Ранее утро в Дуаньванфу (1) не отличалось от любого другого дня. На кухне слуги ходили туда-сюда без малейшего признака спешки. Ма поцзи (2) отнесла выпечку, которую просили, на нейюань (3) и вернулась на кухню вместе с группой яхуан (4), но сама она выглядела не очень хорошо.

"Эй, старшая сестра, что случилось? Почему ты так ужасно выглядишь?» - спросила другая поцзи. Она была одета в цзяао (5). Она передала чашку с чаем другой женщин и воскликнула шокировано: «Разве ты только что не побывала в чжэнъюань (6), чтобы отнести сыр, так что...»

"Даже не упоминай об этом. Ванфэй (7) как раз проснулась утром. Чернорабочие вроде нас даже не могли войти во двор. Мы видели только её обслуживающий персонаж, Йин Лию, гунян (8)». Когда Ма поцзи дошла до этой точки в разговоре, она сделала большой глоток чаю, оглядела всех присутствующий и прошептала: «Когда я увидела выражение лиц людей в чжэнъюань, я поспешила назад».

Услышав это, поцзи в цзяао вздохнула. В тоне её голоса присутствовала одновременно отстранённость очевидца и жалость: «Они ещё не закончили снимать красные покрывала с хунчжанцзы (9), которые до сих пор висят на фу».

Ванфэй вышла замуж за принца меньше, чем два месяца назад. После брачной ночи ванъе (10) не заходил на территорию чжэнъюань. За последние два дня болезни ванъе присел только перед тем, как уходить. Неудивительно, что люди из чжэнъюань выглядят не слишком хорошо. Она однажды имела счастье увидеть ванфэй. Она выглядела достойной женщиной, да и красивой при том. Поцзи понятия не имеет, что именно так не понравилось принцу.

Не говори глупостей, я как-то видела, что яхуан цэфэй (11) Фен идёт сюда». Они обе знали, чего именно Ма поцзи не договорила. Они закончили разговаривать и вернулись к своим обязанностям.

В чжэнъюане множество янхуан терпеливо ждали, пока ванфэй не закончит свои утренние омовения. Кусок первосортного шелка касался кончиков пальцев, тонких, как перья лука перед тем, как их срежут.

На лице Цюй Цин Цзюй не было и следа гнева, и, в отличие от предыдущих нескольких дней, её черные шелка струились свободно. Она лениво сняла со своей руки нефритовый браслет перед тем, как положить его (как обычно) в шкатулку из красного дерева: «Этот цвет так старомоден».

Услышав это, Цзинь Чжань несколько повременила перед тем, как махнуть рукой помощнице за собой. Ещё несколько шкатулок были поставлены перед Цюй Цин Цзюй. В каждой лежало по паре разных браслетов. Из кованного золота, инкрустированного жемчугом, самых разнообразных цветов, и ни один их них не был обычным.

Её взгляд проскользил по браслетам. В конце концов её выбор бал на изящный чеканный браслет из кровавого нефрита, который контрастно смотрелся на её бледном запястье и выглядел ошеломляюще красиво.

Оценив ситуацию, Цзинь Чжань изменила выражение лица несколько. В прошлом ванфэй отказалась от браслета, изготовленного из нефрита цвета крови феникса (12), сочтя его слишком ярким. Сегодня же она выбрала его сразу же. Оглядываясь на время своего замужества за принцем, она чувствовала горечь в своём сердце. До замужества, сама по себе ванфэй была ласковой и доброй. Это могло бы быть добродетелью, но стало недостатком, раз она вошла после замужества в императорскую семью.

Заметив выражение лица Цзинь Чжань, Цюй Цин Цзюй слегка улыбнулась. Она встала и расправила руки в стороны, позволив служанкам облачить её в выбранное шелковое платье с длинными рукавами (13). Оно было сделано из белой парчи высшего сорта, с вышитыми в стиле Шусю (14) красными сливами. Когда ткань покачивалась при ходьбе, создавалось впечатление, что это настоящие сливы колышет ветер.

На поясе висела сумочка для специй с вышитыми цветками лотоса — два на одном стебле и и вышитый бисером из нефрита узор лаоцзы (15). Длинный мягкие волосы были собраны в фэйсяньцзи (16). На лбу был нарисован трепещущий цветок сливы. Брови были похожи на ветви ивы. Губы — красные как вишни. Одного взгляда достаточно, чтобы стать очарованным.

Укрепив на своих волосах птицу луаньняо (17) и облако буяо (18) самостоятельно, Цюй Цин Цзюй медленно встала и загадочно улыбнулась, выглянув в окно: «Пришло время засвидетельствовать своё почтение (19).

На несколько шагов позади Цзинь Чжань стояла Му Цзинь, которая, услышав это, принуждённо улыбнулась и сказала: «Ванфэй, так как вы были больны несколько дней, принц приказал хоуюань (20), чтобы цеши (21) не беспокоили вас во время отдыха.

"О», нежно коснувшись красных витых нефритовых серёг, свисающих из её мочек уха, Цюй Цин Цзюй расслаблено села и устроилась в подобии удобной позы. Она приняла тёплую воду, которые принесла ей Инь Лю, чтобы прополоскать горло. Выплюнув воду в чашку и перед тем, как вытереть уголки губ, она сказала: «Раз такое случилось, пошлите кого-нибудь во все дворы и объявите новость о том, что бэнь ванфэй (22) только что оправилась и очень скучает по всем цэ фэй и шице (23).

Четыре да яхуан (24), которые это услышали, обменялись взглядами. Даже они не он понимали, почему личность ванфэй так изменилась с момента пробуждения, они подчинились и ушли.

Выходя из главного здания, слегка взволнованная Цзинь Чжань сказала: «Ванфэй на себя не похожа с тех пор как проснулась, я не могу понять, почему».

"Это же ванфэй, все должны оказать ей уважение на поверхности, но в своей свободное время они идут оказывать благосклонность цэ фэй в Си Юань (25). Ванфэй замужем два месяца. Кроме тех трёх дней, которые принц пробыл в чжэнъюань, он всё остальное время проводит с наложницами. Это унижает ванфэй», - сказала Инь Лю тихм голосом, приподняв брови. «Эта Фен, цэ фэй, проявляет такое отношение… Как будто думает, будто чего-то действительно стоит. А на деле она просто цэ (26)».

Юй Цзань, услышав, что говорит Инь Лю, огляделась исподтишка и, убедившись, что рядом никого нет, подошла поближе и сказала: «Не болтай слишком. Даже если принц предпочитает (27) цэ фэй, он всё равно оказывает ванфэй уважение, которого она заслуживает. Не переживай за ванфэй».

"И это называется уважением», - фыркнула Инь Лю. Думая о мягком и добром характере своей госпожи, она вздохнула безнадёжно: «Ну что же, я и Цзинь Чжань отправимся к Фен и Цзян цэ фей. Служанки второго разряда пойдут к другим шице».

Му Цзинь, которая ничего не говорила, кивнула: «Хорошо. Бай Ло и Пу Эр достаточно, чтобы пригласить Ло ши (28) и Хань ши».

Среди яхуан в свите ванфэй служанки первого ранга именовались по названию цветов, вторые — по сортам чая, а те, кто занимались тяжелой работой, не имели собственного наименования. Му Цзинь и другие трое следовали за ванфэй ещё из Чандэгунфу, так что они естественным образом остались с ванфэй. Но дела у ванфу обстояли более сложно. До брака ванфэй была оставлена без внимания своей мачехой и потому не умела управлять хозяйством. Соответственно, не прошло и двух месяцев со времени её приезда во дворец, как она заболела.

Му Цзинь всегда переживала за ванфэй, но увидев, что сегодня ванфэй пожелала укрепить свои позиции в ванфу, она вздохнула с облегчением. Она не боялась того, что ванфэй начнёт борьбу, она боялась только того, что личность ванфэй всё ещё больше похожа на глину.

Увидев, что все яхауан ушли, Цюй Цин Цзюй встала и подошла к очень большому медному зеркалу. Оно был сделано просто превосходно. Возможно, оно не было таким четким и ясным, как серебряно-стеклянное зеркало, которое было у неё раньше, в нём можно было разглядеть то, как выглядит человек.

Девочке в зеркале было только шестнадцать или семнадцать. На вид она была очень красива. Если бы она жила в эпохе, которую увидела ранее, она была бы просто красивой и гордой ученицей старших классов. Пробираясь сквозь воспоминания в своей голове Цюй Цин Цзюй вздохнула. Её отцу было всё равно, в сердце её мачехи не было сострадания, муж её не любит, а вокруг толпа создающих проблемы ши. У её оригинала была мягкая душа. В этой сложной ситуации в ванфу она таинственно серьёзно заболела, а её душа была мистическим образом заменена ею, женщиной, которая не знает, что такое тепло. Можно сказать, что даже в смерти она не получила справедливости.

«Ванфэй, с кухни принесли завтрак», - донёсся снаружи несколько высокий мужской голос. Возможно, что один из тайцзянь, который был к ней прикреплён согласно императорскому протоколу. В воспоминаниях Цюй Цин Цзюй, оригинала,она не была близка с этим тайцзянь, но была преиссполнена вежливости, когда они встретились перед тем, как ван е был удостоен титула и в то время, когда он управлял Департаментом домашних дел, дяньчжуншэн (31).

"Начинайте накрывать», - поигрывая нитями, свисающими с золотого буяо, Цюй Цин Цзюй повернулась к выходу. Жуй Сян и Шу Куй, которые ожидали в соседней комнате, быстро открыли занавески, один человек при этом держал их, а втором пришел помочь ей приветствовать Цюй Цин Цзюй снаружи.

Both Rui Xiang and Shu Kui were originally from the wang fu. They understood that even though wang fei treated them with courtesy, but compared to Yin Liu, Mu Jin, Jin Zhan and Yu Zan, there was a difference in the amount of trust. The events that happened in the previous days would have magnified the difference. It was their luck that wang fei was weak, if she was just a bit stronger, they would have been thrown out. Who else would let them stay as first-rank yahuan?

Sitting down at a round pear-wood table carved with safflower, Qu Qing Ju’s eyes swept across the table. A goblet of wine-stewed pork shoulder, a bowl of swallow’s next porridge with strands of black chicken accompanied by a multitude of similar fatty sides. The only dish that looked light was a small dish of sautéed lettuce stems.

Сидя за круглым столом из грушевого дерева, с вырезанными на нём сафлором, взгляд Цюй Цин Цзюй скользнул вдоль стола. Тушеное в кубке вина свиное плечо, каша из ласточкиных гнёзд с кусочками черной курицы были дополнены такими же жирными блюдами. Единственное, что выглядело более лёгким, была маленькая тарелка с обжаренными листьями салата-латука.

Отсылая назад Шу Куй, которая было придвинулась, чтобы обслужить её, Цюй Цин Цзюй посмотрела на людей, которые склонились в поклоне на входе, с улыбкой: «Вы — те, кто принёс еду с кухни?»

"Ванфэй, нуцай (32) исполняют свои обязанности на кухне». Эти люди не знали, почему ванфэй задаёт подобный вопрос, но они ответили на него, не выражая страха.

"Во дворце замечательная кухня», - Цюй Цин Цзюй беспечно откинулась на своём сидении. Люди взирали на неё со смущением, а тем временем лицо её помрачнело, а кубок с тушеной в вине свининой выпал у неё из рук на пол. Очень быстро комната наполнилась запахом мяса. «Уведите их и побейте».

Никто не смог ответить. Никто не знал, почему ванфей, чья личность была мягкой, словно глина, вдруг начнёт вести себя таким образом, так что в начале никто даже не пошевелился.

"Что такое? Неужели я, ванфэй, не могу отдавать вам приказы? - глаза Цюй Цин Цзюй расширились. Она встала и оглядела людей в комнате. - Или вы считаете, что это естественно и должно, чтобы кухонная прислуга пренебрегала мной?»

После того, как взгляд ванфэй захлестнул всех, люди встряхнулись и стали способны отвечать. Несколько тайцзянь и сильных мамов (33) вышли вперёд и стали утаскивать кухонную прислугу их комнату.

Слуги, которых уводили, не смели защищаться и только просили о милосердии. Один из слуг даже кричал о клевете, утверждая, что они принесли ванфэй лучшее, что было на кухне.

Взглянув на слугу, который кричал о клевете, Цюй Цин Цзюй приподняла бровь и тихо сказала: «Для чего вы тут стоите? Положите их здесь и приведите наказание в исполнение. Я хочу увидеть, как вы это делаете».

Услышав это, один сообразительный тайцзянь достал платок и заткнул им рот слуге. Он немедленно начал тащить его во двор, ведь силы в его не таком уж большом теле было предостаточно.

Увидев ситуация, остальные также потащили слуг вниз. Несколько умных слуг расставили столы и стулья до того, как начать расставлять освежающие напитки и закуски в ожидании того, как ванфэй спустится, чтобы наблюдать за наказанием.

«Как зовут этого тайцзяня? Как я погляжу, он силён», - спросила Цюй Цин Цзюй у Шу Куй, которая поддерживала ванфэй, когда та выходила во двор.

"Отвечаю ванфэй, что этого маленького тайцзяня зовут Сяо Гао Цзы (35), он подметает двор», - голос Шу Куй выражал благоговение, о котором она и не подозревала, а её движения стали ещё более выказывать подчинение, чем ранее.

"Он не выглядит таким уж высоким. Почему бы нам не поменять его имя на Хуан Ян, тайцзяня внутренних покоев», - Цюй Цин Цзюй слегка улыбнулась. Когда она вышла во двор, слуги были уже привязаны к длинным скамьям и были под длинными досками.

Сев на приготовленный стул, Цюй Цин Цзюй мысленно сосчитала до двадцати. Потом она медленно и спокойно сказал: «Оставьте тех троих, кто не посмел отвечать мне».

Цюй Цин Цзюй посмотрела на трёх человек, которые выдержали боль, и, встав на колени, благодарили её. Потом она подняла свою чашку и сделала глоток. «Множество людей, скорее всего, не понимают, почему я наказала вас».

Тяжелый звук того, как содрогается плоть под натиском тупой силы отдавался в ушах коленопреклонённых людей. Они не осмеливались стереть пот со своих лбов, когда они заискивающе сказали, что не посмели бы.

"Я — разумный человек, но это вы, как часть кухонной прислуги, стали невыносимыми. Я не могла сделать ничего иного, кроме как наказать вас». Голос Цюй Цин Цзюй, сидевшей с чашкой в руке, звучал слегка беспомощно.

Даже если ванфэй не имела благосклонности принца, она всё ещё была ванфэй, на которой Император лично приказал жениться. Неужели кухонная прислуга осмелилась вести себя невыносимо? Не смотря на то, что все ощущали, что что-то пошло не так, никто не осмеливался спорить. Разве они не видели, что человека, осмелившегося кричать о клевете, до сих пор бьют?

«Неужели во дворце не знали, что я больна, тайи (35) ранее указал, что именно я не должна есть. Но посмотрите, что я получаю на столе каждый день? - Цюй Цин Цзюй легонько вздохнула, а её лицо выражало печаль, словно она была стебельком маленькой капусты (36). - Я понимаю, что вас не волновало, как нужно заботиться о больной ванфэй. Я чувствовала то же самое, только смерть впереди. Но раз уж я восстановилась, я заслуживаю хорошей жизни. Вы специально предложили мне жирную еду в надежде, что я заболею и умру пораньше?» Закончив, она горестно вздохнула. Если бы не тот факт, что кого-то до сих пор бьют, её вид бы заставил других пожалеть её.

Три слуги начали раболепствовать снова, желая объясниться, но они не посмели. Они боялись, что ванфэй скажет «неподчинение чжуцзы" и продолжит их избиение.

Убедившись, что они достаточно долго пресмыкались перед ней, Цюй Цин Цзюй слабо махнула рукой, словно была глубоко эмоционально ранена. «Хорошо, вы можете остановиться и идти». Закончив, она повернулась к Жуй Сян, которая стояла прямо за ней. «Дайте этим людям мази. Они, должно быть, необходимы для жизни дворца, и мы не можем оставить без внимания их жизненные потребности».

Четверо коленопреклонённых чувствовали отчаяние, вставая. Раз уж ванфэй сказала, что они необходимы для жизни дворца, значит завтра, даже если они будут еле ползать, они должны выполнять свою работу — если только не хотят быть вышвырнутыми из дворца. Но они были слугами, которые подписали контракт до конца жизни, так что их не ждёт ничего хорошего, если они окажутся вне дворца.

Закончив отдавать приказы, Цюй Цин Цзюй медленно встала, и повернулась, чтобы взглянуть на цэ фей и шице, которые прибыли в какой-то момент. На её лице отразилось изумление: «Когда вы пришли? Раз уж вы здесь, заходите».

Done speaking, she didn’t care to what their faces showed, she took Shu Kui’s hand and walked into her rooms.

Закончив говорить, она не думала о том, какое выражение лиц сейчас у этих женщин, и, взяв за руку ШУ Куй, она вернулась в свои комнаты.

(1) Дуаньванфу — поместье, принадлежащее принцу Дуан, когда тот получил твой титул.

(2) Поцзи — буквально «старая женщина». У этого выражения три основных значения: багаж — отвратительная или достойная только жалости женщина, жена или старая прислуга женского пола. Только последнее значение в данном случае релевантно. Пози — обычно прислуга низкого ранга, пригодная для исполнения обычных повседневных или других похожих задач.

(3) Нейюань - «внутренний двор», где проживают женщины. Также это слово относится в внутреннему женскому пространству.

(4)Яхуан — служанки, их также могут называть ятоу

(5)Цзяао - куртка на подкладке. Широкие рукава, длинна — до пояса. Этот стиль был популярен во времена династий Минг и особенно Кинг.

(6) Чжэнъюань – главное или основное здание. Резиденция жены.

(7) Ванфэй – жена принца.

(8)Гунян – молодая леди или молодая женщина.

(9) Хунчжанцзы – красные покрывала относятся одновременно к свадьбе и одновременно к покрывалу, которое лежит на кровати.

(10) Ванъе – местоимение, обычно относящееся к ван при обычном разговоре.

(11) Цэфэй – вторая жена.

(12 )Цзисюэюйчжо – буквальный перевод это «браслет цветы цыплячьей крови», но «цвет крови феникса» - это другое название того же типа камня.

(13)Лоцюнь – шелковое платье.

(14)Шусю – стиль вышивки, который в происходит из города Сычуан, и его также называют чуан-стилем. Это один из четырёх основных стилей вышивки в Китае.

(15)Лоцзы – орнамент, который чаще всего делали в виде бахромы, такой как например класическая китайская бахрома, с целью создания разнообразных форм.

(16) Фэйсяньцзи – летящая, бессмертная, тесьма

(17) Луаньняо – мистическая птица, родственница феникса

(18) Буяо — свисающее украшение для волос, или, буквально, трясущееся при хотьбе

(19) Цинъань – буквально вопрос/запрос, безопасность/комфорт. Это ритуал, который проводят по утрам все женщины в семье определённого поместья в адрес старшей женщины, матери самого старшего по званию члена семьи, или если таковой нет, его жены. Этот ритуал касается дочерей, наложниц, сестёр, и, если семьи не разделились и братья живут вместе, их жен тоже.

(20) Хоуюань - задний двор. По значению похож на ранее упоминавшийся нэйюань. Единственное отличие в том, что хоуюань используется для того, чтобы отметить двор, который предназначен женщинам, которые являются наложницами или кем-то схожего статуса.

(21) Цеши – общий термин для всех наложниц

(22) Бэнь используется для того, чтобы сказать о себе в третьем лице. Такая форма речи используется в более формальных случаях, обычно в когда говорящий находится среди равных или среди более старших лиц в помещении.

(23) Шице – более низкий ранг, чем цэ фэй, но не самый низкий ранг среди наложниц.

(24)Даяхуан - «да» в значении «большой» или «первого ранга». Это самый высшее звание, которое могло быть у яхуан, которая имела больше всего опыта и проводила больше всего времени с женщиной, у которой служила. Соответственно, они получали лучшее отношение, чем прочие яхуан.

(25) Сиюань – буквально Западный парк. Это было несколько комнат на западной стороне комплекса.

(26)Це — короткое и общее название для всех наложниц

(27)Чунъай – это тот аспект отношений, который соотносится скорее с привязанностью и благосклонностью, чем с любовью. Чаще всего он определяется по тому, как много визитов сексуального характера наносит мужчина той или иной своей наложнице. Чем больше ночей они вместе провели, тем больше у неё чун.

(28)Ши — это семейное имя. Женщины после замужества именовались по своей фамилии, и крайне редко их собственные имена записывались, что верно даже для принцесс. В этом случае они определялись по -ши, чтобы назвать семью, откуда они родом.

(29) Чандэгунфу – Чангдэ это имя, которое ассоциировалось с титулом, который означал процветающий, добродетельный. Гун означает, что это герцогство.

(30)Тайцзянь – евнухи, кастрированные мужчины, это не то же самое, что и тайцзянь. Последнее означает специфическую позицию при императорском дворе и в правительстве, которое было занято кастрированными мужчинами.

(31)Дяньчжуншэн – департамент при канцелярии, ответственный ха все аспекты жизни императора.

(32)Нуцай – буквально раб. Этот термин используется слугами в отношении себя, когда они говорят о себе в третьем лице при разговоре с теми, чей ранг выше.

(33) Момо — почти то же самое, что и позци, женская прислуга старшего возраста.

(34) Сяогаоцзы – сяо означает маленький, гаоцзы — высокий.

(35)Тайи — придворный врач. Это официальная позиция при дворе.

(36) Сяобайцай – это маленькая капуста. Существует песня про «маленькую капусту, у которой нет ни папы, ни мамы». Это также прозвище женщины в одном деле о массовом убийстве в 1872, которую так прозвали потому, что она носила белую рубашку с зелёными штанами. Она была подругой детства одного мужчины, который вырос и решил сдать вступительные государственные экзамены и стать правительственным чиновником. Однако она была помолвлена с детства и вышла замуж за другого. Когда они оба повзрослели, мужчину обвинили в измене с Маленькой капустой и в убийстве её мужа, из-за махинаций другого чиновника из мести. После множества пыток правда была выявлена, однако здоровье мужчины было подорвано пытками и он не смог вернуться на прежнюю позицию. Вскоре поле того, как Маленькая капуста стала монахиней, мужчина умер.

Це фей и шице не думали, что увидят красивую игру грубой силы, когда заходили в чжэнъюань. Они с подозрением смотрели на ванфэй и на слуг, которые были уже в изнеможении из-за боли, но не посмели показать свой изменившееся отношение. Что здесь произошло?

Увидев, что ванфэй пошла в комнату, четверо, не заботясь о том, будет ли это уважительно или нет, последовали за ней. Только цэ фэй Фен, проходя, приказала людям заносить всё обратно. Однако, когда она поняла, что никто из слуг вокруг не пошевелился, она поменялась в лице и больше ничего не говорила.

Впереди Инь Лю и Цзинь Чжань преклонили свои головы, показывая дорогу другим и придерживая занавески для четверых. Они издалека заметили Му Цзинь и Юй Цзань, которые подходили, держа в руках коробки с обедом. Они остановились и подождали, пока две янгуан подойдут поближе. Заметив, что они не знают о произошедшем, четверо обменялись взглядами и оглядели слуг, которые внезапно стали куда как более послушными — перед тем, как опустить занавески, которые закрывали вход в комнату.

Комнаты уже успели убрать. Запах мяса был скрыт ароматом благовоний. Но Цюй Цин Цзюй не понравился запах, и она не могла не смотреть на летящий столбик дыма над золотой, выполненной в форме какого-то зверя, жаровней.

Жуй Сян немедленно вышла вперёд, чтобы убрать ладан, и заменить его на что-то более лёгкое, не такое удушливое. Заметив, что выражение лица ванфэй стало более расслабленным, она выдохнула с облегчением.

«Посмотрите, какие умные у ванфэй яхуан. Несомненно даже ван е одобрил ваших яхуан», - сказала цэ фэй Фен с едва заметной улыбкой, чуть поклонившись Цюй Цин Цзюй. Она смеялась над тем, что несколько дней назад принц взять одну из яхуан Цюй Цин Цзюй в качестве тунфан (1). Он осмелилась сделать это, поскольку получила благосклонность ван е, но никто не осмелился поддержать её.

Кто знал, что когда она закончит, Цюй Цин Цзюй даже не посмотрит на неё, словно Фэн, живого человека, вовсе не существует. Комната погрузилась в тяжелое молчание.

Держа Шу Куй за руку, Цюй Цин Цзюй села. Она заметила Му Цзинь и Юй Цзань заходят, держа коробки с обедом. Ванфэй сказала: «Накрывайте на стол».

Коробки открыли. На свет явились разнообразные типы каш. Чашка с кашей из лотоса и лилии, кубок с куриным супом Восьми Сокровищ, несколько овощных блюд и десерт, который выглядел элегантным и был лёгким. Пар поднимался над каждым блюдом, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, с каким старанием это делалось.

"Кажется, на кухне остался кто-то, кто умеет готовить. Дайте поварам по пять ляней (2) серебра каждому». Цюй Цин Цзюй взяла хорошенькую керамическую ложку и попробовала кашу. Она посмотрела на Хань Цин Хэ, которая стояла с одной стороны. Она была одной из шице в ван фу. Её ранг был низок, но она прекрасно умела подчиняться. Даже если у неё было не много благосклонности, это не значило, что её у неё не было вовсе.

"Я слышала, что ван е говорил, что ты хорошо обслуживаешь, так то сегодня ты будешь прислуживать за едой». Каша была сносной, и настроение Цюй Цин Цзюй стало лучше. Заметив, что Хань ши медлит, она не разозлилась, но спросила медленным голосом: «Ах, Хань ши не хочет?»

“Ну (3) не смеет дерзнуть», - на лице Хань ши отразилось лёгкая униженность. Но человек перед ней был ванфэй. Она была всего лишь шице, и это было естественным порядком вещей для неё прислуживать ванфэй. Даже если она этого не хочет, разве она посмеет сделать по другому.

Три других женщины смотрели с недоверием на Цюй Цин Цзюй, которая склонила свою голову над кашей. Не сошла ли ванфэй с ума? Даже если Хань шице не имела много благосклонности, но она была с ван е уже очень давно, и она одна из тех, кто обучал ван е. Ванфэй, к которой не проявляли благосклонности вообще, эта ванфэй, действительно посмела приказать Хань шице прислуживать себе за едой.

Не заботясь о том, что другие думают, Цюй Цин Цзюй положила палочки для еды с рисунками пастушьей сумки (4) и фазана, которые приняла Хань ши: «Мне не нравится это блюдо. Не приносите его в следующий раз».

Выражение лица Хань ши слегка изменилось, рука, в которой она держала палочки, сжалась, но она не стала спорить. В конце концов, она деревянно поклонилась: «Сжальтесь, ванфэй. Ну прислуживала ван е долгое время, и предположила, что ванфэй понравятся те же блюда, что и ван е. Ну ошибалась».

Эта женщина говорит ей, будто дольше неё с ван е? Цюй Цин Цзюй улыбнулась, но ничего не сказала, обратив свой взгляд на стебельки латука и свиной желудок.

Иногда тишина унижает больше всего. Все могли видеть, что ванфэй даже не смотрит как следует на Хань шице, словно эта женщина ничем не отличалась от других шице, которые держат занавески и прислуживает за едой другим женам в прочих знатных семьях.

Цюй Цин Цзюй потратила много времени на свой завтрак. Це фэй Фен и другие стояли, пока их ноги не стали подгибаться, но они не получили приглашения садиться, так что они стояли все на одной стороне и наблюдали, как Цюй Цин Цзюй элегантно отдаёт приказы шице Хань, которая прислуживала ей за едой.

"Зачем же ванфэй позвала нас сюда?» - заметив, что Цюй Цин Цзюй отложила в сторону свои палочки, цэ фэй Фэн Цзы Цзинь не могла удержаться от вопроса. На её лице всё ещё сохранялась тёплая улыбка. «Или же ванфэй пригласила нас просто ради разговора?».

Цюй Цин Цзюй взяла чай, который Цзы Цзинь держала для полоскания и помыла свои руки, используя розу и лимон. Мягкий хлопковая ткань впитала в себя все капли воды, которые остались на её кончиках пальцев. Цюй Цин Цзюй в конце концов посмотрела на Фэн Цзы Цзинь: «Я слышала, что личность цэ фэй Фэн похожа на мягкость воды, но сегодня я убедилась, что эти слухи — правда, вы похожи на нетерпеливую и быструю кипящую воду».

С правой стороны от Фэн Цзы Цзинь стояла цэ фэй Цзян Юн Сюй, которая, услышав это, наклонила свою голову сильнее, укрывая улыбку в уголках губ. Эта Фэн Цзы Цзинь любила использовать дружелюбный и милый фасад, чтобы взывать к жалости ван е, но ванфэй нарочно сказала прямо противоположенное. Теперь было видно, что личность ванфэй не подобна мягкой глине. Эта ванфэй, которая недавно появилась в ван фу, может поступать так, как считает нужным.

Поняв, что Цюй Цин Цзюй смеётся над ней, Фэн Цзы Цзинь почувствовала гнев, но её улыбка стала только теплее: «Ванфэй пошутила. Ну не заслуживает подобных комплиментов. Объективность и невинность сердца ванфэй всегда были тем, чем ну и другие восхищались».

"Какова бэнь ванфэй, Император уже объявил открыто, когда пожаловал ей брак», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась, быстро оглядев Фэн Цзы Цзинь, словно удивившись, что маленькая це решилась обсуждать поведение жены. «Слова Императора — золота, его глаза — глаза дракона, его ученик — феникс, и он естественным образом видит всё чище, чем кто бы то ни было ещё в мире».

Что бы не хотела ещё сказать Фэн Цзы Цзинь, было оборвано этой фразой. Что она могла ответить? Ванфэй была лично избрана Императором. Сама же Фэн была просто маленькой це, которая ничего не имела права говорить о выборе Императора. Даже ван е не имел права ничего сказать об этом.

На данный момент, четыре сына императора дожили до совершеннолетия. Император приближался к шестому десятку. Борьба за трон ещё не вышла на поверхность, но набирала силы в глубине, и уже виднелись грозовые облака. Ни один из сыновей императора не хотел вылить на себя грязную воду.

Ванфэй осмелилось сказать нечто очень дерзкое, и явно использовала ситуацию в свою пользу. Она явно полагалась на то, что даже ван е не мог отречься от неё, своей жены.

Если подумать словах содержались в императорском приказе о браке, который назвал этот союз невероятным, добродетельным и благой удачей, выходило, что Император назвал Цюй Цин Цзюй добродетельной и благой удачей. И что бы посмел возразить ему?

Thinking there, the smile on Feng Zi Jin’s face froze and she made a full bow[5]: “Wang fei have mercy, nu spoke wrongly.”

Когда Фэн Цзы Цзинь подумала об этом, улыбка на её лице замерла, и она глубоко поклонилась (5): «Да смилуется ванфэй, ну говорила не верно»,

"Нет ничего страшного в том, чтобы ошибиться речах со мной, когда двери закрыты, а все присутствующие — члены дома Дуань Ван Фу. Но если выйдешь наружу, если другие скажут, что я не могу поддерживать дисциплину, это былет небольшой проблемой. Но ели ты опозоришь Дуань Ван Фу, это будет совсем другое дело». Цюй Цин Цзюй слегка взохнула. «Строго говоря, ты занимаешь высокое положение в этом ван фу, и я не должна ничего больше говорить, это просто потеря времени».

"Тот фант, что ванфэй заботиться о нас, ну, это честь, и это не потеря времени», - Цзян Юн Юй, которая тихо стояла в стороне всё это время, вышла вперёд и поклонилась: «Ну, может быть, и провели больше времени в этом фу, но они не так уважаемы и ценны, как ванфэй, и не так хорошо осведомлены. Внимание ванфэй научило ну».

The other three didn’t think Jiang Yong Yu would lower herself to such a respectful attitude. They felt distain inside but on the outside, their faces all showed looks of agreement.

Feng Zi Jin looked once at Jiang Yong Yu. Inside she thought disdainfully, it was obvious that she wasn’t of high birth, that she would even curry favor with an unfavored wang fei.

Фэн Цзы Цзинь взглянула на Цзян Юн Юй. Она подумала с презрением о том, что Цзян Юн Юй невысокого происхождения, раз она пытается заслужить благоволение ванфэй. Которая сама не имеет благосклонности.

Принимая во внимания все выражения лиц, которые она видела перед собой, Цюй Цин Цзюй держала в одной руке подбородок, а указательным пальцем правой руки она барабанила по стулу. Из четырёх женщин, которые стояли перед ней, Фэн Цзы Цзинь была самого высокого происхождения, её отец был третьего ранга и работал помощником министра Министерства общественных работ. Цзян Юн Юй была дочерью чиновника шестого ранка в том же министерстве. Две других были даже более низкого происхождения: Хань Цин Хэ была дочерью чиновника восьмого ранга. Только тот факт, что она обучала Дуань Ваня во время его взросления позволил ей вырасти до ранга шице. Другой тихой и зачастую игнорируемой шице была Ло Инь Сю. Её отей умер и ей, вместе с её матерью, приходилось полагаться на поддержку дяди со стороны матери, который был чиновником седьмого ранга в Департаменте транспорта.

Если говорить о внешности, то Фэн Цзы Цзинь была самой красивой, далее шла Цзян Юн Юй. Будучи похожей на своей имя, Хань Цин Хэ была очень чистой, а внешность Ло Инь Сю была также незаметна, как и её личность.

Эти четыре женщины, которые так просто выглядели, и нессколько других тунфан, которых невозможно увидеть публично — вот кто был причиной того, что оригинал так тяжело заболела. Значит, а результате они не так просты.

"Естественно об этом было бы хорошо помнить», - Цюй Цин Цзюй встала, за руку Му Цзинь, и пошла к выхожу. Четверо, заметив её движение, послушно последовали за неё во двор. Тот уже был убран и в нём было не заметно никаких следов, которые позволили бы наблюдателю понять, что всего час назад тут происходило избиение людей.

Покосившись на небо, Цюй Цин Цзюй повернулась и посмотрела на четырёх женщин: «Сегодня не такая плохая погода, составьте мне компанию на прогулке. Во время мой болезни у меня не было возможности познакомиться с вами. Мы излечим этот недостаток по чуть-чуть, начиная с сегодняшнего дня».

В любом другом фу, когда жена заболевала, разве наложницы не пришли бы к ней, чтобы засвидетельствовать своё почтение? Только наложницы в Дуань Ван Фу имели наглость отделываться подарками, но не приходить лично. Оригинал выдержала это, но она не собиралась продолжать.

Услышав, что своим мягким голосом ванфэй произносит слова с тяжелым подтекстом, Ло Инь Сю, которая была наименее смелой из всех, ничего не смогла с собой поделать и задрожала. Изначально она хотела отдавать дань уважения каждый день, но цэ фэй Фэн не делала этого. Сама Ло Инь Сю была просто шице, которая не имела никакой благосклонности, которая не могла сказать лишнего слова или сделать лишний шаг. И теперь ванфэй хочет свести старые счеты. Цэ фэй Фэн будет в порядке, у неё есть благосклонность ван е, но вот у самой Лю Инь Сю благосклонности нет, и что ей делать?

Услышав эти слова, Цзян Юн Юй остановилась и поглядела на Фэн Цзы Цзинь. У неё не было расположения ван е, но она понимала своё положение, и она считала свою жизнь в ван фу не слишком хорошей или плохой. Сегодня, увидев ванфэй, она странным образом ощутила, что у ванфэй есть некоторая власть. Женщина, которая шла перед ней, выглядела также, но у неё не был больше характер глины. Наказание слуг, которое произошло утром было уроком, который всем преподала ванфэй, иначе она бы не устроила из этого такой шум.

Любой знатный человек, который обладал хоть каким-то умом, обязательно показывал к жене какую-то долю уважения, особенно такой разумный человек, как ван е. В прошлом ванфэй была мягкой и она не заботилась о том, чтобы рассматривать происшествия — так что ничего не происходила. Но теперь ванфэй хотела заниматься этим, и ничего нельзя было смягчить просто потому, что Фэн Цзы Цзинь обладала благосклонностью ван е.

Ванфэй не получала внимания и любви от своего отца и приёмной матери дома, но у неё была влиятельная семья со стороны матери. Ван е не был человеком без амбиций и знал, как нужно уважать свою жену.

Она с сочувствием смотрела на Фэн Цзы Цзинь, которая ранее шла впереди неё, в потом Цзян Юн Юй взгялнула в другую сторону. Она увидела процессию, которая направлялась к ним. Впереди всех шел хозяин всего фу, Дуаньциньван (6)

(1) Тунфан — самый низкий ранг среди наложниц.

(2) Лян – примерно 50 грамм. Соотношение количества серебра к золоту и к меди разнилось в зависимости от времени.

(3) Ну — один из способов говорить о себе как о слуге, например «этот слуга».

(4) Цицай – пастушья сумка. Это растение родственно горчичному семейству и обычно считается сорняком.

(5) Ваньфу — буквальное значение это пожелание тысячекратной благой удачи. Это правильное приветствие между женщинами, правая рука накрывает левую, сжатую в свободном кулаке, и показывает движение с правой стороны к груди вниз, и в то же время ноги сгибаются как будто в попытке сесть.

(6) Дуаньциньван — до этого его называли Дуань Ван, но Дуаньциньван — это правильный титул. Это высший ранг принца. Выше только Император.

Ещё издалека Хэ Хен (1) видел процессию людей в саду, но они были слишком на большом расстоянии, чтобы их можно было разглядеть. Женщину впереди он не мог четко увидеть, но судя по её движениям, он её не знал.

"Мин Хэ, ты видишь, кто стоит впереди?» - он только что покинул императорский дворец и не хотел тратить время на то, чтобы разбираться с этими женщинами. После того, как он это сказал, он остановился, а его лицо приобрело пресыщенное выражение.

"Ван е, этот видит в процессии Фэн цэ фэй и Цзян цэ фэй», - Мин Хэ широко открыл глаза для того, чтобы посмотреть, прежде чем быстро опустить голову. Возможно, он и евнух, но он не решался прямо глядеть на женщин, принадлежащих его господину.

"Так кто же впереди? - Хэ Хэн прищурил глаза, чтобы посмотреть на женщину впереди. - Она не выглядит как кто-то, кого я знаю».

Мин Хэ снова быстро поднял голову. У женщины, идущей впереди, была исключительная аура. Он не знал, какие цветы были вышиты на её шелковом платье с широкими рукавами, но оно выглядело красивым. Целое мгновение он действительно не узнавал её. Он с сомнением сказа: «Может быть, это ванфэй?»

Даже сам Мин Хэ не поверил в собственные слова, но кто ещё, кроме ванфэй, мог быть той женщиной в фу, которая бы осмелилась идти впереди цэ фэй?

Услышав, что Мин Хэ упомянул ванфэй, Хэ Хэн вспомнил эту женщину с мягким характером. Её отец был герцогом Чан Дэ, её дядя со стороны матери был маркизом Сян Цин, а также придворным Верховным судьёй (2). Её происхождение не было обычным ни какой стороны, но её растили именно с таким типом личности. Неудивительно, что его муфэй (3) выбрала Цюй в качестве ши, и никто не пытался вмешаться.

Цюй Цин Цзюй издалека увидела того, кого оригинал в своей памяти боялась, а именно Дуань Ваня. Он выглядел на двадцать лет, был высоким и с хорошей осанкой. На нём была одета белая мантия с черными краями, а на голове — белая нефритовая корона (4). Первым впечатлением, которое он производил, был гигант или дракон среди людей. Когда они подошли ближе, Цюй Цин Цзюй заметила улыбку на лице Дуань Ваня, но в его глазах не было радости.

Слегка поклонившись, Цюй Цин Цзюй улыбнулась и начала: «Ван е закончил дела при дворе, нуждается ли он в пище?»

"Ванфэй поправилась?» - Хэ Хэн загляделся на фарфоровое запястье, на котором рдел красный камень цвета крови феникса, который, в сочетании с бледной кожей производил впечатление такого хрупкого, как будто его можно сломать одним прикосновением.

"Спасибо благой удаче ван е, - Цюй Цин Цзюй фальшиво улыбнулась, и промокнула носовым платком незаметный пот, выступивший у неё на лбу, - моё тело ослабло и тайи предписал мне придерживаться диеты. Кто же знал, что кухонная прислуга будет столь небрежна и пришлёт мне запрещённую и масляную еду. Я так разозлилась, что приказала их побить».

Цзян Юн Юй, услышав, что ванфэй упомянула произошедший инцидент в разговоре с ван е, не могла удержаться и не посмотреть на ван е. Она заметила, что его выражение лица не изменилась, и он явно не придавал никакого значения этому случаю.

И впрямь, Хэ Хэн не обратил внимание на подобный инцидент, но он был несколько удивлён, что ванфэй действительно смогла отдать приказ о наказании и привести его в исполнение. Даже если он не питал добрых чувств к ванфэй, но он не собирался опозорить её в подобной ситуации: «Если слуги не выполняют своих обязанностей добросовестно, то их стоит вышвырнуть из дворца».

"Забота ван е это большое счастье для цэ». Если личность ван е такова, какой она себе её представляет, то этот человек любит всё контролировать и очень амбициозен. Она опустила глаза и наклонила голову, больше не улыбаясь ему. В прошлой жизни она считалась успешной управляющей. Каких только разных людей она не навидалась. Этот ван е не отличался бесподобной красотой, так что она не особенно волновалась.

Хэ Хэнг понял, что другая сторона не собирается продолжать разговор и повернулся к другим своим женщинам. Он увидел на лице ши Фэн улыбку, на за ней скрывалось перенесённое унижение. Он снова поглядел на ванфэй и увидел, что она склонила голову. В конце концов он просто кивнул: «Раз тебе стало лучше, тебе будет полезно гулять». Закончив, он оставил группу женщин позади и отправился в свой кабинет.

После того, как Хэ Хэн ушел, Цюй Цин Цзюй повернулась и посмотрела на Фэн Цзы Цзинь, и её глаза слегка расширились. Она дотронулась до неё своей правой рукой и подняла её хорошо вылепленный сияющий подбородок, и сказала тоном, который был мягче чем шелк: «Чем дольше смотришь на лицо цэ фэй Фэн, тем больше влюбляешься». Закончив, она провела большим пальцем по контуру лица Фэн, пока та не вздрогнула перед тем, как отступить. Цюй Цин Цзюй взяла платок и протёрла им свои большой и указательный пальцы. «Всё, я устала. Вы можете уходить». Закончив, она взяла за руку Цзинь Чжань и повернулась, чтобы уйти.

Фэн Цзы Цзинь посмотрела на носовой платок, который ванфэй уронила на землю после того, как прошла три шага, и на лице Фэн вместо обычной тёплой улыбки появилась гримаса застывшей ярости. Это было огромным унижением. Ещё больше её гнев распаляло то, что она почувствовала страх под взглядом Цюй Цин Цзюй. Чего стоит это Цюй Цин Цзюй, эта глупая и скучная женщина, и почему она позволяет себе так с Фэн обращаться!?

В этот момент она почувствовала, что три другие женщины смеются над ней. Она повернулась в ним, и её лицо потемнело, когда она выругалась: «На что вы смотрите? Немедленно уходите!».

Две шицэ быстро поклонились, но Цзян Юн Юй, которая была того же ранга, что и Фэн Цзы Цзинь, медленно открыла рот сказала: «Мэймэй (5) должна вернуться в свою комнату пораньше, я уйду первой». Закончив, она не остановилась, чтобы посмотреть на выражение лица Фэн Цзы Цзинь, когда пошла к выходу. «Цюй Цин Цзюй!» - несколько раз повторила Фэн Цзы Цзинь с потемневшим лицом, растаптывая платок на земле, прежде чем уйти в гневе к Си Юань.

"Ванфэй, вы сегодня по-настоящему унизили цэ фэй Фэн сегодня, - Цзинь Чжань была удовлетворена, но она волновалась. - Если ван е узнает, и будет винить вас...»

"Не о чем волноваться, - Цюй Цин Цзюй слегка рассмеялась, и посмотрела в сторону кабинета принца. - Ван е не обычный человек». Подобный тип мужчин не будет заботиться о мелких вещах. До тех пор, пока его ванфэй не сделает ничего, что могло бы повредить интересам Дуан Ваня, Дуан Вань со своей стороны, будет уважает её, как свою ванфэй.

Даже если в Чан Дэ Гун Фу не заботились о ней, её цзюцзю (6) был титулованным маркизом и был Верховным судьёй. Отец её цзюму (7) был Министром обороны. У этой супружеской пары был два сына и ни одной дочери, и они очень заботились о ней, своей племяннице. Если бы не эти двое, что бы ещё позаботился о приданом её матери?

Дуан Вань может быть и не должен полагаться на ванфэй в том, чтобы достичь чего-то, но по правде говоря он никогда бы не показал большего расположения к це по сравнению с женой, чтобы не создавать конфликтов между людьми. В данный момент каждый сын императора был в тревоге, а Дуан Вань не был человеком без амбиций.

Она не была человеком, который согласился бы жить в дискомфорте. Если ей действительно предстоит целая жизнь, полная лишений и прочих неприятностей, он лучше прямо сейчас утопиться в пруду. И как Дуан Вань будет обращаться с ней, если получит трон? Она поленилась заглядывать так далеко в будущее. Кто знает, что тогда случится. Даже если бы она была добродетельной и щедрой, непохоже, что она нравилась Дуан Ваню.

Цзинь Чжань не поняла значения слов ванфэй, но раз уж ванфэй не потрудилась объяснить их, служанка не решилась спросить. Она вместе с Му Цзинь и другими помогла ванфэй войти обратно в чжэнъюань и только после этого увидела, что управляющий с кухни уже давно стоит и ждёт.

В тот момент, когда управляющий с кухни заметил их, он выступил вперёд, отвесил формальный поклон и пустился в объяснения, перемежающиеся просьбами и милосердии.

Их преследовали неудачи. В последние несколько дней они посылали несколько блюд ванфэй, но ничего не знал, что сегодня ванфэй исключит из меню. Но если бы дело было только в этом, ничего страшного бы не случилось. Но только теперь Мин Хэ, который служит на стороне ван е, пришел бранить их. Предыдущий управляющий кухни был лишен должности. Сам проситель был только помощником управляющего и смог воспользоваться ситуацией, чтобы стать управляющим. Он не осмелился переступить порог, так что он пришел очень рано в чжэнъюань, чтобы принести свои извинения

Цюй Цин Цзюй посмотрела на управляющего. Он говорил не много и выглядел очень простым и честным. Он казался очень послушным, но чтобы стать управляющим кухни в этом ван фу, честность не лучший помощник. Она устала от его извинений и сказала: «Меня не интересует, что там происходит на кухне, но если в будущем вы окажетесь невнимательными, то на коленях вы будете стоять не здесь».

Управляющий неистово закивал и передал ей меню, говоря, что оно для того, чтобы ванфэй выбрала себе блюда на сегодня и на завтрашнее утро.

"Раньше вы говорили мне, что всё готовится исходя из протокола, так что невозможно ничего заказать», - Цюй Цин Цзюй не взяла меня, и только улыбнулась управляющему.

Услышав это, управляющий немедленно сказал: «Скорее всего, это ошибка кого-то из посыльных, который неверно передал сообщение. Верно, что еда для ванфэй готовится согласно протоколу, но возможно выбирать блюда из самого протокола». Закончив, он начал бранить посыльных за то, что они тупые и ничего не понимают.

Цюй Цин Цзюй не хотела слушать его пустых речей и сказала: «Хорош, я поняла, вы будете более внимательны. Инь Лю, дай мне меню».

Когда меню оказалось у неё в руках, она увидела, что в нём можно найти любые способы приготовления любых блюд. Она выбрала несколько любимых блюд и сказала: «По утрам я не люблю масляную и тяжелую еду. Если на кухне смогут нормально готовить и смогут учесть мои предпочтения, разумеется, будет награда».

На плечи управляющего навалился тяжелый груз. Кто знает, что именно любит ванфэй. Его рот продолжал повторять хвалы состраданию и щедрости ванфэй.

Отослав управляющего обратно на кухню, Инь Лю принялась за массаж плеч Цюй Цин Цзюй и сказала с ненавистью: «Дыра, полная бесполезных и бесхребетных трусов».

Давление пальцев Инь Лю было идеальным. Цюй Цин Цзюй удобно откинулась назад на кресло. Услышав, что сказала Инь Лю, она улыбнулась и ответила: «Этом мире много людей, но все они таковы. Не стоит злиться из-за мелкого и ничего не значащего управляющего».

Му Цзинь пришла, неся в руках кубок с финиками и чаем с мёдом. Услышав, что сказала ванфэй, она рассмеялась и ответила: «Ванфэй права, нуби (9) думает, что теперь не будет никаких слуг, которые не подчиняются».

Цюй Цин Цзюй открыла глаза и вздохнула при этих словах: «В прошлом я думала о людях только хорошее, но с сегодняшнего дня я решила отплачивать добром на добро и злом на зло. Такова жизнь в Императорской семье».

Му Цзинь улыбнулась и поставила чашку на столик и красного дерева. Она накрыла Цюй Цин Цзюй тонким одеялом. «Если ванфэй так думает, это хорошо». Среди яхуан первого ранга она была самой старшей. В начале, когда фужэнь (10) привела её в фу, маленькой хозяйке был только годик. Теперь маленькая госпожа стала ванфэй, а самой Му Цзинь было больше двадцати лет. Она очень рано решила, что не хочет выходить замуж, а хочет охраняться ванфэй. Теперь ванфэй изменилась, и только к лучшему.

Цюй Цин Цзюй помотрела на Му Цзинь и мысленно вернулась к значению цветка Му Цзинь. Решение. Это имя подходило к женщине, которая стояла перед ней. Это была одна из хороших вещей, которыми обладал оригинал — яхуан, которая всегда хотела только лучше для неё.

Закрывая глаза, Цюй Цин Цзюй не смотрела в искренние заботливые глаза своей служанки. «Я понимаю желание Му Цзинь».

Глаза Му Цзинь стали красными, но она улыбнулась и сказала: «Слова ванфэй смущают нуби». Закончив, она закрыла лицо и ушла.

В своём кабинете Хэ Хэнг закрыл официальное письмо и подождал, пока оно раствориться в миске с водой, прежде чем сказал Мин Хэ: «Не касайтесь того, что произошло на юге, дагэ (11) и саньди (12) дерутся очень яростно. Для меня лучше пронаблюдать за этим со стороны».

Мин Хэ кивнул. Он видел, как части официального письма растворяются в миске с водой и перешел к новой теме. «Ван е, люди на кухне получили выговор. Новый управляющий оказался умным малым, он уже отправился в чжэнъюань просить о милосердии».

Хэ Хэнг кивнул и, не обратив на это особого внимания, только сказал: «Цюй ши является бэнь ван ди (13). Что ей положено, она получит». Думая о новой волнующей внешности Цюй, которая сильно отличалось от бледной прежней, его брови слегка двинулись: «Что же касается того, что сделает ванфэй в будущем, мы подождём и посмотрим».

Мин Хэ молча кивнул. Он находился между чжуцзы и женщиной чжуцзы. Он был слугой и естественно не имел своего мнения. Но у него было ощущение, что сегодняшняя ванфэй отличалась от той, что была прежде. Это была не просто новая одежда, даже её взгляд стал другим. Как главный управляющий фу, он уже видел ванфэй несколько раз прежде. Он не мог отделаться от ощущения, что ванфэй из незаметного серого кролика превратилась в свирепую лисицу.

Поняв, что он размышляет о своих господах, Мин Хэ ниже наклонил свою голову. Амитофо (14), он должен быт наказан.

(1) Хэ Хен – хэ это фамилия, а хен означает основной камень, которым украшена подвеска, обычно это нефрит.

(2) Далисышаоцин - шаоцин это наивысшая должность в Департаменте правосудия (далисы). Схоже с Верховным судьёй

(3) Муфэй – мать-консорт или мать-наложница. Мать, кто также является консортом при иператоре. Таких женщин нельзя просто назвать матерями, поскольку с точки зрения общества матерью сына императора является императрица.

(4) Юйгуань – исторически китайская корона, в отличие от европейских, которые надевают на голову примерно до середины, должна была находится на самой макушке и закреплялась там при помощи пучка волос и шпильки.

(5) Мэймэй – младшая сестра. Все женщины «сёстры», а «возраст» определяется сначала рангом, а потом уже непосредственно прожитыми годами.

(6) Цзюцзю – дядя со стороны матери.

(7) Цзюму – жена дяди со стороны матери.

(8) Гунгун – таким образом обозначают тайцзянь.

(9) Нуби – таким образом слуга обозначает себя. С би слог ну приобретает значение слуга-раб, что отличается от простого ну, то есть «слуги».

(10) Фужэнь – любовница/жена. В данном случае, это мать Цюй Цин Цзюй.

(11) Дагэ – да означает большого или старшего, ге — старшего брата.

(12) Саньди – сан это три или третий, ди — младший брат.

(13) Ди – первая и «законная» жена.

(14) (прим рус. переводчика) Амитофо - буквально «поклонение будде Амитабхе», приветствие среди буддистов ветви Махаяны.

Настал новый день. Цэ фэй и шице ванфу покорно пришли в чжэнъюань, чтобы показать своё уважение. В результате они ждали почти час, но так и не смогли увидеть лица ванфэй.

Остальные трое просто продолжали сидеть в ожидании в окаменевших позах, но на лице Фэн Цзы Цзинь показывались признаки нетерпения. Но не смотря на это она не решалась встать и уйти.

Фэн Цзы Цзинь сделала глоток чая в надежде заглушить внутреннее нетерпение и спросила тихим голосом свою яхуан, которая стояла позади неё: «Чунь Юй, который сейчас час?»

Чунь Юй посмотрела на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом. Ей оставалось только сказать: «Госпожа, уже минуло девять».

Цзян Юн Юй холодно наблюдала за действиями Фэн Цзы Цзинь и её служанки. Она опустила свой взгляд на платье цвета лотоса, словно была ничего не чувствующим куском дерева, в ожидании прибытия ванфэй.

Ещё через пятнадцать минут они наконец увидели, как яхуан ванфэй первого ранга Му Цзинь медленно вышла к ним. На её лице отражалось глубокое раскаяние. Она глубоко поклонилась четверым: «Цэ фэй и инян, пожалуйста, возвращайтесь к себе. Ванфэй сказала, что принимать дань уважения каждый раз — это мука, и вполне достаточно будет визитов раз в три дня.

"Ванфэй очень внимательна к нам». Они потратили на ожидание лучшую часть утра, а в обмен получили лишь несколько слов. Внутри каждая переживала свой собственный сложный комплекс чувств, но внешний вид они сохраняли одинаковый. Как одна из старших цэ фэй, Цзян Юн Юй вышла вперёд и улыбнулась, соглашаясь: «Тогда мы больше не будем беспокоить ванфэй»

"Ванфэй очень занята каждый день. Если бы это было замечено нами вчера, сегодня мы бы её не побеспокоили. Мы были очень грубы, - Фэн Цзы Цзинь невесело улыбнулась и продолжила, - я очень губа и недисциплинированна. Я никогда не разбиралась в изящных деталях, так что ванфэй придётся простить меня».

Слушая двусмысленную речь цэ фэй Фен, улыбка Му Цзинь не дрогнула и она снова поклонилась: «Цэ фэй Фэн не стоит волноваться. Ванфэй всегда милостива не будет гневаться из-за мелочей».

Их взгляды встретились. В глазах Му Цзинь плескался смех, а склонённый подбородок показывал уважение. Улыбка цэ фэй Фен постепенно становилась холоднее, и в конце концов она ушла вместе со своими яхуан Чунь Юй и Ся Юнь.

Три других женщины были более вежливыми и покинули чжэнъюань с улыбками на лицах.

Выйдя из чжэнъюаня, все трое выдохнули. Ло Инь Сю ничего не могла с собой поделать и сказала: «Атмосфера в чжэнъюане стала пугающей».

Цзян Юн Юй безрадостно улыбнулась: «Существует только одна ванфэй. Есть ли у меня благосклонность или нет, я не могу не пытаться угодить ей».

Хань Цин Хэ была самой старшей из четырёх и была той яхуан, которую отправили к ван е Департаментом бытовых дел, чтобы она обучила его и сделала взрослым. Ей не понравилось то, что сказала Цзян Юн Юй, но ей внутренне она согласилась. Она предполагала, что ванфэй снова заставит её обслуживать себя за завтраком, но кто мог предугадать, что она вовсе им не покажется на глаза.

"Если ты обладаешь благосклонностью ван е, то всё в порядке, а если нет, - она скорчила гримасу и посмотрела на чжэнъюань, - будут ли ещё хорошие дни в будущем?»

После этих слов три женщины замолчали. На данный момент ни у кого из них не было детей, так что ни одна не могла быть уверена в своём будущем. Если ванфэй захочет извести их, нескольких слов будет достаточно.

Внутри чжэнъюаня Цюй Цин Цзюй закончила свои омовения и села перед медным зеркалом, поигрывая нефритовым скипетром (2). Увидев, что Му Цзинь заходит, она лениво встала, держась за руку Инь Лю , и села за столик во внешней комнате. Она спросила: «Кто-нибудь из них проявил недовольство?»

"Все, кроме цэ фэй Фэн, вели себя хорошо. А вот она сказала несколько слов, - Му Цзинь вышла вперёд, чтобы подать несколько палочек для еды. Она улыбнулась и продолжила, - Нуби не была слишком-то вежлива с ней, так что цэ фэй Фэн ушла, и её лицо выглядело не очень довольным».

Взмахнув рукой, Цюй Цин Цзюй приказала ей остановиться, и прополоскала рот, прежде чем начать говорить: «Это хороший способ разобраться с ними. Люди говорят, что привратник примьер-министра равен чиновнику седьмого ранга; вы мои яхуан первого ранга, и каждое ваше действие представляет в определённом свете наш чжэнъюань. Вы можете быть вежливыми, но вы не должны быть слабыми. До того, как я отступила на шаг, они не показывали мне и толики уважения».

Услышав, что сказала ванфэй, Му Цзинь поняла, что ванфэй ставит именно её на первое место. Она обрадовалась, но удержалась от улыбки: «Нуби запомнит это».

Цюй Цин Цзюй кивнула и приступила к трапезе. После того, как она положила палочки для еды, из сполоснули и вымыли начисто снова. После того, как всё было расставлено по местам, начался новый день.

"Ванфэй, нуби не понимает, почему вы позволили цэ фэй и прочим шице приходить к вам и отдавать дань уважения только раз в три дня, - спросила Инь Лю в недоумении, - не говоря уж о других имениях, но даже в Чан Дэ Гун Фу, даже к госпоже цзи (3) приходили инян, чтобы отдать дань уважения, каждый день.

"И что я получу, если они станут приходить каждый день? У меня не будет возможности хорошо позавтракать», - Цюй Цин Цзюй подняла свои руки, чтобы пересечь дверной проём. Она увидела зелень двора и её настроение улучшилось: «Я слишком ленива просыпаться и сразу начинать готовиться к их уважительному визиту».

Инь Лю кивнула в знак понимания, осторожно держа руки ванфэй, пока они выходили во двор. Он не был маленьким и в нём были все необходимые элементы, такие как фальшивая гора, вода, мост и цветущие цветы. Слуги выполняли свою работу, но Инь Лю чувствовала, что во дворе слишком тихо.

"Ванфэй, помните того маленького тайцзяня, которого вы хотели поместить во внутренний двор? Может быть, стоит его позвать, чтобы он пришел и начал пресмыкаться?» - Му Цзинь увидела ванфэй, стоящую на мостике, которая держала в руках еду для рыб, дразня их, и тихо сказала: «Если сейчас нет никакой встречи, какими будут его обязанности?»

Цюй Цин Цзюй высыпала в воду пригоршню корма и перед её взглядом пронеслась стая золотых рыбок в погоне за ним. Она улыбнулась и сказала: «Пусть он придёт».

Вскоре после этого она увидела тайцзяня, чьё имя она сменила на Хуаn Ян коленопреклонённым перед собой. Цюй Цин Цзюй внимательно его осмотрела. Его лицо было чистым и выражало полную покорность. Она внезапно улыбнулась: «Встань. Тайцзянь этого двора нуждаются в лидере. Со временем ты встанешь во главе этих тайцзянь. Что же касается того, что ты должен делать, ты должен понять это внутри себя». После этих слов она увидела, что Хуан Ян снова опустился на колени и поблагодарил её. Цюй Цин Цзюй посмотрела на Му Цзинь: «Му Цзинь служит мне уже много лет. Если ты будешь чего-то не понимать, спроси её».

Хуан Ян сказал, что всё понял и поклонился Му Цзинь. Она ответила на приветствие и рассмеялась: «Ванфэй выбрала тебя потому, что ты покорен. Ты должен оправдать надежды ванфэй».

"Пожалуйста, не беспокойтесь гунян Му Цзинь. Ну будет прилежен в службе ванфэй». Хуан Ян не сказал ни одного лишнего слова. Судя по всему, ванфэй не любила пустословия.

Оценив ситуацию, Му Цзинь кивнула сама себя. Евнух перед ней не казался таким уж полезным, но он хорошо подмечал детали и не был глупым. То, что сказала ванфэй, означало, что все слуги в нэйюань будут под её началом. Единственное, чем она могла отплатить, заключалось в том, чтобы подмечать все самые мелкие детали и всегда на первое место ставить ванфэй.

Хуан Ян и не помышлял, что ванфэй обратит на него внимание, так что внутри него всё ликовало. Не говоря уже о том, чтобы поклониться Му Цзинь, он был готов несколько раз встать на колени, причем совершенно добровольно. После того, как он ушел, на его лице наконец-то отразилось его возбуждение. Огланувгись назад, чтобы посмотреть на ванфэй на мосту, он подумал: «Кто сказал, что ванфэй похожа на дерево? Во всём ванфу нет другой женщины, кто мог бы соревноваться с няннян (4) ванфэй».

Взглянув вслед уходящему Хуан Яну, Цюй Цин Цзюй вздохнула и облокотилась со скучающим видом на столбик моста. Внезапно до неё донеслась мелодия флейты откуда-то издалека. Звук её одновременно был преисполнен тревоги и был похож на женский плач. Ванфэй посмотрела в том направлении, откуда слышался звуки и спросила с подозрение: «Почему в это время кто-то играет на флейте?».

Лицо Му Цзинь и других несколько изменились, но никто ничего не сказал.

Оценив ситуацию, Цюй Цин Цзюй улыбнулась и сказала: «Или это что-то, чего я не должна знать?»

"Ванфэй, в той стороне находится Цуй Ю Юань (5). Вероятно, хуакуй (6), один из тех, кого один из крупных чиновников даровал ван е, живёт там». Му Цзинь, заметив, что на ванфэй это не произвело впечатления, продолжила: «Нуби слышала, что хуакуя зовут Юнь Цин, и он известен в столице. Она искусно играет на цитре, хороша в каллиграфии и рисовании. Ван е часто её навещает,но личность Юнь Цин очень добродетельна, так что она всё ещё гунян».

Это значит, что ван е ещё не смог попробовать «на вкус» эту хуакуй? Цюй Цин Цзюй рассмеялась и её интерес к флейте упал вдовое. Если она действительно знатна и добродетельна, кто бы позволил кому-то подарить её ванфу, а потом позволил с ней так обращаться? Разрешать смотреть, но не трогать, было вечным искусством красивой женщины.

Цюй Цин Цзюй хлопнула в ладоши и, держа Инь Лю за руку, сказала: «Давай пойдём куда-нибудь ещё».

Они не успели пройти и нескольких шагов, когда увидели незнакомого маленького тайцзяня, который бежал к ним. Увидев Цюй Цин Цзюй, он совершил полный поклон: «Нуцай Сяо Гань Цзы приветствует ванфэй. Ван е приказал нуцаю сказать ванфэй, что он придёт в чжэнъюань для полуденного приёма пищи».

"Бэнь ванфэй знает», - мозг Цюй Цин Цзюй потратил несколько секунд, прежде чем она вспомнила, что Сяо Гань Цзы был часто используемым тайцзянем Дуань Ваня. Она кивнула, чтобы подтвердить, что всё поняла. «Ван е уже ввергнулся?»

Сяо Гань Цзы ответил: «Он уже вернулся, но ещё не въехал в фу, когда мы встретились у его высочества Чэн Ваня (7), так что он отправил нуцая с сообщением. Вероятно, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем он вернётся».

Вот оно значит как. Звуки флейты Цуй Ю Юань послышались, когда прибыл Дуан Вань? В то время он как раз должен был вернуться, и звуки флейты вряд ли были совпадением.

Так печально, что никто не наслаждается этими прекрасными звуками, так что почему бы ей не получить немного удовольствия от них.

"Так как ван е не собирается возвращаться совсем скоро, дадим время людям на кухне приготовить обед. Кто-нибудь, уведомьте Цуй Ю Юань, что бень ванфэй придёт послушать её гунян флейту, и придёт совсем скоро», - Цюй Цин Цзюй коснулась бабочек, которые были вплетены в её волосы и счастливо улыбнулась.

Сяо Гань Цзы был шокирован первые несколько секунд, но потом очнулся и ушел в сторону Цуй Ю Юань. Даже не смотря на то, что ван е имел некоторый интерес этой женщине, жившей в Цуй Ю Юань, но как любой, кто служил ван е много лет, он понимал, насколько незначительно хуакуй по сравнению с ванфэй.

Войдя в Цуй Ю Юань, он увидел гунян Юнь Цин, которая играла на флейте под виноградными шпалерами. Он не обратил внимания на музыку. Выйдя вперёд, Сяо Гань Цзы сказал: « Гунян Юнь Цин, ванфэй понравилась ваша игра на флейте. Вскоре она соблаговолит прибыть, так что, пожалуйста, приготовьтесь».

Звуки флейты немедленно прекратились. Юнь Цин холодно посмотрела на Сяо Гань Цзы и тихо сказала: «Моё место здесь слишком мало и незначительно, я не стою того, чтобы ванфэй унижала себя визитом сюда».

Услышав это, Сяо Гань Цзы странно рассмеялся: «Каким бы ни было ваше место, хорошим или плохим, того я не знаю, но это честь, если ванфэй хочет прийти. Вам прото нужно приготовиться. Или ванфэй должна перед вами отчитываться?» Она просто играет на флейте, неужели она думает о себе как о важной персоне? Во всём этом ван фу, за исключением нескольких людей, полезных ван е, никто больше не смел разговаривать с ним там. Она просто бесстыдна и невежественна.

Юнь Цин увидела, как Сяо Гань Цзы отступает назад, и её юное лицо залила краска, несказанно гротескная.

(1) Инян – титул, относящийся к обычным наложницам/цеши

(2) Юйжуи – жуи это резной талисман, обычно S-образной формы.

(3) Цзи – означает продолжение. Также он относится у новой жене, когда прежняя умерла.

(4) Няннян – суффикс, который должен применяться только к императрице или императорской наложнице.

(5) Цуйююань – цуй означает зелёный нефрит, ю — это спокойный, уединённый или скрытый, юань — это парк или двор.

(6) Хуакуй – слово «ойран» означает куртизанку в Японии, оно восходит к слову хуайкуй. Оно относится к самым лучшим из тех, кто предоставляет развлечения в доме удовольствий.

(7) Чэнван — принц Чэн. Чэн означает честность, искренность, правду.

Цуй Ю Юань был расположен в западной части ванфу. Он находился в стороне, но в окрестностях было чисто и спокойно. Цюй Цин Цзюй держала за руку Му Цзинь в то время, как проходила через дверь, выполненную в форме полумесяца. Вход в Цуй Ю Юань стал виден. Мамы, которые охраняли дверь и распорядительница Цуй Ю Юань ожидали возле двери. Увидев Цюй Цин Цзюй, они быстро вышли вперёд с улыбками на лицах.

История об инциденте со кухонной прислугой уже распространилась по всем ванфу. В мгновение ока не осталось никого, что позволил бы себе не подчиниться ванфэй. Неужели они не видят, что даже ван е на стороне ванфэй? Это единственные слуги, которые осмелятся оскорбить чжуцзы?

"Нуби приветствует ванфэй», - мама, являющаяся распорядителем, вышла вперёд и глубоко поклонилась. Она заискивающе посмотрела на яхуан первого ранга: «Освежающая еда и напитки ждут вас внутри, ванфэй может войти и отдохнуть».

"Надеюсь, я не добавила вам хлопот», - Цюй Цин Цзюй слегка наклонила голову. Не обращая внимания на заискивающие улыбки охранников и распорядительницы, она грациозно вошла в Цуй Ю Юань.

Ванфэй была очевидно очень учтива с ними, но двое мам почувствовали, что ванфэй преисполнена благородства и ещё глубже склонились перед ней.

Цуй Ю Юань не был большим, но был полон других достоинств. Цюй Цин Цзюй внимательно осмотрела всё вокруг и её взгляд наконец упал на женщину в белых одеждах посередине двора. В её руках была флейта, а сама женщина была очень красива в своём белом шелковом платье с широкими рукавами, как будто недосягаема для грехов смертных. Она не выглядела как хуакуй, которая раньше работала в публичном доме.

В первый раз Юнь Цин встретила ванфэй, которая не пользовалась, как говорили, благосклонностью ван е. Она думала, что это будет обычная женщина, но кто знал, что на ней будет останавливаться взгляд. Глаза феникса и брови, похожие на ветви ивы. Её волосы были уложены в фэйсянь, а украшения, которые она носила на голове, свисали между её глаз, контрастируя с фарфоровой кожей. На ней было надето платье с широкими рукавами цвета лунного света из парчи шу. Два украшения на её запястьях стоили больше, чем всё, что ей когда-либо принадлежало.

Это была дуань ванфэй, о которой столько говорили?

Мысли Юнь Цин остановились и она внезапно почувствовала себя хуже. Её пальцы сжались на флейте. Она мягко поклонилась. «Юнь Цин приветствует няннян ванфй».

"Гунян Юнь Цин не стоит быть излишне обходительной», - держа за руку Су Цзинь, Цюй Цин Цзюй села за резной столик из красного дерева, который стоял под виноградными шпалерами. Она сделала глоток чая, который подала маленькая яхуан: «Чай неплох».

"Воду для этого чая — это роса, которую я собираю каждое утро. И раз ванфэй сочла нужным сделать мне комплимент, мои усилия не пропали зря. Ван е также любит этот чай», - Юнь Цин сделала два шага вперёд и улыбнулась, когда отвечала.

Му Цзинь услышала, как к себя обозначала Юнь Цин и нахмурилась. Однако она увидела, что выражение лица ванфэй не поменялось и её собственное выражение лица вернулась к прежнему.

Рука, в которой Цюй Цин Цзюй держала чашку, остановилась. Ванфэй поставила чашку на стол. Она использовала носовой платок, чтобы промокнуть уголки губ: «Я думаю, что гунян Юнь Цин знает, почему бэнь ванфэй пришла. Я не знаю, появится ли у меня возможность насладиться игрой гунян Юнь Цин на флейте». Она не хотела пить воду, собранную с цветов или травы. Кто знает, чиста она или нет.

«Ванфэй, я не единственная в фу, кто владеет музыкальными инструментами», - лицо Юнь Цин побледнело, словно она была унижена, пока смотрела на Цюй Цин Цзюй. «Навыки Юнь Цин невелики. Я не осмелюсь издаваемым мной звуком коснуться благородных ушей няннян ванфэй».

В тот момент, когда были произнесены эти слова, весь двор внезапно погрузился в тишину. Одна яхуан, которая обслуживала Юнь Цин заметно задрожала. Она хотела свернуться калачиком и боялась посмотреть в сторону Цюй Цин Цзюй.

Улыбнувшись тому, как отреагировала вторая сторона, словно она скорее умрёт, чем подчиниться, Цюй Цин Цзюй бросила платок, который она использовала, на стол. Одной тонкой рукой она поддерживала свой подбородок, а второй выбирала лучший кусочек печенья.

"Как ты смеешь!, - лицо Му Цзинь потемнело. - Ты просто хуакуй, которую подарили ванфу. Как ты смеешь так говорить с ванфэй? Ты, которая вышла из такого грязного места, не имеешь никакого представления о достойном поведении. Кто-нибудь, шлёпните её по губам».

Глаза Юнь Цин внезапно округлились. Она не верила, что ванфэй что-то предпримет против ней. Может быть, она испугалась, что ван е подумает, что не настолько она добродетельна?

До того, как Юнь Цин смогла закончить свою мысль, она почувствовала боль, которая обожгла её левую половину лица. Пощёчины ей отвешивала управляющая мама, которая всегда заискивала перед ней в прошлом. Юнь Цин закрыла лицо и воскликнула дрожащим голосом: «Как ты смеешь...»

"Гунян Юнь Цин, простите за оскорбление». Управляющая мама плакала, когда дала ещё несколько пощёчин Юнь Цзинь. Внутри у управляющей всё оборвалось. Сегодня она оскорбила Юнь Цзинь и, возможно, разозлила ван е, но если бы лона этого не сделала, она бы точно оскорбила ванфэй. Единственное, что она могла винить — это свою дурную удачу, из-за которой её послали служить здесь. Изначально она думала, что это будет выгодная должность, но кто знал, что ей придётся столкнуться с горкой правдой.

Красота лица Юнь Цин после нескольких пощечин изрядно поубавилась, особенно пострадал её макияж. Цюн Цин Цзюй подняла голову и подняла бровь: «Что ты делаешь? Бэнь ванфэй защитница красивых женщин». Закончив, она игриво посмотрела на Му Цзинь: «Му Цзинь, извинись перед гунян Юнь Цин. В прошлом я считала, что Инь Лю нетерпелива. Я не думала, что ты этому научишься у неё».

Люди низкого ранга молча склонили головы. Услышав, как ванфэй «распекает» гунян Му Цзинь, они не могли не думать о том, что это было избиение перед тем, как сказать, что она против насилия. Учитывая подобную стратегию, ванфэй нельзя было назвать деревянной личность. Из всех деревьев она обладала схожестью с мягкой и гибкой ивой. Она позволила кого-то избить, и потом заставила их злиться на ветер за то, что он был слишком грубым, став причиной того, что ива случайно хлестнула кого-то.

Му Цзинь услышала слова Цюй Цин Цзюй и вышла вперёд на несколько шагов. В пяти шагах от Юнь Цин она остановилась и отвесила поклон: «Гунян Юнь Цин, пожалуйста, простите меня. Нуби оскорбила вас сегодня».

Юнь Цин оттолкнула в сторону старю поцзи, которая стояла перед ней. Она закрыла лицо одной рукой и ненавидящие посмотрела на Цюй Цин Цзюй: « Гунян Му Цзинь слишком серьёзно относится в происшествию. Вы важная персона при ванфэй. Юнь Цин обладает куа как более низким рангом и не осмелится обвинять вас».

Указательный палец Цюй Цин Цзюй нежно постукивал по столешнице. Услышав лова Юнь Цин, она подняла брови и улыбнулась: «Ван е чувствует привязанность к гунян Юнь Цин, так что она не может быть менее значимой, чем Му Цзинь, простая яхуан». Закончив, она разрешила слугам принести лечебную мазь. Увидев, что Юнь Цин ведёт себя так, словно была унижена, Цюй Цин Цзюй улыбнулась только шире: «Раз уж гунян Юнь Цин считает, что бэнь ванфэй недостойна услышать игру на флейте, нам не о чем больше разговаривать»,

Управляющая мама, которую оттолкнули в сторону, тяжело выдохнула. Вести себя так с ванфэй было по-настоящему невежественно. Неужели Юнь Цин действительно верила в то, что ей отдана часть сердца ван е?

Лицо яхуан, которая стояла позади Юнь Цин, становилось всё бледнее и бледнее. После того, как Цюй Цин Цзюй высказалась, служанка так испугалась, что с громким звуком плюхнулась на колени. В этом ванфу положение ванфэй было наивысшим, не считая ван е. Не говоря уж о том, что отношение ван е к её госпоже было больше похоже на забаву с игрушкой. Даже если бы он действительно благоволил госпоже, ничего хорошего бы для госпожи сегодня не вышло.

"Сжальтесь, ванфэй, сжальтесь, - яхуан продолжала бить низкие поклоны, - гунян Юнь Цин не понимает протоколов ванфу, ванфэй, пожалуйста, сжальтесь».

"Цзянь Юнь, что ты делаешь?» - Юнь Цин закрывала своё лицо, но не проронила ни слезинки. Она упорно держала глаза широко распахнутыми: «Ты не сделала ничего плохого, почему ты на коленях!?»

"Гунян, пожалуйста, не говорите больше ничего», - яхуан, которая упала на колени, звали Цзянь Юнь. Она чувствовала отчаяние. Несколько дней назад её отправили прислуживать гунян Юнь Цин, и она предчувствовала, что поведение Юнь Цин создаст конфликт в ванфу. Это предчувствие, полное страха, висело в воздухе несколько дней, и конфликт действительно произошел. Обдумав ситуацию, единственное, что она могла сделать, это ещё дважды низко поклониться и умолкнуть.

Цюй Цин Цзюй вздохнула. Она видела, что Цзянь Юнь было всего тринадцать или четырнадцать лет. Может быть то, что эта яхуан уже долго пробыла в ванфу позволял ей яснее видеть то, что происходит, чем Юнь Цин. Она не хотела наказывать маленькую яхуан. Она отправила одну из своих яхуан, которые стояли у неё за спиной помочь Цзянь Юнь встать. Она не хотела больше смотреть на упрямство Юнь Цин и её демонстрацию добродетельности. Она сказала Му Цзинь, которая стояла рядом с ней: «Давай возвращаться. Раз Юнь Цин не нравится этот ванфу, то в будущем содержание Цуй Ю Юань будет ополовинено». Закончив, она указала на Цзянь Юнь, чей лоб кровоточил от низких поклонов: «Этой яхуан не стоит служить здесь. Бень ванфэй считает, что она достойно выглядит и может прислуживать в чайной комнате».

Услышав это, лицо Цзянь Юнь осветилось радостью. Теперь она будет одной из людей ванфэй? Охваченная счастьем, она начала обильно благодарить ванфэй.

"В этом дворе сегодня очень оживлённо».

Услышав знакомый и всё же странный голос, Цюй Цин Цзюй оглянулась на дверь и увидела Дуан Ваня, который пришел с двумя тайцзянями. У неё было некоторое впечатление об этой двух тайцзянях, которое было извлечено из памяти Цюй Цин Цзюй. Они, Мин Хэ и Цянь Чан Синь были теми, кто напрямую служили Дуан Ваню. Они были обладали более высоким статусом, чем при Дуань Ване, чем Сяо Гань Цзы.

Цюй Цин Цзюй открыла рот и услышала, как Юнь Цин трагически воскликнула: «Ван е».

Это «ван е» было сказано мягким голосом, словно птица кричит, словно колокольчик звенит, и всё же в эта интонаций состояла на одну часть из привязанности, на две части из гнева, на три части из горя на четыре части из упрямства. Этого было достаточно чтобы пробудить жалость и нежность в том, кто это услышит.

Её губы изогнулись в улыбке. Юнь Цин жила как известная хуакуй. Неудивительно, что появился чиновник и подарил её. Обычные люди не способны выдержать кого-то, кто обладает подобными навыками. В своей прежней жизни она видела правду и ложь всех типов развлечений. С одного взгляда было понятно, что эта холодная и чистая гунян Юнь Цин действительно думает.

Хэ Хэнг услышал призыв Юнь Цин и мельком взглянул на неё, однако его взгляд был сосредоточен на Цюй Цин Цзюй: «Бень ван слышал, что Сяо Гань Цзы сказал, что ванфэй пришла сюда наслаждаться музыкой. Почему же не слышно музыки?»

Юнь Цин поняла, что что-то не так, и её выражение лица изменилось на ещё более жалкое, когда она взглянула наХэ Хэнга. Кто знал, что в этот момент он будет смотреть только на ванфэй, а на хуакуй даже не взглянет.

"Это вина це, что она не знала наперёд, что ван е тоже придёт послушать», - Цюй Цин Цзюй подошла к Хэ Хэнгу и с жалостью посмотрела на опухшее лицо Юнь Цин: «Что может вылечить его?»

Хэ Хэнг наконец посмотрел на лицо Юнь Цин, которое было достойно жалости и сострадания. Он бессердечно сказал: «Раз она в таком состоянии, нет никаких причин восхищаться музыкой. Бен ван должен уйти». Закончив, он увидел лёгкую улыбку на лице Цюй Цин Цзюй и почувствовал, что её буяо слегка колеблета, заставляя его глаза болеть. Он добавил: «После этого, возвращайся скорее в чжэнъюань. Бень ван всё ещё хочет поесть в обществе ванэй».

"Це никогда не забудет слов ван е», - Цюй Цин Цзюй легонько рассмеялась, а движения её глаз, казалось, были магнетическими: «Это ван е не стоит ничего забывать».

Хэ Хэнг не смог не коснуться этого колышущегося буяо перед тем, как улыбнуться и уйти. Выйдя из Цуй Ю Юань, он обернулся и ещё раз посмотрел на Цуй Ю Юань перед тем, как сказать Цянь Чан Синь и Мин Хэ: «Бэнь ван вспомнил, что видел прекрасно выделанный золотой луань в полёте на буяо в магазине. Пусть кто-нибудь доставит это в чжэнъюань для ванфэй, чтобы развлечь её».

Цянь Чан Синь и Мин Хэ переглянулись и быстро согласились. Они оба были поражены тем, что поняли. В прошлом они видели, что личность ванфэй слаба и мягка. Только теперь они поняли, насколько ошибались. Её действия были одновременно жестокими и искусными. Также они не могли предсказать того, что ван е на самом деле не разозлился и, кажется, дал полную волю ванфэй в том, как распоряжаться хоюань.

После того, как Хэ Хэнг ушел, Цюй Цин Цзюй посмотрела на Юнь Цин, чьё лицо имело насмешливое выражение. Ванфэй с улыбкой взяла за руку Му Цзинь и почти вышла со двора, когда сказала: «Бень ванфэй, как уже сказала раньше, разумный человек и защитница красивых женщин. Сегодня ты не проявила уважение к рангу, что было большой ошибкой, но, так как красивые женщины редки, на сегодня я тебя прощаю». Она лениво моргнула и перевела взгляд на управляющую мама: «В будущем вам стоит быть внимательнее к своим обязанностям в Цуй Ю Юань. Не смотря на то, что содержание Юнь Цин ополовинено, вы не можете пренебрегать ею».

Управляющая мама ответила согласием, но когда процессия ванфэй ушла, управляющая мама плюнула на Юнь Цин и громко объявила: «Почему бы вам не отвести нашу почтенную Юнь Цин обратно в её комнату. Она богиня, службы которой не достойна даже ванфэй. Мы, простые смертные, должны внимательно служить ей, чтобы ван е не наказал нас».

После этого объявления со всех сторон донеслись смешки. Ван е даже как следует не посмотрел на Юнь Цин ранее. То, что сказала управляющая мама, была на самом деле обманом.

Выйдя из Цуй Ю Юаня, Цюй Цин Цзюй подняла руку, чтобы коснуться буяо в своих волосах, и кончики её губ приподнялись. Она не думала, что этот Дуань Вань интересовался женщинами с этой точки зрения. Она не смотрела ему в глаза, когда он коснулся её буяо. Этого ван е стоило пожалеть, ему приходилось скрывать этот маленький фетиш.

Не зная, что её ванфэй превратила ван е в маленькую капусту в земле зимой, Инь Лю сказала: «Ванфэй, нуби не понимает, зачем переводить Цзянь Юнь в чжэнъюань?"

"Глупенькая, как ты можешь не понимать таких простых вещей?» - Му Цзинь огляделась, прежде чем беспечно сказать: «Эта Цзянь Юнь является одной из служанок ванфу, и у неё не много преданность Юнь Цин. Сегодня ванфэй перевела Цзянь Юнь в чжэнъюань, завтра другие люди подхватят эту идею. Вода зальёт землю, которая ниже, люди будут ходить по земле, которая выше. Кто знает, есть ли рядом с другой цеши люди, которые хотят ходить по высокой земле».

Инь Лю на несколько мгновений впала в транс и была удивлена, насколько хорошо Му Цзинь понимает, что происходит в голове ванфэй. Теперь она приблизилась к пониманию того, почему ванфэй поставила Му Цзинь на первое место. Она смотрела на ванфэй и Му Цзин и только сейчас впервые поняла, что ванфэй сильно отличается от себя в прошлом.

Новости о том, что ванфэй проучила ту красивую хуакуй в Цуй Ю Юане, уже распространились по дворцу. Цюй Цин Цзюй ещё не дошла до чжэнъюаня, но на пути встретила несколько кланяющихся яхуан, которые состояли на службе других цэ фэй и цеши.

Подойдя к чжэнъюаню, Цюй Цин Цзюй увидела Юй Цзань и Цзинь Чжань, стоящих в дверях. Увидев, что она вернулась, на их лицах появилось выражение счастья, когда они вышли вперёд: «Ванфэй, Цянь Чан Синь пришел с остальными и доставил множество хороших вещей. Он сказал, что это ван е выбрал их специально для вас. Цянь Чан Синь всё ещё здесь, на случай, если вы захотите увидеть его».

Цюй Цин Цзюй кивнула и вошла во внешнюю комнату чжэнъюаня. Она увидела Цянь Чан Синя и других тайцзяней, которые стояли, почтительно опустив глаза вниз. На столе в комнате лежало несколько средних по размеру коробок и отрезов ткани. Всего этого было достаточно много.

Увидев, что ванфжй зашла, Цянь Чан Синь поклонился и сказал: «Приветствую ванфэй. Перед вами лежит то, что ван е приказал нуцаю доставить вам. Ван е также сказал, что если ванфэй нужно что-то ещё, она должна просто приказать слугам сделать это».

"Поблагодарите ван е за меня», - Цюй Цин Цзюй открыла коробку, которая лежала сверху. Внутри была пёстрая, сделанная из голубого нефрита, заколка для волос в виде воробья. Она улыбнулась и закрыла коробку: «Гунгун Цянь должно быть совершил целое путешествие ради этого, сплошные хлопоты».

"Никаких хлопот, никаких хлопот», - быстро ответил Цянь Чан Синь, и двумя руками преподнёс ей коробку с вытесненным знаком благой удачи на крышке: «Эту шкатулку ван е велел нуцаю подарить вам отдельно, в надежде, что ванфэй это понравиться».

Му Цзинь взяла коробку и принесла её Цюй Цин Цзюй. Ванфэй открыла коробку и её брови слегка приподнялись. Она взяла содержимое в руки и по всей комнате пронеслись вздохи.

Это было буяо с луанем, но исполнение было безупречным. Малейшее движение создавало ощущение, что птица живая и летит. Му Цзинь стояла ближе всех и могла разглядеть каждую деталь луаня. Глаз был сделан из яркого агата. Му Цзинь сразу же онемела.

"Какое прекрасное буяо», - даже Цюй Цин Цзюй была настолько шокирована, что воскликнула. Это была настоящая мастерская работа. Даже в предыдущей жизни она не видела таких сложный вещей. В этом, возможно, и заключалось легендарное величие Императорского дома. Цюй Цин Цзюй улыбнулась и посмотрела на Цянь Чан Синя: «Спасибо вам за вашу работу, гунгун Цянь, мне действительно нравится это буяо».

Мин Хэ, который как раз заходил в комнату, увидел эту улыбку и подумал, что за ней кроется ослепление. Даже цэ фэй Фэй и гунян Юнь Цин в сравнении с ванфэй казались менее полными жизни. Он не мог не смотреть на ван е, который шел впереди него и гадал, о чем ван е думает.

«То, что нравится, значит, что это будут использовать», - Хэ Хэн зашел в комнату, взял из рук Цюй Цин Цзюй буяо и собственноручно заменил им то, что было изначально в её волосах.

Все слуги в комнате одновременно опустили головы. Они не могли прямо смотреть на моменты близости между ван е и ванфэй. После того, как ван е высказал слова восхищения, они осмелились поднять головы.

"Это украшение подходит тебе безупречно», - Хэ Хэн отступил назад и посмотрел на буяо среди черных прядей. На его лице появилось выражение удовлетворения: «Волосы ванфэй черные как ночь, и они прекрасно контрастируют с буяо».

На лице Цюй Цин Цзюй появилась смущенная улыбка. Она опустила голову, чтобы не встречаться глазами со взглядом Хэ Хэнга. Она была тщеславной женщиной. Она любила, когда люди отвешивали ей комплименты. Но человек перед ней не был так прост, и она не верила, что это простой комплимент.

Ванфэй и ван е долго время не разговаривали, так что, когда они сели за стол, им мало что было сказать друг другу. Однако появление еды разрушило молчание, царившее между ними.

Правила этикета предписывали не говорить во время еды, так что тот факт, что двое оставались молчаливыми во время еды, не создавало неловкой атмосферы. Цюй Цин Цзюй смотрела на то, как Хэ Хэнг ест и должна была признать, что у мужчины перед ней самые красивые движения во время еды из всех, что она когда-либо видела. Эти движения были ля неё настолько более умиротворяющими, чем похожие у так называемой аристократии в её прежней жизни.

Вся ситуация была праздником для глаз. Состояние Хэ Хэнга было достаточно, чтобы пробудить аппетит Цюй Цин Цзюй, которая не смогла отказать себе в лишней миске риса. Но в глазах других это стало: «Конечно же ванфэй определённо влюблена в ван е, и раз ван е здесь, она даже не сможет есть больше».

Хэ Хэнг не думал, что Цюй Цин Цзюй будет вести себя столь естественно в его присутствии. Другие женщины этого фу в подобной ситуации мелкими глотками пили суп или тихо ели овощи. Когда же дело дошло до ванфэй, он не мог избавиться от ощущения, что она рассматривает его.

Когда обед закончился, Цюй Цин Цзюй увидела яхуан, которая встала на колени перед ней с медной чашей, высоко поднятой вверх. Она быстро помыла руки и позволила ей встать в стороне.

Хэ Хэнг смотрел на Цюй Цин Цзюй прежде, чем отвёл взгляд: «Теперь, когда ванфэй оправилась от болезни, бень ван чувствует куда как меньше тревоги. В будущем, ты должна хорошо справляться с управлением хоуюань. Если ты ничего не понимаешь, не волнуйся. Цянь Чан Синь и Мин Хэ управляющие этого фу. Любые проблемы могут быть доверены им».

Взяв шелковый носовой платок, который Му Цзинь предложила ей, чтобы вытереть руки, Цюй Цин Цзянь сказала: «В последнее время тело це постоянно болело, и она не могла помочь ван е в управлении хоуюанем. Це стесняется лица ван е». Закончив, она взглянула на Цянь Чан Синя и Мин Хэ, которые стояли в углу: «Эти двое прекрасно справляются как с крупными, так и с мелкими вещами. В будущем це мало о чем придётся волноваться».

Услышав слова ванфэй, Цянь Чан Синь и Мин Хэ опустили свои головы ниже, показывая свою скромность и уважение. Даже если ван е полагался на них, ванфэй была настоящей госпожой ванфу. Ванфэй, которая становится во главе хоуюаня — это естественный порядок вещей, и что такое они двое по сравнению с ней?

Хэ Хэнг набрал чая рот, чтобы прополоскать его и выплюнуть. Ван е увидел, что у ванфэй улыбка на губах, откинулся лениво на стул, а кончики его рта приподнялись: «Когда они были в ответе за хоуюань, тут был настоящий бардак. В будущем, тебе придётся приложить усилия. Он опустил голову, смотря на зелёный цветок в чашке чая на столе, словно не придавал никакого значения женщинам в хоуюане: «Ты вень ван чжэнфэй (1). Другие не могут сравниться с тобой».

Эти слова могли быть очень впечатляющим обещанием того, что мужчина из Императорского дома может сделать для его «главной жены». Цюй Цин Цзюй наблюдала уголками глаз за Хэ Хэнгом, когда тот поднял голову. Их глаза встретились и оба разрешили улбыке появиться на их лицах, чтобы выглядеть ещё более дружелюбно. Словно они были давно женатой парой без видимых недостатков.

"Це не имеет навыков, но может только приложить все усилия для того, чтобы ван е считал дом место отдыха, и ничем больше, - улыбка Цюй Цин Цзюй стала ослепляющей. - Доверие, которое ван е оказывает це — честь для це».

Хэ Хэнг смотрел на яркую улыбку женщины, которая сидела перед ним и думал о её происхождении. Она была ди дочерью из Чан Дэ Гун Фу, но вскоре после её рождения её мать умерла. Тот факт, что герцог Чан Дэ Гун Фу любит свою вторую жену на тот момент распространился по всему городу Цзин. Ходили слухи, что эти двое состояли в связи, когда первая жена была беременной, и что герцог выразил свои эмоции по этому поводу, позаимствовав сточки из «Стихотворения Ло Шэнь» (2). Он действительно использовать «Стихотворения Ло Шэнь, чтобы назвать своих дочерей, которые были предметом восхищения многих жен и девушек в городе Цзин. У сожалению, они позабыли о первой герцогине Чан Дэ Гун Фу и её юной дочери.

Собственно говоря, имя его собственной ванфэй пришло из строчки: «Она носит туфли с нежным тиснением, позади неё тянулась светлая одежда, похожая на туман» (3). Он назвал свою дочь, рождённую покойной женой именем, которое предствляло собой глубину любви, которую он имел в нынешней жене. Герцог Чае Дэ либо был слишком глубоко влюблён, либо не был влюблён вовсе, но было очевидно, что его дочь, рождённая предыдущей женой, достойна жалости. К счастью, у неё была достойная семья со стороны матери. Иначе нельзя было быть уверенным, что он доживёт до взрослого возраста. Хэ Хэнг, который выррос в императорской семье, прекрасно знал эти тёмные схемы. То, что личность ванфэй после свадьбы оказалась скучной, для него не было сюрпризом. Но вот то, что она делала последние два дня, был удивительным.

Могло ли такое быть, что в прошлом, живя в Чан Дэ Гун Фу, она подавляла себя, чтобы выжить, и только теперь проявляла себя, оказавшись в ванфу?

Цюй Цин Цзюй не интересовалась мыслями Хэ Хэнга. Она откинулась на стуле с улыбкой на лице, ожидая, что Хэ Хэнг заговорит превым. Он был не простым мужчиной. Она не хотела начинать говорить и усложнить себе жизнь.

"Ванфэй не стоит волноваться понапрасну. Ты — бен вань ванфэй, твоё положение высоко. Если слуги в этом фу не ведут себя достойно, просто уволь их, - Хэ Хэнг сузил глаза, - в моём Дуань Ван Фу не потерпят слуг, которые ведут себя непочтительно».

"Да», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась и перешла к более мелким темам.

Двое проговорили ещё пятнадцать минут, а потом Хэ Хэнг встал и сказал: «Ты только что оправилась, отдохни днём. Я вернусь ночью».

Заметив, что Хэ Хэнг изменил обращение к себе с «вень ван» на «я», Цюй Цин Цзюй поняла, что этот Дуань Вань по крайней мере уважает её. Она также встала и проводила его до двери. Наблюдая, как он удаляется, она наконец-то убрала улыбку со своего лица.

Му Цзинь, которая стояла за ней, увидела, что её лицо спокойно и заколебалась, прежде чем спросила: «Ванфэй, ван е придёт ночью, что-то нужно сделать?»

Цюй Цин Цзюй подняла брови. В нынешней ситуации она не была настолько безрассудной, чтобы отказаться спать в одной кровати с ван е. Она использовала носовой платой, чтобы вытереть несуществующий пот со лба: «Делайте, что нужно, я собираюсь отдохнуть. Через два часа, приготовьте мне ванну».

Увидев, что выражение лица ванфэй нормально, Му Цзинь еле заметно улыбнулась: «Нуби прикажет всё приготовить».

Nodding, Qu Qing Ju lowered her head and rubbed an ear. To be with somebody unfamiliar so quickly, there was just the slightest bit of embarrassment.

Кивнув, Цюй Цин Цзюй опустила голову и потёрла ухо. Оказаться с кем-то незнакомым так быстро было совсем чуточку смущающе.

(1) Чжэнфэй – настоящая, «законная» жена.

(2) Ло Шэнь Фу (поэма). Это собрание стихотворений Цао Цзы, которые посвящены пересечению реки Ло. В мифологии, Ло Шэнь была дочерью Фу Си, китайского императора, и мистической создательницы рыбалки. Она утонула в реке Ло и стала духом (шэнь) руки Ло, оттуда и название сборника.

(3)В оригинале фраза в поэме звучит как: Цзянь юань ю чжи вэнь люй. Цзянь юань ю чжи вэнь люй и имя Цюй Цин Цзюй происходят из последних двух персонажей. Цин цзюй означает светлая одежда.

Новости о том, что ван е собирается снова посетить чжэнъюань, было достаточно, чтобы поднять настроение слугам. Все начали готовить всё необходимое, желая, если это возможно, обновить весь двор.

Цюй Цин Цзюй оставалась самой спокойной в хоуюане. Её мокрые волосы свисали свободно, она позволила Цзинь Чжань нежно их высушить. Инь Лю занималась руками ванфэй, Юй Цзань — ногами, а Му Цзинь выбирала одежду и аксессуары.

«Ноги ванфэй такие красивые», - вздохнула с восхищением Юй Цзань. Ноги ванфэй были бледными, а пальцы на ногах округлыми, а кожа на них — нежной на ощупь. Спустя пару секунд, она снова вздохнула: «Когда Бань Ся в последний раз исполняла экзотический танец, ван е тоже хвалил её ноги. Нуби думает, что они ни в какое сравнение не идут с ногами ванфэй».

"Кто она такая, чтобы ты сравнивала её с ванфэй?» - Му Цзань выбрала красную нефритовую заколку из шкатулки. Услышав, что говорит Юй Цзань, она фыркнула: «Она просто женщина низкого происхождения и не заслуживает упоминания».

Юй Цзань наконец вспомнила, что Бань Сяо изначально была среди служанок ванфэй. Она соблазнила ван е, чтобы стать тунфан, так что Юй Цзань быстро добавила: «Цзецзе Му Цзинь, не сердись. Я просто была настолько под впечатлением от того, как красивы ноги ванфэй, что моя голова перестала работать».

Услышав покровительственные нотки в том, что говорят яхуан, Цюй Цин Цзюй не могла не рассмеяться: «Из того, что вы говорите, если бы кто-то ещё мог нас услышать, следует, что ваша ванфэй — богиня. Вы можете продолжат это слышать, а я не могу больше этого выносить. Заканчивайте и помогите мне, я больше ничего не хочу слышать».

Когда она сказала эти слова, все служанки рассмеялись и почувствовали облегчение. Очевидно, что ванфэй не думала о том происшествии с Бань Сяо.

Цюй Цин Цзюй предпочитала платья с широкими рукавами и в конце концов выбрала такое платье красного цвета. Цвет огня контрастировал с бледностью её кожи. Как обычно, она позволила Му Цзинь уложить её волосы и использовать для этого заколки из красного нефрита. Цюй Цин Цзюй откинулась на кресле и раскрыла историю об ученом и красавице.

Не то чтобы её не развлекали подобного типа истории, просто эта была не слишком интересной. Она прочитала две страницы, и не смогла продолжать поддерживать интерес к тому, как бедный человек этого времени фантазирует о богатых женщинах. Увидев, что небо темнеет, она разрешила своим служанкам подавать ужин.

«Ванфэй, ван е ещё не прибыл. Если ван е ещё не поест к тому моменту, как он придёт, а вы уже поужинаете... - глаза Му Цзинь широко открылись от волнения. - Если вы голодны, почему бы не послать на кухню за кашей».

"Уже очень поздно, и ван е не придёт сюда на ужин, - Цюй Цин Цзюй махнула рукой. - Просто отошлите им мой заказ, и всё». В безвкусной каше не было ничего интересного. Она не любила разнообразную воду и супы.

Когда Хэ Хэнг вошел в чжэнъюань, он увидел небольшую процессию яхуан, которые выходили с пустыми коробками для еды. Отмахнувшись от их приветствий, Хэ Хэнг почувствовал некоторое затруднение, некоторое разочарование, схожее с «ванфэй не подождала меня, чтобы поесть, мой статус, кажется, невысок».

Зайдя в комнату, Хэ Хэнг сразу же заметил ванфэй, которая сидела за круглым столом и мыла руки, чтобы снова приняться за еду. Она была одета в красное платье с широкими рукавами, которое даже слишком привлекало взгляд, так что он сразу обратил на него внимание. Он не мог отвести глаза после первого же взгляда. Неужели эта красивая женщина в багровых одеждах, которая лениво моет руки, похожие на нефрит, и есть его ванфэй?

"Ван е прибыл? - Цюй Цин Цзюй положила шелк, которым вытирала руки и встала с улыбкой, - Ты уже поел? Если нет, давай поедим вместе».

Даже не смотря на то, что он уже поел, он чувствовал, что может съесть чего-нибудь ещё. Хэ Хэнг подчинился и сел. Его взгляд опустился на нити, которые свисали по сторонам лица Цюй Цин Цзюй. Только когда Цюй Цин Цзюй поставила перед ним чашку с жемчужным куриным супом, он сказал: «Почему ванфэй ест в такое время?».

Цюй Цин Цзюй дернула уголками губ: «Я не была голодна ранее, так что сейчас уже поздно».

Хэ Хэнг кивнул и почувствовал, что его сердце исцелилось. Не смотря на то, что ванфэй объяснила всё таким образом, он всё равно чувствовал, что ванфэй ждала его, чтобы поесть вместе. Его го было удовлетворено, и ван е сделал глоток супа, внезапно почувствовал, что он слишком хочет пить.

После еды, Цюй Цин Цзян продолжила как обычна, помыла руки и прополоскала рот чаем. Она сочла, что вкус чая сегодня куда как более сильный, чем обычно. Смотря на Хэ Хэнга, который сидел напротив неё, она поняла работу Цзинь Цзань, которая кралась перед ней.

После того, как со стола было убрано, Хэ Хэнг и Цюй Цин Цзюй переместились в более удобные кресла и позволили зажечь лампы.

"Я не видел ванфэй в красном платье со времени брачной ночи, - Хэ Хэнг улыбнулся и осмотрел Цюй Цин Цзюй с головы до ног, - но этот цвет идёт ванэй».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и увидела, что Му Цзинь и другие зажигают свечи в комнате. Она пригладила рукой волосы рядом с лицом: «Говорят, что женщина использует свою внешность, чтобы угодить другим. Должно быть, це пытается угодить ван е».

Хэ Хэнг слегка приподнял бровь. Он встал и подошел к Цюй Цин Цзюй и нежно взял локон её волос: «Ванфэй действительно удалось меня порадовать. Ванфэй очень удивляет меня последние два дня»

Цюй Цин Цзюй подняла подбородок и широко улыбнулась Хэ Хэнгу, и рассмеялась.

Слуги, которые были вокруг, увидели, что происходить Мин Хэ и Му Цзинь обменялись взглядами и оба махнули руками. Все, кто кроме них был в комнате, быстро ушли.

Мин Хэ лично закрыл двери. Увидев, что личная яхуан ванфэй всё ещё стоит на одной стороне, он прошел несколько шагов, а она за ним последовала. Тихим голосом он сказа: «Позже мы должны проследить, чтобы у чжуцзы было всё, что может им понадобиться». Эта ванфэй называла своих яхуан в честь цветов. Он помнил, что самую способную из них звали Му Цзинь.

Му Цзинь кивнула и ответила также тихим голосом: «Гунгун Мин Хэ, не беспокойтесь». Кто — это было не важно перед лицом их чжуцзы. Не только Мин Хэ понимал, что такое служба.

Мин Хэ понял, что она не будет больше говорить, и сам не продолжал. Возвращаясь к тому, как ванфэй вела себя сегодня, он гадал, что представляет их себя ванфэй, когда он не двигается, потому что когда она двигалась, она шокировала. У неё были тёмные волосы, а надето на ней было простое красное платье, но откуда это необъяснимая привлекательность?

С усилием потирая свой подбородок, Мин Хэ тихо стоял в кглу, обращая внимания на все передвижения внутри комнаты. Он боялся, что если он не уловил какого-то приказа своего господина, кто-нибудь перехватит у него его позицию.

В комнате борьба Хэ Хэнга и Цюй Цин Цзюй переместилась в кровать. Оба были сейчас неаккуратно одеты. Один был крайне энергичен, у второй были чарующие глаза. Оставался один последний шаг».

"Ванфэй восхитительна», - нежно выдохнул Хэ Хэнг в ухо Цюй Цин Цзюй, его голос стал грубее. Кончиком своего языка он проскользил по прекрасной шее и был удовлетворён тем, что женщина слегка вздрогнула.

Цюй Цин Цзюй ответила тем, что обвила руку вокруг шеи Хэ Хэнга, а её нога слегка заскользила вверх по его ноге: «Ван е — это праздник для глаз». О боже, этот человек был искусен в флирте.

"Бень ван хочет, чтобы ванфэй узнала, что такое настоящий праздник», - Хэ Хэнг, чей аппетит возбуждала ванфэй вплоть до настоящего голода, снял с неё последнюю одежду, которая прикрывала грудь Цюй Цин Цзюй. Увидев, как её грудь слегка поднимается и опускается, что почувствовал, что огонь внутри него никогда не горел так ярко. Он хотел укусить эту женщину за грудь, чтобы оставить след на её бледной коже, как знак принадлежности ему.

В этот момент было невозможно понять, кто разжигает чей огонь, но когда два рта соприкоснулись, этот огонь невозможно было дальше подавлять. Это был пожар в прерии, море красных волн, взбитых выше весенним ветром в горах.

Хэ Хэнг испытал чувство обновление — то, чего он никогда не испытывал прежде. В последний раз содрогнувшись, он заключил мягкую женщину в объятия и грубо рассмеялся: «Ванфэй — моё сокровище».

Не смотря на то, что говорят, что не стоит доверять тому, что мужчины говорят после секса, это не повлияло на хорошее и удовлетворённое настроение Цюй Цюин Цзюй. Она позволила этому лучшему в своём роде мужчине обнять себя и зевнула.

Увидев, что женщину клонит в сон, Хэ Хэнг крикнул: «Эй, принесите воды».

Мин Хэ, который ждал снаружи, махнул рукой другим, которые приготовила ванну, полную горячей воды, чтобы они занесли её внутрь. Он прикинул время. Прошло почти два часа. Кажется, ван е и ванфэй были полны чувств по отношению друг к другу.

Лениво приняв ванну, Цюй Цин Цзюй решила не одевать и только обернулась в тонкий слой шелка перед тем, как идти в кровать.

Хэ Хэнг смотрел на её голые, похожие на нефрит, белоснежные ноги и руки, и его глаза изменились. Он наклонился, чтобы поднять женщину и отнести её в кровать. Потом он накрыл её тонким одеялом и прорычал: «Ванфэй пытается соблазнить бен ваня».

Цюй Цин Цзюй рассмеялась и одним движение руки освободилась из-под одеяла. Она согнула свой указательный палей: «Это ван е соблазняет».

Увидев, что она движется к нему, чтобы приласкаться, Хэ Хэнг не смог устоять. Он отбросил одеяло и снова накрыл её тело своим.

Снаружи у двери Хэ Хэнг услышал звуки, идущие изнутри комнаты и остановил слуг, которые собирались унести ванную. Он не мог не смотреть на луну. Разве весна ещё не прошла?

Утром второго дня, ван е вышел из дверей полный энергии. Слуги, которые служили ванфэй, по прежнему стояли на своих местах. Услышав, что ван е приказывает слугам не беспокоить ванфэй во время отдыха, Мин Хэ, которые следовал за ван е, подумал, что ван е достоин своего ранга.

Цюй Цин Цзюй проспала ещё час, прежде чем позвала прислугу. Му Цзинь и Инь лю, которые ждали снаруж вместе с несколькими маленьким яхуан, тихо вошли внутрь.

"Ванфэй», - Му Цзинь увидела след, оставленный на ключице ванфэй и отвела глаза чуть в сторону. Она быстро помогла ей надеть нижнее одеяние и выбрала платье с перелётной птицей и цветами для Цюй Цин Цзюй.

После того, как Цюй Цин Цзюй помылась и села перед зеркалом, Му Цзинь наконец сказала: Ванфэй, сегодня уторм, когда ван е уходил, у него было хорошее выражение лица».

Qu Qing Ju handed her a pair of tassels she picked and tried to let her face reveal an embarrassed blush: “You are talking nonsense. Go look to see the kitchen has delivered the meal.”

Цюй Цин Цзюй передала ей несколько кисточек, которые выбрала и постаралась, чтобы на её лице появилась смущенная краска: «Ты говоришь чепуху. Иди, посмотри, не доставили ли еду с кухни».

Му Цзинь, увидев, что ванфэй смущается, улыбнулась и сказала: «Хорошо, хорош. Нуби пойдёт и посмотрит. Цзинь Чжань, Юй Цзань, служите внимательно. Инь Лю и я пойдём». Юй Цзань была прекрасным парикмахером, так что обычно она занималась волосами ванфэй.

Выйдя из комнаты, Му Цзинь и Инь Лю обменялись счастливыми улыбками. Теперь ванфэй наконец-то удалось утвердить себя в этом ванфу.

Иню Дю улыбнулась и сказала: «В следующем месяце будет день брожение герцога Чан Дэ, и когда ванфэй отправился на него, посмотрим, кто осмелится перейти ей дорогу».

Му Цзинь, подумав о несчастливых временах и о людях в Чан Дэ Гун Фу, потеряла толику счастья на своём лице и вздохнула: «Если ван е будет всё время обращаться в ванфэй, как в последние два дня, никто в Чан Дэ Гун Фу не посмеет проявить неуважение в ванфэй».

Каким бы знатным не был Чан Дэ Гун Фу, он не может быть более знатным, чем ванфэ. Остаётся только надеяться, что ванфэй не вернётся к своему прежнему скучному поведению и не позволит людям в фу не уважать себя.

(1) Цзецзе - старшая сестра

Наступил новый день, когда нужно было отдавать дан уважения. Цэ фэй и шице прибыли рано, чтобы ожидать аудиенции во внешних комнатах чжэнъюаня. На этот раз их отношение было куда как более внимательным и они были гораздо более вежливы с тамошними слугами.

Цзинь Чжань вместе с несколькими другими маленьким яхуан пришла, чтобы налить женщинам чаю, а после служанки тихо встали около одной их стен.

Гунян Дзинь Чжань, мы сегодня пришли несколько рановато, мы помешали отдыху ванфэй? - лицо Фэн Цзы Цзинь выражало глубокое раскаяние, когда она смотрела в сторону внутренней комнаты. - Ванфэй, должно быть, была очень занята последние несколько дней и совершенно вымоталась». Она должна была быть очень занята. Она не просто смогла собрать все нити управления хоуюанем в своих руках, она также сумела сделать так, что ван е проводил каждую ночь в её комнате. Ванфэй определённо обладала некоторым умом.

"Цэ фэй Фэн преувеличивает, - Цинь Чжань поклонилась, но её брови приподнялись в насмешке, - в этом фу не было особых происшествий, и ван е также заботиться о ванфэй, так что она не устала. Не беспокойтесь, цэ фэй Фэн, ванфэй скоро прибудет».

Фэн Цзы Цзинь не ожидала, что её слова будут опровергнуты. Он сделала небольшую паузу перед тем, как сказала: «Хорошее здоровье ванфэй — это лучшая благая удача для нас, сестёр».

Цюй Цин Цзюй подошла к двери, когда услышала, что говорил Фэн Цзы Цзинь, и рассмеялась, заходя во внешние комнаты: «Я запомню беспокойство цэ фэй Фэн».

Четверо женщин услышали смех и одновременно посмотрели на дверь. Они увидели Цюй Цин Цзюй, на которой было надет сложный и широкий серебряный луань и красное пышное платье — она заходила в комнату. Её длинное платье струилось по полу так, что оставляло щемящее чувство в их сердце, и по непонятным причинам заставляло их ощущать себя подавленно.

Женщины встали и поклонились Цюй Цин Цзюй. Когда они кланялись, они увидели, что красное платье словно течёт им через глаза, а красивые концы луаня делают больно их глазам.

"Не стоит быть такими вежливыми, садитесь», - Цюй Цин Цзюй села впереди и махнула другим, разрешая садиться. Она поглядела на цвет неба и сказала с ноткой раскаяния: «Сегодня я проснулась поздновато, простите, что заставила вас ждать».

Разумеется, её гостьи не решились принять эти извинения. Они только улыбнулись и сказали, что ждать совсем недолго, и затем стали ждать, что же следующее скажет Цюй Цин Цзюй.

"Все мы здесь — люди ван е. Я не должна говорить ничего больше. Вы все должны служить ван е, вкладывая все свои силы и умения», - левой рукой Цюй Цин Цзюй держала чайную чашку, а правой приподняла крышечку чайника. Она не смотрела на лицо тех, кто сидел перед ней. «Ван е отдал хоуюань в мои руки. Я не жестокий человек, я всего лишь не выношу тех, кто не следует правилам этикета. Если кто-то нарушает правила, я не забочусь ни о чем другом, кроме как о том, что необходимо проконтролировать исполнение наказания. Когда наступит этот момент, не вините меня, ванфэй, в том, что у меня нет милосердия. Вы все можете постараться».

Они не ожидали, что ванфэй будет говорить столь прямо. Фэн Цзы Цзинь сделала небольшую паузу. Она чувствовала, что эти слова направлены на неё лично, но ничего не могла сказать. Увидев, что остальные три женщины встали и сказали, что будут соблюдать протокол, она также встала и слабо согласилась.

"Раз все всё поняли, мне больше нечего сказать, - Цюй Цин Цзюй поставила чашку, а на её лице отразилось небольшое облегчение. - Я слышала, что Цянь Чан Синь говорит, что в ванфу недавно привезли партию ткани. Позже кто-нибудь доставит её в ваши резеденции. Холодает, вы должны справить себе новую одежду из этой ткани», - закончив, она подняла руку с чашкой и показала на выход.

Все четверо были достаточно внимательны, чтобы увидеть это движение, встать и уйти. Выйдя из чжэнъюаня, Фэн Цзы Цзинь фыркнула: «Использовать несколько мотков ткани, чтобы притвориться хорошим человеком, это всё равно что подать милостыню бедняку!».

Цзян Юн Юй шла за ней и услышала эту жалобу. Она замедлилась и расстояние между ними увеличилось.

После того, как женщины ушли, Цюй Цин Цзюй встала и зевнула: «Подавайте еду». Она не была знатной и добродетельной. Не смотря на то, что она не собиралась быть жестокой по отношению к другим женщинам без причины, она не могла вести себя так, словно была добродетельной. А что там думает Дуань Вань, это проблемы Дуань Ваня.

Встряхнув широкими рукавами, Цюй Цин Цзюй улыбнулась. Эта средневековая одежды была одновременно хорошо сделана и красива.

Хэ Хэнг пообедал в одиночестве, он вытер руки и спросил: «Бэнь ван помнит, что из Чан Дэ Гун Фу присылали приглашение несколько дней назад. Это день рождение герцога Чань Дэ?

Мин Хэ взял шелковый платок из рук ван е. «Да, несколько дней назад из Чан Дэ Гун Фу присылали приглашение. Другие фу, не только наш, в основном из Цзиня, также получили приглашения». Но когда пришлашение пришло, ван е просто посмотрел на него и бросил его в сторону. Почему он вспомнил об этом сейчас?

"Бэнь ван слышал, что ванфэй также получила приглашение из Чан Дэ Гун Фу, - Хэ Хэнг нахмурил брови, а в его голосе появилась нотка неудовольствия. - Этот Чан Дэ Гун Фу становится только хуже с каждым последующим поколение, но их роскошь, кажется, совсем не уменьшается».

Мин Хэ знал, что ван е не удовлетворён работой герцога Чан Дэ. Он опустил свою голову и отступил в сторону.

В этот момент Цянь Чан Синь, который стоял снаружи, вошел внутрь: «Ван е, слуга из Цуй Ю Юань пришел с докладом, что гунян Юнь Цин совершила самоубийство».

"И что с ней?» - холодно спросил Хэ Хэнг.

"Её спасли, но она не могла дышать должным образом и упала в обморок и уснула», - Цянь Чан Синь мог поклясться, что этим женщинам из борделей не стоит показываться на публике. Покончить с собой было просто, достаточно повеситься на арке крыши посреди ночи и всё. Она специально выбрала время, чтобы действовать. Он не знал, действительно ли она хотела умереть или чего-то ещё.

"Если с ней всё в порядке, пусть остаётся. Скажи ей, что если она действительно хочет умереть, пусть возвращается туда, откуда пришла. Пусть не пачкает землю моего Дуань Ван Фу».

Увидев, как ван е отталкивает в сторону чашку с чаем, которая стояла перед ним, Цянь Чин Синь всё сразу же поняла. Ван е устал от женского привычки сначала плакать, потом шуметь и в конце вешаться. Юнь Цин можно было считать брошенной. «Нуцай запомнит».

Она был просто маленькой актрисой, но должна была вести себя как добродетельная женщина, а также она была упорна в соревновании с ванфэй. Она забыла, кем она является на самом деле. У неё было сердце знатной женщины, но судьба яхуан. Она сама накликала на себя это!

"Если же она хочет умереть, пока живёт в Цуй Ю Юане, пусть её немедленно переведут в Цю И Чжай (1). - Хэ Хэнг встал и сказал,как человек, который наелся, - там так мирно!»

Мин Хэ увидел, как Цянь Чан Синь быстро ушел, и его брови поднялись и опустились. С помощью такого примитивного плана она пыталась добиться жалости ван е. Было заметно, что эта хуакуй не оправдывала своей репутации.

Цюй Цин Цзюй в чжэнъюане поигрывала приглашением в своей руке. Праздник в честь дня рождения герцога Чан Дэ. Хочет она того или нет, но её нужно хотя бы появиться в том фу, пусть даже совершенно формально. Но стоило ей вспомнить ярость и недовольство, которое жило в воспоминаниях оригинала об этом месте, как её лицо сделалось холоднее.

В феодальные времена развратная природа мужчин ничего не значила в глазах общества. Но жениться на ком-то, когда тело умершей жены ещё не остыло и обращаться с собственной дочерью как с пустым местом означало, что герцогу не хватало характера. Если мужчина не смог соблюсти правила приличия хотя бы на протяжении года после смерти жены, то этого хватало, чтобы в нём крайне разочароваться.

"Ванфэй, если вы не хотите идти, просто прикажите кому-нибудь послать подарок, - Му Цзинь видела выражение лица ванфэй, которое было странным и единственное, что она могла сделать, это утешить её, - не важно, насколько знатны владельцы этого Чан Дэ Гун Фу, они не более знатны, чем вы».

Цинь ванфэй была более знатной и более высокого ранга, чем владельцы Чан Дэ Гун Фу, но слухи, которые за этим воспоследуют, будут не слишком хорошими. Кроме того, почему это она должна упускать такую хорошую возможность?

Находясь под абсолютной властью императора, герцог Чан Дэ будет обязан склониться перед ней, не взирая на то, что она является его дочерью. Это была прекрасная возможность вернуть себе славу. Если она её не использует, разве она не растратит попусту статус Дуань Ван Фэй?

"В этом нет необходимости. Это день рождение моего доброго отца, и я, Дуань Ван Фэй, как его дочь, должна присутствовать». Губы Цюй Цин Цзюй расплылись в улыбке, и она бросила приглашение в сторону. В этот момент она увидела, что Инь Лю заходит с гневным выражением на лице.

Му Цзинь положила приглашение на подобающее место перед тем, как спросить: «Твоё лицо позеленело от злости, кто стал этому причиной?»

"Никто, кроме одно особы из Цуй Ю Юань. Там только что разыгралось красивое представление, - Инь Лю слегка поклонилась Цюй Цин Цзюй. - Только что нуби слышала, что Юнь Цин из Цуй Ю Юаня попыталась покончить с собой. В своём письме она написала, что цэ была снегом на вершине горы, но теперь оказалась в болоте. Она намекала, что есть люди в этом фу, которые обошлись с ней жестоко. Она обвинила ванфэй в том, что та не обошлась с ней хорошо!»

Инь Лю закончила свою историю, и ей стало даже труднее сдерживать гнев в своём голосе: «Она хуакуй, а не чистый снег на вершине горы. Или она считает, что нет никого благороднее её!»

"Когда снег на вершине горы тает, он обнажает грязь. Если она хочет быть снегом, который снаружи белый, а сам скрывает грязь под собой, что захочет с ней спорить? - холодно фыркнула Му Цзинь и немедленно продолжила, - а что сказал ван е? Он должен позаботиться о том, чтобы никто не мог разрушить репутацию ванфэй».

"Цзецзе Му Цзинь, не волнуйтесь об этом. Когда новости дошли до ван е, он сделал выговор этой женщина за то, что она без нужды пачкает землю Дуань Ван Фу и велел переселить её в Цю И Чжай, - рассказав об этом, Инь Лю почувствовала, что её злость уменьшается. - Этот Цю И Чжай не слишком хорошее место. Красавица станет чудовищем. Как вы видите, ван е в неё разочаровался. Ванфэй не стоит злиться на ту женщину».

Цюй Цин Цзюй закончила слушать речь Инь Лю, рассмеялась и сказала: «Я не злюсь, но тебя просто разрывает от злости. - Она махнула рукой Му Цзинь, велев наполнить чашку чаю для Инь Лю, чтобы та могла смочить горло. - Эта Юнь Цин никогда не заслуживала особого внимания, так что у меня нет причин, чтобы злиться на неё». Эта Юнь Цин была не слишком умной женщиной. Если бы она была внимательной и всё время достойно себя вела, то до сих пор бы сохранила некоторое влияние на Дуань Ваня. Но она решила притворяться добродетельной, и это было самой худшей стратегией.

Возможно, обычным клиентам и нравилось, что Юнь Цин добродетельна и невинна, поскольку это удовлетворяло желания толпы. Но кем был Хэ Хэнг? Он был Дуань Цинь Ваном всей династии Да Лун. Каких только женщин он не видел. Схемы, которые использовала Юнь Цин работали, только пока Хэ Хэнг хотел играть в них.

"Пошлите кого-нибудь с ответом в Чан Дэ Гун Фу. Скажите, что в день праздника я приду лично, чтобы поздравить своего отца», - Цюй Цин Цзюй поджала губы в улыбке. Теперь она ждала грядущего праздника в герцога Чан Дэ. В эту эпоху развлечений было не так много. Ей нужно найти, чем заняться, чтобы не тратить время попусту.

Вскоре после этого герцогиня Чан Дэ лично получила сообщение от мама Дуань Ван Фу, в котором сообщалось, что Дуан Ван Фэй придёт в день праздника, чтобы посетить званый обед.

После того, как мама посланник ушел, герцогиня Чан Дэ, ши Лян, усмехнулась, говоря: «Раньше я слышала, что ятоу (2) не пользовалась благосклонностью ван е. Сегодня мама посыльный вёл себя так, словно ванфэй — важная персона. Я и не думала, что такая скучная женщина умеет притворяться».

Рядом с ней сидела Цюй Юэ Су, которая сказала: «Тайтай(3), цзецзе уже замужем. Благоволит ей или нет ван е, она всё ещё Дуань Ван Фэй».

Ши Лян посмотрела на свою дочь, прекрасную как цветок и нефрит и поняла значение её слов. Она опустила своё лицо и холодно сказала: «Не важно, кем она является сейчас, она не будет настолько же значительной, как ты в будущем».

Услышав это, Цюй Юэ Су слабо улыбнулась и больше ничего не сказала.

(1) Цюичжай – осеннее здание. Чжай также обозначает вегетарианскую диету или питание монаха.

(2) Ятоу – девочка, девочка-служанка. Слово может быть использовано как для выражения неодобрения, так и в качестве ласкового слова.

(3)Тайтай – миссис, мадам, жена, замужняя женщина.

Уже наступила осень и погода постепенно становилась всё холоднее. Во всём Чань Дэ Гун Фу царила радостная атмосфера, а разнообразные повозки продолжали останавливаться внутри. Привратники столько кланялись, что их спины перестали разгибаться, но они продолжали улыбаться прибывающим через главные ворота гостям.

На эрмене единственный сын герцога Чан Дэ и его племянник через свою жену с энтузиазмом приветствовали приезжающих гостей. Эти двое всё ещё были очень юны и получали комплименты, будучи многообещающими юношами.

В последние годы Чан Дэ Гун Фу всё уменьшался и уменьшался, но ничто не могло отменить того факта, что именно в этом имении была рождена дочь, которая вышла замуж за Дуань Ваня и сала ванфэй. Вне зависимости от того, что они думали на самом деле, они должны были следовать всем формальностям. Даже если они не действовали от лица монаха, он всё ещё должны были уважать Будду. Все они должны были проявлять уважение у Дуань Ваню.

Хорошо ещё, что владельцы Чан Дэ Гун Фу по закону был родственниками Дуань Ваня, так что личные визиты и преподнесение подарков стоили того, чтобы их совершить.

"Удача герцога Чан Дэ такая же благая, как глубоко Северное Море», - сказал маркиз Бао Жун. Он был второсортным представителем города Цзин, но герцог Чан Дэ не решился обидеть его и подошел лично поприветствовать его.

"Не стоит, не стоит. Благодарю, маркиз, что вы пришли и проделали весь этот долгий путь», - герцог взял под руку маркиза, пока они шли к главному залу. Маркиз не ответил любезностью и, пока они шли, сказал: «Сегодня ваш день рождения, и я всё думаю, когда же приедет Дуань ван е. Когда придёт время, я полагаюсь на герцога в том, что он представит меня ван е».

Когда герцог Чан Дэ услышал это, он не почувствовал особой радости. В послании, которое пришло что Дуань Ван Фу, говорилось ясно, что ванфэй приедет, но в том, что касалось прибытия ван е, не было ясности. Слова маркиза Бао Жун вызвали раздражение герцога по поводу того, что его замужняя дочь не смогла завоевать сердце ван е и заставила его чувствовать себя неудобно.

"Конечно же, конечно же», - герцог улыбнулся, проводив маркиза до залы, чтобы замаскировать неловкость.

Маркиз Бао Жун улыбнулся и сказал: «Раз герцог занят, я сам пройду в комнату, нет нужды в учтивости». Закончив, он вошел в залу. На самом деле он издевался над герцогом. Может быть, другие и не знали этого, но ему было ясно, что дочь семьи Цюй, которая вышла замуж за ван е и вошла в семью владельцев Дуань Ван Фу, совсем не нравилась ван е. Если бы ван е приехал на праздник в честь дня рождения герцога Чан Дэ, это было бы очень странно.

Неужели он и вправду думал, что если его дочь стала ванфэй, то он породнился с семьёй императора? Пф!

В саду нэйюаня, ши Лян принимала гостий. В этом году людей пришло куда больше, чем в прошлом, и почувствовала определённую противоречивость в их поведении. Раньше они просто присылали подарки, но не являлись лично. Сегодня же у всех нашлось свободное время. Это произошло потому, что Цюй Цин Цзюй стала ванфэй. Эти люди всё ещё презирали её за то, что она не слишком хорошо обращалась с Цюй Цин Цзюй, как будто если они скажут об этом, то сразу станут знатнее.

"Как я вижу, фужэнь на самом деле очень удачливая. Старшая дочь — Дуань Ван Фэй, а третья дочь похожа на цветок, - маркиза Бао Жун остановилась и со значением поглядела на шу (1), вторую дочь хозяев Чан Гун Фу, которая стояла в углу, - хм, гунян также совершенна, и до подобного рода благой удачи мы даже не можем пытаться дотянуться».

"Ван фужэнь, не хвалите больше этих ятоу, - холодновато улыбнулась ши Лян, - эти дикие девчонки ни в какое сравнение не идут с леди из вашего фу». Весь Цзин был в курсе, что старшая дочь маркизы Бао Жун так хотела выйти замуж за бедного ученого, что чуть не умерла, но теперь она каждые несколько дней приходит домой выпрашивать деньги.

Кто знал, что на маркизу Бао Жун слова ши Лян не произведут никакого впечатления и она только скажет: «Нет, нет».

Окружающие без интереса наблюдали за это напряженной беседой. Конфликт между маркизой Бау Жун и герцогиней Чан Дэ начался ещё когда они были детьми. Теперь они обе замужем и до сих пор позволяют другим наблюдать за спектаклями, которые они устраивают.

Немногие из тех, кто знал обеих женщин, когда они были значительно моложе, помнило том, что когда ши Ван вышла замуж за маркиза Бао Жун, ши Лян так разозлилась, что не посещала никаких мероприятий для девочек в городе добрых полгода. Это закончилось только когда ши Лян вышла замуж за герцога Чан Дэ, чей статус был не ниже статуса маркиза Бао Жун, и она снова начала соревноваться с ши Ван.

Кое-кто свысока смотрела на легкомысленное отношение ко всему ши Ван, но ещё больше им не нравилось, как себя ши Лян, так что никто ничего не сказал во время этого инцидента. Но всё закончилось тем, что они больше не приводили юных девушек в Бао Жун Хоу Фу и Чан Дэ Гун Фу.

В это время к Чан Дэ Гун Фу медленно приближалась свита Дуань Ван Фэй, и была уже недалеко от дворца. Другие чиновники, которые пришли на праздник, только завидев процессию из Дуань Ван Фу, немедленно отодвигались в сторону и ждали, пока не пройдут люди из ван фу, прежде чем продолжить свой путь.

"Почему повозка остановилась», - в замешательстве спросила фужэнь первого ранга, когда почувствовала, что повозка, в которой она сидела, остановилась. Она не хотела идти в Чан Дэ Гун Фу. Теперь, когда повозка остановилась, он захотела ехать туда ещё ментше.

Старый мама зашел внутри повозки и сказал тихим голосом: «Фужэнь, сзади приближаются люди из Дуань Ван Фу. Все расступаются».

Когда фужэнь услышала, что остановка в пути произошла из-за Дуань Ван Фу, всё её недовольство испарилось. Она выглянула наружу, слегка отодвинув занавески. Она увидела стражу, которая прокладывала путь, четырёх бурых лошадей, которые тащили огромную повозку, которая медленно проплывала мимо, а за ней — две более обычных повозки, в которые было запряжено по две лошади. Вслед за ними шли красиво одетые слуги и тайцзянь. Даже если это не было нарочитым, за этим просматривалось величие императорской семьи.

"Кажется, это свита Дуань ван е», - фужэнь судейского чиновника почувствовала себя счастливой. Счастливой от того, что решила явиться лично сегодня. В ином случае, если бы ван е прибыл, а её семья просто отправила подарок, разве это не обидело бы императорскую семью? Не важно, какой именно ван е в будущем займёт трон, уважение императорской семьи не может не повлиять на таких людей, как она.

Привратник увидел приближение кортежа Дуань Ван Фу издалека, и кинулся в эрмэнь, чтобы сообщить герцогу.

Герцог обменивался любезностями с кем-то, когда он увидел, что слуга быстро бежит к нему. Тот подошел и сказал, что кортеж ван е прибывает.

Тот, с кем говорил герцог, проницательно сказал, что он больше не нуждается в заботе герцога Чан Дэ. Он видел, что герцог Чан Дэ спешно идёт наружу и вошел во внутреннюю залу, а мыли в его голове завертелись.

Внутри большой повозки, Цюй Цин Цзюй сидела рядом с Хэ Хэнгом. Со спокойным выражением лица она посмотрела на него и начала: «Мы, наверное, приближаемся к Чан Дэ Гун Фу».

"Ванфэй скучает по дому», - по началу Хэ Хэнг не собирался приходить, но подумав о том, с каким отношением сталкивалась ванфэй до того, как вышла замуж, он внезапно передумал. Услышав её твёрдый и спокойный голос, он не мог не поддразнить её: «Это моя вина, что я плохой муж, и ванфэй скучает по отцу».

"Ван е, не смейтесь над це больше», - Цюй Цин Цзюй посмотрела на Хэ Хэнга. Рано утром, этот странный ван е, дал приказ слугам доставить ей разнообразные ювелирные украшения и сказал, что она может выбрать что угодно и надеть что угодно. Она смотрела на множество шкатулок, каждая из которых содержала небольшое состояние в ювелирных украшениях и предположила, что ван е собирается открывать ювелирный магазин.

Когда она наконец-то смогла одеться наилучшим образом, он появился из ниоткуда в мантии цвета лунного света с золотыми вышитыми облаками и сказал, что будет сопровождать её в Чан Дэ Гун Фу. Увидев, что он одет очень красиво, Цюй Цин Цзюй рассмеялась и последовала за ним в повозку. Кто знал, что теперь он будет говорить такие странные вещи».

"Це вышла замуж за ван е, и теперь Дуань Ван Фу — её дом. Ван е говорит по-другому потому, что ему не нравится то, что делает це?» - Цюй Цин Цзюй наклонила голову и сделала вид, будто ей всё равно.

Улыбка на лице Хэ Хэнга стала более заметной, когда он это услышал. Он дотянулся до руки Цюй Цин Цзюй и сказал: «Не злись. Если ты злишься, то я чувствую раскаяние, - когда он закончил, его лицо стало более серьёзным. - Я кое-что знаю. Тебе не стоит волноваться».

Цюй Цин Цзюй повернулась к Хэ Хэнгу. Увидев, что он улыбается как обычно, она не поняла, почему он сказал эти слова, так что она улыбнулась и ответила: «Це понимает привязанность ван е к ней». Если она действительно в это поверит, это будет трагедией.

"Ван е, ванфэй, мы прибыли в Чан Лэ Гун Фу». Повозка медленно остановилась и снаружи донёсся голос Цянь Чан Синя.

"Скромные чиновники приветствуют ван е и ванфэй», - герцог Чан Дэ увидел, что повозка остановилась и быстро вышел вперёд и вместе со всеми поклонился.

"Сегодня день рождения герцога Чан Дэ, и бэнь ван приехал, чтобы отметить его, так что нет нужды в таких формальностях».

Цянь Чан Синь услышал, как ван е начал говорить перед тем, как поднять занавески для ван е и встать на колени, чтобы ван е наступил на его спину, выходя.

Цюй Цин Цзюй надела вуаль. Когда она вышла из повозки, она увидела, что перед ней возникла рука. Она посмотрела на улыбающееся лицо владельца руки. Потом она слегка налонила голову, взяв Хэ Хэнга за руку, чтобы выйти из повозки.

Носилки были уже готовы. Му Цзинь приподняла экран для того, чтобы Цюй Цин Цзюй могла войти. Опустив экран, она слегка поклонилась ван е, и затем, вместе с другими ятоу первого ранга, села в небольшие носилки позади.

Радость переполнила герцога Чан Дэ, когда он понял, что Дуань Ван лично приехал на празднование его дня рождения. Когда же он увидел отношение ван е к своей дочери, его лицо сломалось в улыбке и он поспешил проводить Хэ Хэнга внутрь.

Когда Дуань Ван вошел в дверь, мамы-носильщики, которые несли портшез, подняли его и вошли следом. Но они направлялись в другую сторону, нежели Дуань Ван, а именно к саду в задней части дворца.

Хэ Хэнг позволил герцогу Чан Дэ проводить его во внутреннюю залу. Он увидел двух юношей, которым ещё не было пятнадцати и спросил: «Кто эти двое?»

"Ван е, это мой сын Цюй Ван Чжи и сын брата моей жены, Лян Жун». Заметив, что ван е обратил внимание на его сына, герцог радостно сказал: «Быстро подойдите и поприветствуйте ван е».

Двое юношей снова поклонились. Хэ Хэнг спокойно отклонил их извинения и сказал: «Какие книги эти двое прочитали?»

"Мой сын — сплошное разочарование, он до сих пор учится в колледже Дун Шань. А сын брата моей жены в прошлом году стал сюцаем (2)», - герцог Чан Дэ понимал, что голос ван е спокоен и не решился преувеличивать заслуги юношей, и просто сказал правду.

Этот Дуань Вань был только двадцати лет от роду, но он не был тем, кого стоит упускать из вида. Герцог Чан Дэ почувствовал грусть, когда понял, что тот был точно сыном императора.

"Это юноша единственный сын герцога. Он ещё очень молод, так что герцог не должен сильно на него давить, - кивнул Хэ Хэнг. - Вень ван слышал много хорошего о колледже Дун Шань, оттуда вышло множество известных ученых. Вень ван также слышал, что ваша фужэнь родила близнецов феникса-и-дракона в этом году. Этот молодой человек много достигнет в будущем».

"Нет-нет, ван е, вы слишком много хвалите нас», - как отцу, ему, разумеется, нравилось, когда кто-то хвалил его сына. Кроме того, Ван Чжи и Юэ Су были редкой в Цзин парой близнецов дракона-и-феникса. Это было предметом его гордости многие годы. Но в тот момент, он не замечал льда в глазах Хэ Хэнга.

Цюй Ван Чжи , который шел за ними следом, слышал разговор между мужчинами. Он думал о том, как его мать не любила его старшую сестру, и не мог избавиться от мысли, что раз старшая сестра стала ванфэй, станет ли он специально мстить ему? Если бы его третья сестра стала ванфэй, это было бы гораздо лучше. Мать не должна была так злиться на старшую сестру.

В садах ши Лян и маркиза Бау Жун закончили свою словесную дуэль и услышали, как спешащая яхуан вошла к ним: «Фужэнь, Дуань Ван Фэй прибыла».

Люди, которые прибыли раньше, не имели такого высокого ранга, как Дуань Ван Фэй. Услышав это объявление, все они встали. Как бы ши Лян не хотела, она должна была встать и ждать около дверей с цветами (3) и принять гостью.

Когда она шла к дверям с цветами, она увидела портшез, сделанный из душистого дерева, инкрустированный камнями, который остановился у дверей. До того, как носилки опустили, множества мам и яхуан окружили его, а на их лицах были осторожность и почтительность.

Она холодно улыбнулась. И впрямь, фазан превратился в феникса. Даже её поведение стало возмутительным.

(1) Шу — дети, рождённые наложницей, в противоположность тем, кто был рождён женой (их называют ди).

(2) Сюцай – человек, который стал имперский экзамен уездного уровня.

(3) Чуйхуамэнь – висящие над дверью или воротами цветы.

Тёмный экран носилок поднялся, и бледная рука опустилась на руку Му Цзинь, которая склонилась рядом с дверью портшеза. После этого показалась нога, на которой были надеты тапочки, инкрустированные прекрасными камнями с золотой вышивкой. Потом мелькнуло платье, которое двигалось, словно волны на поверхности воды.

Ши Лян смотрела на женщину, которая вышла из носилок. Улыбка на её лице не уменьшилась, но изгиб губ будто замёрз. Цюй Цин Цзюй, которая предстала перед ней, кардинально отличалась от той, кто вернулась домой после трёх дней брака.

Цюй Юэ Су, которая следовала за своей матерью, поняла, что та ведёт себя неподобающе. Она улыбнулась и вышла к Цюй Цин Цзюй. Она слегка поклонилась и радушно сказала: «Цзецзе наконец-то пришла. Тайтай и я с нетерпением вас ожидали».

Цюй Цин Цзюй услышала эти слова, подходя к ши Лян и ответила: «Приготовления начались заранее, но ван е захотел поехать со мной, так что они заняли больше времени, - проговорив это, она подошла к ши Лян и слегка поклонилась, - моя вина в том, что я заставила тайтай долго меня ждать».

Не имело значения, насколько сильно ши Лян не любила Цюй Цин Цзюй — перед лицом такого количества людей она не могла не принять лёгкий поклон. Она быстро схватила Цюй Цин Цзюй за руку и поклонилась в ответ, говоря: «Ванфэй должно быть сильно занята делами фу, и то, что она смогла прибыть так рано, это проявление твоей дочерней любви к лао е (1). Не говори так».

Все остальные ждали момента, чтобы поздороваться с ванфэй, так что подошли ближе и услышали эти слова. Они последовали примеру и засыпали комплиментами Цюй Цин Цзюй. Обладала ли Дуань Ван Фэй благосклонностью ван е или нет, было не важно. Того факта, что семья маркиза семьи Сян Цин обладала высоким статусом, было достаточно, чтобы поднять Дуань Ван Фэй высоко. Помимо прочего, одежда Дуань Ван Фэй и то, что Дуань Ван лично сопровождал её, показывали, какое именно место Дуань Ван Фэй занимает в сердце Дуань Ваня.

После того, как Цюй Цин Цзюй отказалась от приглашения сесть во главе стола, ши Лян не настаивала. Не важно, каким высоким рангом обладала Дуань Ван Фэй, но, согласно социальным формальностям, она была её матерью. Если она сядет во главе стола, это не будет неправильным.

Те, кто стоял поблизости, увидели, что сделала ши Лян, и внутренне посмеялись над её глупостью. Да, технически, Дуань Ван Фэй должна была называть её «матерью», но сейчас она стала частью императорской семью. Ты проявляешь в своих действиях то, что являешься госпожой поместья, но подумала ли ты, что это может разозлить ван е и это отразиться на твоём муже и детях? Дуань Ван Фэй может уважать тебя за то, что ты на словах — её мать, но разве можно ожидать, что сын императора окажет тебе то же уважение?

Кем бы ты ни была, ты всегда находишь на ступень ниже, чем любой представитель императорской семьи. Не говоря уж о том, что она была только мачехой.

Неудивительно, что опальная семья Лян была так счастлива, когда их ди дочь стала второй женой герцога Чан Дэ. С таким высоким мнением о себе, она сумела сделать куда больше, чем положено в её ситуации.

Цюй Цин Цзюй села на самое высокое место слева. Она выпила чаю перед тем, как опустить чашку и повернуться к другим фужэнь, чтобы поговорить с ними.

"Ванфэй выглядит куда лучше», - сказала жена министра обороны, фужэнь Ло. Она также была цзюму-матерью для Цюй Цин Цзюй. Эта пожилая фужэнь всегда проявляла внимание к Цюй Цин Цзюй, так что никто не удивился её интимному тону. Она продолжили: «Эта старая женщина помнит, когда пришло время собирать приданое для ванфэй, ванфэй была маленькой и тоненькой. Прошло всего несколько месяцев, но её с трудом можно узнать. По этому можно судить, как хорошо заботятся о людях в Дуань Ван Фу».

"Это правда, не только тайтай Ло, но я с трудом узнала её», - ши Тянь взяла слово. Она была младшей шу сестрой матери Цюй Цин Цзюй. Даже если она не считалась близкой к матери Цюй Цин Цзюй, но эмоционально она всегда была на стороне Цюй Цин Цзюй. Кроме того, её последующие слова по отношению к Цюй Цин Цзюй, которая стала ванфэй, были не слишком вежливыми: «Я видела двух дочерей этого фу, которые прекрасны как цветы, и я долгое время переживала за свою племянницу. Все дочери Чан Дэ Гунь Фу прекрасны».

Все присутствующие поняли, что это была критика в сторону ши Лян, которая жестоко обращалась с ди дочерью первой жены. Эти слова были неприятными, но честными. Они видели, что Дуань Ван Фэй всё ещё улыбается, но ничего не говорит, и сразу же поняли, каково отношение Дуань Ван Фэй к ши Лян.

В тот год, ши Лян использовала особый план по соблазнению герцога Чан Дэ и почти довела его до сумасшествия, чем вызвала роды у ши Тянь. Та родила дочь и почти разу скончалась от болезни. И не прошло и двух месяцев, как ши Лян вышла замуж. После этого ши Лян всячески препятствовала тому, чтобы гунян да ненадолго оставалась в Сян Цин Хоу Фу. В конце концов, Сян Цин Хоу Фу оказался в конфликте по поводу практически всего с Чан Дэ Гун Фу. Больше всего было жаль гунян да. Если бы не защита Сян Цин Хоу Фу, ей бы практически ничего не досталось от приданого её матери.

После всего, что устроила ши Лян, было сложно обвинять Дуань Ван Фэй в том, что она несколько усложняет дело. Только герцог Чан Дэ мог считать такую ядовитую женщину сокровищем. Если бы всё это происходило в уважаемой семье, ши Лян было бы стыдно держать даже в качестве це.

Цюй Цин Цзюй апатично наблюдала за тем, как все насмехаются над ши Лян на словах и на деле. Она притворилась, что не понимает, о чем они говорят, улыбалась и молчала. Положение Чан Дэ Гун Фу было похоже на пустой эшафот. Это было заметно по тому, как другие фужэнь относились к ши Лян. Тот факт, что именно её выбрали для того, чтобы выдать замуж за Дуань Ваня, было уловкой, и она не знала, мыслью какого именно консорта в императорском дворце это было.

Цюй Цин Цзюй была жалкой и одинокой, и стала жертвой чужих политических махинаций. Если бы у неё не было хорошего цзюцзю до того, как она появилась здесь, её мертвое тело давно бы исчезло.

Безразличие мужчина умножает боль женщины. Слабость женщины умножает боль детей. Но подобная эпоха не может принять слишком сильную женщину.

"Всё хорошо в гунян да, но она слишком унылая. Раз теперь ван е обращается с ней хорошо, я, её мать, больше за неё не волнуюсь».

Услышав этой, Цюй Цин Цзюй подняла голову и посмотрела на ши Лян. Она не была простой женщиной. Столько людей смеются над ней, но выражение на её лицо не меняется.

Коснувшись золотого феникса на своём агатовом буяо и сделав вид, будто ничего не случилось, Цюй Цин Цзюй приподняла кончики своих губ: «Тайтай не стоит волноваться за свою дочь. В очень хорошо живу в Дуань Ван Фу. От чистого сердца я могу поблагодарить тайтай за всю заботу, которую она мне дарила долгие годы, - закончив, она повела себя так, будто только что вспомнила о чем-то, - кстати говоря, диди и сань мэй уже не такие маленькие. Сегодня я принесла подарки. Если они ничего не стоят, я просто оставлю их, чтобы все могли с ними играть»

Ши Лян не поняла, почему Цюй Цин Цзюй отдельно упомянула Ван Чжи и Юэ Су, но она понимала, что в прошлом плохо обращалась с Цюй Цин Цзюй. То, что она сказала это сегодня было не проявлением доброй воли.

«Мы не заслуживаем того, чтобы ванфэй тратила деньги на нас», - ши Лян с усилием улыбнулась. Только глядя на агатовые серьги в ушах Цюй Цин Цзюй она наконец-то ясно поняла, что дочь этой шлюхи Тянь стала ванфэй.

"Тайтай не стоит быть такой учтивой, мы все одна семья», - Цюй Цин Цзюй наклонила голову и подняла чашку, медленно на неё дуя, но она не собиралась делать ещё один глоток.

Все вокруг наблюдали за этим движением и внезапно почувствовали, что, несмотря на вежливость и учтивость слов Дуань Ван Фэй, её окружала аура внушительности, а сама ши Лян была как будто была просто посмешищем в её глазах. И только из-за своего сострадания и великодушия она не стала спорить с ней.

Цюй Юэ Су смотрела на Цюй Цин Цзюй перед собой. Она наморщила брови. Женщина перед ней была всё ещё той самой женщиной, но её макияж был лучше, движения — более элегантнее, и этого было достаточно, чтобы остальные чувствовали себя ниже неё. Это был всё та же застенчивая да цзе?

Когда ши Лян поняла, что больше не выдержит, она увидела, как несколько яхуан помогают лао тайтай войти во двор. Её выражение лица расслабилось и она поспешила встать и выйти навстречу. В прошлом она не любила лао тайтай, но раз уж она здесь сейчас, большинство людей поспешит выразить своё почтение лао тайтай, а ши Лян не будет со всех сторон окружена людьми.

Лая тайтай, держа руку ши Лян, поклонилась Цюй Цин Цзюй. Её поддержала Му Цзинь, но она всё равно вежливо сказала: «Для нас великая честь, что ванфэй пришла сегодня».

"Бабушка говорит слишком серьёзно, сегодня ведь день рождения отца, так что внучка разумеется пришла», - Цюй Цин Цзюй смотрела на улыбающуюся лао тайтай. Она улыбнулась в ответ и сказала: «Когда бабушка так говорит, она делает внучку посторонним человеком». Эта лао тайтай не была доброжелательным человеком. Когда жизнь Цюй Цин Цзюй в фу была сложной, ванфэй не заметила, чтобы лао тайтай сказала хоть слово.

Никто не может соревноваться за место сына в сердце матери. Цюй Цин Цзюй ожидала, что она покажется примерно в это время, поскольку ши Лян окажется в ловушке. Ей не нравится ши Лян, но если она разрешит другим позорить свою невестку, это будет означать, что и её сына позорят.

Да, такова реальность, но это не означает, что Цюй Цин Цзюй примет всё, как есть.

Все снова обменялись любезностями перед тем, как сесть. Цюй Цин Цзюй села на резной деревянный стул и по большей части молчала. Если кто-то заговаривал с ней, она отвечала парой предложений. Постепенно атмосфера охладилась.

Цюй лао тайтай увидела, что настроение ухудшается и поняла, что это Цюй Цин Цзюй намеренно усложняет дело. Но теперь её положение было благородным и высоким, так что она могла только польстить ей: «Время позднее, почему бы прочим не последовать за моим старым телом в Западный зал на банкет».

Все посмотрели на Дуань Ван Фэй. Увидев, что она с улыбкой держит чашку с чаем, они поняла, что она не против, так что все встали.

Цюй Цин Цзюй встала и дружелюбно всем улыбнулась. Она вышла вперёд, чтобы взять Цюй лао тайтай за руку, и сказала: «Пусть бабушка пойдёт первой».

Цюй лао тайтай улыбнулась и похлопала её по внешней стороне руки. Она сказала интимным тоном: «Ах, ятоу, ты теперь Дуань Ван Фэй, ты не можешь себе позволить делать такие вещи. Люди будут смеяться».

Другие фужэнь немедленно похвалили дочернюю любовь Дуань Ван Фэй. Даже не смотря на то, что Дуань Ван Фэй всего лишь несколько шагов поддерживала лао тайтай, что бы мог сказать, что она сделала что-то неправильно?

Как раз когда они подошли в выходу из сада, все заметили, что у ним подходит яхуан с накидкой в руках. Она не носила униформу яхуан из Чан Дэ Гун Фу, так что все гадали, к какой семье она принадлежит.

С первого взгляда Му Цзинь узнала Лянь Цяо, которая служила на стороне ван е, и замедлила шаг.

Лянь Цао увидела Цюй Цин Цзюй, быстро подошла к ней и поклонилась. Потом она сказала: «Ван е увидел, что солнце скрылось за тучами и волновался, что вы замерзните, так что он послал нуби, чтобы я принесла вам накидку. И ещё он просил передать, что вы не должны есть слишком много острой пищи, потому что уже осень, и ветер сухой и холодный, и это навредит вашему рту и желудку».

"Я уже не ребёнок, не стоит так волноваться», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась и легонько фыркнула. Она посмотрела на Му Цзинь, которая забирала накидку: «Я получила накидку. Передай Цянь Чан Синю, чтобы он оставался настороже и не позволял ван е слишком много пить».

Ляо Цинь записала это и быстро удалилась.

Все смотрели на накидку в руках Му Цзинь, которая была на подкладке из парчи Шу. Они были тронуты. Кто сказал, что Дуань Ван не любит Дуань Ван Фэй? Всего лишь погода стала облачной, а он уже волнуется и посылает кого-то передать накидку и даже предупреждает о еде.

Все присутствующие были ди женами в своих семьях. При взгляде на накидку, неопределённое чувство восхищение росло в них.

(1) Лаое – повелитель, господин, в данном случае это относится к герцогу.

Западный сад Чан Дэ Гун Фу использовался специально для женских собраний, так что большая часть обстановки была яркой, но хорошо сделанной. Внутри можно было увидеть работы художников и мастеров каллиграфии, так что казалось, что этот дом имеет солидный фундамент. Но было ясно, что каждое следующее поколение хуже предыдущего. Нынешний герцог Чан Дэ был столь нелеп, что многие смеялись над ним за его спиной.

Место Цюй Цин Цзюй было за одним столом с Цюй лао тайтай, рядом с Ло лао тайтай. Такое размещение гостьи ясно говорило о том, как именно семья Цюй относится к ней. За столом были люди, которые желали снискать определённое расположение, так что настроение царило оживлённое. Но когда Цюй лао тайтай посадила сан гунян семьи Цуй рядом с собой, всеобщее настроение переменилось. Если бы это был просто семейный банкет, никто бы ничего не сказал, но среди женщин, которые прибыли сегодня, хватало тех, кто был выше рангом, чем Цюй лао тайтай. Эта Цюй сан гунян была и младше, и без титула. Она не должна была сидеть за этим столом.

Маркиза Бао Жуй холодно улыбнулась, глядя на то, что делает Цюй лао тайтай, понимая, что таким образом Цюй лао тайтай хочет, чтобы все за столом познакомились с Цюй сан гунян, но время было выбрано неверно.

"Эта старая женщина всегда любила этих двух девочек. Теперь, когда да ятоу замужем, мы сегодня наконец-то смогли собраться все вместе, - Цюй лао тайтай не могла знать, что думают все остальные. Она промокнула носовым платком уголки глаз. - Теперь, когда девочки выросли, эта старая женщин всё ещё хочет всё время держать их рядом».

Одна из фужэнь, которая находилась в хороших отношениях с семьёй Цюй, улыбнулась и продолжила: «Такова любовь лао тайтай к своим внучкам. Но когда дети вырастают, они не могут оставаться дома. Сан гунян это олицетворение...» - когда она добралась до этого места в своей фразе, она озорно улыбнулась.

Цюй Юэ Су, услышав эти слова, быстро опустила голову в смущении.

Увидев, что она ведёт себя как маленькая девочка, Цюй Цин Цзюй улыбнулась говорившей женщине. Та была явно на стороне Цюй лао тайтай ши Вэй. Её муж был помощником министра обрядов, и она не была не слишком значительной, ни слишком мелкой персоной. Обычно она учтиво обращалась с Цюй Юэ Су. В начале Цюй Цин Цзюй и шу дочь Цюй Хуэй Сюэ не попадались ей на глаза.

"Вэй фужэнь очень забавная. Между прочим, сань мэймэй — самая младшая и бабушка любит её больше всех. Почему бы ей не проводить больше времени с бабушкой, - Цюй Цин Цзюй тонко улыбнулась ши Вэй, взяла платок из рук Инь Лю и вытерла руки, - это эр мэймэй проводила меньше всего времени с бабушкой».

Ши Лян, услышав, кто сказала Цюй Цин Цзюй, почувствовала, как в ней поднимается гнев. Цюй Цин Цзюй пыталась разрушить брак её дочери. Упомянув вторую дочь, она как бы говорила другим, что она, ди мать, не была доброжелательной, и только думала о своей собственной дочери, пренебрегая шу дочерью.

Ши Вэй остановилась, так ничего и не ответив. В прошлом она заискивала таким образом перед гуму (1). Сегодня, когда её твёрдо поставила на место Цюй Цин Цзюй, она поняла, что женщина, сидящая напротив, не была Цюй да гунян из прошлого, но благородная и возвышающаяся над другими Дуань Ван Фэй.

Ло лао тайтай улыбнулась, смотря на ши Вэй, но в её глазах читалось презрение. Кем был Дуань Ван? Вторым сыном императора. Его матерью была Цзин Фэй (2), которая не обладала такой благосклонностью императора, как Шу Фэй (3), но всё же имела некоторое влияние на императора. Кем в действительности являлся Дуань Ван, никто точно не знал. Но в глазах придворных он, может быть, и не был самым способным императорским сыном, но точно не самым бесполезным.

У цзиньшана (4) было только четверо сыновей. Старшим был Нин Ван, который обладал определённой властью при дворе. Однако его матерью была всего лишь цайжэнь (6), так что он не был высокого происхождения. Матерью третьего императорского сына, Жуй Ваня, была наиболее любимая императором Шу Фэй, и его благосклонность к матери перенеслась и на сына. Однако, хотя этот принц и имел некоторые способности, его планы были жестокими, и многие его боялись. Четвёртым сыном императора был Чэн Ван. Его мать была гуйпинь (8), но император ей не слишком благоволил. Отношение императора к этому сыну было обычным, и как личность Чэн Ван не слишком выделялся.

Ло лао тайтай ничего не понимала в государственной и придворной политике, но она хорошо знала людей. Будущее этого Дуань Ваня обещало быть безграничным. Её собственная семья, семья Ло, вряд ли испытывала желание встать на ту или иную сторону, но они не собирались оскорблять Дуань Ваня. В той ситуации, в которой оказался Дуань Ван, он либо является в точности тем, кем кажется, либо в нём сокрыты тайные глубины.

Но кто в императорской семье был тем, кем казался? Она прожила много лет и видела много людей, так что она ясно понимала, каких людей нельзя оскорблять, а какие, если их оскорбить, не будут доставлять проблем.

Дуань Ван был из первых, а вот семья Чан Дэ Гун Фу — из последних.

Но в прошлом она была неправа о отношении этой Дуань Ван Фэй. Раньше она обращала на неё внимание только потому, что она была дочерью семьи Тянь. Но сейчас она поняла, что Дуань Ван Фэй не так проста. Подумав об этом, она почувствовала, что удача на её стороне. Она не стала бы умолять Дуань Ван Фэй проявить свою благодарность к ней, но если она проявит её, учитывая, как о ней заботились, это создаст преимущество в отношении Дуань Ван Фэй к семье Ло и к её дочери — а это хорошо.

За время, которого бы хватило только на то, чтобы моргнуть, множество мыслей пронеслось в голове Ло лао тайтай. Она сохраняла на лице дружелюбную улыбку и решила высказать похвалу: «Как вы можете видеть, Дуань Ван Фэй всё ещё постоянно думает о своей сестре. Дочь этой старой женщин пару раз сказала кое-что, но это ни в какое сравнение не идёт с тем, что сказала ванфэй».

"Лао тайтай скромничает. Я раньше видела сестёр в вашей семье. Каждая из них хорошо образована во всех сферах. Даже моя тётя восхищалась ими. - Цюй Цин Цзюй почувствовала доброжелательность Ло лао тайтай. - Разрешите когда-нибудь мэймэй посетить ван фу, когда они будут свободны. Моя тётя была добра ко мне и много обо мне заботилась, но у неё не было дочерей. Даже если бы я хотела заботиться о девочках, как моя тётя, у меня никого нет. К счастью, сёстры из вашего фу позволят мне удовлетворить это желание. Лао тайтай, позвольте себе расстаться с ними и разрешите им прийти».

Все присутствующие слышали кое-что о том, как заботились о Дуань Ван Фэй в Сян Цин Хоу Фу до её замужества. Услышав, что сегодня было сказано, они получили подтверждение слухам. Всё выглядело так, что Дуань Ван Фэй была близка с семьёй дяди по материнской линии. Забота о ней которую проявила семья Сян Цин Хоу Фу, не была потрачена впустую.

Все в комнате были женщинами и хорошо знали тёмную сторону внутреннего дома. Кажется, Дуань Ван Фэй совсем не была близка с семьёй Чан Дэ Гун Фу. Так что, когда они в будут общаться с Чан Дэ Гун Фу в будущем, они могут не принимать во внимание связь этой семьи с Дуань Ван Фэй.

Цюй Юэ Су слышала, о чем говорят вокруг неё, постоянно улыбалась и делала вид, будто ничего не понимает. Увидев, что в комнату вносят еду, она энергично приказала яхуан поставить перед Цюй Цин Цзюй блюдо из ароматного и острого тофу: «Мэймэй помнит, что это было любимым блюдом да цзе. Несколько дней назад мама приказала слугам хорошо приготовить это блюдо. Да цзе, попробуй его, и поймёшь, любишь ли ты его всё ещё».

Нежный белый тофу был спрыснут зелёным луком, бледно-желтым перцем и красным маслом чили. Он выглядел очень аппетитно. Цюй Цин Цзюй улыбнулась Цюй Юэ Суй и сказала: «Спасибо, мэймэй». Её сан мэймэй была непроста

«Ванфэй, пожалуйста, простите нуби за то, что она проявляет неуважение, но нуби хочет кое-что сказать, - склонилась Му Цзинь почтительно, но бессильно, - ещё несколько дней назад вы были больны, и болели две недели. Весь фу волновался за вас. Тайи сказал, что вы больше не должны есть ничего острого или масляного. И теперь, когда вы наконец поправились и ван е разрешил вам выйти… не забудьте, что ван е недавно вам передал».

Ло лао тайтай, услышав это, так же попыталась переубедить ванфэй: «Эта яхуан очень предана вам. Я также слышала, что ванфэй болела. Как бы не была велика дочерняя любовь ванфэй, тело также нуждается в заботе».

"Ладно, ладно, эта яхуан служит мне много лет. Она такая ворчливая. Я её боюсь, - Цюй Цин Цзюй беспомощно вздохнула, - кстати говоря, я не поблагодарила лао тайтай за лекарства, которые она мне послала недавно»,

"Прошу простить меня за то, что я говорю невежливо, но я наблюдала за тем, как росла ванфэй. Всё хорошо, до тех пор, пока тело здорово, и не требует никакой благодарности, - Ло дао тайтай указало на блюдо с голубиным супом, - этот голубиный суп вполне подходит для того, чтобы ванфэй его пила. Пусть яхуан на пробу нальёт его в чашку».

Увидев, что Му Цзинь наполняет чашку супом, Цюй Юэ Су странно улыбнулась. Сказанное подразумевало, что никто в Чан Дэ Гун Фу не побеспокоился, когда да цзе заболела, а также насмешку над тем, что мать не проявляла любви к да цзе. Если даже семья Ло, которая была не слишком сильно связана с да цзэ, послала лекарства, то почему её мать ничего не сделала? Учитывая это, как её мать могла сохранить добродетельную репутацию?

Цюй лао тайтай, услышав эти слова, сохранила улыбку на лице прежней, но несколько лишних раз взглянула на свою невестку, ши Лян.

Ши Лян, сидя в стороне, услышала и поняла всё, что подразумевалось. Она и не думала, что присутствие Цюй Цин Цзюй будет таким напористым, но у неё не было возможности оправдаться. Она могла только улыбнуться и сказать: «Ванфэй болела? Почему ты не велела кому-нибудь отправить нам весточку, чтобы мать могла заботиться о тебе несколько дней?»

"Я не решилась добавить матери работы», - Цюй Цин Цзюй вымыла руки и вытирала оставшиеся капли воды. Услышав, что сказала ши Лян, она изогнула губы в улыбке и продолжила: «Говорят, что замужняя дочь — это вылитая вода, так что эта дочь не хотела волновать мать и отца. В ван фу множество слуг. Болезнь была совсем лёгкой, а не чем-то, о чем стоит всем знать. Что касается Ло лао тайтай, она узнала потому, что цзюму велела отправить мне кое-какие вещи и принимающий их отметил, что я заболела».

Эти слова были ещё глубже и сквернее, чем прежние, когда их подтекст стал ясен. Дуань Ван Фэй сказала «решилась», и этого было достаточно, чтобы люди начали делать предположения относительно того, как ши Лян обращается с другими дочерьми в хоуюань.

Цюй Цин Цзюй улыбалась, видя, что ши Лян доведена до онемения. Так что ванфэй перестала говорить и принялась за еду. Она не боялась разрушить доброе имя своего родительского дома, она не боялась и того, что семья её мужа будет ненавидеть её из-за репутации её родительского дома. Это была жизнь, которую она забрала, и она будет жить свободно, пока может. Но она забрала жизнь другого человека. Когда она наконец стала жить свободно, она могла помочь другой женщине покончить с благодарностями и горестями своего прошлого. Если грядёт день, когда Дуань Ван действительно станет императором, или упустит свой шанс и затребует её жизнь, она не собирается сожалеть о чем-то. Пока она может щеголять этим, она будет. В противном случае, возможно, в какой-то момент она потеряет жизнь.

Цюй Юэ Су смотрела на элегантную позу Цюй Цин Цзюй и чувствовала себя крайне запутанно. Даже не смотря на то, что мать никогда не любила старшую и неродную дочь, но сама Цюй Юэ Су испытывала некоторую симпатию к своей да цзе. Так что она всегда дарила ей те украшения и игрушки, которые ей самой не нравились. Но теперь та да цзе, которая нуждалась в сочувствии, стала ванфэй, и даже бабушка должна относится к ней с учтивостью. Что же касалось самой Цюй Юэ Су, она могла в будущем всё время быть ниже неё.

Подумав об этом, Цюй Юэ Су чуть нахмурила брови. Откуда у неё взялось это опасение?

Банкетный обед окончился. Слуги семьи Цюй проводили всех в широкий внешний двор, чтобы поглядеть на пьесу. Сцена была построена заранее. Люди разных полов были разделены высоким экраном. Не смотря на то, что все находились в одном месте, они могли смотреть только на сцену.

Первая пьеса называлась: «Магу дарует поздравления на день рождения» (9). Цюй Цин Цзюй сидела на стуле и холодно смотрела на то, как ши Лян приближается к ней со шкатулкой из сандала.

Эта лян Ши самолично собирается разыграть пьесу?

(1) Гуму – сестра отца

(2) Цзинфэй – цзин означает «уважаемая».

(3) Шуфэй – означает «сердечная» и «добродетельная».

(4) Цзиньшан – тот, кто находится наверху. Относится к императору.

(5) Нинван – нин обозначает «спокойный», «мирный».

(6) Цайжэнь – консорт низкого ранга.

(7) Жуйван – жуй означает «счастливый», «удачное предзнаменование», «благоприятны»ю

(8) Гуйпинь – гуй означает «благородный», пинь — определённый ранг. Если в титуле есть гуй, это делает его выше рангом, чем других пинь.

(9) Магухэшоу — Магу это бессмертное божество, которое ассоциируется с эликсиром жизни/бессмертия.

«Эту шкатулку давно следовала отдать ванфэй, но в ажиотаже перед свадьбой о ней забыли», - ши Лян передала шкатулку Му Цзинь. Увидев, что Цюй Цин Цзюй берёт шкатулку из рук Му Цзинь, ши Лян продолжила глухим голосом: «Я хранила её у себя годами, дожидаясь подходящего дня, чтобы отдать её»

Шкатулка пурпурного цвета из сандала выглядела старой, но она до сих пор издавала слабый запах, стоило её подержать в руках. Золотой замок был сделан в виде облака, и уже был открыт. Цюй Цин Цзюй нужно было только поднять крышку, чтобы увидеть, что внутри.

Её рука, открывшая крышку, на секунду замерла. В глубине души она чувствовала сильное стремление этого тела к шкатулке. Она ощущала ненависть и беспомощность отвергнутой и беспомощной маленькой девочки.

Цюй Цин Цзюй медленно открыла шкатулку. Внутри была разложена прекрасного качества ткань, а сверху лежал единственная нефритовая подвеска. Пять кусочков нефрита, которые по цвету напоминали бараний жир, были исполнены в виде тыкв. По форме они напоминали орехи, но изящная резьба превратила их в тыквы. На них были вырезаны слова: «Живи сто лет». Сердце Цюй Цин Цзюй забилось сильнее, и давно забытые воспоминания предстали перед ней, как сцены в фильме. Изначальная Цюй Ций Цзюй всегда хотела получить эти нефритовые тыквы от ши Лян, но ши Лян специально прятала их от неё. Теперь же она по своей собственной инициативе передаёт их ей и пытается выставить себя хорошим человеком в глазах окружающих. Скорее всего, она боится, что Цюй Цин Цзюй ополчится на неё в будущем.

«Цзецзе велела изготовить эти нефритовые тыквы очень рано в том году, но цзецзе умерла. Нефритовая лавка в спешке отослала подвеску мне, - глаза ши Лян покраснели, когда она говорила. - Цзецзе умерла очень молодой, и её единственной заботой были вы, ванфэй. В прошлом я беспокоилась, что ванфэй, будучи слишком юной, потеряет то, что цзецзе оставила ей, так что я сохранила украшение для неё. Теперь же ванфэй выросла, и эти нефритовые тыквы поступают в распоряжение ванфэй, - она осмотрела Цюй Цин Цзюй с головы до ног, и печально сказала, - должно быть, цзецзе на небесах счастлива видеть, кем стала ванфэй».

Цюй Цин Цзюй достала из шкатулки подвеску в виде тыкв. Она была тёплой и гладкой. Поскольку кусочки нефрита были сделаны маленькими, они были очень лёгкими. Можно было понять, что ши Тянь хотела в деть празднования ста дней Цюй Цин Цзюй положить эту подвеску на её крошечное тело.

Среди дворянства было принято устраивать праздник в честь достижения ребёнком возраста в сто дней. В этот день старшие лично клали на тело ребёнка амулеты, которые должны были помочь ему прожить длинную жизнь. Большинство этих амулетов было сделано в виде магических облаков, орехов и других вещей, которые должны были принести благую удачи, и на них обычно вырезали слова: «Живи до ста лет». Это символизировала запирание жизни ребёнка и того, что боги защитят этого ребёнка и помогут дожить до ста лет.

Ши Тянь умерла очень молодой, и всякая любовь матери к своему ребёнку достойна сострадания. Слухи снаружи фу говорили, что она заболела из-за гнева, но разве за женщина, которая в самом конце жизни заказывает для ребёнка нефритовые тыквы, окажется такой слабой, что умрёт от гнева? Матери становятся сильнее, когда им нужно защищать своего ребёнка. Ши Тянь не того сорта человек, чтобы отдаться печали, разве она не волновалась о своей новорождённой дочери и так разозлилась, что умерла?

«Когда я была совсем маленькой, я слышала, как мама Гао говорила, что незадолго до моего рождения мать заказала нефритовую подвеску в виде тыкв на мои сто дней. Но, к сожалению, десять лет назад мама уволила мама Гао и с тех пор я ни разу, даже краем глаза не видела этих нефритовых тыкв, которые упомянула мама. Я и не думала, что мать будет хранить их для меня всё это время», - Цюй Цин Цзюй сжала руку, в которой держала тыквы. На глазах у всех присутствующих женщин она надела подвеску с тыквами себе на шею, а её глаза покраснели: «Как дочь, я обеспокоила свою мать беременностью в течение десяти месяцев. Но даже на смертном одре она заботилась обо мне. Я не могу ответить взаимностью, и этим я не выполняю свой дочерний долг». В прошлой жизни её родители рано погибли в автокатастрофе, но до своего последнего вздоха они думали о ней. Когда она смотрела на нефритовую тыквенную подвеску, она почувствовала, как сердце у неё сжалось, а люди их этого Чан Дэ Гун Фу вызывали такое отвращение, что её бы стошнило, если бы она должна была продолжать смотреть на них.

«Ванфэй», - увидев, что происходит, Му Цзинь с тревогой посмотрела на Цюй Цин Цзюй, но она была служанкой и не могла открыто ей помочь.

«Когда ребёнок хочет показать дочернюю любовь, а родителя нет...», - Цюй Цин Цзюй стояла, глядя на улыбающуюся ши Лян. Постепенно эмоции на лице Цюй Цин Цзюй увяли и выражение стало спокойным: «Цин Цзюй никогда не забудет заботу, которую мать проявила к Цин Цзюй. В будущем Цин Цзюй обязательно вернёт всю ту доброту, которая мать подарила ей в прошлом».

Цюй лао тайтай чувствовала себя неспокойно всё это время, и, когда Цюй Цин Цзюй заговорила так прямо, она не смогла удержать добродушное выражение на лице. Она хотела что-нибудь сказать, чтобы снять напряжение, но так и не нашла подходящего момента.

«Сегодня день рождения отца, и должна бы остаться подольше. Но в ван фу есть множество вещей, которыми я должна заняться, так что мне придётся покинуть вас», - Цюй Цин Цзюй слегка поклонилась Цюй лао тайтай: «Эта внучка прощается. Фужэнь, мы ещё увидимся».

Все видели, что на лице Дуань Ван Фэй ничего не отразилось, но они не стали упрашивать её остаться. Ши Лян, мачеха, творила такие неприглядные вещи, что Дуань Ван Фэй не могла их больше выдерживать. Не только Дуань Ван Фэй, но любой ребёнок в мире, столкнувшись с подобным, не мог бы это выдержать.

Цюй лао тайтай не могла больше сидеть и только встала, чтобы лично проводить Цюй Цин Цзюй. Дуань Ван Фэй, чья мать рано умерла, на банкете в честь дня рождения её отца не осталась посмотреть на пьесу, но уехала с красными глазами. Если это дойдёт до чужих ушей, разве удастся Чан Дэ Гун Фу сохранить свою репутацию?

Все остальные также поднялись, чтобы проводить её, но когда они достигли внешней залы, Цюй Цин Цзюй остановила их. На её белом лице держалась улыбка: «Всем фужэнь не нужно быть столько учтивыми, я всех приглашу к себе на встречу в другой раз».

Все согласились. Цюй лао тайтай всё ещё хотела пройти немного дальше, что Цюй Цин Цзюй остановила и её. Она с улыбкой сказала: «Бабушка состарилась, и мы не можем позволить ей провожать свою внучку, иначе внучка не выразит свою дочернюю почтительность». Закончив, она сказала Му Цзинь, которая её сопровождала: «Пошлите кого-нибудь к ван е, и скажите, что я первая возвращаюсь домой».

Цюй лао тайтай не оставалось ничего другого, как наблюдать уходом Цюй Цин Цзюй. Она повернулась и холодно посмотрела на ши Лян, и впервые за всё время взяла за руку шу дочь Цюй Хуэй Сюэ, чтобы вернуться обратно к помосту, на котором ставили пьесу. Обычные люди говорят: «Жениться на женщине это жениться на добродетели». Герцог Чан Дэ, женившись на ши Лян, рано или поздно потеряет всё.

После того, как Цюй Цин Цзюй ушла, большинство тех, кто решили прийти на банкет из-за семьи Дуань Ван Фу, поднялись и попрощались. Больше половины гостий покинули поместье меньше, чем за час.

На мужской половине дома Хэ Хэнг, как ван е, сел на почетное место. Рядом с ним сидел Цюй Ван Чжи. Хэ Хэнг не был заинтересован в том, чтобы относится с уважением к другим, так что он не обращал ни на кого внимания. Но не смотря на это множество людей подходило, чтобы выказать своё почтение в попытках снискать внимание и благоволение ван е.

Первый акт «Магу дарует поздравления на день рождения» ещё не закончился, когда Цянь Чан Синь подошел к Дуань Ваню и сказал несколько слов. Цюй Ван Чжи, который сидел за Дуань Ваном, едва расслышал «ванфэй».

«Что!?» - Дуань Ван слегка нахмурил брови. Его дружелюбная вежливая улыбка застыла на его лице. Он с такой силой поставил чайную чашку на стол, что она хрустнула.

Герцог Чан Дэ, который очень внимательно следил за той стороной, где сидел ван е, почувствовал, что его сердце пропустило удар. Он не знал, что разозлило почётного гостя. Окружающие сделали вид, будто ничего не произошло и они просто поглядывали на Дуань Вана.

«То, как принимают гостей в Чан Дэ Гун Фу, воистину раздвинуло горизонты бень вана, - Дуань Ван бесстрастно улыбнулся, вставая, - Цянь Чан Синь, мы уходим».

«Ван е, это...» - герцог Чан Дэ понял, что всё пошло совсем не так и быстро подошел, чтобы принести свои извинения. Но Хэ Хэнг даже не взглянул на него, и лишь холодно сказал: «Бень ван пришел сегодня вместе с ванфэй, и заранее знал, что герцог Чан Дэ очень сильно любит свою жену, и эта любовь взаимна. Но жена бень вана, ванфэй, всё ещё ди дочь герцога. Если в этом фу с ней так обращаются, значит ли это, что на Дуань Ван Фу смотрят свысока?» - закончив, он не дождался ответа до герцога Чан Дэ и удалился.

Дажэнь, которые при всё этом присутствовали, выдержали паузу перед тем, как сумели что-то ответить. Многие из них слышали о том, что тогда случилось в Чан Дэ Гун Фу, но они все были мужчинами и обычно не обращали внимания на такие вещи. Но они не думали, что люди Чан Дэ Гун Фу выставят себя на посмешище. Не важно, как на самом в этом фу деле слуги обращались с дочерью умершей ши Тянь, но теперь она стала Дуань Ван Фэй. Нагрубить ей означало нагрубить Дуань Вану. Это было всё равно, что надавать пощечин самому Дуань Вану.

Не смотря на то, что Дуань Ван был более благожелателен, чем Жуй Ван, он не будет терпеть непочтительность. Кажется, что семья этого Чан Дэ Гун Фу становится всё глупее и глупее. Все встали и попрощались, не обращая внимания на ужасное выражение лица герцога Чан Дэ. Если он разозлил ван е настолько, что тот ушел, почему они должны остаться? Или они должны сказать Дуань Вану, что вы, ван е, идите и злитесь в одиночестве, а мы настолько хорошие друзья герцога Чан Дэ, что останемся с ним, чтобы пить чай и смотреть пьесу?

Герцог Чан Дэ был глуп, но они сами — не были. В такой ситуации лучше всего уйти пораньше. Им было жаль, что чета Дуань Ванов пришла, чтобы посетить праздник, но была спровоцирована тупыми людьми на то, чтобы уйти раньше.

Многолюдный банкет в честь дня рождения в мгновение ока опустел, и всё кругом затихло. Герцог Чан Дэ швырнул чашку, которую держал в руках, на пол. Когда до него донеслись голоса со сцены, он почувствовал прилив гнева и закричал: «Почему вы до сих пор поёте? Проваливайте!»

«Отец, - Цюй Ван Чжи с волнением поддержал его, - не злитесь, подумайте о своём теле».

«Мне не нужно тело! - Герцог не мог толкнуть своего единственного сына, так что он швырнул на пол ещё одну чашку. - Иди, спроси у своей матери, что случилось и почему разозлился Дуань Ван?»

Цюй Ван Чжи посмотрел на слуг, которые стояли вокруг и понял, что это было неправильным со стороны отца упоминать его мать, так что он продолжал настаивать: «В такое время бабушка и мама, должно быть, в хоуюане. Мы можем пойти и спросить вместе».

Лян Жун, который видел, как гости уходят, также подошел к герцогу и присоединился к Цюй Ван Чжи в своих уговорах: «Мы не знаем, что случилось, дядя, не злитесь, пожалуйста. После того, как мы узнаем, что именно произошло, мы сможем ответить, будет ещё не поздно».

Герцог Чан Дэ смог усмирить свой гнев и с пепельным лицом пошел в хоуюуань.

Когда Хэ Хэнг пошел в повозку, он увидел, что глаза ванфэй слегка красные и она была крайне несчастна. Гнев, который он подавил, снова в нём поднялся: «Ванфэй, кто обидел тебя, скажи бень вану, и бень ван поможет тебе отомстить».

Цюй Цин Цзюй подняла голову и посмотрела на него. Она видела, что гнев в его глазах неподдельный, и сказала: «Никто не может обидеть Дуань Ван Фэй, это просто грусть из-за нахлынувших воспоминаний о прошлом».

«Я сопровождал тебя сегодня, чтобы поддержать тебя. Тебе нечего стыдиться, - подумав, Хэ Хэнг добавил, - не только сегодня, но в будущем тоже ты не должна склоняться ни перед кем, кроме нескольких персон во дворце». Закончив, он увидел, что на шее Цюй Цин Цзюй — новое украшение из хорошего нефрита в виде тыкв, и пригляделся к нему ещё раз.

«Неужели ван е не боится, что це будет слишком заносчивой в своих поступках в будущем и разрушит репутацию Дуань Ван Фу?» - Цюй Цин Цзюй коснулась нефритовых тыкв на своей груди и тёплое чувство, которое разлилось по ней, заставило её улыбнуться.

«Ванфэй не настолько невежественна, - Хэ Хэнг отвел свой взгляд и счастливо улыбнулся. - Более того, если заносчивой станешь ты, Цин Цзюй, это не нанесёт вреда».

Их глаза встретились. Цюй Цин Цзюй медленно отвела свой взгляд, а на её лице появилась тёплая улыбка.

Кто поверит этим словам?

(1) Дажэнь - взрослый; обычно этот термин относится к тем, кто обладает определённым статусом.

Вот так и случилось, что Чан Дэ Гун Фу проложил себе путь вниз через аристократические круги города Цзин. Кого всегда было достаточно в этом городе, так это разжалованных чиновников и бывших дворян. Когда история случившегося стала всеобщим достоянием, герцог Чан Дэ почти перестал выходить из дома, поскольку всюду люди над ним потешались. Он возвращался домой в спешке каждый раз, когда ему приходилось присутствовать на суде.

Когда он пришел в хоуюань, чтобы спросить ши Лян о том, что случилось, он обнаружил её в своей комнате, захлёбывающейся в рыданиях. Он знал, что нелегко быть мачехой. Теперь, когда да ятоу стала ванфэй, ши Лян могла только проявлять к ней уважение. Ши Лян приходилось выдерживать Цюй Цин Цзюй, даже если она её раздражала. В этом случае ши Лян была жертвой.

Все его дочери принадлежали в Чан Дэ Гун Фу. Почему так получилось, что сан ятоу стала такой внимательной и благоразумной, а да ятоу такой бесчувственной и глупой? Если дом её отца будет опозорен, она, как вышедшая замуж дочь, не будет благополучной.

Лян Жун шел по внутреннему двору, когда увидел, что муж его тёти в ярости идёт мимо. Он немедленно отступил и поклонился герцогу Чан Дэ. Герцог не был в настроении уделять ему какое-либо внимание, так что он только кивнул юноше и ушел прочь. Это заставило Лян Жуна чуть дольше глядеть ему вслед.

«Гунцзы (1), что происходит с гу лао е (1)? - просил взволнованно слуга, который следовал за Лян Жуном. - Он не очень хорошо выглядит».

Вспомнив слухи, которые бродили в последние несколько дней по городу Цзин, Лян Жун нахмурил брови. Из-за того, что мужчины и женщины жили практически отдельно, он никогда много не общался со своей названной двоюродной сестрой, Цюй Цин Цзюй. Но в его воспоминаниях каждый раз, когда он её видел, она предпочитала опускать голову и ничего не говорить. Почему же всё повернулось так плохо? Учитывая тётин характер и навыки, как так получилось, что она не смогла справиться с маленькой девочкой?

Теперь репутация Чан Дэ Гун Фу пошатнулась, и только ухудшалась со временем, люди поговаривали, что никому не стоит жениться на дочерях семьи Лян. Это разрушило доброе имя его сестёр в этом доме, да и сам он чувствовал себя уязвимым. На этот раз они оскорбили не какого-то обычного человека, но второго сына императора Дуань Вана. Будет не так-то просто подавить слухи.

Однако он ранее слышал, что мать Жуй Вана, Шу Фэй и мать Дуань Вана, Цзинь Фэй, не ладят друг с другом. Если бы они смогли заручиться поддержкой Жуй Вана, много удалось бы достичь очень легко. Более того, нынешний император уже стар, а все его сыновья достигли взрослого возраста. Любимым сыном императора был Жуй Ван. Ходили слухи, что император собирается упрочить положение Жуй Вана в качестве тайцзы (3). Если это было правдой, то они, поддержав Жуй Вана, не получат никаких осложнений, и наоборот, создадут множество преимуществ для себя.

Настроение Цюй Цин Цзюй было настолько хорошим после того, как она услышала шутки о Чан Дэ Гун Фу, которые ей пересказал Хуан Ян, что она съела дополнительную половину чашки риса днём, а вечером наградила всех слуг в чжэнъюане.

Поведение ванфэй насторожило и смутило всех в чжэнъюане. Было бы куда логичнее, если бы ванфэй разозлилась, но почему она совсем не выглядит злой?

Кое-кто расспрашивал об этом Хуан Яна, но он, не смотря на то, что выглядел молодо, был достаточно умным, так что никто не добился от него ни слова.

Цюй Цин Цзюй не беспокоилась о том, что делали слуги, а также она освободила других цеши от обязанности оказывать ей знаки уважения на два дня вперёд. Он сосредоточилась на том, чтобы собрать воспоминания, которые остались в теле от изначальной девушки. Эти воспоминания не принадлежали ей, и, честно говоря, были больше похожи на кадры из фильма. Она помнила их, но не была вовлечена в происходящее.

После того, как ей удалось всё организовать, Цюй Цин Цзюй оставалось только есть, читать и смотреть на цветы — пока не пришла мама из дворца Чжун Цзин.

Госпожой дворца Чжун Цзин была мать Дуань Вана, Цзинь Фэй, и её мама пришла, чтобы передать слова Цзинь Фэй. Их смысл заключался в том, что она слышала, что её эрсифу (5) оправилась от болезни, и как её муфэй, она скучает по ней, так что она, вместе с другими двумя цэ фэй, должна явиться завтра во дворец Чжун Цзин, чтобы нанести визит.

По сути это означало, что Цзин Фэй увидела, что её эрсифу давненько не является к ней, чтобы отдать дань уважения, и почувствовала себя неуютно. В эту эпоху, если попо (6) не усложняла жизнь свей эрсифу, это было нечестно по отношению к самой себе в прошлом, когда она сама была эрсифу и получала соответствующее отношение к себе. Были и более свободомыслящие попо, но Цюй Цин Цзюй не была настолько удачливой, чтобы это произошло с ней.

Так как муфэй хотела устроить встречу, ей, как эрсифу, оставалось только следовать пожеланиям старших. Цюй Цин Цзюй отправила двух яхуан, чтобы они предупредили двух цэ фэй о предстоящем событии, и отложила его в сторону.

Ночью, когда Хэ Хэнг пришел в чжэнъюань, он также поднял эту тему в разговоре с Цюй Цин Цзюй.

«Я слышал, что муфэй хочет видеть тебя завтра?» - после того, как они вдвоём взбили красные волны, они спокойно лежали на одеялах. Хэ Хэнг говорит так, словно только что об этом подумал: «Ты была больна больше месяца, так что у тебя не было возможности отправиться во дворец и отдать свою дань уважения. Это не твой вина. Цянь Чан Синь уже приготовил подарки. Завтра после суда я также отправлюсь во дворец муфэй, так что ни о чем больше не волнуйся».

Цюй Цин Цзюй протянула руку и намотала на указательный палец локон волос Хэ Хэнга, издав согласный звук. В её воспоминаниях Цзин Фэй не была довольна ею в качестве эрсифу, но, так как этот брак был одобрен императором, она едва успела пройти все формальности. Не смотря на это, в её действиях и словах до сих пор была толика презрения.

В памяти оригинала сохранился тот страх, который она испытывала перед Цзинь Фэй. Казалось, что каждый раз, когда она отправлялась во дворец, сердце было у неёьуходило в пятки. Дуань Ван говорит эти слова чтобы успокоить её? Не важно, сколько правды в том, что он говорит, Цюй Цин Цзюй принимала его благоволение.

«Что такое, ты до сих пор не счастлива?» - Хэ Хэнг услышал безразличие в её голосе и покрепче сжал её в своих объятиях. Глядя на её красивые брови, он решил её поддразнить: «Бень ван может защитить тебя, а ты до сих пор не счастлива?»

«Муфэй — родная мать ван е, и она будет слишком сурова к це, - Цюй Цин Цзюй подняла голову, посмотрела на Хэ Хэнга и вздохнула, - це знает, что муфэй не слишком довольна семьёй це. За это нельзя винить муфэй, даже це ничего не может поделать с этими людьми. До того, как император объявил о свадьбе, це даже не помышляла о том, что выйдет замуж за кого-то из императорской семьи, - она протянула руки и обняла Дуань Вана за шею, - к счастью, ван е не бросил це из-за Чан Дэ Гун Фу, и во всём защищает це. Це — счастливая женщина».

Хэ Хэнг отвёл глаза от взгляда Цюй Цин Цзюй и крепче прижал её к себе: «Ванфэй очень хороший человек, поэтому бень ван защищает тебя. У тебя нет никаких связей с семьёй Цюй. Я женился на тебе, а не на семье Цюй. Мне нет дела до того, насколько они нелепы. До тех пор, пока они не обижают тебя, я сделаю вид, что вообще их не замечаю».

«Ван е...» - Цюй Цин Цзюй опустила голову на шею Хэ Хэнгу. Когда тот говорил, он не осмелился смотреть ей в глаза. Кажется, у кого-то нечиста совесть. В Чан Дэ Гун Фу не было никого, кто стоил бы внимания, но это было неправдой в отношении клана Тянь из Сян Цин Хоу Фу. Даже не смотря на то, что у семьи Тянь не было достаточно сил на то, чтобы противостоять двору, они всё равно были семьёй первого ранга в городе Цзин. И весь клан Тянь относился к Цюй Цин Цзюй очень хорошо. Дуань Ван вряд ли мог не знать об этом.

«Ладно, не думай об этом слишком много и скорее засыпай», - Хэ Хэнг нежно погладил Цюй Цин Цзюй по спине, словно успокаивая ребёнка перед сном. Ему в начале не слишком нравилась ши дочь семьи Тянь, так что после свадьбы он отложил общение с ней на более поздний срок. Он сделал так, чтобы слуги её уважали из-за семьи Тянь, которая была за её спиной, но их общение в последние дни показало, что ши Цюй не была скучной или бестактной женщиной. Он не был того сорта мужчиной, которые предпочтёт це своей жене. Он хотел больше общаться с чжэнфэй и постепенно построить тёплые чувства между ними. Даже если его любовь к ней не будет глубока, как море, им нужно взаимоуважение.

Цюй Цин Цзюй была не просто красивой женщиной. Её слова и дела оказались очень привлекательными для него как для мужчины, так что, чем больше они общались, тем больше он был ею доволен. Даже если не всё, что он говорил, было правдой, оно в большей или меньшей степени выражало его намерения.

Они заснули в объятиях друг друга. Безусловно, каждый из них думал о чем-то своём, но они выглядели так, словно они были самыми близкими любовниками в мире, демонстрируя, как красиво можно спать.

На следующий день Цюй Цин Цзюй проснулась очень рано. После завтрака она сменила одежду и надела чудесное багровое платье со шлейфом, на котором были вышиты круглые цветы. Она использовала фальшивые волосы, чтобы сделать пучок фэйсянь. Она выбрала своим самые лучшие и самые красивые украшения для волос и прочие драгоценности — в противоположность своей прошлой бледности. Она надела всё, что сочла приятным глазу. Что же касалось того, понравится ли это Цзин Фэй, то она могла сказать следующее: если вам не нравится кто-то, то он даже дышать будет неправильно, так что, если вы не можете кому-то понравиться, тогда постарайтесь понравиться хотя бы себе.

Когда Цюй Цин Цзюй надела вышитую жемчугом обувь и встала, драгоценный камень в центре её лба слегка качнулся: «Пойдём. Обе цэ фэй уже готовы?»

«Обе цэ фэй уже дожидаются, - Юй Цзань подошла, чтобы поддержать Цюй Цин Цзюй. - Повозка готова. Ванфэй, вы хотите выехать сейчас?»

«Да, уже пора. Для того, чтобы добраться до дворца Чжун Цзин, потребуется добрых полчаса. Пошлите кого-нибудь позвать обеих цэ фэй». Это был визит во дворец, но Цзин Фэй позвала также двух цэ фэй. Да уж, она действительно уважала эту ванфэй.

Фэн Цзы Цзинь и Цзян Юн Юй спозаранку стояли у ворот чжэнъюаня . Увидев, что ванфэй выходит, они обе подождали чуть-чуть перед тем, как поклониться Цюй Цин Цзюй.

Цюй Цин Цзюй внимательно осмотрела обеих. Цзян Юн Юй была одета самым подобающим образом — ничего, цепляющего глаз, но при этом всё подчеркивает её статус це фэй. Фэй Цзы Цзян была одета куда как более ярко, и её розовое подпоясанное платье делало её моложе и свежее.

Обе це фэй были несколько удивлены. Раньше, когда ванфэй ездила во дворец, она одевалась надлежащим образом, и ничто в её облике не выделялось. Сегодня она была одета так красиво, что они обе не сразу поняли, как на это реагировать.

Круглые цветы, вышитые на платье выглядели так, словно были живыми. Это была вышивка Шу. Скорее всего на изготовление этого платья ушло много времени. А капля, которая свисала посередине лба, была красным рубином. В волосы была вплетена длинная золотая цепочка, так что украшение было расположено очень точно. Каждое её движение заставляло наблюдателей думать, насколько же она красива.

Неужели ванфэй не боится, что няннян Цзин Фэй назовёт такой наряд чересчур экстравагантным?

Не тревожась о двух це фэй, Цюй Цин Цзюй взяла несколько яхуан и вышла вперёд.

После того, как она села в переднюю повозку, две це фэй забрались в повозки позади прежде чем яхуан второго ранга подошла наконец, чтобы выразить свои опасения. То, что сегодня надела ванфэй, было красивым. Неудивительно, что ван е в последнее время нравиться посещать чжэнъюань.

Когда повозки достигли дверей дворца, они остановились — дальше им было проезжать запрещено. Цюй Цин Цзюй наступила на спину тайцзяня, чтобы выйти из повозки. Она посмотрела на черные камни дороги, которые тянулись у неё под ногами и высокие красные стены рядом с дорогой. Она не смогла удержаться и подняла голову, чтобы посмотреть на безоблачное синее небо.

Фэн Цзы Цзинь ступила на спину тайцзяня, выходя из повозки, и увидела коленопреклонённого тайцзяня около повозки Цюй Цин Цзюй. Несколькими днями ранее ванфэй поскользнулась на спине тайцзяня, когда выходила из повозки, так что она предпочитала больше не использовать тайцзяней в качестве приступки. Но теперь они были во дворце, и она вела себя согласно этикету, принятому императорской семьёй. Она предположила, что сама была бы куда как более смелой.

Цзян Юн Юй взглянула на Фэн Цзы Цзинь и ускорилась, чтобы встать позади Цюй Цин Цзюй. Это только вызвало раздражение у Фэн Цзы Цзинь, которая снова фыркнула, прежде чем последовала примеру Цзян Юн Юй.

(1) Гунцзы – означает сына чиновника или дворянина, а также является проявлением уважения к юноше.

(2) Гу лао е – муж дочери в обращении прислуги. Так как слуга со стороны жены, гу означает зятя.

(3) Тайцзы – коронованный принц.

(4) Чжунцзингун – "чжун» может означать часы, время или чашу. Цзин означает яркость, обстоятельства или пейзаж.

(5) Эрсифу – жена сына, невестка.

(6) Попо – мать мужа, свекровь.

Имперский дворец династии Да Лун был построен на фундаменте дворца предыдущей династии. В начале, когда члены семьи Хэ свергли деспота предыдущей династии, им пришлось позаботиться о многих семьях, которые не считались с правилами и всё же были известными и сильными. Так что когда они обставляли свой дворец, они выбрали путь простоты и величия.

Цюй Цин Цзюй следовала за девочкой из дворца и шла вперёд. Она проходила мимо грандиозных зданий. Не имело значения, насколько скромным был император, основавший династию, поскольку демонстрация избыточности династией Да Лун ни в какое сравнение не шла с щедростью предыдущей династии, и всё же вокруг были в изобилии что красивая одежда, что изысканная еда, что развлечения.

«Дуань Ван Фэй, пожалуйста, пройдите сюда», - девушка, которая показывала им дорогу, была дворцовой служанкой, имела ранг и была полезна Цзин Фэй. Отношение этой служанки резко изменилось со спокойного во время их прибытия, что сразу поставило её на более низкую позицию. Она смогла пройти путь от маленькой дворцовой служанки до нынешнего своего состояния благодаря паре внимательных глаз. Она с первого взгляда поняла, что сегодняшняя Дуань Ван Фэй отличается от той, что приезжала во дворец в прошлом.

Вне зависимости от того, нравится ли няннян или нет Дуань Ван Вэй, девушка была просто дворцовой служанкой и не осмелилась оскорбить ту Дуань Ван Фэй, которая прибыла во дворец. Она почтительно проводила их до входа во дворец Чжун Цзин и отошла в сторону, позволяя маме Дин, которая служила на стороне няннян, проводить их внутрь.

Высококачественная парча Юнь (1) беззвучно скользила по ровной земле. Она посмотрела на красное платье и ошеломлённо подняла голову. Единственным, что она видела против света, была красная тень, которая делала каждый шаг твёрдо и спокойно.

"Ванфэй и обе це фэй, пожалуйста, присаживайтесь, няннян скоро подойдёт», - мама Дин приказала маленькой дворцовой служанке подать чай и лично поставила чашу с чаем напротив Цюй Цин Цзюй. Она улыбнулась и сказала: «Эта старая служанка поздравляет ванфэй с успешным выздоровлением».

«Мама Дин слишком любезна, - Цюй Цин Цзюй села на стул и притворно положила руки так, будто собиралась встать, - это произошло только благодаря благой удаче муфэй и ван е. Всё это время я не могла прийти к муфэй и служить ей, что было отсутствием проявления дочернего долго с моей стороны, как эрсифу. Няннян не злилась, но была обеспокоена, и это всё моя вина».

Взгляд мамы Дин упал на кроваво-красный браслет на фарфоровом запястье. Она улыбнулась, поклонилась и сказала: «Няннян знала, что это случилось только потому, что тело ванфэй было нездорово. Она бы не разозлилась из-за такой незначительной причины. Единственное, чего она хотела, чтобы тело ванфэй выздоровело».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и слегка наклонила голову. Эта мама Дин была доверенным лицом Цзин Фэй. Она всегда улыбалось и у людей, которые на неё смотрели, возникало ощущение, что она дружелюбна. Даже изначальной Цюй Цин Цзюй она очень нравилась. Но сегодняшняя встреча породила в Цюй Цин Цзюй мысль, что мама Дин — не самый простой человек.

В императорском дворце не было простых женщин. Мама Дин жила на стороне Цзин Фэй уже много лет, и была наиболее доверенным и ответственным лицом. Её основной чертой вряд ли было дружелюбие. Рядом с почтенной Цзин Фэй не могло быть простых людей.

«Я заставила муфэй волноваться, - Цюй Цин Цзюй вздохнула, а на её лице появился след от боли, когда она продолжила. - Я бы очень серьёзно больна в последнее время, я даже не думала, что… К счастью, я поправилась».

Мама Дин слышала известия о том, что Дуань Ван Фэй чуть не умерла. В это время она от имени няннян покинула дворец, чтобы доставить множество подарков. Неудивительно, что нынешняя Дуань Ван Фэй так отличается от себя в прошлом. Наверное, болезнь её сильно напугала.

Люди, которые побывали за смертным порогом, многое понимают. Учитывая, как выглядит ванфэй сейчас, она, должно быть, не мало пересмотрела в своей жизни. Ван е в последнее время ей благоволит. До неё доходили слова других о том, что ван е день за днём живёт в чжэнъюане. С её внешностью у неё были все возможности для того, чтобы привлечь мужчину.

«У самой ванфэй хватает благой удачи и она могла сама преодолеть эти злоключения», - мама Дин улыбнулась, услышав, что говорит Цюй Цин Цзюй. После этого до неё донёсся шум с другой стороны двери, она замолчала и отошла в сторону.

Цюй Цин Цзюй повернула голову, чтобы посмотреть на дверной проём. Она увидела красивую женщину, мать семейства, в оранжевом дворцовом платье, которая опиралась на руку тайцзяня и спокойно входила внутрь. Красивая мать семейства выглядела так, словно ей недавно минуло тридцать лет. Даже не смотря на то, что лицо у неё было самое обычное, это не скрывало привлекательности между её бровей.

Это была Цзин Фэй. Цюй Цин Цзюй встала и вышла вперёд: «Эрси приветствует муфэй». Обе це фэй встали позади неё и также поздоровались, называя себя «ну».

«В любезностях нет нужды, садитесь», - шаги Цзин фэй замедлились, когда она оглядывала Цюй Цин Цзюй с ног до головы. Она села впереди и сделала глоток чая, который ей подала мама Дин. Увидев, что все три женщины сели, она продолжила: «Бэнь гун слышала, что тело Цин Цзюй выздоровело, и хотела сама взглянуть на неё. Теперь я вижу тебя, и понимаю, что ты выглядишь гораздо лучше. Это яркое хлопковое платье с парчой Юнь сложное и очень вычурное, большинство женщин не смогли бы носить его. На тебе оно выглядит прекрасно».

«Эрси благодарит муфэй за похвалу, - Цюй Цин Цзюй посмотрела на Цзин фэй глазами, полными детского восхищения. - Эрси раньше не решалась носить его, но подумала, что этот цвет означает праздник и благую удачу. Эрси только что оправилась от тяжелой болезни, и решила, что лучше всего отпраздновать это, придя отдать дань уважения муфэй. К счастью, муфэй также понравилось то, что надела эрси, в ином случае эрси не знала бы, что делать».

Фэн Цзы Цзинь, которая сидела в стороне, почувствовала, как уголок её рта изгибается в улыбке. Няннян подразумевала, что она одета слишком вычурно. Неужели Цюй Цин Цзюй настолько глупа или притворяется глупой, будто действительно подумала, что няннян хвалит её?

Рука Цзин фэй, которой она держала чашку, остановилась, и движение, которым она поставила чашку на стол, выглядело так, будто чашка куда тяжелее, чем обычно. Она с обычны выражением на лице посмотрела на Цюй Цин Цзюй. Увидев, что та счастливо улыбается, она сказала: «Одежда не важна, важны намерения. Бень гун вчера слышала, что ты недовольна своей семьёй из Чан Дэ Гун Фу. Эти слухи распространяются по всему городу Цзин. Что же в действительности произошло?»

"Что именно произошло?» - глаза Цюй Цин Цзюй расширились и она смущенно сказала: «Что же говорят в городе Цзин?»

«Мама Дин, расскажи ванфэй, - Цзин фэй сделала глоток чая, чтобы подавить внутренне волнение, - как ванфэй, ты должна кое-что знать о городе Цзин, иначе как ты сможешь быть хорошей женой (3) ван е»

Услышав это, Цюй Цин Цзюй встала, чтобы попросить прощения: «Это вина эрси. В последние дни она была так занята делами хоуюаня, и не обращала внимания на то, что происходит снаружи фу. Муфэй, пожалуйста, назначьте наказание».

Цзин фэй почувствовала боль в корнях зубов. Эти слова выглядели очень неправильным. При династии Да Лун правила в отношении поведения женщин не были столь строгими, как во времена предыдущей династии, но правило относительно того, что мужчины занимались внешними делами, а женщины — внутренними, сохранялось. Что значило забыть о делах, которые происходят за стенами фу? Неужели она, её попо, велела своей эрсифу вмешаться во внешние дела фу?

Почувствовав бессилие в этом разговоре цыплёнка с уткой, Цзин фэй, в конце концов, могла только отставить чашку с чаем подальше от себя. В её понимание Цюй Цин Цзюй, какой она была в прошлом, эрси ни за что бы не осмелилась ослушаться её. Так что её нынешние слова не вызывали подозрения, но как будто заставили сердце Цзин фэй не секунду остановиться.

«Твоё тело в последние дни было нездорово, так что ты всё правильно сделала, управляя хоуюанем эти два дня, - Цзин фэй улыбнулась и разрешила Цюй Цин Цзюй сесть, перед тем как освободить маму Дин от необходимости пересказывания историю, - ничего страшного, муфэй не будет наказывать тебя. В действительности, случившееся не имеет к тебе особенного отношения. Это поведение семьи Чан Дэ Гун Фу было недостойным, оно всего лишь распространилось на тебя, такую хорошую-хорошую эрсифу».

Когда говоришь плохие вещи о доме замужней эрси, это всё равно что положить её лицом на пол и пройтись по нему. Как жаль, что Цюй Цин Цзюй не думала о Чан Дэ Гун Фу как о своём доме. Так что ей не доставили ни боли, ни радости слова Цзин фэй, так что она притворилась, что ей всё равно.

"Муфэй так хорошо относится к эрси, что эрсси не знает, что и делать, - Цюй Цин Цзюй, глубоко тронутая, смотрела на Цзин фэй, - у эрси появились кое-какие игрушки за последнее время, так что она решила дать возможность муфэй также с ними поиграть, в надежде, что муфэй они тоже понравятся».

Что это сейчас произошло, чем она так тронута и зачем потом начинает дарить подарки? Она понимает, что бень гун критикует её? Она понимает, что бень гун смотрит на неё с высока? Она понимает, что бень гун недовольна ей? Чем она сейчас так тронута!?

Цзин фэй глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала: «Ты не должна дарить мне подарки. До тех пор, пока ты в порядке, муфэй довольна». Бень гун — Цзин фэй, и должна сохранять спокойствие, бень гун находится на высокой позиции и является знатной Цзин фэй.

Цюй Цин Цзюй увидела, что улыбка на лице Цзин фэй становится всё теплее и теплее, а детское восхищение на её лице стало ещё более заметным: «Ван е и эрси живут вне дворца, и не могут выражать свою дочернюю и сыновнюю любовь к муфэй каждый день. Так что мы подумали, что эти небольшие развлечения могут сделать муфэй счастливее. Счастье муфэй — это самое лучшее для ван е и эрси».

Фэн Цзы Цзинь увидела, насколько гармонична ситуация, разворачивающаяся перед ней и почувствовала разочарование. Ведь няннян недолюбливает Цюй Цин Цзюй как свою эрси, так почему она улыбается всё ярче и ярче? И эти подарки, разве няннн они так понравились, что она стала такой счастливой? В прошлой Цюй Цин Цзюй дарила очень хорошие вещи, но няннян не показала даже намёка на улыбку.

Самые болезненные вещи — не те, на которые показывают прямо и за которые бранят, но ты косвенно задеваешь человека и бранишь её, а человек не замечает и воспринимает это как похвалу. Цзин фэй уже давно жила во дворце и привыкла к словам, которые выражают всё через девять кривых и восемнадцать поворотов. И все её противницы были более чем умелыми. А теперь она встретила свинью (4) в качестве противницы, и наконец поняла всю боль от удара по хлопку.

Не была ли унылая личность Цюй Цин Цзюй притворством, а сегодня она специально ведёт себя так, чтобы разозлить её? Цзин фэй сузила глаза и ещё раз внимательно осмотрела Цюй Цин Цзюй.

После осмотра она внезапно почувствовала, что её эрсифу имеет очень приятную внешность, а её улыбка крайне привлекательная. Цзин фэй помнила, что сразу после того, как император объявил о браке, у Цзюй Цин Цзюй был унылый взгляд, когда герцогиня Чан Дэ привела её во дворец, чтобы поблагодарить. Цзин фэй снова нахмурила брови и ещё раз оглядела внешность нынешней Цюй Цин Цзюй.

Она не знала, к убеждениям какой шлюхи в это хоугуне прислушался император, когда захотел даровать Цюй Цин Цзюй её сыну. Он продолжал повторять, что в восьми словах девочки заключена благая удача. После того, как все формальности были во всеуслышание улажены, император не устыдился и сказал ей, что подобрал Хэ Хэнгу хорошую жену. Цзин фэй не знала, каким образом глаза мёртвой рыбы были стали для императора жемчужинами.

Цзин фэй автоматически переложила вину за это на свою соперницу, Шу фэй, и вернулась из глубины своих размышление. Она наклонила свою голову, когда смотрела на Цюй Цин Цзюй. Изначально она планировала нанести ей ещё несколько ударов, но желание испарилось. Не было никого удовольствия в том, чтобы музицировать перед коровой.

Цзян Юн Юй склонила свою голову и пила чай. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Цзин Фэй и потом на ванфэй с улыбкой, а потом тихо опустила голову назад.

В комнате воцарилась странная тишина. Но только на секунду, поскольку снаружи вошел тайцзянь, чтобы сделать объявление, которое нарушило тишину.

«Дуань Ван прибыл».

Дворцовые служанки и тайцзяни, которые прислуживали внутри комнаты, глубоко вздохнули, как будто нечто страшное только что исчезло. Они молча склонили свои головы в направлении двери.

Сегодня… магически облака на мягких дворцовых ботинках, которые сегодня надел Дуань Ван, прекрасно выглядели.

(1) Юньцзинь - парча, которую изготавливали в Цзянсу. Какое-то время эта парча использовалась исключительно императорской семьёй, и существовала поговорка, что она состоит на дюйм из золота, а на дюйм из парчи («парча» и «золота» на китайском произносятся одинаково)

(2) Бэнь гун — обращение к себе в третьем лице от императорского консорта. «Этот дворец».

(3) Сяньнэйчжу – также обозначает добродетельного внутреннего помощника.

(4) Свиньи считают глупыми.

Как только улыбающийся Хэ Хэнг вошел в комнату, он немедленно поклонился Цзин Фэй. После того, как Цзин фэй позволила ему подняться, он прошел в комнату, сел рядом с Цюй Цин Цзюй и сделал глоток чаю, а потом спросил: «О чем муфэй и все остальные говорили?»

Цзин фэй посмотрела на отделанную парчой Юнь мантию с золотым подбоем, которая была надета на цинь ване и с жизнерадостным выражением на лице ответила: «О чем могут говорить женщины, как не о всяких мелочах. Почему ты так хочешь пить, неужели слуги фу недостаточно хорошо выполняют свою обязанности?»

«Дела суда потребовали от меня много говорить, так что моя жажда никак не связана с людьми из фу, - Хэ Хэнг знал, что смысл этих слов заключался в том, чтобы переложить вину на Цюй Цин Цзюй, так что он добавил, - в последнее время в суде спорят из-за всяких мелочей, и даже нас, братьев, проверил наш фухуан (1)».

Когда дело коснулось суда, Цзин фэй благоразумно не стала продолжать эту линию расспросов: «Ты должен заботиться о своём теле, и не важно, насколько это хлопотно. Теперь, когда ты женился, ты не можешь вести себя также, как раньше, - сказав это, она посмотрела на Цюй Цин Цзюй, которая покорно сидела в стороне, - твоя жена — добродетельна. Надеюсь, что она, как и муфэй, подарит ван фу множество детей. Ты же не хочешь, чтобы твои браться обзавелись потомством, пока ты живёшь в праздности».

Брови Цюй Цин Цзюй слегка приподнялись. Цзин фэй обвиняет её в ревности, в том, что она не даёт Хэ Хэнгу посещать постели других женщин? Ноги этого мужчины растут из его собственного тела, он может идти, куда захочет. Поговорка о том, что дождём и росой надо делиться (2), - просто шутка. Если делиться так уж необходимо, то почему династия Да Лун до сих пор придерживается правила, что муж должен посещать комнаты своей жены в первый и пятый день каждого месяца?

У неё не было особых чувств к Хэ Хэнгу, но ей не хотелось жить, как вдова. Кроме того, ей совершенно не хотелось отдавать то, что она сама часто использует, в руки другой женщины по собственной инициативе. Они что, думают, будто она глупая или святая?

Хэ Хэнг слегка улыбнулся и ничего не ответил Цзин фэй. Он повернул голову к Фэн Цзы Цзинь и, глядя мимо неё, спросил: «Понравились ли муфэй небольшие игрушки, которые ей подарила Цин Цзюй? Эрчэнь (3) и твоя эрси собирали их много дней».

«Я знаю твою сыновью любовь», - Цзин фэй поняла, что он не хочет говорит об этом и вернулась к обсуждению повседневных дел, спрашивая, что именно Хэ Хэнг носил и ел.

Цюй Цин Цзюй сидела в стороне и молча слушала, о чем они говорят. Она должна была признать, что Цзин Фэй, возможно, и не самая лучшая попо, но она безусловно была хорошей матерью. Помимо прочего, она была очень внимательна. Как только она видела, что Хэ Хэнг о чем-то не хочет говорить, она начинала новую тему, а не делала так, как другие женщины, то есть не пыталась воспитывать его, до тех пор пока он не примет её образ мыслей.

Цзин фэй была разумно женщиной. Иначе она бы не была единственной женщиной-консортом, которая могла потягаться с Шу фэй. В нынешнем хоугуне была императрица, но у неё не было детей и её собственная семья не обладала какой-то особой значимостью. Поэтому у неё не было реальной власти в этом хоугуне, она была пустой сценой на вершине, с которой она могла наблюдать, как все остальные борются за власть.

Хэ Хэнг не пытался как-то специально хвалить Цюй Цин Цзюй в разговоре с Цзин Фэй, но он куда аккуратнее, чем обычно, выбирал слова. Так что улыбка не исчезала с лица Цзин фэй ни на секунду.

Когда пришло время обеда, Цзин фэй пригласила Хэ Хэнга поесть. Фэн Цзы Цзинь и Цзян Юн Юй пришлось встать, чтобы прислуживать присутствующим. Поскольку Цюй Цин Цзюй только что оправилась от болезни, она получила особое «расположение» попо, и была освобождена от обязанности обслуживать попо, так что она села рядом с Хэ Хэнгом.

На обед принесли более чем десять блюд. Каждое было искусно приготовлено, так что мастерство поваров дворца Чжун Цзин было заметно. Кроме того, было заметно, какую именно позицию Цзин Фэй занимает в императорском дворце.

«Иди, прислуживай ванфэй, бень ван не нуждается в тебе», - Хэ Хэнг отмахнулся от ши Фэн, которая подошла к нему. Глазами он указан Мин Хэ на рыбу, сваренную в молоке: «Это блюдо, которое любит муфэй, принеси его».

Хотя это и было её любимым блюдом, оно было самым обычным, а не редким. Тем не менее Цзин фэй наслаждалась тем, как внимательно относится к ней Хэ Хэнг. Она дважды взглянула на Цюй Цин Цзюй. В конце концов, после того, как её сын сблизился со своей женой, он стал более заботлив в отношении к ней, своей матери. Раньше он не был так чуток.

После обеда Цюй Цин Цзюй поняла, что её собственные пристрастия в еде очень похожи на то, что любит Цзин фэй. Цюй Цин Цзюй прополоскала рот и вымыла руки, а потом села в стороне, продолжая наблюдать за греющей душу сценой любви между благожелательной матерью и преданным сыном.

«Раз уж вы пришли во дворец, сходите в Куй Юань (5), поклонитесь императрице, - Цзин фэй лениво махнула рукой, - тело императрицы было нездорово в последние несколько дней. Даже если ей ничего не нужно, становится холодно. - Закончив, она перевела взгляд на цэ фэй, которые стояли в стороне, - вы двое можете подождать снаружи дворца. Бень гун устала, вы все можете идти». Не смотря на то, что она планировала использовать двух цэ фэй для того, чтобы атаковать Цюй Цин Цзюй, она не собиралась почтить их встречей с императрицей. Она смотрела сверху вниз на Цюй Цин Цзюй, поскольку ты недостойна быть её эрсифу, но она всё ещё происходила из знатного рода. За ней стояла сильная семья Тянь. Этого было достаточно, чтобы на голову превосходить этих двух цэ фэй.

Фэн Цзы Цзинь не хотела уходить, но она всё же согласилась и поклонилась. Когда она выходила из дворца Чжун Цзин вместе Цзян Юн Юй, её лицо помрачнело.

Цзян Юн Юй бросила на неё короткий взгляд и в конце улыбнулась. Со склонённой головой она тихо вышла из внутреннего дворца. Когда она села в повозку и обнаружила, что Фэн Цзы Цзинь всё ещё медленно идёт, она холодно улыбнулась и тихо сказала: «Глупая».

Яхуан рядом с ней повела себя так, словно ничего не услышала и налила ей чашку чая: «Госпоже стоит выпить крепкого чая, чтобы прогнать сонливость. Ван е и ванфэй могут вернуться ещё не скоро».

Цзян Юн Юй взяла чашку. Она увидела, что Фэн Цзы Цзинь приближается, и её лицо постепенно приняло обычное выражение.

Цюй Цин Цзюй шла позади Хэ Хэнга. Оригинал не был впечатлён императрицей, она только знала, что семья императрицы ничем не выдающаяся, и император к ней не слишком благоволит. Император сделал её императрицей только потому, что видел, как она послушна.

Так как у императрицы не было детей, император не часто заглядывал к ней во дворец. Поэтому все во дворце Куй Юань обычно были очень уважительны и осторожны. Это не могло идти ни в какое сравнение с резиденцией Шу фэй, дворцом Чжао Сян (6).

Когда Цюй Цин Цзюй вошла во дворец, она почувствовала, что внутри даже слишком тихо. Дворцовые служанки и тайцзяни вели себя так молчаливо, что были похожи на статуи.

Посыльный тайцзянь быстро пришел и проводил супружескую пару во внутреннюю залу с улыбкой на лицей. Цюй Цин Цзюй увидела императрицу, которая была одета в простое платье. На ней были обычные украшения, а волосы были убраны в узел чуй юнь (7). На вид императрице было около сорока, и она выглядела куда старше Цзин фэй. На её руке был были буддийские четки. У неё была лёгкая улыбка на лице, но настолько мягкая, что это придавало лицу неуверенное выражение — то ли это настоящая улыбка, то ли просто проявление вежливости.

«Эрчэнь эрси приветствуют мухоу», - Хэ Хэнг и Цюй Цин Цзюй исполнили подобающее приветствие, проявив ничуть не меньше внимания из-за того, что у императрицы не было власти.

«Вы оба не должны быть такими учтивыми. Садитесь, - императрица жестом пригласила их сесть и поле того, как служанка налила чаю, спросила, - почему чета Хэнгов пришла сегодня?»

«Я слышал, что мухоу была больна, принимает ли мухоу лекарства? - в голосе Хэ Хэнга звучала озабоченность, - эрчэнь сегодня обедал во дворце муфэй и услышал новости. Мухоу, пожалуйста, больше берегите себя и своё фениксовое тело».

«Просто старые проблемы, я уже принимаю лекарства. Хэнгам не стоит волноваться, - императрица улыбнулась и использовала свой носовой платок для того, чтобы скрыть покашливание, а потом повернулась и посмотрела на Цюй Цин Цзюй, - эр эрси всё хорошет с каждым днём».

«Мухоу смеётся на эрси, - Цюй Цин Цзюй видела, что лицо императрицы было совсем бледным, а глаза — тусклыми. Она вздохнула про себя, - но после выздоровления у меня стало больше энергии. Если мухоу оправилась, она может принимать солнечные ванны чаще. Эрси слышала, что тайи говорит, что это очень полезно для тела».

«Мухоу запомнит твои намерения, - императрица кивнула, - в прошлом месяце, когда сан эрси только-только вышла замуж, она послала большое количество женьшеня и оленьих рогов. Бень гун не может использовать их из-за того, что её тело слишком слабо, но солнечные ванны могут помочь».

Сан эрси… Разве это не Хэ Юань, которая стала чжэнфэй Жуй Вана в прошлом месяце? Цюй Цин Цзюй не могла не взглянуть дважды на императрицу и Хэ Хэнга. Их разговор был обычным и формальным, но её не оставляло чувство чего-то неправильного. Императрица совершенно обыденно упомянула, что сан ванфэй приходила несколькими днями ранее во дворец Куй Юань, и нарочно добавила, что она не смогла воспользоваться её подарками. Что же она на самом деле сказала Хэ Хэнгу?

Оглядывая слуг внутри комнаты, она заметила, присутствуют только две служанки и два тайцзяня, которые тихо стоят в стороне, склонив головы. Скорее всего это были люди, услугами которых императрица пользовалась чаще всего.

Услышав, что императрица и Хэ Хэнг начали обсуждать буддийское писание, Цюй Цин Цзюй принялась рассматривать буддийские четки на запястье императрицы. Она обнаружила, что это запястье — очень тонкое, просто слой бледной сморщенной кожи, натянутый на запястную кость.

«В писании Лэнъянь сказано, что сердце становится этичным, в связи с этикой приходит концентрация, а концентрация помогает найти понимание (9), - императрица закашлялась, - то есть, если человек может контролировать своё сердце, то на него не будет влиять внешняя среда?».

Хэ Хэнг тепло улыбнулся и сделал глоток чая: «Понимание эрчэня не может сравниться с пониманием мухоу».

«Я просто съела больше чашек риса, чем ты, - императрица перевела своё взгляд с них на дверь, - всё, что на самом деле видит бень гун, это небольшое пространство внутреннего дворца».

Цюй Цин Цзюй проследила за её взглядом. Снаружи не было никакого солнца, только немного света, который проникал из дверного проёма, так что в комнате было не слишком светло.

У этой женщины не было ничего, ни власти, ни благоволения, и всё равно ей удалось стать императрицей. Какой же женщиной она была? Могла ли она, которая видит правду в хоугуне, быть простой?

«Становится темно, вам двоим пора возвращаться», - императрица подняла руку, чтобы коснуться шкатулки у неё на коленях. Внутри были лакомства и безделушки, которые Хэ Хэнг и Цюй Цин Цзюй преподнесли в подарок. Они были куплены за пределами дворца. «Таких вещиц бень гун не видела уже много лет. И бень гун они очень нравятся. Мама Чжан, возьми мотки ткани из парчи Юнь из кладовых бень гун и пусть они заберут их с собой. Такие вещи нужно носить молодым людям, чтобы выглядеть красиво».

Услышав это Цюй Цин Цзюй немедленно встала и начала отказываться.

«Если вы будете хорошо одеваться, бень гун тоже будет счастлива. Не пытайся отказаться. Дворец Куй Юань, может быть, и не так богат, как дворец Чжао Сян, но всё ещё может позволить себе дарит подобные вещи молодым людям».

После того, как это было сказано Цюй Цин Цзюй больше не отказывалась.

Хэ Хэнг видел, что у императрицы немного энергии, и надолго они не задержались. Вместе с Цюй Цин Цзюй они поклонились и ушли. Мама Чжан лично их провожала. Цянь Чан Синь и Мин Хэ, которые ждали снаружи, забрали мотки парчи Юнь. Мама Чжан поклонилась покидающей дворец паре: «Ван е, ванфэй, идите медленно. Эта старая служанка не будет провожать вас дальше».

«Маме Чжан не стоит быть столь учтивой», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась. Они уходили также, как пришли — она медленно шла вслед за Хэ Хэнгом на их пути наружу.

Мама Чжан назвала их ван е и ванфэй, без их титулов в начале. Точно также их называли слуги во дворце Чжун Цзинь. Так ли они называли всех ван е или просто...

Когда они дошли до ворот дворца, Хэ Хэнг обернулся и увидел Цюй Цин Цзюй, которая послушно шла за ним. Он внезапно улыбнулся и поднял руку, говоря: «Ванфэй, мы дошли до повозки».

Цюй Цин Цзюй подняла голову и увидела, что повозка из ван фу находится всего в десяти шагах. Она увидела руку перед собой и подняла свою, когда услышала приближающиеся к ней сзади шаги.

(1) Фухуан — отец-император.

(2) Юйлуцзюньчжань – дождь и рома — это благосклонность; эта идиома означает, что женщина должна «разделить» мужскую благосклонность. Обычно относится к правителю, который не должен быть «несправедливым» в распределении своей благосклонности, чтобы от него было рождено больше детей, поскольку это укрепляет линию передачи власти.

(3) Эрчэнь – сын-слуга (или предмет); используется, когда говорят о себе в третьем лице с императрицей, матерью или императором. Это означает, что хотя человек и является ребёнком императорской семьи, он всё ещё остаётся предметом для императора.

(4) Хоугун – задняя часть дворца или внутренний дворец. Относится к императорскому гарему. В обычном употреблении это слово также включает в себя императрицу и детей, которые живут во дворце.

(5) Куйюаньгун – "куйюань" означает первого среди сверстников, главного, лучшего и ярчайшего.

(6) Чжаосянгун – чжао означает «миллион», «мега-», «триллион» или «биллион», сян – "благоприятный», «подходящий».

(7) Чуйюньцзи – волосы, связанные в узел в основании шеи.

(8) Мухоу – мать-императрица. У всех императорских детей есть ди мать, императрица, к которой они обращаются мухоу, а те, кто были рождены наложницами, которые является их шу матерями, обращаются к ним муфэй.

(9) Это парафраза трёхкратного обучения, которая пришла из буддийского писания. Три принципа — это этика, концентраций и понимание.

Цюй Цин Цзюй обернулась и увидела мужчину и женщину, идущих вместе. Мужчина был примерно одного возраста с Хэ Хэнгом. Он выглядел очень хорошо, настолько, что его можно было назвать красивым. Но складка между его бровями излучала высокомерие, которое было присуще тем, кто стоял на высокой позиции, и другим сложно было почувствовать себя ближе к нему. Женщине рядом с ним было только шестнадцать или семнадцать, она была ещё совсем девочкой. Она не была очень красива, но в её движения чувствовалось достоинство, которое могло подсказать наблюдателю, что она была родом из знатной семьи и хорошо воспитана.

Четверых людей разделяло три шага. Цюй Цин Цзюйн увидела, что мужчина напротив изобразил фальшивую улыбку на лице и сказал: «Хуан ди (1) приветствует эр хуан сюн, эр хуан сао (2)». Девочка рядом с ним последовала его примеру и поклонилась.

Отведя взгляд, Цюй Цин Цзюй опустила голову. Так это были Жуй Ван, Хэ Юань, о котором так много говорили, тот, к кому больше всех благоволит император. Двое братьев, кажется, скорее были вежливыми по отношению друг к другу, чем проявляли какие-то искренние чувства.

«Саньди не должен проявлять столько учтивости, - Хэ Хэнг поклонился в ответ, глядя на множество сопровождающих слуг и служанок за ним, - между нами братьями нет нужды в особой вежливости».

«Эр хуан сюн шутит, учтивость никогда не бывает лишней, - Хэ Юань завёл руки за спину и равнодушно посмотрел на послушно стоящую в стороне Цюй Цин Цзюй, - хуан сюн и хуан сао сильно влюблены друг в друга». Семья Цюй была посмешищем, но его хороший хуан сюн обладал завидным терпением, чтобы получить поддержку семьи Тянь.

«Саньди поддразнивает меня, - Хэ Хэнгу не нравилось то, как себя ведёт Хэ Юань, но он этого не показал, - темнеет, диди может пройтись вместе с вэй сюном (3).

Цюй Цин Цзюй стояла в стороне, но, услышав слова Хэ Юаня, нахмурила брови. Хэ Юань был очень наглым, поскольку обсуждал личные дела своего брата и своей невестки, не будучи особенно эмоционально привязан к своему старшему брату.

«Хуан сюн пусть идёт вперёд, - Хэ Юань заставил себя улыбнуться, - диди последует за ним».

«Тогда вэйсюн поедет первым», - Хэ Хэнг не стал тратить лишних слов и пошел вместе с Цюй Цин Цзюй прочь. Около коляски он сначала помог забраться неё Цюй Цин Цзюй, а потом последовал за ней.

«Пф, хуан сюн бень вана такое нежный любовник», - когда Хэ Юань смотрел вслед повозке, на его лице появилась презрительная улыбка. Несколько дней назад он разозлился из-за своей жены и вычеркнул Чан Дэ Гун Фу. Теперь, прямо перед воротами дворца, он щепетильно и в каждой мелочи заботиться о своей ванфэй. Для кого он так старается?

Тихая Жуй Ван Фэй, Цинь Бай Лу, которая стояла в стороне, подняла голову, когда услышала эти слова. Он со смешанными чувствами смотрела вслед удаляющейся повозке и тихо сказала: «Может быть, это правда».

«Моя добрая ванфэй, неужели для тебя ещё остаётся неясным то, что касается императорской семьи? - сказал он, издеваясь, когда шел вперёд, - не смотри туда больше».

Цинь Бай Лу искривила губы в улыбке, когда она пошла за ним. Она смотрела на Хэ Юаня, когда он забирался в повозку перед ней, пока она держала руку яхуан, чтобы забраться в неё следом.

Внутри тихо покачивающейся повозки Цюй Цин Цзюй откинулась на подушки: «Его светлость Жуй Ван ведёт себя как честный и свободный человек».

Когда Хэ Хэнг услышал это описание, его брови слегка приподнялись. Если эти слова использовали для того, чтобы описать известного человека или ученого, они могли считаться похвалой. Но в случае императорского сына это были не слишком-то лестные слова. Эта ванфэй была удивительным человеком: «Ванфэй использовала очень необычные слова».

Этот человек явно не слишком любит Жуй Вана. И она, как его ванфэй, окажется с ним в одном окопе во время битвы между ними. Услышав, что сказал Хэ Хэнг, Цюй Цин Цзюй улыбнулась, выпрямляясь: «Ван е похвалил це?»

Хэ Хэнг улыбнулся, глядя на неё, и сказал: «Разумеется».

Улыбка на лице Цюй Цин Цзюй стала ярче. Раз Хэ Хэнг смог произнести такие слова, это означало, что он ей в какой-то степени доверяет. А вот насколько глубоко — это не то, о чем ей стоит волноваться.

Хэ Хэнг также не продолжил говорить о Жуй Ване, откинувшись на мягкие подушки.

Цюй Цин Цзюй закрыла глаза и подумала о том, что Хэ Хэнг ещё более сложный человек, чем она думала. Он был воплощением человека, выросшего в императорской семье. Всё, чем обладали члены императорской семьи, было и у него.

Так и закончилось их путешествие во дворец. Следующие несколько месяцев в ванфу прошли мирно. Но погода становилась всё холоднее, и одежда обитателей фу сменилась на зимнюю, пришло время топить углём. Это означало, что Цюй Цин Цзюй пришлось встретиться со всеми управляющими — и не один раз. Так как она была ванфэй, ей не приходилось всё делать самостоятельно. По большей части ей нужно было только принять решение, и хватало слуг, которые делали всю остальную работу. Это было похоже на должность исполнительного директора в большой компании из её прежней жизни. Не было необходимости лично отдавать приказы дворнику. Если бы ей приходилось всем управлять лично, то ей не стоило быть ванфэй, а этот фу не должен был содержать управляющих.

Цюй Цин Цзюй в тихом зале лениво перелистывала бухгалтерскую книгу. Перед ней на полу стояли на коленях несколько основных управляющих из ван фу. Эти управляющие пришли из дворца и прошли через множество испытаний, но сейчас на их лицах был страх, и они были покрыты потом, не смотря на холодную зиму.

«Яйца стоят один таэль серебра за пять штук», - улыбнувшись, она закрыла бухгалтерскую книгу и посмотрела на управляющего, который отвечал за покупку овощей и других продуктов. Цюй Цин Цзюй аккуратно бросила книгу перед ним: «Я слышала, что обычная семья династии Да Лун живёт на двадцать пять таэлей серебра в год. Я и не знала, что при власти династии Да Лун люди живут так плохо, что все их расходы не покрывают нашу потребность в сотне яиц. И ты, главный управляющий, всё ещё утверждаешь, что у нас не хватает денег. Давай, скажи, почему это нам не хватает денег?»

Управляющий был испуган до дрожи. Он предполагал, что ванфэй и её яхуан привыкли к роскошной жизни, так что не знают, сколько денег это требует. Все остальные управляющие, которые занимались закупками для других ван фу, делали точно также, так что он был убеждён, что всё сделал правильно. Кто же знал, что ванфэй просто перелистнёт несколько страниц бухгалтерской книги, прежде чем разгневается.

«Отвечаю ванфэй: она может не знать, но двадцать пять таэлей серебра годовых расходов — это в сельской местности. В городах, подобным нашему Цзин, всё стоит в несколько раз больше, чем в других местах. Нуцай ничего не может поделать». Управляющий мог только всё отрицать.

Цюй Цин Цзюй не посмотрела на него и продолжила листать следующую бухгалтерскую книгу: «Моток хлопковой ткани — пять таэлей, обычный атлас — двадцать таэлей...». Она бросила книгу в человека, который отвечал за перечисленные закупки и, не слушая оправданий, продолжала листать.

Всего за час все бухгалтерские книги были брошены на пол. Цюй Цин Цзюй подняла чашку с чаем и сделала большой глоток: «Хуан Ян, пусть люди, которые записывали цены на рынке, войдут сюда. Скажи им, что если они всё записали верно, то они станут новыми управляющими».

Выражение лиц управляющих, которые услышали эти слова, изменилось. Они предполагали, что ванфэй будет их бранить, а не отстранит всех разом от работы. В тот же момент кто-то начал кричать, что они невиновны, а другой управляющий, ответственный за закупки тканей, решил положиться на тот факт, что он пришел в ван фу из дворца вместе с ван е, и всерьёз сказал: «Ванфэй, нуцай служил ван е много лет и никогда не сделал бы ничего, что могло бы навредить ван фу. Тем, что вы делаете, вы ставите под сомнение выбор, который сделал ван е».

Цюй Цин Цзюй услышала это, внезапно улыбнулась, и злобно швырнула чашку, которую держала в руках, перед человеком, который это сказал: «Ты говоришь, что был достоин того, чтобы тебя выбрал ван е. Единственные слуги в этом фу, которые достойны таких слов, это Цянь Чан Синь, Мин Хэ и ещё несколько тех, кто служат ему лично. Раз ван е ещё тебя не наказал, ты решил зайти чересчур далеко. Если такие слова будут распространяться, разве не скажут люди, что я, ванфэй, не так ценна, как подобные тебе слуги!?»

Цянь Чан Синь и Мин Хэ по случайному совпадению услышали эти слова, когда подходили к двери. Они обменялись взглядами, остановились и встали около двери, как будто они охраняли ванфэй.

Хуан Ян приближался к комнате вместе с несколькими тайцзянями. Он поклонился, приветствуя Цянь Чан Синь и Мин Хэ. Они оба находили, что пришедшие люди — одни из немногих, кто был способен сделать что-то полезное в этом фу. Если ванфэй выберет этих людей, чтобы они заняли место своих предшественников, это будет наилучшим решением.

Цянь Чан Синь и Мин Хэ внезапно похолодели. Им казалось, что ванфэй не особенно заботиться об управлении этим хоуюанем, так что они и не думали, что она так хорошо разбирается в слугах этого ван фу. Подумав об этом, они пришли к выводу, что недооценивали ванфэй в прошлом. Они предполагали, что у неё есть какие-то навыки, которые привлекали к ней ван е, но не думали о ней по другим поводам. Она была так не заметна, когда не двигалась, но ужасной, когда приходила в движение.

«В этом году стоимость урожая риса составила сто пятьдесят вэнь (4) за дань (5), яйца стоят по два веня за каждое, обычный атлас — пять таэлей за моток...». Когда вошедшие люди зачитывали цены на продукты и прочие товары, лица управляющих, которые стояли на коленях, стали совсем бледными. Они не упали в обморок только потому, что почти не дышали.

«Посмотрите, как измучены эти управляющие, - Цюй Цин Цзюй держала в руках новую чашку с чаем, и спокойно сказала, - кто-нибудь, подайте им по большой чашки супа из ледяных маринованных слив».

Уже наступила зима. В каждой тарелке с супом из маринованных слив было больше льда, чем воды. После того, как управляющие выпили суп до конца, их зубы застучали. Непокорный управляющий посмотрел на Цюй Цин Цзюй и сказал, заикаясь: «Если ванфэй строит такие планы, ван е должен присмотреться к вашей силе».

Этим он пытается сказать, что если она будет суровой, то ван е будет недоволен?

Цюй Цин Цзюй не разозлилась, а только улыбнулась. Она подула на чашку чая и медленно произнесла: «Этот человек не уважает бень ванфэй, пусть ему нанесут двадцать ударов и отправят в Департамент домашнего хозяйства. Просто передайте им, что этот человек так и не выучился хорошенько этикету, так что Дуань Ван Фэй не смогла сохранить его в качестве слуги». Если он считает, что её планы так хороши, как она может его разочаровать?

Когда она закончила, появились люди, которые утащили этого управляющего. Оставшиеся немедленно стали почтительными, и молили только о том, чтобы ванфэй не посылала их обратно в Департамент домашнего хозяйства. Слуги, которых отправляли на работу из Департамента домашнего хозяйства, и которые потом возвращались, даже если и не умирали при странных обстоятельствах, всё равно обретали крайне незавидную судьбу, которая могла быть даже хуже смерти. Они бы предпочли принять порку, а не возвращаться обратно.

Увидев, что управляющие затихли в страхе, Цюй Цин Цзюй опустила чашку: «Вы поняли, в чем были ваши ошибки?» Управляющие услышали, каким тоном сказала это ванфэй и поняли, что дело ещё может быть улажено при помощи переговоров, так что они немедленно упали на колени и признали все свои прегрешения.

Цюй Цин Цзюй ответила на это, приоткрыв только уголок рта: «Раз ваше раскаяние искреннее, и вы поняли, в чем были неправы, а у меня мягкое сердце, то мой приговор — это десять ударов, штраф в половину годовой зарплаты, и вы становитесь… помощниками управляющих, а эти люди — главными управляющими. Кто-нибудь хочет что-то ещё сказать?» - она показала на людей, которые пришли с ценниками с рынка.

Управляющие и не думали, что их не отправят обратно в Департамент домашних дел, и что они сохранят работу помощников управляющих. Комната наполнилась выражениями благодарности, все говорили о том, какая ванфэй доброжелательная, и что они будут стараться и работать на благо ван фу, и так далее, и так далее.

«Вы все должны хорошо работать в будущем. Я всегда узнаю, кто действительно работает, а кто нет. Если такое повторится, я не буду покушаться на ваши жизни, а просто пошлю вас обратно в Департамент домашнего хозяйства, как и положено». Цюй Цин Цзюй вздохнула и взяла за руку Му Цзинь, вставая: «Те, кто работает — идите работать, те, кого ожидает наказание — отправляйте получать его, все могут идти».

Цянь Чан Синь и Мин Хэ, которые стояли около двери, смотрели на выходящих из комнаты людей. Каждый из них выглядел так, словно ему повезло. Они оба снова вздохнули — ванфэй действительно умела строить планы.

(1) Хуанди – младший брат в императорской семье.

(2) Эрхуансюн, эрхуансао – второй брат в императорской семье, жена брата мужа (невестка)

(3) Вэйсюн – вэй означает «как» или «является», сюн — это «старший брат», так что целиком вэфсю означает «этот старший брат» или «я, твой брат».

(4) Вэнь – единица денежного измерения. 1000 вэнь составляет один таэль серебра.

(5) Дань – в одном дане 103,55 литров, это мера объема.

В фу была доставлена новая зимняя одежда. Слуги обнаружили, что в этом году одежда, сделанная из той же ткани, оказалась куда тоньше. Каждый их них получил дополнительную верхнюю накидку. Все обрадовались и подумали, что фу изменился с тех пор, как прибыла госпожа. Даже уровень жизни слуг повысился.

Сяо Гань Цзы держал в руках небольшие подарки, которые преподнесли ему люди более низкого ранга. Он улыбнулся и сказал маленькому тайцзяню рядом с собой: «Посмотри, какие у всех счастливые лица. Словно новый год наступил». Он знал, как дела обстоят на самом деле. Этот ван фу выглядел богатым и процветающим, но слуги, которые находились в самом низу иерархии, едва могли утолить свой голод. Если сравнить их жизнь и то, как живут слуги, обладающие какой-то значимостью для своих чжуцзы, это просто небо и земля. Неудивительно, что люди так рады получить хоть что-то хорошее.

«Просто ванфэй добра, а гэгэ и два главных управляющих хорошо справляются со своими обязанностями, - маленький тайцзянь тщательно выбирал слова, чтобы заслужить одобрение Сяо Гань Цзы, - совсем недавно управляющие были наказаны ванфэй, но не разозлились, а стали послушными. Кто теперь будет специально усложнять жизнь тем, кто находится в их подчинении?»

«Они — ничтожества. Если ванфэй захочет наказать их, они должны просто принять это. Даже если она затребует их жизни, они могут злиться только на свою дурную удачу, - Сяо Гань Цзы сказал это и посмотрел на тайцзяня, который стоял перед ним, - ты находишься в моём подчинении, так что запомни, что решения в этом хоуюане принимает ванфэй. Если ты наделаешь глупостей, не вини гэгэ в том, что он не защитил тебя».

«Не волнуйтесь, гэгэ, не волнуйтесь, - маленький тайзянь принял предупреждение Сяо Гань Цзы с благодарностью, - я буду внимательно прислушиваться к тому, что говорит гэгэ и ни в коем случае не наделаю глупостей».

Сяо Гань Цзы удовлетворённо кивнул. Даже если он не был таким доверенным лицом, как Цянь Чан Синь и Мин Хэ, он всё равно был одним из тех, на кого полагался ван е. В последнее время ван е ясно дал понять, что желает поддержать ванфэй. А ванфэй была подобна шторму. Её действия были быстрыми, и он ещё не успел от них оправиться.

Она не предупреждала и не вела переговоров перед боем. Она налетала как буря, наказывая людей, пугая их, и после этого всё становилось гораздо проще. Большинство людей были уверены, что ванфэй будет вынуждена вести дела также, как это делал ван е, даже сам Сяо Гань Цзы так думал, так что нашел повод покинуть ван фу, чтобы переждать шторм. Кто знал, что ванфэй отдаст приказ о наказании людей напрямую, даже не уведомив ван е? После того, как ван е провёл ещё одну ночь в чжэнъюане, он энергично отправился в суд на следующее утро. Сяо Гань Цзы знал наверняка, что за случившееся Цянь Чан Синь и Мин Хэ получили много бесплатных вещей.

Сяо Гань Цзы не был так искусен, как Цянь Чан Синь и Мин Хэ, так что ничего удивительного, что эти двое имели больше всего влияния на ван е. Сяо Гань Цзы вздохнул: ему предстоял долгий путь, чтобы стать таким же умным. Но даже если он не мог соревноваться с Цянем и Мином, он должен был сделать всё, чтобы не позволить другим занять его место.

Хуан Ян в спешке шел по садам ван фу. Яхуан с милым лицом подошла к нему, продолжая кричать: «Гэгэ Хуан Ян», и преградила ему путь.

Хуан Ян почувствовал раздражение, но спросил обычным голосом: «Цзецзе, что случилось?»

Маленькая яхуан не решилась принять наименование цзецзе. В прошлом это не имело значения, но теперь все в ван фу знали, что он был тайцзянем, на которого ванфэй полагалась больше всех? Она улыбнулась, отказываясь от титула и сказана: «Гэгэ Хуан Ян, моя госпожа была больна последние несколько дней. Доктор приходил, но ничем не помог. Пожалуйста, помогите моей госпоже и замолвите за неё несколько слов перед ванфэй, чтобы ванфэй прислала приглашение в императорскую больницу». Закончив, она попыталась всунуть в руку Хуан Яна кошелёк.

Её лицо было незнакомо Хуан Яну, и он не стал брать кошелёк. Он заложил руки за спину, а его голос стал более серьёзным: «Кто твоя госпожа?»

Маленькая яхуан поняла, что Хуан Ян не принимает её кошелёк. Она почувствовала раздражение и беспомощность, и могла столько сказать: «Добрый гэгэ, я служу гунян Юнь Цин. Если вы сможете помочь моей госпоже, поговорив с ванфэй, я первая поблагодарю вас». Закончив, она низко ему поклонилась.

«Чья это яхуан!?»

Маленькая яхуан услышала голос и обернулась. Она увидела ван е, который шел вместе с Цянь Чан Синем и Мин Хэ. Говорившим был Мин Хэ. Она немедленно воодушевилась и бухнулась на колени: «Нуби зовут Юй Эр, я служанка гунян Юнь Цин. Нуби приветствует ван е».

Хэ Хэнг медленно приблизился и слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на Юй Эр, которая стояла на коленях у его ног. Потом он спросил Хуан Яна: «Что происходит?»

Хуан Ян поклонился и сказал: «Ван е, эта гунян Юй Эр говорит, что гунян Юнь Цин больна, и что нуцай должен передать ванфэй, чтобы она послала записку в императорскую больницу, чтобы оттуда прислали тайи, который бы в свою очередь осмотрел гунян Юнь Цин».

Хэ Хэнг нахмурился и, не задерживаясь, ушел прочь. Цянь Чан Синь быстро последовал за нем.

Мин Хэ, который остался позади, надменно посмотрел на Эр и сказал голосом, полным притворного удивления: «Гунян Юнь Цин, должно быть, запуталась из-за болезни. В нашем фу единственные, кроме ван е и ванфэй, кто может получать лечение от тайи, это цэ фэй и настоящие цеши. Её чжуцзы является кем-то из вышеперечисленных, что она может пригласить тайи?»

Когда её отправили в ван фу, именно она, исполненная добродетели, сказала, что предпочтёт быть бедным человеком, а не це богатого человека. Девка из борделя, которую подарили ван фу, думала, что на самом деле она — благородная леди. Она не позаботилась о том, чтобы стать цеши в этом ванфу, потому что много себе нафантазировала? Теперь она заболела, и доктора не из ванфу оказались недостойными, чтобы служить ей, так что она хочет тайи? Это она недостойна!

Мин Хэ усмехнулся и пошел прочь. Хуан Ян посмотрел на потрясенную Юй Эр с не изменившимся выражением лица и сказал: «Иди обратно и передай своей госпоже, что если доктор не помог, нужно его сменить. Если тебе понадобиться что-то, обратить к гунян Му Цзинь. У меня есть обязанности, так что я уйду первым».

Только когда Хуан Ян отошел больше, чем на десять шагов, Юй Эр наконец-то смогла начать двигаться. Она пораженно смотрела в ту сторону, куда ушел ван е, и начала понемногу понимать, почему люди вокруг смотрели на неё с сочувствием, кода ей приказали служить в Цуй Ю Юане. Всё дело было в том, что ван е была совсем не нужна её госпожа, и то, что госпожа говорила — будто ван е любит её в глубине души — было не правдой. Это были просто иллюзии госпожи.

Если ван е нравиться госпожа, почему он никак этого не показал? Юй Эр медленно встала и побрела назад. Гунгун Мин Хэ сказал всё так четко и ясно, что даже если госпожа будет недовольна, то сама Юй Эр сделала всё, что могла.

Когда Хуан Ян добрался до чжэнъюаня, то пересказал Цюй Цин Цзюй всю цепочку событий с начала и до конца.

«Гунян Юнь Цин?» - единственным, что помнила о ней Цюй Цн Цзюй, была белая одежда и добродетельное поведение.

Уважаемый ван е влюбляется в хуакуй. Из-за её целомудрия его любовь становится глубже. В конце концов он преодолевает все преграды и они вместе с хуакуй живут долго и счастливо. Такая история могла быть только сказкой.

Неужели эта глупая женщина подумала, что Хэ Хэнг мог быть героем подобной истории?

«Пошлите кого-нибудь к ней с лекарствами и найдите толкового врача, - улыбнувшись, спокойно сказала Цюй Цин Цзюй, - ей всего шестнадцать лет. У неё впереди долгая жизнь, мы не можем позволить ей потерять её»

«Ванфэй слишком добра. Вы уже выросли, почему чужие истории до сих пор вас трогают? - Инь Лю подала Цюй Цин Цзюй обёрнутую в ткань бутылку с горячей водой, - в самом начале её руки и рот выражали столько гордости».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и взяла бутылку обеими руками: «Ты глупая девочка». Инь Лю не была так умна, как Му Цзинь, но люди с подобным характером могли быть иногда полезными. А вот её преданность была редкостью. Она привыкла к подобному ворчанию.

«Весь ван фу наблюдает, - Му Цзинь стояла в стороне и безнадёжно смотрела на Инь Лю, - эта женщина ничего не сделала ванфэй. Если ванфэй будет стоять в сторонке, наблюдая, как она умирает, как это будет выглядеть в глазах остальных?»

Цюй Цин Цзюй не слушала разговор своих служанок и подозвала Хуан Яна: «Прикажи кому-нибудь лично исполнить то, что я сказала, объясни это тем, что мне нравится внешность гунян Юнь Цин, и пусть о ней хорошо позаботятся». Ей лично не нравилась Юнь Цин, но не до такой степени, чтобы наблюдать за тем, как она умирает от болезни. Её ум бы не настолько извращен.

Хуан Ян отправился исполнять поручение, холодно размышляя о том, что гунян Юнь Цин считала себя крайне добродетельной, но сейчас её от смерти спасает только жалость ванфэй. Если бы она что-то умела, она нашла бы кого-то ещё. И это была бы настоящая добродетель.

В Цуй Ю Юане Юнь Цин лежала на кровати с желтым лицом. Она слышала, как Е с радостным лицом рассказывает ей, как добра ванфэй, и так далее, и так далее. Ненависть в её глазах стала только глубже. Почему же так случилось, что она может выжить только благодаря сочувствию женщины, которая стоит гораздо выше неё, почему, обладая навыками и внешностью, она не может победить бледную Цзян Юн Юй и прочих?

Когда она выпила горькое лекарство, в её глазах появилось сильнейшее желание жить. Она не могла умереть, никак не могла. Она хотела подняться на высокую позицию и поглядеть на тех, кто осмеливался сочувствовать ей! И тех, кто осмеливался смотреть на неё свысока!

Цюй Цин Цзюй узнала, что Юнь Цин из Цуй Ю Яна прекрасно поладила с доктором и с интересом отложила перо, которое держала в руке. Некоторое время она внимательно рассматривала полёт бабочки на бумаге и сказала: «Сердце — выше неба, жизнь — тоньше бумаги».

Му Цзинь поставила на стол жаровню в виде ветвящегося дерева с пионами и сказала, улыбнувшись,: «Ванфэй этого ожидала?»

«Такие люди, как она, не могут вынести слов жалости, - беззаботно бросив листок бумаги в сторону, Цюй Цин Цзюй начала рисовать яркие пионы, - Фэн Цзы Цзинь была такой праздной в последнее время, иначе как ей удалось послать новости этого фу прямо Цзин фэй?»

«Ванфэй уверена, что это была именно она? - Му Цзин помедлила, прежде чем сказать, - кажется, что Цзин фэй свысока смотрит на двух цэ фэй»

«Такой человек, как Цзин фэй, хочет подавить меня, поскольку она мне не благоволит, но на самом деле не хочет, чтобы цэ фэй превзошли меня. Так что она пробует узнать меня через определённую цэ фэй, но не собирается допускать нарушения этикета со стороны цэ фэй. Поэтому в тот день во дворце Чжун Цзин она спокойно освободила меня от обязанности прислуживать ей и заставила цэ фэй стоять от начала и до конца, - Цюй Цин Цзюй деражала перо, быстро набрасывая цветок пиона, - Цзян Юн Юй умная женщина, так что она не сделает ничего, что прямо оскорбит меня. Таким образом, главной подозреваемой становиться Фэн Цзы Цзинь». В эту эпоху попо очень странно относились к своим эрсифу. По большей части им нравилось запугивать эрсифу, но они не могли позволить другим позорить эрсифу. Иначе почему говорят, что сердце женщины — иголка на дне океана?

Му Цзин услышала эти слова и, хорошенько их обдумав, поняла, что они разумны. Но если вспомнить о том, как Цзин фэй специально всё усложняет, то получалось, что она была такой попо, которой тяжело услужить.

На бумаге оказался нарисован желтый нарцисс. Цюй Цин Цзюй не хотела больше рисовать и позволила Цзинь Чжань, которая стояла в стороне, всё унести. Цюй Цин Цзюй улыбнулась Му Цзинь, которая стояла в глубокой задумчивости: «Тебе не стоит волноваться, с Цзин фэй, возможно, тяжело справиться, но не невозможно». Лучшим методом при общении с теми, кто слишком много думает, была наивность. Цюй Цин Цзюй не была наивной, но могла такой притворяться. Женщины во дворце привыкли использовать слова как кинжалы, чтобы ранить людей. Если притвориться, что не понимаешь того, что говорит Цзин фэй, то это её разозлит. Раз уж Цзин фэй на деле ничего не предпринимает против Цюй Цин Цзюй, то чего ванфэй бояться?

В кабинете Хэ Хен сжал письмо в своих руках. Глядя на совершенно потемневшее небо, он сказал: «Подойди, освети свой путь к чжэнъюаню».

Мин Хэ, который ждал в дверях, попросил маленького мальчика держать отрезанный фонарь и лично держал в руке лампу с кисточкой. Он спокойно подождал, пока господин начнет прогулку.

Кабинет и чжэнъюань были отделены садом. Хэ Хен подошел к границе сада и увидел тень, скрытую за искусственной горой. Он не мог узнать этого человека, потому что тень была слишком бледной, но он мог слышать, как женщина читала стихотворение.

«Когда гуси возвращаются, полная луна сияет над западной башней, цветы падают, вода течет ... ...»

"Кто здесь?" Хэ Хен посмотрел на тень пустым взглядом. Из-за света лампы его глаза выглядели так, будто свет исходил и из них тоже.

«Господин!» Голос внезапно остановился, он звучал испуганно. Женщина с красными глазами, одетая в бледное платье, завязанное на талии, преклонила колени перед Хеном. Белая нефритовая шпилька была единственным украшением в ее волосах, тонкая фигура, стоявшая на коленях, казалась такой жалкой, какой только могла бы быть.

Мин Хэ заметил, что его лицо не выражало эмоций, и сказал: «Йин Лю, что ты здесь делаешь? По ночам холодно, а ты только что поправилась, тебе следует одеваться теплее».

Губы Хена скривились. Он посмотрел на тонкую одежду Йин Лю и начал ходить вокруг нее. Изначально он чувствовал некую заинтересованность в ней, но, вследствие этого жалкого поступка, его интерес внезапно пропал. Это было не так соблазнительно, как когда она действовала добродетельно и благородно. Когда добродетельная женщина внезапно обратилась к обману, она прекращает казаться интересной.

Йин Лю смотрела, как он уходил. Она стиснула зубы и сказала: «Господин».

Хэ Хен обернулся и посмотрел на женщину все еще стоящую на коленях. И вдруг заговорил «Ты еще помнишь, как бэн хотел, чтобы ты стала моей, и что ты ответила?»

«Сказала, чтобы получить душу и сердце одного человека, нужно оставаться вместе пока головы не просветлятся». Йин Лю подняла голову, чтобы взглянуть на Хена, ее глаза были наполнены обожанием.

«И что же ты тогда делаешь сейчас?» Хэ Хен с интересом осмотрел Йин Лю с головы до пят, прежде чем его взгляд, в конце концов, упал на ее бледную грудь.

«Я влюблена в вас!» Слезы сверкнули в глазах Йин Лю: «Если бы она была предусмотрительней, и знала, что произойдет сегодня, то не осталась бы в Ванфу с самого начала».

«Че», Хэ Хен поднял бровь и обратился к Мин Хэ: «Не забудь завтра напомнить ему, поднять эту женщину в Тон Фань. Отправь кого-нибудь, чтобы отвезти ее туда. Уже поздно, не тревожь других». Закончив, он повернулся и пошел к чжэнъюаню, даже не взглянув на Йин Лю, все еще стоявшую на коленях.

Мин Хэ улыбнулся и уставился на девушку «Нуцай не забудет». Затем он развернулся и последовал за хозяином.

Когда все ушли Йин Лю наконец-то встала. Она вытерла слезы и пристально смотрела в направлении, в котором он ушел. Ее взгляд озарился небывалой яркостью.

Хэ Хен вошел в чжэнъюань и прогнал слуг. Он шагнул прямо в комнату, в которой жила Цюй Цин Цзюй. В дверях он увидел, что она разглядывала нефитовый кулон в свете лампы. Такого мирного взгляда он не видел прежде, как будто время остановилось в ее глазах.

Он знал, что этот кулон принадлежал ее биологической матери Тиан Ши. В последние дни Ванфэй постоянно носила его на шее. Увидев ее, он предположил, что она вспоминает о своей матери, поэтому он сказал: «Жена, почему ты еще не спишь?»

«Вы здесь, мой господин?» Цюй Цин Цзюй повесила кулон на шею. Она встала и подошла к Хену. Она улыбнулась, увидев знакомых дворцовых девиц и слуг у двери, и сказала: «Уже поздно, я думала, что ты не придешь».

«Долгая ночь тянется медленно. Принцу совсем не хочется спать без своей принцессы», - Хэ Хен прижал ее к своей груди. Он опустил голову, чтобы поцеловать на лоб Цюй Цин Цзюй: «Пойдем, примем ванну и переоденемся».

Из огромной ванны поднялся горячий пар. Цветочные лепестки всплыли на поверхность, когда Цюй Цин Цзюй вошла в воду. Обнаженные, они встретились взглядами и кожей ощутили близость.

Хэ Хен провел своей рукой по бледной груди Цюй Цин Цзюй, его указательный палец коснулся ее кулона. Он громко рассмеялся: «Никто не устоит от вашей красоты», - он наклонился, чтобы поцеловать ее. Он не любил делать это, но, находясь так близко с Ванфэй он чувствовал волнение.

Цюй Цин Цзюй, воспользовавшись его согнутыми ногами в качестве сидения, обвила своей рукой шею Хэ Хена и прижалась к нему грудью. Было что-то чарующее в копне ее волос в воде, контрастирующей с яркими цветочными лепестками.

Теплая ладонь скользила по гладкой спине, медленно двигаясь вниз и разжигая пламенную страсть.

Насладившись плотью, позже оба чувствовали себя удовлетворенными. Хе Хэн бесцеремонно схватил халат, наклонившись, чтобы вытащить Цюй Цин Цзюй из прохладной воды. Он положил ее на кровать и взял полотенце, чтобы высушить ее волосы.

Когда мужчина удовлетворен, он всегда чрезвычайно заботлив. Это качество было присуще и Хе Хэну.

Цюй Цин Цзюй надела халатик и позволил Хэну продолжать свое внимательное поведение. Она зевнула: «Почему вы так поздно пришли этой ночью? »

«Мне нужно было уладить кое-какие дела, поэтому я немного припозднился,» он понял, что ее волосы более или менее высохли и взял полотенце, чтобы высушить свои. Супруги начали болтать о других вещах.

«Я слышал, что вы разобрались с этой группой непослушных стюардов?» Хэн спросил внезапно: «Эта группа поистине позорна. Вы были слишком благосклонны к ним, такого роды людей нужно было забить до смерти.»

«Жизни не так уж бесполезны, - посмеялась Цюй Цин Цзюй, - я поняла, что они очень искренни в своих нынешних обязанностях. Они усвоили урок. Если они смогут выполнить свои обязанности, это будет великое благо для Ванфу"

«Те слуги были непокорны, вы не должны быть мягкосердечной», Хэн знал все о том, как Цюй Цин Цзюй занималась делами Хоюаня. Он не нашел ничего плохого. Чтобы взять под свой контроль Хоюань и в то же время заставить других чувствовать себя почитаемыми, вдохновляя уважение, что требовало навыка. Жена, в которой он, Хэ Хен, нуждался, была именно такой.

«Если бы случилась смерть, это не принесло бы пользы нашему Дуаньванфу», Цюй Цин Цзюй поняла намерения Хэ Хена и сказала: «Достаточно».

Услышав это, Хэ Хен прекратил свои рассуждения и обратил внимание на нефритовый кулон на шее Цин Цзюй: «Это нефритовое ожерелье выглядит очень изысканно».

Цин Цзюй дотронулась до кулона, когда он его упомянул. Ее улыбка стала слабее: «Хоть оно и было оставлено мне матерью Ши, все это время им обладала мачеха. Вначале мы пыталь забрать его, но она не ослабляла хватку. Теперь, когда Ши - Королева, она быстро мне его вернула». Эти слова восхваляли Хэ Хенаю. Цин Цзюй спокойно рассказывала об этом.

«Эта Тиан Ши - жестокий человек», лицо Хена стало темным, когда он сказал: «Теперь, когда я защищаю тебя, она не посмеет быть такой смелой. Было счастье, что твой дядя защитил тебя в прошлом. Иначе, где бы я нашел такую добродетельную жену?»

Назвать Ши членом семьи из-за дяди, но называть Чанг Дью Дьюк просто Дьюком. Даже если он был членом Императорской Семьи и мог использовать любые названия, которые ему нравились, этот двойной стандарт был слишком очевиден.

«Мой дядюшка и тетушка всегда защищали Ши. Иначе откуда бы у меня взялось 120 сундуков с приданым, когда я выходила за Вас за муж. И все это имущество. Все это оставлено для меня моей матерью или добавлено тетей», Цюй Цин засмеялась: «Ши везучая и невезучая одновременно. По крайней мере, у нее есть брат, который готов ее защитить.»

«Твой дядя – очень добрый человек, - Хэ Хен улыбнулся, обнимая девушку, - Теперь, когда вы любовница Ванфу, вы можете пригласить свою тетю, когда у вас будет свободное время. Я тоже хочу встретиться с обоими вашими двоюродными братьями .»

«Если вы в хороших отношениях с семьей своего дяди, Ши непременно разрешит вашим кузенам приехать, чтобы выразить вам свое почтение, при удобном случае». Цюй Цин Цзюй подняла голову, чтобы взглянуть на мужа. Улыбка расцвела на ее лице, как будто она была очень рада, что Хен был близок к ее дяде.

«Мы члены одной семьи, не обсуждаем выражение почтения», Хэ Хен был очень доволен этой близостью. Семейная дисциплина была жесткой и правильной, и их действия были честными. Этот тип семьи не обесчестил репутацию благородных семей. Поэтому, чтобы призвать маркиза Сян Цин, он был решительно настроен это сделать.

Улыбка не пропала с лица Цюй Цин Цзюй, когда он говорил: «Они не осмелятся назваться его братьями. Вы, наверное, не знаете, что эти мальчики очень педантичны в учебе, которой они заняты целыми днями. Они только и делают, что говорят о Небесах, Земле, Императоре, Старейшинах семьи и Учителе . Не обращать внимание на вашу позицию буде для них даже сложнее, чем перестать учиться»

«Это хорошая семья», - сказал Хэ Хен, уловив ту близость, которую Цюй Цин Цзюй ощущала к семье Шин. Он похлопал ее по спине и сказал: «Когда в следующий раз будешь общаться с семьей Шин не сомневайся. Они наши родственники, не нужно быть чересчур осторожными».

Цюй Цин Цзюй легко с ним согласилась. Что бы она ни делала, это ее беспокоило. Поведение семьи Шин было естественно лояльным к императору. Она не смела интересоваться тем, что подумал Хен, но она не хотела, чтобы семья Шинобрушилась на этот тип материи.

Она, Цюй Цин Цзюй, была не из той породы людей, но она знала о правиле ока за око и, что нужно платить за их доброту. Таинственным образом она овладела этим телом, поэтому должна была отплатить.

Когда она проснулась на утро второго дня, Цюй Цин Цзюй отослала Хэ Хена к королевскому двору прежде чем взяла карту красоты. Она только встала, чтобы помыться и съесть завтрак, но услышала любопытный вопрос, прежде чем она закончила трапезу.

«Вы хотите сказать, что вы берете молодую девушку Йин Лю в рабыни?» Она вытерла руки. Глядя на Сяо Ган Цзы, она сказала с безрадостной улыбкой: «В таком случае дайте Йин Лю пару нефритовых браслетов в качестве моих поздравлений».

«Госпожа очень добра. Но это всего лишь Тон Фань, он не стоит вашего подарка», Сяо Гань Цзы ответил с улыбкой: «Вчера вечером Йин Лю бесчинствовала в саду. Господин был слишком нетерпелив, чтобы разбираться с ней, поэтому он приказал, оправить ее в Тон Фань. Это был просто приговор, ничего больше».

«Разбирался с Йин Лю?" Цюй Цин Цзюй тонко улыбнулась. Неудивительно, что он поздно пришел прошлой ночью. Он остановился, чтобы полюбоваться красивой женщиной.

Сяо Ган Цзы увидел, что девушка спокойно улыбнулся и подумал, что ей дела до этого нет. Его сердце снова забилось, и он продолжил: «Да, простолюдины знают только дешевые трюки. Ну даже боится произносить это вслух».

«Должно быть, Сяо Ган Цзы было непросто быть настолько ясным,» - улыбнулась Цюй Цин Цзюй, - «Сейчас в Ванфэя появляется все больше дел. Вы можете помочь мне взглянуть на стюардов, отвечающих за закупки, хочу проверить вели ли они себя так же плохо в других местах».

«Ну внимательно проследит», Сяо Ган Цзы почувствовал восторг. Покупка продуктов была привилегией богачей. Почему Ванфэй говорил, что эти слуги были ответственны за покупку продуктов, разве им не пришлом кланяться ему?

Как и следовало ожидать, лучшим вариантом для него было снискать расположение императора. Он не стал бы соперничать ни с Мин Хэ, ни с кем-то еще. Но нахождение в фаворе у принца, разве это не было признаком его способностей?

Хэ Хен не был любимчиком императора, но в его имение все-еще присылалось множество даров ежедневно. Сегодня кто-то подарил ему чай, завтра еще кто-то принесет для него фруктов со своей фермы, а на другой день и вовсе пошлет ему произведение искусства.

Все дары для женщин предоставлялись Цюй Цин Цзюй. Были люди, с которыми она встречалась лично, но были и те, кому она отказывала, чтобы встретиться кем-то более важным.

На самом деле, «привратником резиденции премьер-министра был чиновник четвертого ранга». Не только ее, как и Ванфэй, многие хотели снискать расположения семей наложниц. Поэтому, когда она увидела карточку, которую послала семья Хань Цин Хэ, Цюй Цин Цзюй немного задумалась, прежде чем сказать: «Пусть кто-нибудь встретит этого человека, а потом скажите ему, о правиле этого замка, которое гласит, что наложницы могут встречаться со своей семьей только во время праздников или беременности». Дело было не в принце, даже в простых семьях наложницам не было принято встречаться с родственниками не праздничные дни.

«Какое невежливое семейство! Ванфэй, даже ваши родственники не имеют наглости проситься в гости без важной причины, но эта женщина должно быть особенная», Йин Лию пренебрежительно посмотрела на неприметную карточку, «Я все еще помню, как в начале относились к тетушке Хань, просто потому что она была самой первой, кто обслуживал господина»

«Хорошо,» Цюй Цин Цзюй спокойно взглянула на Йин Лию и продолжила «попроси кого-нибудь доставить Хань подарки о того человека. Передай Хань Ши, что дело не в том, что я против, а в том, что правила этого дома нужно уважать.»

Сейчас несколько человек жаждали этой возможности. Лучше было не впускать посторонних в замок. При любом ее неверном поступке принц мог просто задушить ее. Ее высокомерия могло стоить ей жизни, но лучше уж быть убитой принцем.

В западном крыле здания Хань Цин Хэ смотрела на предметы, лежавшие на столе. Это были просто мелочи, которые не стоили и гроша. Она не знала, как сильно за дверьми смеялись ее смотрители. Ее губы приняли положение подобное улыбке, и она обратилась к Шу Куй, стоящей перед ней «Спасибо тебе Шу Куй и передай мою благодарность госпоже.»

«Наложницам не пристала такая вежливость. До того, как я пришла к вам, госпожа сказала, что это настоящая удача для женщины, если ее родственники переживают за нее. Но правила замка таковы, что вы не можете в ними встречаться, я надеюсь, вы понимаете это.» Шу Куй с самого начала работа служанкой во дворце. Сейчас она была служанкой высшего ранга, прислуживающей принцессе, и была уважаема всеми остальными слугами. Поэтому, увидев уважительное отношение Хань Ши, выражение ее лица осталось нормальным, но действия ее все еще выражали определенную степень подчинения, потому что голова ее оставалась опущенной.

«Госпожа через чур добра. Моя семья и правду слишком настойчива, и я рада, что госпожа сохранила эти вещи. Ее добродетель я запомню навсегда.» Хань Цин Хэ была спокойна. Она очень хорошо понимала. В самом начале, ей никто бы и не принес эти вещи. Ванфэй могла позволить ей их сохранить. Независимо от того была ли госпожа честна в своих намерениях или нет, Хань должна была признать, что была очень ей благодарна.

Ее родственники по материнской линии не были знатного происхождения и никогда ничего хорошего ждать от них не приходилось. Эти вещи были теми игрушками, которые нравились ей до того, как она стала жить во дворце. Но с тех пор, как она последовала сюда за принцем из дома она больше ничего не получала. Сейчас, смотря на них она поняла, что вероятнее всего ей присылали что-то каждый год, но слуги никогда не приносили это внутрь. Вспомнив то, что до того, как Ванфэй стала женой принца, его фавориткой была Фэн Цзы Цзинь, Хань Цин Хэ холодно рассмеялась внутри.

Как же ее бесило то, что ее семье была так незначительна, что о ней даже и упоминать никто не смел, и эти подарки для нее все только усложнили. Что-то горькое и неприятное заполнило ее сердце.

Второй месяц из двенадцати, это был благоприятный день. Цюй Цин Цзюй сидела в центре. Под ней сидели Фэн, Цзян, Ло и Хань. В данный момент никто из них не смотрел на Цюй Цин Цзюй, но осматривали Йин Лю, которая стояла посреди комнаты в бледно-розовом платье.

Развалившись на стуле Цюй Цин Цзюй сидела оперившись на руку. Лениво похлебывая свой чай она смотрела на женщин, сидящих в низу. И медленно произнесла «Мы не имеем ничего против желания принца сделать тебя своей рабыней. Раба не сможет сравниться с наложницей по статусу, поэтому мы не можем устроить банкет. Я не могу позволить вам войти в это дом беззвучно, поэтому вы должны поприветствовать меня и всех здесь сидящих. Это необходимо, чтобы все поняли, что вы больше не гостья в этом доме, вы – одна из женщин повелителя.

«Это правда. В начале, я думала, что принц облагородит вас, но кто же знал, что вы не желали этого и стали гостьей этого дома. Но хорошее случается с теми, кто умеет ждать, вы наконец-то дождались,» Фэн Цзы Цзинь посмотрела на Йин Лю и улыбнулась, «Посмотрите на это лицо, оно такое нежное. Неудивительно, что оно нравится ему». Все поняли, что произошло. Голос Фэн Цзы Цзинь был полон презрения, она точно хотела унизить Йин Лю.

Йин Лю внезапно побелела. Она закусила губу и ответила " Фэн шутит, Йин Лю не знатна. Господин просто пожалел меня, я даже сравниться не смогу со всеми, здесь присутствующими».

«Сдается мне, что девчонка до сих пор не знает правил этикета, принятых в замке,» хладно посмеялась Фэн Цзы Цзинь, «в присутствии господ, по имени себя не называй. Не важно, как они стоят. Есть правила, их надо соблюдать, не то научим им».

«Я запомню». Йин Лю на помедлила, прежде чем наклониться, и ее голова висела еще ниже.

Цюй Цин Цзюй села на свой высокий стул и увидела, как сильно побелели губы девушки и как сильно она сцепила руки, спрятанные под рукавами. Это выглядела, как сцена из прошлого учитель, сидящий на подиуме и ученик. Студент считал, что его маленькие движения были скрыты, но он не знал, что учитель может все ясно видеть.

Фэн тоже заметила ее состояние, фыркнула, но говорить не стала.

Цзян Юн Сюй и другие никогда не были особо разговорчивы в присутствии Цюй Цин Цзюй, а сейчас и вовсе молчали, они просто опустили головы и пили чай.

«Ну что ж, ты можешь начать свое обращение». Цюй Цин Цзюй слегка выпрямилась и улыбнулась Йин Лю, стоящей внизу.

Рабыня преподносит дар из трех поклонов головы и девяти глубоких поклонов жене, что были великодушно приняты женой великодушно, а для рабыни стали честью. Но такого рода событие, происходящее с Йин Лю, было унижением, а не честью для нее.

Когда наложницы выказывают свое уважение, они должны принести чай. Она была рабыней и должна была приклонить голову 3 раза и 9 раз поклониться до пола, и в чем тут была честь? Но даже если так, она должна была бороться со своим позором и продолжать кланяться. Она медленно приклонила голову, кто-то трижды постучал. Она стояла и продолжала свой ритуал, прежде чем дрожащим голосом сказать: «Приветствую свою госпожу»

Цюй Цин Цзюй кивнула и вручила ей золотую шпильку из шкатулки, которую держала Цзян Юн, «в будущем, служи своей госпоже прилежно.»

Йин Лю поклонилась и взяла шпильку двумя руками. Она еще раз низко поклонилась Цюй Цин Цзюй, перед тем как подойти к Фэн Цзы Цзинь и трижды поклониться ей. «Приветствую, Вас, госпожа».

«У меня не так много власти, как у Ванфэй, и я слышала, что вы презираете золото за чрезмерную пошлость, а серебро за то, что оно ослепляет. У вас много талантов. Вы можете пролистать книгу «Фан Хуа Цзи» просто ради развлечения». Фэн Цзы Цзинь протянула Йин Лю книгу и улыбнулась, «Я думаю, вам понравится».

«Фан Хуа Цзи» - это история об одном молодом богаче, который влюбился в Хуакуй и почти потерял свою истинную любовь – благородную молодую леди. В конце, они поженились, но Хуакуй из-за своих недостойных действий была отправлена в тюрьму и казнена.

Цюй Цин Цзюй посмотрела на книгу, которую сжимала в руках Йин Лю, и отпила чай. Только тогда, когда Йин Лю закончила поклоняться другим женам, она произнесла: «Сейчас у господина три рабыни. Пан Ся была приглашена мной, Бай Чжи и Йин Лю были найдены за пределами дворца. Я не очень требовательна, и вы не должны служить мне. В будущем, если вы не служите господину, вы должны оставаться в своих покоях и просто отдыхать.»

Услышав это, остальные жены почувствовали прилив злорадства. Все в замке знали, что господину не нравится, когда тетушки прислуживают ему ежедневно. И другие рабыни уже в почтенном возрасте, а двое из них даже прислуживают кому-то другому в замке. Сейчас эти три девки не могли ежедневно крутить хвостом перед господином, и поэтому у них не получится свершить свои коварные планы.

«Госпожа так добра к ним. В любом другом дворце смогли бы они избежать рутинной работы?» Цзян Юн Сюй улыбнулась и продолжила, «следует ли Йин Лю поблагодарить ванфэй?»

Йин Лю снова поклонилась и поблагодарила Ванфэй.

Цюй Цин Цзюй посмотрела на нее и кивнула, «Встань, меня все это утомило. Если вам больше нечего сказать, можете быть свободны.» ей уж слишком не хотелось быть свидетелем этой драмы.

После обеда Цюй Цин Цзюй увидела, что выглянуло солнце и направилась в сад. Прогулка помогла бы ей все переварить и просто провести время на воздухе.

Сады замка всегда цвели и пахли. Даже сейчас, в январе, сад все еще был зеленым с огромным количеством цветущих цветов. Многие из них не должны цвести в это время года. Вероятнее всего, слуги нашли какой-то способ продлить период их цветения.

«Убирайся, подлец, ты не имеешь права меня обыскивать!»

«Пан Ся, тебе лучше уйти. Тем более, если кто-то узнает, что здесь орудует вор, ничего хорошего не случится.»

Пройдя немного вдоль стены цветов, Цюй Цин Цзюй пришла в какое-то темное место, где увидела молодую девушку в красивом платье, окруженную служанками. Ее волосы были распущены и запутаны, как будто она участвовала в драке.

«Это вы воры. Я женщина господина, как вам не стыдно трогать меня? И вообще, почему вы обвиняете меня в этой пропаже, и даже не смотрите на остальных?»

«О, бедняжка Пан Ся и правду верит, что до нее есть кому-то дело?» начала глумиться полноватого вида мамаша: «Всего лишь рабыня. Ты веришь, что попала в элиту? Посмотри на свое отражение. Только ты входила ту комнату, кто еще кроме тебя мог украсть?»

«Тьфу!» плюнула Пан Ся, «Вы просто поняли, что Ванфэй сейчас в фаворе, поэтому вы ищите повод, чтобы добиться ее расположения. Вы думаете она заметит вас? Бесполезная служанка, играющая в детектива! Когда Ванфэй потеряет свое влияние, посмотрим к кому еще вы сможете подлизаться!»

Му Цзинь, которая шла перед Цюй Цин Цзюй все услышала и холодно произнесла: «А сегодня здесь что творится? Сад такой красивый, вы только посмотрите, что вы тут натворили!»

Женщина повернулась, чтобы посмотреть на их лица, которые в ходе драки поменяли свой цвет. Они быстро поклонились и только Пан Ся стояла смирно.

Цюй Цин Цзюй холодно осмотрела ее. Она подняла бровь и спросила: «Что здесь происходит?»

Они должны нести ответственность за свои поступки, таков был принцип. Это касалось и Пан Си. Когда, в самом начале, она предала свою госпожу, она должна была понимать, что этот день настанет. Когда она, как Ванфэй, была в почете, другие бы искали ее внимания, изводя других наложниц, которые не были полноправными хозяйками.

Все, что мы совершаем, несет за собой последствия. Цюй Цин Цзюй посмотрела на все-еще стоящую Пан Си. Сожалела ли она сейчас?

В первый раз Цюй Цин Цзюй сфокусировала свое внимание на этой служанке Пан Ся. Несмотря на ее потрепанный вид, она была очень даже миленькой. Большие глаза, изогнутые брови. Когда она говорила на ее щеках даже появлялись ямочки. Выглядела она так невинно и обворожительно. Если бы она лично не слышала, все те жестокие слова, произнесенные Пан Си, Цюй Цин Цзюй никогда бы и не поверила, что она на такое способна.

«В этом саду есть кто-то еще, способный так кричать и ругаться?» Му Цзинь хладно взгляну на своих слуг и перевела взгляд на Пан Сю, «Пан Ся вы поступили очень нагло, когда это вам было дозволено обсуждать действия господ?»

Когда Пан Ся увидела Цюй Цин Цзюй, она немного расстроилась. Но она увидела, то гордое выражение Му Цзынь и вспомнила, как когда они обе были служанками, та очень гордилась тем, что была в любимицах у госпожи, Пан Ся больше не могла терпеть это. Она была всего лишь одной из служанок Ванфэй, как смела она судить других?

«Она не бесстыжая Мэймэй, но Му Цзинь была Цзецзе, и становилась все более влиятельной,» Пан Ся отбросила копну спутанных волос назад, «Неудивительно, что другие слуги так рвутся угодить вам. Правду говорят «Когда кто-то достигает бессмертия, куры и собаки улетают на небеса.».»

Услышав ее Цюй Цин Цзюй подняла бровь. Ей помогли присесть за ближайший стол. Ей не хотелось начинать спор с рабыней.

«Пан Ся стала остра на язык, но это не делает ей чести, наоборот,» Му Цзынь не злилась, а слабо улыбалась, «рабыня Пан Ся нарушила правила дворца, ослушалась своих повелителей, тридцать ударов плетью.»

Когда Му Цзынь закончила, одна из кланяющихся женщин быстро встала и взмолилась: «Му Цзынь, прошу, отойдите на несколько шагов назад. Не позволяйте никому вас очернить.» Закончив, она подошла и дала Пан Се пощечину.

«Ванфэй, вы – зло, Я…»

Другая служанка быстро поднялась и засунула носовой платок Пан Се в рот. Она схватила ее за волосы, чтобы все лицо было открыто для ударов.»

Цюй Цин Цзюй водила пальцем по узорам мраморного стола с полузакрытыми глазами. Она прислушивалась в звуку ударов о плоть и протерла руки платком. Она произнесла: «Ты всего лишь раба, но ты так высокомерна. Откуда в тебе столько храбрости?» Она подняла голову и пронзила Пан Си взглядом, «Или это из-за моего пошлого проявления снисходительности, которое заставило вас забыть о границах, и заставило нарушить пункт правил, который запрещает обсуждать господ? Может вы и не родились в богатой семье, но вы родились чистой. Показывая столь сильное неуважение вы позорите вашу семью!»

Во рту Пан Си все-еще был платок, но услышав, как Цюй Цин Цзюй говорит о ее семье она приглушила свой протест, а потом и вовсе успокоилась.

«С нее хватит. Мы же не хотим изуродовать столь милое личико,» Цюй Цин Цзюй отвела свой взгляд. Шлепки прекратились, «Рабыня Пан Ся ослушалась своих господ. Ее наказание – работать в прачечной.» Она остановилась, чтобы посмотреть на девушку, «Не пытайся разыскать господина, я лично все ему расскажу.»

Му Цзынь глядела на Ванфэй прежде, чем обратиться к служанкам: «Ступайте и помогите Пан Си собрать ее вещи и отправится в комнаты прачек. Убедитесь, что она не утруждена.»

«Не беспокойся, Му Цзынь, мы позаботимся о ней,» сказала женщина, которая была ее. Поклонившись Цюй Цин Цзюй она увела Пан Си за собой.

После того как все ушли, Цзинь Чжань обеспокоенно сказала: «Госпожа, Пан Си – презренный человек, ее нужно изгнать из дворца, почему вы отпустили ее?»

Цюй Цин Цзынь воспользовалась ее помощью, чтобы подняться: «На что похожа прачечная? Красивая женщина должна ухаживать за собой. В таком месте ее красота угаснет. Захочет ли он ее, когда увидит снова? Женщина, которая притягивает мужские взгляды должна хорошеть со временем, а не становиться уродливей.» Вот почему в мире так много мужчин, которые предпочитают наложниц своим женам. Женщины должны растить детей и заниматься хозяйством. Они должны поддерживать старших, следить за любовницами, они должны растить не только своих детей, но и чужих. Когда они становятся старыми и изнеможёнными, мужчины презирают их за нежелание.

Она не могла стать такой добродетельной женой. Вместо того, чтобы удовлетворить мужчину, было гораздо лучше удовлетворить себя.

«Это правда. В будущем, когда он увидит эту девицу, он будет только избегать ее и не вспомнит прошлое,» отрезала Йин Лю тихим голосом. «Как для предательницы это лучшая участь для нее!»

Му Цзынь огляделась вокруг, чтобы убедиться, что больше никто не слышал слов Йин Лю, прежде чем предложить: «Госпожа, не очень полезно для здоровья постоянно сидеть в тени. Почему бы нам не прогуляться в другом месте?»

Цюй Цин Цзынь кивнула, «Цзинь Чжань, узнай занят ли мой господин сейчас. Если нет, я навещу его.»

Цзинь Чжань кивнула и ушла.

В другой части сада, Цзян Юн Юй издали наблюдала, как Пан Си поспешно уводили из сада. После того как они ушли она тихо прошипела «Тупица»

Одна из служанок перед ней сказала радостно: «Чжуцзы была права, эта Пан Си не долго уже будет расхаживать с таким довольным видом.»

Цзян Юн Юй посмотрела на нее: «Это должно было случиться, после того как она предала свою повелительницу. Дело не в том, что в целом замке больше нет прислуги, но она одна так нетерпелива. Прошел всего месяц, с тех пор как господин женился, а она уже рвалась к нему в постель. Сейчас она жива только из-за доброты госпожи. Запомни, Ай Лу, если ты когда-либо встретишь такого рода человека, ты должна остерегаться его. Те, кто предают их господ долго не живут.»

Ай лу опустила лицо и почтительно согласилась: «Чжуцзы, не беспокойтесь. Я запомню.»

Цзян Юн Юй увидела ее состояние и удовлетворенно кивнула. Она смотрела как Ванфэй идет в кабинет господина и улыбалась.

Ванфэй Цюй Цин Цзынь была умной и рассудительной женщиной. Она никогда в своей жизни не хотела становиться плохим человеком. Цэфэй была ее примером для подражания, поэтому лучше для нее было следовать ее примеру. По крайней мере, это не сулило ей ничтожного будущего.

«Управляться с солями Цзян Наня становится еще более сложным», - Хэ Хен закрыл доклад и приказал своему подчиненному, стоящему у стола: «Попросите кого-нибудь проследить для начала. Там находятся люди Лаоды и Лаосана. Пусть они сначала разберутся между собой. Мне не очень хочется быть злодеем, который нарушает их энтузиазм».

Стоявший человек был одним из слуг Хэ Хена. Его звали Ван Чан Мин. Он не был чем-то примечателен внешне, но он очень хорошо разбирался в информации, его мозг был очень подвижным, поэтому он часто бывал у Хэна.

«Господин, этот слуга также слышал от Цзяна Нан, что люди Руи Вана выдают кредиты», Ван Чанг Мин нахмурил брови, когда он сообщил: «Но это все под именами других людей, поэтому нет никаких доказательств, найденных прямо сейчас».

«Лаосан всегда использует и ест все самое лучшее. Для него нормально тратить серебро», - указательным пальцем Хэ Хен он написал на рабочем столе, и он заявил: «В это дело мы влезать не станем. Император тоже знает о его ежегодных расходах. Император не говорит об этом, а как его старший брат, я не могу читать ему лекции. Когда-нибудь в будущем найдем возможность передать это в уши Нин-Ванга. Говорят, что старший брат – это второй отец. Лаоде будет более уместно поднять этот вопрос».

«Да, госопдин, вы мудры, - согласился Ван Чан Мин, - Его Высочество Нин Ван обладает высокой властью и хорошо обучит его Высочества Руи Ванга»

Губы Хэ Хена скривились в ответ. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Мин. Он пришел с подносом. Радость на его лице угасла: «Что это?»

«Господин, Ванфэй у двери. Она хотела бы с вами поговорить, если вы не заняты,» Мин Хэ посмотрел на Ван Чан Мина, который стоял рядом, и приподнял поднос повыше, «Ванфэй так же просила передать, чтобы вы поели немного супа перед работой, если вы заняты.»

Его черты лица стали мягче, и он жестом попросил Мин Хэ поставить поднос. И сказал Ван Чан Мину, что тот может быть свободен.

Ван Чан Мин поклонился и ушел. Выходя из дверей он опустил головы еще ниже. Недалеко от двери он увидел платье, расшитое облаками, и намек на вышитые жемчугом парчовые туфли Йин. Он почувствовал запах цветов, исходящий от кого-то другого, он опустил голову еще ниже и поклонился, прежде чем уйти.

Не глядя на уходящего мужчину, Цюй Цин Цзынь увидела Мин Хэ, который вышел поприветствовать ее и взявшись за его руку вошла в кабинет. Увидев Хэ Хена, сидящего за столом с тарелкой супа, она улыбнулась и направилась к нему. «Говорят, что этот суп полезен для работы мозга. Господин постоянно так занят государственными делами, это будет полезно для вас» - сказала она.

Он быстро расправился с супом. Хэ Хен взял платочек, который ему дал Мин Хэ, и вытер рот. Он подошел к Цюй Цин Цзынь и поднял руку, чтобы дотронуться до шпильки в ее волосах. «Если я буду есть все подряд каждый день, то через несколько лет совсем растолстею» - проговорил он.

Цюй Цин Цзынь отодвинулась назад и оглядела его тело с верху до низу: «Вам будет очень трудно набрать вес, но если это случится – будет просто замечательно», ее взгляд словно дразнил его, «Когда вы станете толстым, ни одна красавица не станет вешаться на вас. Вы никогда не слышали о том, что если любишь человека, нужно кормить его всякими вкусностями, чтобы он потолстел и стал никому не интересным?»

«Неужели у моей Цин Цзынь водятся такие нечестивые мыслишки,» он ухмыльнулся и уткнулся лицом в ее шею, «но мне нравится это слышать. По крайней мере в глубине сердца вы думаете обо мне.»

Цюй Цин Цзынь одной рукой потянула нефритовый пояс на его талии и уткнулась в его шею. Она тихонько посмеялась – «но есть ли в вашем сердце место для наложницы?» - прошептала она.

Постепенно пленяя ее в своих объятиях Хэ Хен уселся на ближайший стул и усадил Цюй Цин Цзынь на свою ногу. Прежде чем остановиться на ее талии его ладонь проскользила по спине. Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку: «Все еще не можете разглядеть мое сердце?»

Цюй Цин Цзынь закрыла глаза и очертила круг на его груди: «Мои глаза не такие чудотворные, чтобы я могла разглядеть сердце сквозь плоть и кровь. Может быть вы позволите мне услышать его». Ее голова приблизилась к его груди. Внутри она смеялась. Он желал разыграть карту романтики, но была ли он наивным ребенком?

Слуги увидели интимность происходящего между ними и тихо удалились из кабинета. Но даже стоя за дверью, они все-еще могли слышать все, что происходило внутри. Они переглянулись и отошли еще дальше.

Цзынь и Хен занимались не тем, что в представлении слуг вписывалось в понятие гармоничных действий. После небольшой прелюдии, они все же смогли взять себя в руки.

Хэ Хен обнял Цюй Цин Цзынь за талию и позволил ей сесть на его ноге поудобней. «Вы предлагаете увеличить дар Фухуану на 25 процентов? Это приемлемо, тем более я женился в этом году. Не важно, что я дарил в прошлом, но в будущем, я боюсь мне придется побеспокоить вас».

«Я просто предложила. Если вы не возражаете, я позволю им все подготовить. Год уже заканчивается, лучше бы подготовиться заранее» она улыбнулась и прильнула к его груди «То, что вы мне так доверяете – просто удача для меня».

«Почему вы так говорите? Жена и муж – единое целое,» Хэ Хен нежно обнял ее «Позволяя вам позаботится о Хоюань я показываю, что полностью вам доверяю.»

Цюй Цин Цзынь улыбнулась «Это прекрасно. Если я накажу кого-то, вы не разозлитесь?»

«Они просто любовницы, им не дозволено появляться на людях. Если вы будете их наказывать я нисколько не расстроюсь.» Хэ Хен не переживал и повернулся, чтобы сказать «Ваше имя происходит от «Луо Шен Фу», где вы носили туфли с вышитыми на них нежными узорами, и позади вас тянулись, как туман, легкие одежды?»

Цюй Цин Цзынь рассмеялась «Я думала, что факт того, что герцог Чанг Дэ использует это имя для того, чтобы называть своих детей, уже распространился по городу». Это нельзя было назвать поводом для гордости. Мужчина, который использует строку из любовного письма к женщине, в качестве имени для своих детей. Это было проявлением романтики в романах, но среди знати – просто шуткой.

Хэ Хен понял, о чем она говорила и тепло прошептал «Вы не должны забивать этим свою голову. Для меня ваше имя, как и вы, непревзойденно.

Услышав это, Цюй Цин Цзынь не удержалась, чтобы поднять голову, чтобы взглянуть на улыбку Хэна, цветущую на его лице

Конечно оно непревзойденно. В аристократии всей династии Да Лонгов, кто выбрал бы такое грубое имя? Думала она про себя.

Цюй Цин Цзюй вышла из кабинета позже, чем через час. Она поправила слегка косые шпильки и сузила глаза, чтобы улыбнуться западному закату, который было виден из дверей. Когда она обернулась, увидела силуэт Хэ Хена, стоящего у стола.

Человек во тме, человек при свете. Они всегда найдут кого-то ослепительно прекрасного. Когда Хэ Хен поднял голову, так случилось, что он увидел ее улыбку и был ей ослеплен. Неожиданно, чувство изумления стало нарастать. Он кажется понял «Красота растопит сердце ее кокетливой улыбкой»

«Госпожа,» Юй Цзань шагнула вперед и накинула тонкую мантию на Цюй Цин Цзюй. Она нагнулась, чтобы завязать пояс. «С наружи холодно, вам следует заботиться о своем теле».

Слегка приподняв подбородок, позволяя Юй Цзань закончить начатое, Цюй Цин Цзюй рассмеялась: «Вы служанки, все думаете, что я фарфоровая кукла?»

«Госпожа недавно болела. Мы все беспокоились. Несмотря на то, что сейчас все хорошо, нужно все равно быть осторожной». Юй Цзань завяла пояс и с улыбкой поклонилась. Она подошла к Цюй Цин Цзюй и подала ей руку.

Цюй Цин Цзюй удивленно покачала головой и ступила на каменные ступени, «Я помню, я не закончила мешочек для вышивания, давайте вернемся».

Мин Хэ наблюдал за тем, как ванфэй уходила с группой слуг. Он поклонился вместе с другими слугами, и сказал: «Госпожа, берегите себя».

Она развернулась и поклонилась ему, прежде чем продолжить свой путь.

Одно это событие внезапно уменьшило дистанцию между ними. Статус, предоставленный Ванфэй. Для него это кивок был большой честью. Он вернулся, чтобы заглянуть в кабинет, подходя к двери он начал: «Господин, Министерство домашнего хозяйства поставило нам немного баранины, выращенной в северном регионе. Мастер может немного попробовать».

«Пусть кто-нибудь приготовит мясо с овощами и доставит в чжэнъюань. Мы с супругой поужинаем вместе,» Хэ Хен подошел к двери. Он взглянул на Мин Хэ прежде, чем добавить, «До этого никто из восточного района официально не преподносил нам ни оленины, никакого либо еще мяса. Так что пусть его хорошо приготовят. Ванфэй недавно упомянула, что хотела бы отведать жаркого. С такой погодой, сейчас самое время».

«Я немедленно распоряжусь,» Мин Хэ поклонился и ушел. Он прибавил шаг, когда покинул двор. По пути, он должен зайти и оповестить слуг в чжэнъюане, чтобы это не стало сюрпризом для госпожи».

Есть жаркое зимой было приятным опытом. И даже более приятным, когда продукты были свежими и не нужно было волноваться о вредных добавках или, что мясо потеряет форму после заморозки.

Взяв дикий гриб и опустив его в миску, она окунула его в лучшую приправу. Один укус, а вкус - богатый и пряный, он был неописуем.

Цюй Цин Цзюй не нравилась баранина, но готовили ее в это время просто прекрасно. Она могла только наслаждаться гладким и сочным мясом, без неприятного запаха. Мясо горных кур было нежным, креветки были сочными, а оленина и прочая дичь были редкостью для нее раньше, она не могла им сопротивляться.

Хэ Хен с шоком наблюдал за тем, как блюда опустошались одно за одним. Он впервые видел женщину, которая ела с таким аппетитом. Он думал, что повидал много разных женщин, но наблюдая за тем, с какой силой и скоростью Цюй Цин Цзюй обращалась с палочками, он понял, что никогда раньше не встречал таких как она.

В конце, Цюй Цин Цзюй нанизала гриб на свою палочку и проглотила его прежде, чем закончить трапезу. Она вытерла рот и руки, а затем произнесла: «Я так давно не ела такой свежей еды. Я вас не напугала Господин?»

Хэ Хен протер свои руки. Когда он услышал ее слова, он сказал: «Знание того, что у вас такой хороший аппетит, только облегчает мне жизнь. Раз вам понравилось жаркое, я распоряжусь, чтобы его готовили чаще».

«Для меня жаркое потеряет свою прелесть, если я буду его часто есть. Но если не подавать его в течение долгого времени, желание только увеличится. За последние несколько дней мой организм не восстановился полностью, поэтому я избегала такую пищу. Но сейчас, мое желание удовлетворено». Взяв у Юй Цзань платок, для того, чтобы вытереть руки, она встала и спросила: «Не желаете ли вы сопроводить меня на прогулку?»

«После такого плотного ужина прогулка просто необходима,» Хэ Хен встал и подал руку Цюй Цин Цзюй: «Моя госпожа, пойдемте со мной».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и протянула ему свою руку. Ее рука идеально лежала в его теплой ладони. Она слегка поправила ее, чтобы позволить их пальцам переплестись. Девушка улыбнулась Хену и прошептала: «Говорят, если все 10 пальцев переплетаются, значит люди проживут вместе до самой старости».

Он мягко улыбнулся и сжал ее руку. Они шли по саду, держась за руки. Впереди шли слуги, освещавшие им путь.

Цюй Цин Цзюй с сожалением посмотрела на темное небо: «В летние ночи вид гораздо лучше. Даже если на небе нет луны, звезды все-равно видны». Он предположил, что она была наивной девчонкой, но можно же было почитать что-нибудь, поговорить и луне и звездах, или обсудить стихи.

«Сейчас вторая половина месяца, это нормально, что луны нет. Но и зимняя луна тоже прекрасна,» Хэ Хен повторяя движение Цюй Цин Цзюй поднял голову. Он повернулся к ней и начал: «Но зимними ночами очень холодно, поэтому многие ее не замечают».

Цюй Цин Цзюй слегка повела бровью, но она была так счастлива, когда смотрела на Хэ Хена: «Многим нравятся цветные яркие вещи, как, например, летняя луна и звезды, весенние цветы и цветение слив зимой. Я тоже такая и мне нравятся вещи, которые признают все»,

Хэ Хен увидел улыбку на ее лице, его сердце стало биться немного быстрее, но он тут же отвел взгляд. Он понял, что в горле пересохло. Он повел ее за собой дальше. На каменной тропинке послышались чьи-то шаги.

«Мир полон простых людей, и я один из них». Он наклонил голову, чтобы улыбнуться Цюй Цин Цзюй. Она была нежной и невероятно привлекательной.

Кто-то однажды сказал, что когда двое прогуливаются держась за руки, и мужчина всегда идет быстрее впереди, это значит, что он не знает, что такое любовь. Цюй Цин Цзюй посмотрела на мужчину, идущего рядом с ней и подумала, что даже если он постоянно смотрит на ее шаги, это не значит, что он любит эту женщину. Это так же могло значить, что он был бабником и знал, о чем думает женщина.

Они гуляли почти час и когда они уже собирались возвращаться, они натолкнулись на Фэн Цзы Цзинь в светлом плаще.

Фэн Цзы Цзинь посмотрела на их переплетенные руки и поморщилась. Она поклонилась и поприветствовала их.

«Уже поздно, почему ты все еще на здесь?» когда он закончил, Хэ Хен взял плащ у Фэн Цзы Цзинь и укутал им Цюй Цин Цзюй.

Цюй Цин Цзюй приняла обновку и посмотрела на Фэн Цзы Цзинь. Кто-то держал фонарь с изображением Леди Луны. Позади нее двое маленьких служанок держали по две маленькие корзинки.

«Господин, зимние ночи длинные и я решила немного прогуляться в саду,» Фэн Цзы Цзинь опустила голову, «Я не рассчитывала столкнуться с вами».

Ухоженные пальцы быстро и аккуратно завязали плащ. Хэ Хен посмотрел на двух маленьких служанок, стоящих позади Фэн Цзы Цзинь. Он увидел бумажные кораблики и свечи в корзине и сказал: «Из-за того, что зимние ночи такие холодные, вам лучше оставаться в своих покоях. Почти конец года, будет неприятно подхватить простуду».

«Я польщена вашей заботой», Фэн Цзы Цзинь широко улыбнулась, «Но когда я вспоминаю, как мы с господином запускали бумажные кораблики, мне становится не до сна. Я просто подумала запустить парочку в пруду с лотосами. Я сейчас легко одета, поэтому это не займет много времени».

Сейчас Цюй Цин Цзюй удалось узнать, что Фэн Цзы и Хэ Хен прогуливались вместе по саду, и даже брали с собой разные вещи, но зачем она пытается возродить эти воспоминания? Цюй Цин Цзюй улыбнулась: «Эти лодки очень умело изготовлены. Но после ночи в воде, их вид на утро станет не самым лучшим. Я предлагаю вам, господин, приказать кому-нибудь изготовить золотую лодку для Фэн Цзы Цзинь. Нужно будет очень постараться, чтобы повредить ее».

«Это всего лишь игрушки, ничего больше», Хэ Хен посмотрел на слуг с дворцовыми лампами в руках. Так много людей с фонарями, что девушка могла даже пересчитать их, а это было не просто. Дразнить женщин было его хобби. Но он не хотел, чтобы женщина забирала что-то из его прошлого в попытках выслужиться. Эта девка начала нарушать границы дозволенного.

«Я думаю, я все понял. Вернемся назад, скоро появятся тучи», он снова взял Цюй Цин Цзюй за руку и взглянул на Фэн Цзы Цзинь, которая отошла в сторону прежде, чем он ушел без единого намека на сочувствие.

Фэн Цзы Цзинь не веря уставилась им в след. Она не могла принять, что ее господин просто уходит. Было ли это из-за того, что она сделала не все возможное, чтобы всполошишь его воспоминания?

Когда она увидела, что Цюй Цин Цзюй обернулась, на ее лице появилась злобная ухмылка. Она внезапно вздрогнула, и почувствовала странный холодок за ее спиной.

Самое большое различие между мужчиной и женщиной заключается в том, что мужчины помнят только плохое в женщине, а женщины только хорошее в мужчине. Поэтому, когда женщина общается с мужчиной, это не всегда хорошо кончается. Она была слишком хороша для него, он воспринимал ее как должное и забыл обо всех ее приложенных усилиях. Чтобы мужчина постоянно о тебе помнил, первое, что ты должна сделать, поставить себя выше него. Если ты забудешь о себе, как кто-то еще сможет запомнить тебя?

Несколько дней спустя Цюй Цин Цзюй получила подарок. Это была стеклянная лампа Аштамангала. Когда она светила ночью, можно было видеть свет в углах комнаты, похожий на лунный и звёздный. Это было захватывающее зрелище.

Все слуги удивленно восклицали, когда видели ее, а Цюй Цин Цзюй просто улыбалась, ведь основание этой лампы было выполнено из золота и инкрустирована жемчугом. Радость, которую передавали ее брови, была очень хорошо видна.

Моргнув, она указала в то место, куда нужно было поставить эту лампу.

Слуги аккуратно установили лампу на место, но изумление в их глазах не исчезло.

«Госпожа, это место подходит, но здесь постоянно ходят какие-то люди. Не хорошо выйдет, если кто-то из них случайно ее повредит. Как насчет склада? Если вы возжелаете посмотреть на нее, слуги тут же позаботятся об этом» - сказала Му Джин.

«Разве лампа не должна использоваться по назначению?» Цюй Цин Цзюй с улыбкой посмотрела на плавающие точки свет, «Мне очень нравится эта лампа. Будет очень грустно, если она будет спрятана».

«Я все понимаю,» ответила Му Джин и прекратила спор. Ее отношение к Цюй Цин Цзюй было почтительным, но не допускало лести.

История о том, что господин подарил Ванфэй такую ценную вещицу быстро распространилось по замку. Слуги, которые ее видели, рассказывали о ней так, как будто она принадлежала им. Они пересказывали эту историю с огромным удовольствием.

Фэн Цзы Цзинь разбила много вещей в своих покоях. Она хотела ворваться в чжэнъюань и разбить эту лампу в дребезги. Это была просто лампа. Цюй Цин Цзюй, эта шлюха, позволила слугам разнести эту новость по всему замку, как будто она была чем-то необыкновенным.

После очередного приступа бешенства, Фэн Цзы Цзинь, задыхаясь посмотрела на служанку, стоящую в дверях, и прошипела: «Что надо?»

Маленькая служанка зажалась и осторожно молвила: «Госпожа, Ванфэй приглашает вас в чжэнъюань».

Лицо Фэн Цзы Цзинь помрачнело. Затем она смахнула волосы с лица «Пошли кого-нибудь служить мне».

Ей просто захотелось посмотреть, что на этот раз придумала эта профурсетка.

Вход в чжэнъюань был расположен на той же стороне, что и вход в сам дворец. Это было сделано, чтобы показать, что тот, кто живет в чжэнъюане владеет и замком в том числе. Остальные наложницы, в том числе и рабыни, были распределены в двух боковых дворах, между второй и третьей дверьми. Слуги жили в специальном здании, за пределами чжэнъюаня.

Правила дворца строго соблюдались. Территория, которую человек может перейти, была четко разделена. Для слуг было честью быть тем, кто мог войти во вторую дверь, чтобы служить. Они становились выше среднего слуги, когда они служили во внутреннем дворе. Даже если этот слуга просто мел землю, это был долг, за который боролись многие.

Именно поэтому со стороны казалось, что Цюй Цин Цзюй, которая жила в чжэнъюане и управляла всем двором, была человеком, чье существование нельзя было игнорировать.

«Госпожа, Цзян цэ фей, Лу и Хан прибыли» - сказала Юй Цзань, стоявшая в дверях.

Цюй Цин Цзюй присела на стул, на котором был расстелен теплый плед. Она облокотилась на спинку, держа в раках муфту, инкрустированную жемчугом. Когда она услышала объявление Юй Цзань, то была очень удивлена: «Снаружи холодно, пригласите их сюда».

Юй Цзань поклонилась и молча вышла.

Спустя некоторое время, три красавицы вошли в покои. После того, как они покорно поприветствовали свою госпожу, Цюй Цин Цзюй позволила им сесть. Она протянула: «Сейчас мне нужен кто-то, кто мог бы прибрать мои хранилища. Я купила себе новые наряды, и позвала вас, чтобы вы забрали мои старые». Она наклонилась и посмотрела на Му Цзин.

Му Цзин, в свою очередь, жестом приказала служанкам принести одежду. Ткань очень хорошего качества. Она конечно не шла ни в какое сравнение с парчой, из которой были сделаны платья Йин и Ши, но она все равно была очень дорогой.

Из всех троих, положение Цзян Юн Юй было самым высоким. Она посмотрела на большой сверток ткани и не смогла удержать себя от комментария: «Госпожа, мы не можем взять все это. Господин уже прислал нам одежды, зачем нам забирать и вашу тоже?»

«Здесь ее слишком много. Даже я не смогу все это носить, а если она останется, то она выцветет со временем», Цюй Цин Цзюй посмотрела на вещи. Их ей доставили от Чан Дэ Гун Фу, который, чтобы не опозорить себя использовал их как приданое. Одежды было очень много, но даже 10 свертков этой ткани не могли сравниться в цене с одним свертком парчи, которую носила Ши, «Вы будете радовать мой взор, нося жи вещи. Если я оставлю их на дне сундука, то это будет выглядеть, как расточительство».

Услышав эти слова Цзян Юн Юй улыбнулась и поклонилась Цюй Цин Цзюй: «Благодарю вас, госпожа, за вашу щедрость». Она посмотрела на два свертка мягкой ткани и сказала, что для начала возьмет их.

Цюй Цин Цзюй посмотрела на два свертка парчи и сказала: «Эти тоже хороши. Му Цзин, дайте и эти свертки цвета сапфира Цзян цэ фей, они лучше всего подчеркнут ее светлую кожу».

Цзян Юн Юй заметила, что Цюй Цин Цзюй издевалась над ней, но не подала виду. Двое других выбрали себе по свертку. Цзян Юн Юй подобрали им еще по одному. Атмосфера в комнате оживилась.

Все трое хотели угодить госпоже и, поэтому комплименты лились рекой. Они себя совсем не унижали, просто выказывали свое уважение.

«Я так хотела себе платье с запахом, но цвет ткани не подходил. А эта парча с лотосами, которую подобрала для меня Ванфэй, просто идеальна», Хань Цин Хэ с удовольствием приняла сверток парчи с лотосами. «Этот цвет так же прекрасно подойдет для сумочки».

«Вы это слышали? Это ее лучшая идея», Цзян Юн Юй усмехнулась т посмотрела на Цюй Цин Цзюй, которая сидела над ней, «Это все благодаря госпоже, которая избаловала их донельзя».

«Цзян цэ фей смеется над нами. Я заметила, что в тот момент, когда вы выбирали, на вашем лице тоже была видна радость» засмеялась Хань Цин Хэ «А сейчас вы издеваетесь надо мной».

«Именно это и создает атмосферу. Все подбирают для себя хорошие вещи». Фэн Цзы Цзинь слышала из-за двери, как они подлизывались к Цюй Цин Цзюй. Когда она вошла, она увидела ткани, котрые держали служанки перед каждой из девушек. Даже на столе еще что-то оставалось. Она вошла и слегка поклонилась Цюй Цин Цзюй «Я опоздала, осталось ли еще что-нибудь стоящее?»

Цюй Цин Цзюй взяла чашку и отхлебнула чай, который принесла Му Цзин. Она посмотрела на Фэн Цзы Цзинь и легко произнесла «Я думала, вы не придете. Выбирайте, что вам нравится».

Фэн Цзы Цзинь оглядела остатки, «Мне нравится эта ткань, могу ли я ее взять?»

Все посмотрели и заметили, что Фэн Цзы Цзинь указывала на гранатово-красную ткань. Тотчас выражения их лиц изменились. Гранатово-красный не был в действительности красным, но все же он был ярким оттенком красного. Фэн была рабыней, ей не дозволено было носить красное. Испытывала ли она Ванфэй?

Цюй Цин Цзюй улыбнулась: «Я думаю, что голубой пойдет тебе больше. Но если тебе нравится это, то можешь взять. У меня и так слишком много красной парчи. Она уже режет мне глаза». Потом она обратилась к Му Цзин, «Му Цзин, оправь вещи в комнаты девушек».

«Не беспокойтесь, госпожа. Я точно пошлю кого-нибудь доставить все», она поклонилась и стала указывать слугам что и куда доставить.

Цзян Юн Юй слегка улыбнулась. Она опустила голову и выпила прекрасный чай сорта «снег, падающий на воду» . Когда она услышала то, что сказала Ванфэй, ее тонкие пальцы слегка искривились. Она поставила чашку и произнесла, обращаясь к Фэн Цзы Цзинь: «Вы слишком нахальны. Может гранатовый вам и нравится, но я думаю, что он вам подходит».

Хань Цин Хэ услышала Цзян Юн Юй и нахально уставилась на нее, сузив глаза. Она добавила: «Мне кажется, вам гранатовый вообще не идет». Наложница, которая захотела одеться в красное, как это вообще называлось? Она же не подумала, что Ванфэй будет настолько глупа, чтобы нарушить протокол?

Лицо Фэн Цзы Цзинь перекосило. Когда Цзян Юн Юй заговорила, она тут же почувствовала раздражение. Но когда Хань Цин Хэ осмелилась сказать ей что-то, она не выдержала: «Ты еще не доросла до того ранга, который бы позволял тебе говорить мне что-то».

«Ты слишком высокого о себе мнения. Госпоже решать могу я говорить или нет,» усмехнулась Хань Цин Хэ, «Или ты считаешь, что можешь принимать решения за Ванфэй?»

«Замолчи, что за чушь ты несешь?» семья Фэн Цзы Цзинь была состоятельной. Ей не было дела до одежды. Ее просто бесило как Цюй Цин Цзюй относилась к ней. И видя то, как эта пигалица Хань Цин Хэ насмехалась над ней, раздражало ее еще больше: «Да кто дал тебе право лезть в мои дела?»

В своем гневе она совсем забыла, что Цюй Цин Цзюй сама на себя не походила. Что она сделала, пренебрегла повелительницей, нарушила протокол.

Хань Цин Хэ услышала, как Фэн Цзы Цзинь отозвалась о ее происхождении, ее гнев только возрастал. Выражение ее лица наполнилось уважением, улыбка стала более дружественной: «Не злитесь. Я просто сказала правду».

«Ты!» в приступе гнева Фэн Цзы Цзинь шагнула вперед. Каким-то образом, она наступила на подол ее платья и с громким визгом упала. Мгновенно она оказалась на полу, Фэн Цзы Цзинь показалось, что она точно услышала, как при падении что-то сломалось. Прежде чем она увидела, что она натворила, комната наполнилась вздохами, а потом все замолчали.

Она протянула руку служанке, чтобы та помогла ей встать, и увидела осколки лампы, которые разлетелись по всей комнате. Маленькие жемчужины, которыми она была украшена, были разбросаны по полу. Драгоценности и жемчуг разлетелись по периметру. Никто не знал, где сама лампа.

«Слава богу, это всего лишь лампа Аштамангала, которую для Ванфэй сделали по прикажу господина!»

Воскликнула Хань Цин Хэ, прежде чем поняла, что произошло. Ее лицо побледнело.

Сейчас, не важно, как глупо выглядела Фэн Цзы Цзинь, она поняла, что что-то пошло не так. Она застыла и упала на колени, «Госпожа, я не хотела. Пожалуйста, не принимайте поспешных решений».

Все уставились на Ванфэй. Ее лицо не выражало никаких эмоций, как будто до нее до сих пор не дошло. Мгновенно, сердца, присутствующих ушли в пятки. Все во дворце знали, как сильно ей нравилась эта лампа. Господина переполняла радость. Сейчас, когда лампа была разбита, никто и представить себе не мог, как сильно разгневается Ванфэй. Если она будет недовольна, это разозлит хозяина.

«Ванфэй…». Руки Фэн Цзы Цзинь покрылись холодным потом. Она не понимала. Как она могла потерять контроль настолько, что упала прямо на лампу?

«Вы можете уйти», Цюй Цин Цзюй посмотрела на Фэн Цзы Цзинь, «Я знала, что не нравлюсь вам. Раньше, я думала, что вы горделивы, но не жестоки. Я не думала, что вы способны на такое».

Это не было похоже на совпадение. Она больше ничего не задела, но умудрилась угодить прямиком в этот знак любви? Это все зависть. Она могла быть высокомерной и требовательной, но пренебрегать своей госпожой. Это была ее самая большая ошибка. Руководствовалась ли она добротой Ванфэй, ведь никогда раньше она ее не наказывала?

Внутри люди наблюдали, как ошеломленная Ванфэй возвращалась в свои покои. Они немного повременили прежде, чем начали собирать осколки лампы и выяснили, что она все-таки треснула.

«Такое изысканное произведение искусства, какая жалость», заметила Цзян Юн Юй, «Давайте уйдем. Настроение госпожи испорчено. Не будем ее беспокоить». Девушки ушли втроем.

Фэн Цзы Цзинь недвижно стояла и осторожно взялась за руку своей служанки, чтобы та отвела ее в комнату. Ужас в ее сердце все нарастал и нарастал. Она не знала, что делать. Все видели, как она снесла лампу. У нее даже не было шанса объясниться.

В другой части здания Цзян Юн Юй слышала, как Фэн Цзы Цзинь вернулась в свои покои. Она тут же ухмыльнулась «Ну что за дура!» Все, у кого есть хоть немного мозгов валялись бы на коленях перед госпожой и вымаливали прощение. По крайней мере, когда господин узнал бы об этом, его ярость бы уменьшилась. Разве то, что она вернулась в покои, не разозлит его еще больше?

Хань Цин Хэ сидела напротив и заулыбалась, когда услышала ее слова. «Раньше, она могла прикрыться своим происхождением. Ее все ненавидели, она даже не воспринимала тебя, как равную, хотя вы равны. Странно, что она такая простачка».

«Ты сегодня с ней не очень хорошо обошлась» Цзян Юн Юй посмотрела на Хань Цин Хэ «Дорогая, лучше не совершай моих ошибок».

«Цзян цей фэй - проворна и никогда прежде не ошибалась». Хань Цин Хэ улыбнулась и встала, чтобы поклониться Цзян Юн Юй: «Я просто все делаю как все. Я узнала об этом от вас, поэтому должна выразить свою благодарность».

Цзян Юн Юй поджала губы и прямо ответила: «Тебе не стоит быть настолько вежливой. Я просто хочу облегчить себе жизнь. Мы с тобой разные: ты - вода из колодца, а я - вода из реки. Не нужно любезностей».

Хань Цин Хэ фыркнула и снова поклонилась, «Раз так, я вынуждена удалиться».

«Я не стану тебя останавливать», сказала Цзян Юн Юй и посмотрела в след удаляющейся фигуре.

Немного позже, дверь отворилась: «Хозяйка, что Хань имела в виду?»

«Она просто выказывает свою верность Ванфэй и присматривается ко мне», фыркнула Цзян Юн Юй, «Просто подожди, завтра найдется что-то, о чем Фэн Цзы Цзинь стоит побеспокоиться».

«Если небеса желают кому-то смерти, сначала они позволять кому-то обезуметь», Цзян Юн Юй продолжила, «Она была в ярости очень долгое время. Она забыла кто она есть на самом деле. Она заслужила того, что госпожа собирается сделать с ней».

Служанка хотела спросить, если всем было ясно, что именно Фэн Цзы Цзинь провоцировала этот кошмар, почему случилось так, что разбирается со всем Ванфэй? Но заметив, что ее хозяйка замолчала, она покорно закрыла рот.

Новости о том, что Фэн цэ фей была завистливой и подлой, и поэтому разбила лампу, которую господин подарил Ванфэй, разнеслась по всему дворцу со скоростью пожара. Люди, которым она не правилась получили ужасное удовлетворение и желали увидеть продолжение ее страданий.

Но никто даже представить себе не мог, что на следующий день ничего не поменяется. Ванфэй не предпринимала никаких действий. Слуги, униженные Фэн Цзы Цзинь были разочарованы. Собирался ли кото-либо предпринять хоть какие-то меры?

Спустя два дня, когда слухи начали расходиться, родственники Фэн Цзы Цзинь пришли ко двору. Ее отец занимал позицию помощника третьего разряда в департаменте работ, что, откровенно говоря, не было престижной работой в городе Цзин, да и сам департамент был не так важен, как, например, министерство финансов.

Они не смогли даже передать послание, слуги просто его выбросили. Все, что им сказали, что на никто не может посещать дворец. Семье Фэн не удалось даже встретиться с господином или Ванфэй. Даже подарки не смогли оставить, ведь их вышвырнули, как дворовых собак.

И дворец снова оживился. Господин очень грубо обошелся с семьей Фэн, значило ли это то, что он был недоволен поведением девушки? Прежде чем все успели как-то отреагировать, Фэн Цзы Цзинь переехала в покои поменьше в западном крыле замка. Ее пособие было уменьшено вдвое. Хотя она все-еще была наложницей высшего ранга, ее жалование нисколько не отличалось от того, что получали простые наложницы. Сразу же появились новости о том, что ее понизили до простой наложницы.

Титул це фэй был просо благозвучным названием. в большинстве случаев он просто констатировал факт высокого положения семьи. Единственная женщина господина, которая могла войти в генеалогическую книгу Императорской Семьи была Ванфэй. Сегодня слуги называют це фэй тебя, а завтра кого-то другого, все зависит от воли господина. Не важно насколько благородна девушка, она не идет ни в какое сравнение с женой.

В чжэнъюане Цюй Цин Цзюй рассматривала коробочку, которую Хэ Хен лично преподнес ей. Она посмотрела на мужа с подозрением: «Господин, что же такое лежит в этой коробочке, что вы лично пришли ко мне с ней?»

Хэ Хен указал слугам на дверь и окна и приказал: «Закройте их, уберите весь свет из комнаты».

Из-за того, что была зима, в комнате и так было темнее, чем обычно. И когда все было закрыто, комната погрузилась во тьму, в которой было сложно ориентироваться.

«Открой ее и посмотри», Хен улыбнулся и пододвинул коробку к ней.

Цюй Цин Цзюй улыбнулась ему в ответ, некоторое время она водила указательным пальцем по крышке, и затем все-таки открыла коробку. В тот момент, когда она сделала это, теплый свет из коробки осветил комнату.

Ее палец остановился и глаза слегка расширились. В коробке была нефритовая лампа. На лампе был изображен журавль и цветок лотоса, которые светились.

Цюй Цин Цзюй с восхищением разглядывала лампу. Этот камень, размером с детский кулак, в середине лотоса, был сияющей жемчужиной ночи ? И эти камни в крыльях аиста тоже ночные жемчужины? А основание лампы было вырезано из цельного куска нефрита, насколько же он был велик? Да и сам цветок лотоса был не маленьким, по весу он был почти равен весу основания лампы. Как же поддерживался баланс между ним и основанием?

Несмотря на нежное свечение жемчужин, Цюй Цин Цзюй могла видеть только сияние тухао . В древности наши предки имели бескрайнюю фантазию и креативность. В наши дни, каждый дурак должен кланяться величию этого культурного наследия.

Лампы, которыми Цюй Цин Цзюй привыкла пользоваться, были искусно выполнены, но не более, они не поражали так, как эта. Сейчас, смотря на эта лампу, со светящимися жемчужинами, она понимала, что есть один единственный способ передать свои чувства – встать перед ней на колени.

Увидев потрясенное лицо Цюй Цин Цзюй, Хэ Хен улыбнулся и сказал ей: «Эта лампа была подарена мне отцом, когда я покинул дворец два года назад, чтобы основать свою собственную империю. Предположительно, этот шедевр был изготовлен около ста лет назад. Он, конечно, не сравнится по красоте со светом луны и звезд, как свет луны и звёзд, но все же. Он идеально подходит для создания подходящей атмосферы».

Слуги, находящиеся в комнате, были ошарашены. Жемчужина, которая светиться в темноте, сама по себе представляла немалую ценность. Но эта лампа. Она стоила состояние, даже несколько. Она показывала насколько господин ценил свою любимую.

«В легендах журавль изображен как посланник, доставляющий хорошие новости. Говорят, что это птица – романтик. Все свою жизнь он проводит в поисках одной единственной». Лицо Цюй Цин Цзюй, освещенное нежным светом, выглядело как-то особенно. Ее глаза выглядели так, будто она заразилась этим светом жемчужины, «Встреча с вами - самое лучшее, что когда-либо со мной случалось» - сказала она.

Хэ Хен слегка наклонил голову, не обращая внимания на ее светящиеся глаза. Он мягко произнес, «Это всего лишь предмет. Если он вам нравится, он выполнил свое предназначение».

Цюй Цин Цзюй провела пальцем по теплым крыльям журавля и остановилась на жемчужине, которой это крыло было украшено, «Вы так добры, я знаю, но эта лампа слишком ценная…»

«Не важно насколько она ценна, она никогда не сравнится с тем, насколько важны вы для меня,» Хэ Хен взял девушку за руку, «Не переживайте, просто наслаждайтесь подарком».

После того, как лампу убрали обратно в коробку, комната стала ужасно мрачной. Хэ Хен видел, как Цюй Цин Цзюй пристально на него смотрела, он стал дышать тяжелее.

Слуги открыли дверь и окна. Комната наполнилась светом. Хэ Хен отпустил руку Цюй Цин Цзюй. «Ранее пришел декрет от императора. Меня вызывают к нему ненадолго. Вероятнее всего, я вернусь поздно, не стоит дожидаться меня».

«Да», Цюй Цин Цзюй с улыбкой кивнула. Она встала и аккуратно пододвинула коробку, «Раз уж так, нам нужно заранее подготовиться. Если вы опоздаете, вашему отцу может не понравится».

Он кивнул и покинул комнату вместе со своим окружением.

Цюй Цин Цзюй наблюдала за тем, как его силуэт пропал за дверьми и спокойно присела на стул, «Му Цзин, разместите эту лампу в моих покоях. Только осторожно, чтобы обошлось без инцидентов». Вне зависимости от того, что пытался доказать Хэ Хен, ей понравилась эта лампа и она решила поставить ее туда, где сможет любоваться.

Покои госпожи не были тем местом, куда мог войти кто угодно. Му Цзин кивнула и осторожно унесла коробку, боясь повредить ее содержимое.

Несколько позже, когда Цюй Цин Цзюй допила чай, Хуан Ян стремительно вошла в комнату, «Госпожа, Фэн Цзы Цзинь возле ворот на коленях молит о прощении».

Цюй Цин Цзюй удивленно спросила «Она пришла молить о пощаде?» Немного погодя она спросила, «Мой муж, уже покинул замок?»

«Только что», Хуан Ян немного подумала, «Фэн Цзы Цзинь одета в простую одежду. Она говорит, что полностью раскаивается и молит вас о прощении».

«Какое хорошее представление она устроила, но нужный зритель как на зло уехал», Цюй Цин Цзюй усмехнулась и встала, «Мне очень захотелось посмотреть, как сильно она сожалеет».

Накинув полушубок из лисьего меха, Цюй Цин Цзюй вместе с группой слуг направилась к воротам. Она увидела Фэн Цзы Цзинь, одетую в черное, кланяющуюся маленькой служанке. Возможно из-за того, что одежда не была достаточно плотной, ее лицо выглядело немного темным. Когда она вышла, мелкие намеки на раскаянье появились на лице Фэн Цзы Цзинь и она поклонилась в ноги своей госпоже, «Я была высокомерна и совершила огромную ошибку, но я прошу о прощении».

«Фэн Цзы Цзинь что ты делаешь?» Цюй Цин Цзюй поднялась на верхнюю ступень у ворот. Она спокойно посмотрела на провинившуюся, «Я никогда тебе ничего не делала, зачем ты так со мной?»

«Госпожа, пожалуйста простите меня. В прошлом, я выказывала свое неуважение, я не знала своих обязанностей», она поклонилась еще несколько раз, а затем подползла к Цюй Цин Цзюй, «Госпожа, пожалуйста, убедите господина не понижать меня. Пожалуйста, замолвите за меня словечко».

Цюй Цин Цзюй увидела, как за несколько дней девушка стала изнеможенной, ее глаза были налиты кровью. Ничто не показывало ее былую живость и надменность, что были несколько дней назад. Раньше, этот человек относилась к другим так, будто она была пупом земли. Могла ли она когда-либо представить, что настанет этот день?

Однако, ее муж действительно собирался понизить эту девушку до простой наложницы. Было ли это сообщением для других, что в замке только два хозяина – он и Ванфэй?

Она знала, что Хэ Хен умный и рассудительный человек. В противном случае он не мог действовать так решительно. Целенаправленно позволить Фэн Цзы Цзинь узнать, сделал ли он это, чтобы убедиться, что все произойдет именно так?

Он хотел, чтобы она освободилась от своего гнева, и сам давал понять всему городу, как сильно он уважае свою жену и насколько правильно она себя повела в сложившейся ситуации? Он был принцем. Если судить по внешности, то этот титул идеально ему подходил.

Опуская глаза, чтобы взглянуть на человека, постоянно кланяющегося ей, Цюй Цин Цзюй медленно спросила: «Кто я по твоему мнению?»

Фэн Цзы Цзинь перестала кланяться. Она подняла голову, чтобы внимательно изучить женщину, которой раньше она не придавала никакой значимости.

«Я госпожа Принца этого замка, его жена», Цюй Цин Цзюй наклонилась, чтобы своей рукой поднять подбородок Фэн Цзы Цзинь, «Почему ты постоянно забываешь об этом?»

Глаза Фэн Цзы Цзинь вдруг расширились. Она вспомнила, как унижала ее раньше, делая то же самое. Сейчас она была в ярости, и сама чувствовала себя униженной. Она почувствовала, как холодок пробежал по ее телу. Эта женщина перед ней была отнюдь не безобидным кроликом, она была соблазнительной лисицей-демоном, ядовитым скорпионом.

Цюй Цин Цзюй рассмеялась, она была удовлетворена тем, что заставила Фэн Цзы Цзинь дрожать. Она медленно выпрямилась и платочком, один за другим, вытерла все пальцы. «Я помню, когда я очень тяжело заболела, я едва слышала, как ты говорила за дверью, было не выносимо находиться между жизнью и смертью».

Фэн Цзы Цзинь задрожала еще сильней, даже ее зубы начали стучать.

«Я не умерла. Как я могу выполнить твои просьбы?» Улыбка на лице Цюй Цин Цзюй была такой нежной, будто она вот-вот растает, «Фэн Цзы Цзинь, что ты вообще творишь? Земля такая холодная. Мой муж сам принимает решения, но ты и для меня все тоже усложнила».

«Да ты …» страх Фэн Цзы Цзинь достиг своего пика и превратился в ярость. Йин Лу прикрыла ей рот, прежде, чем она начала браниться.

«Оо, я совсем забыла. Твоя семья влиятельна. Кажется, нравы у вас строгие. У вас все такие энергичные?»

Фэн Цзы Цзинь тут же остановилась и опустилась на землю. Она в упор посмотрела на улыбающуюся Цюй Цин Цзюй и прошептала «Вы хотите меня наказать?»

Услышав ее слова Цюй Цин Цзюй прикрыла платком рот, чтобы заглушить смех: «Не шути так. Для нас, женщин, обитающих в этом доме, самое важное – наша репутация. Что значит, что нужно ее контролировать, а когда не получается – терпеть».

Фэн Цзы Цзинь раскрыла рот, но не смогла и слова произнести. Она не понимала. Раньше она была самой любимой женщиной господина, что же произошло, что она оказалась в таком положении?

Разве он ее не любил, в чем же причина?

Цюй Цин Цзюй с улыбкой наблюдала, как Фэн Цзы Цзинь уходила. Улыбка на ее губах постепенно таяла. Цюй Цин Цзюй холодно смотрела в след удаляющейся фигуре, она не испытывала к ней никакой теплоты.

Цюй Цин Цзюй играла с приглашением, на котором был изображен цветок, пахло оно прекрасно. Она с интересом посмотрела на Му Цзин: «Послушай только, этой зимой, Жуй Сян приглашает на шикарный банкет, достойно ли это моего внимания?» Цин буквально приходилась родственницей Жуй Сян, их действия были достойны уважения.

«Цветы сливы не опали из-за росы и не высохли на холодном ветру. По вкусу никому не придется безлюдное государство, более того, они стараются держаться от него подальше», Цюй Цин Цзюй улыбнулась и отложила приглашение, сделав глубокий вдох она произнесла: «Если есть много белой росы, уши осеннего риса полны. Интересно, после мороза действительно хороший урожай?»

Му Цзин улыбнулась и положила приглашение. «Я слышала, что если морозы ударяю до и после цветения слив, то урожай будет хороший. Если же морозов не будет, не будет и урожая» - ответила она.

«Вы так много знаете. Это первый прием с того момента как сестра вышла замуж за члена императорской семьи, я, как ее старшая сестра должна на нем присутствовать. Пусть кто-нибудь отошлет ответ, просто пусть передадут, что я буду вовремя».

Йин Лу вошла с веткой красных цветков сливы. Услышав слова Цюй Цин Цзюй, она отметила: «Как раз так совпало, что вчера ночью шел снег. Сейчас как раз самое время посмотреть, как сливы цветут, но как назло очень холодно» - сказала она и поставила цветы в вазу.

Цюй Цин Цзюй посмотрела на цветы. «Ну так давай же. Я не стану брать тебя с собой на прием» - усмехнулась она.

Йин Лу хотела уж ответить ей, но увидела Юй Цзань, за которой шла Цзян Юн. Они обе улыбались так, как будто увидели что-то веселое.

«Госпожа» - они поклонились. Юй Цзань, которая шла впереди тихим голосом доложила: «Госпожа, только что пришли новости из западного крыла. Господин понизил Фэн Цзы Цзинь до простой наложницы. Ее родственники снова пришли ко двору и им пришлось выслушать нравоучения господина».

Выслушав служанку у Цюй Цин Цзюй появилось ощущение, что именно это она и ожидала. Она крепче ухватила чашку горячего чая «Создает ли Фэн Цзы Цзинь проблемы?» - спросила она.

Юй Цзань поджала губы и продолжила: «Я слышала, что она начала истерить рано утром, но никто не отреагировал, поэтому она что-то разбила. Ее успокоили только к полудню, но она до сих пор ничего не ела». Она такая упрямая. После того инцидента, когда она умоляла о прощении, она подарила всем два дня спокойствия. Сегодня же, после новостей о том, что она потеряла свое положение, она снова закатила бессмысленную истерику.

«Пусть на кухне готовят еду для Си Цзяо Юань, только не очень тяжелую», Цюй Цин Цзюй отпила немного чая и продолжила: «Что касается Фэн Цзы, не важно ест она или нет. Какое бы к нее ни было содержание, она все получит. Ну а что до вещей, которые она разбивает? Пускай. Дворец может и не самый вызывающий, но мы можем себе позволить пожертвовать парой ваз. Не мешайте ей». Ей было интересно, как же выглядела ее комнатушка в западном крыле.

Му Цзин согласилась со словами Цюй Цин Цзюй: «Не волнуйтесь, госпожа. Я прикажу все немедленно передать. Как жаль, что она не узнает насколько вы добры и щедры. Какая жалость».

«Это ничего не изменит. Она напыщенная испорченная дочь чиновника, ее высокомерие – привычка», Цюй Цин Цзюй поставила чашку на стол, «Просто мелкая сошка, не стоит воспринимать ее всерьез».

Йин Лу услышала ее слова и подняла голову. Она увидела, как Ванфэй и Му Цзин насмешливо улыбались. Их улыбки выглядели точно, в них вселился демон. Слова были правдивы, но почему они так странно улыбались?

«Она все еще возмущена?», Хэ Хен вернулся во дворец и принял доклад от Сяо Гань Цзы. Он нахмурился, «Почему у нее истерика?»

В ответ на его слова Сяо Гань Цзы опустил голову, и его лицо приняло очень неловкое выражение, «Она ничего не ела с утра. Она пыталась встретиться с вами, но стражи ее не выпустили, поэтому она написала жалобу».

«Жалобу? Какую жалобу?» Хэ Хен остановился и нахмурил брови, «Жалобу на меня или мою жену?»

Сяо Гань Цзы поклонился еще ниже, его голос стал выше: «Она под таким сильным вашим влиянием, что никогда бы не стала жаловаться на вас».

«Получается, что эта жалоба на Ванфэй?» Хэ Хен ухмыльнулся, «Стоило уделить ей немного внимания, как она забыла свое место. Цянь Чан Синь, ее семья была сегодня во дворце. Если она все-еще недовольна, то пусть уходит с ними. Мне не нужна наложница, которая благороднее, чем Ванфэй».

Цянь Чан Синь получил приказ и прежде, чем уйти пристально посмотрел на Сяо Гай Ги. Этот ребенок утверждает, что Фэн Цзы по уши влюблена в господина, и она просто недовольна Ванфэй. Он кажется был на стороне Ванфэй. Этот парень был умен. Неудивительно, что несмотря на столь юный возраст он уже занимал столь почетную позицию.

От того, как слуга отвечает на вопросы зависит путь развития ситуации. Если то же самое сказать другими словами, эффект изменится. Фэн Цзы может провести остаток ее дней в холодной и отдаленной стороне.

Когда Цянь Чан Синь добрался до Си Цзяо Юань, он увидел небрежно посаженные банановые деревья, стоящие беспорядочными кучками, все в сорняках. Вид был не такой живописный, как название местности.

Цянь Чан Синь нахмурил брови, а затем расслабил их, потому что увидел рис и блюда, простирающиеся по земле прямо ко двери. Молодой слуга, который следовал за ним, быстро выбежал вперед и отбросил части разбитого фарфора: «Дедушка, будьте осторожны!»

Цянь Чан Синь молча вошел. Он осмотрел комнату. Пол был усыпан битым стеклом, а потом он посмотрел на Пин Цзи Цзинь, которая как раз подняла хрупкую фарфоровую вазу. Он повысил голос до визга «Что это она творит?»

Фэн Цзы Цзинь увидела, что ее новый гость служит господину, и ее глаза засветились. Она опустила вазу и спросила? «Вас прислал мой господин?»

Цянь Чан Синь ухмыльнулся и выбрал место, куда можно было положить ноги: «Кто же еще мог меня прислать?» Сказав это, он увидел, как искра счастья загорелась в ее глазах. Он медленно продолжил, «Господин передал, что если вы продолжите вести себя таким образом, ваша семья заберет вам от сюда. Сегодня ваши родственники приходили ко двору. Зная, как они за вас волновались, можно подумать, что они будут рады такому иходу».

Радость с лица девушки как рукой сняло. Она уставилась на Цянь Чан Сина, который просто ушел, и упала без сил на кресло. Немного погодя она заплакала. Она знала, что все кончено, вся ее жизнь кончена.

«Девочка,» служанка заметила ее состояние, и попыталась ее успокоить, «Не принимай это так близко к сердцу. После того, как господин остынет, он сменит гнев на милость».

Фэн Цзы Цзинь улыбнулась, но ее улыбка была страшнее, чем ее плачь. Своими красными глазами она уставилась на слугу, «Не нужно меня жалеть. Он не хочет меня больше видеть». Тут она замолчала и внезапно рассмеялась, «Ну как же я могла забыть, я просто никто. Почему я не додумалась, что он никогда меня не выберет?»

Она мысленно вернулась в то время, когда она подкупила слуг, чтобы те кормили Цюй Цин Цзюй отравленной едой: «Карма, это все карма».

Когда Би Тао услышала шепот своей хозяйки, выражение ее лица тут же изменилось. Ходили слухи, что Ванфэй была настолько зла на Пан Си, что заболела. Но она знала, госпожа заболела не из-за гнева, а из-за отравленной еды. Эта ее с каждым днем все больше и больше ослабляла ее организм, что в конце она просто не могла встать с постели.

Но кто же мог подумать, что она вдруг поправится и накажет всех кухонных рабочих. С тех пор она сама следит за качеством своей еды. Возможно после того, как Ванфэй поправилась, всему этому суждено было произойти.

Она огляделась вокруг, достала платочек и вытерла слезы с лица хозяйки, та выдавила улыбку в ответ. Возможно это была карма, а может и судьба.

По причине того, что снег шел последние два дня, даже не смотря на то, что по улицам ходили люди, он все еще лежал, толстым слоем укрывая землю. Люди, которые работали на улице, тщетно пытались отмахиваться отпадающих снежинок, когда увидели повозку с крышей из черного дерева, упряженную четырьмя лошадьми. Каждый раз, когда лошади ступали вперед из кареты издавался звонок. Все, кто был на улице, сразу поняли, что происходит. Ехал еще один член императорской семьи. Поговаривали, что третья Ванфэй держала путь на прием.

«Карета не такая роскошная, как предыдущие», прохожий заметил шепотом, «Интересно кто же это».

"Just shut up and don't be so ignorant. The carriages before were two-horse carriages, that one was a four-horse carriage. Unless it's a jun wang or above, who else dare to use four horses for a carriage?" A person beside him who had heard the comment explained, "That person is most likely a wang fei. See how the carriage is made out of ebony," Stopping, he pointed in the direction of the Imperial Palace, "Only the Emperor and the Emperor's children can use a sandalwood carriage."

«Заткнись и не будь таким невежественным. До этого экипажи были запряжены двумя лошадьми, а эта четырьмя. Кто еще кроме монарха может себе позволить такое?» Человек, стоящий сзади услышал его вопрос и сказал: «Это скорее всего Ванфэй. Только посмотрите, как карета изготовлена из черной древесины». Он указал в направлении императорского дворца, «Только император и его дети могут ездить на каретах из сандалового дерева».

Он моментально побелел. Он испугался, что кто-то знатный его услышит. Это было бы не очень хорошо для него.

Цюй Цин Цзюй не думала, что ее карета станет поводом для сплетен. Когда она добралась до места, она по стечению обстоятельств приехала в одно время с Нинг Ванфэй. Она позволила девушка выйти первой, а затем и сама вошла во дворец.

Пройдя под аркой из свисающих цветов, процессия остановилась. Она увидела женщин в изящных нарядах, которые поприветствовали ее и Нинг Ванфэй. Затем они поприветствовали друг друга.

Много людей пришло на площадь, чтобы выказать уважение к Цюй Цин Цзюй. Когда все успокоились, девушки разговорились между собой, они шли впереди. Они казались такими близкими, что даже кровные сестры не были так близки.

«Вы сегодня опоздали, поэтому позже вам придется выпить» - сказала Цинь Бай Лу. Она держала руку Цюй Цин Цзюй. Ее голос был тонкий и мягкий, «Вы не можете отказаться».

Нинг Ванфэй знала, что Цюй Цин Цзюй приехала в одно время с ней, поэтому она вмешалась. «Госпожа, возможно вы не знаете, Цюй Цин Цзюй приехала в то же время, что и я. Но она пропустила меня вперед, вы не можете ее за это винить».

Двое приехали одна за одной. Как могла Цинь Бай Лу не заметить этого? Но узнав, что они не согласились проехать вместе, она больше не стала поднимать этот вопрос и изменила тему разговора.

Цюй Цин Цзюй внимательно слушала и ее взгляд случайно столкнулся с Нинг Ванфэй. Ходили слухи, что она прекрасно правила и жила в мире со всеми наложницами. Сейчас, когда она встретилась с ней, слухи оказались ложью. Она не могла не вздохнуть, не зря она была женой Имперской Семьи!

Сливовая роща замка Руи была не самой красивой, но точно самой известной в Цзынь. Потому что эти деревья были посажены лично императором. В самом начале, когда Руи только переехал в этот дворец, он сказал императору, что ему нравятся сливы, и тот издал указ и сам лично выбрал деревья, которые сейчас растут в этом саду.

Поэтому никто в городе Цзынь не осмелится сказать, что сливы здесь некрасивые. Несмотря на то, что в пригороде была гора, полная слив, где многие ученые и литераторы предпочитали сочинять свои стихи и рисовать, никто не осмелиться сказать, что гора была самым красивым сливовым садом в городе.

Замок Руи был почти такого же размера, что и замок Хэ Хена. Конструкции были похожи, но стиль и мелкие детали были абсолютно разные. Если бы Цюй Цин Цзюй пришлось подбирать слова, чтобы описать его, то это бы определенно было слово «роскошный».

Вереницы длинных коридоров, искусственные горы с цветочными газонами. Все здесь пронизано роскошью. Цюй Цин Цзюй была вынуждена признать, что ее муж был действительно хорошим ребенком со своей бережливостью. Но этот замок был уж слишком вычурным. Казалось, будто они боялись, что люди забудут, что их хозяин – любимчик императора.

Поговаривают, что по дому можно определить хороший ли у его хозяина вкус. Конечно, это допустимо только к тем, у кого есть деньги. И если замок Руи считали роскошным, тогда дом Хэ Хена можно было оценить, как сдержанно прекрасный. И с этой точки зрения, можно увидеть различия между двумя братьями.

Пройдя через арку в сад, можно было увидеть, что снег, который собрался на каменной тропинке, был уже убран, чтобы люди могли наслаждаться цветением. Цюй Цин Цзюй посмотрела в даль. Этот небольшой сливовый сад и вправду был красив. Она прикрыла глаза и обратилась к Цинь Бай Лу: «Дорогая, как тебе повезло, что в твоем дворце есть такой красивый сад».

«О, да это мелочи», Цинь Бай Лу в отвей ей улыбнулась, «Я слышала, что у тебя появится красивый пруд с лотосами ближе к лету».

«Раз уж так, то следующим летом я точно всех приглашу оценить лотосы». Платье, в котором была Цюй Цин Цзюй было яркого гранатово-красного оттенка, украшенного серым лисьим мехом. Они были в контрасте с ее бледным лицом, и поэтому девушка выглядела еще моложе. «Как жаль, что я переехала только осенью, и даже не полностью осмотрела все прелести замка».

Девушки тут же рассмеялись: «Как же маленькая незамужняя девочка может знать такое. Но судя по всему, муж к тебе хорошо относится. С другой стороны, какого это просто расслабляться и не делать ничего, не иметь возможности насладиться жизнью вне дворца?»

Цюй Цин Цзюй поняла их, она знала, что Вэй Цин E смеялась над Цинь Бай Лу, потому что та будучи замужней дамой не могла справляться с управлением домом. Но сказала она это так искусно, что никто бы и придраться не смог. Поэтому она широко улыбнулась и произнесла, голосом полным обожания: «Дорогая, не стоит смеяться над ней. Все мы знаем, что Цинь Бай прекрасно справляется с ведением хозяйства. А я вот такая дурочка. Когда мне приходиться со всем этим разбираться, я что-нибудь да сделаю не так. Слава богу, что мой благоверный не винит меня за это. Иначе, я бы была настолько опозорена, что не посмела бы и комнаты покинуть».

«Цюй Цзюй, ты немного не права», подхватила Цинь Бай Лу, «Ты намного способнее меня. Вчера господин потешался надо мной за то, что я все перепутала. Я считаю, что мы должны брать с тебя пример».

От этих слов ей конечно стало неприятно, но улыбка на ее лице стала только шире: «Да ничего, вскоре ты научишься». Сейчас, выйдя за муж, ей все казалось таким хорошим. Но времена меняются, появляются другие люди, может наступить та пора, когда ты даже слово сказать своему мужу не сможешь. «Когда я только вышла за муж, надо мной тоже смеялись. Но как ты сейчас сказала, я не вспоминаю прошлое».

Они все переглянулись и засмеялись. Они медленно приближались к самому центру сада.

За ними тянулась толпа аристократок и жен служащих, они выглядели счастливыми, но они не являлись таковыми. Могло показаться, что все трое были на стороже. Особенно напряжена была Лу ши, которая тоже была в толпе. Как тетя Цюй Цин Цзюй, она переживала, что ее племянница попадет под дурное влияние этих девушек.

Павильон, расположенный в центре сада, куда девушки держали путь, состоял из двух уровней, и был специально построен, чтобы люди могли любоваться сливовым цветом во время зимы. Слуги сидели в павильоне и любовались цветами. Там не было снега и ветра, поэтому они спокойно проводили там время. Особенно захватывающий был вид с высоты.

Цюй Цин Цзюй сняла свой плащ и распустила волосы, которые до этого были спрятаны. С помощью Му Цзин она укуталась в лисий мех. Она подождала пока Вэй Цин E сядет за стол прежде, чем сама заняла свое место, под руководством Цинь Бай Лу. Поскольку в углу павильона стояли древесные печи, ворвавшийся ветер даже не побеспокоил ее.

Цюй Цин Цзюй только налили чай, как она услышала, как Вэй Цин E спросила, «Это же очень хороший Лунцзин ?» Она посмотрела на других, они все сделали глоток.

«Я ждала от тебя этого», Цинь Бай Лу улыбнулась и ответила «Это Колодец дракона. Он был привезен императору как дар. Он очень дорогой, чтобы пить его каждый день, но использовать его как угощение довольно уместно».

«Чай Руи настолько хорош, что даже простолюдины считают его потрясающе вкусным», вмешался маркиз Бао Ронг, «Служанки даже пользуются добротой своих господ, чтобы попробовать это совершенство».

Все знали, что Бао Ронг входил в круг доверенных лиц замка Руи. Сейчас его вкрадчивая манера была так сладка, что у всех присутствующих могли бы разболеться зубы. Те люди, которые собрались в этом саду, занимали очень высокие посты, и почти все из них старались следить за своими речами. Тех, кто выражался так же прямо как маркиз было не много.

«Бао Ронг, вы слишком лестны». Цинь Бай Лу не понравилось чрезмерное заискивание маркиза, но зная то, что он входил в ближний круг хозяина, она продолжила улыбаться и смотреть в толпу, «Больше всего по душе мне придется то, что все, кто пьет этот чай получат удовольствие».

Каждый год, производилось менее 6 кг этого чая. Факт того, что в замке Руи его предлагали гостям означал то, что они были в фаворе у императора. И конечно же Цинь Бай Лу хотела, чтобы все об этом знали. Иначе, его бы вообще не подавали. Но вот вопрос зачем ей это было нужно?

Возможно, чтобы дать всем понять, что ее муж был любимцем императора и имеет все шансы занять его трон? Цюй Цин Цзюй подула на чайные листья, которые плавали на поверхности, и улыбка засияла на ее лице. Никто из присутствующих не был глупцом. Если бы они реально изменили свою сторону из-за этого чая, они бы просто не сидели бы здесь.

«Вы так щедры», Вэй Цин E сделала еще один глоток, «удостоить всех нас чести попробовать этот великолепный чай. Огромное, вам, спасибо».

«Ну что, вы, милочка, не стоит. Мы все одна семья». Она посмотрела на маркизу Сян Цин. «Говоря о семье, маркиза Сян Цин – член семьи нашей дорогой Цюй».

Цюй Цин Цзюй, услышав ее слова, пододвинулась поближе, поставила чашку на стол и посмотрела на свою тетю. Она видела, как ее тетя приехала, но у них не было шанса пообщаться на едине. Но так как сейчас Цинь Бай Лу заострила на них свое внимание, она не могла упустить шанс, «Да, ты права. Это моя тетушка. С самого детства она заботилась обо мне. Если бы я знала, что она будет здесь сегодня, я бы точно приехала пораньше».

«Оказывается, что ты не со мной повидаться хочешь больше всего, а с маркизой Сян Цин». Улыбка пропала с лица Цинь Бай Лу и тон ее стал капризным «Меня нельзя сравнивать с маркизой Сян Цин».

«Мы с тобой – часть одной семьи; в будущем мы будем часто встречаться. Я никого не выделяю. Но тетушка, она – мой родственник, и нам не быть с ней такими же близкими, как с тобой» - сказала она доверительным тоном, «Меня так расстраивает, что ты смеешься надо мной».

«Ну что ты, я бы не посмела смеяться над тобой», Цинь Бай Лу не ожидала от Цюй Цин Цзюй таких слов, и поэтому она с улыбкой ей сказала: «Никто не станет смеяться над твоей близостью с тетушкой».

Лу ши поняла, что девушки договорились и вмешалась: «Вы должны меня извинить. Девушки так давно не виделись, поэтому госпожа так зла на меня и мою племянницу, вот к чему все эти ее слова».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и продолжала настаивать на своем, «Тетушка, не стоит. Если твои дети узнают, что я обидела тебя, они больше примут меня».

Лу ши улыбнулась и слегла наклонилась, чтобы принять приветствие, а затем и сама поклонилась в ответ. Они обменялись парой слов прежде, чем занять свои места. Она не потеряла себя из-за титула своей племянницы.

Все присутствующие могли наблюдать их близость. Считается, что тети не очень хорошо относятся к своим племянницам, но эта семья могла бы послужить хорошим примером. Были ли они настолько близки?

Цюй Цин Цзюй знала, что тетя волновалась за нее, особенно за то, что Цин Бай Лу будет ее обижать. Но она не хотела втягивать свою семью в конфликт о престолонаследии и уж тем более, ей не хотелось ставить их под удар.

Все в конце концов поняли, что произошло и вздохнули в глубине души. Быть членом семьи Тянь было тяжелой ношей. Они должны быть верны только императору, никому больше. Даже если их племянница вышла за муж за его сына, они не должны изменять своего отношения. Они бы не стали специально отдаляться, но и подлизываться бы тоже не стали. Вот как бы они себя повели.

Но иногда, то что было в порядке вещей не заставляло людей задумываться об этом. Когда Цин Бай Лу и Вэй Цин E поняли, что семейство Тянь не хочет вставать на сторону Хэ Хена, они могли только посочувствовать Цюй Цин Цзюй. Невзирая на беспокойных родственников по материнской линии, даже семья ее дяди не изменила бы своего отношения к ней. Как она будет жить в Дуань Ван Фу?

«Снегопад все увеличивается», - сказала Вэй Цин E, когда посмотрела в окно и увидела, как сливовые деревья утопали в снегу. «Сейчас, в этом белоснежном мире, ярко-красные цветки слив особенно притягивают взгляд. Они так красивы!»

«И вправду, красный так хорош для этих цветов. Неважно как красивы другие цвета, только красный не теряется на фоне снега». – с улыбкой произнесла Цин Бай Лу.

Цюй Цин Цзюй наслаждалась чаем. Слова на поверхности дополняли цветы, но внутри, кто сказала, что жена должна следовать по правильному пути, а быть наложницей – унижение?

Все присутствующие были женами, были солидарны между собой, даже в прелести этих красных цветов. Некоторые девочки приходили с мамами, независимо от того понимали они или нет, с улыбкой слушали, как Цин Бай Лу пела дифирамбы красным цветам сливы.

После того, как все довольно долго любовались цветами, в этом же павильоне был накрыл стол для обеда. После, которого все пили чай и общались. Цюй Цин Цзюй отметила, что такого рода посиделки были очень утомительны для нее, но с другой стороны, все время она отбивалась от словесных атак Вэй и Цин. В то же время она выпила очень много чая.

Вэй Цин E заметила, что снег не останавливался, а наоборот становился все сильнее, поэтому она поспешила попрощаться. Пользуясь случаем и все остальные тоже поспешили проститься. Но, Цин Бай Лу задержала их, сказав, что снегопад слишком сильный и кареты не смогу проехать по таким дорогам, поэтому она предложила переждать в замке.

Ничего не оставалось кроме как согласиться. Они снова уселись, чтобы продолжить разговор об украшениях для волос и одежде.

Когда дело доходит до одежды и украшений, женщине всегда есть что сказать. Где можно найти лучшие румяна, где самые изысканные шпильки, и где работают самые лучшие вышивальщицы. Ну что сказать, вечная тема.

Манеры одеваться у всех трех девушек различались. Вэй Цин E была величественной и консервативной. Расшитое платье ярко-желтого цвета было украшено белоснежным плащом. Ее волосы были собраны в высокий пучок, украшенный различными драгоценностями. Она выглядела величественной и благородной. Цин Бай Лу не носила плащ, но была одета в шубку серебряного цвета. Ее волосы были собраны в два пучка – красиво и изящно, с намеком на эрудированность.

Но лучше всех выглядела Цюй Цин Цзюй. Она не выглядела ни также величественно, как Вэй Цин E, ни также эрудированно, как Цин Бай Лу. Ее вид захватывал дух, вот, что думали о ней другие женщины. Неудивительно, что ее муж приревновал ее к Чандэгунфу. Редкий мужчина не обратил бы свое внимание на такую красавицу.

«Дорогуша, бабочки и пионы, вышитые на подоле этого платья – прекрасны», Вэй Цин E пробежалась глазами по платью Цюй Цин Цзюй, которое выглядывало из-под плаща, «если не присматриваться, они точно живые».

«Это так приятно. У меня есть служанка, которая любит проводить свое свободное время за вышивкой», ухмыльнулась Цюй Цин Цзюй, «обычно я не прибегаю к услугам вышивальщиц, поэтому позволяю им заниматься этим. Так и будет продолжаться, пока мне не стыдно показаться в этом на людях».

«У всех здесь сидящих уже есть вышивальщицы, но вы, милочка, слишком скромны. Но я нахожу это платье безумно красивым». Цин Бай Лу конечно сделала ей комплимент, но она считала подругу слишком простой. Не важно насколько изысканна была ее внешность, но чем она отличается от простолюдинов, если у нее нет ни образования, ни таланта?

Все гости осыпали эту троицу комплиментами. Благородные, красивые, чарующие - как их только не называли! Они так же критиковали себя, чтобы подчеркнуть контраст. Для них, наблюдать за цветущими сливами не было так важно, как осчастливить девушек. И они почти полностью выполнили свою обязанность на этом банкете.

Вэй Цин E была самой старшей из них троих, поэтому она вела себя очень сдержанно и, когда обращалась к девушкам, в ее голосе слышался намек на привязанность к ним, как старшей сестры к младшим. Она подождала, когда жены чиновников закончат возвышать их и вмешалась: «Вам стоит прекратить посыпать этих двоих комплиментами, иначе они застесняются».

Все рассмеялись и отметили, что они говорили только правду, а не посыпали их комплиментами.

Цюй Цин Цзюй оглядела комнату, заполненную женщинами. Все они искренне улыбались и выглядели как никогда счастливыми. К этот самый момент, она чувствовала только то, как сильно она от них устала, но потом, она поняла, что стоит им только покинуть эту комнату, как они начнут усыпать комплиментами кого-то другого. Как же ей повезло, что она удачно вышла за муж. Иначе, ей бы тяжело пришлось жить в такое время с такими социальными устоями.

«Дорогая, я слышала, что герцогиня Чандэ приболела так, что не смогла приехать на этот прием. Как она себя чувствует?» Цин Бай Лу посмотрела на Цюй Цин Цзюй, которая, казалось, постоянно улыбалась, и неожиданно спросила, «что же было причиной ее заболевания? Не то ли, что она приглядывала за своей матушкой?»

Лицо Цюй Цин Цзюй приняло удивленный вид, но радость в уголках ее глаз все сияла: «Неужели?»

«Вы не знаете?», спросила слегка шокированная Цин Бай Лу, «кажется, нужно спросить у кого-нибудь другого».

Цюй Цин Цзюй поставила чашку на стол и отодвинула ее, «Вы очень наблюдательны и любознательны. Благодарю вас за то, что сообщили мне». Затем она добавила, «Кажется, что снег уже прекратился. Вы так гостеприимны, мне не стоит уезжать, но у меня так много дел во дворце, что я вынуждена покинуть вас первой». Она не желала знать, что думает по этому поводу Цин Бай Лу, поэтому перед уходом она просто поклонилась Вэй Цин E.

Все присутствующие замолчали и быстро встали, чтобы проститься с девушкой, но она уже покинула комнату.

Цин Бай Лу не предполагала, что Цюй Цин Цзюй просто встанет и уйдет. Она же улыбалась всего секунду назад. Выражение ее лица мгновенно изменилось, оно стало каменным, она была так раздражена ее поступком, что ей потребовалось некоторое время, чтобы подавить гнев.

Вэй Цин E улыбнулась, поднялась и тоже поспешила со всеми распрощаться. У нее не было никакого желания оставаться в этом месте, чтобы обмениваться с Цин Бай Лу почестями. Возможно ее муж был не так близок с Хэ Хеном, но он явно был лучше мужа Цин Бай Лу. Почему же она встала на ее сторону и оскорбила Цюй Цин Цзюй?

Когда обе принцессы уехали, половина знатных дам постепенно удалилась за ними. Остались только члены семей сторонников мужа Цин Бай Лу.

«Госпожа, Ванфэй из Дуаня слишком прямолинейна», служанка Вэй Цин E тихонько заявила, «Я видела, как сильно изменилось выражение лица хозяйки замка».

«Изменения – это хорошо. Она продолжает играть роль талантливой женщины. Как это безвкусно.» Вэй Цин E усмехнулась, покинув павильон, «Никто в этом городе не знает, что их госпожа нехорошо обошлась со второй женой герцога Чандэ. Цин Бай Лу открыто осуждала Цюй Цин Цзюй в том, что она наивна. Она специально смущала Цюй Цин Цзюй».

«Даже если и так, но то как Цюй Цин Цзюй удалилась, разве люди не скажут, что это глупо?» Служанка огляделась вокруг, чтобы убедиться, что они одни, а затем тихо продолжила, «Я была о ней другого мнения».

«Никто не идеален», Вэй Цин E ступила на снег, «Все в городе Цзин знают, что никто не любил герцогиню Чандэ, даже ее дети. Цюй Цин Цзюй имеет право вести себя таким образом, она не боится, что ее будут осуждать. Да и кто станет? Она же член императорской семьи, то что правильно есть правильно, но и то, что не верно тоже правильно. Ты же сама видела, с каким уважением она обращалась к своей тетушке».

Ты думаешь она этому в своих глупых книжках научилась? Вэй Цин E хладно улыбнулась. С ее точки зрения, Цин Бай Лу была абсолютнейшим педантом. Неудивительно, что Цюй Цин Цзюй посмеялась над ней, за то, что та через чур любопытна. После того, что произошло сегодня, завтра замок наполнится слухами, которые вскоре доползут до Цзин.

У кого же дома нет таких вещей, которые никто не должен видеть? В будущем, чиновники из Цзин будут остерегаться замка Руи. Она была рада оказаться в гуще событий. А у Цюй Цин Цзюй хватило смелости, чтобы развернуться и уйти. Не все бы отважились на такой шаг.

В то же время, Цюй Цин Цзюй сидя в повозке направлялась к воротам. Она не злилась, как считали все остальные. В самом начале она приняла такое решение: «если кто-то будет мешать моему счастью, я решительно осложню ему жизнь». Она посмела уйти и нисколько не пожалела, что нажила себе врага в лице Цин Бай Лу. Она поняла, что даже если ситуация не усложнится, хороших отношений между ними никогда не будет.

Повозка резко остановилась. Цюй Цин Цзюй услышала, что слуги приветствуют кого-то. Она слегка отодвинула шторку и увидела человека, одетого в белый плащ, в сопровождении евнуха. Они стояли в пяти шагах от повозки.

Это был правитель замка Руи. Цюй Цин Цзюй мгновенно выпустила их руки штору и уселась прямо.

Хэ Юан заметил движение в окне и поприветствовал девушку.

«Вы слишком учтивы» - ответила ему Цюй Цин Цзюй. Ей не нравились мужчины, которые были красивы, как женщины. «Благодарю за ваше гостеприимство, но уже так поздно, поэтому прощайте».

«Прощайте, госпожа». Хэ Юан убрал руки за спину и проводил повозку взглядом. Потом он заметил, что его помощник быстро подбежал к нему.

«Господин, мне доложили, что повозка принца замка Дуан остановилась у ворот, но никто не знает, почему он не заезжает».

Оглянувшись посмотреть на ту повозку, Хэ Юан поморщился: «Чтож, раз мой братец не хочет посетить мой замок, я не стану ему докучать». На самом деле он лично приехал, чтобы забрать свою жену. Давно ли он стал таким романтичным?

Как только он договорил, он заметил еще несколько повозок, выезжающих из сливового сада. Он развернулся и направился туда, пытаясь не столкнуться с всеми этими женщинами. Он знал, что Цин Бай Лу пригласила дам на банкет и нисколько не возражал. Он с высока смотрел на то, что его Ванфэй только и делала, что любовалась цветами. Неудивительно, что люди говорят, что достоинство женщины - это отсутствие талантов. Женщины, которые читают слишком много книг, они были такими разборчивыми. Почему нельзя было найти другого времени для цветов?

Луо Ши уселась в повозку, она размышляла над произошедшим. Она почувствовала, что что-то изменилось в ее племяннице. Она все еще была немногословна, но та аура, которую она источала, стала сильнее. Казалось, что в замке Дуан к ней хорошо относились. В противном случае, ее племяннице не хватило бы смелости давать отпор смущенной Цин Бай Лу.

Повозка остановилась у главных ворот и Луо Ши вышла их нее. Она заметила, что много женщин стояли на месте, как будто они чего-то ждали.

«Повозка принца Дуана стоит снаружи», женщина задрала подбородок и указала ей на главные ворота. Вдруг она улыбнулась и проговорила, «А он и вправду переживает за твою племянницу».

Луо Ши посмотрела в сторону ворот и увидела, как Хэ Хен протягивал ее племяннице руку, чтобы помочь ей забраться в повозку. Его красный плащ среди белого снега выглядел особенно красиво.

Заметив, что мужчина подождал прежде, чем его жена усядется, она отвела взгляд. Улыбка на ее лице снова засияла.

Вэй Цин E держала своего слугу за руку, пока она ждала. Она со спокойным лицом наблюдала за тем, как их повозка скрывалась за горизонтом. Она отдала свое сердце мужу, но он, кажется, никогда с ней так не обращался. Помимо того, что Цюй Цин Цзюй отличалась красотой, превосходила ли она ее хоть в чем-то еще? Могло ли случиться так, что все ее поступки могло затмить даже платье Цюй Цин Цзюй?

Да даже плащ Цюй Цин Цзюй, который она с таким пренебрежением волочила по снегу, был изготовлен из лучшей парчи, а его подкладка сделана из шелка. Даже этот плащ стоит несколько сотен золотых. То, что его волочили по снегу значило, что он больше никого не согреет.

Ее вообще не должны волновать деньги, но она вела хозяйство, а все что использовалось по хозяйству, учитывалось. Сама лично она так не выделялась. Она же жена, зачем ей брать пример с наложниц и тратить время на одежду и макияж?

«Госпожа?» ее служанка заметила, что она не двигается и забеспокоилась.

«Поехали», Вэй Цин E улыбнулась. Она не хотела соревноваться с Цюй Цин Цзюй. Когда она надоест Хэ Хену ее прекрасные платья станут расточительством. Она начнет вести себя упрямо и претенциозно. И ей самой уже не нужно будет все это очарование. Вне зависимости от времени и места, она всегда была и будет самой достойной и добродетельной правительницей.

Все жены императорской семьи должны пройти по этому пути.

Страница книги Быть добродетельной женой в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

О книге