Глава 1

С неба неторопливо падал снег, похожий на гусиные перья, между ветвями кроваво-красной сливы.

В самой глубокой части снежного поля стоял на коленях мужчина.

Обезумевший от усталости, он слабо наклонился, но руки были странно слегка приподняты. Приблизившись, можно было увидеть две серебряные нити, сверкающие холодным светом, падающие с десятитысячефутовой горной стены и пронзающие самое уязвимое место запястья мужчины. Стоит ему немного пошевелиться, как он почувствует глубокую, пронзительную боль.

Ли Фуюэ был известен всем в мире совершенствования. Однажды он коснулся небесного дао своими руками, и все восхищались его чистым лунным светом. Пять лет назад было непонятно, почему он внезапно впал в демоническую и нарушил мир во всем мире.

Всего несколько дней назад объединённые силы Трёх Царств наконец-то усмирили его здесь.

Ветер и снег усиливались, и первоначально ясное сознание мужчины постепенно начало расплываться.

Ли Фуюэ, словно в трансе, увидел неподалеку знакомую белую тень: «Фуюэ, подойди к Мастеру». Мужчина стоял под сливовой веткой, улыбаясь и протягивая к себе руку.

«Мастер… Мастер, я здесь!» Ли Фуюэ хотел встать, но в следующее мгновение его тело потянуло назад серебряной цепью.

Рана снова открылась, и кровь потекла по его запястью. Ли Фуюэ никогда в жизни не был в таком плачевном состоянии, но ему было все равно. Мысли Ли Фуюэ были полны воспоминаний о словах его Учителя, который обещал никогда его не оставить. И вот, наконец, его Учитель пришел, чтобы спасти его.

Голос Ли Фуюэ дрожал, верхние и нижние зубы постоянно стучали, и все его силы позволяли ему издавать лишь прерывистые звуки.

Он не помнил, сколько раз он окликал своего Учителя, пока наконец его голос не охрип, и он не мог произнести ни слова. Но на снежном поле по-прежнему царила тишина, и тот, о ком думал Ли Фуюэ, так и не появился.

Именно в этот момент белая тень внезапно рассеялась, и Ли Фуюэ наконец увидел,что там нет ничего, кроме цветущих туманных сливовых цветов.

Оказалось, что это были всего лишь иллюзии, порожденные Ли Фуюэ.

В конце концов, Мастер нарушил своё обещание.

Он много лет провёл в высшем мире, поэтому, возможно, давно забыл о нем.

На снежном поле воцарилась тишина, и спустя неизвестное время из гор вдалеке внезапно раздался слабый звон колокола, а серебряная цепочка на запястье Ли Фуюэ тоже посветлела.

«Наконец-то установлена система Фушен». Ли Фуюэ рассмеялся, услышав звон колокола, возвещающий о его скорой смерти.

В мире совершенствования все действительно нашли подходящее ядро для массива Фушэнь. Яочжэн Белл, его обладатель, был наставником Ли Фуюэ, достигшей высокого уровня мастерства много лет назад.

На колоколе сохранилось духовное сознание, оставленное Учителем до его вознесения. Только с его согласия группа культиваторов может использовать колокол Яочжэна в качестве его ядра.

Оказалось, что дело было не в том, что Мастер его не помнил, а в том, что он хотел, чтобы его душа рассеялась, как и у всех остальных в мире совершенствования.

глава 1.2

«Ли Фуюэ просто так умер?! Автор слишком добр».

«После того, как Старший Брат впал в отклонение ци, главный герой постепенно взрослел. Только лично убив брата, на которого он больше всего полагался, Линь Чаочэнь смог официально вступить на этот одинокий королевский путь… В этой главе я наконец увидел взросление главного героя».

«Так почему же Ли Фуюэ впал в отклонение ци? Автор, похоже, вы ещё не сказали об этом».

«Если он умер, то умер, и какая разница, почему он впал в отклонение ци? Если уж на то пошло, то потому, что этого требовал сюжет!»

«Пожалуйста, сюжет тоже должен быть логичным. Мне всё ещё кажется, что история недостаточно чётко объяснена…»

«Разбрасывайте цветы ~ Линь Чаочен наконец-то стал человеком номер один в мире совершенствования!»]

Раздался громкий звук «донг», и опилки посыпались на балки, словно дождь, и лежавший на кровати человек проснулся.

Почти каждую ночь Ли Фуюэ... о, нет, теперь его следует называть Ли Фэнлань, мечтал о том, что он видел после своей смерти в прошлой жизни.

——Роман под названием «Тяньмянь Даошэн», главным героем которого является его младший брат Линь Чаочэнь, и он же является злодеем в романе.

Ли Фэнлань не знал, почему увидел всё это. Когда он пришёл в сознание, он уже вернулся в этот мир.

Прошло уже пять лет.

Обычно, просыпаясь, он испытывает лёгкие эмоции. К счастью, в этой жизни он уже не был «злодеем», а был мелким пушечным мясом, говорящим всего несколько тысяч слов, самым неприметным учеником низшего уровня в секте.

Но сегодня он просто хотел сказать: «Бл*дь, что происходит?»

Неужели этот дом вот-вот рухнет?

Помедлив несколько секунд, смертный Ли Фэнлань быстро встал с постели. Он надел шляпу с вуалью, накинул плащ и, держа лампу в руках, быстро вышел из комнаты.

Гора Мигуан, где жил Ли Фэнлань, находилась в очень отдаленном месте, и после наступления темноты он не слышал ничего, кроме редкого щебетания птиц.

Для обитателей дворца Тяньмянь жизнь здесь была ничем не лучше изгнания. Ли Фэнлань подумал, что, возможно, только ему, солёной рыбе, здесь будет приятно жить.

«Ш-ш-ш, как холодно», — Ли Фэнлань вытащил лампу и вышел из комнаты, убедившись, что снаружи нет ничего необычного.

Дом был немного высоким, он посмотрел наверх и начал думать, как ему попасть на крышу.

Но прежде чем Ли Фэнлань успел придумать, как увернуться, услышав тихий треск черепицы, предмет, упавший на крышу, покатился, а затем с силой ударился о землю, прежде чем он успел отреагировать.

Что это? ? ?

Ли Фэнлань на мгновение остолбенел. Если бы он не отступил на полшага, существо могло бы ударить его и отправить обратно во второе измерение.

Помолчав немного, Ли Фэнлань наконец медленно присел, чтобы рассмотреть, что же упало с неба.

Лунный свет проникал сквозь просвет между далекими горами и мягко распространялся по земле.

В лунном свете Ли Фэнлань наконец ясно разглядел, что лежащий здесь оказался мужчиной. На нём был белый халат с золотой отделкой, наполовину запятнанный кровью. Мужчина закрыл глаза, его тонкие брови были нахмурены, а выражение его лица выражало лёгкую боль.

Ли Фэнлань обнаружил, что с неба упало не что-то, а его младший брат Линь Чаочэнь, который не следовал правилам боевых искусств.

Судя по нынешнему внешнему виду Линь Чаочэня, в его сердце явно вселился демон, и он был готов последовать своим собственным стопам и впасть в отклонение ци.

…Оказывается, у Линь Чаочэня, главного героя «Тяньмянь Даошэн», тоже есть демоны сердца?

Увидев Линь Чаочэня, Ли Фэнлань невольно сжал рукоятку лампы, и костяшки его пальцев побелели от чрезмерной силы. Он подумал: «Если я ударю серебряную рукоятку лампы, сможет ли он отомстить за свою прошлую жизнь?»

Но эти мысли длились лишь мгновение. Духовные корни Ли Фэнланя были полностью разрушены, и он мало чем отличался от обычного человека. Он знал, что таким ударом его сможет лишь сбить защитный барьер Линь Чаочэня.

Ли Фэнлань холодно посмотрел на лежащего на земле человека, а затем собрался встать, вернуться в дом и закрыть за собой дверь.

Не повезло, очень не повезло.

Неожиданно в этот момент упавший на землю Линь Чаочэнь схватился за рукав и начал что-то бормотать.

«Отпусти!» Ли Фэнлань дернул его за рукав.

Видя, что Линь Чаочэнь не собирается отпускать его, Ли Фэнлань хотел сорвать с себя рукава и уйти, но, задумавшись о смысле этого поступка, отдернул руку.Именно в этот момент Ли Фэнлань ясно услышал, что бормотал Линь Чаочен.

Линь Чаочэнь, который уже был бессмертным воином секты, владеющим мечом, упал на землю в одиночестве в эту лунную ночь, тихо бормоча, словно ребенок, который боится, что его оставят: «Старший брат… Старший брат…»

Ли Фэнлань не мог не остановиться: «Старший брат? Кто ещё, кроме него самого, есть у Линь Чаочэня?»

В следующее мгновение Ли Фэнлань, который уже собирался засучить рукава и уйти, внезапно наклонился и прошептал на ухо Линь Чаочэню: «Твой старший брат давно умер».

Но в одно мгновение упавший на землю Линь Чаочэнь открыл глаза. В его глазах вспыхнул красный свет. В следующее мгновение мужчина резко встал, схватил Ли Фэнланя за плечи и сказал: «Отведи меня к дому».

На юго-западе неба медленно прояснилось несколько огней мечей. Ли Фэнлань тут же понял, что произошло: его младший брат, должно быть, устроил какую-то каверзу, породив демона сердца, и теперь уходил от преследования.Сам Ли Фэнлань был очень хорошо знаком с этим сценарием.

Прежде чем Ли Фэнлань успел пошевелиться, Линь Чаочэнь, который все еще лежал на земле, умирая, затащил его прямо в комнату.

Линь Чаочэнь стоял позади Ли Фэнлана, держа его в своих объятиях одной рукой, не давая ему пошевелиться.

Не успел Ли Фэнлань остановиться, как в его ушах внезапно раздался звук флейты. Звук был настолько тихим, что его легко было не заметить.

Обычные ученики дворца Тяньмянь не поняли бы смысла этой музыки, но глаза Ли Фэнланя расширились, когда он ее услышал: что-то было украдено из запретной зоны дворца Тяньмянь!

Свет меча, звук флейты, символизирующий воровство, и Линь Чаочен позади него, который явно был не на своем месте, ответ уже был на столе - после того, как Линь Чаочен породил сердечного демона, он украл что-то из запретной зоны.

Боже, как волнительно!

Хотя Ли Фэнлань был всего лишь соленой рыбой, он также знал, что его «хороший ученик» стал бессмертным воином-мечником дворца Тяньмянь.

Поэтому Ли Фэнлань действительно не мог понять, ради чего Линь Чаочэнь, будучи столь высокопоставленным, пошел на такой риск?

Самое главное, что в романе об этом сюжете нет ни единого упоминания.

Чтобы избежать встречи с этими людьми, Линь Чаочэнь, войдя в комнату, тут же использовал духовную силу, чтобы создать дымовую завесу. Мужчина, временно одержимый демоном сердца, очевидно, не заметил, что духовный корень человека в белом, который он держал в руках, был искалечен и не мог выдержать никаких рывков.

Духовная сила Линь Чаочэня была слишком властной. Пока он ставил дымовую завесу, Ли Фэнлань в его объятиях внезапно закашлялся из-за колебаний духовной силы.

В следующее мгновение, прежде чем Ли Фэнлань успел понять смысл вопроса, он полностью потерял сознание и упал в обморок на руках у мужчины.

Не повезло, очень не повезло.

Ли Фэнлань увидел, что в тот момент, когда он упал, в глазах мужчины внезапно вспыхнул проблеск ясности.

…

Ли Фэнлань проснулся от лёгкого аромата бамбука. Открыв глаза и увидев резные сапфиры на кровати, он понял, где находится это место.

Дворец Тяньмянь, гора Яньи.

Рядом с ним находилась ширма, расписанная бамбуком сянфэй, за окном клубился дым, а на небе возвышалось высокое здание из черного дерева.

Ли Фэнлань думал, что прошлой ночью он умрет от руки Линь Чаочэня, но он никак не ожидал, что Линь Чаочэнь не только не покончит с собой, но даже вернется домой.

Похоже, читатели «Тяньмянь Даошэна» справедливо жаловались: персонаж Линь Чаочэня слишком великодушен и добр, даже с врагами он обращается нежно, как весенний ветерок.

«За исключением его старшего брата», — про себя добавил Ли Фэнлань.

Обычные заклинатели не могли сказать, что у Линь Чаочэня был сердечный демон, не говоря уже о том, что означал звук флейты прошлой ночью.

Понятно, что он не убивал человека, но...зачем он его сюда привез?

Линь Чаочэнь переехал сюда после того, как сформировал свою зарождающуюся душу, а Ли Фэнлань часто приезжал на гору Яньи, чтобы навестить своего младшего брата, и даже останавливался здесь несколько раз.

После перерождения он и не думал, что когда-нибудь вернётся в это знакомое место. Но, к счастью, это был всего лишь боковой коридор, в котором Ли Фэнлань никогда раньше не бывал, и он не вызвал у него слишком много неприятных воспоминаний.

Это можно было бы расценивать как возвращение в старое место, но в глазах Ли Фэнланя не было никакой ностальгии.

Он быстро оглядел комнату, затем надел шляпу с вуалью, упавшую рядом с подушкой, и медленно поднялся. Ли Фэнлань устыдился, вспомнив, что прошлой ночью его оглушила аура Линь Чаочэня.

Во рту у Ли Фэнланя появился лёгкий привкус горечи. Он оглянулся и увидел, что одеяло на кровати не было откинуто всю ночь. Ли Фэнлань подумал, что прошлой ночью Линь Чаочэнь, вероятно, накормил его таблеткой, бросил на кровать и поспешил прочь.

Ночь была темной, ветер сильный, он не должен был ясно видеть свое лицо.

Подумав об этом, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением.

Судя по его опыту, в это время Линь Чаочэню следовало бы медитировать, чтобы подавить своего сердечного демона, или заняться тем, что он украл прошлой ночью. Если он больше не хочет иметь дело с Линь Чаочэнем, лучше воспользоваться этим временем и покинуть гору Яньи.

Пока он думал об этом, Ли Фэнлань уже распахнул дверь комнаты.

В этой жизни его духовный корень был искалечен, и он не мог скрыть духовную энергию в своём теле, с трудом владея мечом. Если бы Ли Фэнлань захотел покинуть гору Яньи, ему оставалось только отправиться на террасу Дусянь неподалёку и призвать духовного журавля.

Тысячи лет назад Ли Фэнлань беспокоился о своём младшем брате из его собственной секты. Он не знал, сколько раз тот был на горе Яньи. Теперь же он может найти дорогу к террасе Дусянь даже с закрытыми глазами.

Но… когда он уже почти достиг террасы Дусянь, Ли Фэнлань остановился у него на пути.

В отличие от заснеженного региона Мэйчжоу, гора Яньи была подобна весне круглый год, с павильонами, башнями, горами и реками, полностью достойными слова «сказочная страна».

Ли Фэнлань увидел, что на небольшом павильоне, спрятанном неподалёку в бамбуковом лесу, был приклеен кусочек пожелтевшего талисмана.

Он подарил это Линь Чаоченю много-много лет назад.

В то время Линь Чаочэнь уже был уникальным бессмертным волшебником в глазах всего мира заклинателей. Но, перебравшись на гору Яньи, он продолжал вести себя со старшим братом как ребёнок, говоря, что не привык жить здесь один.

Услышав слова младшего брата, Ли Фэнлань дал ему множество талисманов для передачи звука и разместил их на склонах горы Яньи.

Если бы Линь Чаочэнь захотел, он мог бы в любое время, где бы он ни находился на горе Яньи, поговорить с Ли Фэнланем через талисман передачи звука, как будто рядом с ним находился его старший брат.

Тысячи лет назад, даже если к этому листку бумаги была прикреплена духовная сила, защищающая его, он всё равно пожелтел и свернулся. Кажется, стоит протянуть руку и слегка прикоснуться к нему, как листок-талисман разлетится на мелкие кусочки и упадёт с колонны павильона.

Ли Фэнлань невольно подошел.

Талисман передачи звука уже истёк, и Ли Фэнлань не понимал, почему Линь Чаочэнь не сорвал его.

Неужели вы так давно забыли о его первоначальном предназначении? Или же павильон находился слишком далеко, и владелец забыл о нём.

Но прежде чем Ли Фэнлань приблизился, его внезапно преградил барьер.

В тот момент, когда Ли Фэнлань ощутил колебание духовной силы на барьере, в его сердце вспыхнули четыре слова, выделенные красным жирным шрифтом: это нехорошо!

Линь Чаочэнь не любил, когда его беспокоили, поэтому тогда он установил заграждение на горе Яньи. Ли Фуюэ, который тогда был его старшим братом, смог беспрепятственно пройти сюда, но это не означало, что Ли Фэнлань тоже мог.

И действительно, колокольчики на павильоне дважды слегка качнулись. Через несколько секунд перед глазами Ли Фэнланя предстали несколько юных учеников в чёрных одеждах, расшитых узорами сечжи.

Во дворце Тяньмянь не было никого, кто бы их не знал: и учеников Зала Закона, и блюстителей закона секты.

«Кто ты такой! Как ты смеешь вторгаться на гору Яньи?» Ли Фэнлань не успел сделать и полшага назад, как длинный меч уже оказался у него на шее.

Ли Фэнлань слегка кашлянул, передал свою тарелку ученику, притворился расслабленным и сказал: «Меня зовут Ли Фэнлань, я... друг Бессмертного Линя, он пригласил меня вчера прийти сюда и найти его».

Услышав это, несколько учеников вокруг переглянулись: «Друг?» Их тон был полон подозрения.

«Верно», — на этот раз Ли Фэнлань ответил утвердительно, он подумал, что, пока Линь Чаочен все еще хочет скрыть то, что произошло прошлой ночью, он определенно поможет ему с этой ложью.

Эти ученики чувствовали, что у Ли Фэнлана не так уж много духовной силы, и они не могли поверить в глубине души, что человек перед ними мог быть другом Линь Чаочэня.

Но обычные ученики не могут предугадать действия Бессмертного Лорда, а ответ Ли Фэнланя был настолько однозначным...

После минуты молчания меч, наконец, был отнят от шеи Ли Фэнлана.

«Хорошо, но Бессмертный Лорд сегодня временно находится в уединении, так что сначала ты отправишься с нами к утёсу Мэньсинь. Когда Бессмертный Лорд покинет своё уединение, мы как можно скорее сообщим ему об этом, и мы отпустим тебя, когда придёт время», — сказал ученик в чёрном.

Надо сказать, что эти последователи Законодательного собрания действительно беспристрастно соблюдают закон.

…Но для Ли Фэнланя дело было не в этом.

Зал суда и скала Мэньсинь принадлежали одному и тому же человеку.

—— Мэн Линьчжоу, Законопослушный Бессмертный, — это как раз тот мятежный ученик Ли Фэнланя в его прошлой жизни!

Глава 2

Увидев перед собой голую скалу Мэньсинь, Ли Фэнлань почувствовал настоящее отвращение.

Ранее мир заклинателей использовал древний артефакт, чтобы заточить его. Он не ожидал, что после перерождения его заменит обветшалый утёс.

Эту ситуацию можно описать новой фразой, которую он узнал из комментариев к «Тяньмянь Даошэн»: снижение потребления.

Но если хорошенько подумать, то Ли Фэнлань и Мэнсинь Клифф не были совсем уж чужими друг другу.

По меньшей мере тысячу лет назад Мэн Линьчжоу, ученик-бунтарь, который еще не стал «Законопослушным Бессмертным», часто отправлялся сюда своим учителем, чтобы тот встал лицом к стене и поразмыслил о своих ошибках.

Когда-то его можно было считать вторым домом Мэн Линьчжоу.

На скале Мэньсинь шел легкий снег, и Ли Фэнлань, сидевший в одиночестве у подножия скалы, обдуваемый холодным ветром, достал из сумки цянькунь, оставленной первым мастером, плащ-журавль и надел его.

Здоровье его было крайне слабым. Он не только не был похож на земледельцев, не боящихся ни холода, ни жары, но даже если его случайно обдувал горный ветер, он мог простудиться и пролежать в постели несколько дней.

Размышляя об этом, Ли Фэнлань не мог не сделать заметку Линь Чаочэню в своем сердце.

Но в этот момент Ли Фэнлань внезапно увидел чёрную тень, появившуюся неподалёку на скале. Если бы не мощный барьер дворца Тяньмянь, он бы подумал, что здесь обитают призраки.«Есть еще кто-то?» — невольно пробормотал себе под нос Ли Фэнлань.

Выходит, что и сегодня есть такие же несчастные люди, как он, которых люди из Законного зала отправили в это призрачное место?

Ли Фэнлань увидел человека перед скалой, и, конечно же, этот человек тоже его заметил.В отличие от Ли Фэнлана, который оставался на месте, не намереваясь вступать в общение, человек перед скалой через несколько секунд встал и направился к нему.

Именно в этот момент Ли Фэнлань воспользовался лунным светом, чтобы ясно рассмотреть лицо посетителя, и тогда его глаза невольно расширились.

…Как это мог быть он?

Когда Ли Фэнлань, который после своего перерождения в течение пяти лет был соленой рыбой, думал, что он далек от суматохи своей прежней жизни, всего через два дня он неожиданно встретил своего второго старого друга.

Оказалось, что человек, сидевший рядом с ним у подножия скалы Мэнсинь и обдуваемый холодным ветром, был Мэн Линьчжоу, ученик-мятежник из его прошлой жизни.

Это действительно так: думай что хочешь и будь что будет.

Не видевшись с ним более тысячи лет, ученик-мятежник действительно сильно повзрослел, черты его лица словно стали более глубокими.

Глядя сквозь вуаль, Ли Фэнлань заметил, что глаза Мэн Линьчжоу, словно фениксы, казались ледяными, тонкие губы плотно сжаты, а от всего его тела исходила аура, отпугивающая незнакомцев. Он был одет в чёрное, длинные волосы были собраны в высокий хвост, и…

Подождите, что это было?

Ли Фэнлань увидел в волосах Мэн Линьчжоу заколку из сухой ветки.

Другие, возможно, не поймут, что это за шпилька, но Ли Фэнлань узнал ее с первого взгляда — это была ветвь Умэй.

Глядя на Три Царства, только в заснеженном Мэйчжоу, где Ли Фэнлань жил в своей предыдущей жизни, был Умэй, и каждое растение было кровью его сердца.

Но это было 1200 лет назад.

Так было написано в романе: в тот год, после того как «хороший ученик» перед ним умер, он поджёг Умэй. Заснеженное поле, некогда покрытое цветами Умэй, превратилось в выжженную массу… Казалось, Мэн Линьчжоу не мог больше ждать ни минуты.

Ученик-мятежник Мэн Линьчжоу в книге также сказал: «Умэй нужно напоить духовной силой. Ли Фуюэ выращивал его тысячи лет, кто знает, не заражён ли он злой ци? Только когда его сожгут, люди обретут покой».

Размышляя об этом и еще раз взглянув на Мэн Линьчжоу с деревянной шпилькой в волосах, Ли Фэнлань не мог не улыбнуться.

Этот ученик-бунтарь не смог справиться с ним в прошлой жизни, и, казалось, его высшей целью было победить его. Неожиданно, спустя более тысячи лет, Мэн Линьчжоу всё ещё не забыл этих мелочей. Сжечь собственный Умэй оказалось недостаточно, он даже собрал сухие ветки и воткнул их себе в волосы в качестве военной добычи.

Ребячество, настоящее ребячество.

Жаль, что его не волнуют эти посторонние вещи.

Но что здесь делает Мэн Линьчжоу?

Теперь, когда он стал Законопослушным Бессмертным секты, никто уже давно не может его наказать. Раз он появился здесь посреди ночи, он же не может быть зависим от утёса Мэнсинь, верно?

«За что тебя наказали прийти сюда?» — спросил Мэн Линьчжоу Ли Фэнланя прежде, чем тот успел понять вопрос.

В это время ночной ветер подул у подножия скалы и погладил его закрытую шляпу, открыв нижнюю часть лица Ли Фэнланя и темно-фиолетовые шрамы, скрытые под шляпой.

Контуры его подбородка и губ были чрезвычайно красивы, но из-за этого шрам становился еще более отвратительным и зловещим.Увидев это, даже Мэн Линьчжоу не мог не ошеломиться. Он был удивлён, и ему показалось, что человек перед ним был ему чем-то знаком.

С точки зрения Ли Фэнланя, тон Мэн Линьчжоу был таким, будто он сам себя допрашивал.

Возможно, это потому, что он прочитал слишком много комментариев к «Тяньмянь Даошэн». Услышав слова учеников-бунтарей, Ли Фэнлань подсознательно вспомнил фразу: «профессиональные привычки».

Хотя Ли Фэнлань ленился разговаривать с Мэн Линьчжоу, закон природы о реинкарнации действителен. Прошла тысяча лет, и Ли Фэнлань больше не тот мастер, который мог бы отправить его к скале Мэньсинь, чтобы тот поразмыслил над своими ошибками.

Людям, находящимся под карнизом, приходилось склонять головы.

«Случайно коснулся барьера горы Яньи», — Ли Фэнлань лениво взглянул на Мэн Линьчжоу и ответил очень обманчиво.

Неожиданно, услышав его ответ, ученик-бунтарь, ставший бессмертным Законопослушным, не стал задавать вопросов и не ушёл сразу. Он вдруг презрительно усмехнулся и сказал: «Линь Чаочэнь? Только у него и так полно дел».

Он единственный, у кого много дел?

Ли Фэнлань помнил, что Мэн Линьчжоу и Линь Чаочэнь тогда враждовали, но он не ожидал, что спустя тысячу лет и после того, как он стал бессмертным, всё станет ещё хуже.

На это Ли Фэнлань просто хотел сказать, что он... хорошенько его проклял!

Мэн Линьчжоу носил обычную чёрную одежду и скрывал своё совершенствование, очевидно, не желая, чтобы люди узнали, что он — Законопослушный Бессмертный. Конечно же, было очень страшно, когда «обычный ученик» говорил такое о Линь Чаочэне.

Хотя Ли Фэнлань в глубине души согласился с этим предложением, он слегка кашлянул, чтобы напомнить Мэн Линьчжоу.

Мэн Линьчжоу, словно не заметив намека Ли Фэнланя, сел рядом с ним и добавил: «Он просто лицемер».

Если бы Мэн Линьчжоу был действительно обычным учеником, он уже был бы в состоянии нести бремя обвинения в «позоре и непочтительности» за произнесенные слова, в то время как Ли Фэнлань должен был сообщить в Палату Суда о своих действиях.

Жаль, что Мэн Линьчжоу не был обычным учеником.

Но что еще более прискорбно, так это то, что Ли Фэнлань тоже не был в числе таких людей.По сравнению с этим учеником-мятежником, который всегда был против него, Ли Фэнлань теперь ненавидел Линь Чаочэня еще больше.

Он полностью согласен с оценкой «ханжеский».

В этом мире, кроме него самого, есть еще люди, которые могут ясно видеть Линь Чаочэня!

Услышав слова ученика-мятежника, Ли Фэнлань наконец не мог не согласиться: «Да, я тоже так думаю».

На этот раз Мэн Линьчжоу наконец взглянул на Ли Фэнланя.

«Мэн Тинли».

«А?» Ли Фэнлань не понял, что имел в виду ученик-мятежник.

Услышав это, Мэн Линьчжоу снова повторил эти три слова: «Мэн Тинли, мое имя».

Вот как ты собираешься обмануть своего хозяина? Поддельным именем.

Ли Фэнлань кивнул, притворившись, что не знает: «Меня зовут Ли Фэнлань, я ученик горы Мигуан».

«О», — Мэн Линьчжоу небрежно кивнул.

Ли Фэнлань мог гарантировать, что Бессмертный Мэн, стоящий перед ним, с вероятностью 10 000% не знал, где находится гора Мигуан. Мэн Линьчжоу был таким же, он всегда притворялся слишком ленивым, чтобы устраивать представления, не говоря уже о вежливости и любезностях.

В то время он полагался на эту способность, чтобы часто приезжать на скалу Мэньсинь, чтобы делать репортажи.

И действительно, следующее предложение Мэн Линьчжоу было: «Я о таком не слышал».

Ли Фэнлань: «Ох».

Прошли тысячи лет, а EQ его ученика-мятежника так и не увеличился.Вероятно, потому что он никогда не видел никого более грубого, чем он сам, услышав «Ох» Ли Фэнлана, Мэн Линьчжоу не мог не взглянуть на Ли Фэнлана, сидевшего в стороне.

Видя, что Ли Фэнлань никак не отреагировал, Мэн Линьчжоу вдруг покачал головой и тихо сказал: «Все говорят, что Линь Чаочэнь хороший и праведный человек, но никто не знал, что тот, кого он убил тогда, был старшим братом, который вырастил его собственными руками. Ли Фуюэ совершил ошибку, и все в мире заклинателей должны были наказать его…»

Сидевший рядом с Ли Фэнланем мужчина помолчал и наконец произнёс вторую часть предложения: «Только он и… Мэн Линьчжоу не смогли бы этого сделать». Его голос был негромким, достаточно чётким, чтобы его было слышно.

На этот раз даже Ли Фэнлань не мог не бросить потрясенный взгляд на Мэн Линьчжоу.

Возродившись, Ли Фэнлань больше не хотел вспоминать о своей дурной славе.

Поэтому он никогда не думал, что кто-то в этом мире скажет за него справедливое слово.

Ли Фэнлань никогда не думал, что этим человеком окажется Мэн Линьчжоу — в конце концов, он всегда ненавидел себя как своего хозяина.

После долгого молчания Ли Фэнлань наконец слегка кивнул.

Увидев его реакцию, Мэн Линьчжоу, у которого всегда было дурное лицо, улыбнулся.

«Вы первый встреченный мной человек, который осмелился кивнуть в ответ на это предложение».

Потрясающий!

Услышав слова Мэн Линьчжоу, Ли Фэнлань тоже был вынужден восхищаться им как учеником-бунтарём. Значит, это не первый раз, когда Мэн Линьчжоу произносит подобные слова?

Как и ожидалось от него.

Забавно об этом подумать. Мэн Линьчжоу в то время был известен в секте своим бунтарством и неповиновением. Кто бы мог подумать, что в итоге он станет законопослушным бессмертным достопочтенным дворца Тяньмянь, и даже став бессмертным достопочтенным, он всё ещё будет сметь говорить подобное.

Постепенно поднималась яркая луна, освещая скалы Мэньсинь.

Мэн Линьчжоу просто закрыл глаза и сидел в медитации лицом к каменной стене, как будто он действительно о чем-то размышлял.

Спустя неизвестное время Ли Фэнлань вдруг услышал, как Мэн Линьчжоу снова сказал: «У меня есть друг, которого я не видел много лет. Если он здесь, то он кивнет, услышав, что я говорю».

Тогда у меня был друг.

Друг.

На этот раз Ли Фэнлань осмелился заверить, что если бы этот «друг» Мэн Линьчжоу был здесь, он бы непременно кивнул головой, услышав то, что он сказал.

Потому что он был «другом» Мэн Линьчжоу.

…

Ли Фэнлань всегда считал, что Мэн Линьчжоу заслуживает прозвища «мятежный ученик».

Очевидно, как и Линь Чаочен, он воспитывался один, но они пошли по двум совершенно противоположным путям.

В отличие от Линь Чаочэня, который с детства любил держаться за себя, Мэн Линьчжоу с подросткового возраста во всем был против себя.

Когда Мэн Линьчжоу был принят в ученики, Ли Фуюэ уже был самым влиятельным человеком в мире совершенствования. Будучи единственным учеником Ли Фуюэ, Мэн Линьчжоу обладал природным талантом и предъявлял высокие требования.

Ли Фуюэ впервые стал мастером, и он не хотел, чтобы хороший саженец погиб в его руках, поэтому он предъявлял к Мэн Линьчжоу очень строгие требования. И Мэн Линьчжоу не обманул ожиданий своего учителя: его мастерство стремительно росло, и он был полностью достоин звания «гений».

Но в то время как совершенствование Мэн Линьчжоу стремительно росло, Ли Фуюэ наконец осознал, что с его учеником, похоже, что-то не так.

В то время он не знал, как описать болезнь Мэн Линьчжоу. Только прочитав роман и комментарии после его смерти, он понял научное название болезни Мэн Линьчжоу: «болезнь средней школы»*.

* самодовольные мысли, действия и ценности, свойственные только подросткам; в основном это относится к тем, кто обладает чрезмерным самосознанием, высокомерием, чувствует себя непонятым и несчастным

Период мятежа Мэн Линьчжоу имел огромное значение.

Он хотел выйти из тени своего хозяина, победить его и заставить встретиться с самим собой.

В то время Ли Фуюэ не знал, о чем думал Мэн Линьчжоу — по сравнению с Линь Чаочэнем, его «Ши Шу*», Мэн Линьчжоу всегда чувствовал, что Ли Фуюэ был с ним слишком строг, а отношения с ним не были достаточно близкими, настолько, что… его Учитель часто не улыбался ему.

* Дядя Секта

Но молодой Мэн Линьчжоу, заботясь о Линь Чаочэне, не подозревал, что Ли Фуюэ был всего лишь обычным учеником.

Но когда его приняли в ученики, Ли Фуюэ уже был человеком номер один в мире совершенствования, будущим главой дворца Тяньмянь, поэтому бремя, лежащее на нем, стало тяжелее, чем прежде.

Мэн Линьчжоу становился все более и более мятежным, именно в это время он начал часто приезжать на скалу Мэнсинь, чтобы докладывать.

Небольшая скала Мэнсинь не смогла удержать Мэн Линьчжоу, и он оставил своему учителю записку: «Какие навыки ты можешь мне дать?». Молодой Мэн Линьчжоу сразу же отправился странствовать по миру.

Но это было всего лишь то, что думал Мэн Линьчжоу.

Вскоре после того, как Мэн Линьчжоу покинул дворец Тяньмянь, он столкнулся с ордой свирепых зверей и чуть не погиб.

Если бы его не спас проходивший мимо культиватор, то сегодня не было бы Законопослушного Бессмертного.

Кхм... Что касается свободного земледельца, то это, конечно же, был замаскированный хозяин Мэн Линьчжоу, Ли Фуюэ.

Мэн Линьчжоу решил, что его уровень мастерства достаточно высок, чтобы обойти барьер дворца Тяньмянь, поэтому он незаметно выскользнул из него. Он и не подозревал, что Ли Фуюэ замечает все его маленькие уловки.

Увидев, как Мэн Линьчжоу спускается с горы, Ли Фуюэ последовал за ним, прикоснувшись к своему духовному сознанию.

Ли Фуюэ изначально хотел, чтобы у Мэн Линьчжоу была долгая память, но когда нагрянула волна зверей, он, наконец, сделал ход — рот этого мятежника немного ядовит, но преступление не смертельно.

Предыстория была очень простой.

Мэн Линьчжоу впервые спустился с горы, и всё, что он увидел, было для него новым. Он говорил, что странствует по миру, но на самом деле он просто путешествовал.

Что касается Ли Фуюэ, который был замаскирован под свободного практикующего, то, освободившись от бремени секты, он больше не важничал как мастер и был совершенно спокоен.

За эти несколько месяцев Ли Фуюэ и Мэн Линьчжоу объездили все знаменитые горы и великие реки мира, съели всевозможные деликатесы и при этом выглядели так, будто и не думали уезжать.

Любой, кто видел этого праздного культиватора, который каждый день думал только о еде, питье и развлечениях, не связал бы его с Ли Фуюэ, Бессмертным Достопочтенным, живущим высоко во дворце Тяньмянь.

О, конечно.

В то время, помимо развлечений, самым важным было то, что Мэн Линьчжоу не говорил плохо о Ли Фуюэ его «лучшему другу-заклинателю».

Ли Фуюэ не только не разоблачил его и не проявил недовольства, но, наоборот, выслушал его с большим интересом и время от времени повторял.

Следует отметить, что в то время Ли Фуюэ был всеобщим идолом заклинателей Трёх Царств. Впервые он видел человека, который, подобно ему самому, не считал Ли Фуюэ богом. Пожаловавшись, Мэн Линьчжоу сразу же принял этого небрежного заклинателя за своего доверенного.

Но, честно говоря, для Ли Фуюэ дни, когда он притворялся вольным заклинателем, странствующим по миру смертных вместе со своим учеником-мятежником, были по-настоящему интересными.

Это можно считать одним из немногих легких периодов в его прошлой жизни.

Несколько месяцев спустя Мэн Линьчжоу почувствовал вину, когда увидел, что его хозяин не пришел за ним.

В конце концов он решил попрощаться со своим другом-культиватором и вернуться в секту, чтобы осмотреться.

Поздней осенью кленовый лес возле дворца Тяньмянь издалека казался красным, словно огненный шар.

Мальчик в чёрном спросил в последний раз: «Ты действительно не хочешь вернуться со мной во дворец Тяньмянь? С твоим совершенствованием ты сможешь многого добиться».Человек в белом, сидевший на земле, медленно поднялся и улыбнулся. Он похлопал Мэн Линьчжоу по плечу и сказал: «Я не пойду. Я привык к свободе. Я не выношу правил и порядков вашего дворца Тяньмянь».

Когда он уже собирался уходить, то увидел, как юноша поднял меч.

«Ты мой единственный друг». В следующее мгновение Мэн Линьчжоу снял кисточку с меча и с большой торжественностью протянул её Ли Фуюэ: «Значит, это для тебя».

Ли Фуюэ никак не ожидал, что Мэн Линьчжоу в конце концов скажет ему такое.

Его единственный друг?

Впервые Ли Фуюэ почувствовал, что его деятельность как мастера была несколько неудачной.

К тому времени, как он это осознал, Ли Фуюэ уже снял кисточку с меча и отдал ее Мэн Линьчжоу.

«Вернись и внимательно выслушай своего господина. Если хочешь что-то сказать, просто говори. Не убегай без оглядки. Если бы ты не встретил меня, ты бы погиб в толпе свирепых зверей».

Это были последние слова, которые небрежный практикующий сказал Мэн Линьчжоу. Но ученик-бунтарь лишь гордо завязал кисточку меча и сказал: «Я подумаю об этом».

Свет меча пронесся по кленовому лесу, и Мэн Линьчжоу и земледелец разделились.

После этого инцидента Ли Фуюэ изначально хотел разрядить отношения с Мэн Линьчжоу.

Но судьба не дала Ли Фуюэ времени. Вскоре после возвращения во дворец Тяньмянь он впал в отклонение ци.

Это, возможно, одно из самых прискорбных событий в прошлой жизни Ли Фуюэ: у него не было достаточно времени, чтобы стать квалифицированным мастером.

…

Всего несколько месяцев — это слишком мало для земледельца.

Ли Фэнлань не ожидал, что Мэн Линьчжоу все еще помнит себя.

Произнеся эти слова, Мэн Линьчжоу, еще мгновение назад медитировавший, внезапно встал.Ли Фэнлань не только встал, но и ощутил, как его подняла духовная сила.

«Какой смысл здесь оставаться? Я тебя выведу. В это время в секте кипит жизнь».

Конечно же, Мэн Линьчжоу смог сбежать из скалы Мэнсинь и отправиться бродить по миру, значит, он может сделать это и сейчас.

«Нет необходимости». Ли Фэнлань отступил на два шага назад, притворившись колеблющимся, и сказал: «Я беспокоюсь, что ученики Зала Закона придут, чтобы провести расследование».

Услышав это, Мэн Линьчжоу презрительно улыбнулся и сказал: «Нет, их никогда не волнует скала Мэнсинь».

Законопослушный Бессмертный лично вывел его отсюда. Если это поведение не является хищением, то чем же ещё это может быть?

Ли Фэнлань это знал! Для Мэн Линьчжоу быть Законопослушным бессмертным – это, безусловно, самая ненадёжная вещь на свете.

Он отвергал дисциплину и больше всего ненавидел заключение. В сочетании с тем, что Ли Фэнлань был заключён сюда из-за Линь Чаочэня, мятежное сердце Мэн Линьчжоу тут же воспряло.

Если он не восстал сейчас, когда же он будет ждать?

«Чего ты боишься? Если небо рухнет, я его поддержу». Стоило Мэн Линьчжоу услышать слова, как пейзаж перед глазами Ли Фэнланя сменился с каменной стены утёса Мэньсинь на плывущие облака, которые всё время отступали назад.

Мэн Линьчжоу увидел, что человек перед ним — низкого уровня развития, поэтому он заставил его уйти отсюда с помощью своего летающего меча.

Это было просто преступление против знания закона и его нарушения!

Не видевшись тысячи лет, Мэн Линьчжоу уже достиг пика своего восхождения. Они почти мгновенно покинули утёс Мэньсинь и достигли главной вершины дворца Тяньмянь.

Прежде чем он успел опомниться, взошло солнце.

В отличие от пустынной скалы Мэньсинь, суета здесь, на главной вершине, была похожа на совершенно иной мир.

Ли Фэнлань увидел огромную платформу из белого нефрита, парящую в открытом пространстве перед главной вершиной.

Белая нефритовая платформа медленно вращалась, и золотой свет продолжал излучаться. Соревнование на сцене было в самом разгаре, а зал был полон заклинателей из разных сект.

С момента своего перерождения Ли Фэнлань жил на горе Мигуан. Он привык к одиночеству, но вид открывшейся перед ним картины вызывал у него лёгкое беспокойство.

Увидев эту несравненно оживленную сцену, Ли Фэнлань произвел некоторые расчеты и выяснил, что именно в этот день недавно проходила Конференция Секты.

Согласно роману «Тяньмянь Даошэн», эта конференция секты продолжалась много дней, и на ней присутствовали все лидеры мира самосовершенствования.

Прошло всего 1205 лет с тех пор, как душа Ли Фуюэ исчезла, и все эти важные шишки в мире совершенствования, естественно, были его старыми знакомыми.

…Мэн Линьчжоу, этот ученик-бунтарь, его дата рождения совершенно не совпадает с моей!К счастью, он чувствовал, что этот ученик-бунтарь только что повзрослел, но он не ожидал, что эта плохая привычка участвовать в веселье не была исправлена даже сегодня.

Пока он говорил, Бессмертный Мэн использовал свою духовную силу, чтобы скрыть свою внешность, и встал рядом с ним, с большим интересом глядя на сцену.

Ли Фэнлань чувствовал, что вчерашний побег с горы Яньи был худшим решением, которое он принял с момента своего перерождения.Но в конечном итоге виноватым оказался неудачливый юниор Линь Чаочен!

В тот момент, когда он втайне разозлился, в ушах Ли Фэнлана внезапно зазвучала небесная музыка, и он увидел, как в небе появилась бессмертная служанка, сопровождаемая издалека черной деревянной лодкой.

Все эти бессмертные служанки были марионетками, сделанными из бумажных талисманов.Прежде чем Ли Фэнлань успел ясно разглядеть, кто находится на лодке, его охватило чувство давления, заставившее всех стоявших на земле людей склонить головы.

«Кхе-кхе-кхе…» Духовные корни Ли Фэнланя были повреждены, и он не смог выдержать такого мощного давления. Внезапно в груди возникла жгучая боль, но она не продлилась долго. В следующее мгновение чья-то рука легонько легла на спину Ли Фэнланя, послав ему немного духовной силы.

«Кхм...спасибо».

Мэн Линьчжоу очень успокаивающе сказал: «Мм».

Черная лодка медленно опускалась, и на этот раз Ли Фэнлань наконец ясно увидел людей на борту.

Он был одет в красное, черты его лица были изысканными и живописными, но между его бровями и глазами всегда чувствовалось беспокойство.

Конечно же, когда вы приедете на конференцию секты, вы встретите знакомых.

Просто Ли Фэнлань никогда не думал, что он станет первым человеком, которого он встретит на конференции.

——Чэн Дуань, младший сын главы секты Минсинь, третьей по величине секты в мире совершенствования.

Ли Фэнлань также спас жизнь Чэн Дуаню в то время, прежде чем тот впал в отклонение ци, и секта Минсинь использовала этот инцидент, чтобы подружиться.

Конечно, только до этого несчастного случая. После того, как Ли Фэнлань впал в отклонение ци, секта Минсинь побежала быстрее всех.

Более 1200 лет назад великие силы мира заклинателей объединили усилия, чтобы уничтожить Фушэнь и убить Ли Фуюэ. Если бы он действительно затаил обиду, большинство пришедших на Конференцию Ордена сочли бы его врагами.

Но когда Ли Фэнлань увидел человека в красном, он не смог удержаться от того, чтобы проклинать его в своем сердце.

Чэн Дуань, ты счастлив, будучи вором?

Ли Фэнлань изо всех сил старался подавить свой гнев, мягко закрыл глаза и припомнил сюжет.

Тело Ли Фуюэ упало в ледник после его смерти в прошлой жизни. Река была слишком быстрой и могла поглотить духовную энергию, поэтому его какое-то время было трудно найти. В секте Минсинь, к которой принадлежал Чэн Дуань, случайно оказался бессмертный артефакт, способный предотвратить поглощение духовной энергии ледником.

Поэтому, хотя он и не был из дворца Тяньмянь и не обладал большой силой в мире заклинателей, он все равно взял этот артефакт феи и присоединился к команде, чтобы искать тело Ли Фуюэ.

В конце концов именно Чэн Дуань нашел Ли Фуюэ.

Однако он не только не хотел отдать последнюю дань уважения Ли Фуюэ за его спасение, но и имел в виду что-то недоброе.

Воспользовавшись всеобщей неподготовленностью, Чэн Дуань выкопал Сердце Дао из тела Ли Фуюэ. Сразу после этого уровень его совершенствования резко возрос, и щеголеватый молодой мастер, которого никто не воспринимал всерьёз, стал великой силой секты Минсинь.

Но кто бы мог подумать, что после кражи Сердца Дао на Чэн Дуане оказалась аура Ли Фуюэ, поэтому он не посмел покинуть свою секту по собственному желанию.

Чтобы облегчить себе задачу, Чэн Дуань создал клона-марионетку, который должен был путешествовать по миру, и в этой кукле была частичка сердца Ли Фуюэ.

Так вот, человек в красном перед ним на самом деле был клоном Чэн Дуаня.

Ли Фэнлань не позволит, чтобы его сердце Дао осталось в чужих руках.

Старые раны этого тела трудно залечить, и духовный корень был полностью уничтожен. Если бы ему удалось вернуть своё Дао-сердце, он смог бы полностью исцелить свои духовные корни.

Если бы он его не забрал, это было бы пустой тратой времени, не говоря уже о том, что это сердце Дао изначально принадлежало ему.

Хотя Ли Фэнлань уже давно решил покончить с тревогами своей прошлой жизни и стать соленой рыбой, это не означало, что он, бывший когда-то человеком номер один в мире совершенствования, был готов всю оставшуюся жизнь быть бесполезным человеком.

Глава 3

Чэн Дуань уже достиг стадии восхождения, и Ли Фэнлань теперь не мог с ним сравниться.

Поэтому, прежде чем вернуть себе Дао-Сердце, ему лучше сначала убить этого клона и восстановить свою сердечную кровь.

После того, как его духовные сосуды и уровень развития немного восстановятся, он отправится на поиски настоящего тела Чэн Дуаня.

Кстати, если говорить только об уровне совершенствования, Ли Фэнлань тоже не мог сравниться с клоном Чэн Дуаня.

Но это не означало, что у него не было других вариантов – например, формирования построений.

Мало кто знал, что Ли Фуюэ, в прошлой жизни бывший мечник, также много изучал боевые построения.

Он планировал создать группировку на горе Мигуан, которая была ему хорошо знакома и являлась одним из самых отдаленных районов дворца Тяньмянь. В то время, если удастся привлечь клона Чэн Дуаня, будет легко вернуть себе кровь из его сердца.

Обеспокоенный поисками души, Чэн Дуань не может сопоставить свои воспоминания с воспоминаниями своего настоящего тела и клона.

Именно во время конференции сект в Тяньмяньском дворце собралось множество влиятельных людей, каждый из которых обладал сильным духовным сознанием, поэтому их аватары не смели бы бездумно отправлять им сообщения.

Это был идеальный момент для того, чтобы Ли Фэнлань сделал свой ход.

— Пока он может убить человека перед собой и помешать ему вернуться в секту Минсинь, его личность останется нераскрытой.

Просто... как ему удаётся привлечь внимание Чэн Дуань?

Глядя на человека на сцене, Ли Фэнлань тщательно обдумывал этот вопрос, и в то же время подсознательно перебирал пальцами длинные волосы, распущенные за спиной.

Мужчина не понимал, что делает, но у стоявшего рядом с ним Мэн Линьчжоу в глазах мелькнул шок.

…Он был слишком хорошо знаком с движениями Ли Фэнланя. Тысячи лет назад тоже был человек, который любил нежно покручивать свои длинные волосы, когда размышлял о проблемах.

Возможно, подумав об этом человеке, Мэн Линьчжоу вдруг сказал: «А знаешь, что получишь, если выиграешь этот конкурс?»

Конференция секты длилась много дней, и соревнование на платформе из белого нефритового лотоса было лишь одним из мероприятий.

В этом событии могут участвовать все культиваторы, находящиеся ниже уровня Зарождающейся Души. После нескольких дней соревнований будет определен победитель среди культиваторов каждого уровня.

В итоге награду получит секта, у которой будет наибольшее количество победителей.

В этом году конференция сект проходила во дворце Тяньмянь, и награды, конечно же, были предоставлены дворцом Тяньмянь.

«Что?» — с любопытством спросил он.

Ли Фэнлань действительно ничего не знал. Сюжет «Тяньмянь Даошэн» не был таким подробным, к тому же он раньше жил в горах Мигуан, поэтому не знал, что происходит за их пределами.

«Браслет из зеленых листьев».

Произнеся эти три слова, Мэн Линьчжоу замолчал. Он не знал, было ли это иллюзией, но Ли Фэнлань действительно почувствовал, что этот ученик-бунтарь немного одинок.

Но у него не было времени обращать внимание на странные эмоции Мэн Линьчжоу.

Это был браслет с зелёными листьями?

Внутри этого браслета скрывался небольшой мир, но его территория была невелика. Он был заполнен обычными зданиями, которые показались Ли Фэнлань несколько непривлекательными.

Но, несмотря на это, это был также бессмертный артефакт.

После его смерти и исчезновения дао, дворец Тяньмянь забрал реликвии Ли Фуюэ обратно в Павильон Сокровищ, и одним из них был Браслет Зеленого Листа.

Неожиданно, сегодня дворец Тяньмянь снова вырвал его из рук, и он стал призом конференции сект.

…Это было сделано намеренно или случайно?

Ли Фэнлань пока не проявлял интереса к изучению этого вопроса.

Услышав эти три слова, он понял цель путешествия аватара Чэн Дуана.

Похищение даосских сердец других не обходилось без последствий. Хотя на протяжении многих лет их сдерживали различные духовные сокровища высшего уровня, истинная энергия Чэн Дуаня всё ещё часто менялась, и он был почти на пределе своих возможностей.

Браслет из зеленых листьев когда-то носил Ли Фуюэ, и на нем до сих пор сохранилась его аура, поэтому он идеально подходил для подавления даосского сердца.

Подумав об этом, Ли Фэнлань презрительно усмехнулся.

Браслет из зеленых листьев не имел для него никакого значения и не представлял особой ценности ни для кого, кроме Чэн Дуаня.

Изначально это было всего лишь соревнование для культиваторов ниже стадии Зарождающейся Души, и крупным сектам это было безразлично. Более того, они не стали бы, подобно секте Минсинь, посылать могущественного человека для контроля над этой стадией.

Поэтому Ли Фэнлань предположил, что присутствие Чэн Дуаня здесь, помимо поднятия боевого духа, вероятно, также было направлено на то, чтобы тайно провернуть некоторые уловки для увеличения числа побед учеников его секты.

…

В этот момент Ли Фэнлань внезапно услышал крик.

Он увидел вспышку света меча, и человек в зелёной одежде внезапно отступил назад, а затем тяжело упал с платформы из белого нефритового лотоса.

Наиболее экстремальные ситуации на конференции сектантов были примерно такими, и даже такие случаи были крайне редки.

Культиватор секты Минсинь, всё ещё стоявший на лотосовой платформе, улыбнулся и высокомерно сказал: «Так вот в чём сила вашего дворца Тяньмянь? Ничего больше».

Мужчина в зелёной одежде получил серьёзные ранения, и под платформой в форме лотоса поднялась суматоха. Но ученики секты Минсинь дружно ликовали.

«Оказывается, люди в Тяньмяньском дворце не умеют воевать».

«Я думаю, что название «Первая секта» следует заменить на название нашей секты Минсинь».

Мужчина на чёрной деревянной лодке наконец заговорил, держа в руках бокал вина и улыбаясь: «Человек с зелёными листьями много лет пылился, я думаю, должен найтись достойный его мастер…»

Присутствовавшие в зале ученики секты Минсинь приветствовали происходящее еще громче, но все остальные замолчали.

Представители всех присутствующих сект знали, что последним владельцем браслета с зелёным листом был Ли Фуюэ.

Просто что бы ни говорили о Ли Фуюэ за его спиной, они не смеют произносить подобные слова в Тяньмяньском дворце. Ли Фуюэ чуть не стал главой Тяньмяньского дворца, эти слова были действительно недопустимы, они лишили дворец всякого достоинства.

Несмотря на то, что Ли Фэнлань всё время находился на горе Мигуан, он также слышал о том, что произошло после него, и дворец Тяньмянь намеренно держался в тени. Секта Минсинь воспользовалась этим временем для быстрого расширения. Эти только что вступившие в секту ученики были чрезмерно самоуверенны до пугающей степени.

Многие из молодых учеников перестали обращать внимание на другие секты.

В мире совершенствования сила — это самое важное, и уверенность учеников секты Минсинь исходила от Чэн Дуаня.

Уверенность Чэн Дуана… исходит от Дао-Сердца, которое он украл у Ли Фуюэ.

«Победит ли секта Минсинь?» — услышал Ли Фэнлань осторожный вопрос, заданный старшими сестрами у нескольких учениц.

«Вероятно, — сказала высокая женщина-культиватор, поджав губы. — Этот поединок на стадии закладки фундамента — последний раунд».

Дошёл ли раунд до финала?

Ли Фэнлань внезапно перевел взгляд на платформу из белого нефрита в форме лотоса.

Ему было всё равно, если секта Минсинь отберёт у него браслет из зелёных листьев.

Сегодня Ли Фэнлань должен была заманить этого клона на гору Мигуан.

Если Чэн Дуань хотел попасть на гору Мигуан, он должен был сначала заставить его обратить на себя внимание.

В соревнованиях на платформе из белого нефритового лотоса разрешалось делать удары ногой в коридоре*.

* посещение зала боевых искусств с целью спровоцировать и потребовать честного боя

Как раз в тот момент, когда ответственный за судейство конкурса собирался объявить о победе ученика секты Минсинь, в телепортационную формацию внезапно вошел мужчина и в мгновение ока появился на лотосовой платформе, вызвав взрыв восторженных возгласов у зрителей.

Движения Ли Фэнланя были настолько стремительными, что даже стоявший рядом с ним Мэн Линьчжоу на мгновение невольно опешил.

— Почему он вдруг появился на сцене?

Отправившись на арену для соревнований после ссоры, он действительно заслуживал того, чтобы его отправили на скалу Мэнсинь для самоанализа!

…Мэн Линьчжоу нравились подобные бунты!

Находясь на сцене, Ли Фэнлань не заметил, как ученик-бунтарь, который до этого проявлял полное безразличие, вдруг оживился.

Если говорить осторожно, то, хотя духовные корни Ли Фэнланя были полностью уничтожены, и его уровень совершенствования не мог быть улучшен, по крайней мере, его первоначальный владелец успешно заложил прочный фундамент.

Ли Фэнлань обладал несравненным мастерством владения мечом и опытом. В поединках против других учеников начального уровня его мастерство было просто на голову ниже!

Поскольку это был конкурс на этапе создания фонда, Ли Фэнлань, конечно же, не мог его пропустить.

Члены секты Минсинь на мгновение опешились и с презрением воскликнули: «С таким духовным багажом он еще смеет бросать вызов?»

«Ха-ха-ха, в дворце Тяньмянь никого нет!»

Ученик же, стиснув зубы, стоял с выражением нетерпения на лице.

Очевидно, что большинство людей в глубине души тоже так думали, но трудно сказать об этом в лицо членам секты.

Что касается противника Ли Фэнланя, он презрительно улыбнулся.

Мужчина перед ним выглядел больным, он с трудом поднимал меч, но все равно хотел сражаться с ним вот так?

«Ты об этом подумал? Если ты умрешь на сцене, меня это не касается!» — бросил вызов мужчина.

Ли Фэнлань равнодушно взглянул на него, замер на месте и глубоко вздохнул, понимая, что порыв ветра может сбить его с ног.

Люди в Тяньмяньском дворце, стоящие под сценой, уже закрыли глаза, не желая пока наблюдать за происходящим.

Однако, как раз когда все были уверены в поражении Ли Фэнланя, он внезапно вытащил из сумки Цянькунь, которую носил с собой, духовный меч и, не дожидаясь реакции ученика секты Минсинь, нанес удар прямо в грудь противника.

Скорость Ли Фэнланя была слишком высока, а его мастерство владения мечом настолько отточено, что у противника не оставалось времени на реакцию.

В тот момент, обладал ли он сильной духовной силой или нет, казалось, не имело значения.

Прежде чем другие культиваторы успели отреагировать, Мэн Линьчжоу, притворявшийся обычным учеником, громко крикнул: «Отличное владение мечом!»

…Почему Ли Фэнлань не понимал, что этот мятежный ученик по-прежнему любит шуметь?

По всей видимости, после того как он скрыл свою личность, он полностью перестал обращать на всё внимание.

С этой точки зрения, Мэн Линьчжоу и Ли Фуюэ действительно заслуживали быть парой учителя и ученика.

Раздался голос Мэн Линьчжоу, и культиваторы дворца Тяньмянь, увидевшие на поясе ученскую пластину Ли Фэнланя, тоже пришли в восторг.

Они видели, что здоровье Ли Фэнланя было крайне слабым, в его духовных жилах почти не было запаса духовной энергии, но его мастерство владения мечом было блестящим, и ни один из его приемов не был лишним.

Человек в белом грациозно порхал в воздухе, словно бабочка, и всего лишь тремя мечами он разоблачил все уловки ученика секты Минсинь.

Противник упал на землю, уставившись на меч, направленный в кончик его носа, его глаза были широко раскрыты и дрожали, он не мог произнести ни слова.

С самого начала и до конца Ли Фэнлань практически не использовал духовную силу.

Аватар Чэн Дуана на чёрной деревянной лодке резко поднялся: «Это… это невозможно».

Как и в предыдущих соревнованиях, он хотел тайно помочь ученикам секты Минсинь. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, острие меча Ли Фэнланя попало противнику в горло.

«Ты проиграл», — легкомысленно произнес Ли Фэнлань, сдерживая приторную, рыбную сладость в горле.

Под капюшоном лицо Ли Фэнланя было бледным, как бумага, но никто из людей, находившихся рядом со сценой в форме белого нефритового лотоса, не мог заметить, что он находится в плохом состоянии.

Присутствовавшие в зале ученики секты Минсинь стояли, не произнося ни слова.

Чэн Дуань стиснул зубы. По правде говоря, судя по проценту выигрыша, браслет с зелёным листом уже был предназначен для того, чтобы оказаться у него в кармане.

Но сокрушительное поражение последователей его секты все же заставило человека в красном почувствовать глубокий стыд.

Как раз когда он собирался тайно преподать Ли Фэнлань урок, в груди аватара Чэн Дуаня внезапно появилась пульсирующая боль, истинная энергия в его теле снова начала регрессировать.

«Это… он, это он?» Мужчина в красном подсознательно приложил руку к груди и сделал два шага назад.

Увидев, что члены секты Минсинь замолчали, ответственный за судейство культиватор наконец вышел вперед и объявил о победе Ли Фэнланя.

Краем глаза Ли Фэнлань заметил, что люди на черной деревянной лодке стояли там в оцепенении.

Он понимал, что привлёк внимание этого человека.

— Хотя в этом аватаре была лишь капля крови из сердца Ли Фуюэ, когда он использовал свою духовную силу, это определенно ощущалось.

Чэн Дуань никогда бы не подумал, что Ли Фуюэ, чья душа была разрушена, сможет переродиться. Вероятно, на девяносто процентов он считал, что человек в белом перед ним — потомок смертной семьи Ли Фуюэ, и что в его крови течет та же кровь.

А если бы он смог обменяться кровью с «семьей Ли Фуюэ», то даосское сердце в теле Чэн Дуаня снова успокоилось бы.

У человека в красном уже был план в голове.

…

Только что выполненные действия казались простыми, но на самом деле духовная сила в теле Ли Фэнланя была исчерпана.

Как раз в тот момент, когда он пытался удержаться на ногах, опираясь на меч, и хотел прийти в себя перед спуском с лотосовой платформы, рядом с Ли Фэнланем внезапно появилась черная тень.

Широкая черная мантия скрывала Ли Фэнланя от посторонних глаз, и от него исходил знакомый легкий аромат. Мужчина обнял его за плечи, а затем осторожно отвел от платформы с лотосами.

«Ты в порядке?» — услышал Ли Фэнлань, как голос ученика-бунтаря внезапно стал чрезвычайно мягким.

«Кхм… со мной все в порядке, я просто немного устал».

Мэн Линьчжоу наконец отпустил Ли Фэнланя.

Но Ли Фэнлань поднял глаза и увидел, что его уже увели на другую гору, подальше от платформы с белым нефритовым лотосом.

Увидев это, он невольно вздохнул с облегчением. После недолгого молчания Мэн Линьчжоу помог ему сесть на каменную скамью рядом с собой, а затем внезапно посмотрел на Ли Фэнланя и спросил: «Зачем ты вышел на сцену?»

На этот вопрос было трудно ответить… Ли Фэнлань не мог сказать, что пытался привлечь внимание Чэн Дуаня.

Другого выхода не было. Столкнувшись с мятежным учеником, которого сейчас уже нелегко было обмануть, Ли Фэнлань наконец выдавил из себя фразу: «Ты можешь в это не поверить…»

"Хм?"

«Возможно, ты не поймешь…»

"Что?"

Ли Фэнлань глубоко вздохнул и сказал: «Я всегда восхищался… э-э, старшим Ли Фуюэ».

Хотя никто и не увидел бы его под одеялом, Ли Фэнлань все равно немного смутился, произнося это вслух.

Мэн Линьчжоу, ученик-бунтарь, с детства не принимал себя таким, какой он есть. Когда Ли Фуюэ стал лучшим в мире совершенствования и пользовался огромным уважением, он всегда испытывал к нему презрение.

Поэтому Ли Фэнлань почувствовал, что после услышанного Мэн Линьчжоу больше не будет с ним близко дружить.

Но он никак не ожидал, что как только Ли Фэнлань произнесет эти слова, глаза Мэн Линьчжоу внезапно загорятся.

Он сказал: «По совпадению, я тоже!»

Ли Фэнлань: ? ? ?

Ты тоже?

Ли Фэнлань считал, что он неправильно оценил этого ученика-бунтаря: прошло более 1200 лет, а период восстаний Мэн Линьчжоу еще не закончился.

Теперь, когда Ли Фуюэ был побежден всеми в мире совершенствования, Мэн Линьчжоу снова начал идти против всех.

Какая бесполезность.

…

Духовная энергия Ли Фэнланя была исчерпана, и именно Мэн Линьчжоу в конце концов отправил его обратно на гору Мигуан.

«Почему ты живешь в таком ужасном месте?»

Мэн Линьчжоу с отвращением сказал, как только прибыл на гору Мигуан. Несколько небольших зданий, спрятанных посреди горы, невозможно было найти, не поискав их как следует.

«Хорошо, относительно тихо».

Если только Линь Чаочэнь не упадет с неба, — мысленно добавил Ли Фэнлань.

Мэн Линьчжоу снова огляделся, а затем, словно внезапно о чём-то подумав, спросил: «Ты один?»

«Да», — кивнул Ли Фэнлань, — «Мой учитель находится в уединении, и есть еще один Ши Шу, который нечасто бывает в секте».

Мэн Линьчжоу совершенно не интересовался сектой своего учителя, он, вероятно, лишь однажды видел гору Мигуан. Он собирался поговорить с Ли Фэнланем о выступлении его собеседника на платформе из белого нефритового лотоса.

Но к радости Ли Фэнланя, на этот раз, прежде чем Мэн Линьчжоу успел что-либо сказать, висящая у него на поясе табличка с именами учеников внезапно издал тихий звук.

—Наконец-то что-то произошло в зале суда!

Ли Фэнлань втайне радовался.

«Какое назойливое вмешательство!» Увидев это, Мэн Линьчжоу без всяких нареканий высказал своё недовольство.

С точки зрения Ли Фэнланя, на лице этого ученика-бунтаря читалось крайнее раздражение.

Он взглянул на Ли Фэнлань и сказал: «У меня есть дела, я приду к тебе через несколько дней».

«Хорошо, иди быстрее, дела секты важнее», — сказал Ли Фэнлань, одновременно провожая Мэн Линьчжоу обратно на дорогу, с которой они пришли; на его лице едва не отразились слова «провожаем гостя».

Несмотря на нетерпение Ли Фэнлань, Мэн Линьчжоу, которому нужно было чем-то заняться, все же неохотно ушел.

Увидев, как он уходит с мечом, Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением и медленно направился обратно к своей резиденции.

Только что состоявшиеся соревнования на платформе из белого нефритового лотоса стали для Ли Фэнланя первым опытом поднятия меча после перерождения.

Хотя этот меч был всего лишь обычным духовным мечом, которые можно увидеть повсюду в мире совершенствования, вернувшись в свою обитель, Ли Фэнлань невольно тщательно протер его.

Честно говоря, он скучал по тем годам, когда мог держать меч в руках.

Но он действительно устал от суматохи в мире совершенствования… Если бы ему сегодня не пришлось привлекать внимание Чэн Дуаня, Ли Фэнлань думал, что никогда больше в этой жизни не прикоснется к мечу.

Ли Фэнлань невольно тихо вздохнул и положил длинный меч обратно в сумку Цянькуня.

— Можно сказать, что первоначальный владелец был беден; у него была лишь сумка Цянькунь, подаренная ему хозяином перед отъездом.

Однако, несмотря на то, что сам Ли Фэнлань был крайне беден, взглянув на «Сумку Цянькуня», он обнаружил, что его учитель определенно был богатым человеком.

В сумке Цянькуня было много вещей, которых он никогда не видел даже в прошлой жизни.

На этот раз Ли Фэнлань планировал использовать найденные в мешке духовные сокровища для создания композиции.

Конференция секты длится уже несколько дней, и день отъезда Чэн Дуаня приближается.

Ли Фэнлань предположил, что сегодня другая сторона проведет тщательное расследование и прибудет на гору Мигуан не раньше, чем ночью.

Ему оставалось лишь выстроиться в боевой порядок и ждать здесь, пока Чэн Дуань сам не попадёт в ловушку.

Дело в том, что… до того, как Ли Фэнлань приступил к созданию фигуры, гора Мигуан, которую за последние пять лет почти никто не посещал, неожиданно приняла гостя.

«Фэнлань, я слышал, ты сегодня был на площадке с белым нефритовым лотосом?»

Следуя за голосом, он увидел мужчину в темно-пурпурной парчовой мантии, прислонившегося к двери и улыбавшегося ему сбоку.

Фиолетовая одежда мужчины была необычайно великолепна, и даже длинные кисточки пурпурно-золотой короны на его голове были украшены камнями духов.

Вполне логично, что такое платье непременно затмит собой славу мастера.

Однако посетитель не только не был впечатлен этим изысканным нарядом, но и его манера поведения была еще более экстравагантной.

Вместо того чтобы называть его культиватором, лучше сказать, что он был своего рода щеголем, своего рода дворянином.

В действительности все было практически так же – в глазах Ли Фэнланя и даже всех, кто его знал, человек перед ним действительно не хотел быть совершенствующимся.

Если Ли Фэнлань правильно помнит, то в конце романа человек, стоявший перед ним, подтвердил свои слова делом и был выслан из дворца Тяньмянь…

«Ши Шу, зачем ты здесь?» — поприветствовал его Ли Фэнлань, встав на ноги.

Первоначальный владелец имел только одного Ши Шу, его звали Мо Шэньюй. В течение пяти лет после перерождения Ли Фэнланя этот человек провел по меньшей мере четыре с половиной года, развлекаясь в мире смертных.

Независимо от того, находился ли он в дворце Тяньмянь или во всем мире совершенствования, Мо Шэньюй считался исключением из правил.

В течение последних двух дней, когда проходила конференция секты, Мо Шэньюй временно вернулся в дворец Тяньмянь.

Ему всегда не нравилась скучная гора Мигуан и он обычно ездил в другие места, лишь изредка заглядывая туда, чтобы осмотреться.

«Ничего серьезного. Я слышал, что ты занял позицию на платформе из белого нефритового лотоса, поэтому пришел посмотреть», — пожал плечами Мо Шэньюй и сказал.

Ли Фэнлань улыбнулся: «Значит, ты это видел. Ши Шу наконец-то вернулся в секту, разве тебе не нужно найти друзей в других местах, чтобы наверстать упущенное?»

Логически рассуждая, Ли Фэнлань должен был бы поговорить со своим Ши Шу, но, увидев этого человека перед собой, он думал только о том, как проводить гостя.

Помимо поспешного построения Ли Фэнлань, этому была еще одна, более важная причина.

…

На самом деле, оригинальный текст «Ли Фэнлань» не имел никакого отношения к слову «бесполезный».

В этом мире было очень мало культиваторов, практикующих Корень Небесного Духа; Ли Фуюэ был одной из них, а Ли Фэнлань — другой.

Или бывший Ли Фэнлань.

Вполне логично, что тот, кто обладает Небесным Духовным Корнем, не должен быть настолько неизвестен. Но вскоре после того, как первоначальный владелец вступил в секту, произошёл несчастный случай.

В то время он только что основал свой монастырь и вместе с другими учениками секты покидал дворец Тяньмянь, чтобы уничтожать демонов и защищать дао. Неожиданно на обратном пути произошёл несчастный случай.

Первоначальный владелец, не имевший большого боевого опыта, получил серьёзные ранения от свирепого зверя. Он не только потерял половину своей жизни на месте, но и его внешность была практически полностью разрушена.

Хотя хозяин первоначального дома и спас ему жизнь, восстановить разрушенные духовные корни оказалось непросто.

Встречать ученика с Небесными Духовными Корнями было редкостью, но в дворце Тяньмянь, крупнейшей секте в мире совершенствования, это было не таким уж редким явлением.

Когда первоначального владельца приняли в секту, многие знали, что помимо них есть ещё один гениальный ученик. Но после долгого периода затишья о нём, люди постепенно забыли об этом и даже о его существовании.

В мире совершенствования такие вещи, как необратимые травмы, были очень распространены.

Кроме того, в «Тяньмянь Даошэн» было мало сюжетных линий, связанных с первоначальным владельцем. Автор лишь вскользь упомянул о «случайной смерти Ли Фэнланя» устами других второстепенных персонажей в конце.

Что касается того, что представляла собой эта «авария», автор не стал вдаваться в подробности, ведь Ли Фэнлань не был важной персоной.

Единственная полезная информация заключалась в том, что, когда он «неожиданно умер», он был со своим Ши Шу.

Этим Ши Шу был Мо Шэньюй в пурпурной одежде, стоявший перед глазами Ли Фэнлань.

Поэтому, чтобы спасти свою жизнь, после перерождения Ли Фэнлань лишь держался подальше от Ши Шу, Мо Шэньюя, первоначального владельца, и изо всех сил старался избежать этого неожиданного несчастного случая.

Хотя это и было благословением, а не катастрофой, это катастрофа, которой нельзя было избежать. Но, по крайней мере, в романе были даны некоторые намеки, и Ли Фэнлань все же должен  был обратить на это внимание.

Даже если существовала высокая вероятность того, что это окажется бесполезным.

Размышляя о перерождении, Ли Фэнлань, стоя здесь, невольно снова нахмурился.

Рука мужчины медленно погладила его левое плечо. Хотя он ничего не почувствовал, он всё же знал, что здесь находится странная кость бессмертного.

Эта бессмертная кость всегда напоминала Ли Фэнланю, что его перерождение не было случайностью, а произошло по чьему-то намерению.

Но до сих пор Ли Фэнлань не знает, кто тот человек, который нашел кость бессмертия и помог ему переродиться.

Он даже не понимал, почему другая сторона его оживила…

Именно это больше всего волновало Ли Фэнланя после перерождения. Он никогда не любил быть кому-либо чем-либо обязанным.

Последствия перерождения после того, как он вырвал бессмертную кость, слишком велики, и он не сможет быть спокоен, если не вернет её.

В конце концов, Ли Фэнлань твердо верил, что в небесах никогда не будет ничего сверхъестественного, а если и будут, то они не упадут ему на голову.

Рано или поздно он найдет этого человека, который воскрес.

…

В тот самый момент, когда он размышлял, к Ли Фэнланю, словно к призраку, приблизился мужчина, который только что стоял у двери с расслабленным лицом.

В следующее мгновение рука, державшая серебряный складной веер, появилась перед сердцем Ли Фэнлань.

Ли Фэнлань подсознательно откинулся назад, едва избежав столкновения со складным веером.

«Кашель, кашель, кашель… Ши Шу, что ты имеешь в виду?»

«Ничего особенного». Мо Шэньюй, словно внезапно изменив выражение лица, снова сложил веер, а затем, как ни в чем не бывало, подошел к Ли Фэнлань.

Мужчина внезапно подошел и прошептал Ли Фэнлань на ухо: «Я просто удивлен, мой Ши Чжи* обладает таким мастерством, почему я не знал об этом раньше?»

Глава 4

Закончив фразу, мужчина с большим интересом погладил длинные волосы Ли Фэнлань.

Но Ли Фэнлань подсознательно отступил на два шага назад и сказал: «Ши Шу не состоял в секте, поэтому, конечно, ты ничего не знаешь».

Мо Шэньюй путешествовал по миру, поэтому он совершенно не знал Ши Чжи.

«Верно». Мужчина улыбнулся, отдернул руку и одобрительно кивнул. Он сел за стол и незаметно налил себе чашку чая.

Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением.

Он не знал, что только что увидел Мо Шэньюй, и преследовал ли тот какие-либо другие цели.

Иными словами, Ли Фэнлань не понимал Мо Шэньюя.

Человек перед ним играл в игры по всему миру и никогда не разыгрывал свои карты обычным способом. Всякий раз, когда Ли Фэнлань сталкивался с ним, он чувствовал себя добычей, которой манипулирует большая кошка.

Очевидно, в своей прошлой жизни, когда его преследовали и убили мастера мира совершенствования, он не испытывал подобных чувств…

Мо Шэньюй презирал гору Мигуан за её скучность. Выпив чашку чая, он встал, похоже, собираясь найти развлечения в другом месте.

И как раз когда Ли Фэнлань проводил человека в фиолетовом до двери, Мо Шэньюй внезапно обернулся, подмигнул ему и с улыбкой сказал: «Я помню, что Фэнлань однажды получил серьёзную травму, и с тех пор он застрял в учреждении и ничего не может делать в плане совершенствования».

Ли Фэнлань кивнул, он не понимал, почему Мо Шэньюй вдруг затронул этот вопрос.

«Поэтому, Ши Чжи, лучше отпустить свою одержимость и отправиться посмотреть мир, чтобы обрести покой».

— Оказалось, что Мо Шэньюй посчитал, что Ли Фэнлань не желает мириться после ранения, поэтому он усердно тренировался и упорно занимался, и его мастерство владения мечом стало выдающимся?

Но, тем не менее, только Мо Шэньюй смог бы убедить людей не практиковать в дворце Тяньмянь.

Даже Ли Фэнлань, считавший себя «морским окунем», был готов уступить в плане менталитета.

Сказав это, Мо Шэньюй повернулся и ушёл.

Глядя на то, как его спина постепенно удаляется, Ли Фэнлань невольно подумал, что, будучи мастером йогики, восемь из десяти его предложений были шутками, но предложение, убеждающее его не усердно заниматься самосовершенствованием, определенно было искренним.

В конце концов, сам Мо Шэньюй был именно таким.

Просто в «Тяньмянь Даошэн» упоминалось, что, хотя Мо Шэньюй не желал усердно заниматься самосовершенствованием, он обладал выдающимся талантом, и уровень его совершенствования был непредсказуем.

Призывы подобных ему людей к тому, чтобы другие отказались от своих навязчивых идей, звучали несколько резко.

Ли Фэнлань действовал осторожно, пока не увидел, как Мо Шэньюй покинул гору Мигуан и его фигура полностью исчезла в море облаков, после чего он повернулся обратно к дому.

Плотно закрыв дверь, Ли Фэнлань достал сумку с цянькунем, оставленную первоначальным хозяином.

В этой сумке было много духовных камней. Духовные корни Ли Фэнланя были совершенно бесполезны, и он не мог поддерживать работу формации собственными силами. Благодаря своей сумке Цянькунь он смог бы плавно развернуть формацию.

Кстати, хозяин первоначального владельца начал своё уединение ещё до перерождения Ли Фэнланя. Пять лет — очень короткий срок для культиватора, и Ли Фэнлань не знал, когда его хозяин вернётся.

По воспоминаниям первоначального владельца, хотя его учитель и использовал для своих учеников модель полусвободного вращения, он всегда был великодушен.

Особенно после того, как первоначальный владелец получил травму, мастер передал ему множество духовных артефактов для самообороны.

Поэтому, доставая содержимое сумки Цянькуня, Ли Фэнлань редко искренне благодарил своего учителя, пребывавшего в уединении.

В следующее мгновение Ли Фэнлань нахмурился и порезал палец только что вытащенным духовным мечом.

Мужчина медленно закрыл глаза и произнес заклинание, кровь капала на землю капля за каплей.

Темно-красные руны волшебным образом образовались из духовной силы, мгновенно покрывшей землю.

Выглянув в окно, он увидел, как на горе Мигуан внезапно вспыхнул красный свет, который постепенно исчез спустя долгое время.

Небольшое здание обрело свой привычный вид.

Мужчина, стоявший посреди комнаты, медленно открыл глаза и глубоко вздохнул.

Наконец, формация была готова.

У Ли Фуюэ украли навыки совершенствования Чэн Дуаня, он не будет их ценить, тем более изучать какие-либо техники магических массивов.

Эта формация не была сложной, но Ли Фэнлань считал, что её более чем достаточно, чтобы справиться с марионеткой-клоном Чэн Дуаня.

Была ночь, и небольшое здание на склоне горы Мигуан, казалось, уснуло вместе с густым лесом.

Никто не видел, как темно-красный свет меча внезапно пересек ночное небо и исчез в лесу.

Лежа на кровати, Ли Фэнлань мягко закрыл глаза, словно погрузившись в глубокий сон.

В этот момент в этом небольшом здании внезапно появилась темно-красная фигура.

Марионетка-аватар Чэн Дуаня действительно появилась именно так, как и предполагал Ли Фэнлань.

В отличие от дневного времени, у мужчины, стоявшего в небольшом здании, были острые брови, полные убийственного намерения.

Он на мгновение замер, и, ни секунды не колеблясь, вытащил из руки кинжал и направился к кровати.

Ли Фэнлань спал на удивление спокойно, его руки легко покоились на одеяле. За окном случайно пробился луч лунного света. Издалека казалось, что эти белые, изящные руки образованы сгустком лунного света.

Увидев это, мужчина в красном невольно остановился.

Он планировал перерезать кинжалом запястье Ли Фэнланя и впитать кровь противника в его тело.

Но, увидев эти руки, мужчина в красном невольно поднял взгляд.

У Ли Фэнланя на лице был ужасный тёмно-фиолетовый шрам, поэтому днём он носил шляпу, закрывающую лицо вуалью. Теперь, когда вуаль больше не прикрывала его, человек в красном наконец-то смог ясно разглядеть его лицо.

Бледный и хрупкий.

Эти два слова мгновенно пришли в голову человеку в красном.

Черты лица мужчины были чрезвычайно тонкими, и в лунном свете они были настолько прекрасны, что казались несколько иллюзорными. А тёмно-фиолетовый шрам на его лице, напротив, выглядел особенно свирепым.

Человек в красном замер на месте. Помимо резкого контраста красоты и уродства, он увидел на теле Ли Фэнланя частичку тени этого человека.

«Ли Фуюэ…» Как и подобает его аватару, он, естественно, обладал воспоминаниями о прошлом.

На самом деле, в прошлой жизни первоначальный владелец не был кровным родственником Ли Фуюэ. Причина, по которой лицо Ли Фэнланя было похоже на его лицо в прошлой жизни, заключалась лишь в том, что его дух был слишком силен, что постепенно повлияло на его внешность.

Увидев лицо, чем-то похожее на лицо Ли Фуюэ, мужчина в красном, стоявший у кровати, наконец вспомнил о сегодняшних делах.

— Он хотел обменяться кровью с Ли Фэнлань.

Как бы сильно человек перед ним ни был похож на Ли Фуюэ, это был не он.

Он даже не мог допустить существования в этом мире людей, подобных Ли Фуюэ.

Чэн Дуань бесстрастно подошел к кровати, затем наклонился и без колебаний перерезал запястье Ли Фэнлань.

Шипение… больно.

Ли Фэнлань невольно проклял Чэн Дуаня про себя и запомнил этого вора.

С запястья Ли Фэнлань скатились капли крови.

Запястье Ли Фэнлань было тонким и бледным, поэтому ярко-красные капельки крови были особенно заметны.

Чэн Дуань на мгновение опешился.

Как раз в тот момент, когда он глубоко вздохнул и собирался перерезать себе запястье, со свистом упала еще одна капля крови на землю.

В следующий момент на чёрном фоне внезапно появились плотные тёмно-красные линии, выглядевшие крайне странно.

«Что это такое!» — Чэн Дуань невольно расширил глаза, ему захотелось отступить назад.

Однако, прежде чем он успел пошевелиться, на земле уже «проросли» темно-красные линии, обвив тело Чэн Дуана, словно лианы.

В этот момент лежавший на кровати Ли Фэнлань наконец медленно открыл глаза, встал и сел на край кровати.

Чэн Дуань был заточен в огненной духовной силе. Он стиснул зубы и дрожащим голосом спросил Ли Фэнланя: «Кто ты, черт возьми?»

Мужчина, сидевший у кровати, был одет в белое. Одежда и всё его лицо были освещены красным светом.

Изящные черты лица Ли Фэнлань становились все более выразительными. Даже изначально ужасные шрамы в этот момент превратились в украшение.

Он не ответил на вопрос Чэн Дуаня, дважды кашлянул, прислонился к цветочной решетке рядом с кроватью и сказал: «Ты не настоящее тело Чэн Дуаня».

Не успел Ли Фэнлань закончить говорить, как мужчина напротив нанес ему удар кинжалом.

Однако странные лианы, растущие из земли, уже дотянулись до груди мужчины, и прежде чем кинжал коснулся Ли Фэнланя, его верхняя часть тела уже не могла двигаться.

Более того, истинная энергия в теле Чэн Дуаня снова стала ретроградной, и у него в груди появилась жгучая боль.

Ли Фэнлань медленно поднялся и без труда вытащил кинжал из рук человека в красной одежде.

«Бессмертный лорд Чэн, зачем ты, уважаемый гость, пришли на гору Мигуан посреди ночи?» — спросил Ли Фэнлань с улыбкой, играя кинжалом.

Конечно, человек в красном не стал бы отвечать на вопрос Ли Фэнланя. Существование заманившей его в ловушку формации уже ясно дало ему понять: Ли Фэнлань знает его план.

Или же… всё, что было перед ним, было просто ловушкой, устроенной Ли Фэнланем.

«Кто ты, чёрт возьми?!» — снова спросил Чэн Дуань с крайне испуганным выражением лица.

Мужчина чувствовал, что духовная сила в его теле постепенно утрачивается… казалось, её поглощает… это странное образование.

Ретроградное движение истинной энергии становилось все более и более интенсивным, и капля крови на груди человека в красном, казалось, кипела.

В этот момент кинжал в руке Ли Фэнланя наконец медленно вонзился в грудь мужчины.

Он поднял голову, улыбнулся и сказал: «Я? Я всего лишь хозяин крови твоего сердца…»

Руки и ноги человека в красном мгновенно стали невероятно холодными, и даже дышать стало трудно.

Он недоверчиво посмотрел на собеседника и, прерывисто дыша, наконец, после долгого молчания произнес имя: «Ли, Ли Фуюэ…»

В то же время, в теневом зале секты Минсинь...

Мужчина в красной нефритовой парчовой мантии сплюнул полный рот крови. Он, медитировавший, внезапно открыл глаза.

Брови и глаза мужчины были слегка приподняты, а губы все еще были испачканы кровью, что придавало ему сияющий и соблазнительный вид.

Каменный колокол в зале быстро зазвонил, и Чэн Дуань с первого взгляда понял, что с его аватаром что-то случилось.

Но у мужчины не было времени думать о том, что случилось с клоном.

Под его влиянием истинная энергия тела Чэн Дуаня также начала беспорядочно сталкиваться внутри его тела.

Ощущение было такое, будто тебя ударили ножом, и это было невероятно больно, но помимо боли, Чэн Дуань медленно прижал руку к груди, а затем рассмеялся.

На его лице, которое выглядело очень странно, переплелись боль и радость.

Чэн Дуань боялся ретроградной ци, и еще больше он боялся, что его сердце будет разбито, если он не сможет вынести эту ретроградную ци.

А засмеялся он потому, что только в этот момент Чэн Дуань смог ясно заметить, что Дао-Сердце Ли Фуюэ всё ещё «живёт» в его теле.

…

Чэн Дуань был младшим сыном главы секты Минсинь. Он никогда не скрывал, что был амбициозным человеком, готовым на всё ради достижения своих целей.

Но было жаль, что у Чэн Дуань Кона не было никаких амбиций.

Его духовный уровень был посредственным, и даже принимая пилюли вместо еды, Чэн Дуань, развивая свою зарождающуюся душу, полностью застопорился.

Чэн Дуань всегда считал, что всё было бы хорошо, если бы он родился в обычной семье, не имел никакого отношения к совершенствования или не был сыном главы секты Минсинь.

Таким образом, у него никогда не было бы шанса увидеть Дао в своей жизни, не говоря уже о том, чтобы познать необъятность мира.

Но Чэн Дуань это знал.

Он считал, что его чувство бессилия и отчаяния недоступно для обычных людей.

До этого дня открылось тайное царство.

Согласно легенде, в тайном мире росло древнее священное дерево, и если съесть его духовный плод, можно очистить сухожилия, срезать костный мозг и вырастить небесный корень.

Конечно, Чэн Дуань не упустил бы этой возможности.

Это тайное место было очень опасным, Чэн Дуань отправился туда с учениками секты Минсинь.

У этих учеников уровень совершенствования был выше, чем у него, поэтому лучше сказать, что они вместе вошли в тайное царство, чтобы защитить его, чем вместе исследовали его.

Жаль, что, несмотря на это, до того, как добраться до места, где находилось легендарное древнее священное дерево, остальная часть команды всё же погибла по дороге.

Прошли тысячи лет, а Чэн Дуань до сих пор не может забыть события того дня.

Он стоял перед огромной чёрной горой, держа в руке длинный меч, и через несколько секунд начал быстро отступать.

В этот момент гора неожиданно зашевелилась. Только тогда люди, стоявшие перед «горой», смогли ясно увидеть, что это была не гора, а свирепый зверь, лежащий на земле!

Увидев Чэн Дуаня, чудовище дважды моргнуло золотыми вертикальными зрачками, затем открыло окровавленную пасть и быстро приблизилось к Чэн Дуаню.

Это было свирепое чудовище бессмертного уровня, чья сила была почти равна силе человека-культиватора, находящегося на стадии вознесения.

Не было никаких сомнений в том, что Чэн Дуань умрет.

Хотя он понимал, что избежать этого невозможно, мужчина всё равно стиснул зубы и хотел использовать свой летающий меч, чтобы сбежать отсюда.

Увидев его движения, свирепый зверь лишь слегка ударил его хвостом, и Чэн Дуань упал с неба.

Лежа на земле, он чувствовал, как весь континент дрожит от движений чудовища.

Чэн Дуань не был человеком, который легко смирялся со своей судьбой, но в этот момент он невольно закрыл глаза.

Однако, закрыв глаза, он услышал оглушительный рёв.

В следующее мгновение земля затряслась.

Когда мужчина открыл глаза, он увидел, как огромное черное чудовище, пошатываясь, отступило назад и, наконец, упало прямо на землю.

«Это…» Чэн Дуань никогда прежде не видел ничего подобного.

Прошло несколько секунд, пока не рассеялся дым и пыль, прежде чем он смог ясно увидеть, что кто-то пронзил горло чудовища мечом.

Даже Чэн Дуань никогда не видел такой могущественной силы.

Ли Фуюэ, одетый в белоснежную одежду, вытер кровь с длинного меча и медленно направился к Чэн Дуаню.

Именно в этот момент Чэн Дуань влюбился в человека, стоявшего перед ним.

—Да, любовь моя.

Чэн Дуань всегда знал, что любит Ли Фуюэ.

Он также прекрасно понимал, что, будучи влюбленным, испытывал глубокую ревность к Ли Фуюэ.

В тот раз Ли Фуюэ не только исцелил его, но, даже узнав о намерениях Чэн Дуаня, отвел его на поиски древнего священного дерева, не считая это чем-то обременительным.

Жаль, что по прибытии они обнаружили, что дерево было мертво уже тысячи лет.

В конце концов, хотя им и не удалось найти духовный плод, Ли Фуюэ все же благополучно вывел Чэн Дуаня из тайного царства.

Именно во время этой поездки Чэн Дуань понял, что Ли Фуюэ, хорошо известный в мире совершенствования, обладал холодным лицом, но добрым сердцем, а не был отстраненным, как гласили слухи.

Чем больше Ли Фуюэ вел себя подобным образом, тем сильнее разгорался странный огонь в сердце Чэн Дуаня.

Ученики секты Минсинь боялись его и избегали, никто не хотел с ним дружить.

Только Ли Фуюэ отличался от других.

— Когда человек находится далеко от вас, вы никогда не будете его ревновать. Но когда он внезапно появляется в вашей жизни, это создаст иллюзию, что он находится совсем рядом.

Чэн Дуань был вот таким.

Ему показалось, что он способен различить яркую луну на небе.

Чем ближе к нему был Ли Фуюэ, тем сильнее он ревновал.

Семена любви и ревности проросли вместе, переплелись, пустили корни и росли неразрывно.

…

«Ли Фуюэ, Ли Фуюэ…» Сердце Чэн Дуана никогда еще не болело так сильно.

Он медленно упал на землю, на его лице появилась болезненная улыбка.

Он приложил руку к сердцу, чувствуя дрожь.

Мужчина понимал, что с его аватаром что-то случилось по пути во дворец Тяньмянь, но сейчас у него не было времени этим заниматься.

Волосы Чэн Дуаня были распущены, он лежал на земле, смеялся и тихо называл это имя.

Ну и что? Но он получил то, чего хотел.

Он набрался сил, и они стали одним целым… Ли Фуюэ.

В небольшом здании на горе Мигуан во дворце Тяньмянь Ли Фэнлань лишь холодно посмотрел на человека в красном, а в следующее мгновение с ничего не выражающим лицом вонзил кинжал в плоть Чэн Дуаня.

В этот момент капля крови прорвалась сквозь грудь мужчины и медленно упала на ладонь Ли Фэнланя.

Именно это он и имел в виду.

Человек в красном на мгновение замер, словно утратив свой дух.

Увидев, что желанная вещь уже у него в руках, Ли Фэнлань медленно сжал сердце, и в следующее мгновение вещь исчезла из его ладони и вернулась в тело владельца.

Изначально поврежденные духовные корни начали расти, и на лбу Ли Фэнланя внезапно появилась красная отметина.

Но лишь на мгновение, а затем красное пятно снова исчезло.

Действие построения в комнате продолжалось, и красный свет торжествовал.

Вспыхнул ослепительный свет, красные «лианы» постепенно исчезли, и Чэн Дуань, потеряв опору, медленно упал на землю.

Увидев это, Ли Фэнлань невольно вздохнул с облегчением, а затем слегка кашлянул. Он не питал симпатии к Чэн Дуаню, человеку, который укусил руку, которая его кормила, и украл его даосское сердце.

Только что сложившаяся ситуация нарушила истинную энергию человека в красном.

Если бы к нему пришёл посторонний, он бы подумал, что он серьёзно ранен и умер из-за внезапного ретроградного движения ци в его теле и неконтролируемого кровотечения из сердца.

Способ убийства был спланирован. Теперь Ли Фэнлань оставалось лишь обработать ножевое ранение в грудь, а затем за ночь перенести труп в другое место, полностью игнорируя свою причастность к этому делу.

В конце концов, как только люди увидят этот труп, они должны понять, что человек в красном перед ними был всего лишь марионеткой, и тот, кто украл его культивацию…

Этот инцидент определённо перевернет мир совершенствования. Какое-то время Ли Фэнлань не хотел в это вмешиваться.

Жаль, что Ли Фэнлань случайно забыл об одной вещи, когда это делал:

Его нынешнее тело не было обычным.

Созданная формация поглотила значительную часть его духовной энергии, и Ли Фэнлань ещё не полностью впитал эту каплю крови.

И вот, когда он уже собирался избавиться от трупа, Ли Фэнлань внезапно почувствовал резкую боль во лбу.

Он невольно сделал два шага назад, затем тяжело упал на кровать и потерял сознание.

Все кончено…

Последней мыслью Ли Фэнланя перед тем, как он впал в кому, было: посреди моей комнаты лежит труп, и ножевое ранение на нем не было вовремя обработано.

Глава 5

После падения клона Чэн Дуань, находившийся далеко в секте Минсинь, наконец медленно поднялся.

Его лицо было бледным, а рука на груди сильно дрожала, словно он только что потерял половину своей жизни.

В действительности ситуация была практически такой же. После смерти аватара в дворце Тяньмянь уровень совершенствования Чэн Дуаня мгновенно упал на два малых уровня, и восстановить его в короткие сроки будет сложно.

Чэн Дуань встал, подошёл к каменному колоколу и сильно разбил его.

«Бесполезная гадость!» Он откашлял два глотка крови, а затем поспешно проглотил эликсир, чтобы восстановить истинную энергию в своем теле, которая постепенно успокаивалась.

Спустя пятнадцать минут Чэн Дуань снова открыл глаза.

Этот человек не знал, что произошло во дворце Тяньмянь, он знал лишь, что если труп найдут, то раскроется тот факт, что он тайно выкопал сердце Дао Ли Фуюэ…

Чэн Дуань сжал кулаки.

Не особо переживая, он тут же рискнул разбудить нескольких марионеток и служанок, доставленных его аватаром во дворец Тяньмянь, и приказал им как можно скорее найти труп и немедленно его уничтожить.

После всего этого Чэн Дуань, пошатываясь, добрался до апсиды Теневого дворца.

В этой абсолютно пустой пустоте висела лишь белоснежная лисья шерсть.

Мужчина сорвал лисью шкуру с вешалки, а затем, дрожа, обнял её. Спустя долгое время он постепенно успокоился.

Этот лисьий мех ему подарил Ли Фуюэ в тайном царстве. Более тысячи лет этот человек хранил его в бережном спрятанном месте за теневым дворцом.

В этот момент Чэн Дуань снова приложил руку к сердцу.

Боль полностью исчезла, и всё, что было только что, и воспоминания о том периоде времени, тысячи лет назад, вдруг показались такими же далёкими, как сон.

…

Посреди ночи несколько бумажных талисманов в эбеновой лодке внезапно превратились в человеческие фигуры, а колокольчики, висевшие у них на поясах, слегка дернулись.

Эти бессмертные служанки на несколько секунд замерли, затем, следуя за звуком, направились к одному из углов дворца Тяньмянь.

Вскоре после этого эти фигуры появились на полпути к вершине горы Мигуанг.

Однако, прежде чем они двинулись дальше, вспыхнул свет меча, и эти бессмертные служанки упали на землю и в мгновение ока превратились обратно в талисманы.

В следующее мгновение эти листочки с талисманами сгорели дотла, унесенные ночным ветром, и исчезли.

В небольшом здании на горе Мигуан появилась черная тень, которая вскоре исчезла здесь вместе с лежащим на земле трупом.

В ту ночь во дворце Тяньмянь ничего не произошло.

Рано утром следующего дня Ли Фэнлань проснулся, ориентируясь на свои собственные биологические часы.

Несмотря на то, что всю ночь он спал в очень неудобном положении и у него все еще болела голова, Ли Фэнлань, проснувшись, сразу же встал и посмотрел на пустое пространство в центре комнаты.

Одного взгляда было достаточно, чтобы в голове Ли Фэнланя мгновенно промелькнул ряд красных и жирных восклицательных знаков.

Он обнаружил, что лежащий на земле труп исчез!

«Что происходит…» — пробормотал Ли Фэнлань себе под нос.

С момента своего перерождения и до настоящего времени Ли Фэнлань никогда не испытывал такого волнения.

Он был уверен, что человек в красном прошлой ночью был совершенно мертв и что уйти самому ему было абсолютно невозможно.

А если бы подчиненные Чэн Дуаня или люди из секты уже нашли это место… Ему было бы совершенно невозможно спокойно спать всю ночь.

Так как же исчез этот труп?

Иными словами, кто незаметно унес труп?

Ли Фэнлань медленно присел на корточки и погладил пол кончиками пальцев.

Формирование, созданное прошлой ночью, полностью исчезло, и в пространстве не осталось никакой другой странной духовной силы. Если бы не незаживающий шрам на запястье, Ли Фэнлань действительно заподозрил бы, что всё, что произошло прошлой ночью, было всего лишь сном.

В этот момент Ли Фэнлань увидел, как за окном внезапно вспыхнул невероятно яркий свет.

Он нахмурился и наконец медленно поднялся.

Если Ли Фэнлань только что не ошиблся, то яркий свет, казалось, появился в направлении горы Наньлин… Все культиваторы, прибывшие в дворец Тяньмянь для участия в конференции секты, жили на разных вершинах горы Наньлин.

Интуиция подсказывала ему, что этот свет определенно связан с тем, что произошло прошлой ночью.

Мужчина повернулся к кровати, снова надел шляпу с вуалью и быстро вышел.

Выйдя наружу, он увидел, как энергия меча поднимается к небу в направлении горы Наньлин, принадлежащей дворцу Тяньмянь; должно быть, там кто-то сражался.

Увидев белый свет, многие ученики дворца Тяньмянь подумали, что произошло что-то серьезное, и тут же полетели летающие мечи.

Обычно Ли Фэнлань, если бы мог, ни за что не стал бы участвовать в этом веселье.

Но сегодня он ни секунды не колебался и напрямую призвал духовного журавля из дворца Тяньмянь, чтобы тот направился к горе Наньлин.

Скорость журавля-духа была намного ниже скорости летающего меча.

Когда Ли Фэнлань прибыл на гору Наньлин, это место уже представляло собой полный беспорядок.

В горах Наньлин насчитывается тридцать вершин, и их можно увидеть издалека. Место, где сегодня произошел хаос, оказалось на вершине Чжисяо, где жил Чэн Дуань.

Это место находилось на некотором расстоянии от других вершин горы Наньлин, но Ли Фэнлань знал, что этот утренний фарс определенно распространился по всей горе Наньлин.

Великие мастера других сект временно не вмешивались в дела пика Чжисяо, чтобы сохранить лицо дворца Тяньмянь.

В это время на главной площади пика Чжисяо не было никаких сражений. Только что прибывшие культиваторы собрались небольшими группами, чтобы обсудить произошедшее.

Даже тот, кто всю жизнь прожил в Тяньмяньском дворце, никогда не видел ничего подобного.

«Могу я спросить у этого даосского монаха, не было ли только что драки на вершине Чжисяо?» — спросил Ли Фэнлань, едва спрыгнув со спины журавля, схватив случайного прохожего.

Сам ученик не хотел отвечать на вопрос, но, обернувшись и увидев, кто его задает, передумал.

— В тот день он также находился на площадке с белым нефритовым лотосом и своими глазами видел, как Ли Фэнлань вымещал свой гнев на дворце Тяньмянь.

«Ученики секты Минсинь только что узнали о смерти своего бессмертного господина Чэна!»

Услышав тон ученика, он был весьма рад, и наблюдать за его восторгом было совсем несложно.

Хотя он был готов, услышав эту фразу, Ли Фэнлань повторил: «Чэн Дуань мертв?»

«Верно», — сказал ученик, явно слышавший сплетни и жаждавший поделиться ими. — «Его только что обнаружили. Он умер в предоставленном нами для него жилище, поэтому пришли люди из секты Минсинь, чтобы устроить беспорядки и потребовать объяснений».

Он умер в доме, предоставленном ему сектой…

«Как он умер?» — поспешно спросил Ли Фэнлань, вспомнив ножевое ранение на теле Чэн Дуаня.

«Об этом… я, кажется, никогда не слышал». Мужчина почесал затылок и сказал:

Ножевое ранение на груди Чэн Дуаня было очень заметным, если бы с ним не повозиться, его можно было бы увидеть с первого взгляда. И люди из секты Минсинь обязательно воспользуются этим, чтобы устроить большой скандал.

Услышав эти слова, Ли Фэнлань убедился, что человек, который забрал Чэн Дуаня из его комнаты прошлой ночью, даже обработал ножевое ранение на трупе, он действительно хотел ему помочь.

Но даже несмотря на это, Ли Фэнлань всё ещё не нравилось ощущение, что он находится на свету, а другой — во тьме.

Кто тот человек, который ему помог?

И… какое отношение он имеет к своему собственному воскрешению?

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-либо сообразить, на главной вершине снова появился темно-красный свет меча.

«Это заместитель главы секты Минсинь». Увидев, кто идёт, ученик поспешно представил его Ли Фэнланю.

Эту конференцию секты возглавляли Чэн Дуань и заместитель главы секты Минсинь, которые жили на разных вершинах.

А те, кто только что устроил беспорядки, были всего лишь несколькими ключевыми учениками секты Минсинь. Они все это время следовали за Чэн Дуанем, и эти люди также обнаружили тело мужчины.

«Значит, свет меча, который только что исходил от него, был не он», — не удержался Ли Фэнлань.

Услышав его слова, стоявший в стороне культиватор из дворца Тяньмянь холодно фыркнул и сказал: «Да, это всего лишь несколько учеников, но они действительно не обращают внимания на наш дворец Тяньмянь».

Когда раздался звук, с воздуха упал тяжелый темно-красный меч и вонзился прямо в землю.

Наступила мгновенная тишина.

Заместитель главы секты Минсинь стоял рядом с тяжелым мечом, его красная мантия плясала от энергии меча. Он оглядел окружающих, стиснул зубы и сказал: «Наш бессмертный господин Чэн необъяснимым образом погиб во дворце Тяньмянь. Теперь не только трудно найти объяснение, но даже его тело не могут забрать?»

Как только заместитель главы секты замолчал, все ученики секты Минсинь на площади громко огласили эти слова.

Ли Фэнлань услышал от ученика из дворца Тяньмянь, который любезно объяснил ситуацию, но бессмертный лорд Чэн умер странным образом, поэтому после расследования его обязательно отправят обратно в секту Минсинь.

Но заместитель главы секты явно не согласился с его словами.

Красный тяжелый меч взмыл вверх, яростно рассекая учеников дворца Тяньмянь, стоявших впереди, и на площади раздались крики.

Судя по всему, заместитель главы секты Минсинь планировал ворваться и похитить труп.

В этот момент откуда никуда вылетел серебристо-белый длинный меч, легко заблокировав в воздухе красный тяжелый меч.

Лицо заместителя главы секты Минсинь помрачнело.

В этот момент в пустоте распустился цветок анемоны, преобразившийся из духовной энергии, и человек в черном ступил на анемону и появился перед всеми.

Длинные волосы мужчины развевались на ветру, а вышитая на одежде надпись «Сечжи» сердито смотрела на всех присутствующих на площади, словно живая.

Его взгляд был крайне холодным, и в тот же миг, как появился этот человек, все на площади замолчали.

Позади него шли десятки учеников юридического факультета, также одетых в черное.

Ли Фэнлань заметил, что стоявший рядом с ним культиватор мгновенно переключился в режим поклонения, словно это был не он, стоявший здесь и проклинавший людей.

Что касается Ли Фэнланя… Увидев этого ученика-бунтаря, он невольно подумал: напыщенный мерзавец.

Мэн Линьчжоу слегка приподнял руку, и серебристо-белый длинный меч тут же вернулся ему в ладонь.

Мужчина даже не взглянул на заместителя главы секты Минсинь и направился прямо в главный зал, где жил Чэн Дуань.

Видя, что Мэн Линьчжоу его игнорирует, заместитель главы секты дворца Минсинь немедленно стиснул зубы и поднял меч, чтобы преградить ему путь.

«Бессмертный Мэн, разве твоя фракция не собирается объяснить, что сегодня произошло?»

Мэн Линьчжоу наконец остановился.

Под всеобщим вниманием он оправдал ожидания Ли Фэнлань, мельком взглянул на секту Минсинь, затем внезапно нахмурился и спросил:

«Что с тобой сегодня не так?»

Хахахахаха, Мэн Линьчжоу, только ты мог такое сказать!

Ли Фэнлань наконец узнал, что после того, как Мэн Линьчжоу стал Законопослушным Бессмертным, число жертв пыток распространилось от его учителя на весь мир совершенствования.

Было действительно приятно видеть, как Мэн Линьчжоу душит жителей секты Минсинь.

Он считал, что его ученик ни в коем случае не намеренно высмеивал чужие умы.

Мэн Линьчжоу сказал это, набрав девять из десяти баллов, потому что он уехал куда-то, чтобы отлынивать от работы, и до сих пор не знает, что произошло на вершине Чжисяо.

Как и следовало ожидать от него.

«Бессмертный Мэн, ты что, специально издеваешься надо мной?» И действительно, заместитель главы секты Минсинь становился все более и более разгневанным.

«Нет». Видя, что заместитель главы секты Минсинь не ответил на его вопрос, Мэн Линьчжоу не стал много говорить и сразу же отправил кого-то на вскрытие.

Что касается него самого… Видя, что люди из секты Минсинь намереваются ворваться внутрь, Мэн Линьчжоу, словно злой бог, запер дверь.

Некоторое время все зашли в тупик.

Территория дворца Тяньмянь по размерам равнялась трём уездам мира. Там насчитывалось более тысячи сказочных гор, каждая со своим именем и фамилией, и бесчисленное множество культиваторов из этой секты.

Начиная с этапа основания секты, культиваторы будут выполнять её задачи, и большинство из них отправятся в мир смертных для практики. Небольшое количество культиваторов также предпочтёт остаться во дворце Тяньмянь и помогать в делах секты в зале законов или нескольких других залах учеников.

Хотя ученики, решившие отправиться в Зал Закона, составляли лишь небольшую часть культиваторов дворца Тяньмянь, в это время Ли Фэнлань все же увидел, что вся площадь на вершине Чжисяо была окружена людьми в черном.

Эти ученики юридического факультета были одеты в одинаковую одежду, не выражали никаких эмоций и выглядели очень внушительно.

Тот, кто умер прошлой ночью, оказался не настоящим телом Чэн Дуаня. Ли Фэнлань полагал, что ученики Зала Закона обязательно обнаружат что-то странное, войдя внутрь.

Заместитель главы секты Минсинь был доверенным лицом Чэн Дуаня, поэтому он наверняка знал личность человека, который там находился.

И действительно, вскоре после того, как вошли ученики Зала Закона, члены секты Минсинь, стоявшие у дверей, переглянулись, внезапно выхватили мечи и одновременно нанесли удары Мэн Линьчжоу.

«Ах!» — невольно воскликнул стоявший рядом с Ли Фэнланем культиватор, — «Почему так много людей нападают на Бессмертного Мэна!»

Увидев этих людей, Ли Фэнлань улыбнулся и сказал: «Они не смогут победить Мэн Линьчжоу».

Как бы то ни было, Мэн Линьчжоу тогда учился самостоятельно.

«Что? Даос, как ты можешь напрямую называть Бессмертного Мэна по имени? Он…» — Прежде чем культиватор рядом с Ли Фэнланем закончил говорить, он увидел, как Мэн Линьчжоу, находившийся неподалеку, с помощью энергии меча отбросил всех вокруг себя назад.

Мужчина взглянул на учеников секты Минсинь и с деловым видом сказал: «Сейчас время конференции сект, и ради справедливости я приглашу все секты, прибывшие во дворец Тяньмянь, чтобы позже вместе обсудить этот вопрос».

Именно этого больше всего боялась секта Минсинь.

«Прекратите нести чушь! Это дело нашей секты Минсинь, мы сами с этим справимся!» Услышав слова Мэн Линьчжоу, ведущие культиваторы секты Минсинь стиснули зубы и приготовились снова силой прорваться в главный зал.

Но в этот момент ученики Зала Закона, только что вошедшие в комнату, быстро вышли. Все одетые в чёрные одежды культиваторы, охранявшие площадь, подняли свои длинные мечи и с тревогой посмотрели на секту Минсинь.

На площади у вершины Чжисяо стояли сотни культиваторов, и все они молча наблюдали, как ученики в черных одеждах приветствуют Мэн Линьчжоу.

«Бессмертный Владыка, это… тот, кто в комнате… не труп главы секты Чэна». Ведущий ученик Зала Закона немного поколебался, а затем, стиснув зубы, произнес эту фразу.

Услышав это, многие люди на площади ахнули.

«Что за чушь ты несёшь!» — заместитель главы секты Минсинь широко раскрыл глаза, но прежде чем он успел закончить фразу, Мэн Линьчжоу холодно сказал ученику Зала Закона: «Продолжай, не обращай на него внимания».

«Да, мой господин, — он глубоко вздохнул и продолжил, — это был всего лишь марионеточный клон, причиной смерти стало ретроградное движение его истинной энергии, и он умер от кровоизлияния в сердце. Мы обнаружили… две разные ауры на его теле».

Когда ученик говорил, его голос дрожал, и он понимал смысл его слов.

Все присутствующие были практикующими, и к этому моменту все должны были все понимать. А те, кто не понимал, не могли не задавать вопросов окружающим.

«Что значит иметь две нити духовной энергии в одном теле?»

Ли Фэнлань молча уставился  вперед и равнодушно ответил: «Это значит, что в человеческом теле может быть только одна нить духовной энергии. Если есть две нити, то одна из них обязательно принадлежит кому-то другому. Если вы хотите, чтобы духовная энергия другого человека долгое время циркулировала в вашем теле, есть только один способ это сделать…»

«Какой метод?» — нервно спросила культиваторша рядом с Ли Фэнлань.

«Украсть чужое Дао-сердце».

«Что!» — сначала был шокирован культиватор, стоявший рядом с Ли Фэнлань, а затем подсознательно спросил: «Чэн Дуань — бессмертный на стадии Вознесения, у кого ещё может быть такое великое Дао Сердце?!»

В то же время Мэн Линьчжоу, одетый в черное, наконец обернулся и задал тот же вопрос.

«Чье Дао Сердце украл Чэн Дуань?»

Ученик Зала Закона не осмелился произнести ни слова, он опустил голову и взглянул на человека, стоявшего позади него.

Подошла еще одна женщина в черном и подняла обеими руками застекленную лампу.

Ли Фэнлань узнала его: эта глазурованная лампа была одним из бессмертных артефактов дворца Тяньмянь, и найти её было бы не так-то просто.

Даже издалека Ли Фэнлань видел, что ее руки неконтролируемо дрожат.

Эта лампа собрала духовную силу, полученную из трупа клона Чэн Дуаня, а также кровь из его сердца.

Имея в руках эти две вещи, и держа в руках закаленную лампу, используя свою духовную душу для исследования, вы сможете определить владельца духовной силы.

Мэн Линьчжоу подозрительно взглянул на этих учеников, словно удивляясь, почему они не назвали имя напрямую.

Как раз когда он собирался протянуть руку, чтобы взять глазурованную лампу, люди из секты Минсинь невольно снова вытащили мечи. Ученики Зала Закона, расположенного рядом с Мэн Линьчжоу, тоже были готовы к встрече с ними.

Увидев эту ситуацию, ученица юридического зала, державшая в руке стеклянную лампу, наконец громко высказалась о учителе Дао.

«Да… это была Ли из тех времен, Ли… Ли Фуюэ». После этих слов ее дыхание участилось.

В итоге ошеломлённый человек стал Мэн Линьчжоу.

В то же время, казалось, все люди на площади словно замерли, они стояли неподвижно, забыв двигаться или говорить.

Ли Фуюэ.

Ли Фэнлань невольно тихо вздохнул; он не слышал, чтобы это имя произносили много лет.

«Мой господин?» После неопределенного молчания Мэн Линьчжоу наконец произнес слово «Господин» перед сотнями людей.

Он слегка покачал головой и невольно сделал несколько шагов назад.

Мэн Линьчжоу пробормотал себе под нос: «Учитель… Чэн Дуань действительно нашел тело Учителя тогда… Он действительно это сделал».

В душе этого человека никогда еще не царил такой хаос, как сейчас.

Он всегда знал, что Ли Фуюэ тогда совершил ошибку, был осажден и убит миром совершенствования, он это заслужил.

Но… но как смеет Чэн Дуань осквернять тело своего учителя?

Он был еще более недостоин использовать духовную силу Ли Фуюэ для господства над другими.

Мэн Линьчжоу медленно сжал рукоять своего меча.

Услышав три слова «Ли Фуюэ», заместитель главы секты Минсинь заметно запаниковал.

Он глубоко вздохнул и громко сказал: «Не несите чушь! Как вы смеете, дворец Тяньмянь, еще упоминать Ли Фуюэ? Разве не он перевернул три мира с ног на голову? Прошло тысяча лет, неужели все забыли об этом?»

Обычные ученики секты Минсинь, очевидно, не знали правды, и, услышав это от заместителя главы секты, они, естественно, также отчитали дворец Тяньмянь.

Среди них было немало людей, которые уже ранее конфликтовали с последователями Законодательного зала.

В этот момент Мэн Линьчжоу, казалось, вернулся к тому импульсивному молодому человеку, который был бесстрашен и во всем пользовался поддержкой своего учителя.

Независимо от личности человека перед ним, он забыл и о собственной, поднял меч и вонзил его в сердце заместителя главы секты Минсинь.

«Мэн Линьчжоу, если ты будешь недобр, не вини меня за неправедность…» — произнес мужчина напротив сквозь стиснутые зубы, и в следующее мгновение его глаза покраснели, а тело засияло светом.

Всего за несколько секунд вершина этой горы буквально озарилась грозовым громом.

Земледельцы на площади не понимали, что произошло, и даже Мэн Линьчжоу невольно нахмурился.

Ли Фэнлань был единственным, кто внезапно занервничал, увидев небо.

…Это не обычный гром, возвещающий бедствие.

Мужчина медленно закрыл глаза, и после непродолжительной борьбы его голос внезапно раздался на чрезвычайно тихой площади.

Он громко закричал: «Мэн Линьчжоу, беги! Он сейчас взорвёт свой юаньдань!»

Ли Фэнлань понимал, что заместитель главы секты Минсинь, стоящий перед ним, — всего лишь марионетка, как и Чэн Дуань.

Его тело всё ещё находилось в секте Минсинь и контролировалось Чэн Дуанем, поэтому этот человек так усердно трудился.

Поскольку он был всего лишь марионеткой-клоном, он, естественно, не боялся смерти.

Секта Минсинь, во всяком случае, была праведной сектой, и они этого не признавали.

В данный момент этот человек хотел взорвать свой Юаньдань, использовать эту силу, чтобы уничтожить тело Чэн Дуаня и сделать всё это недоказуемым.

«Что?» — Мэн Линьчжоу невольно нахмурился и посмотрел туда, где находилась Ли Фэнлань.

Он лишь мельком увидел мужчину в белой короткой шляпе с вуалью, а затем вспомнил, как придумал себе наугад имя перед Ли Фэнланем и подружился с ним.

…Зачем Ли Фэнлань пришел присоединиться к веселью? Он меня узнал?

Неловко, очень неловко.

Мэн Линьчжоу все эти годы очень хорошо притворялся перед учениками секты.

В глазах окружающих он был серьезным и честным бессмертным из Зала Закона.

Он и представить себе не мог, что после встречи с Ли Фэнлань Мэн Линьчжоу так быстро перевернет  всё с ног на голову.

«Осторожно, сзади!» — громко крикнул Ли Фэнлань. Он заметил, что после его предупреждения Мэн Линьчжоу внезапно остановился.

Заместитель главы секты Минсинь воспользовался этой возможностью и чуть не убил Мэн Линьчжоу мечом.

Напоминание Ли Фэнланя было одновременно гневным и серьезным, и Мэн Линьчжоу действительно услышал в нем отголоски ауры своего учителя… Он стиснул зубы и отбросил это чувство.

Слова Ли Фэнланя отчетливо услышал не только Мэн Линьчжоу, но и другие люди на площади.

Хотя большинство людей не знакомы с Ли Фэнланем, услышав его слова и увидев движущиеся облака в небе, они всё же предпочли в это поверить.

Самопроизвольный взрыв в Юань Дане не был шуткой.

Всего за несколько секунд культиваторы, стоявшие на площади, ушли, вооружившись мечами.

А заместитель главы секты Минсинь, похоже, хотел не только использовать силу самовзрывающегося Юаньдана, чтобы уничтожить труп в комнате, но и затащить Мэн Линьчжоу туда, чтобы тот умер вместе с ним.

— В любом случае, как только произошёл инцидент с Чэн Дуанем, отношения между дворцом Тяньмянь и сектой Минсинь были обречены на разрыв.

Для секты Минсинь было бы полезно, если бы в дворце Тяньмянь умер ещё один бессмертный.

Услышав слова Ли Фэнланя, он еще более безрассудно замахнулся мечом на Мэн Линьчжоу.

В этот момент раскат грома, сопровождавший бедствие, уже был очень громким, и почти все люди на пике Чжисяо разошлись.

Ли Фэнлань уже призвал духовного журавля, но, обернувшись и увидев, что мятежный ученик все еще стоит за дверью зала, он все равно не удержался и снова позвал Мэн Линьчжоу.

На самом деле Мэн Линьчжоу не любил драться, он просто хотел вынести труп из дворца, прежде чем человек перед ним взорвет себя.

Голос Ли Фэнланя наконец разбудил Мэн Линьчжоу. Он использовал энергию своего меча, чтобы оттолкнуть стоявшего перед ним человека, а затем быстро полетел к краю горы Чжисяо-Пик, утащил Ли Фэнланя на свой длинный меч и улетел.

Вскоре после того, как они вдвоем покинули пик Чжисяо, словно капли дождя, раздался гром, предвещающий бедствия. Когда заместитель главы секты Минсинь взорвал свой Юаньдан, все здание главного зала также обрушилось.

В то же время Ли Фэнлань и Мэн Линьчжоу высадились на горе напротив пика Чжисяо.

Увидев неподалеку груду руин, Ли Фэнлань и Мэн Линьчжоу замолчали.

Сам Ли Фэнлань не испытывал по этому поводу особых чувств, скорее, он почувствовал облегчение.

Увидев, что Мэн Линьчжоу некоторое время молчал, Ли Фэнлань наконец невольно посмотрел на человека рядом с собой.

Он подумал, что Мэн Линьчжоу молчал, потому что с него полностью слетела маска, и он немного смутился.

Неожиданно, как только Ли Фэнлань обернулся, он увидел Мэн Линьчжоу, Бессмертного из Зала Закона, одетого в чёрное, который нежно вытирал слезу тыльной стороной ладони.

Этот мятежный ученик действительно плакал?

…

Мэн Линьчжоу, Линьчжоу.

Это имя ему дал Ли Фэнлань, и оно указывало на то, что в прошлой жизни он жил в заснеженном регионе Мэйчжоу.

Ли Фэнлань и человек перед ним прожили в заснеженном Мэйчжоу сотни лет.

И за эти сто лет Мэн Линьчжоу не стал доставлять ему меньше хлопот, а Ли Фэнлань не стал меньше наказывать этого мятежного ученика.

Как бы Ли Фэнлань его ни наказывал, Мэн Линьчжоу всегда оставался упрямым.

Сегодня учитель Ли Фэнлань впервые увидел, как Мэн Линьчжоу плачет.

Заметив взгляд Ли Фэнланя, Мэн Линьчжоу тихо вздохнул, повернулся и сказал своему единственному другу в секте, стоявшему перед ним: «Я просто… вдруг почувствовал себя немного недостойным своего учителя».

«Спасибо», — Мэн Линьчжоу подошел, нежно обнял Ли Фэнлань, затем улыбнулся и тихо сказал: «Твой зов  напомнил мне о нем».

Напомнил ли ему Ли Фуюэ?

Услышав дерзкие слова непокорного ученика, Ли Фэнлань вдруг ощутил, как надвигается кризис.

Ведь Мэн Линьчжоу никогда не видел его настоящего лица…

И когда его сердце и душа полностью сольются воедино, его нынешнее лицо может быть не просто на четыре-пять пунктов похоже на его прежнюю жизнь.

Мэн Линьчжоу был с ним столько, сколько он себя помнит, неужели он не узнает это лицо?

Ли Фэнлань: Опасно!

Глава 6

Хотя в душе Ли Фэнлань чувствовал легкое волнение, его тон почти не изменился.

Он немного волновался, когда только что позвал  Мэн Линьчжоу, но никак не ожидал, что это напомнит ему о Ли Фуюэ?

Его собственное впечатление в глазах мятежного ученика действительно было не очень хорошим.

«Похоже, у твоего хозяина скверный характер».

Разве не благодаря тебе всё это!

«Нет…» — Мэн Линьчжоу внезапно опустил голову и тихо произнес: «Я тогда перегибал палку».

Когда Мэн Линьчжоу был принят в ученики, Ли Фуюэ уже был лучшим в мире совершенствования, и вскоре его назначили следующим главой бессмертного дворца Тяньмянь.

В то время Мэн Линьчжоу не понимал, что это значит, но когда сам стал законопослушным бессмертным, он кое-что понял… но Ли Фуюэ уже исчез.

Остался лишь покрытый снегом город Мэйчжоу, но Мэн Линьчжоу собственноручно выжег его дотла.

При мысли об этом сердце Мэн Линьчжоу внезапно заколотилось.

Он не понимал, что это за чувство, но ощутил, как хаос в его сердце внезапно вырвался наружу.

Эмоции, подавлявшиеся на протяжении тысячелетий, постепенно выходили наружу…

Ли Фэнлань на мгновение опешился, он никак не ожидал, что сегодня не только увидит, как мятежный ученик впервые заплачет, но и услышит, как тот впервые признает свою ошибку.

Это всё ещё Мэн Линьчжоу?

Мэн Линьчжоу медленно опустил голову, стиснул зубы и сказал: «Я своими руками убью Чэн Дуаня и верну себе Дао-Сердце Мастера…» Его длинные черные волосы свисали с висков, и в этот момент его взгляд был несравненно глубоким.

Сказав это, Мэн Линьчжоу замолчал.

Он не заметил, как стоящий рядом с ним мужчина холодно перевел взгляд в другую сторону.

Ложное сострадание.

Его не обманешь риторикой этого мятежного ученика. Мэн Линьчжоу притворялся послушным учеником, как будто это не он сжег сливовые деревья!

Хотя в душе он десять тысяч раз отчитывал своего непокорного ученика, Ли Фэнлань повернул голову и, притворившись спокойным, кивнул и улыбнулся: «Ты действительно почтителен к мастеру. Твой учитель был настолько тронут тобой, что словно воскрес».

Ли Фэнлань льстил своему ученику-бунтарю, но Мэн Линьчжоу осмелился принять эти комплименты.

Как раз в тот момент, когда гнев в сердце Ли Фэнланя достиг апогея, мятежный ученик наконец отправился на пик Чжисяо, чтобы разобраться с делом, и скрылся из виду.

Ли Фэнлань сделал два глубоких вдоха, успокоился и решил позвать духа журавля, чтобы тот вернулся на гору Мигуан и отдохнул.

Но в этот момент внезапно возникла опасность.

Выяснилось, что многие ученики секты Минсинь также сбежали с вершины Чжисяо в разгар хаоса.

Ученики Зала Закона обнаружили культиватора секты Минсинь, скрывавшегося на другой необитаемой горе. В панике он побежал к Ли Фэнланю.

Увидев Ли Фэнлань издалека, тот человек подумал, что он тоже пришел его арестовать.

Не дожидаясь реакции Ли Фэнланя, он действовал первым.

Этот человек, не задумываясь, вытащил меч и направил его на Ли Фэнланя.

Но этот культиватор явно был немного глуп, он забыл, что эта территория находится во дворце Тяньмянь, и к тому же забыл, какой сегодня день.

Как раз в тот момент, когда Ли Фэнлань собиралась заблокировать это с помощью духовного сокровища, подаренного первородным учителем, неподалеку внезапно раздался взрыв музыки.

В следующую секунду культиватор закричал и упал на землю, а взгляд Ли Фэнланя невольно упал в сторону, откуда доносился голос.

«…Как это он?»

Мужчина держал в руках пипу, а его длинные волосы были распущены.

Мягкий солнечный свет в голубом небе небрежно падал на лицо мужчины, делая его и без того чрезвычайно выразительные и элегантные черты еще более нежными. В воспоминаниях Ли Фэнланя, у него изначально были прекрасные глаза цвета персикового цветка, и он казался ласковым ко всем окружающим.

Просто… теперь в этих глазах был только холод.

Нин Цинмо.

Ли Фэнлань посчитал, что конференция секты – это действительно хорошее место для встречи со старыми друзьями.

В конце концов, он снова встретил здесь знакомого.

Просто Ли Фэнлань вспомнил, что в прошлой жизни Нин Цинмо не имел никакого отношения к словам «готов помогать другим».

Что произошло за прошедшую тысячу лет, что заставило такого эгоистичного человека, как Нин Цинмо, изменить свой характер?

Увидев, что Нин Цинмо находится неподалеку, Ли Фэнлань поспешно встал на месте и поприветствовал его вместе с учениками Зала Закона, которые только что прибыли сюда.

Идущий к ним мужчина не произнес ни слова. Нин Цинмо лишь мельком взглянул на них, без малейшего выражения в глазах.

Ли Фэнлань невольно нахмурился: как Нин Цинмо мог дойти до такого состояния после тысячи лет разлуки?

Тогда он был совершенно другим человеком, чем сейчас.

…

Ли Фуюэ встретил Нин Цинмо, когда тот выслеживал демонических культиваторов.

В тот день в мире смертных отмечался Праздник поклонения Луне, и озеро Цзинъюэ в городе было полно речных фонариков. Издалека казалось, что звезды упали в мир смертных и плывут по озеру.

Но Ли Фуюэ не стал наслаждаться прекрасным пейзажем перед собой.

Он преследовал демонического культиватора через четыре города, но не ожидал потерять его здесь. Взгляд Ли Фуюэ скользнул по людям у озера и, наконец, остановился на центре озера неподалеку.

Среди речных фонарей он увидел таинственную расписную деревянную лодку, слегка покачивающуюся на воде, и услышал слабый звук циня.

Несколько человек на лодке сидели, пили вино и любовались луной, выглядя очень довольными.

Самое главное, там было несколько земледельцев.

После нескольких секунд колебания Ли Фуюэ всё же решил задать вопрос.

Он обнаружил людей на лодке, и люди на лодке, естественно, увидели его.

То, что Нин Цинмо увидел в тот день, было именно такой картиной…

Фонарики в форме лотоса покачивались на озере, голубые волны под фонариками рябили кругами, а яркие облака вдалеке были настолько красочными, что это выглядело немного безвкусно.

Пока не появился мальчик.

Ли Фуюэ, одетый в красно-белое, наступил на лотосовые фонарики, развешанные по всему озеру, и направился к лодке. Его пальцы ног слегка коснулись речного фонарика, отчего тот лишь слегка задрожал, словно его колыхал ночной ветер.

Круглый год в заснеженном Мэйчжоу, в сопровождении меча, характер Ли Фуюэ стал необычайно холодным.

Но ночь в тот день была слишком мягкой, настолько мягкой, что она почти растопила самый холодный снег в Мэйчжоу.

Нин Цинмо никогда прежде не видел такой красоты, и его руки невольно отпустили струны.

Звуки циня затихли, и все пьющие поставили свои бокалы.

«Уважаемые даосы», — Ли Фуюэ, стоя перед расписной  книгой , очень вежливо поприветствовал вас и спросил: «Вы не видели никаких подозрительных лиц?»

Прежде чем остальные успели что-либо сказать, он увидел, как культиватор музыки отложил свою пипу, затем встал и улыбнулся Ли Фуюэ: «Конечно, я это сделал».

«Куда он делся?» — Ли Фуюэ вдруг занервничал.

«Сначала поднимись на борт, а потом я тебе скажу», — улыбнулся Нин Цинмо.

Увидев это, Ли Фуюэ не стал долго раздумывать, кивнул и тут же встал на борт лодки.

«Дорогой даос…» Он уже собирался повторить эту фразу, когда увидел, как Нин Цинмо отложил свою пипу и налил ему бокал вина.

«Сегодня праздник поклонения Луне, соратник-даос, не мог бы ты показаться мне?»

Ли Фуюэ с некоторым недоумением посмотрел на окружающих, но никак не ожидал, что вместо того, чтобы помочь ему выбраться из осады, они даже поднимут над ним тост.

Что делать, что делать, пить вино или нет? Ли Фуюэ запутался в своих чувствах.

Нин Цинмо тоже заметил смущение Ли Фуюэ, но этот молодой человек показался ему еще более интересным.

Приблизившись, Нин Цинмо внимательно рассмотрел внешность молодого человека. Его удивило то, что он не только не увидел никаких недостатков, но и смог даже почувствовать тонкость черт лица другого.

Кожа мальчика была белой, как слоновая кость, нос у него был тонкий и прямой, а губы — светло-красные. На лбу у него была красная отметина, а черные волосы ниспадали водопадом. Его можно было описать только как «Ми Янь Ни Ли*», но характер у него был крайне холодный.

* Красивый внешний вид с нежной и гладкой кожей

Нин Цинмо никогда не встречал подобного человека.

Ли Фуюэ очень хотелось сразу отказаться, но Нин Цинмо уже подал ему бокал с вином.

Другого выхода не было, — слегка стиснул зубы мальчик и взял бокал вина из рук собеседника.

После того, как Ли Фуюэ мысленно отсчитал «три, два, один», он наконец закрыл глаза и выпил всё вино из бокала — он видел, как пьёт Мастер, так что вкус вина должен быть неплохим, верно?

Однако реальность оказалась совершенно иной, чем представлял себе Ли Фуюэ.

Как только он выпил этот бокал вина, жжение распространилось от горла до желудка.

Лицо мальчика мгновенно покраснело, и он не смог сдержать кашель.

Оказывается, именно таким и должен быть вкус вина!

Увидев его внешний вид, Нин Цинмо, который только что хотел его поддразнить, наконец понял, что заходит слишком далеко. Мужчина шагнул вперед, похлопал его по спине и затем с редкой для него серьезностью сказал: «Извини, я не знал, что тебе нельзя пить».

«Кхм… всё в порядке». Ли Фуюэ подумал, что ему и так сотни лет, и будет неловко, если кто-то узнает, что он никогда не пил алкоголь.

«Меня зовут Нин Цинмо», — наконец, мужчина поставил бокал с вином и спросил: «Я не знаю, как тебя называть?»

Несмотря на то, что Ли Фуюэ, находящийся на стадии Зарождающейся Души, поперхнулся вином, он быстро пришел в себя.

«Из дворца Тяньмянь, Ли Фуюэ».

«Ли Фуюэ…» — повторил Нин Цинмо его имя и, улыбнувшись, добавил: «Я о тебе слышал».

Он был единственным гением во всем мире совершенствования.

Услышав, что это Ли Фуюэ, остальные на лодке тоже вздрогнули и невольно стали смотреть на него по-другому.

После того как культиваторы дворца Тяньмянь достигали уровня, необходимого для зарождения духовного фундамента, они спускались с горы, чтобы некоторое время практиковаться. Но учитель Ли Фуюэ держал его рядом с собой, пока тот не развил свою зарождающуюся душу.

До этого Ли Фуюэ никогда не сталкивался с подобной картиной, запахом вина и румян… Все это было для него совершенно непривычно.

Сцена на раскрашенной лодке вызвала у Ли Фуюэ сильное чувство дискомфорта.

Рука, спрятанная в широкой манжете, беспокойно сжимала край одежды; ему немного не хватало снежного Мэйчжоу и своего учителя.

После недолгого молчания Ли Фуюэ наконец вспомнил о своих делах на лодке.

«Уважаемый даос Нин Цинмо, куда делся тот подозрительный человек, о котором ты только что упомянул?» — спросил Ли Фуюэ.

«Что? Подозрительный человек?» Нин Цинмо наконец вспомнил об этом, улыбнулся, подмигнул Ли Фуюэ и сказал: «Тот человек, которого я только что видел… он был на лодке».

«Что!» Ли Фуюэ на мгновение напрягся, он даже положил руки на свой духовный меч, и длинный меч очень дружелюбно загудел.

Нин Цинмо улыбнулся и сказал: «Тот подозрительный человек, которого ты только что видел, это ведь ты, маленький даос?»

С первого дня знакомства Ли Фуюэ понял, что Нин Цинмо — несерьезный человек.

…

Что же сегодня случилось с Нин Цинмо?

Увидев странный вид человека перед собой, даже Ли Фэнлань, решивший порвать со своей прежней жизнью, не смог сдержать любопытства.

Мужчина подошел, и благодаря оставшейся духовной силе, заключенной в струнах, Ли Фэнлань быстро обнаружил одну вещь – навыки Нин Цинмо совершенно отличались от прежних!

Секта Сюаньцин, в которой находился Нин Цинмо, была второй по величине сектой в мире совершенствования. В отличие от дворца Тяньмянь, где было много мастеров меча, в секте Сюаньцин были ученики самых разных профессий.

В основе боевых искусств секты Сюаньцин лежит метод работы с сердцем.

Они не призывают к покаянию и не ставят перед собой задачу поддержания мира в Трех Царствах, как это делали люди в дворце Тяньмянь. Члены секты Сюаньцин любили развлекаться и наслаждаться жизнью в полной мере.

Ли Фэнлань вспомнил, что в своей прошлой жизни, перед смертью, Нин Цинмо уже был самым многообещающим учеником среди молодого поколения секты Сюаньцин.

Переход к другому методу лечения сердца означает, что мужчина покинул секту Сюаньцин.

Так зачем же ему… заново осваивать метод работы с сердцем, который полностью противоположен технике секты Сюаньцин, а затем отказываться от своего положения будущего главы секты?

Нин Цинмо сделал много «хороших дел», чтобы занять пост главы секты в то время, например, использовал себя, своего друга…

При мысли об этом Ли Фэнлань почувствовал некоторое раздражение.

Потому что, предавшись воспоминаниям, он обнаружил, что сюжетная линия о Нин Цинмо в «Тяньмянь Даошэн», похоже, закончилась 1200 лет назад.

Он думал, что после этого Нин Цинмо постепенно стал главой секты и получил всё, чего хотел.

Однако Ли Фэнлань никак не ожидал, что всё это примет совершенно неожиданный для него оборот.

То, что произошло с Нин Цинмо, было настолько странным, что Ли Фэнлань в конце концов не смог удержаться от попытки исследовать другого человека, используя своё сознание. Через несколько секунд он внезапно широко раскрыл глаза.

— Нин Цинмо не только отказался от метода совершенствования секты Сюаньцин, но и… перешёл к безжалостному дао.

Зачем он это сделал?

Музыкальный культиватор Нин Цинмо славился своим романтическим и изысканным образом жизни во всем мире культивации. Его обращение к Безжалостному Дао было более шокирующим, чем его собственное воскрешение, не так ли?!

Духовные корни Ли Фэнланя были полностью уничтожены, и его духовное сознание также сильно ослабло. Поскольку это был первый подобный опыт после перерождения, Ли Фэнлань, привыкший быть «бессмертным почтенником», случайно проигнорировал этот момент…

Он не заметил, что в тот момент, когда он очнулся, взгляд Нин Цинмо внезапно переключился на него.

Какой неопытный культиватор, долгое время не достигший стадии становления и утративший все духовные корни, осмелился открыто использовать своё божественное чутьё, чтобы исследовать этого бессмертного почтенного? Грубое поведение Ли Фэнланя сразу же привлекло внимание Нин Цинмо.

Мужчина невольно поднял голову и медленно направился в сторону Ли Фэнлань.

Глава 7

Когда Ли Фэнлань пришёл в себя, Нин Цинмо уже стоял напротив него.

Это очевидно… только что он, используя своё божественное чутьё, расследовал поведение другой стороны, и его разоблачили.

Ситуация станет немного неловкой.

Уровень развития Ли Фэнланя был слишком низким, его поведение нисколько не угрожало Нин Цинмо, но на его лице почти красовались слова «неуважительный» и «провокационный».

Нин Цинмо холодно посмотрел на Ли Фэнланя.

Под таким взглядом Ли Фэнлань невольно немного заколебался.

Почему бы ему не позвать мятежного ученика обратно, чтобы тот его спас?

Нет, нет, нет, что же случится с его лицом, если он станет учителем!

Увидев молчание Нин Цинмо, задрожали не только Ли Фэнлань, но и другие ученики Зала Закона, стоявшие рядом с ним.

Они не знали, что Ли Фэнлань только что использовал своё духовное чутьё, чтобы исследовать Нин Цинмо, поэтому не понимали, зачем бессмертный пришёл сюда, и чувствовали, что Нин Цинмо становится всё более и более ужасающим.

«Сними шляпу с вуалью». После небольшой паузы Нин Цинмо наконец заговорил.

Шляпа с вуалью!

Ли Фэнлань невольно отступил на шаг назад и сказал: «Бессмертный господин, в юные годы я получил ранение, и у меня остался шрам на лице…»

Ли Фэнлань остановился, не успев закончить говорить.

Очевидно, он не мог сказать бессмертному: «Боюсь, я тебя напугаю».

Ли Фэнлань был фехтовальщиком, и для удобства занятий его головной убор с вуалью прикрывал только подбородок.

Прежде чем Ли Фэнлань успел самостоятельно приподнять вуаль, внезапно подул горный ветер и слегка приподнял уголок вуали. В следующее мгновение Нин Цинмо, стоявшая напротив, увидел ужасный шрам на подбородке Ли Фэнлань.

Мужчина невольно нахмурился.

Почувствовав, как белая марля нежно касается его кожи, Ли Фэнлань поспешно опустил голову.

Но затем он внезапно обнаружил, что, похоже, это был не просто порыв ветра…

В этот момент земля под его ногами слегка задрожала, и пыль и песок быстро отлетели назад.

Даже в расположенной неподалеку каменной скале образовалась трещина.

Что здесь происходит? В Тяньмяньском дворце произошло землетрясение?

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-либо понять, он услышал крик стоявшего рядом с ним ученика Зала Закона.

«Что там не так?»

Взглянув в указанном направлении, он увидел вдали черную гору, возвышающуюся до облаков, которая неожиданно постепенно распадалась на части.

Похоже, что-то пытается вырваться из горы.

В этот момент до ушей всех внезапно донесся долгий, протяжный песнопение. Звук был настолько громким, что мог сотрясать горы и реки, и сопровождался оглушительным трением железных цепей друг о друга.

После громкого шума мир затих.

Ли Фэнлань заметил, что стоящие здесь ученики Зала Закона невольно приблизились к Нин Цинмо.

И когда все застыли на месте с испуганными лицами, никто не заметил, как Ли Фэнлань вдруг улыбнулась под капюшоном.

Оказалось, это были ты, Чэн Хуан.

Вдали виднелась черная гора, которая называлась горой Шаоюань, а у подножия горы Шаоюань был заточен единственный свирепый зверь в Трех Царствах, рожденный согласно небесному пути.

Нин Цинмо быстро шагнул вперед и сказал: «Оставайся здесь и не двигайся». Он шагнул в пустоту и направился к горе Шаоюань.

После его ухода остальные наконец-то не смогли удержаться от шепота.

«…Знаете, Чэн Хуан, подавленный у подножия горы Шаоюань, изначально был захвачен Ли… Фуюэ, чтобы принести миру бедствие». Говоря это, он осторожно указал в сторону заснеженной горы Мэйчжоу вдалеке.

Принести миру катастрофу?

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно поднял брови.

Другой молодой ученик, только что основавший монастырь, не смог удержаться от восклицания: «Тогда почему они его не уничтожили?»

«Древние чудовища, как можно убивать их просто так, по своему желанию?»

«Они пытались сделать это тысячи лет назад, — добавил первый выступающий, — жаль, что объединенные усилия всего мира совершенствования не смогли его уничтожить, они лишь едва заперли его в запретной зоне и запечатали…»

После того, как голос стих, все замолчали, и никто не осмеливался говорить о более важных вещах.

Почувствовав вибрацию на подошвах ног, все почти догадались, что произошло на горе Шаоюань.

Барьер, перекрывавший доступ к реке Чэн Хуан, приходится ремонтировать каждые 100 лет, и в последнее время этот срок не за горами, поскольку барьер находится в наиболее уязвимом состоянии.

Громовой удар, вызванный заместителем главы секты Минсинь, рассек его, барьер был полностью разрушен, и зверь попытался вырваться из цепи.

«А что, если оно… оно сбежит?» — спросил юный ученик дрожащим голосом.

На этот раз на его вопрос ответил Ли Фэнлань: «Если Чэн Хуан действительно сбежит, никто из нас не сможет даже набить зубы этому зверю».

После этих слов он улыбнулся, и его тон был крайне расслабленным.

Услышав слова Ли Фэнланя, задавший вопрос человек с плюхом упал на колени, и лица нескольких культиваторов вокруг него тоже побледнели.

Когда все замерли, не осмеливаясь пошевелиться, старший ученик Зала Закона быстро шагнул вперед, поднял человека, стоявшего на коленях, и сказал: «Бесполезные создания! Чэн Хуан питается аурой неба и земли! Как он может есть людей?!»

Сказав это, он сердито посмотрел на Ли Фэнланя, словно предупреждая его, чтобы тот больше не распространял слухи.

Спрятавшись под капюшоном, Ли Фэнлань сделал вид, что ничего не произошло, и отвел взгляд в сторону, наблюдая за пейзажем.

Шучу, не обращайте внимания.

Вы не можете просто так распространять обо мне слухи, но и не позволяйте мне распространять слухи в ответ.

Ученик Зала Закона хотел предупредить Ли Фэнланя, но никак не ожидал, что в следующий момент на небе появится большое благоприятное облако.

Затем тень от меча пронзила небо и принесла луч золотого света, покрыв весь горный массив Шаоюань.

В одно мгновение раздались вспышки сказочной музыки, и поднялись красные облака.

Даже находясь вдали, Ли Фэнлань и остальные чувствовали в воздухе бурлящую духовную силу.

— Великие державы всех партий, прибывшие для участия в конференции сект, собрались на горе Шаоюань, чтобы совместно подавить свирепого зверя, который двигался вперед.

Под протяжные вопли свирепого зверя молодые культиваторы, стоявшие на той же скале, что и Ли Фэнлань, замерли в неподвижном положении.

«Это же бессмертный Мэн Линьчжоу! А ещё только что ушёл бессмертный Нин Цинмо!»

После недолгой паузы кто-то с хорошим зрением наконец узнал среди них несколько фигур.

Даже если они сами были культиваторами, они никогда не видели такой могущественной силы, способной потрясти мир.

В этот момент Ли Фэнлань внезапно услышал знакомое имя от окружающих его людей.

«Кстати, где же Бессмертный с мечом? Если он придёт, сможет ли он запечатать Чэн Хуана?»

Линь Чаочэнь?

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно посетовал про себя:

Ваш бессмертный воин Линь Чаочэнь, владеющий мечом, вероятно, сейчас занят избавлением от своего демона сердца.

Затем кто-то покачал головой и ответил: «Говорят, что несколько дней назад Бессмертный Лорд Линь получил ранение, преследуя клан демонов. Неожиданно клан демонов активизировался, прежде чем его рана зажила. Он уже покинул секту и поспешил разобраться с этим делом за ночь».

Как мог Линь Чаочэнь винить клан демонов?

В тот день он, очевидно, натворил бед, родив демона сердца, и был ранен, когда его выследили.

Он боялся, что это всего лишь инсценировка, призванная связать его с кланом демонов, и правда в том, что он воспользовался этой возможностью, чтобы избежать внимания общественности.

— Конференция секты ещё не закончилась. Если Линь Чаочэнь не явится и не покажется, это определённо вызовет подозрения у других.

Отправка на поиски ответов на изменения в клане демонов была веской причиной избегать сил мира совершенствования.

Он не ожидал, что Линь Чаочэнь окажется настолько искусен в выдумывании историй после тысячи лет отсутствия.

Ай-ай-ай… — подумал Ли Фэнлань. — Если бы он был таким же умным, как Линь Чаочэнь в те времена, он, вероятно, прожил бы на несколько лет дольше.

И действительно, после того как окружающие услышали объяснение, они почувствовали, что Бессмертный Владыка всегда ставит общую ситуацию на первое место, и никто не сомневался в правдивости этого утверждения.

В то же время, когда на горе Шаоюань расцвел золотой свет, семь великих держав стадии вознесения каждая проявили свою духовную силу, чтобы запечатать Чэн Хуана.

Древний свирепый зверь продолжал бить по каменной стене, издавая пронзительные, долгие крики.

Увидев перед собой эту сцену, Ли Фэнлань медленно закрыл глаза.

Более тысячи лет назад все в мире совершенствования запечатали Чэн Хуана перед его лицом подобным образом.

«Это бесполезно…» Взглянув на фотографию перед собой, он вдруг улыбнулся и произнес эти слова.

С этими семью людьми не было абсолютно никакой возможности запечатать древнего божественного зверя.

И действительно, в следующее мгновение, с оглушительным грохотом, черная гора Шаоюань по крупицам раскололась.

Валун высотой в тридцать сантиметров в мгновение ока превратился в пыль, и сквозь трещину в каменной стене выглянул огромный ледяно-голубой глаз.

Да, один глаз полностью закрывал трещину в каменной стене.

Ходили слухи, что у Чэн Хуана было белоснежное тело, похожее на лисье, рога на спине и тело, как гора… Теперь, похоже, это вовсе не преувеличение.

Все, кто находился на горной стене, отступили на шаг назад и неизменно вспомнили записи о Чэн Хуане из древних книг.

Спустя несколько секунд огромная гора Шаоюань медленно раскололась и рухнула.

И тот культиватор, который только что пытался запечатать Чэн Хуана, также был отброшен этой мощной силой.

Дым быстро поднимался, закрывая небо и солнце.

В этот момент они наконец-то ясно увидели облик Чэн Хуана, и он был в точности таким, каким его описывали в книге.

Его размеры действительно были сопоставимы с половиной обрушившейся горы Шаоюань!

Стоя в пустоте, ледяные голубые глаза Чэн Хуана внезапно остановились на горной стене, где стояли Ли Фэнлань и его спутники, после чего он издал долгий стон. От этого протяжного стона каменная стена под ногами всех присутствующих снова задрожала, и некоторые, не выдержав, сели на землю.

Расстояние в несколько миль для такого огромного зверя, как Чэн Хуан, было сущим пустяком.

Практически мгновенно Чэн Хуан появился на краю обрыва, где находилась Ли Фэнлань.

Громкость голоса Чэн Хуана была слишком велика и закрывала обзор всем присутствующим.

Эти земледельцы никогда еще не были в таком отчаянном положении.

«Этот зверь собирается съесть людей!» — кто-то, безучастно глядя на это похожее на гору существо, не смог удержаться и выкрикнул эту фразу.

Но огромное чудовище проигнорировало его.

Этот ледяной голубой глаз пристально смотрел на Ли Фэнланя, а затем постепенно приближался к нему.

В тот же момент Ли Фэнлань кое-что вспомнил…

Чэн Хуан был древним зверем, способным напрямую улавливать ци человеческой души.

Неважно, переродился ли человек или воскрес из мертвых, ничто не может ускользнуть от носа Чэн Хуана.

…Этот параметр был просто ужасен!

И действительно, в следующий момент Чэн Хуан внезапно опустил свою несравненно огромную голову и медленно приблизился к тому месту, где находился Ли Фэнлань.

С глухим хлопком культиватор, стоявший рядом с Ли Фэнланем и находившийся на начальном этапе становления, мгновенно потерял сознание.

Но Чэн Хуан даже не взглянул на того человека, внезапно наклонил голову и моргнул, глядя на Ли Фэнланя, а затем… нежно потерся носом о человека перед собой.

«Урааа…»

Это всё тот же легендарный Чэн Хуан, такой жестокий!

В этот момент Чэн Хуан выглядел крайне огорченным, и его ледяные голубые глаза наполнились слезами.

Оно не могло удержаться от восхищения, глядя на Ли Фэнланя, словно щенок, жалующийся на то, что хозяин так долго не приходил с ним поиграть. Оно не считало, что в демонстрации своей миловидности людям есть что-то плохое, даже когда выросло до больших размеров.

Кашель, кашель.

Когда Ли Фуюэ завладел Чэн Хуаном, он не намеревался причинить вред миру.

Этот древний свирепый зверь на самом деле был его духовным питомцем.

Глава 8

Сейчас было не время узнавать друг друга, Ли Фэнлань молча отступил на шаг назад, пытаясь сделать вид, что не знает Чэн Хуана.

Оно было заточено у подножия мрачной горы Шаоюань более тысячи лет и уже накопило множество обид. Теперь, когда оно встретило своего хозяина и захотело вести себя как младенец, оно никак не ожидало, что его проигнорируют.

Увидев это, Чэн Хуан сделал еще один шаг вперед, наклонил голову и издал "вуу", выглядя крайне обиженным, словно недоумевая, почему Ли Фэнлань его не узнал.

Он что, забыл его?

Чтобы пробудить память Ли Фэнланя, Чэн Хуан внезапно уменьшился в размерах и убрал длинные рога со своей спины — конечно, это было по сравнению с ним самим, даже уменьшившись на один большой круг, Чэн Хуан все еще был ростом с одноэтажное здание.

Не хорошо!

Увидев, как Чэн Хуан внезапно уменьшился у него на глазах, Ли Фэнлань уже догадался, что тот собирается сделать дальше.

Слово «стоп» застряло у него во рту, и прежде чем он успел его произнести, он увидел, как огромное чудовище внезапно легло на скалу, а затем вывернуло наружу свое белое, покрытое шерстью брюхо.

«Ао ...

Почему это выглядело как древнее чудовище?

У него нет глаз, чтобы смотреть, нет глаз, чтобы смотреть.

Чэн Хуан вспомнил, что тысячи лет назад его хозяину нравилось, как он выглядел, когда был меньше. Он нежно поглаживал его шерсть и потирал живот. Теперь же он неохотно показал свой живот, почему же хозяин не решился на этот шаг?

Ли Фэнлань очень хотел бы поблагодарить Чэн Хуана за то, что тот не умеет говорить; если бы он умел говорить, его имя наверняка уже звучало бы по всему дворцу Тяньмянь.

Увидев, что действия Чэн Хуана совершенно не соответствуют тому, что описано в древних  книгах , единственный оставшийся на скале культиватор, не испугавшийся Чэн Хуана, наконец не смог удержаться от вопроса: «Этот зверь… он тебя узнал?»

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-либо возразить — нет, объяснить, — на скалу, где он находился, внезапно обрушился невероятно мощный поток воздуха.

Ли Фэнлань в одно мгновение согнулся, и одновременно с этим разорванные духовные жилы в его теле запылали от боли.

«Кхм…» В горле поднялась сладковатая, рыбная нотка.

Увидев это, Чэн Хуан поспешно бросился туда, но был встречен предупреждающим взглядом Ли Фэнланя и, подобно древнему зверю, трусливо отступил на своё прежнее место.

«Ура~»

Это давление, возникающее на этапе бессмертия.

Сегодня в дворце Тяньмянь находились два культиватора стадии бессмертия, одним из которых был жалкий младший товарищ Ли Фэнланя, Линь Чаочэнь.

Другим был Цзян Ичан, нынешний лидер.

И действительно, Ли Фэнлань обернулся и увидел знакомую фигуру.

Цзян Ичан, одетый в зеленую рубашку из ледяного шелка, стоял в воздухе. Его лицо отличалось мягкими чертами, а глаза — ясным взглядом. Длинные волосы, собранные в нефритовую корону, придавали ему невероятную элегантность.

По сравнению с тем, что было более тысячи лет назад, человек перед ним почти не изменился.

Ли Фэнлань помнил, что он был талантливым, трудолюбивым, никогда не проявлял предвзятости в делах секты и, безусловно, заслуживал звания «джентльмен».

Изначально Цзян Ичан был самым многообещающим кандидатом на пост главы дворца Тяньмянь, пока внезапно не появился Ли Фуюэ…

Из-за этого отношения между Ли Фуюэ и Цзян Ичаном в то время были несколько неловкими.

В целом, Ли Фэнлань почувствовал, что он и Цзян Ичан не знакомы друг с другом, хотя их имена постоянно упоминались вместе тысячи лет назад.

Кхм-кхм, если бы им пришлось говорить о прошлом… В то время его изгнал из секты Цзян Ичан, который только что стал главой.

Кстати, Линь Чаочэнь всё ещё занимался «убийством и уничтожением демонов», и, конечно же, ему даже не нужно было гадать, кто сегодня здесь появился.

Длинный черный меч взмыл в воздух и вонзился прямо в живот Чэн Хуана, не оставив после себя никаких следов.

Это был безжалостный удар от Бессмертного Почтенного, достигшего стадии Бессмертия; для него не составило бы труда сравнять с землей горы и расколоть моря.

Но на этот раз рана была заблокирована густой шерстью Чэн Хуана, и она вообще не открылась.

Этот меч не причинил вреда Чэн Хуану, а лишь разгневал его.

Древний свирепый зверь яростно посмотрел на Цзян Ичана, а затем своими острыми когтями медленно раздавил упавший на землю черный длинный меч.

Чэн Хуан провоцировал другую сторону.

Хотя этот черный длинный меч не был духовным мечом, принадлежавшим Цзян Ичану, он также был тесно связан с ним.

Пока Чэн Хуан давил его, Цзян Ичан невольно прикрыл грудь рукой, а затем выплюнул полный рот крови.

Разрушение духовного меча также причинило большой вред самому совершенствующемуся.

В то же время здесь собрались и те культиваторы, которые только что снова пытались запечатать Чэн Хуана.

Среди них был Мэн Линьчжоу.

«Не подходите сюда!» — Цзян Ичан вытер кровь с уголка рта и обратился к людям позади себя.

— Точнее, он сказал это Мэн Линьчжоу.

Только что горная скала, окрашенная жёлтой аурой, порезала руку Мэн Линьчжоу, державшего меч, и кровотечение не прекращалось ещё долгое время.

Увидев расстояние между Ли Фэнлань и Чэн Хуаном, Мэн Линьчжоу подсознательно захотел подойти к обрыву и увести Ли Фэнлань.

Если бы Цзян Ичан не заговорил, Мэн Линьчжоу, возможно, уже стоял бы на краю пропасти.

«Да, Мастер Бессмертный». Мужчина стиснул зубы и неохотно отступил назад.

В этот момент, за исключением Мэн Линьчжоу, все, кто находился на скале и внизу, были потрясены мощью Чэн Хуана.

Те, кто был близок к Чэн Хуану, чувствовали, что этот древний свирепый зверь даже не использовал свою истинную силу — он не восстановил свою форму и не применил никакой духовной энергии, когда сокрушал длинный меч.

Чэн Хуан использовал лишь грубую силу, чтобы сокрушить духовный меч бессмертного Почтенного на стадии бессмертия.

В отличие от остальных, которые были в ужасе, Ли Фэнлань должен был признать, что вид того, как Чэн Хуан раздавил духовный меч Цзян Ичана, вселил в него чувство воодушевления.

Но в то же время он не мог не нахмуриться.

Ли Фэнлань узнал, что Цзян Ичан получил серьёзные ранения задолго до прибытия сюда… Если бы не это, Чэн Хуану было бы очень трудно сокрушить духовный меч противника одним ударом.

Но Цзян Ичан был главой дворца Тяньмянь и обладал уровнем совершенствования, близким к бессмертию. Сколько людей в этом мире могли причинить ему вред?

Ли Фэнлань несколько секунд не наблюдал за происходящим, как в следующий момент на него снова обрушилась беда.

Увидев, что он одержал победу над Цзян Ичаном, Чэн Хуан быстро повернулся и, словно выпрашивая похвалу, почти радостно вилял хвостом, потерся о Ли Фэнланя.

Всё произошло невероятно быстро, и прежде чем Ли Фэнлань успел среагировать, Чэн Хуан уже снова лежал на спине рядом с ним.

Чэн Хуан: «Уу ...

Учитель, как ты считаешь, я хорошо справляюсь?

Ли Фэнлань: «…»

Это безнадежно, давай просто погибнем вместе.

Многие здесь видели, как Чэн Хуан кокетливо и мило вел себя по отношению к Ли Фуюэ.

Это также было одним из доказательств того, что Ли Фуюэ «контролировал» древнего свирепого зверя и пытался творить зло.

Ли Фэнлань молча отступил на два шага назад, спрятавшись за несколькими культиваторами и пытаясь уйти от них.

Чэн Хуан, заметив его движение и лежащего на земле в ожидании поглаживания, наклонил голову и затем подошел сзади к группе культиваторов…

Боже, убей меня.

Ли Фэнлань протянул руку, чтобы погладить странную бессмертную кость на своей груди, и мысленно поблагодарил доброго человека, который его оживил.

Ты так усердно трудился, чтобы воскресить меня, но я боюсь, что у меня не будет возможности отплатить за эту карму.

Увидев это, взгляд Цзян Ичана наконец оторвался от Чэн Хуана и медленно остановился на Ли Фэнлань.

Прежде чем Ли Фэнлань успел среагировать, кончики пальцев Цзян Ичана внезапно сконденсировали волну духовной энергии, направленную на него.

Ли Фэнлань сразу понял: он хотел посмотреть, как отреагирует Чэн Хуан, когда ему будет угрожать опасность!

Защищать своего Хозяина — это инстинкт, заложенный в душе духовного питомца.

Цзян Ичан, возможно, начал сомневаться в себе…

И действительно, в тот самый момент, когда духовная сила поразила Ли Фэнланя, ледяные зрачки Чэн Хуана внезапно поднялись.

Однако в этот момент появилась переменная, о которой Ли Фэнлань и мечтать не мог.

Откуда ни возьмись, вылетели черные ножны, пересекли небо и, наконец, попали прямо в лоб Чэн Хуану.

С характерным «Ух!» древний божественный зверь, только что поднявшийся, дважды пошатнулся, а затем тут же потерял сознание.

Это движение было слишком быстрым и лёгким, словно Чэн Хуан был не древним зверем, а маленьким лисьим демоном, не способным менять облик.

Только что напряженная схватка была похожа на сон.

Окружающие культиваторы переглянулись, и Ли Фэнлань подсознательно отступил на полшага назад.

Более того, ножны были сделаны из неизвестного материала, и духовная сила, изначально направленная к Ли Фэнланю, обратилась вспять и растворилась в ножнах.

В одно мгновение все успокоилось.

В прошлой жизни Ли Фэнланю потребовалось три дня и три ночи, чтобы усмирить Чэн Хуана. Он и представить себе не мог, что в этой жизни лишь ножны смогут оглушить этого свирепого зверя и бесшумно поглотить духовную силу стадии бессмертия Цзян Ичана.

…Я умер всего тысячу лет назад, а мир меняется слишком быстро, не так ли?

«Глава секты, бессмертный лорд, прошу прощения за мое оскорбление».

В тот самый момент, когда Ли Фэнлань погрузился в свои мысли, сзади внезапно раздался голос.

Этот голос показался вам знакомым?

Ли Фэнлань подсознательно обернулась.

На этот раз он встретил взгляд, холодный, как осенняя вода. Даже Ли Фэнлань невольно вздрогнул, увидев эти глаза. Ему показалось, что человек перед ним, словно с первого взгляда, видит его насквозь…

У мужчины был прямой нос, слегка приподнятые губы и мягкое выражение лица, словно у статуи, высеченной на скале, короче говоря, совсем не похожей на человека из мира смертных.

«Фэнлань». Увидев, как он обернулся, стоявший позади человек улыбнулся и окликнул его по имени. Голос мужчины был мягким и ленивым, и одновременно ножны мгновенно вернулись ему в ладонь.

Только тогда Ли Фэнлань заметил, что пришедший был одет в чёрную парчовую мантию, покрытую золотыми даосскими символами, которые даже он не мог понять. Когда он вынимал ножны, золотой узор на рукаве тоже слегка блестел.

Конечно, он узнал человека перед собой.

«Вы не узнали Мастера после того, как не видели его несколько лет?» — пошутил мужчина.

«Мастер… Мастер». Ли Фэнлань поспешно поклонилась, отдавая честь, и произнесла это слово несколько скованно.

Он, Ли Фуюэ, однажды поклялся, что никогда больше в этой жизни не назовёт его Учителем.

Но сейчас все изменилось.

Потому что человек, стоящий перед его глазами… он действительно был хозяином первоначального владельца, который долгое время находился в уединении.

Забудьте об этом, попросите Ли Фуюэ сдержать данную ею клятву, это не дело Ли Фэнланя.

Лин Буян улыбнулся и сказал «Мм», затем легонько похлопал Ли Фэнланя по плечу, словно пытаясь его утешить.

В следующее мгновение мужчина обошёл Ли Фэнланя и подошёл к краю обрыва.

«Глава секты, Бессмертный Владыка», — Лин Буян подошел поздороваться с Цзян Ичаном. Как раз когда Ли Фэнлань подумал, что его учитель начнет его умолять или объяснять, он вдруг услышал, как тот сказал: «Изменения Чэн Хуана, произошедшие только что, — это не страшно».

«О?» Цзян Ичан, получивший серьезные ранения, несколько раз кашлянул, поправил дыхание и спросил: «Почему оно пошевелилось?»

Он увидел, как Лин Буян слегка кивнул, а затем спокойно сказал: «Просто у моего ученика есть немного ауры Ли Фуюэ».

Ли Фэнлань:? ? ?

Но разве можно носить ауру Ли Фуюэ?

Учитель, вы действительно пришли спасти меня?

Глава 39

Мэн Линьчжоу как раз очень грустно посмотрел на Ли Фэнлана, пытаясь завоевать сочувствие своего господина.

Ли Фэнлань подошел, похлопал его по плечу и спросил: «Прошло больше тысячи лет. Можешь ли ты стоять один?»

«Я могу…» Может ли он сказать «нет» своему хозяину?

«Ну, это хорошо».

Лицо Ли Фэнланя было серьезным, когда он говорил, но, увидев смущенное выражение лица Мэн Линьчжоу, он громко рассмеялся в своем сердце.

——В своей прошлой жизни Ли Фэнлань всегда решал проблемы этого ученика-мятежника и наводил порядок.

Теперь, когда Мэн Линьчжоу повзрослел, пришло время ему отплатить своему хозяину.

После того, как Мэн Линьчжоу с трудом осознал тот факт, что ему придется взять на себя вину за своего хозяина, он наконец кое-что вспомнил.

«Учитель, что случилось с печатью Дао у вас на лбу?» — с любопытством спросил он.

«Печать Дао?» Если бы Мэн Линьчжоу не упомянул об этом, Ли Фэнлань наверняка бы забыл об этом.

Ли Фэнлань прикоснулся к отметине на лбу и сказал Мэн Линьчжоу: «Это нарисовал Чэн Дуань, это всего лишь киноварь».

«…Вот так? Чэн Дуань ведь мёртв, да?» — небрежно спросил Мэн Линьчжоу.

Чэн Дуань…

У говорящего не было намерений, а у слушателя они есть*. Вопрос Мэн Линьчжоу заставил сердце Ли Фэнлана сжаться.

* говорящий не обращает внимания, а слушатель обращает

Он знал, что Чэн Дуань не умер, душа противника покинула его тело и вырвалась из его рук. Но сейчас не время объявлять об этом.

«Хозяин, хозяин?»

Услышав, как Мэн Линьчжоу зовет его, Ли Фэнлань понял, что тот просто стоит там в оцепенении.

Он сказал глубоким голосом: «Все в порядке, давайте сначала вернемся в секту».

В этот момент с выражением лица Ли Фэнлана явно было что-то не так; если бы здесь были другие люди, они бы обязательно спросили.

Но Мэн Линьчжоу на самом деле не был просветлен, он все еще думал о том, чтобы стать козлом отпущения, и не заметил странного выражения лица Ли Фэнланя.

Что касается Мэн Линьчжоу, который был полон решимости стать хорошим учеником, то, выслушав слова своего учителя, он также кивнул и сказал: «Хорошо».

…

После этого беспорядка большая часть секты Минсинь была уничтожена. Эта секта, история которой была схожа с историей дворца Тяньмянь, прекратила своё существование.

Хотя Ли Фэнлань не боялся оставшихся заклинателей секты Минсинь, сейчас было неподходящее время для создания проблем.

Его Сердце Дао только что вернулось в исходное положение, и оно еще не было стабильным.

После напоминания Мэн Линьчжоу Ли Фэнлань с помощью магии удалил красные пятна со лба. Затем он достал из сумки «Цянькунь», которую дал ему Лин Буянь, большой белый даосский халат и накинул его на тело, поверх парчового одеяния.

«Ладно, давайте вернемся в секту», — сказал Ли Фэнлань, посмотрев на Мэн Линьчжоу, — «чтобы избежать долгих ночей и снов».

В своей прошлой жизни Мэн Линьчжоу не послушал Ли Фэнлана и был вынужден во всем с ним бороться.

Но теперь всё было иначе! Услышав, как его хозяин говорит, Мэн Линьчжоу и Ли Фэнлань поспешили к дворцу Тяньмянь с его мечом.

До сегодняшнего дня образ Ли Фэнлана в сердце Мэн Линьчжоу был просто его идеальным хозяином.

——Он был сильным, хорошо к нему относился и мог превратиться в случайного заклинателя, чтобы стать его закадычным другом.

Просто самый милый человек на свете.

Но после инцидента в секте Минсинь образ его хозяина приобрел темную сторону.

Кхм... Слово «тёмная сторона» только что придумал сам Мэн Линьчжоу.

Прежде чем он успел среагировать на слова «Учитель изменился», они оба оказались за защитным барьером дворца Тяньмянь. Ли Фэнлань, который только что чувствовал себя хорошо, внезапно остановился.

«Учитель, что с вами?» — быстро спросил Мэн Линьчжоу.

Ли Фэнлань нахмурился и подумал: «С точки зрения других, ты должен был проникнуть в секту Минсинь, чтобы спасти меня, верно?»

Мэн Линьчжоу немного подумал и кивнул: «Верно».

«Конечно, я не могу быть таким, какой я есть сейчас…» В следующее мгновение Ли Фэнлань внезапно пришёл к такому выводу.

То же, что и сейчас?

Прежде чем Мэн Линьчжоу успел понять, что он имеет в виду, на губах Ли Фэнланя появилась полоска крови.

Это напугало Мэн Линьчжоу до полусмерти: разве Ли Фэнлань только что был здоров, почему же он вдруг получил ранение и теперь блевал кровью? Может быть, у него проблемы с Сердцем Дао?

«Не волнуйся», — Ли Фэнлань улыбнулся своему прекрасному ученику и сказал: «Лучше сделать полный набор для актерской игры».

Мэн Линьчжоу: «…Учитель, вы изменились».

Предыдущий был слишком прямолинеен и крайне конформичен. Когда его преследовал мир заклинателей, он никогда не лгал и не обманывал других в обмен на свою передышку!

Спустя более тысячи лет учитель Мэн Линьчжоу преподал ему новый урок. Имя этому уроку: люди непостоянны.

Глядя на кровь в уголке рта своего хозяина, Мэн Линьчжоу не мог не подумать: его хозяин, должно быть, был испорчен этим человеком по имени Лин Буянь и стал таким!

Это все его вина!

После того, как Ли Фэнлань и Мэн Линьчжоу снова сошлись, дворец Тяньмянь наконец оповестил весь мир заклинателей о том, что сделала секта Минсинь.

До того, как Чэн Дуань похитил Сердце Дао Ли Фуюэ, многие в мире заклинателей всё ещё верили словам клана Минсинь, считая, что Чэн Дуань был несправедлив. Но теперь, когда правда вышла наружу, весь мир заклинателей был потрясён: оказалось, что не только Чэн Дуань, но и всё высшее руководство клана Минсинь были его сообщниками и даже сообщниками!

После этого распространилась новость о том, что Бессмертный Мэн Линьчжоу в одиночку проник в секту Минсинь, отомстил за своего господина и по пути спас Ли Фэнлана.

В этот момент образ Законопослушного Бессмертного в сердцах учеников дворца Тяньмянь внезапно стал непоколебимым.

Что касается других людей в мире самосовершенствования, то, хотя Ли Фуюэ и не был в глубине души хорошим человеком, он был мертв, и «прошлое больше не будет преследоваться», и теперь один только инцидент со вторжением в секту Минсинь стал доказательством сыновней почтительности Мэн Линьчжоу.

Кстати, Мэн Линьчжоу не просто так всё исправлял… Будучи законопослушным бессмертным, он понимал, что нарушает закон, что является тяжким преступлением. Вернувшись в секту, Цзян Ичан наложил на него штраф, обязывающий его жертвовать свои духовные камни в течение ста лет, согласно правилам дворца Тяньмянь.

…

Узнав о «травме» Ли Фэнлана, Цю Ванью и Линь Чаочэнь, воспитавшие его как Знамя Жертвоприношения Дуншань Иньхунь, послали ему эликсир от имени «друзей».

Некоторое время гора Мигуан была наполнена всевозможными духовными сокровищами.

«Это трава Ши Дянь и пилюля Чжи Гуан… это редкие и полезные вещи в мире совершенствования». Лин Буянь с большим интересом узнал, что прислали эти двое.

Но Ли Фэнланя это совершенно не интересовало.

В отличие от него Чэн Хуан в какой-то момент тоже подбежал к столу.

Он не знал, правильно ли он понял, но ему всегда казалось, что Чэн Хуан в последнее время сильно прибавил в весе и все больше становится похож на большой ватный комок.

«Уу ...

Пока Ли Фэнлань размышлял над тем, что собирается сделать Чэн Хуан, Лин Буянь, стоявший в стороне, поднял пучок травы ши дянь и положил его в рот Чэн Хуана.

Что он делал?

«Чэн Хуан был древним свирепым зверем, обладающим духовной энергией...» Прежде чем Ли Фэнлань закончил говорить, Чэн Хуан наклонил голову и на мгновение замялся, затем сказал: «Аааааааааа», и трава Ши Дянь была проглочена одним глотком.

Ли Фэнлань:? ? ?

Он тщательно жевал несколько секунд, а затем, не колеблясь, съел прямо из горсти эликсиров.

«Учитель, это действительно нормально?» — спросил Ли Фэнлань, повернувшись к Лин Буяню.

Не то чтобы ему было жаль этих эликсиров, во всяком случае, Ли Фэнлань был равнодушен к тому, что давали им Цю Ванью и Линь Чаочэнь.

Просто Чэн Хуан — древний зверь, и теоретически он не может есть ничего «непристойного». Значит, у него не должно… быть проблем с желудком, верно?

«Все в порядке», — сказал Лин Буянь очень спокойным тоном. «Эти вещи для него как закуска, и мы можем удовлетворить его аппетит».

"Это хорошо."

Кстати, до этого отношения между Чэн Хуаном и Лин Буянем были самыми обычными, и малыш, казалось, очень боялся Лин Буяня.

Но с тех пор, как Лин Буянь накормил его закусками, Чэн Хуан фактически перешел на его сторону.

Обычно ему было весело играть с Ли Фэнланем, но как только появлялся Лин Буянь, Чэн Хуан подходил и здоровался с ним.

Ли Фэнлань необъяснимо почувствовал, что его предали...

На самом деле он помнил только, что ел, но не был избит!

Как сказал Лин Буянь, лекарства, присланные Цю Ванью и Линь Чаочэнем, были высшего качества. Ли Фэнланю действительно нужно было восстановиться, но его «отдых» не имел никакого отношения к этим лекарствам.

Сердце Дао Ли Фэнланя было отделено от его тела тысячи лет. И хотя он вернул его обратно, оно всё ещё было нестабильным.

Но для Ли Фэнлана лучшим способом полностью интегрировать свое Дао Сердце сейчас было отправиться в заснеженный Мэйчжоу, медитировать рядом со своим телом из прошлой жизни и одновременно тренировать свой ум.

Он опасался, что если Ли Фэнлань не уйдет сейчас, его Сердце Дао в будущем столкнется с небольшим феноменом отторжения со стороны его тела.

Но это дело было легко сказать, да трудно сделать…

Добраться до заснеженного Мэйчжоу было несложно. Однако Линь Чаочэнь время от времени заходил туда, и если бы он встретился с ним, это бы привело к неприятностям.

Хотя он и беспокоился из-за встречи с Линь Чаочэнем, совершенствование Ли Фэнланя также пострадает, если он полностью не объединит свое сердце Дао в ближайшем будущем.

Итак, не теряя времени, Ли Фэнлань наконец отправился туда.

И в первый, и во второй раз все прошло хорошо.

Но как говорится в пословице – как не намочить обувь, если часто гуляешь у реки?

В этот день Ли Фэнлань прибыл в заснеженный Мэйчжоу, и как только он начал медитировать, он почувствовал знакомое давление, надвигающееся на его позицию.

«Линь Чаочен здесь…»

В этот момент его разум уже начал работать. Если он заставит себя прекратить циркуляцию, духовная сила Ли Фэнланя неудержимо перельётся в окружающее пространство, и заметить это можно будет лишь через мгновение.

Все кончено — в этот момент в сердце Ли Фэнлана были только эти два персонажа.

С того момента, как он ощутил давление, до настоящего момента прошло всего несколько мгновений. Но Ли Фэнлань, сидевший в самом центре тайной комнаты, уже был покрыт холодным потом. Он мечтал сейчас же откинуться на кровать и стать трупом рядом с Ли Фуюэ.

Ли Фэнлань медленно поднял руку и попытался направить свои мысли в противоположном направлении, создавая печати.

Если бы Ли Фэнлань сделал это, весьма вероятно, он бы столкнулся с ответной реакцией, но он полностью проигнорировал эти вещи.

Ли Фэнлань давно понял, что Линь Чаочэнь уже не тот юноша, который ходил за ним по пятам и вел себя как ребенок в прошлой жизни.

Теперь для него Линь Чаочен был, пожалуй, самым опасным человеком в мире...

Хотя Ли Фэнлань был одет в Цинчжу, он медитировал. Он не мог войти внутрь Цинчжу, как в прошлый раз. Через некоторое время, как только Линь Чаочэнь открывал дверь и входил, он сразу же видел сидящего здесь Ли Фэнланя.

К тому времени все будет кончено.

Сердце Ли Фэнланя бешено колотилось, и ему даже показалось, что он слышит шаги Линь Чаочэня.

Скоро придет Линь Чаочен.

Однако чем сильнее Ли Фэнлань тревожился, тем труднее ему было выйти из транса. За две жизни он ещё никогда не оказывался в столь плачевном состоянии из-за своего совершенствования.

Все кончено.

Ли Фэнлань не мог себе представить, что произойдет, если он встретит здесь Линь Чаочэня...

Давление Линь Чаочэня на стадии бессмертия становилось всё сильнее, и он всё ближе подходил к Ли Фэнланю. В этот момент давление уже достигло секретной комнаты, и Линь Чаоченю оставалось лишь слегка приложить усилия, чтобы открыть дверь.

Ли Фэнлань, сидевший там, тоже медленно закрыл глаза.

Обратный ход мыслей оказался бесполезен.

Сможет ли он просто смириться с судьбой?

Ли Фэнлань всегда чувствовал, что ему не очень везет.

Например, в прошлой жизни он хорошо совершенствовался, но без всякой причины впал в отклонение ци. Но никто из его родственников, друзей, доверенных лиц и старых приятелей не захотел ему помочь, и вместо этого всё только усугубил…

Но на этот раз Ли Фэнланю повезло.

Как раз когда Ли Фэнлань закрыл глаза, за пределами заснеженного Мэйчжоу раздалось несколько грохочущих звуков и скрежета мечей, и в то же время в сторону этого места направился еще один всплеск чрезвычайно сильного давления.

Линь Чаочэнь, который уже вышел из секретной комнаты, на мгновение остановился, затем резко развернулся и без колебаний направился в сторону громкого шума.

Кто-то был снаружи!

После того, как Линь Чаочэнь впал в отклонение ци, его характер стал крайне чувствительным и подозрительным. Раз уж кто-то устроил такой переполох в заснеженном Мэйчжоу, ему, естественно, захотелось поспешить посмотреть, что случилось.

Почувствовав, что собеседник внезапно отошел, напряженные нервы Ли Фэнлана наконец расслабились, он невольно испустил глубокий вздох, а затем открыл глаза.

И в тот же миг перед глазами Ли Фэнланя внезапно появилась черная тень.

Он не стал дожидаться реакции Ли Фэнланя или даже того, пока тот занервничает. Место действия Ли Фэнланя изменилось: из тайной комнаты он переместился в высокий павильон на верхнем этаже дворца Сяньюнь в Мэйчжоу, в заснеженной местности.

Все это было сделано в одно мгновение.

Не успел Ли Фэнлань даже запаниковать, как он уже появился наверху. Главное, что он только что вышел из состояния сосредоточенности, стоял твёрдо, и его духовная сила не подавала никаких признаков отдачи.

Высокий павильон на верхнем этаже дворца Сяньюнь открывал вид на весь заснеженный Мэйчжоу. В своей последней жизни Ли Фэнлань часто приходил сюда один.

…но сейчас было не время наслаждаться видом.

Как только Ли Фэнлань стабилизировал свое тело, он обернулся и посмотрел в сторону черной тени.

Даже он сам не осознавал, насколько он сейчас нервничал.

Из-за этого пальцы Ли Фэнланя, висящие вдоль тела, слегка дрожали.

Он широко раскрыл глаза и посмотрел на тень.

«…Кто ты?» — громко и инстинктивно спросил Ли Фэнлань. В этот момент его даже не волновал Линь Чаочен, который мог вот-вот вернуться.

Услышав голос Ли Фэнлана, черная тень невольно замерла.

Снежинки, словно гусиные перья, развевались на ветру. Под порывом ветра снежинки медленно падали на ресницы Ли Фэнланя и в мгновение ока превращались в капельки воды.

Глаза Ли Фэнланя, казалось, всегда были затуманены. Одна-две капли воды, попавшие на глаза, заставляли всё его тело замерзать, словно лёд.

Он поджал губы и пристально посмотрел на черную фигуру перед собой, опасаясь, что если он не обратит внимания, то другая сторона исчезнет отсюда.

Прошло несколько лет с тех пор, как Ли Фэнлань переродился. Поначалу всё было ровно и обыденно. Он жил один на горе Мигуан, живя однообразной жизнью день за днём.

Казалось бы, все это ничем не отличается от того, что было сказано в «Тяньмянь даошэн».

Но с той ночи, когда Линь Чаочэнь высадился на горе Мигуан несколько месяцев назад, «Ли Фэнлань», маленькое пушечное мясо в оригинальном романе, оказался вовлечён в заговор без всякой причины.

И с этого времени Ли Фэнлань обнаружил, что рядом с ним находится человек, который молча решает его проблемы.

Например, после убийства клона Чэн Дуаня, Ли Фэнлань потерял сознание в комнате, не успев осмотреть место происшествия и найти труп. Но когда он очнулся, «Чэн Дуаня» уже извлекли, и даже рана была обработана.

Все это было сделано молча, без его ведома.

Хотя Ли Фэнлань ничего не сказал и, казалось, даже забыл о том, что произошло той ночью, это не означало, что он действительно похоронил это в своем сердце.

Увидев неподвижно стоящую черную тень, Ли Фэнлань глубоко вздохнул и снова сказал: «В прошлый раз... аватар Чэн Дуаня, ты справился с ним?»

Он был уверен, что черная тень, появившаяся перед ним в этот момент, и есть тот, кто помогал ему решать его проблемы.

«Ты ведь мне помогал, да?»

Ответа по-прежнему нет.

Увидев это, Ли Фэнлань долго сдерживался, а потом снова сказал: «Спасибо... спасибо».

Говоря это, Ли Фэнлань невольно сжал белые нефритовые перила рядом с собой.

Он нервничал.

«Чёрная тень» перед глазами Ли Фэнланя действительно была тёмной дымкой. В мире заклинателей такой цвет символизировал «зло», но, столкнувшись с ним лицом к лицу, Ли Фэнлань не испытывал ни малейшего страха.

Напротив, он чувствовал себя очень спокойно.

В конце концов, если черная тень имела по отношению к нему злые намерения, то он мог просто игнорировать ее.

Ли Фэнлань ждал ответа тени на свой вопрос. Однако он не ожидал, что, как только его голос стих, чёрная тень не только не ответила на вопрос, но и начала рассеиваться.

«Нельзя его отпустить», — в голове Ли Фэнлана крутилась только одна мысль.

По совпадению, как раз когда черный туман собирался рассеяться, Ли Фэнлань подсознательно крикнул в его сторону: «Лин Буянь!»

Время и пространство застыли.

Черный туман, который вот-вот должен был рассеяться, внезапно остался на месте, и Ли Фэнлань вдруг услышал «жужжание».

Бл*дь. Подожди… Кого я только что позвал?

Лин Буян…..

Лин Буян!

Ли Фэнлань поклялся, что тщательно обдумал, кто именно ему помогал. И Лин Буянь действительно был в его списке. Но «Лин Буянь» он только что произнес инстинктивно, не задумываясь.

Возможно, в глубине души Ли Фэнлань уже понял, что человек, тайно помогавший ему, — это Лин Буянь...

Поразмыслив над этим несколько раз, Ли Фэнлань успокоился.

Он медленно подошел к этой черной тени, затем сделал глубокий вдох и снова произнес это имя.

"Хозяин."

«Лин Буянь? Я знаю, что это ты». Пока Ли Фэнлань говорил, его пальцы были крепко сжаты, а костяшки побелели.

На этот раз черная тень не рассеялась, а постепенно уплотнилась.

Ветер и снег, продолжавшиеся тысячи лет в заснеженной местности Мэйчжоу, в этот момент прекратились.

Ли Фэнлань увидел человека в чёрном одеянии с золотыми узорами, стоявшего к нему спиной. В этот момент золотые руны на его даосском одеянии излучали слабый свет, как и в тот раз, когда он впервые увидел его.

Мужчина не обернулся, помолчал некоторое время и спросил слегка улыбнувшись: «Когда Фэнлань догадался, что я тебе помогаю?»

Конечно же, это был Лин Буянь.

И, прислушиваясь к его тону, он понял, что Лин Буянь  ничуть не удивлён.

Ли Фэнлань не знал, что он сейчас чувствует.

Вы взволнованы или удивлены? Всё ещё испытываете облегчение.

Ли Фэнлань изо всех сил старался восстановить дыхание, притворился спокойным и сказал: «Я всегда это чувствовал… В конце концов, ты единственный, кто всегда был рядом со мной»

Ли Фэнлань не знал, что он только что сказал, но, услышав «всегда были рядом со мной», он сам был ошеломлен.

Услышав это, Лин Буянь наконец обернулся.

Хотя лицо Лин Буяня всегда улыбалось, его глаза были словно сгущённые осенние капли. В этот раз Лин Буянь выглядел как обычно, но Ли Фэнлань почувствовал, что выражение лица собеседника стало серьёзнее, чем когда-либо.

Он посмотрел на Ли Фэнланя и слегка кивнул. Видя, что Лин Буянь лишь кивнул, не произнеся ни слова, Ли Фэнлань снова спросил: «Ты… ты уже знаешь, кто я?»

«Ли…» Фуюэ.

Хотя ученик Мэн Линьчжоу узнал его, три слова «Ли Фуюэ» всё ещё были для Ли Фэнланя проклятием. Для него эти три иероглифа были не просто именем, они несли в себе его нелепое прошлое. И множество событий, которые Ли Фэнлань не хотел вспоминать.

После перерождения Ли Фэнлань инстинктивно не хотел ассоциироваться с предыдущей жизнью и даже не хотел называть себя «Ли Фуюэ».

Однако на этот раз все было иначе.

Услышав ответ Лин Буяня, Ли Фэнлань крепко сцепил руки, беззвучно стиснул зубы и сказал: «Я Ли Фуюэ».

Когда он произнес последние три слова, у Ли Фэнланя перехватило дыхание. Сердце бешено забилось.

В этот момент заснеженный Мэйчжоу был полон ветра и снега. Чёрные волосы Ли Фэнланя, разбросанные за спиной, тоже развевались от порыва холодного ветра. Длинные волосы взметнулись вперёд, нежно лаская щёку Лин Буяня.

Он пристально посмотрел на Лин Буяня с чрезвычайно твердым выражением лица.

Видя серьезное выражение лица Ли Фэнлана, Лин Буянь тоже медленно убрал улыбку с лица.

Он помолчал некоторое время, затем наконец посмотрел на человека перед собой и произнёс слово: «Да».

Как и ожидалось.

Глава 40

Получив ожидаемый ответ, Ли Фэнлань не только почувствовал облегчение, но и радость, которую сам не осознавал.

Лин Буянь не стал обманывать его.

——Неважно, кто, пережив все виды предательств, будет дорожить таким великодушием.

Ветер и снег в заснеженном Мэйчжоу на некоторое время стихли, и длинные волосы Ли Фэнланя тоже медленно упали.

Он поджал губы и спросил: «Тогда ты… Тогда когда ты об этом узнал? Это было в самом начале или какое-то время назад?» Когда Ли Фэнлань произнес эту фразу, он был очень взволнован.

Прожив это время вместе, Ли Фэнлань уже знал, каким человеком был Лин Буянь.

Когда он не хотел отвечать на свой собственный вопрос или ему было неудобно отвечать, он все равно говорил прямо.

И пока это соответствует действительности, слова Лин Буяня никогда не будут смешаны с фальшивкой.

Такое открытие очень обрадовало Ли Фэнлана.

Очевидно, они знали друг друга недолго, но подсознательно Ли Фэнлань уже очень доверял ему.

Лин Буянь тихо вздохнул, посмотрел на заснеженное поле и через некоторое время сказал: «Я знал это давно».

Голос Лин Буяня был негромким, но эти слова прозвучали словно удар грома, взорвавшегося в сердце Ли Фэнланя.

Чтобы задать этот вопрос, Фэнлань должен был быть морально готов.

Но, услышав ответ, он совсем не успокоился.

С самого дня своего перерождения Ли Фэнлань словно находился в тумане. Спокойствие было тихим, но это спокойствие делало человека особенно тревожным.

Лин Буянь признался, что узнал в нем Ли Фуюэ, это было словно острый меч, пронзающий этот туман.

У Ли Фэнлана было слишком много неизвестных вещей, которые его интересовали, и теперь он не знал, с чего начать.

Казалось, в его голове царил беспорядок, и Ли Фэнлань мог лишь инстинктивно задавать вопросы.

«…А последние пять лет?»

«Я действительно отступил», — наконец улыбнулся Лин Буянь. «Но я также оставил свое духовное сознание рядом с тобой. Если бы ты был в опасности, я бы, естественно, пришел тебе на помощь».

Конечно.

Если хорошенько подумать, то все предыдущие несколько появлений Лин Буяня были ему на руку.

—— Будь то смерть аватара Чэн Дуаня или расследование Цзян Ичана против самого себя после внезапного появления Чэн Хуана.

«Когда произошёл инцидент с Чэн Дуанем, я увидел, что ты потерял сознание, и ситуация казалась не очень хорошей, поэтому я хотел тебе помочь».

Тон Лин Буяня был слишком спокойным. Он произнес эти слова так, словно просто помогал ученику и убирался в комнате, не придавая этому никакого значения.

После долгого молчания Ли Фэнлань снова заговорил: «Тогда почему учитель помог мне? Раз ты знаешь,что я Ли Фуюэ, ты должен знать и то, что я… нехороший человек».

Ли Фэнлань подумал, что, когда он это сказал, его тон был холодным и жестким.

Но он не знал, что когда эти слова дошли до ушей Лин Буяня, он почувствовал, что с ним поступили несправедливо.

Более того, в этом предложении, по-видимому, нашлось отражение обиды Ли Фэнланя, накопившиеся за более чем тысячу лет.

«Не хороший человек?» Услышав слова Ли Фэнлана, Лин Буянь внезапно покачал головой.

Он сделал два шага вперед, загородившись спиной от ветра и снега.

«Я не знаю, что значит быть „хорошим человеком“, а что — „плохим человеком“. Но даже если судить по мирским правилам, ты никогда никому не причинял зла». Когда Лин Буянь сказал это, выражение его лица было чрезвычайно серьёзным.

Эта фраза прозвучала громко.

Услышав эти слова, Ли Фэнлань не мог не почувствовать вдохновения.

Впервые за тысячелетие кто-то сказал, что он «никогда никому не причинял зла».

"Я…"

Лин Буянь медленно положил руку на плечо Ли Фэнлана и прервал его речь, прежде чем тот успел закончить.

«Даже если ци отклонилась, Ли Фуюэ всё равно мог подавлять свои инстинкты, никогда не потворствуя себе. Даже если все в мире самосовершенствования его не понимали и не доверяли ему, он не менялся».

Разговаривая, Лин Буянь осторожно передвигал снежинки, падающие на одежду Ли Фэнланя.

Он улыбнулся и продолжил: «Помнишь, я как-то сказал, что на твоём месте я бы действительно учинил хаос в мире, чтобы они это увидели. Это была не шутка. Если бы другие оказались в такой ситуации, они бы тоже сдались. Но ты этого не сделал».

Ли Фэнлань рассмеялся над собой: «Может быть, мне не хватило смелости».

«Нет», — покачал головой Лин Буянь и легонько положил руки на плечи Ли Фэнланя. «Фэнлань, ты очень особенный человек. Для меня — тем более».

Особенный человек?

Слова Лин Буяня... Что он имел в виду?

Ли Фэнлань чувствовал, что «особенное», которое сказал другой человек, должно быть просто «особенным».

Но когда слова Лин Буяня прозвучали, лицо Ли Фэнланя покраснело от гнева.

Он поспешно отвел взгляд и в панике кивнул.

Рука Лин Буяня тоже медленно опустилась.

Ли Фэнлань, который наконец пришел в себя, быстро поджал губы и сказал: «У меня еще есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать мастеру».

— Сам того не зная, он изменил адрес Лин Буяня обратно на «Учитель».

«Да, ты можешь спросить». Лин Буянь слегка кивнул.

Заснеженный Мэйчжоу располагался между двумя реками. Хотя обе реки были покрыты плавучим льдом, они не были покрыты льдом круглый год. Разница температур в заснеженном Мэйчжоу действительно была большой.

Поэтому, если смотреть с высоты, заснеженная гора Мэйчжоу более полугода была покрыта туманом, поднимающимся от этих двух рек.

Ли Фэнлань чувствовал, что эта река очень похожа на его настроение, всегда окутанная облаком тумана.

Сегодня у него наконец появился шанс, и Ли Фэнлань спросил всё сразу: «Я хочу знать, кто меня оживил. Почему ты так добр ко мне? Кто ты…»

Ли Фэнлань говорил очень быстро, но как только голос упал, он снова забеспокоился, осознав это.

«Я не хочу быть никому ничем обязанным», — добавил он эту фразу с некоторым упрямством.

Ли Фэнлань не знал, что его нервный вид был чрезвычайно мил в глазах мужчины напротив него.

Он только увидел, что, когда он закончил говорить, Лин Буянь внезапно улыбнулся.

«Я не знаю, как ответить на заданный вами вопрос…»

Что? Лин Буянь действительно может быть поверхностным?

Словно поняв, о чем думает Ли Фэнлань, Лин Буянь быстро покачал головой и сказал: «Я не собираюсь экономить на тебе».

«Тогда почему ты мне не ответил?» Помимо самосовершенствования, Ли Фэнлань редко был так привязан к чему-либо.

«Есть вещи, с которыми я ещё не разобрался. Когда разберусь, скажу всё, что могу».

"Но…"

«Не волнуйся, ты никому не должен, включая меня. В будущем мне тоже может понадобиться твоя помощь, так что восстанавливай своё совершенствование как следует и не обременяй себя», — Лин Буянь говорил таким тоном, словно он и вправду был учителем Ли Фэнлана.

В конце Лин Буянь улыбнулся и добавил: «В конце концов, ты — Ли Фуюэ».

С того момента, как он впал в отклонение ци, Ли Фэнлань начал испытывать некоторое сопротивление слову «Ли Фуюэ».

Однако, услышав это имя из уст Лин Буяня, он впервые почувствовал себя действительно хорошо.

Услышав его слова, Ли Фэнлань не мог не подумать: Лин Буянь, казалось, сказал себе, что его цель — восстановить свое совершенствование.

Подумав об этом, Ли Фэнлань улыбнулся.

Странно это говорить.

Большинство людей в прошлой жизни обращались к нему или предавали его с какой-то целью. С момента перерождения Ли Фэнлань ненавидел слова «цель» и «использование».

Но когда он подумал о том, что Лин Буянь сказал эти два слова откровенно, сердце Ли Фэнланя, которое только что было сильно смято, чудесным образом успокоилось.

В этот момент Лин Буянь взглянул на Ли Фэнланя, вдруг улыбнулся и сказал: «Мы единственные в этом мире».

Что значит…мы единственные?

Может ли быть, что Лин Буянь пережил то же самое, что и он сам?

Лин Буянь всегда был загадочен, и Ли Фэнлань знал, что он никогда не даст ответа на вопрос, на который не хотел отвечать.

Снег в небе снова усилился. Туман и сильный снегопад покрыли весь дворец Сяньюнь.

Не говоря уже о мертвых ветвях туманной сливы внизу, даже возвышающиеся заснеженные горы исчезли.

В это время в мире Ли Фэнланя были только летящий снег и Лин Буянь.

Хотя Ли Фэнлань не понимал смысла слов Лин Буяня, в этот момент он почувствовал, что мир действительно был таким, как сказал Лин Буянь, остались только они вдвоем.

Атмосфера стала немного странной.

Как раз когда Ли Фэнлань размышлял над тем, что только что сказал Лин Буянь, стоявший напротив него человек внезапно потянул его назад.

«Почему…» — Ли Фэнлань не успел договорить, как вдали блеснул свет меча, и Линь Чаочэнь вновь появился в небе над заснеженным Мэйчжоу с мечом в руке. Помолчав, он снова направился к тайной комнате.

Но в этот момент у Ли Фэнлана не было времени обращать внимание на этого несчастного младшекурсника!

Потому что в этот момент его крепко обнял Лин Буянь...

Лишь в этот момент Ли Фэнлань осознал, что Лин Буянь на полголовы выше его самого.

Мужчина выглядел худым, но его фигура была на целый круг больше его самого.

В этот момент все его тело было охвачено объятиями Лин Буяня.

Он даже мог чувствовать тонкие мышцы на теле Лин Буяня и мощное биение его сердца.

Если предчувствия Ли Фэнлана были верны, то в этот момент сердцебиение Лин Буяня также было необычно быстрым.

А почему он сказал «тоже»? Конечно же, потому что сердце Ли Фэнланя бешено колотилось.

…

Спустя неизвестное количество времени Лин Буянь наконец отпустил Ли Фэнлана.

Ли Фэнлань дважды неестественно кашлянул и сказал: «Кхм... почему Линь Чаочен снова здесь?»

В тот же миг он увидел, что уши Лин Буяня покраснели.

…его хозяин тоже умеет краснеть!

Лин Буянь, казалось, заметил, на что смотрит Ли Фэнлань, и внезапно обернулся.

Лин Буянь не знал, что, когда он обернулся, его красные уши стали еще более заметными.

Ли Фэнлань: ! ! !

В следующий момент Лин Буянь сменил тему: «Когда ты только что приехал в заснеженный Мэйчжоу, ты кого-нибудь видел?»

Много дней назад его ученик Мэн Линьчжоу копал в заснеженном Мэйчжоу. Когда Ли Фэнлань только что проходил здесь, он, кажется, увидел фигуру Мэн Линьчжоу…

Ни за что? Мэн Линьчжоу?

Услышав слова Ли Фэнлана, Лин Буянь наконец обернулся.

Его лицо немного оживилось, и он увидел, как Лин Буянь улыбнулся и кивнул, не чувствуя никакой вины: «Я только что немного пошумел у Мэн Линьчжоу, и Линь Чаочэнь прибежал. Теперь этим двоим следовало бы хотя бы раз обменяться ударами».

В этот момент Ли Фэнлань внезапно проникся сочувствием к мятежным ученикам...

В последующие несколько дней Ли Фэнлань все равно отправится в заснеженный Мэйчжоу, чтобы медитировать.

Однако, извлекя уроки из прошлого опыта, он, наконец, оставил запасного человека — Мэн Линьчжоу.

Видя, как Мэн Линьчжоу каждый день копает землю за пределами заснеженного Мэйчжоу, Ли Фэнлань поручил ему одно дело — помогать ему доставлять уведомления.

Возможно, ученику-мятежнику было бы нелегко заниматься другими делами, но с этой задачей он справился хорошо.

Благодаря сотрудничеству Мэн Линьчжоу, спустя полмесяца дао-сердце Ли Фэнланя наконец полностью растворилось в его теле.

В это же время налетела новая волна свирепых зверей.

Если Му Ханьтао, долгие годы изучавший свирепых зверей, был прав, то эта волна свирепых зверей была крупнейшей в истории мира совершенствования.

По этой причине все заклинатели во дворце Тяньмянь, которые не находились в отступлении и могли быть призваны, были призваны на главную вершину.

Ли Фэнлань пережил два испытания подряд и добился известности в мире совершенствования, но у него все еще не было квалификации, чтобы подняться на главную вершину, поэтому он был этому рад.

После того, как Лин Буян отправился на главную вершину, Ли Фэнлань, как обычно, накормил Чэн Хуана на горе Мигуан.

——Он позаботился об эликсире, который недавно прислали Линь Чаочен и Цю Ванью.

«Почему мне кажется, что ты вырос?» — прошептал Ли Фэнлань, давая эликсир Чэн Хуану. — «Или ты поправился?»

Чэн Хуан был всего лишь юным зверьком. По расчётам Ли Фэнланя, ему потребуется не менее тысячи лет, чтобы по-настоящему вырасти.

Услышав слова Ли Фэнлана, Чэн Хуан, как обычно, наклонил голову, чтобы взглянуть на своего хозяина, и несколько раз невинно произнёс «у-у-у».

Увидев это, Ли Фэнлань протянул руку и коснулся головы Чэн Хуана: «Забудь об этом, ешь, хозяин сказал, что это можно есть, так что проблем быть не должно».

Ли Фэнлань не подумал об этом, авария произошла именно в этот момент.

Прежде чем он успел засунуть эликсир, который держал в руке, в рот Чэн Хуана, малыш внезапно завыл: «А-а!».

Спина Чэн Хуана внезапно выгнулась, и все животное вдруг стало крайне беспокойным.

«Чэн Хуан, что с тобой?» — нахмурившись, спросил Ли Фэнлань.

Он увидел, как голубые глаза Чэн Хуана внезапно вспыхнули кроваво-красным. Только что он демонстрировал Ли Фэнланю свою миловидность, но теперь вдруг перестал узнавать своего хозяина.

Чэн Хуан отступил на несколько шагов и оскалился на Ли Фэнлана.

И Ли Фэнлань, который только что сидел здесь на корточках, тоже медленно выпрямился.

Нынешний облик Чэн Хуана почти такой же, как и тогда, когда он впервые увидел его тысячи лет назад.

«Чэн Хуан…» — Ли Фэнлань попытался снова крикнуть, отступая.

Но как только он произнес эти слова, Чэн Хуан тут же бросился на Ли Фэнланя и укусил его.

Казалось, он больше не боялся заклинания Динъянь!

Надо знать, что заклинание Динъянь было запечатлено в его душе…

В этот момент Ли Фэнлань вспомнил недавнее нашествие свирепых зверей, появление Чэн Хуана и всевозможные события, произошедшие тысячи лет назад.

Он чувствует, что эти вещи определенно связаны!

Его дух-зверь Чэн Хуан был размером всего с лису. Конечно, Ли Фэнлань не спешил обнажать меч, как он сделал тысячи лет назад.

Когда маленький зверек подбежал к нему и укусил, Ли Фэнлань тут же увернулся.

Однако Чэн Хуан, потерявший рассудок, не собирался останавливаться.

Хотя он оставался рядом с Ли Фэнланем весь день, демонстрируя свою миловидность, он не мог изменить свою сущность — это был древний зверь.

На этот раз голос Чэн Хуана изменился.

Он опустил голову, посмотрел на Ли Фэнланя и закричал во весь голос: «Уууу!»

Помедлив несколько секунд, он снова устремился к позиции Ли Фэнлана.

Большую часть обстановки в комнате Чэн Хуан тоже разрушил.

На самом деле, даже если бы Ли Фэнлань не использовал меч, он мог бы поймать его заклинаниями. Но если бы он это сделал, Чэн Хуан неизбежно пострадал бы.

Хотя это был всего лишь духовный зверь, не понимающий человеческого языка, для Ли Фэнлана Чэн Хуан имел иное значение.

Это было просто и мило, и это была одна из немногих позитивных связей Ли Фэнлана с его предыдущей жизнью, а одно время это был даже его единственный партнер.

Но на этот раз состояние Чэн Хуана было действительно слишком странным.

В конце концов, это был от природы свирепый зверь с невероятной физической подготовкой. Если бы Ли Фэнлань не использовал духовную силу, он не смог бы сравниться с Чэн Хуаном.

Вскоре после этого Чэн Хуан укусил Ли Фэнланя за руку.

——Затем заклинание Динъянь подействовало, и вспыхнул ослепительно золотой свет, который направился к Чэн Хуану.

«Хи-и-и... ты голоден? Хочешь есть мясо?» — Ли Фэнлань наконец схватил его за заднюю часть шеи, пока Чэн Хуан кусал его за руку.

Раньше Ли Фэнлань, вероятно, не смог бы вынести речи Чэн Хуана.

К счастью, теперь он слился со своим сердцем Дао, и заклинание Динъянь подействовало, а атака Чэн Хуана также была прервана.

Кроме боли, Ли Фэнланя ничего больше не беспокоило.

Почувствовав во рту запах крови, Чэн Хуан на мгновение остолбенел, а затем красные нити в его ледяных голубых глазах наконец медленно рассеялись.

Он медленно открыл рот, и выражение его лица внезапно стало немного растерянным.

Сделав еще несколько вдохов, малыш наконец поднял взгляд на Ли Фэнлана, а затем опустил взгляд на руку своего хозяина.

«Ууу?»

Какова ситуация, почему я здесь?

«Наконец-то ты в порядке», — Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением и медленно опустил Чэн Хуана на землю.

Ли Фэнлань протянул руку, чтобы прижать рану на руке, и быстро подошел к столу.

Чэн Хуан, который еще не понял ситуацию, на мгновение замер, а затем быстро последовал за своим хозяином и вошел в комнату.

Теперь уровень развития Ли Фэнланя значительно вырос. Если бы его укусил обычный зверь, с его силой рана зажила бы сама собой, не затрачивая много времени.

Однако Чэн Хуан не был обычным зверем.

Даже если атака была прервана, ее все равно нельзя недооценивать.

Вернувшись в комнату, Ли Фэнлань достал из сумки Цянькунь лекарство для ран и аккуратно посыпал им руку.

В этот момент Чэн Хуан, казалось, вспомнил, что только что произошло.

Он вяло подошел, осторожно потерся о Ли Фэнланя, увидел, что его хозяин не испытывает к нему ненависти, а затем прыгнул на стол.

«Уууу~» Чэн Хуан нежно потерся головой о тыльную сторону руки Ли Фэнланя, в то время как ее владелец вздохнул, коснулся головы Чэн Хуана и сказал: «Все в порядке, я тебя не виню».

В это время также посыпали лекарством рану Ли Фэнланя.

Он поднял Чэн Хуана, постучал по кончику носа малыша и спросил: «Что с тобой только что произошло?»

Даже несмотря на то, что они оба не говорили на одном языке, Ли Фэнлань все равно сделал вывод по реакции Чэн Хуана — тот, вероятно, не знал, что с ним произошло.

Чэн Хуан почувствовал себя крайне виноватым из-за своего поведения.

Потершись некоторое время о Ли Фэнлань, он внезапно повернулся, лег на стол и закрыл лицо своим длинным хвостом.

«Что ты делаешь?» Появление Чэн Хуана заставило Ли Фэнлана рассмеяться.

Более тысячи лет назад, в своей прошлой жизни, он был совершенно непобедим в мире совершенствования и почти не был ранен.

Если бы в тот момент его укусил свирепый зверь, Ли Фэнлань действительно мог бы на какое-то время впасть в депрессию.

Однако в последние несколько лет Ли Фэнлань нередко получал травмы.

Укус свирепого зверя не оказал на него никакого воздействия.

Помолчав, Ли Фэнлань поднял Чэн Хуана. И тут он обнаружил нечто совершенно поразительное: Чэн Хуан, только что лежавший там, уткнувшись головой в землю, плакал!

В этот момент на столе действительно была небольшая лужица воды.

После того, как Ли Фэнлань вытащил его, Чэн Хуан вдруг стал еще более печален и даже начал дергаться, выглядя очень обиженным.

Ли Фэнлань: «…»

Почему он считает, что издевался над Чэн Хуаном?

Прежде чем Ли Фэнлань обнял Чэн Хуана, чтобы утешить его, снаружи комнаты внезапно послышались шаги. Ли Фэнлань не закрыл дверь, поэтому, подняв взгляд, увидел, что приближается много людей.

«Фэнлань, что с твоей рукой?» Лин Буянь сразу увидел, что половина рукавов Ли Фэнланя уже испачкана кровью, и даже на его руках было много крови.

Лин Буянь вошел, не останавливаясь.

А Чэн Хуан, который был крайне виноват, увидев, что Лин Буянь входит в дверь, издал «ууу», повернулся и залез в одеяло Ли Фэнланя, оставив снаружи только большой хвост.

Было действительно страшно.

Но Лин Буянь проигнорировал Чэн Хуана, он подошел, осторожно закатал рукава Ли Фэнланя, нахмурился и сказал: «Почему ты не обработал рану как следует, а просто не распылил на нее лекарство?»

Когда Лин Буянь заговорил, на его лице не было ни капли улыбки. Хотя его тон был спокоен, Ли Фэнлань действительно чувствовал себя немного виноватым за то, что он сказал.

«Э-э… это само собой разумеется. В любом случае, я не серьёзно ранен, и со мной всё будет в порядке через некоторое время».

Лин Буянь покачал головой, сотворил из воздуха стакан воды и, достав шёлковый платок, аккуратно промыл рану Ли Фэнланя.

Движения Лин Буяня были очень легкими, и край шелкового платка коснулся неповрежденной кожи руки Ли Фэнланя, а покалывание распространилось по нервам и по всему телу.

Но как бы легко ни двигался Лин Буянь, рана Ли Фэнланя все еще немного болела.

«Ш-ш-ш», — Ли Фэнлань невольно ахнул.

Когда Ли Фэнлань сам распылял лекарство, он даже глазом не моргнул. Но когда рану обрабатывал Лин Буянь, Ли Фэнлань подсознательно проявил свою слабость, «боязнь боли».

Это было похоже на то, как Чэн Хуан осторожно выворачивал живот перед собой.

Услышав вздох Ли Фэнлана, Лин Буянь остановился и наконец сказал: «Извини». В его тоне слышались нотки самообвинения.

Затем движения его рук стали легче.

Но, возможно, из-за того, что движения Лин Буяня были слишком мягкими, Ли Фэнлань почувствовал, что атмосфера в комнате стала немного странной.

К счастью, рана быстро зажила. В этот момент на руке Ли Фэнланя отчётливо виден большой след от зуба.

Лин Буянь вдруг нахмурился, вздохнул и сказал: «Неудивительно, что он юркнул под одеяло, как только увидел меня».

«Он не сделал этого намеренно», — поспешно объяснил Ли Фэнлань.

«Да я знаю», — тихо сказал Лин Буянь, осторожно распыляя лекарство на рану Ли Фэнлана. «Если я не ошибаюсь, Чэн Хуан тоже должен был пострадать от натиска свирепых зверей».

Услышав слова «волна свирепых зверей», выражение лица Ли Фэнланя тут же стало серьезным.

Когда они в прошлый раз были в городе Сихоу, они также столкнулись с волной свирепых зверей, но Чэн Хуан не отреагировал.

Если волна свирепых зверей на этот раз уже затронула Чэн Хуана, то ее масштабы были поистине беспрецедентными...

Лин Буянь, казалось, догадался о чём думает Ли Фэнлань. Он продолжал жестикулировать, говоря: «Свирепые звери в мире смертных начали собираться уже несколько дней назад».

«Да», — Ли Фэнлань серьезно посмотрел на Лин Буяня, ожидая его следующих слов.

«…Ты знаешь где они собрались?»

"Где?"

Лин Буянь положил лекарство от ран в руку и сказал: «Это дворец Тяньмянь».

Страница книги Мир культивации хочет возродить достопочтенного в интернете

Table of Contents

Глава 1

глава 1.2

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 39

Глава 40

О книге