Глава 1 «Властелин Трона

Изначально дворец, расположенный в самой восточной части императорского комплекса, назывался Чхонгунгун. Хоть он и был невелик, люди прозвали его Вэйгун (Дворец Вэй), так как его необычайная красота визуально делала его величественнее.

Большинство людей называли Конфуция (молодого господина) Гон Уна, чья резиденция находилась там, «Госпожой Вэйгун». Однако сам владелец, казалось, совсем не был рад жизни в таком прекрасном месте.

— Мама.

Если вернуться немного назад в историю дворца Вэй, нельзя обойти стороной рассказ о принцессе Ёнхва — матери молодого господина, жившей здесь еще до его рождения.

Она была единственной живой наследницей императора. Несмотря на то, что принцесса родилась женщиной, император безгранично ценил и любил её.

Как и следовало ожидать, с самого её рождения происходили странные вещи. В ночь перед её появлением на свет случился звездопад; одна из самых крупных и прекрасных звезд вспыхнула так ярко, что осветила весь мир. Все назвали это благословенным знаком.

Кроме того, после рождения принцессы произошло много хорошего как внутри страны, так и за её пределами. Возможно, поэтому страна стала более процветающей, богатой и мирной. По этой причине все восхваляли само её существование.

Это положило конец дискриминации женщин и беспокойству по поводу восхождения женщины на трон. Напротив, принцесса Ёнхва сосредоточила на себе любовь и внимание всех.

И не только это: по мере того как она росла, её светлая кожа становилась настолько прекрасной, что её было трудно сравнить с кем-либо другим, и люди даже прозвали её Небесной Принцессой, говоря, что она сошла на землю после зова небес.

Она была не просто следующей наследницей страны — она была светом и надеждой. И её жизнь казалась довольно спокойной.

Она училась вместе с императором и даже вышла замуж за знатного мужчину, хотя и не столь знатного, как она. Все ожидали, что она взойдёт на трон.

Но это счастье длилось недолго. Она умерла ровно через четыре дня после рождения Гунвона. Она умерла, даже не сумев как следует открыть глаза.

Разумеется, смерть женщины во время родов была очень распространённым явлением как тогда, так и сейчас. Но она не была обычной женщиной. Она была принцессой, любимой всеми, и единственной наследницей императора.

Император был настолько опечален, что перестал есть и пить. Вся страна была погружена в скорбь.

«Однако не было способа вернуть её к жизни, так как тело её уже остыло, и в конце концов им пришлось её отпустить. Похороны были очень пышными и такими же прекрасными, как и она сама.

И прежде чем её предали земле в последний раз, — не знаю, что именно тогда происходило, — я горько плакал, гадая, где же весь день порхала та белая птица. Из-за этого мгновения её ухода еще глубже запечатлелись в сердцах людей.

— Мама!

Гон Ун был единственным потомком столь благородного существа и драгоценным сыном императорской семьи, рожденным ценой жизни принцессы.

Однако, в отличие от своей матери, Гон Ун родился под несчастливой звездой. С самого рождения он не мог нормально пить материнское молоко и никогда не знал тепла её объятий. Такова была судьба этого ребенка.

«О чем ты думаешь?»

В довершение всего, его жизнь превратилась в череду несчастий.

На пятнадцатый день после его рождения отец Гон Уна, лорд Хаэ У, пал от меча неприятеля, пытаясь сдержать врага. Его раны были настолько глубокими, что в итоге он скончался прямо на поле боя. Из-за спешного отъезда на задание он так и не увидел лица принцессы после родов и не взглянул на своего ребенка.

Конечно, они разгромили иноземных врагов и расширили свои границы, но смерть лорда Хаэ У значила гораздо больше.

Когда весть об этом пришла вскоре после похорон принцессы, вся страна была потрясена. Словно разделяя эту печаль, над замком в течение двух дней шел проливной дождь».

«Вскоре после рождения Гон Ун потерял и мать, и отца. В этом суровом мире не осталось стен, которые могли бы защитить его, и никого, кто прикрыл бы его.

Император дал имя Гон Уну и поначалу пытался винить его в случившимся, но не мог перестать думать о том, что же будет с этим ребенком, которому придется расти, неся на себе бремя его собственного гнева и негодования множества людей.

В конце концов, император приютил своего единственного внука. Теперь, когда единственная наследница императора, принцесса, ушла, её сын Гон Ун должен был пройти через процесс становления преемником. Император отдал мальчику, своему единственному кровному родственнику, дворец Чхонгунгун.

Более того, по мере того как ребенок рос, он становился всё больше похож на принцессу Ёнхва своей алебастровой кожей. Думали, что если бы он не был мальчиком, или если бы он не родился под знаком злого духа, то мог бы стать красавцем, превзошедшим саму принцессу.

Благодаря этому люди, скучавшие по императору, императрице и принцессе, стали для него своего рода преградой на пути к удаче.

Разумеется, видя, как заботливо растет ребенок, люди думали, что его воспитают как тепличный цветок и у него появятся дурные привычки. Некоторые называли невероятные события, сопровождавшие его рождение, «тьмой» или «проклятием».

Но Гон Ун быстро всё осознал. Возможно, это было связано с тем, что из-за протестов общественности ему не дали титул наследного принца, и ему приходилось просто удерживать статус преемника. Или, может быть, из-за той неприязни, которую вся страна испытывала к нему с самых малых лет.

Он вел себя тихо и отчаянно старался не разочаровывать деда по материнской линии. К счастью, он был умен, и его поступков было достаточно, чтобы завоевать сердце императора. Тем не менее, Гон Ун всегда жаждал любви и трудился еще усерднее, чтобы угодить не только императору, но и своей бабушке по материнской линии — императрице.

Но и это длилось недолго. Хотя ему повезло выжить во всех трудностях, с которыми он столкнулся сразу после рождения, император заболел прежде, чем смог должным образом укрепить власть внука и создать для него прочную основу. В жизнь Гон Уна пришел очередной кризис.

Гон Ун долго был погружен в свои мысли и не слышал голоса своей придворной дамы, Рён. Голос Рён стал немного громче. Только тогда Гон Ун поднял голову и спросил:

— Итак, ты узнала то, о чем я просил?

— Да, матушка (госпожа). В эти дни министры ведут себя необычно. Говорят, что те, кто всегда собирался во дворце Ёнчхон, в последнее время начали тайно встречаться в доме лорда-министра.

— И что?

При этих словах Гон Ун нахмурился и переспросил. Тогда Рён со смущенным видом ответила ему:

— Говорят, что после того, как Его Величество слег, настроения в городе стали тревожными. Среди народа ходит много слухов о том, что скоро случится стихийное бедствие или что трон унаследует кто-то новый.

— Наглые слухи, — отрезал он».

«Гон Ун с шумом захлопнул книгу, которую читал. Несмотря на то, что официально титул наследного принца никому не был присвоен, преемник уже был определен, и именно Гон Ун прошел всё необходимое обучение для будущих правителей.

Разумеется, его не провозгласили наследным принцем официально, но он был сыном принцессы Ёнхва, которая сама была законной наследницей. Если бы принцесса взошла на трон, он стал бы её преемником. В таком случае он естественным образом стал бы наследным принцем, так было предначертано судьбой.

Но по какой-то причине у министров, похоже, были другие мысли. Впрочем, с самого начала именно они выражали недовольство тем, что император тратит средства на Гон Уна, чей статус преемника был неопределенным — ни то ни сё.

Я не знаю, что на уме у правительственных чиновников, но я действительно не мог просто сидеть и ждать, пока всё изменится. Я должен был что-то предпринять. Хоть что-нибудь.

— Рён, где дядя? Думаю, мне стоит привести дядю.

Гон Ун закусил губу. Поскольку у императора не было сыновей, он однозначно был наследником номер один.

Все сыновья императора Сюаня умерли молодыми, и единственным оставшимся потомком императора был Гон Ун. Сын, который так сильно походил на женщину, которую император любил больше всего.

Гон Ун всё еще не знал точно, на что осмелятся другие. Однако он был сообразителен и догадывался, что министры пытаются возвести на престол кого-то другого. Это не было подтверждено, но он не мог просто игнорировать свои серьезные опасения. Особенно сейчас, когда император был болен».

«— Вы звали меня?

Когда солнце уже клонилось к закату, дядя Гон Уна вошел во дворец Вэй. Он был одним из немногих людей, которые искренне заботились о юноше.

— Да, дядя. Были ли вы в покое до этого момента?

— Благодаря вам, матушка (госпожа), у меня всё было хорошо. Но есть ли причина, по которой вы внезапно позвали меня?

В ответ на вопрос дяди Гон Ун слегка прикусил нижнюю губу.

— Просто…

Немного помедлив, он вздохнул и произнес:

— Это из-за истории, которую я недавно услышал.

— Да?.. О какой истории вы говорите?

— Насколько мне стало известно, в последнее время среди министров наметились разногласия по поводу престолонаследия. И это несмотря на то, что я, внук Его Величества, живу здесь, во дворце Вэй.

Выслушав его, дядя Гон Уна на мгновение задумался, затем посмотрел на него и заговорил осторожным голосом».

«— На самом деле, именно поэтому я и сам планировал вскоре навестить вас.

При этих словах Гон Ун непроизвольно нахмурился.

— Часто говорят, что министр Чжоу и его последователи пытаются возвести на трон Гён Хви, старшего сына и наследного принца короля Муна, тринадцатого брата Его Величества. В наши дни их также называют «крайними овцами» (радикалами), что встречается нечасто.

Услышав это, Гон Ун почувствовал нарастающее беспокойство.

— Наследный принц короля Муна? А что с самим королем Муном?

— Я слышал, что король Мун тоже болен. Хотя он в сознании, он не может говорить правду и с трудом двигается, поэтому говорят, что Гён Хви, как старший сын и наследный принц, взял на себя все дела короля Муна. Если так пойдет и дальше, императорская семья окажется в беде.

Дядя цокнул языком. Глядя на эту сцену, Гон Ун ощутил дискомфорт. Дядя говорил с обеспокоенным видом, но, присмотревшись сейчас, Гон Уну показалось, что тот не так уж сильно переживает на самом деле».

«— Тогда…

У Гон Уна пересохло в горле. Неужели он был слишком беспечен, полагая, что все титулы и позиции достанутся ему сами собой? Внезапное появление этого имени заставило его почувствовать себя не в своей тарелке.

Точно, если подумать, одним из немногих оставшихся братьев императора был король Мун. Король Мун тоже был серьезно болен, поэтому Гон Ун не уделял ему особого внимания, считая, что его время сочтено. Но его сын…

Гон Ун невольно усмехнулся. Влияние той ветви семьи было настолько ничтожным, что он даже не брал их в расчет. И теперь он чувствовал, как его захлестывает удушающая тревога.

Гон Ун нервно закусил губу и молча задрожал. Если он совершит ошибку, возникнет риск, что человек, чьего лица он даже не знает, отберет у него и положение, и трон.

— Что за человек этот Гён Хви, раз он затеял такое?

— Говорят, он очень похож на Его Высочество короля Муна. По слухам, у него выдающаяся внешность и он весьма умен, но он не выставляет это напоказ. Поэтому никто не знает точно, что он за человек».

— И?

— Он всегда ходил в каком-то неопрятном виде и вел себя снисходительно. Не потому ли они пытаются поддержать его? Думают, им будет легко управлять, используя его в своих безрассудных целях.

Гон Ун глубоко вздохнул, услышав это. Он сделал глоток ароматного чая, который налила Рён. Вскоре тепло напитка разлилось по телу, успокаивая его взбудораженный разум.

Он холодно улыбнулся, будто и не было мгновение назад ни тревоги, ни гнева.

В голове возник вопрос: «Кто же на самом деле этот Гён Хви?» Ему стало любопытно, что это за человек и почему столько министров отвергли его, Гон Уна, пытаясь возвести на трон другого и преградить ему путь.

— Дядя, я считаю, нам нужно действовать быстро. Вы подготовьте всё снаружи. Я же возьму на себя дела внутри императорского дворца.

— ...Ох, вы уверены?

Гон Ун огляделся и кивнул.

— Его Величество однажды доверил мне военный жетон. Имея его на руках, я могу командовать гвардиями Гымгун и Чжангёмгун, даже не будучи военачальником.

«— Не могли бы вы показать этот жетон?

Гон Ун поднялся, открыл запертый на засов ящик и достал небольшую шкатулку. Из неё он вынул жетон. На табличке, вырезанной в форме Хёнму (Чёрной черепахи), было начертано слово «Бёнбу» (Военное ведомство).

— Это у меня в руках, так что позаботьтесь об остальном, дядя.

С давних времен, когда бездетный император оказывался при смерти — или же наоборот, когда умирал правитель с множеством сыновей, — в императорском дворце всегда дул ветер крови.

Как показывали события прошлого, Гон Ун лучше кого бы то ни было знал: этот раз не станет исключением.

Либо он выживет и станет императором, либо умрет. Его судьбой должно было стать одно из двух.

Поэтому, как только дядя покинул верхний дворец, Гон Ун направился в покои, где спал император».

«Императрица и наложницы, которые обычно всегда оставались рядом с ним, казалось, покинули это место на время. Вокруг царила мрачная атмосфера, и лишь несколько придворных и младших наложниц находились поблизости.

— Матушка (госпожа), что происходит?

— Я пришел туда, куда мне не положено? Как ты можешь такое говорить?

— Разве это не правда? Вы не явились на утреннее приветствие Мунху. Сейчас Его Величество занят делами, и то, что вы пришли навестить меня без предупреждения, выглядит немного неловко, так что не обессудьте.

Это был Хон Ый Ин, глава евнухов (Тэгам).

— Я всегда должен с сыновней почтительностью заботиться о дедушке-императоре, но так как не мог этого делать, у меня всегда было тяжело на душе. Я хотел навещать его при любой возможности, и вот только сейчас окно для визита открылось.

— Прошу прощения, матушка.

Услышав слова евнуха Хона, Гон Ун слегка приподнял уголок губ и спросил:

— Что с дедушкой-императором?»

«— Императрица приходила час назад, проверила состояние Его Величества и ушла.

— Хорошо.

Вскоре главный евнух Хон провел Гон Уна внутрь, туда, где лежал император. Когда дверь открылась и он вошел, в нос ударил запах, напоминающий гниение. Гон Ун невольно нахмурился. От ауры смерти, витавшей в комнате, по коже поползли мурашки.

— Он так и не приходил в сознание сегодня?

— Да, господин.

Император выглядел так, что не было бы ничего странного, умри он прямо в эту секунду. Придворные лекари проверяли его состояние несколько раз в день, но они уже не пытались вылечить его, а лишь старались поддерживать жизнь.

Казалось, его душа уже блуждает где-то в девяти небесах, но он всё еще мертвой хваткой цеплялся за жизнь.

Гон Ун долго стоял у постели императора, вглядываясь в его лицо — лицо, на которое уже легла тень смерти. Он горячо вздохнул, глядя на эту почти нереальную картину.

Однако тяжесть на сердце Гон Уна не исчезла, напротив — всё стало еще запутаннее».

«Как, черт возьми, он должен преодолеть все эти трудности? Если бы только его положение стало хоть немного прочнее, если бы только император дожил до этого момента…

Поскольку до сих пор он прожил свою жизнь, принося себя в жертву, чтобы угодить ему, он хотел, чтобы в этом последнем путешествии император пожил ради него.

Сотни мыслей пронеслись в голове Гон Уна. Он долго стоял с бесстрастным лицом, глядя на правителя. И в тот самый момент, когда он уже собирался подняться, император открыл рот и позвал Гон Уна.

— Ваше Величество! Вы пришли в сознание?»

«Ему было трудно даже дышать, и его голос превратился в тяжелый хриплый свист.

— Лотос... зовет меня...

На лбу императора выступил холодный пот. Его голос был настолько тихим, что его нельзя было расслышать, если не подойти вплотную, но Гон Ун всё слышал. Однако он не почувствовал радости, услышав этот голос.

— Пожалуйста, не говорите так. Я уверен, вам станет лучше, Ваше Величество, — Гон Ун неловко улыбнулся, и голос его дрогнул.

В каком-то смысле жизнь императора тоже не была завидной. Хотя он родился принцем и стал правителем, ему было суждено одного за другим отправлять собственных сыновей в мир иной. Оставалась принцесса Ёнхва, единственная дочь, но и она скончалась.

И стоило императору заболеть, как гражданские и военные чиновники, словно только этого и ждали, начали подрывать его авторитет и использовать ситуацию в своих интересах. Гон Ун в полной мере ощущал это давление на себе. И теперь они были готовы перейти черту.

Гон Ун поймал себя на мысли, что лучше бы он сам умер вместо своего деда. Казалось, так он быстрее обрел бы покой.

— Лекаря! Позаботьтесь о нем! — выкрикнул он».

«Гон Ун, сдерживая слезы, взял императора за руку. И когда он снова попытался позвать лекаря, император закашлялся и крепко сжал руку внука.

— Нет. Думаю, для этого уже слишком поздно.

Император глубоко вздохнул, посмотрел Гон Уну прямо в глаза и заговорил с трудом. Он выглядел бесконечно хрупким, словно мог сломаться в любой момент.

Гон Ун смотрел на императора серьезнее, чем когда-либо. Это не меняло ситуацию, но он чувствовал, что должен выслушать его.

— Полагаю, я должен сказать тебе это сейчас. Пожалуйста, позаботься о Шингуке, Ун-а. Пожалуйста, присмотри за этой страной.

— Ваше Величество, пожалуйста, не говорите таких вещей. Вы должны подняться и поправиться.

Несмотря на всё его отчаянное желание удачного исхода, голос императора, слабо дрожавший, тоже был полон отчаяния. Слыша, как эти слова запечатлеваются в его сердце, Гон Ун не смог сдержать слез».

«Он не хотел предстать в таком виде перед императором, но груз бесчисленных обязательств, обрушившихся на него, начал давить всей своей тяжестью.

"Как ты смеешь вот так меня оставлять?"

Гон Ун прокручивал эту мысль снова и снова, проглатывая слова, которые так хотел выплеснуть. Ему было невыносимо жаль деда, который настолько исхудал, что едва мог дышать.

Но еще больше, чем деда, ему было жаль судьбу, которая его ждала. Она не казалась просто мрачной — она была беспросветной.

Он даже не знал, произошло ли всё это потому, что он родился под несчастливой звездой. И всё же, единственным человеком, который поддерживал его вопреки судьбе и относился к нему добрее всех, был император.

В этом суровом мире именно император был его единственным защитником. Он был для Гон Уна и любящим дедом, и отцом, а возможно, даже чем-то большим. Но этот человек всё равно пытался покинуть этот мир.

Впереди еще такой долгий путь... Но теперь Гон Уну предстояло выживать в одиночку. Ведь он уже терял родителей сразу после рождения и каким-то образом сумел выжить. Он верил, что и теперь продержится дольше всех».

«— Вы устали.

— Тогда я откланяюсь.

Гон Ун поднялся со своего места. Сделав шаг назад и открыв дверь, он увидел лицо придворного лекаря. Юноша на мгновение замешкался, но, стиснув зубы, вернулся во дворец Вэй. Там он открыл книгу и на некоторое время погрузился в раздумья.

"Гён Хви... Значит, вы собираетесь посадить его на трон?"

Это было имя, о котором он никогда раньше не слышал. Как он мог жить, не зная о единственном (другом) члене королевской семьи? Он появился позже? Или этот факт скрывали?

Как бы то ни было, человек, возникший из ниоткуда, возжелал место, которое Гон Ун занимал так долго, и попытался его захватить. И Гон Ун сходил с ума от того, что не мог этого вынести.

— Мне нужно подготовиться.

— Господин? Вы уходите в такое время?

Гон Ун, уже вернувшийся было во дворец Вэй, внезапно остановился и заговорил с евнухом внутреннего ведомства. На сердце было тяжело и тошно, он не хотел оставаться во дворце. Он всегда был здесь и редко выходил наружу, но не мог понять, почему именно сегодня стены так давили на него.

Он чувствовал, что должен что-то предпринять прямо сейчас, понимая: если он не выдержит этого давления, то никогда не станет императором. К тому же казалось, что, если не уйти сейчас, другой возможности покинуть дворец может и не представиться».

«— Но, господин. Уже слишком поздно. К тому же, Его Величество болен, и если что-то изменится... если возникнут трудности... Разве вы не должны оставаться рядом?

Когда начались эти препинания, Гон Уну захотелось сбежать еще сильнее.

— Трудности? Ты хочешь сказать, что желаешь чего-то дурного жизни Его Величества?

— Ну что вы, вовсе нет, господин.

— Или ты пытаешься игнорировать меня из-за моего нынешнего положения?

Гон Ун сильно разнервничался и выплеснул гнев на слуг. Никто не смел ему перечить в таком состоянии. Они склонили головы перед Гон Уном, моля о прощении.

— Господин, пожалуйста, смените гнев на милость.

— Как смеет жалкий раб проявлять неуважение к моей драгоценной особе?

Гон Ун глубоко вздохнул, глядя на них. Затем он прошел мимо и покинул это место. Его придворные тут же поднялись, отвесили глубокий поклон и последовали за ним».

«— Я принесу гражданскую одежду, господин.

— Хорошо. Это правильная мысль. Я не могу идти в таком виде.

Евнух Пак (Naeguan Bok), находившийся в самом затруднительном положении, сделал шаг вперед и обратился к Гон Уну. Подавая одежду, он втайне надеялся, что Гон Ун передумает, но, похоже, сломить его упрямство было невозможно.

Придворные ничего не могли поделать, и на их лицах отразилось облегчение, когда они услышали, что голос господина немного смягчился и гнев утих.

Переодевшись, Гон Ун покинул дворец в сопровождении лишь нескольких охранников. Он хотел совершить эту вылазку, чтобы хоть как-то успокоить свой встревоженный разум.

— Наверное, из-за того, что уже поздняя ночь, людей совсем немного, — пробормотал Гон Ун себе под нос, оглядываясь по сторонам.

Что бы он ни говорил, никто ему не отвечал — даже стражники, стоявшие вокруг.

Тем не менее, Гон Ун сделал вид, что ничего не происходит, и с невозмутимым видом подошел к лавке, которая всё еще была открыта.

— Как идут дела в эти дни? — спросил он.

Гон Ун, держа в руках заколку и внимательно ее осматривая, протянул немного денег и задал вопрос. Хозяин лавки поклонился и поспешно ответил.

Дело было не только в деньгах, которые дал Гон Ун, — любому было очевидно, что перед ним отпрыск очень высокопоставленной семьи».

«— Ох, и не спрашивайте! В эти дни так страшно. Ходят слухи, что в столице вот-вот вспыхнет гражданская война, поэтому покупателей почти нет. Обычно рынок кипит даже в такое время, вы только посмотрите вокруг — не все ли закрыли свои лавки пораньше, потому что слишком заняты спасением собственных шкур? Так темно, что я даже не знаю, видит ли меня кто-нибудь.

— Гражданская война?

— Даже я не знаю подробностей. Это просто история, которая ходит повсюду. Ну, я-то торгую здесь, потому что мне дорог каждый грош, но еще в прошлом году в это время повсюду были певцы и музыканты. А нынче их почти не встретишь.

Услышав слова владельца лавки, Гон Ун нахмурился.

Он знал, что, пока он находится во дворце, многие слухи до него попросту не доходят. Но он и представить не мог, что всё зашло так далеко. Он считал это лишь борьбой между ним и министрами. Даже дядя не говорил об этом настолько серьезно. Его оценка ситуации была в корне неверной».

«— К тому же, император не слишком милостив. Много поговаривают о том, что Звезда Императора падает на север. Но быть может, вы, молодой господин, приехали из других краев? Как вы можете быть настолько не в курсе слухов?

Выслушав слова хозяина лавки, Гон Ун неловко улыбнулся и ответил:

— Я был в провинции по делам. В любом случае, не думаю, что всё случится только из-за слухов. Разве не остался сын принцессы Ёнхва?

— Ах, та «госпожа» из верхнего дворца? Ну, разве та матушка не... немного «того»?

Хотя торговец не договорил прямо, Гон Ун, казалось, понял, что тот имел в виду, и лицо его помрачнело.

Настроения в народе были куда более тревожными, чем ожидалось. В особенности люди боялись будущего — возможно, потому, что в последние дни Звезда Императора действительно склонялась к северу».

«Все, кого бы ни спрашивал Гон Ун, пребывали в тревоге и беспокойстве о будущем; некоторые даже говорили, что собираются на время уехать к родственникам подальше от столицы.

— Какие тут могут быть вопросы? Слухи слухами, но несколько дней назад вон тот большой общественный колодец переполнился кровью, что перевернуло всё в городе вверх дном. Звезда Императора упала, и кажется, что через несколько дней или около того случится что-то грандиозное.

— Почему вы так решили?

— Разве не ходят слухи, что Его Величество нездоров? И теперь все вспоминают время, когда скончалась принцесса Ёнхва. Говорят, когда этот момент настанет, страна перевернется с ног на голову. Ну, может, слухи — это просто слухи. В любом случае, разве следующим правителем после Его Величества не станет «госпожа» из дворца Вэй?

— Вы так думаете?

— Ну, видя, как происходят вещи, сулящие неудачу, некоторые шутят, что всё это — знаки восхождения «госпожи» Вэй на престол. Конечно, мне немного жаль эту матушку…

Торговец цокнул языком и вздохнул, а Гон Ун не смог вымолвить ни слова. Это потому, что он лучше кого бы то ни было знал о том невезении и дурных знамениях, с которыми он родился.

И ему было не по себе от того, что его имя снова упоминали в самом центре происходящего.

«...почему».»

«Гон Ун почувствовал, что ситуация гораздо серьезнее, чем он полагал. Он не знал, как долго они велись приготовления, но было ясно: в ближайшем будущем что-то произойдет.

Судя по тому, какие методы использовались для запугивания невежественного народа, было очевидно, что это делалось методично на протяжении как минимум месяца. Похоже, все его источники информации были полностью перекрыты.

Его дядя лишь упомянул, что появился новый человек, который представляет угрозу, но он не сказал, что тот планирует полномасштабный переворот.

Гон Ун подумал, что, возможно, и его дядя переметнулся на их сторону. У него зазвенело в ушах — чувство было такое, будто его ударили обухом по голове.

— Мне нужно пойти в другое место.

— Господин...»

«Гон Ун глубоко вздохнул. Неужели они действительно пытаются отобрать у него законное место?

Сердце Гон Уна сжалось при мысли о том, что трон может унаследовать член императорской семьи, о существовании которого он раньше даже не слышал.

Тем не менее, он был сыном принцессы Ёнхва и внуком императора. Если бы его мать не умерла при родах, она стала бы следующей правительницей, а после неё это место по праву принадлежало бы ему.

В любом случае, трон был сосредоточением судьбы, и его нельзя было просто так передать другим. Такова была и воля больного императора.

— Да что же происходит? Почему вы так жаждете извести людей?

Хотя это был лишь внутренний зов, Гон Ун был на взводе.

— Господин, думаю, вам нужно вернуться во дворец. Кажется, за нами следят.

«Услышав это, Гон Ун обернулся. Обстановка была не самой лучшей, но внешне всё казалось таким же, как и прежде. Обычные люди, каждый со своей собственной жизнью. Но посреди всего этого Гон Ун чувствовал себя так, словно он из другого мира.

"Лягушка в колодце. Тепличный цветок. Это всё было обо мне".

Возможно, ему и вовсе не стоило рождаться. Вместо того чтобы явиться в мир ценой жизни той, кого все любили, ему следовало родиться в обычной семье и прожить простую жизнь. Наверное, это подошло бы Гон Уну больше.

Но реальность была иной, и она продолжала душить его до такой степени, что он невольно задавался вопросом: наступит ли этому когда-нибудь конец? Как бы он ни боролся, ничего не менялось. Всегда находилось множество людей, которые винили его "злую судьбу", даже если он сам ничего не предпринимал.

— Хорошо, возвращаемся. Ничего не изменится от того, что такой человек, как я, будет здесь оставаться, — проговорил Гон Ун слабым голосом.

Он снова зашагал в сторону дворца.

— Как ты думаешь, смогу ли я справиться со всем этим, если стану императором? — тихо спросил Гон Ун у своего телохранителя, пройдя некоторое расстояние.

Но тот, кто был ближе всех к нему в этот момент, не проронил ни слова. Он просто смотрел вперед, выполняя свою работу. Видя это, Гон Ун усмехнулся и прикусил нижнюю губу».

«"Неважно, насколько я не подхожу для этого места, — никто не посмеет мне ничего сказать, пока я сижу там. По крайней мере, мне не придется жить той жизнью, которую я веду сейчас".

Гон Ун снова вздохнул, как он это делал по привычке. И, словно мантру, он продолжал давать себе обещание:

"Я хочу стать императором. Я стану императором. Трон принадлежит мне. Я — достойный хозяин этой страны. И это место никто не сможет у меня отнять"».

«Совершенно беспросветная ночь. В эту зловещую пору на небе не взошла даже луна, что лишь усиливало тревогу. Было уже очень поздно, время, когда все обычно крепко спят, но звуки снаружи в этот день были необычными.

— Что это за шум?

Звуки плача вперемешку с женским криком, доносившиеся издалека, заставили его нервы натянуться до предела. Гон Ун закусил нижнюю губу и попытался снова уснуть, гадая, не послышалось ли ему, но в итоге вскочил и спросил:

— Эй, есть там кто-нибудь?

Гон Ун, одетый в белоснежные одежды, рывком распахнул дверь. Лишь евнух Пак (Naeguan Bok) прибежал, дрожа всем телом, и упал на колени перед Гон Уном.

— Господин... господин!..»

«Даже не слушая его, я инстинктивно понял, что он пытается сказать. Пожалуй, этого и следовало ожидать. Я знал, что когда-нибудь это случится, но не думал, что именно сегодня. Он был бессилен, не мог защитить себя, и не было никого, кто встал бы на его сторону. Гон Ун всё это знал, но жил, притворяясь, будто не замечает.

— Куда делись все остальные? Почему ты здесь один?

— Я... я не уверен. Мне стало не по себе, я огляделся и увидел, что все покинули дворец.

— Вот как. Полагаю, так и есть.

Казалось, все сбежали. Похоже, все, кроме него, знали, что это произойдет.

— Мне так жаль... господин.

Евнух Пак забился головой о пол, моля о прощении. Глядя на это, Гон Ун цокнул языком и произнес:

— Глупости. В этом нет нужды, так что встань и посмотри на меня.

Гон Ун тяжело вздохнул. Затем он взял из комнаты военный жетон и спрятал его в рукав. Теперь он не знал, будет ли от этой пластины хоть какая-то польза.

— Я должен пойти к Его Величеству.

— Но, господин! Снаружи такой шум...»

«Гон Ун быстро зашагал вперед, делая вид, что не слышит слов евнуха Пака, который следовал за ним по пятам. Снаружи всё было наполнено тенями смерти, повсюду виднелись тела погибших, но Гон Ун притворялся, что не замечает этого, и просто шел дальше.

В покоях императора, куда он добрался, стояла такая тишина, что не было слышно даже звука дыхания. Охваченный тревогой, Гон Ун бросил всё и вошел внутрь.

— Ваше Величество!

Гон Ун упал на колени и позвал императора. Затем дрожащей рукой он нащупал пульс и поднес пальцы к его носу.

Ответа не последовало — император перестал дышать. Его тело уже начало остывать и деревенеть. Император скончался.

— Как такое возможно... почему здесь совсем никого нет?

— Господин...»

«Евнух Пак топтался на месте, не зная, что предпринять.

— Где лекарь? Где главный евнух Хон? Куда все подевались?!

— …Господин, обстановка крайне необычная. Было бы разумно немедленно уйти отсюда.

У Гон Уна не было даже слез. Он понимал, что то, с чем ему вскоре предстоит столкнуться, лишит его всякой возможности предаться скорби.

— Куда все ушли, бросив Его Величество? Ты хочешь сказать, что они отправились участвовать в государственном перевороте?

— Господин… господин!..

Опасная Звезда Императора пала.

Гон Ун глубоко вздохнул. Затем он поднялся с своего места и огляделся.

Схватив драгоценный меч императора, лежавший перед ним, он поднялся и пинком распахнул дверь. Ветер свистел, закручивая белые лепестки (или снежные иглы). Его прекрасное лицо, так похожее на принцессу Ёнхва, выглядело бесконечно печальным в призрачном лунном свете.

Гон Ун прикусил дрожащую нижнюю губу и обнажил меч.

«Неужели найдутся те, кто осмелится посягнуть на императорский трон ради собственной выгоды?»

Гон Ун снова взял себя в руки. Он начал мысленно повторять свою клятву, запечатлевая её в сердце. Подобно тому, как император пытался передать ему власть вместо матери, он хотел удержать этот пост любой ценой.

— Это царство — моё, и быть императором — моя судьба.

Издалека донесся грохот. Голова кружилась, ноги дрожали, но он не хотел выпускать меч. Возможно, это было то, что люди называют глупостью и жадностью.

Однако, если ты родился мужчиной и не можешь защитить то, что обязан защитить, как ты сможешь жить дальше? Он не хотел жить в позоре и не желал ничего вымаливать. Более того, судьба тех, кто проигрывал в борьбе за трон, была ясна как день.

— Евнух Пак, беги. Ты сделал достаточно.

— Господин, как вы можете такое говорить? — воскликнул евнух».

«— Это значит — не проявляй ненужного мужества. Разве все и так не ушли?

Люди могли думать, что Гон Ун — лишь изнеженный молодой господин, подобный тепличному цветку, или глупец, который умеет только читать книги. Но это было не всё, на что он был способен.

— Скорее.

— Я не уйду. Господин, принцесса просила меня защищать вас до самого конца. К тому же, вы сейчас проходите через это в одиночку. Как я, служивший вам, могу оставить вас позади?

— Что за речи. Какая может быть верность, если на кону жизнь? Ты до сих пор не понял, что каждый ушел, чтобы найти свой путь к спасению?

И придворные, и стража покинули Гон Уна. Раз всё обернулось так, все, очевидно, решили, что у него, рожденного под несчастливой звездой, нет ни единого шанса на победу.

Но Гон Ун не хотел на них злиться. Было горько, но он их понимал: они ушли, чтобы выжить.

— Я не стану тебя винить, так что не беспокойся обо мне.

На самом деле, мастерство владения мечом сейчас было не так важно. Всё, что нужно — это крепко сжать рукоять и убивать врагов более жестоко и беспощадно, чем кто-либо другой. Разве не достаточно просто пронзить их сердца и пролить кровь?

Пусть люди этого и не признавали, он тоже упорно трудился, чтобы стать достойным преемником императора».

«Поэтому в его поступках никогда не было случайных отклонений. Он всегда думал об одном: он рожден, чтобы стать императором.

Гон Ун вспомнил портрет матери, висевший в святилище. Все говорили, что они похожи. И в то же время все твердили о том, насколько он отличается от нее и какую принес с собой беду. Возможно, поэтому его чувства к матери со временем превратились из простой привязанности в смесь любви и ненависти.

Если бы мать прожила чуть дольше или хотя бы не умерла при его рождении, всего этого бы не случилось. Он просто верил, что прошел бы куда более легкий путь и к этому моменту уже унаследовал бы трон, признанный всеми.

Пусть Звезда Императора зашла прямо сейчас, вскоре она взойдет снова. Он был полон решимости: владельцем этой звезды станет он и никто другой.

— Наше царство в опасности! Виновники — злые люди, угрожающие божественной обители. Мы должны сражаться до конца за будущее нашей нации!

Солдаты окружили императорский дворец. Еще мгновение назад они были его армией и подчинялись только приказам императора».

«Но в тот самый миг, когда император испустил дух, они уже служили другому человеку как своему правителю и сражались за него.

Крики врагов начали доноситься издалека — знак того, что они приближаются. Дворец снова оказался залит кровью, а трупы громоздились горой.

Белоснежные одежды и бледное лицо Гон Уна были забрызганы алой кровью. Прежде чем он успел осознать то первое чувство от того, что своими руками сразил человека, ему пришлось отбиваться от врагов, которые продолжали наступать. Он был истощен и физически, и морально, его руки дрожали, но он стиснул зубы и продолжал бой. Он разил врагов снова и снова, словно демон, в которого кто-то вселился. Однако, видя, что число нападавших не уменьшается, он тяжело, горячо вздохнул и с обидой посмотрел в небо.

Неужели это и есть конец той тревоги, с которой он жил всё это время? Неужели он вот так напрасно падет здесь?

— Господин! Вы должны бежать! И… и… вы должны позаботиться о будущем!

Раздался голос евнуха Пака. Его жалобный крик эхом отдавался в голове.

Пообещать себе будущее... Смогу ли я стать императором в будущем? Смогу ли я всё отобрать назад и снова подняться?

Никаких гарантий не было».

«Гон Ун огляделся и посмотрел на врагов, чей пыл нисколько не угас. Да, жизнь или смерть — выбора было всего два. И… и…

— Думаю, уже слишком поздно давать обещания на будущее.

В тот самый миг, когда Гон Ун сразил того, кто ударил евнуха Пака, и увидел смерть верного слуги, он был готов выбрать собственную гибель. Прежде чем он успел это осознать, враги уже окружили его.

— Давно не виделись, господин Гон Ун.

Он думал, что вражеский клинок вот-вот пронзит его, но меч в его собственной руке исчез раньше, чем он успел это заметить. Когда он открыл глаза и пришел в себя, то увидел, что у его горла замер чужой клинок, готовый в любой миг вонзиться в плоть. А затем он увидел мужчину перед собой. Гон Ун инстинктивно понял, кто это.

Человек перед ним излучал мрачную ауру, а его волосы сливались с глубокой ночной тьмой. В отличие от глаз Гон Уна, его взгляд был полон амбиций и пугающей решимости.

Если в императорской семье был кто-то подобный, Гон Ун не понимал, почему он ничего о нем не знал.

Несмотря на серьезное лицо, именно этот человек только что жестоко убил не только евнуха Пака, но и многих других придворных. Он был похож на демона — ужасного злого духа, который выпивает души и жаждет крови.

И всё же Гон Ун мгновенно понял, почему министры выбрали его, а не его самого. Как бы Гон Ун ни не хотел этого признавать, он видел в этом человеке качества императора, которыми сам не обладал. И это задевало Гон Уна сильнее всего на свете».

«— О, и зачем ты это сделал?

По какой-то причине мужчина уже держал в руках тот самый военный жетон, который Гон Ун прятал у себя. Из-за этого у Гон Уна даже не было времени задуматься, почему тот использовал фразу «давно не виделись».

— Неужели ты думал, что не найдется пары человек, которые предадут тебя, чтобы спасти свои шкуры? Впрочем, даже если бы этот жетон остался у тебя, он был бы бесполезен.

Гон Ун не нашел слов. Как бы он ни не хотел этого признавать, он проиграл эту битву. Внутри было так пусто и гулко. В конце концов, единственным человеком на его стороне до самого конца оставался лишь евнух Пак.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? Как ты смеешь, как ты смеешь...!..

Гон Ун был настолько вне себя от гнева, что не мог говорить связно.

— Это слишком высокая похвала, — ответил Гён Хви.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на Гон Уна. Он казался спокойнее всех остальных, но в то же время был переполнен амбициями.

Гон Уну хотелось плюнуть ему в лицо. Этот человек, который отнял у него всё, казался ему воплощением чистой жадности.

— Просто убей меня! Не тяни время, убей! — выкрикнул он».

«Гон Ун с налитыми кровью глазами выглядел бесконечно печальным. Возможно, дело было в его ослепительно белых одеждах, на которых теперь зияли кровавые раны. Или же, как гласили слухи, это проявлялось наследие его матери, принцессы Ёнхва, которую звали Небесной Принцессой.

Эта неземная красота ничуть не изменилась с того самого дня, когда Гён Хви впервые увидел его еще ребенком. Даже когда жизнь Гон Уна внезапно рухнула на самое дно, ее невозможно было скрыть.

— Разве не было бы досадной потерей просто так отпустить нашего благородного господина?

— О чем ты говоришь?..

Гён Хви приказал схватить Гон Уна. Его повалили на землю, руки заломили и крепко связали веревками. Глядя на это, Гён Хви вздохнул и коснулся рукой его лица.

— Он — единственный кровный родственник принцессы Ёнхва, так что обращайтесь с ним почтительно.

Услышав слова Гён Хви, Гон Ун закричал, требуя немедленной смерти. Однако тот полностью его проигнорировал; он просто объявил о своей победе и провозгласил себя новым императором.

В мгновение ока атмосфера в императорском дворце изменилась. Весь переворот завершился за ничтожно короткий срок.

Гон Ун думал, что чиновники пытаются прибрать страну к рукам, используя марионеточного принца, но, похоже, он ошибался. Гён Хви явно не был тем человеком, на которого они могли бы влиять.

«Что же, черт возьми, происходило всё это время на самом деле?»»

«Гон Ун был в замешательстве. Всё окончательно запуталось.

Тем временем Гён Хви распорядился забрать тело покойного императора и провести похороны, а всех слуг Гон Уна доставили во дворец Агджон и бросили в темницу. Вероятно, им предстояло провести там остаток своих дней или же вскоре погибнуть.

Гон Уну всё казалось невыносимо печальным и удручающим. Но он не плакал. Всё, что он мог — это извиваться в путах и кричать:

— Что ты собираешься делать, если не убьешь меня прямо сейчас?!

— Заприте его в Верхнем дворце (Чхонгунгун), — приказал Гён Хви.

— Насколько еще ты хочешь меня унизить? Тебе мало того, что ты просто забрал трон?!

Лицо Гон Уна из бледного стало почти синюшным от гнева и отчаяния. Генералы, получившие приказ Гён Хви заточить его именно в Верхнем дворце — а не в темнице и не в «холодном дворце» (место ссылки), — были в полном недоумении.

Все считали, что правильнее всего было бы отрубить Гон Уну голову и выставить её на воротах столицы. Однако местом его заключения стал самый прекрасный дворец из всех. Это было абсолютно непостижимое поведение».

«Однако выражение лица Гён Хви было решительнее, чем у кого-либо другого. Если бы кто-то посмел пойти против его слов, он был готов без колебаний отрубить ему голову.

Не нашлось никого, кто осмелился бы перечить ему в такой момент. Независимо от политического веса или опыта, никто не мог отрицать, что человек перед ними обладал энергией истинного правителя и силой, превосходящей любого другого.

— Вы должны твердо уяснить: хоть вы и возвели меня на престол, я не стану вашей марионеткой.

Министры держали рты на замке, не в силах вымолвить ни слова. Не было сомнений, что именно они подтолкнули его к этому шагу. Они отвергли Гон Уна, страшась его дурной славы, и сами привели Гён Хви к власти. Однако он оказался вовсе не тем мальчишкой, о котором они слышали. Он не был глупцом, который смиренно затаил дыхание, живя в тени, даже не будучи признанным членом семьи.

— К тому же народ всё еще почитает принцессу Ёнхва. Что они подумают, если её сына казнят без всякой пощады? Не станут ли говорить, что новоиспеченный император — демон, в котором нет ни крови, ни слез? Я не хочу быть монархом, внушающим своим подданным такой ненужный страх.

С меча императора жестоко капала кровь. Казалось, в каждой капле пульсирует жизнь. Он был преисполнен достоинства и власти правителя. Словно он занимал этот трон с самого рождения».

«Министры были настолько подавлены его властной аурой, что не осмелились вымолвить ни слова.

По приказу нового императора Гон Ун вернулся во дворец Вэй, а не в тюрьму, не в холодный дворец для ссыльных и не на плаху. Однако для самого Гон Уна это стало лишь еще более изощренным унижением.

Верхний дворец, который считался самым прекрасным во всем императорском комплексе, изначально был его резиденцией. И хотя в самом этом месте ничего не изменилось, теперь оно казалось ему настоящим адом. Нет, пожалуй, в настоящем аду он чувствовал бы себя куда лучше».

Страница книги Дворец Вэй в интернете

Table of Contents

Глава 1 «Властелин Трона

О книге