Пролог

Это была самая роскошная свадьба в истории империи. Когда банкет с его бесчисленными гостями подошел к концу, наследный принц и его супруга глубокой ночью наконец удалились в свои покои.

Первая брачная ночь. Естественно, новобрачных переполняли волнение и трепет. Однако атмосфера в спальне была весьма необычной.

— Хм, Кортни… — со стоном прошептал принц.

Его растрепанные золотистые волосы сияли в лунном свете. Голубые глаза были безупречны, но веки покраснели, словно созревшие плоды. Тело принца казалось совершенным изваянием, над которым древний мастер трудился всю жизнь.

Его глубокий баритон дрожал. В ответ застенчивая невеста кокетливо спросила:

— Мне остановиться?

— Нет…

Когда Кортни сильнее надавила стопой, Ричард резко запрокинул голову.

Женщина, лишь сегодня ставшая принцессой, бесцеремонно попирала ногой эрегированную плоть наследника империи. Происходящее можно было бы принять за извращенную игру молодоженов, если бы не их позы. В то время как Кортни вальяжно раскинулась на роскошном ложе, принц покорно стоял перед ней на коленях.

— Ах, Кортни, умоляю…

Ричард извивался, но не от боли или унижения — им двигало неистовое возбуждение. Он едва сдерживался, чтобы не схватить свой напряженный член и не подарить себе желанную разрядку.

Он — человек, стоящий на вершине мира, наделенный божественной красотой. Она — заурядная Кортни Девон, не имеющая ни громкого имени, ни яркого лица.

Казалось бы, Кортни должна была дорожить этим союзом как величайшим даром и быть тихой, податливой супругой. Но реальность брачных покоев оказалась иной.

— О чем ты просишь? — с ледяной усмешкой спросила она. — Что именно я должна сделать?

За подобное высокомерие ее могли стереть в порошок, но наследный принц лишь тише и отчаяннее зашептал в ответ:

— Молю… позволь мне коснуться себя…

Отказ был мгновенным и беспощадным.

Кортни продолжала дразнить его, медленно двигая стопой. Она ласкала ствол мягкой подошвой, а пальцами ног едва касалась самого кончика, доводя принца до исступления. Наконец, когда она с силой надавила пяткой…

— Хнгх!

Плотная струя изверглась из него, пачкая всё вокруг. Ричард судорожно хватал ртом воздух, его прерывистое дыхание заполняло тишину комнаты.

Обычно для мужчины это означало бы финал. Но они оба знали: их первая ночь только начиналась.

— У-у-нг, нгх!..

Стоны, в которых боль смешивалась с экстазом, ознаменовали начало их весьма… необычного медового месяца.

Глава 1

Май принес в столицу цветение, а вместе с ним — бесконечную череду чаепитий. Сегодня роль хозяйки примерила на себя герцогиня Райтон, признанная законодательница мод.

— Ваши розы божественны!

— Согласна. Пожалуй, только в императорских оранжереях можно встретить нечто подобное.

— Роза всегда была королевой, но этот сорт… кажется, я вижу его впервые!

Гостьи щебетали, обступив герцогиню тесным кольцом. Та лишь благосклонно обмахивалась веером, скрывая за маской спокойствия торжество.

— Пустяки, — бросила она. — Супруг заказал этот гибрид у заморских купцов.

— Какая забота! Впрочем, такие редкие цветы — достойная оправа для вашего величия, герцогиня.

Очевидная лесть лилась рекой, и за столом то и дело вспыхивал звонкий смех. В саду, среди зелени, пестрели одинаковые платья — нежно-фиолетовый атлас стал негласным мундиром этого сезона.

Графиня Патрисия Девон, всё это время сжигаемая завистью, обиженно пробормотала под нос:

— Честное слово, это просто унизительно…

Свою жалобу она адресовала дочери, сидевшей по правую руку. Именно Кортни в прошлом месяце безжалостно отменила заказ на сиреневое платье, которое Патрисия уже успела присмотреть в модной лавке. Однако на ворчание матери девушка ответила лишь холодным взглядом.

Поместье Девон балансировало на грани банкротства. Сейчас было не время для легкомысленных трат, тем более что наличие самого модного платья вовсе не гарантировало место в свите герцогини.

— Тогда почему ты просто не отклонила приглашение? — резко прошептала Кортни.

— Дитя, — оскорбилась Патрисия, — если я откажусь от приема герцогини Райтон, кто вообще позовет меня куда-то в будущем?

«Было бы лучше, если бы нас не звали вовсе», — подумала Кортни, но сдержалась. Бросаться такими словами вслух было бесполезно.

Не только чета Девон, но и все остальные дамы за этим краем стола были одеты в платья позапрошлогодних фасонов. Одним не хватало средств, другим — связей, чтобы раздобыть трендовую ткань. И хотя все они натянуто улыбались, делая вид, что им всё равно, в глазах каждой читалась неприкрытая тоска по ушедшему блеску.

Приглашение на прием было лишь первым рубежом, настоящая же битва разыгрывалась при распределении мест. Оказаться за столом на самой окраине сада, подле угрюмой стены, означало официальное признание семьи ничтожной. Даже слуги в герцогском поместье работали здесь спустя рукава, нехотя откликаясь лишь на десятый зов.

Кортни била мелкая дрожь. Мать, поглощенную лишь мыслями о своем устаревшем наряде, совершенно не заботило, что дочь мерзнет в тонком летнем платье. А ведь несмотря на плачевное состояние казны Девонов, в гардеробе Кортни все еще хранилось одно достойное весеннее платье.

— Ты серьезно собралась идти в этом? — заявила тогда графиня. — Нет, надень вот это и точка.

Одержимая мнением света, мать сама выбрала наряд для дочери, не терпя возражений.

Мрачная атмосфера в их углу становилась почти осязаемой, когда вдруг из-за соседнего стола долетел восторженный возглас, звонкий, словно трель соловья:

— О боже! Это просто невероятно!

— Леди Чалдер, можно и мне попробовать?

— Разумеется.

За соседним столом собралась стайка молодых дебютанток. Даже дамы постарше, до этого чинно попивавшие чай, с нескрываемым любопытством потянулись в их сторону.

Девочка лет двенадцати-тринадцати, едва вышедшая из детского возраста, сжимала в пальцах яркое разноцветное перо. Широким жестом она вывела свое имя прямо на белоснежной скатерти. То, что буквы проявились без единой капли чернил, само по себе не было чудом. Но мгновение спустя написанное вспыхнуло и исчезло, словно по волшебству.

Впрочем, «словно» здесь было лишним. Это и было настоящее волшебство.

— О боже, как это занятно! — послышались восторженные вздохи.

Женщина, сидевшая напротив Кортни, восторженно захлопала в ладоши. Остальные дамы тут же зашептались, пряча возбужденные улыбки за веерами. Девушка, принесшая перо, гордо вздернула носик. Она была дочерью лорда Чалдера — человека, чье имя недавно прогремело в свете благодаря запуску магических фрезерных машин.

Кортни с тревогой покосилась на мать.

Предчувствие не обмануло: графиня Девон буквально пожирала перо глазами, и в их глубине зажегся опасный азарт. Патрисия с детства была одержима магическими безделушками. Будь то трость, удлиняющаяся сама по себе, или чайник, кипящий без огня, — она скупала любые бесполезные вещи, которые никак не облегчали жизнь, но стоили целое состояние.

Убедившись, что внимание публики принадлежит ей без остатка, леди Чалдер наконец перешла к главному.

— Мой отец планирует запустить производство таких ручек только в следующем году, — произнесла она, выдержав эффектную паузу. — Но если кто-то из вас желает опробовать новинку раньше других…

— Я куплю!

— Она мне просто необходима!

Руки взмывали вверх одна за другой. Дамы выкрикивали предложения, даже не поинтересовавшись ценой. Хоть это была всего лишь ручка, гравировка с заклинаниями делала её баснословно дорогой, но скучающих аристократок такие мелочи не заботили.

Кортни лишь скептически покачала головой. Смысл письма в том, чтобы оставлять след. Какая польза от ручки, чернила которой исчезают сами собой? Очередная статусная игрушка, созданная лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза и подчеркнуть толщину кошелька.

Семья Чалдер явно принесла вещицу с холодным расчетом. Их деловая хватка, позволившая так быстро превратить светское чаепитие в аукцион, вызывала невольное раздражение.

Вокруг мгновенно воцарился хаос: женщины, позабыв о приличиях, теснились, чтобы получше рассмотреть диковинку. Казалось, Кортни была единственной в этом саду, кого не одурманил блеск магической безделушки.

Осознав это, она резко повернулась к матери, чтобы удержать ту за руку.

Но на месте графини был лишь пустой стул.

Глава 2

«Леди Чалдер! Мне тоже непременно нужна такая!»

«Конечно, графиня Девон. Я отправлю его в вашу резиденцию».

Мать Кортни каким-то образом умудрилась присоединиться к толпе, осматривавшей загон. В тот же миг, как она отвела взгляд, Патрисия встала со своего места и вписала свое имя в конец длинного списка.

"Мать!"

Кортни резко вскочила со своего места и бросилась к соседнему столику. Взволнованная, она заговорила громче, чем хотела.

Ее повышенный тон, недостойный утонченной дамы, привлек все взгляды. Она не успела осмотреться и поспешно продолжила говорить.

«Мама, нам нужна эта ручка?»

«Кортни, ты только что это видела? Как же здорово, когда надписи исчезают так чисто. Было бы неплохо иметь такую, правда?»

Слова матери не стоили того, чтобы их слушать. Кортни повернулась к симпатичной девушке, державшей список, и твердо сказала:

«Леди Чалдер, мне очень жаль, но, пожалуйста, удалите имя моей матери из списка».

«Кортни!»

Теперь даже Патрисия повысила голос. Леди Чалдер слегка нахмурилась, переводя взгляд с Патрисии на Кортни и обратно.

Вместо того чтобы просто стереть имя, девочка игриво прикрыла губы волшебным радужным пером и ответила лукавым тоном.

«Но, леди Девон, сегодня я предлагаю эту ручку тем, кто придет на чаепитие, за половину первоначальной цены. Ты уверена, что она вам не нужна?»

«Да! Нам это совершенно не нужно!»

При этих словах лицо Патрисии исказилось от недовольства. В отличие от Кортни, она была очень чувствительна к тому, как её воспринимают окружающие. Она никогда, ни при каких обстоятельствах, публично не призналась бы, что они не могут позволить себе даже обычную ручку.

Но Кортни это совершенно не волновало. По опыту она знала, что если они не предпримут действий сейчас, то потом уже не смогут отменить бронирование.

«Извините, но мы просто не можем себе этого позволить. Мы не сможем заплатить, поэтому, пожалуйста, удалите её имя из списка».

«Кортни! Как ты можешь быть такой невежливой? Леди Чалдер, пожалуйста, отправьте это».

Патрисия была явно взволнована и обеспокоена, ее лицо было покрыто потом.

К этому моменту все внимание переключилось с волшебной ручки на разворачивающееся противостояние между графиней Девон, которая настаивала на покупке ручки, и леди Девон, которая отчаянно пыталась ей помешать.

«Мама! Мы вот-вот распродадим все свои вещи, а тебе нужна волшебная ручка?!»

«Ч-Что ты говорите? Люди вас неправильно поймут!»

«Неправильно поняли? Кто же не знает, что наша семья на грани разорения? Покупка подобных вещей только заставит людей думать, что мы не осознаем своего положения, и они будут смеяться над нами!»

«Ты… Ты…!»

Вспышка гнева Кортни заставила лицо Патрисии покраснеть от смущения.

Оказавшись в тупике, леди Чалдер нервно свернула список, и имя Патрисии Девон так и осталось на месте.

В отчаянии Кортни выхватила волшебное перо из рук девочки и поспешно стерла имя своей матери с листа бумаги.

В спешке она стерла еще несколько имен, написанных выше имени Патрисии. Глаза леди Чалдер расширились от шока, и Кортни, тоже испуганная, быстро вернула ручку.

«Прошу прощения, леди Чалдер!»

Среди присутствующих прокатился смех. Пфф — Ха-ха…! Лицо Патрисии покраснело, и даже Кортни, несмотря на свою толстокожесть, не могла не почувствовать стыд.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь подавить нарастающие эмоции. Лучше перетерпеть неловкий момент, чем потом подвергаться преследованиям кредиторов. В конце концов, единственная причина, по которой она неохотно пришла на это чаепитие, заключалась в том, чтобы присмотреть за матерью.

«Я слышала, что у Дома Девон сейчас большие проблемы».

«Я также слышал, что графа обманули, не так ли?»

«Опять? На данном этапе это больше похоже на благотворительность».

«Именно. Все знают, что он из тех, кто отдаст последнюю копейку, если его достаточно жалко попросить».

Словно им было суждено подслушать, поползли сплетни. Патрисия резко повернулась и выбежала к краю сада. Кортни могла только смотреть ей вслед, не в силах сразу последовать за ней.

Она не хотела таким образом опозорить свою мать, но ситуация дома стала слишком критической, чтобы ее игнорировать.

Кортни вернулась к столу, чтобы взять веер матери и свою сумочку.

Это была правда, что ее отца обманули, и семья была на грани разорения. В этом не было ничего нового — так было, сколько она себя помнила. Больше не было возможности избежать подобных разговоров, и она пыталась утешить себя этим фактом.

Однако следующие слова, которые она услышала, лишь усилили ее чувство несчастья.

«Тем не менее, независимо от их положения, что касается леди Девон… Как вы думаете, она когда-нибудь выйдет замуж? Ее поведение и так уже очень неприятное».

«Не говоря уже о том, что Дом Девон, вероятно, даже не сможет предоставить ей приданое».

«Верно… Я бы тоже не хотела иметь такую невестку».

Всегда всё заканчивалось именно так. Всякий раз, когда случались подобные инциденты, именно Кортни становилась объектом основной критики.

В высшем обществе даму, которая пыталась остановить расточительные траты своей матери, осуждали гораздо строже, чем дворянку, позволявшую себе роскошь, не по карману которой она могла себе позволить.

«Знаете, я слышал, что леди Девон устроила скандал у швеи в прошлом месяце…»

Одна из женщин начала шептаться. Кортни не нужно было слушать, чтобы понять, о чем идет речь. Должно быть, речь шла о том, как она поссорилась с портнихой, отменяя заказ на платье для своей матери в прошлом месяце.

Кортни, не высовывая головы, вышла из сада, сделав вид, что ничего не слышит.

Глава 3

По дороге домой в арендованной карете Патрисия не произнесла ни слова. Кортни тоже не пытался ее подбодрить. Да и как она могла это сделать, если им пришлось продать свою совершенно исправную карету по низкой цене, потому что они не могли позволить себе кучера? Мысль о предметах роскоши только еще больше разозлила ее.

Кучер высадил их перед воротами особняка. Вид на поместье в Девоне перед ними был унылым и безлюдным. Сад, когда-то прекрасно ухоженный, превратился в заброшенные джунгли, а большая часть ненужной мебели давно распродана.

Как жаль, что не Кортни продавала вещи, чтобы содержать семью, но нет — в основном этим занимался ее брат Фредерик, безнадежный игроман.

«Мама! Кортни!»

Как только они переступили порог, их встретил слабый, полный слез голос. Это была Элиз Девон, жена Фредерика и одна из главных причин головных болей Кортни.

«Да, невестка. Что случилось?»

«Джек… он собрал вещи и уехал».

Элиза расплакалась, как только закончила говорить.

Хотя Элиза всегда была склонна расплакаться по любому поводу, на этот раз новость была по-настоящему печальной. Последний слуга дома Девон наконец-то отказался от просроченной зарплаты и уволился.

Почему именно сегодня, из всех дней? Ведь это Кортни больше всех хотела плакать.

Патрисия быстро вмешалась, чтобы утешить свою невестку.

«Элиза, не плачь. Мы всегда можем нанять ещё одну служанку».

Ее слова были поразительно беззаботными. И в тот момент последние остатки терпения Кортни лопнули.

«Мать. Невестка.»

Ее голос был холодным и зловещим, и обе женщины перевели на нее взгляды. И без того острые глаза Кортни сузились еще сильнее. Одно дело избегать реальности, но до такой степени? Она была единственной, кто отчаянно пытался сохранить дом и ту небольшую землю, которая у них осталась.

«Вы что, не понимаете, в какой ситуации мы оказались? Мы даже Марте заплатить не можем, она готовит нам еду одна, а вы говорите о найме дополнительных слуг? Если работать некому, то вам придётся делать всё самим! Стирка, уборка — нет ничего, что вы не могли бы сделать сами!»

Кортни выплеснула свое негодование одним махом, не делая паузы. Им не нужно больше слуг. На данном этапе следовало бы нанять всю семью в качестве прислуги.

Если бы их падение произошло в одночасье, возможно, она бы поняла их неспособность осознать реальность. Но сколько Кортни себя помнила, дом Девон всегда находился в шатком или даже ужасном состоянии.

Двадцать лет коллективного самообмана… Это было почти впечатляюще.

Патрисия и Элиз, крепко обнявшись, в шоке моргнули. В тот момент они действительно выглядели как мать и дочь — так похожи в том, как искали утешение в одежде и украшениях, даже когда мир вокруг них рушился.

Ещё одним недостатком пустого дома было эхо. Громкий крик Кортни разнёсся по всему пустому пространству, заполняя каждый уголок. Откуда-то неподалеку донесся тихий голосок.

«Мисс Кортни… со мной все в порядке».

Марта, старая дева в поношенном фартуке, стояла в дверях кухни. Она была единственной в доме, кто когда-либо утешал или поддерживал Кортни. Ее настоящая семья, несмотря на кровное родство, была менее надежна, чем незнакомец.

Кортни с трудом сдержала подступающие к горлу слезы и снова резко заговорила.

«Во всей столице больше никто не захочет на нас работать, так что пора всем взглянуть правде в глаза. И мама, я ни капельки не сожалею о том унижении, которое ты пережила на чаепитии!»

С этими словами Кортни резко развернулась и поднялась по лестнице. Деревянные ступеньки, давно нуждавшиеся в ремонте, зловеще скрипели под ее весом.

Ее отец, несмотря на полное отсутствие богатства, всегда был чрезмерно щедрым.

Ее мать, избалованная богатой семьей, цеплялась за свое тщеславие, но они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь дому Девон.

Добавьте к этому ее брата-игромана и постоянно плачущую невестку, и получится совершенно безнадежная семья.

Сохранять рассудок в такой семье было само по себе подвигом.

В этот момент выйти из дома совсем показалось заманчивым вариантом, но…

«Тетя. Расстроена?»

"Эдди."

В коридоре второго этажа стоял маленький мальчик, едва достающий Кортни до пояса. Он унаследовал зеленые глаза отца и вьющиеся золотистые волосы матери, но ни одной черты характера родителей — он был ангельским ребенком во всех смыслах.

Ее племянник Эдвард обнимал большую куклу-зайчика, которую Кортни сделала для него, когда он был младенцем. Ледяное выражение лица Кортни, застывшее с зимы, слегка смягчилось.

«Эдди, ты хорошо поспал?»

«Ага. Тётя, куда вы делись?»

«Просто нужно было кое-что уладить».

Когда Кортни раскрыла объятия, Эдвард застенчиво улыбнулся и бросился ей в объятия. Сладкий детский аромат растопил ее сердце.

Именно ради этого мальчика Кортни так старалась удержать дом Девон на плаву. Если бы не он, она бы давно покинула дом — будь то работа горничной в чужом доме или работа официанткой в таверне. Ей было бы совершенно наплевать на свой пустой дворянский статус.

Она пожалела, что не принесла с собой угощений с чаепития. Десерты в герцогской резиденции Райтонов, вероятно, были приготовлены из редких ингредиентов, которых Эдвард никогда даже не видел. Она была так расстроена из-за матери, что тогда об этом не подумала, и теперь это ее беспокоило.

«Я переоденусь и испеку тебе печенье с маслом».

"Ура!"

Хотя ей и придётся придумать, где раздобыть ещё денег к вечеру, Кортни, по крайней мере, пока она будет с Эдвардом, сможет забыть о своей усталости.

И снова она укрепила свою решимость.

Даже если бы она никогда не вышла замуж, она бы позаботилась о том, чтобы ее племянник жил жизнью, отличной от жизни остальной семьи Девон.

Глава 5

Столовая была слабо освещена, даже не волшебными лампами, а свечами — ламповое масло было слишком ценным, чтобы его тратить впустую.

С наступлением вечера члены дома Девон по одному прибывали и садились за стол. Место Фредерика оставалось пустым, вероятно, потому что он снова отправился играть в азартные игры. Кортни вздохнула, глядя на жалкое угощение.

Этот водянистый суп был хуже, чем то, что обычно едят в обычной семье.

Хлеб, купленный, а не испеченный дома, был настолько черствым, что затвердел. Кроме того, в меню были кусок непонятного мяса и небольшая порция фасоли — вот и все, что было в этот вечер.

Патрисия высказала недовольство скудным обедом.

«Кортни, не слишком ли это сурово?»

Причина недовольства матери, направленного на Кортни, заключалась в том, что с тех пор, как граф Девон попался на очередную аферу, Кортни управляла семейными финансами.

Как и ожидалось, бухгалтерские книги были полны долгов, но активов не было видно, и их даже не вели должным образом. Кортни взяла на себя инициативу реорганизовать долги по датам погашения и составить жесткий бюджет, основанный на скудных доходах от наследства. Поскольку поступлений было мало, не оставалось ничего другого, как сократить расходы.

Кортни раздраженно поджала губы и резко ответила на ребяческую жалобу матери.

«Жестко? Этого более чем достаточно . Благодаря Марте мы вообще можем нормально поесть».

Взгляд Патрисии переместился на мужа, словно умоляя его что-то сделать. Лишенный всякой власти над семейными финансами своей остроязычной дочерью, граф Девон молча передвинул столовые приборы.

«Дорогая, скажи ей что-нибудь. Нам не следует так жить, особенно когда дело касается еды».

К сожалению, он был слишком слаб, чтобы выступить посредником между женой и дочерью, особенно учитывая чувство вины, которое он испытывал. Граф переводил взгляд с Патрисии на Кортни, а затем неохотно заговорил.

«Кортни, возможно, тебе стоит прислушаться к мнению своей матери. Налоги на наследство, которые поступили в прошлом году, могли бы…»

«А если мы всё это используем, то когда именно мы погасим наши долги?»

«По крайней мере, мы смогли поддерживать хоть какой-то базовый уровень жизни…»

«Даже еда и сон в этом доме сейчас — роскошь! Ничего бы этого не случилось, если бы ВЫ с самого начала всё правильно организовали!»

Голос Кортни в голосе повысился от досады. Она послушно доверила родителям все, думая, что у них наверняка есть план, — но посмотрите, к чему это привело. Кортни больше не хотела уступать ни на йоту.

Супруги из Девона опустили головы от стыда, не в силах ответить. Кортни подавила очередной раздраженный вздох, глядя на родителей.

Отец Фредерика и Кортни, Хендрик Девон, нынешний граф Девон, не был человеком, движимым жадностью или грандиозными амбициями. Люди в целом считали его добродушным человеком.

Проблема, однако, заключалась в том, что он был чертовски уступчивым. Его склонность инвестировать в незнакомые компании и терять деньги объяснялась его неспособностью отказывать другим в их просьбах.

Только юный Эдвард спокойно и безропотно ел свою еду, не спеша доедая все до конца. Его мать, Элиза, слишком занятая всхлипываниями, даже не обратила внимания на сына. Как обычно, она затронула утомительную, полную слез тему.

«Кортни, мы не можем так жить вечно. Мой… мой муж говорит, что нашел отличную инвестиционную возможность, но нам просто нужны первоначальные вложения…»

«Начальный капитал? Скорее, деньги, заработанные на азартных играх».

Кортни громко фыркнула и резко отчитала Элизу. Получив словесное оскорбление, Элиза опустила голову, следуя примеру своих родственников со стороны мужа.

Теперь за обеденным столом царила не атмосфера гармонии, а уныние.

Ее некомпетентные члены семьи внешне казались исключительно добрыми. Однако, пытаясь заботиться обо всех них, Кортни постепенно чувствовала, что превращается в злодейку. Ее настроение ухудшалось, она погружалась в пучину отчаяния.

Ее взгляд упал на Эдварда. Его тарелка была уже наполовину пуста. Кортни соскребала остатки мяса со своей тарелки и переложила их ему.

«Ешь ещё, Эдди».

«Да. Но, тётя, вам тоже нужно поесть».

Эдвард ярко улыбнулся и продолжал с нетерпением двигать вилкой. Единственным звуком в тихой столовой был звон столовых приборов.

Как долго они смогут это терпеть?

Кортни чувствовала, что постепенно теряет себя.

***

Поздно ночью Кортни сидела за своим столом и снова и снова перечитывала бухгалтерские книги.

Больше всего ее внимание привлек список долгов. Это были не только долги Девона, но и деньги, которые ее отец раздал, так и не получив возмещения.

Некоторые оставили надлежащие векселя, что было лучше, чем ничего, но многие записи указывали на выдачу денег без возврата, за которой следовали новые займы тем же людям.

Но поскольку большинство из этих предприятий были сомнительными, местонахождение тех, кто получил деньги, оставалось неизвестным.

Кортни легонько постучала ручкой по бухгалтерской книге. Оставался еще один способ разобраться со всеми накопившимися долгами разом, хотя он и не оставил бы им много денег.

Они могли продать последний оставшийся участок поместья в Девоне, расположенный в южной части региона. Этот небольшой участок земли был единственной причиной, по которой кредиторы до сих пор не оказывали на них более сильного давления.

Но…

Кортни вспомнила невинное лицо Эдварда.

Если бы они продали землю, семья сохранила бы свой дворянский статус, но потеряла бы титул графа. Ей было все равно, если бы ее брат умер в нищете где-нибудь в канаве, но правильно ли ей решать судьбу своего племянника? Эта мысль вызывала у нее тревогу.

Также существовал вариант продажи особняка в столице и переезда всей семьи в деревню. Им не удалось бы погасить все долги, но если бы они выплачивали их постепенно, то, возможно, смогли бы передать Эдварду чистые бухгалтерские книги к тому времени, как он достигнет совершеннолетия. Однако этот план был категорически отвергнут её матерью.

Сколько бы она ни всматривалась в бухгалтерские книги, ясного решения так и не появилось.

Кортни легонько шлёпнула себя по щекам ладонями, пытаясь снова сосредоточиться.

Она решила сначала заняться самыми неотложными делами. Ей предстояло попросить у кредиторов, у которых приближались сроки платежей, дополнительное время и связаться с управляющим имуществом, чтобы узнать, остались ли у них какие-либо ценности, которые они могли бы продать.

Мерцающий свет свечи освещал щеку Кортни, пока она писала письмо за письмом.

Глава 6

Фредерик все еще сидел на полу, ошеломленный и невменяемый. Кортни, полная отчаяния, пнула его по ягодицам кончиком туфли, подгоняя его. Он застонал от боли, словно от простого удара что-то сломалось.

Но Кортни не выразила ему никакого сочувствия. Вместо этого она бросила на него свирепый взгляд.

Наконец, Фредерик открыл рот, заикаясь жалким голосом.

«Что ж, я… я встречусь с маркизом завтра и всё объясню…»

«Как ты думаешь, маркиз согласится встретиться с таким, как ты?»

Мужчина резко перебил его, оставив Фредерика снова безмолвным, словно глупца.

Взбешенная, Кортни шагнула вперед.

«Даже если нам придётся продать особняк, мы продадим его и выплатим долг. А теперь уходите! Что это за поведение — врываться в такое время?»

Она повысила голос, практически впихнув голову в грудь мужчины, словно готовая врезаться в него. Мужчина, удивленный тем, что такая миниатюрная женщина — едва ли вдвое меньше его — так вызывающе стоит на своем, в нем мелькнуло колебание.

«Этот маленький ублюдок…!»

Кортни славилась своим острым языком, которому не могли позавидовать даже торговцы на рынке, но грубое оскорбление этого мужчины застало ее врасплох. В конце концов, она всю свою жизнь прожила как дворянка.

«Что ты только что сказал? Что ты собирался сказать после слова „маленький“? Как тебя зовут? Настоящий мужчина должен хотя бы набраться смелости представиться после того, как обругал даму!»

Почувствовав благоприятную возможность, Кортни стала давить на него сильнее. Она понимала, что должна прогнать этих мужчин сегодня вечером, прежде чем разбираться со своей семьей.

Мужчина был явно растерян. Хотя он был прилично одет, он был всего лишь посыльным у игроков и ростовщиков. Ему не хватало смелости рискнуть дуэлем с дворянином за оскорбление дамы.

«Почему ты не отвечаешь? Каковы ваши отношения с домом Маллон!»

Кортни продолжала давить на него, приближаясь.

Пытаясь избежать столкновения, мужчина резко повернулся, но это только усугубило ситуацию — его локоть ударил ее прямо в плечо.

Как бы смело она ни вела себя, Кортни была стройной женщиной. Ее хрупкое тело колыхалось, как тростник. Мужчина инстинктивно протянул руку, чтобы подхватить ее, но было уже поздно. Сдавленно ахнув, Кортни рухнула на холодный пол.

«Ах…!»

Ее лодыжка ужасно болела, сильнее, чем колено, ударившееся о землю. Когда она, сжавшись от боли, застонала, мужчина в шоке отступил на несколько шагов назад.

«Я тебя не толкал! Ты всё время мне мешала…!»

«Тетя…!»

Кортни стиснула зубы и подняла глаза, пытаясь вытерпеть боль.

Она увидела Эдварда, плачущего из-за перил второго этажа, каким-то образом незаметно выбравшегося наружу. Элиза стояла рядом с ним, выглядя беспомощной. А дальше, в тени, куда едва проникал свет, прятались ее мать и отец.

Никто из них не попытался ей помочь, даже увидев, как она упала.

Кипящий внутри Кортни гнев быстро обернулся против ближайшего человека, ответственного за весь этот беспорядок.

Фредерик.

«Помогите мне подняться».

«Х-хорошо…!»

Фредерик поспешно помог сестре подняться на ноги. Его движения были вялыми, вероятно, потому что его только что избили.

Несмотря на бедность, Кортни сохранила благородное воспитание. Больше всего её ранило не падение, а уязвлённая гордость.

Сохраняя максимально возможное достоинство, она выпрямилась и заговорила с мужчиной.

«Вы собираетесь еще больше обострить ситуацию? Если вы сейчас же уйдете, я закрою глаза на сегодняшний инцидент».

«Кхм, приношу свои извинения».

Этот человек не хотел, чтобы ситуация вышла из-под контроля. По его сигналу его люди отступили без сопротивления.

Кортни стояла прямо, не отступая, пока все мужчины не исчезли.

Только когда входная дверь захлопнулась, напряжение покинуло её тело.

Элиза торопливо спустилась по лестнице к ней.

«Фредди! Дорогой, ты в порядке? О нет, посмотри на своё лицо!»

Элиза плакала, нежно поглаживая ушибленное лицо Фредерика. Кортни с презрением наблюдала за этим жалким зрелищем между парой.

История того, как эта «любящая» пара поженилась, была столь же жалкой. Отец Элизы, тоже азартный игрок, устроил огромную игру в кости, чтобы заполучить свою дочь, достигшую брачного возраста. К несчастью, Фредерик выиграл в этой игре — именно то, чего можно ожидать от человека, который выигрывает только один раз из десяти попыток. В результате Элиза стала невесткой дома Девон, не принеся ни копейки приданого.

С высоты пояса послышались тихие всхлипы. Кортни быстро опустилась на колени, чтобы проверить, что случилось с Эдвардом, который плакал. Его бледное лицо было раскраснено, и по щекам текли слезы.

«Эдди, ты действительно испугался?»

«Тетя, вы ранены? С вами все в порядке?»

«Нет, со мной все в порядке».

Встревоженные, полные слез глаза племянника растопили сердце Кортни. Больше, чем боль в лодыжке, ее беспокоило, не ранила ли эта жестокая сцена невинное сердце маленького мальчика.

Супруги из Девона с некоторой нерешительностью подошли к своей дочери. Патрисия, неловко и неуверенно, заговорила.

«Кортни, ты… ты в порядке?»

Они просто стояли и наблюдали за всем происходящим, а теперь делали вид, что им не всё равно. Кортни, однако, не была разочарована. Разочарование можно почувствовать только тогда, когда чего-то изначально ожидал.

«Со мной всё в порядке. Все, просто ложитесь спать».

Не успела она произнести эти слова, как граф Девон громко зевнул, словно вся ситуация уже разрешилась. Конечно.

Дело не в том, что супруги Девон плохо относились к Кортни или считали её кем-то меньшим, чем членом семьи — они просто думали: « Она сильная. Она сказала, что с ней всё в порядке, значит, всё будет хорошо». К этому моменту Кортни уже не чувствовала ни обиды, ни горечи.

Когда родители повернулись, чтобы уйти, Фредерик попытался незаметно ускользнуть, быстро оценивая обстановку.

«Ну тогда я просто…»

Но Кортни не собиралась так просто отпускать его. Она грубо схватила его за волосы.

«Эй… Как ты вообще можешь сейчас думать о сне?»

«Эй! Эй! Давайте поговорим! Давайте всё обсудим!»

«Ты, чертов кусок мусора, я разговариваю с людьми, а не с такой грязью, как ты!»

«Аааа! Отец! Помоги мне!»

В ту ночь Кортни чуть не забила Фредерика почти до смерти — точнее, примерно до двух третей.

Он и так уже был на полпути, так что она могла бы добить его, но из-за вывихнутой лодыжки она могла использовать только кулаки, поэтому не смогла.

Какая жалость.

Глава 7

К следующему утру вывихнутая лодыжка Кортни распухла вдвое. Однако отдыхать ей было некогда. Она одолжила у Марты удобные туфли вместо своих и отправилась в резиденцию маркиза Маллона.

Хотя она без труда прошла через ворота, назвав фамилию Девон, пожилой дворецкий преградил ей путь у входа.

«Маркиз в данный момент отсутствует».

«Но ты этого раньше не говорил».

Когда дворецкий поинтересовался ее назначением и к какой семье она принадлежит, он не упомянул, что маркиза нет дома. В тот момент, когда она произнесла имя «Девон», маркиз словно исчез в никуда.

«В любом случае, он не сможет принять вас прямо сейчас».

«Тогда я подожду здесь».

«Вам необходимо записаться на прием и вернуться позже, леди Девон».

Дворецкий проявил лишь минимальную учтивость и не выказал ни малейшего намека на дальнейшее проявление внимания. С суровым выражением лица он неподвижно стоял, преграждая вход. Проходящие мимо слуги поглядывали на Кортни, словно на загнанное в клетку животное, дворянку по имени, но не по внешности.

«Желаем вам безопасного возвращения».

В конце концов, у Кортни не оставалось иного выбора, кроме как развернуться и покинуть поместье через те самые ворота, через которые она вошла. Дворецкий, проводивший ее, холодно заметил привратнику, словно она была незваной гостьей.

«В следующий раз проверяйте документы более тщательно».

Он говорил так, будто впустили обычного адвоката, но Кортни понимала, что протестовать бесполезно. В лучшем случае её отшили бы замечаниями о неуверенности в себе падшего дворянина. Как всегда, она сделала вид, что не слышит, и отвернулась.

Боль в лодыжке от ходьбы усилилась, даже сильнее, чем когда она выходила из дома. Кортни огляделась в поисках проезжающей кареты, но поняла, что эта часть города, окруженная обширными стенами имения маркиза, не то место, где обычные извозчики ждут пассажиров.

Не имея другого выбора, она, хромая, побрела домой. Она надеялась сэкономить деньги, пройдя пешком до более оживленного места, но из-за травмы лодыжки это было трудно. Не успев преодолеть и половины пути, она вся покрылась холодным потом.

"Фу…"

Кортни рухнула на обочину пустынной дороги, обхватив рукой ноющую лодыжку. Боль, смешанная с унижением и гневом, которые бурлили внутри, была невыносимой.

Она знала, что маркиз вряд ли встретится с ней — женщиной, которая не была ни графом, ни его наследницей. Но если она ничего не предпримет, то сегодня вечером может повториться вчерашняя ситуация.

Она пришла не для того, чтобы просить прощения долга. В кредитном договоре даже не было указано никакого залога — она лишь хотела попросить отсрочку платежа.

Это была не она, кто брал деньги в долг, и она не отказывалась их возвращать. Однако несправедливость, с которой с ней обращались, и тот факт, что она к этому привыкла, приводили её в ярость.

С большим трудом Кортни поднялась. Хромая, она что-то жалобно бормотала себе под нос.

«Мне следовало просто убить этого негодяя…»

Фредерик Девон, которого прошлой ночью почти до смерти избили и мужчины, и его сестра, наверняка все еще стонал в своей постели.

Кортни, в своей трезвой голове, точно знала, кто виноват во всей этой ситуации. Это был не мужчина, который её сбил с ног, — это был её брат. Единственное, о чём она сожалела, это то, что не добила его. Конечно, даже если бы она это сделала, это не решило бы проблемы дома Девонов.

Вернувшись наконец домой, Кортни оказалась в незнакомой обстановке.

«Кортни!»

Как только ворота открылись, Хендрик выбежал, запыхавшись. Ему всегда не хватало достоинства, но сегодня это было хуже, чем обычно. Его одежда была растрёпана, а с лица стекал пот, из-за чего он выглядел хуже, чем Кортни, которая, хромая, вернулась на свою травмированную лодыжку.

«Что происходит? Фредди снова натворил бед?»

«Нет, не это… Но сначала успокойся, Кортни».

« Вам следует успокоиться».

Все еще задетая произошедшим в имении маркиза, Кортни говорила резко. Она просто хотела попасть внутрь и обработать свою ноющую лодыжку. Но граф, казалось, совершенно не обращал внимания на ее состояние, тянув время, которое казалось ей вечностью.

«Слушай, не удивляйся».

«Отец, я устал».

Кортни прошла мимо него и направилась через то место, где раньше был сад, к входной двери. Хендрик поспешил за ней, запинаясь, подбирая слова.

«Его… Его Величество Император послал гонца».

«Ага, конечно.»

Прежде чем Кортни успела дотянуться до дверной ручки, дверь распахнулась, и на этот раз Патрисия выбежала наружу, практически уткнувшись лицом в лицо дочери.

«Кортни! О, моя дорогая!»

«Что сегодня со всеми не так?»

Ни отец, ни мать обычно не вели себя с таким отсутствием самообладания, несмотря на свою полную оторванность от реальности. Покачав головой, Кортни вошла внутрь.

Когда она, хромая, направилась к лестнице, граф все больше волновался и, наконец, выпалил новость.

«Его Величество Император послал известие! Он выразил намерение назначить вас супругой наследного принца!»

В пустом зале эхом разнеслись слова Хендрика. Патрисия, словно молясь небесам, подняла глаза и пробормотала слова благодарности всем божествам, которые только могла вспомнить.

Глава 8

Кортни медленно осмыслила слова отца и ответила саркастическим тоном.

«…У вас что, маразм впал в старческое слабоумие?»

Патрисия, побледневшая от шока, ткнула дочь в бок.

«Ты что, с ума сошла? Как ты могла сказать что-то настолько неуважительное… Тебе следует быть осторожнее в своих словах!»

«А зачем мне это? Кто вообще здесь будет слушать?»

Дворяне должны были сохранять своё достоинство даже в собственных домах, но в доме Девонов это было неактуально, поскольку там оставалась только Марта, единственная служанка.

Невозмутимая восторгом родителей, Кортни продолжила спокойным и рассудительным голосом.

«Разве имеет смысл, чтобы Его Величество Император заключил брак с почти обанкротившимся графством? Отец, ты уверен, что тебя снова не обманули?»

«Ч-что! Прямо из Императорского дворца прибыл императорский гонец! Если бы ты сама это видела, ты бы не говорила таких вещей».

«Значит, произошла какая-то ошибка. Возможно, они должны были отправиться к семье Левон, а не к Девону».

Действительно, было бы гораздо логичнее, чтобы наследная принцесса происходила из богатой и процветающей семьи Левон, владевшей обширными плодородными землями. И, что удобно, у них была подходящая незамужняя дочь нужного возраста.

Уверенность Хендрика пошатнулась после её слов. В своём волнении по поводу императорского посланника он даже не подумал, пришли ли они в нужный дом. Он знал, что признание такой оплошности вызовет лишь ещё больше презрения со стороны дочери, поэтому старался как мог сохранить своё достоинство.

«Довольно разговоров. Ты должна подготовиться к тому, чтобы завтра предстать перед Его Величеством».

«Если всё это ошибка, зачем мне вообще идти? У меня даже подходящей одежды нет…»

«Тогда надень что-нибудь из того, что носила твоя мама!»

Даже если это была ошибка, долг подданного был ответить на призыв императора. Ворча, но не в силах сразу отказаться, Кортни уступила.

«Хорошо. Я пойду отдохну. А вы двое, не питайте ложных надежд».

Кортни не была маленькой девочкой, мечтающей выйти замуж за принца на белом коне. Она сохраняла спокойствие и рассудительность, направляясь в свою комнату. С каждым шагом вверх по лестнице ее травмированная лодыжка ужасно болела.

Когда Марта пришла за своими туфлями, она ахнула, увидев распухшую лодыжку Кортни.

«Мисс, вы в порядке?»

«Со мной все в порядке. Марта, не могла бы ты принести мне холодной воды и полотенце?»

Приложив холодный компресс к лодыжке, Кортни вспомнила слова своего отца.

Супруга наследного принца.

Если только определение не изменилось в одночасье, это означало жену наследного принца.

Она вспомнила образ наследного принца Ричарда, единственного наследника императора.

В течение последних двух лет она посещала Праздник основания Империи, посещение которого было практически обязательным для всех дворян совершеннолетия. Она также пересекалась с наследным принцем на различных светских мероприятиях и чаепитиях, устраиваемых влиятельными семьями. Было даже несколько случаев, когда они виделись, когда она сопровождала свою мать.

Но она не помнила, чтобы когда-либо обменивалась с ним словами. На самом деле, всякий раз, когда она посещала подобные мероприятия, ее внимание всегда было сосредоточено на том, чтобы убедиться, что ее отца не обманут, а мать не купит какую-нибудь нелепую безделушку.

Честно говоря, она задавалась вопросом: а он вообще знает мое имя?.. Возможно, он помнит ее лицо — в конце концов, она уже не раз устраивала подобные скандалы, как, например, в резиденции герцога Райтонского накануне. Она была известна в негативном смысле, так что не удивительно, если ее лицо запомнится.

Наследный принц был известен не только своим статусом, но и впечатляющей внешностью. Его хвалили за успехи как в учебе, так и в боевых искусствах, и он славился своей вежливостью и добротой ко всем. Неудивительно, что некоторые молодые знатные дамы практически боготворили его.

Конечно, о нем ходили и неприятные слухи… но слухи всегда такие.

Кортни покачала головой, отбрасывая эти мысли. В любом случае, завтра все это окажется недоразумением.

Той ночью Кортни приснился сон.

К тому времени, как она проснулась, детали уже стёрлись из памяти, но один образ остался ярко запечатлённым в её памяти.

Златовласый наследный принц преклонил перед ней колени и принес клятву у ее ног, словно это была сама реальность.

***

Предположение Кортни о том, что всё это было недоразумением, либо со стороны императора, либо со стороны её отца, оказалось неверным.

Когда она и ее отец вышли на улицу, одетые в лучшие наряды, их встретила золотая карета с императорской печатью. Ее тянули шесть белых лошадей, а сопровождал внушительный почетный караул в элегантных мундирах.

Даже если они ошиблись адресом, вся эта тщательно продуманная акция была излишней. Кортни подошла к пожилому джентльмену, стоявшему у двери кареты, и спросила:

«Эм… это резиденция Девон . Вы уверены, что пришли по адресу?»

«Да, леди Кортни Девон».

В своем ответе он безошибочно назвал ее имя и титул, не оставив места для сомнений.

Когда джентльмен протянул руку, чтобы проводить ее в карету, Кортни ничего не оставалось, как войти внутрь. Он внимательно наблюдал за ней, как она морщилась от боли в лодыжке.

Глава 9

Хендрик, расположившись в роскошном салоне кареты, восхищался изысканной обстановкой.

«О боже. Это похоже на сон».

«Если это сон, мы скоро проснемся».

Кортни изо всех сил старалась не принимать эту сюрреалистическую ситуацию за реальность.

Она хотела быть готовой к тому моменту, когда всё рухнет, чтобы не испытывать сожалений.

Даже если бы выяснилось, что она действительно та невеста, которую выбрал император, что-то определенно было не так. Если только наследный принц не проиграл Фридриху в карточную игру, этого никак не могло произойти.

Но, сидя в карете и наблюдая за оживленной болтовней отца и восхищенными взглядами прохожих, она не могла сдержать нервного трепета в груди. Чем ближе они подъезжали к Императорскому дворцу, тем сильнее ей хотелось убежать. Однако из-за травмированной лодыжки она никак не могла выпрыгнуть из движущейся кареты.

Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как спокойно выйти, как только они прибыли в роскошный гостевой каретный сарай внутри дворцовых стен.

«Мы прибыли».

Дверь кареты открылась, и их поприветствовал главный слуга императора. Для столь высокопоставленного чиновника личное приветствие, даже герцога, было необычным.

Граф Девон, бледный как привидение, поднялся и чуть не споткнулся.

«Кхм… Кортни, что-то явно не так».

«Я же тебе говорил».

«Ну, что бы это ни было, это не наша вина. Не бойся».

«Вам следует беспокоиться о себе».

Граф первым вышел из кареты. Кортни тоже встала, быстро осмотрев лодыжку. Даже если ее по ошибке вызвали, она не могла позволить себе произвести плохое впечатление хромотой.

Даже если она сломается, я пойду прямо, подумала она, выходя на улицу.

Но прежде чем она успела сделать еще один шаг, главный санитар внезапно опустился на колени на грязную землю.

«……?»

«Пожалуйста, переоденьтесь в это».

Он предложил ей пару шелковых туфель, на мягкой подошве, а не на каблуках. Если они не знали об этом заранее, значит, подготовили их за короткое время с тех пор, как ее вызвали во дворец.

Никогда в жизни не сталкиваясь с таким уровнем заботы, Кортни на мгновение потеряла дар речи.

«Пожалуйста», — настоятельно попросил главный дежурный.

Она ни в коем случае не могла позволить главному слуге императора слишком долго стоять на коленях.

Кортни нерешительно протянула ногу, и без колебаний старшая санитарка сняла жесткие туфли и надела мягкие тапочки.

«Тебе удобно?»

"Да…"

Кортни кивнула в знак благодарности, хотя голос у нее подвел. Хендрик неловко откашлялся, пытаясь скрыть смущение. Он был так взволнован вызовом во дворец, что даже не заметил травмы дочери.

«Пойдем внутрь».

Кортни взяла отца под руку, и они пошли вперед. Боль в лодыжке не исчезла, но стала гораздо терпимее, чем раньше.

Главный слуга проводил их в зал для аудиенций, величественный зал, обычно предназначенный для приема иностранных высокопоставленных лиц. Граф нервно сглотнул, а Кортни сохраняла самообладание, по крайней мере, внешне.

В центре огромной комнаты стояли мягкий диван и чайный столик, которые казались неуместными, но ни один из них не осмелился сесть.

Пока граф дважды нервно расхаживал по залу, прибыл император.

«О, ты тоже пришла, леди Кортни».

«Приветствую Ваше Величество Императора».

Граф поспешно поклонился. Несмотря на титул графа и проживание в столице, он жил вдали от центра политической жизни и никогда не имел личной аудиенции у императора. Он низко поклонился, словно преступник, которого ведут на суд.

Хотя Кортни тоже чувствовала себя неспокойно, ей удавалось скрывать это лучше, чем отцу. Когда она собиралась поклониться, император жестом остановил её.

«Никаких формальностей, садись».

Император непринужденно сел на верхнем месте. Хотя его внушительная фигура и достоинство были очевидны, как и издалека, его манеры поведения были на удивление небрежными.

Отец и дочь из Девона неловко уселись на диван. Слуги один за другим приносили чай и закуски, но никто не осмеливался заговорить первым. Хендрик стоял неподвижно, как статуя, а Кортни думала только о том, как бы ей хотелось принести закуски своему племяннику.

Сделав глоток горячего чая, император резко заговорил.

«Итак. Ты об этом думал?»

«Что? П-Простите…?»

Глупый ответ графа заставил дернуться бровь императора.

«Я вчера отправил сообщение. Оно не дошло?»

"Ах…"

«Какая жалость», — подумала Кортни. Но сейчас было не время ругать отца, как она обычно делала. Она слегка подняла руку и тихо заговорила.

«Ваше Величество, позвольте мне высказаться…?»

«Конечно. Просим, леди Кортни. У тебя есть какие-либо пожелания?»

С момента своего появления император относился к ней на удивление доброжелательно. Кортни задавалась вопросом, не скрывается ли какая-то тайна ее рождения, о которой она не знает, или же она неосознанно сделала для него что-то в прошлом. Это было почти непонятно.

«Простите за сказанное, но, кажется… произошла какая-то ошибка».

"Ошибка?"

«Я просто не понимаю, почему… почему Ваше Величество сделало мне такое предложение. Конечно, это невероятная честь, но…»

Даже такая толстокожая, как Кортни, не могла заставить себя прямо упомянуть о браке. Она боялась, что над ней будут смеяться, как будто это было какое-то недоразумение.

Внимательно выслушав её нерешительные слова, император ответил улыбкой.

Глава 10

«Тогда вопрос решен», — сказал император.

«Простите, государь?»

«Ты сказала, что для тебя это большая честь. Поэтому мы немедленно приступим к работе».

«…Государь?»

Решение было принято в одно мгновение — вероятно, речь шла о её замужестве, об императорской свадьбе с наследным принцем.

«Так вот как работает власть», — подумала Кортни, растерянно моргая и теперь с тем же ошеломленным выражением лица, что и у ее отца несколько мгновений назад.

Взгляд императора переместился с неё на графа Девона.

«Императорская семья позаботится обо всех приготовлениях, так что вам не о чем беспокоиться».

«Д…Да, сэр!»

«Теперь мы займемся более мелкими деталями. Леди Кортни, почему бы тебе не выпить немного чая?»

Кортни опустила взгляд на нетронутую чашку чая перед собой. Когда ей сказали пойти выпить чаю после того, как ее уже подали… Это был явно вежливый способ сказать: « Оставьте нас в покое».

В конце концов, подобные обсуждения всегда проходили между отцами. Поэтому Кортни вывели из зала, как будто ей там не место. Неужели она все еще спит? Может быть, какой-то дьявол сыграл с ней злую шутку.

Ожидавший снаружи старший обслуживающий персонал поприветствовал ее многозначительной улыбкой.

«Позвольте мне проводить вас, миледи».

Словно всё было спланировано заранее. Ошеломлённо кивнув, Кортни последовала за ним.

Он шел медленно, не повреждая ее лодыжку. Непрекращающаяся боль напоминала ей, что все это реально, а не сон. Это и есть реальность.

Сначала она подумала, что ее ведут в зал ожидания, где должен был закончиться разговор отца. Но когда главный слуга повел ее на запад, вглубь дворца, Кортни начала подозревать, куда они направляются.

Ей предстояла встреча с ним — наследным принцем Ричардом.

Ее охватила новая волна тревоги.

Даже если это предложение руки и сердца исходило от императора, что думал обо всем этом наследный принц? Мог ли он быть рад жениться на дочери низкоранговой, почти разорившейся дворянской семьи? Величественные коридоры дворца теперь казались последними шагами к ее казни.

Но вскоре она поняла, насколько напрасны были её страхи.

«Кортни!»

В тот момент, когда она вошла в приемную, ее встретил голос, полный тепла.

Это было не «леди Девон» или «леди Девон», а «Кортни» — имя, произнесенное с такой непринужденностью, что она остановилась на полшага.

Наследный принц империи Ричард встал со своего места и подошел к ней с нежной улыбкой.

«О, приношу свои извинения, леди Девон. Я с нетерпением ждал вас».

Как и гласили слухи, наследный принц действительно был джентльменом. Но, увидев его вблизи, стало ясно, что он невероятно — нет, ошеломляюще — красив. Кортни могла лишь с благоговением смотреть на потрясающего мужчину, стоящего перед ней.

Ее взгляд сначала остановился на его блестящих золотистых волосах. Разве это не было первым требованием к сказочному принцу? Она всегда говорила своему племяннику, Эдварду, что благодаря своим золотистым волосам он вырастет таким же красивым принцем.

Затем ее взгляд слегка опустился вниз, к его ослепительно голубым глазам. Его глубокие, как океан, глаза были обрамлены густыми золотистыми ресницами, отчего они казались бездонными. Даже самое чистое озеро в осенний день не могло быть таким голубым.

Кортни завороженно рассматривала каждую безупречную черту мужчины перед собой, от гладкого лба до изящного изгиба носа и, наконец, слегка приоткрытых красных губ.

'Красивый…'

Не было необходимости в излишних словах. Он был просто прекрасен, как ни посмотри на него. Если бы красота сама по себе определяла следующего императора, Ричард уже давно бы унаследовал трон.

Не прошло и трёх минут, а Кортни уже поняла, насколько могущественной и абсолютной может быть красота. Пока она, погруженная в свои мысли, смотрела на него, красные губы Ричарда зашевелились.

«Леди Девон…?»

Его голос вернул её к реальности, и Кортни внезапно осознала, что она бесстыдно и пристально смотрела на наследного принца.

Смущенная, она низко поклонилась.

«Приношу свои извинения!»

"За что?"

«За грубость… я… я просто… просто… Ты такой красивый».

У неё даже не было времени придумать более вежливое оправдание. Её резкий комплимент вызвал в комнате неловкое молчание.

Пожалуйста, ну пожалуйста, соберись, Кортни Девон, — мысленно ругала она себя, охваченная смущением. Если бы ее нога была в лучшем состоянии, она, возможно, выбежала бы из дворца.

Но выражение лица Ричарда не изменилось. Возможно, комплименты по поводу его внешности были для него настолько обыденны, что не производили никакого эффекта. Сохраняя едва заметную улыбку, он слегка наклонился к ней.

«Спасибо. Но позволь мне на минутку…»

Кортни, не понимая, что он имел в виду под «извините», кивнула. Такова была сила красоты — она была готова позволить ему делать все, что он хотел, просто потому, насколько он был потрясающим.

Но то, что наследный принц сделал дальше, превзошло все ее ожидания.

Не раздумывая, он наклонился, подсунул ей руки под себя и поднял её с земли.

Глава 11

«Нет! Опустите меня, пожалуйста!»

«Прошу прощения. Это срочно».

Взяв Кортни на руки, Ричард быстро вернулся на диван. Там, в тени наследного принца, сидел еще один человек, которого Кортни даже не заметила — придворный врач с седеющими волосами, который вежливо поклонился.

Смущенная тем, что врач, вероятно, стал свидетелем ее нелепой выходки, Кортни покраснела.

Ричард осторожно уложил ее на диван и, опустившись на одно колено, аккуратно снял с нее туфли. Его лицо стало суровым, когда он увидел ее опухшую, покрасневшую лодыжку, но он ничего не сказал.

«Я могу сделать это сама», — пробормотала Кортни.

«Стой спокойно».

Ричард подложил под ее ушибленную ногу мягкую подушечку; ткань была настолько гладкой и роскошной, что казалось, будто она стоит дороже всего ее платья. Кортни нервно перебирала пальцами ног, не зная, как отреагировать.

Когда Ричард отошёл в сторону, врач шагнул вперёд.

«Позвольте мне взглянуть».

Он тщательно осмотрел ее лодыжку, используя различные магические инструменты. Как и следовало ожидать от императорского врача, его простые процедуры быстро сняли отек и покраснение.

«Кость не повреждена, поэтому при должном отдыхе вы скоро поправитесь, миледи. Я пришлю вам домой лекарства, которые помогут снизить температуру и уменьшить отек».

Значит, всё само собой заживёт, подумала Кортни, хотя и молча кивнула, слишком смущённая, чтобы сказать что-либо ещё. Она не хотела показывать, насколько ей было стыдно, ведь она даже не могла должным образом обработать свою травму.

Врач еще раз поклонился и тихо вышел из комнаты.

Наследный принц молча стоял рядом с ней. Нога Кортни, теперь босая, нежно покоилась на мягкой подушке. Она взглянула на нее, размышляя, не стоит ли ей снова надеть туфли. Когда она потянулась, чтобы дотронуться до пальцев ног, Ричард заговорил.

«…Еще несколько дней назад с тобой все было в порядке. Как ты получила травму?»

«А-а…?»

Кортни выпрямилась, широко раскрыв глаза. Она понятия не имела, о чем он говорит. Последний раз она видела наследного принца — хотя это было скорее мимолетное знакомство — больше месяца назад.

К ее удивлению, невероятно красивый принц застенчиво опустил глаза и тихо ответил.

«Я слышал, что ты была на чаепитии в резиденции Райтонов. Я зашел к тебе ,но опоздал и лишь мельком увидел, как ты уходишь».

По его словам, казалось, что он специально приехал к ней. Нет, этого не может быть. Кортни почувствовала, как ее лицо снова покраснело, она опустила голову и начала себя ругать.

Но, несмотря на попытки скрыть это, ее покрасневшие щеки все еще были видны. Сердце бешено колотилось, и она неуверенным голосом спросила:

«Ваше Высочество… разве вы не недовольны… тем, что выходите замуж за такую, как я?»

«Кортни».

Ричард снова опустился перед ней на колени, его красивое лицо заполнило все ее поле зрения, пока она рассматривала узоры ковра.

Но больше, чем его безупречные черты лица, ее тронула теплота его взгляда.

В его глазах читались искренность и нежность, и на мгновение она увидела в нем отголоски своего племянника — такого чистого, такого полного любви.

Ричард осторожно взял Кортни за левую руку. « Разве он не видел, как я раньше теребила ноги?» — подумала она, чувствуя, как ситуация становится немного неловкой. И все же Ричард оставался совершенно серьезным.

«Прошу прощения. Я понимал, что эта ситуация будет для тебя очень сложной».

«Нет, дело не в этом… Просто… я не могу поверить, что это действительно происходит».

«Мне следовало сначала сделать тебе предложение как следует, но Его Величество спешил».

Ричард полез в карман и вытащил небольшую коробочку.

Ни за что…

Сердце Кортни бешено колотилось, когда она готовилась к тому, что её ждёт внутри. И, как и всё остальное, что удивило её сегодня, её предсказание оказалось верным.

Внутри шкатулки находилось изысканное кольцо: крупный голубой бриллиант, окруженный более мелкими прозрачными бриллиантами. Вероятно, оно стоило больше, чем большинство роскошных поместий.

Держа кольцо с величайшим почтением, Ричард произнес мягким голосом.

«Леди Кортни Девон, ты выйдешь за меня замуж?»

Кортни почти сразу ответила «да» .

Но она прикусила нижнюю губу.

Дело было не только в чрезмерном рвении — она до сих пор не могла поверить в происходящее. Что вообще наследный принц знал о ней? Как он мог так внезапно сделать предложение? Она изо всех сил пыталась это понять.

«Ваше Высочество, мне кажется, произошло недоразумение. Я, э-э, не понимаю, почему вы это говорите… Моя семья… мы, э-э… Я не понимаю, почему вы выбрали именно меня…»

Кортни заметила, как прядь её тёмных волос упала на лицо. Ей часто говорили, что она слишком свирепая, но она никогда не испытывала особых комплексов по поводу своей внешности. Впрочем, она и не считала себя особенно яркой. Вдобавок ко всему, финансовое положение её семьи было настолько плачевным, что называть себя дворянами было почти стыдно.

Поэтому Кортни по-прежнему была убеждена, что предложение наследного принца было вызвано каким-то недоразумением.

Глава 12

Ричард продолжал улыбаться, и его голос звучал мягко, словно весенний ветерок.

— Кортни. Могу я называть вас так?

Он уже не раз обращался к ней по имени, но Кортни не стала на это указывать. Лишь молча кивнула.

— Что вам известно обо мне? — продолжил он.

— Ну... Вы — наследный принц этой страны...

Кортни запнулась. Несмотря на его безупречные манеры и доброжелательность, в памяти тут же всплыли дурные слухи. Никто не решался говорить о них открыто, но при упоминании имени Ричарда лица собеседников всегда принимали странное выражение. Если попытаться расшифровать эти недомолвки, смысл сводился к одному: за маской мягкости скрывался человек... со странностями. Поговаривали, что его истинный характер далек от идеала.

Взгляды встретились. Кортни непривычно было чувствовать такое тепло, направленное в её адрес, и ей стало не по себе от того, что она продолжает судить его по сплетням. Ричард уловил эту тень сомнения.

— Чужое мнение меня не заботит, — произнес он, и его голос подействовал как гипноз. — И тебя не должно. Забудь о титулах. Просто скажи: ты согласна?

Она молчала, не в силах пошевелить губами. В её мире власть означала принуждение, и Ричард мог получить её одним росчерком пера. Но он спрашивал. Этот жест ломал все её представления о нём, заставляя поверить в невозможное: он действительно этого хочет.

Поддавшись моменту и странному искушению, Кортни кивнула. Оцепенение всё еще сковывало её, но выбор был сделан.

— Благодарю. Даю слово — ты не пожалеешь.

Ричард не терял ни секунды. Он скользнул кольцом по её безымянному пальцу и, не отпуская руки, запечатлел на её кончиках пальцев чувственный поцелуй.

— Ах!.. — вырвалось у Кортни.

— Что-то не так? — Ричард поднял на неё внимательный взгляд.

— Н-нет, ничего...

Она не решилась сказать, что именно этой рукой он только что касался её лодыжки. Решила, что в такой момент лучше просто промолчать. От прежней Кортни Девон — женщины с острым, как бритва, языком — не осталось и следа. Сейчас перед ним была лишь растерянная девушка, окончательно очарованная красотой этого мужчины.

Ричард помог ей обуться. И туфли, и кольцо сели идеально, будто были созданы специально для неё. Кортни окончательно сдалась: даже если забыть о его титуле, встретит ли она когда-нибудь кого-то столь же совершенного? Остатки сомнений испарились, а щеки залил густой румянец.

Застенчиво, почти шепотом, она задала вопрос, который не давал ей покоя:

— Но... почему ты выбрал именно меня?

На мгновение улыбка Ричарда дрогнула, исказившись в странной, почти пугающей гримасе. Но не успела Кортни испугаться, как его лицо снова озарилось привычным теплым светом.

— Я скоро приеду к вам в поместье и всё объясню.

— Вам не стоит беспокоиться об этом... — Кортни замялась, пытаясь подобрать слова подостойнее. — Мой дом... он сейчас не в том состоянии, чтобы принимать особу вашего Высочества.

Она отчаянно пыталась отговорить его от визита в их обветшалое, запущенное поместье. Однако Ричард, словно не замечая её смущения или просто не представляя масштабов упадка семьи Девон, остался невозмутим.

— Вам больше никогда не придется беспокоиться о подобных мелочах, — отрезал он.

Кортни замерла. Дело было не в его власти или несметных богатствах, способных восстановить любые руины. В его голосе звучала такая уверенность и покой, каких она не знала даже от собственных родителей.

Ричард бережно помог ей подняться и повел обратно в зал аудиенций. Его предупредительность была настолько безупречной, что Кортни впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему особенной. Ледяные стены, которые она годами возводила вокруг своего сердца, осыпались, словно были вылеплены из хрупкой сухой глины.

Когда они вошли, он мягко, почти невзначай, спросил:

— Кстати, я так и не узнал... как же вы повредили лодыжку?

— Я просто... споткнулась. Неудачное стечение обстоятельств, — уклончиво ответила Кортни.

Несмотря на внезапную нежность к Ричарду, она не собиралась жаловаться на старшего брата или маркиза Маллона. К её облегчению, принц не стал допытываться.

В карете по дороге домой её отец, Хендрик Девон, выглядел так, словно его только что среди бела дня ограбили, а затем вернули всё украденное в десятикратном размере.

— Я до сих пор не могу поверить... — бормотал он, глядя в пустоту. — Это не может быть правдой.

Кортни разделяла его оцепенение. Император не просто пообещал погасить все долги дома Девонов — он гарантировал щедрое приданое и взял на себя все расходы на свадьбу.

— Я тоже не могу, отец...

Ей казалось, будто некое божество — а может быть, сам дьявол — явилось из ниоткуда и за одну ночь перевернуло её жизнь с ног на голову.

В ту ночь Кортни так и не сомкнула глаз. Она боялась: стоит ей закрыть веки, и всё это исчезнет, рассеется, как утренний туман.

Стоило ей прикрыть веки, как перед глазами всплывало лицо наследного принца — его идеальные черты и этот взгляд, пробирающий до самой души.

«Кортни...» — его голос, казалось, всё ещё звучал в тишине спальни.

Она вскрикнула в подушку и принялась отчаянно брыкаться под одеялом. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, грудная клетка вот-вот треснет. Никогда прежде Кортни не чувствовала себя настолько живой и... напуганной собственным восторгом.

Глава 13

Наступило утро.

Вопреки страхам Кортни, события прошлого вечера не растаяли в воздухе. Напротив, реальность обрушилась на неё с такой силой, что она сорвалась на крик:

— Подождите! Всем остановиться! Немедленно!

Суета в холле мгновенно стихла. Словно по команде «замри», слуги и грузчики застыли с тюками и ящиками в руках. По спине Кортни пробежал холодок. Неужели они и правда её слушают? Она была не привыкла к тому, что её голос имеет такой вес.

Впрочем, нашелся человек, на которого её гневный окрик не произвел ни малейшего впечатления. Патрисия, с восторгом разглядывавшая растущую гору коробок, недовольно поморщилась:

— В чем дело? Это же всё вещи первой необходимости, разве нет?

— Нет! Столовое серебро — это не предмет первой необходимости! — Кортни ткнула пальцем в массивный набор, только что доставленный в зал.

Десятки вилок, ножей и ложек сверкали чистотой, а их ручки были инкрустированы ярко-алыми драгоценными камнями. Такой посудой побрезговал бы разве что самый заносчивый герцог, сочтя её слишком вызывающей. Рядом громоздились тарелки, расписанные столь тонкими узорами, что на них страшно было даже дышать, не то что класть еду.

Патрисия недовольно поджала губы — жалобы дочери вмиг испортили ей праздничное настроение.

— Если дарят такие вещи, отказываться просто невежливо!

— Принимать всё подряд без лишних вопросов — вот что по-настоящему невежливо! — отрезала Кортни, обводя тяжелым взглядом горы коробок.

И столовое серебро было лишь верхушкой айсберга. Волшебные люстры, изящные бра, мебель из редких пород дерева и тяжелые ковры — этих предметов роскоши хватило бы, чтобы до отказа забить каждый пустой угол их обветшалого дома.

Единственным утешением было то, что всё это барахло купила не мать. Нет, это был «привет» от наследного принца. Пока Кортни спала, к поместью Девон стянулся целый караван императорских карет, доверху набитых дарами.

Вместо того чтобы разбудить дочь, Патрисия предпочла единолично распоряжаться ситуацией. Вместе с вещами из дворца прибыл штат слуг. Они обхаживали её с таким подобострастием, словно она уже стала частью императорской семьи, и Патрисия, опьяненная вниманием, вовсю раздавала приказы.

После долгих лет унизительной нищеты ей казалось, что полоса неудач наконец закончилась — и всё благодаря удачному замужеству дочери.

Патрисия снова что-то недовольно проворчала, возмущенная «неблагодарностью» Кортни.

— Кортни, помни о своём статусе. Скоро ты станешь супругой наследного принца!

Кортни покачала головой, чувствуя, как виски сдавливает тупая боль. Вчерашние слова Ричарда снова эхом отозвались в сознании. Так вот что он имел в виду, когда просил не беспокоиться о доме... Она начинала понимать истинный масштаб его «заботы».

— Думаю, мне всё это не нужно, — тихо произнесла она.

— А-а-а! Следи за языком! — Патрисия в ужасе всплеснула руками.

Однако вышколенные дворцовые слуги даже бровью не повели. Их лица оставались безупречно-каменными, словно они оглохли в ту же секунду, когда она открыла рот. Кортни прижала ладонь ко лбу. Внимательность Ричарда трогала, но это было... слишком.

Она прекрасно знала свою семью: оставь эти сокровища в их руках, и через неделю от них не останется и следа. Отец раздаст долги, мать спустит всё на безделушки, а брат проиграет остатки в карты. Её близкие были слишком ненадёжны для такой ослепительной щедрости.

Лодыжка, которая, казалось, начала заживать, внезапно отозвалась резкой болью. Кортни пошатнулась, но чьи-то сильные руки тут же подхватили её.

— Кто?..

— Позвольте уделить вам минуту, миледи?

Перед ней стоял тот самый пожилой дворецкий, который вчера сопровождал кортеж. Несмотря на седину, его осанка была безупречно прямой, а манеры — величественными. Сегодня он вернулся с целым штатом помощников.

Кортни выпрямилась, стараясь вернуть себе достоинство.

— Да. Могу я узнать, что вам нужно?

— Прошу за мной.

Он проводил её в приёмную, уверенно шагая по коридорам так, словно проработал в поместье Девон всю жизнь. Но стоило Кортни переступить порог комнаты, как она снова лишилась дара речи.

Ещё вчера здесь висели изъеденные молью шторы и по углам росла паутина. Теперь же приёмная была обставлена с вызывающей роскошью.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Её осторожно устроили на диване. Мягкость подушек и блеск лакированного стола не уступали убранству императорского дворца. Кортни чувствовала себя в центре призрачной иллюзии, которая вот-вот развеется.

— Ваш чай.

Стоило главному слуге распорядиться, как горничная, до этого неподвижно стоявшая в тени, мгновенно подала чай. Всё было готово заранее. У Кортни возникло странное чувство: она будто случайно забрела на сцену театра, где спектакль уже шел полным ходом, а декорации сменялись сами собой.

Взгляд Кортни скользнул к тарелке с десертом. Рядом с чашками лежали золотистые, еще теплые мадленки. Она невольно подумала о племяннике, и дворецкий тут же заговорил, словно подслушав её мысли:

— Их уже подавали молодому господину Эдварду в качестве второго завтрака.

— О... вот как. Спасибо большое.

Кортни искренне улыбнулась. Она взяла одно пирожное и откусила кусочек. Голод давал о себе знать, но больше всего ей хотелось убедиться, что Эдварду было вкусно.

Главный слуга внимательно наблюдал за ней. Перед ним была леди, которая проигнорировала горы золота, но расцвела от благодарности за простую заботу о маленьком мальчике. Он мысленно отметил, что её характер вполне достоин хозяйки императорского дворца.

Впрочем, соответствовала ли она той истинной причине, по которой принц остановил на ней свой выбор, ещё только предстояло выяснить.

Глава 14

Нежная мадленка таяла во вту, а ароматный чай постепенно возвращал Кортни самообладание. Но вместе с покоем пришло новое беспокойство: не слишком ли она была резка с императорскими слугами? Что, если Ричард передумает жениться на такой «дикарке», когда ему доложат о её манерах?

Она нерешительно нарушила тишину:

— Послушайте...

— Прошу вас, говорите, миледи.

— Как вы уже догадались, мы прибыли по личному приказу Его Высочества, — вежливо начал распорядитель. — Эти вещи доставлены исключительно для вашего удобства. Пожалуйста, не чувствуйте себя обременённой этим жестом.

«Не чувствовать себя обременённой?» Более нелепую просьбу сложно было представить. Только что съеденная мадленка камнем легла в желудке. Кортни сделала большой глоток горячего чая, прежде чем ответить:

— Я ценю внимание принца, но это... это чересчур. В нашем доме просто некому следить за всем этим богатством. Пожалуйста, заберите вещи обратно.

— Вы действительно этого хотите, миледи?

Распорядитель едва заметно приподнял бровь. Кортни, борясь с внутренним противоречием, твердо кивнула. Она не хотела казаться неблагодарной, но реальность была такова: семья Девон просто не потянет содержание такого дворца на дому.

На лице слуги отразилось мимолетное замешательство. Его предупреждали о ситуации, но разруха в делах дома Девонов оказалась куда серьезнее, чем он предполагал. После недолгого раздумья он снова заговорил.

— До назначения личного распорядителя я возьму все организационные вопросы на себя, — почтительно произнес старик. — Его Высочество приказал нам служить вам вплоть до самой свадьбы. Что же касается присланных вещей — это лишь предметы первой необходимости. Его Высочество желает, чтобы ваше пребывание здесь было максимально комфортным.

— Простите? — Кортни округлила глаза. Как она и опасалась, события неслись со скоростью лавины.

Опытный слуга сухо кашлянул, поспешно уточняя:

— Ну... возможно, они несколько роскошны для повседневности.

— Нет, я не об этом. Как вы меня только что назвали?

— Ваше Высочество, наследная принцесса?

Лицо Кортни вспыхнуло. Значит, не послышалось. Она лишь вчера впервые перемолвилась с принцем парой слов, а сегодня её уже величают титулом будущей правительницы. Она опустила голову, едва слышно пробормотав:

— Для этого еще... слишком рано.

— В таком случае я буду называть вас леди Девон. Мое имя Хансон, и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу.

— Спасибо. Так будет лучше, — выдохнула она.

Хансон подлил чая в её пустую чашку. Кортни чувствовала себя не в своей тарелке: обычно слуги из других знатных домов смотрели на неё свысока, а её собственные работники были слишком ленивы и неотесаны. Безупречное, уважительное поведение Хансона казалось ей чем-то инопланетным.

— О вашем желании вернуть подарки я доложу Его Высочеству, — добавил Хансон. — Боюсь, я не вправе принимать такие решения самостоятельно.

Кортни неохотно кивнула. Игнорировать подобную предупредительность было бы верхом невоспитанности, поэтому она допила чай и закончила с десертом под вежливым присмотром Хансона.

Но едва она вышла из приёмной, как тут же пожалела о своей минутной слабости.

— Ваше Высочество, как нам подготовить вашу спальню?

— Ваше Высочество, какое постельное белье вы предпочитаете?

— Ваше Высочество, что прикажете подать к обеду?

— Хватит! Перестаньте меня так называть! Я ещё не замужем! — не выдержала Кортни.

Оказалось, что горы вещей, которые она видела утром — лишь верхушка айсберга. За воротами выстроилась вереница новых карет, доставляющих бесконечный поток грузов. Вместе с товарами множилось и число слуг — их стало столько, что они, казалось, вот-вот вытеснят самих хозяев из поместья. Кортни с ужасом поняла: ей не хватит и дня, чтобы просто поправлять каждого встречного.

«Лишь бы пол не провалился под всей этой тяжестью», — пронеслось у неё в голове.

Кортни ловила себя на самых нелепых мыслях, оглядывая комнату, которая ещё вчера была пустой и гулкой. Она не знала, что сдастся первым: фундамент старого дома или её собственная психика под этим колоссальным давлением.

Дорогая мебель, изысканные наряды и туфли — всё в этой комнате казалось чужеродным, но больше всего не на своём месте чувствовала себя сама Кортни. Она замерла перед зеркалом, не узнавая собственное отражение.

Из зазеркалья на неё смотрела незнакомка. Иссиня-черные волосы были уложены в сложную прическу и украшены драгоценными шпильками, а изумрудное платье из тончайшего шелка, расшитое золотыми нитями, ослепляло роскошью. Она чувствовала себя вороной, которая натаскала в гнездо всё блестящее, что попалось под руку.

— Леди Девон, не могли бы вы повернуться?

Услышав резкий голос портнихи, Кортни вяло подчинилась. Образ нелепой вороны рассыпался, стоило ей прийти в движение. Портниха критически осмотрела свою работу, пока Кортни пыталась не задохнуться в тисках слишком узкого корсета.

Заметив её состояние, помощница портнихи поспешила предложить решение.

— А что, если добавить на талию темный пояс? — предложила помощница.

— Замечательная идея! — подхватила портниха. — Возьмем глубокий черный, он подчеркнет иссиня-черные волосы Её Высочества.

Кортни метнула в женщину острый, как бритва, взгляд. Она весь день только и делала, что поправляла слуг, а теперь и приглашенные мастера принялись раздавать ей титулы. Поняв свою оплошность, портниха неловко втянула голову в плечи и поспешила обернуть черный шелк вокруг талии Кортни.

Кортни тяжело, устало вздохнула. Несмотря на то, что лодыжка почти перестала болеть, это был уже третий визит портнихи за утро. До этого её осаждали обувщики и торговец аксессуарами, а на вторую половину дня был назначен визит ювелиров.

Это было баснословно щедро, но она чувствовала себя совершенно измотанной.

— А теперь примерим вот это! — снова защебетала портниха, довольная результатом. — Его Высочество лично распорядился: для вас только лучшие ткани, только самый изысканный крой!

Взгляд Кортни упал на платье такого ослепительно-розового цвета, что у неё на мгновение потемнело в глазах.

Первая мысль была — наотрез отказаться, но она тут же её отбросила. Она уже знала этот сценарий: если она скажет «нет», поднимется невообразимый шум. Они заявят, что ни один из нарядов недостоин будущей принцессы, и завтра притащат нечто ещё более грандиозное и вычурное.

Смирившись с неизбежным, Кортни просто закрыла глаза и позволила портнихе и горничным вертеть собой как куклой.

Страница книги В собачьей будке в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

О книге