Тысяча узлов

Все в зале говорило о роскоши. Дорогой ковер, украшенный золотой вышивкой пионов и реалистичных драконов, мраморные колонны, превосходящие размеры олимпийских. А ведь это лишь один из малых залов запретного императорского города.

Собравшиеся в нем простолюдины не могли отвести взгляда от представшего перед ними великолепия. Обстановка была волнующей. Люди не смели переговариваться.

У Лу Цана не было настроения или желания восхищаться благами императорского дома. Он, как и остальные участники турнира героев, опустился на одно колено. Головы мужчин были опущены. Первая сотня ожидала своей заслуженной похвалы. Лу Цан же обдумывал, как будет быстрее вернуться в Ханчжоу. По воде или все-таки по суше?

Один из богато одетых дворецких, тот что приказал победителям пройти в зал, теперь вышел перед ними, заняв место на верхней ступени, невысокой, позолоченной лестницы. Мужчина приветствовал героев длинной, скучной, совершенно не заботящей Лу Цана речью. У последнего возникли проблемы посерьезнее. Вчера Цзин Си хоть не был груб с его телом, но явно перестарался. Мужчина чувствовал себя уставшим. Мышцы ныли. Одно колено не могло помочь ему в сохранении равновесия. Аккуратно, так чтобы этого не было заметно, он опустил и бедра, дабы опираться еще и на лодыжку. Подобная поза приносила меньше дискомфорта и мастер цитадели немного успокоился.

Дворецкий стоял перед плотной занавеской в пол. За оной, в окружении служанок, восседал великий император династии Датун – Цзин Цзун. Ткань была достаточно плотной, так что герои могли видеть лишь мутные очертания образов правителя и его слуг.

«Быть может, он страшнее призрака и именно поэтому всегда скрывает лицо?»

Лу Цан, как обычно, позволил себе некоторые вольности. Будучи королем горных бандитов, он никогда не относился к законной власти с должным уважением. Да и эта чрезмерно богатая обстановка только усилила неприязнь к незнакомцу за шторой.

- Великий император с удовольствием наблюдал за вашими выступлениями, - заливался соловьем дворецкий. – Его поразили умения благородных воинов Поднебесной. Каждый из вас честно прошел испытания и достоин награды. Вы показали себя лучшими и не уйдете из дворца с пустыми руками…

Мужчина пустился в витиеватые похвалы, не очень понятные простым мастерам улин.

- Благодарим Вашу Светлость, - отозвались бойцы. Лица некоторых из них разомлели. Волнение превратилось в торжественное нетерпение.

У Лу Цана не было иного выбора, кроме как, вместе со всеми углубить поклон.

«Спасибо от моей задницы», - в мыслях выругался мастер цитадели. В его взгляде не было и намека на покорность или благоговение. Вскоре он вернулся к более комфортной позе, умоляя, чтобы вся эта церемония, наконец-то, закончилась и он мог возвратиться домой. Вернуться к своему привычному быту и значительному статусу, к любимым братьям и родной горе.

Дворецкого сменил чиновник в пурпурных одеждах и свитком в руках. На лицах собравшихся появились ухмылки, значение которых по первой ускользнуло от разума горного бандита.

«Нас действительно будут награждать?»

Эта новость несомненна была приятной. Мужчина немного воодушевился. Полный энтузиазма он даже правильно выставил почти отваливающуюся из-за онемения ногу.

- Первое место, Лу Сюаньтин из Ханчжоу.

Огромный, бородатый мужчина поднялся над склонившимися героями и поковылял к лестнице. Встав на колени перед чиновником, он низко склонил голову, будто чего-то боялся.

- Императорским указом, вам присуждается награда в десять тысяч лян.

- Большое спасибо… Правда, спасибо… Я…

Его сбивчивая, заикающаяся речь не сочеталась с грозным, крепким телосложением. Мастера смотрели на победителя с некоторой гордостью. Эпоха мирных времен пошатнула привычный уклад. Мастера улин занимали довольное низкое положение в обществе. В них просто не было нужды.

Некоторым из первых рядов показалось, что здоровяк пустил слезу.

- Принесите вино.

Изящные служанки, поднесли победителю поднос.

Лу Сюаньтин выпрямился и опрокинул в себя чашу, на его лице заиграла горделивая улыбка.

- Второе место, Хаовэй из Шаньдуна…

***

Чиновник не спеша вызывал участников в порядке занятых ими мест. Люди пребывали в отличном расположении духа, ведь независимо от места, они уже считались лучшими, да и денежный приз составлял все ту же сумму. Порядок действий оставался прежним. Вызванные выслушивали благодарности и выпивали чашу вина.

Поскольку Лу Цан стремился попасть в первую сотню, он не заботился о рейтинге, поэтому не выказывал удивления до сих пор не слыша своего имени. Наверняка попав в последний десяток, он смиренно дожидался окончания награждения. Однако ноги мужчины порядком затекли и только желание не высовываться останавливало его оттого, чтобы подняться и покинуть императорские хоромы.

- Пятьдесят шестое место, Си Чжень из Тонгъаня.

Услышав знакомое имя, Лу Цан немного оживился. Аккуратно вытянув шею, он увидел уверенно шагающего к чиновнику юношу. Си Чжень, облаченный в кроваво-пурпурные одеяния, выглядел как настоящий мастер боевых искусств. Король бандитов рассудил, что мальчик, победив не одну тысячу противников, целиком и полностью заслужил право на легкое превосходство. Этот юноша действительно обладал талантом.

- С удовольствием отдаю дань уважения Его Величеству, - фраза застала чиновника врасплох, но мальчик не успел разглядеть его выражения лица, упав перед вельможей на колени.

Прокашлявшись, чиновник вернул себе прежнюю невозмутимость и начал зачитывать почести юного мастера.

- Подожди минутку, - неожиданно для всех раздалось из-за шторы.

- Что прикажет Его Величество? - без колебаний поклонился чиновник.

- Си Чжень, поднимись дай мне рассмотреть твое лицо, - голос правителя Поднебесной оставался спокойным, но особо чутким удалось различить в нем нотки недовольства.

Невозмутимый молодой мастер, расплывшись в улыбке, быстро поднялся по ступенькам и встал на одно колено перед шторой.

- Как будет угодно Вашему Величеству, - молодой человек приподнял голову и Лу Цан мог поклясться, что от взгляда Си Чженя веяло настоящим холодом.

- Да как ты посмел?! – рассвирепел император. Он уже вскинул руку, дабы отдать приказ об атаке, но чиновник, одной ненавязчивой фразой, остудил его пыл.

- Его Величество хочет закончить с награждением на сегодня?

Придя в себя, император вернул руку в исходное положение.

- Воздадим награду Си Чженю позже, продолжайте, - даже слепой мог почувствовать угрозу исходящую от этой фразы. Но облаченный в пурпур мастер, казалось, совсем ничего не боялся.

- Пятьдесят седьмое место, Сучжоу…

Тянувшаяся церемония награждения позволяла Лу Цану задуматься об истинной личности его нового друга. Тот совершенно не испугался императорского гнева, да и вел себя слишком уверенно. По словам правителя Поднебесной, молодой человек не имел права на участие в турнире.

«Какова причина? Неужели Си Чжень является приближенным императора? Или служит в охране? Но почему тогда ему не следовало принимать участия в турнире?»

При оглашении условий турнира Лу Цан не слышал о подобных ограничениях. Ломая голову, он никак не мог отыскать достойных такому прецеденту причин.

Мужчина поднял голову и случайно встретился со, все еще стоящим на коленях, юношей взглядом. Тот подмигнул новому другу и на его губах расцвела многозначительная улыбка.

- Девяносто седьмое место, Лу Цан из Ханчжоу.

Мужчина поспешил подняться со своего места. Слава богами, они подобрались к концу списка, скоро он отправится домой. Припав на колено перед чиновником, король бандитов постарался изобразить неподдельную покорность.

Оглашающий немного медлил. Лу Цан не возражал. Его душа уже праздновала победу.

- Вам присуждается награда в тысячу лян и пост охранника внутреннего двора.

По толпе прокатился удивленный вздох. Пост охранника запретного города могли занять только люди из элитных, знаменитых семей. Многие уже успели позавидовать оказанной Лу Цану чести.

От неожиданности мужчина поднял голову. Конечно, он не был польщен. Награда отдавала вкусом горечи. Теперь ему не только придется остаться в столице, но и служить ненавистному императору долгие, практически бесконечные годы.

Находиться при монархе, все – равно, что добровольно войти в клетку с тигром. Пребывать рядом с человеком, имеющим практически

бесконечную власть не самая благодарная работа. Да и о какой свободе теперь может идти речь.

«Черт бы побрал этого старого маразматика!»

Лу Цан, наконец-то, вырвавшись из лап ненавистного Цзин Си, не рассчитывал на подобный исход турнира. Мужчина просто застыл, забыв произнести традиционные благодарности. Чиновник начинал терять терпение, и решил поторопить ошарашенного мастера улин.

- Пожалуйста, поблагодарите императора.

- Благодарю Ваше Величество, - если бы не пристальное внимание толпы, Лу Цан ни за что бы не поблагодарил этого наглеца за столько неожиданные почести.

Мужчине, так же как и остальным, поднесли чашу вина. Его сердце наполнилось горькой ненавистью. Он ведь просто хотел вернуться домой. Хотел забыть весь этого столичный комар и вновь занять пост короля бандитов. Чем он заслужил все эти несчастья?

Вино отдавало травянистым вкусом и горьковатым запахом, но Лу Цан не обратил на это внимания. В сердцах он обдумывал свой побег из столицы. Плевать на то, что приказал этот маразматик, когда мастер цитадели смел подчиняться закону?

Раздражающее награждение продолжилось. Никому из сотни более не удалось получить императорской благосклонности. Людям оставалось довольствоваться немалой денежной наградой.

Оглашение списка было завершено. Чиновник отложил свиток и поклонился императору, прося того произнести заключительную речь, но вместо этого произошло кое-что из ряда вон выходящее.

- Поднимите занавес, - мягко произнес занимающий трон мужчина.

Чиновник разве что не раскрыл от удивления рот. Он предполагал, что Его Величеству нравится сохранять позицию инкогнито. Да и перед кем показываться? Перед кучкой мастеров кунг фу?

«Да кто захочет смотреть на твое уродливое лицо?»

Лу Цан становился все более нетерпеливым. Его тело ныло, а настроение было испорчено. Мужчине не терпелось осуществить задуманный план побега. Каждая секунда, проведенная в этом роскошном зале, была для него пыткой. Он не удосужился поднять головы, даже когда услышал шелест собирающейся ткани. Не пробудили любопытства и коллективные вздохи восхищения.

«Неужели император настолько уродлив, что мастера улин не сдерживают удивления?»

Наконец-то поддавшись коллективному чувству, мужчина поднял голову. Император уже спустился по немногочисленным ступеням и остановился в трех шагах от Лу Цана.

Их взгляды встретились.

- А?

Сердце бандита пропустило удар. Он все – равно, что увидел призрака. Единственного человека, которого боялся до глубины души.

Светлая кожа, шелковая одежда с дорогой вышивкой. Его он узнает из тысячи.

В глазах красавца Цзин Си проскочил огонек, а алые лепестки губ изогнулись в элегантной, довольной улыбке. Для Лу Цана это выражение было худшим кошмаром.

Император – человек, превративший его жизнь в настоящий кошмар. Император – извращенец, безустанно терзающий его тело. Император – демон Цзин Си.

Кровь схлынула с лица мастера цитадели, сделав его бледным.

- Ты…Ты… Ты…

Указывая дрожащим пальцем на мучителя, Лу Цан не мог произнести и слова. Его губы онемели, а глотка не хотела рождать внятного звука.

Реакция мужчины была предсказуемой. Быстро поднявшись и развернувшись, он рванул к выходу из зала. Но Цзин Си, в который раз доказывая свое мастерство, без усилий нагнал беглеца, заключая того в крепкие объятия.

- Лжец! Обманщик! Сукин сын! Ублюдок…

Император прижал отчаянного наглеца к полу, лишая его даже малейшего шанса на побег. В то время как тот не скупился на оскорбления, припоминая все обидное, что когда-либо слышал в своей жизни.

- Какой дерзкий, - с губ правителя империи сорвался легкий, не несущий в себе гнева или злости, смешок. Он недооценил свою любимую игрушку, предполагая, что тот свалится в обморок, когда обнаружит правду.

По первой он не рассчитывал на то, что Лу Цан пробьется в первую сотню, но когда план провалился, Цзин Си решился на отчаянные меры покорения неутомимого любовника.

Используя полы своих широких одеяний, император скрыл их маленькие игры от любопытных глаз победителей турнира. Его изящная рука легла на самое чувствительное место мастера цитадели.

- Ты! Ты…

Будучи обиженным и уязвленным, Лу Цан, превозмогая боль от захвата корня жизни, продолжал отчаянно бороться за собственную свободу. Потихоньку сопротивление становилось мягче, а ругань начала тонуть в тихих рыданиях.

Все присутствующие были поражены. Множество пар глаз с любопытством наблюдала за разворачивающейся драмой. Никто не мог догадаться, что связывало прекрасного императора с борющимся под ним мастером улин.

Оскорбления, наносимые удары, все свидетельствовало о неуважении к короне и должно караться смертью. Однако император только улыбался, будто находил это занятие очень увлекательным.

- Проводите гостей из зала, - Цзин Си не хотел и дальше позволять чужим видеть заплаканное лицо любовника. Одной рукой он прижимал жертву к полу, другой сделал взмах, приказывая всем удалиться.

Любопытству делу не поможешь. Никто не осмеливался лезть в личные дела императора. Даже поменявшиеся в лице чиновники и слуги поспешили исполнить приказ.

Повернув голову, император встретился взглядом с единственным, осушившимся его указания. Си Чжень имел наглость подойти к паре ближе.

- Ты тоже возвращайся во дворец. Когда закончу с делами, обязательно займусь твоим вознаграждением, - только идиот не смог бы уловить надвигающийся на него угрозы.

- Даже мне не позволишь остаться и посмотреть? – наигранно обиженно бормотал юноша, нехотя покидая зал. – Очевидно же, что мне интересно…

Услышав столь агрессивный обмен любезностями, Лу Цан заволновался еще больше. Очевидно, эти двое хорошо знали друг друга. Однако навалившееся на него тело императора и захват жизненно важного для мужчины органа, заставляли отложить раздумья по этому поводу на потом.

После намеренно продолжительного ухода Си Чженя, император все-таки ослабил хватку. Лу Цан поспешил воспользоваться возможностью, пытаясь выползти из-под Цзин Си, но не сработало и это.

Император поднял его на руки и понес в сторону позолоченной лестницы.

- Что ты делаешь? – не прекращал плакать мастер цитадели. Мужчина проигнорировал его вопрос, уже поднимаясь по ступеням. Вскоре он опустил Лу Цана на мягкую, застеленную парчой кровать.

Мастер цитадели понял, что с ним что-то не так. Голова будто заполнилась туманом, а движения стали нечеткими. Но и это наваждение не помешало ему понять замыслов Цзин Си.

Он никогда ему не подчинится!

Попытки сопротивления стали вялыми, но и не думали прекращаться. Лу Цан не мог позволить себе вновь оказаться под этим монстром.

- Что ты пытаешься сделать? Хочешь, чтобы я тебя обнял? – подразнивал император жертву. – По моему приказу тебе подали не совсем обычное вино. Оно содержало кое-какие ингредиенты. Если продолжишь мне сопротивляться, я запру тебя здесь.

Сердце короля бандитов рыдало от злости. Свобода, за которую он так отчаянно боролся, теперь осталась недосягаема. Как будто угрозы лазурной ночи было недостаточно. Используя свое положение и закон, император лишил его возможности покинуть столицу. Награда в качестве поста охранника на деле оказалось наказанием. Сможет ли он когда-нибудь вырваться из лап этого проходимца?

- Почему ты так жесток? – вино поделило. Лу Цан оставил попытки сопротивления, став тихим и покорным. Однако война в его сердце лишь набирала обороты. Будучи предводителем бандитов, он никогда не чувствовал страха перед буквой закона. Никогда не боялся проклинать вышестоящих или в открытую высказывать свое мнение.

- Ты…

Но сейчас он был настолько обижен и зол, что не мог подобрать слов в защиту своего возмущения.

Цзин Си со счастливой улыбкой наблюдал за попытками Лу Цана припомнить хоть одно еще не высказанное им оскорбление. Воспользовавшись заминкой, мужчина запечатал его губы своими.

Архивы хороших людей

Тысяча узлов

Лу Цана застали врасплох. Попытка издать тихий стон была использована Цзин Си для углубления поцелуя. Он безжалостно терзал чужой язык, смешивая их телесные соки. Совершенно неопытный в подобных играх мастер цитадели, замер с широко распахнутыми глазами. Опасаясь проглотить жидкости императора, он не осмеливался двигаться. Цзин Си внезапно схватил его за волосы и заставил запрокинуть голову. Поцелуй был разорван. Теплая смесь рефлекторно протекла в горло короля бандитов.

Император пользовался состоянием мужчины под ним, снимая с оного верхние одежды. Его изящные пальцы умело очерчивали чувствительные места мастера цитадели, особое внимание уделяя двум розовым, затвердевшим горошинам на груди.

Цзин Си заставил Лу Цана откинуться на парчовые простыни.

- Отпусти… - мужчина попытался воспользоваться передышкой, но его мольбы были прерваны новым куда более обжигающим поцелуем. Лу Цан пытался сбросить с себя наглого императора, но его тело уже попало в ловушку. Руки Цзин Си по-хозяйски прогуливались по территориям медового тела. Терзая соски, проскальзывая в штаны несчастной жертвы. Императорские пальцы обвили чужой корень жизни, всячески его поглаживая и сжимая.

Мужчина не позволял себе издать даже вздоха. Удовольствие в коктейле с унижением переполняли его истерзанную душу, заставляя теряться.

- Ты сегодня такой послушный, мне нравится, - пугающе горячие руки и хрипловатый, полный желания голос, позволяли разобрать истинные желания садиста. Он прикусил чуть припухшую нижнюю губу Лу Цана, нетерпеливо высвобождая его тело от остатков нижних одежд. В какой-то момент он сдался справиться с многочисленными узлами и просто разорвал ткань.

Матрац ложа оказался настолько мягким, что половина тела короля бандитов просто провалилась в оный. Лу Цан вновь попытался высвободиться из капкана горячих рук, но со стороны это выглядело жалко.

- Ты лжец, - прошептал мужчина на выдохе, в момент, когда Цзин Си оторвался от его губ, позволив свободно дышать. Тонкая блестящая ниточка слюны, провисая, соединяла рты мужчин.

Лу Цан хотел повторить все имеющиеся в его памяти проклятия, хотел кричать и вырываться, но силы были израсходованы. Тем более ничто из этого не способно остановить руки садиста.

Нынешний внешний вид короля бандитов можно было назвать непристойным. Верхние одежды развязаны, нижние – разорваны. Раскрасневшееся лицо, распухшие губы, растрепанные неравной борьбой волосы.

- Не сопротивляйся. Просто отдайся мне и страдать более не придется, - неповиновение Лу Цана заставляло кровь императора вскипать. Его дыхание становилось все тяжелее и глубже. Ладони Цзин Си сосредоточились на ласковых поглаживаниях бедер и особо чувствительной промежности, отчаянно борющегося под ним мужчины.

Мышцы жертвы напряглись до такой степени, что стали причинять боль хозяину. Места, которых казался дьявольский император, пылали. Дабы сдержать слезы, Лу Цан все еще проклинал своего мучителя. Скатываясь со лба, холодный пот уже начал пропитывать дорогие простыни, оставляя следы их незаконного романа.

Мысли Лу Цана спутались. Он, не последний мастер улин, никогда не думал о том, что ему нужно практиковаться в контрмерах сексуального насилия со стороны других мужчин. Чем больше Лу Цан сопротивлялся, тем сильнее его желал Цзин Си.

Осознание этой простой истины заставляло мастера цитадели почувствовать себя несчастным и еще более растерянным. Но он не мог прекратить борьбы. То был единственный способ удержать его разум от самобичевания за унижения, доставленные ему императором.

- Ты… Почему тебе нужно быть таким?! – проклятия Лу Цана превращались в хныканья. Хватка Цзин Си стала крепче. Император чувствовал, как тело под ним откликается на прикосновения к чувствительным областям, как дрожит и извивается в его объятиях. На лице садиста расцвела довольная улыбка.

Он избавил тело любовника от намека на одежду.

Лу Цан инстинктивно пытался увернуться от лап ненасытного зверя, но тот насильно раздвинул его ноги, с несколько секунд любуясь обнаженным, загнанным в угол любовником.

Промежность мастера цитадели болела, но Цзин Си намеренно игнорировал состояние жертвы. Его пальцы оставляли новые отпечатки на внутренней стороне бедер мастера цитадели. Взгляд садиста упал на оттиск печати, оставленный по завершении их первой ночи.

Цзин Си перехватил запястья борющегося мужчины. Его взгляд все еще изучал поврежденный участок кожи, словно то была редка драгоценность. Лу Цан дрожал от стыда.

Как мог император, человек столь благородного происхождения, так часто и так бесстыдно оскорблять другого мужчину? В этот момент Лу Цан испытывал чувство сродни ненависти. Его сердце желало мучителю тысячи самых страшных смертей.

чувствительным областям, как дрожит и извивается в его объятиях. На лице садиста расцвела довольная улыбка.

Он избавил тело любовника от намека на одежду.

Лу Цан инстинктивно пытался увернуться от лап ненасытного зверя, но тот насильно раздвинул его ноги, с несколько секунд любуясь обнаженным, загнанным в угол любовником.

Промежность мастера цитадели болела, но Цзин Си намеренно игнорировал состояние жертвы. Его пальцы оставляли новые отпечатки на внутренней стороне бедер мастера цитадели. Взгляд садиста упал на оттиск печати, оставленный по завершении их первой ночи.

Цзин Си перехватил запястья борющегося мужчины. Его взгляд все еще изучал поврежденный участок кожи, словно то была редка драгоценность. Лу Цан дрожал от стыда.

Как мог император, человек столь благородного происхождения, так часто и так бесстыдно оскорблять другого мужчину? В этот момент Лу Цан испытывал чувство сродни ненависти. Его сердце желало мучителю тысячи самых страшных смертей.

Цзин Си впился зубами в основание левого бедра мужчины. Его зубы пронзили плоть жертвы, заставляя ту испытывать нестерпимую боль и жжение, пробегающее по позвоночнику. Лу Цан в панике закусил губы, силясь скрыть стон боли от слуха садиста.

«Даже если я буду кричать, никто не придет мне на помощь».

Собственные мысли заставили жертву побледнеть. Его ноги дрожали, а пронзенное зубами Цзин Си бедро пылало. Тот лишь сильнее сжал челюсть.

Через некоторое время хищник отступил, снова возвысившись над любовником. Перепачканный в крови рот, роднил его с прекрасным волком, терзавшим свою добычу.

- Это вторая, подаренная тебе мной отметина, - император счастливо улыбался. – Доказательство того что ты принадлежишь лишь мне.

Лу Цан накрыл лицо ладонями. Свежая рана нещадно болела, но страх вызывало другое. Он опасался встречаться с Цзин Си взглядом. Боялся, что тот разглядит его отчаяние, неожиданную хрупкость, уязвимость. Король бандитов рефлекторно поджал ноги, обнаружив, что те оказались холодными.

- Что случилось? Почему ты так расстроен, мы ведь только начали веселиться, - император ласково и одновременно властно провел ладонью по крепким мышцам пресса жертвы, вновь разводя его ноги.

Пальцы императора плавно скользили по узкой талии мастера единоборств. Пробирались все ниже, разминая сжимающееся от страха и напряжения кольцо.

- Почему так туго? – удивленно пробормотал Цзин Си после нескольких неудачных попыток протолкнуть в мастера цитадели пальцы. Он несколько раз шлепнул его по ягодицам, пытаясь расслабить, но физическая боль стала причиной еще больших сокращений.

Лу Цан знал, что эта ситуация станет повинной в еще большей жестокости императора, но никак не мог совладать со страхом. Тело его не слушалось, не желало принимать инородные предметы в свою обитель.

Хотя раздражение Цзин Си доставило Лу Цану некоторое удовольствие.

- Ты же не думаешь, что из-за этого я тебя отпущу? – голос насильника стал властным. Он с силой протолкнул палец в дрожащее нутро мастера цитадели. Лу Цана прошиб холодный пот. Мышцы тугого кольца сомкнулись на первой фаланге изящного вторженца, не позволяя тому проникнуть глубже.

- Если ты продолжишь в том же духе, то мне придется тебя ранить, - прозвучав мягко, слова Цзин Си имели ужасающий подтекст. В подтверждение своих слов император глубоко вонзил длинный коготь в сжимающего его внутреннюю стенку тела Лу Цана. Тот скривился от боли. Прогибаясь в спине, он действительно немного расслабился. Да так, что император смог протолкнуть и второй палец.

Рефлекторно прикладывая ладони к ноющей нижней части живота, у Лу Цана едва хватало сил на мольбы.

- Разве вчера тебе было недостаточно? Умоляю, не сегодня…

Мастер цитадели начинал чувствовать себя потерянным для общества человеком.

- Если ты думаешь, что я остановлюсь, то ты слишком наивен, - Цзин Си не мог дать ему отсрочки. Его взгляд упал на закусывающего губы, сильно дрожащего под ним любовника, и необъяснимая волна жалости захлестнула сердце мужчины. Все его чувства перевернулись вверх дном.

Он наклонился к этим припухшим губам, ласково, трепетно их целуя, в то время как свободная рука оглаживала крепкие мышцы под медовой кожей.

С губ Лу Цана сорвался едва различимый, тихий стон. К боли примешалось что-то еще. Что-то что приказывало ему оставить сопротивление и сдаться на милость победителя.

Цзин Си попытался протолкнуть горячие пальцы глубже, но вновь получил сопротивление.

- Все еще не желаешь меня принимать? Неважно, я все равно тебя заполню, - рывком вытянув пальцы, император устроился меж ног мастера цитадели, потираясь о вход своим набухшим от желания членом. Стянув с себя пояс, он связал запястья короля бандитов, не позволяя тому изменить положения.

Цзин Си понимал, что сегодня он возьмет мужчину впервые, как тот узнал его настоящую личность. И считал это важной вехой их отношений. Он действительно пытался подарить несчастному ту ласку, на которую был способен. Хотел, чтобы тело под ним охотнее раскрывалось перед господином.

Лу Цан беспомощно сжал кулаки, чувствуя, как нечто горячее стремится пробиться внутрь.

Он наклонился к этим припухшим губам, ласково, трепетно их целуя, в то время как свободная рука оглаживала крепкие мышцы под медовой кожей.

С губ Лу Цана сорвался едва различимый, тихий стон. К боли примешалось что-то еще. Что-то что приказывало ему оставить сопротивление и сдаться на милость победителя.

Цзин Си попытался протолкнуть горячие пальцы глубже, но вновь получил сопротивление.

- Все еще не желаешь меня принимать? Неважно, я все равно тебя заполню, - рывком вытянув пальцы, император устроился меж ног мастера цитадели, потираясь о вход своим набухшим от желания членом. Стянув с себя пояс, он связал запястья короля бандитов, не позволяя тому изменить положения.

Цзин Си понимал, что сегодня он возьмет мужчину впервые, как тот узнал его настоящую личность. И считал это важной вехой их отношений. Он действительно пытался подарить несчастному ту ласку, на которую был способен. Хотел, чтобы тело под ним охотнее раскрывалось перед господином.

Лу Цан беспомощно сжал кулаки, чувствуя, как нечто горячее стремится пробиться внутрь.

Он наклонился к этим припухшим губам, ласково, трепетно их целуя, в то время как свободная рука оглаживала крепкие мышцы под медовой кожей.

С губ Лу Цана сорвался едва различимый, тихий стон. К боли примешалось что-то еще. Что-то что приказывало ему оставить сопротивление и сдаться на милость победителя.

Цзин Си попытался протолкнуть горячие пальцы глубже, но вновь получил сопротивление.

- Все еще не желаешь меня принимать? Неважно, я все равно тебя заполню, - рывком вытянув пальцы, император устроился меж ног мастера цитадели, потираясь о вход своим набухшим от желания членом. Стянув с себя пояс, он связал запястья короля бандитов, не позволяя тому изменить положения.

Цзин Си понимал, что сегодня он возьмет мужчину впервые, как тот узнал его настоящую личность. И считал это важной вехой их отношений. Он действительно пытался подарить несчастному ту ласку, на которую был способен. Хотел, чтобы тело под ним охотнее раскрывалось перед господином.

Лу Цан беспомощно сжал кулаки, чувствуя, как нечто горячее стремится пробиться внутрь.

Лу Цана довели до полусознательного состояния. Из-за особо глубоко толчка его тело изогнулось, а губы поддались напору императора.

- Когда я делаю так, тебе особенно хорошо, - прошептал император в чужие губы, повторяя движение, закрепляя свой успех.

Стыд был отброшен в сторону. Лу Цану хотелось прикоснуться к себе, довести удовольствие до предела, но император перехватил его связанные руки, намеренно закидывая их себе на шею.

Тому оставалось лишь подчиниться. Стонать и ожидать пока мужчина доведет его до оргазма своими частыми проникновениями.

***

Два покрытых потом тела не прекращали слияния. Воздух зала пропитался ароматами секса.

Лу Цан излился трижды, Цзин Си, в который раз демонстрируя свою демоническую выносливость, еще не достиг кульминации.

Разрывающие душу ощущения стыда и удовольствия, давно ослабили моральную защиту мастера цитадели. Тот стонал и извивался под крепким телом мучителя. Его лицо приобрело растерянное выражение.

Наконец-то, лицо императора исказило сладостное томление. Глубокий толчок и он начал заполнять чужое нутро семенем. Стенки того значительно смягчились и не могли удержать такого количества горячей жидкости. Семя, тонкими струями, начало стекать по бедрам жертвы изнасилования.

Цзин Си покинул медовое тело. Его взгляд пробежал по алеющему лицу, по разбросанным по простыням темным волосам, по тяжело вздымающейся груди и дрожащим ногам. Вид Лу Цана вновь распалил желание императора. Его корень, не успев толком обмякнуть, налился силой. Казалось, еще немного и Цзин Си потеряет над собой контроль.

Сделав над собой усилие, император освободил запястья мастера цитадели. Его руки вновь обхватили чужую талию.

- Нет… Стой… Умоляю, я не могу больше…

Сил не оставалось даже на внятные слова.

- Неужели? Мне кажется, ты сможешь выдержать больше, - брови императора поползли к переносице. Его желание становилось невыносимым, он не сможет отпустить своего горного бандита. – Я дам тебе передышку и отнесу в хорошее место.

Выражение лица императора можно было назвать взволнованным. Он поднял, ранее отброшенный, верхний халат и укутал в него обнаженного Лу Цана. Сюань Юань Цзин поднял обмякшее тело возлюбленного, покидая зал.

Выбранный им путь пролегал через коридор гарема. Через область без охраны. Тем самым спасая Лу Цана от неминуемого позора.

- Вот мы и на месте, - император счастливо улыбался своей ноше.

Сердце Лу Цана сжалось. Чужая улыбка в который раз напугала его до глубины души.

«Какую пытку этот демон задумал сегодня?»

Цзин Си раскрыл дверь зала с невообразимо роскошной архитектурой. Глаза Лу Цана широко распахнулись. Его взору предстал огромных размеров горячий источник, на поверхности которого плавали будто резные кувшинки. Пар от воды заполнил комнату, придавая атмосфере некоторой сказочности.

Цзин Си позволил Лу Цану встал на согретую паром плиту и снял с него одеяние. Через несколько мгновений он разделся и сам.

Вновь обняв мужчину, император погрузил их обоих в приятно обжигающую, расслабляющую мышцы воду.

- Нравится?

Душа Лу Цана требовала бунта. Ему хотелось вылить на это красивое лицо ледяной воды, но очарование скрытого от лишних глаз места, подействовало на него успокаивающе. Мужчина промолчал.

Пара крепких рук поймала горного бандита в ловушку объятий. Горячие губы императора касались алеющего ушка Лу Цана. Тот попытался вывернуться, но объятия стали крепче.

- Тебе нравится это место? Пока ты со мной, вся Поднебесная в твоем распоряжении, - что-то в поведении императора изменилось. Он стал нежен. Руки ласково сжимали медовое тело, предлагая тому продвинуться дальше. Вскоре Лу Цан понял, что посреди озера есть небольшое нефритовое плато.

Цзин Си поднял его и усадил на прогретый водой камень, тщательно омывая недавно извивавшееся под ним тело. Император действовал осторожно, заставляя горного бандита оторопеть. Действительно ли перед ним тот самый ненасытный садист?

- Разве не здорово? – император вновь сомкнул пальцы на члене Лу Цана, мягко стимулируя эрекцию. Его голос звучал волшебно. Успокаивающе нежно.

«Как хорошо…»

Мастер цитадели не решился высказать свои мысли, но его семя вышло на руку императора. Вид смешивающейся с водой белесой жидкости, заставил Лу Цана желать собственной смерти.

«Черт! Пока он так нежен, я не смогу ему противостоять и буду делать все, что необходимо его черной душе. Какой же я дурак!»

Лу Цан проклинал собственное тело. У него не было сил оказать достойного сопротивления. Не было сил ругаться, хотя он прекрасно представлял, чем закончится этот вечер.

«Завтра. Ты выскажешь ему все завтра. А сейчас отпусти…»

«Я всего лишь человек…»

Обрывки мыслей улетучились из разума горного бандита в момент, когда император и сам взобрался на плато. На этот раз проникновение было не столь агрессивным.

***

Они сделали это множество раз. Лу Цан давно сбился со счета. Он пытался подсчитать количество собственных кульминаций, но мысли перепутались. Пришлось сдаться.

Последнее воспоминание было о том, как Цзин Си заполнил его в пятый раз. После темнота.

«Как же все болит. Я словно в аду…»

Лу Цан попытался повернуться, но его тело пронзило ноющей болью. От такой встряски сознание быстро выпуталось из оков сна. Мужчина медленно раскрыл глаза.

Обстановка оказалась незнакомой. Он никогда прежде не наблюдал столь великолепного места. В несколько слоев шторы добирались до пола и будто сияли, закрывая людей от палящего солнца. Искусная вышивка и резная мебель. Комната была заставлена разного рода шикарными вещами.

Кровать, на которой он проснулся, находилась под куполом синего, парчового балдахина. Но самым прекрасным в этом зале оказался человек, крепко обнимающий его сквозь сон.

Попытка отодвинуться закончилась провалом. Пара крепких рук не позволяла сменить положения. Картины вчерашних событий калейдоскопом пронеслись перед взором короля бандитов.

Он не мог вспомнить, как уснул.

«Неужели обморок?»

- Я принес тебя сюда, - будто прочтя мысли возлюбленного, Цзин Си, наконец-то, раскрыл глаза. Мужчина рядом с ним побелел лицом. Император некоторое время притворялся спящим, наслаждаясь растерянностью и паникой Лу Цана.

Они уже множество раз занимались сексом. Но еще никогда Цзин Си не оставался с ним до утра. Более того, сегодня мужчина проснулся в объятиях императора Поднебесной.

Получится ли у него сбежать от этого ненасытного демона?

Они лежали так близко друг к другу, что кончики их носов изредка соприкасались.

Император внезапно сократил расстояние и впился в желанные губы горячим поцелуем. Лу Цан попытался высвободиться, но надо ли говорить, что его попытки были тщетны? Цзин Си углубил поцелуй,

заставляя мужчину таять. Теплые руки, оглаживали крепкие мышцы спины, упакованные в медового оттенка кожу.

- Нам пора идти, - на этот раз император остановился только на этом. Он поднялся с кровати и помог с этим любовнику. Прежде чем покинуть роскошную спальню, оба исполнили утренний туалет.

- Куда мы идем? – тело Лу Цана ощутимо болело. В последнее время Цзин Си совсем его не щадил. Ощущения при ходьбе были такими, словно их страстная ночь так и не завершилась. Конечно же, Лу Цан никогда не скажет об этом мучителю.

- Увидеться с Си Чженем.

Теперь мужчина не собирался противиться. Ему было крайне любопытно узнать настоящую личность нового друга.

«Кто же он на самом деле?»

- Не думай о нем! Скоро сам все увидишь, - Цзин Си загадочно улыбнулся возлюбленному, когда они прошли на патио.

Архивы хороших людей.

Страдания

По сравнению с императорским дворцом и его роскошными садами, дворец Си Чжень имел более простое, скромное убранство, чем-то напоминающее временную резиденцию Лу Цана у моста Юэлун.

Цзин Си тянул его через мост, выстроенный над искусственным, украшенным камнями прудом. Вскоре они увидели улыбающееся лицо Си Чжень.

- Ваше Величество, брат Лу, где же вы так задержались? Чай практически остыл.

И все-таки мастер цитадели не мог не поразиться восхитительной архитектуре дворца. Построенный на озере, он мог восхитить умы даже самых именитых умельцев.

Все говорило о том, что Си Чжень далеко не обычный дворянин.

Кокетливо улыбаясь, хозяин дворца провел мужчин внутрь. На лице императора отпечаталось некоторое раздражение. Кажется, пребывание здесь не казалось ему приятным.

Они присели за маленький, резной стол. Си Чжень лично наполнил их чашки чаем.

- Интересно, а мой младший двоюродный брат Сюань Юань уже рассказывал тебе обо мне? – кажется, Си Чжень откровенно наслаждался происходящим.

Широко распахнув глаза, Лу Цан уставился на Цзин Си. Двоюродный брат? Ситуация становилась все более запутанной. Что же тут, в конце концов, происходит?

- После замужества мое имя стало звучать как Чжень Гуйфэй (п/п: верховная наложница). Я императрица Поднебесной.

- Что? – фарфоровая чашка выпала из рук короля бандитов. Тот поднялся со своего места, намереваясь ее поднять. Взгляд Лу Цана скользнул по хмурому лицу императора. Очевидно, тот был раздосадован раскрытием сего факта, но опровергнуть его не мог.

Какое-то время Лу Цан оставался неподвижен. Тысячи неприятных мыслей душили его сердце. Наконец-то, выдохнув, мужчина занял прежнее место.

Учитывая возраст и положение Цзин Си, было бы глупо предположить, что он не женат. Удивительно, что у него до сих пор нет наследников. Только вот Лу Цан не ожидал, что повстречает императрицу так скоро. Тем более что ей окажется Си Чжень, которого он успел неплохо узнать.

Цзин Си прокашлялся, тем самым привлекая внимание мастера цитадели.

- Мы с Сяо Чжень (п/п: ласковое обращение, Маленькая Чжень) были помолвлены еще до рождения. Это политический брак. Теперь она глава императорского гарема.

Императрица широко улыбалась. Теперь, когда правда выплыла на поверхность, мужская одежда не могла скрыть ее утонченной фигуры и приятных глазу округлостей. Лу Цану оставалось лишь ругать собственную недогадливость. Будто история его падения вновь повторяется. Тогда он не смог разглядеть в императоре мужчину. Теперь не смог разглядеть в императрице женщину.

- Почему ты все мне это рассказываешь? – злой и несколько раздосадованный собственной глупостью, Лу Цан начал капризничать. – Это не имеет ко мне какого-либо отношения!

Резко поднявшись со своего места, он, наплевав на манеры, собирался покинуть дворец, но был пойман Цзин Си и усажен на его колени. Вырваться из захвата не представлялось возможным.

- Сяо Чжень, Лу Цан уже снискал мою благосклонность и теперь считается наложницей. Теперь он находится под твоим покровительством. Обучай и следи за его дисциплиной.

- Ах ты кусок дерьма! – гневу Лу Цана не было предела. – Мешок с собачьих кишок! Какую еще благосклонность? Какая еще гаремная наложница?! Ублюдок! Отпусти меня!

Разве император мог позволить ему отстраниться?

Проигнорировав ругательства, императрица склонила голову, вежливо отвечая.

- Я понимаю.

- Лу Цан очень упрямый, а я некоторое время буду занят походом на Юйцзя, так что не смогу за ним приглядывать. Оставляю заботу о нем на тебя. Надеюсь, у тебя получится его дисциплинировать, чтобы по моему возвращению он был послушнее, - он улыбнулся Лу Цану, намекая на то, что с императрицей шутки плохи.

- Поход на Юйцзя? Ваше Величество, какую область вы намереваетесь завоевать? – быстро оставив щекотливость сей просьбы, Си Чжень сконцентрировалась на новостях о предстоящей битве. Ее лицо приобрело серьезное выражение, а руки сжали резные подлокотники кресла.

- А как ты думаешь? – насмешливый тон Цзин Си позволил подтвердить ее догадки. Однако видя, как резко побледнело лицо императрицы, мужчина немного смягчился. – В любом случае тебе не нужно об этом беспокоиться. Просто приглядывай за Лу Цаном.

Перехватив мастера цитадели, он крепко того обнял, а после подтолкнул к Си Чжень, намереваясь покинуть дворец императрицы.

- Ах ты! – пребывающий в странном настроении, Лу Цан хотел преследовать ненасытного демона, но Си Чжень перехватила его руку. Как девушка она могла поравняться силой со многими мужчинами.

- Цзин-гэ (п/п: уважительное обращение к старшему брату, товарищу), - услышав подобное обращение от императрицы, Лу Цан не мог не почувствовать себя ущемленным. Ведь ранее Си Чжень обращалась так только к нему.

Услышав столь редкое из уст императрицы обращение, Цзин Си все-таки обернулся.

- Что-то еще?

Мгновение колеблясь, девушка закусила губу и упала на колени, не забывая при этом утащить с собой и Лу Цана.

- Я знаю, что измена, это крайне тяжелый проступок, - ее голос дрожал. – Но пожалуйста, после стольких лет поддержки, умоляю, пощади его жизнь.

Не зная всей ситуации, Лу Цан не мог ей сочувствовать. Он задавался вопросом о том, за кого просила императрица. Кто мог так провиниться перед императором? Его отношения с Цзин Си можно назвать испорченными. И мастер цитадели с некоторой опаской представлял человека способного разозлить этого садиста.

Мужчина не ответил. Щелкнув пальцами, он отвернулся и проследовал прочь. Оставляя за спиной колыхающиеся на кромке воды лотосы и печальное лицо Си Чжень.

- Чью жизнь вы просили оставить нетронутой? – теперь мастер цитадели обращался к девушке с уважением. О панибратстве не могло быть и речи.

Будто выйдя из оцепенения, императрица вздрогнула. Ее печальный взгляд был переведен на мужчину, словно она искала помощи, но быстро взяла себя в руки.

- Цзин-гэ оставил тебя на мое попечение, - вернув себе достоинство, женщина поднялась с колен. – Чему бы ты хотел обучиться в первую очередь? Манеры? Дворцовый этикет? Ты должен все это знать, чтобы прислуживать мне и императору в будущем.

На последней фразе она прикрыла улыбку широким рукавом белого одеяния, что говорило о двусмысленном подтексте слова «служить».

Лу Цан невольно покраснел. Его отношения с Си Чжень теперь также нельзя было назвать обыденными. Он прекрасно понимал, что не имеет права оскорблять или унижать императрицу Поднебесной. Тем более он не мог лезть в их с императором брак. А кто он? Временная игрушка?

В сердцах посмеявшись над собственным положением, Лу Цан вернулся на стул и сделал большой глоток чая.

- Цзин-гэ вскоре покинет страну, - зачем-то произнесла Си Чжень. Кажется, она все еще пребывала в тревожных раздумьях.

- Верно, - кивнул Лу Цан.

Династия Датун правит великой военной державой. Ни для кого не секрет, что вокруг оной собралось достаточно врагов. В прошлом, младший брат императора, родной дядя Цзин Си, Сюань Юань Юни, дезертировал и сформировал свое маленькое княжество Ло. Видимо, пришло время наказать мятежника.

- Правитель Ло, мой отец, - наконец-то выдавила из себя Си Чжень.

«Так вот оно что», - Лу Цан, не проронив ни слова, кивнул.

- Разве вы родственники не по материнской линии? – мужчина все пытался разобраться в хитросплетениях императорской ветви.

- По отцовской, - коротко пояснила девушка.

- Понятно, - все это казалось ему очень сложным и неудобоваримым. Лу Цан не знал, что сказать, и просто смотрел на императрицу.

Внезапно Си Чжень звонко рассмеялась.

- Знаешь, с таким выражением лица ты очень похож на моего отца в молодости, - прежде чем Лу Цан успел что-то ответить, женщина продолжила. – Отложим разговор о столь удручающих вещах. Нам еще нужно обсудить твое будущее во дворце.

- Какое будущее? – вновь взбеленился мужчина. – Кто сказал, что я хочу жить во дворце?!

- Разве ты не понимаешь, что значит титул охранника внутреннего двора? – девушка была терпелива к его резким переменам настроения.

«Господи! Кто-нибудь, умоляю, пожалуйста, спасите меня!»

Именно это подумал Лу Цан, впервые услышав приписанные его титулу должностные обязанности. Мужчина думал, что лишится чувств, когда узнал, что ему необходимо все время находиться подле императора. В суде, в походе, даже присутствовать при содействии императора и наложницы. Проще говоря, мастера цитадели приговорили к роли личного слуги безжалостного садиста Цзин Си.

- Но я не хочу быть охранником, я хочу вернуться в Ханчжоу!

- Хочешь, но не можешь, - Си Чжень не смогла удержаться от беззлобного смешка.

Лу Цан припомнил о новом наркотике, насильно введенном в него императором. Также он помнит об угрозе расправы над братьями. Ситуация обернулась не в его сторону. Лучше бы ему успокоиться и ожидать подходящего для побега момента.

- Но разве ты не императрица, то есть жена Цзин Си. Почему ты помогаешь ему присматривать за… - мужчина просто не мог произнести финальную фразу.

- Странно помогать ему присматривать за новым питомцем? – закончила за него Си Чжень. Его глаза вновь наполнились грустью. Она встала из-за стола и подошла к окну. – С самого раннего детства я знала, что стану женой Цзин Си, стану императрицей. Меня готовили к этому не только слуги. Также мать и отец. Матушка смогла объяснить мне, что значит быть хорошей императрицей. Самым сложным было научиться присматривать за такими, как ты.

От тона женщины по спине Лу Цана пробежал неприятный холодок.

Обитательницы гарема жили ни в чем не нуждаясь, но все это было лишь внешним шиком и достаточностью. На деле жизнь женщин была обременена нескончаемой тоской и участью никогда не быть единственной. Неужели Лу Цана ожидает столь печальное будущее?

Счастливые воспоминания о том, как он резвился вместе со своими братьями, теперь казались далеким, безвозвратно утерянным, прошлым.

Будто прочитав его мысли, императрица вернулась к несколько насмешливому тону.

- Не нужно так волноваться, Цзин-гэ он, - она осеклась. Видимо, подбирала слова. – Его нельзя назвать нормальным человеком. Как только он с тобой закончит, ты сможешь вернуться домой.

- Правда? – это казалось поистине замечательной новостью. Мастер цитадели не намеревался быть игрушкой в руках безжалостного императора. Однако по сути, с ним, так или иначе, уже поигрались, а теперь просто выбросят?

Мужчина изо всех сил пытался найти оправдание неприятному томлению своего сердца.

- Но если ты будешь следовать моим указания, это случится раньше. Император непредсказуем, но я могу сделать так, чтобы он оставил тебя по возвращении из похода.

Мужчина все еще не находил скрытой подоплеки ее слов.

- Начиная с сегодняшнего дня просто делай то, что я велю. И тогда все будет в порядке. А теперь я устала. Слуга, отведи мастера Лу ко двору Вансун, ему нужно обжиться на новом месте.

Из-за двери тут же появилась миловидная девушка, одарившая мастера цитадели дежурной улыбкой.

Голова мужчины раскалывалась от миллиона вопросов. Однако он не мог позволить себе их озвучить, так как опасался гнева высокопоставленных господ.

Страдания

Наполненные скукой, дни во дворце проходили по одному и тому же сценарию, печаля сердце Лу Цана. Вскоре после того разговора Цзин Си покинул запретный город. Его армия оправилась в завоевательный поход. Мастеру цитадели, как лицу, приписанному к гарему, требовалось выйти со всеми остальными во двор, дабы проводить правителя. В тот день Лу Цан увидел своего мучителя в новом свете. Великий император Поднебесной предстал перед своими подданными в новых, золотых доспехах, и напоминал людям сошедшего с небес бога. Мужчина был так поражен, что не мог парировать шпильку Си Чжень об их сомнительных отношениях. А ведь после всего случившегося, Лу Цан не хотел признавать даже знакомства с этим монстром.

Во дворец постоянно приходили сообщения с поля битвы. В эти дни императрица становилась тихой и не покидала своей спальни. Как-то Лу Цану удалось увидеть, что это время девушка коротает у окна, всматриваясь в далекий горизонт. Как будто там, в любой момент, могут показаться солдаты Его Величества.

«В конце концов, там ее муж и отец…»

Сам Лу Цан никогда не видел своего отца, но мог понять печальные чувства императрицы и очень ей сочувствовал.

Пока Цзин Си на поле боя, с ними все будет хорошо. Да, мастер цитадели чувствовал некую привязанность к этой странной персоне, но после всех мучений пережитых по вине императора, мужчина с тревогой ожидал его возвращения.

Время шло своим чередом. Си Чжень старательно обучала его дворцовому этикету и другим нюансам, способным пригодиться на службе во дворце. Люди проводили друг с другом немалое количество времени. Их общение не сводилось только к обучению. В диалогах частенько проскакивали личные темы. Со временем они прониклись друг к другу дружеской симпатией. День ото дня, Лу Цану становилось все тяжелее наблюдать душевные муки своей подруги.

Если Цзин Си не вернется с поля битвы, они оба смогут жить свободно, но разве удача могла повернуться к ним лицом?

Одним солнечным утром, в момент когда они с императрицей предавались разговорам о боевых искусствах, явился военный посланник, рапортующий об успешном возвращении императора.

«Черт, почему тебе было суждено вернуться?..»

Многочисленные наложницы и придворные вышли встречать победителя. На лицах большинства из них сияли счастливые улыбки.

Первыми в запретный город прошли знаменосцы и многочисленные полки императорской армии. После мастер цитадели, наконец-то, смог рассмотреть императора. Только тот, в окружении восьми генералов, почему-то не показался ему знакомым. Дело не во внешности. Изменилась аура. Казалось, он действительно никогда не встречался с этим человеком.

«Интересно, он меня заметил? Ищет ли он меня взглядом?»

Сам Лу Цан, как и подобает слуге, стоял на коленях рядом с командой императорских телохранителей. Где-то в глубине души, несмотря на все мучения и обиды, Лу Цан желал, чтобы император скучал по нему.

Тот день не оправдал надежд мастера цитадели. Цзин Си даже не бросил взгляда в сторону телохранителей, а когда Лу Цан вместе с Си Чжень и другими наложницами приветствовали императора в зале, то даже не улыбнулся. Казалось, он совсем позабыл о, с таким трудом завоеванной ранее, игрушке.

Заняв место на троне, император обратил внимание лишь на императрицу.

- Извини, но я обязан тебе сообщить, - холодный взгляд пробежал по быстро бледнеющему лицу девушки. – Сюань Юань Юни был захвачен живым.

Императору не было нужды продолжать. Схватившись за голову, Си Чжень истошно закричала и, споткнувшись на ровном месте, упала на пол. Многочисленные наложницы бросились ее поднимать.

Цзин Си никак не отреагировал на истерику императрицы. Щелкнув запястьем, он поднялся с трона и, приказав некоторым слугам следовать за ним, направился прочь. Мужчина даже не взглянул в сторону Лу Цана, как будто того и вовсе не существовало в его жизни. Мастеру цитадели, кипя от злости, оставалось лишь взглядом провожать изменившегося до неузнаваемости императора.

«Да что же он за человек-то такой?!»

Неужели то о чем предрекала императрица на самом деле сбылось? Он больше не нужен императору?

***

- Си Чжень, ты здесь? Си…

Лу Цан не смог просидеть в своей комнате и десяти минут. Беспокойство о состоянии императрицы разбередило его душу. Он, не задумываясь, отправился к покоям девушки, желая выслушать ее тяжбы. Мужчину и самого съедала обида за столь холодное «приветствие», но с этим он мог и обождать.

Однако вместо привычного мелодичного голоса, Лу Цан услышал речь Цзин Си. Яростно сжав челюсть, мужчина притаился под прикрытым экраном окном. Мастер цитадели всегда считал шпионаж последним делом, но ситуация требовала решительных мер. Ради выяснения всех обстоятельств он, так и быть, пойдет на сделку с совестью.

Проделав маленькую дыру в бумажном экране, мужчина улучшим обзор.

Он ожидал увидеть ругающуюся меж собой императорскую чету, но реальность заставила его сердце пропустить несколько ударов.

Цзин Си возвышался над крепким, привязанным к столбу, понурым мужчиной. Кажется, Лу Цан уже видел пленника среди военнопленных, вернувшихся в город вместе с императорской армией.

По выражению лица незнакомца, было понятно, что он уже смирился с судьбой. Кажется, силы окончательно его покинули. Высокий, крепкий, он превосходил Цзин Си своей статью, однако опущенная голова не добавляла почестей проигравшему в битве мужчине.

Незнакомец выглядел уставшим. В его глазах не было злости или враждебности, лишь скребущая по душевным нитям тоска.

- Вот ты и снова во дворце. Как ощущения? – голос Цзин Си звучал странно, вызывая в сердце Лу Цана волну эмоций, с которой мужчина не мог разобраться самостоятельно.

- Я не думал, что когда-нибудь вернусь в запретный город. Мне нечего тебе сказать, - несмотря на внешнюю усталость, голос пленника звучал четко. Таким только отдавать решительные команды на поле боя. Лу Цан действительно сочувствовал мужчине.

Однако мастер цитадели был сбит с толку. Разве это не резиденция Си Чжень? Зачем же сюда привели пленника?

- Правда? Кажется, ты меня до сих пор недооцениваешь, - император присел на корточки перед мужчиной. Лу Цан смог рассмотреть, как изящные руки Цзин Си скользят по одежде военнопленного, собираясь пробраться под нее.

Лицо плененного исказилось. Его глаза на миг вспыхнули, но тут же погасли. Кажется, он старался не показывать императору хаоса своих мыслей.

- Раз уж я позволил тебе вернуться, ты должен остаться со мной на всю оставшуюся жизнь, - лицо императора озарила хищная улыбка. Склонившись сильнее, он подарил пленнику легкий, терпеливый поцелуй, в то время как руки, уже высвобождали узлы одеяний побежденного.

Пытаясь справиться с расшалившимся сердцебиением, Лу Цан оторвался от наблюдения.

«Что происходит?»

Обернувшись вновь, он увидел, как тела мужчин уже сплелись в, порицаемым обществом, танце. Несмотря на жаркую погоду, Лу Цан почувствовал озноб. Его пальцы, будто обмороженные не хотели сжиматься в кулаки. Словно пустив корни в этом прекрасном саду, его тело отказывалось двигаться.

- Прошло не так много лет, как твое самообладание стало настолько слабым, а, Юни? – разорвав поцелуй, Цзин Си, казалось, искренне наслаждался происходящим.

- Если ты помнишь, какими были наши отношения, - шептал пленник припухшими алыми губами. – То ослабь веревки, дай мне возможность постоять за себя.

Лу Цан не мог оторваться от открывшегося ему зрелища. Он уже не понимал, зачем остается на месте. Почему еще не убежал, не продолжил разыскивать императрицу.

- Лу Цан, ты уже достаточно видел, заходи, - даже не оборачиваясь, приказал император.

Мужчина замер. Тело отказывалось двигаться. Цзин Си не стал повторять дважды. Он схватил мастера цитадели за шкирку и грубо втащил в комнату. Лу Цан встретился взглядом с пленником.

Неожиданному шпиону не дали перевести дух. Император скрутил руку Лу Цана, заставляя того прогнуться. Его речь была наполнена желчью.

- А теперь попробуй угадать, что я делал с этим мальчиком?

Рассматривая мастера цитадели, Юни резко распахнул глаза. Его лицо начало заливаться краской. Еще немного и цвет покрыл шею. Он так переволновался, что опустил взгляд, практически прокричав.

- Я не знаю!

Конечно же, он обо всем догадался. Лу Цан дрожал не от стыда, не от злости. Теперь и этот военнопленный знает о его позорной интрижке с императором.

Короля бандитов, наконец-то, выпустили из захвата. Цзин Си совершенно не обращая на него внимания, присел перед пленником, подцепляя пальцами чужой подбородок. Их взгляды встретились. Еще секунда и ненасытный садист начал разрывать одежду военнопленного.

- Что ты делаешь?! – рев с легкостью заглушил треск ткани, от которой через полминуты остались лишь тряпки. Крепкая грудь привязанного обнажилась под чужими взглядами.

- Дядя Юни, внимательно следи за тем, что я сделаю дальше.

От слуха Лу Цана не ускользнуло слово «дядя». Однако его мыслям не дали оформиться. Цзин Си, словно оголодавший волк, напал на него, бесцеремонно прижимая к себе. Высокая температура тела императора подсказывала, чего тот желает.

- Не надо! – Лу Цан не решался даже взглянуть на Юни. Достаточно и того что смотрит тот. Садист не проявил и намека на тепло или уважение. Как и с самого начала, мастера цитадели мог ожидать лишь грубый, беспощадный секс.

Это не в первый раз, когда Цзин Си применяет насилие, дабы заполучить его тело, но сейчас все было иначе. Лу Цан еще никогда не видел его таким. Леденящий душу ужас сковал душу мужчины, в то время как император, будто умалишенный, пылал яростью. Его изящные, но чудовищно сильные пальцы будто стремились оставить как можно больше новых отметин, постепенно обнажая тело новоявленного телохранителя.

- Нет, пожалуйста, не надо! Ты сумасшедший! Отпусти меня! – Лу Цан не мог справиться с ужасом ситуации. Если Цзин Си будет издеваться над ним в таком состоянии, мастер цитадели наверняка не увидит следующего утра.

- Хватит! Отпусти его! – Лу Цан не забыл о том, что сегодня они были втроем, но не думал, что военнопленный подаст голос. Более того, дядя Юни стал проявлять признаки сопротивления. Пытался пинаться, но не дотягивался до величественной фигуры императора.

Ничьи мольбы не возымели эффекта. Цзин Си скинул собственные одежды. Те, мягко скатившись с прекрасного тела, остались у чужих ног.

- Стой! Сюань Юань Цзин, сейчас же его отпусти! Неужели тебе неведом стыд?! – глаза связанного наполнились болью. Цзин Си лишь на секунду пересекся с ним взглядом. Его лицо исказилось настоящей ненавистью, а пальцы резко вошли в Лу Цана. Королю бандитов оставалось лишь кривиться от боли и невыносимой обиды.

Тело Лу Цана, опасаясь дальнейшего насилия, сжалось, но Цзин Си протолкнул пальцы глубже. Принимающий их мужчина вскрикнул.

- Юни, ты хорошо его слышишь? Помнишь ли ты ту ночь, когда точно так же кричал подо мной? Ты так горько плакал, - император не отводил взгляда от дрожащей спины Лу Цана, продолжая работать пальцами.

Мастер цитадели испытывал не только физическую, но и душевную боль. Он не мог сказать, какая из них была сильнее. И дело даже не в стыде. Слова Цзин Си говорили о том, что Лу Цан всего лишь замена сбежавшего любовника. Он, и правда, не более чем игрушка.

Пальцы покинули дрожащее нутро короля бандитов. Император перехватил его бедра и вонзил свой налитый кровью член.

Адская смесь боли и унижения проникла в сердце мужчины, заставляя того рыдать. Крупные горошины слез, пробегая по щекам, словно капли дождя, орошали паркет. Горло сдавило спазмом. Мужчина практически задыхался. Его сознание не выдерживало такого перенапряжения и начало угасать.

- Ты зверь! – продолжал браниться Юни. – Я был слеп, когда позволил брату передать тебе трон!

Все его смущение превратилось в гнев. Он более не мог наблюдать за бесчеловечной трагедией. Его голос стал более звонким и резким. Каждое, покинувшее его уста слово, будто стремилось дать императору пощечину.

Кажется, это возымело эффект. Цзин Си остановился, а после и вовсе покинул тело Лу Цана. Тот, обессиленный, рухнул на пол, собирая остатки своей гордости и сознания. Его тело дрожало. Мужчина чувствовал, как струится по бедрам кровь. Император снова не рассчитал силы.

Лишь мельком взглянув на свою жертву, он встал перед связанным. Перед лицом отца Си Чжень, перед братом его отца, перед родным дядей.

- Ублюдок! – Юни получил крепкую пощечину, от которой едва не лишился чувств. – Кто просил тебя уговаривать отца отдать мне трон?! Кто просил тебя выдавать за меня свою дочь?! Кто просил избегать меня словно чумы? Кто просил тебя мне изменять?!

- Ты знаешь, что я ничего этого не хотел!

Потрясенный подобными словами император, резко схватился за голову побежденного дяди и заставил раскрыть рот. У того не было времени закричать. Член императора резко проник внутрь, скрываясь во рту мужчины по самое основание.

Перед глазами Лу Цана предстала ужасающая картина. Голый, связанный родственник Цзин Си, с закрытыми глазами, глотал член племянника. Такое положение не позволяло ему шуметь. Но было в этом действе что-то еще, что-то неуловимое. Меж мужчинами действительно проскакивали искры извращенной симпатии.

Лу Цан собственными глазами увидел, что для него никогда бы не нашлось места в сердце Цзин Си.

Не зная, как восстановить самообладание, он поднял свою разбросанную одежду, очень осторожно, стараясь не издавать ни звука, оделся и спокойно покинул покои императрицы.

Бредя к воротам небольшого двора, он столкнулся с, направляющейся к себе, императрицей.

- Боже! Брат Лу, что с тобой случилось?! – девушка изменилась в лице. Вереница служанок свидетельствовала о том, что владычица гарема только пришла в себя и ринулась к отцу.

- Что должно было случиться? – мужчина умолял свой голос не дрожать, но потрясение было слишком сильным, а боль чрезмерно яркой.

- Почему ты плачешь? – шепот девушки надломился. Она все поняла. Ей не нужен был прямой ответ.

- Наверное, попало немного песка, - мужчина протер глаза тыльной стороной ладоней. Через силу, но он все-таки выдавил из себя улыбку.

«Она не должна этого видеть!»

- Думаю, нам стоит прогуляться, - взяв ее под локоть, мужчина потащил девушку в противоположном от покоев направлении.

- Эй, постой, я пришла найти Цзин Си!

Разум Лу Цана очистился от мыслей. Он продолжал тащить императрицу подальше от адского представления. Душевные страдания, сжимали его горло и сердце.

«Я не… Я не… Я не люблю его!»

Отрицание только добавило смятения. Мужчина пытался отделаться от образа переплетающихся тел родственников.

- Я не!.. – закричав, мужчина не выдержал и рухнул на колени. Вся боль его души выплеснулась наружу.

Выцветший плач

Ночью запретный город погрузился в тревожную тишину. Сегодня не было даже ветра. До рассвета оставалось добрых нескольких часов, и нежный лунный свет беспрепятственно проникал в маленькую комнатку внутреннего дворца.

На хорошей кровати спал покрытый потом мужчина. Лицо Лу Цана исказило неприглядное выражение. Кажется, ему снится дурной сон.

- Цзин… Не… - резко очнувшись от кошмара, мастер цитадели сел на кровати. Охваченное паникой сердце, отбивало бешеный ритм. Даже во сне он не должен называть имени этого треклятого садиста.

Благодарный за то, что видение оказалось лишь сном, мужчина втянул с намеком на прохладу воздух. Первая попытка успокоиться завершилась неудачей. Лу Цан поднялся с кровати и подошел к окну.

Яркие днем дворцовые пагоды сейчас превратились в монотонные тени и не радовали взгляда несчастного мужчины. Размышляя над тем, во что превратилась его жизнь, мастер цитадели печально вздохнул.

Последние несколько недель отец императрицы, и по совместительству дядя императора, Сюань Юань Юни находился в заключении по обвинению в измене. Цзин Си, используя допрос как прикрытие, проводил с ним круглые сутки. По дворцу поползли нелицеприятные слухи, но разве кто-либо осмелится озвучить их перед властителем Поднебесной?

Лу Цан был свидетелем их близости. Ему несложно догадаться, как проходят эти пресловутые допросы.

Объятия, поцелуи, вкрадчивый, непристойный шепот, откровенные, ритмичные движения и сладостная кульминация. Смесь боли, стыда и наслаждения, способного вознести на вершины рая и тут же низвергнуть в ад.

Воспоминания о множестве проведенных с императором диких ночей привели к покалыванию в области позвоночника и скачку температуры тела.

Лу Цан никогда не признается ни себе, ни кому-либо другому в причине столь удрученного настроения.

Мужчина ностальгировал по временам, когда еще мог себя уважать. Несчастная душа наполнилась стыдом и обидой. Лу Цан желал вырвать воспоминания, пошатнувшие его мировоззрение и быт. Желал избавиться от давящих на сердце односторонних чувств.

Несмотря на все страдания, несмотря на боль и бесконечные унижения, прекрасный, богоподобный лик императора надежно запечатлелся в сердце мужчины. Редкие, от того еще более привлекательные, ласки заставляли Лу Цана, наконец-то, сдаться и упасть в изящные, но крепкие руки Цзин Си. В какой-то момент мастер цитадели понял, что в том домике у моста Юэ Лун он начал сам прилагать усилия, дабы привлечь садиста, как какую-то желанную женщину. Кнут в сочетании с очень сладким пряником помогли развиться странным чувствам привязанности. От властной, высокомерной ауры короля горных бандитов остался лишь пепел.

На данный момент Лу Цан чувствовал, что должен поблагодарить Сюань Юань Юни. Пусть этот человек забрал у него императора. Пусть толкнул в бездну отчаяния, но вместе с этим помог выбраться из ямы, вырытой Цзин Си. Позволил избавиться от порочащего честь пристрастия. Взглянуть на ситуацию трезвым, незамутненным чувствами взглядом.

Лу Цан осознал кем являлся для императора. Мастер цитадели свыкся с ролью шута, развлекающего правителя Поднебесной после побега старого любовника. Цзин Си растоптал его достоинство. Не позволил сохранить и унции самоуважения.

Как ему теперь вернуться к прошлому величию?

Сжав кулаки, Лу Цан постарался подавить смущение и душевную боль. За последние две недели Цзин Си и не вспомнил о его существовании. Отказавшись от государственных дел, император наслаждался завоеванием прежней любви. Его обязанности исполнялись младшим братом, с которым Лу Цан оказался знаком не при самых приятных обстоятельствах.

Висящая над горизонтом луна набирала силу. И это как никогда злило Лу Цана. Приближается ночь полнолуния, а император вряд ли поможет ему избавиться от эффекта вновь введенного наркотика. Если бы не это треклятое зелье, мастер цитадели давно бы сбежал в Ханчжоу.

Единственный способ избежать последствий. Найти Цзин Си и убедить его выдать противоядие. Тогда он сможет оставить в прошлом весь этот безбожный хаос.

На самом деле план не настолько плох. Император вернул себе изначального любовника, так что заменитель разве что будет мозолить глаза. Держать бесполезную игрушку подле себя не имеет никакого смысла.

Мужчина приказывал себе сохранять спокойствие, но подобные рассуждения наполняли сердце неутолимой тоской. Он игрушка, которую использовали, разбили и выбросили. Пора начинать примиряться с этой мыслью.

Лу Цан хорошо выучил свой урок. Теперь он знает - никогда нельзя отдавать свое сердце в чужие руки и переоценивать свое значение в чужих мыслях. Когда-нибудь он отпустит эту тяжелую ситуацию. Когда-нибудь его раны затянутся.

Потихоньку укрепляя решимость, мужчина отважился на реальные действия. Как только солнце заставит дворец пробудиться, он приступит к реализации плана.

Приняв решение, Лу Цан вернулся на кровать и закрыл глаза. Сна ему сегодня не видать, но это мелочи. Никого, даже его самого, не волнует душевное и физическое состояние этой раненой оболочки.

Время до рассвета он потратил на мольбы о том, чтобы утром не дрожать перед грозным правителем Поднебесной.

***

Время текло мучительно медленно. Солнечные лучи, будто специально, не спешили пробиваться в окно маленькой комнатки. Лу Цан с трудом раскрыл налитые кровью и усталостью глаза. Мужчина ругал себя за бессонницу, причиной которой стал давно позабывший о нем человек.

Мастер цитадели старался подобрать одежду посолиднее и ярче, дабы предстать перед Цзин Си не таким подавленным.

Рассеянно, без аппетита, позавтракав, король бандитов направился к резиденции Си Чжень, что на данный момент являлась местом заключения несчастного Сюань Юань Юни. Местом, где Лу Цану разбили сердце.

Однако мужчина не мог отрицать красоту дворца императрицы. Шикарный, пышущий жизнью сад. Арка моста элегантно контрастировала с красками весеннего неба. Вид портили несколько десятков охранников, окружающих здание с тайным залом.

Лу Цан остановился перед первым барьером и его затылок почувствовал холод. Страх тому виной или все же боль? На данный момент некогда было разбираться.

- Лу Цан просит аудиенции Его Величества, - мужчина старался держаться достойно. – Старший брат, пожалуйста, передайте…

Охранник бросил на него холодный, оценивающий взгляд. Как будто все во дворце уже знали о том, что он просто замена. Это еще сильнее ранило мужчину.

- Я уведомлю камергера о вашем сообщении, подождите здесь.

Когда Лу Цан начал придумывать сотый способ самоубийства, посланник, наконец-то, вернулся.

- На границе чрезвычайная ситуация, Его Величество ушел до рассвета, - резкий голос охранника разбил самообладание мужчины. Однако следующие его слова, породили волну замешательства. – Принц Сюань Юань Юни просит о вашем визите.

«Что?»

Тянущая нервы печаль, затопила сердце Лу Цана. Ему бы не хотелось вновь видеть лицо этого человека. Однако охрана уже образовала коридор. Кажется, королю бандитов просто не оставили выбора. Пришлось подчиниться. Один из евнухов повел Лу Цана через красивый мост.

Однако этот неожиданный поворот породил новую искру надежды. Мужчина мог попросить противоядие у принца! Того, наверняка, раздражает мельтешение «замены».

«Так даже лучше, не придется встречаться с Цзин Си».

С такими мыслями мастер цитадели смело проследовал за евнухом к ненавистной ему комнате.

Неописуемо великолепная резьба высоких колон, будто символ вернувшейся страсти бывших любовников, выжигала сердце Лу Цана. Без разницы, рано или поздно он забудет об этом месте как о страшном сне.

- Принц Юни, императорский страж Лу прибыл, - мужчины остановились перед тяжелой парчовой шторой. Его низкий поклон свидетельствовал о раболепии перед братом бывшего императора.

- Пусть войдет, - обремененный сильной усталостью, голос таинственного принца все же звучал лучше, чем в тот роковой день.

Слуга немного растерялся.

- Я сказал, впусти императорского стража Лу!

- Но… - камергер не мог игнорировать приказов императора, поэтому все еще не впускал постороннего, да и сам оставался на месте.

- Почему страж еще не вошел?! Почему ты до сих пор тут?! – Сюань Юань Юни и сам принадлежал благородному роду. Его голос был наполнен только присущей императорской семье властностью. Евнух запаниковал и, вновь поклонившись, быстро удалился.

Лу Цан беспрепятственно отодвинул штору и сделал шаг вперед. Мужчина знал, какова на вкус любовь Цзин Си, но все равно не был морально готов к встретившей его картине. Мастер цитадели почувствовал, будто на него вылили ушат ледяной воды.

Принц Юни более не походил на славного, грозного героя. Его лицо исхудало и приобрело болезненный бледный оттенок. Лежа на атласных алых простынях, он и не думал собирать пряди длинных волос. Наготу воина прикрывало тонкое одеяло, но даже оно не могло скрыть всех отпечатков любви Цзин Си.

- Императорский страж Лу, приветствует принца, - мужчина отвел взгляд.

Юни жестом приказал королю бандитов присесть подле кровати. Послушавшись, тот ощутил слишком знакомый запах сливающихся в любви тел. У Лу Цана начинался приступ клаустрофобии. Он изо всех сил старался не смотреть на принца.

- Я думаю – ты знаешь, кто я, я также знаю, кем являешь ты, - Юни был куда старше мастера цитадели. Отчего последний почувствовал неловкость поднявшейся темы. – Проще говоря, я знаю, зачем ты ищешь Цзин Си…

- Как вы поняли? – сердце Лу Цана пропустило удар. Он тут же смутился своих слов, предположив, что Цзин Си уже давно все ему рассказал. Мастеру цитадели захотелось откусить собственный язык.

- Думаю, объяснения излишне, - смех принца оказался глубоким, по-своему притягательным. – Я могу выдать тебе противоядие, но и тебе придется принести мне кое-что взамен.

- Что вам необходимо? – что мог предоставить принцу человек с искалеченной судьбой и телом? В сердцах парень горько смеялся над собственным положением.

- Не нужно так пугаться. Мне всего-то нужен яд, от которого нет противоядия, - Юни вздохнул. – Предпочтительно тот, который не причинит много боли.

- Вы! – глаза мужчины широко распахнулись, и он подскочил со своего места.

«Он хочет отравить Цзин Си?!»

- Нет, ты неправильно меня понял, - принц догадался о сомнениях Лу Цана. – Я бы не посмел отравить императора. Яд для меня.

- Что? – удивлению Лу Цана не было предела. Сюань Юань Юни выглядел абсолютно спокойным, адекватным. Он не походил на того, кто собирался расстаться с жизнью.

- Это наилучший для нас обоих выход. Ты сможешь побороть яд, избавиться от ненавистного тебе человека, а также отомстить за причиненный ущерб.

Лу Цан хотел возразить, но вовремя прикусил язык. Ему не стоит углубляться в эту щекотливую тему. Лучше перенаправить русло их странного разговора.

- Почему вы хотите убить себя?

Лу Цан всегда был простым и даже счастливым человеком. Встреча с Цзин Си изменила его жизнь. Однако будучи униженным, растоптанным и оскорбленным, он все равно чувствовал вкус жизни.

- Неужели у вас не осталось немного надежды или храбрости?

Для мастера цитадели ситуация оказалась экстраординарной. Он не мог сказать ничего хорошего ни о Цзин Си, ни о Сюань Юань Юни. Однако последний успел отличиться. Сделал многое для династии Датун и Поднебесной в целом.

Почему столь великий человек хочет покончить с жизнью?

- Помоги мне приподнять одеяло, - кивком указал принц на тонкий шелк.

Некоторое время сомневаясь Лу Цан все же исполнил просьбу, и тут же прикрыл рот свободной ладонью. Все тело принца покрывали внушительных размеров кровоподтеки. Многие из них перекрывали друг друга. Его руки и ноги, были скованы прочными веревками. Мужчина не мог встать с кровати. Тонкое белье лишь частично прикрывало чужой позор.

- Вы… - Лу Цану не привыкать к виду искалеченного тела, однако сейчас он знал причину сего безобразия и резко отвернулся.

Сюань Юань Юни горько улыбнулся.

- Ты ведь не думаешь, что мой племянник на самом деле умеет любить?

Теперь, видя всю картину, Лу Цан понял, что от былого политического деятеля, от некогда великого воина осталась лишь искалеченная оболочка. Ему не имеет смысла продолжать свое существование.

Мужчина вернул одеяло на место и не в состоянии поддерживать свое тело в вертикальном положении, рухнул на стоящий подле кровати стул.

- Как я могу так жить? Мне не свидеться с покойными предками, если остаток своего существования я проведу в этой постели. Как мне посмотреть в глаза брату, жене? Что мне сказать дочери? – из глаз благородного принца потекли слезы. – Цзин Эр (п/п: ласковое обращение к младшему) еще с малых лет смотрел на меня с восхищением. Его привязанность казалось нормальной и в подростковом возрасте. Только когда он окончательно возмужал, я узнал истинную причину его поведения. Брат умолял меня обручить их с Си Чжень. Я по глупости согласился… Я просто не знал… Я не хотел… Я не подозревал…

Принц не мог подобрать слов, дабы описать искаженные эмоции Цзин Си и просто замолчал. Лу Цан дал ему время сделать несколько глотков спертого воздуха.

- В день их помолвки я выпил слишком много вина и Цзин Эр пробрался ко мне в постель. Затем… Тогда, - мужчина снова ненадолго умолк. – После той ночи я долго помышлял о побеге, но не мог оставить Сяо Чжень. Пока та не вступила в силу, не получила в свои руки хоть какую-то власть, я оставался во дворце и терпел приставания племянника. А теперь, когда я снова здесь… Страшно подумать, что сейчас чувствует моя дочь…

Лу Цан никогда не был отцом, но мог представить смятение Юни.

- А ваша жена?

- Сяо Лань имела слабое, болезненное тело, - пуще прежнего побледнел мужчина. – Она не смогла победить заболевание и уже покинула наш мир.

Голос мужчины дрожал.

- Лу Шаося (п/п: молодой герой), ты все еще можешь от него сбежать! – глаза принца приобрели сумасшедший блеск. Лу Цан не мог отделаться от странного чувства. Он никогда не думал, что отношения в императорской семье настолько запутаны. Также он хорошо понимал значение фраз о «той ночи». Цзин Си принудил принца к делению ложа. Видимо, его издевательств было достаточно, чтобы тот отказался от своего статуса и бежал за границу.

Мастер цитадели переваривал полученную информацию и продумывал варианты. Если он выполнит просьбу Юни, чем это для него обернется?

Умрет истинная любовь Цзин Си. Сюань Юань Юни избавится от нависшего над ним проклятия. А он сам, наконец-то, сможет покинуть ненавистный дворец.

Решение походило на идеальное.

Принц ожидал ответа, но душа Лу Цана пребывала в хаосе. Он не был готов к продолжению диалога.

- Лу Шаося… - и дураку была понятна взволнованность пленника.

Мужчины пребывали в тишине еще какое-то время.

- Я исполню вашу просьбу, но сперва мне придется сходить в свою комнату.

Будто не ожидая, что Лу Цан согласится, Юни даже как-то по-детски заулыбался.

- Спасибо… Спасибо тебе…

Лу Цан и сам неосознанно улыбнулся в ответ. Он впервые встретил человека так отчаянно желающего смерти и так искренне радующегося помощи в этом сомнительном предприятии.

Выцветший плач

Выйдя из зала, Лу Цан почувствовал небывалое доселе давление. Кто бы мог подумать, что его собственное воображение может быть так жестоко. Отношения меж Цзин Си и Сюань Юань Юни оказались миражом. Император на собственном опыте почувствовал горечь невзаимной любви.

Лу Цану хотелось смеяться. Вот только повод был неподходящий. Погруженный в свои размышления, мужчина добрался до отведенной ему комнаты. Достал из ящика коробку, а в ней отыскал лекарственный кисет. Вскоре на ладонь короля бандитов выкатилась маленькая, ярко-красная таблетка. Никто не будет носить столь сильный яд в кармане.

Некоторое время разглядывая маленькую, катающуюся по ладони, горошину, мужчина принял важное решение. Яд отправился в парчовый узел и был спрятан у груди. После Лу Цан упаковал некоторые другие свои вещи и был готов отправиться к месту заточения принца Юни.

Охрана узнала недавнего гостя и более не намеревалась преграждать тому путь. Поэтому мастер цитадели быстро добрался до цели.

Угрюмое лицо Сюань Юань Юни просветлело, как только принц различил знакомый силуэт императорского стража. Лу Цан показал ему красную таблетку. На губах пленника расцвела странная, ни с чем не сравнимая улыбка.

- Где противоядие от Бисяо (п/п: яд)? – терпеливо спросил Лу Цан.

Принц указал на шкаф в углу комнаты.

- Там, в нефритовой коробке. Ты обнаружишь его, как только откроешь дверцу.

- Кажется, он действительно все тебе рассказывает… - Лу Цан и сам не понял, зачем это сказал.

Сюань Юань Юни понимающе улыбнулся, а мастер цитадели склонил голову.

- Сейчас я передам вам яд, но подействует он только через час. Это даст мне время на побег, - пояснял мужчина, вводя в рот связанного принца принесенный с собой препарат.

Часа ему хватит для того, чтобы убраться из столицы. Он более не мог думать о возвращении на родную гору. После Лу Цану придется уведомить своих братьев о переезде.

После того как обмен был произведен, мастер цитадели покинул покои Си Чжень и направился к укромному углу запретного города. Убедившись в том, что его никто не видит, мужчина запрыгнул на верхушку мощного дерева, а после преодолел каменную стену. Улица встретила его тревожной пустотой. Сбежать из дворца оказалось достаточно просто. Однако душу мужчину тревожило необъяснимое беспокойство.

Используя воздушное кунг фу, Лу Цан мчался к городским воротам. У него все еще было преимущество. Час до того как Сюань Юань Юни узнает…

Узнает, что проглотил не яд. Изначально Лу Цан намеревался выполнить просьбу несчастного пленника, но наполненная безумным желанием атмосфера комнаты заставила его передумать.

Цзин Си любил этого человека всем сердцем. И король бандитов решил использовать это в своих целях. У него не было желания вновь видеться с императором. Сохранив жизнь его любовнику, Лу Цан обезопасил собственное будущее.

Более ничего не связывает их с Цзин Си. По этому поводу мастер цитадели испытывал некоторое облегчение. Не то что дышать, даже двигаться стало проще. Используя свою невероятную ловкость, мужчина летел к городским воротам со скоростью, за которую его прозвали небесным орлом.

Последние несколько месяцев были насыщены странными, приводящими в замешательство, событиями. Лу Цан винил себя за то, что позволил растоптать собственную гордость, за то, что поддался эмоциям. За то, что стал мягок и практически разваливался на части от каждого поступка или действия Цзин Си. Любой здравомыслящий человек, сравнивший его с безумной девой, не будет далек от истины.

Причина бессонных ночей теперь казалась смешной и абсурдной. Размышляя об этом, Лу Цан не мог почувствовать себя достойным человеком. Из-за безразличия этого садиста он действительно не мог спать? Все эти месяцы были не более чем злой шуткой.

Он должен поблагодарить Сюань Юань Юни за столь своевременное появление. Поблагодарить его за крах шатких надежд. Жестокая реальность раскрыла истину, не позволив мастеру цитадели утонуть в мягких, но одновременно крепких объятиях императора.

Врата столицы показались перед глазами небесного орла. Как только он прорвется, то сможет скинуть с себя оковы садиста Цзин Си. Он сам поставит точку.

По мере приближения Лу Цану пришлось замедлить ход. Его скоротечный побег может вызвать ненужные подозрения. С другой стороны, он не дал принцу яд. Вряд ли что-то пойдет не так.

Однако ни в чем нельзя быть уверенным.

Находясь в полумиле от городских ворот и радуясь спланированной разлуке с императором, мужчина услышал стук множества копыт. Шум разорвал тишину столичных улиц, заставляя граждан напрячься. Тысячная конница неумолимо приближалась. Люди на сторожевой башне изменились в лице.

Лу Цан обернулся. С одной из улиц к воротам мчалась целая армия императорских охранников. Во главе войска, загоняя породистого скакуна, летел человек в белых одеждах. Глаза оного источали ужасающую ярость. Цзин Си смотрел прямо на него.

Мужчине нечего было терять. Тело двинулось само по себе, неся мастера цитадели к спасительным воротам. Лу Цан не понял, почему ему нужно бежать. Он не знал, какой грех приписали его скромной персоне, однако страх уже подтолкнул мужчину к решительным действиям.

- Закрыть ворота! – сотрясая воздух, закричал Цзин Си. Соскочив с лошади, император, уподобившись метеору, отправился в погоню за королем бандитов.

Ни один член городской стражи не узнал правителя Поднебесной в лицо, однако каждый из них распознал императорский герб и толпу всадников запретного города. Ошеломленные служащие принялись исполнять приказ.

Лу Цан отчаянными рывками приближался к сужающемуся выходу. Его сердце пылало, подталкивая хозяина к свободе. Он чувствовал, что сможет проскользнуть вовремя. Он обязан!

В момент когда цель была на расстоянии вытянутой руки, ногти Цзин Си впились в плечо мастера цитадели, отдергивая его от ворот.

Проход захлопнулся. Обильно истекающий кровью Лу Цан рухнул к ногам императора. Прежде чем он успел раскрыть глаза, на тело обрушилось несметное количество ударов. Цзин Си, словно дикий ураган, обрушил на мужчину всю свою ярость.

Корчась, Лу Цан пытался увернуться. Пытался спастись от этого дикого садиста, но тот с силой пнул мужчину по наиболее чувствительному органу, заставляя свернуться калачиком и оставить попытки высвободиться. Стиснув зубы, мастер цитадели пытался защитить вывихнутую, кровоточащую руку. Ему оставалось лишь терпеть жестокие побои императора.

Первая волна избиений закончилась. Цзин Си одарил короля бандитов ледяным, полным презрения, взглядом. Лу Цан не знал, что на это можно сказать.

Пытки возобновились. Наклонившись, правитель Поднебесной, дернул Лу Цана за волосы, заставляя сменить позу и оторваться от земли.

- Почему?! Скажи почему?! Почему ты отравил… Почему ты убил Юни?! – прекрасное лицо императора исказилось гневом.

Никто не решался подойти ближе, чем на десять метров. Люди опасались убийственной ауры гнева правителя Поднебесной.

Лу Цан попытался открыть глаза, но его лицо покрылось плотными слоями крови и пыли. Первая активно стекала по векам, полностью закрывая обзор.

- Нет… Я не… - едва себя слыша, Лу Цан не мог разобраться в происходящем. В его голове поселился гул, мешающий мыслить или здраво реагировать на ситуацию.

Лицо Цзин Си застыло в образе демонической маски. Он вновь обрушил на бывшего любовника шквал интенсивных ударов. Один из городских стражей, заметив плачевное состояние Лу Цана, сглотнул и сделал шаг вперед.

- Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь. Если он умрет сейчас, то мы не сможем совершить жертвоприношение на похоронах принца Сюань Юань Юни.

Передышка помогла обвиненному в убийстве обрести сознание.

«О небеса, Юни действительно мертв? Но как? Из-за обычной тонизирующей таблетки, которой я его накормил?!»

Сжигаемый ненавистью к Лу Цану и ситуации в целом Цзин Си еще раз пнул беззащитного мужчину, а после вернулся к лошади.

- Бросьте его в тюрьму и принесите в жертву богам во время похорон дяди, - прозвучал наполненный злобой голос императора.

Сильная боль заставила Лу Цана свернуться калачиком. Даже видевшие его в запретном городе охранники не могли понять, как такое несчастье могло приключиться с их товарищем. Сдавшись, мастер цитадели извергнул кровь. Та, густыми потоками, выталкивалась из его поврежденного тела, заливая местность перед воротами.

Под палящим солнцем мужчина потерял сознание.

Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем Лу Цан поднял голову. С большим трудом оглядевшись, мужчина обнаружил себя в скромной камере. Единственный, прорывающийся сквозь малое, размером с соевый боб отверстие, луч света был его компаньоном. Мастер цитадели с ужасом ожидал ночи.

Прикусывая разбитые губы, мужчина пытался окончательно прийти в себя. Тело горело от боли. Собравшись, Лу Цан оглядел нанесенный ущерб. Вся его одежда пропиталась кровью. Три глубоких впадины на плече, последствия поимки императором, выглядели ужасно и вскоре начнут гноиться.

Мужчина попытался пошевелить ногами, но ужасающая боль меж оными заставила его задохнуться. Слегка расставив ноги, он мог лишь лежать. У умирающего на траве зверя было бы больше гордости, нежели у Лу Цана в его нынешнем состоянии.

Мастеру цитадели показалось, что когда-то давно, он заснул и провалился в кошмар. Однако сейчас, очнувшись, он понял, что попал в ад. Он не понимал за что ему это. Мастер цитадели уверен в своей невиновности.

Сжимающееся от горя сердце Лу Цана, заставляло его задыхаться. Он не мог плакать, вместо этого горько смеясь над собственной судьбой. Мужчина вспоминал о времени, когда мог свободно бродить по горам, о том, как сам приехал в столицу, как загнал себя в постель самого могущественного человека под солнцем. Единственным его грехом стала любовь к прекрасной женщине, приведенной его братьями тем роковым вечером. И вот он здесь. В одинокой, пропахшей пылью и сыростью камере.

Руки и ноги жертвы слепых обвинений заковали в кандалы. Единственное, что оставалось свободным это его сердце. Мужчина не собирался жаловаться. Он был немного благодарен за жестокость Цзин Си. Благодарен за то, что тот наполнит последние дни его существования невообразимым насилием. Чужое безумие окончательно оторвет его несчастную душу от сладостных грез и томительного заблуждения.

Лу Цан в который раз напомнил себе о не взаимности треклятых чувств. Император никогда не будет относиться к нему с любовью. Вскоре он лишит его последнего достоинства, а после отбросит бездыханное тело в сторону, словно кульминацию дешевой неудавшейся драмы.

Эта мысли задержались в измученном сознании дольше положенного. Однако ранее она не приносила столько горя.

Бессильный против дрожи, Лу Цан не сразу заметил, как кто-то вошел в камеру. Он не мог подавить холодного отчаяния, сковавшего сердце.

Прекрасный Цзин Си, царственно вплыл в камеру и присел на единственный предмет скромной обстановки – каменную кровать. Его непостижимый взгляд был прикован к погрязшему в трагедии Лу Цану.

- Я спрошу тебя еще раз, почему ты убил дядю Юни? – выделяя каждое слово, император наполнил помещение тысячелетними морозами.

Мастер цитадели прекрасно слышал нотки сдерживаемой ярости в императорском голосе. Сглотнув вязкую слюну, мужчина лишь искоса посмотрел на прекрасный лик, покоривший его сердце, и отвернулся. Бессмысленно оправдываться или говорить правду. Ему больше нечего сказать Цзин Си.

- Ха, правда мне уже известна. Плевать. Молчи, если тебе так хочется. Ты, грязная сука, просто позавидовал вниманию, которое я уделял Юни. Не понравилось быть отброшенным в сторону?

Лу Цану необязательно было смотреть на императора. Он и так знал, какое тот сейчас носил выражение лица. Презрение и холод. Единственные эмоции, которые он способен от него получить.

Отчаянная, сдобренная болью, улыбка озарила лицо мастера цитадели. Если бы он верил в высшие силы, то загадал бы одно единственное желание – встретиться с императором без тени страха.

Молчание раздражало Цзин Си. Тот был готов взорваться. Однако правитель Поднебесной видел каково состояние его некогда любимой игрушки. Мастер цитадели мог умереть от любого неаккуратно удара. Ради отмщения за Сюань Юань Юни император сдерживал свои порывы.

- О, я знаю, как ты сейчас обижен. Наверняка не догадываешься, как же тебя раскрыли. Что ж, на том основании, что мы когда-то были любовниками, я раскрою тайну, - после он обратился к кому-то за пределами камеры. – Приведите его!

Так как Лу Цан уже приготовился к смерти, ему было бы интересно узнать, как обыкновенная тонизирующая таблетка могла убить принца Юни.

Вскоре в камеру вошел еще один человек. Лу Цану было сложно фокусироваться, но память подсказывала, что они с ним знакомы.

Цзин Си будто упивался сей церемонией.

- Посмотри ему в глаза и скажи, что ты видел, - тон императора был несколько торжественен.

Только от этой фразы королю бандитов захотелось рассмеяться.

«Как это идиот мог быть свидетелем того, чего никогда не было?»

- Подчиняюсь Его Величеству, - человек не без страха взглянул на Лу Цана. – Сегодня утром императорский страж Лу пришел к покоям императрицы, дабы найти Его Величество. Но наш славный император уже покинул дворец. Однако принц Юни приказал стражу пройти к нему в покои. Принц не позволил мне войти, так что я не мог ясно слышать, о чем они говорили.

Тут Лу Цан вспомнил, откуда ему знаком этот человек. Это тот самый евнух, провожавший его к внутренним покоям императрицы. Вот это действительно неожиданно.

- Через некоторое время императорский страж вновь вернулся в покои принца. На этот раз инкогнито, чтобы его точно никто не заподозрил. Императорский дядя рассказывал стражу о каком-то противоядии, а тот говорил ему о сроке в час и затем, что-то скормил, - в этот момент евнух с еще большим ужасом заглянул в глаза Лу Цану, но не услышав опровержения своих слов, продолжил. – Через некоторое время, после ухода императорского стража Лу принц Юни… Он…

Слугу так сильно трясло, что связанная речь не представлялась возможной.

Цзин Си взмахнул рукой, приказывая тому остановиться. Евнух облегченно выдохнул и встал подле императора.

- Ты же не думал о том, что никто не узнает о твоих злодеяниях? – император перевел взгляд на Лу Цана. – У правосудия длинные руки. Яд сработал раньше на полчаса. У тебя не было времени сбежать из столицы. Я сумел тебя поймать. Если хочешь кого-либо обвинить – вини свою неудачливость. Даже небеса от тебя отвернулись.

Не желая пускать в объяснения, Лу Цан решил плыть по течению. Он все равно не сможет доказать собственной невиновности.

- Раз уж я совершил злодеяние. Я более не собираюсь страдать из-за собственных слов, - произнеся это, мастер цитадели заметил, как лицо Цзин Си приобрело куда более хмурое, угрожающее выражение.

- Оставьте нас, - евнух и многочисленная охрана направились прочь. О чем свидетельствовали звуки удаляющихся шагов.

Кажется, боги действительно услышали мольбы Лу Цана. Несмотря на царящую в камере атмосферу и жестокий голос Цзин Си, мастер цитадели не испытывал страха. Собственно чем еще его можно было напугать? Остаток своей жизни он проведет в вонючей камере, а смерть станет избавление от дрянной, скатившейся под откос, жизни.

Благодаря своему замутненному взгляду, мужчина не сразу понял, что император поднялся со своего места и направился к пленнику.

- О? Сначала пытался бежать, теперь хамишь. Ты больше меня не боишься? – удивленный Цзин Си присел перед жертвой на корточки.

Если бы момент был иным, Лу Цан был бы до смерти напуган этой подавляющей холодной аурой императора. Но сейчас, перед лицом неминуемой смерти, его сердце наполнилось небывалой ранее отвагой. Он смело встретил жестокий взгляд миндалевидных темных императорских очей.

- Знаешь ли ты, что с тобой будет? – острая и холодная, словно лезвие ножа безжалостного убийцы улыбка расцвела на устах императора. Из внутреннего кармана светлого одеяния он вынул белоснежный платок и принялся утирать им кровь с лица пленника. – Когда-нибудь слышал о линчи? Завтра они начнут отсюда…

Мягкая подушечка изящного пальца коснулась века и начала двигаться все ниже, а добравшись до раннего плеча, намеренно вошла в израненную плоть, вырывая из глотки Лу Цана хрип боли.

- Палач порежет тебя на части. Будет срезать твою кожу, мышцы. Слой за слоем, до тех пор, пока ты не умрешь от дикой боли. Ты будешь наблюдать, как вываливаются твои внутренности. Ты будешь биться в агонии, - медленно, практически нараспев, шептал Цзин Си, в то время как его ладонь намеренно тревожила раны мастера цитадели.

От прикосновений императора веяло дьявольским холодом. Лу Цан не мог поверить, что когда-то эти руки дарили ему тепло и пробуждали страсть.

Слова Цзин Си можно было сравнить с кислотой, но душа короля бандитов не дрогнула. Лучше смерть. Пусть такая изощренная, но все же смерть, чем жить с грязью, которую правитель Поднебесной так старательно размазал по душе и телу Лу Цана. Исчезнуть из этого мира его последнее желание.

Император разочаровался отсутствием даже намека на страх в глазах мастера цитадели. Боль от потери любимого Юни прожигала его сердце, кипятила кровь, приводила в бешенство. Он мог лишь думать об изощренных способах смерти, способных постигнуть убийцу его дяди.

Не видя эффекта, Цзин Си решил сменить тактику. Поддев руки под израненное тело, он поднял Лу Цана словно невесту.

- Что ты делаешь? – увидев, как рушится маска спокойствия, Цзин Си понял, что не ошибся с подходом.

- Разве ты в меня не влюблен? Разве не любишь так сильно, что готов убить любого, кто привлечет мое внимание? – новые оскорбления посыпались из алых уст прекрасного императора. Этот некогда небесный орел вновь дрожал в руках ненасытного садиста. Губы Цзин Си растянулись в улыбке. Ситуация доставляла ему некоторое удовлетворение.

- Нет! Ты не можешь этого сделать! – закричал пленник, аккуратно положенный на жесткую каменную кровать. Он мог выдержать любую смерть. Был согласен на тысячи линчи, но не на это! Не на то, что в который раз ранит и растопчет его душу.

Израненное тело не могло оказать попыток к сопротивлению. Цзин Си в который раз подавил его силой.

- Нет! – пронзительный крик отразился от каменных стен темницы.

Архивы добрых людей.

Выцветший плач

Жестокость Цзин Си не знала границ. Обращаясь с Лу Цаном, словно с бездушной куклой, император разорвал пропитанную кровью одежду, позволяя медовой коже встретиться с холодным воздухом тюремной камеры.

- Нет… - последняя капля достоинства ускользнула из разума Лу Цана. Его горло сдавил неестественный ком, а слезы расчертили подрагивающие щеки.

Мужчина надеялся на то, что больше никогда не будет лить слезы из-за Цзин Си, но реальность была жестока. Император, в который раз доказал, что Лу Цан для него не более чем игрушка.

Слезы затуманивали взгляд. Но даже через них мастер цитадели мог рассмотреть безэмоциональное лицо правителя Поднебесной. Мужчина понимал, почему тот прибег к этому методу. Он умолял высшие силы о том, чтобы его мучение наконец-то подошло к концу.

Разве он уже не отдал достаточно?

Лу Цан смирился. Отразившееся в глазах смятение ускользнуло из-под внимания Цзин Си. Император был ослеплен жаждой мести. Распустив длинные шелковистые волосы, садист покрутил в руках заколку. Его взгляд будто оценивал остроту дорого украшения.

Успокоившись, Лу Цан без всякого выражения на лице проследил за чужим взглядом. Мужчина смиренно дожидался своей участи.

- Ты думаешь, я собираюсь тебя убить? – холодно рассмеялся Цзин Си. – Как я могу? Для тебя это будет слишком легкая смерть!

Мужчина приставил острый конец украшения к груди Лу Цана, аккуратно спускаясь оным вниз.

- Какой же ты грязный, - процедил мучитель сквозь зубы и тут же вонзил заточенный нефрит в уретру мастера цитадели. Император не испытывал недостатка в силе. Украшение вошло глубоко и пробило некоторые мышцы.

Резко напрягшись, Лу Цан хотел свернуться калачиком. Некогда великий король бандитов почувствовал, как его тело теряет много крови. Он знал, что Цзин Си будет наслаждаться чужими страданиями, но все равно не смог сдержать возгласа боли.

Цзин Си обезумел.

Словно выброшенная на берег рыба, Лу Цан корчился и раскрывал бледные губы в немом крике, когда император вынимал и вновь всаживал заколку в его причинное место. Мука повторилась четыре или пять раз. Свежая кровь залила пресс мастера цитадели.

До безобразия спокойный Цзин Си развязал собственный пояс и, возбудив себя несколькими движениями, ожидаемо, жестоко проник в нутро Лу Цана. Нарочно увеличивая силу первых толчков, император намеревался как можно сильнее разорвать слизистую короля бандитов.

- Знаешь, истекая кровью, ты очень похож на девственницу, - сорвавшаяся с прекрасных губ, жестокая усмешка не возымела видимого эффекта. – А ведь я уже столько раз тебя имел!

Вид свежей крови окончательно раззадорил неуемного садиста. Намерение наказать и унизить превратилось в удовлетворение собственных потребностей.

Вынужденный принять императора, Лу Цан чувствовал настоящую агонию. Свежие раны становились шире. Тряска, провоцируемая нескончаемыми движениями Цзин Си, заставляла мастера цитадели позабыть о необходимости дышать. Мир перед глазами окрасился алым. А слабые, едва различимые стоны, походили на отчаянный скулеж. Мужчина чувствовал, что теряет слишком много крови.

Цзин Си резко прижал его к себе. Мастер цитадели был слишком слаб. Чудовищная боль с намеком на странное удовольствие подарили Лу Цану иллюзию приближающейся смерти.

Страдания мастера цитадели лишь распалили желание императора. С силой проталкиваясь в узкий проход, он выпустил себя в глубине израненного тела. Сперма смешалась с кровью. Отчаянные финальные толчки, причиняя нестерпимую боль, погрузили разум мужчины в хаос.

***

Воздух плохо освещенной камеры наполнился запахами крови и секса. Сырость, затхлость и ярость. Атмосферу темницы можно было охарактеризовать как адскую.

Тишину камеры пыток нарушали двое. Один, прекрасный в своем безумии, возвышался над вторым, израненным и абсолютно обнаженным.

Очередной раунд их неравной битвы подходил к логическому завершению. Импульс финального толчка окончательно одолел Лу Цана, заставляя его бедра вздрогнуть, а спину изогнуться.

Мужчина чувствовал себя побежденным и низвергнутым в самые темные части ада. Грубо вырвавшись, Цзин Си позволил мастеру цитадели выйти из ступора и обнаружить, как он хватается за его плечи.

Перепугавшись, Лу Цан тут же разжал пальцы, но злорадный смех Цзин Си уже ранил его сердце хлеще несчастной заколки.

- Так тебе это нравится! Ты так крепко ко мне прижимался! Воистину рожденный быть шлюхой!

Первый порыв Лу Цана оправдаться был прерван его собственным разумом. На самом деле ему нечего сказать. Даже подвергаясь жестокому обращению, будучи униженным и оскорбленным, он все равно бесстыдно любил и цеплялся за Цзин Си.

Полный отвращения взгляд императора пробежал по ранениям мастера цитадели. Поднявшись, мужчина отыскал наиболее чистую тряпку и стер основной массив крови с промежности Лу Цана.

- Я не позволю тебе истечь кровью до смерти, - из внутреннего кармана белоснежных одежд были вынуты лекарственный порошок и несколько пилюль. Последние отправились в нутро Лу Цана. – Подождем когда тебя будут нарезать на ломти мяса.

С этими словами правитель Поднебесной покинул камеру.

Лежа на спине, не в состоянии свести ноги или сфокусировать взгляд, Лу Цан долго приходил в себя. Собравшись с силами, мастер цитадели дотянулся до остатков своей одежды, желая хоть как-то прикрыть наготу.

Он не должен быть таким послушным.

Пальцы неповрежденной руки коснулись груди. Ногти, словно раскаленные ножи, пронзили область над сердцем. Уходя все глубже и глубже, они остановились в сантиметре от сошедшего с ума от перегрузок сердца.

Кровь, вытесняя пальцы, растекаясь по широкой груди, создавала причудливые, даже жуткие узоры.

«Еще чуть-чуть… Еще немного и все закончится…»

Мужчине нечего было терять. После тех, произошедших у ворот ударов, Лу Цан больше не чувствовал себя человеком. После тычков шпилькой, он более никогда не сможет быть с женщиной. Не сможет продолжить род. Такой, как он, принявший свое унижение, не должен существовать на земле.

Пальцы погрузились глубже. Мастер цитадели почувствовал, как душа начинает стремиться к чистилищу. Боль больше не имеет значения.

Дрожа, Лу Цан чувствовал, как вместе с выталкиваемой кровью, жизнь, наконец-то, покидает несчастное, израненное тело. Мужчина прикрыл глаза.

- Брат Лу…

На лицо некогда великого короля бандитов полились горячие слезы. Он узнал голос Си Чжень.

Горько улыбаясь, Лу Цан раскрыл глаза и перехватил тонкое запястье императрицы. Это единственное движение, которое он мог себе позволить.

- Почему ты здесь? Я ведь убил твоего отца, ты должна меня ненавидеть.

Лицо девушки приобрело скорбное выражение. Колеблясь, она, промолчав несколько секунд, все же раскрыла рот.

- Сяомэй знает, что произошло недоразумение, но…

(п/п: императрица говорит о себе в третьем лице, буквально говоря что она названная младшая сестра Лу Цана)

- Откуда тебе это может быть известно? – полный сомнений взгляд сосредоточился на печальном лице императрицы. – Что произошло на самом деле?

Будучи взволнованным, Лу Цан почувствовал, как раны на его груди распухают, а кровь льется быстрее.

Си Чжень начала мотать головой, будто пыталась отделаться от преследовавшего ее кошмара.

- Брат Лу, пожалуйста, ни о чем не спрашивай. Просто пойдем со мной…

- Я не пойду, пока ты мне не скажешь.

Красные глаза императрицы заволокли слезы.

- Брат Лу, пожалуйста, пойдем со мной. Если вернется Цзин Си у нас, у обоих будут большие проблемы, - более не болтая, девушка высвободила израненного мастера цитадели из кандалов, а затем помогла принять сидячее положение.

- Си Чжень… Ты…

Мужчина не мог дать отпор, поэтому просто позволил императрице вывести себя из темницы. Подкупленная охрана не обратила на них никакого внимания. Стражам было куда интереснее дегустировать купленное на деньги императрицы вино.

Девушка провела короля бандитов к служебному выходу, а после усадила в карету с тяжелыми, не позволяющими заглянуть внутрь, шторами. Забравшись в оную и сама, она дала распоряжение кучеру двигаться.

Свежая тряпица аккуратно снимала с покаченного тела сгустки крови и остатки семени императора.

Собрав силы, Лу Цан перехватил запястья девушки и с горящими глазами начал требовать объяснений.

- Си Чжень, умоляю, расскажи, как все произошло на самом деле!

- Брат Лу, - истерика императрицы начала набирать обороты. – Извини… Я не должна была так с тобой поступать…

- Расскажи мне правду! – чужие извинения омрачили мысли короля бандитов.

- Мой отец… Я была той, кто его убил…

- Как?! – шокированный мужчина выпустил запястья девушки. – Ты на самом деле…

Потеряв дар связанной речи, ослабленный многочисленными пытками мужчина уставился на дрожащую фигуру Си Чжень.

- В тот день я хотела повидаться с отцом, но охрана отказывалась меня пропускать. Воспользовавшись тайными ходами, я, все-таки, ворвалась во дворец и увидела его…

Вряд ли девушка в состоянии подобрать слова для того, чтобы описать состояние любимого родственника. Лу Цан и сам прекрасно помнил, каким несчастным предстал перед ним Сюань Юань Юни.

- Папа рассказал о том, как попросил тебя принести яд, но он подозревал о твоих намерениях и решил перестраховаться. Я дала ему настоящий яд. Я не могла видеть его таким. Рано или поздно он бы умер от пыток Цзин Си…

К концу объяснений голос императрицы сделался тише. Девушка опустила голову, не зная, что можно сказать в свое оправдание.

- Но ведь он твой отец! – Лу Цан не мог принять мысль о том, что ребенок помогает родителю с самоубийством.

- Цзин Си мой муж, он же не раз оскорбил моего отца, - дрожащий голос приобрел нотки уверенности. – Императорская семья в беспорядке. Я, как императрица, взяла на себя обязательства и не позволю этому продолжаться.

Лу Цан покачал головой. Отвращение к власти вспыхнуло в его сознании с новой силой. Ему не понять, как братья могут жениться на сестрах, а дети убивать отцов.

- Я подкупила свидетелей и обвинила тебя в смерти отца, но… Но я не смогла найти покоя. Постоянно думала о том, как ты будешь смотреть на меня с презрением. Я просто не смогла вынести этого наваждения. Я так испугалась…

- Поэтому ты решила меня спасти?

На смену любопытству и гневу пришло уныние. Лу Цан хорошо знал людскую природу и ничуть не удивился действиям Си Чжень. Как бы там ни было, а она остается подростком. Совершив грех, девушка нашла козла отпущения, но чувство вины заставило его же спасти. Чтобы она не сделала теперь, ей не восстановить отношений с Цзин Си.

- Ты не боишься, что император обо всем догадается?

- Нет, - покачала головой девушка. – Я подкупила охрану. Они скажут, что тебя выкрали твои братья с горы.

Лу Цан горько усмехнулся. В сложившейся ситуации не оказалось ни одного приличного или хотя бы доброго человека. Чем больше мужчина об этом размышлял, тем сильнее испытывал отчаяние.

«Все, достаточно».

Каждый из них попал в своеобразную игру, правила которой диктовали демонстрировать самые отвратительные стороны личности. Его, как более неспособного выступать персонажа просто выкинули со сцены.

- Я вывезу тебя из города. После кучер отвезет тебя куда пожелаешь, - девушка изо всех сил пыталась угодить Лу Цану. Чувство вины окончательно взяло верх над ее эмоциями.

Все произошло так, как она сказала. Покачиваясь, карета медленно вывезла беглецов из столицы. Императорский герб на шторах помог им избежать ненужных досмотров.

В десяти милях от городских ворот карета остановилась и Си Чжень покинула экипаж. Императрице необходимо вернуться домой.

Повозка, поднимая красную пыль, двинулась по узкой, местами извилистой, дороге.

Пролив столько слез и крови, Лу Цан размышлял о том, куда ему теперь податься. Приняв решение и дав указания кучеру, мужчина провалился в глубокий, больше походящий на обморок, сон.

Дрейф потоков привязанностей

То была ранняя осень. И все же жителей Цзяннаня продолжала мучить удушающая жара. Лу Цан со своими братьями хоть и жил в глубине горы, но также мучился от духоты.

Солнце клонилось к закату, и бандиты спустились к искрящемуся потоку. Жара немного спала и мужчины, словно малые дети, игрались и купались в широком ручье. Настроение горных разбойников действительно улучшилось.

Лу Цан вернулся в Цзяннянь всего несколько месяцев назад. До этого ведя скрытую политику, он тайно связался со своими братьями в Ханчжоу. Опасаясь преследования Цзин Си, мужчина, скрепя сердцем, решился оставить годами строившуюся цитадель и переместиться в более спокойный, скрытый район.

Жилье было возведено на никому не известной, отдаленной пустоши. Многое еще предстоит доделать, но Лу Цан начал понемногу успокаиваться.

Отойдя подальше от веселящихся братьев, мужчина присел на камень и снял ботинки. Усталые ноги были погружены в прохладу горного источника. Лу Цан начал избавляться от дневного дискомфорта и немного расслабился. Это побудило его к размышлениям.

«Сюань Юань Цзин…»

Это имя слишком часто всплывает в его голове. Проведенного в разлуке времени было достаточно для ослабления агонии, но горечь неразрешенного конфликта, носила послевкусие чрезмерно крепкого чая, затуманивающего сердце и разум.

Вспоминая все свои как моральные, так и физические страдания, мужчина погружался в уныние.

Негодование и боль дарили некоторую внутреннюю силу, благодаря которой он все-таки смог встретиться со своими братьями. Хотя и перепугал всех, представ перед оными сломленным и израненным человеком. Праведный гнев вспыхнул в сердцах мужчин, но на вопросы о том, кто посмел совершить подобное со старшим братом, Лу Цан лишь показывал скорбное, болезненное выражение. Бандиты не решились на расследование за спиной мастера цитадели и старались не поднимать эту тему.

Некогда великий король бандитов медленно восстанавливал физическую форму. Однако что действительно печалило его братьев, так это ухудшающееся день ото дня настроение главы новой цитадели. Бесконечно взволнованные, они взяли на себя инициативу найти для мастера новый смысл жизни, какое-то удовольствие, способное отвлечь его от тяжелых дум.

Таковым, по их мнению, должна была стать красивая и нежная куртизанка по имени Лу Чуань. Однако молодые люди не только не провели ни одной ночи. Спланированная встреча вызвала лишь ярость мастера цитадели. Гнев мужчины перепугал не только женщину, но и еще сильнее озадачил горных бандитов. Те, так и не смогли понять, чем было вызвано негодование мастера.

Только Лу Цан знал о недуге своей нижней части. Нестерпимая боль мучила мужчину каждую из ночей. Даже самые малые сокращения, доставляли королю бандитов тревожный дискомфорт. Стискивая зубы и сворачиваясь калачиком, Лу Цан стоически терпел многочисленные страдания.

Кто бы что ни говорил, а мужчина знал, что тот, кого все называют орлом теперь не более чем бесполезный инвалид. Мужчина даже не считал себя человеком. Единственным утешением являлся факт абсолютной неосведомленности подчиненных о его состоянии.

«Цзин Си…»

Все это только из-за него! Связавшись с императором, мужчина получил разрушенные тело и душу. Его ощущение любви обратилось в пепел. Казалось, он более никогда не сможет обрести внутреннюю гармонию, принять кого-то в свое сердце.

Мужчина с ужасом и горечью вспоминает начало катастрофы его жизни. Облаченный в женские одеяния прекрасный император сумел ошеломить Лу Цана. С той самой ночи мастер цитадели не мог отделаться от завораживающего образа, толкающего его к бездонной пропасти. Он даже использовал месть, как оправдание желанию вновь увидеться с величественным Цзин Си. Как же он жалок.

Если законы кармы действительно работают, то Лу Цан предполагал, что заслужил все это за проступки прошлых жизней.

Увлажнив припрятанную в рукаве тряпицу, мужчина начал обтирать вспотевшее за день тело. Гладь воды, сработав словно зеркало, помогла ему рассмотреть пять успешно затягивающихся шрама. Тот, что на плече давно исчез. Осталась лишь розовая слива на груди, отпечаток его позора. Его намерения распрощаться с жизнью из-за неразделенной, трагичной любви.

Из череды неприятных мыслей Лу Цана вырвали внезапные крики его буйных товарищей.

- Эй, кто ты? Назови свое имя! – бандиты навсегда останутся бандитами. Еще толком не обосновавшись на новом месте, они уже охраняют ставшую им новым домом пустошь.

Еле заметно улыбаясь, мастер цитадели решил обернуться и посмотреть, кого же сегодня ограбят его братья. Тут же переменившись в лице, мужчина почувствовал, как на руках зашевелились волосы.

На расстоянии около десяти чжан (п/п: единица длины равная одной трети метра) через каменный мост шествовала облаченное в белое высокая мужская фигура. Горный ветерок раздувал широкие рукава изысканного одеяния. Окутанный божественным ореолом мужчина медленно приближался к Лу Цану.

Пара его темных бездонных глаз уже сосредоточилась на короле бандитов. На этот раз император скрывал свою враждебность за легкой, надменной улыбкой. Но Лу Цан хорошо знал, что может прятаться за этой фальшивой благосклонностью.

Сердце мужчины замерло. Руки сработали быстрее мыслей. Мужчина вынул меч. Острее оного было направлено в сторону виновника трагедии его жизни.

Прыгнув, Лу Цан закрыл спиной братьев.

- Быстро! Всем бежать! – не слыша удающихся шагов, король бандитов закричал. – Кому говорю, убегайте! Так далеко, как только сможете!

Обернувшись, мастер цитадели наблюдал растерянные, дезориентированные лица многочисленных товарищей. Что-то в нем помогло бандитам понять серьезность ситуации.

- Ну же, спешите! – финальный рык возымел эффект. Бандиты начали отступать. Уходя, они не раз оборачивались, дабы встретиться взглядом с напряженной спиной своего верного старшего брата.

Убедившись, что мужчины скрылись с горизонта, Лу Цан стал серьезнее. Он слишком хорошо знал силу Цзин Си, поэтому не мог ее недооценивать. Кто бы мог подумать, что этот треклятый император отыщет его так быстро.

Лу Цан знал, что ему не хватит сил остановить правителя Поднебесной. Однако даже его тщетные попытки помогут выиграть около четверти часа. Этого будет вполне достаточно для побега остальных. Он не мог допустить их гибели. Только не по вине запретных грехов его сердца.

Все о чем думал горный орел, так это возможности легкой смерти. Его уже осудили как убийцу любимого императорского любовника. Что ж, пейзаж его будущей могилы можно назвать прекрасным.

Лу Цан крепче сжал меч. Выбрав путь мастера Улин, мужчина знал, что когда-нибудь погибнет от руки более сильного эксперта. Вот только прежде он хотел окончательно смыть с себя въевшуюся в кожу кровь. Окончательно избавиться от воспоминаний о страданиях и унижениях, чтобы войти в загробный мир без сожалений о своей привязанности к Цзин Си.

Набрав в грудь побольше воздуха, мужчина закричал.

- Давай!

Император уже добрался до берега ручья. Его высокая, величественная фигура действительно не выражала враждебности, из-за чего король горных бандитов лишь крепче сжал рукоятку меча.

Будущие действия Цзин Си, поставили Лу Цана в тупик. Император, сняв изысканную обувь, поклонился и прыгнул в ручей. Прохладная вода не могла замедлить его уверенных шагов.

Стиснув зубы Лу Цан умолял сердце биться тише. Пусть император выглядел мирным и расслабленным. Подобная картина только сильнее пугала израненного короля бандитов. Он даже не предполагал, какие мысли успели пробраться в голову этого треклятого садиста.

Напряженная тишина прерывалась лишь звуками всплесков, омывающей их ноги, воды. Когда Цзин Си оказался на расстоянии всего нескольких метров. Лу Цан, издав грозный рык, ринулся в бесполезную атаку. Мужчина не решился на лобовую. Используя годами вырабатываемые навыки, горный орел практически облетел некогда любимого мужчину и попытался напасть сзади.

Отбросив все мысли, Лу Цан жаждал поразить тирана в белом. Но в ту же секунду силуэт правителя Поднебесной стал нечетким. Еще мгновение и Лу Цан потерял цель атаки из виду.

У него даже не было времени сгруппироваться. Резкий удар по животу, заставил его отлететь и рухнуть в воду. И вновь не успев среагировать, Лу Цан почувствовал, как на его руку обрушилась босая ступня правителя Поднебесной. Раздался характерный хруст. Правая рука была сломана.

- Больно…

Не набравшись смелости взглянуть в давно знакомое лицо, горный орел смирился со своей участью и прикрыл глаза, ожидая, когда безжалостное лезвие пронзит тяжело вздымающуюся грудь.

Но Цзин Си не двигался.

Не почувствовав дыхания смерти, Лу Цан, все-таки, поднял голову и встретился взглядом с парой красивых, чуть прищуренных, глаз. Император оставался нем и с некоторым снисхождением разглядывал перепуганное лицо мастера цитадели. Через некоторое время горный орел сдался и, отвернувшись, зажмурился. В конце концов, перед ним вновь предстало лицо, в которое он уже долгое время влюблен.

- Лу Цан, - по интонации Цзин Си нельзя было понять, рассержен он или спокоен. – Ты действительно думал, что сможешь от меня сбежать?

Наклонившись, царственная особа перехватила левую руку короля бандитов, грубо таща того на берег.

- Мое мастерство никогда не дотягивало до твоего уровня, больше мне сказать нечего. Разве что – подари мне легкую смерть…

Цзин Си уже заломал обе руки Лу Цана, но последний все равно старался не опускать головы.

Слова некогда великого бандита были проигнорированы. Цзин Си стянул с него пояс и, связав чужие руки, яростно толкнул в сторону берега. Побежденный мужчина неаккуратно ступил на скользкие камни и начал крениться. Когда падение было неизбежно, полный недовольства император, перехватил израненное тело и вновь подтолкнул его к берегу. Попавший врасплох мужчина рухнул на сочную, зеленую траву. Связанные за спиной руки не позволяли ему нормально двигаться. Да и та, что была сломана, отзывалась ужасающей болью.

Какое-то время мужчина потратил на попытки подняться, но одеревеневшие ноги не хотели слушаться. Чувствуя холодный взгляд, мужчина просто затих.

«Пожалуйста, хотя бы сейчас… Я не хочу выглядеть жалко перед этим демоном в белом…»

- Что такое? Больше нет сил? – заметив, что Лу Цан прекратил попытки к побегу, император присел подле него на корточки. Его изящная рука легла на поясницу горного бандита и недвусмысленно проскользила по позвоночнику вверх.

- Не смей! – неожиданно вспыхнувшая ярость, заставила Лу Цана кричать. Однако утомленное разлукой с любимым сердце предательски дрогнуло. Мужчина хорошо чувствовал, как сползают его штаны. Почувствовал, как воздух коснулся его ягодиц. Вскоре к нему присоединились длинные пальцы Цзин Си.

- Нет! Не делай этого! – в голосе звучали нотки отчаянной паники. Мужчина не мог позволить себе вздоха. Вновь раненный, связанный, совершенно обессиленный он все равно не хотел поддаваться императору, но все было решено без его участия.

Взволнованный сопротивлением любовника Цзин Си, перехватил сломанную руку и рывком, перевернул мужчину к себе лицом. Лишь на мгновение, но они вновь встретились взглядом. После, император отступил.

Выпрямившись, он внимательно изучал некогда нанесенные Лу Цану раны. Все синяки, все шрамы. Все это не укрылось от довольного взгляда садиста.

Закрывая обзор, живая картина свернулась калачиком. Мужчина не боялся смерти. Но вот умереть с утратой последней капли человеческого достоинства было слишком жестоко. Сколько еще ему ждать исполнения приговора?

Наблюдая за моральными муками любовника, Цзин Си вновь присел на траву и, ухватившись за чужие лодыжки, разве ноги мужчины в стороны. Царственная фигура поспешила занять место меж подрагивающих бедер.

Цзин Си, будто желая разорвать Лу Цана на две части, продолжал разводить чужие конечности. Связанный мужчина ожидал, когда раздастся треск разрыва кожи. Та, растягиваясь, уже начала приобретать нежно-розовый оттенок.

«Как же больно…»

Дрейф потоков привязанностей

Нестерпимая боль натолкнула мужчину на мысль о том, что Цзин Си решил покончить с ним таким вот нестандартным способом. Довольно интересный образ мести. Но если говорить о Цзин Си, то метод уже можно считать милосердным.

Молча дожидаясь кровавой расправы, Лу Цан закрыл глаза. Его бедра оказались разведены до предела, и когда мужчина начал представлять ужасающие сцены разбросанных повсюду ошметков плоти, Цзин Си навалился на его измученное тело.

Его горячий член, словно острый меч проник в податливое, привыкшее к разного рода издевательствам тело. Лу Цан не мог быть к этому готов. Сильная боль, словно убийственный разряд тока, прошила его тело. Отчаянный крик умирающего зверя, сорвался с губ некогда великого короля бандитов. От талии и ниже проносилось неприятное чувство раскола. Мужчина впал в полусознательное состояние. Мир перед глазами поплыл, а фигура императора превратилась в темное, нависшее над ним пятно.

Лу Цан чувствовал, как раскрываются старые раны. Свежая кровь потекла по его бедрам. Большая часть жидкости была заблокирована широким орудием Цзин Си и оставалась внутри. Боль оказалась слишком отчетливой. Сколько бы ни пытался, мужчина ни мог к такому привыкнуть.

- Нет! Не… - мастер цитадели был похож на выброшенную на берег рыбу. Нестерпимые страдания и паника заставляли его кричать и вырываться из-под тяжелого тела императора. Но разве тот мог позволить ему уйти? Мог ли чрезвычайно взволнованный Цзин Си отпустить объект своей страсти? Отчаянные попытки Лу Цана вырваться лишь распалились извращенное желание императора.

Его толчки стали грубее и глубже. Как будто правитель Поднебесной желал навсегда запечатлеть себя в теле этого молодого горного бандита.

- Не вини меня, - прошептал он в перерывах меж тяжелыми вздохами. – Твои движения и дрожь не позволяют мне сдерживаться.

Просунув руку под изгибающуюся талию Лу Цана, император зафиксировал его тело и, наваливаясь сильнее, более не позволил небрежной борьбы.

Используя кровь как смазку, Цзин Си стал еще агрессивнее. Его безудержные движения стали еще более безумными.

- Больно… Так больно… Пожалуйста, убей меня… Убей меня! – Лу Цан не чувствовал удовольствия. Его будто пораженные клинком внутренности нещадно горели. Агония сводила мастера цитадели с ума. Конечно же, он не оставил попыток вырваться, но те были грубо пресечены императором. Все что он мог себе позволить это крик.

Превратившееся в сжигающее мужчину изнутри пламя, боль покрыла его глаза красным маревом. В понимании Лу Цана это наказание было слишком жестоким. Неужели он недостоин мирной смерти? Почему ему вновь приходится терпеть эту боль?

Только сейчас и без того перевозбужденный Цзин Си достиг пика своего необузданного желания и усилил давление на тело Лу Цана. Непрерывно тараня его нижнюю часть, император, наконец-то, достиг пика удовольствия и с глухим рыком излился в глубине тела несчастной жертвы.

Вырвавшись из мира блаженства, Цзин Си обнаружил застывшее в ужасе и спазме лицо возлюбленного. Чувства последнего находились в хаосе. Как будто он не понимал, что жестокое действо уже подошло к своему логическому завершению.

Нахмурившись, правитель Поднебесной, крепче обнял ослабленное тело и, подняв, прижал Лу Цана к собственной груди. Дрожь некогда великого короля бандитов, пробуждала в императоре странные, очень теплые чувства. Аккуратно гладя любовника по голове, садист молча дожидался пока тот не придет в себя.

- Больно… - услышав тихий, доносящийся от груди, скулеж, Цзин Си немного ослабил объятия. Лу Цан поднял голову. Встретившись взглядами, мужчины затихли. Словно незнакомцы, они внимательно разглядывали лица друг друга, пока мастер цитадели не опустил голову.

- Теперь ты должен быть доволен, так что убей меня, - тихий шепот выражал болезненные колебания, измученного любовью сердца. Никакая физическая мука не могла сравниться с непрерывно ранящей его душу тоской. Лу Цан чувствовал, что у него более не найдется сил встретиться с Цзин Си. В глубине сердца он уже давно признал свою несостоятельность в борьбе с чувствами к императору. Теперь он, измученный и слабый, может только надеяться на его благосклонность и легкую смерть.

Действия правителя Поднебесной преподнесли мужчине очередной сюрприз. Он вытащил, до этого покоящийся в теле Лу Цана, член. Последний вновь почувствовал резкую боль и, совершенно ослабнув, не смог противиться дальнейшим замыслам садиста.

Император положил Лу Цана на траву и поднялся, добродушно оглядывая еще более исхудавшего за это время любовника.

- Почему ты все время говоришь о смерти? Может, скажешь причину по которой я должен тебя убить? – голос Цзин Си не выражал агрессии. Даже наоборот, его можно было сравнить с чуть прохладным, дающим надежду на жизнь, легким ветерком.

- Не нужно разыгрывать комедию! – не сдержав горя, наконец-то, закричал Лу Цан. – Я признаю, что не могу быть твоим противником! Почему ты уходишь от ответа?! Зачем снова меня мучаешь?! Я всего лишь твой побежденный противник. Неужели я не могу просить тебя оставить мне хотя бы каплю чести? А, Ваше Высочество?!

Мужчина почувствовал, как начинают покалывать глаза, но старался сдержать слезы. Пытаясь скрыть свое состояние, он перевел взгляд на землю. Его слишком громкое сердцебиение не должно быть раскрыто Цзин Си. Лу Цан не должен позволить родиться новой, для насмешки, причине.

- Я признаю, что убил твоего возлюбленного принца Юни! Кровь за кровь! Просто убей! Отомсти за него! Наши умения нельзя назвать равными! Мне не на что жаловаться…

Император с некоторой снисходительностью наблюдал за агонией принадлежащего ему человека, а после изогнул губы в странной дразнящей улыбке.

- Зачем? Больше не хочешь меня видеть? Честь? Как ты хочешь, чтобы я тебя чтил? Ну же, скажи мне, - Цзин Си приподнял одну из босых ног и поставил оную на нижнюю часть живота Лу Цана. Последний, приготовившись к нападению, стиснул зубы. Но давление не носило в себе ярости или чрезмерной силы. Однако его хватило на то, чтобы по бедрам измученного тела потекли свежие струи, задержавшихся внутри, крови и чужого семени.

Крайне развратная картина, заставила глаза императора вспыхнуть новым всепоглощающим желанием.

Мягкие пальцы босой ступни осторожно прошлись по безжизненному органу Лу Цана.

- Похоже ты, и правда, не очень-то доволен моим служением, - мастер цитадели почувствовал новую волну негодования и страха. В то время как Цзин Си искусно и нежно пытался дразнить безжизненный орган Лу Цана. – Смотри же, невероятный я все еще пытается тебе угодить.

«Хочешь доставить мне удовольствие?» - усмехнулся в мыслях Лу Цан. Одно неловкое нажатие и его, пылающий болью, кишечник покинет тело. Что это за стиль такой занятий любовью?

- Я сделаю так, что ты останешься очень доволен, - Цзин Си тут же подкрепил свои слова делом, но член Лу Цана не собирался реагировать. Нежность и мастерство императора не знали границ, и если бы не прошлые раны, то король бандитов уже бы наверняка что-то почувствовал.

Опасаясь раскрытия своего самого страшного секрета, Лу Цан старался оттянуть чертову ногу, но у него, по объективным причинам, не получилось свершить задуманное. Мужчина испытывал новую, неведомую доселе грань унижения. Он не мог ничего сказать или сделать. Как ему остановить этого садиста?

Мужчина чувствовал, что Цзин Си пришел сюда не ради проявления интереса. Мастер цитадели уверен, что император явился к нему только ради мести. Теперь он хочет окончательно его растоптать. А когда отчаяние достигнет пика – безжалостно убить.

Если сейчас правитель Поднебесной обнаружит его мужскую несостоятельность, то это непременно станет причиной новых, морально болезненных, насмешек.

Нога Цзин Си продолжала движения и Лу Цан не знал, какое выражение лица поможет ему прекратить агонию эмоциональной пытки. Единственное что ему оставалось, это смириться и уставиться в наливающееся новыми красками предзакатное небо.

Император, наконец-то, потерял терпение. Член мастера цитадели так и не ожил. Садист прекратил свои действия и присел на корточки, заменяя ногу рукой. Даже после этого атрибут мужественности не проявил какого-либо рода активности.

В этот момент император все понял. Его изящные пальцы более не терзали израненную плоть. Глубокий взгляд упал на лицо Лу Цана.

- Что с тобой случилось? Ты инвалид? – подняв большой палец, император перевернул ладонь, тем самым демонстрируя крайне унизительный для мастера цитадели жест. Вздрогнув, мужчина накрыл лицо ладонями, и, смирившись со своим положением, кивнул.

- Пожалуйста, убей меня. Можешь рассматривать меня как дальнего знакомого твоей семьи и даровать более легкую смерть? – Лу Цану пришлось проглотить слова о весенних отношениях прошлого дня.

Мужчина хорошо осознавал свои нынешние положения и облик. Его грудь и плечи прикрывали рваные куски одежды. Через просветы хорошо видны многочисленные ужасающие шрамы. По бедрам стекали следы его недавнего унижения. Смерть единственно, что может очистить его душу.

- Скажи, почему я должен тебя убить? – вновь совершенно беззаботно спросил Цзин Си. Император уже присел подле своего несчастного любовника. – Ты так устал жить?

- Разве раньше ты не преследовал эту цель? – собрав остатки сил, мужчина перевернулся набок, успешно отворачиваясь от императора. – Тогда у ворот столицы у тебя это почти получилось.

Взгляд Цзин Си пробежал по контуру тела возлюбленного. Он уже давно понял колебания своего сердца. Лу Цан всегда обладал прекрасным телом, но теперь, похудев, мужчина стал тоньше. Изгиб талии стал отчетливее. А перепачканные семенем ягодицы пробуждали в душе императора ненасытного зверя. Только усиленный самоконтроль позволил несносному садисту не накинуться на лежащее подле него тело.

- Все так, - императору было невыносимо находить с Лу Цаном порознь. Схватив того за неповрежденную руку, Цзин Си усадил мастера цитадели на собственные колени. Позволяя возлюбленному опереться на свою грудь, правитель Поднебесной ласково погладил чужое, отмеченное новым синяком запястье. Он и сам был поражен своими порывами, но не желал их как-либо сдерживать.

Погруженный в свои мысли, Лу Цан не заметил, как прижался к груди Цзин Си. Осознание происходящего нашло на него, когда изящный пальцы императора принялись оглаживать медовое тело. В голове мастера цитадели закрутилось множество мыслей. Большинство из них были о нестандартности, даже абсурдности сложившейся ситуации.

Лу Цан захотел оттолкнуть любимого и одновременно ненавистного мучителя, но тот лишь крепче прижал его к себе.

- Не бойся, я не собираюсь тебя убивать, - глубокий шепот императора спугнул повисшую меж ними тишину. – Си Чжень уже рассказала мне правду…

- Что?! Что она могла тебе рассказать? – пораженный король бандитов даже перестал бороться и теперь во все глаза рассматривал прекрасное лицо Цзин Си. – Какую еще правду?

Так получилось, что Лу Цан теперь сидел лицом к своему мучителю. Облик императора оставался умиротворенным.

- Я уже знаю правду о таблетках. Настоящий яд был передан Си Чжень.

Сердце Лу Цана пропустило несколько ударов. Какое-то время он не мог произнести ни звука. Только ошеломленно смотрел на Цзин Си.

- Не можешь понять? – император сократил и без того мизерное расстояние меж их телами. Его губы аккуратно коснулись мочки ушка Лу Цана, а горячие дыхание обожгло кожу. – Я знаю, что ты не собирался убивать Юни. Твоя совесть чиста.

Некогда великий король бандитов шумно втянул носом воздух. До сих пор не проронив ни слова, но почувствовал боль в области груди. Будто шрамы от его унизительной попытки самоубийства вновь раскрылись и теперь стремятся довести дело до конца.

Мужчина чувствовал, что задыхается. Моментом пересохшие губы были увлажнены несколькими нежными и терпеливыми поцелуями императора.

Мастер цитадели не понял откуда взялась его сила, но он сумел оттолкнуть Цзин Си и подняться с его колен. Неуверенные шаги дрожащих ног, позволили ему приблизиться к ручью.

Озадаченный император, настойчиво преследовал свою жертву, стараясь оттянуть Лу Цана от искрящегося потока.

- Почему ты злишься? Очевидно же, что ты должен быть счастлив!

- Счастлив? – прикусывая губу, мужчина не сразу обернулся к виновнику трагедии своей жизни. – С чего бы мне радоваться? Что с Си Чжень? Она по-прежнему императрица?

- Как это возможно? – лицо императора приобрело просветленное выражение. Ему показалось, что он, наконец-то, понял волнения своего возлюбленного. – Тебе более не придется терпеть вызванную ее поступком горечь. Более не нужно будет пить уксус (п/п: если перефразировать для лучше адаптации, то сказано – тебе более не нужно ее опасаться или ревновать).

Протянув руки, Цзин Си вновь заключил Лу Цана в объятия.

- Раскаявшись в своих преступлениях, она приняла постриг и ушла в монастырь.

Король бандитов почувствовал, как дрожат руки. Перед глазами появилось наполненное жизнью лицо молодой и красивой девушки. Он не мог представить привыкшую к роскоши императрицу в качестве монахини. Но мог понять пустоту ее разбитого Цзин Си сердца. Лу Цан искренне сочувствовал несчастью своей подруги.

Несмотря на откровенный жар тела императора, мужчина чувствовал лишь холод. Эгоизм правителя Поднебесной вызывал лишь презрение. Любовь к этому несносному садисту приобрела странный, охлаждающий сердце, оттенок.

- Что? Я единственный остался? – в тоне Лу Цана не было издевки. Скорее горькая констатация факта.

- Что ты имеешь в виду? – от редкой нежности Цзин Си не осталось и следа. Он силой развернул к себе Лу Цана. Темные глаза наполнились строгостью, не позволяющей ослушаться и не ответить на вопрос.

- Принц Юни мертв. Си Чжень стала монахиней. Ты поэтому только теперь обо мне вспомнил? – боги услышали многочисленные молитвы и мастер цитадели сумел без страха посмотреть в глаза императора. В произнесенных им словах чувствовалась настоящая, горькая на вкус, обида.

Зрачки Цзин Си стали меньше, а глаза наполнились убийственными намерениями. Лу Цан чувствовал, как тот сдерживает свою ярость. Руки императора начали высвобождать медовое тело от остатков одежды. Перед злым взглядом предстали все некогда нанесенные мужчиной травмы.

- Сначала ты обвинил меня в убийстве и приговорил к жестокой казни, а теперь так небрежно говоришь о своей ошибке. На какую реакцию ты рассчитывал? – тон мужчина стал резким. – Хочешь, чтобы я прыгал от радости?! Или ползал у тебя в ногах, умаляя вернуть меня в гарем?!

Дрожь становилась сильнее.

- Как ты относишься ко мне на самом деле? Твоя игрушка? Питомец? Или просто шлюха?

Мастер цитадели намеревался сбросить руки императора, но тот, не позволяя двигаться, резко прижал его к себе. Используя грубую силу, садист смял чужие губы. Яростный, безумный поцелуй должен был подавить негодование Лу Цана, но все пошло по иному сценарию.

Щелчок!

Простой и чистый звук пощечины пронесся по долине.

Выражение лица императора нельзя было описать словами. Он с некоторым недоверием и шоком смотрел на медленно отходящего от него Лу Цана. Воспользовавшись смятением Цзин Си, мастер цитадели и сам с удивлением посмотрел на ладонь, только что оставившую отпечаток на лице высокого и могучего правителя Поднебесной.

- Я же сказал тебе меня отпустить! Ты сам меня не послушал! – терять мужчине было уже нечего. Силясь привести в порядок разнузданные эмоции, он с ужасом ожидал реакции своего мучителя.

Цзин Си, будто прикованный, оставался на месте. За двадцать пять лет никто и никогда не осмеливался его ударить. И тому причина не только высокий статус. Превосходные боевые навыки также гарантировали молодому императору абсолютную неприкосновенность.

Лу Цан сделал еще шаг и пошатнулся. Злоба Цзин Си практически распространялась по воздуху. Здравый рассудок умолял мастера цитадели бежать, но гордость говорила оставаться на месте. Послушав последнюю, мужчина постарался стоять тверже. Ему все равно не избежать наказания.

- У тебя проклятый собачий нерв! – скрежеща зубами, процедил император. Его глаза уже переполнились яростью. Шаг за шагом он медленно приближался к показавшей свой характер жертве.

Местная образованная и не обделенная многочисленными талантами наложница И, была вынуждена покончить жизнь самоубийством, потому что случайно наступила на упавшую корону императора. Самая красивая женщина Цзяннаня леди Лянь случайно оставила царапину на плече правителя Поднебесной и также ушла из жизни.

Почему-то именно сейчас Лу Цан начал вспоминать все эти рассказы о неудачах многочисленных любовниц императора. И тут же взвизгнул, когда его схватил Цзин Си. Сбитый с ног, обуянный страхом мужчина, даже не смел шелохнуться.

- Кажется, ты стал слишком смелым. Видимо, если я не позволю тебе хорошенько изучить мой характер, такое может повториться, - садист, уподобившись хищной птице, начал прикусывать медовую кожу на шее и ключицах, ничего не понимающего, Лу Цана. Изящные пальцы, также не оставались без дела. Освободив желанное тело от остатков одежды, император не забыл оголиться и сам. Оставив на себе лишь нижний халат, Цзин Си навалился на измученного любовника, чем спровоцировал его новую попытку побега.

- Нет! Не делай этого… Прошу тебя, не надо…

Мужчина более не хотел чувствовать жара чужого тела. Вместо этого он с удовольствием примет смерть. Несмотря на свою инвалидность, Лу Цан, все равно, мог ощутить трение плоти. В такие моменты ему остается лишь задерживать дыхание.

Сломанная рука более не могла шевелиться. Другая, была стиснута Цзин Си. Мужчина беспомощно чувствовал, как император покусывает один из затвердевших сосков. Смешанная со странным томящим ощущением боль, подталкивала Лу Цана к новой истерике.

Пальцы свободной руки мучителя, аккуратно проникли в истерзанное отверстие. Внезапно король бандитов понял, что не переживет новый раунд. Его тело не сможет выдержать даже одного грубого толчка. Еще одна грубость со стороны Цзин Си и он перестанет дышать.

Осознание пришло не из паники. Лу Цан хорошо понимал нынешнее состояние своего тела. Пусть так, но император действительно его убьет.

Влажные и горячие губы Цзин Си, начали спускать ниже. Подрагивающий живот был атакован многочисленными прикусываниями и поцелуями.

- Небеса…

В мгновение ока горячий распутный язык обернулся вокруг неподвижного органа Лу Цана. Неподготовленный морально мужчина не смог сдержать тревожного крика. Он был уверен, что следующим почувствует грубый толчок, но Цзин Си вновь его поразил.

Это не первый раз, когда правитель Поднебесной прибегает к оральному сексу, но впервые это происходит в таких обстоятельствах.

Пребывающий в недоумении мастер цитадели даже слишком отчетливо чувствовал жар чужих уст. Низ его живота начал нагреваться. Он мог почувствовать каждый уголок рта молодого императора. Последний делал все возможное для того, чтобы пробудить естество Лу Цана.

Его пальцы внутри уже нащупали бугорок простаты. Ошеломленный мужчина забыл о том, чтобы вырываться, когда пальцы другой руки мягко надавили на основание полового органа. Губы и горячий язык дополняли картину ощущений. На какую-то секунду Лу Цану показалось, что он уже умер и все, что сейчас происходит это иллюзия.

Безостановочные, умелые и ласковые действия Сюань Юань Цзина постепенно сводили мужчину с ума. В какой-то момент его позвоночник прошиб разряд тока. Вскрикнув, мужчина не мог поверить в происходящее.

Император начал добиваться прогресса. До этого бездыханный орган во рту пробудился и постепенно увеличивался в размерах. Медленно, но уверенно он достиг глотки Цзин Си.

- Нет… Стой… Не надо!

Император, словно получивший новую игрушку ребенок, проигнорировал протесты любовника и продолжил ласки. Лу Цан не смог сдерживать стоны. Стимуляция дарила чрезмерно яркие, заставляющие позабыть обо всем, ощущения.

Виновник сего прогресса ускорил движения и плотнее обхватил губами возбужденный орган. Все его действия были направлены на то, чтобы вырвать сознание Лу Цана из реальности. На то, чтобы мастер цитадели, наконец-то, перестал сопротивляться и обмяк в его объятиях.

И это у него практически получилось. Потерявший над собой контроль мужчина не мог более сдерживаться. Копящаяся месяцами энергия неожиданно высвободилась. В мгновение ока густое семя переполнило рот императора. Жидкости оказалось так много, что ее часть просочилась через уголки губ Цзин Си.

Ошеломленный этим Лу Цан даже приподнялся. В тот же момент правитель Поднебесной проглотил вязкое, горячее семя возлюбленного и выпустил вновь обмякший орган изо рта.

- Вы!.. Ты!.. – на какое-то время мастер цитадели потерял способность связанной речи и, теряясь, рассматривал перепачканное лицо императора. Даже несмотря на это, последний не потерял и толики своего благородства. – Ты сошел с ума!

Используя собственный рукав, Цзин Си вытер уголки губ, а затем небрежно потянулся к лицу своей обожаемой жертвы.

- Все еще думаешь, что ты инвалид? Ты так и не смог противостоять моим ласкам.

Лу Цан до сих пор не мог поверить в произошедшее. Переживая шок, он произнес то, чего говорить не следовало.

- Просто потому что это ты…

Только когда слова сорвались с пересохших губ, мужчина понял свою ошибку. Прикрыв рот, Лу Цан смог разглядеть необычный волнующий блеск в глазах своего мучителя. Обуреваемый чувством неловкости, мужчина отвернулся.

- Другие бесполезны? – восхищенный неаккуратными словами, взволнованный Цзин Си поравнялся взглядом с мастером цитадели, вынуждая того дать необходимый ответ.

Вырывший себе могилу Лу Цан обдумывал идею об откусывании собственного языка. Он действительно не мог устоять перед императором. Понимал, что его орган ожил только потому, что его ласкал любимый, но не мог так прямо рассказать об этом Цзин Си. Достаточно и того что он оборонил ранее.

- Я тебе нравлюсь, не так ли? – треклятый садист не позволял сменить тему разговора. Ему очень хотелось услышать признание этого некогда великого горного орла.

- Что изменится, если я это произнесу? – без веской на то причины, король бандитов вновь почувствовал, как горечь сдавливает его душу. Лу Цан прекрасно помнит судьбу тех, кто доверил свое сердце этому безжалостному садисту. Дрожа толи от страха, толи из-за накрывающей его разум истерики, мужчина продолжил. – Разве Си Чжень не любила тебя? И как закончилась ее привязанность?

Нависший над Лу Цаном мужчина изменился в лице. Ничего не говоря, он крепко обнял возлюбленного и начал покрывать некогда раненное плечо оного ласковыми поцелуями.

Когда мастеру цитадели показалось, что он так и не услышит ответа, император нарушил тишину.

- Я всегда был безумно увлечен дядей Юни. Мне было все равно, есть ли у него жена или дочь. Полагаясь на свой статус, я силой затащил его в постель. Я был уверен, что рано или поздно, но он изменит свое мнение. Однако в его глазах я всегда оставался лишь племянником. Как бы я ни давил, он никогда не уступал. Его противостояние дошло до побега. Мало того, что он принял клеймо предателя, так еще и объявил себя равным мне королем, - голос Цзин Си был тих и печален. Его пальцы аккуратно исследовали шрамы на груди Лу Цана. – Это просто сводило меня с ума. Я не мог смириться с тем, что кто-то отказывался мне подчиняться. Спустя некоторое время я окончательно вступил в свои права и понял, что на данный момент мне выгодно отправлять войска ради его возвращения. Я избрал другой способ. Совершая массу поездок, я находил схожих с Юни мужчин. Принуждал их, ломал, а затем убивал. Так я пытался справиться со своей злостью. Так я мстил. Так бы все и продолжалось, но тут на моем пути появился ты.

Сначала я намеревался поступить с тобой тем же образом и не раз принуждал ложиться со мной в постель. Но потом я понял, что ты другой. У тебя нет этого раздражающего мужского аспекта. Так называемой гордости. Несмотря на свою силу, ты действительно слаб. Твои сердце и душа подвержены многим тревогам. Несмотря на все издевательства и пробужденную ненависть ты ни разу не выступил против меня.

Лу Цан, само собой, хотел опровергнуть его слова, но изящный палец императора предупредил его действия.

- Я знал, что тебе понравилась моя внешность. Знал, что ты не мог мне сопротивляться. По идее, ты не должен был быть мне интересен. Но поражаясь собственным желаниям, я хотел все чаще делить с тобой ложе.

Рука вновь опустилась на чужую грудь.

- Признаться, это начала меня пугать. Мне казалось, что я начал забывать Юни. Начал забывать о своей мести. Ощущение любви к человеку, который, по идее, не должен удовлетворять мои аппетиты, казалось ужасающим. Я не мог этого вынести. Не мог поверить в свое освобождение от чувств к Юни и решил восстановить это состояние. Я хотел сохранить то, что считал идеальным.

Цзин Си продолжал бессмысленные ласки, будто боле никогда не собирался выпускать Лу Цана.

- Однако после того как я совершил задуманное. Даже после всех безумных издевательств, я так и не смог восстановить это сумасшедшее, лишенное всякой логики чувство привязанности. Отказываясь в это верить, я наносил ему все новые и новые раны. Я заставлял себя ежедневно посещать его покои. Во что бы то ни стало я намеревался вернуть утраченное чувство. А потом… Потом я узнал, что ты его убил и просто обезумел. Мало того, что из-за тебя я забыл о нем, так еще это. Я хотел уничтожить тебя. Тогда у городских ворот я всем сердцем желал твоей смерти. Ты одновременно и мое лекарство от многолетней боли и мой самый жуткий кошмар. Собственно потом… Затем… Думаю, дальше ты и сам все прекрасно помнишь…

Атмосфера стала даже слишком спокойной. Лу Цан не знал, что ответить на душевные излияния Цзин Си. Этот эгоистичный человек разрушил свою семью, убивал других, ни в чем неповинных людей, только из-за своего страха влюбиться в недостойного его вкусов человека. Только ради сохранения того сумасшествия, которое считал идеальным…

- И что теперь? – Лу Цан и сам поразился безразличному тону собственного голоса.

Удивленный император резко поднял голову. Он никогда серьезно не раскрывал свою душу другим. И теперь, когда это произошло, человек перед ним не испытывает чувства благодарности. Цзин Си был уверен, что его история не только затронет чувства Лу Цана, но и заставит его гордиться своей уникальностью. Противоположная реакция, мягко говоря, шокировала несносного правителя Поднебесной.

- А теперь ты вернешься со мной в столицу. Юни умер, Си Чжень ушла в монастырь, а я уже нацелился на бесполезного тебя. Придется с этим что-то делать, - надменный аристократ потянулся к губам возлюбленного, но тот начал активно сопротивляться.

- Отпусти! Сейчас же меня отпусти! – после того как Цзин Си назвал его бесполезным, раненая гордость мастера цитадели придала ему сил. В неравной борьбе они соскользнули в ручей.

Цзин Си навсегда останется Цзин Си. Несмотря на свое странное, больше похожее на оправдание, признание, он не собирался ждать ответа. Ухватив брыкающегося мужчину за волосы, он заставил его затихнуть и посмотреть себе в глаза.

- Не забывай, что только я могу и имею право удовлетворять тебя, - в дополнение к словам, мягкая ладонь аккуратно погладила член Лу Цана.

- Да я лучше на всю жизнь останусь евнухом! – тела обоих уже охладила влага горного ручья.

- В самом деле? Хотелось бы посмотреть, как долго продлится твое упрямство.

Король бандитов не мог предугадать хитрых, подготовленных императором, уловок. Не разрывая зрительного контакта, Цзин Си достал из внутреннего кармана, отброшенного ранее, верхнего одеяния парчовый мешочек и вынул из него маленькую колбу. Откупорив зубами пробку, император подбросил оную в небо. Характерный для военных действий свист пронесся по долине.

Лу Цан, сглатывая, почувствовал что-то неладное. Тут же, на расстоянии не более десяти чжан, откуда-то с опушки раздался топот многочисленных ног. Императорские войска покинули свои укромные места.

Лу Цан не мог удержаться от вскрика, потому как те, кого вели военные, были боевыми братьями мастера цитадели. Те с кем он делил беды и радости. Те, кто всегда помогал ему в трудную минуту, теперь были захвачены императорским войском. Связанные, он во все глаза смотрели на своего командира.

- Ты… Ты в самом деле… - Лу Цан никак не мог подобрать слова. Он ведь сам велел им бежать. Сам толкнул их в засаду. Как он мог подумать, что этот треклятый император не воспользуется его слабость. Как мог подумать, что тот не предугадает его действия.

- Большой брат! – Цао Синь собирался приблизиться, но один из солдат натянул веревку. – Большой брат, что с тобой случилось? Кто эти люди? И почему ты лежишь под мужчиной?!

«Небеса…»

Состояние шока заставило Лу Цана позабыть о собственном неприглядной положении. Мало того, что он абсолютно гол, так еще и каждая часть его тела будто прилипла к этому наглому Цзин Си.

Кажется, теперь его разбойничья жизнь завершена.

Сознание не могло справиться с подобным шоком. Перед глазами все поплыло. Менее чем через секунду Лу Цан потерял сознание.

Эпилог I том

Как и положено в пять утра послушный и трудолюбивый Сяо Гизи вошел в императорскую спальню, дабы помочь светлейшему с утренним туалетом. Однако пройдя в опочивальню, евнух не обнаружил следов императора. Его кровать была застелена, будто тот и вовсе не появлялся в покоях.

- О господи! Император исчез! – создавая дикий шум, слуга выбежал из спальни Его Высочества. Ноги понесли его в сторону, по обыкновению сонного, администратора.

- Опять вы за свое? Прекратите шум. Просто идите к покоям маркиза, - не скрывая раздражение, зевнул работник дворца.

- Да-да, - заикаясь, Сяо Гизи побежал в известном ему направлении.

Потревоженный наружным шумом, император лениво перевернулся в постели. Рядом с ним лежал крепко спящий Лу Цан. Сейчас мало что способно его разбудить. Цзин Си вновь доказывал ему свои чувства и довел любимого до полного изнеможения. Императору не нравилось, что некогда великий король горных бандитов так часто терял сознание, но ничего не мог с этим поделать, поэтому отчасти был доволен сложившейся ситуацией.

- Ваше Величество, вы собираетесь посетить утренний суд? – раздалось из-за двери. Вот только к размеренному вопросу Сяо Гизи прибавилась отнюдь не сдержанная речь недавнего обитателя дворца.

- Ваше Величество, а Большой брат уже проснулся? – Цао Синь не оставлял свое звание короля неуместных вопросов и человека, совершенно не чувствующего атмосферу. – Вчера мы договорились встретиться с ним утром, дабы разобраться с планом охоты…

Полный негодования Цзин Си был вынужден подняться и накинуть халат. Аккуратно раскрыв дверь, мужчина собирался отослать надоедливых слуг, но евнух успел проскочить в покои маркиза и приготовился к приветствию, но был остановлен жестом руки императора.

Кивком велев покинуть постороннему спальню возлюбленного, он не уследил за чрезмерно любопытным Цао Синем. Бандит уже намеревался подойти к укрытой балдахином постели, но был вытолкан Цзин Си за дверь.

Наконец-то, все трое оказались снаружи.

- Что с Большим братом?

- Вот! – раздраженный император вытащил из кармана мешочек с золотом и передал его бандиту. – Сегодня твой брат нездоров. Возьми своих товарищей и идите отдыхать в дом Тунхуа. И не смейте беспокоить Сяо Ца… Маркиза Лу!

Цао Синь, будто испугавшись самого названия публичного дома, резко изменился в лице. Явно не желая уходить, он продолжил свои неуместный расспросы.

- Большой брат болен? Что за болезнь?

- Ай-яй, мастер Цао, - даже Сяо Гизи понял о чем говорил Его Величество, но больше всего его пугало нарастающее раздражение императора. Поэтому евнух постарался предупредить будущий шторм и быстро вытолкал не привыкшего к дворцовым тайнам бандита на улицу.

Уходя, Цао Синь, по простоте душевной, начал рассуждать себе под нос.

- Да что же это такое? Он ведь наш Брат, зачем называть его каким-то императорским дворянином. Назвал бы уж сразу императрицей. Только не пойму, зачем он остальных во дворец притащил. Только попробуйте сотворить что-нибудь с нашим Большим братом! Не посмотрю, что император!

Хорошо, что разозленный Цзин Си так и не услышал его бормотаний и отправился совершать утренний туалет.

Над его головой уже светлело небо. То было начало еще одного спокойного дня в Тонгъане.

Глава 11

Вечерняя атмосфера Тонгъаня кардинально отличалась от ночной жизни Ханчжоу. Несмотря на позднее время, столица продолжала праздную кутерьму. Огромное количество фонарей освещало бордели, винные лавки и прочие, не всегда приличные, увеселительные кварталы. Раздававшиеся там звуки смеха доносились и до внутренних покоев запретного города.

Жизнь в дворянском доме похожа на добровольное погружение в пучины океана. Даже не читая книг, Лу Цан знал это изречение. Ему всегда казалось, что оно применимо лишь к вышедшим за богатых чиновников молодым женщинам, обреченным проживать скучную, одинокую жизнь за стенами дворца. Даже в дичайшем сне он не представлял, что однажды познает подобные лишения.

Прошло полгода с тех пор, как Цзин Си забрал его в столицу. Дабы привязать к себе короля горных бандитов, император пожаловал ему весомый титул маркиза. Однако сей чин отзывался лишь звонкой монетой и обязанностью сопровождать императора на многочисленных пирах и прочего рода увеселительных мероприятиях.

Роскошные и экстравагантные праздники по первой волновали душу Лу Цана. Бесконечные редкие лакомства и изящные танцы недолго привлекали его взгляд. Менее чем через месяц маркизу опостылела праздная жизнь вельможи.

Все это великолепие золотой клетки не сравнится с жизнью предводителя горных бандитов. Да, в ней не было изысков или особого комфорта. Зато было вкусное вино и горячее жареное мясо. Были шумные, не стесняющиеся в выражениях братья. Если случалась нехватка денег, им всего-то требовалось спуститься с горы и напасть на караван какого-нибудь чиновника. Если же душа требовала другого рода веселья, то всегда находились милые, желающие скоротать с ними ночь, девушки.

Это грубое счастье, казалось Лу Цану куда более притягательным. За него хотелось бороться.

Стоя у окна, мужчина вглядывался в ослепительные блики фонарей района увеселительных кварталов и вспоминал, как он и сам когда-то наслаждался обществом молодых прелестниц. Сейчас он чувствовал себя одной из тех, обиженных вниманием императорских наложниц, ожидающих когда светлоликий обратит на них свой взор.

- Что случилось? У тебя плохое настроение? – произнес вошедший в покои дьявол. На Цзин Си все еще красовался расшитый золотом халат. Очевидно, он не утруждал себя переодеванием и направился сразу ко дворцу любимого маркиза.

Лу Цан не повернул головы. Его взгляд оставался прикованным к разноцветным отблескам фонарей. Да, он был расстроен, но не собирался жаловаться на свою судьбу виновнику всех своих бед.

Взмахом руки, император отозвал слуг и, подойдя к маркизу, заключил того в крепкие, но нежные объятия. Элегантные пальцы сжимали тренированную, тонкую талию некогда свободного орла.

- Тебя кто-то обидел? Расстроил? – горячие губы коснулись щеки Лу Цана. Не успел тот опомниться, как эти же уста, лишили его возможности ответить. Глубоким и страстным поцелуем император, в который раз заявлял свои права на тело и душу бывшего мастера цитадели.

Несколько месяцев назад во дворце произошел неприятный инцидент. Многие были недовольны назначением Лу Цана, но только один чиновник не постеснялся озвучить свои претензии перед маркизом. Заявив о том, что он, не имея талантов, должного мастерства и каких-либо достижений смог получить высокий титул говорит о его заискивании в императорской постели. Громогласно произнес - в умении раздвигать ноги нет ничего примечательного и это крайне подлый способ реализации своих амбиций.

Придя в неописуемую ярость, Лу Цан все же не стал вести себя как избалованная наложница и не побежал жаловаться Цзин Си. Проглотив оскорбление, он собирался замять это дело. Но один из сердобольных телохранителей, тайно доложил императору о случившемся. Вскоре чиновник был понижен, а после и вовсе отослан на одну из дальних границ империи.

Слухи об этом происшествии достигли невероятного масштаба. И теперь те, кто недоволен назначением Лу Цана, предпочитают разговаривать об этом при закрытых дверях.

- Ну же, скажи мне… - хотя отношение Цзин Си стало куда мягче, бывший мастер цитадели все еще сталкивался с его внушительной силой и властной императорской манерой разговора. По сути, он остался прежним эгоистом.

«Просто мне скучно…»

Стиснув зубы, мужчина собирался противостоять вкрадчивому шепоту и повторению горячего поцелуя. Однако было достаточно легкого вздоха, для того чтобы император вновь завладел губами любимого. Мягкий язык без колебаний ворвался в чужой рот, неторопливо ловя и играясь с розовой плотью.

Сердце маркиза пропустило удар. Казалось, он вот-вот позабудет сделать новый вдох. Мужчина уже давно признался себе в невозможности противостоять напору любимого императора. Оплакивая наличие неподобающий к мужчине чувств, Лу Цан не хотел сдаваться. Из последних сил защищая гордость любившего небо орла, он разорвал поцелуй.

- Не хочу… - неразборчиво бормотал маркиз, через секунду оказавшийся лицом к лицу с объектом своих воздыханий.

- Что ты только что сказал? Я не расслышал, - хитрая улыбка застыла на губах императора. Ему действительно нравилось дразнить этого маленького горного бандита. У него в запасе еще множество вещей, способных удержать обожаемого гордого орла в клетке.

- Я не хочу сегодня. Мое тело не выдержит…

Право какая шутка. Уже которую ночь подряд Лу Цан теряет сознание от напора этого дикого, неутомимого зверя. В который раз забывается в объятиях голодного до его тела императора. И сейчас, видя свое отражение в темных глазах Цзин Си, мужчина понимает - слова отказа звучат глупо.

Влажные, раскрасневшиеся губы, легкий румянец на щеках. При таких обстоятельствах Цзин Си категорично игнорировал слова возлюбленного, подводя и толкая оного на кровать.

Сие ложе отличалось от того, что стояло в покоях у моста Юэ Лун. Больший размер и куда более шикарные ткани, орнамент многочисленных покрывал подчеркивали весомый статус маркиза. Но даже эта кровать с трудом выдерживала бурные игры двух взрослых мужчин. Хруст, неподобающий шум и томные вздохи пыталась скрыть алая атласная занавеска. Достаточное количество экранов, перекрывали окна богато обставленной резиденции новоявленного чиновника.

Борясь, Лу Цан оказался в невыгодном положении. Его одежда была разорвана, а медовая, подрагивающая под чужими прикосновениями, кожа пробуждала дикую натуру Цзин Си.

Император не перешел к делу сразу. Его пальцы проникли меж разгоряченных бедер возлюбленного, срывая с припухших губ морально неподготовленного Лу Цана полный томления стон.

- Не хочу, - приподнимая бедра для собственного комфорта, мужчина как-то не подумал о том, что облегчит этим проникновение пальцев Цзин Си. – Почему бы тебе не пойти к леди Ван или леди Ли?

Эти женщины недавно хорошо проявили себя на одном из торжественных вечеров, за что были удостоены внимания императора. Цзин Си никогда не обещал Лу Цану абсолютной верности, поэтому провел с оными вечер. Однако и маркиз не собирался терпеть подобного унижения, за что наградил правителя Поднебесной недолгим воздержанием.

- Неужели ревнуешь? Разве той ночью я не пришел к тебе? – ночь с возможными наложницами завершилась даже слишком быстро. Не щадя репутации красавиц, Цзин Си быстро покинул спальню, тайком пробираясь к резиденции Сяо Цана, безжалостно тревожа его сон. – Женщины не могут меня удовлетворить. Ни у одной из них нет твоей выносливости. Каких-то пару раз и они в слезы. Это действительно раздражает.

- Ублюдок… - несмотря на очевидный протест, настроение Лу Цана улучшилось.

Концентрируясь на самом интересном, император обнажился и сам, после прижимая налившийся кровью орган к давно не дремлющей плоти Лу Цана. Смешиваясь, прозрачные жидкости заполняли немалых размеров покои ароматами любви и вожделения.

Цзин Си сжал легшие в руку предметы мужской гордости, потирая их друг о друга. Он знал, что Лу Цан не может противостоять удовольствию, поэтому чуть усилил нажим. Одна из его рук уже обвила чужую талию, не позволяя Лу Цану увеличить расстояние меж их телами. Тот более не мог поддерживать притворного сопротивления.

- Не будь грубым…

- Хорошо, - быстрый ответ не гарантировал исполнения обещания. Скорее всего, оно будет забыто в пылу очередной постельной схватки.

Как-то раз император услышал одно неосторожно высказанное замечание наложницы – если ты не доставляешь жене удовольствия, то какая польза от тебя как от мужа? И воспринял это всерьез.

Терзая любимые губы, Цзин Си старательно подготавливал Лу Цана к большему. Тело того уже давно познакомилось с подобным типом движений, однако не утихающая гордость все еще не позволяла принять пассивного положения.

- Больно! Не мог бы ты меня сначала предупредить?!

- И как же мне это сделать? – прибавляя еще один палец, император наслаждался недовольным выражением лица возлюбленного. – Хочешь чтобы я каждый раз говорил – Сяо Цан, приготовься, я собираюсь воспользоваться твоей задницей?

- Ах ты! – на самом деле приятные ощущения, спровоцировали новую волну удовольствия. Непроизвольно изгибаясь в спине, мужчина обратил свой пылающий взор на нависшего над ним императора. – Кто тебя обучал?! Как ты можешь произносить столь бесстыдные слова?!

Добавив еще два пальца, Цзин Си окончательно сломал оплот сопротивления Лу Цана.

- Почему ты сегодня такой узкий? – хмурился правитель Поднебесной. Он уже хорошо изучил тело возлюбленного и знал, какие прикосновения помогут тому расслабиться и отдаться. Однако сегодня все пошло не по плану. Крепкие мышцы мастера улин никак не хотели раскрываться перед настойчивым императором.

- Видишь, сегодня не получится… - несмотря на очевидное возбуждение, Лу Цан все еще пытался отказать возлюбленному. Несколько раз он уже допускал фатальную ошибку, отвечая на ласки правителя Поднебесной. В те ночи неутомимый Цзин Си работал над его телом до полного изнеможения. Надо ли говорить, что на следующее утро Лу Цан чувствовал себя парализованным калекой?

- Ты шутишь? Я не собираюсь сдаваться! – перехватив запястье мужчины, Цзин Си заставил бывшего мастера цитадели обхватить их пульсирующие органы и с еще большим удовольствием почувствовал, как вздрогнуло медовое тело. – Приподнимись.

Потянувшись к баночке со специально изготовленным для их утех снадобьем, император удерживал бедра Лу Цана на весу.

- Постой! Если я прогнусь еще хоть немного, то просто сломаюсь! – взгляд горного орла оказался прикован к вышитым на балдахине узорам, в то время как изящные пальцы владыки Поднебесной, уже смазывали нутро непокорного мужчины.

Примеси афродизиака всегда делали императора еще более взволнованным. Лу Цан чувствовал приближение своих «страданий».

Вскоре налитый кровью орган был приставлен ко входу. Расслабившись, бывший мастер цитадели глубоко принял естество Цзин Си. Тот чувствовал, как сокращаются мышцы чужой слизистой. В такие моменты императору казалось, что он контролирует даже дыхание Лу Цана.

Взгляды сплетенных в любовной агонии мужчин пересеклись. В глазах одного можно было увидеть водоворот подавленных чувств боли, желания, удовольствия и радости. В других неугасаемое пламя похоти.

Уткнувшись носом в шею Лу Цана Цзин Си начал неспешное движение вниз. Его горячие губы захватили один из розовых затвердевших сосков. Он намеренно продолжал ласки, продлевая прелюдию и ментальные мучения бывшего мастера цитадели.

Обняв крепкие плечи императора, Лу Цан прикрыл глаза. Каждое движение правителя Поднебесной, заставляло его чувствовать себя по-настоящему любимым.

Их души уже давно слились воедино. Мысли и желания были понятны друг другу и без слов. Однако лишь недавно Цзин Си отказался от яростного стиля занятий любовью, привнеся в оные толику нежности.

Реакция Лу Цана наполняла душу садиста невообразимым теплом, поэтому он стремился продлить эти ощущения хотя бы еще на несколько секунд.

Еще мгновение и бывший мастер цитадели отпустил мысли, полностью отдаваясь желанию и темпу императора. Его пальцы очерчивали выступающие под кожей крепкие мышцы правителя Поднебесной. Тот уже заметил изменения в настроении любимого, и сердце мучителя окутало теплом.

Неторопливые, глубокие и одновременно дразнящие движения срывали с губ Лу Цана схожие с хныканьем стоны. В отличие от женских они были ниже и осторожнее. Только теряя разум, король бандитов позволял подобным достигнуть ушей императора. Именно их очень любил Цзин Си. И все же больше всего ему хотелось вырвать полный удовольствия более громкий, презираемый Лу Цаном, вскрик.

Сознательно не ускоряя движения, правитель Поднебесной продлевал минуты их с Лу Цаном близости. Пальцы одной из его крепких рук уже скользили по влажному члену возлюбленного.

- Цзин… - вот оно! Объятия бывшего мастера цитадели стали крепче, а голос надрывнее. Все это говорило о приближающемся пике удовольствия принимающего.

Цзин Си перестал дразнить дрожащее под ним тело и резко перехватил пульсирующий орган у основания.

- Что? Нет! Отпусти! – сила и настойчивость императора не были секретом для Лу Цана. Попав в западню, он мог лишь глотать ртом воздух.

Движения правителя Поднебесной стали резче, а дыхание тяжелее. Несмотря на ласки, он не мог позволить обожаемому любовнику прийти к финишу раньше.

Грубо продлеваемая агония удовольствия заставили Лу Цана расплакаться. Поддавшись желаниям, он уже не контролировал собственные эмоции. Медовая кожа покрылась испариной. А каждое движение Цзин Си дарило новую, впечатляющую волну удовольствия.

Император знал о беспомощности возлюбленного. Знал, что тот, так или иначе, ему уступит. Мужчина находил удовольствие в том, как дрожащее медовое тело прижималось к его груди. Неловкие движения бывшего мастера цитадели пробуждали в душе садиста настоящий пожар.

Давно отбросив здравый смысл, Лу Цан чувствовал, как пылает кожа. Жаждал новых прикосновений Цзин Си. В такие моменты его мир суживался лишь до пределов кровати. Ложа, которое он уже не раз делил с правителем Поднебесной.

- Цзин… - прошептал мужчина на выдохе, чем спровоцировал излияние Сюань Юань Цзина. Горячее семя обожгло нутро Лу Цана.

Несмотря на собственную разрядку, коварный император продолжал пережимать основание члена возлюбленного. Дрожь последнего становилась крупнее, а стоны отчаяние.

- Отпусти! – прохрипел пленник. Некоторая обида и острое желание разрядки не могло породить приятных ощущений. Поддавшись импульсу, мужчина укусил маячившее перед глазами плечо императора.

Резкая боль, заставила оного ослабить хватку. В ту же секунду Лу Цан получил долгожданное высвобождение, пачкая руку возлюбленного горячим семенем.

Разжав челюсти, король бандитов собирался обругать императора, но из-за чрезмерного всплеска удовольствия потерял сознание. Обессиленное медовое тело повисло на крепкой руке Цзин Си.

«Неужели снова?»

Беспомощно вздыхая и еле заметно улыбаясь, правитель Поднебесной с несколько минут любовался прядями длинных распущенных волос возлюбленного, а после помог тому привести себя в порядок.

Аккуратно уложив возлюбленного на подушку, император и сам лег рядом. Его плечо все еще ныло. Если бы что-то подобное позволила себе одна из наложниц, кровать обагрилась бы кровью несчастной. Однако укус Лу Цана не разозлил императора. Напротив, он был рад получить оный. Находясь рядом со своим маленьким орлом, Цзин Си чувствовал себя по-настоящему счастливым.

«Так вот какого это быть с тем, кого любишь…»

Губы правителя Поднебесной растянулись в приятной улыбке. Крепко обняв Лу Цана, он положил его голову себе на грудь и поспешил отправиться в мир сновидений.

Глава 12

- Большой брат уже проснулся? – Сяо Сан принес воду для умывания. Он служил личным помощником Лу Цана в цитадели и остался на своей должности после переезда в Тонгъань. Мужчина помогал маркизу в исполнении ежедневных потребностей и довольно быстро свыкся с ролью слуги важного вельможи. – Мастер?

Повторный стук в дверь заставил бывшего горного орла раскрыть глаза. В комнате было уже светло. Сегодня он определенно спал дольше обычного. Попытка повернуться спровоцировала резкую боль в талии. Сдержав вскрик, маркиз свернулся калачиком.

Боль была очередным доказательством чрезмерных аппетитов Цзин Си. Кажется, бывший мастер цитадели вновь потерял сознание, так как совершенно не запомнил своего отхождения ко сну. Если они продолжат в том же духе, жизнь Лу Цана станет вполовину короче.

Странное липкое ощущение внутри подтвердило догадки о потери сознания. После безудержного слияния с императором мужчина не смог привести себя в порядок. И теперь это грозит ему расстройством желудка.

Этот проклятый ублюдок никогда не обращает внимания на состояние Лу Цана и продолжает ежевечернее давление.

- Оставь воду снаружи. Я сам занесу ее в комнату, - прохрипел маркиз. На деле у него сейчас не было сил ни на подъем, ни на разговоры.

- Как будет угодно господину. Также император просил вам напомнить о вечернем банкете и об обещанном визите на обед во дворец.

- Я помню, - вздохнул мужчина. – Займись другими делами. Не беспокой меня.

В последнее время у Лу Цана прибавилось причин для головных болей. Цзин Си боялся, что его возлюбленному будет одиноко и душно в четырех стенах, поэтому постоянно приглашал на разного рода большие или малые праздники.

В который раз ему придется сидеть подле императора и ловить на себе завистливые взгляды многочисленных придворных и недоброжелательные шпильки от позабытых наложниц. В такой обстановке мужчине не удается насладиться едой и представлением.

Пересилив себя, маркиз поднялся с кровати, завершил утренний туалет и отправился вниз. Туда где его поджидал верный Сяо Сан.

- Мастер, приближается время обеда, желаете подготовиться к походу во дворец…

- Не нужно, - прервал его маркиз. – Я собираюсь принять ванную, а ты можешь пока заняться своими делами. Например, пообедай сам.

- Конечно, - хитрые глаза слуги некогда великого горного бандита озарились осознанием неудобства господина. Пытаясь подавить беззлобную улыбку, мужчина направился на кухню.

Конечно же, Сяо Сан знал о непристойных отношениях господ. Да и как такую вещь утаить от личного, снующего всюду, слуги. Однако стоит отдать ему должное, мужчина никогда не поднимал и не обсуждал эту тему.

Отклонив предложение об обеде, Лу Цан, захватив полотенца, направился к купальне. Открытый горный источник находился на заднем дворе его богатой резиденции. Расположение оного не случайно. Цзин Си любил принимать ванну вместе с Лу Цаном, поэтому пожаловал ему это место вместе с должностью маркиза. Чаще всего их омовения переходили в безудержные интимные игры, но бывший мастер цитадели и сам не против лицезреть красивое, омытое горячей водой, тело возлюбленного.

В глазах Лу Цана император является эталоном мужской красоты. Последнему, пожалуй, не хватает лишь здорового загара. Воспоминания о бледной, чуть покрасневшей из-за температуры воды, коже, подняли волнение в душе маркиза.

Жар купальни настроил мужчину на определенный лад. Руки бывшего короля бандитов нырнули под воду. Воспоминания об их с Цзин Си слияниях спровоцировали острое желание. Нижняя часть тела оказалась в напряжении и требовала немедленной разрядки.

Лу Цан тихо проклинал собственное естество. Как он мог докатиться до такого бесстыдства?

- Совершенно неприемлемо!

- И что же, по-твоему, неприемлемо?

Практически подпрыгнув от удивления, мужчина был вынужден прервать процесс самоудовлетворения.

- Кто здесь? – резко оборачиваясь и разглядывая многочисленные экраны, прорычал застуканный.

- Кто же еще может беспрепятственно пройти в купальню моего дорогого маркиза? – вскоре из-за ширм появилась высокая, облаченная в дорогие одежды, фигура императора.

- Цзин Си? Почему ты пришел? Разве во дворце нет дел?

Тихо посмеиваясь, Его Величество прошел к обложенному камнем водоему и принялся развязывать тесемки верхнего одеяния.

- Я предчувствовал совершение тобой нехороших вещей, поэтому приехал, желая развеять свои опасения. Только вот меня постигло разочарование. Кто бы мог подумать, что я застану тебя за нарушением одного из правил.

Начало их неприемлемых отношений ознаменовалось заключением устного договора. Тот включал в себя всего три правила. Одно из них запрещало Лу Цану самообеспечение.

Только небесам понятно, почему император решил ограничить именно этот спектр жизни бывшего горного бандита. Однако Лу Цан уже несколько раз нарушал правило и, будучи пойманным, получал своеобразное «личное наказание». Несколько безудержный ночей отучили его от самостоятельных оздоровительных упражнений. И если бы не внезапное желание, мужчина бы и сейчас не пренебрег сим условием.

Осознав, что император наблюдал за этим маленьким представлением, Лу Цан покрылся краской и не смог подобрать правильных слов. Стоя в водоеме, он наблюдал за тем, как оголяется Цзин Си. Правитель Поднебесной не заставил себя долго ждать и погрузился в горячую воду. Крепкие руки императора быстро обвили талию некогда свободного орла. Последний все еще выглядел немного растерянным и предпочитал сохранять молчание.

- Раз голод и жажда заставили тебя пренебречь правилами, осмелюсь предположить, что моего вчерашнего служения тебе было недостаточно? У моего обожаемого маркиза действительно крепкие нервы, - низкий голос Цзин Си раздался у ушка Лу Цана, а через секунду, горячий влажный язык коснулся алеющей мочки. Мужчина решил не вступать в опасную полемику и по привычке прижался к крепкому, стоящему рядом с ним телу.

- Какая из этих рук осмелилась коснуться принадлежащей мне части твоего тела? – вкрадчивый шепот спровоцировал волну пробегающих по спине мурашек.

Пребывая в хорошем расположении духа, император нарочно дразнил возлюбленного. Перехватив одну из его рук, он с улыбкой осмотрел омытую ладонь и вновь погрузил ее под воду, заставляя коснуться наиболее горячей, чуть подрагивающей части своего тела.

- Ты!

Налитый кровью член императора лег в ладонь маркиза.

Лицо Лу Цана приобрело практически пунцовый оттенок.

- Теперь тебе понятно, почему я оставил дела? – наигранное выражение обиды ничуть не испортило прекрасно лица Сюань Юань Цзина. – Вчера ты потерял сознание после третьего раза. Так что сегодня мы наверстаем упущенное.

Дальнейшие действия мужчин не нуждаются в подробном описании. Конечно же, правитель Поднебесной получил то, что ему причитается.

После удовлетворения своих низменных потребностей император вернулся во дворец. Поговаривали, что после обеденного перерыва нрав его стал приятнее, а улыбка не сходила с лица.

А вот Лу Цану пришлось собирать остатки сил для того, чтобы покинуть купальню. Подготовка к предстоящему пиру и вовсе не вызывала у него энтузиазма. Церемониальные одежды нельзя было назвать удобными. Тяжелое верхнее платье добавляло дискомфорта.

В результате маркиз даже не смог оседлать лошадь и прибыл на банкет в карете. Ноющая талия не позволяла ему сидеть прямо. Опираясь на маленький столик, мужчина предпочитал сохранять вертикальное положение.

Свежий и довольный вид хозяина банкета вызвал в душе Лу Цана бурю негодования и зависти. Еще немного и мужчине придется давиться собственной кровью.

Вчерашние и сегодняшние забавы истощили его тело. Талию будто разом пронзали тысячи игл. Лу Цан начал подозревать о собственном попадании в ад. С такими нагрузками он мог и не заметить собственной смерти.

Зато виновник его удручающего состояния не выказывал какого-либо беспокойства, всем своим видом показывая непричастность к этому происшествию.

«Нет. Это уже за пределами здравого смысла. Почему он выглядит так, словно чудесным образом набрался сил и энергии!»

На столь важном банкете, как и полагается, присутствовало немалое количество чиновников. Места оных тянулись до самых западных ворот. Начальнику столичного отдела общих дел пришлось встречать гостей на подъезде к залу.

Закрепленное за Лу Цаном место, оказалось по левую руку от императора. Ближе, чем у занимающих куда более важные посты чиновников. Конечно, подобное положение доставляло немало физических проблем, но все они отошли на второй план. Завистливые взгляды обитателей дворца вызывали желание выкопать глубокую яму и похоронить себя в ней заживо.

- Кажется, раньше я вас не видел. Вы недавно прибыли во дворец? – окликнул Лу Цана сидящий чуть поодаль чиновник судебного зала храма Дали. Мужчина не выглядел старым. Здоровое любопытство подтолкнуло его к разговору с новым лицом.

- Ах, это… - подобные вопросы ставили бывшего мастера цитадели в тупик. Ему всегда приходилось уклоняться от этих тем, поэтому ответы звучали расплывчато и не несли в себе какой-либо информации.

За свое вынужденное пребывание на банкетах, Лу Цан искренне ненавидел Цзин Си. Неужели тот не понимает – горному бандиту не место среди вельмож.

- Сир Лю не узнает маркиза Лу? Впрочем, не удивительно. Его Величество пожаловал ему титул пока вы отсутствовали, - сидящие рядом чиновники не упустили возможности вставить несколько ехидных замечаний. Лу Цан знал, чем это кончится.

- Даже так? – так называемый сир Лю излучал искреннюю заинтересованность и вновь обратился к маркизу. – Могу ли я узнать, какие ведомства вам подотчетны?

- Это… - просто невероятно! Как ему ответить на этот щекотливый вопрос? Большинству и без того известно, за какие дела Лу Цан получил свой пост, но новоявленный маркиз не мог произнести подобного вслух.

На деле ситуация складывалась плачевная. Лу Цану не разрешалось принимать активного участия в заседаниях или решать другие, касающиеся дворца или столицы вопросы. Все его дела ограничивались удовлетворением низменных потребностей ненасытного императора.

Один из подвыпивших чиновников заметил заминку маркиза и поспешил того высмеять.

- Ай-яй, сир Лю, нехорошо спрашивать нашего благородного маркиза об обстоятельствах его повышения. Наш лучезарный вельможа подобен солнцу. Конечно же, Его Величество всячески способствует его карьерному росту. Способности маркиза Лу настолько невероятны, что никому из нас не положено о них справляться. Его возвышение отличается от привычного нам. Верно?

Колкие, умелые речи подвыпившего чиновника раздражали Лу Цана. Сам он не привык жить в роскоши и изъясняться подобным образом. С юных лет он занимался лишь фехтованием, поэтому не мог противостоять злым языкам.

Услышавший подобное объяснение сир Лю, на некоторое время притих. Ошеломленный, он еще несколько раз взглянул на расстроенного Лу Цана.

- Достопочтенный маркиз Лу, смиренный я вернулся в столицу совсем недавно и еще не справился о текущем положении дел. Прошу простить меня за такие грубые вопросы. Меня зовут Лю Чжунтан. В настоящее время я отвечаю за дела судебной канцелярии храма Дали. В силу обязательств я редко бываю в столице, еще раз простите мне мое невежество.

- Нет-нет… Я не заслуживаю таких почестей! – сжав руки, Лу Цан постарался как можно скромнее ответить на приветствие. Сам он едва мог писать, поэтому уважал ученых мужей. Лю Чжунтан показался ему человеком чести. Отсутствие надменности также несколько порадовало не находившего себе места маркиза. Возможно, при иных обстоятельствах, мужчины могли стать хорошими друзьями.

Кажется, ответственный за судебную канцелярию человек хотел продолжить разговор, но по залу пронеслись первые аккорды, призванной усладить слух великих мужей, музыки. Писанной красоты женщины, словно разноцветные бабочки начали порхать по длинному залу. Чжунтану пришлось отложить разговор.

Ведущей танцовщицей нынешнего представления стала Си Янь. Гибкая и стройная она напоминала цветущую иву. Женщина хорошо известна в гареме. И до появления Лу Цана была одной из любимиц императора.

Маркиз с удовольствием наблюдал за грациозными движениями утонченной, волнующей своими формами, фигуры. Неземной танец заворожил успевших выпить мужчин. В глубине души Лу Цан до сих пор очаровывался мистической привлекательностью молодых женщин. Однако нынешнее положение дел не позволяло ему смотреть в сторону подобной красоты.

…Высокий этаж темной башни,

О прошлом я уже не спрашиваю.

Оглянувшись назад, вижу лишь бурную реку…

Меланхоличная песня передавала настроение позабытой императором наложницы. Си Янь нагло демонстрировала свои огорчения.

…Правители еще с седых времен,

В любви не проявляли постоянства.

Любая дева вызывала страсти стон,

Была б мила, не факт что из дворянства.

И ныне, до сегодняшнего дня,

Любовь ничто в сравнении с желаньем.

Лишь слезы омывают тень свечи,

Горящей по загубленным мечтаньям…

Мелодия внезапно переменилась. Си Янь обернулась и, будто летя, сделала несколько грациозных шагов в сторону императорского трона. Длинная шелковая лента в ее руке с легкостью дотянулась до лица новоявленного маркиза, погладив того по щеке.

Сердце Лу Цана пропустило удар. Это не первая провокация от влюбленных в Цзин Си женщин.

Как-то раз, наслаждаясь прохладой дворцового сада, правитель Поднебесной настаивал на том, чтобы Лу Цан пил вино из его рук. Свидетелями проявления небывалой нежности стало множество наложниц. Одна, наиболее ревнивая, не смогла справиться с чувствами и столкнула Лу Цана со склона. Несмотря на поднявшуюся панику и молниеносную реакцию охраны, мужчина потерял равновесие и, рухнув, сломал несколько ребер. Лечение заняло добрых три месяца.

Разъяренный Цзин Си приказал казнить наложницу. Но так как та являлась матерью третьего принца оппозиция влиятельных чиновников не допустила трагедии. В конце концов, Лу Цан и сам попросил сохранить ей жизнь. Тем не менее, женщина не избежала наказания и была сослана в холодный дворец.

На этот раз Лу Цан мог лишь проглотить оскорбление. Избранная им молчаливая тактика только разжигала нетерпение дворцовой куртизанки.

На самом деле, даже одного взгляда в сторону Цзин Си хватило бы для улаживания проблемы, но Лу Цан не мог пойти на сделку с гордостью. По собственному разумению он не мог пользоваться привязанностями любимого, ради достижения таких незначительных целей. Это бы говорило о нем как о человеке, лишенном какого-либо рода моральных качеств.

Оскорбление Си Янь не укрылось от взгляда правителя Поднебесной. Нахмурившись, тот стал похож на разъяренного короля демонов. Кажется, девушку ждет наказание. Но все это случится потом. Император не был глуп, и не стал развивать конфликт под взглядами многочисленных чиновников.

- Какая хорошая песня! Право, я в восторге! Какие слова! Вы правы. Любовь переменчива. Когда-нибудь мы все останемся одни. Как четко вы описали обиженного жестокой судьбой одинокого человека, - говорившим оказался брат той самой, сосланной в холодный дворец, наложницы. Происшествие с сестрой, естественно, настроило его против Лу Цана. Опустошив несколько чашек молодого вина, мужчина не мог упустить возможности прилюдно поиздеваться над некогда великим королем горных бандитов.

Одухотворенный временной безнаказанностью и выпивкой, злоязычник поднялся со своего места и направился к Лу Цану.

- Этот мир не страдает от недостатка странных вещей. Частенько появляются люди, полагающиеся лишь на благосклонность правителя. Куда им до малых шагов. Не знаю как вы, но я плачу о судьбе талантливых чиновников, так и не дождавшихся своей лестницы в небо. Маркиз Лу, я бы хотел услышать ваши мысли относительного этого вопроса.

Новый словесный поединок, а Лу Цан до сих пор не обзавелся оружием. Не желая терпеть оскорблений, он, оставив чашу с початым вином, собирался подняться, но резкая боль в пояснице отговорила его от этого решительного поступка. Выбора не оставалось. Мужчина продолжал смотреть на подвыпившего вельможу снизу вверх.

Игравшая до этого мелодия стала мягче, а после и вовсе утихла, погружая зал в тревожную тишину. Лу Цан чувствовал на себе множество презрительных взглядов. Собравшиеся ожидали очередного представления.

На этот раз маркиз рассчитывал на помощь возлюбленного, поэтому скосил взгляд. Неожиданно на лице того царствовало озорное выражение. Будто бы он наслаждался брошенным Лу Цану вызовом и смиренно ожидал развязки человеческой трагедии.

«Ублюдок!»

Проклиная правителя Поднебесной, Лу Цан собрал силы для подъема.

- Сир имел в виду кого-то конкретного? Кого-то кто полагается лишь на милость императора в достижениях своих целей? – если бы голосом можно было убить, стоящий перед маркизом вельможа тотчас же пал.

- Думаю, в душе вы понимаете, о ком я веду речь, - зло хихикал мужчина.

Безумец бесстрашно приблизился к Лу Цану. Казалось, еще немного и пир будет украшен кровопролитной дракой. Взволнованные собравшиеся затаили дыхание.

При входе во дворец, маркиз, как и все остальные, был вынужден сдать оружие. И только это сейчас уберегало наглеца от неминуемой смерти. Задним умом некогда свободный горный орел понимал, что драка тут неуместна. Более того, она только докажет его виновность. В сердцах мужчина проклинал собственный, неспособный на рождение достойной шпильки, разум.

Тем временем Цзин Си не отводил взгляда от разъяренного Лу Цана. Это его состояние император находил особенно очаровательным. Улыбка на губах прекрасного правителя Поднебесной становилась шире.

Помоги он Лу Цану сразу и новые оскорбления польются рекой. Однако и бездействовать государь был не намерен.

- Значит, министр Чжан не нуждается в моей милости? И собирается самостоятельно продвигаться по тернистому пути карьеры правительственного чиновника? – торжественно-суровый тон заставил собравшихся вздрогнуть. Да и сам наглец резко протрезвел от ужаса.

Обернувшись к императору, мужчина упал на колени.

- Ваш скромный слуга имел в виду не это. Скромный слуга был груб и просит у Его Величества прощения, - трясся наглец.

- Все, так или иначе, получают мою милость и шанс достичь неба. Министру Чжану не следовало приставать к маркизу с этим вопросом. Куда лучше было бы задать его сразу мне, не так ли? И раз я уже дал ответ, то министру стоит вернуться на свое место и не мешать другим отдыхать.

- Смиренный слуга подчиняется.

Стиснув зубы, Чжан Цзыдун бросил на Лу Цана многозначительный взгляд и поспешил ретироваться.

Глава 13

Лу Цан хорошо понимал значение этого взгляд. Чжан Цзыдун как бы намекнул о переменчивой натуре императора и его не самых длинных руках. Но мужчина ничего не мог с этим поделать. Разве что грациозно вернуться на свое место и продолжать топить печали в вине.

Это не первая прилюдная провокация Цзыдуна. Возможно, их число можно было бы сократить, если бы Цзин Си мог разделять дела личные и общественные. Пока же император лишь свергает и казнит оскорбивших Лу Цана наложниц. С высмеивающими бывшего горного орла придворными Цзин Си поступал гуманнее и все большинство из них лишались своих должностей.

Несмотря на то что Сюань Юань Цзин получил образование и с ранних лет воспитывался, как будущий император Поднебесной, всем и каждому было очевидно, любовь к мужчине затуманивает его суждения. Что, несомненно, затрудняет ведение некоторых дел.

Лу Цан прекрасно понимал количество свалившихся на любовника проблем. В глубине души он проклинал статусность правителя. Только наличие императорского титула Цзин Си, мешает Лу Цану защищать свою честь привычным способом. Этот и еще многие моменты, заставляли бывшего мастера цитадели страдать от одиночества.

Возможно, многие были бы счастливы иметь в любовниках столь знатного господина. Возможно, это бы поднимало их горделивую самооценку. Делало высокомерными. Однако в душе Лу Цану всегда хотелось, чтобы Цзин Си был обычным человеком.

В его представлении жизнь по-настоящему влюбленных друг в друга людей может быть хорошей и без всего этого апломба. Почему им нельзя жить в мире и поддерживать друг друга? Почему Лу Цану требуется бороться за внимание Цзин Си? Почему он вынужден терпеть ненависть всех, кто надеялся на милость императора?

- Господин Лу, а как вы обычно проводите время? – несмотря на представление Лю Чжунтан все равно хотел поговорить с новым для него лицом. Практически все чиновники смотрели на Лу Цана с презрением, поэтому мужчина был рад возможности поговорить с кем-нибудь не зазнавшимся.

Не обращая внимание на пораженные взгляды сидящих рядом вельмож Лю Чжунтан, судя по всему, решил во что бы то ни стало подружиться с «популярным» маркизом. На протяжении всего банкета мужчина поддерживал теплую беседу и оставался рядом с Лу Цаном. Душа последнего немного оттаяла и придворные смогли провести относительно неплохой вечер.

Неприятный банкет подошел к завершению. Лу Цан и Лю Чжунтан пообещали друг другу будущие дружеские визиты и разошлись. Маркизу потребовались все силы на дорогу домой. Однако к его удивлению, в спальне его резиденции уже восседал недовольный Цзин Си.

- Что-то случилось? – снимая тяжелый праздничный халат, устало поинтересовался мужчина. Он действительно не был зол на любовника. Недостатки их отношений это то, с чем ему приходится мириться. Да и любой внимательный человек мог заметить, что бывшему горному бандиту сейчас не очень-то хорошо.

- Ты недоволен тем, что я не сразу отогнал Чжан Цзыдуна? – прищурившись, император несколько нервно изучал фигуру переодевающегося возлюбленного.

- С чего ты взял? Я ведь не девица, которую нужно постоянно спасать. Я не злюсь на тебя, - наконец-то, расправившись с официальным халатом, мужчина накинул на плечи легкую пижаму и присел напротив Цзин Си.

- Цан, я знаю, что подобная обстановка не может сделать тебя счастливым, но мне тоже трудно… - как только возлюбленный оказался в зоне досягаемости, император поднялся со своего места и положил крепкие, теплые ладони на плечи бывшего горного бандита.

- Я знаю, - на самом деле Лу Цан ответил ему без тайного смысла, но накрутившему себя императору эта фраза показалась упреком.

- Я, правда, понимаю твое недовольство… - элегантные пальцы Цзин Си ласкали плечи и шею возлюбленного, в то время как колено начинало давить на чужую поясницу. В этот момент ему особенно хотелось коснуться желанного тела.

- На самом деле все не так! – начинал сердиться мужчина и стряхнул с себя руки любовника. – Мы не можем решать все проблемы в постели! Да и сегодня мы уже делали это достаточное количество раз. Для меня это слишком. Я не выдержу. Возвращайся к себе!

- Вот видишь, ты все-таки злишься! И после этого только посмей сказать, что я тебя не понимаю. Ты думаешь мне было приятно наблюдать, как ты весь вечер смеялся с этим Лю Чжунтаном? Я знаю, что ты пытался заставить меня ревновать, - последняя фраза прозвучала настолько игриво, что изначально спокойный Лу Цан моментально переполнился гневом.

- Я в последний раз предупреждаю тебя Сюань Юань Цзин! Ты император и это твое личное дело, но не смей меня сравнивать со своими наложницами! Кто я в твоих глазах?! Девица, которая не получив заботу от одного мужчины, отправится искать ее от другого?! Ты действительно думаешь, что болтая с кем-то, я пытался спровоцировать твою ревность? Ублюдок!

Столь яркая реакция заставила Цзин Си осознать ошибочность своего суждения. Он немедленно обнял Лу Цана.

- Извини, - сорвалось с императорских губ. – Мне, правда, жаль. Я слишком много времени провел в обществе наложниц и забыл о том, что на земле еще остались честные люди. Я не должен был ставить тебя с ними в один ряд. Сяо Цан, пожалуйста, прости меня.

Несмотря на свою извечную гордость и высокомерие Цзин Си по-настоящему любил Лу Цана и старался снять благородный фасад. В течение полугода их своеобразных отношений император уже не раз извинялся и даже намеренно шел на поводу у возлюбленного.

Столь резкая перемена настроения правителя Поднебесной несколько забавляла и умиляла бывшего горного бандита.

- Даже любящие друг друга муж и жена будут иногда ссориться, - заискивающе продолжал император. – Ты слишком очарователен, поэтому мне хочется дразнить тебя.

Видя, что возлюбленный начал успокаиваться, Цзин Си тут же вернулся к своей игривой манере. Со стороны могло показаться, что он и вовсе не ощущал какой-либо вины.

- Забудем об этом, - вздохнул маркиз. – Я не в настроении продолжать спор. В следующий раз не сравнивай меня с членом своего гарема. Сегодня был очень тяжелый день. Я хочу лечь пораньше.

Высвободившись из чужих объятий, мужчина действительно лег на кровать. Но кто был бы император, если бы не упал с ним рядом. Горячие руки незамедлительно принялись ласкать истощенное любовными играми тело.

- Я действительно не хочу… Я, правда, плохо себя чувствую, - перехватив запястья императора, устало бормотал Лу Цан.

- Неужели? И какая же часть твоего тела себя плохо чувствует? – Цзин Си подозревал, что Лу Цан до сих пор обижается на него за сравнения, поэтому не прекращал дразнить мужчину внизу.

- Живот, - изо всех сил стараясь избежать поцелуя, продолжал Лу Цан. – У меня болит живот. Сейчас мне действительно не хочется…

Наконец-то император отметил нехарактерную для возлюбленного бледность и был вынужден остановиться. В глазах застыл вопрос.

- Вчера вечером я не вымылся… - объяснение столь откровенных вещей до сих пор смущали бывшего горного бандита.

- Ах, вот оно что. Мое семя осталось внутри тебя?

Мужчина кивнул.

- Хорошо, сегодня ляжем спать пораньше, - конечно, Цзин Си был несколько разочарован, но сняв собственные верхние одеяния, приготовился ко сну. Заключив любимого в крепкие объятия, император вновь благодарил судьбу за то, что та свела его с этим маленьким горным бандитом.

Несмотря на то что сегодня правитель Поднебесной остался неудовлетворен, никто не помешает ему восполнить сей пробел завтра. Однако кто бы мог подумать, что его надеждам так и не было суждено сбыться. Ни он, ни даже сам Лу Цан не подозревали о том, с какими трудностями им предстоит столкнуться.

Утро начиналось мирно. Лу Цан, как обычно, проснулся в одиночестве. Его Величество уже пребывало на одном из утренних судов, а бывший предводитель бандитов старался придумать, как скоротать сегодняшний день.

Наконец-то он припомнил, что давно не навещал своих братьев и не выпивал с Цао Синем.

Велев Сяо Сану приготовить лошадь, маркиз покинул запретный город, направившись в отведенный для его братьев особняк. Цзин Си давно продумал этот пункт и организовал новый столичный гарнизон. Романтики большой дороги теперь проживали в огромной резиденции у городских ворот. С одной стороны, они были под контролем, с другой, находились достаточно далеко от Лу Цана и не заставляли того тосковать о прошлой жизни.

Несмотря на престижный статус военных, мужчины трудились в мирное время, поэтому по большей части занимались решением тривиальных вопросов. Им частенько приходилось разнимать подвыпивших героев, решать проблемы нерадивых продавцов и их чрезмерно внимательных клиентов, патрулировать город.

На самом деле работы было достаточно для того, чтобы не иметь времени на встречу со своим Старшим братом.

Солнце было в зените, когда Лу Цан добрался до дома горных братьев. Те, уже собрались во внутреннем дворе и собирались обедать. Один из молодых привратников указал маркизу дорогу. Мужчина услышал шумные привычные слуху разговоры раньше, чем увидел спины товарищей.

- Ай-яй, как же мы давно не виделись. Мои братья стали такими утонченными и обедают только в лотосовом павильоне, - встреча с друзьями пробудила в мужчине радостные, восхищенные чувства. Поэтому поддавшись порыву, Лу Цан крикнул им раньше, нежели подошел к столу.

- Боже мой! – первым отреагировал Цао Синь. – Это действительно Большой брат?

Отбросив палочки, высокий амбал выбежал предводителю навстречу. Не заботясь о своих перепачканных едой руках, бандит с теплотой обнял старого товарища.

Его примеру последовали и остальные бандиты. Мужчины один за одним покидали павильон, стремясь скорее поприветствовать главного горного бандита. Шутки и смех не прекращались еще продолжительное время.

Наконец-то успокоившись, мужчины вернулись в павильон ради трапезы.

- Большой брат голоден? Давай-давай садись с нами! Проведем время вместе!

Их извечно спокойный стратег Лю Цю напомнил мужчинам о том, где они находятся, и немного привел их в чувство. Лу Цану принесли чистые миску и палочки. Бандиты приступили к еде.

- Хорошо ли вам в столице? – поддерживая разговоры о повседневности, поинтересовался маркиз. Неожиданная тишина была подобна затишью перед бурей. Атмосфера за столом моментально переменилась. Мужчина ощутил холод. – Что такое? Что с вами случилось?

Обеспокоенный маркиз начинал не на шутку волноваться и пытался встретиться хоть с одним из своих товарищей взглядом. Но мужчины обратили оные к полу.

- Большой брат, ты не знал… - робко начал Гэ Цин.

Лю Цю, останавливая младшего товарища, потянул того за рукав.

- Брат Цин, у нашего Большого брата и так достаточно проблем, не так ли?

- Расскажите мне, что случилось?! – все сильнее волновался Лу Цан.

Остаться рядом с Цзин Си было его личным решением. Следовательно, только он должен терпеть неудобства и прочего рода неприятные вещи. В его глазах ситуация должна была строиться именно по такому принципу. И никак иначе!

И все же, видимо, его привязанность к императору вредит любимым братьям. Такого мужчина допустить не мог.

- Объясните мне все, наконец! Сказали лишь часть, а теперь заставляете теряться в догадках! – схватив Цао Синя за грудки, маркиз начинал терять над собой контроль.

- Это сделал недавно назначенный губернатор столицы, - наплевав на предостережения, решительно заявил Гэ Цин.

- Верно, - один за другим начали говорить бандиты. – Он не видит в нас людей. Каждый день мы работаем по двенадцать часов, а после отправляемся в ночной патруль. Если в столице случаются даже самые незначительные жертвы, он лишает нас зарплаты. Всегда оскорбляет и постоянно наказывает. Мы можем терпеть многое, но он зашел слишком далеко, когда стал при нас оскорблять старшего брата. С нас достаточно!

Учитывая свой мягкий характер, Лу Цан мог простить даже оскорбления чести, но он не собирался стоять в стороне пока кто-то издевается над его братьями.

- Два дня назад он сказал Цао Синю, что тот не справился с работой и приказал двадцать раз ударить его палкой, - лицо Гэ Цина стало мрачным.

- Что?! – вскочив со стула, Лу Цан схватился за одежду избитого брата. – Кто был достаточно смел, чтобы напасть на тебя? Позволь мне увидеть раны. Все очень серьезно?

- Спокойнее, Большой брат. Ты же знаешь, что у меня дубовая кожа и хорошие мышцы…

- Да чтоб тебя! – несмотря на упрямство Цао Синя, Лу Цан наклонился сам и закатал штаны бывшего подчиненного. Представшая перед ним картина, заставила всех замолчать.

Крепкие поджарые ноги превратились в один сплошной синяк. Кое-где были видны разрывы кожи и особенно ужасные кровоподтеки. Икры покрывали следы запекшейся темной крови.

Вид страданий преданного брата, заставлял сердце Лу Цана сжиматься.

- Ублюдок! Кто это сделал?! Сяо Цин веди меня к этому треклятому губернатору столицы!

Несмотря на то что раны братьев нельзя было сравнить с его собственными, маркиз не мог допустить даже этого. Спящий в нем нрав бандита пробудился. Мужчина за секунду вернулся к облику человека, мечом и жестокостью зарабатывающего себе на жизнь.

- Большой брат, пожалуйста, успокойся! – взмолился Лю Цю. – Нынешнего губернатора зовут Чжан Цзыдун. Если ты пойдешь к нему, то непременно навлечешь на себя неприятности.

Стратегу также было неприятно оказаться в столь плачевной ситуации, и он прекрасно понимал чувства Лу Цана. Несмотря на то что этот ублюдок Цзыдун действительно заслуживает смерти, их Большой брат может впасть в немилость императора. Это того просто не стоит.

- Что?! – услышав даже слишком знакомое имя, Лу Цан почувствовал слабость в ногах и свалился в кресло.

Изначально он хотел спросить нерадивого губернатора за что, тот так обращается со стражей, но теперь все прояснилось. Братья страдают из-за его личных дел. Цзыдун не мог нанести Лу Цану прямого удара, зато хорошо делал это исподтишка.

Глава 14

Когда-то давно горные бандиты счастливо проводили время на горе Луцан. Их жизнь была относительно беззаботна, веселье безудержно, а главное – они чувствовали себя по-настоящему свободными.

Лу Цан знал, что кое-кто намеренно привез его братьев в Тонгъань. Намеренно дал им высокие посты. Намеренно лишил их свободы.

- Ублюдок! – всепоглощающая ненависть заставила мужчину не думать о последствиях собственных деяний. – Зуб за зуб! Кровь за кровь! Сегодня я, Лу Цан, сообщу Чжан Цзыдуну о том, что мои братья — это не те люди, с которыми он может связываться! Раньше я отпускал его только потому, что считал хорошо образованным, безвредным псом. Но эта собака посмела укусить человека! Не стоит меня обвинять в намерении лишить ее зубов!

Приняв решение, мужчина более не колебался.

- Братья, собирайтесь и быстро отправляйтесь на юг. Найдите глухое место и спрячьтесь. Сначала я улажу дела с этой бешеной собакой, а после присоединюсь к вам. К черту титул, я ухожу!

В подтверждении своих слов Лу Цан сорвал с себя официальный халат. Изысканная, украшенная дорогой вышивкой ткань упала на пыльный пол. Вынув из-за талии меч, мужчина будто ощетинился. Его взгляду вернулась былая дикость. За секунду в нем не осталось ничего от привилегированного жителя столицы Поднебесной.

- Большой брат! – взревела толпа. – С тех пор как император наслал свое проклятие, мы не могли тебя узнать. Но сегодня! Сегодня мы видим, что Большой брат, остался Большим братом. И раз ты собираешься принять на себя удар, то почему мы, твои братья, должны стоять в стороне? Мы пойдем вместе! Вместе накажем этого пса Чжана. Отплатим за каждую услугу и вместе уйдем на юг! Кого волнует император?! Кого волнует титул?! Куда бы ни пошел Большой брат, мы будем идти следом. Хочешь сходить с ума? Сходи с ума! Хочешь убить? Мы поможем!

Одним из первых проникся атмосферой Цао Синь. Громко рассмеявшись, мужчина сорвал с себя верхние официальные одежды. Его примеру начали следовать и остальные. Менее чем за минуту презентабельный обеденный зал превратился в оплот диких разбойников. Ярость воров и безжалостных убийц была направлена на, пока ничего не подозревающего, Чжан Цзыдуна.

Желая как можно скорее встретиться со своей добычей, мужчины повытаскивали мечи и сабли. Разъяренные, они следовали к шикарному поместью семьи Чжан.

Многие поколения сего знатного рода верой и правдой служили династии Датун. И хотя нынешнее положение Чжан Цзыдуна нельзя было назвать высоким, в память о былых временах, семья сохранила поместье в центре города, в районе, застроенном разномастными особняками знатных вельмож. И хотя это нельзя сравнить с жизнью в запретном городе, квартал также считается престижным местом.

- Мелкая псина Чжан! Сволочь! Выходи! – ворвавшись в гостевой зал, кричал Лу Цан. Наступив ногой на один из резных стульев, мужчина одним взмахом меча лишил того большинства украшений. Клокочущая ярость требовала выхода. Требовала вида мертвого Чжан Цзыдуна.

- Какая свинья решила нарушить столь прекрасный полдень? – конечно же, вельможа не был человеком, с которым легко иметь дело. Семья Чжан имела определенное влияние. Даже Цзин Си не мог покарать их только по причине личных разногласий. – Ах, это наш маркиз Лу! И как я сразу не догадался. Только необразованная свинья будет создавать столько шума. Почему ты не на заднем дворе? Разве твое место не там?

Ведя себя словно на прогулке, мужчина разве что не начал обмахиваться веером. Конечно же, он имел хорошее образование, но разговаривая с Лу Цаном, решил не стесняться в выражениях. Сейчас он не отличался от любого, спорящего с наглым покупателем на рынке, торгаша.

- Ублюдок! Думаешь, я позволю тебе творить беспредел? Думаешь, позволю избивать своих братьев и остаться невредимым? Да кем ты себя возомнил? – выкрикивая ругательства, Лу Цан направил острее меча к кончику носа зазнавшегося вельможи.

- А кто, по-твоему, ты? – кривя губы, ничуть не испугался дворянин. – Твоя обязанность подставлять задницу императору! А теперь ты почувствовал себя воином и решил проявить дерзость? Уходи, пока император не узнал о ваших шалостях. Ты же не думаешь, что он станет защищать какого-то любовника? Думаешь твое положение питомца выше влияния моей семьи?

Дотронувшись до лезвия и отведя его от своего носа, Цзыдун почувствовал силы и, злобно усмехаясь, продолжил.

- Будь уверен, твои славные дни продлятся недолго. Ты такой не первый. Весна нашего славного правителя имеет свои границы. Так что советую тебе побыстрее вернуться в свою резиденцию, постараться выучить пару новых приемов и как следует удовлетворить императора. За это, по крайней мере, он платит тебе жалование.

Провокации ученого мужа, заставили Лу Цана пылать от гнева. Лицо горного бандита исказилось нелицеприятной гримасой, а кожа приобрела багровый оттенок.

Поскольку он сам принял решение оставаться с Цзин Си, то был достаточно умен и предусмотрел подобные разговоры. Уже очень долго он терпел снисходительные взгляды и саркастические замечания. И все бы ничего. Но он, Лу Цан - великий горный орел Цзяннань, никогда не позволит какому-то болтуну оскорблять себя перед своими братьями.

Один прыжок позволил Лу Цану приблизиться к Чжан Цзыдуну. Лезвие меча разрезало воздух. Вельможа пригнулся, но его высокая шляпа оказалась разрезана и плавно опустилась на пол.

- Хах, не думай, что твоя смерть будет легкой. Братья, пора спросить с семьи Чжан ее долги, - наступив на остатки шляпы, зло улыбался мужчина. Получившие команду бандиты более не сдерживались. Первым делом они окружили нерадивого вельможу, стараясь отплатить ему за все унижения их полугодовой службы.

Будучи обыкновенным ученым мужем, Цзыдун не мог оказать достойного сопротивления, поэтому только кричал и проклинал горных бандитов.

На шум в зал вышли и остальные мужчины семьи Чжан. Попытавшись остановить учиненный бандитами беспредел, вельможи также получали тумаки и другого рода удары. Поместье погрузилось в хаос. Кто-то пытался бежать, кто-то истошно кричал, кто-то рычал. Отовсюду слышался свист мечей и разнообразные ругательства.

Глядя на зареванное, опухшее, разбитое лицо благородного Цзыдуна, Лу Цан наслаждался его мольбами и стенаниями. Кажется, только в эту секунду его сердце смогло успокоиться, а душа избавиться от бесконечного гнета унижений. Все обиды, принесенные ему жизнью в столице, начали развеиваться.

Взволнованный, он позволил братьям творить дальнейшие бесчинства. Он и сам не стеснялся поднимать руку на благородных мужчин семьи Чжан.

Веселье бы продолжалось и дальше, но вскоре в резиденцию ворвалась команда императорских охранников.

- Всем бросить оружие! – громогласно приказал начальник императорской гвардии Дин Пэн. В прошлом, когда Лу Цану была пожалована должность охранника внутреннего двора, этот человек был его непосредственным руководителем.

Несмотря на то что большую часть жизни горные жители вели разбойный образ жизни, полугодовая служба в столице принесла свои плоды. Мужчины прекратили беспорядки. Глаза бывших служителей цитадели были направлены на богато разодетых врагов.

- Что здесь происходит? – то чего так опасался Лу Цан свершилось. Гвардейцы внутреннего двора никогда не окажутся в жилом квартале просто так. Только сопровождая правителя Поднебесной, служители закона, покидают территорию запретного города.

Разодетый в официальные одежды, Цзин Си перешагнул порог резиденции семьи Чжан. Он уже успел получить сообщение о творящихся здесь беспорядках и решил лично уладить разрастающийся конфликт.

- Ваше Величество, пожалуйста, помогите! Пожалуйста… Помогите… - отползая от ног горных бандитов, вельможа со слезами на глазах смотрел на своего обожаемого правителя.

- Падаль, - будто не замечая атмосферы, выругался Лу Цан. Выражая свое презрение, он плюнул на избитого Цзыдуна.

- Ваше Величество, пожалуйста, помогите своему скромному слуге. Наша семья верой и правдой служит двору на протяжении вот уже пяти поколений. Но никогда еще наш род не подвергался таким оскорблениям. Ваше Величество, умоляю… - словно червь, пресмыкался Цзыдун. – Помогите восстановить справедливость…

Отец Чжан Цзыдуна также упал перед правителем на колени. Несмотря на свой выход на заслуженную пенсию, мужчина все еще считался влиятельной фигурой двора.

- Маркиз Лу может объяснить мне суть происходящего?

Несмотря на страх перед внушительной фигурой правителя Поднебесной, Лу Цан не мог смягчиться и изменить своего решения. Он давно знал негласное правило – нельзя показывать слабость перед своим врагом.

- Вельможа по имени Чжан Цзыдун издевался над моими братьями. Я преподал ему урок.

От взгляда Цзин Си не ускользнул нынешний внешний вид любовника. Ему не понравилось, с какой легкостью Лу Цан избавился от официального халата. Не понравилось, что легкое нижнее одеяние кое-где порвалось и раскрыло часть гладкой груди.

- Маркиз Лу не хочет объяснить мне пропажу своей официальной одежды? - нахмурившись, начинал злиться император. – И в таком виде ты бегал по городу? Какой скандал!

Будто забыв о плачущих у его ног старших мужчинах семьи Чжан, Цзин Си, в первую очередь, желал выяснить подробности состояния собственного любовника. Однако акценты его внимания были видны всем, поэтому Цзыдун, вместе с отцом, завыли сильнее.

- Ваше Величество…

- Маркиз Лу, понимаете ли вы серьезность нападения на столичного чиновника? – прокашлявшись, сменил тему император.

- Чушь! – взбудораженный недавними событиями, предводитель горных бандитов давно забыл об изученных ранее правилах этикета. Сорвавшись с места, мужчина подошел к Цао Синю и задрал его штаны. Всем и каждому стали видны его чудовищные раны. – Если хочешь говорить о справедливости. Тот эта собака напала на моего брата первой!

Брови Цзин Си поползли к переносице. Даже он понимал, что подобное наказание для охранника слишком жестоко.

- Хочу сказать Вашему Величеству, - пытаясь очистить совесть, громко заявил Цзыдун. – Цао Синь без должно внимания относился к своим обязанностям, за что и был наказан!

- Цао Синь является подчиненным министра Чжана. Наказание уместно, - несмотря на явные свидетельства злоупотребления властью ради утоления личных обид, правитель Поднебесной мог судить только со стороны уставленных империей законов.

- Значит, этот пес прав? – процедил Лу Цан. – То есть, его действия уместны? Не ты ли передал этому ублюдку жизнь моих братьев? Не ты ли сделал это специально? Сюань Юань Цзин, что ты за человек?! – ярость затмила разум предводителя горных бандитов. В его глазах все жители Тонгъаня имели отношение к издевательствам над братьями.

- Заткнись! Ты, малолетняя шлюха, да как у тебя хватило наглости выкрикивать запретное имя императора?! – разве что не плевался отец Цзыдуна. – Ваше Величество! Ваше Величество, маркиз Лу окончательно лишился рассудка и посмел вас оскорбить! Это серьезный проступок. Ваше Величество не должен терпеть подобного отношения. Согласно законам Тонгъаня, маркиз Лу должен быть казнен!

Теряя контроль над ситуацией, Цзин Си начинал чувствовать поднимающийся из недр души гнев. Ему нравилось, когда Лу Цан обращался к нему по имени наедине. Но сейчас, при таком количестве свидетелей он просто не может спустить подобное с рук.

- Сюань Юань Цзин, - Лу Цан, кажется, совсем забылся и продолжал кричать, словно умалишенный. – Я даже рад, что ты это увидел. Думаю, ты будешь многое отрицать, но я знаю, что большинство этих вещей сделаны тобой намеренно! Да чтоб тебя… Ты совсем…

Несмотря на опрокинутую чашу бурных эмоций, Лу Цан не смог продолжить фразу и вымолвить – совсем меня не любишь.

Именно сейчас воспоминания об обидах прошлого и многочисленных ранах ярко всплыли в памяти. Глаза горного бандита нагрелись и начали щипать. Мужчина был готов разрыдаться из-за собственного бессилия и отчаяния.

Цзин Си действительно специально выдвинул Чжан Цзыдуна на пост губернатора и поручил ему управление братьями любовника. Он видел в вельможе человека со знаниями и был уверен, тому удастся сдерживать и контролировать безудержный нрав бандитов. Только так он мог заставить Лу Цана остаться с ним в столице.

Однако события приняли совершенно иной оборот. Император не разглядел натуру вельможи. Не подумал о том, что тот начнет злоупотреблять властью ради личной мести. Более того, он, судя по всему, сам вышел к разъяренному Лу Цану, спровоцировал и позволил себя избить. По сути, сделал все, чтобы довести и без того щекотливую ситуацию до крайности.

Цзин Си действительно не мог предсказать такого исхода.

Видя, что император задумался, Лу Цан понял, что его обвинения имеют подспорье. Обида переросла в злость. Предводителя бандитов практически рвало кровью.

Тяжелое молчание было недолгим. Собрав силы, Лу Цан заставил себя говорить четко.

- Сюань Юань Цзин, ваши поступки всегда отличались продуманностью. Сегодня я, наконец-то, смог рассмотреть вашу сущность, - намеренно используя уважительную форму обращения, горный орел проводил меж ними черту. – То, как вы отнеслись к моему брату, гарантирует, что когда-нибудь вы будете относиться так и ко мне. Я действительно все понимаю. Наш обожаемый император заботился об интересах своей милости. У меня нет жалоб.

Тут его полный разочарования, обиды и злости взгляд встретился с напряженными омутами Цзин Си.

- Отныне вы идете своей открытой дорогой, а я перейду деревянный мост. Никто из нас более не будет мешать друг другу. (п/п: отсылка к притче о расставании)

В подтверждении своих слов мужчина схватил со стола вазу и бросил оную к ногам императора. Фарфор разлетелся в полуметре от ног Цзин Си.

Не дожидаясь ответа, предводитель горных бандитов, махнул братьям, приказывая покинуть столицу.

Разгневанный, не видящий мирного пути разрешения конфликта, Цзин Си, не мог отпустить любовника. Тяжело вздохнув, он вытащил меч и обратился к заставшей до этого охране.

- Вы умерли? Поймать всех, кто повинен в беспорядках! – Сам он блокировал спиной дверь. Правитель Поднебесной никогда не позволит любовнику выпорхнуть из клетки так просто.

- Ты!..

Даже сам Цзин Си мог запросто справиться со всей оравой бандитов, но оставив это дело слугам, просто чуть отсрочил неизбежное.

В сердцах проклиная возлюбленного, Лу Цан какое-то время отбивался от приступившей к выполнению приказа охраны, а после сердито смотрел в глаза императора.

Вскоре гвардейцы загнали бандитов в угол. Беспорядочная драка принесла еще больший ущерб поместью семьи Чжан, но никто не смел на это жаловаться.

Ни Лу Цан, ни Цзин Си не могли понять, как этому псу Цзыдуну удалось посеять раздор в их, на самом деле, мирных отношениях?

Бандиты оказались в меньшинстве. Прекрасно обученная личная охрана императора прижала горных разбойников лицами к полу. Единственный, кто оставался на ногах был сам Лу Цан. И дело тут не в мастерстве. Дин Пэн хорошо понимал отношение правителя к этому буйному человеку, поэтому не собирался его ранить.

Потеряв терпение, Цзин Си подошел к сдавшемуся Цао Синю и лезвием меча коснулся шеи некогда наказанного мужчины.

- Лу Цан, хватит. Опусти свой меч, иначе я отрублю ему голову.

Горный орел никогда не забывал о жестокосердии возлюбленного. Сейчас не прими он угрозу на веру, и сожаление быстро сократит его жизнь. Лу Цан уверен, Цзин Си способен на подобное. Более того, он никогда не почувствует за это вину.

Проклиная императора, бандит отбросил меч и был немедленно схвачен императорскими гвардейцами.

Глава 15

- Всех, кроме маркиза Лу, сопроводите в официальный зал допросов, - только годами оттачиваемый самоконтроль позволил Цзин Си остаться спокойным. Виня бандитов в их с Лу Цаном ссоре, мужчина все равно не мог поступить с ними по всей строгости столичных законов.

Отчасти он винил в сложившейся ситуации и себя. Оставлять Цао Синя и остальных на попечение своевольного Чжан Цзыдуна нельзя назвать хорошей идеей. Ситуацию необходимо сгладить, но как?

- Избить пса Чжана было моей идеей! Мои братья не имеют к этому никакого отношения! Если хочешь кого-то наказать, то вот он я! – ярость Лу Цана достигла определенного предела. Словно загнанный в угол зверь он теперь мог только рычать. – Немедленно их отпусти, иначе я никогда тебя не прощу!

Само собой, гвардейцы не позволили себе грубости в отношении императорского любовника. Практически висящая на плечах веревка создавала лишь иллюзию захвата. Быстро освободившись от сего недоразумения, король горных бандитов кинулся к Цзин Си.

- Откуда в тебе столько смелости? – остановив Лу Цана, император заключил возлюбленного в крепкие объятия. – Твоя недисциплинированность, несомненно, мое упущение. Стоило мне отвернуться, и ты вновь превратился в бандита. А теперь скажи, как мне тебя наказать? Как сделать так, чтобы ты остался доволен?

Попытки вырваться из объятий закончились для Лу Цана еще более крепким сжатием. Если бы мужчина был внимательнее, то непременно расслышал бы громко бьющееся, переполненное волнением сердце императора. Но оба на данный момент были слепы к чужому горю.

- Дин Пэн, - повернувшись к капитану гвардейцев, приготовился отдать приказ Цзин Си. – Приведи нарушителей в зал для допросов и организуй их ссылку в Ханчжоу.

- Ваше Величество! – тут же закричал возмущенный Чжан Цзыдун. – Разве ссылка на юг достойное наказание за избиение государственного чиновника?

Изначально довольный собой мужчина просто не мог стерпеть столь явной несправедливости. Ранее за подобные преступления людей отправляли на каторгу, а иногда и вовсе казнили.

Отец возмущенного Цзыдуна собирался помочь сыну, но поймав на себе поистине леденящий кровь взгляд императора, закусил язык. Одернув отпрыска, старец заставил его склонить голову. В этот момент чиновник на пенсии до дрожи в коленях испугался гнева своего несравненного правителя. И не прогадал. Цзин Си действительно кипел от злости. Дуэт нерадивых отца и сына также повинен в их с Лу Цаном ссоре. Стоит им вновь подлить масла в огонь, и император не будет сдерживаться.

- Вижу, теперь вы оба довольны моим решением, - безучастно произнес правитель Поднебесной, крепче перехватывая отчаянно борющегося Лу Цана.

Ошеломленный, не знающий плакать ему или смеяться, Дин Пэн уже приказал своим людям сопроводить горных бандитов. Те, находясь под стражей, не выказывали сопротивления. Взгляды большинства были прикованы к действиям императора.

Оторвав Лу Цана от земли, мужчина понес любовника в сторону выхода, но услышал.

- Сволочь! Сдохни! Ты намеренно позволил псу Чжану так обращаться с моими братьями! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего! – и немедленно остановился.

Повисшая во внутреннем дворе резиденции Чжан тишина, продлилась недолго.

Скривив губы и закрыв ладонью грязный рот возлюбленного, Цзин Си был неожиданно укушен, а Лу Цан брошен на пол.

- Может быть, хватит! – кипел от злости правитель Поднебесной.

Почувствовавший боль в спине горный орел не собирался отползать или вставать. Его бешеный взгляд был направлен на разодетою в белое величественную фигуру.

- Разве я не сделал достаточно? – процедил правитель сквозь зубы. – Ты и сам знаешь, что полагается за избиение государственного чиновника. Хочешь, чтобы я приказал вас всех казнить?! Это сделает тебя счастливым?

- Смерть за такое деяние более чем почетна! – боль прошлых переживаний заставила рассудок Лу Цана помутиться. Горечь сдавила сердце. Чуть хрипловатый голос нес оттенок черной обиды. – С самого начала я знал, что наши отношения не принесут ничего хорошего. Я не одна из твоих наложниц. Я никогда не буду тихо сидеть в комнате в ожидании твоего визита. Думаешь, я получил мало оскорблений от твоих прихвостней? Думаешь, я счастлив? На самом деле, я мечтаю покинуть дворец! Уйти далеко! Я больше не хочу тебя видеть!

- Не хочешь видеть? – переполненные холодны гневом глаза Цзин Си стали похожи на маленькие щелочки. Лу Цан хорошо знаком с этим выражением лица. Перепугавшись, мужчина почувствовал, как прилип к небу язык.

Наблюдая за тем, как император медленно приседает перед ним на корточки, предводитель бандитов усилием воли заставил себя не дрожать. Изящная рука Цзин Си забралась под растрепанную одежду бандита. Пальцы болезненно сжали естество Лу Цана, но готовый сорваться с губ крик был заблокирован жестоким поцелуем правителя Поднебесной.

Прикусив чужой язык, владыка более не проявлял привычной для этого полугода мягкости. В этот раз прикосновения пробудили в Лу Цане память тех злополучных дней, когда он пытался сбежать от садиста.

Еще несколько мгновений и рот горного орла заполнился кровью. Прикушенный императором язык онемел. Однако рана не была серьезной.

Оторвавшись от дрожащих губ, Цзин Си с болью в сердце наблюдал, как тонкие струйки алой жидкости расчерчивают подбородок возлюбленного. Еще большей горечью отозвалась душа императора, когда темные глаза Лу Цана наполнились слезами.

- Откажись от своих слов и все закончится.

- Мои слова не были ошибкой, - упрямство Лу Цана не знало границ. Покачав головой, выпуская еще больше крови, невнятно продолжил мужчина. – Даже если это приведет к моей смерти, я не откажусь от своих слов. Я не буду за них извиняться.

Лишь Цзин Си смог разобрать речь возлюбленного.

- Может быть, хватит бахвальства? Ты уже заставил меня оступиться. Больше я не собираюсь тебе потворствовать.

Двое совершенно не обращали внимания на собственное окружение. Не видели алых лиц горных бандитов и императорской стражи. Цзин Си чувствовал, как отдаляется от него возлюбленный и не мог допустить подобного. Чувство эдакой собственности взяло верх над здравым рассудком.

- Дин Пэн, отправь всех в главный зал. Никто не должен входить в этот коридор, - бросив через плечо, император развязал один из поясов на штанах Лу Цана, и, не стесняясь зрителей, стянул им чужие запястья.

К тому времени как коридор опустел, Цзин Си забросил любовника на одну из каменных, стоящих в ряд, скамеек и навис сверху.

Кошмар Лу Цана вернулся. Он никогда не забывал о прошлой жестокости Цзин Си, но не думал, что вновь прочувствует ее на себе.

Несмотря на рану языка, мужчина продолжал выкрикивать проклятия. Гнев придавал ему сил. Страх и унижение срывали скобы.

Не обращающий внимания на тщетные попытки и ругань возлюбленного, Цзин Си в несколько рывков стянул с него штаны и белье. Устраиваясь меж подрагивающих бедер садист, естественно, испытывал некоторое удовольствие, однако их нежные занятия любовью доставляли ему куда больше наслаждения. Император не думал, что ему снова придется принуждать Лу Цана к близости.

- Ты действительно?.. Под открытым небом?! При свете дня?! В тебе осталась хоть капля морали?! – обнаженные ягодицы были прижаты к прохладному камню. Лу Цан не мог справиться с дрожью. Неловкость уже успела смешаться с гневом и немного его затмить.

- Хочешь поговорить о морали? Хорошая шутка, - усмехнулся Цзин Си. Почувствовав, как трепещет подвластное ему тело, император не удержался и ухватил зубами шею возлюбленного.

Все в зале резко вздрогнули от ужасного вопля. Покрывающееся холодным потом семейство Чжан, выказывало некоторое любопытство, гадая, как же император накажет любовника. Цао Синь и остальные горные бандиты побелели лицами. Чрезмерное волнение не позволяло мужчинам расслабиться. Перекрывшие выход гвардейцы, опустили взгляды. Держащиеся за свои мечи, они уже пару раз становились свидетелями «любви» императора, поэтому испытывали некоторое смущение.

Однако двое в коридоре не заботились о чувствах слушателей. Служившее наказанием прелюбодеяние нельзя было назвать кротким. Будто сорвавшийся с цепи голодный зверь, Цзин Си кусал плечи, шею и грудь Лу Цана. Кое-где с отпечатками зубов появлялись и новые кровавые раны.

Стискивая зубы, жертва не могла позволить себе протяжных криков. Горный орел хорошо осведомлен о том, как те распаляют насильника.

Ослабленный натиском императора Лу Цан мог выражать недовольство лишь неловкими увертками и тихими ругательствами. Грубый камень уже стесал ему спину. Вес двигающегося в нем человеку только усугублял проблему. Даже видя болезненные судороги возлюбленного, Цзин Си не собирался прекращать нападение.

- Тебе лучше расслабиться и попробовать этим насладиться. Лучшее еще впереди! – прорычав, император ухватил длинные, увлажненные потом, волосы Лу Цана и заставил того посмотреть себе в глаза. В этих темных омутах король горных бандитов смог углядеть обиду, ярость и… Боль?

- Почему бы тебе не спуститься в ад? – упрямство Лу Цана сыграло с ним злую шутку. Цзин Си давно изучил все особо чувствительные места любовника, и новый толчок превратил ругательства в сладкий и немного болезненный стон наслаждения.

- Я никогда тебя не прощу… - теряясь в ощущениях, продолжал шептать Лу Цан. Его тело и душа уже покрылись новыми ранами. На мужчину было больно смотреть. Впав в полусознательное состояние, он все продолжал шептать роковую для правителя Поднебесной фразу. – Я никогда тебя не прощу…

Час спустя.

Бросив завернутого в императорский халат бессознательного Лу Цана к ногам пса Чжана, Цзин Си одарил министров, не предвещающим ничего хорошего, ледяным взглядом.

- Маркиз Лу получил свое наказание. Министры не будут выражать недовольство по поводу моих методов, не так ли? – тон правителя заставил собравшихся вздрогнуть.

Отец и сын молча посмотрели на окровавленного, похожего на сломанную куклу мужчину и почувствовали, как немеют затылки. Сердца чиновников наполнились ужасом. Ни у одного не хватило смелости, что-либо ответить. Лишь кивая, они выразили свое согласие с волей императора.

- Большой брат… Это все наша вина… Только из-за нас ты…

Один из младших бандитов по имени Гэ Цин, не смог сдержать слез. Бросившись к своему предводителю, юноша упал на колени. Не осмеливаясь дотронуться до главаря, он мог лишь поражаться количеству проглядывающий из-под ткани ран.

Наиболее чувствительные братья также не смогли сдержать слез. Лица остальных показали суровое выражение. Несмотря на угрозу потери жизни, многие из них были готовы наброситься на дьявола в белом. Видя настроение приговоренных к ссылке, гвардейцы обступили их плотным кольцом.

Большой зал преисполнился хаотичной, взрывоопасной атмосферой.

Брови Цзин Си поползли к переносице. Несмотря на свои зверские аппетиты он не оставил на любовнике серьезных ран. Что касается обморока, то тот был свидетельством всепоглощающего удовольствия и моральной травмы. Конечно, ссадины и укусы выглядели ужасно, но всего через несколько суток от них не останется и следа.

- Капитан Дин, - пребывая в отвратительном настроении, решил закрыть вопрос Цзин Си. – Надеюсь, вы с должным вниманием отнесетесь к реализации моих указов. Заботы о маркизе Лу, я беру на себя. Что касается вас, министр Чжан, надеюсь, вы понимаете – я бы не хотел распространения слухов об этом деле.

Взгляд Цзин Си заставил отца и сына покрыться мурашками.

Удовлетворенный их частыми киваниями, император поднял Лу Цана на руки и покинул разоренную резиденцию. Бандиты собирались его преследовать, но были остановлены подчиненными Дин Пэна.

- Не паникуйте, с маркизом все хорошо, - попытавшись воззвать к голосу разума горных разбойников, произнес капитан гвардейцев. Он знал, как император проявляет свою «милость» и понял, отчего маркиз лишился сознания. Мужчина знал – такого рода наказание не должно привести к смерти.

- Чушь! – заливался слезами Гэ Цин. – Я видел… Я видел, как кровоточила нижняя часть Большого брата. С ним точно не все в порядке!

Осведомленные об императорских делах люди поразились и одновременно смутились от слов недалекого бандита. Повернувшийся к парню Цао Синь не был дураком. Он прекрасно понимал характер отношений, покинувших резиденцию, мужчин.

- Что ты только что сказал?

- Я говорю, что нижняя часть тела Большого брата изранена. Под халатом не было белья и я увидел… Это было кровотечение! И еще что-то белое… Я уверен, он тяжело ранен! – порожденный невежеством страх мучил парнишку.

Однако услышавший его Цао Синь вдруг усмехнулся. Похлопав заливающегося слезами по плечу, он попытался разрядить обстановку.

- Не плачь. С Большим братом действительно все хорошо.

- Что? Брат Цао не пытайся меня обмануть! Я своими глазами видел…

Тяжело вздыхая, Дин Пэн более не мог слушать их разговор. В конце концов, речь идет об императорском любовнике.

- Можете быть уверены, с маркизом Лу все действительно в порядке. А теперь пройдемте, я снаряжу экипажи до Ханчжоу.

«Сказочное» наказание только добавило капитану головной боли. На деле ему придется инструктировать всех кто присутствовал при указе и следить за пресечением ненужных разговоров.

Взяв под стражу бандитов, гвардейцы покинули резиденцию Чжан.

Избитые, перепуганные отец и сын некоторое время молча огладывали нанесенный дому урон.

- Нижняя часть кровоточила… - Чжан Цзыдун имел звание ученого и не мог позволить себе вновь опуститься до базарной ругани.

- Белая жидкость… - мысли отца министра также были несколько двояки. – Ради благополучия нашей семьи тебе более не стоит провоцировать маркиза Лу.

И пусть это были далеко не искренние слова старца. Будучи человеком с большим опытом, он понял суть происходящего и решил не лезть в дела вышестоящий.

***

- Нет… Не хочу!.. Пожалуйста… - уже шестой час император ласково протирает покрывающийся холодным потом лоб Лу Цана. Так и не проснувшись, тот впал в странное, похожее на ловушку сонного демона, состояние.

Император не предполагал, что его наказание понесет за собой такие последствия. По обыкновению Лу Цан хорошо справлялся с его страстью и довольно быстро отходил от шока.

Однако прошло уже немало времени с тех пор, как Цзин Си уложил возлюбленного на кровать в собственных покоях. Казалось, Лу Цан не собирался просыпаться.

Перепугавшись, император пригласил лекаря, но тот, осмотрев жертву насилия, не выявил серьезных повреждений и списал странное состояние маркиза на моральный аспект.

Сие объяснение сделало Цзин Си еще более несчастным. Да, он признал свою любовь к этому маленькому горному бандиту, но все еще был уверен в контроле над ситуацией. Мужчина был уверен, что никогда не позволит интрижке влиять на его настроение или решения.

Всю жизнь он учился контролировать собственные эмоции. И что теперь?

История пестрит немалым количеством печальных прецедентов. Множество страдающих от любви предшественников императора, поддаваясь чувствам, были сломлены, разорены, убиты. Никогда в жизни Цзин Си не хотел повторять их опыт. Но сегодняшняя ситуация раскрыла печальную правду. Правитель Поднебесной не только не наказал братьев своего возлюбленного, но и стерпел направленные на него прилюдные оскорбления. Даже такая малость грозила любому подданному смертью. Однако ни в одной из реальностей мужчина не мог приговорить Лу Цана к казни.

После наказания он намеревался окружить маленького бандита еще большей заботой. Он знал, что подобное отношение быстро смягчит добросердечного Лу Цана. Но тот до сих пор не проснулся…

Собственно только из-за душевных качеств любовника Цзин Си предпринял столь агрессивные меры. Те смогли подчеркнуть его статус и вернуть достоинство в глазах стражей и министров. Они же смогли бы сохранить их пошатнувшиеся отношения.

Слова «я никогда тебя не прощу» все еще звучали в ушах императора. Да, он не в первый раз показывал любовнику свою дикость, но впервые получил подобную реакцию.

«Почему ты не просыпаешься?..»

Даже уверенный в чувствах Лу Цана, Цзин Си начал не на шутку беспокоиться.

Прошло еще какое-то время, прежде чем император увидел, как подрагивают ресницы возлюбленного. Через несколько мгновений, тот раскрыл глаза.

- Ты проснулся… - тепло и бессознательная радость наполнили грудь правителя Поднебесной.

Глава 16

Явно не оценивший доброту императора Лу Цан некоторое время оглядывался по сторонам. Замутненный лихорадкой разум не позволял памяти восстановить все фрагменты происшествия. Но и тех, что вспомнились, оказалось достаточно для крайней раздражительности короля горных бандитов.

Наконец-то, поднявшись, мужчина свесил ноги с кровати и, уставившись на Цзин Си, спросил о месте нахождения своих братьев.

- Я отправил их в Ханчжоу, - видя усталое выражение лица возлюбленного, император не стал юлить и выложил правду.

Схватив сложенную чуть поодаль одежду, Лу Цан быстро оделся и даже не глядя на Цзин Си двинулся в сторону выхода.

- Куда ты собрался? – ошеломленный и разгневанный правитель Поднебесной преградил любовнику путь.

- Хочу вернуться в Ханчжоу, - обойдя величественную фигуру, мужчина вновь двинулся в заложенном направлении.

- Я не разрешал тебе уходить, - быстро сгребая любимого в объятия, как можно мягче произнес император. – Будь послушным и оставайся рядом со мной.

Теплые ладони аккуратно поглаживали спину короля горных бандитов. Цзин Си знал о слабых местах Лу Цана. Знал, что подобного рода ласки были любимы его маленьким орлом.

Однако сейчас Лу Цан мог почувствовать лишь отвращение.

- Не трогай меня! – высвободишься из объятий, попятился бандит. Цзин Си еще никогда не видел такого холода и отвращения в глазах возлюбленного. Шок заставил его ослабить хватку, что и помогло Лу Цану покинуть его руки.

Никогда не бывавшие счастливыми любовники встретились взглядом. Оба чувствовали надвигающуюся бурю. Оба видели друг в друге лишь незнакомцев.

- Сяо Цан, - прервав зрительный контакт и тяжело выдохнув, смягчился император. – Не будь таким безрассудным, хорошо? Я понимаю, что наказание было чрезмерным, но ты не оставил мне выхода. Ты оскорбил меня перед охраной и семьей вельмож. Если бы я пустил дело на самотек, то ситуация вышла бы из-под контроля. Пожалуйста, давай обо всем забудем? Не будь таким…

Если бы не повреждения языка, Лу Цан уже осыпал бы правителя Поднебесной новой порцией отборных ругательств. Однако нынешнее состояние позволило ему вымолвить лишь короткое: «Убирайся».

Столь холодная и отстраненная манера поведения, заставила Цзин Си скучать по прошлым дням, когда его маленький горный бандит, даже в ссорах показывал свой огонь. Пламя в глазах Лу Цана говорило о любви к его нескромной персоне. Говорило о том, что мужчина к нему далеко не равнодушен.

Но сейчас…

Сейчас Лу Цан будто очнулся ото сна. Его взгляд был спокойным и ясным. А сам мужчина казался собранным и напряженным.

Огонь его чувств погас?

- Нет! – Цзин Си начинал паниковать. Он не чувствовал ситуации и, растерявшись, не знал, как поступить дальше. Однако гордость правителя Поднебесной не могла позволить произнести слова извинений.

Вместо этого, он вновь сгреб возлюбленного в объятия и бросил на мягкую кровать. Хищник быстро взобрался на свою жертву, а изящные ладони вновь исследовали чувствительные места горного бандита.

- Хочешь сделать это снова? Тогда делай! Но не думай, что сможешь таким образом заслужить мое прощение! – даже не сопротивляясь, Лу Цан прямо смотрел на все еще горячо любимого мужчину. Однако сейчас боль, обида и гнев заставили его забыть о привязанностях.

Конечно же, встретив такую реакцию, Цзин Си моментально потерял интерес к плотским утехам.

- Чего ты хочешь? – все сильнее паникуя, закричал правитель Поднебесной. Не выдержав холода в глазах возлюбленного, садист накрыл знакомые губы своими. Требовательный, горячий поцелуй отозвался болью в языке Лу Цана. Зажмурившись, мужчина сдерживал подступающие слезы.

- Я ничего не хочу, - произнес он, как только чужие губы покинули его уста. – Отпусти меня. На этом наша история закончится, - слова, что острее меча резанули душу Цзин Си. Задрожав, мужчина окончательно растерялся и слез с возлюбленного.

- Чушь! Я этого не допущу! – несмотря на благородное воспитание, разбушевавшиеся чувства заставили императора опуститься до бранной речи.

- Твои действия красноречивее твоих слов! Я прощал достаточно! Терпел все твои издевательства, насмешки твоих подчиненных, но я никогда не прощу тебя за скотское обращение с моими братьями! Многое я списывал на твое положение и статус, но это моя собственная ошибка. Моя глупость заставила поверить тебе! Но теперь мне все понятно. Ты просто не умеешь любить. В твоих глазах я просто игрушка. Более свежая и интересная, чем остальные наложницы…

Сия речь заставила рану на языке открыться. Кровавые полосы вновь расчертили подбородок горного бандита. Утерев их рукавом, мужчина закрыл рот.

«Только что… Это было только…»

Цзин Си не знал, как объяснить Лу Цану свое положение, ситуацию, чувства. Не знал, как оправдаться в глазах возлюбленного. Никто и никогда прежде не позволял ему попадать в столь неприятное положение. Никто не требовал от него взаимности. Никто не ждал объяснений.

- В твоих владениях достаточно красивых мужчин, - с горечью в голосе, продолжил Лу Цан. – Даже этот пес Чжан не так уж и плох собой.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на растерянного и ошеломленного правителя Поднебесной. Видя что-то похожее на боль в глазах императора, Лу Цан намеренно подбирал еще более обидные слова.

- Или ты его уже? Он уже посещал твою постель? Можешь не отвечать, он старший брат одной из твоих наложниц. Их лица боги создали по одному шаблону. Теперь я понимаю, что его ненависть родилась из зависти. С другой стороны, это такая глупость. Зачем ревновать к какому-то кабелю? Через месяц или даже год, но ты от меня устанешь. Что ж, мне кажется, я уже достаточно хорошо отыграл роль сладкого персика или любимого украшения императора…

Цзин Си не дал Лу Цану закончить. Тот на чьем лице не осталось и кровинки, замахнулся и дал горному бандиту оглушающую пощечину.

- Замолчи! – процедил Цзин Си. Он просто не мог слушать, как возлюбленный оскорбляет его сильные, настоящие чувства. Однако Лу Цан воспринял это действие как раздражение из-за попадания в цель и ничего не ответил.

Дрожащая рука правителя Поднебесной скрылась в складках широкого рукава. Гордость не позволила ему произнести простое: «Мне жаль».

Ярость в глазах Лу Цана становилась все отчетливее. Глубокая, всепоглощающая ненависть заставила его вскочить с кровати и схватить со стола не самое тяжелое, искусно вылитое пресс-папье.

- Да пошел ты к черту! – статуэтка полетела в голову императора. Тот, словно живой труп не стал уклоняться. Рассеченная от удара кожа побелела, и быстро раскрывшись, позволила крови залить часть прекрасного лица.

Ошеломленные мужчины, более не могли произнести и слова. Лу Цан сделал несколько шагов назад, прежде чем услышал шокированное: «Ваше Величество…».

Заслышавшие странный шум гвардейцы не могли оставаться в стороне и ворвались в спальню своего владыки. Представшая перед ними картина не поддавалась описанию. За подобное преступление маркизу грозило несколько приговоров к самой жестокой и изощренной смерти.

- Ваше Величество, с вами все в порядке?

Похожий на посланника ада Цзин Си, наконец-то, поднял взгляд.

- Арестуйте маркиза Лу.

Гвардейцы поспешили исполнить приказ. На этот раз Лу Цан не показал сопротивления.

- Ваше Величество, как поступить с маркизом Лу? – учитывая обстоятельства, охрана ожидала самого жестокого наказания, но услышав мягкость приговора, оказалась поражена до дрожи в пальцах.

- Отведите его в тюрьму Дали. Я разберусь со всем позже.

Несмотря на обескураженность, мужчины подчинились приказу. А император вновь опустил голову, позволив крови пачкать его светлые парчовые одеяния.

***

- Маркиз Лу?

Находящийся в тюрьме при храме Дали мужчина решил не откликаться на зов. Несмотря на то что помещение было отведено для заключения лишь императорской родни, Лу Цан мог наблюдать затхлость, изъеденных плесенью, стен камеры.

- Маркиз Лу! – вновь позвал Лю Чжунтан.

Скромно улыбаясь, мужчина отворил дверь камеры и позволил себе войти. Будучи не последним служителем храма, Лю Чжунтан всячески помогал своему другу и просто приятному человеку Лу Цану.

Конечно же, он слышал о затруднительном положении маркиза. Служитель храма хорошо понял поговорку, говорившую о том, что пребывание рядом с императором равносильно намеренному вхождению в пасть тигра. Обладая недостаточной властью, Лю Чжунтан мог лишь беспокоиться о печальной судьбе маркиза и скрашивать его пребывание в заточении собственными визитами.

Весь запретный город был взволнован медлительностью рассмотрения дела беспринципного маркиза Лу. А уж сколько комментариев и нелестных слухов распространилось среди вельмож. Послушав их, Лу Цан бы точно узнал о себе много нового.

Однако сам Цзин Си будто позабыл об инциденте. Все так же посещая суды и занимаясь делами, он являл собой эталон правителя. Прекрасный облик портила лишь повязка на лбу. Но она не мешала императору вновь заинтересоваться собственным гаремом. Наложницы не могли нарадоваться ежевечерним визитам своего несравненного владыки и теперь тщательнее готовились к очередному его приходу.

- Маркиз Лу, к вам посетитель из дворца, - Лю Чжунтан пропустил в камеру высокого, разодетого в латы Дин Пэна.

- Сэр Дин? – удивившись, Лу Цан тут же поправил ворот собственных одеяний.

Вошедший в камеру гвардеец оставался безучастным. Присев на одну из каменных скамеек, мужчина обернулся к служителю храма.

- Достопочтенный Лю…

- Ах да. Позвольте мне удалиться первым, - поклонившись мужчинам, Чжунтан повел себя крайне разумно и покинул место заключения Лу Цана.

- Его Величество повелел мне приехать к вам, - без обиняков начал гвардеец.

Лу Цан не раскрыл рта. Только у Лю Чжунтана хватало смелости посещать его без приказа императора. Тем не менее, упоминания о наполненной горькими переживаниями любви, покоробили душу короля горных бандитов.

- Как он? – сей вопрос показался маркизу уместным.

- Дела Его Величества идут на лад. Наложница Цзян понесла нового принца, - это уже не первый увековечивший женщину подвиг. Главных наследников престола наложница родила еще до знакомства Цзин Си с Лу Цаном.

Несмотря на ссору и разрыв каких-либо отношений, горный орел не мог не скривить линию губ. Он понял, что император может себя вести только как правитель и быстро вернулся к привычному распорядку дня. Все это только подтверждает сказанные в пылу гнева слова Лу Цана. Однако больше дела Цзин Си не имеют к нему какого-либо отношения.

- Его Величество повелел мне спросить, хочет ли маркиз Лу вернуться в Ханчжоу?

- Что?! – ошарашенный словами гвардейца Лу Цан округлил глаза.

- Мне приказано охранять маркиза на его пути в Ханчжоу, - поднявшись со скамьи, Дин Пэн сложил руки в почтительном поклоне. Гвардеец действительно уважал стойкость этого крепкого мужчины.

Лу Цан не мог поверить своим ушам. Это ведь все о чем он мечтал уже многие года. Однако исполнение заветного желания отозвалось лишь душевной болью.

«Разве у меня есть выбор?»

Он больше не может лелеять свои чувства к императору. Он не может к нему вернуться. Не может остаться на его стороне. И раз пути назад больше нет, лучше вернуться к себе и начать жизнь с чистого листа.

- А что же?.. – все-таки его своеволие стало достоянием общественности. Люди, так или иначе, будут требовать кровавой жатвы.

- Маркизу Лу нет нужды об этом беспокоиться. Его Величество уже нашел походящего на вас козла отпущения. Завтра подставной человек будет казнен на главной площади.

Горный бандит скривил губы в горькой усмешке. Цзин Си навсегда остается Цзин Си. Подобное решение проблемы в его духе. Так он сохранит свое положение и разорвет порочную нить их отношений.

Может быть, только в память о проведенном вместе времени Лу Цану посчастливилось обзавестись двойником. А, может быть, то был очередной каприз Его Величества. Однако Лу Цан любил его именно таким.

И все же сейчас у него не было времени предаваться жалости к собственной судьбе. Во имя сохранения здравости собственного рассудка, мужчина более не должен размышлять о прошлом.

Уверенно кивнув Дин Пэну, он покинул место своего месячного заключения.

***

Уже на подъезде к Ханчжоу Дин Пэн рассказал Лу Цану о том, где разместились его братья. Как оказалось, император выделил им особняк за городом. Следуя указаниям гвардейца, горный орел быстро отыскал новое жилище своих друзей.

Им оказался большой просторный особняк с внушительным размером внутреннего двора. Кажется, император действительно позаботился об этой банде.

Взволнованный предстоящей встречай Лу Цан подошел ближе и обнаружил, что ворота резиденции были покрыты черной краской, а на немногочисленных смотровых башнях висели белые траурные фонари.

«Кто-то умер?»

Еще сильнее взволновавшись, мужчина направился к гостевому залу и вскоре различил стенающий плач. Обескураженный, он ускорил шаг и увидел облаченных в траурные одеяния собратьев. Убитые горем бандиты разве что не падали перед чьим-то портретом на стене.

«О, небеса!..»

Протиснувшись меж мужчинами, Лу Цан отыскал наиболее знакомую спину и похлопал Цао Синя по спине.

- Брат Синь, кто умер?

Грузный с налитыми кровью глазами мужчина взглянул на своего предводителя словно на призрака, вскрикнул и потерял сознание.

Ничего не успев сказать, горный орел был окружен плачущими бандитами, а молодой Гэ Цин и вовсе обнял Большого брата.

- Боги! Так этот глупый и потакающий своим желаниями император тебя не казнил? А мы уже собирались отправиться в столицу и отомстить!

Наконец-то, Лу Цан увидел портрет так называемого покойника. Чернилами на желтоватой бумаге было выведено его собственное лицо.

- Кто вам сказал о моей смерти? – оглядывая бледных собратьев, немного запутался Лу Цан.

- Одержимый намерением проклясть монарха, маркиз Лу Цан был казнен на центральной площади в столице, - показав горному орлу листовку, тихо ответил Гэ Цин.

Лу Цан понял, что спектакль с его двойником был сыгран успешно. Только рассказав им нюансы своего заключения, он уверил бандитов в собственной живости. Ибо некоторые уже приняли Большого брата за мстительного духа.

Срывая траурные накидки, мужчины наперебой обнимали вернувшегося собрата.

- Большой брат, - наконец-то, очнувшись, решил прояснить ситуацию Цао Синь. – Ты снова вернешься во дворец?

- Как я могу? – рассмеялся орел. – Для всех я уже покойник. Теперь император освобожден от моего влияния и может мирно управлять своей вотчиной. Кто я такой, чтобы рушить его идиллию и нарушать планы? Я был очень глуп. Такой, как я недостоин важного поста и нахождения подле императора. Тем более, мне все чаще попадаются ровесники с полноценными семьями и детьми. Признаться, я начинаю завидовать. Без собственного угла, как я могу считать себя полноценным человеком?

Теперь я все осознал. И у меня появилась возможность исправить свою жизнь. Мне больше не нужно задыхаться во дворце. Не нужно думать о репутации Его Величества. Теперь каждый из нас находится на своем месте. Мое – среди вас. Среди тех, кто всегда обо мне заботился. Среди настоящих друзей.

Горечь последних событий развязала Лу Цану язык.

- Псевдоним Большого брата – Орел. Ты всегда должен жить свободно. Забудь о своих странных делах с императором, - кивал, поднявшийся с пола Цао Синь. – Хорошо, что ты вернулся. Теперь мы можем подумать о постройке новой крепости. Черт с ним с императором! Черт с ним с титулом! Большой брат, пока мы вместе, у нас все будет хорошо!

Быстро переменившееся настроение большинства горных бандитов породило множество приветственных, счастливых возгласов. Каждый из них радовался возвращению старшего товарища.

Лу Цан еще не отошел от разрыва с Цзин Си. Чувства к императору не угасли, но видя, с какой теплотой принимают его братья, Лу Цан понял, что поступил правильно. Любовь еще не показатель счастья. Он не был предназначен правителю Поднебесной.

Сложное настроение практически заставило горного орла расплакаться.

Видя его состояние, Цао Синь взял на себя инициативу сменить тему.

- Теперь у нас все хорошо! – подняв руку, громогласно заявил бандит. – Однако Большой брат так к нам торопился, что провел сутки в пути. Не напирайте, дайте ему отдохнуть.

- Вы также устали от слез, - шумно выдохнул Лу Цан. – Давайте отдохнем, а вечером наведаемся в город? Найдем шумное местечко и красивых женщин?

Шумно поддерживая своего предводителя, мужчины окончательно избавились от плохого настроения.

Глава 17

С тех пор как Лу Цан покинул столицу прошел целый месяц. Осень плавно перетекла в зиму. Душевное состояние горного орла, наконец-то, нормализовалось. Мужчина весело проводил время с братьями. Мысли о Цзин Си начали покидать его голову.

Ханчжоу, столица округа Цзяннань, был городом вечного праздника и веселья. Мирные дни бандитов были наполнены вином, вкусной едой и незамысловатыми развлечениями. Лу Цан, наконец-то, окреп и даже восстановил свою человеческую гордость. К нему вернулись боевой дух и искренняя улыбка. Более никто не смел оспаривать его статус короля горных бандитов.

Что касается отношений…

Сердце Лу Цан все еще звало императора, так что он постарался запереть его в чертогах собственной души и никогда не показывать миру.

Благодаря настойчивости своих братьев, мужчина познакомился с несколькими известными красавицами Ханчжоу и провел неплохие вечера в их компании. И все же любовные раны еще кровоточили, и горный бандит пока не собирался обзаводиться семьей. Однако и не гнушался вечеров в компании прелестных куртизанок южной столицы. Те, очарованные манерами и внешностью молодого бандита, следили за тем, чтобы его чаша никогда не пустовала.

Снискав среди них добрую славу, Лу Цан стал почетным гостем публичных домов и прочих увеселительных заведений. Девушки теперь наперебой приглашали его в свой будуар. Что, несомненно, льстило опозоренному ранее королю разбойников.

Как бы там ни было, а Лу Цан, несмотря на душевные муки, отлично проводил время.

Легкая прохлада Ханчжоу не могла сравниться с морозами в имперской столице. Безостановочно падающие хлопья снега наметали сугробы, а ледяной ветер проникал даже в самые хорошо отапливаемые жилища. Жители запретного города, без особой на то нужды, старались не выбираться на улицу.

Тем не менее, сквернее, чем погода во дворе было настроение императора.

- Как Его Величество поживает сегодня? – тихо спросил евнух у своего коллеги. Тот, печально покачал головой.

- Прошлой ночью наш светлоликий император вновь начал гневаться и выгнал наложницу Ли из своей спальни, а утром едва притронулся к завтраку.

Изначально вопрошающий побелел лицом. За последний месяц трое его коллег были наказаны за незначительные провинности. Все служившие императору слуги теперь, перед выходом на работу, ставили на кон собственные жизни. Настроение Его Величества ухудшалось с каждым днем. И никто не мог повлиять на печальную ситуацию.

Заступающему на смену евнуху оставалось только гадать, станет ли этот день для него последним?

Что касается причины ухудшения нрава владыки, то тут мнения разделились. Однако наиболее обсуждаемая теория касалась казни маркиза Лу. А частые посещения императором резиденции казненного только подтверждали нехитрую теорию.

«Чувствовал же, что так все и будет. К чему весь этот спектакль?» - не мог не вздохнуть, подошедший к покоям Его Величества, Дин Пэн. Он, как начальник императорской гвардии, конечно же, приметил, с какой скоростью ухудшается состояние его благодетеля.

Двое его подчиненных успели попасть под горячую руку правителя Поднебесной и теперь нескоро поднимутся со своим постелей. Столкнувшись с такими условиями, даже безродный пес задумается о побеге. Стоит ли говорить о намерениях, привыкших к благосклонности императора, чиновниках?

Так или иначе, а с уходом маркиза хорошая жизнь во дворце закончилась.

- Пошел прочь! – раздалось из зала, прежде чем Дин Пэн успел раскрыть его двери. Перешептывающиеся евнухи подпрыгнули и быстро отбежали в сторону. Как раз вовремя. Потому что в следующую секунду, их коллега в спешке покинул помещение. Вслед несчастному полетело золотое пресс-папье. Начальник гвардии взглядом проследил за тем, как кусочек драгоценного металла не долетел до жертвы и упал на пол.

Покачав головой, мужчина поджал губы. Выражение его лица стало суровым. Если бы он знал, что это лишь временное явление, то немедленно бы развернулся и ушел выполнять свои дела, но со временем все станет только хуже. Дело не требовало отлагательства. Собрав волю в кулак, мужчина сделал шаг в зал.

Не утруждающий себя царственным одеянием Цзин Си сидел перед кучей официальных документов. Его длинные волосы хоть и не потеряли блеска, но сейчас, спутавшиеся и растрепанные не вызывали прежнего восторга. Похоже, он только что прогнал собирающегося его причесать слугу.

Если бы Сюань Юань Цзин не был рожден императором, то точно бы получил покровительство какой-нибудь знатной особы. Потому что даже этот растрепанный вид нисколько не умалял его обаяния. По обыкновению, Его Величество не жаловал своих слуг, но никогда не показывал этого. Никто из них не знал истинной натуры правителя Поднебесной. И лишь Дин Пэн мог вступить в контакт с истинной природой человека по имени Цзин Си.

На самом деле гвардеец не понимал, как его благодетель смог влюбиться в мужчину. Кроме того маркиз Лу не выделялся особо привлекательной внешностью, манерами, знаниями или умениями кунг фу. В общем и целом, этот мужчина ни в одной из своих жизней не мог бы обратить на себя внимание какой-либо знатной особы, что уж говорить о самом императоре. И все-таки факт остается фактом. Из-за этого непримечательного персонажа Его Величество потерял самообладание, которым так всегда гордился.

Раз уж катастрофа произошла, смиренному слуге придется подстроиться и вернуть императору его любимую игрушку.

- Ваше Величество, - закрыв за собой двери, мужчина сделал еще несколько шагов и поклонился правителю.

Цзин Си поднял голову. Выражение его лица стало мягче.

- Что-то случилось? – мучащийся бессонницей и отсутствием аппетита, мужчина сбавил в весе. Его скулы стали более отчетливыми.

- Ваш скромный слуга пришел сюда просить от имени семидесяти двух наложниц, двух тысяч дворцовых служанок, полутора тысяч евнухов и тысячи гвардейцев, - Дин Пэн опустился на колени.

Как и ожидалось Цзин Си проглотил наживку и немного растерялся.

- И что же это за просьба?

- Мы просим Его Величество отправиться с инспекцией в округ Цзяннань!

Название префектуры заставило императора измениться в лице.

- Эта область в порядке, к чему мне там появляться? – конечно же, Цзин Си смутно догадывался о намерениях подчиненного, но старался сохранить остатки достоинства и немного поиграть с мышкой.

- Спешу сообщить Его Величеству, последняя инспекция южных территорий прошла три года назад. Цзяннянь огромная территория. Делами столь важной для империи области пренебрегать не стоит, - все шло как по маслу. Дин Пэн не только подкинул владыке идею, но и дал весомые оправдания для дела, которое и так должно быть совершено.

В мыслях гвардеец хвалил себя за преданность и сообразительность.

Губы Цзин Си растянулись в непростой улыбке.

- Министр Дин, вы так обеспокоены благополучием нашей империи, что мне становится стыдно. Как я мог пренебречь делами Цзяннаня? Что ж, пора брать дело в свои руки и исправить сие упущение. Отдайте приказ о приготовлениях. Через три дня мы выдвигаемся с инспекцией!

(п/п: министром Дин Пэн, конечно же, не является. Это несколько шуточное, раскрывающее благодарность императора обращение)

- Также вам придется принять на себя некоторые обязанности и подготовить все к моему приезду в Ханчжоу, - прозвучало вполне двусмысленно, но гвардеец понял, о чем говорил правитель Поднебесной.

- Как будет угодно Вашему Величеству.

Подняв голову, Дин Пэн не смог сдержать улыбки. Взгляды мужчин встретились. По залу разнесся весьма своеобразный смех двоих высокопоставленных персон.

Услышавшие его евнухи побелели лицами.

- Что там случилось? – спросил один у другого.

- Очевидно, сэр Дин настоящий волшебник. За последний месяц только он смог заставить императора смеяться.

***

Три дня спустя погода в Тонгъане улучшилась. Снег, будто решив не затруднять путь самой грандиозной за всю историю Поднебесной инспекции, прекратился.

Столицу покинула длинная, украшенная множеством флагов, состоящая из тысячи гвардейцев процессия. Множество чиновников провожали императора стоя на коленях.

Однако эта инспекция была немного странной. Южная область насчитывает множество городов, но император повел подчиненных сразу в столицу, в прекрасный город Ханчжоу.

Практически не совершая остановок, не обращая внимания на местность или приветливость местных чиновников, процессия довольно быстро добралась до южной столицы.

Короткий зимний день плавно переходил в сумерки. Лу Цан, в окружении своих братьев, пребывал в отличном настроении и играл с Цао Синем в шахматы. Мужчины удобно расположились во внутреннем дворе своей резиденции и активно обсуждали игру.

- Большой брат! Большой брат! Беда! – нарушил идиллию, вбежавший во двор Гэ Цин. Задыхаясь после длительной пробежки, парень не смог внятно объяснить причину своих тревог.

- Брат Цин, отдышись и говори медленнее, - мягко улыбнулся Лу Цан. Комфортная, спокойная жизнь сделала его лояльнее и невосприимчивее к тревогам.

- Император… Император он… - активно жестикулируя, парень никак не мог перевести дыхание.

Но услышав даже эти обрывки фразы, Лу Цан изменился в лице. Сжимаемая пальцами шахматная фигура выпала и создала шум, на который никто не обратил внимания.

- Что? Что?! Что ты хочешь сказать об императоре, собака?! – просто припомнив все события, связанные с этой личностью, Цао Синь начал кипеть. Он еще не забыл услугу, представленную светлоликим в доме Тунхуа.

- Император в Ханчжоу! – наконец-то, выдавил из себя Гэ Цин.

- Как?! – задрожал Цао Синь. Он и остальные уже привыкли к плавной и размеренной жизни. Прибытие Цзин Си могло разрушить быстро сформировавшийся уклад.

- Не паникуйте! – призвал всех на удивление спокойный Лу Цан. – Гэ Цин, тебе удалось узнать, с какой целью император прибыл в Ханчжоу?

- Я слышал что-то об инспекции, - почесав затылок, ответил парнишка.

Лицо Лу Цана просветлело.

- Императорская инспекция — это просто обязанность. Не нужно паниковать. Он не станет обращать на нас никакого внимания. Так что и нам не стоит лезть в чужие дела.

- То есть мы все-таки пойдем на вечер воинов улин? – обеспокоенный состоянием Большого брата, Цао Синь внимательно искал трещины в броне этого с виду спокойного человека.

Организатор сего мероприятия был важной фигурой в сообществе воинов Ханчжоу. Он давно знал Лу Цана, знал о его подвигах и мастерстве, поэтому пригласил на церемонию мытья рук в золотом тазу. На вечере будет достаточно людей с громкими именами и весомой репутацией.

(п/п: отказ от воровской жизни)

- Конечно же, мы идем. Гао Чжуанчжу обещал пригласить на вечер прекрасных женщин, - кокетливо двинув бровью, Лу Цан заставил братьев рассмеяться и лишь сильнее напугал Цао Синя. Он-то прекрасно осведомлен о том, как Большой брат относится к прекрасному полу. Собственно за всю свою жизнь у Лу Цана не было ни одной женщины. И столь резкий интерес к оным говорил о том, что приезд императора пошатнул моральное спокойствие мужчины.

Однако Цао Синю хватило ума не говорить об этом вслух.

Ночи в Ханчжоу не уступали в своей красочности столичным. Лу Цан со своими братьями не спеша прогуливался по шумным улицам южного города. Украшенные алыми фонарями, они преподносили атмосферу праздника. Лу Цан, как никогда прежде, ожидал предстоящей вечеринки и находился в приподнятом настроении.

Гао Чжуанчжу решил провести праздник в довольно экстравагантном ресторане Ханчжоу – доме Тяньсян. Громкий смех и шум разливающегося вина доносился со второго и первого этажей немалого помещения. Судя по всему, множество гостей уже прибыло и не отказывало себе в веселье.

- Лу Дася, добро пожаловать. Почему так задержался? Пожалуйста, проходи наверх, - расплылся в улыбке Гао Чжуанчжу. Второй этаж ресторана был зарезервирован только для именитых гостей.

(п/п: Лу Герой)

Мужчина проследил за тем, как банда горного орла взошла наверх, и протянул молодому слуге записку.

- Беги в правительственный офис Ханчжоу. Найди префекта и скажи, что почетный гость прибыл.

Юный подчиненный кивнул и сорвался с места. Гао Чжуанчжу проводил его печальным взглядом и горько усмехнулся.

- В самом деле, как я обычный простолюдин могу бороться с чиновниками…

Он и не думал, что его грандиозная церемония превратится в глиняную ловушку для черепахи.

- Слишком поздно… Мне уже не сохранить чести и статуса…

В то же самое время Лу Цан и его братья, выбрав место у окна, начали предаваться веселью. Множество именитых фигур в улин кивали орлу в знак приветствия. Лу Цан, проявляя уважение, отвечал им тем же. Налив себе чаю, мужчина не стремился осушить чашу.

- Большой брат, приезд императора действительно ничего для тебя не значит? – тихо спросил Цао Синь.

- С чего он должен меня волновать? – нахмурившись, ответил вопросом на вопрос Лу Цан. – Он сам позволил мне уйти, так почему должен просить о возвращении? Даже если луна упадет с неба, такое вряд ли случится. А даже если случится, я откажусь.

Лу Цан хорошо знаком с высокомерием императора. Тот никогда не переступит через себя и не попросил чего-то подобного. На самом деле горный бандит боялся больше никогда не увидеть его в этой жизни.

Странно думать, что человек, о котором он вспоминает ночами теперь здесь, с ним в одном городе. Несмотря на относительное спокойствие, сердце Лу Цана все еще рвется к этому эгоистичному, властному садисту. Вот только горький опыт реалий заставил его понять, что счастья с ним Лу Цан испытать не сможет. Поэтому горный орел выбирает тягучую тоску, а не постоянные слезы.

Печальные мысли заставили мужчину почувствовать вырывающее струны души одиночество. Улыбка медленно, но верно, исчезала с его лица. Он уже собирался покинуть вечеринку, как зал заполнился криком встречающего.

- Почетный гость прибыл!

Внизу все затихли. Гости второго этажа слышали неспешные шаги поднимающихся по лестнице мужчин. Любой бандит смог подсчитать около пяти пар ног. Всем было любопытно посмотреть на столь важного гостя. Однако Лу Цан решил дождаться пока тот освободит проход и не обращал внимания на собравшуюся около человека в белом толпу.

Цао Синь, словно умалишенный, начал дергать Лу Цана за рукав. Разве что не ругаясь, мужчина свел брови к переносице и, наконец-то, обратил свой взор на вход.

Сердце орла подпрыгнуло и пропустило несколько ударов…

Глава 18

У человека в белом были изящные брови и темные глаза. Светлая, напоминающая оттенком нефрит, кожа. В столь холодную погоду мужчина носил тонкую, изготовленную из дорогого материала накидку. Благодаря искусному покрою, человек в оной будто плыл над полом. Собравшиеся не могли налюбоваться на сошедшего с небес бога.

Однако виновник сего замешательства не был сосредоточен на посторонних взглядах. Все его внимание было приковано к поднявшему со своего места Лу Цану.

Стоящие по обеим сторонам от императора гвардейцы резко опустились на колени и хорошо поставленными голосами, разрушили воцарившуюся на втором этаже тишину.

- Его Величество просит маркиза Лу вернуться в Тонгъань!

Цзин Си протянул руки.

- Сяо Цан, пожалуйста, вернись. Я очень по тебе скучаю, - Лу Цан еще никогда не слышал столь нежного, вкрадчивого, буквально гипнотизирующего, тона.

(п/п: в оригинале император использовал особое обращение, которое на русском будет звучать как «мы». Однако это не совсем верно. Проще говоря, он обратился к себе по титулу Цзин Цзун. Подробнее об этом явлении, переводчик расскажет в своей группе)

Собравшиеся перевели удивленные взгляды на Лу Цана. Множество людей, так или иначе, были знакомы с печальной историей казненного маркиза Лу. Однако кто бы мог подумать, что так называемый маркиз не только жив-здоров, но еще и известен сообществу улин под прозвищем орел!

Но не это самое главное. Собравшиеся на втором этаже мужчины не идиоты. Теперь никто не мог отрицать наличие интимной связи меж императором и горным бандитом Лу Цаном.

Застывший на месте орел давно позабыл родную речь. Встревоженный Цао Синь подтолкнул его к окну. Тот в растерянности, повиновался и выглянул на улицу.

Та оказалась заполнена тысячей преклонивших колено гвардейцев. Увидев, что Лу Цан обратил на них свой взор, мужчины хором выкрикнули.

- Его Величество просит маркиза Лу вернуться в Тонгъань!

Голоса армии пронзили небо и долетели, наверное, до ушей каждого жителя южной столицы.

Предводитель бандитов переменился в лице. Теперь все будут знать о его делах с императором, а значит, либо ему придется покинуть родной город, либо пожизненно носить клеймо любовника императора.

- Сяо Цан, пожалуйста, иди ко мне. Я приехал за тобой. Давай вернемся? – ожидающий возвращения возлюбленного, Цзин Си не опустил рук. Горный орел еще никогда не видел столь умоляющего и нежного выражения на лице великого правителя Поднебесной.

- К чему такая честь… - внезапно рассмеялся мужчина. Подняв руку, Лу Цан потянул за ленту, и копна его темных длинных волос рассыпалась по плечам и спине.

Длинные волосы для жителя империи это признак сыновьего благочестия. Поэтому никто не ожидал, что выхватив кинжал, Лу Цан резко срежет такую красоту.

Зал погрузился в молчание. Переведя взгляды на Цзин Си, собравшиеся видели, как тот становится бледнее, а тепло в его глазах сменяется холодным блеском.

Никто не мог предсказать дальнейшее развитие ситуации.

Лу Цан сделал несколько шагов вперед и вытянул, зажимающую отрезанные волосы руку. Разжав ладонь, он даже не смотрел на то, как темный водопад под порывами ветра, лег у ног императора.

- Отныне мы ничего друг другу не должны, - еле заметно улыбнувшись, мужчина отошел к своим братьям.

- Вернись… - практически неслышно прошептал правитель Поднебесной.

- Как видите, я остриг волосы, а это значит, что я никогда не вернусь в Тонгъань. Но можете быть уверены, у меня не будет другого мужчины. Мое единственное желание – быть свободным.

Высказав свои рациональные мысли, Лу Цан смог вздохнуть с неподдельным облегчением.

Цзин Си чуть ли не до крови закусил собственную губу. Его шокированный взгляд упал на оставшиеся в ногах волосы. Казалось, еще немного, и те воспламенятся.

- Отпусти Большого брата… - попытался начать Гэ Цин, но был мягко остановлен Лу Цаном.

- Забудь обо мне, - обратился мужчина к императору. – Мир велик, что в нем может значить моя скромная персона? Учитывая ваш внешний вид и благородное происхождение, будет несложно произвести замену. Какое сердце не сдастся великому правителю Поднебесной, не так ли?

Обрезав волосы Лу Цан, казалось, освободился от мучивших его желаний и забот. Его фигура приобрела легкость, а манера разговора стала теплой и уравновешенной.

- Нет! Я не хочу другого! – пристально смотря на возлюбленного, словно умалишенный, взревел император.

Толпа вздрогнула и поспешила отойти на пару шагов, прибиваясь к стенам зала.

- Скажи, что заставит тебя передумать? Что бы это ни было, скажи мне! – первый шаг Его Величества был неуверенным и даже робким. Он медленно двигался в сторону Лу Цана. А тот, рефлекторно отходил назад, пока не уперся в подоконник.

Взглянув на обуреваемого противоречивыми эмоциями Цзин Си, Лу Цан дал себе команду не колебаться. Если он поддастся желаниям собственного сердца, то вновь упадет в пучину мучительных переживаний. В Тонгъане его ожидают лишь страдания. Сюань Юань Цзин никогда не будет принадлежать ему одному…

Никто не может спасти Лу Цана. В этой битве мужчине придется полагаться только на собственную решимость.

- Примите мои извинения, но я никогда не вернусь в Тонгъань, - гордо задрав подбородок, четко сказал Лу Цан.

У смертников перед плахой были более расслабленные лица, нежели сейчас у Цзин Си. Никто, кроме короля горных бандитов, не смел смотреть на его горе.

Внезапно вскинув полы своей накидки, император заворожил зрителей. Те, подумали, что правитель, не сумев пережить отказ, просто убьет нерадивого любовника, но тот упал на колени, а его блестящие глаза были направлены на лик шокированного Лу Цана.

- Возвращайся… Я умоляю тебя… - не только горный орел, но и все остальные были ошеломлены внезапным порывом владыки Поднебесной.

Подобравшись ближе, император обнял ноги возлюбленного. Тот так растерялся, что не успел отступить в сторону.

- Вон! Все вон! – взревел Цзин Си и толпа, опасаясь гнева величественной персоны, поспешила покинуть зал. Будто очнувшиеся ото сна, они спускались и выходили на улицу со сложными лицами.

Стоило им остаться вдвоем и голос Цзин Си вновь наполнился мягкостью.

- Вернись… Пожалуйста, вернись ко мне… - отчаянно хрипя, император все крепче сжимал ноги возлюбленного.

Только когда на штанах горного бандита образовалось влажное пятно, он опустил взгляд. Император плачет?!

«Цзин Си… Плачет?!»

В какое-то мгновение Лу Цану показалось, что это все сон или, на худой конец, предсмертные галлюцинации. Все верно, Сюань Юань Цзин на самом деле пронзил его мечом, вот ему и мерещится нечто странное.

Стоящий столбом мужчина поднес палец к губам и, как следует, укусил.

«Это реальность?..»

Истерика императора уже не походила на всхлипывания ребенка. Нет, то были настоящие рыдания.

- Вернись ко мне, Сяо Цан… Вернись!

И кто из них теперь сумасшедший?

Недоумевающий, шокированный Лу Цан не мог поверить собственным глазам. Его любимый Цзин Си действительно плачет? Тот самый, неоднократно мучащий его, относящийся словно к игрушке, мужчина проливает слезы? Тот, кто всегда злобно ухмыляется? Тот, кто считает себя непревзойденным и отличается чрезмерным высокомерием, показал свои истинные чувства?

- Не могу… Я так больше не могу… - приложив ладонь к собственному лицу, Лу Цан не заметил, как сказал это вслух. Практически теряя связь с реальностью, мужчина отошел от правителя на шаг и то же упал на колени. Их взгляды встретились, а в следующую секунду, король бандитов, именитый орел упал в объятия правителя Поднебесной.

Даже если ему будет грозить смерть, он все равно не сможет выпутаться из этой паутины. Ни одна из его клятв не сможет удержать съедающие душу чувства. Как же он наивен и жалок.

Мысли о самоненависти и чрезмерный стресс, заставили Лу Цана отключиться прямо в крепких объятиях императора.

Шумно дыша, тот поднял возлюбленного на руки и покинул дом Тяньсян. Подступая к своей карете, император воскликнул.

- Собирайтесь! Этой ночью мы возвращаемся в Тонгъань. – взглянув на недоверчивые лица горных бандитов, Цзин Си изогнул бровь. – Почему вы все еще стоите на месте? Седлайте своих лошадей. Мы возвращаемся в столицу.

Огромная процессия немедленно направилась к Тонгъаню. Разодетые в гвардейские латы свидетели сцены на втором этаже все гадали, какой же фокус смог применить их владыка, чтобы вернуть любимого. Но спросить, конечно же, никто не решился.

Уже находясь в мирно покачивающейся карете, Лу Цан раскрыл глаза. И обнаружил, что император с легкой улыбкой изучает его лицо.

Горный бандит понял, что сегодня он увидел настоящего Цзин Си. Понял, что тот больше не будет от него прятаться за маской высокомерия и титула. С этой самой минуты они стали настоящей парой.

Глава 19

- Сяо Цан, - ласково прошептал на ушко любовнику император.

Достопочтенный маркиз едва успел отослать приходивших к нему за подписями на указах людей. Признаться, те и сами поспешили уйти, когда в дверях кабинета появилась высокая, облаченная в белое фигура правителя Поднебесной.

- Подожди, осталось еще одно письмо, - однако, когда Цзин Си мог сдерживаться?

Проигнорировав слова любимого, мужчина начал высвобождать того из ткани летних одежд. В мгновение ока элегантный император превратился в оголодавшего волка.

Сила этого прекрасного мужчины подавляла даже малейший протест Лу Цана. Повалив маркиза на старомодный резной деловой стол, император начал развязывать пояс собственного халата. Каких-то нескольких секунд хватило для того, чтобы Цзин Си успел закинуть чужие ноги на собственные плечи.

В темных узких глазах блестели страсть и нетерпение. Император без должной прелюдии направил себя в нутро Лу Цана.

- Нет… - несмотря на многолетние отношения с Цзин Си, некогда звавшийся орлом, мужчина все равно не мог привыкнуть к моменту проникновения. Пусть его тело смирилось с быстроисчезающими болезненными ощущениями, но разум, так или иначе, отказывался воспринимать величайшее для мужчины унижение.

Зная, что любой звук или попытка сопротивления только раззадорят дикого любовника, Лу Цан задержал дыхание и стиснул зубы. Он уже чувствовал, что скоро они станут едины.

- Не нужно делать такое жертвенное лицо. Мы уже давно прошли этап первой ночи меж мужем и женой. Тебе уже нечего бояться, - не позволяя Лу Цану портить веселье, принялся дразнить Цзин Си. – Сколько лет мы уже спим в одной постели? Так почему ты до сих пор ведешь себя словно чистый и невинный девственник?

- Ты! Кто там муж и… - Лу Цан стеснялся произнести слово жена. Решив выразить свое настроение иначе, он ударил любовника по спине.

- Ай-яй!

Однако тот, кто вскрикнул от боли был не Цзин Си, сам Лу Цан. Добившийся своего император напряг талию и толкнулся в изнывающего от желания и стыда маркиза. Как бы тот ни противился, а ласкающий слух мучителя крик все равно сорвался с его губ.

Лишь счастливо усмехнувшись, император начал двигаться в привлекательном теле своего выносливого любовника. Характерные для переплетенных страстью тел звуки заполнили кабинет. Близкий к экстазу, выгибающийся императору навстречу Лу Цан схватил так и непрочитанное письмо. Спазмы удовольствия лишили его контроля над собственным телом, поэтому вскоре желтоватая бумага окончательно измялась.

В момент, когда дыхание императора стало прерывистым и тяжелым, Лу Цан прикрыл глаза и, подогнув ноги от сладкого спазма, принял горячее семя. Держась за крепкие плечи любовника, маркиз приглушенно застонал.

Пробивающаяся сквозь плотную ткань занавесок тонкая нить света падала на разгоряченные тела мужчин и придавала капелькам пота золотистое свечение.

Лу Цан шумно выдохнул и открыл глаза.

- Знаешь ли ты, что, приведенная мне из западного региона, наложница понесла ребенка? – с точки зрения маркиза, император выбрал тему наугад. И она оказалась худшей из всех возможных. Лу Цан потерял дар речи.

Зачем Цзин Си опять поднял этот вопрос? Да, любовь императора к маркизу оставалось яркой и не проявляла признаков угасания, однако слово верность ему было неизвестно. В течение пяти лет их романа Лу Цан ежегодно становился свидетелем рождения нового принца. И пусть никто из наложниц не был коронован, Цзин Си стал отцом уже пятерым детям.

- Ну же, скажи мне, - баловался император. – Скажи, что тебе не нравится, когда я касаюсь других. Скажи, что не хочешь видеть рождения моих детей.

Казалось, этот, занимающий великий пост, мужчина жаждал ревности возлюбленного. Ждал его гнева и проявления собственнических чувств.

Губы Лу Цана дернулись. Что он мог на это сказать? Еще до возвращения в Тонгъань мужчина знал о том, чем ему придется поступиться. Знал, что ему придется принять реальность. Прекрасно осознавал свое положение всего лишь любовника правителя Поднебесной.

Его сердце всегда мучилось ревностью. В мыслях он жаждал монополизировать императора. Однако рождение очередного принца возвращало его к реальности.

Лу Цану почти тридцать. Что также является непреодолимой проблемой в их отношениях. Вскоре его тело начнет меняться. Сомнительная красота увядать. Мужчина не может представить себе любящего старика Цзин Си. Да и исторические записи не зафиксировали прецедентов, доживших до глубокой старости мужчин в статусе наложников. Все они либо погибали в молодом возрасте, либо уходили на покой, как только достигали определенного возраста. Маркиз понимал, что тридцатилетний мужчина никогда не сможет захватить все внимание благородного правителя.

Только небесам известно сколько еще протянут их отношения. Пять лет? Десять? Двадцать? Кем он будет для Цзин Си в будущем. Возможно, уже через пару лет император оставит его в позорном прошлом и постарается забыть обо всем, что было с ним связано.

Зная, что этой любви не суждено быть вечной Лу Цан старался вести себя осторожнее и более не провоцировать любовника. Он был готов идти на компромиссы, жертвовать многими желаниями, делать все, лишь бы продлить время в крепких объятиях императора.

- Скажи уже хоть что-нибудь! – Цзин Си не нравился до ужаса рациональный взгляд возлюбленного. Словно ребенок, император старался вывести Лу Цана из себя.

По правде говоря, обладающему мужской гордостью и резким чувством справедливости Лу Цану было сложно сдержать подобные обиды. Однако страх потерять Цзин Си оказался сильнее, так что, сделав над собой усилие, мужчина равнодушно произнес: «Поздравляю». И отвел взгляд.

Нависающий над маркизом садист переменился в лице. Взгляд его стал холодным, а тело напряглось. Покинув нутро того, кто когда-то назывался орлом, император принялся приводить себя в порядок.

Поднявшись со стола, Лу Цан и сам начал одеваться. Мельком взглянув на любовника, маркиз закусил губу. Даже многолетние отношения не помогли ему понять простых, помогающих ладить с императором вещей. Если так пойдет и дальше, скорее всего, страхи бывшего мастера цитадели осуществляется.

Скрывая тоску, маркиз расправил и, наконец-то, раскрыл переданное ранее письмо. Лицо мужчины стало бледным.

- Как такое возможно?.. – шепот Лу Цана заставил Цзин Си остановиться в дверях кабинета.

- В чем дело? – даже не оборачиваясь, поинтересовался император.

- Третий брат Цао Синь серьезно болен, - голос маркиза подрагивал. Он начинал волноваться. – Братья просят меня вернуться в Ханчжоу и навестить больного.

- Завтра мы переезжаем на север, - наконец-то, припомнив зачем он пришел к Лу Цану, произнес Цзин Си.

- Но…

Желтоватая бумага захрустела в руках маркиза и превратилась в шар. Не то чтобы мужчина не знал об ожиданиях Цзин Си. Не то чтобы он не волновался о разрастающейся меж ними трещине. Но бывший мастер цитадели не мог проигнорировать последние часы жизни своего верного друга.

Конечно же, сегодня их с императором не последняя встреча, но разлучаться с любовником надолго сердце маркиза не хотело. С другой стороны, он не просит себе отказа от последней встречи с третьим братом.

- Отправиться со мной на север и поскакать в одиночку на юг решать только тебе. Счастливый час уже определен. Я не собираюсь задерживать процессию, - слова без толики жалости и теплоты были брошены в воздух. Император не стал дожидаться ответа любовника и покинул кабинет.

***

Годы правления императора Цзин Цзуна подарили Поднебесной процветание и мирную жизнь. Инспекционное шествие на север, на этот раз было назначено на более ранний срок. Звон церемониального колокола ознаменовал начало огромной процессии. В первой в виде дракона карете, как и полагается, ехал император. За ней следовала узкая линия не менее шикарных повозок и колесниц. Однако среди сотен знамен влиятельных семей чиновников так и не нашлось присвоенному Лу Цану изображения. Да и лицо Его Величества было бледным. Прислуживающим слугам казалось, что император готовится к чьим-то похоронам.

Спустя два дня после отбытия процессии, к воротам южной столицы, наконец-то, прибыло двое путешественников. Взмыленные породистые скакуны были рады получить передышку и должный корм. Не только животных, но и людей утомило столь стремительное путешествие.

Верный Сяо Сан принял поводья и не стал задерживать маркиза на пути к друзьям. Настроение Лу Цана нельзя было назвать однозначным. Во-первых, он волновался о здоровье Цао Синя, во-вторых, он переживал о движение Цзин Си на север. С каждой минутой они становятся все дальше друг от друга. Лелея робкую надежду на сохранения трепетных чувств правителя к своей персоне, мужчина постарался отбросить ненужные тревоги. В конце концов, он уже в Ханчжоу.

Несколько дней готовя утешительную речь, маркиз направился к уже знакомой резиденции горных бандитов. Но едва достигнув ворот, увидел тех в прекрасном расположении духа. Мужчины, совершенно не беспокоясь о больном, веселились и разыгрывали очередную партию в шахматы. Чуть приглядевшись, маркиз понял, что и сам умирающий довольно бодр. Смеется и выпивает с остальными.

«Что здесь происходит?!»

- Большой брат! – воскликнул кто-то из мужчин и сидящий за игрой Цао Синь тут же поднял голову. Зрачки его стали уже, а ноги непременно подняли крупное тело с каменного сидения. Разве что не подбегая к своему любимому предводителю, мужчина крепко обнял Лу Цана.

Быстро окружающие их братья радостно приветствовали маркиза.

- Третий брат, - решил разобраться в произошедшем Лу Цан. – В письме говорилось, что ты страдаешь от серьезной болезни. Так как?

Несмотря на очевидный обман, мужчина не позволил себе проявить хоть каплю раздражения.

- Если бы я не приврал, разве Большой брат приехал бы так скоро? – как нечто само собой разумеющееся произнес Цао Синь. Голос его был свеж, а настроение прекрасно. – С тех пор как тебя околдовал император ты и вовсе про нас позабыл.

- Верно-верно! – поддержал оратора кто-то из бандитов.

- Прошло уже более пяти лет с тех пор, как Большой брат покинул Ханчжоу. Мы уже поняли, что ты окончательно переехал в Тонгъань и принял титул маркиза. Да и твой особняк так охраняется, что нам, простым людям, даже страшно к нему подходить.

Явно обиженные мужчины обвиняли Лу Цана так, будто бы это не он был ими обманут.

Несмотря на неприятные нюансы, бывший мастер цитадели все равно испытывал радость и волнение от долгожданной встречи. Как он мог обвинять просто соскучившихся по нему товарищей?

Поддавшись общему настроению, маркиз был усажен за стол и принялся весело болтать с горными бандитами.

Во время их разговора во внутренний двор прошла явно замужняя женщина с маленьким ребенком на руках. Увидев ее, Цао Синь тут же протянул руку и пригласил красавицу подойти ближе.

- Хун эр, иди сюда и познакомься с нашим Большим братом! Это тот самый Брат Лу, о котором я тебе столько рассказывал! – после обратившись к Лу Цану, расплылся в улыбке Цао Синь. – Это моя жена Хун эр и мой сын.

За три месяца до объявления о болезни маркиз получил письмо о неожиданном браке Цао Синя. Третий брат принял в жены дочь владельца винного магазина. Но ничего не сказал о ребенке. С виду родившемуся карапузу как раз и было около двух или трех месяцев. Очевидно, что ребенок послужил причиной столь быстрой дачи обетов.

Теперь понятно почему Лу Цан, обвиняя Цао Синя в отсутствии приглашения на церемонию, получил лишь извинения и оправдания о бедности семьи красавицы и невозможности устройства церемонии. Да и не сказать, что люди Цзяннаня были строги в выполнении традиционных обычаев и ритуалов.

Ай да Цао Синь!

Получив в руки маленький сверток со щурящим нос ребенком, Лу Цан не мог не расплыться в улыбке. Розовое личико маленького человечка еще не разгладилось от родовых морщин. Чуя запах незнакомца сын третьего брата начал кривить губы, но в целом оставался спокоен. Противоречивые чувства заставили маркиза немного растеряться.

Немного подумав, он снял с запястья золотой браслет и надел оный на маленькую ножку ребенка.

- Это наша с тобой первая встреча и Большой брат может преподнести тебе мало чего стоящий подарок. Могу лишь надеяться, что племянник любезно примет скромный дар, - ласково улыбался Лу Цан.

- О чем это ты говоришь?! Ты ведь человек императора! На твоем теле нет ни имеющих ценности вещей! От имени моего ребенка от всей души благодарю Большого брата! – поклонился Цао Синь. Искренние слова шли от сердца. И то, что он сказал было правдой.

Этот браслет был подарен Лу Цану Цзин Си. Инкрустированный уникальными драгоценными камнями, он когда-то принадлежал императрице из прошлой династии.

Такой подарок только смущал и оставлял чувство дискомфорта. Так что Лу Цан был счастлив избавиться от подобной вещи.

- Ну, как? Разве мой сын не мил? – заметив, что лицо Лу Цана приобрело легкий румянец, Цао Синь забрал из его рук сына и хотел было сменить тему, но его жена оказалась иного мнения.

- Большой брат, когда же и у тебя появятся дети? Моему сыну нужен компаньон по играм, - не имеющие злого умысла слова женщины окончательно добили маркиза.

Наиболее близкий Лу Цану слуга Сяо Сан прекрасно видел смятение своего господина, но не знал, как тому можно помочь.

Видя, что Большой брат отказался от комментариев, Цао Синь передал ребенка жене, а сам сделал глубокий вдох и, явно собираясь с мыслями, начал тяжелый разговор.

- Не мне тебя учить, но Большому брату пора задуматься о будущем. Дни сливаются в года и пролетают даже слишком быстро. Никто из нас не становится моложе. Ты действительно хочешь прожить в таком положении до смерти? Без репутации? Без семьи? У императора имеется гарем и множество детей, а у тебя? Что будет, когда он более не захочет видеть тебя рядом? К чему ты сможешь вернуться? Да, у тебя всегда будем мы, но кто будет вспоминать о тебе, когда мы все сгинем в земле?

Слова Цао Синя ударили прямо в сердце маркиза. Он и сам думал о том же, но никогда не предполагал, что третий брат также будет обеспокоен его будущим.

Все тревоги Лу Цана растворялись в объятиях Цзин Си. Но сейчас, когда тот далеко, настроение маркиза ухудшалось с каждой секундой.

- Большой брат, мы все волнуемся за тебя, - кивнул мужчина.

- Вам не нужно об этом тревожиться, - горько улыбнулся маркиз.

- Только не думай, что нам это в тягость, - похлопал его по плечу Цао Синь. – В этом вопросе мы взяли на себя смелость помочь Большому брату. Пойдем за мной, посмотришь на подарок, что мы подготовили!

- Какой еще подарок?

- Не спрашивай, просто иди за мной, - на лице горного бандита появилась озорная улыбка.

Озадаченный Лу Цан проследовал за давним другом. На выходе из резиденции они сели в коляску и, пробегая узкими улочками, добрались до дверей потрепанного на вид дома.

- Большой брат, мы приехали! – быстро выбравшись из повозки, Цао Синь, с видом попавшего на большой куш разбойника, достал ключ. Отперев вход во двор, мужчина прокричал. – Мэй Юн, поторопись и помоги своей госпоже выйти!

- Кому? Где мы? – насторожился Лу Цан.

Не прошло и нескольких минут, как в гостиную к мужчинам вышла молодая красавица в зеленых одеждах. Грациозная и чрезвычайно привлекательная, она напоминала о рассвете весны. Большие невинные глаза искоса поглядывали на маркиза. Девушка стеснялась смотреть на Лу Цана прямо. Легкий румянец придавал ее лицу свежести.

- Большой брат, позволь представить. Это известная в Ханчжоу красавица Ло Жунжун. Из-за финансовых затруднений своей семьи девушка была продана в бордель, но я не мог видеть как ее чистота и благородство пропадают в злачном месте, поэтому выкупил ее ради тебя. Эта девушка дожидается здесь свою судьбу.

Слова Цао Синя, как обычно были прямы и не тактичны. Девушка залилась румянцем сильнее.

- Что имеешь в виду, когда говоришь, что выкупил ее для меня? Это крайне глупый поступок.

Цао Синь почему-то испугался, а Лу Цан еле сдержал усмешку. Факт такого подарка показался и забавным, и раздражающим.

- Эй, я не глупый! Мы с братьями специально облагородили этот дворик. Никто не сможет выяснить место проживания твоей женщины. Если повезет и родится ребенок, мы с братьями возьмем на себя всю ответственность и заботы по его воспитанию! Император никогда не узнает о твоей тайне!

- Проблема не в том узнает он или нет… - глядя на выражение лица третьего брата, Лу Цан, наконец-то, раскусил их план. Мужчины, судя по всему, долго его подготавливали.

- Тогда в чем проблема? Большой брат, только не говори, что ради императора ты собираешься пожизненно хранить свое целомудрие?

Внезапная вспышка гнева заставила маркиза прикрыть рот. Сам он никогда особо об этом не задумывался. Не сказать, что он специально избегал соблазнов, просто до Цзин Си у него вообще не было интимной связи. А после него, ее иметь было опасно.

И все же император имел множество наложниц и отпрысков. Более того, он не гнушался ночей с приведенными ему знатными дамами в дальних поездках. Все это доказывает один печальный факт – Лу Цан никогда не будет для него единственным.

- Большой брат… - видя сложное настроение горячо любимого товарища, Цао Синь подтолкнул предполагаемых молодоженов друг к другу. – Чего тебе стесняться? Останься в Ханчжоу хотя бы на пару недель и проведи их с девой Ло. Если небеса будут не против, то уже менее чем через год у тебя появится пухленький ребенок!

Почему-то в этот момент Лу Цан почувствовал себя дряхлым стариком. Если он откажется от столь продуманного и щедрого подарка, братья, наверняка его засмеют. Однако поддайся он желанию и Цзин Си непременно об этом узнает, что непременно грозит их отношениям окончательным разладом.

Лицо Жунжун стало настолько красным, что Лу Цан и сам немного смутился. Все еще аккуратно поглядывая на мужчину, с которым ей нужно провести не одну ночь, красавица аккуратно коснулась его руки. Тот отметил, что столь робкие движения присущи только неискушенным девственницам и погрузился в еще более тяжелые мысли.

Глава 20

- Мэй Юн, поторопись и подготовь постель для девы и ее мужа! – видя, что Лу Цан не отталкивает руку предполагаемой невесты, решил ускорить процесс Цао Синь.

Низенькая горничная поспешила проводить господ в давно подготовленную спальню. Мягкий матрац был застелен ярко-красным шелком, а лежащая посреди этого великолепия белая тряпица была готова проверить девственность юной девы.

Увидевший готовность сюрприза Лу Цан непроизвольно напрягся.

- Большой брат, не торопись и наслаждайся весенней ночью. А нам пора удалиться, - увидев раскрасневшееся лицо маркиза, третий брат в кое-то веке решил проявить тактичность. Бросив на Мэй Юн осмысленный взгляд, заговорщики поспешили покинуть спальню. Напоследок Лу Цан услышал звук закрывающегося снаружи засова.

Неоднозначная атмосфера достигла точки кипения. Все в комнате намекало о предстоящей близости. Юная дева Ло присела на край кровати и с румяным лицом новоиспеченной невесты, опустила голову.

Взволнованный Лу Цан просто не знал, что делать. Несмотря на сильные чувства к Цзин Си мужчина оставался мужчиной и уже польстился на тело красавицы.

В конце концов, он действительно стареет и не может притворяться, что не завидует полным семьям окружающих его людей. На официальных торжествах он занимал место среди угомонившихся по его поводу чиновников. И пусть рядом с императором не было императрицы, за его спиной продолжал разрастаться гарем. Принцы и принцессы появлялись в нем с завидной регулярностью.

Слушая новость о новой беременной девице, Лу Цан чувствовал, как от его души отрывают кусочек за кусочком.

И вот перед ним подарок судьбы. Возможность изменить собственное печальное положение, наконец-то, постучалась в двери. Ему всего-то нужно провести несколько ночей с Жунжун и подарить жизнь собственному ребенку. Для него, для сироты получить собственного, сотворенного из его плоти и крови, ребенка стало непреодолимым искушением.

Душу маркиза разрывали противоречивые чувства. Перед глазами появилось улыбающееся лицо Цзин Си. Самый красивый, умный и благородный он желал его. Он звал его.

Подрагивающие ноги Лу Цана собирались сделать шаг к двери. Но в сознании тут же всплыли слова о новой беременности очередной наложницы.

Будто ушат ледяной воды оказался выплеснут на голову маркиза. Тело его застыло.

- Большой брат Лу, уже так поздно. Давай отдохнем?

Стиснув зубы, Лу Цан сделал решительный шаг в сторону кровати.

***

- Большой брат, вы уже встали? На улице полдень! Мы хотим угостить молодоженов хорошим вином! – с озорством прокричал Цао Синь. Он уже давно прибыл в маленький дворик, но пока не решался тревожить молодых.

Однако ответом бандиту стала тишина. Окликнув Большого брата еще несколько раз, мужчина, наконец-то, отварил засов и вошел в спальню.

Внутри бандит обнаружил только размышляющего о чем-то Лу Цана.

- Что? Где Мэй Юн и дева Ло? Что здесь происходит? – взгляд счастливого отца упал на свежие, так и не смявшиеся ночью простыни. Белая тряпица, так и осталась чистой. – Эта женщина!

Сминая несчастную ткань начал свирепеть горный бандит.

- Как у нее только хватило смелости притворяться чистой и порядочной?! Как она посмела нас обмануть?! – казалось, мужчина был готов сорваться на поиски беглянки.

- Хватит нести чушь, - наконец-то, отозвался Лу Цан. – Прошлой ночью я дал ей и служанке деньги на дорожные расходы. Девушка уже на полпути к родному городу. А чиста она или нет, я не знаю. И тебе не советую своими разговорами порочить честь молодой девицы.

- Большой брат… - печально проскулил Цао Синь.

В резиденции горных бандитов теперь было тише. От прежнего веселья не осталось и следа. Мужчины с беспокойством следили за невозмутимым лицом высокопоставленного маркиза.

- Большой брат… - прервал тишину Цао Синь. – Я не хочу читать тебе нотаций, но неужели император окончательно смутил твой разум? Он ведь заботится только о своем гареме. И сейчас находится на севере ничуть не заботясь о том, где ты и что делаешь. Тебе нет нужды в охране собственного целомудрия. Не нужно быть ему настолько верным.

Лишь на секунду потупив взгляд, Лу Цан спокойно произнес.

- Третий брат, мне, правда, неловко тебя тревожить, но я не могу перейти собственных границ. Вы все можете смеяться и… Неважно. Я только хочу быть с Цзин Си как можно дольше. Этого будет достаточно. А после, когда все закончится, будь то жена или ребенок. Вряд ли что-то сможет меня утешить. Потом, будучи стариком, я бы хотел вернуться к вам в Ханчжоу и спокойно дожить свой век.

Мягко произнесенные слова позволили распознать собравшимся крайне глубокие чувства Лу Цана к этому треклятому императору.

- Если вы все действительно так волнуетесь, то… - мужчина закусил губу. Голос его стал тише. – То, пожалуйста, попросите своих детей похоронить меня рядом с вами. В этом случае, в ежегодную церемонию поминовения они будут видеть и мою могилу. Может быть, сорвут несколько сорняков…

- Большой брат! – более не в состоянии слушать столь печальные речи, закричал Цао Синь. Лицо грузного мужчины расчертили потоки слез. – Большой брат, что же с тобой случилось? Почему же только ты… Как же так?!

Используя свою не дюжую силу, третий брат обнял маркиза и стал рыдать еще громче.

- Почему ты должен был встретиться с этим проклятым Сюань Юань Цзином? Почему все должно было сложиться именно таким образом? Если бы я знал раньше, то никогда бы не позволил братьям красть для тебя женщин…

Пока мужчины пребывали в растерянности, во двор вбежал встревоженный Сяо Сан, а практически следом за ним заявился шокировавших бандитов гость в неизменном белом одеянии.

Надрывно рыдающий Цао Синь внезапно затих.

- Цзин Си, - очнувшийся от шока Лу Цан первым поприветствовал крайне раздраженного, распаляющего убийственную ауру, императора.

Немедленно подойдя к возлюбленному, некогда великий горный орел был заключен в чрезмерно крепкие объятия. До боли знакомый аромат тела правителя Поднебесной практически заставил его расплакаться. Даже такая короткая разлука повлияла на сознание маркиза. Однако не пережив случай с Жунжун, мужчина вряд ли бы осознал свои чувства.

- Разве ты не должен сейчас быть на севере? – на самом деле маркиз чувствовал себя до глубины души тронутым. Пусть этот надменный мужчина имел множество женщин, пусть они ежегодно рожают от него детей. Сейчас он бросил государственные дела и приехал к нему. Конечно же, Лу Цан чувствовал себя чрезмерно счастливым.

Осознанно прижимаясь к благородному любовнику, маркиз показал свои чувства императору. А тот, воспользовавшись благостным настроением Лу Цана, накрыл его губы своими.

Лица свидетелей этой сцены рефлекторно вытянулись. Да, каждый из них знал о связи их Большого брата с императором, каждый не раз видел в борделе пьяные неправильные игры среди людей одного и того же пола, однако в этот момент никто не мог охарактеризовать сцену как пошлую или вульгарную.

Высокий, стройный, поистине красивый император прижимал к себе не менее тренированного маркиза. В данный момент мужчины казались рожденными друг для друга.

Спустя поистине долгое время, Цзин Си позволил Лу Цану вдохнуть. Лицо маркиза залилось краской. Пряча оное на широкой груди императора, мужчина не знал, как повернуться к братьям.

Не став демонстрировать чужим лицо принадлежащего только ему маленького орла, Цзин Си утащил любовника к лошади, а после помог занять место перед собой.

- Я забираю вашего Большого брата, - одарив бандитов хитрой, но явно грозящей им будущим наказанием улыбкой, император пришпорил породистого скакуна.

Эпилог II том Конец

Лу Цан искренне думал, что Цзин Си отвезет его в местную императорскую резиденцию, но лошадь остановилась у ближайшей приличной гостиницы.

- Давно тебя не видел, не могу больше ждать, - ответив на немой вопрос возлюбленного, император потащил Лу Цана в одну из спален наверху.

Слова правителя Поднебесной заставили живот Лу Цана напрячься. А вот следующее заявление и вовсе залиться краской.

- О небеса, мысли о твоих стонах сводят меня с ума! – может быть, именно разлука так повлияла на голод Цзин Си, может быть, был еще какой-то, неизвестный бывшему горному бандиту фактор, но сейчас он оказался быстро раздет и придавлен к свежим простыням низкой кровати.

На этот раз дрожали оба. Освободившийся от собственных одеяний император, плавно толкнулся в нутро Лу Цана. Тот, резко изгибаясь, обвил ногами крепкую талию правителя Поднебесной. Удовольствие и боль пронзили разум маркиза. Раскрываясь перед возлюбленным, мужчина был рад принять возбуждение императора.

Однако сейчас еще полдень, поэтому некогда великому горному орлу пришлось сдерживать стоны. Почувствовав напряжение своего обожаемого маркиза, Цзин Си усмехнулся и стал толкаться активнее. Конечно же, Лу Цан, теряя связь с реальностью, более не мог поддерживать немоту.

- Пожалуйста… Пожалуйста… Медленнее… Ах…

Император нарочно выбрал угол, доставляющий Лу Цану наибольшее удовольствие. Стоны маркиза стали еще громче, а дрожь в теле ощутимее.

Перехваченные императором ноги, оказались широко разведены. Поза была даже слишком постыдной, но ослабший от ласк Лу Цан не мог заботиться о такой мелочи. Именно сейчас он слишком четко ощущал движения разгоряченной плоти внутри себя. Страсть затмила умы обоих.

Расставшийся с прошлым горный бандит вцепился в, будто вырезанные из нефрита, плечи императора.

Не желая усложнять жизнь любовнику, Цзин Си быстро добился разрядки того, а после, совершив несколько глубоких толчков, излился и сам. Однако вновь став твердым, император не думал покидать разгоряченного тела Лу Цана.

Несмотря на желанную близость, маркиз почувствовал, что сегодня Цзин Си был мягче и куда эротичнее. Ощущая пульсацию чужого члена, нутро Лу Цана начало непроизвольно сокращаться. Даже не двигаясь, любовники получали удовольствие от слияния тел.

Борясь с ощущением неловкости, маркиз откинулся на подушку и вслушивался в глубокое дыхание любимого садиста. Атмосфера спальни преисполнилась гармонией и страстью.

Спустя какое-то время, Цзин Си аккуратно убрал пропитанные потом пряди темных волос с чужого лба. Взгляды любовников встретились. Лу Цан в который раз влюбился в бесподобную внешность его императорского величества.

- Ты сожалеешь об этом? – нежный тон правителя Поднебесной нес нотки легкой неуверенности и даже страха.

- Сожалею о чем? – столь пристальный взгляд и поза заставили Лу Цана смутиться сильнее. Мужчина зацепил атласное покрывало и хотел накрыться, но был остановлен крепкими руками императора.

- Не делай этого, позволь мне любоваться тобой, - никогда прежде маркиз не слышал таких слов. Что случилось с этим вечно надменным императором?

Тонкие белоснежные пальцы аккуратно очерчивали плавные изгибы крепких мышц под медовой кожей. Скользя и лаская, они вызывали новые волны жара и дрожи.

Несмотря на многолетнюю историю их отношений, Лу Цану казалось, что сейчас его касаются впервые. Император намеренно продавливал приносящие любовнику удовольствие точки и наслаждался тихими, срывающимися с его губ, стонами.

- Ты сожалеешь о том, что остался со мной? Сожалеешь о том, что отказался от привычных для мужчин радостей? От семьи? Детей? – погладив Лу Цана по голове, Цзин Си перешел на шепот. – Почему ты не лег с Ло Жунжун?

- Как?! – мгновенно вздрогнув, Лу Цан попытался оттолкнуть императора, но оказался крепче прижат к постели. – Как ты узнал?!

Цзин Си одарил любовника сияющей улыбкой.

- Глупый мальчишка, не забывай кто я. Есть множество вещей, о которых я не хочу знать и все равно знаю, а тут дело и вовсе требовало моего личного внимания. Неужели ты думал, что сможешь скрыть этот инцидент?

Лу Цан тяжело вздохнул. Действительно. На что он мог надеяться? Губернатор Ханчжоу наверняка следит за его братьями, а значит, следил и за ним. Каждое его движение было зафиксировано и доложено этому властителю Поднебесной.

Теперь понятно, откуда столько нежности.

- Тогда ты знал, что болезнь Цао Синя была подлогом?

- Само собой, - рассмеялся красивый мужчина. – Это была прекрасная возможность проверить твои истинные желания и чувства.

Ошеломленный подобной прямотой Лу Цан уже давно познакомился с темной стороной личности императора, но никогда не смог бы к ней привыкнуть.

- Чтобы ты сделал, если бы я лег с Жунжун?

- Изначально думал - если она забеременеет, то оставлю ребенка, но не мать. Даже если бы не было ребенка я бы не смог ее помиловать, - еле заметно мотнув головой, серьезно произнес Цзин Си. Переменившийся взгляд заставил лежащего под ним мужчину вздрогнуть. – Потом я поразмыслил еще немного и решил не оставлять в живых никого из них. Если бы ты ее коснулся…

Мужчина, имитируя жест перерезания горла, провел пальцем по собственной шее. Серьезный взгляд императора четко давал понять – соперников в любви он терпеть не собирается.

- То есть, ты бы с легкостью убил моего ребенка? – скорее всего, у Лу Цана никогда не появится возможности завести детей, но ради интереса он все равно решил поинтересоваться подобным вопросом.

- Твоего ребенка… - будто смакуя фразу, Цзин Си подцепил ладонь Лу Цана и коснулся губами медовых пальцев. – Если ты действительно хочешь ребенка, то я помогу его тебе родить.

Маркиз изогнул бровь и тут же уловил опасный сигнал. Интуиция подсказывала, что реакция этого монстра может быть непредсказуемой.

Покинув нутро возлюбленного, император мягко коснулся наиболее чувствительной части чужого тела и с непостижимым взглядом наблюдал за тем, как любовник хочет свернуться калачиком. Темные длинные волосы щекотали медовое тело, когда император начал покрывать поцелуями грудь и живот Лу Цана.

Буквально через несколько секунд нижняя часть тела маркиза была погружена в горячий, влажный рот императора.

- Ты…

Чрезвычайное блаженство затмило все тревоги и другие чувства Лу Цана. Однако Цзин Си прервал ласки в момент, когда мужчина практически достиг пика удовольствия, чем непременно вызвал его неудовольствие. Раздражение и желание разрядки, которое трудно описать словами лишь позабавило крепко держащего любовника императора.

Нарочно издеваясь, правитель Поднебесной едва коснулся кончика члена языком, чем вырвал изо рта Лу Цана новый, похожий на скулеж, стон.

Очаровательная и соблазнительная улыбка посетила лицо, быстро оседлавшего берда Лу Цана садиста. С трудом он все-таки решил забрать обе девственности возлюбленного и направил его истекающий смазкой член в собственное нутро.

Будто пораженный молнией, маркиз широко распахнул глаза. Он прожил в Цзин Си более пяти лет и все его попытки по смене позиций проваливались так и не начавшись. В те ночи император безжалостно мстил, доводя любовника до жалкого состояния. Дошло до того, что маркиз и вовсе отбросил подобные мысли. И что же теперь?

Теперь, когда у Лу Цана не было подобных мыслей, Цзин Си позволил ему себя взять. Этот всеми уважаемый и любимый, благородный император сам проявил инициативу!

Еще никогда в жизни Лу Цан не чувствовал такого счастья.

Внимательно наблюдающий за его состоянием император эротично улыбнулся и подмахнул бедрами. Находящийся на пике блаженства маркиз быстро выстрелил в чужое тело.

Сдавленно простонав, Цзин Си крепко обнял возлюбленного, не забывая при этом обхватить губами попавшийся на глаза затвердевший розовый сосок.

Непривычные ощущения заставили правителя Поднебесной быстро слезть с чужих бедер и крепче обнять непослушного маркиза.

- Зачем ты это сделал? – спустя некоторое время отважился спросить Лу Цан, но так и не получил ответа. Император, словно довольный кот, всячески обнимал и сжимал тело любовника.

- Ты ведь ненавидишь, когда я сплю с другими женщинами? Тебе ведь не хочется видеть рождения моих детей? – резкая перемена темы несколько ошеломила бывшего короля горных бандитов. Некоторое время обдумывая ситуацию, мужчина все-таки кивнул.

- Тогда почему ты никогда этого не говорил?

- Я не хотел тебя сердить, - душевные излияния смутили и заставили речь сбиваться. – Я боялся, что ты посчитаешь меня слишком ревнивым и откажешься. А ведь рядом с тобой столько красивых женщин и мужчин… Я просто…

- Ты просто боялся, что тебе не повезет? – Цзин Си описал всю речь возлюбленного одним лишь вопросом. И попав точно в цель, заставил Лу Цана отвести взгляд.

Тихий смешок перерос в громкий смех.

- Какой же ты глупый. Я приложил столько усилий, чтобы спать с наложницами не более одного раза в год, а ты не видишь моих стараний. Я сдаюсь, - улыбался красивый мужчина.

- Но… - все еще нерешительно, но Лу Цан начал раскрывать свои истинные чувства. – Почему у тебя могут быть другие женщины, а у меня нет? Это, знаешь ли, очень несправедливо!

- Хочешь смерти каждой, которой коснешься? – изогнул бровь император. – А если серьезно, то если я не буду наносить визиты в гарем хотя бы для вида, если не смогу получить наследников, это, во-первых, приведет к шаткому положению династии, во-вторых, появится даже слишком много желающих тебе смерти людей. Я этого не хочу. А ты дурак!

Лу Цан еще никогда не смотрел на проблему с этой стороны. Неопровержимые причины показались весомыми. Все именно так, если бы Цзин Си потакал его прихоти, то империя бы погрузилась в эпоху смут и тогда бы об их маленьком счастье пришлось бы забыть навеки.

Примерно осознав извращенное понятие верности возлюбленного, Лу Цан мог только тяжело вздохнуть и подивиться собственному чувству всепрощения. На самом деле у него роилось еще достаточно вопросов. Например, кто сейчас занимается инспекцией на севере? Как Его Величеству удалось повернуть назад? Зачем он его искал?

В то же время Лу Цан хорошо понимал, что Цзин Си нельзя рассматривать как стандартного любовника. Мышление императора уникально, а поступки неописуемы. Все что ему нужно, это больше времени, которое они смогут провести лишь вдвоем.

- Ты доволен? – преисполнившийся любви и нежности голос, достиг ушей Лу Цана. В этот момент некогда великий горный орел понял, что, даже если им суждено расстаться, это того стоило. Ведь именно сейчас он по-настоящему счастлив.

- Итак, нам больше не нужно думать об инспекции на севере, - с улыбкой на губах произнес красивый мужчина. – Может, отправимся дальше на юг и немного поиграем?

- А что насчет судов? – маркиз уже представил крайне недовольные лица многочисленных вельмож.

- С любым чрезвычайным случаем разберется Тунсинь-вану. Я уже оставил ему письмо…

Нерешительные вопросы Лу Цана были пресечены губами императора. Если бы кто-то за ними наблюдал, то увидел, что уголки губ обоих любовников были слегка приподняты, а лица выражали гармонию и радость.

Страница книги Фривольные игры дракона в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7.1 Тысяча узлов

1 - 7.2 Тысяча узлов

1 - 8.1 Страдания

1 - 8.2 Страдания

1 - 9.1 Выцветший плач

1 - 9.2 Выцветший плач

1 - 9.3 Выцветший плач

1 - 10.1 Дрейф потоков привязанностей

1 - 10.2 Дрейф потоков привязанностей

Эпилог I том

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог II том Конец

О книге