Глава 1

«Пронизывающий ветер свистел в воздухе, закручивая снежные вихри в завывающую бурю. Лишь немногие отважились выйти на улицу: люди кутались в тяжелые пуховики, пряча лица за шарфами и глубокими капюшонами.Фотограф Лю Ин настраивал камеру, пытаясь поймать тот самый кадр. Он готовился к участию во Всемирном фотоконкурсе и уже много путешествовал, но так и не встретил пейзажа, который бы по-настоящему его заворожил».

«Он проделал долгий путь с самого юга до этого городка, прозванного "Снежным королевством Севера". Местный снег не походил на те нежные, невесомые хлопья, что он видел раньше. Здешние снежинки казались осколками льда — острыми, как бритвы, они обжигали кожу при каждом касании.

Возможно, именно здесь его ждало нечто необыкновенное.

Лю Ин медленно повел камерой вверх, и в объектив невольно попало старое, тронутое временем здание».

«Старое здание, стойко сопротивляющееся метели, само по себе могло стать сильным кадром. Лю Ин замер, решив не спешить и понаблюдать.

В этот момент наверху со скрипом распахнулось окно.

Из темноты проема протянулась тонкая ладонь, и на нее тут же посыпался снег. От тепла человеческой кожи снежинки мгновенно таяли, и ледяные капли стекали по пальцам».

«Сердце Лю Ина пропустило удар, дыхание участилось. Он кожей почувствовал: у этой руки есть своя история.

Он затаил дыхание и осторожно сменил ракурс, боясь спугнуть это неземное создание.

Юноша в окне был прекрасен и чист, словно лесной эльф. Сквозь объектив Лю Ин разглядел его лицо: глаза были закрыты, а длинные, чуть загнутые ресницы отбрасывали мягкие тени, подчеркивая болезненную белизну фарфоровой кожи».

«Светло-каштановые волнистые пряди мягко падали на лоб, частично скрывая излом тонких бровей — это придавало его облику оттенок едва уловимой печали.

Словно сказочный принц, оплакивающий погибшего Нарцисса, он воплощал собой саму скорбь, застывшую в чертах лица.

Что с ним произошло? Какая тайна заставила его сердце так глубоко тосковать?»

«Настроив камеру, Лю Ин принялся мысленно выстраивать историю этого "эльфа".

Перед ним явно был выходец из богатой семьи — его утонченность невозможно было подделать. Наверняка его детство прошло в окружении нежной, красавицы-матери и строгого, но преданного отца. Счастливые, безмятежные годы — только ими можно было объяснить эту фарфоровую кожу и врожденное благородство осанки.

Но потом, без сомнения, случилась катастрофа. Смерть матери, холодное отчуждение отца... Оставленный наедине со своим одиночеством, юноша увядал, пока в его глазах не застыла эта вечная, невыплаканная меланхолия».

«Погрузившись в свои мысли, Лю Ин наконец поймал идеальный ракурс.

Среди бескрайних серебристо-белых просторов ветхий дом одиноко противостоял стихии, привнося в пейзаж нотку суровой стойкости.

В проеме распахнутого окна замер сказочный юноша. С закрытыми глазами он словно впитывал этот холодный мир. Его ладонь была припорошена снегом — таким же ослепительно белым, как и его кожа. Ледяные капли, стекавшие сквозь пальцы, казалось, пускали по морозному воздуху невидимую рябь».

«Лю Ин успел сделать лишь один кадр, когда юноша перевернул ладонь и завороженно уставился на летящие хлопья снега. Заметив это движение, фотограф мгновенно спустил затвор еще дважды.

У него вышло всего две серии снимков, прежде чем незнакомец стряхнул снег с руки и исчез в глубине комнаты, захлопнув окно.

Все произошло так быстро, будто этот юноша и впрямь был эльфом, который случайно забрел в мир смертных, а затем поспешил вернуться в свой лес, не оставив и следа. Лю Ин лихорадочно принялся пролистывать фотографии. Только увидев его лицо на дисплее, он почувствовал, как его захлестывает волна облегчения: он не привиделся, он существовал».

«Профессиональный долг требовал навестить юношу и получить разрешение на публикацию портрета. Но одна лишь мысль о реальной встрече заставляла сердце Лю Ина биться чаще.

Вернувшись в отель, он первым делом распечатал снимки. Он уже готов был бежать обратно, но в последний момент замер у двери: прежде чем явиться к такому человеку, нужно было привести себя в порядок и выбрать достойный подарок.

Сейчас Лю Ин походил на влюбленного мальчишку, внезапно окрыленного первым чувством. Он сбросил громоздкую куртку, сменив её на более легкую и стильную, а тяжелые термоштаны, делавшие фигуру приземистой, заменил на простые джинсы.

Довольный своим отражением — зеркало уверяло, что он выглядит на несколько лет моложе, — Лю Ин кивнул себе и наконец вышел.

Теперь он стоял перед той самой дверью, нервно сжимая в руках пакеты. Он планировал купить лишь пару пустяков, но в магазине ему всё казалось недостаточным. Опомнился он лишь тогда, когда подарков стало неприлично много».

«Он глубоко вздохнул и наконец нажал на кнопку звонка.

Прошло немало времени, прежде чем с той стороны раздался щелчок замка. Сердце Лю Ина, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Дверь медленно отворилась, и в расширяющемся проеме Лю Ин наконец смог разглядеть незнакомца вблизи.

Он был в точности таким, как на снимке: фарфорово-белая, почти прозрачная кожа, светло-карие глаза, тонкие губы и безупречно прямой нос. Хрупкое телосложение и какая-то особая отстраненность делали его похожим на сказочного фейри, который лишь по чистой случайности забрел в этот несовершенный человеческий мир и в любой момент готов был бесследно исчезнуть».

Лишь когда тишину нарушил спокойный, вежливый голос, Лю Ин очнулся и вернулся к реальности.

— Могу я спросить, кого вы ищете? — мягко поинтересовался юноша.

Лю Ин неловко поклонился:

— Я… я пришел к вам.

— Чем я могу вам помочь?

— Я внештатный фотограф. Сегодня утром я случайно запечатлел вас в окне, — Лю Ин поставил сумки на пол и достал из кармана снимок. — Я пришел узнать, не позволите ли вы опубликовать эти фотографии.

Молодой человек молча всматривался в снимок, который держал в руках.

Лю Ин, боясь отказа, поспешно добавил:

— Я в полном восторге от этой серии. Я много путешествую, каждую зиму снимаю снежные пейзажи, но, как бы профессиональны ни были модели, в кадрах всегда чего-то не хватало. И только увидев вас, я понял, в чем была проблема. Это идеальное созвучие, органичное слияние человека и природы!

— Вы словно воплощение этого края: в вас есть и стойкость, чтобы противостоять ледяному ветру, и неуловимость плывущего облака…

«О боже, что я несу?» — запоздало пронеслось в голове.

— Я просто в полном восторге от вас… то есть от этой серии снимков! — Лю Ин запутался в словах. — Простите за этот сумбур. Не могли бы вы… позволить мне использовать эти фотографии?

Юноша не перебивал. Он пристально смотрел на Лю Ина, словно вслушиваясь не в слова, а в сами интонации. От этого внимательного взгляда Лю Ин окончательно смутился, и его лицо залилось густым румянцем.

Лю Ин замер, глядя на юношу со смесью страха и предвкушения. Казалось, его слова достигли цели: в холодной глубине глаз незнакомца наконец промелькнула тень задумчивости, а лед нерешительности тронулся.

Ожидание длилось целую вечность, спрессованную в секунды. Лю Ину казалось, что его сердце вот-вот остановится.

Наконец, юноша едва слышно прошептал:

— Можно.

В это мгновение мир для Лю Ина взорвался красками. Кровь с шумом прилила к ушам, в голове зашумело, а сердце бешено заколотилось от восторга.

Совершенно потеряв голову от счастья, он с глуповатой улыбкой протянул юноше подарки:

— Огромное спасибо! Не могли бы вы сказать, как вас… Апчхи!

Лю Ин, всегда ставивший стиль выше тепла, наконец-то поплатился за это. Не успев закончить фразу, он оглушительно чихнул.

— Я… прошу прощения, я…

— Это моя вина. Пожалуйста, проходите, — мягко прервал его юноша, отступая в сторону и приглашая гостя войти.

Было очевидно, что хозяин живет один. Каждая вещь в доме казалась обособленной: одинокое плетёное кресло на балконе, стопка книг и чашка кофе на маленьком столике. Всё вокруг дышало тишиной и каким-то щемящим одиночеством.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросил молодой человек.

Лю Ин тут же спохватился:

— О, обычной воды будет вполне достаточно, спасибо.

Юноша принес чашку горячей воды. Когда Лю Ин брал ее, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Кончики пальцев хозяина дома оказались ледяными — Лю Ину показалось, что он коснулся самого снега.

«Что же произошло в жизни этого человека? — думал он. — Почему тот, кто должен был радоваться жизни, подобно Маленькому принцу, оказался в этом холодном изгнании?»

— Вы хотели о чем-то спросить меня на пороге, — голос молодого человека, чистый и холодный, как звон нефрита о камень, контрастировал с его лицом, скрытым за паром от горячего какао.

Подавив вспыхнувшее любопытство, Лю Ин ответил:

— Да… Я хотел узнать ваше имя. Обещаю, я не стану разглашать его без нужды, но для оформления документов на фотоконкурс оно может понадобиться.

— Меня зовут Ю Хуань, — ответил тот. — И не нужно официальных обращений, можно просто по имени.

— Хорошо. А я — Лю Ин. Мое имя означает «тень».

Ю Хуань. Какое странное имя, подумал Лю Ин. Оно само по себе звучало как вздох, вызывая в воображении образы меланхолии и глубокой печали. Он снова задался вопросом: а были ли верны его догадки? Действительно ли у этого юноши когда-то была счастливая семья, или его одиночество — родом из самого детства?

Но этот вопрос так и остался без ответа. После короткого, вежливого разговора Лю Ин поднялся, чтобы попрощаться.

Перед тем как уйти, Лю Ин бросил последний взгляд на Ю Хуаня. Тот стоял в дверном проеме, полуопустив веки; на его изогнутых ресницах дрожали крошечные капли воды. Его одинокая фигура в рамке двери выглядела пугающе хрупкой — казалось, мрак и холод старого дома, словно тени огромного змея, готовы вот-вот поглотить это прекрасное неземное создание.

На мгновение Лю Ин поддался безумному искушению: отбросить всякую осторожность, броситься назад и обнять Ю Хуаня. Ему отчаянно хотелось поделиться с ним своим теплом, сделать хоть что-нибудь, чтобы унять эту вселенскую грусть.

Но в итоге он лишь тяжело вздохнул и заставил себя уйти.

Эта странная встреча — Лю Ин так и не смог подобрать иного слова — еще долго будет преследовать его.

В памяти раз за разом всплывали печальные черты Ю Хуаня, напоминавшие прекрасный цветок нарцисса, который медленно и безмолвно увядает на ледяном ветру.

Перед самым отъездом Лю Ин бесчисленное множество раз проходил мимо того дома, но больше так и не увидел Ю Хуаня. Окна оставались закрытыми, а за дверью царила тишина.

Лишь поднявшись на борт самолета, Лю Ин внезапно осознал страшную истину: этот маленький обветшалый домик был для Ю Хуаня гробницей, которую тот приготовил для самого себя. В его сердце не осталось желаний — юноша не ждал даже смерти, он просто медленно в ней растворялся.

Лю Ин так и не смог его спасти.

Снимок Ю Хуаня, ловящего снег, который Лю Ин отправил на конкурс, мгновенно вывел его в число главных претендентов на победу.

Поначалу он хотел назвать работу «Снежный эльф», верный своему первому впечатлению. Но теперь Лю Ин колебался. Узнав Ю Хуаня ближе, он понял: перед ним не бесплотный дух, не тронутый земными заботами, а обычный человек, который сам обрек себя на изгнание после невыносимых страданий.

В поле «Название» Лю Ин то вводил буквы, то удалял их. Он чувствовал: ни одно слово не способно передать истинную суть Ю Хуаня.

Внезапном порыве Лю Ин открыл браузер и ввел в поиске «Нарцисс». Он наткнулся на полузабытую сказку:

«Отец Маленького принца женился во второй раз. Мачеха привела в дом своего старшего сына, а вскоре родила еще и дочь — прилежную и красивую. Поначалу отец пытался заботиться о принце, но вскоре его внимание целиком поглотили успешный пасынок и послушная малютка.

Одинокий принц страдал от жестокости мачехи и холодности отца, но был бессилен что-то изменить. Единственным его утешением стали слезы, которые он проливал над Нарциссом — любимым цветком покойной матери.

Нарцисс ожил от этих слез. Он согревал принца в самые темные дни, пока однажды капризная младшая сестра не выбросила цветок в пропасть. Нарцисс не вынес ледяного холода и погиб, навсегда оставив своего друга. Маленький принц нашел его тело, прижал к себе, и они оба растворились в бескрайней заснеженной пустыне».

Ю Хуань не держал в руках цветок. Он обнимал нечто невидимое, чего Лю Ин так и не смог постичь. И теперь этот юноша тоже медленно исчезал в метели своего ледяного царства.

Сердце Лю Ина болезненно сжалось. Дрожащими пальцами он напечатал название своего произведения: «Нарцисс и Маленький принц».

Благодаря этой фотографии Лю Ин дошёл до финала и вошел в десятку лучших молодых фотографов года. Но с каждым днем на душе у него становилось всё тяжелее.

Стоило ему взглянуть на этот снимок или услышать похвалу в его адрес, как перед глазами вставал образ Ю Хуаня.

Чувство, что он купил свой успех ценой тихой агонии в «гробнице» Ю Хуаня, становилось невыносимым. Лю Ин жил в плену бесконечного, глухого сожаления, от которого невозможно было скрыться.

В день финала Лю Ин, вместо того чтобы праздновать успех, забронировал билет и вернулся в заснеженный край. Совесть не давала ему покоя — он чувствовал, что обязан что-то сделать.

Еще на подходе к знакомому дому Лю Ин заметил припаркованный у входа огромный «Хаммер». Он отлично знал эту машину: даже базовая модель стоила больше двух миллионов юаней.

Кому в этой глуши мог принадлежать такой автомобиль?

У самого здания он увидел телохранителей в одинаковых черных костюмах. Сердце Лю Ина тревожно сжалось.

Опасаясь приближаться к этим мрачным фигурам, он замер на расстоянии. Однако даже оттуда он отчетливо слышал звон бьющегося стекла и крики, доносившиеся изнутри.

Лю Ин бросился в сторону, туда, откуда было видно знакомое окно.

Худощавая фигура стояла спиной к стеклу. Острый позвоночник Ю Хуаня прижимался к окну — он казался лезвием клинка, готовым прорезать стекло.

Ю Хуань стал пугающе, болезненно худым. Он стоял, слегка сгорбившись, словно раненый зверь, который отчаянно ищет хоть какой-то защиты.

Что же он видел там, внутри комнаты?

Сердце Лю Ина бешено колотилось от тревоги, но он был совершенно беспомощен перед лицом этой бури.

Фигура наверху задрожала сильнее. Ю Хуань что-то выкрикнул, резко обернулся и, распахнув окно, встал на подоконник.

В его движениях не было ни тени сомнения — лишь пугающая решимость. Он не пытался кого-то напугать или шантажировать тех, кто остался в комнате; он действительно собирался покончить со всем этим прямо сейчас.

— Нет! — невольно вскрикнул Лю Ин.

Он смотрел, как этот неземной юноша, подобно павшему ангелу, бросается в объятия снежной бездны. На лице Ю Хуаня в этот миг читалось небывалое умиротворение — так выглядит человек, который наконец освободился от невыносимых мук.

В это мгновение мир вокруг потерял свои краски, а все звуки разом смолкли.

Ю Хуань слышал лишь далекий, надрывный крик Лю Ина и оглушительные удары собственного сердца, которые внезапно слились в странное, почти блаженное спокойствие.

Даже если падение не станет концом, это мимолетное мгновение тишины стоило того, чтобы прыгнуть.

Но боли так и не последовало. Чьи-то руки грубо обхватили его за талию и отшвырнули назад, прочь от подоконника.

Когда Лю Ин пришёл в себя, окно уже было плотно закрыто. Ю Хуань исчез — человек, находившийся внутри, увёл его вглубь дома.

В памяти Лю Ина навечно запечатлелось отчаянное выражение лица юноши в тот момент, когда его потащили назад. Он был похож на птицу, которая уже расправила крылья для взлета, но в последний миг была жестоко поймана и лишена возможности летать.

Лю Ин застыл на снегу, раздавленный чувством вины. «Если бы я не сел в тот самолет тогда... Если бы я вернулся к нему раньше... Неужели всё могло сложиться иначе?» — этот вопрос эхом отдавался в его голове, не давая ответа.

СНОСКА

Нарцисс – В «Маленьком принце» имя Нарцисс напрямую не упоминается. Однако концепция нарциссизма, термин, заимствованный из греческого мифа о Нарциссе, исследуется через персонажей, в частности, через образ короля, а также, в некоторой степени, Розы. Миф о Нарциссе рассказывает историю прекрасного юноши, который влюбляется в своё отражение и томится, в конце концов превращаясь в цветок.

( Чёт мне страшно эт читать...)

Глава 2

Дверь со скрипом распахнулась.

Как и в прошлый раз, щель медленно расширилась, обнажая того, кто скрывался внутри. Но теперь это был не Ю Хуань. Перед Лю Ином стоял мужчина, которого он никогда не видел прежде.

На нем был безупречный черный костюм, а кожаные туфли сияли так ярко, словно были чище самого снега. Идеально зачесанные назад темные волосы открывали высокий лоб. Линия его подбородка казалась острой и властной, а в темных глазах сквозило неприкрытое высокомерие. На губах играла легкая улыбка — глядя на нее, было невозможно поверить, что этот человек только что едва не довел Ю Хуана до самоубийства.

Мужчина шагнул навстречу.

— Вы, должно быть, Лю Ин. Я видел ваши работы. Весьма впечатляюще.

Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась такая сила, что Лю Ин невольно опустил голову. Впервые он ощутил на себе гнетущую тяжесть чьего-то присутствия; воздух вокруг словно стал разреженным — Лю Ин просто не смел глубоко дышать перед этим человеком.

Собравшись с духом и помня о Ю Хуане, фотограф спросил:

— Кто вы? Какое отношение вы имеете к Ю Хуаню?

— Ю Хуань? — мужчина прищурился. — Он назвался вам этим именем?

— Да. Но вы так и не ответили, кто вы.

— Я старший брат Хуан-хуана. Я забираю его отсюда. И впредь не смей о нас расспрашивать. Ты понял?

— Я... но Ю Хуань, кажется, не слишком рад вашему появлению... Могу я сначала спросить его самого, прежде чем вы уедете?

Губы мужчины изогнулись в улыбке, в которой отчетливо читалась угроза. Он протянул Лю Ину удостоверение личности.

— Он даже не назвал тебе своего настоящего имени. Ты хоть понимаешь, что это значит?

С фотографии на документе на Лю Ина смотрел Ю Хуань. Но в графе «имя» значилось: Хэ Хуань.

На момент съемки ему было всего шестнадцать. Черты лица еще не до конца сформировались, но он лучезарно улыбался, и в этой улыбке светилась чистая юношеская невинность. Человек, который выглядел едва на двадцать, на самом деле был двадцатидевятилетним мужчиной.

«Что же произошло в твоем прошлом? Как ты дошел до такого состояния?» — пронеслось в голове Лю Ина.

— У вас есть еще вопросы? — спросил мужчина, с улыбкой забирая удостоверение.

— Раз вы его брат, вы должны знать, что случилось с... Хэ Хуанем. Почему он стал таким?

— Господин Лю, вам не стоит об этом беспокоиться. Вы так не считаете?

— Понимаю, — Лю Ин запнулся, не решаясь задать главный вопрос: «Увижу ли я его когда-нибудь снова?» — Куда вы его везете?

Мужчина лишь улыбнулся в ответ, так и не проронив ни слова.

Ответ был очевиден. Сколько бы вопросов ни роилось в голове Лю Ина, ему не оставалось ничего другого, кроме как уйти.

Он не заметил, как улыбка мужчины медленно растаяла, а в глазах проступило ледяное нетерпение. Тот достал из нагрудного кармана платок и брезгливо, с особой тщательностью протер удостоверение личности. После чего мужчина вернулся в дом, бросив платок на землю — белая ткань осталась медленно покрываться снегом в ледяной глуши.

Ю Хуань сонно моргнул, на мгновение потеряв грань между сном и явью.

Он находился в тесной, ослепительно белой комнате. Она была зловеще пуста, и лишь откуда-то издалека доносились приглушенные всхлипы. Ю Хуань сидел на полу, подтянув колени к груди и зажмурившись — словно темнота могла хоть немного унять его боль.

Внезапно стена в углу пошла волнами, как бумага, будто что-то извне пыталось прорваться внутрь. Ю Хуань повернул голову на звук. Из стены выползла длинная и тонкая черная змея. Ее раздвоенный язык то и дело мелькал в воздухе, пока она бесшумно скользила к нему по стерильному полу.

Темные треугольные глаза змеи, обтянутые чешуйчатой кожей, смотрели на Ю Хуаня с холодной яростью хищника, выслеживающего добычу. Змея взобралась по его ноге, обвилась вокруг шеи и начала медленно, размеренно тереться головой о его щеку.

— Хуань-хуань… — шепот повис в воздухе, возникнув из ниоткуда.

Ю Хуань, словно марионетка в руках кукловода, резко распахнул глаза. В тот же миг белоснежный пол под ним раскололся, и бездонная трещина поглотила его целиком.

Ощущение невесомости и свободного падения в бездну заставило Ю Хуаня вскрикнуть. Он резко открыл глаза и увидел человека, стоящего у его кровати.

— Брат, ты проснулся?

Ю Хуань снова закрыл глаза — он был слишком истощен, чтобы продолжать этот разговор.

— Брат, открой глаза.

Голос Хэ Чэня звучал по-прежнему мягко и проникновенно, но Ю Хуань слишком хорошо его знал. За этой нежностью скрывались ледяная угроза и подавленное безумие.

— Брат! Открой глаза! — голос Хэ Чэня внезапно упал до зловещего шепота, словно он собирался заживо проглотить Ю Хуаня.

Ю Хуань нехотя разомкнул веки и горько усмехнулся:

— Вот это настоящий Хэ Чэнь, которого я знаю. Какой смысл притворяться святым? Тебе самому еще не надоел этот фарс?

— Этого недостаточно, — прошипел Хэ Чэнь.

— Только когда ты умрешь, я обрету покой, — отрезал Ю Хуань. — Я буду ждать тебя в аду.

Ю Хуань и так годами жил в аду. Единственное, что удерживало его в этой жизни, — желание увидеть падение Хэ Чэня. Хэ Чэнь до белизны сжал кулаки.

— Если хочешь затащить меня в ад, тебе придется прожить очень долгую жизнь.

Вернувшись домой, Лю Ин обнаружил у своей двери незваного гостя. Увидев фотографа, молодой человек лет двадцати на вид заметно оживился и бросился ему навстречу.

— Вы Лю Ин? Автор снимка «Нарцисс и Маленький принц»?

— Кто вы такой? — насторожился Лю Ин.

— Меня зовут Чжоу Хуа. Я друг того человека, которого вы сняли. Я пришел узнать, где он сейчас.

— Вы действительно его друг?

— Конечно! Его зовут Хэ Хуань. Мы дружили в старшей школе. Я ищу его с тех пор, как... с тех пор, как всё это случилось.

Лю Ин открыл дверь:

— Входите.

Тот факт, что незнакомец знал настоящее имя Ю Хуаня, внушал доверие. К тому же Лю Ин сам отчаянно хотел разгадать тайну прошлого своего «эльфа».

Чжоу Хуа сел на диван и с надеждой посмотрел на фотографа:

— Пожалуйста, скажите, где он? Не бойтесь, я не причиню ему вреда.

Видимо, поняв, что его слова звучат неубедительно, Чжоу Хуа смутился и добавил тише:

— Я понимаю, вы мне не доверяете... Но, может быть, я сначала расскажу вам о Хэ Хуане?

— Конечно. Мы с Хэ Хуанем учились в одном классе в старшей школе. Но тогда он был буквально одержим своим младшим братом и почти ни с кем больше не общался, поэтому близко мы не сошлись.

Лишь в конце второго года, когда учеников распределяли по профилям — гуманитарному и техническому — он и Хэ Чэнь окончательно оказались в разных классах.

Чжоу Хуа до сих пор отчетливо помнил, как изменился тогда Хэ Хуань. Казалось, для него рухнуло небо: его лицо словно окутала серая, беспросветная тьма.

Чжоу Хуа всегда раздражала эта их навязчивая привязанность друг к другу. Глядя на их разрыв, он уже готов был съязвить, но в этот момент Хэ Хуань, едва сдерживая рыдания, пулей вылетел из класса.

«Он точно побежит искать брата», — мелькнуло в голове у Чжоу Хуа.

Движимый любопытством, он последовал за ним. Хэ Хуань разыскал класс Хэ Чэня и, не обращая внимания на толпу зевак, бросился брату на шею. Он безудержно плакал, умоляя Хэ Чэня не оставлять его.

Для учеников второго курса такие слезливые сцены выглядели нелепо. Чжоу Хуа лишь презрительно усмехнулся. Но он никак не ожидал того, что произошло дальше: Хэ Чэнь холодно оттолкнул брата и велел ему перестать устраивать этот фарс.

Сколько бы Хэ Хуань ни молил, Хэ Чэнь оставался непреклонен. Он лишь прошептал брату на ухо одну короткую фразу — и Хэ Хуань вернулся в свой класс, выглядя совершенно раздавленным.

Чжоу Хуа так и не узнал, что именно сказал Хэ Чэнь. Но это потерянное, убитое горем лицо Хэ Хуаня навсегда врезалось ему в память.

— Долгое время Хэ Хуань был сам не свой, — продолжал Чжоу Хуа. — Он перестал есть, почти не разговаривал, а каждую свободную минуту бежал к классу Хэ Чэня. Он всегда шел туда с надеждой и улыбкой, но возвращался в слезах.

Тогда я совершенно не понимал, почему обычное распределение по разным классам вызывало у него такую бурю отчаяния. Мне стало его искренне жаль, и я начал пытаться заговорить с ним. Мне понадобился целый год, чтобы он наконец оттаял и мы сблизились.

Позже я узнал, что у его болезненной привязанности к брату была веская причина… — Чжоу Хуа помрачнел и нахмурился, явно не желая вдаваться в подробности. — К последнему курсу Хэ Хуань сильно изменился. Он стал общаться с другими ребятами и перестал целыми днями преследовать Хэ Чэня. Он словно начал дышать.

Сразу после вступительных экзаменов я пригласил его пообедать. Мы сидели в кафе, когда внезапно появился Хэ Чэнь. Он буквально уволок брата за собой, и с того дня я больше никогда его не видел.

Лю Ин слушал, и его сердце тяжелело. Реальность оказалась куда мрачнее его фантазий: Хэ Хуань был вовсе не беззаботным Маленьким принцем, а пленником в невидимых цепях. Это открытие глубоко его обескуражило.

— Но с экзаменов прошло столько лет, — не удержался Лю Ин. — Почему вы до сих пор так упорно ищете его?

— Потому что я не могу избавиться от мысли, — голос Чжоу Хуа дрогнул, — что именно мой интерес к нему, моя попытка вытащить его в мир спровоцировали Хэ Чэня. Я боюсь, что Хэ Хуань исчез из-за меня.

Глаза Чжоу Хуа покраснели; даже восемь лет спустя он не мог стереть из памяти события того дня.

Хэ Хуань согласился поехать с ним в центр города. Но едва они встретились, как у него зазвонил телефон. Это был Хэ Чэнь.

Чжоу Хуа не слышал голоса на другом конце трубки, но видел, как Хэ Хуань начал терять терпение:

— Я же тебе говорил, что сегодня иду гулять с Чжоу Хуа! Ты можешь хоть раз вести себя благоразумно? Мы договорились об этой встрече еще до экзаменов. Я не могу просто всё бросить только потому, что тебе вдруг захотелось моего внимания.

Хэ Хуань нахмурился, слушая резкие реплики брата.

— Дело не в том, кто из вас важнее! Просто у меня уже есть планы с Чжоу Хуа... Да из-за чего ты вообще злишься?

В конце концов Хэ Хуань не выдержал:

— Хватит, я больше не намерен спорить. Чжоу Хуа ждет меня.

Он решительно нажал на отбой. Чжоу Хуа обеспокоенно заглянул ему в лицо:

— Это был брат?

— Угу, — буркнул тот.

— У него случилось что-то важное?

— Да ничего особенного. Опять начал кричать на ровном месте, без всякой причины. Не бери в голову. Экзамены позади — давай просто сегодня повеселимся.

— Хорошо, — согласился тогда Чжоу Хуа.

Скажи ему кто-нибудь год назад, что он так сблизится с Хэ Хуанем, он бы ни за что не поверил. Он до сих пор помнил тот шок, который испытал, впервые увидев, как Хэ Хуань слепо, почти безвольно подчиняется каждому слову младшего брата.

Они не успели пройти и пары кварталов, как телефон Хэ Хуаня зазвонил снова. Он сбросил вызов, но Хэ Чэнь перезвонил. Он снова нажал на отбой — брат был настойчив. В конце концов, потеряв терпение, Хэ Хуань просто выключил телефон.

Без постоянного вмешательства Хэ Чэня они провели чудесное утро. В полдень они зашли в первый попавшийся ресторанчик. Но не успели им принести заказ, как в дверях появился Хэ Чэнь.

Младший брат, едва окончивший среднюю школу, уже вытянулся под сто восемьдесят пять сантиметров. Благодаря постоянным тренировкам он выглядел крепким и атлетичным. Его лицо потемнело от ярости; он излучал такую пугающую ауру, что окружающие инстинктивно отводили глаза, боясь спровоцировать этот гнев.

— Брат, почему ты не отвечал на мои звонки?

Хэ Чэнь буквально выдавливал слова сквозь стиснутые зубы. Его глаза, налитые кровью, горели фанатичным безумием. Чжоу Хуа, до смерти напуганный его видом, не смел даже вздохнуть.

Хэ Хуань лишь плотно сжал губы. Он не отвел взгляда, выдержав тяжелый взор брата:

— У тебя было ко мне какое-то важное дело?

— Неужели он настолько важен? — прошипел Хэ Чэнь, кивнув в сторону Чжоу Хуа. — Настолько важен, что ты бросаешь меня и отключаешь телефон?!

— Успокойся, — Хэ Хуань старался говорить твердо. — Во-первых, я уже сотни раз тебе повторял: дело не в том, кто важнее. У нас с Чжоу Хуа были планы. Во-вторых, я не игнорировал твои звонки. Я выключил телефон только потому, что ты не переставая звонил с какими-то бессмысленными претензиями. Я не мог бросить друга посреди прогулки и бесконечно спорить с тобой из-за пустяков, понимаешь?

— В конечном счете, ты просто считаешь его важнее меня, — упрямо повторил Хэ Чэнь, не слушая аргументов.

— Да прекрати ты вести себя так неразумно! — вспыхнул Хэ Хуань. — Это никак не связано с тем, кто мне важнее!

— Нет, я это чувствую, — голос Хэ Чэня стал пугающе тихим. — Теперь, когда перед тобой открылись новые горизонты, ты хочешь меня бросить. Но я этого ни за что не допущу. Никогда.

Хэ Хуань крепко схватил брата за руку, пытаясь увести его к выходу:

— Идем домой и там всё обсудим. Не устраивай здесь сцену.

Хэ Чэнь говорил слишком громко, и почти все посетители ресторана с любопытством и опаской поглядывали на их столик.

Чжоу Хуа молча провожал взглядом их удаляющиеся фигуры. Уже у самой двери Хэ Чэнь внезапно обернулся. Он бросил на Чжоу Хуа такой испепеляющий взгляд, полный нескрываемой, ядовитой злобы, что у того по спине пробежал ледяной холод.

Чжоу Хуа так и не посмел окликнуть друга. С того самого дня их общение оборвалось навсегда.

Позже Чжоу Хуа всё же набрался смелости и разыскал адрес семьи Хэ. Он пришел к их вилле как раз в тот момент, когда врачи выносили из дверей Хэ Хуаня и Хэ Чэня.

Оба были без сознания. Хэ Хуань, окровавленный и пугающе бледный, казалось, едва держался за жизнь. Его истощенное запястье по-прежнему было намертво зажато в кулаке Хэ Чэня — даже в беспамятстве тот не отпускал брата.

Никто не знал, что именно происходило за закрытыми дверями виллы в течение того бесконечного месяца.

Чжоу Хуа сделал большой глоток воды, пытаясь унять дрожь. Прошло семь лет, но образы безумного взгляда Хэ Чэня и умирающего, истекающего кровью Хэ Хуаня преследовали его каждую ночь.

От рассказа Чжоу Хуа у Лю Ина перехватило дыхание. Он и раньше чувствовал, что Хэ Чэнь одержим братом, но не подозревал, насколько глубоко пустило корни это безумие.

— Я пойду с тобой, — твердо произнес Лю Ин. — Мы найдем его. В любом случае, я должен передать ему одну вещь.

Чжоу Хуа на мгновение заколебался, тень сомнения промелькнула на его лице.

— Что-то не так? — спросил Лю Ин, заметив его заминку.

— Нет, всё в порядке, — Чжоу Хуа тряхнул головой, прогоняя остатки страха. — Пойдемте вместе.

Глава 3

Ледяное и Снежное Королевство Лишуй, расположенное в самых северных уголках Страны Z, вечно окутано снегом и ветром. Небеса и земля постоянно покрыты толстым слоем серебристого снега — зрелище, поначалу захватывающее дух, но в конечном итоге опустошенное.

Однако Ю Хуань, казалось, никогда не уставал от этого вида. Он мог сидеть у окна полдня, не отрывая взгляда от кружащихся снежинок.

Хэ Чен прислонился к стене, наблюдая за Ю Хуанем так, словно не мог отвести взгляд. Когда он наконец протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, человек, смотревший в окно, ловко увернулся от его руки.

«Брат, ты смотришь на снег или на меня?»

«Я слежу за машиной».

Хэ Чен не ожидал, что Ю Хуань действительно ответит. Обрадованный, он наклонился, чтобы посмотреть, на что смотрит Ю Хуань. «Тебе нравится эта машина? Я могу тебе её отдать».

— Я как раз думал о том, насколько всё было бы лучше, если бы я тогда не сел в ту машину.

Лицо Хэ Чэна мгновенно помрачнело, в глазах мелькнула тень боли. Он резко схватил Ю Хуаня за подбородок, заставляя того поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Разве раньше нам не было хорошо? Зачем же ты тогда меня провоцировал?

Оба понимали, о какой машине идет речь.

Тринадцать лет назад Ю Хуаню было всего шестнадцать. Он был самым старшим среди воспитанников детского дома.

В тот день лето только вступало в свои права. Было еще не жарко, ласково светило солнце. Ю Хуань сидел в дальнем конце коридора на втором этаже и увлеченно делал наброски, смысл которых был понятен лишь ему одному. Внезапно в поле его зрения появился черный автомобиль.

Каждый раз, когда у ворот парковалась машина, это означало одно: кого-то из детей скоро заберут в новую семью.

В шестнадцать лет Ю Хуань понимал, что он уже не в том возрасте, когда детей охотно забирают в семьи. Поэтому он просто сидел на втором этаже, с безразличием наблюдая за прибывшими гостями.

Первым из машины вышел мужчина средних лет в строгом костюме. Зализанные назад волосы, блестевшие от избытка бриолина, и легкая полнота делали его облик совершенно заурядным.

Но затем открылась задняя дверь, и из машины вышел юноша. Он замер, прикрыв глаза и подставив лицо небу. Мягкие солнечные лучи ласкали его светлую кожу — в этот миг он казался ангелом, спустившимся с небес.

Сердце Ю Хуаня пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Впервые в жизни он взялся за карандаш, чтобы запечатлеть в блокноте не абстрактные линии, а живого человека.

Сосредоточиться на рисунке не получалось. Ю Хуань поймал себя на жгучем чувстве зависти к тому ребенку, которого приехали усыновить. Какому счастливчику повезет жить под одной крышей с этим прекрасным существом?

Когда Ю Хуань закончил набросок и снова посмотрел вниз, юноша уже исчез. В груди кольнуло разочарование — ему хотелось любоваться этим «ангелом» вечно.

Он не заметил высокую фигуру, которая шаг за шагом бесшумно приближалась к нему.

— Почему ты не играешь с остальными там, внизу?

Ю Хуань резко обернулся. «Ангел» стоял совсем рядом. От него исходил едва уловимый аромат — Ю Хуань не мог понять, чем именно пахнет юноша, но этот запах был невероятно приятным.

— Почему ты молчишь?

Молодой Хэ Чэн слегка наклонился. Увидев лицо Ю Хуаня вблизи, он невольно расширил глаза. В те годы он еще не умел искусно прятать свои чувства, но, к счастью, Ю Хуань был слишком простодушен, чтобы заметить эту странную реакцию.

Ю Хуань крепче сжал в пальцах огрызок карандаша и аккуратно, буква за буквой, вывел в блокноте: «Я не могу говорить».

— Ты не можешь издавать звуки или не способен выражать свои мысли?

Ю Хуань растерянно моргнул и покачал головой. Смысл такого сложного вопроса ускользал от него.

Хэ Чэн осторожно заправил выбившуюся прядь волос за ухо Ю Хуаня.

— Ничего страшного, если ты не можешь говорить. Ты мне очень нравишься. Пойдешь со мной?

Ю Хуань на мгновение замер, а затем его лицо озарилось лучезарной улыбкой, и он радостно закивал. Если бы ему позволили жить рядом с этим прекрасным созданием, он бы, не задумываясь, отдал жизнь за своего «ангела».

Если бы я тогда не сел в ту машину, ничего бы этого не случилось.

Сейчас Ю Хуань отдал бы всё, чтобы остаться тем наивным дураком, бесконечно чертящим непонятные линии в тишине чердака. Пусть даже это означало бы однажды умереть в полном одиночестве — зато он был бы свободен.

Глядя в лицо повзрослевшему Хэ Чэну, Ю Хуань отчетливо произнес каждое слово:

— Я искренне жалею, что сел в ту машину.

Хватка Хэ Чэна усилилась. Ему отчаянно хотелось задушить Ю Хуаня прямо здесь и сейчас, но он не мог заставить себя это сделать.

— Хэ Хуань, почему ты такой упрямый? Какая тебе от этого польза?

— Видеть тебя несчастным — вот моё единственное счастье.

Ю Хуань грубо оттолкнул руку Хэ Чэна и, покачиваясь, вышел из комнаты. Хэ Чэн остался стоять у окна, погруженный в свои мысли и не отрывая взгляда от собственной ладони.

Лю Ин и Чжоу Хуа примчались в Лишуй под покровом ночи, но особняк круглосуточно охранялся. Они прождали снаружи целые сутки, но так и не нашли ни малейшей лазейки.

— Ты точно ничего от меня не скрываешь? — спросил Лю Ин. — Какой брат станет запирать собственного брата, словно какой-то извращенец?

Чжоу Хуа опустил глаза и после долгой паузы прошептал:

— Они не обычные братья.

Позже Хэ Хуань раскрыл ему правду:

Хэ Хуань был усыновлен. Когда ему исполнилось шестнадцать, двенадцатилетний Хэ Чэн лично привез его в свой дом.

Даже годы спустя Хэ Хуань так и не смог понять, зачем семье Хэ, у которой уже был идеальный наследник, понадобилось брать его на воспитание — фактически в качестве «живой игрушки» для другого ребенка.

Единственное, что он отчетливо помнил: поначалу приемные родители были категорически против. Однако стоило директору детского дома показать им его личное дело, как их гнев сменился милостью. Они внезапно согласились и в дальнейшем относились к Хэ Хуаню с подчеркнутой добротой.

Юный Хэ Хуань решил, что наконец попал в рай, не подозревая, что на самом деле угодил в волчье логово.

Снаружи семья Хэ казалась образцом благополучия, но внутри она давно прогнила от холодного отчуждения. Домочадцы редко собирались вместе, пересекаясь лишь за обеденным столом.

С самого первого дня Хэ Хуань жил в одной комнате с Хэ Чэном.

Мальчик никогда не выказывал отвращения к немоте или задержке развития своего подопечного. Напротив, он накупил множество книг и терпеливо учил Хэ Хуаня заново читать и говорить.

Мир Хэ Хуаня сузился до одного-единственного человека — Хэ Чэна. И даже когда интеллект начал постепенно возвращаться к нему, он оставался в полной, рабской зависимости от своего «спасителя». Хэ Хуань стал холоден и пренебрежителен ко всем остальным, кто пытался с ним сблизиться.

Нетрудно представить, каким опустошенным чувствовал себя Хэ Хуань, когда понял, что их с Хэ Чэном разлучают.

Но по-настоящему его сломило поведение самого Хэ Чэна. Тот отбросил его, словно надоевшую игрушку, оставаясь абсолютно равнодушным к слезам и истерикам. Хэ Чэн даже намеревался вовсе выставить его из дома. Он не возражал против того, чтобы содержать другого человека, но отказывался терпеть рядом того, кто вечно жалуется и устраивает скандалы.

Хэ Хуаню потребовался целый год, чтобы выбраться из бездны отчаяния. Постепенно, благодаря поддержке Чжоу Хуа, он начал открывать для себя огромный мир за пределами их особняка. Именно тогда до него дошло: даже у самых близких людей есть личное пространство и свои друзья. Обычные братья не проводят друг с другом круглые сутки, не говоря уже о постоянных поцелуях по утрам и перед сном.

Чжоу Хуа был совершенно обескуражен, когда Хэ Хуань впервые поцеловал его. Это случилось вскоре после их поступления в выпускной класс. Хэ Хуань не отличался выдающимся умом и часто просил Чжоу Хуа помочь с домашним заданием.

Во время одного из вечерних занятий, когда Чжоу Хуа объяснял ему задачу по географии, Хэ Хуань вдруг лучезарно улыбнулся и поцеловал его в щеку.

— Ты что творишь? — оторопело спросил Чжоу Хуа.

В тишине читального зала Чжоу Хуа закрыл лицо руками; его голос дрожал от пережитого потрясения.

Учитель географии бросил строгий взгляд на Чжоу Хуа, который сидел, сгорбившись за партой и не поднимая головы. Педагог лишь холодно фыркнул, но промолчал, не желая устраивать сцену.

Чжоу Хуа вскинулся и сердито посмотрел на Хэ Хуаня, который выглядел совершенно растерянным.

— Что ты сейчас сделал?! — прошипел он. — С чего вдруг ты меня поцеловал?

— Потому что ты мне нравишься, — просто ответил Хэ Хуань.

— Что ты сказал?! — вскрикнул Чжоу Хуа, забыв, где находится.

На этот раз его вежливо, но решительно попросили покинуть класс.

Стоя на пронизывающем осеннем ветру, Чжоу Хуа лихорадочно перебирал в памяти их общение: что он сделал не так? Чем дал повод Хэ Хуаню влюбиться в него? Стоит ли теперь держаться от него подальше?

«О нет, неужели он снова устроит то же самое, что и с Хэ Чэном — эти бесконечные слезы, сцены и угрозы покончить с собой?»

Чжоу Хуа собственными глазами видел, насколько пугающей может быть одержимость Хэ Хуаня. Его вечно влажные, умоляющие глаза… Кто, кроме ледяного Хэ Чэна, вообще способен им противостоять?

«Если мама узнает, она меня просто убьет!»

Весь оставшийся урок Чжоу Хуа провел на улице, снедаемый тревогой. Когда он наконец вернулся в класс, то со всей серьезностью объявил Хэ Хуаню, что между ними ничего не может быть.

Как он и ожидал, глаза Хэ Хуаня мгновенно налились слезами.

— Если я тебе не нравлюсь, зачем ты тогда был так добр ко мне?

— Ты мой одноклассник. Помогать тебе — это нормально. Я точно так же отношусь к Ли Цзюню, У Фэйяну и всем остальным.

В ту ночь Хэ Хуань выглядел совсем раздавленным и больше не докучал Чжоу Хуа расспросами.

Чжоу Хуа вздохнул с облегчением, но в груди неприятно кольнуло чувство вины. Он понимал, что не сделал ничего плохого, но всё равно ощущал себя последним подлецом.

На следующий день Хэ Хуань продолжал так горестно вздыхать и страдать, что Чжоу Хуа был уже на грани того, чтобы сдаться и забрать свои слова назад.

Наконец, Хэ Хуань наклонился к самому его уху и прошептал:

— Ладно, я больше не буду тебя целовать. Только пообещай, что не станешь меня игнорировать, хорошо?

— Да дело не в поцелуях, — вздохнул Чжоу Хуа. — Проблема в том, что я не нравлюсь тебе в том самом смысле.

— Почему это ты мне не нравишься? — искренне удивился Хэ Хуань. — Разве ты меня не любишь? И Ли Цзюня с У Фэйяном тоже не любишь?

Голос Хэ Хуаня прозвучал слишком громко — оба одноклассника, чьи имена он выкрикнул, в шоке обернулись.

Чжоу Хуа почувствовал себя так, словно на него вывалили ушат грязи. Теперь не отмоешься, даже если трижды прыгнешь в Желтую реку.

— Послушай, парень, кто тебе вообще всё это наплел? — взвился он. — Я натурал! Стопроцентный натурал, сечешь?

— Что «прямой»? — не понял Хэ Хуань.

— Мне нравятся девушки, ясно тебе?!

— Я знаю, что тебе нравятся девушки, но разве я тебе не нравлюсь?

— Да когда я вообще говорил, что ты мне нравишься?! — Чжоу Хуа уже едва сдерживал крик. — Хватит делать свои дурацкие выводы!

— Это не дурацкие выводы. Разве быть добрым к кому-то — это не то же самое, что испытывать симпатию?

Чжоу Хуа замер, пытаясь осознать масштаб катастрофы.

— Так, подожди. Во-первых, ответь мне: кто тебе вбил в голову, что если к тебе добры, то ты обязательно нравишься человеку в этом смысле?

— Хэ Чэн.

— Значит, и целоваться он тебя тоже научил?

Хэ Хуань послушно кивнул.

Вокруг них тут же собралась целая толпа. Одноклассники окружили Хэ Хуаня со всех сторон, наперебой пытаясь объяснить ему, какими разными бывают виды симпатии.

Чжоу Хуа случайно столкнулся с Хэ Чэном и не смог удержаться, чтобы не остановить его. Он в лоб спросил, чему тот учил Хэ Хуаня всё это время — ведь парень, кажется, совсем не понимал границ и теперь лез ко всем подряд с поцелуями.

Взгляд Хэ Чэна стал испепеляющим. Он посмотрел на Чжоу Хуа с такой неприкрытой ненавистью, будто хотел разорвать его на куски прямо здесь.

— Он тебя поцеловал? — ледяным тоном процедил он.

Чжоу Хуа тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— А разве... разве не ты его всему этому научил?

Оглядываясь назад, он понимал: ему ни в коем случае не следовало говорить об этом Хэ Чэну. Когда после каникул Хэ Хуань вернулся к учебе, он был ранен. Сколько бы Чжоу Хуа ни выпытывал правду, Хэ Хуань лишь упрямо твердил, что это случайный порез ножом.

И он не лгал.

Услышав эту историю, Лю Ин не на шутку встревожился.

— У этого Хэ Чэна что, совсем не всё в порядке с головой?

— Возможно. Его собственничество по отношению к Хэ Хуаню доведено до абсурда, оно извращенное и чрезмерное.

Даже если бы Хэ Хуань стал ему не нужен, он всё равно не позволил бы никому другому к нему прикоснуться.

Лю Ин задумчиво посмотрел в окно. Огромный провал во времени между школьным выпускным и сегодняшним днем, когда им обоим исполнилось по двадцать девять лет, наверняка был наполнен событиями, о которых страшно даже помыслить.

Глава 4

Ю Хуань проснулся рано. Из-за детских потрясений его тело осталось пугающе слабым: каждую зиму он чувствовал себя ходячей глыбой льда. Но сегодня он впервые пробудился в тепле и уюте.

Спустя мгновение пришло осознание — он в чужих объятиях.

Возможно, Ю Хуань колебался именно потому, что слишком давно не чувствовал подобного тепла. Он не стал сразу отталкивать человека, а когда опомнился, было уже поздно.

Хэ Чен нежно поцеловал его в лоб. Глубокий, чуть хриплый голос, словно перышко, коснулся слуха:

— Доброе утро, брат.

Знакомый поцелуй, знакомые слова и объятия — всё это мгновенно унесло Ю Хуана в те далекие, давно минувшие годы.

В тот день Хэ Чен привез его обратно на виллу семьи Хэ. Ему было плевать, насколько грязным был мальчик; он всю дорогу бережно сжимал его ладонь, словно нес величайшее сокровище. В этой семье, чье счастье было лишь показным, домочадцы при встрече едва кивали друг другу и тут же расходились по своим комнатам.

Хэ Чен сам тщательно отмыл его и переодел в свою пижаму. Шестнадцатилетний Хэ Хуань был поразительно худым: одежда, которую Хэ Чен носил в двенадцать лет, пришлась ему в пору и ничуть не стесняла движений.

Высушив волосы Хэ Хуана и нанеся на них бальзам, Хэ Чен ушел в ванную. В отличие от той нежности, с которой он заботился о мальчике, к себе он относился грубо и просто: быстро ополоснулся и вышел.

Хэ Хуань послушно сидел на краю кровати. Стоило Хэ Чену появиться в комнате, как юноша одарил его широкой, искренней улыбкой. Глядя на него, Хэ Чен почувствовал, как его сердце, долгое время бывшее пустым, наконец обрело опору. Это чувство стабильности было настолько убаюкивающим, что его начало клонить в сон.

Он сделал несколько шагов к постели, небрежно отбросил полотенце и лег, пристроив голову на колени Хэ Хуана. Теплый, неповторимый аромат тела юноши, словно весенний ветерок, успокаивал каждую клеточку его существа, заставляя напряженный разум невольно расслабиться.

Хэ Хуань без лишних слов включил фен на самую низкую мощность и принялся сушить волосы Хэ Чена. Сначала тот с удовольствием наслаждался ловкими движениями пальцев, перебиравших его пряди, но вскоре провалился в глубокий сон без сновидений.

Когда волосы Хэ Чена окончательно высохли, Хэ Хуань выключил фен и отложил его в сторону.

Он безучастно смотрел на спящего Хэ Чена, гадая, как в этом мире может существовать настолько прекрасный человек. Сам того не замечая, он тоже погрузился в сон.

Неизвестно, как именно они ворочались ночью, но во сне они тесно прижались друг к другу под общим одеялом. Один из них никогда прежде не спал на такой мягкой и теплой постели, а другой — давно не чувствовал себя так спокойно. Они проспали до самого утра.

Проснувшись в теплых объятиях, Хэ Хуань не сразу осознал, где находится, и замер, не сводя глаз с Хэ Чена. Тот проснулся чуть раньше.

— Доброе утро, брат, — пробормотал Хэ Чен и, коснувшись губами его лба, снова прикрыл глаза.

Спустя мгновение он вновь открыл их и с улыбкой добавил:

— Это был поцелуй «с добрым утром». Я поцеловал тебя, теперь твоя очередь.

Хэ Хуань послушно повторил жест, нежно коснувшись губами его лба.

Постепенно черты юного Хэ Чена в памяти Ю Хуаня начали взрослеть, пока видение не слилось с реальностью. Сцена из прошлого почти в точности повторялась в настоящем.

Хэ Чен шутливо надул губы:

— Я тебя поцеловал, так что ты должен ответить мне тем же.

На этот раз Ю Хуань без колебаний оттолкнул его и встал с постели, направляясь в ванную. Хэ Чен лишь приподнял голову, и на его губах заиграла самодовольная улыбка. В этом мире никто не знал Ю Хуаня лучше него. Сколько бы раз тот ни пытался сбежать, он неизбежно возвращался в его руки.

Прошло еще два дня, но Лю Ин так и не продвинулся в расследовании. Он понятия не имел, что произошло с Ю Хуанем в том доме и почему они до сих пор не вышли наружу.

Как обычно, Лю Ин сидел у окна своего гостиничного номера — он специально выбрал это место, чтобы следить за зданием. Не имея возможности действовать открыто, он часами смотрел в пустоту, ожидая знака.

Вскоре он заметил нечто подозрительное: мужчина с фотоаппаратом настраивал объектив, делая снимки дома так, будто пытался запечатлеть каждую деталь строения. Лю Ин тут же набрал номер Чжоу Хуа:

— Тот подозрительный тип с камерой возле дома… Проследи за ним. Он явно что-то замышляет.

Тем временем на балконе виллы стояли плетеное кресло и длинный диван. На столике перед ними дымились две кружки — черная и белая, — наполненные горячим какао. Белый пар поднимался и таял в воздухе, создавая обманчивое ощущение тепла и уюта.

В плетеном кресле, укрывшись тонким шерстяным пледом, полулежал худощавый юноша с романом в руках. В его позе сквозила странная смесь зябкости и ленивой небрежности. Мужчина на диване тоже развалился вольготно, но он не читал и не спал — он лишь пристально, не отрываясь, наблюдал за Ю Хуанем.

— Брат? Ты спишь?

Ю Хуань не ответил. Он слишком хорошо знал эту тактику: Хэ Чен всегда искал зацепку, чтобы начать разговор. Стоило дать ему малейший повод, как он тут же затягивал тебя в искусно выстроенный водоворот, из которого не было выхода.

Хэ Чен медленно поднялся и подошел ближе.

— Брат, ты и правда спишь? — прошептал он, изображая искреннее опасение разбудить юношу.

Ю Хуань ответил ему ледяным взглядом, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы тот отступил. Но Хэ Чен даже не поднял глаз, упрямо делая вид, будто верит в сон брата. Он уже потянулся к краю шерстяного одеяла, и Ю Хуань кожей почувствовал жар, исходивший от его пальцев.

Не выдержав, Ю Хуань с силой опустил корешок книги прямо на руку Хэ Чена. Тот даже не попытался увернуться, приняв удар на себя, и лишь тяжело выдохнул от боли.

— Брат, за что ты меня ударил?..

У Ю Хуана не было ни желания, ни сил наблюдать за этим спектаклем. Он прекрасно знал: с реакцией Хэ Чена уклониться от удара было проще простого. Весь этот фарс затевался лишь ради того, чтобы заставить его заговорить.

— Мне очень больно… — в голосе Хэ Чена послышались слезы, а глаза покраснели, как у обиженного щенка.

Ю Хуань полностью проигнорировал эту сцену, просто закрыв лицо книгой.

— Эх, «маленькая капустка, в поле завяла, брату всё равно, он меня не любит»... — Хэ Чен долго еще ныл и что-то напевал под нос, но Ю Хуань оставался безучастен.

Глаза Хэ Чена всё еще блестели от влаги, а зрачки казались прозрачными, словно стеклянные бусины. Жаль, что в этот момент некому было оценить его красоту.

Свежий запах графита и бумаги, исходивший от книги, убаюкал Ю Хуаня, и он незаметно для себя погрузился в дрему.

Когда он пришел в себя, оказалось, что Хэ Чен уже перенес его в постель. За окном сгущались сумерки — должно быть, шел шестой час. Тело Ю Хуаня по-прежнему было слабым: он даже одеяло приподнял с трудом, почти не издав ни звука.

Хэ Чен был в гостиной — он просматривал документы. Сейчас он вовсе не выглядел беззаботным. Вероятно, в бумагах нашлось нечто, приведшее его в ярость: он резко бросил ручку на стол и встряхнул кистью. Из-под манжеты показалось мощное запястье, покрытое перекрещивающимися шрамами, которые придавали его облику пугающий, дикий оттенок.

Зимние ботинки оставляли в сугробах глубокие следы. Снег под ними хрустел так отчетливо, что звук напоминал кости, перемалываемые зубами зверя, и в ночной тишине этот треск казался особенно зловещим.

Мужчина в пуховике цвета хаки, словно почувствовав неладное, внезапно прибавил ходу. Медленные, размеренные шаги за его спиной тут же ускорились. Осознав, что за ним действительно следят, он сорвался на бег, но преследователь упорно не отставал.

Две тени стремительно неслись по заснеженной пустоши. Напряжение между ними было натянуто, словно тетива, готовая вот-вот лопнуть.

Наконец они достигли перекрестка. Мужчина резко нырнул за угол, и преследователь бросился следом, но обнаружил лишь пустоту: тот, за кем он гнался, бесследно растворился в шуме оживленной улицы.

К ночи снегопад усилился. Пронизывающий ветер, точно тысячи острых лезвий, кромсал кожу Чжоу Хуа, пробирая до самых костей. Он включил фонарик и пошел обратно по следам, но те внезапно обрывались у самой обочины, будто человек просто испарился.

Раздраженно пнув бетонную ступеньку, Чжоу Хуа достал телефон и набрал Лю Ина.

— Где ты?

— На перекрестке Праймери-скул-роуд. Что случилось? — отозвался Лю Ин.

— Он исчез. Следы тянулись метров сто, а потом оборвались, — выдохнул в трубку Чжоу Хуа.

— Попробуй зайти со стороны центра, вдруг зацепим его там.

Ветер завывал в динамике. Один порыв хлестал по телу, причиняя почти физическую боль, другой — ударял прямо в сердце, пробуждая липкое чувство отчаяния.

Всё началось с того, что Лю Ин приметил подозрительного фотографа. Весь день тот кружил вокруг дома, явно выслеживая кого-то внутри, и ушел только под покровом темноты, когда в окнах погас свет. Лю Ин решил перехватить его, надеясь выудить хоть какую-то информацию, но план пошел прахом.

Их план казался безупречным: фотограф направлялся к единственной в городе гостинице, а значит, не мог миновать перекресток у начальной школы. Чжоу Хуа следовал за ним по пятам, а Лю Ин ждал в засаде впереди. Но они и представить не могли, что живой человек способен просто раствориться в воздухе посреди открытой дороги.

Встретившись на полпути, Лю Ин и Чжоу Хуа осознали, что проиграли. Свежий снег уже успел похоронить те немногие следы, что вели за угол. Фотограф словно испарился.

— Живой человек не может исчезнуть в никуда! — раздраженно бросил Лю Ин. Он сунул в рот сигарету, но так и не зажег её. — Наверняка у него были сообщники. Может, они прямо сейчас наблюдают за нами из какого-нибудь окна.

— Мы всё проверили, — глухо отозвался Чжоу Хуа. — Здесь живут только местные, в своих старых домах.

— Деньги способны сворачивать горы. На этот раз нас обставили как детей.

Они не остались незамеченными: местные жители видели их, но предпочли молча игнорировать чужаков. Сначала Хэ Чен с его миллионным автопарком и армией телохранителей, теперь — кто-то настолько влиятельный, что мог бесследно исчезнуть с оживленной улицы. Каких же монстров притягивал к себе Ю Хуань?

Мужчины возвращались к отелю в полном молчании, каждый погруженный в свои мрачные мысли. Но у самого входа Чжоу Хуа резко замер. Лю Ин обернулся:

— Что еще случилось?

— Мне нужно… — Чжоу Хуа замялся. — Мне нужно проверить Хэ Хуана. Пожалуйста, иди без меня.

Он направился к небольшому зданию. Бдительность Хэ Чена поражала: даже в эту лютую морозную ночь его телохранители несли вахту снаружи, не обращая внимания на холод. Чжоу Хуа застыл неподалеку, глядя на темные окна, и почувствовал, как сознание начинает ускользать, утягивая его в прошлое.

В его памяти всплыла такая же тихая, ледяная зимняя ночь. Тот же приглушенный, глухой удар, вырвавший его из глубокого сна. Тогда он тоже резко сел в постели, обливаясь холодным потом, а сердце колотилось в груди так, словно пыталось пробить ребра.

Чжоу Хуа распахнул окно. Бледный лунный свет заливал двор, выхватывая из темноты фигуру, неподвижно лежащую лицом вниз на бетонном полу. Из-под тела медленно расползалось темно-красное пятно — в лунном сиянии кровь казалась почти черной и окутанной призрачным туманом.

Он открыл рот, чтобы закричать, но спазм сдавил горло, не давая вырваться ни звуку. Обжигающие слезы покатились по щекам, и он мгновенно продрог до костей от ворвавшегося в комнату зимнего ветра.

Чжоу Хуа поднял руку, коснулся лица и только тогда осознал, что плачет.

Он судорожно вытер слезы, пытаясь заставить разум работать. Но стоило ему развернуться, чтобы броситься прочь, как до его слуха донеслись странные звуки.

Они напоминали хруст снега под осторожными лапами крадущегося зверя или сухой скрежет ядовитой змеи, скользящей по замерзшей земле…

Глава 5

— Гэгэ, проснись!

Нежный голос с легкой игривой ноткой, словно ласковая рука, вытянул сознание Ю Хуаня из глубокого туманного забытья. Юноша открыл глаза и несколько секунд безучастно смотрел на Хэ Чена, прежде чем заставить себя приподняться на постели.

Он бросил взгляд на настенные часы. Было всего восемь утра — его привычное время пробуждения, — но по ощущениям он проспал целую вечность. Тело казалось вялым и налитым свинцом, в нем совершенно не было сил.

Ю Хуань молча поднялся. Но вместо того чтобы, как обычно, сразу уйти в ванную, он подошел к окну и распахнул его. Мир снаружи превратился в ослепительно белое безмолвие; дорога была погребена под толстым, нетронутым слоем снега.

На другой стороне улицы снег укутал старую гостиницу изящным белым покрывалом, мгновенно преобразив её облик. В этот момент на третьем этаже распахнулось окно: молодой парень лениво потянулся и, заметив Ю Хуаня, приветливо помахал ему рукой.

Ю Хуань ответил коротким кивком и закрыл створку. Он прошел в небольшую гостиную и, словно проверяя что-то, коснулся края стола.

Хэ Чен недоуменно следовал за ним по пятам.

— Гэгэ, что ты делаешь?

Ю Хуань наградил его ледяным взглядом и молча ушел в ванную. Хэ Чен прислонился к дверному косяку, вцепившись в него пальцами, и продолжил с притворно-невинным видом:

— Брат, ну правда, что ты там искал?

Даже не дождавшись ответа, Хэ Чен был готов болтать часами: о двух подозрительных типах, что крутились вчера возле дома, или о том, что их телевизор слишком мал и пора бы купить новый.

— Брат, скажи мне хоть слово, и я свожу тебя за новым телевизором. Как тебе идея?

Хэ Чен знал Ю Хуаня лучше всех на свете, но и Ю Хуань знал его не хуже. Он сел за стол, продолжая тотально игнорировать присутствие мужчины. Хэ Ченом всегда двигал азарт и жажда контроля: если он чего-то хотел, то шел до конца. Но если цель оставалась недосягаемой, он погружался в мучительный водоворот сомнений и самобичевания.

Жизнь с Хэ Ченом была для Ю Хуаня бесконечной пыткой воспоминаниями. Но мысль о том, что Хэ Чен страдает не меньше, приносила ему мрачное удовлетворение.

«Отлично, — подумал Ю Хуань. — Будем мучить друг друга и дальше. Посмотрим, кто сломается первым».

Лю Ин не сомкнул глаз всю ночь. Он всё еще чувствовал тот ледяной сквозняк, который ворвался в номер, когда Чжоу Хуа вернулся прошлой ночью.

В его памяти всплывали обрывки образов. Вот Ю Хуань стоит у окна, протягивая руку к падающим снежинкам — чистый и прекрасный, словно видение. Но в следующее мгновение картинка менялась: он видел, как Ю Хуань с истерическим криком бросается вниз с подоконника…

Эти образы снова и снова всплывали в его памяти, не давая ни шанса на покой.

Его захлестнуло неведомое прежде желание: Лю Ин отчаянно хотел увезти Ю Хуаня как можно дальше — в место, где тот наконец смог бы зажить спокойной и беззаботной жизнью.

Рано утром, стараясь не разбудить Чжоу Хуа, Лю Ин бесшумно поднялся с постели и в одиночку покинул дом.

Он неспешно подошел к небольшому зданию и замер перед окном. Время словно растянулось: он смотрел внутрь то ли целую вечность, то ли всего лишь миг. Наконец, в сопровождении нескольких телохранителей, Лю Ин направился к дверям.

— Меня зовут Лю Ин, я друг Ю Хуаня, — произнес он, встретив охрану. — Ваш начальник знает его под именем Хэ Хуань. Мне нужно срочно поговорить с ним. Прошу, позвольте ему выйти и увидеться со мной.

— Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию.

— Просто позвоните ему! Он точно меня впустит.

— Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию.

— Вы держите его в плену! Никому не позволяете видеться с ним! Это же незаконное лишение свободы! — сорвался на крик Лю Ин.

— Прошу прощения, но вход без распоряжения господина Хэ строго запрещен. Пожалуйста, немедленно покиньте территорию.

— Ты что, заезженная пластинка?! Это всё, на что ты способен? — процедил Лю Ин сквозь зубы.

Телохранитель не дрогнул. Лишь коротким жестом он подал сигнал, и двое людей в черных костюмах шагнули вперед. Подхватив Лю Ина под руки, они грубо вышвырнули его за ворота.

Не желая сдаваться, Лю Ин бросился к окну и что есть силы выкрикнул имя Ю Хуана.

— Это частная собственность господина Хэ, — сухо чеканил охранник. — Если вы продолжите слежку и будете досаждать нам, господин Хэ подаст на вас в суд.

— Подаст в суд? Да он сам незаконно удерживает человека! Посмотрим еще, кто из нас окажется на скамье подсудимых!

Крики Лю Ина, хоть и не долетели до спящего Ю Хуана, зато разбудили постояльцев маленького мотеля по соседству. Недовольные люди начали выглядывать из окон:

— Что за шум ни свет ни заря? У вас совесть есть? Дайте поспать!

— Эти люди силой удерживают моего друга!..

— Господин Лю, — холодно перебил его телохранитель, — ваши обвинения порочат репутацию господина Хэ. Мы засудим вас за клевету. Советую впредь тщательнее выбирать слова.

— Ну так подавайте! Посмотрим, хватит ли влияния Хэ Чэня в суде! Если он не упрячет меня за решетку первым, я из судов не вылезу, пока не добьюсь его ареста!

В этот момент Чжоу Хуа, окончательно проснувшийся от гвалта под окнами, выбежал на улицу и схватил Лю Ина за плечи.

— Ты что несешь? Совсем рассудок потерял?!

— Я… — попытался было возразить Лю Ин, но Чжоу Хуа не дал ему вставить ни слова.

— Хэ Хуань не хотел бы, чтобы ты из-за него вляпался в неприятности.

Эти слова наконец пробились сквозь туман в голове Лю Ина. После безумной ночи мысли начали понемногу приходить в порядок.

Чжоу Хуа буквально заставил друга извиниться перед собравшимися зеваками, оправдывая его поведение творческим кризисом и нервным срывом. С огромным трудом ему удалось замять скандал.

Но стоило им остаться наедине, как Чжоу Хуа — обычно такой мягкий и терпеливый — резко оттолкнул руку Лю Ина.

— Ты хоть соображаешь, что творишь? С твоими жалкими связями ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься за решеткой, даже не увидев Хэ Чэня!

— Почему? Он что, думает, будто может всё решать по щелчку пальцев?

— Всё — не может. Но разве не ты сам вчера твердил, что миром правят деньги? Так вот, у Хэ Чэня их столько, что он понятия не имеет, куда их девать.

— И насколько же он богат?

Чжоу Хуа прикрыл глаза.

— Помнишь, я рассказывал, что случилось после экзаменов в колледже? Видимо, мне стоило объяснить всё доходчивее ещё тогда.

Воспоминания Чжоу Хуа

После того как Хэ Хуань и Хэ Чэнь ушли, они словно в воду канули. Ни ответов на сообщения, ни гудков в трубке — телефоны были мертвы. Чжоу Хуа пытался убедить себя: «Мы живем в правовом государстве. В конце концов, они братья. Хэ Чэнь не посмеет сделать ничего по-настоящему страшного».

Но дни складывались в недели, и тревога становилась невыносимой. Выяснив в школе адрес семьи Хэ, он отправился туда.

Богатство семьи Хэ подавляло. Их особняк, превосходивший размерами школьный спортзал, высился посреди огромной территории. В саду росли экзотические цветы, названий которых Чжоу Хуа даже не знал.

Но за этим великолепием крылась пугающая тишина — днем в поместье не было ни души. В отчаянии Чжоу Хуа перелез через дерево у ограды и пробрался в дом.

Внутри всё казалось давно покинутым. Слой пыли в гостиной на мгновение подарил надежду: может, он просто накручивает себя? Может, братья просто уехали в долгое путешествие?

Всё изменилось, когда он наткнулся на странную комнату. В этот миг Чжоу Хуа понял: реальность куда страшнее его догадок.

Комната была крошечной, метров двадцать, и абсолютно пустой. Всё — от пола до потолка — было выкрашено в ослепительно белый цвет. Просто стоя в дверном проеме, Чжоу Хуа ощутил, как воздух становится густым и удушливым. Комната походила на разинутую пасть гигантского зверя, готовую поглотить его без остатка.

Тяжело дыша, он попятился прочь. Было очевидно: эту «клетку» готовили не для хозяев дома. Её готовили специально для Хэ Хуаня.

Неудивительно, что их отношения всегда казались такими ненормальными. Что же Хэ Чэнь сотворил с ним?

На втором этаже Чжоу Хуа нашел спальню самого Хэ Чэня. Там царила стерильная, мертвенная чистота — комната больше напоминала безупречно убранный морг. Она была точь-в-точь как её владелец.

Комната Хэ Хуаня находилась за соседней дверью. Было очевидно: здесь разыгралась жестокая драма. Повсюду валялись обломки сломанной мебели, а на полу темнели засохшие пятна крови.

Разбитые вещи уже успели покрыться слоем пыли — немые свидетели яростной борьбы, вспыхнувшей, по-видимому, в тот самый день, когда братья вернулись домой.

Словно в трансе, Чжоу Хуа бродил по пустому дому, отчаянно надеясь найти хоть кого-то. Потеряв надежду, он забрел на кухню. Она оказалась пугающе чистой — почти без пыли. Стало ясно: домом пользовались совсем недавно.

Заметив на полу едва различимые отметины, Чжоу Хуа опустился на корточки. Следуя по этим следам, он медленно направился к тяжелой двери, ведущей в подвал.

Подвал в поместье семьи Хэ был спроектирован с почти маниакальным вниманием к деталям: очевидно, владельцы считали, что обычная дверь нарушит эстетическую гармонию их роскошного дома. Поэтому вход был искусно замаскирован под неприметной половицей в самом конце коридора.

Но стоило Чжоу Хуа поднять доску, как его накрыла волна тошнотворного зловония. Тяжелый, плотный запах представлял собой жуткую смесь сырой плесени, гнилой пищи и разлагающейся плоти. Чжоу Хуа не успел даже вскрикнуть — его согнуло пополам в сильном приступе рвоты.

Зажимая рот и нос рукой и дрожащими пальцами сжимая фонарик, он начал медленно спускаться вниз. То, что выхватил луч света в глубине подвала, не укладывалось в человеческом сознании.

Хэ Хуань неподвижно лежал на холодном полу. Его тело представляло собой сплошную рану; некоторые из них уже начали гноиться, источая тот самый запах. Он был истощен настолько, что в нем с трудом можно было узнать прежнего человека — жизнь едва теплилась в этом измученном теле.

Рядом с ним, в таком же беспамятстве, лежал Хэ Чэнь. Его правая рука выглядела жутко: она была испещрена рваными шрамами и глубокими бороздами, будто кто-то заживо сдирал с него лоскуты кожи.

«Что за безумие... Что этот извращенец Хэ Чэнь сотворил с ними?!»

Спотыкаясь и задыхаясь, Чжоу Хуа выскочил из подвала. Дрожащими пальцами он набрал номера экстренных служб — 120 и 110. Больше он не нашел в себе сил спуститься вниз. Свернувшись на диване в пустой гостиной, он содрогался всем телом, ожидая помощи.

Его разум превратился в пыточную камеру из бесконечных «если».

Если бы он пришел за Хэ Хуанем на пару дней раньше...

Если бы он нашел в себе смелость противостоять Хэ Чэню и не позволил ему увести брата...

Если бы он заставил их поговорить и прояснить всё еще тогда...

Если бы он вообще не назначал ту встречу...

Если бы он, в самый первый раз, просто не заговорил с Хэ Хуанем...

Каждое «если» вонзалось в мозг острым клинком, вдребезги разбивая образ того светлого и искреннего Хэ Хуана, которого он знал. От невинной улыбки парня остались лишь непоправимые осколки.

Наконец приехала скорая. Когда братьев выносили на носилках, даже на лицах бывалых парамедиков застыл ужас, смешанный с состраданием. За годы практики они видели многое, но эта сцена выходила за рамки человеческого понимания.

В больнице Чжоу Хуа замер в оцепенении, потеряв счет часам. Когда врач наконец сообщил, что состояние Хэ Хуана стабилизировалось, силы мгновенно покинули его, и он просто рухнул на пол.

Слава богу. Хэ Хуань выжил.

Такой чистый, добрый человек заслуживал счастья и покоя. За что же судьба столкнула его с Хэ Чэнем?

Чжоу Хуа провалился в тяжелый сон и проспал сутки. Первое, что он увидел, открыв глаза, — лица родителей семьи Хэ. Их высокомерие и холеный, самодовольный вид вызывали лишь одно чувство: удушающее отвращение.

По их официальной версии, Хэ Чэня и Хэ Хуаня запер в подвале дворецкий. Якобы три дня назад он принес им последний обед, после чего бесследно исчез. Семья даже сделала вид, что объявила его в розыск.

— Лжецы! — взревел Чжоу Хуа, в ярости круша всё, что попадалось под руку. — Это Хэ Чэнь, этот извращенец, сотворил такое с братом! Я клянусь, он заплатит за всё!

Родители «благородного» семейства Хэ лишь суетливо переглядывались, напоминая загнанных крыс. Когда силы оставили Чжоу Хуа, мать Хэ Чэня, Шэнь Юэхун, звонко цокая восьмисантиметровыми каблуками, подскочила к нему и наотмашь ударила по лицу.

— Считай это предупреждением, — процедила она. — Твои бредни никого не волнуют. Если продолжишь упорствовать, за твое безрассудство заплатят твои родители.

— Вы правда думаете, что сможете это скрыть? — задыхаясь от гнева, выкрикнул Чжоу Хуа. — Я пойду в полицию! Я добьюсь, чтобы этого монстра арестовали!

Шэнь Юэхун лишь презрительно усмехнулась:

— Прежде чем это случится, твои родители успеют спрыгнуть с крыши, не выдержав стресса от внезапной потери работы.

Чжоу Хуа трясло от ярости, но в глубине души всё еще теплилась отчаянная уверенность: правда рано или поздно вырвется наружу.

Глава 6

Отец Чжоу и мать Чжоу бросились следом, едва не задев родителей семьи Хэ.

«Мама, где мой телефон? Мне нужно позвонить в полицию. На самом деле Хэ Хуан оказался в таком положении…»

Не успел Чжоу Хуа договорить, как отец Чжоу ударил его по лицу, оставив в полном оцепенении.

«Я тебе говорю, с этим делом покончено. Ты сделал более чем достаточно, ты сделал все, что мог. Тебе больше никогда нельзя связываться с семьей Хэ, ты понимаешь?»

«Папа! Но ведь было совершенно очевидно…»

«Это был дворецкий! Расследование завершено. Сын дворецкого оказался неудачником, поэтому он возненавидел двух детей и заточил их в тюрьму. Увидев, что они вот-вот умрут, он сбежал. Ты понимаешь?»

«Но это совершенно не соответствует действительности!»

«Это правда. Дворецкий уже признался. Дело закрыто, ты понял?»

Чжоу Хуа недоверчиво смотрел на свою мать. Она отвернула лицо, вытирая слезы, не в силах встретиться с ним взглядом.

«Разве ты не учил меня всегда быть честным? Я знаю правду о том, что произошло…»

«Чжоу Хуа! Сколько раз я должен тебе повторять? Ты понятия не имеешь, что на самом деле произошло. Оставайся здесь и отдохни, пока это не закончится. Твоя мама позаботится о тебе».

«Что? Вы боитесь мести, поэтому держите меня в тюрьме?»

Отец Чжоу поднял руку, но, увидев упрямый взгляд Чжоу Хуа, не смог заставить себя ударить. Его губы задрожали, и в затуманенных старых глазах появилась легкая влага.

«Забудь об этом. Ты уже взрослый. Я больше не могу тебя контролировать. Делай, что хочешь».

Чжоу Хуа повернулся к матери, но, к его удивлению, женщина, которая обычно беспрекословно подчинялась отцу Чжоу, лишь покачала головой сквозь слезы. «Сяо Хуа, мы с твоим отцом делаем это только ради твоего же блага. Ты же знаешь, мы всегда старались достать тебе все, что ты хочешь. Но на этот раз все действительно не так просто…»

«Мама, позволь мне быть с тобой честной. Я несу часть ответственности за то, что случилось с Хэ Хуанем. Если я не скажу правду, я никогда не смогу жить спокойно».

«Тогда смирись с этим. По крайней мере, ты останешься жив…»

«Мама, всё не так серьёзно, как ты это представляешь. Они бизнесмены, а не гангстеры. Они не могут просто убивать кого захотят».

«Дитя, по-настоящему ужасны торговцы. У них есть деньги, а с деньгами даже правительство вынуждено их слушаться. Послушай свою мать хоть раз, пожалуйста, не вмешивайся в это, хорошо?»

Чжоу Хуа крепко сжал кулаки. С одной стороны стоял его друг, едва не погибший, а с другой — его мать, рыдающая и умоляющая его. Он не мог заставить себя бросить ни того, ни другого.

Увидев, что сын по-прежнему отказывается подчиняться, мать Чжоу опустилась на колени рядом с кроватью. «Сяохуа, могу я тебя умолять? Пожалуйста, не вмешивайся в это…»

«Мама, вставай!»

«Сначала пообещай мне, Сяохуа. Пообещай, хорошо?»

Чжоу Хуа наконец заметил, что у его матери, которая всегда была такой любящей и заботливой, теперь появились седые пряди в волосах. Морщины, вытравленные временем, украшали ее виски и лоб.

Закрыв глаза, он стиснул зубы и произнес слово за словом: «Хорошо, обещаю. А теперь, пожалуйста, вставай…»

Лунный свет мягко озарял землю, отбрасывая на все вокруг прекрасный блеск.

Когда же этот свет наконец достигнет Хэ Хуана?

Чжоу Хуа беспокойно ворочался в постели, увидев, что во сне его мать все еще нахмурена.

Семья Хэ Чен была поистине безжалостной!

Чжоу Хуа тихо приподнял одеяло и вышел, намереваясь проветрить голову. К своему удивлению, он увидел отца, стоящего у окна в коридоре.

«Почему ты до сих пор не спишь допоздна?»

Отец Чжоу потушил сигарету. «Сегодня я навещал твоего одноклассника Хэ Хуана…»

«Как… он себя чувствует?»

«Ему нехорошо. Он весь в трубках, даже дышать ему помогает кислородный аппарат». Отец Чжоу поднял сигарету, но, не успев дотянуться до губ, неловко положил её.

«Я до сих пор помню, как ты привел его домой. Хотя он был худым, его улыбка была искренней. Его глаза были пугающе чистыми, как у младенца, готовым отдать всем свое полное доверие. Он мне искренне нравился».

"Затем ты…"

«Некоторые вещи действительно нельзя сделать просто потому, что тебе этого хочется. Но иногда человеку нужно быть немного эгоистом, иначе как можно по-настоящему назвать себя человеком?»

Чжоу Хуа с удивлением посмотрел на отца. В его памяти отец всегда был молчаливым и непреклонным, и никто не мог изменить его решения.

*Отец Чжоу, даже ты мог бы сказать что-то настолько сентиментальное?*

«Сейчас я даю тебе выбор. Ты можешь сказать полиции правду, но никто не может предсказать исход…» Отец Чжоу передал телефон Чжоу Хуа, сжимая уже потушенную сигарету и глядя в пустоту.

Чжоу Хуа чувствовал, что телефон в его руке весит тысячу фунтов. Он прекрасно понимал невысказанный смысл слов отца — никто не мог сказать наверняка, возможно, вся их семья заплатит за это жизнью.

«Папа, как ты думаешь, мне стоит позвонить?»

«Я знаю, что не смогу тебя остановить».

Ответ отца Чжоу казался совершенно не связанным с темой, однако глаза Чжоу Хуа наполнились слезами.

Действительно, сцена в подвале нанесла ему глубокую рану в сердце.

После долгого молчания отец Чжоу, казалось, услышал от сына тихое «Привет».

Его рука дрожала, он снова поднял потушенную сигарету, но тут же молча положил ее обратно.

Пусть будет так.*

Что бы изменилось, если бы я на этот раз силой остановил Чжоу Хуа?*

Чжоу Хуа может умереть этим прохладным вечером.

«Здравствуйте, я хотел бы сообщить о преступлении. Речь идёт о недавнем заключении Хэ Хуана в тюрьму семьёй Хэ. Настоящий виновник — не так называемый дворецкий, а Хэ Чен».

На другом конце провода полицейский зевнул. «Ложное сообщение информации тоже преступление, парень».

«Я не шучу. Я друг Хэ Хуана, поэтому точно знаю, что произошло. Хэ Чен был в ярости из-за того, что Хэ Хуан пошел со мной на свидание и не отвечал на звонки. Он в гневе увел Хэ Хуана, и с тех пор я не могу с ним связаться».

«Ты хочешь сказать, что из-за телефонного звонка Хэ Чен запер собственного брата и чуть не покончил с собой?»

«Звучит абсурдно, но Хэ Чен — не обычный человек. Он страдает психическим заболеванием и не позволяет Хэ Хуаню сближаться ни с кем…»

«Тогда как вы с Хэ Хуанем вообще сошлись?»

«Потому что Хэ Чен в конце концов устал от всего этого и перестал заботиться о Хэ Хуане…»

«Перестало волноваться? Тогда зачем ему было пытаться убить кого-то из-за телефонного разговора? Парень, ты что, слишком много детективных романов читаешь?»

«Это я спас Хэ Хуана! Почему вы мне не верите?»

Из телефона раздался оглушительный шум. Офицер на другом конце провода понизил голос и сказал: «Парень, позволь мне быть с тобой откровенным. Высшее руководство уже распорядилось закрыть дело. Даже если ты доведешь это дело до Центрального суда, это ничего не изменит. Просто ложись спать».

«Что вы имеете в виду? Алло? Алло!»

Отец Чжоу забрал телефон обратно. «Успокойся, ты мешаешь другим пациентам».

"Папа…"

Отец Чжоу не стал спрашивать Чжоу Хуа, что тот услышал. Он просто молча погладил сына по голове, утешая его.

Услышав слова офицера, Лю Ин весь покрылся холодным потом. Если бы он действительно попал в руки Хэ Чена, его, вероятно, содрали бы с него кожу заживо, если не хуже.

Чжоу Хуа вздохнул. «Хэ Чен гораздо жестокее своих родителей. За эти годы он только разбогател и, вероятно, завел связи с людьми, о встрече с которыми мы могли только мечтать».

Проходили дни, и над Лишуем повисло зловещее напряжение, словно затишье перед снежной бурей.

Чжоу Хуа и Лю Ин оставались в своем отеле, наблюдая за небольшим зданием через дорогу. Хотя они время от времени видели тени, мелькающие за окнами, стройный молодой человек больше никогда не открывал окно, чтобы полюбоваться снегом.

В Лишуе каждый день царила оживленная атмосфера. Многие останавливались у таинственного маленького здания, фотографируя его. Многие разочарованно вздыхали, бормоча: «Не повезло. Маленький принц так и не вышел».

Лю Ин наконец-то понял. «Нарцисс и Маленький принц» стали сенсацией. После неустанных поисков в интернете пользователи наконец-то нашли реальное место действия.

Они тоже хотели убедиться, действительно ли Маленький принц так же красив в жизни, как на фотографиях.

Сегодня в Лишуе появилась группа необычных посетителей. Их возглавляли двое мужчин — вернее, один мужчина в инвалидном кресле.

Лю Ин почувствовал приближение переломного момента. Внезапно исчезнувший фотограф, несомненно, был с ними связан. Он хотел что-то сказать Чжоу Хуа, но увидел, что тот пристально смотрит на двух мужчин, погруженный в свои мысли.

Подавив любопытство, Лю Ин проглотил слова, которые собирался сказать. Его не покидало неприятное чувство, что Чжоу Хуа что-то от него скрывает.

Ни слова не говоря, новоприбывшие приказали своим телохранителям силой ворваться внутрь.

Явно хорошо подготовленные, они вдвое превосходили телохранителей Хэ Чена по численности. Новые телохранители с силой выломали дверь и поклонились, когда вошли двое мужчин.

К сожалению, в тот момент, когда двое мужчин вошли, дверь захлопнулась, перекрыв все обзоры снаружи.

Двое главных мужчин молча сидели, пока телохранители поднимались наверх. Через несколько мгновений они вернулись, утащив с собой вниз худощавого мужчину.

Мужчина выглядел невероятно истощенным, его телосложение идеально соответствовало телосложению Ю Хуана.

«Хэ Чен, как ты смеешь так со мной поступать!» Мужчина в инвалидном кресле в ярости ударил кулаком по подлокотнику. «Приведите сюда всех его телохранителей».

Восемь крепких телохранителей были вынуждены встать на колени в ряд, лицом к человеку в инвалидном кресле.

«Скажите, что сказал Хэ Чен перед уходом?»

«Он сказал, что нет необходимости его искать. Он вернется сам собой, как только они с господином Хэ Хуанем помирятся».

«Чушь!» На этот раз заговорил стоявший мужчина. Одетый в простую пуховую куртку и с обычной черной стрижкой, он, с узкими глазами, высоким носом и тонкими, плотно сжатыми губами, выдавал кипящий гнев. «Хэ Хуань никогда не помирится с ним. Он что, собирается спрятаться навсегда?»

«Вы слышали? Они никогда не помирятся!» Мужчина в инвалидном кресле прекратил нервно постукивать и повернулся к телохранителям с насмешливой улыбкой.

«Господин, он сказал, что вы ему то же самое говорили три года назад».

Стоящий мужчина так сильно сжал кулаки, что вены на его костяшках пальцев выпирали. «Этот ублюдок Хэ Чен!»

Мужчина в инвалидном кресле оттолкнул телохранителя, который что-то говорил. «Разве ты не видишь, что сейчас не время и не место разговаривать?» Затем он взял за руку стоявшего мужчину. «Хорошо, Цинцин, не сердись. Муж преподаст ему урок».

Юй Цин отдернул руку. «Серьезно».

«Хорошо, я сделаю всё, что скажет Цинцин». Прежде чем Юй Цин успела ответить, мужчина в инвалидном кресле уже повернул голову. «Что ещё сказал Хэ Чен?»

«Если вам скучно, можете разобраться с этими двумя надоедливыми мухами на улице».

Губы Юй Цин слегка изогнулись в улыбке. «Мухи жужжат только вокруг тухлых яиц».

«Цинцин права. Хэ Чен — всего лишь тухлое яйцо с трещинами».

«Это „тухлое яйцо“», — поправила его Юй Цин, не удержав от желания уточнить.

«Ммм, Хэ Чен — всего лишь тухлое яйцо с трещинами». Затем он повернулся к телохранителям внизу, и его улыбка полностью исчезла. «Я чувствую его зловоние за полмира».

Глава 7

Тухлое яйцо не только не понимало, что от него воняет, но и, тайком воспользовавшись гелем для душа Ю Хуань, решило, что он пахнет просто божественно.

«О боже, брат, понюхай! Моя кожа источает аромат изнутри».

Хэ Чен резко ткнул рукой в лицо Ю Хуаню. «Понюхай! Понюхай! Тебе не кажется, что этот запах знаком?»

У Ю Хуана дернулся нос, затем он отвернулся и его вырвало.

Улыбка Хэ Чена застыла на лице. Через мгновение он выпрямился, разорвал упаковку молочной конфеты и отправил её в рот. Его веки опустились, когда он изо всех сил пытался подавить ярость, которую в последнее время вызывал в нём Юй Хуань.

Ю Хуань медленно поднялся, даже не бросив взгляда на Хэ Чена.

«Должен сказать, братишка, ты исключительно хорошо умеешь меня злить», — сказал Хэ Чен, жуя конфету. Его голос был слегка приглушенным, с неописуемым оттенком.

Ю Хуань оставался равнодушным.

Хэ Чен положил в рот еще одну молочную конфету, затем развернул обертку и тщательно разорвал ее на мельчайшие кусочки по зазубренным краям.

По мере того как обертка от конфеты в его руке постепенно уменьшалась в размерах, выражение лица Хэ Чена становилось все более нетерпеливым, а вены на его руке начали вздуваться.

Прохладная рука обхватила его лицо, подняв голову. Хэ Чен понял, что Юй Хуань отложил книгу и, стоя на коленях на диване, смотрит на него сверху вниз пронзительным взглядом.

«Хэ Чен, ты должен это вытерпеть. У нас впереди долгая жизнь, ты понимаешь?»

В глазах Хэ Чена мгновенно навернулись слезы, горячие слезы текли по его щекам. К тому времени, как они попали на руку Ю Хуана, они остыли до комнатной температуры, но Ю Хуан все еще чувствовал, будто обжег руку.

Ю Хуань попытался вырвать руку, но Хэ Чен схватил его за запястье и не отпускал.

«Брат, я был не прав… Я действительно знаю, что был не прав. Пожалуйста, не оставляй меня, хорошо?»

Ю Хуань на мгновение опешился, но это длилось лишь мгновение. Он перестал сопротивляться и спросил: «Хэ Чен, ты знаешь, как сейчас выглядят твои глаза?»

«Нет ни следа печали, ни малейшего намека на раскаяние. Ты никогда по-настоящему не верил, что сделал что-то не так. Твои извинения и слезы — всего лишь инструменты, которые ты используешь для достижения своих целей».

Хэ Чен покачал головой, прикусив тонкие губы. «Почему ты снова мне не доверяешь? Только потому, что я был молод и глуп, не умел распознавать людей, ты приговариваешь меня к смерти?»

Ю Хуань закрыл глаза. Этого было достаточно. Он хотел, чтобы Хэ Чен продолжал балансировать на грани безумия и здравомыслия. Чем больше Хэ Чен страдал, тем счастливее становился.

«Брат, пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня. Я действительно знаю, что был неправ. Прости меня хотя бы раз. С этого момента я буду делать все, что ты скажешь. Я буду делать все, что ты захочешь. Пожалуйста, не бросай меня, хорошо?»

Как бы отчаянно Хэ Чен ни умолял, Юй Хуань хранил молчание.

Сегодня ночью Лишуй снова накрыла сильная метель. Ветер ревел, как гигантские меха, сотрясая окна с резким «свистом».

Дверь гостиницы открылась изнутри, и оттуда вышла фигура, закутанная в несколько слоев одежды и дрожащая от холода. Несмотря на толстую одежду, сильная метель заставила его отшатнуться.

Но вскоре он собрался с духом и решительно двинулся вперед, каждый шаг глубоко увязая в снегу.

Он не заметил, что из окна третьего этажа отеля, расположенного позади него, Лю Ин наблюдал за его уходом.

Он знал, что так и будет. Чжоу Хуа определённо что-то от него скрывает.

Лю Ин вернулся в свою комнату, надел наушники и начал что-то теребить. Вскоре его уши наполнил звук ветра и шелеста снега о одежду.

«Чёрт возьми!» — Чжоу Хуа дважды позвонил в дверной звонок. Вскоре изнутри послышались тяжёлые шаги.

Крепкий телохранитель угрожающе посмотрел на него. Прежде чем телохранитель успел что-либо сказать, Чжоу Хуа перебил его: «Я старый знакомый господина Юй Цина. Пожалуйста, передайте ему, что Чжоу Хуа желает с ним встретиться».

«Господин Сюй уже спит. Если у вас есть дела, пожалуйста, приходите завтра».

«Я знаю, где находится Хэ Хуань».

Рука Лю Ина замерла. Он всегда считал Чжоу Хуа наивным и совершенно неловким. Тогда он и не подозревал, что именно его использовали!

Юй Цин очень чутко спал, особенно в последнее время его мучили кошмары всю ночь из-за проблем с Юй Хуанем и Хэ Чэнем. Голос Чжоу Хуа снаружи был негромким, но его было достаточно, чтобы разбудить его.

Он осторожно убрал руку с его талии, но прежде чем он успел приподнять одеяло, рука сжалась, притягивая его обратно.

«Берем людей посреди ночи — это ни к чему хорошему не приведет. Цинцин, не стоит с ним связываться», — пробормотал Сюнь Вэйцзинь, уткнувшись головой в плечо Юй Цин.

«Ты ложись спать. Я пойду посмотрю, кто это. Я всё равно не могу уснуть».

«Как я смогу спать, если ты уйдешь?» — вздохнул Сюнь Вэйцзинь, в его голосе звучала обида. — «Ты просто пользуешься тем, что ты мне нравишься».

В итоге они пошли гулять вместе, хотя Сюнь Вэйцзинь практически всю дорогу цеплялся за Юй Цин.

Лицо Чжоу Хуа показалось Ю Цин знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его раньше. Пригласив его присесть, он спросил: «Кто вы?»

«Меня зовут Чжоу Хуа. Восемь лет назад в Первой народной больнице я рассказывал вам о Хэ Хуане и Хэ Чэне».

По мере того, как человек из его воспоминаний и Чжоу Хуа постепенно сливались воедино, брови Юй Цина слегка расслабились. Именно благодаря Чжоу Хуа тогда Юй Хуан смог какое-то время держаться за жизнь.

Не только потому, что он спас Ю Хуана из подвала.

Когда Ю Хуана принесли в больницу, лечащим врачом был дед Ю Цин, Ю Вэйань. Ю Цин пришел навестить Ю Вэйаня в тот момент и стала свидетелем кровавой сцены.

Юй Цин, избалованный с детства, никогда не видел ничего столь ужасного. Вернувшись домой, он несколько ночей страдал от кошмаров. Иногда ему снилось, как его пытают до неузнаваемости, иногда — как незнакомый молодой человек улыбается ему в один момент, а в следующий — падает окровавленный к его ногам.

Несколько дней спустя Юй Цин не удержалась и спросил Юй Вэйана о состоянии Юй Хуана.

Даже Ю Вэйань, ставший свидетелем бесчисленных смертей, выглядел сострадательным. «У этого ребенка была тяжелая жизнь. Если бы не младший брат, который подкормил его кровью, он, возможно, даже не дожил бы до больницы…»

«Его младший брат?»

«Да. Их привезли вместе. Состояние здоровья его младшего брата было немного лучше, и его травмы были не такими серьезными. В принципе, ему ничего не угрожает».

«Как они могли получить такие серьёзные травмы?»

«Говорят, это был их дворецкий. У него случился нервный срыв из-за того, что его собственный ребенок оказался неудачником, и он выместил свою злость на них».

«Это совершенно извращенно. Но почему младший брат был в лучшей физической форме, но получил менее серьезные травмы?»

Ю Вэйань тоже был озадачен, но не стал зацикливаться на этом. Он просто сказал Ю Цин, что человеческое сердце — самая непредсказуемая вещь на свете. Возможно, ситуация с собственным ребёнком дворецкого заставила его ещё больше ненавидеть Ю Хуана. В любом случае, никто не мог сказать наверняка.

Ю Цин ужасно заскучал, поэтому на следующий день отправился в больницу.

Сначала он навестил Ю Хуана. Ю Хуан всё ещё был без сознания, его тело было настолько истощёно, что от него остались лишь кожа да кости. Его длинные ресницы непроизвольно трепетали, словно бабочка, готовая взлететь.

Возможно, именно этот образ заставил Юй Цин проявить особый интерес к Юй Хуаню.

Когда Юй Цин вышел из комнаты, он увидел Чжоу Хуа, плачущего у двери. Он вспомнил этого человека как того, кто ранее привёз Юй Хуаня в больницу.

«Ты пришел повидаться с Хэ Хуанем? Почему ты не заходишь внутрь?»

«Я недостойный его видеть…»

«Хм? Что случилось? Если ты готов рассказать, я внимательно выслушаю и дам свой совет».

Вся подавленная в его сердце боль внезапно дала выход. Чжоу Хуа излил свои мысли и переживания человеку перед собой.

Юй Цин былиошеломлен. «Это? Как такое возможно?»

«Звучит абсурдно, но это правда. Никто мне не поверил. Я не смог спасти Хэ Хуана. Я…» Чжоу Хуа вцепился в воротник и рыдал так сильно, что едва мог дышать. Юй Цин не думал, что он лжет.

Позже Юй Цин сообщила Юй Вэйаню о сложившейся ситуации. После длительных переговоров с семьей Хэ Юй Вэйань наконец получила опеку над Хэ Хуанем.

Юй Цин глубоко вздохнул, отвлекаясь от прошлого. Он посмотрел на Чжоу Хуа и искренне поблагодарил его. «Я действительно благодарен тебе за то, что ты рассказал мне об этом тогда».

«Это я должен благодарить тебя за то, что ты мне поверил».

Сюнь Вэйцзинь дернул Юй Цина за рукав, подталкивая его перейти к сути дела.

Юй Цин похлопал Сюнь Вэйцзиня по руке и продолжил: «Зачем ты пришел меня искать?»

«Я знаю, где сейчас Хэ Хуан…»

«Откуда ты мог знать?»

«В ту ночь я не мог уснуть, поэтому пошел на прогулку. Случайно я увидел, как Хэ Чен уводит его…»

Это странное совпадение, словно сама судьба не могла смириться с тем, что у Хэ Чена всё хорошо.

Всего неделю назад он бесцельно бродил, и каким-то образом оказался неподалеку от дома Ю Хуана.

Чжоу Хуа стоял снаружи, погруженный в свои мысли, когда услышал смутный шорох.

Он тихо обошёл дом сзади и увидел высокую фигуру, несущую что-то в машину. Телохранители последовали за ней, вынося всю мебель из дома.

Соединив это с внезапным появлением папарацци в последние дни, все улики наконец-то встали на свои места.

«Нарцисс и Маленький принц» — Хэ Чен привлек внимание не только его! К ним приближался еще кто-то, поэтому Хэ Чен планировал сначала увезти с собой Ю Хуань!

Для этого безумца, Хэ Чена, подобное было вполне возможно.

Чжоу Хуа осторожно подошел к лежащему на полу шкафу и положил внутрь свой телефон, переведя его в беззвучный режим.

Пока телефон оставался у них, они могли отслеживать местоположение Хэ Чена.

После того как Чжоу Хуа закончил объяснять, Цинь Вэйцзинь наконец соизволил приподнять веки и взглянуть на него. «Неплохо, у тебя хорошая голова на плечах».

Тем временем, в отеле, Лю Ин дрожал, слушая. Все это время он жил с человеком, таким ужасающе расчетливым…

Глава 8

Рано утром Ю Хуань распахнул окно и увидел мир, превратившийся в серебристо-белую сказочную страну. Воздух, которым он дышал, был свежим и холодным.

В жилом доме через дорогу царила зловещая тишина, никто не открывал окна, чтобы проветрить помещение.

Вдали надвигалась темная масса.

По мере приближения группы спокойное выражение лица Ю Хуана померкло.

Хэ Чен каким-то образом появился позади него, накинул одеяло на плечи Ю Хуана и поднял бровь, глядя на приближающиеся фигуры. «Они так быстро нас нашли?»

Ю Хуань попытался сбросить одеяло, но Хэ Чен удержал его на месте.

На губах Хэ Чена мелькнула улыбка, но в глазах он оставался холодным и мрачным. «Не снимай. На улице холодно».

Он говорил Ю Хуаню, что если тот не снимет одеяло, он его отпустит.

Ю Хуань медленно опустил руки.

«Молодец. Пойдем посмотрим, чего они хотят».

Хэ Чен крепко схватил Ю Хуана за плечо и повел его вниз. После недолгого ожидания у двери прибыли люди Ю Цина.

«Ю Хуань, пойдем со мной домой», — сказал Юй Цин, протягивая руку.

Сегодняшняя снежная буря была особенно сильной, из-за чего было практически невозможно не заснуть.

Ю Хуань любил слово «дом», но одновременно боялся его.

Брошенный в возрасте четырех лет, он всю жизнь гнался за мечтой о доме, но эта мечта раз за разом рушилась.

«Чего ты ждешь? Ты ведь все еще не собираешься верить лжи Хэ Чена, правда?»

Заметив задержку Ю Хуана, выражение лица Ю Цин помрачнело.

Он был просто глупцом, неоднократно обманутым одним и тем же человеком.

Ю Хуань отвел взгляд и вдруг заметил темный дуло пистолета.

Б**г!

Раздался приглушенный звук, мир закружился, и все замерло.

"Брат!"

«Ю Хуан!»

«Чжоу Хуа, что ты делаешь?!»

Через несколько мгновений раздался оглушительный гул голосов.

Ю Хуань наконец отреагировал, протянув руку и со всхлипом в голосе сказав: «Я хочу домой…»

Что было твоим  домом?

В шестнадцать лет Ю Хуань сидел на втором этаже детского дома, погруженный в бесконечные фантазии.

Он слышал от других детей, что если его заберут домой, у него будут любящие родители, которые дадут ему все, что он пожелает. Он будет каждый день есть вкусную еду и спать в мягкой, ароматной постели.

Ю Хуан очень хотел, чтобы его отвезли домой.

Но в шестнадцать лет, страдая афазией и длительными последствиями высокой температуры, никто не хотел его брать на работу.

Затем в его жизнь вошёл Хэ Чен и спросил: «Хочешь пойти со мной домой?»

Для Ю Хуана Хэ Чен был тем, кто вывел его из тьмы. Хэ Чен вылечил его афазию, научил читать и писать и был существом, даже более светлым, чем Бог.

На втором году обучения в старшей школе его мечта впервые рухнула.

Хэ Чен превратил его в обычного человека, удовлетворив собственное чувство удовлетворения, а затем Хэ Чен больше не нуждался в нем.

Спустя два года Ю Хуань наконец вышел из тени Хэ Чена.

Он больше не поклонялся Хэ Чену как богу, и Хэ Чен перестал быть единственной мечтой его жизни.

Но Хэ Чен начал испытывать ревность, ярость. Он мог бросить Ю Хуана, но не мог вынести мысли о том, что Ю Хуан будет жить счастливо без него.

Однако к этому времени Ю Хуань уже познал красоту мира и отказался возвращаться в клетку Хэ Чена. Это в конечном итоге привело к трагическим событиям лета после окончания им предпоследнего года обучения в старшей школе.

Последовавший за этим месяц темноты оставил у него синдром Котара, широко известный как синдром «ходячего трупа». Потребовалось четыре года лечения, прежде чем он в целом выздоровел.

Что такое дом?

В 26 лет Ю Хуань, вновь обретя надежду на жизнь, поступил в университетский кампус.

Он считал, что дом должен быть теплым местом, где два человека поддерживают и понимают друг друга, где даже в тишине никогда не чувствуешь себя одиноким.

Ю Хуан хотел иметь дом.

Но, страдая от афазии и синдрома Котара, он был отделен от обычных людей непреодолимой пропастью. Даже находясь в толпе, он всегда чувствовал себя глубоко одиноким.

Затем Хэ Чен снова появился в его жизни.

Четыре года спустя Хэ Чен избавился от своего импульсивного безумия и стал гораздо более искусен в психологических манипуляциях.

Он помог Ю Хуаню почувствовать себя менее одиноким, позволив ему испытать радость от того, что его понимают.

Ю Хуань в очередной раз попал в ловушку Хэ Чена.

Хэ Чен был всецело предан своим целям и желаниям, наслаждаясь трудностями и захватывающими моментами. Однако, достигнув своей цели, он утратил интерес, совершенно не обращая внимания на эмоциональную боль, которую оставил после себя.

Он заставил Ю Хуана выслушать давно забытую историю:

Когда родителям Хэ Чена было около тридцати лет, а детей у них всё ещё не было, они неохотно усыновили ребёнка из детского дома, назвав его Хэ Хуань. Однако на следующий год у них родился собственный сын, которого они назвали Хэ Чен.

Поначалу богатство семьи позволяло им без труда содержать еще одного ребенка. Но вмешалась судьба. Дела отца Хэ пошли наперекосяк, и им пришлось переехать, оставив Хэ Хуана одного.

Когда Хэ Хуана нашли, он едва держался за жизнь. Не сумев связаться с семьей Хэ, власти были вынуждены вернуть его в детский дом.

Позже Хэ Чен был госпитализирован с психическим заболеванием. Отец Хэ не мог смириться с мыслью, что состояние его единственного сына станет достоянием общественности, поэтому он последовал совету врача и нашел ему компаньона.

Когда Хэ Чен вошел в детский дом, его взгляд сразу же остановился на Хэ Хуане на втором этаже.

Он все еще помнил Хэ Хуана. В детстве Хэ Хуан был недалеким. Всякий раз, когда Хэ Чен совершал ошибку, ему достаточно было просто пожаловаться Хэ Хуану, и тот без колебаний брал вину на себя.

В тот момент что-то давно дремавшее внутри него пробудилось, и кровь забурлила от возбуждения.

Он подошёл и спросил: «Пойдёшь со мной домой?»

В этот момент Ю Хуань наконец вспомнил то, что забыл из-за высокой температуры.

Когда его впервые привезли в приют, он постоянно мечтал сбежать и найти своих родителей. Настоятельница приюта была им крайне недовольна.

Затем, возможно, всего через несколько дней, Хэ Чен появился у ворот детского дома.

Маленький Ю Хуань, спотыкаясь, подошел к нему и спросил, пришли ли родители забрать его домой.

Хэ Чен мило улыбнулся. «Старший брат, дай мне свою руку. Я напишу для тебя иероглиф».

Ю Хуань был слишком поглощен заботами о родителях, чтобы заметить, что Хэ Чен написал у него на ладони.

Хэ Чен, всё ещё неторопливо, спросил: «Старший брат, ты знаешь, что означает этот иероглиф?»

"Что это значит?"

«Это иероглиф, означающий „бремя“. Потому что ты — обуза, и родители тебя бросили».

Глаза Ю Хуана расширились от недоверия. «Сяо Чен, что ты говоришь?»

«Я говорю, что твоим родителям ты больше не нужен. Тебя бросили. Они за тобой не вернутся». Слова Хэ Чена были жестокими, но его улыбка оставалась милой.

«Ты лжешь! Это невозможно! Мои родители никогда бы меня не бросили!»

Не в силах смириться с этой правдой, юный Юй Хуань схватил Хэ Чена за руку и закричал, его голос дрожал от отчаяния.

Глаза Хэ Чена покраснели, и слезы тут же потекли крупными каплями. «Брат, ты причинил мне боль!»

«Нет… я…» — пробормотал Ю Хуань, отчаянно пытаясь объяснить, когда сзади раздался яростный крик, заставивший его замереть на месте.

Настоятельница отдернула руку Ю Хуана, ее лицо исказилось от гнева. «Хэ Хуан! Я взяла тебя из жалости, а ты смеешь издеваться над другими детьми! Если не хочешь оставаться здесь, уходи! Я не потерплю таких, как ты!»

«Дело не в этом… Я этого не делал…»

«Даже не смей спорить! Я видела это своими глазами! Убирайся отсюда!»

Из-за этого инцидента настоятельница полностью отвернулась от него, и другие дети в приюте последовали его примеру, избегая его и изолируя от общества.

Долгое время молчавший Ю Хуан страдал афазией. Позже издевательства других детей привели к высокой температуре, из-за чего его память ухудшилась.

Вся его жизнь была разрушена Хэ Ченом.

Ю Хуань плакал, а Хэ Чен лишь улыбался.

Ю Хуань до сих пор помнит слова Хэ Чена, сказанные им тогда: «В этом мире я больше всего люблю брата. Видеть твои страдания всегда приводит меня в ярость. Только тогда я чувствую себя по-настоящему живым, и никто другой не может мне этого дать».

Кому какое дело до такой чести?

Из-за привязанности Хэ Чена Ю Хуань был вынужден терпеть одно мучение за другим. Его внутренний мир строился снова и снова, чтобы снова и снова рушиться — боль, более мучительная, чем сама смерть!

Третья аффилированная больница, VIP-палата.

Хэ Чен стоял перед кроватью с мрачным лицом. Его глаза были налиты кровью и окружены темными кругами.

Он был слишком неосторожен, полагая, что все, кого привел Юй Цин, заслуживают доверия. Он никак не ожидал, что среди них окажется Чжоу Хуа.

Чжоу Хуа…

При упоминании этого имени в глазах Хэ Чена мелькнул мрачный блеск.

Если бы не он, его брат не отдалился бы от него, и семья Ю не воспользовалась бы возможностью забрать его.

Он всего лишь получил причитающуюся сумму, а Чжоу Хуа осмелился вернуться!

Подавив кипящую в нем ярость, Хэ Чен тихо прошептал, положив голову на руку Юй Хуана: «Брат, пожалуйста, вернись. Я больше никогда тебя не обману…»

Не успел он договорить, как почувствовал, как дернулись пальцы Ю Хуана.

Хэ Чен быстро поднял голову и увидел, как ресницы Ю Хуана затрепетали, словно бабочка, готовая взлететь…

Один раз… два раза…

Бабочка расправила крылья, открыв взору пару глаз, прозрачных, как стекло.

"Кто ты?"

( Вот и неожиданный конец...)

Страница книги Водоворот в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

О книге