Пролог

В этом шумном и динамичном современном городе история тихонько затихает. Эти легендарные сокровища, как реальные, так и вымышленные, когда-то были потеряны в долгом потоке времени. Но теперь они здесь — в антикварном магазине под названием «Тупик».

Древнее зеркало соединяет две тысячи лет времени, переплетая судьбы мужчины и женщины из двух разных эпох.

Браслет, в котором каждый драгоценный камень может исполнить желание, позволяя найти потерянную вещь.

Одна-единственная благовонная палочка горит тысячу лет, осыпая воск на тысячу лет, в ожидании того, к кому она стремится.

Фарфоровая подушка может воплотить ваши сладкие сны в реальность, а может и кошмары.

Тихий магазин I

Острый меч, несмотря на перемены времен и приливов, по-прежнему хранит обещание, данное тысячи лет назад.

Хрупкий, не подлежащий восстановлению бамбуковый листок, но именно он запечатывает могущественного древнего демона.

Нефритовая статуя способна обмениваться душами между двумя людьми, полностью переворачивая их миры с ног на голову.

Деревянная кукла, хранящая в себе две тысячи лет любви, превращается в мир, о котором мечтает её владелец.

Семя может прорасти и через две тысячи лет, но его нужно поливать кровью и слезами.

Промасленный зонт окутал меланхоличную душу; правда оказалась не столь прекрасной, как повествовала легенда.

Замок, обеспечивающий долговечность, может защитить жизнь ребенка и помочь ему дожить до преклонного возраста.

Одна лишь багряная драконья мантия может сохранить тело человека от разложения на тысячу лет, даруя вечную жизнь...

Молодой врач, случайно забредший в этот магазин, – это случайность или предопределенная судьба? Кого он ждет за едва заметной улыбкой загадочного и эксцентричного владельца, чтобы открыть дверь в этот магазин?

Считается, что замки долголетия защищают младенцев от бедствий и злых духов, «запечатывая» их жизнь. Поэтому в Китае существует обычай, согласно которому новорожденные носят замки долголетия до двенадцати лет.

Жила-была любящая пара. Однажды муж погиб в автокатастрофе, и жена была безутешна. Она преждевременно родила их нерожденного ребенка. Ребенок был слабым и хрупким, и были опасения, что он последует примеру отца примерно через месяц.

Жена приложила огромные усилия, чтобы найти врача. Врач спросил: «Готовы ли вы отдать свою жизнь за этого ребенка, чего бы это ни стоило?»

Жена кивнула.

Мастер сказал: «У меня есть замок долголетия, который может даровать вам двенадцать лет оставшейся жизни в обмен на жизнь этого ребенка в течение двенадцати лет. Когда ребенку исполнится двенадцать, замок сломается, и человек умрет. «Замок долголетия» на самом деле является «замком, дающим жизнь в обмен на жизнь»».

Его жена продолжала умолять, клянясь, что если её сын доживёт до совершеннолетия, она добровольно спустится в ад Авичи, чтобы претерпеть мучения.

Джентльмен долго размышлял, прежде чем наконец согласился. Он сказал, что этот замок долголетия может заблокировать максимум продолжительность жизни ребенка, составляющую двадцать четыре года, и что он лично отправится за ним через двадцать четыре года.

Его жена ушла из жизни с улыбкой на лице.

Двадцать четыре года спустя...

Глава первая: Тихая лавка и древнее зеркало.

Хэ Ияо завороженно смотрела на круглое старинное зеркало в стеклянном шкафу перед собой, даже не смея моргнуть.

«Если вам интересно, можете взять его и посмотреть», — сказал владелец антикварного магазина с мягкой улыбкой, его тон был настолько доброжелательным, что вызывал приятные чувства.

Хэ Ияо несколько раз кивнула. Хотя она понимала, что, вероятно, не сможет позволить себе это древнее зеркало, ей все равно хотелось подержать его в руках и прикоснуться к нему.

Продавец открыл прилавок и достал бронзовое зеркало. «Это редкое бронзовое зеркало с изображением рыб, относящееся к династии Хань. На бронзовых зеркалах династии Хань часто изображались четыре мифических существа: дракон, тигр, феникс и птица. Это зеркало, с его красно-зеленой вышивкой, находится в отличном состоянии. Легенда гласит, что оно было любимым предметом Хо Цюбина, известного генерала династии Хань. Госпожа, у вас поистине тонкий вкус».

Хэ Ияо осторожно держала бронзовое зеркало, ее взгляд был прикован к четырем реалистичным карпам, слегка выпуклым на спине. Резьба была простой, но плавной, каждый из них имел уникальную форму, создавая впечатление, будто они плавают в воде. Зеркало было размером примерно с ее ладонь, тонкое и легкое — гораздо легче, чем она себе представляла. Хэ Ияо задумалась, не подделка ли это зеркало, но, перевернув его и увидев пятнистую поверхность, ее сомнения исчезли.

Некогда гладкая зеркальная поверхность теперь была покрыта царапинами, каждая из которых свидетельствовала о неумолимом течении времени. На зеркале едва различилось ее собственное размытое отражение, и Хэ Ияо, увидев эту размытую красоту, не решалась опустить руку.

По дороге на занятия к репетитору она случайно наткнулась на этот антикварный магазин. Название магазина, «Дурацкий магазин», показалось ей настолько странным, что сразу привлекло ее внимание.

Она с любопытством спросила хозяина, почему дом называется «Дом глупцов», и хозяин ответил:

— В «Тихой лавке» у каждого антикварного предмета своя история, хранящая свидетельства многих лет, но никто не слушает. Потому что они не могут говорить. Вот почему она называется «Тихая лавка».

Хотя магазин был обветшалым, а покупателей было мало, она знала, что если бы в нем были настоящие товары, цены были бы намного выше тех, которые могла бы себе позволить старшеклассница, вроде неё.

Но как только она повернулась, чтобы уйти, она обнаружила это старинное зеркало.

Она хотела этого, что ей оставалось делать? Она не хотела отпускать зеркало; его прохладное прикосновение было невероятно успокаивающим, словно оно коснулось нежного места в её сердце.

Внезапно в голове Хэ Ияо мелькнула абсурдная отговорка: «Босс, наш школьный кружок ставит спектакль, и нам нужно старинное зеркало. Не могли бы вы сдать его нам в аренду на месяц?» Она подумала, что делает это просто ради интереса, и через месяц ей, возможно, уже не понравится это грязное старинное зеркало.

Однако даже она сама почувствовала, что её просьба чрезмерна, и как раз когда она собиралась сказать ещё несколько слов, чтобы исправить ситуацию, неожиданно услышала, как молодой владелец антикварного магазина сказал: «Хорошо».

Хэ Ияо на мгновение опешила, а затем с волнением спросила, что ей нужно внести и сколько денег. Оказалось, что у нее запросили только студенческий билет для регистрации данных, и больше ничего не требовалось.

«Стоимость аренды — всего десять юаней», — небрежно заметил владелец антикварного магазина.

Так дёшево? Хэ Ияо немного пожалела об этом; ей следовало сразу спросить цену. Возможно, она слишком много думала; бронзовое зеркало явно было подделкой. Но она уже сказала, что хочет взять его в аренду, поэтому у неё не было другого выбора, кроме как смириться и расписаться в журнале. Она решила, что если антикварное зеркало ей понравится и через месяц, она обязательно вернётся и спросит, сколько оно стоит.

Молодой начальник взглянул на зарегистрированное имя, его прищуренные глаза сузились еще больше, и его тонкие пальцы обвели иероглиф «Яо» в регистрационной книге. Он двусмысленно произнес: «Ах, да, есть ещё кое-что.»

«Что?» — спросила Хэ Ияо, любуясь собой в зеркале, когда услышала его слова и машинально подняла глаза.

«Есть одна вещь, которую вам нужно запомнить: ни в коем случае нельзя протирать это бронзовое зеркало, ни в коем случае.»

Услышав это, Хэ Ияо смутно заметила странную улыбку на губах обычного на вид продавца, но не обратила на это внимания. В тот момент она была сосредоточена только на том, чтобы аккуратно завернуть бронзовое зеркало и положить его в сумку, спеша на занятие.

Вечером, закончив домашнее задание, Хэ Ияо включила настольную лампу, взяла в руку старинное зеркало и внимательно его осмотрела.

«Как же изысканно одевались женщины в древности?» — пробормотала Хэ Ияо себе под нос, глядя на размытое отражение в зеркале. Она взглянула на пятнистые царапины и подумала о том, чтобы протереть их смоченной спиртом тряпкой для компьютерных экранов, но в тот момент, когда её рука коснулась зеркала, ей внезапно вспомнился совет владельца антикварного магазина.

«Вы должны помнить одно: это бронзовое зеркало ни в коем случае нельзя протирать, абсолютно никогда.»

Хэ Ияо неохотно отложила спиртовые салфетки. Она догадалась, что бронзовое зеркало действительно подделка. Продавец боялся, что чем больше она будет его протирать, тем новее оно будет выглядеть. Ха-ха!

Когда она уже собиралась опустить зеркало, от одного мимолетного взгляда на него у неё замерло сердце.

Потому что она вдруг поняла, что размытая фигура в зеркале... похоже, не она.

По крайней мере, у неё не будет лишнего пучка на голове, и фигура не будет двигаться вместе с ней...

«Кто... кто ты?» — невольно спросила Хэ Ияо.

Ответа нет.

Она вздохнула с облегчением, потерла глаза и уже собиралась сдаться, посмеиваясь над собой за то, что ей мерещится, когда вдруг услышала слабый, неземной голос, доносящийся из тихой комнаты.

«Кто... кто ты?»

Звук был настолько тихим, что Хэ Ияо почти подумала, что ей это приснилось, но в следующую секунду она пристально уставилась в зеркало в своей руке.

«...Кто это?»

На этот раз звук был отчетливее; он определенно доносился изнутри зеркала.

При свете лампы царапины на пятнистой зеркальной поверхности стали более заметны, но на этот раз Хэ Ияо была уверена, что размытая фигура внутри — это не она.

«Кто ты?» — воскликнул от удивления человек в зеркале, который, очевидно, тоже её видел.

«Я никто… Меня зовут Хэ Ияо.» —  Хэ Ияо тихо произнесла это на древнем языке, её лицо было испещрено черными морщинами. Она что, сошла с ума? Или это бронзовое зеркало не подделка, а призрак, запечатанный внутри?

«Я Хо Цюбин.»

На этот раз голос в зеркале ответил гораздо быстрее и чётче; это был явно мужской голос.

«Бах!» Зеркало выскользнуло из ее рук и с громким треском упало на стол.

«Сяо Яо! Ты еще не спишь? Уже 10:30! Разве у тебя завтра не занятия?» Мать Хэ Ияо постучала в дверь. Хэ Ияо быстро спрятала старинное зеркало в книгу и выключила свет.

Однако, лежа в постели, она ворочалась с боку на бок, гадая, не тысячелетний ли это призрак? Не застрял ли великий полководец Хо Цюйбин в древнем зеркале?

Хэ Ияо обнаружила, что как бы она ни возилась с бронзовым зеркалом в течение дня, оно никак не реагировало; изменения происходили только в 10 часов вечера.

«Вы Хо Цюйбин? Тот знаменитый генерал из династии Хань?»

«Генерал? Сейчас я капитан, но скоро стану генералом!»

«В книге написано, что вы генерал.»

Хэ Ияо листала книгу по истории династии Хань, которую специально взяла сегодня в библиотеке. Может, это призрак с таким же именем?

«Ха-ха! Не знаю, о какой книге ты говоришь. А ты? Как ты умерла? Почему ты в бронзовом зеркале, которое мне подарила твоя тетя?»

Слова в зеркале ужаснули Хэ Ияо. Она мертва? Когда она умерла?

Она тут же сильно ущипнула себя за щеку. Ой! Больно!

«Я жива и здорова! Я в школе! Я учусь!»

«Что? Тогда почему вы говорите, что я мертв? Со мной все в порядке! Езжу верхом! Стреляю из лука!»

Хэ Ияо была ошеломлена. Она не умерла, и он тоже не умер. Так... может ли это зеркало соединить два мира, находящихся вне времени и пространства?

«Эй! Раз уж ты говоришь, что ты не призрак женского пола, покажи мне, как ты выглядишь! Не бойся показать своё лицо только потому, что ты выглядишь мёртвой!»

Хэ Ияо давно забыла совет владельца антикварного магазина не протирать зеркало и, словно пробуя, начала осторожно протирать его.

С каждым движением зеркало становилось чуть ярче, пока руки у неё почти не заныли от усталости. Затем она услышала этот злобный голос в зеркале, насмешливо произнесший: «О! С растрепанными волосами, и всё ещё утверждаешь, что ты не призрак женского пола?»

«Дзинь!» Хэ Ияо, игнорируя зов тени, спрятала старинное зеркало в книгу и легла спать.

Она оставила всё как есть на целых три дня. Дополнительные занятия и домашние задания, заданные школьными учителями, не оставляли ей времени ни на что другое.

Лишь изредка пролистывая в последние несколько дней справочники, она вдруг обнаружила спрятанное внутри бронзовое зеркало. Она уже несколько дней не слышала, чтобы он использовал эти литературные местоимения «吾» и «汝», и вместо этого ей стало их не хватать.

Хэ Ияо поставила бронзовое зеркало рядом со справочником и уже собиралась приступить к домашнему заданию, когда увидела свои длинные волосы, ниспадающие на голову. Вспомнив слова Хо Цюбина, она просто собрала их в хвост и снова принялась за учебу.

В десять часов, как и ожидалось, из бронзового зеркала раздался насмешливый голос: «Давно не виделись! Прошел уже месяц, не так ли? А? Ты наконец-то причесала волосы? Разве призраки-женщины не должны прикасаться к своим собственным волосам?»

Грифель механического карандаша в руке Хэ Ияо щёлкнул с характерным щелчком.

«Призрак — ты! Подожди, что ты сказал? Месяц? Здесь прошло всего три дня!»

Она посмотрела на старинное зеркало и обнаружила, что оно стало чётче, чем прежде. Она смутно различала мерцающий свет свечи и силуэт человека по другую сторону зеркала.

«Эй, женщина, ты… протри зеркало ещё раз. Кажется, после того, как ты протёрла его в прошлый раз, я вижу немного лучше.» — Хо Цюбин передразнил Хэ Ияо и вернул словам «ты» и «я» их первоначальный вид. Хотя это звучало немного неловко, ему это показалось довольно оригинальным.

Хэ Ияо взглянула на свою законченную домашнюю работу и просто взяла со стола тряпку, чтобы начать вытирать.

«Ты сказал, что не видел меня целый месяц? Что случилось? Когда ты мог видеть меня раньше?»

«Всё началось в первый день шестого лунного месяца, затем был одиннадцатый день шестого лунного месяца, а сегодня одиннадцатый день седьмого лунного месяца. Я очень хорошо это помню. В первый день шестого лунного месяца я отправился на охоту в сад Шанлинь и сильно напился. Когда я вернулся, я увидел тебя в зеркале.»

«Хм? Может быть, наши временные линии рассинхронизированы? Может быть, это древнее зеркало подобно камере, соединяющей две разные временные линии! Однако сетевой кабель может быть слишком длинным, вызывая задержку. Но почему в нашем разговоре нет задержки?»

«Женщина, пожалуйста, говорите на понятном мне языке! Что такое камера? Что такое сетевой кабель?» — Хо Цюбин изо всех сил старался слушать, но обнаружил, что слышит, но не понимает.

«Веб-камера — это всего лишь линза, которая подключается к компьютеру… Неважно, неважно.» — Хэ Ияо закатила глаза, чувствуя, будто разговаривает с какой-то древней персоной о том, что такое веб-камера. Они знали только о Зеркале Тунтянь!

«Эй! И ты тоже вытри! Не оставляй всю работу мне.»

«Что? Зеркало у меня в руке новое! Оно уже очень блестящее! Что ты вытираешь?» — Хо Цюбин щёлкнул по бронзовому зеркалу. — «Женщина, можно ли мне щёлкнуть по зеркалу? Говорят, если что-то повредить, то и призрак, живущий внутри, почувствует боль!»

«Ой, нога!» — Хэ Ияо сильно потерла зеркало, представив, что это лицо Хо Цюбина! — «Я не призрак!»

«Знаю, поэтому я и называю тебя женщиной!» — сказал кто-то очень формальным тоном.

Хэ Ияо так разозлилась, что стиснула зубы и опять энергично протерла зеркало, словно пытаясь выплеснуть свою злость. Через некоторое время снова раздался этот раздражающий голос.

«Я тебя вижу! Что?! Эти старики лгут! Призрак-женщина вовсе не потрясающе красива! Она скорее ужасающий призрак!»

«Бах!» Хэ Ияо перевернула зеркало и с грохотом швырнула его на стол, а затем в приступе гнева несколько раз ударила книгу.

Она выглядит пугающе? Хэ Ияо невольно посмотрела в зеркало на своем туалетном столике, где отражалось нежное и очаровательное лицо.

У этого парня проблемы со зрением! Он говорил о верховой езде и стрельбе из лука! Ему бы повезло, если бы он не застрелил собственных людей!

Из зеркала постоянно доносились голоса, зовущие: «Женщина! Женщина!».

Хэ Ияо прикоснулась к узорам на обратной стороне бронзового зеркала и вспомнила, что перед тем, как перевернуть зеркало, смутно увидела красивое лицо.

Почему она краснеет? Кому вообще интересен этот парень? Выключи свет и ложись спать!

«Эй! Женщина, ты здесь?» В десять часов вечера из-за бронзового зеркала раздался чей-то голос, но на этот раз он был не таким легкомысленным и звучал несколько низко.

Хэ Ияо лишь на секунду задумалась, прежде чем перевернуть бронзовое зеркало обратно. Она должна была признать, что наличие в коллекции интернет-пользователя, жившего более двух тысяч лет назад, весьма впечатляет, не говоря уже о знаменитом генерале Хо.

На зеркале с пятнами царапины стали менее заметны, обнажив красивое и обаятельное лицо. Оно все еще было несколько размытым, но эти яркие, ясные глаза, сверкающие глубоким светом, мгновенно покорили сердце Хэ Ияо, и она не могла отвести от них взгляд.

Но куда он смотрит?

Хэ Ияо взглянула на свое платье-комбинацию, пробормотала себе под нос «маленькая извращенка» и тут же схватила верхнюю одежду, чтобы надеть его. Такая одежда, вероятно, была бы слишком возбуждающей для мужчин в древние времена. Но для мужчин? Хэ Ияо ткнула пальцем в лицо Хо Цюбин в зеркале и с любопытством спросила:

«Сколько тебе лет?»

«Мне в этом году шестнадцать, ну и что? Меня не взяли в армию!» — Хо Цюбин взял в руку фляжку с вином и сделал глоток. — «Я более чем готов отправиться на поле боя и убивать врагов! Не говорите мне, что вы считаете меня слишком молодым, как они!»

Шестнадцать? Неудивительно, что у этого пользователя сети такие юношеские черты лица, ведь он на самом деле несовершеннолетний. Хэ Ияо подняла бровь и сказала: «Молодец, называй меня сестрой».

«Ни за что! Женщина, разве ты не можешь разговаривать со мной каждый день? Мне приходится ждать десять дней каждый раз! Разве ты не можешь приходить, когда я зову?» — Хо Цюбин всхлипнул и выдвинул бесстыдное требование.

«Я с тобой каждый день болтаю!» — надула губы Хэ Ияо.

«Похоже, один день на небесах равен десяти дням на земле!» — с сожалением вздохнул молодой господин Хо.

«Ты только что восхвалял меня как фею? Серьезно!» — сказала Хэ Ияо, с улыбкой прикрывая щеки руками, намеренно неверно истолковав слова молодого господина Хо.

На этот раз молодой господин Хо не стал с ней спорить. Он был немного пьян и пробормотал что-то невнятное: «Женщина, вы хотите… увидеть… пейзаж за Великой Китайской стеной? Хотите… остаться рядом со мной? Не, не уходите… Я отведу вас… отведу вас посмотреть.»

В конце концов, он заснул на столе.

Хэ Ияо молча смотрела на молодого генерала в зеркале, человека, полного высоких амбиций, но пьяного и подавленного, и почувствовала, как сжалось сердце… Она вспомнила, что в истории Хо Цюбин умер молодым, в возрасте двадцати четырех лет…

Стоит ли ему рассказывать? Но если расскажу, он, скорее всего, просто посмеется...

«Женщина, я, Хо Цюбин, родился рабом и вырос в роскоши, но никогда не предавался богатству и почестям. Настоящий мужчина рождается, чтобы умереть на поле боя, защищая свой дом и страну!»

«Женщина, ты знаешь? Сюнну часто вторгаются на наши границы, но Его Величество поддерживает относительный мир благодаря брачным союзам и приданому!»

«Женщина, если бы меня послали на поле боя, я бы непременно уничтожил врагов со всех сторон!»

«Женщина... Эй! Ты меня вообще слушаешь?»

«Я слушаю, я слушаю!» — Хэ Ияо потрогала ухо и продолжила работать над вопросами для повторения.

Такая ситуация продолжалась несколько недель. Каждый вечер в 10 часов она могла видеть через бронзовое зеркало своего давнего онлайн-друга, а затем примерно через полчаса её принудительно отключали от сети. Хо Цюбин мог видеть Хэ Ияо только раз в десять дней, так что у него прошел почти год.

«Кого ты пытаешься обмануть? Тебе даже лень взглянуть мне в лицо. Тебе интересно то, что ты пишешь? Это так же интересно, как я?»

Завтра ей нужно сдать последнее задание. Завтра последний день её дополнительных занятий, а потом начнётся школа! Однако Хэ Ияо моргнула, подняла взгляд на календарь на столе и вдруг поняла, что завтра ей нужно вернуть бронзовое зеркало в антикварный магазин.

Хотя болтовня Хо Цюбина несколько раздражала, она обнаружила, что привыкла слушать, как он каждый вечер изливает ей свои проблемы. Она невольно посмотрела на бронзовое зеркало справа. В пятнистом зеркале отражалось его молодое, но, несомненно, властное лицо.

«Ты...» — Хэ Ияо хотела как следует попрощаться с ним, но слова не выходили. Это бронзовое зеркало было определенно подлинным; даже если бы она его купила, она не могла себе этого позволить.

Более того, она больше не могла так с ним разговаривать. Последний месяц, чтобы не изменить ход событий, она ничего ему не говорила и внимательно слушала. Теперь он, вероятно, всё ещё думал, что она всего лишь призрак, живущий в зеркале.

«Женщина, знаешь что? Я редко разговариваю с людьми. Но с тобой мне всегда есть что сказать. Может, потому что я тебя совсем не знаю, и ты меня тоже не знаешь…»

Хэ Ияо была ошеломлена и не знала, что сказать.

За последние несколько дней она слышала все его жалобы. Императрица Вэй была его тётей, а дядя Вэй Цин — генералом династии Хань. Он хотел сражаться на поле боя, а не жить мирной жизнью в Чанъане… Она всегда чувствовала, что это другой мир, не имеющий к ней никакого отношения, но благодаря его ежедневному, едва уловимому влиянию, ей казалось, что она наблюдает за ним своими глазами, рядом с ним, наблюдая, как он едет по охотничьим угодьям, сквозь все ещё немного размытое зеркало…

«Женщина, помнишь, я говорил, что отведу тебя посмотреть пустыню и степи? Через десять дней я отведу тебя туда!» — взволнованно сказал Хо Цюбин. Хэ Ияо видела, как он поднял брови, словно два маленьких ножа, пронзающих облака, острые и неповторимые. — «Я уже вызвался добровольно и попросил императора назначить меня полковником Летучей кавалерии, чтобы сопровождать армию в экспедиции! Через десять дней обязательно подожди меня!»

Зеркало было отреставрировано, но вдохновляющий голос Хо Цюбин всё ещё, казалось, эхом разносился в её ушах.

Сердце Хэ Ияо смягчилось, она подперла подбородок рукой и безучастно уставилась на старинное зеркало. Она не собиралась говорить ничего лишнего, просто слушать; всё должно быть в порядке, верно? Завтра она пойдёт в «Тихую лавку» и спросит владельца, может ли он продолжать сдавать ей старинное зеркало в аренду. Она могла бы взять все монеты из своей копилки и оплатить годовой запас; всё должно быть хорошо, верно?

С тех пор ночи Хэ Ияо стали невероятно захватывающими. Через это древнее зеркало она видела манящий, чистый лунный свет границы, кровопролитие и бойню на поле боя, а также бескрайнюю пустыню...

Она листала учебники истории, глядя на старинное зеркало.

Она мельком видела поля сражений и их превратности сквозь строки исторических книг и зеркало прошлого.

Она ничего не говорила, просто оставалась с ним, подбадривала его, утешала и проводила с ним много времени.

Один день для неё равен десяти дням для него.

На шестом году эры Юаньшо он возглавил восемьсот всадников, проехав сотни миль по бескрайней пустыне в поисках врага. Его тактика дальних набегов привела к убедительной победе в первом сражении: более двух тысяч человек были убиты, а двое дядей сюнну Чаньюй взяты в плен. Он вернулся невредимым. Император У из династии Хань немедленно присвоил ему титул «Маркиз Чемпион», восхваляя его беспрецедентную храбрость.

Сквозь древнее зеркало она наблюдала, как он проделал сотни миль, как поднималась пыль от копыт его лошади и как кровь, текущая из его груди, покрывала поверхность зеркала всю долгую ночь.

Он сказал, что воевал впервые и добился впечатляющего результата.

Она ничего не сказала, а просто уставилась на пятнистые следы крови на старинном зеркале, ведь он впервые получил столь серьезную травму.

Весной второго года эры Юаньшоу он был назначен генералом Летающей кавалерии и возглавил 10 000 элитных солдат в походе против сюнну. В возрасте всего девятнадцати лет он стремительно двинулся через обширную пустыню, сражаясь с пятью племенами сюнну за шесть дней, неустанно продвигаясь вперед и вступив в ожесточенную битву не на жизнь, а на смерть у горы Гаолань. В этой битве он одержал пиррову победу, убив почти 10 000 врагов, но из 10 000 элитных солдат осталось лишь 3000.

Она смотрела сквозь древнее зеркало, не в силах разглядеть сцены его завоеваний. Когда они встретились снова, это была победная сцена.

Он сказал, что для того, чтобы она не увидела кровавую сцену, он намеренно устраивал драки в перерывах между телефонными разговорами.

Она ничего не сказала, и на этот раз на зеркале не было крови. Но она заметила глубокий след от ножа на обратной стороне зеркала.

Она видела следы от ножа на старинном зеркале.

Но она не могла разглядеть, сколько травм он получил.

Тем же летом император У из династии Хань решил начать поход по возвращению Хэсиского коридора. В этом походе он стал командующим ханьской армией, вновь поведя небольшой отряд вглубь вражеской территории и одержав еще одну великую победу. Прямо в горах Цилянь его войска уничтожили более 30 000 вражеских солдат. Династия Хань вернула себе Хэсискую равнину. С тех пор престиж ханьской армии резко возрос, а девятнадцатилетний юноша стал богом войны, вселявшим страх в сердца сюнну.

Она смотрела сквозь древнее зеркало на землю Хэси под его ногами, на его энергичный нрав, на миллионы солдат, смотрящих на него снизу вверх...

Он сказал, что очень хотел, чтобы она была рядом с ним и пережила всё это.

Она ничего не сказала, потому что знала, что это невозможно...

Той осенью Царь Хуньсе и Царь Сюту хотели сдаться династии Хань, и он отправился к Желтой реке, чтобы принять их капитуляцию. Когда он вел свои войска через Желтую реку, среди сдавшихся сюнну внезапно вспыхнул мятеж. К его удивлению, он взял с собой лишь нескольких личных охранников и лично ворвался в лагерь сюнну, напрямую столкнувшись с Царём Хуньсе и приказав казнить мятежников. У Хуньсе была возможность взять его в заложники или убить в отместку, но в итоге он воздержался. Его смелый и бесстрашный поступок, совершенный в одиночку, не только запугал Царя Хуньсе, но и поразил более 40 000 солдат сюнну. Капитуляция в Хэси была успешно завершена.

В ту ночь она наблюдала сквозь древнее зеркало: мерцание свечей, неясная обстановка и опасность, подстерегающая повсюду. Он стоял в шатре врага и одним лишь выражением лица и жестом усмирил сорок тысяч солдат и восемь тысяч повстанцев снаружи. Мир был потрясен и провозгласил его непобедимым Богом войны.

Он сказал, что это было для него настоящим приключением, но рядом с ним она была его богиней-хранительницей.

Она ничего не сказала, но молча отпустила подол своего платья, которое уже было смято до неузнаваемости, по эту сторону старинного зеркала.

На третьем году эры Юаньшоу император У из династии Хань построил ему великолепный особняк и поручил отправиться на его осмотр.

Сквозь старинное зеркало она увидела, как молодой император высоко ценит его, и улыбающуюся принцессу рядом с ним. Она знала, что император У из династии Хань не только подарил ему роскошный особняк, но и намеревался женить его на принцессе.

Он сказал: «Поскольку сюнну еще не уничтожены, у меня нет дома, который я мог бы назвать своим.»

Она ничего не сказала, но, наблюдая за его речью, отчетливо видела линии на своей ладони в зеркале.

Впервые она протянула руку и прижала её к его руке.

Их руки разделены не только холодным зеркалом, но и двумя тысячами лет времени.

И всё же что-то всё ещё едва уловимо проявляется.

На четвёртом году эры Юаньшоу император У из династии Хань начал беспрецедентную битву при Мобэй, чтобы полностью уничтожить основные силы сюнну. Он повёл свои войска вглубь пустыни Гоби, продвинувшись более чем на 2000 ли [примерно 1000 километров] и уничтожив более 70 000 вражеских солдат. Чтобы преследовать сюнну Чаньюй [правителя], он достиг горы Ланцзюсю и возглавил свою армию в церемонии поклонения Небу и Земле. После покорения вершины горы Ланцзюсю он продолжил продвижение своей армии вглубь пустыни Гоби, одерживая победу за победой вплоть до озера Байкал в России. После этой битвы сюнну бежали далеко, и к югу от пустыни Гоби не осталось царского двора. Его «покорение вершины горы Ланцзюсю» стало высшей целью и заветной мечтой военных стратегов на протяжении всей истории Китая. И в тот год ему было всего двадцать два года.

Сквозь древнее зеркало она наблюдала за этой величайшей в истории военной церемонией жертвоприношения, видела, как он стоит на вершине своей жизни, и созерцала его высшую славу.

Она оставалась рядом с ним на протяжении всех шести лет его военной карьеры, оберегая его из тени.

Он сказал: «Женщина, ты действительно призрак? Все эти годы твоя внешность ничуть не изменилась…»

Зеркало покрыто бесчисленными пятнистыми следами от ножа, но поверхность становится все чище и чище.

Она даже могла увидеть свое отражение в его глазах.

Он сказал, что его план усмирения сюнну осуществился. Его мечта стать генералом тоже стала реальностью. Он почти исполнил все свои детские желания и смог получить почти всё, чего хотел.

Он сказал, что хочет её.

Она ничего не сказала, лишь молча покачала головой, положила зеркало в герметичный ящик и заперла его в самом дальнем углу шкафа.

«Довольно», — сказала она себе.

Она оставалась с ним более семи месяцев, наблюдая за тем, как он шаг за шагом преодолевает трудности, и как, наконец, достигает вершины своей жизни. Этого было достаточно.

В конечном счете, они были из разных миров. Он предпочитал верить, что она — женский призрак, навсегда утративший свою магию, чья душа рассеялась, и они никогда больше не смогут встретиться.

Ей нужно забыть его.

Она полностью погрузилась в учебу, сосредоточив всё свое внимание на книгах и не позволяя себе ни минуты свободного времени, чтобы подумать о нём.

За исключением редких острых болей в сердце, которые я испытываю каждую ночь в 10 часов, когда по привычке смотрю на то самое место, где стоит старинное зеркало, а затем заставляю себя отвести взгляд.

Что он делает? О чём он думает? С кем он?

Она стиснула зубы; он больше не хотела иметь с ним ничего общего.

Как она могла смотреть, как он медленно заболевает, слабеет и умирает?

Ей надоело видеть его только через древнее зеркало, не имея возможности ничего сделать или прикоснуться к нему.

Она призналась, что была трусихой, поэтому решила сбежать.

Жизнь осталась прежней: хожу в школу, посещаю дополнительные занятия, делаю домашние задания... за исключением того, что каждое утро, просыпаясь, я вся в слезах.

Наконец, вступительные экзамены в колледж закончились. Она отлично сдала и сказала родителям, что сможет поступить в университет, о котором мечтала с детства. Родители были вне себя от радости, но она закрыла дверь и впала в грусть и депрессию.

Экзамены закончились, и она была свободна. Не имея причин учиться, она не могла подавить свою тоску по нему.

В конце концов, она не смогла удержаться и достала шкатулку, запертую глубоко в шкафу, посмотрела на давно забытое старинное зеркало и нежно погладила его.

На этот раз я должна ему рассказать.

Даже если они не могут быть вместе, она должна ему сказать.

Он ей нравится.

Комната была пустой и одинокой. Она сидела там тихо до десяти часов вечера.

Она не услышала его голоса, только отчетливый звук разбивающегося стекла — древнее зеркало в ее руке внезапно треснуло без предупреждения.

Затем она увидела кусок шелковой ткани, закрывающий другую сторону зеркала.

На шелковой ткани были выгравированы несколько сильных и выразительных символов.

— Ах, Яо, в следующей жизни мы обязательно встретимся.

Она уже безудержно рыдала.

«Босс», — Хэ Ияо, стоя перед прилавком, открыла коробку и увидела, что на поверхности старинного зеркала внутри трещина. Сегодня был первый день в университете, в этот же день она арендовала это старинное зеркало на год. «Сколько стоит это старинное зеркало? Я его куплю».

Молодой владелец антикварного магазина посмотрел на треснувшее зеркало, но на его лице не читалось особого удивления. «Не нужно. Ваша арендная плата — это ровно столько же, сколько стоит это зеркало».

«Правда?» — Хэ Ияо совершенно не поверила. Это старинное зеркало было для неё бесценно. Даже если продавец назовёт астрономическую цену, она найдёт способ расплатиться в кредит.

Продавец закрыл коробку, подвинул её обратно к ней и улыбнулся: «Теперь оно твоё.»

Хэ Ияо опустила глаза и осторожно взяла коробку.

Это её самое ценное достояние.

«Ах да, есть еще кое-что, к чему прилагалось старинное зеркало. Дайте-ка я его поищу». Продавец пошел в подсобку, немного поискал, а затем медленно вышел с пожелтевшим, потрепанным куском ткани в руке.

Хэ Ияо онемела и, дрожа, приняла кусок шелка.

Слегка дрожащими руками она развернула шелковое полотно, на котором были написаны несколько сильных иероглифов: «Ах Яо, в следующей жизни мы обязательно встретимся снова».

Держа в руках старинную зеркальную шкатулку и кусок шелка, она не знала, как покинула «Тихую лавку». Она знала лишь, что, когда пришла в себя, родители уже отправили ее в университетский кампус.

В новой приемной для студентов было шумно, но ей казалось, что она находится в другом месте.

В растерянности она получила удар и упала на землю. Она отчаянно пыталась ухватиться за старинное зеркало, но шелковая ткань, развеваясь, упала на пол.

Чья-то рука подняла для нее шелковую ткань; это была рука с отчетливо выраженными костяшками пальцев.

Ее сердце внезапно так сильно сжалось, что у нее даже не осталось сил встать.

Подняв глаза, я увидела знакомое лицо. На этот раз нас не разделяло древнее зеркало, не было двухтысячелетней разлуки, не было ржания боевых коней, лязга мечей или летящей пыли... Его лицо было ясным и настоящим.

Разница заключалась в том, что на нём не было его неизменных доспехов, а лишь простая белая футболка и синие джинсы.

Слёзы беззвучно текли по её лицу.

Мужчина подошел к ней, развернул шелковую ткань и, словно только что заметил её и случайно прочитал надпись, или словно уже знал, что на ней написано, резко произнес:

«Ах Яо, в следующей жизни мы обязательно встретимся снова».

Каждый антиквар в «Тихой лавке» хранит свою историю, свидетельствующую о многих годах прошлого, но никто её не слушает.

Но все они ждут...

Глава вторая: Браслет Благоухающей наложницы.

Сильный, местами проливной дождь в пятницу, 7 мая 2010 года.

Су Ваньлуо прижала школьную сумку к груди и села на ступеньки площади, совершенно не обращая внимания на то, что промокла до нитки под дождем. Пешеходы спешили мимо с зонтиками, и время от времени кто-то бросал на нее странный взгляд.

Ей было все равно, она просто безучастно смотрела, как капли дождя ударяются о гладкие синие кирпичи, разбрызгивая воду в форме короны.

Холодный и пронизывающий дождь лил на неё, но она не пыталась укрыться. Ледяной дождь стекал по её волосам, по щекам, смешиваясь со слезами и стекая по шее.

Су Ваньлуо безучастно смотрела, как вода вздымается и исчезает, когда вдруг кто-то поднял перед ней зонт, защитив от падающего дождя.

«Уже так поздно, почему вы до сих пор не дома?» — раздался мягкий, приятный мужской голос.

Она подняла глаза и увидела мужчину в черном костюме от компании Tang, который держал в левой руке экологичную сумку, а в правой — большой черный зонт, и смотрел на нее с беспокойством.

Мужчина был молод, вероятно, ему было чуть больше двадцати. Он был обычным человеком, которого можно было забыть, бегло взглянув на него на улице, но на нем был костюм эпохи Тан, от которого невозможно было отвести взгляд — глубокий черный атлас, темный, как ночь, с несколькими темно-красными пуговицами спереди. На правом рукаве был вышит темно-красный дракон, его тело извивалось и спирально поднималось по рукаву, а пасть была обращена к воротнику. На первый взгляд, он выглядел как живое существо, словно в любой момент мог откусить ему шею. Эта жутковатая, но реалистичная вышивка придавала ему неописуемую ауру таинственности.

Су Ваньлуо хотела сказать ему, чтобы он не вмешивался, но не смогла сдержать эмоций и удрученно произнесла: «Я потеряла нечто очень важное…»

«Как жалко.» — с сожалением вздохнул молодой человек.

Су Ваньлуо надула губы и снова не смогла сдержать слез — она потеряла зонтик, который он ей одолжил.

Когда закончились занятия в школе, шел сильный дождь. Увидев ее затруднительное положение, сосед по парте любезно протянул ей зонтик. Она на мгновение опешила и уже собиралась с радостью побежать за ним, чтобы поблагодарить, когда увидела, как он делит зонтик с другой девочкой, болтая и смеясь, выходя из школы.

В тот момент казалось, что её мир рухнул.

Поэтому она просто пошла домой пешком, даже не воспользовавшись зонтом, и только на полпути обнаружила, что одолженный им зонт куда-то пропал в течение дня.

Потеря зонта была пустяком; больше всего её ранило осознание того, что она потеряла свое сердце.

Молодой человек не ушел сразу. Вместо этого он немного помедлил и спросил: «Вы действительно хотите это найти?»

Су Ваньлуо энергично закивала.

«Не хотите ли зайти и немного посидеть?» — тихо предложил молодой человек.

Су Ваньлуо была ошеломлена и снова подняла голову.

Мужчина был ничем не примечателен внешне, но когда он улыбался, луч солнца пробивался сквозь густые темные облака позади него, мгновенно рассеивая давнюю мрачность на небе и заставляя людей чувствовать себя лучше, даже не осознавая этого.

Словно загипнотизированный, Су Ваньлуо мягко кивнул.

Капли дождя постепенно стихли, мягко стуча по зонту и создавая чистый и приятный звук.

Су Ваньлуо вдруг пожалела об этом. Как она могла быть так очарована и согласиться пойти с незнакомцем? Нет, ей нужно было быстро придумать предлог, чтобы сбежать!

В этот момент молодой человек тихо произнес: «Мы прибыли.»

Су Ваньлуо подняла глаза и увидела небольшой магазинчик с очень простым, деревенским декором. Двери и окна были изысканно классического стиля, что несколько неуместно смотрелось между двумя современными ресторанами быстрого питания. Над дверью висела вывеска с двумя красивыми маленькими иероглифами, изображающими тюленей, и смутно различимыми были слова «Я Шэ».

«Тихий дом?» — Су Ваньлуо задавала себе множество вопросов.

«Это мой антикварный магазин. Каждый антикварный предмет здесь хранит множество историй, но они не могут говорить, поэтому никто не сможет услышать их секреты.»

Молодой владелец распахнул старую резную деревянную дверь. К удивлению Су Ваньлуо, в магазине никого не было, но он и не запер дверь.

«Не волнуйтесь, я никогда не запираю дверь, ни один вор не посмеет прийти сюда что-нибудь украсть.» — словно понимая её внутренний вопрос, молодой владелец, стоя в слегка затемненном магазине, медленно повернул голову и улыбнулся. — «Добро пожаловать в «Дом глупостей». [не спрашивайте..]

Улыбка молодого человека, сливающаяся с кромешной тьмой, показалась Су Ваньлуо невероятно зловещей.

Странный антикварный магазин, таинственный владелец.

Су Ваньлуо тяжело сглотнула, но вместо того, чтобы отступить, инстинктивно обняла свою школьную сумку и вошла внутрь.

«Тихая лавка» оказалась не такой маленькой, как казалось снаружи; скорее, она напоминала длинный, узкий, темный коридор, точная длина которого была неизвестна. Хозяин зажег два дворцовых фонаря у входа, и Су Ваньлуо, взглянув на них, чуть не подпрыгнула от испуга — эти два фонаря так напоминали фонарь дворца Чансинь из исторических книг!

Это подделка, верно?.. Это точно подделка...

Губы Су Ваньлуо дрогнули, и она настороженно произнесла: «Э-э… у меня нет денег. Если вы пытаетесь мне что-то продать, я не могу себе этого позволить!»

Услышав это, лавочник усмехнулся и сказал: «Я ничего вам не продаю, но у меня есть кое-что, что вам идеально подойдет. Если вам понравится, я вам это дам.»

Подарок? Какая выгодная сделка! Су Ваньлуо огляделась по сторонам, подумав: «Давайте сначала посмотрим, что он придумает, ничего страшного не случится…» Она села на стул из красного дерева рядом с собой, и через некоторое время лавочник вышел с коробкой.

Окутанный тусклым желтоватым светом, он медленно открыл шкатулку в руке, украшенную резьбой с изображением драконов. На ярко-желтой шелковой ткани лежал браслет, инкрустированный драгоценными камнями.

«Это, это слишком ценно!» — Су Ваньлуо резко вскочила, широко раскрыв глаза.

«Первой владелицей этого браслета была любимая наложница императора Цяньлуна династии Цин, а именно Благоухающая наложница, чья красота была настолько пленительной, что еще до того, как к ней кто-либо приближался, воздух наполнялся её ароматом».

Глаза Су Ваньлуо расширились еще больше, но лавочник остался невозмутимым и неторопливо произнес: «Говорят, что она изначально была женой Ходжи Джахана, вождя племени хуэй в Синьцзяне. Когда племя хуэй подняло восстание, Ходжа Джахан был казнен цинским двором, а генерал Чжао Хуэй захватил Сян Фэй живой и представил её императору Цяньлуну. Однако Сян Фэй была полна решимости умереть, а не смириться с потерей страны и семьи, и никогда не подчинилась Цяньлуну. Легенда гласит, что, чтобы угодить красавице, Цяньлун собрал семь драгоценных камней разных цветов, каждый из которых был наполнен духовной энергией, и тщательно изготовил для неё этот браслет».

Молодой владелец говорил медленно, его голос был мягким и приятным: «Эти семь драгоценных камней — опал, лазурит, топаз, лунный камень, перидот, гранат и обсидиан. Легенда гласит, что тот, кто носит этот браслет, сможет найти то, что потерял.»

«Семь? Там два пустых места, где раньше были драгоценные камни». Су Ваньлуо выразила некоторое сомнение.

«С каждой найденной вещью один из драгоценных камней исчезает. Первое, что хотела найти Сян Фэй, — это останки своего мужа, Хо Цзичжаня. А второе, что она хотела найти…» — лавочник сделал паузу, — «это был её родной город. Поэтому императрица-вдова предрекла ей смерть, и в конце концов она вернулась в свой родной город. Её желания исполнялись одно за другим, поэтому соответствующие опал и лазурит исчезли. Теперь осталось только пять драгоценных камней.»

Молодой лавочник поднял браслет, положил его на ладонь и протянул Су Ваньлуо со словами: «Ты ничего не потеряла? Примерь.»

Су Ваньлуо знала, что продавцы антиквариата обычно хорошо умеют рассказывать истории, но она никак не ожидала такого поворота.

Может ли браслет помочь найти потерянные вещи? Для маленького ребенка это сработает, но она уже не в том возрасте, чтобы верить в мифы.

Но... даже если это ложь, даже если в браслете не хватает двух драгоценных камней, нельзя отрицать его красоту. Каждый камень размером примерно с ногть большого пальца, а по краям вставлены крошечные фрагменты драгоценных камней в качестве украшений, которые всё ещё ярко сверкают в тусклом свете, словно обладая какой-то природной магией.

Ей ведь будет вполне нормально позаботиться об этом несколько дней, правда?

«Это действительно для меня?» — в последний раз уточнила Су Ваньлуо.

«Да.» — улыбнулся молодой владелец. — «Есть одна вещь, которую вы должны помнить: надев этот браслет, вы не сможете его снять, иначе вы снова потеряете то, что нашли.»

Су Ваньлуо кивнула и протянула левую руку. Продавец опустил голову, надел браслет на тонкое, белоснежное запястье девушки и аккуратно застегнул застежку.

Освежающая прохлада окутала её запястье.

Дождь за окном полностью прекратился, и небо пылает огненно-красным закатом.

Суббота, 8 мая 2010 года: Облачно, ожидается небольшой дождь.

Су Ваньлуо проснулась от громких звуков работы строителя наверху. Глядя на белоснежный потолок, она почувствовала, будто внутри неё тоже что-то высекает строитель.

Ремонт мешает соседям! Она вздохнула и надавила на ноющие виски. Запястье зазвенело; она вспомнила, что вчера кто-то необъяснимым образом подарил ей браслет.

Она поднесла левую руку к глазам, любуясь различными драгоценными камнями на своем браслете в утреннем свете, льющемся в комнату: топаз оранжево-желтого цвета, гранат винно-красного цвета, перидот зелёного цвета, как изумруд, лунный камень с серебристо-голубым ореолом… Подождите, почему осталось всего четыре камня?

Су Ваньлуо тут же с невероятной скоростью навела порядок в комнате, но не смогла найти ни одного из упавших драгоценных камней. Она отчетливо помнила, что, когда ложилась спать прошлой ночью, на браслете действительно было пять камней.

Может быть, всё так и есть... как сказал владелец антикварного магазина? На каждую найденную потерянную вещь приходится исчезновение драгоценного камня?

Исчез обсидиан с его двойными радужными глазами.

Но потерянного зонта по-прежнему не было в школьной сумке, которая сушилась на балконе.

Как и ожидалось, это была ложь. Проблеск надежды, только что зародившийся в сердце Су Ваньлуо, снова погас.

Она возлагала все свои надежды на браслет... Она безнадежна. Было бы практичнее купить ему зонтик...

Су Ваньлуо почесала свои растрепанные волосы, похожие на птичье гнездо, и прошла через гостиную, намереваясь найти что-нибудь поесть на кухне, когда услышала слабый лай за дверью.

Что происходит? Она помнит, что в этом многоквартирном доме запрещено держать собак!

Су Ваньлуо растерянно открыла дверь, тут же замерла на месте и с удивлением воскликнула: «Мама! Мама! Кола вернулась!»

«Что за чушь ты несешь? Как Кола могла найти это место? Разве она не потерялась?» — госпожа Су вытерла руки и вышла из кухни.

«Нет! Это Кока-кола! Это точно Кока-кола!» — Су Ваньлуо обняла собаку, которая набросилась на нее. Щенок был белоснежным, с пучком черной шерсти вокруг пасти, выглядел таким озорным, словно не вытер рот после кражи еды — такой необычный вид, кто же ещё это мог быть, как не её Кока-кола?

«Кола, ты такая грязная! Пойдем, я отведу тебя искупаться!» — Су Ваньлуо любила понесла Колу в ванную, не замечая странного выражения лица матери позади себя, которое было совсем не таким, как обычно.

После того, как Су Ваньлуо искупала Колу в ароматной ванне, она сушила её шерсть феном и вдруг вспомнила, что Кола тоже была одной из тех вещей, которые она "выбросила"!

Кола пропала два года назад, еще до того, как её семья переехала в новую квартиру. Как она сюда попала?

Может быть, дело в... силе браслета?

Она посмотрела на браслет с тремя пустыми драгоценными камнями, и ее сердце бешено колотилось.

Этот браслет, вероятно, обладает магическими свойствами, но он не сможет точно найти потерянные вещи; вместо этого он найдет все потерянные ею предметы по одному.

На браслете всё ещё четыре драгоценных камня, а это значит, что у неё ещё есть шанс найти четыре потерянные вещи.

Четыре вещи! Она потеряла так много всего! Что ей следует попытаться найти обратно?

Су Ваньлуо с восторгом наблюдала, как Кола радостно ворочалась на её кровати, время от времени подходя и облизывая её щеку, проявляя невероятную нежность.

«Прекрати дурачиться, Кола! Ты что, голодна? Я пойду найду еды. Оставайся здесь и сядь!» — скомандовала Су Ваньлуо, и, как всегда, маленькая собачка послушно села, высунув язык и льстиво глядя на неё.

В одно мгновение Су Ваньлуо смутно вернулась в прошлое, на несколько лет назад, когда её отец еще не получил повышения, и они втроём, и вместе с Колой, теснились в очень маленькой комнате. Жизнь была тяжелой, и хотя рядом с ней была только Кола, Су Ваньлуо все равно чувствовала себя очень счастливой.

Кола с радостью выполняла все её приказы. Каждый вечер она выводила её на прогулку, и они часто сидели на скамейке, наблюдая, как закат скрывается за горизонтом.

Когда ей было одиноко, оно прижималось к ней своим теплым маленьким тельцем. Когда ей было грустно, она лизало её ладонь своим теплым языком, изо всех сил стараясь доставить ей хоть малейшее утешение.

Она всегда молча стояла рядом с ней, независимо от того, была она счастлива или грустна. Для неё это был не домашний питомец, скорее младшая сестра, которая росла вместе с ней.

Приятные воспоминания вызвали у Су Ваньлуо лёгкую улыбку. Она погладила Колу по голове, повернулась и направилась к кухне, но обнаружила, что матери внутри нет.

Проходя через гостиную, Су Ваньлуо заметила, что дверь приоткрыта. Из любопытства она вернулась внутрь и случайно услышала неожиданный разговор.

«Дорогой, Кола вернулась! Что нам делать?» — «Да! Я не ошибаюсь, это действительно Кола! Разве ты не увез её за город? Как она вернулась?» — «Честно! Мы не можем держать собак в этом многоквартирном доме! Может, тебе стоит просто снова бросить её… и сказать Ванван, что Кола снова потерялась! Она хорошая девочка, она поверит всему, что мы скажем…»

Что? Су Ваньлуо, стоявшая в тени у двери, была потрясена, словно её поразила молния.

Человек, говорящий тихим голосом, это её мать, верно? Тогда почему... почему она говорит такие странные вещи? Разве Кола сама по себе не ушла? Или её, казалось бы, добрый и мягкий отец бросил её?

Су Ваньлуо почти представляла, как маленькая Кола бежит вслед за машиной отца, отчаянно всхлипывая, пока не остается только лежать на обочине дороги...

Слёзы неожиданно навернулись на глаза. Она потянулась, чтобы вытереть их, но каким-то образом браслет зацепился за нитку на одежде, и застежка внезапно расстегнулась.

Браслет с глухим стуком упал на пол, и слова молодого владельца антикварного магазина неожиданно эхом отозвались в его ушах: «Есть одна вещь, которую вы должны помнить, покупатель: надев этот браслет, вы не сможете его снять, иначе вы снова потеряете то, что нашли».

Прежде чем она успела понять, что означают эти слова, в её затуманенном поле зрения появилась маленькая белая фигурка, прошедшая по коридору, через проход и сквозь щель в приоткрытой двери.

«Кола!» — Су Ваньлуо поспешно бросилась за ней.

«Ванван! Переоденься, прежде чем выходить!» — воскликнула её мать сзади, и её голос звучал крайне отвратительно.

Су Ваньлуо вытерла слезы, тёкшие по её лицу, и поспешила вниз по лестнице, чтобы догнать собаку. Она должна была найти Колу! Она ни в коем случае не могла потерять её снова!

Вечером две женщины средних лет болтали, вернувшись из продуктового магазина.

Почему эта маленькая девочка до сих пор ищет свою потерянную собаку?

«Вчера вечером я слышала, что на улице впереди машину сбила собака! Я случайно проходила мимо и увидела это; это было поистине ужасное зрелище! Это была белая собака с пучком черной шерсти вокруг пасти; она была довольно милой!»

Проходившая мимо них Су Ваньлуо, растерянная и дезориентированная, уже не могла отличить иллюзию от реальности...

На улице была плохая погода; дул очень сильный ветер, настолько сильный, что высушил слезы с её лица.

Но вскоре снова пошёл дождь, скрыв слёзы, которые текли по её лицу ручьём.

Обсидиан: также известный как «слезы апачей». В легендах коренных американцев группа солдат попала в засаду и была уничтожена. Услышав ужасную новость, слёзы их семей упали на землю и превратились в маленькие черные камни. Его также называют камнем, который останавливает слезы; тот, кто владеет этим черным обсидианом, никогда больше не будет плакать, потому что апачские девы пролили за них все свои слёзы. Подарить обсидиан любимому человеку символизирует прекращение слёз и обретение счастья.

Воскресенье, 9 мая 2010 года: Облачно, местами кратковременные дожди.

Су Ваньлуо проснулась на рассвете. Точнее, прошлой ночью она почти совсем не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей снилось глупое лицо Колы.

Вчера она бродила под дождем до самой темноты, и даже после того, как отец силой затащил её домой, она думала о Коле. Видя беспокойство родителей, она ничего не говорила, ничего не спрашивала. Она была в ужасе; что изменится, если она спросит? Она боялась, что идеальный образ её родителей исчезнет совсем.

Она предпочитала делать вид, что ничего не видела и не слышала.

Шум от ремонта наверху начался точно в положенное время, на этот раз это была еще более громкая дрель. Су Ван, чувствуя сильную головную боль, села и взглянула на браслет на запястье.

Прошлой ночью, после долгих усилий, она снова надела браслет, подумав: «Так… Кола вернется, верно?» Она пересчитала, и, конечно же, еще одного драгоценного камня не оказалось. На этот раз это был оранжево-желтый топаз грушевидного цвета. Су Ваньлуо быстро встала с постели и побежала к входной двери, несколько раз проверяя и закрывая ее, но Колы нигде не было.

После часа томительного ожидания у ворот мать наконец-то уговорила Су Ваньлуо вернуться домой. Открыв дверь в свою комнату, она с удивлением обнаружила на столе небольшую видеокассету.

Су Ваньлуо взяла видеокассету и увидела, что на коробке написано «Вечеринка по случаю 15-летия Ваньвань».

Ах да, на свой 15-й день рождения она впервые пошла в караоке-бар с друзьями. Эта видеозапись была сделана тогда, но, к сожалению, после переезда она её не нашла. Может быть... это та потерянная вещь, которую она получила в обмен на топаз?

Поскольку видеокассеты нельзя было воспроизвести на компьютере, Су Ваньлуо пришлось рыться в ящиках и шкафах в поисках старинного видеомагнитофона, подключить его и вставить видеокассеты.

Цици, Мэйцзи, Юэр… одно знакомое, но по-детски наивное лицо за другим появлялось на маленьком экране камеры. Время от времени раздавались смех и пение, и лица девочек, которые раньше были размыты, постепенно снова становились четкими.

Смех и весёлые голоса, доносившиеся с видеокассеты, заставили Су Ваньлуо на мгновение забыть о грусти по поводу потери Колы. Улыбка расплылась по её губам, и в памяти постепенно всплыли воспоминания о трех её хороших подругах: Цици всегда была очень милой, а её улыбка была такой сладкой, что могла бы источать мёд; Мэйцзи была беззаботной и легкой в общении, и лучше всех в классе ладила с мальчиками; а Юэр была той девочкой в классе, которая больше всех любила наряжаться, постоянно носила самую модную одежду и обувь, и даже её сумка использовалась только один сезон, прежде чем её заменяли.

Стоя рядом со своими тремя замечательными подругами, она была с челкой и нелепым хвостиком. Это была её вечеринка по случаю дня рождения, но на ней все ещё была мятая старая школьная форма. Она была неуклюжей и застенчивой, и единственными её достоинствами были отличные оценки.

Застенчивая, улыбающаяся девушка на видеозаписи казалась совершенно неуместной среди трёх девушек, каждая из которых обладала своей неповторимой индивидуальностью. Она даже не спела ни одной песни; она просто сидела в углу и восторженно хлопала в ладоши.

Почему она чувствовала себя такой замкнутой, даже когда весело проводила время с друзьями? Почему ни один из этих так называемых хороших друзей даже толком на неё не смотрел? Почему её счастливый день рождения, который она так хорошо помнила, казался ей таким неловким и неудобным, когда она вспоминала о нём спустя годы?

Думая об этом, улыбка Су Ваньлуо постепенно застыла. Казалось, она потеряла связь со своими друзьями после той вечеринки по случаю дня рождения. Хотя она звонила им несколько раз, никто не соглашался пойти с ней по магазинам или просто пообщаться… Возможно, они все ушли в разные старшие школы и у них не было времени встречаться, утешала она себя.

Су Ваньлуо внимательно смотрела видео, и даже когда на экране появились помехи, она не выключила его сразу, а вместо этого погрузилась в глубокие размышления.

"Щелчок!" Застежка браслета внезапно расстегнулась и упала на стол.

Сердце Су Ваньлуо замерло от резкого звука. Слова владельца антикварного магазина все еще эхом отдавались в её ушах, но ей казалось, что он преувеличивает. По крайней мере, видеокассета не могла просто так убежать сама по себе, не так ли?

Как раз в тот момент, когда она отпускала самоироничные шутки, помехи на экране исчезли, и снова появилось четкое изображение. Перед камерой стояла Ци Ци. На ее лице больше не было милого выражения, а появилось презрение: «Ванван, ты, может, и никогда не увидишь это видео, но мы всё равно должны это сказать. На самом деле, мы действительно ненавидим дружить с тобой!»

«Да! Ты староста класса, любимица учителя. Если мы тебе не польстим, где найдем домашнее задание для списывания?» Заговорила Мэйцзи, которая казалась невинной и любила смеяться. Её улыбка, которую Су Ваньлуо всегда считала яркой, как солнце, теперь была такой ослепительной.

«На самом деле, мы все тебя ненавидим. Твоя одежда такая безвкусная, а говоришь ты так серьезно. Находиться рядом с тобой просто неловко! К счастью, мы скоро заканчиваем учёбу, так что нам больше не придется с тобой общаться!» — с отвращением сказала Юэр, с изысканным макияжем, обращаясь к камере.

«О боже! Ты такая прямолинейная, Ванван этого не выдержит! Хе-хе!»

«Как такое могло случиться? Разве это не твоя идея?»

«Поторопитесь, поторопитесь! Она скоро вернется после оплаты счета!»

Экран на мгновение задрожал, а затем снова стал отображать помехи. В комнате воцарилась мертвая тишина, словно шум доносился из другого мира.

Су Ваньлуо сидела, ничего не выражая, пока видеозапись не закончилась и аппарат не остановился.

Что они говорили? Почему она не понимала ни слова? Разве не они сами настояли на том, чтобы быть её друзьями?

Внезапно раздался звук электродрели наверху, разбудив Су Ваньлуо от кошмара. Она схватилась за голову, чувствуя резкую боль в голове и груди...

Родители Су смотрели телевизор в гостиной.

Отец Су с тревогой сказал: «В последние два дня Ванван ведёт себя странно. Она снова пойдёт искать Колу?»

«Скорее всего, нет. Я как раз убиралась в доме и нашла видеокассету с её вечеринки по случаю 15-летия. Положила ее ей на стол.» — радостно сказала мама Су. «Может быть, скоро она пойдет поиграть с Цици и остальными. У этой девочки никогда не было друзей в детстве, поэтому она так бережно относится к маленькой собачке.»

«О? Неужели наконец-то нашли ту видеокассету, которая так долго считалась потерянной?»

«Да, но если видеокассета всё это время хранилась вместе с коробкой магнитных шахматных фигур, она может размагнититься и больше никогда не воспроизвестись…»

Топаз: Известный как «камень дружбы», он символизирует искреннюю и непоколебимую любовь, а также красоту и интеллект. Он символизирует процветание и жизненную силу, может снимать усталость, контролировать эмоции и помогать восстанавливать уверенность в себе и достигать целей.

Понедельник, 10 мая 2010 г., солнечно.

Су Ваньлуо сидела в классе в оцепенении. Она пришла в школу очень рано, настолько рано, что кроме неё в классе никого не было.

Однако, если быть точным, кто-то пришел раньше неё. Су Ваньлуо посмотрела на соседнюю парту; внутри тихо лежал рюкзак её соседа по парте. Он всегда первым приходил на занятия по утрам, чтобы потренироваться в баскетболе, поэтому ключ от двери класса всегда был у него.

Су Ваньлуо отвела взгляд и посмотрела на видеокассету, которую принесла и положила на стол. По какой-то причине она хранила эту найденную потерянную вещь при себе. Хотя браслет явно был потерян однажды, видеокассета все еще лежала там.

Но что это может сохранить? Драгоценная дружба, которую, как ей казалось, она вернула, на самом деле была утрачена давным-давно.

Они знали, что слабы и одиноки, и жаждали дружбы больше всех на свете. Поэтому они воспользовались этой слабостью и почти насильно подружились с ней.

Прошли годы, а она ничуть не изменилась. У неё даже не хватает смелости поговорить с ним. Точно так же, как она знала, что Колу бросил отец, но предпочла сбежать... Она действительно ненавидит эту свою нынешнюю версию.

Су Ваньлуо неосознанно теребила браслет на запястье. Проснувшись этим утром, она обнаружила, что лунного камня на браслете не было. Но в отличие от двух предыдущих раз, на этот раз она не обнаружила, что что-то пропало и появилось снова. По крайней мере, пока.

Су Ванлуо была погружена в свои мысли, когда её сосед по парте внезапно распахнул дверь и вошел, неся баскетбольный мяч.

«Почему ты сегодня так рано?» — неловко спросила Су Ваньлуо. Обычно он тренировался до самого начала занятий, а затем возвращался домой.

Он ухмыльнулся и сказал: «Я видел, что ты уже здесь, с детской площадки. А ты? Почему ты тоже так рано пришла? Раньше ты всегда приходила вовремя!»

Су Ваньлуо быстро опустила голову, беспомощно открыла школьную сумку и достала специально купленный зонт. Но, к её удивлению, он достал зонт из своего стола.

«Ты! Я даже зонтик тебе одолжил, а ты забыла его взять!» — раздраженно воскликнул он. — «К счастью, я встретил девушку, которая живет по соседству, иначе я бы не только не смог хорошо провести время, но и промок бы до нитки!»

Услышав его обвинение, Су Ваньлуо потеряла дар речи. Она отчетливо помнила, как спускалась вниз с зонтиком; одному Богу известно, как он снова оказался у него на столе?

Может быть, браслет помог ей его найти?

«Я… я думала, что потеряла его…» — смущенно сказала Су Ваньлуо. — «Этот новый зонт… я собиралась подарить тебе в качестве компенсации.»

Растерянность на его лице мгновенно исчезла, он покачал головой и от души рассмеялся: «Я действительно поражен! Как вы могли быть так растеряны! Как вы тогда вернулись?»

Сквозь его смех лицо Су Ваньлуо всё больше краснело. Она не знала, кто эта девушка, которая вела его домой в тот день. Так же, как она не знала, потеряла ли она в итоге его зонтик или его самого?

Су Ваньлуо слишком стеснялась спросить и даже дважды проверила, надежно ли держится браслет на запястье. А вдруг и на этот раз, независимо от того, упал браслет или нет, она потеряет то, что обрела?

Она рассеянно задавалась вопросом, когда же начала обращать на него внимание.

Может быть, это было, когда он вел баскетбольный мяч и бежал к ней на залитой солнцем площадке, его лицо сияло яркой улыбкой? Или, может быть, когда он пел от всего сердца в зале, полном тысяч людей, совершенно невозмутимый сценическим обаянием? Или, может быть, когда их взгляды случайно встретились, так близко, что она увидела в его глазах свое отражение, и она больше никогда не осмеливалась смотреть ему в глаза?

Она была уверена в своих чувствах, но не была уверена в его. Как и Кола или её старые друзья, она была слишком наивна и никогда по-настоящему не понимала мир, в котором жила.

Возможно, отсутствие ответа — это для неё наилучший исход?

«Что случилось? Ты сегодня выглядишь несчастной?» — он, кажется, заметил ее необычное молчание.

Она взглянула на его слегка приподнятые волосы и тихо спросила: «Есть ли что-нибудь, что ты предпочел бы потерять, и не найти?»

«Хм?» — он никак не ожидал от неё такого вопроса.

«Давай… давай просто забудем, что мы только что сказали.» — Су Ваньлуо поняла, что сказала что-то странное, и поджала губы, не зная, что делать.

Он помолчал немного, затем тихо вздохнул: «Когда я был маленьким, я увидел у соседского мальчика очень крутую машинку на радиоуправлении. Я так позавидовал, что потратил все свои новогодние деньги на её покупку. Я играл с ней на улице целый день, и никогда не забуду это чувство удовлетворения. Но когда я вернулся домой, мои старшие двоюродные братья узнали, что я потратил все свои новогодние деньги на эту машинку, и они посмеялись надо мной, назвав меня дураком. Они сказали, что этих денег мне хватило бы на три одинаковые машинки на радиоуправлении. Мне было так стыдно и жаль, что я расплакался».

Он смущенно почесал затылок. «Я закопал эту машинку на радиоуправлении под коробку и больше никогда с ней не играл. Каждый раз, когда я думаю об этом, стыд и сожаление, которые я испытываю, намного перевешивают радость, которую мне принесла эта машинка. Поэтому иногда я не могу не думать о том, как было бы лучше, если бы я случайно потерял эту машинку тогда. Так что в моем сердце осталось лишь легкое сожаление».

Су Ваньлуо посмотрела на него так, словно что-то поняла, но под её взглядом он почувствовал себя неловко.

«Извини, мне нужно ненадолго выйти.» — Су Ваньлуо внезапно встала и выбежала из класса.

«Эй!» — обеспокоенно произнес он, а затем беспомощно вздохнул.

Он посмотрел на пустую классную комнату и подавил в себе желание вернуть её.

Он отложил баскетбольный мяч. Он не вернулся в класс, увидев её на игровой площадке; напротив, давным-давно он сократил свою утреннюю баскетбольную тренировку на час.

Он достал книги из школьной сумки и очень серьезно принялся за учебу.

Он знал, что его оценки намного хуже, чем у неё, его соседки по парте. Но чтобы поступить в тот же университет, что и она, ему нужно было невероятно усердно учиться. Потому что тогда он сможет сказать ей то, чего всегда боялся сказать…

Лунный камень, также известный как «камень влюбленных», получил свое название благодаря «эффекту лунного света» — едва заметному голубоватому или ярко-белому переливу, появляющемуся в центре камня и напоминающему лунный свет. На протяжении веков лунный камень был любимым драгоценным камнем, считалось, что он пробуждает нежную страсть в любимом человеке и привлекает романтическую любовь, прекрасную, как лунный свет.

Су Ваньлуо выбежала из школы и побежала к входу в Тихую Лавку, после чего, тяжело дыша, остановилась. Она взглянула на браслет в своей руке, теперь украшенный всего двумя драгоценными камнями, глубоко вздохнула и толкнула старую деревянную дверь.

«Добро пожаловать.» — раздался элегантный голос владельца антикварного магазина. Увидев вошедшую Су Ваньлуо, он не выказал ни малейшего удивления, а лишь слегка улыбнулся.

«Я… я хочу вернуть вам этот браслет.» — Су Ваньлуо положила браслет на прилавок, а затем быстро отступила назад, словно уворачиваясь от змеи. Хотя было раннее утро, в магазине все еще было кромешная тьма, и лишь свет двух фонарей дворца Чансинь у входа слабо мерцал в рукавах дворцовых служанок.

«О? Вы нашли то, что искали?» — спросил лавочник, взглянув на браслет, на котором осталось всего два драгоценных камня. В его тонких, похожих на феникса, глазах мелькнуло разочарование.

«Нет, яне нашла.» — Су Ваньлуо покачала головой. — «Но я больше не хочу искать.»

«О?» — спросил продавец, подняв бровь и с интересом добавив: «Не могли бы вы объяснить, почему?»

Су Ваньлуо смотрела на сверкающий браслет на прилавке, в её голове промелькнули образы Колы и её подруг. С болью в сердце она сказала: «Потому что я понимаю, что то, что я потеряла, никогда по-настоящему не принадлежало мне. Я не буду сожалеть об этом и не должна жалеть.»

Она перестала даже думать о нём, своем соседе по парте. У неё никогда не было с ним отношений, так как же она могла его потерять?

Он был прав. Его модель радиоуправляемой машинки символизировала его незрелое детство, как и её Кола и её друзья. Она могла бы понять проблему раньше. Если бы она поговорила с родителями о Коле и рассказала своим друзьям тогда, ей бы не пришлось переживать боль от осознания правды.

Но она ничего не обнаружила, просто зарывшись головой в песок, как страус. Браслет ничем не помог; он лишь указал ей путь, по которому она шла в прошлом.

Она уже очень хорошо это видела.

Поэтому браслет на неё никак не повлиял.

«Понимаю» — хозяин лавки слегка улыбнулся. — «Тогда желаю вам больше никогда ничего не терять.»

«Я запомню это.» — Су Ваньлуо тихо сжала кулаки и решительно вышла. На этот раз она использует свои собственные силы, чтобы ценить то, что у неё есть сейчас, и стремиться к будущему, о котором она не пожалеет.

Продавец, погруженный в размышления, наблюдал за её стойкой фигурой из-за спины, пока она не скрылась из-за оконной рамы. Только тогда он отвел взгляд, взял браслет с прилавка и внимательно его рассмотрел.

«Эй, ты просто так её отпустишь?»

Из глубины антикварного магазина медленно вышла высокая, стройная фигура. Это был красивый мужчина со стильной прической, в белом лабораторном халате. Он был одет модно, но на шее у него висела грубая красная веревка, украшенная белоснежным нефритовым украшением, с теплым и гладким блеском, на котором искусно выгравированы четыре иероглифа «Долголетие».

Мужчина держал на руках белую собаку. Вокруг пасти у собаки был клочок черной шерсти, и она выглядела очень мило.

Начальник усмехнулся и сказал: «Вы сами это слышали. Она сказала, что не будет жалеть о том, что потеряла, и нет причин для сожаления».

«А как же эта собака? Разве мы не отдадим её ей? Вы вчера выгнали меня только ради спасения этой собаки. Я хирург, а не ветеринар!» — проворчал красивый мужчина. Собака у него на руках ласково лизнула его ладонь.

Увидев это, лавочник слабо улыбнулся и сказал: «Её семья не разрешает её оставить. Даже если вы вернёте её, это всё равно будет равносильно тому, что вы её выгнали. Но, похоже, она вас очень любит, так что можете оставить её себе.»

Красивый мужчина посмотрел на собаку у себя на руках: «Я могу тебя оставить, но имя Кола слишком банальное. Давай назовём тебя Апач!»

Босса не волновало имя собаки; его больше волновал браслет, который снова оказался у него в руке.

«А? Я видел вас вчера, разве дракон на вашей одежде не обвивал вашу правую руку? Как он оказался у вас на спине?»

Доктор предположил, что сегодня босс одет в простой черный костюм «Чжуншань», пока не обернулся и не был потрясен, увидев темно-красного дракона, обвившегося за спиной босса и угрожающе смотрящего на затылок. Из-за изысканной вышивки в тусклом свете дракон на первый взгляд казался почти живым.

«Вы неправильно поняли.» — спокойно сказал хозяин, не оборачиваясь.

«Нет, как я мог ошибиться?» — настаивал доктор. Он же врач! Как он мог неправильно истолковать изображение на одежде? Тем более что дракон на этом костюме Чжуншань настолько реалистичен, что его трудно забыть.

Владелец магазина на мгновение замолчал, а затем сказал: «Это другой наряд. Я носил его вчера и сегодня; это не один и тот же».

Подозрительная пауза… Доктор нахмурил свои красивые длинные брови, медленно приблизился к боссу и начал внимательно осматривать дракона на его теле.

Продавец незаметно отстранился и сменил тему, сказав: «Жаль, что этот браслет «Духовная наложница» можно будет отремонтировать до совершенства только в том случае, если все драгоценные камни полностью выпадут. Если мы упустим эту возможность, то, вероятно, пройдет 125 лет, прежде чем он снова увидит солнечный свет.»

Губы доктора дважды дрогнули, и он неловко усмехнулся: «Ты только и делаешь, что несёшь всякую пугающую чушь. И делаешь это так убедительно!»

Владелец магазина торжественно положил браслет обратно в коробку, повернулся и слегка улыбнулся, сказав: «Я никогда не лгу, честно.»

Пока он говорил, красный дракон позади него тихо оскалил свои острые зубы...

Глава третья: Свеча Русалка.

Врач знал хозяина лавки два года, но не знал его имени, и хозяин не знал его имени. Бог знает, как антиквару удалось вытащить его из операционной, чтобы спасти собаку! Был ли у него мобильный телефон? И откуда он узнал его номер? Тогда он отображался в телефоне как "не в сети".

В этот момент собака, которую он недавно назвал «Апач», забежала в заднюю часть антикварного магазина, пока он не смотрел.

Продавец был полностью поглощен тем, как убирал браслет Благоухающей наложницы в шкаф, не проявляя никакой реакции. Доктор погнался за собакой и наткнулся на нефритовый экран.

Эта резная нефритовая ширма высотой с человека изображала садовую сцену. Резьба невероятно реалистична, мастерски использованы естественные цвета нефрита. По мере движения очертания горы и вода кажутся расположенными на разном расстоянии, а павильоны – словно обладают глубиной. Даже у вышитых фигур выразительные черты, передающие радость, гнев, печаль и счастье. Цветы, птицы, рыбы и насекомые также изображены очень живо, позволяя почти представить себе пение птиц среди цветов и шум выпрыгивающих из воды рыб.

Доктор был очарован, наблюдая, как нефрит переливается разными радужными цветами в зависимости от освещения, и ему даже захотелось дотронуться до него. «Гав-гав!» — раздался лай Апачи из-за ширмы. Доктор уже собирался позвать на помощь хозяина, но, обернувшись, увидел, что человек, стоявший перед прилавком, исчез.

Забудьте об этом, давайте сначала поймаем собаку. Если она испортит вещи внутри, ему точно не удастся за них расплатиться. По словам владельца, весь антиквариат здесь бесценен.

За нефритовой ширмой находился очень глубокий коридор, по обеим сторонам которого располагались небольшие комнаты. На них не было никаких вывесок, а приглушенное освещение делало его ещё более жутким и ужасающим.

В антикварном магазине, казалось, не было вообще никаких электроприборов; даже наружное освещение обеспечивали два фонаря из дворца Чансинь. Доктор достал телефон, чтобы осветить помещение, и, идя по коридору, тихо позвал Апач по имени. Дверь неподалеку была слегка приоткрыта, пропуская слабый свет. Доктор подошел и попытался открыть дверь.

Деревянная дверь со скрипом открылась. Сердце доктора замерло от гнетущей атмосферы, но он вздохнул с облегчением, увидев, что находится внутри.

Небольшая комната, всего несколько квадратных метров, была наполнена странным запахом, но внутри не было ничего, кроме зажженной красной свечи. Не увидев собаку, доктор решил продолжить поиски. Он обернулся и увидел хозяина, стоящего позади него и зловеще смотрящего на него из темноты.

«Вы меня до смерти напугали!» — доктору потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он схватился за грудь, чувствуя, как сердце колотится со скоростью 120 ударов в минуту, что было огромной нагрузкой на его и без того нездоровое сердце. Бледное лицо босса в темноте выглядело еще бледнее. Он равнодушно взглянул на доктора и спросил: «Кто вас впустил?»

«Я ищу Апач.» — сказал доктор с застенчивой улыбкой.

Владелец магазина поднял бровь и сказал: «Эта собака? Она только что запрыгнула на мой прилавок и ест купленный вами завтрак.»

«Эта босячка!» — притворился рассерженным доктор, защищаясь. — «Я ничего не трогал! К тому же, в этой комнате ничего нет!»

Услышав это, выражение лица лавочника смягчилось, и он улыбнулся: «Все антиквариатные вещи хрупкие и, естественно, требуют сортировки и отдельного хранения. Некоторым нужно сухое место, некоторые — вдали от света, а некоторые — в изоляции от воздуха. Эта благовонная палочка при горении будет выделять тепло, свет и пыль, поэтому, конечно, её нельзя ставить в одну комнату с другим антиквариатом.»

Доктор с недоверием воскликнул: «Вы хотите сказать, что эта свеча — антиквариат? Я думал, она для освещения!»

Свеча была полностью красной, чуть больше фута в длину, и ничем не отличалась от обычной свечи. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что у основания свечи отсутствует кусочек.

Продавец кивнул и сказал: «Эта свеча сделана из масла глубоководных русалок и может гореть более тысячи лет. Она горит уже более семисот лет.»

Рот доктора принял форму буквы «О», он подумал: «Даже ребёнок в это не поверит!»

Владелец магазина взглянул на него, слегка улыбнулся и сказал: «Хотите узнать историю этой благовонной палочки?»

«Расскажите мне, я хочу знать.»

Доктор просто ждал рассказа, в любом случае, сегодня он не дежурил, так что не помешает послушать.

Пока дым от горящих благовоний и свечей медленно поднимался вверх, лавочник тихо произнес: «Эта история началась более семисот лет назад…»

Жили-были гора, а на горе — храм, и в храме жил монах. В этой истории нет горы, но есть храм, и в храме жил не один молодой монах. В те времена бушевала война, свирепствовал голод, и многие умирали. Немногие молодые монахи в храме были из бедных семей, которые больше не могли себя содержать, поэтому их отправили в храм молиться о милости Будды, и они едва выжили.

Главный герой истории — молодой монах, имени которого он сам не помнит. Даже настоятель храма называет его «Маленький монах». Его обязанность — охранять подношения благовоний в храме Гара. Вне зависимости от времени суток, он должен следить за тем, чтобы благовония и свечи в главном зале никогда не гасли.

Днём к нему приходило множество благочестивых мужчин и женщин, чтобы воскурить благовония, а он прятался под столом, чтобы поспать. Ночью он вставал и всю ночь охранял главный зал, подкладывая благовония и меняя свечи.

С ним никто никогда не разговаривал, он всегда был немногословен, редко издавая звук, даже когда читал священные тексты. Поэтому настоятель счел его не имеющим отношения к буддизму и назначил охранять главный зал по ночам. В мире маленького монаха царил лишь резкий запах благовоний и мерцание свечей.

По мере того как политическая ситуация становилась все более неспокойной и хаотичной, все меньше и меньше людей приходили в храм, чтобы возложить благовония, и количество возлагаемых благовоний и свечей также уменьшалось. Чтобы благовония горели непрерывно, молодым монахам приходилось сокращать количество благовоний и свечей, размещаемых в храме, пока, наконец, им не приходилось возлагать только одно благовоние и одну свечу каждую ночь.

Однажды вечером молодой монах достал из коробки последнюю благовонную палочку и глубоко вздохнул. На следующий день он собирался сказать настоятелю, что храму нужно больше свечей, но хватит ли у храма денег на покупку новых? Обеспокоенный, молодой монах зажег последнюю благовонную палочку и почтительно положил её справа от статуи божества-хранителя храма.

Затем, как обычно, он медленно наблюдал за мерцанием пламени, ни о чем не думая, очищая свой разум и полностью отключаясь от реальности.

«Эй! Маленький монах!» — раздался голос сверху, и маленький монах вяло поднял голову. Над ним парила полупрозрачная фигура. Маленький монах моргнул и понял, что эта прозрачная фигура — женщина. Она прищурила свои манящие, тонкие глаза, опустила веки и смотрела на него сверху вниз.

«Маленький монах, как долго длится жизнь на самом деле?» — её голос был неземным, как дым от свечи, окружавший её.

«Жизнь, пожалуй, длится всего несколько десятилетий.» — молодой монах помолчал, а затем ответил бесстрастно. Он редко говорил, поэтому его голос был хриплым, с оттенком неловкости и нервозности.

Женщина приподняла свои длинные брови, похожие на листья ивы, слегка приоткрыла глаза и с интересом посмотрела на него: «Вы меня разбудили?»

«Разбудить вас?» — молодой монах замялся. — «Благодетельница, как вы туда забрались?»

«Вы думаете, я человек? Я не человек! Вы не боитесь, что я призрак?» Она моргнула, и её и без того потрясающая красота стала ещё более захватывающей.

Молодой монах честно покачал головой: «Это главный зал монастыря; демонам и чудовищам вход воспрещен.»

«Какой благочестивый!» — она подняла бровь, искоса взглянула на неподвижную статую божества и презрительно скривила губы.

Хотя молодой монах был простодушен, он не был слеп. Он увидел, что у женщины нет ног, а под ними — только что зажженная благовонная палочка. Дым от горящей палочки медленно поднимался, образуя фигуру женщины.

«Ты... ты — та благовонная палочка?» Маленький монах снова пристально моргнул, подумав, что ему снится сон.

«Верно, я — та самая благовонная свеча. Можете называть меня Свеча.»

Маленький монах безучастно смотрел на свечу, парящую в воздухе. Дым от благовонной свечи поднимался всё выше и выше, и её образ становился всё чётче и чётче. На её светлой и нежной коже виднелись глубокие, манящие глаза, способные, казалось, очаровать души её поклонников. Она была грациозна и прекрасна, одета в великолепные одежды, которых он никогда прежде не видел, а её шелковистые волосы словно жили своей собственной жизнью, паря и кружась вокруг неё.

«Хе-хе, маленький монах, тебе нравится то, что ты видишь?»

Свеча грациозно закружилась в воздухе, затем плавно опустилась, остановившись чуть выше маленького монаха. Взглянув на него сверху, она соблазнительно улыбнулась и сказала: «Если ты задуешь эту свечу, я спущусь к тебе в реальной жизни!»

Звук её голоса напоминал мягкую, уютную хлопковую подушку, на которой он спал в детстве. Её волосы, образовавшиеся от дыма свечи, окутали его легкой дымкой. Слабый аромат ладана донесся до его ноздрей, вызывая у него головокружение и дезориентацию. Маленький монах долго стоял, прежде чем понял ее просьбу, а затем энергично покачал головой.

«Нет...» — он успел произнести лишь слово, прежде чем быстро замолчать. Он понял, что, когда заговорил, его дыхание чуть не сдуло её.

Он затаил дыхание, боясь сдуть её. Свеча надула губы, сердито посмотрела на маленького монаха и взмыла обратно в воздух, повернувшись к нему спиной.

Маленький монах напряженно пытался разглядеть выражение её лица, и смог понять, что она разочарована. Он хотел утешить её, но не знал, с чего начать. В любом случае, её разочарование продлится недолго; свеча догорит к полудню завтрашнего дня, и тогда её желание исполнится.

Впервые за эту ночь молодой монах не смотрел на мерцающее пламя. Вместо этого он держал голову высоко, уставившись на силуэт свечи, ни на мгновение не отрывая от него взгляда.

На следующее утро молодой монах открыл глаза и обнаружил, что зажженная им накануне свеча всё ещё горит. Но, как ни странно, она осталась той же длины, что и в тот день, когда он её зажёг, она не укоротилась ни на дюйм!

Как такое могло случиться? Маленький монах потёр глаза, но картина перед ним оставалась неизменной.

«Странный маленький монах, он не удивился, когда увидел меня, но сейчас так взволнован.» — сказала Свеча, лёжа на потолочной балке, с отвращением на лице.

Маленький монах поднял голову и спросил: «Эта свеча никогда не гаснет?»

Свеча великодушно кивнула.

Эту свечу сделали из масла русалки два года назад. Она должна была гореть десять тысяч лет в гробнице Цинь Шихуана. Меня обошли стороной, и я не знаю, почему я здесь оказалась.»

«Русалка?»

Хотя маленький монах мало что знал, он понимал, что русалки — это невероятно красивая легенда. Они жили в море, имея человеческую верхнюю часть тела и рыбий хвост... Маленький монах посмотрел на Свечу перед собой. Верхняя часть тела русалки, образованная дымом свечи, была человеческой, а нижняя — образована извивающимся дымом.

«Ты изначально была русалкой?»

Свеча не подтвердила и не опровергла, а просто красиво улыбнулась.

«Маленький монах, погаси эту свечу, и я буду свободна навсегда! Я собираюсь разрушить гробницу Цинь Шихуана. Цинь Шихуан хотел бессмертия, но жизнь длится всего несколько десятилетий. Зачем же он похоронил так много людей вместе с собой?»

Голова маленького монаха была запрокинута назад, он почувствовал легкое онемение. Он был почти очарован её улыбкой, но затем заметил статую божества-хранителя рядом с ней.

«Малыш, всё очень просто. Просто подуй в эту свечу.» — Свеча жадно опустилась вниз, её иллюзорное тело закружилось вокруг маленького монаха. Она скользила от его левого уха к правому, шепча свои убеждающие слова.

Когда перед его глазами предстала её захватывающая дух красота, молодой монах быстро закрыл их. Чтобы её мелодичный голос не тронул его сердце, он начал шептать «Алмазную сутру».

«Если кто-то ищет меня через облик или звук, тот идёт по ложному пути и не может увидеть Татхагату…»

Мерцающий свет свечи на мгновение замер.

«Маленький монах, что ты имеешь в виду?»

«Звук и цвет — всё это формы, а всё, что имеет форму и вид, — это демоны. Если кто-то использует свою внешность, чтобы соблазнить меня, и смиренно умоляет меня, то этот человек свернул с правильного пути и не сможет увидеть истинного Будду».

Свеча усмехнулась, её смех был чистым и мелодичным.

«Глупый монах, кто обычно учит тебя читать сутры? Это значит, что нельзя привязываться к внешности или голосу, стремясь к сердцу Будды, иначе ты встанешь на еретический путь и не сможешь увидеть Татхагату.»

Молодой монах слушал со смесью веры и сомнения. Он был всего лишь ночным сторожем, и настоятель сказал, что он не особенно одарен, поэтому учить его Священному Писанию не планируется. Он узнал лишь несколько элементарных фраз, слушая, как их произносят другие монахи, и его понимание было поверхностным.

Свеча облетела молодого монаха, наблюдая за его бегающими глазами под закрытыми веками, и не смогла сдержать смех, сказав: «В Алмазной сутре есть еще одна строка: „Все формы иллюзорны; если видеть все формы как не-формы, то видишь Татхагату“. Всё в мире подвержено рождению и смерти, всё — иллюзорные явления. Каждый обладает мудростью и добродетелями Татхагаты, который является нашим изначальным лицом. Поэтому возвращение к нашему первоначальному лицу — это правильный путь.»

Молодой монах долго стоял, погруженный в размышления, а затем невольно открыл глаза. Напротив него стояла Свеча, окутанная клубами дыма, источающего слабый аромат, который поднимался вверх, закручивался и задерживался. Утренний свет пробивался сквозь её тень, освещая плитку на полу.

Что такое иллюзия? Это иллюзия. Видя, что маленький монах просто безучастно смотрит на неё, она недовольно скривила губу: «Значит, ты действительно из тех, кто привязан к внешности? Как хочешь!»

Сказав это, она превратилась в клубок голубовато-белого дыма от свечи и приняла другой облик.

С прической в виде пучка волос с кисточками, черной бородой и красным лицом, она была одета в широкую темно-зеленую мантию с круглым воротником. Она была в точности такой же, как статуя бодхисаттвы Сангхарамы в главном зале.

«Ну что? Маленький монах? Я — бодхисаттва Сангхарамы. Мне не нужны ваши подношения в виде благовоний и свечей. Идите и задуйте их!» — произнес бодхисаттва Сангхарамы, преобразившийся из свечи, грубым голосом, эхом разнесшимся по главному залу.

Молодой монах уставился на иллюзорное изображение монастыря перед собой, долго моргал, сложил руки на груди и медленно произнес: «Если кто-то видит меня в образе или ищет меня в звуке, тот идет по ложному пути и не может увидеть Татхагату…»

Спустя очень долгое время в зале раздался ругательный голос: «Ты, деревянноголовый сопляк!»

С тех пор жизнь молодого монаха стала более насыщенной. На самом деле он был всего лишь обычным молодым монахом, живущим на территории храма, и его распорядок дня оставался прежним.

Но теперь рядом с ним стояла женщина, созданная из дыма свечи. Хотя она всего лишь просила его задуть зажжённую свечу, он не мог ей этого дать. Он сказал себе — это потому, что она была последней свечой в храме.

Последняя свеча молча горела в храме, и никто не обращал внимания на то, почему её никогда не укорачивали и почему она всегда была такой длинной.

Их волновали статуи храмовых божеств, буддийские писания, а также то, смогут ли они завтра попросить милостыню, чтобы накормить себя.

«Малыш, сколько длится жизнь?» — это вопрос, который Свеча любит задавать больше всего, и она задает его каждый раз, когда появляется.

«Вероятно, несколько десятилетий.» — всегда отвечал ей молодой монах.

Услышав это, Свеча затихла. Однако тишина длилась всего полдня, после чего она начала настойчиво просить его задуть её.

Однажды молодой монах поддался ее уговорам. Но как раз когда он собирался поговорить с настоятелем, он обнаружил, что тот беспокоится о том, что ему поесть.

Он не мог говорить. Он родился не в то время! Повсюду вспыхивали восстания, люди бросали земледелие, и не было еды. Без еды вероятность восстания была ещё выше.

«Хм! Любая смена династии влечет за собой войну, но бремя войн несут простые люди.» — посетовала Свеча.

Маленький монах слушал молча, дважды повторяя слова в уме, казалось, понимая, но не совсем.

Он действительно ничего не понимал. Однако несколько его собратьев-учеников больше не могли этого терпеть, поэтому они оставили буддийские писания, отказались от монашеской жизни и присоединились к повстанческой армии.

«Малыш, почему ты не идёшь с ними?» — спросила Свеча.

Маленький монах запрокинул голову назад; он привык смотреть на неё снизу вверх. Сначала у него болела шея, но, сам того не замечая, он привык к такому положению.

«Я не пойду. Моя миссия…»

«Мы не можем допустить, чтобы благовония перед статуей Сангхарамы погасли.» — ответил маленький монах.

«Ты, болван, даже если ты уйдешь, я не буду свободна. Вздох, нет, нет, а что, если ты, этот глупый монах, умрёшь на поле боя? Разве я не навсегда лишу себя покоя? Тебе лучше остаться здесь.»

«Хорошо», — жаловалась Свеча. Её одновременно раздражало отсутствие у маленького монаха высоких целей и пугало, что тот действительно вступит в ряды повстанческой армии.

Маленький монах молча грыз затвердевшую паровую булочку в своей руке, находя её очень шумной.

Как мило.

«Малыш, сколько длится жизнь?» — Свеча задает этот вопрос каждый день.

«Возможно, дело в пище, которую мы едим.», — заметил молодой монах, глядя на уменьшающуюся еду в своей тарелке.

Услышав это, Свеча промолчала гораздо дольше, чем прежде.

Многие покинули храм, и ещё больше людей были рукоположены в монахи. Многие отчаялись и стали монахами. Настоятель, проявив сострадание, принял их всех. Хотя мест всё ещё не хватало, земля, которую они обрабатывали на территории храма, начала давать урожай, что позволяло им едва сводить концы с концами.

У молодого монаха внезапно появилось гораздо больше младших учеников. Но его обязанность оставалась прежней: дежурить в храме. Его легко было забыть, но все его ученики знали его. Потому что, если он не спал днем, он всегда сидел перед столом для благовоний, благоговейно глядя на статую храмовой богини. Он смотрел на неё очень долго. Никто не знал, что на самом деле он смотрел на отражение в статуе.

Храм часто посещают верующие, молящиеся божеству-хранителю, но очень немногие приходят помолиться поздно ночью. Однажды ночью молодой монах безучастно смотрел на свечу, когда внезапно рядом с ним появился кто-то.

Мужчина был одет во всё чёрное, его облик был окутан тайной, его невозможно было чётко разглядеть. Наиболее поразительным был тёмно-красный дракон, вышитый на его чёрных одеждах. Голова дракона была вышита на правом рукаве, дракон, извивающийся и переплетающийся, — на правой руке, а его хвост — на правом плече.

Молодой монах не должен был так пристально смотреть на человека, но вышитый дракон был настолько реалистичен, что он не смог удержаться и взглянул на него ещё раз. В этот единственный взгляд молодой монах понял, что верующий смотрит не на статую монастырского божества, а на благовония и свечи на алтаре.

«Эта благовонная палочка довольно хороша.» — внезапно произнес низкий голос.

Веки молодого монаха дернулись; он не знал, как ответить. Свеча еще не появилась и выглядела как обычная благовонная палочка. Зачем ему хвалить такую обычную палочку?

«Малыш, если тебе это больше не нужно, можешь отдать мне.» — сказал мужчина. — «Не беспокойся о том, чтобы меня найти; я появлюсь, когда тебе это больше не понадобится.»

Затем он несколько раз повторил, что благовония и свечи очень хороши, и ушел. Маленький монах погнался за ним, но за открытыми воротами храма никого не было. Мужчина пришел и исчез бесследно, и маленький монах почти подумал, что увидел призрака. Он долгое время не мог спокойно спать, каждый день глядя на благовония и свечи на алтаре, боясь, что они исчезнут.

Молодой монах внезапно стал идолом, которому поклонялись его собратья-ученики. Он не понимал буддийских писаний, о которых они спрашивали, но его ученики воспринимали их как глубокие дзенские изречения. Он не знал, как это объяснить, и по-прежнему предпочитал разговаривать со Свечой.

Хотя каждый раз, когда он разговаривал со Свечой, она уговаривала его задуть её, ему всё равно это нравилось.

Однажды вечером несколько младших учеников стали настойчиво просить его прочитать буддийские писания, и они продолжали это делать до наступления темноты, не собираясь останавливаться. Младшие ученики знали, что его обязанность — охранять храм, и один из них, по имени Чонгба, вызвался занять его место.

Молодой монах хотел остановить это, но не мог найти причину. Он боялся, что другие увидят свечу, боялся, что это всего лишь плод его воображения, боялся, что всё это лишь сон. Сложные эмоции не позволяли ему говорить. Его занимали его восторженные собратья-ученики, которые весь вечер обсуждали буддийские писания. На самом деле, большую часть разговора вели они, а он слушал.

Если быть точным, он не слушал; всё его внимание было сосредоточено на другом.

С рассветом он немедленно побежал в храм Гаран, где обнаружил, что настоятель строго отчитывает его младшего брата Чонгбу, который накануне дежурил ночью.

Молодой монах вздрогнул, подумав, что настоятель обнаружил его свечу. Но дело оказалось серьезнее, чем он предполагал. Прошлой ночью его младший брат, Чонгба, заснул во время ночного дежурства.

Мышь прогрызла дырку в палочке благовоний у основания.

Молодой монах был убит горем. Его младшего брата, Чонгба, публично отчитал настоятель, но молодой монах хотел бы, чтобы отчитывали его самого. Той ночью Чонгба тайком бил метлой по статуе божества-хранителя, говоря, что если божество-хранитель не может контролировать даже то, что находится перед ним, как он может управлять дворцом, как он может править миром? Чонгба где-то нашел ручку и написал на обратной стороне статуи: «Изгнан на три тысячи миль».

Молодой монах всё это видел. Но он ничего не сказал, чтобы это остановить. Потому что после того дня Свеча больше никогда не появлялась. Хотя молодой монах больше никогда не видел Свечу, она продолжала гореть, как всегда, не уменьшаясь в размерах.

Молодой монах перевернул обглоданный крысой кусок на другую сторону и наполнил его каплями воска от старой свечи, придав ему вид новой. Никто не заметил, что это по-прежнему была та же самая старая свеча. Свеча так и не появилась, но молодой монах продолжал охранять храм ночь за ночью, следя за благовониями и свечами.

Наконец, однажды вечером Свеча снова появилась перед ним, по-прежнему прекрасная и ослепительная. Однако половина её левого рукава выглядела так, будто её что-то откусило, и на том месте лежала очень некрасивая красная вощеная ткань.

«Ты болван! Скажи мне! Как ты собираешься компенсировать мне стоимость моей юбки?» — сердито сказал Чжу. Маленький монах глупо улыбнулся… Она всё ещё здесь, это хорошо.

«Деревянная голова, разве ты не говорил, что у тебя нет денег на покупку благовоний? Если я научу тебя зарабатывать деньги, разве ты не сможешь много заработать и добавить благовоний в храм?» Возможно, этот случай заставил Чжу Синь [Свечу] содрогнуться от страха, поэтому она еще больше захотела убедить молодого монаха.

«Но ни одно из этих подношений не для тебя.» — подумал про себя маленький монах и медленно покачал головой.

Дымящаяся свеча бешено трепетала по залу, пока наконец не остановилась перед маленьким монахом. Она искренне спросила: «Маленький монах, чего ты хочешь? Я могу дать тебе всё!»

Чего он хочет? Маленький монах безучастно смотрел на её нежные и прекрасные черты лица, его губы шевелились, но звука не вышло.

На следующий день младший брат Чонгба наклонился и прошептал: «Старший брат, почему ты не согласился на её предложение? Тебе не нужны золото, серебро, драгоценности, власть или статус?»

Молодой монах вздрогнул, поняв, что его младший брат Чонгба, должно быть, подслушал его разговор со Свечой. Он спокойно ответил: «Деньги — это всего лишь внешняя вещь. Если их не принести в жертву искренне Будде, то какой от них толк?»

Младший брат Чонгба молча ушел.

Свеча не прекращала попытки убедить молодого монаха.

«Молодой монах, многие хотят стать императором. Если вы хотите стать императором, я могу рассказать вам, как!»

Молодой монах остался невозмутим. Думая, что он ей не поверил, Свеча поспешно и в подробностях рассказала, как стать императором. Несмотря на хаос в мире и изоляцию в храме, она смогла ясно объяснить существование различных фракций, как к одной из них присоединиться и каковы дальнейшие шаги — не упустив ни одной детали.

Закончив говорить, она посмотрела на молчаливого маленького монаха и тут же поникла.

«Малыш, младший брат, который только что испортил мне рукав, подслушивал за дверью. Наверное, он уже собирает вещи и уезжает. Ты действительно готов позволить ему стать императором?» — лениво произнесла Свеча, садясь на столик для благовоний.

«Когда Цинь потерял своего оленя, весь мир бросился за ним в погоню, и те, кто обладал лучшими способностями и самыми быстрыми ногами, первыми его схватили.» — маленький монах долго думал, прежде чем наконец смог выдавить из себя эту древнюю китайскую фразу, которую он услышал. Свеча усмехнулась, впервые осознав, насколько примечателен этот маленький монах.

«Чонгба происходил из бедной семьи. Если он действительно станет императором, это будет благословением для народа.» — искренне сказал маленький монах. Хотя он и не верил, что следование словам Чжу сделает его императором, он искренне надеялся, что кто-то сможет спасти этот хаотичный мир.

Чжу Чонгба действительно стал предводителем повстанческой армии, сверг династию Юань, основал династию Мин, сменил имя на Чжу Юаньчжан и стал императором. Храм, где жил маленький монах, стал всемирно известным храмом Хуанцзюэ. С тех пор храм процветал благодаря подношениям благовоний и постоянному потоку верующих, и ему больше не требовались бесконечно горящие благовонные палочки; их заменили сотни других.

Вскоре после восшествия на престол нового императора он посетил храм Хуанцзюэ и приказал, чтобы среди сотен благовонных палочек была найдена одна, изгрызенная крысой.

Когда молодого монаха привели к его младшему брату Чонгбе, он увидел беззвучно горящую благовонную палочку, украденную солдатами. Маскировка у основания подсвечника была просвечена и снята, обнажив безобразную щель.

«Можешь ли ты заставить эту женщину появиться снова?» — с нетерпением спросил бывший младший ученик, а ныне император. Маленький монах честно покачал головой. Появится Свеча или нет — это зависело исключительно от её воли; он не мог на это повлиять.

Император нахмурился. Поскольку монахи не лгут, он не стал расспрашивать его о правде.

«Что не так с этой свечой? Разве он не хотел свободы, освобождения? Разве он не мог просто задуть свечу? Почему я не могу её задуть? Даже брызги воды не помогают!»

Молодой монах вдруг понял, почему свеча так прилипала к нему. Оказалось, что погасить её мог только тот, кто её зажёг.

«Старший брат! Быстро найдите способ позвать её сюда, я хочу её увидеть!» Император по-прежнему обращался к нему как к старшему брату, что уже было редкой честью. Но маленький монах честно покачал головой; он действительно не мог этого сделать. Император однажды подслушал, как Свеча пыталась подкупить маленького монаха у главного зала, и, конечно же, этот способ подкупа не сработал.

Однако император мог придумать и другие способы. В тайной комнате храма Хуанцзюэ молодого монаха пороли до тех пор, пока его тело не покрылось синяками. Император думал, что это заставит свечу погаснуть, но на столе в тайной комнате благовония и свечи тихо горели.

Молодой монах стиснул зубы, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Он не знал, видит ли его Свеча, но не хотел, чтобы она услышала. Младший брат Чонгба изменился. Дело было не только в том, что у него отросли волосы, и не только в том, что он сменил имя. Он изменился полностью, став безжалостным и беспринципным.

Император запер молодого монаха одного в тайной комнате. Незадолго до того, как он потерял сознание, перед ним мелькнула струйка дыма от свечи, которая затем сменилась обеспокоенным лицом. «Молодой монах, сколько еще осталось жить?» — услышал он её обычный вопрос.

Почему ей так нравится задавать этот вопрос? Маленький монах смутно задумался, едва сделав вдох, и сказал: «Жизнь… всего лишь… на расстоянии одного вздоха.»

Свеча вздрогнула, её взгляд стал сложным. Но у маленького монаха не хватило сил внимательно рассмотреть ее выражение лица, и он беспомощно закрыл глаза.

Находясь без сознания, он смутно почувствовал знакомый запах сандалового дерева. Маленький монах попытался открыть глаза и обнаружил, что его окружает густое облако дыма от свечи.

Он всё ещё лежал в потайной комнате, его кожа была изранена и кровоточила, он испытывал невыносимую боль, но всё ещё улыбался, потому что благовония и свеча, горящие на столе, всё ещё принадлежали ему.

Он не видел свечи; его окружала лишь тонкая струйка дыма. Но свеча, казалось, почувствовала его пробуждение; пламя дважды вспыхнуло, а дым становился тоньше и длиннее, извиваясь сквозь щель в двери — свеча указывала ему путь к отступлению. Молодой монах понял и встал. Хотя он проводил каждый день в храме, он вырос там и досконально знал тайные ходы.

Возможно, это было божественное вмешательство, а может, никто не воспринял его всерьез, но молодой монах, несмотря на тяжелые ранения, сумел вынести свечу из тщательно охраняемого храма.

«Ради меня ты покинул храм, которому служил столько лет. Разве ты не жалеешь об этом?» — неземным голосом спросила Свеча, паря рядом с ним.

«Ни о чём не жалею.»

В кромешной темноте ночи молодой монах бежал по глубоким горам, держа в руках благовония и свечи. Из-за своего младшего брата храм изменил свою атмосферу. Он подумал о статуе божества, перелитой в золотой корпус, и его сердце сжалось. Каким бы великолепным ни был внешний вид, под золотой краской скрывалась обветшалая статуя.

«Задуй меня, иначе рано или поздно тебя найдут по свету.» — прошептала Свеча на ухо маленькому монаху. Впервые она просила не для себя, а для этого глупца.

Молодой монах пристально посмотрел на неё и, наконец, поднял руку. На лице Чжу мелькнуло сложное выражение облегчения и нежелания, когда она медленно закрыла глаза.

Наконец-то всё закончилось. Это был тот самый момент, которого она так ждала, так почему же ей всё ещё было неловко расставаться? Перед её глазами промелькнул образ первой встречи с маленьким монахом; тогда он был ещё совсем мальчиком… Прошло много времени, а Чжу не почувствовала никаких изменений. В замешательстве она открыла глаза. Перед ней была кромешная тьма, ни единого проблеска света, но при лунном свете она могла ясно видеть.

Клубы дыма, из которых состояла свеча, внезапно поднялись над ладонью маленького монаха, когда он всей рукой закрыл пламя благовоний и свечи! Безжалостное пламя лизало его ладонь, и бушующий огонь был виден почти сквозь его пальцы.

«Почему?» — отчаянно металась вокруг него Свеча, пытаясь отдернуть его руку. Но она беспомощно обнаружила, что её рука в тот же миг превратилась в клубы синего дыма. Маленький монах вскрикнул от боли, его лицо исказилось, но он сохранил нежную улыбку. Кэндл была ошеломлена; только тогда она поняла, что тот маленький монах, которого она помнила, вырос.

Не успел он оглянуться, как превратился в красивого мужчину, его некогда наивное и растерянное выражение лица сменилось решимостью. Пот струился по его красивому лицу, и можно было представить, что он испытывает невыносимый дискомфорт.

Но его взгляд оставался прикован к ней, он улыбался. Свеча вдруг вспомнила, что этот маленький монах всегда был таким все эти годы. В храме он был самым благочестивым, с бесстрастным лицом, особенно его глаза — рассеянные, совершенно пустые. Казалось, он ничего не видит, и в то же время видит всё. Но каждый раз, когда она появлялась перед ним, его взгляд мгновенно менялся, становясь нежным и мягким.

«Свеча, я знаю, ты хочешь освобождения. Я не знаю, кто ты, но для меня ты по-настоящему жива. Как я мог тебя убить?» — продолжал нежный голос маленького монаха, и он улыбнулся. — «Я не могу тебя защитить. Поэтому у меня нет выбора, кроме как доверить тебя тому, кто сможет… Не сердись…»

Что? Что он говорит? Обычно немногословный маленький монах вдруг заговорил так много, что Свеча не смогла это принять. Она ничего не поняла… Затем в её поле зрения появился темно-красный дракон.

«Пожалуйста, берегите её.» — торжественно произнёс молодой монах, поднимая голову. Никто не ответил. Красный дракон подошёл и взял из рук монаха благовония и свечу. Пламя выплеснулось из ладони молодого монаха. Только тогда Свеча поняла, что темно-красный дракон не настоящий, а вышит на чьём-то правом рукаве. Чёрный фон, красная нить — вышивка была настолько изысканной, что на первый взгляд казалась настоящей.

Этот реалистичный дракон, с головой, обращенной к манжете, выглядит так, будто в любой момент может взмыть в облака.

Чжу не понимала, как этому человеку удалось прорваться сквозь окружение и появиться здесь. Но когда она увидела, как он взял благовония и свечи, она невольно вздрогнула.

В темноте благовонная палочка выглядела так, словно ее держат во рту красный дракон.

«Маленький монах!» — Свеча отчаянно цеплялась за маленького монаха, но благовония и свеча постепенно отступали, дым рассеивался, и она становилась все более прозрачной. Она не хотела этого терпеть! Какое право он имел принимать решения за неё? Он всего лишь маленький монах!

«А сколько на самом деле длится жизнь?» — запинаясь, спросил маленький монах, сплюнув полный рот крови.

Свеча была ошеломлена. Она всегда задавала ему этот вопрос, а теперь, когда его задали ей в ответ, она на мгновение потеряла дар речи.

Маленький монах мягко улыбнулся ей: «Жизнь… между тобой и мной». Свеча исчезла, дым от свечи больше не мог поддерживать её человеческий облик, и внезапно она бросилась к маленькому свету в темноте.

Эта свеча в последний раз видела маленького монаха.

«История окончена?» — спросил доктор, прислонившись к стене и заметив, что начальник не собирается продолжать.

«На этом всё», — кивнул босс.

— А что насчёт концовки? — процедил доктор сквозь зубы. — Разве у подобных историй не должно быть счастливого конца, чтобы утешить зрителей?

«Конец? Вот и конец.»

«Этот маленький монах умер?»

«Маленький монах, конечно, не бог, он мог умереть, но тогда он просто потерял сознание. Чжу Юаньчжан не смог найти благовония и свечи, поэтому ему пришлось сдаться. Маленький монах вернулся в храм Хуанцзюэ и продолжил охранять благовония перед статуей божества-хранителя. Каждый день он зажигал бесчисленное количество благовоний и свечей, наблюдая, как они тихо горят и гаснут, но его собственной свечи среди них никогда не было.» — спокойно рассказывал лавочник.

«И что потом случилось? Что произошло в итоге?» — с тревогой спросил врач.

«В конце концов, маленький монах стал старым монахом, а старый монах умер.»

Доктор молча уставился на него, внезапно осознав, что стоять в этом жутком месте и слушать рассказ — полная глупость.

«Это слишком неправдоподобно. Это произошло сотни лет назад, и вы даже упоминаете Чжу Юаньчжана? Откуда вы всё это знаете? И тот человек в одежде с красным драконом, неужели это вы?» — доктор уставился на лавочника. Он вспомнил, что красный дракон должен был быть вышит у него на спине, а в рассказе голова дракона была вышита на манжетах одежды.

Доктор изо всех сил пытался вспомнить, но, казалось, как бы ни менялась поза дракона, его голова всегда была обращена к шее босса, словно он хотел его съесть.

Хозяин лавки загадочно улыбнулся и ничего не ответил. Он пристально смотрел на свечу и сказал кому-то: «Иногда богатство, честь и всевластие не могут сравниться с настоящей любовью.»

Пламя на благовонной палочке замерцало, лавочник обернулся и сказал: «Пойдем посмотрим, полчится ли спасти наш завтрак. Или, может, сходим куда-нибудь перекусить? Конечно, за ваш счет.»

Доктор беспомощно вздохнул. Этот босс постоянно пытался им воспользоваться! Перед уходом он невольно оглянулся на свечу, все еще горящую в темной комнате. Она выглядела как обычная свеча.

Он пожал плечами и пробормотал себе под нос: «Я правда не понимаю, о чём думал этот маленький монах. Он явно тебя любит, но не хочет об этом говорить. Вздох! Я сошёл с ума, если верю этой истории. Эй! Где ты собираешься поесть? Я не могу позволить себе ничего слишком дорогого!»

Дверь закрылась.

Пламя благовонной свечи мерцало.

По восковому телу медленно стекала блестящая восковая капля.

Глава четвёртая: Тихая лавка и жёлтая подушка из проса.

В последнее время доктор страдает от недосыпа.

Серьезно, потому что он пристрастился к онлайн-играм. Точнее, к играм в социальных сетях. Это те самые игры, которые сейчас очень популярны в интернете, вроде фермерства, купли-продажи с друзьями, войны за парковочные места… Такие социальные игры недавно захватили интернет, и тысячи людей подсели на них. Как законодатель моды, доктор, естественно, один из них.

Но, похоже, он немного переборщил со своей одержимостью. Доктор всегда был перфекционистом, всегда стремился делать все как можно лучше во всем, что делал.

Таким образом, он способен поставить будильник, чтобы встать посреди ночи и украсть овощи через интернет. В последнее время ему даже будильник не нужен; он просыпается автоматически, когда приходит время воровать овощи, а в тяжелых случаях не спит всю ночь.

Поэтому неудивительно, что он постоянно чувствует сонливость в рабочее время.

«Эй! Вставай, утреннее совещание закончилось!» — кто-то снова и снова постукивал доктора по голове стетоскопом, висящим у него на шее, явно получая от этого удовольствие.

Врач с трудом поднялся со стола, лениво зевнув. Перед ним стоял крепкий мужчина, его друг по колледжу; после окончания университета они оба оказались в одной больнице. Этот мужчина был на два дня старше его, его звали Чун, а при рождении — Ге. Врач в шутку называл его братом Чуном. Всякий раз, когда он громко кричал «Брат Чун» в больнице, это привлекало множество взглядов.

«Ты вчера работал в ночную смену? Почему ты выглядишь таким уставшим?» — с беспокойством спросил Чун Ге. — «Во время только что состоявшегося совещания директор посмотрел на тебя так, будто хотел бросить тебя на операционный стол и устроить тебе вскрытие!»

Доктор поправил растрепанные волосы и усмехнулся. «Это потому, что сегодня утром он проснулся и обнаружил, что я украл у него овощи, верно?»

Их директор был суровым мужчиной средних лет, и они часто шутили над ним наедине. Но никто не ожидал, что даже такой серьезный человек, как их директор, будет играть в онлайн-игры.

«Ты…» — Чун Гэ беспомощно покачал головой, желая сказать ему несколько слов, но затем почувствовал, что уже сказал все, что нужно было сказать за последние несколько дней, поэтому вздохнул и сказал: «Тебе нужно быть осторожным. Тебе нужно постоянно оставаться сосредоточенным, а не думать о том, чтобы украсть овощи во время операции!»

В глазах Чун Ге читалась тревога. Зная этого врача почти десять лет, он знал, что в последнее время его психическое состояние сильно изменилось.

Он знал причину; вероятно, это было связано с неожиданной операцией, проведенной в прошлом месяце. Из-за ошибки врача у пациента во время операции произошло сильное кровотечение.

Хотя пациент после оказания экстренной помощи выздоровел и был выписан неделю назад, состояние врача не улучшилось. Он даже начал играть в онлайн-игры, которые раньше презирал, что для него совершенно нехарактерно!

Чун Гэ хотел сказать еще несколько слов, чтобы убедить друга, но его слова вылились в вздох.

Доктор опустил голову и сухо усмехнулся. Он прекрасно понимал, о чём думают другие. Но как Чун Гэ мог понять его чувства? Тот, кто никогда не сталкивался с подобным, не имел права читать ему нотации. Хотя главный врач специально говорил с ним о неизбежности осложнений во время операции, для человека, требующего совершенства во всём, это было неизбежным пятном.

«Она снова здесь…» — Чун Гэ взглянул на женщину, стоявшую в коридоре, и беспомощно покачал головой. Доктор откинулся на спинку кресла, почесал растрепанные волосы и невольно нахмурился. Эта молодая женщина была той пациенткой, которую он чуть не убил во время той операции. Хотя её уже выписали, она знала, что операция прошла не совсем гладко, поэтому каждый день приходила в больницу на осмотры.

И, конечно же, он был ответственным. Осмотр был обычной процедурой, ничего сложного. Но каждый раз, когда он видел, как она на него смотрит, его охватывало чувство вины.

Наверное, она винит его, верно? Врач знал, что он в ужасном состоянии, но от учебы в медицинском вузе до нынешней стажировки он испытывал огромное давление. Никто не мог представить, какое психическое напряжение он испытывал; он был словно натянутая нить.

Она не порвалась, но утратило свою упругость. Он глубоко вздохнул, встал, выдавил из себя улыбку и подошел к ней.

Закончив работу, доктор, как обычно, направлялся в «Тихую лавку». На самом деле, он был не очень близок с владельцем; он просто случайно зашёл туда во время одного из своих визитов и был очарован этим местом.

Он ничего не знал об антиквариате, но владелец «Тихой лавки» был очень общительным. Он вспомнил, что два года назад, когда он только закончил учёбу и начал работать интерном в больнице, он испытывал сильное давление. По какой-то причине он выплеснул все свои жалобы владельцу, но тот всё равно улыбался и не проявлял ни малейшего нетерпения.

С тех пор «Тихая лавка» стала для него местом, которое он часто посещал. Иногда, просто посидев в лавке в тишине и не произнеся ни слова, он чувствовал себя расслабленно и комфортно.

Как ни странно, он ни разу не купил ничего в «Тихой лавке», но владелец всегда относился к нему доброжелательно. Любого другого он бы давно выгнал.

В этот момент он увидел старинную вывеску. Открыв тяжелую резную деревянную дверь, он подумал, что на углу улицы увидел знакомую белую фигуру, но, присмотревшись, обнаружил, что её нигде не было.

Должно быть, ему это показалось. Доктор улыбнулся и, не обращая ни на что внимания, вошел в «Тихую лавку».

После того как он вошел в молчаливый магазин, из-за угла улицы снова появилась белая фигура. Это была женщина; она смотрела на место, куда вошел доктор, со сложным выражением лица.

Если бы врач мог это увидеть в данный момент, он бы понял, что это на самом деле та самая пациентка, за которой он ухаживал.

Комната оставалась темной и мрачной, наполненной пленительным ароматом сандалового дерева.

Доктор глубоко вздохнул. Он думал, что его любимый запах — формальдегид, но никак не ожидал, что аромат сандалового дерева тоже его успокоит.

«Добро пожаловать.» — молодой владелец, сидевший за прилавком, отложил книгу и с улыбкой встал. На нём всё ещё был чёрный костюм династии Тан, на левой стороне груди которого был вышит тёмно-красный дракон. Длинное тело дракона дважды обвивало его талию, а голова дракона располагалась прямо на левой стороне груди, оскаливая зубы и свирепо глядя на него.

«Похоже, у босса много такой одежды!» — небрежно подумал доктор.

«Вы выглядите не очень хорошо. Вас что-то беспокоит?» — улыбка молодого начальника стала шире. Миндалевидные глаза, казалось, видели насквозь тревоги доктора, но он не стал это афишировать.

«Уф, плохо спать по ночам немного раздражает.»

Доктор быстро переключился в режим суеты и плюхнулся на стул перед стойкой. Он постарался сесть тихо, вспомнив, что стул сделан из какого-то розового дерева, это предмет мебели эпохи династии Мин, и довольно дорогой.

Однако он не был уверен в их подлинности. По словам владельца, всё в магазине имело историческую ценность и было бесценно. Даже освещение в магазине осуществлялось с помощью керосиновых ламп, и он не обнаружил там никаких розеток.

В какую эпоху мы живем? Существуют ли ещё люди, живущие в мире без электричества?

Владелец на мгновение замешкался, а затем спросил: «Вы плохо спали?»

«Да, а у вас есть какие-нибудь ароматерапевтические средства, которые могут помочь со сном?» — полушутя спросил доктор. Как врач, он, естественно, не стал бы бездумно принимать снотворное, но плохой сон уже негативно сказывался на его обычной жизни.

Раньше он спал очень хорошо, но с прошлого месяца он просыпается несколько раз за ночь и много раз видит во сне неудачную операцию, где женщина лежит под его ножом вся в крови.

Конечно, он не питал больших надежд на босса; он просто пошутил. К его удивлению, босс быстро ответил: «У меня нет благовоний, но есть подушка, которая поможет вам быстро заснуть.»

«Правда?» — недоверчиво спросил доктор.

«Вы когда-нибудь слышали о «Сне из желтого проса»?»

Хозяин лавки повернулся и вошел во внутреннюю комнату, но его голос продолжал доноситься. «Во времена династии Тан жил ученый по имени Лу Шэн, который ехал в столицу на императорские экзамены. По дороге он остановился в гостинице и встретил даосского священника по имени Лю Вэн. Лу Шэн посетовал ему на свою бедность и нищету. Выслушав его, Лю Вэн достал подушку и дал ее Лу Шэну, сказав: «Используй эту подушку, когда будешь спать сегодня ночью, и я гарантирую, что тебе приснится чудесный сон». К тому времени уже стемнело, и хозяин гостиницы начал варить кашу из проса.»

«Я помню это, — продолжил доктор, — затем Лу Шэн заснул, положив голову на подушку. Во сне он сдал императорский экзамен, женился на прекрасной жене, стал военным губернатором, побеждал в битвах и, наконец, стал премьер-министром, наслаждаясь всеми богатствами и почестями. В конце концов, у него появилось много детей и внуков. Позже, когда ему было за восемьдесят, он тяжело заболел и был на грани смерти. Внезапно он проснулся и понял, что всё это было сном.»

«И в то время рис, который варил лавочник, еще не был готов.»

Лавочник вышел из-за нефритовой ширмы, держа в руке коробочку из парчи.

«Это сон о Желтом Просе, и это подушка, которую Лу Вэн подарил Лу Шэну, также известная как Подушка из Желтого Проса.»

Доктор чуть не расхохотался. Это была всего лишь китайская идиома; даже неизвестно, существовал ли Лу Шэн на самом деле в истории! Откуда им вообще могла понадобиться его подушка? Однако доктор всё же посмотрел на лицо лавочника и не рассмеялся вслух. Хотя он и не поверил своим глазам, когда лавочник поставил коробку с парчой на прилавок и открыл её, доктор все же наклонился, чтобы посмотреть.

Это была фарфоровая подушка с блестящей селадоновой глазурью и текстурой, напоминающей нефрит; очевидно, это был высококачественный продукт. Доктор понимал, что он дилетант и не может понять происхождение подушки, но он знал одно: «Фарфоровая подушка? Можно ли на такой удобно спать? Я бы, наверное, не смог уснуть ни на минуту за всю ночь.»

«Возьмите её и попробуйте. Можете взять эту подушку на несколько дней; только берегите её.» — слегка улыбнулся лавочник. Он добавил: «Только одно: если проснётесь посреди ночи, не используйте эту подушку сразу, чтобы снова заснуть, иначе ваш прекрасный сон превратится в кошмар, и кошмар сбудется.»

Хотя доктор был крайне скептически настроен, он не мог отказать в такой любезности, тем более что её инициатором был лавочник. Поэтому ему оставалось только поблагодарить его, взять коробку с парчой и приготовиться уйти. Дойдя до двери, он вдруг кое-что вспомнил и спросил: «Кстати, какова была окончательная судьба Лу Шэна в «Сне о жёлтом пшене»?»

Начальник рассмеялся, его глаза, похожие на глаза феникса, слегка прищурились, и он глубокомысленно произнес: «После этой мечты о богатстве и власти Лу Шэн пережил великое пробуждение и больше никогда не ездил в столицу сдавать императорские экзамены. Вместо этого он отправился вглубь гор, чтобы заниматься даосизмом.»

Рука доктора дрожала, и он чуть не уронил коробочку с парчой, которую держал в руках.

Вернувшись домой, он сначала немного поиграл с Апач, которая встретила его, виляя хвостом, затем быстро перекусил, полистал несколько медицинских справочников и, наконец, не удержался и включил компьютер, чтобы поиграть в игры.

Успешно украв восемь морковок из огорода директора, доктор самодовольно улыбнулся. На фотографии профиля директора был изображен очаровательный маленький мальчик, которого доктор принял за пятилетнего сына директора. Он нашел директора с помощью функции поиска, в течение пяти дней подряд подавал заявку на добавление его в друзья в социальных сетях, и наконец получил одобрение.

Как раз когда он собирался уйти, на веб-странице появилось сообщение о новом системном запросе. Доктор открыл его и обнаружил, что это запрос на добавление в друзья; на фотографии профиля другого человека была официальная паспортная фотография — это был Чун Ге.

«Не ожидал, что ты тоже начнёшь играть!» — усмехнулся доктор, одобряя аккаунт, но обнаружил, что он был зарегистрирован совсем недавно, с жалким низким уровнем; даже не было урожая, который можно было бы украсть из сада другого игрока. Доктор лукаво усмехнулся, открыл опцию обмена с друзьями и купил Чун Гэ по низкой цене. В такие игры весело играть только с теми, кого знаешь. Затем он проверил свой сад, прикинув время созревания редиса, кукурузы, помидоров, клубники и других овощей, и понял, что у него нет созревшего урожая на ночь.

Вздох, надеюсь, он сможет спокойно проспать всю ночь. После душа он подошел к кровати и вдруг вспомнил о фарфоровой подушке, которую ему дал начальник ранее в тот день.

«Проблем с этим быть не должно, верно?»

Доктор открыл коробку с парчой, осторожно достал фарфоровую подушку, положил ее на кровать, немного помедлил, а затем лег на неё.

Подушка была немного холодной и довольно твердой. Однако, поскольку бороздки на поверхности фарфоровой подушки идеально повторяли изгибы человеческого тела, доктор был на удивление доволен ею.

Вскоре он погрузился в глубокий сон.

Доктор открыл глаза и увидел, что настенные часы показывают всего 11 часов вечера. Он спал чуть больше двух часов. Но качество сна было превосходным, и когда он проснулся, у него совсем не болела голова. Похоже, фарфоровая подушка действительно эффективна.

Апач, спавшая под кроватью, подняла голову, взглянула на хозяина, покачала головой, сменила позу и продолжила спать. Доктор почесал слегка голодный живот и пошел на кухню за оставшимся с вечера гамбургером. Открыв холодильник, он был ошеломлен.

В холодильнике аккуратно лежала стопка моркови, все еще покрытой влажной землей, такой нежной и свежей, что казалось, будто она пропитана водой.

Ровно восемь морковок, ни больше, ни меньше. Доктор на мгновение замер, а затем захлопнул дверцу холодильника — должно быть… должно быть, это ему показалось, верно? — подумал он в панике, — он не помнил, чтобы покупал морковь, когда вернулся домой тем вечером!

Ни за что бы он, ненавидящий морковь, не купил её сам! Доктор глубоко вздохнул, снова открыл холодильник, и там всё ещё аккуратно лежали восемь морковок.

Что происходит? Как его холодильник может сам по себе производить овощи? Доктор вздрогнул и быстро отбросил эту мысль.

Может, он забыл? Доктор не позволил своему воображению разгуляться. Он достал морковь из холодильника, спустился вниз и отнёс её во двор соседа, где стояла клетка с несколькими кроликами. Вернувшись в дом, он заметил, что внутри кто-то есть.

«Кто это?» — спросил врач, подняв длинный зонт, лежавший у двери.

«Учитель, я принёс вам полуночный перекус.» — Чун Ге, в фартуке, вышел из кухни, неся тарелку и сияя улыбкой. Это был крепкий мужчина с широкими плечами и толстой талией, в фартуке неизвестного происхождения — розовом фартуке с витиеватыми оборками и огромной овцой на груди, — который ему совершенно не подходил! Его решительное лицо было украшено неуместной материнской улыбкой, от которой у доктора мурашки по коже побежали.

«Что... как вы меня назвали?» — доктор на мгновение растерялся, не зная, что лучше сделать: опустить зонт, крепче сжать его или просто опустить его на голову Чун Ге.

«Хозяин! Разве вы меня не купили? Я приготовил вам ужин, попробуйте.» — Чун Ге выхватил зонтик из рук доктора, подвел его к столу, пожал плечами и, не давая ему отказаться, заставил сесть, льстиво глядя на него. Доктор безучастно смотрел на невероятно роскошный ужин, вдыхая соблазнительный аромат еды, но совершенно не испытывал аппетита. Это что, шутка? Но он не заметил на лице Чун Ге никакого подозрительного выражения.

Значит, это правда? Врач почувствовал сухость в горле и ледяной холод в руках и ногах — как это ужасно!

«Хозяин недоволен? Хм... Тогда я постараюсь угодить ему. Что мне сделать? Сделать ему спа-процедуру? Помассировать спину? Потереть ноги? Подстричь ногти?» — Чун Гэ обеспокоенно наклонил голову, надул губы и показал очаровательное выражение лица маленькой служанки.

В игре есть такая опция; рабы могут угождать своим хозяевам… Стоп! О чём он думает? Доктор вздрогнул, потому что Чун Ге решил устроить ему спа-процедуру! Он потерял дар речи! Может, ему стоит найти другую рабыню? Доктор отчаянно боролся, но Чун Ге, казалось, был полон решимости добиться своей цели. Физическая форма доктора не могла ему противостоять. Апач, с другой стороны, совсем не помогала своему хозяину; вместо этого она наблюдала с большим интересом, время от времени гавкая, непонятно, подбадривая ли своего хозяина или Чун Ге.

Они боролись, когда Чун Ге внезапно остановился, выпрямился и снял фартук. Доктор рефлексивно отступил на несколько шагов назад, настороженно посмотрел на него и чуть не закричал: «Что вы хотите сделать?»

Чун Ге с сожалением сказал: «Какая жалость, меня уже купили. Мне нужно срочно ехать к новому владельцу.»

Не раздумывая ни секунды, он повернулся и ушел. Доктор, помрачневший от страха, услышал, как закрылась дверь, бросился запереть её, затем поспешил обратно в спальню и включил компьютер.

Он зашёл в интернет, открыл веб-страницу и ввёл адрес сайта. И действительно, ни одного из его рабов там больше не было; Чун Ге только что купил директор. По спине пробежал холодок. Неужели Чун Ге действительно собирается в дом директора так поздно? Доктор не мог этого понять, и его сердце сжалось от облегчения. Он также задавался вопросом, придёт ли кто-нибудь ещё из купленных им рабов служить ему. А как насчёт украденных женьшеня и грибов линчжи — не окажутся ли они тоже в холодильнике?

Врач не смог устоять перед искушением и сел за компьютер.

Как он и предсказал, рабы, купленные им в игре, прибудут к нему домой в течение десяти минут, независимо от того, знаком он с ними или нет. Все овощи, украденные им в игре, немедленно появятся в его холодильнике, от капусты до женьшеня. И все машины, купленные им в конкурсе на лучшее парковочное место, вскоре окажутся припаркованными внизу у его дома, от Alto до Ferrari!

Доктор остался доволен. Он играл в эту игру, чтобы испытать это чувство.

Отстранившись от реальности, полностью оторвавшись от хирургии и пациентов, он остался совсем один. У доктора появилось много друзей, и он прекрасно проводил время, пока снова не зазвонил дверной звонок.

Он открыл дверь, и перед ним внезапно появилась пациентка с лучезарной улыбкой.

Доктор открыл глаза и обнаружил, что всё ещё лежит в постели. Сквозь шторы он смутно видел, что за окном уже рассвет. Ему действительно снился сон. Похоже, эта фарфоровая подушка действительно вызывала сладкие сны.

За исключением последней сцены, которая была немного пугающей… всё же это было намного лучше, чем кошмары, которые мне снились несколько дней назад. В тех кошмарах пациентка стояла не совсем ровно; вместо этого её выпотрошили, и кровь лилась по всему полу…

Доктор вздрогнул, заставив себя перестать думать об этом. Он посмотрел на часы; было всего 4 утра, поэтому он просто перевернулся и снова заснул.

Он совершенно забыл совет своего начальника.

Вскоре пронзительно зазвонил будильник, и доктор уныло сел. Апач вскочила на кровать и нетерпеливо расхаживала взад-вперед. Первым делом доктор бросился на кухню, открыл холодильник и, не увидев ни моркови, ни клубники, ни помидоров, ни картофеля, ни огурцов, ни каких-либо других подозрительных фруктов или овощей, вздохнул с облегчением.

Похоже, это действительно был сон.

После утренней пробежки с Апач, быстрого умывания и завтрака, доктор спустился вниз, завязывая галстук. У входа в здание две соседки спорили из-за пустяка. Не говоря ни слова, они остановили доктора и попросили его высказать свою точку зрения.

Он терпеливо выслушал, дал советы обеим сторонам, но понял, что ничто из сказанного им не поможет, поэтому быстро придумал предлог и незаметно ускользнул. Как только он вышел из дома, внезапно поднялся порыв ветра, и без предупреждения пошёл крупный дождь. Доктор, бормоча о своей невезучести, побежал в больницу. Но он уже промок до нитки.

После утреннего совещания врачам распределили графики операций. К их удивлению, их назначили ассистентами на операцию по аортокоронарному шунтированию (АКШ). Чун Гэ долго готовился к этой операции и с нетерпением ждал её. Но в такой критический момент Чун Гэ взял отпуск и не появился в зале заседаний.

Как ни странно, пациентка, которая всегда вовремя приходила в больницу, сегодня не появилась. Врач не придал этому особого значения; ему внезапно поручили очень важную операцию, и ему нужно было немедленно подготовиться, поэтому времени было мало.

Врач хотел вежливо отказать, но тон главного врача не оставлял места для отказа. Врач был лучшим в своем классе в медицинском институте и хорошо знал хирургическую процедуру. Однако он боялся осложнений во время операции, поэтому провел все утро в больничной библиотеке, изучая и моделируя этапы операции.

Операция была назначена на 13:00. Врач стоял полностью подготовленный перед операционным столом; главный хирург был заведующим отделением, а он — первым ассистентом.

Его руки слегка дрожали, когда он держал скальпель. Но когда он непосредственно проводил операцию, он обнаружил, что стоять там снова оказалось не так сложно, как он себе представлял.

Общая анестезия, гипотермия, искусственное кровообращение, остановка сердца, забор кровеносных сосудов, операция аортокоронарного шунтирования… операция прошла очень гладко. Фактически, все шло гладко до тех пор, пока аппарат искусственного сердца и легких не перестал работать, и пациента перевели на внутреннее кровообращение. Но во время последнего наложения швов из его сердца внезапно хлынула кровь, затопив лицо. Теплая кровь потекла по щекам, и в панике врачи услышали, как сигнал тревоги на кардиомониторе превратился в прямую линию.

«Щелчок!» Пациентка, лежавшая на операционном столе, внезапно пошевелилась и, пошатываясь, подняла голову. Врач, ошеломленный, поднял взгляд и понял, что это та самая женщина, с операцией которой у него ранее возникли осложнения!

Ее бледное лицо было полно негодования, но еще больше его ужасало то, что её грудная клетка была вскрыта, и он почти отчетливо видел остановившееся сердце, из которого хлестала кровь. «Это ты! Это ты убил меня!» — взревела молодая женщина сквозь стиснутые зубы, срывая с себя капельницы, спрыгивая с операционного стола и шаг за шагом направляясь к нему.

«Нет! Нет! Я не хотел!» Врач почти рефлексивно отступил на несколько шагов назад, мышцы напряглись, но места для отступления было мало, и через несколько шагов он врезался в стену. В тот момент у него не осталось сил на размышления. Да, он допустил ошибку во время операции, но пациентка на самом деле не умерла.

Лицо женщины медленно приблизилось, на губах играла полуулыбка, её взгляд был зловещим, а открытая грудь усиливала тревожную атмосферу.

Один шаг, два шага, три шага... врач даже почувствовал запах крови, исходящей от неё.

«Всё кончено! Он точно умрёт!» — отчаянно подумал доктор, крепко зажмурив глаза.

«Гав! Гав!»

Доктор проснулся от кошмара и обнаружил Апач на себе, умывающую лицо языком. Прикосновение крови во сне казалось таким реальным — неужели это была слюна Апач? Доктор жадно дышал, глядя на лучи солнца, льющиеся в комнату сквозь занавески, чувствуя себя растерянным и неспособным отличить реальность от сна.

Чувство беспомощности, оставшееся после сна, все еще преследовало его, наполняя его сбивающим с толку страхом. Словно тонущий человек, беспомощно наблюдающий, как его поглощает тьма, он даже не мог закричать. Крупные капли пота стекали по его лбу. Доктор пытался удержать Апач, чтобы та не двигалась, но его ладонь коснулась чего-то холодного.

Это та самая фарфоровая подушка.

Нефритовая глазурь зловеще мерцала на солнце, а её ледяной холод проникал сквозь ладонь, вызывая у доктора мурашки по коже.

Почему ему приснился такой сон? Он был почти идентичен неожиданному инциденту во время последней операции. Хотя массивное кровотечение у пациента удалось остановить, если бы операция во сне действительно состоялась, жизнь пациента оказалась бы в серьезной опасности. Но почему вдруг началось массивное кровотечение?

Доктор схватился за голову от боли и долгое время был погружен в размышления, пока Апач не начала прыгать от досады. Только тогда доктор понял, что его мучает сон. Он невольно ущипнул себя за щеку; ей было очень больно.

На этот раз он должен был по-настоящему проснуться, верно?

Доктор невольно оглянулся на фарфоровую подушку, на которой спал всю ночь. Хотя он и спал крепко, он очень устал от ночных снов. Каждая сцена была в его сознании отчетливо видна, в отличие от обычного сна, словно она действительно произошла.

Он быстро умылся, а Апачи уже сидела перед дверью, виляя хвостом и грызя поводок, ожидая, когда доктор выведет её на утреннюю пробежку. Как раз когда доктор собирался открыть дверь, он вдруг вспомнил свои действия во сне, и его рука замерла.

Бросив взгляд на обиженную Апач, доктор почувствовал себя виноватым, но решил отменить утреннюю пробежку. После завтрака, собираясь уходить, доктор необъяснимым образом схватил зонт из-за двери — хотя прогноз погоды не предсказывал дождь.

Он спустился вниз, где на лестничной клетке спорили две женщины средних лет из его района. Сцена и причина их спора показались ему до боли знакомыми, и у него мгновенно побежали мурашки по коже. В панике он даже не стал с ними здороваться, просто опустил голову и прошел мимо.

Это было просто совпадение, подумал он про себя, чувствуя тревогу. Но как только он подошел ко входу в жилой район, внезапно поднялся порыв ветра, и, как и предсказывалось во сне, пошел дождь. Доктор открыл зонт и направился к больнице.

Совпадение! Всё это совпадение! Ему пришлось стиснуть зубы и убедить себя в обратном.

Улиа была обычной. Доктор шел с зонтом, постепенно понимая, что он слишком чувствителен. Две женщины средних лет, жившие по соседству, всегда недолюбливали друг друга, а теперь, когда наступило лето, периодические дожди стали обычным явлением.

Он глубоко вдохнул свежий, влажный воздух и почувствовал себя отдохнувшим.

Утреннее совещание в больнице было, как всегда, скучным. Доктор обыскал зал для совещаний и обнаружил, что Чун Ге действительно нет. Пациентки, которая каждый день ждала его осмотра в коридоре, тоже нигде не было видно.

Всё казалось повторением сна. Ни одно из этих событий нельзя было считать совпадением, что вызывало у доктора некоторое беспокойство.

«Чун Ге сегодня в отпуске, поэтому вам придётся взять на себя обязанности хирурга, которые он вёл.» Главный врач остановился рядом с доктором и передал ему толстую медицинскую карту.

Врач был ошеломлен. Под вопросительным взглядом главного врача он взял папку с документами, даже руки его дрожали. Он долго смотрел на папку, прежде чем наконец набраться смелости открыть её — операция по аортокоронарному шунтированию!

Кошмар повторялся! По спине пробежал холодок, и доктор почувствовал слабость во всем теле. Он вспомнил последние слова владельца лавки: «Только одно: если проснешься, не используй сразу эту подушку, чтобы снова заснуть, иначе твой прекрасный сон превратится в кошмар, и кошмар станет реальностью».

Врач почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Шлепок!» Он сильно шлепнул себя по щекам обеими руками.

Он не сдавался; это была настоящая реальность! Врач внимательно изучил медицинскую карту пациента. Он вспомнил свой ночной сон, в каком месте произошло сильное кровотечение, но обследование ничего не выявило. Он неоднократно рассматривал различные варианты, но безрезультатно.

Дневная операция прошла по плану. Врач стоял на месте первого ассистента, и все сцены и фигуры были поразительно идентичны тем, что он видел во сне прошлой ночью. Это было похоже на предварительно записанный фильм, который покадрово проигрывался перед моими глазами.

Операция началась гладко, и, следуя сну, приснившемуся накануне, врач фактически провел процедуру дважды. Однако на этот раз, прежде чем остановить аппарат искусственного сердца и легких и переключиться на внутреннее кровообращение, врач остановил главного врача и настоял на проведении еще одного тщательного осмотра.

Стоящий напротив него главный хирург нахмурился. Хотя операция была сложной, всё было в норме. Доктор едва сдерживал дыхание, пристально глядя на главного хирурга. Он знал, что он всего лишь интерн; на операционном столе последнее слово всегда оставалось за хирургом, ответственным за операцию.

Главный врач посчитал, что проблем нет. Поскольку врач не хотел накладывать швы, он сделает это сам. «Остановите искусственное сердце и легкие и переключитесь на внутреннее кровообращение.»

Все остальные в операционной смотрели на ошеломленного доктора с сочувствием. Все знали о его ошибке во время прошлой операции и, естественно, предполагали, что его настойчивость на этот раз — всего лишь навязчивая идея. Доктор не знал, как это предотвратить. События продолжали развиваться так, как он и предполагал, за исключением того, что на этот раз накладывал швы главный хирург.

В тот момент, когда игла с ниткой пронзила сердечный клапан, перед врачом предстала картина из его сна — из сердца пациента внезапно хлынуло большое количество крови! Электрокардиограмма издала пронзительный сигнал тревоги! Врач отреагировал чрезвычайно быстро; он отчетливо помнил, где во сне находилось место кровотечения. Как только кровь хлынула наружу, он бросился вперед и пережал артерию гемостатическим зажимом!

В операционной царил хаос.

«Переключаемся на экстракорпоральное кровообращение!» Лоб главного хирурга был весь покрыт потом, который медсестры рядом с ним вытирали. Венозная кровь немедленно отбиралась у пациента через искусственные трубки, оксигенировалась экстракорпорально с помощью аппарата непрерывного искусственного кровообращения, а затем возвращалась в организм пациента.

Врач взглянул на кардиомонитор рядом с собой; сердцебиение пациента остановилось, и пронзительный звук наложился на сон… Всё было точно так же, как во сне…

Дверь в «Тихую лавку» распахнулась, и владелец, отложив книгу в руке, с легким удивлением посмотрел на вошедшего. «Почему вы так поздно?»

Доктор не смог скрыть своей усталости и осторожно поставил коробку с парчой на прилавок. «Операция затянулась на два часа дольше, чем планировалось. Когда я вышел из больницы, уже стемнело.»

«Как прошла операция?» — с улыбкой спросил начальник.

Врач кивнул, а затем, совершенно измученный, тяжело опустился в кресло. «Операция и так была сложной, и мне пришлось взять её на себя в последнюю минуту. В любом случае, во время процедуры вы бы ничего из этого не поняли... но в итоге операция прошла успешно!»

«Хорошо.»

Казалось, лавочник с самого начала знал такой исход, его улыбка осталась неизменной. Доктор открыл перед собой коробку с парчой, молча посмотрел на фарфоровую подушку, лежащую на шелковой ткани, и после долгого молчания сказал: «Вот, можете забрать эту фарфоровую подушку обратно».

«Что? Всё ещё не можешь уснуть?» — начальник поднял бровь.

«Нет, я действительно благодарен за это; благодаря этому мои прекрасные сны стали такими реальными.»

Кошмары тоже казались реальными. У доктора не хватило смелости сказать остальное. Он был врачом; он не верил в такие суеверия и сверхъестественные вещи, которые его пугали. Как проклятие, после операции он продолжал думать: если бы он не цеплялся за прекрасные сны, стали бы кошмары вообще сбываться?

Он не хотел знать ответ. Сон есть сон, а реальность есть реальность; он не хотел каждый раз, засыпая, мучительно различать, снится ему это или нет. Вернее, он всё ещё был погружен в кошмар месячной давности, не в силах от него избавиться.

После сегодняшней операции обычно суровый главный хирург неожиданно похвалил его, по-настоящему выведя из кошмара. Одна неудачная операция не означает, что все будущие операции будут неудачными. Есть и другие ошибки, которые ещё не нанесли непоправимого ущерба. Это ничем не отличается от его школьных лет; он никогда не бросал учебу из-за одного проваленного экзамена.

Доктор украдкой сжал кулаки, чувствуя, что последний месяц вел себя как полный идиот.

Нам следует учиться на своих ошибках, чтобы двигаться вперед в будущем.

Продавец не стал задавать больше вопросов. Он протянул руку, схватил кулак доктора, лежавший на прилавке, и с ободряющей улыбкой сказал: «По ровной дороге люди могут спокойно идти, но только по грязной дороге они могут оставить свои следы.»

Руки босса были холодными.

«Кошмары могут сбыться, но они не обязательно неизменны», — многозначительно произнес он.

Доктор поднял взгляд на глубокий черный цвет глаз босса и почувствовал, что его глаза словно видят его насквозь.

В этот момент резная дверь «Тихой лавки» распахнулась снаружи, и вошла молодая женщина в белом платье. Её взгляд упал на сцепленные руки доктора и владельца, и она не могла не быть поражена. Увидев её, доктор тут же вскочил со стула. Эта бледнолицая женщина была той самой пациенткой, которую он чуть не упустил во время своей последней операции.

Когда женщина увидела врача, по её бледному лицу разлился румянец, свидетельствующий о значительном выздоровлении. Её голос был мягким и нежным: «Здравствуйте, я была сегодня днем в больнице и узнала, что вы делали операцию, поэтому мне очень хотелось с вами поговорить.»

Доктор неловко опустил голову, нерешительно, но твердо извиняясь: «Простите, я должен был извиниться перед вами официально давным-давно, но я просто не смог этого сделать.»

Свет свечи в магазине мерцал, отбрасывая на лицо женщины неуверенное выражение. Хозяин оставался за прилавком, слабо улыбаясь.

«Пфф!» Женщина посмотрела на доктора, потом на владельца лавки и, наконец, не смогла сдержать смех. «Что! Так вот как. Неудивительно, что у такого выдающегося человека, как доктор, нет девушки. Неудивительно... неудивительно, что он приходит в эту лавку каждый вечер... До свидания, доктор! Я больше не буду вас беспокоить. Я, в общем-то, полностью выздоровела!»

Закончив говорить, женщина покачала головой и вышла одна, оставив двух мужчин в магазине в недоумении.

«Что... что она имеет в виду?» — врач был совершенно сбит с толку.

«Она очень симпатичная, и вы ей тоже нравитесь, поэтому она каждый день приходит к вам на осмотр. Вы разве не заметили?» — владелец точно подметил проблему, которая долгое время беспокоила доктора, затем небрежно сел и взял книгу почитать.

«Нет… всё, что я помню о ней, это то, как она лежала на операционном столе, с разорванным животом…» — врач немного подумал и серьёзно произнёс.

Начальник приподнял веки и странно улыбнулся, словно обращаясь к кому-то: «Ах, как жалко».

«Эй! Кого ты называешь жалким? Кстати, что она имела в виду своими последними словами перед уходом?» — доктор почувствовал себя неловко, как только увидел улыбку начальника. Словно его обманули.

Лавочник неторопливо потягивал чай и читал книгу, а доктор вскоре. Услышав удаляющиеся шаги, лавочник улыбнулся, отложил книгу, достал из шкатулки с парчой фарфоровую подушечку и аккуратно протер её оленьей шкурой.

«Хуан Лян, похоже, и на этот раз всё прошло успешно. Ты не только спас жизнь, но и просветил этого парня. Он обязательно станет великим врачом в будущем и спасёт бесчисленное количество жизней», — подумал про себя лавочник. Фарфоровая подушка, казалось, поняла его слова, её нефритовая поверхность засияла ещё ярче и блестяще.

Дверь в «Тихую лавку» снова распахнулась.

«Добро пожаловать» — хозяин поднял голову, с улыбкой поднял вывеску, и его голос эхом разнесся по тускло освещенному магазину.

Свет свечи у двери тускло мерцал, словно спрашивая:

Кем же может быть этот гость?

Страница книги Безмолвный дом в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава первая: Тихая лавка и древнее зеркало.

Глава вторая: Браслет Благоухающей наложницы.

Глава третья: Свеча Русалка.

Глава четвёртая: Тихая лавка и жёлтая подушка из проса.

О книге