Глава 1

В двенадцатый год правления Чжунъюаня, поздней осенью. После утреннего заседания суда чиновники в багряно-фиолетовых одеждах разошлись, оставив дворец, сверкающий золотом, красота которого не поддаётся описанию.

«Ваше Величество, этот старый подданный действительно напуган!» Министр кадров Чжоу Цимин преклонил колени в зале Циннин, по его лицу текли застарелые слёзы.

Сын Неба, которому только что исполнилось тридцать, держал в руке свиток. Услышав крик, он оглянулся, его глубокие и тёмные глаза излучали спокойствие и безмятежность. Ещё до того, как он успел заговорить, рыдания министра кадров незаметно стихли. Затем он услышал, как Император ровным голосом сказал: «Встань».

Министр кадров не осмелился отказаться и осторожно встал, кланяясь и опуская глаза, не решаясь взглянуть прямо на императорское лицо. Император спросил: «В чём дело?»

Министр кадров поклонился и пробормотал: «Мой никчёмный сын проявил непослушание и оскорбил Его Высочество, принца Руи. Этот старый подданный не смеет жаловаться, но мой сын молод, он действительно... действительно...»

«Что правда?» — настаивал Император.

Внезапно всё тело министра кадров напряглось. Он почувствовал на себе взгляд Императора. Этот Его Величество не отличался добрым нравом; в молодости его руки были обагрены бесчисленным количеством крови. Теперь, возможно, с возрастом, его поведение несколько смягчилось, но он ни в коем случае не мог воспользоваться нынешним отношением Императора и, полагаясь на свои прошлые заслуги, зайти слишком далеко!

Министр кадров быстро опустился на колени, опустив голову и глаза. «Этот старый подданный не смеет обманывать Ваше Величество! Мой сын не знает, как он оскорбил Его Высочество, принца Руйского. Как человек благородной императорской крови, Его Высочество принц Руйский, естественно, безупречен. Этот старый подданный сегодня берет на себя смелость, играя своей старой физиономией, просить Вашего Величества об одолжении... Необразованный сын — вина отца. За все отвечает этот старый подданный. Я готов извиниться перед Его Высочеством принцем Руйским и надеюсь, что он сможет отпустить моего сына!»

«Провокации принца Руи — не новость», — император отложил свиток и постучал по чайному столику. «Стоит ли тебе обращаться к нам с таким пустяком?»

Евнух Цинси умиротворяюще улыбнулся сбоку. «Этот старый слуга тоже слышал об этом деле... Его Маленькое Высочество сломал ноги сыну министра. Неудивительно, что господин Чжоу так встревожен и расстроен!»

«Сломал ноги?» — Император посмотрел на евнуха Цинси, который легко кивнул. «Этот старый слуга не посмеет обмануть Ваше Величество».

Перелом ноги – дело нешуточное. Если перелом срастётся, всё будет хорошо, но если нет, это будет означать конец карьере сына министра как чиновника. У министра кадров было два сына; один погиб за страну, остался только этот младший. Неудивительно, что он был в таком отчаянии, спешил на аудиенцию, хотя прекрасно знал, что зал Циннин – личная резиденция императора, где подданных нечасто можно увидеть.

Император махнул рукой: «Мы знаем».

Министр кадров колебался, желая сказать больше, но евнух Цинси вовремя шагнул к нему и, слегка подняв руку, сказал: «Господин Чжоу, сюда, пожалуйста».

Министр кадров тут же замолчал. Он поспешно отдал честь и вышел. Выйдя за дверь, он взглянул на евнуха Цинси. «Евнух, это…»

Евнух Цинси покачал головой. «Его Величество уже сказал, что знает, поэтому он обязательно разберётся. Ваша Светлость не должен быть беспощадным. Каков статус Его Высочества, принца Жуй? Если вы продолжите настаивать, ожидаете ли вы, что Его Величество извинится перед вами?»

Министр кадров вдруг встревожился и замахал руками. «Я бы не посмел, я бы не посмел! Этот субъект не посмеет! ...Спасибо за наставления, евнух!»

Евнух Цинси улыбнулся. В этот момент из зала быстро вышел молодой евнух, ученик Цинси, Сяо Чжо. Сяо Чжо поклонился Цинси: «Господин, Его Величество издал указ, приглашающий принца Жуй на аудиенцию».

Услышав это, евнух Цинси взглянул на министра кадров. Министр стиснул руки в знак приветствия, с лёгким удовлетворением в сердце, и удалился. Евнух Цинси взмахнул метёлкой из конского хвоста и сказал Сяо Чжо: «Теперь, когда ты знаешь, поторопись и пригласи Его Маленькое Высочество!»

«Да, да, я сейчас же пойду! Господин, вам следует пойти и оказать услугу Его Величеству!» — сказал Сяо Чжо и уже собирался поспешить, но евнух Цинси остановил его. «Подождите!»

«Есть ли у Мастера ещё какие-нибудь указания?» — поспешно спросил Сяо Чжо.

Евнух Цинси слегка приподнял руку и похлопал Сяо Чжо по руке метелкой. «Ты только что начал служить Вашему Величеству, так что не облажайся, иначе даже я не смогу тебя защитить! Слушай внимательно, Император сказал «пригласить». Пригласи Его Маленькое Высочество во дворец как положено! ...Сначала сделай крюк и зайди в бюро Цинсюань, чтобы сообщить им!»

В бюро Цинсюань размещалась личная охрана императорской семьи, подчинявшаяся только её приказам. Сяо Чжо мгновенно понял, что имел в виду евнух Цинси, и поспешил прочь.

......

«Генерал Ван, в атаку, в атаку, в атаку! Заклевай эту проклятую пушку Skyward насмерть!»

«Вперёд, Небесная Пушка! Не будь слабаком!»

С громким криком боевой петух, чёрный как смоль, за исключением ярко-жёлтого гребня, был повержен. Большой петух, облачённый в разноцветные перья, возбуждённо хлопал крыльями, загоняя генерала Вана в угол ринга, намереваясь воспользоваться моментом для смертельного удара. Некогда величественный генерал Ван теперь находился в плачевном состоянии, съеживаясь и дрожа у ограждения, не смея пошевелиться.

Победа и поражение были предрешены. Толпа богатых молодых господ освистывала и смеялась; воздух наполнился аплодисментами и проклятиями. Хозяин генерала Вана был юношей в одежде цвета гусиного жира, с повязкой на лбу, инкрустированной нефритом цвета бараньего жира. Он был довольно красив, с тонкими чертами лица, но выражение отвращения на его лице портило его внешний вид.

Кто-то поддразнил: «Лю Эр, твоего генерала Вана больше нельзя назвать непобедимым, хахаха!»

Лю Эр топнул ногой и сердито выругался: «Если бы мой генерал Ван вчера не съел что-нибудь нехорошее, как ты думаешь, проиграл бы он сегодня?!»

«Лю Эр, это неправильно! Ты должен признавать свои проигрыши, когда играешь в азартные игры — я прав, ребята?» Как только эти слова были произнесены, толпа щеголей громко согласилась. Лицо Лю Эра залилось краской, и он крикнул: «Ни в коем случае! Мы сыграем ещё раз, когда мой генерал Ван поправится!»

«Ты говорил, что поставишь на генерала Вана. Теперь, когда ты проиграл, на чём ты будешь драться со мной в следующий раз?» — неторопливо спросил юноша в красном. Толпа оглянулась, вспомнила ситуацию и покатилась со смеху. «Верно, Лю Эр, ты уже проиграл своего генерала Вана Его Высочеству. На что ты ещё можешь поставить? Ты собираешься сам спуститься и сражаться раунд? Его Высочество, наверное, не будет возражать!»

Толпа взревела от смеха. Юноша в красном — принц Руи — улыбнулся, услышав эти слова. Его черты лица были смелыми и пылкими, словно пылающий огонь. Маленькая красная родинка под губой слегка приподнялась в улыбке, и он добавил: «Это ведь не исключено, правда?»

Толпа снова разразилась смехом. Видя, как генерала Вана схватили и вот-вот уведут слуги принца Жуй, Лю Эр уже собирался попытаться договориться о том, чтобы оставить петуха себе. Но в этот момент толпа расступилась, и появился евнух в зелёном одеянии, ведший четырёх стражников в чёрном.

Опустив глаза, евнух Чжо поклонился принцу Жуй. «Ваше Высочество, император постановил пригласить вас во дворец на аудиенцию».

Принц Руй замер, найдя это странным. С тех пор, как ему исполнилось шестнадцать и он покинул дворец, чтобы основать собственное поместье, его старший брат редко вызывал его на личные встречи. Строго говоря, если не было ничего важного, они встречались только на клановых банкетах по праздникам, или он изредка видел брата во дворце матери.

Но он всё понял. В конце концов, его брат был очень занятым человеком!

«Как императору быть без дела! Расписание его брата было просто безумным — вставать до рассвета и ложиться только после третьей стражи. Классический пример: вставать раньше петуха и спать позже собаки! Он даже удивлялся, как его брат ещё не умер от переутомления... Хм... наверное, потому, что императоры ели много питательных добавок, а императорские врачи всегда были готовы быстро прийти на помощь, верно?»

«Но личный вызов от брата... всегда воспринимался как плохая новость... Погоди, это же не из-за этого мерзавца Чжоу Эра, правда?! Он всё думал, почему нет никаких последствий после того, как он сломал Чжоу Эру ноги. Значит, этот ублюдок бесстыдно пошёл доносить на его отца!»

У Цзи Вэйцю было дурное предчувствие, и он уже собирался придумать смутный предлог, чтобы смыться. Но как только эта мысль пришла ему в голову, он увидел позади евнуха Чжо четверых стражников Цинсюань. Он мог лишь кивнуть и покорно последовать за ними. При наличии стражников Цинсюань спасения не было. Теперь у ситуации было два варианта: во-первых, он мог сам войти во дворец к своему старшему брату, или, во-вторых, его могли отнести во дворец к старшему брату... О, или, может быть, отнести или поднять – точная поза зависела бы от степени его сопротивления.

Евнух Чжо служил в замке Циннин всего несколько месяцев. Если бы ему не повезло добиться благосклонности евнуха Цинси, он, вероятно, никогда бы не переступил порог зала Циннин. Он украдкой взглянул на принца. Он давно слышал о Его Высочестве, принце Жуй, только о том, что тот был неисправимым щеголем, завсегдатаем борделей, буйным хулиганом и не останавливался ни перед чем... Он и представить себе не мог, что тот окажется таким ослепительно красивым молодым человеком.

«Те, кто распространяет слухи о том, что Его Высочество — щеголь, вероятно, никогда не видели его лично, не так ли? Иначе как бы они могли говорить такое?»

Вспоминая напоминание своего господина о слове «пригласить», он раньше не до конца понимал его значение, но теперь понял. Когда император кого-то вызывал, он всегда использовал слово «вызвать». Даже для великого канцлера, премьер-министра Гу Юньхэ, это было слово «вызвать». Зачем было необходимо, чтобы гвардия Цинсюань сопровождала его? Разве кто-то осмелился бы не подчиниться вызову императора? И всё же его господин прямо сказал ему «пригласить». Так действительно ли этот принц игнорировал вызов императора в прошлом? Поэтому ему пришлось взять с собой гвардию Цинсюань, чтобы этот молодой господин не проигнорировал его и не повернулся, чтобы уйти?

Евнух Сяо Чжо не осмеливался больше смотреть на него и стал ещё более почтительным. Ходили также слухи, что принц Жуй был неисправимым озорником, и что император оказывал ему знаки внимания только ради вдовствующей императрицы, хотя на самом деле он давно его презирал. Если посмотреть правде в глаза… эти слухи были не просто ложью, они были просто смертельно опасны!

Когда паланкин вошел во дворец, как раз когда он достиг входа в зал Циннин, евнух Цинси вышел ему навстречу. Подняв руку в знак поддержки, он лучезарно улыбнулся и сказал: «Ваше маленькое высочество, вы наконец-то прибыли! Император уже давно вас ждет!»

Цзи Вэйцю небрежно взял его за руку и ловко спрыгнул с паланкина. Затем он взял под руку евнуха Цинси и, войдя внутрь, оживлённо спросил: «Вы пришли лично поприветствовать меня, евнух? Скорее, намекните мне, в каком настроении сегодня мой старший брат-император? Он ведь не просто так позвал меня, чтобы прочитать лекцию?»

Евнух Цинси ответил без колебаний: «Его Маленькое Высочество угадал правильно. Вам следует постараться пойти сегодня вместе с Императором. Этот старый слуга уже тайно отправил кого-то во дворец Цянь...»

Цзи Вэйцю услышал это и подумал вслух: «Ну всё, мне конец. Мой брат, должно быть, в ярости, настолько, что евнух Цинси уже послал за подкреплением из дворца нашей матери! Если я не буду осторожен, меня, вероятно, сегодня побьют!»

Сяо Чжо, подслушивавший сзади, был в ужасе. «Да разве такое вообще можно говорить?! Да ещё и так открыто! Неужели нельзя было хотя бы потише говорить?! Если бы эти несколько предложений стали предметом расследования, это могло бы стоить его господину жизни!»

Евнух Цинси остановился перед дверями зала и, слегка подняв руку, сделал приглашающий жест. Цзи Вэйцю усмехнулся и с огорчённым видом вошёл внутрь.

Войдя в зал, он увидел у окна стройную, высокую фигуру. Услышав звук, мужчина обернулся. Взгляд его был спокоен и нетороплив, исполнен тихого величия, которое в сочетании с лицом Бессмертного Гюйе излучало безграничный холод.

Цзи Вэйцю взглянул на брата и про себя восхитился его элегантностью и аурой. «Как всегда», — подумал он. «Он, без сомнения, красив, но в его присутствии есть что-то невыносимо тяжелое. Один его взгляд — и хочется встать на колени, боясь, что второй взгляд может привести к уничтожению всего твоего клана».

«К счастью, он видел его лишь изредка. Он понятия не имел, как эти министры всё это терпят; жить под таким взглядом каждый день, должно быть, очень изматывает! Но зарабатывать на жизнь тяжело, и приходится есть всякую дрянь. Так было всегда. Где бы ты ни работал, нужно просто терпеть!»

Цзи Вэйцю быстро опустил голову и отдал честь. «Приветствую, старший брат императора».

«Согласно процедуре, следующим шагом было попросить его встать, предложить сесть и напоить чаем. Он делал несколько глотков, чтобы перевести дух, а затем начиналась ругань!.. Может быть, ему просто пропустить весь этот процесс и устроить истерику прямо сейчас?»

Цзи Вэйцю на мгновение задумался. «Забудь. Если я не устрою сцену, меня, возможно, и не изобьют. Но если устрою, то обязательно изобьют».

«Всё было просто. Он был трусом!»

Примечание автора:

История начинается! Спасибо всем маленьким ангелочкам, что заглянули.

Вот ключевые моменты:

1. 1 на 1, ХЭ. Кровного родства нет. Гун — властный император, шоу — ленивый, щеголеватый принц. Оба прекрасно понимают, что не являются кровными родственниками. Старший — это гун, история ведётся от лица шоу. Разница в возрасте составляет двенадцать лет. Сейчас Цзи Вэйцю (главному герою) 18 лет, а Цзи Су (гуну) — 30.

2. Обновления выходят ежедневно около полуночи (24:00 по центральному поясному времени). Иногда они могут быть с опозданием (но будут обновляться, если не будет опубликовано уведомление об отпуске). Если обновления не будет, я опубликую уведомление об отпуске.

3. Больше сказать нечего, так что, может, сначала добавить это в свою библиотеку? Если вам кажется, что книга слишком короткая, у этого автора на странице профиля есть несколько миллионов слов завершённых романов. Просто нажмите на мой профиль, чтобы увидеть их, включая такие жанры, как метафизика, земледелие, фермерство... [запинаясь с тревогой.jpg]

Глава 2

Мягкий, гладкий шелковый материал скользил по зеркальным черным нефритовым плиткам, создавая тихий шорох.

«Встань на колени».

Цзи Вэйцю проворно опустился на колени, готовясь к лекции. Старший брат воспитывал его с детства. От еды и питья до учёбы и ведения дел – брат научил его всему. Разница в возрасте между ними была двенадцать лет; будь она чуть больше, брат мог бы быть ему отцом!

Цзи Су опустил глаза и посмотрел на молодого человека, который стоял на коленях не очень-то подобающим образом. Его небрежно завязанный хвост развязался, обнажая небольшой участок тонкой шеи, закутанной между чёрным шёлком и красным одеянием, настолько белым, что это казалось почти ослепительным.

С детства и до зрелости Цзи Вэйцю был из тех, кто помнил угощения, но не побои. Дворцовые правила были строгими, а этикет – суровым, и Цзи Вэйцю подвергали бесчисленным наказаниям, но он всё ещё не мог ни встать на колени, ни нормально стоять.

Почувствовав пристальный взгляд брата, Цзи Вэйцю невольно напряг шею и еще больше опустил голову.

Какого чёрта у моего брата такой холодный взгляд? Серьёзно, у меня шея мёрзнет! Волосы дыбом встают!

Цзи Су легкомысленно спросил: «Зачем ты избил Чжоу Эра? Сделать человека инвалидом – ты знаешь, какое это преступление? Если бы не…»

Прежде чем Цзи Су успел договорить, он увидел, как Цзи Вэйцю резко поднял голову, его лицо исказилось от гнева, и он сказал: «Как я и думал, этот негодяй Чжоу Эр настучал!»

В этой жизни осталось не так много людей, которые осмелились бы прервать Цзи Су, оставшихся в живых и здоровых.

Пока Цзи Су размышлял об этом, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, он услышал крик Цзи Вэйцю: «Брат! Я ничего плохого не сделал! Если бы это случилось ещё сотню раз, я бы сделал то же самое! Что за человек этот негодяй Чжоу Эр! Молодая девушка шла по улице, как положено, и он затащил её в свою карету. Если бы я не подбежал вовремя, девушка бы откусила себе язык и покончила с собой! Я сломал ему ногу, так что он ещё легко отделался!»

«Этот вопрос находится в юрисдикции Цзинчжао Инь, какое он имеет отношение к тебе?» — парировал Цзи Су.

Цзи Вэйцю поднял одну ногу, наполовину встав, и праведно заявил: «Я увидел несправедливость и протянул руку помощи!»

Цзи Су спокойно сказал: «Наглость».

Цзи Вэйцю молча опустился на колени. Цзи Су слегка поднял правую руку. Евнух Цинси холодно вздохнул, сочувственно взглянул на Цзи Вэйцю и, достав сбоку линейку, протянул её ему. Цзи Су взял её в руку и кротко сказал: «Руки».

Цзи Вэйцю мгновенно спрятал руки в рукава. «Старший брат императора, я не буду! За что ты меня наказываешь? Разве я был неправ, увидев несправедливость и спас жизнь невинной женщины! Я отказываюсь это терпеть! Я не протяну руки!»

По правде говоря, он прекрасно понимал, что этот правитель должен наказать его за недисциплинированность, а не за праведный поступок, но ему пришлось притвориться дураком! Иначе его ждала взбучка!

Цзи Вэйцю вздохнул про себя, сожалея о своей невезучести. Он привык к небрежности на улице. Обычно, входя во дворец, он редко сталкивался с братом. Мать-императрица обожала его до безумия, так как же она могла придраться к нему и намеренно ударить? На этих пышных банкетах, где все должны были преклонить колени, все они преклоняли колени вместе, посреди огромного моря людей. Было трудно что-либо разглядеть, и даже если бы брат всё-таки видел, разве он мог бы вытащить его на нотацию?

Цзи Су никогда не тратил на него слова. Он слегка отвел взгляд, и появились двое стражников Цинсюань. Едва завидев их, Цзи Вэйцю понял, что дело плохо. В голове у него мелькнула мысль, и он внезапно бросился на Цзи Су. Выражения лиц двух стражников Цинсюань резко изменились, но Цзи Вэйцю оказался слишком близко к Цзи Су. У них не было времени остановить его, и они лишь беспомощно наблюдали, как Цзи Вэйцю обнимает бедро Цзи Су.

Успешно вцепившись в бедро Цзи Су, Цзи Вэйцю перестал стоять на коленях и просто сидел на полу. Бросив на стражников Цинсюань тонкий, провокационный взгляд, он поднял глаза на Цзи Су и жалобно произнес: «Старший брат императора, я был неправ, я больше никогда так не осмелюсь… Мне почти двадцать, а старший брат императора всё ещё наказывает меня линейкой. Если слух распространится, куда я денусь?»

«А что, если все подумают, что старший брат императора меня презирает, и начнут безжалостно издеваться? Какое достоинство у меня останется?» — сказав это, Цзи Вэйцю даже вздохнул и мрачно добавил: «К тому времени, кто знает, сколько людей подадут петиции, проклинающие мою нелепость. Когда кисть историка упадёт, разве я не останусь с дурной репутацией на тысячу лет?»

Если бы дело было в чём-то другом, Цзи Су немедленно приказал бы схватить его и избить. Но после того, как Цзи Вэйцю упомянул достоинство, ему действительно стало трудно продолжать. Затаив дыхание, он с лёгкой улыбкой спросил: «Неужели Его Высочество, принц Жуй, обвиняет всех гражданских и военных чиновников при дворе в подхалимстве?»

Цзи Вэйцю сказал: «Я этого не говорил. Но Старший Брат Императора — Сын Неба. Как говорится, «овладев и литературой, и боевыми искусствами, продаёшь их в дом императора». Уважение к воле императора — долг подданного».

На мгновение взгляд Цзи Су стал острым, но тут же отвёлся. Он сказал: «Это последний раз. Отпусти».

Цзи Вэйцю не осмелился снова дергать тигра за усы. Видя, что это испытание закончилось, он отпустил руку, вскочил и поклонился. «Благодарю, старший брат императора».

Видя, что другого выхода нет, Цзи Вэйцю уже собирался ускользнуть, когда Цзи Су спокойно сказал: «Ты приближаешься к возрасту зрелости, тебе пора замуж. Младшая законная дочь премьер-министра Вана – кроткая, добрая, скромная и бережливая, красива и умна. Она – хорошая тебе пара. Если ты не возражаешь, мы выберем благоприятный день для свадьбы».

Цзи Вэйцю хотел вскочить и возмутиться, едва услышав вторую фразу, но, получив урок, он не осмелился снова на такую опрометчивость. Он заставил себя дождаться, пока император закончит говорить, и воскликнул: «Я возражаю! Я не хочу жениться!»

«Почему?» — спросил Цзи Су.

Без всякой причины, кроме того, что премьер-министр Ван был мелким злодеем, первым могущественным министром, которого мой брат убил после восшествия на престол!

Мог ли он сказать это вслух?

Это долгая история, так что, если коротко, он, к сожалению, переселился в книгу, где был злодеем... ну, назвать его злодеем было бы преувеличением. Строго говоря, он был мелким NPC, чьё главное предназначение — быть наживкой. В оригинальном романе его предназначение заключалось в том, чтобы брат выбрасывал его на берег, чтобы ловить рыбу. После того, как вся крупная рыба была поймана, ради вдовствующей императрицы, его не убили, но сломали ноги, и он был заключён в тюрьму до самой смерти.

Его брат был так безжалостен отчасти потому, что у настоящего «принца Руи» были неподобающие мысли, но также и потому, что они не были родственниками по крови.

У покойного императора было три тысячи наложниц. Дворец позади императора казался спокойным, с добродетельной женой и прекрасными наложницами, но на самом деле там царили бурные страсти. Их мать, императрица Чжан, за двадцать лет своего правления пережила бесчисленные махинации с гаремом. Рождение Цзи Су упрочило её положение; как законный и старший сын, он, естественно, был назван наследным принцем.

Неожиданно, двенадцать лет спустя, императрица Чжан снова забеременела, уже будучи пожилой, и родила второго сына... В этот момент в гареме, естественно, царил хаос. Если бы императрица родила леопардового кота, это вполне могло бы поставить под угрозу положение наследного принца. Поэтому его брат разыграл мошенническую схему, «обменяв принца на леопардового кота», а затем подменив фальшивого принца на другого леопардового кота.

И он был тем самым «поддельным принцем».

Цзи Вэйцю с болью в голосе сказал: «Я ещё не вдоволь навеселился, зачем мне жениться на принцессе-консорте? Все знают, что премьер-министр Ван — самый жёсткий человек на свете. Если он станет моим тестем, моей жизни придёт конец!»

Выражение лица Цзи Су было таким же спокойным и безмятежным, как всегда, с возвышенной, отрешённостью от мирского. Если бы не медальоны с девятью драконами, вышитые на его одеянии, некоторые могли бы принять его за бессмертного даоса.

Он сказал: «Власть премьер-министра Вана распространяется на весь двор, а его младшая дочь — первая красавица в столице. Ты действительно не хочешь?»

Цзи Вэйцю вздрогнул и вдруг осознал нечто: брат его испытывает!

Это было слишком злонамеренно!

Следует знать, что брачный союз между принцем императорской семьи и высокопоставленным придворным обычно заключался только при одном условии: если этот принц был сыном императора и наследником престола. Согласно традициям императорской семьи Наньчжу, такое случалось только с наследным принцем. Если уже был наследный принц, зачем заключать брачный союз между другим сыном императорской семьи и высокопоставленным чиновником? Был ли двор слишком мирным? Неужели им нужно было найти себе какое-то занятие?

Тем более, что премьер-министр Ван был Великим секретарём. Вступить в Великий секретариат означало стать премьер-министром. Хотя в настоящее время Великих секретарей было три, не будет преувеличением назвать его главой всех чиновников! Зачем заключать брачный союз с таким неторопливым принцем? Он не хотел бунтовать!

«Я не хочу», — Цзи Вэйцю так быстро покачал головой, что все слова расплылись в тумане.

Джи Су кивнул. «Тогда отправляйся в Цзяннань».

«Я просто не хочу…» Цзи Вэйцю сделал паузу. «Поехать в Цзяннань?»

Подождите, что он будет делать в Цзяннани?!

Цзяннань был не таким уж хорошим местом! Нет-нет, он имел в виду, что Цзяннань не был мирным местом. В оригинальном романе объяснялось, почему его брату пришлось убить премьер-министра Вана: власть премьер-министра была слишком обширна, он мог охватить весь регион Цзяннань. Согласно роману, это было связано с тем, что в оригинальной истории принц Жуй женился на дочери премьер-министра Вана и никогда не ездил в Цзяннань. Преступления премьер-министра упоминались лишь вскользь, в самом конце, и из-за этого принц Жуй потерял доверие дворца.

Цзи Су небрежно спросил: «Разве ты не говорил, что тебе было недостаточно весело?»

Чем это отличалось от женитьбы на дочери премьер-министра Вана?!

Цзи Вэйцю нерешительно сказал: «Можно мне не ехать… Если ты отпустишь меня из столицы, чтобы развлечься, я хотел бы отправиться в префектуру Тяньду… Или префектура Юньтай тоже подойдёт. Там прекрасные пейзажи, и это священное место для даосизма. Я могу помолиться Даосскому Владыке о здоровье Матери-Императрицы и Старшего Брата Императора…»

Цзи Су игриво сказал: «Ты не сможешь».

Намек был ясен: либо ехать в Цзяннань, либо жениться на дочери премьер-министра Вана.

В зале Циннин повисла гробовая тишина. Дыхание стоявших рядом слуг было почти не слышно. Цзи Вэйцю поднял взгляд и встретился взглядом с глубокими чёрными глазами Цзи Су. Внезапно он почувствовал, что этот брат ему совершенно незнаком.

Не брат, а старший брат Императора, Ваше Величество, Его Величество.

«Я поеду в Цзяннань», — процедил Цзи Вэйцю сквозь зубы.

«Хорошо», — Цзи Су обернулся и сказал: «Тогда иди. Императорский указ будет вручен завтра. Отправляйся во дворец Циань попрощаться с Матерью-Императрицей. Отправляйся в путь, как только получишь завтра императорский указ».

Цзи Вэйцю: «Да».

Он посмотрел на высокую спину Цзи Су и снова ответил: «Да... Ваш подданный желает уйти».

Сначала он отправился во дворец Циань к матери и рассказал ей о своей поездке в Цзяннань. Вдовствующая императрица лишь сказала, что Цзяннань – чудесное место, что его старший брат-император души в нём не чает, и велела ему быть осторожным в дороге, брать с собой достаточно денег и охраны, а также не позволять себя обманывать, когда он вдали от дома. Говоря это, она забеспокоилась и начала плакать. Цзи Вэйцю мог лишь развлекать мать, изо всех сил стараясь утешить её, прежде чем покинуть дворец и вернуться в свой особняк.

«Ваше Высочество...» Слуги вышли вперед, чтобы приветствовать его.

Цзи Вэйцю взмахнул рукой, и слуги замолчали, сцепив руки. Цзи Вэйцю заперся в своём кабинете и лёг на длинный диван под окном.

Он обожал это место. Он вложил в него много сил. Длинный диван стоял у окна, а снаружи он посадил цветы и деревья, создавая разные пейзажи для каждого времени года – уникальное и приятное времяпрепровождение.

Наступила осень, и магнолия за окном превратилась в одиноко стоящую засохшую ветку.

Главной причиной, по которой он мог стать принцем Руи, было его везение. Во-первых, маленький принц родился мертвым. Во-вторых, он появился на свет совсем недавно. В-третьих, его случайно обнаружил брат. В такой критической ситуации было бы слишком сложно найти другого новорожденного, которого можно было бы забрать немедленно.

...Но люди не растения; как же они могут быть без чувств? Даже если речь идёт о воспитании кошки или собаки, или уходе за растением, после двенадцати лет дружбы должна же быть хоть какая-то привязанность.

Раньше он думал, что его брат без колебаний бросил первого «принца Жуй» в качестве приманки, потому что тот, будучи неправым, замышлял захватить трон. Но он и так тщательно избегал этого. Он был неторопливым принцем, проводившим дни на петушиных боях и собачьих бегах, никчёмным бродягой... и всё же Цзи Су всё равно хотел бросить его в качестве приманки.

Цзи Вэйцю прикрыл глаза рукой, а богато украшенный рукав скрыл большую часть его лица.

Сегодня он притворился обиженным, но он никак не ожидал, что когда он действительно будет огорчен, это чувство окажется столь горько-сладким.

Примечание автора:

Little Theater OOC-версия:

Цзи Су: Этот негодяй такой развратный бабник! Я предлагаю ему лучшую красавицу в столице, а он её не хочет? Он что, хочет на небеса?

Цзи Вэйцю: Да, я хочу подняться на небеса!

Глава 3

«Что происходит?» — небрежно спросил Цзи Вэйцю, услышав снаружи какой-то шум.

Слуга почтительно ответил: «Докладываю принцу, что дворец предоставил немного еды и припасов, и сейчас мы их расставляем».

«Это много?» — Цзи Вэйцю немного полюбопытствовал. Большинство слуг здесь были из дворца и соблюдали чрезвычайно строгие правила. Обычно, когда что-то даровалось дворцом, это молча убиралось. Как это могло его потревожить?

Что касается того, почему ему не сказали, то тут особо и говорить нечего. Дворец часто дарил подарки, обычно присылала его мать-императрица. Даже если он просто находил какой-то фрукт вкусным, вдовствующая императрица поручала кому-нибудь его прислать. Ещё вчера он говорил, что отправляется в Цзяннань, поэтому предположил, что мать-императрица опасается, что в дороге у него не хватит еды и припасов, и в тревоге отправляет людей с ними.

Когда он уже собирался выйти и посмотреть, он услышал, как слуга объявил: «Принц, прибыл евнух Цинси».

Цзи Вэйцю кивнул и увидел, что евнух Цинси уже вошёл. За ним следовал молодой евнух с изящными чертами лица, держа в руках свиток ярко-жёлтого императорского указа. Видя, что он всё ещё лежит на диване, евнух Цинси поспешил вперёд: «Айё, мой маленький предок! Не вставай, погода прохладная, будь осторожен, не простудись!»

«Ещё вчера меня чуть не избили за то, что я не встал на колени как следует», — подумал Цзи Вэйцю. «Если я сегодня не встану, чтобы получить указ, может быть, завтра моя голова будет висеть в доме премьер-министра Вана?»

Видя, как Цзи Вэйцю протягивает руку, чтобы поднять тонкое одеяло, евнух Цинси быстро шагнул вперёд и прижал край одеяла, говоря: «Разве вы не понимаете нрава императора? Вчера кто-то случайно оскорбил Ваше Величество, и вы, к сожалению, последовали его примеру... Этот старый слуга рискует жизнью, говоря: как настоящие братья могут таить обиду на ночь? Император плохо спал прошлой ночью, и сегодня перед рассветом он отправил этого старого слугу в свою личную сокровищницу собрать вещи для Вашего Высочества!»

Евнух Цинси служил императрице с десяти лет. Позже, когда ему исполнилось восемнадцать, родился Цзи Су, и он стал служить рядом с Цзи Су. Если бы кто-то другой произнес эти слова, Цзи Су давно бы отрубил ему голову, но когда это сказал евнух Цинси, это не имело никакого значения.

Цзи Вэйцю также был довольно близок с евнухом Цинси. В то время дворец императрицы-матери был небезопасен, поэтому Цзи Су воспитывал его, и евнух Цинси, естественно, тоже о нём заботился. Его старший брат никак не мог кормить его и менять подгузники каждый день; этим занимались кормилицы. К тому же, у брата тогда не было на это времени. Честно говоря, он видел евнуха Цинси чаще, чем брата.

Услышав это, Цзи Вэйцю почувствовал, что вероятность правды составляет процентов семьдесят или восемьдесят. В конце концов, эта связь длилась больше десяти лет. Цзи Вэйцю подумал и решил оставить всё как есть – для такого человека, как евнух Цинси, лично служившего его брату, сказать ему такое было всё равно что Цзи Су извиниться лично. Без наставлений брата евнух Цинси не осмелился бы сказать что-то столь дерзкое. Теперь, когда подарки были отправлены, извинения и возмещение ущерба были завершены. Он мог бы просто воспользоваться предложенным выходом.

Будь на его месте кто-то другой, если бы Цзи Су вышел из себя, всё бы кончилось. Остальному оставалось только терпеть. Не говоря уже о том, чтобы Цинси передал послание и всё объяснил? Если тебя не убедили, держи себя в руках! Ты должен не только держаться, но и с благодарностью подать прошение о наказании. Кто осмелится позлить Императора? Чтобы осмелиться устроить сцену, нужно осмелиться умереть! Ты должен не только осмелиться умереть сам, но и решимости взять с собой всю свою семью, от мала до велика!

Императорская власть была настолько неразумной, особенно для такого человека, как его брат, который взошел на трон, убив отца и братьев; его рука никогда не была мягкой. Хотя он не слышал о казни целого клана за последние два года, небо над Яньцзином когда-то было окрашено кровью от всех этих убийств, затмив солнце и луну.

Видя, как смягчилось выражение лица Цзи Вэйцю, евнух Цинси взмахнул рукой, и евнух Сяо Чжо представил императорский указ. Цзи Вэйцю открыл его и пробежал глазами. Указ был составлен Великим секретариатом. Если отбросить красивые хвалебные слова, общий смысл указа сводился к тому, чтобы он посетил несколько знаменитых храмов в Цзяннани, возложил благовония и помолился о здоровье и благополучии вдовствующей императрицы, а затем вернулся в столицу в течение полугода.

Цзи Вэйцю небрежно отложил императорский указ в сторону, отчего веки евнуха Цинси дрогнули. Цзи Вэйцю улыбнулся: «У моего брата... старшего брата императора есть ещё какие-нибудь указания? Он что, просто позволяет мне развлекаться?»

Собираюсь предложить благовония... Разве это не просто развлечение?!

Евнух Цинси весело сказал: «У императора действительно нет других указаний. Ваше маленькое высочество, просто идите и будьте спокойны!»

С этими словами евнух Цинси достал из рукава инкрустированный жемчугом и нефритом жемчуг и вложил его в руку Цзи Вэйцю. Он тихо произнес: «Император просил меня дать это тебе для защиты. Носи это при себе. Если встретишь кого-то, кто действительно не знает своего места, твоему высочеству следует просто достать это и воспользоваться».

Цзи Вэйцю держал жетон, долго разглядывая его. Евнух Цинси пристально посмотрел на него, думая, что Его Маленькое Высочество, должно быть, слишком тронут, чтобы говорить, когда услышал, как Цзи Вэйцю сказал: «...Он тяжёлый. Неужели мне действительно нужно носить его с собой?»

Цзи Вэйцю поднял его за шнур и слегка покачал. Золотая фишка натянула шнур. Вещь не выглядела большой, но весила не меньше двух цзиней, а с инкрустацией из драгоценных камней и нефрита вес приближался к трём цзинам! Шутка ли, если бы эту штуку привязали к поясу, пояс бы стянулся. Если положить её в карман рукава, рукав можно было бы использовать как оружие!

«Мой старший брат, император, тоже носит это при себе? Как он это носит и где? Не боится ли он, что это будет тянуть ему шею? А как насчёт ремня? Что, если ремень слетит, когда он сделает два шага?»

«...» Евнух Цинси действительно не нашёлся, что ответить. Он моргнул и, разрываясь между смехом и слёзами, сказал: «Ваше маленькое высочество, это Золотой жетон императорского управления! С его помощью вы сможете мобилизовать гарнизоны разных регионов. Вы не должны потерять его. Будет катастрофа, если вы его потеряете!»

«Знаю», — Цзи Вэйцю поиграл с Золотым жетоном, покачав головой с улыбкой. — «В следующий раз скажи моему старшему брату, пусть сделает что-нибудь другое. Не нужно быть таким искренним. Он ужасно тяжёлый. Разве не лучше будет кусочек нефрита? Просто сделай его размером с простой кулон, чтобы его было удобно носить и вешать на шею. У нефрита тоже есть узоры, поэтому его сложно подделать. Из чистого золота любой ювелир может сделать копию…»

«Кто в этом мире осмелится выковать Золотой жетон императорского приказа для отправки войск?» — подумал евнух Цинси. «Неужели они действительно не боятся смерти?!» Но потом он почувствовал, что слова Цзи Вэйцю были вполне разумны. Другие боялись казни всего своего клана, но если кто-то уже был занят казнью всего клана, то они не будут бояться...

Евнух Цинси дал ещё несколько советов и откланялся. Видя, что Цзи Вэйцю собирается уехать до полудня, он быстро попрощался и вернулся во дворец с докладом. Он сел в карету, и евнух Сяо Чжо последовал за ним. Евнух Сяо Чжо заботливо налил ему чаю: «Господин, выпейте чаю!»

Евнух Цинси внезапно схватил его за руку. Рука евнуха Сяо Чжо задрожала, и он чуть не пролил чай. Он удивлённо воскликнул: «Господин?!»

Евнух Цинси понизил голос и строго сказал: «Мальчик, сохрани то, что ты только что увидел, в своём сердце и держи рот на замке. Если хоть одно слово вырвется наружу, никто не сможет спасти твою жизнь!»

Евнух Сяо Чжо несколько раз кивнул. Он не знал, о чём именно говорит евнух Цинси, но подсознательно согласился. Только тогда евнух Цинси отпустил его руку, взял чашку и медленно отпил. «Я делаю это ради твоего же блага. Служа императору, первое, чему ты должен научиться, — это держать язык за зубами!»

«Да, да, этот ученик понимает. Учитель, будьте уверены!»

Евнух Цинси вернулся во дворец с докладом. Прежде чем войти в зал Циннин, он широко улыбнулся, вошёл и учтиво поклонился: «Ваше Величество».

«Мм». Цзи Су прислонился к доске для игры в го. На доске чёрные и белые камни сцепились в ожесточённой битве, зайдя в тупик. Было непонятно, почему игра остановилась.

Не дожидаясь вопроса императора, евнух Цинси улыбнулся и сказал: «Его Маленькое Высочество всё ещё так ребячливо. Этот старый слуга, наверное, возгордится и скажет: неудивительно, что вдовствующая императрица вечно беспокоится... Когда этот старый слуга прибыл, Его Маленькое Высочество всё ещё был немного подавлен. Но, получив императорский указ и золотой жетон, он снова расплылся в улыбке. Когда этот старый слуга уходил, я даже слышал, как Его Маленькое Высочество возбуждённо требовал, чтобы собирали вещи!»

«Он, конечно, рад возможности покинуть столицу», — Цзи Су подпер подбородок рукой и небрежно произнес это.

Лицо евнуха Цинси слегка дрогнуло. К счастью, его голова была опущена, и никто этого не заметил. Он игриво ответил: «Его Маленькому Высочеству свойственно радоваться. Этот старый слуга много лет не учился, но я знаю, что во многих стихах описываются прекрасные виды Цзяннаня! Его Маленькое Высочество с детства читает книги, так что, должно быть, он давно об этом мечтал!»

«Ты, старый слуга, весьма хитёр». Цзи Су знал, что Цинси намеренно защищает Цзи Вэйцю, и прямо спросил: «Он сказал что-нибудь ещё?»

«Конечно, да», — с улыбкой ответил евнух Цинси. «Его Маленькое Высочество спросил этого старого слугу, носит ли Ваше Величество этот Золотой Знак Командования. Он поинтересовался, не отягощает ли такая тяжесть шею. Он также сказал, что по возвращении хочет предложить Вашему Величеству заменить его на нефрит, так как он, возможно, будет удобнее».

Он не осмелился упомянуть следующую часть о том, что ее «трудно подражать».

Цзи Су усмехнулся и открыл глаза. Взгляд его был глубоким и проницательным. «Он стал придирчивым».

Евнух Цинси мог только сухо рассмеяться — что еще он мог сказать?

Цзи Су не обратил на это внимания. Его взгляд метнулся к окну. Солнце светило как раз в самый раз. Рассчитав время, Цзи Вэйцю должен был уже покинуть Яньцзин.

На самом деле...

«Принц, вы отправляетесь в дальний путь? Куда? Возьмите меня с собой!» Это был непутёвый младший брат семьи премьер-министра Гу.

«Эй, Ваше Высочество, куда вы собрались с такой большой процессией? Если не возражаете, возьмите меня с собой!» Это был непутёвый младший сын заместителя министра доходов.

«Эй, эй, эй, Вэйцю, почему ты уходишь? Куда ты идёшь? Разве мы не договаривались сегодня устроить сверчковый бой?» Это был второй молодой господин из семьи принца Имперского клана.

Цзи Вэйцю сел в карету, скрестив ноги, приподнял занавеску и с усмешкой сказал: «В Цзяннань. Вы едете?»

Группа денди решила, что это какое-то развлечение. Услышав его слова, они на мгновение остолбенели, а потом их осенило: разве это не ещё веселее?!

Итак, все они одновременно заговорили, спрашивая: «В Цзяннань? Ваше Высочество, зачем вы едете в Цзяннань?»

Выражение лица Цзи Вэйцю изменилось, отразив неописуемое оживление. Он указал на небо: «По официальным каналам. Вы приедете или нет?»

Как они могли отказаться? Просто дело было в том, что дело было внезапным, да и ехать предстояло так далеко. Дело было не в их нежелании, а в том, что их семьи, вероятно, не согласились бы. Один хитрый уже запрыгнул в экипаж Цзи Вэйцю: «Вэйцю, одолжи нам свой экипаж, мы поедем первыми! Экипаж моей семьи может последовать позже!»

После речи он даже выключил свою личную страницу: «Поторопитесь вернуться и доложить моему отцу! Просто скажите, что я отправился в Цзяннань с Его Высочеством принцем Жуй!»

Страница: «...А?»

Хоть он и не совсем понимал, но все равно поспешил домой.

Второй молодой мастер Имперского клана Принц многозначительно посмотрел на остальных!

Другие денди услышали это, и, ого, это было совершенно логично! Если они пойдут домой и спросят, семьи их точно не отпустят. Даже если они согласятся, разве семье не придётся собраться и подготовиться? Судя по планам принца Руй, он точно сегодня уезжает из Яньцзина. К тому времени, как их семьи будут готовы, как они смогут их догнать? Им лучше уехать сейчас и просто развлекаться, где бы они ни оказались. Даже если их семьи не согласятся и пошлют за ними людей, они смогут вернуться! Вернувшись, они просто скажут, что это восторженное приглашение от Его Высочества принца Руй, от которого они не смогли отказаться, и на этом всё закончится?!

В конце концов, они уже несколько лет тусовались вместе и часто занимались подобными вещами. У них было молчаливое взаимопонимание.

В одно мгновение несколько щеголей сели в карету Цзи Вэйцю, и только их пажи в недоумении смотрели друг на друга.

«Молодой господин! Молодой господин... это... не...»

Зал Циннин.

Евнух Цинси получил секретный доклад от стражи Цинсюань. Взглянув на него, он с кривой усмешкой представил его императору: «Ваше Величество, в докладе стражи Цинсюань говорится, что Его Маленькое Высочество... Его Маленькое Высочество... пригласил нескольких друзей отправиться с ним в Цзяннань!»

Цзи Су взял листок бумаги, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Он сказал: «Пропустите их».

«Достаточно умно».

Глава 4

Цзи Вэйцю торжественно возглавил группу щеголей, выехавших из Яньцзина. Лёгкий ветерок приподнял занавес кареты, из которой непрерывно доносился оживлённый шум.

«Два бамбука, Понг!»

«Понг, какой понг, брось это! Я выиграл!»

«Какое совпадение, я тоже выиграл. Цзоу Сань, ты позволил нам двоим выиграть одной плиткой!»

«Аууууу!» — скорбный и негодующий вопль напугал проходивших мимо простолюдинов. Они услышали лишь крик юноши изнутри: «Вы вообще люди? Вы все только и ждали моих Двоих Бамбука, не так ли?»

«Меньше глупостей, плати, плати! Если у тебя нет денег, я запишу их на твой счёт!»

Раздался взрыв смеха. Прохожие качали головами, недоумевая, в какой семье молодые хозяева так проказничают. Только они собирались покачать головами и вздохнуть от запаха вина и мяса, доносившегося из красных ворот богачей, как увидели слуг в синих одеждах и серебряных доспехах с длинными саблями на поясе и не осмелились произнести ни слова.

Как могло не сбыться желание Императора? Вчетвером они сыграли несколько раундов в «воробья», и прошло почти два часа. Гранд-канал был прямо перед ними. Услышав внезапную тишину снаружи, молодой мастер Цзоу Сань невольно приподнял занавеску и посмотрел. Увиденное лишило его дара речи: «Вот это да…»

Снаружи в строгом строю выстроились вооружённые стражники. Императорская гвардия уже давно расчистила и доки, и водный путь, запретив проход пешеходам и торговцам. Для беспрепятственного передвижения им оставили лишь широкий проход – надо понимать, что эти доки обычно были полны людей, ежедневно загружая и выгружая бесчисленные товары. Сегодняшняя расчистка этих доков лишила средств к существованию очень многих людей, что было настоящей тратой труда и ресурсов.

Однако Цзи Вэйцю лишь приподнял бровь и улыбнулся, увидев это. Он всё ещё держал в руке золотой листок, использовавшийся в качестве фишки для ставок, и легкомысленно постучал им по подбородку молодого господина Цзоу Саня. «Впечатляет, не правда ли?»

Молодой мастер Цзоу Сань честно кивнул. «Поистине впечатляет».

Когда они видели подобное зрелище? Кстати, это был первый раз, когда они стали свидетелями настоящей торжественной процессии, сопровождавшей принца императорской семьи! В Яньцзине было немало влиятельных и знатных особ; если бы вывеска упала, она могла бы задеть трёх маркизов и двух герцогов. У кого из их семей не было бы связей? Обычно, когда они выходили, с ними было максимум несколько служанок и пажей. Только когда женщины из семьи отправлялись на окраину, чтобы воскурить благовония, они брали с собой пару стражников. Кто в Яньцзине осмелился бы устроить такое зрелище? Этот человек всё ещё наблюдал из Имперского города!

«Обычно вы все такие властные со мной. А теперь ещё смеете?» Цзи Вэйцю прищурился, изображая глубокую грусть. «Если всё же посмеете, я прикажу кого-нибудь вышвырнуть вас из кареты и избить до синяков, так что вы больше никогда в жизни не сможете держать голову высоко».

Молодой господин Цзоу Сань усмехнулся: «Мы не осмелимся, не осмелимся. Как насчёт того, чтобы дважды поклониться Вашему Высочеству в знак нашей благодарности?»

Цзи Вэйцю презрительно усмехнулся и бросил золотой лист на карточный стол. «Даже если бы ты хотел поблагодарить меня, мне бы это не понравилось... Ладно, собирайся, пойдём на корабль».

Когда они сошли с кареты, окружающие простолюдины сделали полупоклон, и толпа внезапно словно уменьшилась вдвое, превратившись в плотную, тёмную массу, простиравшуюся до самого горизонта. Несмотря на толпу, слышны были лишь шум ветра и воды. Тёплый солнечный свет, отражаясь от железной брони, леденящим светом погрузил весь док в мёртвую тишину.

Цзи Вэйцю первым вышел из кареты. Императорские гвардейцы дружно поклонились, но Цзи Вэйцю даже не взглянул на них, садясь на корабль вместе со своими спутниками, болтая и смеясь. Что там было смотреть? Он же не мог помахать рукой и крикнуть: «Товарищи, вы хорошо потрудились!» Чем дольше он здесь задерживался, тем дольше нужно было расчищать и контролировать дорогу. Лучше было побыстрее сесть на корабль; как только корабль отплывёт достаточно далеко, блокада, естественно, будет снята.

Корабль медленно двинулся. Цзи Вэйцю оглянулся на берег и подумал: «Это слишком самонадеянно».

Это был стандартный протокол для поездки принца, но это не означало, что его нужно было применять каждый раз. Например, за восемнадцать лет, что он прожил в Яньцзине, он был использован только в тот день, когда он покинул дворец, чтобы основать собственное поместье. Если бы этот протокол соблюдался ежедневно, учитывая его привычку выходить из дома раз в несколько дней, смогли бы простолюдины Яньцзина вообще жить своей жизнью?

Это зрелище устроил не он, так что было очевидно, кто его устроил. Не его же старушка-мать, верно? Если бы за этим стояла его старушка-мать, она бы не стала распоряжаться сотнями императорских гвардейцев, чтобы расчистить ему путь; она бы отправила несколько сотен императорских гвардейцев сопровождать его.

Эта поездка была всего лишь пустяком. Любой желающий мог узнать о ней, просто наведя справки. Не было нужды устраивать такую шумиху. Он понятия не имел, о чём думал старший брат, устраивая всё это для него.

Его старший брат однажды сказал, что если не можешь предвидеть результат, сначала посмотри на него. Даже если ты не прав на сто процентов, ты всё равно можешь угадать на пятьдесят или шестьдесят процентов... Но каждый может стать Чжугэ Ляном задним числом; мало кто знает результат заранее.

К счастью, Цзи Вэйцю знал концовку, так что, наверное, понимал процентов семьдесят или восемьдесят. Ему вдруг захотелось вздохнуть, но потом это показалось ему странно интересным: Мать-Императрица всё ещё была здесь. В оригинальном романе принц Жуй несколько раз восставал и в итоге был приговорён лишь к пожизненному заключению. Поскольку он не собирался бунтовать, он не мог придумать ни одной причины, по которой брату придётся его убить!

Если так подумать, то это был практически его брат, который позволил ему выпендриться! Возможно, он хотел предупредить всех мелких негодяев, чтобы они вели себя прилично и не провоцировали его.

«Ваше Высочество», – объявил заместитель командира стражи Цинсюань Чжоу Цин, стоя за занавесом, не входя внутрь. Он подробно рассказал о планах обороны, даже упомянув, куда ему следует бежать, если корабль будет уничтожен, а люди погибнут. Цзи Вэйцю подпер щеку рукой и улыбнулся: «Знаю. Ты все был занят весь день, иди отдыхай. Кстати, я помню, что среди стражи Цинсюань есть несколько опытных пловцов?»

«Да, каковы будут приказы Вашего Высочества?» Бамбуковая занавеска скрывала лицо принца Жуй, делая его неразличимым. Кроваво-красный закат отражался в профиле молодого принца так ярко, что захватывало дух. Чжоу Цин взглянул один раз и, не осмеливаясь поднять взгляд, поклонился и спросил.

Цзи Вэйцю подумал немного и сказал: «Назначьте двоих из них мне».

Чжоу Цин уже собирался согласиться, как услышал бормотание: «Раз они хорошо плавают, значит, и рыбачат хорошо, верно? Мы сможем поймать немного рыбы на ужин, когда корабль остановится...»

Чжоу Цин не в первый раз обслуживал Цзи Вэйцю. Услышав это, он подавил смех, согласился и откланялся. Он подумал, что ему нужно поскорее вернуться и спросить, кто хорошо плавает и умеет ловить рыбу... Если это не сработает, он просто пришлёт ещё несколько человек. Не стоит портить настроение Его Высочеству.

Денди провели в карете два часа, а оказавшись на корабле, разбрелись по каютам. Теперь, когда все устроились, у них не было сил на шалости, и они немного поспали в своих каютах, чтобы восстановить силы.

То же самое было и с Цзи Вэйцю. Несмотря на расцвет юности, давние привычки вызывали сонливость, поэтому он решил вздремнуть, чтобы восстановить силы. Меньше чем через полчаса его осторожно разбудил слуга. После того, как он умылся и переоделся, пришло время ужина.

Когда Цзи Вэйцю прибыл в цветочный зал, туда же прибыли Цзоу Сань, Чжан Эр и Цзи Лю, полные энергии. Выросшие в Яньцзине, они редко покидали город. На борту судна, естественно, в основном подавали свежие речные деликатесы. Хотя они привыкли к редким и экзотическим блюдам, эти свежевыловленные речные лакомства значительно разжигали их аппетит.

Цзи Лю был третьим молодым хозяином поместья принца императорского клана, официально носившим имя Цзи Вэймянь. Он приходился Цзи Вэйцю двоюродным братом по отцу и был на год старше. Однако принцы императорского клана и члены императорского клана не были в одном ранге. Их отношения были таковы, что они проходили друг за друга через огонь и воду – среди их поколения было лишь несколько братьев и сестёр, а также кузенов. Они были близки по возрасту и обладали схожими характерами, поэтому их отношениям было трудно не быть хорошими.

Видя, что Цзоу Сань и Чжан Эр в приподнятом настроении после выпивки, он тихонько толкнул Цзи Вэйцю под руку и прошептал: «Что сегодня происходит? Зачем, чёрт возьми, этот человек послал тебя в Цзяннань, если снаружи такая грандиозная вечеринка?»

Цзи Вэйцю остановился после двух чаш вина; он не мог выносить опьянение. Услышав это, он улыбнулся и сказал: «Что ещё может быть? Он отпускает меня поиграть… А по дороге помоги моей Матери-Императрица возжечь благовония в нескольких действенных храмах, молясь о мире и здоровье».

«Вот именно?... Ты веришь?» Цзи Лю ещё больше понизил голос. «Я считаю тебя братом! Ты же знаешь, что в этой династии принц не может покинуть столицу без разрешения... Это кажется неправильным. Будь осторожен!»

«О», — Цзи Вэйцю слегка расслабился. Он поддразнил: «Если бы это было действительно так, я бы втянул тебя в эту историю…»

Цзи Лю цокнул языком. «Разве я тебя не знаю? Когда ты приглашаешь нас развлечься, ты на самом деле просто хочешь развлечься. Как ты мог так много думать об этом?.. Но хорошо, что ты нас пригласил. Имперский принц, член императорского клана, плюс главный секретарь и заместитель министра доходов... Не представляю, кто осмелится нас тронуть».

При таком раскладе любой, кто вынашивал дурные намерения, был бы подобен старому богу долголетия, который повесился бы — ему надоело жить!

Цзи Вэйцю моргнул, словно только приходя в себя, и с внезапным смехом сказал: «...Это правда».

Он повысил голос: «Всем освободить место, мы потом пойдём на рыбалку! Говорят, самые вкусные куски получаются из свежевыловленной рыбы...»

Все дружно зааплодировали, ухмыляясь, отложили палочки и с энтузиазмом направились к борту корабля ловить рыбу. Они пировали почти всю ночь, разойдясь лишь с рассветом — корабль всё равно будет плыть днём, а никто из них не привык к морским путешествиям. Чем плыть по течению до тошноты, лучше было просто спать и позволить ему качать!

По небу пролетел почтовый голубь.

Заместитель командира стражи Цинсюань, Чжоу Цин, проводил взглядом улетающего голубя и с облегчением вздохнул. Он уже собирался уйти, как окно главной каюты распахнулось, и изящная рука с пухлым белым голубем протянулась к нему. Чжоу Цин на мгновение замер, а затем увидел несравненно красивое лицо Его Высочества, принца Жуй.

«Ваше Высочество?»

Цзи Вэйцю зевнул и лениво произнёс: «Какое совпадение. Ты тоже здесь, чтобы выпустить голубя?»

Чжоу Цин склонил голову. Хотя охрана Его Высочества принца Жуй во время передачи послания императору не была секретом, столкнувшись с этим лицом к лицу, он смутился и не знал, как ответить. Однако он не мог не ответить, поэтому выдавил из себя лишь одно слово: «Да».

«Мм, я тоже». Цзи Вэйцю положил голубя на подоконник. Голубь наклонил голову и глупо уставился на него, не зная, что нужно летать. Он взлетел только после того, как Цзи Вэйцю раздражённо щёлкнул его, и, спотыкаясь, полетел в сторону Яньцзина.

Цзи Вэйцю снова зевнул. «Раз уж ты видел, приготовь мне завтра несколько голубей. Те, которых я выращиваю, похоже, не так хороши, как твои».

Чжоу Цин: «...Да!»

......

Голубь вернулся как раз в тот момент, когда Цзи Су поднимался. Евнух Цинси вошел с письмом в руках и доложил: «Ваше Величество, голубиная почта от командующего Чжоу и Его Маленького Высочества прибыла».

Цзи Су принял их с безмятежным выражением лица. От одного лишь взгляда пространство между его бровями дрогнуло.

Почтовый голубь может переносить лишь ограниченное количество информации. Записка Цзи Вэйцю состояла из двух небольших полосок бумаги. Первая полоска была написана крупными иероглифами. Первое предложение гласило: «Всё хорошо, передаю приветствия по поводу здоровья Вашего Величества». Второе предложение гласило: «Вторая полоска бумаги — для доклада о моём благополучии Матери-Императрице. Я побеспокою старшего брата императора, чтобы он передал её!»

Вторая полоска бумаги была густо исписана мелкими иероглифами. Быстро пробежавшись взглядом, Цзи Су увидел, что там описывалось, во что он играл и что ел сегодня, спрашивал, что ела и чем играла вдовствующая императрица и хорошо ли она спит, рассказывал, как его старший брат-император позволил ему воспользоваться княжеской процессией, что было невероятно впечатляюще, и что речные деликатесы были очень вкусными, и что он уже отправил часть их в столицу на конной почтовой службе... и так далее.

Цзи Су тихонько фыркнул и наконец бросил полоску бумаги Цинси. «Отправь её во дворец Циань».

Автору есть что сказать:

Цзи Вэйцю: Хоть я и соленая рыба, я умею сплетничать.

Глава 5

Цзи Вэйцю поначалу думал, что ответная записка с ябедами хотя бы заставит старшего брата страдать пару дней. Хотя тот и готов был убить богов и будд, вставших у него на пути, он всё равно не мог заставить себя выступить против своей любящей матери. Раз уж он не мог действовать, ему, вероятно, придётся лишь вытерпеть нагоняй. Кто бы мог подумать, что ещё до того, как он проснётся на следующий день, он услышит, как кто-то что-то кричит снаружи?

Видя, что его потревожили, из-за занавески поклонился слуга и доложил: «Докладывая принцу, вдовствующая императрица прислала награды».

Мозг Цзи Вэйцю всё ещё был вялым. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл. Он перевернулся и сел. Несколько служителей бесшумно задернули занавески по всем сторонам. Другой служитель подошёл, чтобы накинуть на него одежду и помочь с обувью. Он подошёл к окну, взглянул и тут же почувствовал, как начинает болеть голова.

Надо же, они всё ещё были на корабле! Посреди канала! Его старушка-мать буквально послала за ними корабли, переправляя для него вещи. Вещи были второстепенны; похоже, старушка-мать прислала ему целый корабль, полный людей.

«Юнь Инь?» Цзи Вэйцю показалось, что он увидел знакомого человека.

Дворцовая служанка, направлявшая толпу, подняла глаза и быстро подошла. Несмотря на быстрый шаг, она держалась очень элегантно. Она сделала реверанс: «Эта служанка, Юнь Инь, выражает почтение Вашему Высочеству».

Цзи Вэйцю спросил, несколько ошеломленный: «Сестра Юнь Инь, зачем ты пришла?»

Это была не какая-то неизвестная фигура. Она была Писцом при его матери-императрице и носила Печать Феникса от её имени, являясь настоящим первоклассным дворцовым командиром. Эта женщина-чиновница, Юнь Инь, управляла всеми делами внутреннего дворца.

Юнь Инь улыбнулась и сказала: «Её Величество великодушна. Сжалившись над тем, что эта слуга долгое время не покидала Императорский дворец, она специально приказала мне следовать за Вашим Высочеством, чтобы расширить мой кругозор».

Юнь Инь поступила во дворец в возрасте шести лет и начала служить вдовствующей императрице в десять. К этому времени она провела во дворце уже тридцать лет своей жизни.

«Тогда, сестра, пожалуйста, продолжайте свою работу. Ещё не поздно найти меня, когда ты отдохнёшь». Цзи Вэйцю кивнул и, слегка повернув голову, приказал: «Обращайтесь с ней с полным уважением».

Присутствующие почтительно ответили: «Да».

Поблагодарив Цзи Вэйцю, Юнь Инь продолжила работу. Цзи Вэйцю, в свою очередь, пошёл умыться и переодеться. К тому времени, как он более-менее собрался, Юнь Инь как раз подошла и попросила аудиенции. Юнь Инь вошла одна и, как только вошла, отпустила всех слуг. Поклонившись Цзи Вэйцю, она сказала: «У Её Величества есть сообщение. Ваше Высочество можете остаться и послушать».

Цзи Вэйцю всё ещё держал палочки. Юнь Инь уже подошла, чтобы положить ему еду на тарелку. Подав ему два-три блюда, она почтительно отошла в сторону и мягко сказала: «Ваше маленькое Высочество, Её Величество говорит, что у Императора свои планы. Поскольку Император не давал Вашему Высочеству никаких указаний, значит, беспокоиться не о чем. Пожалуйста, не давайте волю своему воображению, чтобы не разрушить братскую связь».

Цзи Вэйцю медленно съел тыквенную булочку. Только проглотив, он спросил: «Мать-императрица больше ничего не сказала?»

Юнь Инь улыбнулась и покачала головой. Цзи Вэйцю с любопытством посмотрел на неё и спросил: «Разве Мать-Императрица даже не спросила моего старшего брата?»

Это он тактично выразился. На самом деле он хотел узнать, не пошла ли его старушка-мать ругать его старшего брата.

«Нет, Её Величество сказала, что старший брат должен защищать младшего». Юнь Инь улыбнулась и снова покачала головой. Цзи Вэйцю, несколько разочарованный, опустил голову и продолжил жевать тыквенную булочку. Увидев это, Юнь Инь невольно усмехнулась. Она тихо сказала: «Её Величество искренне беспокоится о Вашем Маленьком Высочестве и хотела бы приехать сама, но ей пришлось отказаться от этой идеи из-за её здоровья. Сердце Её Величества с Вашим Высочеством, поэтому она специально послала эту слугу позаботиться о Вас».

Цзи Вэйцю невольно улыбнулся. «Мать-императрица обожает меня».

Кто бы мог подумать, что следующие слова Юнь Инь поразят Цзи Вэйцю, словно молния? Юнь Инь поджала губы и тихо проговорила: «У Её Величества есть ещё один приказ… Цзяннань – земля выдающихся людей. Если Ваше Маленькое Высочество увидит во время путешествия несравненных красавиц, просто попросите этого слугу составить указ и вернуть их в Яньцзин».

Цзи Вэйцю тупо уставился на Юнь Инь. "...Хм?"

Юнь Инь загадочно спросил: «Может быть, они получат огромное состояние?»

Цзи Вэйцю почувствовал, что понял. Он не знал, смеяться ему или плакать. «...Тогда пусть меня прикончат! Разве Мать-Императрица не усложняет мне жизнь? Не смею! Сестра Юнь Инь, ради нашей связи ты должна просто вернуться!»

Его старший брат, Цзи Су, восседал на троне уже десять лет. Гарем пустовал, а место императрицы оставалось вакантным. Несколько лет назад придворные чиновники всё ещё осмеливались предлагать брату возвести на престол императрицу. Даже премьер-министр Гу тонко намекнул, что если у любимой женщины не слишком презентабельный статус, ей можно дать новый паспорт и всё равно сделать императрицей... Брат полностью игнорировал этот вопрос. Когда он его раздражал, он просто убивал пару человек, которые его поднимали.

Позже он, кажется, смутно слышал слух, что его брат был ранен в сердце во время борьбы за престол десять лет назад и стал импотентом... и тому подобное. Ходил ещё слух, что его брат, как и их отец-император, предан буддизму и даосизму, совершенствует свою нравственность и не проявляет интереса к женщинам... В любом случае, с тех пор, как он услышал эти два слуха, он больше не слышал, чтобы кто-либо из придворных подал императору меморандум с просьбой о пополнении гарема.

( Ахаха, знаем мы этих импотентов которых не интересуют дамы)))

Он полагал, что придворные чиновники молчаливо приняли это, услышав эти два слуха, и не осмелились снова выдергивать усы из тигриной морды его брата. В любом случае, с Цзи Вэйцю, вторым законным сыном покойного императора, и членами императорского клана, такими как Цзи У и Цзи Лю, можно было не опасаться остаться без наследника.

Что же касается правдивости этих слухов... Цзи Вэйцю не знал и не осмеливался спросить! С лицом брата, кто осмелится спросить его напрямую: «У тебя есть скрытая болезнь?»?! Кто такой храбрец? Они, должно быть, больше не хотят жить, как и весь их клан, верно?! Кто бы ни осмелился спросить, не говоря уже о девяти поколениях, даже яйца в их доме будут трястись до тех пор, пока не полопаются желтки.

А сегодня его мать-императрица велела ему искать красавиц, чтобы отправить их к брату в гарем? Неужели его старая мать считает, что он живёт слишком безбедно?! А?!

Возможно, выражение лица Цзи Вэйцю было слишком странным, и Юнь Инь объяснила: «Её Величество тоже имела это в виду... Поскольку Ваше Высочество не намерено жениться, было бы хорошо, чтобы на заднем дворе находились люди, которые могли бы присматривать за вами. Наблюдать за певчими птицами и танцующими ласточками — прекрасное зрелище, не правда ли?»

Так вот что она имела в виду... Короче говоря, красавиц предстояло вернуть, и неважно, у кого из двух братьев они останутся.

Цзи Вэйцю пробормотал: «Почему в глазах Матери-Императрицы мы оба, братья, подобны развратникам, изголодавшимся по женщинам?»

Юнь Инь снова и снова с трудом сдерживала смех. Она сказала: «Её Величество предсказывала, что Его Маленькое Высочество скажет это. Её Величество сказала, что хотела бы, чтобы вы оба были развратниками, изголодавшимися по женщинам. Это было бы лучше, чем ей быть одинокой во дворце. В её возрасте, когда знаешь волю небес, не говоря уже о том, чтобы обожать внуков, она даже не видела ни одной невестки».

Цзи Вэйцю: «…»

Казалось, его старая мать не имела никакой надежды в этой жизни. Не было надежды и для его старшего брата. Ждать, пока он увидит свет, было всё равно что ждать, пока распустится старое дерево; термин «одинокий монарх» был не просто так. Что касается его самого, он был геем. Интересно, не рассердится ли матушка, если он появится с «невесткой»… только вот эта «невестка» — парень.

Он решил, что это тоже, скорее всего, не сработает...

Цзи Вэйцю махнул рукой, давая знак Юнь Инь удалиться. Юнь Инь, проявив такт, не стала спрашивать, стоит ли ей возвращаться – если она не спросит сейчас, то сможет остаться на корабле безнаказанно. Если же она всё же спросит, и Его Маленькое Высочество настоят на её возвращении, вернётся ли она или нет?

......

В ту ночь еще два голубя полетели обратно в Яньцзин.

Цзи Су увидел, что Цинси доставил письма. Он прочитал письмо от стражи Цинсюань и нашёл его содержание довольно странным. В нём говорилось, что после встречи принца Жуй с дворцовым придворным Юнем тот бормотал себе под нос что-то вроде «красавицы», «голубого цвета…» и тому подобное. Стражники Цинсюань не осмелились подойти и внимательно послушать.

Цзи Су слегка нахмурился, выражая некоторое недовольство. Цзи Вэйцю всегда был ненадёжным человеком; нужно ли было записывать такой пустяк?

Он не стал читать письмо Цзи Вэйцю и постучал по столу, давая знак Цинси отправить его во дворец Цянь. Но Цинси ответила: «Император не взглянет? Если это отправят во дворец Цянь, Её Величество не сможет спать спокойно».

Цзи Су нахмурился, но в конце концов открыл письмо Цзи Вэйцю и взглянул на него. На этот раз письмо было написано мелкими, размером с мушиную голову, иероглифами. Первые два предложения всё ещё были правильными: «Путь идёт гладко, с почтением осведомляюсь о благополучии Вашего Величества». Далее следовало: «Мать-императрица приказала этому подданному, вашему младшему брату, разыскать красавиц в Цзяннани и представить их моему старшему брату-императору для пополнения гарема. В таком важном деле ваш младший брат не смеет действовать самовольно. Прошу моего старшего брата-императора принять решение».

Глаза Цзи Су были длинными, узкими и глубокими. Среди света свечей, заполнявшего зал, лёгкое движение бровей вызвало яркую вспышку и исчезновение. Он приложил записку к столу и постучал по ней, внезапно поняв послание стражника Цинсюань. Затем он презрительно усмехнулся: «Сжечь».

Евнух Цинси смело спросил: «Тогда, что касается Его Маленького Высочества...»

Думая о «красавицах», «синем цвете кожи...», Цзи Су снова усмехнулся. Значит, вот в чём суть. Он холодно сказал: «Передай принцу Руй, что если он хорошо справится с этим делом, Мы его наградим. Если нет, пусть подождет и получит наказание по возвращении».

Видя выражение лица Цзи Су, евнух Цинси не осмелился сказать ни слова в его защиту, сказав лишь: «Да».

Что же такое сказал Его Маленькое Высочество, что так разгневал Императора?

На следующий день, получив послание, Цзи Вэйцю невольно поджал губы. Если брат недоволен, пусть так и будет. Если у него хватит смелости, он не должен вымещать на нём злость! Иди поговори с матерью-императрицей! Он же хотел, чтобы он это сделал, верно? Ладно, он так и сделает! Он сделает это открыто и торжественно, а когда придёт время, отправит их прямо во дворец. Посмотрим, что он тогда сделает!

В этот момент Цзи Лю бродил снаружи, наслаждаясь ветерком. Цзи Вэйцю свистнул: «Иди, иди скорее! Мне нужно тебе кое-что рассказать!»

Выражение лица Цзи Лю было таким, словно он что-то пронюхал. Он поспешил к нему и спросил: «Что случилось? Есть новости?»

Цзи Вэйцю кивнул, втянул его в комнату и произнёс перед всеми присутствующими: «Мои глаза действительно открылись... Мать-императрица велела мне выбрать несколько красавиц для моего старшего брата-императора. Я подумал, что не осмелюсь взяться за такое дело, поэтому отправил почтового голубя обратно, чтобы спросить моего старшего брата-императора. И знаете что?»

Глаза Цзи Лю расширились. «Какой ответ? Есть новости?»

Он увидел, что Цзи Вэйцю ведёт себя очень загадочно. «…Ай, почему ты такой скрытный? Давай скорее говори!»

Цзи Вэйцю раскрыл свой складной веер, закрывая половину лица. Поняв невысказанный намёк, Цзи Лю наклонился ближе и услышал: «Это невероятно! Мой старший брат-император действительно сказал, что если я хорошо поработаю, то меня ждёт награда!»

Цзи Лю: «...Это правда?!»

«Как я осмелился ложно передать императорский указ?!»

......

Меньше чем через два часа прибыл Чжан Эр. Он пробормотал: «Ваше Высочество, послушайте, мы так долго дружим. Не могли бы вы дать мне небольшую подсказку?»

Цзи Вэйцю сказал: «Что случилось? Продолжай».

Чжан Эр толкнул Цзи Вэйцю под руку и тихо спросил: «У меня есть младшая сестра, ты же видел её, да? Прекрасная, как цветок, очень чопорная и благопристойная. Как думаешь, моя сестра могла бы... хм? Ну, ты понимаешь!»

......

Прошёл ещё один день. Цзи Су, которого давно не беспокоили дела гарема, снова начал получать шквал донесений, словно снежинки, с просьбами назначить императрицу и заполнить гарем.

Глава 6

Цзи Су вошёл в зал Циннин, а за ним – премьер-министр Гу, Гу Юньхэ. Этому старейшине Великого секретариата ещё не было сорока. Он увидел гору донесений на столе в зале Циннин и холодное выражение лица Цзи Су. Прекрасно зная, какие донесения будут представлены сегодня, он всё же поддразнил: «Император сегодня много трудился».

Цзи Су равнодушно взглянул на него и небрежно сказал: «Великий секретариат не выполняет свои обязанности».

Премьер-министр Гу улыбнулся и промолчал. Хотя Императору попалось множество петиций с просьбой о назначении императрицы, что, безусловно, было нарушением долга со стороны Великого секретариата, на этот раз новость просочилась со стороны принца Руй. Император и принц Руй были полнокровными братьями. Если это не было намерением Императора, то это было намерением вдовствующей императрицы. Кто посмеет этому помешать? Даже он думал, что Император изменил своё мнение и планирует назначить императрицу.

Он сказал: «Этот предмет заслуживает памяти».

Вымыв руки, Цзи Су сел. Евнух Цинси, слегка отведя взгляд, подошёл и ловко отодвинул памятник. Он сказал: «Говори».

«Пришли новости из префектуры Цинчжоу. Ложный король вчера сделал ход». Премьер-министр Гу завершил свой краткий доклад и посмотрел на Ваше Величество с лёгкой улыбкой в глазах. «Похоже, новость о том, что Его Высочество принц Жуй покинул столицу, быстро распространилась».

Цзи Вэйцю отсутствовал в столице всего три дня, а даже почтовому голубю из Яньцзина в префектуру Цинчжоу потребовалось бы целых два дня, чтобы долететь... Некоторые не выдержали и наконец-то вырвались на свободу. Премьер-министр Гу продолжил: «Пощадить или убить — прошу Вашего Величества».

Цзи Су снял с пояса благовоние «Нефритовый дракон с бараньим жиром». Неясно, как он это сделал, но со щелчком сложный механизм полностью раскрылся, открыв наполовину оставшуюся внутри благовонную пилюлю. Евнух Цинси преподнёс коробочку с благовониями. Вскоре поднялся ароматный дым, окутав Цзи Су мерцающими тенями, и он стал похож на божество.

Он спокойно сказал: «Не торопись».

Премьер-министр Гу опустил глаза и сказал: «Это глупая тема, но если ее решение будет откладываться и дальше, я боюсь, что последствия будут слишком широкими».

«Премьер-министр Гу», — Цзи Су слегка поднял руку. «Сядьте».

При этих словах премьер-министр Гу невольно криво улыбнулся. Казалось, этот человек решил воспользоваться этой возможностью для масштабной чистки. Он с самого начала сомневался в этом вопросе. Принц Жуй был законным вторым сыном покойного императора. У императора не было наследника, и можно сказать, что принца Жуй он сам воспитал. Если бы император не собирался усыновлять наследника, принц Жуй стал бы наследным принцем. Это было закреплено этикетом, поддержано законом и абсолютно оправдано.

Более того, когда принц Жуи покинул столицу, он взял с собой третьего молодого господина поместья принца императорского клана. Императорский клан сокращался. Если бы Император решил усыновить наследника, он мог бы выбрать только поместье принца императорского клана или поместье принца Руи. Этот третий молодой господин не был лишён возможности стать преемником... Этого он не предвидел, но, скорее, открыто продемонстрировал миру.

Они вместе покинули столицу. Хотя на первый взгляд они собирались молиться о благословении вдовствующей императрицы, у кого же не было собственных подозрений? Но после сегодняшних новостей о «пополнении гарема» многие, вероятно, подумали, что возлюбленная императора находится в Цзяннани, и он использует это, чтобы оправдать её восшествие на престол. Поэтому было бы логично, если бы принц Жуй и его родственник отправились в Цзяннань, чтобы лично приветствовать императрицу.

«Благодарю вас, Ваше Величество, за место». Премьер-министр Гу сел справа и снова сложил ладони чашечкой. «Лже-король сделал свой ход. Что же касается стороны принца Руй...»

«У нас свои планы. Премьер-министру Гу не о чем беспокоиться». Два тонких пальца Цзи Су сжимали серебряную палочку, помешивая серебристый, словно снег, пепел благовоний с видом неторопливого спокойствия.

Это означало, что он не мог продолжать спрашивать.

Премьер-министр Гу слабо улыбнулся. Полгода... Возможно, выслав на этот раз принца Жуй из Яньцзина, император намеревался защитить его.

......

Цзи Вэйцю не волновали надвигающиеся в Яньцзине штормы. Группа провела на лодке уже несколько дней и устала от рыбалки. Ради собственной жизни, какими бы ненадежными они ни были, они не стали бы делать пару кругов по бурному, бурлящему каналу. Как только лодка прибыла в префектуру Цюаньчжоу, они не могли больше сидеть на месте и решили зайти на несколько дней, чтобы снова обрести твердую почву под ногами.

Со стороны стражи Цинсюань, Чжоу Цин, естественно, не возражал. Этот вопрос уже был рассмотрен, и у них было достаточно людей. К тому же, эти молодые господа были весьма разумны и внимательны. Его Высочество накануне поручил кому-то составить список с подробным указанием, куда идти и примерно в какое время, – всё было аккуратно разложено по местам, чтобы они могли заранее организовать оборону. Это не составило особого труда.

Когда пришло время, Цзи Вэйцю вывел троих из лодки вместе с группой сопровождающих и охранников. Это было преимуществом предварительной подготовки. Как только они сошли на берег, их ждал экипаж. Экипаж был сделан на заказ, гораздо шире, прочнее и устойчивее обычного, так что четверым не было тесно внутри.

Город Цюаньчжоу, конечно, не был таким процветающим, как Яньцзин, но и не так уж плох. Цзоу Сань покачал головой и сказал: «Я слышал, что самый известный ресторан в Цюаньчжоу называется «Шуйюэ Чжай», он славится своей вегетарианской кухней. Мы съели столько рыбы на лодке, что она нам уже надоела. Может, поедим вегетарианской еды для разнообразия?»

Чжан Эр и Цзи Лю не возражали. Цзи Вэйцю опустил занавес кареты и спросил: «Не думаете ли вы, что от вас немного пахнет?»

Чжан Эр тут же поднял рукав и осторожно понюхал его, с недоумением сказав: «Нет... Какой запах? Почему я ничего не чувствую?»

Он посмотрел на остальных двоих. Цзоу Сань тоже сказал, что ничего нет, но Цзи Лю сказал: «Это рыбный запах воды, да? Немного чувствуется, но к нему привыкаешь».

Возможно, под влиянием Цзи Су Цзи Вэйцю тоже был немного чистоплотным и считал запах от своего тела невыносимым. Он сказал: «Давайте сначала пойдём на виллу».

Цзи Лю помолчал. «У тебя есть вилла в городе Цюаньчжоу?»

Цзи Вэйцю подпер подбородок рукой, слегка прикрыл глаза и небрежно произнес: «Семейное имущество».

Чжан Эр и Цзоу Сань вскрикнули: «О», и лишь спустя несколько вздохов пришли в себя... Минуточку! Частная семейная собственность? Разве это не королевская вилла?!

Они оба невольно сглотнули. «Отец, ты гордишься своим сыном! Я остановился на королевской вилле!»

Император и императрица этой династии, путешествуя, в основном останавливались во временных дворцах. Хотя временный дворец оставался дворцом, сопровождавшие их министры и их семьи также имели места для проживания, что делало его общественным. Но вилла была особенным местом. Она строилась на средства из Тайной казны для краткосрочного пребывания. Обычно право пользоваться королевской виллой имели только самые близкие члены императорского рода, что делало её настоящей частной собственностью.

Что касается «ближайших членов императорского клана» в наши дни, то это только Цзи Вэйцю. Цзи Лю можно было бы считать одним из них, но если бы он приехал в Цюаньчжоу один, то ни в коем случае не стал бы посещать королевскую виллу. «Чтобы остановиться здесь, нужно было получить разрешение у начальства. Какая разница, где остановиться? Подать императору петицию по такому пустяковому поводу? Неужели ему больше нечем было заняться?!»

Увидев, как эти двое широко раскрыли глаза, Цзи Вэйцю не смог сдержать усмешки: «И это все, на что вы способны!»

Вскоре карета остановилась у виллы. Двор был полон слуг, все кланялись в знак приветствия. Цзи Вэйцю вышел из кареты и, увидев густую толпу, воскликнул: «Брат Юнь Инь...»

Едва он успел это сказать, как дворцовый прислужник Юнь тихо произнёс: «Этот слуга пойдёт и отдаст приказы... Поскольку мы встречаемся с вами сегодня впервые, этикет неизбежно будет несколько высокопарным. Ваше Высочество, пожалуйста, не вините их».

Императорскую семью Наньчжу можно было назвать строгой в отношении этикета, но Его Маленькое Высочество был исключением. С самого детства он плакал, видя, как дворцовые слуги делают земной поклон. Научившись ходить, он убегал. В юности он был ещё более дерзким и беззаботным, доставляя немало хлопот. Позже, после долгого периода строгой дисциплины со стороны Вашего Величества, эта привычка несколько отступила. Но, видя, как вели себя слуги в поместье принца Жуй, они в основном избегали его, редко выполняя приветствие коленом. Похоже, Его Маленькое Высочество был по природе нетерпелив к подобным вещам.

Цзи Вэйцю повёл остальных в их покои. Умывшись, они снова встретились в цветочном зале. Когда все собрались, то увидели Цзи Вэйцю, облачённого в лёгкую прохладную мантию, с полусухими распущенными длинными волосами. Цзи Лю тут же снял корону, распустил волосы на голове и, смеясь, указал на него: «Надо было сказать раньше! Ты так срочно нас позвал, я подумал, что что-то не так! Мои волосы были ещё влажными, но я заставил себя надеть корону!»

Цзи Вэйцю моргнул. «Откуда мне было знать, что вы все такие официальные?»

Он подумал немного и добавил: «Обычно ты не такой робкий, не так ли?»

Как Чжан Эр и Цзоу Сань могли это принять? Они тут же велели своим пажам принести прохладные одежды, распустили волосы и обругали Цзи Вэйцю, назвав его негодяем. Цзи Вэйцю покатился со смеху и велел принести еду. Увидев, что стол полон вегетарианских блюд, четверо были не против первых нескольких кусочков, но после нескольких они обнаружили, что еда пресная и безвкусная. Они поспешно велели принести жареное мясо и только тогда наелись до отвала.

После трех раундов выпивки вошел дворцовый служитель Юнь, чтобы попросить указаний: «Ваше Высочество, префект округа Цюаньчжоу, Цянь Чживэй, просит об аудиенции».

Цзи Вэйцю явно был не в состоянии принимать гостей, но раз уж Юнь Инь пришел сообщить об этом, он чувствовал, что ему нужно было с этим человеком встретиться. Он сказал: «Я пойду переоденусь».

Юнь Инь послушался и удалился. Цзи Вэйцю вернулся, поддерживаемый слугой. Он выпил немного, но был лёгким, поэтому был немного пьян. Цветы и деревья здесь были пышными, а альпийские горки были разбросаны повсюду; падение было бы серьёзной проблемой. Идя, Цзи Вэйцю внезапно услышал порыв ветра. Он невольно обернулся, и стражник Цинсюань, следовавший за ним, резко рванулся вперёд, с гулом обнажив длинную сверкающую саблю, и крикнул: «Кто идёт!»

Другой стражник Цинсюаня тут же выхватил саблю, но другой рукой ловко выхватил Цзи Вэйцю из рук перепуганного слуги и защитил его сзади, сказав: «Только один человек. Сюань Сань легко справится с ним. Вашему Высочеству не о чем беспокоиться».

Цзи Вэйцю крепко сжал руку стражника Цинсюаня, но его взгляд упал на растительность. Он не слишком нервничал, вероятно, из-за алкоголя. Он с некоторым любопытством спросил: «Ты даже это можешь заметить?»

Охранявший его страж Цинсюань сказал: «Вашему Высочеству, судя по шагам, шаги у этого человека тяжёлые. Он не должен обладать навыками боевых искусств».

Цзи Вэйцю подумал: «Вероятно, это просто слуга, который бездельничает, и я случайно на него наткнулся. Стоит ли мне крикнуть: «Оставьте его в живых!»? Лишиться жизни только за то, что он немного поленился, было бы слишком несправедливо, в конце концов, он ведь не получает щедрого ежемесячного жалованья императорского дворца, не так ли?»

Прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал лязг. Из кустов, скользнув по земле, вылетел кухонный нож. Раздался пронзительный крик, и из него вытащили большеухого, толстоголового мужчину. А на лице стражника Цинсюаня красовался глубокая, тёмная рана.

Цзи Вэйцю посмотрел на темный синяк, затем повернулся и посмотрел на защищавшего его стражника Цинсюань.

Это было так называемое... с легкостью справлялись?

Сюань Сань не выражал никаких эмоций, но Цзи Вэйцю всё же заметил некоторое смятение. Он хладнокровно произнёс: «Этот человек обладает огромной силой. Минутная потеря внимания стоила времени. Прошу простить меня, Ваше Высочество».

Цзи Вэйцю прищурился, глядя на мужчину. По одежде было легко догадаться, что это повар. Он сел под коридором и разгладил одежду. «Почему ты прятался в кустах без причины?»

Цзи Вэйцю всё распланировал. Повар признаёт свою ошибку, он делает ему выговор, повар молит о пощаде, а тот легко отделается, и дело будет улажено.

Кто бы мог подумать, что повар откроет рот и скажет: «Тьфу! Я здесь, чтобы убить тебя!»

Выражение лица Цзи Вэйцю не изменилось, но взгляд стражника Цинсюаня рядом с ним внезапно стал холодным и пронзительным. Сюань Сань собирался заткнуть ему рот, но повар действительно обладал недюжинной силой. Казалось, даже Сюань Сань с трудом вырывался, что позволило ему выкрикнуть следующую фразу:

«—Цянь Живэй! Ты, собачий чиновник! Чтоб ты умер ужасной смертью!»

Цзи Вэйцю: «…»

Охранник Цинсюань: «...»

Автору есть что сказать:

Цзи Вэйцю: ...Возможно ли, что моя фамилия Цзи?

Глава 7

Цзи Вэйцю громко рассмеялся. Он сказал: «Ты не на того человека. Он действительно здесь, но это не я».

«Ваше Высочество!» — Чжоу Цин бросился к ним. Цзи Вэйцю уже поднялся на ноги. Он небрежно махнул рукой: «Сами разбирайтесь».

Услышав это, Сюань Сань тут же заткнул рот повара тряпкой и оттащил его прочь. Чжоу Цин, побледнев, следовал за ним. «Ваше Высочество, этот подчинённый не справился со своим долгом. Прошу наказать его».

Независимо от того, кого именно намеревался убить повар, позволить ему так близко подойти к Цзи Вэйцю было действительно ошибкой стражи Цинсюаня. Сам он не особо переживал по этому поводу, но наказание было неизбежным — если он сам его не накажет, за него это, естественно, сделает кто-то другой дома. В тот момент, как и насколько сурово его накажут, он уже не мог решить, как именно.

Цзи Вэйцю медленно подумал: «Слава богу, что я родился в этом ужасном месте, что дало мне больше десятилетия, чтобы постепенно адаптироваться и найти свой путь. К тому же, неважно, вёл ли я себя немного не по правилам в детстве; в конце концов, никто не станет спорить с ребёнком. Если бы я переселился сюда сейчас, я бы, наверное, не протянул и полумесяца, прежде чем меня заперли бы в храме для обряда экзорцизма».

«Это действительно неисполнение долга». Солнечный свет ударил ему в глаза. Он прищурился, глядя на прекрасный пейзаж за окном. «Однако у вас ещё есть дела, которыми нужно заняться позже, так что я не могу вас всех покалечить и сорвать миссию... С меня удержат трёхмесячное жалованье и тридцать ударов розгами. Чжоу Цин, как начальник стражи Цинсюань, ты примешь наказание от имени своих людей».

Чжоу Цин остановился как вкопанный и опустился на одно колено. «Этот подчинённый принимает наказание».

«Мянь Ли», — сказал Цзи Вэйцю, не поворачивая головы. «Стражники Цинсюаня не могут одолеть своего начальника. Ты будешь контролировать наказание».

Мянь Ли был личным помощником Цзи Вэйцю. Услышав это, он ответил: «Да».

Мянь Ли обратился к Чжоу Цину с улыбкой, не коснувшейся его глаз: «Господин Чжоу, будьте любезны».

Чжоу Цин ещё раз поклонился Цзи Вэйцю в спину и последовал за Мянь Ли. Мянь Ли шёл рядом с Чжоу Цином, опустив голову и делая мелкие, семенящие шаги. Когда вокруг никого не осталось, он прошептал: «Господин Чжоу, если потом будет больно, обязательно кричите».

Чжоу Цин не понял. Когда его наконец привели в зал наказаний, стражники принца Жуй хлынули вперёд и прижали его к длинной скамье. На него упал обмотанный железом прут толщиной с руку, и он внезапно остолбенел, издав приглушённый хрип.

Он опоздал на несколько тактов.

Мянь Ли зловеще рассмеялся и сказал стражникам: «Вы что, не ели? Приложите немного сил! Правитель Чжоу в одиночку принимает наказание за сорок стражников Цинсюаня. С ним не пощадишь!»

Стражники ответили: «Да». Они высоко подняли железные прутья и тяжело опустили их. Свист прутьев разнесся эхом по воздуху. Чжоу Цин стиснул зубы и выдержал несколько ударов, прежде чем не смог сдержать душераздирающий крик. Его голова откинулась набок, словно он потерял сознание.

Вскоре тридцать ударов были закончены. Кровь растеклась по полу. Мянь Ли подошёл, схватил Чжоу Цина за волосы и приподнял его голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Увидев, что он смертельно бледный, Мянь Ли саркастически фыркнул: «Господин Чжоу, вы в порядке?»

Не видя реакции Чжоу Цин, он отпустил его. «Сегодня Его Высочество применит небольшое наказание в качестве серьёзного урока. У гвардии Цинсюань, возможно, и впечатляющее происхождение, но вы не должны забывать о своих обязанностях!»

Он небрежно указал на стражника Цинсюаня, наблюдавшего за казнью. «Господин Чжоу потерял сознание и ещё не выразил свою благодарность. Вы можете поблагодарить Его Высочество от его имени!»

Страж Цинсюань резко поднял голову, и в его глазах мелькнула затаённая ненависть. Он шагнул вперёд, опустился на колени и выразил благодарность: «Этот подчинённый благодарит Его Высочество, принца Жуй, за оказанную милость от имени господина Чжоу!»

Только тогда Мянь Ли удовлетворённо фыркнул и ушёл со своими людьми. Несколько стражников Цинсюань поспешили помочь Чжоу Цину подняться. Дыхание Чжоу Цина было едва слышным. Он приоткрыл глаза: «Быстрее…»

Все они были братьями, прошедшими сквозь град клинков и бури мечей; конечно же, они поняли, что имел в виду Чжоу Цин. Они несли его на спинах в его комнату. Голова Чжоу Цина покоилась на плече стражника Цинсюаня, и он прошептал: «...Не зовите лекаря...»

«Я притворяюсь», — сказал Чжоу Цин, закрыв глаза.

Мужчины на мгновение остолбенели, но быстро скрыли это.

Чжоу Цин лежал на спине своего подчиненного, его сердце было наполнено сложными чувствами.

Конечно, было больно. Железный прут, бьющий по телу, не мог быть таким лёгким. Но, прожив долго во дворце, он, естественно, понимал, что в порке палками есть немало искусства – будь то разбить плоть и сломать кости, не повредив кожу, или распороть кожу и разорвать плоть так, чтобы рана зажила после некоторого отдыха… всё зависело от намерений того, кто её наказывал.

Намерение принца Руи было очевидным: наказать его, сделать это наказание известным всем, а затем дать ему серьёзно пострадать и выздороветь. На самом деле, с этими ранами он мог бы залечить раны пластырем и быть свободным самое позднее послезавтра.

...Он не знал, что задумал этот принц. Спрятав его, он намеревался сохранить его как козырную карту? Или же он просто решил, что ненаказания будет недостаточно для установления власти, и устроил представление, чтобы спасти свою жизнь?

...Должен ли он правдиво доложить об этом Его Величеству?

......

С другой стороны, Цянь Чживэй сидел в зале, ожидая, пока его рот не пересохнет от жажды, но он не решался выпить слишком много чая. Он хотел спросить, когда прибудет Его Высочество принц Жуй, но, бросив взгляд на дворцовых слуг, которые стояли почтительно и молча, опустив глаза, словно нефритовые статуи, мгновенно лишили его смелости задать вопрос.

Хотя он осмелился лишь облизнуть губы, чашка в конце концов опустела. Дворцовая служанка Юнь подошла и наполнила её. Он тихо поблагодарил её и уже собирался воспользоваться случаем и предложить немного серебра, когда услышал звон камня из глубины двора. Его настроение поднялось, и он тут же встал, чтобы почтительно поприветствовать.

Краем глаза он заметил мелькнувшее роскошное парчовое одеяние цвета осенних специй, а затем, словно крылья ласточек, появились слуги. Он низко поклонился, приветствуя: «Этот скромный подданный, Цянь Чживэй, префект префектуры Цюаньчжоу, выражает почтение Его Высочеству принцу Жуй».

«Встаньте». Услышав голос принца Жуй, Цянь Чживэй выпрямился, не смея поднять глаз. Только когда Его Высочество принц Жуй предложил ему сесть, он украдкой взглянул на него. Молодой человек перед ним был одет в длинное одеяние цвета осенних специй с широкими рукавами, полностью расшитое листьями гинкго того же оттенка. Оно было ярким и привлекало внимание, но держался он неторопливо и непринужденно. Яркие, яркие черты лица затмевали великолепную парчовую мантию, превращая её лишь в дополнение к его блистательной внешности – неужели этот принц, о котором ходили слухи, был известным мотом?

Он был почти ошеломлён этим зрелищем и лишь неловко опустил взгляд, услышав кашель дворцовой служанки Юнь. Он поклонился и сказал: «Этот подчинённый вёл себя невежливо».

«Я не знал, что господин Цянь приедет сегодня, и уже выпил вина», — тон Цзи Вэйцю был очень любезным. «Вы обратились ко мне по какому-то важному делу?»

Цянь Чживэй внутренне вздохнул с облегчением. С ним было довольно легко разговаривать. Он сложил ладони рупором и сказал: «Этот подчинённый проявил самонадеянность, нарушив покой Вашего Высочества. Он услышал, что Ваше Высочество пробудет здесь недолго, и почувствовал беспокойство, опасаясь, что моя служба может оказаться неудовлетворительной. Я пришёл специально засвидетельствовать своё почтение и принёс несколько местных деликатесов. Надеюсь, Ваше Высочество их примет».

По правде говоря, после всего сказанного смысл был ясен. Этот Цянь Чживэй пришёл сюда, чтобы выразить своё почтение и преподнести подарки. Он не пытался наладить отношения или добиться расположения Цзи Вэйцю; он лишь надеялся, что Цзи Вэйцю мирно прибудет на территорию города Цюаньчжоу и также мирно уедет. Если это возможно, в свете даров, он надеялся, что принц доставит ему, местному судье, меньше хлопот. Что же касается того, чтобы замолвить за него словечко перед императором по возвращении в столицу... об этом он и мечтать не смеет.

Цзи Вэйцю медленно произнёс: «Господин Цянь искренен, и этот принц должен согласиться. Однако есть вопрос, который словно рыбья кость застрял у этого принца в горле, и я должен поговорить об этом».

Цянь Чживэй тут же встал, поклонился и отдал честь. Хотя он и не знал, что произошло, но, опираясь на свой многолетний опыт чиновника, с тревогой на лице спросил: «Кто настолько дерзок, чтобы осмелиться огорчить Ваше Высочество?!»

Цзи Вэйцю беззаботно улыбнулся. Дворцовая служанка Юнь шагнула вперёд и произнесла мягким, мягким голосом: «Сегодня к нам в особняк пришёл человек. Он принял Его Высочество за господина Цяня, злословил и хотел казнить Его Высочество... Господин Цянь, есть ли у вас какие-нибудь соображения по этому поводу?»

Лицо Цянь Чживэя побледнело. Он поспешно сказал: «Этот подчинённый — честный человек и никогда не наживает врагов. В этом деле есть что-то подозрительное. Умоляю дворцовую служанку Юнь тщательно разобраться и восстановить доброе имя этого подчинённого!»

Тон дворцовой служанки Юнь был слегка холодным: «Убийца уже предстал перед судом. После расследования...»

«Достаточно», — внезапно прервал его Цзи Вэйцю. Он посмотрел на Цянь Чживэя с ноткой циничной усмешки и сказал: «Живя в этом мире, как можно не нажить врагов? Господин Цянь — человек честный; возможно, кто-то из ваших подчиненных устроил беспорядки, и господин Цянь оказался в этом замешан».

Услышав это, Цянь Чживэй несколько раз кивнул, словно получив великое прощение. «Да, да...»

Дворцовая служанка Юнь с трудом произнесла: «Ваше Высочество! Но...»

Цзи Вэйцю, словно не слыша, посмотрел на Цянь Чживэя со своего высокого места. «Этот принц не намерен продолжать расследование. После возвращения господина Цяня проведите тщательное расследование. Это редкий случай, когда этот принц посещает Цзяннань. Не позволяйте этим людям портить мне настроение!»

Цянь Чживэй покрылся холодным потом, но в то же время почувствовал облегчение от того, что пережил смертельную пытку. Он тут же опустился на колени и воскликнул: «Да! Этот подчинённый обязательно проведёт тщательное внутреннее и внешнее расследование по моему возвращению и больше никогда не позволит таким пустякам портить настроение Вашему Высочеству!»

«Хм», — легкомысленно ответил Цзи Вэйцю, а затем добавил с насмешливой улыбкой: «Ладно, это мелочь. Лорд Цянь — мировой судья, отвечающий за целую префектуру. Не тратьте драгоценное время на сопровождение этого принца».

Цянь Чживэй тут же поклонился и удалился. После его ухода Цзи Вэйцю опустил голову, чтобы выпить чаю. Дворцовая служанка Юнь с тревогой посмотрела на Цзи Вэйцю, в её голосе слышались нотки недовольства: «Ваше маленькое высочество! Вы так легко всё это оставили. Как же вы собираетесь утвердить свою власть в будущем?»

«Добрая сестрёнка», — с улыбкой сказал Цзи Вэйцю, держа чашку. «Из-за чего тут суетиться? В любом случае, ничего не произошло. Лучше это скрыть. Если Матушка-Императрица узнает, ей, вероятно, снова придётся не спать ночами. Добрая сестрёнка, пожалуйста, не говори Матушке-Императрице, чтобы она не волновалась и не пугалась».

Дворцовая служанка Юнь тоже понимала, что это разумно. Она опустила голову, согласилась и не стала развивать эту тему дальше.

В ту ночь дворцовая служанка Юнь снова пришла и доложила: «Ваше маленькое высочество, господин Цянь прислал вам подарок в знак извинения, сказав, что это должно успокоить нервы Вашего Высочества».

Пока она говорила, дворцовая служанка Юнь передала ей шкатулку. Цзи Вэйцю открыл её и увидел внутри стопку серебряных банкнот. Каждая банкнота стоила десять тысяч таэлей серебра, и их было целых двадцать штук. Взглянув немного ниже, он увидел права собственности на два фермерских поместья в Столичном округе. На первый взгляд, оба поместья в общей сложности занимали около пятисот му плодородной земли.

Дворцовая служанка Юнь холодно сказала: «Какой коррумпированный чиновник! Столько денег, кто знает, сколько крови и пота народа он высосал досуха!»

«Тсс...» Цзи Вэйцю отряхнул серебряные банкноты и с улыбкой сказал: «Сестра Юнь, давайте не будем беспокоиться об этих вещах».

Дворцовая служанка Юнь не могла не спросить: «Почему?!»

Цзи Вэйцю подпер щеку рукой, слегка приподняв глаза и улыбаясь, словно лис. «Старший брат императора послал меня из столицы молиться о благословении Матери-императрицы, а не осматривать государство. Дела императорского двора — забота моего старшего брата императора. Зачем мне вмешиваться?»

«Кроме того, мы только что прибыли на нашу первую остановку. Если мы казним префекта в течение нескольких дней, как мы проедем остаток пути? Если поднимем панику, и кто-то отчаяется, что тогда? Мне, „Князю Мира“, лучше быть мирным! Превращать важные проблемы в мелкие, а мелкие — в ничто. Главное — благополучное возвращение в столицу».

Цзи Вэйцю потянулся, снова похлопал по серебряным купюрам и подмигнул дворцовой служанке Юнь. «Плата за молчание — неплохо! Хочешь две купюры на дно сундука?»

Дворцовая служанка Юнь подумала, что слова Цзи Вэйцю имеют смысл, но, услышав последнюю часть, разозлилась и сердито воскликнула: «Ваше Высочество!»

Глава 8

«Ваше Величество». Евнух Цинси вошёл мелкими шагами, держа письмо в руках. «Экспресс в восемь сотен ли».

Цзи Су тут же отложил императорскую кисть, протянул руку, чтобы взять ее, и спросил: «Откуда она?»

Евнух Цинси сделал шаг назад без всякого выражения, поклонился и пошаркал, сказав: «Округ Цюаньчжоу».

Лицо Цзи Су слегка смягчилось. Он многозначительно посмотрел на сияющего евнуха Цинси и наконец развернул письмо – как и ожидалось, оно было от Цзи Вэйцю.

«По крайней мере, он добился некоторого прогресса», — тон Цзи Су был ровным, но с лёгкой насмешкой. «На этот раз он наконец-то вспомнил, что нужно написать нам письмо».

Что касается использования восьмисотлийного экспресса без разрешения, Цзи Су ничего не сказал, ожидая возвращения Цзи Вэйцю, чтобы уладить этот вопрос.

Евнух Цинси продолжал улыбаться, часто кивая.

Цзи Вэйцю писал в письме: [Мы давно не переписывались, и я очень по тебе скучаю. Твой подданный и младший брат долгое время жил на море, что меня не устраивало. Сейчас я отдыхаю в Цюаньчжоу несколько дней; обстановка приятная. Целый день ничего не делая, я провожу время за картами с друзьями, что очень приятно. Тебе не о чем беспокоиться. Я скромно приготовил небольшой подарок в знак уважения к старшему брату.]

...Что это за чушь?

Цзи Су мельком подумал: «Всего семь или восемь дней на корабле, и он называет это «долгим пребыванием в море»? Всего день в городе Цюаньчжоу, и он «привык к климату»? И «целый день ничего не делал, играл в карты с друзьями, очень доволен, не о чем беспокоиться»?

Цзи Су отложил письмо, но неожиданно из него выпал листок. Евнух Цинси наклонился, поднял его и протянул Цзи Су. Цзи Су взял письмо, взглянул на него и тут же нахмурился: [Сегодня на меня напали, но, к счастью, меня спасла стража Цинсюань, и я не пострадал ни на йоту. После расследования выяснилось, что это было недоразумение. Префект Цюаньчжоу предложил мне подарок, чтобы успокоить нервы, что было очень приятно. Вилла Ганьцюань находится недалеко от поместья Лян; твой младший брат давно этого хотел. Надеюсь, старший брат одарит меня этим даром.]

Вилла Ганьцюань также находилась в столичном районе, на небольшой горе. На её вершине, в скале, находился горячий источник. Оттуда открывался вид на Яньцзин и бескрайнее звёздное небо. Цзи Вэйцю полюбил его после того, как однажды в детстве побывал там с Цзи Су, и просил Цзи Су показать её при каждой возможности.

Видя, что Цзи Су долго молчал, евнух Цинси осторожно спросил: «...Император? Неужели что-то случилось с Его Маленьким Высочеством?»

Цзи Су небрежно отбросил газету и усмехнулся: «Что-то случилось... И он имеет наглость просить нас об этом».

Евнух Цинси на мгновение замешкался, а затем поднял с пола листок и прочел его. Когда он увидел, что Цзи Вэйцю упомянул о покушении, сердце у него подскочило к горлу. Убедившись, что тот совершенно невредим, он с облегчением усмехнулся: «Ваше маленькое высочество всё ещё такой ребёнок!»

Он ничего больше не сказал, лишь с усмешкой сказал: «Его Высочество чувствует себя обиженным и жалуется вам! Средь бела дня, под ясным небом, убийца пробрался в королевскую виллу, чтобы совершить убийство. Даже если это было недоразумение, это уже само по себе ужасно! Префект Цюаньчжоу халатно отнесся к своим обязанностям!»

Префект — это должностное лицо префектуры, ответственное за жизнь её жителей. Если на подвластной ему территории благоприятная погода, а население процветает и миролюбиво, убийцы, естественно, не появятся. Поскольку один из них всё же появился и даже сумел проникнуть на королевскую виллу, местному префекту сначала предъявят обвинение в «небрежности», а затем в «некомпетентности». Эти два преступления могли быть как серьёзными, так и незначительными, а наказания варьировались от выговора до казни всего клана, в зависимости от решения императора.

Цзи Су положил одну руку на стол. Длинная и тонкая, блестящая, как драгоценный нефрит, рука. Он легонько постучал по столу и снова презрительно усмехнулся: «Он не виноват, он явно меня шантажирует».

«Этот маленький негодяй мог бы просто написать в письме: «Я ни разу не упомянул Мать-Императрицу в этом письме. Это дело было таким опасным! Если вы не отдадите мне виллу Ганьцюань, в следующем письме я сообщу Матери-Императрице, что меня убили!»

Евнух Цинси виновато улыбнулся. «Ваше Величество, насчёт усадьбы Ганьцюань...»

«Отдай ему».

С этими словами Цзи Су встал и ушёл. Евнух Цинси ответил, но когда он поднял глаза, император уже исчез. Видя, что время ужина приближается, он поспешно позвал евнуха Сяо Чжо, чтобы тот приготовил ужин, а сам последовал за ним, ожидая распоряжений, в подвале.

Премьер-министр Гу сегодня прибыл во дворец и был угощён. Премьер-министра Гу можно было считать доверенным лицом императора, и он не раз обедал во дворце; он давно привык сопровождать императора за обедами. Сегодняшнее блюдо включало в себя рыбу с мягкой чешуёй, зажаренную так, что чешуя торчала наружу, но при этом она была исключительно хрустящей и ароматной. Мясо было сочным, нежным и без костей. Даже премьер-министр Гу, не особо любивший рыбу, не смог удержаться от нескольких дополнительных кусочков. Затем он вздохнул с волнением: «Ваш подданный уже пережил середину своей жизни, и меньше всего я сожалею, что следую за Вашим Величеством».

Цзи Су взглянул на него, ожидая, что последует дальше.

Премьер-министр Гу продолжил: «Если бы Ваше Величество не угостил меня этим обедом, боюсь, мне бы никогда в жизни не посчастливилось попробовать шедевры императорской кухни».

Премьер-министр Гу обладал изысканным и благородным нравом; когда он произносил подобные слова, граничащие с лестью, в его голосе не чувствовалось подхалима. Напротив, он производил впечатление известного учёного, говорящего от чистого сердца. Цзи Су давно к этому привык.

Он посмотрел на мягкую чешуйчатую рыбу. Это блюдо подавали впервые. Он попробовал, и оно действительно оказалось очень вкусным. Он сказал: «Наградите их».

Стоявший рядом евнух Цинси подтвердил получение приказа и с улыбкой сказал: «Похоже, Императорская кухня будет в неоплатном долгу перед Его Маленьким Высочеством».

Цзи Су и премьер-министр Гу посмотрели на него. Евнух Цинси объяснил: «Эта рыба – фирменное блюдо префектуры Цюаньчжоу, называемая «рыбой с простыми рукавами». Она довольно редка и теряет вкус уже через день после выхода из родных вод. Император постановил, что подобные блюда, расточающие народные ресурсы, строго запрещены к подаче... Принц Жуй попробовал её в префектуре Цюаньчжоу, нашёл вкусной и специально приказал отправить её обратно экспрессом длиной в восемь сотен ли для вручения Вашему Величеству».

Премьер-министр Гу внезапно осознал это и с улыбкой покачал головой. Неудивительно, что сегодня экспресс длиной в восемь сотен ли прибыл прямо к императорскому дворцу; это благодаря принцу Жуй, хотя он и не осмелился произнести это вслух.

В восьмисотлином экспрессе использовались лучшие монгольские лошади, выведенные специально для дальних путешествий. Всадников и лошадей постоянно меняли на почтовых станциях. Гонец всю дорогу нёс указ, согласно которому любой, кто осмелится ему помешать, будет казнён. Только таким образом они могли преодолеть восемьсот ли за один день. А Яньцзин находился ровно в восьмистах ли от города Цюаньчжоу, что позволяло рыбе прибывать в Яньцзин незадолго до того, как она потеряет вкус.

Однако цена этого была колоссальной. Лучшие монгольские лошади выращивались только правительством, каждый из них регистрировался в официальных реестрах, и их нельзя было мобилизовать ни для чего, кроме дела государственной важности. Но остановить человека его высокого положения было невозможно. Если он говорил, что отправляет письмо, и, между прочим, просил гонца отнести дополнительную корзину рыбы, кто осмелился бы сказать хоть слово против?

Цзи Су слабо спросил: «А дворец Циань получил что-нибудь?»

«Докладываю Вашему Величеству, дворец Цянь также получил немного». Евнух Цинси поклонился с улыбкой. «Гонец доложил, что Его Высочество проявил заботу, лишь повелев им поторопиться, но также посоветовав беречь себя. Он велел им принести всего шесть рыб. Две потерялись по пути, две были поднесены Вашему Величеству, а две – вдовствующей императрице».

Цзи Су слегка кивнул.

Премьер-министр Гу поднял взгляд на императора и увидел, что выражение его лица не изменилось. Будучи министром долгие годы, он понимал, что Его Величество испытывает невыразимое раздражение. Если подумать, письмо, возможно, не содержало ничего важного. Принц Жуй воспользовался восьмисотлийным экспрессом, и император, вероятно, решил отложить дело на потом. Однако, получив эту рыбу, он, похоже, больше не мог держать на него зла.

В конце концов, его младший брат думал о старшем брате и матери-императрице во дворце, охотно отправляя рыбу обратно. Хотя его действия были немного не по правилам, они не были слишком чрезмерными. Неужели Император действительно накажет его так сурово за такую мелочь?

Он боялся, что прежде, чем весло успеет подняться, вдовствующая императрица, вытирая слёзы, придёт и увезёт его. Она могла бы даже броситься на принца Руи и сказать что-то вроде: «Из-за такой мелочи, если хочешь побить своего младшего брата, тебе придётся сначала забить меня до смерти»...

Это не было выдумкой; похожий случай уже произошёл несколько лет назад. В то время принц Руи ещё не покинул дворец, чтобы основать собственное поместье, но ему разрешили отдохнуть. Видимо, он где-то вкусно поел и позвал повара во дворец, чтобы тот представил блюдо вдовствующей императрице. Неожиданно у повара возник злой умысел, и блюдо перехватила служанка, отвечавшая за дегустацию. Император был в ярости и приговорил принца Руи к порке палками прямо в суде. В то время как принца Руи держали на длинной скамье, вдовствующая императрица прибежала, рыдая и плача. Она бросилась на принца Руи, рыдая, и произнесла те самые слова.

Конечно, избиения не было. Кто осмелится ударить вдовствующую императрицу веслом? Кто осмелится оттащить вдовствующую императрицу? Сам император мог только стоять и терпеть нападки вдовствующей императрицы, так как же он мог винить дворцовую прислугу?

Подумав об этом, премьер-министр Гу опустил голову и улыбнулся про себя.

Цзи Вэйцю осмелился воспользоваться восьмисотлийным экспрессом лишь однажды. Если бы он действительно воспользовался им только для письма, брат забил бы его до полусмерти по возвращении, хотя и не до смерти.

Цзи Вэйцю находился в тёмной комнате, слушая происходящее, словно это была пьеса. Под влиянием мягкого и жёсткого подхода стражи Цинсюань и Юнь Иня повар во всём признался. Покушение было реальным, но ложь о том, что он перепутал человека. Этот повар работал поваром на вилле. Его предки были императорскими поварами, но позже каким-то образом кого-то оскорбили и были назначены на должность в вилле префектуры Цюаньчжоу.

Это место находилось недалеко от Яньцзина. С момента завершения строительства виллы все поколения людей, имевших право на её посещение, делали это менее двадцати раз в общей сложности. Потомки императорского повара обладали навыками, но не могли вернуться в Яньцзин. Им разрешалось только осесть в Цюаньчжоу, жениться и завести детей. К этому поколению повар всё ещё оставался поваром, но уже не мог считаться императорским. Он был довольно уважаемым простолюдином.

Но почтенный простолюдин всё равно оставался простолюдином. У повара был сын, красивый, как прекрасная дева, сообразительный и искусный в мирских делах – прекрасный материал для учёного-чиновника. Повар с радостью отправил его сдавать префектурный экзамен на звание учёного. Неожиданно сын ушёл и не вернулся. Повар умолял всех, кого мог, о помощи и наконец узнал, что его сын увлекся неким «дворянином» и поступил к нему в резиденцию пажом.

Повар был словно поражен молнией, но у него не было средств противостоять префекту. Используя свои связи на вилле, он сумел передать письмо сыну. Сын сказал, что находится в резиденции префекта Цянь Чживэя. Благодаря некоторым уловкам ему посчастливилось стать слугой префекта Цяня. В будущем, приложив ещё немного усилий, он, вероятно, сможет получить должность управляющего. Через несколько лет его освободят от резиденции, и он сможет жить как богатый человек.

Повару оставалось лишь терпеть: в конце концов, жизнь сына была уже само по себе благом. Но кто бы мог подумать, что несколько дней назад он узнает о его смерти? Тело завернули в тростниковую циновку и бросили в братскую могилу. Сына забили до смерти, не оставив ни единого клочка плоти. Узнав, что сегодня в поместье приезжает господин Цянь, он принёс кухонный нож, намереваясь обменять свою жизнь на жизнь Цяня.

Он не ожидал прибытия Цзи Вэйцю, из-за чего вся вилла оказалась под усиленной охраной. Из задней кухни он не мог попасть во двор. В этот момент он увидел, как неторопливо приближается свита Цзи Вэйцю. Он подумал, что, раз уж речь идёт о жизни за жизнь, любой, кто может войти в королевскую виллу, должен быть родственником императора или знатным человеком. Он знал, что Цзи Вэйцю не Цянь Чживэй, но намеренно назвал неправильное имя. Таким образом, даже если стража убьёт его на месте, Цянь Чживэй определённо не избежит вины — возможно, знатный человек убьёт его в порыве гнева?

Он знал, что если упустит этот шанс, то у него больше не будет возможности убить Цянь Чживэя, поэтому он действовал безрассудно.

Цзи Вэйцю слушал, склонив голову набок и улыбаясь. «Он очень умный человек».

Такую ситуацию, когда их принимают за кого-то другого и чуть не убивают, словно какого-то простака, не вынесет ни один вспыльчивый человек, не говоря уже о таких императорских родственниках, как они. Если бы они стали добиваться этого, кто такой просто префект? В порыве гнева, какое имеет значение, если они убьют префекта на месте? Если бы это было сделано чисто, им бы даже не предъявили обвинение в убийстве придворного. В худшем случае, они получили бы нагоняй по возвращении.

В конце концов, если хорошенько подумать, то это была не их вина. Они пострадали вместо кого-то другого, да ещё и вместо злодея. Кто бы не испытал отвращения, узнав об этом? Если бы это дело дошло до его брата, только из-за двухсот тысяч таэлей серебра и похищения простолюдина, время Цянь Чживэя как префекта подошло бы к концу, и его жизнь тоже.

Цзи Вэйцю замолчал, внезапно осознав смысл взгляда, который префект Цянь бросил на него несколько дней назад.

Дворцовый придворный Юнь поклонился и сказал: «Ваше маленькое высочество, префектура Цюаньчжоу — не лучшее место. Пожалуйста, продолжайте путь в Цзяннань».

Цзи Вэйцю поднял бровь. «Разве я должен быть хорошим человеком?»

Глава 9

«Ваше Высочество!» – Дворцовый прислужник Юнь выглядел крайне раздражённым. «Вы забыли, что сказали этому слуге несколько дней назад? Что, если этот Цянь Чживэй отчаятся и набросится? У Вашего Высочества всего сорок стражников Цинсюань. Если вы действительно столкнётесь с опасностью, даже если каждый из них сможет сражаться с десятью, какой от этого толк?»

«А? Я не говорил, что не уйду», — глаза Цзи Вэйцю расширились от удивления. «И я не говорил, что хочу его убить!»

Дворцовый прислужник Юнь с недоумением посмотрел на Цзи Вэйцю.

Цзи Вэйцю легкомысленно сказал: «Пошлите кого-нибудь сказать господину Цяню, что мне в последнее время скучно, и я хочу прогуляться по городу Цюаньчжоу, а также пусть несколько молодых господ из его резиденции придут и составят мне компанию».

Дворцовая прислуга Юнь не знала, что пришло ему в голову, но резко вздохнул. «Ваше Высочество, пожалуйста, передумайте!»

Цзи Вэйцю, слегка позабавившись, сказал: «Зачем снова передумывать, сестра Юнь Инь? Куда же теперь делось твоё воображение? Может быть, мы им чем-то навредим, если позволим им приходить и играть с нами?»

Дворцовая прислужница Юнь лишилась дара речи. Спустя долгое время она сказала: «Ваше Высочество, у этого Цянь Чживэя, должно быть, есть покровитель. Этот слуга долгое время жил в глубине дворца и встречался только с жёнами придворных. Увидев меня, он, не задумываясь, назвал меня дворцовой прислужницей, что свидетельствует о его глубочайших связях. У Цянь Чживэя всего двое сыновей, оба от первой жены, и он ими чрезвычайно дорожит. Что значит для Вашего Высочества приставать к ним, что это всё равно, что приставить нож к его горлу?!»

Цзи Вэйцю озадаченно сказал: «Этого не может быть, не так ли? Разве он не должен чувствовать, что я оказываю ему честь?»

Дворцовый привратник Юнь не мог не посмеяться. «Если Ваше Высочество не верите, просто попросите кого-нибудь передать. Посмотрим, появятся ли они завтра».

Цзи Вэйцю согласился. Чжоу Цин вышел из темницы и тихо спросил: «Ваше Высочество, могу ли я узнать, как поступить с шеф-поваром?»

Цзи Вэйцю не нужно было спрашивать: «Как это обычно делается?». Как ещё можно было это сделать? Независимо от того, кого он намеревался убить и о чём думал, если у него было такое намерение и он подошёл к Цзи Вэйцю, убийство только его, а не всей его семьи, считалось бы актом исключительного милосердия.

Цзи Вэйцю не мог просто сидеть сложа руки, поэтому он сказал: «Разве он не пожертвовал жизнью всей своей семьи ради сына? Отправь всю его семью в суровые холодные края и запрети ему возвращаться и приносить жертвы до конца жизни».

Чжоу Цин помолчал, а затем сказал: «Ваше Высочество, он единственный оставшийся в своей семье».

Цзи Вэйцю лукаво улыбнулся. «Разве это не лучше? Сделай это незаметно. Отведи его к могиле сына, чтобы он признался в своих преступлениях, а затем вывесь список его преступлений у городских ворот на три дня, чтобы все знали, что он сделал. Даже отправившись в суровые холодные края, он будет жить в постоянном страхе».

Услышав это, Чжоу Цин похолодел. Люди дорожили своей репутацией. Поступать так было хуже, чем быстро умереть от меча.

Видя выражение его лица, Цзи Вэйцю подумал: «Что, чёрт возьми, Чжоу Цин знает? Древние времена — это не современность. Я просто публикую объявление, а не объявление о розыске. И там будет написано, что его уже убили. Когда он доберётся до какого-нибудь отдалённого места, будь то по пути или по прибытии, разве не проще будет подкупить мелкого чиновника деньгами и сменить имя? Кто его узнает?!»

Чтобы стать поваром на королевской вилле, где кухня изначально была прибыльным занятием, его связи не могли быть плохими. Даже если большая часть семейного состояния была потрачена из-за сына, оставшихся денег хватило бы ему, чтобы пережить путешествие в отдалённое место. В конце концов, гвардейцы Цинсюань были личной охраной императора. Неужели они ничего не сделали бы и выделили одного человека для его сопровождения? Скорее всего, его бы тихонько приписали к группе ссыльных и отправили восвояси.

Этот повар был умён. Ему велели сходить на могилу, чтобы почтить память. Даже если он не сможет кремировать тело и забрать кости, он сможет запомнить место и попросить сборщика костей забрать их позже и отвезти в место своего изгнания. Разве это не было бы своего рода воссоединением? Шаг назад, даже если он не сможет забрать останки и никогда не сможет вернуться, ну и что? Он мог бы взять горсть земли с могилы, и это послужило бы той же цели – трауру.

Цзи Вэйцю посчитал, что его действия вполне удовлетворительны.

На следующее утро слуга отправился в резиденцию Цянь Чживэя, чтобы передать послание Цзи Вэйцю, как было приказано. Слуга вернулся и сказал, что правитель Цянь очень рад и согласен на всё. К полудню Цянь Чживэй лично прибыл в сопровождении свиты, но среди прибывших были двое его племянников.

«Дворцовый прислужник Юнь, этот скромный чиновник, конечно, не собирается отказываться, но мои два сына разочаровывают. Один ехал верхом, когда услышал эту новость, и так обрадовался, что упал. Хотя нога у него цела, он не может ходить. Другой, не знаю как, возможно, из-за недавних колебаний температуры, слег с кашлем. Я действительно не смею позволить ему служить Его Высочеству. Если он передаст его Его Высочеству, этот скромный чиновник заслуживает смерти десять тысяч раз!»

Цянь Чживэй с извинениями сказал: «Эти двое — мои племянники. Они всегда были жизнерадостными и хорошо знали город. Они, несомненно, позаботятся о том, чтобы Его Высочество прекрасно провёл время».

Дворцовый придворный Юнь холодно посмотрел на него и сказал: «Господин Цянь, притворяясь покорным, на самом деле выступает против. Очень хорошо».

Цянь Чживэй кланялся и несколько раз извинялся, его голова была покрыта потом, но вид у него был совершенно искренний. «Дворцовый привратник Юнь, этот скромный чиновник понимает, что это слишком большое совпадение, но я действительно ничего не могу поделать!»

Затем Цянь Чживэй добавил: «У этого скромного чиновника всего два сына, и оба больны. Я действительно очень обеспокоен. Не мог бы я попросить придворного Юня передать ему сообщение, чтобы этот скромный чиновник смог встретиться с Его Высочеством и попросить о помощи с императорским врачом?»

Подразумевалось, что он не боялся осмотра императорским врачом.

Дворцовая служанка Юнь подумала, что этот префект Цянь – поистине безжалостный человек. Она сказала: «Ваше Высочество сейчас отдыхает и не принимает гостей».

На лице Цянь Чживэя отразилось сожаление. «Тогда могу ли я… могу ли я попросить придворного Юня об одолжении – разрешить этому скромному чиновнику принять императорского лекаря?»

«Императорский лекарь прибыл для Его Высочества. Простите, но я не смею действовать по собственной воле». Дворцовая прислужница Юнь сложила руки на животе и, опустив глаза, сказала: «Господин Цянь, пожалуйста, вернитесь».

Цянь Чживэй несколько раз кивнул, выглядя крайне испуганным. Он сделал два шага, затем обернулся и, помедлив, добавил: «Дворцовый прислужник Юнь, а теперь эти два моих племянника…»

«Оставьте их. Решение будет принято после того, как Его Высочество завершит полуденный отдых», — холодно сказал дворцовый привратник Юнь.

«Хорошо, хорошо, хорошо», — Цянь Чживэй сложил ладони чашечкой и сказал: «Тогда я побеспокою дворцового прислужника Юня...»

Затем он дал своим двум племянникам длинный список инструкций, полный напоминаний и заботы, — картина искренней искренности.

Дворцовая прислужница Юнь взглянула на двух молодых людей, которые остались позади, с ухмылкой в глазах. Их взгляды блуждали по ней, вызывая у неё чувство отвращения. Она приказала евнуху отвести их в боковой зал, чтобы они ожидали вызова, и быстро удалилась.

Этот Цянь Чживэй действительно был скользким, как угорь.

Раз во дворце поймали убийцу, естественно, требовалось расследование его прошлого; дело было не только в том, чтобы убить их и покончить с этим. Цянь Чживэй не был уверен, что им удастся узнать и будет ли вызов принца Жуй благословением или проклятием. Но сыновья были сокровищем в его сердце, и он не смел рисковать ими, полагаясь на то, что это будет неслыханное богатство или катастрофа.

Но, как говорится, волка не поймаешь, не пожертвовав ребёнком. Цянь Чживэй не хотел расставаться с собственными детьми, но и упускать это состояние тоже не собирался. Поэтому он просто заставил прийти двух своих племянников – племянников, искушённых в пиршествах, выпивке, блуде и азартных играх. Похоже, он довольно точно расспросил Его Высочества о его предпочтениях.

Слуги по обе стороны подняли занавеску, и она вошла в спальню. Комната была пуста. Она привычно села, чтобы выбрать чай и смешать благовония, словно прислуживая хозяину зала. Что же касается Цзи Вэйцю… он выскользнул поиграть.

Вот это шутка. Для него это была редкая вылазка. Последние несколько дней он был ленив и не хотел никуда выходить, в то время как Цзи Лю и остальные отлично проводили время с друзьями. Кто знает, куда они сегодня пошли играть. Теперь, когда они собирались уезжать из города Цюаньчжоу, как он мог удержаться от прогулки?

За ним следовал, как явно, так и тайно, около дюжины стражников Цинсюаня, так что его безопасность была гарантирована – он и сам был немного нетерпелив. В конце концов, сколько людей в наши дни по-настоящему не боятся смерти? Он ни разу не сталкивался с чем-то вроде покушения, даже в самые смутные годы. Он думал, что никогда не столкнётся с этим в этой жизни. Теперь, когда это случилось, он ни на секунду не допускал мысли, что это повторится.

Он намеренно переоделся в более дешёвую одежду, по крайней мере, чтобы люди не сразу определили его статус и приняли его лишь за молодого господина из какой-нибудь богатой купеческой семьи. Затем он отправился в лучший ресторан, указанный в маршруте. Денег у него было предостаточно, тем более что Цянь Чживэй только что дал ему двести тысяч таэлей серебра. Не раздумывая, он махнул рукой и забронировал весь верхний этаж. Стражники Цинсюань тоже заняли места; те, кому полагалось сидеть рядом с ним, так и сделали, а остальные ели по очереди.

Стражники Цинсюаня впервые столкнулись с таким обращением. Один из стражников выглядел совершенно неловко, особенно когда официант принёс блюда, кланяясь, расшаркиваясь и называя его «хозяином». Он невольно шепнул соседу: «Может, мне просто поесть на балке?»

Другой охранник презрительно посмотрел на него. «Ты впервые выходишь с Его Высочеством?»

Он честно кивнул. Он был из Теневой Стражи, что, как следовало из названия, означало «следующий словно тень». Он был ранен, поэтому его боевые искусства были не так хороши, как прежде, но его навык лёгкости всё ещё был на высоте, и у него был большой опыт. Его отправили в Стражу Цинсюань доживать свои дни, отвечая за скрытую охрану. Это было его первое внешнее задание с Цзи Вэйцю.

Другой стражник прошептал: «Меня можно считать старым знакомым Его Высочества. Его Высочество может показаться неуправляемым, но на самом деле он очень снисходителен к своим подчинённым. Вы когда-нибудь видели, чтобы какой-нибудь королевский родственник сначала докладывал нашему командиру, прежде чем выйти, чтобы у нас было время заранее организовать оборону?»

Он кивнул, вспоминая дорогу сюда. Только инцидент с убийцей заслужил выговор заместителю командира, но наказание с него сняли. К тому же, тридцать ударов командира Чжоу… ну, кто в курсе, тот в курсе. Это было действительно очень мягко. Будь это во дворце, не говоря уже о командире Чжоу, все до единого дежурные в тот день, вероятно, были бы изгнаны из гвардии Цинсюань – и то, если бы им посчастливилось остаться в живых.

Другой охранник добавил: «Поскольку Его Высочество приказал нам дежурить по очереди, и это не мешает нам выполнять свои обязанности, просто следуйте его приказам».

Он кивнул, затем взял миску и начал есть, опустив голову.

Он ел с удовольствием, как и Цзи Вэйцю. Его путешествия были связаны строгими правилами, и он даже взял с собой двух императорских поваров. До сих пор он не пробовал ни кусочка чужой еды. Сегодня он наконец смог попробовать её, и это его как-то странно взволновало.

Мянь Ли, стоявший в стороне, был почти безмолвен. Хорошо, что он был уверен в своих силах; иначе, учитывая скорость, с которой Его Высочество ел, он бы проглотил медленно действующий яд ещё до того, как его успели бы проверить.

Цзи Вэйцю это не волновало; он всё ещё цеплялся за мысль, что желающих убить его не так уж много. Хотя еда, привезённая из-за границы, была не столь изысканной, как у императорских поваров, вкус её не сильно отличался и обладал определённым деревенским очарованием. Во время еды снова подали рыбу в простом одеянии. Цзи Вэйцю поглощал её последние два дня, и сегодня она всё ещё казалась восхитительной. Он пробормотал про себя: «Интересно, съели ли мой брат и мать рыбу, которую я отдал обратно?»

Мянь Ли сказал: «Молодой господин, старший молодой господин и старая госпожа наверняка получили его».

Цзи Вэйцю: «Откуда ты знаешь?»

Мянь Ли сказал: «Почтовый голубь на шаг быстрее гонца».

Цзи Вэйцю считал это разумным. Он осмелился воспользоваться экспресс-доставкой в 800 ли, чтобы отправить рыбу обратно, потому что был бесстыдным. В худшем случае цензоры пару раз устроят ему импичмент! Но у брата была репутация, которую он должен был поддерживать, поэтому он ни за что не воспользовался экспресс-доставкой в 800 ли, чтобы отправить ему письмо.

«Может, мне отправить еще немного рыбы обратно?» Вспомнив отвратительное лицо брата, Цзи Вэйцю невольно ухмыльнулся, и его глаза сузились.

Миан Ли: «…»

Стоит ли ему отговаривать его или нет? Отговаривать его означало бы воспрепятствовать сыновней почтительности Его Высочества, и его забьют до смерти, если вдовствующая императрица узнает об этом. Не отговаривать его означало бы не отговорить Его Высочество от злоупотребления государственными ресурсами в личных целях, и его всё равно забьют до смерти, если вдовствующая императрица узнает об этом позже.

Забудьте об этом. Он промолчит и позволит Его Высочеству самому взвесить все варианты.

Цзи Вэйцю замедлил шаг во время еды. Он посмотрел на прекрасный пейзаж за окном и на шумную толпу внизу, и его настроение внезапно улучшилось. Во дворце ему было тесно, но после того, как он переехал и построил собственный особняк, стало немного легче. В Яньцзине ему было тесно, а теперь, когда он оказался в Цюаньчжоу, снова стало немного легче.

Вдруг он услышал внизу какой-то шум. Он обернулся и спросил: «Что происходит? Зрелище какое-то?»

Когда он произнес слово «зрелище», его глаза засияли. Мянь Ли даже не осмелился кивнуть. Он боялся, что если кивнет, Цзи Вэйцю поспешит вниз посмотреть на это веселье.

Стражники Цинсюань тоже насторожились. Мянь Ли уже собирался спуститься вниз, чтобы посмотреть, что происходит, как вдруг вверх по лестнице взлетел табурет. Стражники Цинсюань вскочили на ноги, но прежде чем они успели вскочить, их остановил взгляд Цзи Вэйцю. В этот момент двое слуг бросились вверх по лестнице, защищая молодого человека в парчовой мантии.

Юноша в парчовом одеянии тут же встретился взглядом с Цзи Вэйцю и указал на него: «Айо, так это ты забронировал башню Цинъюань!»

Мянь Ли шагнул вперёд, собираясь что-то сказать, но Цзи Вэйцю опередил: «Ты слишком добр, друг мой. Я просто привёл ещё несколько слуг, и мы заполнили весь этаж. Как я мог сказать, что забронировал его?»

Услышав его смиренные слова, юноша в парчовом одеянии стал ещё более высокомерным и презрительно усмехнулся: «Тогда ты знаешь, кто я? Как ты смеешь занимать моё место?»

Цзи Вэйцю тоже улыбнулся. «Раньше я этого не знал, но теперь могу с вами познакомиться. Раз уж вы здесь, почему бы мне не угостить вас этим обедом?»

Юноша в парчовом одеянии необъяснимым образом почувствовал в этой улыбке родственную душу, а может быть, это был случай, когда рыбак рыбака видит издалека. В этот момент к нему подошли официант и управляющий, обливаясь потом, чтобы извиниться. Они уже собирались сказать, что не могут его остановить и что уважаемого гостя потревожили, но, к их удивлению, юноша в парчовом одеянии уже шумно усаживался за столик Цзи Вэйцю.

Всё кончено, всё кончено, они будут драться?

Цзи Вэйцю постучал по столу. Мянь Ли шагнул вперёд и налил чашу вина молодому господину в парчовой мантии. Цзи Вэйцю первым поднял чашу и осушил её залпом. Не желая отставать, юноша в парчовой мантии последовал его примеру и осушил свою чашу, пристально глядя на Цзи Вэйцю волчьими глазами. «Изначально я собирался доставить тебе неприятности. Каково твоё прошлое?»

Цзи Вэйцю слегка приподнял бровь. «Просто проездом из другого города».

«Ты думаешь, я в это верю?» Юноша в парчовой мантии поднял подбородок, жестом приглашая Цзи Вэйцю взглянуть на столы крепких стражников Цинсюаня.

Цзи Вэйцю тихонько усмехнулся. «Я же сказал, что я приезжий. Спрашивать дальше бессмысленно. Если мы с нашим положением расскажем правду, за нами будет слишком много глаз. Я не хочу навлекать беду на свою семью».

Глаза юноши в парчовой мантии слегка загорелись. «Фамилия Цзоу?»

«Фамилия Чжан», — сказал Цзи Вэйцю. «Третий рожденный».

Чжан Эр, этот молодой господин на время позаимствует фамилию вашей семьи!

Автору есть что сказать:

Премьер-министр Гу: ...Апчхи! [Чжан Эр взял фамилию матери; на самом деле он младший брат премьер-министра Гу]

Глава 10

Его фамилия Чжан, значит, он младший брат премьер-министра Гу. Какая разница, Чжан Эр он или Чжан Сань? Молодой человек в парчовой одежде раскрыл веер и улыбнулся: «Моя фамилия Цянь, я четвёртый. Можете называть меня просто Старый Четвёртый».

Этот Цянь Сы* определённо не был четвёртым сыном; он был либо старшим, либо вторым. В конце концов, единственными во всей префектуре Цюаньчжоу, кто мог позволить себе такую надменность, были, пожалуй, два «наследных принца» семьи Цянь.

*T/N： Четвертый Цянь.

Но все хотели развлечься, поэтому молчаливого согласия было достаточно. Какой смысл знать всё так ясно? Цзи Вэйцю тоже изобразил неведение, многозначительно улыбнувшись: «Так это же Старый Четвёртый. Я слышал, твои два старших кузена нездоровы. Похоже, ты в хорошем настроении. Не боишься, что тебя дома отругают?»

Цянь Си самодовольно обмахивался. Честно говоря, обмахиваться в такую погоду было довольно холодно. Он сказал: «Они могут болеть сколько угодно, а я буду развлекаться. Какое отношение одно к другому? Посмотрим, поймают ли меня мои родные первыми. К тому же, даже если и поймают, что с того?»

Цзи Вэйцю понимающе улыбнулся. Цянь Сы имел в виду, что они нагло притворяются больными. Даже если «принц Жуй» прислал императорского лекаря, у них были способы его обмануть. А если и не получится, то попасться с поличным тоже не составляло труда.

Цзи Вэйцю подумал, что его роль ничего не делающего принца оказалась весьма успешной.

Цянь Сы наклонился ко мне и с насмешкой сказал: «Третий брат Чжан, ты редко навещаешь мой Цюаньчжоу. Ты угощаешь меня этим блюдом, так что я не буду с тобой спорить, но остальное предоставь мне! Кто знает еду и развлечения в городе Цюаньчжоу лучше меня? Гарантирую, Третий брат отлично проведёт время!»

Выражение лица Цзи Вэйцю слегка изменилось. «Если у тебя есть время, чтобы погулять со мной, почему бы тебе не сходить к принцу?»

«Ха, забудь». Цянь Си захлопнул веер и нетерпеливо постучал им по ладони. «Говорят, сопровождать правителя – всё равно что сопровождать тигра, а принц – это уже наполовину правитель… Разве это весело? У этого молодого господина нет терпения прислуживать кому-то, как паж, лебезить перед ним, бегать по поручениям и слушаться помыканий… Может, не будем говорить об этом зануде?»

Цзи Вэйцю поднял чашу, отпил маленький глоток вина и неторопливо произнес: «Ты не боишься, что я расскажу принцу?»

«Ты можешь ему рассказать, а я, конечно, буду всё отрицать до последнего» » — сказал Цянь Си с игривой улыбкой. «Не может же он просто так казнить сына местного чиновника из-за такой мелочи, правда?»

Руководители округов делились на три класса в зависимости от налоговых поступлений. Округ Цюаньчжоу относился к первому классу, а его губернатор – к младшему третьему. Этот ранг не был особенно престижным в Яньцзине, но в провинциях был высшим. Они обладали реальной властью и пользовались большим уважением даже в столице.

Цзи Вэйцю улыбнулся и сменил тему: «Куда бы интересно сходить?»

«Зависит от того, что Третий Брат любит делать», — сказал Цянь Си. «Если ты не знаешь, чего хочешь… у меня есть отличное место на примете. Как насчёт того, чтобы ты пошёл со мной, Третий Брат?»

«Сначала назови мне место», — Цзи Вэйцю взглянул на стражника Цинсюаня рядом с собой.

Цянь Си не обратил на это внимания. «Если я расскажу, будет не так интересно».

«Тогда я не могу пойти», — Цзи Вэйцю вздернул подбородок. «Видишь их? Они все за меня отвечают. Сначала им нужно разведать место. Иначе, если мой старший брат узнает, мне не поздоровится».

Цянь Си проследил за его взглядом и усмехнулся: «У третьего брата Чжана, должно быть, исключительный статус. Этого и следовало ожидать».

Сказав это, он небрежно назвал адрес: «Второе здание на улице Чанлю... Забудь об этом, я попрошу своего пажа отвести их туда, чтобы они сначала осмотрели его».

Сказав это, он с ноткой злобы спросил: «Третий брат Чжан, если бы ты пришел к проститутке, пришлось бы ей раздеть ее догола, завернуть в одеяло и привести к тебе?»

Цзи Вэйцю невольно постучал кончиками пальцев по столу, выражение его лица оставалось спокойным и безразличным. «До этого дело не дойдёт».

Цянь Си вёл непринуждённую беседу с Цзи Вэйцю, в основном расспрашивая о развлечениях в Яньцзине. Цзи Вэйцю был человеком светским, поэтому, естественно, не было ничего, о чём он не мог бы рассказать. Цянь Си внезапно сказал: «Третий брат Чжан, я слышал, что в Яньцзине проходит Тёмный аукцион. Это правда? Ты там был?»

Так называемый Тёмный аукцион был местом, где продавалось всё, что нельзя было продать открыто. В этом обществе даже людей можно было продавать открыто, так что можно было представить, что продавалось на этом специализированном аукционе.

Цзи Вэйцю слышал о нём и даже получил несколько явных и тайных приглашений. Но он не горел желанием идти в такое место и не понимал, почему его старший брат допускает его существование.

«Там Тёмный аукцион». Цзи Вэйцю взял платок, который ему протянул Мянь Ли, и вытер руки. «Внутри царит полный хаос. Моя семья не пускает меня».

Глаза Цянь Си блеснули, и он неопределенно произнес: «...Какая жалость».

«А ты был?» — Цзи Вэйцю слегка полюбопытствовал.

«Конечно, нет. Как такое может быть в таком маленьком местечке, как наше?» — небрежно ответил Цянь Си, а затем начал рассуждать о том, какая из лучших куртизанок борделя красивее и в каком игорном доме больше всего трюков. Ужин закончился незаметно, и стражник Цинсюань вернулся. Заметив его лёгкий кивок, Цзи Вэйцю сказал: «Давно пора. Пошли».

Карета скрипнула. Въехав в переулок, они пересели в носилки, которые, пройдя множество поворотов, привели Цзи Вэйцю на рыночную площадь, точнее, в богато украшенный задний двор. Судя по виду, вся эта местность была полна борделей. Даже в воздухе витал густой, упадочный аромат румян и пудры.

Как только Цянь Си распахнул ворота двора, им навстречу вышли четыре или пять прекрасных женщин, которые, хихикая, устремились к ним. Цянь Си бесстыдно обнял двух из них и искоса взглянул на Цзи Вэйцю. «Третий брат, не стесняйся. Скажи, кто тебе нравится!»

«Это они?» — Цзи Вэйцю сунул руки в рукава. — «Выглядят средне».

«У Третьего Брата высокие стандарты!» — пренебрежительно сказал Цянь Си. «В следующий раз, когда буду свободен, поеду в Яньцзин! Третий Брат покажет мне достопримечательности!»

Поскольку Цзи Вэйцю уже был здесь, он не собирался просто так разворачиваться и уходить. Он последовал за Цянь Си внутрь. Там действительно было полно красавиц, которые были необычайно близки с Цянь Си. Все смотрели на Цянь Си так, словно он был их мужем.

Как говорится, мадам любят деньги, а куртизанки – красивые лица. Мужчина уровня Цзи Вэйцю чуть не затмил Цянь Си, просто стоя рядом, но ни одна куртизанка не осмелилась подойти к нему. Две куртизанки, стоявшие рядом, были назначены Цянь Си, и лица их выглядели так, будто их принуждали заниматься проституцией.

Цянь Си, казалось, заметил его замешательство. «Третий брат, не обращай на них внимания. Я избаловал всех этих девушек! Я потратил много сил на их обучение…»

Пока он говорил, в дверь постучали. Он нетерпеливо цокнул языком. «Входите!»

Вошел человек, переодетый пажом. Увидев Цзи Вэйцю, он замолчал. Цянь Сы рявкнул: «Говори! Хватит мешкать!»

Паж задрожал, а затем сказал: «Молодой господин, мы привели ту леди Чжишуй, которую вы искали!»

Цянь Си тут же оживился: «Правда? Тебе и правда удалось её поймать?»

Паж смущённо усмехнулся. «Если молодому господину кто-то нужен, мы пройдём сквозь горы клинков и моря огня, чтобы вернуть её вам!»

Цянь Сы забеспокоился. Он повернулся к Цзи Вэйцю и спросил: «Третий брат, хочешь ли ты увидеть главную красавицу нашей префектуры Цюаньчжоу?»

Честно говоря, Цзи Вэйцю действительно обратил на это внимание. В конце концов, его старший брат отдал приказ «разобраться с этим делом как следует». Не мог же он вернуться и сказать «ничего не знаю» обо всём, не так ли? Ему же ещё и Императрице-матери доложить! Он с сомнением спросил: «Первая красавица? Я слышал, что первая красавица Цюаньчжоу — дочь императорского купца? Как она могла здесь оказаться?»

«Не беспокойся об этом! Просто скажи мне, уходишь ты или нет!» Цянь Си положил руку на стол и начал беспрестанно стучать по нему, словно собирался немедленно уйти, если Цзи Вэйцю скажет «нет».

«Конечно, я пойду. Такую возможность редко выпадает». Цзи Вэйцю согласился, и они оба немедленно последовали за пажом на третий этаж. Третий этаж отличался от двух нижних: у дверей каждой комнаты стояли здоровенные стражники. Цянь Си сказал: «Это всё лучшие куртизанки. Мы боимся, что клиенты устроят неприятности и причинят им вред. Не бойся, Третий Брат!»

Цзи Вэйцю небрежно кивнул. Ещё до того, как они подошли ближе, он услышал слабые упреки. «Отпустите меня! Вы знаете, кто мой отец?.. Как вы смеете... Отпусти...»

Цянь Сы толкнул дверь, но она вела в соседнюю комнату. Он повозился с чем-то на стене, а затем поманил Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю посмотрел в глазок и увидел, что она действительно была редкой красавицей: её лицо было подобно весеннему цветку, прекрасному и в радости, и в гневе. Сейчас девочку держали две старые няньки, по одной с каждой стороны, связывая ей руки. Щёки девушки пылали от гнева, что придавало ей особое очарование.

Цзи Вэйцю отступил в сторону, а Цянь Си, издав странный смешок, рванулся вперёд. «Хе, наконец-то она попала ко мне в руки! Третий Брат, ты даже не представляешь, как трудно было поймать эту девчонку! Я ждал целый год, и наконец-то мои люди нашли возможность!»

Цзи Вэйцю сказал: «Ты поймал её вот так. Разве ты не боишься, что её отец и брат придут искать неприятности?»

«Чего тут бояться?» — Цянь Си пристально посмотрел на комнату напротив. «Я уже поймал её и привёл сюда. Даже если её отец и брат узнают, что они смогут сделать? Просто сообщат, что она внезапно умерла. Неужели они собираются устроить грандиозную спасательную операцию?»

Цзи Вэйцю медленно произнес: «Проблемы будут всегда».

Только тогда Цянь Си отвёл взгляд и повернулся к Цзи Вэйцю. «Третий брат, она тебе нравится? Если да, я отдам её тебе. Не волнуйся, я всё улажу. Никаких проблем не будет».

Цзи Вэйцю молча посмотрел на него. Почему-то у Цянь Си по коже побежали мурашки под этим взглядом. Он неловко произнес: «Если Третьему Брату она не нравится, просто сделай вид, что я ничего не говорил!»

Цзи Вэйцю вдруг спросил: «Ты ждешь, что я тебя о чем-то спрошу?»

«...О чём ты говоришь!» — уголки глаз Цянь Си опустились. «Я привёл тебя сюда повеселиться, просто по доброте душевной. Если мы не найдём общий язык, просто уходи! Я не заставляю тебя оставаться!»

«Красота бесценна. Я не могу стоять в стороне и смотреть на такое расточительство», — откровенно сказал Цзи Вэйцю. «Мы не ладим. Развлекайтесь, а я уйду».

С этими словами Цзи Вэйцю взмахнул рукавом и ушёл. Взгляд Цянь Си резко похолодел, но он быстро погнался за ним. «Третий брат, это я виноват, я оговорился! Эй, эй... Третий брат Чжан, пожалуйста, подожди!»

Цянь Сы гнался за ним до самого главного входа, где у павильона ждал экипаж. Он смотрел, как Цзи Вэйцю поднял занавеску и сел в карету, не оглядываясь. Карета медленно тронулась. Он ещё несколько раз крикнул, прежде чем остановиться.

Паж вышел вперёд и прошептал: «Молодой господин, не слишком ли рискован этот шаг? А что, если он вернётся и донесёт на вас...»

«Не поддастся», — холодно улыбнулся Цянь Си. «Дело не в том, что он не поддаётся искушению, просто такие люди, как он, не так легко попадаются в ловушки. Наверное, он боялся, что я всего лишь приманка. Какая жалость... раз уж он пришёл ко мне, ему не уйти — будь он по-настоящему умён, не стоило бы приходить сюда со мной».

......

Цзи Вэйцю сидел в карете, слегка прикрыв глаза, и в его голосе слышалась насмешка. «Скажите, разве я похож на лёгкую добычу?»

«Мянь Ли, отправь Цянь Си на Тёмный аукцион. Пусть повеселится вдоволь».

Мянь Ли на мгновение замялся, а затем послушно опустил взгляд. «Да, Ваше Высочество».

Глава 11

Цзи Вэйцю постучал по стене кареты: «Этот павильон, я не могу его видеть. Освободите тех, кого следует освободить, убейте тех, кого следует убить».

Сопровождавший его гвардеец Цинсюань подтвердил приказ и повернул его, чтобы выполнить его.

Взгляд Мянь Ли был несколько изумлён. Он следил за Цзи Вэйцю больше десяти лет и ни разу не слышал от него приказа со словом «убить». Сегодня это был первый раз.

Несколько лет назад дворцовый слуга задремал во время дежурства. Ветер задувал занавеску, окутывая свечу, и, хотя огонь сжег лишь половину занавески, во дворце это было строжайшим табу. Согласно дворцовым правилам, наказанием за это было не менее пятидесяти ударов палкой, что могло бы забить человека до смерти. Но Его Высочество поручил кому-то остановить это, ограничившись удержанием двухгодичного жалованья, и действительно оставил дело в покое.

Даже к такому серьёзному происшествию, как пожар в запретном дворце, он проявил снисходительность. Сегодня было ясно, что он был по-настоящему разгневан.

Мянь Ли тихо спросил: «Ваше Высочество, разве всего несколько дней назад вы не говорили...»

Всего несколько дней назад он заявил, что хочет быть мирным принцем, что джентльмен не станет стоять под рушащейся стеной и что не следует загонять местные власти в угол.

Цзи Вэйцю резко распахнул глаза. Он поднял бровь и сказал: «Это был изначальный план, но я только сейчас об этом подумал. Каков мой статус и каков его? Должен ли я это терпеть?»

Мянь Ли мог только вздохнуть. «Ладно, похоже, этот парень Цянь Си действительно вызвал отвращение у Его Высочества».

В тот же вечер в резиденции Цянь.

Цянь Чживэй в изумлении воскликнул: «Повтори это ещё раз! Что случилось с Юнъэром?!»

Лицо молодого слуги было в синяках и опухло, руки и ноги побагровели от ушибов, а глубокие следы от веревок на запястьях свидетельствовали о том, что его только что развязали. Он хриплым голосом произнёс: «Второй молодой господин... Второй молодой господин похищен людьми принца Руи!»

«Чепуха!» — Цянь Чживэй хлопнул по столу. «Зачем принцу Жуй похищать Юнъэра?»

Он вдруг вспомнил кое-что. «Юнъэр покинул резиденцию?! Разве я не приказал ему строго-настрого не выходить в ближайшие дни?!»

Зал был полон, но молчал, как цикады зимой; никто не осмеливался ответить. Если Второй Молодой Мастер захочет выйти, кто сможет его остановить?

«Вот именно, вот именно...» — пробормотал Цянь Чживэй. «Должно быть, он вышел и случайно наткнулся на принца Жуй, который в великом гневе похитил его... Какой принц Жуй! Какой принц Жуй!»

Старший сын Цянь Чживэя, Цянь Вэйлянь, сказал: «Отец, этому должна быть причина. Не беспокойся пока. Принц Жуй приказал бросить его у наших ворот, что говорит о том, что он должен был доставить послание. В худшем случае Второй брат испытает физическую боль, но его жизни ничего не будет угрожать».

Он повернул голову и спросил: «Чем он оскорбил принца Руи?.. Расскажи мне все, что ты видел и слышал сегодня, подробно!»

«Нет, это был не принц Жуй, а тот Третий Молодой Господин Чжан, который пришёл с ним...» – с болью в голосе произнес молодой слуга. «Первый Молодой Господин, сегодня был поистине странный день. Второй Молодой Господин встретил Третьего Молодого Господина Чжана в Башне Цинъюань. Сначала он собирался устроить беспорядки, но сбавил обороты, увидев, что это Третий Молодой Господин Чжан. Они даже начали пить! Затем Второй Молодой Господин повёл Третьего Молодого Господина Чжана в Башню Полной Луны, чтобы вместе повеселиться. Неожиданно, всего через несколько слов после того, как они вошли в комнату, Третий Молодой Господин Чжан выбежал. Второй Молодой Господин даже погнался за ним! Он сказал что-то вроде: «Я оговорился, прошу прощения», – но как только Третий Молодой Господин Чжан ушёл, пришли люди и связали Второго Молодого Господина и всех нас, и Башня Полной Луны была запечатана».

Цянь Вэйлянь холодно спросил: «О чем они говорили в комнате?»

На этот раз принца Жуй сопровождал только младший брат премьер-министра Гу, второй молодой господин Чжан. Третьего молодого господина Чжана не существует, но возможны псевдонимы.

Молодой слуга опустил голову и сказал: «Второй молодой господин не пустил нас. Вошли только он и третий молодой господин Чжан. Просто в соседней комнате жила красавица...»

Тогда это наверняка было что-то незаконное.

«Они сказали, куда его увезли?!» — снова спросил Цянь Вэйлянь.

Молодой слуга покачал головой. «Этот слуга не расслышал, только что-то про „Тёмный аукцион“ или что-то в этом роде…»

Цянь Вэйлянь с облегчением вздохнул. Он посмотрел на Цянь Чживэя и сказал: «Отец, не волнуйся пока. Должно быть, Второй Брат был слишком высокомерен и обиделся на Второго Молодого Господина Чжана, который затем отправил его в Яньцзин… Сделать Тёмный Аукцион – проще простого. Я отправлю людей в Яньцзин, чтобы они подождали и просто выкупили Второго Брата. В худшем случае, мы потратим ещё немного серебра. Сначала отправь приглашение в Королевскую резиденцию. Его Высочество, принц Жуй, возможно, ещё не знает об этом. Лучше уладить обиды, чем позволять им тлеть. С другой стороны, премьер-министр Гу, поэтому лучше всего попросить Его Высочество, принца Жуй, выступить посредником и уладить этот вопрос».

Пока его второй брат не был убит, еще оставалась возможность переломить ситуацию.

Цянь Чживэй с ненавистью воскликнул: «Как твоя мать вообще могла родить эту напасть, твоего второго брата! На данный момент это единственный выход!»

В тот вечер Цянь Чживэй пришёл просить аудиенции. В это время Цзи Вэйцю, Цзи Лю и другие пировали. Когда Цянь Чживэй вошёл в коридор, он увидел вдали водный цветочный зал, ярко освещённый и роскошный. Доносились слабые звуки струнных и бамбуковых инструментов. Человек на главном месте был одет в ярко-красное одеяние, издалека напоминающее пылающий огонь, словно бессмертный.

Цянь Чживэй не мог оторвать глаз от происходящего. Лишь когда слуга, стоявший рядом, напомнил ему, он пришёл в себя и пошёл вперёд.

«Этот подчинённый, Цянь Чживэй, выражает почтение принцу». Цянь Чживэй сложил руки и поклонился, низко согнувшись. Цзи Вэйцю, держа в руке чашу, небрежно спросил: «Господин Цянь, что привело вас сюда?»

Цянь Чживэй взял себя в руки и сказал: «Мой принц, пожалуйста, простите меня. Я слышал, что сегодня одно место в городе вызвало у вас недовольство и было запечатано. Я пришёл специально, чтобы извиниться».

Он сначала прощупывал почву. Если принц Руи не знал, он мог продолжить просить его о посредничестве.

Цзи Вэйцю на мгновение задумался, а затем небрежно сказал: «О... так вы пришли по этому делу. Этот принц опечатал здание и преподал кому-то урок... Такое поведение действительно возмутило этого принца. Господин Цянь, этот принц никогда не любил вмешиваться, но раз уж вы здесь, я скажу ещё кое-что... В этом вашем месте слишком много всего, что вызывает у принца дискомфорт».

Сердце Цянь Живэя дрогнуло, а во рту появился горький привкус. «Этот подчинённый не справляется со своими обязанностями! Умоляю принца наказать меня!»

«Это не так уж и важно», — Цзи Вэйцю взглянул на изящную нефритовую чашу в своей руке и томно улыбнулся. «Принц справился. Просто действуй, как велено».

Если бы Цянь Чживэй знал, что для него хорошо, ему следовало бы уйти прямо сейчас. Он не мог позволить себе оскорбить премьер-министра Гу, не говоря уже о принце Жуй. Цзи Лю немного полюбопытствовал. «Как это могло тебя так отвратить?»

«Просто подонки какие-то», — небрежно сказал Цзи Вэйцю. «Даже слышать об этом — гадость».

Чжан Эр и Цзоу Сань хорошо знали Цзи Вэйцю. Раз уж он обозвал его мерзавцем и запечатал всё здание, это, должно быть, было нечто поистине отвратительное.

Услышав это, Цзи Лю кивнул, повернулся к Цянь Чживэю и сказал: «Господин Цянь, ты слышал? Просто сделай, как он сказал».

Однако Чжан Эр сказал: «Из-за такого пустяка вы специально приехали? Господин Цянь, вы не очень хороший чиновник!»

Цзоу Сань был озорным. «Ты так спешил извиниться... Господин Цянь, неужели эта беда как-то связана с тобой?»

Цянь Живэй не смог скрыть горечи на лице. Он сказал: «Честно говоря, тот, кого похитил принц, — младший член клана этого подчинённого... Увы! Этот подчинённый халатно управлял моим хозяйством! Умоляю принца наказать меня!»

«Не нужно», — сказал Цзи Вэйцю. «Господин Цянь — важный местный чиновник, придворный. Этот принц — просто праздный принц, не имеющий полномочий наказать вас. Господин Цянь, какой смысл в ваших стенаниях и рыданиях перед этим принцем?»

Цзи Вэйцю с улыбкой сказал: «Это всего лишь вопрос халатности в управлении домашним хозяйством. В каждой семье есть люди, совершающие преступления; это не тяжкий проступок. Если вы хотите доказать свою преданность, лучше отправиться в Яньцзин, получить аудиенцию у Вашего Величества и лично признаться в своих проступках».

После всего сказанного Цянь Живэем накопилось немало обид, которые он не мог высказать. Все молодые господа, представлявшие его до него, обладали влиятельным прошлым и были тесно связаны с принцем Жуй. Кто посмеет их оскорбить? Ему оставалось лишь проглотить эту горькую пилюлю. По возвращении ему придётся предложить новые взятки, надеясь, что принц Жуй закроет на это глаза ради серебра.

Ему не стоило приходить сегодня! Лучше бы это не выносилось на всеобщее обозрение; он мог бы просто тайно откупиться. Придя сегодня, он словно утверждал свой статус и использовал свою власть, чтобы надавить на них, но получил лишь беспричинный выговор.

Цзи Лю внезапно спросил: «Господин Цянь, есть ли у вас еще какие-нибудь важные дела?»

Взгляд Цзи Вэйцю слегка изменился, и вперёд вышел дворцовый служитель. Цянь Чживэю ничего не оставалось, как уйти. Как только он ушёл, Чжан Эр холодно фыркнул: «Я видел много таких, как он».

Цзи Вэйцю с любопытством спросил: «Где ты их видел?»

«Где я их только не видел?» — сказал Чжан Эр. «В моей семье восемь поколений были земледельцами и учёными. Только мой брат подарил нам подающего надежды учёного. У моего брата тоже добрый характер; он помогает всем, кто помогал нашей семье в прошлом. Кто бы мог подумать, что мы вырастим стаю неблагодарных волков? Они возомнили себя такими, приходя к нам просить моего брата об одолжениях, словно вручают императорский указ…»

Все рассмеялись и начали обсуждать забавные истории из семьи Чжан Эр.

После трёх раундов выпивки все напились и разошлись. Никто не воспринял сегодняшний небольшой инцидент близко к сердцу.

Когда Цянь Чживэй вернулся домой, Цянь Вэйлянь ждал его у центральных ворот. Увидев его, он сказал: «Мы уже нашли следы Второго Брата. Он действительно на пути в Яньцзин... Отец, каков был исход?»

Цянь Чживэй подавил свой гнев и произнес слово за словом: «Этот мятежный сын оскорбил принца Жуй!»

Глаза Цянь Вэйляня слегка потемнели. «Похоже, принц Жуй не так уж и развращён, как твердят слухи».

Цянь Чживэй толкнул дверь кабинета и запер её изнутри. Только тогда он указал на старшего сына и гневно воскликнул: «Кто тебе это сказал? Признайся честно, ты замешан в этом деле с Юнъэром?!»

Выражение лица Цянь Вэйляня не изменилось. «Отец, я не настолько безумен, чтобы причинить вред своему единокровному младшему брату. Второй брат действовал импульсивно… Теперь Башня Полной Луны совершенно пуста, ни одного человека не удалось найти. Но это тоже хорошо… Отец, мир улажен. Это дело слишком рискованно. Мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы вызволить нашу семью. Давайте не будем больше вмешиваться».

Цянь Чживэй был так зол, что рассмеялся. «Думаешь, можно просто так уйти, когда вздумается? Император давно ко мне относится с подозрением! Того, что совершил твой отец, хватило бы, чтобы казнить девять поколений наших родственников! Если бы я так ловко не замел следы, разве ты бы вообще сидел здесь и болтал!»

Цянь Вэйлянь серьёзно сказал: «Этот человек тоже не святой! Замышлять с ним интриги — всё равно что просить у тигра шкуру!»

Цянь Чживэй махнул рукавом. «Ни слова больше. Я уже в немилости у Его Величества; меня скоро снимут с должности! Раз уж мы оскорбили ещё и принца Жуй, остаётся только идти до конца! Мы начнём действовать, как только этот негодяй, принц Жуй, покинет пределы префектуры Цюаньчжоу!»

Холод пробежал по сердцу Цянь Вэйляня. Возможно, последние несколько лет были слишком спокойными, и отец потерял необходимое терпение и бдительность. Он снова попытался убедить его: «Отец, не говори так в гневе. Принц Жуй долгое время находился в Яньцзине у нынешнего императора. Он молод и темпераментен. Только что покинув Яньцзин, он проявил наибольшую заносчивость. Второй брат ринулся прямо в огонь, но его отправили всего лишь в Яньцзин. Это показывает, что принц просто выплеснул свой гнев и не хочет наживать себе непримиримого врага».

«Мы можем умилостивить принца Жуй деньгами и проявить хоть какое-то почтение. Зачем прибегать к насилию?» — рассуждал Цянь Вэйлянь. «Его захват сейчас не принесёт никакой пользы. Принц Жуй точно не будет послушным, и тогда мы можем не угодить ни одной из сторон. К тому же, наша семья Цянь глубоко укоренилась в Цюаньчжоу. Если с принцем Жуй что-то случится сразу после того, как он покинет префектуру Цюаньчжоу, неужели вы думаете, что нынешний император не разгадает это?»

Он слабо улыбнулся. «Даже убийство стоит всего двести тысяч таэлей серебра. За дело Второго Брата мы удвоим. Какой гнев не утихнет за четыреста тысяч таэлей серебра?»

......

Лежа в постели, Цзи Вэйцю невольно снова задумался о событиях этого дня.

...Нет! Ему пришлось написать брату письмо с жалобой!

Глава 12

«Ваше Величество, Его Маленькое Высочество…» Евнух Цинси оценивающе посмотрел на Цзи Су, но случайно встретился с ним взглядом. В его глазах сгущались грозовые тучи, словно затишье перед бурей.

Евнух Цинси незаметно наклонился ещё ниже, нахмурив брови и опустив глаза. Цзи Су положил письмо на стол и спросил: «Куда же теперь добрался принц Жуй?»

Евнух Цинси поклонился и сказал: «Его Высочество покинул Цюаньчжоу три дня назад вечером. По моим расчетам, к настоящему времени он должен был быть вне зоны действия префектуры Цюаньчжоу».

Вчера в полночь мы получили сообщение с голубиной почтой. Его Маленькое Высочество чувствует себя хорошо. Он сказал, что нашёл новую еду и планирует отправить её обратно.

«Он осмеливается», — холодно сказал Цзи Су. «Пусть попробует повторить свою глупость».

Евнух Цинси несколько раз кивнул: «Да, да, да... Его Маленькое Высочество знает, где проходит граница».

Цзи Су опустил голову, взял кисть и обмакнул её в тушь. Сделав несколько взмахов, он отложил её в сторону и больше не обращал на неё внимания. Евнух Цинси льстиво улыбнулся: «Этот старый раб немедленно перешлёт её Его Маленькому Высочеству».

Цзи Су бросил на него искоса взгляд. Евнух Цинси тут же стер с лица улыбку, взял письмо и вышел мелкими, семенящими шажками.

Поскольку Цзи Вэйцю уже проделал долгий путь и находился на Великом канале, они могли использовать только почтовых голубей. Цзи Вэйцю выпустил пухлого белого голубя и, подняв глаза, увидел, что небо над его лодкой необычайно оживлённое. Голуби летали слева и справа. Если бы кто-то натянул тетиву лука и выстрелил стрелой в небо с закрытыми глазами, он бы обязательно во что-нибудь попал.

Выпустив голубя, Цзи Лю обернулся и встретился взглядом с Цзи Вэйцю. Ничуть не смутившись, он лучезарно улыбнулся Цзи Вэйцю: «Вэйцю, ты тоже выпускаешь голубя?»

Цзи Вэйцю тоже улыбнулся: «Для моего дяди?»

Цзи Лю поднял два пальца: «Не только для моего отца, но и для Ваше Величество».

Цзи Вэйцю поднял бровь: «Ты ведь не доносишь на меня моему брату, правда?!»

«Нет», — Цзи Лю сверкнул ртом, полным белых зубов, слегка приподняв подбородок. «Этот парень из Цюаньчжоу не выглядит честным. Я сначала предупрежу императора и своего старика, чтобы нас не обманули только потому, что мы не в Яньцзине».

«Какое совпадение, я думал о том же», — сказал Цзи Вэйцю. «Видя его в таком положении, понимаешь, что он мало чего добьётся».

Цзи Лю мягко вмешался: «Но нужно остерегаться мелочных людей».

Двое обменялись улыбками, явно подумав об одном и том же. В этом деле не было ничего серьёзного, но если какой-нибудь мелкий человек подольёт масла в огонь и разозлит их семьи, их могут вздуть сразу же по возвращении в Яньцзин, независимо от подробностей. Разве это не будет равносильно беспричинному избиению?

Только Цзи Вэйцю собирался сказать, что уже подал жалобу, как услышал трепет почтового голубя, летящего вниз, словно узнав его. Цзи Вэйцю слегка приподнял руку, и голубь сел ему на палец. Он очень тактично поднял одну лапку, словно подгоняя Цзи Вэйцю поторопиться и развязать письмо.

Видя, как лицо Цзи Вэйцю засияло всеми цветами радуги после того, как он достал и прочитал письмо, Цзи Лю не мог не спросить с любопытством: «Что в нем было написано?»

«Вот, посмотри сам». Цзи Вэйцю небрежно протянул ему листок. Цзи Лю взглянул на него и тут же цокнул языком. «Император поистине... Император достоин называться Императором!»

На клочке бумаги было написано всего четыре слова: 【Почему бы не убить его?】

Цзи Лю был щеголем, а не идиотом. Он сразу понял, что Цзи Вэйцю уже пожаловался Вашему Величеству, поэтому император и ответил ему этими тремя словами.

Подразумевалось, что раз ты обеспокоен тем, что это дело вызовет еще больше проблем, почему бы просто не убить Цянь Живэя, чтобы положить конец этому?

Разве Цзи Вэйцю не придумал этот ход? Пока Цянь Чживэй и все его родственники мертвы, максимум, что он может столкнуться с этим, – это обвинение их в убийстве придворного. Звучало серьёзно, но на самом деле это превращало тайное дело в явное. Не будет никаких улик для других преступлений... Всё та же старая поговорка: если действовать чисто, даже цензоры не найдут доказательств их виновности.

Цзи Вэйцю поджал губы. «Мой старший брат-император говорит, что это легко».

Цзи Лю кивнул, но страх всё ещё терзал его сердце. Кто в этом мире имел право небрежно убить префекта префектуры? Это был старший чиновник третьего ранга... Он и Цзи Вэйцю могли бы это сделать, но они не могли поспорить, не сочтёт ли Император их пренебрежением к императорской власти и пренебрежением к самому Императору.

Поэтому Император мог произнести эти слова, но не мог действовать в соответствии с ними, пока не получил их.

Слова императора немного запоздали, но Цзи Лю втайне вздохнул с облегчением. Он и раньше опасался, что император отпустил Цзи Вэйцю из Яньцзина, и это было дурным предзнаменованием. Хотя немногие последовали за ним, а император их не остановил, давая понять, что ничего серьёзного не произошло, он всё равно немного беспокоился.

Теперь, когда эти слова были сказаны, стало ясно, что император ценит Цзи Вэйцю даже больше, чем он себе представлял.

Цзи Вэйцю, с другой стороны, почувствовал, что запоздалый совет брата лишил его дара речи.

Вопрос с Цянь Си был решен настолько грубо и небрежно, что это было явно подозрительно, однако он чувствовал, что подозрения внутри него, вероятно, были не такими уж простыми.

Простейшим намерением Цянь Си было привлечь его к сотрудничеству. Он понимал, что такой бизнес не может существовать без влиятельного спонсора. Втянув его и предоставив ему долю в бизнесе, Цянь Си мог использовать его имя для управления. Неважно, был ли он Чжан Эром или принцем Жуй, оба славились своей расточительностью. Что значило заработать немного денег и пообщаться с несколькими симпатичными мужчинами и женщинами? Это было просто развлечение.

В таком случае, некоторую безрассудность можно было бы понять.

Но были опасения, что все не так просто.

Цзи Вэйцю не боялся тех, кто хотел воспользоваться его именем, чтобы втянуть его в партнёрство; он боялся тех, кто хотел использовать его статус для чего-то серьёзного. Грубо говоря, что могло случиться, если бы он присоединился к такому бизнесу? Даже если бы он это сделал, не говоря уже о том, что он этого не сделал, он бы ничуть не боялся. В худшем случае, цензор обвинит его в суде, брат потащит его на выговор или избьёт, а если придворные всё равно не будут удовлетворены, его титул понизят. Принц станет Командорским принцем, Командорский принц станет Герцогом. Чего ещё им желать? Что ещё они могут сделать?

О, это неверно. Цензор обычно не поднимал подобных вопросов напрямую на заседании большого суда. Скорее всего, он бы запросил личную аудиенцию у Вашего Величества. Даже если бы какой-нибудь упрямый цензор и поднял этот вопрос на заседании большого суда, его брат замял бы его. В конце концов, они были единственными братьями в прямой императорской линии; их репутация была важна.

Он боялся совсем другого. Даже если бы его просто привели посмотреть, страх мог бы усилиться до невероятных размеров.

Он понимал своего старшего брата. Если бы дело дошло до того, что стало бы известно по всей стране и широко обсуждалось, брат наверняка пришёл бы в ярость. Было бы разумно подвергнуть его суровому наказанию. И что бы он тогда подумал? Что это совершенно несправедливо, что его брат слишком самовластен. К слуху, который кто-то намеренно распустил, брат не проявил милосердия, не предложил никакой защиты. Неужели брат всё это время искал повод убить его?

Люди созданы из плоти и крови, с семью эмоциями и шестью желаниями. Когда вас бьют, вы испытываете боль и ненависть. Даже если вы знаете, что кто-то это провоцирует, обида всё равно возникнет, и её невозможно контролировать. Только когда ваша ци и кровь успокоятся, а меридианы станут чистыми, вы сможете обрести ясность и обдумать всё как следует. Конечно, чем больше вы думаете, тем сильнее вы злитесь.

...Разве кто-то мог бы так поступить? Разве кто-то пошёл бы на такие крайности, на столько обходных путей, лишь бы вбить клин между ними, братьями?

— Почему это невозможно?

Цзи Вэйцю внезапно вспомнил сюжет оригинального романа. Главным героем в нём был Лжецарь с запада. Этот Лжецарь был незаконнорождённым сыном Покойного Императора, затерянного в мире. Был ли он настоящим или фальшивым, было неизвестно. Его брат убил отца, чтобы взойти на трон, и был самодержавным правителем. У него, естественно, было много врагов, и все они сплотились вокруг этого Лжецаря.

Этот Лже-король долго скрывался на западе, тайно накапливая огромную власть. Лишь когда «Принц Руи» отправился на северо-запад и познакомился с Лже-королем, они тут же подняли знамя, объявив нынешнего императора узурпатором, после чего были полностью уничтожены его братом.

Эта книга была ориентирована на мужчин, написана просто и с юмором. Но Цзи Вэйцю прожил в глубинах дворца больше десяти лет, ежедневно наблюдая за Цзи Су, и прекрасно понимал одно: люди спешат ради выгоды, люди суетятся ради выгоды.

Его брат пробыл на троне десять лет. В оригинальном романе, к моменту восстания Лжекороля, он сам был на троне уже почти двадцать лет. Учитывая темперамент брата, все настоящие враги были бы давно уничтожены. Как же они могли найти убежище у Лжекороля?

Так называемые враги, вероятно, были влиятельными чиновниками и евнухами, чьи интересы посягнул его брат, и которые не могли открыто сопротивляться. Чем дожидаться медленной смерти, лучше было поддержать нового императора и перетасовать карты. Было ли время, когда было легче расширить свою власть, чем во время смены императорского правления? Если можно было заслужить заслугу следования за драконом, то, действуя впоследствии благоразумно, можно было гарантировать процветание своей семьи как минимум ещё на двадцать лет.

Что же касается того, был ли Лже-король действительно потомком Покойного Императора... какое это имело значение? Если они так говорили, значит, так оно и есть. В конце концов, даже законный второй сын Покойного Императора, «Принц Руи», утверждал, что его старший брат был жестоким и безнравственным, убив их отца и брата, и поддержал Лже-короля в восстании. Как Лже-король мог не быть потомком Покойного Императора?

Так почему же именно его брат хотел, чтобы он убил Цянь Живэя?

Цзи Вэйцю усмехнулся: «Я бы на такое не осмелился».

Цзи Лю с готовностью согласился: «Я тоже так думаю».

Он понизил голос: «Не вмешивайся... Нельзя трогать такие вещи. Если Император захочет что-то сделать, он может сделать это сам. Зачем ему нужно, чтобы ты это делал?»

Цзи Вэйцю щёлкнул листком бумаги в руке. «Тебе стоит вернуться и отдохнуть. Я ещё поговорю с братом...»

Пока Цзи Вэйцю говорил, его осенило. Если он убьёт Цянь Чживэя, а тот окажется подчинённым Лже-правителя, что он будет делать дальше?

Было бы... арестовать его!

Цзи Вэйцю с звоном резко повернул голову и отступил на два шага назад. В тот же миг маленький холодный дротик бесшумно вонзился рядом с ним!

Глава 13

Стражники Цинсюань, затаившиеся повсюду в засаде, выбежали наружу. Шестеро из них защищали Цзи Вэйцю и Цзи Лю, а остальные бросились в разные стороны. Мечи скрежетали о крюки, высекая ослепительные искры. Всё произошло слишком быстро; так быстро, что только когда раздался лязг оружия, Цзи Вэйцю услышал крик: «Убийцы!»

Из-под воды выскочила ещё дюжина крюков, глубоко вонзившись в корпус корабля. Ассасины в чёрном, с закрытыми лицами, выпрыгнули из воды и, используя крюки, поднялись на борт большого судна. Все они были высококвалифицированными мастерами боевых искусств. С кормы раздался приглушённый стон: стражник Цинсюань был ранен в грудь стрелой. Он прижал одну руку к ране, а другой схватил саблю, пытаясь отбиться от ассасина, и кричал: «Спрятанные стрелы!»

Прежде чем его голос затих, лица нескольких стражников Цинсюань, охранявших Цзи Вэйцю, резко изменились. Молниеносно они подняли щиты. С глухим стуком на искусно изготовленных железных щитах появилось несколько отчётливых выпуклостей, и на палубу обрушился град маленьких чёрных стрел. Сила, стоявшая за ними, была очевидна!

«Ваше Высочество, у противника есть лучники. Пожалуйста, войдите в хижину, где можно временно укрыться», — тихо сказал Сюань Сань.

Услышав это, Цзи Лю несколько раз кивнул. Как говорится, джентльмен не станет стоять под рушащейся стеной.

«Не нужно». Сердце Цзи Вэйцю колотилось, как барабан, но на лице играла лёгкая улыбка, словно он только что увидел что-то невероятно интересное. Он рассмеялся: «Если они могут пробить даже самые совершенные железные щиты, какой смысл идти в хижину? Это только затруднит ваши движения. Давайте просто останемся здесь!»

«Этот принц прямо здесь. Какие мелкие воришки смеют нападать на меня?» Цзи Вэйцю на мгновение задумался и решил, что ситуация не настолько критична, чтобы обещать пожизненное содержание семьям тех, кто потерял конечности. Поэтому, сказав это, он просто стоял с видом спокойного и расслабленного человека.

Что ещё мог сказать Цзи Лю? Он лишь рассмеялся и заметил: «Я слышал, что во время поездки принца из столицы вся охрана, приставленная к кораблю, — это отборные солдаты, один на сотню. Пусть это будет для меня поводом увидеть вашу доблесть, господа, хорошо?»

На самом деле его взгляд на Цзи Вэйцю был полон смысла: «Брат, ты пытаешься покончить с собой?!»

Цзи Вэйцю моргнул улыбающимися глазами, подразумевая: «Я не умру, не паникуйте».

Услышав это, императорская гвардия и гвардейцы Цинсюань на корабле дружно взревели. Их крики были оглушительны, их боевой дух взмывал, словно радуга, создавая атмосферу непобедимости. В этот самый момент раздался оглушительный грохот, и корпус корабля содрогнулся. Выражения лиц гвардейцев Цинсюань резко изменились — кто-то затапливал корабль!

Они находились на середине канала, где течение было быстрым и коварным. Ночь была тёмной и ветреной, волны бушевали. Даже небольшие лодки не отважились бы пересечь реку в это время года. Если корабль будет уничтожен, все погибнут!

«Ваше Высочество! Быстро отступайте!» — крикнул Сюань Сань.

Цзи Вэйцю несколько раз взглянул на него, и в его глазах появилось странное выражение: «Что за паника?»

Видя нервное выражение лиц всех присутствующих, Цзи Лю тихо напомнил им: «Вся внутренняя часть этого корабля сделана из нескольких слоев очищенной стали толщиной с ладонь, а промежутки между слоями заполнены водой... Неужели в воде прячется какой-нибудь бесстыдный, бесподобный мастер, использующий свою внутреннюю энергию, чтобы потопить корабль?»

Сюань Сань на мгновение замолчал, а затем ответил: «...Так быть не должно».

Все участники хаотичной битвы на палубе были экспертами. Даже среди грохота лязгающего оружия они всё ещё могли расслышать обрывки. Услышав эти слова, и их люди, и убийцы странно отреагировали. Их люди подумали: «С такой конструкцией, даже если бы несравненный мастер действительно скрывался под водой, ему пришлось бы исчерпать всю свою внутреннюю энергию, чтобы добиться хоть какого-то прогресса... Постойте, наш корабль такой прочный? Даже императорская баржа, наверное, такая же».

Убийцы размышляли: «Если бы у нас был непревзойденный мастер, способный пробить несколько слоёв очищенной стали, почему бы не отправить его на борт корабля и не убить цель напрямую? Разве это не было бы быстрее, чем пытаться сделать это снизу?»

Какой полный абсурд.

Цзи Вэйцю посмотрел на Цзи Лю. Как он мог не знать об этом?

На этот раз настала очередь Цзи Лю моргнуть – он знал! Как он мог не знать! Его старший брат руководил строительством этого корабля!

Судостроение было прибыльным делом. Конечно, столь прибыльное дело должно было оставаться в рамках семьи!

Среди убийц человек в чёрном пристально смотрел на Цзи Вэйцю, стоявшего в центре корабля. Видя его лучезарную улыбку и спокойствие, говорившее, что всё под контролем, он понял, что их сегодняшняя миссия безнадёжна. Он холодно приказал: «Отступать!»

По его приказу убийцы в чёрном прекратили бой и начали отступать. Стражники Цинсюаня, естественно, не стали просто наблюдать за их бегством и, используя все свои навыки, попытались удержать одного-двух. Ассасины вышли из воды, поэтому их пловцы были превосходны. Они по одному выпрыгивали с корабля. Стражники Цинсюаня хотели броситься в погоню, но услышали крик Цзи Вэйцю: «Не преследуйте отчаянного врага!»

Стражники Цинсюаня немедленно остановились и прекратили преследование.

Цзи Вэйцю зевнул и лениво махнул рукой. «Ладно, этот принц устал... Такой прекрасный корабль и вот так развалился. Мне это совсем испортило настроение... Приведи его в порядок как следует».

«Да», — ответили все хором.

Цзи Вэйцю многозначительно взглянул на маленькую, угольно-чёрную стрелу, вмурованную в стену каюты рядом с ним, прежде чем повернуться и уйти. Всю дорогу до каюты они с Цзи Лю лениво болтали. Внутри на лице Чжоу Цина было мрачное выражение. Увидев их, он сложил ладони рупором и сказал: «Страж Цинсюань не справился со своим долгом…»

Цзи Вэйцю прервал его: «Не торопись. Сначала иди сюда».

Чжоу Цин не колеблясь шагнул вперёд. Увидев, что Цзи Вэйцю слегка приподнял руку, он протянул её, чтобы поддержать. К его удивлению, как только он это сделал, тело Цзи Вэйцю покачнулось. К своему изумлению он увидел, что Цзи Лю тоже опирается на Цзи Вэйцю, используя его как опору, чтобы не упасть. Большая часть веса двух взрослых мужчин давила на Чжоу Цина. Чжоу Цин быстро поддержал одного из них за руки, помогая им сесть за стол. «Ваше Высочество, молодой господин, вы ранены?! Этот подчинённый немедленно приведёт императорского лекаря!»

Цзи Лю махнул рукой. «Эй, эй, эй, нет, нет, нет! У меня ноги подкосились... Ах... Это было так страшно! Командир Чжоу, не зовите императорского лекаря, иначе я потеряю лицо».

Чжоу Цин слегка опешил. Затем он взглянул на Цзи Вэйцю и увидел на его лице кривую улыбку, вероятно, по той же причине.

Он заранее оценил ситуацию и решил, что Цзи Вэйцю, скорее всего, отступит в каюту. Поэтому он прошёл по тайному ходу прямо к каюте Цзи Вэйцю, чтобы подождать там, на случай, если убийцы прокрадутся и устроят засаду. Он никак не ожидал, что Цзи Вэйцю не отступит, а вместо этого останется снаружи и будет наблюдать за всем происходящим... Он только что подумал о том, что Его Высочество, принц Жуй, был королевской крови, родным братом императора; как он мог быть настолько слабым и некомпетентным человеком...

...На самом деле он не слабый и некомпетентный, просто сильный снаружи, но слабый внутри.

Цзи Вэйцю и Цзи Лю немного посидели, придя в себя. Затем Цзи Вэйцю сказал: «Чжоу Цин, ты отвечаешь за раненых снаружи. Если кто-то ранен, просто вызови императорского лекаря. Все погибшие в бою получат компенсацию от императорской семьи. Также найди Мянь Ли и выдели из моих средств ещё сумму для семей, где есть сироты, вдовы, инвалиды, бездетные старики или вдовцы... Принц поместья Жуй позаботится о них всех».

Сирота — это ребёнок без отца; вдова — это старуха без мужа; инвалид — это человек с физическими недостатками; бездетный старик — это старик без сыновей; вдовец — это старик без жены. Это означало, что семьи погибших не только получат денежную компенсацию, но и поместье принца Руи поможет им в обеспечении будущего и средств к существованию.

Чжоу Цин был ошеломлён. Он опустился на колени и торжественно произнёс: «Этот подчинённый благодарит Ваше Высочество за вашу великую доброту к солдатам!»

Цзи Вэйцю спокойно сказал: «Это то, что я должен сделать».

Он рассматривал императорский двор как крупную компанию, императорскую гвардию – как корпоративную охрану, а гвардейцев Цинсюань – как частную. Дворцовые служители были прислугой, проживающей при дворе. Все они были наёмными работниками. За ненадлежащее исполнение своих обязанностей им урезали зарплату и понижали в должности. В случае потерь компенсация была бы предоставлена государственным учреждением, а он – частным лицом.

Он мог контролировать только себя, а не всех остальных, поэтому, по крайней мере, ему следовало поступить именно так.

В глазах Цзи Лю вспыхнул странный огонёк, и он ударил себя по плечу. «Запишите меня! Сегодня столько всего произошло... Я возвращаюсь. По дороге проверю Чжан Эр и остальных, не испугались ли они».

Цзи Вэйцю поддразнил: «Возможно, когда ты постучишь в их дверь, они оба даже не поймут, что произошло».

«Возможно», — тоже рассмеялся Цзи Лю. «Эти двое спят как убитые. Их даже криком не разбудишь».

Цзи Лю помахал рукой и ушёл. Увидев, что Чжоу Цин всё ещё стоит на коленях, Цзи Вэйцю сказал: «Вставай... Если считать по дням, ты пролежал уже полмесяца. Твои раны должны были зажить».

Чжоу Цин слегка приподнял голову и опустил взгляд. «Да, Ваше Высочество. Этот подчинённый может уйти».

Увидев, как он встаёт, Цзи Вэйцю тоже расслабился. Он уже собирался позвать Мянь Ли, чтобы тот налил ведро горячей воды для ванны и сварил успокаивающий суп, как вдруг услышал звук рассекаемого воздуха. Он резко обернулся, чтобы посмотреть, невольно откинувшись назад. Неожиданно удар рукой, который должен был пролететь мимо, чудом обогнул его и всё же пришёлся ему на затылок. Кровоснабжение мозга Цзи Вэйцю мгновенно прекратилось, и он беззвучно рухнул.

«Это Чжоу Цин...? Почему...?»

Чжоу Цин поймал Цзи Вэйцю и прошептал: «Простите меня, Ваше Высочество».

С этими словами он поднял Цзи Вэйцю на спину и понёс его в тайный ход каюты. В ту же ночь к большому кораблю приблизилась лодка. Рулевой показал знак, и только после этого ему разрешили подойти ближе.

Это была лодка, которая ежедневно прибывала для пополнения запасов. Будучи принцем, Цзи Вэйцю был всего на одну ступень ниже, чем нынешний император: свежие фрукты, овощи, рыба и мясо доставлялись каждый день. Стражники Дин на лодке переносили ящики с припасами на корабль, а затем увозили пустые. Лодка медленно отплывала...

......

Когда Цзи Вэйцю проснулся, он почувствовал лишь сильную боль в затылке, а в глазах потемнело. Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что происходит.

...Чжоу Цин на самом деле предал своего старшего брата-императора?

Нет, это было предательство не его старшего брата-императора, а предательство его самого, «принца Руи».

Он пошевелил руками и ногами и обнаружил, что они не связаны. Должно быть, он какое-то время был без сознания, поскольку конечности немного ослабли, но силы постепенно возвращались. Похоже, ему не давали никаких лекарств вроде порошка для размягчения сухожилий.

Может быть, это какой-то другой яд?

Они же не могли просто схватить его и дать ему спокойно спать, не так ли?

Цзи Вэйцю перевернулся... Постойте, вы, наверное, шутите. Комплект постельного белья из четырёх частей был на самом деле сшит из бамбукового нефрита небесного шёлка. Он был знаком с этим материалом. Процесс его производства был чрезвычайно сложным: особый вид мягкого нефрита измельчали в порошок и сплетали с бамбуковыми нитями. Он был невероятно прохладным на ощупь. Когда его брат ещё был наследным принцем, их отец-император подарил ему комплект. Брат посчитал его слишком холодным и отдал ему. Он спал на нём каждое лето и менял его только с наступлением зимы.

Цзи Вэйцю ещё немного повозился. «Не может быть! Разве эта штука не должна быть чрезвычайно редкой? Разве этот мягкий нефрит уже не истощился?! Откуда он взялся?»

Они же не могли украсть его из его поместья, а затем использовать для него, верно?!

Внезапно кончики пальцев Цзи Вэйцю дрогнули. Он коснулся другого шёлкового материала, от которого исходило лёгкое остаточное тепло. Если бы он приблизился ещё на немного, то смог бы коснуться… того, что должно было быть человеком.

...Кто это?

Цзи Вэйцю вдруг вспомнил о ком-то.

Это... он?

Автору есть что сказать:

Итак, ребята, угадайте, кто это?

Глава 14

Внезапно, без всякого предупреждения, чья-то рука опустилась ему на ключицу. Цзи Вэйцю не успел подумать; от этого мимолетного прикосновения волосы встали дыбом. Инстинктивная реакция тела оказалась гораздо быстрее, чем разум. Он мгновенно перевернулся и поднялся, без колебаний схватив руками шею противника. Как только он коснулся тёплой кожи, его руки были схвачены.

Цзи Вэйцю резко вывернул левое запястье, вырываясь из-под контроля противника, и, наотмашь, схватил его за пульсирующую точку. Его левую руку с силой схватили, и запястье зловеще хрустнуло. Однако Цзи Вэйцю, казалось, не замечал невыносимой боли. Его правая рука, словно взбираясь по цветку и касаясь ивы, последовала за рукой противника прямо к его шее. Как только кончики его пальцев коснулись кожи противника, его акупунктурная точка цюйци на локте была защемлена. Накопленная в руке сила мгновенно рассеялась, оставив невыносимую боль.

Он издал приглушённый стон и попытался атаковать левой рукой, но её легко поймали. Обе его руки снова оказались скованы. Другой даже высвободил руку, чтобы небрежно похлопать его по лицу. Не раздумывая, Цзи Вэйцю повернул голову, чтобы укусить, но рука тут же опустилась ему на затылок, схватив и оттянув назад!

«Хсс…» Цзи Вэйцю резко вдохнул. Его уже ударили рубящим ударом руки, перекрывшим поток ци и крови, и он уже был ранен. Этот приём высосал из его тела почти все силы.

В этот момент он был полностью подавлен.

В этот момент лунный свет проник сквозь полог кровати, слабо освещая их лица. Цзи Вэйцю в ужасе воскликнул: «...Брат?!»

Цзи Су бросил на него слабый взгляд и сказал: «Зажги лампы».

Внезапно вокруг стало светлее: вошли люди с лампами в руках, освещая всю спальню, словно днём. Слуги подошли, опустив глаза, и задернули полог кровати. В поле зрения Цзи Вэйцю отчётливо появилось холодное, красивое лицо Цзи Су.

Цзи Су отпустил руки Цзи Вэйцю. Видя нескрываемое потрясение в глазах Цзи Вэйцю, он сказал: «Твои навыки рукопашного боя всё ещё немного недостаточны».

Мастерство Цзи Вэйцю можно было описать только как «наработанное». Он был слаб в детстве, поэтому Цзи Су отправил к нему мастера боевых искусств, чтобы тот обучил его некоторым приёмам для укрепления тела. Какое-то время он с энтузиазмом относился к этому — в конце концов, кто не мечтает стать великим мастером боевых искусств? Однако идеал был прекрасен, а реальность оказалась жестокой. Цзи Вэйцю пожалел об этом уже в первый час занятий и при любой возможности прогуливал их. В конце концов, Цзи Су заставил его едва ли выполнять основные ежедневные упражнения.

Позже, когда он покинул дворец и жил самостоятельно, без присмотра, он полностью распустил себя. Разве не было удобно спать, пока он не проснётся естественным образом? Неужели так невыносимо было лежать? Почему ему приходилось вставать до рассвета, чтобы практиковать стойку всадника, бокс и фехтование?! Он был щегольским принцем; неужели от него действительно ожидали овладения несравненными боевыми искусствами?! Неужели его жизнь была слишком мирной?! Разве недостаточно было просто укреплять тело?! Разве его ежедневные «Игры пяти животных» и тайцзи тоже не укрепляли его тело?!

Только Цзи Вэйцю собрался что-то сказать, как издал приглушённый стон, и его взгляд упал на левое запястье. Он не осмелился сдержаться, и его левое запястье теперь было вывернуто под странным углом. Увидев это, Цзи Су протянул руку и схватил его. С лёгким хрустом вывихнутое запястье вправилось.

Цзи Вэйцю даже не успел вскрикнуть, как боль в запястье исчезла. Он глупо смотрел на Цзи Су, словно ошеломлённый гусь, и долго не мог прийти в себя. «...Брат, зачем ты заставил Чжоу Цина меня вырубить?»

Цзи Су тихо произнес: «Нельзя быть слишком осторожным по отношению к другим».

Цзи Вэйцю надулся, потирая запястье. «Разве ты не подстроил это для меня? Чего мне опасаться? Братец, ты меня переоцениваешь?»

С его уровнем мастерства забудьте о ком-то уровня заместителя Чжоу Цина; даже если бы это был случайный гвардеец Цинсюань, не было бы нужды в скрытой атаке. Если бы их двоих поставили на арену для честного и открытого поединка, у него не было бы возможности сопротивляться.

Взгляд Цзи Су слегка дрогнул, словно в нём мелькнул намёк на улыбку, но при ближайшем рассмотрении её не было видно. Он сказал: «Спускайся».

Цзи Вэйцю проследил за его взглядом и только тогда понял, что всё ещё сидит на поясе Цзи Су. Когда он уже собирался встать, то услышал урчание в животе. И только тогда он почувствовал жжение. Напряжённые нервы наконец расслабились, и мысли затихли. Он наклонил голову и спросил: «Как долго я спал?»

Цзи Су: «Пять дней».

«Хи-хи... Пять дней?! Неужели этот негодяй Чжоу Цин такой безжалостный? Я его даже не обидел...» Услышав цифру «пять дней», Цзи Вэйцю почувствовал себя ещё более неописуемо слабым. Неудивительно, что у него не осталось сил, а мыслительные процессы были вялыми. Он медленно скатился с Цзи Су на кровать и послушно лёг. «Неудивительно, что у меня адски болит шея... Братец, неужели ты не мог немного сдержаться, когда схватил меня? Теперь ещё больнее...»

Цзи Су небрежно ответил: «Случайность».

Чжоу Цин умел контролировать свою силу, но во время возвращения Цзи Вэйцю произошёл ряд несчастных случаев. Цзи Вэйцю также был усыплен каким-то обезболивающим порошком, из-за чего он пролежал без сознания пять дней.

Цзи Вэйцю откинул волосы, обнажив участок белоснежной кожи, на котором виднелись едва заметные красные отпечатки пальцев. Он поднял руку и продолжил тереть затылок, отчего тот слегка порозовел. Он принял это объяснение и протяжно произнес: «Голод… Братец, почему ты на моей кровати?»

Цзи Су бросил на него косой взгляд. «Наглец».

Вялый мозг Цзи Вэйцю шевельнулся, но ненамного — в это время брат не стал бы просто стоять и смотреть, как он голодает; его, должно быть, напоили рисовым отваром или чем-то подобным, иначе он, вероятно, даже говорить не смог бы. Поэтому, когда он задумался, что Цзи Су имел в виду под «наглым», он решил, что, вероятно, имел в виду неправильное обращение.

Поэтому он изменил форму обращения: «Императорский старший брат... Ваше Величество, Ваше Величество, почему вы на моей кровати?»

Видя, что Цзи Су не желает с ним возиться, он снова придвинулся ближе. «Старший брат императора, когда принесут еду? Я очень голоден».

Цзи Су опустил взгляд и увидел Цзи Вэйцю, лежащего на боку на кровати и с жалостью смотревшего на него. В конце концов, он рос рядом с ним с самого детства, рос в роскоши и никогда в жизни не страдал так сильно. Цзи Су не держал на него зла. Он накинул халат и встал. Только тогда Цзи Вэйцю понял, что Цзи Су снял лишь верхнюю одежду и лишь слегка прислонился к краю кровати.

Увидев, как Цзи Су поднял руку, слуга принёс горячую еду. Пока Цзи Вэйцю был без сознания, на кухне держали еду наготове на случай, если он вдруг проснётся. Цзи Вэйцю перевернулся и сел, и слуга поспешил накрыть на стол. Через несколько вдохов в его руках оказалась миска с таким жидким рисом, что в нём почти не осталось риса.

Цзи Вэйцю зачерпнул немного рисовой воды и с нескрываемым презрением сказал: «...Скажите на кухне, чтобы приготовили миску тушеной говядины».

Слуга поклонился, но не осмелился согласиться. Не глядя на Цзи Вэйцю, Цзи Су произнёс: «Запрещено».

Авторитет Цзи Су был устоявшимся за долгие годы, и Цзи Вэйцю, понимая, что тот уже давно лежит и нуждается в лёгкой пище, не осмелился возразить. Убедившись, что рисовый отвар достиг нужной температуры, он запрокинул голову и выпил его целиком. Густая жидкость потекла по пищеводу в желудок, словно согревая всё тело.

Он взглянул на слугу. Слуга, поняв намек, налил ему ещё одну чашу. Цзи Вэйцю выпил три чаши подряд, прежде чем почувствовал сытость, пусть и всего лишь от жидкости. Он прислонился к изголовью кровати, зевнул и сказал: «Старший брат императора, в следующий раз, когда захотите, чтобы меня кто-то схватил, просто дайте мне знать. Я могу дойти сам».

Цзи Су усмехнулся. Раздался голос императорского лекаря, спрашивающего разрешения. Он кивнул, и слуга ввёл лекаря. Выразив почтение Цзи Су, лекарь подошёл к постели и поприветствовал Цзи Вэйцю. «Ваше Высочество».

«Императорский врач Ху, я вас обеспокоил». Цзи Вэйцю послушно протянул руку. Хотя этот человек не был главой Императорской медицинской академии, он был самым искусным врачом среди них. Он не желал заниматься административными делами Академии, посвятив себя исключительно изучению медицины. Даже императорская семья не могла себе позволить воспользоваться его услугами.

Однако Цзи Вэйцю был с ним знаком. Императорский лекарь Ху был очень благодарен брату. Когда Цзи Вэйцю был молод и чувствовал себя плохо, он навещал императорского лекаря Ху каждые несколько дней.

Увидев его, Цзи Вэйцю сразу почувствовал, что его «несчастный случай» был, вероятно, не таким уж и мелким – это было очевидно: что вообще значили пять дней? Ему только что исполнилось восемнадцать, и его организм был на пике своей формы. Какая же случайность могла заставить его пролежать без сознания пять дней? Он поверил бы даже тому, кто сказал бы ему, что его ударили ножом в жизненно важное место, и поэтому он отключился на пять дней.

Императорский врач Ху некоторое время проверял пульс и внимательно осмотрел запястье и затылок Цзи Вэйцю. Только тогда он сказал: «Этот усыпляющий порошок был поистине ужасен. Ваше Высочество потеряли часть жизненных сил. К счастью, Ваше Высочество в расцвете сил, так что через два месяца восстановления вы будете в порядке... В это время Ваше Высочество неизбежно будет испытывать некоторый дефицит ци и усталость, но не стоит тревожиться. Этот старый подданный вскоре выпишет вам две дозы лекарств. Принимайте их в течение трёх дней, а остальное можно будет компенсировать питательной пищей».

Цзи Вэйцю спросил: «Какой нокаутирующий порошок?»

Императорский врач Ху внезапно усмехнулся, и на его старческом лице появилось пугающе странное выражение. «Обезболивающий порошок был обычным, но его смешали с порошком для размягчения сухожилий и заклинанием, преследующим душу, что сделало его ещё более опасным. Такой яд, как заклинание, преследующее душу, действует только в течение длительного времени... Я уже очистил яд для Вашего Высочества, так что вреда не будет».

Несколько затуманенный разум Цзи Вэйцю внезапно прояснился. Он с первого взгляда понял, что это не его брат применил эту штуку. Не было никакой особой причины; это было просто ненужно. Если бы брат проигнорировал чувства Матери-Императрицы, он мог бы просто убить его, и дело с концом. Совершенно незачем было тратить силы на использование чего-то вроде «Замка, отлавливающего душу».

Что это было за несчастный случай? Означало ли это, что на Чжоу Цина напали, когда он вез его к старшему брату, императору, в результате чего тот получил вторую травму и потерял сознание на пять дней? То, что Чжоу Цин вырубил его и увёл, было совершенно секретным делом. Даже если бы стража Цинсюаня обнаружила, что он и Чжоу Цин исчезли одновременно, они бы поняли, что это, скорее всего, связано с Чжоу Цином. Они бы только сделали вид, что ничего не обнаружили, в конце концов, «Чжоу Цин» был тридцать раз избит палками Его Высочеством принцем Жуй, избивая его до тех пор, пока его плоть не была разорвана, а кости не сломаны, и он всё ещё восстанавливался.

Итак, кто же выдал секрет? Кто сообщил убийцам, что Чжоу Цин покинул корабль вместе с ним? И каким маршрутом они отправились? Это поручение поступило от его брата, поэтому Чжоу Цин не мог сопровождать его в одиночку. Должно быть, их сопровождали и другие стражники Цинсюань. Так кто же мог подсыпать ему такой мощный снотворный порошок под надзором дюжины, а то и двух-трёх стражников Цинсюань?

Видя, что Цзи Вэйцю погружен в раздумья и молчалив, императорский лекарь Ху подумал, что тот испугался. Он похлопал Цзи Вэйцю по руке и с некоторой добротой сказал: «Это таблетки, а не горькие. Ваше Высочество, будьте спокойны».

Цзи Вэйцю кивнул, а затем посмотрел на Цзи Су. Он не знал, стоит ли спрашивать. В конце концов, его брат только что сказал, что это был «несчастный случай», а это означало, что ему не нужно было знать подробности.

После ухода императорского врача Ху Цзи Вэйцю на мгновение задумался, а затем спросил: «Старший брат императора, стоит ли мне продолжать путь на юг?»

Цзи Су стоял у стола, просматривая свитки в руках. Услышав вопрос, он сказал: «Если не хочешь, то не уходи».

Цзи Вэйцю на мгновение замер. Он с некоторым смирением спросил: «...Так я пойду или нет?»

Цзи Су взглянул на него с непроницаемым выражением лица. Он отложил свитки, подошёл к кровати и достал оттуда небольшую баночку. Он взял Цзи Вэйцю за плечо, заставив его обернуться. Послышался звук лёгкого потирания, а затем по затылку Цзи Вэйцю разлилась прохлада.

Тонкие, слегка мозолистые кончики пальцев коснулись его шеи. Цзи Вэйцю невольно вздрогнул. Ему было слегка щекотно, но он не осмелился пошевелиться.

Из-за спины раздался спокойный голос Цзи Су: «Принц Руй уже отправился на юг».

Цзи Вэйцю понял, что имел в виду брат. Произошло нечто важное. У Цзи Су были дела, которые нельзя было отменить, поэтому, несмотря ни на что, «принц Жуй» должен был отправиться на юг.

Цзи Вэйцю был принцем Жуй, но «принцем Жуй» не обязательно был Цзи Вэйцю.

Поскольку его уже отозвали, это должно было уберечь от катастрофы... Однако, учитывая, как редко ему удавалось покидать столицу, брат не хотел портить ему настроение. Если он всё ещё хотел путешествовать по Цзяннаню, он мог это сделать.

Цзи Вэйцю чувствовал противоречивые чувства. Его брат... разве он не должен был стать приманкой? Почему же он передумал?

Цзи Су медленно усилил давление. Видя, как молодой человек послушно опустил голову, обнажив большую часть шеи, он энергично разминал на ней различные акупунктурные точки, слегка побаловав его. Затем он увидел, как Цзи Вэйцю предусмотрительно откинул волосы, мешавшие ему, и остановился, чуть не вызвав комментарий.

Он не испытывал к нему ни страха, ни благоговения.

По-настоящему послушный, но также и по-настоящему дерзкий.

Глава 15

Цзи Вэйцю чувствовал себя прекрасно.

Как физически, так и морально.

Это его старший брат! Его старший брат лично лечил его! Это был его старший брат! Это был старший брат, в котором с самого детства были заложены правила иерархии, старшинства и приличия!

Если взглянуть на это с другой стороны, то это был император! Верховный суверен! Он чувствовал, что, возможно, слишком долго прозябал в феодализме, но тот факт, что высший лидер страны лечил его, был поистине ошеломляющим. Хорошо, что у него не было крыльев, иначе он бы взмыл прямо там.

Цзи Су взглянул на Цзи Вэйцю, который почему-то громко рассмеялся. Он растопырил пять пальцев и схватил его за шею, точно совместив отпечатки пальцев, оставленные ранее, и хрипло спросил: «Чему ты смеёшься?»

Цзи Вэйцю весело сказал: «Ничего, просто я вдруг почувствовал, что быть так облапанным стоит того... Ой!»

Цзи Вэйцю внезапно закричал и вырвался из рук Цзи Су. Он схватился за шею, резко обернулся и с досадой и гневом воскликнул: «Братец, ты что, пытаешься свернуть мне шею?!»

Цзи Су взял платок, чтобы вытереть пять пальцев, и спокойно сказал: «Хочешь попробовать?»

Глаза его были угольно-чёрными, глубокими, словно бездонная пропасть. Гнев, только что вспыхнувший в Цзи Вэйцю, мгновенно угас, словно в тазике ледяной воды. Он вдруг вспомнил, что на самом деле не является законным младшим братом своего брата. Между ними не было никакой кровной связи, и самое ужасное было то, что брат прекрасно это осознавал.

Убить его не составит труда для его брата. Возможно, однажды он просто скажет слово, и всё будет сделано.

Если бы он осмелился сказать: «Попробуй, если у тебя хватит смелости», его брат мог бы и вправду свернуть ему шею.

Он угрюмо сказал: «...Я не смею».

Он действительно не посмел.

Его брату было поистине трудно угодить, его настроение было непостижимым. Ещё мгновение назад он был здоров и лечил его, но вдруг из-за одной шутки стал враждебным. Неудивительно, что говорили, будто сердце императора – бездна, которую невозможно постичь.

Цзи Су ушёл, и Цзи Вэйцю с облегчением вздохнул. Ещё спокойнее было не видеть брата. Он, потеряв силы, рухнул на кровать. Иногда ему казалось, что эти дни слишком тяжелы; брат не был ему братом, а биологическая мать – матерью. Но, если подумать, жизнь и так была достаточно хороша. Переселение не превратило его в нищего или евнуха. Оно позволяло ему столько лет хорошо есть и пить, наслаждаясь всеми богатствами мира смертных. На что жаловаться?

Но ничего не поделаешь. Человеческое сердце никогда не насытится. Недостаточно иметь достаточно еды и питья; хочется носить золото и серебро. Носив золото и серебро, хочется жить достойно. Обретя достоинство, хочется искать любви... Всегда такой ненасытно жадный.

Он вздохнул, но всё ещё не считал, что в поиске семейной ласки есть что-то плохое. В конце концов, он же не растение и не дерево… Возможно, просто человек был не тот, так что даже если он и не ошибался, всё равно ошибался.

Как бы то ни было, он просто проживет свои дни вот так сумбурно.

Вскоре слуга принёс пилюли, прописанные императорским лекарем Ху. Цзи Вэйцю не обратил на это особого внимания и съел их с открытым ртом. Он намеревался воспользоваться затянувшейся сонливостью и поспать ещё немного, но неожиданно заворочался в постели, не в силах уснуть. Кроме того, он почувствовал боль в спине от долгого лежания, поэтому решил просто встать и пройтись.

Увидев, что он встаёт, слуга поспешил помочь ему одеться, накинув на него тонкий плащ, прежде чем отпустить его на улицу. Цзи Вэйцю вышел из спальни, посмотрел на полумрак неба и с улыбкой спросил: «Уже почти ночь?»

Слуга почтительно ответил: «Принц, небо вот-вот разверзнется».

Итак, наступил рассвет.

Прохладный ветерок пронёсся мимо, неожиданно принеся лёгкую прохладу. Цзи Вэйцю подумал, что хорошо, что он надел плащ, иначе бы он сильно замёрз. Только тогда он обнаружил, что в его спальне действительно был тёплый пол.

«Как и ожидалось, я стал слабым и бесполезным».

Пройдя ещё несколько шагов, он увидел подвесной коридор, тянущийся вдоль скалы. Цзи Вэйцю вошёл в него и, увидев гору, покрытую красными листьями, удивился в глубине души: «Неужели это и правда здесь?»

На самом деле он находился не во дворце, а на вилле Ганьцюань в столичном районе.

Это было очевидно. Его отравили, и он лежал в полумёртвой коме, в то время как «принц Руи» был в полном порядке на корабле, идущем на юг. Как они посмели привести его во дворец? Неужели они не боялись напугать Мать-Императрица до сердечного приступа?

Он сидел на скамейке в коридоре, спиной к скале, но ветер был не слишком сильным. В этом заключалось преимущество виллы Ганьцюань. Логично, что, поскольку вилла построена на горе, рядом со скалой, в длинной, узкой и извилистой долине, ветер должен быть сильным. Кроме того, ветер часто издавал свистящий звук, проходя мимо. Но фэн-шуй виллы Ганьцюань был превосходен: даже самый сильный ветер, достигнув этого места, становился мягким и ласковым.

На вилле также находился горячий источник с богатой историей. Он был горячим только у истока; вытекая, он становился холодным в других местах. Этот источник, проверенный поколениями императорских врачей Наньчжу, обладал способностью восполнять ци и питать эссенцию. Именно это сделало виллу Ганьцюань эксклюзивным императорским заповедником.

Это место ему отдал брат!

Цзи Вэйцю улыбался так, что его глаза сузились, и всё его прежнее недовольство как рукой сняло. Как говорится, чтобы понять, как к тебе относятся, нужно смотреть не на отношение, а на то, что тебе дают. В конце концов, хорошее отношение не обязательно искреннее, но тот, кто не готов дать тебе даже материальное, определённо не найдёт для тебя места в своём сердце.

Хотя у брата был скверный характер, его можно было понять! Он был чистюлей и работал на особой работе; его слегка эксцентричный характер был вполне понятен! Ну разве он не отдал такую прекрасную виллу просто так? Чего ещё желать!

Думая о горячем источнике, Цзи Вэйцю почувствовал зуд. Он пролежал в постели пять дней! Его же точно не могли отнести в ванну, чтобы искупать, верно? В лучшем случае, просто вытерли бы... Подумав так, он ещё больше понял брата! Человек, который так любит чистоту, может лежать рядом с человеком, который не мылся пять дней!

Его брат определенно видел в нем настоящего брата в своем сердце!

«Пойдём к горячему источнику», — приказал Цзи Вэйцю. Когда императорский лекарь Ху только что уходил, он также сказал, что может ещё немного понежиться в горячем источнике, так что слуги, естественно, не стали бы его останавливать. Поскольку они с Цзи Су были здесь, горячий источник всегда был готов. Просто, чтобы добраться до источника, нужно было пройти ещё один участок горной тропы. Цзи Вэйцю подумал, что, несмотря на слабость, он должен преодолеть такое короткое расстояние… В конце концов, его подняли наверх в носилках.

...Тск!

У горячего источника с одной стороны стояли ширма и кушетка, а с другой – скала. Цзи Вэйцю взмахом руки отпустил слуг. Все нерешительно произнесли: «Ваше Высочество…»

«Я останусь только на мелководье», — с улыбкой сказал Цзи Вэйцю. «Я позову тебя, если что-нибудь случится».

Только после этого слуги отступили за ширму.

Он сам снял одежду, вошел в воду, лег в каменную впадину и вздохнул с облегчением.

Поначалу он немного сожалел. Для человека его положения поездка в Цзяннань обернулась бы неисчислимой выгодой. В конце концов, Цзяннань был страной рыбы и риса, где процветали богатства. Он мог бы просто мирно собрать деньги, записать просьбы других в книгу, а затем передать книгу брату по возвращении в Яньцзин. Это было бы выгодно всем! Брат, очевидно, не стал бы торговаться с ним из-за денег... В худшем случае, они могли бы разделить их пополам! Он избавлял бы страну от нечисти, так что десять процентов премии – не слишком много, не так ли? Если десять процентов – слишком много, то и пять сгодятся! Он не был придирчивым!

Теперь, лежа в этом горячем источнике, он почувствовал, что можно забыть об этих преимуществах.

Небо постепенно светлело. Богиня Солнца ещё не появилась, но несколько звёзд ещё светили, особенно завораживающая Огненная Звезда.

Усталость от восхождения на гору нахлынула. Глядя на звёздное небо, Цзи Вэйцю почувствовал тяжёлую сонливость. Мышцы ослабли, кости ослабли. Тело бессознательно начало опускаться. Вода медленно окутывала плечи, затем шею, пока не коснулась губ. Только тогда сознание рывком пробудилось. Он подсознательно хотел встать, но тело не слушалось.

Его душа, казалось, покинула тело, беспомощно наблюдая, как он медленно погружается в воду.

'Двигайся!'

'Двигайся!'

Его мизинец с большим трудом подергивался.

Ещё мгновение, и вода закрыла бы ему рот и нос. Цзи Вэйцю наконец удалось открыть глаза и увидеть бескрайнее звёздное небо, но в следующее мгновение он полностью погрузился в воду.

«Кто сказал, что на мелководье нельзя утонуть!»

Цзи Вэйцю затаил дыхание. В этот момент его рука поднялась, беспорядочно замахивая, пытаясь найти точку опоры, чтобы вылезти из воды. К сожалению, это место было предназначено для отдыха. Мастера не осмелились бы позволить грубым камням царапать благородного человека, поэтому оно было отполировано до невероятной гладкости, не оставляя места, за которое можно было бы ухватиться. Когда у Цзи Вэйцю заканчивался кислород, чья-то рука внезапно схватила его и вытащила из воды.

«Кхе-кхе-кхе...» Цзи Вэйцю яростно закашлялся, зажмурив глаза. Свежий воздух ворвался в ноздри. Ветер обдувал влажное тело, и холод пронзал его, словно иголки, заставляя дрожать.

«Хорошо... Здешние слуги явно опытные. Они знают, что люди могут заснуть, даже отмокнув, поэтому и пришли на помощь! Придётся потом их щедро вознаградить...» Внезапно Цзи Вэйцю почувствовал несколько сильных шлепков по ягодицам, от которых по ним разлилась жгучая боль.

Он открыл глаза от удивления и увидел, что губы Цзи Су сжались в тонкую прямую линию.

Цзи Вэйцю почувствовал себя немного виноватым. «Братец... кхе-кхе... почему ты здесь?»

Цзи Су, одетый в тонкую нижнюю одежду, обнимал Цзи Вэйцю одной рукой. Он смотрел на несчастного юношу сверху вниз, не в силах сдержать гнев, бушевавший в его сердце.

Услышав, что он пришёл на горячий источник, он подумал, что у этого парня хватит ума следовать предписаниям врача. Кто бы мог подумать, что по прибытии он увидит, как тот чуть не утонет? Он вспомнил о Цзи Вэйцю и нашёл ему замену именно потому, что хотел спасти ему жизнь. Кто бы мог подумать, что он сам не будет относиться к своей маленькой жизни как к чему-то драгоценному... Как он мог не злиться?

Он отпустил Цзи Вэйцю, и Цзи Вэйцю с некоторым усилием удалось встать.

«Все они…» Стоило Цзи Су заговорить, как Цзи Вэйцю уже знал, что следующими словами, скорее всего, будут «забить до смерти». Если не это, то хотя бы синоним, что-то вроде «предать смерти» — и эти слова определённо не были адресованы ему.

Если не он, то это были слуги, которые здесь за ним ухаживали.

«Брат, это не их дело!» – подсознательно хотел он остановить его и поспешно заговорил. В панике он потерял равновесие. Он и без того был слаб из-за недостатка ци и теперь потерял равновесие, инстинктивно схватившись за руку Цзи Су, чтобы удержаться на ногах. У него не было времени обращать на это внимание, и он быстро сказал: «Это я приказал им отступить! Я вёл себя глупо, брат, можешь меня наказать!»

Цзи Су поддержал его за талию. Кожа под ладонью была прохладной, как нефрит. Он слегка замер, но в конце концов отвёл Цзи Вэйцю обратно в воду. Голос его был безразличен: «Как принц Жуй может быть виноват? Это другие неправы».

Цзи Вэйцю ещё ничего не заметил. Он крепко сжал руку Цзи Су и, опустив голову, признал свою ошибку: «Брат, это действительно пустяк! Я не сплю, я мог бы встать сам…»

Внезапно челюсть Цзи Вэйцю сжалась. Цзи Су поднял голову, заставив его встретиться взглядом. В его голосе не было ни капли эмоций. «Цзи Вэйцю, я давно говорил тебе: ты мой принц. Ты не можешь ошибаться. За твои ошибки расплачиваться будет кто-то другой».

Примечание автора:

Я повторю это еще раз, этот гонг очень феодальный, очень изменчивый, очень капризный и очень подозрительный...

Глава 16

По правде говоря, теперь, когда ситуация дошла до этого, Цзи Вэйцю понял, что дело практически предрешено. Мало кто мог изменить решение своего старшего брата из имперской семьи, не говоря уже о такой пустяковой вещи, как убийство двадцати или тридцати человек, которые были для него никчемны.

Но Цзи Вэйцю не смирился с этим; он не мог просто стоять в стороне и смотреть, как из-за него исчезают двадцать или тридцать жизней. У него болела челюсть от сжатой руки, но он не смел оттолкнуть руку своего старшего брата из имперской семьи.

Взгляд Цзи Су был глубоким. Цзи Вэйцю не смел встретиться с ним взглядом, но в следующее мгновение, глядя ему прямо в глаза, праведно произнес: «Императорский старший брат сам сказал, что я принц. А они всего лишь неопытные слуги. Раз уж я, почтенный принц, дал слово, как они смеют мне перечить?»

«Если Императорский Старший Брат накажет их, разве это не даст всем в этом дворе понять, что мои слова — пустая болтовня?» — сказал Цзи Вэйцю с оттенком извинения в глазах. «Это была моя ошибка. В следующий раз я буду осторожнее… Я не знал, что получил такие серьёзные ранения. Я явно был в сознании, но не мог двигаться… Может, попросим Императорского Врача Ху ещё раз меня осмотреть, Императорский Старший Брат?»

Взгляд Джи Су был холодным. Он пощипал подбородок, оглядываясь по сторонам, на его губах расцвела ледяная улыбка. «Я никогда раньше не замечал, что у тебя такой острый язык».

«Что ещё вы хотите сказать? Продолжайте.»

Цзи Вэйцю был до смерти напуган, но заставил себя продолжить: «Императорский старший брат, я только что оправился от серьёзной болезни. Хотел бы я накопить немного духовных заслуг…»

Если бы он осмелился сейчас сказать, что ему было бы не по себе, если бы слуги погибли за него, его брат непременно схватил бы еще людей, будь то из виллы Ганьцюань или из его собственного окружения, и убивал бы их одного за другим у него на глазах, пока тот не смог бы смотреть на это, не моргнув глазом.

Или, возможно, он просто не остановится. Убив одну партию, он обязательно найдёт следующую. Это были всего лишь слуги, какая от них разница?

В душе Цзи Су «слуги» были именно «слугами». Как и следовало из названия, это были вещи, используемые для служения, а не люди, которые служат. Это были ходячие объекты, возможно, менее ценные, чем травинка в Императорском саду. Разве господин будет испытывать душевную боль, сорвав обычную травинку из собственного сада? Вероятно, нет.

Поэтому Цзи Су так бы не поступил, и он считал, что Цзи Вэйцю тоже не должен был бы.

Как и ожидалось, Цзи Су холодно сказал: «Всего несколько слуг, и ты готов так окольными путями просить о них?»

Взгляд Цзи Вэйцю мелькнул, в его тоне невольно появилась мольба. Он не осмелился произнести ни слова о «жалости», лишь сказав: «Я не молюсь… Разве старший брат императора не послал меня в Цзяннань помолиться за здоровье императрицы? В конце концов, видеть кровь – это плохой знак».

Услышав это, Цзи Су снова усмехнулся. У Цзи Вэйцю зачесалась голова. Он не смел сказать ни слова, боясь, что брат может его тоже стащить и забить до смерти. Внезапно подул легкий ветерок. Цзи Су уже поднялся и медленно шел к берегу. «Раз уж ты упомянул о молитвах за Императрицу, ты должен сто раз переписать Алмазную сутру за нее и преподнести ее Будде».

Не поворачивая головы, Цзи Су сказал: «Принц Жуй, ты действительно обладаешь обликом покойного императора».

Цзи Вэйцю наблюдал за удаляющейся спиной Цзи Су. Евнух Цинси поспешно вышел вперед с плащом. Цзи Су даже не взглянул на него и ушел. Евнух Цинси с разочарованным выражением лица оглянулся на Цзи Вэйцю и поспешил за ним.

Цзи Вэйцю долго молчал, и наконец на его лице появилась горькая улыбка — его брат был по-настоящему в ярости.

«У тебя поистине вид покойного императора»… Их отец, император, не был хорошим человеком. Люди жадны, а их отец был из тех, кто, унаследовав процветающую и мирную страну, наслаждался благоприятной погодой и отсутствием стихийных бедствий во время своего правления. Даже с некоторыми коррумпированными чиновниками дела шли неплохо. У него была добродетельная жена, прекрасные наложницы и много детей. Его старший законный сын был способным, а младший законный сын был тем, кого он обожал. У него было всё, поэтому, естественно, он хотел, чтобы это продолжалось вечно.

И он начал искать бессмертие.

Не говоря уже о стремлении к бессмертию и Дао, молитвах богам и Буддам, а также употреблении эликсиров из ртути и киновари... Покойный император даже съел миску лапши, приготовленной из сердец мальчиков, крови девственниц и сухожилий долгожителей, и всё это без изменения выражения лица.

Он ел до тех пор, пока не перестал быть человеком и призраком, веря, что сможет жить вечно. В тот момент ему больше не нужен был мудрый и выдающийся наследный принц, но он также не хотел иметь репутацию человека, который довел до смерти собственного сына. Поэтому он негласно и негласно позволял другим принцам подавлять наследного принца. Сегодня это было колдовство, организованное наследным принцем, завтра — стихийное бедствие, вызванное отсутствием добродетели у наследного принца… Иначе как мог наследный принц совершить отцеубийство, убить своих родственников и узурпировать трон?

Он мог бы законно унаследовать трон, положить начало славной эпохе и оставить свой след в анналах истории... Кому бы захотелось нести позорную славу отцеубийцы, убившего собственных родственников?

Никто не хотел дойти до этого момента, включая его брата Джи Су.

...Его брат называл его посредственным и слабым.

Цзи Вэйцю медленно изогнул губы в улыбке. Он был совершенно спокоен — если бы это случилось с обычным молодым человеком, только что достигшим совершеннолетия, он, вероятно, был бы слишком зол, чтобы спать несколько дней, верно?

Но он был другим. Он совсем не чувствовал грусти. Он был человеком, обладающим самосознанием. Он прожил в императорской семье восемнадцать лет и стал свидетелем жестокости и опасности борьбы за трон. Все считали его молодым, и, чтобы поддерживать видимость братской привязанности, все были к нему очень добры.

Например, Второй Брат с улыбкой водил его кормить рыбок. Когда ему было особенно весело, он уговаривал его: «Хорошо, что можно попрыгать, а Цюэр хочет попробовать?» После этого он делал вид, что ничего не произошло, и утверждал, что просто подшучивал.

Третий Брат был ещё более безжалостным. Обычно он был к нему добрее, нежный и доброжелательный, любил пейзажи. Он прятался глубже всех. Если бы брат не нашёл его вовремя в тот раз, он бы сгнил в каменистом саду. До сих пор на его спине остался шрам от того, как его столкнули с каменистого сада — ему повезло остаться в живых! Он лишь поцарапал спину, не сломал позвоночник, не сломал конечности и не ударился головой о камни.

Но в детстве у него был хороший метаболизм, поэтому шрам сейчас почти незаметен.

В таком месте он был всего лишь обычным человеком. Он боялся, что Второй Брат действительно хочет его убить, и был опечален тем, что, случайно увидев, как Третий Брат разговаривает с кем-то, он без колебаний столкнул его с горки. Он также не понимал, что Пятый и Шестой Братья, которые всегда восхищались его братом, создавали проблемы. Он не понимал, что Четвертая Сестра хотела отравить его Императрицу и его самого. И уж точно он не понимал, что добрая и нежная Седьмая Сестра, воспитанная Императрицей с трех лет, устроила ловушку, которая чуть не убила Императрицу и его самого, лишь бы Восьмой Брат занял место наследного принца.

Другие прожили десять или двадцать лет; он — на двадцать с лишним лет больше. Как он мог всё ещё быть поглощен мыслью: «Я переселился и стал принцем, я сорвал джекпот, эта жизнь создана для наслаждения», — с радостью наслаждаясь братской любовью и думая: «Я всего лишь ребёнок, я ничего не понимаю, отец-император обожает меня, никому не будет так скучно, чтобы нацелиться на меня»? Другие же, казалось, мыслили там, где им и место, — сердцем, и каждое предложение таило в себе ловушку, а каждое действие — кризис.

В этой группе людей он был очень посредственным, очень глупым и очень слабым... Принять такую оценку было несложно.

Он был похож на большинство обычных людей: ничем особенным не выделялся, не был черствым, не был слишком глупым, обладал немного мелочной хитростью... Он был просто обычным человеком.

Такие люди, как его брат Джи Су, были редкостью.

Честно говоря, после такой оценки от брата он даже почувствовал себя довольно счастливым. Это был всего лишь выговор; брат и раньше его ругал. Важно было то, что он преодолел это препятствие и сумел вернуть десятки жизней из рук брата!

Вот что было реальностью.

Он понимал таких людей, как его брат. В большинстве случаев его брату не было необходимости притворяться двуличным. Поскольку он не говорил убивать их сейчас, он не собирался продолжать это дело и в будущем.

Цзи Вэйцю чихнул и сел глубже в горячий источник. Увидев движущуюся фигуру за ширмой, он натянул на себя купальный халат и позвал кого-нибудь, чтобы тот оказал ему помощь. Но вошедший заставил его замереть: "Синбо?"

Синбо был еще одним из его личных слуг, приведенным из дворца, как и Мянь Ли. Он был на целых двенадцать лет старше Мянь Ли и когда-то служил бок о бок со своим братом.

Мянь Ли обладал некоторыми эзотерическими знаниями, знаниями в области медицины и ядов, поэтому поездки с ним были очень полезны, поскольку он много в этом разбирался. Синбо был талантливым управленческим работником. Он прекрасно управлял всем огромным поместьем принца и официально имел соответствующий ранг и титул. Он мог писать наставления трону от его имени и распоряжаться его активами. Цзи Вэйцю мог так комфортно жить за пределами поместья в основном благодаря Синбо.

«Если бы не страх осуждения со стороны брата, Цзи Вэйцю преклонил бы колени и сказал Синбо: „Если вы, господин, не покинете меня, я готов чтить вас как своего приемного отца!“»

В уголках глаз Синбо появились несколько морщинок от улыбки. «Ваше Высочество, я пришел служить вам».

Цзи Вэйцю несколько раз кивнул, жестом предлагая помочь ему подняться; он действительно был немного слаб. Увидев это, Синбо подошел. Он двигался не медленно, но в его движениях чувствовалась грация и неторопливость молодого господина из знатной семьи.

Цзи Вэйцю, опираясь на свою поддержку, направился к более глубокой и теплой воде; он подозревал, что только что простудился. Он с притворной преувеличенностью сказал ему: «Синбо, ты только что видел моего старшего брата из императорской семьи? Думаю, на этот раз он действительно на меня зол. Позже помоги мне написать извинение».

«Ваше Высочество, пожалуйста, закройте глаза». Синбо взял лежащую рядом тыквенную ложку и облил голову Цзи Вэйцю горячей водой, чтобы вымыть ему волосы. Тот чуть не утонул, поэтому его волосы, естественно, промокли и теперь стали холодными. Синбо добродушно сказал: «Это император приказал мне прийти».

Прожив столько лет в императорской семье, Цзи Вэйцю мгновенно понял его слова. Он мысленно проворчал: «Хм! Мой брат сказал, что отпустит меня в Цзяннань! Он уже вызвал сюда Синбо, он и не собирался меня отпускать! Если он готов отпустить меня, какой смысл вызывать сюда Синбо?!»

Цзи Вэйцю сидел с закрытыми глазами, позволяя Синбо мыть волосы, и небрежно сказал: «Императорский старший брат тоже наказал меня, заставив сто раз переписать Алмазную сутру. На самом деле, я обрадовался, услышав это. Я подумал, что, к счастью, императорский старший брат не читал сутру Кшитигарбхи, иначе я бы никогда в жизни не смог покинуть виллу Ганьцюань…»

«Алмазная сутра» насчитывает более пяти тысяч символов, в то время как «Сутра Кшитигарбхи» — сто тысяч символов. Не говоря уже о том, чтобы написать её аккуратно кистью на бумаге, которую невозможно размазать; даже на набор текста на компьютерной клавиатуре, чтобы набрать сто тысяч символов, потребуется несколько дней.

«Ваше Высочество шутит». Голос Синбо был полон смеха, мягкого и нежного. «Вашему Высочеству следует немного отдохнуть…»

Цзи Вэйцю мгновенно понял, что он имеет в виду. Как можно было не сказать, что Синбо гениален? Он тут же повысил голос и сердито воскликнул: «Я ничего не понимаю!»

«О?» — спросил Синбо в ответ. — «Что беспокоит Ваше Высочество?»

Цзи Вэйцю воскликнул: «Синбо! Неужели я настолько плох?! Его старший брат-император сказал, что я как отец-император! Он сказал, что я как отец-император! Чем я на него похож?»

Если бы его брат знал, что после выговора он не только не задумался о себе и не расстроился, но и вместо этого хлопал в ладоши, ликовал, разговаривал и смеялся, то сто экземпляров «Алмазной сутры» действительно превратились бы в сто экземпляров «Сутры Кшитигарбхи».

Жизнь похожа на пьесу; всё дело в актёрской игре.

—Просто перетерпи, и всё закончится!

Примечание автора:

Цзи Су использовал навык [Сарказм], чтобы атаковать Цзи Вэйцю.

Цзи Вэйцю: [Противостоятельная атака противника не смогла пробить мою броню.]

Глава 17

Долгая ночь была кромешной тьмой, и лампы горели, словно был день.

Евнух Цинси вошел в зал, неся меморандумы. Увидев, что Цзи Су все еще их просматривает, он невольно тихо посоветовал: «Ваше Величество, уже почти рассвет. Вам следует отдохнуть. У вас еще скоро утреннее заседание суда…»

Джи Су небрежно бросил памятный предмет на стол и откинулся на спинку драконьего трона. Темное сандаловое дерево подчеркивало его стройность и грацию. Он подпер лоб рукой и закрыл глаза.

Евнух Цинси наконец вздохнул с облегчением. Он был готов немного отдохнуть. Он не стал уговаривать императора лечь в постель; это была его старая привычка. В это время он не хотел ложиться спать. Он найдет место, где можно немного поспать, и вернется, чтобы выспаться после окончания утреннего заседания суда.

Евнух Цинси тихо произнес: «Не сделать ли этому старому слуге массаж императору? Было бы неплохо немного расслабиться».

Из горла Цзи Су вырвался слог, который был воспринят как согласие. Евнух Цинси поспешил в сторону, чтобы вымыть руки перед подачей блюд. Император был очень щепетилен в вопросах чистоты, поэтому он не осмеливался прикасаться к Его Величеству после работы с памятными вещами. Увидев едва заметные темные круги под глазами Цзи Су, он осторожно сказал: «Ваше Величество, императорский врач Ху снова пошел осмотреть его. Он лишь сказал, что Его Высочество просто устал и поправится после нескольких дней отдыха».

«Император уже несколько дней подряд мечется между двумя местами. Даже настоящему небесному дракону нужен отдых. Пожалуйста, берегите своё здоровье…»

Цзи Су тихо произнес: «Похоже, у тебя повзрослела смелость».

Евнух Цинси быстро опустился на колени, не останавливая движений руками, а лишь перейдя к ногам. Разминая ноги Цзи Су, он продолжил: «Этот старый слуга не посмеет. Просто вид измученного императора причиняет ему боль. Даже если император потащит этого старого слугу на казнь, он все равно скажет то же самое».

— Мне что, нужно идти на место казни, чтобы убить тебя? — легкомысленно парировал Цзи Су.

«Ваше Величество — правитель мира, а Императорский дворец — Ваша резиденция. Этот старый слуга просто боится, что его кровь запятнает дворцовую плитку…» Евнух Цинси украдкой взглянул на Цзи Су. Увидев, что выражение его лица не изменилось, он смело продолжил: «Император отчитал Его Маленькое Высочество. Синбо сказал, что Его Высочество так раскаялся, что лишь сонно заснул посреди ночи… Он был одновременно зол и убит горем. Его Высочество еще молод».

Выражение лица Цзи Су не изменилось. Он слегка поднял руку, давая понять, что больше ничего говорить не нужно.

Как мог евнух Цинси сметь продолжать умолять? Однако, видя, что император немного смягчился, он подумал про себя, что, по крайней мере, император не совсем отвернулся от Его Маленького Высочества.

По его мнению, Его Маленькое Высочество был хорош таким, какой он есть. Хотя он и был немного расточительным, разве королевская семья не могла себе этого позволить? Его Маленькое Высочество был мягкосердечным, но мягкосердечность имела свои преимущества. Эти мятежные принцы были бессердечными, и покойный император тоже был тверд как железо. Но в совершенно благополучной семье они создали ситуацию, когда отцы не были похожи на отцов, а братья — на братьев. Хорошо ли это?

В настоящее время Его Маленькое Высочество не мог разделить бремя императора при императорском дворе, но неужели все придворные чиновники были лишь формальностью? Неужели ему приходилось всё делать самому?

У императора до сих пор не было сына, но выбирать Его Маленькое Высочество было необязательно. В поместье принца императорского клана только что родилось несколько внуков. Выбор усыновителя всё равно останется королевской крови. Пусть Его Маленькое Высочество живёт счастливой и беззаботной жизнью. В будущем, когда наследник взойдёт на трон, осмелится ли он создавать трудности для императорского дяди, который явно не заинтересован во власти? Не будет ли он бояться, что не сможет заставить замолчать всеобщие сплетни? Нравится ему это или нет, но пока Его Маленькое Высочество не восстанет и не узурпирует трон, наследник сможет только поддерживать Его Маленькое Высочество. Разве это не хорошо?

Однако он не осмелился произнести эти слова вслух, лишь пробормотал что-то себе под нос.

С другой стороны, Цзи Вэйцю, проживавший в вилле Ганьцюань, крепко спал. Он не спешил выходить. Сутры, которые ему велел переписать брат, можно было переписать позже. Разве императорский врач Ху не говорил, что ему нужно восстановиться хотя бы на месяц-два? Даже если он закончит переписывать и комендантский час отменят, он будет восстанавливаться в другом месте. Куда спешить? Теперь он пациент. Во всем мире, помимо мертвых, самые важные — это больные. Ему нужно есть, когда придет время, и спать, когда придет время!

Синбо увидел, что Цзи Вэйцю крепко спит, поэтому зажег в курильнице благовония, способствующие засыпанию, и на цыпочках вышел. Он прибыл в виллу Ганьцюань по двум причинам: во-первых, чтобы служить Его Высочеству, а во-вторых, чтобы захватить виллу Ганьцюань.

Вилла Ганьцюань была непростым местом. Связи между слугами были сложными и запутанными; одно движение нити влияло на всё. Более того, содержание этой роскошной виллы обходилось в неизвестную сумму серебра каждый год, а между этими суммами существовала эксплуатация со стороны управляющих и слуг. Император был правителем мира и не заботился об этих вещах, но Его Высочество не мог себе этого позволить.

Хотя император и дал указание, что все будущие расходы на виллу Ганьцюань будут по-прежнему покрываться из королевской личной казны, в конечном счете, это была собственность Его Высочества, и она не могла содержаться самостоятельно. На данный момент, когда император проявлял к Его Высочеству всяческую заботу, а императрица-вдова присутствовала, это, естественно, было приемлемо. Но кто мог предсказать будущее? Поэтому он должен был отнестись к этому серьезно.

Синбо взглянул на фигуру Цзи Вэйцю через ширму — Его Высочеству было легко обратиться с просьбой, но страдать пришлось именно ему.

Он был занят до самого рассвета, прежде чем ему удалось разобраться в отношениях между слугами на вилле. Он решил пока ничего не менять, а сначала разобраться в ситуации. Он немного поел, затем услышал, как Его Высочество что-то проворчал изнутри, и понял, что вот-вот проснется. Он позвал кого-нибудь за водой, поднял занавеску и вошел, увидев Его Высочество сонными глазами. Он отжал тряпку и вытер лицо, руки и ноги Его Высочества, и только тогда Его Высочество окончательно проснулся.

Цзи Вэйцю сначала немного смутился, но потом расслабился, подумав, что он пациент. Синбо улыбнулся и сказал: «Ваше Высочество, на завтрак у нас рисовая каша с измельченной курицей, хрустальные пельмени с креветками и рулетики из тигровой кожицы. Хотите?»

Цзи Вэйцю несколько раз кивнул, даже встал с постели гораздо быстрее. Все еще надевая плащ, он огляделся по сторонам и сказал: «Пойдемте поедим в Море Ароматного Снега!»

«Море благоухающего снега» представляло собой небольшое строение на вилле, окруженное белыми сливовыми деревьями. Вилла Ганьцюань находилась под влиянием геотермальных источников, из-за чего климат в некоторых районах был исключительно необычным. Поэтому, хотя была только ранняя осень, сливовые деревья в «Море благоухающего снега» уже расцвели.

Синбо с улыбкой сказал: «Аромат в Море Благоухающего Снега свежий и чистый, что действительно приятно. Однако сливовые деревья сейчас не в полном цвету. Ваше Высочество, почему бы нам не отправиться вместо этого в Царство Облаков? Оно находится недалеко от геотермальной жилы, и поднимающийся туман — поистине прекрасное зрелище».

Цзи Вэйцю небрежно согласился, назвав это «хорошо». Как раз когда он собирался выйти, Синбо поднял руку, жестом предлагая ему опереться на него. Он посчитал это ненужным, но потом вспомнил, как вчера чуть не утонул, едва не унеся жизни десятков людей. Если сегодня что-нибудь ещё пойдёт не так, не говоря уже о других, Синбо точно умрёт. Он не мог вынести мысли о потере Синбо!

Подумав об этом, он не посмел проявить неосторожность и послушно протянул руку за поддержкой, выходя наружу.

Слуги слышали о вчерашнем инциденте и как раз думали, как отговорить Цзи Вэйцю от похода к холодному Морю Благоухающего Снега. Увидев, что Синбо всего несколькими словами переубедил Цзи Вэйцю, они вздохнули с облегчением.

Прошлой ночью Цзи Вэйцю так сонно провел в горячем источнике, что у него совсем пропал аппетит. Сегодня же он проснулся, мучаясь от голода. Услышав, как Синбо сказал, что есть мясо, он пожалел, что не может прилететь туда прямо сейчас. К счастью, Царство Облачного Причала было недалеко, и они быстро прибыли. Когда Цзи Вэйцю добрался туда, он невольно окинул Синбо восхищенным взглядом. Это место действительно было прекрасным; температура была немного выше, чем в других местах. Он сидел в цветочном зале, открытом со всех четырех сторон, и даже сняв плащ, не чувствовал холода.

Лишь после того, как подали завтрак, он воскликнул, что его обманули.

Все блюда, упомянутые Синбо, действительно были на месте, но маринованная говядина была нарезана тоньше крыла цикады, и всего три ломтика. Также было три пельменя с креветками, каждый размером с большой палец. Проще говоря, Цзи Вэйцю мог съесть их за один укус. Кроме того, было несколько других мясных блюд, все в небольших порциях, главное было дать ему попробовать.

Цзи Вэйцю был в ярости, но не мог выплеснуть свой гнев. Синбо любезно налил ему миску рисовой каши с измельченной курицей и выложил туда все кусочки мяса. Цзи Вэйцю взял ее с печальным видом и попробовал ложку. Неожиданно кусочки мяса растаяли, как только коснулись его языка, оставив во рту лишь свежий аромат и насыщенный запах риса, который сразу же ударил ему в голову. Цзи Вэйцю не смог удержаться и сделал еще несколько укусов. Почувствовав, что-то наелось, он наконец-то успокоился.

Боже мой, кто бы мог подумать! Он не ел нормально пять... шесть дней! Он сказал: "Синбо".

Синбо перестал подавать еду. "Ваше Высочество?"

Цзи Вэйцю сказал: «В следующий раз, когда я потеряю сознание, не забудьте насильно накормить меня этой рисовой кашей, а не этой рисовой водой… Даже если бы я не болел, я бы умер от голода!»

Синбо это позабавило, но он не мог рассказать Цзи Вэйцю об опасности, в которой тот тогда находился. Он лишь сказал: «Ваше Высочество, не проклинайте себя».

Цзи Вэйцю надулся и промолчал. Закончив завтрак, Цзи Вэйцю последовал за Синбо на прогулку в сад, а затем вернулся в свои покои отдохнуть. После трех или пяти дней такого отдыха Синбо наконец не удержался и спросил: «Ваше Высочество, Алмазная сутра, которую император поручил вам переписать…»

В этот момент Цзи Вэйцю, прислонившись к плетеному дивану, грелся на солнце. Полуоткрытый веер закрывал большую часть его лица. Услышав это, он, слегка приоткрыв веер, неторопливо произнес: «Куда спешить? Ваше Высочество еще восстанавливается! К тому же, мое сердце тревожится, и уныние не рассеивается. Я не в настроении».

Синбо подумал про себя, что только Его Высочество осмелился бы так говорить. Он уже собирался сказать, что может сначала тайно начать копировать, а Его Высочество — лишь несколько раз для вида, как вдруг раздался холодный голос: «Твое сердце встревожено, и твоя тоска не рассеивается?»

Цзи Вэйцю вскочил. Увидев брата, стоящего неподалеку, он решил нанести первый удар с обвинением: «Императорский старший брат, слуги здесь такие беспечные! Они даже не объявили о твоем прибытии!»

Хотя казалось, что он обвиняет слуг, на самом деле он винил своего брата в воровстве.

Цзи Су с полуулыбкой сказал: «Тогда прикажи забить их до смерти».

Цзи Вэйцю очень хотел поднять руки над головой в знак капитуляции, но это было бесполезно; Цзи Су не понял бы. Он просто проигнорировал эту тему, приподнял тонкое одеяло, встал с дивана и как следует поклонился брату. «Ваш покорный подданный приветствует Императорского Старшего Брата».

Цзи Су прошел мимо него и сел на плетеный диван. Он медленно произнес: «Я тебя отчитал, а теперь твое сердце тревожится и наполняется унынием? Ты не убежден?»

Цзи Вэйцю только что получил от него выговор, поэтому не осмелился его провоцировать. Он не осмелился выступить против него самого. Услышав вопрос, он честно ответил: «Я не смею обманывать старшего брата императора. Я действительно немного сомневаюсь».

«В чём именно ты не убежден?»

Цзи Вэйцю с негодованием сказал: «Как может ваш покорный подданный быть похож на покойного императора?»

Взгляд Цзи Су резко обострился. Он пристально смотрел на Цзи Вэйцю, пытаясь разглядеть что-то на его лице. Цзи Вэйцю тоже поднял голову, чтобы посмотреть на него. Это испытание действительно истощило его силы. Лицо Цзи Вэйцю было бледным, светилось на солнце, словно холодный нефрит, но глаза его горели, как бушующий огонь.

Цзи Су подумал про себя: «...Он совсем не похож на покойного императора».

Глава 18

Цзи Вэйцю воспользовался случаем и подошел к Цзи Су. Он опустился на колени рядом с ногами Цзи Су, положил одну руку ему на колено и схватил за изысканный и красивый подол его халата: «Я не только не похож на него, но и мой брат тоже. Наша мать умеет рожать, и она выбирает для нас только самых лучших».

Цзи Су инстинктивно парировал: «Как ты смеешь!»

Брови Цзи Вэйцю изогнулись в улыбке, и он даже, казалось, немного взволнован: «Хотя это немного вульгарно, это правда. Я бы осмелился сказать это даже перед вдовствующей императрицей! Она бы точно согласилась!»

Цзи Су холодно посмотрел на него, ничего не ответив. Улыбка Цзи Вэйцю исчезла, он поджал губы, положил голову на колени Цзи Су и прошептал: «Брат… королевский брат… неужели я так сильно тебя разочаровал? Хотя я был тогда молод, я все еще помню некоторые поступки покойного императора. Неужели в глубине души я действительно похож на него?»

Оказалось, эти слова его задели.

Цзи Су пренебрежительно подумал: что это такое? Всего лишь предложение. Разве ты не слышал о чем-то в сто раз более жестоком? Цзи Вэйцю вырос в королевской семье и более десяти лет находился под его опекой. Даже просто наблюдая, он должен был кое-чему у него научиться. Как он мог воспитать такого слабохарактерного человека? Это его очень разочаровало.

Но молодой человек, сидевший у него на коленях, похоже, так не думал. Его ухоженные руки крепко вцепились в край его одежды, не смея держаться слишком сильно или оказывать на него какое-либо давление. Он просто мягко прислонился к нему, и даже когда называл его «братом», делал это осторожно, с неуверенностью, и совсем не осмеливался смотреть на него.

Цзи Су внезапно осознал... что с ним действительно поступили несправедливо.

Цзи Вэйцю самоиронично улыбнулся. Хотя большая часть сегодняшнего представления была всего лишь игрой, главным образом для оправдания своих слов, он все же почувствовал себя искренне обиженным после нескольких сказанного. Он сказал себе, что это нормально — не получить ответа от брата. В конце концов, сердце Императора было глубоким, как бездна; ему было суждено великое будущее, в отличие от обычных людей, подобных ему. Он понимал и мог сопереживать… просто это было немного неприятно.

Даже если он и не был настоящим принцем, он не выбирал стать принцем Жуем. Он относился к Цзи Су как к брату, и они вместе пережили самые трудные времена. Теперь, когда всё налаживалось, лишь из-за пары ругательств Цзи Су почувствовал, что его младший брат похож на того, кого он ненавидел больше всего.

Несмотря на то, что он знал об этом заранее, Цзи Вэйцю все равно чувствовал себя несколько... неловко.

Он слегка пошевелил пальцами, но чья-то рука накрыла его. Цзи Су спокойно сказал: «Вставай».

"..." Цзи Вэйцю сделал паузу, поднял взгляд на Цзи Су, чье выражение лица было спокойным и невозмутимым. "Действительно ли все эти хлопоты из-за одной-единственной фразы стоят того?"

Цзи Вэйцю подсознательно сказал: «Неважно, что говорят другие. В худшем случае я прикажу кому-нибудь запихнуть его в мешок, оттащить в темный переулок и избить. Но не моего брата».

Услышав это, Цзи Вэйцю понял, что его слова были двусмысленны. Он поднял глаза и увидел, что глаза Цзи Су действительно стали холодными и темными. Он заставил себя добавить: «Я не это имел в виду… просто ты не можешь так говорить, брат!»

Цзи Су возразил: «А я не могу?»

Цзи Вэйцю кивнул и утвердительно сказал: «Можешь. Просто если это скажут другие, я в лучшем случае рассердюсь, а если скажешь это ты, брат, я расстроюсь».

Это правда.

Цзи Вэйцю мысленно вздохнул. Почему он не мог сдержать себя? Он прекрасно знал, что брат больше всего ненавидит его упрямство. В глазах брата все его достоинства были лишь недостатками. Зачем он все это говорит? Разве он не напрашивается на наказание? Вздох... Он надеялся, что брат будет к нему снисходителен, ведь его только что отравили.

Внезапно он почувствовал тепло на голове. Он поднял глаза и увидел, как Цзи Су убрал руку и сказал ему: «Вставай».

На лбу Цзи Су мелькнула нотка беспомощности. Он помолчал немного, а затем продолжил: «В будущем этот вопрос подниматься не будет».

Цзи Вэйцю безучастно смотрел на брата, не в силах поверить в случившееся. Он украдкой ущипнул себя за бедро, затем ахнул и посмотрел на Цзи Су, как ошеломлённый гусь.

Цзи Су едва сдерживал смех от досады.

Цзи Вэйцю попытался встать самостоятельно, но из-за своей хрупкости и слабости ноги оказались слишком слабыми, чтобы стоять даже после непродолжительного стояния на коленях, большую часть времени в положении сидя! Он улыбнулся, уперся в бедро Цзи Су и, немного подпрыгнув, сумел подняться, весело воскликнув: «Договорились! Королевский брат, слово короля — закон!»

Цзи Вэйцю понял, что запылился, просто стоя на коленях, не по какой-то конкретной причине, а потому что увидел пятно пыли на одежде Цзи Су — разве он просто не держался за неё? Подумав, что Цзи Су этого не заметил, он быстро сказал: «Уже так поздно, Ваше Величество, идите немного отдохните… Ваше Величество, вам нужно завтра срочно вернуться ко двору? О? Значит, вы пришли сюда лично, хотите мне что-нибудь важное сказать?»

Цзи Су бросил на него холодный взгляд, затем повернулся и ушел.

Цзи Вэйцю совершенно не волновало, что его оставили стоять там. Он даже дважды окликнул его «Королевский брат», чтобы показать, что ему не всё равно. Только когда фигура Цзи Су скрылась из виду, он поднял подбородок, чтобы подать знак евнуху Цинси поторопиться и обслужить его. Затем он повернулся к Синбо и сказал: «Пусть на кухне приготовят мой обычный сладкий суп».

Синбо растерянно посмотрел на него. Император здесь. Не следует ли нам приготовить какие-нибудь любимые блюда императора?

Цзи Вэйцю было лень ему объяснять. Он очень любил этот сладкий суп; он часто пил его, когда жил со своим братом во дворце, и брат тоже иногда ел. Серьезно, с таким характером, как у его брата, разве он стал бы и пальцем пошевелить, если бы ему не нравился этот суп?!

Бесплатно! Большая миска в комплекте! Вы точно не прогадаете!

Синбо, не понимая почему, не имел иного выбора, кроме как подчиниться.

Цзи Су прибыл в виллу Ганьцюань и обычно останавливался во дворце Ланьшань, но теперь это место занимал Цзи Вэйцю, поэтому он отправился в павильон Чэнгуан. Умывшись, он увидел, как вошла Цинси с тарелкой супа, и с улыбкой сказал: «Ваше Величество, Его Высочество, прислал вам сладкий суп. Хотите?»

Цзи Су постучал пальцем по столу, и евнух Цинси принес сладкий суп. Как только крышка была поднята, послышался сладкий аромат. Цзи Су выпил примерно половину и попросил убрать суп. Затем евнух Цинси принес чай и, увидев, что Цзи Су выпил большую часть чашки, тихонько усмехнулся про себя.

Во всем этом мире император, вероятно, лишь когда молодой принц и вдовствующая императрица пришлют ему сладкий суп, неохотно сделает несколько глотков в знак близости.

Возможно, ему следует заварить еще одну крепкую чашку чая для Его Величества, чтобы освежить вкусовые рецепторы!

***

На следующее утро Цзи Су вернулся в Яньцзин. К тому времени, как Цзи Вэйцю проснулся, утреннее заседание суда, вероятно, уже закончилось. Он зевнул, полежал в постели, некоторое время глядя на занавески, и вдруг кое-что понял — что же могло случиться с его братом?

Произошло что-то действительно важное; его брат вчера об этом упомянул. Его брат не из тех, кто не умеет отличать важное от неважного.

Он спросил Синбо: «Синбо, что-нибудь случилось во дворце?»

Синбо сказал: «Нет».

Это значит, что всё действительно в порядке; информация Синбо достаточно достоверна.

Значит, они пришли его навестить?

Значит, он был настолько важен для своего брата?

Цзи Вэйцю удивленно цокнул языком. Даже на быстрой лошади дорога из Яньцзина в столичный регион займет не менее получаса, не говоря уже о подъеме в горы. Судя по тому, когда его брат прибыл вчера, он, вероятно, закончил работу при дворе, кратко уладил некоторые важные дела и затем отправился в путь.

Говорят, что работа императора требует от него вставать раньше петуха, поэтому время проведения судебных заседаний уже само по себе невероятно велико. В современном понимании «8 утра» означает начало работы/учебы в 8 утра, но для его брата это означало, что он уже закончил работу суда к 8 утра и начал изучать доклады! Конечно, возможно также, что в тот день в суде произошло что-то важное, поэтому он не мог покинуть зал суда до 8 утра и должен был продолжать сидеть и слушать доклады.

Все доклады были составлены в позитивном ключе; откровенно говоря, это были просто чиновники, которые яростно ругали друг друга. Его брат был довольно строг; во времена покойного императора даже при дворе случались драки, а теперь они могли обмениваться лишь саркастическими замечаниями, и любого, кто осмеливался поднять на кого-либо руку, приговаривали к порке.

Цзи Вэйцю повернулся и жестом подозвал Синбо. Синбо был озадачен, а затем услышал, как Цзи Вэйцю сказал: «Синбо, мне нужно сделать кое-что важное…»

Синбо: «...?»

***

После ухода из двора Цзи Су вернулся в Циннинский дворец, чтобы немного отдохнуть. Молодой евнух подал ему чай, который он отпил. Он выглядел немного уставшим, и, увидев это, евнух Цинси сказал: «Ваше Величество, до того, как кабинет министров разошлет уведомления, еще далеко. Почему бы вам не пойти отдохнуть?»

Цзи Су кивнул. Как только он вошел в спальню, он почувствовал, что что-то не так. С потолка спустился стражник, поклонился и хриплым голосом произнес: «Ваше Высочество прибыло».

Прежде чем Цзи Су успел понять смысл этих слов, занавес поднялся, и оттуда вышел маленький евнух, опустив голову. Подняв глаза, он увидел Цзи Вэйцю!

Цзи Су посмотрел на Цзи Вэйцю, который уже поклонился с улыбкой: «Ваш поддан приветствует Ваше Величество».

«Вилла Ганьцюань хороша, но там слишком влажно», — сказал Цзи Вэйцю. «Императорский врач Ху сказал, что мне лучше остановиться в более теплом и сухом месте… Ваше Величество, не могли бы вы предоставить мне отдельный зал для проживания?»

Евнух Цинси чуть не умер от страха перед Цзи Вэйцю. Он открыл рот, но в конце концов решил промолчать, чтобы братья снова не начали спорить, и он не стал козлом отпущения.

Джи Су спросил: «Ты закончил переписывать Алмазную сутру?»

Цзи Вэйцю уверенно сказал: «После долгих раздумий я пришел к выводу, что, поскольку мы молимся за благополучие вдовствующей императрицы, лучше всего будет перенять опыт дворца моего брата. Мы сможем впитать часть божественной ауры моего брата! Все боги и Будды на небесах непременно благословят вдовствующую императрицу из уважения к моему брату!»

...Какая чушь.

Цзи Су усмехнулся и сказал: «Отправьте его в Холодный дворец».

Кто этот «он», очевидно само собой.

Выражение лица Цзи Вэйцю резко изменилось: «Что?! Ваше Величество! Я не хочу идти в Холодный дворец! Я не хочу идти в Холодный дворец! Я слышал, что в Холодном дворце обитают призраки! Помогите!!»

Цзи Су холодно произнес: «Там, где я нахожусь, меня защищает аура дракона. А где же призраки и чудовища?»

Двое евнухов неохотно подошли и утащили Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю не осмелился оттолкнуть евнухов, поэтому ему оставалось только умолять и терпеть. Выйдя из дворца, он замолчал.

Дворец хорошо звукоизолирован, поэтому громкость его речи не имеет значения. Покинув дворец, он сможет громко кричать, тем самым объявляя всему миру о своем возвращении.

Цзи Вэйцю подума про себя, что она

действительно натворил немало лишнего!

Как жаль, что я вернулся!

Он просидел в карете два часа, и от тряски у него почти онемели ягодицы!

Он пытался польстить брату, но потерпел полное фиаско! Он думает, что важен для брата?! Важен, да уж!

Внезапно деревянная дверь со скрипом распахнулась, и двое евнухов проводили его в «холодный дворец».

Боковой зал дворца Циннин первоначально использовался императором для посещения своих наложниц и дворцовых служанок. Однако, поскольку Цзи Су не вступал в интимные отношения с женщинами, зал пустовал более десяти лет. Он был заброшен и не использовался, и в некотором смысле это был действительно холодный дворец.

Глава 19

Евнух Цинси вошел в сопровождении группы дворцовых слуг. Увидев, что Цзи Вэйцю дремлет на плетеном диване, он не осмелился его потревожить. Он слегка приподнял руку, давая всем знак говорить потише, поднес ширму, чтобы скрыть фигуру Цзи Вэйцю, затем опустил занавеску и тихо начал приводить в порядок боковой коридор.

Несмотря на то, что боковой зал ежедневно обслуживается, он не используется уже десять лет и лишен присутствия людей. Даже украшения, украшенные благоприятными и богатыми узорами, кажутся холодными.

Цзи Вэйцю быстро проснулся, широко раскрыв глаза и безучастно глядя на незнакомую обстановку. Прежде чем он успел сесть, он вспомнил, где находится.

За ширмой фигуры появлялись и исчезали. Стройная, проворная фигура держала изящный предмет с багровым пятном, вероятно, вазу; слегка полноватая фигура держала длинное тонкое украшение, скорее всего, стеклянную пагоду; две высокие фигуры вместе несли небольшой столик… Хм, гадать не нужно, это большой стол, он предпочитает просторный письменный стол.

Услышав шум внутри, евнух Цинси тихо приподнял занавеску, чтобы посмотреть. Он увидел Цзи Вэйцю, которыц, подперев подбородок рукой, с легкой улыбкой на губах, небрежно смотрел на ширму. По какой-то причине у него внезапно похолодело в сердце.

...Они действительно слишком похожи друг на друга.

Евнух Цинси небрежно приподнял занавеску, притворившись удивленным, что только что понял, что Цзи Вэйцю проснулся, и дважды ударил себя по лицу: «О! Ваше Высочество проснулся?! Этот старый слуга заслуживает смерти! Я потревожил Ваше Высочество…»

Эта едва заметная улыбка мгновенно исчезла. Цзи Вэйцю сел и поспешно сказал: «Что ты делаешь, евнух? Прекрати! Прекрати!»

Евнух Цинси, который до этого наносил лёгкие удары, остановился, увидев это, и с улыбкой сказал: «Хорошо, что Ваше Высочество не испугалось…»

Говоря это, он поднял руку, и молодой евнух принес чашу с горячим лекарством. Лицо Цзи Вэйцю тут же помрачнело: «Разве врач Ху не дал вам пилюли?»

Евнух Цинси вымыл руки и лично принес лекарство: «Ваше Высочество долго путешествовало, и вам не следует принимать это лекарство. Пожалуйста, потерпите немного, принимая лекарство, прописанное врачом Ху! Перетерпите сегодня, и вы сможете снова принять таблетки завтра. Ваше Высочество, посмотрите, этот старый слуга даже приготовил для вас конфеты. Это кедровые конфеты из Цзяннаня, они невероятно ароматные и сладкие».

Беспомощный Цзи Вэйцю мог лишь зажать нос и проглотить лекарство одним глотком. Обслуживание во дворце всегда было безупречным, особенно в Циннинском дворце, где лекарство хранилось при идеальной температуре, поэтому проглотить его одним глотком не означало обжечь рот. Когда кислое, горькое и рыбное лекарство потекло по его горлу, Цзи Вэйцю прикрыл рот одной рукой, быстро схватил две конфеты, ловко отдернул руку, засунул конфеты в рот, а затем снова прикрыл рот — он боялся, что если откроет рот, лекарство выйдет обратно.

Как только сладкий привкус во рту незаметно заглушил странный аромат, евнух Цинси тут же предложил ей чашку чая. Цзи Вэйцю прополоскала рот чаем, держа сахар во рту, и наконец избавился от привкуса лекарства.

Тем не менее, Цзи Вэйцю по-прежнему с недовольным лицом сказал евнуху Цинси: «Евнух, в этот раз я пошел во дворец, чтобы разбудить Бо, поэтому я не должен был оставлять никаких следов. Мне придется побеспокоить тебя, чтобы ты убрал за собой».

«Почему вы так вежливо разговариваете с этим старым слугой, Ваше Высочество?» — с улыбкой ответил евнух Цинси, добавив: «Ваше Высочество, будьте уверены, все дворцовые слуги в Циннинском дворце очень немногословны».

Цзи Вэйцю мысленно добавил следующую строчку: «Потому что те, кто не может держать язык за зубами, уже мертвы».

«Ты отвел меня в боковой зал, брат тебя накажет?» — снова спросил Цзи Вэйцю. На самом деле, его больше беспокоил именно этот вопрос. В конце концов, ночевать в Холодном дворце для него не составит труда. Брат сказал, что отправит его в Холодный дворец, но не сказал, что с ним будут обращаться как со свергнутой наложницей и лишат еды и питья.

Пока его брат прямо не заявит о своем желании сократить свою долю, кто посмеет ограничить его поставки?

Соблюдение правил имеет свои преимущества. Его пособие поступает не только от брата. Если его пособие нужно уменьшить, брат должен издать указ с четким обоснованием, а также получить согласие его дяди, принца Императорского клана, и его матери, императрицы-вдовы, прежде чем его пособие действительно будет уменьшено. В лучшем случае могут быть уменьшены его особые запасы — например, если какое-то место предлагало ему особенно редкие ингредиенты или лекарственные травы, он обычно получал свою долю, но если брат давал указание, эта доля исчезала.

Ну и что, если эту часть вырежут? Пока люди могут жить на сбалансированном рационе, включающем мясо и овощи, а также достаточное количество основных продуктов питания, они вряд ли умрут, если не будут есть мясо косули из Тяньшаня!

Хотя он и вернулся во дворец тайно, если говорить прямо, у него была возможность сделать это, никого не оповестив, и, естественно, ему также была гарантирована возможность воспользоваться своей долей прибыли.

Конечно, это не может быть все из них.

Его ежемесячное пособие представляло собой ошеломляющую сумму, состоящую из трех частей. Первая поступала от его клана, который он получал как прямой потомок королевской семьи. Вторая — это его официальное жалование от двора; как принц, он имел право на соответствующее пособие. Третья — из королевской казны, которая полностью состояла из средств его брата и матери.

Отбросив все остальное, тысячи китов курицы, утки, рыбы и мяса, распределяемых кланом, невозможно было перевезти одной-двумя каретами. Не говоря уже о тысячах ши риса, чая, соли и ткани, а также об особых запасах золота, серебра, драгоценностей, изысканных лекарств и редких животных. Такое огромное количество невозможно было незаметно доставить во дворец, но пронести часть еды, чтобы накормить Синбо и его слуг, как обычно, не составило труда.

Евнух Цинси так широко улыбнулся, что прищурился: «Эй, все остальные холодные дворцы во дворце пришли в упадок от многолетней запущенности. Этот — единственный, который ещё можно терпеть. Ваше Высочество, можете оставаться здесь, не беспокоясь».

Цзи Вэйцю сразу понял, что происходит. Его брат не уточнил, в какой именно холодный дворец его отправить, поэтому евнух Цинси решил выбрать ближайший и поместить его туда. Он решил, что позже найдет способ получить одобрение брата. Евнух Цинси служил его брату тридцать лет, по сути, коту, который не умел говорить. Он понимал, чего хочет кот, по одному лишь подергиванию его усов, не говоря уже о говорящем человеке.

Кроме того, это место отделено от главного зала, где живёт его брат, лишь стеной. При таком количестве людей, переставляющих вещи, как мог его брат этого не заметить? Его молчание означает, что он согласен!

«Тогда мне придётся вас поблагодарить». Цзи Вэйцю тоже улыбнулся.

«Как такое возможно? Ваше Высочество, вы льстите этому старому слуге». Евнух Цинси поклонился и сказал: «Внешняя отделка почти завершена. Ваше Высочество, пожалуйста, взгляните. Если вас что-то не устраивает, немедленно замените это».

«Хорошо…» Цзи Вэйцю встал с кровати, и Синбо принес ему новую одежду, чтобы он переоделся. Затем он надел тонкий плащ и последовал за евнухом Цинси, чтобы прогуляться по дому.

***

Закончив свои дела, евнух Цинси вернулся в главный зал, чтобы доложить: «Ваше Величество, молодой принц устроился, и всё в порядке. Сейчас он принимает лекарства и читает. Возможно, это благодаря божественной защите Вашего Величества, но цвет лица молодого принца стал намного румянее».

Цзи Су вел себя так, будто ничего не слышал, даже не взглянул на евнуха Цинси. Его позиция была ясна: больше ничего говорить не нужно; он не хотел ничего слышать.

Евнух Цинси, как всегда проницательный, замолчал, сделав вид, что ничего не произошло. Он шагнул вперед, чтобы подать Цзи Су кисть и чернила. Цзи Су держал кисть в одной руке, агатовая императорская кисть красиво блестела в его ладони. Спустя неопределенное время Цзи Су, с пером в руке, погрузился в размышления, когда внезапно из бокового коридора раздался глухой удар. Капля киноварных чернил упала на документ. Он медленно выдохнул и, используя каплю чернил, написал на документе «Прочитано». Не поднимая глаз, он махнул рукой. Евнух Цинси слегка поклонился и направился в соседнюю комнату. Через мгновение он вернулся и сказал: «Ваше Величество, дворцовый слуга случайно задел стену, но не пострадал».

Цзи Су прочитал две строки из мемориала: "...Хм?"

Евнух Цинси несколько смущенно улыбнулся: «Молодой принц просто шутил с несколькими дворцовыми слугами…»

Цзи Су отложил ручку, и евнух Цинси с улыбкой ждал указаний, но тут мимо прошел Цзи Су. Он тут же обернулся и последовал за ним, подумав, что на этот раз молодой принц попал в беду. Он хотел, чтобы дворцовые слуги объявили о его прибытии, но главный зал и боковые залы находились слишком близко друг к другу; кто посмеет промчаться мимо императора? Он мог лишь посоветовать молодому принцу помолиться о удаче.

Когда дворцовые слуги с обеих сторон увидели прибытие Цзи Су и заметили, как он слегка поднял руку, они поняли, что не могут объявлять о его приходе. Синбо, стоявший у двери, собирался что-то сказать, когда внезапно с потолочной балки упал стражник и закрыл рот и нос. Дворцовые слуги опустили головы и медленно открыли дверь бокового зала. Цзи Су заглянул внутрь со спокойным выражением лица, его взгляд становился все более холодным и глубоким.

И в этот момент...

Небольшая зона была огорожена лентами, соединяющими колонны, поддерживающие боковой зал. Цзи Вэйцю, с завязанными глазами, шарил там с вытянутыми руками, смеясь и говоря: «Не убегай... Я иду тебя поймать, ха-ха-ха... Если поймаешь, будешь наказан...»

Несколько дворцовых слуг сняли обувь, но к их ногам были привязаны колокольчики. На этом небольшом участке единственным способом избежать встречи с Цзи Вэйцю было бежать. Однако, как только они бежали, колокольчики начинали звонить, и Цзи Вэйцю следовал за звуком колокольчиков, чтобы догнать их.

В этот момент две дворцовые служанки прятались за колонной, боясь дышать, а за третьей служанкой гналась Цзи Вэйцю. Все они играли с покрасневшими лицами и, казалось, прекрасно проводили время.

Внезапно дворцовый слуга заметил Цзи Су и тут же остановился. Увидев ледяной взгляд Цзи Су, он резко опустился на колени, дрожа всем телом. Цзи Вэйцю, услышав глухой удар, невольно воскликнул: «Эй? Играть можно, но потише. Не мешай моему брату. Те, кто у двери, слушайте внимательно…»

Двое дворцовых слуг у дверей дрожали, не смея поднять головы.

Служанка дворца, стоявшая на коленях, дрожала от страха, золотой колокольчик на её ноге слегка подёргивался. Не услышав дальнейших движений, Цзи Вэйцю решил, что со служанкой всё в порядке, и спрятался. Он на ощупь направился в сторону звона колокольчика. Цзи Су медленно подошёл к Цзи Вэйцю. Бровь Цзи Вэйцю слегка дёрнулась, словно он пытался определить источник звука. Внезапно он шагнул вперёд, и, оказавшись всего в полуметре от ленты, резко протянул руку и схватил Цзи Су за рукав. Он торжествующе рассмеялся: «Попался!»

Затем он добавил: «Эй? Вы жульничаете? Мы договорились не выходить за пределы отведенной зоны... Ладно, десять чашек чая! Пейте на здоровье!»

Цзи Вэйцю играет в очень простую игру: кто попадется, тот должен выпить десять чашек чая! Сейчас он слаб и хил, сколько раз он сможет кого-нибудь поймать? Чашки во дворце такие крошечные, что десяти чашек чая не хватит даже на маленькую миску.

Ему показалось странным, что дворцовые слуги молчали. Сняв ленту с их глаз, он сказал: «Нет…»

Цзи Вэйцю ошеломленно уставился на Цзи Су, который стоял совсем рядом: "...Королевский брат?"

Что привело вас сюда?

Разве Цзи Су не должен в это время осматривать мемориалы?! Разве он не должен быть совершенно невнимателен ко всему происходящему, если только не случится катастрофа или землетрясение?! Как он здесь оказался?!

Его рука всё ещё сжимала рукав Цзи Су.

Цзи Су слегка улыбнулся: "А я не могу прийти?"

Цзи Вэйцю наконец-то узнал, что значит «дойти до ярости и рассмеяться»!

Глава 20

Недолго думая, Цзи Вэйцю ответил: «Вся земля под небом принадлежит царю. Куда же моему царственному брату нельзя ходить?»

Если отбросить все остальное, то можно даже свободно входить и выходить из спальни вдовствующей императрицы! — Конечно, обычно туда не заходят, но поскольку она твоя родная мать, войти, если очень захотеть, не невозможно.

Цзи Вэйцю молча махнул рукой за спину, подав знак нескольким дворцовым слугам быстро отступить. Затем он с улыбкой сказал: «Ваше Величество прибыл так рано, должно быть, потому что во всем мире царит мир».

Цзи Су едко заметил: «Это не сравнится с процветанием твоего места».

«Это также благодаря милости Императора». Как только Цзи Вэйцю закончил говорить, Синбо, стоя у двери, прошептал: «Ваше Высочество».

Увидев это, Цзи Вэйцю кивнул и улыбнулся Цзи Су, сказав: «Уже так поздно, в мгновение ока. Врач Ху велел мне больше двигаться, чтобы лекарство распространилось по всему моему телу. Потребуется примерно столько времени, сколько нужно, чтобы сгорела благовонная палочка, чтобы согреть меня… Надеюсь, я вас не побеспокоил, Ваше Величество?»

Цзи Су, уловив суть, нахмурился и спросил в ответ: «Не пилюля?»

Брат, если ты будешь продолжать задавать мне эти вопросы, у меня будут большие неприятности!

Цзи Вэйцю дотронулся до носа и с некоторой виноватостью сказал: «Наверное, меня толкнули по дороге обратно. Врач Ху сказал, что моя ци и кровь разбросаны, и в моём теле появился холод, поэтому лучше всего выпить немного лекарства».

Цзи Су посмотрел на него сверху вниз, заметив виноватое выражение лица молодого человека и его нежелание встречаться с ним взглядом. Сначала он хотел отругать его за глупость и самонадеянность, заслуживающие такого наказания. Однако его мысли изменились, и он вспомнил, как ребенок, несмотря на свою болезнь, с радостью вернулся во дворец из виллы Ганьцюань. Он явно отправился домой, но намеренно переоделся в дворцового слугу, чтобы проникнуть во дворец. Принц же был вынужден оставаться в небольшом боковом зале, единственным утешением для него была возможность играть в детские игры с несколькими дворцовыми слугами.

Он страдает от всего этого... просто потому, что не может вынести вида того, как тот бегает туда-сюда между двумя местами.

Цзи Су внутренне усмехнулся, выражение его лица слегка смягчилось, и он сказал: «В следующий раз я прогуляюсь по саду».

«Это… разве не немного неуместно?» — с некоторым удивлением спросила Цзи Вэйцю.

«В дворце Тайцзи никто не смеет говорить лишнее». Тон Цзи Су был мягким, но слова, которые он произнес, были совсем не мягкими.

На этом всё.

Цзи Вэйцю сжал кулак в груди, подбадривая себя. Он подумал про себя: если причина разумная и дело не слишком вопиющее, то его брат — не убийца, который целыми днями думает только о том, чтобы отрубить пару голов и выпить с ними. Как он может по первому же случаю затащить людей и забить их до смерти?! На то, чтобы обучить надежного дворцового слугу, нужно время!

Думая об этом, Цзи Вэйцю невольно бросил сочувственный взгляд на евнуха Цинси — тяжело! Так тяжело! Наверное, евнуху Цинси было очень трудно оставаться рядом со своим братом тридцать лет! Неудивительно, что он так обрадовался, когда сказал, что заберет Синбо и Мяньли.

Он начал жалеть об этом; возможно, ему следовало остаться на вилле Ганьцюань. Даже он, как сводный брат, чувствовал себя немного запуганным своим братом, не говоря уже о евнухе Цинси. Но потом он подумал о том, что брат проделал такой долгий путь, чтобы увидеть его после суда, и Цзи Вэйцю стало легче.

В конце концов, он ведь и раньше жил со своим братом! Они прожили вместе почти десять лет! Первые восемь лет его брат был наследным принцем, а он сам — принцем, и они жили в Восточном дворце, также известном как дворец Чанчэнь. Когда ему исполнилось восемь лет, его брат взошел на трон и переехал во дворец Тайцзи, принадлежавший императорской семье. Он последовал за ним во дворец Тайцзи и прожил там еще два года.

Два года спустя, когда ему исполнилось десять лет, положение его брата укрепилось, и он попросил его вернуться во дворец Чанчэнь. С этого времени частота его встреч с братом начала уменьшаться. После того как он покинул дворец в шестнадцать лет, чтобы основать собственное жилище, он виделся с братом всего три-пять раз в год.

Если посмотреть на это с другой стороны, он беззаботно живёт всего два года!

Однако к жизни во дворце он адаптировался несколько лучше, чем предполагал. Например, он понял, что, исходя из естественных отношений между ними, пока его брат будет успокаиваться, не будет с ним спорить и будет проявлять соответствующую слабость, серьезных проблем не возникнет — например, сегодня он его не избил и даже не отругал.

В этот момент евнух Сяо Чжу принес чай. Естественно, братья не стали вставать и продолжать болтать. Они сели на кушетку. Цзи Вэйцю только что бурно играл, и слегка горячий чай немного подсушил ему рот. Он слегка нахмурился, но понимал, что сейчас все иначе, поэтому просто выпил больше половины чашки за один раз.

Увидев, что он поспешно выпил чай, Цзи Су слегка приподнял кончики пальцев, а евнух Цинси слегка поклонился и удалился. Цзи Вэйцю поставил чашку, от жары его прошиб легкий пот, но он действительно чувствовал себя намного лучше, чем когда вошел во дворец тем утром, и больше не ощущал себя парящим в облаках.

Увидев спокойное и невозмутимое поведение Цзи Су, словно для него все было лишь мимолетными тучами, Цзи Вэйцю внезапно почувствовал, что его брату не место императору; ему следует стать даосским священником. С его внешностью, напоминающей небесное существо с горы Гуша, и его неземной аурой, он мог бы легко стать даосским священником, произнеся несколько пустых слов. Если бы он встретил императора, одержимого искусством бессмертия, ему, возможно, пришлось бы дважды поклониться ему.

«Над чем ты смеешься?» — Цзи Вэйцю, весело проводивший время, вдруг услышал это. Он замер, не осмеливаясь сказать что-то вроде: «Брат, не будь императором, стань даосским священником». Это было самым большим табу для его брата. Вполне естественно, что у любого человека отец сначала был совершенно нормальным человеком, но потом начал верить в буддизм и даосизм и в конце концов превратился в чудовище, пожирающее человеческие сердца и пьющее человеческую кровь.

Цзи Вэйцю часто удивлялся тому, что в столице еще сохранились буддийские храмы и даосские монастыри. Поражало, что его брат, с его характером, не зашел так далеко, чтобы уничтожить их все.

Однако, поскольку Цзи Су уже говорил, Цзи Вэйцю не мог притворяться, что не слышал. На мгновение он растерялся, так как им с братом редко о чем было поговорить. Он смог лишь сказать: «Я думаю о тех, кто меня накачал наркотиками».

Брови Джи Су слегка дернулись, и его неземной, неземной темперамент внезапно сменился спокойствием, обнажив его обычное императорское величие. Его тон был спокойным, но в нем едва уловима нотка поддразнивания: «Я думал, ты собирался за них заступиться».

После долгой паузы Цзи Вэйцю наконец выдавил из себя: "...Я не дурак!"

«Мудрец сказал: „Отплати злом добром, как же ты отплатишь добром?“» Глаза Цзи Вэйцю расширились: «Они собираются дать мне такое едкое лекарство, как я могу за них просить? Я все еще отравлен?»

Он также выяснил подробности: снотворное содержало множество веществ, одно из которых представляло собой вызывающий привыкание, медленно действующий яд, который при длительном применении повреждал внутренние органы, приводя к отказу органов и смерти. Другое вещество было нервно-паралитическим и при длительном применении могло вызывать галлюцинации, слуховые галлюцинации, а также маниакальное и беспокойное состояние.

Было ли что-то, чего он не понимал? Они просто были полны решимости похитить его, а затем тайно контролировать с помощью этих двух наркотиков, верно? Оба вызывают маниакальное действие и привыкание — человеку со слабой волей было бы трудно сопротивляться любому из них, не говоря уже о обоих. В конце концов, разве он не стал бы просто делать то, что они ему скажут?

Цзи Вэйцю знал, что, скорее всего, за всем этим стоит лжекороль. Между ними не было никаких давних обид, так почему же лжекороль не попытался сначала убедить его сдаться? Он просто хотел сначала напасть на слабых! Если лжекороль был настолько способен, почему он просто не поднял знамя и не поднял восстание, чтобы сразиться со своим братом настоящими мечами и копьями?!

Внезапно Цзи Вэйцю кое-что понял — он был переселенцем душ в книге и знал сюжет, но его брат не был переселенцем и не знал, о чём этот сюжет!

Цзи Вэйцю неожиданно сильно хлопнул себя по ноге. Какой же он глупец! Почему он ничего не сказал брату? ...Нет, нет, нет, брат был готов использовать его в качестве приманки, а это значит, что он, вероятно, что-то знал, но просто не представлял, насколько много!

«Что ты наделал?» — нахмурился Цзи Су. Цзи Вэйцю сказал: «Я так зол! Брат, ты выяснил, кто меня отравил? Кто за этим стоит? Ты с ними разобрался?»

Брови Цзи Су медленно расслабились. Он слегка приподнял руку, и с луча упала защита. Цзи Вэйцю подсознательно отступил на шаг назад — чёрт, эта техника движения ужасающая! Человек появился в мгновение ока! Словно фокус!

Цзи Вэйцю даже позволил себе подумать, что если бы это умение существовало в наше время, то даже не став секретным агентом, он все равно смог бы разбогатеть, выступая на улицах в качестве хранительницы нематериального культурного наследия.

У охранника было обычное лицо, такое, которое легко затерялось бы в толпе. Он опустил глаза и сказал: «Ваше Высочество, согласно результатам расследования, когда заместитель командующего Чжоу и Ваше Высочество вернулись в столицу, они разделились на три группы и начали поочередно распространять информацию для проведения расследования. В конце концов они обнаружили, что в Цинсюаньской гвардии есть предатель».

Услышав это, евнух Чжуо был несколько удивлен. За несколько месяцев службы Его Величеству он неоднократно подслушивал доклады тайной охраны по различным вопросам. Как правило, они были крайне лаконичны, давая лишь ответы. Подробности они раскрывали только по запросу Его Величества. Что же сегодня изменилось? Почему они были так подробны?

После этих слов стражник понял, что сказал не к месту, но, увидев пристальный и любопытный взгляд принца Руи, неосознанно добавил еще несколько слов.

Услышав это, Цзи Вэйцю торжественно кивнул: «Как и ожидалось, здесь есть... шпион».

«Ты угадал?» — с большим интересом спросил Джи Су.

«У меня смутное предчувствие, — сказал Цзи Вэйцю. — Мой брат вызвал меня в Цзяннань с такой огромной свитой. Неужели это просто для расследования деятельности нескольких коррумпированных чиновников? Любой может расследовать коррумпированных чиновников, зачем они послали меня? Должно быть, происходит что-то еще».

Сначала Цзи Вэйцю думал, что кротом был Чжоу Цин, но, присмотревшись, понял, что это маловероятно. Если бы Чжоу Цин был кротом, он не смог бы вернуться в Яньцзин. Судя по покушению на него, совершенному поваром в префектуре Цюаньчжоу, он почувствовал, что с гвардией Цинсюань что-то не так; они казались слишком неорганизованными. Последовавшее за этим покушение на реке также было странным… быть убитым и доставленным на лодку не было чем-то необычным, но присутствие лучников – да.

Это же посреди реки! По меньшей мере в двухстах-трехстах метрах от берега, и уже ночь. Даже с самым лучшим зрением, как можно было бы точно определить местонахождение человека на большом корабле в двухстах-трехстах метрах от себя? Если бы это была длинная железная стрела или огромный лук, он бы поверил, но эти стрелы явно были маленькими, всего лишь длиной с руку.

Теперь, при ближайшем рассмотрении, маленькая стрела больше походила на скрытое оружие. Выстрел из стрелы с императорского корабля был бы слишком заметен, учитывая большое количество собравшихся там экспертов. Если бы эта стрела была выпущена, попала бы она в цель или нет, человек наверняка погиб бы. Однако, если бы стрела была выпущена с охранного корабля, находящегося в сорока или пятидесяти метрах от него, всё стало бы совершенно ясно.

В конце концов, на эскортном корабле есть только сопровождающие охранники. В таких обстоятельствах основное внимание эскортного корабля сосредоточено на главном судне, а не на нём самом. Они работают посменно и слишком заняты, чтобы обращать внимание на то, что делают их коллеги. Что же такого странного в том, чтобы не выспаться и не подышать свежим воздухом?

«Похоже, ты довольно много знаешь», — многозначительно заметил Джи Су.

Цзи Вэйцю понимал, что его брат, вероятно, считал его слишком осведомленным, но дело о лжецаре было для него занозой в боку, и он не мог молчать, поэтому сказал: «Остальные могут спуститься первыми».

Дворцовые служанки, прислуживавшие ему, украдкой взглянули на Цзи Су. Увидев его кивок, все они вздохнули с облегчением и удалились — они давно уже перестали слушать! Какой смысл знать так много об этом? Чем больше они узнают, тем быстрее умрут!

Увидев, что в боковом коридоре осталось лишь несколько доверенных лиц, Цзи Вэйцю сказал: «Брат, что-то здесь не так? Судя по последним событиям, некоторые хотели меня убить, а некоторые — арестовать… Похоже, это сделали не коррумпированные чиновники».

Коррумпированные чиновники жаждут повышения по службе и богатства, а не того, чтобы их опустошили. На императорском корабле, помимо принца Жуя, находятся Чжан Эр и Цзоу Сан. Если кто-то из них случайно получит травму, как бы местные чиновники ни старались, они не смогут помешать высокопоставленным придворным устраивать беспорядки! Например, если Цзоу Сан получит даже незначительную царапину, его отец — заместитель министра доходов, и он не посмеет не заплатить всю сумму, но он осмеливается заплатить последним! Тогда он идет в соседнее Министерство кадров, чтобы поговорить с министром, и оценка работы местного чиновника оказывается испорченной.

Цзи Су с интересом спросил: «Почему ты так думаешь?»

Цзи Вэйцю уверенно сказал: «Какой смысл меня арестовывать? Лучше польстить мне! Всем известно, что я был отправлен в Цзяннань по императорскому указу, чтобы молиться за вдовствующую императрицу. Кто знает, может быть, ваши шпионы следят за мной, Ваше Величество, чтобы выяснить мой характер и не вернуться в столицу и не говорить обо мне плохо?»

«Кроме того, что они со мной сделают? Возьмут в заложники? Потребуют выкуп?» — с лукавым юмором сказал Цзи Вэйцю. — «Когда ты, брат мой, окажешься у городских ворот, они потащат меня к городской стене и потребуют от тебя написать указ об отречении, иначе они сбросят меня со стены и убьют…»

Цзи Су неторопливо отпил чаю и уже собирался что-то сказать, когда Цзи Вэйцю рассмеялся: «Ха-ха-ха, как думаешь, о чём они думают? Ещё и отбор? Насколько важен трон? Просто так передать его по наследству? Если его передадут, останемся ли мы с матерью в живых? Я просто разобью себя насмерть! Потом, брат, можешь оттащить его в могилу и убить, разрубить на тысячу кусков, я за него не буду заступаться!»

В этот момент вошел евнух Цинси, неся небольшую суповую миску. Обменявшись приветствиями с ними, он поставил миску перед Цзи Вэйцю и мягко и убедительно сказал: «Ваше Высочество, на кухне только что приготовили суп из семян лотоса и белого гриба. Пожалуйста, сделайте пару глотков, чтобы успокоить горло».

И действительно, Цзи Вэйцю был изрядно голоден. Суп из семян лотоса и белого гриба в его руке был лишь слегка теплым. Он откусил кусочек и обнаружил, что суп теплый и освежающий. Видя, что Цзи Су не возражает, он опустил голову и начал есть.

Чашка была всего одна, и её лично доставил евнух Цинси, значит, это было по просьбе его брата.

«Спасибо, Ваше Величество». Суп был настолько маленьким, что Цзи Вэйцю съел его в мгновение ока. Как раз когда он собирался попросить еще одну порцию, Цзи Су внезапно бросил в него несколько тарелок.

Цзи Су поднял голову: «Смотри».

Цзи Вэйцю небрежно взял книгу и начал читать. Содержание было очень простым: письмо с извинениями от префекта Цзяннина. Цзи Вэйцю был убит, и Великий канал находился в его юрисдикции, поэтому он, естественно, должен был извиниться. Судя по времени, это совпадало.

Вторая книга представляет собой письмо с извинениями от Цянь Чживэя, префекта Цюаньчжоу, и её содержание в значительной степени идентично.

Третий документ представлял собой секретное послание, которое можно было подать непосредственно императору, минуя Великий секретариат. Только префекты каждой префектуры имели право подавать такие послания. Разумеется, любой, кто осмеливался говорить глупости или чрезмерно льстить в нём, скорее всего, понижался в звании на три ступени.

Тайное заявление также было написано Цянь Чживэем, префектом Цюаньчжоу. В нем он тонко обвинял принца Жуя в грабеже жителей Цюаньчжоу, поджогах, убийствах, мародерстве, вымогательстве и подкупе чиновников. Он вел себя так, словно был невинным чиновником, жалующимся императору, тем самым обеспечивая императору лицо. «Посмотрите, какой я разумный. Я пережил столько несправедливости, и все же тайно сообщил о таком серьезном деле, чтобы не навредить репутации императорской семьи и не опозорить императора и вдовствующую императрицу».

«Как дела?» — медленно и обдуманно спросил Цзи Су.

Цзи Вэйцю, размахивая секретным документом, сказал: «Жаль, что Цянь Чжи не тратит свои деньги на написание сказок».

Цзи Су посмотрел на него: «Что ты собираешься делать?»

Цзи Вэйцю наклонил голову, выглядя ошеломленным: "...Что?"

«Что вы имеете в виду, что я хочу сделать?» — спросил Цзи Вэйцю. — «Ваше Величество здесь, так что вы сами со всем разберетесь! А мне какое дело? В худшем случае я устрою ему допрос в суде… или я могу пойти, накинуть ему на голову мешок и избить его? Я сделаю это тихо, никому не позволив узнать…»

Цзи Су посмотрел на Цзи Вэйцю и медленно произнес: «Цзи Вэйцю, не притворяйся дураком».

Глава 21

Глаза Цзи Су, несомненно, были прекрасны. У него было от природы отстраненное лицо, такое ясное и невозмутимое, что он казался бессмертным, сошедшим на землю, словно ему было суждено быть лишенным всяких эмоций и чистым сердцем. Слабые эмоции, которые иногда проступали в его глазах, были подобны горному туману, окутывающему мир у обрыва, эфирному и безграничному, скрывающему бесконечную пропасть внизу.

Если ты сделаешь один неверный шаг, то дальнейшие события уже не будут зависеть от тебя.

Поэтому, несмотря на его привлекательную внешность, Цзи Вэйцю никогда не осмеливался долго на него смотреть.

После того, как их взгляды встретились на мгновение, Цзи Вэйцю отвел взгляд. Даже не глядя, он почувствовал, как у него пересохло во рту, и занервничал еще больше, чем когда-либо, поняв, что Цзи Су смотрит на него с невиданной ранее серьезностью.

Вышитый узор из облаков и воды на широких рукавах, казалось, в этот момент очень привлёк Цзи Вэйцю. Он сжал кулак под рукавами, а затем, подняв голову, как ни в чём не бывало, с улыбкой сказал: «Зачем вы притворяетесь глупцом? Ваше Величество, вы знаете, что меня не интересуют подобные вещи при дворе. Вы вдруг спросили меня, как с этим поступить… тогда я могу лишь сказать, что это можно уладить в частном порядке или через официальные каналы».

Пока Цзи Вэйцю говорил, в его сердце возникло странное чувство: Боже мой, это же самый высокопоставленный местный чиновник, а он говорит о нем так, будто на главной дороге столкнулись два фургона. "...Уладим это в частном порядке, я прикажу избить его, а потом передам властям. Если все пойдет по установленным каналам, я попрошу Синбо написать обвинительный акт против него. Короче говоря, есть закон, которому нужно следовать, и как бы ни гласил закон, так и будет судиться".

Когда Цзи Вэйцю заговорил более естественно, он добавил: «У меня есть старший брат, который является императором, не так ли? Чего я боюсь?»

Этот высокомерный тон даже повысился.

Джи Су, с нечитаемым выражением лица, слегка приподнял подбородок: "И это всё?"

"А иначе что?" Ресницы Цзи Вэйцю слегка задрожали. Именно об этом он подумал и именно это и сказал.

«Что, если бы я повысил его в звании и присвоил ему более высокий титул, а не наказывал?» — снова спросил Джи Су.

Цзи Вэйцю холодно фыркнул и с уверенностью сказал: «Тогда в будущем его ждет еще более жалкая смерть».

Глаза Джи Су слегка потемнели. «Ты действительно веришь, что я добьюсь для тебя справедливости?»

"...Рано или поздно", — Цзи Вэйцю жестом показал, его глаза горели: "У моего брата наверняка есть причины не убивать его. Он еще может быть полезен. Еще не поздно убить его, когда он больше не нужен... Я могу подождать. В конце концов, важнее общая картина".

«А что, если я его никогда не убью?»

«Что мне остаётся, кроме как терпеть!» — подумал Цзи Вэйцю и сказал: «Хм... Если он действительно гений, как господин Чжугэ, и верен императору, то что плохого в том, чтобы объявить мне импичмент? Он может даже прийти ко мне, указать на меня пальцем и проклясть меня».

"Терпеть такое унижение?" Губы Джи Су слегка изогнулись в легкой улыбке: "Чего ты хочешь?"

Он повторил, очень тихим голосом: "Что тебе нужно?"

Цзи Вэйцю без колебаний ответил: «Конечно, я прошу процветания и силы нации. Чего еще я могу желать?»

Цзи Вэйцю с некоторым удивлением посмотрел на Цзи Су: «Брат, я принц, и с рождения я наслаждался подношениями народа и всеми богатствами мира. Ты же раньше говорил, что я посредственный и глупый. К счастью, я не морально развращен. Я не могу совершить ничего великого, но и ничего плохого сделать не могу. У меня нет идеалов. Все, чего я хочу, — это продолжать жить беззаботной жизнью, не беспокоясь о еде и одежде».

Взгляд Джи Су был глубоким: «Продолжай».

Цзи Вэйцю продолжил: «Разве это не просто? У этого человека талант, сравнимый с талантом Чжугэ Ляна, и он от всего сердца помогает моему брату, делая нашу династию процветающей и успешной… Поскольку страна процветает, а казна полна, я, как принц, естественно, буду и дальше наслаждаться богатством и почестями. Какая разница, если меня несколько раз отругают? Если он действительно придет, я распахну главные ворота и приглашу его в особняк, угощу лучшим чаем, попрошу кого-нибудь сделать ему массаж плеч и спины, а сам буду стоять там и позволять ему ругать меня сколько душе угодно».

Цзи Су наблюдал, как Цзи Вэйцю, прищурившись, говорил о себе, словно уже предвидя свою будущую жизнь, полную безграничного богатства и удовольствий, и невольно почувствовал нелепость происходящего.

«Кроме того, мой брат всё ещё здесь. Неужели он позволит кому-то запугать меня до смерти? ... Должно быть, у поступков моего брата есть причина. Он выбрал меньшее из двух зол, верно?» Цзи Вэйцю выжидающе смотрел на Цзи Су, словно ожидая, что тот кивнет в знак согласия.

Насколько сильны эти слова!

Он именно такой человек, жадный только до богатства и статуса... Это богатство и статус он получает, полагаясь на своего старшего брата, который тоже верит, что может быть его опорой, справедливым и заслуживающим доверия. Старший брат может бросить его и предать, но пока ему что-то нужно, он не будет жаловаться.

Цзи Су слегка приоткрыл губы и наконец произнес несколько слов: "...Ты никчемный".

Цзи Су хотел сказать что-то ещё, но потом почувствовал, что в этом нет необходимости, как будто ещё одно слово, будь то о наследном принце или о власти, было бы оскорблением искренности Цзи Вэйцю.

Цзи Вэйцю не понял, о чём думает Цзи Су, и с улыбкой сказал: «У всех есть свои сильные и слабые стороны, меня всё устраивает так, как есть…»

Он считал, что у него всё идёт отлично. Будучи принцем, он не бунтовал, не устраивал беспорядков, не растрачивал деньги и не брал взятки, не похищал женщин, не воровал и не проявлял тирании. Чего ещё можно желать? Если бы он был исключительно талантлив, обладал литературными способностями, сравнимыми с Ли Баем, и воинским мастерством, сравнимым с Сян Юем, он, естественно, имел бы право унаследовать трон. Достигнув определённого возраста, он либо отправился бы в армию, либо в Шесть министерств для обучения. Куда бы он ни пошёл, у него всегда было бы много последователей. Он не верил, что его брат может спать спокойно!

Но почему его брат вдруг рассказал ему это? И даже поговорил с ним по душам? Действительно ли Цянь Чживэй такой грозный человек? Брат всё ещё не решается его убить? Или он использует это, чтобы проверить его прошлое? Чтобы выяснить, не вступает ли тот в сговор с лжекоролём?

Размышляя об этом, Цзи Вэйцю внезапно замер. Он осознал некую возможность и с удивлением воскликнул: «Брат, неужели у государственной казны проблемы? Она больше не может меня содержать?!»

Цзи Су посмотрел в глаза молодого человека, широко раскрытые, как у глупого оленя, и медленно выдохнул — среди членов королевской семьи те, кто мог делать то, что делал Цзи Вэйцю, уже были крайне редки.

Ну что ж, посмотрим, что получится.

Он постучал по столу: «Пойдем со мной».

Цзи Вэйцю был озадачен, но всё же поднялся. Цзи Су проводил его в главный зал дворца Циннин, где хранились всевозможные мемориалы. Цзи Су дал указание: «Прочитай мемориалы двенадцатого года Тайюаня».

По его приказу два евнуха проскользнули на книжные полки и, следуя специальным пометкам, достали памятные книги за тот год — конечно, не все; те, что остались в Циннинском дворце, были, естественно, исключительными.

Цзи Вэйцю все еще держал в руках три памятных подарка, которые принес ранее, и уже собирался небрежно положить их на стол, когда услышал это и замер: "...Что?"

Цзи Су сказал: «После прочтения меморандума, представленного префектом Цюаньчжоу, напиши для меня свой ответ».

Лицо Цзи Вэйцю тут же помрачнело, и он, заикаясь, произнес: «Брат, я все еще болен…»

Джи Су спокойно сказал: «Это не потребует от тебя больших усилий».

Евнух Цинси поклонился и сказал: «Ваше Высочество, пройдите сюда».

В этот момент спорить с ним бесполезно. В глазах Цзи Вэйцю, какая разница между этим и тем, чтобы заставлять его делать домашнее задание?! ...Ну ладно, это все равно интереснее, чем переписывать Алмазную сутру, так что придется смириться!

Евнух Цинси проводил его к покрытому марлей шкафу, и молодой евнух, несший памятные таблички, последовал за ним. Шкаф был похож на тот, где обычно отдыхал Цзи Су. Евнух Цинси закрыл дверцу и с улыбкой сказал: «Памятных табличек немного. Ваше Высочество, можете не спеша их прочитать. Если устанете, сделайте перерыв. Не перенапрягайте свой дух».

«Сяо Чжуо, иди сюда!» — приказал евнух Цинси, и евнух Сяо Чжуо быстро отложил памятный знак в руке и подошел: «Это Сяо Чжуо, мой новый ученик. Он служит Его Величеству уже полгода. Если у Вашего Высочества есть какие-либо приказы, просто скажите ему».

Цзи Вэйцю кивнул. Он узнал маленького евнуха; это был ученик Цинси — по сути, один из его собственных учеников.

Евнух Цинси дал Сяо Чжу еще несколько указаний, а затем поспешил подать еду Цзи Су. Евнух Сяо Чжу снова поприветствовал Цзи Вэйцю. Он подумал, что этому господину, вероятно, не нравится, когда за ним наблюдают, поэтому, подав ему фрукты и чай, он спрятался за ширмой. Это место было удобным, и он мог вовремя наблюдать за происходящим внутри, не беспокоя знатного человека.

Как только евнух Сяо Чжуо ушел, в комнате воцарилась тишина. Цзи Вэйцю, всегда живший со своим братом, имел схожие привычки и не испытывал никакого благоговения перед этой обстановкой. Он не боялся ничего сломать и не смел пошевелиться. Он потянулся и лег на кушетку, ел фрукты и листал памятные вещи, чувствуя себя совершенно непринужденно.

Изначально он думал, что за квартал придет много некрологов, и что на их прочтение у него уйдет месяц-два. Однако он не ожидал, что их прислали всего около дюжины, и что он сможет прочитать их сегодня, приложив некоторые усилия.

Цзи Вэйцю выбрал самый старый памятник, исходя из даты. Тайюань — это титул императора Цзинцзу, прадеда Цзи Вэйцю. Этот памятник явно довольно старый. Цзи Вэйцю прикоснулся к нему и почувствовал, что это копия последних двадцати-тридцати лет, а не оригинал.

Открыв книгу, первым делом его взгляд привлек прекрасный образец каллиграфии. В отличие от официального шрифта, который предпочитал его брат, иероглифы здесь были написаны четким курсивом. Он посмотрел на имя: «Ли Юньсю, префект префектуры Ляоюань». Затем Цзи Вэйцю наугад взял другую книгу, открыл ее и увидел, что текст написан официальным шрифтом. Он был уверен в своих мыслях — этот господин Ли действительно пользуется благосклонностью императора!

Хотя кабинет министров сначала занимался подготовкой меморандумов для императора, расставляя приоритеты и отбрасывая слишком незначительные, количество меморандумов, которые императору приходилось читать каждый день, всё равно было ужасающим. У кого хватало терпения читать сотни меморандумов в день, а затем ломать голову, пытаясь расшифровать каждое слово? Члены кабинета были опорой нации; неужели они действительно хотели, чтобы эти опоры нации кропотливо взращивались только для того, чтобы каждый день переписывать меморандумы?

Если император не одобрит какой-либо мемориал, он никогда до него не дойдёт!

Вступительный абзац — это приветствие, звучащее как дружеское. Оно звучит примерно так: «Ваше Величество мудро поступило, отправив меня в такое чудесное место. Здесь прекрасные пейзажи и приятный климат. Я хорошо питаюсь и крепко сплю, так что Вашему Величеству не о чем беспокоиться! Я также нашел здесь много местных деликатесов. Те, что прислали из столицы, не так хороши, как твои. Я уже отправил их обратно. Когда Ваше Величество получит их, увидеть их будет все равно что увидеть меня!»

Цзи Вэйцю усмехнулся. Этот тон даже нельзя было назвать тоном Цзянь Цзай Ди Синя; скорее, он звучал так, будто тот не выходит у императора из головы. Вероятно, они были какими-то назваными братьями. Прошло слишком много времени, и он действительно не знал, кто этот человек.

Он продолжил чтение, и во второй половине текста обсуждались вопросы, касающиеся жизни людей. Вкратце, там говорилось: «Здесь всё хорошо, но есть одна вещь, которую я должен похвалить. В прошлом году префектура Ляоюань пережила большую катастрофу. По указу Вашего Величества Чжао Вэйли, директор зернового управления, сопроводил зерновые семена. Семена были в изобилии и высокого качества. Директор Чжао лично отправился в поля, чтобы объяснить людям методы посадки. Семена быстро прижились и проросли, достигнув высоты в фут всего за десять с небольшим дней. Я ожидаю обильного урожая в следующем году».

Императорский указ Шидзу, написанный киноварью, также весьма интересен: «Ты пережил трудности в Ляоюане, но, учитывая твои грандиозные амбиции, ты, несомненно, достиг своих целей и, должно быть, нашел в этом радость. Если ты почувствуешь, что этого недостаточно, ты можешь остаться в Ляоюане еще на два срока (шесть лет), прежде чем вернуться в столицу».

Цзи Вэйцю несколько раз перечитал это и с уверенностью сказал, что, помимо того факта, что этот господин Ли был ближе к императору Шидзу и говорил более непринужденным тоном, в этом мемориале не было ничего особенного.

Его брат специально попросил его посмотреть это... ну, это, вероятно, связано с тем, что произошло дальше?

Цзи Вэйцю отложил меморандум в сторону. Чем более сдержанным был отчёт, тем больше он чувствовал, что в нём затрагивается широкий круг вопросов. Иначе зачем бы его брат хранил этот ежедневный отчёт? Должен ли он был показать ему, насколько хороши отношения между императором и его любимым министром? Наверняка нет?

Он не их родной сын, поэтому ему можно читать сплетни, но его брат — их родной сын, так что нельзя же использовать сплетни о своих предках, чтобы его развлечь, верно?

Цзи Вэйцю, следуя хронологической последовательности, просмотрел груду мемориалов в поисках второго. Ранее он случайно потревожил его, что значительно затруднило поиски. Наконец найдя второй мемориал, Цзи Вэйцю снова лег и продолжил чтение. Содержание было менее интересным, чем в первом случае, в основном состояло из похвал и восторженных восхвалений эффективного правления господина Ли Юньсю.

Это был совершенно обычный мемориал, довольно скучный, но ему все равно пришлось его прочитать — с ним определенно что-то было не так. Цзи Вэйцю заставил себя прочитать его, но чем больше он читал, тем сильнее его клонило в сон. Он не стал больше бодрствовать, отбросил мемориал в сторону, взял подушку и устроился поудобнее, чтобы заснуть.

Он прижался к длинной подушке, и внезапно прохладный, неземной аромат достиг его ноздрей. Он неосознанно несколько раз вдохнул его, найдя знакомым и приятным. Инстинктивно он прижался лицом к подушке, и всего через несколько мгновений его дыхание выровнялось, и он погрузился в глубокий сон.

Цзи Су стоял за зеленой марлевой занавеской. Увидев это, он слегка поднял руку, давая знак всем дворцовым слугам покинуть зал.

Он вошел один за зеленую марлевую занавеску, сел у кровати Лоханя и его тонкие пальцы слегка коснулись пульса Цзи Вэйцю. Внимательно прислушавшись и убедившись, что с ним все в порядке, он уже собирался убрать руку, когда внезапно Цзи Вэйцю схватил его за руку.

Цзи Су думал, что Цзи Вэйцю не спит, но, увидев Цзи Вэйцю с закрытыми глазами, он протянул к нему руку, положил её себе на ладонь и снова погрузился в глубокий сон.

Глава 22

Цзи Су помолчал немного, затем медленно убрал руку. Цзи Вэйцю нетерпеливо фыркнул и снова прижался головой к его ладони. Только почувствовав, что она крепко лежит у него на руке, он перестал говорить.

Мягкая, теплая кожа прижималась к его ладони, ее слегка влажное дыхание с каждым выдохом касалось запястья, вызывая легкий зуд. Слово «дерзость» на мгновение замерло на языке Цзи Су, падая на слегка побледневшее лицо Цзи Вэйцю, но в итоге он его не произнес.

Этого отравления можно было избежать; несчастье Юй Цзивэйцю было совершенно незаслуженным. Он не был равнодушен к шпионам в гвардии Цинсюань; тогда он был просто черствым, а теперь стал мягкосердечным.

Он всегда мог легко браться за дела и тут же откладывать их; теперь же, когда он не желает отпускать, он просто снова берётся за них.

Цзи Су слегка улыбнулся, взял длинную подушку и положил ее на руки Цзи Вэйцю, затем осторожно приподнял его лицо и положил на подушку, после чего убрал руку. Движение было настолько быстрым, что ничуть не потревожило Цзи Вэйцю. Затем Цзи Су взял одеяло и накрыл им его, после чего лёг на диван.

Евнух Цинси жестом призвал к тишине за марлевой занавеской. Все дворцовые слуги снаружи поклонились и вернулись на свои места. Евнух Сяо Чжуо с трудом произнес: «Господин, это… могу я все еще войти?»

«Что ты сюда идёшь! Бестолковый сопляк!» Евнух Цинси легонько хлопнул евнуха Сяо Чжуо по голове кнутом и тихо отчитал его: «Ты же служишь императору всего один день! Никому не разрешается входить в комнату Его Величества, когда он отдыхает! Ты разве не знаешь?! Стоять на страже у двери!»

До обеда оставалось примерно полчаса. Его Величество редко дремал в это время. Евнух Цинси рассчитал время и поручил дворцовым слугам быстро отправиться на императорскую кухню и сообщить им, что у Его Величества, вероятно, не очень хороший аппетит после сегодняшнего подъема, и приготовить какие-нибудь легкие и свежие блюда, чтобы он не потерял аппетит, увидев стол, полный крупной рыбы и мяса.

Он немного подумал, а затем послал кого-то сообщить молодому принцу, что нужно приготовить и доставить в чайную комнату дополнительные закуски. Он заметил, что молодой принц был поглощен чтением мемориалов, и предположил, что тот может задержаться допоздна, чтобы их прочитать, поэтому решил приготовить больше закусок.

Он обдумал это и, не обнаружив ничего, что упустил из виду, почесал затылок. «Я тоже немного отдохну. Тебе лучше быть начеку!»

Молодой господин Чжу с улыбкой сказал: «Да-да, господин, пожалуйста, продолжайте. Я попрошу кого-нибудь позвать вас, когда увижу какое-либо движение!»

Только тогда евнух Цинси ушел. Проходя мимо дворцовых ворот, он увидел, что Синбо все еще ждет снаружи, и с раздражением воскликнул: «Зачем ты все еще здесь, сопляк!»

Синбо поднял голову, услышав звук, и слегка улыбнулся: «Дядя Цинси».

«Не смей пытаться установить со мной связь, называя меня дядей или старшим братом!» — евнух Цинси, притворившись рассерженным, указал на него, уперев руки в бока. — «Ты, сопляк, с тех пор как покинул дворец, что ты здесь делаешь? Ты вообще понимаешь, что делал, когда уходил из дворца? Что ты, всего лишь слуга принца, имеешь со мной в виду?»

Синбо улыбнулся, не меняя выражения лица: «Я всего лишь скромный слуга в княжеском особняке. Нужно настоящее мастерство, чтобы завязать отношения с тем, кто так любим императором, как вы, господин!»

«Фу!» — евнух Цинси рассмеялся и выругался, а затем сказал: «Ты наконец-то получил достойную официальную должность, не забывай о своём месте. Раз Его Высочество во дворце, ему нужно меньше людей для служения? Убирайся отсюда! Что ты здесь делаешь, мешая?! У тебя будет хорошая жизнь только после того, как ты наведёшь порядок во внешнем мире ради Его Высочества!»

Синбо немного поколебался, затем поклонился: «Благодарю за ваш совет... Надеюсь, вы позаботитесь о Его Высочестве».

«Ладно, ладно, поторопись!» — евнух Цинси снова махнул рукой, и Синбо ушел. У него было много дел. Вилла Ганьцюань еще не достроена, его ждали управляющие, чтобы утвердить документы, и он слышал, что на запад прибыла еще одна партия рубинов… Ему еще многое предстояло сделать.

***

Цзи Вэйцю проснулся, поспав чуть больше получаса. Увидев, что за окном пасмурно и услышав стук дождя, он поленился пошевелиться. Он перевернулся, положив подушку в руки, и удобно опустил на нее подбородок, закрыв глаза и слушая шум дождя.

Когда люди закрывают глаза, они либо всё больше засыпают, либо всё больше просыпаются. Цзи Вэйцю явно всё больше просыпался; немного послушав его и преодолев своё беззаботное настроение, он открыл глаза.

По сравнению с боковым коридором, шкаф из зеленой марли был до смешного мал, но изначально это было небольшое, отгороженное перегородкой место для отдыха. Оно состояло из кушетки, на которой можно было спать, сидеть или лежать, длинного дивана, шкафа, нескольких книг, нескольких картин и ширмы для украшения — и это было все.

Возможно, из-за того, что кушетка была недостаточно мягкой, во сне он почувствовал небольшую боль в спине. Он потянулся и схватился за перила, чтобы размять спину. Оглядевшись, он вдруг заметил кого-то спящего на длинном диване неподалеку. Цзи Вэйцю на мгновение замер, затем расслабился, но был очень разочарован тем, что не смог произнести это «Хм…!»

Растяжка без этого "Хм-хм-х!" — это как потерять душу! Лучше вообще не растягиваться; ты просто застрянешь в этом неловком, неприятном ощущении.

Цзи Вэйцю ничуть не удивился тому, почему Цзи Су тоже отдыхает здесь.

Это небольшое помещение в главном зале дворца Циннин, а не боковой зал. Дворец Циннин — это место, где его брат ведет официальные дела и отдыхает. Все в нем принадлежит ему. Он не откажет ему во входе просто потому, что тот там, и ему даже не нужно его предупреждать. Уважение не уступает место низшим слоям общества, и у его брата нет причин избегать его.

Если его только что позвал брат, это почти наверняка сигнал к тому, чтобы он вышел из дома.

Да, нет необходимости использовать слово «позвать», не говоря уже о слове «пожалуйста».

Цзи Вэйцю оглядел Цзи Су с ног до головы, и чем дольше тот смотрел, тем менее человечным он казался. Он был подобен солнцу, и весь мир должен был вращаться вокруг него — в каком-то смысле, это действительно было так.

Цзи Вэйцю еще немного понаблюдал, а затем внезапно дважды ударил подушку, обиженно глядя на нее. Нет, даже будучи приемным ребенком и не имея кровного родства с братом, как человек мог вырасти таким высоким? Неужели так может вырасти человек трехмерной формы? Хотя он сам тоже красив, по сравнению с братом он словно один на небесах, а другой в мире смертных.

Ой, подождите, его брат — главный герой романа, так что неудивительно, что он невероятно красив! Времена изменились; сейчас уже не модно писать протагонистов с невзрачной внешностью и ничем не примечательными! Разве это не унизительно, когда такой персонаж, как он, завидует главному герою?

Цзи Вэйцю невольно еще несколько раз открыто взглянул на брата. Только в такие моменты он осмеливался так бесцеремонно смотреть на него, потому что в бодрствующем состоянии брат выглядел действительно жутко, а по правилам ему нельзя было смотреть прямо на императора. Но он помнил, как в раннем детстве его отец был обычным, жизнерадостным стариком, и у него не было столько правил. Он подбегал и кричал: «Отец!», а отец брал его на руки и играл с ним.

Есть такая поговорка, не правда ли?

Есть разница между тем, когда за дело берётся собственный отец, и тем, когда за дело берётся собственный брат!

Цзи Вэйцю уткнулся головой в длинную подушку и тихонько усмехнулся. Цзи Су все еще спал, и зажигать лампу было неуместно. Цзи Вэйцю не хотел читать при таком свете, поэтому перевернулся и обнял подушку. За окном тени деревьев колыхались под дождем, издавая шелест. Он невольно зевнул, и его охватила сонливость. В полусонном состоянии он снова заснул.

Когда он снова проснулся, свет был чуть ярче, чем до того, как он заснул, возможно, потому что дождь прекратился. Он увидел Цзи Су, сидящего на другой стороне кушетки, в халате с широкими рукавами, с распущенными длинными волосами, держащего в одной руке чашку. Тусклый дневной свет падал на него, делая его похожим на призрака, выползающего из ада, и от него исходил легкий холодок.

Цзи Вэйцю несколько растерялся и окликнул: "...Брат?"

Услышав голос, Цзи Су обернулся и медленно произнес: «Проснулся?»

Цзи Вэйцю сел, потирая шею одной рукой: «Уф... слишком тяжело. В следующий раз посплю на татами...»

Цзи Су допил чай и легонько постучал по столу. С неба спустилась темная фигура, испугав Цзи Вэйцю и разбудив его. Охранник налил чай брату и тоже налил ему чашку. Цзи Вэйцю взял чашку, залпом выпил половину и насмешливо сказал: «Брат, разве это не пустая трата таланта?»

Цзи Су спокойно сказал: «Всё хорошо».

Смысл заключался в том, что мир был восстановлен, поэтому и вывели тайных охранников. Подавать им чай и воду было гораздо лучше, чем вступать в смертельную схватку.

Он сказал: «Иди сюда».

Услышав это, Цзи Вэйцю допил чай и подошел к маленькому столику посреди кушетки. Затем Цзи Су спросил: «Как прошло наблюдение?»

Цзи Вэйцю нисколько не чувствовал себя виноватым: «Я прочитал всего две книги, восхваляющие императора… Кто такой Ли Юньсю? Я должен помнить известных министров этой династии».

Взгляд Цзи Су упал на лицо Цзи Вэйцю, и он медленно произнес: «В Зале знаменитых министров больше ничего нет».

«Не может быть, чтобы всё было так плохо, правда? Я читал меморандумы, и у императора Шидзу были очень хорошие отношения. Я даже считал их братьями, готовыми рисковать жизнью друг за друга…» — недоуменно сказал Цзи Вэйцю, а затем пробормотал себе под нос: «Неужели они в итоге стали врагами?»

«Хм», — медленно произнес Цзи Су. — «Ли Юньсю, настоящее имя которого было Куан, изначально был наставником императора Шицзу. В десятом году правления Тайюаня ему было приказано отправиться в префектуру Ляоюань. В тринадцатом году Тайюаня он вернулся в Яньцзин. В четырнадцатом году Тайюаня ему был присвоен титул Северного генерала, и он охранял северную границу. Он разгромил Северных Сюаней. В восемнадцатом году Тайюаня он вернулся и получил титул герцога Чжэньго, став высокопоставленным чиновником. В двадцать первом году Тайюаня он совершил покушение на императора Шицзу и был убит на месте. Вся его семья была истреблена».

Цзи Вэйцю считал, что первая часть истории вполне логична; это был стандартный путь любимого министра: всегда занимаешь важные должности, в конечном итоге обретаешь значительную военную мощь и становишься настоящей авторитетной фигурой. Но он не мог понять, почему этот человек, у которого, судя по всему, были хорошие отношения с императором Шидзу, пытался его убить. Если он не мог смириться с потерей вкуса власти, он мог бы поднять восстание на северной границе; зачем ждать его возвращения, чтобы убить его?

Во время правления императора Шидзу страна часто страдала от стихийных бедствий, и национальная мощь, пожалуй, была самой слабой со времен основания династии. В то время тот факт, что он несколько раз одерживал победы над вражескими странами, не мог быть обусловлен исключительно подавляющей силой его войск, которые намного превосходили войска Северного Сюаня. Если же суровые условия не были выполнены, то единственным способом компенсировать это были генералы. Как ни посмотри, он не кажется безмозглым человеком.

Цзи Вэйцю прислонился к подушке, открыл мемориал и перечитал его. Красные надписи императора Шидзу все еще были отчетливо видны, но всего за десять лет они полностью изменились.

Он взглянул на десяток или около того мемориалов, расположенных сбоку, и у него возникло предчувствие, что эти мемориалы могут содержать всю историю жизни этого высокопоставленного герцога Чжэньо.

Цзи Вэйцю вздохнул: "...Какая жалость".

Цзи Су тоже прислонился к подушке, указывая рукой на кроваво-красную надпись: «Почему ты так говоришь?»

Цзи Вэйцю посмотрел на Цзи Су, который стоял так близко к нему, и сказал: «Как жаль, что мы потеряли такого талантливого генерала».

«Остальное пока оставлю в секрете!» — Цзи Вэйцю поднял подбородок. — «Расскажу брату, когда дочитаю».

«Хорошо», — сказал Цзи Су.

Цзи Вэйцю протянул руку, чтобы взять памятный знак, но его кончики пальцев задели тыльную сторону ладони Цзи Су, оставив сильную царапину. Цзи Су инстинктивно схватил его за руку, и Цзи Вэйцю поднял глаза, увидев, что Цзи Су пристально смотрит на него.

В этот миг, когда солнце и луна смешались воедино, свет и тьма слились воедино. Взгляд Цзи Су был глубоким и проникновенным. Цзи Вэйцю посмотрел на него и на мгновение забыл, что хотел сказать.

«Ваше Величество, пора вставать», — тихо объявил евнух Цинси за дверью.

Глава 23

Возмутительно!

Это просто возмутительно!

Цзи Вэйцю резко проснулся, слегка смущенно отводя взгляд, а затем поспешно вытянул шею, чтобы посмотреть на руку Цзи Су. «Брат, ты в порядке?! Только что я случайно...»

Цзи Су отпустил его руку, притворившись ничего не понимающим. «Ничего страшного».

Цзи Вэйцю попытался встать, но тут услышал, как Цзи Су сказал: «Входи».

Дверь в Нишу Зеленой Марли со скрипом открылась, и Цзи Вэйцю оставалось только снова сесть. Евнух Цинси грациозно вошел, за ним последовали шесть дворцовых слуг, которые, словно стая ласточек, вошли с опущенными взглядами. Они зажгли лампы и подняли занавески, наполнив всю Нишу Зеленой Марли светом и чистотой. Евнух Цинси подошел, держа в руках одежду, с вполне уместной улыбкой на лице. «Ваше Величество, Ваше Высочество, пожалуйста, переоденьтесь».

Евнух Сяо Чжуо тоже подошел, принеся одежду. Цзи Вэйцю посмотрел вниз и увидел, что его собственная одежда слишком мятая, чтобы выглядеть прилично. В любом случае, братьям нечего было стесняться. Цзи Вэйцю с тревогой взглянул в сторону Цзи Су, снял верхнюю рубашку и переоделся в совершенно новую одежду.

«О! Ваше Величество, что случилось с вашей рукой?» — внезапно вскрикнул евнух Цинси. Услышав это, Цзи Вэйцю больше не мог сдерживаться и в несколько шагов подбежал к Цзи Су, чтобы посмотреть, что случилось с его рукой.

В тот момент в нише, затянутой зелёной марлей, было слишком темно. Он думал, что не сможет его коснуться, и не сдерживал своих сил. Но зачастую именно эти непреднамеренные царапины оказывались самыми ужасными. Не говоря уже о ногте; даже кусочек бумаги, мягкий как вата, иногда мог отрезать кусок плоти.

На боковой стороне основания указательного пальца Цзи Су виднелась красная отметина длиной в дюйм, из которой сочились две крошечные капельки крови. Она резко выделялась на его светлой коже.

Цзи Вэйцю цокнул языком, чувствуя легкое волнение. На самом деле это была незначительная рана; если бы она была на нем самом, он, вероятно, просто взглянул бы на нее и на этом все закончилось бы, посчитав второй взгляд излишним. Но кто это? Это же его брат! Когда дело касалось его брата, даже малейшая мелочь была серьезным событием. Хорошо, что именно он его поцарапал. Если бы это был кто-то другой, то не только дворцовый слуга, но даже императорская наложница оказались бы в большой беде.

Евнух Цинси: «Ваше Величество, это…»

Цзи Су отдернул руку, и его длинный рукав спадал, скрывая ее. «Не нужно поднимать шум».

«Ваше Величество, вам следует хотя бы намазаться нефритовой росой…» — обеспокоенно сказал евнух Цинси.

Цзи Су слегка кивнул. Только тогда евнух Цинси замолчал. Он повернулся, чтобы взять маленькую зеленую нефритовую коробочку. Внутри была кристально чистая мазь. Увидев это, Цзи Вэйцю смущенно сказал: «Позвольте мне».

Увидев, что император не возражает, евнух Цинси передал шкатулку с лекарством Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю, используя нефритовый осколок, зачерпнул небольшое количество лекарства и, с некоторой опаской, сложил другую руку.

Цзи Су взглянул на него и небрежно сложил руку ему на ладонь.

Цзи Вэйцю осторожно взял палец Цзи Су и аккуратно размазал нефритовый кусочек по царапине ровным слоем. Затем он собрал мазь с краев раны и нанес еще один слой. Увидев, как мазь быстро впитывается в кожу, образуя полупрозрачную белую линию над порезом, он удовлетворенно кивнул.

«Мастерство штукатура у мастера Цю ничуть не ухудшилось!»

Мазь «Нефритовая роса» была секретным императорским лекарством, чрезвычайно эффективным при всех видах наружных ран. Однако её производство было невероятно сложным как с точки зрения метода, так и материалов. В год удавалось изготовить всего от трёх до пяти коробок, поэтому она поставлялась исключительно для нужд императора.

При жизни покойный император обычно оставлял две шкатулки себе, а остальные отдавал императрице и наследному принцу. Если какие-либо шкатулки оставались, их хранили про запас. После восшествия на престол Цзи Су одна шкатулка была подарена вдовствующей императрице, одна — ему лично, а одна — Цзи Вэйцю.

Цзи Вэйцю был молод и любил играть с кошками и собаками, поэтому неизбежно получал царапины и синяки в течение года. В поместье принца оставалось еще чуть больше одной коробки.

Не говоря уже о том, что когда Цзи Вэйцю был непослушным ребенком, он испортил несколько коробок. В тот год, в разгар лета, он целый день безудержно играл в Императорском саду, и его кожа сильно обгорела на солнце. Он решил, что если брат узнает об этом, дворцовые слуги будут сурово наказаны. Поэтому он порылся в своей спальне и нашел в углу шкафа три коробочки мази «Нефритовая роса». Он посмотрел на ее внешний вид — прозрачная, гелеобразная, со свежим растительным ароматом! Что же это могло быть, как не гель алоэ вера! И почему он должен чувствовать себя виноватым за использование геля алоэ вера? Он с грохотом вытащил целую коробочку и намазал ею все тело. После высыхания он даже вытерся перед сном, как ни в чем не бывало.

На следующий день, снова безудержно играя, он вернулся, принял ванну и потратил еще одну коробку.

На третий день он продолжал его тратить впустую.

На четвёртый день всё закончилось. Он побежал к евнуху Цинси и сказал, что всё израсходовал и ему нужно ещё. Евнух Цинси был потрясён и поспешил проверить. Когда он обнаружил, что ящики действительно пусты, он, не зная, смеяться ему или плакать, сообщил об этом Цзи Су. Цзи Су тоже нашёл это забавным. В те времена покойный император очень любил своего четырёхлетнего законного младшего сына. Узнав об этом, он подарил ему ещё два ящика и легонько ткнул Цзи Вэйцю в нос, сказав, чтобы тот в следующий раз меньше растрачивал такую хорошую вещь.

«О чём ты думаешь?» — бесстрастно спросил Цзи Су, увидев, как Цзи Вэйцю начал смеяться.

Цзи Вэйцю сжал палец и с улыбкой сказал: «Я вспомнил, как в детстве пользовался мазью «Нефритовая роса», словно это был гель алоэ вера… Императорский старший брат, что ты тогда подумал, когда узнал об этом?»

Цзи Су на мгновение задумался, его брови смягчились, он явно вспомнил забавный случай десятилетней давности. Легким движением запястья он отдернул руку и шлепнул Цзи Вэйцю по тыльной стороне ладони. «Шалун».

Цзи Вэйцю не возражал; шлепок даже не причинил боли. «Кстати, есть ли ещё что-нибудь во дворце? Императорский старший брат, не могли бы вы подарить мне ещё две коробки? Обычно я неохотно использую их для мелких травм…»

Евнух Цинси вмешался в нужный момент: «Ваше Величество, во дворце еще осталось девять коробок мази «Нефритовая роса»».

Цзи Су кивнул. Он всегда был щедр к Цзи Вэйцю и никогда не скупился на такие мелочи. Евнух Цинси понял его слова; он сходит в кладовку за ними, когда у него будет свободная минута.

Цзи Вэйцю с улыбкой сказал: «Спасибо, старший брат императора».

После этого небольшого эпизода они наконец-то смогли поесть. Цзи Вэйцю, увидев, что стол заставлен легкими блюдами, сначала не испытывал особого аппетита. Но, откусив кусочек, он открыл для себя скрытые чудеса: еда была настолько вкусной, что у него чуть язык не отвалился. Видя, что он ест слишком быстро, Цзи Су бросил мимолетный взгляд на евнуха Сяо Чжуо, который ждал в стороне. Евнух Сяо Чжуо замер, а затем получил гневный взгляд от евнуха Цинси. Наконец поняв смысл сказанного, он шагнул вперед, налил Цзи Вэйцю миску супа и тихо сказал: «Ваше Высочество, не хотите ли супа? Императорская кухня с большой тщательностью готовила сегодняшний суп, варя его целых сорок часов!»

Цзи Вэйцю был заинтригован. Он увидел, что суп был янтарного цвета и прозрачен, как вода. Он сделал глоток. Сначала он показался ему пресным и безвкусным. Он моргнул и сделал второй глоток. На этот раз вкус был другим — лёгким и пикантным. Было ясно, что еда, которую он ел раньше, замаскировала его. С третьим глотком вкус супа стал ещё насыщеннее и мягче. Цзи Вэйцю поднял бровь и сказал: «Похоже, это дело рук старого Лю».

Евнух Сяо Чжуо, сияя от радости, воскликнул: «Это творение императорского повара Лю! Ваше Высочество угадало совершенно верно!»

Это было в духе императорского повара Лю — так ловко устраивать кулинарные трюки. Он следовал принципу «все остальные ароматы меркнут, только мой расцветает, как весна», что было очень характерно, и поэтому Цзи Вэйцю запомнил это. Цзи Вэйцю сказал Цзи Су: «Императорский старший брат, не пей пока… Подожди, пока почти не доешь, а потом съешь эту тарелку. Иначе другие блюда будет трудно есть».

Цзи Су дал уклончивый ответ. Было ясно, что он не собирался пробовать суп сразу. Цзи Вэйцю допил всю тарелку супа, затем откусил два кусочка от остальных блюд, прежде чем отложить палочки, явно посчитав их пресными. Цзи Вэйцю согнул палец, и евнух Сяо Чжуо поклонился. «Ваше Высочество?»

Глаза Цзи Вэйцю заблестели от гордой улыбки. «Иди на императорскую кухню и скажи старику Лю, чтобы он отдал мне остатки супа».

Евнух Сяо Чжуо был ошеломлен. Приказ был довольно странным, и он не знал, что делать. Он невольно посмотрел на евнуха Цинси, служившего неподалеку. Евнух Цинси мысленно проклял глупость своего ученика и прошипел: «Его Высочество велел тебе идти, так почему же ты не идешь?!»

Только тогда евнух Сяо Чжуо поспешил прочь. Цзи Вэйцю, подперев подбородок рукой, сказал Цзи Су: «Императорский старший брат, вы, наверное, не знаете, правда? Императорский повар Лю использует для своего супа только лучшие ингредиенты. Просто после долгого томления они выглядят не очень аппетитно, поэтому он не решается их подавать. Но вкус у них превосходный… Жаль выбрасывать, и он сам не может их доесть. Каждый раз, когда он готовит суп, на императорской кухне всегда хватает хорошей еды, но младшие дворцовые слуги борются за неё!»

Цзи Су: "Ты за них сражался?"

Раз это предназначалось для младших дворцовых слуг, как мог это съесть Цзи Вэйцю? Может, он тоже за это боролся?

Цзи Вэйцю сделал паузу, а затем пробормотал: «Однажды я случайно это съел…»

«Как будто. Это было не случайно; он каждые несколько дней посылал людей на Императорскую кухню, чтобы те поджидали остатки супа старого Лю. Позже, после того как он покинул дворец и основал собственное поместье, он ведь не мог без зазрения совести посылать людей во дворец только для того, чтобы устроить истерику на Императорской кухне и получить остатки супа, чтобы погрызть их, не так ли?»

«Он ни в коем случае не мог рассказать об этом своему брату. Это было неприлично и недостойно. Если бы его брат узнал, что он, почтенный принц, дрался с младшими дворцовыми слугами из-за объедков, было бы чудом, если бы брат не избил его до синяков!»

Цзи Су понимал, что за этой историей, вероятно, кроется нечто большее, но, увидев виноватый взгляд Цзи Вэйцю, заподозрил, что, заставляя его рассказать правду, он лишь опозорит себя как старшего брата. Поэтому он решил не спрашивать.

Тем временем евнух Сяо Чжуо бежал на полной скорости. К счастью, Императорская кухня находилась недалеко от Циннинского зала, иначе он бы до смерти разбился. По пути он ломал голову, как бы замять дело. Он не мог просто сказать, что это приказ Его Высочества принца Жуя. Он решил сказать, что его господин очень этого хочет, и попросить Императорского повара Лю приготовить порцию.

Вся Императорская кухня была наполнена насыщенным, мягким, мясным ароматом, от одного запаха которого текли слюнки. Войдя, евнух Сяо Чжуо невольно огляделся. Начальник Императорской кухни, узнав в нем дворцового слугу, поспешил к нему, вытирая руки. «Так это вы, евнух Чжуо. Какие приказы вы отдаете нам в это время?»

Евнух Чжуо махнул рукой. «Вовсе нет. Кто из вас императорский повар Лю, тот, кто сегодня приготовил прозрачный суп?»

Услышав это, выражение лица начальника стало серьезным. «Разве блюдо было сделано некачественно?»

«Вовсе нет! Император даже похвалил это!» — евнух Сяо Чжуо, сохраняя естественную улыбку, продолжил: «Мой господин тоже немного проголодался, поэтому и послал меня с этим поручением».

«Так вот в чём дело. Всё просто!» Начальник указал на ничем не примечательного старика, жарившего фрикадельки в углу кухни, и крикнул: «Мастер Лю, вас ищет евнух из императорской резиденции!»

Евнух Сяо Чжуо не осмелился ждать, пока тот подойдёт, и направился прямо к нему. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился аромат. Затем он взглянул на большую фарфоровую миску рядом с императорским поваром Лю. Внутри находилась масса коричневато-белого рубленого мяса, пастообразного и поистине непривлекательного на вид. Он широко улыбнулся и сказал: «Господин Лю, этот смиренный служит императору. Господин Лю может просто называть меня Сяо Чжуо».

Руки старого Лю были заняты. Он со строгим лицом сказал: «Я занят. Если хочешь что-то сказать, скажи».

Евнух Сяо Чжуо подобострастно сказал: «Суп, который вы сегодня подали, даже император похвалил! Мой господин немного проголодался и хотел бы попросить у вас немного остатков супа. Не могли бы вы…»

«Кто твой господин?» — спросил старый Лю, помешивая палочками остатки супа в миске, взял большой кусок мяса и ловким движением сформировал из фарша отдельные фрикадельки. С шипением он бросил их в кастрюлю. Увидев, как они становятся золотистыми и хрустящими, евнух Сяо Чжуо не смог удержаться и проглотил.

«Это евнух Цинси», — сказал Сяо Чжо.

«Я знал, что это этот старик! Неужели у него в последнее время настали трудные времена, раз он жадничает до моих остатков супа?» — холодно фыркнул старый Лю. Его слова чуть не до смерти не напугали евнуха Сяо Чжуо. Затем он услышал, как тот продолжил: «Ты пришел вовремя. Возьми с собой тарелку, но больше ничего!»

Старик Лю снова взглянул на евнуха Сяо Чжуо, схватил пустую миску, положил в неё пять или шесть жареных фрикаделек и протянул ему. «Ещё немного подожду. Садись вон там и ешь. Не мешай мне!»

Евнух Сяо Чжуо давно мечтал их попробовать. Он склонил голову и пояс, поблагодарил императорского повара Лю и действительно незаметно отошел в сторону, чтобы поесть. Тефтели были хрустящими снаружи и нежными внутри. После каждого укуса изо рта вырывался насыщенный аромат. Курица, утка, рыба, ветчина, говядина, баранина… вкусы десятков видов мяса смешивались чудесным, неописуемым образом. Он чувствовал, что с этим единственным кусочком, когда он будет вспоминать этот день на смертном одре, его жизнь станет полной.

«Как вкусно… Неудивительно, что Его Высочество так этого хочет».

К тому времени, как евнух Сяо Чжуо закончил есть, большая миска фрикаделек уже была пожарена. Старик Лю махнул рукой, приглашая его уйти, и евнух Сяо Чжуо ушел, выразив тысячу благодарностей. После его ухода подошел надзиратель. «Сегодня день, когда с неба льется красный дождь, не так ли, господин Лю?»

Старый Лю посмотрел на него с презрительной улыбкой и указал на стол. «Если хочешь есть, угощайся».

Надзирающий евнух тут же поблагодарил его и, не проявляя вежливости, взял палочки для еды и начал есть. Наблюдая за ним, старый Лю мысленно закатил глаза. «С таким умом, если бы не то, что нам, немногим, лень строить козни, он бы никогда в жизни не стал надзирателем императорской кухни!»

«Он даже не думает. Как император вообще поступает? Если император наслаждается едой, его ждет награда. Почему же ученик этого старика Цинси пришел с пустыми руками? А Цинси хочет есть? Этот старик толстый и старый; если он съест что-нибудь такое жирное, разве он не боится, что объестся до смерти? Просто этот Сяо Чжуо еще молод и не умеет придумывать хорошие отговорки, поэтому он просто использовал своего учителя, чтобы скрыть свою ошибку».

«Но чтобы кто-то из представителей императора совершил личную поездку… Разве Его Высочество не все еще в Цзяннане? Мог ли он вернуться во дворец?»

Старый Лю ничего не сказал. Он повернулся и направился в кладовую за своими личными сокровищами. Узнает он об этом завтра, после того как приготовит вкусное блюдо для зала Циннин.

......

Когда Цзи Вэйцю приступил к еде, жареные фрикадельки были еще очень горячими. После первого же укуса он широко улыбнулся и не удержался, чтобы не подтолкнуть их к Цзи Су. «Императорский старший брат, попробуй?»

Цзи Су вытер уголок рта платком. "Не нужно."

Цзи Вэйцю не осмелился насильно его кормить. Он чувствовал жалость, но и немного радости одновременно — в конце концов, фрикаделек было не так уж много; если его брат съест одну, то ему самой будет на одну меньше! Он сказал: «Императорский старший брат, ты правда не попробуешь?»

Выражение лица Цзи Су не изменилось; на этот раз ему просто не хотелось отвечать. Цзи Вэйцю усмехнулся, решив, что всё равно не сможет его переубедить. Одно дело, если брат не знает, что это такое, но зная, что это сделано из обрезков, он ни за что не стал бы это есть. Тот факт, что он вообще допустил это на столе, вероятно, был проявлением заботы о нём — разве он не заметил, что после подачи фрикаделек брат, хотя и не отложил палочки, почти не убрал их с стола?

Но поскольку блюдо уже подали, Цзи Вэйцю не стал зацикливаться на этом. Здесь к императорам относились довольно хорошо; им даже подавали поздний перекус. Он запихнул в рот три фрикадельки одну за другой, его щеки раздулись, и он выглядел как перевоплощенный голодный призрак.

Цзи Су небрежно спросил: «Ты плохо питаешься в последние несколько дней?»

Цзи Вэйцю честно кивнул. Возможно, потому что он наконец-то съел это долгожданное лакомство, его глаза засияли. «Это не их вина. Наверное, я слишком долго лежал, и аппетит ко мне не вернулся».

Его ясные черно-белые глаза хитро огляделись по сторонам, когда он произнес: «Возможно… это из-за драконьей ауры Старшего Брата Империи, которая меня защищает? С тех пор, как я вошел во дворец, я действительно хорошо питаюсь и крепко сплю».

Его слова были игривыми. В глазах Цзи Су мелькнула мимолетная улыбка, когда он сказал ему: «А кто это раньше плакал и кричал, желая покинуть дворец?»

Цзи Вэйцю, не краснея и не задыхаясь, произнес: «Это был я!»

«Как может дворец быть таким же интересным, как и его окрестности! Мой брат понятия не имеет! Что это за место — Императорский дворец? Проще говоря, это просто место, где император работает из дома! Императору удобно есть, как только он просыпается, сразу же приступать к работе после еды и немедленно засыпать, когда устанет. Но даже если он спит, это место, где ему приходится вставать и работать сверхурочно по неотложным делам! А документ о праве собственности (императорская печать) — это документ на предъявителя! Кто его получит, тот и владеет им! Если однажды этот документ украдут, вся семья либо умрет, либо пожалеет о своей смерти! Что в этом такого интересного!»

Когда Цзи Вэйцю почти закончил есть, Цзи Су наконец отложил палочки. Цзи Вэйцю последовал его примеру. Они переместились в другое место; его брату еще предстояло утвердить мемориалы, и Цзи Вэйцю, как обычно, отправился в Нишу Зеленой Марли, чтобы прочитать прошлые мемориалы.

Когда Цзи Вэйцю вошёл в нишу «Зелёная марля», он понял, что уже немного поздно. Приготовление еды затянулось почти на столько же времени, сколько обычно занимает горение благовоний. Неудивительно, что его брат держал палочки для еды, не принимая пищу — должно быть, он давно закончил и ждал его?

Цзи Вэйцю почувствовал глубокий стыд. Он взял памятный лист и начал читать. Первые два письма были от Ли Юньсю и его министра зернохранилищ. Третье письмо также было от Ли Юньсю. Первые несколько предложений были дружескими приветствиями: «Ваш слуга получил ответ Вашего Величества и в ужасе! Умоляю Ваше Величество позволить мне поскорее вернуться в Яньцзин. Здесь слишком сухо, и у вашего слуги часто бывают носовые кровотечения. Боюсь, моя жизнь будет недолгой. Если ничего не поможет, пожалуйста, позвольте мне удалиться в свой родной город!»

Во второй половине текста упоминалось, что рисовая рассада на полях прекрасно растет. Насколько хватало глаз, простиралась широкая полоса яркой зелени. Хорошие семена прибыли как раз вовремя, и многие пострадавшие от стихийного бедствия, услышав эту новость, поспешили обратно в свои родные города, чтобы обрабатывать землю и дождаться сезона.

Ли Юньсю также особо отметил, что в префектуре Ляоюань царит мир. Будучи префектом, ему нечем было заняться, и от скуки он объездил всю карту префектуры, совершал внезапные нападения на десятки горных крепостей и успешно захватил несколько бандитских логов, заставив их перевоспитаться и обрабатывать землю. Он даже заявил, что префектура Ляоюань обязательно сможет в этом году покрыть налоговые платежи по ставкам, соответствующим уровню ведущей префектуры, без необходимости дополнительных субсидий со стороны двора!

Комментарий императора Сидзу, исполненный в ярко-красных тонах, состоял всего из семи символов: «На восточном ветру человек становится высокомерным».

В переводе это означает «Не будь слишком высокомерным»! Более того, имя Ли Юньсю при рождении было Куан, что делает эту игру слов невероятно остроумной!

Цзи Вэйцю чуть не умер от смеха, но его охватило ещё большее недоумение. Логично было предположить, что правитель и его министр так хорошо ладили; как же они могли дойти до того, чтобы ополчиться друг на друга и совершить покушение? Он перевернул страницу и увидел следующий меморандум. На этот раз речь шла о зиме. Цензор сообщил, что Ли Юньсю, префект префектуры Ляоюань, был коррумпирован и нарушал закон, ввергая людей в нищету, повсюду валялись мёртвые от голода люди, и звучали крики скорби.

Комментарий императора Сидзу о алом цвете: это еще предстоит обсудить.

Эта фраза «подлежит повторному обсуждению» означала, что император Сидзу требовал от цензора предоставить конкретные доказательства, иначе вопрос не будет подниматься на обсуждение. Цензор действительно представил петицию от народа и нескольких свидетелей, которые единогласно утверждали, что Ли Юньсю, префект префектуры Ляоюань, был коррумпирован, подменил хорошие семена, и после того, как тысячи людей трудились целый сезон, все, что они получили, — это поле засохшего риса и пустых шелух. Это были поистине неопровержимые доказательства.

Внутри четвертого мемориала находилось письмо императора Сидзу к Ли Юньсю, в котором он спрашивал его о внутренней ситуации. Ли Юньсю со слезами на глазах представил меморандум, в котором заявлял о своей невиновности, лишь утверждая, что, должно быть, были проблемы с семенами, и умоляя императора Сидзу довериться ему и провести расследование в Министерстве зернохранилищ.

Пятое заявление было подано три месяца спустя. В нем говорилось, что зерно, предназначенное для оказания помощи пострадавшим от стихийного бедствия, прибыло, что переломило ситуацию, но большая ошибка уже была допущена. Он не вернется, пока не будет спасен округ Ляоюань.

Шестой эпизод: Ли Юньсю собирался вернуться в столицу, описывая пейзажи по пути и множество интересных местных товаров, которые он привозил императору Сидзу, ожидая момента, чтобы преподнести их ему.

Седьмое: Ли Юньсю снова поспешил на северную границу. Он рассказывал о пронизывающем холоде севера, о том, как армия полна стариков, которые доставляют ему всевозможные неприятности, отравляя ему жизнь. Он жаловался на то, почему император Сидзу поручил ему такое трудное задание.

Восьмой раунд: Ли Юньсю неожиданно одержал победу в битве...

Прочитав до пятнадцатого мемориала, Цзи Вэйцю всё ещё чувствовал, что у них с Су прекрасные отношения. Он выглянул из ниши в Зелёной Марле. Увидев, что Цзи Су пьёт чай, он просто вышел вместе с мемориалами. «Императорский старший брат, вы заняты?»

«Не занят». Цзи Су слегка приподнял голову. Евнух Цинси поднёс табурет и льстиво улыбнулся Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю не сел; он уже некоторое время сидел, поэтому было хорошо встать. «Императорский старший брат, мне стыдно. Я до сих пор не понимаю, почему Ли Юньсю захотел бы убить императора Сицзу… Ли Юньсю и император Сицзу явно хорошо ладили как правитель и министр. Я не могу придумать ни одной причины, по которой он мог бы совершить подобное».

«Иди сюда», — сказал Цзи Су.

Быстрым взглядом и ловкими руками евнух Цинси уже убрал беспорядочно разложенные на столе мемориалы, освободив место для Цзи Вэйцю. Только что, для собственного удобства, Цзи Вэйцю открыл все мемориалы и расставил их в хронологическом порядке. Теперь же было удобно просто разложить их.

Цзи Су постучал по первому мемориалу, тому, где Ли Юньсю сообщил императору Сидзу, что хорошо ест и спит, а также поставляет императору местные товары. Он спросил: «Что ты видишь?»

«Ли Юньсю пользовался благосклонностью императора». Еще минуту назад Цзи Вэйцю хотел сохранить интригу. Он думал, что его мнение изменится после прочтения меморандумов, но сейчас он по-прежнему придерживается того же мнения, что довольно неловко.

Цзи Су взял кисть, смочил кончик чернилами и спокойно написал на мемориале. Алые чернила были насыщенного, как кровь, поразительно багрового цвета. Он написал шесть иероглифов «суо гун бу цзи чэнь йе», что означало, что дань уважения была не такой хорошей, как та, которую прислал его подданный. Цзи Су спросил: «Ежегодная королевская дань, ты, должно быть, знаком с ней».

Эти ежегодные подношения не были чем-то, что местные чиновники могли просто решить, что достаточно хорошо для этого. Напротив, специалисты из царского двора отбирали образцы, закупали их, и только после подтверждения стабильного производства выбирали их в качестве ежегодных подношений, которые преподносились каждый год. Этот процесс фактически не проходил через руки местных чиновников. По обычаю, местные чиновники могли преподносить императору некоторые вещи, но это были подношения, отличающиеся от установленных ежегодных подношений.

Цзи Вэйцю немного подумал и сказал: «Возможно, у Ли Юньсю и императора Сицзу были прекрасные отношения, и император Сицзу раньше награждал его данью? Разве мой старший брат императора не наградил меня какой-нибудь данью? Например, ежегодную дань Ляоюаня, Красную пыль и Белый туман, разве мой старший брат императора не дал мне довольно много? Если бы меня сейчас отправили в Ляоюань и я попробовал местный вариант, мне бы не показалось странным, что он лучше, чем дань, не так ли?»

Цзи Су слабо улыбнулся. В его улыбке скрывались едва уловимые презрение и снисходительность. Он мягко сказал: «Осень — это как раз то время года, когда в качестве дани преподносят Красную Пыль и Белый Туман. Если бы он не знал разницы в качестве, зачем бы он это присылал?»

Глава 24

"..." Цзи Вэйцю был совершенно ошеломлен. "...Что?"

«Так вот как всё было?»

«Значит, это короткое предложение раскрыло столько смыслов?»

«Это человек или ходячий мешок с планами?! А?!»

Возможно, из-за слишком растерянного выражения лица Цзи Вэйцю, тон Цзи Су был довольно мягким. «О чём ты думаешь? Давай послушаем».

Цзи Вэйцю тяжело сглотнул. «Императорский старший брат, ты не будешь меня ругать после того, как я тебе это скажу».

«Я не буду тебя ругать», — сказал Цзи Су.

Цзи Вэйцю почувствовал, что взгляд его брата сейчас очень напоминает взгляд его бывшего учителя математики высокого уровня. Он смотрел на него точно так же, словно говорил: «Похоже, он не понимает? Хорошо, я сначала выслушаю его объяснение».

Получив одобрение, Цзи Вэйцю выбрал из поминальных писем то, что ему было нужно. «Императорский старший брат, посмотри. Хотя в первом письме он написал: „Дара уступает тому, что есть у этого подданного“, если ты посмотришь на третье, там также ясно указано, что император Сицзу подарил ему Красную пыль и Белый туман. Ли Юньсю изначально был сокурсником императора Сицзу, учился вместе с ним с детства. Вполне нормально, что он получал какие-то дары, например, чайные листья. Количество Красной пыли и Белого тумана было очень большим, поэтому весьма вероятно, что ему дарили их каждый год. Привыкнув к дарам прошлых лет, ему было бы легко сделать такой вывод, сравнив их с местными товарами прошлых лет».

«Ежегодная дань и так состоит из лучших сортов, но нельзя исключать исключительные партии в какой-то конкретный год. Может быть, это был просто один урожай, просто эти два чайных дерева были особенно высокого качества?» — Цзи Вэйцю поджал губы. — «Нельзя думать о людях плохое. Чем ближе отношения, тем свободнее человек говорит, верно? Ли Юньсю происходил из семьи своего однокурсника, поэтому его семья, должно быть, тоже состояла из высокопоставленных чиновников при дворе. Как он мог этого не понимать? То, как он говорил с императором Сидзу, показывает, что в его сердце не было никаких дурных чувств…»

Его голос становился тише по мере того, как он говорил, и в этот момент он не мог не спросить: «Имперский Старший Брат, я не прав?»

Цзи Су постучал пальцем по мемориалу в руке.

«Не совсем неправильно, но немного чересчур оппортунистично»..

Цзи Вэйцю мгновенно понял смысл слов брата. Брат говорил, что теперь, оглядываясь назад, он может оценить, были ли в его словах искренние чувства или ложь. Но эти два документа были представлены с разницей в полгода. Император Сицзу не имел возможности увидеть документы, представленные через шесть месяцев.

Взгляд Цзи Вэйцю упал на ярко-красный комментарий императора Сидзу. Восемь иероглифов: «Твои  великие амбиции, ты искал благосклонности и получил её», — были наполнены насмешливым тоном. Если… если это так, то, глядя на своего брата, эта черта характера, проистекающая из коварного ума, вероятно, передавалась по наследству. Император Сидзу тоже был таким человеком. В каком состоянии ума и после каких раздумий он в конце концов написал эту строку?

Вероятно, он долго об этом думал, не так ли? Император Сидзу, возможно, задавался вопросом: речь идёт о нынешней дани или о прошлых годах? Если это была ежегодная дань этого года, не перегибает ли Ли Юньсю палку? Если же он действительно прикоснулся к ежегодной дани, то стоит ли ему это делать? В конце концов, из уважения к их многолетней дружбе, император Сидзу решил проигнорировать это и написал эту строку. Он даже сказал Ли Юньсю, что если тот хочет, то может остаться в префектуре Ляоюань ещё на два срока.

Увидев легкую морщинку на лбу Цзи Вэйцю и постепенно появившийся в его глазах ужас, Цзи Су понял, что тот  все понял.

Ежегодная дань звучала пугающе, но что это для них значило? Чай, вино, фрукты, драгоценности и нефрит — просто вещи, которые нужно было съесть, использовать и подарить. Как мог настоящий доверенный человек испытывать недостаток в этих вещах? Не говоря уже о тех, кто окружал его брата, даже его собственные два слуги, Синбо и Мянь Ли, не испытывали недостатка в этом.

Каждый год только в качестве продуктового подношения собирались сотни предметов. Даже если каждый предмет представлял собой всего две банки чайных листьев, общее количество превышало возможности одного человека. А эти продукты питания нельзя было долго хранить, поэтому, конечно же, их приходилось раздавать.

Но были определенные границы, которые нельзя было переступать.

Под всем небом каждая точка — это земля правителя; до самых границ земли каждый человек — его подданный. То, чего правитель не дарует, подданный не может взять себе. Этот запрет совершил господин Ли Юньсю. Лишь благодаря своей глубокой дружбе с императором Сидзу император решил проигнорировать его и руководствоваться только лучшими соображениями.

В голове Цзи Вэйцю промелькнули образы десятка других прочитанных им мемуаров, и он невольно пробормотал: «Это слишком безжалостно…»

Цзи Су наблюдал за ним с большим интересом. Видя, как у мальчика от удивления отвисла челюсть, он находил это несколько забавным. «И не говори».

Цзи Вэйцю, указывая на мемориал, проанализировал: «Император Сицзу помнил о своей дружбе с Ли Юньсю, поэтому делал вид, что ничего не видит. В этом мемориале также говорится, что заместитель министра зернохранилищ был добросовестным и честным, поэтому, увидев это, император Сицзу, должно быть, намеревался повысить его в должности. Из этого следует, что меморандум заместителя министра зернохранилищ восхваляет Ли Юньсю за его умелое управление и также хвалит уникальную проницательность императора Сицзу… Ли Юньсю уже принадлежал к фракции императора Сицзу. Его отстранение от должности было призвано заложить основу для его будущего, предотвратить отсутствие у него политических достижений и дать другим повод для сплетен».

Цзи Вэйцю опустил взгляд на второе послание Ли Юньсю императору Сицзу. Его голос стал слабым. Как только он начал рассматривать эти вещи глазами своего брата, все внезапно стало ясно. Он медленно произнес: «Рисовые ростки на полях многообещающе растут, в префектуре Ляоюань царит мир, Ли Юньсю командовал войсками, подавлявшими бандитов… заставил бандитов начать новую жизнь, отвоевал бесплодные поля…»

Он поднял взгляд на Цзи Су с легкой улыбкой. «Императорский старший брат, как вы думаете, его войска состояли из рядовых солдат или из гарнизонной армии?»

Ли Юньсю совершил слишком много ошибок. Он был префектом, гражданским чиновником, а не военным. Официально, под его началом можно было считать людей, обладающих военной силой, только двух типов: чиновников-курьеров и судебных приставов, а также частных приближенных и охранников.

Согласно законам династии, гарнизонную армию каждой префектуры было сложно мобилизовать, не говоря уже о том, чтобы покинуть территорию префектуры без разрешения. Для подавления бандитизма требовалось согласование с местным военным начальником, ответственным за гарнизон. Для выезда за пределы префектуры требовался четкий указ императора, иначе это считалось бы государственной изменой.

Если Ли Юньсю использовал гарнизон префектуры Ляоюань, то он подавил разбойников более чем в десятке горных районов, некоторые из которых явно находились за пределами границ префектуры Ляоюань. Он вывел гарнизон за пределы префектуры без разрешения?

Был ли местный военный начальник идиотом? Согласился ли он на такое важное дело, не посоветовавшись с Яньцзин? Что дало ему уверенность в том, что император Сицзу  не станет развивать этот вопрос дальше? Нужно понимать, что если бы дело действительно дошло до суда, этого было бы достаточно для игры в «Девять семейных истреблений»!

Почему он согласился? Потому что Ли Юньсю был соратником императора Сидзу в его учёбе? Или же Ли Юньсю уже обрёл абсолютную власть в префектуре Ляоюань, и поэтому у военного руководителя не было иного выбора, кроме как подчиняться ему, или же он уже подчинился его приказам?

Возможно, императору Сидзу было бы более приемлемо, если бы Ли Юньсю командовал рядовыми солдатами. Например, если бы Ли Юньсю был выдающимся мастером боевых искусств и его сопровождали столь же искусные охранники, то двадцать или тридцать элитных солдат и прекрасных лошадей, ворвавшихся в логово разбойников и перебивших их, могли бы считаться правдоподобным объяснением.

Но затем он совершил еще одну ошибку. Предыдущие ошибки еще можно было бы рассматривать как возможность для маневра, но эта была поистине неоспорима — он фактически заставил бандитов начать новую жизнь! Он заставил их заняться фермерством!

Даже в наше время пойманных грабителей приговаривают к наказанию и юридическим последствиям! Здесь законы были гораздо сложнее, и Цзи Вэйцю не мог их наизусть перечислить, но по сути это была ссылка на каторжные работы. Если кто-то убивал, его обезглавливали. Обезглавливали не только самого главаря, но и всю его семью, либо ссылали вместе, либо обращали в рабство.

И вот он, после того как захватил людей, триумфально пишет: «Начал новую жизнь». Он что, с ума сошел?! Если бы все действительно делалось по его правилам, почему префектура Ляоюань не погрузилась в хаос?! Неужели так называемый принцип «отложить мясницкий нож и стать Буддой на месте» означал: «Сначала я могу стать разбойником в горах и убить несколько человек, потом отложить нож, спуститься с горы и немедленно вернуться к жизни обычного простолюдина с землей!»?

«Это незаконно, братан».

Ранее, когда он увидел красноватое замечание императора Сидзу: «Ловя инерцию восточного ветра, становишься высокомерным», он подумал, что это игра слов от императора, поддразнивающего Ли Юньсю за его высокомерие. Теперь же, казалось, это была вовсе не шутка, а строгое предупреждение: «Ты такой высокомерный, нарушаешь закон, на каком же восточном ветре ты держишься?»

Редкая улыбка коснулась губ Цзи Су. "Разве это имеет значение?"

Ситуация уже зашла так далеко. Имело ли значение, командовал ли он рядовыми солдатами или гарнизонной армией? Это уже не имело значения. Семена сомнений были посеяны. Он снова и снова нарушал строгие табу. День, когда привязанность окончательно угаснет, станет днем расплаты.

«Это уже не имеет значения», — согласился Цзи Вэйцю. Теперь он чувствовал, что император Сидзу действительно был человеком добродушным, раз решил продолжать верить в Ли Юньсю даже после всего этого, лишь отругав его и оставив все как есть.

Третий инцидент касался импичмента Ли Юньсю. Что-то пошло не так с зерновыми культурами, что привело к полному неурожаю в префектуре Ляоюань, повсюду лежали голодающие мертвецы. Цензор объявил Ли Юньсю импичмент, но император Сицзу все же решил отложить это дело на потом. Однако, два предыдущих инцидента, за которыми последовал этот, выявили некомпетентность Ли Юньсю — как же иначе? Он совершил множество ошибок, которых не должен был совершать, но то единственное, что он должен был сделать, он катастрофически испортил.

Тем не менее, император Сицзу по-прежнему не намеревался иметь дело с Ли Юньсю. Но согласно законам Наньчжу, за то, что Ли Юньсю устроил такой огромный беспорядок, он должен был вернуться в столицу, чтобы признать свою вину. В конце концов, он упрямо отказался возвращаться, настаивая на том, чтобы навести порядок в префектуре Ляоюань. Император Сицзу был вынужден отправить зерно для помощи и, конечно же, послал доверенного подчиненного, чтобы тот убрал последствия, фактически отстранив Ли Юньсю от дел. Ли Юньсю, скорее всего, уже находился в состоянии позора. Именно поэтому на его поминках по пути обратно в столицу были восхваления прекрасных пейзажей и то, как он во всех делах думал об императоре Сицзу.

Седьмая годовщина длилась ещё один год. Ранее он думал, что Ли Юньсю за этот год наладил отношения с императором Сидзу, поэтому и отправился охранять границу. Теперь же, вероятно, император Сидзу уже от него отвернулся, поэтому он и поспешил на северную границу, жалуясь на сильный холод и старых хитрых лисиц — Ляоюань тоже был холоден и озлоблен, почему же он не видел жалоб Ли Юньсю?

Всё было просто потому, что, когда он отправился в Ляоюань, он всё ещё пользовался благосклонностью императора, император Сидзу защищал его, поэтому его путь, естественно, был гладким. Но к этому времени он уже навлёк на себя недовольство императора Сидзу, поэтому, естественно, никто больше не хотел прокладывать ему путь. Впоследствии он «случайно» выиграл битву, что показывает, что император Сидзу никогда не планировал, чтобы он действительно отправился на войну… Неожиданно Ли Юньсю действительно обладал талантом, и таким образом избежал контроля императора Сидзу — на этом этапе император Сидзу, возможно, не был совсем недоволен этим.

Учитывая хитрость и характер, которые он проявил в префектуре Ляоюань, если бы он вернулся в Яньцзин и стал вести себя буйно, превышая свои полномочия, основанные на его заслугах... его бы нисколько не удивило, если бы его убили.

Цзи Вэйцю поднял взгляд на брата, намереваясь спросить: «Императорский старший брат, зачем ты мне это показываешь?», но, увидев спокойный, почти холодный взгляд Цзи Су, он вдруг кое-что понял.

—Насколько он был похож на Ли Юньсю.

По телу Цзи Вэйцю пробежал холодок.

Оба были отправлены на задания, обоим разрешалось проявлять самостоятельность. Если бы он был немного более высокомерным, немного более раскованным, исчерпав привязанность брата к себе, какая разница была бы между ним и Ли Юньсю? В любом случае, этот брат не был ему по крови, что, если подумать, не так уж сильно отличалось от товарища по учёбе!

Увидев, как мальчик вздрогнул, а его взгляд был полон благоговения и страха, Цзи Су подумал про себя, что это пустяки. В будущем взаимный обман и интриги при императорском дворе станут в сто раз опаснее… Но, по крайней мере, есть какой-то результат; он не был глупцом.

«Императорский старший брат…» — голос Цзи Вэйцю даже слегка дрожал.

«Говори». Цзи Су спокойно ждал, что скажет мальчик, и даже его тон смягчился, в нем появилась нотка ободрения.

Он услышал, как Цзи Вэйцю осторожно спросил: «Императорский старший брат, ты ведь не затаил обиду из-за того, что я использовал экспресс-доставку за 800 ли для отправки рыбы, не так ли?!»

Конец предложения Цзи Вэйцю был искажен страхом.

Автору есть что сказать:

Цзи Су: ...

Глава 25

Виноватый взгляд Цзи Вэйцю метался по сторонам; даже руки, спрятанные в рукавах, невольно теребили швы. Он просто не смел встретиться взглядом со старшим братом.

Он не был идиотом. Его старший брат показал ему памятники столетней давности и научил анализировать их шаг за шагом. Это определенно было не для того, чтобы предупредить его, и, кроме того, он не сделал ничего такого, что заслуживало бы такого предупреждения от старшего брата.

Он знал своего старшего брата. Когда старший брат кого-то предупреждал, он никогда не прилагал таких усилий. Он просто произносил одну фразу и позволял человеку самому разобраться, или же вообще ничего не говорил. Те, кто не понимал, заслуживали смерти. Было много людей, желавших стать ближайшими приближенными императора; этого же никто не будет оплакивать.

«Посмотри вверх». Цзи Су холодно фыркнул. Тело Цзи Вэйцю двигалось быстрее, чем он соображал, и он резко поднял голову. Взгляд Цзи Су вызвал у него озноб. Увидев его, Цзи Су холодно сказал: «Иди сюда!»

У Цзи Вэйцю зачесалась голова, но он мог лишь шаг за шагом подойти к императорскому трону. С резким звоном золота и нефрита императорская кисть с силой ударилась о стол его тонкой, изящной рукой. Гнев Цзи Су был очевиден, но он сохранял спокойствие. Он медленно произнес: «Принц Жуй – драгоценный человек, как я смею так легко его забрать?»

Цзи Вэйцю был напуган этим саркастическим тоном и подсознательно сказал: «Каким бы он ни был ценен, он не так ценен, как Императорский Старший Брат. Моя жизнь была дарована мне Императорским Старшим Братом, поэтому Императорский Старший Брат может забрать её, когда захочет».

«Молчи», — холодно произнес Цзи Су. «Если я еще раз услышу такие слова, ты никогда в жизни не покинешь дворец».

«Это тоже было бы неплохо», — подумал Цзи Вэйцю. «Я мог бы просто жить во дворце Чанчэнь… э-э, нет, это Восточный дворец, зарезервированный для будущего наследного принца. Неважно. В любом случае, во дворце нет наложниц, так что почти не нужно избегать подозрений. Я могу жить где угодно. Когда придет время обеда, я пойду во дворец моей старой матери, где меня ждут бесплатная еда и напитки. После еды я вытру рот, сделаю пару кругов по Императорскому саду, чтобы переварить пищу, найду кого-нибудь из старых дворцовых служащих, чтобы сыграть несколько партий в карты, а затем вернусь ко сну. Ура! Как замечательно!»

Цзи Вэйцю осмелился подумать об этом про себя, но не осмелился произнести вслух. Он смог лишь сказать: «Это была оговорка. Императорский старший брат, пожалуйста, не обижайтесь».

Видя, что он относительно послушен, Цзи Су оставил это без внимания. Он сказал: «В деле Ли Юньсю ты смотришь только на Ли Юньсю, но не смотришь на императора Сидзу. В этом твой недостаток».

Цзи Вэйцю сделал паузу: «Хм?»

Цзи Су взял кисть и обвёл маленьким кружком комментарий императора Сидзу, написанный алыми чернилами. Он спросил: «Почему император Сидзу отправил Ли Юньсю в Ляоюань на должность префекта?»

Цзи Вэйцю уже отвечал на этот вопрос, поэтому без колебаний ответил: «Ли Юньсю был соратником императора Сицзу. Когда император Сицзу взошел на трон, ему, естественно, нужно было воспитывать своих доверенных лиц. Префектура Ляоюань находится недалеко от Яньцзина, поэтому в случае войны это была бы стратегически важная крепость. Отправка Ли Юньсю туда преследовала три цели: во-первых, он был бы рядом, что позволило бы императору Сицзу присматривать за ним; во-вторых, он мог бы сохранить это место в руках своих людей; и в-третьих, это позволило бы Ли Юньсю накопить некоторый опыт».

«Верно». Взгляд Цзи Су был холодным, когда он снова постучал по ярко-красному комментарию. «Если бы ты был императором Сицзу, были ли действия Ли Юньсю тем, что тебе было нужно?»

«Скорее всего, нет, правда?» Взгляд Цзи Вэйцю упал на этот багрово-красный комментарий. Он неосознанно прислонился половиной тела к подлокотнику трона, чтобы сэкономить силы. Он пробормотал: «Полный неурожай, хаос в Ляоюане, и жертвы катастрофы наверняка хлынут в Яньцзин. Не могу представить ничего хорошего из этого…»

Если не считать других памятных знаков того года, которые можно было бы использовать в качестве справочного материала, то, исходя из имеющейся информации, император Сицзу не получил никакой выгоды. Более того, император Сицзу только что взошел на престол. После этого инцидента, вероятно, не будет преувеличением сказать, что он был обременен множеством проблем.

«Если это так, то почему император Сидзу приказал Ли Юньсю отправиться на границу?» — спросил Цзи Су.

«Наверное, он от него устал, верно?» — ответил Цзи Вэйцю.

Затем старший брат бросил на него холодный взгляд. Цзи Вэйцю сжал шею и, лишь прислонившись к подлокотнику, продолжал листать мемориалы, ломая голову.

Цзи Вэйцю опирался на руку Цзи Су. Он поднял глаза и увидел, что мальчик так сосредоточенно задумался, что не стал его беспокоить. Пролистывая меморандумы, Цзи Вэйцю не удержался и спросил: «Императорский старший брат, не мог бы ты дать мне еще несколько дел за тот год?»

Цзи Су сказал: «Этого достаточно».

Цзи Вэйцю ничего не оставалось, как продолжить поиски. Но если он ничего не видел раньше, как он мог волшебным образом сотворить из этого цветок сейчас? Цзи Вэйцю искоса взглянул на Цзи Су и увидел, что тот уже взял новый мемориал для чтения, поэтому не осмелился больше его беспокоить. Но как бы он ни старался, единственное, о чём он мог думать, это то, что император Сидзу устал от Ли Юньсю!

Подумайте сами. Человека бросили в место, полное старых лис, в суровое место без каких-либо привилегий, и ему пришлось начать с должности клерка. Как это могло не утомить его? Нужно понимать, что, если не было особых обстоятельств, клерк, скорее всего, никогда не ступит на поле боя, чтобы сразиться с врагом с мечом. Его могли повысить в звании только на основании побед и поражений армии, в которой он служил.

Увидев, что мальчик смотрит на него с обеспокоенным выражением лица, не смея произнести ни слова, Цзи Су мягко напомнил: «Премьер-министр Гу».

Цзи Вэйцю на мгновение опешился, а затем до него дошло. Верно. Точнее будет сказать, что Ли Юньсю был больше похож на премьер-министра Гу, чем на него самого. Хотя премьер-министр Гу не был его соратником по учёбе, он был его доверенным лицом. Первым делом после восшествия на престол брат отправил премьер-министра Гу в Цзяннань. Насколько важным было это место? Но он помнил, что хотя первое задание премьер-министра Гу и не было полным провалом, можно сказать, что он едва справился с ним.

Конечно, в глазах посторонних это был оглушительный успех, великолепно реализованный.

Дело было не в недостаточном интеллекте премьер-министра Гу, а в том, что провинция Цзяннань взрастила бесчисленные аристократические семьи и богатых купцов. Там существовала невероятно глубокая политическая среда, в дела которой были вовлечены многочисленные влиятельные фигуры. Премьер-министр Гу был там опозорен, и в конце концов именно его старший брат помог премьер-министру Гу уладить все за кулисами, обеспечив безупречный результат, так что никто при дворе не смог найти никаких недостатков, что стало блестящим политическим достижением для премьер-министра Гу.

На самом деле, дело было не в том, что никто не знал, что премьер-министр Гу чуть не провалил свою работу, а в том, что его старший брат ясно дал понять, что защищает его. Поскольку видимых ошибок не было, кто посмеет придираться?

Если посмотреть на это с такой точки зрения, разве это не то же самое, что и с Ли Юньсю и императором Сицзу? Оба совершили ошибки, и оба раза правящий император вмешался, чтобы защитить их. Но теперь премьер-министр Гу был главой Великого секретариата, опорой государства, в то время как Ли Юньсю в этом возрасте умер, совершив преступление — убийство императора Сицзу, — трава на его могиле уже выросла на три метра.

Ой, подождите, у него, наверное, даже могилы не было. Согласно национальному закону, убийство рассматривалось как государственная измена. Виновного казнили бы на месте, а весь его клан был бы привлечен к ответственности. Тело преступника повесили бы на городских воротах в качестве предупреждения всему миру, оставили бы там до тех пор, пока оно не превратилось бы в груду костей, после чего бросили бы в братскую могилу.

Цзи Вэйцю решил похвалить доверенного генерала своего старшего брата. Это можно считать формой гармонии между правителем и министром, не так ли? «Императорский старший брат, премьер-министр Гу, сдержан и уравновешен. Как Ли Юньсю может с ним сравниться?»

Как только эти слова были произнесены, выражение лица Цзи Су осталось неизменным, но холод в его глазах усилился. У Цзи Вэйцю по спине пробежали мурашки… Подождите, что имел в виду его старший брат? Неужели он действительно недолюбливал премьер-министра Гу и все это время искал законный повод убить его? Поэтому, когда он похвалил премьер-министра Гу, его старший брат расстроился?

Или же, как ходили слухи при дворе, его старший брат и премьер-министр Гу были парой? Только из-за императорского достоинства они могли быть вместе тайно, поэтому, когда он хвалил премьер-министра Гу, его старший брат приревновал?

Не может быть! Он вообще ничего не заметил! Если только они не начали встречаться всего два года назад, иначе не было никаких причин, по которым он мог бы не знать!

Цзи Вэйцю ошеломленно смотрел на профиль Цзи Су. Казалось… казалось, это не совсем невозможно? В конце концов, премьер-министр Гу был единственным человеком, который мог свободно входить и выходить из Циннинского зала! Ух ты, неужели он случайно наткнулся на истину? Просто невероятно!

Затем Цзи Су бросил на него взгляд, и он виновато пришёл в себя… Кхм, что за чушь он себе надумывал? Если бы его старший брат узнал, что он выдумывает такие истории, он бы вытащил его и забил до смерти на месте.

Цзи Вэйцю пытался прочитать мемориалы, чтобы найти больше информации, но эти несколько он уже читал. Возможно, он и не смог бы пересказать их наизусть, но помнил хорошо и действительно не нашел ничего нового. Но его старший брат все еще смотрел на него, поэтому он мог лишь строить предположения: «Вероятно, император Сицзу был убит горем? В конце концов, его сокурсник был безмозглым. Выпустить его было бы опасно для всего мира, но не выпускать его было невыносимо… Или, может быть, император Сицзу был разочарован? И почувствовал себя преданным?»

Цзи Су вздохнул и положил руку на памятник. Следуя за его движением, Цзи Вэйцю прекратил поиски и внимательно прислушался. Цзи Су спокойно сказал: «Десять лет совместной учебы, связь, не меньшая, чем братская. Император Сицзу использовал Ли Юньсю, но не смог компенсировать его недостатки. Ли Юньсю был высокомерен, неоднократно переступал границы дозволенного, нарушал правила и законы страны, но император Сицзу снова и снова это терпел. Их связь истощилась, что привело к разрыву отношений после возвращения Ли Юньсю в столицу».

Цзи Вэйцю не рассматривал ситуацию с этой точки зрения. Он внимательно слушал и, сам того не осознавая, сел на подножие императорского трона. Как раз когда он ждал, пока старший брат продолжит свой анализ, он вдруг увидел, как императорская кисть в руке брата зашевелилась и приблизилась к нему.

Цзи Вэйцю инстинктивно закрыл глаза и почувствовал прохладное прикосновение к лбу.

«Никто не желает, чтобы дружба в юности была не идеальной».

Императорская кисть оставила между бровями Цзи Вэйцю точку киноварного цвета, похожую на кроваво-красную родинку или на киноварную метку, которую ребенок наносит, молясь о мире и удаче. Цзи Су, глядя на эту точку, спокойно произнес: «Однако те, кто следует этому, находятся под властью; те, кто не следует, пребывают в хаосе. Те, кто следует этому, в безопасности; те, кто не следует, в опасности. Те, кто следует этому, выживают; те, кто не следует, погибают».

«Ли Юньсю был другом, но также и подданным. Император Сицзу относился к своему подданному как к другу, из-за чего тот не исполнял почётных обязанностей перед господином. Понимаешь?»

Его старший брат имел в виду, что именно потому, что император Сидзу считал Ли Юньсю другом, он закрывал глаза на его проступки. Это также заставило Ли Юньсю воспринимать императора Сидзу как друга, а не как монарха, что привело к тому, что его действия становились все более возмутительными. Если бы император Сидзу с самого начала различал общественные и частные дела, относился к Ли Юньсю как к подданному, а не как к другу, разъяснял бы ему надлежащие границы и четко держал в сердце различие между правителем и подданным, он, естественно, не был бы таким высокомерным. В будущем правитель и подданный не отдалились бы друг от друга, и подобной трагедии не произошло бы.

«Никто не желает, чтобы дружба в юности была неидеальной». Это сказал его брат. Неужели он надеялся, что если я окажусь в подобной ситуации, меня это не будет волновать?

Или, может быть... он учил его искусству управления людьми?

Или, может быть, и то, и другое?

Цзи Вэйцю почувствовал, будто его поразила молния. Он безучастно смотрел на Цзи Су, пытаясь что-то прочитать в его глазах. Эти глаза смотрели на него сверху вниз, словно не могли скрыть никаких эмоций. Он не помнил, как долго смотрел, прежде чем смущенно опустил голову и виновато произнес: «Императорский старший брат, зачем ты мне все это рассказываешь?»

Учитывая его положение, было бы лучше, если бы ему никогда в жизни не приходилось касаться этих вопросов.

Внезапно тонкие, светлые пальцы схватили его за подбородок и приподняли. Цзи Вэйцю был застигнут врасплох и столкнулся взглядом с Цзи Су.

Цзи Су, держа в руках платок, спокойно и нежно вытер красную краску со лба. «Ты стал старше, ты больше не можешь быть таким рассеянным, как раньше».

«Благоприятный и увесистый, сосуд для императора». Цзи Су отпустил его. Платок, испачканный киноварью, соскользнул с его пальцев и упал на колени Цзи Вэйцю. Цзи Вэйцю сжал платок и посмотрел на него.

Эти два предложения были взяты из Императорского указа, который даровал ему титул принца Жуи.

С треском вспыхнул свет свечей, отбрасывая на их фигуры мерцающие лучи света и тени, которые на мгновение хаотично заплясали на полу. Дворцовая охрана поспешила поправить свечи, их юбки развевались. В этом мерцающем свете Цзи Су нежно погладил его по волосам. «Долгий путь начинается с того, что близко; пробудись и стремись вперед, не сдавайся… принц Жуй».

Автору есть что сказать:

①: Те, кто следует этому в мире, находятся под властью; те, кто не следует, пребывают в хаосе. Те, кто следует этому, в безопасности; те, кто не следует, в опасности. Те, кто следует этому, выживают; те, кто не следует, погибают. — Из книги Сюньцзы «О ритуалах»

Глава 26

Что еще мог сказать Цзи Вэйцю после подобных слов? Опустив голову, он лишь смиренно произнес:

— Слушаюсь.

Цзи Су протянул ему руку. Догадавшись о намерении брата, Цзи Вэйцю на мгновение замер, но затем принял помощь. Опершись на его ладонь, он медленно поднялся.

— Уже поздно, — негромко сказал Цзи Су. — Возвращайся к себе и отдохни.

— Младший брат прощается с вами, — Вэйцю отвесил церемонный поклон и тяжелым шагом покинул главный зал.

Стоило ему выйти наружу, как тело отозвалось ломотой, будто болела каждая косточка. Ноги внезапно подкосились, и он едва не рухнул на землю.

— О боже, Ваше Высочество! Что с вами? — евнух Сяо Чжуо вовремя подскочил и подхватил его под локоть.

Сяо Чжуо, подражая евнуху Цинси, теперь тоже величал его «Вашим Высочеством», избегая менее официального обращения «Принц».

Вэйцю слабо махнул рукой:

— Пустяки... Просто ноги затекли от долгого сидения.

— Позвольте вашему слуге помочь вам, — Сяо Чжуо бережно поддержал господина и добавил: — Только что мой господин велел мне передать Вашему Высочеству новости о делах в поместье. Брат Синбо не осмелился беспокоить Его Величество, а потому попросил разрешения вернуться в резиденцию в одиночку. Он молит Ваше Высочество о понимании.

Цзи Вэйцю понимающе кивнул. Синбо был его главным управляющим, обремененным заботами о большой семье. Какой смысл ему день за днем пропадать во дворце, прислуживая господину? Неужели здесь не хватало слуг? Ему давно следовало вернуться домой.

В боковом павильоне уже подготовили целебную ванну, высеченную из цельного куска нефрита. Стоило Цзи Вэйцю погрузиться в воду, как из его груди вырвался вздох облегчения. Однако стоило ему расслабиться, как мысли вновь вернулись к тревожным вопросам.

«Я совсем перестал понимать, чего на самом деле хочет мой старший брат».

Если события шли согласно оригинальному роману, доверять брату было нельзя. С самого детства тот носил одну и ту же маску безразличного спокойствия; никто и никогда не знал, что творится у него в душе. В книге, по крайней мере, четко прописывались цели старшего брата. Но что именно ему было нужно от нынешнего Вэйцю?

Он прикрыл глаза, пытаясь выкинуть лишнее из головы. Были вещи, о которых не хотелось задумываться слишком глубоко. В конце концов, он просто будет плыть по течению! Самое худшее, что его ждет — пожизненное заточение в четырех стенах. Вспомнив о своем поместье, утопающем в зелени и меняющем облик с каждым сезоном, Вэйцю подумал, что вполне сможет с этим смириться.

Его старший венценосный брат не был из тех, кто с легкостью перечеркивает годы привязанности. Он ни за что не оставил бы его умирать в нужде.

Успокоив себя этими мыслями, Цзи Вэйцю окончательно расслабился. Лечебную ванну назначил сам императорский лекарь Ху. Вэйцю не до конца понимал, в чем именно заключалась ее сила, но знал, что для его изможденного тела она пойдет во благо. В теплой воде он даже успел задремать. Когда же он очнулся, целебные снадобья уже впитались в кожу. Евнух Сяо Чжуо тут же подошел к нему, набросил на плечи халат и принялся сушить волосы. Внезапно снаружи донеслось:

— Ваше Высочество, старый слуга Цинси просит аудиенции!

Настроение Цзи Вэйцю заметно поднялось.

— Впустите его скорее.

С тяжелым скрипом слуги распахнули створки дверей. В зал вошел евнух Цинси, за которым следовали двое юных помощников с целыми стопками официальных докладов в руках. Беглый взгляд подсказывал, что документов здесь было никак не меньше шестидесяти, а то и семидесяти.

— Малое Высочество, — Цинси низко поклонился. — Его Величество прислал это для вашего ознакомления.

У Вэйцю от одного вида бумаг зачесалась макушка.

— Мне ведь не нужно просмотреть их все за сегодня? — с надеждой спросил он.

Цинси понимающе усмехнулся:

— Ваше Высочество еще не восстановили силы после недуга. Как можно изнурять вас столь тяжким трудом? Вы можете изучить их в свободное время, когда пожелаете.

Вэйцю только собрался облегченно выдохнуть, как евнух продолжил:

— Однако всё это — доклады, касающиеся префекта Цяня из Цюаньчжоу.

Только сейчас до Цзи Вэйцю дошло: старший брат поручил ему изучить дело Ли Юньсю лишь для того, чтобы он сам определил наказание для Цянь Чживэя. Теперь, когда он прочел материалы дела, а брат даже проанализировал их для него со всех сторон, пути назад не было. Если он не вынесет верный приговор... Вэйцю даже представить боялся, какое лицо при этом будет у старшего брата.

С мученическим видом Вэйцю посмотрел на евнуха Цинси и поманил его рукой:

— Евнух, подойди-ка поближе.

Сяо Чжуо тут же подставил стул, приглашая Цинси сесть. После чего, проявив завидную догадливость, он увел за собой остальных слуг — раз господин зовет к себе старого евнуха, значит, разговор пойдет о делах, не предназначенных для лишних ушей.

— Благодарю вас, Малое Высочество, — Цинси скромно примостился на самом краю стула.

Подперев подбородок рукой и уныло скрестив ноги, Цзи Вэйцю спросил:

— Евнух, ты столько лет служил бок о бок с моим старшим братом. Скажи мне начистоту: к чему он завел сегодня все эти разговоры?

Затем он кивнул в сторону двух внушительных стопок бумаг:

— И зачем заставляет меня читать все это? Как я вообще смею в такое вникать?

Цинси понимающе улыбнулся:

— Этот старый слуга не осмелится строить догадки о помыслах Его Величества, но кое-что мне известно наверняка.

— Что именно? — тут же оживился Вэйцю.

Евнух Цинси мягко произнес:

— Его Величество никогда не ошибается. Вам нужно лишь следовать за ним. К тому же, Император — ваш старший брат. Вас связывают десять лет братской любви, разве может он причинить вам вред?

Цзи Вэйцю опустил глаза и промолчал. Заметив это, Цинси добавил:

— Старый слуга позволил себе лишнего. Те доклады, что Ваше Высочество читали сегодня, в свое время изучал и сам Император. То, как Его Величество наставлял вас сегодня, в точности повторяет уроки, которые покойный Император давал ему когда-то... Вашему Высочеству не стоит тревожиться. Государь высоко ценит вас.

Вэйцю и сам это заметил. Хотя события в документах описывали дела столетней давности, сами копии были сделаны лет двадцать-тридцать назад. Когда он открывал их, то видел пометки, сделанные киноварью. Императорская киноварь не выцветает и через век, но по самому почерку можно было узнать привычки писавшего. Метки на свитках принадлежали не его старшему брату, а, скорее всего, их покойному отцу.

Покойный император в свое время был мудрым правителем и искренне возлагал большие надежды на Цзи Су, своего старшего сына от законной императрицы, отдавая ему всю свою заботу и любовь.

Нельзя сказать, что Цзи Вэйцю не был тронут, осознав это; просто он не смел давать волю чувствам.

— Забудь, я всё понял, — кивнул Вэйцю. — В любом случае, мне в этом не разобраться, так что я просто буду во всем слушаться старшего брата.

— Ох, это самый верный подход, — Цинси поднялся со стула. — Тогда этот старый слуга откланяется. Его Величество не может долго оставаться без присмотра.

После ухода Цинси вернулись Сяо Чжуо и остальные слуги, чтобы расстелить постель и сменить благовония. Цзи Вэйцю думал, что проворочается всю ночь, ведь он слишком много спал днем. Но стоило ему вдохнуть аромат благовоний, как голова его бессильно склонилась на подушку, и он мгновенно провалился в глубокий сон.

Его последней ускользающей мыслью была: «Это чувство... так знакомо. Неужели мне снова подсыпали снотворное?»

Примерно через час в боковой павильон вошел Цзи Су. Увидев его, евнух Сяо Чжуо безмолвно склонился в глубоком поклоне. Государь присел на край кровати и, взглянув на спящего брата, слегка нахмурился.

Вэйцю с самого детства спал беспокойно, но он никак не ожидал, что теперь всё станет еще хуже.

Юноша спал очень крепко, его щеки горели румянцем. Цзи Су протянул руку и коснулся его лба. Убедившись, что жара нет, он провел ладонью по затылку. Кожа была чуть влажной — совсем не тот смертельный холод, который пугал его несколько дней назад. Решив, что настойки лекаря Ху наконец приносят плоды, император поднялся и направился к выходу.

У дверей его поджидал Цинси. Старый евнух последовал за господином, когда тот покинул павильон.

— Пусть лекарь Ху завтра явится снова, — распорядился Цзи Су.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — с мягкой улыбкой отозвался Цинси. — Лекарь и сам говорил, что непременно посетит Его Высочество завтра.

Император лишь коротко кивнул. Больше никаких указаний не требовалось — всё и так было понятно без слов.

Будь он обычным принцем, которого можно безнаказанно игнорировать во дворце, это означало бы лишь одно: его брат как император потерпел полный крах.

Проснувшись на следующее утро еще до рассвета, Цзи Вэйцю убедился, что накануне ему всё же не подсыпали снотворное. Голова не болела, и не было той характерной тяжести, что бывает после дурмана. Скорее всего, вчера он просто вымотался до предела и держался лишь на честном слове.

— Что случилось? — сонно пробормотал он.

Какого черта его будят в такую рань! Неужели во дворце у него отнимут даже право просыпаться тогда, когда вздумается?

Сфокусировав взгляд, Вэйцю увидел перед собой лекаря Ху и мгновенно подобрался, приняв подобающий вид. Старик измерил пульс и сухо бросил Сяо Чжуо:

— Ничего серьезного. Продолжайте восстановительные процедуры. Утром выведите Его Высочество в сад погреться на солнышке. Можете дать ему вздремнуть там, но следите, чтобы свет не слепил глаза.

Евнух Сяо Чжуо закивал, как заведенный:

— Да-да, ваш слуга всё понял!

Вэйцю уже хотел было возмутиться — мол, зачем его будить ради пульса, — но тут заметил слугу с чашей темного, пахучего лекарства. Он мгновенно напрягся.

— Дедушка Ху, я ведь еще даже не завтракал...

Лекарь Ху степенно погладил бороду:

— Это средство как раз для аппетита и пищеварения.

Последние пару дней Цзи Вэйцю и правда мучился с едой: насыщался парой кусков, а через полчаса снова чувствовал голод. От жирного его мутило, а постная пища казалась безвкусной травой. Услышав о пользе, он замолчал, зажмурился и осушил чашу залпом. Сяо Чжуо тут же поднес сахарницу:

— Ваше Высочество...

— Не порть действие лекарства, — отрезал Вэйцю, не открывая глаз. Это означало, что заедать горечь он не намерен.

Лекарь Ху усмехнулся, взял сахарницу из рук опешившего евнуха, достал конфету со вкусом личи и отправил себе в рот. Остальные сладости он без тени смущения пересыпал в свою аптечку.

— Старый подданный откланивается, — бросил он на ходу.

Сяо Чжуо замер с открытым ртом:

— ...?!

Это же была редкая дань, пожалованная самим императором! И старик просто... забрал её с собой?!

Евнух беспомощно смотрел вслед уходящему врачу, не решаясь броситься в погоню за сахарницей. Обернувшись, он обнаружил, что Цзи Вэйцю уже снова провалился в сон. Тяжело вздохнув, Сяо Чжуо пошел отдавать распоряжения слугам. Его наставник всегда говорил: служа господину, нужно думать наперед. Исполнять не только приказы, но и предугадывать желания. Если вкладывать в дело душу, господин обязательно это оценит.

Сяо Чжуо рассудил, что Его Высочество обожает зрелища, и поначалу подумывал устроить для него целое представление… но вовремя осекся. Кто в здравом уме посмеет приглашать актеров в зал Циннин? Впрочем, найти искусных музыкантов труда не составило. Еще раньше он расспрашивал брата Синбо, и тот подтвердил: когда принцу нечем заняться, он изволит почивать до самого полудня. А значит, нужно выбрать в саду место поуютнее и подготовить там мягкую кушетку. Закуски и напитки тоже должны быть под рукой — вдруг Его Высочеству вздумается откушать прямо на свежем воздухе?

...

И вот, когда Цзи Су вернулся после утреннего приема во дворце, не успел он сделать и нескольких шагов, как его взору предстал Цзи Вэйцю. Облаченный в ярко-алое одеяние, тот с безмятежным видом нежился на солнце, лениво лакомился фруктами и слушал переборы пипы вперемешку с чьей-то размеренной речью.

Ему даже услужливо массировали плечи и ноги.

Вэйцю еще не заметил, что старший брат вернулся со службы. Вальяжно скрестив ноги, он капризно приказал слуге:

— Виноградинку!

В рот ему тут же вложили крупную темно-фиолетовую ягоду. Стоило слегка прикусить ее, как язык обдал сладкий, утоляющий жажду сок.

Цзи Су медленно подошел ближе. Лишь подойдя вплотную, он осознал, что декламировал вовсе не рассказчик. Это был евнух из императорской канцелярии, который вслух зачитывал те самые свитки об импичменте Цянь Чживэю.

— «...коррупция и взяточничество — невыносимое преступление против самой природы вещей...» — монотонно бубнил слуга.

— «...похищение женщин... открытие игорных домов и борделей...» — продолжал монотонно бубнить евнух.

Заметив приближение государя, слуги уже были готовы пасть ниц, но Цзи Су едва заметным жестом остановил их. Придворным оставалось лишь, затаив дыхание, продолжать свою работу. Вэйцю лениво выплюнул виноградную кожицу. Его глаза были повязаны шелковой лентой: солнце припекало слишком ярко, и он, боясь, что свет помешает ему уснуть, решил прикрыть глаза. Теперь же ему даже начало нравиться притворяться слепцом, так что снимать повязку он не спешил.

— И сколько докладов с обвинениями в коррупции мы уже разобрали? — лениво поинтересовался Вэйцю.

— Ваше Высочество, это был десятый, — почтительно отозвался чтец.

— Прибавь к ним те пять, где его ругают за безалаберность в делах... Итого пятнадцать свитков? — Вэйцю потянулся. — Раз уж с пятнадцатью покончено, иди выпей чаю и отдохни. Мой венценосный брат вот-вот вернется из зала приемов. Впрочем, забудь, остальное я изучу сам... Сяо Чжуо, награди его пощедрее.

Сяо Чжуо украдкой покосился на стоявшего рядом сурового императора и дрожащими руками извлек из широкого рукава тяжелый кошель — тот был настолько велик, что больше напоминал седельную сумку. Евнух-чтец тоже испуганно взглянул на Цзи Су и, лишь получив едва заметный кивок дозволения, принял невероятно увесистую награду.

— Благодарю Ваше Высочество за щедрость!

Вэйцю, неуклюже поднявшись на кушетке, сладко потянулся и беспорядочно замахал руками в воздухе:

— Давай, веди меня обратно в павильон.

Он нащупал чью-то руку и, не задумываясь, крепко сжал её. Пальцы незнакомца оказались гладкими, а кости — длинными и тонкими, словно резной нефрит или молодой бамбук. «Должно быть, они невероятно красивы», — пронеслось в голове у Вэйцю, и он небрежно бросил:

— А у тебя на редкость красивые руки...

Страница книги Его королевская бесполезность в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

О книге