Восемь старых монахов сидели вокруг мраморного алтаря в виде лотоса в древнем храме на китайской границе. Они, сложив печать молчания Нирваны, распевали мантру перерождения Амитабхи на чистых землях.

— На мо а ми дуо по е.

— Дуо Туо це дуо е.

— Дуо ди е туо.

— А ми ли ду по пи.

— А ми ли дуо.

— Син дан по пи.

— А ми ли дуо.

— Си дан по пи...

Заунывные песнопения, сопровождаемые постукиванием деревянной рыбы, разносились в величественном зале. Божественные звуки санскрита наполняли воздух, и толстые кирпичные стены поглощало безграничное пространство — далекое голубое небо за пределами зала.

Внутри, за углом в зале, на футоне стоял коленопреклоненный высокий мужчина. Он прижал друг к другу ладони, закрыл глаза, и его бледные губы торжественно декламировали священные строки.

Молодой монах возрастом чуть за двадцать, одетый в красную кашаю, сидел рядом с ним, наблюдая за туманным выражением в его глазах.

Мужчина был очень высоким и очень крепким, но его слегка лиловатые губы выдавали тайну: он лечился от серьезной болезни. Еще полгода назад ходили слухи, что у него больное сердце, и он скоро умрет.

Семья мужчины была одной из самых важных в стране, а самому ему были дарованы невероятные способности. В возрасте двадцати пяти лет он стал преемником своего отца, нескольких дядьев и занял место главы семьи. Он вытащил свою семью от края гибели и привел ее на вершину.

Слабость исчезла как дым. Сильные погибают как горы. Жизнь и смерть этого мужчины определяли будущее семьи и предрекали ей падение. И это изменило бы судьбу множества людей.

Как только новость об этом распространилась, она привлекла внимание многих. Однако мужчина не опровергал слухи — вместо того он прекратил вести публичную жизнь.

Полгода назад, когда все думали, что ему недолго осталось, и готовились выступить против его семьи, мужчина неожиданно появился в ореоле своей славы и быстро договорился с недовольными.

Так слухи были опровергнуты без каких-либо действий с его стороны.

Но молодой монах, находящийся сейчас рядом с ним, знал, что это не просто слухи. Несмотря на свою молодость и на то, что его уровень культивации невозможно было сравнивать с силами восьми старейшин, он отлично умел читать по чужим лицам.

Полгода назад на лице мужчины было написано, что смерть близка, но позже это выражение пропало. Теперь его жизнь должна была быть долгой. Однако темная и зловещая тень залегла между его бровями. Это был признак одержимости.

Он украл предназначенный кому-то отрезок жизни и изменил свои судьбу. Таким образом, он поддался на искушение дьявола, ах!

Молодой монах распевал буддистские священные тексты человеку на телевизионном экране.

Полмесяца спустя мужчина прибыл к дверям истинных буддистских святынь — самых драгоценных сокровищ буддизма. Он знал, что не кто-то другой продлил его жизнь, а его собственная младшая сестра. Его родная младшая сестра-близнец, зов крови которой был так силен. Она отдала свое сердце старшему брату и тихо умерла.

Монахи не хотели знать обо всех этих темных и грязных историях. Истинные буддийские святыни были святейшими в храме и считались потерянными две тысячи лет, но наконец-таки вернулись. Они не могли отказать ни одной просьбе мужчины.

Даже если бы тот мог использовать продляющее жизнь искусство культивации восьми старейшин, он желал бы воскресить младшую сестру и дать ей новую жизнь — счастливую и мирную.

За четыре или пять сотен лет монахи достигли немалого. Как смеешь ты, благодетель?! Монах нахмурился при этой мысли.

Постукивание деревянной рыбы остановилось, и божественные слова на санскрите долго еще отдавались эхом в зале. Воздух освежал сильный аромат буддийских благовоний, которые находились в нефритовой ледяной шкатулке в центре алтаря Дхармы.

Восемь старейшин медленно открыли глаза. Словно они исчерпали большую часть своей культивационной силы, морщинки на их лицах стали заметнее, а сами они ссутулились.

— Амитабха, мы оправдали надежды благодетеля, — самый старый монах поднялся и направился к алтарю Дхармы, чтобы взять ледяную нефритовую шкатулку.

Человек тоже молча открыл глаза. Он отвесил три низкий поклона, вышел вперед и взял холодную как сама смерть кость.

Старый монах первым направился прочь из главного зала, а оставшиеся последовали за ним, чтобы собраться под громадным деревом Бодхи глубоко внутри храма.

— Просто ссыпь семена лотоса в воду, — старый монах указал на маленький ручеек в пяти футах от дерева.

Мужчина не задал ни одного вопроса. Он осторожно снял со шкатулки крышку и взял сильно пахнущие благовониями семена лотоса в руку. Его торжественное и благочестивое лицо было таким, словно он держал в руке целый мир.

Но она действительно была для него целым миром, причиной, по которой он оставался живым, и он не хотел отпускать ее.

Полчаса спустя монахи все еще молча ждали. И тут нетерпеливый юноша утешил его тихим голосом:

— Забудьте об этом, мистер Ю. Здесь собрались восемь дядюшек-мастеров, которые посвятили себя культивации. Мисс Ю сможет прожить счастливую новую жизнь, и все у нее будет хорошо.

Мужчина словно оглох. Он крепко прижал семена лотоса к груди. Выражение его лица было сдержанным. Несколькими минутами позже он шаг за шагом вошел в чистую воду и склонился, чтобы опустить семена. Если бы тело его сестры не кремировали, когда он проснулся, как он мог не захотеть воскресить ее? Даже если бы само небо было против него, он все равно оживил бы ее.

Поверхность воды дрогнула. Это могло бы быть миражом, но на ее поверхности быстро появились несколько зеленых листьев лотоса. Через две или три секунды распустились бутоны. У розового цветка появился длинный тонкий стебель, качающийся по ветру. На нем повисло несколько прекрасных капель хрустально чистой воды.

В мгновение ока элегантный лотос стал источать благовония, которые можно было почувствовать по всему храму. Восемь старых монахов соединили ладони и сказали:

— Амитабха.

Мужчина, глубокие познания которого были всем известны, пришел в себя после нескольких мгновений оцепенения. Холодное выражение его лица смягчилось, и он искренне сказал:

— Этому несколько мастеров учились всю жизнь. Ю Мо потрясен.

— Будда отрезал собственную плоть, чтобы накормить орла, и отрекся от собственного тела, чтобы накормить тигра. Когда кто-то просит о том, чего желает, без алчности, как можно роптать на это? Мы все одинаковы. Женщина-покровитель возродилась, и она будет жить счастливо. Она родится под счастливой звездой. Уже поздно. Прошу, возвращайтесь, благодетель, — безэмоционально произнес старый монах.

Мужчина снова поблагодарил их. Он долго стоял на берегу и уходил неохотно. Когда он вышел из храма, то увидел, что у двери его ждет мать с напряженным лицом. Темная зловещая тень снова легла между его бровями. Он никому, кто ее преследовал, не позволит причинить ей вред — никому!

Восемь старейшин вошли в пагоду и сели вокруг буддийских святынь. Тяжелая дверь башни захлопнулась, и прошло несколько лет, прежде чем она открылась снова.

Задержав дыхание, молодой монах проскользнул в главный зал, пока никто не обращал на него внимания. Он вскарабкался на драгоценный алтарь в виде лотоса и вынул книгу, которая стояла под нефритовой коробкой. Он сказал самому себе:

— Даже после четырех или пяти сотен лет культивации сложно вернуть дух в мир смертных. Более того, разве можно гарантировать, что ей будет сопутствовать удача? Восемь дядюшек-мастеров непоколебимы. Конечно, они приложили всевозможные усилия. Если у них получится плохо, то они один за другим умрут. Чтобы спасти всех моих дядюшек-мастеров, я должен... Пожалуйста, Будда, прости меня.

Он сложил ладони и поклонился статуе Будды в храме, затем выпрямился и потер киноварь, которую годами использовали для дхармы. А успокоившись, произнес:

— Как обычная женщина она не нуждается в духе культивации. Маленькая тысяча царств, большая ли — не все ли ей равно, верно? Это просто любовная история без особых крутых поворотов. Автор сам считает и называет это нежной мелодрамой, где будут счастливый конец и преданный главный герой. С помощью культивации, которая шла четыре или пять сотен лет, она легко сможет стать главной героиней. Я не могу поверить, что молодая леди из столь известной семьи могла любить такие простенькие романы...

Он безразлично пробежался взглядом по двум страницам. Постепенно его лицо позеленело, и он поскорее отвернулся. Много времени прошло до момента, когда он рухнул на постамент лотоса, спрятал лицо и вздохнул. Он тоже был одаренным. Как иначе он смог бы стать аббатом Тысячелетнего храма в столь юном возрасте? Для него прочесть четыре или пять сотен страниц романа за три минуты было так же легко, как позавтракать.

Но на этот раз был ошарашен даже одаренный небом вундеркинд. Он спросил мужчину, что осталось от донорши, чтобы провести ритуал. В числе прочего он принес и эту книгу. Когда он вынул ее, у монаха немедленно возникла идея, как можно было бы сделать из большой тысячи царств маленькую. Он взглянул на краткое описание и решил, что оно может послужить неплохим промежуточным пунктом в истории.

Но теперь, когда он снова взглянул на это описание, испытал сожаление.

Действительно, это была мелодрама, здесь был хеппи-энд, но, увы, у простого пушечного мяса, описанного на страницах романа, было то же самое имя, что и у благодетельницы — Ю Сян. Более того, нога Ю Сян пострадала, когда та была маленькой, так что девушка не могла ходить сама. Вот так судьба благодетельницы стала судьбой этого пушечного мяса. Можно предположить, что душа изберет себе это тело, с вероятностью от восьмидесяти до девяноста процентов.

Подумав о судьбе, которая была уготована Ю Сян в этой книге, монах снова посетовал.

Это была смешная и гротескная история о двух детях, которых перепутали при рождении. Однажды встретились аристократический и купеческий кланы. Их леди были на одном сроке беременности.

Они повстречали разбойников с большой дороги, когда отъехали от охраняемых семейных границ и спрятались в пещере. Обе женщины родили прежде срока, поскольку из-за критической ситуации все нервничали и паниковали.

В обеих семьях родились дочери. Но няня из благородной семьи случайно перепутала детей. После того как они вернулись домой, служанка обнаружила, что младенческая одежда — такого же цвета и с таким же узором — была куда более низкого качества. Вот так подмена и открылась.

Глава семьи был убит бандитом. Все понимали, что, если леди узнает правду, это разобьет ей сердце и она упокоится вместе с господином. Это повлияло и на детей. Тщательно всё обдумав, няня решила ничего не рассказывать. Время шло, и тайна начала беспокоить ее сердце. Через несколько лет она умерла. Но перед смертью няня все рассказала своей госпоже.

С тех пор Ю Сян считалась не юной леди из резиденции маркиза, а незаконнорожденным ребенком, родители которого неизвестны. Ее всегда презирали и обижали. И, поскольку она не могла передвигаться сама, выросла мрачной и одержимой комплексом неполноценности.

Когда героиня вернулась, она увидела, какая та, с которой ее перепутали, изнеженная и радостная чудачка. Негодование, копившееся в ее сердце, вырвалось на волю, и она убежала, чтобы больше не начинать сражений с главной героиней. Наконец, ее решено было выдать замуж за злодея, который и замучил ее до смерти.

Героиня была удачливой интриганкой и крайне жестокой. Она помогла своему мужу взойти на трон и надеть одеяние феникса. Эта героиня продавала людей и помогала другим зарабатывать. Она обманула даже своего старшего брата и кронпринца, невероятно способных и талантливых людей, и они проиграли.

Как могла Ю Сян, парализованная с детства, никогда не видевшая толком мира, состязаться с таким человеком?

Монах сжал челюсти так, что у него заболели зубы. Он пробормотал:

— Четырех или пяти сотен лет культивирования должно хватить, чтобы повернуть ситуацию в пользу благодетельницы, верно? Она была парализована с самого детства. Она должна будет привыкнуть к телу, которое неспособно передвигаться самостоятельно. Это не составит большой проблемы. Все будет хорошо! Будда точно благословил ее!

Когда маленький монах подумал об этом, он ринулся в зал и закричал:

— Аббат, дела плохи! Лотос утонул! Боюсь, что корни повреждены, мы боимся его доставать. Вы должны взглянуть!

Монах бросился на задний двор и увидел лежащий в воде стебель. Только самый кончик бутона высовывался над поверхностью. Несколько листьев хранили следы увядания. Это было очень жалкое зрелище.

Монах торопливо запрыгнул в ручей, чтобы помочь растению. Затем он опустил в воду бамбуковую ветку, связанную с тонким стебельком. Ему пришлось немало поработать, прежде чем он решил проблему.

Маленький монах взглянул на увядший лотос и печально сказал:

— Благодетель Ю сказал, что каждый месяц будет приезжать в храм на несколько дней. Если он это увидит, откажется помочь в реконструкции статуи Будды. Аббат, что же нам делать?

Монах отжал свою мокрую одежду и сказал:

— Возьми мои духовные камни и положи их в ручей. Хотя лотос и увял, он вырастет снова, если к четырем или пяти сотням лет культивации прибавить духовные камни. Торопись!

Маленький монах быстро согласился и бросил в ручей все духовные камни, собранные господином за более чем десять лет. Зеленая вода постепенно стала прозрачной, появился белый туман. Благодаря этому подающий надежды лотос воспрянул из праха.

Затем монах облегченно вздохнул и сказал:

— Амитабха.

Будда прав. Людей обмануть невозможно…

Ю Сян играла на цитре в комнате, когда вдруг ее грудь резко пронзила сильная боль. Струны под ее пальцами неожиданно лопнули. Она побледнела и отчаянно рванула на инвалидной коляске к двери. Открыв ее, Ю Сян увидела на пороге свою мать с печальным выражением лица.

— У старшего брата сердечный приступ?

Она спрашивала, но ее голос звучал крайне уверенно. Она и ее брат были близнецами, и у них от рождения были ограничения по здоровью. Он родился с пороком сердца, а она — парализованной. С самого детства они регулярно лежали в больницах и практически никогда не разлучались. В то время как у других близнецов были по большей части хорошие отношения, привязанность между этими двумя была настолько прекрасной и крепкой, что их нельзя было отделить друг от друга. Между ними существовала и сильная телепатическая связь.

Когда ее старшему брату было больно, то и ей тоже. Когда ее старший брат был рад, радовалась и она. Когда ее старший брат грустил, она тоже расстраивалась и плакала вместе с ним. Когда старший брат подвергался опасности, и ей было непросто. Неважно, как далеко они находились друг от друга — их чутье было безошибочным и никогда не подводило.

Ее мать вопрос не удивил. Она взглянула вниз, на дочь, а затем внезапно рухнула на колени и после долгой паузы взмолилась:

— Сян-эр, отдай брату сердце! У него положительный резус. Мы никак не можем найти подходящее сердце, и это больше нельзя откладывать! Доктор провел сравнение двух образцов, и во всех двенадцати случаях они сочетаются. Сян-эр, мать умоляет тебя, спаси своего старшего брата! Если он умрет, семья Ю будет разрушена!

Хотя она всегда знала, что родители не беспокоятся о ней, как только ей пришлось столкнуться с реальностью, показалось, что небо обрушилось над головой, земля разверзлась, и ее сердце остыло до уголька.

— Сгинь, уходи отсюда! — закричала она на мать, которая стояла перед ней на коленях, и вены на ее шее вздулись от напряжения.

Она вернулась в комнату и начала ломать все, что видела. Тыльная часть ее рук была вся в царапинах от осколков фарфора. Как она, мать, могла подталкивать дочь к смерти? Как она могла быть такой хладнокровной? Почему она такой была?

Она ненавидела своих холодных и отстраненных родителей. Она ненавидела всех членов своей семьи, но не могла ненавидеть старшего брата. Рука об руку они пришли в этот мир и выросли вместе. Без поддержки и защиты старшего брата она никак не смогла бы жить так же гордо и свободно, оставаясь парализованной.

Слезы потекли по ее лицу сами по себе. Но она взяла себя в руки, обернулась к матери, все еще стоящей у двери на коленях, и сказала:

— Готовьтесь к операции. Скорее, старший брат не может больше ждать!

«Хорошо, что двое несовершенных людей смогут жить дальше как один совершенный, смогут жить, будучи здоровыми», — это было последнее, о чем она подумала, прежде чем закрыла глаза, поддаваясь действию наркоза.

***

Ю Сян с трудом очнулась и удивленно потрогала ноги: они болели. Она не чувствовала их с самого рождения, так почему же они болят сейчас? Но вскоре ее ошеломило осознание — ее сердце все еще уверенно билось в груди.

— Ах...

Однако этот абсурд не помешал ей вдохнуть холодный воздух. Она поняла, что стала меньше. Эти короткие ручки и ножки могли принадлежать ребенку лет семи или восьми.

Поток воспоминаний заполнил ее мысли. Рука легла на ее лоб, и она медленно вспомнила все и с жалостью вздохнула. Какая трагедия! Преодолев столько сложностей в своей жизни, она неожиданно получила шанс переродиться, но ее ноги по-прежнему оставались парализованными. Это ладно, но она переселилась в роман и стала наименее удачливым пушечным мясом на его страницах!

На самом деле, этот роман купила ее нянюшка, которая думала, что чтение легкой книги поможет Ю Сян расслабиться. Прочитав пролог и две первых главы, она заметила не только то, что ее и второстепенную героиню звали одинаково, но и то, что обе они были прикованы к постели. Раздраженная этим обстоятельством, она просто засунула роман под подушку. Прежде чем ей представился шанс выбросить книгу, ее старший брат заболел, и она умерла.

Если бы она только знала, что произойдет, ни за что не стала бы читать этот роман перед смертью! Сейчас она знала только то, что Ю Сян была несчастливым ребенком. Ее трагедия началась три дня назад, а ее тело заняла другая с совсем небольшим опозданием, которое могло бы помочь ей спасти себя!

Три дня назад кормилица Ю Сян умерла. На смертном одре она рассказала правду о том, что дочку Лин Ши перепутали при рождении. Та безумно любила мужа и не смогла смириться с его смертью. Она перестала интересоваться всеми своими обязанностями, она их избегала, как и общения с детьми и стариками. Вместо этого женщина проводила целые дни на заднем дворе, обнимая мемориальную табличку мужа, изо всех сил прижимая ее к груди и погружаясь в приятные воспоминания. Она возложила вину за смерть супруга на Ю Сян, объявив, что это она была для их рода проклятием, которое не принесло семье ничего, кроме смертей. Она сказала, что если бы задушила бы Ю Сян, как только та родилась, ее мужа не постигла бы беда.

Лин Ши все равно ненавидела Ю Сян с самого начала, но когда открылась правда, ее ненависть лишь увеличилась, и она приказала сыну, Ю Пин Яну, отправить девочку как можно дальше в деревню, чтобы никогда ее не видеть. Если бы не возражения старшей рода, она бы даже вычеркнула имя Ю Сян из их родословной.

Но худшему еще только предстояло случиться. На полпути в деревню на них напали горные разбойники. Ю Пин Ян отделался только легкими травмами. По странному стечению обстоятельств Ю Сян потеряла равновесие и упала на него. Из-за этого она получила два ножевых ранения по ногам. Ее кости тут же растрескались. Теперь она уже никогда не смогла бы встать на ноги.

После того как Ю Сян заплатила столь высокую цену за спасение Ю Пин Яна, было бы бессердечно отсылать ее в деревню. Узнав эти новости, старая мадам немедленно приказала вернуть девочку.

Как только эта трагедия началась, Ю Сян переселилась в новое тело. Это значило, что ей придется страдать вместо тезки из романа. Не дочитав мелодраму, Ю Сян была уверена, что стоит лишь главной героине вернуться, никакого хорошего конца ей не светит!

Поразмыслив об этом, Ю Сян ощутила лишь еще бо́льшую головную боль, которая, казалось, добралась до самых волос. Почему у нее такая жалкая жизнь! Каких богов она оскорбила?!

Пока она жалела себя, вошла девушка в персиковой накидке и прошептала:

— Госпожа, старая мадам пришла повидаться с вами.

Дом Ю можно было также назвать домом Юнгл Хо. После того как маркиз Юнгл был убит горными разбойниками, Ю Пин Ян, старший брат Ю Сян, вопреки амбициям дядюшек завладел титулом маркиза и заставил семью подчиняться себе. Ю Сян тогда была во второй поездке вместе со старшей сестрой, родившейся от служанки.

Лин не любила их обеих, возможно, поэтому они были очень дружны.

Конечно, так считала прежняя Ю Сян. После того как прочла первые две главы книги, она не посмела бы любить сестру.

Ю Сян все еще лежала, будучи серьезно раненой. Удар кинжала лишь усугублял ее страдания. Поскольку она уже могла предсказать, как будет развиваться сюжет, Ю Сян не смела позволить себе сделать это. Если в этот раз она справится как следует, то в доме маркиза Юнгла ей будет куда лучше жить. Потрясение и негодование сейчас не помогут ей выжить. Она должна была взглянуть в лицо реальности.

— Пригласите мою сестру, — быстро придя в себя и с трудом опершись о мягкую подушку, сказала Ю Сян.

— Сестра, тебе сегодня лучше? Ты принимала лекарства? — едва войдя, спросила Ю Си Ю.

Она потрогала окровавленные повязки Ю Сян. Ее взор стал яростным, а потом она заплакала. Ей было двенадцать, но она была выше, чем большинство ее ровесниц. Ее брови и глаза были прекрасны. Ее слезы похожи на ласковый летний дождь. Она была очаровательна и очень привлекательна.

— Не надо плакать. Давай лучше достанем воздушных змеев, которых смастерили в прошлый раз, и забудем обо всех печалях, — взглянув на нее, ответила Ю Сян теми же словами, что были написаны в романе.

— Ну, сестра ждала тебя, — Ю Си Ю не только не перестала плакать, но даже зарыдала еще сильнее. Она легла на край постели и печально захныкала. Время от времени она открывала рот, словно могла многое рассказать, но не знала, с чего начинать.

Ю Сян вздохнула и вдруг повернула голову — дверь открылась. Кажется, шел кто-то знакомый. Она ясно чувствовала, как что-то тянет ее разум. Но это был иной мир, воображаемый мир, как этот человек мог оказаться здесь? Она подавила эти мысли и взволнованно спросила:

— Почему моя сестра так горько плачет? Что-то случилось?

Ю Си Ю промолчала. Она просто крепко сжимала руку Ю Сян и заплакала сильнее, когда та повторила вопрос снова.

— Сестра, слова доктора меня потрясли. Ты никогда больше не встанешь на ноги.

Ю Сян помедлила.

Ю Си Ю продолжила плакать:

— Мой брат так хорош в боевых искусствах, кругом было столько стражников, столько крепких людей. Ты, слабая девочка, не должна была заслонять его от меча! Разве ты не самая застенчивая из нас? Откуда тогда у тебя взялась такая отвага? Что ты будешь делать, лишившись ног?

Ее странный печальный плач был уже не к месту — он стал откровенно нарочитым.

Когда маркиз Юнгл умер, Ю Пин Яну было только пять лет. Он не мог помогать семье. Старая госпожа решила отправить его во дворец, где он мог бы воспитываться вместе с сыном императора. Ему удалось обратить на себя внимание принца, так что он получил титул и теперь проводил больше времени во дворце, нежели дома.

Он сильно изменился за то время, что они не виделись. На самом деле, брат и сестра не особенно любили друг друга. Из-за пристрастности матери и бабушки Ю Сян ненавидела Ю Пин Яна. Как только они встречались, она отворачивалась. Если вы хотите сказать, что Ю Сян могла пожертвовать жизнью ради брата, попавшего в беду, лучше не спрашивайте других, верят они в это. Ю Си Ю не поверила.

В книге Ю Сян особенно не размышляла над этим поступком. Как Ю Си Ю и ожидала, она честно призналась:

— Я совсем не хотела его спасать. Я просто споткнулась о подол и упала на него, а на меня обрушился кинжал! Во всем виноват он. Если бы он не должен был отвезти меня в деревню, такой беды не случилось бы... Это он меня убил... — выплеснула она все свои проклятия и недовольство.

Какое совпадение: Ю Пин Ян, в это время пришедший навестить сестру, стоял за дверью и все слышал. Он тихо ушел. Вся вина и любовь, которую он испытывал по отношению к младшей сестре, улетучились, он становился все мрачнее. Они росли вместе, но он никогда не обращал на нее внимания. Иначе не стал бы выдавать ее за бандита, ничего не проверив.

Сейчас Ю Сян здесь, и он не станет избавляться от единственной сторонницы. Его лицо стало мрачным, и крупные слезы показались у него в глазах. Он ударил себя по щеке и коснулся острого подбородка. Она была такой хрупкой и беспомощной, что он не мог не испытывать к ней жалость, когда ее видел.

Ю Пин Ян пристально посмотрел на сестру в дверную щель, и его сердце кольнуло.

Заметив, что она не отвечает, Ю Си Ю наклонилась, чтобы вытереть слезы с ее лица. Она прошептала:

— Сестра, ты в порядке? Скажи что-нибудь, не пугай меня.

Ю Сян оттолкнула сестру, закрыла лицо и заплакала. Обе девочки печально захныкали, затем вытерли слезы и засмеялись. Очень странно было смотреть, как они синхронно плачут, а потом смеются.

Глаза Ю Си Ю сверкнули, она схватила сестру за плечо и спросила:

— Сестра, ты колдунья? Вставай теперь, слишком поздно сожалеть. Нам нужно смотреть в будущее. У тебя есть сестра. Она всегда будет о тебе заботиться! Не бойся, не бойся.

Ю Сян оттолкнула ее и спросила:

— Сожалеть? О чем мне сожалеть? Это мой родной брат, главная опора дома Юнгл, тут не могло быть никаких ошибок. Мне жаль, что мои ноги сломаны, но я счастлива, что мой брат цел и невредим. Если бы не он, дядя убил бы меня. Мы не смогли бы жить в довольстве и богатстве. Я обычно провоцировала его, но просто потому, что хотела видеть его чаще и говорить с ним. С моим братом все хорошо. Я должна быть счастлива...

Хотя эти слова и звучали вдохновенно, по ее лицу стекли слезы, и хрупкая девочка становилась еще более привлекательной.

Ю Си Ю немного растерялась. Как за три коротких дня робкая и любящая только себя Ю Сян стала такой сильной и здравомыслящей? Это разительно отличалось от сформировавшегося образа.

Ю Си Ю успокоилась. Она изобразила на лице крайнее огорчение, мягко похлопала Ю Сян по спине и тихо сказала:

— Моя сестра может так думать. Моя сестра спокойна. Я не ожидала, что моя маленькая Ю Сян так выросла...

Ю Сян вытерла слезы рукавом и усмехнулась.

— Старшая сестра правда успокоилась или притворяется? Не видя моего печального лица, она, должно быть, разочарована. Когда меня принесли раненую, сестра была очень счастлива и улыбалась. Она не прекращала говорить: «Эта потеря к лучшему, потеря к лучшему, все зависит от того, насколько безудержной она будет потом». Я хотела бы спросить свою сестру, когда это я проявила безудержность, за которую ты так меня ненавидишь?

Ю Си Ю была потрясена.

Ю Пин Ян яростно нахмурился.

— Ю, как ты это узнала? — Ю Си Ю внезапно повернулась и посмотрела на высоких служанок с обидой на лице. Девушки отступили и испуганно покачали головами.

Откуда она это узнала? Ну конечно, из книги. Несмотря на то, что она пронеслась сквозь тысячи лет, для Ю Сян это было всего лишь как несколько часов. Как она могла забыть часть, которую прочла совсем недавно?

Ю Си Ю повернула голову и спросила:

— Ты... Ты знала, что твои ноги сломаны?

Она не ожидала, что эта девчонка сумеет подкупить слуг и расставить шпионов! Когда такое произошло?

Улыбка Ю Сян была безрадостной.

— Как я могу не понимать, что происходит с моим собственным телом? Три дня я не могла пошевелить даже пальцем, разве это не потеря? Когда я попала в беду, разгадала много тайн. Старшая сестра, я просто хочу спросить тебя: что во мне, Ю Сян, такого плохого, что ты ненавидишь меня до мозга костей? Ткани и украшения, которые дала старая госпожа, все были выбраны тобой. У меня в комнате есть несколько ценных украшений. Если ты сможешь их найти, забирай все. Я буду платить тебе пять ляней серебром каждый месяц. Я боюсь, что тебя не ждет хорошей жизни. В последний раз ты разбила любимый нефритовый горшок старой госпожи с узором в виде глазурованных веточек и хризантем, и я взяла твою вину на себя. Мои колени стали голубыми и багровыми, и мне сложно было стоять в коридоре несколько дней. Ты выказывала ко мне всевозможное почтение и благодарность, а сама тайком смеялась надо мной, правда? Я каждый день и каждую ночь думала об этом. Я правда не могла найти себе места от сожалений. Сестра, сегодня мы попрощаемся.

Ю Си Ю потеряла дар речи. Ее матушка закрывала глаза на их отношения. В этих обстоятельствах она правда относилась к Ю Сян с некоторой искренностью. Но не старая госпожа. Когда она была молода, то пострадала, потеряв место наложницы. Когда же стала старой и потеряла законного сына, ее чуть было не лишили титула и семейной собственности. С тех самых пор она очень серьезно подходила к различиям между шу и ди. Обычная женщина могла много стараться, но несмотря ни на что, все равно приходилось состязаться с одной или двумя соперницами. Они боялись, что у простолюдинки окажется храброе сердце и что она причинит дому беспокойство.

Чего Ю Сян хотела, так это жить свободно и беспечно, но ей приходилось жить в страхе. Когда время пришло, она возненавидела Ю Сян, и эта ненависть становилась лишь сильнее.

Она знала, что никто не может прочесть ее мысли, и просто держала язык за зубами и молчала.

Ю Сян взглянула на нее с усмешкой. Некоторое время спустя она вдруг перевернула тарелку с супом, которая стояла у кровати, облила Ю Си Ю с ног до головы, а затем схватила маленькую чайную чашку и с силой разбила. Она яростно закричала:

— Не можешь ответить, правда? Ты мне больше не сестра! Уходи! Не смей приближаться к моей двери!

В течение долгого времени Ю Сян была для Ю Си Ю главной виновницей ее бед, кассой и жилеткой. Когда ей это требовалось, она принимала вину на себя. Теперь Ю Сян правда решила порвать с ней. Пять серебряных ляней в месяц, тогда как месячное содержание Ю Сян составляло только десять ляней — она не могла себе такое позволить!

Когда принесли лечебный отвар, нужно было ждать, пока он остынет. Но этого еще не произошло, и лекарство ошпарило Ю Си Ю. Она немедленно вскочила, закричав. Чайная чашка ударила ее по лбу и оставила шишку. Она зашипела, а потом закричала со злостью в голосе:

— Ю Сян, что ты творишь? Как ты смеешь вести себя так со мной? Я тебе скажу, таких бешеных, как ты, еще поискать надо!

Ю Сян с некоторое время таращилась на нее. Это был смертный приговор для Ю Си Ю.

Однако она не успела договорить, как вдруг дверь распахнулась, и холодный голос скомандовал:

— Заткнись!

Ю Си Ю тут же затихла. Это был Ю Пин Ян, тот, кого она боялась больше всего на свете — глава дома Юнгл Хо.

В книге, когда Ю Сян раскрыла правду о Ю Си Ю, ее никто не остановил. Теперь же девочка попала в еще более неловкую ситуацию. Сюжет изменился: Ю Пин Ян защищал ее. Даже если и не было известно, чья именно дочь Ю Сян, она по-прежнему считалась законной госпожой дома Хо.

Все это Ю Сян рассчитала, но не стала предаваться самодовольству. Она просто раскрыла глаза шире, не мигая глядя на высокого человека, который стоял в свете лампы.

— Брат...

Стоило ей это произнести, как крупные слезы показались у нее на глазах. Она так остро ощущала эту духовную связь, словно бы никогда не проходила через смерть и возрождение; словно не было вечного расставания, а только короткий сон.

Маленький ребенок протянул руки, моля об объятии. Во влажных глазах читались сильные чувства, словно он был для нее целым миром. Сердце Ю Пин Яна пронзила острая боль. Не успев подумать об этом, он прошел и заключил ее в объятия.

— Не беспокойся, брат вылечит тебя!

Ю Сян повернула голову, чтобы видеть его лицо, и ничего не сказала, но заплакала еще горше. В свете лампы она обнаружила, что, хотя этот человек во многом похож на ее брата, все же не он.

Ю Пин Ян был прекрасен, хотя сейчас между его бровями лежала суровая складка, а руки были холодными. Но почему тогда струны в ее сердце, из-за которого она умерла, рвутся? Зная, что этот человек не ее вторая половинка, не ее близнец, она все же чувствовала уют в смущенном сердце. Мысли Ю Сян спутались, и она спрятала лицо на плече гостя, плача.

Ю Си Ю тихо отступила за угол и застыла. Ю Пин Ян ничего не сказал, но она не посмела уйти.

Его плечо промокло от слез, и ему стало жарковато. Ю Пин Ян поднял руку и неуклюже похлопал сестру по хрупкой спине. Пусть в ее жилах течет чужая кровь, он все равно ее брат, и она пожертвовала ради него жизнью. Так что неважно, кто ее родители и откуда она — она его сестра. Это никогда не изменится.

Сначала он был неуклюж, но затем привык, и напряженное тело в его руках расслабилось, прекратив задыхаться. Ю Пин Ян осмотрелся, и в его глазах появилась мягкость. Маленькая девочка так устала от плача, что уснула глубоким сном. На ее ресницах дрожали непролитые слезы. Она была очень милой.

Он аккуратно стер слезинки, убрал лишнюю мягкую подушку, уложил ее и укрыл одеялом. Ю Пин Ян сверху взглянул в лицо спящей сестры. Затем он встал и сказал:

— Пойдем со мной.

Ю Си Ю последовала его примеру, и ее лицо побледнело.

Добравшись до угла, Ю Пин Ян, словно не заметив, что у нее на голове все еще остатки лекарства, а лоб покраснел от удара, невыразительно спросил:

— Что ты знаешь о Сян-эр?

Ю Пин Яну всего пятнадцать, но он уже был семи футов ростом. Парень жил во дворце, где всегда многолюдно, с десяти лет, но не знал никого выше себя. Некоторые из его дядюшек, желавшие посостязаться с ним за владение семейным имуществом, были отосланы прочь, некоторые — уничтожены, иные попали в тюрьму, и они не знали теперь, когда смогут выйти оттуда. Благодаря жестким действиям Ю Пин Яна дом маркиза Юнгл, постепенно угасавший, прочно обосновался среди лучших аристократических домов столицы.

Кто посмеет не подчиняться ему?

Ю Си Ю потеребила юбку и пробормотала:

— Ну, тогда я пошла поприветствовать предков и нечаянно услышала, что они говорили. Старший брат, я...

Ю Пин Ян не стал дожидаться, пока она закончит, и спросил:

— Кто об этом говорил?

Ю Си Ю облизнула пересохшие губы.

— Нянюшка, Цзян Би — это все, кого я знаю.

Ледяной взгляд Ю Пин Яна упал на служанок Чжу Юн и Цзян Би, отчего те побледнели.

Ю Си Ю стояла молча, не осмеливаясь шелохнуться. Она должна была сейчас же прийти в себя и глубоко раскаяться. Прежде Ю Сян отправили умирать, но сейчас девочка была той, кто спас своего старшего брата, и она не могла больше двигаться. В этот момент, потеряв лицо перед Ю Сян, она, естественно, потеряла лицо и перед старшим братом. Как ей теперь жить?

Просто подумав об этом, она увидела, как Ю Пин Ян взмахнул рукой, обращаясь к командующему позади.

— Оттащите их вниз и заприте. Ждите, пока не спустится мать.

Ю Си Ю лишилась всех лучших людей. Она резко спросила:

— Брат, в чем они провинились? Ты хочешь наказать их? Из-за простой дикарки?

Ю Пин Ян твердо сказал:

— Она моя, Ю Пин Яна, сестра, а не дикарка. Я говорю это только один раз. Запомни это. Если ты скажешь такое снова, то отправишься составлять компанию тетке в деревню.

Ей двенадцать, и ее вполне можно было выдать замуж. Какое будущее ждет ее в деревне? Ю Си Ю содрогнулась. Она быстро опустила голову, не смея крикнуть снова. Когда черные сапоги исчезли из ее поля зрения, она выдохнула и усмехнулась.

— Подождать матушки? Матушка не станет убивать преданных слуг дома Ю из-за этой дикарки. Я подожду, пока мой старший брат отправит их всех обратно.

***

На главном дворе пожилая госпожа с седыми висками, закрыв глаза, откинулась назад. Две маленькие служанки стояли позади: одна массировала ей ноги, а другая — плечи. Еще одна старуха в зеленом, войдя, зашептала ей на ухо.

Старуха удивленно открыла глаза.

— Она правда это сказала?

— Я не посмею сказать старой госпоже ни словечка неправды. Она сказала это, — твердо заявила старуха.

— Если она действительно так думает, значит, десять лет ее воспитания в доме Хо не были выброшены на ветер, и можно назвать ее достойной семьи Ю. Простушка остается простушкой, все же ей не подняться высоко! — старуха хмыкнула и помахала рукой. — Спасение Ю Пин Яна — это спасение дома Хо. Но никто не будет об этом говорить. Если ты пойдешь за Лин, ты сможешь передать ей то, что я сказала.

Старуха тихо дала обещание. Как только она переступила порог, то увидела, как к ним спешит молодой маркиз с мрачным лицом, и уважительно поприветствовала его.

Когда она заметила своего внука, который был для нее гордостью и отрадой, резкий взгляд старой мадам смягчился, и она подозвала его к себе.

— Садись и поговори со мной. Эти неприятные дела могут подождать до прибытия твоей матери.

Ю Пин Ян улыбнулся, сел напротив старой мадам и налил ей чашку чая.

Лин Ши пришла через полчаса. В ее волосах не было никаких украшений, если не считать белого бархатного цветка, прикрепленного к макушке. Ее глаза опухли от недавно пролитых слез.

Старая мадам не подняла взгляда, глотнув чаю.

— Цзинь Цзи мертв уже десять лет, а ты все еще в трауре. Для кого ты устраиваешь это представление? Ты кличешь беду на поместье!

Старая мадам не испытывала к своей невестке никакой привязанности. Пока сын был жив, она запрещала ему заводить наложниц, что привело к сокращению населения поместья. После его кончины она почти что бросила двоих своих детей и стала пренебрегать долгом. Его жена ничего не делала, только жалко рыдала и бежала от действительности.

К счастью, старая мадам все еще была крепка и бодра и по-прежнему могла заниматься ведением хозяйства. Повезло еще и в том, что ее внуку успешно удавалось поддерживать честь семьи, иначе жадные шакалы сожрали бы поместье маркиза Юнгла. Да если бы это случилось, Лин Ши даже негде было бы рыдать!

Думая об этом, старая мадам пришла в раздражение и поставила чашку на стол.

Лин Ши вздрогнула и торопливо поклонилась.

Ю Пин Ян вынул носовой платок и помог старой мадам вытереть горячий чай, который неосторожно выплеснулся на тыльную сторону ее руки. Уголок его рта приподнялся в слабой улыбке. Кажется, он не обращал внимания на испытующие взгляды матери.

Для него мать умерла вместе с отцом. Теперь родившая его женщина была просто душой, задержавшейся на земле в ожидании воссоединения с отцом, которое когда-нибудь случится. Подобные мысли не подходили для почтительного сына, но его мать без конца озвучивала эту идею, с тех самых пор, как ему исполнилось пять. Постепенно он перестал ожидать от нее чего-либо другого.

Для кого бы то ни было больше, кроме погибшего мужа, в ее сердце не было места. Даже холодная как лед мемориальная табличка была для нее важнее собственной плоти и крови — детей, которых она десять месяцев вынашивала под сердцем. Хотя нет, теперь разница была. Его давно утерянная младшая сестра теперь заимела такое значение, что могла сравниться по значимости с мемориальной табличкой.

Его улыбка стала шире, но в глазах появился холодный блеск.

Удовлетворившись, старая мадам похлопала его по руке и мягко сказала:

— Сядь и давай поговорим.

Лин Ши сдержала слезы и кивнула. Усевшись рядом со старой мадам, она спросила:

— Ю Пин, ты нашел свою младшую сестру?

Когда окровавленную, со сломанными ногами, Сян-эр доставили в поместье, Лин Ши даже не взглянула на нее и не справилась о самочувствии. Если бы это произошло с ним, она отреагировала бы так же? Пролила ли бы она по нему хоть одну слезинку?

Вспоминая об этом, Ю Пин Ян потерял интерес к вопросу матери. Он поднял чашку и отхлебнул из нее.

— В этом году удалось узнать только, что их фамилия Шень, они говорят с южным акцентом и что они торговцы. Мир такой большой. Я боюсь, что за такой короткий промежуток времени не смогу найти много информации. Пожалуйста, наберись терпения, мать. Родимое пятно в виде орхидеи у нее на запястье не так легко заметить. Таким образом, мне еще сложнее становится ее искать.

— Сколько нам ждать? — настойчиво спросила Лин Ши и взволнованно уставилась на сына. — Если даже я и могу подождать, то твоя сестра не может! Она — дочь маркиза, а сейчас ее забрали в жилище низкого торговца. Мы не знаем, насколько печальную и жалкую жизнь она там влачит. Пин Ян, она — твоя младшая сестра ди, старайся усерднее.

Ю Пин Ян вскинул бровь и тихо ответил:

— Сын об этом знает.

— Знает, знает... Ты должен найти ее быстро! Эта семья Шень, должно быть, испорченная и злая. Они... Они подбросили в наш дом свое проклятие, и это привело к смерти твоего отца и страданиям твоей младшей сестры. Они должны быть найдены, и тогда я заставлю их пожалеть о том, что они не умерли! — Лин Ши заскрипела зубами и закричала. — А это маленькое несчастье, зачем ты принес ее назад? Немедленно вышвырни ее вон! Это она виновата в том, что накликала на тебя беду, это из-за нее напали те бандиты! Как только она исчезнет, в нашем доме воцарится мир!

Несколько лет назад Лин Ши привела странствующего монаха, чтобы предсказать судьбу Ю Сян. Монах увидел, что та несет рок, который приведет ее близких к мукам, к трауру, которого они уже сотни лет не видели. Бедствия без конца будут преследовать любую семью, в которую она войдет. Лин Ши поверила в это предсказание без вопросов. С тех самых пор она остерегалась Ю Сян, даже наложила множество заклятий демонов персиковых деревьев на двери комнаты Ю Сян в попытке сдержать злые силы.

Поверив слуху, что этот монах — преданный буддист, старая мадам тоже возненавидела внучку. Но будучи родом из значимой семьи, она не могла обращаться с внучкой ди слишком сурово. Однако, хотя внучка ди ни в чем не нуждалась, старая мадам была уверена, что должна держаться подальше от нее.

Выслушав Лин Ши, старая мадам ничего не сказала. Она взяла со стола четки и медленно начала их перебирать.

Ю Пин Ян тоже взял нитку четок. Спокойно перебирая их, он мягко сказал:

— Я погиб бы или был бы серьезно ранен, если бы Ю Сян не получила эти удары кинжалом за меня. Более того, Ю Сян живет в нашей семье уже десять лет, и наше поместье Ю постепенно движется от упадка к процветанию. Где те бедствия, которым мы должны были подвергнуться? Как я считаю, Сян-эр — не бедствие, а моя счастливая звезда. Она относится ко мне как к своему старшему брату ди, и я тоже буду считать ее своей младшей сестрой ди и охранять ее. Даже если однажды моя настоящая сестра найдется, я не выгоню Ю Сян. Мать, не заставляй меня быть неблагодарным и подлым.

Лицо Лин Ши исказилось, когда она услышала эти слова, и уже собиралась возразить, но вмешалась старая мадам:

— Ян-эр прав. Нельзя быть неблагодарным. Когда Ю Сян спасла Ян-эра, она спасла и поместье маркиза. Мы всем ей обязаны. Даже если она не сможет найти себе мужа, мы должны будем помогать ей до конца ее дней. Поместье маркиза Юнгла может позволить себе траты на еще одни палочки для еды. Вдобавок, путаница с детьми — это ошибка твоей повитухи. Мы не можем обвинять в этом семью Шень. Они растят дочь нашего поместья маркиза Юнгла вот уже десять лет. Когда время придет, мы выплатим им компенсацию, чтобы они молчали и не создавали никаких неприятностей.

Лин Ши не осмелилась бунтовать против авторитета старой мадам. Она могла только тихо скрипнуть зубами и кивнуть.

Ю Пин Ян положил четки и слабо улыбнулся.

— О, да. У сына еще есть к матери пара дел. Три дня назад старшая из маленьких сестер подслушала разговор между бабушкой и тобой. Она узнала, кто Сян-эр на самом деле, и рассказала своей прислуге. Сын всех их запер и теперь ожидает от матери указаний на счет того, как с ними поступить. За старшей из маленьких сестер тоже нужно наблюдать.

Лин Ши равнодушно хмыкнула.

— И что с того, что прислуга знает? Она точно — бастард, и никто об этом не говорит? Она заняла достойное поклонения место моей дочери, так что должна вернуть его немедленно! Освободи их всех и не беспокой меня по таким пустякам, — выплюнув эти слова, женщина поднялась и пошла прочь.

Не в силах сдержаться, старая мадам хлопнула по столу и крикнула:

— Глупая! Я и впрямь была слепа, раз допустила такую тупицу на такое важное место! Если ты считаешь, что скандальный слух о том, что твоя дочь находится неизвестно где, не распространится по всей столице; что ни одна живая душа не узнает о том, что твоя дочь воспитывалась в доме низкого торговца; если ты считаешь, что все общество не будет потешаться над твоей дочерью и отказываться ее принимать, что помешает нам найти ей достойную пару в будущем; если ты хочешь сделать ее несчастной на всю оставшуюся жизнь — просто уходи и обнимай свою мемориальную табличку и дальше! Ма Момо, иди и освободи их всех!

Старая служанка в зеленом платье кивнула и пошла к выходу.

Серьезность ситуации потрясла Лин Ши. Она торопливо остановила Ма Момо и стала вымаливать у старой мадам милосердие.

— Мать, я так ошиблась! Я пойду и разберусь с этими людьми. Никто ничего не узнает, будьте спокойны.

Старая мадам закрыла глаза и про себя произнесла пару молитв, которые помогали ей сдерживать гнев.

— В поместье маркиза родились близнецы ди. Одна из них была больна, поэтому ее доверили заботам достойных служителей старого храма, и она вернется, когда достигнет возраста замужества. Обе они были рождены тобой. Запомни это!

Линь Ши не хотела с этим мириться, но ради сохранения репутации дочери должна была подчиниться. Ее глаза были переполнены слезами. Она кивнула, и только тогда старая мадам махнула рукой, Лин Ши взволнованно ушла.

Отец был мертв уже десять лет, и за прошедшие годы его мать действительно впервые занялась делами поместья и впервые проявила беспокойство хоть о ком-то, кроме мужа. Его покинутая потерянная младшая сестра осталась единственным якорем, который поддерживал в ней жизнь. Но что же насчет него? Кем он был для матери? По меньшей мере, от положения Сян-эр его положение отличалось мало.

Ю Пин Ян поднял чашку, чтобы скрыть слабую печальную улыбку.

***

Ю Си Ю лежала на мягком диване у окна, и маленькая служанка подносила ей лекарства. Ее глаза снова и снова смотрели в окно.

Как и полагалось в середине лета, яркий свет солнца, казалось, заливал горизонт, и повторяющийся стрекот цикад в густой листве волновал до крайности.

Ю Си Ю закатила глаза, опустила веки и спросила:

— Чжу Юн и остальные еще не вернулись?

Выглянув в окно, маленькая служанка покачала головой.

— Старшая молодая госпожа, я их еще не вижу.

Затем маленькая служанка ушла из комнаты, чтобы вымыть руки, и заметила, что сюда приближается мадам, возглавляющая группу людей. Не в силах поверить в то, что сейчас увидела, она потерла глаза.

Мадам почти никогда никуда не ходила. Она всегда оставалась в своих комнатах, вспоминая последнего маркиза, и выходила только на короткие прогулки по своему двору. Как такое могло случиться, что теперь она оказалась во дворе восточного крыла? Она действительно видела именно это?

Маленькая служанка опять потерла глаза, но вместо того чтобы испариться, мадам стала к ней только ближе. Обеспокоенная, она позабыла о мази, которая все еще оставалась у нее на руках, и бросилась к мягкому дивану, будить задремавшую госпожу.

— Старшая молодая госпожа, проснитесь. Мадам здесь!

Мадам обращалась со всеми с видимой мягкостью, но на самом деле была яростной и неумолимой. Она запретила своему мужу брать наложниц. А оставшись вдовой, немедленно отправила его единственную наложницу в далекую деревню в наказание, не утрудив себя даже тем, чтобы придумать причину этому. Несмотря на то что они не так часто пересекались, Ю Си Ю действительно боялась старую мадам. Она быстро вскочила с дивана, поправила одежду и опустилась на колени у дверей в ожидании ее прибытия.

Лин Ши не предложила ей встать и просто села на главном месте. По команде сюда ввели Фан Момо, Чжу Юн и остальных.

— Вы нарушили запрет на клевету. Этого в поместье Юнгл не терпят. Вас немедленно продадут, накачав наркотиком, после которого вы не сможете говорить. Возражения?

Закрыв рты руками, они задрожали. Люди не смели подать голоса, чтобы выразить свою скорбь. Прислуга могла только пристально смотреть на свою хозяйку и неистово трясти головами.

Собравшись с духом, Ю Си Ю попыталась молить о снисходительности.

— Могу ли я набраться храбрости спросить матери, какой запрет на клевету они нарушили, из-за чего теперь должны лишиться языков? Моя прислуга — самые лучшие и честные люди. Создавать проблемы, распространяя слухи — это совсем на них не похоже. Я бы хотела попросить мадам объяснить.

Создавать проблему, распространяя слухи? Как только она это сказала, гнев, который Лин Ши прежде подавляла, вдруг разгорелся с удвоенной силой. Если бы она разрешила этим людям распространять тайну, как пришлось бы жить ее дочери после возвращения? Как ее дочь вообще смогла бы утвердиться в кругах аристократии или выйти замуж? Вся ее жизнь была бы разрушена. И та, по чьей вине всё и случилось, еще и смеет спрашивать!

После долгих раздумий Лин Ши еще злее заскрипела зубами. Она схватила чайную чашку и резко разбила о пол.

— Лучшие и честнейшие люди? Хороши честные люди! — сурово провозгласила она. — Они осмелились замышлять против молодой госпожи ди! Ю Си Ю, позволь-ка, я тебе скажу: что бы ты ни услышала в тот день на главном дворе, тебе же было бы лучше забыть об этом совсем. Если я услышу хотя бы слово об этом снаружи, не посмотрю, что в твоих жилах течет кровь семьи Юнгл, я точно так же лишу тебя языка и отправлю в деревню — будешь в наказание прислуживать там! В этом году тебе исполнилось двенадцать? Тебе лучше бы хорошенько подумать о том, как попасть во влиятельную и сильную семью, нежели в бедную и жалкую!

С этими словами она подозвала к себе двух своих старых служанок пози.

Пози достали из рукавов несколько маленьких бутылочек. Открыв их, они влили коричневую жидкость во рты Чжу Юн и других. Те немедленно упали на пол, мучаясь от ужасной боли. Они открывали рты, но не могли издать ни единого звука, кроме быстрого дыхания. Это было ужасное зрелище.

Ю Си Ю не сталкивалась с таким никогда прежде. Обхватив голову руками, она забилась в угол и там дрожала, не переставая.

Некоторые из них, оказавшись на грани смерти, стали плеваться кровью. Пози схватили их и грубо удерживали, как собак. Удовлетворившись этим, Лин Ши вышла из комнаты вместе со своими людьми.

Когда захмелевшая Ю Сян пришла в себя, уже был следующий день. В комнате было тихо, никто за ней не наблюдал. За дверью можно было слышать болтовню нескольких служанок и пози, которые что-то оживленно обсуждали и пересмеивались.

Ю Сян нахмурилась и позвала:

— Кто-нибудь! Принесите мне воды.

Смех за дверью тут же стих, но скоро возобновился. Предположить, что ее распоряжение услышали, не получилось.

Помрачнев, Ю Сян яростно закричала еще громче:

— Кто-нибудь! Принесите мне воды!

— Иду, иду, я здесь! — к ней вошла раздраженная служанка.

Поскольку чайник простоял в комнате всю ночь напролет, чай уже давным-давно остыл. Ю Сян снова напомнила себе, что она — в поместье маркиза Юнгла, а не в своем доме со старшим братом. Этого понимания ей хватило, чтобы подавить злость и выпить пару глотков мерзкого чая.

— Вытри мне рот, — холодно приказала она, поставив чайник.

Служанка тайком закатила глаза. Она вышла и приказала двум младшим горничным помочь Ю Сян. Ни мадам, ни старая мадам не были в восторге от этой девушки, и даже ее единственный старший брат относился к ней безразлично. Хотя ей не приходилось беспокоиться об удовлетворении базовых потребностей, она никогда не получала обращения, которого заслуживала бы дочь ди. Даже у Ю Си Ю условия жизни были куда более удобными, поскольку ее служанки и пози в подметки не годились ее юнян. Следовательно, Ю Си Ю легко могла ими командовать.

А вот у нее, молодой госпожи поместья, были две служанки, которые всегда вели себя грубо и неуважительно. Это еще она не принимала в расчет умершую повивальную бабку, которая всё знала и всегда относилась к ней как к бастарду.

Две новые служанки, напротив, были крайне почтительными. Они выполняли свою работу проворно и ловко. Они вытерли открытые участки кожи Ю Сян очень тщательно и вышли заменить чайник на горячий, чтобы подать своей госпоже свежий чай.

Ю Сян глубоко вздохнула, и ее мрачное лицо стало слегка радостнее. Если бы ее старший брат был по-прежнему рядом, никто не посмел бы так с ней обращаться. Но она не должна думать об этом: если продолжит, то не добьется ничего, кроме слез.

В прошлой жизни брат ее баловал и просто обожал. Никто никогда ее не подавлял. Она была нежной по характеру, легко ударялась в слезы и поддавалась приступам капризного гнева. Сейчас она оказалась здесь, и ее прежняя жизнь растоптана. Ей нужно было всё тщательно обдумывать и учиться сдержанности со строгостью.

Уловив кисловатый запах, Ю Сян вскинула подбородок, стараясь сдержать слезы. Если бы она заплакала, кто посочувствовал бы ей? Лучше было беречь силы и использовать их для того, что было важнее.

Пока она сидела, погруженная в размышления, главная служанка привела двух младших. Одна держала бутылку с лекарством, в то время как другая несла миску с еще дымящейся горячей кашей. Ю Сян жестом приказала поставить и то, и другое на стол. Служанка пренебрежительно сказала:

— Молодая госпожа, сначала примите лекарство, а уже потом приступайте к каше.

— Я не хочу его пить. Ты останься. Остальные двое уходите, — Ю Сян оперлась на мягкие подушки и закрыла глаза.

Главная горничная жестом отослала двух младших. Затем выступила вперед и повторила:

— Молодая госпожа, примите лекарство. Оно потеряет свою силу, если остынет.

Ю Сян открыла глаза, глубокие и невозмутимые, они были полны холода, и медленно отчеканила:

— Когда я сказала, что не хочу пить, это значит, что я не хочу. Почему ты так меня раздражаешь?!

Она перевернула поднос, опрокинув и лекарство, и кашу.

Горячая пища, едва вынутая из печи, по меньшей мере, могла ошпарить, если ее коснуться. Главная служанка немедленно увернулась и в ужасе закричала. На крик прибежала прислуга и пози, чтобы справиться с проблемой.

Угрюмое выражение, которое было у Ю Сян на лице все утро, постепенно исчезло. Медленно вытирая руки носовым платком, она сказала:

— Сходи на главный двор и позови моего брата. Просто объясни ему, что я отказываюсь принимать лекарство. Пусть найдет решение.

Главная служанка вышла из испуганного оцепенения и воскликнула:

— Сейчас маркиз, разумеется, в кабинете. Если его побеспокоить, это точно повлечет за собой наказание. Пожалуйста, не давайте нам заданий, слишком сложных для нас, молодая госпожа.

Почти все слуги согласно закивали. Однако новая маленькая служанка подняла руку, предлагая себя для выполнения задания.

— Молодая госпожа, прошу, подождите минутку. Нуби сходит и позовет маркиза, — сказав так, она унеслась прочь.

— Вот кто хорошая служанка, — Ю Сян подвинула мягкую подушку и уставилась на недовольную главную служанку. Она начала напевать под нос. — Су Сан оставила Хонтонг и вышла на улицу печальной. Она не в силах говорить, послушай меня, господин...

Ю Сян в прошлой жизни была инвалидом, но благодаря заботе брата жила достойнее многих. Она беззаботно смеялась или сыпала злыми проклятиями — в зависимости от настроения. Когда бы ей приходилось волноваться о своем положении? Как ни развивался бы сюжет этой новеллы, поскольку она заняла место «Ю Сян», именно за ней останется последнее слово насчет того, как ей жить.

Главная служанка видела резкие перемены в ее настроении: от яростного гнева до радостного смеха. Было очевидно, что она намеренно мучила других. Служанка выругалась про себя: «Ноги отнялись, вот ее характер и стал еще хуже. Просто продолжай в том же духе, и маркиза скоро будет тошнить от тебя!».

Поскольку повивальная бабка с самого начала знала, что «Ю Сян» — не дочь маркиза, едва ли проявляла к той привязанность и обращалась крайне непочтительно. Две главные служанки, которые учились у нее, повторяли за ней, что привело к их непочтительному и наглому поведению с Ю Сян.

Что еще хуже, «Ю Сян» с самого детства была туповата, поэтому не могла приструнить служанок и контролировать их. Хоть она и была их хозяйкой, но жила была даже хуже, чем собственная прислуга.

Как раз в этот момент вернулась другая главная служанка, Цуй Си, которая ненадолго отлучалась. Она окинула взглядом осколки фарфора и брызги лекарства на полу, но когда уже собиралась отыскать кого-нибудь, чтобы убрать беспорядок, добрая сестра остановила ее и прошептала:

— Мы спровоцировали молодую госпожу, она вышла из себя. Теперь нам нужно преклонить колени, признать свои ошибки и умолять о прощении.

Главная служанка вышла из комнаты и преклонила колени за дверным проемом.

Цуй Си и другая главная служанка понимали друг друга и без слов. Они тут же склонили, притворяясь дрожащими от крайнего ужаса.

Ю Сян проигнорировала их действия и продолжила напевать себе под нос. Обеих главных служанок ей подарила старая мадам. В течение всего этого времени они грубили ей больше, чем сама матриарх. Если бы они знали, кто «Ю Сян» на самом деле, то, скорее всего, разбили бы эти чашки сами.

Ю Пин Ян на самом деле был способным молодым человеком. Несмотря на молодой возраст, ему удалось подавить распространение слуха и взять поместье в свои руки. Она понятия не имела, как главная героиня сумеет вступить в аристократическое общество и добиться статуса императрицы, после того как Ю Си Ю всё узнала, и это станет известным каждому. Вне всяких сомнений, главной героине предстояло преодолеть немало трудностей на пути к успеху.

После долгих размышлений Ю Сян безрассудно рассмеялась и встряхнула головой. Если она будет жить в комфорте, разве нужно досадовать? Она не обладала большими амбициями и не собиралась наносить ответный удар. Она всего лишь хотела добиться расположения Ю Пин Яна и накопить достаточно денег.

Как только вернется главная героиня, она уступит свое место и приобретет себе деревушку, где будет жить спокойно, без всяких тревог, смотреть, как солнце садится за дымовой трубой и цветы растут в лунном свете.

Что касается замужества, то у нее не было никаких надежд на этот счет даже в прошлой жизни, когда она находилась под защитой своего брата. В этой жизни свадьба для нее была совершенно невозможной. Люди из древних времен не захотели бы взять в семью и обеспечивать инвалида.

Даже если бы она использовала свою связь с важным поместьем маркиза Юнгла, как только стало бы известно, кто она на самом деле, ее жизнь превратилась бы в еще худшую трагедию. Лучше просто забыть об этом.

Когда Ю Сян тщательно все обдумала, мельком взглянула на двух плачущих главных служанок, которые жались к порогу, делая жалкий вид. Уголки ее рта приподнялись в презрительной улыбке. Вместо того чтобы вычистить комнату, они настолько обнаглели, что опустились на колени за дверью, притворяясь жалкими. Очевидно, что они делали это только с одной целью: чтобы показать Ю Пин Яну своенравие Ю Сян. «Маркиз, взгляните, как груба молодая госпожа: она разбивает посуду и наказывает служанок, как ей угодно!».

Однако, кажется, они кое-что пропустили: у «Ю Сян» отказали обе ноги из-за того, что она спасла Ю Пин Яна, и это фактически разрушило ей жизнь. Сейчас у нее было право проявлять своенравие.

Если Ю Сян правильно помнила, несмотря на свои безжалостность и свирепость, Ю Пин Ян отлично умел различать доброту и злобу . Пока она ничего не сделает против главной героини, он будет защищать ее. Богатство и слава ей не гарантированы, но он точно даст ей возможность жить мирной жизнью. Разве семья маркиза Юнгла, девичья семья главной героини, не сможет процветать еще сотни лет, что бы ни случилось?

Что до ее ног, учитывая отсталость медицины этого древнего времени, ей нечего было надеяться на чудо. Да и за прошлую жизнь она уже привыкла к такому состоянию.

Ю Сян стоически постучала себя по плотным бинтам на коленях.

Две коленопреклоненные служанки за порогом слушали, как молодая госпожа вполголоса напевает мелодию совершенно непринужденно, не составляя себе труда сказать ни слова ради примирения. Зарождающееся чувство враждебности, которое они испытывали, сразу возросло десятикратно. Они подавили глубокий вздох и ждали прибытия маркиз ас покрасневшими глазами они.

Пока она бормотала песню, знакомая тоска снова затронула струны ее сердца. Ю Сян прикусила губу. Ее беззаботность угасла, и она слегка нахмурилась, моргнув. Темные глаза были затуманены слезами, от чего казалось, что она познала тяжелую как сам мир скорбь.

Две главные служанки были покорены ее умением стремительно менять маски. Они на мгновение удивились, но быстро взяли себя в руки, а обернувшись, увидели маркиза, который быстро шагал к ним.

Обе главные служанки торопливо подползли вперед и поклонились. Они надеялись услышать жалобы. Однако молодой маркиз не обратил на них внимания и немедленно вошел в комнату. Озадаченные служанки опустились на колени на том же месте.

Десятилетняя девочка — это еще не взрослая, но уже и не дитя. Однако она выглядела изможденной, а ее волосы были сухими и тусклыми: очевидно, за ними не было особого ухода, который полагается получать почитаемой молодой госпоже ди. Черты ее лица были совсем безжизненными, не считая только больших круглых глаз и черных как чернила зрачков. Их постепенно заполняли чистые слезы, и тогда глаза казались бездонными.

Таких никто не называет красавицами, но это не мешает испытывать к ним нежную любовь и привязанность.

Ю Пин Ян зашагал быстрее. Сведя брови, он спросил:

— Сян-эр, что случилось?

Подойдя ближе, он заметил, что пол залит кашей и усыпан осколками фарфора.

— Старший брат, у меня болят ноги! — Ю Сян протянула к юноше обе руки. Слезы, переполнявшие ее глаза, потекли по слезам.

Этот человек, очевидно, не ее старший брат, так почему же она испытывала это чувство родства и сильной телепатической связи? Это сбивало с толку, но также дарило ей комфорт.

Ю Пин Яна не волновал беспорядок в комнате. Он быстро подошел к жалкой маленькой девочке и заключил в объятия. Обе ноги Ю Сян отнялись именно из-за него, так что же тогда такого в паре разбитых чашек? Даже если бы она разгромила всю комнату, он простил бы ее.

Кто, пережив такую трагедию, сумел бы сохранить способность веселиться и оставаться невозмутимым? Выходить из себя и проявлять своеволие было сейчас необходимо. А пока он будет рядом с ней, он будет утешать ее, помогая преодолеть этот сложный и болезненный этап в ее жизни.

Подумав так, Ю Пин Ян обнял ее еще крепче.

— Через несколько дней будет не так больно. Сян-эр, пожалуйста, терпи, — Ю Пин Ян никогда не был близок со своими братьями и сестрами, поэтому говорил несколько неловко. Он вытер слезы с ее лица и мягко похлопал по спине.

По сравнению с прошлым разом его объятие было куда теплее, и теперь она улавливала приятный и слабый изысканный аромат. Испуганная, Ю Сян постепенно успокоилась, хотя слезы не переставали течь из ее глаз. Она крепко вцепилась в его шею обеими руками и тихо забормотала и заскулила первое, что приходило в голове. «Почему наши сердца связаны, ведь он не мой старший брат? Я действительно не смогу вернуться?».

Ю Пин Ян склонил голову, стараясь уловить, что бормочет его младшая сестра, но смог различить лишь одно слово — повторяющийся всхлип: «Старший брат». Он отчетливо ощутил ностальгию, пронзившую сердце. Кажется, он был единственным человеком во всем громадном поместье, на кого она могла положиться.

Две главные служанки все еще стояли на коленях за дверью, постепенно их негодование сменилось растерянностью, а затем — паникой.

— Эй, там, все еще таращитесь? Ступайте за доктором! — повернувшись, Ю Пин Ян взглянул на двух главных служанок. Он все еще успокаивал плачущую младшую сестру.

Как только обе служанки поднялись, чтобы уйти, как он им приказал, услышали безразличные слова молодого маркиза:

— Тут такой беспорядок, и никто не наводит чистоту. Что за толк от твоей толпы слуг? Нужно просто продать их всех.

Их обеих тут же пронзил ужас, и она снова упали на колени, заверяя, что больше не посмеют нанести госпоже такую обиду. Мало того, что не сумели доложить об ее состоянии, они еще и вызвали на себя негодование Ю Пин Яна, за что и поплатились. Для них было большим облегчением, когда их отпустили и позволили уйти.

Ю Сян действительно не собиралась пользоваться Ю Пин Яном как инструментом. Она собиралась подождать, пока не начнет производить на него действительно хорошее впечатление. До тех пор о некоторых делах лучше не говорить. Ю Пин Ян будет с ней согласен. Она, должно быть, сейчас была слишком уж нетерпелива. Если старая мадам прознает об этом, то еще больше возненавидит ее.

Пришедший с чемоданом доктор проверил ее пульс, а затем снова выписал рецепт на обезболивающее.

Две главные служанки не посмели даже намеком выразить желание ослушаться. Они лично вскипятили отвар, с величайшим почтением поднесли чашку к кровати госпожи, помешали, чтобы остудить его, и мягко сказали:

— Молодая госпожа, пожалуйста, выпейте лекарство.

Ю Пин Ян взбил подушку и подложил ее Ю Сян под спину, а затем расправил платок и накрыл им ее грудь.

Она же повернула голову в сторону и сурово свела брови.

Главная служанка была несколько ошарашена и от тревоги начала активнее размешивать лекарство.

Ю Сян покачала головой из стороны в сторону, упрямо отказываясь подчиниться. Главная служанка испытала укол раздражения: ей пришлось с силой разжать челюсти Ю Сян, чтобы насильно дать смесь. Принимая во внимание, что молодой маркиз наблюдал за ними со стороны, они не осмелились открыто проявить дерзость.

— Сян-эр, не беспокойся. Когда ты примешь лекарство, твои ноги перестанут болеть, — Ю Пин Ян удержал ее голову, чтобы та не тряслась. Он не знал, смеяться ему или плакать.

— Я выпью, только если старший брат накормит меня, — жалобно взмолилась Ю Сян, схватившись за его большую ладонь.

Ю Пин Ян беспомощно улыбнулся и взял чашку. Подражая главной служанке, он подул, чтобы остудить лекарство, и затем поднес его к бледным губам.

Сейчас девочка не стала изворачиваться, а послушно выпила отвар. Ее лицо исказилось, ясно демонстрируя, что она чувствует вкус горечи. Несмотря на это, продолжала пить лекарство большими глотками.

Она подавляла слезы, которые снова начинали скапливаться в уголках глаз. Это выглядело весьма жалко, но ее темные глаза блестели решимостью.

Даже с такими ранами она все равно не показала никаких признаков обиды или злобы, не впала ни в уныние, ни в отчаяние. Девочка демонстрировала лишь вспышки характера и порой — детскую истерику. Эта младшая сестра, кажется, была храбрее и сильнее, чем он подумал сначала.

Холодные глаза юноши постепенно потеплели. Как только Ю Сян выпила все лекарство, он взял с тарелки сладкий фрукт и сунул его младшей сестре в рот. Увидев, как ее поднятые брови слегка опустились, он неосознанно улыбнулся уголками губ.

— Старший брат, у меня больше не болят ноги, — заявила Ю Сян.

В его глазах еще яснее проступило удивление. Как лекарство могло сработать столь быстро? Девочка, очевидно, пыталась успокоить его.

— Старший брат, ты можешь приходить ко мне с лекарством каждый день? Никто не разговаривает со мной, когда тебя нет рядом, — сияющее лицо Ю Сян снова помрачнело.

— Конечно.

Ю Пин Ян взглянул на растрепанную прядь ее волос, спускавшуюся от лба к уху — его разум наполнился сложными мыслями. С этого момента Ю Сян может положиться только на него во всем огромном поместье.

— Обещаю, — Ю Сян протянула мизинец и пожала его.

Даже если они и не были родней, после столь долгого времени он все равно мог считать ее приемной родственницей. Им необходимо поладить, ведь Ю Пин Ян был единственным, кто мог защитить ее в поместье маркиза Юнгла.

— Обещаю, — Ю Пин Ян тоже протянул мизинец.

Ю Сян сцепила свой мизинец с его, не отпуская. Мгновением спустя она уснула, как будто больше не могла противиться своей усталости.

Ю Пин Ян тихо сидел рядом и осторожно отнял палец, лишь когда девочка погрузилась в глубокий сон. Однако она немедленно начала ворочаться и приоткрыла глаза, зрачки расширились от тревоги и ужаса. Но увидев, что он по-прежнему у ее постели, быстро успокоилась опять.

В конце концов, неизгладимая тень все еще оставалась с ней, после того как она прошла через этот пугающий хаос.

Ю Пин Ян торопливо склонился и подошел поближе. Он стал похлопывать и утешать ее, бормоча:

— Не бойся, не бойся. Старший брат рядом. Все хорошо. Все закончилось.

Ю Сян негромко мурлыкнула и медленно закрыла глаза, но затем резко открыла их снова.

— Старший брат, помоги мне вернуть все то, что мне принадлежит, — пробормотала она — Она слишком злая. Я скорее избавлюсь от всего этого, чем отдам ей.

Она не была уверена, когда вернется главная героиня — знала лишь, что это может произойти через несколько лет или же через несколько дней. Поэтому Ю Сян должна была начать копить деньги для своих будущих планов.

Вещи, которые дарили Ю Си Ю, были очень ценными. Вдобавок, у нее было ежемесячное пособие в пять серебряных ляней, и за шесть лет в итоге накапливается сумма серебром в три сотни и шесть монет. Хотя она не имела никаких родственных связей с маркизом, и эти ценности не могли исцелить ее ног, Ю Сян взяла бы это без каких-либо сомнений.

В этот момент Ю Пин Ян не был уверен, что понимает, о чем она бормочет. Увидев, что сестра резко открыла глаза и ждет его ответа, он вынужден был начать кивать. Затем стал убаюкивать ее, чтобы она уснула. На мгновение он задумался, а потом покачал головой и разразился смехом.

Ю Пин Ян аккуратно вышел за дверь и взглянул на двух главных горничных, которые стояли в коридоре.

— Что за вещи взяла Ю Си Ю? Вы можете вспомнить? — спросил он.

С этими двумя служанками не так-то легко было сладить. Это месячное пособие они растратили на себя, ничего не оставив для «Ю Сян». Эти женщины могли брать себе все, что им нравилось, и так они практически опустошили личную сокровищницу «Ю Сян».

С их точки зрения, преимущество Ю Си Ю перед «Ю Сян» было таким же, как и перед ними. К несчастью, «Ю Сян» всегда была бестолковой и соглашалась на любые просьбы.

Однако кормилица Ю Си знала, как справляться с такими людьми — у нее был на них компромат. Они боялись, что об этом станет известно старой мадам. Поскольку у них не было другого выбора, служанки должны были притворяться великодушными, в то время как на самом деле были в крайней ярости.

Как они могли забыть, что забрала Ю Си Ю? Они торопливо отчитались обо всех пропавших предметах, забеспокоившись и придя в замешательство из-за страха, что молодой маркиз может заглянуть в личную сокровищницу Ю Сян.

Ю Пин Яна не волновали внутренние дела поместья. Когда он прочел подробный список, приказал все вернуть и направился назад в кабинет.

Ноги Сян-эр были искалечены из-за него, остаток ее жизни был разрушен. Он, конечно, должен был приложить все усилия, чтобы возместить это ей. Что до Ю Сян, у нее не было особенного выбора, кроме как получить то, на что у нее было право, без всяких надежд на большее. Даже если бы настоящая история Ю Сян не была известна, Ю Си Ю никогда не смогла бы занять место дочери ди в поместье маркиза Юнгла.

Вчера Ю Си Ю ужасно испугалась. Было позднее утро, но она все еще лежала в постели, угрюмая и больная, с влажным полотенцем на лбу.

Маленькая горничная подошла к ней с умывальником и мягко позвала:

— Старшая госпожа, пора вставать.

Ю Си Ю перевернулась на другой бок и проигнорировала маленькую служанку. Однако внезапно услышала звон, с которым умывальник опустился на пол, и удивленное восклицание служанки:

— Фан Момо, что вы здесь делаете?

Эта Фан Момо — кормилица Ю Пин Яна, которая воспитала его, заслужив большое уважение множества других слуг поместья маркиза. Ю Си Ю не могла позволить себе оскорблять ее, поэтому торопливо подскочила, чтобы поприветствовать.

— Старшая госпожа выглядит ужасно. Вы больны? Почему не послали за доктором? — дружелюбно улыбаясь, спросила Фан Момо.

Ю Си Ю опустила голову и тихо сказала:

— Доктор ушел к моей младшей сестре. — Ее глаза покраснели от слез. — Он не пришел, даже когда его позвали вчера. Все в порядке. Я просто прибегну к полотенцу, чтобы снять боль.

Улыбка на лице Фан Момо угасла, и женщина покачала головой. Даже в нынешних обстоятельствах она все равно пыталась читать сказки второй молодой госпоже, как же искренне та была тупа.

Хотя вторая молодая госпожа не была родней маркизу, она все равно занимала уважаемое место дочери ди. Соперничество с ней и попытки ее подавить — именно то, что замышляла сестра шу. Как старая мадам могла это терпеть?

Более того, вторая молодая госпожа спасла жизнь маркизу, отчего и стала инвалидом. Как маркиз вообще мог обходиться с ней неподобающим образом? Быть враждебной ко второй молодой госпоже — все равно что ссориться с самим маркизом. Она правда понятия не имела, о чем думает старшая молодая госпожа.

Подумав обо всем этом, Фан Момо решила, что не желает продолжать обсуждение, и решила сразу перейти к делу.

— Старшая молодая госпожа, эта Лао ну получила приказ от маркиза явиться потребовать собственность второй молодой госпожи. Я прошу вас вернуть все это по доброй воле.

— Потребовать ее собственность? — немощная Ю Си Ю тут же повысила голос. — Что еще за собственность он собрался требовать?

— Точнее говоря, ту, что старшая молодая госпожа взяла у второй молодой госпожи когда-то. Вот подробный перечень. Старшая молодая госпожа, взгляните, пожалуйста, — Фан Момо вынула бумагу из рукава и протянула ее.

Ю Си Ю взяла лист и пристально изучила его. Ее прекрасное лицо исказилось, и она резко спросила:

— Это подарки, так как же она может требовать их обратно? Как может старший брат прощать сестре такое необоснованное поведение?

Часть из того, что она взяла, лежало в комнате, часть — разошлась на подкуп слуг, но большинство вещей было обращено в деньги, которые предназначались юннян. Как она могла теперь это вернуть? Она ни за что не помыслила бы, что характер Ю Сян так изменится после потери ног, и сейчас о мучилась, потому что ей не к кому было обратиться.

— Вторая молодая госпожа пострадала ради маркиза, ее жизнь разрушена. И не только она хочет получить свои вещи назад. Даже если бы она пожелала звезду с неба или жемчужину из глубин океана, маркиз, конечно, достал бы это ради нее. Ради блага второй молодой госпожи, пострадавшей от серьезного ранения и расстройства, Лао ну по-хорошему просит старшую молодую госпожу не цепляться за это дело. Маркиз все еще ждет от Лао ну отчет по исходу делу. Старшая молодая госпожа, пошлите слуг вернуть это, — Фан Момо слегка поклонилась. С виду она делала это вежливо, но под требование Ю Си Ю не прогнулась.

Ю Пин Ян уже отдал приказ, так что Ю Си Ю не посмела ослушаться и отправила слуг за вещами. Через час принесли только десять, в то время как восемьдесят или девяносто процентов потраченного негде было искать или учитывать.

Ю Си Ю была просто молодой госпожой, которая жила на месячное содержание, полностью обеспеченная всем необходимым, поэтому никак не могла растратить три или четыре сотни серебряных ляней за год. Фан Момо не была уверена, что за этим не кроется нечто скверное.

Она должна была взять с собой людей, чтобы помочь ее юннян. Фан Момо молча сделала себе мысленную пометку, а затем приказала унести жалкие крохи того, что собрали, и доставить на двор второй молодой госпожи вместе с множество сундуков драгоценностей, подаренных маркизом.

После того как Фан Момо ушла, Ю Си Ю растерянно упала на диван. Полдня спустя она растерянно осмотрела пустую комнату и ощутила необъятную боль от унижения внутри. Эти вещи — собственность поместья, и какое право Ю Сян, бастард, имела на них? Она, Ю Си Ю, была настоящей молодой госпожой поместья, так почему она должна была подвергаться притеснениям и унижениям от ублюдка?

И мадам, и ее старший брат, должно быть, просто сбиты с толку. Она не поверила бы, что обвели вокруг пальца и старую мадам, чтобы та склонилась перед тираническими желаниями бастарда в поместье.

Подумав об этом, Ю Си Ю с красными глазами немедленно переоделась и торопливо побежала на главный двор.

В главном дворе, скрестив ноги, сидела старая мадам. Она расположилась на диване, рядом с ней была статуя. Ее глаза были закрыты, она вертела в одной руке четки и отдыхала. Ее личная служанка, Ма Момо, тихо подошла к ней и сказала:

— Старая мадам, старшая молодая госпожа преклонила колени во дворе и рыдает. Она говорит, что хочет увидеться с вами.

— Преклонила колени и рыдает? Почему? — старая мадам не открывала глаз.

Она подняла веки, только когда Ма Момо сообщила ей о требовании второй молодой госпожи вернуть назад всю ее собственность.

— Ю Сян наконец-то озарило. Я беспристрастно наблюдала за ней много лет. Теперь она наконец-то ведет себя так, как ожидается от дочери ди... — обронив это замечание, она задумалась о своей родной внучке, влачащей жизнь нищенки, и умолкла.

Ма Момо не посмела беспокоить старую госпожу и кротко встала в стороне.

Мгновением позже старая мадам подозвала е.

— Я не буду с ней видеться. Отправь ей сообщение. Оклеветать Ю Сян означает свергнуть ее. Если она посмеет нарушить баланс между ди и шу и навлечь на поместье дурную славу, несмотря на буддистские заповеди, я буду беспощадна и на многие годы запрещу ей вкушать мясо.

Ма Момо поняла задание, поклонилась и ушла. Затем передала это предупреждение Ю Си Ю, не упустив ни слова.

Ю Си Ю в оцепенении вернулась к себе в комнату. После целого утра, которое ушло на раздумья, она, наконец, смогла понять смысл, который крылся в словах старой мадам.

Настоящая Ю Сян жила в бедности где-то вдали от них — они даже не знали, жива та или умерла. Она могла бы жить хорошо, без всяких бед, а может, стать приближенной служанкой или главной горничной, или даже скатиться на дно и стать проституткой. Они могли лишь беззвучно оплакивать ее прошлое и поддерживать репутацию поместья, когда она, избавившись от прошлого, вернется живой и здоровой.

Разве должна была Ю Си Ю сеять смуту и разрушать жизнь обеим Ю Сян, что было дело второй очереди, как будто существовала такая вероятность, что кто-то может воспользоваться этой возможностью, дабы нанести вред поместью маркиза. Если бы такое произошло, не одна лишь старая мадам, но даже и ее старший брат не проявили бы к ней милосердия! Так называемая беспощадность не просто означает, что ее отправят на каторгу в деревню.

Ю Си Ю настолько потрясло это открытие, что она покрылась холодным потом. Этим вечером она заболела и оправилась только через две недели.

Когда Фан Момо закончила переносить вещи, она взяла подробный список и ненадолго задержалась в комнате второй молодой госпожи, прежде чем уйти.

Ю Сян ждала, пока Фан Момо стояла поодаль. Затем она взяла лист и стала его просматривать. Однако главная служанка, Цю Си, пренебрегла ею, вырвала лист из ее руки и услужливо сказала:

— Молодая госпожа, я помогу вам перенести вещи в хранилище.

Ю Сян нахмурилась.

— Дай мне список, я хочу посмотреть.

— Здесь не на что смотреть. Молодая госпожа все равно не сможет прочесть.

— Я помогу вам перенести вещи и проверю, что не будет ни одной ошибки, — сказала Ю Сян и, подняв занавеску, сделала шаг прочь.

Сестра Цуй Си, Цю Пин, стояла за окном и подмигивала ей. В их глазах была видна алчность, которая скоро себя проявит.

Хотя старая мадам никогда не отказывалась прибавить к имуществу Ю Сян (она каждый сезон поставляла ткань лучшего качества и украшения), все это, однако, не шло ни в какое сравнение с щедростью маркиза.

Эти сундуки были забиты антиквариатом, изделиями из нефрита, жемчугом и драгоценными камнями. При открытии крышки сундука слепило глаз, а голова кружилась. Также он подарил несколько маленьких коробочек, наполненных рядами уникальных милых маленьких золотых свинок, которые возбуждали жадность.

Обе главные служанки считали, что Ю Сян — инвалид, которая не способна сама о себе позаботиться, следовательно, им не составит большого труда ухаживать за ней. Таким образом они планировали завязать связи, которые помогли бы им перейти на сторону молодого маркиза.

Учитывая их приятную внешность, возможно, они даже могли бы получить шанс продвинуться до юннян. Это была бы более сложная задача, если бы у них не было денег на подкуп, но молодой маркиз приставил их к Ю Сян — это точно было провидением небес.

Они чувствовали непереносимое нетерпение — им хотелось бы ворваться в хранилище и наложить лапы на вещи, которые их привлекали.

Прежняя Ю Сян была доверчивой идиоткой, которая полностью им верила. Нынешняя же привыкла к человеческому снобизму и двуличности мира. Как она могла бы не понять гадких мыслей этой парочки? Она свела брови и хмыкнула:

— Дайте мне список. Я его возьму. Когда я научусь читать, то сумею понять, что там написано. Не складывайте вещи в хранилище, положите все у меня в комнате.

— Все в комнате?

Цю Си уже была на полпути к входу, когда услышала приказание хозяйки, что ее ошарашило.

— Это — выражение чувств брата ко мне. Я действительно должна сложить их на самом видном месте, чтобы выразить свое уважение к нему. Разве не так? — Ю Сян не мигая уставилась на Цю Си, ее темные глаза казались бездонными.

Конечно, она не ошибалась, это не подлежало отрицанию. Однако разве можно разместить все в комнате, как они сюда что-то принесут? Цю Пин, стоявшая за окном, немедленно бросилась сюда и обвела рукой помещение.

— Молодая госпожа, просто взгляните. У вас нет еще одной комнаты, где можно было бы все разместить. Разве вы ее не загромоздите? Было бы лучше отнести все в хранилище.

Ю Сян улыбнулась дежурной улыбкой.

— Просто сложите все старые украшения в хранилище и замените их на новые. Как тогда здесь появится загромождение? Не нужно лишних слов. Торопись. Отправь слуг перенести все и как следует их организуй. В моей комнате слишком сильна зловещая энергия, с помощью этих ценностей ее можно будет очистить.

Обе главные служанки замерли, совсем не собираясь двигаться. Возможно, они пытались снова придумать какой-нибудь зловещий план.

Ю Сян подняла брови и спросила:

— Вы не подчиняетесь моим приказам? Хорошо! Тао Хон, Лю Лу, ступайте на главный двор и поищите моего старшего брата. Скажите ему, что мне недостаточно служанок, мне нужно взять у него на время нескольких новых!

Тао Хон и Лю Лу — те самые две недавно нанятых юных служанки. Услышав приказ госпожи, они сразу отложили все свои дела и побежали в центр главного двора.

Цю Си и Цю Пин сейчас действительно испугались. Если бы новенькие действительно выполнили это поручение, маркиз мог бы обнаружить нечто подозрительное, допросив сестер. Это навлекло бы беды не только на них, но и на их семьи. Они торопливо закричали:

— Не нужно идти, не нужно! Рабочих во дворе достаточно. Мы пойдем и отыщем носильщиков. Пожалуйста, подождите секунду, молодая госпожа.

— Тао Хон, Лю Лу, вернитесь, — Ю Сян наставила палец на Цю Си, — дай мне список. Потом ты расставишь все вещи в соответствии с этим списком и отчитаешься мне за каждую. Хотя я и не умею читать, сосчитать их труда не составит.

Неудивительно, что «Ю Сян» была идиоткой. Она не стала учиться, хотя ей было уже десять. Девочка не умела читать или писать, ей даже не преподавались четыре изящных искусства. Целыми днями она только и знала, что развлекалась и играла. Как же она могла не поддаваться на чужой обман?

Однако ее не в чем было винить. В последние несколько лет положение поместья маркиза было шатким. Старая мадам должна была ломать голову над тем, как помочь Ю Пин Яну сохранить титул маркиза, поэтому не уделяла внимания двум внучкам. Только в прошлом году император издал указ, объявляющий Ю Пин Яна маркизом Юнглом, что принесло спокойствие в жизнь целой семьи.

Цю Пин и Цю Си пришли в ярость и запаниковали, услышав слова госпожи. Как это она помудрела, став инвалидом? Как могла так решительно теснить их от богатства? Отчего им трудно становилось изобрести какой бы то ни было зловещий план? Она обнаружила нечто, что возбудило ее настороженность по отношению к ним?

Обе главные служанки вышли от госпожи бледные как призраки.

Полчаса спустя комната Ю Сян целиком преобразилась. Прежде помещение можно было бы счесть со вкусом украшенным, но теперь его можно было назвать украшенным по-королевски.

Ее приданое теперь ломилось от жемчуга и драгоценных украшений. В каждом углу были бесценные древности и нефритовые вазы, к которым никто не осмелился бы прикоснуться.

— Молодая госпожа, не следует ли отнести эти коробки с золотыми свиньями в хранилище? — все еще не желая сдаваться, спросила Цю Си.

— Нет. Просто поставь их у подушки. Теперь я не могу двигать ногами, и мне нечего делать. Я могу считать их днем и ночью, чтобы поднять настроение, — Ю Сян обняла коробки и с удовольствием стала щуриться на них.

— Я не могу поставить их у подушки — что, если их украдут? — Цю Пин с усилием соорудила на лице обеспокоенное выражение.

— Если их украдут, все вы будете платить за это. Если у кого-то не получится, то все вы подвергнетесь дюжине ударов и будете изгнаны из поместья. Что от вас толку, если вы даже не можете уследить за таким пустяком? — Ю Сян взяла маленькую золотую свинку и слегка прикусила ее, слабо дунула на нее и взглянула на двух главных горничных.

Цю Пин и Цю Си онемели. Они напряженно поклонились и вышли из комнаты. Нынешняя Ю Сян была эксцентрична и хитра. Они все еще не могли предсказать ее мысли и действия, поэтому оставаться рядом с ней было все равно что ходить по тонкому люду.

Ю Сян взяла золотую свинью, поставила маленькие коробочки у подушки, слегка расслабила болевшие ноги и глубоко вздохнула. После суматошного дня она сумела справиться с двумя главами книги. Сейчас Ю Сян все еще была настоящей молодой госпожой ди поместья, которой нельзя было не повиноваться, перед которой нужно было трепетать.

Что насчет будущих событий, то они были покрыты для Ю Сян мраком, так что ей оставалось лишь действовать по обстоятельствам.

Как бы там ни было, три вещи ей ясны. Во-первых, ей нужно крепко держаться за Ю Пин Яна. Во-вторых, скопить достаточно денег, чтобы осуществить свой план по оставлению поместья. В-третьих, нельзя столкнуться с главной героиней.

Как только она добьется этих трех целей, можно будет предположить, что ее жизнь точно не будет сложной. Раз она установила крепкие отношения с Ю Пин Яном, разобраться со сворой коварных служанок никогда не будет поздно.

После месяца восстановления сил раны Ю Сян наконец затянулись. У нее остались лишь маленькие, но длинные и безобразные шрамы через обе коленные чашечки. Из-за разрывов нервов она была полностью парализована и никогда не смогла бы встать на ноги снова.

В течение этого времени мать «Ю Сян», Лин Ши, не беспокоилась о ней даже в ничтожной степени. И старая мадам ничего о ней не спрашивала, только приказывала доставлять к ней много ценных лечебных трав. Ю Пин Ян, напротив, держал слово и каждый день приходил к ней в комнату. Он подарил ей деревянное кресло-качалку. Так как кресло было изобретено Чжу Лянем достаточно давно, оно не считалось диковинкой.

Один из близнецов по натуре был холодным, отчужденным и необщительным, тогда как другая все время беспокоилась о старшем брате. Поэтому она до конца жизни не могла выйти из тени — за это короткое время они не смогли как следует сблизиться.

Они бурчали друг другу пару слов, прежде чем погрузиться в долгое молчание. Чтобы избежать неловкости, Ю Сян иногда чувствовала себя обязанной закрыть глаза и притвориться спящей, и ненамеренно засыпала на самом деле. Большую часть времени она понятия не имела, сколько времени Ю Пин Ян смотрит за ней, сидя у кровати, прежде чем покинуть комнату.

Сегодня Ю Сян проснулась рано утром и приказала двум младшим служанкам вывезти себя прокатиться по двору. Она съела миску утиного супа и две чашки риса на обед, прежде чем лечь на диван и уснуть. Неожиданно громыхнул гром и сверкнула молния, и Ю Сян услышала тихую барабанную дробь проливного дождя.

Только что она лежала в комнате, но тут необъяснимым образом очутилась на узкой тропинке.

Девушка направилась через слякоть, с трудом прорываясь вперед, прежде чем услышала позади цоканье копыт и грохот колес. В спешке она попыталась сбежать с дороги и закричала, зовя на помочь. Но когда обернулась, сумела опознать главного всадника верхом на высокой крупной лошади. Это был Ю Пин Ян.

Обрадовавшись, она протянула к нему обе руки и громко закричала. Однако Ю Пин Ян, кажется, не заметил и не услышал ее, и промчался мимо стремительно — как ветер, как молния.

Процессия из повозок прогрохотала мимо вперед, совершенно игнорируя крики Ю Сян о помощи.

Обе ее ноги погрузились в грязь, и она не могла двигаться, лишь беспомощно следила, как свита Ю Пин Яна все отдаляется и отдаляется от нее. Когда процессия завернула за поворот, она заметила, как поток грязи и камней безжалостной обрушился с вершины горы. В краткое мгновение запряженная лошадьми повозка разлетелась по земле. Бесчисленное множество сундуков вылетело из нее, и оползень разбил их в щепки.

Ю Сян неотрывно смотрела на эту катастрофу. Поняв, что в сундуках находились десять серебряных слитков, она была ошарашена. И наблюдала, как оползень увлек все эти слитки в горный поток, спускавшийся рядом с дорогой, и потащил их по бурлящей реке. Больше она их не видела. Судьба Ю Пин Яна была ей неизвестна.

Ю Сян тяжело вздохнула, приподнялась и заметила, что все еще сидит за пологом кровати. Все, что случилось мгновением раньше — это просто сон. Это должно было быть так.

Если это не сон, как же она могла тогда там ходить?

Она постучала себя по груди в попытке успокоиться, но все еще испытывала тревогу, от которой не могла избавиться. В прошлой жизни она всякий раз испытывала зловещее чувство, если ее старший брат попадал в беду. Следовательно, это позволяло избегать многих покушений на его жизнь, что было основной причиной, почему достопочтенный дедушка признавал ее право на существование в семье.

Однако она никогда и не мечтала о настолько убедительном, на первый взгляд, предсказании. Казалось, что все, произошедшее во сне, разыграется и в ближайшем будущем.

Чем дольше она думала, тем больше волновалась. Ю Сян громко закричала:

— Кто-нибудь, скорее!

Тао Хон и Лю Лу дежурили в соседней комнате, через дверь. Когда они услышали крик Ю Сян, то торопливо прибежали к ней.

— Ступайте и приведите моего старшего брата. Скажите ему, что у меня ужасно болят ноги, — замахала руками Ю Сян.

Обе младшие служанки заметили ее призрачную бледность и холодный пот, выступивший между бровями. Она на самом деле выглядела больной. Одна служанка быстро начала ухаживать за ней, тогда как другая подобрала юбку и как сумасшедшая помчалась на главный двор.

В последние несколько дней, не прекращая, лил проливной дождь. Река Хуанхэ, примыкающая к Санмен Горгу, городу в Хенане, пробила дамбу, что вызвало внезапные наводнения. Несколько городов уже затопило, и сотни людей унесло потоком воды. Миллионы остались без дома и терпели жестокие лишения.

Император немедленно издал указ, приказав кронпринцу лично отправиться в Санмен Горг с подмогой на случай стихийных бедствий. Конечно, Ю Пин Яна тоже туда записали бы, как товарища принца в учебе.

Поскольку ситуация была критической, чиновники не смели терять еще больше времени. Получив императорский приказ, они должны были немедленно развернуть приготовления. Ю Пин Ян уже выходит из дверей, когда к нему прибежала маленькая Тао Хон.

Ю Сян была парализована, потому что спасла его, так что Ю Пин Ян просто не мог бросить ее, что бы ни случилось. Он приказал передать кронпринцу устное сообщение, что явится немного позже. Затем торопливо пошел на восточный двор.

На нем была темно-синяя парчовая мантия. Воротник и манжеты были украшены золотым шитьем и красивыми узорами в виде облаков. Он выглядел в точности так же, как и в ее сне.

Как только Ю Сян взглянула на него, ее сердце немедленно упало в пятки, и она решительно настроилась отговорить его от отъезда. Он был ее единственной опорой. Если с ним случится что-нибудь непредвиденное, она, инвалид и всем известный бастард, проклятие семьи, точно долго не протянет в поместье маркиза Юнгла.

Не только старая мадам, любившая внука до смерти, но и даже Лин Ши, которой дела не было ни до чего в этом мире, разорвала бы ее на части заживо. Они бы допустили, что это проклятие Ю Сян довело Ю Пин Яна до смерти!

Увидев, что Ю Сян покрылась холодным потом и побледнела как мертвая, Ю Пин Ян торопливо подошел и взволнованно спросил:

— Тебе очень больно? Тебе звали доктора?

Ю Сян схватила его за рукав и спросила:

— Старший брат, куда ты идешь?

Маленькая девочка, кажется, дрожала от сильного беспокойства. Возможно, это неизменно сопровождало ее, изо дня в день, и его неожиданный уход привел ее в ужас. Ю Пин Ян сел рядом с постелью и мягко успокоил ее:

— Старший брат отправляется на официальное задание и очень скоро вернется. Сян-эр, не надо бояться. Обращайся к Фан Момо, если у тебя возникнут сложности. Она позаботится о тебе.

Пока Ю Сян тщательно размышляла, как принудить его остаться, вошла Лю Лу с доктором. Она, возможно, задержит брата подольше, если позволит лекарю проверить пульс.

Ю Пин Ян терпеливо ждал. Как только доктор заключил, что никаких проблем нет, он ощутил облегчение и приказал главной служанке немедленно заварить нужные травы. Ю Сян тут же напоили целебным отваром.

Ю Сян искала решение, пока пила лекарство. И незаметно для себя прикончила целую чашку отвара прежде, чем у нее появилась какая-нибудь идея.

Ю Пин Ян, увидев, что состояние сестры улучшилось, вложил в ее рот кусочек засахаренного фрукта. Он достал еще одну мягкую подушку и положил ее на кровать. Аккуратно подоткнув сестре одеяло, мягко пробормотал утешающие слова:

— Не бойся, отдыхай.

И затем развернулся, чтобы уйти.

Ю Сян могла уже четко и ясно чувствовать опасность, которая нависала над старшим братом в прошлой жизни. Несмотря на то, что теперь у нее другой брат, это чувство не исчезло, и кажется, стало даже сильнее.

Подумав об этом тщательно, она решила, что, должно быть, это к лучшему. Если Ю Пин Ян останется цел и невредим, то она тоже сможет жить счастливо. Поскольку у маркиза Юнгла было много врагов, несомненно, при дворе времена настали неспокойные, и Ю Пин Яна, конечно, в будущем ожидало множество бедствий.

Она не знала сюжета этой новеллы. У нее не было никаких идей. Вдруг автор описал падение поместья маркиза Юнгла, чтобы усилить решимость главной героини сражаться за успех. Они, вероятно, просто могли бы подождать возвращения героини, показать ее отвагу и подтолкнуть поместье маркиза к вершинам успеха — чтобы все в нём, включая старую мадам, преклонились перед главной героиней.

Подумав о таком варианте, Ю Сян ощутила, как по коже побежали мурашки. Она не могла подумать о том, какие ужасы ей, как «проклятию», придется вытерпеть, если поместье будет в упадке. Всевозможные обвинения свалили бы на нее, как на пушечное мясо, которому суждено было стать ступенькой под ногами главной героини!

Однако Ю Сян, которая всю жизнь славилась гордостью, никому не позволила бы так с собой обращаться. Даже если она и не была главной героиней, все равно хотела бы жить легко и привольно, и это означало, что Ю Пин Яну совершенно точно нельзя попадать ни в какие неприятности.

Ю Сян стиснула зубы и жалобно застонала. На ее лице появилось выражение страдания от мучительной боли.

Ю Пин Ян торопливо вернулся, заключил ее тело, которое накрывало одеяло, в объятия и приказал снова привести доктора. Лекарь не успел далеко уйти. Он встревожено вернулся снова проверить ее пульс и настойчиво объяснил, что не видит никакой проблемы.

Однако Ю Сян застонала еще громче и упрямо обняла Ю Пин Яна за шею.

— Старший брат, мне так больно, — пожаловалась она и тут же взмолилась, — старший брат, пожалуйста, не уходи...

Ю Пин Ян почти задохнулся и не мог нормально дышать. Он смотрел в ее сверкающие черные глаза, что пристально глядели на него и светились лукавством. Обдумав сложившуюся ситуациию, он не знал, смеяться ему или плакать, и просто спросил ее:

— Сян-эр, ты симулируешь? Старший брат просто отправляется на официальное задание. Я обязательно вернусь. Не бойся.

Он чувствовал себя беспомощным, но в то же время и воодушевленным от того, что его любили так искренне, всем сердцем, что кто-то рассчитывал на него.

— Старший брат, пожалуйста, не уезжай сегодня. Уезжай завтра. Мне просто приснился кошмар.

Ю Сян не планировала рассказывать о своей способности. Понемногу она перечислила все детали сна:

— В моем сне я видела тебя в том же наряде на лошади, и кругом было множество повозок, запряженных лошадьми, и много солдат позади. Ты пробирался по узкой дороге, где была гора слева, а справа — каньон. Безумная река неслась по его дну. Неожиданно начался ливень. Ты торопливо проехал мимо. А когда завернул за угол, камни и грязь обрушились с вершины гор, и все повозки и людей затопило. Сундуки раздробило в щепки, а серебряные слитки из них унесла река, их больше никогда не найдут!

Когда она передала ему подробный рассказ, лицо Ю Пин Яна стало ошарашенным. Оставив столицу в это время, кронпринц действительно вез с собой восемь миллионов серебряных ляней в виде слитков. И об этом знали только те, кто сопровождал его, и сам император. Сон Сян-эр действительно был странным...

Когда Ю Сян начала рассказывать о своем кошмаре, Цуй Пин тихо вышла из комнаты и бросилась во двор служанок.

Цуй Си стояла у окна и смотрела, как та убегает. Она подумала: «Ты можешь успокоить слуг в поместье, но старую мадам, конечно, не проведешь! Она притворяется больной просто потому, что ей приснился кошмар, дабы удержать маркиза от исполнения миссии, которую поручил император. Если старая мадам об этом узнает, она точно спустит с Ю Сян шкуру живьем».

Подумав об этом, Цуй Си быстро прикрыла рот носовым платком и тайком усмехнулась.

Ю Сян заметила, что Ю Пин Ян немного расслабился. Когда она уже собралась уговаривать его дальше, неожиданно на пороге появилась старая мадам со своей тростью и сурово напомнила:

— Сян-эр, прекращай доставлять неприятности. Ступайте и посидите у постели молодой мисс.

Она махнула рукой, и две сильные служанки вырвали Ю Сян из объятий Ю Пин Яна, возвращая в кровать.

— Ян-эр, скорее отправляйся. Не откладывай исполнение задания императора, — остановившись на внуке, ее суровый взгляд несколько смягчился.

— Бабушка, Сян-эр еще не до конца здорова. Внук умоляет бабушку позаботиться об этом. Жизнь внука — подарок, который она преподнесла. Без Сян-эр внук не стоял бы здесь и не разговаривал бы с бабушкой, — Ю Пин Ян смутно намекнул старой мадам, чтобы она не усложняла Ю Сян жизнь.

Его одолевали сомнения, но не мог пренебречь своими обязанностями. Кронпринцу в этом году исполнялось семнадцать. И Ю Пин Ян был представлен ко двору почти год назад, однако ему впервые поручили задание — невероятно важное для императорской семьи задание, за которым следило бесчисленное количество глаз во дворце и за его пределами. Он потрепал младшую сестру по голове и ушел, не оглядывая, зная, что это задание чести.

Ю Сян оттолкнулась локтями и прокричала:

— Старший брат, там ливень, немедленно остановись! Ты не должен так торопиться с этим путешествием! Пожалуйста, помни, что ты не должен торопиться!

Ю Пин Ян махнул ей рукой и пошел дальше. Ю Сян прекратила бороться и смирно легла под одеялом. Она тяжело дышала. Момо отступили, послушно ожидая приказаний старой мадам.

Тао Хон и Лю Лу весьма беспокоились, но Цуй Пин и Цуй Си тайком злорадствовали.

Опираясь на трость, старая мадам вышла вперед и сурово сказала:

— Сначала я подумала, что эти бедствия сделали тебя более понимающей. Но, увы, ты осталась такой же. Дело, порученное твоему брату, очень важно. Если из-за тебя он как-нибудь пострадает или получит выговор от императора либо кронпринца, поместье маркиза не сможет выстоять!

Ю Сян опустила взгляд и тихо пожаловалась:

— Сян-эр ошиблась, бабушка.

Ей лучше вести себя сознательнее, пока Ю Пин Ян вернется целым и невредимым.

Старая мадам взглянула в ее бледное лицо, покрытое холодным потом, как будто девочка страдала еще более жестоко. Она вспомнила слова, которые произнес ее внук, прежде чем уйти, и велела себе забыть об этом. В конце концов, ноги Ю Сян отнялись, потому что она спасла жизнь ее внуку. И с ее стороны допустимо побыть упрямой, но не особо безумствовать.

Старая мадам глубоко вздохнула.

— Хорошо, что ты сознаешь свои ошибки. Не стоит упрямиться и создавать еще больше проблем. Успокойся и поспи. Я ухожу.

Ю Сян сразу дала ей обещание и отправила Цуй Пин и Цуй Си проводить старую мадам.

Все видели, что старая мадам много чего сказала, но ничего не сделала, и это вызвало у Цуй Си глубокое недовольство. Она притворилась обеспокоенной и начала говорить:

— Старая мадам, тот сон второй молодой госпожи, в него просто невозможно поверить. Она говорит, что маркиза унесет сель...

— Закрой рот! — сурово скомандовала старая мадам, не успела та договорить. — Эти ужасные слова не должны произноситься. Или я прикажу вырвать тебе язык.

Старая мадам решительно постучала тростью по полу и снова произнесла слово «бедствие». Затем развернулась и торопливо ушла, как будто этот маленький дворик тонул в неописуемой грязи.

Цуй Пин и Цуй Си притворились, что задрожали от ужаса и беспокойства, пока сопровождали мадам со свитой. Но начали посмеиваться в руку. Возможно, Ю Сян никогда не избавиться от клейма «проклятие». Маркиз еще даже не уехал, а она осмелилась произносить вслух такие зловещие слова. Какая же тупица!

После того, как Ю Пин Ян покинул поместье, он настойчиво стал погонять коня, пока наконец не нагнал эскорт кронпринца у павильона в десяти милях за городской стеной.

Кронпринц, выпрямившись, сидел на лошади Фехане. Он был высок, а его лицо — очень красиво. Он обладал изысканными манерами и держался элегантно, что вызывало всеобщее обожание.

— Что за дело задержало тебя? — обернувшись, спросил кронпринц.

Ю Пин Ян почтительно сложил ладони.

— Старая рана моей младшей сестры дала о себе знать. Я оставался с ней и ждал диагноза и помощи врача. Сразу после этого я уехал. Прошу Ваше Высочество простить меня за то, что задержал наше отбытие.

Кронпринца и Ю Пин Яна связывала прекрасная дружба, и, конечно, эта приязнь распространялась на Ю Сян, которая пожертвовала собой ради спасения брата. Как человек, не страдающий предрассудками и имеющий лишь одну установку — быть честным и добродушным, он, конечно, не мог бранить Ю Пин Яна за такую мелочь. Поэтому лишь махнул рукой и сказал:

— Ничего страшного. Наблюдаются ли улучшения после ранения твоей сестры? Когда мы вернемся, отнеси мое письмо в императорский госпиталь и пригласи врача Си. Он славен своим умением справляться с повреждениями костей.

— Моей младшей сестре стало заметно лучше перед моим отъездом. Я искренне благодарен Вашему Высочеству за беспокойство. И я позволю себе наглость воспользоваться вашим письмом, как только мы вернемся, — Ю Пин Ян, услышав эти слова, выразил искреннюю благодарность. Никто не мог попросить врача Си об услуге: тот помогал только императору и кронпринцу.

Поскольку им грозили серьезные проблемы, они не могли позволить себе задерживаться еще дольше. После короткого разговора оба пришпорили лошадей, чтобы скакать быстрее.

Когда они достигли гор, погода ухудшилась, и множество мрачных облаков стремительно собралось над головами. Слышался грохот грома, тут и там сверкали вспышки молний. Это было ужасающее зрелище.

— Плохо. Будет сильный ливень. В семи или восьми милях отсюда есть деревня. Мы можем попросить у крестьян переночевать. Скорее! Скорее! Скорее! Быстрее! — начал причитать императорский стражник, возглавлявший процессию.

Конвой крепче уселся в седлах и пришпорил лошадей, намереваясь храбро прорваться сквозь бурю.

Ю Пин Ян единственный из всех колебался. Чем больше он смотрел вниз, на тропу, чем больше ему казалось, что она напоминает описания Сян-эр. Гора слева, каньон справа, огромная бешеная река, текущая по этому каньону. Сейчас она прорывалась сквозь ущелье с оглушительно громким ревом.

Сян-эр никогда не бывала вдали от дома, но ее описание этого пейзажа было таким реалистичным, словно она сама здесь присутствовала.

Был ли этот сон действительно только сном? Ю Пин Ян неосознанно стиснул зубы.

Сейчас уже слишком поздно раздумывать.

Крупные капли дождя яростно срывались с неба. Кто-то уговаривал кронпринца сесть в карету, но тот отказался и пришпорил лошадь, обгоняя стражников и вырываясь вперед. Ю Пин Ян торопливо погнался за ним и услышал раскаты грома. Он повернул голову и увидел быструю вспышку там, где отколовшийся кусок скалы упал на траву.

Взгляд Ю Пин Яна омрачился. Он преследовал кронпринца и кричал:

— Ваше Высочество, пожалуйста, остановитесь! Мы должны остановиться. Впереди опасность!

Кронпринц смутно расслышал слово «опасность» и подумал, что, должно быть, впереди его ждет засада. Он немедленно натянул поводья, лошадь встала на дыбы и заржала. Через мгновение он остановился.

— Что такое? Впереди разбойники? — его слова были исполнены волнения.

— Там не разбойники, — Ю Пин Ян покачал головой. — Дождь слишком силен. Нам лучше бы подождать, пока он утихнет, прежде чем двигаться дальше. Взгляните, кронпринц. Эти скалы вот-вот обрушатся из-за молний и ливня. Было бы опасно подставляться под них.

Пока он говорил, кусок скалы размером с дыню обрушился вниз и упал на траву рядом с дорогой. Если бы этот обломок был больше, вероятно, зацепил бы кого-то или даже убил. Кронпринц, колеблясь, изогнул бровь.

Министр финансов, Ю Вэн Тао, заупрямился и махнул рукой.

— До деревни всего семь-восемь миль. Как нас может поджидать так опасность? Сколько мы должны ждать?

Кронпринц был еще более озадачен.

— Лучше поберечься, чем потом сожалеть. Пустяк, если поранимся мы, но кронпринц должен прибыть в целости и сохранности. Более того, мы везем с собой восемь миллионов ляней, которые стоят того, чтобы избегать бедствий. Если падающий кусок скалы испугает лошадей и перевернет кареты, эти слитки серебра, возможно, скатятся в каньон и упадут в реку, и кто тогда компенсирует эти траты? Лучше поберечься, — Ю Пин Ян упрямо стоял на своем.

Ю Вэн Тао покачал головой. Он хотел вступить в спор, но тут заговорил кронпринц.

— Все останутся здесь. Найдите спокойное просторное место, где мы могли бы разбить лагерь и перегруппироваться. Фан Фэй возьмет с собой семерых стражников, чтобы осмотреться. Как только мы сочтем, что по дороге можно ехать, то немедленно это сделаем.

Лил проливной дождь. Грязная вода, кажется, покрыла все, что только было возможно. Они соорудили над головами навесы, их ноги утопали в воде, и никто не мог спокойно выносить истощение от этого.

Остаться в крестьянском доме, который располагался всего в семи-восьми милях отсюда, было во множество раз предпочтительнее, чем в одиночестве торчать на открытом месте и мокнуть под дождем. У крестьян были горячая вода, сухие теплые одеяла и вкусная еда. Конечно, никто из конвоя ничего не сказал вслух, но про себя они ворчали.

Ю Вэн Тао посмотрел на личного слугу и сказал:

— Кронпринц умен, но слишком осторожен. Нам совсем недалеко ехать, что может случиться? Он не уделяет внимания никому из нас, кроме этого молокососа, его товарища в обучении...

Личный слуга наставил палец на следующую палатку и попросил господина понизить голос.

Ю Вэн Тао небрежно фыркнул в усы.

Кронпринц отказался спокойно ждать в карете один, но предпочел остаться под навесом с Ю Пин Яном. Они вынули сухую пищу, завернутую в промасленную бумагу, и неторопливо поели.

— Когда Фан Фэй вернется, мы должны как можно скорее продолжить наше путешествие. Я уверен, что множество людей обвиняет меня за то, что им приходится топтаться в дождевой воде ночью, — сузив глаза, сказал кронпринц.

Ю Пин Ян кивнул.

— Предосторожность — мать безопасности. Поскольку мы охраняем восемь миллионов золотых, кто-то должен спать с полуприкрытыми глазами, не говоря уже о том, что нам приходится везти очень ценный груз. Поскольку вы в первый раз занимаетесь таким важнейшим заданием, нельзя допустить ни малейшей небрежности.

— И в конце месяца второй, третий и четвертый младшие братья отправятся к королевскому двору и примут участие в политических интригах. Я не знаю, сколько людей ждет, что я ошибусь. Но будь спокоен. Я уберегусь от этого, — кронпринц похлопал Ю Пин Яна по плечу. Они обменялись взглядами и улыбнулись.

За едой и разговорами пролетел час. Они услышали грохот стремительно приближающихся лошадиных копыт. Прежде чем кронпринц успел убрать занавес палатки, он услышал, как Фан Вэй громко кричит:

— Кронпринц, дела плохи! Оползень прямо по курсу!

Кронпринц остолбенел. Он собирался подойти и расспросить о подробностях.

Еда, которую держал Ю Вэн Тао, промокла под грязной водой.

Все испугались, их лицо побледнели и покрылись холодным потом. Ю Пин Ян, однако, испытывал невероятное облегчение.

— Оползень? В чем дело? — спросил кронпринц сквозь дождь и торопливо подошел к ним.

— После четверти часа в пути подчиненный услышал громкий грохот на вершине горы. Дождь, грязь и камни яростно летели вниз. Дорогу завалило, и ее затопила река. К счастью, этот подчиненный держался настороже и торопливо отступил, иначе не сумел бы вернуться.

Сердце Фан Вэя все еще дрожало от ужаса. Все раньше считали, что это просто грохочет гром, но теперь наконец-то поняли, что на самом деле столкнулись с оползнем.

Если бы кронпринц не остановился, а бросился вперед, конечно, они попали бы под оползень, и их раздавило бы до смерти так, что остатков не сыщешь. Потеря в бедствии восьми миллионов серебряных ляней не только стоила бы их жизней, но и их репутация после смерти была бы испорчена.

Чем больше Ю Вэн Тао об этом думал, тем больше беспокойства испытывал. Он сложил ладони и несколько раз поклонился, а затем сказал дрожащим голосом:

— Кронпринц и впрямь истинный наследник императора, которого благословило небо. Кронпринц действительно мудр!

Все немедленно отошли от шока и эхом повторили это восклицание. Теперь их глаза были полны почтения.

Сердце кронпринца все еще трепетало от ужаса, но на его лице ничего не отражалось. Он спокойно объявил:

— Здесь небезопасно. Передвинем лагерь на открытое просторное поле. Мы подождем, пока дождь прекратится, а затем сделаем долгий крюк к Санмен Горг. Скорее!

Теперь уже никто не осмелился спорить.

Наконец-то хитрая старая лиса Ю Вэн Тао подчинился. Кронпринц испустил вздох облегчения. Его страх рассеялся, и он не смог сдерживать волнение и энергично потрепал Ю Пин Яна по плечу.

— Пин Ян, благодарю за твою задержку! Или же и останков моих было бы не сыскать!

И дело не только в этом. Никто не знает, сколько людей ждет, что он запятнает свою репутацию. Что, если бы он погиб в этом бедствии? Он был ужасно разочарован, подумав об этом.

— Кронпринц, вы преувеличиваете. Вы тоже знали, в чем дело, и мои предупреждения были бы бесполезны без вас, как бы я ни настаивал, — Ю Пин Ян не стал брать ответственность или даже упоминать о сне младшей сестры.

Императорская семья была слишком подозрительна по своей природе, и если бы об этом стало известно, то она немедленно сочли бы Сян-эр не благословением, а бедствием.

— У меня и правда были такие мысли. Ю Пин Ян, я все равно премного благодарен тебе, — кронпринц слегка сжал его плечо, выражая, что был ему обязан.

Оба крепко пожали друг другу руки.

Вскоре все оседали коней и торопливо устремились в обратный путь. Поскольку из-за крюка они задержатся дня на два, кронпринц отправил гонца с письмом императору, где объяснял причину.

Ранним утром следующего дня в поместье маркиза Юнгла тоже получили послание Ю Пин Яна. После того как старая мадам прочла его, она стала бледна как призрак и не переставая восклицала:

— Это милость Будды!

Преклонив колени у алтаря со статуей Будды, она трижды поклонилась.

— Старая мадам, в чем дело? Молодой маркиз... — Ма Момо не осмелилась договорить — ее прервали.

— С Ян-эром все в порядке, — старая мадам неуверенно поднялась на ноги.

Затем передала письмо Ма Момо. Ее сердце все еще было наполнено ужасом. Она сказала:

— От этого волосы встают дыбом. Я испугалась и покрылась холодным потом, просто прочтя это письмо!

Ма Момо быстро дочитала, вдруг передернула плечами, затем склонилась ближе к уху старой мадам и шепнула:

— Старая мадам, помните ли вы еще слова, что вторая молодая госпожа выкрикнула перед отъездом молодого маркиза? Цуй Си сказала, что вторая молодая госпожа увидела во сне, будто молодого маркиза унесло потоком грязи и камней, поэтому она не хотела отпускать молодого маркиза. Взгляните. Разве содержание письма не совпадает с ее сном?

«Старший брат, там ливень, немедленно остановись! Ты не должен так торопиться с этим путешествием! Пожалуйста, помни, что ты не должен торопиться!» — эти слова эхом прозвучали в сознании старой мадам. Ее глаза расширились.

— Да, — старая мадам вдохнула холодный воздух. Она поднялась на ноги и вышла. — Иди, отыщи Сян-эр и спроси ее, что за сон она видела о вчерашнем дне.

Ю Сян не спала всю ночь. Она боялась уснуть и увидеть, как Ю Пин Ян умирает. И все время размышляла о том, что будет, если брат умрет... Как тогда она продолжит цепляться за жизнь? И холодела.

Опора поместья маркиз Юнга погиб из-за нее... Конечно, Лин Ши и старая мадам не смогут это стерпеть. Сейчас женщины, изгоняемые из клана, не имели никаких средств к существованию, что уж говорить о парализованных вроде нее. Возможно, она умрет от голода на улицах через два дня после того, как оставит поместье.

Когда старая мадам явилась к ней, то увидела девочку облокотившейся о диван и предающейся вялой хандре. Она казалась болезненной, ее волосы были в беспорядке, а глаза — налиты кровью. По ее лицу было очевидно, что она вообще не спала. А услышав шаги, резко повернула голову и хриплым голосом спросила:

— Как мой старший брат? Есть новости?

Конечно, она не была частью семьи маркиза, но выросла с Ян-эром вместе. Ее привязанность к нему была несомненно искренней. Почему же тогда еще она стала бы рисковать, чтобы спасти его или мучилась беспокойством?

После длительных размышлений предрассудки и недопонимание старой мадам, скрыто направленные на Ю Сян, уменьшились.

— С Ян-эром все в порядке, — мягко сказала старая мадам. — Тебе вчера приснился кошмарный сон, и поэтому ты любыми способами не давала Ян-эру покинуть нас. Что еще ты видела? Расскажи бабушке.

Глубоко обеспокоенное сердце Ю Сян тут же расслабилось. Старая мадам подробно расспрашивала девочку, и она описала все в деталях.

Ю Пин Яну в этом году исполнялось шестнадцать, и он только что начал официальную карьеру. Он был безжалостен и злобен, и это настроило бы против него многих. Как человек, присягнувший на верность кронпринцу, он, вероятно, столкнулся бы в будущем с множеством бед. Если бы дом Ю не воспринял ее слова всерьез и просто отнесся к ней как к надоедливой приставале, которая намеренно притягивает к себе внимание, тогда Ю Пин Яну, конечно же, не повезло бы в следующий раз.

Выслушав весь рассказ, старая мадам подождала немного, прежде чем спросила:

— Ты действительно видела, как множество серебряных слитков утонуло в реке?

Ю Сян уверенно кивнула.

Старая мадам около четверти часа пребывала в растерянности. Когда она наконец снова пришла в себя, утерла покрасневший уголок глаза Ю Сян и мягко сказала:

— Хорошее дитя. Ты всю ночь не смыкала глаз, потому что слишком беспокоилась о старшем брате? Ты еще не принимала лекарства и не ела?

Ю Сян покачала головой.

— Не зная, в безопасности ли старший брат, я не хочу лекарство и не могу есть.

— Хорошее дитя. Хорошее... — мнение старой мадам тут же изменилось. Она потрепала Ю Сян по голове снова, чтобы успокоить. — Выпей лекарство и поешь, а затем ложись спать. Ты, должно быть, устала.

Фан Момо лично отправилась на кухню приготовить целебный отвар и еду для молодой госпожи.

Старая мадам сидела с Ю Сян, пока та не поела. Глядя, как девочка зевает, старая мадам поднялась, чтобы уйти. Когда она подошла к дверям, обернулась и серьезно призвала Ю Сян:

— Сян-эр, если похожий сон приснится тебе снова, скажи бабушке. Не держи это в себе.

Ю Сян кивнула в ответ. Она и в самом деле не собиралась держать это в себе, ведь Ю Пин Ян был для нее единственной защитой.

Старая мадам вышла из комнаты совершенно довольной. Затем встретилась взглядами с Цуй Пин и Цуй Си, которые стояли позади, и, предупреждая, приказала им:

— Позаботьтесь о молодой госпоже как следует. Обращайтесь к Ма Момо, если вам чего-нибудь будет не хватать. Если молодая госпожа откажется от лекарств или еды, вы должны ее уговорить. Если будете снова относиться к ней презрительно, как сегодня, вы больше не нужны этому поместью.

Цуй Пин и Цуй Си мягко согласились. Когда процессия отошла, они смахнули холодный пот и посмотрели друг на друга с ужасом. Как старая мадам могла так резко изменить свое отношение всего за одну ночь?

Как только старая мадам вернулась на главный двор, она преклонила колени перед статуей Будды и прочла несколько молитв, которые помогли ей снять напряжение.

Ма Момо помогла старой мадам подняться и принесла чашку горячего чая. Когда старая мадам села, она подошла ближе и спросила:

— Старая мадам, о чем именно был сон молодой госпожи?

— Это было предостережение Будды для Сян-эр, — старая мадам зачарованно сняла сливки с чая. — Если бы Сян-эр... Если бы они не остановились, а продолжили путь, то эта сцена со смертью стала бы реальностью. Эти серебряные слитки, похоже, — помощь на случай бедствия, которые кронпринц везет с собой. Возможно, там как минимум...

Она подняла ладонь с расставленными пальцами.

— Пять тысяч ляней?! — у Ма Момо отвисла челюсть.

— Пять миллионов ляней, а, может, и больше, — по лбу старой мадам скатывался холодный пот при этих словах. Глубоко вздохнув, она продолжила. — К счастью, Сян-эр предупредила его, так что Ян-эр не помчался вперед. Иначе погиб бы не только он, но и все поместье маркиза приняло бы на себя основной удар. Даже конфискация всей накопленной собственности нашей семьи не смогла бы компенсировать потерю пяти миллионов ляней!

Ю Сян была просто маленькой девочкой не от мира сего. Как она могла знать о миссии Ян-эра или хотя бы иметь представление о том, что кронпринц везет серебро на помощь при бедствиях? Она, должно быть, действительно видела сон об этом, и ее описание было крайне детальным, как будто девочка сама была там. Теперь старая мадам ни на секунду не подвергала ее слова сомнению.

Ма Момо резко вдохнула и дрогнула от ужаса.

— Пять... Пять миллионов ляней... — пробормотала она. — Ох, матушки! Спасибо, Будда, за твое благословение! Спасибо, Будда, за твое благословение!

Если бы маркиз погиб и у поместья изъяли собственности, они, прикрепленные к нему слуги, не выжили бы. Это действительно было спасением. Спасением!

Ма Момо поклонилась статуе Будды и мягко пробормотала:

— Маркиз прав. Молодая госпожа — не проклятие, но, очевидно, его путеводная звезда. Старая мадам, вы сами видите. Всего за месяц молодая госпожа дважды помогла маркизу избежать смерти. Это невероятно. Если бы она не была так удачлива, как Будда смог бы предостеречь их во сне...

Старая мадам помолчала и поманила ее.

— Принеси для Сян-эр два рулона шелкового муслина и стебель женьшеня из моей кладовой. Она хорошая девочка.

Она действительно была доброй. Все это дело, от начала и до конца, было странным. Что бы это ни было, беда или благословение, они могли только ждать, что покажет время.

— Ай, Ляону сделает, — Ма Момо никому не отдала приказа, а выполнила его сама. Эти две вещи — подарок, доставшийся от императора, и они были бесценны. Старая мадам даже для себя отказывалась ими пользоваться, а теперь дарила их молодой госпоже. Очевидно было, что в этот раз она действительно испугалась.

Цуй Пин и Цуй Си заметили, что старая мадам уделяет Ю Сян больше внимания. Хотя они негодовали из-за этого, но не осмеливались на то же самонадеянное поведение, что и раньше.

***

Вот как все произошло до переселения Ю Сян в новое тело.

Кронпринц отправился в Санмен Горг, чтобы доставить помощь на случай бедствий. Однако на середине пути он столкнулся с оползнем. Ему повезло — он избежал смерти, но потерял все восемь миллионов ляней и вернулся огорченным.

Императорский цензор осудил кронпринца как вызвавшего гнев небес, что повлекло страдания миллионов жертв наводнения. Император пришел в ярость и отправил кронпринца на покаяние, запретив появляться при дворе три года. Затем он отправил четвертого принца с еще большим количеством серебра в Санмен Горг.

Четвертый принц выполнил задание непревзойденно. Он совладал с бедствием легко, без всяких ошибок. Под конец девятого месяца четвертый принц с триумфом вернулся в столицу, и его репутация стремительно улучшилась, в то время как о кронпринце говорили все реже.

Маркиз Юнгл пострадал от селя и месяцами лечился дома. Император излил свой гнев на маркиза. И хотя не лишил маркиза дворянства, отнял у него все полномочия. Старая мадам продала все, что было дома, чтобы выплатить компенсацию за утраченное, и не смогла больше поддерживать статус поместья. Маркизу Юнглу ничего не оставалось, кроме как записаться в армию, стараясь выторговать возможность продвижения с помощью своей жизни.

Когда старая мадам ушла, Ю Сян выпуталась из одеяла, села, оперлась о мягкую подушку и задумалась. Вчерашний сон, должно быть, сбылся. Ю Пин Ян, скорее всего, пережил этот пугающий опыт, не попав в беду, иначе старая мадам не стала бы так настойчиво допрашивать ее и вести себя так доброжелательно.

Пусть даже она не в состоянии гарантировать себе безопасность, однако могла предвидеть будущее Ю Пин Яна. И этого вполне хватало, поскольку никто не посмел бы обижать такое искалеченное существо, как она.

Ю Сян все еще думала, когда деревянная табличка, привязанная к ширме у самой постели, вдруг привлекла ее внимание и заставила задуматься: «Что там написано»?

Странные искаженные символы были выведены кроваво-алой киноварью. Сверкающая краснота этих букв казалась подозрительно агрессивной. Похожие деревянные таблички висели у окон, в коридоре и даже были прибиты к матрасам. Их можно было видеть практически везде во дворе.

Судя по воспоминаниям «Ю Сян», эти таблички здесь повесила личная служанка Лин Ши, Цзинь Момо, и грубая старая монашка. Они даже окропили собачьей кровью дверь, прежде чем ушли, отчего весь двор задыхался от вони, которую удалось изгнать лишь через несколько дней.

Тао Хон приблизилась к постели и взбила мягкую подушку за спиной у своей госпожи. Она взяла в руку деревянную табличку и долго смотрела на нее, прежде чем выражение ее лица вдруг изменилось.

Ю Сян подняла брови и спокойно сказала:

— Скажи мне правду. Эта маленькая игрушка — «Искусство зла»?

Если бы эта главная служанка захотела рассказать правду, значит, в будущем она могла бы пригодиться.

Маленькая Тао Хон слабо кивнула.

— Молодая госпожа, это амулет, охраняющий от злых духов, и слова, которые тут написаны... — она осторожно посмотрела на госпожу.

— Эти слова говорят вот что: убив семь душ, сгорело тело? — с усмешкой сказал Ю Сян.

Она, конечно, была парализована и чувствовала неудовольствие, когда видела, что другие могут бегать, прыгать, путешествовать по прекрасным рекам или горам. Из-за этого ее характер ожесточался с каждым проходящим днем. Под защитой своего старшего брата она начала верить в буддизм — это немало помогало ей сдерживать свой норов.

Она привыкла читать бесчисленные древние книги и записи, имеющие отношение к буддизму. Как же ее могли сбить с толку пара слов, написанных на санскрите?

Она увидела эти таблички, когда впервые очнулась здесь. Тогда же ей захотелось спалить их все! Теперь, когда она дважды спасла Ю Пин Яна, старая мадам могла перестать считать ее проклятием. Если бы она сожгла все эти таблички, это уже не вызвало бы больших последствий, и Лин Ши, конечно, не повезло бы, как только старая мадам узнала бы об этом!

Ю Сян опустила деревянную табличку и с омерзением отшвырнула ее на землю.

— Найди все эти таблички и сожги их! Скорее.

Тао Хон тоже считала эти таблички по-настоящему пугающими. Она и раньше хотела от них избавиться. При словах госпожи девушка радостно закивала и усердно принялась за дело.

Густой дым поднимался там, где соединялись дворы. Цуй Пин и Цуй Си заметили запах и бросились посмотреть, в чем дело. Потрясенные, они закричали:

— Ах! Зачем ты сжигаешь охранные амулеты мадам? Госпожа приказала, чтобы эти таблички не сдвигали с места, не то грядет беда!

Тао Хон заметила, что Цуй Пин и Цуй Си стараются выхватить уже пылающие деревянные таблички. Она торопливо толкнула зловещие амулеты поглубже в огонь и сказала:

— Молодая госпожа разрешила мне их сжечь. Эти деревянные таблички — зло! Держитесь подальше, не то искры могут попасть вам на юбки.

Цуй Пин и Цуй Си немедленно отшатнулись. Одна из них собиралась пожаловаться мадам на главном дворе, в то время как другая ушла просить совета у госпожи в комнату.

Когда Ма Момо вышла на главный двор, сопровождаемая двумя пози с какими-то коробками, она заметила густой дым и воскликнула:

— Какой сильный запах! Что горит?

— Ма Момо, вы как раз вовремя. Взгляните, они сжигают все охранные амулеты мадам. Если мадам спросит, как мне это ей объяснить? — заныла Цуй Си, не проронив ни слезинки. Кажется, она старалась избавить себя от всякой ответственности за это.

— Что за охранные амулеты? Очевидно ведь, что они отгоняют злых духов, — хмыкнула Ма Момо и махнула рукой.

— Просто пусть молодая госпожа их сжигает. Если мадам спросит, попросите ее встретиться со старой мадам.

Разве может молодая госпожа быть проклятием, если очевидно, что она приносит удачу? Если бы эти отпугивающие духов талисманы использовались и дальше, сколько же счастья из-за них не случилось бы! Да... Может, из-за этого «Искусства Зла» на молодую госпожу пало такое проклятие, что у нее отнялись ноги?

Ма Момо схватила ртом холодный воздух, когда у нее в голове возникла такая мысль. Она приказала отнести обе коробки в комнату молодой госпожи и фанатично бросилась на главный двор.

Эта Лин Ши, должно быть, и в самом деле не в себе? Она даже не знала, что юная госпожа ей не родная, когда проклятие обрушилось на ее голову. Если бы когда-то она обидела мадам, разве не пришлось бы и ей отплатить за это тоже?

Более того, «Искусство зла» — странное и непостижимое ремесло, оно непредсказуемо, не оставляет следов, от него не так-то просто избавиться. Никто не в силах так легко избежать его! Так поступать нельзя, она немедленно должна оповестить старую мадам!

Ю Сян смотрела, как Ма Момо бежит так быстро, словно у нее горит зад. Ю Сян сузила глаза и довольно замурлыкала популярный мотив. Что до Лин Ши, то, должно быть, она совсем глупа, раз беззастенчиво стала колдовать во внутреннем дворе. В последние годы старая мадам истощилась душевно и физически: ее вымотали сыновья шу, так что у нее не было времени беспокоиться о Лин Ши. Теперь у старой мадам появилось немного свободного времени, так разве же она останется в стороне и не разберется с этим? Для стариков это — главное табу!

Ю Сян рассыпалась в радостном смехе. Подняв подбородок, она посмотрела в грязное лицо Тао Хон, которая только что вошла в комнату.

— Открой эти коробки, дай мне взглянуть.

— Есть.

Тао Хон открыла медный замок и подняла крышку коробки.

Ю Сян беспечно посмотрела внутрь, однако и Цуй Пин, и Цуй Си закричали:

— Шелк, муслин? Столетний женьшень? Все эти подарки получены от императора и хранились в кладовых мадам столько лет!

У них ужасно болели сердца! Они смотрели на шелк и муслин, такие прозрачные, мягкие, как облако, чисто белые, сияющие под солнцем. Это действительно была очень редкая ткань, которую нужно было пустить на пошив одежды. Одетая в одежду из такой ткани женщина была бы очень красива!

Вне всяких сомнений, этот предмет был настолько интересен, что они совершенно никак не могли осмелиться его присвоить. Однако женьшень, которому уже сто лет, — это дело другое. Его легко продать в аптеке и выручить за него пять сотен серебряных ляней. Ю Сян легко можно было обмануть, заменив женьшень белой редиской. В конце концов, она же такая дура.

Обе как раз забрали в голову эти прекрасную идею, как вдруг услышали беспечный голос Ю Сян:

— Положите шелк и муслин в мое личное хранилище и отнесите старый женьшень на кухню, пусть из него сделают суп. Я хочу выпить его сегодня.

Тао Хон торопливо вытерла свои покрытые пеплом руки, взяла женьшень и вышла из комнаты. Цуй Син, порядком озадаченная, взволнованно возразила:

— Молодая госпожа, этот старый женьшень достиг зрелости. Его можно использовать лишь в самых тяжелых случаях ради спасения жизни. Разве можно его есть? Куда лучше было бы приберечь его на будущее!

Цуй Си поддакнула:

— Все верно. Его эффект очень силен. Молодая госпожа еще слаба, если она съест женьшень, он не принесет никакой пользы, только вред!

— Если я его не съем, разве стоит мне отдавать его мышам в своей кладовой? Разве я настолько глупа? — презрительно улыбнулась Ю Сян, приподняв уголки губ. Она бы лучше съела этот женьшень и страдала от носового кровотечения потом, чем оказала услугу этой парочке.

Цуй Пин и Цуй Син почувствовали, как бешено забились их сердца, но они не посмели больше останавливать свою госпожу.

Старая мадам сидела на главном дворе, слушала доклад Ма Момо и при каждом новом слове служанки становилась все темнее лицом. Оно темнело как пролитые чернила. Мадам бессознательно сжала пальцы и разорвала четки, которые держала в руках.

Затем в комнате раздалось неожиданно громкое постукивание. Все служанки и пози пригнули головы, они не смели вздохнуть полной грудью. Когда старая мадам приходила в ярость, даже маркиз не мог ее обуздать.

— Это все по моему недосмотру. Она неожиданно осмелилась из своей беспечности колдовать в достойном поместье маркиза Юнгла. И цель ее колдовства — ее родная дочь. Если бы императорский цензор обвинил нас в этом перед самим императором, скорее всего, Ян-эр не получил бы свой титул. Великая императорская супруга Мин умерла по той же причине десять лет назад, и весь ее девичий клан, где было три сотни и семьдесят восемь человек, были обезглавлены, и их головы висели над входом на рынок. До сих пор это слабое место императора, об этом нельзя говорить... — настойчиво сказала старая мадам и, глубоко вздохнув, помассировала переносицу. — В последнее время я становлюсь все более и более никчемной. Я не смогла справиться с настолько опасным делом и чуть было не впутала сюда Ян-эра!

Чем больше старая мадам об этом думала, тем больше она злилась. Она холодно сказала:

— Проклятие. Судя по тому, что я вижу, настоящее проклятие — это Лин Ши! Приведите сюда людей, пусть обыщут двор Лин Ши. Если найдут что-то подозрительное, пусть сжигают. А коли она вздумает поднимать шум, велите ей убираться в свой девичий дом и не навлекать бед на мое поместье!

— Тао Ну немедленно все исполнит. Прошу, старая мадам, не сердитесь. К счастью, молодая госпожа решительно настроена по поводу всех этих вещей, — мягко задобрила ее Ма Момо.

Старая мадам утомленно махнула рукой.

Комната Лин Ши была заполнена вещами ее ушедшего мужа. Бо́льшая их часть была оставшимися залогами их любви. Ма Момо не испытывала к ней сочувствия. Она перевернула все в комнате и забрала все подозрительные вещи на сожжение, что вызвало у Лин Ши бешенство. Растрепанная, она, причитая, побежала на главный двор закатывать скандал.

Старая мадам только прилегла, как ее разбудили. Она была в такой ярости, что кровь прилила к голове. Она швырнула бумагу о разводе, отчего Лин Ши тут же прекратила шуметь, а потом лишилась чувств.

В то же самое время Лу Ли принесла миску супа из женьшеня для старой мадам, что помогло той избежать болезни. После этого Ма Момо стала считать вторую молодую госпожу еще более ценным подарком.

Старая мадам не разрешила докладывать об этом случае молодому маркизу, поэтому Ю Пин Ян на самом деле ничего не знал, пока выполнял официальное поручение вместе с кронпринцем.

Наследный принц не был всеведущим и всемогущим, но у него были собственные слуги, и он умело принимал советы — это талант, который действительно нужен человеку, рожденному царствовать. Все дело было решено всего за месяц с тех пор, как они прибыли в Санмен Горг.

За три дня дамбу полностью восстановили, а дела со всеми жертвами наводнения были улажены. Кронпринц решил уехать оттуда и вернуться в столицу. По пути Ю Пин Ян попросил разрешения оставить Его Высочество, так как собирался отправиться в Пин Шасян и попросить местного божественного врача помочь своей сестре.

Кронпринц радостно согласился.

Как человек, обладающий уникальными способностями, он был в некоторой степени эксцентричен. Чтобы получить согласие доктора и предоставить сестре лучшее лечение, Ю Пин Ян забрался на гору, собирал лекарственные травы, ловил змей, работал на полях, выращивал овощи и набирал воду. После того как Ю Пин Ян справился с поставленными задачами за две недели, божественный врач наконец кивнул и неохотно уступил.

По дороге в столицу оба останавливались и собирали лекарственные травы. Уверенные, что кронпринц, должно быть, заметно их опередил, они никак не ожидали, что столкнутся с ним на почтовой станции.

Личный слуга кронпринца, Лай Шун, стоял у входа во двор, общаясь с девочкой, которой было около десяти лет. Выражение его лица казалось обеспокоенным.

— Это правда сможет исцелить моего господина? Если ты меня обманешь, будь уверена, домой не вернешься!

— В том году, когда у меня была чума, я съела это и выздоровела. Можете просто попробовать, — девочка совсем не боялась. Сверкнув улыбкой, она подняла руку, в которой держала китайские лекарственные травы.

Лай Шун был впечатлен ее оптимизмом, это его тронуло. Столько императорских врачей прикладывали усилия, стараясь исцелить кронпринца от его болезни. И вот сейчас у них не осталось другого выбора, кроме как хвататься за любую возможность. Кронпринц заболел совсем неожиданно и резко. Они не могли больше продолжать лечение и просто беспомощно смотрели на него. Он не приходил в себя вот уже три дня!

Ю Пин Ян выступил вперед и спросил:

— Что за чума?

— Маркиз, вы наконец-то вернулись! Кронпринца поразила чума. Это божественный врач, которого вы пригласили? Скорее идите внутрь и осмотрите кронпринца!

Когда Лай Шун увидел знакомое лицо маркиза, ему показалось, будто он нашел точку опоры, и сосредоточился на нем.

Глаза Ю Пин Яна слегка затуманились. Он немедленно схватил доктора и торопливо вошел на почтовую станцию.

Лай Шун утирал слезы и бежал за ними. Он совсем забыл о девочке, которая предлагала ему лекарственные травы.

Девочка попыталась войти, но стражники с мечами не пропустили ее. Она недолго попыталась заглядывать внутрь, а потом, полная сожаления, ушла. Она и раньше знала, что больной, должно быть, высокого положения. И считала, что это благородный лорд, а больной оказался кронпринцем. Юноша был маркизом. Каким, интересно?

«Если бы я могла вылечить наследного принца, разве не было бы мне невероятно легко заслужить славу, богатство, уважение и роскошь?».

Она придет снова, чтобы взглянуть на этих людей!

Пока она повторяла это про себя, изящный молодой человек торопливо подошел к ней и оттащил прочь, настороженно шепча:

— Ты опять проказничала! Тот, кто внутри — уважаемый человек, которого мы не можем злить. Сейчас же пойдем со старшим братом. Или старший брат не сможет уберечь тебя от ареста!

***

То, как все должно было быть на самом деле.

Возвращаясь в столицу, четвертый принц подхватил чуму, и девочка дала ему чудодейственное лекарство, которое поставило его на ноги. Четвертый принц подарил ей изумрудный кулон, который всегда носил с собой. Семью годами позже они встретились. Вышло так, что они были предназначены друг другу и поженились.

Ю Пин Ян направился в маленький двор кронпринца и увидел, что у входа вместе с компанией старых министров, бледных и жалобно плачущих, кланяется Ю Вэн Тао. Солнце обжигало, но воздух внутри двора был наполнен печальной холодностью.

Кронпринц был и благороден, и талантлив, как подобает старшему сыну-ди царствующего императора. Если бы не случилось никаких неприятностей, он унаследовал бы трон. Но теперь, в первой же официальной поездке, его поразила эпидемия. Поскольку император очень любил своего наследника, определенно, все, кто позволил ему умереть, получили бы выговор и были бы погребены заживо.

Под палящим солнцем бродил ветер. Старые министры слегка дрожали: кажется, они продрогли до костей. Они повернули головы, как только услышали приближающиеся шаги, и их блеклые глаза неожиданно засияли.

Маркиз Юнгл! Как они могли забыть, что маркиз отправился на поиски божественного врача для своей младшей сестры? Определенно, это была милость небесная!

— Маркиз, божественный врач... — Ю Вэн Тао, пошатываясь, встал. Прежде, чем успел договорить, он заметил, как безразличный юноша проводит в комнату старика и крепко закрывает дверь, скрываясь от всех их заинтересованных взоров.

Так как кронпринцу был противопоказан любой сквозняк, все окна были наглухо закрыты и занавешены, отчего в комнате было совсем темно. Как только они подошли ближе к постели, то уловили заметный гнилостный запах, от которого даже здоровому человеку стало бы нехорошо.

Ю Пин Ян, кажется, ничего не поняв, подошел ближе, чтобы присмотреться.

Кронпринц истаял меньше чем за полмесяца. Остались только кожа да кости. Его крепко зажмуренные веки склеил прочный желтый слой. Когда он выдыхал, ощущался запах гнили. Ю Пин Ян смог нащупать на шее кронпринца слабый пульс, но, глядя на него, легко было поверить, что он уже умер.

— Божественный врач Пу, прошу, вылечите кронпринца, — Ю Пин Ян низко поклонился мудрому добросердечному старику, соединив обе руки.

Лай Шун предположил, что этот старик и есть божественный врач, приглашенный маркизом. Поняв это, он упал на колени и без конца стал кланяться и умолять старика. Ему хватало ума понять, что такого разборчивого человека заставить не получиться. Использование силы и влияния, чтобы заставить его вылечить кронпринца, могло спровоцировать борьбу не на жизнь, а на смерть.

Старик остался невозмутимым. Он пригладил бороду и с улыбкой сказал:

— Ю Пин Ян, лучше бы тебе хорошенько об этом подумать. Я согласился осмотреть и вылечить лишь одного человека. Если я спасу кронпринца, конечно, мне не будет никакого дела до твоей младшей сестры!

Лай Шун взглянул на маркиза полными слез глазами.

Ю Пин Ян не изменился в лице, но его руки в рукавах напряглись. Кто важнее: кронпринц или Сян-эр? Конечно, ему нужно было спасти принца, ведь он умирал, но лечение Сян-эр тоже нельзя было больше откладывать...

Ю Пин Ян закрыл глаза, а затем сложил руки чашечкой.

— Прошу божественного доктора Бу исцелить кронпринца.

Старик сказал с насмешкой:

— Я раздумывал, насколько же ты сентиментален и благочестив, но оказалось, что ты способен бросить свою семью ради силы. Раз так, я могу исцелить кронпринца вместо твоей сестры.

Ю Пин Ян сжал губы и холодно заметил:

— Божественному доктору Пу нет нужды меня провоцировать. По закону кронпринц — монарх, и, пока я его подданный, мой долг — выразить свою преданность монарху, поэтому твои слова о том, что я желаю силы, несправедливы. Что касается праведности, кронпринц — мой очень близкий друг, который для меня ничем не отличается от члены семьи. Я и в самом деле выбрал спасти кронпринца, так как сейчас его состояние куда хуже, чем у моей младшей сестры, чьей жизни ничего не угрожает. Поскольку это не срочно, я все еще смогу поискать помощи у божественного доктора Вана или у божественного доктора Чжао, только не у божественного доктора Пу.

Старик пришел в такую ярость от этих слов, что холодно фыркнул:

— Сейчас тебе легко дерзить. В этом мире есть два человека, способных исцелить ноги твоей младшей сестры, и это — великий учитель Ку Хуэй и я. Великий учитель Ку Хуэй уехал за море Сиам* десять лет тому назад, и до сих пор никому неизвестно, жив ли он. Когда ты не сумеешь найти никого, кто сумел бы исцелить твою младшую сестру, не приходи умолять меня!

(*Бывшее название Таиланда.)

Очень довольный своим ответом, старик рассмеялся, взял свой медицинский чемоданчик, подошел к постели, прощупал пульс кронпринца и громко крикнул:

— Откройте окна! Если не хотите удушить его, немедленно откройте все окна!

Имя доктора Пу было очень известно, так что даже Лай Шун, который не выходил из глубин императорского дворца, слышал о нем. Лай Шун немедленно стал открывать все окна в комнате, впуская солнечный свет, который тут же осветил каждый угол. Неприятный запах медленно стал улетучиваться, и это придало всем силы.

Божественный доктор Пу вынул свой набор золотых игл и стал легонько втыкать их в разнообразные меридианы кронпринца. Он взял у Его Высочества зараженную кровь из пальца, из мочки уха и других частей тела. Кронпринц всего мгновение назад был близок к смерти, но вдруг слабо прокашлялся и тут же пришел в себя.

Перед глазами у него еще был туман, но это не помешало ему узнать скульптурное прекрасное лицо Ю Пин Яна. Кронпринц сдержанно сказал со слабой улыбкой:

— Ю Фэн*, ты снова спас меня.

(*Придворное имя Ю Пин Яна.)

Это не понравилось божественному доктору Пу. Вытирая капельки крови с кончика пальца принца куском ткани, он сказал:

— Ваше Высочество, маркиз Юнгл — не врач.

Кронпринц улыбнулся и ласково ответил:

— Премного благодарен божественному доктору, что спас мою жизнь.

Довольное выражение исчезло с его лица, стоило ему о чем-то вспомнить. Он тут же вскричал:

— Я думаю, что подхватил эту болезнь в Луояне. Вы должны немедленно доставить лекарственные травы и собрать всех врачей в этом городе, не медля, чтобы предотвратить эпидемию! Скорее!

На второй день после расставания с Ю Пин Яном у кронпринца поднялась высокая температура. В тот момент он думал, что просто простудился, так что принял несколько лекарств. Поэтому, когда он понял, что на самом деле болен чумой, было уже очень поздно, и он впал в глубокое беспамятство. Последней его мыслью было следующее: как можно скорее собрать врачей, чтобы лечить жертв бедствия и заботиться о них.

Было весьма печально, что Ю Вэн Тао и прочие министры не умели читать мысли. Они тоже были не в том состоянии, чтобы думать о чем-то еще, когда кронпринц был так серьезно болен, поэтому почти на полмесяца отложили критически важный момент, чтоб сдержать распространение болезни. Теперь никто не знал, сколько зараженных в эпицентре бедствия.

Ю Пин Ян быстро сжал руки и тут же отправился на официальное задание. Божественный доктор Пу мог видеть добрую волю и справедливость кронпринца, который любил народ как своих детей. Хотя он и не высказал этого вслух, теперь был куда внимательнее, чем когда работал с иглами.

Ю Вэн Тао и другие министры встали на колени за двором. Они задыхались от слез, получив приказ кронпринца. Тот все еще так болен, но беспокоится о людях в эпицентре бедствия. Эти добрая воля и праведность не были притворными — они были свойственны принцу. Великой династии Хань на самом деле повезло, что на свет в ней появился такой талантливый и добродетельный наследник.

Старые министры трижды глубоко поклонились и отправились на то же задание по восстановлению жизненной силы народа страны. Слова и поступки кронпринца во всех подробностях запечатлеют на мемориале, который сразу по их возвращении в столицу предоставят императору. Там не будет ни слова преувеличения, но этого все равно хватит, чтобы угодить Его Величеству. Дела Ю Пин Яна также повлияют на его решение воспитать этого молодого маркиза как правую руку наследника.

Об этой части истории — позже, поэтому сейчас о ней говорить не будут.

Божественный доктор Пу с помощью своих иглоукалываний проявил талант и спас наследника от гибели. Также он прописал кронпринцу сильнодействующее лекарство, от которого на его лицо вернулись краски, а глаза прояснились. Расслабившись наконец, божественный доктор замахал руками и пошел поспать.

Кронпринц провел в постели целых десять дней. Поскольку больше соблюдать постельный режим не мог, спросил Лай Шуна, что происходило, пока он был без сознания. И тот очень подробно рассказал ему, и, помедлив немного, признался в остальной:

— Ваше Высочество, на самом деле, вы смогли очнуться благодаря молодому маркизу...

И он повторил разговор между маркизом Юнглом и божественным доктором Пу.

Действительно тронутый, кронпринц глубоко вздохнул, глядя в балдахин над собой.

— Мою жизнь и в самом деле обменяли на возможность для сестры Ю Фэна встать на ноги. Мне и впрямь очень стыдно.

Лай Шун быстро успокоил его:

— Вашему Высочеству не нужно так переживать. Я предлагаю просто поискать для госпожи Ю другого знаменитого врача.

И себе он сказал: возможность госпожи Ю ходить действительно ценна, раз этим она выкупила две жизни — маркиза и наследника. Мгновение задержки могло бы навлечь на их головы невыразимо большую удачу, и только благодаря благосклонности этих двух людей Ю Сян уже получила немало радостей в жизни.

Вернемся к сюжету. Ю Пин Ян отправил слуг закупаться немалым количеством ингредиентов для лекарств. Также он собрался много врачей. После этого, ранним утром, собирался броситься в эпицентр бедствия. Когда экипажи и лошади уже собирались покинуть почтовую станцию, он увидел, как императорский стражник пререкается с маленькой девочкой.

Она была совершенным очарованием: две большие ямочки показывались на ее щеках, когда она сладко улыбалась, и это вызывало лишь самые добрые чувства — никакого раздражения. Так как девочка была очень миленькой, стражник не стал ее прогонять, а просто вежливо стал доказывать, что она должна уйти.   — Мои лекарственные травы правда очень полезные. Как только вы их примете, поправитесь на следующий же день. Можете попробовать заранее! — и девочка подняла бумажный сверток.

Не в силах убедить девочку уйти, стражник был вынужден взять травы. Он подумал, что зараженных чумой, должно быть, еще много, и эти травы могут принести им пользу.

Ведь он точно не смог бы подать наследнику нечто сомнительного происхождения. Девочка, казалось, прочла его мысли и с улыбкой продолжила:

— Отвар из этих трав очень сложный. Лекарство не возымеет никакого эффекта, если его неправильно приготовить. Вы могли бы меня впустить, и я помогу вам сделать отвар.

Не успел стражник открыть рта, как позади него послышался пронзительный холодный голос:

— Вот так ты несешь свой караул? Подпускаешь подозрительных людей к станции и даже берешь у них неизвестные травы. Если там яд, даже если бы ты умер десять тысяч раз кряду, этого не хватило бы, чтобы наказать тебя как следует.

Ноги стражника подкосились, и он тут же упал на колени и поклонился приблизившемуся маркизу.

Хотя этому господину было только шестнадцать, он известен своей безжалостностью. Маркиз не щадил даже родственников. Если ему в руки попадались преступники, то чаще умирали, чем оставались в живых. Каждое предложение, слетавшее с его губ, было обоснованным и соответствовало истине, так что поспорить с ним не получилось бы.

Девочка была очень миленькой и хорошей, и поэтому он и ослабил бдительность. Если бы она и в самом деле была подосланной кем-то убийцей, беда была бы неизбежна!

Чем больше стражник думал об этом, тем больше страха испытывал, в конце концов, выронил меч и отчаянно склонился.

Девочка тоже была серьезно напугана. Раньше она мило улыбалась, а теперь ее лицо было искажено ужасом и тревогой. Она широко распахнула влажные глаза и жалобно посмотрела на безжалостного юношу.

Не обращая на нее внимания, тот оседлал прекрасного коня у входной двери и небрежно приказал:

— Свяжите ее и расспросите как следует. Доложите Его Превосходительству и дайте ему разобраться, если возникнут какие-то подозрения. Не беспокойте кронпринца: он все еще болен.

Не успев договорить до конца, он уже отъехал далеко.

Не прекращая кивать, стражники встали. На лице стражника не было никакого добродушие, когда он схватил девочку, старавшуюся вырваться, и бросил ее в подземелье под почтовой станцией.

Девочка отчаянно кричала и дралась. В разгар борьбы ее рукава закатались, открывая родимое пятно в форме орхидеи на запястье.

Она просидела в тюрьме четыре часа, прежде чем пришли ее родители, умоляя ее отпустить. Поскольку у них была безупречная репутация, а еще они были знакомы с одним из стражников, им удалось выкупить девочке свободу, после того как они отдали около семидесяти или восьмидесяти процентов своего имущества. В ту же ночь они спешно вернулись в свой старый дом в Лин-ане.

Раньше невероятно богатая семья из-за этого случая начала нищать.

Через три дня наследник был полностью здоров. Вместо того чтобы вернуться в столицу, он отправился в сильно пострадавший город Луоян и пообещал простому народу вместе прогнать болезнь.

От эпидемии удалось избавиться полностью к началу августа, и город Луоян опять стал процветающим. Когда пришло время кронпринцу уехать, десятки тысяч простолюдинов, выстроившись на улице, чтобы попрощаться с ним, плакали. Во всех концах этой земли узнали о доброжелательности и справедливости наследника, что лишь увеличило любовь и уважение народа к императорской семье.

Император был очень доволен тем, как справился его наследник, и удостоил того тысячи похвал. Также он не обделил вниманием и его чиновников, в особенности — маленького маркиза. Шестнадцатилетний Ю Пин Ян был удостоен титула «Вечного гения», а поместье маркиза Юнгла стало набирать силу.

У Ю Пин Яна не было времени заехать домой, так как он должен был отправиться с отчетом в императорский дворец. Поэтому он просто отправил обратно в поместье своего помощника с устным сообщением.

Старая мадам схватила его личного помощника и выспрашивала почти полчаса, прежде чем отпустить. Она повернулась к статуе Будды, преклонила колени и стала кланяться. Будда благословил и защитил их. Это официальное назначение было пугающим, но обошлось без неудач. Она даже несколько ночей не спала, когда узнала новости о распространяющейся по Луояну эпидемии.

Обрадованная Ма Момо тоже опустилась на колени.

— Старая мадам, вторая молодая госпожа приносит удачу. Маркиз изначально отправился на поиски божественного доктора для нее, но так сложились обстоятельства, что вместо этого спас кронпринца! Это действительно невыразимо прекрасный поворот судьбы! Не знаю, где мадам нашла того фальшивого монаха, который упрямо заявлял, что наша счастливая звезда — проклятие!

Старая мадам молча закрыла глаза.

Ма Момо прочла вслух несколько буддистских молитв, прежде чем вдруг вскрикнула в ужасе?

— Ай!

— Будда прямо перед тобой, чего ты волнуешься! — старая мадам открыла глаза и взглянула на нее.

Ма Момо торопливо закрыла рот. Она зеленела и бледнела, а ее взгляд стал уклончивым.

Старая мадам заметила неладное и мягко спросила:

— О чем ты думаешь?

— Нет... ни о чем, — Ма Момо напряженно улыбнулась.

— Просто расскажи мне! — сурово отругала ее старая мадам.

Ма Момо посмотрела на исполненную милосердия статую Будды, сжала четки в руке и, запинаясь, сказала:

— Старая мадам, вы назвали точный миг рождения второй молодой госпожи этому монаху, чтобы он сделал предсказание, просто подумайте, но эта дата... Это... Это был миг рождения не второй молодой госпожи!

Ма Момо не осмелилась продолжать. Несмотря на то, что обе девочки родились в один день, было совершенно невозможно, чтобы они родились в один и тот же миг, между ними должен был быть хотя бы небольшой разрыв во времени. С другом стороны, такое фальшивое предсказание сулило недоброе, так как мельчайшее расхождение с истиной могло привести к серьезной ошибке.

Этот миг рождения принадлежал не Ю Сян, но ее родной внучке ди! Ничего страшного, если бы монах и ошибся, но он не ошибся. Стало быть, проклятие — это ее родная внучка ди?

Сейчас Ю Сян было десять лет, и поместье маркиза за прошедшее время не подверглось никаким бедствиям. Напротив, оно расцветало все увереннее с каждым новым днем. В конце концов, именно благодаря Ю Сян удалось избежать двух несчастий, произошедших в этом году.

Лин Ши заявила, что сын старой мадам был обречен на смерть из-за Ю Сян, но обе девочки тогда еще не родились, а ее сын погиб от меча яростного разбойника тогда, когда на свет появилась ее родная дочь ди. Вот это и в самом деле...

Старая мадам встревожено и нервно сжала четки, а ее пальцы резко задрожали. Она верила в Будду, поэтому, конечно, верила и судьбу. Говорить, что она никогда не ненавидела Ю Сян, прямо как Лин Ши это заявляла, было бы невозможно. Все дело в том, что она просто была опытнее и обладала более широким кругозором, чем ее невестка.

Вскоре все в поместье наладилось, и ее внук даже смог поддержать семейную честь, следовательно, она постепенно успокоилась. Но теперь, когда ей внезапно сказали, что ее биологическая внучка — проклятие для их дома, это забытое напряжение пробудилось снова.

Ма Момо сжалась в уголке и не осмелилась даже вздохнуть.

Старая мадам, закрыв глаза, не прекращала повторять мантру, успокаивающую разум, чтобы вновь обрести безмятежность.

В конце концов, она все еще была членом семьи маркиза, следовательно, не имела права бедствовать, не зная, когда умрет. Этот монах, однако, может, вообще не обладал никакими тайными знаниями, и вполне мог ошибиться.

Неважно, к лучшему или к худшему, но дальнейшие рассуждения можно было бы провести, когда она вернется. Старая мадам преданно поклонилась статуе Будды, выпрямилась, и ее глаза потемнели.

***

Ю Сян днями и ночами тосковала. Ее тоске пришел конец, когда Ю Пин Ян вернулся. Юноша бессознательно оказал ей духовную поддержку. Его присутствие даровало ей небывалый уют.

Ю Сян слегка откинулась на мягкий диван у окна и взволнованно выглянула наружу, когда заметила, что Лу Ли узнает насчет возвращения Ю Пин Яна.

Маленький дворик был полон цветов и растений. Пурпурный плющ карабкался по стенам кругом двора. Белый жасмин раскачивался на ветру у их подножия. Несколько гранатовых деревьев цвели полным цветом, между ними едва помещались огромные головки подсолнухов, похожие на маленькие солнца.

Она была восхищена еще больше, когда увидела эти прекрасные цветы и уловила их аромат.

Ю Сян всего за два месяца создала в этом просторном дворе рай. С тех пор как девочка лишилась возможности передвигаться, она могла лишь заниматься садоводством, читать, учиться каллиграфии и играть на музыкальных инструментах, чтобы скоротать время. Она училась выращивать цветы и в прежней жизни. Однако в этой, неизвестно почему, семена выживали и вырастали прекрасными вне зависимости от того, насколько тщательно Ю Сян за ними ухаживала.

Кажется, она была даже более чем внимательна к цветам и растения. Старая мадам несколько раз приходила к ней и каждый раз с неохотой покидала двор, поэтому вскоре приказала слугам купить множество экзотических цветов и редких трав, чтобы Ю Сян могла их выращивать.

Девочка ответила на любезность и отправила лучшие растения и цветы на двор старой мадам. Таким образом, после былого отчуждения они стали ближе друг к другу, и недопонимание между ними постепенно развеялось.

Пока Ю Сян радостно наслаждалась цветочным ароматом, Цуй Си подняла занавески на двери и доложила:

— Молодая госпожа, госпожа Цинь пришла повидаться с вами.

Эта госпожа Цинь — дочь шу графа Чжонена. В этом году ей исполнялось двенадцать. В поместье графа госпожу Цинь не жаловали. Лин Ши пренебрегала Ю Сян, а старая мадам все эти годы смотрела на происходящее сквозь пальцы, поэтому Ю Сян не чувствовала себя достойной этой молодой благородной госпожи из равной ей по статусу семьи, чтобы они могли играть вместе. Напротив, ей хотелось дружить с этими незначительными девочками из низкородных семей, так как ей нравилось чувствовать, что ее обожают.

Госпожа Цинь была ее единственной близкой подругой.

Просмотрев воспоминания «Ю Сян», она не удержалась от усмешки. Эта малышка была весьма жалкой, ведь на самом деле ее единственная близкая подруга, за которую она все еще радостно цеплялась, была не очень хорошим человеком. Через несколько лет этот персонаж попадет в семью второстепенной злодейки, которая была необходима, чтобы подчеркнуть красоту и доброту главной героини.

Какой ужас ждал бы «Ю Сян», если бы ее не заменили? Выражение лица Ю Сян стало мрачным, когда она подумала об этом и махнула рукой.

— Впусти ее.

Как только Цинь Фан прошла по двору, она была очарована очень яркими и прекрасными скоплениями распустившихся цветов и зеленью. Она рассмотрела все внимательно и, пораженная снова, весьма неохотно подошла к комнатам.

Сначала она думала, что сейчас эта Ю Сян напоминает призрак, что она побледнела и похудела с тех пор, как ее парализовало. Однако вскоре Цинь Фан заметила, что девочка выглядит даже более цветущей, чем раньше, как будто увядающий цветочный бутон, пропитанный утренней росой, распустился, чтобы поприветствовать восходящее солнце. Ее волосы, уложенные прядями, теперь были упругими, точно шелковыми, фарфоровая кожа — как молоко, гладкой и нежной, и ее черты лица имели несколько милое выражение.

Хотя ее красоту нельзя было в полной мере счесть выдающейся, ее большие глаза могли привлечь внимание любого, стоило только взглянуть в них, — яркие, прекрасные, сияющие как янтарь.

Только одним словом и можно было описать эту маленькую девочку, которая сейчас лениво возлегала под окном и улыбалась — потусторонняя.

— Ты пришла. Садись, — Ю Сян выпрямилась на диване и указала на свои ноги. — Мне неудобно подойти и поприветствовать тебя.

В своей прежней жизни она тоже была отпрыском крупной аристократической семьи. Ее грациозность и благородство были впитаны ею с молоком матери. Девочка сумела показать, что она здесь главная, всего в паре слов и жестов.

Цинь Фан неожиданно почувствовала себя неловко. Усевшись, она с запинкой пробормотала:

— Сян-эр, ты похорошела.

— Правда?

Ю Сян коснулась слегка приподнятого уголка глаз. Она тоже чувствовала себя порядком озадаченной. Так как жила в страхе и мучила себя размышлениями последние два месяца, она должна была бы выглядеть изможденной. Но каким-то необъяснимым образом по прошествии времени ее волосы стали угольно-черными, а кожа — еще прекраснее и еще более гладкой, словно высушенный фрукт, ставший вдруг свежим и аппетитным после погружения в волшебный фонтан.

Девочка решила просто не обращать на это внимания, раз не могла понять причину. Ведь она хотя бы хорошо себя чувствовала. Ю Сян с удовольствием сделала глоток горячего чая.

Причина, по которой она сюда явилась, крылась не в том, чтобы утешить. Нет, она хотела развлечься. Цинь Фан закатила глаза и спросила:

— Сян-эр, я слышала, твои ноги никогда больше не исцелить?

— Да, и что? Мой старший брат будет поддерживать меня до конца жизни, — небрежно ответила Ю Сян без следа грусти, что вызвало у Цинь Фан разочарование. Ведь она ждала, что та заплачет.

Таким образом, у Цинь Фан не осталось другого выбора, кроме как сменить тему беседы. Поскольку она не могла выдавить ни единого из заготовленных слов утешения, обе просто бессвязно что-то пробормотали.

Когда Ю Сян приказала главной служанке снова наполнить чайник свежим чаем, Цинь Фан заметила, что в комнате произошли перемены. Все представленные здесь украшения были роскошными и достойными, в особенности — приданое, полное драгоценных камней и привлекательное настолько, что она даже не могла отвести глаз. Падающие солнечные лучи заставляли его ослепительно сиять.

Она непрерывно смотрела туда, и на ее лице была написана зависть.

Ю Сян приподняла губы в усмешке.

— Нравится? Все это подарил мне старший брат. Я попрошу главную служанку принести мне коробку, чтобы ты тоже могла взглянуть, — говоря, она подозвала Лу Ли.

— Сян-эр, твой старший брат в самом деле тебе предан, — Цинь Фан нетерпеливо взяла коробку и стала рыться внутри, стараясь при этом подавить растущую зависть.

— Конечно. Кому еще может быть он предан, если не мне? — Ю Сян лениво приблизила пальцы и стала играть с огромными жемчужинами.

Цинь Фан снова взяла несколько вещиц, чтобы взглянуть на них. Она просто не могла оторваться от украшений. Наконец, Цинь Фан вынула самую редкую и роскошную вещь — длинный гребешок цзиньфу, а затем воткнула его себе в волосы.

— Красиво?

— Да. Ты прекрасна, что бы на тебе ни было, — сузив глаза, улыбнулась Ю Сян.

Цинь Фан ответила на эту улыбку. Она вернула коробку на прежнее место и начала бессвязно болтать, что заняло почти час. Затем поднялась, готовясь уйти. Она сделала несколько маленьких быстрых шажков и подняла занавеску у двери, которая опустилась от шума шагов.

Как только гостья оказалась во дворе, в ее глазах показалось легкое самодовольство, и она быстро бросилась к двери со двора. Но успела сделать только шаг, как вдруг услышала сзади ленивый вопрос:

— Эй, ты кое-что забыла?

— А? О чем я забыла? — выдавив улыбку, Цинь Фан повернулась.

Ю Сян указала на ее голову и, чуть повысив голос, сказала:

— Возможно, ты, прямо как в прошлый раз, решила уйти с моим гребешком? Давай забудем о том, который ты уже забрала. Этот гребешок мой брат заказал у торговца с Нила, и он единственный в своем роде на всю столицу. Очень сложно такое добыть, поэтому я не могу позволить тебе тайком утащить и его.

Цуй Пин и Цуй Си уже поняли, что теперь молодая госпожа не такая, как раньше. Кто ни пытался бы одержать над ней верх, как ни готовился бы, спустился бы с небес на землю. Выражение «утащить тайком» оказалось достаточным, чтобы госпожа Цинь вспыхнула.

Вскоре служанки во дворе посмотрели на нее надменно. Если бы об этом стало известно, о ней пошла бы дурная слава как о воришке. Как бы она тогда смогла смотреть другим людям в глаза!

Лицо Цинь Фан покраснело и исказилось, она встревожено вытащила из волос гребешок и громко крикнула в свою защиту:

— Я просто забыла достать его. Как... Как ты можешь меня обвинять?

— А, вот оно что? Я не хотела тебя обвинять, но ты и в самом деле забрала у меня прежде много вещей, разве нет? Тебе бы лучше было соблюдать осторожность, этот гребешок обошелся моему старшему брату в шестьсот серебряных ляней. Если бы ты его повредила, мне пришлось бы попросить у твоей матери ди гребешок получше, — Ю Сян приподняла уголки рта в веселой улыбке.

Этот разговор все больше походил на обливание помоями, и незадачливая воришка уже практически чувствовала их зловоние. Цинь Фан хотела бы отыскать дыру в земле и втиснуться туда, когда услышала, как шмыгают носами служанки. Ей в самом деле хотелось бы порвать Ю Сян рот.

После слов, что она может повредить гребешок и доставить неудобства матери ди, она поняла, что у нее нет иного выбора, кроме как осторожно протянуть гребешок служанке, а затем, закрыв лицо руками, торопливо выбежать за дверь.

— Приходи еще! — воодушевленно позвала ее Ю Сян.

Если бы Цинь Фан и осмелилась вернуться, ей пришлось бы действовать иначе. Если она не может совладать со своими друзьями, они ей и не нужны.

Тао Хон и Лу Ли сжали губы, чтобы подавить смех. Когда они уже собрались закрывать двери во двор, то заметили, что молодой маркиз и старик, скрытые тенью куста, наблюдали за этой сценой. И на их лицах застыло крайне странное выражение.

Тао Хон и Лу Ли мягко поприветствовали их и быстро поклонились.

Божественный доктор Пу указал на маленькую девочку, которая с усмешкой лежала у окна. Ее ясные глаза сверкали бодростью, которая придавала ей цветущий и прекрасный вид.

— Это — та жалкая нежная маленькая сестра, о которой вы говорили? Должно быть, у меня от старости испортилось зрение. Передо мной высокомерие и своеволие, где же здесь болезненность? Честно говоря, она невероятно внушительная на вид. Взгляните, люди разбегаются от нее в панике!

Ю Пин Ян не ответил, но направился прямиком через двор и мягко позвал:

— Сян-эр!

Оживленная маленькая девочка, которая только что смеялась, поджала губы, моргнула и разрыдалась, ее вздернутый нос слегка покраснел. Она, запинаясь, выдавила всего два слова:

— Старший брат.

Кажется, она смотрелась очень жалко. Если бы только они не стали невольными свидетелями того, как от нее бегут в панике, могли бы в самом деле подумать, что Ю Сян страдает от невыразимой печали.

На этот раз им удалось увидеть ее настоящую «хрупкость». Божественный доктор Пу был потрясен тем, как быстро эта девочка умела менять выражение лица.

— Старший брат, старший брат, ты наконец-то вернулся. Я так по тебе соскучилась! — вскрикнула она, опершись на оконную раму и протянув к нему руки для объятия.

В первый раз кто-то ждал его дома с таким теплом и энтузиазмом. Холодное и торжественное лицо Ю Пин Яна заметно смягчилось, он торопливо подошел к ней и закричал:

— Не двигайся! Ты можешь упасть.

Он вошел в комнату и поднял маленькую девочку, о которой не прекращал думать. Подняв ее на руках, он мягко рассмеялся:

— Ты набрала вес и отлично выглядишь. Должно быть, ты послушно садилась к столу.

Эта нежная близость дарила Ю Сян иллюзию того, словно ее никогда не разлучали со старшим братом-близнецом. Она спокойно поглядела на Ю Пин Яна какое-то время, а затем протянула руки, чтобы погладить его твердое лицо, и печально заметила:

— Кажется, старший брат похудел. Это официальное задание, наверное, было очень трудным.

Все сложности теперь ничего не значили. Ю Пин Ян, улыбнувшись, встряхнул головой и снова осторожно подбросил девочку на руках, прежде чем аккуратно положить ее на диван. Ю Сян дернула его за подол накидки и показала за окно:

— Кто это, старший брат?

Божественный доктор Пу, с наслаждением наблюдая за цветущим садом, щелкнул языком. Эти цветы и растения не были посажены в строгом порядке. Их размещали там, где было свободное место. Растения были роскошными и цвели с невероятной красотой. С первого взгляда на ум не пришло бы никаких мыслей, но со второго и третьего это оживление покорило бы наблюдателя.

Эта маленькая девочка была с характером и вела себя как настоящая хозяйка этого двора. Божественный доктор Пу про себя покивал. Когда он услышал вопрос Ю Сян, то подошел к окну и с улыбкой ответил:

— Я — доктор, приглашенный вашим старшим братом, чтобы исцелить ваши ноги. Вы можете звать меня божественным доктором Пу.

«В самом деле, бесстыжий, раз представляется божественным доктором».

Ю Сян улыбнулась и обратилась к нему:

— Божественный доктор Пу.

Целитель удовлетворенно кивнул и сказал:

— У меня есть правила. Я лечу определенного человека только один раз в его жизни. Сначала я согласился на просьбу вашего брата вылечить вас, таким образом, вы использовали свой первый и единственный шанс. Однако кронпринц подхватил чуму, и ваш брат отдал единственный шанс на ваше исцеление ему. Так как я спас кронпринца, следовательно, я не смогу больше помочь вам, так как вы оба использовали свои шансы. Вы понимаете, что я вам сказал?

Улыбка на лице Ю Сян не померкла, но выражение лица Ю Пин Яна стало холоднее. Сначала он подумал, что божественный доктор Пу передумал и захотел исцелить Сян-эр, когда настоял на том, чтобы проводить Ю Пин Яна до дома. Но оказалось, что он приехал лишь посмеяться и посеять разлад между ним и Сян-эр. Знай он об этом раньше, он бы не обратился к этому старику!

Он сжал бледные пальцы младшей сестры и мягко сказал:

— Мне жаль, Сян-эр. Однажды старший брат обязательно найдет тебе лучшего доктора.

— В этом мире никто, кроме меня и мастера Ку Хуэя, не сможет исцелить ее. Где вы собираетесь найти врача лучше? — божественный доктор Пу был исполнен высокомерия.

Ю Пин Ян пристально посмотрел на него, испытывая желание прогнать, как Ю Сян высвободила руку и с улыбкой сказала:

— Старшему брату не пристало извиняться передо мной. Кронпринц — монарх, а старший брат — его слуга, таким образом, долг слуги — подчиняться монарху. В самом деле, он должен был спасти кронпринца. Ведь если судить по справедливости, это благодаря бесчисленной помощи кронпринца бессильный старший брат смог успешно унаследовать титул и удержать поместье маркиза от развала. За такое великое благодеяние каждый должен был бы сделать всё, что было в его силах, чтобы отблагодарить. Если говорить о чувствах, то кронпринц и старший брат росли вместе, их связывает искренняя дружба. Я не была бы в безопасности, если бы кронпринц серьезно заболел, так что его следовало исцелить в первую очередь. Старший брат все сделал правильно, так зачем же ты извиняешься?

Ю Пин Ян потрясенно посмотрел на нее и на какое-то время потерял дар речи. Он и вправду не ожидал, что Сян-эр окажется настолько понимающей.

Божественный доктор Пу воскликнул:

— Ай... Может ли такое быть, что вы, брат и сестра, заранее договорились произнести эти слова? Вы, такая маленькая девочка, в самом деле не хотите, чтобы ваши ноги были исцелены? Вы желаете прожить обездвиженной всю жизнь?

— Разве, кроме вас мне не в силах помочь учитель Ку Хуэй? Еще есть время, это не срочно. Ничего страшного, даже если мы не сможем его найти, мой старший брат защитит меня. Мне не нужно, чтобы незнакомцы беспокоились обо мне.

Ю Сян потянула Ю Пин Яна за рукав и спросила:

— Ты так не думаешь, старший брат?

Если она старалась спровоцировать этого человека и отстраниться от Ю Пин Яна, стало быть, ее можно было бы назвать первой дурой в мире.

Ю Пин Ян неистово расхохотался и обнял маленькую девочку. Он заявил:

— Конечно, старший брат будет защищать тебя до конца жизни.

Единственным величайшим наслаждением для божественного доктора Пу было сеять раздор и со стороны наблюдать за прекрасным представлением. Но брат и сестра не только не устроили скандал, но даже стали еще нежнее друг к другу, чем раньше. Он немедленно вышел из себя и махнул рукой, чтобы уйти, но тут его внимание привлек маленький горшочек у окна.

— Это... Это замерзшие капли росы?

Его пальцы дрогнули.

Замерзшие капли росы росли в очень холодных высокогорьях и походили на кусочки льда, но на самом деле это было растение. Каждые несколько десятилетий они цвели, давая лишь один маленький алый фрукт, и этот фрукт был главным ингредиентом для таблеток из замерзших капель росы, который обезвреживал сотни видов яда.

Каждый год множество фармацевтических компаний нанимало людей, которые собирали эти фрукты на суровых северных горах, но собиратели часто возвращались с пустыми руками. Одна таблетка из замерзших капель росы стоила невообразимо дорого, однако горшок со столь ценными семенами не только прижился в теплых землях, но еще растение дало целых пять алых фруктов. Вот это и в самом деле было невероятно!

Божественный доктор Пу подвигал горшок влево-вправо, чтобы все проверить. Осмотрев его, доктор, наконец, решил, что это и в самом деле замерзшие капли росы!

— Ай, так это называется замерзшими каплями росы? Какое милое название! — Ю Сян обняла цветочный горшок, чтобы никто не смог его вырвать.

Ю Пин Ян потрясенно взглянул на холодостойкое растение, которое зацвело летом.

— Вы в самом деле не знаете, как оно называется? Как именно вы его вырастили? — губы божественного доктора Пу сжались.

— Бабушка подарила мне много семян. Я посадила все их в теплицу, чтобы проросли. Как только они дали побеги, я пересадила каждое растение в маленький цветочный горшок, затем ежедневно поливала и давала греться на солнце, вот они и выросли.

Ю Сян, прибывшая из параллельного мира, никогда не видела раньше многие из этих растений, поэтому она могла растить их лишь с помощью такого неловкого способа. Однако это было потрясающе: ведь все семена, которые она сажала лично, успешно проросли. Она и сама была сбита с толку.

— Поливали? Давали греться на солнце? И так они проросли? — божественному доктору Пу казалось, что он скоро лишится чувств.

Замерзшая роса прорастает сквозь слои льда, так что не нуждается в воде и боится солнца. Неужели это растение и вправду — замерзшие капли росы? Теперь он начал сомневаться в своем первоначальном выводе.

Он задрал нос и спросил:

— Девочка, не позволите ли вы мне взглянуть еще раз? Всего один раз.

Теперь Ю Сян не боялась, что доктор вырвет у нее горшок, ведь старший брат стоял здесь. Помешкав немного, она поставила горшок на подоконник и предостерегла гостя:

— Это растение совершенно особенное и очень хорошенькое. Оно светится ночью белым. Вы должны быть осторожны, чтобы с него не упал ни один листочек!

Божественный доктор Пу все еще колебался. Теперь, когда он услышал, что растение светится белым, у него не осталось сомнений. Он попытался скрыть, как глухо заколотилось его сердце, и мягко спросил:

— Маленькая девочка, не могли бы вы продать мне этот горшок? Я заплачу любую сумму.

Возможно, это мутировавшие замерзшие капли, которые способны расти в тепле. Он забрал бы его с собой, выращивал бы, возможно, сумел бы вырастить еще больше. Это и в самом деле бесценное сокровище!

— Зачем оно вам? — Ю Сян подняла взгляд.

Ю Пин Ян сделал глоток горячего чая и медленно пояснил:

— Замерзшие капли росы плодоносят одним алым фруктом раз в двадцать лет, и их плоды можно использовать для приготовления таблеток, которые обезвреживают сотни разных ядов. На рынке за один алый фрукт предлагают десять тысяч золотом.

Глаза Ю Сян засияли, но вскоре она снова успокоилась и спросила:

— Если я отдам их вам, вы вылечите мои ноги?

Тут божественному доктору Пу захотелось удариться о стену. Но он лишь разочарованно покачал головой:

— Я не могу. Я дал величайшую клятву. Если я нарушу приказ учителя, до самого конца цикла реинкарнации буду возрождаться в телах животных. Но... — он оперся на подоконник, в его глазах появилась надежда. — Я могу научить вас уникальному массажу, чтобы мускулы ног не ссохлись. Как только начнется некроз, даже если вы обратитесь к учителю Ку Хуэю, и он не сможет вас исцелить.

Ю Сян подумала с мгновение, прежде чем противно улыбнуться.

— Простите. Я знаю, как делать массаж. И горшочек не продам.

В прошлой жизни она двадцать пять лет прожила парализованной. Она все еще помнила все эти эффективные техники массажа, и ей не нужно было, чтобы ее учили этому.

Божественный доктор Пу крайне опечалился, услышав ее ответ, но когда она заговорила снова, он оживился.

— Но я могу дать вам четыре алых фрукта, если вы согласитесь на три моих условия.

— Какие условия? — осторожно спросил божественный доктор Пу. Он заметил, что эта девочка очень умна и не очень страдает.

— Для начала, как только вы получите три таблетки из замерзшей росы, дайте мне их. Во-вторых, обеспечьте лечением мою бабушку. В-третьих, обеспечьте лечением моего старшего брата. Это осуществимо? Если вы согласны, можете забирать, — сказала Ю Сян, скрестив пальцы.

— Да, я согласен. Подождите. Очень скоро я вернусь, — божественный доктор Пу немедленно принял условия, которые не противоречили его принцам. Затем он принес шкатулку цвета ледяного нефрита и сложил в нее алые фрукты.

— Старший брат, эти три таблетки — для меня, бабушки и тебя, — Ю Сян сузила глаза и усмехнулась, как хитрая кошка, а затем продолжила, — Оставшийся фрукт и растение — для кронпринца и императора в подарок. Наше поместье маркиза не может позволить себе выращивать такие ценные растения, но они достались нам просто случайно.

Ю Пин Ян потрепал девочку по угольно-черной макушке и негромко усмехнулся:

— Моя Сян-эр становится все умнее и прозорливее.

— Ты только сейчас это заметил? Исключительно умная — вот как меня надо описывать, — Ю Сян ткнула себя в кончик носа.

Сердечный смех, раскатившийся в комнате, привлек внимание слуг, которые не переставали бросать взгляды через плечо. С момента гибели старого маркиза прошло уже очень много времени, и молодой маркиз еще никогда не смеялся так, без всяких ограничений.

Когда старой мадам на главном дворе сообщили о происходящем, она на мгновение была потрясена. Она отправила слуг собрать для Сян-эр сумку каких попало семян, и вот неожиданно той удалось вырастить замерзшую росу? И в самом деле примечательное событие.

Ма Момо, широко улыбаясь, воскликнула:

— Ай, когда мы получим три пилюли из замерзшей росы, а доктор Пу исполнит два своих обещания, можно сказать, что у нас будет еще пять жизней! — она встряхнула руками и мягко пробормотала, — вторая госпожа и впрямь поцелована небом!

Старая мадам глубоко вздохнула:

— Сян-эр — хорошая, почтительная и чувствительная девочка. Пусть даже она и не наследница моего поместья маркиза по крови — она для меня равна родной внучке. Она настолько хороша, что была почтительна даже с растениям. Жаль, что она парализована. Не так просто было пригласить божественного доктора Пу, а шанс исцелить ее был отдан кронпринцу...

Помолчав с мгновение, старая мадам глубоко вздохнула.

— Поместье маркиза, несомненно, в долгу у нее!

Говорить и дальше не следовало, так что Ма Момо просто продолжила массировать ноги старой мадам.

После того как божественный доктор Пу взял алые фрукты, он сделал три пилюли из замерзшей росы и отправил их в поместье маркиза. Несколькими днями позже он прислал небольшое серое деревце, за которым, как он сказал, Ю Сян должна была ухаживать два дня.

Ю Сян выпросила у него множество чудесных лекарств прежде, чем согласилась позаботиться о сером деревце. Она обрезала веточку, чтобы посадить ту в оранжерее, и поливала ее каждый день, а еще — обеззараживала. Через семь или восемь дней дерево, прежде пепельного цвета, начало краснеть у корней, а всего ночь спустя расцвело и стало огненным деревом, от которого также исходил слабый запах.

Когда божественный доктор Пу приехал забирать его, он был в таком восторге, что смеялся и прыгал вокруг оранжереи, пугая служанок.

На самом деле дерево оказалось окропленным кровью килвудом, который произрастал только в условиях высоких температур вулканической пещеры. Он годился для первоклассного лечения резаных ран и даже критических травм. Когда лекарство прикладывали к сломанным костям, люди полностью поправлялись за две недели. Однако стоит забрать окропленный кровью килвуд из вулканической пещеры, как тот станет непримечательно серого цвета, и его целебные свойства тут же исчезнут. Его ценность и медицинская значимость были не меньшими, чем у замерзших капель росы.

В китайском списке лекарственных трав оба эти растения были известны как короли элементов огня и льда. И сейчас у божественного доктора Пу было и то, и другое, поэтому его восторг невозможно описать словами. Он бесплатно присылал разнообразные драгоценные лекарственные пилюли. Одновременно с этим доставлял немало уникальных и странных растений с просьбой, чтобы Ю Сян приглядела за ними пару дней. Затем приезжал за растениями, подпрыгивая от радости.

После того как он обнаружил, что ловкие руки девочки настолько чудотворны, что могут вырастить что угодно, доктор заплатил бы огромные деньги, чтобы нанять Ю Сян приглядывать за свои лекарственным садом, не будь она благородного происхождения.

Благодаря этому во двор старой мадам время от времени прибывало немало ценных тонизирующих средств, экзотических цветов и редких трав. Хронические болезни мадам, вызванные длительным стрессом, постепенно сходили на нет, и седые волосы у нее на висках почернели снова, а ее жизненная сила крепла день ото дня.

Каждый раз, как случалось какое-нибудь радостное событие, на которое нужно было что-то подарить, старая мадам просто отправлялась во двор Ю Сян, где выбирала любой из цветков в горшках: бесценные пионы, лотосы-близнецы, орхидея... Все они выглядели куда представительнее любого антиквариата или же изготовленной из нефрита посуды.

Старая мадам привязывалась к этой внучке все больше, поэтому поручила кое-кому найти ей очень известную учительницу, которая тщательно занялась бы ее воспитанием.

Ю Сян читала книги, практиковалась в письме и училась циню по утрам. Днем она никуда не ходила, а сидела в оранжерее. Ей всегда нравилось садоводство, но сейчас оно поглотило Ю Сян целиком.

Порой она тайком размышляла, что небеса могли бы и пожалеть ее и подарить ей удачу, с помощью которой она смогла бы удержаться на ногах, когда главная героиня вернется домой. Если она каждый день будет продавать горшки с лотосами-близнецами, этого должно было бы хватить на комфортную, без всяких ограничений жизнь в течение пяти лет, так как она не знала, сможет ли семья прежней владелицы этого тела содержать ее. Люди — существа эмоциональные, которые, даже если не связаны с кем-то кровью, привязываются к другому человеку больше, чем к родному, прожив вместе больше десяти лет. Когда придет время меняться местами, она станет для этой семьи не более чем чужачкой.

Это, разумеется, не относится к героине, поскольку она — главный персонаж, увенчанный нимбом, и судьба всей вселенной этого мира вращается вокруг нее, следовательно, кругом нее и будут вертеться все, кого она встретит. Ю Пин Ян и старая мадам сейчас были очень добры к Ю Сян, но вся эта доброта перенаправится на главную героиню, стоит той вернуться, а для Ю Сян останутся только зависть, ревность и раздражение.

«Воистину, выросли в одинаковых условиях, но совершенно разными!».

Ю Сян спрятала в тайник сумку с семенами, которые приобрела за большие деньги, и глубоко вздохнула. Если когда-нибудь семья Ю проявит к ней враждебность и запретит брать деньги, семена все равно останутся с ней, и возможно, она сумеет обеспечить себе средства к существованию, продавая цветы.

Вспоминая свою прошлую жизнь, когда она жила под защитой старшего брата в беспечности и уюте, и сравнивая ее с нынешней, Ю Сян чувствовала щекотку в носу. Про себя она уже в стотысячный раз крикнула: «Где же ты, старший брат? Сян-эр не может выносить все это в одиночку».

— Что случилось? Ты заплакала, просто взглянув в зеркало. Когда это моя Сян-эр стала такой хрупкой?

С игривой улыбкой, притаившейся в уголках губ, позади нее тихо появился Ю Пин Ян, однако сердце девочки все еще безжалостно кололо.

Он понятия не имел, что начинает хмуриться каждый раз, как видит Ю Сян настолько недоумевающей или беспомощной. Его сердце наполнялось раскаянием, которое, казалось, душило его.

Ю Сян неосознанно вытерла лицо и строго спросила:

— Где ты видел, чтобы я плакала? Это вовсе не так!

— Ладно, старший брат ошибся, — Ю Пин Ян беспомощно улыбнулся.

Он вынул Ю Сян из инвалидного кресла, нежно положил на диван у окна и затем распахнул его, чтобы она могла насладиться пейзажем за пределами двора.

Лето близилось к концу, но свет солнца все еще был обжигающе горячим.

Во дворе, где ветви деревьев покрывали крупные розовые цветы, привлекающие тьму пчел и бабочек, которые порхали кругом, совсем недавно расцвели несколько гибискусов. Эта полная жизни сцена немного подняла Ю Сян настроение. Она повернулась всем телом, опираясь на подоконник и отслеживая взглядом движения порхающих бабочек.

Ю Пин Яну нравилось смотреть в ее глаза: казалось, они могли говорить без слов. Он снял сапоги, а затем сел на диван и приобнял ее. Брату и сестре было совершенно удобно сидеть друг с другом, пока одна наслаждалась видом снаружи, а другой восхищался той, что сидела рядом с ним.

Хотя в комнате стоял таз со льдом, пролетающий теплый ветерок все равно приносил с собой немного жары. Крошечные капельки пота выступили у Ю Сян на кончике носа, и воздух наполнился освежающим лотосовым ароматом.

Ю Пин Ян подумалось, что запах этот исходит от тела его младшей сестры, поэтому, не удержавшись, он придвинулся немного ближе, уткнувшись подбородком в ямку у ее шеи, а затем неохотно отстранился.

Ю Сян не считала, что он слишком тяжел для нее, так что она просто склонила голову и прищурилась. Брат и сестра просто смотрели друг на друга и улыбались. Бабочка, порхавшая у них над головами, наконец, приземлилась Ю Сян на кончик носа, заставив скосить ясные темные глаза.

Девочка протянула руку, но бабочка улетела прежде, чем Ю Сян успела ее прихлопнуть. Множество чешуек упало с ее крыльев, отчего Ю Сян несколько раз чихнула. Ю Пин Ян от души рассмеялся, вытирая младшей сестре нос, и одновременно с этим спросил:

— Не хочешь выйти половить бабочек? Старший брат тебя повезет.

Инвалидная коляска, которой она пользовалась сейчас, была из дерева, без шин и весила невероятно много. Одна бы Ю Сян не могла сдвинуть ее с места. Ей требовались две очень сильные пози, чтобы они толкали коляску вместе, поэтому Ю Сян редко выбиралась очень далеко и большую часть времени просто проводила у себя в маленьком дворике.

Но Ю Пин Ян изучал боевые искусства с раннего детства. Теперь, когда ему исполнилось шестнадцать, в нем уже было семь футов роста, у него широкие плечи, узкая талия, и он был очень хорошо сложен. Тяжесть инвалидной коляски была для него просто пустяком, так что он мог играючи поднять ее, даже если в коляске сидела Ю Сян.

Сестра отодвинула его протянутую руку, сжавшую ее под бедрами.

— Ты разрешаешь мне половить бабочек во дворе в такой жаркий день — да ты смерти моей хочешь! Я никуда не поеду!

Затем она перевела взгляд на боковую комнату и крикнула:

— Цуй Пин, Цуй Си, наловите мне бабочек!

Ю Пин Ян угодливо рассмеялся, ущипнул ее за нос и пробормотал:

— Капризная.

Раз Сян-эр будет счастлива, ему все равно, если кто-то другой зажарится, пусть даже насмерть.

Цуй Пин и Цуй Си придумывали какие-нибудь предлоги, чтобы прийти и предложить свои услуги, когда узнали, что рядом с ней будет молодой маркиз. Юная мисс в последнее время редко отдавала им приказы, так как начала пользоваться помощью Тао Хон и Лу Ли.

Они были только рады жить расслабленной и беззаботной жизнью, получая ежемесячную зарплату без необходимости хоть как-то трудиться, поэтому спрятались в боковой комнате и стали играть в карты. Они думали, что дождутся прибытия молодого маркиза, прежде чем отправятся туда, и никак не ожидали, что он придет так бесшумно.

И Цуй Пин, и Цуй Си торопливо прибежали. Они выглядели несколько неопрятно. Услышав зов, им пришлось сдержаться и поспешно изобразить на лицах сияющие улыбки. Немного подкрасив губы, прицепив украшения в виде бисерных цветков, расправив юбки, они грациозными маленькими шажками направились на зов.

— Наполни вот эту маленькую баночку, — Ю Сян подняла взгляд на Тао Хон.

Тао Хон протянула служанкам стеклянную полупрозрачную баночку и две сетки.

Цуй Пин и Цуй Си тихо согласились, а затем тайком бросили взгляд на невероятно красивого молодого господина и, вспыхнув, вышли.

Обе прилагали невероятные усилия, чтобы продемонстрировать свои прекрасные лица, тонкие талии и изящную осанку, поэтому создавалось впечатление, что они не бабочек ловить идут, а танцуют. Время от времени слышалось, как они хохочут притворным тонким смехом.

Ю Сян нравилось смотреть, как эта парочка обольщает Ю Пин Яна, поэтому она, облокотившись на подоконник, не прекращала усмехаться, наблюдая за их выходками. Ей оставалось только искать себе какое-нибудь развлечение, ведь интернета здесь не существовало.

Когда Ю Пин Ян узнал, откуда берутся дети, ему было около двенадцати. Тогда его дядюшки прислали к нему на двор немало очаровательных служанок. Он сталкивался с множеством способов своенравного обольщения, поэтому, естественно, про себя он испытывал невероятное отвращение. Однако когда он увидел, как счастливо смеется Ю Сян, ему ничего другого не оставалось, кроме как поддержать ее и позволять сестренке развлекаться так, как ей было угодно.

Цуй Пин и Цуй Си беспокоились только о том, чтобы показать себя, и у них совсем не было настроения ловить никаких бабочек. Даже если им и удавалось поймать одну, они намеренно ее отпускали, надеясь лишь, что молодой маркиз снова посмотрит на них. Однако никто не выдержал бы столь длительного нахождения под палящими золотыми лучами солнца. Обильно выступивший пот смочил их волосы, прилипшие к щекам, и их макияж потек, не оставив ни следа прежней красоты.

Когда они вытерли пот, то были поражены, увидев на ладонях красно-белую грязь. Служанки активно похватали несколько бабочек и засунули их в стеклянную банку. Затем, поставив ее на подоконник, низко склонили головы. Цуй Пин и Цуй Си умирали от желания, чтобы юная мисс немедленно их отослала.

Ю Сян тут же сняла с банки крышку, выпуская бабочек на свободу, и с гадкой улыбкой сказала:

— Ступайте и наловите еще, это так весело!

«Ты, проклятая девчонка, нарочно выставила нас дурами!».

Цуй Пин и Цуй Си сжигала злость, однако они не осмелились показать ее. Несколько слезинок показались в уголках их глаз, когда они жалобно посмотрели на молодого маркиза.

Ю Пин Ян положил одну руку на талию Ю Сян, чтобы помочь ей удержать равновесие, пока она содрогалась от смеха, тогда как в другой руке сжал свои дорожные записи. Он был погружен в эти заметки и не обращал на служанок никакого внимания.

— Что? Или я не имею права вам приказывать? — улыбка тут же исчезла с лица Ю Сян.

— Это невозможно. Мы пойдем! — плача, ответили служанки и, не желая сдаваться, снова взглянули на молодого маркиза, но случайно встретились с его холодным и пронзительным взором, что привел их в ужас.

Ю Сян уже собиралась снова сделать им выговор, как вдруг с порога послышался мелодичный сладкий голос:

— Можно получить тепловой удар, если гулять под палящим солнцем в такой день. Младшая сестра, пожалуйста, сделай мне одолжение и отпусти этих служанок.

Ю Сян, вытянув шею, чтобы осмотреться, увидела: это и в самом деле вернулась Ю Си Ю. Ее изящное лицо сияло, как у богини.

Ю Сян лениво махнула рукой и усмехнулась:

— У меня такое пристрастие — строить свое счастье на несчастье других. Тебя это касается? Если ты не можешь стоять в сторонке и наблюдать, можешь взять документы на них у бабушки.

«Строить свое счастье на несчастье других», — в самом деле, эти слова звучали неразумно, но страдания Сян-эр, вызванные невозможностью ходить, были куда сильнее ее счастья. Хотя она делала все возможное, чтобы это скрыть, Ю Пин Ян все равно считал, что она широко улыбается другим, но часто плачет, оставшись одна, поэтому его желание защищать ее и вызывать у нее смех вечно крепло день ото дня.

Раз это делает ее счастливой, что плохого в том, если ее характер станет немного более грубым и властным? Ю Пин Ян не стал бы ее останавливать — наоборот, он изо всех сил постарался бы исполнить все ее желания.

С мягкой улыбкой юноша заправил спутанные волосы девочки за ухо.

Лишь подойдя ближе, Ю Си Ю поняла, что ее старший брат тоже сидит в комнате. Одной рукой он обнимал Ю Сян, а на его лице было такое нежное и мягкое выражение, какого она никогда прежде не видела у него. Очевидно же, что Ю Сян была просто бастардом, упрямо занимающим место дочери ди в поместье маркиза Юнгла, и ее бабушка и старший брат лишь больше баловали ее. Ю Си Ю холодно взглянула на нее. Она не совсем понимала, какое заклятие Ю Сян наложила на этих двоих.

Не уметь считать — это дело другое. Но без финансовой помощи Ю Сян, а также испытывая ненависть матери и бабушки, ей действительно жилось бы очень нелегко. Всех служанок у нее во дворе заменили, поэтому она никак не могла ими командовать. Лин Ши намеренно приставила к ней злобную старую пози, которая везде ходила за Ю Си Ю по пятам и упорно следила за ней.

Это гнетущее ощущение контроля над каждым словом и действием в самом деле могло свести с ума. Но что повергло Ю Си Ю в подлинное отчаяние, так это то, что бабушка уже больше двух месяцев не выводила ее в общество. Теперь ей было уже двенадцать, и она должна была встречаться с как можно большим количеством представительниц других семей, чтобы иметь возможность надеяться на хороший брак.

Если бы бабушка не сватала ее, едва ли благородная семья стала просить руки дочери шу, наподобие нее. Возможно, как только она войдет в брачный возраст, ее как попало сбудут с рук, может, за чиновника шестого ранга или же за государственного регистратора седьмого ранга, что было бы еще наиболее удачным выбором. В будущем она уже не смогла бы жить в таком же несравненном богатстве и пользоваться такой же властью, как в поместье маркиза Юнгла.

Чем больше Ю Си Ю думала об этом, тем меньше ей этого хотелось, поэтому у нее не оставалось иного выбора, кроме как начать нагло подлизываться к Ю Сян снова. Как только она приблизилась, то услышала раздражающий, как писк цыпленка, смех Ю Сян. Она настолько страдала внутренне, что не могла не сказать пару слов в защиту служанок. Она не считала, что ошиблась, однако холодный взгляд Ю Пин Яна потряс ее.

Что такого ужасного в том, что Ю Сян парализована? Старший брат и бабушка скоро ее совсем разбалуют! О ней нужно будет позаботиться — ее нельзя оставлять в живых, когда вернется настоящая Ю Сян!

Тайком Ю Си Ю обдумывала подлость, но на ее лице была слабая нежная улыбка, когда она поприветствовала Ю Пин Яна, а затем повернулась к Ю Сян и необоснованно заявила:

— Старшая сестра не должна вмешиваться, если младшая счастлива.

Ю Пин Ян беспечно смотрел на нее со стороны, поэтому она не смогла больше произнести ни одного заготовленного слова и просто неловко встала за окном.

Ю Сян подперла щеку рукой, прижавшись к окну. Она совсем не собиралась спрашивать, зачем Ю Си Ю пришла, или приглашать ее в комнату. Она просто позволила Ю Си Ю стоять и дальше под палящим солнцем. Улыбка на лице Ю Сян была на три десятых ленивой, а на оставшиеся семь десятых — подлой.

И Цуй Пин, и Цуй Си уже давно отступили к стене.

Ю Си Ю несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, а затем мягко прокомментировала:

— Сегодня — осенний фестиваль, и императрица приказала повесить девятьсот девяносто девять дворцовых фонарей в саду Сихэ на всеобщее обозрение. Старший брат, видел ли ты их, когда возвращался с дворцового пира?

Так называемое «публичное обозрение» ограничивалось только самыми высокопоставленными и почитаемыми благородными семьями. Поместье маркиза Юнгла, безусловно, относилось к таким, однако она боялась, что если Ю Сян не сумеет отправиться на праздник, бабушка может не взять ее с собой.

— Фонарями можно наслаждаться только ночью, — Ю Пин Ян сделал массаж маленькой девочке и спросил, — Сян-эр поедет?

— Не поеду, — не задумавшись, отказалась Ю Сян.

Разве могут эти несколько дворцовых фонарей быть интереснее неоновых огней? Толпа заставляла ее нервничать.

— Нет, ты должна поехать. Старший брат придет за тобой без пятнадцати чэнши*.

(*Время с семи до десяти вечера).

Ю Пин Ян принял окончательное решение. Он не позволит Сян-эр всю жизнь просидеть, скрываясь в своем маленьком дворике одиноко и смиренно. Он надеялся, что она сможет прожить счастливую, яркую и беззаботную жизнь.

Ю Сян, поджав губы, уже собиралась запротестовать, но тут увидела, как Ю Пин Ян спускается, чтобы обуться, а затем резко уходит, не дав ей даже шанса заговорить.

Ю Си Ю торопливо погналась за ним и умоляюще спросила:

— Может ли старший брат взять с собой меня? Будет лучше, если и я пойду. Я могу позаботиться о Сян-эр, ведь ей, учитывая ее состояние, будет нелегко.

Ю Пин Ян коротко кивнул, а затем ускорил шаг и вышел.

Поскольку у Ю Си Ю больше не было надобности подлизываться к Ю Сян, она встала у входа и самодовольно улыбнулась, а затем торопливо вышла, забрав с собой старую пози. Она должна была скорее вернуться, чтобы успеть переодеться к вечеру.

Праздник фонарей проводился в саду Сихэ, и императрица приказала наследной принцессе быть хозяйкой на нем. Все женщины из прочих семей тоже придут на этот праздник. Если бы Ю Си Ю смогла снискать расположение какого-нибудь знатного человека или подружиться с дочерьми герцогов и маркизов, это могло бы помочь в устройстве ее будущего.

Увидев, что старшая молодая мисс и молодой маркиз уже ушли, Цуй Пин и Цуй Си отбросили сетки, их взгляды были полны горькой обиды. Они откланялись, даже не утрудившись попросить себя отпустить.

Тао Хон показала им в спины пальцем и фыркнула:

— Юная мисс, они так грубят вам у маркиза за спиной. Почему бы вам не сообщить ему об этом.

— Это не срочно. Конечно, я разберусь с ними, как только вдоволь натешусь, — махнула рукой Ю Сян.

Она немедленно ощутила уныние, стоило ей подумать о толпе, которая соберется сегодня вечером на празднике фонарей.

***

Хотя эта династия Хань была и не той, о которой слышала Ю Сян, правила хорошего тона здесь были совершенно аналогичны: ограничения, налагаемые на женщин, оказались достаточно мягкими.

Незамужним молодым девушкам дозволялось присутствовать на любых больших собраниях, если их сопровождал слуга. Отношения между мужчинами и женщинами все еще регламентировались, но не так строго. Женщинам, которые уже побывали замужем, не составляло труда выйти замуж снова. Некоторые знатные дамы из важных семей продолжали выходить замуж до тех пор, пока не находили себе подходящего супруга.

В конце чэнши сад Сихэ был переполнен мужчинами и женщинами: от стариков до юношей и девушек.

Все титулованные аристократы собрались внутри павильона Ю-Шуй на праздник, где пили вино и ужинали, весело предаваясь громким и пустым разговорам, поскольку немногих на самом деле интересовало любование праздником фонарей.

Официально признанные жены собрались в главном зале, где выразили почтение императрице и наследной принцессе, попутно беседуя о домашних делах. Одинокие мужчины и незамужние женщины, как и дети, в основном сбегали в ярко освещенный и оживленный задний сад, где были установлены праздничные фонари.

Ю Пин Ян подкатил Ю Сян к входу на задний сад и мягко сказал ей:

— Старшему брату нужно кое-что обсудить с Его Высочеством наследным принцем. Будь хорошей девочкой и жди меня здесь. Старший брат придет за тобой, как только закончит. Смотри, сколько там прекрасных праздничных фонарей. Просто попроси Тао Хон и Лу Ли отвезти тебя туда, если захочешь на них посмотреть.

Он бросил на Ю Сян подбадривающий взгляд, а затем, договорив, удалился большими шагами.

«Уговаривать сестру! Ты и вправда подумал, что я, Ю-Сян, не хотела приходить сюда из-за чувства собственной ущербности. Так почему ты настаивал, чтобы я сама присоединилась к толпе? Глупый старший брат, ты в самом деле меня унизил. Я не обращала внимания на эти праздничные фонари только потому, что они совсем не так же интересны, как и неоновые!».

Ю Сян тайком усмехнулась, а затем, чтобы посмотреть вперед, вскинула подбородок.

Воздух наполнял запах горящего лампадного масла и слабый аромат благовоний. Многие юноши и девушки собирались под раскачивающимися праздничными фонарями, смеясь и болтая. Дети играли и носились кругом, серебристо смеясь.

Зрелище действительно было радостным и волнующим...

Ю Сян, не удержавшись, подалась вперед всем телом.

Ю Си Ю, которая стояла рядом, с улыбкой на губах спросила:

— Сян-эр тоже туда хочется? Я могу тебя подвезти.

Она с силой толкнула кресло. Колеса легко скользнули, поскольку между ними и блестящим мрамором, которым был вымощен сад, не возникало заметного трения. Ю Си Ю удалось вывезти Ю Сян из тени.

Услышав издалека, как катится коляска, многие люди обернулись к ним. Глаза некоторых были полны любопытства, интереса, презрения или иных чувств. Некоторые знатные девушки даже тыкали в ноги Ю Сян пальцами с неодобрением на лицах. Вскоре Ю Сян торжественно признали главной темой для сплетен.

Ухмыльнувшись, Ю Си Ю убедительно сказала:

— Сян-эр, поедем со мной. Они давно не видели тебя и, вероятно, очень по тебе соскучились. Давай сегодня поболтаем с ними.

Если бы они на самом деле скучали по ней, то приехали бы в поместье маркиза с визитом хоть раз за прошедшие месяцы, а не ждали бы до сих пор.

Ю Сян привыкла, что ее тело искалечено, но это не означало, что она хотела, чтобы другие смотрели на нее как на мартышку. Эти люди на публике сочувствовали и симпатизировали ей, но втайне ее страдания были для них почвой для восторга и питательной средой, на которой они могли выращивать чувство собственного превосходства.

Такая извращенная и неправильная дружба явно не была нужна Ю Сян.

— Ты иди, а я просто подожду здесь, — она слегка повернула голову, любуясь траурным миртом рядом.

Несколько аристократок помахали Ю Си Ю. Судя по их роскошным платьям и украшениям, они, вероятно, были из знатной семьи, поэтому Ю Сию не осмелилась их задерживать. Она оставила Ю Сян, а затем исполнительно и радостно приблизилась к девушкам.

— Раз ее обездвиженная сестра стала темой для обсуждений, Ю Си Ю, разумеется, сегодня отлично примут, — рассмеявшись, Ю Сян указала на тихий уголок, где цвели самые прекрасные цветы, и скомандовала, — отвези меня сюда.

Мгновением позже в конце темной тропинки послышались шаги.

Ю Сян, повернув голову, увидела пухленькую девочку лет семи или восьми, которая неторопливо выступила из тени, держа в руке надкусанное печенье. За ней следовала старая Момо сурового вида.

Волосы девочки были собраны в два пучка. У нее было маленькое круглое личико, нос картошкой, круглые глаза и пухлые как у младенца щечки, безостановочно подергивающиеся. В уголках ее рта прилипли крошки печенья, осыпавшиеся, когда она шла.

Очевидно, она не знала, что здесь есть еще человек, и немало удивилась, заметив Ю Сян. Глаза девочки распахнулись шире и округлились, когда ее взгляд остановился на одеяле, укрывающем ноги Ю Сян. Глаза девочки преисполнились любопытства, но в них не было ни следа презрения или надменности.

«Ой, откуда же выкатился этот колобочек? Разве можно быть большей очаровашкой?».

Девочка была настолько миленькой, что едва не растопила сердце Ю Сян. Однако у нее еще сохранилось три десятых надменности, которые та и выставила напоказ, яростно спросив:

— На что ты смотришь? Неужели ты никогда раньше не видела калек?

Ей всегда нравилось притворяться злодейкой, чтобы нагонять на детишек страху. Когда они пугались, а потом рыдали навзрыд, а их носы краснели, она немало забавлялась.

Ю Сян как-то забыла, что и она сама сейчас стала маленьким колобочком. Проведя несколько месяцев лежа, она только ела и спала, да еще и наслаждалась своей удачей, поэтому ее истощенное тело заметно поправилось. Ее кожа стала светлой и нежной, а непримечательные черты лица тоже повзрослели. Она была как простой рисунок, который, тщательно разукрашенный разнообразными яркими красками, приобрел великолепный вид.

Ю Сян обнажила белые зубы, ее глаза сощурились, а нос сморщился. Однако вовсе не выглядела свирепой, а, скорее, довольно забавной.

Старая Момо уже собиралась отчитать необузданную девчонку, как вдруг услышала хихиканье своей молодой госпожи. Еще больше крошек печенья посыпалось с уголков губ девочки, когда она ясным голосом ответила:

— Нет, я никогда раньше не видела калек.

Старая Момо торопливо закрыла рот и начала взглядом изучать Ю Сян. Еще до того как ее госпожа родилась, ту кто-то пытался тайно убить, поэтому она не только родилась на три месяца раньше срока, но и была отравлена ядом, от которого невозможно было избавиться. Ходить она начала только в три года, а разговаривать — в шесть. Кроме родителей и родного брата, она никогда никому слова не говорила. И предпочитала обходить незнакомцев десятой дорогой.

По своей природе девочка была очень нелюдима. Единственное, что ее интересовало, — еда.

Пришлось задействовать всевозможные принуждения и уговоры, чтобы заставить ее пойти на дворцовый пир сегодня вечером. Было весьма неожиданно, что она сама захотела с кем-то поговорить!

Про себя старая Момо взволнованно закричала.

Как только маленький колобочек подкатилась сюда, она уловила ароматный сладкий запах. Совсем как у ее любимого пряника с семенами лотоса. Поэтому девочка, не сдержавшись, пошла на запах, пуская слюнки и улыбаясь.

У этого маленького колобочка была слишком милая и слишком глупая улыбка, так что Ю Сян пришлось схватиться за грудь: ее сердце вот-вот могло обратиться в лужицу. Она сдерживала пронзительный крик: девочка была слишком милой. Ей захотелось погладить ребенка по пухленькой головке.

— Иди сюда, — она протянула коварный указательный палец и соблазнительно поманила ребенка. — Старшая сестра позволит тебе быстренько взглянуть на свои ноги, а ты дашь старшей сестре погладить тебя разок.

Подумав немного, колобочек радостно кивнула.

Старая Момо пристально уставилась на них. Она не могла даже испустить тяжелого вздоха, поскольку понятия не имела, стоит ей отчитать эту нахальную девчонку или же позволить той дотронуться до своей госпожи.

В цветущих кустах неподалеку вдруг послышался слабый смех и так же быстро утих.

Старой мадам Ю правда захотелось выкопать нору в земле, куда она могла бы втиснуться, когда увидела, как ее собственная внучка свирепо обращается к девятой принцессе и с нескрываемо хамским видом подманивает ту ближе. Крупные капли холодного пота стекали по ее лбу, поскольку она, услышав подавленный хриплый смешок императрицы, испугалась, что маленькое отродье продолжит сеять хаос.

Ю Пин Ян, с другой стороны, был очень спокоен. На его красивом скульптурном лице не было никакого выражения.

Наследный принц и наследная принцесса тоже отвернулись, но их плечи слегка вздрагивали, когда они смотрели, как две маленькие девочки, похожие на снежки, таращатся друг на друга. Это и правда было слишком очаровательною

— Неужели это случилось с ее ногами из-за того, что она пыталась спасти Пин Яна? — тихо спросила императрица.

— Да, — кивнула старая мадам.

— Можно ли это вылечить?

— Врач Сюэ обследовал ее и сказал, что надеяться не на что, если только лечение не передать Великому мастеру Ку Хуэю.

Сначала они могли рассчитывать на помощь божественного доктора Пу, однако лишились этого шанса, чтобы спасти кронпринца. Старая мадам не могла упоминать об этом в разговоре с императорской семьей, иначе они показались бы ограниченными и надеющимися на императорскую милость в качестве компенсации.

Даже если бы она об этом не сказала, императрица тоже вряд ли об этом забыла бы. Она немедленно высказалась:

— Будьте спокойны. Бенгон уже отправила людей на поиски Великого мастера Ку Хуэя. Если Великий мастер еще жив, Бенгон точно вернет его.

Прежде чем старая мадам успела ответить, Ю Пин Ян поклонился и от души произнес:

— Этот преданный слуга благодарит императрицу за доброту от имени моей младшей сестры.

— Не говорил этого, потому что именно благодаря тебе кронпринц Чен Си смог целым и невредимым вернуться к Бенгон. Это Бенгон должна быть тебе благодарна, — улыбнувшись, махнула рукой императрица. Затем она указала на энергичную милую девочку между цветущими кустами. — Ю Сян — хорошая девочка. Она так юна, но уже так умна. Маленькая Цю-эр Бенгон обладает очень ясным разумом, и если с первого взгляда ей кто-то понравился, то ничего уже не может пойти не так.

Старая мадам неоднократно говорила, что они этого не заслуживают. Когда она смотрела вперед, едва покинувшее ее беспокойство разгоралось снова. Она видела, как ее внучка подняла шерстяное одеяло и, не дожидаясь ответа девятой принцессы, быстро прикрыла ноги, а потом потрепала девятую принцессу по голове.

«Разве они не договорились, что принцессе можно взглянуть? Вот проклятый ребенок, императрица стоит здесь и смотрит, а ты осмелилась обмануть девятую принцессу».

Девятая принцесса тоже почувствовала себя обманутой. Она взглянула на Ю Сян обвиняюще и четко сказала:

— Я не видела!

— Значит, у тебя плохо со зрением, так что винить меня ты не можешь, — с лучезарной улыбкой сказала Ю Сян. — Я позволю тебе взглянуть снова, но ты позволишь мне откусить кусочек от печенья в твоей руке, только один кусочек!

Судя по ее круглой фигуре, должно быть, она гурманка.

Девятая принцесса растерялась, но увидев прекрасную улыбку, с которой Ю Сян посмотрела на печенье с семенами лотоса, неохотно протянула руку.

Ю Сян не проявила никакой вежливости. Она заглотила все печенье в один укус и оставила только маленькую корочку на кончиках пальцев девятой принцессы. Та в шоке уставилась на нее, затем поджала губы. Ее нос подергивался, а покрасневшие, готовые заплакать глаза выглядели очень мило.

Старая мадам Ю просто стояла позади императрицы, так что не могла увидеть, какое выражение сейчас у нее на лице, не смела и повернуться, чтобы взглянуть на лица кронпринца и кронпринцессы. Она была ужасно напугана, это отродье ее скоро до смерти доведет!

Ю Сян чуть не упала наземь со смеху и, чтобы утешить девятую принцессу, протянула руку погладить ее по голове.

— Не плачь, не плачь. Это старшая сестра во всем виновата. Старшая сестра покажет тебе волшебный трюк. На этот раз ты действительно должна смотреть очень внимательно!

С любопытством подняв глаза, девятая принцесса не плакала. Она увидела, как ее прекрасные руки покачиваются в отблесках света, затем щелкнула пальцами, и в воздухе возник нежный и прекрасный цветок камелии. В одно движение цветок оказался у нее на виске. Исходивший от ее волос сладкий аромат был невероятно восхитителен.

Продолжая шмыгать сморщенным маленьким носиком, девятая принцесса взяла Ю Сян за ладонь и стала поворачивать ее из стороны в сторону, чтобы осмотреть.

Императрица, увидев, что ее дочь действительно сама захотела прикоснуться к другому человеку с таким жизнерадостным видом, удивленно вскрикнула и не смогла сдержать слез, подступивших к глазам.

Дело было в том, что ее дочь от рождения не только медленнее других училась ходить и говорить, но и была совершенно асоциальна по своей природе. Так как она оказалась самой уязвимой и невинной из всех детей императрицы, та просто любила ее больше всех. На публике говорилось, что этот фестиваль фонарей устраивался в честь дня рождения императрицы, но на самом деле он был необходим, чтобы выбрать компаньонку, с которой ее дочь могла бы заниматься.

Однако увидев, как младшая дочь прячется в свободном углу, императрица подумала, что ее затея провалилась. И тут неожиданно появилась Ю Сян. Эта озорная девочка отлично дополняла ее младшую дочь.

Кронпринц ухмыльнулся.

— Ты ее научил этому трюку? Ты тоже любил этим хвастаться, когда был младше.

Ю Пин Ян пристально взглянул на маленькую девочку, которая только что наколдовала для девятой принцессы еще один цветок камелии, и гордо сказал:

— Движение Сян-эр быстрее моих.

У обоих маленьких колобочков теперь были цветы на головах, и они, глядя друг на друга, бесстыдно похвалялись своей красотой. Затем Ю Сян спросила:

— Как тебя зовут?

— Маленькая Цю-эр, — глупо улыбнулась девятая принцесса.

Услышав это, Ю Сян разразилась потрясенным смехом, от которого у нее свело живот. У нее сбилось дыхание, и она выдохнула:

— Я — Сян-эр. Твое имя тебе действительно подходит. Тот, кто выбрал его тебе, правда талантливый человек!

Талантливая императрица прикрыла рот, скрывая улыбку, и мягко сказала:

— Хотя маленькая Сян-эр и парализована, она очень оптимистична и великодушна.

Она смеялась смело и раскованно, так, что было видно не только ее белые зубы, но и маленький язычок. И по одному этому становилось понятно, что ни одна обычная благовоспитанная юная леди не стала бы себя так вести.

Старая мадам Ю чувствовала себя всерьез виноватой.

— Отвечаю императрице, эта подданная не хотела связывать Сян-эр множеством правил, так как ей сложно куда-то выбираться. Обычно она учится только чтению и игре на цине, так что этикета ей преподают мало. Если она как-то нарушила правила, прошу у императрицы прощения.

Императрица, услышав эти слова, неожиданно почувствовала прилив симпатии. Она схватила старую мадам за руку и ободряюще похлопала ее по ладони.

— Вы правы, что вы так думаете! Они во многом отличаются от других, их нельзя учить, используя методы, которыми наставляют других детей. В их жизни и так слишком много неудобств и невзгод, поэтому не следует взваливать на их плечи еще более тяжкую ношу. Просто позвольте им жить счастливо.

Затем императрица взглянула на двух маленьких девочек поблизости, которые весело смеялись, и почувствовала к ним крайнюю симпатию. Улыбнувшись, она махнула рукой.

— Пойдемте. Пусть играют без всяких забот. Чен Си и Пин Ян, оставайтесь здесь, чтобы приглядеть за ними, но не подходите слишком близко, чтобы они не заметили.

Кронпринц и Ю Пин Ян поклонились, соглашаясь с этим заданием.

Многие смотрели на старую мадам Ю с завистью, пока она шагала следом за императрицей и кронпринцессой к павильону Нян Шуй, чтобы присоединиться к собранию остальных благородных жен. Императрица ненадолго присела в павильоне, а затем ушла, чтобы отдохнуть. Кронпринцесса, танцевавшая под мелодию, проводила ее.

Обстановка в павильоне сразу стала намного расслабленнее. Роскошно одетая красивая дама с круглыми изгибами фигуры подошла, села рядом со старой мадам и мягко спросила:

— Старая мадам, не должны ли мы обсудить брак Фу-эр и Пин Яна? Как видите, они уже выросли.

Любезное лицо старой мадам омрачилось, как только она увидела эту даму.

Старый маркиз заключил договор о браке со старым герцогом Цзинго еще до того, как Ю Пин Ян родился. Так что это можно было считать помолвкой, заключенной до рождения. Позже их невестки произвели на свет мальчика и девочку соответственно, которых нарекли Ю Пин Яном и Чан Я Фу, которая была второй дочерью ди в поместье герцога Цзинго. Герцог был чиновником первого класса, и император высоко его ценил. Для сравнения: статус его семьи был выше, чем у маркиза Юнгла.

Старая мадам была очень довольна этой помолвкой, так как считала ее удачной. Однако маркиз пал на поле боя, а ее сын вскоре после этого погиб от рук бандитов, и вскоре после этого положение поместья маркиза стремительно ухудшилось. Они оказались в опасном положении. Именно тогда им и была необходима помощь родственников.

Когда так идут дела, не обращаешь особенного внимания на брачный возраст. Обычно одиннадцать-двенадцать лет — это самый распространенный возраст для заключения брака. Для Ю Пин Яна было бы большим подспорьем, если бы он женился на дочери ди из поместья герцога Цзинго. Старая мадам несколько раз просила поместье герцога Цзинго об этом, желая устроить брак между детьми, но новоиспеченный герцог Цзинго отказался. Так как старый герцог пострадал от инсульта, он никак не мог помочь: не мог ни ходить, ни двигаться.

Как могла старая мадам не понять, какие мелочные мыслишки были у герцога Цзинго? Он ждал, к кому перейдет власть в поместье маркиза Юнгла, и обручил бы свою дочь с тем, кто в конечном итоге унаследовал бы титул. Другими словами, он не позволил бы дочери выйти замуж за попранного человека, скатившегося по социальной лестнице и не сумевшего унаследовать титул.

Это и правда было эгоистично и бессердечно!

Старая мадам очень рассердилась и разорвала связи с поместьем герцога Цзинго.

Кто мог бы ожидать, что такой юный Ю Пин Ян сумеет победить нескольких дядюшек по отцу, что император отдаст титул маркиза Юнгла ему? Определенно, он ничем не уступал своему деду! Он даже с примечательным успехом смог справиться с несколькими поручениями подряд после того, как его представили ко двору, и всего за год с лишним император стал ценить его выше.

В этом году ему было только шестнадцать. Он еще не достиг совершеннолетия. Что же его ждет еще через несколько лет, и какие перспективы могли бы открыться перед ним, если бы кронпринц однажды взошел на трон, доверяя ему больше всего?

Так как герцог Цзинго уже начинал волноваться по этому поводу, он приказал своей жене, Ду Ши, захватить с собой несколько щедрых подарков, чтобы обсудить свадьбу, но старая мадам отказалась от этих подношений.

Свидетельство о браке по-прежнему оставалось у старой мадам, а император и кронпринц осыпали Ю Пин Яна неизмеримыми милостями. Поэтому герцог Цзинго не смел их принуждать, но также не смел обручить свою вторую дочь с кем-нибудь другим. Они попали в сложное положение, так как старая мадам ничего не делала. Поэтому попытались воспользоваться шансом и выдвинуть свое требование. Но все, что их торжественно ожидало — это исполнение старой мудрости: кармическое возмездие.

— Пока еще слишком рано, так как Ян-эр еще не достиг совершеннолетия, — небрежно махнула рукой старая мадам.

Но разве с девушками все обстоит так же, как с юношами? Им обоим было по шестнадцать, и он еще не достиг совершеннолетия, тогда как она уже считалась старой девой и не могла больше сидеть сложа руки!

Ду Ши испытывала неловкое беспокойство, но не смела сказать ни одного резкого слова. Ей оставалось лишь осторожно делать все, что было в ее силах.

Старая мадам на какое-то время закрыла глаза и холодно фыркнула:

— В том году вы с презрением относились к поместью маркиза, теперь и я отнесусь к поместью герцога Го с презрением. Неуважение к правилам этикета, отсутствие различий между ди и шу — это не достижение. Только пользуясь боевой славой старого герцога, вы смогли сидеть сложа руки и проматывать его богатство. Действительно, это больше неподходящий для нас брак.

Этот намек означал, что Чан Я Фу больше не достойна Ю Пин Яна.

Эти слова были в самом деле злы по сравнению с насмешками Ду Ши над старой мадам, высказанными в прошлом году, поэтому Ду Ши не смогла ответить тем же. Положение поместья герцога Цзинго и впрямь ухудшалось с того самого дня, как старый герцог серьезно заболел. Нынешний герцог был лишь посредственностью, знавшим только, как бить баклуши в свое удовольствие.

Для поместья герцога Цзинго было крайне важно заключить брак с такой грозной семьей. Вот почему еще они не хотела так легко соглашаться на брак Чан Я Фу с Ю Пин Яном в том году.

Откуда же им было знать, что этот четырнадцати-пятнадцатилетний юноша окажется настолько проницательным и находчивым! Их чувства можно было описать парой слов: они сожалели о содеянном!

Выдавив улыбку, Ду Ши сказала:

— Как говорится, если хочешь жениться, нужно жениться на добродетельной. Фу-эр, тем не менее, очень добродетельна. Она хорошо разбирается во всех четырех искусствах, так как этому и этикету ее с детства специально обучала дворцовая момо. Также она разумна и столь же почтительна, сколь сведуща. Она начала помогать мне справляться с семейными делами, когда ей было десять. Она в одиночку управляет всеми магазинами, принадлежащими герцогу Цзинго, которые приносят наибольшую прибыль. Она без каких-либо ошибок обеспечивает средства к существованию для нескольких сотен человек, проживающих в поместье герцога — в течение последних шести лет. Благословенна та семья, что возьмет ее в жены. Старой мадам пока ничего не нужно уточнять, для вас еще не будет поздно принять решение после того, как вы встретитесь с нашей Фу-эр.

Старая мадам дряхлела. Действительно, управлять поместьем маркиза было достаточно трудно. На Лин Ши нельзя было рассчитывать, как и на Ю Си Ю: они вынашивали злые замыслы. А Ю Сян была мала и физически недееспособна. Ей в самом деле нужно было организовать своему внуку женитьбу на добродетельной жене, так как в поместье не было никого, кому она могла бы передать дела ведения домашнего хозяйства, чтобы насладиться парой лет отдыха.

Слова Ду Ши действительно задели старую мадам за живое.

Так как соглашение о браке уже было составлено, а разрывать помолвку действительно хлопотно, она и правда могла бы просто сходить и взглянуть. Обдумав это, старая мадам неохотно кивнула.

Крайне взволнованна, Ду Ши торопливо помогла старой мадам подняться и пошла к заднему саду.

Маленькая Цю-эр постоянно восклицала, глядя, с какой ловкостью Ю Сян наколдовывает цветы камелии. Она не чувствовала себя обманутой, даже когда Ю Сян хитростью заставила ее отдать себе целую коробку печенья, стоило принцессе пристать к ней и отказаться уходить.

Старой момо было приказано привести девятую принцессу познакомиться с другими девочками благородного происхождения, но вместо этого Ее Высочество спряталась в углу, отказываясь идти, что действительно немного беспокоило.

Девятая принцесса была необщительной и крайне застенчивой при незнакомцах. Вопрос выбора для нее компаньонки по учебе был не таким, как для других дочерей императора. И императрица никого не выбирала сама, поскольку девятая принцесса смогла бы учиться, только если бы спутница ей действительно понравилась. Чтобы уберечься от бестактных благородных девочек, которые могли бы напугать ее, если бы столпились вокруг и начали заискивать, императрица нарочно вырядила дочь в обычную одежду.

Если бы при таких обстоятельствах с девятой принцессой непреднамеренно захотела бы подружиться какая-нибудь благородная девушка, которой удалось бы завоевать расположение Ее Высочества, тогда дело можно было бы считать решенным.

Старая момо была тронута, но смотрела на ноги Ю Сян с нерешительностью. Она предположила, что эта девочка, должно быть, дочь ди из поместья маркиза Юнгла, которая пожертвовала собой ради старшего брата. Действительно, нечего было сказать ни против ее поведения, ни по поводу крайней ловкости и остроумия. Но проблема крылась в ее ногах, так как для нее было бы пыткой каждый день приезжать во дворец, чтобы составлять принцессе компанию в обучении, хотя другие могли бы счесть это задание весьма приятным для себя.

В любом случае, она просто доложит императрице, а та уж пусть решает.

Ю Сян, ничего не знавшая о том, кто такая маленькая Цю-эр, поднимала одеяло, чтобы та могла посмотреть на ее искалеченные ноги.

Маленькая Сю-эр присела на корточки, медленно протянула палец и слегка потыкала в ноги Сян-эр, а затем громко воскликнула:

— Мягкие!

Неужели эта малышка думала, что она не может ходить, потому что у нее ноги деревянные? Ю Сян не знала, смеяться ей или плакать. Она ущипнула Цю-эр за нежную щеку.

— Ну конечно мягкие!

— Тогда почему они не двигаются? — девятая принцесса моргнула большими круглыми глазами.

— Видишь ли, в них было два драгоценных камня, но злые люди уничтожили их. Мне придется найти подходящие камни на замену, чтобы суметь встать на ноги снова, — Ю Сян походя выдумала дикую сказку, показывая на свои коленные чашечки.

Она не смогла бы объяснить семи-восьмилетке медицинскую базу, так как точно сошла бы с ума, отвечая на все новые и новые вопросы.

Уголки губ старой момо приподнялись. Она никогда раньше не видела, чтобы благородная девочка могла придумать такую сказку.

Маленькая Цю-эр была ошарашена этими словами. Она продолжала ощупывать коленные чашки Ю Сян, как будто восхищаясь неким чудом. Затем выпрямилась. Чуть позже она развязала маленький мешочек на поясе и протянула его Ю Сян.

— Тебе!

Глаза старой момо потемнели.

Ю Сян взяла маленький мешочек, чтобы посмотреть на него, и вскоре усмехнулась. Оказалось, что внутри лежало несколько больших драгоценных камней: насыщенно-зеленый жадеит, кричаще яркий турмалин, сверкающий прозрачный кристалл и блестящий гладкий халцедон. Должно быть, все эти камни были невероятно ценными. Действительно, слишком уж очаровательна эта малышка!

— Скорее замени камни, — маленькая Цю-эр настойчиво ущипнула ее.

Ю Сян покачала головой.

— Эти драгоценные камни не подходят. — Она протянула руку, погладила крайне разочарованную девочку и с широкой улыбкой продолжила, — Большое спасибо, маленькая Цю-эр. Не переживай, мой старший брат найдет нужные камни, и когда-нибудь я снова встану на ноги.

Объяснив это, она привязала маленький мешочек девочке обратно на пояс, а затем с улыбкой быстро глянула на напряженное лицо старой момо.

За что она ее, Ю Сян, принимает? За мусор, который будет выдумывать сказки, чтобы выманить ценности у ребенка? Совершенно абсурдно было думать, что ее стали бы заботить такие мелочи, тогда как в прошлой жизни ее обувь была усыпана бриллиантами.

Опустив голову, старая момо почувствовала себя крайне неловко. Благородная девочка, воспитанная в поместье маркиза Юнгла, бесспорно, была достойной и величественной. Как и следовало ожидать, она напоминала юного маркиза. Если бы императрица узнала об ее ограниченности и неприглядном поведении, ей и правда было бы стыдно.

Маленькая Цю-эр не знала о переменчивых тайных мыслях этих двоих. Она разочарованно погладила маленький мешочек и спросила:

— Как их положить, когда их найдут?

— Вот так, — Ю Сян положила медную монету на ладонь и постучала ею по коленной чашечке, затем вытянула ладонь, и, казалось, монета растворилась в воздухе.

Маленькая Цю-эр была ошеломлена.

Затем Ю Сян снова постучала себя по колену, протянула пустую руку прямо перед ее глазами — и вот медная монета твердо лежала в ладони.

Маленькая Цю-эр втянула воздух и подумала: «Ты правда божественная!».

Даже опытная старая момо была поражена. Она подумала, что среди всех благородных девочек столице нет ни одной столь же умной, сколь дочь ди из поместья маркиза Юнгла. Как жаль... И вправду жаль.

Указывая, как Ю Сян засовывает медную монету в маленький мешочек его сестры, кронпринц прошептал:

— Как жаль твою сестру!

Такая разумная, сообразительная, оптимистичная, жизнерадостная, не лишенная множества причудливых идей. Если других благородных девочек можно было назвать традиционной китайской живописью, то Ю Сян была картиной, написанной в технике разбрызгивания чернил. Она была непринужденной и беззаботной, способной показать буйство красок.

Не будь ее ноги повреждены, какой же очаровательной она стала бы через пару лет? Кронпринц с сожалением покачал головой.

Наконец на скульптурном лице Ю Пин Яна при этой мысли появилась тень горечи. Он мог бы никогда никого не превзойти, но в этой жизни он больше никогда не будет обязан Сян-эр.

Маленькая Цю-эр очень веселилась и упорно хотела, чтобы Ю Сян продолжала представление. К счастью, ее ноги после того, как зажила рана, постепенно утратили чувствительность, иначе она выносила бы неописуемую боль. После двадцать третьего хлопка и колдовства она, наконец, не выдержала и указала на яркие огни поблизости, исполненная надежд, спросила:

— Может, пойдем посмотрим на эти дворцовые фонари?

Маленькая Цю-эр поджала губы, и в ее глазах появилось какое-то паническое беспокойство.

Ю Сян начала понимать, что эта девочка очень необщительна и крайне боится незнакомцев. Это объясняло, почему ей хотелось оставаться здесь, в углу, с Ю Сян. Обычный ребенок семи-восьми лет уже давно убежал бы как обезьянка.

— Почему бы нам просто не прогуляться по этой узкой тропинке и не взглянуть на огни с веранды?

Она больше не хотела постукивать себя по коленной чашечке. Потому что когда стучала себя по колену медной монетой, ее страдания можно было сравнить с выстрелом в ногу.

Маленькая Цю-эр на цыпочках подошла взглянуть. В самом деле, это было неплохое место, так как по обеим сторонам узкой дороги были высажены цветы и деревья, а веранда отделяла бы их от толпы, помогая сохранять некоторое спокойствие, а также позволяли бы им видеть огни на противоположной стороне сквозь окна. Подумав с мгновение, она медленно кивнула.

Ю Сян поспешно приказала двум своим маленьким служанкам подтолкнуть ее инвалидное кресло и похлопала себя по груди. Она почувствовала серьезное облегчение, когда отвернулась. Однако понятия не имела, что старая момо и два старших брата тайком смеялись над происходящим.

Маленькая Цю-эр цепко схватилась за такую сообразительную девочку, в самом деле — это правда, что за все ждет своя расплата!

Тихо пройдя некоторое расстояние, они увидели османтусы и несколько дворцовых фонарей, которые никто не замечал, так как они находились на слишком большом удалении. Обе они подошли ближе и на мгновение серьезно стали их оценивать. Затем Ю Сян покачала головой.

— Почерк хуже, чем у моего старшего брата.

— Он не так хорош, как и у моего брата! — серьезно покивала маленькая Цю-эр.

Ю Сян взглянула на нее, а затем указала на другой фонарь:

— Этот рисунок не так хорош, как у моего старшего брата, так как здесь не чувствуется артистизма!

— Он не так хорош, как и у моего брата! Мой старший брат — лучший, суперлучший! — маленькая Цю-эр подняла большой палец, затем ей показалось, что этого мало, и она подняла еще один.

— Мой старший брат — тоже лучший, суперлучший, — ехидно заспорила с ней Ю Сян.

— Твой старший брат никуда не годится, — маленькая Цю-эр была так раздражена, что стремительно замахала пухлыми руками.

— И твой старший брат никуда не годится! — тайком потешалась Ю Сян, бросая на нее хвастливый взгляд.

Провоцировать эту слабую девочку правда было забавно, так как у нее от злости краснели глаза и глупо сжимались губы, так что она не могла говорить.

Маленькая Цю-эр какое-то время заикалась, прежде чем наконец выдохнула:

— Твой старший брат... Твой старший брат не такой хороший, как мой!

— Это твой старший брат не так хорош, как мой! — быстро опровергла ее Ю Сян и посмотрела на маленькую Цю-эр.

Та шмыгала носом и поджимала маленькие губки с очень милым выражением лица, как будто готова была заплакать. Из-за этого Ю Сян захотелось рассмеяться.

Старая момо, бросив на нее задумчивый взгляд, тайком задумалась: не упала ли бы эта девочка в обморок от страха, узнав, что старший брат ее хозяйки — кронпринц.

После того как Ю Сян удовольствовалась своим злобным весельем, она торопливо притянула маленькую Цю-эр к себе, затем погладила ее по голове и мягко успокоила:

— Ладно, ладно, ладно, твой старший брат лучший, суперлучший! Для каждой младшей сестры ее старший брат — самый лучший, так что наши старшие братья — лучшие!

Маленькая Цю-эр, подумав об этом, улыбнулась сквозь слезы.

У нее был еще и комплекс старшего брата.  Неудивительно, что они поладили. Ю Сян ущипнула ее за покрасневший нос и тоже рассмеялась.

Только небу было известно, что эта странная тетушка высмеивала маленькую девочку ради своего злобного развлечения. Для остальных на самом деле казалось, что две эти очаровательные маленькие девочки заступались за своих старших братьев. Это было очень мило и приятно.

Не только у старой момо смягчилось суровое лицо — даже два старших брата, прятавшиеся в тени, захотели броситься вперед и обнять своих драгоценных сестренок, чтобы одарить нежной любовью.

Они помирились и продолжали идти мимо османтусов, а совсем скоро добрались до конца веранды. Без прикрытия кирпичных стен и дуплистых рам слабые отблески желтых огней и смех воздействовали на органы чувств. Дворцовый фонарь-феникс, усыпанный яркими кристаллами, висел на самом высоком карнизе, отбрасывая крошечные точки разноцветных лучей. Когда свечи раскачивались, этот эффект казался еще более ослепительным, как у дискошара.

Ю Сян не удержалась и посмотрела снова.

Маленькая Цю-эр восторженно воскликнула:

— Ах, это мой фонарик! Я должна его забрать!

Она сделала два шага вперед, но медленно отступила, увидев поток людей. На ее маленьком личике появилось печальное выражение, как будто она была готова заплакать.

— К сожалению, моего старшего брата тут нет, иначе я бы помогла тебе его выиграть, — Ю Сян просто показалось, что эта малышка увлеклась дворцовым фонарем, и с сожалением покачала головой.

Это действительно был главный фонарь на вечере, который мог бы забрать кто угодно, справившись перед этим с заданием от императрицы. Согласно требованиям, задание должны были выполнять двое. Тот, кто стоит на временном возвышении, должен был выбрать один предмет из нескольких обозначенных и положить в коробку, тогда как другой, под платформой, понятия не имеет, что он выбрал. Нужно было ответить правильно двенадцать раз, и потом победитель получил бы право забрать домой большой фонарь. В первый раз нужно выбрать один предмет из двух, во второй — из трех, а в последнем раунде — из двенадцати.

Без сомнения, ценность предмета императрицы была невероятной, поэтому множество людей, зеленые от зависти, с энтузиазмом поднимались на платформу друг за другом, чтобы попытать удачу, но все они возвращались, потерпев поражение.

Вероятность победу в первом туре — пятьдесят процентов, тридцать три — во второй, тогда как в третьем — двадцать... Ошибок допускать нельзя, поэтому после утомительных подсчетов можно заключить, что шансы на победу составляли меньше одного к десяти тысячам, что было сравнимо с покупкой лотерейного билета. Если только эта парочка не обладает телепатией и не подкупила дворцовую прислугу, ей никак было не пройти испытание.

Императрица действительно была настолько ограничена, что намеренно не хотела отдавать никому дворцовый фонарь. Поняв, в чем ее уловка, Ю Сян не сдержалась и мысленно раскритиковала императрицу.

Поднявшись на возвышение, маленькая Цю-эр увидела множество людей. Пристально глядя на свой дворцовый фонарь, она взволнованно захотела его взять, но не осмелилась приблизиться. Потянув Сян-эр за рукав, девочка спросила:

— Где твой старший брат? Ты можешь привести его сюда?

С любой трудностью можно справиться, если старший брат будет рядом.

Ю Пин Ян сначала стоял достаточно далеко, поэтому Ю Сян и не чувствовала его присутствия. Но уже почти выйдя из веранды, уловила, что он следует за ней на более близком расстоянии. Она знала, что, должно быть, он продолжает наблюдать из тени.

— Я не знаю, где мой старший брат, но уверена, что он покажется на счет «три». Просто смотри! — особенно хитро улыбнулась Ю Сян.

— Она нас обнаружила? — кронпринц был потрясен.

Ю Пин Ян кивнул и с легкой улыбкой вышел из кустов. Он поднял подбородок и направился прямиком к шепчущей девочке, которая уже досчитала до двух.

— Мой дорогой старший брат, ты наконец-то пришел! — Ю Сян протянула к нему обе руки.

Ю Пин Ян спонтанно склонил колени, позволяя ей обвить его шею руками. Мягкая улыбка теперь появилась на его обычно торжественном лице. Он ненавязчиво сделал глубокий вдох, склонившись ближе к ее шее. Ее запах приносил ему несравнимые облегчение и радость.

Маленькая Цю-эр быстро спряталась позади старой момо. Она высунула полголовы, чтобы оценить старшего брата любительницы печенья с семенами лотоса и тайком задумалась: этот человек совсем не похож на нее, скорее, он пугает.

Императрица намеренно утаила личность девятой принцессы, поэтому Ю Пин Ян не поприветствовал ее, но просто кивнул старой момо, которая поклонилась ему в знак уважения.

— Фонарь, — девятая принцесса взволнованно взглянула на Ю Сян.

— Старший брат, давай попытаемся, — Ю Сян покинула объятия Ю Пин Яна и указала на возвышение поблизости, забитое людьми.

Этот фонарь — драгоценное желание девятой принцессы. Императрица запугала девочку, что отдаст его, просто чтобы обманом выманить ее в сад Сихе. Это, конечно, была просто уловка. Как императрица могла хотеть огорчить свою дочь? Поэтому она и придумала такое невыполнимое задание.

Здесь уже собралось множество людей, которые пытались испытать удачу, но ни один еще не преуспел. Самому лучшему удалось дойти только до пятого круга. Даже если вы братья или сестры, крайне близкие друг к другу, сколь много на самом деле понимаете в сердце друг друга?

Сколько раундов Сян-эр и он смогут угадать правильно? Ю Пин Ян, проталкивая Ю Сян сквозь толпу, из интереса тайком прикинул. Немного помешкав, девятая принцесса наконец поборола свой страх, и ее маленькие ножки шагнули, догоняя их. На протяжении всей прогулки она шла рядом с Ю Сян и пряталась за ее инвалидным креслом, чтобы защитить себя.

Кронпринц, стоявший в тени, глядя на пухлую спину младшей сестры, молча улыбался. Он чувствовал себя спокойно, когда она находилась под защитой Ю Фэн. Если бы он пошел следом, то точно привлек бы к себе внимание огромной толпы и в то же время, вероятно, ужасно испугал бы маленькую Цю-эр.

Инвалидное кресло Ю Сян прокладывало дорогу как бульдозер, и толпа сама расступалась. Никто не осмеливался бросать в ее адрес дерзкие замечания в присутствии Ю Пин Яна, но и случайных любопытных взглядов было достаточно, чтобы почувствовать отвращение.

Мягкий взгляд Ю Пин Яна снова сменился торжественным. Он склонился, шепча успокаивающие слова младшей сестре на ухо.

— Старший брат тут, так что не бойся.

— Я не боюсь, — Ю Сян махнула рукой, заметив, как кто-то из благородных девочек не так далеко отсюда пристально смотрит на нее.

Девочка была достаточно высокой и хорошо сложенной: тонкой там, где положено, и со всеми надлежащими округлостями, в особенности прекрасен был конур ее лица. Она походила на несравненно прекрасный цветущий пион весной.

Она была ослепительнее всех среди множества благородных девушек и привлекала бесчисленное восхищение, одобрение или завистливые взгляды. И с совершенным безразличием и несколько высокомерным видом уверенно стояла, позволяя другим осматривать ее. Но когда взглянула на Ю Пин Яна, выражение ее лица изменилось. Бесчисленные сложные и неописуемые эмоции были спрятаны на дне этих прозрачных глаз: негодование, обида и любовь.

Ю Пин Ян небрежно скользнул по ней взглядом, словно она была всего лишь пылинкой.

Ее лицо немедленно стало бледным как бумага, она прикусила нижнюю губу и одернула жилет с таким видом, словно перенесла сильный удар.

Эти двое точно были как-то связаны!

Ю Сян поспешно порылась в воспоминаниях прежней владелицы тела, но не нашла ни одного об этой красавице.

Обычаи династии Хань были достаточно свободными, и подросткам до свадьбы не запрещалось время от времени встречаться на публике. Однако в тот момент, когда девушка после замужества попадала в мужнин дом, начинали действовать всевозможные раздражающие правила. Ю Си Ю стояла рядом с той девушкой. Она теребила рукава, показывая, что хотела бы подойти и поговорить, но девушка махнула рукой и скрылась в толпе.

Кажется, она была в довольно тесных отношениях с Ю Си Ю и, вероятно, могла быть как-то связана с поместьем маркиза, но глупая «Ю Сян» ничего другого не знала, кроме как развлекаться.

Ю Сян немного расстроилась, схватила Ю Пин Яна за рукава и спросила:

— Старший брат, кто эта девушка?

— Она не имеет значения, так что тебе не стоит о ней беспокоиться, — Ю Пин Ян ласково ущипнул ее за подбородок, поворачивая маленькое личико обратно к возвышению.

В этот момент прекрасные сестры на нем только что потерпели неудачу.

— Кто-нибудь еще хочет попробовать? — громко спросил ответственный за игру дворцовый слуга.

— Да! — совершенно уверенно ответила Ю Сян, высоко подняв левую руку.

Ю Пин Ян удивленно уставился на нее. Ее ноги были искалечены, но она все равно могла оставаться такой безудержной, раскованной, беззаботной и оптимистичной. Ее сильная воля не прекращала поражать его. Теперь ему казалось несколько излишним оставлять ее сегодня вечером одну в саду.

Сын генерала Шэнь Вая тоже был со сломанными ногами и не мог свободно передвигаться. За несколько дней крупный и сильный мужчина совершенно зачах, и ходили такие осторожные слухи, будто он несколько раз искал себе смерти. Но Сян-эр плакала только тайком и на глазах у других не выказывала ни малейших признаков уныния. Вместо этого она заметно прибавила в весе, а за три-четыре месяца цвет ее лица стал розовым. Это действительно было очень поучительно.

Он очень гордился тем, что был ее старшим братом.

Прежде чем уверенно подняться на возвышение, он потрепал свою драгоценную младшую сестру по голове.

Дворцовый слуга поклонился, приветствуя их, а затем показал Ю Сян и зрителям под возвышением поднос, на котором лежали два предмета. Он вынул квадратную коробку и произнес:

— Маркиз, прошу, выберите то, что лежит внутри коробки.

Дворцовые слуги подняли черную ткань слева и справа, полностью загораживая зрителям обзор. Как бы те ни напрягали зрение, они не смогли бы понять, что происходит.

Ю Пин Ян, прищурившись, посмотрел на поднос и улыбнулся. На нем лежали две жемчужные заколки: пять фениксов Чаоян, украшенные жемчужной шпилькой, и другая заколка — золотая, украшенная драгоценным пионом. И то, и другое выглядело изысканно и ценно, поэтому невозможно было различить, которая лучше, а которая — хуже.

Вместо того чтобы тщательно выбирать или колебаться, как другие, он протянул руку и положил одну из заколок в коробку. Сян-эр больше всего нравились цветы, так что, конечно, ей бы понравилась эта заколка с пионом.

Дворцовый слуга пару раз поглядел на него.

Какая стремительность. Он был слишком самоуверен или просто не собирался побеждать?

Ю Сян отчетливо крикнула, как только черная ткань упала:

— Заколка с пионом!

Когда дворцовый слуга поднял крышку, и внутри точно оказалась заколка с пионом, он был поражен.

Первый раунд прошел легко, поэтому толпа не уловила никаких странностей, кроме того, что они оказались самой быстрой парой.

Поднесли второй поднос. На нем были самые разные вырезанные из дерева овечки, которые символизировали процветание. Одна овечка откинулась назад, другая стояла на четырех ногах, в то время как третья — на двух.

Ю Пин Ян, стоявший за занавесом, немедленно положил откинувшуюся назад овечку в коробку. Сян-эр всегда нравилось лежать на диване у окна, любуясь пейзажем и не испытывая никакого желания куда-либо отправляться. Хотя причиной тому были искалеченные ноги, один довольный вид уже выдавал ее лень. Из этих трех овец только откинувшаяся назад привлекла бы наибольшее внимание с ее стороны.

Дворцовый слуга как раз собирался попросить Сян-эр ответить, когда занавес упал снова, но она опередила его и прямо крикнула:

— Откинувшаяся назад овечка!

Выбиравший или угадывавший — они оба в самом деле были быстры. Стоило брату поднять руку, чтобы выбрать предмет, как сестра уже была готова ответить. Толпа заинтересовалась, пристально глядя на коробку.

Когда крышку подняли, выяснилось, что они в самом деле оказались правы.

Третий поднос показался до того, как стих шум. На нем лежали четыре небольших вышитых завесы с изображением цветка орхидеи, бамбука и хризантемы. Лишь мельком взглянув на них, Ю Пин Ян тихо рассмеялся. Неужели ему нужно размышлять? Конечно орхидея! На заднем дворе Ю Сян специально было расчищено место под клумбы для орхидей.

В мгновение ока был пройден и этот раунд. Вскоре ему предстояло выбрать одно зерно из пяти разных. Ю Пин Ян выбрал одно из любимых блюд Ю Сян — рис. Затем были шесть изящных искусств, представленные окариной, которая символизировала музыку; миниатюрным луком для стрельбы; керамической лошадью для умения ездить на колесницах; книгой песен для умения читать и писать; и маленькими счетами, которые обозначали арифметику.

Казалось, что оба отлично понимали друг друга без слов, поскольку каждая их догадка была настолько великолепной, что снова и снова заставляло зрителей восклицать вслух. Ю Пин Ян и правда не смог сдержать улыбку, когда наконец на столе оказалось двенадцать предметов. Ему нужно было выбрать один из двенадцати знаков зодиака, а знаком Сян-эр был кролик.

Для других это казалось невыполнимой задачей, но для него и Сян-эр это было проще простого. Верно. Разве кто-либо другой в этом мире мог бы понимать друг друга так же хорошо, как он и Сян-эр? Они знали, о чем мыслит другой, и могли понимать чувства друг друга. Очевидно, что они не были связаны никакими кровными узами, однако все же казалось, будто существует невидимая нить, связывающая их сердца воедино.

Это было едва уловимое приятное чувство. Под всеобщие восхищенные вздохи Ю Пин Ян вложил дворцовый фонарь феникса в руку своей младшей сестры.

— И без красивого феникса и крыльев наши сердца бьются как одно. Старший брат, мы победили, — Ю Сян подняла фонарь и коснулась клювом феникса нежных тонких губ юноши.

Это было словно удар по сокровенному чувству, которое ошеломило его и совершенно точно врезалось в память. Ю Пин Ян наклонился и коснулся пальцами губ младшей сестры, сузил глаза и рассмеялся.

Их двоих окутывала глубокая нежность, но казалось, никто и не заметил, когда она вскинула голову и слабо выкрикнула одно слово:

— Фонарь!

После этого Ю Сян оглянулась, сунула необычно изысканный дворцовый фонарь в руку маленькой Цю-эр и, исполненная добродетели, сказала:

— Вот, просто бери его и играй с ним.

Мало того, что этот дворцовый фонарь изготовлен искуснейшим мастером и был единственным в мире, одно взгляда на качество материалов хватило, чтобы понять, что он бесценен. Однако эта малышка просто повернулась и без колебаний отдала его! Действительно, больше об ее характере ничего и не скажешь! Старая момо кивнула про себя, но когда мельком увидела других благородных девушек, которые покрасневшими глазами смотрели на нее, покачала головой снова.

Не так много в мире людей, которые не поведутся на зов алчности и желания.

Маленькая Цю-эр была так счастлива, что с выражением поклонения на лице описывала круги около Ю Сян. Но неожиданно врезавшись в Ю Пин Яна, она испугалась, встревожено спряталась за старой момо и не осмелилась высовываться снова.

Ю Сян рассмеялась про себя, потянув Ю Пин Яна за подол и сказав:

— Старший брат, отвези меня на берег реки. Я смогу посмотреть, как другие люди выпускают фонарики вместе с маленькой Цю-эр. Просто иди, если у тебя есть какие-то дела, ты не должен обо мне заботиться.

Что за бессердечная девчонка: стоило появиться подруге, как старший брат не нужен.

Ю Пин Ян кипел от ревности, но все равно исполнил ее просьбу и проводил до реки. Кронпринц все еще прятался в тени. Он отступил, только когда заметил, что они беспечны и радостны.

Фестивальные фонари на берегу реки выпускало множество людей. Зная, что маленькая Цю-эр стесняется незнакомцев, Ю Сян намеренно выбрала уединенный уголок.

Вся река была полна похожих на лотосы фонарей, которые плыли по ней. Розовый свет покачивался на неровной поверхности воды, прекрасной, как иллюзия. Казалось, будто плеяда звезд упала с неба. Видно было, что вдоль огней с жужжанием, которое производили их крылья, порхают комары и мотыльки, и это привлекало стайки мальков, которые могли выпрыгивать над рекой, стараясь поймать добычу.

Утонченному человеку просто могло бы показаться, что фонари, река, люди кругом, звезды в небе и вся вселенная прекрасны. Но людям неутонченным показалось бы, что ловля рыбы куда прекраснее, чем свет фонарей на реке.

Ю Сян и маленькая Цю-эр точно были единственными в саду Сихе, кто не обладал утонченностью.

Большой карп выпрыгнул из воды, схватил мотылька и рухнул обратно в реку со всплеском, вода сверкнула.

Маленькая Цю-эр, не в силах сдержать свою радость, захлопала в ладоши.

Ю Сян подперла щеку одной рукой, облизнула губы и прошептала:

— Эта рыба, должно быть, весит как минимум два катти, а мясо ее точно должно быть вкусным, ведь она выросла в такой чистой реке. Было бы хорошо приготовить эту рыбу в кисло-сладком соусе, — она потерла живот и испустила долгий тяжелый вздох. — На самом деле, я немного голодна.

Гурман всегда сочувствует другому гурману, так что маленькая Цю-эр тоже быстро кивнула и вмешалась:

— И я голодна!

Ее госпожа никогда раньше не играла так весело и долго, поэтому старая момо с улыбкой вмешалась:

— Две маленькие госпожи, прошу, подождите минутку, Нуби скоро принесет закуски.

Поскольку здесь были две служанки Ю Сян, а они стояли в императорском саду, старая момо была совершенно спокойна, оставляя госпожу одну. Но кто бы мог подумать, что стоит ей отойти, как появится компания злобных благородных девушек?

Их главной было двенадцать-тринадцать лет, и она была одета с невероятной роскошью. Остальные просто следовали в двух шагах позади нее, ведомые ею. Красивая девушка, которую Ю Сян видела раньше, тоже была в этой толпе, как и Ю Си Ю.

— Отдай мне фонарь!

Едва девушка подошла, она с невыносимым высокомерием бросилась к маленькой Цю-эр с протянутой рукой.

Испугавшись, маленькая Цю-эр поспешно спряталась позади Ю Сян, упрямо качая головой.

Тао Хон и Лу Ли выступили вперед, чтобы прекратить это, но две старые пози, которые пришли с девушкой, оттащили их назад и заткнули им рты носовыми платками. Все это было проделано с таким мастерством, что прошло очень гладко.

— Этот бесценный священный фонарь Нирвана — дань уважения из страны Тяньчжу (Индия), поднесенный в дар великой династии Хань, он единственный в своем роде. Итак, разве ты его заслужила? Отдай его мне!

Девушка властно сделала несколько шагов вперед.

Маленькая Цю-эр торопливо уклонилась от нее и спряталась по другую сторону от кресла Ю Сян.

Увидев, что малявка просто не хочет отдавать ей фонарь, девушка несколько разозлилась и внезапно попыталась выхватить его.

Хотя Ю Сян любила детей, ей в самом деле не нравились такие неразумные сопляки. Поэтому она, всегда вступавшаяся за других, мгновенно вспылила, оттолкнула девушку и насмешливо сказала:

— Ты посмела издеваться над моей Цю-эр и тайком захватить моих служанок. Ты уверена, что я не плесну маслом из фонаря тебе в лицо?

— Как ты смеешь? Ты хоть знаешь, кто ? Я — Цзинхэ Цзюньчжу, а мой отец — принц Юй!

Когда Ю Сян оттолкнула девушку, та покачнулась и громко зашипела.

— Ну и что, что ты Цзюньчжу? Мы честно выиграли этот фонарь, его можно считать даром от императрицы. Что тебе такого в голову взбрело, что ты пришла выхватить фонарь, даже не спрашивая, и пленила чужих служанок без всякой на то причины, находясь в императорском саду? Неужели то, что ты Цзюньчжу, дает тебе превосходство над императрицей и защищает от действия законов великой династии Хань?

Ю Сян взяла фонарь у маленькой Цю-эр и протянула руку над поверхностью реки. Она презрительно улыбнулась.

— Я скорее брошу его в реку на корм рыбам, чем просто так отдам тебе. Попробуй, выхвати, если сможешь.

Фонарь приближался к поверхности реки, так что если бы она шагнула вперед, чтобы его выхватить, то, скорее всего, упала бы в воду и сама стала бы кормом для рыб.

Цинхэ Цзюньчжу не могла вымолвить ни слова. Дрожа от гнева, она указала трясущимся пальцем на Ю Сян. Ее отец, принц Юй, был младшим братом императора, с которым у них был общий отец, и ему подчинялись восемьсот тысяч солдат. Можно было считать, что он — один из самых могущественных и влиятельных достойных членов великой династии Хань, поэтому, куда бы она ни пошла, везде слышала лесть. Однако сегодня эта маленькая калека осмелилась упрекать и даже подавлять ее. Это и в самом деле нелепо!

— Из какой ты семьи?.. — стиснув зубы, спросила она.

— Догадайся, — Ю Сян сдержала тихий смех.

Маленькая Цю-эр наполовину высунула голову и тоже рассмеялась. Она больше ни капельки не боялась, когда любительница печений с семенами лотоса была здесь.

Цинхэ Цзинху разгневана отвратительным поведением этих двоих. Как раз тогда, когда она уже была готова впасть в ярость, вторая дочь ди особняка герцога Цзиньгуо, Чан Я Фу, пробралась сквозь толпу и тихо сказала:

— Цзюньчжу, успокойся. Это младшая сестра маркиза поместья Юнгл, Ю Сян. Я бы хотела попросить Цзюньчжу не ссориться с ней ради меня.

Не дожидаясь ответа от Цинхэ Цзюньчжу, она сделала шаг вперед, присела на корточки перед Ю Сян и терпеливо сказала:

— Сян-эр, у старшей сестры есть несколько заколок в виде феникса из белого нефрита. Они украшены в общей сложностью тридцатью шестью драгоценными камнями, которые были кропотливо собраны и обработаны вручную знаменитым мастером Фу Силинем, который заслуживает похвал за свое превосходное мастерство. Не могла бы эта старшая сестра поменять заколку на фонарь? Сейчас этот фонарь выглядит приемлемо, но некоторое время спустя его внутренняя поверхность покроется черным нагаром от масла, и он будет уже не так великолепен, как сейчас. Заколка — это куда более практично.

Договорив в такой задушевной манере, она сжала пальцы Ю Сян.

Если бы на ее месте была прежняя «Ю Сян», естественно, она бы захотела обменять не такой уж полезный фонарь на несколько изысканных украшений. Однако нынешняя Ю Сян, тем не менее, была своевольной и скорее бы выбросила или сломала свои вещи, чем позволила другим ими завладеть. Она просто взглянула на девушку с легкой улыбкой.

— Кто ты?

Лицо юной девушки стало призрачно-бледным, и она распахнула рот, но ответить не смогла.

— Ю Сян, эта старшая сестра — Фу Эр, которая помолвлена с нашим старшим братом, — объясняя, шагнула вперед Ю Си Ю.

Было бы лучше, если бы она молчала. Выражение лица юной девушки стало еще более неловким, едва прозвучали эти слова.

Ю Сян порылась в воспоминаниях прежней владелицы тела, и мгновением позже ей удалось выудить из закоулков разума кое-какую информацию. Эта старшая сестра, Фу-эр, была второй дочерью герцога поместья Цзингуо, и она в самом деле помолвлена с Ю Пин Яном. За последние ода она посещала поместье маркиза дважды или трижды, но когда обострились споры о наследовании аристократического титула, она перестала приходить.

Ю Сян никогда с ней не встречалась, так что естественно, не узнала ее. По своим воспоминаниям она поняла, что бабушка так разгневалась на эту внучку, собиравшуюся разорвать помолвку, что пролежала больной больше месяца.

Если бабушка не захочет согласиться, она не имеет права называть себя старшей сестрой.

Она могла бы встать на защиту своей маленькой золовки, но подождала, пока конфликт обострится, прежде чем начала выслуживаться перед обеими. В некотором роде она была интриганкой, поэтому не стоило удивляться, что в тот год стала выжидать, кто предложит самую высокую цену.

Впечатление, которое у Ю Сян сложилось об этой юной девушке, тут же испортилось, и она насмешливо произнесла:

— Когда мои вещи украли, старшая сестра Фу-эр не стала помогать мне выбраться из затруднительного положения, а сейчас ты выступаешь посредницей. Ты хотела бы, чтобы я запомнила твою милость, обменяв обычные нефритовые заколки на мой бесценный дворцовый фонарь. Действительно, хороший план, но ты считаешь меня за идиотку, которую можно одурачить! Сейчас ты помогаешь другим обманом выманить у младшей золовки ее вещь, как же ты будешь вести себя, когда вступишь в нашу семью? Ты наверняка замучила бы младшую золовку до смерти! Хотя это правда, ты действительно бессердечна и не умеешь быть верной. Когда мой старший брат столкнулся с трудностями, ты не помогла ему даже немного. Вместо этого ты раздумывала о том, чтобы разорвать отношения. Я не считаю, что сейчас могу на тебя рассчитывать.

То, что предложила Чан Я Фу, не было невыполнимо, но служило в пользу Цинхэ Цзюньчжу, хотя она даже не забыла выслужиться перед Ю Сян. Будь на ее месте другая, возможно, она неохотно согласилась бы, но так получилось, что Ю Сян была способна вынести что угодно, кроме личных потерь. Если бы вам взбрело в голову что-то у нее украсть, будьте готовы, что вам расцарапают до крови лицо.

Поджав губы и моргая полными слез глазами, она сказала, задыхаясь от наплыва чувств:

— Здоровые девочки, включая мою будущую золовку и мою родную старшую сестру, объединились, чтобы запугивать меня, калеку. Разве это не подталкивает меня к смерти? Хорошо. Раз в жизни нет смысла, лучше будет кинуться в реку, чтобы вы все успокоились!

Сказав так, она с большими трудами подкатила инвалидное кресло к берегу, медленно толкая вперед. Все ее существо было исполнено невыразимого горя.

Тао Хон и Лу Ли встревожено завыли, но две старые пози все еще вдавливали их в каменные столы, так что они не могли пошевелиться.

Цинхэ Цзюньчжу по-настоящему испугалась. Секунду назад, очевидно, она была остра на язык и властна, а сейчас, уже через мгновение, стала скорбеть и плакать. Она была совершенно обескуражена этой стремительной переменой. Всё случилась даже быстрее, чем можно перевернуть страницу в книге.

Что она собралась сделать? Утопиться в реке в императорском саду? Это навлечет неприятности на всех!

Как только она собралась протянуть руку и остановить Ю Сян, произошла еще одна быстрая перемена. Она просто увидела, как встревоженная маленькая Цю-эр упрямо потянула Ю Сян за рукав, рыдая с широко открытым ртом. Она плакала и одновременно с этим скорбно кричала:

— Старший брат, скорее, сюда! Кто-то издевается над Цю-эр и подталкивает печеньку с семенами лотоса к смерти!

«Что еще за печенька с семенами лотоса?.. Нельзя давать другим прозвища у них за спиной!».

На самом деле Ю Сян просто притворялась, но когда услышала горестный крик маленькой Цю-эр, почему-то не смогла больше прикидываться. Полными слез глазами она изумленно посмотрела на девочку.

Казалось, этот звучный голос будет слышно во всем саду Сихэ!

Она думала только о том, как бы напугать этих детишек и заставить их отступить, но теперь, кажется, проблема стала слишком велика. Что ж, лучше ей было поскорее подумать, как можно очернить других и оправдать себя перед императрицей! К счастью, ее старший брат спас кронпринца, а она — также причастной к этому спасению калекой, так что не должна была проиграть.

Она опасалась оскорбить поместье принца Юя, что, вероятно, могло навлечь на голову ее брата неприятности в будущем.

Ю Сян вытерла лицо, и горестное выражение не нем немедленно стало таким, словно она не знала, смеяться ей или плакать.

Увидев, насколько безразлично ведет себя эта парочка, которая не только не предложила ей праздничный фонарь сама, но даже вовлекла их в еще бо́льшие неприятности, Цинхэ Цзюньчжу разозлилась и угрожающе сказала:

— Сегодня — день рождения императрицы, а одна из вас удрученно хнычет, тогда как другая собралась топиться в реке. Вы намеренно кличете на голову императрицы несчастья! Разве вы не знаете, как нужно себя вести? Как вас воспитывали?

— Прекратите создавать новые проблемы, вы что, умереть хотите? — в один голос стали отговаривать их все.

— Ю Сян, даже если ты сама захотела умереть, не впутывай поместье маркиза! Ну же! — Ю Си Ю надулась.

Эта Ю Сян в самом деле становится все более бессовестной, она без всякого повода создает неприятности!

— Почему бы вам лично не спросить моего отца, императора, и мать, императрицу, хорошо ли воспитали маленькую Цю-эр? — донесся из толпы глубокий низкий голос.

Цинхэ Цзюньчжу торопливо обернулась и содрогнулась, исполненная ужаса.

Кронпринц просто стоял, сцепив за спиной руки. Хотя уголок его рта был приподнят в мягкой улыбке, в его ледяных глазах полыхало яростное пламя. Следом с крайне мрачным видом вышел маркиз Юнгл.

— Старший брат! — жалобно вскрикнули две маленькие девочки, протягивая к ним руки.

Кронпринц и Ю Пин Ян взяли своих драгоценных младших сестер и ушли.

Словно бы им сейчас явился призрак, благородные девушки торопливо расступились, давая им дорогу, и беспомощно стали смотреть на их удаляющиеся фигуры.

Тао Хон и Лу Ли вырвались от старых пози, подхватили юбки и погнались за ними.

«Мне сказали, что императрица изъявила намерение выбрать компаньонку по учебе для девятой принцессы. Ты должна быть осторожна...», — внезапно всплыли в голове Цинхэ Цзюньчжу те слова, что сказала ей мать перед выходом из дома. Она отбирала дворцовый фонарь у девятой принцессы. Эта была самая любимая и драгоценная для трех наиболее могущественных людей в великой династии Хань девятая принцесса — для императора, императрицы и кронпринца! К чему бы это привело?

Цинхэ Цзюньчжу могла лишь испытывать крайний ужас, размышляя об этом.

Когда Ю Си Ю и Чан Я Фу повернули голову, они увидели застывшее на лице старой мадам непроницаемое выражение, отчего обе смертельно побледнели. Старая мадам стояла на берегу реки.

— Старая мадам, это... Это... — жена герцога Цзингуо, которая как раз придумала кучу похвал в адрес своей дочери, сейчас не смогла произнести даже части слова.

Критика Ю Сян была в самом деле уничтожающей!

Что значит, она замучила бы маленькую золовку до смерти, едва выйдя замуж? Что значит, она бессердечна и неверна, и на нее нельзя рассчитывать?

Услышав эти слова, старая мадам подняла брови. Она бросилась бы туда, если бы не узкая набережная, которая служила ей помехой. Так как она не могла поспешить, вместо этого ее на шаг опередили кронпринц и маркиз Юнгл. Теперь ситуация становилась все более серьезной.

В какую беду они впутались! Жена герцога Цзингуо была и зла, и встревожена.

— Вот и все. Там нет ничего интересного, — с усмешкой отвернулась старая мадам.

Ю Сян лежала у Ю Пин Яна на плече ничком и смотрела на этих девочек-аристократок, которые стояли неподвижно, словно марионетки, с пепельно-бледными лицами. Она одарила их приятной улыбкой, а потом притворилась расстроенной и уткнулась в шею старшего брата.

И сразу же вспомнила, кто такая маленькая Цю-эр на самом деле.

Ю Сян знала, что эта девочка окажется совсем непростой, как только ей подали мешочек, полный драгоценных камней.

Оглядывая всех собравшихся в саду Сихэ, она понимала, что все они — непростые люди, так что не придавала этому особенного значения. Однако Ю Сян не ожидала, что Цю-эр, одетая так невзрачно, всего с одной старой момо в качестве сопровождающей, окажется девятой принцессой правящего дома. Девятой принцессой, которую защищали как зеницу ока император, императрица и кронпринц!

Цю-эр было созвучно Цзю-эр (девятый ребенок), и, учитывая, какой она была полной, выбор этого уменьшительного имени был вполне уместен.

Повернувшись, чтобы взглянуть на брата и сестру, шагавших впереди, она заметила, что маленькая Цю-эр все еще задыхается и выглядит по-настоящему жалко. Неужели эта девочка поверила, что Ю Сян бросится в воду, и испугалась?

Определенные угрызения совести поднялись в ее душе́.

Ю Пин Ян по ошибке подумал, что она напугалась, и слегка потрепал по спине, чтобы успокоить.

— Не бойся. Старший брат здесь, никто не посмеет обижать тебя.

— Старший брат, я доставила тебе неприятности? Ее отец — это принц Юй.

Это было такое время, когда, если добрый папа в пределах досягаемости, не существует ничего недоступного.

Принц Юй упорно защищал северо-западные вотчины и отказывался возвращаться в столицу. Поэтому его амбиции были совершенно очевидны и у всех на слуху. Он не обратил никакого внимания на три императорских эдикта, изданных неоднократно, и император уже около года или порядка того предпринимал попытки по его устранению. Он, в свою очередь, давно был готов бросить первую жену и дочь ди, которых он оставил в столице. С тех пор они понятия не имели, что их ожидает.

В бездонных глазах Ю Пин Яна был слабый намек на враждебность. Он погладил младшую сестру по голове и прошептал:

— Ничего не случится. Я, маркиз Юнгл, не боюсь оскорбить его поместье принца Юя.

Ю Сян удовлетворенно улыбнулась.

***

Императрица сидела на главном троне в павильоне Фэн Ци. Кронпринцесса тем временем развлекала гостей. Обе встали встретить маленькую Цю-эр, когда увидели, как та всхлипывает и шмыгает носом.

Ю Сян не могла поприветствовать императрицу и кронпринцессу как должно, поэтому ей ничего другого не оставалось, кроме как поклониться, соединив руки, без какого-либо выражения надменности или смирения на лице.

Императрица с улыбкой ответила:

— Хорошее дитя. — Затем она заключила дочь в объятия, погладила ее и нежно спросила, — Цю-эр, что случилось? Кто издевался над тобой?

Внутренне Ю Сян была собранна и спокойна, но внешне казалась беспечной.

— Они... Они выхватили у меня фонарь и хотели ударить меня. Печенька защитила меня. Они подталкивали Печеньку к смерти и заставляли ее броситься в реку. — Маленькая Цю-эр шмыгнула носом, слово за слово рассказывая о случившемся.

Ю Сян правда хотелось бы ходить, чтобы броситься обнимать эту пухлую Цю-эр и крепко целовать ее. Всего парой слов она здо́рово подставила эту компанию. Действительно, эта девочка наивно очаровательна в своем коварстве!

Холодность на лице императрицы немедленно сменилась легкой улыбкой, стоило ей услышать эти слова.

Ю Сян слегка опустила голову, моргнула, и слезы, собравшиеся в уголках ее глаз, кажется, готовы были пролиться, отчего она была особенно привлекательной и вызывала нежные чувства. Она просто сидела, не говоря ни слова, но те, кто видел ее, могли почувствовать, как сильно, должно быть, она была обижена.

— Не плачь. Королева-мать все решит за тебя. Момо сказала, ты хотела бы карпа в кисло-сладком соусе? Императорские повара уже его приготовили. Умойся и ступай поешь вместе с Ю... с Печенькой.

Услышав о еде, маленькая Цю-эр немедленно просияла улыбкой и тут же стала махать Ю Сян. В уголках ее глаз все еще блестели слезы.

Ю Сян повернулась к старшему брату и пошла за Цю-эр только тогда, когда увидела, как тот слабо кивнул.

Как только они вышли за дверь, то увидели компанию знатных девочек, медленно идущих вслед за придворной дамой. Некогда невыносимо высокомерная Цинхэ Цзюньчжу теперь выглядела как промокшая перепелка — она плакала и дрожала. Чан Я Фу сохраняла спокойствие, но шаг ее был несколько нетвердым. Ю Си Ю тем временем шла позади, низко опустив голову. Услышав грохот инвалидной коляски, она быстро подняла голову, и ее взгляд стал умоляющим.

Ю Сян приподняла подбородок, затем слегка провела указательным пальцем горизонтально по шее и отвратительно усмехнулась, увидев, как лицо Ю Си Ю немедленно исказилось.

Цинхэ Цзюньчжу и Чан Я Фу, кажется, тоже заметили ее угрожающий жест и обе выпучили глаза. Какой же у нее был гнусный характер! Ей удалось втянуть их в свою махинацию. Ничего бы не случилось, если бы она просто сказала им, что эта девочка — девятая принцесса! Она намеренно так поступила, чтобы расквитаться с ними!

После этого случая о юной госпоже поместья маркиза Юнгла пошла дурная слава. О ней говорили как о хитрой, проницательной и умеющей очень хорошо притворяться невинной.

Обычные девочки из благородных семей не смели пытаться подружиться с ней. Они боялись, что она может просто воткнуть им нож в спину, и, вне всяких сомнений, также не осмеливались оскорблять ее — просто потому, что у нее было несколько крайне грозных покровителей.

Пока Ю Сян и маленькая Цю-эр наслаждались деликатесами, компания благородных девочек стояла на коленях в павильоне Фэн Я, слушая наставления.

Цинхэ Цзюньчжу была наказана на три месяца, а остальным велено сделать сто копий писания. Эти наказания нельзя было счесть суровыми, но слов императрицы об «отсутствии добродетели» было вполне достаточно, чтобы на несколько лет удалить их от двора.

Те, кто уже заключил брачные контракты, скорее всего, были бы отвергнуты родственниками мужа. А те, кто еще не имел официальных женихов, едва ли смогут заключить помолвку.

Они по-настоящему раскаивались — даже позеленели.

Как только императрица уладила этот вопрос, она направилась в боковой зал и взглянула в щелочку между перегородками на двух пирующих маленьких девочек.

Чтобы девятая принцесса не переела, каждое блюдо, подававшееся в маленьких белых чашах, было рассчитано только на три порции.

Обе немало устали, плача, хотя одна из них притворялась, а другая плакала вполне искренне. Таким образом, они вполне насладились своей трапезой, и вскоре разнообразные блюда были полностью уничтожены, не считая одной большой тушеной фрикадельки в соевом соусе.

Маленькая Цю-эр протянула к ней руку, но тут палочки Ю Сян оттолкнули ее. Ю Сян остановила палочки с фрикаделькой у края рта.

Маленькая Цю-эр с нетерпением смотрела на нее.

Ю Сян передала ей фрикадельку.

Маленькая Цю-эр услужливо открыла рот, чтобы укусить, но Ю Сян, едва она это сделала, убрала фрикадельку.

Маленькая Цю-эр только втянула воздух, и ее верхние зубы стукнули о нижние, издав резкий трескучий звук. Со слезами на глазах она обвиняюще взглянула на Ю Сян.

Лицо Ю Сян вытянулось, и она снова протянула палочки, но маленькая Цю-эр снова укусила лишь воздух. Таким образом ее три раза соблазняли и каждый раз все равно обводили вокруг пальца.

Ю Сян действительно не смогла сдержаться и, смеясь, обрушилась на стол ничком. Глядя на жалобное лицо маленькой Цю-эр, которая хотела поесть, но не могла, Ю Сян наконец скормила ей фрикадельку и заслужила в ответ благодарную глупую улыбку.

Старая мадам Ю, находившаяся в компании императрицы, чувствовала крайнюю неловкость и не прекращала перебирать четки, опустив голову. Она повторяла священный текст с мыслью: «С глаз долой — из сердца вон».

Однако императрица совсем не рассердилась. Вместо этого она прикрыла рот рукой и слегка усмехнулась. Даже после того как Ю Сян узнала правду о маленькой Цю-эр, она все равно могла непринужденно и естественно с той общаться.

Эта девочка не унижалась, не льстила и не отвешивала покорных поклонов.

В ней не было поддельного восторга, а лишь искренняя привязанность к дочери императрицы. Она могла заставить маленькую Цю-эр плакать, как и позабавить ее, вызвав смех, и вызвать небывалое оживление.

Все это заметно превзошло ожидания императрицы. Эта девочка действительно была хороша, а Цю-эр действительно нуждалась в такой энергичной подруге по играм, чтобы не замкнуться в себе еще больше.

Императрица, подавив смех, подозвала старую мадам Ю и пошла в главный зал. Затем, сев, она откровенно сказала:

— Старая мадам Ю, Бенгон нравится эта ваша внучка. Разрешите ей войти во дворец, чтобы стать компаньонкой маленькой Цзю.

Старая мадам Ю замешкалась.

— Ее ноги...

Императрица махнула рукой:

— Все в порядке. Просто пришлите с ней еще парочку момо, чтобы они ей служили.

Поразмыслив немного, старая мадам Ю решила раскрыть правду о происхождении Ю Сян.

Всё, что имело отношение к императорской семье, было не так-то просто. Ю Сян будет прислуживать принцессе и по положению должна соответствовать. Если когда-нибудь это дело станет известно, разве же их не обвинят во лжи монарху?

Возможно, все стало бы куда хуже, если бы императрица, сжалившись, захотела найти для Ю Сян хорошего мужа. Они бы оскорбили еще больше людей, если бы после указа о свадьбе стало известно, кто Ю Сян такая.

Поместье маркиза можно было бы счесть жертвой из-за потери дочери ди, если бы она открыла правду, но если бы промолчала, когда придет время, самозванка действительно превратилась бы в преступницу и была бы подвергнута всеобщему унижению.

Хотя с теми немногими служанками и пози, что знали правду, уже разобрались, все равно было бы лучше оставаться в безопасности, чем сожалеть, и было бы правильно уладить все дела с учетом наихудшего сценария. Таким образом, даже если бы старая мадам Ю скрыла правду ото всех на свете, она не осмелилась бы обманывать правящую семью.

Как и ожидалось, императрица была невероятно удивлена. Она, помолчав, сделала глубокий вздох.

— Какой неожиданный поворот событий. В самом деле, небеса вмешиваются в наши судьбы. Настоящую Ю Сян нашли?

— Отвечаю императрице: поиски еще ведутся, — криво улыбнувшись, старая мадам Ю покачала головой.

Этот строжайший секрет касался лишь поместья. Его следовало строго беречь от посторонних.

Императрица была абсолютно довольна той искренностью, которую так честно проявила старая мадам, но она не сказала о поисках настоящей Ю Сян. Поместье маркиза Юнгла могло бы самостоятельно разобраться с этой проблемой. Никак нельзя было выяснить, жива или мертва настоящая Ю Сян и как она живет, но надежное сокрытие этой тайны, определенно, проложило бы для нее обходные пути.

Осторожность. Она просто вела бы себя так, словно никогда об этом не слышала.

Императрица, все тщательно обдумав, улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Учитывая способности Ю Фэна, однажды ее обязательно найдут.

Нахмурившись, она подумала с мгновение, а затем продолжила:

— Вы очень хорошо воспитали Ю Сян. Она честна, умна и великодушна. Происхождение не имеет значения, для того чтобы стать компаньонкой по учебе. Просто отправляйте ее во дворец каждые три-пять дней, чтобы она составляла компанию маленькой Цзю. Редко встретишь такую милую компаньонку по играм.

Вопрос можно было считать решенным, и теперь старая мадам Ю смогла облегченно выдохнуть и согласиться.

Ю Пин Ян, вынеся Ю Сян из дверец дворца, увидел, что Ю Си Ю стоит у дверей кареты с низко опущенной головой. Нельзя было сказать, о чем она думает. Старая мадам холодно фыркнула, когда увидела ее, и заметила также ожидающую рядом карету герцога Цзинго. Выражение ее лица стало даже мрачнее.

— Старая мадам, мы можем поговорить? — с улыбкой поприветствовала ее жена герцога Цзинго.

— Нет. Уже поздно. Нам всем пора по домам.

Старая мадам, не оглядываясь на прошлое, сама отдернула занавески в карете и посадила внучку внутрь.

— Бабушка, позволь тебя поддержать, — Ю Си Ю проницательно воспользовалась этой возможностью.

Старая мадам сдержала гнев, так как это происходило при посторонних, и положила свою руку на руку Ю Си Ю, поднимаясь в карету. Ю Си Ю почувствовала себя немного увереннее, одарила старшего брата, сидевшего верхом на лошади, приятной улыбкой и торопливо забралась в карету, а затем покорно села в углу.

Ю Сян улыбнулась ей и приподняла занавеску, чтобы насладиться тем, как побледнела жена герцога Цзинго. Чан Я Фу вообще не высовывалась и пряталась от чужих глаз в карете.

Колеса медленно закрутились, ночной мрак постепенно поглотил силуэт жены герцога Цзинго, который превратился в смутное черное пятно. Ю Сян тихо села на место и спросила:

— Бабушка, старший брат правда женится на старшей сестре Фу-эр?

— Это еще не решено. Маленьким девочкам ни к чему столько спрашивать, — закрыв глаза, пробормотала себе под нос старая мадам.

Это брачное соглашение вызывало у нее все больше неудовольствия. Предательство поместья герцога Цзинго всегда было ей как кость в горле. После сегодняшней встречи с Чан Я Фу эта кость не только не исчезла, но даже вонзилась глубже.

Она могла забыть о намерении разорвать помолвку, но Чан Я Фу присоединилась к чужакам, чтобы обмануть свою маленькую золовку. Что с ней было не так? На первый взгляд могло бы показаться, будто она помогает Сян-эр выбраться из затруднительного положения, но вместо этого она намеревалась тайком угодить Цинхэ Цзюньчжу. Эти уловки с попытками казаться хорошей обеим сторонам в самом деле были плохим решением.

Самое досадное крылось в том, что она даже не понимала, с кем следует сблизиться, а от кого — отдалиться. Над головой принца Юя уже висел императорский смертный приговор, но она все равно стала лебезить. Это можно было считать только лишь за тщетную попытку. Какие бедствия начались бы, прими она в семью казавшуюся умной, но на самом деле настолько тупую внучку!

Размышляя об этом, старая мадам покачала головой и тяжело вздохнула.

Ю Си Ю осторожно придвинулась, чтобы размять ей плечи.

— Не утруждай себя. Просто сиди на своем месте. Что я тебе говорила перед отъездом? Заключить союз с чужими, чтобы разобраться с собственной сестрой. Ты и впрямь многообещающая девочка. Учитывая утверждение императрицы насчет того, что у тебя нет никаких добродетелей, тебе придется тяжело, даже если я захочу сыскать тебе хорошего мужа. Теперь ты сама по себе.

Старая мадам мрачно отвела от Ю Си Ю взгляд и встретилась взором с Ю Сян, которая деловито грызла пирожное. Она улыбнулась и тепло заявила:

— Ты должна быть начеку, когда войдешь во дворец, и больше не подшучивать над девятой принцессой.

— Знаю, — мило пообещала Ю Сян.

Она заметила, как на тыльной стороне рук Ю Си Ю вдруг вздулись голубые вены.

Потратив на размышления несколько дней, старая мадам в конце концов не смогла принять решение, так что ей пришлось спросить мнения внука насчет брачного союза с поместьем герцога Цзинго.

Ю Пин Ян вертел в руках чайную чашку. Ему было все равно.

— Бабушка не знает, что ее внук когда-то по молодости допустил импульсивность, спросив Чан Я Фу наедине, не желает ли она выйти за меня замуж.

Старая мадам наклонилась вперед и спросила:

— Каков был ее ответ?

— Она сказала спросить ее еще раз, когда я стану маркизом Юнглом, — Ю Пин Ян усмехнулся, словно нашел этот ответ интригующим.

Старой мадам было вовсе не до смеха. Что чувствовал тогда ее внук, услышав такие безжалостные и эгоистичные слова? Когда его отец умер, матери было все равно, а родственники хотели тайком убить мальчика. А его невеста, которая должна была пройти с ним сквозь огонь и воду, холодно смотрела, как он отчаянно боролся за жизнь в морской пучине.

Какую же цену пришлось ему заплатить, чтобы достигнуть нынешнего положения?

Старой мадам казалось, будто в ее сердце постоянно вонзают нож, эта боль была невыносима.

— Что с твоим лицом, бабушка? Я в порядке, — Ю Пин Ян поставил чашку на стол. Он похлопал бабушку по дрожащему плечу и улыбнулся. — Теперь я — маркиз Юнгл. Я больше не хочу, чтобы меня спрашивали о подобном. Бабушка, поступай, как пожелаешь.

— Хорошо. За три дня я все улажу, — с недовольным видом кивнула старая мадам.

Однако никто и ожидать не мог, что на следующий день старый герцог Цзинго окажется в критическом состоянии. В его поместье воцарился хаос. Тогда старой мадам пришлось воздержаться от разрыва помолвки, поскольку это могло бы вызвать подозрение, что они пытаются усугубить несчастье тех, кому и так тяжело, и воспользоваться их трудным положением.

Через несколько дней старому герцогу Цзинго так и не стало лучше. Его положение даже ухудшилось. Однажды ночью он прекратил дышать. В особняке герцога Цзинго развесили белые флаги. Теперь говорить о разрыве помолвки было еще труднее.

Чан Я Фу должна была ходить в трауре три года, а их помолвка с Ю Пин Яном не была разорвана. Через три года ее внуку будет девятнадцать. Будь у нее другая семья, по дому сейчас бегал бы и разговаривал ее правнук. Это просто ограничивало ее внука! Старая мадам затаила дыхание, не в силах выдохнуть. Она чувствовала себя очень неловко и немедленно подыскала для внука наложницу.

Сначала Ю Пин Ян получил удар в спину от служанки, а потом его обманула невеста. Он ненавидел женщин. Тех, что ему прислала старая мадам, безразлично вышвырнули во двор. После он получил официальное задание, уехал в другую провинцию и полмесяца не показывался дома.

***

В тот день Ю Сян проснулась рано. Напевая простую мелодию, она села перед бронзовым зеркалом и нанесла на лоб пудру.

Ю Сян и так была симпатичной. Через несколько месяцев ее лицо стало взрослее, день ото дня она хорошела. Постепенно ее внешность становилась похожей на ту, что была у Ю Сян в прошлой жизни. Она считала подобные перемены хорошими, поскольку кто угодно испугался бы до смерти, увидев абсолютно незнакомое лицо при взгляде на себя в зеркало.

Тао Хон принесла завтрак и спросила:

— Госпожа, вы сегодня в хорошем настроении?

С момента отъезда маленького маркиза ее госпожа почти не улыбалась.

— Угу, мне приснилось, будто старший брат вернулся, — она поманила Лу Ли, чтобы та подтолкнула инвалидное кресло и Ю Сян могла поесть, и радостно сказала, — Я дам сегодня выходной вам обеим. Идите домой. О, верно, и еще, попросите Си Цю, которая отвечает за уборку, Рон Ма, которая ответственна за стирку, и Пан Фу, что носит воду и дрова, чтобы они тоже шли домой и возвращались до юши*.

(*Около пяти-семи вечера.)

Тао Хон вовсе не была обрадована, услышав слова своей госпожи. Вместо этого она обеспокоенно спросила:

— Мисс, кто же будет вам прислуживать, когда мы уйдем?

Это были единственные служанки, что выполняли свои обязанности. Остальные, подстрекаемые Цуй Пин и Цуй Си, бросали свои ежедневные дела, пропадали и появлялись только для получения ежемесячного жалования.

В последние несколько месяцев они становились все более и более безудержными. Даже проходя мимо юной госпожи, они делали вид, будто не видят ее. Это часто приводило Тао Хон и Лу Ли в ярость, но госпожу это никогда не волновало.

Ю Сян, уплетая кашу, ответила:

— Ты можешь вывезти меня на улицу позже. Я сегодня договорилась насчет этого. Когда все вы вернетесь, во дворе будет тихо.

Тао Хон снова захотела ее переубедить, но Лу Ли мягко потянула ту за руку. Тао Хон неохотно согласилась.

После завтрака служанки вывезли Ю Сян во двор.

— Здесь сойдет. Тут ветрено, — Ю Сян сняла плащ и с улыбкой произнесла, — Он мне не нужен. Убери его.

Стояла уже поздняя осень, когда, выдохнув, можно было увидеть струйку белого тумана. Если Ю Сян снимет плащ и будет сидеть на холодном ветру, она же простудится! Тао Хон запаниковала. Она хотела заставить Ю Сян надеть плащ.

Лу Ли знала об этих планах. Она сложила плащ Ю Сян и вернула его в комнату. Затем вынула пузырек с лекарством, присела на корточки и сказала:

— Молодая госпожа, пожалуйста, принимайте по одной из этих таблеток против простуды. Сейчас мы уйдем. Пожалуйста, будьте осторожны.

Ю Сян вынула таблетку и положила ту в рот. Она наставила на Лу Ли палец и улыбнулась:

— Не забудь сказать Ма Момо то, что я велела.

Поскольку у Тао Хон все было написано на лице, Ю Сян не доверила ей это дело. А вот Лу Ли была надежным человеком.

Лу Ли поджала губы и кивнула. Тао Хон не понимала, что происходит. Обе они медленно ушли.

Вскоре во дворе стало тихо. Слышно было лишь, как холодный ветер шуршит листвой.

Ю Сян закрыла глаза и задремала. Через полчаса она обхватила себя за плечи и крикнула:

— Кто-нибудь, сюда, я замерзла! Принесите мне одежду.

Вокруг нее было очень тихо. Девочка выждала с мгновение и закричала снова. Хотя она кричала так, что пересохло в горле, никто не ответил.

Цуй Пин и Цуй Си спрятались в проходе в восточном крыле. Они играли в карты с парочкой девушек и женщин и смеялись, пока Ю Сян звала на помощь.

— Никому нельзя отвечать! Пусть посидит на холоде! — Цуй Пин выплюнула шелуху от семечек.

Несколько пози кивнули в знак согласия.

Ноги Ю Сян отнялись, из-за этого она была слаба и над ней легко было издеваться. Месяцами они не признавали Ю Сян за свою хозяйку, но все-таки, унижая законную дочь маркиза, испытывали огромное удовольствие. Следует сказать, что издевательство — признак ущербности, от которой большинству людей не удается избавиться.

Только одна маленькая служанка с тревогой в голосе спросила:

— Она же так громко кричит. Что, если ее услышат снаружи? Нам конец, если молодой маркиз узнает об этом!

— Ничего страшного. Это пустяки, — Цуй Си нетерпеливо махнула рукой. — Мы так далеко от главного двора, что никто не придет. Мадам все равно, будет она жить или умрет. А старая мадам, должно быть, сейчас получает какое-то утреннее наставление в буддийском зале. У старой мадам нет времени беспокоиться о ней. Все будет хорошо. Она только кажется сильной. Но на самом деле слаба. Она хорошо умеет болтать языком и важничать. Каждый раз, как мы над ней издеваемся, съеживается от страха. Она не посмеет пожаловаться маркизу. Она боится Цуй Пин и меня!

Сказав так, Цуй Си самодовольно рассмеялась.

Маленькой служанке показалось, что в этих словах есть смысл, и она продолжила играть в карты как ни в чем не бывало.

Ю Сян, словно придя в ярость, не прекращала кричать. Ее голос охрип. Двое маленьких ребят, которые рубили дрова и таскали воду в западную комнату, проходившие мимо, торопливо бросились к окну и спросили Цуй Си, что им делать.

— Давайте играть дальше. Не обращайте на нее внимания. Если что-то пойдет не так, я буду за это отвечать, — махнув рукой, взяла на себя всю ответственность Цуй Пин.

Двое малышей привыкли обманывать и куролесить. Они свалили свои обязанности на Пан Фу, который выполнял их в одиночку. Заметив, что того рядом нет, они решили, что он отправился за водой. Выбросив это из головы, они подольстились к Цуй Пин и затем бросились бежать.

Все слуги продолжали играть в карты, а звуки снаружи не затихали. Казалось, будто они соревнуются друг с другом. Через полчаса голос Ю Сян стал сухим, как мертвая ветка на земле, но продолжал сверлить их слух, это раздражало.

Цуй Пин швырнула карту на стол и прокричала:

— Как же это бесит! Давайте подыщем где-нибудь тихое место, чтобы она кричала, сколько ей хочется!

— Да. Я положу карты в сумку, — сразу согласилась пози.

— А что, если кто-нибудь придет на двор, когда мы все оттуда уйдем? — нахмурившись, спросила молодая горничная.

— Маленького маркиза нет дома, а старая мадам на утреннем наставлении, кто может сюда прийти?! Какая ты робка! Я спрашивала Лу Ли. Она сказала, что Тао Хон и она пойдут покупать рисовое пирожное в Цянь Фу Цзи из-за этой инвалидки и скоро вернутся. Это все. Они должны скоро прийти. Естественно, они позаботятся об этой калеке. Нам тут делать нечего. Пойдем, пойдем, — настаивала Цуй Си.

Никто больше не колебался. С важным видом слуги направились к воротам напротив Ю Сян. Приближаясь к ней, Цуй Пин и Цуй Си даже заткнули уши. Увидев ее посиневшее злое лицо, она прикрыли рты и захихикали. Месяцами потворствовавшие своим желаниям, они, кажется, забыли, кто их возвысил.

— Вернитесь сюда! Идите сюда сейчас же! — сопровождаемая криками Ю Сян, компания постепенно отдалились.

Холодный ветер пронесся мимо, подняв желтые листья.

Сердитое выражение мгновенно пропало с лица Ю Сян, и ее губы изогнулись в злобной улыбке. Она проворчала:

— Если бы бог желал их уничтожить, сначала он должен был бы сотворить их необузданными. Должно быть, они забыли, что подписали договор о продаже себя в рабство. Я, Ю Сян, по сути, их богиня.

Она достала из рукава кусочек рисового пирога, обернутый в промасленную бумагу, отломала кусочек и медленно съела его.

Дул порывистый ветер. Ю Сян продолжала теребить юбку. Открытые участки кожи стали холодными и постепенно бледнели. Через полчаса солнце выглянуло из-за туч. Внезапно, едва появившись, солнечный луч беспощадно пропал. Стало очень холодно.

Две сороки приземлились на ветку, щебеча и резвясь. Это было прямо как сцена из ее сна. Струны ее сердца слабо зазвенели, сигнализируя, что к ней возвращается самый близкий человек.

Сороки у Ю Сян над головой шумели. Должно быть, это значило, что они улетают.

Ю Сян скатала промасленную бумагу в шар и отшвырнула его подальше. Затем крикнула:

— Кто-нибудь, сюда! Мне холодно, не мог бы кто-нибудь подойти поскорее!

Ее голос совершенно охрип. Он звучал как прерывистый рев.

Ю Пин Ян закончил свои дела на пару дней раньше. Он слез с лошади и направился прямиком в западное крыло. Когда юноша был дома, ничего особенного не чувствовал. Когда же оказывался вдали от родных мест, он не мог не думать о Сян-эр. И постоянно строил догадки: чем она сейчас занимается; пила ли свое лекарство; хорошо ли поела; доставили ли к ней в комнату серебро, которое он подарил; оделась ли она в плотное платье и меховой плаз, который он купил, и понравилось ли ей это.

Он странствовал по свету, но в сердце его всегда была она.

Но что он видел сейчас?

Его младшая сестра, которой он не смел коснуться, сидела во дворе в тонкой одежде. Ее лицо было бледным как бумага, губы пересохли и потрескались, а ее голос охрип от крика.

Вот как слуги приглядывали за ней, пока его не было? Чтобы она выросла и умерла без постороннего вмешательства?

Отличная работа!

В глубине его черных глаз появилось напряженное зловещее выражение. Он быстро приблизился и обнял сестру, которая уже начала плакать. Ю Пин Ян снял свой плащ и завернул в него ее холодное и неподвижное тело. Затем оттолкнул инвалидное кресло в сторону и быстро вернулся в дом.

Ю Пин Ян отнес Ю Сян внутрь, сел на мягкий диван и крикнул слугам за дверью:

— Принесите жаровню с углем. Скорее! Чтобы через полчаса все слуги были во дворе.

— Старший брат, Тао Хон, Лу Ли, Си Цю, Рон Ма и Пан Фу — хорошие люди. Мне казалось, они упорно потрудились в последнее время, так что я дала им выходной. Когда они ушли, никого во дворе не было. Старший брат, не вини их, — слабо сказала Ю Сян.

— Я знаю. Не волнуйся, — Ю Пин Ян просунул ее холодные руки к себе под одежду и потер ее бледные губы.

Ю Сян уткнулась ему лицом в грудь, глубоко вздохнула и хитро улыбнулась. Пусть она не может ходить, это не означает, что она не сможет обуздать слуг, потерявших совесть.

Несколько месяцев она была к ним снисходительна и теперь видела, кто ей предан, а кто оказался предателем. Ей было слишком лень мстить им, казнив кого-то одного в качестве примера. Этим можно приструнить их на время, но не навсегда. Им всем было бы лучше уйти следом за Цуй Пин и Цуй Си. Никого по счастливой случайности не минует чаша сия!

Если бы Ю Пин Ян не вернулся домой, как ей приснилось, Лу Ли, общавшаяся с Ма Момо перед уходом, вскоре вернулась бы.

Уходя, Лю Лу сказала, что беспокоится за своего хозяина, и попросила Маму Ма пойти и присмотреть за ним. Во дворе было полно слуг. Как могло случиться, что после ухода пятерых из них некому стало отдавать приказы? Нужно ли ей по-прежнему полагаться на посторонних? Мама Ма прекрасно понимала, что имеет в виду Лю Лу.

Малого господина Хоу не волновали дела внутренней резиденции, поэтому он, естественно, не знал, что матриарх была стара и у неё не хватало сил на всё. Как человек, которому матриарх доверяла больше всего, она прекрасно понимала, в каком положении находится Юй Сян.

С тех пор как умерла её кормилица, две служанки стали хозяйками в доме, а она превратилась в прислугу. Поначалу она думала, что, поскольку в её жилах не течёт кровь маркиза, она должна сама о себе заботиться. Но теперь она не могла найти причину, чтобы что-то сделать.

Хозяин дома даже ничего не сказал, так что, если бы она переступила черту, разве не было бы очевидно, что она вышла за рамки дозволенного?! Кроме того, нынешняя Юй Сян была очень упрямой, так что, вероятно, у неё уже был готов план.

Мама Ма просто ждала, когда она сделает первый шаг. Сегодня, получив указания от Лю Лу, она сразу же отреагировала. Вторая юная госпожа хотела найти повод, чтобы избавиться от всех этих слуг! Ладно, на этот раз тот, кто отлынивает и не может никого найти, немедленно убирается из дома маркиза.

Она с серьёзным видом вошла в небольшой дворик и увидела, как Чансуй господина Хоу, Чжан Цюань, вносит в комнату жаровню. Она не могла сдержать удивления. «Айя, господин Хоу вернулся?»

Чжан Цюань приложил палец к губам и указал на комнату.

Что ж, она думала, что этим слугам сегодня не повезёт, но она не ожидала, что не повезёт именно им! К сожалению, Маленький господин Хоу, который вернулся домой раньше, столкнулся с ними! Она привела в порядок растрепавшиеся на ветру волосы и послушно вошла внутрь.

Она увидела, как Маленький Господин Хоу сидит на мягком диване, держа на руках плачущую Мисс. Он плотно укутал Мисс в большой плащ, оставив открытым только её маленькое личико. Он вытер ей слёзы и осторожно дал лекарство. Его взгляд был мягким, но напряжённое лицо говорило о том, что надвигается буря.

«Эта служанка приветствует маленького господина Хоу», — с трепетом поклонилась Мама Ма.

«Что ты здесь делаешь?» — глубокий голос Юй Пинъяня теперь звучал холодно.

«Я беспокоился, поэтому пришёл проведать мисс».

Услышав это, Юй Пиньян немного смягчился. Он взглянул на неё и сказал: «Ты очень внимательна. Подожди в сторонке. Позже мне придётся попросить тебя разобраться с группой рабов».

Мама Ма постоянно повторяла: «Конечно, конечно». Она быстро забилась в угол и притворилась деревянной куклой.

Тело Юй Сян постепенно согревалось. Она положила руки брату на плечи и почувствовала его сильные и широкие грудные мышцы. Она не удержалась и прикоснулась к ним. Когда брат опустил взгляд, она невинно моргнула. Её слёзы были похожи на жемчужины, выпавшие из разорванного ожерелья.

«Почему ты плачешь?» Посмотри, какой ты бесполезный! Даже Юй Сиюй лучше тебя! Юй Пиньян отругал её, но сделал это очень мягко. Он вытащил её маленькую ручку из кармана и поднёс к своим губам, чтобы вдохнуть её запах.

Он устал после долгого путешествия, и у него появилась щетина, что его очень раздражало. Юй Сян не смогла сдержать смех. Она поспешно бросилась в его объятия, чтобы скрыть это. Юй Пиньян подумала, что с ней поступили несправедливо. Он открыл рот, но в итоге ничего не сказал.

Угольный камин потрескивал и горел, согревая комнату, как будто наступила весна. Слуги, которых привёл Чансуй, чувствовали себя так, словно попали в ледяной погреб. Один за другим они втягивали головы в плечи и дрожали. Они и подумать не могли, что мастер Хоу вернётся сегодня! Что ему теперь делать?!

Цуй Пин и Цуй Си уже рыдали. Время от времени они поднимали головы и с жалостью смотрели на Маленького Мастера Хоу.

Юй Пиньян был сосредоточен на том, чтобы играть с пухлой ручкой своей младшей сестры. Кончиками пальцев он ощупывал ямочки на тыльной стороне её ладони. Казалось, он был без ума от этого. Другой рукой он достал носовой платок и аккуратно вытер её слёзы.

В комнате было тихо, и холодная атмосфера давила на плечи. Примерно через четверть часа он наконец спросил: «Где ты их нашёл?» Что они делают? «»

«Отвечая господину Хоу, сообщаю, что эти люди были найдены в боковой комнате восточного двора. Они играют в карты. Эти люди загорают в саду на заднем дворе и едят арбузные семечки. Эта женщина спит в своей комнате. Эта женщина ест на кухне». Пропали ещё пять человек. Этот слуга уже отправил людей на поиски. — Чансуй указал на них одного за другим.

«Тебе не нужно беспокоиться об этих пятерых», — Юй Пиньян махнул рукой. Его взгляд был острым, как нож, и скользил по этим людям.

Все начали дрожать. Они почувствовали, как волна холода прокатилась по их телам и заморозила их души. Они хотели громко молить о пощаде. Они хотели пасть ниц и рыдать. Они хотели развернуться и убежать. Но их тела словно налились свинцом, а в горле словно горел уголь. Они не могли пошевелиться или издать хоть звук. Они до сих пор помнили тот день, когда третья ветвь хотела повеситься на глазах у всего дома маркиза. Мастер Хоу смотрел на них таким же взглядом. Он наблюдал за ними до тех пор, пока семья из третьей ветви не перестала даже думать о самоубийстве.

Теперь, когда они попали в руки мастера Хоу, смогут ли они сохранить свои жизни? Верно, у мисс мягкий характер. Они могли бы умолять мисс!

Многие подняли головы, чтобы посмотреть на Юй Сяна. Их глаза светились надеждой.

Юй Сян уткнулась лицом в грудь брата.

«Вы только посмотрите на них!» Юй Пиньян не позволил ей этого сделать. Он схватил её за подбородок и развернул к себе. Его тон был очень строгим. «Посмотри на них. Тебе нельзя отводить взгляд». Возьми это. Он снял с пояса кнут и сунул его сестре в руку.

Юй Сян немного растерялся. Зачем он дал ей кнут?

«Чтобы выпороть их». В его спокойном голосе слышалось сильное желание убивать.

Юй Сян непонимающе уставился на него. Было ли правильно позволять десятилетней девочке учиться использовать кнут для порки людей? Разве не вы должны заниматься этим вопросом? Разве ты не должен избить их, а потом прогнать? Не будете ли вы учить их неправильному подходу?

Юй Сян была так взволнована, что у неё дрожали руки. Она поспешно закрыла глаза, чтобы скрыть свой слишком сияющий взгляд.

Юй Пиньян подумал, что она испугалась. Он схватил её за руку, в которой она держала кнут, и приблизил губы к её уху. Он произнёс по слогам: «Выпори их!» Если в будущем кто-то проявит к тебе неуважение, возьми кнут и выпори его! Тот, у кого на теле будет след от плети, будет немедленно продан за пятьдесят ударов плетью! Несмотря на то, что у тебя сломана нога, ты не калека. Ты младшая сестра Юй Пинъяня. Ты должна быть гордой, необузданной и жить с высоко поднятой головой! Ты понимаешь? Подними руку и отхлестай их!

Юй Сян быстро взглянула на него. Через мгновение она подняла руку и ударила Цуй Си по лицу, оставив на нём едва заметную красную отметину. Цуй Си тут же расплакалась и стала умолять: «Госпожа, пожалуйста, пощадите меня. Господин Хоу, пожалуйста, пощадите меня. Этот слуга больше не осмелится так поступать!»

«Заткнись!» — равнодушно взглянул на неё Юй Пиньян. Затем он посмотрел на свою младшую сестру и отчитал её: «Приложи больше усилий!» Подумайте о том, как они с вами обращались. Мне, Юй Пинъяню, не нужна слабая младшая сестра, над которой можно издеваться! Если бы меня не было рядом с тобой, тебя бы замучили до смерти слуги? Хм? «»

Юй Сян поджала губы, повернулась к Цуй Пин и ударила её плетью. Цуй Пин закрыла лицо руками и закричала. Из-под её пальцев потекла ярко-красная кровь. Её лицо было изуродовано.

Юй Пиньян наконец улыбнулся. Он погладил младшую сестру по голове и похвалил её: «Очень хорошо. Так и надо. Продолжай в том же духе».

Мама Ма сглотнула. Она опустила голову и подумала: «Маленький господин Хоу так учит мисс. Разве это не немного неприлично?» Если бы она наказывала всех, кого видит, её репутация распространилась бы... Затем она покачала головой и вздохнула: «Эх, мисс уже такая. Какая разница, хорошая у неё репутация или плохая? Ей нужно быть жёстче. Иначе в будущем над ней будут только издеваться».

Юй Сян хлестала Цуй Пин до тех пор, пока та не закричала от радости. Гнев, который она сдерживала, наконец вырвался наружу. Каждый раз, когда она хлестала Цуй Пин, она ругалась: «Кто просил тебя жадничать до моего ежемесячного пособия!» Кто просил тебя воровать из моего частного магазина! Кто просил тебя красть мои вещи! Кто просил тебя прислуживать мне на глазах у Геге и унижать меня за спиной у Геге! Кто просил тебя называть меня господином на людях и калекой на всю жизнь втайне! Кто тебя просил...»

Изначально расслабленные брови Юй Пинъянь нахмурились, пока она рассказывала. Он взял её за запястье и мягко сказал: «Хорошо, Сянъэр». Он осторожно отнёс её в сторону и привёл в порядок её растрёпанные волосы. Затем он погладил её красные губы и нежно улыбнулся: «Отдохни немного. Геге всё сделает».

Когда он не знал, что происходит, эта группа людей на самом деле так заботилась о его младшей сестре. Это было действительно здорово! Он тихо рассмеялся и взмахнул рукой, отчего Цуй Пин упала на землю. На её хлопковом длинном осеннем платье образовалась длинная прореха. Кровь брызнула во все стороны и залила лица, тела и пол. Комнату наполнил сильный запах крови.

От скорбного крика Цуй Пин с крыши посыпалась пыль. Цуй Си была ошеломлена увиденным. Из-под её юбки медленно вытекала вонючая жидкость. Она уже собиралась пасть ниц и молить о пощаде, но в следующее мгновение её саму выпороли.

Юй Пинъянь был очень красив. У него был высокий нос, брови, похожие на мечи, длинные и узкие глаза, как у феникса, и тонкие губы красивой формы. Если бы он не злился, то мог бы соответствовать описанию — — незнакомец, похожий на нефрит, несравненный молодой господин. У него, естественно, был благородный нрав, свободный от мирской суеты.

Однако, когда он приходил в ярость, его величественная аура в мгновение ока превращалась в свирепость. В комнате один за другим раздавались жалобные вопли, а запах крови становился всё сильнее. Через полчаса он взял себя в руки и повернулся к сестре. «Ты боишься?»

Юй Сян в оцепенении покачала головой.

Подобно тому, как тают снежные горы и распускаются цветы весной, убийственная аура Юй Пинъяня мгновенно исчезла, уступив место бесконечной доброте. Он медленно подошёл и посмотрел в ясные глаза своей младшей сестры. Помимо благоговения, в глубине её глаз читалось какое-то жгучее чувство. Он всё ещё не мог этого понять, но ему было достаточно знать, что его младшая сестра не боится его настоящего.

Юй Сян бросилась в его объятия и крепко обхватила его за шею. Её голос дрожал: «Брат, ты мой настоящий брат?!»

Когда-то давно был ещё один человек, который сказал ей: «Ты моя младшая сестра, поэтому ты должна быть гордой, необузданной и жить с высоко поднятой головой!» Однако она случайно потеряла этого человека. Если бы она нашла его снова, то они были бы вместе навсегда. Если я буду жить, то и ты будешь жить хорошо. Если я умру, то ты должен будешь сопровождать меня в рай или в ад.

Её тёмно-красные губы растянулись в странной, но нежной улыбке.

Юй Пиньян похлопал её по спине и мягко упрекнул: «Что за глупости ты говоришь? Если я не твой настоящий брат, то кто я тогда?» Неважно, были они связаны кровными узами или нет. Он уже решил, что она его настоящая сестра, так кто же посмеет возражать?

Юй Сян улыбнулась, но ничего не сказала. Только в этот момент она по-настоящему приняла юношу в своё сердце.

Мама Ма приказала людям вытащить умирающих слуг и доложить о них матриарху. Матриарх наградила каждого из них 30 ударами трости, а затем приказала работорговцу продать всю семью. Маркиз Юнлэ не мог позволить себе содержать такого дикого раба!

В этот момент Пан Фу, Тао Хун, Лю Лу, Си Цю и другие вернулись во двор, глядя на незнакомые лица, и, увидев, что они приближаются, они выбежали вперёд, чтобы почтительно поприветствовать их. Юная леди полулежала на мягком диване у окна, размахивая хлыстом и хихикая.

Помимо Тао Хуна, Лю Лу и нескольких других слуг во дворе, всех их заменил Юй Пинъянь. Он передал контракты наёмников Юй Сян и велел ей хорошо о них заботиться.

Юй Сян любил проводить время с Юй Пинъянем даже больше, чем раньше. Она хотела видеться с ним три раза в день. Если бы она его не видела, то не могла бы нормально есть и спать. Её характер становился всё более и более скверным. Юй Пиньян делал всё возможное, чтобы удовлетворить все просьбы своей младшей сестры. Если у него было что-то хорошее, он просто отправлял это к ней в комнату.

Его мудрость давно созрела, и он пережил немало трудностей. Его сердце давно превратилось в тысячелетнее холодное железо под воздействием бесчисленных интриг и борьбы за власть. В фу было так много людей. В прошлом он ценил только старую мадам. Теперь он добавил Ю Сян. Ю Сию, клан Линь и его младшая сестра, которые жили снаружи, все считались чужаками.

Мнение внешнего мира о том, что Юй Пиньян безжалостен и хладнокровен, было основано на фактах.

Но как бы ни критиковал его внешний мир, Юй Сян нравился такой Юй Пиньян. Он ей очень нравился. Когда ей было нечем заняться, она доставала хлыст, который он ей подарил, и нежно помахивала им, улыбаясь прищуренными глазами.

Сегодня после полудня Юй Пинъянь так и не вернулся. Она очень волновалась. Она ударила кнутом по столу и закричала: «Тао Хун, иди в передний двор и посмотри, вернулся ли мой старший брат».

«Да, этот слуга сейчас же уйдёт».

Тао Хун согласился выйти за пределы двора. Не успел он сделать и нескольких шагов, как увидел бегущую к нему с встревоженным видом Маму Ма. Тяжело дыша, она сказала: «Тао Хун, Лю Лу, быстро отведите своего господина в главный двор. У старой госпожи срочное дело!» Скорее, скорее, скорее!

Мама Ма всегда была уравновешенной. Тао Хун впервые видел её такой встревоженной. Он согласился, вбегая в комнату и выталкивая своего нетерпеливого хозяина.

«Что происходит?» — Юй Сян всё больше и больше беспокоился.

«Мисс, вы должны убедить мастера Хоу!» Мама Ма почувствовала, что Лю Лу слишком слаба, поэтому оттолкнула её и сама покатила инвалидное кресло. Она тихо объяснила: «Я не знаю, что случилось с господином Хоу, но он сказал, что хочет пойти в армию. Сегодня вечером он соберёт свои вещи и переедет в батальон лёгкой кавалерии». Это был батальон лёгкой кавалерии, батальон лёгкой кавалерии, который всегда был в авангарде каждого сражения! Старый мастер Хоу когда-то был великим генералом лёгкой кавалерии. В конце концов он погиб на поле боя и превратился в труп, завёрнутый в лошадиную шкуру. Говорили, что в начале весны следующего года император отправится в карательный поход против принца Юя. Мастер Хоу готовился к поездке на северо-запад! Мисс, мастер Хоу больше всех вас слушается. Вы должны его остановить!

Услышав это, Юй Сян помрачнел. Он не ответил и даже не кивнул. Он лишь крепче сжал поводья.

Как только он вошёл, то увидел пожилую женщину, которая одной рукой хваталась за грудь, а другой указывала на бесстрастного Юй Пинъяня. Её губы дрожали. Она так разозлилась, что не могла говорить. Увидев Юй Сяна, она тут же воскликнула: «Сян, ты как раз вовремя. Быстро уговори своего брата!» Из всех возможных вариантов он выбрал службу в армии. Он что, думает, что воевать — это весело?!

Юй Пиньян наконец не выдержал. Он нахмурился и спросил: «Старый предок, зачем ты позвал Сянъэр?» Она ещё молода. Ей незачем знать об этом!

«Почему я не могу знать!» — Юй Сян заставил Маму Ма подтолкнуть его к Юй Пинъяню и крепко схватил его за руку. «Тебе нельзя идти!» Если ты уйдёшь, что будем делать мы со Старым Предком?» Не успела она договорить, как из её глаз хлынули слёзы.

Юй Пиньян не мог смотреть, как она плачет. Он вытащил её из инвалидного кресла и посадил к себе на колени. Он осторожно вытер её слёзы и подождал, пока она немного успокоится, а затем тихо сказал: «Если бы я поступил на государственную службу в качестве служителя Академии Ханьлинь, то через три года стал бы министром Управления передачи, через пять лет — учёным-кабинетником, через десять лет — заместителем министра Управления передачи, а через три года — министром Управления передачи». В общей сложности мне понадобится не менее двадцати одного года, чтобы подняться на третью строчку рейтинга. Двадцать один год спустя тебе исполнится тридцать один год, и я не смогу тебя защитить. Я также не смогу вернуть маркизу былую славу. Я не хочу! "

Руки пожилой дамы перестали дрожать. Она закрыла глаза и стала перебирать чётки. Услышав последнюю фразу, она на мгновение замерла.

«Но ты уже маркиз Юнлэ», — всхлипнул Юй Сян.

«Глупышка, титул — это не то же самое, что официальная должность». Каким бы высоким ни был ваш титул, без реальной власти вас всё равно будут презирать. Юй Пиньян высморкалась и продолжила: «Цель, которую невозможно достичь за двадцать один год, — это всего лишь несколько походов на поле боя». Сянъэр, я хочу, чтобы ты и твой предок жили лучше, чем сейчас. «Простая принцесса округа Цинхэ могла бы запугать его. Это была не та жизнь, которой он хотел».

Взмахом руки он мог призвать тучи и дождь, чтобы никто не посмел посягнуть на него или его семью. Он пережил унижение в юности, и каждый его шаг был полон трепета. И всё это ради того, чтобы стоять на вершине и смотреть на раскинувшиеся внизу пейзажи. Двадцать один год — сколько ещё таких двадцати однолетних периодов может быть в жизни человека? Он не мог ждать, Старый Предок не мог ждать, и Сянъэр тоже не могла ждать.

При мысли об этом его добрый взгляд постепенно стал твёрдым.

Пожилая дама открыла глаза, взглянула на него и снова закрыла. Чётки в её руках быстро замелькали. У хорошего человека есть амбиции. Она всегда знала, что её внук — настоящий мужчина. Он был даже более выдающимся, чем его храбрый и умелый дед. Если он что-то задумал, никто не сможет его остановить.

Юй Сян знала Юй Пинъяня так же хорошо, как и пожилую даму. Она видела амбиции в тёмных глазах молодого человека и чувствовала лишь поражение. Этот человек был орлом, который хотел расправить крылья и взлететь, а не попугаем, привязанным к золотой клетке ради развлечения. Если она продолжит отговаривать его, то только разочарует его и вызовет у него отвращение.

Она закрыла глаза и поняла, что исход предрешён. Она произнесла, тщательно подбирая слова: «Брат, если с тобой что-то случится на поле боя, ты подумал о том, что будет со Старым Предком и со мной?» Хоть эти дяди и испугались тебя, в их сердцах всё ещё живёт ненависть. Когда придёт время, разве они не набросятся на нас и не проглотят целиком? Старый Предок стар и не может реагировать на провокации. Я не могу нормально ходить и ничем не могу помочь. Ты — наша опора. Без тебя мы не выживем. "

У пожилой дамы защемило сердце, а в уголках глаз выступили слёзы. Когда она подумала, что внучка собирается уговорить внука, она сменила тему и твёрдо сказала: «Значит, ты должен вернуться живым. Если с тобой что-нибудь случится, я умру вместе с тобой! В любом случае я калека. Нет смысла жить в этом мире.

Сказав это, она улыбнулась, но в её глазах снова заблестели слёзы.

Юй Пиньян обнял её и долго молчал, прежде чем хрипло произнести: «Не волнуйся. Брат обязательно вернётся целым и невредимым». Впредь не говори ни о смерти, ни о жизни!

«Хорошо, я больше не буду об этом говорить». Юй Сян размазала слёзы по его лацкану и слегка отстранилась. Она легонько ударила его хлыстом по руке и сердито сказала: «Ты пришёл рассказать об этом Старому Предку и мне после того, как принял решение. Кто тебе сказал действовать самостоятельно и проявлять неповиновение!» Ударив его хлыстом ещё дважды, она бросилась в его объятия и вытерла слёзы. Её намерение отомстить было очевидным.

Кнут ударил не по телу, а по сердцу, оставив след, который невозможно стереть. Было немного больно, немного трогательно и много радостно. Грусть Юй Пиняня мгновенно исчезла. Он обнял сестру и погладил её. Он не обратил внимания на то, что она была грязной, и вытер её слёзы и сопли кончиками пальцев. Затем он взял у неё из рук кнут и протянул его матриарху: «Старый предок, пожалуйста, отхлестай и своего внука тоже несколько раз». Это ваш внук виноват в том, что не может быть рядом с вами.

Сердце матриарха уже смягчилось, но она не показала этого на лице. Она взяла хлыст и несколько раз по-настоящему хлестнула его. Звук был очень громким, но на самом деле хлыст лишь слегка задел его одежду. Она остановилась, только когда увидела, что внук нахмурился и сделал вид, что ему больно. Она недовольно сказала: «Ладно, хватит притворяться. Быстро возвращайся и собирай свои вещи». Помните, вы должны вернуться целыми и невредимыми!

Юй Пиньян кивнула. Он взял на руки Юй Сян и собрался уходить. Как только он вышел за дверь, он услышал, как матриарх неохотно добавила: "Иди и повидайся со своей матерью. Хотя она не знает, как себя вести, ее статус все еще сохраняется. Не позволяй другим что-то сказать. "

Юй Пиньян молча кивнул. Он подошёл к развилке и посмотрел на сестру, которую держал на руках: «Сянъэр, ты пойдёшь к маме?»

«Она не хочет меня видеть, а я не хочу видеть её. Будет лучше, если мы не будем иметь друг с другом ничего общего». Старший брат, ты можешь пойти один. — без колебаний отказался Юй Сян. В прошлой жизни она не питала чрезмерных надежд на материнскую любовь. В этой жизни у неё не было ни малейшей надежды. Клан Линь был для неё чужаком. Даже если в будущем она найдёт родителей этого тела, она, возможно, не почувствует с ними никакой связи.

Эти слова прозвучали несколько вызывающе и очень холодно. Однако Юй Пиньян, похоже, услышал что-то интересное и тихо рассмеялся. Он усадил её в инвалидное кресло и погладил по голове. Он постоял на месте, глядя ей вслед, а затем вернулся в гостиную. Как Юй Сян могла не быть его родной сестрой? Её характер явно был таким же, как у него. Они оба были прямолинейными и эффективными, одинаково чётко различали любовь и ненависть, а ещё она не признавала свою семью.

Нет, дело было не в том, что она не признавала свою семью. Просто было слишком мало людей, которые могли заслужить её одобрение. Во всём мире, кроме него самого, она, вероятно, не заботилась ни о ком, кроме матриарха. У неё был слишком холодный характер.

Хотя он и думал так, Юй Пиньян не чувствовал, что в этом есть что-то неправильное. Напротив, он испытывал лёгкое удовлетворение.

Поскольку в прошлый раз Мама Ма сожгла много вещей, комната клана Линь стала намного просторнее. Однако свет был по-прежнему тусклым, а в воздухе витал запах свечей и ароматического масла. Запах был не таким уж неприятным, но он почему-то вызывал у людей чувство подавленности.

В центре зала на столе стояла мемориальная табличка покойного маркиза Юнлэ Цзюньцзе Юя. Из-за того, что люди тёрли её круглый год, она стала очень гладкой. Два слова «Покойный муж» были такими же тёмно-красными, как и раньше. Казалось, что их много раз перерисовывали киноварью.

Юй Пиньян лишь мельком взглянул на него, а затем отвернулся и уставился в землю.

Глава клана Линь сосредоточенно просматривал стопку бумаг. Уголок её рта слегка приподнялся в улыбке. Вероятно, она погрузилась в приятные воспоминания о прошлом и не могла от них оторваться. После того как Юй Пиньян на мгновение замолчала, она словно очнулась ото сна. Она слегка взмахнула рукой и сказала: «Иди. Береги себя».

Как и ожидалось, такова была её реакция. Взгляд Юй Пиняня был слегка холодным. Когда он подумал о плачущем лице Сянъэр и о тревожном и яростном выражении лица Старого Предка, он беззаботно улыбнулся. Как бы то ни было, он будет защищать тех, кто ему дорог. Всё остальное его мало волнует.

Больше нечего было сказать. Юй Пиньян встал и ушёл. Однако его неожиданно остановил клан Линь. «Ты нашёл свою сестру?» Почему за полгода не появилось никаких новостей? Ты руководствовался сердцем или нет?

Красивое лицо Юй Пинъяня, стоявшего спиной к клану Линь, покрылось инеем. Он тихо сказал: «Ваш сын, конечно, действовал по велению сердца. Однако людское море бескрайне. Как можно было так легко обыскать всю империю Великая Хань за несколько месяцев?» Мама, не торопись. Пока она жива, мы её найдём.

Прежде чем голос стих, он уже скинул рукава и ушёл.

Юй Пинъянь отправился в военный лагерь и возвращался домой только раз в полмесяца. Это очень беспокоило Юй Сян, и ей ничего не оставалось, кроме как взять несколько буддийских писаний и читать их вслух. Она была мудрой женщиной, но с мирским сердцем. Она провела в аду Авиценны две жизни, но даже не думала о том, чтобы вырваться на свободу. Вместо этого она погружалась всё глубже и глубже.

Сегодня, после утренних занятий, за ней лично пришёл дворцовый чиновник, чтобы отвести её к Девятой принцессе.

Общаться с невинными детьми было самым расслабляющим и приятным занятием. Юй Сян подавила свои мысли и села в карету.

Хотя Девятой принцессе было уже восемь лет, она по-прежнему жила с императрицей в большом дворе в западной части дворца Чанлэ. Юй Сян почтила императрицу своим присутствием и была доставлена в инвалидном кресле двумя пожилыми служанками.

Напарницу для Девятой принцессы уже нашли. Это была младшая дочь генерала страны, Фань Цзяоцзяо. Несмотря на красивое имя, она была простодушной маленькой тигрицей. У неё был очень прямолинейный характер, и она не понимала даже малейшего намёка в словах. Хотя ей только исполнилось семь лет, она была выше Юй Сян. Кроме того, у неё была смуглая кожа и большие яркие глаза. Когда она смотрела на людей исподлобья, вокруг неё словно появлялась аура.

Конечно, такой бумажный тигр мог напугать только обычных детей. Юй Сян не боялась. В первый же раз, когда она пришла, девочка стала послушной. В глубине души она вздыхала из-за того, как императрица судила о людях. Несмотря на то, что она искала глупую вещь, чтобы не зависеть от своего сокурсника, она не могла найти такую глупую вещь, верно? Вместе они могли произнести только четыре слова: «Тянь Цань» и «Ди Цюэ».

В этот момент Тянь Цань и Ди Цюэ посмотрели на неё так, словно увидели кусок мяса на костях. Они подскочили и потянули её за руку к мягкому дивану. Обе мамы поспешно подкатили инвалидное кресло к лестнице и сняли с Юй Сян обувь, чтобы помочь ей подняться.

Они втроём немного поболтали. Девятая принцесса огляделась и увидела, что все слуги во дворце стоят, опустив головы. Затем она достала из-за подушки деревянную шкатулку, открыла её и поставила перед Юй Сяном. Она прошептала: «Это для тебя. Это Сюэ Линлун. Он очень вкусный».

Юй Сян присмотрелся и увидел, что это были два ослика, покрытые слоем белого сахара. Они были круглыми, розовыми и выглядели очень мило. Юй Сян взял один и положил в рот, чтобы разжевать, а затем взглянул на Тигрицу, которая втайне с удовольствием сглатывала слюну.

«Вкусно?» — с надеждой спросила Девятая принцесса.

«Восхитительно». Когда Юй Сян надкусил нежную кожицу, из неё тут же потек ароматный сок красных бобов. Для других людей он был слишком сладким, но Юй Сян был в восторге. Как и Девятая принцесса, она была милой девочкой.

Девятая принцесса довольно улыбнулась. «Я знала, что тебе понравится. Я обменял это на мешочек с драгоценными камнями. Изначально их было шесть. Я съел два, Цзяоцзяо съел два, а тебе оставил два.

Юй Сян как раз проглатывал кусок и чуть не подавился, услышав это. Он поспешно махнул дворцовым слугам, стоявшим рядом, и закатил глаза. Что это за чучело осла, которое на самом деле стоило мешка драгоценных камней?

Дворцовые слуги поспешно принесли чашку с водой и напоили её.

Мама Ким, которая кормила грудью Девятую принцессу, подошла и похлопала её по спине. Однако она всё ещё размышляла над сказанными только что словами. Кто же был настолько смел, что использовал несколько осликов, чтобы обмануть Девятую принцессу? Поскольку принцессам не разрешалось брать с собой во дворец слуг во время занятий и можно было брать только товарищей по учёбе, если бы Девятая принцесса ничего не рассказала о том, что произошло в академии, мама Ким ничего бы не узнала.

Юй Сян вытянул шею и наконец проглотил перекатывающегося в его желудке осла. Он поспешно спросил: «Ты действительно обменял мешок драгоценных камней на шесть перекатывающихся ослов?»

Девятая принцесса моргнула своими большими глазами, выглядя при этом крайне невинно.

Юй Сян закрыл лицо руками и застонал. Затем он достал из вышитого мешочка кусочек серебра размером с ноготь и сказал: «Видишь это? На этот кусочек серебра можно купить пятьдесят Сюэ Лин Лун. Более того, это даже не Сюэ Лин Лун, а просто катанье на ослике». Во внешнем мире это закуска, которую можно увидеть повсюду, и стоит она очень дёшево. Глупышка, тебя обманули!

Она посмотрела на Тигрицу и спросила: «Может быть, ты никогда раньше не видела ничего подобного?»

Тигрица осторожно покачала головой. Она была такой большой, но всё равно пряталась за Девятой принцессой. Спрятав голову и показав хвост, она выглядела очень забавно. Кстати говоря, это тоже было странно. Она не боялась Девятой принцессы, но боялась Юй Сяна, которого видела раз в три-пять дней.

Эта девочка выглядела неопрятно, но она тоже родилась в большой семье. Обычно её баловали и лелеяли, так как же она могла есть что-то вроде ослиного навоза? Юй Сян беспомощно прикрыл лицо рукой и спросил: «Кто с тобой поменялся?»

«Это Дэн Цаймин, подруга Седьмой принцессы по учёбе». Тигрица робко высунула голову наполовину.

Девятая принцесса не сразу среагировала и только сейчас поняла, что оказалась в невыгодном положении. Она поджала губы и спросила: «На сколько снега можно обменять мешок драгоценных камней, который катит этот осёл?»

«Настолько, что ты можешь сам себя похоронить. Ты не сможешь закончить это за свою жизнь!» Юй Сян легонько постучала себя по лбу, немного раздражённая тем, что не оправдала ожиданий. «Какой обмен? Ты принцесса, а она — подруга Маленького Сяо по учёбе. Если тебе нравятся её пирожные, просто возьми их. Зачем тебе дарить ей драгоценные камни?»

«Она, она отказалась». Девятая принцесса чувствовала себя оскорблённой.

«Если она откажется, выпори её!» У тебя самый влиятельный отец в мире, самая влиятельная мать в мире и самый влиятельный брат в мире. Чего тебе ещё не хватает? В следующий раз, когда увидишь её, хорошенько её выпори. Девятая принцесса хочет съесть её пирожные, но всё равно оправдывается. Она не умеет ценить доброту! « Она была так взволнована, что с её губ сорвалось несколько непристойностей. Юй Сян смущённо коснулась своих губ. Увидев, что дети ничего не поняли и смотрят на неё с восхищением, она, естественно, убрала руку.

Мама Ким прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех.

Девятая принцесса на мгновение задумалась, а затем неловко покачала головой. «Это нехорошо. Она будет такой же надоедливой, как принцесса Цинхэ из командорства».

«Как это может быть одним и тем же?» Принцесса Цинхэ из командорства похитила тебя. Это называется самонадеянностью, нарушением правил и оскорблением вышестоящих лиц. Ты присвоил себе чужое, это называется «одаривать», «дарить ей лицо» и «дарить ей лицо». Ты принцесса, а она твоя напарница по учёбе. Как они могут быть одинаковыми? «Юй Сян вложил в голову ребёнка закон джунглей. Что касается того, как победить сильного с помощью слабого и заставить свинью съесть тигра, то даже если бы она учила этому ребёнка десять тысяч лет, он, скорее всего, не смог бы этому научиться.

Хотя Фань Цзяоцзяо была «девочкой-тигрицей» из генеральской семьи, она была простодушной. Она запнулась и сказала: «Если я отхлещу их, как только поднимусь, учитель меня отругает».

«Глупо. Просто найди причину». Юй Сян постучала по морщинке между бровями.

«Как нам найти причину?» — бесстыдно спросили дети.

Юй Сян уже собирался научить их искусству густого чёрного, но, взглянув на Маму Ким, стоявшую у кровати, заколебался. Не очень-то хорошо было превращать двух белоснежных детей в брикеты, верно? Её Величество Императрица нашла Ху Ню себе в пару для учёбы. Не потому ли, что она боялась, как бы малыш не набрался дурных манер?

Подумав об этом, она тут же отбросила все свои планы и сказала: «Найти причину — это техническая задача. Ты ещё молод и не справишься с этим». Забудь об этом, просто не обращай на неё внимания в следующий раз. Мой брат давно не был дома, а мне нужно вернуться, чтобы сопровождать предка во время чтения священных писаний. Я сейчас уйду. Она вышла из дома совсем ненадолго, но уже была очень взволнована. Это был плохой знак.

Двое детей неохотно проводили её до двери.

Юй Сян обернулась и помахала Девятой принцессе. «Когда ты будешь сопровождать Её Величество императрицу на ужине, не забудь попросить у неё шкатулку с драгоценностями».

«Почему?» — Девятая принцесса склонила голову набок.

«Просто скажи Её Величеству, что ты всё ещё хочешь обменять их на булочки с ослиным мясом, чтобы съесть их завтра. Понял?» Поразмыслив, он решил, что метод «ябедничества» всё же наиболее подходит для этого шарика.

«Понял».

Если Девятая принцесса что-то обещала, она обязательно это сделает, в отличие от других, которые вечно хитрят. Только тогда Юй Сян расслабилась и помахала им на прощание. На этот раз мама Ким была в полном восторге. Она лично проводила её до дворцовых ворот и не забыла спросить, когда она придёт снова.

В боковом зале дворца Юнлэ император, императрица и Девятая принцесса ужинали. Девятой принцессе нравилось всё, что она ела, и она не забывала угощать Фухуана и императрицу. Её невинные детские слова заставили их обоих рассмеяться.

Наевшись примерно на 70%, Девятая принцесса прополоскала рот зелёным чаем, а затем с нетерпением посмотрела на императрицу. «Мухоу, можешь дать мне шкатулку с драгоценностями?»

«Разве я не подарила тебе вчера коробку?» — Императрица ущипнула себя за нос.

«Пирог с семенами лотоса посоветовал мне обменять его на булочки с ослиным мясом», — честно призналась Девятая принцесса.

У мамы Ким, которая стояла позади неё, было очень сдержанное выражение лица. Если бы Юй Сян был здесь, он, вероятно, уже преклонил бы колени перед Девятой принцессой.

Взгляд императрицы стал чуть холоднее, и даже император обернулся и тихо спросил: «Кто такой этот пирог с семенами лотоса?» Он действительно предложил тебе обменять коробку с драгоценностями на спринг-роллы. Эти булочки с начинкой из драконьей печени или костного мозга феникса? Несмотря на то, что «ослиные булочки» были уличной закуской, в столице они считались знаменитым блюдом. Император и императрица часто ели их, когда были одеты в белое, и знали, что могут купить большую упаковку за четыре или пять медных монет.

Император восседал на вершине мира и больше всего ненавидел, когда люди посягали на его власть. Не было никакой разницы между тем, чтобы обмануть его дочь, и тем, чтобы обмануть его самого.

Императрица равнодушно произнесла: «Пирог с семенами лотоса — это младшая сестра И Фэна, сестра, которая лишилась ног, чтобы спасти его».

«Как это могла быть она?» — император слегка нахмурился от удивления. Он давно слышал о том, как Юй Сян рисковала жизнью, чтобы спасти своего брата, и изначально был о ней очень хорошего мнения.

Увидев, что Юй Сян вот-вот станет жертвой обмана своего хозяина, Мама Ким наконец не выдержала. Она опустилась на колени у стола и почтительно сказала: «Эта служанка осмеливается вмешаться, но ситуация такова…» …

Она пересказала разговор детей, опустив только вульгарные выражения Юй Сяна.

Император и императрица внезапно прозрели. Выслушав его, они не смогли сдержать смех, особенно над двумя фразами: «самые могущественные родители в мире» и «не такая, как принцесса Цинхэ из командорства». Император хлопнул в ладоши и рассмеялся, повторяя: «Хорошо, хорошо».

Императрица была немного сдержаннее, но тоже смеялась до слёз.

«Значит, всё так и есть, но мы неправильно поняли». Император указал пальцем на смущённую Девятую принцессу и отчитал её: «Глупая девчонка, как ты можешь быть такой жадной!» Пирог с семенами лотоса — это то, что нужно. Если вам в будущем что-нибудь понравится, просто возьмите это. Какой бы высокомерной и деспотичной ни была моя дочь, это не слишком много. "

Девятая принцесса не поняла, но серьёзно кивнула.

Император не удержался и снова ткнул в неё пальцем, а затем притянул к себе и погладил. Его маленькая цзюэр была самой чистой и простой душой, поэтому он не мог перестать беспокоиться о ней. У него было много детей, но на самом деле его сокровищем была младшая цзюэр. Даже наследный принц, которого он лично воспитывал, был вынужден отступить.

Девятая принцесса с тоской прижалась к груди отца.

Император ущипнул её за пухлые щёчки, посмотрел на императрицу и пожаловался: «Чжэнь считает, что этот пирог с семенами лотоса очень вкусный. Ты выбирала его то тут, то там, но выбрала девушку Фань Дабао». Если они будут вместе, разве их не удастся обмануть? Ничего страшного, что ей неудобно из-за ног. "

Императрица беспомощно вздохнула: «Цюэр сама выбрала Фань Цзяоцзяо, так что Чэнь Цзе ничего не может с этим поделать». Чэньци тоже нравилась эта девушка, но кто бы мог подумать, что у неё были проблемы с рождением ребёнка... Затем она рассказала императору о рождении Юй Сяна.

«Действительно странно, что ты по ошибке носишь на руках собственного ребёнка». Император приподнял бровь.

Императрица улыбнулась: «Две семьи заперты в пещере и рожают одновременно. Кроме того, луна не светит, ветер сильный, а бандиты бесчинствуют. Трудно избежать ошибки». Я не знаю, когда найдут этого ребёнка, и трудно сказать, можно ли его спрятать. Чэнь Ци задумался и решил, что не стоит. «

Император неодобрительно махнул рукой: «Я считаю, что этот ребёнок очень хорош». Умная, хитрая и прямолинейная. Она не ходит вокруг да около, поэтому я могу чувствовать себя спокойно рядом с ней и Цюэр. При чём тут её происхождение? Тот, кто хочет быть благородным, будет выше других; тот, кто хочет быть смиренным, будет ниже всех. Всё зависит от мыслей человека. Она очень хороша, так что пусть войдёт во дворец и составит Чжэню компанию в учёбе, чтобы Чжэня не всегда обманывали другие. Кроме того, через несколько дней И Фэн отправится на войну. Возвышение его младшей сестры успокоит его сердце.»

Королева на мгновение задумалась, затем прикрыла рот рукой и улыбнулась: "Император совершенно прав, это наложница. Мы можем возвысить того, кому рады, так что нам действительно не нужно так сильно беспокоиться.

Император тщательно допросил Маму Ким и выяснил, что Девятую принцессу обманом заставили съесть булочки с ослиным мясом племянница Дэн Чжаои, Дэн Цаймин. Теперь она была компаньонкой Седьмой принцессы.

Хотя это дело не было серьёзным, оно отражало дерзкий и жадный характер Дэн Цаймина. Именно таких людей император ненавидел больше всего. Поскольку Дэн Чжаои родила Третьего принца, теперь она при дворе и сделала несколько хороших дел. Император был очень доволен и хотел использовать день рождения вдовствующей императрицы, чтобы повысить её в должности. Родная мать принца должна быть повышена до наложницы, чтобы это звучало лучше.

Однако после этого случая император исключил Дэн Чжаои из списка кандидатов на повышение. Очевидно, что Дэн Цаймин не в первый раз обманывает Маленькую Цзю. Седьмая принцесса не могла этого не знать. Она не только не остановила его, но и наблюдала за происходящим со стороны. Неужели Дэн Каймин взял вещи Цзюэр и отдал их ей?

Они вдвоём играли с украшениями Цзюэр и смеялись над её глупостью. Уважали ли они старших по званию? Испытывали ли они сестринскую привязанность? Как у принцессы могли быть такие тонкие веки?

Воображение императора разыгралось не на шутку, и он почувствовал отвращение к тому, как плохо воспитана Дэн Чжаои. Он приказал кому-то отправить во дворец шкатулку с драгоценностями, сказав, что тоже хочет попробовать «ослиные булочки».

Дэн Чжаои не могла понять, что происходит, но, увидев бледное лицо дочери, она что-то почувствовала. Она схватила её и долго допрашивала. В конце концов она так разозлилась, что её красивое лицо исказилось.

Это произошло в самый критический момент продвижения по службе. Ей не только не повезло, но и положение её сына в глазах императора пошатнулось. Эти две разочаровывающие вещи — они ничего не могли сделать как следует!

Рано утром следующего дня две пожилые женщины вывели Дэн Цаймин из дворца и велели ей никогда не возвращаться.

После того как все было улажено, императрица достала недавно опубликованный список поощрений и прочла его. Третий принц был очень способным и проницательным. В последнее время он был в центре внимания при дворе. Говорили, что статус матери зависит от её сына. Император присвоил Дэн Чжаои титул, чтобы возвысить Третьего принца, и это оправдало ожидания императрицы. Эта пара — мать и сын — представляла огромную угрозу для Восточного дворца.

Она думала, как с ними справиться, но не ожидала, что враг падёт из-за нескольких ослиных роллов и рухнет прямо у двери. Подумав об этом, императрица недоброжелательно улыбнулась и вздохнула, обращаясь к своим наперсницам: «Юй Сян действительно хороший человек. Её давно следовало привести во дворец, чтобы она сопровождала Цзюэр».

Няня согласно кивнула.

-----

Юй Сян не знала, что её действия по обучению Цюэр искусству жаловаться вызвали бурю негодования во дворце. Вернувшись домой, она сразу же отправилась во двор старушки и стала читать с ней священные писания.

И императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица, и императрица. Совместное питание, выпивка и развлечения не способствуют развитию чувств друг к другу, но совместное преодоление трудностей позволяет быстро понять друг друга. Эмемпресс, императрица, императрица Эмемпресс и Эмемемпресс, императрица Эмемпресс...

Императрица Императрица... эмо эмомин императрица..... она, она... она.

«Ты вернулся. Большой Брат сегодня отправлял какие-нибудь сообщения?» — спросил Юй Сян.

— Нет, — пожилая дама покачала головой и вздохнула.

Выражение надежды на лице Юй Сян тут же сменилось разочарованием. Она велела Тао Хуну и Лю Лу отнести её на молитвенный коврик. Она опустилась на колени, достала из кошелька ржавую старинную монету, сжала её в ладони и начала читать сутры.

«Почему ты держишь в руках медную монету?» — пожилая дама как-то странно посмотрела на неё.

«Древняя монета может отогнать злых духов и предотвратить беду. Я возьму её и буду читать «Великую сутру о нирване» в течение сорока девяти дней. Затем я попрошу Старшего Брата взять её с собой на северо-запад». Все чудодейственные таблетки, которые дал мне доктор Пяо, забрал мой брат. — тихо объяснил Юй Сян.

Пожилая дама была очень довольна. Она сняла с себя мешочек с пятью удачами и протянула его. «После того как вы закончите читать сутру, положите медные монеты внутрь. Позже, когда кто-нибудь принесёт лекарство, возьмите его с собой». Мы ничем не можем ему помочь, так что давайте просто молиться о новых благословениях. "

Юй Сян серьезно кивнул.

Юй Пиньян уехал очень внезапно. Была только весна, поэтому он не успел вернуться домой. Юй Сян и пожилая женщина могли только прятаться за дверью. Слушая топот копыт, они вытирали слёзы. Клан Линь даже не показался. Они не прислали ни писем, ни подарков. Как будто у них и не было сына.

Старуха и так была расстроена. Увидев, что та так бессердечна, она не смогла сдержать гнев. Она сама побежала во двор и сожгла все вещи сына. Если бы она не была в здравом уме, то, возможно, сожгла бы даже надгробие сына.

Клан Линь преклонил колени перед главным двором и плакал всю ночь. Юй Сян надела тёплый плащ и дежурила пол ночи. Во второй половине ночи ей снилось много снов. В её снах всегда был Юй Пиньян.

-----

Его предки погибли на поле боя. Юй Пиньян прекрасно знал, насколько жестока война, но он и представить себе не мог, что она может быть настолько жестокой. Это было совсем не похоже на интриги и козни императорского двора. Здесь были только кровь и огонь, жизнь и смерть, блеск клинка и тень меча. Небо и земля были окрашены в багровый цвет. Даже солнечный свет был красным. Нет, возможно, это из-за крови, которая стекала со лба в глаза.

Юй Пиньян был погружён в свои мысли, пока аккуратно собирал жизни. Приближался предводитель врагов. Триста метров, двести метров, сто метров. Его глаза были полны смертоносной ярости. Он замахнулся мясницким ножом на людей, которые были потрясены его внезапным появлением. Когда лезвие вонзилось в плоть, ему показалось, что кто-то крикнул ему на ухо: «Брат, уклоняйся!»

Голова отделилась от шеи. Из раны хлынула кровь и забрызгала всё вокруг. Юй Пиньян развернул коня и увидел, как в него с невероятной скоростью летит стрела, оставляя за собой сильный порыв ветра. Он успел лишь слегка отклониться влево, как почувствовал острую боль в груди.

«В генерала попала стрела. Защитите генерала!» Быстро! " Несколько солдат громко закричали и побежали в его сторону. Один из вражеских солдат, пытавшихся напасть на него исподтишка, был убит подоспевшим на помощь солдатом.

Доспехи генерала были залиты кровью. Он всё ещё лежал на земле, и никто не знал, жив он или мёртв. Мощная стрела арбалета могла пробить даже железные пластины. Ей не составило труда пробить часть нагрудника. Кто-то подошёл, чтобы помочь генералу подняться, но не осмелился вытащить стрелу из его груди. Помимо горечи от потери товарища, в воздухе стоял запах крови, который невозможно было смыть.

Смерть была повседневным явлением.

«Почему ты плачешь?» Я не умру! " Юй Пиньян оттолкнула поддерживавшего её солдата. Она с трудом поднялась и подняла руку, чтобы вытащить стрелу из груди.

«Г-генерал, с вами всё в порядке?» Солдат был так удивлён, что не мог связно говорить.

Юй Пиньян достал из кармана медную монету, деформированную стрелой. Когда он заговорил, из его глаз исчезло убийственное намерение. «Я в порядке. Эта монета спасла меня». Садись на коня и продолжай убивать врагов!

Он вскочил на спину лошади и продолжил скакать вперёд. В этот момент связь между небом и землёй оборвалась. Страх и растерянность, которые таились в глубине его сердца, сменились сильным желанием вернуться живым. Он должен был жить. Только те, кого он любил, могли жить. Все, кто стоял у него на пути, должны были умереть. Это была война. Она не имела ничего общего с доброжелательностью, праведностью или моралью. Речь шла только о жизни и смерти.

Солдаты были очень воодушевлены. Они кричали, прокладывая себе путь к вражескому лагерю. Множество стервятников слетелись на запах крови и плоти. Они заслоняли палящее солнце над своими головами и время от времени издавали пронзительные крики, от которых волосы вставали дыбом.

Небо и земля были красными. Казалось, что из его груди вырвали кусок плоти. Боль была невыносимой.

Юй Сян проснулся с криком. Он огляделся и увидел, что ни у кого нет переломанных конечностей и не валит дым. Он явно находился в спальне старого предка.

Старая прародительница была немолода и чутко спала. В полдень она проспала всего четверть часа и решила, что этого достаточно. Она сидела в соседней комнате и просматривала счета. Когда она услышала крик Юй Сяна, чётки в её руке упали на пол. Если бы у неё ещё работали уши, Юй Сян, кажется, кричала бы: «Брат, уйди с дороги».

Пожилая женщина отложила бухгалтерскую книгу и вошла в комнату, опираясь на трость. «Тебе приснился кошмар?» Тебе снился твой брат? «После оползня она стала уделять особое внимание снам Юй Сяна.

«Нет, мне ничего не снилось». Юй Сян беспокоилась за себя, но не хотела, чтобы старый предок страдал вместе с ней.

«Не ври мне!» Я все это слышал! Вам приснилось, что с Янь'эр произошёл несчастный случай? «Старый предок поклялся докопаться до истины.

«Нет, мне просто приснилось поле боя. Повсюду была кровь, а в небе кружили стервятники. Было очень страшно. Вот почему я закричал». Древний предок, это был всего лишь сон. Юй Сян выдавил из себя улыбку. Только она знала, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Чужие мечты — это всего лишь мечты, но не твои». Старый предок сел на край кровати и посмотрел прямо на неё. Эта девочка была очень умной. Когда она впервые прочитала священные писания, ей показалось, что в её ушах поют боги и будды. От этого она забыла, где находится — на небесах или в мире смертных.

Юй Сян не хотела вспоминать сцену из своего сна. Она даже не могла понять, жив Юй Пиньян или мёртв. Чтобы избежать расспросов старого предка, она схватилась за грудь и закричала от боли.

«Что происходит? Только что с тобой всё было в порядке». Кто-нибудь, быстро найдите врача! Поторопись! " Старая прародительница увидела, что Юй Сян смертельно побледнела и покрылась холодным потом. Ей было так больно, что она хотела перевернуться на кровати. Старая прародительница тут же выбросила этот сон из головы и выбежала, чтобы позвать Юй Сян.

Врач пришёл и тщательно измерил пульс Юй Сяна. После нескольких повторных измерений он так и не смог определить причину болезни Юй Сяна. Он смог лишь выписать успокаивающее лекарство.

Когда Юй Сян прижала руку к груди, она поняла, что боль не была иллюзией из её сна. Она была реальной. Она прекрасно знала, что не больна и не ранена. Должно быть, что-то случилось с Юй Пинъянем. Юй Сян, превозмогая боль, опустилась на колени перед Буддой, чтобы помолиться. Она молилась без остановки. Она благоговейно повторяла все священные писания, которые могла вспомнить. Она стояла на коленях целый день и всю ночь.

Сначала пожилая родственница сопровождала её, но через шесть-восемь часов она уже не могла этого выносить. После неоднократных уговоров Мамы Ма она вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть.

«Этот ребёнок такой искренний. Они явно не являются биологическими братом и сестрой, но они ближе друг другу, чем биологические брат и сестра! Старая прародительница покачала головой и вздохнула.

«Посмотри, что ты говоришь. В сердце госпожи мастер Хоу — её родной брат. В конце концов, они вместе выросли». Мама Ма нежно массировала ноги старого предка.

«Чем она занималась последние несколько дней?» — старый предок указал на восточное крыло.

«Она послала людей купить много атласа и ниток для вышивания. Она сказала, что хочет вышить портрет покойного господина Хоу. Она также хотела сшить одежду для юной госпожи, которая живёт за пределами поместья». Мама Ма невольно понизила голос.

Старая прародительница долго молчала, прежде чем выдохнуть. В её голосе не было ни капли человеческих эмоций. «Янь-эр сражается на поле боя, но она вышивает портрет. Она думает, что жизнь Янь-эр слишком тяжела и она не может умереть, верно?»

Она вдруг почувствовала, что последняя фраза звучит не слишком благоприятно. Она поспешно произнесла: «Амитабха». Затем вздохнула и сказала: «Я всё поняла. Кровные узы, плоть и кровь. Без сердца она хуже незнакомки!» Близкий человек или далёкий, близкий или очень близкий — всё зависит от слова «судьба». Им с Янь-эром не суждено быть матерью и сыном. С другой стороны, у Сян-эр глубокая связь с поместьем нашего маркиза. Такова воля небес!

Старая прародительница наконец-то оставила прошлое Юй Сян в прошлом. Она села на кушетку и некоторое время смотрела перед собой пустым взглядом. Затем она нетерпеливо махнула рукой. «Иди. Сожги все её вышивки, нитки для вышивания и ткани для вышивания!» Скажи ей, что до возвращения Яньэр домой она не должна больше доставлять проблем. В противном случае она может забрать документы о разводе и вернуться домой.

Мама Ма тихо согласилась. Она вздохнула, глядя на действия мадам. Если бы она не беспокоилась о репутации Маленького Мастера Хоу, её бы уже сотни раз развели за такое невежество!

Автору есть что сказать: спасибо моим милым малышам и всем друзьям, которые поддержали оригинальный роман. Муах!

С тех пор как Юй Сян очнулся от своего сна и простоял на коленях в храме день и ночь, матриарх чувствовала, что жизнь стала сложнее. Каждый день, едва открыв глаза, она спрашивала, не было ли каких-нибудь военных донесений с северо-запада и не присылал ли чего-нибудь мастер Хоу.

Слуги могли только покачать головой.

Матриарх повернулась, чтобы спросить Ю Сяна о его сне, но Ю Сян лишь схватился за грудь и вскрикнул от боли. Матриарх не могла понять, было ли его жалкое состояние реальным или нет, поэтому ей пришлось сдаться и поспешить за врачом.

Так прошло больше половины месяца. Внимание матриарха наконец-то привлекло другое событие: божественный монах из храма Чжэнь Го, монах Кухай, вернулся из путешествия и поставил бамбуковый горшок для тех, кому суждено было узнать его судьбу. Через три-пять дней он отправится в Тяньчжу, чтобы поклониться Будде.

Что касается монаха Кухая, то он был самой легендарной фигурой династии Хань. Семьдесят лет назад император-основатель был всего лишь мелким маркизом. Ему посчастливилось встретить монаха Кухая в храме Гуанцзи, и они разговорились. Перед тем как уйти, монах Кухай нацарапал ему наспех: «Дракон плавает в девяти небесах, пять континентов — это одно и то же».

Стихотворение было не очень хорошим, но слова в нём были правильными. Император вставил его в рамку и повесил у себя в комнате. Только в день, когда он взошёл на престол, он понял, что это была та самая судьба, о которой ему отказывался говорить монах Кухай, — судьба Цзю У, верховного правителя мира. Никто и представить себе не мог, что маленький маркиз через несколько лет станет хозяином этих обширных земель.

С тех пор императорским указом храм Гуанцзи был переименован в храм Чжэнь Го. Лотосовый король монаха Кухая стал божественным объектом, за которым все во времена династии Хань охотились, как за стаей уток. Прошло семьдесят лет, но монах Кухай выглядел так же, как и прежде, словно время его не коснулось.

Из-за этого его статус становился всё более необычным, и люди всё больше стремились к нему.

Услышав эту новость, матриарх немедленно приказала подготовить карету, чтобы отправиться в храм Чжэнь Го.

«Попроси служанку дать Сянъэр побольше одежды, чтобы она не простудилась в дороге». Она волновалась.

Мама Ма стояла в коридоре и смотрела на небо. Она замялась и сказала: «Госпожа, на улице сильный дождь. Боюсь, дорога размыта. Давайте поедем в другой день».

«Мы должны прийти в первый день открытия алтаря Писания. Иначе, когда в будущем количество людей увеличится, мы даже не сможем протиснуться внутрь». Сегодня там точно будет наследная принцесса, так что мы можем воспользоваться этим. — Старушка махнула рукой.

Маме Ма ничего не оставалось, кроме как, невзирая на проливной дождь, бежать в Западное крыло и просить Юй Сяна поторопиться с приготовлениями. Это тоже было странно. Ливень был таким сильным, что казалось, будто он хочет вылить на землю всю воду с Девятого неба. Юй Сян только закончила одеваться и выглянула на улицу, как дождь прекратился. Луч золотого солнечного света пробился сквозь облака и упал ей на голову. От этого её изначально белое личико стало похоже на нефрит, который тысячу лет пролежал в холодном пруду, — чистое и святое. Кружащаяся вокруг неё пыль придавала ей немного шарма.

Мама Ма застыла на месте и долго смотрела на неё. Только когда Юй Сян удивлённо приподняла брови, она пришла в себя и поспешно вытолкала её из комнаты.

Когда бабушка с внучкой прибыли в храм Чжэнь Го, они увидели, что у входа стоит карета наследной принцессы. Вокруг патрулировали многочисленные императорские телохранители с мечами и алебардами. Заметив посторонних, они бросились их прогонять.

Юй Пиньян в настоящее время сражается на северо-западе. Если он вернётся с победой, то сможет унаследовать титул старого маркиза Юнлэ и стать генералом мобильной кавалерии, командующим миллионами солдат и лошадей. Он был самым доверенным подчинённым наследного принца, а также тем, на чью поддержку наследный принц мог рассчитывать в первую очередь. В плане личных отношений он не уступал своему брату. Из-за этих отношений наследная принцесса послала кого-то поприветствовать Старую госпожу, как только та передала сообщение. Глаза знатных дам, которые не смогли войти в храм, покраснели от зависти.

Группа людей поздоровалась и начала общаться, присев за стол.

«Неужели кронпринцесса вытянула Короля Лотоса?» — с любопытством спросила Старая Мадам.

«Пока нет. Из сотни человек, которые пришли сегодня со мной, ни один не вытянул Короля Лотоса. Видно, что им не суждено встретиться с мастером Кухаем. Они молились и слушали священные писания в главном зале и ушли через два часа». Наследная принцесса покачала головой и горько улыбнулась.

Кухайский монах был Божественным монахом династии Великая Хань. Любой, в чьём имени было слово «Божественный», обладал несдержанным и раскрепощённым характером. Все их действия и слова были продиктованы личными предпочтениями. Физиогномика монаха Кухая была поразительно точной. Он мог видеть жизнь, смерть и будущее. Однако он не мог предсказывать судьбу каждого встречного. Он также обращал внимание на судьбу.

Он приказал мастерам сделать огромный вращающийся барабан для жребия. Он был разделён на два слоя с перегородкой посередине. В нём можно было разместить в общей сложности пятьдесят тысяч жребиев. Человек, который загадывал лот, поворачивал лотос и убирал перегородку посередине. Когда все лотосы опускались на дно, он наклонялся и брал один из них наугад. Если выпадал Король Лота, это означало, что человеку, который загадал лот, суждено встретиться с монахом Кухай. Тогда он поговорит с вами. О чём бы вы ни спросили, вы получите ответ.

Пятьдесят тысяч лотерейных билетов, один шанс. За семьдесят лет, прошедших с момента основания династии Великая Хань, только императору Шэн Цзу посчастливилось вытянуть Короля лотерейных билетов. Из-за этого каждый раз, когда монах Кухай возвращался в столицу для медитации, в храм Чжэнь Го приходило всё больше людей, чтобы попросить о благословении. Они мечтали, что смогут сгладить вершину горы. Первые несколько дней, естественно, были отведены императорской семье. Следующие несколько дней были отведены знати. Если простолюдины хотели попасть на праздник, им приходилось ждать, пока разъедутся все чиновники и знать из столицы.

Старая госпожа и наследная принцесса немного помолчали. Увидев, что наследная принцесса и семьи императрицы вытянули жребий, они привели Юй Сяна.

«Я буду отвечать за вращение барабана. Ты будешь отвечать за выбор лотов. Когда Лот Пот начинает сыпать монетами, не стоит медлить. Просто выберите те, которые вам нравятся. Встретитесь вы или нет — зависит от судьбы. Не проси слишком многого. — мягко предупредила Старая Мадам.

Юй Сян согласно кивнул.

Они сложили ладони вместе и втайне помолились о защите Бодхисаттвы. Кронпринцесса и группа знатных дам стояли в стороне и ждали.

Лот-пот был очень тяжёлым. Старая мадам раскрутила его всего дважды, и уже вся взмокла от пота. Ей пришлось раскрутить его ещё три раза, прежде чем она смогла снять перегородку. Послышался стук, и бамбуковые шпажки посыпались вниз, как капли дождя. Молодой монах-послушник протянул руку и сказал: «Благодетель, пожалуйста, выберите что-нибудь в течение двух вдохов. Если вы сделаете выбор по истечении двух вдохов, у вас не будет судьбы с Великим Мастером».

Нужно было выбрать одно из двух за два вдоха, так что возможности сжульничать не было. Юй Сян не стал дожидаться, пока упадут все бамбуковые палочки. Он протянул руку, схватил одну из них и протянул молодому монаху-послушнику.

Сначала юный монах-послушник улыбался во весь рот. Но когда он увидел два слова «Король лотоса», вырезанные на санскрите на бамбуковой палочке, его лицо тут же изменилось. Он в панике побежал в задний двор, крича на бегу: «Учитель, кто-то нарисовал Короля лотоса!»

Как только прозвучали эти слова, в зале мгновенно поднялась суматоха. Старая госпожа пришла с намерением попробовать. Она и подумать не могла, что выиграет. На этот раз она была ошеломлена. Она некоторое время смотрела на лотерейный билет, а затем перевела взгляд на Юй Сяна. Она чувствовала тяжесть в голове и лёгкость в ногах, как будто находилась во сне.

Наследная принцесса уставилась на Юй Сян, думая про себя: «Маркиз Юнлэ, эта законная дочь, действительно обладает духовным даром. Семья маркиза Юнлэ действительно благословлена. Неудивительно, что наследный принц дважды избежал смерти. »

Поскольку этот жребий определял только то, сможет ли он встретиться с монахом Кухай, он не был жребием судьбы. Можно было сказать, что тому, кому он выпал, просто повезло и что у него с Кухай предопределённые отношения. Другие злонамеренные слухи не распространялись. Старая госпожа обменялась приветствиями с благородными дамами, которые пришли поздравить её, и похлопала Юй Сян по спине. Затем монах проводил её в задний зал.

Несколько молодых монахов-послушников собрались вокруг и положили упавшие бамбуковые палки обратно на верхний этаж.

Комната для медитаций монаха Кухая была очень простой. Это была небольшая комната площадью всего двадцать квадратных метров. Внутри не было ничего, кроме молитвенного коврика и стола. Снаружи был небольшой дворик с деревом бодхи и прудом с лотосами. Всё было просто, но величественно.

Старая госпожа затаила дыхание и медленно пошла вперёд. Дойдя до двери в комнату для медитаций, она замешкалась и сказала: «Сянъэр, можешь подождать снаружи? Предку нужно кое-что сказать Великому Мастеру наедине».

Юй Сян была посторонней. Ей не терпелось познакомиться с таким божественным существом, как Кухай. Она тут же кивнула и согласилась. Её сердце уже было извлечено, а тело находилось в руках матери. Чтобы скрыть правду, её, должно быть, поспешно кремировали. Даже если бы она могла вернуться в прошлое, осталась бы она Юй Сян? Сможет ли она по-прежнему видеть этого человека?

На мгновение она впала в оцепенение.

С момента основания династии Великая Хань прошло семьдесят лет. Кухай, каким он был семьдесят лет назад, остался таким же и сегодня. Его брови и борода были седыми, а на лице не прибавилось ни одной морщины. Его глаза были глубокими, как море. Увидев Старую госпожу, он прочитал буддийскую молитву и протянул руку, приглашая её сесть.

«Могу я спросить, какой совет мне даст благодетель?»

«Великий мастер, пожалуйста, помогите мне разобраться с этими двумя иероглифами». Старая госпожа достала из рукава два листа бумаги и разложила их на столе.

Кухайский монах кивнул и внимательно посмотрел на них. Он указал на одного из них и сказал: «Инь Ци, Одинокий Луань и Вдова, Пересекающиеся Звёзды, Отец, Проклинающий Мать, Муж, Проклинающий Сына, Шесть Родственников и Домашний Скот — никому из них не повезло спастись. Даже если среди них есть благородный человек, он ничем не сможет помочь».

Старая мадам уже была морально готова к этому, но, услышав эти слова, невольно побледнела.

Монах Кухай не обращал на неё внимания. Он указал на другой лист бумаги и продолжил: «Родителям не суждено встретиться, земным ветвям не суждено встретиться, женщина-боец, мужчина-боец, мужчина-боец, меч На Инь, добром это не кончится».

«Не закончится ли всё это плохо?» Тело старой мадам задрожало, словно она вот-вот упадёт в обморок. Мама Ма поспешила поддержать её.

Кухайский монах взглянул на неё и сказал: «Судьбы этих двух людей несовместимы. Если они муж и жена, в семье не будет мира. Если они брат и сестра, они будут враждовать и не смогут ужиться друг с другом».

У Старой Мадам закружилась голова. Её голос задрожал, когда она сказала: «Неужели всё так плохо? Неужели нельзя изменить судьбу?» Как это может закончиться плохо? «Что касается противоречивых судеб, то у неё не было времени об этом думать.

Кухайский монах закрыл глаза и начал считать. Внезапно он воскликнул от удивления.

Старая госпожа бросилась к нему и спросила: «Великий мастер, у вас есть способ?»

«Изначально это была неразрешимая судьба, но внезапно появился благородный человек Тайи. Хорошо, хорошо.» Кухайский монах сложил ладони вместе и вздохнул. «Этот человек всего несколько дней назад прошёл через испытание жизнью и смертью. Предположительно, этот благородный человек Тайи уже рядом с ним». Благодетель, можете быть спокойны. "

«Кто этот благородный человек из Тайи?» Старая госпожа была измотана, но всё равно хотела попросить о помощи.

«Он так далеко, но так близко». Сказав это, он встал и направился к Юй Сяну под деревом Бодхи. Его глаза сияли.

Он явно был ребёнком, но его душа принадлежала другому миру. Его левый глаз был полон враждебности, а правый — равнодушия. Между его бровями сиял яркий золотой свет Будды. Его голова была покрыта балдахином, и его судьба была беспрецедентной. Он никогда не встречал человека с такой глубокой судьбой Будды.

«Амитабха...» Кухайский монах сложил ладони вместе и собирался что-то сказать.

Юй Сян перебил его: «Если ты хочешь спросить меня, откуда я родом и куда направляюсь, я скажу тебе, откуда я родом и куда направляюсь». Если вы хотите спросить меня, что я думаю, я отвечу, что, когда у меня нет иллюзий, моё сердце — это буддийское царство. Когда у меня есть иллюзии, моё сердце — это ад. У меня галлюцинации, так что я бы предпочёл оказаться в аду. Так что тебе не нужно меня жалеть, и тебе не нужно меня отпускать. Раз уж я решил держаться за единственное, что у меня есть, я больше не буду надеяться на неопределённое будущее или, лучше сказать, на прошлое.

Она с шумом выдохнула, глядя на листья лотоса в пруду. Настроение у неё было на редкость приподнятое.

Кухайский монах наконец-то впервые за день улыбнулся. Он медленно произнёс: «Благодетель всё продумал. Этому старому монаху больше нечего сказать».

Юй Сян кивнул и спросил: «Мой брат в безопасности?»

«Тот, кто пережил великую катастрофу, обязательно обретёт удачу в будущем». Кухайский монах посмотрел на пожилую женщину и с улыбкой сказал: «Его удача не имеет себе равных, а его судьба тесно связана с Буддой. Он принесёт процветание мужу, семье и шести животным. Этот ребёнок может стать сокровищем, охраняющим дом». Благодетель, вам не нужно искать этого благородного человека Тайи где-то ещё. Амитабха, воистину благ, воистину благ. "

Пожилая дама на мгновение застыла с непонимающим выражением лица, а затем на её лице отразился восторг. Она несколько раз поблагодарила Кухая. Кухай слабо улыбнулся и покачал головой. Он также сказал, что если бы он встретил своего младшего брата Ку Хуэя, то обязательно попросил бы его навестить пожилую даму и вылечить её раненую ногу.

Сокровище для охраны дома? Я? Услышав это, Юй Сян слегка улыбнулась. Однако она понимала, что благодаря словам старого монаха её жизнь в поместье маркиза Юнлэ станет ещё лучше. Однако, какой бы хорошей ни была её жизнь, она была лишь фоном для главной героини. Ей было суждено стать фениксом, танцующим на девяти небесах.

Когда героиня вернётся домой, все жизненные отсчеты начнут меняться, а сейчас я ничего не могу сказать. При мысли об этом из глаз Юй Сяна потекла тень враждебности. Она больше не казалась такой безразличной, как раньше, потому что у неё было что-то, чего она всё равно не могла потерять.

Знатные дамы собрались у входа в зал и время от времени вытягивали шеи. Увидев, что пожилая дама наконец вышла, они поспешно окружили её.

Наследная принцесса пригласила пожилую даму сесть рядом с ней и приказала приготовить выпечку для Юй Сян. Затем она медленно произнесла: «Получила ли госпожа Юй удовлетворительный ответ от мастера Кухая?» Что касается вопроса, который задала пожилая дама, то у неё не хватило духу любопытничать. В конце концов, она родилась в большой семье и выросла в ней.

Пожилая дама улыбнулась и сказала: «Довольна, очень довольна». В тот момент я не осмелился ни о чём спрашивать. Я лишь спросил о безопасности Янь-эра и сказал, что он чудом избежал смерти и обязательно вернётся целым и невредимым.

Военные подвиги Юй Пинъяня означали, что поддержка наследного принца возросла. Услышав это, наследная принцесса тоже счастливо улыбнулась. Знатные дамы знали, что старушка больше всего на свете ценила своего внука. Её внук сражался на поле боя и чудом избежал смерти. Было бы удивительно, если бы она не спросила об этом.

Поэтому они снова спросили, как у него дела.

Юй Сян какое-то время терпела, но в конце концов не смогла усидеть на месте. Она потянула старушку за одежду и тихо сказала: «Прародительница, я хочу пойти в Зал Великой Силы и помолиться за своего брата. Можно мне пойти первой?»

«Хорошо, иди. Старый предок придёт позже». Старушка ласково погладила её по голове.

После ухода Юй Сяна пожилая женщина и наследная принцесса немного поболтали. Они прошли в Зал Великой Силы и увидели маленькую девочку, стоящую на коленях на футоне. Каждый раз, когда она читала сутру, она благоговейно кланялась. Не прошло и получаса, как её лоб покраснел и распух. Она смотрела на Будду в зале умоляющим взглядом, молясь о том, чтобы он благополучно вернул её брата.

Пожилая дама увидела, что у неё из глаз потекли слёзы. Она быстро опустила голову и вытерла лицо платком.

Наследная принцесса вздохнула и сказала: «Старая госпожа Юй, вы не прогадали, воспитав эту внучку!» В какой семье братья и сёстры могут быть такими же любящими, как в вашей? Это действительно редкость. "

Пожилая дама поджала губы и улыбнулась. В её голосе слышалась гордость. «Наследная принцесса права. Моя Сянъэр — лучшая. Она почтительна, рассудительна, вежлива и умна».

Кронпринцесса усмехнулась и вышла из зала, оставив внучку и правнучку наедине.

Прочитав в зале священные писания за целый день и пожертвовав пятьсот килограммов ароматического масла, дедушка с внуком спустились с горы в лучах заходящего солнца. Старая госпожа Фу и мама Ма сидели в передней карете, а Юй Сян и её личная служанка — в задней.

После того как дорога полдня грелась на солнце, грязь на ней уже высохла. Когда они уходили, дорога была намного ровнее, чем когда они пришли, но настроение пожилой дамы стало ещё более тревожным. Слова монаха Кухая продолжали крутиться у неё в голове, и, как бы она ни старалась, она не могла от них избавиться. Она разбирала эти слова по частям, измельчала их, а затем снова собирала воедино. Чувство дискомфорта, которое она намеренно игнорировала, усилилось в разы.

Её внучка действительно была неудачницей!

Мама Ма тоже беспокоилась за неё. Немного поколебавшись, она тихо сказала: «Старушка, мастер Кухай сказал, что судьбы госпожи и мастера Хоу пересекаются. Если они брат и сестра, то будут враждовать и не смогут ужиться друг с другом. Как ты думаешь, что нам делать?» Стоит ли им всё ещё искать этого человека? А что, если она сглазит мастера Хоу?

Они будут сражаться и не смогут ужиться друг с другом. Другими словами, внучка и внук будут бороться за свою судьбу. Но если жизнь внучки трудна, значит ли это, что и у внука будет плохая концовка? Старая госпожа Фу испугалась собственных предположений. Её губы задрожали, и она долго не могла ничего сказать.

Но она не была такой же равнодушной и бессердечной, как клан Линь. Она не могла позволить своей внучке бродить по улицам и полагаться только на себя. Она подождала, пока та успокоится, и устало сказала: «Конечно, мы должны её найти. Когда мы её найдём, мы должны будем держать их подальше друг от друга. Затем нам нужно будет быстро организовать свадьбу и поженить их подальше отсюда.

«Учитывая судьбу мисс, я боюсь, что это будет немного...» Мама Ма не осмелилась сказать то, что хотела. Если бы они обручили джинна с кем-то из другой семьи, это был бы не брак, а кровная месть!

Старая госпожа Фу пробормотала: «Естественно, мы не можем причинять вред другим. Нам нужно найти кого-то с такой же тяжёлой судьбой. Неважно, будет ли это вторая жена или девушка из бедной семьи. Главное, чтобы обе комнаты были в безопасности. В крайнем случае маркизу Юнлэ придётся дать ей больше приданого, чтобы она была богата до конца своих дней». Она глубоко вздохнула.

«Старушка права. Если две судьбы соединить, ты не сможешь удержать меня, а я не смогу удержать тебя, так что проблем не возникнет». Мама Ма увидела, что Старая Госпожа Фу не в духе, и быстро придумала, как её развеселить. «Но тебе не о чем беспокоиться. Разве у нас нет сокровища, которое охраняет дом?» Пока мисс Сянъэр рядом, с семьёй маркиза ничего не случится! Мисс Сянъэр выращивает всё, что сажает. Если она захочет отправиться в долгое путешествие, небеса откроют ей глаза. Она — одна на миллион победителей лотереи. Ей очень повезло!

Услышав это, старая госпожа Фу заметно повеселела. Она кивнула и улыбнулась. «Значит, семья Шэнь действительно понесла утрату. Такая удачливая звезда досталась моему маркизу Юнлэ. Это действительно…»

Она быстро замолчала, сказав это. У неё было немного странное настроение. Да, Фува из семьи Шэнь была похищена маркизом Юнлэ. Проклятие маркиза Юнлэ было снято семьёй Шэнь. Как же теперь обстоят дела у семьи Шэнь? Не может быть, чтобы они терпели одно несчастье за другим, верно? Она больше не могла об этом думать. Чем больше она об этом думала, тем сильнее чувствовала себя виноватой!

Старая госпожа Фу прикрыла рот рукой и закашлялась.

Мама Ма тоже думала об этом. Она выглядела немного смущённой. Она подумала про себя: «Госпожа сказала, что семья Шэнь причинила ей вред, но она не знала, что на самом деле жертвой была семья Шэнь!» Бодхисаттва по-прежнему на стороне нашего маркиза Юнлэ. Амитабха, это действительно хорошо!

-----

После того как Юй Сян всем сердцем приняла Юй Пинъянь, она больше не собиралась тратить время на маркиза Юнлэ. Всякий раз, когда у старой госпожи Фу болела голова или поднималась температура, она приходила к ней. Они вместе читали священные писания и занимались рукоделием. Их отношения крепли с каждым днём. Спустя полгода старая госпожа Фу наконец убедила Юй Сяна, и он начал управлять поместьем маркиза.

В прошлой жизни она также управляла несколькими небольшими компаниями. Это было не ради денег, а просто для того, чтобы скоротать время. Тем не менее она хорошо справлялась с этой работой. Управлять двором маркиза, в котором проживает от двухсот до трёхсот человек, было всё равно что играть.

Поначалу старая госпожа Фу беспокоилась, что группа нянь будет обманывать её или управлять ею, поэтому она часто наблюдала за происходящим со стороны. Увидев, что она не только не попала впросак, но и научила нянь слушаться её, старая госпожа Фу осталась очень довольна.

Кроме того, Юй Сян знала, что она самозванка. Рано или поздно ей пришлось бы покинуть дом маркиза. Поэтому она вела бухгалтерские книги очень тщательно. Даже потраченные медные монеты и серебряные таэли были чётко зафиксированы. Всё было ясно как день.

Она подумала, что, когда в будущем вернёт деньги, не позволит другим использовать это как предлог, чтобы усложнить ей жизнь.

Старая госпожа Фу не знала, о чём думает Юй Сян, но она видела талант Юй Сян в её глазах. В глубине души она любила её ещё больше. Она сразу же поручила Юй Сян все мелкие дела. Она сажала цветы и разводила рыбу, неспешно проводя дни. Её тело, ослабленное истощением, постепенно восстанавливалось.

Полтора года спустя Юй Пинъянь подавил восстание принца Юя и с триумфом вернулся в столицу. Он получил звание генерала четвёртого ранга Гуан Вэя, и под его командованием было 180 000 солдат. Это было немного, но и не так мало. Кроме того, ему было всего семнадцать лет. Он был смелым и находчивым, и его будущее было безграничным.

В тот день, когда армия вошла в столицу, старая госпожа Фу беспокоилась о том, что Юй Сян может оказаться в затруднительном положении, и не пошла к городским воротам, чтобы поприветствовать его. Дедушка и внук всё ещё прятались за стеной, прислушиваясь к равномерному стуку копыт. На этот раз их глаза светились от радости.

Юй Пиньян поспешил домой, как только вышел из зала суда. Переступив порог, он увидел свою сестру, которая сидела в инвалидном кресле и широко ему улыбалась. Пожилая госпожа Фу стояла позади неё. Она тоже улыбалась, но почему-то начала плакать. Опасаясь, что она испортит настроение, госпожа Фу быстро опустила голову и вытерла слёзы.

Юноша стал выше и сильнее. Он был одет в алые боевые доспехи. Его лицо было таким же красивым, как и прежде, но более зрелым и решительным. В глубине его глаз всё ещё горела жажда крови, которую невозможно было погасить. Его жестокость на поле боя давно стала известна в столице. Увидев его сегодня, она наконец поняла, почему повстанческая армия называла его Нефритовым Королём Ада.

Если бы он стоял там с бесстрастным выражением лица, то острота его характера, закалённая кровью и пламенем войны, была бы подобна ножу. Он бы резал людей вокруг себя, пока они не покрылись бы порезами и синяками, не осмеливаясь приблизиться.

Старая госпожа Фу застыла на месте, и в её глазах появилось понимание. Сам того не подозревая, её внук стал более отважным генералом, чем его дед!

Однако Юй Сян, похоже, не заметила перемен в поведении брата. Она раскинула руки и несколько раз позвала: «Старший брат». Если бы её ноги были целы, она бы, как ласточка, влетела в лес и без раздумий бросилась в объятия брата.

Юй Пиньян тихо усмехнулся. Его голос звучал более энергично и сексуально, чем раньше. От нежности в его глазах кровь прилила к его лицу. Он наклонился и обнял свою младшую сестру, которая становилась всё красивее и милее. Он взвесил её на руках и недовольно сказал: «Ты похудела!»

Во времена династии Хань одиннадцатилетнюю девочку уже можно было считать взрослой. Ей не следовало оставаться на руках у брата. Однако Юй Сян не осознавала этого. Она обняла брата за шею и пожаловалась: «Если ты не вернёшься домой целым и невредимым, мы с госпожой Фу не сможем нормально есть и спать. Как же я не похудею!» Вы не знаете, что каждый месяц нам отправляют письмо. Мы со старой госпожой Фу каждый день стоим у двери и проверяем. Когда мы видим, что солдаты, несущие военные донесения, входят в столицу, мы быстро отправляем людей на разведку. Посмотрите на наши шеи, они на три дюйма длиннее, чем раньше…»

Она выложила все обиды, которые накопились у неё за последние несколько дней. Юй Сян начала всхлипывать. Она опустила голову и размазала слёзы по лицу Юй Пинъяня, чтобы выплеснуть ненависть, накопившуюся в её сердце.

Матриарх не знала, смеяться ей или плакать, и потёрла лоб.

Однако Юй Пиньян совсем не мог смеяться. Крупные капли слёз стекали по его одежде и падали на бронзовую кожу, обжигая его так, что он не мог унять дрожь. Только в этот момент громкие звуки боевых барабанов, рёв сражающихся солдат, грохот артиллерии и крики душ погибших наконец исчезли из его сознания. Их сменили тихие всхлипывания, в которых слышались бесчисленные обиды и тоска.

Только тогда он превратился из бессердечного и бесстрастного боевого клинка в человека из плоти и крови.

«Не плачь». Он с силой погладил девочку по голове и хрипло сказал: «Старший брат вернулся. Старший брат вернулся живым!»

Юй Сян постепенно перестала плакать. Она небрежно вытерла рукавом слёзы и сопли, стекавшие по лицу. Она крепко прижалась лицом к лицу старшего брата и тихо рассмеялась. Смеясь, она не удержалась и потерлась кончиком носа о нос старшего брата, вдыхая тот же воздух, что и он.

«Сумасшедшая девчонка, плакать и смеяться одновременно — это неприлично. Поторопись и впусти своего старшего брата в комнату, чтобы он отдохнул». Матриарх сделала ей замечание, но её глаза светились от радости. Она подошла к внуку, чтобы пощупать его крепкие плечи, и вздохнула: «Ты стал сильнее. Ты даже выше своего дедушки!»

Юй Пиньян тоже с удивлением посмотрела на её виски и с улыбкой сказала: «Госпожа Фу, вы выглядите моложе, чем раньше».

«Ты ведь не знаешь, да? Наша Сянъэр теперь самостоятельная. Она будет помогать мне вести хозяйство. Она принимает окончательные решения по всем вопросам в этом доме. Мне вообще не о чем беспокоиться. Каждый день я ем только вегетарианскую пищу, молюсь Будде и выращиваю цветы и растения. Это спокойная жизнь. Как я могу не молодеть…»

Всю обратную дорогу трое бабушек и дедушек смеялись.

Слуги уже приготовили угощение в главном зале. Когда они вошли, от блюд ещё шёл пар и доносился аромат.

«Ну же, ну же, ну же. Ты ведь давно не ел нормальной еды с тех пор, как отправился в то холодное место на северо-западе, верно?» Это все твои любимые блюда. Поторопись и уложи сестру, чтобы ты мог немного перекусить! — воскликнула старая госпожа Фу.

Юй Сян тоже с трудом выбрался из инвалидного кресла.

Юй Пиньян неохотно усадил сестру в инвалидное кресло. Сначала он наполнил чашку старой госпожи Фу и хрипло произнёс: «Почтенная прародительница, вашего внука не было с нами столько лет. Вам, должно быть, было тяжело!» Ваш внук накажет себя чашкой. "

Старая госпожа Фу снова расплакалась. Однако она услышала, как Юй Сян сердито сказал: «Брат, мы все одна семья. Не нужно говорить о страданиях или наказании». Ты много работаешь вне дома, так что давай позаботимся об этой семье. У каждого свои обязанности и своя жизнь. Не пей на голодный желудок. Скорее ешь! — С этими словами она выхватила у него из рук бокал и засунула ему в рот пельмень с нефритовой креветкой.

Юй Пиньян поспешно проглотил пельмень и с любовью погладил сестру по голове.

Старая госпожа Фу вмешалась: «Сянъэр права. Давайте позаботимся об этой семье. Не нужно говорить эти пустые слова из вежливости». Мы не виделись столько лет, а ты обращаешься со своим почтенным предком как с незнакомцем!

«Ты заслуживаешь порки!» Юй Сян взяла небольшой хлыст, висевший на её инвалидном кресле, и слегка ударила им по руке брата.

«Малышка, ты становишься всё злее и злее. Как и следовало ожидать от моей сестры!» Юй Пиньян громко рассмеялся. Чем больше он смотрел на свою милую сестрёнку, тем больше она ему нравилась. Он не удержался и посадил её к себе на колени, а затем ущипнул за кончик носа.

Юй Сян стащил пельмень с креветками и отправил его в рот. Брат и сестра поссорились.

«Садитесь и ешьте. Когда закончите есть, можете проявить свои чувства». Ты уже такая взрослая, но ведёшь себя как ребёнок! — отчитала её старая госпожа Фу, но на её лице играла улыбка.

Юй Пиньян проглотил клецку с креветкой и коснулся лба сестры. Он спросил: «Почему у тебя здесь синяк?»

Старая госпожа Фу уже собиралась что-то сказать, но Юй Сян перебил её: «Я слышал, что ты вернулась. Я был так рад, что врезался в дверной косяк». Это всё твоя вина!

Раз уж её внук вернулся, ей не нужно было рассказывать ему о своих прошлых трудностях. Помня об этом, пожилая дама закрыла рот. Юй Пиньян поверил ей и усмехнулся. «Ладно, это всё моя вина. В будущем все ошибки, которые совершит Сянъэр, будут на моей совести. Какой бы серьёзной ни была проблема, я возьму её на себя ради тебя».

Атмосфера была как нельзя лучше. Однако вошла Мама Ма с торжественным выражением лица и тихо сообщила: «Старая госпожа, мадам, здесь».

«Почему она вдруг оказалась здесь?» — улыбка на лице пожилой женщины мгновенно исчезла. В такой хороший день ей совсем не хотелось видеть проклятие клана Линь!

Выражение лица Юй Пинъяня не изменилось, но его взгляд постепенно стал холодным. Если бы он не услышал, как Мама Ма упомянула об этом, он бы почти забыл о своей матери. Каждые десять дней Юй Сян и Великий Предок писали ему письма и присылали много одежды, обуви и носков. Даже сухой паёк, которого в лагере всегда хватало, доставлялся десятками килограммов. Паёк был сладким и солёным, и он часто не знал, смеяться ему или плакать. Однако казалось, что у клана Линь нет такого сына, как он. Не говоря уже о клочке бумаги, они не прислали даже нитки.

В прошлом Юй Пинъянь часто задавалась вопросом, не был ли он, как и Сянъэр, её приёмным сыном. Но теперь этот вопрос больше не мог его беспокоить.

Чтобы соответствовать праздничной атмосфере, миссис Лин надела розовое платье, что было редкостью. Она вдела в волосы заколку в виде бабочки и медленно вошла в комнату. Она улыбнулась и сказала: «Мама, что ты такое говоришь? Почему я не могу прийти?» Яньэр вернулся в столицу после великой победы. Мы должны как следует его отпраздновать.

Когда она увидела Ю Сян, сидящую на руках у Ю Пиньян, она холодно улыбнулась и сделала выговор: "Поторопись и спускайся. Ты сидишь на руках у своего брата, когда мы едим. Какой скандал!"

Юй Сян было всё равно, но она потянула Юй Пинъяня за рукав и попросила опустить её на землю.

Нежность, витавшая в воздухе, была полностью уничтожена её словами. Матриарх сердито рассмеялась и холодно сказала: «Тебе трудно вспомнить, что Яньэр — твой сын». Чем ты занималась, пока он воевал на фронте? Вышиваете портрет Цзюньцзе? Вы планировали вышить ещё один портрет для Яньэр после того, как закончите этот?

Как только она закончила говорить, матриарх поспешно зажала себе рот и с тревогой пробормотала: «Будда, пожалуйста, не вини меня. Я так разозлилась, что у меня помутился рассудок». Пожалуйста, не вини меня, Будда!

Представительница клана Линь села и со скрытой горечью сказала: «Мать, ты сожгла все вещи моего мужа. Этой невестке ничего не оставалось, кроме как вышить портрет». Разве я уже не послушался тебя и не перестал пользоваться иголкой с ниткой? Янэр, как у тебя дела на Северо-Западе? Ты пострадал?

Юй Пиньян смотрел на свою сестру, которая, как хомяк, перекладывала еду из одной миски в другую. Он улыбался, но голос его был спокоен. «Мама, спасибо за твою заботу. С ребёнком всё в порядке».

Юй Сян прикрыла щёку рукой и одними губами сказала брату: «Поторопись и поешь. Не говори глупостей».

Юй Пиньян не смог сдержать улыбку. Он с любовью и нежностью погладил её губы, а затем наклонился, чтобы поцеловать.

Глава клана Линь также символически взяла палочками немного еды для него и тихо сказала: «Ешь медленно. Не подавись». Я слышал, что на этот раз вас повысили до генерала Гуанвэя? Под вашим командованием 180 000 элитных солдат?

Юй Пиньян ничего не ответил. Он накормил сестру ложкой заварного крема и с улыбкой наблюдал, как она его глотает. Юй Сян тоже взяла ложку и накормила его. Брат и сестра ели друг за другом, с большим удовольствием.

Матриарх была вне себя от радости. Она несколько раз просила служанку принести ещё одну миску с яичным заварным кремом. Когда её сын вернулся с первой войны, он не мог есть целых три месяца. Его рвало при виде мяса и овощей. Он так похудел, что стал похож на скелета. Она слышала, что все, кто вернулся с первой войны, были такими. Никакие лекарства не могли их вылечить. Ему пришлось разбираться с этим самому. Это произвело на неё глубокое впечатление. Она боялась, что её внук пойдёт по стопам отца и заболеет этой странной болезнью.

Теперь её внук выглядел полным сил и с удовольствием ел. Её сердце, которое полтора года было не на месте, наконец успокоилось.

Клан Линь немного смутился, увидев, что никто не обращает на них внимания. К счастью, она была бессердечной. Ей не было дела ни до кого, кроме покойного мужа. Она быстро взяла себя в руки и сказала: «Теперь, когда нас стало больше, не стоит ли нам поторопить твою сестру…»

Юй Пиньян с грохотом поставил миску на стол и холодно взглянул на мать. «Мама, не болтай так много, пока ешь!» Затем он опустил голову и посмотрел на Сянъэр. Увидев её растерянное выражение лица, он слегка смягчился.

Значит, она приехала сюда из-за этого? Кто был важнее: сын, выросший у неё на коленях, или дочь, которую она никогда не видела? Старая госпожа Фу так разозлилась, что у неё задрожали руки. Поскольку слово «дочь» всегда исходило от клана Линь и его всегда произносили в такие моменты, надежды старой госпожи Фу на внучку с каждым днём угасали, пока она не стала совершенно безразличной.

Не то чтобы она не хотела найти свою дочь, но разве нельзя дать внуку отдохнуть несколько дней? Он только что вернулся с поля боя, окутанного дымом, и спешил найти её ради неё самой. За кого она его приняла? Камень, который не знает усталости и боли?

Старая госпожа Фу подавила гнев. Она посмотрела на Юй Сян и мягко сказала: «Сянъэр, старой госпоже Фу нужно кое-что сказать твоей матери. Тебе лучше пойти домой». С этими словами она приказала маме Ма собрать несколько хороших блюд и попросить Тао Хуна и Лю Лу отнести их обратно.

Юй Сян не хотела сейчас говорить о своём прошлом, поэтому послушно согласилась. Юй Пиньян отнёс её обратно и нанёс мазь на ушибленный лоб. Он уговорил её доесть, а потом вернулся в главный зал.

Как обычно, представительница клана Линь держала в руке платок, чтобы вытирать слёзы. Увидев его, она с трудом выдавила из себя: «Я знаю, что на поле боя опасно, но разве не опасно для моей дочери выходить на улицу одной?» В мире царит хаос, а семья Шен — бизнесмены. Они могут в мгновение ока стать богатыми или бедными. Какая хорошая жизнь может быть у моей дочери в его семье? Она не может сравниться с Яньэр в высоком положении и богатстве…»

— Заткнись! Вы думаете, наше богатство — это ветер? Ян рисковал ради этого жизнью! Есть ли в вашем сердце место для Яньэр, помимо вашей дочери? Он действительно твой биологический сын, да? Старая госпожа Фу пришла в ярость и громко ударила кулаком по столу.

Юй Пиньян шагнул вперёд и взял её за запястье, нежно поглаживая его. Когда он снова заговорил, его тон был холодным и серьёзным. «Мама, я прикажу людям найти его прямо сейчас. Даже если нам придётся перевернуть Линнань вверх дном, мы найдём его для тебя». Когда моя сестра вернётся, ты сможешь спокойно жить с ней. «Не доставляй мне больше хлопот. После того как я верну тебе эту услугу, ты мне больше не нужен!»

Клан Линь не понял его невысказанного намёка, но Старая Госпожа Фу поняла. Она посмотрела на внука, покрутила в руках чётки и наконец глубоко вздохнула. Забудь об этом. С такой матерью кто бы смог сохранить семейные узы? Она добилась того, что имеет сейчас, благодаря просьбе самой мадам Линь!

Только после этого клан Линь перестал плакать и ушёл.

Бабушка и внук молча сидели друг напротив друга. Через четверть часа старая госпожа Фу тихо спросила: «Сянъэр спит?»

«Она спит», — кивнула Юй Пиньян.

Старая госпожа Фу вздохнула, глядя на балку в потолке. «Твоя мать безрассудна, но твоя сестра искренна». Она не связана с вами кровным родством, но её чувства к вам вовсе не фальшивы. Ты правда думаешь, что она ударилась лбом о дверной косяк? Это потому, что она каждый день молилась за тебя. Сегодня это прошло, но завтра она снова будет молиться за свою жизнь. Я не могу на это смотреть! Она вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз, и продолжила: «Когда твоя биологическая сестра вернётся, не отвергай Сянъэр и не забывай о ней!»

У Юй Пиняня перехватило дыхание. Он поднял руку и залпом выпил чашку крепкого алкоголя. Хриплым голосом он сказал: «Посмотри, что ты говоришь. Как я мог бросить Сянъэр?» Хоть она и не моя биологическая сестра, мы с ней ближе, чем родные. Госпожа, не волнуйтесь. Даже если я буду плохо обращаться с кем-то, я не буду плохо обращаться с Сянъэр. Ах да, как там Сянъэр?

«Сейчас с ней всё в порядке. Через месяц после твоего отъезда у неё внезапно случился приступ стенокардии. Врач приходил к ней каждый день, но ничего не смог найти. Перед нападением ей, похоже, приснился кошмар, и она закричала: «Брат, уйди с дороги!» Старая госпожа Фу пристально посмотрела на внука.

Глаза Юй Пинъяня слегка блеснули. Он достал из внутреннего кармана деформированную медную монету и горько улыбнулся. «В мире действительно существует такая странная вещь, как телепатия. В тот момент я убивал врага. Как в тумане, я услышал, как Сянъэр говорит мне, чтобы я отошёл в сторону. Только тогда я увернулся от стрелы, выпущенной сзади. Затем я использовал эту медную монету, чтобы заблокировать стрелу. Она причиняла мне боль в груди только в течение полумесяца, но не задела плоть. Я убил врага на поле боя и заставил Сянъэр страдать вместе со мной. Что хочет сделать Будда? Я убил живое существо, так что мне достаточно понести наказание в одиночку!

Юй Пиньян никогда не верил в Будду, но в тот момент у него не было другого выбора, кроме как поверить.

Старая госпожа Фу долго стояла в оцепенении, прежде чем пришла в себя. Она поспешила утешить его: «Как это может быть наказанием Будды? Это благословение Будды». Оглянитесь вокруг: кому ещё в мире так же повезло, как вам, вернуться с того света? Не думай слишком много. Хорошо, что ты вернулся! — Сказав это, она взяла медную монету и снова прикоснулась к ней. С этого момента она была твёрдо убеждена, что Юй Сян был дворянином из Тайи.

Юй Пиньян попрощалась со старой госпожой Фу и направилась прямиком в комнату Юй Сяна. Девочка сладко спала. Её маленький ротик был слегка приоткрыт, а дыхание было слегка ароматным. Юй Пиньян наклонился ближе, чтобы рассмотреть её ушибленный лоб, и кончиками пальцев провёл по её всё более утончённым чертам лица. Ему казалось, что он весь в крови, а его холодное и жёсткое сердце полностью смягчилось.

Он снял сапоги и доспехи, лёг рядом с ней и мирно закрыл глаза.

Тао Хун и Лю Лу не знали, стоит ли им звонить, поэтому им пришлось пойти искать Маму Ма.

Мама Ма заглянула в комнату, помахала рукой и улыбнулась: "И пусть маленький хозяин спит спокойно!" Как могут братья и сестры быть такими разборчивыми!" Пришло время маленькому мастеру получить ещё немного благословения мисс Сян'эр!" Какой праздничный день, пусть леди будет в замешательстве!

Два года спустя.

По дороге скакала карета с чёрным навесом, но лошадь заржала, и карета закачалась. Кучер взмахнул кнутом и выругался: «Откуда взялся этот слепой? Ты шёл себе спокойно, а потом вдруг оказался у меня под колёсами. Ты что, пытаешься меня шантажировать?» Почему бы тебе не взглянуть как следует на того, чья это карета, и не проверить, можешь ли ты позволить себе его оскорбить!

Противник всё ещё лежал на земле и не отвечал. Он лишь слегка приподнял руку, словно пытаясь заслониться от ослепительного солнечного света над головой.

Кучер продолжал ругать его: «Почему ты всё ещё здесь? Поторопись и вставай, иначе лошадь затопчет тебя насмерть!»

Все прохожие остановились и указали на злобного кучера.

Занавеска в карете внезапно отодвинулась, и оттуда выглянуло изящное и красивое лицо с серебряным слитком в руке. Он сказал: «Вот твоё серебро. Бери и уходи поскорее. Не трать наше время!»

Только тогда собеседник, пошатываясь, поднялся на ноги. Он слегка приподнял подбородок, обнажив невероятно красивое лицо. Его тонкие брови были слегка приподняты, а длинные и узкие глаза феникса смотрели вверх. Его тёмные и глубокие зрачки завораживали, а безупречное лицо можно было назвать бесподобным. Он поклонился и тепло сказал: «Мисс, это не шантаж…»

Девочка не смогла сдержать возгласа удивления и, запинаясь, перебила его: «Нет, не шантаж. Может быть, ты ищешь смерти?» Что именно ты хочешь сделать? Возьми серебро и преодолей это препятствие, не так ли? На этот раз в её голосе звучали мягкость и жалость, что было полной противоположностью её прежнему резкому тону.

Молодой человек несколько раз махнул рукой и уже собирался что-то объяснить, как вдруг увидел, что из окна выглядывает ещё одна голова. На этот раз это было лицо, ещё более утончённое и совершенное, чем у молодого человека. Её фарфоровая кожа казалась прозрачной в лучах солнца, а большие круглые глаза были наполнены бесконечной духовной энергией и ярким очарованием. Её розовые губы надулись, и из них вырвалось нетерпение. «Почему ты несёшь такую чушь?» Ты не боишься даже смерти, но боишься жить? Возьми это! «

Она подняла руку и швырнула в лицо молодому человеку ещё более крупный серебряный слиток. Молодой человек вскрикнул от боли, и на его лбу быстро образовалась большая шишка.

Её служанка закрыла лицо руками, смутившись.

«Мисс, я не могу принять ваше серебро. Я не ищу смерти, но…» Молодой человек взял серебро и протянул его обратно, но девушка слегка вздёрнула подбородок и высокомерно произнесла: «Ты явно ищешь смерти, но у тебя не хватает смелости признать это. Какая трусость!» Пока ты живёшь с намерением умереть, как ты можешь не жить по-мужски? Возьми деньги и убирайся отсюда. Когда ты добьёшься успеха в будущем, ты сможешь швырнуть их мне в лицо. Посмотрим, хватит ли у тебя на это сил.

Она опустила занавеску в карете, чтобы скрыть своё яркое и красивое лицо. Она усмехнулась: «Чего ты стоишь там, как вкопанный?» Поторопитесь и уходите. "

Кучер поспешно подчинился и медленно тронул карету с места.

Молодой человек смотрел вслед удаляющемуся экипажу, не зная, смеяться ему или плакать. Она явно была хорошей девочкой с добрым сердцем, но ей приходилось скрывать свою доброту за резкими и грубыми словами. Она была такой властной, даже когда оказывала услуги. Если бы на её месте был кто-то другой, не такой умный, он бы, наверное, её возненавидел.

Она была невероятно неловкой, но в то же время милой и забавной.

Молодой человек шаг за шагом отошёл в сторону от дороги и нашёл чистое место, чтобы присесть. Он не шантажировал и не искал смерти. Это была просто болезнь, вызванная тяготами его ранних лет. Стоило ему резко встать или долго не есть, как у него начинало кружиться голова и слабели ноги. Если бы он не был осторожен, то упал бы прямо перед каретой. Однако эта пара — хозяин и слуга — не дала ему договорить. Он не знал, как описать свой печальный жизненный опыт.

Молодой человек опустил взгляд и обнаружил, что его одежда испачкалась после падения. Кроме того, в подоле была большая дыра. Он совсем расстроился.

Неудивительно. Он покачал головой и усмехнулся, пробормотав: «Позволь мне швырнуть серебро тебе в лицо. В любом случае, ты должен хотя бы назвать мне своё имя». Внезапно он вспомнил, что ни одна девушка не назвала бы ему своё имя при первой встрече. Другая сторона вовсе не жаждала его награды. Она просто дала ему мысль о жизни, пусть и злонамеренную.

Чем больше он убеждался в том, что девушка была неописуемо неловкой и милой, тем больше молодой человек хотел встать и пойти в продуктовый магазин через дорогу. Он спросил: «Хозяин, чья это была карета?»

«Вы видели изображение бегущего волка на карете?» Это эмблема семьи Ю.

Глаза молодого человека вспыхнули, и он продолжил спрашивать: «Это из-за семьи Юй?»

Владелец магазина кивнул: «Если не считать маркиза Юнлэ, то чья ещё юная госпожа такая хитрая? Она даже бросила десять таэлей серебра в головы людей. Разве она не боится, что случится что-то плохое?» Я слышал, что у их юной госпожи ядовитое сердце. Если что-то идёт не по её плану, она бьёт людей. Ни одна девушка в столице не осмеливается её провоцировать, не говоря уже о её брате, который является и командующим столицы, и генералом кавалерии. Он так в ней души не чает, что девушке, которую выпороли, чуть не отрубили голову, когда она пришла к нему просить справедливости.

Сказав это, владелец магазина снова и снова качал головой. Его глаза были полны ужаса.

Молодой человек тихо поблагодарил его и купил пакет рисовых пирожных, чтобы съесть их у входа. Он выглядел немного рассеянным. Он никогда не думал, что эта девушка на самом деле его биологическая сестра. Какая хитрость, какой яд для сердца, всё это было просто клеветой. Они просто использовали острую внешнюю оболочку для защиты. В десять лет он лишился ног, и половина его жизни была разрушена. Если бы он не проявил силу, то как бы он выжил?

Подумав об этом, молодой человек потерял аппетит. Он бросил рисовые лепёшки маленькому нищему, который уже давно ждал, и тяжёлыми шагами направился прочь.

-----

Маркиз Юнлэ, главный двор.

Матриарх разговаривала с роскошно одетой женщиной. Время от времени она поворачивалась к Ма Ма и спрашивала: «Когда вернётся юная госпожа?»

«Уже пора. Думаю, она скоро вернётся». Мама Ма подошла к двери и посмотрела на небо.

Матриарх взяла ухоженную руку женщины и улыбнулась: «Я не буду от тебя это скрывать. Всеми делами в доме теперь занимается моя внучка. Я уже два или три года не руковожу хозяйством». На этот раз ты приехал в спешке. Ты даже не позаботился о еде, одежде, жилье и транспорте. Если я не дождусь возвращения внучки, то буду в растерянности! Я старый и бесполезный!

Женщина поджала губы и улыбнулась: «Старая матриарх, что ты такое говоришь? У тебя такая способная внучка. Я не знаю, сколько жизней тебе принесло удачу». Посмотри на себя, у тебя уже седые волосы. Ты выглядишь на десять лет моложе моей матери. Если бы она пришла лично, то могла бы позавидовать!

Женщина уговорила матриарха и несколько раз спросила о том, как поживает её давняя подруга. Они разговаривали и смеялись, когда Юй Сян вошёл в комнату. Звук поворачивающегося инвалидного кресла привлёк внимание матриарха. Она улыбнулась и сказала: «Ну вот, помяни чёрта, он и появится». Сянъэр, скорее иди поздоровайся со своей тётей Пэй. Её мать была мне как сестра до того, как я женился.

Женщина увидела ноги Юй Сяна под одеялом и слегка удивилась. Сначала она подумала, что послушная и способная внучка, о которой говорила матриарх, — это старшая дочь маркиза от наложницы, Юй Сыюй. Она не ожидала, что это будет Юй Сян, которая сломала ноги и не может ходить.

История о том, как Юй Сян рисковала жизнью, чтобы спасти своего брата, была известна всем, но это не могло спасти её репутацию, которая становилась всё более и более дурной и коварной. Фраза «внешность идёт от сердца» явно не относилась к девушке, стоявшей перед ней. У неё была очень нежная внешность, и она казалась ещё прекраснее, чем золотистый солнечный свет за пределами двора. Особенно выделялись её большие круглые глаза, тёмные и ясные. Когда она смотрела, казалось, что бесчисленные маленькие крючки вонзаются прямо в сердце.

Хотя ей было всего четырнадцать лет и она не достигла брачного возраста, она была очень высокой и обладала изящной фигурой. В десять лет она лишилась ног и стала калекой, но на её лице не было ни тени упаднических настроений или чувства неполноценности. Как только она вошла в зал, она открыла свой маленький ротик и мило поздоровалась с людьми. Она действительно была очень милой. Она оказалась не такой невыносимой, как говорили слухи.

Её внешность и манера держаться совершенно не соответствовали тому, что представляла себе женщина. Она некоторое время смотрела на неё пустым взглядом, прежде чем прийти в себя. Она взяла юную девушку за белое запястье и вздохнула: «Это Сянъэр?» Я давно тебя не видел, и ты так сильно вырос. Когда тебе был месяц, тётя даже обнимала тебя. Совсем чуть-чуть. — Она подняла руку и сделала жест.

Юй Сян прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. Её чёрно-белые кошачьи глаза были наполнены отблесками яркого солнечного света, от чего у женщины закружилась голова. Она втайне вздохнула: «Эта несравненная красавица не уступает прекрасной Минь Гуйфэй из прошлого. Жаль только, что у неё такие ноги…»

Матриарх тоже рассмеялась. Она подняла руку, чтобы погладить внучку по волосам, и тихо сказала: «Твоя тётя сопровождает твою кузину в столицу для сдачи императорского экзамена. Месяц назад твоя кузина вошла в десятку лучших на столичном экзамене, и теперь ей осталось только сдать придворный экзамен через месяц». Поскольку она нашла гнездо термитов во дворе, который снимала, там действительно небезопасно, поэтому она на время переехала в наш дом.

«Это хорошо. Кто знает, может быть, через месяц судебные приставы из Министерства обрядов придут за лучшим учеником нашего дома!» Для нас это хорошая возможность присоединиться к празднованию. "

Слова Юй Сяна рассмешили тётушку Пэй. Тётушка Пэй не раз говорила, что она умный человек.

Юй Сян немного поддразнил её и серьёзно сказал: «Раз уж ты готовишься к экзамену, я попрошу людей привести в порядок Ти Цуй Юань на восточной стороне. Хоть это и отдалённое место, там очень тихо и подходит для учёбы». Если тётушка волнуется, можешь сама сходить и посмотреть. Если чего-то не хватает, я сразу же попрошу их это сделать. Вы устали с дороги. После того как вы приведёте в порядок двор и поедите, вам нужно будет как следует отдохнуть. Сказав это, она приказала людям прибраться во дворе и приготовить угощение.

Матриарх прищурилась и стала пить чай, сидя на диване. Она держалась очень непринуждённо.

Клан Пэй изначально считал, что матриарх хвастается. На что способна калека? Однако они не ожидали, что Юй Сян справится со всем должным образом. Она была очень остроумной и весёлой. Она была не хуже здоровой и воспитанной молодой леди.

Она втайне лишилась дара речи. Когда Юй Сян вернулась в комнату, чтобы переодеться, она спросила: «Старая госпожа, разве у вас нет внучки?» Позови её, чтобы я мог её увидеть? Ей ещё месяц здесь жить. В любом случае, дай мне взглянуть на неё.

При упоминании Юй Сиюй матриарху стало немного не по себе. Она с подозрением посмотрела на клан Пэй: «Ты так спешишь увидеть мою внучку. Не потому ли, что…»

Клан Пэй кивнул, ничего не скрывая: «Старая матриарх, видите ли, в этом году Чжичэню исполнилось всего 20 лет. Ему пора жениться». Вы с моей мамой как сёстры. Если вы с семьёй моего мужа поженитесь, разве это не будет прекрасно?

Мужем Пэй из клана Пэй был Си Юньтун, уполномоченный по транспортировке соли. Хотя он был всего лишь чиновником четвёртого ранга и занимал внешнюю должность, он отвечал за мировую политику в области торговли солью. Не будет преувеличением сказать, что он был невероятно богат. Если бы Юй Сыюй вышла замуж за другого, она бы наслаждалась бесконечной славой, великолепием, богатством и роскошью. Как её биологическая бабушка, она, естественно, была счастлива. Но когда она подумала о недавнем тщательном расследовании, которое император провёл в отношении государственной казны, матриарх засомневалась. Уполномоченный по транспортировке соли Си Юньтун отвечал за проверку основных соляных карьеров. Человек, занимающий эту должность, определённо был нечист на руку. Лучше не создавать проблем для Яньэр. Какой брак? Подожди, пока они закончат экзамен, и быстро разорви все связи.

Пожилая леди подумала об этом, почувствовала, что нехорошо опровергать слова Пэй лицом к лицу, и махнула рукой, чтобы позвать Ю Сию. У неё в голове был другой план.

Юй Сыюй вышивала буддийские тексты для матриарха, когда услышала болтовню молодых служанок.

«Вы видели сегодня в резиденции двух почётных гостей?» Это платье, этот наряд — какой великолепный стиль!

«Я слышал, что это дочь старой подруги Пожилой Леди. Семья её мужа — комиссары по транспортировке соли. На этот раз она сопровождает своего сына в столицу на императорские экзамены».

«Как у него дела?»

«Конечно, он попал в первую десятку. Иначе зачем бы ему оставаться в столице и ждать судебных экзаменов?» Маркиз — фаворит Его Величества. Если он будет жить в особняке нашего маркиза, другие смогут увидеть связи его семьи, верно?

«Значит, он здесь, чтобы воспользоваться ими. Конечно, ему придётся обратиться за помощью к мастеру Хоу».

«Что ты имеешь в виду? Этот человек — уполномоченный по транспортировке соли, самая популярная должность во всей династии Хань. По уровню благосостояния два дома маркизов не идут с ним ни в какое сравнение!» Кроме того, его молодой господин необычайно красив и элегантен. Он не уступает господину Хоу!

«Ах ты хитрая девчонка, откуда ты всё знаешь?»

«Я увидел его, когда проходил мимо главного двора. Он пил вино с господином Хоу в павильоне посреди озера. Его движения были такими изящными!»

В этот момент молодые служанки начали смеяться и шутить.

Юй Сыюй невольно перестала вышивать и внимательно прислушалась. В этот момент главная служанка матриарха, Ван Цю, приподняла занавеску и сказала: «Старшая госпожа, в резиденции почётные гости. Матриарх приглашает вас познакомиться с ними».

Юй Сыюй воспрянула духом. Она поспешно отложила вышивку и нашла подходящее платье, чтобы переодеться. Она поспешила в главный двор и вошла в резиденцию сразу после Юй Сяна.

Хотя внешность Юй Сыюй была не такой яркой, как у Юй Сян, она всё равно была элегантной и красивой. По сравнению с яркой и броской внешностью Юй Сян, у неё был гораздо более мягкий и добродетельный характер. Хотя маркиз Юнлэ был всего лишь сыном наложницы и происходил из бедной семьи, он занимал важное место в сердце императора и рос вместе с наследным принцем. Этого было достаточно, чтобы обеспечить маркизу Юнлэ процветание на следующие сто лет.

Выйдя замуж за маркиза Юнлэ, даже если это была дочь наложницы, семья Фан могла считать, что поднялась по социальной лестнице. Кроме того, семья Фан оказалась в опасности. Никто, кроме маркиза Юнлэ, который был командующим императорским двором, не мог их спасти.

Поразмыслив, члены клана Пэй достали два жадеитовых браслета и надели их на них обоих. Затем они притянули к себе Юй Сиюй и ласково расспросили её.

Юй Сыюй была так взволнована, что у неё дрожали кончики пальцев. Она взглянула на Юй Сян, которая медленно потягивала чай, и в её глазах отразилось удовлетворение. Если бы она вышла замуж за представителя семьи Фан, её ждала бы бесконечная слава и богатство. Это было бы не хуже, чем в семье маркиза. Более того, законный сын семьи Фан был не только талантлив, но и необычайно красив. Он был мужем мечты для миллионов знатных дам.

С другой стороны, Юй Сян была калекой и незаконнорождённой. Как долго она могла гордиться собой? В её сердце поднялось огромное чувство удовлетворения. Она стала ещё внимательнее относиться к тому, чтобы угодить клану Пэй.

Как матриарх могла не догадаться, о чём она думает? Она очень злилась из-за того, что та так старается выслужиться перед ними, но не могла сказать об этом вслух. Она могла только приказать слугам быстро приготовить еду. Она также велела слугам подать несколько блюд к вину для её внука и Фан Чжичэня во внутреннем дворе.

После нескольких тостов клан Пэй наконец насытился. Они попрощались с матриархом и вернулись в Текуй Юань, чтобы отдохнуть. Матриарх приказала кому-то указать ей путь. Она обернулась, чтобы посмотреть на Юй Сыюй, и тихо сказала: «В этом году тебе исполнилось шестнадцать. Тебе пора начать обращать внимание на других людей». Я уверен, что вы прекрасно понимаете, почему мадам Пэй вызвала вас сегодня. Я больше ничего не скажу. Я просто хочу напомнить вам, что спешка — это не деловая сделка. Открой глаза и посмотри ясно. Не прыгай в костёр и не тащи меня, маркиза Юнлэ, за собой.

Юй Сыюй выглядела несколько униженной. Она опустила голову и неопределённо согласилась: «Старый предок прав. Внучка понимает».

«Тогда вы можете идти». Матриарх посмотрела на Юй Сян, и выражение её лица смягчилось. «Сянъэр только что вернулась с молитвы в храме Чжэнь Го. Она, должно быть, устала. Пойдём вместе».

Юй Сян с готовностью согласилась. Прежде чем она вышла из дома, к ней поспешно подошла няня, отвечавшая за покупку тканей и украшений, и доложила: «Юная госпожа, ткань для весенней одежды прибыла. Владелец магазина «Великолепный павильон» только что прислал её. Пожалуйста, пройдите и осмотрите её».

«Подтолкни меня». Юй Сян лениво махнула рукой. Весеннее солнце пригревало, и цветы распускались. Она только что выпила несколько бокалов вина и вдыхала насыщенный аромат цветов. Ей хотелось купить мягкую кровать и спать под солнцем.

Однако Юй Сыюй была очень взволнована. Услышав это, она молча последовала за ней.

Владелец магазина уже давно ждал. Увидев Юй Сян, он поспешно вышел вперёд и поклонился. Он вёл себя очень льстиво. Юй Сян не осмеливалась произнести ни слова, пока рассматривала ткань. У этой женщины был острый глаз. Она могла с первого взгляда определить, хорошая ткань или нет и подходит ли ей цвет. Если бы ты сказал слишком много, она бы разозлилась. Её умные кошачьи глаза едва заметно взглянули бы на тебя, и ты бы почувствовал себя таким виноватым, что тебе захотелось бы выкопать яму в земле и спрятаться в ней.

Таким образом, ткань, поставленная маркизу Юнлэ, была высочайшего качества. Она не осмелилась добавить ни малейшего кусочка поддельной ткани.

Осмотрев все ткани, Юй Сян бросила продавцу соответствующую карточку и равнодушно сказала: «Сходи в бухгалтерию и возьми немного денег. Если есть какие-то новые украшения, попроси кого-нибудь принести их, чтобы я посмотрела. Ты не потеряешь в цене». Помните, что оно должно быть самым оригинальным. Я, Юй Сян, редко ношу вещи, которые уже надевали другие. "

Продавец взял подходящую карточку и несколько раз кивнул.

Когда она с радостью ушла, Юй Сыюй тихо сказала: «Сянъэр, ты же знаешь, что я должна смотреть на других людей. Мне просто нужно несколько комплектов одежды и украшений для волос». Можешь ли ты какое-то время присмотреть за Старшей сестрой? В будущем Старшая сестра точно не забудет твои добрые дела.

Когда она это сказала, то почувствовала себя крайне униженной и оскорблённой. Однако ради будущей жизни, полной роскоши, славы, великолепия, богатства и высокого положения, ей ничего не оставалось, кроме как терпеть. Она не знала, сколько этот ублюдок заплатил Старому Предку и Старшему Брату, чтобы они отдали ему семейное имущество. Когда настоящая Юй Сян вернулась домой, она и представить себе не могла, насколько сильно будет разочарована и уязвлена.

Жаль, что, выйдя замуж за Янчжоу, она не сможет увидеть представление «Палевый павлин с дерева феникса». При мысли об этом уголки губ Юй Сиюй слегка приподнялись.

Юй Сян развернула кусок ткани и рассмотрела его при солнечном свете. Услышав это, она мельком взглянула на неё и сказала с улыбкой, которая не была улыбкой: «Что плохого в том, чтобы купить ещё несколько комплектов одежды и украшений для волос?» Снаружи ты выглядишь прекрасно, но внутри ты идиотка. Даже если я позволю тебе выйти замуж за представителя богатой и влиятельной семьи, ты не сможешь развлекаться. Рано или поздно ты останешься одна в своём будуаре. Я уже говорил тебе, что тебе следует больше заниматься, когда у тебя есть свободное время, но ты молодец. Ты взялся за дело, но не сделал его от всего сердца. Вместо этого ты заставил людей рыть для меня яму. Ты также не знаешь, сколько весишь. Ты ещё слишком неопытна, чтобы играть со мной в интеллектуальные игры. Если вы готовы приложить усилия, вам нужно лишь немного поучиться у меня, и этого будет достаточно, чтобы наслаждаться жизнью до конца своих дней. Ты так сильно хочешь выйти замуж, что совсем спятила. Ты не разобралась в ситуации с семьёй Фан, прежде чем сунуть в неё нос. Кто у нас отвечает за распределение соли? В последнее время император неоднократно инспектировал государственную казну. Перевозка соли — самое важное дело. Другие люди торопливо выбирают его, но тебе не терпится прыгнуть в воду. Если ты подставишь Старшего Брата, не вини меня в том, что я не узнаю собственную семью!

Она сделала глоток горячего чая и продолжила отчитывать его: «Ты не учишься тому, чему должен учиться, не понимаешь того, что должен понимать, не задаёшь вопросов, которые должен задавать, и при этом искренне думаешь о нечестных способах». Я думаю, что тебе нужно привести в порядок не только лицо, но и мозги!

Юй Сыюй ругали до тех пор, пока она не опустила голову. Услышав, как служанки вокруг пытаются сдержать смех, она пожалела, что не может наброситься на неё и заткнуть её мерзкий рот. Что касается её слов, то она совсем не приняла их близко к сердцу. Она просто вела себя так, будто ей невыносима мысль о том, что у неё всё хорошо.

В конце концов, у старшей служанки было больше опыта. Она знала, что, хотя слова второй мисс были неприятны, они были по делу. Если старшая мисс насторожится из-за этого, она сможет извлечь пользу на всю оставшуюся жизнь. Однако Старшая Мисс была глупа как пробка и ничего не могла понять. Они были сёстрами, но когда дело касалось интеллекта, одна была подобна небу, а другая — земле.

У личной служанки Юй Сиюй был скверный характер. Она не удержалась и слегка приподняла голову, бросив на неё ядовитый взгляд.

Юй Сян поставила чашку на стол, взяла хлыст и прижала его к подбородку. Она приподняла брови и спросила: «Что это ты так смотришь?» Вы не уверены? «

Кто в этом маркизе Юнлэ осмелится выступить против второй мисс? После того как она вас отшлёпает, мастер Хоу немедленно накажет вас пятьюдесятью ударами трости, а затем вышвырнет вон, независимо от того, были ли вы правы или нет.

Служанка вздрогнула и поспешно опустилась на колени, признавая свою ошибку.

Юй Сян проигнорировала её и, настороженно глядя на Юй Сыюй, предупредила: «Если тебе нужна весенняя одежда или украшения для головы, я дам тебе их. Неважно, сколько они стоят». У меня к тебе только одна просьба — не подставляй моего старшего брата. Иначе я позволю тебе провести остаток жизни в голоде и холоде, без одежды, которая прикрывала бы твоё тело. Ты мне веришь? "

Она вздёрнула подбородок и уставилась на юную девушку перед собой своими большими и яркими кошачьими глазами. В глубине её глаз светился невинный, но в то же время жестокий огонёк.

Юй Сыюй невольно отступила на несколько шагов и дрожащим голосом сказала: «Младшая сестра, ты говоришь слишком серьёзно». Как я могу принять решение о браке? Всё зависит от слов Старого Предка. «

«Хорошо, что ты знаешь. Я просто боюсь, что ты воспримешь всё слишком близко к сердцу и бросишься в мои объятия. Разве это не позорно? Её слегка прищуренные кошачьи глаза тут же распахнулись, а улыбка стала ясной и лучезарной. Она была просто очаровательна. «Хорошо, теперь ты можешь идти». Я отправлю кого-нибудь с тканью и украшениями в 17:00. Раз ты взял мои вещи, ты должен соблюдать мои правила.

Юй Сыюй кивнула и осторожно вышла.

Управляющий быстро передал эти слова матриарху. Матриарх улыбнулась и вздохнула, подрезая растения в горшках. «Когда Сянъэр дома, о чём мне беспокоиться?» Если бы Юй Сыюй могла хоть немного перенять интеллект Сянъэр, я бы не оставил её в живых. Выйти замуж за представителя знатной семьи? Она даже не подумала о том, что император может захотеть, чтобы наш дом маркиза и аристократические семьи объединились на основе положения Янь-эр при дворе. Если она хочет войти в благородную семью, боюсь, в этой жизни у неё ничего не получится.

-----

В данный момент Юй Пиньян развлекает Фан Чжичэня во дворе. Они сидели друг напротив друга в беседке посреди озера. На небольшом столике стояло несколько тарелок с аппетитными блюдами. Подул весенний ветерок, принося с собой аромат цветов и деревьев. Это было просто опьяняющее ощущение.

Фан Чжичэнь украдкой разглядывал красивое лицо маркиза Юнлэ. Он хотел произнести тост, но не решался действовать опрометчиво. Характер собеседника был настолько холодным, что даже тёплый солнечный свет не мог его согреть.

Служанки притворились, что спешат, когда проходили мимо озера. Они свернули на узкую тропинку и тут же спрятались за скалой. Они любовались необычайно красивым лицом Фан Чжичэня через щель и время от времени тихо смеялись.

Фан Чжичэнь был слабым учеником и, естественно, не мог их слышать. Однако Юй Пинъянь слышал их отчётливо. Он окинул его проницательным взглядом и тихо сказал: «Раз ты здесь готовишься к экзамену, тебе следует оставаться в своей комнате и заниматься. Не ходи на задний двор, как тебе хочется». Если бы он случайно столкнулся с Сянъэр, ему пришлось бы выгнать мать и сына.

«Разве мне не нужно каждый день выражать почтение старой госпоже?» — Фан Чжичэнь слегка побледнел. Он втайне недоумевал, чем же он так оскорбил маркиза Юнлэ.

«Не нужно. Старой госпоже приходится каждый день читать буддийские писания и переписывать их. Не нарушай её покой». Если что-то случится, пошлите кого-нибудь во двор, чтобы сообщить ей. Разумеется, кто-нибудь поможет вам с этим справиться.

Фан Чжичэнь неоднократно соглашался с этим. Он был глубоко убеждён, что слухи правдивы. Этот маркиз Юнлэ действительно был адским королём с нефритовым лицом. Сидеть напротив него было всё равно что находиться в мире льда и снега, где нет и следа человеческой жизни.

Юй Сян немного вздремнула. Проснувшись, она посмотрела на свои потускневшие ногти и приказала Тао Хуну приготовить для неё сок бальзамина. «Добавь в него побольше эфирного масла розы. После того как ты покрасишь ногти, они будут источать лёгкий аромат. Так ты будешь выглядеть элегантно, даже не прилагая усилий».

Тао Хун подчинился и достал небольшую миску. Он положил в неё бальзамин и квасцы и тщательно перемешал.

Лю Лу отдёрнула занавеску и вошла с большой шкатулкой из парчи. Она доложила: «Госпожа, владелец магазина доставил весеннюю одежду и украшения для головы. Вы хотите сначала выбрать или отправить их старшей госпоже в том виде, в котором они есть?»

«Отправьте их к ней. Я уверен, что она сейчас вытягивается в струнку, чтобы посмотреть на дверь». Юй Сян прислонилась к изголовью кровати. Её лёгкий халат соскользнул с плеч, обнажив половину белоснежной руки. Скромный топ подчёркивал её изящную фигуру.

«Весенняя погода прохладная. То тепло, то холодно. Мисс, вам следует одеться потеплее». Лю Лу поставила на пол шкатулку из парчи и добавила ещё один слой одежды. Затем она распустила свои шелковистые чёрные волосы и медленно расчесала их гребнем с частыми зубьями. Аккуратно уложив волосы, она приказала двум служанкам отнести её к туалетному столику и усадить.

Юй Сян лениво лежала на столе, перебирая кончиками пальцев красную кисточку на парчовой шкатулке. Она медленно открыла рот: «Когда будешь уходить, передай клану Цю, чтобы они внимательно следили за Юй Сыюй». Если Юй Сыюй посмеет сделать что-то неподобающее, независимо от того, оскорбит ли она начальство или проявит неуважение к старшим, сначала свяжите её. С её-то мозгами, даже если я буду бить её булавой, она не услышит и половины. Она подумает, что я ревную и не могу смириться с тем, что она живёт хорошо. Если у неё есть какие-то злые намерения, она обязательно пройдёт этот путь до конца и не сдастся, пока не увидит гроб. Если бы не то, что я боюсь, как бы она не нагрузила Старшего Брата, мне было бы всё равно, жива она или мертва. Я бы просто позволил ей прыгнуть в костёр.

Лю Лу слушала и кивала в знак согласия. Она видела, что волосы её госпожи были слишком гладкими и их нельзя было собрать в пучок. Она могла только смочить их маслом османтуса и закрепить несколькими серебряными заколками в форме бабочки.

Юй Сян посмотрел по сторонам перед бронзовым зеркалом и довольно махнул рукой. «Хорошо, иди скорее.»

Тао Хун измельчил бальзамин и налил в маленькую миску сок из цветков, смешанный с квасцами и эфирным маслом розы. Затем он смочил в нём ватный шарик. Видя, что мисс смертельно скучает, он выбрал тему для разговора и сказал: «Мисс, этот молодой господин из семьи Фан действительно красив».

"О? Как так? Юй Сян повернулся и посмотрел на неё.

«У него очень белая кожа, красивые брови и нос…» — сказал Тао Хун, скатывая вату в шарик размером с ноготь с помощью маленького пинцета. Он аккуратно положил шарик на кончики пальцев своего господина и обернул их тканью.

Пока он с энтузиазмом говорил, А Лу, большой попугай, сидевший под навесом, закричал во весь голос: «Мастер Хоу здесь! Мастер Хоу здесь!»

Тао Хун поспешно замолчал, но было уже слишком поздно. Юй Пиньян вошёл в комнату с бесстрастным выражением лица и низким голосом произнёс: «В течение следующего месяца никому не разрешается заходить во двор. Те, кто нарушит правила, будут отданы экономке и получат 30 ударов тростью».

Тао Хун задрожал от страха и согласился.

Юй Сян поджала губы и улыбнулась. «Брат, неужели этот молодой господин из семьи Фан действительно такой красивый?»

«Он так себе». Холодное и суровое лицо Юй Пинъяня стало ещё более недовольным. Он подошёл к сестре сзади, сжал её плечо и прошептал на ухо: «Его мать сегодня что-нибудь говорила?»

«Разве это не просто какие-то мелкие семейные дела?» Но, глядя на неё, можно подумать, что она хочет, чтобы Юй Сыюй стала её невесткой. Вы также знаете, что семья Фан богата и состоятельна. Юй Сиюй, наверное, сейчас очень красива. Юй Сян аккуратно нанесла сок бальзамина на ногти. В воздухе мгновенно распространился неповторимый аромат, от которого кружилась голова.

Юй Пиньян уткнулся лицом в шею сестры и глубоко вдохнул. Только после этого он сел рядом с ней. Он взял маленький пинцет из рук Тао Хуна и начал красить сестре ногти. Его движения были очень отточенными. Если бы они не увидели это своими глазами, никто бы и подумать не мог, что у генерала лёгкой кавалерии, непобедимого на поле боя, может быть такая нежная сторона.

«Семья Фанг сейчас выглядит прекрасно, но на самом деле она уже в эпицентре бушующего пожара. У неё осталось не так много времени». Что касается Юй Сиюй, ты должен как следует её отчитать. Не позволяй ей утянуть меня за собой на дно, маркиз Юнлэ. Ты тоже не просто слушай, как люди говорят, какой ты красивый, и думаешь...

Увидев, что брат снова собирается начать бесконечный рассказ, Юй Сян поспешно обняла его свободной рукой за шею. Уголки её губ приподнялись, и она заискивающе сказала: «Я знаю. Какой бы он ни был красивый, разве он может сравниться с моим братом?» Незнакомец прекрасен, как нефрит, а молодой господин не имеет себе равных! В этом мире ты не сможешь найти такого же красивого мужа, как мой брат. Более того, мой брат непобедим и неуязвим. Ты — несравненный герой моей династии Хань. Если я хочу выйти замуж, то должна выйти за кого-то вроде моего брата. Обычные люди просто не могут привлечь моё внимание.

Она моргнула своими блестящими кошачьими глазами и усмехнулась: «Однако, боюсь, в этом мире нет мужчины более выдающегося, чем мой брат. Поэтому мне суждено никогда не выйти замуж в этой жизни». Брат, ты должен меня поддержать.

Она подошла ближе и кончиком носа коснулась носа Юй Пинъяня. Тёплый аромат лотоса опьянял.

Взгляд Юй Пиняня на мгновение стал рассеянным. Его холодное и суровое лицо постепенно смягчилось, и он тихо сказал: «Тебе не нужно об этом упоминать. Брат, естественно, будет поддерживать тебя до конца твоих дней. Что ты ел сегодня вечером?

«Курица в белом соусе, рыбные рулетики жуи, «усы дракона», рыба мандарин на пару...» — перечислял Юй Сян.

— Ты съел только это? Я думал, ты выпила целую бочку мёда. Вот почему у тебя такие сладкие губки. — Юй Пинянь провёл пальцем по её пухлым губам. В его глазах читалась искренняя и нежная улыбка.

«Я не ел мёд, но съел немного этого». Юй Сян подняла крышку маленькой шкатулки из панциря черепахи, стоявшей на столе. Она окунула палец в ярко-красную субстанцию, похожую на мёд, и аккуратно нанесла её на нижнюю губу. Затем она высунула розовый язычок и слизала помаду. Она улыбнулась и сказала: «Я сама сделала эту помаду. Я добавила лепестки роз, немного пчелиного воска и сала, а затем всё перемешала. Когда всё высохнет, можно будет пользоваться». Говорят, что «прежде чем пошевелить губами, понюхай помаду». Брат, понюхай её. Разве она не очень ароматная?

Она усмехнулась и нанесла ещё один слой помады. Сначала она поднесла помаду к носу Юй Пинъяня, чтобы он почувствовал её запах, а затем резко изменила направление движения помады и размазала её по его губам.

Юй Пиньян был на поле боя с шестнадцати лет. Как он мог не видеть её маленьких уловок? Однако он позволял ей дурачиться. Он дождался, пока она накрасит губы красной помадой, и прищурился, любуясь её всё более ослепительной улыбкой.

«Брат, разве он не очень ароматный и сладкий?» — она моргнула.

Юй Пиньян высунул кончик языка и облизнулся. Его рот наполнился лёгкой сладостью. Из-за красной помады его и без того глубокие и красивые черты лица казались ещё более дьявольскими.

Юй Сян ошеломлённо уставился на него.

В то же время взгляд Юй Пинъяня не мог оторваться от ярких и пухлых губ его сестры. Они были похожи на спелые вишневые губы. Он медленно, очень медленно подошёл ближе. Его нос наполнился ароматом роз, смешанным с запахом цветов лотоса. Внезапно в его голове всплыла половина двусмысленного стихотворения: — Великолепная пудра для макияжа, ароматная помада, испортившая помаду.

Во рту у него было невыносимо сухо и хотелось пить. Ему хотелось с жадностью проглотить эти нежные и красивые губы в форме ромба.

Его сердце слегка дрогнуло. Он поспешно отстранился и сделал вид, что ничего не произошло. Он взял ватный шарик и положил его на кончики пальцев сестры. Завернув его в полотенце, он нашёл предлог и поспешно вышел.

Юй Сян ничего не подозревал. Он велел Тао Хуну продолжать красить ему ногти.

-----

Тай Цуй Юань. Долгожданный полупьяный сын клана Пэй наконец вернулся. Она поспешно сделала несколько шагов вперёд, чтобы поддержать его.

«Быстро вытри лицо», — она скрутила полотенце и приложила его к лицу сына. Она с нетерпением спросила: «Ты подружился с маркизом Юнлэ?»

Фан Чжичэнь лежал на диване и тяжело дышал. Когда головокружение прошло, он уныло произнёс: «Он такой же холодный, как и говорят слухи. С ним очень трудно сблизиться». Когда я предложил ему вина, он прямо отказался. Когда я заговорил с ним, он проигнорировал меня. Он также не позволил мне ходить по дому маркиза. Чтобы избавиться от неловкости, я налил себе выпить и случайно выпил слишком много. "

«Он и правда такой неразумный». Клан Пэй слегка разозлился, услышав это. Однако они также понимали, что им будет непросто успешно влиться в семью Юй. Солдаты с мечами и алебардами, стоявшие за дверью, и патрульные, которые часто проходили мимо с серьёзными лицами, заставили её сердце трепетать, а ноги — подкашиваться.

Сначала она думала, что семья её мужа и так достаточно богата, но по сравнению с семьёй Ю она поняла, что богатство — это всего лишь видимость, которую можно разрушить одним ударом. Только семью Ю, которая была такой же строгой и величественной, как семья Ю, можно было по-настоящему назвать аристократической.

Она немного поцокала языком. Только тогда она вспомнила, что нужно дать сыну похмельный суп. Она предупредила: «Он главнокомандующий, царь ада, которого нельзя провоцировать во всей династии Хань. Для него вполне нормально быть немного вспыльчивым». Потерпите немного. "

Она помогла сыну подняться и продолжила: «Сегодня я встретилась с двумя юными госпожами из дома маркиза. Я хочу сойтись с дочерью старшей наложницы. Что ты об этом думаешь?»

Фан Чжичэнь тут же протрезвел. Он спросил: «Почему дочь старшей наложницы?» Когда я стану Чжуанъюанем, не говоря уже о том, что я законная дочь богатой семьи, я смогу выйти замуж даже за принцессу нынешней династии. Почему я должна выходить замуж за дочь наложницы? Мама, ты унижаешь своего сына!

«Неужели у матери совсем не осталось вариантов?» Лицо главы клана Пэй исказилось от боли. «Император сейчас проводит тщательную проверку государственной казны, особенно в отношении политики в отношении соли. Я не знаю, какие бурные волны это вызовет». Твой отец даже подготовился к своим похоронам. Во всей династии только главнокомандующий может его спасти. Только женившись, твой отец сможет обеспечить себе достойную жизнь!

«Разве у его семьи нет законной дочери?» — всё ещё был недоволен Фан Чжичэнь.

«Ты знаешь только одно, но не знаешь другого». У его семьи действительно есть законная дочь, но она калека и не может ходить. Если ты женишься на ней, кто будет заниматься семейными делами? Кто будет заниматься семейными делами? Возможно, тебе даже будет сложно завести детей. Поэтому я согласился на второе место и выбрал дочь наложницы. "

На лицах членов клана Пэй отразилась жалость. Они не думали о том, какое место занимает их семья среди аристократических семей столицы с многовековой историей. Это произошло ещё и потому, что он был ослеплён показной роскошью Янчжоу и льстивыми речами торговцев солью, из-за чего пребывал в приподнятом настроении. Когда он въехал в столицу, его голова, запрокинутая к небу, не могла опуститься. Он всегда считал, что его сын — талант в управлении миром, один на десять тысяч, и что он должен сам выбирать себе невест из других семей.

Фан Чжичэнь задумался о том, в каком затруднительном положении оказался его отец. Конечно же, только главнокомандующий, стоящий выше трёх департаментов, мог его спасти. Ему оставалось только проглотить унижение и кивнуть. «Сын послушает мать». Только одно. Перед помолвкой найди возможность встретиться со старшей мисс семьи Ю.

Глава клана Пэй радостно погладила сына по голове и улыбнулась. «Конечно. Хотя старшая мисс семьи Юй — дочь наложницы, она выросла рядом со своей законной матерью. У неё неплохая внешность и манеры. Вы точно останетесь довольны.

Мать и сын немного поговорили и решили поженить их. После экзамена в суде он должен был стать лучшим и отправиться в поместье маркиза, чтобы сделать ему предложение.

Автору есть что сказать: спасибо моим милым малышам и всем друзьям, которые поддержали оригинальный роман. Муах!

Месяц спустя, как и ожидалось, Фан Чжичэнь сдал экзамен. Однако он занял не первое, а третье место.

Лучший бомбардир был из Линнаня. Его фамилия была Шэнь, а имя — Юаньци. Внешне он был даже красивее третьего. Когда его вели по улицам, прохожие чуть не утопили его в цветах, которые бросали ему вслед. Однако ещё более впечатляющим был его талант. Император был восхищён его проницательными словами, оригинальными аргументами и глубоким политическим трактатом. Он заявил, что это самое выдающееся досье, которое он когда-либо читал с тех пор, как взошёл на престол. После этого он пригласил нескольких выдающихся учёных современности принять участие в банкете Цюнлинь, чтобы обсудить с ними этот вопрос.

Победитель не был ни раболепным, ни высокомерным, ни торопливым. Он опровергал доводы учёных до тех пор, пока они не теряли дар речи и не стыдились своей некомпетентности. Он был не только талантлив, но и умел держать себя в руках. Всего несколькими словами он уладил ситуацию, чем очень порадовал императора и заслужил его бесконечную похвалу.

Спортсмены, занявшие второе и третье места, также были выдающимися талантами своего времени, но по сравнению с ним они казались бледными тенями.

После банкета император долго беседовал с лучшим игроком турнира. На следующий день он перевёл его в Академию Ханьлинь в качестве помощника учёного. Неожиданно для всех его повысили до чиновника пятого ранга в столице. Было очевидно, что император благоволит ему.

Не говоря уже о том, что различные силы пытались переманить на свою сторону лучшего бомбардира, ежегодная церемония должна была пройти в даосском храме Байюнь. Это было важное событие в столице. Будь то высокопоставленные чиновники, знать или простолюдины, все они отправлялись в даосский храм, чтобы провести церемонию жертвоприношения и помолиться о богатом урожае и благоприятной погоде в новом году.

Хотя император и императрица не могли присутствовать лично, они отправили слуг с подношениями в храм. Десятидневное празднование привлекло внимание всех жителей столицы.

Маркиз Юнлэ, двор Западного крыла.

А Лу, стоя на золотом постаменте, увидела приближающегося красивого молодого человека. Она взмахнула крыльями и закричала: «Мастер Хоу здесь, мастер Хоу здесь!»

Во время прогулки Юй Пиньян закинул в рот арахис. Только после этого он перестал громко и грубо кричать, словно сломанный кузнечный мех. Тао Хун и Лю Лу только что переодели свою госпожу и теперь стояли на коленях, поправляя её юбку.

На девушке было огненно-красное шёлковое платье, струящееся по земле, и лёгкая прозрачная накидка в виде русалочьего хвоста, накинутая на плечи. Насыщенные цвета платья не были скрыты накидкой, а, наоборот, придавали ей загадочности.

Она отпустила двух служанок и взяла тонкую кисточку, чтобы подрисовать брови. Услышав громкий голос А Лу, она обернулась. Она лениво сказала: «Старший брат, подожди меня. Я ещё не закончила».

Каждый раз, когда его младшая сестра выходила из дома, она тратила не меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок. Юй Пиньян давно к этому привык. Он сидел рядом с ней и пил чай, не сводя тёмных глаз с её прекрасного и утончённого лица.

Юй Сян обмакнула угольный порошок в воду и аккуратно нанесла его на брови. Тщательно растушевав и сделав их темнее, она аккуратно приподняла их на концах. Её и без того красивое и сияющее лицо сразу стало выглядеть очень суровым.

Она посмотрела по сторонам перед бронзовым зеркалом и поменялась местами с несколькими людьми. Затем она подняла брови и гордо улыбнулась брату. «Видишь? Это называется «стиль лезвия для бровей». Выглядит очень брутально? Именно такого эффекта я и добиваюсь. " Затем она подкрасила уголки глаз кисточкой из ламы и загнула их. Её круглые большие кошачьи глаза засияли ещё ярче. Затем она слегка прищурилась и посмотрела на брата. «Посмотри на меня. Чувствуешь, как дрожит и панически колотится твоё сердце? Ты даже не осмеливаешься подойти и заговорить со мной?» Эти болтливые девчонки вечно смеются надо мной за моей спиной. Я хочу затмить их своей внешностью. Я хочу, чтобы им стало стыдно и они свернули в сторону.

Услышав это, Юй Пиньян постепенно успокоился. Ему было и смешно, и жаль её. Он постучал по кончику её носа и сказал: «Всё верно. От одного твоего лица можно умереть от красоты».

«Они не только умирают от красоты, но и я сама чуть не умираю от красоты, когда смотрю на себя в зеркало». Юй Сян отвернулась от зеркала.

Юй Пинянь поставил чашку на стол. Он рассмеялся и ущипнул её за щёки. Он пошутил: «Дай мне посмотреть, какая толстая кожа у моей маленькой Сянъэр. Боюсь, что даже арбалетная стрела не сможет её пробить».

Юй Сян мотала головой из стороны в сторону, чтобы увернуться от него. Брат и сестра мгновенно растерялись.

Через четверть часа Юй Сян рассмеялась и упала в объятия брата. Она сердито сказала: «Хватит дурачиться. Мы не успеем к началу ритуала». Я ещё не накрасила губы. "

Юй Пиньян отпустил её мягкие щёки и размазал помаду по её лицу. После этого он ущипнул её за подбородок и долго любовался им. Затем он опустил её на землю и усадил в инвалидное кресло.

Юй Сян увидела, что он не вытолкнул её за дверь. Вместо этого он развернулся и пошёл в кабинку. Она настороженно спросила: «Что ты делаешь?» Древний предок, должно быть, с нетерпением ждёт. "

Юй Пиньян улыбнулся, но ничего не сказал. Он взял влажный носовой платок и стёр макияж, который она кропотливо наносила больше часа. Он улыбнулся и сказал: «Ничего страшного, если ты так красива, что готова умереть от этого. Не причиняй вреда другим». На ритуале было слишком много людей. Он не хотел, чтобы его драгоценную сестрёнку увидели другие мужчины.

«Хотя бы приклейте мне на лоб цветочный орнамент», — предпринял последнюю попытку Юй Сян.

Юй Пиньян порылся в её косметичке и нашёл самое простое цветочное украшение, похожее на киноварную родинку. Он приклеил его между её бровями и сказал: «Готово. Пойдём».

«А как насчёт того, что в форме лотоса?» Это не так уж и привлекательно. — Юй Сян потянул его за рукав.

Юй Пиньян не ответила. Он наклонился и содрал родинку цвета киновари у неё между бровями. Она поспешно спрятала лицо у него на груди и закричала: «Готово, готово. Готово». Брат, давай пойдём быстрее. "

Юй Пиньян обнял её за плечи и усмехнулся.

-----

Хотя пожилая дама верила в буддизм, ежегодное мероприятие под названием «Чайная встреча» было хорошей возможностью навестить старых друзей. Разумеется, она не могла его пропустить. В этот раз она уже нарядилась и сидела в зале, попивая чай. Увидев внучку, которая была без макияжа и выглядела вялой, она улыбнулась и сказала: «О, твой брат снова смыл твой макияж?»

«Разве не так? На больших собраниях всегда так. Как мне смотреть в глаза другим?» — вздохнул Юй Сян.

Матриарх рассмеялась ещё громче. Она ущипнула себя за кончик носа и сказала: «Если у тебя не хватает смелости посмотреть другим в глаза, то как же все благородные девы столицы будут справляться сами с собой?» Вы должны оставить другим возможность уйти. " Она не хвасталась, но внешность её внучки была одной из лучших за всю Великую династию Хань. Если бы она не лишилась ног при трагических обстоятельствах, ледяной человек, который пришёл сделать ей предложение, был бы уже на пороге дома маркиза.

Юй Пиньян горячо согласился: «Старый предок прав. Вот почему я всегда говорю ей, чтобы она не причиняла вреда другим. Ей достаточно причинять вред только мне».

Эти слова прозвучали немного странно, но матриарх не придала этому особого значения. Мама Ма вошла с красным конвертом и доложила: «Госпожа, это предложение руки и сердца от клана Фан. Хотите взглянуть?»

Матриарх небрежно махнула рукой: «На что тут смотреть? В любом случае его отклонят». Вы договорились с настоятелем монастыря?

После того как Фан Чжичэнь занял третье место в старшей школе, клан Пэй организовал встречу с Юй Сиюй. Обе стороны остались довольны, и вскоре после этого «ледяной человек» сделал ей предложение. Поскольку матриарх и мать клана Пэй были давними подругами на протяжении десятилетий, не будет преувеличением сказать, что они были близки, как сёстры. Даже если бы она хотела отказаться, она не могла сделать это слишком явно. Поэтому она попросила её сначала отправить предложение руки и сердца. Когда придёт время, она просто скажет, что они не подходят друг другу.

«Мы уже всё обсудили. Эти двое точно не подходят друг другу. Жаль, что такой хороший брак будет разрушен». Мама Ма вздохнула и спрятала предложение руки и сердца в рукав.

Они двое не играли в загадки. Немного поразмыслив, можно было понять, о чём они говорят. Юй Сиюй, которая опоздала из-за того, что долго делала макияж, случайно услышала весь разговор. Радость на её лице исчезла.

Ван Цю некоторое время держал для неё занавеску открытой, но она не двигалась. Он напомнил ей: «Старшая мисс, госпожа ждёт только вас».

Юй Сыюй словно очнулась ото сна. Она вошла, едва переставляя ноги.

Старая госпожа Фужэнь увидела выражение её лица, как будто она потеряла родителей, и, естественно, поняла, что та всё слышала, но не стала ни объяснять причину, ни утешать её. Если бы у неё хоть немного было мозгов, она бы поняла, что семья Фан — это не богатая деревня, а кладбище мира и счастья, где люди умирают, не зная почему.

«Раз все здесь, пойдёмте». Она слегка взмахнула рукой.

Юй Сыюй кивнула и слегка опустила голову, чтобы скрыть обиду на лице.

-----

В даосском храме Байюнь действительно было многолюдно. К счастью, настоятель храма уже подготовил самые удобные помещения для чиновников и знати. Юй Пиньян отвечала за оборону храма. Отведя бабушку и сестру в соседнюю комнату, она поспешила уйти.

Они втроём немного отдохнули, взяли подношения и отправились прямиком в храм Лэй Цзу.

Снаружи у храма стояли в два ряда Стражи Драконьей Чешуи с мечами и алебардами. Построение было строгим. Тот, кого Стражи Драконьей Чешуи защищают лично, должен быть выдающейся личностью. Вероятность того, что он или она является членом императорской семьи, составляет от 80 до 90 процентов. Матриарх постояла на месте и, помедлив мгновение, повернулась, чтобы уйти.

Пожилая женщина вышла с двумя палочками благовоний и вставила их в большие бронзовые кадильницы по обе стороны от двери храма. Увидев их троих, она поспешно поздоровалась с ними.

Матриарх обернулась и увидела, что это была кормилица наследной принцессы, Сун Ши. На её лице сразу же отразилось удивление. «Так это Сун Ши. Благородная особа внутри на самом деле — кронпринцесса? Разве Её Высочество не...

Мама Сонг посмотрела на неё и беззвучно произнесла: «Я просто хочу спокойствия».

Матриарх кивнула в знак согласия.

Наследная принцесса была замужем за наследным принцем более шести лет, но так и не родила. В этом году она наконец забеременела, но у неё будет двойня. Если бы она родила двух мальчиков, одного пришлось бы отдать. Было бы неплохо, если бы одного не отдали, но тогда оба были бы лишены права на наследство. Если бы она родила двух девочек, то роды были бы тяжёлыми и опасными. Кто знает, не повредятся ли их кости и не будет ли у них проблем с зачатием в будущем.

В лучшем случае это были бы мальчик и девочка, дракон и феникс. Но растить близнецов было непросто. Было бы хорошо, если бы оба ребёнка были в безопасности, но если бы дракон умер, а феникс родился... ... тогда лица императора и наследного принца были бы «хорошими».

Реальность оказалась хуже, чем предположения. Наложница наследного принца уже родила ему старшую наложницу, и эта наложница была внучатой племянницей вдовствующей императрицы. Её происхождение могло быть только более знатным, чем у наследной принцессы. Если бы кронпринцесса не смогла выносить здорового мальчика во время этой беременности, можно было бы сказать, что её будущее неопределённо и крайне опасно. Неудивительно, что она настояла на том, чтобы прийти в даосский храм и помолиться после семи месяцев беременности. Она очень хотела ребёнка.

Матриарх указала на свой живот и спросила: «Всё в порядке?»

Сун Ши кивнула: «Императорский врач сказал, что плод развивается нормально. Можно выйти и помолиться».

Пока они разговаривали, наследная принцесса услышала шум и вышла. Увидев Юй Сяна, она очень обрадовалась и помахала ему рукой: «Сян, иди сюда скорее.»

Лю Лу из Тао Хуна поспешно вытолкнул Юй Сян вперёд, чтобы поприветствовать её. Юй Сыюй, на которую никто не обращал внимания, почувствовала себя обиженной и униженной. Ей оставалось только стоять на месте и кланяться.

Наследная принцесса взяла Юй Сян за белое запястье и улыбнулась матриарху: «Матриарх Юй, ваша внучка славится своим умом. Может ли она воспользоваться удачей бэнь гуна?»

«Нян-нян слишком добра. Разве она может сравниться с тобой в плане удачи?» — матриарх поспешно махнула рукой.

Наследная принцесса улыбнулась, но ничего не сказала. Она потянула Юй Сяна в зал и указала на бамбуковую трубку: «Бэнь Гун стоит здесь уже полчаса, но не решается протянуть руку и взять её. Сянъэр, помоги бэнь гуну вытянуть карту. Хорошо это или плохо, бэнь гун не будет тебя винить.

Когда Юй Сян услышала это, у неё мурашки побежали по коже. Даже если бы она сказала, что не винит её, кто бы смог сохранять спокойствие, если бы ей действительно досталась худшая партия? Она бы не особо возражала. Однако наследная принцесса была монархом, а она — подданной. Это была эпоха, когда «если монарх хочет, чтобы подданный умер, у подданного нет другого выбора, кроме как умереть».

У Юй Сян не было выбора. Она закрыла глаза и на мгновение помолилась. Затем она решительно взяла один из них и протянула его кронпринцессе, которая смотрела на неё с надеждой.

Матриарх не показывала этого, но сердце у неё было не на месте. Она боялась, что её внучке достанется худший жребий и кронпринцесса затаит обиду.

В последнее время кронпринцессе приходилось нелегко. Если бы она вышла замуж за представителя обычной семьи, то рождение близнецов было бы для неё большим счастьем. Но она вышла замуж за представителя королевской семьи, так что ситуация была прямо противоположной.

Рождение двух сыновей считалось плохой приметой. Рождение двух дочерей считалось плохой приметой. Рождение одного сына и одной дочери было благоприятным знаком, но таило в себе скрытые опасности. Рождение дракона и смерть феникса считались дурным предзнаменованием. Рождение феникса и смерть дракона считались дурным предзнаменованием. Только когда близнецы были в безопасности, можно было считать, что ситуация стабильна.

Поразмыслив, я решил, что лучше завести только одного ребёнка. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, так что не стоило так сильно переживать.

Ещё больше её беспокоило то, что за шесть лет, что она провела в Восточном дворце в качестве супруги наследного принца, у него родился только один сын. По сравнению с другими принцами, у которых было много детей, это было действительно печально. Император очень ценил наложницу. Отсутствие у наследного принца законного сына всегда было для него больным местом, поэтому в последние годы он всё больше и больше был недоволен наследной принцессой.

Кроме того, у наложницы Сюй росли амбиции. Во время беременности она часто распускала слухи, чтобы встревожить её. Несколько невесток также тайно пытались навредить ей и заставить сделать аборт. Опасностей было не счесть.

Хотя наследная принцесса вела себя спокойно, она больше не могла этого выносить. Поэтому она отправилась в даосский храм, чтобы помолиться. Совершив подношение, она полчаса стояла перед горшком с призами, не решаясь протянуть руку. Ей оставалось только позвать Юй Сяна. Было бы хорошо, если бы ей достался хороший приз, но если бы ей достался плохой, она могла бы утешить себя тем, что его вытянул кто-то другой и это не имеет к ней никакого отношения.

Когда она взяла лот, её пальцы слегка дрогнули. Она протянула его даосскому храму, даже не взглянув на него.

В даосском храме раздался возглас удивления. Она выпрямилась и спросила: «Что, так плохо?»

Пожилая женщина перебирала чётки и беззвучно повторяла «Амитабха». Внезапно она вспомнила, что это даосский храм. Она быстро извинилась и заменила слово на «Безграничный Бог».

Глаза Юй Сиюй вспыхнули. Она просто ждала, когда Юй Сян начнёт не везти. Она всё ещё была готова ввязаться в ситуацию, из которой не могла извлечь ничего хорошего. Было очевидно, что её интеллект и способности льстили её предку и брату!

Даосский храм внимательно посмотрел на него, затем улыбнулся и махнул рукой: «Нет-нет, я должен поздравить наследную принцессу. Вы вытянули единственный лотерейный билет с драконом и фениксом. Кронпринцесса, пожалуйста, взгляните... — И он протянул ей лот обеими руками.

Наследная принцесса присмотрелась и увидела, что подпись была украшена изображением дракона и феникса, соединённых сверху донизу. В подписи было всего две линии: бамбук, превратившийся в дракона, и феникс, взмывший в небо. Свет Дао рассеял всё зло. Смысл этого был очевиден.

..........................................................................

Юй Сян махнула рукой. «Дело не в том, что я благословлена. Дело в том, что божества используют мою руку, чтобы благословить тебя. В конце концов, всё это благодаря твоей удаче». .................................

............ Цзюэр тоже здесь. Она спит в комнате в дальнем конце зала. Выведи её на прогулку, чтобы она не проспала весь день. — Наследная принцесса улыбнулась.

Юй Сян кивнула и под конвоем двух дворцовых слуг направилась в задний зал. Старая госпожа вздохнула с облегчением. Сянъэр действительно была счастливой звездой. Ей действительно везло. Поболтав немного с наследной принцессой и отдав дань уважения Предку Молнии в зале, она наконец ушла вместе с Юй Сыюй, которая была полна беспокойства.

-----

Хотя масштабы даосского храма Белого Облака не шли ни в какое сравнение с храмом Чжэнго, он всё равно занимал целую гору. На вершине горы было озеро естественного происхождения. В зелёной воде отражались голубое небо и яркое солнце. Пейзаж был поистине прекрасен. Берег озера был самым тихим и уединённым местом. Поэтому даосский храм специально построил двухэтажную чайную. Рядом с чайной было несколько небольших павильонов. Это было лучшее место для чаепития и катания на лодках.

Когда вид был хорошим, людей приходило больше. Когда Юй Сян привёл Девятую принцессу и Фань Цзяоцзяо в чайную, места у окна на втором этаже уже были заняты. Пустым оставался только маленький столик у лестницы.

Девятой принцессе было двенадцать лет, и скоро ей должно было исполниться тринадцать. Она стала выше, и её лицо тоже повзрослело. Хотя она была не такой красивой, как Юй Сян, она всё равно была хорошенькой и милой. Кроме того, она обладала выдающейся благородной аурой. Если бы она не говорила глупостей, то могла бы запугивать людей.

Фань Цзяоцзяо была самой младшей из трёх сестёр, но при этом самой сильной. У неё были густые брови, большие глаза и хлыст из змеиной кожи на поясе. Если кто-то осмеливался проявить неуважение к Девятой принцессе, она без лишних слов хлестала его хлыстом. Знатные дамы в столице дали ей прозвище «Бандит Шоу». Услышав его, она не смутилась, а, наоборот, возгордилась.

Поскольку в даосском храме было много людей, даосы предоставили чайную комнату женщинам, чтобы те не оскорбляли благородных гостей. В небольших павильонах у озера развлекались мужчины.

Ребёнок-даос вытер стол тряпкой и пригласил всех троих сесть.

Девятая принцесса указала на окно и сказала: «Я хочу сесть там».

Фань Цзяоцзяо тут же подошла, вытащила кнут, висевший у неё на поясе, и щёлкнула им по столу. Она фыркнула: «Ты это слышал?» Девятая принцесса хочет сесть. Поторопитесь и освободите место. Под неустанным руководством Юй Сяна она становилась всё более решительной дочерью генерала. С какой стороны ни посмотри, она была отважной.

Четыре знатные дамы встали с униженными лицами и направились к лестнице. Остальные встали и поклонились. Девятая принцесса посмотрела прямо перед собой и подошла. Она взяла пирожные, которые они вчетвером никогда раньше не ели, и начала откусывать от них. Крошки в уголках её рта тут же развеяли её благородную ауру и превратили её в ауру глупца.

Юй Сян взглянул на неё и тихо вздохнул, глядя на прекрасный весенний пейзаж за окном.

«Что случилось?» Ешь! Девятая принцесса взяла кусочек облачного пирога и с готовностью протянула его.

«Ешь сам. Не торопись, не подавись». Разве ты не поел, прежде чем покинуть дворец?

«Так и есть. В последнее время у меня разыгрался аппетит. Императорская невестка и императорская мать не разрешают мне есть слишком много. Они говорят, что я снова растолстею, как в молодости, и не смогу выйти замуж в следующем году». Щёки Девятой принцессы продолжали двигаться, как у хомяка.

«Они просто тебя пугают. Когда ты была молодой, ты не была толстой, ты была округлой. Ты хорошо выглядела!» С годами у Фань Цзяоцзяо улучшились навыки лести. Она сделала это не нарочно. Просто у неё был прямолинейный характер, и ей очень нравилась Девятая принцесса, поэтому её слова, естественно, звучали немного сентиментально.

Юй Сян согласно кивнул.

Пока они болтали, в чайном зале внезапно поднялась суматоха. Одна из знатных дам вскрикнула: «Ах, это чжуанъюань. Он тоже здесь!»

Все посмотрели в ту сторону, куда она указывала. Они увидели, что в небольшом павильоне в трёх-четырёх метрах внизу несколько молодых учёных сидят, пьют вино и болтают. Дойдя до интересного места в рассказе, они не удержались и начали стучать палочками по краям своих мисок и громко подпевать.

Дымчато-зелёные ветви ивы свисали во все стороны. Они поднимались и опускались на ветру, словно танцевали под песню. Это выглядело довольно элегантно.

Однако ещё более элегантными и чарующими были необычайно красивые черты лица чжуанъюаня. Он слегка улыбался, хмурился или сохранял бесстрастное выражение лица. От всех этих выражений у людей кружилась голова.

Девятая принцесса забыла проглотить пирожное, которое держала во рту. Она пробормотала: «Какой красивый, прямо как пирог с семенами лотоса». Сказав это, она встала и вытянула шею, чтобы посмотреть.

Под её руководством другие знатные дамы тоже перестали стесняться. Они все прижались к окну, чтобы посмотреть, и время от времени восклицали от удивления.

Юй Сян оглянулся и слегка удивился. Легендарный Чжуанъюань на самом деле был тем самым угнетённым молодым господином, который пытался покончить с собой, врезавшись в карету. Всего за два коротких месяца он добился невероятного успеха.

После нескольких взглядов её внимание привлекла высокая фигура, стоявшая спиной к чайной. Если учёных можно сравнить с зелёным бамбуком, то эта фигура была подобна сосне. Более того, это была сосна, парящая в облаках, которая пустила корни на вершине утёса. Она выглядела стойкой и героической. Ему не нужно было показывать своё лицо. В глазах Юй Сяна он был самым особенным человеком.

Смех знатных дам привлёк внимание юношей, стоявших у озера. Хотя они и не показывали этого, но в их глазах читалась лёгкая гордость. Они невольно стали говорить громче. Только этот человек остался глух к его словам и закрыл на них глаза. Он лишь положил руку на рукоять меча, висевшего у него на поясе. Его спина была прямой, и можно было смутно разглядеть крепкие и напряжённые мышцы, скрытые под мантией чиновника.

Юй Сян долго смотрела на него. Увидев, что он её не замечает, она опустила глаза. Она достала из мешочка несколько красных бобов и бросила их в него. Затем она тут же наклонилась и спряталась под подоконником.

Послышался звук удара о воздух. Юй Пиньян быстро пригнулся. Он посмотрел вниз и увидел несколько красных бобов. Он повернулся, чтобы посмотреть на чайную комнату, и увидел, что Девятая принцесса держит во рту половину пирожного и глупо смотрит на Шэнь Юаньци. Фань Цзяоцзяо помахала ему рукой и подмигнула. Он не понял, что она хотела сказать.

Юй Пиньян приподнял брови и сделал вид, что ему всё равно. Он повернулся и продолжил смотреть на переодетого наследного принца в павильоне.

Юй Сян прикрыла рот рукой и хихикнула. Затем она достала ещё несколько красных бобов и бросила их в него. Однако она заметила, что брат быстро обернулся и посмотрел на неё с улыбкой, которая не была улыбкой. Он мысленно отчитал её: «Опять шалишь!»

Юй Сян прислонилась к подоконнику и гордо посмотрела на него. Она уже была похожа на картину, а её голова была окутана великолепным весенним светом. Киноварь между её бровями ярко сияла, нежная и манящая, заставляя всех у озера поднимать головы и смотреть на неё с обожанием. Особенно Шэнь Юаньци и Фан Чжичэнь. Они едва могли пошевелиться.

Радость на лице Юй Пинъяня мгновенно исчезла. Он поднял с земли красную фасоль и бросил её в окно, где она стояла. Раздался резкий звук. Бамбуковая опора, поддерживающая оконную раму, сломалась, и окно с грохотом упало.

К счастью, Юй Сян понимала характер своего брата. Когда он наклонился, чтобы поднять красную фасоль, она поспешно увернулась. Она также оттащила Девятую принцессу от окна. Иначе они бы лишились носов.

«Твой брат снова злится. Каждый раз, когда я его вижу, он злится. Девятая принцесса покачала головой и вздохнула.

«Ю дарен просто потрясающий! Мой отец говорил, что он был лучшим специалистом династии Великая Хань. Эти слова были правдой! В конце концов, ты же эксперт, так что у тебя наверняка есть характер. — Фань Цзяоцзяо снова начал льстить.

Юй Сян не обратил на них внимания и сразу же подошёл к окну, чтобы открыть его. Однако он обнаружил, что на берегу озера никого нет. Мимо него торопливо прошла лишь группа стражников Драконьей Чешуи с мечами и алебардами.

-----

Шэнь Юаньци попрощался с наследным принцем и подошёл к Юй Пинъяню. Он сложил ладони и сказал: «Этот чиновник приветствует господина Хоу». Эта юная леди — младшая сестра господина Хоу?

Фан Чжичэнь тоже собирался уходить. Услышав это, он не смог удержаться и посмотрел на этих двоих. Перед его мысленным взором то и дело появлялось лицо молодой девушки, сияющее и прекрасное, как весна. На мгновение он растерялся. Он и представить себе не мог, что хромая мисс из «Первой жены» на самом деле такая сногсшибательная красавица. Одного её лица было достаточно, чтобы компенсировать все недостатки её тела.

«Лорд Шэнь, вы перешли границы дозволенного», — холодно произнёс Юй Пиньян. Его правая рука лежала на вышитой сабле на поясе и нежно поглаживала рукоять.

Шэнь Юаньци понял, что поступил импульсивно. Он поспешно поклонился и извинился.

Юй Пиньян бесстрастно кивнул и зашагал прочь.

Шэнь Юаньци потёр слегка замёрзшую шею. Он был одновременно доволен и разочарован. Его единственная родственница была совсем рядом, но он не мог её узнать. Теперь она была дочерью первой жены маркиза. Старший брат и бабушка души в ней не чаяли. Она наслаждалась бесконечной славой, великолепием, богатством и роскошью. Если бы он опрометчиво признался ей в своих чувствах, то не знал бы, обидится она на него или нет.

Забудь об этом, давай подождём и посмотрим. Шэнь Мяоци недавно приехала в столицу. Он прикинул, что она скоро найдёт маркиза Юнлэ. Семье маркиза было крайне сложно найти торговца с фамилией Шэнь. С другой стороны, семье Шэнь было очень легко найти семью маркиза. В столице было всего несколько семей маркизов. Кроме того, была подсказка о катастрофе, произошедшей десять лет назад. Ему нужно было лишь немного поспрашивать, чтобы всё выяснить.

Судя по характеру Шэнь Мяоци, она бы точно забрала всё, что ей принадлежит. Он подождёт, пока она сделает первый шаг, прежде чем предпринимать что-то ещё.

Как только Фан Чжичэнь вернулся в свой маленький дворик, он поспешно отправил кого-то на поиски клана Пэй.

Глава клана Пэй вошёл с удручённым видом и сказал: «Сынок, боюсь, твой брак с госпожой Юй не состоится».

Лицо Фан Чжичэня исказилось от беспокойства, но, услышав это, он тут же рассмеялся и спросил: «Что-то случилось?»

«Ваши родовые знаки несовместимы. Они сказали, что это был брак по принуждению и что в будущем вас ждут несчастья. Если всё серьёзно, это навредит вашим детям». Таким образом, этот брак не состоится. Семья Юй вернула приглашение на свадьбу.

«Мама, почему бы тебе не отправить им обратно моё приглашение на свадьбу?»

«Что тут поделаешь? Тот, кто показал тебе твои врождённые качества, — это мастер монастыря Байюнь, известный как живой бессмертный. Он не мог ошибиться». Члены клана Пэй взмахнули руками.

«Ваш сын хочет, чтобы вы женились на старшей дочери семьи Ю, и прислал вам приглашение на свадьбу. » Уши Фан Чжичэня были такими красными, что из них капала кровь. Он пробормотал: "Ваш сын только что видел ее у озера. Она мне очень, очень нравится. Мама, пожалуйста, дай мне свои благословения".

Сначала клан Пэй был рад, но потом они засомневались. «Сынок, хорошо, что ты хочешь жениться на старшей дочери семьи Юй, но она ничего не может сделать. Кто будет присматривать за твоим домом?» Кто родит ваших детей? Кто о тебе позаботится? Всё это серьёзные проблемы. Нельзя принимать решения импульсивно! Какой бы красивой она ни была, она не может с этим смириться, не так ли?

Фан Чжичэнь оказался в затруднительном положении, но он не мог забыть очаровательное лицо Юй Сян. Немного поразмыслив, он сказал: «Мама, давай сначала поприветствуем кузину Юй в нашей семье. Пусть она поможет мне ухаживать за двором и родит мне детей. Мисс Юй может спокойно стать моей женой.

Если бы не проверка имперского двора по поводу налога на соль, клан Пэй приказал бы своему сыну жениться на их племяннице, вместо того чтобы пытаться использовать его брак в качестве разменной монеты. Услышав это, Фан Чжичэнь обрадовался. Он хлопнул в ладоши и сказал: «Вот и хорошо, вот и хорошо. Давайте так и сделаем». Я напишу письмо старшей сестре и попрошу её подготовиться как можно скорее.

Её деверь из клана Пэй рано скончался, оставив её сестру и дочь от первого брака в тяжёлом положении. У клана Пэй были с ней близкие отношения, поэтому они помогли ей купить дом неподалёку, чтобы она могла там жить. Их племянницу тоже с раннего возраста воспитывали как родную дочь. Хотя сёстры не говорили об этом прямо, они обе собирались выйти замуж. Хотя Юй Сян и вошла в семью в качестве наложницы, она была лишь украшением. Если бы она ясно объяснила это своей сестре, та бы точно согласилась.

Фан Чжичэнь на мгновение задумался и нерешительно произнёс: «Не надо. Давай подождём, пока мисс Ю выйдет замуж, и только потом поженим моего кузена. Иначе семья Ю будет несчастна».

Члены клана Пэй были недовольны. Они насмехались: «Какое право имеет семья Юй быть недовольной?» Его семье повезло, что мы согласились взять к себе калеку. Вы — избранный Танхуа Его Величества. Вы не только талантливы и красивы, но и обладаете безграничным будущим. За дочь какой семьи вы не смогли бы выдать себя? Если я соглашусь на то, чтобы мой хороший сын женился на их калеке, их семья должна быть тайно счастлива.

Члены клана Пэй похлопали сына по плечу и продолжили: «Сынок, не обращай внимания на высокий статус её семьи. С такими способностями, как у Юй Сян, я боюсь, что в этой жизни она никому не будет нужна». Брак с ней — это лишь временная мера. В будущем, когда твой отец выберется из затруднительного положения, а ты стремительно поднимешься по карьерной лестнице, мы не можем допустить, чтобы калека заняла место главы семьи. Учитывая твоё положение, я также могу написать письмо старейшинам клана, чтобы побороться за место второй жены для Цяньэр. Как только мы её схватим, она будет в нашей власти.

Фан Чжичэнь почувствовал, что ему не хватает уверенности. Он махнул рукой и сказал: «Нет, нет. Если маркиз Юнлэ узнает, он постучится в нашу дверь».

«Если он хочет разрушить репутацию Юй Сян и сделать так, чтобы никто не осмелился жениться на ней в этой жизни, он может просто постучаться в нашу дверь. Думаешь, наша семья его боится?» Не волнуйся, я уже навёл справки. Он души не чает в Юй Сян и оберегает её, как своё сокровище. Как только Юй Сян окажется в наших руках, это будет означать, что мы нашли его слабое место. Даже если он захочет избавиться от крыс, ему придётся учитывать наличие нефритовой бутылки, верно? Когда придёт время, ты можешь обратиться к нему, если хочешь получить назначение в столице, повышение или перевод. Ради Юй Сяна он не откажет.

Притязания клана Пэй громко лопнули мыльным пузырём.

Фан Чжичэнь хорошенько всё обдумал и решил, что это правильно. Замужняя дочь — это как пролитая вода. Если они хотят, чтобы у их дочери была хорошая жизнь, разве они не должны хорошо относиться к своему зятю? Хотя семья Юй Сян была знатной и ей не составило бы труда развестись, её ситуация сильно отличалась от других. Она была калекой. Если бы она действительно ушла из клана Фан, её жизнь была бы кончена, и она осталась бы одна. Учитывая, как сильно Юй Пиньян был в неё влюблён, он ни за что не захотел бы с ней расстаться.

Чем больше мать и сын думали об этом, тем больше им казалось, что это осуществимо. Они сразу же отправились на поиски старой мадам, чтобы обменяться брачными грамотами. Внезапно они поняли, что если проявят слишком большое нетерпение, то это будет выглядеть не очень хорошо. Им оставалось только терпеть.

С другой стороны, Юй Сыюй тоже слышала, что её грандиозный брак распался. Она ненавидела старую госпожу до глубины души. Она спряталась в своей комнате и полдня размышляла, прежде чем наконец нашла решение.

-----

Юй Сян не знала, что мать и сын из клана Пэй уже думали о ней. Выпив чаю и проводив Девятую принцессу и Фань Цзяоцзяо, она позволила служанке неторопливо проводить её обратно.

Когда до небольшого дворика, где она жила, оставалось совсем немного, позади неё раздался нежный и ласковый голос. «Сянъэр, можно тебя на пару слов?»

Юй Сян обернулась и посмотрела на него. Она нахмурилась и на мгновение задумалась, прежде чем нерешительно спросить: «Чан Яфу?»

Они не виделись три года, и Чан Яфу стала ещё красивее. Однако в глазах Юй Сяна Чан Яфу уже не была красавицей. Её несравненно красивое лицо сразу показалось ему немного вульгарным.

Чан Яфу выдавил из себя улыбку и снова заговорил. «Сянъэр, можно тебя на пару слов?»

Юй Сян примерно догадывалась, что она собирается сказать. Она коснулась кончиками пальцев уголка своих губ и сказала: «Тогда пойдём».

Хозяин и слуги последовали за Чан Яфу в небольшой дворик, где она жила. Однако она была полна решимости не заходить в дом, чтобы не затягивать разговор. Она остановилась под большой акацией во дворе и молча смотрела на туманный горный хребет вдалеке. Её поза была очень непринуждённой.

Чан Яфу увидел, что она не собирается начинать разговор, поэтому ему оставалось только разогнать слуг во дворе. Он также сделал знак двум служанкам Юй Сян, чтобы те держались подальше.

Лю Лу из «Тао Хуна» стоял на своём.

Чан Яфу умоляюще посмотрел на Юй Сяна. Юй Сян лениво махнула рукой. Только после этого они ушли. Они подошли к входу во двор и встали по обе стороны от него, словно два бога у дверей. Они не мигая смотрели на свою хозяйку.

«Если тебе есть что сказать, просто скажи. У меня нет времени слушать, как ты ходишь вокруг да около». Юй Сян вздёрнула подбородок.

Чан Яфу изначально хотел обменяться парой любезностей, прежде чем перейти к главной теме, но, услышав это, поспешно сказал: «Сянъэр, через месяц меня удалят с сервера. Ты ведь тоже об этом знаешь, верно?»

«Я знаю». Юй Сян опустила голову, любуясь своими ярко-красными ногтями.

«Можешь помочь мне отправить это письмо твоему старшему брату?» Тогда это была идея моего отца. Я всего лишь слабая женщина. Как я могла принять решение? Я могла только подчиняться чужим указаниям. Мои чувства к твоему старшему брату точно не напускные. После стольких недоразумений он должен дать мне шанс объясниться. Понимаете, в этом году мне уже исполнилось девятнадцать. Если он захочет разорвать помолвку, как я смогу смотреть людям в глаза? Ты тоже девушка, так что ты должна понимать, с какими трудностями я сталкиваюсь. Тогда Старшая Сестра подвела тебя. Старшая Сестра давно поняла, что была неправа. Пожалуйста, помоги Старшей Сестре на этот раз. Когда она заговорила о своей печали, из глаз Чан Яфу потекли слёзы. Обеими руками он протянул ей изящный конверт, от которого исходил аромат.

«Прости. Я никогда в жизни не думала о замужестве. Я правда не понимаю, в чём твоя проблема». Юй Сян моргнула своими кошачьими глазами. Выражение её лица было невинным и непонимающим, но настроение у неё уже давно было испорчено.

Печальное выражение лица Чан Яфу слегка изменилось.

Губы Юй Сян изогнулись в насмешливой улыбке. Она продолжила: «Не пытайся обмануть меня, притворяясь, что тебе больно, чтобы завоевать моё доверие. Ты хочешь выйти замуж за моего старшего брата? Почему бы тебе не посмотреть на себя в зеркало и не убедиться, что ты этого достойна?» Может ли ваш отец заставить вас называть законную дочь третьей ветви вашей сестрой? Может ли твой отец заставить тебя быть такой же близкой с Третьей Тёткой, как мать с дочерью? Может ли твой отец заставить тебя обменяться любовными знаками с Юй Пинхуном во время Фестиваля фонарей? Ты уже одной ногой на его пороге. Ты думаешь, я, маркиз Юнлэ, ничего не знаю? Почему бы тебе не вспомнить, что делал мой дедушка в прошлом? Под его началом было много подчинённых. Мой старший брат помнит каждый твой скандал. С одной стороны, ты шепчешь милые глупости Юй Пинхуну, а с другой — цепляешься за моего старшего брата и не хочешь его отпускать. Ты не боишься, что можешь разбиться насмерть?

Чан Яфу испуганно отпрянул.

Юй Сян отмахнулась от её руки, в которой она держала письмо. Она приподняла брови и сказала: «Тогда мой старший брат был ещё простолюдином, но Третий дядя уже был министром по назначениям. Юй Пинхун стал великим учёным, и император назвал его «молодым героем». Вполне понятно, что ваш герцог Цзинго Фу думал, что его семья сможет унаследовать дворянский титул». Не говори мне о любви или о чём-то подобном. Мне за тебя стыдно. В конце концов, ты делаешь это только ради своих эгоистичных желаний. Если бы ты был готов подбодрить моего старшего брата и поддержать его, когда он был в отчаянии, я бы не был так суров с тобой сегодня.

Она опустила голову и достала из кошелька пять таэлей серебра. Она сунула их в руку Чан Яфу и серьёзно сказала: «В следующем году вдовствующей императрице исполнится семьдесят лет. Чтобы помолиться за вдовствующую императрицу, император хочет помиловать весь мир». Семья Третьего Дядюшки обязательно сможет вернуться из изгнания. Вы с Юй Пинхуном сможете продолжить свою прежнюю жизнь. Для начала я хочу вас поздравить. Пожалуйста, я помогу вам расплатиться за серебро Ледяного человека. Не стоит быть со мной вежливым. — Сказав это, она даже одарила его невероятно милой улыбкой.

Старший брат — такой выдающийся человек. Какой жене он может не подойти? Зачем ему такая тщеславная и непостоянная женщина, как ты? Если вы не можете относиться к нему искренне, если вы не можете доверять ему безоговорочно, если вы не можете поддержать его в критический момент, если вы не можете подарить ему всю свою любовь и сделать его счастливым до конца его жизни. Простите, пожалуйста, уходите с миром!

Улыбка юной девушки была такой очаровательной и трогательной, но в глазах Чан Яфу она казалась более отталкивающей, чем злой дух. Хотя он уже знал, что у неё вспыльчивый характер и с ней непросто иметь дело, он не ожидал, что она будет использовать такие грубые и жестокие слова, чтобы напасть на него. Однако всё, что она сказала, было правдой, и Чан Яфу не мог этого опровергнуть. Он чувствовал себя так, словно с него сорвали одежду и его тело обнажилось перед всеми. Ему негде было спрятаться. Но если бы она не искала Юй Сяна, кто бы ещё смог заставить Юй Пинъяня прислушаться к её словам? У неё не было другого выбора!

Чан Яфу молча держал в руках пять таэлей серебра, его пальцы сильно дрожали. Она думала, что Юй Пиньян не знает о том, что она делает, но оказалось, что он всё знает. Он просто шутил над ней.

Если это была шутка, то это была шутка. Ничего страшного, даже если он будет смотреть на это всю жизнь. Она точно не могла позволить семье Юй разорвать помолвку. Иначе репутация герцога Цзинго будет испорчена, и у неё не будет лица, чтобы снова с кем-то встречаться. Кроме того, Юй Пиньян в настоящее время занимает высокий пост командующего в столице. Не будет преувеличением сказать, что его власть огромна. Если бы она разорвала помолвку, где бы она нашла мужа, который был бы лучше, чем Юй Пиньян? Лучше стать посмешищем для всей династии Великая Хань, чем для маркиза Юнлэ. Когда в будущем она обретёт прочную опору, то сможет смириться с сегодняшним унижением.

Юй Сян видел сильное нежелание в её глазах, но не придал этому значения. Он махнул рукой, подзывая Тао Хуна и Лю Лу. Однако он не ожидал, что с деревьев внезапно слетит множество насекомых и облепит её голову и лицо. Более того, сверху раздался возмущённый голос: «Ты посмел так унизить мою старшую сестру. Я покажу тебе, на что я способна!»

Помимо бабочек, Юй Сян боялась всех видов насекомых, особенно тех, что были мягкими. Теперь, когда она была ими покрыта, некоторые из них даже пробрались под её одежду через воротник. Это было не только неприятно, но и опасно: волоски на телах насекомых, которые были тоньше её пор, при соприкосновении с кожей впивались в кровеносные сосуды, вызывая невыносимый зуд.

Юй Сян до смерти перепугалась. Она неподвижно сидела в инвалидном кресле, не смея пошевелиться. Она боялась, что насекомые из её волос попадут за воротник, когда она будет покачиваться.

«Тао Хун, Лю Лу, быстрее, быстрее, помогите мне избавиться от этих насекомых». В её голосе слышались слёзы.

Лю Лу достал носовой платок, чтобы помочь юной мисс смахнуть насекомых. Тао Хун столкнул на землю двенадцати-тринадцатилетнего мальчика, который соскользнул с дерева.

Юноша был единственным законным сыном герцога Цзинго, Чан Ци. Его баловали с самого детства, и за ним закрепилось прозвище «Воплощённый дьявол». Сегодня он сидел во дворе с бамбуковыми палочками для еды и ловил насекомых. Он собрал их в бутылку и покормил своего дрозда. Он уже собирался спуститься с дерева, как вдруг увидел, что его старшая сестра привела калеку. Ему стало любопытно, и он спрятался на дереве, чтобы подслушать. Когда он услышал конец фразы, его лёгкие чуть не разорвались.

Младшая сестра маркиза Юнлэ, страдающая от увечья, также имела дурную репутацию в столице. Она была хитрой, недоброжелательной и обладала извращённым характером. Когда она говорила, её слова были остры как нож. Только сегодня он узнал, что она оказалась ещё более отвратительной, чем говорили слухи!

Чан Ци открыла бутылку и, не раздумывая, вылила в себя всё содержимое. В этот момент Тао Хун толкнула её на землю и поцарапала ей ладонь, отчего её ненависть стала ещё сильнее. Она поднялась и пнула Тао Хун. У неё ещё оставались какие-то остатки разума, и она не стала нападать на Юй Сян. Она лишь подняла с земли сухие ветки и листья и швырнула ими ей в голову, проклиная её за нечистоту.

Чан Яфу сначала хотел остановить её, но, увидев, как Юй Сян жалобно смотрит на него и вот-вот расплачется, почувствовал огромное удовлетворение. Он отступил на несколько шагов и холодно наблюдал за происходящим со стороны.

Лю Лу отмахивалась от насекомых, которые ползали по её одежде, но не могла справиться с теми, что были внутри. Она хотела попросить Тао Хуна подойти и помочь ей оттеснить мисс, но её постоянно останавливал Чан Ци, который даже несколько раз пнул её.

Лю Лу понял, что ситуация складывается не в его пользу, поэтому оставил своего хозяина и Тао Хуна и выбежал из комнаты.

Жуки заползали под её одежду и выползали из неё, а на спине появилось множество маленьких волдырей. Было очень неприятно. Юй Сян подавила дрожь, стиснула зубы и сказала: «Чан Яфу, ты всё такой же безмозглый, как и раньше». Учитывая то, что вы с братом сделали сегодня, даже не думайте в этой жизни претендовать на титул маркиза Юнлэ.

Чан Яфу наконец пришёл в себя. Он уже собирался шагнуть вперёд, чтобы помешать младшему брату бросать камни в голову Юй Сяна, как вдруг увидел, что к ним направляется Юй Пиньян в сопровождении вспотевшего Лю Лу.

Юй Пинъянь был известен как Нефритоволицый Король Ада. В этот момент его глаза были полны убийственного намерения, заставляя людей отступать. Он схватил Чан Ци за шею и отбросил его подальше, а затем посмотрел на свою младшую сестру.

Он увидел, что она закрыла глаза и кусает губы. Её лицо было бледным, как бумага, а на густых ресницах блестели слёзы. Они колыхались вместе с её дрожащим телом. Её голова и тело были покрыты сухими ветками и листьями, а на лбу виднелись красные отметины от ударов камнями. Она выглядела жалкой и смущённой.

Сердце Юй Пинъяня бешено заколотилось, а в глазах вспыхнул убийственный огонёк. Он наклонился, чтобы поднять её, но она оттолкнула его и дрожащим голосом сказала: «Не клади руки мне на спину. Это щекотно, больно, и в моём нижнем белье полно жуков!»

Юй Пиньян мягко утешил её: «Старший брат знает. Я сейчас отвезу тебя обратно». Не бойся, старший брат здесь.

Одной рукой он обнял младшую сестру за тонкую талию, а другой поддержал её за ягодицы. Он поднял её на руки, как ребёнка, и широкими шагами направился прочь. Всё это время он даже не смотрел на Чан Яфу.

Лю Лу поклонилась Чан Яфу и с фальшивой улыбкой сказала: «Мисс Чан, спасибо, что позаботились о хозяине сегодня. Когда эта служанка вернётся, она обязательно расскажет обо всём госпоже и попросит её лично поблагодарить вас!» Сказав это, она потянула за собой Тао Хуна и ушла.

Чан Яфу бросился ко входу во двор, но группа людей уже ушла. Он не знал, когда именно, но с неба полился мелкий и частый весенний дождь. Когда капли упали на его кожу, ему стало холодно, и холод проник в его сердце.

Чан Ци схватился за ноющие ягодицы и сердито сказал: «Что это за игрушка такая — префектура Ю? Как они смеют так обращаться с наследником!» Сестра, не грусти. Я обязательно попрошу отца помочь нам добиться справедливости!

Чан Яфу долго смотрел на него с недоверием, а потом вдруг грустно улыбнулся: «Что за игрушка эта префектура Юй?» Позвольте мне сказать вам, что даже принцы должны проявлять уважение к этой игрушке. Если ты не хочешь, чтобы отец наказал тебя в соответствии с семейными правилами, то пойдём со мной и извинись!

Чан Ци отказался и неохотно кивнул в ответ на угрозы и обещания Чан Яфу. Он ушёл, полный негодования.

-----

Как только Юй Пиньян опустил младшую сестру на землю, он увидел, как она быстро вытащила из волос жемчужную заколку, распустила пучок и начала постоянно чесать корни волос. Затем она сняла накидку, верхнюю одежду и нижнее бельё. В мгновение ока на её изящном теле остался только маленький розовый дуду.

Хотя ей было всего четырнадцать лет, её тело уже сформировалось до совершенства. Можно было сказать, что если она немного поправится, то поправится, а если немного похудеет, то похудеет. В частности, две круглые выпуклости на её груди дрожали от её лихорадочных прикосновений, словно вот-вот должны были выпрыгнуть. И без того жалкое количество ткани просто не могло скрыть этот невероятно соблазнительный образ.

Однако она, похоже, этого не осознавала. Она подняла дуду и заглянула внутрь, а затем потянулась назад, чтобы развязать узел.

Только тогда Юй Пиньян вышел из состояния аффекта. Он схватил её за руки и положил свою большую ладонь на её нежную и гладкую шею, прижав это безумно красивое тело к себе.

Круглые холмики на её груди были прикрыты, но мягкое прикосновение ощущалось прямо на его груди. В воздухе витал слабый, но манящий аромат. Кадык Юй Пинъяня двигался вверх и вниз. Он совершенно не знал, что делать с человеком, которого он обнимал. Это было всё равно что обнимать огненный шар посреди зимы. Он знал, что сгорит заживо, но не мог заставить себя отпустить. Это было просто ужасно!

Однако очень скоро его внимание привлекло большое пятно от волдырей на спине его младшей сестры. Белоснежная кожа была покрыта красными и опухшими шрамами. Зрелище было поистине шокирующим.

В его глазах мгновенно вспыхнула жажда убийства.

Лю Лу беспомощно стояла у двери с мазью в руке. Она пролепетала: «Господин Хоу, позвольте этой служанке помочь госпоже нанести мазь». Не могли бы вы выйти на минутку? Хоть они и были братом и сестрой, не стоило вести себя так развязно, верно?

Тао Хун ничего не заметил. Он был занят тем, что убирал жуков, которые упали на кровать.

Юй Пиньян стиснул зубы. Он уже собирался отпустить младшую сестру, но она обняла его за талию и воскликнула: «Старший брат, ты должен помочь мне забить Чан Ци до смерти!» А Чан Яфу, она на самом деле позволила своему младшему брату издеваться надо мной. Если ты женишься на ней в будущем, я не знаю, как ты будешь меня мучить! С такой злобной невесткой мне больше не нужно оставаться дома. Просто отправьте меня в загородное поместье!

Сердце Юй Пиняня словно пронзили ножом. Он нежно погладил её по волосам. Его тон был очень мягким, но выражение лица — неестественно холодным. «Сянъэр, не волнуйся. Старший брат обязательно преподаст ему урок, который он не забудет». Что касается Чан Яфу, то он может забыть о том, чтобы переступить порог моего поместья маркиза Юнлэ, до конца своих дней.

Только тогда Юй Сян успокоилась. Она всхлипнула и выпустила его руку.

Юй Пиньян отвернулся и нетвёрдой походкой вышел со двора. Он долго стоял в коридоре. Огонь в его сердце не мог погаснуть, несмотря ни на что. Ему оставалось только выйти под моросящий дождь и позволить холодным каплям привести его в чувство.

Двое Стражей Драконьей Чешуи, стоявшие на страже у входа во двор, забеспокоились. Они то и дело поглядывали на него, гадая, не дать ли ему зонтик из промасленной бумаги. Хотя дождь был несильным, он шёл очень часто. За каких-то пятнадцать минут волосы лейтенанта полностью промокли. Капли воды стекали по его волосам и попадали на лацканы пиджака.

Пока они колебались, лейтенант холодно приказал: «Найдите корзину с мелкими жуками. Они не ядовиты».

Двое охранников подчинились и ушли. Любой, кто побывал в камере пыток Стражи Драконьей Чешуи, знал, что «мелкие жучки», о которых говорил командир Ю, сильно отличались от «мелких жучков», о которых говорили обычные люди.

После того как он постоял под дождём, жжение в груди постепенно утихло. Юй Пиньян уже собирался уходить, когда увидел, что к нему, дрожа от страха, направляются Чан Яфу и Чан Ци.

«Пиньян, я привёл Ци-эра сюда, чтобы он извинился перед тобой. Я надеюсь, что ты проявишь великодушие и не будешь с ним ссориться». Он ещё молод. Он неизбежно потеряет чувство меры, когда начнёт создавать проблемы. Я уже преподал ему урок.

«Старший брат Ю, я был неправ». Чан Ци опустила голову. Она не осмеливалась встретиться взглядом с Юй Пинянь. Внезапно она возмутилась и, подняв голову, закричала: «Но Юй Сян тоже был неправ!» Она унизила мою старшую сестру и сказала, что та недостойна выйти за тебя замуж. Кем она себя возомнила? Как она может принимать решения о твоём браке с моей старшей сестрой?

Юй Пинъянь бесстрастно кивнул. «Это правда, что наша префектура Юй не может принимать решения о моём браке с твоей старшей сестрой, но решение должно быть за твоим поместьем герцога Цзинго. Если ты скажешь, что она может выйти за тебя замуж, то она выйдет за тебя замуж. Если ты скажешь, что она не может выйти за тебя замуж, то она может разорвать помолвку в любой момент. Наша префектура Юй знает об этом уже давно. Это Сянъэр не знает правил этикета. "

От его сарказма Чан Ци потерял дар речи. Она действительно не могла говорить о том, что произошло тогда. Это действительно было предательством со стороны поместья герцога Цзинго.

Лицо Чан Яфу было смертельно бледным. Он был на грани обморока.

В этот момент вошли два стражника Драконьей Чешуи с бамбуковой корзиной в руках. Они вопросительно посмотрели на главу домена.

Юй Пиньян указал на Чан Ци и поспешно вышел.

Чан Ци была в замешательстве. Она уже собиралась заглянуть в бамбуковую корзину, как вдруг увидела, что двое Стражей Драконьей Чешуи подошли к ней и высыпали содержимое корзины на её тело. Это была куча змей толщиной с мизинец. Они только что проснулись после зимней спячки и были довольно ленивы. Некоторые из них обвились вокруг её головы, не желая двигаться, а другие зарылись в её одежду в поисках тёплого места.

Чан Ци тут же испугалась до смерти. Она закричала во весь голос. Её голос был настолько громким, что рассеял густые тёмные тучи на небе. Чан Яфу тоже была напугана до смерти. Она постоянно отступала, поднимала свой бумажный зонтик, прыгала и кричала, чтобы отпугнуть змей.

Услышав шум, Юй Сян приказала Тао Хуну и Лю Лу поднести её к окну, чтобы посмотреть. Она тут же расхохоталась.

К счастью, Юй Пиньян не убил её. Все змеи, которых она нашла, были неядовитыми, поэтому их использовали только для того, чтобы напугать её. Брат и сестра кричали полчаса. Увидев, что они вот-вот упадут в обморок от истощения, двое стражников Драконьей Чешуи наконец послали кого-то передать сообщение герцогу Цзинго с просьбой прийти и забрать её.

Им было нелегко растить такого законного сына. Герцог Цзинго и его жена ненавидели себя за то, что не могли постоянно держать его на руках и целовать. Когда они увидели, что их сын вернулся избитым и обессиленным, с большой лужей мочи на промежности и с непрекращающейся дрожью в руках и ногах, стало ясно, что он напуган до смерти. Муж и жена почувствовали, как их сердца пронзает боль. Они схватили дочь и отругали её. Затем они решительно отправились на поиски старой госпожи Юй, чтобы вразумить её.

Этот Юй Пиньян действительно слишком избаловал Юй Сяна. Он был таким строгим, даже когда дети просто играли. Он был просто неразумным!

Когда герцог Цзинго и его жена прибыли в небольшой дворик, служанка, которую Лю Лу отправил с докладом, только что ушла. В данный момент матриарх сдерживала гнев, и на её лице не было и тени улыбки.

Герцогиня Цзинго открыла рот и начала допрос: «Я хочу сказать, госпожа, что Юй Пиньян ведёт себя не по-джентльменски. Ци'эр и Юй Сян поссорились и устроили шум, а он на самом деле заставил кого-то высыпать корзину со змеями на Ци'эр. Что он пытается сделать?» Он — достойный главнокомандующий, так как же он может препираться с ребёнком?

Матриарх закрыла глаза и стала перебирать чётки. Закончив говорить, она уже собиралась что-то сказать, как вдруг увидела входящего Юй Пинъяня с полумокрыми волосами. Он тяжело вздохнул и сказал: «Он покрыл мою младшую сестру гусеницами. Сейчас она вся в порезах и синяках, и ей невыносимо больно». У него нет ни одной раны, он просто испугался. Я и так проявил милосердие. Если ты до сих пор не знаешь, что для тебя хорошо, будь осторожен, чтобы я не содрала с тебя кожу!

Все знали, что улыбающийся маркиз Юнлэ наводил гораздо больший ужас, чем маркиз Юнлэ с бесстрастным выражением лица. Выражение его лица было таким же нежным, как весенний ветер и дождь, но на самом деле эта улыбка выражала полное безразличие к жизни.

Только тогда герцог Цзинго смутно осознал, что человек перед ним больше не был тем обездоленным мальчишкой, над которым можно было издеваться. Теперь он был главнокомандующим, лично назначенным императором. Он мог убивать людей выше его по рангу, действовать первым и докладывать позже. Из всех гражданских и военных чиновников при императорском дворе только император мог его контролировать. Внутри и за пределами императорского двора, на поле боя, от его руки погибло бесчисленное множество людей. Если бы все они попали в девять кругов ада, возможно, рухнул бы даже дворец Короля Ада.

Только тогда герцог Цзинго понял, что ему страшно и что у него дрожат ноги.

Герцогиня Цзинго не разбиралась в делах императорского двора и считала Юй Пинъяня мальчишкой, которого можно запугивать. Неожиданно она взяла на себя роль свекрови и начала бесконечно отчитывать его.

Юй Пиньян был не в настроении слушать, как она заканчивает свою речь, и усмехнулся: «Как ты думаешь, почему они с Сянъэр поссорились?» Именно Сянъэр рассказала о том, как Чан Яфу обменивался знаками внимания с Юй Пинхун во время Фестиваля фонарей. Брат и сестра так разозлились, что напали на Сянъэр. Мадам, вы должны чётко понимать ситуацию. Разве вы не договорились с Третьей тётей о будущем? Как только Третий дядя унаследует титул, а Юй Пинхун станет наследником, вы придёте ко мне, чтобы разорвать помолвку? Я так долго тебя ждал! Жаль, что Небеса так шутят над людьми. Вскоре после этого семью Третьего Дядюшки отправили в тюрьму. Этот брак так и не состоялся, поэтому они снова вспомнили обо мне. За кого ты меня принимаешь, Юй Пиньян? Ничтожество, которое специализируется на сборе бывшей в употреблении обуви? «

Герцог Цзин Го и его жена внезапно широко раскрыли глаза, словно увидели привидение.

Пожилая дама случайно сломала чётки и с тревогой спросила: «Такое бывает?» Обмен знаками внимания? Хорошо, хорошо, хорошо, как и следовало ожидать от моей хорошей невестки. Такая бесстыжая, такая распутная! У тебя ещё хватает наглости приходить сюда и осуждать нас? Кто-нибудь, выбейте их отсюда! Скорее вступайте в бой!

Пожилая дама вскочила и сердито завопила. Она знала, что семья Чан хотела заключить брачный союз с Третьей ветвью, но она не знала, что у Чан Яфу уже был роман с законным сыном Третьей ветви! Семья Чан на самом деле хотела подсунуть кусок мусора в руки Юя из префектуры Юй. Какое наивное заблуждение!

Слуги громко согласились и пошли искать палки.

Если бы они задержались ещё немного, их бы избили, а их репутация была бы разрушена. Герцог Цзин Го и его жена склонили головы и закрыли лица руками, убегая.

Старушка была вне себя от гнева, но ей негде было его выплеснуть. Она хлопнула ладонью по столу и строго спросила: «Ты уже знал об этом?» Почему ты мне не сказал? Если бы я знала, что Чан Яфу такой несдержанный, я бы разорвала помолвку ещё до смерти старого герцога Цзин Го. Как я могла терпеть его столько лет! Так не пойдёт. Подожди до следующего месяца, когда он выйдет из строя, а потом я пойду и разорву помолвку. Он просто заходит слишком далеко! Когда она подумала о том, что жена герцога Цзин Го почти убедила её согласиться на этот брак, её внезапно бросило в холодный пот.

Юй Пиньян нежно похлопал её по спине и мягко сказал: «Я говорю тебе это сейчас, но ты всё ещё злишься. Если бы я сказал тебе тогда, разве ты не разозлилась бы так, что не вставала бы с постели ещё несколько месяцев?» Как мог Внучок решиться на такое?

Сердце старушки сжалось, словно от боли, но она также заскрежетала зубами от ненависти. Она потянула внука за руку и вытерла слёзы. Сколько же страданий пришлось пережить этому ребёнку, пока он об этом не подозревал? Она не осмеливалась слишком глубоко задумываться об этом! Как мог его дед устроить для него такой ужасный брак? Когда он отправится в Йеллоу-Спрингс, он обязательно найдёт ту древнюю вещь, чтобы вернуть долг!

Юй Пиньян слегка улыбнулся и вытер слёзы пожилой женщины. Когда Сянъэр узнала об этом, она разозлилась ещё больше, чем её предок. Она даже достала кинжал, который он ей подарил, и сказала, что собирается заколоть Чан Яфу. Ему было достаточно того, что рядом с ним были два человека, которые относились к нему с искренней любовью. Он также закалял себя на протяжении многих лет, прежде чем по-настоящему понял, что от того, от чего нужно отказаться, нужно решительно отказаться, а то, что нужно беречь, нужно крепко держать в руках.

Старушка и её внук некоторое время молчали, пока она не почувствовала себя намного лучше. Она увидела, что его волосы наполовину мокрые и что он переоделся. Она уже собиралась спросить, почему он принимает ванну в такую холодную погоду, как вдруг в комнату поспешно вошёл стражник и доложил: «Командир, наследный принц требует вашего присутствия!»

Пожилая дама сразу почувствовала, что что-то не так, и поспешила уговорить внука уйти.

-----

Тем временем наследная принцесса была в хорошем настроении после того, как Юй Сян вытянул для неё лотос с драконом и фениксом. Она отдыхала в боковой комнате в дальнем зале, когда увидела, что на улице идёт весенний дождь. Несколько цветущих слив выпустили ярко-красные бутоны, которые выглядели особенно очаровательно в каплях воды. Она не обратила внимания на попытки дворцовых служанок остановить её и подняла бумажный зонтик, чтобы посмотреть на цветущие сливы.

Дойдя до опушки сливового сада, она увидела широко распахнутые цветочные ворота. Напротив располагался двор, где жили обычные люди. Хотя двор был небольшим, там ютилось по меньшей мере семь или восемь семей. Была уже конец весны, и погода стояла холодная. Когда светило солнце, было не так холодно, но когда шёл дождь, становилось пронизывающе холодно. Кроме того, на вершине горы было намного холоднее, чем на равнине. Без горящего древесного угля было просто невозможно выжить.

Дети даосов боялись, что паломники заболеют от холода, поэтому они навалили много древесного угля в углу двора. Они также разожгли большой костёр. Каждому, кто хотел растопить печь, приходилось самому приходить и собирать искры.

Красивая служанка в этот момент подбрасывала дрова в огонь, который она принесла с собой, и клала уголь в котелок. Это нужно было для того, чтобы огонь не погас, когда придут другие.

Когда уголь попал в котелок, он затрещал и выпустил большое облако густого дыма, из-за чего служанка несколько раз закашлялась.

Наследная принцесса прикрыла нос и рот. Она уже собиралась обернуться, как вдруг услышала крик женщины-врача, стоявшей рядом с ней: «Плохо, с дымом что-то не так!»

Все запаниковали и не знали, как реагировать. Они увидели, как кронпринцесса внезапно пошатнулась, схватилась за живот и тихо вскрикнула: «Скорее помогите мне, у меня болит живот!»

У неё выкидыш! Старшая служанка Сун поспешно приказала людям поднять наследную принцессу и быстро вернулась. Словно вспомнив что-то, она крикнула ближайшему стражнику из отряда «Чешуя дракона»: «Быстро найдите Его Высочество наследного принца и коменданта Юя!» А ещё схватите эту девчонку!

Страж Драконьей Чешуи подчинился приказу и ушёл.

Глава монастыря Байюнь был сведущ в медицине. Поставив диагноз, он обнаружил, что наследная принцесса вот-вот родит раньше срока. Он поспешно приказал людям подготовить родильную палату и сразу же преклонил колени в зале Лэй Цзу, чтобы помолиться. Сопровождающие их женщины-врачи и акушерки были начеку, их сердца сжимались от тревоги. Если бы что-то случилось с наследной принцессой или плодом в её чреве, не говоря уже о них самих, то даже пятьдесят-шестьдесят процентов паломников в монастыре не смогли бы избежать мясницкого ножа коменданта Юя.

Император был старшим сыном первой жены. Тогда он, естественно, должен был унаследовать трон, но его чуть не убили братья. С тех пор он стал ещё больше ценить детей первой жены и наложниц. Если бы наследный принц был некомпетентен, это было бы нормально. Однако наследный принц был и добродетельным, и талантливым. Просто ему было немного сложно произвести на свет наследника. До сих пор у него был только сын от наложницы. Это была единственная сфера, в которой император был недоволен наследным принцем. Император с нетерпением ждал появления на свет своего внука уже шесть лет. Неудивительно, что кронпринцесса так нервничала, что не могла спать по ночам.

Как раз в тот момент, когда дыня была готова к сбору урожая, кто-то действительно составил против него заговор. Нетрудно представить, в какой ярости был император.

Не только дворцовые слуги и настоятель монастыря были горько разочарованы, но и сердце наследного принца было разбито. Он боялся, что из-за потери старшего сына императорский отец перестанет его любить. Увидев входящего Юй Пинъяня, он подавил гнев и холодно сказал: «И Фэн, разберись с этим для нас!» Этот «Мы» обычно слишком благосклонен и неожиданно наводит на мысли, которые не должны у нас возникать! Если мы найдём того, кто стоит за этим, мы обязательно доложим об этом Его Императорскому Величеству, и он сотрёт его в порошок!

«Этот скромный слуга точно не разочарует Ваше Высочество», — Юй Пиньян не стал тратить время на пустые слова. Он сложил руки чашечкой и направился в тюрьму, чтобы допросить подозреваемого.

Стража Драконьей Чешуи заняла подвал монастыря Байюнь, чтобы обустроить там камеру пыток, и в данный момент пытает служанку, которая добавила древесный уголь.

Служанка была поистине непреклонна. Её тело было покрыто шрамами от ударов плетью, но она не сдавалась. Она настаивала на том, что только что приехала в столицу из города Да Ю вместе с семьёй своего хозяина и поспешила на церемонию, чтобы повеселиться. Она не имела никакого отношения к различным группировкам в столице, и её обвинили несправедливо.

Стража Драконьей Чешуи всегда действовала безжалостно. Им было всё равно, виновен ты или нет, — они сначала пытали тебя. Двое мужчин, исполнявших наказание, не стали с ней спорить. Они взяли шину и собирались её использовать.

После того как служанке наложили две шины, она не выдержала и жалобно закричала: «Я невиновна, я ничего не делала!» Я не служанка, я законная дочь маркиза! Как ты смеешь так со мной обращаться! Если моя семья тебя найдёт, они точно разорвут тебя на куски!

«Придворные маркиза?» Какой ещё дом маркиза? — Один из них презрительно рассмеялся. Разорвать их на куски? Обычный стражник Драконьей Чешуи не осмелился бы даже прикоснуться к чиновнику первого ранга. В этом мире, кроме императора, только комендант Юй мог разорвать их на куски. Не говоря уже о том, что эта служанка несла полную чушь. Даже если она действительно из богатой семьи, что она могла им сделать?

Служанка несколько раз покачала головой и закричала: «Я не знаю, к какому дому маркиза он принадлежит. Я знаю только, что 14 лет назад меня приняли за кого-то другого, и мой отец погиб от ножа бандита. Вы можете поспрашивать, я гарантирую, что вы всё узнаете!» Я законная дочь маркиза, я законная дочь маркиза! Внезапно она почувствовала, что её угроза была неуместной, и поспешила исправить ситуацию: «Если вы двое готовы помочь мне найти мою семью, моя семья обязательно щедро отблагодарит вас. Сегодняшнее жестокое обращение будет забыто!» У меня в комнате до сих пор лежит пелёнка, которую мне оставила семья. Эта ткань — подарок из дворца, я могу вам её показать!

Чем больше она говорила, тем более странной становилась её речь. Два стражника в чешуе дракона покачали головами и усмехнулись, их руки постепенно наливались тяжестью.

Как только Юй Пиньян переступил порог, он услышал угрозы и подкуп служанки. Его суровое выражение лица не изменилось, но сердце слегка дрогнуло. Он быстро подошёл и жестом отослал двух своих подчинённых. Он взял служанку за подбородок и поднял её лицо, чтобы внимательно его рассмотреть.

Служанка уже была в слезах. Почувствовав холод на подбородке, она не смогла сдержать дрожь. Она заставила себя открыть глаза и тут же стиснула зубы и прорычала: «Это снова ты!» Тебе мало того, что ты уже причинил мне вред? Ты хочешь причинить мне вред во второй раз? Что за вражда у тебя ко мне?

Этот вопрос был действительно необъяснимым. С каких это пор великий маркиз Юнлэ общается с простой служанкой? Двое Стражей Драконьей Чешуи всё больше убеждались, что с головой этого человека что-то не так.

Юй Пиньян не ответил. Увидев, что её внешность на семьдесят-восемьдесят процентов совпадает с внешностью членов клана Линь, он почувствовал себя немного увереннее. Он закатал её рукав и увидел, что на запястье действительно есть красное родимое пятно в форме орхидеи.

Сестру, которую он не мог найти четыре года, он встретил в тюрьме. Один из них был следователем, а другой — заключённым в клетке. Он не знал, что уготовили ему небеса. Юй Пиньян сделал два шага назад и равнодушно произнёс: «Нет нужды её пытать. Сначала отведите её в тюрьму, чтобы она дождалась суда».

Два стражника Драконьей Чешуи переглянулись и не осмелились задать ещё один вопрос.

Юй Пиньян вышел из тюрьмы. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения, ни волнения от того, что нашёл свою семью. В голове у него была только одна мысль: почему она появилась здесь и ввязалась в это дело? Была ли это ловушка, расставленная кем-то со скрытыми мотивами?

В его сердце накопилось множество сомнений. Он не мог не нахмуриться и решил сначала разобраться в этом деле.

После расследования выяснилось, что служанку звали Цай Ци, а её настоящее имя было Шэнь Мяо Ци. Она была служанкой первого ранга у Чжао Минь Хуэй, старшей дочери Чжао Ань Шуня. Юньчжоу располагался в самой южной части Линнаня. Воздух был пропитан миазмами, а транспортное сообщение было затруднено. Это было известное место с бесплодными холмами и бурными реками. Быть там магистратом было очень сложно. Большинство из них были выходцами из бедных семей без каких-либо связей или невезучими людьми, которые оскорбили влиятельных особ.

Этот Чжао Ань Шунь не только происходил из бедной семьи, но и из-за своего прямолинейного характера обидел многих коллег. Понимая, что в столице ему не выжить, он был вынужден подать заявление о переводе. Поскольку никто не помог ему с посредничеством, его в конце концов отправили в Юньчжоу, где он прожил более десяти лет.

Стража Драконьей Чешуи проверяла его снова и снова, но не нашла ничего подозрительного. Однако они обнаружили проблему с древесным углём. Оказалось, что древесный уголь, сложенный в углу, был пропитан сафлором, персиковыми косточками, мускусом, сычуаньским ахирантесом и другими травами для приготовления лекарства. После сжигания в огне лекарство выделилось.

Сафлор и другие травы были вредны для плода, а после специальной обработки их можно было назвать «лекарством для тигра и волка». Все домочадцы пришли, чтобы добавить древесного угля, и храм уже давно наполнился запахом дыма. Однако кронпринцесса была далеко, и, когда запах дыма рассеялся, женщина-врач её не нашла.

В храме было несколько беременных женщин, таких как кронпринцесса, и у всех них в ту ночь началось кровотечение.

Юй Пиньян взял папку и несколько раз перечитал её содержимое. Наконец он позвал нескольких способных подчинённых и приказал им следовать подсказкам, связанным с древесным углём и травами, и провести расследование. Нужно было замочить несколько сотен килограммов древесного угля, а количество необходимого лекарства было очень большим. Как бы тщательно его ни заворачивали, всё равно оставались следы. Более того, в процессе покупки можно было поймать нескольких подозреваемых.

Он оставил двух последних людей и приказал им допросить Шэнь Мяо Ци. Не говоря уже о том, что им нужно было правдиво рассказать обо всём, что она делала с детства до зрелого возраста, даже о том, сколько риса она съела и сколько воды выпила.

Когда все ушли, на его лице появилось мрачное и встревоженное выражение.

То, что он нашёл свою биологическую младшую сестру, означало, что он нашёл и семью Сянъэр. После того как об этом стало известно, Сянъэр наверняка отдалилась бы от него и, возможно, даже последовала бы за ними, чтобы покинуть дом маркиза и отправиться в Линнань.

Из-за этого Юй Пиньян не очень стремился найти свою сестру. Он отправил с ней только доверенного слугу, а не стражника Драконьей Чешуи. Когда клан Линь обращался к нему с просьбой, он спрашивал об этом. Больше он ничего не мог вспомнить. В противном случае, учитывая его способности как командира, он бы не искал четыре года безрезультатно. Не говоря уже о том, что он не признавал свою семью, как можно было сравнивать его младшую сестру, которую он не видел с детства, с Сянъэр, от которой зависело их выживание? Если бы он смог его найти, то так бы и было. Если бы он не смог его найти, то не стал бы тратить на это время.

Однако, даже если бы он её не искал, небеса сами послали бы её к нему, пусть и в такой опасной ситуации. Если личность Шэнь Мяо Ци подтвердится, об этом нужно будет сообщить наследному принцу и императору. Но когда и как это сделать, Юй Пинъянь должен был решить для себя.

Если бы кронпринцесса смогла родить близнецов, то этот вопрос, естественно, не вызвал бы затруднений. Если бы с кронпринцессой и плодом произошёл несчастный случай, то в этом был бы замешан двор маркиза.

Обдумав все последствия, Юй Пиньян не позволил освободить Шэнь Мяо Ци и оставил её в темнице. Он решил дождаться, когда дело всплывёт, а затем доложить о нём императору, чтобы тот принял решение.

Он был самым острым ножом в руках императора, самым смертоносным оружием, которое могло расчистить наследнику путь к трону. Несмотря на то, что наследный принц обладал и способностями, и честностью, его методы были слишком мягкими. Император боялся, что через сто лет могущественные чиновники и родственники подавят наследного принца, поэтому он смело и решительно реорганизовал двор, обеспечив наследнику мирную и благополучную эпоху. Наследный принц совершенно не был способен открывать новые территории, но он умел защищать то, чего добился. У Великой династии Хань больше не было внутренних и внешних проблем, поэтому император мог спокойно умереть.

И причина, по которой он без колебаний наделил Юй Пинъяня такой чудовищной властью, заключалась в том, что маркиз Юнлэ на протяжении многих поколений был верен императорской семье и мудро оценивал ситуацию.

Из-за этого Юй Пиньян не осмеливался ничего скрывать от императора. Что касается Старушки, он не стал разглашать информацию, чтобы не встревожить и не напугать её.

Юй Сян не знал, что главный герой уже прибыл в столицу и встретился с Юй Пинъянем. У неё на спине был большой волдырь, и ей было очень больно. Попрощавшись со старушкой, она спустилась с горы и отправилась домой.

Фан Чжичэнь увидел, что она уходит, и под предлогом спустился с горы вместе с кланом Пэй. В настоящее время он всё ещё жил в поместье маркиза и думал, что, возможно, ему удастся сблизиться с этой красавицей наедине, когда он вернётся.

Юй Сыюй отправила людей присматривать за Фан Чжичэнем. Увидев, что он уходит, она поспешила за ним, сказав, что хочет вернуться и позаботиться о своей сестре.

Старушка совсем в это не верила, но, пока Сянъэр была в резиденции, проблем не предвиделось, поэтому она кивнула. В то время новость о преждевременных родах наследной принцессы ещё не распространилась. Даосский храм Байюнь тоже не был закрыт, поэтому их путешествие прошло без происшествий. После того как они прошли пол-ли, вся горная вершина оказалась окружена Стражами Драконьей Чешуи. Даже муха не могла вылететь наружу, не говоря уже о человеке.

Однако наследный принц был великодушным человеком и любил людей, как собственных детей. Он арестовал только всех даосов в храме и жителей во дворе. Остальных людей, не вызвавших подозрений, задержала Стража Драконьей Чешуи. После того как они написали свои показания, их отпустили по домам. Этот поступок снискал ему большую симпатию народа.

В присутствии Юй Пинъяня наследный принц просто опустил руки и стал ждать, когда наследная принцесса родит. Это был его первый законный сын, внук, которого его императорский отец ждал шесть лет. Если бы у него одним махом родился сын, то его положение как наследного принца было бы по-настоящему прочным. Даже если бы с ним произошёл несчастный случай, учитывая характер его отца-императора, трон перешёл бы только к его законному внуку, а не к кому-то из братьев.

-----

В даосском храме Байюнь, естественно, было не так уютно, как дома. Как только Юй Сян вошла в комнату, она велела разогреть землю. Когда температура поднялась, она сразу же сняла с себя одежду. Оставшись в одном нижнем белье, она взяла бронзовое зеркало, чтобы рассмотреть волдыри на спине.

Лю Лу взяла бронзовое зеркало и помогла ей отрегулировать угол наклона. Она помедлила и сказала: «Госпожа, в будущем вам следует избегать господина Хоу. Даже если вы биологические брат и сестра, так поступать нельзя».

«Что сделать?» Юй Сян развязала узел на своей жилетке и сняла её. Два пухлых белых шарика задрожали и выскользнули наружу, отчего лицо Лю Лу покраснело, а во рту пересохло. Она подумала, что тело госпожи действительно слишком красиво. Как женщина, она не могла устоять перед искушением. Она не знала, что чувствует господин Хоу…

При мысли об этом выражение её лица слегка изменилось. Она мысленно выругала себя за то, что поддалась порыву. Затем она откашлялась и сказала: «То есть, то есть ты должна раздеться перед ним. Сегодня у тебя остался только дуду. Даже если вы биологические брат и сестра, вам всё равно следует избегать этого. "

Юй Сян небрежно махнула рукой: «Я знаю. Я просто до смерти испугалась этих насекомых». Хотя она и сказала это, она не приняла слова близко к сердцу. В конце концов, она не могла согласиться с жестоким отношением древних женщин к целомудрию. Если бы кто-то случайно коснулся её, она бы отрезала себе руку. Что это за логика такая? Кроме того, Юй Пиньян был её старшим братом. Что такого она могла не заметить?

Лю Лу с облегчением кивнула. Она достала нефритовый крем для лица, который доктор Пяо прислал ей в прошлый раз, и равномерно нанесла его на спину своего господина. Волдыри высыхали и покрывались коркой с такой скоростью, что это было видно невооружённым глазом. Юй Сян довольно застонал, и Лю Лу сглотнула. Она втайне подумала, что именно так и переводится слово «ошеломительный».

Тао Хун жёг полынь в соседней комнате. Когда наступила весна, земля всё ещё была влажной. Если бы в доме не было людей, он бы весь покрылся плесенью. Если бы не курили полынь, было бы очень неприятно. После того как он сжёг полынь, он собрался вынести золу. Однако он увидел, как старший слуга Цю на цыпочках вошёл в комнату.

«Эй, что ты делаешь? Почему ты так хитришь?» — Тао Хун указал на неё и громко спросил.

«Ш-ш-ш, ш-ш-ш!» Цю Клан приложила палец к губам и сделала жест, призывающий к тишине.

Тао Хун тоже занервничал. Он быстро отодвинул занавеску и впустил её.

«Что случилось?» Юй Сыюй снова что-то замышляет? Юй Сян лениво накинула верхнюю одежду и свободно подпоясала её нефритовым поясом. Лю Лу протянул руку и подтянул её халат, прикрыв сексуальную ключицу и соблазнительное декольте.

Цю Клан опустила голову и сказала: «Отвечая на вопрос мисс, старшая мисс попросила свою служанку Цинъя привести молодого господина Фана в её комнату сегодня в четверть восьмого». Как ты думаешь, что нам следует делать?

Юй Сян взглянула на песочные часы. До четверти восьмого оставалось меньше часа. Она приказала: «Пусть встретятся. Я хочу посмотреть, чего она хочет». Если я не поймаю её на месте преступления, она никогда не усвоит урок. До семи часов отошлите всех слуг со двора. В любом случае проявите уважение к ней. Принеси мне мой норковый плащ. Я пойду посмотрю.

Люлю замялась и сказала: «Юная госпожа, позвольте нам, слугам, разобраться с этим. Если вы пойдёте, это навредит вашей репутации. »

Юй Сян усмехнулся: «Я не рассчитываю жениться в этой жизни. Какой смысл в репутации?» Помогать брату охранять этого огромного маркиза Юнлэ — правильный поступок. Иди принеси мне плащ.

Лю Лу увидела, что она приняла решение, и ей оставалось только пойти за плащом. Она также попросила двух сильных женщин незаметно отнести её в дальнюю часть комнаты Юй Сыюй.

Клан Цю спрятался в соседней комнате и наблюдал за происходящим через окно. Увидев, что Цин Я ушёл, они под разными предлогами избавились от людей во дворе. Юй Сыюй была взволнована и растеряна. Она не заметила ничего подозрительного.

В четверть восьмого Цин Я на цыпочках вошла во двор. Сначала она оглядела двор и обрадовалась, увидев, что там никого нет. Она поспешно махнула рукой, приглашая Фан Чжичэня войти.

Фан Чжичэнь быстро вошёл в комнату, а Цин Я остался снаружи, чтобы следить за обстановкой.

Юй Сыюй расплакалась, увидев Фан Чжичэня. Она всхлипывала: «Молодой господин Фан, вы наконец-то здесь».

«Юная госпожа, зачем вы меня ищете?» — Фан Чжичэнь сложил руки в учтивой и изысканной манере. Его взгляд остановился на заплаканном лице Юй Сиюй. Он также был очень привязан к этой утончённой и красивой женщине. Однако, каким бы самонадеянным он ни был, он знал, что семья маркиза не выдаст за него обеих молодых девушек. По сравнению с Юй Сыюй и Юй Сян, его больше трогало очаровательное личико Юй Сян. Кроме того, её статус был ему больше по душе.

Хотя ему не суждено было быть с Юй Сиюй, её обожание было ему очень полезно. Подумав, что он может хотя бы исполнить её последнее желание, он последовал за Цин Я в задний двор.

К счастью, Юй Пиньян и матриарх взяли с собой много слуг. Цин Я тоже знал, когда меняется караул. Иначе его бы заметили.

Юй Сыюй вытерла слёзы платком. Затем она с нежностью посмотрела на него и сказала: «Молодой господин, вы знаете, почему наши восемь персонажей не подходят друг другу?»

«Почему?»

«Кто-то вмешивается. Они подкупили главу монастыря Байюнь, чтобы тот сказал, что наши характеры не подходят друг другу, и хотят разрушить наш брак. Если я интересую молодого господина, то пусть госпожа Пэй найдёт уважаемого даоса или монаха и приведёт его в дом маркиза, чтобы тот проверил мои восемь качеств. Под пристальными взглядами окружающих им нечего сказать. Как вы думаете, молодой господин, это осуществимо?

Фан Чжичэнь долго заикался и не мог произнести ни слова. Он не мог отвергнуть глубокие чувства Юй Сыюй, но и жениться на ней не хотел.

Юй Сян, стоявшая в дальнем конце комнаты, так разозлилась, что рассмеялась. Она приказала Тао Хуну и Лю Лу выгнать её. От звука вращающегося инвалидного кресла выражение лица Юй Сиюй сильно изменилось. Цин Я, стоявшую за дверью, прижали к земле люди из клана Цю. Они сорвали с неё одежду и крепко связали.

Юй Сян приказала Тао Хуну и Лю Лу зажечь фонарь. Она слегка приподняла подбородок и посмотрела на двух человек, выбежавших из комнаты. «Старшая сестра в таком хорошем настроении. Ты встречаешься со своим возлюбленным посреди ночи. Если бы Старая Предсказательница узнала об этом, она бы так растрогалась, что расплакалась бы».

Юй Сыюй была напугана до смерти, но ей ничего не оставалось, кроме как сохранять самообладание и кричать: «Юй Сян, ты действительно вступил в сговор с этим старым псом, чтобы навредить мне!» Ты такой злобный!

Клан Цю презрительно скривил губы.

Юй Сян приподняла брови и усмехнулась: «Если бы я хотела причинить тебе вред, разве я отпустила бы всех слуг во дворе?» Прямо сейчас мне достаточно хлопнуть в ладоши и крикнуть, и такую избалованную девчонку, как ты, точно поймают и утопят в свинарнике.

Услышав это, Юй Сыюй испугалась до смерти и неосознанно спряталась за Фан Чжичэнем.

Фан Чжичэню ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и сделать шаг вперёд. Он сложил ладони и поклонился: «Вторая госпожа неправильно поняла. Этот скромный слуга не испытывает никаких чувств к старшей госпоже, и мы не признаёмся друг другу в своих чувствах. Мы обсуждаем вопрос о расторжении помолвки».

Он сделал паузу, а затем, покраснев, продолжил: «Человек, которым этот скромный юноша искренне восхищается, — это Вторая мисс, и я уже обсуждал это с матерью. Через несколько дней я приглашу Айсмена, чтобы сделать ему предложение. Этот скромный юноша не всё обдумал, прежде чем прийти сюда. Я надеюсь, что Вторая мисс сможет простить этого скромного юношу». У этого скромного человека нет никаких романтических чувств к старшей мисс, но я её жалею.

В глубине души он считал, что Юй Сян молода, инвалидна и у неё низкая самооценка. Увидев, что такой красивый и талантливый мужчина влюблён в неё, она не могла не растрогаться. Таким образом, скандал, связанный с незаконным проникновением, можно было бы обойти стороной.

Какой бы умной ни была Юй Сян, она и представить себе не могла, что Фан Чжичэнь скажет что-то подобное. В один момент его застали за тайной встречей с Юй Сиюй, а в следующий момент он признался ей в своих чувствах. В один день он хотел жениться на дочери наложницы, а на следующий день ему приглянулась законная дочь. Как бесстыдно! Кем он себя возомнил? Реинкарнация Пан Ана?

Юй Сыюй в шоке уставилась на Фан Чжичэня. Она не могла поверить своим ушам.

Тао Хун был в ярости. Он указал на него и выругался: «Ты развратник! Мой хозяин никогда раньше с вами не встречался. Чем, чёрт возьми, вы восхищаетесь? Не поливай моего хозяина грязью!

Фан Чжичэнь жестами и словами объяснил, что они уже встречались однажды в даосском храме.

Юй Сян прищурилась и спросила: «Я не могу ходить. Почему ты хочешь на мне жениться?» Кто будет заниматься делами твоего особняка, твоими внутренними делами и твоей загородной резиденцией?

Фан Чжичэнь не смог сдержать улыбку, когда увидел, что она задала так много вопросов. «Этот скромный человек сначала женится на моей кузине. Все домашние дела, хозяйство и внутренняя резиденция будут переданы ей. Даже если у госпожи будут проблемы с вынашиванием детей, дети, которых она родит, будут носить фамилию госпожи и будут считать её своей матерью». Не нужно было беспокоиться о том, как юная леди живёт в доме маркиза или как она будет жить в семье Фан. Я обязательно буду хорошо заботиться о мисс и не позволю ей ни в чём нуждаться. Моя кузина нежная и послушная. Она выросла в семье Фан. Если у мисс возникнут какие-либо трудности, она позаботится о ней и будет служить ей от всего сердца.

Юй Сян нежно погладила губы кончиками пальцев. Закончив говорить, она не смогла сдержать смех. В свете свечи её нежное и красивое лицо выглядело ещё более выразительным. Красная точка между её бровями слабо светилась красным, словно могла поглотить душу человека.

Фан Чжичэнь на мгновение опешил, его сердце бешено заколотилось.

Однако выражение её лица быстро стало холодным, и она саркастически произнесла: «Твоя кузина занимается домашними делами, управляет внутренними делами и внутренней резиденцией. Это статус наложницы или жены?» Ты не только унижаешь меня, беря в жёны наложницу, но и хочешь, чтобы я помогала тебе воспитывать детей твоей наложницы. В будущем, когда они вырастут, они, естественно, разделят моё приданое. Ты что, считаешь меня дураком? Даже дурак не совершил бы такой подлости!

Она усмехнулась и продолжила: «Не говоря уже о том, что я всего лишь калека. Даже если бы всё моё тело было парализовано, ты бы мне всё равно не понравился!» С точки зрения внешности, таланта, происхождения и характера, какая часть тебя достойна меня? Какое ты имеешь право говорить со мной таким тоном, как будто оказываешь мне услугу? Если бы не мой род маркизов, ваша семья Фан распалась бы и превратилась в ничто меньше чем за два месяца. В то время ты был бы уже не учёным Таньхуа из династии Великая Хань, а бродячей собакой. У тебя даже нет права носить мои туфли.

Она взяла хлыст и с силой ударила по подлокотнику инвалидного кресла. Она выругалась: «Поторопись и убирайся отсюда, иначе я переломаю тебе твои собачьи лапы!»

Фан Чжичэнь был ошеломлён её словами. Он не мог поверить, что женщина, стоявшая перед ним, холодная как лёд, была той самой красавицей, которая днём так лучезарно улыбалась. Слова, которые сорвались с её губ, были не словами, а острыми ножами, которые пронзали его насквозь, заливая кровью. Великое унижение и гнев душили его.

Он стоял на месте, не двигаясь, и его лицо то зеленело, то бледнело.

Юй Сян махнул рукой Лю Лу: «Иди, позови всех патрульных. Если я убью его, брат поможет мне справиться с последствиями».

Фан Чжичэнь вспомнил, что Юй Пинъянь был единственным человеком во времена династии Великая Хань, который мог убивать императорских чиновников без объяснения причин. С его возможностями, даже если бы он уничтожил семью Клык, никто бы и слова не сказал, не говоря уже о том, что у семьи Клык было столько смертельных секретов, которые можно было использовать против них.

Он закрыл лицо руками и ушёл. Прекрасные воспоминания о том, как он улыбался под солнцем, в его сердце превратились в это отвратительное и пугающее холодное лицо. Вторая мисс префектуры Ю была предательницей, и всё её тело было покрыто ядовитыми шипами… Только в этот момент он по-настоящему поверил в эту фразу.

Юй Сян повернулся и посмотрел на Юй Сыюй, которая застыла на ступеньках, и саркастически произнёс: «Смотри, это тот человек, ради которого ты без колебаний пошла против своих предков». Ты ещё даже не вышла замуж за члена семьи, а уже думаешь о том, чтобы взять наложницу. Ты даже посреди ночи тайком пробираешься в свой будуар, совершенно не заботясь о своей репутации. Если ты выйдешь за него замуж, тебе придётся страдать в будущем, не говоря уже о проблемах в его семье!

Юй Сыюй с трудом поднялся и сердито прорычал: «Юй Сян, ты бесстыдник!» Ты действительно соблазнила Фан Чжичэня у меня за спиной! Ты развратный, ты презренный, ты бесстыжий! Это тебя нужно утопить в свинарнике!

Юй Сян бесстрастно выслушал её отповедь. Когда она закончила, он произнёс по слогам: «Юй Сыюй, ты должна радоваться, что я не могу ходить. Иначе я бы столкнул тебя в резервуар с водой, чтобы ты проснулась!» Семья Фанг придёт в упадок через несколько дней. Ты думаешь, что истреблять целые семьи — это весело? Даже если ты хочешь умереть, не тяни за собой моего брата! Если бы не тот факт, что у вас с моим братом одна фамилия, думаешь, меня бы волновала твоя жизнь и смерть?

Юй Сыюй вздёрнула подбородок и усмехнулась: «Юй Сян, тебе не нужно меня уговаривать. Ты делаешь это не ради моего блага. Ты просто боишься, что я выйду замуж за богатого и буду тебе мешать. Потому что ты калека, а я совершенно здоров, ты ревнуешь, злишься и постоянно преследуешь меня и подставляешь. Если бы семья Фан действительно стояла на пороге краха, зачем бы император выбрал его в качестве учёного Танхуа? Его бы выгнали из тройки лучших на дворцовых экзаменах! Поскольку он учёный из Таньхуа, очевидно, что император по-прежнему высокого мнения о нём и о семье Фан. Ты ведь знаешь об этом и строишь козни, чтобы разрушить мой брак, не так ли? Ты такой злобный!

Юй Сян был ошеломлён. Через некоторое время он закрыл лицо руками и рассмеялся. Чем больше он смеялся, тем громче становился его смех. Одно дело, когда человек глуп, и совсем другое, когда он считает себя очень умным. Ей захотелось рассмеяться. Как выбор императора в пользу Фан Чжичэня в качестве учёного Таньхуа связан с крахом семьи Фан?

Если вспомнить, как на императора напал убийца в охотничьих угодьях, то его спас командир императорской гвардии. Сначала император наказал военачальника, дав ему пятьдесят ударов тростью за невыполнение долга, а затем отстранил его от должности. После того как военачальник вернулся домой, император издал указ о награждении его за спасение императора, и военачальник был восстановлен в должности. Этого движения туда-сюда, вверх-вниз было достаточно, чтобы понять, как император ведёт дела. Он был очень справедлив в суде и поступал по правилам. Он наказывал тех, кто должен был быть наказан, и вознаграждал тех, кто должен был быть вознаграждён. Он был беспристрастен. Талант Фан Чжичэня не имел ничего общего с его происхождением, поэтому он присвоил Фан Чжичэню официальный титул. Если бы клан Фан действительно был виновен, Фан Чжичэнь был бы наказан в соответствии с законами династии Великая Хань и понижен в должности.

Однако Юй Сян не стала бы рассказывать Юй Сыюй об этом. Даже если бы она рассказала, та бы не поверила и с большой долей злобы попыталась бы угадать её намерения.

Статус Юй Пинъяня был особым, и он нажил себе немало врагов при дворе. В последние несколько лет Юй Сян ненавидела себя за то, что не может совершенствоваться, пока не станет неуязвимой для ядов, мечей и копий, чтобы не быть обузой для брата. У неё было мало друзей, и она редко с кем-то разговаривала, когда выходила из дома. Сегодня маркиз Юнлэ общался только с несколькими старыми друзьями своей матери и почти не гулял по столице. Она медленно вела семью маркиза по пути одинокого чиновника, потому что именно это хотел увидеть император. Даже её неразумное и властное поведение, а также беспринципная привязанность к ней Юй Пинъяня — всё это устраивало императора. Юй Пинъяню нужна была слабость, ведь не всё было идеально.

Она сделала всё, что было в её силах, чтобы помочь Юй Пинъяню двигаться дальше более уверенно. Однако Юй Сыюй продолжала совершать глупости. Сначала она втиралась в доверие к знатной даме, а затем попыталась выйти замуж за представителя знатной семьи. Почему она об этом не подумала? Учитывая особый статус командующего, как мог император допустить, чтобы префектура Ю и эти старые аристократические семьи работали вместе?

По воле императора Юй Сиюй должна была выйти замуж за представителя обычной семьи и жить обычной жизнью. Поэтому матриарх отвергла предложения многих семей, которые были более влиятельными, чем семья Фан, чтобы успокоить императора.

Однако простой посол, занимавшийся перевозкой соли, Си Юньтун, смог заставить Юй Сыюй потерять рассудок. Если бы она знала, что были и другие семьи, которые приходили с предложением руки и сердца, но матриарх отвергала их всех, разве она не возненавидела бы матриарха до глубины души?

Подумав об этом, Юй Сян почувствовал себя бессильным. Он махнул рукой и сказал: «Заприте её в комнате. Когда старый предок вернётся, мы разберёмся с ней по отдельности». Затем он указал на Цин Я: «Эту девушку сначала высекут 30 раз, а потом запрут в дровяном сарае».

Клан Цю подчинился и втолкнул Юй Сыюй в комнату.

Юй Сыюй яростно плюнула в сторону клана Цю и закричала: «Юй Сян, зачем ты пытаешься выпендриться передо мной? Позволь мне сказать тебе, что ты просто дикарь…»

Не успела она договорить, как члены клана Цю заткнули ей рот и связали руки за спиной. Затем они как бы невзначай достали из корзинки для шитья носовой платок и засунули его ей в рот. Её ругательства тут же превратились в невнятное бормотание.

Юй Сян, конечно же, знал, что она собирается сказать. Он поджал губы и ушёл под моросящий дождь.

Клан Цю продолжал удерживать Юй Сиюй. Когда они все ушли, они тихо сказали: «Моя старшая госпожа, пожалуйста, остановитесь!» Ну и что с того, что мисс Сян не принадлежит к роду маркизов? Старушка положила на неё глаз, мастер Хоу положил на неё глаз, так разве она не такая же?! Не говоря уже о том, что ты не можешь с ней сравниться. Даже если настоящая Ди Мисс вернётся, она всё равно не сможет с ней сравниться. Она любима Старушкой и господином Хоу. Что ты можешь ей противопоставить? Поторопись и остановись. Иначе твой брак станет ещё более безнадёжным.

Юй Сыюй постепенно успокоилась. Её лицо ничего не выражало, но ненависть к Юй Сянгу становилась всё сильнее.

Мадам Цю подождала немного, прежде чем отпустить её. Она тут же оторвала от губ платок и дала мадам Цю пощёчину. Она яростно выругалась: «Ты предательница, я с тобой ещё разберусь!»

Изначально клан Цю был послан кланом Линь, чтобы шпионить за Юй Сыюй, поэтому они, естественно, знали о происхождении Юй Сяна. Однако она была сообразительной. Она понимала, что у неё не будет будущего, если она останется в клане Линь, поэтому быстро подчинилась Юй Сяну.

Она вышла из комнаты, прикрывая своё красное и опухшее лицо. Увидев Цин Я, лежащую на полу связанной, она тут же пнула её, чтобы выплеснуть свой гнев. Она подумала про себя: «Что значит «предательница»? Хорошая птица должна сама выбирать дерево для гнезда». Благодаря любви господина Хоу к госпоже Сян, эта префектура Юй по-прежнему находится под её контролем. Такой идиот, как ты, хочет превзойти мисс Сян во всём? Размечтался!

У кронпринцессы начались роды, которые длились всю ночь. Повитуха в пятый раз положила ей в рот кусочки женьшеня и крикнула в ухо: «Ваше Высочество, постарайтесь. Ещё немного!»

Сознание кронпринцессы уже затуманилось, и она не могла даже закричать. Она слегка покачала головой и, казалось, была готова потерять сознание.

Если бы она действительно потеряла сознание, двое её детей задохнулись бы, и она, возможно, не смогла бы спасти мать. Акушерка забеспокоилась, но не осмелилась сказать об этом. Она надавила на живот кронпринцессы и оглянулась в поисках медсестры Сонг.

«Иди сюда и скажи что-нибудь госпоже, чтобы она очнулась. Если бы она действительно потеряла сознание, все в комнате…» — она указала на свою шею.

Няня Сун поспешно подошла, чтобы вытереть пот с лица своей госпожи. Она ломала голову, придумывая оправдание, например: «Его Высочество наследный принц ждёт тебя снаружи», «Его Величество давно ждёт тебя», «Если с тобой что-то случится, разве твои враги не будут счастливы?» и так далее. Наследная принцесса не ответила, её веки становились всё тяжелее.

Медсестру Сун внезапно осенило, и она воскликнула: «Ваше Высочество, вы ещё помните лотос с драконом и фениксом, который нарисовала мисс Сянъэр?» Она сказала, что боги и будды на небесах благословляют тебя её рукой. Сейчас мы находимся в даосском храме Байюнь. Может быть, Дао Цзу наблюдает за нами с небес! Бамбук превратился в дракона, а феникс — в небо. Свет Дао сияет и рассеивает всё зло. С благословения Дао Цзу эти злодеи не смогут причинить тебе вред. Ты и два маленьких императорских внука будете в безопасности! Такова воля Божья, такова воля Божья! Ваше Высочество, если вы приложите больше усилий, маленькие императорские внуки появятся здесь с минуты на минуту!

Веки кронпринцессы всё ещё были опущены, но, когда она услышала последние слова, её глаза внезапно расширились. Она разжевала кусочки женьшеня и проглотила сок. Она вскрикнула и приложила больше усилий. Когда люди оказывались в самом отчаянном положении, они всегда молили о помощи богов и будд, в которых верили. Наследная принцесса не была исключением. При виде открывшейся перед ней перспективы её внезапно охватила безграничная надежда и прилив сил. Она действительно вернулась к жизни в момент смерти и стала бороться за своё будущее.

Небо слегка посветлело. Наследный принц простоял в коридоре всю ночь.

Дождь, сам того не замечая, прекратился, и остался только небесно-голубой туман, окутавший всю вершину горы. Вдалеке, в клубящихся облаках, едва различимы были высокие и крутые пики. От открывающегося вида захватывало дух.

Внезапно в густых облаках образовалась брешь, и сквозь неё на вершину горы хлынули золотые лучи света. Разноцветные ореолы расходились слой за слоем, оживляя небесно-голубой цвет горы.

Свет был настолько ярким, что привлёк внимание нескольких Стражей Драконьей Чешуи. Они повернули головы, чтобы посмотреть, и были ошеломлены.

В этот самый момент из родильного отделения донёсся пронзительный крик, за которым последовали два громких и отчётливых вопля. Люди постоянно кричали: «Она рожает! Она рожает!» Их голоса были наполнены слезами радости.

Наследный принц быстро подошёл к двери и увидел, что мама Сун держит в каждой руке по младенцу, завёрнутому в пелёнку. Она плакала и смеялась, крича: «Поздравляю, Ваше Высочество. Это маленький принц, а это маленькая принцесса. Пожалуйста, взгляните». Её Высочество кронпринцесса в безопасности. Пожалуйста, не волнуйтесь! — Она наклонилась и показала два красных личика у себя на руках.

Наследный принц протянул руки, не зная, кого обнять первым. Огромный камень в его сердце упал на землю, и у него закружилась голова.

Но в этот момент бесчисленные разрозненные ореолы рассеялись, окутав весь храм Байюнь разноцветным божественным светом. Несколько Стражей Драконьей Чешуи указали на горную вершину, окружённую радугой, и закричали: «Сияет свет Дао, с небес спускаются благоприятные знаки. Это рождение ребёнка судьбы!»

Все подняли головы и были заворожены этим чудесным природным зрелищем. Слова «сияет свет Дао» эхом отдавались в их головах. Матушка Сун очнулась от оцепенения и поспешно опустилась на колени, держа детей на руках. Она воскликнула: «Спасибо, предок Дао, за то, что благословил Её Высочество и двух императорских внуков. Спасибо, предок Дао!»

Когда она говорила эти ободряющие слова наследной принцессе, её сердце билось как барабан. Теперь, когда она увидела этот яркий и ослепительный свет Дао, она была так взволнована, что чуть не расплакалась. Эти двое детей были духовными детьми, дарованными Предком Дао. В будущем они определённо станут выдающимися личностями!

Наследный принц наклонился, чтобы взять детей на руки, и медленно вышел из-под навеса, позволив им полностью погрузиться в свет Дао. После крещения божественным светом все бедствия в конце концов останутся далеко позади.

Стражи Драконьей Чешуи один за другим преклонили колени и воскликнули: «Поздравляем, наследный принц, с благоприятными знаками, ниспосланными небесами!»

Так называемый свет Дао был не чем иным, как круговой радугой, образовавшейся в результате преломления и диффузного отражения света облаками. Но в глазах невежественных древних людей это, несомненно, было чудом.

В родильном зале акушерка приоткрыла окно и помогла супруге наследного принца подняться, чтобы та могла полюбоваться этим редким зрелищем. Она тихо сказала: «Нян-нян, свет Дао озаряет всё зло и рассеивает его. Трудно сказать, как сейчас главный злодей заламывает руки и мечется. Вы можете спать спокойно. "

Наследная принцесса слегка улыбнулась и закрыла глаза, чтобы уснуть. Несмотря на то, что нижняя часть её тела разрывалась от боли, она впервые за всю беременность так крепко спала. С благословения Предка Дао она наконец-то была в безопасности.

Когда эта новость дошла до столицы, император вне себя от радости и отправил несколько срочных указов наследному принцу с требованием как можно скорее вернуть наследную принцессу и двух императорских внуков. Чем счастливее он был, тем сильнее ненавидел того, кто стоял за кулисами. Он тайно приказал Юй Пинъяню тщательно расследовать это дело. Он скорее убьёт не того человека, чем оставит всё как есть. Юй Пинъянь воспользовался возможностью, чтобы сообщить, что Шэнь Мяо Ци, предположительно, является кровной родственницей семьи маркиза. Император не воспринял это всерьёз и сказал, что, как только с неё снимут подозрения, её можно будет забрать. Он вёл себя так, будто ничего не знал.

Юй Пиньян с радостью принял заказ.

-----

Когда наследная принцесса проснулась, запрет на посещение Бай Юнь Гуань ещё не был снят, и все были задержаны во дворе для допроса. Поскольку император прислал срочный указ, наследный принц подготовил удобную и тёплую карету и приказал кучеру медленно возвращаться в столицу.

Уходя, наследная принцесса не забыла вернуть Старую Матриарха Ю и приказала Сун Момо лично проводить её до входа во владения маркиза.

Спустя четыре шичэня (1 шичэнь = 2 часа) Сун Момо всё ещё была очень взволнована. Она всю дорогу тянула за руку Старую Матриарха Юй и рассказывала о ярком свете. Она то и дело вздыхала: «Госпожа Сянъэр действительно духовная личность. Было так много жребиев, но ей достались только жребии Дракона и Феникса. Особенно последняя фраза жребия, это было просто божественно!» Если бы я не увидел это своими глазами, то подумал бы, что мне это снится! Жаль, что госпожа Сянъэр ушла первой и не увидела этого. Наша Девятая принцесса в тот момент была ошеломлена и стояла во дворе, подпрыгивая и крича…

Госпожа Тайтай взволнованно обсуждала с ней происходящее и тоже с нетерпением ждала чуда. Жаль, что она проснулась поздно и увидела лишь отблеск света, который ещё не рассеялся.

Время пролетело незаметно, и они очень быстро добрались до поместья маркиза. Сун Момо заботливо помогла госпоже Тайтай войти в дом и велела слугам принести несколько больших коробок с дорогими подарками, сказав, что её высочество привезла их для госпожи Сянъэр.

Клан Пэй тоже получил выгоду от старухи Тайтай и воспользовался последней повозкой, чтобы спуститься с горы. В противном случае они бы до смерти испугались группы Стражей Драконьей Чешуи, которые весь день жадно смотрели на них.

Они попрощались на развилке. Члены клана Пэй поспешили вернуться в свои комнаты, чтобы привести себя в порядок, а госпожа Тайтай направилась прямиком в Западное крыло, чтобы навестить внучку.

«Старый предок, почему ты вернулся так рано?» — Юй Сян подняла голову и сонно пробормотала:

Было уже без четверти девять утра, а она всё ещё лежала в постели и спала. На ней не было ничего, кроме пары дымчато-зелёных панталон. Часть одеяла была приподнята, обнажая половину её светлой и нежной, как нефрит, руки. Когда в окно проникал солнечный свет, она словно сияла. Это было действительно очень соблазнительно.

Госпожа Тайтай подошла к ней, подоткнула одеяло, пригладила растрёпанные волосы и отругала: «Ленивая девчонка, который уже час, а ты всё ещё лежишь в постели? Быстро вставай!» Ты ведь не знаешь, верно? Наследная принцесса родила раньше срока!

Юй Сян полностью пришла в себя. Она приподнялась и спросила: «Что она родила?» Это мальчик или девочка?

«Она родила двойню. У неё действительно хороший гороскоп. Небеса даже послали благоприятный знак…» Старушка Тайтай рассказала ей историю, которую услышала от няни Сун, о Свете Дао, озаряющем всё сущее. Она с любовью ущипнула внучку за кончик носа и улыбнулась: «Моя внучка — настоящая маленькая звезда удачи!» Твоя спина уже достаточно напиталась влагой? Давай посмотрим.

Юй Сян убрала с лица свои длинные волосы и сказала: «После того как я нанесла немного лекарства, стало намного лучше». Древний предок, не радуйся пока. Я хочу рассказать тебе кое-что печальное…

Старушка Тайтай сначала улыбалась, но, когда услышала последнюю фразу, её лицо помрачнело так, что, казалось, с него могла бы капать вода.

Юй Сян вытерла уголки глаз и всхлипывающим голосом пожаловалась: «Клан Фан так меня унизил. Древний предок, ты должен мне помочь!» Закончив говорить, она моргнула своими кошачьими глазами, и по её лицу потекли слёзы. Она выглядела очень жалко.

Госпожа Тайтай не знала, смеяться ей или плакать. Она потёрла лоб и сердито сказала: «Быстро убери кошачью мочу. Думаешь, я не знаю твоего характера? Уже хорошо, что ты не отругала того парня из клана Клыков так, что он захотел умереть от стыда и гнева.

Юй Сян вытерла слёзы и застенчиво улыбнулась: «Если я не отругаю его до смерти, как я смогу избавиться от ненависти в своём сердце?» Древний предок, тебе следует поскорее прогнать их. Жить в поместье маркиза — пустая трата времени.

«Хорошо, Старый Предок пошлёт людей, чтобы прогнать их». Госпожа Тайтай погладила внучку по голове и вздохнула: «Мужчины боятся выбрать не ту профессию, а женщины боятся выйти замуж не за того мужчину. В конце концов, клан Пэй женился не на том человеке». Эти торговцы солью украли императорское серебро и стали жить ещё роскошнее, чем император. Они даже восхваляли чиновников соляной администрации, пока не познали необъятность неба и земли. Но они не знали, что чем богаче они становились, тем ближе были к смерти. На этот раз были убиты кронпринцесса и два маленьких императорских внука. Сердце императора было полно гнева, но ему негде было его выплеснуть. Их следовало использовать для этого. Я тоже наблюдал за тем, как в прошлом рос клан Пэй. Когда они были молоды, у них ещё сохранялась осанка. Проведя несколько лет в шумном и ярком Янчжоу, они стали похожи на вульгарных торговок, у которых нет никаких знаний. Ай…

Госпожа Тайтай покачала головой и долго вздыхала. Увидев, что уже поздно, она снова стала уговаривать внучку встать. Затем она вернулась в свою комнату и приказала Маме Ма разбудить Юй Сиюй.

Юй Сыюй задрожала, опустившись на колени. Она уже собиралась открыть рот, чтобы пожаловаться, как вдруг услышала низкий голос госпожи Тайтай: «Как ты себя чувствуешь? Твои крылья окрепли. Ты даже осмелилась на такой позорный поступок, как тайная встреча с посторонним. Ты даже привела его в свой будуар». Неужели клан Фанг настолько хорош, что ты без колебаний пожертвовала своей репутацией, чтобы выйти за них замуж?

Юй Сыюй стиснула зубы и поклонилась: «Внучке всё равно, хороший клан Фан или нет. Внучка любит только Фан-гунцзы». Поскольку моя репутация разрушена, пожалуйста, исполни моё желание, Древний Предок.

Юй Сиюй уже слышала, как клан Пэй описывал положение её семьи. Они не только носили бесценную одежду и украшения, но и ели несравненно изысканные блюда. Приготовление простой тарелки жареного риса с яйцом стоило 50 таэлей серебра. Куры, которые несли яйца, каждый день ели женьшень, корень астрагала, атрактилодес макроцефалус, красные финики и другие измельчённые продукты. Они действительно были очень богаты. Кроме того, Фан Чжичэнь был очень талантлив, и его ждало блестящее будущее. Он был именно таким мужчиной, каким она представляла его себе бесчисленное количество раз.

Если бы она упустила возможность присоединиться к клану Клыка, то боялась, что в будущем не смогла бы найти место получше.

Госпожа Тайтай так разозлилась, что рассмеялась и медленно произнесла: «Что ты имеешь в виду, говоря, что моя репутация разрушена?» Я разберусь с этим Цин Я позже. Клан Цю, Тао Хун и Лю Лу точно не станут раздувать эту историю. Как твоя репутация могла так пострадать? Это ведь ты больше не хочешь этого, верно?

Она в ярости швырнула чашку и отчитала его: «Как в моей префектуре Ю могла появиться на свет такая бесстыжая тварь, как ты!»

Лоб Юй Сиюй покраснел и распух, но она не выказывала ни малейшего раскаяния. Она снова и снова кланялась и говорила: «Пожалуйста, исполни моё желание, пожалуйста, исполни моё желание. У внучки больше нет никаких желаний. Пожалуйста, исполни моё желание, древний предок. Я буду помнить твою доброту до конца своих дней…»

Госпожа Тайтай что-то пробормотала себе под нос, а затем холодно произнесла: «Раз ты уже всё решил, у меня нет другого выбора, кроме как исполнить твоё желание». Через месяц я лично приеду в клан Пэй, чтобы обсудить брак. Мне не нужно, чтобы ты помнил о моей доброте. Я просто надеюсь, что ты не откажешься от своих слов в последнюю минуту…

«Внучка никогда не откажется от своих слов!» — Юй Сыюй не могла удержаться от обещания.

Госпожа Тайтай некоторое время смотрела на неё, а затем махнула рукой, разрешая уйти.

Мама Ма обеспокоенно спросила: «Госпожа, вы действительно собираетесь выдать Старшую Мисс замуж за представителя клана Клык?» Как такое может быть? "

«Почему бы и нет?» Смерть юного императорского внука привела императора в ярость. Он наверняка прибегнет к самым суровым мерам, чтобы очистить династию Цин как внутри, так и за пределами двора. Через три месяца дело о налоге на соль будет закрыто. Клан Фанг не сможет избежать этого бедствия. Последние научные достижения Фан Чжичэня, вероятно, будут использованы для того, чтобы искупить его преступления. Он станет простолюдином, и его официальная карьера будет разрушена. Мне не придётся беспокоиться о том, что император заподозрит мой дом маркиза. Я смогу жениться на Юй Сиюй. Разве она не плакала и не умоляла об этом? Я исполню её желание. "

Мама Ма надолго лишилась дара речи. Она чувствовала, что Старшая Мисс одновременно вызывает у неё ненависть и жалость. Если бы она не подняла такой шум, то могла бы выйти замуж за представителя богатой семьи и вести спокойную жизнь. Если бы госпожа Тайтай действительно решилась выдать её замуж за представителя клана Фан, в будущем её бы ждали страдания.

Юй Сыюй вышла из главного двора. Увидев, что вокруг никого нет, она прикрыла рот платком и от души рассмеялась.

«Чему ты так радуешься?» Внезапно позади неё раздался до боли знакомый голос. Она обернулась и увидела Юй Сян, сидящую среди кустов зимнего жасмина в светло-жёлтом платье, украшенном цветами и облаками. Золотистый солнечный свет окутывал её тело, делая её ещё прекраснее, чем цветы.

К сожалению, она была калекой. Ну и что с того, что она была красива? Юй Сыюй злобно усмехнулась про себя. Она вытерла уголок рта платком и медленно произнесла: «Предводительница уже согласилась выдать меня замуж за члена семьи Фан. Через месяц она лично приедет, чтобы обсудить мой брак. Конечно, я рада». В конце концов, она моя биологическая бабушка. В этот критический момент она всё ещё заботится о своей биологической внучке. «Она намеренно выделила слово “биологическая”».

Когда Юй Сян услышала это, она не испытала ни удивления, ни ревности, как ей казалось. Она лишь на мгновение прищурилась, задумавшись, а затем тихо рассмеялась.

Юй Сыюй сердито спросил: «Над чем ты смеёшься?» Ты мне не веришь?

— Нет-нет, конечно, я вам верю. Юй Сян перестала смеяться и поклонилась. «Тогда я заранее поздравляю тебя, старшая сестра. Ты должна беречь себя в будущем».

Как могла старая мадам пойти на такой подлый поступок? Она выйдет замуж за сноба Юй Сыюй, а не за нищего Фан Чжичэня, чьё будущее было разрушено, а состояние семьи конфисковано? Наверное, на этот раз она действительно разозлилась.

Юй Сиюй была очень недовольна своей реакцией. Она как будто ударила по хлопку. Ощущение невесомости было очень неприятным. Она поджала губы и насмешливо сказала: «Спасибо, младшая сестра. В будущем тебе следует быть осторожнее». Старшая сестра Фуле снимет с себя одежду в следующем месяце. Предположительно, она скоро выйдет замуж за члена семьи. Я слышал, что вы поссорились с ней в даосском храме и что вы поссорились с её младшим братом. Тогда что ты будешь делать, когда она возглавит префектуру Ю? Старший брат, возможно, сейчас защищает тебя, но когда у него появятся жена и дети, он больше не сможет о тебе заботиться. Ты правда думаешь, что сможешь остаться в префектуре Ю на всю оставшуюся жизнь? Почему бы нам не найти поскорее небольшой дом и не съехать, чтобы не вызывать презрения у моего брата и невестки. "

При мысли о том, что Юй Сяна выгонят из дома, Юй Сыюй обрадовалась. Она прикрыла рот рукой и рассмеялась.

Юй Сян держала в руке цветок зимнего жасмина, но, услышав это, неосознанно раздавила его. Цветочный сок медленно просочился сквозь пальцы и испачкал её рукава. Она незаметно глубоко вздохнула и взяла вышитый платок из рук Лю Лу. Она медленно вытерла ладони и с улыбкой сказала: «Сестра, тебе не о чем беспокоиться. Как Старшая Сестра могла не знать? Брак Чан Яфу и её брата, скорее всего, не состоится. Мой брат сказал, что она никогда в этой жизни не сможет войти в дом маркиза.

«Как такое возможно?» — Юй Сыюй был ошеломлён. Старшему брату уже исполнилось двадцать лет. Если он разорвёт помолвку с семьёй герцога Цзинго, не задержит ли это его ещё на год или два? Как мог Древний Предок согласиться?

Юй Сян почти ничего не сказала. Она махнула рукой и приказала Тао Хуну и Лю Лу оттеснить её назад.

Юй Сыюй выругалась ей вслед и в гневе ушла. Как только она вышла в небольшой дворик, то увидела, как люди из клана Цю уводят Цин Я. Цин Я избивали до тех пор, пока она не оказалась на грани смерти и не потеряла сознание. Две старухи тащили её за руки и за ноги, одна слева, другая справа.

Брак был наконец заключён, поэтому Юй Сыюй не осмелилась усложнять ситуацию. Она поспешно отошла в сторону и не посмела их остановить. Она дождалась, пока все уйдут, и только потом вернулась в свою комнату. Она легла на мягкий диван у окна и тяжело задышала. От отчаяния прошлой ночью до экстаза этим утром — её эмоции так сильно колебались, что она очень устала.

Теперь, когда её тревоги развеялись, она немного вздремнула. Проснувшись, она была в настроении подумать о других вещах. Она позвала в свою комнату людей из клана Цю и спросила: «Юй Сян сказал, что брак между Старшим Братом и Старшей Сестрой Фуле невозможен. Вы об этом знаете?» Из всех слуг во дворе только люди из клана Цю были самыми осведомлёнными. Юй Сиюй обычно не нуждалась в её помощи, но в такие моменты она всегда думала о ней. Хотя она и хотела прогнать этого человека, у неё не было такой возможности. Не говоря уже о людях из клана Цю, даже слуги всего поместья маркиза подчинялись только приказам Юй Сяна.

Юй Сян была очень строгой. Она перечислила все правила, которые должны были запомнить слуги. Самым важным правилом было то, что слугам не разрешалось издеваться над своими хозяевами. Хотя ей и не нравилась Юй Сыюй, она никогда не обращалась с ней плохо. Она также не позволяла слугам плохо обращаться с ней. В результате Юй Сыюй жила вполне комфортно. Просто она была недовольна.

Задача клана Цю состояла в том, чтобы присматривать за Юй Сиюй. Они не хотели, чтобы она совершила какую-нибудь глупость, которая могла бы навредить семье маркиза. В остальное время они должны были служить ей, как положено. Они не осмеливались нарушать табу Юй Сяна. В результате она честно ответила: «Эта служанка немного разбирается в этом вопросе. Должно быть, это правда».

"Почему? Как можно вот так просто расторгнуть хороший брак? Старшей сестре Фуле в этом году уже девятнадцать. Как она будет жить, если брак расторгнут? Юй Сыюй вдруг почувствовала, что они в одной лодке.

«Она сама напросилась». На самом деле она подговорила своего младшего брата высыпать гусениц на голову госпожи Сян, из-за чего у той по всему телу появились волдыри. В тот раз мастер Хоу так разозлился, что приказал стражнику с чешуёй дракона найти корзину со змеями и высыпать их на тело младшего брата. Это напугало его до чёртиков. Мисс Сян кашлянула. Сердце господина Хоу сжалось. Как он мог позволить постороннему человеку унижать её? Эта мисс Чанг ещё даже не вышла замуж за члена семьи, а уже такая высокомерная. Если она действительно выйдет замуж за члена семьи, не замучает ли она мисс Сян до смерти? Мастер Хоу точно не согласится на это. "

Клан Цю покачал головами в ответ. Чан Яфу тоже был дураком. Он прекрасно знал, что госпожа Сян — сокровище господина Хоу, но всё равно пошёл провоцировать её. Он без всякой причины разрушил свой счастливый брак.

Юй Сыюй так сильно ревновала, что сошла с ума. Она всхлипывала и жаловалась: «Что такого хорошего в этой стерве? Как она может меня сравнивать?» Я биологическая сестра Старшего Брата. Почему он души не чает в этом ублюдке, а не во мне? Старый предок тоже бестолковый. Он даже не может отличить своих от чужих…

Члены клана Цю увидели, что она плачет, и у них не хватило терпения утешить её. Они покачали головами и подняли занавеску, чтобы уйти. Они подумали про себя: «Ты только и думаешь, как бы подставить госпожу Сян и обвинить её». Хоть у мисс Сянъэр и злой язык, разве она когда-нибудь относилась к тебе несправедливо? Боюсь, что всякий раз, когда она скажет пару слов о мести, ты даже не сможешь нормально поесть. Один только и умеет, что пакостить и создавать проблемы в семье. Другой уже в юном возрасте начал помогать Старушке управлять семьёй и разделять с Мастером Хоу его заботы. Всем видно, кто хороший, а кто плохой. Просто ты не знаешь своих границ. Отношения между людьми формируются со временем. Если вы плохо относитесь к другим, почему они должны хорошо относиться к вам? '

-----

Юй Сыюй получила то, что хотела, но Фан Чжичэнь не спал всю ночь. Увидев, что клан Пэй вернулся, он велел ей собрать вещи и как можно скорее покинуть дом маркиза. Клан Пэй рассказал ему о преждевременных родах наследной принцессы и благоприятных знамениях с небес, но у него не хватило терпения выслушать их.

«Сынок, почему ты так торопишься уйти?» Но что же произошло? Посмотри на своё лицо, оно очень плохое. — обеспокоенно спросил клан Пэй.

«Мама, не спрашивай больше. Нам нужно поскорее уйти.» У Фан Чжичэня не хватило духу говорить о том, что произошло прошлой ночью. Он так волновался, что его глаза покраснели. Он никогда в жизни не испытывал такого унижения. На мгновение ему показалось, что он потерял всякую надежду. Когда он ещё жил в Янчжоу, куда бы он ни пошёл, на него смотрели с завистью и уважением. Теперь, когда он оказался в столице, он не имел права даже прислуживать кому-то. В любом случае он занял третье место и вызвал восхищение у множества знатных дам! Кем, по мнению Юй Сяна, она была? Она была просто никчёмным человеком!

Когда он хорошенько обдумал это, его восхищение Юй Сяном сменилось обидой.

Клан Пэй всё больше и больше беспокоился. Они схватили его и допрашивали до тех пор, пока Фан Чжичэнь чуть не расплакался. Затем он, заикаясь, рассказал им о том, как Юй Сян поймал его посреди ночи.

Клан Пэй забеспокоился и начал ругать его: «Сынок, ты такой бестолковый!» Почему ты пошёл только потому, что она тебя попросила? Почему бы тебе не пораскинуть мозгами? Это столица префектуры Ю. Это не наш старый дом. Как ты можешь ходить в такое место, как задний двор? Что нам теперь делать? Я боюсь, что ваш брак со второй дочерью семьи Ю не сложится! Нет, мне нужно поторопиться и извиниться перед Старой Мадам! — говоря это, он рылся в коробках в поисках дорогих подарков.

«Так тому и быть. Я тоже не хочу на ней жениться».

«За кого ты можешь выйти замуж теперь, когда ты разрушила репутацию старшей дочери семьи Юй?» В этом вопросе ты не прав. Ты должен умилостивить Старую госпожу. Не наживай себе врагов вместо того, чтобы жениться на ней. «Клан Пэй нашёл набор бесценных украшений из жадеита и упаковал его в шкатулку из парчи.

«Можно знать человека долгое время и не понимать его истинную натуру. Я действительно не осмеливаюсь жениться ни на одной из двух дочерей маркиза». Фан Чжичэнь не смог сдержать возмущения и пожаловался: «Мама, вторая дочь семьи Юй сказала, что я даже не достоин носить её туфли». Мама, твоему сыну ужасно плохо!

"Что? Она правда это сказала? « Её сын был полной противоположностью клану Пэй. Она не могла допустить, чтобы кто-то говорил о нём плохо. Она тут же ударила кулаком по столу и выругалась: «Что за маленькая сучка. Она совсем не знает, насколько необъятны небо и земля. Она просто бесполезный человек. Если бы не… "

— Зачем? Вы едите за счёт моей семьи маркиза и живёте в моём доме. Вы даже ругаете мою семью маркиза. Моя семья маркиза не может позволить себе содержать такую великую Будду, как госпожа Фан. Пожалуйста, уходите скорее. Мама Ма вошла в комнату в сопровождении нескольких служанок и прямо сказала: «Пожалуйста, укажите, что вам принадлежит. Служанки помогут вам собрать вещи и вынести их. Карета уже припаркована у угловых ворот. Не тратьте время всех присутствующих».

«Нет, я хочу увидеть Старую Госпожу!» Клан Пэй забеспокоился. Несколько дней назад они получили письмо от мастера Фана, в котором он сообщал, что собирается жениться на дочери семьи Ю. Лучше бы это была дочь его первой жены. Все в династии Великая Хань знали, что Юй Сян рисковала жизнью, чтобы спасти своего брата. Беспринципная любовь Юй Пинъяня к ней уже ни для кого не была секретом. Жениться на Юй Сян было всё равно что воспользоваться её слабостью.

Каким человеком был Юй Пиньян? Все, кому было приказано убивать, были командирами. Их власть превышала власть трёх департаментов, и они подчинялись только приказам императора. С его помощью у меня словно выросло ещё несколько голов. Не говоря уже о том, что Юй Сян не могла ходить, даже если бы всё её тело было парализовано, они всё равно внесли бы её в дом на руках.

Клан Пэй знал, что, если они не выполнят поручение своего мужа на этот раз, их точно накажут по возвращении. Они оттолкнули Маму Ма и служанок и уже собирались броситься в главный двор.

Когда Юй Пиньян вернулся из суда, он увидел группу людей, окруживших груду коробок и корзин. Мама Ма потянула членов клана Пэй за рукава и подтолкнула их к угловым воротам. Фан Чжичэнь неловко стоял в стороне с тёмными кругами под глазами.

«Что происходит?» — Юй Пиньян посмотрел на привратника.

Юй Сян замял скандал, связанный с ночной вечеринкой в будуаре, поэтому привратник, естественно, ничего не знал. Он покачал головой и сказал: «Господин Хоу, этот слуга ничего не знает». Должно быть, они обидели Старую Леди. "

Юй Пиньян кивнул и направился в сторону западного крыла. Однако он услышал, как члены клана Пэй громко закричали: «Мой сын прошлой ночью отправился в будуар Второй госпожи, чтобы встретиться с ней наедине. Вы не позволяете мне видеться со Старой госпожой, поэтому я устрою этот скандал». Посмотрим, кто из нас бесстыжий!» Разве Юй Сян не говорила, что мой сын даже не достоин носить её туфли? Тогда я разрушу её репутацию и посмотрю, кто осмелится на ней жениться! В это время Старая Мадам придёт, будет плакать и умолять меня!

Юй Пиньян остановился и повернулся к ним. Большим пальцем он расстегнул ножны украшенной вышивкой сабли, которую держал в руке. Сабля вспыхнула холодным светом и издала жужжащий звук.

Жужжание было едва уловимым, но для всех присутствующих оно прозвучало как раскат грома. Оно было оглушительным. Не говоря уже о том, что мрачное и холодное намерение убивать, исходившее от него, замораживало воздух вокруг.

Пей мгновенно успокоилась и посмотрела на него с выражением ужаса на лице.

«Что твой сын делал прошлой ночью? Повтори ещё раз». Он медленно произносил каждое слово, нежно поглаживая ножны большим пальцем. Его движения казались очень мягкими, но в них сквозило леденящее душу намерение убить.

У членов клана Пэй, казалось, отнялись языки. Они открывали и закрывали рты, но не могли издать ни звука.

Юй Пиньян повернулся и посмотрел на Фан Чжичэня. Его взгляд скользнул по набухшим венам на шее. Его взгляд был подобен невидимому лезвию, которое медленно и безжалостно рассекало его плоть. Казалось, что его голова упадёт на землю, а кровь брызнет во все стороны, если он осмелится ответить «да».

Фан Чжичэнь мгновенно покрылся холодным потом. Он схватился за шею и пролепетал: «Я, я вчера вечером ходил в комнату Первой мисс, а не Второй мисс». Моя мама сказала, чепуху. Первая мисс снова и снова умоляла меня, и я неохотно согласился. Комендант Ю, пожалуйста, спасите мне жизнь ради моей бабушки!

У него задрожали ноги, и он не мог стоять прямо. Он чуть не упал на колени.

Юй Пиньян взглянул на Маму Ма. Мама Ма слегка кивнула, показывая, что он говорит правду.

Юй Сиюй долгое время была глупа. Она никогда не знала, с кем ей стоит дружить, а с кем нет. Даже сейчас она не могла решить, за кого ей стоит выходить замуж, а за кого нет. У Юй Пинъяня не было времени заботиться о ней. Он убрал меч в ножны, развернулся и зашагал прочь. Что касается злонамеренной клеветы со стороны клана Пэй, он загладит свою вину перед старым мастером Фаном.

Густое облако убийственных намерений, наполнявшее воздух, медленно рассеялось вместе с его шагами. Мать и сын из клана Пэй тяжело дышали, словно только что пережили катастрофу.

— Мадам Фанг, молодой господин Фанг, пожалуйста. Карета уже давно ждёт снаружи. «Мама Ма» подтолкнула их обоих и саркастически сказала: «О, вы всё ещё не хотите уходить?» Может, мне позвать мастера Хоу, чтобы он вас проводил?

Мать и сын из клана Пэй побледнели от страха. Они поспешно поддержали друг друга и направились к воротам.

Мама Ма сказала им двоим: «Не распространяйте слухи, которые могут навредить репутации нашей префектуры Ю». Вы должны знать, чем занимается наш мастер Хоу. У Стражи Драконьей Чешуи глаза и уши повсюду. Если ты скажешь что-нибудь неприятное, берегись, как бы тебе не отрезали язык.

Мать и сын из клана Пэй шли быстрее, словно за ними гнались злые духи.

Мама Ма сплюнула и вернулась, чтобы доложить.

-----

Из-за того, что на её спине появилось множество волдырей, она испытывала невыносимый зуд, когда тёрлась о ткань. Поэтому она приказала своим слугам разжечь напольный обогреватель, и, когда температура в комнате повысилась, она сняла верхнюю рубашку, оставшись в розовом дуду и свободных дымчато-зелёных шароварах, которые почти доходили ей до талии. Она лениво лежала на животе на мягком диване и пересчитывала маленьких золотых свинок.

Она не собирала волосы в пучок. Её длинные блестящие чёрные волосы, словно самый роскошный атлас, покрывали всю кровать. Несколько прядей обвивали её стройные руки, из-за чего её чёрные волосы казались ещё темнее, а белоснежная кожа — ещё белее. От такой сильной разницы в цвете у людей кружилась голова.

Лю Лу держала в руках баночку с мазью. Она сглотнула, стараясь не выдать себя, и аккуратно нанесла мазь на поражённый участок. Она пытался сопротивляться, но в конце концов не смогла. Она протянула руку и скользнула ею по талии своей госпожи, чтобы подтянуть шаровары, которые слегка приоткрывали её бёдра.

Но в этот момент шторы раздвинулись, и высокая фигура господина Хоу заслонила собой весь солнечный свет. В комнате сразу стало темнее.

Лю Лу вздрогнула. Она поспешно подняла накидку из русалочьей кожи, небрежно брошенную на мягкий диван, и прикрыла ею спину своей госпожи. Она тут же поклонилсь и нерешительно произнесла: «Господин Хоу, пора переодеть госпожу». Так что, может, вам стоит ненадолго оставить нас?

Тонкий слой «русалочьей» ткани ничего не скрывал. Напротив, он делал её белое и нежное тело едва различимым. Это было очень соблазнительно. Взгляд Юй Пиняня помрачнел. Он взял мазь из рук Лю Лу и приказал: «Уходи».

«А?» — Лю Лу была ошеломлена. Почему именно она должена была уйти?

«Иди. Старший брат поможет мне нанести мазь». Юй Сян бессердечно махнула рукой.

Лю Лу вышла в оцепенении. Она долго стояла в коридоре, прежде чем пришла в себя. Она увидела, как Тао Хун перепрыгивает через стену с А Лу на плече. Она сердито выругалась себе под нос: «Ты, чёртова девчонка, опять потащила А Лу играть». Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты привязал А Лу к двери мисс, чтобы господин Хоу услышал шум, когда придёт? Ты просто не слушаешься!

«Если господин Хоу хочет прийти, пусть приходит. Зачем ему слушать шум?» — на лице Тао Хун отразилось недоумение. А Лу тоже прощебетал: «Господин Хоу здесь».

Лю Лу посмотрела на этого глупого человека и глупую птицу. Она слабо махнула рукой. «Забудь об этом. Тебе сложно это объяснить».

В комнате Юй Пиньян сидел на краю кровати. Он приподнял халат и спросил: «Тебе сегодня лучше?» Зуд всё ещё не прошёл?

«Сегодня намного лучше, чем вчера». Юй Сян играла с маленькой золотой свиньёй, которую держала в руке.

Юй Пиньян кивнул. Он зачерпнул немного мази и равномерно распределил её по всё ещё немного покрасневшему и опухшему участку. После того как он нанёс мазь, его пальцы всё ещё не хотели убираться. Они скользнули к слегка вдавленной копчиковой кости. При виде тонкой талии и идеально округлых упругих ягодиц его взгляд становился всё темнее и темнее.

Однако он услышал, как Юй Сян усмехнулась. Она взглянула на него своими влажными кошачьими глазами. «Старший брат, как же чешется!»

Только тогда Юй Пиньян пришёл в себя. Он понял, что его пальцы уже покинули рану. Они остановились на её впалой талии и нежно скользнули вниз. Спадающие шаровары не могли прикрыть едва заметную ложбинку между бёдер. От этого его глаза загорелись страстью. Он отдёрнул руку, как будто обжёгся. Он не мог избавиться от ощущения липкости, которое осталось на его пальцах.

Он не осмеливался ни думать, ни смотреть. Он отложил мазь, достал из коробки непрозрачную парчовую накидку и накрыл тело сестры. Сделав всё это, он почувствовал себя так, словно выиграл самую тяжёлую битву. Его лоб покрылся испариной, а дыхание стало прерывистым.

Юй Сян была бессердечной. Когда она была рядом с братом, она никогда не задумывалась о различиях между мужчинами и женщинами. Она указала на пот, выступивший у него на лбу, и рассмеялась. «В доме жарко, а снаружи светит солнце. Старший брат, сними пальто. Посмотри, как тебе жарко».

Тело Юй Пиняня не пылало жаром, но сердце его горело. Услышав это, он смог лишь горько улыбнуться. Однако он подчинился и снял верхнюю одежду и придворные сапоги. Он нашёл исторический документ и сел на диван, скрестив ноги. Он сел рядом с сестрой и стал медленно читать. Спокойное сердце естественным образом остывает. Если он немного почитает, ему станет легче. Если бы его попросили уйти, он бы предпочёл остаться и страдать от боли и счастья.

Юй Сян давно привыкла к тому, что брат читает рядом с ней. Она продолжала считать своих маленьких золотых свинок. Она посмотрела на брата, когда досчитала до одного, а потом снова посмотрела на него, когда досчитала до двух. Казалось, она хотела что-то сказать, но потом передумала.

Юй Пинъянь почувствовал, как что-то похожее на гусиное перо коснулось его сердца, когда он встретился взглядом с этими яркими и живыми кошачьими глазами. Он выдержал паузу, а затем спокойно сказал: «Если тебе есть что сказать, говори. Почему ты так на меня смотришь?» Он повернул голову и увидел, что его сестра приподнялась на локте. Воротник её лифа был опущен, обнажая соблазнительное декольте. Одного взгляда было достаточно, чтобы представить, какой мягкой она может быть.

Он тут же отвёл взгляд и уставился на слова на странице. Его мозг больше не мог их распознавать. Он незаметно сделал глубокий вдох.

Юй Сян ничего не заметил. Она запинаясь произнесла: «Старший брат, я хочу купить дом в деревне».

«Если хочешь купить дом, покупай в столице. Какие хорошие дома в сельской местности? Там одни поля или кирпичные дома». Юй Пиньян перевернул страницу. Его голос звучал немного хрипло.

«Лучше купить его в деревне. Если я не понравлюсь невестке, я могу уйти». Юй Сыюй сказала, что я никчёмная. Если ты защитишь меня сейчас, кто знает, не будешь ли ты считать меня обузой, когда у тебя появятся жена и дети. — С каждым словом Юй Сян всё больше расстраивалась. Она даже начала плакать. Она поспешно подняла руку, чтобы вытереть слёзы.

Юй Пиньян не взглянул на неё. Он уставился в страницу и холодно произнёс: «Не слушай её глупости». Похоже, ему следовало как можно скорее выдать Юй Сыюй замуж.

Юй Сян прикусила губу. Она всё ещё выглядела очень обеспокоенной.

Юй Пиньян был в растерянности. Он быстро взглянул на неё и утешил: «Ладно, купим дом в деревне. Если ты ей не нравишься, пусть съезжает. "

Юй Сян кивнула. Только после этого она собрала маленьких золотых поросят, которые были разбросаны повсюду, и положила их в коробку. Она не могла радоваться, думая о том, что её брат женится на другой женщине и что она больше не сможет вмешиваться в его жизнь.

Поколебавшись некоторое время, она наконец не смогла больше сдерживаться. Она нерешительно сказала: «Брат, не женись, ладно?» Я не люблю своих невесток. Я не люблю никого, кто становится моей невесткой! Будет здорово, если ты станешь моей единственной невесткой.

Сердце Юй Пинъяня бешено заколотилось. Из его холодного и жестокого сердца, которое уже давно было разбито, хлынула неописуемая радость. Уголки его губ слегка приподнялись, но взгляд был прикован к книге. Он сделал вид, что ему всё равно, и ответил: «Хорошо, брат не женится. Брат будет жить только ради Сянъэр».

Хотя Юй Сян и знала, что он не может не жениться, она была очень рада услышать эти слова. Она прикрыла рот рукой. Она была вне себя от радости, как мышь, укравшая масло.

Юй Пиньян быстро взглянул на неё. Его улыбка стала ещё шире.

Как только Юй Сян перестала волноваться, у неё появилось желание поговорить. Она рассказала обо всём, что произошло прошлой ночью. Она говорила очень медленно, и на её лице отражались эмоции. Она даже жестикулировала во время разговора, и слушать её было очень интересно. Одним из любимых занятий Юй Пинъяня было каждый день возвращаться домой и слушать, как его младшая сестра рассказывает ему о событиях дня.

Несмотря на то, что всё это было пустяком, он не мог удержаться от смеха. Он был в очень хорошем настроении. Когда он вступил в Гвардию Драконьей Чешуи, он был бессердечной и безжалостной машиной для убийств. Когда он вернулся домой и услышал, как его младшая сестра ворчит, он почувствовал себя живым человеком из плоти и крови.

Он просто отбросил книгу в сторону и лёг на бок рядом с младшей сестрой. Он сделал вид, что небрежно укутывает её в парчовый халат. Затем он обнял её за шею и притянул к себе. Его большая ладонь крепко сжала её маленькую руку. Их десять пальцев переплелись, пока он слушал её яркое описание. В его взгляде не было ни капли холодности или жестокости. Только нежность.

Когда он услышал признание Фан Чжичэня, в его глазах мелькнула враждебность. Он холодно сказал: «Он действительно посмел мечтать!»

Юй Сян прижалась к нему и обиженно сказала: «Конечно, он посмел мечтать. Он просто увидел, что я калека, и не воспринял меня всерьёз». Дело не только в нём. Кто не захочет получить власть брата, когда женится на мне в будущем? Когда они делают предложение, всё звучит так заманчиво. После того как я выйду замуж за представителя их семьи, они перестанут относиться ко мне как к человеку. Они могут даже приказать своим наложницам и служанкам перелезать через меня и оскорблять меня. Брат, в этом мире нет никого, кто относился бы ко мне так же, как ты. Значит, я не могу жениться? Я просто останусь рядом с тобой до конца своих дней. "

Враждебность в глазах Юй Пинъяня исчезла. Он обнял её и тихо рассмеялся. Его грудь наполнилась радостью.

Значит ли это, что он согласился? Юй Сян тоже рассмеялась. Она коснулась его кончиком носа и глубоко вдохнула аромат сандалового дерева, который успокаивал её.

Сквозь щель в окне Лю Лу увидела, как брат и сестра обнимаются. Странное чувство в её сердце усилилось. Она уже собиралась найти предлог и войти, как вдруг увидела, что к ним торопливо подбегает личный телохранитель господина Хоу.

«Вам что-то нужно от мастера Хоу?» — поспешно спросила она.

«Мне придётся попросить мисс Лю Лу зайти и сообщить, что человек, которого господин Хоу хотел допросить, найден. Два стражника в чешуе дракона сейчас ждут в кабинете». Телохранитель сложил руки рупором.

Юй Пиньян уже слышал их разговор. Он осторожно уложил младшую сестру на кушетку и укрыл её тонким одеялом. Только после этого он надел верхнюю одежду и придворные сапоги и вышел.

Прошёл целый день и ночь, и благодаря всепроникающим способностям Лун Линвэя опыт Шэнь Мяоци, должно быть, прояснился.

В кабинете два стражника Драконьей Чешуи торжественно опустились на колени, чтобы поприветствовать лидера. Затем они представили отчёт, в котором были описаны все события, произошедшие с Шэнь Мяо Ци с момента его рождения до настоящего времени.

Юй Пиньян взял его и бесстрастно посмотрел на него.

Он уже догадался, что с семьёй Шэнь случилось какое-то несчастье, когда узнал, что дочь богатого торговца стала служанкой, но не ожидал, что именно он окажется тем, кто свалит вину на других.

Оказалось, что семья Шэнь считалась богатой в Линнане, а история успеха отца Шэня была поистине легендарной. Изначально он был экспертом по разграблению могил и добыче золота и использовал антикварный бизнес, чтобы скрыть свои тёмные делишки. Позже Фужэнь Шэнь родил сына и дочь. Чтобы обеспечить своим детям счастливую жизнь, он больше не совершал злодеяния, раскапывая могилы предков.

До того как Шэнь Мяо Ци исполнилось десять лет, её жизнь была безоблачной, и она жила в роскоши. Когда ей исполнилось десять, она отправилась вместе с отцом Шэнем в Лоян, чтобы заняться антиквариатом, и случайно встретила наследного принца, который восстанавливал силы на перевалочном пункте. Подношение Шэнь Мяо Ци из лекарственных трав не увенчалось успехом, и её поймали как шпионку. Отец Шэнь потратил от семидесяти до восьмидесяти процентов своего состояния, чтобы выкупить её, и семья вернулась в Линнань.

В то время приказ об аресте отдал сам Юй Пиньян. С тех пор семья Шэнь начала приходить в упадок. Неудивительно, что Шэнь Мяо Ци помнила его спустя четыре года. При встрече она выкрикивала «ненависть, месть» и другие слова. Она боялась, что возложит на него всю вину и будет помнить и проклинать его каждый день и каждую ночь.

Подумав об этом, Юй Пиньян усмехнулся и продолжил читать.

После возвращения в Линнань семья Шэнь постепенно начала испытывать финансовые трудности. Чтобы дети не страдали, отцу Шэню ничего не оставалось, кроме как вернуться к прежнему занятию. Как раз в это время к нему подошёл старый клиент и попросил его отправиться в древнюю гробницу, чтобы украсть позолоченную статую Матери Будды, спрятанную в главной пещере. Он заплатил половину залога.

Поскольку награда была очень щедрой, её хватило, чтобы спасти семью Шэнь, которая не могла оправиться. Отец Шэнь был сразу же тронут и, изучив множество документов, убедился, что в гробнице действительно есть статуя Будды. Той же ночью он отправился туда.

Едва спасшись, отец Шэнь принёс статую Будды домой и три дня и три ночи пролежал без сознания. Но за эти три дня Шэнь Мяо Ци из любопытства открыл коробку со статуэткой Будды и случайно сломал одну из его рук. Поскольку она часто видела, как отец Шэнь чинит антиквариат, она неожиданно научилась использовать прозрачный клей, чтобы приклеить руку Будды и вернуть её в шкатулку.

Проснувшись, отец Шэнь быстро сообщил этому человеку, чтобы тот пришёл и забрал товар. Они оба были так взволнованы, что не осмотрели товары как следует перед совершением сделки. Когда мужчина вернулся домой и внимательно осмотрел статую, он понял, что его обманули. Он так долго мечтал об этой статуе Будды, что возненавидел отца семьи Шэнь, который лишил его сокровища и обманом выманил у него деньги. Он расставил несколько ловушек, в результате чего семья Шэнь разорилась, а сами они оказались в тюрьме.

Последние десять процентов семейного имущества были потрачены на то, чтобы искупить его преступления. Шэнь Фу кричал, что его обвинили несправедливо, и умер перед дверью тюрьмы. Шэнь Фу тоже заболел и не смог поправиться. Что касается семьи Шэнь, то эти наложницы давно украли семейное имущество и сбежали со своими детьми.

У Шэнь Мяо Ци тоже был старший брат по имени Шэнь Юаньци. С тех пор он обеспечивал всю семью и подписал договор о смерти с одной местной влиятельной семьёй, чтобы стать слугой. На вырученные от продажи себя деньги он снял небольшой дом для матери Шэнь и своей младшей сестры.

Болезнь матери Шэнь была в тяжёлой стадии, и в тот момент, когда ей больше всего нужен был кто-то, кто мог бы о ней позаботиться, Шэнь Мяо Ци украла оставшиеся десять таэлей серебра и сбежала. Уходя, она взяла с собой лишь немного одежды и пелёнку. Можно предположить, что мать Шэнь не могла больше терпеть чувство вины и рассказала ей о своём прошлом, но в ответ получила такое бессердечное и решительное отношение.

Мать Шэнь не смогла найти ни человека, ни деньги, поэтому её вырвало кровью, и через несколько дней она скончалась. С тех пор брат и сестра из семьи Шен пошли каждый своей дорогой.

Шэнь Мяо Ци шла в сторону столицы, опустив голову, и по пути встретила караван. Она заплатила два таэля серебром, чтобы прокатиться в их повозке, но не ожидала, что её ограбят бандиты. Все люди в караване были либо мертвы, либо ранены. Шэнь Мяо Ци спряталась под повозкой и уже была готова столкнуться лицом к лицу с опасностью, когда её спасла семья Чжао Ань Шуня, направлявшаяся в столицу.

Она добровольно продала себя молодой госпоже из семьи Чжао в качестве рабыни, чтобы вместе с ней отправиться в столицу.

Сначала она думала, что наконец-то сможет расслабиться, но не ожидала, что Чжао Ань Шунь оскорбит вышестоящее руководство своей прямотой и должность, над которой он упорно трудился восемь лет, достанется другому коллеге.

Чжао Ань Шунь, получивший письмо от вышестоящего руководства, мог только вернуться на полпути и продолжить службу в должности магистрата Юньчжоу. Шэнь Мяо Ци не только не приблизился к столице, но и удалялся от неё всё больше и больше. К тому времени она уже была до смерти напугана бандитами и не осмеливалась идти по дороге одна. Ей оставалось только оставаться в доме Чжао и ждать подходящего случая.

Это ожидание длилось четыре года.

Поскольку Чжао Ань Шунь всегда работал в таком отдалённом и суровом месте, как Юньчжоу, у него не было никаких связей с крупными столичными силами. Эти несколько сотен килограммов древесного угля уже были доставлены в монастырь полмесяца назад, а семья Чжао в то время ещё была в пути. Шэнь Мяо Ци как раз подкладывал угли в огонь, когда появилась наследная принцесса. На самом деле в тот день угли в огонь подкладывали от тридцати до сорока человек, и только Шэнь Мяо Ци так не повезло.

Закрыв файл, Юй Пиньян долго молчал.

Два стражника Драконьей Чешуи молча протянули ему кусок пелёнки. Поскольку они уже изучили историю Шэнь Мяо Ци, то, естественно, знали, что Шэнь Фучжэнь и Хоу Фучжэнь рожали в одной и той же пещере. После этого Шэнь Фучжэнь заметал следы, вернулся в Линнань и избегал общения с влиятельными чиновниками в столице. Они уже кое о чём догадались, и когда увидели этот кусок пелёнки и связали его со словами, которые Шэнь Мяо Ци выкрикнул в тюрьме, всё стало ясно. Каким бы богатым и влиятельным ни был клан Шэнь, они не смогли бы получить дань от дворца.

Страж Драконьей Чешуи был самым могущественным оружием в руках императора и хранил множество тайн, которые чиновники не могли раскрыть посторонним. Если бы они проговорились, то не прожили бы долго.

Юй Пиньян осмелился позволить им провести расследование, так что, естественно, он не боялся, что они что-то узнают. Он взял пелёнку, посмотрел на неё и отбросил в сторону.

Один из Стражей Драконьей Чешуи заметил, что у него плохое настроение, и, поколебавшись мгновение, напомнил: «Лидер, этот Шэнь Юаньци — лучший бомбардир этого года, Шэнь Юаньци». Семья, которой он себя продал, была дальновидной и изначально хотела, чтобы он был наставником сына Ди. Увидев, что он гений, они задумались. Они не только отменили его статус раба, но и усыновили его, чтобы в будущем ему было проще. В этом году он действительно стал лучшим бомбардиром, а в последнее время он интересовался Шэнь Мяо Ци и Второй юной госпожой. Ты хочешь...

Он использовал руку как нож и полоснул себя по шее. Поскольку такое произошло, было естественно заставить его замолчать, чтобы защитить репутацию семьи маркиза. Если бы Шэнь Юаньци пришёл к ним и устроил скандал, разве семья маркиза не стала бы посмешищем? Вторая юная мисс, которую защищал мастер Хоу, пострадает первой...

Юй Пиньян на мгновение задумался, а затем махнул рукой: «У меня свои планы. Не действуй вслепую, не подумав». Вы можете уйти. "

Они оба не посмели ослушаться и поклонились, прежде чем выйти из кабинета.

-----

Шэнь Мяо Ци перевели из подземелья даосского храма Белого Облака в подземелье Стражи Драконьей Чешуи. Помещение было просторным, но обстановка была ещё более пугающей. Стражи Драконьей Чешуи не избегали людей во время допросов. Вместо этого они предпочитали связывать пленников, чтобы наблюдать за допросом.

Они либо сдирали кожу и обгладывали кости, либо выкалывали глаза, либо отрезали язык… Шэнь Мяо Ци была так напугана, что в тот день несколько раз теряла сознание. Иногда она даже подозревала, что находится не в мире людей, а в 18 кругах ада.

Она слышала, как заключённые в темнице упоминали, что красивый юноша, который допрашивал её в тот день, был главой Стражи Драконьей Чешуи. Его методы были в сто раз жесточе, чем у этих людей. В том году он взял в плен мятежного принца Юя. После того как его доставили в столицу, он лично казнил его по приказу императора. Он нанёс принцу Юю в общей сложности три тысячи шестьсот ударов, прежде чем тот испустил последний вздох. Его способность убивать была очевидна.

Враг, которого она проклинала в своём сердце десятки тысяч раз, оказался таким могущественным и безжалостным. Шэнь Мяо Ци знала, что ей страшно, и отчаянно молилась, чтобы её семья поскорее нашла её.

Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле прошло всего 24 шичэня (1 шичэнь = 2 часа). Когда дверь тюрьмы снова открылась, Шэнь Мяо Ци показалось, что прошла целая вечность.

Разобравшись с заключёнными в тюрьме, Юй Пиньян медленно подошёл к девушке, которая свернулась калачиком. Он не помог ей подняться и не сказал ни слова в знак сочувствия. Он не спросил, что с ней произошло за последние 24 шичэня. Он лишь слегка наклонился и посмотрел на её невероятно грязное лицо.

Это лицо было слишком похоже на лицо из клана Линь и не могло вызвать у него ни капли нежной привязанности. Несмотря на то, что этот человек был его родной младшей сестрой, в его сердце она была чужой. Его сочувствие давно угасло из-за одной кровавой бойни за другой.

Шэнь Мяо Ци долго сопротивлялась, прежде чем сдалась под его натиском. Она опустилась на колени, схватила его за одежду и закричала: «Дарен, меня обвинили несправедливо. Преждевременные роды кронпринцессы на самом деле не имеют ко мне никакого отношения. Я не служанка, а юная леди из дома маркиза. Я умоляю Дарена помочь мне найти мою семью. В будущем я обязательно отплачу Дарену за его доброту!

Юй Пиньян посмотрел на красную мантию, на которой виднелось несколько чёрных отпечатков пальцев, и, нахмурившись, сделал шаг назад. Увидев, что после этих слов она собирается поклониться ему в ноги, он вытянул ногу, чтобы остановить её, когда она уже почти коснулась лбом земли.

«Не преклоняй передо мной колени. Я твой старший брат». Ваша фамилия Юй, и вы — Ди, дочь маркиза Юнлэ, пропавшая без вести 14 лет назад. Он медленно произносил каждое слово, и на его лице не было ни волнения, ни радости от встречи с членом семьи. Он говорил холодно, как будто речь шла о чём-то незначительном.

Шэнь Мяо Ци подняла голову и непонимающе посмотрела на него. Ей потребовалось немало времени, чтобы осмыслить эти слова. Человек, из-за которого её дважды сажали в тюрьму, на самом деле был членом семьи, которого она искала четыре года, — её старшим братом? Она просто не знала, какое выражение лица ей следует сделать.

Она чувствовала, что ей нужно несколько раз рассмеяться, чтобы выразить радость, переполнявшую её сердце, или горько заплакать, чтобы показать, как сильно она страдала за эти несколько часов. Но когда она встретилась взглядом с тёмными и холодными глазами молодого человека, то смогла лишь быстро опустить голову и спросить дрожащим голосом: «Ты, ты действительно мой старший брат?»

Юй Пиньян не ответил и жестом подозвал двух стражников в чешуе дракона, приказав: «Схватите её и приведите в порядок».

Двое мужчин подчинились и вынесли Шэнь Мяо Ци, у которого подкашивались ноги, из тюремной камеры.

Два шичэня спустя Шэнь Мяо Ци в серо-зелёном платье сидела в шаткой повозке. Юй Пинъянь с закрытыми глазами держал в руках вышитый весенний нож и сидел напротив неё.

У Шэнь Мяо Ци возникло нехорошее предчувствие, и она, запинаясь, спросила: «Старший брат, зачем ты заставил меня надеть это чёрное платье?» Могло ли быть так, что он не собирался признавать меня и вместо этого хотел заставить меня стать монахом, потому что я был в тюрьме и он потерял лицо? Верно, он был таким хладнокровным и бессердечным, что ещё он мог сделать?

Ненависть в сердце Шэнь Мяо Ци, которая только что утихла, снова начала яростно бурлить.

Юй Пинъяню было двадцать лет, и он уже убивал людей, как косил траву. Он был очень чувствителен к людской злобе и внезапно открыл глаза, чтобы посмотреть на неё.

Шэнь Мяо Ци испугалась и быстро опустила голову, хватаясь за одежду. На тыльной стороне её ладони выступили синие вены. Чем больше она с ним общалась, тем больше боялась этого старшего брата. Кроме безразличия, в его глазах не было никаких других эмоций. Как будто она была не его родной младшей сестрой, а незначительной незнакомкой.

В карете воцарилась гробовая тишина, и через полчаса Юй Пинянь медленно произнёс: «Вы с Сянъэр — близнецы. Из-за того, что ваши восемь знаков слабы, я боюсь, что вы можете умереть в любой момент. У меня не было другого выбора, кроме как отправить вас в женский монастырь Шуй Юэ на воспитание. Вы вернётесь в дом маркиза только тогда, когда вам исполнится четырнадцать лет». Вы должны запомнить эти слова. "

Любил ли его Шэнь Мяо Ци или ненавидел, для него это не имело значения. Это был просто ещё один рот, который нужно кормить.

Изначально это было сделано для защиты его репутации. Кроме того, если бы он так поспешно вернул её и люди узнали о том, что в прошлом она была служанкой, у неё не хватило бы смелости встречаться с людьми в будущем. Шэнь Мяо Ци послушно кивнула и втайне запомнила два слова: «Сян» и «эр».

Когда речь зашла об этой Сянъэр, она ясно увидела в холодных глазах Юй Пиняня проблеск сочувствия. Должно быть, эта девушка — дочь семьи Шэнь, которая захватила «совиное гнездо»? После четырнадцати лет совместной жизни действительно ли они испытывали какие-то чувства друг к другу? Она отказалась от своей благородной сущности и наслаждалась славой и богатством, которые должны были принадлежать ей. И она страдала из-за неё четырнадцать лет, но так и не получила ни капли сочувствия от своего старшего брата. Почему Небеса не открыли глаза?

При мысли об этом её грудь сжалась от сильного нежелания и обиды.

Автору есть что сказать: я иду домой, наевшись и напившись до отвала. Спасибо моим милым вещичкам, а также всем друзьям, которые поддержали оригинальную версию. Муах!

Устроив Шэнь Мяо Ци, Юй Пинъянь направился прямиком в резиденцию Сюэ.

Семья Сюэ была известной в Линнане и имела некоторые связи при дворе. Однако с каждым поколением их потомки становились всё хуже и вот-вот должны были умереть. Но мастер Сюэ был провидцем. Видя, что Шэнь Юаньци чрезвычайно умён и обладает незаурядным умом, он проникся к нему симпатией и взял его к себе в приёмные сыновья.

Шэнь Юаньци тоже знал, как отплатить за доброту. Став лучшим бомбардиром, он перевёз семью мастера Сюэ в столицу и относился к ним как к родным родителям. Его отношения со старшим сыном семьи Сюэ тоже были очень тёплыми.

В молодости Юй Пиньян получил титул «Нефритовый король ада». В последние годы, по мере совершенствования его методов, слова «Нефритовый король» были опущены, и его стали называть просто «Живой король ада». По мере того как количество жизней, которые он держал в своих руках, увеличивалось, зловещая аура вокруг него становилась всё сильнее. Каким бы красивым он ни был, люди всё равно испытывали перед ним ужас.

Увидев, что он держит в руках вышитую весеннюю саблю, мастер Сюэ так испугался, что у него задрожали ноги и он покрылся холодным потом. Он даже не мог нормально говорить. После того как он промямлил что-то невнятное, ему на помощь поспешил Шэнь Юаньци.

«Этот чиновник приветствует коменданта Юя», — поклонился Шэнь Юаньци, сложив руки перед собой. Он не выглядел ни раболепным, ни высокомерным, не выказывал ни тревоги, ни страха.

Юй Пиньян не ответил, и его проницательный взгляд скользнул по его лицу. Это было невероятно красивое лицо. Если не считать длинных и узких глаз феникса, остальные черты были как минимум на 50–60 % похожи на черты Сянъэр.

Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы понять, что они с Сянъэр связаны кровными узами.

Изначально плохое настроение Юй Пинъяня стало ещё мрачнее, когда он большим пальцем отодвинул вышитую пружинную саблю. В зале эхом разнёсся жужжащий звук, с которым лезвие сабли трётся о ножны. Этот звук был не только резким и пронзительным, но и нёс в себе оттенок убийственной ауры. Он так напугал семью мастера Сюэ, что их души едва не покинули тела.

Шэнь Юаньци услышал, как у его названого брата стучат зубы, и на его спокойном лице отразилась лёгкая беспомощность. Он протянул руку и пригласил: «Позвольте мне попросить коменданта Юя отойти в сторону, чтобы я мог с ним поговорить».

Юй Пиньян медленно убрала нож и ушла, не сказав ни слова. Все члены семьи Сюэ вздохнули с облегчением, чувствуя, что их спасли из безнадёжной ситуации.

«Комендант Ю, пожалуйста, выпейте чаю». Лично налив чашку горячего чая для внушительного молодого человека, Шэнь Юаньци сразу перешёл к делу и сказал: «Раз глава домена здесь, значит, он навёл справки обо мне. Должно быть, Шэнь Мяо Ци выпустили из тюрьмы?» Ему действительно повезло. "

Он усмехнулся. На его лице не было ни тени беспокойства, только бесконечная обида. Юй Пиньян поднял глаза и равнодушно сказал: «Я помню, что она твоя младшая сестра».

Шэнь Юаньци покачал головой: «Этот чиновник помнит, что ты её родной брат». Сказав это, он не смог сдержать смех. Что значила кровь для хладнокровного Юй Пинъяня? Если бы он хотел найти Шэнь Мяоци, то с помощью Стража Драконьей Чешуи справился бы за три-четыре дня. Однако он искал целых четыре года. Этого было достаточно, чтобы показать, что ему безразличны жизнь и смерть Шэнь Мяоци. Если бы в тот год Сянъэр не спасла ему жизнь, разве мог бы он сегодня жить в таком спокойствии? Юй Пиньян всегда был человеком, который не признавал свою семью.

Увидев холодный взгляд юноши, Шэнь Юаньци быстро перестал смеяться и медленно произнёс: «Главе домена Дарену не нужно испытывать меня словами. Я скажу Дарену правду. Между мной и Шэнь Мяо Ци нет и капли дружбы, только ненависть. Из-за неё семья Шэнь разорилась, и я испытываю к ней только неприязнь. Однако она не должна была красть деньги, которые мама откладывала на жизнь, и сбегать. Мать пролежала в постели три дня, прежде чем скончалась от ненависти. Я несколько раз пытался закрыть ей глаза, но не смог. Она действительно умерла с обидой на сердце. Ты не знала, что в день её отъезда мама уже передала мне записку, в которой просила меня попросить у крёстного разрешения и привезти её в столицу, чтобы она могла найти родственников. Она сказала, что это будет компенсацией за все страдания, которые она испытывала все эти годы. Страдание? Когда в моей семье она хоть раз испытала хоть какие-то страдания?

Договорив до этого места, Шэнь Юаньци вылил горячий чай и заменил его чашкой крепкого вина. Он усмехнулся и сказал: «Если бы я знал раньше, я бы отправил её обратно, даже если бы мне пришлось рисковать жизнью». А ещё потому, что отец совершил ошибку и боялся мести твоей семьи, поэтому он заметал следы и сбежал обратно в Линнань. У нас, торговцев, изначально был низкий статус, и мы не могли позволить себе оскорблять знать. Если бы мы позволили вам найти её, возможно, вся наша семья лишилась бы жизни. Кто бы мог подумать, что даже если мы не позволим тебе найти её, она всё равно разрушит нашу семью. Может ли это быть возмездием?

Шэнь Юаньци залпом выпил две чаши крепкого вина и с горькой улыбкой покачал головой: «Глава домена Дарен не знает. Наша семья Шэнь не совсем бессовестна. Мы знали, что она благородного происхождения, и поэтому не осмеливались пренебрегать ею». С самого детства она ела и носила только самое лучшее. Мы также наняли учителя, который тщательно следил за её воспитанием и формировал из неё благородную леди. Что касается статуса, то даже её отцу приходилось склонять перед ней голову. Теперь, когда я об этом думаю, я понимаю, что именно из-за нашей снисходительности она выросла с сердцем, парящим выше небес, и тем самым заранее обрекла себя на беду.

Шэнь Юаньци долго молча держал в руках пустой бокал, а затем взял себя в руки и сложил ладони вместе: «Этот чиновник забылся и заставил главу домена Дарена смеяться надо мной. Услышав, что Шэнь Мяо Ци попал в руки Дарена, этот чиновник подумал, что рано или поздно это должно было случиться. Этот чиновник хочет спросить Дарена только об одном. Что ты собираешься делать с Сянъэр? Что касается этого чиновника, я прошу главу округа Дарена проявить великодушие и отпустить его, поскольку моя семья Шэнь уже разорилась. Он не был из тех, кто жаждет жизни и боится смерти. Однако Шэнь Мяо Ци вернулся, и будущее его младшей сестры было неопределённым. Ему действительно было не по себе от мысли, что он может умереть вот так.

Юй Пиньян взглянул на него и недобрым тоном произнёс: «Бэнь Хоу не заинтересован в том, чтобы отнимать у тебя жизнь. Более того, Сянъэр — не та, кому ты можешь звонить». Изначально он хотел убить этого человека, чтобы скрыть прошлое, но в последний момент передумал. Этот человек всё ещё может быть ему полезен.

Шэнь Юаньци непонимающе уставился на него, а затем кивнул с горькой улыбкой: «Это я перегнул палку». Как Дарен собирается уладить ситуацию с Шэнь Мяо Ци и что делать с моей младшей сестрой?

Юй Пиньян тоже вылил чай и заменил его чашкой крепкого вина. Он выпил его одним глотком и холодно сказал: «Сянъэр — младшая сестра Бэнь Хоу».

Комендант Юй действительно был таким же деспотичным и властным, как и ходили о нём слухи, раз он запретил Сянъэр и её младшей сестре появляться в его доме. Шэнь Юаньци на мгновение задумался и прямо высказал своё мнение: «Какой бы властью ни обладал Дарен, он не сможет стереть кровные узы этого чиновника с Сян и Второй юной госпожой. Теперь, когда Дарен нашёл Шэнь Мяо Ци, разве этот чиновник не должен вернуть в семью и Вторую юную госпожу?

«Всем пора вернуться на свои места, но не сейчас». Когда он это сказал, выражение лица Юй Пинъяня стало особенно мрачным.

В груди Шэнь Юаньци вспыхнул гнев, но в то же время он почувствовал лёгкую радость. Гнев был вызван тем, что семья Юй бросила его младшую сестру, а радость — тем, что он смог воссоединиться со своим единственным родственником. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки, и спросил: «Когда это произойдёт?»

Юй Пиньян не ответил и поставил бокал с вином на стол: «Бэнь Хоу пришёл сюда, чтобы предупредить тебя. Без разрешения Бэнь Хоу не смей признавать Сянъэр своей дочерью, и тебе запрещено с ней контактировать». Если ты не знаешь, что для тебя лучше, у Бена Хоу есть тысячи способов заставить тебя и семью Сюэ полностью исчезнуть. Когда придёт время, Бен Хоу, естественно, пошлёт кого-нибудь, чтобы сообщить вам.

Столкнувшись лицом к лицу со знаменитым Королём Ада, который убивал людей как траву, Шэнь Юаньци смог лишь кивнуть с горькой улыбкой. Более того, если бы он опрометчиво отправился за Сянъэр, она бы точно не захотела уехать с ним. В глубине души префектура Юй была её настоящей семьёй, а Юй Пиньян — её биологическим старшим братом. А тот, кто забрал её, стал её врагом. Он не мог не беспокоиться по этому поводу.

-----

Вернувшись в фу, Юй Пинъянь направился прямиком в главный двор. Матриарх в это время дремал на кушетке.

Когда она услышала, как поднимается занавеска и Мама Ма выражает своё почтение, Матриарх открыла глаза и улыбнулась: «Яньэр, ты вернулась?» Присядь ненадолго рядом со Старым Предком. "

Юй Пиньян подошёл, чтобы налить матриарху чашку горячего чая, и тихо сказал: «Старый предок, человек, которого ищет клан Линь, был найден несколько дней назад».

В какой-то момент Юй Пиньян перестал называть клан Линь своей семьёй. Матриарх чувствовала, что что-то не так, но ничего не могла поделать. Она могла лишь слегка нахмуриться и долго размышлять, прежде чем поняла, кого ищет клан Лин. Она тут же выпрямилась и с тревогой спросила: «Ты действительно нашёл её?» Где она? "

После четырёх лет поисков Матриарх наконец получила достоверную информацию. Она не смогла сдержать выражения восторга на своём лице. В конце концов, это была её кровная внучка. Глубокой ночью она не могла не думать о ней. Она беспокойно ворочалась в постели, и её мысли были полны тревоги. Если бы её внучка не прожила достойную жизнь и умерла на улице, у матриарха не хватило бы духу встретиться с предками семьи Ю даже в Жёлтых источниках.

Юй Пиньян похлопал Матриарха по плечу и равнодушно сказал: «Старый предок, ты ещё помнишь ту служанку, которая добавила уголь и из-за этого наследная принцесса родила раньше срока?» Она — та, кого ищет клан Линь. "

«Это, это она?» Радостное выражение лица матриарха тут же сменилось страхом и беспокойством.

«Старый предок, не волнуйся. С неё уже сняты все подозрения, и я отправил её в женский монастырь Шуйюэ. Она — служанка старшей законной дочери префекта Юньчжоу Чжао Аньшуня. Как только я разберусь с кланом Чжао, Старый Предок пришлёт кого-нибудь за ней.

«Как она стала служанкой клана Чжао?» Страх матриарха был смешан с лёгким удивлением.

«У меня с собой файл. Древний предок поймёт, когда ты закончишь его читать». Внуку ещё предстоит расследовать это дело, так что я пойду. Юй Пиньян попросил императорского телохранителя принести папку и ушёл. Дойдя до двери, он, кажется, о чём-то задумался. Он обернулся и осторожно сказал: «У Сянъэр есть старший брат, который сейчас находится в столице». Внук уже предупредил этого человека, он точно не осмелится прийти к нам и искать её. В будущем бабушка будет приставлять людей присматривать за Сянъэр, чтобы она не встретилась с этим человеком.

Хотя пожилая дама ничего не поняла, она почувствовала, что он прав. Сянъэр нельзя было отдавать в другую семью, поэтому она без колебаний согласилась. Когда охранник принёс папку, ей не терпелось её прочитать.

Мама Ма тоже наклонилась, чтобы посмотреть. Её глаза были похожи на медные колокольчики, и она продолжала читать буддийские сутры.

Прочитав его, они оба одновременно вздохнули. «Это действительно грех!»

Она уже знала, что её внучка — проклятие, но не ожидала, что её судьба будет такой ужасной. В первый раз она прокляла свою семью Шэнь, во второй раз — свою семью Шэнь, в третий раз — смерть своего отца, в четвёртый раз — смерть своей матери, а в пятый раз — превращение Шэнь Юаньци в раба и разрушение его будущего. Караван, который встретил её, был ограблен бандитами, а его члены убиты. У Чжао Аньшуня, который встретил её, в мгновение ока отобрали возможность получить повышение. Наследная принцесса, которая встретила её, тут же родила раньше срока и едва избежала смерти. Куда бы она ни пошла, она всё портила. Её можно было бы назвать ходячей катастрофой!

Ещё больше пугало то, что они с Юй Пинъянем встречались всего дважды, и оба раза она оказывалась в ситуации, когда её могли посадить в тюрьму. В первый раз всё было в порядке, но во второй раз ситуация была крайне опасной. Если бы что-то случилось с наследной принцессой и маленьким внуком императора, она бы раскрыла свою личность в тюрьме, и тогда с семьёй Юй было бы покончено!

Пожилая дама откинулась на спинку дивана и помассировала виски. Она всё ещё мысленно повторяла слова мастера Кухая. Всё действительно сбылось! Братья и сёстры не могут ужиться вместе, если они ссорятся! Этот колдун действительно пришёл, чтобы сразиться с Янь'эр за судьбу! В этот раз ей едва удалось избежать этого, но что будет в следующий? А что было потом?

Судьба была в некоторой степени иллюзорной, и она могла временно не обращать на неё внимания. Но что ещё важнее, характер её внучки оставлял желать лучшего! Она бросила мать, которую растила четырнадцать лет, и даже забрала у неё деньги, которые могли бы спасти ей жизнь. Доброта, с которой её воспитывали, была больше, чем доброта, с которой её рожали. Что бы плохого ни делала семья Шэнь, они всё равно её воспитывали. Она жила в роскоши, у неё была целая толпа слуг, и она ни в чём не нуждалась. Даже когда семья обанкротилась, она ничего не потеряла. Вместо этого она позволила своему сыну продать себя в рабство, чтобы он продолжал обеспечивать её, и даже рисковала его жизнью, чтобы отправить её домой.

Можно даже сказать, что на этот раз её действия были жестокими и беспринципными!

Если бы такого человека привезли домой, неизвестно, сколько бы проблем это вызвало. Пожилая дама яростно потёрла виски и впала в состояние, которого с ней никогда не случалось.

Как раз в тот момент, когда у матриарха сильно разболелась голова, Ван Цю приподнял занавеску и взволнованно закричал: «Госпожа, плохие новости! Мадам попыталась покончить с собой, повесившись. Вам нужно пойти и посмотреть!»

"Что? Самоубийство путём повешенья? Она умерла? Матриарх в испуге подпрыгнул и чуть не свалился с кровати.

«К счастью, Мама Ким нашла её вовремя и спасла. Она всё ещё без сознания и несёт какую-то чушь». Ван Цю присела на корточки и помогла матриарху надеть туфли.

Матриарх не стала дожидаться, пока она закончит обуваться, и ушла. Она сердито подумала: «Одна устроила огромную катастрофу на улице и чуть не привёла к конфискации моего поместья и лишению титула; другая пыталась покончить с собой дома и чуть не разрушила репутацию Яньэр». Эта парочка — мать и дочь — действительно пришла взыскать долги!

Юй Сян вошла в главный зал на шаг впереди них. Хотя она не испытывала никаких чувств к клану Линь, формально она всё ещё была их дочерью. Более того, она управляла всей префектурой Ю. Она не могла притворяться, что не слышала новостей, когда слуги сообщали ей о них, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как отправиться сюда.

Член клана Линь лежала на кровати при смерти. Синяки на её лице не прошли, а красный кровоподтёк на шее выглядел очень пугающе. Она крепко зажмурилась и качала головой, бормоча что-то бессвязное.

Юй Сян наклонила голову и прислушалась. Она говорила: «Дочь моя, где же ты, дочь моя?»

Юй Сян не считала себя чужой. Более того, она всё ещё «не знала», что в ней нет ни капли крови префектуры Юй. Поэтому она приказала слугам вызвать врача и усмехнулась с мёртвым, как пепел, сердцем. «Я ведь совсем рядом с тобой. Почему ты продолжаешь называть меня своей дочерью?» Вы даже покончили с собой из-за этого? Ты же не хочешь, чтобы я хорошо проводил время, даже если ты умрёшь, верно? Если ты действительно любишь меня и тебе не всё равно, почему бы тебе не обернуться и не посмотреть на меня! Обычно ты ведёшь себя так, будто меня не существует, так почему же ты продолжаешь звать меня, когда без сознания? О чём ты только думаешь? Почему ты не можешь сказать мне прямо?!

Она, конечно же, знала, какую из дочерей клана Линь вызывают, но это не мешало ей злиться из-за действий клана Линь. Она умерла, и всё закончилось. Она оставила после себя такой беспорядок, а её брату пришлось всё убирать. Если бы просочились один-два неприятных слуха, кто знает, сколько людей набросились бы на её брата с кулаками!

Подумав об этом, она не смогла сдержать гнев. Она ударила хлыстом по покрывалу рядом с кроватью клана Линь, и в комнате раздались приглушённые шлепки.

Няня Цзинь сопровождала госпожу Линь. Она боялась, что та действительно ударит своего хозяина, поэтому поспешила остановить её: «Вторая госпожа, мадам — ваша мать. Ничего страшного, если вы её не жалеете, но зачем вы её обвиняете?» Она знала о происхождении семьи Юй Сян. Поэтому в её тоне слышались презрение и насмешка, но не было ни капли уважения.

«Я хозяин, а ты слуга. Ты говоришь со мной об измене? Я хочу научить тебя, что значит уважать старших!» Юй Сян оттолкнул её и сердито крикнул в сторону потерявшего сознание Линь Цзяня: «Даже если ты хочешь умереть, не выбирай такой недостойный способ!» Знаете ли вы, сколько людей сейчас наблюдают за домом маркиза? Знаете ли вы, как хорошо мой брат выглядит со стороны, но как тяжело ему приходится за кулисами? Ничего страшного, если ты умрёшь, но если люди воспользуются возможностью напасть на моего брата, его карьера будет разрушена! Он добился того, что имеет сейчас, только рискуя жизнью. Каждый его шаг даётся ему кровью. Думаете, ему легко? Даже если ты его не любишь, не усугубляй его проблемы, хорошо? Я тебя умоляю! Мой брат тебе ничего не должен. Напротив, это ты не выполнила свою материнскую обязанность! Если в тебе ещё осталось хоть немного совести, я умоляю тебя жить спокойно, хорошо?

«Я умоляю тебя, я умоляю тебя, хорошо?» Чем больше она говорила, тем сильнее волновалась и злилась. Она продолжала хлестать постельные принадлежности клана Линь своим хлыстом, пока шёлковые простыни не порвались.

Все они были командирами. С древних времён у скольких людей, занимавших эту должность, был хороший конец? Эта должность была подобна смертоносному ножу в руке императора. Как только она притупится, от неё безжалостно откажутся. Она жила в страхе и тревоге. Что бы она ни говорила и ни делала, она всегда всё обдумывала и просчитывала, опасаясь, что префектура Ю совершит ошибку и навлечёт беду на её брата. Однако эти двое были полными идиотами. Они боялись только, что её брат не умрёт достаточно быстро!

Когда матриарх пришла, она увидела Юй Пинъяня, который стоял у двери и внимательно прислушивался. Должно быть, он получил известие перед тем, как уйти, и поспешил сюда. Она медленно подошла и случайно услышала душераздирающие жалобы Юй Сяна. Её сердце дрогнуло. Из всех присутствующих Сянъэр лучше всех понимала ситуацию. Брат защищал её как зеницу ока. Эта привязанность была не напрасной. Она тоже относилась к брату как к источнику своей жизни. Что бы она ни делала, она всегда ставила брата на первое место и совсем не думала о себе.

Тревожное сердце матриарха наконец-то успокоилось. Она повернулась и посмотрела на внука. И действительно, в его глазах читалась нежность.

Мама Ким не осмелилась подойти к Юй Сян в комнате. Она могла только опуститься на колени и поклониться Юй Сян: «Вторая юная госпожа, Фюрэн уже в таком состоянии. Пожалуйста, проявите милосердие и отпустите её…»

«Эта старуха тоже умоляет тебя отпустить мою дочь из префектуры Ю. Не мучай её больше, ладно?» — матриарх вошла в комнату, опираясь на трость, и подошла к кровати, чтобы пощупать пульс Лин Клан. Она с облегчением вздохнула. Хорошо, что она не умерла!

Юй Пинъянь взял хлыст из рук младшей сестры и погладил её слегка покрасневшие глаза. Он утешил её: «Сянъэр, не сердись. Не нужно с ней ссориться». Кем была Шэнь Мяо Ци? Что представлял собой клан Лин? Это была его настоящая семья. Семья, которая искренне заботилась о нём.

Юй Сян бросилась в его объятия и разрыдалась: «Старший брат, мне так тебя жаль!» Если она действительно умерла, то я не знаю, сколько людей будут тыкать пальцем в твою спину. Если об этом узнает император… Она просто не осмеливалась думать об этом слишком глубоко. Не смотрите на то, как Старший Брат хотел внушать благоговейный трепет, и на то, что никто не осмеливался его провоцировать. Это потому, что он безупречно справлялся со своими обязанностями. Если бы в какой-то день он допустил ошибку, то, учитывая, сколько у него было политических врагов, они бы объединились и напали на него.

Если бы император тоже был недоволен Старшим братом, положение Старшего брата было бы опасным! Нужно знать, что клан Линь не был похож на тех несправедливых и жестоких дядей. Клан Линь был родной семьёй Старшего Брата. Если бы она повесилась, а кто-то со злым умыслом выдумал бы несколько слов, разве Старший Брат не оказался бы в позоре из-за того, что «довёл родную мать до смерти, хуже зверя»? Это было серьёзнее, чем не признавать свою семью! Император осмелился прибегнуть к помощи Старшего Брата, потому что ценил его беспристрастность и безжалостность. Но если бы Старший Брат действительно не узнал свою родную мать, успокоился бы Император?

На душе у неё становилось всё тревожнее. Когда Юй Пинъянь притянул её к себе, она не смогла удержаться и крепко прижалась к нему. Она уткнулась лицом ему в шею и вдыхала аромат сандалового дерева, от которого ей становилось ещё спокойнее. Только тогда она почувствовала себя немного лучше.

От обжигающе горячего воздуха по его коже побежали мурашки. Юй Пиньян не показал этого на лице, но не смог удержаться и крепче обнял младшую сестру. Он слегка наклонил голову и губами коснулся её ароматных волос. Несмотря на бурю эмоций, бушевавшую в его груди, он ни капли не беспокоился за клан Линь. Он испытывал лишь безграничную радость. Ему было достаточно того, что в этом мире есть кто-то, кто относится к нему как к своей жизни. У него не было других экстравагантных запросов.

Видя, что клан Линь вот-вот проснётся, матриарх хотела многое ей сказать, но не хотела, чтобы это слышала её внучка. Она махнула рукой внуку и сказала: «Яньэр, отправь свою младшую сестру обратно».

Поскольку всё её внимание было сосредоточено на клане Линь, она не заметила сильных эмоций в глазах своего внука.

Юй Пиньян хриплым голосом согласился. Он похлопал младшую сестру по спине и вынес её из комнаты.

Как только они отошли достаточно далеко, матриарх взяла со стола чашку с холодным чаем и выплеснула содержимое прямо в лицо главе клана Линь. Она громко закричала: «Клан Линь, вставайте!»

Клан Линь уже собирался проснуться. От этого всплеска чая она как раз и открыла глаза. Она тут же заплакала: «Мама, зачем ты меня спасаешь?» Дай мне умереть! Прошло уже четыре года, а мы так и не нашли её. Должно быть, с моей дочерью случилось несчастье. Я тоже больше не хочу жить!

Когда умер её муж, она подумывала о самоубийстве, но в тот момент у неё не хватило смелости. Ей оставалось только полагаться на свою ненависть к Юй Сяну, бандитам, несправедливости судьбы и даже к матриарху и Юй Пинъяню, чтобы выжить. Но в мгновение ока прошло десять лет. Эта беспричинная ненависть более или менее утихла. Её сердце становилось всё более и более пустым. Оглянувшись, она обнаружила, что её дети и матриарх уже далеко. Они больше не могли приблизиться к ней. Как раз в тот момент, когда она совсем пала духом, пришло известие о том, что Юй Сян не является потомком семьи маркиза. У неё всё ещё была дочь, которая скиталась по миру и ждала, когда она спасёт её.

Подобно призраку, идущему в бесконечной тьме, она наконец увидела луч света, ведущий её в рай. Она бросилась к нему, не заботясь о своей жизни. Но она шла и шла, и ждала, и ждала ещё четыре года. Она уже была измотана и больше не могла терпеть.

Хотя она и знала, что её смерть вызовет слухи в поместье, хотя она и знала, что её безвременная кончина приведёт к тому, что её семья найдёт улики и навлечёт беду на её семью, ей было всё равно. Она просто хотела поскорее уйти, чтобы быть рядом с мужем и дочерью. Она не хотела обременять себя жизнью в этом мире.

Матриарх так разозлилась, что у неё перехватило дыхание. Она схватилась за грудь и сильно закашлялась. Если бы у неё в руке был кнут, она не была бы такой вежливой, как Сянъэр. Она бы уже отхлестала главу клана Линь по лицу!

Ван Цю напоил её медовухой и несколько раз похлопал по спине. Только тогда к ней вернулись силы. Она произнесла, чётко выговаривая каждое слово: «Я тебя не спасала. Если бы я могла, я бы не стала душить тебя собственными руками!»

Увидев убитое горем выражение лица главы клана Линь, она продолжила: «Вам не нужно искать смерти. Позвольте мне сообщить вам, что ваша дочь найдена. Если вы готовы жить мирно, я отвезу её в поместье в другой день.

Может ли быть так, что семья Юй действительно была в долгу перед этой матерью и дочерью в прошлой жизни, и теперь они пришли взыскать с них долг в этой жизни? Если бы она не сеяла хаос в семье Ю, они бы не смогли жить спокойно, верно? Она не могла об этом думать. Стоило ей об этом подумать, как у неё начинали болеть сердце, печень, селезёнка, лёгкие и почки! Матриарх потёрла грудь с крайне недовольным выражением лица.

Глава клана Линь в шоке уставился на неё и с тревогой спросил: «Мою дочь нашли?» Где она? Скорее, скорее, отведи меня к ней! Быстрее! — истерически закричала она, пытаясь встать с кровати.

Матриарх ударила её тростью по спине и сердито сказала: «Её вынесли на улицу. Ты должна послушно оставаться здесь. Я отведу тебя к ней, когда она поправится. А до тех пор даже не думай о том, чтобы увидеться с ней!»

Клан Линь подчинился и поспешно натянул одеяло, чтобы прикрыть её. Она плакала и смеялась, говоря: «Мама, не волнуйся. Я обязательно поправлюсь как можно скорее». С ней всё в порядке?

«Она в полном порядке». Ни один из тех, кто встречался с ней, не был счастлив. Разве ты не видел, что Шэнь Юаньци был на грани смерти, будучи рабом, когда был с ней? Как только он покинул её, он перестал быть рабом и стал лучшим учёным! Матриарх усмехнулась про себя, но на её лице отразилось недовольство. Она продолжила: «Я также должна тебя предупредить. Даже если она вернётся, Сянъэр всё равно останется законной дочерью маркиза!» Если вы хотите, чтобы все узнали о скандале, связанном с тем, что ваша дочь живёт в семье Шан, то вам остаётся только плохо обращаться с Сянъэр, чтобы посторонние могли всё ясно увидеть!

«Я не буду. Невестка понимает всю серьёзность ситуации. Мама, пожалуйста, не волнуйся». Теперь, когда основа семьи была найдена, клан Линь тоже немного пришёл в себя. Когда они заговорили, их лица стали отдалённо напоминать лица проницательных и способных людей.

Матриарх мгновение смотрела на неё, а затем поспешно вышла, не дождавшись, пока врач окажет ей помощь.

Группа людей постепенно скрылась из виду. Юй Сыюй вышла из-за каменной арки, за которой пряталась, с коварной улыбкой на губах. После стольких лет ожидания настоящий феникс наконец вернулся. Фазан скоро сбросит свой зонт, верно?

Юй Пиньян первым вошёл во дворец и сообщил императору, что Шэнь Мяо Ци четыре года был слугой в семье Чжао. Затем он сказал, что ему нужно позаботиться о семье Чжао и замять этот скандал.

Императора не интересовали семейные дела Чжао Ань Шуня, и он был очень доволен его честностью. Вздохнув, он махнул рукой и перевёл Чжао Ань Шуня в самый богатый Янчжоу. Вскоре после этого в Янчжоу погибло много людей, а чиновничий аппарат Янчжоу опустел. Этот Чжао Ань Шунь был честным и прямолинейным, беспристрастным и самоотверженным. Он был полезным человеком.

Юй Пинъянь получил разрешение императора и отправился в семью Чжао.

Чжао Ань Шунь всегда пользовался репутацией Чжао Цин Тяня в Юнь Чжоу. Узнав о его намерениях, он взял на себя инициативу и сказал, что поможет семье маркиза сохранить всё в тайне и не станет так просто разрушать будущее ребёнка. Что касается перевода в Янчжоу, он сразу же отказался и очень разозлился, почувствовав, что его достоинство оскорблено.

Юй Пинъянь хорошо относился к семье Чжао Аньшуня и знал, что Шэнь Мяо Ци никогда не испытывал недовольства в своей семье. Хотя Шэнь Мяо Ци повезло чуть меньше, все люди, которых она встречала, были искренни с ней. Сначала послушной была семья Шэнь, а потом семья Чжао спасла ей жизнь. Госпожа Чжао никогда не обращалась с ней как со служанкой, а называла её сестрой. Она относилась к ней как к родной и обращалась с ней как с младшей госпожой.

Шэнь Мяо Ци знала, что она не обычная девушка, поэтому не хотела подписывать договор о смерти с семьёй Чжао, но каждый год подписывала договор о жизни. Было разумно предположить, что такой слуга не будет цениться хозяином. Но отец Шэнь был очень снисходителен к ней и даже брал её с собой, когда занимался делами. Так что она с юных лет умела читать по лицам и завоевывать сердца людей.

Эта госпожа Чжао за несколько дней уговорила её и стала относиться к ней как к близкой подруге. Узнав о её происхождении, она лично пришла в главный зал и пообещала, что никогда не раскроет тайну Цай Ци (Шэнь Мяо Ци), иначе её поразит молния и она умрёт ужасной смертью.

Юй Пинъянь была очень довольна тактичностью семьи Чжао, а Шэнь Мяо Ци не подписала договор о смерти, поэтому она не была зарегистрирована как служанка и ей не нужно было идти в отдел регистрации домохозяйств. Что касается повышения Чжао Аньшуня, он больше не упоминал об этом. Как только будет издан императорский указ, Чжао Аньшунь не сможет отказаться, даже если захочет. Она лишь надеялась, что он не поддастся тщеславию двух хуай и будет должным образом оберегать императора и наследного принца в этот мирный и процветающий период.

Матриарх узнала от внука, что с семьёй Чжао всё улажено. Она также увидела, что отметины на шеях членов клана Линь исчезли. Последние несколько дней она настойчиво требовала, чтобы ей показали дочь. Поразмыслив, она решила, что будет лучше сначала дать им увидеться, чтобы они не волновались и не создавали ещё больше проблем.

Члены клана Линь сменили простую одежду, которую носили четырнадцать лет, на платье с узором в виде бабочек, расшитое золотыми нитями. Они привели себя в порядок и в приподнятом настроении отправились встречать свою дочь.

Как только они вышли из фу, кто-то сразу же сообщил об этом Юй Сяну.

«О, ты выглядишь таким счастливым. Ты уверен?» Юй Сян выращивал огненно-красные розы.

«Я уверена. Она больше не носит простую одежду. На ней красное платье с золотой инкрустацией. Она даже говорит что-то вроде: „Я так скучаю по своей дочери“». — торжественно поклялась ничем не примечательная служанка.

Юй Сян небрежно срезала прекрасную цветущую розу. Держа стебель в руке, она махнула рукой и сказала: «Всё в порядке. Можешь идти». Она знала, что ей следует знать, и знала, чего ей знать не следует. Поэтому она не стала приставлять людей к клану Линь. Она лишь подкупила нескольких служанок низкого ранга, чтобы те следили за кланом Линь и не давали ему безобразничать. Однако после сегодняшнего дня она боялась, что ей придётся добавить ещё несколько гвоздей. Эта префектура Ю вот-вот изменится.

Лю Лу сунула служанке в руки два таэля серебром и велела ей тихо выйти через угловые ворота. Вернувшись, служанка с любопытством спросила: «Госпожа не улыбалась и не выходила из дома уже четырнадцать лет». Как вы думаете, что с ней сегодня не так? Может ли быть так, что повешение просветило её разум? «

«Дело не в том, что она просвещённая, а в том, что у неё есть стержень». Как только у человека появляется стержень, его психическое состояние естественным образом меняется. Юй Сян по одному складывала лепестки роз в чашу. Хотя на её лице играла улыбка, взгляд был очень холодным.

Лю Лу внимательно вгляделся в её лицо и не осмелился задать вопрос снова.

Не успели они и глазом моргнуть, как прошло четыре года. Юй Сян предчувствовала, что главный герой вот-вот вернётся. Её первоначальное безразличие сменилось тревогой. Она ничего не хотела брать у семьи Ю. Она лишь хотела быть рядом с Юй Пинъянем. Изначально она была призраком. Если бы не Юй Пиньян, ей было бы непросто прижиться в этом странном мире. Если бы главная героиня вернулась, а она ушла, это было бы всё равно что вырвать ей корни, пока она ещё жива. Рано или поздно она бы медленно угасла и умерла.

Она не была слабой, но ей нравилось жить рядом с Юй Пинъянем. Она чувствовала себя спокойно и счастливо. Тогда она великодушно сказала, что вернётся домой. Но когда дело дошло до этого, она поняла, что если кто-то посмеет забрать её старшего брата, она будет с ними сражаться.

Хотя семья Шэнь была её кровной роднёй, они никогда её не воспитывали. Почему она должна была добровольно уехать с ними, когда они приехали? Испытывала ли она к ним какие-то чувства?

Она размяла лепестки маленьким молоточком и вылила ярко-красный цветочный сок в смесь из пчелиного воска, сала и специй. Затем она обмакнула в неё палец и равномерно нанесла на губы перед бронзовым зеркалом. Её ярко-красные губы тихо расплылись в милой, но мрачной улыбке.

Помимо старшего брата, у главной героини было всё, чего она хотела. В этой жизни старший брат мог принадлежать только ей. Что касается семьи Шен, то они могут вернуться туда, откуда пришли. Хотя её не заботила власть и несметные богатства маркиза, она заботилась о своём старшем брате. Пока она могла быть рядом со своим старшим братом, даже если будущее было опасным, даже если судьба была непредсказуемой, даже если птицы должны были погибнуть, а лук — быть конфискованным, она была готова на всё.

-----

Узнав, что Шэнь Мяо Ци временно находится в женском монастыре Шуй Юэ, старая госпожа отправила к ней наперсницу, чтобы та научила её различным правилам этикета.

В это время с неба моросил мелкий дождь, а воздух был очень влажным. При вдохе возникало ощущение липкости и удушья. Шэнь Мяо Ци уже в сорок седьмой раз преклонила колени, но всё ещё не сделала этого должным образом. Ей предстояло сделать это в сорок восьмой раз. Её колени, бёдра и малоберцовая кость сильно болели, и ей хотелось поскорее найти мягкий диван, чтобы прилечь. Шэнь Мяо Ци не жаловалась, а лишь послушно извинилась перед мамой и сделала всё снова.

Мать была очень довольна ею, и на её суровом лице читалось счастье. Она думала, что действительно является дочерью первой жены маркиза. Высокомерие и элегантность давно стали частью её крови. По сравнению с госпожой Сян она была не хуже, просто ей не хватало достоинства. Но какой смысл был в благородной осанке для юной леди из знатной семьи? Этого было уже достаточно.

Шэнь Мяо Ци последовала правилам и медленно опустилась на колени. На этот раз её поза была идеальной. Услышав похвалу матери, она слегка расслабилась и села отдохнуть.

Она не боялась трудностей или усталости. Даже если бы ей пришлось в десять или сто раз тяжелее, она бы справилась. Она боялась только того, что семья Юй отправит её в женский монастырь и бросит на произвол судьбы. Теперь, когда семья Юй прислала маму, чтобы научить её правилам, она чувствовала себя спокойно. Это означало, что семья Юй не собиралась бросать её.

С юных лет она слышала, как Шэнь Фу и Шэнь Му постоянно говорили о том, что она благородная девушка. Сначала она подумала, что они говорят о её будущей судьбе, и поэтому испытала необычную жажду славы и богатства. Но только в тот день она узнала, что изначально была благородной дамой! Именно семья Юй лишила её благородного происхождения и вместо этого отправила её собственную дочь жить в роскоши. Всё её нежелание переросло в ненависть, и она без колебаний покинула этот дом и отправилась в столицу.

Четырнадцать лет страданий не стоят и упоминания. Если бы это было возможно, она бы сделала всё, чтобы стереть все пятна со своего прошлого. К счастью, Шэнь Фу уже скончался, а Шэнь Му не протянет и нескольких дней. Шэнь Юаньци всё ещё оставалась в Лин Нане в качестве служанки. Давление на неё мгновенно уменьшилось более чем наполовину, остались только семья Чжао и этот ничтожный отпрыск из семьи маркиза.

Ей нужно было лично разобраться с этим ничтожеством, но с семьёй Чжао было непросто иметь дело. Но рука не может вывихнуть бедро. С такой силой, как у семьи Юй, справиться с семьёй Чжао, у которой нет никаких оснований, не составит труда, верно?

Подумав об этом, она посмотрела на пожилую маму и спросила: «Мама Цинь, чем занимается мой старший брат?»

Мама Цинь достала несколько пластырей и наклеила их на ногу Цзи Юньшу. Она понизила голос и сказала: «Твой старший брат — главнокомандующий. Вся династия Хань подчиняется только приказам Его Величества. Не говоря уже о чиновниках первого и второго ранга, даже верховные принцы и герцоги должны кланяться ему. Вот так…»

Сердце Шэнь Мяо Ци бешено колотилось. Она и подумать не могла, что Юй Пинъянь занимает такое высокое положение. Несмотря на то, что семья Шэнь была богатой, по сравнению с аристократическими семьями она была гораздо беднее. Из-за этого кругозор Шэнь Мяо Ци был ограничен, а знания — скудны. Она не понимала, что делает командир, но уловила самую важную информацию. Теперь она была одной из самых знатных дам династии Хань. Наконец-то она обрела ту высокую и могущественную жизнь, о которой всегда мечтала!

Несмотря на то, что в этой жизни было много неопределённости и недостатков, это не имело значения. Она верила, что с помощью своих собственных методов сможет избавиться от них одного за другим.

Вытащив платок из-за воротника, она приняла чрезвычайно элегантную позу, чтобы скрыть усмешку на губах.

Как раз в этот момент монахиня за дверью сказала: «Благодетель Шэнь, к вам пришли. Пожалуйста, пройдите в главный зал».

Мама Цинь очень обрадовалась, услышав это, и улыбнулась: «Юная госпожа, быстро переоденьтесь. Должно быть, это Старушка и Фучжэнь пришли навестить вас».

Шэнь Мяо Ци на мгновение растерялась и быстро привела в порядок волосы. Затем она достала из сундука самое подходящее платье и поспешно переоделась.

«Мяо Ци приветствует Цзуму, приветствует Мать». Едва войдя в зал, она изящно поклонилась, демонстрируя элегантную осанку, которой её научила мама Цинь.

Четырнадцать лет — самый нежный возраст, к тому же она была похожа на членов клана Линь. Несмотря на то, что её внешность не была безупречной, она была нежной, как вода. Её брови были едва заметны, и она выглядела очень опрятно.

Глаза членов клана Линь загорелись, они бросились к ней, обняли и заплакали: «Моя бедная дочь, мама наконец-то увидела тебя!» Ты уехал на четырнадцать лет. Мама так сильно скучала по тебе, что у неё отказали печень и кишечник, и она едва могла жить…

«Мама, я тоже по тебе скучала!» Шэнь Мяо Ци без тени стеснения или неловкости бросился в объятия этой роскошно одетой женщины. Казалось, что четырнадцать лет разлуки были всего лишь иллюзией.

Пожилая дама поблагодарила монахиню, которая провела её, и села на почётное место. Она окинула плачущих мать и дочь мрачным и непостижимым взглядом. Эта мать и дочь, независимо от того, что их роднило — внешность или манеры, — были похожи на восемьдесят-девяносто процентов. Если бы их увидел посторонний человек, он бы точно сравнил их со слабой ивой на ветру, хрупкой и жалкой. Однако в глазах Старухи они выглядели «раздражающими». Одного плачущего лица в семье было уже достаточно. Теперь появилось ещё одно.

Возможно, в молодости она восхищалась такими женщинами и считала, что нежность и грация более привлекательны. Иначе она бы не выбрала клан Линь для своего сына. Однако с годами мир изменился, и она постепенно начала понимать, что такая женщина, как Сянъэр, страстная, как огонь, нравится ей больше. Когда она была с ней, то, как бы тяжело ей ни приходилось, она не чувствовала усталости.

В отличие от этих двоих. Очевидно, это было радостное событие, но почему оно выглядело так, будто их родители умерли? Подумав об этом, старушка поспешно сплюнула и втайне пожаловалась Будде на свои необдуманные слова.

На самом деле Старую Леди нельзя было винить в излишней предвзятости. У любого, кто четырнадцать лет терпел плачущее лицо, нервы были бы на пределе.

Выдержав полчаса и видя, что мать и дочь плачут без остановки, старушка наконец заговорила: «Ладно, сегодня радостный день, чего вы плачете?» Быстро садись и вытри лицо. Давай поболтаем по-девичьи и по-мальчишески. "

Шэнь Мяо Ци вытерла слёзы и помогла членам клана Линь сесть. Затем она опустилась на колени перед молитвенным ковриком и поклонилась двум старейшинам, чтобы подать им чай, соблюдая все правила этикета.

Старуха осталась довольна, и её суровое лицо слегка смягчилось. Она сделала глоток чая и махнула рукой: «Не стой на коленях, вставай». Как вы себя чувствовали в последние несколько дней? Рана на вашей руке зажила? Как вы изучаете правила? "

«Отвечая бабушке, Цинь Момо могу сказать, что очень хорошо забочусь о внучке. В последнее время внучка чувствует себя прекрасно, хорошо ест и сладко спит. Просто она очень скучает по тебе». Рана на моей руке уже зажила, осталось лишь несколько шрамов. Думаю, со временем они посветлеют. Говоря это, она сложила руки и попыталась прикрыть шрамы, оставшиеся после наказания.

Цинь Момо улыбнулась и продолжила: «Отвечая Старой Госпоже, юная мисс учится очень быстро. Прошло всего шесть дней, и этой служанке больше нечему вас учить».

Старушка слегка кивнула, но члены клана Линь вскочили, взяли дочь за руки и спросили: «Как ты получила травму?» Кто это сделал? Скажи маме, что мама разрешит твоему старшему брату помочь тебе добиться справедливости!

Разве это не было вызвано Юй Пиньянем? Более того, Шэнь Мяо Ци действительно не хотела упоминать о тюремном заключении. Она украдкой взглянула на пожилую женщину и покачала головой с красными глазами: «Мама, не волнуйся. Эта травма — результат неосторожности дочери. Никто не издевался над дочерью».

— Серьёзно?

— Серьёзно!

Мать и дочь обнялись и горько заплакали, отчего Старушка нахмурилась. Она не только не почувствовала удовлетворения от того, что Шэнь Мяо Ци помог её внуку скрыть это, но и вспомнила о табу, связанном с судьбой, которое было похоронено глубоко в её сердце, и её настроение испортилось. А ещё, у кого она научилась этой дурной привычке «плакать после нескольких предложений»? В конце концов, она была дочерью клана Линь, и некоторое сходство было неизбежно.

Повидав столько искренних и ярких Юй Сян, Старушка действительно не могла не оценить такую сентиментальную девушку. Кроме того, она была стара и не выносила шума. Ей очень хотелось оставить мать и дочь в покое.

Выдержав паузу, она прервала их разговор: «Мяо Ци, как ты жила все эти 14 лет?» Хорошо ли к тебе относилась семья Шен? Несмотря на то, что в деле были подробные записи, она всё равно хотела услышать объяснение внучки.

Наконец-то это пришло. Шэнь Мяо Ци воспользовалась паузой, чтобы вытереть слёзы и произнести речь, которую она уже подготовила в своём сердце. В тот день Юй Пиньян не сказал ей ни слова лишнего и не спросил, как она жила все эти четырнадцать лет. Она действительно почувствовала облегчение, но в то же время была немного разочарована.

Она вздохнула с облегчением, потому что знала, что, даже если семья Шэнь поступила с ней несправедливо, её поведение тоже было предосудительным. Она не могла рассказать об этом посторонним. Если бы Юй Пиньян действительно спросил её об этом, она бы не осмелилась солгать ему. Она была недовольна тем, что Юй Пиньяну было на неё наплевать.

Она сжала в руке носовой платок, испачканный слезами, и медленно произнесла: «Отвечая бабушке, внучка скажу, что страдала все эти 14 лет. Поначалу семья Шэнь хорошо ко мне относилась. Но после катастрофы, случившейся четыре года назад, они потеряли всё своё состояние и постепенно стали беднеть. Если бы я не услышала, как мать Шэнь рассказывает сыну о моём происхождении, я бы не узнала, что моя семья всё ещё находится за тысячи миль от нас. Я боялась, что они продадут меня в большую семью в качестве рабыни или служанки. Мне ничего не оставалось, кроме как украсть свою детскую пелёнку, чтобы сбежать. Я бежала в столицу, но встретила бандитов. Я едва избежала смерти. К счастью, меня спасла семья Чжао Дарена. Так мы и встретились сегодня. — Она взяла платок, чтобы вытереть слёзы.

Она умолчала о том, о чём следовало упомянуть, скрыла то, что следовало скрыть, и исказила то, что следовало исказить. Она выдала себя за сироту, которая проделала путь в тысячи миль, чтобы найти свою семью, и пережила множество трудностей. От этого миссис Линь снова горько заплакала. Она обняла её и отругала семью Шэнь за жестокость. Если бы не тот факт, что семья Чжао Ань Шуня находилась в столице, Шэнь Мяо Ци тоже хотел бы устроить так, чтобы семья Чжао исчезла из поля зрения маркиза.

Госпожа Тайтай пристально посмотрела на неё и нежно перебрала чётки.

Мама Ма, стоявшая в стороне, втайне покачала головой. Она подумала, что девушка из клана Шан — это действительно девушка из клана Шан. Стремление искать преимущества и избегать недостатков было у неё в крови. Она не только обманула семью Шэнь, но и несколько раз унизила их, а затем и вовсе исчезла. Использовать методы планирования было неплохо. Однако плохо было то, что этот метод планирования использовался не там, где нужно. Даже семья Шэнь, которая её вырастила, могла быть оклеветана и брошена по её желанию. Разве она не будет ещё более холодна с семьёй Юй, которая не испытывала к ней никаких чувств?

Даже если бы она вернула её, старая госпожа Тайтай не смогла бы открыть ей своё сердце. Более того, у неё была такая судьба! Она не знала, чем зарабатывают на жизнь Стражи Драконьей Чешуи. Иначе она бы не устроила такое представление.

Подумав об этом, Мама Ма посмотрела на Госпожу и увидела, что та действительно устала. Она слегка взмахнула рукой: «Ладно, прошлое уже в прошлом. Хорошо, что она вернулась. Тебе не стоит так много говорить о клане Линь». Я устал и пойду в задний зал, чтобы обсудить буддизм с великим мастером Фу Хуэем. Вы двое можете остаться и поговорить о своих личных делах.

Клан Линь и Шэнь Мяо Ци не могли и мечтать о большем и быстро проводили её до двери.

Из трёх членов семьи, с которыми она познакомилась, ближе всех ей был клан Линь, поэтому Шэнь Мяо Ци, естественно, должна была сначала расположить к себе клан Линь. Более того, она много раз наводила справки, но так и не поняла, в каком положении находится префектура Юй в Цинь Момо. Она думала, что префектура Юй такая же, как и другие семьи, и что все дела во внутренней резиденции решаются матриархом. Поэтому она была более внимательна к клану Линь.

Мать и дочь прижались друг к другу и некоторое время молчали. Шэнь Мяо Ци спросила: «Мама, меня четыре года заставляли быть служанкой в семье Чжао. Если бы об этом стало известно, не потеряла бы семья маркиза лицо?»

«Дитя моё, тебе не о чем беспокоиться. Твой старший брат уже позаботился об этом». Глава клана Линь заправила прядь волос за ухо и тихо сказала: «Можно сказать, что Чжао Ань Шунь воспользовался благосклонностью небес. Твой старший брат устроил его на работу в Лянхуай, и через несколько дней вся семья переедет в Янчжоу. Они не смогут вернуться в течение четырёх-пяти лет. Если он скажет пару неприятных слов, твой старший брат обязательно заставит его с позором провалиться, как бы высоко он ни забрался, и в итоге семья распадётся. Как он мог осмелиться? "

«А что будет через четыре-пять лет?» Янчжоу находится недалеко от столицы. Шэнь Мяо Ци притворилась, что не понимает, о чём речь, и сказала: По её мнению, было бы лучше устранить всех, кто знал об этом, или отправить их далеко в Юньчжоу и не позволять им возвращаться в столицу до конца их жизни. Хоть она и не разбиралась в политике, она знала, что Янчжоу был самым процветающим городом во времена правления династии Хань. Не было бы слишком удобно для Чжао Ань Шуня служить там чиновником? Особенно Чжао Цзинь. Она терпела её четыре года и не могла смириться с тем, что та сама добивается богатства и почёта.

«Через четыре-пять лет переведитесь в другое место. Короче говоря, я не позволю его семье раскрыть вашу тайну. К счастью, Чжао Ань Шунь — честный человек и не предъявляет чрезмерных требований. «Семья Линь похлопала свою дочь по спине.

Шэнь Мяо Ци была недовольна, но не могла этого сказать. Каким бы никчёмным ни был Чжао Ань Шунь, он всё же был придворным чиновником четвёртого ранга. Она была слабой женщиной и не смогла бы с ним справиться. Однако её отношения с Юй Пинъянем были безразличными, и она не питала никаких надежд, так что ей оставалось только терпеть.

К счастью, несмотря на то, что клан Линь не видел её четырнадцать лет, они очень сильно по ней скучали. Это было самым большим везением. При поддержке управляющей она сможет за несколько дней освоиться в доме маркиза. Юй Пиньян внушал благоговейный трепет и обладал чудовищной силой. Как только он вернётся в поместье маркиза, разве ему не придётся подчиняться приказам клана Линь?

Втайне она была довольна и спросила: «Мама, если я вернусь, что будет с семьёй Шэнь и дочерью?»

«Каждый раз, когда я упоминаю о ней, в моём сердце вспыхивает огонь. Если бы семья Шэнь не была такой жестокой и не послала ту звезду смерти, твой отец бы не погиб! Как же так, нас, мать и дочь, разлучат на четырнадцать лет! Выражение лица главы клана Линь было свирепым, а тон — горьким. Увидев, как её дочь съёживается от страха, она быстро улыбнулась и утешила её: «Но чтобы скрыть твоё прошлое, у меня не было другого выбора, кроме как оставить её. Для внешнего мира я бы сказала, что вы две — сёстры-близнецы, и из-за того, что ваши восемь характеров были слабыми, я отправила вас в храм на воспитание». Даже если это ради тебя, я должен подавить в себе этот гнев.

В те времена близнецы часто не выживали. Детей, которых отправляли в храм из-за слабых восьми знаков характера, можно было встретить повсюду. Более того, семьи боялись, что боги заберут детей в загробный мир, и обычно держали это в секрете до самой смерти детей. Только после этого их возвращали в семью. Оправдание, которое Матриарх могла придумать в то время, не было совсем уж безосновательным. Если бы оно прозвучало, то по крайней мере 70–80 % людей поверили бы в него. У остальных возникли бы лишь некоторые подозрения из-за того, что эти двое выглядели по-разному.

Однако разнояйцевые близнецы не были редкостью во времена династии Хань, и это нельзя считать большой ошибкой.

Клан Линь мог бы сдержать этот гнев, но Шэнь Мяо Ци не мог. Пока она думала, что ничтожный ребёнок, укравший её статус и богатство, будет и дальше наслаждаться жизнью в доме маркиза, она чувствовала, как её сердце безжалостно разрывают на части острые когти. В каждом кусочке её сердца была запечатлена сильная ненависть. Почему ей так повезло? Только потому, что она заблокировала два ножа для Юй Пинъяня?

Неужели четырнадцати лет экстравагантной одежды и еды было недостаточно, чтобы отплатить ему?

Она закрыла глаза, а когда снова их открыла, из них потекли слёзы: «Мама, я страдала из-за неё в семье Шен. А она была чиста перед законом и забрала себе честь, которая должна была принадлежать мне». Неужели её нельзя было отправить в деревню под предлогом болезни? У дочери сжимается сердце, когда она видит её! «Когда она уезжала в деревню, у неё было достаточно средств, чтобы справиться с этим ничтожеством!»

Поскольку Шэнь Мяо Ци давно заметила, что клан Линь ненавидит Юй Сян, она осмелилась произнести эти слова. Если бы это происходило в присутствии матриарха и Юй Пинъяня, она бы не осмелилась произнести ни слова.

Клан Линь был тронут, услышав это, и кивнул: «Это хорошая идея. Подожди, пока мама вернётся и всё обдумает, а потом поговори с бабушкой». Ты не представляешь, как сильно твоя бабушка и старший брат балуют эту звезду несчастий. Их слова выдавали крайнее недовольство.

Шэнь Мяо Ци обиженно кивнула.

С этой стороны мать и дочь закончили разговор. С другой стороны, матриарх ушла, чтобы позвать обратно клан Линь.

Клан Линь был крайне недоволен и умолял: «Мама, давай сегодня вернём Ци-эр домой?»

«Нет», — прямо ответила матриарх. «Подожди, пока я поговорю с Сянъэр, и только потом приводи её обратно».

«Моя дочь может вернуться, когда захочет. Зачем вам сообщать ей об этом?» Клан Линь был так зол, что их лица побледнели. Шэнь Мяо Ци незаметно сжала свой платок.

Матриарх отчитывала её, но в её глазах читалась улыбка: «У девочки Сян характер крутой, а умственные способности чрезвычайно высоки. Если бы она не знала, то вернула бы её и несколькими словами смогла бы обелить имя Мяо Ци». Если вы не хотите, чтобы она устраивала беспорядки в доме, то возвращайтесь сегодня. Я вас не остановлю. — Закончив говорить, она приказала людям собираться.

За эти годы клан Линь понёс несколько потерь от рук Юй Сян. Все боялись, что она заплачет, но Юй Сян не боялась. Она держала в руках тарелку с семечками дыни и смотрела на неё, как на клоуна. Она несколько раз пыталась раскрыть свою личность, но ей это не удавалось из-за странного стечения обстоятельств. Она была в ярости.

Но матриарх и Юй Пиньян всегда были на её стороне и оказывали на неё такое давление, что она не могла поднять головы.

Клан Линь очень ненавидел Юй Сяна. В этой ненависти сквозила едва уловимая доля страха. Услышав слова матриарха, они могли только молча кивнуть.

Шэнь Мяо Ци тоже кивнула. Она выглядела очень послушной, но втайне настороженно относилась к Юй Сян. Похоже, с этим скромным ребёнком было непросто иметь дело. Ей нужно было быть осторожной, когда она возвращалась.

Автору есть что сказать: спасибо моим маленьким очаровательным созданиям, а также всем друзьям, которые поддержали оригинальный роман. Сто горячих поцелуев вам.

Вечером в поместье вошли Старая Госпожа и члены клана Линь. Юй Сян уже приготовил ужин и ждал в боковом зале. Юй Пиньян тоже вернулся и играл с сестрой. В его глубоких глазах читалась едва уловимая нежность.

«Давайте поужинаем вместе». Старая госпожа посмотрела на клан Линь.

«Спасибо, мама. Я пойду и поем сам». Клан Линь был так зол, что не мог есть, когда увидел Юй Сян. К счастью, их дочь скоро вернётся. В будущем её будет кто-то сопровождать, что бы она ни делала.

Старая мадам просто была вежлива. Если бы она действительно согласилась, то почувствовала бы себя неловко. Она не стала просить её остаться и отмахнулась от неё.

«Древний предок, куда ты сегодня отвёл Мать?» Она выглядела очень счастливой. Я не видела её улыбки уже 14 лет. Юй Сян широко улыбнулась Старой Госпоже. Её чёрно-белые кошачьи глаза заблестели.

Когда Старая Мадам увидела нежное и красивое личико своей внучки, её сердце словно наполнилось ведром мёда. Она подошла и погладила её по голове. Она шутливо сказала: «Ты не видела её 14 лет?» Может ли быть так, что эта маленькая девочка начала что-то помнить сразу после рождения? Ты действительно реинкарнация духовного ребёнка.

«Может быть, я и правда такой. Старый предок, поторопись и поешь. Не дай шашлыку остыть. — Юй Сян жестом велел слугам подать рис.

Старая госпожа поверила словам внучки, потому что та была умной. Она не могла сдержать ещё более радостную улыбку.

Атмосфера, царившая, когда они втроём собирались вместе, действительно была иной. Даже воздух был наполнен радостью. Мама Ма внимательно подала им еду, а затем с улыбкой ушла. После того как она так долго видела грустные лица членов клана Линь и госпожи Мяо Ци, её сердце уже было не на месте. Ей всё ещё нужно было посмотреть на госпожу Сянъэр, чтобы прийти в себя.

Старая госпожа взяла кусочек жареного гуся для внучки и медленно произнесла: «Сянъэр, я должна тебе кое-что сказать».

Он здесь. Юй Сян взяла бокал с вином, из которого пила Юй Пиньян, и сделала глоток. Её кошачьи глаза расширились, когда она оглянулась. Она выглядела такой невинной и милой.

Старая госпожа улыбнулась, прежде чем что-то сказать. Она коснулась своих мягких щёк и сказала: «Сянъэр, у тебя действительно есть сестра-близнец».

Юй Пиньян отложила палочки для еды, взяла у сестры бокал с вином и наполнила его до краёв. Она выпила вино одним глотком, затем наполнила бокал наполовину и вернула его сестре. Выражение её лица было безразличным, как будто то, что объявила пожилая дама, было пустяком.

Круглые кошачьи глаза Юй Сян мгновенно расширились. В её глазах заблестели любопытство и удивление. «У меня действительно есть старшая сестра?» Но почему она не жила дома четырнадцать лет? Где она сейчас? Почему ты мне не сказал?

Пожилая дама похлопала её по спине и продолжила: «Поскольку её гороскоп был очень слабым и она могла умереть в любой момент, у её предков не было другого выбора, кроме как отдать её в монастырь на воспитание». Они не только не сказали тебе, но и никому в резиденции, кроме твоей матери и брата. Они боялись, что, если они расскажут слишком много, призраки и боги найдут твою сестру и заберут её в ад. Видите ли, прошло 14 лет, и её предсмертная агония закончилась, так что...

«Значит, моя сестра возвращается?» — на лице Юй Сян отразилась радость, но в душе она не была счастлива. Всякий раз, когда она думала о том, как главная героиня будет соперничать с ней за внимание и любовь её брата, в её сердце словно просыпался маленький червячок по имени ревность, который постепенно подтачивал её рациональность.

К счастью, семья маркиза не собиралась возвращать её семье Шэнь. Вместо этого они скрыли от неё прошлое главной героини. Хотя она всё ещё думала о будущем главной героини, на душе у неё стало немного легче. Не то чтобы ей не хотелось покидать дом маркиза, но ей не хотелось расставаться с братом.

Подумав об этом, она неосознанно наклонилась и крепко обняла Юй Пинъяня за руку, с тоской прижимаясь к ней щекой.

Юй Пиньян улыбнулся, взял её за руку, в которой она держала бокал с вином, и сделал глоток.

Старая госпожа давно привыкла к их интимным отношениям. Она кивнула и сказала: «Да, конец этого месяца — благоприятный день. Я собираюсь забрать её обратно».

«Тогда я немедленно прикажу кому-нибудь прибраться во дворе». Юй Сян повернулся, чтобы посмотреть на Лю Лу, но его остановила Старая Госпожа. «Не нужно, пусть она живёт с твоей матерью. Ничего готовить не нужно». Если бы не тот факт, что возвращение Лю Лу могло успокоить клан Линь, Старая Госпожа всё ещё сомневалась бы.

Юй Сян почти ничего не сказала. Она пожала руку брату и спросила: «Брат, ты не видел мою сестру?» Какая у неё характерная черта? С ней легко поладить? «

Юй Пиньян поднёс к её губам бокал с вином и надолго задержал взгляд на её влажных, полных и нежных губах. Его голос звучал слегка хрипло. «Я видел её всего дважды. У неё холодный нрав, она злопамятна, но не благодарна. В будущем тебе следует держаться от неё подальше, чтобы не стать жертвой её интриг.

Юй Сян не смог сдержать удивления. Юй Пиньян встречался с ней всего дважды, но уже так низко оценил её. Она не знала, что натворил главный герой. Но какое отношение это имело к ней? Этого было достаточно, пока она не нравилась её брату, а нравилась только ему. Юй Сян прищурилась и хихикнула. Она с любовью потерлась о руку брата и послушно сказала: «Я понимаю».

Старая госпожа продолжала собирать еду, как будто не слышала прямолинейных слов своего внука. На самом деле в глубине души она кивала. Она была холодна и злопамятна, но не испытывала благодарности. Эти слова очень точно всё описывают. Разве не так? Забудь об этом. В любом случае она всё ещё была потомком семьи Ю. После возвращения она могла бы прожить несколько лет в достатке, а затем найти себе в мужья кого-нибудь, у кого была такая же тяжёлая жизнь. Ей также могли дать щедрое приданое, чтобы обеспечить ей безопасность и безбедное существование до конца жизни.

После ужина Старая Госпожа созвала членов клана Линь, Юй Сыюй и всех управляющих. Затем она объявила, что семья Юй и их законная дочь воспитывались вне дома.

Все были очень удивлены. Переглянувшись, они подняли шум. Юй Сыюй тоже последовала за толпой и притворилась удивлённой. На самом деле она не сводила глаз с лица Юй Сян и, казалось, радовалась её несчастью.

Члены клана Линь пересчитали пальцы на руках. До конца месяца оставалось ещё больше десяти дней. Они тут же возразили: «Мама, почему мы должны вернуть её только в конце месяца? Разве мы не можем поехать завтра?»

«Завтра не самый благоприятный день. Нельзя выходить замуж. Если ты хочешь, чтобы твоей дочери не повезло, то возвращайся и приведи её обратно». Старая госпожа закрыла глаза и махнула рукой. Она не хотела видеть печальные лица членов клана Линь.

Клан Линь очень беспокоился о безопасности своей дочери. Даже если это было что-то бесследно исчезнувшее, они не осмеливались вмешиваться. Они поджали губы и ничего не сказали.

Юй Пиньян усмехнулся и взглянул на неё краем глаза.

Затем Старая Госпожа велела управляющим сообщить эту новость слугам, чтобы они не поднимали шум до конца месяца. После этого она махнула рукой и отпустила всех.

Когда члены клана Линь увидели, как Юй Пинъянь наклоняется, чтобы унести Юй Сяна, и его движения становятся неописуемо нежными и заботливыми, их и без того мрачное настроение стало ещё мрачнее. Они повысили голос и сказали: «Яньэр, останься здесь. Матери нужно кое-что с тобой обсудить».

Юй Пиньян не обратил на них внимания. Он взял на руки младшую сестру и взвесил её. Увидев, как она хихикает, он скривил губы и вышел.

«Яньэр, ты ведь больше не будешь слушать маму, да?» Как ты можешь быть таким непослушным и неблагодарным!» Клан Линь задрожал от гнева. Когда дочь вернулась, она словно внезапно очнулась. Она открыла глаза и огляделась по сторонам. Отношение сына к ней уже нельзя было назвать «холодным и отстранённым». Оно было ещё более пугающим: он закрывал на неё глаза. В его глазах не существовало ни её, ни его биологической младшей сестры. Он видел только Старую госпожу и Юй Сян. Со Старой Мадам всё было в порядке. В конце концов, она была его биологической бабушкой. Но что насчёт Юй Сян? Она была стервой и неудачницей. Какое она имела право претендовать на любовь своей дочери?

Клан Линь отчаянно хотел, чтобы их сын понял, кто ему действительно дорог.

«Старший брат, останься здесь и послушай, что она хочет сказать», — прошептала Юй Сян на ухо Юй Пинъяню.

Юй Пиньян сделал ещё два шага вперёд. Когда его младшая сестра легонько ткнула его в грудь кончиками пальцев, он улыбнулся и усадил её в инвалидное кресло. Он несколько раз напомнил Тао Хуну и Лю Лу, чтобы они бережно относились к ней.

Все вышли из главного зала. Юй Пиньян сел рядом со Старой госпожой, которая отдыхала с закрытыми глазами. Он спросил: «Что ты хочешь сказать?»

Глава клана Линь сначала налила себе чашку горячего чая и медленно его выпила. Только после этого она заговорила: «Раз Циэр нашли, не стоит ли нам отослать Юй Сян?»

Увидев, что Старая Госпожа внезапно открыла глаза и посмотрела на неё, она быстро добавила: «Мы не выгоняем её из семьи Ю. Мы просто говорим, что она больна и её отправляют на ферму». Она всегда будет бельмом на глазу, если останется в этом проклятом месте.

Не дожидаясь ответа Старой госпожи, Юй Пинъянь сжала подлокотники кресла и усмехнулась: «Если ты считаешь, что Сянъэр мозолит тебе глаза, то собирай свои вещи и отправляйся в монастырь Шуй Юэ, чтобы составить компанию Шэнь Мяоци». Вам не нужно возвращаться в эту жизнь. "

«Ты, как ты можешь так со мной разговаривать?» Клан Линь недоверчиво посмотрела на него.

«Почему я не могу говорить с тобой вот так?» Я — маркиз Юнлэ. Это маркиз Юнлэ. Если я хочу, чтобы кто-то остался, этот человек должен остаться. Если я хочу, чтобы кто-то ушёл, этот человек должен немедленно уйти.

«Я твоя мать!» Ты не чтишь традиции! — Клан Линь вскочила и закричала на него.

«Моя мать умерла в тот же день, что и мой отец. Нынешняя ты — всего лишь призрак». Юй Пиньян стряхнул опилки с ладони и холодно произнёс: «Эти слова ты произнесла лично. Как ты могла их забыть?» Поскольку ты — одинокий дух, тебе следует мирно покоиться в могиле. Не ходи туда, где могут возникнуть проблемы. Иначе твой дух неизбежно рассеется.

Старая мадам отложила чётки, и на её лице появилась насмешливая улыбка. Мертва. Четырнадцать лет назад она уже считала эту невестку мёртвой. Но ты должен был умереть достойно. Почему ты вдруг превратился в труп? Она вырастила собственного ребёнка. Даже если они не были связаны кровными узами, у них всё равно были чувства. Как она могла просто взять и бросить их? Клан Линь действительно был бессердечным. Неудивительно, что Шэнь Мяоци так относилась к семье Шэнь и пошла по её стопам.

Клан Линь потерял дар речи и беспомощно наблюдал за тем, как её сын широкими шагами уходит прочь. Он даже бросил ей в лицо слова, от которых у неё похолодело сердце: «Если ты посмеешь упомянуть об этом в будущем, вы с Шэнь Мяоци будете изгнаны из дома маркиза». Я, Юй Пиньян, всегда был тем, кто никого не признаёт. Не пытайся напрасно испытывать моё терпение.

Клан Линь тяжело дышал и смотрел на Старую Госпожу умоляющим взглядом.

«Если ты осмелишься раскрыть перед ней личность Сянъэр и тайно отослать её, можешь забрать заявление о разводе и идти домой». Старая госпожа Ма подмигнула няне Ма, и та тут же бросилась уводить Линь Ши, который был на грани обморока.

В саду Юй Сыюй стояла перед каменистой дорожкой и ждала проходящего мимо Юй Сяна.

«Любимица матери возвращается. Когда придёт время, тебе не будет места в этой префектуре Ю.». Ты боишься? — Она слегка наклонилась вперёд, и улыбка на её лице была несравненно милой, но в то же время ядовитой, как мёд.

Юй Сян вздёрнула подбородок и небрежно сказала: «Старший брат — маркиз Юнлэ, а это маркиз Юнлэ. Пока старший брат здесь, в доме маркиза всегда найдётся место для меня». Не забывай, что я ещё и любимица старшего брата. Трудно сказать, кому негде стоять, но я могу с уверенностью сказать, что тебе точно негде будет встать!

Она моргнула, и её улыбка стала в сто раз слаще, чем у Юй Сиюй. Скрытой горечи в её улыбке было достаточно, чтобы подавить волю любого человека.

Красивое лицо Юй Сыюй исказилось до неузнаваемости. Она уже собиралась нанести удар, как вдруг увидела Юй Пинъяня, стоявшего неподалёку с многозначительной улыбкой на лице.

Они всегда говорили одно и то же разным людям в разных местах. Это молчаливое взаимопонимание, казалось, давно запечатлелось в его душе и делало его невероятно счастливым каждый раз, когда он об этом думал. Однако Сянъэр ошибалась в одном...

Юй Пиньян подошёл к ней и с улыбкой постучал пальцем по кончику её носа. «Глупышка, ты мне не любимица».

Увидев слёзы на глазах сестры, он громко рассмеялся. Он обнял её и шаг за шагом пошёл прочь. Очень нежным голосом он добавил: «Ты не моё сердце. Ты моя жизнь». Пока я остаюсь маркизом Юнлэ, этот дом всегда будет твоим.

Юй Сян обняла его за шею и уткнулась лицом ему в плечо, довольно улыбаясь.

Юй Сиюй смотрела на их интимные спины и ломала ногти. Члены клана Цю, стоявшие позади неё, беспомощно покачали головами.

Конец месяца наступил быстро, и Старушка отправила двух толковых слуг в монастырь Шуй Юэ, чтобы забрать её.

Поскольку стало известно о преждевременных родах наследной принцессы, выяснилось, что за этим стояла жена второго принца и её семья. Хотя второй принц пытался отрицать свою причастность, император всё равно понизил его в звании до простолюдина и отправил в Императорский мавзолей под пожизненный домашний арест. Семью жены Второго принца отправили в камеру смертников и обезглавили в течение нескольких дней.

После этого разразился скандал с соляным налогом в Янчжоу. Чиновники Янчжоу присвоили более 30 миллионов таэлей налогов, что эквивалентно годовому доходу государственной казны за десять лет. Император был в ярости и приказал Страже Драконьей Чешуи взять дело под свой контроль и расследовать его до конца. Те, кто должен быть казнён, будут казнены, а те, кто должен быть обезглавлен, будут обезглавлены. Те, кто должен быть уволен, будут уволены. За пределами закона не допускалось милосердия.

Конец месяца был временем, когда все находились в опасности. Не говоря уже о том, что двери аристократических семей были закрыты, даже количество пешеходов на улицах значительно сократилось. Только на рынке было очень оживлённо. Каждый день можно было увидеть несколько отрубленных голов, а в Драконьей страже содержалось бесчисленное множество заключённых, которых подвергали бесчеловечным допросам и пыткам.

Можно себе представить, насколько был занят Юй Пиньян. Возвращение Шэнь Мяо Ци домой было незначительным событием, которое не оставило следа в его сердце. Рано утром он отправился выполнять свою задачу.

Старуха увидела, что время как раз подходящее, и лично отправилась к двери И, чтобы поприветствовать её. Увидев, что Юй Сян уже ждёт снаружи и даже разожгла жаровню, чтобы избавиться от дурного предзнаменования, она сразу почувствовала себя намного лучше. Верно, судя по судьбе Шэнь Мяо Ци, ей действительно нужно было избавиться от невезения, прежде чем войти.

Члены клана Линь поспешно подошли к ним и принялись поправлять волосы и одергивать юбки, явно нервничая. Они несколько раз махнули руками, подзывая Маму Ким к главному входу, чтобы та посмотрела, что происходит.

«Иду, иду, юная госпожа вернулась!» — Мама Ким приподняла юбку и бросилась к ней. За ней следовала большая группа крепких служанок, которые несли коробки и корзины.

Волосы Шэнь Мяо Ци были собраны в струящийся пучок в форме облака, скреплённый золотой заколкой в виде феникса. На ней было белоснежное атласное платье, и она неторопливо шла, сопровождаемая тёплым весенним ветерком и развевающимися лепестками цветов. Её красивое лицо было нежным, как вода, а элегантная осанка — совершенно естественной.

Всего за каких-то полмесяца она избавилась от скромной внешности служанки-торговки и стала настоящей леди из знатной семьи.

Не только клан Линь был в восторге, но даже пожилая женщина не смогла сдержать одобрительного кивка. Теперь он наконец мог выйти на сцену.

Шэнь Мяо Ци водянистыми глазами обвела толпу, скользнула взглядом по улыбающейся Юй Сыюй и посмотрела прямо на девушку, сидящую в инвалидном кресле. Нить ревности в её сердце натянулась до предела и вот-вот должна была порваться.

Она открыто и тайно расспрашивала няню Цинь о Юй Сян. Ей было известно только то, что в десять лет Юй Сян сломала ногу. У неё был сильный характер и красивая внешность. Она была замечательным человеком. Она очень нравилась и Старой Госпоже, и Юй Пинъяню.

Сначала она подумала, что соперница не уступает ей или, возможно, даже немного уступает, потому что она с юных лет была красавицей. Куда бы она ни пошла, она привлекала к себе бесчисленные взгляды. Однако, увидев настоящего Юй Сяна, она поняла, что мама Цинь не решилась назвать его «деликатным» не потому, что это был неискренний комплимент, а потому, что она не могла подобрать более подходящее прилагательное.

Он увидел, как молодая девушка лениво откинулась на спинку инвалидного кресла, положив одну руку на колено, а другой подперев подбородок. Её красивые глаза с чёткими чёрно-белыми зрачками смотрели куда-то вдаль, и в них сиял божественный свет, который был ярче и прекраснее весеннего солнца. Её кожа была белой как снег, а брови не были изогнутыми, как сейчас модно. Вместо этого у неё были густые чёрные брови, похожие на мечи. Брови были слегка приподняты и почти исчезали в густых волосах на висках. Её изысканные и совершенные черты лица были женственными, но в то же время излучали уникальную мужскую властную ауру.

Как слово «деликатная» может описать её? Она была прекрасна до жестокости, прекрасна до яркости, прекрасна до такой степени, что ей некуда было спрятаться. Шэнь Мяо Ци хватило одного взгляда, чтобы у него перехватило дыхание.

Юй Сян был врагом Шэнь Мяо Ци. Она неосознанно сравнивала всё, что у неё было, с Юй Сяном, чтобы понять, кто лучше, а кто хуже. Сначала она думала, что не намного хуже Юй Сян, особенно после того, как усердно тренировалась в течение полумесяца. Однако, увидев её вживую, она поняла, что даже если бы Юй Сян не умела ходить, она всё равно не смогла бы сравниться с ней в ауре благородной леди.

Она лишь слегка приподняла брови и вздёрнула подбородок. Это простое движение выдавало в ней сто двадцать процентов высокомерия.

Шэнь Мяо Ци не осмелилась взглянуть ещё раз. В её душе царил хаос, и походка у неё была неровной. По мере приближения к жаровне она делала всё более глубокие вдохи, пытаясь взять себя в руки.

Как раз в этот момент за дверью послышалось приветствие слуги.

Шэнь Мяо Ци обернулся и увидел, как Юй Пиньян с бесстрастным выражением лица входит в комнату с вышитым весенним ножом в руке. На нём была алая официальная мантия, нижний край которой, казалось, был испачкан какой-то жидкостью. Изначально насыщенный алый цвет стал чёрным. Жидкость была очень густой, и пока он шёл, она капля за каплей стекала по ткани.

Подул порыв ветра, и принёс он не аромат сотни цветущих растений, а тошнотворный запах рыбы.

Шэнь Мяо Ци увидел на голубом камне несколько ярко-красных точек и обнаружил, что его одежда испачкана не водой, а свежей кровью. Сколько людей ему пришлось убить, чтобы появился такой сильный запах крови? Чтобы можно было полностью окрасить плотную ткань в мокром виде?

Шэнь Мяо Ци словно вернулась в тёмное подземелье Стражи Драконьей Чешуи, и её ноги невольно подкосились.

Как раз в этот момент она подошла к двери. Мама Ким любезно напомнила ей: «Юная госпожа, пора переступать порог».

Шэнь Мяо Ци рефлекторно подняла ногу, но, поскольку она не могла стоять ровно, наступила на раскалённый уголь и, вскрикнув от боли, поспешно отпрыгнула. Несколько искр упали на её длинную юбку, и на ней тут же образовались прожжённые дыры.

Юй Пиньян прошёл мимо неё и наклонился, чтобы поднять свою хорошо одетую младшую сестру. Он протянул руку и поправил её волосы, растрепавшиеся на ветру.

«Старший брат, у тебя лицо в крови». Юй Сян достал платок, чтобы помочь ему вытереться.

После того как кровь засохла, она плотно прилипла к коже, и отмыть её было очень сложно. Юй Сян прищурилась и хихикнула. Она размазала кровь влажными кончиками пальцев, а затем аккуратно вытерла её.

Юй Пинъяню это совсем не понравилось. Он долго смотрел на её нежные красные губы, прежде чем перевести взгляд на потрёпанную и измученную Шэнь Мяо Ци, которая лихорадочно оправляла юбку.

Искры быстро погасли, и Старушка громко закричала: «Чего ты паникуешь?» Чего ты кричишь? Вы так напуганы из-за такой мелочи! Всё ещё не спешишь отвести юную мисс переодеться!

Клан Линь был так расстроен, что они расплакались и поспешно увели испуганную дочь в свою комнату.

Старушка смахнула пыль, которая кружилась вокруг её носа, посмотрела на опрокинутую жаровню на земле и вздохнула. Она действительно была неудачницей. Как могла жаровня развеять её невезение?

Подумав об этом, она указала на Вань Цю и приказала: «Иди и скажи Мяо Ци, чтобы она искупалась в листьях грейпфрута, прежде чем идти в главный зал встречать меня».

Ван Цю тихо поблагодарил его и поспешил вниз.

«Яньэр, тебе тоже нужно быстро умыться. Посмотри, какая ты грязная». Нетерпение старушки сменилось сочувствием. Недавно на Сунь Цзы обрушились два серьёзных обвинения. Пытки и убийства были настоящим грехом. Если бы Цзюньцзе не скончался так рано, оставив после себя старых, слабых женщин, детей и свору кровожадных дядей, Сунь Цзы не пришлось бы вступать на этот трудный и опасный путь.

Юй Пиньян кивнул и взял младшую сестру за руку.

-----

В простой, но элегантной комнате Юй Сян полулежала на мягком диване. Она играла с флаконом для нюхательного табака, но её взгляд был устремлён за ширму, из-за которой шёл пар.

Лю Лу стояла за дверью и не решалась войти. Её сердце бешено колотилось. Как старший брат мог купаться, а младшая сестра — оставаться в соседней комнате? Эта пара брата и сестры никогда не знала, как обойти это табу. Когда они были маленькими, всё было в порядке, но теперь, когда они стали старше, они не воспринимали это всерьёз. Эту привычку нужно было изменить, и немедленно. Иначе как госпожа выйдет замуж в будущем?

Как только она вышла, то наступила на пропитанную кровью мантию чиновника. Кровь быстро поднялась по ткани до самого носка её туфли. Тёмно-красный цвет выглядел очень пугающе. Лю Лу вздрогнула и быстро отступила. Она схватилась за лоб и посмотрела на Тао Хуна, который стоял неподалёку и играл с птицей. Она мысленно вздохнула: «Хорошо быть дурочкой, ни о чём не беспокоишься».

Из-за ширмы доносился плеск воды. Через некоторое время оттуда вышел красивый молодой человек с влажными волосами. На нём был чёрный парчовый халат, подпоясанный нефритовым поясом. Отворот халата был широко расстёгнут, обнажая крепкую грудь и рельефный пресс. Его бронзовая кожа отражала яркий свет воды, придавая ему невероятно сексуальный вид.

У Юй Сян покраснели уши, но её взгляд был прикован к телу молодого человека. Только услышав хриплый и низкий смех, она поняла, что её пальцы уже коснулись его твёрдых мышц живота и скользят по ним.

Её уши мгновенно покраснели, как кровь.

Юй Пиньян, естественно, взял её за маленькую ручку и медленно поднял её. В конце концов он положил её на свою широкую грудь, позволяя ей день за днём ощущать его растущее нетерпение и желание.

Его сердце билось очень быстро, но в то же время очень ровно. Тук-тук, тук-тук. Словно маленький молоточек ударял по её ладони. Юй Сян чувствовала, что её ладонь лежит не на его коже, а на горящем угле. Температура была обжигающе высокой.

Она пошевелила пальцами и хотела отдёрнуть руку, но молодой человек оказался на шаг впереди неё и убрал свою большую ладонь с тыльной стороны её руки. Он протянул ей полотенце и сказал: «Помоги мне вытереть волосы».

Романтическая атмосфера лопнула, как мыльный пузырь. Юй Сян в изумлении моргнула, затем взяла платок и аккуратно вытерла лицо. После этого она прижалась к спине брата и, как всегда, нежно вдохнула аромат сандалового дерева, исходящий от его волос.

Они оба молчали. В тишине их учащённое сердцебиение пришло в норму. Юй Сян дважды лукаво хихикнула. Она обвила тонкой рукой шею молодого человека и спросила: «Брат, если бы я упала в воду одновременно с сестрой, кого бы ты спас первым?»

Что это был за вопрос? Она ревновала? Юй Пиньян не ответил. Он лишь усмехнулся про себя. Рука, сжимавшая его шею, напряглась, словно предупреждая, что, если он в ближайшее время не даст удовлетворительного ответа, она будет безжалостна.

Юй Пиньян протянул руки и притянул сестру к себе. Он постучал пальцем по кончику её носа и сказал: «Естественно, я бы тебя спас».

«Тогда, если бы я упал в воду одновременно с моей матерью, кого бы ты спас в первую очередь?» Юй Сян наклонилась ближе и посмотрела ему в глаза.

«Естественно, я бы всё равно тебя спас», — быстро ответил Юй Пиньян. Его глаза сверкали от радости. Он любил Сянъэр, которая совершенно не скрывала своего собственнического поведения.

«Тогда, если я и...» Она поняла, что сравнивать себя с предком неуместно. Было очевидно, что она усложняет жизнь своему брату. Она не стала договаривать и с довольной улыбкой обняла брата за тонкую талию.

Юй Пиньян с силой прижал её к себе и тихо вздохнул.

Умывшись и переодевшись, Юй Пинъянь и Шэнь Мяо Ци один за другим вошли в главный зал. Старушка уже сидела на главном сиденье и махала внучке, которую держал на руках её внук: «Сянъэр, иди сядь рядом со Старым Предком».

Юй Пиньян осторожно опустил младшую сестру на стул и сел рядом с ней.

Глава клана Линь приказал Маме Ким налить чаю и помог Шэнь Мяо Ци сесть, а затем упрекнул её: «Яньэр, в следующий раз сначала приведи себя в порядок, прежде чем возвращаться. Посмотри, как ты напугала Циэр сегодня. А что, если бы ты поранилась?» Кроме того, сегодня важный день для нашей семьи. Зачем ты вернулся весь в крови и навлёк на нас столько несчастий без всякой причины!

Это было действительно... четырнадцать лет она не заботилась о своём сыне, а как только открыла рот, пожаловалась, что сын неряшлив. Знаете ли вы, почему от него так сильно пахло кровью? Знаете ли вы, какую огромную цену ему пришлось заплатить, чтобы содержать эту семью? Знаете ли вы, через сколько опасных для жизни ситуаций ему пришлось пройти, чтобы у всех была хорошая жизнь? Где ты был, когда он страдал? Какое право ты имеешь безответственно разговаривать с ним?

Юй Пиньян ничего не ответил и лишь мельком взглянул на неё. Старушка так разозлилась, что рассмеялась и со стуком хлопнула ладонью по столу, отчитывая его: «Это дом маркиза Юнлэ, Янь-эра. Он может возвращаться, когда захочет. Какое ты имеешь право вмешиваться?» Если вам не нравится Янъэр, то уходите отсюда как можно скорее! Мама Ма, иди за документами о разводе!

Каждый раз, когда она разговаривала с кланом Линь, Старуха доставала уже подписанные ею документы о разводе, чтобы надавить на неё. После четырнадцати лет она действительно устала. Если бы она не была биологической матерью Яньэр, то уже вернула бы её в семью матери.

Если бы это произошло в прошлом, члены клана Линь закрыли бы лица руками и заплакали, не обращая внимания на ругань Старой Госпожи. Но на этот раз её дочь наблюдала за происходящим со стороны и почувствовала себя глубоко оскорблённой. На мгновение её лицо покраснело. Но она не занималась семейными делами уже четырнадцать лет, и последнее слово в доме оставалось за Старой Леди. Если Старая Леди хотела развестись от имени своего сына, ей оставалось только собрать вещи и уйти.

Она украдкой почесала ладони и умоляюще посмотрела на сына.

Юй Пиньян наклонился, чтобы очистить дыню от семян, и по одному запихивал их в рот сестре. Он делал вид, что ничего не видит и не слышит.

В этот момент Юй Сыюй не могла говорить, поэтому она опустила голову и притворилась мёртвой.

На мгновение в зале воцарилась странная тишина, нарушаемая лишь хрустом семечек дыни, которые жевала Юй Сян. Её большие глаза с чёткими чёрно-белыми зрачками смотрели на Шэнь Мяо Ци.

Шэнь Мяо Ци в страхе и трепете произнесла: «Бабушка, мама так переживала за меня, что оговорилась. Пожалуйста, прости её».

В этот момент вошла мама Ким с чайником. Она быстро налила чашку горячего чая и опустилась на колени перед старушкой. Она сказала: «Ваша внучка впервые вернулась домой. Эта чашка чая для бабушки. Я желаю бабушке долгой и счастливой жизни». С этими словами она подняла руки и с нетерпением посмотрела на бабушку.

Матриарх Тайтай долго смотрела на неё, прежде чем взять чашку и сделать глоток. Затем она протянула ей мешочек. «Ты проницательный человек. Встань». Храните его бережно, и он обеспечит вашу безопасность. Раз ты избежала смерти, тебе не нужно брать чужую фамилию. В будущем тебя будут звать Юй Мяоци, и ты будешь занимать второе место. Сянъэр будет стоять ниже тебя и называться Третьей госпожой.

Шэнь Мяо Ци с почтением взяла мешочек и незаметно ущипнула его кончиками пальцев. Внутри был только тонкий листок бумаги, и она не знала, что это такое.

Она налила ещё одну чашку чая и предложила её красноглазой Лин Клан. Она тихо сказала: «Мама, пожалуйста, выпей этот чай». Это первая чашка чая, которую вам предложила ваша дочь. Я желаю маме крепкого здоровья и вечной молодости. "

Линь Клан тут же улыбнулась, взяла чашку с чаем и осушила её одним глотком. Затем она сняла с запястья бесценный нефритовый браслет и надела его на руку дочери. После этого она обняла её и нежно похлопала по спине.

Сцена, в которой двое людей тихо обнимаются, выглядит очень трогательно, но из-за неё настроение всех присутствующих в зале становится ещё более мрачным. Госпожа Тайтай перебирала чётки и усмехалась. Юй Пиньян просто отвернулся.

Юй Сян беспокоилась, что он может расстроиться, поэтому стряхнула с юбки скорлупу от семян дыни и бросилась в его объятия. Её маленькие ручки коснулись его спины и нежно погладили. Своими действиями она хотела сказать ему: «Старший брат, я всё ещё с тобой!»

Юй Пиньян подхватил её на руки, усадил к себе на колени и счастливо улыбнулся.

Госпожа Тайтай склонила голову набок, глядя на брата и сестру. Её напряжённое лицо постепенно смягчилось, и она махнула рукой: «Хорошо, раз вы уже познакомились со старшими, давайте пройдём в боковой зал, чтобы поесть». Вы, три сестры, можете снова встретиться наедине.

Шэнь Мяо Ци вырвалась из объятий клана Линь и послушно согласилась. Её самоуверенность, с которой она пришла, давно сменилась опасениями. Положение клана Линь в префектуре Юй, похоже, отличалось от того, что она себе представляла. Не говоря уже о том, что госпожа Тайтай не воспринимала её всерьёз, даже Юй Пиньян и Юй Сян относились к ней равнодушно.

Как клан Линь жил все эти годы? Шэнь Мяо Ци охватило чувство безысходности.

Все мастера семьи Ю редко собирались вместе. Поэтому сегодняшний ужин был особенно роскошным. На место Юй Пинъяня даже поставили кувшин с хорошим вином.

После того как все расселись, госпожа Тайтай взяла палочками немного еды и махнула рукой, разрешая всем делать то, что они хотят.

Клан Линь продолжал подкладывать еду в тарелку своей дочери. Им не терпелось убрать все блюда с её тарелки. Юй Мяоци ответила любезностью на любезность и положила еду обратно в её миску.

Юй Сян подпёрла подбородок рукой и наслаждалась бесконечной сценой материнской любви между матерью и дочерью.

Юй Сыюй, сидевшая напротив неё, злорадно подмигнула ей. Но конфликт в зале также дал ей понять, что, как бы клан Линь ни обожал Юй Мяоци, пока здесь находятся госпожа Тайтай и Юй Пинъянь, они могут забыть о том, чтобы подавить Юй Сян. Прошло четырнадцать лет, и клан Линь больше не был матриархатом, который держит своё слово.

Юй Пиньян ущипнул сестру за подбородок и повернул её голову назад. Он сказал низким голосом: «Что тут смотреть? Ешь». Старший брат принесёт тебе еду. Тебе не нужно завидовать другим. Он тоже тосковал по материнской любви клана Линь. Но спустя столько лет он понял, что этого не существует. Если его сестре нужна была забота, он мог её обеспечить. Он мог дать ей даже больше, чем она могла себе представить.

Старушке Тайтай тоже было жаль своих внуков. Она дала каждому из них немного еды и мягко сказала: «Ешьте. Если вам что-нибудь понадобится, просто скажите Старому Предку. Старый Предок всё для вас достанет». Она сделала это только один раз. В следующий раз она позволит матери и дочери вернуться в свою комнату. Такое отношение было действительно отвратительным. Все они были детьми. Она не могла отдавать предпочтение одному ребёнку и относиться к остальным так, будто их бросили.

Юй Мяоци была очень проницательной. Она быстро убедила членов клана Линь поесть самостоятельно. Затем она с застенчивой улыбкой дала старушке Тайтай и Юй Пинъянь по куску рыбы.

«Эй, не давай Старшему Брату рыбу. Старший Брат не ест рыбу». Юй Сян положила рыбу обратно в свою миску.

Улыбка на лице Юй Мяоци застыла. Она проигнорировала Юй Сяна и посмотрела на главу клана Линь, спросив: «Мама, старший брат ненавидит рыбу?» Я впервые возвращаюсь домой, так что я правда не знаю. Что любит есть Большой Брат? Скажи мне, и я запомню.

Клан Линь был озадачен этим вопросом и выглядел очень неловко. Когда умер её муж, сыну было всего пять лет. Он даже не мог позаботиться о себе. Он ел то, что ему давали. Откуда ей было знать, что нравится её сыну?

Лицо госпожи Тайтай помрачнело, когда она увидела, что клан Линь пытается уйти от ответа. Безразличие невестки к её внуку всегда было занозой в её сердце. Она до самой смерти не простит невестке её безответственное поведение. Чем больше она сейчас беспокоилась о Юй Мяоци, тем более жалким казался ей её внук.

Старую госпожу Тайтай охватила волна уныния. Она не могла ни выплюнуть её, ни проглотить. Ей было очень некомфортно.

Лицо Юй Сян тоже помрачнело. Она со стуком бросила палочки для еды на стол.

Юй Мяоци понимала, что сказала что-то не то, но не могла понять, в чём именно была её ошибка. Даже если она не была биологической дочерью семьи Шэнь, мать Шэнь никогда не относилась к ней плохо. Она даже дарила ей в два раза больше материнской любви. Поэтому она и представить себе не могла, что в этом мире найдётся мать, которая будет так игнорировать собственного ребёнка.

Как говорится, за выпивку нужно платить, а за укус — тоже укусом. Нынешнее затруднительное положение клана Линь — тоже её вина.

Юй Мяоци не осмелилась спросить об этом мрачную госпожу Тайтай. Она могла только смотреть на Юй Сяна, стоявшего рядом с ней. «Сестрёнка, что любит есть старший брат?» Я неплохо готовлю. В будущем я смогу готовить для Старшего Брата лично. Это также поможет мне загладить вину за то, что мы не виделись столько лет.

Услышав это, Юй Сян ещё больше заупрямилась. Она обняла Юй Пинъяня за руку и, притворившись, что ничего не знает, спросила: «Старший брат, что ты любишь есть?» Я тоже об этом забыла.

Юй Пиньян постучал себя по кончику вздёрнутого носа и с улыбкой сказал: «Мне нравится есть всё, что нравится есть тебе».

Юй Мяоци крепко сжала палочки для еды и настойчиво спросила: «Тогда что ты любишь есть, сестрёнка?»

Юй Сян склонила голову набок и посмотрела на неё. Её контрастные кошачьи глаза лукаво блеснули. «Я? Я не привередлива. Я люблю всё».

В конце концов, она просто дразнила её. Она не только относилась к ней враждебно, но и недолюбливала её. Но какое она имела на это право? Кем она себя возомнила? Огонь в сердце Юй Мяоци разгорелся с новой силой. Вместо этого она слабо улыбнулась и опустила голову, чтобы поесть, не вытирая слёз.

Её обиженный вид смягчил сердце госпожи Тайтай. Она снова взяла палочки для еды и сказала: «Не разговаривайте во время еды. Все, ешьте спокойно. Сегодня хороший день. Не тратьте его впустую».

Все тихо согласились.

У Юй Сян совсем пропал аппетит. Она подвинула к себе тарелку с пьяными креветками, очистила их от панциря, обмакнула в соус и засунула брату в рот. Юй Пиньян вылил полмиски яичного крема в тарелку, смешал с белым рисом и кормил сестру и себя по ложке, пока они не наелись досыта.

Брат и сестра с детства любили так есть. Госпожа Тайтай уже привыкла к этому. С другой стороны, Юй Мяоци то и дело поглядывала на них. Она не показывала этого, но чувствовала себя так, словно её сердце царапала кошка. Она видела, что с точки зрения иерархии в доме маркиза Юй Пиньян был настоящим хозяином, за ним следовала старая госпожа Тайтай, а затем клан Линь.

Если она хотела закрепиться в доме маркиза, ей было недостаточно расположить к себе клан Линь. Ей также нужно было завоевать расположение старой госпожи Тайтай и Юй Пинъянь. Однако, судя по тому, как сильно Юй Пиньян баловала Юй Сян, ей было бы непросто занять в его сердце более важное место, чем Юй Сян.

Как бы она жила дальше без любви Юй Пинъяня?

В её голове проносились всевозможные расчёты. Юй Мяоци почувствовала, что у неё пропал аппетит.

Юй Сян тоже был рассеянным. На самом деле ей очень хотелось обнять Юй Мяоци и спросить, как поживает её семья. Хотя она и не хотела уходить с ними, ей всё же было интересно узнать о них побольше. Если у них всё хорошо, то так тому и быть. Если у них не всё хорошо, то она всё равно может им немного помочь. Она бы сделала всё возможное для прежнего владельца. Однако, похоже, госпожа Тайтай и её брат не хотели, чтобы она общалась с этой семьёй. Ей оставалось только делать вид, что она ничего не знает.

Она знала, что происходит в её сердце, но всё равно должна была притворяться, что ничего не замечает. Такая жизнь была непростой.

У всех за столом были разные идеи. Сами того не заметив, они закончили трапезу. Юй Пиньян не хотел больше оставаться. Попрощавшись со старушкой Тайтай, он взял младшую сестру на руки и первым вышел из дома.

Юй Мяоци хотела уйти вместе с кланом Линь, но Юй Сыюй остановила её.

Клан Линь была рада, что у неё появился товарищ по играм. Она махнула рукой и сказала, чтобы она шла.

Юй Сыюй отвела Юй Мяоци обратно в свой маленький дворик. Как только они вошли в дом, она спросила: «Где твоя настоящая семья?» Почему ты не позволил им приехать и забрать Юй Сяна? Разве ты не ненавидишь её за то, что она четырнадцать лет хозяйничала в сорочьем гнезде? Эта семья — простые странствующие торговцы. Юй Сян должна быть дочерью торговца. Она слишком легко отделалась.

Улыбка на лице Юй Мяоци застыла. Она тихо сказала: «Я не понимаю, о чём ты говоришь».

В то же время её хорошее отношение к сводной сестре переросло в глубокую неприязнь. Одно дело, когда её мать, бабушка и брат знали о прошлом, которое она изо всех сил старалась скрыть, но откуда об этом узнал этот человек? Без сомнения, Юй Сыюй превзошла Юй Сян. Она стала тем препятствием, от которого Юй Сян больше всего хотела избавиться.

Она была законной дочерью семьи маркиза, а не какой-то купеческой отпрыском!

После того как они вошли в комнату, члены клана Цю подкрались к задней стене и прижались к ней ушами, чтобы подслушать.

Когда Юй Сыюй увидела, что та отказывается признаваться, она прикрыла рот платком и усмехнулась. «Младшая сестра, не нужно притворяться, что ты меня не понимаешь. Я давно о тебе знаю». Я ждал твоего возвращения все эти годы! Так жаль, что ты попала в такую семью и так сильно страдала. Скорее расскажи об этом старшей сестре.

Она взяла в свою слегка шершавую и покрытую шрамами руку руку девочки и нежно погладила её.

Юй Мяоци с силой отдёрнула руку и выдавила из себя улыбку. «Старшая сестра, что за глупости ты говоришь? Меня всегда воспитывали в монастыре Шуйюэ, так откуда у меня может быть другая семья?» Я давно не видел свою маму и очень по ней скучаю, поэтому я возвращаюсь, чтобы составить ей компанию. Когда у меня будет время, я снова навещу старшую сестру. Закончив говорить, она быстро ушла, не обращая внимания на просьбы Юй Сыюй остаться.

Когда она отошла достаточно далеко, члены клана Цю выбрались из-за стены и распахнули дверь. Они сказали: «Старшая госпожа, вы и правда без ума от этого!» Одно дело — знать такой секрет, но зачем ты рассказал о нём при ней? Ты боишься, что она не будет по тебе скучать? По истечении этого срока вы сможете вступить в брак, так что больше не создавайте проблем. "

«Старый пёс, ты опять подслушиваешь. Рано или поздно небеса обрушат на тебя божественную молнию и поранят тебя до смерти!» Почему бы тебе не пойти к Юй Сян и не рассказать ей о её происхождении, если у тебя есть такая возможность? Если посмеешь, я дам тебе пятьсот таэлей серебра! — Юй Сыюй указала себе на нос и сердито выругалась.

Член клана Цю понизила голос и сказала: «Даже если бы юная госпожа дала мне пятьдесят тысяч таэлей серебра, я бы не осмелилась просить об этом, не говоря уже о пятистах таэлях серебра». Если бы эта история всплыла, мастер Хоу содрал бы с меня кожу и изрубил бы на куски, и это было бы лёгким наказанием. Кто знает, может, он даже убил бы всю мою семью. Юная мисс, зачем вы хотите напрасно обречь меня на смерть?

Вспомнив о том, как её старший брат души не чаял в Юй Сян, Юй Сыюй замолчала и разорвала свой платок, чтобы выплеснуть гнев.

Клан Цю продолжал уговаривать её. «Мисс, вы действительно совершили сегодня ошибку. Ты думаешь, что, раскрыв личность Второй Мисс, ты пытаешься заключить союз с кем-то, кто хорошо тебя знает, но на самом деле всё наоборот. Ничего страшного, если ты ничего не скажешь, но как только ты это сделаешь, она точно тебя возненавидит. Подумайте вот о чём: если вы попросите торговца забрать мисс Сянъэр, не будет ли раскрыто её прошлое? Быть четырнадцатилетним в семье Шан и быть четырнадцатилетним в семье маркиза — это совершенно разные вещи. Теперь, когда эта история получила огласку, больше всего от этого пострадала не мисс Сянъэр, а она сама. Как она теперь будет смотреть в глаза другим людям? Тебе не кажется, что она испугается и возненавидит тебя, если ты опрометчиво раскроешь это перед ней? Кто знает, как он поступит с тобой в будущем.

Юй Сыюй тщательно обдумала её слова. Чем больше она об этом думала, тем больше беспокоилась. Она взяла себя в руки и усмехнулась: «Не будь паникёршей. Его младшая сестра казалась мягким человеком. Она отличалась от Юй Сян, которая была настоящей мегерой. Более того, даже если бы она меня ненавидела, что она могла бы мне сделать? Её статус и статус клана Линь в доме маркиза даже ниже, чем у меня.

Как раз в тот момент, когда они заговорили об этом, старшая служанка Юй Мяоци, Бао Шэн, доложила, стоя за дверью: «Старшая госпожа, вторая госпожа послала эту служанку передать вам кое-что. Она сказала, что на этот раз ей пришлось уйти в спешке, и искренне сожалеет. Она хочет, чтобы вы чаще навещали её в будущем». Вы все сёстры, так что должны быть единодушны. "

Юй Сыюй открыла шкатулку из парчи, которую принёс Бао Шэн, и обнаружила в ней набор изысканных нефритовых украшений для головы, инкрустированных золотом. Они были тяжёлыми и немного ослепляли.

Она с радостью отослала Бао Шэна и самодовольно посмотрела в сторону клана Цю. «Смотрите, она пытается расположить меня к себе. Как и ожидалось, у неё мягкий характер, и ею легко манипулировать». С ней в качестве моего инструмента Юй Сян будет страдать в будущем.

Мягкая личность? Члены клана Цю покачали головами, подняли занавеску и ушли. Хотя лицо Юй Мяоци было нежным и чистым, её глаза были затуманены и излучали зловещую ауру. Если бы Юй Сыюй смешалась с ней, Старшая Мисс даже не узнала бы, как она умерла. Забудьте об этом. Раз старшая мисс мне не верит, я буду говорить меньше.

Юй Мяоци шла по тускло освещённой тропинке, по обеим сторонам которой возвышались деревья. Семья Шэнь когда-то была магнатами. В доме повсюду были разбросаны павильоны и пагоды, и это было потрясающее зрелище. Сначала она думала, что статус семьи Шэнь лишь немного ниже, чем у других семей, но, вернувшись в дом маркиза, поняла, что разница между этими двумя семьями огромна.

В доме маркиза не было ни изысканно резных балок, ни расписных стропил. Это было самое строгое и традиционное квадратное здание. Цвета были не привычными для богатых семей — золотым, зелёным, красным и синим, — а тускло-зелёными. Даже растения во дворе были в основном гигантскими деревьями, а не цветущими.

Однако это было настолько простое сооружение, что оно создавало грандиозную ауру, способную поглотить всё. Внутри него человек чувствовал себя особенно маленьким. Юй Мяоци подошла к дому клана Линь и подняла голову, чтобы посмотреть на крышу в форме зверя над крыльцом. Его огромная пасть выглядела так, будто хотела проглотить её целиком.

Она покачала головой. Она была одновременно шокирована и счастлива. Итак, это была так называемая престижная семья, семья с вековой историей. И с этого момента она становилась законной дочерью этой семьи. Её ждало ещё более великое и славное будущее. Если кто-то попытается её остановить, он станет её врагом, и она сделает всё возможное, чтобы от него избавиться.

После долгого стояния на месте она успокоилась. Она приказала Бао Шэну передать кое-что Юй Сыюй и направилась к дому клана Линь.

«Дитя моё, ты вернулась. Вот несколько рулонов ткани. Подойди и посмотри. Подберём цвета, и я попрошу портного сшить для тебя весеннюю одежду». Увидев, что их дочь вернулась, семья Линь радостно приветствовала её.

Юй Мяоци подошла, чтобы рассмотреть ткань. Это была дорогая сычуаньская парча, но цвета были немного старомодными. Она не могла не нахмуриться.

Клан Линь что-то почувствовал и поспешно объяснил: «Это атлас, который мама припасла несколько лет назад. Все эти ткани — дань уважения, и они очень ценные. Хотя эти цвета уже не в моде, из них всё ещё можно сшить несколько платьев». Сказав это, она махнула рукой в сторону Мамы Ким: «Иди и позови владелицу «Великолепного павильона». Скажи ей, чтобы принесла только самые дорогие украшения и ткани. Моя дочь хочет выбрать».

Мама Ким подчинилась приказу и ушла. Клан Лин развернул отрез ткани и накрыл им тело дочери.

Юй Мяоци отпустила всех служанок в доме и тихо спросила: «Мама, откуда Юй Сыюй узнала о моём происхождении?»

«Ах, если бы ты об этом не упомянул, я бы и забыл!» Выражение лица главы клана Линь сильно изменилось: «В тот год мы с твоей бабушкой обсуждали, как избавиться от Юй Сян, и она случайно нас услышала».

«Мама, она даже спросила меня сегодня, почему я не позволила семье Шэнь забрать Юй Сяна. Я была так потрясена, что на мгновение потеряла дар речи. Мама, а что, если она расскажет обо мне всем? Как я буду смотреть людям в глаза в будущем?» Ю Мяоци достала платок, чтобы вытереть слёзы. После долгих раздумий она наконец решила рассказать об этом клану Линь и позволить клану Линь разобраться с Юй Сыюй. Она только что вернулась домой и ещё не освоилась. Ей было бы крайне сложно избавиться от Юй Сиюй. Для клана Линь это было бы дешевле.

Она тоже хотела избавиться от Юй Сяна, но при условии, что её прошлое не будет раскрыто. Теперь у неё не было возможности разобраться с Юй Сян. Ей негде было выплеснуть обиду и негодование, накопившиеся в её сердце, но Юй Сыюй должен был столкнуться с ней и навлечь на неё беду!

Клан Линь тоже был в ярости и тихо ругался: «С этой ничтожной девчонкой непросто иметь дело. Она хочет использовать тебя как инструмент, чтобы справиться с Юй Сяном. Не волнуйся, мама обязательно придумает, как от неё избавиться! Очень жаль, что твой старший брат и Старый Предок не согласились оставить Юй Сяна одного на ферме. Сынок, потерпи ещё несколько дней. Мама придумает что-нибудь другое.

Когда Юй Мяоци услышала это, её сердце дрогнуло. Она поспешно спросила: «Мама, что ты сказала бабушке и старшему брату?» Она боялась, что клан Линь переложит эту проблему на неё и из-за этого она станет нелюбимой дочерью для старшего брата и бабушки.

«Я сказал, что её присутствие в поместье будет бельмом на глазу, поэтому лучше отослать её подальше. Сын мой, я знаю, что говорю. Не волнуйся. «Клан Линь не был глупым. Они просто не хотели мыслить здраво». Она прекрасно знала, что нужно сделать, чтобы её дочь была счастлива и довольна.

Юй Мяоци вздохнула с облегчением. Она бросилась в объятия членов клана Линь и тихо заплакала. Префектура Ю была совсем не такой, как она себе представляла. Она думала, что её семья, с которой она не виделась много лет, встретит её с распростёртыми объятиями, но в итоге они оказались ещё более безразличными, чем в прошлый раз. Только клан Линь относился к ней по-настоящему хорошо. Каким бы холодным ни было её сердце, оно немного оттаяло.

Глава клана Линь похлопал её по спине и снова пообещал: «Мама здесь, так что не волнуйся». Мама обязательно придумает, как избавиться от Юй Сиюй, чтобы она больше не мешала тебе. Что касается Юй Сян, давайте не будем торопиться. Она не из семьи маркиза, но всё равно хочет занять территорию семьи маркиза. Она не боится, что это сократит ей жизнь!

Мать и дочь обнялись и немного поболтали. Мама Ким привела к себе владелицу «Великолепного павильона», за которой следовали многочисленные служанки с коробками.

Когда красные лакированные шкатулки были открыты, в них обнаружились всевозможные драгоценные камни и ткани. Когда засияло солнце, вся комната наполнилась сверкающими красками. Зрелище было настолько ослепительным, что они не могли открыть глаза.

«Мадам, не стесняйтесь выбирать всё, что вам нравится. Это все новейшие украшения и ткани этого года. Они лежат на дне коробки, как сокровища». Если бы это был любой другой магазин, я бы не стал их выносить. — Владелец магазина очень любезно улыбнулся.

Клан Линь подвёл Юй Мяоци к прилавку, чтобы она могла сделать выбор. На ней была эта заколка для волос и эта накидка из марли. Она просто не могла с ними расстаться. После более чем часового выбора представитель клана Линь указал на несколько коробок и медленно произнёс: «Сколько они стоят? Посчитайте для меня. Я возьму их все».

Владелец магазина придерживался принципа «делай больше, говори меньше». Хотя ему было очень любопытно, кто такая Юй Мяоци, он не стал задавать лишних вопросов. Он взял в руки маленькие золотые счёты, висевшие у него на груди, и немного поиграл с ними. Он льстиво улыбнулся и сказал: «Госпожа, общая сумма составляет три тысячи пятьсот шестьдесят восемь таэлей. Пожалуйста, дайте мне соответствующую табличку, чтобы я мог снять деньги со счёта».

«Совпадающая плитка? Какая ещё совпадающая плитка?» Клан Линь был ошеломлён.

«Это чёртово правило. Ты правда не знаешь?» Мисс Сянъэр сказала, что каждый, кто потратит больше ста таэлей, должен написать записку и прийти к ней, чтобы получить соответствующую плитку. Деньги можно будет снять только в том случае, если у вас есть соответствующая плитка. Ближе к концу года у госпожи Сянъэр появляется бухгалтерская книга, у этого простолюдина появляется бухгалтерская книга, а у бухгалтера появляется бухгалтерская книга. Все эти три бухгалтерские книги нужно вести. Ни один цент не должен быть потрачен впустую. — Хозяин магазина потерял дар речи, объясняя это. Когда дело доходило до ведения домашнего хозяйства, мисс Сянъэр была единственной во всей столице, кто обладал такими навыками.

Говорят, что в слишком чистой воде нет рыбы. Хозяйка дома обычно закрывала глаза на проделки слуг и делала вид, что ничего не замечает. Однако мисс Сянъэр не могла смириться с тем, что у неё песок в глазах. Она разработала ряд чрезвычайно строгих методов бухгалтерского учёта, которые не позволяли украсть даже иголку.

У мисс Сян есть хорошая поговорка: «Ты ешь мою еду, носишь мою одежду и пользуешься моими вещами. Вся твоя семья зависит от меня, но ты всё равно крадёшь мои вещи у меня за спиной. У тебя волчье сердце и собачьи лёгкие, так почему я должна тебе потакать?» Я же не святой!

Это предложение просто нашло отклик в сердце хозяйки магазина. Она втайне обратилась за советом к госпоже Сян, и все счета в нескольких филиалах были оформлены в соответствии с этим списком. С тех пор атмосфера стала намного спокойнее, и она чувствовала себя очень комфортно.

Хозяйка магазина рассыпалась в похвалах Юй Сян, но клан Линь взорвался от гнева. Она спросила: «С каких это пор я должна отчитываться перед ней, когда покупаю что-то?» Кем она себя возомнила... Поняв, что сболтнула лишнего, представительница клана Линь поспешно прикрыла рот платком.

Хозяин магазина сделал вид, что ничего не слышал, и с улыбкой сказал: «Госпожа Сян управляет этим домом уже четыре года. Она установила это правило с самого начала, так что у этого простолюдина нет выбора». Вы не хотите, чтобы у этого простолюдина была такая же плитка, но вы же не можете позволить ему пойти в бухгалтерию и украсть её, верно? Чёртовы патрульные охранники прикончили бы этого простолюдина! Мадам, вы можете послать кого-нибудь за госпожой Сян. Это займёт всего полчашки чая.

У клана Линь не было другого выбора, кроме как отправить Маму Ким за подходящей плиткой.

На лице Ю Мяоци всё ещё играла довольная улыбка, но теперь все это сменилось испугом. Юй Сян руководил семьей в течение четырёх лет? Почему мать и бабушка Хоу Фу не отвечают за это? Когда настанет очередь калеки? Четыре года назад ей было всего несколько лет, как она могла содержать огромный особняк?

После того как Юй Пинъянь отнёс сестру в комнату, он не спешил уходить. Он вышел в прихожую, смочил носовой платок и стёр с её лица толстый слой макияжа.

Колючая роза мгновенно превратилась в сладкий и липкий кусочек мёда, который вот-вот растает под солнцем. Эта мягкость и сладость раскрылись перед ним, заставив сердце Юй Пиняня трепетать. Слабое и оцепенелое послевкусие разлилось от сердца по всему телу. Это опьяняло сильнее, чем несколько больших кувшинов крепкого алкоголя.

Он погладил нежные щёчки сестры и долго смотрел на неё. Он заметил, что на её губах всё ещё остался след ярко-красной помады. Он аккуратно стёр его пальцем, затем поднёс палец ко рту и осторожно попробовал. Он действительно был сладким и жирным.

Юй Сян открыла свои ясные кошачьи глаза и бессердечно спросила: «Вкусно?» Я добавила много пчелиного воска и лепестков роз.

«Это сладко, но может быть ещё слаще». Юй Пиньян протянул платок Лю Лу, которая была немного ошеломлена. Он снял ботинки и забрался на диван. Он обнял сестру и достал из-под её подушки дневник. Он медленно пролистал его, но не собирался уходить.

У Лю Лу сердце ушло в пятки. Она тяжёлыми шагами вышла из комнаты и вынесла таз. Поведение мастера Хоу было странным, с какой стороны ни посмотри. Они были братом и сестрой, верно? Почему они были похожи на молодожёнов?

Юй Сян совсем не волновалась. Вместо этого она хихикнула и ткнула брата в твёрдую грудь. «Сколько ещё пчелиного воска мне нужно добавить в десерт?» Я делаю помаду, а не конфеты. Брат, когда ты успел так пристраститься к конфетам?

После того, как мы были вместе. Однако Юй Пиньян не осмелился сказать это вслух. Он ущипнул её за белые пальчики и многозначительно произнёс: «Ты ешь по-другому, поэтому и вкус у тебя другой».

«Есть помаду можно по-разному?» Юй Сян прикрыла рот рукой и усмехнулась. Внезапно её осенило. Она уже собиралась об этом подумать, когда Тао Хун отдёрнул занавеску и сказал: «Мисс, Мама Ким пришла!»

Свет исчез в мгновение ока, и его больше нельзя было найти.

Мама Ким была служанкой клана Линь. Насколько Юй Сян могла вспомнить, она ни разу не заходила в её двор, кроме того единственного раза, когда она дала ей талисман, подавляющий демонов. Вероятно, на этот раз она хотела о чём-то его попросить.

«Впусти её». Она прижалась к сгибу локтя Юй Пинъяня и приподняла голову, чтобы вместе с ним посмотреть на разные заметки.

Мама Ким была поражена увиденным. Она увидела брата и сестру, одного — несравненно красивого, другую — несравненно утончённую. Они сидели, прижавшись друг к другу, на мягком диване и вместе читали одну и ту же книгу. Их головы были очень близко друг к другу, носы почти соприкасались, не говоря уже о дыхании, которое уже давно стало единым.

Такое отношение было слишком близким даже для кровных братьев и сестёр, не говоря уже о приёмных. Более того, взгляд мастера Хоу, который время от времени падал на Юй Сян, был полон нежности, привязанности и заботы.

Сердце Мамы Ким вдруг забилось чаще, как будто она разгадала какую-то тайну. Однако она увидела, как мастер Хоу небрежно взглянул на неё. В его глазах не было ни капли нежности, только пронизывающий до костей холод.

Этот взгляд, в котором читалось бесчисленное множество кинжалов, едва не разорвал её на части. Она поспешно отогнала отвлекающие мысли и опустилась на колени, чтобы выразить своё почтение. «Эта служанка приветствует господина Хоу и третью госпожу».

Юй Пиньян не обратил на неё внимания и опустил глаза, чтобы продолжить чтение.

Юй Сян нахмурил брови и сказал: «Я действительно не привык к тому, что Вторая мисс внезапно стала Третьей мисс».

Мама Ким ещё ниже опустила голову, не зная, что ответить.

Однако Юй Сян не собирался её отпускать и с сарказмом сказал: «Вы, люди из главной ветви, всегда пренебрежительно относились к моему двору. В последний раз вы приходили восемь лет назад». Какой редкий гость.

Сердце мамы Ким слегка дрогнуло, и ей стало немного не по себе. Клан Линь не вмешивался в дела семьи, но это не означало, что она была слепа. Она ясно видела, как изменился Юй Сян за эти годы. Возможно, она поумнела после этого великого бедствия, но её глупость исчезла. Она не только стала более сообразительной, но и похорошела, а её характер стал более вспыльчивым.

В возрасте десяти лет она умело и организованно управляла большим поместьем маркиза. По способностям и поведению она не уступала ни одной знатной даме, не говоря уже о том, что старая госпожа и господин Хоу беспринципно баловали её.

Если бы она проявляла неуважение к мадам и не была близка со второй мисс, то у мадам и юной мисс не было бы хороших дней в будущем. Когда она вернётся, стоит ли ей убедить мадам взять себя в руки и взять под контроль домашние дела? Только тогда она сможет с ней справиться? В противном случае не станет ли семья маркиза приютом для незаконнорожденного ребёнка?

Мама Ким постоянно размышляла, но не показывала этого. Она почтительно ответила: «Поскольку госпожа очень встревожена и подавлена, она не может отходить от неё ни на шаг. Эта служанка не осмелилась пренебречь ею и пренебрегла юной госпожой. Юная госпожа, пожалуйста, простите меня».

Юй Сян было всё равно, дочитал ли её брат до конца. Она сразу же перевернула страницу, на которой остановилась, и небрежно сказала: «Ты и правда умеешь говорить». Что ты имеешь в виду, говоря «простите меня»? Если бы я обвинил тебя в преступлении, мама наверняка плакала бы до тех пор, пока не рухнул бы весь дом маркиза. Вы не стали бы посещать храм без причины. Скажите, в чём дело?

В последние годы мадам становилась всё более рассеянной, она вытирала слёзы и всхлипывала, погружаясь в воспоминания о прошлом. Маму Ким это тоже раздражало. Услышав слова Юй Сяна, она смутилась ещё больше. Она понизила голос и сказала: «Мадам послала эту служанку попросить у Третьей мисс плитку. Хозяйка магазина Цянь ждёт вас там».

Юй Сян наконец посмотрела на неё и медленно произнесла: «Ты тоже знаешь правила ведения домашнего хозяйства. Где список и квитанция?» Дайте-ка посмотреть.

К счастью, продавщица Цянь напомнила ей об этом перед уходом. Мама Ким принесла список и быстро поклонилась, передавая его.

Юй Сян высвободилась из объятий брата и развернула список, чтобы внимательно его изучить. Юй Пиньян обнял её за талию, боясь, что она потеряет равновесие и упадёт.

Юй Сян улыбнулась, но в её словах не было ни капли радости: «Посмотри, какая щедрая мама. Золотой шёлк, инкрустированный цикадами и нефритовыми бусинами, дворцовый макияж с тысячей золотых пионовых украшений для волос, изысканный изумрудный червь, инкрустированный жемчугом, золотое шёлковое парчовое платье, юбка в виде облака из бабочек…» Я провела рядом с ней четырнадцать лет, но не получила от неё ни иголки, ни нитки. Я получила только кучу талисманов, подавляющих демонов. Я хочу спросить, действительно ли я биологическая дочь матери?

В глубине души она, конечно, знала, что не является её биологической дочерью, но в глазах окружающих она этого не понимала. Для неё было нормально ревновать и высмеивать других после того, как она увидела этот список.

Юй Сян была именно таким человеком. Если кто-то причинял ей зло, она отвечала тем же, независимо от того, был ли этот человек прав или нет. Если бы она могла жить яркой жизнью, она бы не хандрила. Хотя Юй Мяоци хорошо это скрывала, Юй Сян не мог не заметить глубокую ненависть, которая время от времени вспыхивала в её глазах. Было бы неплохо, если бы она ненавидела её, но она также ненавидела её брата. Это было невыносимо.

Поскольку она затаила обиду и ждала возможности отомстить, Юй Сян не собирался терпеть её выходки. Если бы она с самого начала продемонстрировала своё враждебное отношение, ей не пришлось бы в будущем притворяться вежливой и вызывать у себя отвращение без всякой причины.

Мама Ким опустила голову и не осмелилась ответить. Кто посмел сказать слово «ублюдок» в присутствии господина Хоу? Этому человеку больше не суждено было жить. Более того, ради репутации Второй мисс им ничего не оставалось, кроме как признать Юй Сян законной дочерью.

Юй Пиньян отложил книгу и притянул её к себе. Он нежно погладил её и утешил: «Зачем переживать из-за этого? Мы все взрослые и не должны зависеть от неё. Какая разница, твоя она биологическая мать или нет?» Брат купит тебе всё, что ты захочешь. Даже если ты захочешь звёзды с неба, брат найдёт способ достать их для тебя.

Мрачное выражение на лице Юй Сян мгновенно исчезло. Она обняла его за руку и мило улыбнулась: «Мне не нужны звёзды с неба. Мне нужен только брат». Брат — это весь мой мир. Пока у меня есть брат, я довольна.

Юй Пиньян прекрасно понял, что она хотела сказать. Он наклонился и провёл щетиной по её нежной щеке. Он прищурился, любуясь её улыбкой, похожей на цветок.

Мама Ким не осмеливалась поднять голову и посмотреть на брата и сестру, лежавших на кровати. Она втайне обдумывала слова господина Хоу. Что он имел в виду, когда сказал, что ему не нужно на неё полагаться? Что он имел в виду, говоря, что не имеет значения, была ли она его биологической дочерью? Неужели сердце господина Хоу очерствело и он больше не собирается признавать госпожу? Верно. У любого, кого бросили на четырнадцать лет, в сердце будет жить обида. Госпожа не только холодно обращался с господином Хоу, но и души не чаяла во второй госпоже. Это было явным ударом в самое сердце господина Хоу.

Оба они были её биологическими детьми. Она не могла пренебрегать одним и баловать другую. Та, которую она баловала, рано или поздно выйдет замуж. Разве стабильная жизнь госпожи сегодня не стала возможной благодаря господину Хоу? Даже будущее второй мисс будет зависеть от маркиза, который будет бороться за него.

Теперь, когда она отдалилась от мастера Хоу, ей будет сложно продвигаться вперёд. Одного взгляда на вещи, которые она купила, было бы достаточно, чтобы понять, что ей придётся написать долговую расписку, если она потратит больше ста таэлей. Какая матрона опустилась бы до такого?

Пока мама Ким записывала долговую расписку, она втайне размышляла. Она планировала вернуться и убедить своего хозяина поскорее завоевать сердце господина Хоу.

Юй Сян взял долговую расписку, взглянул на неё и вернул обратно. «Запиши год, месяц и дату, а также причину и получателя. Затем приложи к ней свой отпечаток пальца. В будущем тебе придётся следовать этому правилу, когда ты будешь забирать плитки». На этот раз я уже сделал исключение для возвращения старшей сестры. В противном случае я не одобрю расходы, превышающие три тысячи таэлей, если только не будет какого-то важного праздника. В будущем, если вы захотите так разориться, вам придётся платить за это самим.

Увидев недовольство Мамы Ким, она холодно сказала: «Не говори о матери. Даже нам со Старым Предком приходится экономить на повседневных расходах. Конечно, Старший Брат — исключение». Старшему брату приходится общаться с людьми на улице. Как у него могут быть проблемы с деньгами? Это не то, что можно сравнить.

Юй Пиньян тихо рассмеялся. Ему очень нравилась Сянъэр в образе маленькой домработницы.

Поскольку клан Линь жил в уединении и редко выходил из дома, они питались вегетарианской пищей и молились Будде. Их повседневные расходы в основном уходили на жёлтую рисовую бумагу, свечи, благовония и другие подношения. Двадцати таэлей в месяц им было более чем достаточно. Поэтому они взяли плитки у будущего Юй Сяна.

Мама Ким терпеливо согласилась. Она снова написала расписку и приложила к ней отпечаток пальца. Только после этого она смогла забрать плитки. Она уже собиралась отодвинуть занавеску, когда услышала, как Юй Сян крикнул: «Подожди, я ещё не подарила старшей сестре подарок. Можешь взять и его заодно.»

Маме Ким ничего не оставалось, кроме как развернуться и ждать в сторонке с поклоном.

Юй Пиньян перенёс её к туалетному столику и позволил выбрать украшения. Он небрежно взял бархатный цветок и вставил его ей в волосы. Полюбовавшись им мгновение, он вынул цветок и вставил его в её пучок. В уголках его глаз и на кончиках бровей читалось глубокое счастье. Эта нежная и заботливая внешность разительно отличалась от его холодного и жестокого стиля поведения. Он просто не был похож на самого себя.

Юй Сян взяла заколку в виде бабочки и посмотрела на неё. Она покачала головой и сказала: «Это не подойдёт. Её мне подарил старший брат». Затем она достала набор рубиновых украшений и продолжила качать головой. «Это тоже мне подарил старший брат. Это не подойдёт».

После долгих раздумий она отвергла все подарки, которые ей преподнёс Юй Пиньян. Только тогда она поняла, что 99 % её украшений подарил старший брат. На душе у неё стало так сладко, словно она съела мёд. Она время от времени поглядывала на старшего брата, а затем поджимала губы, чтобы скрыть свою радость.

Юй Пиньян притворился, что не знает, но на самом деле ему нравился её собственнический взгляд. Он сдержал смех и легонько щёлкнул её по кончику носа.

Увидев, что лицо Мамы Ким вот-вот позеленеет, Лю Лу ничего не оставалось, кроме как достать с антикварной полки пыльную шкатулку и сказать: «Госпожа, это головной убор, который вы купили в павильоне Цзиньсю в прошлом месяце. Вы ни разу его не надели. Он идеально подходит для второй госпожи».

Только тогда Юй Сян закрыла шкатулку и небрежно сказала: «Тогда я отдам это тебе. Возвращайся и скажи старшей сестре, чтобы она пришла ко мне поиграть, когда у неё будет время». Мне неудобно ходить на своих ногах, поэтому я не смогу навестить её."

Мама Ким несколько раз кивнула. Она взяла коробку и поспешила в гостиную. Ей потребовалось полчаса, чтобы подобрать подходящие плитки. Она подумала, что лицо её хозяина вот-вот будет испорчено. Как она могла быть хозяйкой в доме? Она больше походила на наложницу, которая жила по чужим прихоти и капризам.

Члены клана Линь всё ещё улыбались, помогая дочери расчесать волосы и примеряя заколку, но через четверть часа они начали выглядывать за дверь. Ещё через полчаса их лица исказились от беспокойства, и они отправили служанку на поиски.

Продавец Цянь открыл оставшиеся красные лакированные шкатулки и красноречиво представил их содержимое, что помогло разрядить неловкую обстановку.

Вскоре вошла мама Ким с коробкой в руках.

«Почему ты так долго?» — спросил глава клана Линь низким голосом. Юй Мяоци держала в руках золотую заколку для волос и красилась перед зеркалом, как будто ничего не слышала.

«Мадам, мисс Три долго искала эту шкатулку. Она сказала, что хочет отдать её второй мисс, поэтому задержалась». Мама Ким протянула коробку и обнаружила, что та покрыта пылью. Очевидно, Юй Сян забыла о ней. Ей стало очень неловко, и она быстро стёрла пыль рукавом.

С изначально мрачного лица госпожи Линь теперь капала вода. Как раз в тот момент, когда она собиралась отчитать их за то, что они зашли слишком далеко, владелец магазина Цянь воскликнул: «Айя, разве это не единственный в нашем павильоне Цзиньсю жемчужный кулон «Луань и феникс», вращающийся вокруг золотого буяо?» Не говоря уже о том, что каждая из трёх восточных жемчужин на буяо размером с лонган, который можно считать редчайшим в мире. Одна только эта шкатулка стоит дорого. Эта шкатулка вырезана из цельного куска древесины Phoebe zhennan, а крышка инкрустирована несколькими цветами бегонии. Лепестки вырезаны и собраны воедино из лучшего красного нефрита. Цвет нежный и красивый, и под солнцем он выглядит как настоящий цветок. Так и хочется протянуть руку и потрогать его.

С этими словами она взяла шкатулку и повертела её на свету. Она восхищённо прищёлкнула языком. «Два, три. Мисс Сян такая щедрая. Одна только эта шкатулка — сокровище нашего магазина, не говоря уже об украшениях». Даже если мы будем продавать каждую восточную жемчужину по отдельности, это будет стоить столько. Она протянула руку и пожала её.

Сегодняшний день был странным. У маркиза Юнлэ появилась вторая дочь, которая возникла из ниоткуда и заявила, что она сестра-близнец мисс Сян. Они совсем не были похожи друг на друга, и характеры у них были совершенно разные. Она не знала, откуда они взялись.

Ей было всё равно, лишь бы она могла зарабатывать деньги.

Владелец магазина Цянь что-то пробормотал себе под нос, но на виду у всех похвалил подарок Юй Сяна. Только после этого мрачное выражение лица главы клана Линь немного смягчилось. Он протянул подходящие карты и сказал: «Возьмите подходящие карты и заберите деньги».

«Благодарю вас за покровительство, мадам. В следующий раз, если вам что-нибудь понадобится, просто пришлите кого-нибудь к этой простолюдинке. Вещи этой простолюдинки можно считать одними из лучших в столице. Я точно не подведу госпожу. — Хозяйка магазина Цянь улыбнулась, получив плитку. Уходя, она с облегчением вздохнула.

Клан Линь приказал Маме Ким убрать все украшения со стола. Обернувшись, они увидели, что их дочь плачет над открытой шкатулкой с бегонией.

«Циэр, что с тобой случилось?» Кто сделал тебя несчастной? Она поспешно подошла и обняла дочь, чтобы погладить её.

«Мама, одна только эта шкатулка очень ценная, не говоря уже о драгоценностях внутри». Она закрыла шкатулку и отодвинула её. Слёзы полились ещё сильнее: «А когда я была в семье Шэнь, я даже не видела, как выглядит Дунчжу». Для меня это были вещи, на которые я мог только надеяться, но которых никогда не мог получить. Это была жизнь, на которую я никогда бы не осмелился. Но что было правдой? На самом деле эти вещи изначально принадлежали мне, но она забрала их все! Мама, мне даже приходится отчитываться перед ней, когда я покупаю одежду или украшения. Неужели я действительно законная дочь семьи маркиза? Если в будущем мне придётся жить под её властью, зачем мне возвращаться? Лучше бы вы отправили меня обратно!

Чем больше она говорила, тем сильнее расстраивалась. Она отвязала мешочек от пояса и, всхлипывая, сказала: «Мама, кто ещё в семье маркиза заботится обо мне, кроме тебя?» Посмотри, что мне подарила бабушка. Это всего лишь защитный талисман. Защитный талисман, который можно купить за одну медную монету в храме, но она подарила его мне на встречу. Она всем сердцем презирает свою дочь!

На самом деле Юй Мяоци неправильно поняла. Этот защитный талисман нельзя было купить за одну медную монету. Это был защитный талисман, который лично написал и освятил Божественный монах династии Хань, монах Кухай. Если бы его достали, за него бы все подрались. К счастью, у Юй Сяна на протяжении многих лет были хорошие отношения с монахом Кухай, поэтому он сделал исключение, несмотря на то, что не писал уже десять лет.

К сожалению, все старания старой мадам пошли прахом. Юй Мяоци не только не оценила её доброту, но и втайне возненавидела её.

Услышав это, члены клана Линь не смогли сдержать гнева. Проклиная старую госпожу за предвзятость, они вышли из комнаты и бросили защитный талисман в жаровню, в которой горела жёлтая бумага для жертвоприношений. Когда пламя охватило талисман, он источал сильный аромат, но исчез в мгновение ока.

Она обернулась и обняла дочь. Скрежеща зубами, она прошептала: «Циэр, не волнуйся. С этого момента мама не позволит тебе страдать от унижений, как сегодня». В любом случае, мать по-прежнему является хозяйкой в доме маркиза. После четырнадцати лет бездействия мне пора снова взять на себя управление хозяйством. Неизвестно, кто будет жить под чьим носом!

«Мама, только ты относишься к своей дочери по-настоящему хорошо. Твоя дочь может рассчитывать только на тебя! — Ю Мяоци бросилась к ней в объятия и разрыдалась. В её наполненных слезами глазах на мгновение вспыхнул мрачный огонёк.

У мамы Ким было много слов, чтобы убедить своего хозяина, но она обнаружила, что вторая мисс уже сказала всё, что хотела. Если бы её хозяин снова взял на себя управление хозяйством, она стала бы уважаемым управляющим в доме маркиза. Сколько денег её ждёт? Подумав об этом, она не смогла сдержать радость, переполнявшую её сердце. Она быстро прикрыла рот платком, чтобы скрыть улыбку, но уголки её глаз опустились, как будто ей было очень грустно.

-----

В главном дворе матриарх листала книгу со священными писаниями, когда увидела входящего Вань Цю с серьёзным выражением лица. Он что-то прошептал на ухо Ма Ма. Она смутно расслышала слова: «Госпожа, сожгите это, оно вам не нравится».

Выражение лица Мамы Ма сильно изменилось, а рука, державшая платок, невольно задрожала.

— Что ты говоришь? Можно мне тоже это послушать? Матриарх перевернула страницу буддийского писания и медленно открыла рот.

Мама Ма нерешительно проводила Ван Цю взглядом.

Матриарх усмехнулся: «Неужели клан Линь снова замышляет что-то недоброе?» Говори! "

Мама Ма опустилась на колени у её ног и с грустью сказала: «Отвечая Старушке, мисс сказала, что вы её недолюбливаете, и подарила ей защитный талисман, который можно купить за медную монету в храме. Услышав это, мадам пришла в ярость, бросила талисман в огонь и сожгла его».

С тех пор как матриарх узнала о судьбе своей внучки, она отправила Юй Сян за талисманом и поместила его в храм Чжэнь Го. Каждый день старший монах читал сутры, чтобы благословить талисман. Талисман находился в храме четыре года. Каждый месяц на благовония для храма Чжэнь Го уходило двести таэлей серебра, и все эти деньги матриарх тратила из собственного кармана. Не говоря уже о её искренности, одних только денег было больше десяти тысяч таэлей серебра. Как она могла сжечь всё это в одном костре?

Ты сжёг его, но тебе пришлось оклеветать матриарха. Что за бессердечный и неблагодарный человек! Любой, кто хоть немного уважает матриархат, не поступил бы так!

Мама Ма злилась, что не может ворваться в главную комнату и дать клану Линь и Юй Мяоци по две пощёчины каждому.

Однако матриарх не разозлилась. Вместо этого она тихо усмехнулась. Когда она заговорила снова, в её голосе слышалась мудрость, накопленная за долгие годы: «Яньэр была права. У этой Юй Мяоци холодный нрав. Она злопамятна и не помнит добра. Мне следует держаться от неё подальше». Как бы я к ней ни относился, разве я могу сравниться с парой Чен, которая её вырастила? Она могла бы просто взять и бросить пару Чен. Как она могла забыть о моей доброте? Забудь об этом, забудь. В будущем я не буду так поступать. Понянчившись с ней годик или около того, я выдавлю из неё все соки. Она такая же, как Юй Сыюй. Она тоже любит создавать проблемы.

Мама Ма несколько раз кивнула. Немного поразмыслив, она сказала: «Та девушка также сказала, что мадам, возможно, хочет отобрать власть в семье у мисс Сянъэр». Старушка, как ты думаешь...

Услышав это, матриарх пришла в настоящую ярость. Она холодно фыркнула: «Власть семьи? Только с ней? Нынешнее поместье маркиза отличается от поместья маркиза времён Цзюньцзе. Боюсь, что с её скромными способностями она не справится. Однако, если она осмелится открыть рот, я могу исполнить её желание.

Мама Ма очень встревожилась, когда услышала это. Она напомнила: «Старушка, а вдруг что-то пойдёт не так?»

Как и сказала матриарх, нынешний маркиз Юнлэ сильно отличался от своего предшественника. Хотя Юй Пиньян носил титул генерала лёгкой кавалерии, он уже вернул императору «Тигриный счётчик». Он всем сердцем хотел стать мечом императора, прорубающим себе путь сквозь тернии и колючки, чтобы идти вперёд, истекая кровью. Чтобы подготовить почву для восхождения наследного принца на престол, император уже избавился от нескольких принцев с другими фамилиями. В следующем году он предпримет шаги против влиятельных и сложных в общении аристократических семей. В сложившейся ситуации маркиз Юнлэ мог быть только независимым чиновником. Он определённо не мог примкнуть ни к одной из сторон.

Юй Пинъянь должен был не только контролировать это, но и следить за тем, чтобы отношения между женщинами во внутреннем дворе не выходили за рамки дозволенного императором. В прошлом Юй Сян преуспевал. По мнению матриарха, лучше и быть не могло. Она не ожидала, что Сянъэр окажется такой умной. Она смогла так точно определить намерения императора. Ей даже не пришлось ничего напоминать.

До того, как клан Линь погряз в разврате, они были очень умными и способными. Однако их умственные способности ограничивались мелкими расчётами и тщательно продуманными схемами внутри поместья. Они не могли сравниться с Сянъэр по широте взглядов.

Если бы эта семья перешла под власть клана Линь, это точно привело бы к неприятностям.

Матриарх задумалась, затем махнула рукой и сказала: «Если она посмеет открыть рот, то пусть сама с этим и разбирается. Мы с Сянъэр будем наблюдать со стороны. Ничего серьёзного не произойдёт». Сянъэр управляла поместьем маркиза железной рукой. Этому она научилась у своего брата. Из-за мелких уловок клана Линь он развалится всего за несколько месяцев. Все эти годы она упрямо оставалась в главной комнате и предавалась воспоминаниям о прошлом. Я не могу найти в ней ничего плохого. На этот раз я дам ей волю. Как только я найду что-то, что можно использовать против неё, я заставлю её взять заявление о разводе и вернуться домой. Её семья по материнской линии ничего не сможет сказать.

Услышав это, Мама Ма наконец поняла план матриарха. Верно. То, что она скучала по своему покойному мужу, не было ошибкой. Старуха больше не хотела терпеть клан Линь! Спустя четырнадцать лет её терпение должно было иссякнуть.

«Господин Хоу...» — не удержалась от напоминания мама Ма.

«Тебе стоит спросить Янь-эра, по-прежнему ли он считает клан Линь своей семьёй», — усмехнулась матриарх. Раньше она не поднимала шум из-за того, что беспокоилась о репутации внука. На этот раз, вернув Юй Мяоци, она наконец увидела истинное лицо своего внука. Она боялась, что её внук больше не хочет признавать клан Линь. Он также не хотел признавать Юй Мяоци. Иначе почему он так равнодушно к этому относится?

«Она не узнаёт господина Хоу. Естественно, господин Хоу тоже её не узнает». В её сердце нет места господину Хоу. Она думает только о второй госпоже. Она даже не думает о том, кто все эти годы обеспечивал ей хорошие дни. Мама Ма покачала головой и вздохнула.

Матриарх тоже глубоко вздохнула. Она взяла в руки буддийское писание и начала читать нараспев.

В главном зале клан Линь не знал, что, кроме Мамы Ким и двух её дочерей, все остальные слуги во дворе стали информаторами матриарха и Юй Сяна. Они по-прежнему считали, что матриарх всегда держит своё слово. Они вообще ничего не скрывали от других.

Юй Мяоци не знала всей истории. Увидев, что она ведёт себя так безрассудно, она тоже расслабилась. Мать и дочь обсуждали, как сообщить об этом матриарху. Они не ложились спать до без четверти девять.

Рано утром следующего дня Ю Мяоци оделся и последовал за Линь в главный двор, чтобы поприветствовать старую леди.

Когда мать и дочь пришли, матриарх как раз заканчивала свой утренний ритуал. Любой внимательный человек из клана Линь знал бы о привычках матриарха за последние четырнадцать лет. Однако она не была внимательной и могла лишь отвести дочь в боковой зал и ждать. Выпив два чайника чая, она увидела, как Мама Ма сопровождает матриарха, от которого исходил аромат буддийских благовоний.

«Прошло четырнадцать лет. Ты впервые пришла выразить мне своё почтение, верно?» Это действительно редкость. Матриарх откинулась на спинку дивана и медленно потягивала чай. Однако она даже не взглянула на клан Линь.

Впервые за четырнадцать лет она пришла отдать дань уважения? Тогда чем же занималась её мать все эти четырнадцать лет? Юй Мяоци в изумлении посмотрела на семью Линь. Только теперь она поняла, почему отношения между свекровью и невесткой были такими натянутыми.

Клан Линь был в замешательстве. Пока они ломали голову над тем, как угодить своей свекрови, вошла Юй Сыюй. Увидев матриарха, она слегка удивилась и тут же поклонилась в знак приветствия.

Это дало клану Линь возможность уйти от ответа. Она редко проявляла теплоту по отношению к дочери наложницы. Она лично помогла дочери наложницы подняться.

Матриарх махнула рукой, приглашая всех сесть. Её взгляд упал на талию Юй Мяоци. Она как бы невзначай спросила: «Где защитный талисман, который я тебе дала? Почему я не вижу его у тебя на теле?» Это было освящено старшим монахом. Это может отпугнуть злых духов и обеспечить безопасность.

Юй Мяоци совсем не чувствовала себя виноватой. Вместо этого она мило улыбнулась и ответила: «Отвечая бабушке, скажу, что, поскольку это был подарок от бабушки, внучка не осмеливается носить его каждый день, чтобы не испортить. Я кладу его под подушку, чтобы спать спокойно». Внучка благодарит бабушку за любовь и заботу.

Если бы матриарх не узнала об этом раньше, она бы не заметила ни обиды, ни презрения в этой невероятно искренней улыбке. Она не только обладала холодным нравом, но и очень хорошо притворялась. Как клан Шэнь воспитал её такой? Не говоря уже о том, что она была обречена на адскую участь, но с её холодным сердцем и холодными лёгкими она стала бы катастрофой для любой семьи.

Матриарх не отрицала, что ей не нравится Юй Мяоци из-за того, что клан Линь отдаёт ей предпочтение. Однако поначалу она просто хотела посоревноваться с кланом Линь. Когда она увидела его представителя, эта неприязнь превратилась в отвращение на семьдесят-восемьдесят процентов.

Чем более достойно Юй Мяоци вела себя перед ней, тем сильнее это подчёркивало её вероломную и злобную натуру. Он всего лишь дал ей клочок бумаги с талисманом, но она уже была полна негодования. Как она могла не ненавидеть Яньэр, из-за которой её дважды сажали в тюрьму? Насколько сильно она ненавидела Сянъэр, занявшую её место?

Если подумать, то отвращение на 70–80% превратилось в крайнюю степень настороженности. Старой госпоже Фу было неловко даже смотреть на неё, поэтому она просто отвернулась и тихо сказала: «Делай, что хочешь. Просто оставь это себе».

Юй Мяоци всегда хорошо разбиралась в мимике людей. Она поджала губы и ничего не сказала.

Юй Сыюй знала, что делать, и начала болтать о том о сём. Она рассказывала, какие семьи обручились, получили помолвочные подарки и собираются сыграть свадьбу.

Матриарх задумчиво посмотрела на неё и нетерпеливо сказала: «Не говори мне об этих пустяках. Просто скажи, что ты хочешь выйти замуж». Ты ведь не можешь дождаться, когда я обсужу этот брак с семьёй Фан, верно?

Лицо Юй Сиюй покраснело. Она опустила голову и принялась энергично теребить платок, не смея ответить.

Матриарх ещё больше помрачнела. Она махнула рукой и сказала: «Я разберусь с этим в будущем. Только не жалей потом!» Раз ты уже достиг своей цели, почему ты не уходишь? У неё начинала болеть голова, когда она видела этих двух идиотов, которые считали себя умными.

Юй Сыюй поклонилась и ушла. Переступив порог, она не смогла сдержать радостной улыбки.

Когда она отошла достаточно далеко, Мама Ма тихо пробормотала: «Старая госпожа, разве господин Хоу не обезглавил уже этого чиновника Фана?» Богатство его семьи было конфисковано...

Матриарх махнула рукой, призывая её замолчать.

Когда клан Линь и Юй Мяоци услышали это, они не могли не переглянуться. В их глазах вспыхнул огонёк.

Матриарх ничего не заметила. Как раз в тот момент, когда она собиралась отослать мать и дочь, Юй Мяоци встала и собралась уходить, сказав, что собирается навестить свою младшую сестру. Члены клана Линь с решительным видом посмотрели на свою свекровь.

-----

Юй Мяоци прибыла в западное крыло под руководством Бао Шэна. В западном крыле было два небольших дворика. Они находились недалеко друг от друга. Тот, что выходил на юг, был лучше освещён и занимал большую площадь. Естественно, он принадлежал Юй Сяну. Восточное крыло принадлежало Юй Сыюй.

Юй Мяоци прошла по коридору и открыла дверь, увитую цветами. Куда бы она ни посмотрела, везде были цветущие экзотические растения. В лучах яркого солнца порхали бесчисленные пчёлы и бабочки, разнося с собой неописуемо насыщенный аромат. Такой яркий и красочный дворик должен был бы не сочетаться с величественной и строгой резиденцией маркиза Юнлэ, но каким-то странным образом вписывался в неё. Он был похож на райский сад с цветущими персиковыми деревьями, затерянный в мире смертных, но в то же время напоминал маленькую оранжерею, оставленную в промёрзшей земле, и вызывал ни с чем не сравнимое восхищение.

Юй Мяоци стояла перед стеной внутреннего двора, усыпанной цветущими растениями. Она была слегка пьяна, но её отвлёк громкий голос. «Кто-то здесь, кто-то здесь. Госпожа, кто-то здесь!» Она обернулась. Это был попугай А Лу, который висел в коридоре.

Юй Мяоци словно очнулась ото сна. Она направилась к двери, испытывая чувство зависти и обиды. Подумать только, она, законная дочь семьи маркиза, могла жить только со своей матерью, а у Юй Сян был такой изысканный и уютный двор. Это было в высшей степени несправедливо! Всё это должно было принадлежать ей!

Рано утром Лю Лу разбудила Юй Сян. В полудрёме она услышала, что клан Линь сжёг защитный талисман и хочет захватить власть. Она неодобрительно сказала: «Пусть её. Посмотрим, на что она способна». Затем она склонила голову набок и снова заснула.

Лю Лу ничего не оставалось, кроме как приказать кому-то принести завтрак. Она поднесёт ароматную кашу с курицей и грибами мацутакэ под нос своей хозяйки. Ей не нужно было, чтобы кто-то её будил.

Неожиданно, ещё до того, как принесли кашу, А Лу закричала. Лю Лу поспешно пригласила Юй Мяоци в боковой зал и извиняющимся тоном сказала: «Отвечаю второй госпоже: госпожа сейчас спит. Прошу вас присесть и подождать немного. Эта служанка пойдёт и разбудит её».

«Я тоже пойду посмотрю». Я, естественно, хочу взглянуть на будуар Мэймэй. — Юй Мяоци дружелюбно улыбнулась и первой вошла в комнату.

Комната была небольшой, но обставлена очень роскошно и изысканно. Старинный фарфор на старинных полках был очень древним. Мебель была сделана из древесины фиби-женнан и палисандра, которые стоили очень дорого. Туалетный столик был очень большим, с бронзовым зеркалом, кисточкой для макияжа, решёткой и другими принадлежностями. Казалось, что на туалетном столике было много всего. Крышка не закрывалась, а лишь неплотно прилегала к бронзовому замку. В окно проникал луч солнечного света, слабо отражаясь от разноцветных огней внутри. Если бы она действительно открыла его, то не смогла бы оценить, насколько он великолепен.

Улыбка Юй Мяоци стала ещё более изящной и уместной. На самом деле её сердце истекало кровью. Густой яд вытекал из гноящейся раны под названием «ревность», разъедая её кости до боли.

«Который час? Почему Мэймэй ещё не проснулась?» Солнце уже почти у тебя под задницей. " Она села на мягкий диван у окна и заговорила в дразнящей манере. Её мягкий, нежный и мелодичный голос был очень приятен для слуха, и никто бы не смог представить, что в этот момент в её сердце бушевал свирепый зверь.

Юй Сян что-то пробормотала, когда Лю Лу толкнул её. Только тогда она слегка приоткрыла глаза. Она приподняла занавеску кровати и, зевнув, лениво спросила: «Мэймэй, ты здесь?»

Увидев истинное лицо девушки без макияжа, Юй Мяоци снова почувствовала себя разбитой. Без ярких красок лицо девушки выглядело менее суровым и более милым. У неё были светлые и стильные дымчатые брови, чёрные и яркие, как звёзды, глаза, прямой нос и пухлые губы. Она была чистой и очаровательной. Это было действительно очень милое лицо.

Кроме того, она вела себя неподобающе, и у неё был извращённый темперамент. Когда она спала, то не надевала никакого нижнего белья. На ней были только маленькая жёлтая накидка и такие же панталоны из тюля. Из-за этого её мягкая округлая грудь казалась ещё более заметной. У неё была тонкая талия, а кожа была цвета сливок. Она была настоящей красавицей. Её внешность была настолько великолепна, а манеры — настолько безупречны, что Юй Мяоци на мгновение растерялась, и в её голове сами собой возникли две очаровательные и нежные поэтические строки: «Нефритовые руки поднимают туманный полог, полные жизни и аромата».

Даже такая женщина, как она, не могла не поддаться чувствам, не говоря уже о мужчине. К счастью, у неё были изуродованы ноги. Иначе ей не составило бы труда попасть во дворец и стать любимой наложницей!

Юй Мяоци почувствовала резкую боль. Она неосознанно прикусила нижнюю губу и быстро вытерла кровь платком.

Юй Сян и не подозревала, что в одно мгновение в её голове пронеслось множество ненужных мыслей. Она протянула руки, чтобы Тао Хун и Лю Лу помогли ей одеться. Затем с их помощью она села в инвалидное кресло и подкатила его к туалетному столику, чтобы привести в порядок лицо и зубы.

Она положила в рот солёную ветку ивы и приглушённым голосом спросила: «Джиджи нравится украшение для волос, которое я ей подарила?»

«Мне очень нравится. Сегодня я специально пришла поблагодарить Цзецзе». Юй Мяоци погладила украшение в своих волосах и очень искренне улыбнулась.

Юй Сян даже не взглянул на неё. Она выплюнула жидкость для полоскания рта и вытерла лицо горячим платком. Затем она открыла маленький флакон и нанесла на лицо немного увлажняющего крема.

По комнате разлился насыщенный аромат лотоса, от которого у людей слегка закружилась голова. Юй Мяоци знала, что средство, которое она использовала, должно быть необыкновенным. Иначе она не смогла бы создать такое тело из льда и нефрита.

Если бы тогда она не обняла не того человека, эти вещи принадлежали бы ей. Эта фраза звучала как проклятие, которое продолжало звучать у неё в голове. Затем оно начало кружить её сердце, проникая глубоко в плоть и кости, и его уже невозможно было изгнать.

Юй Сян взглянул на неё из бронзового зеркала и небрежно спросил: «Где защитный талисман, который предок дал Цзецзе?» Почему я не вижу его на Джиджи?

«Я положил его под подушку, когда уходил. В конце концов, это бумажное изделие. Боюсь, оно износится, если я буду носить его каждый день. — Юй Мяоци взяла чашку, чтобы скрыть презрительную усмешку на своих губах. Это был всего лишь клочок бумаги. Стоило ли этим двоим снова и снова упоминать о нём?

Юй Сян приподняла брови и усмехнулась: «Цзецзе, разве предок не подарил тебе изысканный мешочек, перевязанный яркой шёлковой лентой?» Это значит, что вы можете носить его на талии каждый день. Он красивый и может прижимать подол вашей юбки. Цзецзе, ты не знаешь, что четыре года назад предок попросил у Божественного монаха Кухая защитный талисман. Все эти годы он хранился в храме Чжэнь Го. Хорошо, что многие не могут до него добраться. В то время я задавался вопросом, почему Предки сохранили его, но оказалось, что это был подарок для Цзецзе. Очевидно, что Предки всегда заботились о Цзецзе!

Юй Мяоци уловила в её словах нотку ревности. Хотя она и не показала этого, в глубине души она была очень рада. Но что бы она ни говорила, бумажка есть бумажка. Чего она может стоить? Тем не менее она была очень довольна тем, что старая мадам ценила её. Значит, ей нужно было просто найти мешочек и надеть его, когда она вернётся.

В конце концов, она была её внучкой. Как она могла её не любить? Если бы она прожила достаточно долго, то смогла бы превзойти эту ничтожную девчонку в глазах старой госпожи. При мысли об этом губы Юй Мяоци слегка изогнулись в улыбке.

Юй Сян посмотрела на своё отражение в бронзовом зеркале и почувствовала, как в её сердце становится холоднее. Если бы эти слова услышал обычный человек, он бы в той или иной степени пожалел о том, что сжёг талисман. Однако она не увидела в глазах собеседника ни капли раскаяния или самобичевания. Юй Мяоци затаила обиду и не помнила добра. Конечно же, она была такой, как и описывал её брат. Она была крайне бессердечной.

Поэтому, даже если она не хотела с ней ссориться, она боялась, что это ни к чему не приведёт.

В её голове пронеслось множество мыслей, но руки Юй Сян не переставали двигаться. После нанесения увлажняющего крема ей больше ничего не нужно было делать. Она лишь нанесла немного пудры с ароматом цветов персика на щёки, уголки глаз и губы. Затем она слегка подвела брови кисточкой. После этого она собрала волосы в пучок с помощью нескольких заколок из персикового дерева. Она взяла украшение в виде цветка персика и вдела его между бровями. Её простой макияж в стиле «цветок персика» был готов.

Она слегка наклонила голову, чтобы посмотреть на свою прекрасную фигуру в бронзовом зеркале. Она действительно была прекраснее цветов, слаще мёда. Она не смогла сдержать улыбку.

Как только она начала двигаться, Юй Мяоци стала внимательно за ней наблюдать. Она втайне запоминала каждый её шаг. Говорят, что 30 % — это внешность, а 70 % — макияж. Эта девушка была не только очень красивой, но и прекрасно умела делать макияж. А ещё потому, что она была в свите маркиза. Иначе как бы у неё было время каждый день думать об этом?

Юй Мяоци чувствовала, что ей не стоит слишком много об этом думать. Если она будет размышлять слишком глубоко, её ненависть к Юй Сян усилится. Она не смогла бы скрыть это, даже если бы захотела.

Юй Сян тоже тайком наблюдала за ней через бронзовое зеркало. Внезапно она поджала губы и улыбнулась. «Цзецзе, это странно. Мы с тобой сёстры-близнецы, но почему мы совсем не похожи друг на друга?» Я такая красивая, но Джиджи выглядит немного уныло…»

Она нежно погладила себя по щекам, пока говорила. Казалось, она почувствовала, что её прямота была немного обидной. Она быстро прикрыла свои пухлые губы платком и извиняющимся взглядом посмотрела на меня. На самом деле Юй Мяоци была неплохо сложена. Можно даже сказать, что она была несравненно красива. Однако по сравнению с невероятно роскошной Юй Сян она казалась бледной тенью.

Больше всего люди боялись сравнения.

Нежная и элегантная улыбка Юй Мяоци почти исчезла. Она с силой вонзила ногти в ладони, прежде чем спокойно сказать: «Есть много людей, у которых есть близнецы, но они не похожи друг на друга. В этом нет ничего странного». Я похожа на свою мать, но на кого похожа ты, Цзецзе? «На кого ты похожа?» Ты ублюдок.

Улыбка Юй Сян стала ещё слаще, когда она продолжила: «Конечно, я пошла в своего старшего брата. Разве ты не понимаешь, что я на пятьдесят процентов похожа на своего старшего брата?» С этими словами она повернулась к ней лицом.

Юй Мяоци присмотрелась и с удивлением обнаружила, что они действительно на 50 % похожи с Юй Пинъянь, особенно в том, что касается невыносимо высокомерной ауры, исходящей от неё. Неудивительно, что до десяти лет никто не сомневался в её личности. Мир так велик, а столицу и Линнань разделяют тысячи гор и рек. Она не имеет никакого отношения к семье Юй, так как же она может быть похожа на Юй Пинъянь? Какая удача могла привести к такому совпадению?

Аура Юй Мяоци стала немного тяжелее. Она вдруг почувствовала недовольство из-за безразличия, которое унаследовала от клана Линь.

Она была несчастна, но Юй Сян был счастлив. Она открыла гардеробную и стала искать шёлковый цветок, чтобы вплести его в волосы. Ей казалось, что этот цветок не подходит, а тот слишком мал. Через мгновение на туалетном столике уже лежало множество драгоценностей. Они ярко сверкали в лучах солнца, и от одного взгляда на них кружилась голова.

Юй Мяоци, который был зол, сразу же обратил на них внимание.

Юй Сян поигрывала в руке шпилькой из яшмы и небрежно махнула ей. «Цзецзе, иди сюда».

Юй Мяоци на мгновение замешкалась, а затем медленно подошла. Она села на вышитый табурет, который принёс Лю Лу.

«Нравится ли Джиджи эта заколка?» Сегодня он очень хорошо сочетается с нарядом Цзецзе. " — сказала Юй Сян, втыкая в волосы шпильку из яшмы. Она наклонила голову и мгновение смотрела на шпильку. Затем она нашла золотой браслет с двойной застёжкой и надела его на запястье. Она похвалила его: «Твоё нефритовое запястье не сравнится с золотой каплевидкой. Ты такая худая, такая худая». Запястье Джиджи такое белое и тонкое. Его должно дополнять массивное золотое украшение. Конечно, высококачественный жадеит или красный жадеит тоже подойдут.

Юй Мяоци невольно последовала её примеру и стала вдумчиво произносить слова.

Юй Сян взглянул на Лю Лу. Лю Лу поспешно принесла шкатулку с иголками и нитками. Внутри лежал кусок старинного атласа, которому придали нужную форму. Он был светло-фиолетового цвета и слегка расшит серебряными нитями. Он не только выглядел сдержанно и роскошно, но и был необычайно мягким на ощупь. Ткань слегка задрожала, и водные растения, насекомые и рыбы ожили.

Юй Сян накинула атлас на плечи и с улыбкой сказала: «Это трёхслойный старинный атлас из Ханчжоу. Он плотный, но не жёсткий, мягкий, но не изношенный. Он очень эластичный. Из него сшили платье-футляр с цветами и блузку из шифонового тюля. Оно воздушное и неземное, как у феи». Джиджи, тебе нравится?

Юй Мяоци была очарована описанной ею сценой. Она с любовью погладила атлас и рассеянно сказала: «Мне нравится».

Такую дорогую и роскошную одежду было совершенно невозможно найти в семье Шэнь. Дело было не в том, что семья Шэнь не могла себе этого позволить, а в том, что они не осмеливались носить такую одежду, даже если покупали её. В конце концов, семья Шэнь была самым скромным торговцем в мире.

Юй Сян мягко улыбнулась. Она обняла её за шею и прижалась щекой к её щеке. Она стала уговаривать её: «Если тебе это нравится, я дам тебе всё это. Есть только одно условие. Пожалуйста, держись подальше от моего брата». Мой брат принадлежит только мне. Я не могу делить его с тобой.

Юй Мяоци мгновенно вышла из той интимной атмосферы, которую намеренно создала. Рассеянная улыбка на её губах исчезла без следа. Она решительно покачала головой: «Боюсь, что моя сестра не сможет на это согласиться». Я — законная дочь семьи маркиза. Мой брат — это и мой брат. Почему ты можешь быть близок со мной, но не со мной?

Юй Пиньян был настоящим главой семьи маркиза. Именно благодаря его защите она смогла обосноваться здесь. Почему этот ублюдок не мог быть ближе к ней? Это было просто неразумно! Волна гнева захлестнула сердце Юй Мяоци, но она всё же выдавила из себя слабую и изящную улыбку и продолжила: «Цзецзе, пожалуйста, пойми меня. Я не видела своего брата четырнадцать лет…»

Юй Сян обняла её за шею и улыбнулась: «Всё верно. Прошло четырнадцать лет. Какой смысл снова видеться?» Ничего не изменится, даже если ты продержишься ещё четырнадцать лет. В конце концов, ты достигнешь брачного возраста. Раз уж твоя сестра не хочет соглашаться, то давай уйдём. Мне нужно поесть.

Она разжала её ладонь и с бесстрастным выражением лица сняла с неё заколку, браслет и атлас. Она махнула рукой Лю Лу, который обливался потом: «Отправь вторую мисс обратно». Она безжалостно отвернулась.

Юй Мяоци много путешествовала с отцом Шэнем, но впервые увидела, как кто-то так быстро меняет выражение лица. Она была ошеломлена. Только после того, как Лю Лу дважды окликнула её, она пришла в себя. Она заставила себя сохранять невозмутимый вид и сказала: «Цзецзе, зачем ты так шутишь? Ты меня напугала». В следующий раз я навещу твою сестру. "

Она слегка кивнула, подняла занавеску и медленно вышла.

Лицо Лю Лу покраснело. Она проводила хозяина и слуг до ворот Чуйхуа, а затем вернулась и тихо спросила: «Госпожа, почему вы без причины поссорились со второй госпожой?» Вы все — одна семья…

Юй Сян приказала Тао Хуну подвести её к обеденному столу. Она взяла в руки нарезанную курицу и рисовую кашу с грибами мацутакэ и понюхала их. Она медленно произнесла: «Кто с ней?» Не обманывайтесь её нежной улыбкой, она, наверное, проклинает меня в душе. Посмотрите на её поведение. Она сожгла защитный талисман, о котором так долго просил Старый Предок. Разве это не потому, что она ненавидит Старого Предка за то, что он игнорировал её четырнадцать лет? Её сердце меньше кончика иглы. Она проводит дни в монастыре, в то время как я наслаждаюсь роскошью в доме маркиза. Тебе не кажется, что она ревнует? Раз я уже раскусил её характер, зачем мне притворяться вежливым с ней? Я могу с таким же успехом как можно скорее перестать изображать сердечность. Так я буду чувствовать себя более комфортно.

Тао Хун от испуга потеряла дар речи. Лю Лу на мгновение задумалась, затем кивнула и сказала: «Человек с безразличным и элегантным характером не стал бы ревновать. Но, судя по внешнему виду Второй госпожи, она ослеплена и ненавидит всю свою семью». Она провела в монастыре четырнадцать лет, но так ничего и не добилась. «

«Разве не так?» — Юй Сян зачерпнула ложкой кашу и тихо пробормотала: «Кажется, семья Шэнь действительно на грани разорения. Иначе откуда у неё столько обид?»

К сожалению, даже если бы она догадалась, в чём дело, Юй Сян не осмелилась бы отправить людей на поиски семьи Шэнь. Она боялась, что Юй Пинъянь узнает. Она хотела быть его братом и сестрой до конца их дней. Так они могли бы быть вместе до конца своих дней.

Юй Мяоци вышла из маленького дворика. Она шла всё быстрее и быстрее, но внезапно остановилась перед каменистым участком. Она упёрлась ладонями в камень и тяжело задышала. Юй Сян вот-вот разозлила бы её до смерти, но она не могла дать волю своему гневу. Если бы она провела с ней всего полчаса, то её жизнь сократилась бы на десять лет. Ей действительно хотелось разорвать ей рот.

Две служанки увидели, что вокруг никого нет. Одна похлопала её по спине, а другая тихо утешила: «Вторая госпожа, не ссорьтесь с Третьей госпожой. У неё такой характер. Даже если её вещи испортятся, она не позволит другим их трогать». Старшая мисс понесла бесчисленные потери из-за неё. Теперь она даже не хочет появляться в своём маленьком дворике. В будущем тебе просто нужно будет держаться от неё подальше.

«Как можно считать моего старшего брата вещью?» Он ещё и мой старший брат. Почему я не могу сблизиться с ним? Это просто абсурд! — Ю Мяоци не могла сдержать гнев.

Две служанки не знали, что ответить. Пока они размышляли над этим, они увидели, как к ним приближается Юй Пиньян в алом официальном халате.

Юй Мяоци тоже заметила его. Она на мгновение опешила, а затем сильно сжала ладони. Её глаза покраснели, когда она поприветствовала его: «Ци приветствует старшего брата. Старший брат, ты собираешься навестить младшую сестру Сян?»

Юй Пиньян взглянул на неё. Он не кивнул и не ответил, а просто подошёл. Хотя он был не из тех, кто судит о людях по внешности, ему действительно не нравилось это печальное лицо, похожее на лица членов клана Линь.

Юй Мяоци была ошеломлена. Она машинально потянула его за рукав. Увидев, как он холодно смотрит на неё, она не стала притворяться, и по её лицу потекли слёзы. Она с грустью спросила: «Старший брат, я просто хотела спросить. Ты действительно мой биологический старший брат?»

У Юй Пинъяня не хватило терпения ходить вокруг да около. Он тихо спросил: «Что ты хочешь сказать?»

Его холодное отношение задело самолюбие Юй Мяоци, и она заплакала ещё сильнее. Тао Хун, который собирался пойти на кухню за едой, увидел это издалека. Он поспешно на цыпочках вернулся, чтобы сообщить остальным. Эта вторая мисс была по-настоящему зловещей. Она так быстро пожаловалась мастеру Хоу.

Юй Пинъянь был раздражён её плачем. Он нахмурился и собрался уходить.

Юй Мяоци наконец нащупала его пульс и поняла, что он не любит, когда люди плачут. Она поспешно вытерла слёзы рукавом и быстро сказала: «Старший брат, ты мой родной старший брат. Почему младшая сестра Сянъэр не позволяет мне быть ближе к тебе?» Что это за логика такая? Я четыре года мечтал вернуться к своей семье, но всё, что я получил, — это холодное отношение. Что я сделал не так?

Юй Пиньян наконец посмотрел на неё. Он приподнял брови и спросил: «Сянъэр не разрешает тебе приближаться ко мне?»

Глаза Юй Мяоци заблестели. Она сдержала слёзы и кивнула. «Она сказала, что Старший Брат — только её Старший Брат и она не может делить тебя со мной. Но, очевидно, я и есть настоящая... Поскольку две служанки не знали правды, Юй Мяоци не собиралась рассказывать им о своём происхождении, пока не сможет полностью их приручить. Она проглотила оставшиеся на языке слова.

Юй Пинъянь опустил глаза и на мгновение задумался. Холодность на его лице мгновенно исчезла. Он покачал головой и, усмехнувшись, зашагал прочь. Судя по направлению, в котором он двигался, он направлялся к небольшому двору Юй Сяна.

Юй Мяоци была ошеломлена. Она стояла как вкопанная, пока не пришла в себя. Она спросила: «Почему старший брат так отреагировал?» Он злится или нет? «

Бао Шэн был ребёнком из семьи маркиза. Он уверенно покачал головой. «Как мог господин Хоу злиться на госпожу Три?» Он просто счастлив. "

«Очевидно, что издеваются надо мной. Почему он радуется?» Юй Мяоци прикусила губу, и на неё капнула кровь.

Бао Шэн был поражён. Он поспешно вытер ей рот платком и утешил её: «Господин Хоу всегда был таким. Ему всё равно, права Третья мисс или нет. В его глазах неправ всегда другой человек. Третья мисс хороша во всех отношениях». В том году Мисс Три серьёзно ранила знатную даму несколькими ударами хлыста. Когда эта семья пришла требовать справедливости, мастер Хоу чуть не зарубил их. Вторая мисс, вы не должны злиться на Третью мисс. Будет правильно, если вы сначала угодите ей. Скажу кое-что неприятное: если мисс Три вас ненавидит, вы не сможете добиться ничего хорошего от мастера Хоу. В будущем, если мисс Три обидит тебя, тебе просто придётся это стерпеть. Они дружат уже четырнадцать лет, и они спасли тебе жизнь. Ты не можешь с ними сравниться.

«Ладно, ладно, ладно…» — Юй Мяоци чуть не сломала зубы, стиснув их. Она подавила свой чудовищный гнев и тихо сказала: «Я понимаю. В будущем я обязательно поладим с младшей сестрой». Пойдём навестим Старшую Сестру.

Увидев, что цвет её лица пришёл в норму, две служанки помогли ей дойти до небольшого дворика в восточной части поместья.

Тао Хун побежал обратно с пустой коробкой из-под ланча и случайно столкнулся с Лю Лу, который как раз выходил из комнаты.

«Глупышка, где наш завтрак?» Почему ты вернулся с пустым ланч-боксом?

«О нет, мисс Три действительно коварна. Она пошла жаловаться мастеру Хоу!» Я только что видел, как она плакала, держась за мастера Хоу, на обратном пути. Я не знаю, сколько гадостей она наговорила о мисс.

«Существует ли такое?» Лю Лу быстро обернулась и пожаловалась своей хозяйке, которая была занята едой: «Госпожа, почему вы так быстро с ней поссорились? Она вас не провоцировала». Как ты собираешься объяснить это мастеру Хоу, когда он придёт? В конце концов, её не было дома 14 лет. Господин Хоу наверняка её пожалеет. «

Юй Сян неодобрительно махнула рукой, но её взгляд был прикован к двери.

Через четверть часа Юй Пиньян вошёл в дом, залитый утренним светом, и сел за обеденный стол, на котором уже стоял завтрак.

«Эта рисовая каша с курицей очень вкусная. Старший брат, хочешь попробовать?» Я тебя покормлю. Юй Сян зачерпнула ложкой кашу, подула на неё, чтобы остудить, а затем осторожно поднесла ко рту старшего брата.

Её милое личико раскраснелось, и она широко улыбалась ему, подставив лицо утреннему солнцу. Солёный запах измельчённой куриной каши и сладкий аромат цветов персика и лотоса щекотали ему нос, усиливая аппетит.

Кадык Ю Пиньяна слегка дёрнулся. Он доел кашу, не вынимая ложки изо рта, и спросил: «Тот, кто проявляет необъяснимую заботу, скрывает злые намерения. Скажи мне, что плохого ты сделал на этот раз?»

«Что плохого я могу сделать так рано утром?» Юй Сян опустила голову и отправила в рот полную ложку каши.

Юй Пинъянь подождал, пока она проглотит, а затем взял её за подбородок и повернул к себе её милое личико. Он продолжил спрашивать: «Почему ты не позволяешь Юй Мяоци приблизиться ко мне?»

Юй Сян нахмурился. «Мне это не нравится».

«Почему бы и нет?»

«У меня сердце болит!»

«Мы обе младшие сёстры. Почему тебе так плохо?»

«Я просто ужасно себя чувствую. Моё сердце разрывается от боли, вот так!» Юй Сян действительно чувствовала себя обиженной. Она взяла хлыст, висевший на подлокотнике инвалидного кресла, и слегка ударила брата по руке. Она сердито сказала: «Лжец, ты говорил, что я тебе нравлюсь. А сам отругал меня за Юй Мяоци!» Ты знаешь, какая она плохая? Она сожгла защитный талисман, подаренный древним предком. Она ненавидит не только меня, но и тебя. Я не знаю, сколько зла она таит в себе, но она собирается выплеснуть его наружу! Ты ясно дал мне понять, чтобы я держался от неё подальше, но сам подбежал к ней, чтобы сблизиться. Ты большой лжец!

Возвращение Юй Мяоци задело её за живое. Она боялась, что однажды Юй Пинъянь будет уделять Юй Мяоци больше внимания, чем ей, и выгонит её. Она притворялась спокойной, но как только засыпала, ей начинали сниться кошмары о том, как она расстаётся с семьёй Юй и разлучается с Юй Пинъянем. Она не могла говорить об этой боли, и ей негде было её выплеснуть. Из-за этого она, и без того не отличавшаяся послушанием, стала ещё более беспокойной. Ей нужна была лишь малейшая искра, чтобы разжечь в ней гнев.

Юй Пиньян знал, что на этот раз он ничего от неё не добьётся. Ещё слишком рано ждать, что девочка что-то поймёт. Ему оставалось только обнять её, сидящую у него на коленях, и крепко прижать к себе. Он не знал, смеяться ему или плакать. «Когда я тебя ругал?» Я просто задал несколько вопросов. В моём сердце ты, конечно же, по-прежнему занимаешь самое важное место.

"Это не может быть "больше всего"!" Ю Сян уставилась на него своими большими кошачьими глазами и серьезно поправила его. "Это "всего лишь похоже"!"

«Ладно, ладно, ладно. Ты нравишься только старшему брату». Юй Пиньян усмехнулся и прижал её нежные щёчки к своей груди. Его тон стал очень серьёзным. «Если бы у старшего брата был брат, который бродил бы по улицам, то после того, как ты нашла бы его и привела домой, ты бы предпочла его или меня?»

«Конечно, мне нравится только старший брат». Старший брат — это тот, кто каждый день ладит со мной. Старший брат — это тот, кто зависит от меня. Старший брат — это тот, кто близок со мной. Как это может измениться из-за постороннего человека? — без колебаний ответил Юй Сян.

Юй Пиньян был очень доволен этим ответом, особенно определением слова «посторонний». Таким образом, даже если Шэнь Юаньци в будущем временно заберёт Сянъэр, Сянъэр какое-то время не будет его принимать. Единственным, кому она доверяла, на кого полагалась и кого любила, мог быть только он сам.

Юй Пиньян на мгновение очень обрадовался. Он рассмеялся и сказал: «Вот и всё. Хоть в наших жилах и течёт одна кровь, Юй Мяоци мне просто незнакомка». Глупышка, с чего ты вдруг начала ревновать?

Юй Сян на мгновение задумалась и тоже рассмеялась. Она высвободилась из объятий брата и капнула несколько капель уксуса на вареники. Она взяла их и отправила в рот. Она уклончиво ответила: «Я люблю кислые вареники. Это не твоё дело».

Юй Пиньян усмехнулся. Он обнял её и доел оставшуюся половину каши.

Лю Лу стоял за окном и подглядывал. На его лице попеременно отражались радость и грусть, обида и гнев. Тао Хун был ошеломлён. Он подумал про себя: «Этот человек называет меня глупой девчонкой, но сам становится всё глупее и глупее!»

-----

Когда Юй Мяоци пришла в Восточный двор, выражение её лица было совершенно естественным. Она улыбнулась и поприветствовала Юй Сыюй. Она села рядом с ней, и её взгляд остановился на недошитой вуали в шкатулке для шитья.

Она взяла его в руки и усмехнулась: «Сестра, ты вышиваешь приданое?» Почему существует только одна завеса?

Юй Сыюй покраснела. Она схватила фату и прошептала: «Вышивальщица поможет с свадебным платьем. Эта фата простая. Мне нечем заняться, поэтому я вышиваю, чтобы скоротать время».

Юй Мяоци прикрыла рот рукой и пошутила: «Значит, свадьба сестры уже скоро. Сестра заранее поздравляет сестру. Интересно, кто будет зятем в нашей семье?»

Юй Сыюй не хватало сестры, которая могла бы послушать, как она хвастается. Она покраснела и прошептала: «Он — Таньхуа Лан, победитель императорских экзаменов этого года. Он из Янчжоу. Его отец — министр Тун Фан из Управления по транспортировке соли. Хотя он всего лишь чиновник четвёртого ранга, его семья богата и превосходит по богатству многие аристократические семьи». Император лично назначил его Чжичжоу в Янчжоу. Он вступил в должность месяц назад. "

Юй Мяоци слушала очень внимательно. Она восхищённо вздохнула: «Танхуа Лан?» Тогда он, должно быть, невероятно талантлив и хорош собой. Сестра, поздравляю тебя с тем, что ты нашла такого хорошего мужчину.

С тех пор как они заговорили о браке, это был первый человек, который порадовался за неё. Юй Сыюй тут же растрогалась. Она прошептала ей: «Сестра, ты мне льстишь. Фан гонгзи действительно талантлив и красив. Но по сравнению с лучшим студентом этого года, Шэнь Юаньци, ему всё ещё немного не хватает». Можно сказать, что внешний вид лучшего студента не имеет себе равных. Он почти не уступает Старшему Брату. В тот день, когда он проехал по улицам на своей лошади, многие были поражены. Повсюду на улицах валялись цветы, кошельки, дыни и фрукты. «

Все любили красоту. Что касается выдающегося учёного, то мало кто из женщин не хвалил его при встрече. Конечно, Юй Сян, которая могла хранить верность только одному человеку, была исключением.

Юй Мяоци играла с полым шариком для благовоний. Услышав имя, которое она намеренно забыла, она вздрогнула и отбросила шарик. Все её расчёты улетучились от шока.

Две служанки, стоявшие у двери, поспешили поднять его.

Она незаметно сделала глубокий вдох. Когда она снова заговорила, её голос слегка дрожал: «Сестра, ты правда считаешь Шэнь Юаньци таким красивым?» Этот человек тоже был очень красив. В прошлом он очаровал бесчисленное множество девушек. Ледяной человек, который пришёл в семью Шэнь, чтобы сделать предложение, уже переступил порог. Это была правда, а не преувеличение.

Юй Сыюй прикрыла рот рукой и усмехнулась: «Конечно, он очень красив. Я слышала, что, когда император увидел его, он даже использовал поэму, чтобы описать красоту, которая могла бы привести к падению города: «Какой элегантный и обаятельный мужчина, он уникален и выдающийся». Все присутствующие засмеялись в знак согласия. Он не только не смутился, но и спокойно сидел и кивал с улыбкой. Это вызвало у императора возглас восхищения. Его тут же облачили в мантию морского чиновника и сделали учёным в Императорской академии Ханьлинь. Он избежал четырёх лет ссылки и сразу стал чиновником в столице.

Император действительно благословен! «Когда речь заходила об истории с лучшим учёным, любая дочь в семье могла сказать пару слов».

Чем больше она слушала, тем больше ей казалось, что его поведение и манера держаться напоминают того человека. Юй Мяоци почувствовала, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Дрожащими руками она налила себе чашку горячего чая и продолжила расспрашивать: «Сестра, ты знаешь, откуда он?»

«Это очень, очень далёкое место. Я вроде бы слышал, как кто-то упоминал о нём, но теперь я забыл». Если сестре не терпится узнать, она пошлёт кого-нибудь, чтобы тот помог тебе поспрашивать. — Юй Сиюй хихикнула.

Юй Мяоци поспешно замотала головой: «Нет-нет, я просто так спросила. Сестра должна сосредоточиться на вышивании приданого. Тебе не нужно беспокоиться из-за меня». Уже поздно, я пойду. "

Когда она ступила на землю, то не смогла удержаться и покачнулась. Она чувствовала тяжесть в голове и лёгкость в ногах.

Если этот Шэнь Юаньци действительно тот самый Шэнь Юаньци, то кто знает, как он поступит с ней теперь, когда его карьера стремительно пошла в гору. В конце концов, она взяла деньги, которые Шэнь Юаньци дал ей, чтобы спасти её жизнь. Если бы он выдал кому-то слово или половину предложения, как бы она смогла обосноваться в столице?! Нет, нет, нет, в мире много людей с такими же именем и фамилией. Возможно, это не он. Он уже подписал договор о смерти и стал рабом. Как он мог претендовать на участие в императорских экзаменах?

Невозможно!

Её настроение несколько раз менялось. Юй Мяоци глубоко вздохнула и побежала за помощью к клану Линь.

-----

В боковом зале главного двора клан Линь дождался, пока Юй Мяоци уйдёт, и внезапно опустился на колени перед матриархом. Она твёрдо сказала: «Мать, я хочу возглавить семью».

На лице матриарха не отразилось никакого удивления. Она полуприкрыла глаза и спросила: «После четырнадцати лет затворничества ты вдруг захотел стать главой семьи?» Тогда я много раз умолял тебя. "

Клан Линь произнёс, чеканя каждое слово: «Четырнадцать лет назад твоей невестке было незачем жить. Четырнадцать лет спустя Ци'эр вернулась. У меня снова появилась надежда на жизнь». Все говорят, что мать — это сила...

Не дожидаясь, пока она закончит говорить, матриарх дала ей пощёчину. Она упала на землю, её губы были в крови.

«Мать сильна. И ты ещё смеешь говорить при мне, что мать сильна!» Матриарх выпрямилась. Она взяла трость, стоявшую у кровати, и ударила её. «Где ты была, когда Яньэр попала в отчаянное положение и нуждалась в твоей помощи?» Ты хочешь жить, когда твоя дочь вернётся, но хочешь умереть, когда твой сын будет рядом. О чём ты думаешь? Может ли быть так, что воображаемые вещи ценнее, чем реальные люди рядом с вами? Если бы ты тогда осмелился умереть вместе с Цзюньцзе, я бы восхищался тобой. А теперь мне противно твоё отношение! Ты должна радоваться, что родила хорошего сына. Иначе моя префектура Ю не смогла бы тебя терпеть!

Клан Линь не стал уклоняться. Она позволила ему ударить себя. Воспользовавшись тем, что она остановилась передохнуть, она снова заговорила: «Несмотря ни на что, твоя невестка теперь в сознании. Твоя невестка хочет снова поддержать эту семью и позволить нашим сыну и дочери жить мирно и счастливо, ни о чём не беспокоясь». Как она могла не захотеть помириться с сыном? Но было очевидно, что она больше не нужна своему сыну. Её дочь всё ещё была такой слабой и беспомощной. Это давало ей ощущение, что её жизнь не была совершенно бесполезной.

Беспокоитесь о будущем? Это ты беспокоишься о будущем! Матриарх усмехнулась про себя. Она взяла чётки и стала перебирать их, закрыв глаза. Она долго молчала.

Клан Линь не сдавался. Она трижды поклонилась и пригрозила: «Если мать не разрешит, твоя невестка сбежит к этому ублюдку и раскроет свою личность. Посмотрим, хватит ли у неё наглости остаться в моём поместье маркиза Юнлэ».

Матриарх внезапно открыла глаза. Выражение её лица было таким свирепым, что казалось, будто она готова сожрать клан Линь заживо. После четырёх лет дружбы и взаимной поддержки она уже давно считала Юй Сян своей внучкой. Больше всего она боялась, что та отдалится от неё и Янь'эр, узнав о её происхождении, а затем поднимет шум из-за своего желания уехать.

Как и ожидалось, возвращение Юй Мяоци разбудило клан Линь. Но они проснулись не там, где нужно. Они действительно осмелились угрожать своей свекрови. Матриарх сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подавить желание забить клан Линь до смерти.

Свекровь и невестка сверлили друг друга взглядами, не говоря ни слова. В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Мама Ма уже выгнала всех слуг со двора и стояла у двери, прислушиваясь.

После долгой борьбы клан Линь наконец потерпел поражение. Она трижды поклонилась и искренне сказала: «Если бы мать не заставила меня, невестка не осмелилась бы на такое». Мама об этом не думала. Яньэр, Юй Сян, Циэр и Сыюй уже выросли, и скоро им придётся обсуждать свои браки. Юй Сян не подходит на роль главы семьи. Только не говорите мне, что вы хотите, чтобы такая незамужняя девушка, как она, сама выбирала мужа для себя и своих братьев и сестёр? Разве это не было бы шуткой? Нужно участвовать во множестве социальных взаимодействий. У неё это плохо получается, так как же это может быть удобно? Теперь, когда настала моя очередь управлять семьёй, это будет лучше всего. Я гарантирую, что браки моих братьев и сестёр будут заключены должным образом и идеально. Когда лорд Хазбенд был ещё жив, разве мама не была всегда очень довольна мной? На этот раз я умоляю вас дать мне шанс начать всё с чистого листа. Я действительно осознаю свои ошибки! — Сказав это, она поклонилась ещё три раза. Она вела себя очень скромно.

Матриарх закрыла глаза и ничего не ответила. Прошло целых четверть часа, прежде чем она открыла глаза и махнула рукой. «Хорошо, пока я оставляю семью на твоё попечение. Однако я должен предупредить вас заранее. Вам нельзя использовать свою силу, чтобы плохо обращаться с Сянъэр, и вам нельзя допускать никаких ошибок. Если я поймаю тебя на нарушении, забирай заявление на развод и возвращайся к своим родителям. Моя префектура Ю больше не будет тебя терпеть!

Клан Линь был уверен, что она точно не ошибётся, и сразу же кивнул. «Наставления матери верны. Невестка будет их помнить. Я только не знаю, когда Юй Сян передаст мне бухгалтерские книги, карточки для сопоставления и ключи от склада?»

Видя, что она не может ждать, матриарх насмешливо взглянул на неё и медленно произнёс: «Я попрошу Сянъэр отправить тебе всё это позже». Не волнуйся. Напиши мне приказ как военному. Если ошибёшься, возьмёшь заявление на развод и уйдёшь.

«Спасибо, мама, за твою помощь. Твоя невестка сейчас подаст жалобу». Увидев, что их цель достигнута, члены клана Линь без колебаний записали военный приказ и собрались уходить. Однако, не успев дойти до двери, они были остановлены пожилой женщиной. «Подождите, я должна вас предупредить. Не ходите тайком к Сянъэр и не раскрывайте её личность». Думаешь, ты сможешь заставить её подчиниться тебе и Юй Мяоци? Вы ошибаетесь. Сянъэр воспитывалась лично Яньъэр, поэтому её характер был в точности таким же, как у Яньъэр. Они обе были мстительными и могли отомстить за малейшую обиду. Если вы на какое-то время сделаете её несчастной, она сделает всё возможное, чтобы вы с Юй Мяоци были несчастны до конца своих дней. Если ты мне не веришь, давай, попробуй.

Излишне говорить, что члены клана Линь действительно хотели «тайно найти Юй Сян, чтобы раскрыть её личность и дать ей понять, кто ей ближе». Однако, сказав это, пожилая женщина не знала, что делать дальше.

Если то, что сказала пожилая женщина, было правдой, то Юй Сян была похожа на медный шар, утыканный шипами. Стоило к нему прикоснуться, и он бы уколол тебя. Единственный способ справиться с ней — это ударить по ней тяжёлым молотом, чтобы она сплющилась. Однако она находилась под защитой старушки и Юй Пинъяня, двух великих богов. Кто бы посмел поднять на неё руку? Даже если бы они сказали ей пару резких слов и её глаза покраснели бы, Юй Пиньян зарезал бы их ножом.

Сердца членов клана Линь наполнились страхом. Они повернулись, чтобы посмотреть на Маму Ким.

Мама Ким слегка кивнула, показывая, что пожилая дама говорит правду. У Юй Сяна действительно был вспыльчивый характер, и его нельзя было провоцировать. Если они разозлят её, она может в мгновение ока стать враждебной и безжалостной. Она вполне могла раскрыть личность юной мисс на всю столицу.

Членам клана Линь оставалось только стиснуть зубы и согласиться.

-----

Клан Линь явно собирался взять на себя управление хозяйством, но казалось, что они проиграли битву. Они шли так, словно парили в воздухе и у них не было сил. Юй Мяоци стояла в коридоре и ждала её. Увидев эту сцену, она с тревогой спросила: «Мама, бабушка отказалась?»

«Нет, — согласился Древний Предок». Члены клана Линь провели свою дочь в комнату. Усадив её, они отослали всех слуг, оставив только Маму Ким охранять дверь. Они придвинулись ближе друг к другу и начали разговаривать наедине.

«Мама, ты не знаешь, но эта Юй Сян была такой неразумной. Она фактически предупредила меня, чтобы я не приближалась к брату». Какое она имеет право? Это мой брат, а не её! Юй Мяоци снова заплакала, когда заговорила об этом. Она продолжила: «Я случайно встретила своего брата по дороге и рассказала ему об этом. Он просто посмеялся и ушёл. Он вообще не относился ко мне как к члену семьи». У меня действительно защемило сердце!

«Всё в порядке, всё в порядке. У тебя есть мама!» Члены клана Линь были в ярости, но ничего не могли поделать. Им оставалось только обнять дочь и похлопать её по плечу. «В будущем мама будет вести хозяйство. Тебе больше не придётся беспокоиться о её поведении. Мама обязательно найдёт тебе хорошего мужа. Он будет достоин тебя и будет очень богат». Ваш брат теперь великий генерал лёгкой кавалерии первого ранга. В его подчинении миллионы солдат. Даже принцы должны проявлять вежливость при встрече с ним, не говоря уже о дворянах. С нашим семейным статусом ты могла бы стать официальной супругой внука принца. Зачем тебе такая калека? В этой жизни она никогда не сможет выйти замуж за представителя знатной семьи. Когда твой брат женится, я куплю небольшой дом в сельской местности и отправлю её туда. Будь то управляющий, слуга или крестьянин, я легко устрою её жизнь. Когда придёт время, Старый Предок и твой брат будут заботиться только о своей новой невестке и новорождённом наследнике. Откуда у них возьмётся время заботиться о ней? Просто подожди и увидишь. Сейчас она великолепна, но в будущем её точно ждёт печальный конец.

Услышав это, Юй Мяоци почувствовала себя намного лучше. Её слёзы сменились смехом. «Мама относится ко мне лучше всех. Я не ожидал, что Брат окажется великим генералом мобильной кавалерии. Я знаю только, что он командует всем.

Она не разбиралась в политике прежнего императорского двора. Более того, он был великим генералом лёгкой кавалерии. Его власть была даже выше, чем у командующего лёгкой кавалерией. На мгновение она ещё больше захотела наладить хорошие отношения с Юй Пинъянем. Юй Сян боялась, что она уведет у нее Юй Пинъяня, поэтому решила попытаться.

Поскольку Командование мобильной кавалерии было организацией, созданной императором в последние годы, клан Линь никогда о ней не слышал. Поэтому она покачала головой и сказала: «Я не знаю, чем занимается Командование мобильной кавалерии. Вероятно, это должность второго или третьего ранга, так что твоему брату будет чем заняться в свободное от сражений время». У твоего брата такое высокое положение и власть, а император благосклонен к нему. Этот незаконнорожденный ребёнок, естественно, хочет быть ближе к нему. Это хорошая идея. Сынок, ты тоже должен хорошо ладить со своим братом. Пусть он поймёт, кто его настоящая сестра. Хотя мама может немного помочь тебе в доме, твоё будущее по-прежнему зависит от брата.

«Я сохраню это». Юй Мяоци несколько раз кивнула. После долгого раздумья она сказала: «Мама, можешь ли ты отправить кого-нибудь проверить лучшего ученика этого года, Шэнь Юаньци?»

«Почему ты вдруг начала его подозревать? Он тебе понравился?» Титул Чжуан Юань Лан звучит красиво, но он недостаточно хорош для моей драгоценной дочери! Клан Линь прикрыл рты руками и рассмеялся.

Лицо Юй Мяоци то краснело, то бледнело. Она махнула рукой и сказала: «Это неправда. Дочь подозревает, что он — законный сын семьи Шэнь, то есть мой родной старший брат». Если это действительно он, то, боюсь, он раскроет прошлое Дочери или попытается втереться в доверие к нашему маркизу. Нам нужно быть начеку. Мама, ты не знаешь, но он теперь аспирант Академии Ханьлинь. Он живёт в столице.

«Я, маркиз Юнлэ, уже проявил величайшую благосклонность, не уничтожив семью Шэнь. Он действительно осмеливается пытаться выслужиться перед нами?» Говоря о семье Шэнь, глава клана Линь не смогла сдержать гнев. Она стиснула зубы и сказала: «Дочь моя, не волнуйся. Если это действительно он, мама обязательно найдёт способ избавиться от него».

«Мама, ты не должна отнимать у него жизнь!» Юй Мяоци хотела бы убить всех, кто причинил ей зло в прошлом, но по её лицу было видно, что она не может этого сделать.

Глава клана Линь с удовлетворением похлопал её по руке. Она улыбнулась и сказала: «Циэр, ты такая добрая. Семья Шэнь такая презренная и бесстыжая, но ты всё ещё помнишь о той старой привязанности». Забудь об этом, я ничего ему не сделаю. Я просто попрошу твоего старшего брата выступить и выгнать его из столицы, чтобы он никогда больше туда не вернулся. Простой помощник учёного из Академии Ханьлинь осмеливается бросить вызов мне, маркизу Юнлэ. Он просто не знает, что для него лучше!

Юй Мяоци всё ещё волновалась. Она замялась и спросила: «Мама, а брат мне поможет?» Кажется, я ему очень не нравлюсь. "

Клан Линь почувствовал себя немного виноватым, но она сделала вид, что всё в порядке. Она улыбнулась и утешила её: «Я его мать. Ты его младшая сестра. Это пустяк. Он не посмеет отказаться». Дело не в том, что ты ему не нравишься. Он так относится ко всем.

«Но он совсем по-другому относится к Юй Сян». Слова Юй Мяоци были полны зависти.

«Юй Сян однажды спас ему жизнь. Естественно, он отличается от других». В будущем вы, брат и сестра, будете ладить друг с другом, и ваши чувства станут глубже. В конце концов, вы кровные родственники. Как ты можешь бояться, что не сможешь превзойти ублюдка? Дитя моё, ты не должна волноваться. Всё будет хорошо. Мама защитит тебя. — Клан Линь обнял её за плечи и нежно похлопал.

«Я знаю. Конечно, только мама относится ко мне по-доброму». Юй Мяоци постепенно успокоилась в объятиях клана Линь. Она снова спросила: «Мама, я навела справки. Возлюбленный Юй Сыюй — Танхуа Лан. Его отец — министр по транспортировке соли, Тун Фан. Я слышал, как мама Ма сказала, что его семью уже постигло несчастье. Это правда?

Клан Линь много лет жил в уединении. Они совершенно ничего не знали о происходящем в столице. Они ничего не знали и могли только смотреть на Маму Ким.

Мама Ким поклонилась и ответила: «Фухэн, это должно быть правдой. Несколько дней назад Его Величество провёл тщательное расследование по делу о налоге на соль и казнил многих коррумпированных чиновников. Более половины чиновников Ляньхуая были отстранены от должности. Комиссар по транспортировке соли и министр Тун Фан — одна из самых прибыльных должностей. Семья Фан, скорее всего, не сможет избежать карающего ножа Его Величества.

Юй Мяоци переменилась в лице. Она спросила: «Тогда почему Юй Сыюй всё ещё думает о том, чтобы выйти замуж?» Бабушка действительно согласилась!

«Это долгая история. Старшая мисс точно не знает всей подоплёки». На мгновение она растерялась. Чтобы втереться в доверие к богатой семье, она даже пожертвовала своей репутацией. Как могла Старая Госпожа не преподать ей урок… "Мама Ким подробно рассказала о том, что она тайно выяснила об "аресте Фан Чжичэня ночью". В конце концов она вздохнула: "Не ведитесь на слова Старой Госпожи. На самом деле она просто пытается напугать Старшую Мисс. Просто подожди. Через несколько дней Старушка раскроет карты перед Старшей Мисс и заставит её выбрать для замужества состоятельную семью. Чиновник Фан будет обезглавлен, имущество семьи Фан будет конфисковано, а официальная должность молодого господина Фана будет использована для того, чтобы он искупил свои преступления и спас свою престарелую мать. Как могла такая бедная семья быть достойной того, чтобы выдать за неё юную мисс из семьи маркиза? Даже если это дочь наложницы, Старуха точно не согласится. «

Юй Мяоци задумчиво кивнула. Члены клана Линь усмехнулись. Они понизили голос и сказали: «На мой взгляд, для Юй Сыюй будет лучше всего выйти замуж за члена семьи Фан. Что плохого в бедной семье? Бедной семьёй легко манипулировать. Дайте им несколько сотен таэлей и скажите, чтобы они отправились в столицу и избавились от Юй Сыюй. В будущем мы больше не встретимся. Если она не будет вести себя хорошо и всё равно захочет вернуться, дайте ей ещё несколько сотен таэлей и убейте её. Разве её репутация уже не разрушена? Пусть семья Фанг предаст это дело огласке. Её либо выдадут замуж, либо утопят в свинарнике. Таковы правила семьи. Даже предок ничего не может сказать. Мама Ким, отправь кого-нибудь в Янчжоу, чтобы найти мать и сына семьи Фан. Действуй осторожно.

Мама Ким опустила голову и подчинилась. Ю Мяоци была очень довольна. Она обняла мать клана Линь и вела себя как избалованный ребёнок.

После того как матриарх отослала клан Линь, она отправила кого-то сообщить Юй Сян о передаче власти. Юй Сян ничего не сказала и достала записи за четырнадцать лет, соответствующие карты, ключи и другие вещи. В её голосе не было ни капли обиды.

Матриарх была чрезвычайно довольна. В глубине души она считала, что Сянъэр по-прежнему самая заботливая. Она немедленно приказала нескольким крепким женщинам отнести несколько коробок с бухгалтерскими книгами в клан Линь. Сама она была готова наблюдать за происходящим, скрестив руки на груди.

Клан Линь не ожидал, что Юй Сян будет так прямолинеен. Не успели они закончить свой разговор, как во дворе уже стояли три больших сундука. На сундуках были этикетки. Два из них были бухгалтерскими книгами императорского двора, а третий — книгой учёта приданого клана Линь за все годы.

Глаза Юй Мяоци потемнели, когда она увидела ярлыки. Она спросила: «Мама, ты доверила ей и своё приданое?» Разве она не узнала правду четыре года назад? Почему она всё ещё так доверяет Юй Сян?

Клан Линь почувствовал себя очень неловко, когда услышал это. Она приказала слугам перенести сундуки в комнату и объяснила: «Первые несколько лет я не могла оправиться от боли, вызванной потерей мужа. Поэтому все домашние дела, императорский двор и даже приданое были переданы Старому Предку, чтобы он помогал мне управлять ими. Предположительно, Старый Предок также передал ей земли и магазины, которые шли в приданое». Однако я об этом совершенно не подозревал».

Услышав это, Юй Мяоци всё ещё не могла успокоиться. Она пожаловалась: «Бабушка уже четыре года назад знала о её происхождении, но всё равно отдала ей приданое. Очевидно, что она безгранично доверяла ей и любила её». С другой стороны, её отношение ко мне не было ни холодным, ни тёплым, ни отстранённым, ни близким. "

Глава клана Линь поспешно обнял её и утешил: «Дитя моё, не думай слишком много. Разве это не из-за того, что в первые годы тебя не было дома? Древняя Прародительница была одинока и, естественно, нуждалась в том, чтобы кто-то составлял ей компанию. Поэтому она поддалась на уговоры Юй Сяна. То же самое произойдёт, если в будущем ты будешь проводить с ней больше времени. Кровные узы есть. Нет причин сближаться с посторонним человеком, но при этом отдаляться от своей семьи.

Юй Мяоци кивнула и сразу же открыла сундуки, в которых хранились книги о приданом. Внутри было аккуратно разложено множество бухгалтерских книг, а на последних страницах были проставлены годы.

Глава клана Линь достал одну из книг и пролистал её. Он усмехнулся и сказал: «Отложи пока эту бухгалтерскую книгу. Я посмотрю её позже. Мне нужно внимательно изучить книгу с приданым. Если она что-то сделала с моим приданым, я должен буду сообщить об этом Предку, чтобы она увидела истинное лицо этой «законной внучки»».

Юй Мяоци задумалась, а затем тоже достала книгу и стала её листать. Она была поражена богатством семьи Линь по материнской линии. Приданое в виде земли и магазинов было слишком большим. Не будет преувеличением сказать, что это было «десять миль красного приданого». Она не могла не спросить с любопытством: «Мама, чем занимается наша семья по материнской линии?» Как он мог стать таким богатым?

Представитель клана Линь рассмеялся. «Твоя семья по материнской линии тоже занимается торговлей, но они не простые странствующие торговцы. Они — имперские торговцы, назначенные императорской семьёй. Они отвечают за подготовку фарфора, шёлка и других товаров, используемых императорской семьёй». Ваш дед по материнской линии — единственный торговец с красной короной во времена династии Хань. В тот год он пожертвовал пять миллионов ши зерна божественному предку, который сражался на передовой, чтобы предотвратить угрозу поражения в войне. В результате он получил титул цензора Секретариата, и его статус очень высок. «

Юй Мяоци изначально считала, что все торговцы — низкие люди, но, услышав слова клана Линь, она поняла, что на самом деле есть благородные люди, которые могут достичь вершин в торговле. И её дедушка по материнской линии был единственным выдающимся человеком среди них. Лёгкое беспокойство в её сердце мгновенно улетучилось, и она с улыбкой сказала: «Значит, мой дедушка по материнской линии на самом деле такой влиятельный. Стоит ли мне навестить его?»

Гордость на лице члена клана Линь померкла, и он вздохнул. «Твой дед по материнской линии давно умер. Теперь всем заправляет твой старший дядя». Давайте поговорим о визите в другой день. "

Изначально клан Линь возглавляла старшая законная дочь клана Линь, но нынешний глава клана Линь — её старший брат, рождённый от наложницы, на которого она смотрела свысока. Её младший брат был бездельником. Из-за того, что он принял слишком много порошка из пяти минералов, его кости были повреждены, и он не мог иметь детей в этой жизни. В результате он потерял право наследования. Из-за того, что она помогала своему младшему брату бороться за власть, она поссорилась со своим старшим братом, рождённым от наложницы, и не возвращалась домой целых двадцать лет.

Её младший брат теперь жил самостоятельно, а те немногие семейные сбережения, что у них остались, были давно растрачены. Время от времени он приходил к маркизу Юнлэ и просил денег. Юй Сян была очень щедра каждый раз, когда давала деньги, и потратила всё приданое клана Линь. Из-за этого её младший дядя кивал и кланялся при встрече с ней. Он вёл себя льстиво, как будто обращался к своему предку. Однако клан Линь ничего об этом не знал.

Юй Мяоци увидела её мрачное выражение лица и не осмелилась расспрашивать дальше. Она подумала, что позже расспросит Маму Ким подробнее, поэтому улыбнулась и сказала: «Тогда давай сделаем это в другой день. Я не буду скрывать это от матери. Когда я жил в семье Шэнь, я часто помогал Шэнь Ши просматривать бухгалтерские книги. Если мать слишком занята, я могу помочь.

"О? Моя дочь действительно на такое способна? Тогда всё в порядке. Давайте немедленно внимательно изучим эти бухгалтерские книги. Если возникнут проблемы, мы можем обсудить их со Старым Предком.

Клан Линь достал все бухгалтерские книги и начал изучать их с самого начала, сверяясь с годом, указанным на корешке. Юй Мяоци взяла счёты и стала просматривать каждую строку, вычисляя одну за другой. Её скорость была просто поразительной.

Поскольку мать и дочь хотели придраться к чему-нибудь, они несколько раз проверили каждое число. К середине проверки они действительно нашли несколько областей с большими недостачами.

Мать и дочь тут же воодушевились и продолжили осмотр. Накопленный дефицит достиг немыслимых масштабов. В столице было продано пять процветающих магазинов без всякой причины, а полученное серебро исчезло.

Клан Линь был так зол, что у них стучали зубы. Они ударили ладонью по столу и выругались: «Ах ты маленькая дрянь, как ты посмела продать моё приданое без моего ведома!» Неудивительно, что она жила так расточительно. Оказывается, она выкопала мою плоть и кровь, чтобы компенсировать это! Хорошо, хорошо, хорошо! Мама Ким, возьми бухгалтерские книги и сходи к Старому Предку. Пока ты там, позови ещё и мастера Хоу. Я хочу, чтобы на их глазах эта маленькая дрянь выплюнула всё, что она от меня получила!

Мама Ким торжественно согласилась. Она подозвала двух слуг, чтобы они забрали бухгалтерские книги и ушли.

Юй Мяоци слегка опустила голову и прикрыла платком злорадную улыбку на лице. Эта Юй Сян была действительно смелой. Она фактически присвоила себе огромную сумму в сто тысяч таэлей. Кто знает, на что она потратила эти деньги? Если бы ей пришлось выплюнуть это, сцена была бы действительно отвратительной! Когда она подумала о том, что это серебро должно было стать её приданым, но его проглотил этот ублюдок, её взгляд постепенно стал холодным, а радость мгновенно улетучилась.

Члены клана Линь подняли её и ушли. Она внезапно пришла в себя и махнула рукой: «Подождите минутку, я надену вышитый мешочек, который дала мне бабушка». Она достала вышитый мешочек из своей шкатулки для шитья и, как бы невзначай, сложила листок бумаги, прежде чем положить его внутрь. Только после этого она повязала мешочек на талию и последовала за кланом Линь в главный двор.

-----

Юй Сян вернулась в маленький дворик Западного крыла после того, как сопровождала матриарха во время чтения священных писаний. Некоторое время она играла с попугаем А Лу в коридоре. Затем она пересадила распускающиеся пионы с клумбы в цветочный горшок. Она умылась и полулежа устроилась на мягком диване, чтобы отдохнуть.

Лю Лу посмотрела на песочные часы и поняла, что её хозяин обычно спит днём. Она на цыпочках подошла к нему, чтобы снять с его волос шёлковые цветы, жемчужные заколки и другие украшения.

«Просто надень его. Я посплю полчаса и не смогу его придавить». Юй Сян подняла руку, чтобы остановить её.

«Так удобнее снимать. Так удобнее лежать и спать. Если так сидеть, потом будет болеть поясница».

«Через некоторое время кто-нибудь придёт за неприятностями. Как я могу с ними справиться, если я сонный?» Лучше немного посидеть и отдохнуть. — Юй Сян прикрыла рот рукой и усмехнулась, словно вспомнив что-то интересное.

Не успел Лю Лу что-то сказать, как Тао Хун удивлённо воскликнул: «Ищешь неприятностей?» Кто из домочадцев маркиза осмелится навлечь на себя неприятности с мисс? Они что, устали жить? «

Юй Сян с презрением указала на главную комнату.

Лю Лу ещё больше озадачился и спросил: «Почему?» Разве мы уже не передали вам полномочия по ведению домашнего хозяйства? У нас здесь ничего не осталось!

Юй Сян просто перестала спать. Она приказала Тао Хуну принести ей тарелку с дынными семечками. Во время еды она сказала: «Она такая эгоистка. Её явно больше волнует её собственная книга с приданым, чем домашнее хозяйство». Так совпало, что у неё проблемы с книгой учёта приданого. Дефицит очень большой, и она ненавидит меня до глубины души. Она не станет дожидаться, пока прочтёт все книги, чтобы поднять шум и дать мне пощёчину. «

«Дефицит? Мисс, вы присвоили её приданое? Лю Лу так испугалась, что побледнела. Она пролепетала: «Сколько вы присвоили?» Золота, серебра и драгоценностей, которые обычно дарит вам господин Хоу, вам недостаточно? Почему ты был таким упрямым и украл её приданое? Если ситуация действительно выйдет из-под контроля, тебе будет негде спрятаться.

Юй Сян не только не испугалась, но и обрадовалась. Она бросила очищенные семена дыни в голову Лю Лу и пошутила: «Император не волнуется, а вот евнух волнуется. Посмотри на Тао Хуна, он такой спокойный!» Неужели я такой жадный в твоих глазах? Хорошие вещи, которые брат обычно мне дарит, гораздо ценнее её приданого!

«Это потому, что она глупая и не понимает всей серьёзности ситуации!» Лю Лу с досадой смахнула с головы скорлупу от семян дыни. Она подумала: «Когда госпожа отважна, никто не может её остановить. Когда она ненадёжна, она действительно ненадёжна. Трудно сказать, присвоили бы другие люди приданое своей матери, но она бы точно это сделала. Не потому, что она жадная, а просто чтобы создать проблемы для клана Линь». Кто бы мог подумать, что даже если она не присвоила эти деньги, они всё равно достанутся ей?

О, может быть, уже нет. Любимица клана Линь вернулась, так что Мастеру не достанется часть приданого. Может быть, Мастер знала, что этот день настанет, и поэтому рискнула?

Лю Лу предался всевозможным фантазиям.

Тао Хун сердито посмотрел на неё и выругался: «Это ты дура!» Разве ты не видишь, что мисс такая спокойная? Это определённо не имеет никакого отношения к мисс

Юй Сян похлопал Тао Хуна по руке и с улыбкой похвалил его: «Мой маленький Тао Хун наконец-то проявил смекалку. Я не боюсь, что она поднимет шум. Напротив, я боюсь, что она не поднимет достаточно большой шум. В любом случае, в проигрыше останусь не я.

До того как мисс взяла бразды правления в свои руки, хозяйством занималась пожилая дама. Если проблема была не в мисс, то в чём же тогда? Шипение, этого не может быть, верно?!

Лю Лу внезапно почувствовала тревогу и страх. Она понизила голос до минимума: «Мисс, если у Старой Леди возникнут проблемы, то ситуация станет ещё сложнее. Это будет грандиозный скандал. Вам нужно как можно скорее сообщить об этом Старой Леди и замять дело». Серьёзно, почему ты не заполнил поля перед отправкой?

Юй Сян рассмеялась ещё веселее и замахала руками: «Откуда ты знаешь, что я не заполнила отчёты?» Я уже давно заполнил все поля. Просто она была ослеплена салом и не узнала его. Раз уж Древний Предок осмелился пойти на такой риск, она, естественно, не боялась, что об этом узнают другие. Если бы клан Линь хоть немного помнил о наших отношениях матери и дочери и пришёл бы ко мне лично, чтобы расспросить об этом, или если бы они терпеливо изучили все отчёты, то этот вопрос не стал бы таким резонансным. Но если бы она намеренно хотела придраться ко мне и заставить меня потерять лицо, то наверняка пожаловалась бы Старому Предку. Древний предок испытывал её или, возможно, хотел безжалостно наказать. В любом случае, что бы ни задумал Старый Предок, клану Линь это с рук не сойдёт. Просто подожди и увидишь. Посмотрим, кто в итоге потеряет лицо. В любом случае это будет не моё милое личико.

Она коснулась своих щёк и тихо напевала какую-то песенку.

Как только Лю Лу увидела её измученный вид, она поняла, что клан Линь снова получит пощёчину. Она не могла не вздохнуть про себя: они явно были биологической матерью и дочерью, так почему же они вели себя так, будто между ними была глубокая ненависть, длившаяся несколько жизней? Только потому, что мисс была рождена, чтобы навлечь смерть на мастера Хоу? Эта причина была слишком абсурдной! За четырнадцать лет я ни разу не видел, чтобы мисс Джинкс кого-то сглазила! А ещё, откуда взялась эта Вторая Мисс? Она была похожа на представительницу клана Линь, и лицо у неё было такое же несчастное.

С такими матерью и дочерью, как у него, в будущем, наверное, не будет ни минуты покоя!

Клану Линь было нелегко найти слабое место Юй Сян. Даже если бы они предложили отправить её в деревню для совершения покупки, вдовствующая бабушка и Юй Пиньян ничего бы не сказали. Как могла дочь проявить такое нетерпение и присвоить приданое своей матери? Другими словами, если она смогла присвоить даже приданое своей матери, что ещё могло остановить её жадность?

Такого унизительного поведения было достаточно, чтобы подавить Юй Сян настолько, что она не могла поднять головы! Даже если бы вдовствующая бабушка и Юй Пиньян настаивали на том, чтобы защитить её, в будущем она не смогла бы действовать безнаказанно!

Чем больше клан Линь думал об этом, тем больше они радовались. Они ускорили шаг и в мгновение ока оказались у входа в главный двор. Юй Мяоци следовал за ними по пятам.

Мама Ма, стоявшая в коридоре, увидела их и быстро вошла в комнату. Она прошептала: «Старушка, они действительно пришли».

«Хм…» — вдовствующая бабушка неторопливо перебирала чётки и медленно произнесла: «Они прождали здесь всего два часа, прежде чем прийти. Они слишком нетерпеливы». Боюсь, после этого они даже не заглянули в бухгалтерские книги. "

Мама Ма опустила голову и не осмелилась ответить. Она знала, что скоро в комнате поднимется шум, поэтому посмотрела на Вань Цю, намекая, чтобы та избавилась от всех лишних людей.

«Подними шум, подними шум. Сколько проблем она создала всего за два дня?» Дайте-ка я посчитаю. Вдовствующая бабушка отложила чётки и принялась загибать пальцы. Её улыбка стала холоднее: «Она и правда приносит несчастье. С тех пор как она вернулась, в семье нет покоя». Я думал, что она сможет убедить клан Линь остановиться, но не ожидал, что она станет ещё более неугомонной. Всё, чего она хочет, — это бороться за благосклонность семьи и семейный бизнес. Неужели клан Линь недостаточно благосклонен к ней? Она осмеливается претендовать на семейный бизнес. Что она думает о моей Яньэр? Если бы я знал, что так будет, я бы вообще не стал её возвращать. "

Вдовствующая бабушка покачала головой и вздохнула.

Мама Ма мягко утешала её: «Ты не такая бессердечная. Как ты могла позволить внучке гулять на улице и не вернуть её домой?» А ещё потому, что она молода и легкомысленна. Если вы разбудите её и будете постепенно приучать к чему-то в будущем, то через год или два сможете придать ей новую форму.

«Обучить её? С её заурядным характером было бы бесполезно даже пытаться обучать её в течение нескольких сотен лет. Это был знак того, что у неё не всё в порядке с корнями. Она унаследовала учение клана Линь. В конце концов, это всё моя вина. Это всё моя вина, что я тогда не смогла разглядеть людей насквозь. Я приняла в семью такого ненадёжного человека и даже родила от него маленького колдуна. Вот почему в семье сейчас нет мира. Чем больше матриарх говорила, тем злее становилась. Она просто ждала, когда клан Линь придёт и разберётся с ней.

Мама Ма уже собиралась ответить, когда Ван Цю доложил из-за двери: «Старая госпожа, мадам и вторая мисс здесь. Они сказали, что им нужно срочно с вами поговорить».

— Впустите их, — нетерпеливо махнула рукой пожилая дама.

Войдя в дом, они поздоровались друг с другом.

«Довольно. Если тебе есть что сказать, просто скажи. Не нужно мне кланяться. Боюсь, моя жизнь будет недолгой».

Не успела семья Линь пожаловаться, как старая госпожа Фу уже сердито нахмурилась. Она на мгновение задумалась. Юй Мяоци знала, что ей не стоит вмешиваться. Она взяла табурет и села. Затем она незаметно потянула за рукав представителя клана Линь.

Клан Линь быстро успокоился и сел рядом с дочерью. Она сказала: «Мама, давай подождём, пока придут Яньэр и Юй Сян». Это серьёзный вопрос. Я боюсь, что кто-нибудь скажет, что я обидел её за её спиной.

Пожилая дама так разозлилась, что рассмеялась. Она спросила: «Ты хочешь позвать и Сиюй тоже?» Это серьёзный вопрос. Почему бы нам не рассказать об этом всей семье?

«Это тоже хорошо». Поначалу клан Линь всё ещё чувствовал себя немного виноватым. Однако, когда они подумали о бухгалтерских книгах, которые были опустошены одна за другой, они наконец проявили твёрдость.

Пожилая дама жестом подозвала Вань Цю. Затем она закрыла глаза и начала перебирать чётки.

Мама Ма, стоявшая у двери, посмотрела на мать и дочь с жалостью и насмешкой. Затем она опустила голову, чтобы не привлекать к себе внимания. Она даже позвала мастера Хоу. Даже если бы она хотела умереть, это был не лучший способ. Прожив в уединении 14 лет, она утратила все свои умственные способности. От них осталась лишь каша в голове.

В зале было так тихо, что можно было услышать, как муха пролетит. Воздух был наполнен слабым, но изысканным ароматом Будды. Предполагалось, что он освежит разум, но почему-то вызывал лёгкую грусть. Юй Мяоци потёрла грудь. В её сердце возникло лёгкое чувство тревоги, которое она не могла игнорировать.

Она ясно дала понять, что будет действовать медленно и постепенно завоюет позиции в доме маркиза. Однако на второй день она взяла под контроль весь дом и теперь соперничала с Юй Сяном. Не слишком ли масштабны её действия? Разве её манеры за столом не покажутся окружающим отвратительными?

Её сердце дрогнуло. Только тогда она поняла, что была ослеплена ревностью и совершила ошибку. Ей следовало действовать немного медленнее. По крайней мере, она должна была расположить к себе пожилую даму и Юй Пинъяня. Однако, раз уж она оказалась здесь, ей оставалось только довести дело до конца. К счастью, ошибка Юй Сян была ещё серьёзнее. Старушка и Юй Пиньян знали, что потакать ей совершенно недопустимо.

Если она смогла украсть даже приданое клана Линь, то, должно быть, присвоила себе немало средств из казны. Если бы она подумала об этом раньше, то закончила бы просматривать счета центрального домохозяйства до того, как принесла их сюда.

Чем больше Ю Мяоци об этом думала, тем больше ошибок совершала. Её румяное лицо постепенно бледнело. Она не удержалась и ущипнула себя за мешочек на поясе.

Звук рвущейся ткани заставил пожилую даму открыть глаза. Она приподняла брови и сказала: «Ты наконец-то надел этот защитный талисман?»

«Раз бабушка дала его мне, я, естественно, должен носить его с собой. Раньше я был одержим этой вещью и даже не хотел с ней расставаться. Кто бы мог подумать, что бабушка не попросит купить новую, если эта износится? Бабушка любит тебя и заботится о тебе, и твоя внучка не смеет об этом забывать. «

Эти слова были настолько сладкими, что из них буквально капал мёд. Однако на лице пожилой дамы не было ни малейшего намёка на радость. Она лишь смотрела на неё мрачным, гнетущим взглядом, от которого волосы вставали дыбом.

Юй Мяоци опустила голову, словно её ударило током. Её сердце вдруг заколотилось, как барабан. Она смутно осознавала, что сказала что-то не то, но не могла понять, что именно. Может быть, старушка уже знала, что я сжёг защитный талисман, и поэтому несколько раз меня проверяла?

Как только эта мысль пришла ей в голову, у неё перехватило дыхание. Если бы это было так, то в будущем было бы крайне сложно расположить к себе эту пожилую даму! По мнению старушки, она, вероятно, уже считала её двуличной, лицемерной и претенциозной особой! Неправильно, неправильно, неправильно. Почему каждый шаг был неправильным? Может ли быть так, что этот шаг снова был неверным?

Поразмыслив над этим несколько раз, Юй Мяоци почувствовала себя так, словно сидит на гвоздях. Ей больше всего хотелось улететь.

В этот момент две служанки втиснули Юй Сян в комнату. Она кивнула им в знак приветствия.

Клан Линь холодно фыркнул. Их взгляды были остры как ножи и пронзали её насквозь. Пожилая дама легонько похлопала по мягкому дивану рядом с собой и позвала: «Сянъэр, иди посиди со старой прародительницей».

Две служанки перенесли её на мягкий диван и расправили ей юбку.

Юй Сян прислонилась к столику для канга. Одной рукой она отодвинула ширму от небольшой кровати для канга, а другой подпёрла подбородок. Она лениво спросила: «Старый предок, дома случилось что-то серьёзное?» Я как раз собирался вздремнуть после обеда. Я сейчас даже глаза открыть не могу.

Она моргнула своими ясными кошачьими глазами. Несколько капелек влаги прилипли к её густым ресницам. Она выглядела одновременно невинной и милой. Пожилая женщина почесала затылок и сказала: «Подожди, пока придут твои старшие брат и сестра». Твоя мама хочет сообщить тебе кое-что важное.

Тон пожилой дамы казался спокойным, но на самом деле в нём сквозила зловещая холодность. Члены клана Линь и Юй Мяоци беспокойно переглянулись.

Юй Сян кивнула. Она пододвинула к себе тарелку с арахисом и начала его чистить. Она их не съела. Она лишь надула свои красные губы и сдула внутренний слой красной одежды, оставив на ней круглые орешки.

На мгновение единственным звуком, который можно было услышать в тихом зале, был хруст скорлупы от арахиса. А ещё был звук, с которым красная одежда сворачивалась и падала на пол. Это было похоже на лёгкий снегопад. Холодная и торжественная атмосфера постепенно рассеивалась под аккомпанемент треска.

Пожилая женщина посмотрела на внучку, которая с головой погрузилась в работу, не обращая ни на что внимания. Её суровое лицо слегка смягчилось. Затем она увидела, как внучка суёт ей в руки горсть арахиса, который она с таким трудом очистила, и торопит её с едой. Пожилая женщина тут же улыбнулась и с любовью ущипнула её за щёки. Хотя Юй Мяоци была её кровной внучкой, она всё равно не могла сравниться с внучкой, которую она вырастила сама. Между ними всё ещё была эмоциональная пропасть.

В этот момент Юй Мяоци наконец поняла, что ей не удастся завоевать расположение старушки и превзойти Юй Сян. Изначально, когда она только вернулась, у неё ещё был шанс. Однако она сожгла защитный талисман старушки, а вместе с ним и тот нежный образ, который она кропотливо создавала.

Она могла винить только себя за то, что не разобралась в ситуации в доме маркиза. Клан Линь не был хозяином дома. Вместо этого их статус был неопределённым: он не был ни высоким, ни низким. Если не считать Маму Ким, все остальные обитатели её маленького дворика, вероятно, стали осведомителями старухи и Юй Сяна.

Это была всего лишь смерть её мужа, но она вела себя так, будто рухнуло небо. Она была совершенно бесполезна!

Чем больше Юй Мяоци думала об этом, тем сильнее она ненавидела клан Линь.

-----

Маме Ким было приказано пригласить господина Хоу. В этот момент она, дрожа от страха, стояла у двери кабинета. Она уже собиралась открыть рот, но её остановил холодный и безразличный взгляд господина Хоу. Она поспешно опустила голову. Краем глаза она заметила комнату, полную портретов. Её сердце бешено заколотилось.

Она была хорошо знакома с людьми на картине. Все они были невероятно похожи на Юй Сяна в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Некоторые из них плакали, некоторые смеялись, некоторые были счастливы, некоторые грустили, некоторые сидели, а некоторые лежали. Всевозможные выражения лиц и позы были такими яркими и реалистичными. Более того, из каждого штриха картины исходило сильное чувство ностальгии. Даже те, кто не умел ценить живопись, не могли пройти мимо этой картины.

Мама Ким думала о том, как её хозяин собирается поступить с Юй Сяном сегодня. Она даже попросила мастера Хоу выступить в роли судьи. Она боялась, что её хозяин не сможет сделать так, как она хочет. Она не только не сможет сделать то, что хочет, но и между ней и мастером Хоу возникнет разлад. Мать и сын с самого начала не были близки. В будущем это перерастёт в открытую вражду.

При мысли об этом она всё больше сожалела о случившемся. Однако у неё не было выбора, кроме как подчиниться приказу хозяина. Ей оставалось только стиснуть зубы и продолжать ждать.

Юй Пиньян стоял за столом, перед ним лежал незаконченный портрет. В его глазах отражался глубокий свет, который он рисовал снова и снова. Не закрашенными остались лишь кончики вишневых губ.

Он разбавил киноварь, обмакнул в неё кисть и попробовал цвет на лежащей рядом бумаге. Ему показалось, что цвет всё ещё слишком насыщенный, поэтому он ещё немного разбавил киноварь. Он снова и снова пробовал цвет, прежде чем решился нанести небольшое количество киновари на губы вишни. В реальности он бесчисленное количество раз проводил пальцем по маленьким губам. На портрете он тоже не мог отвести взгляд.

Он долго смотрел в одну точку, пока чернила на кончике кисточки не начали подсыхать. Только тогда он взглянул на Маму Ким и спросил: «Что это?»

Мама Ким вздрогнула и тихо сказала: «Отвечая господину Хоу, госпожа попросила вас пройти в главный двор. Она сказала, что хочет обсудить с вами что-то важное».

«Я не пойду». Отказ Юй Пинъяня был предельно откровенным. Говоря это, он окунул кисть в ёмкость для промывания кистей и взболтал её.

Мама Ким глубоко вздохнула и продолжила: «Отвечая господину Хоу, скажу, что этот вопрос касается мисс Три. Пожалуйста, будьте уверены…»

Не успела она договорить, как красивый юноша бросил кисть и ушёл, заложив руки за спину. Проходя мимо неё, он равнодушно взглянул на неё. В этих глубоких глазах, которые, казалось, закалялись в течение бесчисленных световых лет, не было и намёка на человеческую жизнь. В них была лишь холодная буря.

Мама Ким действительно пожалела об этом, опустила голову и в испуге последовала за ним. Видя, что вот-вот появится главный двор, она почувствовала сильную робость.

Войдя в комнату, Юй Пинъянь не стал смотреть на членов клана Линь и Юй Мяоци. Поприветствовав матриарха, он наклонился, чтобы взять Юй Сян на руки, и посадил её к себе на колени. Юй Сян повернулся, чтобы дать ему арахис, а затем продолжил чистить его.

«Не ешь это. Если это не арахис, то это семена дыни. Будь осторожен, не обожгись». Юй Пиньян схватил тарелку с арахисом и велел Ма Ма убрать её. Он приказал: «Налей мисс чашку чая кудин».

Мама Ма тихо согласилась, но тут услышала, как Юй Сян воскликнула: «Чай кудин слишком горький. Добавьте две ложки сахара». Увидев, что брат прищурился, Момо затараторила: «Нет, нет, нет, добавь одну ложку. Одной ложки достаточно». Взгляд брата по-прежнему выражал неодобрение. Она настаивала: «Полторы ложки, не меньше». Говоря это, она ткнула брата в твёрдую грудь своими белыми пальчиками.

Юй Пиньян наконец не выдержал. Его холодный взгляд мгновенно потеплел. Он беспомощно сказал: «Добавь полложки сахара». Он нежно погладил губы сестры большим пальцем. Неудивительно, что они такие сладкие и вкусные. Он не знал, когда она сможет это съесть.

Они действительно были парой сварливых любовников. Это была судьба, которая формировалась на протяжении ста лет. Матриарх покачала головой и рассмеялась. Её настроение сразу улучшилось.

В зале мать и дочь из клана Линь сидели, опустив головы. Никто не знал, о чём они думают.

Вскоре вошла опоздавшая Юй Сыюй, а за ней — Мама Ма с чаем.

«Приветствую тебя, древний предок. Приветствую тебя, мать. Зачем ты позвала меня сегодня?» — лицо Юй Сиюй выражало нетерпение. Она втайне догадывалась, что они хотят поговорить о её замужестве.

«Садись. Твоей матери нужно кое-что сказать. Давайте все послушаем». Матриарх взмахнула рукой и посмотрела на клан Линь.

Глава клана Линь залпом выпила чашку чая, затем открыла сундук и достала бухгалтерские книги. Она швырнула их на стол и взволнованно сказала: «Мама, посмотри на эти бухгалтерские книги. Моё приданое на самом деле составляло более ста тысяч таэлей серебра, а пять процветающих магазинов были проданы со скидкой. Если бы я не вернула их вовремя, боюсь, через несколько лет от них осталась бы одна пустая оболочка!» Я просто хочу знать, кто главный в этом доме. Как ты смеешь устраивать такие грязные трюки! — с этими словами он свирепо уставился на Юй Сяна.

В это время Юй Сян сидела, прижавшись к брату, и пила чай, которым он её поил, как будто не слышала его упрёков.

С другой стороны, Старая Госпожа расхохоталась. Её голос был полон сдерживаемого гнева. «Клан Линь, взгляни на последние страницы. Все бухгалтерские книги с проблемами относятся к периоду 21-летней давности, когда я ещё управляла хозяйством».

То есть вы признаёте, что присвоили приданое? Или старушка сама в этом призналась? Клан Линь был ошеломлён. Конечно, она ясно видела год, указанный на последних страницах, но даже не подумала о Старой Мадам. Семья старой госпожи по материнской линии была самой известной конфуцианской семьёй во времена династии Великая Хань. Со времён основания династии Великая Хань не было ни одного человека с плохими моральными качествами. Строгость воспитания в её семье была очевидна. Сама Старая Мадам была образцом добродетельной дамы. Она терпеть не могла, когда ей в глаза попадал песок.

Как она могла совершить такой позорный поступок? Клан Линь был твёрдо убеждён, что Юй Сян подделал бухгалтерские книги и списал недостачу на Старую Госпожу, чтобы они по ошибке решили, что это сделала Старая Госпожа, и затаили обиду.

Она настояла на том, чтобы поднять шум, потому что хотела, чтобы Старая Мадам увидела Юй Сяна в истинном свете. Однако она никак не ожидала, что Старая Мадам признается в этом без тени сомнения. Почему она присвоила себе чужое приданое? На что она могла их потратить? Это было просто немыслимо.

«Мама, даже если ты хочешь побаловать своего ребёнка, не стоит делать это так!» Ты действительно помог ей справиться с таким важным делом! — в отчаянии воскликнул глава клана Линь.

«Заткнись!» Старая мадам подняла свою чашку и с силой швырнула её на пол. От громкого удара у всех перехватило дыхание, и все замолчали.

Юй Сян уткнулась лицом в грудь брата и крепко обхватила руками его тонкую и сильную талию. Юй Пиньян подумал, что она испугалась, и быстро похлопал её по спине. Он опустил голову и уже собирался сказать несколько утешительных слов, как вдруг заметил, что она тайком ему подмигивает. В её взгляде читались смущение и озорство.

Юй Пиньян едва сдержал тихий смешок. Он с любовью и жалостью ущипнул её за кончик носа и одними губами произнёс: «Шалунья».

Юй Мяоци пряталась за членами клана Линь и нервничала всё сильнее. Когда Юй Сыюй увидела, что клан Линь хочет создать проблемы для Юй Сян, она поначалу радовалась их несчастью. Кто бы мог подумать, что ситуация внезапно ухудшится? Старая госпожа фактически призналась, что присвоила приданое клана Линь. Эта шокирующая тайна напугала её до полусмерти, и она не могла не испытывать горечи.

Старая госпожа увидела, что лица членов клана Линь стали смертельно бледными и они не могут ничего сказать, поэтому продолжила: «Знаете ли вы, почему я присвоила ваше приданое?» На десятом году правления Чэнкана Яньэр вошла во дворец, чтобы стать компаньонкой наследного принца, и ей понадобилась крупная сумма денег, чтобы подкупить его. На четырнадцатом году правления Чэнкана вторая, третья, четвёртая и пятая ветви клана пришли к нам, чтобы устроить беспорядки. Мы с Яньэр были очень бедны, поэтому потратили крупную сумму денег, чтобы подкупить старейшин клана. На шестнадцатом году правления Чэнкана третья ветвь организовала коварный план, чтобы обвинить Янь'эра в убийстве, и подкупила его, дав ему ещё одну сумму денег. С семнадцатого по девятнадцатый год правления Чэнкана Янь'эр трижды был отравлен, и его жизнь находилась в опасности. Только на оплату лечения ушло больше половины семейного состояния… После смерти Цзюньцзе первая ветвь семьи оказалась в шатком положении, и множество шакалов, волков, тигров и леопардов ждали возможности захватить власть в доме маркиза. В таких обстоятельствах даже 120 комплектов приданого, которые я принесла, уже были израсходованы, а ты лишь слегка задел их интересы. В том году я лично спросил тебя, могу ли я одолжить немного твоего приданого, и ты даже кивнула и согласилась. Что, теперь ты отказываешься от своих слов? Верно, когда Яньэр несколько раз был на волосок от смерти, ты сжигала в своей комнате жёлтую жертвенную бумагу. Когда Яньэр отправился на поле боя, ты вышивала портреты. Когда Яньэр стал главнокомандующим, когда его пытали, заставляя убивать людей, и он лишился своего счастья, ты хотела только одного — вернуть свою дочь. Когда ты был нужен Яньэр, чем ты занимался? Вы всё ещё считаете его своим сыном? Теперь, когда твоя жизнь наладилась, ты приходишь сюда, чтобы осудить его. Ты даже не знаешь, достойна ли ты этого и хватит ли у тебя смелости открыть рот! Прямо сейчас, когда я вижу тебя, мне становится противно. Если бы Цзюньцзе знал об этом в загробном мире, он бы точно попросил призрачного гонца отправить тебе письмо с разводом. Ты веришь в это или нет? Ты осмелишься встать на колени перед мемориальной доской Цзюньцзе и спросить его лично, что он думает?

Чем дольше член клана Линь слушала, тем бледнее становилось её лицо. К тому времени, как она дошла до последних нескольких предложений, она была на грани обморока. Она бессвязно пробормотала: «Мама, я, я была неправа. Я ничего не помню». Нет, нет, нет, если бы я знал раньше… Всё не так, я думал…

В голове у неё был полный бардак. Она понимала, что всё, что она говорит, неуместно и неправильно. Более того, сын смотрел на неё очень холодным взглядом. Она чуть не упала в обморок. Дело было не в том, что она не заботилась о сыне, просто она слишком поздно проснулась. Пути назад уже не было.

Юй Мяоци хотелось превратиться в облачко дыма и исчезнуть. Изначально она думала, что в будущем сможет жить хорошо, полагаясь на клан Линь. Кто бы мог подумать, что клан Линь настолько ненадёжен, что это выходит за рамки её воображения. Настолько ненадёжен, что все их ненавидят. Теперь, когда они были связаны с кланом Линь, неудивительно, что они не могли получить никаких преимуществ перед Старой госпожой и Юй Пинъянем.

Выражение лица Юй Сиюй было невозмутимым. Её это мало волновало.

Юй Сян уже была в ярости. Она слегка отстранилась от брата. Она посмотрела на клан Линь и усмехнулась: «Мама, о чём ты только думала?» Вы думали, что я присвоил все эти вещи и подставил Старого Предка? Почему ты не прочитал все бухгалтерские книги, прежде чем приходить и создавать мне проблемы? Приданое Старого Предка не могло быть выкуплено. В те годы небольшой излишек в фу использовался для выкупа твоего приданого. Внимательно изучите эту бухгалтерскую книгу за двадцать третий год правления Чэнкана. Все пять процветающих магазинов и сто тысяч таэлей серебра возвращены. Вы пришли сюда, чтобы доставить неприятности Старому Предку. Это действительно бесстыдно!

Она вытащила бухгалтерскую книгу с надписью «Двадцать третий год Чэнкан» на обратной стороне и с силой ударила ею по голове главы клана Линь.

Клан Линь вскрикнул от боли. С трудом скрывая потрясение, она ответила: «Давай сначала не будем об этом. Почему ты каждый месяц забираешь двести таэлей серебра из моего магазина на западе города?» Через четыре года это будет около десяти тысяч таэлей серебра, верно?

Юй Сян покачала головой и сказала: «Мама, спроси у младшего дяди, куда делись двести таэлей серебра». Семья младшего дяди испытывает трудности, поэтому они каждый месяц приходят к нам и просят денег. Каждый месяц я получаю двадцать таэлей серебра. Я не могу себе этого позволить, а ведь я отвечаю за центральную казну. Я не могу присвоить деньги, поэтому могу взять только двести таэлей серебра из твоего приданого. Если мама считает, что это неправильно, ты можешь сам попросить об этом Младшего дядю.

Клан Линь был ошеломлён. Юй Мяоци опустила голову ещё ниже, и от потрясения её сердце забилось ещё сильнее. Она и представить себе не могла, что не только клан Линь ненадёжен, но и семья её дяди по материнской линии ещё более ненадёжна. Каждый месяц они приходили в дом её племянницы и просили денег. Насколько же они бесстыдны? Разве они не говорили только что, что их состояние сопоставимо с состоянием целой страны?

Юй Сян продолжил насмехаться: «Мать даже не дочитала бухгалтерскую книгу до конца, прежде чем свалить всю вину на меня. Она сразу же пошла к Старому Предку, чтобы тот вразумил меня. Это явная попытка растоптать моё достоинство!» Если бы распространились одно или два неприятных слова, я бы больше не смог закрепиться в столице. Мне это кажется странным. Мы со Старшим Братом явно твои биологические дети. Почему ты заботишься только о Второй Сестре, а с нами обращаешься так, будто нас не существует? Кто именно был тем, кто сопровождал вас на протяжении четырнадцати лет? Если бы вы заботились о ваших отношениях с матерью и пришли поговорить со мной наедине или терпеливо прочитали бы бухгалтерскую книгу, как мог бы произойти сегодняшний фарс? Поступки матери поистине ужасны!

Она притворилась, что ей грустно, вытерла слёзы и прижалась к старшему брату в поисках утешения. Разве клан Линь не отказался признать её? Ей просто нужно было использовать их отношения матери и дочери, чтобы вызвать отвращение у клана Линь.

Юй Пиньян крепко обнял свою младшую сестру и быстро поцеловал её в лоб. Когда он снова посмотрел на клан Линь, теплота в его глазах сменилась убийственным намерением. Он произнёс: «Я всегда думал, что мы одна семья и должны помогать друг другу в трудные времена. Но оказалось, что мама так не считала». Раз так, давайте откроем все бухгалтерские книги и сегодня всё чётко уладим, чтобы в будущем не возникло путаницы.

Что он имел в виду, говоря «твоё» и «моё»? Планировал ли он провести чёткую границу между ними? У клана Линь не было времени на сожаления. Они могли только хвататься за рукава и так сильно горевать, что не могли вымолвить ни слова.

Юй Мяоци внезапно опустилась на колени перед залом и поклонилась, сказав: «Бабушка, пожалуйста, прости маму на этот раз». Мама сделала это только потому, что была не в себе. В будущем у брата тоже будет доля в материнском приданом. Ради брата стоит потратить больше…

«Ты права, — Юй Сян опустила голову и посмотрела на неё расчётливым и насмешливым взглядом. — У брата тоже есть доля в материнском приданом. Но посмотри, как ведёт себя мать. Она совсем не заботится о брате и любит тебя больше всего на свете». Ты только что вернулась и уже поднимаешь такой шум. Через несколько лет всё мамино приданое будет в твоих руках, не так ли? Так не пойдёт! "

Юй Мяоци не ожидала, что та скажет это так прямо. На середине поклона она замерла и просто не могла найти слов, чтобы возразить.

Брови матриарха дрогнули, и она тут же сказала: «Сянъэр права. Через несколько лет клан Линь больше не сможет видеть Яньъэр!» Клан Линь, если ты действительно осознаёшь свои ошибки, то раздели приданое между детьми прямо у меня на глазах. Ты не можешь отдавать предпочтение кому-то одному. «Разве ты не говорил, что я прикарманила твоё приданое?» Ладно, тогда я сегодня открыто проглочу это. Это лучше, чем отдавать всё этому неблагодарному Юй Мяоци.

Юй Сыюй, которая сидела на табурете и притворялась деревянной куклой, мгновенно оживилась.

Клан Линь посмотрел на суровую матриархессу, а затем на их холодного на вид сына. Они чувствовали, как их сердца, печень, селезёнка, лёгкие и почки разрываются на части. Боль была невыносимой. Она не хотела его разбивать. Если она его не разобьёт, то, боюсь, день не будет добрым. Кто сказал, что на этот раз она так ошибается?

Юй Мяоци не показывала этого по лицу, но на самом деле её сердце пылало. Ей казалось, что её вот-вот стошнит кровью.

Юй Пиньян ничего не сказал. Он лишь играл с белой и нежной рукой своей сестры, равнодушно поглядывая на клан Линь. Он видел, что она опустила голову и долго ничего не говорила. Он боялся, что она очень не хочет этого делать. Его изначально холодное сердце уже утратило все чувства. Как его могло заинтересовать такое маленькое приданое? Он лишь хотел узнать, какое место он занимает в сердце клана Линь. Клан Линь его не разочаровал. Они каждый раз предпочитали бросать его.

Мама Ким стояла у двери. Увидев, как в глазах мастера Хоу постепенно появляется лёд, она забеспокоилась, как муравей на раскалённой сковороде. Ей больше всего хотелось подбежать к клану Линь и заставить их согласиться. Что такое небольшое приданое? Может ли это быть важнее, чем сердце господина Хоу? Под защитой мастера Хоу чего бы они только ни захотели в будущем? Мадам действительно не умела думать!

Клан Линь был не против отдать Юй Пинъянь, но они не хотели отдавать Юй Сыюй и Юй Сян. Они не могли не смотреть на матриарха умоляющим взглядом.

Прежде чем матриарх успела что-то сказать, Юй Пиньян тихо усмехнулся: «Старый предок, в этом нет необходимости». Я не осмеливаюсь брать её вещи. Иначе в будущем меня обвинят в этом.

Юй Сян тут же возразил: «Как такое может быть? Старший брат это заслужил. Как я могу позволить Юй Мяоци воспользоваться этим…»

Юй Пиньян ущипнул её за щёку и улыбнулся: «Ладно, Сянъэр, не нужно с ними ссориться. Чего ты хочешь такого, чего Старший Брат не может тебе дать? Жемчуг и кораллы Восточного моря, драгоценные камни и специи Западных регионов — Старший Брат может отдать их тебе обеими руками. Ей лучше оставить эти вещи себе. Так ей будет проще жить в будущем, верно?

Другие могли бы посмеяться над такими высокомерными словами, но они прозвучали очень убедительно из уст Юй Пинъяня. Он был самым влиятельным человеком в Великом Ханьском царстве, не считая императора и наследного принца. Получить от него обещание было ценнее любого сокровища.

Юй Мяоци и Юй Сыюй так сильно завидовали, что их глаза налились кровью. Юй Сян скривила губы и пожаловалась: «Это не одно и то же. Это изначально было твоим. Мне просто жаль тебя. Ты явно моя биологическая дочь, так почему же ты относишься к ней иначе?» Если бы не вы, семья маркиза потерпела бы крах, а её приданое было бы разграблено. Она наслаждается той хорошей жизнью, которую ты ей обеспечиваешь. Какое она имеет право стоять здесь и кричать на тебя? Мы не присваивали её приданое намеренно. Она также является членом семьи маркиза. Разве она не должна что-то делать для семьи маркиза?

Члены клана Линь были так смущены, что не смели поднять глаз, но и возразить ей не могли. В тот момент, когда они оказались в затруднительном положении, они увидели, как их сын встал, держа на руках Юй Сяна. Его улыбка была подобна весеннему ветерку, а тон — невероятно нежным. «Хороший Сян, я знаю, как сильно ты любишь своего брата. Её брат был ростом в два с половиной метра. Как он мог завидовать её мелочам? Хорошо, что он их не взял. Это избавит нас от проблем в будущем. — Он многозначительно взглянул на Юй Мяоци.

Юй Сян тут же замолчала. Она положила голову ему на плечо и помахала на прощание матриарху.

Зная, что брат и сестра нетерпеливы, матриарх не стала уговаривать их остаться. Она выпроводила их, а затем повернулась к ошеломлённым членам клана Линь. «Раз Яньэр и Сянэр не хотят забирать ваши вещи, вам следует поделиться ими с Сиюй. Когда ваши дети женятся или выходят замуж, будь то помолвочный подарок или приданое, ваш долг как главы семьи — всё подготовить. Вам так не кажется? Вы хотите только удерживать власть, а не выполнять свои обязанности? Тогда вам следует как можно скорее вернуть добычу Сянъэр. Ты даже не можешь сравниться с ребёнком, который ещё не достиг брачного возраста. Вся соль и рис, которые ты ел все эти годы, пошли собаке в пищу.

Клан Лин был так смущён, что ей хотелось умереть. Она не смела поднять голову, но всё равно прикусила губу и не сдавалась. Мать Юй Сиюй разрушила её прекрасную, как в сказке, семейную жизнь. Уже хорошо, что она не отправила Юй Сиюй в деревню, чтобы та сама о себе заботилась. Как она могла дать ей приданое?

Юй Мяоци поняла, в чём дело. Она с трудом поднялась с земли и осторожно потянула за рукав представителя клана Линь.

Матриарху было всё равно, хочет этого клан Линь или нет. Раз она осмелилась устроить скандал у дверей, ей придётся заплатить за это. Она открыла бухгалтерскую книгу и указала на неё пальцем. «К западу от города, улица Ули Тай, улица Юйцин, улица Нин Ван и четыре магазина на Цветочной улице — всё это отдаётся Сиюй». Кроме того, в деревне Шанхэ, деревне Сяхэ, деревне Янцзяпин и на двухстах гектарах плодородной земли есть три поля. Всё это — приданое Сиюй. Примерно через год Сиюй покинет дом. "

Клан Линь был в ярости. Даже если её давно не было дома, она всё равно помнила, что эти магазины и поля были самыми прибыльными. Все остальные магазины и поля вместе взятые не могли сравниться с этими несколькими. Если бы она действительно отдала их Юй Сыюй, это было бы равносильно тому, чтобы вырвать у себя кусок плоти. Её кровь не перестала бы течь.

Она уже собиралась возразить, но Юй Сыюй быстро встала и поклонилась. Она улыбнулась и сказала: «Спасибо, древний предок. Спасибо, мама!» Сиюй не осмелилась бы забыть такую глубокую любовь. «Это был тот случай, когда рыбак наживается на драке между бекасом и моллюском. Она была готова отправиться на небеса.

Матриарх редко находила её привлекательной. Она махнула рукой и сказала: «Ладно, можешь идти. Когда ты выйдешь замуж, я попрошу твою мать оформить документы на право собственности».

Юй Сыюй неоднократно соглашалась. Она даже не взглянула на клан Линь и поспешно ушла, боясь, что, если она будет медлить, что-нибудь случится.

Юй Мяоци только успела сесть, как снова опустилась на колени. Она искренне просила прощения от имени своей матери. Она не ожидала, что Юй Сян выкопает такую большую яму, чтобы заманить её и заставить прыгнуть. Неудивительно, что она не исправила ошибку Чэн Кана, совершённую двадцать один год назад. Вместо этого она просто оставила всё как есть, чтобы другие могли разобраться.

А ещё потому, что она и клан Линь были слишком озабочены тем, чтобы справиться с ней. Иначе всё закончилось бы не так. Оказалось, что до её возвращения домой семья маркиза находилась в крайне затруднительном положении, в то время как клан Линь был как будто невидимкой. Им было всё равно, и они ни о чём не спрашивали. Она была по-настоящему трусливой до крайности. Даже Чэнь Ши был в сто раз сильнее её.

Юй Мяоци поклонилась в знак раскаяния. Она чувствовала, что ей ещё многое предстоит понять. Она не могла действовать так опрометчиво, как сегодня.

Члены клана Линь увидели, как она громко кланяется, и у них защемило сердце. Они быстро подняли её и сами опустились на колени.

Больше всего матриарх ненавидела то, как они оба демонстрировали свою глубокую привязанность к дочери. Если ты до сих пор испытываешь материнскую любовь к своему ребёнку, то чем ты занималась все эти четырнадцать лет? Когда Яньэр была отравлена, ты лишь кивнула и сказала: «Я понимаю. » На кого вы сейчас работаете?

Выражение лица матриарха не только не смягчилось, но стало ещё более мрачным. Она усмехнулась: «Хватит кланяться. Я не могу принять вашу великую любезность». Янъэр не захотел принять твои вещи, а значит, не захотел признать тебя. Теперь ты довольна? В будущем ты будешь просто охранять своё приданое и Юй Мяоци. У тебя останется только куча мёртвых тел и она сама. О, это неправильно. У тебя всё ещё есть мемориальная табличка Цзюньцзе, но ты четырнадцать лет не обращала внимания на Яньэр. Ты осмелишься встать на колени перед могилой Цзюньцзе и лично спросить его, что он о тебе думал? Вы помогали мужу, учили детей, усердно трудились, чтобы вести хозяйство. Что вы сделали? Просто подожди, пока Цзюньцзе приедет, чтобы уладить этот вопрос с тобой в Жёлтых источниках!

Клан Линь неоднократно кланялся и признавал свою неправоту. Услышав эти слова, они невольно напряглись. Им казалось, что их сердца пронзает нож.

Юй Мяоци одновременно смутился и обиделся. В словах матриарха был ещё один скрытый смысл: она хотела полностью отделить себя и клан Линь от Юй Пинъяня. Она будет жить в клане Линь и в будущем не будет иметь ничего общего с Юй Пинъянем. Как это могло случиться? Разве её статус в семье мужа по-прежнему не зависел от Юй Пинъяня? Как бы она смогла утвердиться в семье мужа без поддержки своей материнской семьи?

Юй Мяоци уже собиралась открыть рот, чтобы оправдаться, когда мама Ма и ещё несколько пожилых женщин внесли в дом две красные деревянные коробки. Матриарх бросила на них взгляд, и они с грохотом поставили перед ней коробки. Затем они молча удалились.

«Если у тебя возникнут какие-то проблемы с бухгалтерской книгой и тебе не с кем будет спорить, просто загляни в мою комнату. Тебе нельзя будет вернуться, пока ты не закончишь её читать». Ван Цю, принеси бочку с ламповым маслом на случай, если оно нам понадобится.

Ван Цю кивнул и тихо вышел из комнаты.

Матриарх постучала тростью по ящику и строго сказала: «А ну-ка посмотри на это. Если возникнут какие-то проблемы, я возьму всё на себя!»

Члены клана Линь были подавлены. Они ещё не оправились от резких слов своей свекрови. Они могли думать только о том, что о них думал их покойный муж. Юй Мяоци успокоилась. Она открыла коробку, достала бухгалтерскую книгу и положила её рядом с ногами главы клана Линь.

Матриарх пристально посмотрела на неё и вышла, опираясь на трость.

Юй Мяоци упала на землю только после того, как затихли тяжёлые и медленные шаги. Она несколько раз глубоко вздохнула и быстро поднялась. Она пододвинула к себе счёты и стала их листать, переводя цифры. Когда она увидела бухгалтерскую книгу за 21 год правления Чэн Кана, её глаза расширились.

Поначалу она думала, что очень умна и способна на многое, ведь в семь или восемь лет она повсюду следовала за отцом Шэнем. Однако способности Юй Сяна были намного выше её собственных. Не говоря уже о других вещах, одна только эта улучшенная бухгалтерская книга была чем-то выдающимся. Каждый пункт был оформлен в виде таблицы, и она перечислила все детали, которые только могли прийти в голову другим людям. Она перечислила их все в таблице, и достаточно было взглянуть на неё, чтобы всё понять.

Эти бухгалтерские книги были просто идеально чистыми. Благодаря её грамотному управлению маркиз Юнлэ, который поначалу едва сводил концы с концами, постепенно выбрался из затруднительного положения и год за годом получал прибыль.

Неудивительно, что матриарх так её хвалил. Неудивительно, что Юй Пиньян так в ней души не чаял. И не без причины. Когда она призналась в этом, сердце Юй Мяоци, уже разъеденное ревностью, словно погрузилось в магму. Оно яростно горело, и в её голове укоренилась мысль о том, что она никогда не признает поражение.

Взять на себя управление семьёй. Она тоже хотела взять на себя управление семьёй. Она хотела показать матриарху и Юй Пинъяню, кто из них лучше. Кто из них настоящая законная дочь маркиза Юнлэ!

-----

Юй Пиньян вёл за руку свою младшую сестру, пока они шли под тёплыми и яркими лучами весеннего солнца. Младшая сестра потянулась, чтобы потрогать цветы. Он сорвал один цветок и вставил его ей в волосы, не сводя с неё пристального взгляда.

Юй Сян тоже выбрала один и воткнула его брату в волосы. Она даже крепче обхватила его за шею и не давала вытащить цветок. Увидев, что ему ничего не остаётся, кроме как пойти на компромисс, она поджала губы и злобно улыбнулась.

Они посмотрели друг на друга, прижавшись лбами. В глазах друг друга они видели неподдельную радость.

«Брат, тебе правда это нравится?» Тебе не грустно от того, что клан Линь так с тобой поступил? После долгого колебания Юй Сян медленно открыла рот.

«Я ничего не чувствую», — равнодушно ответил Юй Пиньян. Затем он спросил: «А ты?» Тебе грустно? "

«Я тоже ничего не чувствую. Единственный человек в этом мире, который может заставить меня грустить, — это Брат». Если однажды я перестану быть нужна брату, я умру от горя! Произнося слово «умру», она намеренно сделала на нём акцент. Это не было преувеличением. Это была смерть в прямом смысле слова. Изначально она была душой из другого мира. Её корни были не в земле династии Хань, а в душе Юй Пинъяня. Если бы Юй Пинъянь бросил её, она бы, естественно, медленно угасла.

Глаза Юй Пинъяня потемнели. Он хрипло произнёс: «Как такое возможно?» Даже если я не хочу жить, я не брошу Сянъэр. Я уже говорил, что Сянъэр — моя жизнь.

Юй Сян прошептала ему на ухо: «Брат, ты и моя жизнь. Ты — человек, который мне больше всего нравится в этом мире». Сказав это, она быстро чмокнула его в щёку. Затем она поджала губы и улыбнулась.

Сердце Юй Пинъяня сильно дрогнуло, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он тихо приказал: «Поцелуй меня ещё раз. Иначе брат тебя прогонит».

Юй Сян широко улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его ещё раз. Однако она не ожидала, что он вдруг повернёт голову. Поцелуй, который должен был коснуться его щеки, пришёлся в уголок его губ. Юй Сян не придал этому значения, но Юй Пинъянь надолго запомнил нежное прикосновение и обжигающую температуру его губ. Его взгляд мгновенно стал глубоким, как море.

Лю Лу, которая шла за ними, почувствовала, как в её сердце поднимается тревога. Хотя она была ещё совсем юной и мало что понимала в человеческих отношениях, она постепенно начала чувствовать, что что-то не так. Дело было в том, что взгляд господина Хоу, обращённый к её господину, с каждым днём становился всё более страстным. Этого было достаточно, чтобы обжечь человека.

Они действительно братья и сестры, верно? Лю Лу начал отчаянно размышлять над этим вопросом.

Юй Мяоци и члены клана Линь не спали всю ночь и утро, чтобы наконец закончить чтение бухгалтерских книг. Не говоря уже о какой-то ошибке, они не смогли найти ни малейшего изъяна.

Бухгалтерские книги Юй Сяна были слишком скрупулёзными, а ошибки в них исчислялись миллиметрами. Не говоря уже о клане Линь, даже матриарх семьи маркиза, которая сама вырастила Юй Пинъяня, не могла с ним сравниться.

Если бы её ноги были целы, кто знает, каким удивительным человеком она могла бы стать.

Уверенность клана Линь в себе полностью испарилась после того, как они прочитали бухгалтерские книги. Когда матриарх пришла, чтобы прогнать их, она чуть не открыла рот, чтобы вернуть деньги. Если бы она проиграла четырнадцатилетней девочке, от её репутации ничего бы не осталось.

Однако Юй Мяоци оттащила её и крепко взяла за руку, намекая, что ей не следует брать свои слова обратно. Попрощавшись с матриархом, они вернулись в главную комнату с измождёнными лицами.

Первой реакцией клана Линь было зажечь три палочки благовоний у мемориальных табличек в зале. Затем она опустилась на колени и что-то пробормотала. Она не знала, что говорит, но выглядела очень расстроенной.

Юй Мяоци схватилась за лоб и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Закончив, она спросила: «Мама, ты снова пытаешься сбежать?» Ты больше не хочешь заниматься семьёй?

«Я... я не могу взять на себя ответственность. Я подвела Яньэр, я подвела Цзюньцзе…» — говоря это, глава клана Линь начала вытирать слёзы.

Она ничего не чувствовала, когда плакала сама, но, увидев, что плачет клан Линь, Юй Мяоци испытала неописуемое раздражение. Она подавила обиду и утешила её: «Мама, у вас с папой были крепкие отношения. Ты неизбежно будешь горевать из-за его смерти». Если бы он знал, что происходит в загробном мире, то лишь почувствовал бы себя задетым. С чего бы ему винить тебя? Если вам действительно его жаль, то вы должны быть ещё сильнее и хорошо справляться с ролью главы семьи. Мне ещё предстоит жениться в будущем. Что я буду делать без твоей помощи? В этом поместье маркиза я могу положиться только на тебя.

Она опустилась на колени рядом с главой клана Линь и серьёзно сказала: «Мама, не бойся. Я помогу тебе».

Члены клана Линь были очень тронуты. Они вытерли слёзы и кивнули, а затем велели дочери поскорее вернуться в свою комнату и отдохнуть.

После того как Юй Мяоци извинился перед ней, он, не торопясь, вошёл в свою комнату. Однако он не сразу лёг спать. Вместо этого он позвал Маму Ким и расспросил её о доме маркиза, особенно о том, как Юй Сян управлял хозяйством. Он не упустил ни одной детали.

Мама Ким достала толстую книгу с семейными правилами и стала подробно их объяснять. В глубине души она знала, что на клан Линь нельзя положиться. В будущем ей придётся полагаться только на сильную Вторую Мисс.

«Эти сто восемь семейных правил были лично составлены мисс Три. Каждый слуга в резиденции должен их выучить, и время от времени будет проводиться выборочная проверка. Если вы не сможете их выучить, с вас будет вычтена месячная зарплата». Послушайте, она даже повысила жалованье слугам, которые воскуряли благовония по ночам, несли ночную стражу и занимались стиркой, до уровня горничной третьего ранга. Она была просто расточительной! Она также разделила всех на небольшие группы и назначила старосту, который будет следить за членами группы. Если они допустят более трёх ошибок, с них будет вычтена месячная зарплата. Если они допустят более пяти ошибок, независимо от того, есть ли у них дети и подписали ли они договор о проживании, их всех выселят из общежития. Кроме того, человека, отвечающего за закупку товаров, нужно менять каждые два месяца. Если его отстранят от этой работы ещё до того, как он приступит к ней, чего он сможет добиться? Если слуги будут брать два выходных каждые семь дней, то кто будет прислуживать хозяевам, когда им понадобится...

Мама Ким без умолку жаловалась. В конце концов она пришла к выводу, что «Мисс Три совсем не управляет поместьем маркиза. Существует так много правил, которые нельзя нарушать. Она управляет военным лагерем, из-за чего в поместье постоянно поступают жалобы». Вторая мисс, вы не можете пойти по её стопам. Иначе вас отругают до смерти.

В резиденции действительно были недовольные, но большинство из них были управляющими, такими как мама Ким, которые не могли получить никаких привилегий. Остальные слуги уважали Юй Сяна. Даже эти мамаши-управляющие не осмеливались критиковать Юй Сян. Всем было известно, что она такая же, как её брат. Она не признавала свою семью. Ей было всё равно, был ты членом семьи или нет, и как усердно ты работал. Если ты совершал ошибку, она наказывала тебя. Если ты совершал серьёзную ошибку, она тебя била. Если ты не раскаивался, она тебя выгоняла.

Прошло четыре года, и дом маркиза был в её власти, как железное ведро.

Юй Мяоци также видела, что методы Юй Сян были чрезвычайно хитрыми и безжалостными. Она во всём стремилась к справедливости. Она действовала в соответствии с правилами, не проявляя милосердия. Она также не допускала ошибок в суждениях. Можно сказать, что она была человеком, который придавал большое значение правилам.

В результате слуги, которых она обучала, тоже вели себя очень хорошо. Они не отлынивали от работы и не обманывали своих начальников, а также не притесняли слабых и не льстили сильным. Однако, когда они стали вести себя хорошо, Юй Мяоци уже ничего не могла с этим поделать. Она даже не знала, с чего начать обучение нескольких доверенных подчинённых. Поэтому, даже если бы она знала, что правила управления Юй Сяна — это хорошо, ей всё равно пришлось бы их нарушить. Потому что только нарушив баланс и поддержав своих доверенных подчинённых, она могла прочно закрепиться при дворе маркиза.

Она уже не была такой наивной, как в первый раз, когда приехала сюда. Она не думала, что сможет жить хорошо, полагаясь на клан Линь. Клан Линь хотел сбежать в критический момент. Такой трусливый характер был поистине отвратителен. Неудивительно, что свекровь и невестка не ладили друг с другом, а мать и сын отдалились друг от друга.

Из-за этого она не могла закрепиться в доме маркиза, заискивая перед матриархом и Юй Пинъянем. После сегодняшнего дня они будут сравнивать её только с кланом Линь. Затем они будут игнорировать её, отдаляться от неё и относиться к ней холодно. Когда она станет достаточно взрослой, они отошлют её подальше. Её статус будет даже ниже, чем у Юй Сыюй.

Ситуация была крайне неблагоприятной для Юй Мяоци. Единственное, что она могла сделать, — это крепко ухватиться за власть, которая была в её руках, и стать сильной до того, как выйдет замуж. Тогда она сможет найти мужа с выдающимся происхождением. Когда в будущем она достигнет пика своего благосостояния, она обязательно заставит матриарха и Юй Пинъяня пожалеть об этом. Она также заставит Юй Сяна вернуть ей все, что он ей должен.

После того как мама Ким ушла, Ю Мяоци размышляла ещё больше двух часов. Она также записала новые правила. Только после этого она наконец смогла хорошо выспаться.

-----

По сравнению с главной комнатой, в которой никого не было, в маленьком дворике в западном крыле кипела жизнь. Служанки одна за другой подходили к мисс Три, чтобы спросить, что им делать теперь, когда в резиденции появился новый хозяин. До них уже дошли слухи о том, что Вторая мисс и Третья мисс не ладят. Они несколько раз ссорились, как только вернулись. Клан Линь ненавидел Третью мисс ещё больше. Если бы они вдвоём были у власти, ситуация сложилась бы крайне неблагоприятно для Мисс Три.

Но за спиной Мисс Три стоял Мастер Хоу. Независимо от того, была ли она главной, никто не мог её запугать. Напротив, если бы она проявила хоть немного интереса, служанки были бы только рады помешать Второй мисс и клану Линь. Они бы помогли ей вернуть власть.

Хотя поначалу они были очень недовольны Юй Сяном, он каждый месяц давал им дополнительные деньги, если они хорошо справлялись с работой. Во время праздников он также выплачивал им щедрые премии. По сравнению с деньгами, которые они могли получить на стороне, это было немного. Но они спокойно принимали эти деньги. Они принимали их с честью, и это не было для них обузой. Напротив, их жизнь стала более комфортной, чем раньше.

Если бы это был кто-то другой и правила изменились, они бы растерялись. Они бы все побежали к Мисс Три, чтобы она приняла решение.

Юй Сян лениво откинулся на спинку дивана, держа в руке какую-то книгу. Он махнул рукой и сказал: «Не спрашивай у меня совета. В будущем я не буду контролировать эти вещи». Не забывайте о правилах проживания в общежитии. Погрузитесь в работу и не позволяйте никому застать вас за чем-то неподобающим. Так будет правильно. Уходи, я хочу спать. — Он прикрыл рот рукой и зевнул.

Не позволяй никому поймать тебя на чём-то плохом? Это правда. Новая метла чисто метет. Кто знает, о чём думает вторая мисс? Она не была похожа на Мисс Три. Она была честной и справедливой во всём и поступала по правилам. Если ей кто-то не нравился, она могла найти повод избавиться от него и заменить своими людьми. Впереди нас ждали трудные дни!

Управляющие и мамы поняли, что им преподали урок. Они извинились и тихо вышли из комнаты. Они ещё не встречались с Юй Мяоци, но их мнение о нём уже ухудшилось. Они стали более бдительными.

Когда Юй Пиньян вернулся домой, его сестра уже спала. Её маленький ротик был слегка приоткрыт, и виднелся розоватый язычок. Время от времени она бормотала что-то во сне. Она была невероятно милой и очаровательной. Он сел рядом с диваном и долго смотрел на неё. Он тихо ушёл только после того, как матриарх послала кого-то пригласить его. Уходя, он не забыл прикрыть обнажённую руку сестры одеялом и нежно погладил её пухлые тёмно-красные губы.

В главном дворе её торжественно ждала матриарх. Увидев внука, она даже не улыбнулась. Она прямо сказала: «Яньэр, я не отбирала у твоей матери право управлять домом. Я надеюсь, что она совершит большую ошибку, и тогда я смогу изгнать её из дома маркиза». Я терпел четырнадцать лет. Я достаточно натерпелся. Она не слушалась родителей. Она восстала против добродетели. Она была ревнивой. Она устраивала беспорядок в доме. Она слишком много говорила. Видите ли, она уже нарушила три из семи правил. Если на этот раз она искренне раскается и сможет добросовестно вести хозяйство, я её пощажу. Если она не раскается и будет создавать проблемы, мне придётся отправить ей письмо с уведомлением о разводе. Янэр, что ты об этом думаешь?

Юй Пиньян сел и неторопливо отхлебнул чаю. Он равнодушно сказал: «Если она не сделает ничего плохого, никто ничего с ней не сделает. Если она совершит ошибку, её, естественно, накажут в соответствии с правилами. Ваш внук не будет возражать».

Что значит клан Линь? Неважно, в фу она или нет.

Матриарх кивнула и устало произнесла: «Хорошо. Хорошо, что ты можешь это пережить». С самого детства ты не получал от неё ни капли любви. Теперь тебе не нужно её защищать. Ты ей ничего не должен. Просто подожди. У Юй Мяоци большое сердце, но жизнь её хрупка, как бумага. Рано или поздно она навлечёт на себя беду. «

«Я не боюсь навлечь на себя неприятности. Я просто не могу позволить ей причинить вред Сянъэр». Мне часто приходится ходить по делам на улицу, поэтому мне придётся попросить Старого Предка присмотреть за мной. — искренне попросила Юй Пиньян.

Матриарх не почувствовала ничего странного. Отбросив все тревоги, она улыбнулась и махнула рукой: «Послушай, что ты говоришь. В моём сердце Сянъэр ничем не отличается от моей родной внучки». Я буду защищать её, даже если ты этого не скажешь. Но ты слишком много думаешь. Хотя Юй Мяоци и немного коварна, ей всё же далеко до той маленькой тигрицы Сянъэр. Ничего страшного, если у неё нет никаких безумных идей, но если они есть, Сянъэр точно даст ей пощёчину, и та будет распухать.

Юй Пиньян опустил глаза и улыбнулся, вспомнив угрожающий вид своей младшей сестры.

К тому времени, как Ю Мяоци проснулась, был уже полдень. У неё не было времени помассировать пульсирующие виски, и она сразу же встала, чтобы найти членов клана Линь. Она приказала им быстро собрать всех старших слуг.

«Давай подождём ещё несколько дней. Мы только что разозлили твою бабушку, а теперь спешим захватить власть. Что о нас подумает твоя бабушка?» Клан Линь очень сомневался.

Юй Мяоци усмехнулся: «Сколько бы мы ни ждали, мнение бабушки и старшего брата о нас не изменится. Поэтому мы должны поддержать семью и своими действиями изменить их мнение о нас». Мама, тебе нужно взять себя в руки. Папа всё ещё наблюдает за тобой с небес!

Услышав последнюю фразу, клан Линь сразу же согласился и отправил кого-то сообщить об этом старшим слугам.

Юй Мяоци мысленно вздохнул с облегчением. Клан Линь было очень легко контролировать. Это было то, что ей принесло возвращение домой. Имея перед собой клан Линь, ей было бы проще действовать исподтишка.

Она всегда была человеком с большой способностью к действию. Какой бы сильный удар она ни получила, она могла быстро взять себя в руки. Матриарх и Юй Пиньян устали от неё, но она точно не станет вести себя как клан Линь и жалеть себя. Вместо этого она пробудит в себе амбиции и боевой дух. Если бы на других нельзя было положиться, она бы упорно трудилась, чтобы стать сильнее.

Несмотря ни на что, она отказывалась верить, что не может сравниться даже с обычным ребёнком. Более того, этот обычный ребёнок был калекой со сломанной ногой.

Когда мамы получили письмо, они сразу же пришли в главный зал. Не дожидаясь указаний, они выстроились в три аккуратных ряда в соответствии со своими должностями. Когда Юй Мяоци обвела их взглядом, они по собственной инициативе назвали свои имена и рассказали о своих обязанностях. Они вели себя очень уважительно.

Юй Мяоци изначально думала, что эти люди объединятся, чтобы продемонстрировать ей свою силу. Тогда она сможет воспользоваться ситуацией, чтобы устранить несколько препятствий и разобраться с ними. После этого она быстро закрепится в доме маркиза. Но она не ожидала, что они будут такими хорошо обученными и послушными. Может ли быть так, что Юй Сян не подстрекала их втайне к тому, чтобы они усложняли ей жизнь?

Раньше она так хорошо всё продумывала и взвешивала. Но теперь, когда она увидела эту группу дисциплинированных и уважительных стюардов, на душе у неё стало тяжело. Ей показалось, что она нанесла мощный удар, но попала в воздух. Ей хотелось упасть на землю. Юй Мяоци сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, пока пила чай.

Глава клана Линь не стала долго раздумывать. Она лишь сказала несколько слов, вроде: «Я обо всём позабочусь в будущем». Затем она повернулась к дочери и попросила её достать черновик правил.

На этот раз Юй Мяоци не спешила менять правила, установленные Юй Сяном. Она сказала только два слова: во-первых, в будущем не нужно будет каждый месяц проверять, насколько хорошо дети усвоили семейные правила. Главное, чтобы все знали, что делать. Во-вторых, даже для того, чтобы подмести пол, нарубить дров или принести воды, нужно было выбрать старосту. Управляющий персонал в доме был слишком многочисленным. С этого момента групповая система будет упразднена. Всем будут заниматься соответствующие мамы. В конце она спросила, есть ли у кого-нибудь какие-нибудь соображения.

У Юй Мяоци тоже были свои соображения по поводу этих двух изменений. Во-первых, она хотела, чтобы все расслабились и увидели доброту нового хозяина. Во-вторых, она хотела завоевать сердца людей, особенно управляющих, которые внезапно получили много полномочий. В-третьих, она хотела сохранить надбавки, выплачиваемые каждому руководителю группы, чтобы открыть новые источники дохода и сократить расходы.

Она не решалась предпринимать решительные шаги сразу после приезда, чтобы не отвлекать людей. Вместо этого она тайно делала небольшие шаги и старалась реализовать их один за другим в течение трёх-пяти месяцев.

То, что не нужно было запоминать семейные правила, было, конечно, хорошо. Никто не возражал. Хотя руководители групп получали ежемесячное вознаграждение, они также несли ответственность за ошибки, допущенные членами их групп. Как правило, они находились под сильным давлением. Кроме того, они не были менеджерами, поэтому не могли видеть своего начальника. Их слова мало что значили, поэтому, даже если у них было своё мнение, они не могли его высказать.

Видя, что все молчат, Юй Мяоци решила, что все согласны. Те, кому было что сказать, сказали, что им есть что сказать, а те, кому нечего было сказать, ушли. Естественно, всем было нечем заняться. Поклонившись, они один за другим вышли. Первый огонь в честь назначения нового чиновника был зажжён без лишнего шума.

Клан Линь был в восторге от ума и способностей своей дочери. Они сказали, что если передадут семью в руки дочери, то всё будет в порядке. Она почувствовала облегчение. Сказав это, она прошла во внутренний зал и продолжила предаваться воспоминаниям о прошлом перед мемориальной табличкой.

-----

Во дворе Западного крыла кто-то сразу же сообщил о действиях Юй Мяоци Лю Лу, а Лю Лу доложил об этом Юй Сян.

«Не возникнет ли каких-нибудь проблем?» Это только на время. " Юй Сян презрительно рассмеялся, затягивая узлы: «Я управлял фу, как железным ведром. Ей некуда вмешаться, так что, естественно, она нарушит установленные мной правила. Затем она постепенно поддержит своих доверенных подчинённых». Когда я руководил домашним хозяйством, то, пока я хорошо справлялся со своей работой, ко всем слугам одного ранга относились одинаково. У тех, кто обладал выдающимися способностями, даже был шанс получить повышение. Меня не волновали происхождение или связи. Но она не может быть такой же справедливой, как я. Если вы хотите, чтобы лошадь бежала, её нужно кормить травой. Если она будет кормить своих доверенных подчинённых, то остальных, естественно, оставит голодными. Когда другие голодны, они будут завидовать. Когда они завидуют, они создают проблемы. Рано или поздно в нашем фу начнётся хаос. Это как осёл с завязанными глазами. Вам нужно только хлестать его, и он будет сосредоточен только на том, чтобы перемалывать. Когда вы однажды снимете с него повязку и он увидит красочный мир, будет ли он по-прежнему заботиться о вас? Оно ускользнёт давным-давно. Ты даже не сможешь его вернуть. "

Тао Хун потерял дар речи, услышав это. Он спросил: «Мисс, вы ничего не собираетесь делать?» Ты должен хотя бы напомнить ей! Когда в стране хаос, никому от этого не будет пользы. "

Лю Лу презрительно посмотрел на неё и процедил: «Глупая девчонка».

Юй Сян почесал затылок иглой и усмехнулся: «Глупая девчонка, если я это вижу, то как этого не видит Старый Предок?» Ошибки Юй Мяоци такие же, как и ошибки клана Линь. Старый предок ждёт, когда клан Линь проявит свою слабость. Подумайте об этом. Сколько из семи правил она нарушила? Она не слушалась родителей, не заботилась о своих дядях, не учила своих детей, была ревнивой и слишком много болтала. Если бы она жила в другой семье, её бы давно выгнали. Только потому, что Старый Предок мягкосердечен и у него не было времени на неё все эти годы, он её отпустил. Просто подожди и увидишь. Если на этот раз они устроят беспорядки, Старый Предок точно их не простит. Один из них разведётся, а другого либо посадят на несколько лет, либо выдадут замуж за кого-то далеко отсюда.

Услышав это, Тао Хун потерял дар речи. Он не осмелился сказать что-то ещё.

-----

В главном дворе матриарх тоже получила известие. Она знала, что Юй Мяоци не стала предпринимать ничего серьёзного и отменила только два правила, которые не были ни лёгкими, ни тяжёлыми. Поэтому она вздохнула и сказала Маме Ма: «Я думала, что она очень хитрая, но она ещё и недальновидная». Эти два отменённых правила действительно были незначительными, но она не придавала этому особого значения. Эти слуги находились под контролем круглый год, поэтому у них было чёткое разделение обязанностей. Она внезапно лишила их возможности управлять собой, так что разделение труда тоже стало неясным. Не было понятно, кто отвечает за то, а кто — за это. Разве это не должно было встревожить слуг? Ты давишь на меня, я давлю на тебя. Никто не может сделать эту работу. Рано или поздно в фу. Например, если вы внезапно перестанете прилагать силу, которая его удерживает, он мгновенно расслабится и неизбежно упадёт. Менеджмент — это тоже своего рода знание. Его принципы схожи с принципами управления страной. Строгое управление страной означает, что мир ясен и светел. Управление страной — это предвзятость и хаос. В конце концов, Юй Мяоци не может сравниться с Сянъэр ах!

Мама Ма согласилась: «Это естественно. В конце концов, мисс Сянъэр обучали лично вы и мастер Хоу. Обычные люди не могут с ней сравниться».

Матриарх немного смягчилась. Она пробормотала себе под нос: «В конце концов, семья Шэнь — это бизнесмены. Их знания поверхностны. Дети, которых он учил, выглядят просто ужасно».

Мама Ма кивнула в знак согласия.

Чего эти двое не знали, так это того, что дело было не в том, что семья Шэнь не умела наказывать, а в том, что он сам не осмеливался наказывать. Даже на первый взгляд Шэнь Юаньци выделялся среди тысяч людей. В конце концов, семья Шэнь слишком высоко ценила Юй Мяоци. Он случайно убил себя и стал тем, кем является сейчас.

-----

Поскольку Юй Мяоци действовала мягко и постепенно и тайно искала надёжных помощников, которые могли бы её поддержать, в течение следующих полмесяца в доме маркиза не было никаких проблем. Она постепенно расслабилась.

В этот день Юй Сыюй, которая пряталась в доме и не выходила на улицу, внезапно появилась на пороге с множеством подарков. Юй Мяоци улыбнулась и впустила её в дом. Между ними не было ни капли неприязни.

Юй Сыюй обменялась с ней парой слов и, запинаясь, произнесла: «Младшая сестра, дело не в том, что старшая сестра жаждет материнского приданого. Просто я не смею отказаться от подарка старшей сестры». В такой ситуации, если бы я настоял на своём отказе, разве Старый Предок не разозлился бы ещё больше? У меня не было выбора. Мама ведь не винит меня, правда?

Как клан Линь мог не обвинить её? Позже, когда Юй Мяоци узнала о ценности магазинов и полей, у неё сердце кровью обливалось. Ей хотелось заживо съесть Юй Сыюй.

Юй Мяоци опустила глаза и сделала глоток чая. Когда она снова заговорила, её тон был неописуемо тёплым и радостным: «Как мама могла винить старшую сестру?» Все эти годы мать уделяла старшей сестре мало внимания. На этот раз она сделала всё возможное, чтобы пополнить приданое старшей сестры. Когда придёт время, я также подготовлю щедрый подарок для старшей сестры, чтобы укрепить наши сестринские отношения.

Юй Сыюй была очень тронута. Она взяла её за руку и похвалила: «Младшая сестра по-прежнему самая заботливая. Ты не такая, как Юй Сян, у которой холодное сердце».

Юй Мяоци прикрыла рот рукой и усмехнулась.

Они продолжили болтать. Когда они уже собирались уходить, Юй Сыюй сказала: «Я слышала, что младшая сестра теперь отвечает за домашнее хозяйство. Если ты слишком занята, я могу помочь». Младшая сестра тоже знает, что примерно через полтора года я выйду замуж. Мне пора учиться вести хозяйство.

«Старшая сестра раньше не знала?» Дочери из обычных семей начинают учиться в семь-восемь лет. «Юй Мяоци притворилась удивлённой.

Глаза Юй Сиюй наполнились слезами. Она указала на западное крыло, а затем на главный двор. Она тихо проворчала: «Один властный и жестокий, а другой эгоистичный и предвзятый. Я с трудом выживаю. Как я могу научиться чему-то полезному? Я просто трачу время впустую».

«Добрая старшая сестра, тогда младшей сестре придётся полагаться на тебя в будущем». Ю Мяоци без колебаний согласилась. После того как она проводила Юй Сыюй, её лицо сразу же помрачнело. Она отослала служанок и позвала Маму Ким.

«Пришли ли какие-нибудь новости от людей, которых вы отправили в Янчжоу?» Когда они смогут избавиться от Юй Сиюй? Я думаю, она и правда мозолит глаза. " После фарса, разыгравшегося в главном дворе, Юй Мяоци перестала притворяться добродетельной и нежной. Она полностью раскрыла свою хитрую натуру, которую приобрела в семье Шэнь.

Мама Ким не была разочарована. Напротив, она была рада, что так получилось. Мадам ненадёжна. Второй юной госпоже следует быть более непреклонной. Она улыбнулась и сказала: «Отвечаю второй юной госпоже: я только что получила известие о том, что мать и сын из семьи Фан поддались уговорам и спешат в столицу. Они должны прибыть через семь или восемь дней».

«Семь или восемь дней? Не допусти ошибок. Ю Мяоци потёрла лоб.

Мама Ким быстро махнула рукой: «Ошибок не будет». Эта мать и сын сейчас в отчаянном положении. Им негде укрыться от ветра и дождя, не говоря уже о полноценном питании. Они вот-вот умрут. Как они могут не держаться за Юй Сиюй, эту спасительную соломинку? Они волнуются даже больше, чем мы. "

«Это хорошо. Когда дело будет сделано, я щедро вас вознагражу». Кроме того, я просил вас найти надёжных слуг, которые могли бы их содержать. Есть ли у вас какие-то подвижки?

«Мне ещё нужно понаблюдать за ним какое-то время. Юная мисс, не волнуйтесь. Сила в ваших руках. Нам не нужно прилагать никаких усилий, чтобы найти их. Естественно, кто-нибудь придёт к вам.

— Это правда.

Они обсуждали что-то, когда услышали, как кто-то докладывает за дверью: «Вторая юная госпожа, Чунмэй и Дуншуй просят об аудиенции».

Ю Мяоци вопросительно посмотрела на Маму Ким.

Мама Ким понизила голос и представила их: «Этих двоих изначально подарила мастеру Хоу Старая Госпожа. По какой-то причине мисс Три отправила их в швейную мастерскую. Прошло почти четыре года, но они ни разу не видели лица мастера Хоу». Мастеру Хоу всё равно, поэтому Старая Госпожа не будет за них заступаться. Они видят, что вы глава семьи, и умоляют вас приехать. В конце концов, ты незамужняя девушка. Тебе не стоит вмешиваться. Пусть решение принимает мадам. Я только что сказал, что тебе не о чем беспокоиться. Видишь ли, они сами пришли тебя искать.

Юй Мяоци слегка кивнула. Поразмыслив немного, она сказала: «Скажи матери, чтобы она перевела их обратно во двор Старшего брата. Один из них будет помогать ему с причёской, а другой — с кистью и чернилами». Старший брат уже коронован, так что ему не может не хватать кого-то, кто согреет его постель. Разве это не было бы смешно, если бы об этом узнали? « Ей следует найти несколько красивых наложниц, чтобы отвлечь Юй Пинъяня. Будет лучше, если он поскорее женится. Если у него будут жены и наложницы, у него будет полон дом детей. Как он тогда сможет заботиться о Юй Пинъяне? В то время даже Старая Госпожа не смогла бы позаботиться о ней.

Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что это возможно. Она потянула за руку маму Ким, которая собиралась уходить, и спросила: «Старший брат помолвлен?»

«Так и есть», — кивнула мама Ким. «Он был помолвлен ещё до своего рождения. Его невеста — законная дочь герцога Цзинго фу. Однако в настоящее время она в трауре, поэтому свадьба откладывается. Мама Ким провела весь день с кланом Линь. Она тоже лишилась своей силы, поэтому её зрение и слух, естественно, были не такими острыми, как раньше. Она не получила никаких известий о том, что старая госпожа и Юй Пиньян хотят разорвать помолвку.

Не только она, но и большинство слуг не знали о планах своего хозяина. Они думали, что Чан Яфу собирается жениться на девушке из их семьи, как только уйдёт со службы.

Юй Мяоци на мгновение задумалась, а затем спросила: «Как долго она будет в трауре?»

«Недолго. Она сможет уволиться к концу следующего месяца», — мама Ким начала загибать пальцы.

«Хорошо, я понимаю. Отведи Чунмэй и Дуншуй к матери». Ю Мяоци проводила Маму Ким и не смогла сдержать облегчённую улыбку. Затем она подумала о том, что после замужества новая невестка будет отвечать за финансы семьи. Её лицо помрачнело, когда она задумалась, как с этим справиться.

Однако, пока клан Линь не сдавался, а невестка не могла силой отобрать его, она могла позволить себе завести ещё несколько красивых наложниц для Юй Пинъяня. У законной дочери герцога Цзинго фу не было времени ни на что другое. Юй Мяоци откинулась на спинку стула. В её голове крутилось множество мыслей, и выражение её лица постепенно менялось от нерешительности к решимости.

Чун Мэй и Дун Шуй получили одобрение от клана Линь. На следующее утро они тщательно нарядились и вышли из швейной мастерской с двумя маленькими сумками. По дороге они остановились, чтобы попрощаться с знакомыми служанками.

«Рядом с господином Хоу нет ни одной женщины. Я слышала, что все служанки в первые годы были…» Одна из них сделала жест, будто перерезает себе горло, и предупредила: «Тебе нужно быть осторожной. Господину Хоу не так-то просто угодить. Трудно сказать, благословение это или проклятие».

Собеседник кивнул в знак согласия: «Да, все называют господина Хоу живым королём ада. Каждый день он выходит чистым, а возвращается с запахом крови. Горничные в прачечной больше всего боятся стирать одежду господина Хоу. Они часто приносят таз, полный крови, и выливают её. Это страшно». Я слышал, что аура мастера Хоу такая мрачная и пугающая, потому что он убил слишком много людей. Мстительные духи вокруг него не рассеиваются круглый год. Вам двоим следует быть осторожнее. "

Молодая служанка, стоявшая совсем рядом с ними, усмехнулась: «Хватит, не говори, что виноград кислый». У Чун Мэй и Дун Шуя есть будущее, потому что рядом с господином Хоу нет женщины. Какой мужчина не похотлив? Господин Хоу ничего не сказал раньше, потому что главой семьи была госпожа Три. Он не мог позволить своей сестре прикасаться к женщине, верно? На этот раз очередь за мадам. Он, естественно, согласится. " Сказав это, она взяла их за руки и льстивым тоном произнесла: «Сестрички, не забывайте помогать своей младшей сестре, когда разбогатеете».

Чун Мэй и Дун Шуй поджали губы и улыбнулись. Их щёки раскраснелись, и они выглядели очень мило и очаровательно. Не то чтобы они не слышали слухи за пределами фу. А как же то, что он убивал людей как скот, был хладнокровным и безжалостным и не признавал свою семью? В их глазах необычайно красивое лицо и чудовищная сила господина Хоу не шли ни в какое сравнение.

Говорят, что богатство приходит с опасностью. Если им посчастливилось стать первыми женщинами господина Хоу, то чего ещё они могут лишиться в будущем?

Они оба что-то просчитывали и остерегались друг друга. Они покачивали своими тонкими талиями и маленькими шажками шли к парадному двору. Группа служанок проводила их завистливыми, обеспокоенными и насмешливыми взглядами.

Сегодня был выходной. Ю Пинъяню редко удавалось не ходить в ямен. Сначала он отвёл сестру к матриарху, чтобы она засвидетельствовала ему своё почтение, а затем привёл её обратно в кабинет, чтобы она попрактиковалась в каллиграфии.

Юй Сян сидел за невысоким письменным столом и писал. Он взглянул на своего старшего брата, который стоял, прислонившись к окну, и изучал записи по го. Он хотел что-то сказать, но замялся.

«Хватит смотреть. Сколько бы ты ни смотрел, тебе нужно закончить заниматься каллиграфией». Тебе следует подсчитать, сколько домашних заданий ты пропустил. — Ю Пиньян усмехнулся, не поднимая глаз.

Юй Сян отложил кисть и пожаловался: «Брат, я знаю всего несколько слов. Ты собираешься сделать из меня великого учёного?» У меня нет такого таланта. Посмотрите на малышку Цзюэр. Ей всего 12 лет, и ей больше не нужно учиться. Она ест, пьёт и играет целыми днями, живя счастливой жизнью. Мне было нелегко заботиться о семье, поэтому тебе стоит дать мне отдохнуть несколько дней. Ты хочешь, чтобы я сыграл с тобой в го?

Губы Юй Пиняня слегка изогнулись, но в его словах прозвучало презрение: «Девятая принцесса может бесстыдно валять дурака перед императором. Ты тоже должна бесстыдно валять дурака перед своим братом». Кроме того, ты плохо играешь в го. Ты не считаешь, когда я даю тебе десять ходов, но после двух ходов ты возвращаешь три хода. А что, если я буду играть левой и правой рукой?

Юй Сян смутился, вспомнив, как Маленькая Цзю бесстыдно играла перед императором. Он закрыл лицо руками и вздохнул: «Если хочешь поговорить, просто говори. Зачем тебе раскрывать моё прошлое? Я просто напишу».

В кабинете снова стало тихо. Через полчаса Юй Сян постучал кистью по чернильнице и крикнул: «Сегодняшнее домашнее задание готово. Брат, иди посмотри».

Юй Пиньян отложил в сторону запись партии в го и подошёл, чтобы взглянуть. Он покачал головой и вздохнул: «Как так вышло, что за четыре года преподавания ты ни на шаг не продвинулся?» У тебя есть форма, но нет духа, и ты слаб. Даже написать поздравительную открытку — уже проблема.

Юй Сян потрясла затекшими запястьями и сердито сказала: «Я родилась с такой силой. Как я могу достичь того уровня, когда смогу пробить обратную сторону листа?» Брат, ты слишком сильно меня заставляешь. "

Юй Пиньян улыбнулся. Он достал лист белой бумаги и развернул его. Он посадил сестру к себе на колени и взял её маленькую ручку, в которой она держала кисть. Он мягко сказал: «Брат научит тебя. Ты сама поймёшь, как использовать свою силу». Сила почерка зависит не от человека, а от угла наклона и скорости движения кисти. «

Её окутал изысканный аромат сандалового дерева. Сильные руки обхватили её за подмышки. Она прислонилась спиной к широкой и тёплой груди. Сквозь ткань она едва ощущала ровное биение сердца. Это было неописуемое чувство близости. Даже если у Юй Сян было множество претензий, она не могла их озвучить. Она послушно кивнула, а затем украдкой взглянула на брата, и кончики её ушей покраснели.

Юй Пиньян притворился, что не знает. Он взял её за руку и стал писать очень медленно. На бумаге появилось несколько строк, в которых рассказывалось о чьих-то неописуемых чувствах: «Осенний ветер чист, осенняя луна ярка, опавшие листья собираются и разлетаются, галки вздрагивают, когда садятся на ветки. Тоска по любви знает, когда мы встретимся снова. Этой ночью мне неловко». Войди в мою дверь тоски по любви, познай горечь моей тоски по любви. Долгая тоска по любви навевает воспоминания. Короткая тоска по любви навевает бесконечную...

Закончив писать, Юй Сян несколько раз пробормотала что-то себе под нос. Как будто в озеро её сердца бросили камешек, от которого пошла рябь. В её голове промелькнуло едва уловимое, неописуемое чувство. Она уже была готова его поймать, но оно рассеялось, как дым. Она моргнула, и взгляд её стал слегка рассеянным. Она спросила: «Почему ты не закончил последнюю строчку?»

Там действительно была последняя строчка: «Если бы я знал, что это разобьёт людям сердце, я бы никогда с ними не встретился».

Юй Пиньян внимательно вгляделся в её лицо. Через некоторое время он вздохнул и сказал: «Последняя строчка довольно неудачная, так что я могу её не писать». Как они могли не знать друг друга? Тогда где же ей найти место для своей любви в этой жизни?

Юй Сян безучастно кивнула. Как раз в тот момент, когда она собиралась сменить тему, в комнату вошли две изящные служанки. Их лица были искусно накрашены, а в руках они держали свёртки. Они изгибали свои тонкие талии и приседали в знак приветствия. Их голоса были мягкими, как журчание родниковой воды. «Докладываю господину Хоу, что госпожа приказала нам прийти и служить вам».

Служанка в голубом платье очаровательно улыбнулась. «Меня зовут Чунмэй».

Служанка в изумрудно-зелёном платье быстро взглянула на Юй Пинъяня и застенчиво сказала: «Меня зовут Дуншуй».

Вскоре они в один голос сказали: «Госпожа приказала нам помогать вам умываться утром и вечером, а в течение дня подавать вам кисть и чернила. Господин Хоу, если вам что-нибудь понадобится в будущем, пожалуйста, дайте нам знать».

Юй Пиньян приподнял брови и ничего не сказал. Румянец на щеках Юй Сян быстро исчез. Она холодно произнесла: «Вам двоим не нужно здесь прислуживать. Возвращайтесь, откуда пришли».

Чунмэй и Дуншуй заручились поддержкой клана Линь и решили рискнуть. Неожиданно они опустились на корточки и не сдвинулись с места. Отвечая, они смотрели на мастера Хоу полными жалости глазами. «Докладываем госпоже, это приказ госпожи. Мы не осмеливаемся ослушаться». Кроме того, у господина Хоу нет служанок, которые могли бы ему прислуживать. Это неудобно…

Юй Сян холодно перебил их: «Вы называете это неудобством, потому что у него нет служанок, которые могли бы ему прислуживать?» Как вы думаете, все ли стражники и слуги во дворе мертвы? Ты что, не слышал, как я сказал тебе убираться? Ты хочешь, чтобы я приказал людям вытащить тебя отсюда?

Юй Пиньян, который всё это время молчал, медленно открыл рот. «Сянъэр, почему ты их прогоняешь?»

Две служанки были приятно удивлены, но Юй Сян посмотрела на него с изумлением. После минутного молчания она вдруг бросила кисть на пол. Густые чёрные чернила испачкали её руку, и она разорвала рисовую бумагу на столе в клочья. Она сердито сказала: «Я больше не буду писать. Можешь остаться, если хочешь. Я возвращаюсь». Отпусти меня». Она продолжала вырываться, и её глаза постепенно налились кровью.

Юй Пиньян поспешно обнял её и махнул рукой двум охранникам, стоявшим у двери. Стражники шагнули вперёд и увели двух служанок, которые не успели скрыть своё удивление.

Юй Пиньян крепко обнял обезумевшую тигрицу и тихо спросил: «Почему ты устраиваешь истерику?» Даже если ты хочешь прогнать их, ты должен хотя бы дать Большому Брату повод. " Скажи мне, что твоя привязанность ко мне — это не детское собственничество, а настоящая любовь между мужчиной и женщиной.

Причина? Какую причину мог назвать Юй Сян? Скажи, что в моём мире есть только ты, а в твоём мире будут наложницы и дети, и тогда ты, естественно, забудешь обо мне? Чтобы монополизировать тебя, чтобы избежать предсказуемого будущего, я не смею подпускать к тебе никого другого? Она знала, что её мысли мрачные и что она не может выразить их словами, но она скорее убьёт себя, чем повернёт назад.

Она отчаянно моргала, пытаясь сдержать быстро наворачивающиеся слёзы, но у неё ничего не получалось. Она могла лишь вытирать слёзы тыльной стороной ладони. Она сердито сказала: «Нет никаких причин, я просто такая неразумная!» Отпусти, я не хочу тебя видеть. Ты всегда мне врёшь.

Юй Пиньян колебался, стоит ли ему раскрыть её личность или лучше укрепить её привязанность к нему. Он был в затруднительном положении и, опустив взгляд, не смог сдержать смех. Он увидел, что лицо девочки было не только залито слезами, но и испачкано чернилами с её пальцев. Она выглядела очень жалко и очень забавно.

«Смейтесь, смейтесь, смейтесь», — возмущалась Юй Сян всё сильнее. Она обвинила его: «Я слышу только смех новичков, но не слышу слёз стариков. Ты бессердечный человек. "

Какое отношение это имеет к делу? Юй Пиньян больше не мог сдерживаться. Он вытер слёзы сестры и громко рассмеялся, сморкаясь в платок: «Глупышка, откуда взялись новички и старожилы?» Все новички и старые друзья старшего брата — это вы, только вы. Быстро посмотри, я уже прогнал этих двух девиц. Впредь я не позволю им ступать на передний двор. Он ущипнул сестру за подбородок и заставил её посмотреть на дверь. Он продолжал уговаривать её: «Не плачь, ты разбиваешь сердце старшего брата». Ты нравишься только старшему брату. "

Слёзы повисли на её ресницах, застилая обзор. Юй Сян изо всех сил попыталась открыть глаза. Конечно же, увидев, что за дверью никого нет, она перестала рыдать. Ей хотелось рассмеяться сквозь слёзы, но она чувствовала, что это будет слишком неловко. Она лишь поджала губы и сердито посмотрела на старшего брата.

Юй Пиньян долго смеялся, глядя на кошачью мордочку своей сестры, а затем приказал Лю Лу принести таз с водой. Он аккуратно смыл чернила с её лица и рук. В глубине души он беспомощно вздохнул: «Забудь об этом, если я не получу ответа, то и спрашивать не буду. Я действительно не могу выносить её заплаканный вид».

«Маленькая баночка с уксусом, почему ты такая ревнивая?» Юй Пин ущипнул сестру за её светлые и чистые щёки и отчитал её тихим голосом, но в его тоне слышалось удовлетворение.

Изначально Юй Сян не хотела обращать на него внимание, но, встретив его глубокий и нежный взгляд, она невольно улыбнулась и тихо фыркнула, как кошка.

Юй Пинъянь так любил её кокетливый взгляд, что он никогда не надоедал ему. Он обнял её и долго гладил по волосам. Затем он поцеловал её в макушку, от которой исходил аромат, похожий на взмах крыльев бабочки.

Лю Лу налил себе воды и встал в коридоре, чувствуя, как у него щемит сердце и перехватывает дыхание. Он уже собирался стиснуть зубы и приказать госпоже вернуться, когда к нему поспешно подбежала мама Ма и сказала: «Госпожа попросила мастера Хоу поторопиться. Старшая госпожа устраивает сцену».

«Что случилось?» — поспешно спросил Лю Лу.

«Эй, а что ещё это может быть? Брак!»

Брак? С семьей Фангов? Неудивительно, что Старшая Мисс устраивает скандал. Семья Фанг уже разорилась. Как она может выйти замуж? Лю Лу поставил таз и поспешил доложить о случившемся.

Хотя матриарх была недовольна кланом Линь, она обычно не обращала на него особого внимания. Если бы она в прошлый раз не пришла в главный двор, чтобы поднять шум, матриарх не стала бы упрекать её такими жестокими словами.

После того как клан Линь вернулся домой, они несколько дней размышляли и прониклись неописуемым страхом перед матриархом. Поэтому они также поняли, что отданный ими в тот день военный приказ был огромной ошибкой. Если бы она совершила ошибку, матриарх точно не был бы так снисходителен, как раньше. Она бы точно подала на развод и выгнала её.

Куда бы она пошла, если бы покинула дом маркиза? Её младший брат по крови был ненадёжным, а со старшим братом они уже стали врагами. Она была женщиной с большим приданым. Люди с дурными намерениями съели бы её заживо.

Это скрытое беспокойство время от времени давало о себе знать, мучая её, но она не осмеливалась поделиться им с дочерью. Она лишь неоднократно предупреждала дочь, чтобы та не совершала ошибок и угождала матриарху и Юй Пинъяню.

Сначала Юй Мяоци была достаточно терпелива, чтобы согласиться, но, видя, что она каждый день заговаривает об этом, она начала испытывать беспокойство. Кроме того, человек, которого она отправила на разведку о Шэнь Юаньци, ответил, что тот родом из Линнаня. После смерти родителей его усыновил клан Сюэ. Хотя они не смогли выяснить, когда его продали в рабство, это было похоже на историю из её воспоминаний. К письму также был приложен его портрет.

Юй Мяоци открыла портрет и посмотрела на него. Её лицо тут же побледнело от страха. Даже если бы это лицо сгорело дотла, она всё равно узнала бы его. Разве это не законный сын семьи Шэнь, Шэнь Юаньци! Ему действительно так повезло!

Да, семью, которой он себя продал, звали Сюэ. Это была известная дворянская семья из района Линнань. Они были не только богаты, но и пользовались некоторым влиянием при дворе. Если бы он не был таким педантичным и не умел приспосабливаться, то с таким происхождением рано или поздно смог бы заявить о себе. Более того, он был чрезвычайно умным и талантливым.

Юй Мяоци сожгла портрет. Ей казалось, что пламя лижет её сердце. Боль от ожога была неописуемой. Как небеса могли быть настолько несправедливы? Они не только наделили брата и сестру Чэнь исключительной внешностью, но и даровали им огромную удачу. Они всегда умели превращать опасность в безопасность и возвращаться с того света. Однако он был крайне скуп с ней. За каждым поворотом судьбы скрывалось какое-то несчастье, и ей уже надоело с этим мириться.

Той ночью она выпила целый кувшин старого вина и едва смогла заснуть. На следующий день она отправилась навестить пожилую даму с раскалывающейся от боли головой.

Старой госпоже было невыносимо видеть эту пару — мать и дочь. Она слегка кивнула и уже собиралась прогнать их, когда глава клана Линь внезапно сказал: «Мама, Сиюй в этом году исполнилось шестнадцать. Ей пора выходить замуж, верно?» Какую семью вы собираетесь забронировать? Я могу помочь вам с организацией.

Юй Сыюй долго и с тревогой ждала. Увидев, что она сама проявила инициативу и задала вопрос, она быстро поблагодарила её взглядом, а затем посмотрела на пожилую женщину.

Только тогда старая госпожа Фу вспомнила об этом. Она усмехнулась: «Я не помогала ей с выбором. Она выбрала его сама». Старший сын комиссара по транспортировке соли в Янчжоу Си Юнь Дуна, Фан Чжичэнь, сегодня в Танхуа Лан. «

Юй Сиюй застенчиво опустила голову.

Она не знала почему, но с годами официальный статус Юй Пинъяня становился всё выше, а власть в его руках — всё больше. Аристократических семей, которые общались с семьёй маркиза, становилось всё меньше. Раньше Юй Сиюй могла получить несколько визитных карточек и пообщаться с сёстрами из похожих семей. За эти годы она не получила ни одной. Если бы она сама их искала, они бы держались от неё подальше. Из-за проблем с ногами Юй Сян не любил принимать гостей. Дверь в комнату фу была плотно закрыта весь день. Чтобы ей было удобно, пожилая женщина оборвала все связи с другими семьями. Спустя долгое время Юй Сыюй не могла заставить себя выйти из дома. Она играла на цитре и вышивала, жалея себя. Из-за своей тугодумности она ничего не знала о внешнем мире.

О том, что император казнил всех чиновников в Янчжоу, давно знали все на улицах. Она всё ещё мечтала о пышной свадьбе с десятью ли красного приданого.

Клан Линь быстро взглянул на свою дочь и повысил голос: «Комиссар по транспортировке соли Си Юнь Тун?» Или сегодняшний Танхуа Лан? Это хороший брак. Обменялись ли вы приглашением на свадьбу и брачным контрактом? Поскольку они с Юй Сыюй были людьми, которых не волновали мирские дела, её слова не вызвали никаких подозрений.

«Нет ни приглашения на свадьбу, ни брачного контракта. Я как раз собирался отправить кого-нибудь в Янчжоу, чтобы обсудить свадьбу». Старушка отчаялась из-за этих двух идиотов. Она ударила тростью по земле и повторила: «Юй Сыюй, я спрошу тебя ещё раз. Ты правда не жалеешь об этом?» Ты действительно хочешь выйти замуж за члена семьи Фан?

«Как можно относиться к важным жизненным вопросам как к детской игре?» Отвечая Старому Предку, внучка ни о чём не жалеет. — Юй Сиюй произнесла это слово в слово.

«Очень хорошо. Прежде чем вы отправите кого-то для обсуждения свадьбы, я кое-что вам скажу. Вы должны быть морально готовы». Пожилая женщина налила себе чашку горячего чая и медленно произнесла: «Этот Фан Дарен был обезглавлен больше месяца назад за пренебрежение служебными обязанностями, коррупцию и нарушение закона ради личной выгоды. Хотя Фан Чжичэнь не был осуждён, его научные достижения были использованы для освобождения его матери. Богатство семьи Фан было конфисковано». Эта мать и сын теперь бездомные и несчастные, они страдают от голода и холода. Они ждут твоего приданого, чтобы спасти свои жизни. Раз ты так сильно в него влюблена, я исполню твоё желание.

В этот момент пожилую даму не волновали ни шок, ни рассеянность Юй Сыюй. Она махнула рукой Маме Ма: «Пусть Фушунь отправит людей в Янчжоу. Они должны привезти мать и сына семьи Фан целыми и невредимыми. Они — будущие родственники моего маркиза Юнлэ. Не пренебрегайте ими».

Мама Ма тихо согласилась и уже собиралась уйти, но Юй Сыюй внезапно пришла в себя и потянула её за рукав. Она поспешно воскликнула: «Ты не можешь уйти!» Ты не можешь уйти!

Несколько раз повторив это, она с подозрением посмотрела на старуху и спросила: «Старая прародительница, ты, должно быть, лжёшь своей внучке, верно?» Молодой господин Фан был назначен императором на должность Таньхуа Лан, а также на должность Чжичжоу в Янчжоу. Его благосклонность к императору сравнима с благосклонностью к нему лучших учёных. Если у него действительно были проблемы в семье, то как император мог быть таким снисходительным? Вы, должно быть, лжёте мне. Вы предвзяты и не можете смириться с тем, что ваша внучка живёт хорошо! Ты и правда старый и бестолковый...»

Ближе к концу её лицо постепенно становилось безумным. Она смеялась и плакала, ругалась и кричала. Она выглядела очень пугающе. Несравненные богатства и честь, о которых она так долго мечтала, в мгновение ока обратились в прах. После того как её возлюбленный в одночасье превратился из элегантного молодого господина в преступника, она потеряла самообладание. Более того, многие люди считали её посмешищем. У неё даже не хватило духу умереть.

Пожилая дама не стала просить кого-то оттащить её назад и ничего не сказала. Она лишь махнула Маме Ма и велела ей найти Мастера Хоу. Тугодума нужно бить тяжёлым молотом. Иначе он может забыть о просветлении до конца своих дней!

Когда Юй Пинъянь подошла с Юй Сяном на руках, Юй Сыюй всё ещё кричала что-то вроде «это невозможно». Казалось, она не хотела смотреть правде в глаза. Увидев старшего брата, она словно ухватилась за спасительную соломинку. Она поспешно спросила: «Старший брат, старый предок просто пугает меня, верно?» Как могло что-то случиться с семьёй Фанг? Молодой господин Фан занял третье место. Его Величество лично похвалил его!

Юй Пинъянь аккуратно уложил младшую сестру на мягкий диван и сел рядом с ней. Он поправил юбку сестры и налил ей чашку горячего чая. Только после этого он неторопливо сказал: «Я лично отрубил голову Фан Ляньшэну в тот день, когда Юй Мяоци вернулась домой».

Это была всего лишь короткая фраза, но Юй Сыюй почувствовала себя так, словно её ударила молния. Она тут же села на землю, не в силах пошевелиться. Спустя долгое время она наконец заплакала: «Старший брат, как ты можешь быть таким жестоким?» Вы прекрасно знаете, что я помолвлена с молодым господином Фаном, так почему же вы не проявили милосердие и не отпустили его семью? Ты причиняешь мне боль, ах! Как ты можешь настолько не узнавать свою семью?

Юй Сян откусила кусочек пирожного и сделала глоток медового чая. Услышав эти слова, она разозлилась и швырнула в неё пирожным. Она выругалась: «Ты хоть понимаешь, что говоришь?» Ты позволил Старшему Брату спасти человека, которого Его Величество хотел убить. Преступление семьи Клык было раскрыто, но ты позволил Старшему Брату нарушить закон ради личной выгоды. Ты боишься, что Его Величество недостаточно подозревает Старшего Брата? У старшего брата уже бесчисленное множество врагов при дворе. Если он не будет осторожен, императорский цензор объявит ему импичмент. Он всегда отвечал за юридические вопросы, но ты позволила ему нарушить закон ради личной выгоды. Знаете ли вы, за какое преступление был обезглавлен Фан Ляньшэн? Это было нарушением служебных обязанностей и злоупотреблением законом ради личной выгоды! Что вы имеете в виду, говоря это? Ты хочешь, чтобы Старший Брат пожертвовал своим будущим и даже жизнью ради твоего замужества? Юй Сиюй, ты знаешь, какая у тебя фамилия? Кто твои родственники? Ты предатель, бессердечный и беспринципный тип. Посмотрим, не раздавлю ли я тебя до смерти!

Она перестала ругать его только после того, как разбила три или четыре пирожных. Её щёки раздулись, когда она вдохнула.

Юй Пиньян поначалу немного разозлился, но, увидев её возмущённый вид, тут же обрадовался. Он поджал губы, чтобы сдержать смех, взял чашку и медленно напоил её водой.

Из двух её биологических внучек одна от всей души строила козни против собственной семьи, а другая от всей души встала на сторону чужаков. Она не знала, какой грех совершила семья Юй, вырастив этих двух внучек. Хотя Сянъэр и не была её биологической внучкой, она была лучше, чем её биологическая внучка. Она не упустила свой шанс.

Ужасное настроение матриарха наконец немного улучшилось. Она косо посмотрела на Юй Сыюй, которая выглядела жалко, и сказала: «Говорят, что, когда девушка достигает совершеннолетия, её нельзя держать дома. Если её оставить, она станет врагом. Ты действительно сильно обижена на своего старшего брата». Хорошо, завтра я устрою твою свадьбу с семьёй Фан. Можешь возвращаться и готовиться.

Юй Сыюй больше не питала надежд. Она вытерла крошки от пирожных со лба и воскликнула: «Не надо, предок. Внучка знает, что поступила неправильно. Пожалуйста, прости меня на этот раз». Семья Фанг уже разорилась. Ты не можешь жениться на мне из-за этого!

«Разве не об этом ты умоляла?» Сколько раз я убеждал тебя в самом начале? Можешь посчитать на пальцах. — усмехнулась матриарх.

Юй Сян незаметно вытащил папку из рук матриарха и пролистал её. Конечно же, в ней была информация о неженатых мужчинах, которые не занимали высокого положения в столице, но обладали хорошим характером. На каждой странице была небольшая фотография. Это был буклет для сватовства.

Конечно же, матриарх просто пугала Юй Сиюй. На самом деле она уже нашла для неё кандидата и просто ждала, когда та сделает выбор. Если бы у Юй Сиюй не было таких высоких амбиций, а взгляд на жизнь не был бы таким поверхностным, её будущее было бы очень комфортным. Давайте пока не будем говорить о далёком будущем. По крайней мере, ей будет комфортнее, чем Юй Мяоци, которая более амбициозна.

Она была главной героиней. В будущем она должна была выйти замуж за императора. Она просто не знала, за какого принца выйдет замуж. Если бы это был наследный принц, всё было бы в порядке. Если бы это был кто-то другой… … семья маркиза оказалась бы в опасности.

При мысли об этом сердце Юй Сян дрогнуло. Она задумалась о том, как разрушить брак Юй Мяоци. Независимо от сюжета, самым важным было защитить старшего брата. Её старший брат был в близких отношениях с наследным принцем и обладал большой властью. Если бы другие принцы захотели бороться за трон, их первой целью, несомненно, стал бы её старший брат.

Чем больше Юй Сян думала об этом, тем больше беспокоилась. Она не могла не смотреть на Юй Мяоци холодным взглядом.

Юй Мяоци тоже случайно подняла на неё взгляд. Она побледнела и быстро опустила голову. Хотя она была законной дочерью маркиза, она не знала почему, но ей всегда казалось, что она не может поднять голову перед Юй Сяном. Из-за этого обида и нежелание в её сердце с каждым днём становились всё сильнее.

У Юй Сыюй не было времени замечать напряжение между ними. Она лишь опустилась на колени и поклонилась до земли, моля о пощаде. В этот момент она вдруг поняла, почему старая матриарх и Юй Сян постоянно спрашивали её, не пожалеет ли она об этом. Оказалось, что всё, что они говорили, было правдой. Они намеренно пытались обмануть её не потому, что не могли вынести мысли о том, что у неё всё хорошо.

Пожалеет ли она об этом? Конечно! Она так сильно сожалела об этом, что её внутренности позеленели. Ей не терпелось повернуть время вспять. Она хотела убить клан Пэй, который постоянно твердил о богатстве семьи Фан и о том, какой выдающийся у них сын.

Матриарх хотела напугать её, поэтому позволила ей поклониться и признать свою ошибку, не дав ответа. Она взяла чашку и медленно сделала глоток.

Мама Ма принесла новую тарелку с выпечкой. Юй Сян откусывала от пирожных, листая буклет. Время от времени она смахивала крошки, попадавшие на страницы.

Юй Пиньян мельком увидел небольшой портрет мужчины, прикреплённый к буклету. На мгновение его лицо помрачнело. Он уже собирался протянуть руку и забрать буклет, когда его сестра кивнула в сторону старого предка. Она указала на небольшой портрет и беззвучно произнесла: «Неплохо».

Матриарх опустила взгляд и увидела, что это тот, кто ей нравится больше всего. Уголки её губ невольно приподнялись. Сянъэр по-прежнему оставался самым практичным и дальновидным. Хотя он происходил из бедной семьи и не занимал высокого поста, у него были хорошие моральные качества и великодушный нрав. Кроме того, его семья была простой и придерживалась строгих правил. Мужчина мог взять себе наложницу, только если ему было больше сорока и у него не было сына. Его можно было считать хорошей партией.

Если бы девушка вышла замуж за представителя его семьи, у неё не было бы ни родственников мужа, которые могли бы усложнить ей жизнь, ни наложниц, которые могли бы её раздражать. Пока она могла зачать законного сына, её жизнь была бы чрезвычайно комфортной.

Юй Сян заметила выражение лица матриарха. Увидев улыбку в её глазах, она поняла, что происходит. Вместо этого она почувствовала зависть к Юй Сыюй. Юй Пиньян поджал тонкие губы и достал из её рук буклет. Он быстро пролистал его, и его взгляд остановился на строчке «Мужчина может взять себе наложницу, только если ему больше сорока и у него нет сына». Его маленькая баночка с уксусом, вероятно, выбрала этого человека именно из-за этого.

Немного поразмыслив, он слегка улыбнулся и небрежно отбросил буклет в сторону. В этой жизни ему было достаточно иметь Сянъэр. Ему нужно было только защищать Сянъэр и жить с ней вдвоём. Он думал, что в будущем обязательно сделает её счастливой и довольной.

Юй Сян сердито посмотрела на старшего брата. Она подняла буклет, который вот-вот должен был упасть, и положила его на стол.

Юй Сыюй всё ещё молила о пощаде, но Юй Мяоци уже заметила лёгкое движение наверху. Она оглядела буклет и тут же опустилась на колени, чтобы попросить: «Бабушка, пожалуйста, смилуйся и прости мою старшую сестру на этот раз. Семья Фан пришла в такое упадок, что я не могу жениться. Если об этом станет известно, разве люди не будут смеяться надо мной, маркиз Юнлэ? Поскольку Старая Госпожа не хотела, чтобы Юй Сиюй выходила замуж за члена семьи Фан, она решила оказать ей услугу. В любом случае, когда мать и сын из семьи Фан поссорились, Юй Сиюй пришлось выйти замуж, даже если она этого не хотела.

«Я, маркиз Юнлэ, никогда не боялся, что надо мной будут смеяться. Пусть говорят, что хотят». Старушка фыркнула.

Юй Мяоци продолжала отговаривать её. «Бабушка, даже если ты не думаешь о репутации семьи маркиза, ты должна думать о счастье моей сестры. Сможешь ли ты смириться с тем, что она выйдет замуж за человека из такой семьи и будет жить в нищете и холоде?»

«Дело не в том, что я бессердечный. Это она так решила». Не то чтобы я не пытался её переубедить, но она сама сказала, что её интересует не происхождение молодого господина Фана, а его характер. Поскольку она считала, что любви достаточно, я не мог с ней не согласиться. «Старая госпожа ни на йоту не смягчилась. Она была полна решимости преподать Юй Сыюй незабываемый урок.

Юй Сыюй уже давно пожалела о своём решении. Она хотела бы разбить себе голову, чтобы смягчить сердце Старой Госпожи. Она сразу же сказала правду. «Старая Госпожа, ваша внучка была неправа. Ваша внучка солгала». Вашу внучку интересовал не характер молодого господина Фана, а богатство его семьи. Меня интересовало богатство его семьи. Теперь я понимаю принцип «богатство подобно дыму и облакам, береги его, пока оно у тебя есть». Ты и раньше несколько раз пытался меня переубедить, но всё это было ради моего же блага. Я был неправ, очень неправ. Пожалуйста, простите меня на этот раз!» Закончив говорить, она несколько раз поклонилась.

Юй Мяоци тоже поклонилась. Выпрямившись, она не забыла вытереть слёзы Юй Сыюй. Казалось, она сопереживала ей и жалела её.

Юй Сян холодно наблюдал за её действиями и не мог сдержать усмешки.

Она знала, что эта девушка — главная героиня. Она умела создавать проблемы. Как только она вернулась домой, Юй Сян приказала своим людям внимательно следить за ней. Как она могла не знать, что сделала, чтобы разрушить жизнь Юй Сыюй? За её спиной творились коварные дела. На первый взгляд она казалась нежной и грациозной, но когда она на самом деле продала Юй Сиюй, той всё равно пришлось помогать ей считать деньги. Послушайте, эта идиотка была так растрогана, что схватилась за голову и заплакала. Если бы она знала правду, то разозлилась бы до смерти.

Конечно, в то же время Юй Сян узнала, что служанка Юй Мяоци тайно наводила справки о чжуанъюане. Однако в столице было много девушек, которые интересовались чжуанъюанем. Даже принцессы часто находили повод побродить по поместью Сюэ. Она не воспринимала это всерьёз и думала, что служанка просто влюбилась.

В итоге прошло много времени, прежде чем она поняла, что этот человек на самом деле был её братом.

Когда матриарх увидела, что Юй Сыюй уже осознала свою ошибку, выражение её лица смягчилось. Она бросила ей буклет: «Посмотри хорошенько. Выбери кого-нибудь за три дня, и я пришлю кого-нибудь, чтобы обсудить с тобой замужество». Если ты и дальше будешь оправдываться, то с таким же успехом можешь не жениться и уехать в деревню, чтобы в старости заботиться о своей иньян.

Глава клана Линь наконец открыла рот: «Почему ты до сих пор не поблагодарил Старого Предка?»

Юй Сыюй внезапно пришла в себя и поспешно поклонилась матриарху. Затем она взяла буклет и села, опираясь на руку Юй Мяоци. Её лицо тут же из мертвенно-бледного стало пунцово-красным. Она наконец поняла, что матриарх сегодня намеренно её пугала. Иначе зачем бы ей было готовить такой толстый буклет? Вероятно, она начала искать кого-то несколько месяцев назад.

Осознав это, она почувствовала, как благодарность, только что зародившаяся в её сердце, сменилась негодованием. Она неосознанно сжала кулаки так сильно, что буклет смялся.

Глаза матриарха слегка потемнели. Она тихо вздохнула: «Забудь об этом. Я уже сделала всё, что могла. В будущем мне будет всё равно, жива она или мертва». Как они все могли быть такими неблагодарными?!

Юй Сян всё ещё раздумывала, стоит ли ей тайно помочь Юй Сыюй, но, увидев эту сцену, сразу же отказалась от этой идеи. Она подняла руку и прикрыла платком усмешку, игравшую в уголках её губ.

Когда мать и дочь из клана Линь увидели, что вопрос решён, они встали, чтобы уйти. Однако их остановил Юй Пинъянь: «Юй Мяоци, если в будущем ты снова приведёшь людей в мой двор, можешь возвращаться туда, откуда пришла. Моя префектура Юй не может позволить себе содержать такого великого Будду, как ты».

«Старший брат, о чём ты говоришь?» Мяоци не понимает. " Это был первый раз, когда Юй Пиньян открыто заявил о своём намерении изгнать её из дома маркиза. Она так испугалась, что побледнела. Сколько бы она ни придумывала, ничего не получалось.

Мать из клана Линь была ошеломлена. Она тут же объяснила: «Яньэр, ты неправильно поняла. Этих двух людей послала я. Тебе уже исполнился двадцать один год. Рядом с тобой должно быть несколько людей, которым ты небезразлична».

Всего несколькими словами матриарх дала понять, что госпожа Линь и её дочь подложили к её внуку грелку для постели. Она кивнула и сказала: «Раз так решила твоя мать, ты должен согласиться. Разве ты не знаешь, сколько тебе лет?» В прошлом, когда за семью отвечала её внучка, внук никогда не открывал рта. Жизнь матриарха была слишком размеренной, поэтому она забыла о таком важном деле.

Тон Юй Пинъяня был насмешливым: «Ты это устроил?» Ты можешь проявить инициативу и подумать обо мне? Мама, не шути так. « Затем он искоса взглянул на Юй Мяоци и тихо предупредил: «Ты только что стала хозяйкой в доме, а уже подставляешь людей под своего брата. Ты слишком далеко зашла».

Мать и дочь из клана Линь были так пристыжены и разгневаны, что хотели умереть. Только тогда они поняли, что отношение Юй Пинъяня к ним изменилось от безразличия и отчуждения до ненависти. Если ему кто-то не нравился, то, что бы этот человек ни говорил и ни делал, казалось ему неправильным.

Но на этот раз матриарх не сочла, что Юй Мяоци поступила неправильно. Хотя такой девушке, как она, действительно не следовало вмешиваться в дела своего брата, она делала это ради детей семьи маркиза. Она уже собиралась сказать несколько добрых слов, чтобы её внук принял этого человека, но Юй Пинъянь осторожно заметил: «Старая прародительница, не забывай, как твоего внука отравили в тот год». Я не спрашивал и не выяснял. Я лишь несколько раз попросил, и они прислали человека. Вы думаете, ваш внук умирает недостаточно быстро? Кроме того, в моём доме хранится множество секретных документов. Если один или два из них попадут в чужие руки, семья маркиза будет уничтожена. Поэтому ваш внук не может принять слугу, о происхождении которого я ничего не знаю, и я не осмеливаюсь его принять.

В том году её внука трижды травили. В первые два раза они не смогли найти причину. Только после того, как они отправили людей тайно следить за ситуацией, они выяснили, что внука отравила личная служанка, которая заботилась о нём с самого детства. По мере того как они продолжали расследование, матриарх была напугана почти до смерти. Все служанки и слуги, которые были хоть немного близки с её внуком, были тайно подкуплены.

В тот год эти люди были готовы пойти на всё ради дворянского титула. Теперь её внук был чиновником и постиг тёмные тайны бесчисленного множества чиновников. Если женщина, которую отправили к нему, была чьей-то шпионкой, то это было бы серьёзным делом. Если бы всё было просто, то репутация её внука была бы разрушена. Если бы всё было серьёзно, то префектура Ю была бы уничтожена.

Матриарх была спокойна, пока не задумалась об этом, но как только она задумалась, то так испугалась, что покрылась холодным потом. Её рука, державшая чётки, задрожала. Взволнованная и раздражённая, она сказала: «Клан Линь, если ты хочешь управлять хозяйством, я не против. Но тебе не позволено вмешиваться в дела во дворе Янь-эр». Если будет следующий раз, убирайся с глаз моих!

Наклонившись, чтобы похлопать матриарха по спине, Юй Сян насмешливо взглянула на Юй Мяоци, которая в страхе признавала свою ошибку.

И без того бледное лицо Юй Мяоци мгновенно стало пепельно-серым.

Матриарх перевела дух и взяла внучку за изящную и нежную руку. Она вздохнула и сказала: «Сянъэр по-прежнему самая надёжная». Когда Сянъэр вела хозяйство, грязной работы было не так много. Незамужняя девушка вмешивается в дела своего брата. Кто научил тебя этому правилу? В будущем тебе стоит быть повежливее! Иди, иди, иди. Один твой вид меня раздражает!

Мать и дочь из клана Линь поклонились и извинились, а затем нетвёрдой походкой вышли из комнаты. Когда Юй Сыюй увидела, что кто-то страдает вместе с ней, её настроение значительно улучшилось. Она поспешила поддержать Юй Мяоци и даже ободряюще ей улыбнулась.

Брат и сестра остались, чтобы поужинать вместе с матриархом. Воспользовавшись тем, что матриарх вернулась в свою комнату, чтобы переодеться, Юй Сян обхватила шею брата и крепко поцеловала его в щёку.

От громкого шлепка Юй Пиньян не смог сдержать смех. Он обнял сестру и хорошенько её встряхнул.

Когда мать и дочь из клана Линь и Юй Сыюй вернулись домой, они оба были возмущены и недовольны, но не осмелились поднять шум. Юй Сыюй изо всех сил мучила этот буклет, потому что ни один из мужчин в нём не соответствовал её требованиям. Те, кто был красив, не имели богатства, а те, кто был богат, не были красивы. Те, кто был и красив, и богат, имели низкое положение в обществе, поэтому она действительно волновалась до смерти.

Увидев, что прошло уже три дня, она попросила матриарха продлить срок ещё на пять дней.

Мать и дочь из клана Линь вели себя тихо. Они либо совершенствовали свою нравственность в фу, либо ходили в храм, чтобы воскурить благовония и поклониться Будде. Изначально клан Линь планировал устроить банкет, чтобы представить свою дочь знатным дамам столицы, но Юй Мяоци их остановила. Она решила, что лучше сначала укрепить свою репутацию, а потом уже устраивать банкет. Это был самый безопасный способ. Как случайная встреча может сравниться с комплиментом?

Не прошло и половины месяца, как новость о том, что вторая дочь префекта Ю вернулась домой, распространилась по округе. Эта вторая мисс с детства воспитывалась в женском монастыре Шуй Юэ. Её наставницей была настоятельница женского монастыря Шуй Юэ Ляо Кун Шитай. Как только эта новость распространилась, все в столице узнали, что у Второй мисс есть связь с Буддой. Она была тихой, элегантной, нежной и красивой. Она была полной противоположностью Юй Сян, у которой был извращённый характер.

На самом деле большинство этих людей даже не видели лица Юй Мяоци. Они так высоко ценили её, потому что хотели угодить Ляо Кун Шитаю. Хотя женский монастырь Шуй Юэ не был таким престижным, как храм Чжэнь Го, он славился своим уединением. Он не принимал паломников и был известен своими строгими правилами во времена династии Хань.

Ляо Кун Шитай из монастыря Шуй Юэ была старшей сестрой нынешнего императора. Когда ей было всего восемь лет, она самостоятельно постигла буддизм и стала монахиней. Во времена династии Великая Хань она была известна как реинкарнация Будды. Её авторитет был не ниже, чем у монаха Кухая, а статус был даже выше.

Как мог ученик, которого она выбрала, не обладать выдающимися способностями? Поэтому ещё до того, как знатные дамы столицы познакомились с ней, они уже создали в своём воображении великолепный образ Юй Мяоци и безоговорочно поверили в него.

На самом деле Юй Мяоци не была ученицей Ляо Кун Шитая. Она только слышала легенду о Ляо Кун Шитае и знала, что Ляо Кун Шитай отправился в морское путешествие. Монахини из монастыря Шуй Юэ никогда не обращали внимания на мирские дела и сосредоточились только на совершенствовании. Вот почему они осмелились на такую большую ложь.

Даже если бы кто-то намеренно попытался это проверить, он всё равно не смог бы попасть в женский монастырь Шуй Юэ. Когда Юй Мяоци вернулась домой, она узнала от монахинь в монастыре, что, если бы не комендант Юй, их монастырь не принимал бы паломников уже более тридцати лет.

Позже она навела справки и выяснила, что монастырь Шуй Юэ действительно закрыл свои двери и никого не пускает ни внутрь, ни наружу. Из-за этого её прошлое было надёжно скрыто. Что касается этого, то, как бы ей ни было неприятно, она должна признать, что Юй Пиньян действительно думал о ней. Просто он думал о ней не так много, как Юй Сян.

Однако из-за этого её обида на Юй Пинъяня не уменьшилась. Она никогда не сможет забыть, как её дважды сажали в тюрьму.

Юй Сиюй ворочался с боку на бок восемь дней, прежде чем определился с кандидатом. Им оказался племянник брата старшей невестки матриарха. Хотя их отношения были довольно натянутыми, они обычно поддерживали связь друг с другом.

Этому человеку было двадцать лет, и он только что взошёл на престол. Он уже дважды участвовал в императорских экзаменах и оба раза провалился. Однако он был очень элегантным и красивым. Кроме того, его отец был ректором Императорского колледжа. Хотя у него не было реальной власти, он был очень знатным человеком.

Этот человек был наименее талантливым из всех кандидатов. Если бы не тот факт, что он был родственником матриарха и происходил из семьи учёных, матриарх бы его не рассматривала. Однако Юй Сыюй выбрала его, потому что, хотя у него и не было никаких талантов, он был самым красивым среди них и происходил из самой знатной семьи. В конце концов её высокомерные глаза не смогли разглядеть, что находится за барьером. Она решила идти до конца.

Матриарх пристально посмотрела на неё и наконец взяла буклет. Она тихо вздохнула: «Хорошо. Раз ты выбрала его, я пошлю кого-нибудь обсудить этот брак».

Юй Сян наклонилась к матриарху и, перелистывая страницы, сказала: «Это нехорошо. Он только что присоединился к Гуань фу, а у него уже целая гаремная свита. С таким тупицей, как Юй Сыюй, её же замучают до смерти?» Это хорошо. Хотя он немного старше и происходит из бедной семьи, у него нет наложниц. У него даже нет служанки. За четыре года он прошёл путь от главы храма Тай Пу до должности магистрата в столице. Он полагался на собственные силы и был надёжен.

«Магистрат шестого ранга?» Если он нравится Мэймэй, почему бы тебе самой не выйти за него замуж? — усмехнулась Юй Сыюй.

Юй Сян взглянул на неё и не стал отвечать. Матриарх разозлилась и ударила кулаком по столу: «Хватит! Не принимай добрые намерения Сянэр за злые!» Если бы этот человек не был родственником моей старшей невестки и не пригласил бы меня на свидание, я бы тоже не рассматривала его кандидатуру. Хорошо. Раз он тебе нравится, я не буду тебя останавливать. Но если после свадьбы с ним с тобой что-то случится, не говори мне об этом. Возвращайся и готовься к свадьбе. "

Ей по-прежнему приходилось полагаться на матриарха в вопросах приданого. Юй Сыюй не осмелилась возразить и с обидой ушла.

Матриарх немедленно отправил людей, чтобы обсудить этот брак. Во второй половине дня они обменялись приглашениями на свадьбу. На следующий день, после того как кто-то из них осмотрел их и счёл, что они подходят друг другу, они заключили брачный контракт. Всего за полтора дня было принято решение о браке Юй Сиюй.

В конце концов Юй Сыюй всё же не захотела сдаваться. Она заперлась в своей комнате и отказывалась есть и пить. Узнав об этом, Юй Мяоци лично испекла пирожные и отправилась к ней с визитом.

«Тебе хотя бы немного нужно поесть. Если ты навредишь своему телу, кто, кроме тебя самого, будет тебя жалеть?» Юй Мяоци взяла кусочек торта и поднесла его к губам Юй Сыюй.

Юй Сыюй откусила кусочек и со слезами на глазах вздохнула: «В этой семье только моя младшая сестра относится ко мне по-доброму». Сестра, почему бы тебе не вернуться пораньше? Мы, сёстры, могли бы проводить больше времени вместе.

«Какой смысл возвращаться раньше или позже?» В любом случае я здесь лишний. Короткое предложение Юй Мяоци заставило Юй Сыюй расплакаться. На мгновение она возненавидела Юй Сяна и матриарха ещё сильнее.

Юй Мяоци продолжила: «Хотя я вернулась совсем недавно и мало что знаю о делах в особняке, я в курсе, что с влиянием моего брата ты могла бы выйти замуж за представителя графского, маркизского или даже герцогского рода. Но почему все кандидаты, которых нашла для тебя бабушка, такие позорные?» Может ли быть так, что из-за того, что Юй Сян не может выйти замуж, она не хочет, чтобы ты удачно вышла замуж, потому что боится, что ей откажут? Старший брат и бабушка относятся к тебе как к члену семьи? Буду ли я таким же в будущем?

Она изо всех сил старалась посеять раздор. Даже если бы Юй Сыюй вышла замуж, она должна была заставить её ненавидеть Юй Сяна, Юй Пинъяня и матриарха. Возможно, она ещё пригодится в будущем.

Как и ожидалось, Юй Сыюй очень разозлилась, услышав это. Она тоже чувствовала, что они с Юй Мяоци в одной лодке, поэтому обняла Юй Мяоци и горько заплакала.

Как раз в этот момент в комнату ворвалась служанка из клана Цю. Она не успела поздороваться и закричала: «Старшая госпожа, дело плохо. Фан Чжичэнь устроил скандал на улице. Он сказал, что давно обменялся с вами подарками и втайне пообещал жениться на вас. Он хочет подать в суд на семью маркиза за то, что они не сдержали своё обещание и позволили одной женщине выйти замуж дважды!» Старушка хочет, чтобы ты поскорее пришёл в главный зал и встретился с ней. Тебе следует поторопиться и привести себя в порядок!

"Что? Обмениваться жетонами, давать личные обещания вступить в брак, одной женщине выходить замуж дважды? Ерунда, такого не бывает! — Юй Сиюй внезапно вскочила и закричала. От потрясения у неё даже голос изменился. Но в следующее мгновение она вспомнила ту ночь, когда они встретились наедине и доверились друг другу. Её сердитое выражение лица сменилось чувством вины.

Даже если обмен жетонами был неправдой, обещание выйти за кого-то замуж в частном порядке не могло быть ошибкой. В тот момент у неё действительно были такие мысли, и Юй Сян поймал её с поличным. Теперь, даже если бы у неё было сто ртов, она не смогла бы ничего объяснить!

Внезапно она почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок. Она была так потрясена, что не могла говорить. С помощью Юй Мяоци она с трудом удержалась на ногах и, пошатываясь, направилась к главному двору. Юй Мяоци слегка опустила голову, и уголки её губ изогнулись в лукавой улыбке.

В это же время мать и сын из семьи Фан устроили шумную сцену у входа в резиденцию. Клан Пэй продолжал твердить, что у них есть брачный договор с семьёй маркиза и что они предложат ему жениться только в будущем. Фан Чжичэнь даже достал розовый дудо, вышитый именем Юй Сиюй, и показал его толпе. Он сказал, что Юй Сиюй лично подарила ему это в знак их любви и велела хранить при себе.

Толпа внезапно взревела, и в их воображении пронеслись бесчисленные эротические сцены. Они были поражены несдержанностью юной мисс из семьи маркиза.

Телохранители, охранявшие ворота, хотели броситься на них и схватить, но те быстро скрылись в толпе, на бегу крича: «Кто не знает, что маркиз Юнлэ — живой король ада? Он убивает людей, не моргнув глазом!» Если вы нас поймаете, как нам выбраться живыми? Мы не пойдём, мы точно не пойдём! Если семья маркиза настроена серьёзно, то пусть они придут ко мне домой, чтобы сделать предложение и заключить брачный договор. В противном случае мы обратимся в суд и подадим на семью маркиза в суд за то, что одна женщина вышла замуж за двух мужчин и нарушила нормы морали! Мы временно остановились в небольшом дворике напротив кондитерской «Фортуна» на аллее Стоцветных источников. Жители деревни, пожалуйста, будьте нашими свидетелями. Если мы умрём неестественной смертью, поместье маркиза Вечной Радости точно заставит нас замолчать…

Они бежали и кричали, а толпа указывала на них пальцем и сплетничала о семье маркиза. Увидев это, двое телохранителей отказались от идеи арестовать их и вернулись, чтобы доложить Старухе.

Юй Сыюй сделала полшага к порогу, когда услышала строгий крик старухи: «Бесстыдница, почему ты не преклоняешь колени!»

Ноги Юй Сиюй подкосились, и она опустилась на колени. Затем она поползла вперёд на коленях, кланяясь и пытаясь объяснить: «Старый предок, я правда не обменивалась с ним жетонами. Ты должен мне поверить!»

«Если вы не обменялись жетонами, то почему не дали друг другу обещание пожениться в частном порядке?» Лицо Старушки стало пепельно-серым. «Сколько раз я тебе говорила? Почему ты меня не слушаешь?» Если бы ты был готов выслушать меня, как бы ты дошёл до такого? Ты идиот! Вы опозорили меня, маркиз Юнлэ! — закончив говорить, она с силой швырнула чашку на пол, и та с грохотом разбилась.

Юй Мяоци поспешно отступила на несколько шагов и спряталась за членами клана Линь. Она опустила голову, как будто ей было очень страшно.

Юй Сыюй задрожала всем телом и закричала: «Старый предок, внучка была одержима. Внучка знает, что была неправа. Ты не должен выдавать внучку замуж, иначе…»

Не успела она договорить, как в комнату быстро вошла пожилая женщина и что-то прошептала Старухе на ухо. Бледное лицо Старухи постепенно исказилось от ярости. Отмахнувшись от пожилой женщины, она стиснула зубы и рассмеялась: «Хорошо, хорошо, хорошо. Ты и правда бесстыжая злая тварь. Ты даже отдала такой личный предмет, как нижнее бельё!» Ты ведь не знаешь, верно? Только что Фан Чжичэнь достал твоё нижнее бельё и показал его всем мужчинам на улице, от мала до велика. Не прошло и половины дня, как ты стала знаменитой! Теперь ты счастлив? "

Когда Юй Сыюй услышала это, ей показалось, что вся кровь в её теле прилила к голове, едва не разорвав и без того затуманенный мозг. Она тут же вскочила и закричала: «Какое нижнее бельё? Когда внучка в последний раз дарила ему нижнее бельё? Древний предок, он меня подставляет! Я лишь однажды встретился с ним наедине и перекинулся с ним парой слов. Я никогда ничего ему не давал!

Она вдруг кое-что вспомнила, и на её лице отразилось облегчение. Она шагнула вперёд и обняла ноги Старушки. Она поспешно сказала: «Юй Сян тоже была там той ночью. Юй Сян лучше всех знает, что произошло между мной и Фан Чжичэнем». Древний предок, ты узнаешь, если позовёшь Юй Сян и спросишь её. Пусть кто-нибудь позовёт её!

В ту ночь она действительно приготовила для Фан Чжичэня подарок на память, но это был кулон из высококачественного нефрита, а не нижнее бельё. Если бы Юй Сян не появился вовремя, она бы всё испортила. Теперь, когда она об этом подумала, это действительно было скрытым благословением. Оставалось только одно: Юй Сян должен был сказать правду!

При мысли об этом сердце Юй Сыюй, которое только что успокоилось, снова забилось чаще. Она сожалела о том, что всегда шла против Юй Сяна. Если бы она затаила на неё обиду, то могла бы одним словом отправить её в пропасть.

Старуха оттолкнула её и холодно фыркнула: «Зачем ты позвала Сянъэр?» Запятнать её честь? Ты думаешь, мало людей знают о твоих скандалах?!

Юй Сыюй упала на землю, её сердце замерло. Она не ожидала, что за дверью раздастся звук поворачивающейся инвалидной коляски, а затем прозвучит чёткий голос. «Сянъэр пришла без приглашения. Пожалуйста, простите её, предок».

Две сильные женщины подвели её к Старухе. Она не стала смешивать личные чувства с делом. «Раз старшая сестра попросила меня быть свидетельницей, я буду свидетельницей». В ту ночь старшая сестра перекинулась с Фан Чжичэнем всего несколькими словами и не обменялась с ним памятными подарками. Что касается тайного обещания пожениться, то это было немного интересно, но я случайно вмешался, так что ничего не произошло. Действия Фан Чжичэня направлены на то, чтобы разрушить репутацию старшей сестры и сблизиться с семьёй маркиза. Его поступки отвратительны. Древний предок, ты не должен позволять старшей сестре выходить замуж за такого человека.

Юй Сиюй была ошеломлена. Она не ожидала, что Юй Сян заступится за неё.

Юй Мяоци ущипнула главу клана Линь. Глава клана Линь словно очнулся ото сна и медленно произнёс: «Но теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, если мы не позволим Сиюй выйти за него замуж, как мы с этим справимся?» Мы правда собираемся убить мать и сына? Вся столица следит за семьёй маркиза. Если с ними что-то случится, не нападут ли на Яньэр имперские цензоры? Мы не только не можем трогать их сейчас, но и должны защищать их и решить этот вопрос в кратчайшие сроки. Что касается того, виновен Сию или нет, то сейчас нет смысла спорить об этом. «

Слова клана Линь были вполне разумными. На лице старухи появилось задумчивое выражение. Юй Сян тоже ничего не сказал. В зале было слышно только учащённое дыхание Юй Сыюй.

Она упала на колени и отчаянно взмолилась: «Нет, древний предок, ты не можешь позволить своей внучке выйти за него замуж!» Не забывайте, что ваша внучка только что обручилась и у неё теперь есть семья мужа. Семья моего мужа тоже связана с вами узами брака. Как вы собираетесь им это объяснить?

Как только она это сказала, вошёл Ван Цю с небольшим буклетом. Он, заикаясь, доложил: «Госпожа, семья Ли вернула свидетельство о браке старшей мисс и письмо о помолвке. Они сказали… они сказали, что не осмеливаются принять такую невестку, опасаясь запятнать репутацию своей семьи.»

Юй Сыюй почувствовала себя так, словно её ударила молния. Она потеряла дар речи. Она была похожа на умирающую рыбу, которая забилась в ил и отчаянно выпятила грудь, пытаясь найти способ выжить.

Внезапно раздался лёгкий смех. Это была безжалостная насмешка Юй Сян, которая ранила её в самое сердце. Она сожалела о своих прошлых поступках. «Посмотри, какой у старшей сестры вкус. Первая — презренная и бесстыжая, а вторая — вероломная, пинает человека, когда тот лежит на земле». Я уже говорил тебе, что не стоит ослепляться богатством, которое лежит перед тобой. Почему ты меня не послушал? Сегодняшний финал — тоже дело рук старшей сестры. Жалостливый, грустный, но в то же время ненавистный...

Матриарх закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Она ничего не сказала, но прижала большой палец к виску. Было очевидно, что у неё болит голова. Мать и сын из семьи Фан придали этому большое значение, поэтому она не могла их тронуть. Семья Ли была учёной, и они больше всего дорожили своей репутацией, поэтому быстро разорвали помолвку. Самым простым способом решить эту проблему было выдать Юй Сиюй замуж и отправить её подальше от столицы.

Но она всё равно была её внучкой. Как она могла оттолкнуть её, зная, что это ловушка? Матриарх не могла принять решение. Лучше было бы сначала дождаться возвращения Яньэр. У Яньэр наверняка есть способ! При мысли об этом выражение её лица смягчилось.

Юй Мяоци внимательно следила за выражением её лица. Она догадалась, о чём та думает, и тут же потянула за собой Лин Клан.

Сначала клан Линь отругал Юй Сян, а затем приказал людям отправить обезумевшую Юй Сыюй обратно. Её лицо было мягким и добрым, как у хорошей матери. Но когда она обернулась, то тут же взмолилась: «Мать, дело уже вышло из-под контроля. Лучше поскорее отправить людей, чтобы успокоить мать и сына». Разве они не охотятся за приданым Юй Сиюй? Давайте сегодня отправим к ним небольшой паланкин и дадим им несколько сотен лянов золотом и серебром. Пусть они поскорее уезжают! Мама, что ты об этом думаешь? Пока они будут оставаться в столице, в доме нашего маркиза не будет ни дня покоя. Сколько людей будут смеяться над нами за нашей спиной?

Матриарх, казалось, была тронута её словами. Она подумала, что её внук и так достаточно занят. Как старшая, она должна была позаботиться об этих делах и не позволять внуку отвлекаться.

Как раз в тот момент, когда она собиралась согласиться, Юй Сян сказал: «Не торопись. У брата всегда найдётся способ. Давай сначала подождём, пока он вернётся». Дочь нашего маркиза Юнлэ не должна пропадать зря.

Как только она заговорила, матриарх, казалось, собралась с духом и без колебаний кивнула в знак согласия.

Клан Линь в гневе стиснул зубы. Юй Мяоци опустила глаза и про себя улыбнулась. Пусть Юй Пиньян лично разберётся с матерью и сыном из семьи Фан? Это было идеально. Во втором тазу с грязной водой, который он приготовил, можно было поплескаться.

Она помогла членам клана Линь вернуться в главную комнату, а затем отнесла коробку с дорогим птичьим гнездом в Восточный двор. Конечно же, она увидела Юй Сыюй, которая лежала на кровати и беззвучно плакала. Казалось, что её сердце умерло.

«Сестра, тебе нужно взять себя в руки». Она поспешила к Юй Сыюй и помогла ей подняться. Она попросила служанку принести мягкую подушку и подложила её под спину Юй Сыюй. Она понизила голос и сказала: «Разве ты не причиняешь боль своим близким и не радуешь своих врагов, поступая так?» Почему бы тебе не подумать о том, кто будет самым счастливым, если ты потерпишь неудачу?

«Естественно, это та сучка Юй Сян!» — Юй Сыюй словно ожила, услышав это. Она так сильно сжала парчовое одеяло, что оно начало трескаться.

— Именно. Юй Мяоци нежно похлопала её по тыльной стороне ладони и продолжила: «Я верю, что Цзецзе невиновна и точно не сделала бы ничего подобного». Но как нижнее бельё её сестры оказалось в руках Фан Чжичэня? Кто тайно передал ему это? Его семья уже дошла до того, что не может позволить себе даже еду, так откуда у них деньги на поездку в столицу? Они даже арендовали большой двор с тремя входами на улице Стоцветного колодца. Здесь задействовано много уловок. Джиджи, пожалуйста, подумай, кого ты могла обидеть, чтобы он так тебе навредил. Ты не можешь продолжать впадать в депрессию и попадаться в ловушку этого человека!

Закончив говорить, она взяла ножницы, как будто сделала это случайно, и крепко сжала их в ладони. Казалось, она сопереживала Юй Сиюй и с трудом выдавила из себя: «Жаль, что я только что вернулась домой и у меня нет никаких связей. Иначе я бы точно помогла Цзецзе найти того человека и восстановить репутацию Цзецзе.»

С резким треском платок в её руке разорвался на две части и упал на землю.

Глаза Юй Сиюй слегка блеснули. Она незаметно забрала ножницы и повернулась, чтобы утешить её: «Хорошая сестра, хорошо, что ты такая заботливая. Я сама добьюсь справедливости. Ты ей не соперник.

«Цзецзе знает, кто это?» Неужели это действительно... — Ю Мяоци притворилась, что шокирована, и указала на Южный двор.

«Кто же ещё это мог быть, если не она?» Может быть, это старый предок? После моего ухода тебе нужно быть осторожной. Она очень коварная и злобная! Юй Сыюй терпеливо наставляла Юй Мяоци. Затем она приказала служанке отправить Юй Мяоци обратно. Она переоделась и привела в порядок растрёпанные волосы. Затем она спрятала ножницы в рукаве и пошла в южный двор.

Члены клана Цю увидели в её глазах убийственный блеск. Вернувшись в комнату, они обнаружили, что из коробки для шитья пропали ножницы. Они поспешно срезали путь и побежали предупредить её.

Юй Сыюй вошла в маленький дворик с сердцем, полным негодования. Она увидела группу старух и служанок, которые держали в руках деревянные доски для порки и смотрели на неё, как тигры на свою добычу. Её ноги мгновенно стали ватными. Она заставила себя медленно, шаг за шагом, войти в комнату. Однако она увидела, что Юй Сян сидит, облокотившись на диван, и ест арбузные семечки. Её чёрные блестящие глаза слегка прищурились. В её взгляде было три части жалости и семь частей проницательности.

Члены клана Цю опустились на колени у её ног и незаметно забились в угол.

— Ну надо же, это снова ты, старый пёс! Как вы думаете, легко ли поладить с Юй Сяном? Она пожирает людей, не выплевывая костей. Как только ты перестанешь быть ей полезным и узнаешь её тёмные секреты, она тут же тебя убьёт! Юй Сыюй всё поняла. Её лицо исказилось от проклятий. Больше всего на свете ей хотелось содрать кожу с клана Цю.

«Довольно. Клан Цю верен своему господину. Просто ты не ценишь их доброту». Юй Сян выпрямилась и медленно стряхнула с юбки скорлупу от семян дыни. Она вздохнула и сказала: «Выброси ножницы, которые прячешь в рукаве. Иначе я прикажу сломать тебе руки. Ты мне веришь?»

Как только она закончила говорить, Тао Хун с силой ударил доской по земле. Остальные сердито посмотрели на него.

Пальцы Юй Сиюй задрожали, когда она выбрасывала ножницы. Острое лезвие едва не задело её ногу. Она так испугалась, что её тут же бросило в холодный пот.

Юй Сян наклонилась с томной улыбкой на лице. Она медленно произнесла, разделяя слова: «Почему бы тебе не рассказать мне, откуда клан Цю узнал о моих тёмных секретах и почему я должна её убить?»

«Ты, ты убил своих соплеменников и разрушил мою репутацию!» Ты эгоистичный, злобный и безнравственный! Ты просто бесчеловечен! — Сначала Юй Сыюй чувствовала себя немного виноватой, но по мере того, как она говорила, её спина постепенно выпрямлялась.

«Расскажите мне подробно. Как вы убили членов своего клана и погубили свою репутацию?» Юй Сян положила руку на мягкую подушку и слегка приподняла голову. Её большие глаза блестели от любопытства.

Юй Сыюй немного смутилась под её пристальным взглядом. Она незаметно сглотнула и пожаловалась: «Это ведь ты послала эту старую собаку украсть нижнее бельё Фан Чжичэня, верно?» Это ведь вы приказали матери и сыну из клана Фан устроить беспорядки в столице, не так ли? Ведь это вы оплатили их дорожные расходы и аренду двора, не так ли? Чтобы навредить мне, ты действительно что-то задумал!

Юй Сян, казалось, услышала самую смешную шутку на свете. Она тут же расхохоталась так сильно, что накинутый на плечи халат сполз, обнажив половину её белоснежной руки. Ей было всё равно, насколько соблазнительно она выглядит. Её лицо внезапно помрачнело, и она поманила Юй Сыюй указательным пальцем. «Иди сюда!»

Её изначально чистый и мелодичный голос стал немного хриплым, в нём слышалось тяжёлое и пугающее чувство подавленности. Несколько служанок с палками в руках вышли вперёд и сделали угрожающие жесты. Гнев в груди Юй Сиюй сдулся, как воздушный шарик, который с шипением лопнул и полностью исчез. Осталось только сердце, полное страха.

Ей очень не хотелось этого делать, но она не могла контролировать свои шаги. Она медленно продвигалась вперёд и робко смотрела на мрачное лицо Юй Сяна. Юй Сян наклонился вперёд и внимательно посмотрел на неё. Её острый взгляд был подобен стальному ножу без рукоятки, который вонзился в её обнажённое тело.

Как раз в тот момент, когда Юй Сыюй не выдержала и хотела отступить, Юй Сян внезапно ухмыльнулась и безжалостно ударила её по лицу, отчего та упала на землю.

Юй Сиюй было больно. Она прикрыла покрасневшую и опухшую щёку и прорычала: «Ты посмел меня ударить?» Ты причинил мне вред, а теперь смеешь меня бить? Небеса наблюдают за тобой сверху. Рано или поздно ты понесешь наказание! — С этими словами из её глаз хлынули слёзы.

В этот момент она почувствовала себя совершенно беспомощной. После стольких лет борьбы, даже если она не хотела в этом признаваться, ей пришлось признать, что она действительно завидует Юй Сян, но, что ещё хуже, она боится. Ей нравилось провоцировать её, но она также боялась разозлить её, потому что знала, что не сможет соперничать с Юй Сян.

Но теперь Юй Сян, похоже, действительно разозлился.

Юй Сян действительно была вне себя от гнева. Она крепко схватила Юй Сыюй за подбородок и подняла её лицо. Она произнесла низким голосом: «Юй Сыюй, ты хоть понимаешь, что ты до крайности глупа?» Сегодня я укажу вам верный путь. Твоего дудоу украла вторая по старшинству служанка в твоём доме, Сюэ Чэн, которая отвечала за стирку и заколки для волос. Она передала его маме Ким, а та, в свою очередь, отдала его своему второму зятю, чтобы тот позаботился о нём в Янчжоу. Её зять нанял беженца, чтобы тот убедил семью Фан, что они действуют по моему приказу и хотят разрушить вашу репутацию, и что чем серьёзнее дело, тем лучше. Скажите мне, чем вы так обидели Юй Мяоци, что она задумала такой коварный план, чтобы вредить вам до конца ваших дней? Ты думаешь, что антиквариат, изделия из нефрита и даже ферма, которую ты у неё отобрал, были принесены ветром? На первый взгляд она тихая и послушная, но за её спиной она жаждет заколоть тебя до смерти!

Юй Сиюй слушала как в тумане. В её голове словно сверкнула молния, и она вдруг поняла последние несколько слов. Чем она оскорбила Юй Мяоци? Не тем ли, что узнала о её прошлом? Верно, если бы она вышла замуж в столице и однажды не смогла бы держать язык за зубами и рассказала о своём прошлом, как бы Юй Мяоци смогла сохранить своё положение? Более того, Юй Мяоци использовала этот секрет, чтобы снова и снова просить у неё что-нибудь, и каждая вещь была бесценной. Было бы странно, если бы Юй Мяоци не ненавидела её!

Если бы они с Юй Мяоци находились в разных местах, Юй Сыюй точно не смогла бы спокойно есть и спать, а потом ломать голову над тем, как поступить с Юй Мяоци.

Однако, поразмыслив, она снова засомневалась. Она взяла себя в руки и крикнула: «Юй Сян, тебе не нужно вбивать между нами клин. Циэр добрая и искренне относится к людям. Она бы никогда не причинила мне вреда!» Напротив, это ты постоянно давишь на меня и заставляешь меня...

Не успела она договорить, как Юй Сян безжалостно влепил ей ещё одну пощёчину. Она с ещё большей силой схватила его за подбородок и вздохнула: «Почему ты не можешь проснуться от своих пощёчин?» В этой жизни вы помогаете другим считать деньги даже после того, как вас продали! Хорошо это или плохо, но мы вместе уже столько лет, так что ты должен кое-что знать о моём характере. Я предпочитаю действовать открыто и не люблю устраивать грязные делишки за спиной у людей. Позвольте спросить вас: за все эти годы я хоть раз пытался навредить вам за вашей спиной?

Из уголка рта Юй Сиюй медленно потекла струйка крови. Она нахмурилась и на мгновение задумалась, а затем неохотно ответила: «Никогда».

«Разве я когда-нибудь приказывал слугам создавать вам трудности?»

После минутного молчания она покачала головой: «Никогда».

«Я когда-нибудь присваивал твои карманные деньги?»

Молчание становилось всё короче и короче. «Никогда».

«Разве я когда-нибудь заставлял тебя терять лицо перед посторонними?»

«Никогда». Потому что ты сразу же поставишь меня в неловкое положение, когда вернёшься домой!

Юй Сыюй не слишком задумывалась об этом. Она глубоко погрузилась в размышления над вопросами Юй Сяна и вдруг поняла, что, если не считать лёгкого недовольства в сердце, все эти годы её жизнь была очень комфортной. Хотя одежда, которую она носила, и еда, которую она ела, были не слишком дорогими, они всё равно были изысканными. Она жила намного лучше, чем наложницы других герцогов, маркизов и графов. Более того, она никогда не страдала от пренебрежительного отношения слуг. Просто люди из клана Цю немного раздражали её, но в большинстве случаев они кланялись, заискивали и с головой уходили в работу. Они никогда не вели себя с ней дерзко. Хотя у Юй Сян был острый язык и она иногда наказывала её, она никогда не делала этого за её спиной. Ей нравилось и не нравилось. Она никогда не притворялась и не пыталась быть другой. Она не была похожа на Юй Мяоци, эту двуличную дрянь.

По мере того как воспоминания становились всё более чёткими, Юй Сыюй внезапно потеряла дар речи. Получается, все эти годы она жила вполне благополучно.

Юй Сян отпустил её разбитую челюсть и усмехнулся: «Более того, если бы я хотел причинить тебе вред, я бы посоветовал тебе поскорее выйти замуж за члена семьи Фан. Зачем бы я стал снова и снова тебя останавливать?» Если бы вы вышли замуж за члена семьи Фанг, то сейчас были бы замужней женщиной из семьи Фанг. Вам бы тоже пришлось пережить конфискацию вашего имущества. Несколько дней в тюрьме были бы лёгким наказанием. Более суровым наказанием было бы то, что вас отправили бы в рабство, а ваше приданое конфисковали. Откуда в тебе столько высокомерия? Ты пришёл ко мне с ножницами. Я относился к тебе с добрыми намерениями, но ты восприняла это как скрытую атаку. Юй Мяоци пыталась расположить тебя к себе, но за твоей спиной делала всё, чтобы навредить тебе. Вы были так близки, и ваша дружба была крепкой. Скажи мне сам, ты глупый или нет? Какой смысл в твоих руках? С таким же успехом ты мог бы их выкопать!

Эти слова были слишком разумными. Она не могла найти в них ни одного недостатка. Юй Сыюй долго что-то бормотала себе под нос. Внезапно она закрыла лицо руками и заплакала. Она с трудом выдавила из себя несколько слов: «Я дура!» Я правда не очень хорошо разбираюсь в людях! Если бы она действительно ударила Юй Сяна ножом сегодня, то, скорее всего, старший брат немедленно отправил бы её в семью Фан и разорвал с ней все связи. Юй Мяоци действительно был хорошим интриганом!

В одно мгновение вся её ненависть к Юй Сян, Юй Пиньян и даже к старой леди переместилась в голову Юй Мяоци, и она всё ещё быстро набухала и закипала.

Юй Сыюй ненавидела Юй Мяоци так же сильно, как раньше любила её. Она не была похожа на Юй Сян, которая могла взорваться на месте. Вместо этого она затаила обиду глубоко в сердце и снова и снова строила козни, а затем придумала, как тайно отомстить. Было бы неплохо, если бы она отомстила, но на самом деле она хотела, чтобы ты был ей благодарен.

Проще говоря, это было похоже на то, как если бы шлюха пыталась сохранить целомудрие. Юй Мяоци была шлюхой, настоящей шлюхой!

Юй Сиюй вспомнила, с какой нежностью она обычно обращалась к сестре, и ей стало так противно, что её чуть не стошнило от вчерашнего ужина. Глядя на высокомерное и деспотичное лицо Юй Сян, я понял, что она уже не такая надоедливая, как раньше.

Она перестала плакать и уже собиралась встать и уйти, но потом остановилась и раздражённо спросила: «Это неправильно!» Раз вы уже знали о её планах, почему не остановили её раньше? Если бы вы захотели помочь, разве я сегодня оказался бы в таком положении?

Отлично! Она чуть не попалась на удочку! Значит, и этот был не самым хорошим человеком! Юй Сыюй так разозлилась, что всё её тело задрожало, а остатки добрых чувств к Юй Сян были уничтожены.

Юй Сян, казалось, услышала самую смешную шутку в мире. Она прикрыла рот рукой и рассмеялась. Увидев, как лицо Юй Сыюй из зелёного стало фиолетовым, а нос искривился от гнева, Юй Сян медленно произнесла: «Всё это произошло из-за тебя и Юй Мяоци, так почему я должна помогать?» Позвольте спросить: если бы мы с вами поменялись местами, вы бы мне помогли? Я боюсь, что ты не только не поможешь мне, но и пнёшь меня, когда я упаду, и сделаешь мою жизнь ещё более несчастной.

Юй Сыюй растерялась от этого вопроса и виновато опустила голову. Действительно, она не только не помогла бы Юй Сян, но и стала бы издеваться над ней, наблюдая, как та корчится от боли и отчаяния. Даже если Юй Сян не хотела в этом признаваться, в глубине души она это ясно понимала.

«Буддизм делает упор на карму и возмездие. Вы пожнёте то, что посеяли в прошлом». Я буду относиться к тебе так же, как ты относишься ко мне. Ты должен быть благодарен, что я не воспользовался возможностью отправить тебя в чистилище. Какое ты имеешь право критиковать меня? Юй Сян медленно откинулась на спинку мягкого дивана, подняла свои изящные пальцы и полюбовалась свежевыкрашенными ногтями в лучах солнечного света.

То, что она сказала, было слишком разумно. Юй Сыюй не только не смогла возразить, но и почувствовала благодарность за то, что та не воспользовалась ситуацией. Судя по всему, у Юй Сяна был хороший характер, если не считать его язвительных замечаний. Он никогда не строил козни за спиной у других. Если бы он тогда был с ней в хороших отношениях, то не оказался бы в таком положении.

Сердце Юй Сиюй было полно сожаления, но она всё же заставила себя спросить: «Даже если ты мне не поможешь, ты ведь должен думать о репутации семьи маркиза, верно?» Если репутация семьи маркиза будет подорвана, кому из вас это пойдёт на пользу? Знаете ли вы поговорку «Ни одно яйцо не останется целым, если перевернуть гнездо»? «

Юй Сян усмехнулся. «Какое мне дело до репутации семьи маркиза?» Мужчина сказал, что я не хочу выходить замуж, и даже старшему брату всё равно. Единственный человек в этом доме, который всё ещё заботится о репутации семьи, — это старый предок. «Из-за особого положения старшего брата у семьи маркиза не было даже времени запятнать свою репутацию, так как же они могли заботиться о том, чтобы поддерживать её на должном уровне?» Если у вас хорошая репутация, вы дружите со многими людьми и обладаете влиянием, то зачем вы нужны императору? Не успеете и глазом моргнуть, как над маркизом Юнлэ занесен будет нож мясника.

При мысли о том, как Старший Брат расправился с его семьёй, Юй Сыюй на мгновение потерял дар речи. Для Юй Сяна её язык был всего лишь украшением.

Юй Сян щёлкнула ногтями и продолжила: «Тебе тоже преподали урок, так что я преподам тебе хороший урок. В будущем не смотри на людей поверхностно. Будда сказал: «Ложь, красивые слова, два языка, злословие, убийство людей без пролития крови — всё это очень дурно». Посмотрите, сколько ответов у Юй Мяоци, и вы поймёте, что она за человек. И всё же ты осмеливаешься быть так близко к ней. Я действительно восхищаюсь твоей смелостью.

Юй Сыюй внимательно обдумала эти слова и почувствовала, как у неё волосы встали дыбом. Она подумала: «Старый предок всегда говорил, что Юй Сян обладает выдающимися знаниями и проницательным взглядом. Оказывается, он не преувеличивал». Если бы я обладал хотя бы частью её знаний, как бы эта маленькая шлюшка Юй Мяоци могла меня одурачить!

Её гнев и ненависть достигли предела. Она подняла голову и спросила: «Юй Мяоци строила козни против меня, но она также использовала твоё имя. Почему бы нам не объединиться и не разобраться с ней?»

Юй Сян прищурила свои кошачьи глаза и небрежно сказала: «Мне не нужно с ней разбираться. Старший брат сам разберётся с ней, когда вернётся». Если хочешь обелить своё имя, придумай что-нибудь сам. Не используй меня как инструмент.

Лицо Юй Сиюй покраснело. Она долго пыталась её переубедить, но Юй Сиюй была непреклонна. В конце концов она с обидой ушла. На её лице больше не было прежней глубокой ненависти. Вместо этого она выглядела немного пристыженной.

Клан Цю вышел вслед за ней и тихо объяснил: «Старшая госпожа, этот слуга боялся, что вы совершите большую ошибку, поэтому он побежал сообщить об этом. Пожалуйста, не держите зла на этого слугу». Хоть у мисс Три и язвительный язычок, она желает тебе только добра. Просто прислушайся к её совету и не будь таким упрямым. Когда маркиз вернётся вечером, ты должна привести себя в порядок и умолять его. Он твой старший брат, так как же он мог не заботиться о тебе?

Хоть у мисс Три и ядовитый язык, всё это ради твоего же блага… Клан Цю говорил это бесчисленное количество раз, но Юй Сыюй всегда отмахивалась. Только сегодня она по-настоящему поняла, что Юй Сян никогда не причиняла ей вреда. Напротив, она всегда строила козни ради неё. Она могла винить только себя за то, что слишком поздно опомнилась.

Ей было слишком стыдно, чтобы заговорить, поэтому она опустила голову и убежала.

Когда госпожа и служанка отошли достаточно далеко, Лю Лу не удержалась и сказала: «Госпожа, старшая госпожа права. Если бы вы вмешались раньше, вторая госпожа была бы жива».

Юй Сян покачала головой и вздохнула: «Ты думаешь, я не хотела играть?» Она причинила кому-то боль, а потом облила меня грязной водой. Мне хотелось задушить её собственными руками! Но сейчас не время. У неё есть что-то на меня, что-то, что может быть использовано против меня!

Верно. Происхождение Юй Мяоци было её самым большим беспокойством, как и для Юй Сяна. Не говоря уже о том, что после того, как тайна её происхождения будет раскрыта, между ней и Юй Пинъянем могут возникнуть разногласия. Слуги в резиденции могут утопить её в слюне. В то время, если бы клан Линь настоял на том, чтобы она уехала, у неё не хватило бы смелости отказаться.

То, что она была законной дочерью префекта Ю, было её самым большим преимуществом, поэтому она, естественно, должна была крепко держаться за него. Если бы она слишком сильно надавила на Юй Мяоци, та раскрыла бы своё происхождение. Это нанесло бы ей тысячу ударов, но и ей самой тоже досталось бы на восемьсот процентов. Юй Сян тоже оказалась бы в очень неловкой ситуации. Поэтому было бы лучше, если бы она смогла избежать кровопролития.

Поскольку это могло быть использовано против неё, Лю Лу не осмелился задавать дальнейшие вопросы. Тао Хун так испугался, что прикрыл рот рукой.

Хозяин и слуги на мгновение притихли, а потом снова начали сплетничать. Однако вошла служанка и тихо доложила: «Третья госпожа, мама Цю попросила эту служанку передать вам сообщение. Старшая госпожа отправила людей в деревню за снегом. Дело очень важное, поэтому в главном доме, должно быть, уже подняли тревогу».

Если бы в главном доме забили тревогу, они бы, естественно, уничтожили улики. Второй зять Мамы Ким очень хорошо справлялся с делами. Отправляясь в Янчжоу, он изменил внешность, чтобы никто не узнал его. Связываясь с матерью и сыном из семьи Фан, он также нанимал беженца. Закончив, он отправлял беженца обратно. Юй Сян приказал людям начать поиски, но они опоздали. Беженец уже исчез. В последний раз его видели у реки Янцзы в городе Гуачжоу. Скорее всего, его убили, а затем сбросили в реку.

Поскольку зять Мамы Ким раньше служил в армии, его методы были очень жестокими. На этот раз он сослался на то, что сломал ногу, и отправился домой на лечение. Как только он вернулся из Янчжоу, он сломал себе ногу. Всё это время его младший брат притворялся им и лежал в постели, постанывая. Все соседи были свидетелями.

Таким образом, снегопад стал единственным способом прорваться.

Нельзя сказать, что это дело было идеальным, но его можно было назвать очень красивым. Если бы Юй Сян заранее не отправил людей следить за каждым шагом в главном доме, они бы действительно не смогли найти никаких улик против Юй Мяоци. Однако Юй Сян предоставила Юй Сыюй улики, которые можно было использовать против неё, и та всё равно умудрилась всё испортить. Её можно было бы назвать крайне глупой.

Юй Сян одну за другой разгладил вздувшиеся вены на лбу. Он стиснул зубы и сказал: «Свинья-товарищ по команде!» Нет такого товарища по команде, который был бы хуже Юй Сиюй! Она даже не знала, как незаметно подкрасться к кому-то. Ей пришлось поднять такой шум! Если бы человек сбежал, что бы он сделал, чтобы обелить своё имя?

«Мисс, пожалуйста, успокойтесь. Даже если она что-то натворила, разве мастер Хоу заподозрит вас?» Как мастер Хоу мог не знать, какой у тебя характер? Лю Лу быстро шагнула вперёд и похлопала её по спине. Тао Хун быстро приготовил чашку медового чая и подал ей.

Однако, когда Юй Мяоци услышала, что Юй Сыюй отправил людей ловить снегопад, она совсем не испугалась. Вместо этого она прикрыла рот рукой и лукаво улыбнулась. Снегопад был её второй ловушкой. Она уже отправила людей, чтобы они записали кражу Снегопада на листке бумаги и подложили его в приданое Юй Сыюй. Когда Юй Сыюй внезапно напала, она подумала, что это произошло из-за того, что та увидела записку и решила, что это как-то связано с Юй Сян.

Юй Сыюй отправила людей ловить падающий снег, а сама встала на страже у второй двери. Увидев высокую фигуру Юй Пинъяня на фоне света, она быстро опустилась на колени и поклонилась.

«Не кланяйся», — Юй Пиньян прошёл мимо неё в кабинет и спокойно сказал: «Мне всё равно, если ты испортишь репутацию семьи маркиза. Я знаю только, что моя младшая сестра не может выйти замуж за такого презренного человека». Тебе следует вернуться. Этот вопрос будет решён менее чем за пять дней. После этого ты можешь уехать в сельскую местность и скрываться там год или два, максимум, или семь-восемь лет, минимум. Я привезу тебя обратно, чтобы ты вышла за меня замуж.

Юй Пиньян был немногословен, но если он давал обещание, то выполнял его. Юй Сиюй плакала от благодарности. Она всё больше убеждалась, что была ослеплена. Как она могла подумать, что старший брат плохо к ней относится? Напротив, из-за слухов, ходивших за пределами фу, она боялась его и держалась от него на расстоянии. Позже, когда они встречались, она лишь кивала ему в знак приветствия.

Юй Сян это нисколько не задело. Сколько бы крови ни принёс её старший брат, она с радостью бросится в его объятия и будет болтать без умолку. Каждый раз, когда это происходило, на лице её старшего брата появлялось неописуемое выражение нежности.

Он хорошо относился к Юй Сян из-за её искренности, верно?

Юй Сиюй внезапно почувствовала, что прожила последние шестнадцать лет напрасно. Только сегодня она по-настоящему открыла глаза на мир. По сравнению с бестолковыми членами клана Линь, она не уступала им.

-----

Мать и сын из клана Фан поспешно покинули поместье маркиза Юнлэ. Они нашли ресторан на улице и с важным видом вошли внутрь. Они заказали целый стол вкусных блюд и сытно поели. Они также купили много ткани, выпечки и вина, после чего неторопливо вернулись на Стоцветную улицу.

Двор, который они арендовали, был небольшим, а убранство — не слишком изысканным. Раньше они бы презрительно отвернулись от такого жилья, но теперь оно казалось им раем. Если бы они женились на Юй Сыюй при поддержке маркиза Юнлэ, то смогли бы вернуть утраченные научные достижения.

Мать и сын пили, представляя себе будущее. Они давно забыли слова того человека о том, что им нужно как можно скорее бежать подальше после того, как они поженятся с Юй Сиюй.

Напившись до полупьяного состояния, Фан Чжичэнь рыгнул. Он встал и направился к двери. «Мама, я пойду отдохну. Тебе тоже стоит лечь пораньше». Кто знает, может быть, префект Ю приедет рано утром, чтобы обсудить свадьбу.

«Я знаю. Можешь идти». Члены клана Пэй взмахнули руками и медленно стукнулись головами о стол.

Фан Чжичэнь вернулся в свою комнату с тяжёлой головой и лёгкими ногами. Он закрыл дверь и уже собирался лечь на кровать, как вдруг увидел две тёмные фигуры: одна сидела, а другая стояла у стола. Он так испугался, что потерял голос и закричал.

Клан Пэй уже уснул за столом. Они не нанимали слуг, поэтому его крик не привлёк ничьего внимания.

Услышав крик, стоящая фигура достала из-за пазухи спичку и зажгла свечу на столе. Тусклый мерцающий свет свечи осветил бородатое лицо, искажённое злобой.

Фан Чжичэнь втянул в себя холодный воздух. Когда он посмотрел на сидящего перед ним человека, его зрачки резко сузились, и он пожалел, что не может сейчас же упасть в обморок. Этот человек не был уродливым. Напротив, у него было красивое лицо, благословлённое небесами, и пара выразительных узких глаз цвета феникса, которые слегка щурились, когда он осматривался.

Фан Чжичэнь был так напуган, что не мог закричать. Он согнулся в три погибели и несколько раз поклонился в землю, прежде чем обрёл дар речи. «Господин Хоу, пожалуйста, пощадите меня. Этот простолюдин приехал в столицу не для того, чтобы создавать проблемы. Меня околдовали. Пожалуйста, пощадите меня, господин Хоу!» Голову его отца лично забрал маркиз Юнлэ, так как же ему было не бояться?

«Кто тебя подстрекал?» — медленно произнёс Юй Пиньян.

«Это была вторая госпожа резиденции, Юй Сян. Она послала кого-то передать мне и моему сыну пятьсот таэлей серебра. Она сказала, что не может больше терпеть наглость Юй Сыюй и что она заставит её пожалеть об этом до конца жизни. Она также сказала, что, если я смогу жениться на Юй Сыюй, она даст мне ещё тысячу лянов серебра, чтобы я увез Юй Сыюй подальше от столицы. В будущем, если Юй Сыюй будет непослушной, её могут замучить до смерти. Семья маркиза не станет возвращать оставленное ею приданое, и всё это пойдёт на пользу мне и моему сыну.

Фан Чжичэнь рухнул на землю. Он во всём сознался без допроса. Видя, что взгляд Юй Пиняня становится всё холоднее и холоднее, он поспешно добавил: «Семья этого простолюдина уже пережила большую беду. Если бы мы не были на грани выживания, мы бы не согласились на такое злодеяние. Более того, госпожа Юй Сян также пообещала мне и моему сыну, что не станет нас втягивать». Она сказала, что господин Хоу слушается её и что ей нужно лишь помочь с делами в резиденции, и тогда всё будет улажено. Господин Хоу, это была идея госпожи Юй Сян. Этот простолюдин тоже был ею околдован. Господин Хоу, пожалуйста, пощадите этого простолюдина и его мать! Если бы не она, этот простолюдин не осмелился бы оскорбить тебя, даже если бы у меня было сто кишок! Не успел он договорить, как уже был в крайне плачевном состоянии.

Юй Пиньян на мгновение замолчал, а затем тихо рассмеялся. Его смех был глубоким, но в нём чувствовался мороз, который может сковать только в разгар зимы. До своего приезда он думал, что мать и сын из семьи Фан были изгнаны политическим противником, но он не ожидал, что в доме маркиза есть предатель.

«Господин Хоу, он клевещет на госпожу, не так ли?» — мужчина с кудрявой бородой вытащил саблю, висевшую у него на поясе.

Когда Фан Чжичэнь услышал звук вынимаемого из ножен клинка, он так испугался, что обмочился прямо на месте. Комнату наполнил запах мочи, смешанный с запахом алкоголя.

«Как только мать и сын необъяснимым образом исчезнут из столицы, завтра утром стол императора будет завален петициями с требованием объявить мне импичмент. Он не может умереть, по крайней мере не может умереть в столице. " Юй Пинянь покачал головой, достал пару тонких перчаток и медленно надел их. Он подошёл к Фан Чжичэню и сказал: «Я дам тебе шанс выжить, но посмотрим, понимаешь ли ты, что для тебя лучше».

«Что, какой шанс?» — поспешно спросил Фан Чжичэнь.

«Не торопись. Ты продолжаешь упоминать Юй Сян и всё ещё смеешь лить на неё грязь. Этот маркиз научит тебя, что значит жить хуже, чем умереть». Юй Пиньян тихо рассмеялся и вытянул пальцы. В одно мгновение он вывихнул Фан Чжичэню нижнюю челюсть так, что тот не смог закричать. Затем он по очереди вывихнул все кости в его теле…

Через час Фан Чжичэнь обмяк, как тряпка. Все суставы в его теле были вывихнуты. Его грудь слабо вздымалась и опускалась, он почти не мог дышать.

Юй Пинъянь обошёл его, затем снял перчатки и небрежно бросил их на землю. Он тихо сказал: «Отправьте кого-нибудь в Янчжоу на разведку. Найдите человека, который общался с матерью и сыном Фан».

Бородатый мужчина тихо принял заказ. Выпроводив мастера Хоу из комнаты, он взял перчатки и сжёг их. Затем он собрал кости и суставы Фан Чжичэня. Разумеется, это была ещё одна пытка.

Выйдя из комнаты, он увидел, как из тени вышли два императорских телохранителя и молча последовали за ним. Юй Пинянь разгладил складки на одежде и усмехнулся: «Юй Мяоци, как ты смеешь!»

Ему не нужно было проверять, чтобы понять, кто стоит за этим. Кроме двуличной и коварной Юй Мяоци, там больше никого не было. Хотя Юй Пиньян знал, что она не находит себе места, он не стал посылать Стражей Драконьей Чешуи следить за ней днём и ночью. Император ненавидел это больше всего. Он даже не стал использовать Стражу Драконьей Чешуи для поиска своих родственников. Теперь он не стал бы использовать её для решения незначительных внутренних конфликтов. Все, кого он привёл сегодня, были его старыми подчинёнными, прошедшими подготовку во время войны. Хотя они и не были так хороши, как Стражи Драконьей Чешуи, они не сильно отставали. Они должны были выяснить правду за три-пять дней.

Юй Пиньян постоял немного за пределами двора, чтобы избавиться от неприятного запаха, исходившего от его тела. Затем он медленно ушёл. Когда он вернулся в особняк маркиза, было почти три часа ночи. Все фонари были погашены, а небо было таким тёмным, что нельзя было разглядеть даже собственных пальцев. Юй Пиньян шёл под светом луны. Сделав несколько поворотов, он добрался до западного крыла и осторожно толкнул дверь.

Ветерок доносил аромат цветов, который отличался от запаха травы снаружи. Он был насыщенным, но не дымным. После того как я вдохнул его, мне показалось, что кончик моего языка окрасился в сладкий цвет.

Холодное и суровое лицо Юй Пинъяня невольно смягчилось. Он тихо подошёл к резной кровати, от которой исходил самый сильный аромат, и отодвинул в сторону многослойные занавески.

Он превосходно владел боевыми искусствами. Даже в темноте он мог ясно видеть. Он увидел, как вздулось красное стёганое одеяло. На подушке лежало милое и очаровательное личико. Её красные губы были слегка приоткрыты, вдыхая и выдыхая аромат, похожий на запах лотоса.

Юй Пиньян уставился на розовые губы девушки. Он придвигался всё ближе и ближе, пока их носы не соприкоснулись, а дыхание не смешалось. В этот момент снаружи послышался шорох. Дрожащими руками была зажжена свеча, которую подносили всё ближе и ближе.

Юй Пиньян не пошевелился, но и не отстранился. Он обхватил руками щёки девушки и пристально посмотрел на неё.

«Мастер Хоу?» — Лю Лу вскрикнула от удивления, держа в руках масляную лампу. Она тут же протёрла глаза. Что делает мастер Хоу? Он что, целует мисс? Она хотела подойти ближе и рассмотреть его получше, но увидела, как мастер Хоу слегка наклонил голову и сделал жест, призывающий к тишине.

Лю Лу не смела пошевелиться. Она застыла на месте.

В этот момент Юй Сян слегка приподняла глаза и пробормотала: «Брат?» Ты вернулся? Она ещё не до конца проснулась, но её белоснежные руки, от которых исходил сильный цветочный аромат, естественным образом обвились вокруг шеи брата. Она слегка приподняла голову и погладила брата по щеке. Через некоторое время она отстранилась и завернулась в одеяло, освободив место на кровати.

Голос девушки изначально был нежным, но теперь он звучал немного хрипло после сна. В нём также слышалась неуловимая сладость. У Юй Пиняня онемели уши. Ему казалось, что его сердце пропиталось мёдом, и оно трепетало. Он медленно улыбнулся. Под недоверчивым взглядом Лю Лу он снял верхнюю рубашку и ботинки и лёг рядом с девушкой.

До двенадцати лет брат и сестра часто спали в одной постели, поэтому их движения были хорошо знакомы друг другу. Как только одна из них подняла голову, другая обхватила её руками, нежно прижала к себе и погладила.

Девочка с самого начала была миниатюрной. В этот момент она свернулась калачиком, как кошка, и прижалась к брату. Она казалась ещё более хрупкой и нежной, очень милой. Юй Пиньян взглянул на неё и не смог сдержать смешка. Он нежно погладил её по волосам и удовлетворённо вздохнул.

Юй Сян было очень приятно, когда её гладили. Её веки постепенно опустились, но она вдруг открыла глаза и спросила: «Брат, ты ходил разбираться с Юй Сыюй?»

«Да, готово», — рассеянно кивнул Юй Пиньян.

Юй Сян издала звук, похожий на «о». Её веки дважды дрогнули, и она постепенно погрузилась в тёмный и сладкий сон. Её маленькие ручки крепко вцепились в воротник брата.

Лю Лу взяла масляную лампу и ненадолго вышла. Когда она вернулась, её хозяин уже спал. Господин Хоу всё ещё лежал рядом с ней и обнимал её. Одна его рука была под головой, а другой он перебирал волосы и играл с ними. Половина его красивого лица была освещена свечой, а другая половина скрывалась в темноте. Выражение его лица было нечётким, но его длинные и узкие глаза были поразительно яркими.

Лю Лу незаметно сглотнула. Немного подумав, она наконец осмелилась заговорить тихим голосом: «Господин Хоу, я уже сообщила об этом в главный двор. Они уже приготовили для вас горячую воду и туалетные принадлежности, чтобы вы могли вернуться». Вам всё равно завтра нужно будет явиться в суд, так что, пожалуйста, отдохните пораньше. Эта служанка присмотрит за мисс.

Юй Пиньян ничего не ответил. Он зачесал волосы сестры пятерней и осторожно уложил ее. Только после этого он медленно убрал руку. Он уже собирался встать, но его потянули назад. Только тогда он понял, что сестра все еще держится за его воротник. Даже во сне она ни на секунду не ослабляла хватку. Ее привязанность к нему была безграничной.

Юй Пиньян положил руки на плечи сестры и радостно рассмеялся. Он поцеловал её в лоб и в кончик носа. Только после этого он вытащил кинжал из-за пояса и перерезал ошейник. Он встал с кровати и ушёл. Проходя мимо Лю Лу, он слегка задержался и посмотрел на неё.

Высокая фигура растворилась в ночи. Только тогда Лю Лу смогла перевести дух. Она лёгкой поступью подошла к кровати, чтобы взглянуть на него. Она увидела, что её хозяин крепко спит, держась за кусок ткани. Она даже причмокнула губами и пробормотала: «Геге». Она была просто бессердечной до крайности.

Лю Лу вытерла лицо и долго сидела неподвижно на ступеньках. Только потом она ушла, потирая ноющие виски.

-----

Романтические истории всегда распространяются очень быстро. Пока Юй Сыюй отдавала приказы о бесцеремонном задержании Сюэ И, их отношения с Фан Чжичэнем уже стали темой для обсуждения в столице. Были и те, кто говорил, что семья маркиза Юнлэ действительно плохо воспитала своих детей. Один из них, Юй Сян, был высокомерным и деспотичным, другой, Юй Сыюй, — крайне развратным. Только вторая дочь, которая только что вернулась, была невинной. Она была не только кроткой и послушной, но и благородной и чистой. Она действительно была достойна быть ученицей Ляо Кун Нун.

Хотя Ляо Кун Нун уже отказалась от титула императорской принцессы, она всё ещё была членом императорской семьи. Поскольку она стояла позади него, никто, естественно, не осмеливался критиковать Юй Мяоци.

Спустя целых три дня Юй Сыюй наконец поймала Сюэ И и поспешила отвести её к матриарху, даже не спросив. Она сказала, что хочет обелить своё имя. Она даже пригласила мать и дочь из клана Линь, Юй Пинъянь и Юй Сян. Казалось, она собиралась устроить публичный суд.

Матриарх сидела прямо на диване. С другой стороны, Юй Сян прислонилась к брату и с удовольствием откусывала кусочек нежного огурца. Члены клана Линь и Юй Мяоци сидели ниже матриарха. У одного из них было слегка напряжённое выражение лица, а другой выглядел сердитым, но на самом деле был полон предвкушения.

«Скажи мне, кто приказал тебе причинить мне вред?» — Юй Сыюй сердито указала на Сюэ И, который стоял на коленях перед судом.

Сначала он покачал головой, затем робко посмотрел на Юй Сян, сидевшую в главном кресле, и крикнул: "Мисс Сан, вы должны спасти рабыню!" Вы уже обещали рабам, говоря, что никогда не будете впутывать рабов, иначе как бы рабы осмелились совершать такие неэтичные поступки?

Юй Сян неторопливо жевала огурец, но, услышав эти слова, замерла. Через некоторое время она прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась: «Я не ожидала, что ты будешь поливать меня грязью. Какая наглость!» Ты пришёл сюда сегодня, чтобы искать смерти?

Её длинные изящные брови нахмурились, и очаровательное лицо мгновенно стало суровым. Служанка так испугалась, что поспешно отпрянула. Она быстро взглянула на Маму Ким, которая стояла позади главы семьи Линь, и решительно сказала: «Я уже знала, что госпожа не оставит меня в живых, поэтому сбежала из города. Поскольку меня уже поймали, мне остаётся только смириться со своей участью. Старушка, мисс Три, приказала мне это сделать. Она сказала, что не может выйти замуж, поэтому хочет испортить репутацию старшей мисс. Она сказала ей, что даже если она выйдет замуж, жизнь у неё не будет счастливой. Она дала этой служанке сто таэлей серебра. Эта служанка была жадной до денег, поэтому она украла личные вещи старшей госпожи и отдала их ей. « Закончив говорить, она повернулась к Юй Сиюй и низко поклонилась: «Старшая госпожа, вы хорошо относились к этой служанке, но эта служанка совершила такой злобный поступок и запятнала вашу чистую репутацию. Эта служанка может извиниться только своей смертью». Не успев договорить, она опустила голову и ударилась ею о дверной косяк. Разумеется, эта служанка пришла сюда, чтобы искать смерти.

Поскольку Юй Пиньян освободила территорию, во дворе больше никого не было. Её доверенные лица в зале тоже были далеко, поэтому никто не стал её останавливать.

После приглушённого звука в дверном проёме появился окоченевший труп и большая лужа тёплой крови. В воздухе распространился сильный запах крови. Поскольку её признание было слишком неожиданным, а попытка самоубийства — слишком стремительной, пожилая дама и Юй Сыюй застыли на месте. Только увидев растекающуюся лужу крови, они в ужасе закричали.

Юй Пиньян тут же прижал младшую сестру к себе. Опустив взгляд, он увидел, что на её лице нет ни тени испуга. Вместо этого она приподняла голову и подбородок, желая увидеть, что происходит.

Юй Пиньян улыбнулся и прикрыл её глаза своей большой ладонью. Он указал на Маму Фунг, которая стояла позади него.

Мама Фунг была единственной служанкой в зале, которая сохраняла спокойствие и самообладание. Выйдя из зала, она приказала двум телохранителям унести тело Снежного Повала. Затем вбежали семь или восемь слуг. Они держали в руках хорошо впитывающие влагу сухие тряпки и, присев на корточки, слой за слоем вытирали кровь. Разбавив кровь ведром воды, они снова вытерли её досуха и ушли.

Не прошло и четверти часа, как кровавое пятно исчезло без следа. Это показало, насколько хорошо обучены эти телохранители и слуги.

Только тогда Юй Пиньян убрал руку от лица сестры и кончиками пальцев вытер сок дыни с уголка её рта.

Когда клан Линь в первые годы своего существования управлял семьёй, они привыкли к громким сценам. Даже если они были робкими, то только до тех пор, пока матриарх не упоминала своего покойного мужа и документы о разводе. Теперь они быстро успокоились и пристально посмотрели на Юй Сяна. Юй Мяоци была жестокой, но ей было всего четырнадцать лет. Хотя именно она спланировала смерть Сноуфолла, то, что она увидела своими глазами, было совсем не таким, как она себе представляла. В её глазах всё ещё отражалось огромное количество крови, и как бы она ни старалась, она не могла это смыть.

Она поспешно бросилась в объятия главы клана Линь и опустила голову, чтобы скрыть своё виноватое и испуганное выражение лица.

Только когда несколько слуг ушли, Юй Сыюй вскрикнула, нарушив мёртвую тишину в зале.

Матриарх закрыла глаза и принялась медленно перебирать чётки. Казалось, трагическая сцена перед ней не тронула её, но вздувшиеся вены на лбу говорили о том, что она пытается сдержать гнев. С тех пор как она стала буддисткой, прошло много лет, и она ни разу не отнимала жизнь. Она не ожидала, что кто-то осмелится использовать злобных призраков и мстительные души, чтобы осквернить её мирное жилище.

Что касается слов той девушки, то она не поверила ни единому слову. Если бы Сянъэр захотела кого-то наказать, она бы точно перевернула мир с ног на голову. Все знали, что она открыто использует настоящие мечи и копья. Она бы никогда не стала прибегать к таким коварным уловкам за спиной. В конце концов, она была ребёнком, которого она вырастила своими руками. Как она могла не понимать её характер?

Однако прежде чем матриарх успела что-то сказать, глава клана Линь указал на Юй Сян и отругал её: «Ты, злобное создание, ты даже собственную сестру так обидела. У тебя вообще есть совесть?» Ну же, накажи её по семейным правилам! Сказав это, она посмотрела на Юй Сыюй и мягко утешила её: «Не волнуйся, Сыюй. После того как я накажу её, я обязательно изгоню это злое создание в деревню и оставлю её там умирать. Я также добьюсь справедливости для тебя».

Юй Сыюй удивлённо посмотрела на неё, а затем на Юй Мяоци, которая пряталась у неё на руках. Она была по-настоящему шокирована коварством и бесстыдством этой пары — матери и дочери. Снегопад всё-таки был ловушкой, чтобы избавиться от Юй Сяна?! Какой мощный метод!

Она уже три дня и три ночи думала об этом. Как она могла поддаться на уловки матери и дочери из клана Линь, которые выглядели такими нежными? Она уже собиралась возразить, как вдруг услышала холодный голос Юй Пинъяня: «Наказать за нарушение семейных правил?» В семье маркиза Юнлэ правят семейные законы. Если кто-нибудь посмеет тронуть хоть один волосок на голове Сянъэр, этот маркиз отрубит ему руку!

Пока он говорил, его проницательный взгляд уже остановился на руке члена клана Линь. Клан Линь почувствовал, как их обдало порывом холодного воздуха. Даже несколько слоёв ткани не смогли защитить от него. Кроме того, от кончиков пальцев до всей руки распространилось едва уловимое, но неоспоримое покалывание. Как будто невидимый острый нож резал их плоть.

Она погладила дочь, чтобы не встречаться с этим холодным взглядом. Она заставила себя сделать выговор: «Теперь, когда есть свидетели и вещественные доказательства, Юй Сян — виновник того, что случилось с Сиюй. Это трудно отрицать». Они обе твои младшие сёстры. Яньэр, не защищай только Юй Сян. Ты только разочаруешь других своих родственников!

Услышав это, Юй Сян презрительно рассмеялся: «Свидетели и вещественные доказательства в наличии? Где это? Почему я этого не вижу?

«Из-за тебя погиб человек. Разве ты не видишь? Какой смысл в твоих глазах? — раздражённо спросил представитель клана Линь.

«Погиб из-за меня насильственной смертью?» Кто-то приказал ей украсть личные вещи Старшей Сестры и разрушить её репутацию. Даже смерть не может стереть с неё пятна преступлений. Как ты можешь говорить, что она умерла не своей смертью? Более того, как ты мог поверить, что она клевещет на меня? Я даже подумал, что мать и Юй Мяоци приказали ей лить на меня грязь! Только не говори мне, что слова достойной законной дочери семьи маркиза нельзя сравнивать со словами служанки? Юй Сян выбросила недоеденный огурец. Коварные лица матери и дочери из клана Линь действительно испортили ей аппетит.

— Ты что за чушь несёшь? Ты клевещешь на меня! — Из-за того, что их мысли были раскрыты, голос представителя клана Линь слегка дрогнул.

«Значит, только ты можешь нести чушь и клеветать на других. Разве ты не хочешь, чтобы я научилась у тебя нескольким трюкам?» — Юй Сян закатила глаза. Её высокомерное и деспотичное поведение действительно лишило клан Линь дара речи.

«Мама, не сердись. Сестра, не сердись. Словам этой девушки нельзя доверять без доказательств». Мать и сын семьи Фан тоже в столице. Почему они тайно причинили вред старшей сестре Сиюй? Мы узнаем, когда спросим их. Наша семья маркизов — это большое дерево, которое притягивает ветер. Кто знает, кого мы обидели снаружи. Мы все одна семья. Давай всё обсудим. Я ни за что не поверю, что младшая сестра могла совершить такой злой поступок. — похвалила Ю Мяоци Ю Сян.

Эта тактика — показать себя с лучшей стороны, прежде чем подавить себя — действительно была полезной. В тот момент, чем больше брат и Старый Предок доверяли ей, тем сильнее были разочарование матери и сына из семьи Клык, когда они узнавали «правду». Юй Мяоци планировала убить двух зайцев одним выстрелом. Она хотела уничтожить и себя, и Юй Сыюй. Как и следовало ожидать от главной героини, у неё было большое сердце.

При мысли об этом на губах Юй Сяна появилась холодная улыбка.

Юй Пинъянь и Старый Предок тоже были возмущены её злобными словами. Они уже собирались что-то сказать, но Юй Сыюй опередила их. Стиснув зубы, она выругалась: «Хватит, Юй Мяоци. Поскорее спрячь своё лицемерное лицо. От одного твоего вида меня тошнит. Меня сейчас вырвет тем, что я съела вчера вечером». Как ты думаешь, от кого ты можешь скрыть эти ужасные вещи? Даже если Старший Брат и Старый Предок кого-то подозревают, они не заподозрят Юй Сяна. А ты, с другой стороны, двуличная, сладкоречивая, но с мечом в животе. Ты настоящая шлюха! Если бы Юй Сян хотела причинить мне вред, она бы сделала это восемьсот лет назад. Зачем ей ждать до сих пор? Хоть она обычно и бьёт меня и ругает, всё это ради моего же блага. Она никогда не причиняла мне вреда. Она свирепая и злобная, но точно не зловещая. Она не похожа на такое гнилое животное, как ты!

Юй Сыюй долгое время сдерживала свой гнев. Теперь, когда она сорвалась, все её слова были пропитаны ядом. Она ругала Юй Мяоци, пока та внезапно не изменилась в лице. Её дыхание участилось, и казалось, что она вот-вот упадёт в обморок.

Клан Линь сердито прикрикнул: «Заткнись!» Затем они поспешно притянули дочь к себе и похлопали её по спине.

Лёгкие Юй Мяоци были готовы разорваться от гнева. Как бы она ни напрягала свой мозг, она не могла понять, почему Юй Сыюй говорит такие вещи. Три дня назад она явно держала в руках ножницы и искала Юй Сян, чтобы свести с ней счёты. Служанка Юй Сян прогнала её палкой. Почему сегодня она защищает Юй Сян и так яростно противостоит ей?

Почему её отношение так сильно изменилось? Разве раньше её было так легко обмануть? Она верила всему, что ей говорили. На этот раз перед ней были свидетели и доказательства, и даже человеческая жизнь была на кону. Почему она не верила в это?

В голове Юй Мяоци возникло бесчисленное множество вопросов, но она действительно была виновата. На мгновение она потеряла дар речи. Ей оставалось только закрыть лицо руками и заплакать.

«Плакса, кроме как плакать и строить козни за спиной у людей, какими ещё навыками ты обладаешь?» О нет, я ошибался. Ты ещё и очень хорошо играешь. Ты один человек перед людьми и другой — за их спинами. Ты считаешь себя очень способным и можешь обвести вокруг пальца кого угодно. Позвольте мне сказать вам правду. Вы как павлин с распущенным хвостом. Спереди вы выглядите идеально, но на самом деле вы уже показали свою задницу. Ты правда думаешь, что никто не знает, какая у тебя вонючая и уродливая задница? Мне просто лень с тобой спорить! Юй Сыюй всё ещё не могла дать волю своему гневу. Она продолжала ругаться и проклинать всё на свете, не желая сдаваться. Юй Пинъянь и старая госпожа Фу не обращали на это внимания. Одна из них закрыла глаза, а другая — рот.

Клан Линь и Юй Мяоци хотели сказать что-то в ответ, но она говорила слишком быстро, и они не могли вставить ни слова. Им оставалось только скрипеть зубами и смотреть на неё так, словно они хотели её съесть.

Юй Сыюй посмотрела на него ещё более свирепым взглядом. Эти две сучки разрушили её репутацию. Чего она боялась?! Что такое сыновняя почтительность и сестринская любовь? К чёрту всё это!

Юй Сян впервые увидела, как Юй Сыюй выкладывается на полную. Она прикрыла рот рукой от восторга. Увидев, что голос Юй Сыюй немного охрип, она даже сама предложила ей чашку горячего чая.

Юй Сыюй была польщена и приняла подарок.

Пока она пила чай, члены клана Линь уже были готовы разразиться гневными тирадами в её адрес, но тут они услышали, как Юй Пиньян медленно произнёс: «Мама Фун, пожалуйста, попроси двух сестёр уйти. Они тоже устали. Этот маркиз позаботится обо всём остальном».

Юй Сян тихонько потянула брата за руку. Видя, что он не хочет идти на компромисс, она могла только пересесть в инвалидное кресло и позволить маме Фун вытолкнуть его наружу. Юй Сыюй не осмелилась ослушаться. Она поставила чашку и встала, чтобы уйти. Когда они добрались до двора, обе отказались идти дальше. Одна села у пруда, чтобы покормить рыбок, а другая встала под баньяном и вытянула шею, чтобы посмотреть. Они обе ждали, когда увидят, в каком жалком состоянии будет Юй Мяоци после того, как брат преподаст ей урок.

Сколько штормов было до и после того, как она вернулась домой? Я не знаю, почему она может так швырять всё это, и если она отпустит это, рано или поздно особняк Хоу придётся свергнуть. Они вдвоём подумали об этом одновременно.

Юй Мяоци управляла домом меньше месяца, но она уже подкупила многих слуг, чтобы устроить такую коварную ловушку. Даже Снежинка была готова умереть за неё. Её способность очаровывать других была очевидна. Юй Сыюй боялась, что её предок и брат тоже попадутся на её уловки, поэтому ходила кругами под деревом. Время от времени она вставала на цыпочки и вытягивала шею, чтобы посмотреть.

«Ты хочешь подслушать?» Тогда давай. — небрежно сказала Юй Сян, бросая горсть корма для рыб в пруд.

«Но мама Фун и мама Ма охраняют дверь. Я не осмеливаюсь». Юй Сыюй очень боялась этих двух мам.

«Давай. Они тебя не остановят». Юй Сян взмахнула рукавами.

На самом деле, когда они были вместе, они не ссорились и не враждовали друг с другом втайне. Такое можно было увидеть раз в сто лет. Только сейчас Юй Сыюй по-настоящему поняла, насколько прямолинейна Юй Сян. Если ты будешь с ней вежлив, она будет вежлива с тобой. Если ты будешь добр к ней, она будет добра к тебе. Если ты будешь искренен с ней, она отплатит тебе тем же.

Несомненно, с таким человеком было безопаснее и комфортнее всего. Ей не нужно было бояться, что она обидит его, сказав что-то не то, а потом он ударит её ножом в спину. Конечно, если бы она отомстила лично, это было бы довольно неловко, но что сделано, то сделано. Она бы не стала держать обиду.

Вспоминая прошлое, Юй Сыюй покачала головой и вздохнула. Через некоторое время она с тревогой спросила: «Даже если будет доказано, что я не обменивалась любовными знаками с Фан Чжичэнем, что с того?» Он лишил меня девственности. Боюсь, мне всё равно придётся выйти за него замуж. Я никогда не думал, что он окажется таким человеком. "

«С твоей тупоголовостью ты о многом не можешь даже подумать», — усмехнулся Юй Сян.

Юй Сиюй задыхалась, пока её лицо не покраснело. Она лишь холодно фыркнула и не стала возражать. В прошлом, когда Юй Сян ругала её за глупость, она не могла с этим смириться. Теперь, когда она всё поняла, она чувствовала себя глупой. Иначе зачем бы ей было плакать и кричать, что она хочет выйти замуж за кого-то из семьи Фан? Она даже не колебалась, когда дело дошло до потери девственности.

Юй Сян увидела её подавленное состояние и утешила её: «Не волнуйся, я никогда не позволю тебе выйти замуж за такого подонка, как Фан Чжичэнь». Положение её брата было особенным. Он был пешкой, которую император использовал в борьбе с крупными аристократическими семьями. Таким образом, дочерям семьи маркиза было суждено не выходить замуж за представителей аристократических семей. Если бы мои ноги были в хорошем состоянии, я могла бы в лучшем случае выйти замуж за бедного учёного без какого-либо приданого. Я была бы не лучше тебя. Древний предок уже сделал всё возможное, чтобы обеспечить тебе самый безопасный выход. Дело не в том, что он тебя не любит. Лучше выйти замуж за человека с более низким статусом, чем подниматься по социальной лестнице. За её спиной стояли маркиз Юнлэ и комендант Юй. Разве она не сможет получить всё, что захочет, если выйдет замуж за представителя семьи своего мужа? И всё же тебе нравится унижаться, ты постоянно пытаешься втереться в доверие к богатым и влиятельным семьям. Ты скорее опустишься и будешь пресмыкаться, чем будешь жить счастливо.

На этот раз Юй Сиюй слушала очень внимательно. После долгого молчания она вздохнула и сказала: «Понятно. Я неправильно поняла Предка и Старшего Брата». Вы правы, лучше выйти замуж за человека с более низким статусом, чем подниматься по социальной лестнице. Лучше жить счастливой жизнью.

«Брак с человеком более низкого статуса не обязательно означает, что вы будете жить в комфорте. Вы должны смотреть правде в глаза и выбрать хорошего, способного и ответственного мужчину. Если вы сделаете правильный выбор, вам придётся полагаться на него всю оставшуюся жизнь». Прямо как тот молодой господин Ли, которого ты выбрал в прошлый раз. Он был совершенно бесполезен, но всё равно важничал. Пфф… — Юй Сян презрительно усмехнулся.

Юй Сыюй раньше думала, что у Юй Сян ядовитый язык. Каждое её слово было как игла, а каждая фраза — как шип. Успокоившись, она поняла, что её слова подобны жемчужинам и она никогда не говорит глупостей. Она не могла удержаться от смеха и сказала: «Младшая сестра права. Мне давно следовало тебя послушать. Иначе я бы не выбрала это бессердечное животное». Поскольку она долгое время была с Юй Сяном, она сама этого не осознавала, но другие понимали. В прошлом она была такой же фальшивой и претенциозной, как Юй Мяоци. С годами она постепенно превратилась в сварливую женщину.

Она не была создана для того, чтобы драться в доме, но она умела отчитывать и устраивать сцены. С таким характером, если бы она вышла замуж за представителя богатой семьи, против неё могли бы строить козни, но если бы она вышла замуж за представителя бедной семьи, над ней никогда бы не издевались. Это был ещё и метод Юй Сяна.

Они обменялись несколькими искренними фразами и почувствовали, что их отношения внезапно стали намного ближе. После того как Юй Сян высыпала горсть корма для рыб, она хлопнула в ладоши и сказала: «Иди послушай. Когда услышишь, скажи мне. Мой стул тяжёлый. Старший брат услышит ещё до того, как ты подойдёшь».

Юй Сиюй радостно кивнула и прокралась ближе к главному залу. Как и ожидалось, мама Фун и мама Ма не обратили на неё внимания. Они оба защищались не от неё, а от Юй Сян. Они боялись, что эти двое поссорятся и раскроют свою личность, что только расстроит её.

Клан Линь произнёс страстную речь перед своим сыном и старой госпожой. В ней было два смысла: во-первых, независимо от того, подставили Юй Сыюй или нет, она должна была как можно скорее выйти замуж за Фан Чжичэня и покинуть столицу, чтобы уладить этот скандал. Во-вторых, Юй Сян причинила вред своей сестре и была жестокой. Более того, в ней не было крови семьи Юй. Она должна была немедленно подготовить карету и отправить её в загородное поместье, чтобы та никогда не вернулась.

Юй Пиньян и старая госпожа слушали с бесстрастным выражением лица, но Юй Сыюй была так зла, что её лёгкие вот-вот должны были разорваться. Ей не терпелось ворваться внутрь и разорвать клан Линь на части. В день происшествия она была благодарна клану Линь и Юй Мяоци за то, что они защитили её. Она не ожидала, что эти две сучки повернутся и ударят её в спину. Если бы ей посчастливилось остаться в живых на этот раз, она бы точно заставила их заплатить!

Затем она подумала о том, что слабость Юй Мяоци была также и слабостью Юй Сяна. Если она публично разоблачит Юй Сяна, это не пойдёт ей на пользу. Она долго боролась с собой, прежде чем ей удалось избавиться от злых мыслей, которые всплывали в её сознании.

В зале Юй Пиньян поставил чашку на стол и холодно спросил: «Ты закончил?» Если вы закончили, маркиз хотел бы сказать несколько слов. "

Клан Линь сел на место и сделал замечание: «Доказательства неопровержимы. Что ещё ты можешь сказать?» Вы пытаетесь использовать свой статус, чтобы подавлять других? Ты продолжаешь называть меня «этот маркиз». Ты что, забыл, кто родил тебя спустя десять месяцев? Ты неблагодарный сын!

«Я действительно забыл. Кто бы мог вспомнить то, что произошло так давно?» Этот маркиз помнит только то, что его лично воспитывал Старый Предок. Сянъэр снова и снова спасала ему жизнь. Без неё этого маркиза сегодня здесь не было бы. Не пытайся использовать своё положение, чтобы подавить этого маркиза. Разве ты не знаешь, что именно этот маркиз лично уничтожил ветвь семьи Юй, связанную с наложницами? Руки этого маркиза запятнаны кровью людей из семьи Юй. Он сжал кулак и постучал по столу. Глухой звук, казалось, проникал прямо в грудь и сердце, вызывая панику.

От его слов клан Линь потерял дар речи. Лицо Юй Мяоци стало ещё более бледным. Её руки, спрятанные в рукавах, слегка задрожали. Он мог убить даже членов своего клана. Жестокость Юй Пинъяня превзошла все её ожидания. Если он узнает, что это она всё подстроила, что ей делать?!

Юй Мяоци снова погрузилась в глубокое сожаление. Она сожалела о том, что облила Юй Сяна грязной водой. Иначе не было бы столько проблем.

Юй Пинянь не обращал внимания на выражения лиц матери и дочери из клана Линь. Он медленно произнёс: «Месяц назад в фу было два человека, которые попросили отпуск. Один из них был вторым зятем госпожи Цзинь, а другой — слуга Чжоу Тун, который вернулся в родной город, чтобы навестить свою тяжелобольную мать». Поскольку Сянъэр жалела Чжоу Дуна, которому не на кого было положиться, она дала ему двадцать таэлей серебра перед его отъездом. Несколько дней назад этот маркиз нашёл тело Чжоу Туна. Ему сломали шею и бросили в горный ручей. По совпадению, подчинённые, которых маркиз отправил в Янчжоу для расследования, также нашли тело со сломанной шеей ниже по течению реки Янцзы. Он умер точно так же, как Чжоу Тун. Его действия были такими чёткими и эффективными. Было ясно, что преступник прошёл специальную военную подготовку. Если маркиз ничего не напутал, госпожа Цзинь, ваш второй зять изначально служил под началом этого маркиза. Его восемьдесят раз избили палкой и выгнали из военного лагеря за убийство в состоянии алкогольного опьянения. Обычно он убивал людей, перерезая им горло. Смерть Чжоу Туна была третьей чашей с грязной водой, которую ты хотел вылить на голову Сянъэр. Через несколько дней ты отправишь людей на поиски тела, а затем подставишь Сянъэр, чтобы заставить её замолчать.

Голова Мамы Цзинь покрылась испариной, а ноги ослабли. Она, запинаясь, произнесла: «Господин Хоу, эта служанка ничего не знала о том, что вы сказали».

Юй Пинъянь проигнорировала её и продолжила: «Она вернулась домой всего месяц назад. Юй Мяоци всё ещё не способна сделать служанку преданной ей до смерти». Можно считать, что этот снегопад был напрасным. Месяц назад она вышла за покупками и была обманута дочерью мадам Цзинь, которая ехала с ней, и оказалась в глуши. Её изнасиловал старший зять мадам Цзинь. Он даже сорвал с неё дуду и сказал, что, если она не согласится, он предаст огласке этот скандал. Сноуфолл ничего не могла поделать. Хотя она и понимала, что ситуация безнадёжная, ей всё равно пришлось вмешаться. Юй Мяоци, этот маркиз всегда гордился своими безжалостными методами, но я не ожидал, что такая женщина, как ты, сможет так сильно навредить кому-то. Вы очень хороши. "

Он повернул голову и посмотрел на Юй Мяоци, которая неподвижно сидела в стороне. Несмотря на то, что он хвалил её, выражение его лица было очень злорадным.

Матриарх закрыла глаза и стала перебирать чётки, непрерывно повторяя мантру перерождения.

За дверью Юй Сыюй почувствовала, как от кончиков пальцев ног до макушки пробежал холодок. Она так испугалась, что её печень и желчный пузырь были готовы разорваться. Три жизни. Она с лёгкостью лишила жизни трёх человек, а ведь ей было всего четырнадцать. Если подумать о том, что она делала в четырнадцать лет, то в лучшем случае она доставляла Юй Сян немного хлопот. Она даже не осмеливалась думать о том, чтобы причинить вред людям, не говоря уже о том, чтобы сделать это!

По сравнению с Юй Мяоци Юй Сян был просто слишком чистым и добрым! Её предыдущие действия по вымогательству у Юй Мяоци были равносильны хождению по краю пропасти. Если бы она не была так осторожна, её бы разорвало на части и обрекло на вечные муки! Юй Сыюй с силой потёрла грудь, и только тогда ей удалось подавить панику в своём сердце. Она и не заметила, как её лоб покрылся испариной.

В зале Юй Мяоци притворилась, что спокойна, и сказала: «Они уже мертвы, так что разве не старший брат должен произнести эти слова?» Я знаю, что Старший Брат души не чает в Юй Сян, но нельзя быть настолько предвзятым. Доказательства неопровержимы, но ты искажаешь правду, чтобы оправдать её, и ложно обвиняешь меня. Мы со старшей сестрой очень близки, так зачем мне причинять ей вред? С другой стороны, Юй Сян… — Она сделала паузу, подняла руку и торжественно поклялась: — Я не делала того, о чём говорил Старший Брат. Я осмеливаюсь поклясться Буддой: если я это сделала, пусть меня поразит молния и я попаду в чистилище. Я больше никогда не смогу быть человеком и навеки превращусь в животное!

Матриарх внезапно открыла глаза и посмотрела на неё горящим взглядом.

Юй Пиньян спокойно сказал: «Думаю, будет уместнее заменить „я сделал это“ на „я заказал это“».

Ю Мяоци поджала губы и снова дала клятву. Она не верила ни в призраков, ни в богов, а верила только в то, что её судьба в её собственных руках. Она бы не испугалась, даже если бы поклялась сто или тысячу раз, не говоря уже о двух.

Взгляд матриарха, устремлённый на неё, становился всё холоднее, а на тыльной стороне её руки, сжимавшей чётки, вздулись синие вены. Было очевидно, что она достигла предела своего терпения.

К сожалению, у Цзинь Ши был не очень хороший глаз, и она тут же возразила: «Господин Хоу, возможно, вы не знаете, но мой зять взял отпуск, потому что сломал ногу. Как он мог проделать путь в тысячи ли до Янчжоу, чтобы кого-то убить?» Это дело действительно не имеет никакого отношения ко Второй мисс и семье этого слуги. Господин Хоу, пожалуйста, проясните ситуацию.

«Ты не такая, как члены клана Линь, которые никогда не выходят из дома. Ты не должна быть такой, которая даже не знает, чем занимается этот маркиз». Юй Пиньян прищурилась и усмехнулась: «Этот маркиз раскрыл бесчисленное количество дел, так как же я могла не отличить старые травмы от новых?» Ах да, я забыл тебе сказать, что твой сын, дочь, зять, внук, внучатый племянник и все твои родственники в настоящее время заперты в темнице поместья маркиза. Они не выдержали пыток и уже признались во всём, в чём должны были и не должны были признаваться, и даже подписали свои имена. Я ждал до сих пор, чтобы разоблачить тебя, потому что хотел лучше понять, что за человек Юй Мяоци. Ты действительно достойна быть моей младшей сестрой, Юй Пиньян. Ты действительно жестокая и беспощадная!

Как только прозвучали эти слова, в зале воцарилась тишина. Единственным звуком, который можно было услышать, была болтовня хозяина и слуги из клана Линь. Через некоторое время раздался приглушённый звук рвущейся ткани. Чётки в руке матриарха внезапно разломились надвое, и бусины из сандалового дерева покатились во все стороны.

В зале снова воцарилась тишина. За дверью Юй Сыюй наконец-то с облегчением вздохнула. Она радовалась тому, что у неё есть такой старший брат, как Юй Пиньян. Если бы это была любая другая семья, они бы не стали утруждать себя выяснением правды. Они бы не настаивали на том, чтобы верить в её невиновность, несмотря на все слои клеветы. Скорее всего, они бы уже давно отправили её восвояси с несколькими сотнями таэлей серебра. Что ещё хуже, они могли утопить её в пруду, чтобы восстановить репутацию семьи.

Возможность расти под защитой старшего брата была настоящим благословением. Подумав об этом, Юй Сыюй не смогла сдержать слёз и закрыла лицо руками. Она сожалела обо всех подозрениях, которые когда-то испытывала по отношению к своему предку и старшему брату.

Мама Фунг почтительно протянула ей носовой платок.

Последняя чёточная бусина наконец перестала перекатываться, и треск, разносившийся по комнате, резко оборвался. Только тогда Юй Пиньян взглянул на Юй Мяоци, которая была до смерти напугана. Он слегка пошевелил указательным пальцем: «Иди сюда».

Его холодное и безжалостное выражение лица и мягкий, уговаривающий тон вызывали необъяснимое чувство узнавания. Юй Сыюй вдруг вспомнила, как выглядел Юй Сян перед тем, как впал в ярость. Разве он не был сейчас точной копией своего старшего брата? Она не смогла удержаться и прищурилась, тихо рассмеявшись. Втайне она подумала, что Юй Мяоци не повезло.

Юй Мяоци не осмелилась ослушаться. Она медленно прошла в переднюю часть зала. Она постоянно придумывала отговорки, но внезапно её отбросило в сторону.

Юй Пиньян с детства занимался боевыми искусствами. Его сила была невообразима. В мгновение ока щёки Юй Мяоци распухли, как булочки, приготовленные на пару. Уголок её рта отвис, а белые зубы окрасились в красный цвет.

Она закрыла лицо руками и в ужасе огляделась. Она явно не ожидала, что Юй Пинъянь ударит такую слабую девушку, как она. Члены клана Линь закричали и бросились к своей дочери, но матриарх остановила их своей тростью. Она строго отчитала их: «Сидите смирно!» Янъэр хочет преподать урок своей младшей сестре. Он никому не позволит вмешиваться! "

Сердце главы клана Линь сжалось от тревоги. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть костыли, но старуха сильно ударила его по колену. От боли он тут же опустился на колени.

За дверью Юй Сиюй задышала тяжелее. На её лице появилось выражение ненависти и облегчения. В глубине души она радовалась поступку своего старшего брата и предка.

Юй Мяоци слышала только жужжание в ушах, а в голове у неё царил хаос. Она вообще не могла думать. Когда она услышала, как Юй Пинъянь приказывает ей подойти ближе, она явно испугалась до смерти, но не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Медленно-медленно она приближалась.

Юй Пиньян с силой схватил её за подбородок и произнёс по слогам: «Юй Мяоци, этот маркиз уже знал, что ты за человек». Ваша семья Шен пришла в упадок из-за ваших тщетных попыток добиться расположения наследного принца. Ваш приёмный отец напрасно умер из-за вашего обмана. Ваша приёмная мать изначально хотела отправить вас домой, но вы забрали деньги, которые она откладывала на лечение. Она умерла от гнева, будучи ещё живой. Давайте пока не будем говорить о прошлом. Вы знали, что Шэнь Юаньци тоже в столице, поэтому распространили слухи о том, что он когда-то был слугой в поместье Сюэ. Вы хотели разрушить его карьеру. Как говорится, вырастить кого-то — это большее проявление доброты, чем родить. Ты мог бы даже бросить пару из клана Шэнь, которая тебя вырастила. Ты мог бы поступить так же со своим старшим братом, который рос вместе с тобой. Твоё сердце настолько порочно, что в нём нет ни капли совести. Тебя волнует только то, как бы вылить ушат грязи на голову Сянъэр, но ты не знаешь, что я никогда ни в чём её не подозревал. Тебе пора сбросить это лицемерное притворство, чтобы ты не водил за нос отвратительных людей.

Юй Мяоци испугалась до смерти, услышав эти слова. Она думала, что Линнань далеко и что большинство членов семьи Шэнь мертвы. Она думала, что никто не должен знать о её прошлом. Кто бы мог подумать, что Юй Пиньян с самого начала тщательно изучал её? Просто он держал это в секрете. Таким образом, можно объяснить его и Старухи холодное отношение к ней...

Ей казалось, что её раздели догола на глазах у всех. Юй Мяоци было так стыдно, что она хотела умереть. Она отчаянно обхватила себя за плечи обеими руками и попыталась свернуться калачиком.

На лице Юй Сыюй, стоявшей за дверью, отразился ужас. Теперь она по-новому взглянула на зловещую порочность Юй Мяоци. Она не была чудовищем. Она была хуже чудовища!

Клан Линь сначала не поверил своим ушам, а затем в ярости закричал: «Пара из клана Шэнь была главными виновниками того, что Ци-эр пострадала. Что такого сделала Ци-эр, чтобы они её бросили?» Они давно мертвы. Им повезло. Если бы они не умерли, я бы заставил их заплатить...

— Заткнись! Старуха ударила тростью по губам Линь Клан, пока у той не откололись передние зубы. Затем она холодно сказала: «Говорят, что яблоко от яблони недалеко падает. С такой злобной матерью, как ты, Шэнь Мяоци, естественно, не могла быть лучше». Злобный зверь, они оба злобные звери!

«Нет, всё не так. Я этого не делал. Старший брат, я правда этого не делал!» — Юй Мяоци всё ещё сопротивлялся.

Бледнолицая Мама Ким внезапно опустилась на колени и поклонилась: «Господин Хоу, это дело действительно не имеет никакого отношения к Фюрэн и юной госпоже. Всё это было идеей этой служанки». Этот слуга не мог спокойно смотреть, как вы все потакаете мисс Сянъэр и бросаете юную мисс. Кроме того, этот слуга не мог спокойно смотреть, как старшая мисс каждый день шантажирует юную мисс. Этот слуга разработал целый ряд планов, чтобы помочь госпоже и юной мисс. Всё было сделано этим слугой. Поскольку этот слуга боялся, что члены семьи не помогут, он уговорил их сказать, что это было по приказу юной госпожи и фурен. Они верны и преданы юной мисс и фурен и, естественно, не откажутся. Этот слуга виновен. Господин Хоу, пожалуйста, накажите его!

Юй Пиньян разжал руку, которой сжимал Юй Мяоци, и повернулся, чтобы посмотреть на Маму Ким. Юй Мяоци с огромным облегчением вздохнула и поспешно бросилась в объятия членов клана Линь. Когда клан Линь увидел, что Мама Ким взяла вину на себя, они были ошеломлены.

Вся их семья попала в руки господина Хоу. Ни один из них не сможет сбежать. С таким же успехом они могут умереть вместе с ними и тем самым подтвердить свои отношения господина и слуги. Мама Ким взяла себя в руки и снова поклонилась: «Это всё проделки слуги. Госпожа и юная госпожа ничего не знали. Господин Хоу, пожалуйста, накажите этого слугу».

«Хорошо, очень хорошо, — игриво улыбнулся Юй Пиньян и махнул рукой. — Раз ты так жаждешь смерти, этот маркиз исполнит твоё желание». Что касается того, кто это сделал, у маркиза есть свои предположения. Хотя этот маркиз жесток и беспощаден, он не опустился до того, чтобы лично убить собственную мать и сестру.

Клан Линь и Юй Мяоци выглядели так, словно только что пережили катастрофу.

Юй Пиньян взглянул на них и продолжил: «Однако, если это повторится, маркиз точно не будет милосерден. Я не смогу удержаться и не отрубить несколько беспокойных рук».

Клан Линь и Юй Мяоци поспешно спрятали дрожащие руки в рукава.

Мама Фунг немедленно послала людей, чтобы связать Маму Ким. Юй Пиньян убедил пожилую госпожу отдохнуть в комнате, а затем приказал клану Линь и их дочери следовать за ним в темницу. Юй Мяоци спряталась в объятиях клана Линь и, пошатываясь, направилась к главному входу, но услышала, как пожилая госпожа медленно произнесла: «Подожди минутку. Прежде чем уйти, развяжи мешочек на поясе». Это всего лишь клочок бумаги. Почему ты до сих пор притворяешься, что хранишь его? Ты ведёшь себя со мной как с обезьяной.

Ю Мяоци застыла на месте. Она долго смотрела перед собой пустым взглядом, прежде чем пришла в себя. Она сняла мешочек и протянула его Маме Ма, в глазах которой читалась насмешка. Мама Ма достала из кармана обрывок бумаги и развернула его, чтобы хозяин мог посмотреть. Затем она небрежно разорвала его на кусочки.

После стольких мучений выяснилось, что это она всё это время мучила его. Только тогда Юй Мяоци поняла, что префектура Юй сильно отличается от семьи Шэнь. Это было уже не то место, где она могла получить всё, что хотела. Она считала всех вокруг дураками и водила их за нос, но откуда ей было знать, что они смотрят на неё как на клоуна?

Она уже потеряла всякое самообладание!

При мысли об этом у Юй Мяоци кровь бросилась в голову, а и без того красные и опухшие щёки едва не лопнули. Она спряталась в объятиях клана Линь и опустила голову, выходя из дома. Переступив порог, она случайно встретила Юй Сыюй, которая сверлила её взглядом. Она хотела обойти её, но та постоянно преграждала ей путь.

«Юй Сиюй, ты восстаёшь против небес!» — гневно отчитал её клан Линь, несмотря на её трусость.

«Я восстаю против небес. Что ты собираешься с этим делать?» Если у тебя есть возможность, убей меня! Юй Сыюй усмехнулась. Она яростно выплюнула густую мокроту в лицо Юй Мяоци и выругалась: «Б * чь!» Сука! Ты хуже свиней и собак! С этого момента я, Юй Сыюй, буду с тобой непримирим!

Поскольку Юй Пиньян стоял в стороне и холодно наблюдал за происходящим, Юй Мяоци не осмелилась возразить. Она лишь молча вытерла густую мокроту рукавом.

Юй Сыюй презрительно улыбнулась, а затем извинилась перед братом. Только после этого она побежала к Юй Сян, которая была неподалёку, и что-то сказала, жестикулируя. Юй Пиньян помахал сестре, а затем повёл мать и дочь из клана Линь, а также Маму Ким в подземелье.

«Клан Цзинь, вы предали своего господина и убили кого-то. Ваше преступление непростительно. Вас высекут сто раз», — холодно произнёс он, садясь в кресло.

Дети и внуки Мамы Ким были заперты в камерах с обеих сторон. В семье было несколько десятков человек, и ни один из них не остался в стороне. Услышав эти слова, они поспешили к двери камеры, чтобы молить о пощаде, а затем позвали на помощь клан Линь и Юй Мяоци.

Клан Линь и Юй Мяоци обнялись, дрожа от страха.

«Садись. Давай посмотрим, какой грех ты совершил». Юй Пиньян похлопал по двум стульям, стоявшим рядом с ним.

Клан Линь и Юй Мяоци сели, дрожа от страха. Время от времени они смотрели на него умоляющим взглядом.

Юй Пиньян не обратил на них внимания. Он махнул рукой и сказал: «Приступайте к наказанию».

Телохранители привязали Маму Ким к стулу и начали избивать её дубинками. Сначала Мама Ким стиснула зубы и держалась. После тридцати ударов плетью она начала молить о пощаде. После пятидесяти ударов она прикусила язык, но всё равно не умерла. Её кроваво-красные глаза были устремлены на мать и дочь из клана Линь.

Через некоторое время раздался приглушённый треск. Её позвоночник был сломан, а изуродованное тело разорвано надвое. От удара дубинкой во все стороны разлетелись куски плоти.

Все члены семьи Мамы Ким находились в камерах по обе стороны коридора. Они не осмеливались смотреть на эту трагическую сцену. Они обнимали друг друга и плакали. Несколько маленьких детей даже потеряли сознание от страха.

Клан Линь и Юй Мяоци, естественно, не осмелились смотреть. Они отвернулись и закрыли глаза.

Юй Пинъяню было наплевать на клан Линь. Он встал и подошёл к Юй Мяоци. Он с силой схватил её за подбородок, развернул к себе и холодно приказал: «Открой глаза. Иначе этот маркиз лично выколотит тебе глаза». Как официальный командир, Юй Пиньян лучше всех знал, как сломить волю человека. Он знал, как заставить противника страдать от участи хуже смерти, не причиняя ему физического вреда.

Юй Мяоци вздрогнула. В конце концов она открыла свои налитые кровью глаза и посмотрела на человека, которого уже избили до полусмерти. После сотни ударов она подняла голову и тяжело задышала. Однако она увидела, как Юй Пиньян медленно закатывает рукава и аккуратно разглаживает складки. Его тон был необычайно мягким: «Таким образом, маркиз больше не будет преследовать тебя за прежние ошибки. Эти люди тоже в твоём распоряжении. Убей их или отпусти, решать тебе».

Убить их или отпустить? Юй Мяоци погрузилась в ещё более мучительную борьбу. Если она их отпустит, эти люди затаят обиду и будут знать слишком много. Они наверняка причинят ей вред в будущем. Если она их убьёт, то покажется бессердечной.

Однако в сердцах Юй Пинъяня и старой госпожи она уже давно стала бессердечной. Что тут скрывать? В конце концов, её собственная безопасность была важнее!

Приняв решение, Юй Мяоци стиснула зубы и сказала: «Убейте их».

Члены клана Линь резко повернулись и с удивлением посмотрели на неё. Мама Ким воспитывала клан Лин с раннего возраста. Две её дочери были для клана Лин как сёстры. Если бы это был клан Линь, они бы, естественно, отпустили их, выплатили бы какую-то компенсацию и позволили бы им навсегда покинуть столицу. В любом случае у них был бы выход. Однако они не ожидали, что их дочь решит их убить.

Как бы предвзято они ни относились к своей дочери, клан Линь не мог не почувствовать холодок в сердце.

Юй Пиньян тихо усмехнулся и хлопнул в ладоши: «Как и следовало ожидать от младшей сестры маркиза. Какая безжалостная». Раз так, то их всех забьют до смерти. Вы можете продолжать наблюдать за казнью. Этот маркиз уйдёт первым.

Он подошёл к двери и приказал императорским телохранителям: «Не позволяйте им двоим уйти, пока не закончится казнь». Если Юй Мяоци откажется открывать глаза, раздвиньте ей веки бамбуковой палочкой. Не нужно церемониться.

Императорские телохранители торжественно подтвердили это. Юй Мяоци мгновенно обмякла в своём кресле.

Они наблюдали за казнью, пока не зажглись фонари. Только тогда мать и дочь, поддерживая друг друга, вышли из подземелья. Вдохнув свежий воздух, они глубоко задышали, словно вернулись к жизни.

Говорили, что методы Юй Пинъяня безжалостны и коварны. Они наконец-то убедились в этом на собственном опыте. Хотя он ударил не их, сцена, в которой повсюду летели куски плоти и кровь, навсегда останется в их памяти. С этого момента этот опыт стал для них злым духом, который преследовал их во сне. Пока они не умрут, они никогда не смогут избавиться от него.

Члены клана Линь с глухим стуком опустились на колени и начали рыдать, не заботясь о том, как они выглядят. Она испытывала угрызения совести, ей было страшно, и она ненавидела себя за свою беспомощность.

Как Юй Мяоци могла не испытывать угрызений совести или страха? Но какой смысл испытывать угрызения совести или страх? Поскольку все уже отбросили притворную сердечность, ей не нужно было прилагать столько усилий, чтобы втереться в доверие к Юй Пинъянь и Старой госпоже. Она могла бы быстро найти себе более влиятельного мужа. Как только она покинет префектуру Юй, её жизнь станет лучше!

Юй Мяоци стиснула зубы и подняла главу клана Линь. Она, пошатываясь, пошла вперёд и увидела, что два фонаря становятся всё ближе и ближе. Яркое и красивое лицо Юй Сяна было скрыто в свете, который мгновенно осветил всё вокруг.

«О, ты уже вышел?» — она прикрыла рот рукой и усмехнулась. «Было весело внутри?»

Юй Мяоци проигнорировала её и продолжила поддерживать клан Линь. Когда они проходили мимо друг друга, Юй Сян вытянула мизинец и слегка им покачала. От её презрительного тона у людей начинали чесаться зубы. «Юй Мяоци, ты хочешь со мной подраться? Ты всё такая же».

Юй Мяоци внезапно обернулась и посмотрела на неё таким взглядом, словно хотела кого-то съесть. Увидев, что она с убийственным выражением лица достаёт хлыст, она поспешно развернулась и, поддерживая ошеломлённого члена клана Линь, быстро убежала. Казалось, будто за ними гонится злой дух.

Позади них раздался звон, похожий на смех колокольчика, который преследовал их, как тень.

-----

В главном дворе Старая Госпожа сидела, облокотившись на кушетку. Её взгляд был устремлён на пустое место, где когда-то лежал труп, и на лице её было злое выражение.

«Выньте мою бухгалтерскую книгу», — медленно произнесла она.

Мама Ма достала маленькую книжку и ручку и протянула их дочери.

Старая госпожа бормотала, пока писала: «Я выгнала клан Линь из поместья маркиза сразу после того, как Сиюй попала в беду... и я не знаю, что происходит во внешнем мире, но я могу только терпеть это...» Сначала она думала, что после того, как она выставит миссис Линь из дома, в доме воцарится спокойствие. Но теперь, похоже, всё было не так просто. С Юй Мяоци было ещё больше проблем. ......................................... выход...

Мамочка Ма внимательно слушала и не осмеливалась отвечать небрежно.

Пожилая дама глубоко вздохнула и продолжила: «Посмотрите на неё. Она дала такую страшную клятву, не заботясь ни о призраках, ни о богах. Она не различала добро и зло. Всё, что она делала, было ради собственной выгоды». Ради собственной выгоды она убила супругов Шэнь, помешала карьере своего приёмного брата и разрушила репутацию своих сестёр. Не уничтожит ли она в будущем семью маркиза? Клан Линь... Даже они не могут добиться от неё искренних чувств. Как же нам проникнуть в её сердце? Ничего страшного, если мы не завоюем её сердце, но я боюсь, что она ненавидит нас до глубины души. Она ещё отомстит нам в будущем.

Мама ма печально кивнула.

Старая мадам закрыла бухгалтерскую книгу и усмехнулась: «Если бы я знала, что так будет, я бы не стала её возвращать». Злобное создание. Она и правда злобное создание!

Мама Ма на мгновение задумалась и спросила: «Значит, Старушке следует вернуть деньги?»

«Не нужно. Просто отправьте кого-нибудь присмотреть за ними. В будущем мы вместе сведем счеты». Этот вопрос не стоит поднимать на обсуждение, так что пока я буду молчать. Юй Мяоци очень хитра. Даже при наличии очевидных доказательств она не признается. С ней гораздо сложнее иметь дело, чем с кланом Линь. Если она хочет устроить скандал, я ей это позволю. Когда она устроит скандал, я заставлю её потерять лицо. Когда придёт время, посмотрим, кто возьмёт на себя вину за неё. — Тон старой мадам был зловещим.

Мама Ма кивнула и больше ничего не сказала.

Два дня спустя в столице произошёл ещё один странный инцидент. Он тоже был связан с семьёй Фан. Фан Чжичэнь весь день расхаживал взад-вперёд по двору одной семьи. В этой семье остались только сирота и вдова, поэтому они очень беспокоились о безопасности своей семьи. Они гнались за ними с палкой и ругались, так что соседи собрались вокруг, чтобы посмотреть.

Фан Чжичэнь бросился бежать, но его остановил назойливый тип, который заявил, что он, должно быть, что-то украл. Назойливый тип залез в карман Фан Чжичэня и нашёл там много разноцветного нижнего белья. Все были ошеломлены. Какой-то невежественный ребёнок даже указал на одно из них и закричал: «А, это же моей мамы!»

На уголке нижнего белья было вышито её собственное имя, так что отрицать это было невозможно. Мать девочки испугалась до смерти и тут же начала оправдываться: «Я-то думала, почему нижнее бельё, которое лежало на солнце, каждый день пропадало. Это потому, что его украла эта подлая собака!»

Было также много мужчин, которые узнали нижнее бельё своих женщин. Чтобы защитить свою репутацию, женщинам ничего не оставалось, кроме как признаться, что их нижнее бельё было украдено. Вор не стал красть имущество, а вместо этого украл нижнее бельё. Хотя это и было редкостью, но случилось не в первый раз. Два года назад был пойман вор, который крал женские чулки. После того как его поймали, его избили до полусмерти, и дело приняло серьёзный оборот.

Все были полны праведного негодования. Как раз в тот момент, когда они собирались забить Фан Чжичэня до смерти, они случайно наткнулись на группу патрульных. Они окружили Фан Чжичэня и, разобравшись в ситуации, сопроводили его в участок для допроса.

Этот слегка эротический анекдот распространился очень быстро, и менее чем за полдня Фан Чжичэнь стал знаменитым. Затем этот инцидент связали со сценой, которую он устроил у маркиза Юнлэ несколько дней назад. Все всё поняли. Как это могло быть личным подарком двух влюблённых? Очевидно, что Фан Чжичэнь украл одежду юной госпожи из дома маркиза и ловко свалил вину на неё. Кто сказал маркизу Юнлэ, что он высокое дерево, привлекающее ветер?

Были и женщины, ставшие жертвами инцидента, которые заступились за Юй Сиюй, и какое-то время бесчисленное множество людей сочувствовало ей.

На следующий день распространилась новость о том, что юная госпожа из префектуры Ю покончила с собой, повесившись. Ей сочувствовало ещё больше людей, и прежние резкие высказывания постепенно сошли на нет. В то же время столичные женщины перестали вышивать свои имена на нижнем белье. В семье было много женщин, и они боялись, что после стирки их можно будет перепутать, поэтому делали лишь незаметную пометку на узоре вышивки.

В конце концов Фан Чжичэнь был приговорён к пятидесяти ударам палкой и изгнанию на три тысячи ли, и на этом дело было закрыто. Вскоре после этого слухи о том, что учёный из Чжуанъюаня родился в рабстве, вытеснили ажиотаж вокруг маркиза Юнлэ и стали главной темой для обсуждения в столице. Все ждали, как далеко зайдёт этот потрясающий учёный из Чжуанъюаня и как император поступит с ним.

-----

С того дня, как Маму Ким забили до смерти, мать и дочь из клана Линь серьёзно заболели и были прикованы к постели. Клан Линь был крайне обеспокоен, а Юй Мяоци не осмеливалась показаться на людях из-за красного и опухшего отпечатка ладони на её лице.

За это время многие мамы-стюардессы пришли с докладом к Мисс Три и матриарху, но те не обратили на них внимания. Им ничего не оставалось, кроме как отправиться в главный зал на поиски клана Лин.

Юй Мяоци изначально думала, что власть главы семьи будет упразднена, но она не ожидала, что эта власть всё ещё будет в её руках. Ей было всё равно, что задумали матриарх и Юй Сян. Она знала только, что, став главой семьи, сможет получить много преимуществ. Она сможет накопить связи и богатство до того, как выйдет замуж, а после замужества этого будет достаточно.

Поэтому она надела вуаль, заставила себя быть бдительной и каждый день занималась домашними делами, как будто «инцидент с рамой» её совсем не затронул.

Услышав эту новость, матриарх холодно рассмеялась. Она ещё больше боялась своей внучки. Она подумала, что в будущем ни в коем случае нельзя будет допустить, чтобы та пришла к власти. Иначе, с её змеиным сердцем и каменным характером, первым, кому она отомстит, придя к власти, будет семья маркиза.

Юй Сыюй тоже заболела, но она не повесилась, как гласили слухи. Вместо этого она заболела из-за того, что была недовольна матерью и дочерью. После полумесяца восстановления она немного поправилась. Отдав дань уважения, она сразу же попросила матриарха отправить её в деревню. Хотя слухи за пределами дворца больше не называли её распутной, а говорили, что она жалка, её репутация всё ещё была подпорчена, и ей не стоило появляться в столице.

Матриарх тут же кивнула в знак согласия.

На следующий день Юй Сыюй собирала вещи в своей комнате, когда услышала за дверью звук поворачивающейся инвалидной коляски.

«Ты уже уходишь?» — Юй Сян взмахнула хлыстом, чтобы поднять занавеску.

«Эн, я еду в деревню, чтобы навестить свою мать-наложницу». Юй Сыюй поставила на стол большую шкатулку из парчи и с улыбкой сказала: «В этой шкатулке собраны все мелкие предметы из моей коллекции: нефрит, жемчужные заколки для волос, маленькие терракотовые статуэтки и так далее. Хотя они не идут ни в какое сравнение с вашими драгоценностями, все они мне очень дороги. Я оставлю их вам на память».

«Тск ~ Кому нужны твои паршивые вещи? Отнеси их в деревню и отдай хозяйке». — Лицо Юй Сяна выражало презрение.

Если бы Юй Сыюй услышала эти слова раньше, она бы точно вспылила. Но сейчас она не только не злилась, но и уловила скрытую тревогу в её словах. Юй Сян была похожа на ежа: всё её тело было усыпано иголками. Казалось, что с ней непросто иметь дело, но, познакомившись с ней поближе, можно было понять, что она просто защищает свой самый мягкий бок.

Эта маленькая ссора на самом деле была довольно милой.

Юй Сыюй улыбнулась ей и не стала забирать шкатулку. Вместо этого она продолжила разбирать свои вещи.

«Кого ты приведёшь с собой на этот раз?» Юй Сян огляделся. Кроме слуг клана Цю, которые присматривали за ящиками и клетками, все остальные слуги ушли. Двор казался совершенно безлюдным.

«Кого ещё я могу взять с собой? Разумеется, старшего слугу Цю». Как эти слуги могли согласиться страдать вместе со мной в деревне? Чтобы найти место получше, они все спешат в главный дом, чтобы попросить Ю Мяоци. «Ю Сыюй усмехнулся: «Я не стал их останавливать и просто отпустил». Если они последуют за Юй Мяоци, то однажды могут пойти по стопам госпожи Цзинь. Я позволю им немного порадоваться.

Поскольку Юй Пиньян очистил территорию, мало кто из слуг знал о том, что произошло в тот день. Они по-прежнему считали Юй Мяоци мягким и послушным человеком. Юй Сыюй выпрямилась и посмотрела на суетящийся клан Цю. Она не смогла сдержать самоуничижительный смешок. Она не ожидала, что в итоге самыми преданными слугами окажутся шпионы, которых подослал к ней Юй Сян. Какая ирония.

Юй Сян приказала Тао Хуну и Лю Лу затолкать её в комнату. Она приподняла брови и сказала: «Ты вот так просто уходишь?» Вы потеряли репутацию, мужа и свой статус. Вы просто уйдёте, поджав хвост, как бродячая собака? Почему бы тебе не подумать о том, кто довёл тебя до такого состояния?

— Конечно, я помню. Когда я вернусь, я точно замучаю эту маленькую шлюшку до смерти! — Юй Сыюй сплюнул на землю.

«У тебя нет ни денег, ни власти, ни связей. Что ты можешь ей противопоставить?» Только потому, что ты можешь плюнуть дальше, чем она?

Юй Сыюй тут же замолчала. Она с ненавистью посмотрела на Юй Сян. Неудивительно, что ты не нравишься всем знатным девицам в столице. Кто выдержит твой ядовитый язык?!

Юй Сян прикрыла рот рукой и рассмеялась. Она бросила на Лю Лу многозначительный взгляд.

Лю Лу тут же протянул небольшую коробочку и объяснил: «Это компенсация, которую наша госпожа потребовала за душевные страдания старшей госпожи. Старшая госпожа, пожалуйста, взгляните».

Юй Сыюй открыла коробку и заглянула внутрь. На её лице недоверие постепенно сменилось изумлением. Она никак не ожидала, что в шкатулке окажутся документы на западную часть города, улицу Юйцин, улицу Цинь Нин, переулок Цветочной Птицы, а также документы на четыре магазина и двести гектаров плодородной земли. Это были самые ценные активы клана Линь!

«Как ты их получил?» — заикаясь, спросил Юй Сыюй.

«Я напрямую попросил их об этом. Что ещё я мог сделать?» Её мучила совесть, поэтому она послушно отдала их мне, предварительно несколько раз напугав. С другой стороны, Юй Мяоци была довольно недовольна. Раз она несчастна, я рад за неё. С этими вещами вы сможете комфортно жить даже в сельской местности. Люди забывчивы. Пройдёт год или около того, и кто вспомнит о твоих пустяках? Когда придёт время, я помогу тебе найти честного и преданного мужа, чтобы ты могла жить в достатке. — Юй Сян хлестнула кнутом по краю стола. Выражение её лица было очень безразличным.

Юй Сыюй на мгновение замолчала. Она с трудом сдерживала слёзы и сказала: «Спасибо, младшая сестра. Несмотря ни на что, я, Юй Сыюй, буду считать тебя, Юй Сян, своей родной младшей сестрой». Мне действительно нужны эти вещи прямо сейчас, так что было бы невежливо отказываться. В будущем я обязательно верну их младшей сестре с лихвой. «Как говорится, расстояние проверяет силу лошади, а время — сердце человека.» Она наконец поняла этот принцип.

Юй Сян презрительно взглянул на неё и отчитал: «Из-за чего ты плачешь? Не бери пример с бесстыжей Юй Мяоци». Я сейчас уйду. Не забудь поклониться Старому Предку, прежде чем выйти. Несколько дней назад ты её сильно разозлил.

«Ай, я не буду. Это моя вина». Юй Сыюй поспешно вытерла слёзы рукавом и вышла вслед за ней.

У главного героя каждой книги было бессмертное тело, если только это не была трагедия.

Книга, в которую попал Юй Сян, не была трагедией. Будучи главным героем, Юй Мяоци, естественно, не потерпел бы такого лёгкого поражения. Перед Юй Пинъянем и матриархом она больше не представала в выгодном свете, поэтому не искала их расположения. Вместо этого она с головой погрузилась в домашние дела. Она знала, что единственный выход для неё — выйти замуж, поэтому домашние дела можно было оставить только в ведении «клана Линь», а не передавать матриарху. В противном случае матриарх помешал бы её замужеству.

Если бы её попросили выйти замуж за чиновника шестого или седьмого ранга, такого как Юй Сыюй, она бы не согласилась, даже если бы её забили до смерти. Власть и статус её будущего мужа определённо будут выше, чем у Юй Пинъяня.

Юй Мяоци тайно наводила справки о полномочиях коменданта Юя и о различных деяниях Стражи Драконьей Чешуи. Только тогда она поняла, что во всей династии Великая Хань власть и статус Юй Пинъяня превосходили только император и наследный принц. Даже другим принцам приходилось быть осторожными в присутствии коменданта Юя.

Услышав это, Юй Мяоци мгновенно покрылась холодным потом. Ей стало так стыдно, что захотелось умереть. В её руках была такая всепоглощающая сила. Было ли что-то, что Юй Пиньян не смогла бы выяснить? Однако он ничего не сказал. Вместо этого он задавал один вопрос за другим, холодно наблюдая за тем, как она придумывает одну неуклюжую ложь за другой, чтобы скрыть прошлое.

Он, наверное, подумал, что она была очень нелепой, верно? Он обращался со своей младшей сестрой как с клоуном, с которым можно играть и за которым можно наблюдать. Он действительно был таким хладнокровным и бессердечным, как говорили слухи.

Юй Мяоци испытывал глубокую ненависть к Юй Пинъянь, матриарху, Юй Сян, Юй Сыюй и даже ко всему клану Юй. Она поклялась, что добьётся успеха, а затем безжалостно растопчет семью Юй.

Однако, будучи слабой женщиной, она не могла участвовать в императорских экзаменах, не могла появляться на публике и не могла сделать себе имя. Что она могла противопоставить семье Юй? После долгих раздумий я пришла к выводу, что единственный выход — это выйти замуж, и желательно за наследного принца.

После того как отпечаток ладони на её лице исчез, Ю Мяоци начала собирать информацию о наследном принце и других принцах. Затем она призвала членов клана Линь как можно скорее прийти в себя, чтобы они могли вывести её в свет.

-----

В этот день к Юй Сяну неожиданно пришла в гости Девятая принцесса. Она сгорбилась и опустила голову, следуя за двумя дворцовыми служанками. На её лице читалась беспомощность.

Юй Сян сидел у пруда с лотосами и кормил рыбок. Увидев её, он поспешно приказал Тао Хуну принести немного выпечки.

«Эх, почему ты так сильно похудел?» У него такой острый подбородок. " Юй Сян бросил рыбный корм в воду. Вытерев пальцы, он взял Девятую принцессу за подбородок и внимательно посмотрел на неё.

Девятая принцесса поджала губы и выглядела очень грустной.

«Что случилось?» Кто тебя обидел? — Юй Сян поднял хлыст.

«Никто меня не травил. Сложно сказать». Девятая принцесса огляделась и села на каменный табурет у пруда. Она подпёрла подбородок обеими руками и вздохнула с обеспокоенным видом.

«Тебе легко говорить?» Скажи мне, что тебя огорчает, чтобы я мог сделать тебя счастливой. — Юй Сян поигрывал хлыстом, покусывая её ухо и тихо уговаривая.

Девятая принцесса выглядела так, будто ей было тяжело. Её маленький ротик открывался и закрывался, и она уже была готова сказать правду. Однако она увидела, как к ней неторопливо подходит Ю Мяоци с тарелкой ароматной выпечки. На её лице была фирменная нежная улыбка.

Нос Девятой принцессы дёрнулся, и она уставилась на тарелку, которую держала в руках.

Ходили слухи, что Девятая принцесса была гурманом. Ей было легко угодить, подав на стол тарелку с необычной выпечкой. Юй Мяоци вспомнила услышанное и поняла, что привлекла внимание Девятой принцессы. Её улыбка стала нежной, как вода.

Девятая принцесса была младшей сестрой наследного принца. Ходили слухи, что наследный принц любил её как зеницу ока. Если она была в хороших отношениях с Девятой принцессой, то почему беспокоилась о том, что её не заметит наследный принц?

Подумав об этом, Юй Мяоци быстро подошла и аккуратно положила пирожные на каменный стол. Она поклонилась и сказала: «Этот слуга приветствует Девятую принцессу». Этот субъект лично приготовил несколько пирожных. Девятая принцесса, пожалуйста, попробуйте. "

«Кто она такая?» — Девятая принцесса потянула свою лучшую подругу за рукав.

«Разве я не писал тебе в предыдущем письме, что у меня есть сестра-близнец?» Вот она. Юй Сян презрительно скривила губы.

На лице Девятой принцессы отразилось понимание. Затем она внимательно осмотрела Юй Мяоци и удивлённо произнесла: «Не может быть!» Должно быть, это ошибка! Вы с братом Ю оба такие красивые, так почему же она такая скучная? Посмотрите на её брови, кажется, что их нет. А эти губы, они такие сухие, что потрескались. У неё грубая и жёлтая кожа, а сама она худая, как щепка. Порыв ветра может унести её. Её внешность и манера держаться совершенно не похожи на ваши с Большим Братом Ю. Должно быть, это ошибка!

Девятая принцесса была помешана на внешности. Она была безнадёжно помешана на внешности. Ей нравился любой красивый человек. Хотя внешность Юй Мяоци можно было назвать элегантной и утончённой, по сравнению с несравненной красотой Юй Сяна она мгновенно теряла всякий вкус. Кроме того, в последнее время ей каждую ночь снились кошмары. Она сильно похудела, и цвет её лица был очень нездоровым. От её былой красоты остались лишь один-два штриха. Она была похожа на росток фасоли с большой головой и пальцами на ногах и выглядела очень подавленной.

Юй Сян всегда гордилась своей внешностью. Услышав эти слова, она обняла Девятую принцессу за шею и расхохоталась. «Хороший Мяч, ты действительно мой хороший Маленький Мяч. Ты абсолютно права». Я тоже чувствую, что где-то должна быть ошибка. Иначе как бы я могла стать её сестрой? — Когда она произнесла последнее слово, её лучезарная улыбка сменилась глубоким презрением.

Юй Мяоци впилась ногтями в ладони до крови. Только тогда ей удалось подавить переполнявшую её сердце ненависть. Она сделала вид, что не услышала её провокационных слов.

Будучи самой любимой младшей сестрой наследного принца, Юй Мяоци, естественно, знала всё о Девятой принцессе. Она знала, что та немного тугодум, поэтому говорила прямо. Только что её слова не были направлены против неё. Она просто высказала свои мысли.

Она явно была чистокровной представительницей рода маркиза, но всегда находились люди, которые сомневались в её происхождении. Такое гнетущее чувство, от которого сердце готово было разорваться, не под силу нормальному человеку.

Если бы не тот факт, что Юй Мяоци и клан Линь были очень похожи, неизвестно, что бы сказал внешний мир. Говорят, что в мире есть много странного. Внешность настоящих и поддельных братьев и сестёр можно назвать странной. Братья и сёстры, связанные кровным родством, совсем не похожи друг на друга, а вот те, кто не связан кровным родством, очень похожи. Когда они втроём вышли на улицу, Юй Мяоци оказалась на улице одна.

Девятая принцесса не понимала, почему Юй Мяоци такая угрюмая. Увидев, что Юй Сян счастлива, она тоже обрадовалась. Она обняла свою лучшую подругу одной рукой, а другой, естественно, потянулась за выпечкой. Увидев это, Юй Мяоци поспешно пододвинула к ней тарелки, и та мило улыбнулась.

Счастливое выражение лица Юй Сян тут же исчезло. Взмахнув рукавом, она смахнула посуду с каменного стола и тихо сказала: «Тебе нельзя есть».

Девятую принцессу напугала серия громких звуков. Она пролепетала: «Ч-что это?» Пахнет очень вкусно. "

Юй Сян разжала её пальцы и забрала последний кусочек пирожного, чтобы выбросить его. Она бросила косой взгляд на Юй Мяоци и медленно произнесла: «Некоторые вещи выглядят и пахнут хорошо, но на самом деле ядовиты». Точно так же, как некоторые люди выглядят нежными и послушными, но на самом деле могут столкнуть своих сестёр в бездонную пропасть и разбить их вдребезги одним движением головы. Можно долго знать человека, но так и не понять его истинную натуру. Нельзя есть еду, которую приносят посторонние. «

Девятая принцесса с ужасом посмотрела на Ю Мяоци, которая была на грани обморока. Две старшие фрейлины были самыми проницательными людьми во дворце. Они сразу же провели параллель между Юй Сиюй и испорченной репутацией Юй Мяоци, которая сложилась несколько дней назад. Их мнение о Юй Мяоци мгновенно упало ниже плинтуса.

Хотя мисс Ю была неразумной, она никогда не говорила глупостей. Всё, что она говорила, было на 100 % правдой. Девятая принцесса была такой чистой душой. Если бы она подружилась с кем-то вроде Юй Мяоци, то не прошло бы и года, как против неё начали бы плести интриги, и от неё не осталось бы даже костей. Подумав об этом, они оба шагнули вперёд и отделили Юй Мяоци от своего господина.

Юй Мяоци притворилась, что в страхе отступает. На её глазах быстро выступили слёзы, из-за чего её и без того худое и измождённое лицо стало казаться ещё более хрупким и жалким.

Как раз в этот момент с неба спустилась А Лу, которую выпустили погулять. Она подобрала с земли крошки от выпечки и начала их жевать.

«А Лу, ты не можешь есть ядовитые вещи. Скорее выплюнь это». Юй Сян бросил в А Лу семечко дыни, которое попало ему в голову.

А Лу не понимала человеческий язык, но она закатила глаза и выплюнула крошки от пирожного. Она подобрала семечко дыни, которое бросил в неё хозяин, и взмахнула крыльями, чтобы улететь. Девятая принцесса хихикнула, увидев это.

Сердце Юй Мяоци наполнилось обидой, но она не показала этого на лице. Она со слезами на глазах объяснила: «Сестрёнка, почему ты так усложняешь мне жизнь?» Я уже сказал, что не буду соперничать с тобой за благосклонность Старшего Брата и Старого Предка, так что тебе не стоит меня опасаться. Однако мама серьёзно больна и передала мне все полномочия по управлению домом, так что я должен выполнять свой долг. Девятая принцесса — почётная гостья в доме маркиза. Как хозяйка, я должна подать ей тарелку с выпечкой — это самый простой этикетный жест. Младшая сестра, пожалуйста, не думай об этом слишком много. Эта выпечка ядовита. Младшая сестра, ты поймёшь, когда найдёшь кого-нибудь, кто сможет это проверить. Не нужно искажать правду и клеветать на меня. — Не успела она договорить, как по её щекам уже потекли слёзы.

Как Юй Сян мог попасться на её уловку? Он тут же усмехнулся: «Найти кого-то, чтобы проверить их?» Зачем так утруждаться? Старшая сестра может просто взять одну и съесть у меня на глазах. Если он ядовитый, то винить тебе остаётся только себя. Если нет, то я немедленно извинюсь перед тобой.

Девятая принцесса хлопнула в ладоши и с улыбкой похвалила его: «Хорошая идея!» Торт «Лотос» всегда был умным! «

Юй Сян с удовлетворением взглянул на неё.

Ты хочешь, чтобы я ел пирожные прямо на земле? За кого эти двое меня принимают? Свинья или собака? Оскорблениям других людей должен быть положен конец! Юй Мяоци действительно не собиралась заискивать перед Девятой принцессой. Ей хотелось наброситься на них и задушить. Её глаза наполнились злобой, когда она увидела, как две дворцовые служанки шагнули вперёд и уставились на неё, как тигры на свою добычу.

Она испугалась и тут же забыла о своей ненависти. Она закрыла лицо руками и заплакала.

Юй Сян рассмеялся и усмехнулся: «Я знал, что ты заплачешь». Каждый раз, когда я разоблачаю твои гнусные поступки, ты плачешь. Неужели ты не можешь сменить тактику? У меня вспыльчивый характер. Ты веришь, что у меня болит голова от слёз? Смотри, как бы я не дала тебе пощёчину, от которой у тебя всё лицо раскраснеет. Думаешь, мне нравится с тобой спорить? Если бы ты не подставляла меня снова и снова, выливая на мою голову таз за тазом с грязной водой, я бы не стал так тебя опасаться. Ты как ядовитая змея. Стоит тебе подобраться поближе, как ты кусаешься. То, что ты меня укусила, — моя ошибка. Если я позволю тебе укусить меня во второй раз, я буду глупцом.

Она подняла хлыст и ударила им по каменному столу. Кожа издала глухой звук, ударившись о твёрдый предмет.

Юй Мяоци вздрогнула. Она даже не потрудилась извиниться и закрыла лицо, чтобы сбежать. Она боялась, что, если останется, Юй Сян раскроет все её скандальные выходки.

После того как Юй Сян провоцировала их, девять из десяти благородных девиц закрывали лица и убегали. Одна даже упала в обморок от гнева. Девятая принцесса явно не раз видела подобные сцены, но они её не утомляли. Она захлопала в ладоши от радости.

Юй Сян погладила её по голове и серьёзно предупредила: «Ты видишь это? Лучше держаться подальше от женщин, которые плачут из-за любой мелочи. Они всегда могут устроить скандал без всякой причины!» Ничего страшного, если они полагаются на вас, но будет плохо, если они будут полагаться на Его Высочество наследного принца через вас.

Девятая принцесса кивала снова и снова. Две придворные дамы долго размышляли о цели Ю Мяоци, и их впечатление, естественно, было ещё хуже. Вернувшись, они должны были произнести одно или два слова в присутствии королевы.

Прогнав Юй Мяоци, Юй Сян с улыбкой сказал: «Говори, зачем ты меня сюда позвал?»

«Сегодня моему племяннику и племяннице исполняется месяц. Невестка попросила меня пригласить вас на праздник.»

«Я уже получил приглашение. Зачем вам было приходить лично?» У тебя такое проницательное лицо, ты, должно быть, что-то скрываешь, верно?

Пока они разговаривали, Тао Хун принесла тарелку с выпечкой и ушла вместе с двумя служанками. В последнее время Девятая принцесса была занята множеством дел и отказывалась говорить о них. Видя, что её щёки вот-вот впали, императрица сгорала от беспокойства. Посовещавшись, они решили выпустить её из дворца, чтобы она могла отдохнуть.

Как и ожидалось, она при первой же возможности поделилась своими переживаниями с Юй Сяном.

Девятая принцесса огляделась. Увидев, что поблизости никого нет, она подошла ближе к Юй Сян. Она расстегнула воротник и тихо сказала: «В последнее время мне здесь очень больно. Всё опухло и болит. Я даже не смею пошевелиться, когда сплю». Не могли бы вы помочь мне взглянуть, нет ли там язв? Я каждый день наношу сафлоровое масло, но оно совсем не помогает. Становится все хуже. "

Девятая принцесса не знала, что происходит, но она знала, что это место было очень неловким. Она даже не позволяла дворцовым служанкам прислуживать ей, когда она принимала ванну каждый день. Она поспешно вымылась и завернулась в нижнее белье, прежде чем забраться в постель. Затем она пряталась под одеялами и тайком терлась. Пока она терла, она плакала. Сцена была очень жалкой. Ей наконец удалось достать бутылочку сафлорового масла, чтобы нанести его, но оно совсем не помогло. Вместо этого это место горело от боли и распухло еще сильнее, чем раньше.

Она стала еще больше бояться рассказывать об этом посторонним. Как только она покинула дворец, она поспешила найти Ю Сяна.

Юй Сян заглянула под воротник и увидела, что два маленьких комочка на ее груди уже покраснели и издают сильный запах сафлорового масла. Юй Сян поспешно повернула голову, чтобы обмахнуться веером. Обмахиваясь веером, она облокотилась на каменный стол и так сильно расхохоталась, что чуть не скатилась с инвалидного кресла.

Девятая принцесса в панике уставилась на неё. Даже её дыхание стало спокойнее. «Мою странную болезнь можно вылечить, верно?»

«Нет, не может». Юй Сян так сильно рассмеялась, что у неё перехватило дыхание.

Девятая принцесса так разволновалась, что у неё потекли слёзы. Она в отчаянии спросила: «Тогда сколько мне осталось жить?» Как мне сказать об этом Императорскому отцу, Императорской матери, Императорскому брату? Она инстинктивно понимала, что не может никому рассказать о своей болезни в этом месте. Иначе зачем бы ей было с детства прикрывать её маленьким дуду?

«Подожди, я поговорю с тобой, когда отдышусь». Юй Сян махнула рукой и рассмеялась про себя. Затем она указала на свою грудь и сказала: «Присмотрись. Видишь разницу между нами?»

Сегодня на ней был прозрачный шифоновый топ с бюстгальтером-трубой внутри. Это был самый популярный стиль одежды во времена династии Великая Хань. Плотно прилегающий топ подчёркивал идеальные изгибы тела девушки. Её мягкая грудь была округлой и упругой, талия — тонкой, а белоснежная кожа, похожая на молоко, была наполовину скрыта под топом. Если не приглядываться, всё было бы в порядке. При первом же взгляде огонь в его сердце чуть не вырвался наружу.

Девятая принцесса не сводила глаз с груди Лотосового Торта и почувствовала, что ей захотелось пить.

«Не могли бы вы принести мне чашку чая с мёдом?» — сказала она, не моргнув глазом.

«Глупышка, я задаю тебе вопрос. Сначала ответь мне, прежде чем пить чай». Разве ты не видишь разницу между нами? Юй Сян в раздражении потёрла лоб, а затем наклонилась к ней. Она опустила воротник, обнажив глубокое декольте.

Девятая принцесса облизнула губы и пробормотала: «Такой, такой большой».

Юй Сян не обращала внимания на соскользнувшую с плеч накидку и руку, слегка светящуюся в лучах солнца. Она гордо улыбнулась и сказала: «Ты хорошо видишь?» Это не болезнь, это половое созревание, поэтому его нельзя вылечить. Каждая женщина в твоём возрасте должна пройти через это хотя бы раз. Если ты ничего не чувствуешь, это ужасно. Чувствовать боль — значит расти в этом месте. Это нормально, и ты должен быть счастлив. У меня есть несколько способов облегчить боль. Я запишу их для вас позже. Когда вы вернётесь во дворец, вы должны будете честно рассказать об этом Её Величеству императрице. Она будет очень рада. Наш Малыш наконец-то вырос. "

Девятая принцесса очень завидовала. Какое-то время она сдерживалась, но в конце концов не смогла больше терпеть. Она протянула руку, чтобы погладить её округлые и гладкие плечи, и, глядя на её грудь, спросила: «А я тоже вырасту такой же большой, как ты?»

«Когда вернёшься, ешь больше папайи, бобов, мяса, морепродуктов и органов животных. Не втирай его постоянно. Он будет расти». Юй Сян прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась.

Девятая принцесса не могла вспомнить и попросила: «Не могли бы вы записать это для меня?» Запишите это подробно. Опишите, как вы это едите. Никаких различий быть не должно. — Сказав это, она тоже прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась. Разве она не сможет выйти замуж, когда вырастет? Тогда она точно уговорит отца-императора выдать её замуж за лучшего учёного.

Юй Сян кивнула и помахала Тао Хуну, Лю Лу и двум служанкам, стоявшим неподалёку.

Тао Хун, Лю Лу отправилась за Четырьмя Сокровищами кабинета. Две служанки с тревогой смотрели на неё.

Юй Сян не смогла удержаться от смеха. Она указала на свою грудь и объяснила: «Не волнуйся. Твоя принцесса выросла. Здесь немного больно из-за отёка». Верно, в будущем вам нужно будет внимательно следить за сафлоровым маслом. Ничего страшного, если вы наносите его на виски, но разве вам не будет больно, если вы нанесете его на это место? Ещё рано. Иди в мой двор и прикажи слугам приготовить воду для умывания принцессы. Ей, наверное, сейчас очень некомфортно.

Две дворцовые служанки внезапно всё поняли, и в их глазах мелькнуло веселье. Вот так всё было. Неудивительно, что хозяин был полон решимости не позволять никому прислуживать ей. Когда они вернутся и расскажут об этом Её Величеству, она точно будет смеяться до упаду.

Девятая принцесса поправила воротник, и её лицо покраснело.

После того как она смыла жжёное сафлоровое масло, кожа на её груди немного охладилась. В конце весны и начале лета это приносило некоторое облегчение. Девятая принцесса надела нижнее бельё и довольно вздохнула.

Юй Сян приказала Тао Хуну достать одежду, которую она носила в возрасте двенадцати или тринадцати лет. Она выбрала несколько комплектов, которые ни разу не надевала, и разложила их на кровати, чтобы Девятая принцесса могла выбрать себе наряд.

Девятая принцесса прикусила губу. Она взяла один набор и посмотрела на него, затем перевернула и понюхала другой. Она долго возилась с ними.

«Если хочешь выбрать одежду, то выбирай одежду. Что ты там нюхаешь?» Ты думаешь, что выбираешь выпечку? Юй Сян положила два написанных ею письма в мешочек и протянула его двум дворцовым служанкам.

«Как же здесь приятно пахнет. Это твой аромат». Девятая принцесса хихикнула и кивнула. Она отодвинула одежду в сторону и с покрасневшим лицом спросила: «Пирог с семенами лотоса, а есть ли у тебя другая одежда?»

«Как и ожидалось, ты повзрослел. Ты действительно умеешь следить за своей внешностью. Раньше ты ел до отвала и даже не умывался. Ты сразу шёл в кабинет, чтобы приступить к занятиям». Я хотел помочь тебе вытереть его, но ты мне не позволила. Ты сказала, что хочешь приберечь масло для следующего раза.» Вспоминая эти неловкие моменты, Юй Сян не мог перестать смеяться.

«Это потому, что к моей еде прилипли рисовые зёрна. Императорский отец увидел это и не позволил мне их вытереть. Он сказал, что я могу оставить их до следующего приёма пищи». Сколько мне было лет в то время? Естественно, я ему поверил. «Щёки Девятой принцессы были такими красными, что казалось, из них вот-вот потечёт кровь. Если бы на неё вылили ведро воды, из её головы точно пошёл бы белый дым». В последнее время она как будто внезапно повзрослела. Она всегда пощипывала свой пухлый двойной подбородок, глядя в бронзовое зеркало, и на её лице появлялось обеспокоенное выражение.

Однако никто не мог понять, что её беспокоит. Не говоря уже о Юй Сяне, который покатывался со смеху, даже две дворцовые служанки пожимали плечами и изо всех сил старались сдержать смех.

Юй Сян наконец перестала смеяться. Только тогда она приказала кому-то открыть все её чемоданы и позволить ей выбрать самой.

У Девятой принцессы не было времени беспокоиться о том, что она покраснела. Она долго рылась в чемоданах и наконец достала светло-фиолетовое платье. Юй Сян присмотрелся повнимательнее. Это было длинное платье без бретелек, волочившееся по земле, и полупрозрачная накидка с сотней бабочек. И фасон, и ткань были очень элегантными.

Это платье было сшито недавно. Для Девятой принцессы, которая только начала развиваться, оно могло быть великовато и не держаться на ней. Юй Сян не стала её останавливать. Она просто позволила ей надеть его. Она с силой сжала губы, боясь, что случайно рассмеётся.

С помощью двух дворцовых служанок Девятая принцесса наконец-то надела платье. Это было длинное платье, которое волочилось по земле. Неважно, был ли подол длинным или коротким, но область перед грудью была очень плоской и пустой. Лишняя ткань была смята и скручена в комок. Это выглядело очень забавно.

Девятая принцесса опустила голову и посмотрела на себя. Затем она перевела взгляд на пирог с семенами лотоса. Та небольшая радость, которую она только что испытала, бесследно исчезла. Как может быть такая большая разница между одинаковыми вещами?

Юй Сян с серьёзным видом указала на свою грудь. «Как насчёт того, чтобы засунуть сюда две булочки на пару и подпереть ими ткань?»

Глаза Девятой принцессы загорелись. Она хлопнула в ладоши и сказала: «Хорошо, так будет намного лучше. Если я проголодаюсь, то смогу их покормить».

При мысли о том, как пухленькая девочка достаёт маленькие булочки, приготовленные на пару, и ест их, лицо Юй Сян постепенно искажается. Затем она наклоняется над туалетным столиком и прячет лицо в сгибе локтя. Её плечи сильно дрожат.

Девятая принцесса немного растерялась. Она подошла и нежно похлопала её по плечу. «Пирог с семенами лотоса, что с тобой?» Почему ты вдруг заплакала?

Плечи Юй Сяна затряслись ещё сильнее. Тао Хун, Лю Лу и две дворцовые служанки уже выбежали во двор. Они зажали рты и отвернулись, дрожа всем телом, как будто у них начались судороги.

Девятая принцесса посмотрела на Юй Сян, а затем на служанок за окном. Она чувствовала себя всё более беспомощной. «Что с вами всеми не так?» Ты что, заболел?

«Нет, я в порядке». Юй Сян сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем осмелилась поднять голову. Уголки её глаз покраснели, как будто она плакала. Она серьёзно сказала: «Малыш, булочки на пару превратятся в комок, если их прижать к твоей груди. Это очень неудобно. Давай не будем запихивать их тебе в рот». Этот комплект одежды прекрасен, но он тебе великоват. Я помогу тебе выбрать другой комплект и нанесу немного макияжа. Я гарантирую, что, когда ты выйдешь на улицу, все скажут, что ты прекрасна.

Девятая принцесса неохотно потянула за край своей одежды. Услышав последние слова, она растрогалась. Она пролепетала: «Серьёзно?» Могу ли я быть такой же красивой, как ты?

«Даже красивее меня». Ты — красный цветок, а я — зелёный лист, который тебя сопровождает. Юй Сян ущипнул её за пухлую ручку.

«Нет, мы оба красные цветы», — очень серьёзно возразила Девятая принцесса.

Юй Сян была очень счастлива. Она обхватила себя за шею и покачала головой из стороны в сторону. Наконец она несколько раз поцеловала себя в лицо.

В западном крыле было шумно от смеха, но в главном зале сгущались мрачные тучи. Когда Юй Мяоци скрылась из виду, она опустила руки, которыми закрывала лицо. В её глазах не было слёз, только обида. Она пошла обратно по ровной дорожке. Увидев мраморные перила по обеим сторонам лестницы, она вдруг саркастически рассмеялась.

В поместье маркиза Юнлэ не было маленьких тропинок, посыпанных гравием, только ровные и гладкие дорожки. Всякий раз, когда она поднималась по лестнице, под ней оказывалась шахта. Средняя часть порога в каждой комнате была заложена. Все эти утомительные переделки были сделаны для того, чтобы инвалидная коляска Юй Сяна могла легко добраться до любого места в поместье маркиза.

У неё не было ног, но она могла беспрепятственно передвигаться по дому маркиза. У неё не было кровных родственников, но она могла расположить к себе кого угодно. Она была сама не своя. Её тело явно было здоровым, и в её жилах текла та же кровь, но она не могла здесь оставаться.

Почему это произошло? И почему?

Юй Мяоци шаг за шагом поднималась по лестнице. Её поцарапанные ладони кровоточили.

Клан Линь уже полмесяца не мог спокойно спать. В этот момент она лежала на мягком диване и пила лекарство. Когда она увидела вошедшую дочь, в её глазах мелькнул страх.

В её памяти то и дело всплывали изуродованное лицо семьи Цзинь и холодное, безжалостное лицо её дочери. Она стиснула зубы и прошептала: «Ты вернулась?» Вы видели «Девятую принцессу»?

«Так и есть», — Юй Мяоци небрежно взяла табурет и села. Она достала носовой платок, чтобы вытереть кровь с ладоней.

Клан Линь был потрясён увиденным и поспешно спросил: «Как ты пострадал?» Я попрошу кого-нибудь найти для вас врача прямо сейчас.

Юй Мяоци небрежно обернула испачканный кровью платок вокруг руки и покачала головой. «Эта небольшая рана ничего не значит. Я могу просто нанести какое-нибудь лекарство от воспалений. Если вспомнить, как меня заперли в темнице и пытал Старший Брат, то мои раны были в сто или тысячу раз серьёзнее. Физическая боль для меня — обычное дело. В любом случае моя жизнь ничего не стоит, так что это не имеет значения. "

Услышав это, члены клана Линь забыли о своём прежнем страхе и настороженности. Они бросились к ней и стали рассматривать её руки, покрытые шрамами. Они были так расстроены, что не могли сдержать слёз. Если бы она не страдала так сильно, разве её дочь стала бы такой? Даже если она совершила грех, это был грех семьи Шэнь. Грех Юй Пинъяня и Юй Сяна. Какое отношение это имеет к Циэр? Она была самой большой жертвой!

«Дитя моё, тебе пришлось нелегко! Мама подвела тебя... — Она всхлипывая похлопала дочь по спине.

Юй Мяоци была раздражена, но не показывала этого. Она утешила её: «Дочь готова терпеть любые лишения, лишь бы воссоединиться с матерью». Не плачь. Быстро вытри слёзы. Мама, они души не чают в Юй Сяне, поэтому ненавидят меня. Если так будет продолжаться, я не смогу оставаться в доме маркиза. Мама, я хочу поскорее жениться и забрать тебя с собой.

Клан Линь был очень тронут. Она улыбнулась со слезами на глазах. «Дитя моё, ты что, глупая?» Как мать и дочь могли покинуть поместье и жить там одни? Как бы плохо ни обращался со мной Янь, он всё равно господин Хоу, наследник префектуры Ю. Он должен заботиться обо мне, когда я состарюсь и умру.

«Посмотри, какой он бессердечный. Зачем ему заботиться о тебе в старости и провожать тебя в последний путь?» Я должна выйти замуж за человека, который будет сильнее его, чтобы он меня боялся. Только тогда ты получишь поддержку в доме маркиза. Если он не хочет признавать тебя, я признаю тебя. Если он не хочет тебя воспитывать, я буду тебя воспитывать. Я хочу, чтобы ты прожил остаток своей жизни счастливо. Мама, что ты об этом думаешь? — Ю Мяоци обняла главу клана Линь за шею и с надеждой спросила.

Клан Линь был очарован картиной, которую она нарисовала. Её сердце наполнилось радостью, а постепенно угасающее сердце — пышной и зелёной жизненной силой. Она перестала плакать и кивнула с улыбкой.

Юй Мяоци высвободилась из её объятий и прямо сказала: «Тогда маме нужно пойти переодеться и отвести меня в особняк наследного принца, чтобы я могла присутствовать на банкете».

«Отправиться в особняк наследного принца на банкет?» Клан Линь был ошеломлён.

«Всё верно. Если ты хочешь выдать меня замуж, разве мама не должна помочь мне найти хорошую семью?» Мама, дочь не станет от тебя это скрывать. Дочь хочет выйти замуж за наследного принца. Тон Юй Мяоци был твёрдым и спокойным, как будто она говорила о чём-то незначительном, а не о своём браке.

«Выйти замуж за наследного принца?» Клан Линь всё ещё не пришёл в себя и мог только повторять её слова.

— Верно. Только выйдя замуж за наследного принца, я смогу противостоять Юй Пинъяню и защитить себя и мать.

«Но у наследного принца уже есть официальная жена. Только не говори мне, что ты хочешь стать его наложницей». Как законная дочь моей префектуры Ю может быть чьей-то наложницей? Более того, наследная принцесса только что родила близнецов — мальчика и девочку, которых обожает Его Величество. Какая жизнь тебя ждёт, если ты выйдешь за него замуж? Клан Линь наконец-то переварил эту шокирующую новость и решительно выступил против.

«Неужели мама не знает?» Юй Мяоци беззаботно улыбнулась: «Когда наследная принцесса рожала, в её тело попал холодный яд. Ей не только будет трудно иметь детей, но даже её кости сильно повреждены. Сейчас она просто доживает свои дни. Я не буду ничьей наложницей, я буду только официальной женой. Когда наследная принцесса скончается, учитывая отношения Юй Пинъяня с наследным принцем и его подавляющую власть, если наследный принц не дурак и если ты расскажешь императрице о брачном союзе, то должность официальной жены точно достанется мне. Хотя она ненавидела Юй Пинъяня, у неё не было другого выбора, кроме как использовать его силу. Такое унижение лишь усилило ненависть, которую она подавляла в себе.

«Откуда вы знаете, что кронпринцессе осталось жить недолго?» Откуда ты это узнал? «Клан Линь отказывался в это верить.

«Императорские врачи из Императорской медицинской академии каждый день в течение месяца по очереди посещают особняк наследного принца. В последнее время наследный принц выглядит подавленным и постоянно пребывает в состоянии паники. Семья наследной принцессы по материнской линии также отправила в особняк наследного принца нескольких выдающихся красавиц для ухода за наследным принцем». Если собрать всё это воедино, кто сможет угадать ключевой момент? Мама, не спрашивай больше. Наследная принцесса уже отправила приглашение женщинам из префектуры Юй на празднование первого месяца жизни маленького императорского внука. Как хозяйка дома, ты должна принести щедрый подарок. — На лице Юй Мяоци постепенно появилось нетерпение.

«Приглашение уже отправлено?» Почему я его не получил?» Клан Линь всё ещё колебался.

«Оно было отправлено очень давно. Оно в руках Юй Сяна». Поторопись. Будь осторожен, чтобы Старый Предок не забрал её первым и не оставил нас позади. Юй Мяоци окончательно потеряла терпение. Она затолкала членов клана Линь в соседнюю комнату, чтобы они переоделись, и сама тщательно оделась.

-----

Юй Сян помогла Девятой принцессе выбрать облегающее платье с облаками и бабочками. Затем она нанесла ей нежный персиковый макияж. Её волосы были собраны в пучок, а по бокам закреплены заколками в виде бабочек. Когда она шла, крылья бабочек слегка трепетали, словно вот-вот улетят.

Девятая принцесса изначально была утончённой и очаровательной. Теперь, когда она была при параде, она стала ещё больше похожа на фарфоровую куклу, неописуемо живую и подвижную. Она посмотрела по сторонам, а затем обняла Лотос за шею и глупо рассмеялась.

«Не будь такой самодовольной. Уже почти пора». Юй Сян ущипнул её за мягкие щёчки.

Только после этого Девятая принцесса неохотно отошла от туалетного столика. Чтобы крылья бабочки затрепетали, она даже припрыгивала на ходу, отчего две дворцовые служанки всю дорогу смеялись.

Когда они вошли в главный зал, матриарх действительно уже давно их ждала. Она улыбнулась, отдавая дань уважения Девятой принцессе. Затем она проверила список подарков и собралась уходить. Но как только она вышла из дверей И, то увидела, что клан Линь и Юй Мяоци почтительно ждут её.

«Старый предок, невестка закончила приготовления. Пойдём». Клан Линь сделал несколько шагов вперёд и, естественно, поддержал матриарха. Юй Мяоци улыбнулась Девятой принцессе. «Этот подданный приветствует Девятую принцессу. Наряд принцессы ещё прекраснее, чем разноцветные бабочки в небе. "

Кому не нравится слышать приятные слова? Девятая принцесса покраснела и смиренно произнесла несколько слов, но её маленький ротик был широко открыт, а на лице читалась неприкрытая радость. Юй Сян мог поставить Юй Мяоци в неловкое положение на публике, но он не мог сделать то же самое с кланом Линь. Ему оставалось только молчать.

Увидев это, члены клана Линь вздохнули с облегчением и поддержали матриарха, когда тот направился к главному входу.

Матриарх была из тех, кто заботится о своём имидже. Девятая принцесса и две дворцовые служанки наблюдали за происходящим со стороны. Ей не хотелось прогонять их, поэтому она просто пошла дальше, не сказав ни слова.

Всё это время наследная принцесса была прикована к постели и не знала, что служанка, которую поймали за поджогом угля, была старшей дочерью жены префекта Ю. Когда её состояние улучшилось, она приказала императорским телохранителям отпустить служанку, чтобы не обвинять невиновную. Ради своего хорошего друга и репутации девушки наследный принц сохранил это в тайне. Он также понимал, что Юй Мяоци ни в чём не виновата, и специально отправил ей много подарков, чтобы успокоить её.

Оба господина были благосклонны к нему, но, будучи подчинённым, он не мог испытывать судьбу. С того инцидента прошёл всего месяц. Если он привёл её в особняк наследного принца, чтобы выставить себя дураком, не навлечёт ли он беду на наследную принцессу без всякой на то причины? Более того, судьба Юй Мяоци осталась прежней. Он не знал, наведёт ли она порчу на кого-нибудь ещё.

Матриарх шла всё медленнее и медленнее. Увидев, что главный вход находится прямо перед ней, она наконец схватила Лин Клан за запястье. Члены клана Линь нервно переглянулись, их взгляды были полны мольбы.

Они так стремились попасть в особняк наследного принца. Неужели они задумали что-то в отношении второй жены наследного принца, узнав, что наследная принцесса серьёзно больна? Она всё ещё жива и здорова, так что её жадности должен быть предел! Грудь матриарха наполнилась гневом. Ей хотелось бы использовать свою трость, чтобы как следует проучить клан Линь и Юй Мяоци.

Девятая принцесса и Юй Сян, которые уже вышли через главный вход, обернулись и посмотрели на них. Матриарх улыбнулась и помахала им рукой. «Принцесса, пожалуйста, заберите мою внучку и уходите. Я кое-что забыла и должна вернуться за этим сама».

Девятая принцесса ничего не заподозрила. Она потянула Юй Сяна за рукав и направилась к своей роскошной карете. Юй Мяоци автоматически последовала за ней, словно не замечая взгляда матриарха, который словно говорил ей: «Останься».

Девятая принцесса первой забралась в карету и с улыбкой раскрыла объятия. «Пирожное с семенами лотоса, заходи. Я тебя поймаю». Берегите своё сердце и ноги. Берегите свои локти.

Юй Сян неоднократно соглашалась. Сев в карету, она тут же обняла Сяо Цю и дважды страстно поцеловала её. Девятая принцесса тоже дважды поцеловала её и хихикнула.

Они радостно обнимались, когда увидели дворцовую служанку, которая помогала Юй Мяоци забраться в карету. Поскольку матриарх сказала: «Возьми мою внучку и уходи первой», но не уточнила, о какой внучке идёт речь, служанка, естественно, подумала, что она имеет в виду обеих.

Юй Мяоци тоже была толстокожей. Она знала, что матриарх не станет усложнять ей жизнь в присутствии Девятой принцессы, поэтому воспользовалась этой лазейкой и последовала за ними.

В этот момент матриарх с силой сжала запястье члена клана Линь. В её глазах вспыхнули два огненных шара, когда она посмотрела на Юй Мяоци, которая уже забралась в карету. Юй Мяоци сделала вид, что ничего не заметила. Она опустила занавеску и с улыбкой сказала: «Уже конец весны и начало лета. Солнце припекает. Лучше опустить занавеску, чтобы нежная кожа принцессы не обгорела на солнце».

Две дворцовые служанки тоже почувствовали, что солнце припекает слишком сильно. Они опустили занавеску с другой стороны кареты и, согнувшись, вышли. Они сели в следующую карету вместе с Тао Хуном и Лю Лу.

Юй Сян посмотрела сквозь щель в занавеске и увидела, как матриарх что-то бесцветно произносит. Клан Линь, казалось, поддерживал её, но на самом деле их сдерживали. Их лица из красных стали белыми, а затем из белых — фиолетовыми. Это было очень интересно. Было очевидно, что матриарх говорит что-то нехорошее.

Карета медленно тронулась. Только тогда Юй Сян отвела взгляд. Она достала из потайного отделения тарелку с выпечкой и поставила её на маленький столик. Девятая принцесса взяла по кусочку в каждую руку. Она съела тот, что был в левой руке, а тот, что был в правой, скормила пирогу с семенами лотоса. Она выглядела довольной и ничего не сказала Юй Мяоци.

Юй Мяоци послушно сидела в углу кареты и почти ничего не говорила.

После того как Юй Сян доела выпечку, она отклонила предложение Сяо Цюэр снова её угостить. Она вздёрнула подбородок, глядя на Юй Мяоци, и сказала с презрительной улыбкой: «Старшая сестра, что будет дальше? Когда вода слишком чистая, в ней не будет рыбы?»

Юй Мяоци на мгновение замялась, прежде чем ответить: «Следующая строка: «Если человек слишком проницателен, у него не будет друзей»».

Эта поговорка означала, что слишком проницательный человек потеряет друзей. Юй Мяоци не могла не подозревать, что Юй Сян втайне насмехается над ней. Но в следующее мгновение она поняла, что язык Юй Сяна гораздо опаснее любого оружия в мире.

«Старшая сестра, ты ошибаешься. Когда человек слишком бесстыден, он становится непобедимым». Юй Сян прикрыла рот рукой и усмехнулась. Она медленно произнесла, подбирая слова: «Проще говоря, «когда человек бесстыден, он непобедим». Старшая сестра, ты уже непобедима. Поздравляю, поздравляю.

Она сложила руки вместе и выглядела неописуемо нежной и милой. Но в глазах Юй Мяоци она была не кем иным, как самым свирепым и злобным духом.

Девятая принцесса, которая ела выпечку, вдруг расхохоталась. Она похлопала по маленькому столику и похвалила: «Эта строчка очень интересная. Когда вода слишком чистая, в ней не будет рыбы. Когда человек слишком бесстыден, он становится непобедимым. Когда человек бесстыден, он непобедим… Как верно подмечено. Лотосовый пирог, ты слишком талантлив! «

Ю Мяоци потёрла грудь и молча проглотила кровь, которая уже подступила к горлу.

Из-за того, что наследная принцесса плохо себя чувствовала, банкет в честь полнолуния не был таким масштабным. Она разослала приглашения только тем семьям, с которыми была знакома, и нескольким принцам. Остальных чиновников одарили подарками и отпустили.

Когда прибыла Девятая принцесса со своей свитой, банкет ещё не начался. Наследная принцесса принимала во внутренних покоях гостей из семьи своей матери. Девятая принцесса проигнорировала попытки дворцовых слуг остановить её и провела Юй Сяна внутрь. Юй Мяоци осталась одна за пределами зала.

Голос кронпринцессы звучал очень слабо. Было ясно, что слухи о её болезни не были пустыми домыслами. Мать не расслышала, что она сказала. Мать тихо всхлипнула и выдавила из себя: «Тогда мы сделаем так, как ты говоришь. Мы не можем допустить, чтобы двое детей страдали…»

Девятая принцесса вбежала в комнату. Они обе поспешно вытерли слёзы и с улыбкой поприветствовали друг друга. Юй Сян была не такой бестактной, как её мать. Она уже приказала Тао Хуну и Лю Лу вынести её инвалидное кресло на улицу и ждать там.

«Императорская невестка, сегодня радостный день. Почему ты плачешь?» Девятая принцесса опустила взгляд и посмотрела на свои красные глаза.

Кронпринцесса отвернулась, чтобы не смотреть на неё. Она тоже отвернулась. Две невестки некоторое время гонялись друг за другом. Постепенно на их лицах появилось счастье. Мать наследной принцессы почувствовала себя намного лучше, когда увидела это. Она встала и ушла. Увидев Юй Сян, она улыбнулась и подошла, чтобы поболтать с ней.

Наследная принцесса услышала нежный голос Юй Сян и поспешно окликнула её: «Сянъэр тоже здесь?» Скорее входите. Одна из двух девочек была её отрадой, а другая — её маленькой счастливой звездой. Она любила их обеих.

Обменявшись простыми приветствиями, наследная принцесса послала кого-то за выпечкой. Увидев, что её невестка занята едой, она посмотрела на Юй Сян и мягко спросила: «Сянъэр, ты знакома с моими тремя младшими сёстрами?» Что вы думаете об их характерах? Я боюсь, что моё тело не выдержит. Я всегда думаю о том, как найти выход для своих детей.

Её состояние ухудшалось с каждым днём. Мало того, что у неё так сильно болели ноги, что она не могла двигаться, так ещё и из нижней части живота постоянно выделялись лохии. Если она не сможет остановить лохии, то однажды может умереть от потери крови. Однако её дети были ещё маленькими и доставляли немало хлопот всем князьям и потомкам. Она не могла избавиться от беспокойства о том, как сделать так, чтобы её дети росли в безопасности. Вероятно, из-за того, что перед родами она получила предсказание Юй Сяна о драконе и фениксе, у неё возникло необъяснимое предчувствие. Иначе она бы не стала говорить о таких личных вещах.

Всё верно, как и говорили слухи, она планировала выбрать одну из трёх своих младших сестёр в качестве второй супруги наследного принца. Она уже сообщила об этом императору и императрице. Ради безопасности внука наследника и для того, чтобы держать под контролем семью вдовствующей императрицы по материнской линии, император и вдовствующая императрица уже дали своё согласие.

Юй Сян нечасто выходила из дома, но, поскольку она занималась делами семьи, а у её брата были глаза и уши повсюду, она была знакома со всеми знатными дамами столицы. Однако в присутствии наследной принцессы она не могла позволить себе много говорить о её сёстрах. Если бы она сказала что-то хорошее, это было бы лестью, а если бы сказала что-то плохое — клеветой. Она на мгновение задумалась и прямо сказала: «Я с ними не знакома, поэтому не могу сказать, хорошие они или плохие. Однако я знаю, что люди эгоистичны и не могут полагаться на других».

«Но я боюсь, что моё тело не протянет и полугода». Наследная принцесса горько улыбнулась. Она закатала рукава и показала руки, тонкие, как сухие ветки. После родов главный врач чётко сказал, что серьёзных проблем нет. Кто бы мог подумать, что она умрёт через месяц. Небеса дали ей двоих детей, но отняли половину её жизни. Это действительно было очень несправедливо. Ей не на что было жаловаться. Она просто хотела всё устроить для своих детей перед смертью.

— Доктор Пяо... — Юй Сян нахмурила брови.

Наследная принцесса улыбнулась ещё более несчастной улыбкой. «Когда мне было восемь лет и я заболела оспой, я упустила один из своих шансов на диагностику. Даже императорские врачи в растерянности. "

Юй Сян замолчал. В этот момент вошла матриарх в сопровождении дворцовой служанки. Она держала в руках ярко-красное растение, похожее на коралл и на дерево. Матриарх поклонилась кронпринцессе и положила растение в изголовье кровати. Она с улыбкой сказала: «Это трава для изгнания злых духов. Это растение родом из Южных морей. Говорят, что оно способно исцелять болезни и возвращать людям здоровье». Однако никому в Южных морях так и не удалось его вырастить. Это всего лишь легенда. Сянъэр нашла пакетик с семенами и разбросала их. Выжило только одно растение. Оно не только хорошо выглядит, но и приятно пахнет. Я отправляю его наследной принцессе. Надеюсь, ты скоро поправишься.

Растение вермиллион источало сладкий аромат, который освежал сердце. Пульсирующая боль в висках наследной принцессы мгновенно утихла. Она с улыбкой поблагодарила матриарха. Не в силах смотреть, как две юные леди выздоравливают, она приказала няне Сун вывести их на улицу, чтобы они поиграли с другими знатными дамами.

После того как они ушли, они направились не в переполненный задний сад. Вместо этого они пошли по небольшой тропинке к тихому павильону, чтобы поговорить наедине. Как только они сели, послышались медленно приближающиеся шаги. Они повернули головы и увидели пару длинных и узких глаз.

Щёки Девятой принцессы покраснели. Она не знала, что делать. Пришедший человек тоже был очень удивлён. В его глазах читалось волнение, но он быстро взял себя в руки. Он поклонился и собрался уходить.

«Не уходи, не уходи!» — Девятая принцесса вскочила и взволнованно закричала.

Этот человек тоже не хотел этого делать. Услышав это, он тут же остановился, и на его лице появилась лёгкая улыбка.

Юй Сян слегка нахмурился: «Принцесса, почему вы хотите, чтобы он остался?» Это задний двор. Он просто чужак, забравшийся на задний двор. Если он оскорбит кого-то из знати, понесёт ли он за это ответственность? Сказав это, он посмотрел на необычайно красивого юношу и строго отчитал его: «Принцесса великодушна и не станет с тобой препираться. Почему бы тебе не поторопиться и не уйти?»

Шэнь Юаньци поджал губы и указал на дверь во внутреннем дворе неподалёку. «Если вы доложите обо мне принцессе, то попадёте в передний сад, пройдя через ту угловую дверь». Затем он указал на небольшое здание за павильоном и поклонился. «Это кабинет наследного принца. Он находится всего в пятистах метрах отсюда. Таким образом, это место уже является границей переднего сада». Этот скромный слуга не ожидал, что принцесса и мисс Юй будут отдыхать здесь. Если возникнет какой-либо конфликт, пожалуйста, простите этого скромного слугу.

Юй Сян бывал в особняке наследного принца всего несколько раз. Как он мог запомнить планировку особняка? Он вопросительно посмотрел на Девятую принцессу.

Сердце и взгляд Девятой принцессы были прикованы к красивому лицу юноши, его нежной улыбке и глубокому голосу. В этот момент её щёки покраснели, а мысли смешались. Как она могла ответить на его вопрос? Он мог лишь глупо улыбаться.

Когда Девятой принцессе было шесть лет, она в слезах прибежала в тронный зал, чтобы найти своего отца-императора. Она была неуправляемой. Кто бы посмел остановить её в особняке наследного принца? Когда слуга, охранявший дверь, увидел, что пришли Девятая принцесса и госпожа Юй, он поспешно отвернулся и сделал вид, что не замечает их. Это привело к недопониманию.

Юй Сян всё понял. Видя, что Юань Лан всё ещё кланяется и ждёт наказания, не было нужды говорить о том, как ему было неловко. Помолчав немного, он прикрыл рот рукой и рассмеялся: «Господин Шэнь, пожалуйста, встаньте. Мы просто играли с господином Шэнем. Пожалуйста, не вините нас».

Какая упрямая утка. Шэнь Юаньци чуть не рассмеялся в голос. Он опустил голову и на мгновение сдержался, прежде чем сказать, что не осмеливается.

Она явно переживала, что его поймают императорские телохранители за вторжение на задний двор, но притворилась строгой и сделала ему выговор, чтобы он смог сбежать. Она всё такая же неловкая и милая. При мысли об этом он становился всё веселее и веселее. Его глаза, которые всегда были тёмными и мрачными, теперь сияли.

Девятая принцесса наконец пришла в себя. Она взмахнула своей пухлой ручкой и крикнула: «Лорд Шен, идите сюда. Я угощу вас каштанами». Это жареные в сахаре каштаны, приготовленные шеф-поваром императорской кухни по секретному рецепту. Они очень ароматные. — С этими словами она достала из мешочка несколько круглых, больших и блестящих каштанов.

Шэнь Юаньци не знал, смеяться ему или плакать от этого заискивающего тона. Если бы это было в прошлом, он бы уже извинился и ушёл. Но теперь, когда Юй Сян тоже был здесь, ему очень не хотелось уходить. Пока он боролся с собой, он уже вошёл в павильон. К тому времени, как он пришёл в себя, он уже сел.

Девятая принцесса не могла сдержать радости. Она лично очистила ярко-жёлтый каштан и протянула его.

Шэнь Юаньци поспешно поблагодарил её и взял подарок.

В плане бесстыдства Юй Сян не уступала Юй Мяоци. В этот момент она уже справилась с неловкостью и с улыбкой спросила: «Его высочество наследный принц и другие принцы находятся в главном зале. Почему ты прибежала сюда, а не добиваешься их расположения?»

Сердце Шэнь Юаньци слегка дрогнуло. Он прямо сказал: «Госпожа Юй, должно быть, уже слышала, что изначально я был слугой в поместье Сюэ, а не наследником знатной семьи. Учитывая моё происхождение, будет лучше, если я не буду мозолить глаза знати. На самом деле мне комфортнее прятаться здесь.

«Значит, слухи на улицах были правдой». Юй Сян понимающе кивнул.

Девятая принцесса увидела, что он спрятался здесь совсем один, и почему-то ей стало очень грустно. Края её глаз постепенно покраснели.

Юй Сян краем глаза заметила выражение её лица. Она не знала, смеяться ей или плакать, и сказала: «Даже господин Шэнь не придаёт этому значения, так что тебе грустить?» Великий генерал эпохи Божественного Предка Фан был императорским слугой. Внушающий благоговение Посланник Глубин был евнухом. Левый премьер-министр Великого Предка, чиновник Линь, когда-то был рабом-черепахой…

Не переводя дыхания, она перечислила семь или восемь выдающихся чиновников низкого происхождения. Она пошутила: «Если говорить о десяти великих министрах династии Хань, то господина Шэня даже нет в этом списке. Его прошлое должно быть ещё более трагичным».

Глаза Девятой принцессы больше не были красными, и ей больше не было так грустно.

Шэнь Юаньци с силой сжал губы, чтобы сдержать улыбку, которая так и рвалась наружу. Способ, которым девушка утешала людей, всегда был уникальным.

Юй Сян взял каштан из рук Девятой принцессы и бросил его ей в рот. Она улыбнулась и сказала: «Все в мире говорят, что господин Шэнь низкого происхождения и не может принести много пользы. Однако они не знают, что низкое происхождение имеет свои преимущества». Сегодня на банкет в особняк наследного принца могут попасть только важные персоны. Такой мелкий чиновник, как Шэнь Чжуанъюань, не говоря уже о том, чтобы присутствовать на банкете, боюсь, даже не сможет подойти к двери. Поскольку он снискал расположение Его Высочества наследного принца и императора, карьерный путь лорда Шэня будет гладким. «

Шэнь Юаньци улыбнулся, но ничего не сказал. Однако в душе он вздохнул: конечно же, она была младшей сестрой Шэнь Юаньци. Её кругозор был намного шире, чем у Юй Мяоци. Юй Мяоци думала, что разглашение информации о его происхождении разрушит его официальную карьеру. Откуда ей было знать, что император назначил его на такую важную должность именно из-за его происхождения? Теперь вся знать в столице избегала его, как змеи или скорпионы. Не было никаких новостей о тех, кто изначально планировал вступить в брак с членами семьи Сюэ. Император намеревался изолировать его.

В результате не будет ли у императора больше уверенности в том, что он может использовать его как одинокого чиновника без какого-либо прошлого? Наследный принц, который всегда был на одной волне с императором, естественно, будет относиться к нему с почтением. Сейчас он, казалось, был подавлен, но на самом деле его будущее было безоблачным. В конце концов ему пришлось поблагодарить Юй Мяоци.

Услышав эти слова, Девятая принцесса почувствовала себя намного спокойнее. Она говорила с Чжуанъюанем, запинаясь.

Шэнь Юаньци всегда был тактичным и проницательным человеком. Теперь, когда его сестра, по которой он скучал день и ночь, была рядом, он, естественно, направил все свои силы на то, чтобы наладить с ней отношения. За одно мгновение девушки успели к нему привыкнуть.

Юй Сян слушала, как он рассказывает о своём прошлом — о том, как он был рабом в семье Сюэ. Она удивлённо прищелкнула языком и спросила: «У тебя есть десять таэлей серебра?»

Шэнь Юаньци потянулся за кошельком и тихо сказал: «Конечно, дам». Он не видел ничего странного в том, что девушка, с которой он встречался всего дважды, просит у него денег.

Юй Сян закрыла лицо руками и сказала: «Разве ты не говорил, что, когда разбогатеешь, вернёшь мне деньги? Я не ожидала, что это сбудется». Верни его. Я, Юй Сян, не из тех злодеев, которые берут свои слова обратно. Более того, деньги изначально были моими. У меня нет причин не требовать их обратно. Самое приятное в мире — это когда тебя бьют деньгами. Отбрось их. Пока ты не бьёшь меня по лицу, я могу стерпеть, даже если это будет на сто таэлей больше.

Шэнь Юаньци на мгновение растерянно уставился на него, а затем расхохотался. Эта озорная и беззаботная маленькая девочка была его родной сестрой. Она оказалась в тысячу раз милее, чем он себе представлял. Почему небеса решили подшутить над людьми? Они заставили её покинуть семью Юй и отправили эту проклятую девчонку в семью Шэнь. Если бы не это, их семья сейчас жила бы очень счастливо.

Когда он рассмеялся, в его глазах появилась глубокая горечь.

Юй Сян, казалось, что-то почувствовал, но Девятая принцесса вздёрнула подбородок и уставилась на невероятно красивое улыбающееся лицо учёного так, словно была под кайфом.

В этот момент раздался низкий и глубокий голос: «Лорд Шен, Его Высочество наследный принц ищет вас».

Несколько человек обернулись и посмотрели назад с разными выражениями лиц. Девятая принцесса и Шэнь Юаньци были необъяснимо сдержанны, но Юй Сян приятно удивился и окликнул их: «Брат».

Юй Пиньян вышел вперёд, чтобы поприветствовать Девятую принцессу, затем посмотрел на сестру и спросил: «Сянъэр и господин Шэнь давно знакомы?»

«Да, господин Шэнь попал под мои колёса и чуть не погиб. Я дал ему десять таэлей серебра, чтобы он пришёл в себя». Чтобы не ударить в грязь лицом перед учёным, Юй Сян в общих чертах описал инцидент с «самоубийством».

Шэнь Юаньци не знал, смеяться ему или плакать.

Инвалидное кресло Юй Пинъянь развернулось и отъехало в угол... чтобы не столкнуться с другими мужчинами и ночью. Девятая принцесса, чтобы не оскорбить её... Девятую... Господа и... ...и... и... и мисс...

Юй Сян послушно кивнула и ушла вместе с девятой принцессой, которая не хотела с ней расставаться. Юй Пиньян посмотрел, как они уходят, а затем обернулся и посмотрел на Шэнь Юаньци. Его взгляд был очень проницательным. «Что ты сказал Сянъэр?»

«Я не сказал ничего такого, чего бы мне не следовало говорить. Командир Ю, пожалуйста, не волнуйтесь». После паузы Шэнь Юаньци не удержался и спросил: «Командир Юй, вы сказали, что отправите мою сестру домой. Сколько ещё вам нужно ждать?»

Юй Пиньян пристально посмотрела на него и пошла вперёд. «Когда Сянъэр достигнет брачного возраста».

Шэнь Юаньци шёл за ним по пятам и спрашивал: «Почему ты должен ждать, пока она не достигнет брачного возраста?» Он больше не мог ждать.

«Она сможет выйти замуж, когда достигнет брачного возраста. Разумеется, вам придётся подождать до этого момента». Юй Пиньян многозначительно улыбнулся.

Шэнь Юаньци нахмурился и глубоко задумался.

-----

Девятая принцесса выгнала Юй Мяоци в боковой зал. Поскольку она была законной дочерью маркиза Юнлэ, три сестры наследной принцессы были очень добры к ней. Девушки собрались вместе, чтобы поговорить о макияже, румянах и пудре. Атмосфера была очень гармоничной.

По материнской линии наследная принцесса принадлежала к семье Минь из Цаншуя. Они воспитали четырёх императорских наставников. Дед наследной принцессы обучал императора и наследного принца. Несмотря на то, что он вышел на пенсию, а отец наследной принцессы был всего лишь учёным второго ранга в Академии Ханьлинь, статус семьи Минь был очень высоким.

Именно поэтому три юные леди из семьи Мин были великодушными и благородными людьми. Младшая и самая красивая из них даже втайне считала себя хозяйкой. О них, как о гостях, так и о слугах, заботились очень хорошо.

Юй Мяоци холодно посмотрела на неё. Она уже догадалась, о чём та думает. Неужели она собирается исполнить последнее желание наследной принцессы и стать второй женой наследного принца? Она была по-настоящему безнадёжно глупа! Наследная принцесса уже родила двоих детей. Как она могла не думать о своих детях? Перед смертью она обязательно заставит свою младшую сестру выпить лекарство для стерилизации. Затем она заставит сестру добровольно вырастить для неё двоих детей.

Беда уже настигла их, но эти люди всё ещё самодовольно мечтают!

Ю Мяоци опустила голову и сделала глоток горячего чая. Она довольно улыбнулась. Независимо от того, была ли у кронпринцессы такая идея или нет, если она распространит эту новость, её сёстры смогут поднять шум. Кто, кроме дочери семьи Минь, во всей Великой династии Хань мог бы лучше подойти на роль первой жены наследного принца? Разумеется, это была младшая сестра товарища наследного принца по учёбе, командира Ю. Если наследный принц хотел беспрепятственно взойти на престол и занять трон, он не мог не привлечь на свою сторону Юй Пинъяня.

Юй Мяоци погрузилась в раздумья, когда увидела, как высокая загорелая девушка вошла в боковой зал и огляделась.

Три сестры Мин поспешно поприветствовали её с улыбками на лицах: «Цзяоцзяо пришла. Быстро садись».

Такая крепкая фигура с густыми бровями, большими глазами и героическим духом. Если бы он не носил женскую одежду, можно было бы подумать, что он сын какой-нибудь семьи, но его просто нужно было называть Цзяоцзяо. Юй Мяоци опустила голову и прикрыла платком насмешливую улыбку на своих губах. Краем глаза она заметила, что многие знатные дамы тоже не могли сдержать смех и бросали на неё насмешливые взгляды.

Старшую из трёх сестёр Минь звали Минь Сун, вторую — Минь Чжи, а младшую — Минь Лань. Поскольку наследная принцесса была серьёзно больна, им троим было поручено заботиться о женщинах в доме. Хотя старшая и вторая сёстры нечасто общались с Фань Цзяоцзяо, они не смотрели на неё свысока. С другой стороны, улыбка Минь Лань была очень натянутой. Она смутилась, и её благородная аура полностью исчезла. Она уже не была такой грациозной, как раньше.

Фань Цзяоцзяо была прямолинейным человеком. Увидев Минь Ланя, она тут же помрачнела. Она машинально взяла табурет, села и спросила: «Где Девятая принцесса и Сянъэр?» Почему я их не вижу?

Мин Сон приказала кому-то подать ей чай и тепло сказала: «Когда они увидели старшую сестру, наследную принцессу, они пошли играть сами по себе. Сейчас я не знаю, где они прячутся». Не волнуйтесь. Когда начнётся банкет, они, естественно, вернутся. "

До банкета оставалось меньше часа. Когда Фань Цзяоцзяо подумала о том, что ей придётся изображать вежливость в обществе этих утончённых благородных дам, ей показалось, что по её телу ползают муравьи. Ей было крайне некомфортно, и её и без того загорелая кожа казалась ещё темнее. Она огляделась и, указывая на Юй Мяоци, стоявшую рядом с ней, спросила: «Из какой она семьи?» Почему она кажется такой незнакомой? «Если бы она ей подходила, она бы использовала её, чтобы скоротать время».

«Это старшая сестра-близнец Юй Сян. Она светская ученица преподобного Ляо Куна. Она только что вернулась домой после того, как пережила бедствие», — тихо объяснила Минь Чжи.

Мин Лан сидела во главе стола. Она навострила уши, чтобы подслушать их разговор, пока общалась с другими знатными дамами. Она была точной копией хозяйки дома.

Фань Цзяоцзяо уставилась на Юй Мяоци широко раскрытыми глазами. Она окинула её взглядом с головы до ног, её взгляд был крайне дерзким. Юй Мяоци была недовольна, но в то же время чувствовала себя немного неловко. Чтобы поддерживать хорошие отношения с Юй Сяном, нужно было быть человеком, с которым легко поладить.

Как и ожидалось, Фань Цзяоцзяо тут же взревела, как тигрица: «Это что, старшая сестра-близнец Сянъэр?» Почему она такая некрасивая? Может быть, произошла ошибка? «

С самого начала её голос звучал громко и отчётливо. От удивления она повысила голос на несколько децибел. Не говоря уже о благородных дамах в боковом зале, даже кронпринцесса и другие благородные дамы в главном зале прекрасно её слышали. Благородные дамы прикрыли рты, чтобы сдержать смех. Некоторые из них даже были застигнуты врасплох и расхохотались. Юй Мяоци больше всего на свете хотелось выкопать яму и заползти в неё.

Мин Сон был слегка ошарашен. Придя в себя, он поспешил сгладить ситуацию. «Бывают близнецы, которые не похожи друг на друга. Два младших сына чиновника Вана — один из таких примеров». Кроме того, вторая мисс Ю такая элегантная и красивая. Если её можно считать некрасивой, то как же нам, обычным людям, жить?

Фань Цзяоцзяо услышала, как её мать кашляет в соседней комнате, и поняла, что снова натворила бед. Она попыталась исправить ситуацию, сказав: «На самом деле она не уродлива. Просто по сравнению с Сянъэр она выглядит некрасиво». Я только что допустил ошибку.

Если сравнивать товары, то их придётся выбросить. Если сравнивать людей, то умрёшь. С таким же успехом можно вообще ничего не объяснять! Зал один за другим разразился смехом. Даже Мин Сон, который всегда был сдержанным и уравновешенным, не смог сдержать улыбку.

Щёки Юй Мяоци уже стали пунцовыми, но на её губах всё ещё играла натянутая улыбка. Она крепко стиснула верхние зубы, и во рту у неё появился привкус крови. Ей очень хотелось закричать во весь голос и сказать всем, что она — истинная законная дочь маркиза Юнлэ. Юй Сян была всего лишь незаконнорожденной дочерью из семьи торговцев.

Но как только эта мысль пришла ей в голову, она решительно подавила её. Она знала, что не может этого сказать. В этой жизни Юй Сян должна была быть её сестрой-близнецом, законной дочерью маркиза Юнлэ. Отказаться от Юй Сян было всё равно что отказаться от самой себя. Уничтожить Юй Сян было всё равно что уничтожить себя.

Юй Мяоци страдала в пучине страданий. Как раз в тот момент, когда она была на грани, за дверью послышался звук поворачивающейся инвалидной коляски. Смеявшиеся аристократки тут же замолчали и сделали вид, что болтают со своими спутницами. Даже высокомерная Минь Лань не смогла сдержать испуганного возгласа. Все они знали, что Юй Сян очень любит защищать своих. Она могла сколько угодно издеваться над своими подчинёнными, но никому другому не позволяла даже задирать перед ней нос.

Но на этот раз все ошиблись. Юй Сян и Юй Мяоци были не на одной стороне. Они были заклятыми врагами.

«О чём ты говоришь? Почему ты так радостно смеёшься?» — донёсся чистый и нежный голос вместе с насыщенным ароматом цветов.

«Ничего особенного. Я просто хочу сказать, что твоя старшая сестра не похожа на тебя». Фань Цзяоцзяо поспешно подбежала, взяла инвалидное кресло из рук Тао Хуна и покатила его вперёд. Она боялась, что её нелестные высказывания о Юй Мяоци станут достоянием общественности.

«Она похожа на мою мать, а я — на брата. Что в этом странного?» Юй Сян взглянул на Юй Мяоци, лицо которой стало пунцовым. Она не ударила её, когда та упала. В доме маркиза, в присутствии простой Девятой принцессы, она могла говорить всё, что хотела. Но в присутствии этих знатных дам она не позволит им считать маркиза Юнлэ шуткой.

Мин Сонг несколько раз кивнула и первой поклонилась Девятой принцессе. Остальные знатные дамы поспешно собрались вокруг и почтительно поклонились в знак приветствия.

Девятая принцесса никогда не любила толпы. Она махнула рукой и спряталась за Юй Сяном и Фань Цзяоцзяо. Юй Сян вытащил её и подтолкнул вперёд. Она посмотрела на Минь Ланя, который дулся: «Какая вкусная еда, напитки или развлечения? Поторопись и приведи их к Девятой принцессе». Разве Её Высочество кронпринцесса-консорт не поручила вам сегодня принимать гостей?

«Поторопитесь и принесите чай и выпечку». Мин Лан указала на дворцовую служанку и крикнула: В конце концов она усадила Девятую принцессу на главное место и тихо спросила: «Принцесса, давайте сыграем в Хуажун Дао?»

Прежде чем Девятая принцесса успела что-то сказать, Фань Цзяоцзяо тихо и приглушённо возразила: «Нет, ты не можешь позволить себе проиграть. Ты до сих пор не вернула двести таэлей серебра, которые задолжала в прошлый раз».

Лицо Мин Ланя мгновенно покраснело. От этого Юй Мяоци стало намного легче. Она мысленно усмехнулась: «Говорят, что рыбак рыбака видит издалека». Эти слова действительно очень разумны. У Юй Сян был ядовитый язык, а её друзья могли задушить человека одним лишь словом.

Юй Сян прищурилась и улыбнулась. Она лениво произнесла: «Ничего страшного, если ты хочешь поиграть, но тебе придётся повысить ставки». Сто таэлей серебра за каждую потерю. Ты осмелишься?

Мин Сон Мин Чжи поспешно потянулась, чтобы оттащить Мин Чжи, но она оттолкнула её и усмехнулась: "Почему ты не смеешь". "Моя сестра наблюдала со стороны, как Юй Сян осмелилась быть такой высокомерной, и сегодня ей нужно преподать урок.

Группа знатных дам собралась вокруг, чтобы посмотреть игру. Девятая принцесса и Фань Цзяоцзяо облокотились на спинку инвалидного кресла Юй Сяна и с удовольствием наблюдали за происходящим.

Юй Мяоци тоже была экспертом в Хуажун Дао и поспешно протиснулась внутрь. Как только она добралась до края стола, то увидела, что Юй Сян уже передвинул шахматную фигуру, обозначающую «Цао Цао», в конец доски и успешно сбежал.

Мин Лан выбросила сто таэлей серебром и стиснула зубы: «На этот раз не считается. Продолжай!»

— Ладно, тогда это не считается. Юй Сян усмехнулась. Ей не нужно было думать, и она передвинула шахматную фигуру, как только поставила её на доску. Как бы Мин Лан ни преследовал её, она всегда могла уйти за десять шагов. На то, чтобы сыграть в дюжину игр подряд, ушло всего четверть часа. Стопка серебряных банкнот, сложенная рядом с ней, уже была довольно толстой. Она боялась, что её сдует ветром, и даже прижала её серебряным слитком.

Глаза Мин Лан покраснели от слёз. Она обнаружила, что все банкноты исчезли. Она вытащила заколку из волос и хотела продолжить, но две старшие сестры крепко держали её. Другие знатные дамы прикрыли рты руками и рассмеялись.

Юй Мяоци не могла смеяться. Она вдруг поняла, что Юй Сян не так проста, как она думала. У неё язвительный язык и необузданный характер. Она готова рискнуть всем и поступиться своей гордостью. К тому же она очень умна. С ней просто невозможно иметь дело.

Юй Сян увидела, что Минь Лань яростно сверлит её взглядом. Она подняла руку и выбросила банкноты. Она усмехнулась: «Я уже сказала, что не буду с тобой играть. Каждый раз, когда ты проигрываешь, ты ведёшь себя как напуганный кролик». Бери, мне не нужны твои деньги…»

Из главного зала по соседству доносились кашель матриарха и повторяющиеся слова наследной принцессы «всё в порядке». Юй Сян ничего не оставалось, кроме как проглотить свои незаконченные слова.

Мин Сун расправил купюры и сунул их обратно ей в руку. Они с Мин Чжи увели Мин Лань. Юй Мяоци действительно восхищалась Юй Сян. Она прекрасно знала, что наследная принцесса живёт по соседству, но всё равно осмеливалась так обращаться с тремя сёстрами Мин. Её характер был ещё более непредсказуемым, чем ходили слухи.

-----

Поскольку император распорядился, чтобы во дворце был устроен стодневный пир в честь двух императорских внуков, а здоровье наследной принцессы оставляло желать лучшего, этот месячный пир был лишь формальностью. Как и ожидалось, кронпринцесса пригласила лишь нескольких своих невесток, родственников по материнской линии и несколько семей, с которыми она была хорошо знакома. Она также отделила знатных дам от простолюдинок. Она сама позаботилась о них и передала их трём сёстрам Мин.

Три сестры Мин не возвращались до тех пор, пока не начался банкет, и не пригласили всех за стол. Юй Мяоци увидела, что все знатные дамы намеренно избегают Девятую принцессу и Юй Сян, поэтому она не стала подходить и приглашать их. Она села рядом с знатной дамой, с которой только что познакомилась.

Юй Сян и двое других заняли большой круглый стол, рассчитанный на двенадцать человек, и поставили на него десятки блюд, но совсем не чувствовали себя неловко. Напротив, они привыкли к такому. Они налили себе вина, взяли палочки для еды и начали есть. Мин Лан посмотрел на них троих со странным выражением лица.

Когда банкет подходил к концу, Фань Цзяоцзяо вдруг закричала: «Где вино?» Куда делось моё вино? Дай мне еще кувшин! Нет, дай мне другой кувшин! — С этими словами она взяла пустой кувшин и встала. Она постучала палочками по кувшину.

Девятая принцесса мягко оперлась на её плечо и медленно сползла на землю, когда та встала. Она даже начала фыркать.

Только Юй Сян опиралась на свою инвалидную коляску. Одной рукой она размахивала хлыстом, а другой подпирала щёку. Её большие круглые кошачьи глаза блестели, когда она с большим интересом смотрела на Фань Цзяоцзяо. Её щёки раскраснелись, и она выглядела ещё красивее, чем если бы накрасила губы. Её маленькие вишневые губки были слегка приоткрыты, как будто она хотела пить. Время от времени она высовывала розовый язычок, чтобы облизнуть жемчужно-белые зубы. Эта томная поза была наполнена бесчисленными признаками флирта. Люди, которые видели это, не могли не поддаться очарованию.

Услышав шум, все обернулись. Кто-то был удивлён, кто-то втайне смеялся, а кто-то волновался… Лицо Мин Лана то зеленело, то бледнело. Это было очень неприглядно. Изначально она хотела поставить Юй Сяна в неловкое положение. Девятая принцесса и Фань Цзяоцзяо оказались вовлечены в это случайно. Она вот-вот должна была стать официальной женой наследного принца. Кого ей было бояться?

Прямо сейчас Девятая принцесса и Фань Цзяоцзяо выставили себя на посмешище. С Юй Сян, напротив, всё было в полном порядке. Она не упала в обморок и не закричала. Её полупьяный, полубодрствующий вид был очень мил.

Мин Сун свирепо посмотрел на свою младшую сестру. Он уже собирался встать и разобраться с Девятой принцессой, как вдруг вошла наследная принцесса. Она велела Маме Сун отнести Девятую принцессу в её спальню, чтобы та легла спать. Затем она усадила Фань Цзяоцзяо в кресло. Она выхватила у неё из рук кувшин с вином и понюхала его. Она улыбнулась и вздохнула: «Это слуги в резиденции перепутали вино из зелёных фруктов с настойкой из зелёных фруктов». Неудивительно, что она была так пьяна.

Зелёное фруктовое вино — это зелёное фруктовое вино, которое хранилось в специальной деревянной бочке и ферментировалось более сорока лет. Оно не такое прохладное, как фруктовое вино, но у него мягкий и нежный вкус. Когда оно попадает в рот, то кажется кисло-сладким и очень освежающим. Когда оно попадает в желудок, то наполняет его энергией. Поэтому его также называют «жгучим вином». Это было знаменитое крепкое вино времён династии Хань. Взрослому мужчине достаточно было выпить полбутылки, чтобы опьянеть до беспамятства. Если три молодые девушки выпивали бутылку вместе, то можно было легко представить, насколько крепким был напиток.

Другие столики не ошиблись, но столик дочери Шан ошибся. Как могли слуги из особняка наследного принца быть такими беспечными? Мать Фань Цзяоцзяо задумчиво посмотрела на Минь Ланя. Наследная принцесса тоже мысленно покачала головой и исключила Мин Лан из списка наложниц. Сначала она думала, что её будет легче всего контролировать. Однако если её ревность была настолько сильной, то её точно не выберут. Она не хотела вызывать отвращение у наследного принца и подставлять двух своих любимчиков.

Мин Чжи что-то почувствовал и не смог сдержать тайной радости. Однако Мин Сун покрылся холодным потом. В этой жизни она всё ещё хотела иметь собственных детей. Даже если бы она однажды взошла на трон императрицы, она всё равно не попала бы в ловушку своей старшей сестры.

Матриарх с любовью погладила раскрасневшиеся щёки внучки и улыбнулась: «Мы заставили вашу высочество наследную принцессу смеяться». Поскольку банкет уже окончен, а Ваше Высочество неважно себя чувствует, этот субъект заберёт мою внучку и уйдёт первым, чтобы не выставить нас обоих дураками.

Мать Фань Цзяоцзяо поспешно согласилась.

Наследная принцесса действительно не могла больше сдерживаться, поэтому она не стала уговаривать их остаться. Она попросила кого-то передать сообщение коменданту Юю во внутреннем дворе.

На банкете в честь наследного принца Юй Пинъянь и Шэнь Юаньци были теми, на кого всем было наплевать. Однако между ними были небольшие различия. Юй Пиньян был слишком холоден, и люди его боялись. Шэнь Юаньци происходил из бедной семьи, и люди его презирали. Получив сообщение от наследной принцессы, Юй Пинъянь немедленно встал и попрощалась с наследным принцем. Шэнь Юаньци тоже извинился и сказал, что собирается пойти тем же путём, что и комендант Юй.

Наследный принц не стал заставлять их оставаться и приказал кому-то проводить их. Юй Пинъянь направился ко вторым воротам, а Шэнь Юаньци последовал за ним по пятам. Поскольку этот человек был его старшим шурином, Юй Пинъянь не стал его прогонять и сделал вид, что не замечает его.

Как только они вышли из парадного двора, то увидели, как матриарх наклонилась и заговорила с внучкой, которая сидела в инвалидном кресле. У Юй Сян были большие круглые глаза миндалевидной формы. Её чёрные блестящие зрачки, казалось, были погружены в прозрачную родниковую воду и искрились в лучах света. Что бы ни говорила матриарх, она медленно кивала головой. Затем она открывала свой маленький ротик и глупо улыбалась.

Как только Шэнь Юаньци увидел её растерянное лицо, его сердце сжалось. Он невольно ускорил шаг и оказался прямо перед комендантом Юем.

Услышав шаги, матриарх перестала дразнить внучку и обернулась. В поле её зрения появилось нетерпеливое и красивое лицо главного учёного. Этот человек был старшим братом Сянъэр. Матриарх прекрасно это понимала, поэтому не могла не насторожиться.

К счастью, Шэнь Юаньци вовремя взял себя в руки. Он внезапно остановился и поклонился матриарху. Затем он украдкой взглянул на Юй Мяоци, которая, казалось, была поражена молнией.

Матриарх тоже заметила странное поведение Юй Мяоци. На её лице читалось лёгкое насмешливое выражение. Ей не нужно было посылать людей на разведку, чтобы узнать, что все слухи о Чжуан Юане распространяла Юй Мяоци. Её целью было разрушить карьеру Чжуан Юаня и выгнать его из столицы. В конце концов, она выросла в небогатой семье и была малообразованна. Она не думала, что император использует Чжуан Юаня не только из-за его таланта, но и из-за его происхождения.

В будущем, когда Чжуан Юань станет важным чиновником, она не знала, какое выражение лица будет у Юй Мяоци. Будда сказал, что глупец избавляется от вещей, но не от сердца. Мудрец избавляется от сердца, но не от материи. Этот Юй Мяоци был поистине безнадёжным глупцом. Матриарх про себя вздохнул.

Изначально Юй Мяоци думал, что Шэнь Юаньци сейчас находится в отчаянном положении. Через несколько месяцев император отправит его из столицы, и он больше никогда не сможет продвинуться по карьерной лестнице. Кто бы мог подумать, что она увидит Шэнь Юаньци на банкете в честь дня рождения императорских внуков? Как мог такой незначительный чиновник, как он, занимавший всего лишь пятую ступень в иерархии, обладать необходимой квалификацией?

В голове у неё был полный бардак, и она понятия не имела, что делать. Юй Мяоци невольно отступила на несколько шагов и спряталась за матриархом и Мамой Ма. Шэнь Юаньци даже не взглянул на неё краем глаза. Он смотрел только на свою младшую сестру, которая глупо ему улыбалась. Его сердце переполняла безграничная любовь.

Она была единственным оставшимся в живых членом семьи. Кроме того, Юй Сян была прямолинейной и несдержанной. В глазах Шэнь Юаньци она была по-настоящему очаровательной. Теперь рядом с ней стояла Юй Мяоци, этот претенциозный и злобный человек. Он любил свою младшую сестру до глубины души и хотел бы немедленно забрать её домой и спрятать.

Он подавил волнение в груди и спросил: «Сян… мисс Юй, что случилось?»

«Слуги по ошибке подали зелёное фруктовое вино вместо зелёной фруктовой настойки. Девочка случайно выпила слишком много, и теперь у неё кружится голова». Матриарх беспомощно улыбнулась и не удержалась, чтобы не потрепать внучку по мягким щёчкам.

Юй Сян моргнула своими большими влажными глазами и посмотрела на неё, а затем глупо заулыбалась. От этой милой и наивной внешности у Шэнь Юаньци загорелись глаза от зависти. Он не смог удержаться и сделал шаг вперёд, но Юй Пинъянь взмахнул рукавом и оттолкнул его. Этот лёгкий, но холодный взгляд мгновенно вернул его к реальности.

Юй Пиньян подошёл к младшей сестре и ущипнул её за кончик носа.

Взгляд Юй Сян внезапно прояснился. Она бросилась в объятия юноши и ласково попросила: «Брат, отнеси меня домой. Я хочу домой».

Матриарх улыбнулась и вздохнула: «Она никого не узнаёт, когда пьяна. Она узнаёт только своего брата. Бессердечная девчонка».

Юй Пиньян весело усмехнулся: «Ты меня даже не узнаёшь. Это бессердечно». Сказав это, он посадил девочку себе на спину и зашагал прочь.

Юй Сян уткнулась пылающим личиком в шею брата. Заметив, что он дрожит, она не смогла сдержать смех. Она погладила его по голове своей маленькой ручкой и крикнула: «Иди!»

Юй Пиньян не разозлился из-за того, что на него запрыгнули, как на лошадь. Напротив, на его лице появилось ещё более нежное выражение, и он легонько похлопал малышку по мягким и упругим ягодицам. Шэнь Юаньци обменялся любезностями с матриархом, не сводя глаз с «брата и сестры» перед ним. На душе у него было тяжело и горько, и он чувствовал себя очень неловко.

Юй Мяоци чувствовала себя в миллион раз хуже, чем он. Некогда близкие брат и сестра стали смертельными врагами, а семья, которую она знала, теперь относилась к ней равнодушно и враждебно, балуя при этом незаконнорожденного ребёнка. Несмотря на то, что она вернулась в могущественный дом маркиза, у неё как будто ничего и не было.

Лежа на широкой спине брата, Юй Сян чувствовала необъяснимую радость в сердце. Когда они проходили мимо ивы, она отломила ветку и стала размахивать ею, напевая: «Он отругал меня без всякой причины. Он отругал меня так сильно, что я ничего не могу сказать!» Только что я встретила на дороге свою свекровь, и она меня ударила. У меня всё внутри перевернулось от горечи. Я думала, что мой муж знает меня как облупленную, но кто бы мог подумать, что он окажется таким невнимательным! Ю Лан, ты что-то говорила о том, что отец и дочь сговорились и у них злые сердца. Не забудь прислать мне одежду и обувь. Если бы я хотела выйти замуж за другого мужчину, зачем бы мне было давать тебе серебряные таэли в саду? Если муж и жена не страдают вместе, зачем мне сегодня приходить на место казни? Посмотри на меня в траурном платье. Думаешь, я хочу быть невестой?

Это была песня из оперы Юэ «Кровавый отпечаток». В ней рассказывалось о том, как дочь семьи Ван отправилась на место казни, чтобы пожаловаться на несправедливость своего мужа. Хотя Юй Сян была пьяна и вела себя неадекватно, она не забыла заменить «Линь Лан» на «Юй Лан», представив своего брата как мужа.

Юй Пиньян усмехнулся на ходу. Он повернул голову и посмотрел на нежное личико девочки. Он увидел, как она сдерживает слёзы и поёт: «Я думала, мой муж знает, что у меня на сердце, но кто бы мог подумать, что он такой невнимательный!» Она выглядела как молодая жена, которую обидел муж, и казалось, что в следующую секунду она горько заплачет.

Юй Пиньян с трудом сдержался, чтобы не поцеловать её слегка надутые губы на глазах у всех. Он лишь похлопал её по ягодицам и хриплым голосом сказал: «Этот муж обидел госпожу. Когда мы вернёмся домой, я обязательно извинюсь перед госпожой». Будь хорошей девочкой и крепко держись за мужа. Будь осторожна, не упади.

Юй Сян долго размышляла, прежде чем наконец осмыслила эти слова. Довольная, она снова обняла брата за шею и запела: «Пьяная наложница императора».

Пожилая дама шла медленно, поэтому Шэнь Юаньци мог только идти рядом с ней. По мере того как они удалялись, они слышали только бормотание Юй Сяна, но не слова Юй Пинъяня.

Когда они вышли за дверь, карета уже была готова. Шэнь Юаньци с неохотой проводил сестру взглядом. Когда Юй Мяоци проходила мимо него, она вдруг прошептала: «Брат, у тебя есть время поговорить?» Давай встретимся в Пурпурном павильоне через три дня.

Губы Шэнь Юаньци слегка дрогнули, а выражение его лица стало холодным. «Простите, мисс Юй. Вы ошиблись. Ваш старший брат вон там». Он указал на Юй Пинъяня, который заносил Юй Сян в карету.

Юй Мяоци грустно посмотрела на него. Видя его безразличие, она могла лишь мелкими шажками направиться к карете. С таким отношением им было бы невозможно прийти к согласию.

Юй Пинъянь и Юй Сян сидели в одной карете. После песни «Пьяная благородная супруга» девочка, казалось, почувствовала жажду. Она высунула язык и облизнула свои тёмно-красные губы.

Юй Пинъянь налил ей чашку чая и медленно влил его в неё. Его взгляд был тяжёлым, когда он спросил: «Сянъэр, через несколько месяцев ты достигнешь брачного возраста».

Юй Сян взяла за руку своего брата, который держал чашку с чаем, и хихикнула. «Я не выйду замуж».

Юй Пиньян вытер пальцем воду, выступившую в уголке её рта, и хриплым голосом сказал: «Ты не можешь не выйти замуж».

Юй Сян огляделась по сторонам и мило сказала: «Тогда я выйду замуж за Даге, хорошо?»

Юй Пиньян поставил чашку на стол и притянул девочку к себе. Он обнял её за тонкую талию и произнёс низким голосом: «Хорошо, давай сделаем так. Когда ты достигнешь брачного возраста, ты выйдешь замуж за Даге. Даге заплатит за всё приданое и обручальные подарки».

Юй Сян на мгновение задумалась. Затем она протянула указательный палец и приподняла твёрдый и сексуальный подбородок брата, чтобы внимательно его рассмотреть. Она осторожно кивнула и сказала: «Хорошо, мы сделаем так, как ты говоришь. Я буду считать, что мне повезло выйти замуж за такого красавца, как ты».

Как только она закончила говорить, она снова начала петь: «Юй Сян внимательно осмотрела эту незамужнюю женщину с головы до ног. Почему у неё такие чёрные волосы? Почему у неё такой изысканный макияж? Её волосы такие пышные и гладкие. Почему она пользуется маслом османтуса? У неё высокие и прямые волосы. Её волосы цвета феникса не зачёсаны ни вперёд, ни назад. Это называется «Небесный феникс». Она носит серебряную нить и жемчужного феникса в волосах. Когда она идёт, то трясёт головой, как золотой петух. Она воркует и кивает головой. У неё лицо цвета гибискуса, изящные брови, похожие на далёкие горы, а миндалевидные глаза полны одухотворённости. У неё высокий нос, а рот накрашен помадой цвета вишни. Её зубы похожи на нефрит, а губы — на жемчуг. Она не худая и не полная. В её ушах по восемь драгоценностей, что-то вроде крючка из чистого золота… — напевая, она гладила своими маленькими ручками чёрные как смоль волосы брата, его длинные и узкие глаза, высокую переносицу и сексуальные тонкие губы… Напевая, она не удержалась и поцеловала эти губы. Немного отстранившись, она почувствовала, что вкус у них восхитительный. Она наклонилась и снова поцеловала его. Поцеловав его пять или шесть раз подряд, она с удовлетворением облизнула губы и мягко упала в объятия брата.

Ну, в первый раз, она была обиженной маленькой женой. Затем она была соблазнительной Ян Гуйфэй. А теперь она была плейбоем, который флиртовал с хорошими женщинами. Девочка вела себя как обычно. Юй Пиньян не знал, смеяться ему или плакать, но в то же время чувствовал, как горит его сердце.

Похоже, она подняла большой шум. Девочка вся взмокла. Насыщенный аромат лотоса медленно просачивался сквозь её гладкую, как нефрит, кожу вместе с каплями пота. Как только его ладонь коснулась её кожи, его словно притянуло к ней, и он не мог отдёрнуть руку.

Юй Пиньян медленно провёл руками вверх по её нефритово-белым запястьям. Его пальцы надолго задержались на её плечах. В конце концов он постепенно стянул с неё блузку. Он накрыл её гладкую спину ладонями и сильно сжал их.

Его грубая ладонь скользнула по её лопаткам. Это ощущение было неописуемо расслабленным и оцепеневшим. Юй Сян слегка прищурилась и застонала, как котёнок.

В изначально угольно-чёрных глазах Юй Пинъяня в этот момент не было ни капли света. Он внезапно прижал девочку к себе и страстно впился в её мягкие красные губы. В то же время его большая ладонь переместилась с её спины на грудь и медленно погладила её округлые упругие холмики.

На мгновение в карете остались только звуки сплетающихся губ и языков и тяжёлое дыхание. Спустя долгое время Юй Пиньян неохотно отпустил её проворный язычок и опустил глаза, чтобы посмотреть, какое выражение лица у его младшей сестры.

Юй Сян была совершенно пьяна и растеряна. После поцелуя она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Причмокнув красными и опухшими губами, она сладко заснула. Её маленькие ручки привычно обхватили брата за лацканы пиджака.

Не было ни шока, ни отвращения, ни растерянности. Девочка просто заснула. Юй Пиньян долго смотрел на неё. В конце концов он схватился за лоб и усмехнулся.

Карета медленно подъехала к особняку маркиза. Тао Хун и Лю Лу бросились к ней, чтобы забрать своего господина. Однако они увидели, что их господин, закутанный во внешнюю одежду господина Хоу, лежит на его руках горизонтально. Её личико было спрятано у него на груди, и виднелись только кончики её красных ушей. Сквозь ткань просачивался сладкий и насыщенный аромат лотоса.

Юй Пиньян широкими шагами обошёл Тао Хуна и Лю Лу. Он вошёл в западное крыло и низким голосом сказал: «Принесите таз с водой и коробку со снежным мороженым».

Тао Хун подчинился и пошёл за водой. Лю Лу порылся в багажнике и достал коробку со снежным мороженым. Юй Пиньян осторожно уложил свою младшую сестру на диван. Он приподнял накидку, которой она была укрыта, и протянул руку, чтобы пригладить её слегка растрёпанные волосы.

Лю Лу подошла поближе, чтобы посмотреть. Она не смогла сдержать возгласа удивления. Из-за того, что после выпивки температура тела её хозяина была слишком высокой, она уже покрылась испариной. Её волосы были влажными и прилипали к щекам. Между её нежными губами застряла прядь волос. Её щёки слегка покраснели, а тело было таким мягким, словно в нём не было костей. Этот нежный и слабый спящий облик можно было бы описать как «живой и благоухающий, прекрасный и безграничный». Не будет преувеличением описать её именно так.

Ещё труднее было не заметить маленькие красные отметины на её шее и плечах. Они выделялись на её фарфорово-белой и гладкой коже. Это было неописуемое очарование и нежность. Она выглядела так, словно в ней души не чаяли.

Даже Лю Лу, неопытная девочка, почувствовала, как в этот момент забилось её сердце, не говоря уже о пылком мужчине. Госпожа Хоу никогда бы не позволила постороннему так обращаться с её госпожой. Значит, все эти пометки сделала госпожа Хоу, верно? Но они были братом и сестрой!

Лю Лу с тревогой посмотрела на господина Хоу. Она услышала шаги Тао Хуна за дверью. Недолго думая, она отложила мазь, вышла, чтобы принести таз с водой, и отослала Тао Хуна. Было бы хорошо, если бы она была единственной, кто видел эту ужасную сцену, но если бы Тао Хун увидела это, не навредило бы это ей?

Выражение лица Юй Пинъяня было как всегда невозмутимым. Он аккуратно снял с младшей сестры туфли, носки и халат. Он отжал носовой платок и осторожно помог ей вытереть кожу. Закончив, он нанес немного крема на красные пятна. Пока она спала, эти следы должны были исчезнуть под действием мази.

Закончив наносить мазь, он ущипнул младшую сестру за нежную ручку и погладил её пухлые губки. В конце концов он не смог сдержать желание, которое терзало его сердце. Он наклонился и поцеловал её от маленького ротика до лба. Только после этого он вздохнул и укрыл младшую сестру тонким одеялом.

Лю Лу неподвижно стояла у дивана. Она не осмеливалась поднять руку, чтобы вытереть крупные капли пота, стекавшие по лбу.

Юй Пиньян пристально посмотрел на неё и низким голосом произнёс: «Если не хочешь умереть, следи за языком».

«Этот слуга знает. Этот слуга ничего не видел». Лю Лу ответила дрожащим голосом. Она опустила голову и не осмеливалась взглянуть на красивое лицо господина Хоу. Только когда звук его шагов затих, она без сил опустилась на кровать. Инцест между братом и сестрой, что это была за ситуация, а! Она могла винить только свою маленькую госпожу за то, что та была слишком красивой и навязчивой. Когда она видела господина Хоу, то становилась похожей на сиамских близнецов. Её не волновали границы между мужчинами и женщинами. Какой мужчина не растрогается, если рядом с ним весь день будет такой нежный и милый человек?

Лю Лу была раздражена тем, что её хозяин не оправдал её ожиданий. Она погрозила ему кулаком, сидящему на диване, и, смирившись с судьбой, пошла наливать воду.

Когда Юй Сян проснулся, был уже вечер. На западе висело жёлтое солнце, а небо было затянуто большими огненными облаками. Зрелище было потрясающим. Она лениво потянулась и заворожённо уставилась на облака в небе.

Лю Лу вошла, чтобы помочь ей одеться. Немного поколебавшись, она вдруг спросила: «Мисс, вы помните, что произошло после того, как вы напились?»

Было бы лучше, если бы она не спрашивала. Как только она задала вопрос, на меня нахлынули воспоминания. Самое сильное впечатление произвела сцена, в которой она напевала «Цветок в роли свахи», дразня своего старшего брата. Она даже откусила у него кусочек. О боже, Юй Сян закрыла лицо руками и перевернулась на другой бок, закутавшись в одеяло.

Лю Лу поспешно вытащил её и с тревогой спросил: «Госпожа, что вы вспомнили? Скорее расскажите этому слуге». Если что-то не так, мы можем вместе придумать решение. "

Кто бы мог подумать, что, подняв одеяло, она увидит не заплаканное, а озорно смеющееся лицо. Юй Сян прищурила свои кошачьи глаза и некоторое время смеялась про себя, а потом беззаботно сказала: «Ничего серьёзного не произошло. Я просто спела отрывок из «Цветка-свахи» и позволила себе вольности в отношении старшего брата, приняв его за Ли Юэ». Сказав это, она снова расхохоталась.

Лю Лу очень хотелось опуститься на колени перед своим господином. Её уже искусали так, что всё тело было в красных отметинах, но она всё равно считала, что позволяет себе вольности. Какая же она бессердечная! Однако, когда она вспомнила о предупреждении мастера Хоу перед его отъездом, ей ничего не оставалось, кроме как проглотить свои слова.

Успокоившись, Лю Лу продолжила одевать своего господина, но услышала, как кто-то доложил снаружи: «Госпожа, герцогиня Цзинго и госпожа Чан прибыли. За ними следует Цзю Фучжэнь».

Эти две группы людей проходят не весь путь, они сталкиваются друг с другом только в дверях. Миссис Цзингуо повела Чан Яфу прямо к семье Линь, но её тётя Сун направилась прямиком в западное крыло с очень обиженным выражением лица.

Юй Сян оделась и села за туалетный столик, чтобы накрасить брови.

Через некоторое время пришла госпожа Сунь и, как только вошла в дом, закричала: «Сянъэр, хорошая моя Сянъэр, почему ты так долго не отправляла деньги в резиденцию?» Нам с твоим дядей почти нечего есть. Поторопись и отдай мне деньги. Я собираюсь усыновить сына Линь Лаову и записать его на имя твоего дяди. Линь Лаову требует шестьсот таэлей, иначе он его не отпустит. От этого зависит, будет ли у нас с твоим дядей наследник, который сможет нас проводить в последний путь. Сянъэр, ты не должна бросать нас!

Госпожа Сан родила только дочь и уже готовилась к рождению сына, когда её муж принял слишком большую дозу «Пяти минералов» и стал импотентом. Семейное имущество также было отобрано первой ветвью. С тех пор они оказались в бедственном положении. Она была по-настоящему беспомощна и могла рассчитывать только на свою невестку, чтобы выжить. Кто бы мог подумать, что её невестка окажется такой же бесполезной? После смерти мужа она словно впала в отчаяние. Она перестала принимать гостей и жила в уединении!

К счастью, её племянница была надёжной. Она не только получала двести таэлей серебра каждый месяц, но и отправляла домой телеги с подарками во время праздников. Её жизнь стала намного лучше. С тех пор как её племянница взяла на себя управление семьёй четыре года назад, она ни разу не урезала зарплату своему дяде. Она редко так игнорировала происходящее. Госпожа Сунь сдерживалась несколько дней. Увидев, что сын вот-вот улетит, она поспешила найти его.

«Вы хотите усыновить сына Линь Лаову?» Юй Сян аккуратно расчесала брови кисточкой и как бы невзначай сказала: «Я помню, что младшему сыну Линь Лаову уже девятнадцать. Ты сможешь хорошо о нём позаботиться?»

Увидев, что появился шанс, госпожа Сунь поспешно подошла и с льстивой улыбкой сказала: «Конечно, конечно. Наши семьи живут по соседству. Его мать родила троих сыновей и двух дочерей. Как она могла заботиться обо всех? Она всегда поручала Линь Юня мне». Хотя у нас нет статуса матери и сына, мы ближе друг другу, чем его биологическая мать. Второй сын Линь Лаову хочет жениться на дочери управляющего Фана, но не может позволить себе сделать помолвочный подарок. Поэтому он согласился, чтобы я усыновил Линь Юня.

Она достала платок и сделала вид, что вытирает слёзы. «Сянъэр, нам с твоим дядей приходится нелегко. У нас даже нет никого, кто мог бы позаботиться о нас в старости. Пожалуйста, помоги своей тёте на этот раз».

Юй Сян отложила кисть и нанесла немного румян на щёки. Она аккуратно распределила их и вздохнула: «Не то чтобы я не хотела помочь тётушке, но это всего лишь шестьсот таэлей. В прошлом даже мелочь, которая ускользала у меня из рук, стоила больше». Но теперь всё по-другому. Тётушка, разве вы не слышали? Моя сестра-близнец вернулась. Теперь эта префектура Ю находится под её управлением и управлением моей матери. Мне здесь делать нечего. Что? Сколько дней прошло? Они что, не подумали о том, чтобы отправить тебе и дяде хоть немного денег? Я уже говорил тебе об этом. "

Когда дело касалось семьи мадам Сунь, она никогда не скупилась на деньги. В любом случае, всё это было из кармана клана Линь, так почему бы и нет?

Мадам Сунь внезапно всё поняла. Она стиснула зубы и сказала: «Так вот в чём дело. Я-то думала, почему Сянъэр так бессердечна и вдруг перестала заботиться о нас». Последние несколько дней я был занят вопросом усыновления пасынка. Я только и ждал, когда твоя мать привезёт твою сестру к нам в гости. Кто бы мог подумать, что они полностью проигнорируют нас с твоим дядей? Ладно бы они не приехали, чтобы поприветствовать нас, но они даже перестали давать нам деньги.

Юй Сян вздохнул: «Не говоря уже о том, что они лишили тебя денег. Когда мы передавали отчёты, они допустили ошибку и обвинили в ней меня. Они настояли на том, чтобы старая госпожа выступила в качестве судьи. Я их боюсь. В будущем я не осмелюсь снова зайти в эти аккаунты. Если тёте нужны деньги, ты можешь попросить их у мамы. Мама по-прежнему заботится о дяде, но, наверное, забыла, потому что была занята. Однако мне нужно напомнить тётушке, что моя сестра очень скупая. Боюсь, она не так-то просто раскошелится.

Услышав это, госпожа Сунь возненавидела Юй Мяоци до глубины души. Вся её семья жила на двести таэлей, которые Юй Сян давал им каждый месяц. Если бы они внезапно лишились этих денег, разве они не умерли бы с голоду?

«Тогда что нам делать?» — с тревогой спросила мадам Сан, теребя в руках платок. Под давлением Юй Пинъяня она не осмеливалась вести себя вызывающе в доме маркиза.

Юй Сян напомнила ей, нанося помаду: «Тебе просто нужно пойти и устроить скандал матери. Ещё несколько раз, и она, естественно, согласится. Неужели она просто будет смотреть, как угасает род дяди?» Кроме того, мамино приданое уже забрали у Старой госпожи. Она не доверяет людям Старой госпожи, так что ей точно придётся сменить владельцев магазинов. Вместо того чтобы приносить пользу посторонним, лучше помоги своей семье. Вам с дядей стоит поговорить с ней и узнать, можно ли вам взять на себя управление несколькими магазинами. Это ведь тоже долгосрочный источник дохода для вашей семьи, не так ли?

Получив совет от Юй Сяна, госпожа Сунь обрадовалась неожиданной хорошей новости. Она отбросила платок и поспешила в главную комнату. Она давно положила глаз на приданое своей младшей невестки, но всё это было в руках матриарха. Она не смела питать никаких иллюзий. Теперь, когда клан Линь вернул приданое, ей, естественно, пришлось безжалостно выжимать из него всё до последней капли. Она боялась матриарха и Юй Сяна, но никогда не ставила клан Линь ни во что.

-----

Герцогиня Цзинго знала, что матриарх точно её не примет, поэтому она нацелилась на клан Линь. В первые годы клан Линь очень любил её дочь. Возможно, они смягчатся, когда увидят её.

Когда члены клана Линь увидели Чан Яфу, они, конечно же, очень обрадовались. Они взяли её за маленькую ручку и оглядели с головы до ног, сказав, что она выросла и стала красавицей. Герцогиня Цзинго увидела, что атмосфера располагает к разговору, и осторожно спросила: «Младшая сестра, траур по Фуле скоро закончится, а Яньэр уже исполнился двадцать один год. Не пора ли нам сыграть свадьбу?» Если мы будем медлить, то когда же мы сможем подержать на руках внука?

Герцогиня Цзинго тоже была встревожена. В противном случае она бы точно не стала говорить такие откровенные вещи в присутствии дочери.

Клан Линь, естественно, хотел поскорее найти невестку, которая разделяла бы их взгляды, чтобы они могли расположить к себе их сына. Она кивнула и сказала: «Всё верно. Дети уже выросли. Чуть позже я обсужу это с матриархом и выберу благоприятную дату, чтобы прийти к нам домой и принять решение». Когда снимут траур с Фуля? «

Лицо герцогини Цзинго сначала озарилось радостью, но потом она забеспокоилась. «Послезавтра невестка приведёт детей, чтобы они повеселились. Просто у старой мадам, похоже, сложилось неверное представление о нашей Фуле. Она будет возражать?

«Что за недопонимание?» — сердце клана Линь мгновенно сжалось. Если матриарх не соглашалась, она действительно не могла принять решение или не осмеливалась его принять.

Выражение лица Чан Яфу было неловким. Герцогиня Цзинго не могла сказать об этом прямо, поэтому она уклончиво ответила: «Тц, просто у их детей были какие-то личные разногласия, поэтому они на мгновение разозлились». После этого инцидента всё будет хорошо. "

Члены клана Линь молча опустили головы. Слово «злой» в описании Юй Пинъяня действительно звучало неуместно, с какой стороны ни посмотри. С его решительным характером, как он мог на кого-то злиться? Если бы его довели до крайности, он бы разорвал все связи. Если бы Чан Яфу не затронул его запретную тему, обе семьи не дошли бы до разрыва помолвки. И если бы она согласилась на просьбу герцогини Цзинго, то пошла бы против Юй Пинъяня и матриарха. Если бы она устроила сцену, то потеряла бы лицо!

Если клан Линь мог до такого додуматься, то и Юй Мяоци, естественно, мог. Она и так была не в духе после сегодняшней встречи с Шэнь Юаньци, а теперь ещё и узнала, что её будущая невестка тоже ни на что не годится. Она уже начала вести себя непорядочно по отношению к Юй Пинъяню. Если бы это было так, кто бы осмелился принять решение о том, чтобы принять её в семью?

«Мой старший брат никогда не злился на других. Мадам, будет лучше, если вы проясните ситуацию, чтобы моя мать не оказалась в затруднительном положении.» Она улыбнулась, как и подобает, но её слова были крайне невежливыми.

Губы Чан Яфу позеленели, и он с тревогой посмотрел на жену герцога Цзинго.

Жена герцога Цзинго время от времени поднимала крышку своей чайной чашки, а затем вдруг тихо вздохнула: «Забудь об этом. Сколько бы я ни говорила, я лишь напрашиваюсь на пренебрежение. Успех этого брака будет полностью зависеть от вашей семьи Юй». Но, к лучшему или к худшему, наши семьи дружат уже несколько десятилетий. Если мы не можем стать родственниками, то нет смысла разрушать нашу дружбу. Младшая сестра, передай послание матриарху. Просто скажи, что наш клан Чан обидел Яньэр. Мы лишь надеемся, что сможем лично извиниться перед Яньэр в день свадьбы.

Увидев, что жена герцога Цзинго такая понимающая и рассудительная, клан Линь вздохнул с облегчением и несколько раз повторил, что обязательно навестит их в день свадьбы. Только тогда мать и дочь из клана Чан встали, чтобы попрощаться. Выйдя со двора, они обменялись горькими взглядами.

Как только эти двое ушли, появилась Сунь-ши. Она даже не стала садиться, а сразу начала жаловаться. В конце концов она потребовала от клана Линь две тысячи таэлей серебра и право управлять несколькими магазинами. Все говорят, что над добрыми людьми издеваются, а на добрых лошадях ездят верхом. Сунь-ши не могла позволить себе оскорбить Юй Сяна и матриарха, но она относилась к клану Линь как к мягкой хурме, над которой можно издеваться как угодно.

Клан Линь искренне любил своего младшего брата. Они лишь на мгновение замешкались, прежде чем открыть сундук с приданым, но Юй Мяоци решительно их остановила. Клан Линь заболел, поэтому в последнее время Юй Мяоци занималась делами поместья и приданым. Она не знала почему, но магазины, которые процветали под руководством Юй Сяна, начали нести серьёзные убытки всего через месяц после того, как она взяла управление на себя. Если дело было не в проблемах с поставками товаров, то в том, что покупатели поднимали шум и их было сложно утихомирить.

Она также уволила нескольких опытных владельцев магазинов подряд. Поскольку никто не решал эти проблемы, они становились всё серьёзнее и серьёзнее. Некоторым магазинам пришлось временно закрыться. Ей приходилось то тут, то там затыкать дыры. Денег в её кошельке уже давно не хватало, чтобы свести концы с концами. Где ей взять две тысячи таэлей, чтобы отдать их этой семейке кровососущих пиявок?

Более того, она уже знала от Мамы Ким, что за человек её дядя. Он почти растратил все средства клана Линь. Как он мог растратить и её небольшие магазины?

Нет, она не даст ему денег и уж точно не отдаст ему магазины!

Когда Сунь-ши увидела, что её позиция столь непоколебима, она тут же начала скандалить. Служанки, ожидавшие за дверью, сначала услышали несколько громких ударов, а затем грубые ругательства Сунь-ши. Она говорила что-то вроде: «Кем ты себя возомнила? Ты даже не достойна носить туфли Сянъэр! Где ты нашла этого ублюдка из клана Линь?» Поторопись и брось его обратно...» Повсюду раздавались всевозможные ругательства, из-за которых проходившие мимо слуги останавливались и прислушивались.

Сунь-ши чуть не разорвала лица Юй Мяоци и членов клана Линь. В конце концов им ничего не оставалось, кроме как отдать ей несколько дорогих украшений и позволить забрать их. Они также отдали ей несколько магазинов, чтобы она могла ими управлять.

Сун Ши осталась довольна и ушла с улыбкой на лице, неся в руках небольшой свёрток.

Когда Юй Сян и матриарх услышали это, они оба вздохнули: «Со злыми людьми, естественно, будут разбираться злые люди».

В этот день одни люди не могли уснуть, а другие, естественно, спали крепким сном. В четверть четвёртого утра кто-то внезапно постучал в дверь дома маркиза. Стук был глухим и настойчивым. Привратник открыл маленькую угловую дверь и увидел телохранителя из особняка наследного принца. Он несколько раз повторил, что хочет видеть командира Юя.

Юй Пиньян поспешно подошёл к нему и приказал кому-то пригласить капитана телохранителей в главный зал для допроса. Матриарх и другие члены клана Линь тоже спрятались за ширмой, чтобы узнать новости. На их лицах читалась паника.

«Докладываю командиру Ю: наследный принц приказал этому ничтожеству пригласить вас и мисс Три в особняк для беседы». Капитан телохранителей преклонил колено и отдал честь.

«Что случилось?» Зачем ему вообще приглашать младшую сестру этого маркиза? — Юй Пиньян нахмурился. Юй Сян, который зевал, спрятавшись за ширмой, тут же проснулся.

Капитан телохранителей огляделся по сторонам, затем наклонился к его уху и прошептал: Юй Пиньян выслушал его с бесстрастным выражением лица и отпустил капитана телохранителей. Затем он взял на руки младшую сестру и вышел в кромешную тьму ночи.

После того как группа ушла, матриарх больше не могла спать. Завернувшись в халат, она сидела, скрестив ноги, на мягком диване и читала священные писания.

Клан Линь и Юй Мяоци тоже остались ждать новостей. Несколько свечей мерцали на ветру, отбрасывая тени на стену. В один момент тень была длинной, в другой — короткой, в третий — густой, в четвёртый — слабой, а в пятый — словно в комнате, полной демонов и чудовищ. Атмосфера была очень мрачной и зловещей.

Матриарх открыла глаза и посмотрела на небо. На её лице появилось множество морщин.

Клан Линь тоже был очень взволнован и заикался: «Мама, как ты думаешь, почему Его Высочество наследный принц ищет их посреди ночи?» Ничего страшного, если он позвал Яньэр, но зачем он позвал ещё и Сянэр? Что такого важного могло произойти? Только не говорите мне, что наследная принцесса в опасности!

Матриарх свирепо посмотрела на неё и строго сказала: «Заткнись. Всё может подождать, пока дети не вернутся».

Юй Мяоци слегка нахмурила брови. Она догадалась, что с наследной принцессой что-то случилось и в этом инциденте замешан Юй Сян. Иначе их бы не вызвали посреди ночи. Может ли быть так, что её снова отравили?

Подумав об этом, она прикрыла рот платком и медленно улыбнулась.

-----

Стража отвела Юй Пинъянь и Юй Сян прямо в покои наследной принцессы. У дверей стояло много людей, в том числе наложницы из особняка наследного принца, три сестры Минь, Девятая принцесса и наследный принц. На лицах всех присутствующих читалось беспокойство.

«И Фэн, ты здесь». Наследный принц быстро шагнул вперёд и похлопал Юй Сяна по голове. Он тепло сказал: «Сянъэр, наследная принцесса всё время говорила, что хочет увидеть тебя, когда ей будет плохо. Иначе мы бы не позвали тебя посреди ночи». Через минуту, когда выйдет императорский лекарь, вы можете войти и сопроводить наследную принцессу.

Юй Сян кивнул в знак согласия. Юй Пиньян усадил сестру в инвалидное кресло и передал её подоспевшей Девятой принцессе. Он отошёл в сторону, чтобы поговорить с наследным принцем: «Ваше Высочество, что именно произошло?»

«Наследную принцессу отравили…»

Они вдвоём отошли от женщин и нашли укромный уголок, чтобы поговорить. Но и половины фразы было достаточно, чтобы Юй Сян пришла в ужас: «Наследную принцессу отравили?» Что это был за яд? Каким будет следующий шаг? И зачем ты привёз меня сюда посреди ночи? Действительно ли это был приказ кронпринцессы, а не паранойя кронпринца?

Лоб Юй Сяна покрылся тонким слоем холодного пота, когда он подумал о траве для изгнания нечисти, которую сегодня подарил наследной принцессе.

Девятая принцесса ничего не знала об этом. Сюй Цэ Фэй и остальные ничего не сказали. Минь Лань внезапно бросилась вперёд и с силой ударила её по лицу: «Ты, ядовитая женщина, цзецзе так хорошо к тебе относилась, а ты втайне пыталась её убить!» Если со старшей сестрой что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты умерла вместе с ней!

Как мог Юй Сян просто сидеть и терпеть побои ни за что ни про что? Он быстро заблокировал удар, а затем хлестнул противника кнутом.

Мин Лан не смог ни в кого попасть, но на его шее осталась ярко-красная отметина. Издалека казалось, что ему перерезали горло. Её глаза чуть не вылезли из орбит. Она протянула руку с острыми ногтями, чтобы поцарапать юное и прекрасное лицо Юй Сяна. Её ненависть к Юй Сяну была вызвана не только его резкими словами и высокомерными поступками, но и этим несравненным лицом. Говорят, что красивые женщины презирают друг друга. Когда дело доходило до ревности, Мин Лан была одной из лучших.

Мин Сун и Мин Чжи не смогли её удержать. Девятая принцесса хотела встать перед своей подругой, но та оттолкнула её. Юй Сян ещё несколько раз ударила кнутом. На этот раз она не церемонилась, и все удары пришлись в лицо Мин Лан.

Мин Лан не стал никого щипать и поспешно пригнул голову, чтобы увернуться.

Ситуация немного вышла из-под контроля. Сюй Цэ Фэй хотел пойти вперёд и остановить их, но Юй Сян остановил его первым. Он усмехнулся: «Тайи всё ещё внутри, измеряет пульс. Зачем вы подняли такой шум?» Вы намеренно беспокоите тайи? Если вам есть что сказать, говорите прямо. Не переходите на личности.

Когда дело доходило до физической борьбы, кто мог с ней сравниться? Даже со сломанной ногой Юй Сян был тем, кого нельзя было провоцировать. Минь Лань успокоилась. Она потёрла свою покрытую шрамами руку и тихо обвинила его: «Юй Сян, не притворяйся. Если бы не яд в горшке, который ты прислала, у цзецзе не было бы такого сильного кровотечения».

«Где у неё кровотечение?» — спокойно спросил Юй Сян. Пока брат защищал её, она совсем не боялась.

«У неё идёт кровь из носа. Она идёт уже много часов. У неё также болит голова. Ей так больно, что она катается по полу, но всё равно не отпускает твоё растение в горшке». Девятая принцесса была готова расплакаться. Она впервые стала свидетельницей такой трагической сцены.

Юй Сян на мгновение замолчал, а затем медленно произнёс: «Я выращиваю это растение в горшке уже больше трёх лет. Несмотря на то, что его аромат уникален, он может отпугивать только комаров. Если бы оно было ядовитым, сотни людей в нашей префектуре Юй уже давно бы умерли». Кроме того, зачем мне причинять вред кронпринцессе? Что мне это даст?

Мин Лан тут же усмехнулся: «Ничего хорошего?» У тебя много достоинств. Ты давно мечтала занять место цзецзе в качестве официальной супруги. Если ты избавишься от цзецзе, то сможешь занять её место, верно?

В глазах Юй Сян читалось презрение: «Я калека. Даже не мечтай о том, чтобы стать официальной супругой Его Высочества наследного принца. Даже если бы я вышла замуж за представителя обычной семьи, они бы меня не приняли». Все знатные девицы столицы выстроились бы в ряд, чтобы люди могли выбрать. Император и Его Высочество наследный принц точно не выбрали бы меня. Я всё ещё обладаю достаточной самооценкой. Не суди обо мне по своим мыслям. Я не так амбициозен, как ты.

Эти слова были слишком разумными, и никто не мог их опровергнуть. Ещё более неловкой была последняя фраза. Она попала в точку.

Стоны кронпринцессы в комнате внезапно прекратились. Неизвестно, тронуло ли это её до глубины души. Все взгляды устремились на Мин Лан, и в них читался скрытый смысл. Лицо Минь Лань покраснело. Она указала дрожащим пальцем на Юй Сян. Её губы дрожали, но она не могла издать ни звука. Более того, наследный принц и Юй Пиньян, сами того не подозревая, стояли в трёх метрах от неё и смотрели на неё с холодным и суровым выражением лица.

«Твоей сестре очень плохо в комнате. Что за скандал ты устраиваешь снаружи?» Почему ты до сих пор не вывел деньги!

Наследный принц всегда был мягким и утончённым. Когда его лицо внезапно помрачнело, это было поистине пугающе. Глаза Мин Лан наполнились слезами. Она подняла голову и посмотрела в красивое лицо наследного принца. Она жалобно воскликнула: «Ваше Высочество, Ваше Высочество, почему вы так со мной поступаете…» Она выглядела как влюблённая женщина, встретившая бессердечного мужчину.

Юй Сян не могла заставить себя смотреть на неё и отвернулась. Несколько наложниц свысока посмотрели на неё. Мин Сун и Мин Чжи были невероятно смущены. Им хотелось спрятать головы в песок.

В комнате внезапно раздался крик наследной принцессы. Её высокий голос был полон глубокого страха, от которого у всех замерло сердце. Юй Пиньян поспешно наклонился и прижал младшую сестру к своей груди. Он нежно похлопал её по спине, чтобы успокоить: «Сяньэр, не бойся. Старший брат здесь». Джедже никому не позволит причинить тебе боль. Наконец, он прикусил мочку её уха, подчеркнув тихим голосом, который невозможно было расслышать: "Даже если это был Император".

Напряжённое тело Юй Сян медленно расслабилось. Она почесала онемевшую мочку уха и подняла своё маленькое личико, чтобы мило улыбнуться брату. Юй Пиньян быстро вытерла свои пухлые тёмно-красные губы. Затем она выпрямилась и посмотрела на дверь комнаты, которая внезапно распахнулась.

Он увидел, как главный лекарь, переступив порог, вытер пот со лба. Он поклонился и доложил: «Ваше Высочество, наследный принц, Её Высочество, наследная принцесса, выздоровела».

Не успел наследный принц что-то сказать, как наложницы Сюй и Минь Лань одновременно воскликнули: «Что?» Выздоровела? «Разве она не умерла?» Вы уверены, что не сказали ничего лишнего?

В этих двух словах скрывалось сильное чувство разочарования. Если бы присутствующие не были глухими, они бы это заметили. Радостное выражение лица наследного принца внезапно померкло. Из комнаты донёсся громкий звук разбивающейся чашки.

Главный лекарь мельком взглянул на них и кивнул, сказав: «Да, наследную принцессу не отравили. Теперь она в безопасности, и её жизни больше ничего не угрожает». Ваше Высочество, наследный принц, пожалуйста, входите. Этот предмет будет подробно вам объяснён.

Наследный принц немедленно последовал за ним. Юй Сян вытянула шею, чтобы посмотреть. Ей показалось, что её сердце царапнула кошка.

Юй Пиньян схватил её за подбородок и развернул к себе. Он прошептал: «Не оглядывайся. Гэгэ расскажет тебе всё, что ты хочешь знать, когда мы вернёмся». То, что кронпринцесса в безопасности, должно быть связано с присланным вами растением в горшке.

В комнате было зажжено множество свечей, освещавших все четыре угла. На полу лежало множество ватных шариков, испачканных кровью, а воздух был наполнен сладковатым запахом, смешанным с запахом крови, но это не вызывало у людей дискомфорта. Наследная принцесса полулежала на диване. Её одежда была испачкана кровью из носа. Её лицо было ещё бледнее, чем раньше, но безжизненный взгляд полностью исчез.

«Чжэньэр, с тобой правда всё в порядке?» В конце концов, они были молодой парой. Место кронпринцессы в сердце кронпринца было незаменимым. Когда он видел её сияющие глаза, он был так тронут, что чуть не расплакался.

Наследная принцесса уже плакала. Крупные слёзы катились по её щекам и быстро промочили одежду.

Наследному принцу было всё равно, что она вся в крови. Он обнял её и внимательно осмотрел, как будто хотел насмотреться на неё в этой жизни. Главный врач опустил голову и прислушался к разговору пары. Увидев, что они закончили, он подошёл к ним с маленькой чашкой чая.

Наследная принцесса тут же вырвалась из объятий наследного принца и крепко прижала к себе маленькое растение в горшке, которое подарила ей Юй Сян. Она заслонила собой маленькую чашку, как будто внутри был заперт демон и, если она откроет крышку, он набросится на неё.

Наследный принц был озадачен. Когда он посмотрел в чашку, по его телу побежали мурашки. На дне белой фарфоровой чашки лежала тёмная пиявка длиной в 20 сантиметров и толщиной с большой палец. Поскольку она не могла найти кровь, которой могла бы питаться, она подняла свою тонкую голову и начала перемещаться по стенкам чашки.

Главный лекарь посмотрел на неё и тоже почувствовал отвращение. Он с грохотом поставил чашку на стол и медленно произнёс: «Докладываю Вашему Высочеству наследному принцу, что эта пиявка выползла из ноздри наследной принцессы. Судя по её размеру, она жила в теле Её Высочества больше полугода. После того как Её Высочество родила, её жизненная энергия и кровь были сильно повреждены. Этой пиявке не хватало крови в носу, чтобы питаться, поэтому она вцепилась в мозг Её Высочества. Это главная причина серьёзного заболевания Её Высочества. Теперь, когда опухоль удалена, Её Высочеству нужно только принимать питательные лекарства. Менее чем через два-три месяца она будет как новенькая.

Наследный принц был ошеломлён. Затем, словно его ударила молния, он потрясённо спросил: «Пиявки живут только в сточных водах и грязи. Наследная принцесса никогда не была так близко к такому месту. Как эта пиявка могла проникнуть в её мозг?»

Главный лекарь был озадачен этим вопросом и долго не мог на него ответить.

Наследный принц внезапно усмехнулся. Радость в его сердце сменилась неистовой яростью. Если заразилась не кронпринцесса, значит, это сделал кто-то другой. О таком коварном методе просто никто не слышал. А чтобы незаметно подбросить такой опасный предмет в ноздри кронпринцессы, этот человек должен быть кем-то из её окружения.

Если бы эта пиявка не была изгнана из организма вместе с кровью, как долго бы ещё этот преступник мог скрываться? Скольким людям он мог бы тайно навредить с помощью этого метода? У наследного принца волосы встали дыбом, когда он задумался об этом.

Главный лекарь никогда не видел наследного принца таким разгневанным и не мог не забеспокоиться. Он быстро объяснил: «Докладываю Вашему Высочеству, наследный принц, что Её Высочество, наследная принцесса, смогла полностью предотвратить опасность благодаря этому маленькому дереву. Можно считать, что ей невероятно повезло. Если бы пиявка попала ей в мозг, в мире не нашлось бы другого лекарства, способного её вылечить, кроме этого маленького дерева. И всё же в самый опасный момент это божественное лекарство было доставлено прямо к Её Высочеству. Видно, что Ваше Высочество и Её Высочество благословлены небесами.

Наследный принц повернул голову и удивлённо посмотрел на растение в горшке.

Кронпринцесса крепче прижала растения в горшках, её лицо было полно эмоций на всю оставшуюся жизнь. Сян'эр действительно счастливая звезда дворца. пока Сян'эр призывают на её сторону, дворец всегда будет спасать положение - с тех пор, как она успешно родила дракона и феникса и увидела сияющий свет собственными глазами, эта мысль пустила корни в сердце наследной принцессы.

Наследный принц слегка коснулся кончиками пальцев ярко-красного, похожего на коралл дерева и спросил: «Что это?»

Императорский лекарь поклонился и ответил: «Докладываю наследному принцу, что это дерево называется «Пожирающее насекомых». Это не значит, что оно может есть насекомых, но оно источает аромат, который отпугивает змей, насекомых, крыс и муравьёв». Это дерево изначально росло в Наньяне, где повсюду были миазмы и ядовитые насекомые. Оно было обязательным товаром для наньянских торговцев, но из-за того, что его древесина была слишком мягкой и её было трудно обрабатывать, в последние годы оно давно исчезло. От кронпринцессы слишком сильно пахло деревом, и пиявка не выдержала этого запаха, поэтому ей пришлось выползти из ноздри и найти другое место для обитания. Нам также повезло, что этот предмет был отправлен сюда вовремя. Если бы пиявка попала ей в мозг на полмесяца позже, боюсь...

Поняв, что сказал что-то не то, императорский врач поспешил исправить ситуацию: «Её Высочество действительно благословлена небесами. Этот скромный субъект выпишет несколько рецептов для восстановления крови и питания ци. Через несколько месяцев тщательного восстановления по этим рецептам с ней всё будет в порядке.

«Очень хорошо. Принеси мне кисть и бумагу». Наследный принц махнул рукой Сун Маме, которая стояла в углу.

Мама Сун тут же протянула ему кисть, чернила, бумагу и камень для заточки перьев. Её пальцы всё ещё дрожали от страха. Наследный принц склонился к руке наследной принцессы и осторожно понюхал дерево киновари. Он поднял глаза и спросил наследную принцессу: «Чжэньэр, проверь, не идёт ли у этого принца кровь из носа».

Наследную принцессу это позабавило. Она нежно погладила его по волосам и тихо сказала: «Нет, в наследном принце течёт кровь настоящего дракона. Как могут демоны и чудовища приблизиться к тебе?»

Глаза наследного принца потемнели, и он вздохнул: «Какая истинная драконья кровь? Это всего лишь тело из плоти и крови. Если бы Сянъэр случайно не отправила этот предмет, кто бы мог подумать, что маленькое насекомое может тайно лишить человека жизни?

«Всё верно. Сянъэр — маленькая счастливая звёздочка этой наложницы. Ей было неудобно, и она испугалась. Эта наложница действительно плохо с ней обращалась.

«Ты можешь загладить свою вину перед ней в будущем». Наследный принц заправил растрёпанные волосы наследной принцессы за ухо. Увидев, что императорский врач закончил писать, он тихо сказал: «Это дело зловещее и странное. Этот принц и И Фэн должны докопаться до сути». Вам следует обосноваться здесь как можно раньше. Этот принц уедет первым.

Наследная принцесса тоже хотела как можно скорее поймать преступника, поэтому не стала уговаривать его остаться.

Наследный принц вышел из комнаты и многозначительно посмотрел на Юй Пинъянь. Затем он обратился к ожидавшим снаружи женщинам: «Наследная принцесса расстроена. Зайдите и посмотрите, что с ней, а потом возвращайтесь. Не беспокойте её слишком сильно».

Они вдвоём направились прямиком в кабинет, а императорский врач последовал за ними по пятам с чашкой чая в руке.

Женщины поклонились и почтительно проводили наследного принца и коменданта Ю. Вскоре они вошли в комнату, чтобы взглянуть на происходящее. Минь Лань шла впереди. Когда Сюй Цэ Фэй переступила порог, она споткнулась. Её невозмутимое выражение лица мгновенно изменилось, выдав глубокую панику.

Медсестра Сун и две дворцовые служанки вышли поприветствовать их. Они наклонились и подняли инвалидное кресло Юй Сян через порог. Со слезами на глазах она тихо поблагодарила их, из-за чего Юй Сян несколько раз растерянно посмотрела на неё.

Наследная принцесса уже переоделась в белоснежное нижнее бельё. Ватные шарики на полу тоже были чистыми. Окна со всех сторон были открыты, и в комнату проникал прохладный ветерок, разнося повсюду аромат кизилового дерева. Эта сцена была по-настоящему умиротворяющей и спокойной. Кроме того, кронпринцесса смотрела на всё ясным и живым взглядом. Никаких признаков смерти не было.

Минь Лань не мог скрыть своих мыслей. Его губы были напряжены. С другой стороны, Сюй Цэ Фэй быстро подошла, чтобы помочь наследной принцессе выпить лекарство. На её лице было написано «радость».

Острый взгляд кронпринцессы скользнул по лицам присутствующих. Она махнула рукой и вздохнула: «Бэньгун устал. Сяо Цзю и Сянъэр, останьтесь. Все остальные, идите». Ты пришёл в гости посреди ночи, тебе, наверное, было тяжело. Когда Бен Гонгу станет лучше, он обязательно лично придёт поблагодарить тебя.

Все сказали, что не осмелятся. Они поклонились и вышли гуськом. Холодное выражение лица кронпринцессы тут же смягчилось. Она улыбнулась и помахала двум юным служанкам: «Идите сюда скорее. Вы сегодня испугались?»

«До смерти напугались!» Они действительно были сёстрами на протяжении многих лет. Они ответили хором, и даже то, как они потёрли грудь, было одинаковым.

Настроение наследной принцессы стало более спокойным. После того как она столкнулась с таким коварным замыслом, она прониклась искренней симпатией к простой Девятой принцессе и прямолинейному Юй Сяну. Она несколько раз махнула рукой и приказала маме Сун принести две миски птичьего гнезда, чтобы они с Юй Сяном успокоили нервы.

После того как они съели сладкое птичье гнездо, их бледные щёки медленно покраснели. Их нахмуренные брови расслабились. Девятая принцесса без колебаний спросила: «Королевская невестка, чем вы болели?» Неужели так лучше? "

«Это была всего лишь лёгкая простуда. Теперь, когда болезнь отступила, мне, естественно, стало лучше. Это всё благодаря «Пожирателю насекомых», который прислала Сянъэр.» Наследная принцесса погладила Юй Сян по мягкой голове.

«Пожиратель насекомых?» Что это? — Юй Сян моргнула своими большими глазами.

«Вот этот цветок и есть «Пожиратель насекомых». Так его называют жители Наньяна». Этот предмет может отгонять болезни и злых духов. Это редкое сокровище. — Наследная принцесса указала на растение в горшке рядом с кроватью.

Юй Сян понимающе кивнула. На её лице не было ни радости, ни жалости, и это заставило наследную принцессу мягко улыбнуться.

Девятая принцесса поставила чашу и потянулась за растением в горшке. Наследная принцесса поспешно помогла ей подняться. Сун мама и две старшие дворцовые служанки тоже подняли руки, чтобы поймать её, боясь, что она случайно уронит сокровище.

Девятая принцесса была бестактной особой. Она неуклюже перевернула растение в горшке и проворковала: «Оно такое ароматное. Его можно съесть?»

«Это нельзя есть». Кронпринцесса прикрыла рот рукой и усмехнулась.

Юй Сян вздохнул: «Если бы я знал, что эта штука так полезна, я бы не стал снижать цену, когда продавал её морскому торговцу». Я купил всего лишь пакетик семян за два таэля серебра. Несмотря на то, что мне удалось посадить только это растение в горшке, я всё равно многого добился. "

Казалось, она осознала, что сделала такой дешёвый подарок и даже показала его своему господину. Она неловко кашлянула и перевела взгляд на кронпринцессу.

Наследной принцессе нравилась откровенность и прямота Юй Сяна. Более того, подарок был знаком её искренности. Если бы подарок был слишком дорогим, она бы не знала, что с ним делать. Хотя это растение в горшке стоило всего два таэля серебра, оно спасло ей жизнь. Этого доброго поступка ей хватило на всю оставшуюся жизнь. Она тут же улыбнулась: «Это не ты получил выгоду. Это я получила выгоду. В будущем, если у меня появятся новые растения или семена, я пришлю их тебе».

Юй Сян втайне вздохнула с облегчением. Она уже собиралась отказаться, когда из соседней комнаты донеслись громкие детские крики. Только что избежав смерти, наследная принцесса находилась в наиболее уязвимом и эмоциональном состоянии. Она немедленно приказала Сун Маа принести к ней двоих детей.

Черты лица маленьких императорских внуков уже сформировались. Их тела были мягкими и нежными, как корень лотоса. Они выглядели просто очаровательно. Кронпринцесса держала по ребёнку в каждой руке и плакала от всего сердца. Когда она думала о том, что из-за этого негодяя она чуть не рассталась с мужем и детьми навсегда, слёзы сами собой наворачивались на глаза.

Дети, казалось, что-то почувствовали. Их плач постепенно стих, и они начали лепетать. Их пухлые ручки нежно гладили лицо матери.

«Ваше Высочество, не плачьте. Маленькие императорские внуки утешают вас». Мама Сун протянула ей носовой платок.

Наследная принцесса вернула детей няне и взяла платок, чтобы вытереть слёзы. Увидев, что Девятая принцесса и Юй Сян не отрываясь смотрят на детей, она не смогла сдержать улыбку и спросила: «Хотите подержать их?» Пусть кормилица научит вас держать детей. Через два года вы уже будете достаточно взрослые.

Если бы это был не кто-то из её близких, кронпринцесса точно не стала бы так над ним подшучивать. Однако Юй Сян и Девятая принцесса даже не покраснели. Они обе протянули руки и уставились на кормилицу. Кормилица вела себя так, словно перед ней был грозный враг. Она подробно объяснила, как правильно держать детей, и осторожно передала маленьких императорских внуков им на руки.

Когда дети уставали плакать, они засыпали, и в уголках их глаз всё ещё блестели слёзы. Они время от времени причмокивали, издавая причмокивающие звуки. От их очаровательного вида сердце любого растаяло бы.

Юй Сян не могла заставить себя отпустить его. Она опустила голову и кончиком носа нежно погладила пухлые щёчки маленького императорского внука, от которого всё ещё исходил молочный аромат. Она продолжала называть его «милым». Она уже собиралась откусить кусочек, как вдруг увидела, что из ноздрей маленького императорского внука тянется тонкая чёрная нить. Она протянула руку, чтобы ущипнуть его, и удивлённо спросила: «Ваше Высочество, почему маленький императорский внук выдыхал нить из ноздрей?» Может, стоит вызвать императорского врача, чтобы он посмотрел?

Девятая принцесса также сказала: «У моей маленькой племянницы тоже в носу».

Лица кронпринцессы и медсестры Сонг побледнели, как будто их ударила молния. Они на мгновение застыли.

Однако Юй Сян была потрясена ещё больше, чем они двое. Она уже крутила нить между указательным и большим пальцами и заметила, что та слегка извивается. Кончик нити даже облизывал и обнюхивал её пальцы, словно искал подходящее место, чтобы укусить.

Это была не нить, а пиявка, которая искала источник крови. Юй Сян ничего не боялась, но больше всего за две свои жизни она боялась насекомых. Ей показалось, что её душа и тело разделились. Она крепко держала маленького императорского внука. Она спокойно сказала: «Наследная принцесса, это, похоже, не нить. Это пиявка». Пиявка заползла в ноздрю маленького императорского внука.

Однако её душа отчаянно рвала на себе волосы и кричала: «Это пиявка!» Как пиявка может проникнуть в тело человека? Это слишком страшно! Брат, приди и спаси меня!

Когда она подумала, что вот-вот превратится в каменную статую, няня Сун с помощью иглы сняла пиявку с её пальцев и положила в чашку. Затем она приподняла юбку и поспешно выбежала из комнаты, крича на бегу: «Императорский лекарь, где императорский лекарь?» Скорее найдите императорского лекаря!

Девятая принцесса не понимала, что происходит. Наследная принцесса уже взяла ребёнка на руки и крепко завернула его в одеяло. Она не выдержала и громко заплакала. На мгновение в комнате воцарился хаос. Наследный принц поспешил к ним. Сначала он попросил двух юных служанок выйти из комнаты. Затем он приказал императорскому лекарю тщательно осмотреть тела детей. Он даже передвинул растение в горшке поближе к головам детей. Выражение его лица менялось от доброжелательного и любящего до свирепого и устрашающего. Никто не знал, о чём он думает.

Как только Юй Сян вышла из комнаты, она велела дворцовой служанке принести ей таз с водой. Она с силой потёрла пальцы. Липкое и скользкое ощущение от извивающегося на её пальцах червя не проходило. Её кожа необъяснимо чесалась, но она не могла её почесать. Это жгло ей сердце и лёгкие.

Девятая принцесса охраняла дверь и отказывалась уходить. Дворцовая служанка выполнила приказ наследного принца и отвела госпожу Юй в боковой зал, где та должна была ждать. Однако Юй Сян не осмелилась надолго задержаться в фу. Ей всё время казалось, что повсюду ползают черви и вот-вот вгрызутся в её плоть. Она приказала людям вынести её из фу. Тао Хун и Лю Лу, ожидавшие у двери, поспешно усадили её в карету. Увидев, что она вся дрожит, он укрыл её тонким одеялом.

Когда Юй Пиньян сел в карету, он увидела юную девушку с растрёпанными волосами и в неопрятной одежде. От испуга девушка покрылась холодным потом. Сквозь поднятый занавес кареты доносился насыщенный аромат цветов. От него у неё защипало в глазах, сердце забилось быстрее, а во рту пересохло.

Всё тело Юй Сян чесалось. Как только она села в карету, она развязала волосы, расстегнула одежду и начала чесать голову, шею и спину. Если бы перед ней была доска с гвоздями, она бы тут же почесалась о неё.

Богатое воображение доводило её страх перед насекомыми до крайности.

Когда она увидела, как брат поднимает занавеску, из её глаз хлынули слёзы, которые она так долго сдерживала. Она слабо позвала: «Брат, у меня чешется».

Юй Пиньян тут же опустил занавеску и притянул её к себе. Он хриплым голосом спросил: «Где у тебя чешется?» Брат поможет тебе его почесать. "

«У меня спина чешется», — Юй Сян указала на свою спину.

Юй Пиньян протянул руку, чтобы погладить её по спине, и тихо спросил: «Здесь?»

«Немного левее».

«Чуть правее».

«Чуть выше, чуть ниже».

Юй Сян наугад давала указания, а зуд становился всё невыносимее. Ей хотелось содрать с себя кожу, чтобы проверить, не прячется ли под ней пиявка. Более того, она вспомнила, как Чан Ци покрыл её тело насекомыми. Возможно, некоторые из них проникли в её тело через уши, глаза или ноздри, как и в случае с маленьким внуком императора.

Подумав об этом, она крепко вцепилась в шею брата, её тело неудержимо задрожало.

Юй Пинъянь одновременно посмеялся и пожалел её. Его большая ладонь скользнула под её одежду и осторожно приподняла нижнее бельё. Его рука прошлась по её гладкой спине, нежно лаская каждый сантиметр кожи.

Там, где его большая ладонь скользнула по коже, больше не было зуда, только онемение и приятное ощущение. Юй Сян перестала дрожать. Она закатала рукава, чтобы показать брату свои покрытые мурашками руки. «Здесь тоже чешется. Всё тело невыносимо чешется. Брат, ты знаешь? « Она наклонилась совсем близко и укусила юношу за мочку уха, прошептав: «Из носа маленького императорского внука выползла пиявка. Она была живая. Я поймала её собственными руками».

Она протянула правую руку и пожала его ладонь. «Вот, у меня до сих пор немеет рука».

Другой рукой Юй Пиньян нежно погладил её по руке. Он развязал свой верхний халат и притянул её к себе. Он погладил её сверху вниз, а затем лизнул кончики её пальцев. Его язык скользнул под её ногтями, снимая онемение.

Его хриплый голос эхом разнёсся по салону машины. «Тебе уже лучше?»

Юй Сян вдруг почувствовала, как краснеет её лицо, а сердце бешено колотится. Как она могла думать о чём-то другом? Она потёрла облизнутые кончики пальцев и кивнула. Помолчав немного, она снова кивнула и уткнулась лицом в рубашку брата.

Ю Пиньян тайком глубоко вздохнул. Он не мог сопротивляться изменениям в своем теле, но боялся, что маленькая девочка заметит. Он мог только откинуться назад и лечь на бок, держа маленькую девочку на руках. Он погладил ее по голове и тихо сказал: "Уже поздно. Иди спать".

Юй Сян кивнула, крепко вцепившись в его лацкан. Она закрыла глаза и мирно уснула. Но через некоторое время она снова открыла глаза, застонала и начала ёрзать.

Юй Пиньян обхватил её тонкую талию и беспомощно спросил: «Что теперь не так?»

«У меня чешутся уши. Старший брат, помоги мне проверить, не забрался ли туда жук», — сказала Юй Сян, потираясь ухом о грудь молодого человека.

В машине послышались вздохи. Юй Пиньян стиснул зубы и ответил: «Здесь так темно. Как старший брат может что-то разглядеть?» Потерпи немного. Когда мы вернёмся домой и зажжём свечу, Старший Брат поможет тебе проверить.

«Нет, я должна проверить сейчас. А что, если жук попал мне в мозг через ухо?» — её нежный голос звучал так, будто она вот-вот расплачется.

Юй Пинъяню ничего не оставалось, кроме как обхватить её голову руками. Он просунул кончик языка ей в ухо и облизал его. Он тщательно облизал обе стороны её уха и пососал круглую мочку. Спустя долгое время он, тяжело дыша, спросил: «Всё ещё чешется?»

Сердце Юй Сян едва не остановилось, но она сдержалась и не стала углубляться в размышления. Она сказала приглушённым голосом: «Больше не чешется». После минутного молчания она с тревогой сказала: «Старший брат, в следующий раз не облизывай моё ухо. Я слышала, что кому-то в ухо заползла многоножка и он умер от отравления». А что, если бы многоножка забралась мне в ухо и укусила тебя за язык?

Юй Пиньян потерял дар речи. Он был зол и в то же время удивлён. Запутанная романтическая фантазия в его голове мгновенно исчезла. Он с силой шлёпнул девочку по мягким ягодицам и тихо выругался: «Хватит болтать. Ничего страшного, если ты сама себя отталкиваешь, но не отталкивай старшего брата».

Юй Сян тоже пришёл в себя и гордо улыбнулся.

-----

Хотя было уже больше пяти часов вечера, в доме маркиза всё ещё горел свет. Старая госпожа сидела, скрестив ноги, на мягком диване и читала священные писания. Члены клана Линь и Юй Мяоци сидели рядом с ней и часто поглядывали на дверь.

«Старушка, господин Хоу и мисс вернулись». В главный зал поспешно вошла пожилая женщина.

Тело старой мадам задрожало, и она чуть не упала с дивана. К счастью, у Мамы Ма были зоркие глаза и быстрые руки, которые помогли ей удержаться. Ван Цю поспешно опустился на колени, чтобы помочь ей надеть туфли. Приведя себя в порядок, пожилая дама выбежала на улицу, опираясь на трость. Когда она увидела, как её внук входит в дом вместе с внучкой, её глаза медленно налились кровью.

«Что происходит?» Сянъэр спит или...

«Она спит». Юй Пинъянь посмотрел на крепко спящую девочку, которую он держал на сгибе локтя, и улыбнулся: «Я боялся, что ты будешь волноваться, поэтому пришёл сообщить тебе, что она в безопасности. Я расскажу Старой госпоже подробности, когда отведу Сянъэр обратно в её комнату».

«Хорошо, хорошо, хорошо. Хорошо, что с ней всё в порядке». Быстро возвращайся и отдохни. Мы можем поговорить об этом завтра. — Старая мадам взмахнула рукавами.

Юй Мяоци потянула за собой члена клана Линь. Клан Линь тут же спросил: «Яньэр, что-то случилось с наследной принцессой?» Почему ты посреди ночи позвал ещё и Сянъэр?

Юй Пиньян направился к западному крылу и тихо сказал: «Что могло случиться с наследной принцессой?» Наследная принцесса уже поправилась и полностью восстановится менее чем за два месяца. "

«Как она поправилась?» Разве ты не говорил, что она не справится? Клан Линь был крайне удивлён.

Юй Пиньян проигнорировала их и быстро растворилась в ночи. Старая госпожа пристально посмотрела на Юй Мяоци и усмехнулась: «Ты что, собираешься стать второй супругой наследного принца?» Почему бы тебе не проверить, есть ли у тебя такая судьба? Ван Цю, помоги мне встать.

Вань Цю подчинился и помог ей вернуться в комнату. Юй Мяоци послушно проводила их. Когда они отошли достаточно далеко, она злобно ухмыльнулась и пробормотала: «Я прирождённая аристократка, почему мне не досталась такая судьба?»

Клан Линь увидел, что их дочь не хочет этого, и с тревогой спросил: «Циэр, неужели ты всё ещё хочешь стать наложницей наследного принца?»

«Быть второй супругой наследного принца — это не то же самое, что быть наложницей в других семьях. Когда наследный принц взойдёт на престол, я стану императорской наложницей. Как может какая-нибудь знатная дама из столицы надеяться сравняться со мной? Мама, я приняла решение. Я хочу выйти замуж за наследного принца. — Юй Мяоци говорила медленно, но решительно.

Члены клана Линь открыли рты и беспомощно вздохнули.

-----

Если бы погибла только наследная принцесса, то это можно было бы расценить как ссору во внутренних покоях. Поэтому наследный принц не осмелился сразу сообщить об этом своему отцу-императору. Однако речь шла о жизни юных императорских внуков, поэтому наследный принц не мог позволить себе беспечность. Когда двери дворца открылись, он преклонил колени перед залом дворца Янсинь.

Император Чэн Кан был императором с сильным стремлением к контролю. Иначе он не создал бы Стражу Драконьей Чешуи для надзора за всеми чиновниками. Он не только издал правительственные указы во время своего правления, но и определил политику управления царством Великая Хань на сто лет вперёд после своей смерти. Наследный принц был единственным принцем, который мог в полной мере реализовать его политические амбиции. Если только наследный принц не разочарует его настолько, что он не сможет этого вынести, или не умрёт раньше времени, он не будет рассматривать других принцев.

Прямо сейчас наследный принц стал отцом законного сына и находится в расцвете сил. Если наследный принц скончается раньше времени, ему будет не с кем воспитывать ещё одного императорского внука. Когда он состарится, императорский внук будет в самом энергичном и амбициозном возрасте. Разве это не идеально?

Таким образом, место семьи наследного принца в сердце императора Чэн Кана не мог занять ни один другой принц. Что касается амбициозных принцев, то их зависть и ненависть к наследному принцу достигли невероятных масштабов. Убийство кронпринцессы и внуков императора, скорее всего, было совершено в результате внутренних распрей, и ещё более вероятно, что это дело рук других принцев.

Когда эта новость дошла до императора Чэн Кана, он в гневе перевернул императорский стол. Он взревел и приказал Юй Пинъяню провести расследование до конца. Он слышал о самых разных методах причинения вреда людям и видел ещё больше. Однако этот метод действительно задел его за живое.

Подумайте вот о чём: в этой пиявке не было ничего редкого. Если у кого-то хватало смелости её найти, то найти её мог почти каждый. Просто поместите её себе в глаза, уши, рот или нос, и вы умрёте, а никто об этом даже не узнает. Он не только высосал из тебя кровь, но и пробрался через кровеносные сосуды, кожу и плоть и в конце концов вгрызся в твой мозг. От одной мысли об этой сцене волосы встают дыбом.

Этот метод был не только коварным, но и очень отвратительным. По всему телу императора побежали мурашки. Он быстро приказал наследному принцу принести «Пожерателя насекомых» во дворец и позволить ему и дворцовым наложницам по очереди их понюхать.

Наследный принц не осмелился ослушаться и немедленно приказал кому-то принести его. Он подумал, что найдёт ещё один мешочек с семенами и попросит Сянъэр помочь ему посадить ещё один горшок. Иначе он не осмелился бы спать по ночам.

-----

Юй Сян всё ещё нежилась в постели до позднего утра. Если бы не люди из дворца, пришедшие объявить о указе, она бы провалялась в постели ещё четыре часа.

Главный евнух императора Чэн Кана лично огласил указ. Похвалив госпожу Три, он наградил её множеством сокровищ и присвоил ей титул повелительницы сельских земель. Затем он прошёлся по двору госпожи Три и привёз тележку, полную экзотических цветов и трав. Сразу после этого наследный принц и наследная принцесса отправили своих людей, чтобы выразить благодарность. Карета за каретой привозили и увозили подарки.

Титул «Повелительница сельских земель» могли носить только дочери герцога Чжэнь Го и герцога Фу Го. Более того, этот титул присваивал лично император. Их статус был выше, чем у всех остальных правителей. Хотя они и не могли сравниться с дочерьми императорского клана, они были первыми среди знатных дочерей с другими фамилиями.

Получив императорский указ, Юй Сян ничего не почувствовала. Она ела и спала как обычно. Однако клан Линь и Юй Мяоци чуть не лишились чувств от гнева. Сначала они подумали, что она как-то связана с болезнью кронпринцессы и что у неё будут большие неприятности. Кто бы мог подумать, что кронпринцесса выздоровеет за одну ночь и даже получит титул Владычицы сельских земель? Что именно было тайной за этим?

Клан Линь не мог этого предположить, поэтому не стал утруждаться. Получив указ, они потёрли виски и пошли обратно. Юй Мяоци остановила матриарха и тихо спросила: «Бабушка, присвоение младшей сестре титула лорда сельских земель — радостное событие. Однако ты же знаешь, кем она была на самом деле. Если однажды это вскроется, не окажется ли наша семья виновной в обмане монарха?» Как дочь мелкого торговца может быть достойна титула лорда сельских земель?

Матриарх некоторое время смотрела на неё тёмными глазами, а затем усмехнулась: «Если Сянъэр недостойна, то как насчёт тебя? Не забывай, что до десяти лет ты жил в маленькой семье Шен.» Она не стала раскрывать тот факт, что Небесная Императрица уже знала о личности Сянъэр. Вместо этого она предупредила: «Поскольку ты понимаешь всю серьёзность этого вопроса, тебе и твоей матери следует держать язык за зубами». С этими словами она ушла.

Юй Мяоци догнала её и поспешно сказала: «Мы с матерью, конечно, не будем болтать лишнего. Однако есть ещё клан Чжао, Юй Сыюй и мой бывший старший брат… трудно сказать, смогут ли они держать язык за зубами».

Планировала ли она использовать влияние семьи маркиза, чтобы устранить источник проблемы? Она не оставляла другим ни единого шанса. Матриарх обернулась и пристально посмотрела на неё. В конце концов она покачала головой и ушла, оставив Юй Мяоци стоять на месте и скрежетать зубами от ненависти.

Чтобы исследовать особняк наследного принца, Юй Пиньян не возвращался домой три дня подряд. Когда он вошёл в дом сегодня, он увидел, как матриарх набрасывает на него чистую одежду и убеждает его: "Поторопись и умойся. Мы идём на банкет клана Чанг. Чан Яфу сегодня снял с себя траурную одежду."

«Какое отношение имеет её увольнение ко мне?» — Юй Пиньян приподнял брови.

«Ты же хочешь разорвать помолвку, не так ли?» — недовольно посмотрела на него матриарх.

Юй Пиньян вдруг всё понял, и переоделся, и поспешно пошёл в Западное крыло, чтобы забрать свою сестру.

После проверки счетов клан Линь не осмеливался провоцировать матриарха. Они передали слова матери и дочери из клана Чан и немного надавили. Увидев, что матриарх настаивает на расторжении помолвки, они оставили этот вопрос. К счастью, матриарх была добрым человеком. Она не собиралась отменять помолвку в день свадьбы, а перенесла её на полмесяца позже. Она также позволила клану Чан высказаться первым, что можно считать сохранением лица для обоих кланов.

Семья приготовила несколько презентабельных подарков и приехала в гости в карете. Герцог Цзин Го и его жена лично выбежали к главным воротам, чтобы поприветствовать их. Они были очень внимательны.

Юй Сян и Чан Яфу всегда были грязными типами. При встрече они не сошлись во взглядах. Они скривили губы и фыркнули в знак приветствия. Увидев Чан Ци, они взмахнули кнутами с убийственным намерением в глазах.

Герцог Цзин Го уже просил императора присвоить Чан Ци титул наследника престола, но императорский указ ещё не был издан, поэтому он всё ещё был девственником. Хотя Чан Яфу была дочерью герцога, она не принадлежала к восьмому рангу и не имела титула деревенской госпожи. В результате среди присутствующих знатных дам Юй Сян занимала самое высокое положение. Помимо её высокомерной и властной репутации, никто не осмеливался её провоцировать.

Юй Сян тоже была счастлива и спокойна. Увидев, что солнце сегодня светит как раз в нужном месте, она взяла пакет с кормом для рыб и пошла в сад на заднем дворе, чтобы покормить рыб. Несколько крепких женщин стояли вокруг неё на страже, не позволяя никому приблизиться. Чан Яфу приказала своим людям присматривать за ней. Увидев, что она долго не двигается, она извинилась, сказав, что плохо себя чувствует, и ушла.

Во внутреннем дворе герцог Цзин Го поставил на стол еду и вино, чтобы извиниться перед Юй Пинъянь. Его слова, произнесённые с чувством вины и сожаления, звучали из-за его хриплого голоса. Он неоднократно предлагал ей выпить.

Юй Пиньян обычно не пьянела даже после тысячи чашек. Она пила с невозмутимым видом и ничего не отвечала, из-за чего герцог Цзин Го чувствовал себя очень неловко. Он сказал всё, что хотел, но собеседника, похоже, это нисколько не тронуло. Глаза герцога Цзин Го потемнели.

В этот самый момент вбежала личная служанка жены герцога Цзин Го и торопливо сказала: «Господин Хоу, дело плохо. Третья госпожа кормила рыбок у пруда и каким-то образом упала в воду. Несмотря на то, что его спасли, он всё ещё без сознания. Госпожа из моей семьи просит вас поторопиться и взглянуть на него.

Юй Пиньян с грохотом поставил свой бокал, взмахнул рукавами и ушёл. Когда он подошёл к боковой комнате в дальнем дворе, то увидел герцогиню Цзинго, которая стояла в дверях с испуганным выражением лица. Он подумал, что Старший предок и члены клана Линь находятся в комнате, поэтому, не раздумывая, толкнул дверь и вошёл.

В комнате не было ни следа Старшего Предка и остальных. В воздухе витал аромат лотоса, но он был не таким чистым, как обычно. Рядом с кроватью стояла инвалидная коляска, а за слоями марлевых занавесок едва виднелась небольшая выпуклость.

Тревога Юй Пинъяня мгновенно улеглась. Он медленно подошёл и приподнял марлевую занавеску.

Он увидел, как Чан Яфу застенчиво смотрит на него, закутавшись в одеяло. Его брови были нахмурены от безграничной робости. Она тихо позвала: «И Фэн». Затем она села и медленно сняла с себя алое одеяло.

Юй Пиньян продолжал стоять, приподняв марлевую занавеску. Он приподнял бровь и уставился на неё. В его угольно-чёрных глазах не отражалось ни малейшего движения.

На Чанг Яфу были только алая накидка и тонкие прозрачные шаровары. Всё её тело слегка порозовело от смущения. В сочетании с изящной фигурой и светлой кожей она с первого взгляда казалась такой же соблазнительной, как демоница. Она скрестила руки на груди и стала ждать, но, увидев, что Юй Пиньян просто смотрит на неё, не двигаясь с места, взяла инициативу в свои руки и обняла его за тонкую талию. Ласковым тоном она сказала: «И Фэн, я была неправа. Я дам тебе всё, что ты захочешь. Можешь ли ты простить меня хотя бы раз?» Я думаю о тебе день и ночь. Моё сердце полно боли и сожаления. Я невыразимо несчастен. И Фэн, умоляю тебя, не бросай меня. Иначе я умру.

Не было никаких сомнений в том, что это была та самая «медовая ловушка», о которой мать и дочь из клана Чан думали полмесяца, прежде чем придумали её. Юй Пиньян был военачальником. Каких только хитростей он не видел раньше? Напиться ему не поможет. Дать ему наркотики — всё равно что совершить самоубийство. Есть лишь небольшая надежда на то, что его можно открыто соблазнить.

Он был пылким молодым человеком. У него не было ни наложниц, ни «тунфан». Обычно он никогда не флиртовал с женщинами. Он подавлял свои чувства до тех пор, пока ему не исполнился двадцать один или двадцать два года. Внезапно он увидел идеальное женское тело. Более того, это была женщина, с которой он давно был помолвлен. Кто бы смог устоять перед таким искушением?

Пока Юй Пиньян был жив, у него не было причин бездействовать. Пока он будет действовать, у него не будет другого выбора, кроме как согласиться на эту помолвку.

Однако между воображением и реальностью всегда есть пропасть. Чан Яфу пережила стыд и долго обнимала Юй Пинъяня, но он даже не пошевелился. Ей оставалось только поднять голову и посмотреть на него. Однако она увидела, что в его длинных и узких глазах читаются насмешка и презрение. Уголки его рта приподнялись в злобной улыбке, словно он любовался клоуном.

Чувство стыда достигло предела и переросло в гнев. Чан Яфу решительно развязал пояс на её шее и сорвал последний кусок ткани, прикрывавший её интимные места. Затем она смело потянулась к промежности мужчины. Она не верила, что Юй Пиньян сможет сдержаться после того, что она сделала.

Юй Пиньян наконец пошевелился. Однако он не обнял Чан Яфу и не перекатился на кровать. Вместо этого он схватил её за запястье и тихо усмехнулся: «Чан Яфу, ты действительно открыла глаза этому маркизу». Не говори о том, чтобы раздеться и соблазнить меня. Даже если бы ты сама раздвинула ноги и стала умолять об удовольствии, этот маркиз не захотел бы тебя.

Чан Яфу была ошеломлена. На мгновение она растерялась и не знала, как реагировать.

За дверью герцогиня Цзинго в спешке подвела к ним матриарха и Юй Сяна. Она настояла на том, чтобы семья Юй своими глазами увидела совершённый ими грех. А затем она с размахом проведёт свадьбу двух детей.

Услышав звук шагов, Юй Пинъянь протянул руку, чтобы оттолкнуть Чан Яфу. Кто бы мог подумать, что она внезапно набросится на него, словно обезумев? Она крепко обхватила его руками за шею, а ногами за талию. Как бы он ни старался, он не мог её оторвать.

Главная дверь с лязгом распахнулась. Поскольку это было сделано намеренно, ширма в комнате уже была сорвана. Все взгляды сразу же устремились на двух сцепившихся людей. Герцогиня Цзинго и её старшая дочь-наследница притворились, что вскрикнули от неожиданности. Затем они закрыли за собой дверь, заперев всех в комнате и не выпуская их. Казалось, они собирались свести счёты в подходящий момент.

Матриарх была так разгневана, что не могла вымолвить ни слова. Рука, державшая трость, дрожала. Члены клана Линь и Юй Мяоци поспешно подошли, чтобы поддержать её. Они боялись, что она упадёт в обморок от потрясения. Их опущенные веки скрывали злорадство в глазах.

Этот Чан Яфу тоже был безжалостным человеком. Чтобы заманить Юй Пинъяня в ловушку, он был готов использовать себя в качестве приманки. Теперь, когда он увидел всё, что должен был увидеть, и то, чего не должен был видеть, ради репутации обеих семей Юй Пинъянь должен был взять на себя ответственность, как бы ему этого ни хотелось.

Поскольку герцогиня Цзинго уже отпустила слуг и служанок, Юй Сян посмотрел на Юй Мяоци с крайне мрачным выражением лица. Она приказала: «Переверни меня». Юй Мяоци непонимающе уставилась на неё, а затем тут же отпустила матриарха и оттолкнула её. Она хотела посмотреть, что именно та собирается делать.

Юй Пиньян всё ещё пыталась сорвать одежду с Чан Яфу, но грудь Чан Яфу была обнажена. Если бы она сняла одежду, разве не все бы это увидели? Чтобы сохранить остатки гордости, она собралась с духом и отказалась спускаться. Пока они боролись, аккуратная одежда Юй Пинъяня была полностью испорчена. Они действительно были похожи на голову и хвост.

Юй Сян оттолкнула Чан Яфу к изголовью кровати. Она подняла хлыст и ударила Чан Яфу по ягодицам. Она не остановилась даже после пяти или шести ударов. В воздухе раздавались приглушённые звуки ударов кожи о ягодицы. От них уже начинали болеть зубы. Чан Яфу больше не мог этого выносить. Он вскрикнул от боли, отпустил руки и ноги и забрался на кровать, чтобы его не выпороли.

Юй Сян поднял тонкое одеяло, упавшее на пол, и швырнул его в неё. Её ясные глаза вспыхнули от гнева. Затем она оттащила брата за спину и свирепо посмотрела на него.

Юй Пиньян слегка улыбнулась и неторопливо поправила одежду.

Жена герцога Цзинго и старшая дочь бросились к кровати, чтобы осмотреть раны Чан Яфу. Увидев, что она плотно закуталась в парчовое одеяло и не хочет показывать своё лицо, они могли только повернуться к уже успокоившейся матриарху и спросить: «Госпожа, что, по-вашему, нам следует делать?» Яньэр так издевался над нашим Фулем. Мы должны хотя бы объясниться, верно?

Как могла матриарх не понять, что это ловушка, расставленная матерью и дочерью из семьи Чан? Однако Яньэр действительно разрушила их репутацию. Более того, старшая дочь семьи Чан была замужем за левым императорским цензором Цзян дарэнем. Он тоже был влиятельным свидетелем. Если бы она не приняла Чан Яфу в семью, то неизвестно, какие проблемы могла бы устроить семья Чан.

Поразмыслив, матриарх смогла лишь стиснуть зубы и проглотить кровь. Она кивнула и сказала: «Тогда давайте поскорее организуем их свадьбу».

Услышав это, не только мать и дочь из семьи Чанг улыбнулись, но и мать и дочь из клана Линь просияли. Чан Яфу явно не сходилась во взглядах с матриархом и Юй Сяном. Как только она войдёт в семью Юй из префектуры, она станет их опорой. Кроме того, Юй Пиньян был в том возрасте, когда он горяч и полон сил, поэтому он всегда будет относиться к своей первой женщине немного иначе. Таким образом, у них была высокая вероятность переманить его на свою сторону.

Юй Пиньян, который был в центре всеобщего внимания, по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица. Он наклонился и посмотрел на мрачное лицо своей младшей сестры.

Юй Сян оттолкнула его красивое лицо, которое приближалось к ней всё ближе и ближе. Она усмехнулась: «Эта свадьба не состоится!»

«Решение о браке принимают родители и сваха. Сейчас здесь присутствуют все старейшины, а также вручены обручальные подарки и свидетельства о браке. Как это может не состояться?» — насмешливо произнесла жена герцога Цзинго. — «Сянъэр, тебе тоже следует знать правила». Какое право имеет такая незамужняя женщина, как ты, вмешиваться в подобные дела?

Юй Сян хлестнула кнутом по постельному белью и зловеще произнесла: «Ты хочешь, чтобы я выучила правила? У тебя хватает наглости говорить такое?» Какая незамужняя женщина поведёт мужчину в свою комнату и будет открыто раздеваться перед ним? Это что, правило вашей семьи Чанг? Это действительно открывает глаза на многое!

Госпожа Чанг так разозлилась, что не могла вымолвить ни слова. Старшая дочь Чанг, Ятин, не знала, что возразить. Сегодняшнее происшествие действительно было ловушкой, которую они расставили. Они пожертвовали репутацией Чан Яфу, чтобы заманить в ловушку Юй Пинъяня. Иначе на ком бы Чан Яфу женился в этой жизни? Кто осмелится жениться на женщине, которая не нужна Королю Ада?

Поскольку её репутация уже была разрушена, было бы просто смешно использовать правила для обсуждения этого вопроса.

Юй Сян хлестнул по постельному белью так, что оно лопнуло, и холодно произнёс: «Чан Яфу никогда не отличалась хорошим поведением. У неё даже были отношения с Юй Пинхуном. А теперь она ещё и разделась, чтобы соблазнить кого-то. Она и правда ведёт себя слишком распущенно». Я подозреваю, что её тело уже не чисто. Этот брак не может быть заключён. За кого ты принимаешь моего старшего брата? Черепаха, сукин сын, который собирает старую обувь и носит зелёную шляпу? «

Мать и дочь из семьи Чанг так разозлились, что у них из ушей повалил дым. Чан Яфу свернулся калачиком и забился в угол кровати, словно ему было стыдно смотреть людям в глаза. Юй Пиньян, напротив, тихо рассмеялся.

Юй Сян обернулся и свирепо посмотрел на него.

В мрачных глазах матриарха мелькнула хитринка. Она кивнула в знак согласия: «Сянъэр права. Моя семья Юй не потерпит, чтобы в семью вошла женщина, не соблюдающая целомудрие».

Госпожа Ясукуни встревожилась и резко спросила: "Почему мы больше не убираемся?" Очевидно, что ваша семья Ю Пиньян начала обманывать других, когда увидела цвет, и он воспользовался этим и отказался признать счёт!Вы сомневаетесь в репутации Фуэра, не так ли?Почему бы вам не найти мать, которая прошла бы медицинский осмотр? Если Фуэр невиновна, и её имя погублено в руках Ю Пиньян, ответственность лежит на вашей семье Ю!

Семья Чан использовала этот метод, чтобы заставить семью Ю признать свой долг. Если бы они действительно пригласили кормилицу осмотреть тело Чан Я Фу, то, если бы она всё ещё была девственницей, семье Ю пришлось бы взять на себя ответственность за её унижение.

Пока Старая Госпожа колебалась, Юй Сян усмехнулась. Её красивое лицо выражало высокомерие. «Ну и что с того, что мы пригласим кормилицу, чтобы она её осмотрела?» Если она не девственница, наша семья Юй не захочет её. Если она всё ещё девственница, то это ещё хуже. Представьте себе девушку, которая ещё не вышла замуж, способную лавировать между двумя мужчинами и манипулировать ими. Когда ситуация вышла из-под контроля, она даже отбросила остатки гордости и сама сняла с себя одежду, умоляя о наслаждении. Она ещё даже не замужем, а уже такая распутная. Не создаст ли она нездоровую атмосферу в моей семье Юй, когда выйдет замуж? Наша семья Юй — это не бордель. Мы не примем шлюху!

«Ты, ты зашла слишком далеко!» — выдавила из себя мадам Чанг, долго сдерживаясь. Затем она отчаянно помассировала ноющую грудь. Чан Яфу и Чан Я Тин не могли сравниться с Юй Сян. Они были так смущены её язвительными словами, что им хотелось умереть. Их глаза налились кровью.

«Если ты осмеливаешься что-то сделать, то должен в этом признаться. Если ты шлюха, то даже не думай возводить памятник своему целомудрию». Мы не признаём этот брак. " Юй Сян продолжил: «Ты хочешь засунуть нам в рот пирожное, покрытое фекалиями, и ожидаешь, что мы без колебаний его проглотим?» Ты думаешь, в нашей семье Ю полно идиотов? Чан Я Тин, ты жена императорского цензора Левого крыла, но ты даже не знаешь самых элементарных правил этикета. Ты думаешь, я не разнесу новость о том, что Чан Яфу раздевается, чтобы соблазнять мужчин? Тогда и твоя репутация будет разрушена. Если хочешь сохранить лицо, то поторопись и отмени свадьбу. "

Старая мадам медленно открыла рот: «Всё верно». Если ваша семья Чанг всё ещё хочет сохранить лицо, то приезжайте в префектуру Юй через семь дней, чтобы расторгнуть брак. Сянъэр, пойдём. "

Юй Сян кивнула в знак согласия. Юй Пиньян тут же вытолкал её за дверь. Неожиданно она сильно ущипнула себя за руку, но на её лице не отразилось боли. Напротив, она была вне себя от радости.

Когда все ушли, Чан Яфу высунул голову из-под одеяла и разрыдался. Мадам Чанг и Чанг Я Тин тоже были на грани срыва из-за ругани Юй Сяна.

Если бы этот трюк был применён к другим семьям, им пришлось бы признать своё поражение. Однако семья Юй была могущественной и бесстыжей... а злодеяния Чан Яфу... Злодеяния Чан Яфу......... Если бы эта история получила широкую огласку, репутация старшей дочери первой жены, которая вышла замуж, тоже была бы подорвана. Это было всё равно что поднять камень и ударить себя по ноге.

......... Она была самым бесстыдным человеком в клане Юй и использовала свою власть, чтобы запугивать других. Если бы она вдруг не заговорила, пожилая дама уже согласилась бы.

Мать и дочь из семьи Чан сразу же возненавидели Юй Сяна до глубины души.

Матриарх вышла за ворота префектуры Ю. Она погладила внучку по голове и с гордостью похвалила её: «Сянъэр молодец. Эта семья слишком бесстыжая!

Юй Сян поджала губы и кивнула. Она всё ещё была недовольна. Когда Юй Пиньян нёс её в карету, она несколько раз ударила его. Ему оставалось только держать её за руки и тихо молить о пощаде.

Мать и дочь из клана Линь упали в заднюю повозку. Они переглянулись и вздохнули. У Юй Сян был действительно ядовитый язык. Она говорила о развратных детях, шлюхах, пирожных, покрытых фекалиями… Она чуть не прокляла эту семью на месте. Чтобы стать её врагом, нужно было действительно набраться смелости.

Клан Линь вздохнул про себя. Юй Мяоци усмехнулся: «Семья Чан всё ещё немного бесстыдна». Если женщины из других семей тоже будут свидетельницами, Юй Сян не сможет выйти сухой из воды, каким бы красноречивым ни был её язык. Кроме того, Чан Яфу уже помолвлена с Юй Пинъянем. Даже если её репутация пострадает, ущерб будет незначительным. Когда в будущем она станет мадам Ю, кто сможет сказать, что она дурачилась? Она проиграла сегодня, потому что ей не хватило бесстыдства. "

После минутного молчания мать клана Линь кивнула.

Юй Мяоци вдруг вспомнила, как Юй Сян отзывался о ней: «Бесстыжие люди непобедимы». Выражение её лица тут же стало неприятным.

-----

Юй Пиньян отвёл сестру обратно в западное крыло и машинально принёс ей таз с горячей водой, чтобы она могла умыться. Юй Сян проверила температуру воды и на мгновение опешила. Затем она подняла руку и вылила на него весь таз с водой.

Увидев это, Лю Лу поспешно вытащил запаниковавшего Тао Хуна.

Юй Пиньян вытер капли воды с лица и тихо спросил: «Что теперь не так?» Ты всё ещё злишься, даже после того, как я уговорил тебя приехать сюда. Очевидно, что Старший Брат слишком сильно тебя опекает и балует, из-за чего ты стал недисциплинированным и неуправляемым.

«Да, у меня скверный характер, я недисциплинирован и неуправляем. Я не могу сравниться с тобой в твоей джентльменской, истинно мужской любви к прекрасному полу. Она уже бросилась в твои объятия, но ты всё ещё не отпускаешь её, боясь уронить». Юй Сян с покрасневшими глазами спросил: «Если бы я тебя не остановил, ты бы сегодня на ней женился?»

Юй Пиньян с трудом сдержал смех и притянул её к себе. Они оба легли на диван, и он уткнулся подбородком в её светлую и нежную шею. Он тихо сказал: «Зачем мне на ней жениться?» Разве я не жду, что Сянъэр придёт и спасёт меня? В будущем целомудрие Старшего Брата будет зависеть от того, сможет ли Сянъэр его защитить.

Юй Сян на мгновение замолчал, а затем приглушённым голосом сказал: «Она так долго обнимала тебя. Какое целомудрие у тебя осталось?» Ты такой грязный. Иди скорее умывайся! — С этими словами она ткнула брата в его накачанную грудь.

Юй Пиньян взял её за кончики пальцев и уткнулся лицом ей в щёку. Сделав несколько глубоких вдохов, он крикнул: «Принесите ведро воды».

Тао Хун поспешно позвал кого-то, чтобы принесли воды. Лю Лу долго стояла у двери, прежде чем наконец шагнула в комнату. Однако она увидела, что господин Хоу уже скрылся за ширмой. Комнату наполнял белый туман, а на полу валялось несколько грязных тряпок.

— Мисс, мастер Хоу принимает здесь ванну? Не хочешь выйти на минутку? — Она сглотнула и нерешительно спросила:

«Уйти ради чего?» Юй Сян глубоко задумалась и, даже не поднимая головы, сказала: «Разве там нет экрана?» Куда ещё я могу пойти?

Лю Лу на долгое время потеряла дар речи. Она стояла, как вкопанная, и могла только наклониться, чтобы поднять с земли одежду. Она уже собиралась отнести её в стирку, как вдруг услышала холодный приказ своего хозяина: «Не нужно её стирать. Скорее сожги её».

"А? Вы только что попросили вышивальщицу сшить этот комплект одежды для господина Хоу. Он наденет его только в этот раз. — Лю Лу замялась.

«Я же сказал тебе сжечь их. Почему ты так медлишь!» — нетерпеливо посмотрел на неё Юй Сян.

Лю Лу ничего не оставалось, кроме как свернуть одежду в комок и вынести её на улицу, чтобы сжечь. Прежде чем уйти, она, кажется, услышала тихий смех господина Хоу из-за ширмы.

Когда все ушли, на лице Юй Сяна появилось сердитое выражение. Одному небу было известно, что, когда она увидела, как её брат и Чан Яфу обнимаются, не прикрываясь одеждой, ей захотелось подвесить их вниз головой и отхлестать. Однако после того, как она вылила на брата тёплую воду, ей стало не по себе.

Возможно, её эмоции были слишком сильными. Возможно, её действия сделают её брата несчастным. В конце концов, ему уже был двадцать один или двадцать два года. Вполне понятно, что он фантазировал о женщинах.

В её сердце возникла острая боль. Рассеянный взгляд Юй Сяна медленно потускнел…

Время шло, а её воображение разыгралось не на шутку. Юй Пиньян вышел с мокрыми волосами, перекинутыми через плечо. Он увидел ноги своей младшей сестры, обтянутые плотной хлопковой тканью. Она помахала ему. «Брат, иди скорее сюда. Я помогу тебе высушить волосы».

Они делали это бесчисленное количество раз. Естественно, они были в этом несравненно опытнее. Юй Пиньян подчинился и лёг на колени к своей младшей сестре. Его волосы были обернуты белой хлопчатобумажной тканью. Маленькая ручка время от времени нежно поглаживала ткань, а иногда проникала в его волосы и медленно их перебирала. В его сердце тихо зарождалось тёплое и приятное чувство.

С лица Юй Сян давно сошла прежняя злость. Вместо этого на нём появилась милая улыбка. Она прошептала: «Брат, я не специально закатила тебе истерику сегодня. Я была по-настоящему шокирована бесстыдством матери и дочери из семьи Чан. К счастью, хоть они и бесстыжие, но не настолько. Иначе, если бы они вызвали в качестве свидетелей всех женщин, пришедших на банкет, ты бы не смог обелить своё имя, даже если бы у тебя было сто ртов. Неужели ты действительно хочешь жениться на этой бесстыжей женщине, Чан Яфу?

В её нежном голосе невольно прозвучала обида. Юй Пиньян слегка прикрыл глаза и улыбнулся. «Как такое возможно? Даже если они окажутся толстокожими, у Брата всё равно есть способ заставить их добровольно разорвать помолвку. Сянъэр, не волнуйся. Брат женится на ком угодно, только не на Чан Яфу. — С этими словами он схватил маленькую ручку сестры, которая гладила его по волосам, и нежно сжал её.

Юй Сян мысленно вздохнул с облегчением и улыбнулся. «Это хорошо. Настоящему мужчине не нужно беспокоиться о том, что у него нет жены. Без Чан Яфу мы можем потихоньку подыскивать кого-нибудь. Лучше всего найти кого-то, кто будет предан брату.

Юй Пиньян поднял глаза и взглянул на неё. Он небрежно сказал: «Преданная?» Любой случайный человек в столице может быть мне предан. Какая женщина после замужества не будет считать своего мужа единственным и неповторимым?

Эти слова прозвучали так, будто он очень переживал из-за женитьбы. Чувствительные нервы Юй Сян были на пределе. Она с силой схватила брата за волосы одной рукой, а другой обхватила его за шею, усиливая хватку. Она опустила своё маленькое личико и прижалась кончиком носа к носу брата, презрительно произнеся: «Любой случайный человек?» Неужели можно так легко найти жену? Если ты действительно так волнуешься, я завтра же заставлю Старого Предка взять в семью восемь или десять женщин. Я заставлю их крутиться вокруг тебя весь день и бороться за тебя, как за кусок сочного мяса. Они будут одурманивать одну и травить другую. Чтобы как можно скорее родить маленького наследника, они поспешно заберутся к тебе в постель и высосут из тебя все соки. Они даже засунут жучков вам в ноздри…

С этими словами она выпустила пряди волос, которые держала в руке, и вместо этого схватила брата за лицо. Она оскалила свои маленькие белые зубки и стала ему угрожать.

Юй Пиньян задыхался от того, что она его душила, но не мог перестать смеяться. Он молил о пощаде. «Сянъэр, скорее отпусти его. Брат просто шутит с тобой. Без твоего согласия брат ни на ком не женится».

«Серьёзно?» — Юй Сян ткнула его в высокий нос кончиком пальца.

«Конечно, это правда. Восемь или десять? Брату и с одним из вас непросто справиться. Как бы у меня хватило духу справиться с восемью или десятью?» Хорошая Сянъэр, поторопись и отпусти брата. Юй Пиньян не знал, смеяться ему или плакать, пытаясь отцепить руку сестры.

Юй Сян некоторое время смотрела на него, а затем отпустила его шею. Она улыбнулась. «Хороший мальчик. Мы не спешим жениться. Давайте не будем торопиться с поиском жены. «Было бы лучше, если бы они могли найти жену за восемь или десять лет».

При мысли об этом большие глаза Юй Сян прищурились. Она лукаво улыбнулась, надула губы и с силой поцеловала брата в лоб.

Дыхание Юй Пинъяня слегка перехватило. Он похлопал себя по левой щеке и сказал: «И здесь тоже».

Он снова звонко шлёпнул себя по правой щеке.

Юй Сян хихикнула. Щедрым поцелуем одарив его щеку, она поцеловала его в глаза, затем в переносицу, в подбородок и в уголок рта. Она не останавливалась, пока всё его лицо не покрылось поцелуями.

Грудь Юй Пинъяня тяжело вздымалась. Он не мог подавить нежность, переполнявшую его сердце. Он обнял её за шею и притянул к себе. Он нежно погладил её, приласкал и страстно поцеловал.

Лю Лу стоял на страже у двери в комнату. Его лицо было смертельно бледным, а лоб покрылся испариной. Он взглянул на Тао Хуна, который неторопливо жевал арбузные семечки, и тихо спросил: «Тебе не кажется, что госпожа и господин Хоу слишком близки?»

«Если мисс не близка с господином Хоу, будет ли она близка с тобой?» — Тао Хун выплюнул косточку от дыни.

«… …»

После минутного молчания Лю Лу сказала: «Но она не может всегда полагаться на господина Хоу!»

«Если она не полагается на мастера Хоу, то почему должна полагаться на тебя?»

«… …»

Лю Лу закатила глаза. «Я не это имела в виду. Я имела в виду, как мастер Хоу может обнимать мисс весь день?»

«Если господин Хоу не обнимет её, то должны ли это делать те старухи, которые похожи на комья грязи?» Айя, у меня глаза болят! Тао Хун поспешно закрыл глаза руками, как будто ему было противно на это смотреть.

Лю Лу молча проглотила глоток старой крови в своём сердце, чувствуя отчаяние из-за тупости Тао Хун.

Страница книги Яндере пришел ночью в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

О книге