Мост через реку Хан

Я должна умереть. Умереть — лучший выход.

Син А Ён стояла на мосту через реку Хан, утирая бегущие по щекам слезы. Но как бы она ни вытирала лицо, они не останавливались, и пейзаж перед глазами оставался мутным.

Я умру. Я умру. Я умру. Я умру. Я умру.

Моргая пустым взглядом, она сделала шаг к перилам, затем еще один, и еще.

Она посмотрела вниз. Черная вода зияла широко разинутой пастью, готовая поглотить ее в любую секунду, словно только и ждала, когда девушка бросится вниз.

Хочу покоя. Я ни мгновения в этой жизни не жила спокойно. Мое терпение иссякло. Раз уж дотянула до этого момента, значит, держалась долго. Да, я молодец.

Утешив себя напоследок, она крепко зажмурилась.

Позади А Ён со свистом проносились автомобили, и от этих порывов ветра она слегка съежилась. Этот звук до жути напоминал тот страх, что таился под черной гладью воды, ожидающей ее, и вызывал невыносимую дрожь.

Падение займет всего пару секунд.

Они меня не увидят. Никому нет дела. Никто не протянет мне руку помощи.

Пора заканчивать. Я хочу со всем этим покончить. Это не я отказываюсь от жизни. Это жизнь выбросила меня на обочину.

Окинув небо пьяным взглядом, А Ён ухватилась за перила обеими руками, подтянулась и начала медленно переносить вес вперед. Ее хрупкое тело уже было готово перевалиться за ограждение, когда вдруг...

— Прошу прощения.

В нескольких шагах раздался низкий, насмешливый мужской голос. Этот спокойный, лишенный агрессии тон подействовал словно детонатор: ее наклонившееся тело внезапно выпрямилось.

— Если вы все равно собрались умирать, как насчет того, чтобы отсидеть годик в тюрьме, а потом выйти?

Быть может... Если бы его голос...

«Не делайте этого, вы еще так молоды, живите. Подумайте хотя бы о родителях». Если бы он вывалил на нее эти банальные слова утешения, А Ён бы без колебаний бросилась в реку.

Но... если собираешься умереть, как насчет года в тюрьме?

Заинтригованная столь необычным предложением, она, все еще балансируя над пустотой, повернула голову к обладателю голоса.

Несмотря на то, что она стояла так высоко на перилах, их взгляды находились почти на одном уровне — настолько мужчина был высоким. И он ослеплял, казалось, в одиночку освещая этот черный рассвет. Только так можно было описать первое впечатление от него.

Его губы изогнулись в гладкой ухмылке. Когда он попытался подойти, А Ён нахмурилась, и он тут же остановился, подняв ладони, призывая ее успокоиться. Он даже расслабленно отступил на шаг назад — и во всем этом поведении сквозила какая-то игра.

— Почему вы хотите умереть?

— Не лезьте не в свое дело... и идите куда шли.

— Из-за денег?

— Нет, поэтому проваливайте.

В итоге — такие же клише.

Она разочарованно пошатнулась, восстанавливая равновесие, но в этот момент мужчина снова забросил наживку — слова, которые крепко вцепились ей в лодыжку.

— Умереть... Как насчет того, чтобы отложить это всего на год? В любом случае, вы, кажется, не слишком держитесь за жизнь. Считайте, что вы спасете человека, который отчаянно хочет жить.

Словно рыбка, надежно заглотившая наживку, А Ён снова посмотрела на мужчину.

— Конечно, я не прошу делать это бесплатно.

Порывшись в кармане, он достал телефон и начал что-то печатать. Его движения были плавными, он никуда не спешил.

— Как вам?

Он поднял телефон в воздух и слегка помахал им. А Ён застыла на месте и не могла ясно разглядеть экран, но там определенно были цифры.

— Считайте это двойным выигрышем в лотерею, билетик для которой вы случайно купили по пути.

Мужчина с телефоном в руке стоял неподвижно, словно говоря: «Если интересно, спускайся и посмотри сама».

Внезапно в ней проснулось любопытство. Умереть, увидев эти цифры, или умереть прямо сейчас? Разве это имеет значение, если я все равно умру сегодня?

А Ён медленно спустилась с перил, твердо встала обеими ногами на землю и шаг за шагом начала приближаться к мужчине.

Пьяная, пошатывающаяся походка выдавала ее с головой, но чем ближе она подходила, тем отчетливее становились цифры на экране, а аура этого мужчины — явно не обычного прохожего — ощущалась все яснее.

— ...

Сократив дистанцию и остановившись перед ним, А Ён вперилась взглядом в экран его телефона.

3 500 000 000.

Именно эти цифры он ввел.

Щурясь, она пыталась сосчитать количество нулей и понять, что они означают, когда мужчина убрал телефон в карман и поднял указательный палец.

— Один год. Как только выйдете на свободу, я гарантирую, что отмою вашу репутацию до блеска.

С самого начала он вроде бы говорил на ее языке, но постоянно изворачивался и играл словами. Раздраженная этой совершенно непонятной манерой речи, она приоткрыла губы, и из них вырвался недовольный вздох.

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Кто вы такой?

— Разве так важно, кто я сейчас?

Перебив А Ён, мужчина в один шаг сократил дистанцию, и его жутковатый голос обрушился прямо на нее.

— Важно то, что на кону три с половиной миллиарда.

Его низкий баритон эхом отдался у нее в голове, словно он говорил в пещере. Только тогда до А Ён дошло, что цифры в телефоне означали деньги.

— Вы сказали, что дело не в деньгах, так что это пропустим. Из-за кого-то? Или из-за работы? В любом случае, жизнь та еще хуйня, раз вы собрались прыгнуть, я это прекрасно понимаю. Но знаете что?

— ...

— Раз уж мы живем в этом мире лишь однажды, нужно подержать в руках хотя бы такую сумму, чтобы было не так обидно уходить.

Сглотнув, А Ён подняла взгляд на мужчину с его безупречной улыбкой. Почему-то у нее во рту всё пересохло.

— Значит... мне, совершенно незнакомому человеку... вы дадите три с половиной миллиарда? ...Так много денег? Зачем?

— Три с половиной миллиарда. Сейчас это кажется огромной суммой. На деле же, купите квартирку у реки Хан, и они закончатся.

— ...Что?

— Садитесь в машину. Сядем, и я все объясню.

А Ён посмотрела в сторону, куда он слегка кивнул, и увидела припаркованный на обочине темный седан с включенной аварийкой.

Обычно в такой ситуации лучше бежать. Мужчина казался невероятно подозрительным, а в наше жуткое время нет ничего удивительного в том, чтобы тебя похитили и пустили на органы.

Но как ни странно, сейчас ей не было страшно. Ни капли. Наверное, это потому, что она уже решила умереть. Умрет она так или эдак — неважно, ей было абсолютно плевать, и это лучше всего описывало ее состояние. Иначе она ни за что бы не пошла за мужчиной и не села в этот седан.

Точнее, когда она замешкалась перед тем, как сесть в машину, брошенные им резкие, словно щипок, слова стали тем самым триггером, что распалил ее любопытство.

Какая тебе разница, садись. Ты же все равно сегодня собиралась сдохнуть.

Так она встретила благодетеля всей своей жизни и по совместительству нанимателя-дьявола.

Это случилось однажды осенью, в четверг, около четырех часов утра.

***

Неизвестно, сколько прошло времени.

Медленно приоткрыв отяжелевшие веки, она поняла, что седан припаркован на склоне какой-то загородной дороги, где не было ни души, ни одной проезжающей мимо машины.

Издав тихий вздох, в котором все еще чувствовался запах алкоголя, А Ён потерла руками сухое лицо.

Какая неслыханная смелость — сесть в машину, даже не спросив пункта назначения, и умудриться уснуть рядом с совершенно незнакомым мужчиной.

Теперь я начинаю трезветь? Осознав, что натворила, она почувствовала, как лицо запылало еще сильнее, чем когда она была пьяна.

В обычное время такая выходка была бы просто немыслимой, но высокомерная мысль «я все равно бросаю эту жизнь, какая разница, как это случится» теперь вызывала лишь стыд.

Убрав руки от лица, А Ён только сейчас заметила, что мужчины на водительском сиденье нет. Она мгновенно пришла в себя, оторвала спину от кресла и резко выпрямилась.

Открыв пассажирскую дверь и выйдя на улицу, А Ён обнаружила неподалеку голубое купе. А также женщину, что с громким плачем распласталась на земле перед иномаркой, и того самого мужчину, небрежно стоящего перед ней с зажатой в зубах сигаретой.

— П-прошу прощения...

Как только А Ён тихо окликнула их и подошла ближе, плачущая женщина запрокинула голову и уставилась на нее.

Как только их взгляды пересеклись, у А Ён подкосились колени, и она невольно вздрогнула всем телом.

Налитые кровью глаза, уродливо размазанная помада, растрепанные волосы — женщина явно была не в себе.

— П-простите...

Когда А Ён в замешательстве сделала шаг к мужчине, тот стряхнул пепел, отбросил окурок и внезапно преградил ей путь, словно пряча за спиной сумасшедшую женщину.

— А ведь я до сих пор не знаю вашего имени. Если вас не затруднит, как вас зовут?

— А... А Ён. Син А Ён.

— А Ён, вы все еще пьяны?

— А?

— Я еще раньше заметил. От вас сильно пахло алкоголем. Сколько вы выпили? Еще не протрезвели, да? Что у вас с семьей? Замужем?

Этот внезапный, вырванный из контекста поток вопросов казался уловкой, чтобы сбить с толку, и по спине А Ён потек холодный пот.

Семья Чан До

— Водительские права есть? Если нет, то еще лучше.

От такого напористого тона А Ён окончательно растерялась, но все же ответила на вопросы, то лихорадочно кивая, то мотая головой.

— Отлично. Просто замечательно.

Что именно? — она слегка нахмурилась, как вдруг мужчина вложил ей в руку что-то непонятное и крепко сжал ее ладонь. Опустив взгляд, А Ён поняла, что это ключи от машины. Она посмотрела на него, словно немой вопрос застыл в ее глазах: «Что это?». Его пронзительный взгляд смягчился, изображая добродушие, а уголки глаз изогнулись.

— Вы угнали эту машину, А Ён. Будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, вы сели за руль и сбили человека. Он скончался на месте. До этого момента вам все понятно?

— О чем вы...?

— О том, что слышали. Я найму для вас команду лучших адвокатов в Южной Корее. Вытащу вас через год. Ваша награда — три с половиной миллиарда и чистая биография. А теперь доставайте телефон и звоните в полицию: сообщите об аварии и сдавайтесь с повинной.

Прежде чем А Ён успела осмыслить слова мужчины, полные беспредельной наглости, так контрастирующей с его ласковой улыбкой, его огромная рука рассекла воздух и вцепилась ей в предплечье. Он бесцеремонно потащил ее к иномарке.

Э-э...? Вопреки своей воле А Ён волочилась за ним, не в силах сопротивляться. А женщина, что валялась на земле, продолжала то истошно рыдать, то истерически смеяться, ведя себя как слетевшая с катушек сумасшедшая.

— Э-эй, п-подождите, п-подождите немного!

Мужчина еще крепче перехватил руку А Ён, пытавшейся вырваться, и провел ее мимо переднего бампера автомобиля. В тот же миг А Ён издала душераздирающий крик и зажала рот руками.

Потому что увидела изуродованный труп мужчины, раздавленный передним колесом.

— П-п-подождите, п-погодите, н-немного, а-а-а.

Мужчина силой усадил на водительское сиденье заикающуюся и бьющуюся в судорогах А Ён. Пристегнув скованную ужасом девушку ремнем безопасности, он как ни в чем не бывало снял видеорегистратор и продолжил свои безжалостные объяснения:

— А, я только что передумал. Если следователь спросит, зачем вы угнали машину, скажите, что перепутали со своей. Вас будут защищать лучшие юристы, и с точки зрения здравого смысла угон для человека из такой семьи — это абсурд. Владельца машины здесь нет. Значит, вы никогда не видели ту женщину. И, разумеется, меня тоже.

Его голос звучал настолько буднично, что от него хотелось зевать, и А Ён даже усомнилась в собственных глазах: может, труп ей просто померещился спьяну?

— Послушайте... Что вы... такое говорите...

Нуждаясь хоть в какой-то опоре, А Ён мертвой хваткой вцепилась в руль. Из ее глаз покатились слезы, а кончики пальцев отчаянно дрожали. На ее лице, искаженном ужасом, большим, чем за мгновение до прыжка с моста, застыло поистине нелепое выражение. Человек, собиравшийся расстаться с жизнью, трясся как осиновый лист при виде мертвеца.

Мужчина, видимо, подумал о том же — его откровенная насмешка резанула по ушам.

— Один год, всего год. Вы же все равно собирались умереть. Считайте, что умерли, просто отдохните немного в тюрьме и выходите. После освобождения вы родитесь заново. Я об этом позабочусь. Я сделаю так, что вам больше никогда не захочется умирать, вы захотите жить. Я не знаю, почему вы решили покончить с собой, но я уничтожу все ваши причины. Что? Не верите? Думаете, я лгу?

— К-как я могу верить человеку... которого встретила пару минут назад...

— Верно. Не доверять — это естественно. Наверное, вы думаете, что это какой-то новый вид мошенничества. Будь я на вашем месте, подумал бы так же. Но знаете, А Ён. Если я что-то говорю, я держу свое слово, что бы ни случилось. Вот такой я человек.

Слова мужчины казались настолько нереальными, что А Ён лишь открывала рот, не в силах выдавить из себя ни звука. Точнее, она его не слышала, а если и слышала, то в голове была такая каша, что она даже не понимала, с чего начать и о чем спрашивать.

Она ведь просто собиралась умереть. Но вместо этого встретила мужчину, подобных которому никогда не видела, бесстрашно села в его машину и поехала за ним. Увидела плачущую незнакомку. Увидела труп, раздавленный колесами. Оказалась за рулем этой самой машины, судорожно сжимая руль, даже не зная, кому она принадлежит.

Выходит... Выходит, этот мужчина... То, что он собирается со мной сделать...

Разбросанные кусочки пазла начали один за другим складываться в ее голове, и сквозь приоткрытые губы А Ён вырвался сдавленный стон:

— А-а...

Густой туман в мыслях начал рассеиваться, и картина происходящего стала проясняться.

— Эй.

Мужчина грубо схватил ее за подбородок, слегка похлопал остолбеневшую А Ён по щеке и процедил с ледяным выражением лица:

— Мы еще даже не начали, а ты уже с катушек съезжаешь? Приди в себя.

Да. Теперь мозги встали на место. То, что этот мужчина хочет со мной сделать...

— За год целых три с половиной миллиарда! Где еще такое ничтожество, как ты, сможет прикоснуться к подобным деньгам?

...он хочет повесить на меня убийство, совершенное этой сумасшедшей.

...В голове снова все смешалось, и зазвенел красный сигнал тревоги.

— А Ён. А Ён. — Мужчина небрежно похлопал по щекам оцепенело сидящую в кресле девушку, возвращая ее затуманенный разум к реальности.

— У вас сегодня был очень тяжелый день, А Ён. Настолько, что хотелось умереть.

— ...

— Поэтому вы пили в переулке с барами на Каннаме, пока не отключились. В состоянии сильнейшего опьянения вы шли по улице и сели в эту иномарку. Это была точно такая же модель, как ваша. Водитель, видимо, ненадолго отошел, оставив двигатель заведенным. Вы, подумав, что это ваша машина, нажали на газ и уехали. Вы были настолько пьяны в стельку, что ничего не соображали.

— ...

— Вы хотели умереть. Казалось, что если останетесь на месте, то действительно умрете. Вам стало тесно в груди, вы поехали куда глаза глядят и оказались здесь. Пока все понятно?

Слушая этот беспощадный сценарий, который мужчина состряпал за считаные секунды, А Ён, до этого мертвой хваткой сжимавшая руль, резко вскинула руку и вцепилась ему в воротник.

— П-подождите...

Мужчина без особых эмоций посмотрел на побелевшую, словно обескровленную кисть А Ён. Затем он накрыл ее крошечную ладонь своей и мягко улыбнулся, словно утешая.

— Все хорошо, А Ён. Сейчас я рядом.

— ...Я... То есть, я...

— Успокойтесь и дослушайте меня.

Медленно поглаживая тыльную сторону ее ладони большим пальцем, мужчина загадочно улыбнулся.

Гнилая спасительная веревка

— На этом загородном склоне. В это время. Кроме вас, А Ён, поблизости не было ни одной машины.

— ...

— Вы чувствовали себя так, словно эта огромная территория принадлежит только вам. Тяжесть в груди немного отступила, стало легче дышать. Поэтому вы прибавили скорость. Вы были в восторге. А потом — бац.

В такт звуку «бац» мужчина слегка ударил по рулю, заставив А Ён вздрогнуть.

— Вы сбили человека, выскочившего неизвестно откуда. Того самого мужчину, который сейчас лежит под машиной.

— Н-нет. Я не хочу...

— Я не расслышал. Что вы сейчас сказали, А Ён?

— Д-даже если заплатите, я не хочу... Я ни за что на свете, даже под страхом смерти, не сделаю этого...

— Даже под страхом смерти?

Он недоуменно склонил голову набок, и линия его точеного подбородка внезапно стала казаться еще острее.

— Человек, который собирался утопиться в реке Хан из-за денег, говорит, что не сможет отсидеть какой-то год, даже если ему заплатят? Вы это мне сейчас говорите?

— В-вы ведь... понятия не имеете, из-за д-денег я хотела умереть или из-за чего-то еще, господин...

— Спасибо, конечно, за повышение, но я пока еще не босс.

Увидев, как он откровенно обрадовался такому обращению, А Ён смутилась. Эта улыбка была слишком чужеродной, она совершенно не вязалась с ужасающим фактом того, что под колесами лежал мертвец.

— Конечно, я не знаю, из-за денег это было или нет. Но послушайте, А Ён. Когда появляются деньги, все эти ваши жалкие терзания исчезают, как по волшебству. Так уж устроено капиталистическое общество. Вам на вид едва ли под тридцать...

Одной рукой схватив А Ён за подбородок, он принялся разглядывать ее лицо скучающим взглядом, словно прицениваясь к товару.

— Разве вам не жаль? С такой внешностью родиться непросто. Зачем же так безрассудно ее выбрасывать?

— Отпустите, — А Ён попыталась вырваться из его хватки, но он сжал ее подбородок так сильно, словно хотел сломать челюсть, и вдруг свирепо процедил сквозь зубы.

— Я спрашиваю в последний раз, А Ён. Вы действительно отказываетесь? На улице полно ублюдков, которые согласились бы не за три с половиной миллиарда, а даже за двести миллионов. И всё же я даю этот шанс именно вам, потому что мне жаль. Жаль. Ваше лицо слишком красиво, чтобы вот так его потерять.

Он продолжал самовольно и бесцеремонно оценивать ее внешность, но комплимент о том, что ее лицо слишком красиво для смерти, не доставил ей ни капли радости.

Говорят, кто-то добивается успеха благодаря ослепительной внешности, и их жизнь становится легкой, но к А Ён это точно не относилось. Ее идеальные черты лица уже давно стали для нее проклятием.

Когда ей исполнилось четырнадцать, родители, измученные нищетой, совершили двойное самоубийство, пока она была в школе.

Она переехала к тете, которая сжалилась над ней и приютила, но дядя начал к ней приставать, и ее выгнали на улицу, обозвав вдобавок «разрушительницей семьи». Тогда ей было всего восемнадцать.

На первой работе она подверглась сексуальным домогательствам и пожаловалась в отдел кадров, но люди осудили не преступника, а жертву. «Как же распущенно она должна была себя вести, чтобы мужчина так ошибся?», «Я с самого начала всё поняла, как только увидела, что она ходит и строит глазки». Вторичная травля со стороны коллег искромсала А Ён, и ей пришлось уволиться.

И это было еще не всё.

Буквально недавно на ее последней работе жена начальника отдела оттаскала ее за волосы, обозвав шлюхой. А Ён пришлось стерпеть это унижение на глазах у всей команды, даже не понимая причины. Как оказалось, этот ублюдок-начальник сходил по ней с ума и тайком мастурбировал на ее фотографию, а его жена случайно это увидела и всё не так поняла.

Разрушительница семьи, потаскуха, любовница. Эти ярлыки будут преследовать ее еще долго, мешая нормально устроиться на другую работу.

И даже это был не конец.

Ее парень, с которым она встречалась больше двух лет, постепенно начал вести себя странно. У него развилась жуткая одержимость, он стал агрессивным. Сначала он просто швырял вещи, а в один прекрасный день, накрутив себя до больной паранойи, дал А Ён пощечину. Началось с пощечины, а затем пошли удары кулаками без малейшего чувства вины. Градус насилия рос, и он воспринимал это как нечто само собой разумеющееся.

В тот же день она порвала с ним и заявила в полицию о домашнем насилии, но они отпустили его без какого-либо расследования. Решили, что это просто «милая ссора влюбленных»? Какая, к черту, защита общества. Вот когда кого-нибудь убьют, тогда они и признают, что это была не милая ссора.

После заявления этот сумасшедший ублюдок сбросил с себя все маски и обнажил свое истинное уродливое лицо: он каждый день угрожал ее убить.

Если подумать, сейчас проблемой было даже не трудоустройство. Не было бы ничего удивительного, если бы ее убили прямо завтра.

А Ён твердо верила, что все эти несчастья свалились на нее из-за проклятой внешности. Небеса наградили ее этим лицом в качестве наказания. Как бы она ни пыталась изменить свое отношение к людям или характер, ничего не менялось. Этот блядский мир и люди в нем относились ко мне исключительно как к дерьму.

Из-за этого нерушимого проклятия к ней по несколько раз на дню липли всякие психи, и мужчина, стоящий перед ней, несомненно, был одним из них.

Конечно, он не был похож на дешевых гопников, с которыми она сталкивалась раньше и которые открыто пускали слюни, предлагая переспать... но если вдуматься, его преступление было куда хуже.

Дам три с половиной миллиарда, только отсиди за меня годик в тюрьме.

Как ни крути, первая фраза этого мужчины была весьма оригинальной.

Она слепо последовала за ним из-за дурацкого любопытства, но, возможно, в глубине души А Ён надеялась, что все это лишь чья-то глупая шутка.

Но осознав, что всё это происходит на самом деле, она мигом пришла в себя.

Впрочем, кого ей винить? В конце концов, это она по своей воле пошла за ним на своих двоих.

— Что скажете, А Ён? У нас сейчас нет на это времени.

Постучав по дорогим на вид часам, он кивнул в ту сторону, где уже занимался рассвет. А Ён покрепче перехватила руль и решительно покачала головой.

— Нет. Я отказываюсь. Не хочу.

— Вы всё решили?

Мужчина, от которого она ожидала вспышки гнева, неожиданно легко принял это. Он отстранил свое крупное тело, которое словно запирало ее на водительском сидении, и отошел. Его движения были скупыми и четкими.

— У вас есть смелость умереть, но нет желания принять новую жизнь.

На его правильном лице, словно тень, залегла усталость, но в нем не было ни капли сожаления.

— Я понял, что вы за человек. Продолжайте жить в том же духе, а потом умрите.

Порывшись в заднем кармане, он достал бумажник, раскрыл кожаную обложку и сухо бросил:

— Спасибо, что доехали со мной сюда. Забудьте о том, что между нами произошло. Это небольшая благодарность.

Достав несколько купюр, он встряхнул ими и швырнул прямо на бедра А Ён, после чего развернулся и отошел от машины. Это было небрежное движение, словно он расплачивался с проституткой.

— ...

А Ён не сводила с него глаз, пока он переходил к переднему бамперу. Сквозь лобовое стекло она неотрывно наблюдала, как он наклонился, чтобы осмотреть труп под колесом, а затем достал телефон и куда-то позвонил. Профиль мужчины, в отличие от нее самой, казался непередаваемо спокойным и жестким, что в каком-то смысле даже впечатляло.

С трудом оторвав от него взгляд, А Ён судорожно собрала упавшие на бедра купюры и проверила сумму. Кончики ее пальцев неудержимо дрожали.

Семь банковских чеков по десять миллионов вон. В общей сложности семьдесят миллионов вон.

Мужчина, который носит в бумажнике чью-то годовую зарплату. Мужчина, способный швырнуть сумму, на которую кому-то придется жестко экономить годами, человеку, которого он знает пару часов, просто в качестве подачки.

Внезапно ее разум захлестнул поток грязных, недопустимых мыслей.

Если этот мужчина и правда может дать мне три с половиной миллиарда... Может ли моя жизнь измениться?

«Я тебя когда-нибудь прикончу, блядина ебучая».

Полиция зашевелится только после того, как сталкер ее убьет. Так почему бы, как и сказал этот мужчина, не притвориться мертвой всего на год, закрыть на все глаза и отсидеть срок?

Если я возьму у него деньги и сбегу за границу.

Туда, где этот ублюдок никогда меня не найдет. Туда, где меня никто не знает.

Три с половиной миллиарда. С такими деньгами можно выкинуть из головы все страхи о туманном будущем.

Разве тогда всё не закончится? Разве я не смогу попрощаться со всем этим навсегда?

С бессонными ночами, полными страха, что этот ублюдок убьет меня, что он поджидает у дома или прячется где-то, чтобы однажды пырнуть ножом.

С этим кошмарным временем, заставлявшим думать, что лучше покончить с собой, чем быть убитой кем-то другим.

Да, возможно...

«У вас есть смелость умереть, но нет желания принять новую жизнь. Я понял, что вы за человек. Продолжайте жить в том же духе, а потом умрите».

Возможно, мужчина был прав: у нее не было ни мотивации, ни желания что-то менять в своей жизни, потому-то она и прожила эти двадцать восемь лет в таком дерьме.

Конечно, всё, что он предлагал, было незаконно, но в этот момент А Ён показалось, что этот мужчина — ее спаситель.

Веревка спасения, подарок и, возможно, шанс, который небеса сбросили ей напоследок, когда она собиралась прыгнуть с моста через реку Хан.

Да. Этот мужчина — моя спасительная веревка, мой подарок, мой шанс. Последняя возможность сбросить с себя жалкую, несчастную жизнь Син А Ён и родиться заново.

— П-подождите, господин...

Поспешно отстегнув ремень безопасности, А Ён выскочила из машины и робко, но с отчаянной силой вцепилась в воротник разговаривающего по телефону мужчины. Словно хватаясь за бесценный канат спасения, даже не подозревая, что небеса сбросили ей гнилую веревку.

— Правда...

Несмотря на то что она мысленно подготовилась, ей не удалось скрыть дрожь в голосе, но она с силой задала вопрос, словно вбивая клин в мужчину, который ждал ее следующих слов:

— ...одного года будет достаточно?

Слишком поздно, уже пожав ему руку, она узнала.

Кем был этот мужчина, скрививший губы в кривой усмешке прямо у нее на глазах.

Чан Са Гён из семьи Чан До — одного из пяти крупнейших чеболей Южной Кореи.

Люди в этом мире называли его эталоном истинного благородства.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Хвост виляет собакой в интернете

Table of Contents

1 Мост через реку Хан

2 Семья Чан До

3 Гнилая спасительная веревка

О книге