Глава 1

Няня, которая меня растила, говорила, что родинка под глазом — это клеймо несчастья, обрекающее на бесконечные слезы.

У неё самой родинок на лице не было, но жизнь её вряд ли была лучше. Когда мне исполнилось десять, я поймал её на краже материнских вещей и сдал евнуху, следящему за порядком во внутреннем дворце. Больше я её не видел.

В тот же год Дуань Не женился на принцессе из Сюнью — это был политический брак.

Агуна была на четыре года старше меня и совсем не понимала языка Ся. Едва она прибыла в Тэнлин, как Дуань Не перебил всю её свиту, заменив своими людьми. В те времена быть принцем или принцессой было тяжким бременем.

Я холодно наблюдал за её жалким положением. Я чувствовал, что мне ненамного легче, чем ей, но в то же время ненавидел её всем сердцем — просто за то, что она отнимала у меня внимание Дуань Не.

Дуань Не должен был смотреть только на меня, и только я мог принадлежать ему. Несмотря на юный возраст, подобные мысли уже тогда не давали мне покоя.

Мой шестой брат, болезненный с детства и не любивший отца, почему-то очень ко мне привязался. Он заботился обо мне с малых лет, помогая выжить в этом людоедском дворце.

Он заменил мне и отца, и брата. Сначала я верил, что для него я — член семьи, но позже осознал свою ошибку. Для него я был всего лишь пешкой, марионеткой, ненужным украшением.

По дворцу ползли слухи, что я не сын императора Ся, а бастард, рожденный моей матерью от покойного второго принца.

Сун Фу, правитель Шанди и дед моего третьего брата по материнской линии, при каждой встрече глядел на меня и повторял: «Девятый принц — вылитый второй принц в те годы».

Этот старый лис просто хотел, чтобы отец возненавидел меня.

Охваченный ужасом и отчаянием, я бросился к Дуань Не. Прибежав, я в лоб спросил его: правда ли, что он — единственный истинный сын императора Ся?

Лицо Дуань Не было бледным, как и всегда, губы — ни кровинки, а взгляд светлым. Но никто и помыслить не мог, что он слаб или позволит собой помыкать.

— Повтори, — произнес он низким, ровным голосом.

Я рухнул перед ним на колени. Услышав приказ, я поднял заплаканное лицо и встретился с ним взглядом.

— Я... — слова застряли в горле. Брат казался бесстрастным, но в глубине его глаз сквозил леденящий холод.

Он больно сжал мой подбородок, заставляя смотреть на себя:

— Запомни раз и навсегда: ты мой брат, принц великой династии Ся и сын императора. Больше никогда не смей произносить подобную чушь. Ты меня понял?

Я закивал как заведенный, не обращая внимания на боль от его хватки:

— Понял! Всё понял!

Дуань Не был опасен и внушал ужас. Я, будучи ещё совсем ребёнком, до смерти боялся его, поэтому пресмыкался перед ним, как и прежде.

В то время я был слишком наивен: думал, он злится из-за моих сомнений в себе. Оглядываясь назад, я понимаю — он, скорее всего, взбесился из-за того, что я кричал об этом на весь мир. Ведь если бы я не был сыном императора Ся, я бы утратил для него всякую ценность.

Единственным, кого он по-настоящему выделял, был Ци Фаншуо — он больше походил ему на младшего брата, чем я.

Этот заложник из царства Янь жил в недрах дворца ещё до моего рождения. Они с Дуань Не росли вместе долгих семь лет.

Я не раз испытывал к нему жгучую неприязнь, но время не повернуть вспять, и даже ненависть была бессильна.

Однако в тот год, когда мне исполнилось десять, между ними внезапно пробежала черная кошка. Я не знал подробностей, знал лишь, что Дуань Не недолго пробыл в браке, когда получил письмо из Янь. Прочитав его, он помрачнел и в ярости разбил множество вещей. Позже вернулся раненый Чжи Шэнь; он рухнул перед ним на колени, моля о прощении, но Дуань Не лишь ударил его ногой прямо в рану, так что тот сплюнул кровь.

Хороший удар!

Наблюдая со стороны, я холодно улыбался. Этот лысый монах, вечно крутившийся подле Дуань Не, порой смотрел на него так мерзко, что меня тошнило. Было бы лучше, если бы Дуань Не просто прикончил его на месте!

К сожалению, он не убил Чжи Шэня, а со временем и вовсе стал благоволить ему ещё больше.

Похоже, Ци Фаншуо значил для него не так уж много — меньше, чем кусачая собака.

Я негодовал, но мог лишь молча терпеть.

И всё же я ликовал из-за их ссоры. Меня не волновал ни титул наследного принца, ни борьба за трон. Было бы идеально, если бы все бросили Дуань Не, если бы весь мир от него отвернулся, и только я остался рядом. Вот это сделало бы меня по-настоящему счастливым.

Несколько лет назад, отправляясь в паломничество, Ци Фаншуо подарил Дуань Не стеклянную чашу. Изящная вещица, она очень нравилась брату. Обычно он не позволял мне даже прикасаться к ней, и я просто не мог этого вынести. Воспользовавшись их раздором, я нашел момент и разбил её.

Вдребезги.

Разбив чашу, я попытался улизнуть, но Дуань Не поймал меня с поличным.

Его взгляд скользнул по осколкам, и он холодно обронил:

— Ты это сделал?

Он стальной хваткой сжал моё запястье — не вырваться. Я был напуган и одновременно странно возбужден; я лишь кусал губы и упрямо молчал.

Мы мгновение мерились взглядами, пока его голос не стал ещё ниже:

— Говори.

Я посмотрел на него с видом героя, бесстрашно идущего на плаху, и выпалил:

— Я!

Не проронив ни слова, Дуань Не потащил меня к кровати, швырнул лицом вниз и, схватив линейку, принялся пороть.

Он ударил меня десяток, а может, и десятки раз. Я так отчаянно пытался сдержать стон, что потерял счет ударам. Я не издал ни единого крика, до хруста стиснув зубы. К тому времени, как Дуань Не закончил, я был весь в холодном поту.

— Ты признаешь свою вину? — спрашивал он, продолжая экзекуцию.

Я не отвечал, всё так же одержимо отказываясь каяться.

Наконец, линейка с треском переломилась. Я лежал на постели неподвижно, израненный, но всё ещё не сломленный. В ярости Дуань Не отшвырнул обломок, велел слугам обработать мои раны и приказал отвезти меня во дворец в закрытой карете, пустив слух, будто я упал и расшибся в его резиденции.

Несколько дней я провалялся в постели. Боль была невыносимой — казалось, я никогда больше не смогу встать.

Огромный дворец казался вымершим. Дуань Не был по-настоящему зол на меня и бросил здесь одного — бросил умирать. От полного отчаяния слезы сами катились по щекам, горькие и соленые.

«Однажды я убью Ци Фаншуо, убью Чжишэня, убью каждого, кто смеет смотреть на меня свысока! Убью их всех! И Дуань Не… однажды я заставлю его горько пожалеть об этом!» — поклялся я себе в тишине пустого зала.

Страница книги Мир блаженства в интернете

Table of Contents

Глава 1

О книге