Том 1

Введение

Открыв сёдзи, парень шагнул на татами в тёмную комнату для чайных церемоний.

- …

Тишина, он прошёл в центр комнаты. Повсюду были разбросаны столы и подушки.

Тусклый свет едва проникал сквозь декоративную ширму за дверью. Комната была слабо освещена, но он разглядел всю картину.

В центре лежала девушка. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - она мертва.

Она лежала вниз головой. Её стройные ноги с толстыми белые носками из хлопка, были подняты вверх, как руки у болельщиц на соревнованиях. Плечи касались пола, а лицо перекосило так, что неприятно было смотреть, впрочем, как и на всё тело. Крови не было.

Её длинные чёрные волосы лежали поперёк татами, а безжизненные глаза пристально смотрели на парня.

- …

Парень медленно попятился.

Вдруг прямо перед его носом сверху вниз что-то проскользнуло.

Вздрогнув, он посмотрел в потолок и замер.

- Ты увидел меня, - сказал убийца, висевший на потолке. Он был одет в женскую форму, но кем он был на самом деле, неясно. – Теперь, когда ты меня видел, я не могу оставить тебя в живых. – Что-то среднее между смехом и пением.

В следующую секунду парня отбросило в сторону, существо спустилось к нему.

- Гх…

Но он почему-то чувствовал себя счастливым.

***

…Возможно, это подлинные события очень простой истории. На первый взгляд они абсолютно бессмысленные и никак не связанные, но на самом деле это прямолинейная и банальная история.

Однако с нашей индивидуальностью никто из нас не может осознать всю картину происходящего. Все, кто имеют хоть какое-нибудь отношение к этой истории, не понимают уникальность своей роли.

Меня зовут Ниитоки Кэй.

Я учусь второй год в академии Синьё, но я такая маленькая, что меня часто путают с ученицей средней школы или, что ещё хуже, начальной. Несмотря на это, я являюсь президентом школьного дисциплинарного комитета.

- Кэй, ты как старшая сестра. Может, и выглядишь, как ребёнок, но на тебя можно положиться, - насмешливо говорят мне друзья.

Лично я не считаю себя какой-то важной персоной, в отличие от всех остальных. У меня постоянно просят совета или помощи, а мне неловко отказывать.

- Сможешь, Кэй?

- Пожалуйста, Ниитоки!

Как я могу игнорировать тех, кто это говорит?

Но это мелочи по сравнению с тем, что творится со мной в дисциплинарном комитете.

Наша школа ничем не примечательна, но, в отличие от многих других старших школ, мы следим за работой преподавателей, однако дисциплинарный комитет – всего лишь декорации. Печально. В этом году у нас было много учеников, которые сбежали из дома или просто пропали, но никто из учителей даже не пытается их искать. Вместо этого все они, в том числе и директор, жалуются, что у них и так много проблем. Но как они касаются школы? Никак.

Такое беспечное отношение раздражает меня. Справедливо я сужу или нет, всё равно бесполезно. Они даже не слушают меня.

Если для нас хоть что-то имеет значение, мы должны заниматься этим проклятым "что-то".

Но мы по-прежнему ничего не знаем.

Как видите, всем на меня наплевать, в том числе и мне самой. Мы не хотим ни понять чужие проблемы, ни заниматься ими.

Мы просто гадаем и действуем в соответствии со своими убеждениями.

Парень, спустившийся с небес, девушка, действующая в соответствии с его планом – странные, запутанные события, возвестившие о начале истории.

Так говорит моё сердце, которое было разбито.

Начальные иллюстрации

Аннотация

Существует городская легенда о Синигами, который способен избавлять людей от проблем. Этого "Ангела Смерти" зовут Бугипоп. И эта легенда — правда. Бугипоп существует.

Когда началась череда исчезновений девушек из Академии Синьё, полиция и руководство академии предполагали, что они просто сбежали. Но некоторые ученики знали, что это неправда. Здесь было замешано что-то таинственное и леденящее кровь. Бугипоп или что-то более зловещее?..

Воин-Романтик

Такэда Кэйдзи

Третий год обучения, класс "F"

1.

История с Бугипопом очень изменила меня. Я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах.

Его уже нет, но я не знаю, легче мне от этого или наоборот.

Он был таким… необыкновенным.

В жизни не встречал такого странного семнадцатилетнего подростка. И очень сомневаюсь, что ещё когда-нибудь встречу.

После всего, что случилось, он превратился в настоящего героя.

По телевизору такие люди выглядят смешно. Но если вы ввязываетесь в подобную историю, будьте готовы к крупным неприятностям. В моём случае нельзя точно сказать, у кого они были.

Я никогда не видел, чтобы он улыбался.

Он всегда мрачно смотрел на меня и говорил что-нибудь угнетающее, вроде "Такэда-кун, у этого мира множество недостатков". Этими неприятными речами с очень милым лицом он заставлял моё сердце биться чаще.

Но Бугипоп исчез.

Я никогда не узнаю, было ли правдой всё то, что он мне говорил.

***

Однажды в воскресенье, в середине неожиданно наступившей осени, я стоял перед станцией и ждал свою девушку Мияситу Току. Мы договорились встретиться в одиннадцать часов. Но было уже три, а она так и не появилась.

Кстати, я говорил, что она на год младше меня? Видимо, у неё были очень строгие родители, так как мне, по какой-то глупой причине, нельзя было даже звонить ей домой. Всё, что мне оставалось – ждать, пока она сама не свяжется со мной. Вот так, в очередной раз, я вынужден стоять здесь, если хочу её увидеть.

- Эй, Такэда-семпай! - позвал меня кто-то.

Я обернулся и увидел Саотомэ. Это был мой кохай, который, как и я, состоял в комитете. С ним были ещё трое школьников, двое из которых – девушки.

- У вас что, двойное свидание? – спросил я, понимая, что являюсь последователем более традиционных встреч.

- Что-то вроде того. А ты кого-то ждёшь? – Что-то в Саотомэ производило очень странное впечатление, то ли форма, то ли что-то ещё. Где бы он ни был, он впишется в любую компанию. – Свидание по всем школьным правилам, да?

- Аккуратней со словами.

- А, ты же тоже состоишь в дисциплинарном комитете? – спросил парень, стоявший за Саотомэ.

"Ах, да, прости", - подумал я… Но не решился сказать это при кохае, поэтому просто пожал плечами.

- Тогда нам не о чем беспокоиться, - сказал он и положил руку на плечо одной из девушек.

Как я и думал, они были на свидании. По крайней мере, так казалось.

- Да я-то по пустякам не волнуюсь, но учителя – совсем другое дело. Так что смотрите в оба, не попадайтесь им на глаза, - проворчал я.

Ребята согласно покивали головами, засмеялись и пошли дальше. Как только они отошли, я услышал голос девушки: - Угадайте, кто остался не у дел?!

Я подумал: "Не твоё дело!"

Не то, чтобы мне нравилось состоять в дисциплинарном комитете. Просто кто-то берётся за работу, а кто-то, как я, например, её заканчивает.

Сегодня Тока так и не появилась.

(Неужели я, и правда, остался не у дел? Или же это было предупреждение?)

Я чувствовал себя ужасно, но ждал до пяти, не в силах заставить себя уйти.

Хотя и знал, что никого не дождусь.

Я поплёлся домой с таким чувством, будто весь мир отвернулся от меня. Из всего класса только я не собирался поступать в колледж. Чёрт, все уже готовились к вступительным экзаменам. Не удивительно, что я чувствовал себя аутсайдером.

Тогда-то всё и началось.

Какой-то человек, шатаясь из стороны в сторону, вышел из толпы.

Это был тощий молодой парень. Его грубо постриженные волосы стояли дыбом. Одет он был ужасно - на голое тело накинута расстёгнутая испачканная белая рубашка, на ногах брюки. По-видимому, босой, он волочил их по земле.

Голова, похоже, была ранена, так как половина лица была в крови. Она, в большей степени, уже запеклась, поэтому волосы слиплись в пучки. Едва взглянув на него, я подумал, какой он отвратительный, однако не мог отвести глаз.

Его взгляд не был ни на чём сосредоточен, он громко стонал. Ничего удивительного в этом, конечно, не было, он просто был похож на больного психопата. Возможно, накачался наркотиками.

(Господи, неужели в нашем городе водятся и такие типы?..)

Я в ужасе отступил. Остальные сделали то же самое, образовав вокруг него свободное пространство.

Несколько секунд он, еле держась на ногах, стоял в центре.

Затем, неожиданно, рухнул на землю.

Никто не успел ничего понять, как он начал бесшумно рыдать.

- Эээээ… эээээээ, - жалобно плакал он. – Уггхххх.

По щекам крупными каплями катились слёзы, но он ни на кого не обращал внимания.

Люди, собравшиеся вокруг, в числе которых был и я, просто смотрели. Никто из нас не решался к нему подойти.

Это было самое странное зрелище, которое я только видел.

Абсолютно дикое, словно сюрреалистический фильм из Восточной Европы.

Но нашёлся человек, который подошёл к нему.

Ростом ниже меня, одет в длинный чёрный плащ с высоким воротником и чёрную шляпу, похожую на укороченную трубу или цилиндр без полей. Для его головы шляпа была слишком большой, поэтому наполовину прикрывала лицо.

На шляпе и             плаще сверкали кусочки металла, напоминающие заклёпки или что-то вроде жетонов, пришитых вдоль подола, как на броне.

В соответствии с чёрной экипировкой помада на его губах тоже была чёрной. Зато лицо было таким белым, что казалось накрашенным глянцевой краской.

Очевидно, ещё один странно одетый сумасшедший.

Склонившись так, что чёрная шляпа прикрыла лицо, он что-то прошептал на ухо этому психу.

Тот поднял на него заплаканные глаза.

- …

Он кивнул и перестал плакать.

Толпа вокруг зашевелилась. Эта картина чем-то напоминала беспомеховую сотовую связь.

Человек в плаще внезапно поднял взгляд и сверкнул глазами в толпу. Они горели, словно он был в бешенстве.

- Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?! – внезапно закричал он, громко и сердито, чистым мальчишеским сопрано. – К этому вас привела цивилизация?! Городская жизнь учит вас истреблять слабых?! Отвратительно!

Говоря это, он был похож на ещё одного полоумного и, избегая зрительного контакта, тут же отвёл глаза. Я уже хотел было поддержать его, но он остановил меня взглядом. Я наконец-то разглядел его лицо.

Слова о справедливости застряли у меня в горле из-за шока, который я испытал в этот момент.

Наверное, лучшим примером, чтобы объяснить, что я чувствовал в данной ситуации, будет история о призраках нопперабо – безликом призраке, где ты ожидаешь, что у него нет лица, но, вместо этого, оказывается, что он выглядит, как ты. Первое, что тебе приходит на ум – ты сошёл с ума.

Я уставился на него, широко раскрыв глаза и рот.

Для него я был чем-то большим, чем все остальные, поэтому он перевёл взгляд на человека, стоящего рядом со мной.

Тут выскочили двое полицейских. Кто-то из них крикнул, указывая на психа:

- Это он?

- Взять его!

Полицейские попытались схватить парня за ноги. Тот даже не пытался сопротивляться.

- Не надо так грубо с ним обращаться. Он же боится, - сказал человек в плаще без всякой издёвки.

- А ты ещё кто? Родственник?

- Всего лишь случайный прохожий, - тихо ответил человек. – Не выворачивайте ему руку!

- В сторону! – крикнул полицейский, другой попытался вытолкнуть парня в плаще.

Но он изогнулся, как в танце, и уклонился от руки полицейского.

- Ой! - закричал полицейский, теряя равновесие и падая на колени.

Эта сцена напоминала кунг-фу или тай-чи. Я лишь отметил, что парень очень изящно увернулся.

- Вот, что происходит, когда вы прибегаете к силе, - выпалил человек в плаще.

- А это уже называется "Мешать действиям полиции"! – проревел полицейский, поднимаясь с колен.

- Сначала выполните свой долг, а потом уже обвиняйте меня. Ваша работа – помогать людям, попавшим в беду, а не топтать их, - сказал человек в плаще, будто произносил речь.

Между тем полиция совсем забыла о психе, который невероятно быстро, но, по-прежнему шатаясь, шёл вниз по улице.

Полицейский поспешно обернулся, чтобы начать преследование и прокричал: - Эй, ты! А, ну, стоять!

В этот момент человека в чёрном уже и след простыл. Его плащ развевался в далеке, становясь всё меньше и меньше.

- А! Стой! – Полицейский не знал, кого преследовать.

Парень в плаще бежал, как ветер, и пропал за ближайшим углом.

Я же, совершенно ошеломлённый, не мог двинуться с места.

Не мог не из-за странного поведения человека в плаще. Ну, может и из-за этого тоже, но в большей степени я был поражён его лицом, всё ещё стоящим у меня в глазах. Шляпа спадала на глаза и частично скрывала его, но никакой ошибки, эта миндалевидная форма глаз… они принадлежали девушке, которую я ждал целый день – Миясите Токе!

Вот так закончилась моя первая встреча с загадочным человеком в плаще – Бугипопом.

2.

На следующий день я пошёл в школу пораньше.

Школа, в которой я учусь, академия Синьё, не похожа на другие учебные заведения. У каждого ученика была своя ID-карта. И каждый раз, при входе или выходе из здания, он должен проводить ею по стойке, как с турникетами на железнодорожном вокзале. Это называется Административно-Информационная Система Учёта Учащихся (сокращённо АИСУУ). Она, как предполагается, помогает администрации школы вести точный учёт учащихся, так как с недавних пор их число резко сократилось.

Но, на самом деле, она мало что меняет. Несмотря на всю грандиозность такого замысла, в этом году несколько учеников сбежали из дома и, что ещё хуже, бесследно исчезли. Система, которой так гордились, оказалась бесполезна. Она не останавливала учеников, когда те хотели сбежать из школы. Вот она – свобода.

Наша школа находится высоко в горах, поэтому нас всегда ждала длинная, крутая, покрытая зеленью, дорога. Сегодняшнее утро было особенным - по дороге я почти никого не встретил. Спортивные клубы давно начали утренние тренировки, а вот остальных школьников пока не было.

- Эй! Кэйдзи!!! – послышался за спиной весёлый женский голос.

Я обернулся. Меня догоняла одноклассница Камикисиро Наоко.

Эта девушка имела обыкновение произносить имена так, словно она их пела на каком-то иностранном языке. К тому же она всегда была очень жизнерадостной.

- Ну-ну! Чего такой мрачный? Сегодня же чудесное утро! – сказала она, как только догнала меня, и изо всех сил ударила по спине.

Камикисиро и я нарушали школьные правила, касающиеся личных встреч. Вы можете подумать, что это нас, в некотором смысле, сблизило; вынужден вас разочаровать. Мы всего лишь симпатизировали друг другу, чего нельзя ожидать от друзей своего пола. Обычно мы вместе шутим, но сегодня я был не в духе.

- Ты рано, - уклонился я от темы. – Обычно приходишь в последний момент.

Камикисиро почти всегда опаздывала и всегда настаивала на том, что всё из-за низкого кровяного давления. Если учитель сердился, она театрально и очень кокетливо извинялась, я мог её поддержать, что, как правило, заставляло преподавателя-мужчину смутиться, но это был всего лишь трюк, спасающий её от лишних неприятностей. Сильная техника, ничего не скажешь.

- Да, сегодня надо заняться одной глупостью. Зато я не опоздала! Как прошло свидание?

- Н-не спрашивай.

- Вы что, поссорились? – спросила она, с интересом вглядываясь в моё лицо. У неё была привычка слишком открыто демонстрировать свои чувства. Она была милой, но слишком открытой и, к тому же, громко смеялась. Таким образом, Камикисиро заставляла других думать о себе плохо, независимо от того, насколько она хороший сердечный человек.

- Поссорились? Если бы, - вздохнул я.

- Тогда что? Что-то серьёзное?!

- Неважно.

Кто-то проехал мимо на велосипеде, и мы замолчали.

Как всегда, у ворот стоял один из членов комитета, как охранник на вокзале, чтобы проверять карты, несмотря на то, что мы ими пользуемся, когда проходим через турникет.

- О, Такэда-семпай, ты рано, - сказала сегодняшний "охранник", Ниитоки Кэй – президент дисциплинарного комитета. Несмотря на угрожающее звание, это была крохотная, милая девочка с детским личиком.

- Т-тебе того же, - заволновался я. В этом году мы оба посещали департамент здравоохранения, поэтому, после двух лет, стали видеться гораздо чаще.

- Доброе утро, Кэй! – поздоровалась Камикисиро. Несмотря на то, что они до сих пор были подругами, Ниитоки игнорировала свидания Камикисиро, но это их даже сблизило.

- Ой-ой, вы сегодня вместе? – уставилась на нас Ниитоки.

- Не пугай меня так, - засмеялась Камикисиро.

- Я ничего такого не имела в виду. Даже если бы это было правдой, мой рот всегда на замке.

- Уж окажи услугу. Надеюсь, недорого?

- Не очень, - засмеялась президент комитета.

Если бы она знала, что Камикисиро за её спиной встречается и с парнем из второго класса, и с парнем из первого, сомневаюсь, что она была бы сейчас такой добренькой. Она бы стала очень серьёзной, рассердилась и, наверное, не стала бы слушать никаких объяснений.

Мы положили наши карты на сканер и прошли дальше.

- Семпай, не забудь про сегодняшнее собрание! – сказала Ниитоки, и я, в знак подтверждения, махнул ей рукой.

- Она такая милая, - хихикнула Камикисиро.

- Кто?

- Кэй. Знаешь, она что-то сильно давит на тебя. Юношеская любовь…

- Только тебе могли прийти в голову такие мысли

Любые отношения с ней, в конце концов, заканчиваются военными действиями. Я поражаюсь, как она может ещё и шутить по этому поводу.

- Так что случилось? Фудзи-тян отшила тебя? – Никто не знает, почему Камикисиро называет Току по-разному читающимися кандзи, содержащимися в её имени, как сейчас.

- Она не пришла.

- Теперь понятно, отчего у тебя душевная боль! Ха-ха-ха!

Подозреваю, она тоже много раз не являлась на свидания.

- Слушай, а о чём думают девушки, когда занимаются этим? - спросил я. – Уверен, о чём угодно, только не о своих парнях.

- Ответить не так-то просто. Хмм… Смотря по ситуации. Думаю, что не всегда, потому что в этот момент они не хотят тебя видеть. Знаешь, не думай о таких глупостях.

- Ну, а что, если они опаздывают и одеваются, как мужчины?

- А? Ты о чём? Что ты имеешь в виду? – У Камикисиро округлились глаза.

Понятно. Я не знал, что ей ответить.

- Неважно. Нужно проще смотреть на мир.

- Знаешь, мне не нравится… что ты постоянно один. Когда ты, наконец, найдёшь свою истинную любовь? – сказала она и запела песню.

- Что? – раздражённо переспросил я, но она только продолжала петь.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки;

Пока твои красные губы не поблекнут,

Пока страсть теплится в груди,

Ты знаешь, "завтра" не наступит"

- У тебя хорошее настроение. Опять влюбилась?

- Вроде того. Хи-хи-хи.

- Сколько можно? Уже в который раз?

Перед тем, как зайти в коридор, мы потихоньку расстались. Мы, конечно, не были парочкой, но давать повод для слухов – не самая удачная идея.

Ноги понесли меня в класс Токи.

Однажды, зайдя сюда, я не смог сказать ей ни слова, поэтому сейчас не был уверен, зачем иду. Но ничего не мог с собой поделать.

Тока училась в классе 2-С.

Внутри я почувствовал неожиданно нахлынувшую усталость и опустился на стул.

Слова человека в плаще вновь пробежали у меня в голове: - Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?!

На секунду я замер.

Это была настоящая Тока?

Может, брат-близнец?..

Нет, она никогда о нём не рассказывала.

Я услышал, как кто-то вошёл, поэтому быстро встал и вышел из кабинета.

Как можно незаметней я отдалился от класса на несколько ярдов и внимательно огляделся. Я чувствовал себя даже более жалким, чем выглядел.

(Вот, чёрт…)

Тока пришла в первой двадцатке учеников.

Она выглядела как обычно, и никакой странной шляпы.

Но кроме школьного портфеля у неё с собой была огромная сумка Spalding. В таких, обычно, носят кеды или спортивную одежду.

Она заметила меня.

Посмотрела шутливым невинным взглядом.

Я невольно улыбнулся и кивнул.

Она мягко улыбнулась и кивнула в ответ.

Всё, как обычно.

Она стояла передо мной, и в ней не было ни тени волнения.

В школе мы практически не видимся, поэтому и разговаривать нам тяжело. Но нам не нужны слова. Мы, не без труда, освоили собственный язык жестов, который никто не знал.

И сейчас я применил один из этих жестов - поднял вверх указательный палец. Это значит "Встретимся после занятий на школьном дворе".

Она повторила жест, давая своё согласие.

Да, как будто ничего не произошло.

Словно в тумане, я пошёл в свой класс.

Камикисиро ещё не пришла. Наверное, до сих пор занимается своими глупостями. Впрочем, как и я.

***

Собрание дисциплинарного комитета состоялось во время обеда.

- Кхм, надеюсь, вы заметили, что в этом году дисциплина слегка пошатнулась. На сегодняшний день у нас уже трое сбежавших учениц.

Они устроили собрание, но мы почти не беседовали. Говорил только учитель.

Откровенно говоря, нам было что сказать, но никто не гнался за иллюзией порядка, мы умели держать себя в руках. Большинство из нас, в том числе и я, сами, порой, нарушали школьные правила.

Парень, которого я вчера встретил в городе, Саотомэ, был нашим секретарём. Он вёл протокол в своём блокноте. Несмотря на двойное свидание за спиной комитета, здесь он разряжал атмосферу - незаменимый участник.

- Если кто-нибудь из вас что-нибудь узнает по этому вопросу, сразу же сообщите мне. Их друзья могут связаться с ними.

Мы промолчали. Впрочем, как всегда. Учителю же всё равно.

- Кстати, наша хулиганка Кирима Наги сегодня так и не появилась. Надо бы за ней проследить. И не говорите мне, что она связана с чем-то незаконным.

Он внимательно оглядел кабинет.

Мы продолжали молчать.

Слышался только скрип ручки Саотомэ, продолжавшийся до смешного долго.

Внезапно затрещала система громкой связи.

- Миясита Тока, класс 2-С. Пожалуйста, вернитесь в медпункт. Миясита Тока, класс 2-С…

Я так резко вскочил со стула, что он заскрипел.

- Мм? Что-то не так? – пристально глянул на меня учитель.

- У меня… ну… голова кружится, - оправдывался я, хотя голова и в самом деле немного кружилась.

- Ты в порядке, семпай? – спросила президент. – Ты какой-то бледный.

- Третий класс? Тебе лучше вернуться на занятия.

Все старшеклассники готовятся к экзаменам, поэтому в жизни комитета особой роли не играют. Чёрт, им даже не надо приходить раньше всех на собрания. Я, конечно, не сдаю экзамены, но учитель, видимо, забыл об этом.

- Хорошо.

Президент тоже встала.

- Сенсей, я провожу его до медпункта.

Учитель кивнул, но приказал поскорее возвращаться.

- …Всё в порядке? – спросил я Ниитоки.

- А ты в порядке? – прошептала она в ответ.

Я сказал, ничего страшного, и рванулся в медпункт.

Но там никого не оказалось.

Я тяжело дышал.

Току просили вернуться, значит, она уже здесь была, но куда-то ушла.

(Нет, даже если она решила пойти домой, она не сможет покинуть территорию школы. Её карта сейчас не работает…)

Мысли с бешеной скоростью пролетали в голове, я присел на стоящую рядом лавку.

- …Волнуешься за неё? – спросила Ниитоки.

- Немного.

Я поднял глаза, и она быстро сказала: - Я так и думала. Мы же с ней одноклассницы.

Я удивлённо посмотрел на неё, а она продолжала говорить.

- В последнее время она ведёт себя немного странно. Как будто ей не сидится на месте. На уроках постоянно смотрит в окно, а учитель кричит на неё. Я подумала, что, может, это из-за тебя.

Я ничего не ответил.

- Знаешь, ты мне тоже нравишься. Но…

- …

- Но, похоже, она тебе нравится больше.

Она посмотрела на меня.

Я не знал, что ответить.

- Мне надо возвращаться, - хлюпнула она и вышла из медпункта.

Не нужно говорить, что день сегодня выдался хлопотный.

***

После уроков я пошёл на школьный двор, где мы с Токой договорились встретиться, однако её там не оказалось.

Солнечный свет едва проникал в безлюдный дворик, я стоял в темноте.

Я бросил портфель на землю, засунул руки в карманы и прислонился к стене.

От нечего делать посмотрел на небо.

Край школьной крыши выглядел, как прямая линия, разрезающая небо пополам.

Но над этой линией виднелась тень.

От удивления я разинул рот.

Это был силуэт человека. Человека с ровным трубообразным выступом на голове, одетого в какую-то накидку.

В этот момент я понял, что это он. Загадочный незнакомец в плаще.

Когда он увидел меня, отвернулся и отошёл.

Я крикнул ему: - С-стой!

Справа от меня находилась пожарная лестница. Она проходила мимо окон на каждом этаже и вела на крышу.

Я перепрыгнул через закрытые ворота и побежал по лестнице вверх, явно нарушая школьные правил.

- Миясита! Это ты?! – прокричал я, оказавшись на крыше.

Человек в плаще медленно вышел из тени. Он ещё раз посмотрел мне прямо в глаза.

- Ты… знаешь Мияситу Току? – спросил он голосом Токи. Он прозвучал немного таинственно, больше как мужской, но если прислушаться, то становилось очевидно, это был её голос. – Понятно. Мы встретились с тобой вчера. Я ошибся в тебе. Я не обратил на тебя внимания и за это… извиняюсь.

Я бросился вперёд и схватил его за плечи.

- О чём ты говоришь?!

Вдруг моё тело отнесло по воздуху, и я с глухим ударом рухнул на что-то твёрдое.

- ?!

Он что, сделал мне подсечку? Прежде, чем я успел что-либо осознать, боль разлилась по всему телу.

- Что?.. Что происходит? – закричал я.

- Вынужден тебя разочаровать, я – не Миясита Тока. На данный момент я – Бугипоп, - прошептал человек в плаще.

- Н-на данный момент?

Значит, утром это была она? Это он имел в виду?

- Уверен, ты уже слышал о раздвоении личности. Теперь ты меня понимаешь? – продолжал этот "Бугипоп".

- Р-раздвоение?..

- Ты ещё не знаешь, но школа в опасности… и всё человечество. Поэтому я и появился.

Я не совсем понял, имел ли я к Бугипопу, к "нему" или к "ней", какое-либо отношение, но по выражению его лица я понял, он говорит серьёзно.

3.

Вечером я позвонил Токе домой.

- Миясита слушает, - ответила её мать.

- Здравствуйте. Это Такэда из дисциплинарного комитета академии Синьё, - представился я серьёзно. - Току можно?

Когда её мать услышала "дисциплинарный комитет", в трубке послышалось учащённое дыхание.

- Тока что-то натворила?.. Но мы ничего такого не замечали с тех пор, как она пошла в старшую школу…

Такого?

- Я бы хотел поговорить с ней лично, если это возможно.

- К-конечно! Подождите, пожалуйста. – Её тон был слишком вежливым для разговора с учеником старшей школы. Любая другая мать сказала бы: "Подожди секунду", или что-нибудь подобное. Она, наверное, очень встревожилась.

- Тока слушает, - обычным голосом сказала Тока.

- Привет, это Такэда.

- Да? – решительно спросила она. Наверное, её мать стояла где-то рядом.

Видимо, Миясита говорила не по отдельному телефону.

- Что ты делаешь в воскресенье?

- Ничего особенного, - ответила она и дважды постучала по трубке. Я понял, что она пытается показать два пальца - согласно нашему языку, это значит "Прости, не получится".

Я, конечно, знал, что она ответит, но всё же спросил:

- Слушай.

- Да?

- Ты что-нибудь знаешь о Бугипопе?

- А? – удивилась она. Я застал её врасплох. - Что? – Она не притворялась. Она и правда ничего не знала.

- Ничего. Не важно. Я просто хотел услышать твой голос. Извини.

- Спасибо, - вежливо сказала она, чтобы её услышала мама. Я перевёл это, как "Приятно было поболтать".

Видимо, она, всё-таки, на меня не сердится.

- Тогда увидимся завтра в школе.

- Звучит неплохо.

Я положил трубку и погрузился в тишину.

Скрестив руки, я попытался всё осмыслить. Этот парень Бугипоп не врал. Тока, в конце концов, забыла о нашем вчерашнем свидании и обещании встретиться после школы.

- Она ничего не знает, – говорил он, стоя на крыше школы в свете солнечных лучей. – Если что-то угрожает разрушить точку опоры её незнания, она тут же всё забывает. Из-за этой аномалии она не встретилась с тобой вчера - стёрла из головы все воспоминания о свидании.

- Стёрла? – переспросил я, еле вставая на ноги. – То есть забыла о том, что мы должны были встретиться?

- Именно. Но, конечно, не потому, что она не воспринимает тебя всерьёз. Совсем наоборот. Думаю, ты ей очень нравишься. Вот почему она должна была забыть абсолютно всё.

- Как же так?

- Так, чтобы не испытывать чувства вины. Она не хочет думать, что ты от неё без ума. Поэтому и не может себя контролировать, - сказал он её же губами.

- А ты кто? Сколько ты ещё будешь… владеть ею?

- Владеть? Мне не очень нравится такая трактовка. Не я ведь решаю, когда появляться.

- Зачем же ты появляешься?!

- Потому что опасность среди нас, - ответил он, ровно и пристально глядя на меня.

Я вздрогнул. Его взгляд пронзил меня насквозь.

- Всё происходит само собой. Если я чувствую приближение опасности, сущность Мияситы Токи меняется. Вот почему я, Бугипоп – всего лишь иллюзия, словно мыльный пузырь.

- Опасности? Какой ещё?..

- В вашей школе поселился дьявол.

Знаю, звучит глупо, но когда он это говорил, в его глазах не было ни тени сомнения – он говорил абсолютно серьёзно.

На закате крыша была исполосована длинными тенями. Чёрная одежда Бугипопа делала его почти невидимым и он, фактически, растворился в темноте.

- Он прячется среди вас, что таит в себе большую угрозу. Это только начало, но когда-нибудь настанет конец света.

Его слова напоминали бред сумасшедшего, но если бы вы его видели и слышали, они бы казались до ужаса правдивыми.

- А… ты – не что-то похожее? – спросил я, пытаясь хоть что-нибудь ему противопоставить. Этот человек, завладевший телом Токи, интересовал меня не меньше конца света.

- Я лишь знаю, что никогда не появляюсь надолго. Это тоже происходит само собой. В остальное время я живу, как Миясита Тока; смотрю на тебя с тёплыми чувствами, - спокойно ответила другая сущность Токи.

- Тёплыми чувствами? Эй!..

Это его привычная манера говорить. Он даже называет меня "кими", как какого-нибудь учёного эры Мэйдзи.

- Моё время скоро закончится. Это значит, что на сегодня я заканчиваю своё наблюдение за школой. Все расходятся по домам.

- …То есть опасность, которую ты выслеживаешь, таится в одном из учеников? – подобрал я вопрос.

- Скорее всего, - кивнул Бугипоп.

- А если поточнее, что это за опасность?

- Тебе лучше не знать.

- Почему?

- Потому что это слишком опасно. Если будешь знать слишком много, с тобой может что-нибудь случиться. Тебе лучше позаботиться о своей любимой, Миясите Токе.

Знаю, я уже упоминал это, но он и правда говорит от её лица и её голосом.

- Если он так опасен, думаю, мне стоит знать. Ты же понимаешь, это ведь не только твоё тело. – Как я уже говорил, часть меня не воспринимала этого парня всерьёз. Очевидно, всё это было просто параноидным бредом, связанным с некоторыми странными психологическими отклонениями, пошатнувшими сознание Токи… Кроме того, человек передо мной был Токой и, в это же время, не был ею. Другого объяснения я не нахожу.

- Хорошо, - вздохнул Бугипоп. – Но никому не рассказывай.

- Хорошо, - ответил я и тяжело сглотнул. Я весь, почему-то, напрягся.

Но его слова оказались на удивление простыми.

- Это людоед.

***

После звонка Токе я, в подавленном состоянии, упал на кровать.

В голове был хаос.

Раздвоение личности?

Школа… Нет, весь мир в опасности?

Какого чёрта?!

Эта история была похожа на бред. Она напоминала одну из этих безумных школьных RPG.

(Но я, конечно, не собирался лечить Току от психических заболеваний…)

Бугипоп сказал, что Тока всё забыла. Значит, в худшем случае, даже если мы пойдём в больницу, и доктор её посмотрит, Бугипоп может больше никогда не появиться, что сделает её нормальной. Между тем, как сейчас кто-нибудь может принять её за полную идиотку.

Возвращаясь со школы домой я купил книгу в мягком переплёте Крик Души – Множественное Раздвоение Личности, и сейчас решил в ней покопаться. Я взял первую попавшуюся книгу, но, к своему удивлению, оказался в секции психологических отклонений. Несомненно, мир был сумасшедшим и без этих болезней.

Автор пишет в разговорном стиле, поэтому читать было достаточно легко, но выводы содержали множество сложных слов, от которых голова шла кругом. Я нашёл фразу "Это очень редкая болезнь – в Японии практически неизвестная".

Как я уже сказал, множественное раздвоение личности, как правило, проявляется, когда кто-то угнетает человека. Тот, не в силах справиться с действительностью, переключает эмоции на другую личность в попытке создать новую жизнь. "Человеческая психика открыта как для добра, так и для зла. На мой взгляд, множественное раздвоение личности проявляется, когда одна из этих перспектив подавляется обществом, она становится независимой и начинает борьбу за существование. Но независимо от того, как проявилась болезнь или насколько она влияет на хозяина тела и его окружение, разницы между добром и злом, вероятнее всего, не будет". Большую часть прочитанного я понимал, но не всегда. Видимо, в Японии этот тип воздействия со стороны общества, в чистом виде, обычно, не проявляется. Это видно по количеству инцидентов, которые, чаще всего, заканчивались шизофренией, нежели множественным раздвоением личности. Лично мне разница между этими понятиями напоминает разницу между "Богом" и "Вселенной".

Автора зовут Кирима Сэйити. На книге авторского портрета не было, поэтому я ничего не могу сказать о том, кем он был или насколько образован. Но, каким-то образом, я чувствовал, что всё прочитанное – правда.

(Тогда кто же такой Бугипоп? Что его сдерживает?)

Я лёг на спину и стал смотреть в потолок.

" Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?! "

Эти слова снова звучали в моей голове. Я, почему-то, не мог от них избавиться.

***

- …Вот, что я хотел тебе сказать. Что думаешь? – спросил я Бугипопа. На следующий день после школы мы вновь встретились на крыше.

- Подавляющая сущность? Хмм… думаю, неплохое объяснение.

Мияситы в классе не было, поэтому я поднялся на крышу, уверенный, что он уже здесь. Похоже, он перевоплотился как раз к концу занятий.

- Но в моём случае я – не другая сущность Мяситы Токи.

- Тогда кто ты?

- Хороший вопрос. Этот мир?.. – совершенно естественно начал он.

В этот момент я не понял, что он имел в виду. Он не закончил фразу, вместо этого просто замолчал. "Этот мир?.." Этот мир что?

Проигнорировав мой недоумевающий взгляд, он напомнил: - Я не контролирую себя. Я не знаю, о чём думает Миясита Тока. Возможно, она сама хочет выпустить меня. Но мне всё равно. У меня нет мечты, есть только долг, ради которого я и появился.

- Спасти человечество?

- Да.

- Почему именно ты?

- Хотел бы я знать, - вздохнул Бугипоп и посмотрел на небо.

Не оглядываясь на меня, он продолжал: - Значит, ты хочешь меня вылечить?

Я подпрыгнул. Конечно, в какой-то степени, хочу. Ведь Миясита Тока была моей девушкой. Но в то же время я чувствовал, что не хочу.

- Мм, нет… Я не знаю.

Я не ответил, не потому, что хотел посмотреть на его реакцию; я правда сомневался. Похоже, это его не задело. А Тока осталась в неведении, ей повезло.

(Нам мешало только одно – наше свидание)

- Я признаю, было бы гораздо лучше, если бы меня не существовало. Если бы я никому не был нужен…

У него был именно такой женский профиль, который мне нравится, какой-то одинокий, отстранённый. Я выпалил: - Тебе, наверное, тяжело.

Согласен, нести бред в ответ на бред человека с множественным раздвоением личности – не самая удачная идея.

- Ну, мне тяжело даже сейчас, поэтому…

Думаю, моя неудачная попытка выразить свою симпатию могла его рассердить, но он молча согласился. Никаких безумных выпадов.

Мы долго смотрели в небо. Было облачно. Красивого заката уже не было… только темнота. В воздухе похолодало, и в любую секунду мог пойти холодный дождь. Похоже, сегодня был один из тех дней, которые подавляют человеческую сущность.

- Можно кое-что спросить?

- Что?

- Что ты сказал тому бездомному, когда я впервые увидел тебя?

- Ничего особенного.

- Как же ты заставил его прекратить плакать?

- Я просто поддержал его, в чём он и нуждался. Каждому нужна помощь, когда он страдает.

- Он нуждался в помощи? Как ты узнал?

- Он плакал. Можно было догадаться, что он страдает, по одному его виду, - просто объяснил он, словно это было самое очевидное в мире.

- Но… Но… - после вдоха быстро заговорил я. – Остальные ни о чём не догадались. – Говоря это, я чувствовал себя ничтожеством.

- Ты – хороший человек, - неожиданно сказал Бугипоп.

- А?

- Я, кажется, знаю, чем ты приглянулся Миясите Токе.

- Пожалуйста, не говори так от её лица. Когда я завтра встречусь с ней, даже не знаю, что буду делать… - сказал я, осознавая, что воспринимаю Бугипопа, как независимую личность.

Его лицо странным образом исказилось. Левый глаз под шляпой сузился, а правая часть рта изогнулась вверх. Такое несимметричное лицо Тока никогда не делала.

- Не волнуйся. Я – это я, а она – это она.

Позже я пытался узнать, была ли эта издёвка, но, если так, она расстроила меня. В этой  ухмылке было что-то саркастическое и, в то же время, что-то дьявольское.

Хотя я никогда не видел, чтобы он улыбался.

4.

После этого я каждый день проводил с Бугипопом на крыше, пока он "наблюдал".

- Я уже даже не часть нашего класса, - жаловался я ему.

- Ты не сдаёшь экзамены?

- Нет, знакомый моего отца – владелец дизайнерской фирмы. Какое-то время поработаю там. Он сказал, что у меня хороший склад ума, и что я не должен беспокоиться насчёт колледжа. Говорит, я могу обеспечить себя сразу, работая на него.

- Любимый художник босса.

Тока же сказала только: - Ты уверен? По-моему, рискованно… - Слова Бугипопа звучали убедительней.

Обрадовавшись, я оживился: - Точно, художник. Вот, что значит дизайнер. Буду делать, что скажут.

- Похоже, ты звёзд с неба не хватаешь, - сказал, почти с завистью, Бугипоп. Половину своей жизни он проводил в каком-то неземном мире, который знал только он.

- Но Миясита думает, что это опасно.

- Она и должна так думать. Я не очень хорошо её знаю, но она сильно отличается от девушек, которые избегают романтиков.

- Правда? В смысле, насчёт романтиков? – Это слово меня смущало.

- Я не уверен, но, думаю, людям нужна какая-нибудь мечта. Разве нет? – Когда Бугипоп говорил что-нибудь подобное, он всегда выглядел очень серьёзно.

- Не знаю, - пробормотал я.

- Если у тебя нет мечты, если ты не можешь представить будущее, значит, у этого мира есть недостатки. К сожалению, не я борюсь с этими недостатками, а ты и Миясита Тока, - охарактеризовал себя защитник мира, посмотрев вдаль.

Исходя из его слов и одежды, трудно поверить, что он – не клоун. В конце концов, у него женское лицо, но говорит он, как мужчина.

Но, как мне кажется, если бы он был клоуном, то я тоже хотел бы стать клоуном.

***

Проводя так время, разговаривая с ним, я не чувствовал присутствие Токи. Что она такого сделала, что появился он?

- Когда ты впервые появился? – спросил я однажды.

- Около пяти лет назад. Родители Мияситы поссорились и хотели развестись. Её непостоянные чувства могли спровоцировать такое упрямое создание, как я. Но, по-моему, я был далёк от образа охотника за убийцами, который бродит по улице и привлекает к себе внимание.

Я догадывался, о каком убийце он говорил. Пять лет назад серийный убийца расправился с пятью девочками, а потом повесился, когда его попытались схватить. История стала очень популярна, поэтому все его действия списали на манию.

- Голос матери Мияситы звучал так, словно она знала о тебе…

- Мм, она видела меня пару раз в средней школе. Свобода Мияситы Токи была сильно ограничена. Однажды её мать даже поймала меня, когда я вылезал в окно.

- Должно быть, она очень удивилась.

- Она была в истерике, что повлекло за собой множество проблем. Она заперла меня в доме, поэтому мне пришлось вырубить её и сбежать. Ведь приближалась опасность.

- Серьёзно? – Не удивительно, что её мать была так взволнована. Эта ситуация также объясняла, почему у Мияситы не было отдельного телефона в своей комнате.

- Кажется, после этого Мияситу Току повели к психологу, но я могу только догадываться. Я тогда не появлялся.

- А она не показывала какие-нибудь… необычные знаки?

Столкнувшись со случаем, о котором в Японии практически никто не слышал, доктор, скорее всего, на слово ей не поверил.

- Думаю, нет. Хотя, можно представить, что у них были сомнения относительно её матери. После этого у супругов некоторое время были разногласия. Но, видимо, в итоге, из-за этой пустяковой ситуации, отец признал свою вину и попытался исправить положение. После этого всё затихло.

- Хммм… - Это напомнило мне отрывок из книги. Не о множественном раздвоении личности, а о случае с девушкой с маниакально-депрессивным психозом. В школе она никогда ни с кем не разговаривала, но дома всегда была радостной и счастливой. Её родители, дедушка и бабушка были равнодушными и безучастными, но она отчаянно пыталась развеять мрачную атмосферу. К несчастью, она не справилась со стрессом, что стало ярко проявляться. Она начала вести себя всё более странно, и, в конце концов, оказалась в больнице, где и всплыла вся правда. Её подвергли лечению, на которое семья дала своё согласие, и, в конце концов, дом стал казаться гораздо более мирным местом. Такая "миротворческая деятельность" психологических отклонений, видимо, была обманчива.

Почему-то этот случай напоминал отношение Бугипопа ко мне.

- Знаешь… - сказал я и поведал ему эту историю.

Он снова сделал странное выражение лица: – Миясита Тока могла всё прекрасно понимать.

- Но ты опять появился, несмотря на то, что инцидент был исчерпан. Почему? Ты ведь больше никогда не появлялся дома, так?

- Так.

- Тогда почему?

- Я не могу объяснить. У меня всего лишь есть долг, который я обязан исполнить.

- Когда "опасность" минует, ты просто исчезнешь?

- Да. Хотя, я буду скучать, ведь я не смогу больше встречаться с тобой.

Я удивился.

- Не сможешь?..

- Именно. Вместо меня будет Миясита Тока. Я знаю, она тебе больше нравится. – Он немного опустил голову.

Я не знал, что ответить, поэтому продолжал молчать.

Мы оба смотрели на вечернее небо.

Бугипоп стал свистеть. Он напевал быстро и весело, дышал правильно, попеременно, то быстро, то медленно. Но так как это был свист, мелодия звучала несколько печально.

Я вспомнил, что Миясита свистеть не умеет.

(Возможно, скрывает...)

Даже я, её парень, наверное, подавлял какую-то её часть.

Эти мысли тяготили меня.

Он закончил свистеть, и я зааплодировал: - Неплохо. Что это за песня?

- Увертюра первого акта "Мейстерзингера вон Нюрнберга".

- Что?

- Самое яркое произведение этого шумного романтика, старого композитора Вагнера.

- Классика? Хнн. Я думал, это рок…

- Предпочитаешь "Атомное Сердце Матери"? У меня же склонность к классической музыке, - сказал он, прищурив один глаз.

Все наши вечерние беседы проходили в том же бесцельном русле.

5.

Однажды Камикисиро пропала. Она просто перестала ходить в школу.

Я ничего не знал, но, похоже, она сбежала.

- Шутишь? – спросил я, когда услышал об этом.

- Серьёзно! Нам учитель сказал. Она не вернулась домой, - спокойно сказала одна школьница.

- Зачем? Зачем ей сбегать?

- Не знаю. Она с нами даже не разговаривала. Уверена, она подумала, что её миленькое личико позволит ей добраться до Токио или ещё куда-нибудь, - фыркнула девушка.

Девчонки в классе были экспрессивными, в отличие от Камикисиро, которая всегда смеялась и шутила.

- Но… она хорошо училась. Похоже, готовилась к вступительным экзаменам в какой-нибудь колледж.

- Ты хорошо её знаешь.

- А почему ты так ею заинтересовался, Такэда-кун?

- Не то что бы. Просто… - начал я.

Староста, которая сидела с другими девушками, Сасаки, тихо сказала: - Кажется, я знаю, что с ней. Она просто захотела сбежать.

- Сбежать? От чего? – удивлённо спросил я. У Камикисиро было два парня, один - в первом классе, другой – во втором. Может, они как-то замешаны в этом деле?

Но Сасаки имела в виду кое-что другое: - Ты не поймёшь, Такэда-кун.

- Почему?

- Потому что ты не сдаёшь экзамены. Как ты можешь понять такое давление?

Против этого аргумента возразить мне было нечем.

- Да, ты не поймёшь.

- Да-да.

Остальные девушки, почти обвинительно, закивали.

Другие ученики не обращали на нас никакого внимания. Они просто сидели вокруг, уткнувшись в свои словари.

- Я бы тоже сбежала, но не могу. Мы не такие безответственные, как Камикисиро, - очень грубо сказала Сасаки.

Все закивали.

Никто даже не пытался показать, что беспокоится за неё.

"…как ваш товарищ плачет", услышал я шёпот Бугипопа в ушах.

Пришёл учитель. Мы прекратили беседу и расселись по местам.

Я просто сидел и ждал, когда закончатся занятия.

Парень передо мной что-то учил. Все в классе ждали распечаток; они были уверены, что результаты теста гораздо важнее уроков. Даже учителя соглашались, поэтому просто читали скучные лекции, никогда никого не вызывали, никого не спрашивали, если были какие-то вопросы.

Что мы вообще здесь делаем?

Что случилось с Камикисиро? Неужели, её внешняя жизнерадостность была обманом? Может, иногда было и так, но, не думаю, что она из тех, кто просто бежит от своих проблем.

"Ты знаешь, "завтра" не наступит"

Но даже так, я ничем не отличался от людей, среди которых находился. Я ничего не понимал.

Я даже не знал, что Токой завладел этот парень – Бугипоп.

Я не слушал учителя до конца урока и, конечно, ничего не записывал. Я относился к своим проблемам ещё менее серьёзно, чем ребята – к экзаменам. Я просто скучал здесь без всякой цели.

***

Сегодня Бугипопа на крыше не было.

- …

Я ждал его до захода солнца, потом отправился домой.

***

На следующий день, когда я поднялся на крышу, Бугипоп уже ждал меня, но на этот раз он был одет в женскую школьную форму, а не в этот странный костюм.

- Эй, - позвал он, подняв руку. Этот жест, как я знаю, принадлежал ему. В противном случае я решил бы, что это Тока.

- А где костюм?

- Он мне больше не нужен. Поэтому она не принесла его с собой.

Он объяснил, что до этого Тока неосознанно брала костюм с собой, но до сегодняшнего дня я даже не задумывался об этом.

- Что это значит?

- Опасности больше нет, - решительно заявил он.

- Что?

- Всё кончено, Такэда-кун.

- П-погоди! Значит…

- Именно. Это моя судьба. Когда опасность уходит, я исчезаю. Как мыльный пузырь.

- Опасность… Ты что, спас мир? Не может быть!

- Моя работа окончена. А спасать мир – не моя работа, - тихо сказал он, покачав головой.

- Но ты же сказал, что должен сразиться с дьяволом, который поселился в школе!

- Я сразился. Хотя, я не единственный, кто на него охотился.

Я открыл рот, но не знал, что сказать: – Но… Но… Это…

- Спасибо, Такэда-кун. – Бугипоп неожиданно поклонился. – Мне было приятно проводить с тобой время. До сих пор я никогда ничего не делал, только боролся. Ты – первый, кого я могу назвать другом. Возможно, ты встречался со мной, потому что я – часть Мияситы Токи, но мне всё равно приятно.

- …

Вдруг я понял, как он мне нравится.

Нравится с тех пор, когда мы впервые встретились в городе.

И не потому, что у него лицо Токи.

Всё, что я хотел сказать, но не мог выразить словами… рано или поздно он должен был снять шляпу. Вот, почему он так мне нравился.

- Не уходи.

- Что?

- Не уходи. Ты мой единственный друг. Мне, правда, нравилось встречаться с тобой. – Опустив голову, я почти перешёл на шёпот. Я готов был заплакать.

Бугипоп снова сделал это выражение лица.

- Неправда, Такэда-кун.

- Правда!

- Сейчас ты просто не связан с окружающим тебя миром.

Я затаил дыхание.

- Миясита Тока тоже беспокоится о тебе. Не думай, что ты – единственный, кто способен волноваться о других.

- Но… Но как же ты? Если ты кого-нибудь покинешь, разве тебе не будет грустно?

- Кого-нибудь – это тебя?

- Но я…

- Вы с Миситой Токой будете вместе, в то время, как у меня есть свои обязанности. Вы создадите свой собственный мир. У вас нет времени терять друг друга, - отрезал Бугипоп.

Мне нечего было ответить. Я опустил голову и, запинаясь, произнёс: - Н-Но…

Когда я посмотрел вперёд… его уже не было.

Испугавшись, я обежал крышу.

Но не нашёл ни следа его присутствия.

Всё произошло, как при нашей первой встрече. Его сдуло ветром.

***

Когда я спустился по пожарной лестнице, меня ждала Миясита.

Я моментально догадался, что это был не он. Когда она увидела меня, улыбнулась.

- Опаздываешь, Такэда-семпай! – сказала она. В голосе чувствовалось волнение.

- А…

- Ты сказал мне ждать здесь, а сам опоздал.

Я растерялся. Но потом понял, о чём идёт речь.

"Она же ничего не помнит".

"Она даже не знает, что ничего не помнит. Её память автоматически была изменена".

Это всё объясняет.

Она сама придумала причину, по которой сейчас находится здесь.

- А, ну… П-прости. Я тут встретил друга.

- На крыше? Тебя что, позвали драться?

- В нашей школе даже такое бывает?

- Хорошая шутка, - засмеялась она.

Неожиданно я почувствовал к ней привязанность. – У тебя сегодня были дополнительные занятия?

- Да, в пять.

- Я пройдусь с тобой до остановки.

Она удивилась: – Со школы пойдём вместе?

- Эй, я же в дисциплинарном комитете.

- Ты уверен?

- Дежурные у ворот – мои кохаи. Они нас пропустят.

Я не дал ей возразить, а она и не собиралась.

У ворот дежурила Ниитоки. Кирима Наги, доставлявшая школе столько проблем и у которой в прошлую пятницу закончился срок временного отстранения от занятий, стояла рядом.

Она была высокой и стройной. Все ребята говорили, что она похожа на модель. Она резко оглянулась на меня.

Между нами стояла Ниитоки. Я удивился, когда увидел их вместе. Они вели себя, как подруги, выглядели при этом, как сёстры с большой разницей в возрасте или, даже, как мать и дочь.

- О, семпай, - обратилась Ниитоки, не обращая внимания на свою одноклассницу Току, которая стояла рядом со мной.

- Эй, - кивнул я.

- Хмм. Значит, ты – Миясита Тока, - резко сказала Кирима Наги, шагнув вправо и оказавшись прямо перед ней.

- Д-да…

- Я – Кирима. Приятно познакомиться, - сказала она, протягивая руку. Её речь больше напоминала мужскую.

- Эй! – вмешался я, но Тока кивнула головой и пожала руку.

Кирима Наги криво улыбнулась, что напомнило мне о Бугипопе, и вернулась на место.

Пока мы стояли в ступоре, Ниитоки сказала: - Давайте быстрее, семпай, Миясита-сан. Доставайте свои карточки.

Мы сделали, как было сказано, и покинули территорию школы.

Дорога была покрыта опавшими листьями.

- Листья клёна такие красивые, когда падают, но это всего лишь мусор, - сказала Тока, аккуратно ступая, чтобы не испачкать обувь.

- Мм, но пока они падают, сохраняют свою красоту.

- Это мнение художника?

- Не совсем.

- Знаешь, я тебе завидую, - надулась Тока и вдруг начала идти прямо по листьям.

- Э-эй…

- Сегодня у меня был тест по идиомам. Ненавижу. – Листья хлюпали у неё под ногами, словно она отбивала чечётку.

- Ты так говоришь, но…

- Но я всё равно поступлю в колледж, - прервала она меня, не поворачиваясь и продолжая давить листья. – И неважно, что ты сказал.

- А что я сказал? – Я не мог вспомнить.

- Ты решил, что можешь сам о себе позаботиться. Ты был так уверен в себе. Такое ощущение, что ты смеялся над нами.

- Так это… - Вообще-то я говорил "Все остальные занимаются делом", но она серьёзно посмотрела на меня, и я замолчал.

- Знаешь, было тяжело. Я думала, что никогда не справлюсь. Давай на этом закончим.

Она посмотрела вверх.

Я удивился.

Она выглядела, как Бугипоп.

- Скажу тебе правду, семпай, я помнила о нашей встрече в воскресенье.

- Что?

- Но я хотела немного подразнить тебя. Прости, - сказала она и опустила голову.

Это была Тока. И ни намёка на Бугипопа.

(Этого просто не может быть…)

Её тревога была вызвана Бугипопом?

Или же это был тот самый "школьный дьявол"?

Значит, он одолел меня?

Она рассказала мне о своих переживаниях через Бугипопа, поэтому больше не боится. "Опасность" прошла.

Я остановился и широко раскрыл глаза. Тока внимательно смотрела на свои ботинки. – Теперь они грязные, - сказала она.

Потом робко захихикала.

Бугипоп говорил, что у него нет мечты. Он никогда не смеялся.

- Хи-хи-хи.

Я посмотрел на Току, на её весёлую улыбку, и подумал, что Бугипоп так не может.

Смеяться – это наш долг.

Интерлюдия

Возвращаясь немного назад…

Где-то между днём и ночью, в сумерках, в мрачной комнате лежала девушка. Одежда её была расстёгнута. Она не двигалась.

Мантикор приблизился к ней.

В комнате было тихо.

Медленно, элегантно, он склонился над лежащей девушкой.

Он убрал её волосы назад и поцеловал в лоб.

Стал опускаться к её носу, затем к подбородку, шее, груди и животу, облизывая каждую часть тела и оставляя тонкий синий след. В разных местах слюна была разного цвета.

Когда Мантикор полностью вылизал девушку, он убрал язык.

Её тело стало меняться.

Кожа, треск, треск, начала лопаться и вскрывать внутренности.

- …

Мантикор глянул в пустоту.

Процесс продолжался, тело девушки крошилось на мелкие кусочки, как статуя из грязи на солнце.

В воздух поднимался пурпурный дым.

Мантикор вдохнул его ртом.

Дым поднимался всё выше и выше, словно в газовой камере повернули кран, но Мантикор продолжал вдыхать этот дым. Горло двигалось, поглощая его.

Когда Мантикор заглотнул последнее облако, он высунул свой прекрасный язык. На губах была красная помада.

Из уголка рта потекла капля и скатилась на подбородок. Эта капля дыма была цвета крови и плоти.

Она была ни чем иным, как остатком девушки, или дымом.

Ох-хо-хо!

Ох-хо-хо!

Ох-хо-хо-хо-хо-хо!..

Мантикор смеялся во тьме.

Её звали древней Персиянкой, имея в виду "Людоеда".

Этот утончённый смех расцветал, как утренняя роза, торжественно благословлявшая зло.

Возрощения ведьмы огня.

Суэма Кадзуко

Второй год обучения, класс "D"

1.

В последнее время среди учениц вторых классов стали распространяться странные слухи, или, точнее, истории о призраках.

Они касались какого-то таинственного Бугипопа.

Бугипоп – невысокий человек в чёрном плаще и цилиндре, как у Маетель в Галактическом Экспрессе 999, только поуже. Он убийца, делающий своё дело, не причиняя боли. Он поступает так, если вы слишком красивы, пока вы не утратили свою красоту, пока вы не постарели и не стали безобразными.

Никто не знает, откуда он, но многие думают, что он как-то связан с пропавшими на территории школы девушками.

Все хотят верить, что пропавшие были убиты человеком, странствующим во тьме, плывущим, как утренний туман… вместо того, чтобы думать, что они сбежали в Токио или в другую жестокую реальность.

Но правда всегда такая скучная. Когда люди пропадают, другие, естественно, хотят связать это с какой-нибудь фантазией, другим миром.

- Эй, Суэма, что вдохновило автора на создание Деревни восьми могил? – спросила девушка передо мной, Киносита Кёко, поднимая глаза со своего кроссворда. Летние каникулы прошли, и я обедала в классе.

- Цуяма тридцать, - сходу ответила я.

- А, Цуяма тридцать… подходит. Спасибо.

Все, кто с нами обедал, уставились на меня: – Откуда она знает?

- Да ты просто монстр.

- Не говори глупостей. Это все знают.

- Мы не знаем! И никто не знает!

- Об этом писали в книге, которая вышла месяц назад, - отмахнулась я в своей привычной манере.

- Мы не читали! Как же ты умудрилась?

- Ты меня пугаешь, Кадзуко.

Все затрещали.

- Кем может быть убийца? – неожиданно спросила Кёко, опять поднимая глаза с кроссворда.

- Кем? Да кем угодно.

- Я имею в виду, на кого в нашем классе он может быть похож? – сказала она, понижая голос.

- О, скажи, скажи! – Все близко наклонились.

- Ну… Он должен быть немного грубым, запираться в своём маленьком мирке и быть упрямым, когда на него негативно воздействуют. – Сказав это, я даже могла произнести её имя.

- Значит… Кирима Наги? – Да, этот вывод напрашивался сам собой; самая скандально известная ученица нашего класса. Видимо, сегодня её не было; никаких признаков её присутствия с самого утра.

- Хмм, ну, она ненормальная, значит, вполне.

- Ненормальная? Ведьма Огня – шесть признаков безумия!

- С начала семестра она пропустила уже два дня. Удивительно, если она завтра придёт…

- С той же долей вероятности она не придёт. Даже если она придёт, от неё всё равно одни проблемы. Только сделает несколько шагов от ворот, как тут же поворачивает домой.

- Ха-ха-ха! Да, действительно!

- Я слышала, во время убийств она всегда была где-то поблизости.

- Как так?

- Ну, знаешь, один неосторожный шаг, и ты исчезнешь…

- А!

- Тогда она специально заставила отстранить себя от занятий, чтобы заниматься своими делишками…

- Звучит убедительно!

Все эти разговоры не имели под собой никаких оснований, но они продолжали болтать.

Все смеялись, и я смеялась с ними.

Но в отличие от других я её не ненавидела.

Конечно, она доставляла много проблем. Но что-то в этом отношении к людям привлекало; ей не важно, старше ты её или ты - учитель, она всегда будет смотреть прямо в глаза.

- Она вроде не с родителями живёт?

- Да, кажется, они живут за границей или что-то такое? Слышали, она лучше всех сдала вступительные экзамены. Но на церемонии вступления её не назвали. Знаете почему?

- Почему?

- Фамилия её опекуна – не Кирима.

- Она внебрачная дочь?

- Да. Она просто получает деньги и живёт в отдельном доме.

- Да, ну…

- Значит, она может делать, что захочет. Каждый день приводить домой нового парня или, как сказала Суэма, "начать убивать". У неё может быть там куча трупов, а никто об этом не знает.

- В холодильнике?

- Все замороженные.

- Оттаивает их и готовит!

- Фу, отвратительно!

Все засмеялись.

Я тоже.

Мы громко смеялись, и Юрихара-сан, которая сидела рядом, подняла глаза со своего учебного пособия и сверкнула на нас взглядом. Она училась в классе лучше всех… и бегала быстрее всех в школе. Я слышала, она сдала тренировочный тест в подготовительной школе и обошла учащихся лучших школ города в тройном беге. А ещё она очень красивая… и немного высокомерная; другими словами, в нашем классе друзей у неё не было. Несмотря на то, что она ничего не могла слышать, она словно знала, о чём идёт речь. Её холодный сверкающий взгляд заставил нас замолчать.

- Может, Наги и есть Бугипоп? – предположила Кёко.

- Нет. Бугипоп – симпатичный парень.

Я впервые услышала это имя, поэтому вынуждена была спросить о нём.

- Ты не знаешь? Он убийца!

- Не совсем так.

Они мне всё рассказали, но так как я знакома с криминальной психологией, эта история показалась мне просто школьной страшилкой. Господи, какой абсурд. По их описанию он не столько похож на серийного убийцу, сколько на сумасшедшего монстра.

- Хмм… это что-то вроде страшилки. – Все уставились на меня, и я сделала вид, что удивилась.

- Что-то более современное. Интересно, как он их убивал? – После этого вопроса все оживились, и мгновенно забыли об этом выдуманном персонаже.

- Он душит своих жертв? Или же преследует с ножом? - Они предпочитали какой-нибудь медленный способ убийства, что раздражало меня.

- Можешь дать своё заключение экспертизы? – с издёвкой спросила Кёко, неожиданно повернувшись ко мне.

- Конечно… отравляющий газ.

- Э, вроде сарина? – одновременно спросили все.

- Нет, цианистоводородный кислотный газ - бесцветный, невидимый, но очень ядовитый, убивает моментально. Если вы прысните им в кого-нибудь, он быстро исчезнет и ничего после себя не оставит. Следов на теле не будет. Останется лишь запах персиков.

- А?.. – Все уставились на меня, даже мурашки по телу побежали.

"Упс", - подумала я.

Ну, вот, опять. Мне хорошо известно, чем их заинтересовать.

В этот момент в класс вошёл дамский угодник Кимура-кун и сказал: - Что делаете? – Все хором ответили: - Ничего… - Видимо, история о Бугипопе держалась в секрете от парней.

Этот миф знали только девушки. Похоже, в классе я была последней, кто о нём услышал.

Как всегда.

- …

Это немного угнетало, поэтому дальше я вполуха слушала их разговор и поддакивала, когда нужно.

Мой интерес криминальной и патологической психологией вызван собственным жизненным опытом.

Пять лет назад, в седьмом классе, меня чуть не убили.

Это был серийный убийца, который прятался в нашем городе, а потом покончил с собой, когда полиция едва не поймала его.

Маньяк испытывал сексуальное удовлетворение от извращённых убийств. Среди брошенных им записок оказался мой адрес и детальный маршрут, по которому я ходила в школу.

Я должна была стать его следующей жертвой, следовательно, убивать себя он не собирался.

На всякий случай полиция разузнала, не связан убийца с кем-нибудь из моих родных. Естественно, мы никогда его раньше не видели. Родители пытались скрыть от меня факты, но я обо всём узнала, когда полицейские начали расспрашивать непосредственно меня.

Я, наверное, солгу, если скажу, что у меня не было шока.

Но потряс меня не шок, а какое-то нереальное чувство, которое он мне дал.

Моя жизнь оказалась в руках человека, который никак со мной не связан. Подобная мысль просто не укладывалась у меня в голове. Именно тогда я и начала интересоваться подобными вещами.

Я никогда не говорила об этом друзьям

Я знала, что если расскажу, они меня не поймут. "Она ненормальная", - скорее всего скажут они, и это будет отличной причиной внести меня в список тех, над кем можно поиздеваться. Но, конечно, неприятно отшучиваться от правды.

Однако интересоваться подобными вещами уже достаточно, чтобы отличаться от других, поэтому класс склонен считать меня Доктором Убийцей. Но это не тот, над кем можно издеваться.

***

После обеда мы разошлись по классам на пятый урок.

Несмотря на то, что я числилась в программе естественных наук, следующий уроком у меня был современный японский, предмет, который повышает мне настроение. В нашей школе во втором классе приходится делать выбор между уклоном в естественные или гуманитарные науки. По-моему, нелепое требование.

Я постоянно виделась с другом из соседнего класса, у которого тоже был японский. Обычно, нас было трое, но у Ниитоки-сан сегодня собрание дисциплинарного комитета.

Пока мы шли в класс, заговорила система громкой связи: - Миясита Тока, класс 2-С. Пожалуйста, вернитесь в медпункт. Миясита Тока, класс 2-С…

- Хм, интересно, куда она могла деться? – спросила девочка, которая шла рядом. Это была её одноклассница.

- Она что, была в медпункте?

- Ей стало плохо в начале четвёртого урока…

- Может, притворялась?

- Мм… Вообще-то, она встречается с одним старшеклассником.

- Пропустила урок из-за свидания?

- Возможно. Свидания запрещены школьными правилами, поэтому не говори Ниитоки-сан, - попросила она и приблизила палец к губам.

Я сделала то же самое: – Не скажу.

- Они сейчас, наверное, на крыше или где-то там… - сказала она, выглядывая в окно. Но вдруг отпрыгнула с пронзительным криком.

- Ч-что? – испугавшись, спросила я.

- Т-т-т-там! – Дрожащим пальцем она указала на окно.

- Что?

- Бугипоп! На крыше!

- А? – Я примкнула к стеклу.

Но там никого не было.

- Там же ничего нет.

- Он был там! Я видела! Он исчез!

- Ты уверена, что это был он? Может, это Миясита-сан?

- Не думаю! На нём была шляпа! Как труба! – сказала она, всё ещё дрожа от страха.

Несомненно, она что-то видела, но никто ей всё равно не поверит. Тут работает реверсивная психология. Если я притворюсь, что верю ей, она будет меня слушать.

- Хорошо. Пойдём, посмотрим, - сказала я, но она в ужасе посмотрела на меня.

- А?

- Если Бугипоп существует, я хочу его увидеть.

- Нет! Не ходи! Это опасно!

- Не волнуйся. Можешь не ходить, встретимся в классе.

Я направилась на крышу.

Я изо всех сил бежала наверх, и пока дошла до двери, окончательно стала задыхаться.

Но дверь на крышу была заперта. Ах, да; крышу ведь закрыли после того, как кто-то с неё выбросился.

Я заглянула в окошко. Через него была видна большая часть крыши, но там никого не было.

Когда я спустилась по лестнице, девушка ждала меня. Похоже, она волновалась.

- Ч-что случилось?

- Там ничего нет.

- Правда?

- Да. Я везде искала.

- Ах. Мне, наверное, показалось… - облегчённо сказала она.

- Наверное, - повторила я, удивлённая собственным разочарованием. Уже заходя в класс, до меня дошло, что есть ещё пожарная лестница. Если бы кто-нибудь по ней спустился, я бы ничего не заметила. Но было уже слишком поздно.

Ничего подобного больше не случалось, и наша тихая, спокойная жизнь продолжала идти своим чередом.

2.

- Суэма, а о чём думают убийцы? – неожиданно спросила меня Кёко под конец дня, когда мы шли со школы домой.

- А что?

Мы шли по берегу реки. Среди наших друзей только я и Кёко вместе ходили в школу, поэтому и домой возвращались тоже вместе. Большинство учащихся ездило на школьном автобусе. Вряд ли кто-то станет гулять в такое время, поэтому на улице мы были одни.

- Да так, просто. – Кёко замолчала.

- В последнее время ты постоянно спрашиваешь меня о всякой ерунде. В чём дело?

- Да ни в чём. Неважно.

Но причина была.

- Скажи мне.

- Видишь ли… - тихо прошептала Кёко.

- Да?

- Сейчас её отстранили, да?

- А? Ты про Кириму-сан?

Две недели назад её отстранили от занятий за курение на территории школы. Завтра заканчивается срок.

- Как ты думаешь… она может кого-нибудь убить?

- А? – Я не поверила своим ушам. Конечно, Наги была непредсказуемой девушкой, но она всё-таки наша одноклассница. Вряд ли её можно назвать убийцей.

- О чём ты говоришь?

- Но ты же сама говорила… Когда мы обедали…

Это было давно, поэтому я напрочь забыла.

- Правда? Может, я…

- Ты правда так думаешь? – Кёко была ужасно серьёзной.

- Даже если я так говорила, это был просто пример, - поторопилась объяснить я.

- Это страшная девушка. - Речь Кёко даже не изменилась.

- Ну, я признаю, что она не такая простая…

- Я знаю, она что-то с ней сделала. Ведь с тех пор она сама не своя. – Её голос задрожал. Она не играла. Никаких шуток.

- Что-то? О чём ты?

- Думаю, она ей угрожала.

- Вымогательство?

Кёко завертела головой. – Нет. Ты же знаешь, она и так богатая.

- Да. У неё свой дом. Тогда зачем?

Кёко не ответила.

Я сказала, что сохраню разговор в тайне, но она по-прежнему ничего не говорила, поэтому я спросила: - Это имеет какое-нибудь отношение к отстранению Киримы от занятий?

- Не знаю…

- Не знаешь?

- Мне кажется, именно из-за этого она и хотела, чтобы её отстранили… - сказала Кёко, но я её уже не слушала.

Если подумать, Наги отстранили не из-за того, что она курила, а потому, что держала во рту сигарету.

И место, где её поймали – учительский туалет. Было бы очень странно, если бы её не поймали. Её нашла учительница, а Наги посмотрела на неё с такой ненавистью, что та убежала и, перепугавшись, позвала учителя.

Она даже не пыталась оправдываться. Или извиняться.

Она никогда не извинялась.

Я даже не слышала, чтобы она просила прощения, когда учителя кричали на неё.

Однажды учитель ругал её за то, что она смотрела в окно, а Наги лишь усмехнулась: - С вами скучно. – Однако училась она слишком хорошо, поэтому учителя не могли прибегнуть к каким-то радикальным мерам.

И, всё же, она много пропускала.

Мы не просто так говорим об этом после уроков. Нет, её не было целый день; она не появлялась в школе… целых три дня! Но когда она вернётся, узнает обо всём, что мы от неё скрывали, пока её не было, и будет отвечать на все вопросы учителей.

Никто не знает, что она делала за пределами школы и никто не смеет спросить.

Это была загадочная и, даже более того, пугающая девушка, поэтому за ней закрепилось прозвище "Ведьма Огня". Ей дали такую кличку, потому что она владела какой-то чёрной магией, вроде "Танца Судьбы", да и звучало это достаточно правдоподобно.

Но всё равно, трудно представить, что она хотела, чтобы её отстранили от занятий. Подобные случаи фиксируются в личном деле.

- Это уж слишком, - сказала я Кёко, но она не ответила.

Она посмотрела на небо и пробормотала: - Она убьёт меня…

Я не могла молчать: - Почему? За что?

Кёко внезапно вздрогнула всем телом и замерла: – Аааааа!

Я проследила за её взглядом.

На дороге, не далеко от нас, стояла девушка. Она сидела на берегу реки и встала, когда мы подошли.

Она выглядела взрослой, одета в кожаную куртку и плотные кожаные штаны. На локтях и коленях прикреплены металлические заклёпки, как у байкеров. Вьющиеся волосы обвязаны банданой, а под бровями видно даже не мерцание, а скорее блеск глаз. Она пристально посмотрела на нас… на Кёко.

- Я ждала тебя, Киносита Кёко, - произнесла она своим особым, напоминающий мужской, голосом.

Эта была временно отстранённая от занятий Кирима Наги собственной персоной.

- Нет! Аааа! – закричала Кёко.

Она забежала мне за спину и толкнула к Наги.

Споткнувшись, я едва на неё не упала, когда она бежала к нам.

Но Наги без труда проскользнула мимо, мельком глянула в мою сторону и бросилась за Кёко.

- С-стой! – крикнула я и погналась за ней, но Наги оказалась слишком быстрой. Приглядевшись, я увидела большие чёрные ботинки. Сначала я подумала, что у них была резиновая подошва, но я ошиблась. Это были ботинки с металлическим носком, как у строительных рабочих. Такие не сломаются даже если на них упадёт многотонный груз. Если ими ударить кого-нибудь, можно убить.

Понятное дело, это не её стиль. Так одеваются скорее байкеры или водители воздушных лодок.

Сумка за её спиной была перетянута ремнём и не болталась на бегу. Как будто…

(…будто она собралась на войну?!)

Ненормально, когда ученица старшей школы так одевается. Ученица, а не член какой-нибудь банды.

Она была больше похожа на наёмного убийцу.

- П-помогите! - вопила Кёко.

Наги прорычала за её спиной: - Давай, зови на помощь, будешь разговаривать с полицией.

Это заставило Кёко замолчать. Она остановилась прямо у неё на пути.

Для Наги этого было достаточно; она быстро приблизилась и безжалостно схватила её сзади. Они упали на землю и покатились по берегу реки.

Тяжело дыша, я нагнала их и увидела, как Наги скрутила руки Кёко за спиной. Эта картина напомнила мне дзюдо или кунг-фу, которое я видела по ТВ. Кёко не могла пошевелиться. Мы, естественно, не изучаем в школе такие приёмы.

- Ой! Ой! Ой! Отпусти!

- Хочешь, чтобы я тебя отпустила или сломала руку? Тогда тебе понадобится время, чтобы она зажила, Мантикор?!

Не знаю, о чём она говорила.

- Нет, не надо! Обещаю, я никогда больше не буду этим заниматься! – визжала Кёко.

- Хватит, Кирима-сан! – подбегая к ней, кричала я, но она отбросила меня в сторону.

Затем опять заговорила с Кёко: - На тебя охочусь не только я. Подражатель тоже ищет тебя! Только попробуй сказать, что это не ты, и я сломаю тебе руку! И тогда тебе уже будет не на что надеяться!

Да о чём она говорит?

- Клянусь! Обещаю, никогда больше не буду связываться с наркотиками! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! – рыдала Кёко. Наркотики?

- Я знаю, это ты убила Кусацу Акико! Не ври мне! – проорала Наги.

Моё сердце замерло.

Кусацу Акико?..

Так звали пропавшую ученицу первого класса.

- Нет! Нет! Я не убивала, клянусь! Она просто давала мне наркотики!

Рука Кёко неприятно хрустнула.

Кёко закатила глаза.

- …Чёрт, ты обычная! – проревела Наги и отпустила её.

Кёко упала на песок.

- Кёко! – закричала я, как можно скорее подбежала к ней и обняла.

- Не волнуйся. Сустав я не сломала. Несколько дней поболит, потом пройдёт, - сказала Наги.

Кёко дрожала.

- В чём дело?! – закричала я.

- Спроси Киноситу, Суэма-сан, - совершенно спокойно ответила Наги.

Кёко стучала зубами. Понятное дело, она была до смерти напугана; впрочем, как и я.

- Это уж слишком!

- Но всё же лучше, чем арест, да, Киносита? – сказала Наги. Кёко не ответила. – Надеюсь, ты усвоила урок. В следующий раз будешь думать, прежде чем тупо идти на поводу у своих друзей.

Она повернулась и хотела уйти.

- Стой! – окликнула я её.

Наги посмотрела на меня и сказала: - Суэма-сан, может, пора забыть событие пятилетней давности? Ты слишком долго держала его в себе, поэтому оно вернулось за тобой.

Её грубоватый голос прекрасно сочетался с мальчишеским лицом.

- К-как ты?..

Как она узнала, что я связана с убийствами, произошедшим пять лет назад?!

- П-подожди… - Я пыталась остановить её, но Ведьма Огня уже уходила в свой мир.

3.

Я обещала Кёко никому ничего не говорить, если она мне всё расскажет.

- Мы… мы тогда учились в средней школе. Мы все были членами команды по настольному теннису и всегда были вместе. В том числе и Кусацу, хоть она и была на год младше. Когда мы были в третьем классе, она стала капитаном нашей команды, поэтому отдалилась от нас.

Три месяца назад Кусацу собрала нас, чтобы сказать, что у неё что-то есть и что мы должны к ней присоединиться.

Это был какой-то странный наркотик.

Нет, не совсем наркотик; думаю, что-то другое. Такая голубоватая прозрачная жидкость. Если понюхать, сразу бьёт в голову. Ты чувствуешь лёгкость, словно каждый уголок твоего тела очищается.

Клей? Нет… Не знаю, но запах не такой резкий.

Кусацу ничего не объяснила, лишь сказала, что какая-то фармацевтическая компания разработала тестовый продукт. Да, вполне возможно, что это была полная чушь. Но зато бесплатно, поэтому мы все его попробовали…

Да. Она никогда ничего нам не говорила.

Щедростью, по крайней мере, уж точно не отличалась, поэтому я всё гадала, с чего бы…

Между тем, чуть позже народ из нашей группы начал пропадать.

Нет, я не знаю, куда они девались! Они никому ничего не говорили. Знаешь, просто исчезали. Да, как девушки из других школ.

А позже пропала и Кусацу. Остальные гадали, связано ли это с наркотиками. Мы ведь не знали, где она их брала, но, возможно, этого вообще никто не знал. Тогда одна из наших неожиданно заявила, что мы никогда её больше не увидим.

Мы забеспокоились. И даже знали почему.

Она сказала, что Кирима Наги угрожала ей. Она каким-то образом узнала о наркотиках и сказала никогда больше с ними не связываться…

И не только ей. Она нападала на всех девушек… как по заказу. Я была последней.

Она начала две недели назад, сразу после её временного отстранения. Вот почему я предположила, что она сама напросилась на это наказание – хорошее оправдание, чтобы не ходить в школу и спокойно охотиться.

Нет! Я никогда больше не свяжусь с наркотиками!

А? Нет! Откуда я знаю о Кириме Наги?! Да, я всегда её избегала.

Пожалуйста, не говори никому, Суэма! Держи всё в секрете! Мне, наверное, не стоило тебе об этом говорить. Но я рассказала. Просто взяла и рассказала!

Но я больше не могу молчать… мне так тяжело.

Я обняла Кёко и успокаивала, пока она не перестала плакать. Потом мы провели некоторое время в закусочной Первая Кухня. она привела себя в порядок, и я проводила её до дома.

К тому времени наступил вечер. Пока я шла по тёмным улицам, я думала об этом случае.

Её рваный рассказ значит, что она знает лишь малую часть правды. Но я даже предположить не могу, что было дальше. Однако, опираясь на её историю, можно сказать, что она не была главной в их команде по настольному теннису. Она, скорее всего, не такая крепкая, как говорят; лишний человек в компании крутых ребят.

Она даже жертвой не стала. Просто оказалась не в том месте, не в то время.

Наги сказала, что Кусацу Акико была убита…

И она знала о моём прошлом.

Но… откуда?

Кто она такая?

Мне сообщить в об этом в школу… или в полицию?

(Но я обещала Кёко…)

Если они узнают, что Кёко принимала наркотики – конец. Её могут исключить из школы, как пример для других учеников. Этого я бы не хотела.

На дворе было очень темно.

Лампу уличного фонаря очевидно не меняли целый год, свет бешено мерцал.

- …

Я остановилась.

Я открыла сумку под непостоянным светом. Из-за своей привычки таскать с собой множество различных вещей, у меня оказался школьный журнал. В нём были не только телефонные номера учащихся, но и адреса.

Я просмотрела адреса трёх человек, указанных в списке передо мной.

Удивительно, но Кирима Наги, как и я, жила недалеко от школы. Я могла бы пройтись до неё.

(Хорошо, пошли!)

Я закрыла сумку и пошла как можно быстрее.

Но зачем мне с ней встречаться?

Кёко, которая ввязалась во всю эту историю, как можно скорее вышла из неё. Вполне естественная реакция. Любой нормальный человек поступил бы так же.

Я, понятное дело, третья сторона, и никакого отношения к этому не имею.

Но мне такой расклад не по душе.

Пять лет назад все события происходили без моего ведома. Я поняла это, когда всё закончилось. А я ведь сыграла не последнюю роль в этом деле.

Если мне грозила опасность, я хотела её увидеть.

Вот почему я преследую Бугипопа, несмотря на то, что со мной ничего не случилось. Я тоже принимала в этом участие. И меня не волнует, что это был… Я просто хочу с кем-нибудь поговорить.

(Больше никаких беззаботных заблуждений для меня не существует)

Кирима Наги и вправду может быть ведьмой. Я очень на это надеюсь.

***

- А?

Я пришла точно по адресу, но тут не было многоквартирных жилых зданий, только частные дома.

Я ещё раз сверилась с адресом, хотя была уверена, что он правильный.

Не найдя дома с именем "Кирима" на воротах, я ещё раз проверив адрес и заметила надпись "Танигути" мелким шрифтом. Она, должно быть, жила здесь.

(…наверное, это имя опекуна.)

На воротах этого дома было написано "Танигути", и номер.

Дом и правда выглядел, как самый обычный заново отстроенный. Немного роскошный, но вполне нормальный.

Не желая встречаться с эксцентрично одетой Наги, какой она была во время нашей последней встречи, я долго не решалась позвонить.

Когда же я, наконец, позвонила, очень нерешительно, раздался слишком обычный "динь-дон".

- Кто там? – удивил меня голос из интеркома. Он принадлежал не Наги, а, скорее, парню.

- А, это, ну… Кирима-сан?.. – с волнением пробормотала я.

- Ты подруга Наги? – весело спросил голос.

Секунду спустя дверь открылась. В проёме стоял весёлый парень. Он был выше меня и Наги, но младше, возможно, учился в средней школе. Его улыбка… была по-дружески тёплая.

- Заходи. Но, боюсь, что Наги ещё не пришла.

- Ох, э…

- Подожди её. Она скоро вернётся.

Он отвёл меня в комнату для гостей.

Внутри тоже всё было нормально.

В верхней части комнаты даже стояли куклы в виде знаков зодиака.

- Вот. – Парень поставил передо мной чашку чая и тарелку с печеньем.

- О, спасибо. – Отличный чай. Я ничего не знаю о чае, но, уверена, это отличный чай.

- Чёрт, вот уж не думал, что встречу подругу Наги, - весело сказал парень.

- А… А ты?.. – спросила я.

- Её брат, - ответил он. Они такие разные.

- А, я слышала, Кирима-сан живёт одна, поэтому…

- Да, я переехал сюда полгода назад. До прошлой весны я жил заграницей с родителями, но в следующем году я сдаю вступительные экзамены в старшую школу, поэтому подумал, что, прежде всего, надо переехать в Японию.

- Твои родители…

Значит, у Наги, всё-таки, есть родители. Но почему тогда их зовут Танигути?

В этот момент мы услышали: - Я дома, – с порога. Это была Наги.

- Мы здесь, - позвал брат и пошёл встречать её.

- Опять привёл в дом девушку? – спросила Наги.

Брат засмеялся: - Эта твоя. Она ждёт тебя.

Я чуть не вскрикнула, когда Наги вошла.

Она переоделась в свою форму, будто пришла со школы.

- А, это ты, - спокойно сказала Наги, когда я встала, не в силах сказать ни слова. – Пошли наверх.

Я последовала за ней, и мы поднялись в её спальню.

В противоположность первому этажу, её комната ничем не была украшена; здесь ничего не было, кроме книг и компьютеров, кровати и двух столов. Один, видимо, для учёбы, стоял пустым. На другом был компьютер или, как я сказала, компьютеры. Сложно описать, что у неё здесь было. Множество прямоугольных системных блоков и других присоединённых к ним устройств. Три разных монитора выстроены в одну линию. Сначала я подумала, что два из них – телевизоры, но на них виднелись заставки. Ужасно, оборудование, разбросанное по всему полу, занимало полкомнаты в десять татами. Это место мало напоминало комнату девушки, скорее уж, секретное убежище какого-то безумного хакера. Но что меня поразило ещё больше, здесь не было ни одной книги по чёрной магии. Все книги Наги, выстроенные на полке, были всего лишь справочниками и громоздкими томами в твёрдом переплёте. А вот коллекция дисков с компьютерными программами была гораздо больше.

Наги растянулась в кресле у стола для учёбы, и предложила мне присесть.

- Хорошо, - ответила я и села.

- Удивлена? – усмехнулась Наги.

- Мм?

- Я про Масаки. Все думают, что я живу одна.

- А, да. Я не знала, что у тебя есть брат.

- Он не мой брат. Не родной, - помотала головой Наги. – Он сын моей матери от второго брака. Хороший парень, но уж слишком умело находит ко мне подход. Когда вырастет, станет настоящим Дон Жуаном. Печально.

- Так вот почему его зовут?..

- Да, это фамилия маминого мужа. Я оставила себе старую.

- Хмм… почему?

- Потому что я страдаю комплексом отца, - ответила Наги. Не знаю, шутила ли она.

- А твой отец?..

- Я думала, ты знаешь. Кирима Сэйити. Писатель.

- Э?! – громко воскликнула я. – Ты шутишь?!

- Нет.

- Но… писатель Кирима Сэйити?!

Конечно, я его знала. Большую часть того, что я знала о криминальной психологии и психоанализе, я почерпнула из его книг. Крик души – Множественное Раздвоение Личности, Когда Человек Убивает Человека, Как Меняется Разум Убийцы, Против Мыслителя и другие. Ещё больше он писал резюме, эссе и комментариев. Но я никогда не читала его романов, только научные труды. Он называл себя философом и мыслителем нашего времени – звучит банально, но он написал огромное количество книг.

- Он мой отец. Хотя, сейчас он мёртв.

- Да, я знаю… но неужели? Нет, в смысле, это правда он?

- Зачем мне врать?

- Знаю… но всё же…

- Ты никогда не думала, почему у меня такое странное имя?

- Никогда. А что в нём странного?

Даже спрашивая об этом, я знала ответ. Я неосознанно убедила себя в том, что Кирима Сэйити или какой-нибудь другой писатель едва ли не жил со мной. Возможно, я хотела, чтобы люди, которыми я восхищалась, были более уважаемыми, чем я.

- Я живу, в основном, за счёт наследства. Я не могу отказаться от него. Я плачу за обучение.

- Правда? Но твоя мать…

- Она развелась, и всё досталось мне. Себе она оставила только свою долю. Тогда она решила остаться Танигути и не захотела брать фамилию Кирима. Поэтому мне приходится платить ренту.

Обычная девушка из типичной среднестатистической семьи. Я сидела и слушала, как Ведьма Огня говорит о своей необычной жизни! Её ситуация казалась мне нереальной. Неудивительно, что она выбрала именно этот путь. Ей даже тяжело решать вопросы, так свойственные окружающим.

И я почему-то спросила: - Эм, то есть…

- Что? Причина?

- Да. Зачем ты спасла Кёко?

- Господи. Ты называешь это спасением? – умоляюще посмотрела на меня Наги.

- Она мне всё рассказала. Она подсела на какой-то странный наркотик. Но ты спасла всех девушек.

- Может быть… А, может, и нет.

- Как? Откуда ты узнала? Как? – неумолимо допытывалась я.

Наги ещё раз посмотрела мне прямо в глаза.

Я чувствовала, как бьётся моё сердце. Несомненно, она была симпатичной. У меня возникло такое чувство, будто она вот-вот скажет: - При помощи магии.

Но она сказала другое: - Мой отец умер, когда мне было десять лет.

- Д-да, - заикалась я, почувствовав, что должна что-то ответить. Она продолжала, словно её не волновало, слушала я её или нет.

- Когда он умер, моя мать уже не жила с нами, поэтому в доме мы были одни. Он никогда не пил и не гулял с женщинами. Всё, что он делал – работал. Однажды я пришла со школы и нашла его лежащим на полу. Я вызвала "скорую", и мне ничего не оставалось, как ждать, пока он не начал блевать кровью.

Он спросил: - Наги, как ты думаешь, это нормально?

Я не понимала, о чём он говорит, поэтому просто трясла головой.

Он сказал: - Нормально, что ты всех потеряла и даже ничего не успела сделать? Если ты не такая, тебе нужно сделать что-нибудь ненормальное. Вот почему я…

Это были его последние слова. Он потерял сознание и больше никогда не приходил в себя. Он умер от перфорации желудка – его внутренние органы просто расплавились. Отвратительная смерть. Я слышала, что когда доктор проводил вскрытие, пошёл такой запах, что даже видавшие виды медсёстры начали блевать.

Как же так? Я просто не понимаю, как после такого можно жить нормальной жизнью?

Она затихла.

Я ничего не сказала в ответ. Тогда она добавила: - Это комплекс мессии.

- П-правда?

Всего лишь взглянув на неё, можно было понять, что она скрывает свою красоту. Я вдруг поняла, что смотрю на её тонкие губы и, почему-то, не могу смотреть ей в глаза.

- Я психически нездоровая. Получить такую травму в детстве и врагу не пожелаешь.

Она сказала, что разрушать что-нибудь так просто.

Но при этом она не выглядела, как какой-то маньяк.

- Но это же… - начала я, но Наги отвернулась от меня. Она загрузила один из компьютеров, запустила какую-то программу и нажала несколько клавиш.

На экране появился список. Она перешла в конец. Показались имена и номера.

- Вот, - указала она на экран.

Там было написано: 2-D-33 Суэма Кадзуко 8:25 – 15:40

- Это же… - сказала я, понимая, что сама же сделала эту запись.

Я веду журнал в школьной локальной сети. Здесь записывались все передвижения учащихся. Я заметила, что группа Киноситы неожиданно перестала ходить на занятия, поэтому записала их. А оказалось, в этой истории замешаны наркотики.

Я ужаснулась: – Но это же незаконно?

- Конечно, – легко согласилась она.

Мои губы задвигались, но я ничего не сказала.

- Ну, и что, - отстранённо сказала она. – Школы изолируют нас от общества. Странное место, туда даже полиция не может пройти. Тут что-то не так, либо всё из-за учеников или учителей, либо они что-то скрывают. Даже если кто-нибудь умирает, они настаивают на том, что это было самоубийство из-за каких-нибудь хулиганов, находят пару таких учеников и просто исключают… и тогда все счастливы, инцидент исчерпан.

- Д-да, но…

- Я знаю, это не так, но кто-то же этим занимается. И мы не можем больше полагаться на учителей.

- Я не это имела в виду…

Кто она такая, кто вынудил её сделать так, чтобы её отстранили от занятий?

Комплекс мессии…

Это ужасная мания величия, которая заставляет тебя быть уверенным в себе, как в Боге.

В книгах Киримы Сэйити говорилось, что мужчина в зрелом возрасте считает себя Бэтменом, одевает костюм и покарает оправданного в суде убийцу. В конце концов всё заканчивается его собственной смертью, а убийцу, уже во второй раз, оправдывают. Если есть сомнения в его невиновности, то они становятся трагической основой для какого-нибудь нелепого закона. Но если он виновен, это станет трагедией, в которой справедливость будет полностью уничтожена злом. Как ни посмотри, история заканчивается печально.

Значит, Кирима Наги обо всём знала.

Конечно, Кирима Сэйити потратил много времени на изучение зловещего феномена в уязвимой человеческой психике, описанной в книгах и статьях, посвящённых искажению действительности, которая и заставляет людей совершать преступления. Поэтому, если хотите, можете предположить, к чему способен привести комплекс мессии.

И это его дочь, отдельная личность, которая поставила себе диагноз – комплекс отца. Не сказать, что он точный, но…

Пока я молча сидела, Кирима протянула мне телефон. В доме не было линии, поэтому, без сомнения, это был сотовый, за который она платила из собственного кармана.

- Звони.

- А… Кому? – не поняла я.

Как же я удивилась, когда Наги ответила: - Домой, конечно. Скажи, что останешься у подруги на ужин, чтобы не волновались.

4.

На следующий день Наги пришла в школу, срок отстранения от занятий прошёл. Кёко избегала её, а Наги, несмотря на то, что совсем недавно гналась за нами, вела себя так, словно ничего не произошло. Первый урок она проспала на парте. Учитель ничего не сказал, видимо догадавшись, как она устала.

На перемене Наги вышла в туалет, а я пошла за ней, убедившись, что Кёко меня не заметила.

- Э, Кирима-сан, - сказала я.

- Мм? – Она отстранённо посмотрела на меня полусонными глазами. – А, это ты. Прости, но я провела бессонную ночь, поэтому мне надо немного поспать, пока есть такая возможность. Поговорим позже, ладно? – Она закончила свои дела, вернулась в класс и снова уснула.

- …

Я хотела узнать побольше о вчерашнем, но все попытки заговорить с ней ни к чему не привели.

Разговор был окончен перед ужином в доме Наги.

Почему? Потому что она сказала: - Твои родные, наверное, очень беспокоятся, когда ты поздно приходишь домой, гадают, что могло случиться. Скажешь им, что встретила меня, и я пригласила тебя погостить, пока мои родители в отпуске.

Я сделала всё, как она сказала, и это сработало.

Её неродной брат сказал: - Приходи ещё, - когда мы выходили из дома Танигути. На улице было темно, солнце давно скрылось.

Мы шли пешком, Наги молча шла за мной.

Не в силах больше выносить эту тишину, я задала совершенно идиотский вопрос: – Ты даже не покажешь, какая ты мягкая, Кирима-сан?

- Я слежу за тем, чтобы не быть слишком жёсткой. Если я захочу, я могу сыграть и нормальную девушку. – Её голос прозвучал в октаве, словно она пыталась заставить уголки своих губ образовать какую-то сомнительную улыбку. Но тогда она была милой девушкой, поэтому улыбка не казалась неестественной.

- Что ж, хорошо, - смеясь, сказала я. Но я спрашивала не об этом.

Мне стало неловко, когда она сказала: - Ты умная.

- Наверное. – Я не знала, как реагировать на комплимент, который говорит девушка, лучше всех сдавшая вступительные экзамены и являющаяся лучшей ученицей школы, насколько позволяли тесты.

- Уверена. Вот почему я всё тебе рассказала.

- Понятно. Я никому не скажу. – Естественно. В конце концов, никто мне не поверит.

Она покачала головой: – Ты меня не поняла. Я о Кириме Сэйити.

- Хм? А что с ним?

- Ты изучала его книги, хотя его собственная дочь считает их полной ерундой. Другими словами, брось это занятие, пока не поздно. – Она опустила голову.

Я подняла взгляд с ботинок и посмотрела на неё: – Зачем ты так говоришь?

- Зачем? Этот бред продолжается уже пятый год, но тебя он не касается. Не вмешивайся. Иначе не вылезешь из этой истории. Она изменит твою личность… как это случилось со мной!

- Но почему?

- Почему?.. - Наги выглядела немного раздражённой. – Хочешь закончить, как я?

Она сверкнула взглядом, это было лицо истинной Ведьмы Огня. Но я не отступила. Я больше не боялась. Я смотрела ей прямо в глаза.

- Откуда ты знаешь, что меня чуть не убили пять лет назад? Я никому об этом не рассказывала.

Наги застыла на месте. Она совершила ошибку: – Эм, я… это…

- В классе ты почти не общаешься, но ты знаешь о прошлом Доктора Убийцы. Никто не знал, кроме тех, кто имел к делу непосредственное отношение – моих родителей и полиции.

Наги повернула голову, избегая взгляда.

- О, Господи.

Наги молчала.

- Это была ты. Ты спасла меня.

Мне сказали, что убийца повесился. Но такое объяснение никогда меня не устраивало.

Это она убила его. Так же, как спасла Кёко.

- Это… это неважно. Это было давно, - печально сказала она.

- Это важно для меня! Я думала над этим сотни раз. Почему я ещё жива? Только потому, что убийца передумал и покончил с собой? Да, мне приятно думать, что всё было именно так. Ведь это значит, что если ты сидишь и ждёшь чего-то плохого, непременно происходит что-то хорошее. Что это за объяснение такое?! Ерунда! Но у тебя ведь есть другая версия? То, что мы можем сделать мир лучше – неправда.

Да.

Так и есть.

Справедливость, в конце концов, может, и восторжествовала, но для простых людей, таких, как я, нет гарантии, что такое будет продолжаться вечно. Что мы можем убить по необходимости какого-нибудь серийного убийцу.

Но даже если так, если мы знаем, что есть люди, готовые вступиться за нас, нам становится легче. Если мы знаем, что эти люди спасут нас, мы чувствуем больше жизни, чем если бы просто жили, потому что плохой парень сам покончит с собой.

- Это была не я, - сухо сказала Наги.

- Враньё.

- Всё-таки это был Бугипоп.

Неожиданно услышав имя вымышленного человека, городской легенды, я отступила: – А? – изумилась я.

- Неважно. Ты всё равно ни в чём не виновата, - небрежно заметила она таким тоном, будто пошутила, избегая ответа на мой вопрос.

- Но я…

- Пожалуйста, я не хочу об этом говорить, - сказала она и прикусила нижнюю губу.

На этом мы и расстались, хотя я не сказала ей самого главного.

***

Когда начался третий урок, Наги всё ещё спала.

Я бесцельно смотрела на её изогнутую спину.

Она выглядела такой отстранённой, такой одинокой.

В мыслях я многое хотела ей сказать. Что-то вроде "Кирима-сан, я хочу поблагодарить тебя. Спасибо, что спасла меня. Если ты не можешь отблагодарить человека, который спас тебе жизнь, с этим миром что-то не так. Верно?"

Жаль, что я не могу представить, как она отреагирует.

Она повернулась на парте и заметно простонала.

Учитель, в конце концов, не выдержал и закричал: - Кирима!

Голова Наги медленно приподнялась над партой: – Что?

- Что я только что говорил? Подумай и реши это уравнение! – Учитель хлопнул по доске, которая находилась позади. Почерк у него был неразборчивый, в нескольких местах текст стёрся. Из-за этого было невозможно прочитать уравнение, если только вы не записали его в тетради.

Наги, посмотрев на доску, сузила глаза: – ac. Если c – рациональное число, то x=24, y=17/3, z=7, - ответила она, и опять завалилась на парту.

Лицо учителя покраснело. Она была права.

Мы захихикали, а Наги, не обращая на нас внимания, продолжала спать.

Это был самый обычный школьный день.

Её своеобразное поведение могло быть подготовкой к следующей битве, но смотрится она, как обыкновенная грубость.

Она опять пошевелилась во сне и простонала. Тон был так похож на девический, что я едва сдержала смех.

В конце концов, временное отстранение от занятий Ведьмы Огня закончилось, и она вновь оказалась с нами.

Интерлюдия

Подражатель бродил по городу. Одежда, которую он достал неделю назад, сейчас превратилась в лохмотья. Полиция пыталась арестовать его, как подозрительную личность, хотя он просто бродил по улице. Его спас загадочный парень в чёрной шляпе и помог справиться с душевными травмами. Спускаясь сюда с гор, его серьёзно побили шестеро человек.

Он знал, Мантикор был где-то рядом.

Но в человеческих городах дома стоят близко друг к другу, а живущие в них люди собираются в одних и тех же местах. Он понятия не имел, как можно найти здесь Мантикора.

- …

Когда небо обволокла тьма, он оказался в тёмной аллее, и, в очередной раз, рухнул на землю.

Сейчас здесь не было людей. В аллее пахло протухшей водой.

- …

Он посмотрел на вечернее небо, но не увидел звёзд. А в горах он видел их даже днём.

Но он больше не мог плакать. Парень в чёрной шляпе сказал ему: – Ты кого-то преследуешь. Когда найдёшь его, заплачь.

Это правда.

Ему нельзя отдыхать.

Он должен остановить Мантикора, который убивает людей. Мантикор был создан от него. Это его дитя.

Она способна разговаривать, чего не мог он, если не считать силы, позволяющей связываться с экосистемой своей планеты. Эта "сила трансформации", в частности, может серьёзно пошатнуть баланс окружающей среды этой планеты, в первую очередь, человеческой цивилизации, и помешать ему исполнить свою главную миссию.

Его миссия…

Он обязательно завершит её. За этим его и создали. Но появление Мантикора помешало ему.

У него было два пути, и он принял решение.

Он должен сохранить баланс. Как и он, Мантикор был чужаком на этой планете, и ему нельзя здесь оставаться. Но он потерял её.

- …

Он шатался из стороны в сторону.

Крик. Какая-то женщина столкнулась с ним в переулке.

Он попытался показать руками, что не причинит ей вреда. Но этого не потребовалось.

- Что ты здесь делаешь? – спросила женщина, приближаясь к нему. Она вскрикнула не от ужаса, а от удивления. – О, нет, тебе больно? Где ты поранился?

Рассмотрев её повнимательней, он понял, что это была девушка.

Без особого отвращения она вытерла резным платком с головы кровь. Она замотала рану, и он уже не чувствовал боли, однако кровь продолжала засыхать на его коже.

- Б-больно… - сказал он, пытаясь объяснить, что не стоит так о нём заботиться. Но в ответе было слишком много слов, поэтому он не смог ничего объяснить.

- Что мне делать? Вызвать полицию?

- П-полицию… - только и смог сказать он.

Но девушка, каким-то образом, поняла, что он имел в виду.

- Не надо полиции? Хорошо. Где твой дом? Рядом?

Он выбрал несколько слов из сказанного ею и с трудом ответил: - Нет—до-дома. – Когда он разговаривает с людьми, то может отвечать только их словами. Поэтому он не может рассказать им больше того, чего они не могут осмыслить.

- Ты бездомный? Что с тобой случилось?

Он кивнул, затем помахал руками, предупреждая, чтобы она держалась от него подальше.

Но она мягко похлопала его по плечу. На языке тела этот жест значит "успокойся".

- Нет, Жозе. Если я брошу тебя здесь, то не смогу ночью уснуть.

Каким-то образом она поняла, что он хотел сказать, несмотря на то, что сам он не мог говорить.

- Хмм, дай-ка подумаю… Пока спрячем тебя в школе. На воротах стоит карт ридер, но, кажется, я знаю чёрный ход.

- Ш-школа…

- Да, я живу в многоэтажном здании, там полно любопытных глаз. Видишь? Не у тебя одного проблемы, - в шутку сказала она и, схватив за руку, потащила его за собой.

Он не знал, что делать, поэтому последовал за ней.

"Кто она?" – подумал он, и тут же она ответила: - Я? Меня зовут Камикисиро. Камикисиро Наоко. Я старшеклассница академии Синьё. А ты?

- А… Ооох. – Он не мог ответить. Люди не должны о нём знать.

- Не можешь сказать?

- Не могу… ска-сказать.

- Но сейчас же ты говоришь. Хмм… Тебя называют Подражателем? Странное имя. Как будто назвали специально для меня.

Камикисиро захихикала. Она до сих пор не заметила, что понимает то, чего он не говорит.

Она улыбнулась ему: – Не волнуйся. Я знаю эту свихнувшуюся Наги. Если возникнут проблемы, сообщим ей. Она, как обычно, примет меры. Думаю, ты – хороший парень, Подражатель, - подытожила она.

На ходу она вытащила телефон, прошлась большим пальцем по кнопкам и позвонила этой Наги.

Никто Не Живёт Вечно

Саотомэ Масами

Первый год обучения, класс "D"

1.

Первоклассник Саотомэ Масами впервые влюбился, когда ему было пятнадцать лет. До этого момента он никогда никому не открывал своё сердце, а просто оставался "хорошим парнем" для тех, кто рядом. Не нужно говорить, что это была главная политика его жизни.

***

- Саотомэ-кун, ты не занят в воскресенье? – спросила его одноклассница Кусацу Акико, когда они дежурили после занятий. Начинался второй семестр.

- Планов нет.

- Видишь ли, у Сатико есть несколько билетов в кино. Она хочет, чтобы мы пошли с ней. – У Акико была загорелая кожа и высокие скулы. Она смотрела на Масами, ожидая ответа.

- Мы? – спросил Масами, опёршись на метлу, и опустил на неё взгляд. Он был высоким, с достаточно очаровательным лицом, чтобы приравнять к поп-идолу. Но он всегда был разным, и никогда не оставался в одном образе.

- Ты знаешь Сакамото-куна из класса F? Он пригласил Сатико и достал билеты, но она не хочет идти одна – волнуется.

- Поэтому в качестве прикрытия вам нужен член дисциплинарного комитета? Сакамото - отличный парень, я не хочу ему мешать.

- Ох, тебе не надо… ну, может, согласишься? – слегка улыбнулась Кусацу Акико. Она была очень прямолинейной со всеми, кроме Масами. Она не могла открыто возражать, потому что была в него влюблена. Масами знал это и, откровенно говоря, она его раздражала. До этого дня.

Сегодня он ответил улыбкой.

- Если ты просто хочешь остаться со мной наедине, всё нормально. Думаю, так даже будет лучше. Если мы попадёмся на глаза учителю, я, пожалуй, смогу избавить нас от лишних проблем.

Лицо Кусацу Акико засияло: – Правда? Знаешь, Сатико очень обрадовалась, когда Сакамото-кун пригласил её, поэтому тебе, наверное, не обязательно идти с нами.

- Бывает.

Оба рассмеялись.

Вы можете никогда не назвать Кусацу Акико привлекательной, но когда она улыбается вместе с Масами, светится, как стоп-кадр в "мыльной опере".

***

Когда четверо встретились у станции, то выглядели очень близкими друзьями. Они, вместе с Масами, столкнулись с Такэдой Кэйдзи-семпаем из дисциплинарного комитета. Он спросил, у них "двойное свидание", намекая на романтическую атмосферу.

Фильм был Голливудским, в трёх частях. Никому от него плохо не было, но и удовольствия особого он не доставил. Масами понравилась только часть, где второстепенному злодею выстрелили в грудь, и он упал на спину. Он развёл руки в разные стороны и проскользил на спине, как фигурист. В глазах Масами он был очень лёгким.

Они вышли из кино и прошли мимо группы подростков, глаза которых излучали желание убивать. Лица были мрачными, а в руках они тащили сумки с большими квадратными выступами.

- Зубрилы? – спросила Ногути Сатико, подстрекатель сегодняшнего вечера. – Надеюсь, мы такими никогда не станем.

- Да уж, - кивнула Кусацу Акико. Масами помнил, что она не могла поступить в колледж, потому что компания её отца обанкротилась.

- Столько времени прошло. Мы должны наслаждаться жизнью, пока можем, - сказал Сакамото Дзюн в попытке отвлечь Ногути Сатико.

- Ладно, забудь. Просто живи своей жизнью. Ты всё равно не сможешь жить вечно, - полушёпотом сказал Масами.

- Ой, смотрите, это же Юрихара из нашей школы, - указала пальцем Ногути Сатико.

Юрихара Минако, второй год обучения, класс D, одна из лучших учениц школы. Легенда гласит, что на практических тестах зубрилы помогают ей обойти лучших учеников. Сама она не выглядела такой уж умной. Чёрт, она даже очков не носит. Вместо этого у неё длинные прямые волосы с каким-то оттенком, за которыми она даже не ухаживала. Они так хорошо сочетались с узким лицом, что создавалось впечатление, что она – принцесса эры Хэйян.

Юрихара Минако прошла мимо, пока они шептались, прогуливаясь медленным шагом, в отличие от остальных школьников, и исчезла в толпе.

- Она так расслабленна. Можно даже увидеть ауру гения.

- Знаете, некоторые частные средние школы её не принимали, - сказала Сакамото с умным видом.

- Правда? Её не принимали?

Увлёкшись беседой, они совсем забыли, что говорят о семпае.

А пока они говорили, Масами продолжал молчать, мысленно улыбаясь. Он даже не взглянул на Юрихару Минако.

Они обещали не смотреть друг на друга на публике.

- Кто-нибудь хочет пойти в караоке? Здесь недалеко, у них отличные песни, - выпалила Кусацу Акико. У неё было отличное настроение, ведь она гуляла со своим любимым Масами.

В караоке Масами пел лёгкие эстрадные песни, которыми, до недавнего времени, все увлекались. Но пик популярности прошёл, и теперь всем от них становилось плохо. Он почти всегда пел их в караоке. Но вообще ему нравилась американская группа The Doors, которая давно распалась (задолго до его рождения), когда их главный певец умер от передозировки наркотиков. Он никому об этом не рассказывал. Песен The Doors было мало в автоматах караоке, но даже если они были, он никогда их не пел.

У него был хороший голос, но со временем все немного устали от его песен, ведь они никогда не интересовались ими.

Он всегда аплодировал другим и никогда не забывал притворяться весёлым. Но он не выносил других, и даже, порой, презирал, но никогда не завидовал. Никто даже представить не мог, что он так отдалился от них.

Он купил всем выпить. Сам взял напитки с подноса, когда официант принёс заказ, и раздал всем.

Он положил стакан Кусацу Акико ей в руки. Никто не заметил, как он бросил туда маленькую таблетку, диаметром около пяти миллиметров, перед тем, как отдать ей. Эту таблетку "синтезировала" Юрихара Минако и, как она обещала, та быстро растворилась в диетической коле. Кусацу Акико её даже не заметила.

2.

Первой любовью Саотомэ Масами была второклассница Кирима Наги. Он признался ей в мае. Она грубо отказала.

- Извини, но у меня нет времени, - сказала она.

- Это… Это из-за того, что я младше тебя?

- Не совсем… Ты ведь нормальный парень. А я? Сплошной источник проблем. Так что, извиняй.

- Х-хорошо. – Он ожидал, что ему будет больно. А оказалось наоборот; Ему даже стало легче от столь холодного отказа.

***

- Эй, Саотомэ, проводи Кусацу до дома. А я позабочусь о Ногути, - прошептал Сакамото на ухо Масами, когда они выходили из караоке.

- Конечно. Удачи, - прошептал в ответ Масами.

Когда все четверо вышли из магазина, Кусацу Акико неожиданно сказала: - Я… Я плохо себя чувствую. – Её лицо было белым, как бумага.

- Плохо дело. Я отведу её домой, - сказал Масами, обхватив её плечи.

- А, держи крепче, Саотомэ-кун! – взволнованно воскликнула Ногути Сатико. Они с Сакамото остались в стороне.

- Вы веселитесь. Не волнуйтесь, я присмотрю за ней.

- Э, но…

- Ты всё слышала. Идём, - успокаивающе сказал Сакамото. Как он и планировал, они разбились на пары. Ногути Сатико удалось успокоить только обещанием Сакамото, что он не сделает "ничего такого".

После этого он повёл её в отель, где у них была связь, но родители Ногути Сатико обо всём узнали. Сторонник старых порядков отец устроил в школе скандал, отыскал Сакамото и проклинал его перед всеми. Во всей этой суматохе эти двое напрочь забыли о том, что этой ночью были с Саотомэ Масами.

- Пока!

- Ага, - ответил Масами и двое ушли.

- Мне что-то плохо… - Голос Кусацу Акико, которую держал в руках Масами, становился всё слабее.

Масами не сказал ни слова. Он просто тащил её, как мешок. Вокруг повисла оглушающая тишина.

Но Кусацу Акико была не в том состоянии, чтобы обижаться. Её лицо так распухло, что были видны кровеносные сосуды под кожей.

Не особо заботясь о безопасности, Масами тащил её по дороге. На главной улице было тихо и темно, как на удалённом от городской суматохи кладбище.

Впереди показалась брошенная огромная крытая автостоянка, которую одно время пытались реконструировать, но неудачно. Землю планировали отдать под строительство офисного здания, но владелец не нашёл клиентов и ему ничего не оставалось, как отдать её под строительство автостоянки. Владелец обанкротился и просто бежал от невыплаченных долгов в другую страну.

Масами проскользнул между изгородью вокруг стоянки, держа Акико под рукой. Она ничего не говорила и даже не дышала.

Он втащил её на седьмой этаж. Здесь им наверняка не помешают всякие искатели приключений.

Положив Кусацу Акико на пол, Масами направил её лицо наружу. Вокруг всё было чёрное, как смоль. Даже если бы нормальный человек, лежащий на полу, смотрел вверх, он бы всё равно не разглядел его лица.

Он посмотрел на электронные часы с подсвечивающимся экраном. В отличие от механических, эти были абсолютно бесшумные.

Убедившись, что время пришло, он кивнул сам себе.

Посмотрев на мрак под ногами, он помахал руками.

Из глубины раздался небольшой шум, как будто кто-то пытался воткнуть в доску гвоздь.

Через секунду перед Масами, словно из воздуха, возник человеческий силуэт.

Это была девушка.

Она проскользнула мимо Масами на автостоянку и приземлилась на самой вершине, причём, сделала это так бесшумно, словно опустилась на лапы.

Девушка перепрыгнула все семь этажей.

Она повернулась к Масами. У неё были длинные, роскошные чёрные волос. В руках она держала школьный портфель.

Это была Юрихара Минако.

- Всё прошло удачно? – спросила она.

Масами кивнул: – Вот она, - указал он на мёртвую Кусацу Акико, которая лежала рядом и уже не двигалась.

- Одна? Другая девчонка была получше, - неодобрительно сказала Юрихара. Но она понимала, что беспокоиться не о чем.

- Не совсем. У этой много друзей. Большинство из них – старшеклассники, - холодно ответил Масами.

- Правда? Что ж, отлично. Ты знаешь гораздо больше меня, Саотомэ-кун. – Юрихара передала свою сумку Масами. Он послушно взял её, словно посыльный в гостинице.

Юрихара склонилась над Кусацу Акико.

- Ммм… лучше съесть её сейчас, - сказала она, исказив своё прекрасное лицо.

- Да, но если мы её используем, то вскоре ты получишь четверых или пятерых, - усмехнулся Масами. – А сейчас, мы должны подождать, Мантикор.

- Людей так тяжело ловить, - вздохнула Юрихара-Мантикор. Она склонила голову над Кусацу Акико.

Её длинный волосы стали мешаться, и она задержала их пальцами, затем нежно поцеловала труп.

Её язык проскользил к открытому рту, испуская газ от жидкости, выделяемой её организмом.

Масами был в восторге, наблюдая за этой безобразной картиной, за этой жуткой сценой в темноте. Он, словно испытывая сексуальное наслаждение, получал даже больше удовольствия, чем при эякуляции.

Спустя тридцать секунд Юрихара прижала свои губы к губам трупа.

Чуть позже она оторвала свои губы и вытерла рот тыльной стороной ладони. Они были ярко-красными, но не от помады – на руках пятен не осталось.

Кожа у неё стала такой гладкой, что создавалось впечатление, будто это косметика, но это был её истинный облик. Когда она скопировала настоящую Юрихару Минако, она скопировала и её косметику.

- Она сейчас должна воскреснуть, - сказала Юрихара, довольно улыбаясь.

- Хмм… - с сомнением хмыкнул Масами. На всякий случай он слегка пнул труп ногой. Она дёрнула пальцами. – Хорошо.

Постепенно тело начало трясти, будто через неё пропускали ток высокого напряжения.

Затем торс подбросило, словно на пружине.

Глаза и рот с треском раскрылись. Оттуда потекла синяя жидкость, не слёзы и не слюна.

- Ох! Мне нельзя вдыхать, - сказал Масами и попятился от сладковатого аромата испаряющейся жидкости.

- Да. Для людей это как наркотик. Тебе нельзя попадать в зависимость, Саотомэ-кун. - Юрихара встала между Масами и Кусацу Акико. – Смотри сюда, женщина, - приказала она.

Уже не мёртвая Кусацу Акико сделала, как она сказала – медленно повернула голову к Юрихаре. Жидкость перестала вытекать.

- Я дала тебе силу. Силу разрушать людей. Используй её, чтобы привести их ко мне.

В нормальном обществе слова Юрихары не имели бы смысла, но недавно мёртвая девушка кивнула.

- Разрушь их всех. Когда они неожиданно исчезнут, мы объясним их близким, что это было логическим продолжением их недавнего скверного поведения. Включая тебя.

Масами гордо кивнул за её спиной, как родитель, чей ребёнок правильно ответил на вопрос.

Юрихара прошептала: - Забудь всё, что здесь произошло. Ты сама испортила себе выходной…

3.

Пять минут спустя Масами уже шёл по улице, вновь поддерживая Кусацу Акико.

- Мм… Мм? – наконец, слабо произнесла она, и её глаза открылись. – Г-где мы?

- А, хорошо, что ты очнулась, - сказал Масами, отступая от неё.

- А? Я спала? О, нет! Почему ты не разбудил меня? – взволнованно спросила Кусацу Акико.

- Я тряс тебя несколько раз.

- О, нет! Извини! Удивительно, что… Аааа… - Она попыталась вспомнить последние события, но не смогла. Очевидно, она никогда не вспомнит, что уже умерла и сейчас является всего лишь марионеткой благодаря наркотику.

- Знаешь, ты очень тяжёлая. Я тебя еле дотащил, - грубо сказал Масами.

Кусацу Акико покраснела, но, почему-то, её не задели его слова.

Они расстались перед станцией.

- Увидимся завтра в школе.

- Да… Только никому не говори о сегодняшнем вечере. Особенно… - Она начала было перечислять имена, но замолчала.

Она почувствовала, что здесь был парень, который не хотел её видеть в такой неловкий момент, но который спас её. Она не могла вспомнить, как его зовут или как он выглядит.

- Особенно кому? – мягко спросил Масами.

- Мм… Неважно. – Любовь Кусацу Акико стёрлась из её памяти.

- Хорошо сегодня повеселились, - мягко сказал Масами.

Но она просто ответила: - А? – словно её ничего не интересовало, и отвернулась.

Она чувствовала в своём сердце большую дыру, но нельзя сказать, что её воля и смысл существования тут же пропали.

Масами остановил взгляд на Кусацу Акико, стоящую на станции, затем отвернулся на пятках и быстро пошёл обратно в город.

Юрихара ждала в кафе Tristan. Она сидела у барной стойки, повернувшись спиной.

- Всё прошло удачно? – спросила она. На ней были одеты очки, а волосы разбросаны. Масами знал, что Юрихара умела контролировать свои волосы, и ей нужна лишь секунда, чтобы сделать новую причёску.

- Да, её чувства угасли, - ответил Масами. Он сел и заказал чай с лимоном и каштановое пирожное в силу своего пристрастия к сладкому. – Не осознавая своих действий, она попытается подсадить всех своих друзей на наркотики, которые даже не вспомнит, где взяла.

- Во сне каждая клетка её тела будет выделять флюиды. Она даже не попытается узнать, откуда они берутся. Её мозг уменьшается, и, со временем её, она уже не будет понимать, что делает.

Они переглянулись и захихикали.

Со стороны смотрелись, как мирная, невинная влюблённая парочка. Но Саотомэ уже принёс жизни трёх девушек в жертву Юрихаре – монстру-людоеду, известному, как Мантикор.

Они встретились два месяца назад во время летних каникул.

Масами был членом клуба чайной церемонии, в большей степени потому, что ему нечем было заняться. Когда пришло время задумываться об университете или работе, он услышал, что неплохо было бы стать членом какого-нибудь клуба в старшей школе. Юрихара Минако тоже была членом этого клуба. Как и Масами, её не особо беспокоили те редкие собрания, которые проводил клуб.

Однажды вечером неожиданно пошёл дождь, хотя весь день на небе не было ни облачка. Капризы лета. Масами не собирался идти на собрание клуба, но поскольку у него не было зонтика, он подумал, что мог бы переждать дождь в клубе. Он опять переобулся у входа в школу и зашёл внутрь.

У клуба чайной церемонии не было своей комнаты; они занимали кабинет, который использовался, как правило, школьным руководством, так как он был единственным оформленным в японском стиле. Попечителем факультета был заместитель директора, Комия, который всегда загружен делами, и который участвовал во всех заседаниях.

В этот день в комнате царила мёртвая тишина, никаких признаков присутствия других учеников.

Рядом лежала книга посещений клуба чайной церемонии. Если в ней записано ваше имя, значит, вы были на встрече. Даже если вы приходите нечасто, пока ваше имя записывается в книге, вы считаетесь активным членом и числитесь в списке.

Масами открыл книгу и собрался было записать сегодняшнюю дату и своё имя, но сообразил, что дата уже написана. Кто-то здесь был.

Юрихара Минако.

- ?..

Даже если она вышла в туалет, странно, что она не оставила сумку. До этого Юрихара Минако никогда не интересовала Масами. Она была известна, как умная и красивая девушка. Но, как и многие другие парни, он уже однажды пострадал от женской красоты.

Он потерял свою девственность в средней школе с девушкой, лицо которой было покрыто прыщами, с дурной репутацией. Их связь держалась в секрете, в меньшей степени из-за его стеснения и в большей из-за того, что он не хотел выслушивать шокирующие комментарии по этому поводу. Он не думал ни о чём, кроме свидания с этой дурной девушкой. Странно, но после того, как она начала с ним встречаться, у неё исчезли прыщи, и она стала очень даже симпатичной. Вскоре она бросила его и нашла себе другого. Но Масами не сильно расстроился. Он никогда её по-настоящему не любил; просто получал сексуальное удовлетворение. Она же, напротив, плакала и извинялась, несмотря на то, что сама его бросала.

Масами уже не мог вспомнить её имени, как и лица Юрихары Минако. Он знал, что она считала себя красавицей и умницей, но это было не так.

- Семпай, ты здесь? – спросил он, снимая туфли и ступая на татами в одних носках.

Он открыл сёдзи, ведущую в комнату. Эта комната была даже меньше, чем склад для столов и подушек.

Увидев это зрелище, у него даже брови подпрыгнули.

Юрихара Минако лежала на куче подушек вверх ногами, голова повёрнута так, что она смотрела на свой торс. Шейные позвонки, очевидно, сломаны. Глаза открыты, зрачки впалые.

Она не двигалась… совсем.

Она была мертва.

Первая мысль, которая мелькнула в голове Масами – облегчение, что он не записал своё имя в книгу посещений. Он не хотел светиться в такой истории.

Он отступил на шаг.

И это спасло ему жизнь.

Рука с острыми, как бритва, когтями разрезала воздух прямо перед его лицом.

На него напал какой-то невидимый убийца.

(Что?!)

Он посмотрел наверх.

Прилипшая к потолку голая девушка оттолкнулась с хрустом между деревянными панельками. Он предположил, что это была женщина, потому что не увидел мужских гениталий меду ног. Позже он узнает, что их просто не может быть.

Девушка оскалила зубы: - Ты увидел меня, - прошептала она. – Теперь я не могу оставить тебя в живых, - продолжала она так, словно шутила. Если бы под ней не лежал труп, он бы счёл её слова шуткой.

Масами остолбенел. Он просто неподвижно смотрел ей прямо в глаза.

Если бы он был девушкой, то знал бы легенду. Он бы подумал: - Это Бугипоп!

Она двигалась, как ветер. Прежде чем Масами что-то осознал, она ударила его в грудь, и он отлетел к стене напротив.

- Гх! – вырвалось у него, когда он ударился спиной о стену. Он простонал от боли. – Угх. – Он отключился, но в глубине души понимал, что нельзя поддаваться физическим слабостям своего тела.

Она приблизилась и мягко засмеялась. На её теле виднелась грязь и листья. Позади школы тянулись горы. Очевидно, она прошла в школу через них.

Выглядела она, как до странности красивое величественное дикое животное; странно, но он не чувствовал страха, хотя никогда раньше не отличался храбростью. Более того, ему была свойственна отчуждённость, которую он успокаивал только вещами, не укладывающимися в пределах человеческого понимания.

Взгляд Масами был направлен на неё.

- Ты вовремя. Я просто подумала, что лучше принять мужскую форму, чем женскую. Я скопирую тебя, - сказала она, обращаясь к Масами.

Словно избавившись от одержимости, он поморгал глазами и сказал: - Ч-что? – Он поморщился. – С-скопируешь?

- Да. Я стану тобой и затеряюсь в человеческом обществе. Никто не сможет меня найти.

- А. – Его лицо сморщилось, но вовсе не из-за отчаяния от приближающейся смерти. Нет; в следующую секунду он сказал: - В таком случае тебе гораздо полезней будет оставить меня в живых. – В его словах чувствовалась лёгкая обида.

Девушка недовольно на него посмотрела: – Почему?..

- О, если ты останешься Юрихарой Минаком, заносчивой любимицей учителя без друзей, у тебя будет больше свободы. Если же ты попытаешься занять моё место, другие заметят разницу. Я ведь пытаюсь сохранить хотя бы средний уровень популярности. Люди знают меня.

Тон его голоса был глубоко разочарованным. Всё потому, что он был жив.

Он хотел, чтобы его убил кто-нибудь гораздо сильнее него. Даже в ситуации с Киримой Наги он не хотел с ней встречаться; он хотел, чтобы она его убила.

Это было для него естественно. И сейчас он впервые это осознал.

Он точно не знал, почему. Безусловно, дома ничего особенного не происходило, и никаких патологий в детстве у него не было, в отличие от Суэмы Кадзуко. Он понял это здесь, средь бела дня.

Если вы хорошо подумаете над причиной, то поймёте, что такая реакция была вызвана его образом жизни – это был вызов осторожному продуманному существованию. Но одного мотива было мало для удовлетворения своей психики. Такие, как Масами, с тайным стремлением к суициду - обычное явление.

- ?.. – Голый убийца посмотрел на него сверху вниз. До сих пор все, кто хотя бы просто видели её, ничего не испытывали, кроме отвращения и страха. Но этот парень вёл себя совсем иначе. – Почему ты молчишь? Ты не нападаешь… Не умоляешь? – только и смогла сказать она.

- Потому что я люблю тебя, - ответил Масами, искренне и неподдельно.

- А? – Впервые в жизни девушка была ошеломлена.

***

- Ты был прав, Саотомэ-кун. Форма Юрихары Минако отлично мне подходит. Никто в классе даже не удивляется, когда я ни с кем не разговариваю. Она, видимо, всегда была такой, - сказал Мантикор, сидя в плохо освещённом литературном кафе. Её лицо идеально совпадало с лицом Юрихары, которой она и стала, так как истинная Юрихара Минако давно стёрта с лица земли.

- Я тоже так думаю.

- Занятия в школе похоже на какую-то игру, вот только сдача экзаменов не имеет никакого смысла. Я просто читаю учебники и запоминаю ответы.

- Это потом что ты гораздо умнее большинства людей.

- Даже родители Юрихары Минако не заметили разницы. Они так аккуратно с ней общаются. Неужели, все люди такие?

- Большинство. Но будь осторожна. Существуют эгоисты, которые считают других всего лишь частью своих потребностей. Например, мои родители.

- Я могу убить их, - легко предложила Юрихара.

- Не сейчас. Слишком рано, - просто ответил Масами.

- И правда. Пока мы не завоюем мир, надо быть осторожными, - усмехнулась она.

- Точно, - ухмыльнулся в ответ Масами.

В этот момент официантка принесла чай с лимоном и пирожное, что заказывал Масами. Она случайно подслушала их разговор о "завоевании мира", но подумала, что они беседуют о какой-нибудь новой видеоигре.

Она подметила, что они были слишком возбуждены. Им следует снять номер в отеле прежде, чем они начнут ласкать друг друга прямо в кафе.

- Они даже на старшеклассников не похожи, а ведут себя как молодожёны. Ничего, кроме себя, не замечают! – подумала она. Девушка до сих пор была расстроена от того, что её жестоко бросили, поэтому грубо кинула счёт на стол и ушла.

Масами продолжил: - Нам нужны ещё рабы, кроме Кусацу Акико?

- Да, если получится, неплохо было бы иметь ещё двух-трёх. Если будет слишком много, нас могут обнаружить, хотя… если подумать, с другой точки зрения, масштаб будет увеличиваться. Так что стоит попробовать.

План у них был простой: переделать человеческое общество и поставить во главу себя. Юрихара, несомненно, способна воплотить этот план в жизнь. Она может стать любым, кем только пожелает и может подчинить себе любого человека.

Идея принадлежала Масами. Он предложил сотрудничество, но когда она рассказала ему о своей силе, то решил устроить настоящее веселье.

- Мы можем это использовать, - страстно сказал он.

Когда он рассказал о своём вполне разумном плане, она согласилась. Всё, о чём она думала до этого, касалось лишь её выживания. На самом деле она никогда не думала о завоевании мира. И, что более важно, она всегда была одна. Она была клоном в результате одного "эксперимента", у неё не было семьи. Единственным человеком, который сказал ей "Я люблю тебя" был Саотомэ Масами, которого нормальное общество могло бы классифицировать, как сумасшедшего психа.

- Но за мной охотятся агенты этой компании. Что делать с ними?

- Пока всё, что мы можем – надеяться, что они не найдут тебя. Подождём немного, и вскоре сможем ответить им.

- И уничтожим любого, кто попытается "устранить" меня, как неудачный эксперимент?

- Именно! Ты не неудачный эксперимент. Ты станешь новым мировым правителем, - убедительно произнёс Масами.

Юрихара обняла его: – Саотомэ-кун, ты – мой принц. – Чудовище-людоед погладила рукой Мефистофеля и сладко прошептало: - Я люблю тебя. – Может, это было отвратительно, но они искренне любили друг друга.

4.

Как они и планировали, Кусацу Акико ходила в школу всё реже и реже. Её семья развалилась, а за ней осталась плата за обучение, поэтому никто ничего не заподозрил.

Она подсадила своих друзей, и, в итоге, они оказались в руках Юрихары и Масами. Их первой жертвой оказалась Судзумия Такако, класс 2-F.

Поймать её было несложно. Они с друзьями всегда собирались вместе, и Юрихаре с Масами оставалось лишь ждать, пока они расстанутся и просто напасть на них.

К сожалению, они не могли изменять их, как Кусацу Акико. Они умирали и не воскрешали.

- Похоже, тут требуется какой-то определённый баланс.

- Хорошо, что мы сначала решили поэкспериментировать, - разговаривали они шёпотом в темноте.

Они убивали учениц академии Синьё и других старших школ одну за другой. Прикрывались они отвлекающими манёврами, разбрасывая ложные улики.

Однажды произошёл непредвиденный случай, но, в конце концов, всё прошло гладко. В школе никто по этому поводу суетиться не стал. В академии Синьё иногда проходили особые встречи и итоговые лекции по утрам, но не более того. Дела о пропавших школьниках, возможно, передавались в полицию, но они все хранились с кучей других дел с пропавшими девушками, которые к этим не имеют абсолютно никакого отношения, поэтому о них быстро забывали.

- Все сбежавшие ученики всегда были бездельниками, - говорил учитель Саотомэ на собрании дисциплинарного комитета.

Такая точка зрения не брала в расчёт личную жизнь школьников, поэтому президент комитета, Ниитоки Кэй, несмотря на то, что она такая маленькая, становилась жёсткой, а её милое детское личико искажал неистовый свирепый взгляд.

Но Масами не торопился, поэтому писал лишь самое основное в своём блокноте: – Тревожное поведение ведёт к исчезновению. – Эти слова ни о чём не говорили.

Он никогда не позволял себе улыбаться.

Всё шло согласно плану.

Он продолжал оставаться равнодушным. Ничего из того, что говорил учитель, и ничего из происходящего не могло спровоцировать его. Он убил пять человек, не испытывая никакого угрызения совести, и в то же время оставался обычным школьником.

Но когда учитель заявил: - Кстати, наша хулиганка Кирима Наги сегодня так и не появилась. Надо бы за ней проследить. И не говорите мне, что она связана с чем-то незаконным. – Холодное сердце Масами бешено забилось в груди. Внешне он остался спокоен, но даже сейчас, когда он познакомился с Мантикором, её имя трогало его.

***

Спустя месяц после изменения Кусацу Акико стала вести себя всё более странно.

Даже когда она приходила в школу, выглядела так, словно была в трансе.

Когда с ней разговаривали, она просто смотрела и почти ничего не отвечала.

(…а-о)

Масами понял, что Кусацу Акико начала разваливаться раньше, чем они предполагали.

Её нельзя было оставлять. Это очевидно. Если она где-нибудь сорвётся и попадёт в больницу, ей обязательно сделают вскрытие. Тогда обнаружат "начинку", сделанную Макнтикором.

Поэтому Юрихаре пришлось съесть Кусацу Акико и, таким образом, закончить первую стадию их эксперимента. К сожалению, они до сих пор не смогли успешно сделать себе второго раба, что негативно повлияло на отношения Масами и Юрихары.

- Чёрт! Почему не работает?! – негодовала Юрихара.

- Беспокоиться не о чем. У нас их будет много при первой же возможности.

- Я знаю, но… - начала Юрихара и подняла глаза на Масами. – Прости. В следующий раз обязательно получится.

- Нам надо остановиться, - спокойно ответил Масами.

- Зачем? Я могу продолжать! – едва не вскрикнула Юрихара. Её голос эхом пронёсся по пустой автостоянке.

- Не в этом дело. Нам больше нельзя допускать жертв в школах. Надо искать добычу где-нибудь в другом месте. Но нужно подготовиться. Не только к экспериментам, но и чтобы кормить тебя. В дальнейшем мы обеспечим и то, и другое, но тебе ведь нужна и другая еда, - мягко сказал он тоном, противоположным ужасающему значению его слов. Он положил руку ей на плечо.

- Хорошо. Будем действовать, как ты скажешь, – послушно кивнула Юрихара

***

Когда Кусацу Акико исчезла, Масами ввязался в одну необычную историю.

Во время перемены, когда он возвращался с линейкой, позаимствованной в учительской, он столкнулся с крайне взволнованной преподавателем, выскочившей из-за угла.

- Т-ты! Ты ведь член дисциплинарного комитета?! – спросила она, когда увидела Масами. Её лицо засияло.

- Да, Саотомэ, класс 1-D, - ответил Масами.

- Слава, Богу! Пожалуйста, проследи за ней! Не выпускай её! – выпалила она и побежала дальше по коридору.

- ?.. – Масами в замешательстве зашёл за угол, откуда выбегала она. Там оказался туалет.

Поскольку это была учительница, он аккуратно заглянул в дверь. Его не особенно интересовали женские туалеты, однако он без колебаний вошёл туда.

Но, зайдя внутрь, поразился.

- А, это ты, Саотомэ-кун, - кивнула ему Кирима Наги, стоящая во плоти в центре белоснежной уборной.

- С-семпай, что здесь?.. – Он не смог закончить. Когда спрашивал, заметил в руке сигарету. – Это!..

- Да, ну, ты знаешь, как это бывает, - сказала она, даже не пытаясь её скрыть.

- Тебя же увидят. Зачем… да ещё и в таком месте?

- Неважно, - полуулыбнулась ему Наги. Она сбила его с толку. То же самое он чувствовал, когда впервые влюбился в неё.

- Семпай, э… - попытался продолжить он.

Но она прервала его: – Ещё раз извини. Но я по-прежнему считаю, что лучше оставить всё, как есть.

- А, нет, это…

- Ах, да, ты же из 1-D?

- Да…

- Ты дружил с Кусацу Акико?

Масами подумал, что его сердце сейчас выскочит из груди.

- Э, н-не совсем… - промямлил он.

Наги внимательно на него посмотрела: – Ты её знаешь?

- Как-то я гулял с ней.

- На свидании?

- Нет! То есть, а, это было… - сказал он, пытаясь связать слова.

Наги посмотрела ему прямо в глаза и снова ухмыльнулась: – Меня не это интересует. Ты заметил, что в последнее время она вела себя странно?

- Ну, да, наверное.

- Когда это началось?

- Возможно… две-три недели назад.

- Подходит… - прошептала себе под нос Наги.

По спине Масами пробежали мурашки, но виду он не подал.

- Подходит к чему?

- Мм? А, неважно, - уклонилась от ответа Наги.

- А что случилось с Кусацу? Семпай, если я хоть чем-нибудь могу помочь… - настаивал он.

- А, это неважно.

- Конечно, важно. То есть, это же неспроста? – сказал он и забрал у Наги сигарету.

- Эй, Саотомэ-кун, - забеспокоилась Наги.

- Должна быть достаточно веская причина, раз ты захотела, чтобы тебя отстранили от занятий. Позволь мне объяснить всё учителям.

- Они ничего не сделают! Учителя работают только ради денег, - отрезала она.

С этим Масами поспорить не мог. Он ничего не ответил, потому что сам так считал. Если учителя берутся за какое-нибудь дело, о нём вскоре все забывают.

- Тогда… - настаивал он.

Наги схватила его за руку и крепко сжала.

- Спасибо, но нет. Ты – нормальный парень, и нечего тебе об этом беспокоиться.

- Но… - начал было он, но трое учителей, топая ногами, прибежали в женский туалет.

- Опять ты! – закричали они на Наги.

Она же даже не дёрнулась.

- Эм… - Масами попытался поговорить с ними, но они не обращали на него внимания. Один из них выхватил из его руки сигарету и сказал: - А вот и улика! – и показал её Наги.

Та молчала.

Она уходила в сопровождении целого наряда, как пойманный преступник.

Масами, выглядевший взволновано, пошёл за ней, но один из учителей приказал ему возвращаться в свой класс. Поэтому ему ничего не оставалось, как просто смотреть, как они уходят.

Поблизости никого не было, его лицо медленно побледнело.

- …

Снизу хлопнула дверь, а Масами уже ничего не мог поделать. Его лицо не отражало никаких эмоций.

- …

Слова Наги эхом звучали у него в голове. Она сказала: - Подходит. – Единственная ассоциация, с которой он мог связать эту реплику – подходит к первой "сбежавшей" девушке Судзумии Такако.

Наги что-то знает.

Что-то слишком близкое к правде.

- …

Его маска на секунду треснула, показав истинное лицо.

Его глаза поблекли, стали нечеловеческими, словно он неделю бродил по пустыне без воды и забил каждую пору своего тела песком.

5.

- Кирима Наги? Почему она? – кричала Юрихара, когда узнала обо всём от Масами. Они разговаривали в раздевалке, куда, к счастью, никто зимой не заглядывал.

- Я не знаю. Но ей, определённо, что-то известно.

Масами рассказал Юрихаре о том, что Наги отстранили на шесть дней. Как раз в это время они планировали заманить в ловушку и убить нескольких девушек. Сразу стало понятно, что Наги вычислила их одну за другой – все школьные друзья Кусацу Акико. Сегодня он видел, как она напала на Киноситу Кёко и взяла с неё слово никогда больше не связываться с наркотиками.

Создавалось ощущение, что в тени школы она столкнулась в решающей битве с героем своих фантазий.

- Как?! Мы же всё делали правильно! – кричала в истерике Юрихара.

- Да. Но почему она тогда до сих пор не попыталась поймать нас? – спокойно рассуждал Масами. Но он понимал, что они сейчас сильно рискуют. Если бы они хоть немного опоздали с устранением Кусацу Акико, Наги обязательно бы заметила, что с ней что-то не так. Она подобралась слишком близко.

- Мы больше не можем убивать в академии Синьё. Мы же не хотим, чтобы она заподозрила, что убийца учится здесь.

- А, может, просто убить её? – предложил Юрихара.

- Не сейчас. Я не понимаю, откуда она всё это узнала и много ли она знает. Нам надо выяснить это.

- Она должна умереть! Мы не оставим никаких следов! К тому же, она сумасшедшая; никто не обратит внимания, если она исчезнет.

Сразу видно, что они учатся в одном классе. Юрихара слишком хорошо знала Наги.

- Но у неё очень богатые родители. У неё на счёте в банке несколько сотен миллионов иен. Если она исчезнет, я тебе гарантирую, никто и не подумает, что она сбежала. Когда у тебя столько денег, речи о работе не идёт. Такова логика человеческого общества.

Юрихара замолчала. Она опустила глаза, прикусила губу, затем с обидой прошептала: - Только поэтому?

- А?

- Только поэтому ты не хочешь убивать Кириму Наги? Есть ведь и другая причина?

- О чём ты говоришь?

- Саотомэ-кун, не ври мне. Ты влюбился в неё?

Масами отвёл глаза.

- С-с чего ты взяла?

- Разве нет? Я ведь права? – спросила она, поднимая глаза, и внимательно на него посмотрела.

- Я… - начал Масами, как вдруг…

- …что ты здесь делаешь, Подражатель? – послышался радостный девичий голосок, и дверь раздевалки распахнулась.

По полоскам на форме можно было догадаться, что эта радостная и улыбающаяся девушка - ученица третьего класса.

- Ух, ой. Простите, ошиблась! – сказала она озадаченно.

- А! Не!.. – засуетился Масами, делая вид, что она застала их в самый романтичный момент. Придумал он отлично. Она им поверила.

- Извините! Извините! Можете продолжать! – улыбаясь, прокомментировала она. Девушка покраснела от смущения и быстро начала отступать к двери.

Но в этот момент Юрихара вылетела вперёд, как из пушки. Она с шипением накинулась на девушку, как королевская кобра, и впилась зубами в шею третьеклассницы, стоявшей к нам спиной.

Раздался резкий хруст.

- Ч-что?! – закричал Масами, пытаясь встать между ними, но было уже поздно. Она вгрызлась в спинной хребет, тем самым моментально убила её. Девушка даже не успела понять, что с ней произошло.

- Чёрт, о чём ты думала?! Я же сказал, в школе никого не убивать! – завопил Масами, поворачиваясь к Юрихаре.

Но когда он увидел её лицо, тут же замолчал.

Она была белая, как бумага, и сильно дрожала. – К-как… Как он оказался здесь? – хныкала она, пока кровь жертвы капала из её рта.

- О чём ты?

- О нём! Подражатель! Он здесь!

- Что за Подражатель?

- Мой "оригинал"! Человек, из которого я появилась! – Она обхватила себя руками, но это не остановило дрожь.

- У-успокойся! Объяснишь позже. Сначала надо избавиться от тела! – громко сказал Масами, мельком глянув на лежащий труп девушки. Присмотревшись, он узнал её лицо. – Это же… Камикисиро Наоко.

Она была одной из немногих друзей Наги. Поэтому он её и узнал. Наги пропустила один год в начальной школе из-за болезни, а до этого они с Камикисиро училась в одном классе.

(Почему именно подруга Наги?.. Совпадение? Нет, не может быть…)

Последний кусочек мозаики вставал на место. После того, как они поймали Кусацу Акико, судьба вновь давала им столь нужный сейчас шанс.

- Не волнуйся, Мантикор. Преимущество на нашей стороне. – Он улыбнулся и мягко обнял её трясущиеся плечи.

- А? – Она вопросительно посмотрела на него. Её взгляд был встречен понимающим кивком и тёплой, светящейся улыбкой.

***

Они перетащили тело Камикисиро Наоко в тайную комнату в подвале. Юрихара перегнулась через труп и стала стирать следы.

Масами ухмылялся.

(Я уверен, ты только этим и живёшь. Обещаю. Что бы ни произошло со мной… оно будет стоить того)

Голова Саотомэ Масами была занята одной лишь песней.

Но почему-то, это была не песня его любимой группы The Doors. Он не помнил, как она точно называется. Просто где-то услышал. Он даже не помнил слов; лишь один кусок воспроизводился в его голове, как заезженная пластинка.

Группа, исполняющая эту песню, не столь популярна, как The Doors; у них было причудливое название – Oingo Boingo, которое отлично подходило к их странным композициям. Песня называлась "Никто не живёт вечно".

Популярная весёлая композиция никак не сочеталась со зловещим названием, равно, как и с кровавыми словами. Масами стал подпевать.

- …Никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто, никто…

Улыбаясь, он продолжал до тех пор, пока не вспомнил фразу "не живёт вечно". Улыбка значила гораздо больше, чем готовность пожертвовать своей жизнью ради объекта любви – она была отражением зла и его глубокого личного наслаждения.

Через трещины в стене до него стал доноситься хруст – людоед пожирал свою жертву.

Хочу Тебя Защитить

Кимура Акио

Второй год обучения, класс "B"

1.

"Камикисиро Наоко умерла. Забудь о ней" - это всё, что было написано в письме.

- Что? – Я ещё раз просмотрел конверт, но там были только моё имя, "Кимура Акио", и домашний адрес. Обратного не было, но, судя по штампу, письмо отправлено из того же города, где я учился.

Сначала я подумал, что это розыгрыш одного из моих старых школьных друзей. В конце концов, мой флирт с Камикисиро Наоко уже ни для кого не был секретом.

Но прошло уже два года с тех пор, как я последний раз видел её, поэтому с шуткой немного опоздали.

Она пропала внезапно, когда я учился во втором классе, но я до сих пор не знаю, куда она делась. И не думаю, что кто-нибудь знает. Кто-нибудь вообще знал, что у неё было на уме?

***

Наши с Камикисиро Наоко отношения были очень странными.

После начала весеннего семестра они долго не продлились.

Однажды я курил Caster Mild на школьном дворе во время обеда и увидел парня с девушкой. К счастью, за деревьями меня не было видно, поэтому ничего меня не заметили.

Они долго, многозначительно молчали, и я, пользуясь случаем, спрятался получше в надежде увидеть интересное зрелище.

Но они даже не смотрели друг на друга. Нервничали.

(Ох-хо-хо…)

Как я и думал, девушка заговорила первой: – Ты… читал письмо? – спросила она, хватая свои руки.

- Мм, - уклончиво промычал парень.

Традиционная схема. Я тут же потерял интерес, а парень стал нервно озираться, потом спросил: - Ты пришла… одна?

- А? – от удивления заморгала она. Я тоже. Обычно люди в подобных ситуациях приходят одни. Но, естественно, всегда найдутся неудачники, которым нужна поддержка друзей.

- Так ты не собираешься меня бить? – успокаиваясь, спросил он.

Что? Этот парень боится девчонки?

Я, наконец, кое-что подметил.

На нём были синие туфли, на ней – жёлтые. В нашей школе такой уж порядок,о ученики разных классов носят туфли разных цветов. Я носил зелёные. Парень учился в первом классе, а девушка – в третьем.

- Нет, ничего такого! – воскликнула она. Как я понял, она была моим семпаем, но показалась мне слишком высокой… и страстной. Что касается девушек, в этом вопросе я очень придирчив. Могу сказать, косметика делала её глаза больше. Однако это был естественный макияж, поэтому учителя позволяли ходить ей в таком виде. Наверное, она много над собой работала, чтобы выглядеть бодрой.

С другой стороны, первоклассник выглядел, как ребёнок. У него было детское мальчишеское личико, и, в то же время, слишком обычное. Но, эй, некоторым девчонкам такие даже нравятся.

- Тогда зачем? – рассеянно спросил он семпая.

- Знаешь… - сказала она, покраснела и опустила глаза. Выражение её лица совершенно ясно о чём-то говорило, но о чём.

(А…)

Я понимаю, что чувствует паренёк. Он не мог понять зачем. Но почему семпай выбрала такого, как он? Очень сомнительно.

Сейчас я учусь в колледже и знаю, как тяжело приходится девушкам, у которых парни младше них. Но в старшей школе такого не бывает. Вплоть до выпускных классов вы находитесь в феодальной системе. Девушка, конечно, может встречаться с парнем из колледжа или из средних классов или с любым другим за пределами школы, но есть неписанные правила, по которым в пределах школы она может встречаться только с парнями своего возраста или старше.

- Эм… Камикисиро-сан? – с большим трудом произнёс он. Вот где я услышал её имя.

- Что? – ответила она и посмотрела со смешанным чувством тревоги и надежды. Если девушка так на тебя смотрит, мужчине сложно сказать "Нет".

Но он смотрел в сторону и не видел её глаз.

- Прости! Я не могу! – Как только он это сказал, тут же отвернулся и убежал.

- А!.. – Камикисиро чуть не помчалась следом, но остановилась и опустила голову.

Я видел её со спины и немного сбоку. Почему-то с этого угла она казалась красивее, как какая-нибудь Дон Куиксот, борец с неписанными школьными правилами. Должен сказать, настроение у меня испортилось.

Но пока оно портилось, она вдруг стала вертеть головой, как старик после купания.

- Опять, - утомлённо произнесла она, затем повернулась кругом и посмотрела прямо на меня.

Я не успел спрятаться. Наши глаза встретились.

- Приятное шоу? Ха-ха-ха! – засмеялась она и подошла ко мне. Она всё это время знала, что я был здесь.

- А, н-нет. Т-то есть я не смотрел, - отнекивался я.

Она протянула руку и сказала: - Мой гонорар, - и вытащила из моего кармана пачку Caster Mild. – Чёрт, целый день сегодня не курила.

Она зажала сигарету между губами и в ожидании посмотрела на меня. Я поспешно дал ей прикурить.

- Как успокаивает, - ухмыляясь, сказала она и выдохнула большое облако дыма. Её поведение было абсолютно противоположным тому, как она вела себя до сих пор.

Но глядя на неё сбоку, я заметил следы от слёз.

- Ты говорила серьёзно, - сказал я, ожидая, что она начнёт отрицать и убежит.

Но вместо этого она просто кивнула и сказала: - Уверена, ты знаешь, что да. – Камикисиро повалилась на землю и продолжала: - Даже серьёзней, чем это выглядело. – Она обняла свои колени и, прижав их к груди, уткнулась лицом в юбку.

- Почему мы не можем выбирать тех, кого любим? Это же так просто… - одиноко произнесла она.

- Да, это правда, но, откровенно говоря, думаю, даже лучше, что этот парень отказал тебе, - честно сказал я.

Она подняла на меня взгляд. Тушь текла по щекам. И тут она неожиданно сказала: - …Не надо.

- Что?

- Не жалей меня. Я не хочу влюбиться ещё и в тебя.

- Что?! – воскликнул я, совершенно сбитый с толку. Она поднялась, больше не плача, и улыбнулась. – Шучу. Но ты хороший парень. Как тебя зовут?

- Кимура, 2-B.

- Я – Камикисиро, 3-F. Ты после обеда не занят?

- Не особо. – У меня был Современный Японский и Политология, но я даже и не думал на них идти.

- Тогда, в награду за то, что утешил меня, я угощу тебя MOS Бургером. Пошли, я знаю чёрный ход, - подмигнула она.

В принципе, так всё и началось.

Мы почти весь день провели вместе. По большому счёту, мы не были "влюблёнными". Может, мы и выглядели отстранёнными от мира или что-то такое, но она никогда по-настоящему не любила меня. По крайней мере, мне так кажется. Это случилось два года назад.

2.

В конце концов Камикисиро внушила себе, что первоклассник – его звали Танака Сиро – интересуется ею. Когда она на чём-то помешана, никто не может её остановить.

Я как-то сказал ей: - Не понимаю, что ты в нём нашла.

Она часто звала меня куда-нибудь.

Да, можете называть это свиданием. Мы смотрели кино, обедали, играли в бильярд и тратили деньги на игры и занимались другой ерундой. Ну, вы же знаете, как это бывает.

- Видишь ли… он – лучник.

- Лучник? Член команды по стрельбе из лука?

Если мне не изменяет память, мы были не одни на этом медленном чёртовом колесе в парке развлечений. Ситуация напоминала свидание учеников старшей школы, как в манге.

- Да. Я впервые увидела его на каких-то соревнованиях ещё в средней школе. Ты когда-нибудь был на них? Они стояли в одну линию и стреляли. Первый промахнулся. Это было так здорово. Он старался, но всё-таки проиграл. А его глаза… когда он смотрел на эту крошечную мишень вдалеке, они так сияли. Прямо мурашки по коже. Потом он запустил стрелу… и свист!

- Звучит легкомысленно… - сказал я с отвращением. Но это не было связано с Танакой.

- Но играть я предпочитаю с таким, как ты, Киму-кун. Ты весёлый. К тому же, я не собираюсь становиться лучником. Но я не могу ассоциировать этого парня с чем-то большим.

- Как и меня? Ой, - сгримасничал я. Слова "таким, как ты" развеяли все сомнения. Но я уже ничего не мог поделать – она сделала выбор.

- Да. В этом мы с тобой похожи. Я бестолковая. И, откровенно говоря, ты тоже, Киму-кун.

- Не могу не согласиться, - засмеялся я. Это правда. Иначе, зачем бы я встречался с девушкой, которая влюблена в другого парня? Тем не менее, я верил, что она была сильной. Кроме того, я даже не думал запрещать ей встречаться с Танакой. В любом случае, это не просто ребячество. Остаётся только ждать встречи. И когда это произойдёт, в ней с трудом удастся узнать девушку, которую я всегда знал. Да, мы очень похожи.

- Буду с тобой откровенна. Сиро-кун пока не согласился, - мучительно вздохнула она. – Он пытается не причинить мне боль, поэтому всегда так уклончиво отвечает. Но это причиняет мне ещё больше боли. Он просто этого не понимает.

- Хн. Даже и не знаю, что сказать.

- Я сама его выбрала. Думаю, ему пока рано думать о любви.

Иногда я её не понимаю.

Легко свести обычного паренька и девушку, которая всё усложняет и у которой голова забита всякой ерундой. Но она была вдвойне сложнее, чем другие девушки её возраста. Я абсолютно уверен, большинство из них не способно быть такими, как она. В подтверждение, из друзей у неё была, не считая меня, только школьная подруга Кирима Наги. Эта девушка ещё более странная, чем Камикисиро, поэтому они, наверное, и поладили. По правде говоря Кирима выглядела красивее, чем Камикисиро, но мне всегда больше нравилась именно Камикисиро. До сих пор нравится.

- Но зачем тебе мы оба? Такое чувство, что я какой-то неполноценный.

- Вот именно! Видишь, как мы похожи, - слегка улыбнулась она, подалась вперёд и приложила свои губы к моим.

Здесь не было никакого сарказма. Было бы не совсем верно говорить, что это наш первый поцелуй.

- …Танаку ты тоже целовала? – коротко спросил я.

- Чёрт, нет, - усмехнулась она, отходя от меня.

Наиболее привлекательной она была, когда не пыталась быть сексуальной и не старалась быть милой. Я так никогда и не понял, почему.

***

Я был абсолютно уверен, что письмо – всего лишь фальшивка, но меня что-то расстроило. Я решил пропустить занятия и пройтись по улице, по которой я ходил в школу. Можно назвать это интуицией, но кто бы ни отправил письмо, он, возможно, жил где-то рядом.

Мои родители до сих пор жили здесь, и никаких изменений у меня в жизни не было; я направился к лестнице, ведущей в академию Синьё. Я не думал о потоке школьников, идущих позади, но ноги несли меня именно в этом направлении.

- А! Акио! Я здесь! – позвал кто-то, когда я ждал автобуса.

Я повернулся кругом и увидел девушку, которая училась со мной в первом и третьем классах – Мияситу Току. Первое, на что я обратил внимание – огромная сумка Spalding у неё на плече.

- Эй, как дела? – ответил я.

- Зачем ты вернулся? Сейчас же не Новый Год! – Миясита была милой девушкой, но я никогда к ней особо не присматривался – наверное, поэтому мы до сих пор были друзьями.

- Да так, просто. А ты?

- Ты что, не слышал? Я провалила экзамены. Теперь я – ронин. Как мы и говорили, я занимаюсь самообучением.

- А, ну, да.

- Да. Ты что, всё забыл, когда закончил школу?

- Не будь резкой. Ты что, поссорилась со своим парнем-дизайнером? – спросил я, потому как знал, что во втором классе она встречалась с парнем старше себя.

- Не напоминай мне о нём. Он мне даже не звонил! – надулась она.

- Наверное, не хотел мешать тебе учиться.

- Ха, он учится больше меня - надеется получить какую-то премию. Меня от него тошнит.

- Хммм…

- А ты? Ещё не завёл себе девушку в колледже?

Я состроил физиономию: - Нет.

- А, до сих пор думаешь о той девчонке с третьего класса?

- Она тогда училась в третьем классе. Сейчас ей двадцать лет.

- Ты… ты считал её дни рождения? Она же бросила тебя и исчезла! Да забудь ты о ней!

- Это не твоё дело, - фыркнул я.

Она посмотрела на меня с раздражением, а потом взяла за руку.

- Ч-что?

- Пошли со мной. Выпьем чаю.

Всё ещё раздражённая, она потащила меня в ближайшее кафе, которое называлось Tristan.

- А занятия?

- Плевать на неё. Всё равно в этом году я опять провалюсь, - грубо выпалила она.

Она плюхнулась на стул и крикнула в сторону стойки: - Два американских кофе! – Потом повернулась ко мне и сказала то, что я и так знал: - Ты идиот.

- Знаю, - раздражённо ответил я.

- Нет, не знаешь! Думаешь, ты герой? Забыл, что случилось два года назад? – заявила Миясита. Ей всегда было присуще чувство справедливости и, в то же время, склонность повсюду шуметь.

- Я так не думаю. Просто…

- Ты ведь не был её парнем? Ты ведь даже не знаешь, кем ты ей приходился.

- …

Два года назад, после того, как пропала Камикисиро, в складском помещении спортзала, куда никто раньше не заглядывал, нашли одеяло, подушку и электрообогреватель. Совершенно очевидно, что кто-то притащил всё это в школу и жил здесь. Сначала подумали, что это был бродяга, но потом нашли кое-какие вещи Камикисиро (согласно одной из её одноклассниц) и устроили учащимся скандал.

Не знаю, кем были родители Камикисиро, но руководство школы связало её исчезновение с какой-то незаконной деятельностью. Кроме того, её родители не протестовали против обвинений. Так как она долгое время не появлялась, её исключили из школы. Потом шум поднял один ученик, который заявил, что был её парнем.

- Она не приводила в школу посторонних. Не исключайте её, - говорил он.

Учителя даже виду не подали, что верят ему. Но среди учащихся поднялся такой скандал, что успокоить их смогли лишь временным отстранением этого парня от занятий и смягчением наказания Камикисиро.

Но Камикисиро так никогда и не появлялась. Её имя даже вычеркнули из списка тех, кто закончил школу, в силу неуплаты за обучение.

Остаток на её счёте обнулился. Но вся эта история никогда не была правдивой. Кроме, разве что, парня, который, в результате всей этой суматохи, понёс заслуженное наказание. Он получил целую серию писем в стиле "Дорогой Джон" от всех своих многочисленных подружек, которые писали, что он был неудачником и что они бросают его.

- …Нет, я знаю, кто видел Камикисиро, - слегка улыбнувшись, сказал я Миясите.

- Врёшь.

- Нет, правда.

- И кто же? Ради кого она тебя бросила?

- Инопланетянин. Он забрал её с собой в космос.

Как только я это сказал, пощёчина эхом разнеслась по всему кафе. На лице остался отпечаток ладони Мияситы.

- Возьми себя в руки! Будь мужчиной, успокойся! – яростно кричала она.

Только не подумайте, что она испытывала ко мне какие-то чувства. Такая уж она девушка.

- П-прости, - сказал я, слегка потирая щёку.

Но я не шутил. Именно так сказала мне сама Камикисиро.

3.

- Киму-кун, как ты думаешь, человечество оправдано ведёт своё существование? – спросила однажды Камикисиро, смотря на небо.

- Нет, - мгновенно ответил я уже привыкший к её выпадам.

- Чёрт, я тоже так думаю, - вздохнула она.

Мы лежали на берегу реки, которая протекала вдоль дороги, ведущей в школу. С тех пор, как большинство школьников стало ездить на автобусе, на дороге едва ли можно было кого-нибудь встретить. А сейчас было ещё и темно, поэтому мы смотрели на звёзды в небе.

- Люди не такие уж и могущественные. Наша цивилизация развивается, но мы не можем сделать себя счастливыми, - сказал я, очевидно, пытаясь произвести на неё впечатление какой-нибудь глубокой мыслью.

- Да… возможно, - ответила она серьёзно.

- А почему ты спрашиваешь?

- Я просто встретила парня, но…

- Опять влюбилась? А как же Танака? – удивился я.

- Да. Да, но давай поговорим об этом позже – сейчас момент неподходящий, - садясь, сказала она и внимательно посмотрела на колеблющееся отражение городских огней, плавающих на поверхности реки. – Он из космоса.

Выглядела она серьёзной. Вообще-то, она была весёлой, но сейчас не ждала, что я засмеюсь, поэтому я счёл это какой-то метафорой и просто кивнул: – Мм-хмм.

- Но не думаю, что он с какой-то другой планеты. Больше похоже, что в космосе есть какой-то разум, который и отправил его сюда, чтобы "проверить человечество" или типа того. Напоминает инспекцию роботов, которую постоянно показывают в коротких историях Хоси Синити, да? Но он не машина. Просто у него неземное тело, которое может превратиться во всё, что угодно. Поэтому когда он спустился на Землю, то замаскировался под человека и попытался исследовать наш мир. Но он сделал несколько ошибок, поэтому не смог стать нормальным человеком.

- …

- Он немного переборщил с развитием. У него была такая сила, какую обычный человек не может приобрести и за тысячу… нет, за десять тысяч лет! Видимо, космос настолько большой, что просто не может сравниться с временем, текущим на Земле. Поэтому его истинная природа рано или поздно проявилась бы, и правительство или какая-нибудь большая корпорация схватила бы его. Но эти идиоты думали, что он был каким-то мутантом, поэтому провели на нём всевозможные эксперименты и клонировали. Но этот клон оказался совсем не похожим на него, он превратился в кровавого людоеда.

Я уже не понимал, о чём она говорит. Поэтому решил молчать, пока вновь не уловлю суть рассуждений.

- Он хотел рассказать об этом, но не мог. Он устроен так, что не может общаться с людьми. Поэтому и не рассказал правду о том, кто он на самом деле. Но теперь всё в порядке. То есть, после того, как его послали проверить человечество и как люди на него отреагируют. Он прилетел сюда не для того, чтобы вести переговоры или обращаться с речью. Он может только наблюдать и отвечать теми словами, которые говорят ему люди. Из-за этого его прозвали Подражателем.

- …

- Но людоед убил всех в научно-исследовательской лаборатории и сбежал. Сейчас он скрывается где-то среди людей. Подражатель стал его преследовать и… и встретил меня.

- И что он сделает, когда поймает его?

- Наверное, уничтожит. Но если не сможет, людоед захватит мир или что-то вроде того.

- Но он же инопланетянин. Чего ему беспокоиться о нашем мире?

- Да, верно… но, по правде говоря, он такой милый.

- И всё?

- Этого мало? Чем тебе не мотив? – спросила она серьёзно, глядя на меня. Затем сделала вдох. – Можешь пропустить это между строк. Кажется, у него есть более серьёзные причины. Знаешь, что-то связанное с поддержанием баланса планет. Но если причина только в этом… это очень печально, ты не находишь? –удручённо прошептала она. Выглядела при этом так, словно готова была заплакать. Мне стало не по себе.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось, и подумал, что наконец-то перестал быть ребёнком.

Я откашлялся, чтобы скрыть это чувство и умышленно грубо сказал: - Так каким же образом этот парень Подражатель всё тебе рассказал? Я думал, он не может говорить. – Какой же я дурак.

Но она ответила: - Ха-ха-ха! А ты умный! Не удалось мне тебя одурачить, - захохотала она.

- И это всё? – спросил я. Вся история рухнула от одного уточнения.

- Да, я просто шутила. Глупая маленькая сказка… - сказала Камикисиро и проказливо улыбнулась, постепенно поднимая уголки рта.

Некоторое время мы сидели молча.

Она первой нарушила молчание: - Но Подражатель выиграет и, возможно, вернётся к себе домой, к звёздам.

- По мне, звучит слишком романтично. Как на фестивале танабата.

- Интересно, что он расскажет им о нас, о людях. Не думаю, что есть шанс, что он скажет: - Не волнуйтесь, это хороший вид.

- А где он сейчас?

- Скрывается в школе. Только никому не говори.

- Я засмеялся: - Не волнуйся, не скажу.

Глупое обещание.

Из-за наго меня отстранили от занятий и похоронили мои мечты о колледже. Но с тех пор, как я превратил всех своих друзей во врагов, и прошла оставшаяся часть срока отстранения, я больше ничем не занимался, кроме учёбы. И, в конце концов, мои оценки улучшились и спасли печальное положение.

- Звёзды так далеко, - сказала Камикисиро, вглядываясь в ночное небо.

- Расстояние до них гораздо длиннее, чем наши жизни, - сказал я. Точно не знаю, что значила её история, но она сумела вытянуть из меня ответ, который желала услышать: - Но если ты откроешь сердце Подражателю, то, уверен, он научиться быть человеком.

- Ты так думаешь?

- Я хочу так думать. Потому что история, которую ты мне рассказала, не оставляет нам надежду на спасение.

- Да. Надеюсь, ты прав, - сказала она, затем повернулась ко мне и улыбнулась.

Но сейчас я не хотел, чтобы она улыбалась. Я хотел сказать что-нибудь глупое, разозлить её. Я пытался думать о том, чем бы её обидеть, но вместо этого мы разошлись по домам. Я спустился вниз по дороге на станцию, а она направилась к школе, сказала, что на автобусную остановку.

Я видел её в последний раз.

На следующий день в школе её не было. И после тоже. Она никогда больше не появлялась.

***

Перед нами поставили две чашки американского кофе. Миясита Тока с интересом подняла глаза на официантку и ненадолго задержала свой взгляд.

- Прости, мне не следовало бить тебя. Всё-таки… - тихо сказала она.

- Не беспокойся. Я знаю. Я – идиот.

- Я, правда, думаю, что тебе нужно забыть её. Она… как её звали?

- Камикисиро Наоко.

- Ах, да. Я плохо её знаю, но, думаю, если ты правда ей нравился, Акио, она бы не хотела, чтобы ты бездействовал. Вот почему она ушла, не попрощавшись. Ты разве не чувствуешь?

- Это… Это было бы здорово.

И правда. Я был уверен, что она никогда больше не вспоминала обо мне.

В конце концов, Миясита Тока убедила меня, что не стоит падать духом.

Мы расплатились и вышли из кафе.

- Береги себя. Знаешь, ты, и правда, страдаешь каким-то комплексом героя. Когда-нибудь у тебя будут большие проблемы. Нелегко тебе придётся при сдаче экзаменов.

- Наверное, - согласилась она. – Но всё же…

- Выбор за тобой, - отворачиваясь, произнёс я. Затем она окликнула меня.

- …Кимура-кун!

Я оглянулся и едва не подпрыгнул.

Рядом, вне всякого сомнения, стояла Миясита Тока, но, почему-то, у меня было такое чувство, что я смотрю на абсолютно другого человека – парня. Словно она перевоплотилась или что-то вроде того.

- Ч-что?

- Камикисиро Наоко превосходно исполнила свой долг. Ты же должен исполнить свой, чтобы она могла гордиться тобой. Больше ты ничего для неё не сможешь сделать, - объявила она так, словно произносила речь на сцене.

Затем она отвернулась на каблуках и пропала в толпе.

- …

А я всё глядел ей вслед, всматриваясь в поток людей.

***

Когда мой автобус остановился напротив академии Синьё, солнце уже зашло, а школьников видно не было. Видимо, даже спортивные клубы закончили тренировки пораньше, так как уже темнело. Наверное, поэтому ни одна из наших команд не добивалась хороших результатов на национальных соревнованиях. Но это нисколько не оправдывает того, что я среди них был последним.

Ворота были заперты. Но у тех, кто стоял снаружи, были идентификаторы, поэтому они могли спокойно зайти внутрь. Я же прошёл мимо них.

На территорию школы я проник через брешь в ограждении, которую мне показала Камикисиро.

Там было темно и тихо, как в заброшенном здании. Высокое здание школы выглядело, как гигантский надгробный камень.

За год до этого я приходил сюда каждый день. Но сейчас я был чужим.

Мало что хорошего могу сказать о годах, проведённых в старшей школе, но всякий раз, когда я думал о том, насколько тонка связь с прошлым, я чувствовал в груди боль. Я помню Камикисиро и то, как плохо о ней отзывались после того случая. Будто это произошло вчера, хоть с тех пор и прошло очень много времени.

- …

Зачем я сюда пришёл? Если я ищу автора письма, это место не очень подходит для поисков.

Но эта старшая школа была единственной ниточкой, которая связывала меня с Камикисиро. В её убежище уже кто-то побывал - здесь не осталось даже следов её присутствия.

Я мог прийти только сюда.

Но её здесь не было.

Да. Где-то в глубине души я задавался вопросом, а не сама ли Камикисиро послала мне это письмо.

Но, скорее всего, не она. Даже здесь, в школе, не было следов её присутствия. Письмо - ничто иное, как розыгрыш.

Всё кончено. Всё в прошлом.

- …

Я посмотрел на небо. Облачно, поэтому звёзд не было видно. Но у меня возникло такое чувство, словно я мог их видеть, как когда мы лежали на берегу реки.

Она поведала мне все свои секреты через метафоры. Рассказала мне, не Танаке Сиро, не кому-то другому. А я так и не понял, что она хотела сказать.

И этого было достаточно? Всё это значит лишь то, что я буду нуждаться в её любви всю оставшуюся жизнь. Неважно, сколько я буду объясняться в любви другим девушкам, она навсегда останется в моём сердце – невозможно объяснить, это гораздо больше, чем лёгкий сдвиг.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки"

Пока я ходил вокруг школы, я нашептывал отрывки баркаролы, которую она постоянно пела.

Я остановился перед спортзалом. Неожиданно мне захотелось увидеть кладовую, где скрывался её незваный гость. Что между ними было - осталось загадкой. Но согласно следствию, она была как-то замешана.

Я вытащил фонарь, питание было почти на нуле, и осветил зал. Я уже и забыл, как выглядит это место. Наверное, я, и правда, хотел забыть всё, связанное со старшей школой.

Я нашёл на полу какую-то дверцу или крышку, рядом со входом. Как вы думаете, что там могло быть? Я наклонился и открыл её.

Под ней оказалось пустое пространство. Железные стойки, бетонный пол, голый потолок. Фундамент, по-моему, тот же, что и в зале. Это помещение было укрытием на случай землетрясения.

Я три года учился здесь и никогда не знал об этом месте.

(Но, полагаю, не из-за этого…)

Я повернулся, чтобы уйти.

Но около своей ноги заметил какое-то движение.

Раздался сухой треск.

- Мм?..

Я посветил на ногу.

Здесь лежало что-то чёрное и сухое. Сначала я подумал, что это перчатка, забытая каким-нибудь работником, но она была не такой плоской.

Это не значит, что она была надета на руку. Это и была рука.

- …

Я в шоке уставился на неё… затем закричал.

Это была мумифицированная человеческая рука.

(Ч-ч-ч-ч-что это такое?!)

Колени ослабли, и я опустился на пол.

Когда Камикисиро пропала, она была не одна. Были и другие учащиеся, которые пропадали до и после неё.

Я никогда с ними не контактировал… но, думаю, нет другой причины, почему рука валяется в школе.

Может, потому что я пнул её, а, может, из-за контакта со свежим воздухом, в любом случае, она рассыпалась и превратилась в пыль прямо на моих глазах. В считанные секунды от неё ничего не осталось.

(Что это значит? Что, чёрт возьми, здесь произошло два года назад?)

Но здесь не осталось ничего, что могло бы дать мне ответы. Здесь не было ничего, но сидя в темноте, я содрогнулся от страха…

Разбивающий сердца

Ниитоки Кэй

Второй год обучения, класс "F"

1.

- Кэй, тебя спрашивал какой-то первоклассник, - сказала мне одноклассница Мисима.

Я подняла глаза с книги и спросила: - Кто?

- Не знаю. Но он симпатичный. Тс, президент дисциплинарного комитета съест всех маленьких мальчиков… - хихикнула она.

Я состроила вымученную улыбку, встала и вышла в коридор.

Когда он увидел меня, любезно приклонил голову: – Ниитоки-семпай? Я – Танака Сиро из 1-D.

- Танака-кун? Ты хотел меня видеть?

- Это ты дежурила утром у ворот?

Одной из обязанностей членов дисциплинарного комитета было поочерёдное дежурство у входа и наблюдение за тем, кто вошёл и кто вышел.

- Да? Что ты хотел?

- Камикисиро-сан из 3-F не приходила?

- Наоко-сан? Я её знаю, но нет, сегодня она не приходила. Но она почти всегда опаздывает…

- Её нет ни в одном классе, - серьёзно сказал он.

- Правда? Может, прогуляла.

- Нет, - уверенно сказал он. – В последнее время она, почему-то, ходила в школу исправно.

(Этот её парень?..)

Похоже на то. Может, он просто хотел с ней поговорить.

- Ах. Я не знаю. Если её сегодня нет, спроси завтра.

- Завтра может быть поздно! – с тревогой воскликнул он. – Ты правда ничего не знаешь?!

- Ты не пробовал звонить ей домой?

- Никто не отвечает.

- А?

- Её родители сейчас переживают ужасный развод. Мать уехала к своим родителям, а отец так и не вернулся домой.

- Правда?

- Все, кого я спрашивал в их доме, рассказывали мне об этом.

- А… - сказала я.

Вдруг со стороны вмешался голос: – Спросите у Киримы Наги.

Мы с удивлением обернулись. Перед нами стоял мой кохай из дисциплинарного комитета Саотомэ-кун.

- Масами? Что ты?.. – начал Танака-кун, широко раскрыв глаза. Позже я узнала, что они были одноклассниками.

- Я просто проходил мимо и случайно услышал ваш разговор. Подумал, вам стоит знать.

- Знать что?

- Я не знаю подробностей, но Камикисиро Наоко-семпай и Кирима Наги были подругами с начальной школы. Она может что-нибудь знать о Камикисиро-семпай, да и срок отстранения от занятий у неё закончился

Я поморгала глазами. Впервые слышу, что Наоко-сан была подругой легендарной Киримы Наги из соседнего класса. А я-то думала, что знаю наших учеников.

- Откуда ты знаешь? – спросила я Саотомэ.

- А, я как-то признавался Кириме Наги. Тогда-то и узнал кое-что интересное.

- Ты признавался ей?

Мне неуютно даже разговаривать о Ведьме Огня, о чём я ему и сказала.

- Она отказала, - признался он.

- В каком классе учится Кирима? – вмешался Танака-кун. Он, почему-то, никогда о ней раньше не слышал.

- Второй год обучения, класс D. Следующая дверь направо.

- Хорошо!

- П-погоди! Ты хоть знаешь, что будет, если ты набросишься на неё?! – спросила я так, словно речь шла о льве.

Я не могла отпустить их одних, поэтому в класс D мы пошли втроём. Я спросила знакомую девушку, которую стояла у двери: – А, Суэма-сан. Кирима-сан в классе? С ней хочет поговорить один первоклассник…

- Сегодня её не было.

- Правда? Но она же прошла через ворота. – Я была в этом уверена, потому как сегодня была дежурной и видела, как она заходила.

- Значит, она здесь? Но в классе я её не видела, - пожала плечами Суэма-сан.

Мы переглянулись.

- А что… Что случилось? – спросил Саотомэ-кун.

- Звучит так, будто она во что-то впуталась, - резко сказал Танака-кун.

- Хммм… - Теперь я серьёзно забеспокоилась. Наоко-сан и Кирима Наги… Куда они делись?

Так как мы стояли перед входом, кто-то спросил: - Можно пройти? – Мы оглянулись и увидели справа от нас Юрихару Минако, лучшую ученицу в школе.

- Ой, прости, - сказал Саотомэ-кун и отошёл в сторону.

Она кивнула и гордо перешагнула порог, как королева.

Прозвенел звонок, и мы разошлись каждый в свой класс.

***

- Наоко пропала. Я нигде не могу её найти, - сказала Кирима Наги стоя в тени.

Человек, стоящий рядом, ничего не ответил. Выражение его лица нисколько не изменилось, что ещё больше разозлило Наги. Она гневно потрясла головой.

- Я звонила ей на сотовый, но она не отвечает. Ты ничего не знаешь? – давила она.

Человек не мог ничего сказать, поэтом просто медленно повертел головой.

- Она могла попасть в эту ловушку. Наоко сказала, что это твой родственник.

- … - Человек не ответил.

Кирима Наги сердито на него посмотрела и, в конце концов, фыркнула: - Нам не следовало тебя слушать. Надо было просто звать полицию или Силы Самообороны. Если мир о нём узнает, он просто умоет руки, прекратит действовать, куда-нибудь исчезнет, и мы никогда больше его не найдём. Но если Наоко умерла, мы уже опоздали…

Она прикрыла лицо руками, вонзая ногти в щёки и лоб.

- …

Человек не двигался.

- Скажи хоть что-нибудь! Ты ведь разговаривал с Наоко! Попробуй сказать, что ты думаешь! – кричала Кирима Наги, взяв его за воротник хлопковой рубашки Brooks Brothers, которую купила ему Камикисиро Наоко.

- … - Даже когда она грубо трясла его, он лишь молча смотрел на неё.

- Чёрт! Я найду тебя, Мантикор! – взревела Наги от нетипичной ей злобы. – И ты мне поможешь, Подражатель!

Он кивнул. Точнее, этот жест отдалённо напоминал кивок.

Словно он просто следил за её реакцией.

***

Эта ситуация выбила меня из колеи, поэтому я решила подежурить после школы. Утром мы проверяем наличие карт, после школы делаем то же самое.

- Ты любознательная, - смеялся первоклассник, который должен был дежурить, но уступил своё место.

Любознательная?

Наверное.

Часть меня просто не может спокойно смотреть на что-нибудь непонятное. Эта часть хочет во всём разобраться. Однажды, когда я была в гостях у подруги, меня оставили одну в комнате с полусобранным пазлом, а когда вернулись, я его закончила. Она очень рассердились.

Причина, по которой я вступила в столь нелюбимый многими дисциплинарный комитет и стала его президентом, в больше степени заключалась в моём стремлении "во всём разобраться".

- Кто-нибудь. Кто хочет? – спрашивали нас, но никто не поднял руки. Все сидели и молчали. Прежде, чем я что-то поняла, моя рука поднялась в воздух.

Знаю, это похоже на болезнь.

Если бы я не спросила об исчезновении Наоко-сан, то никогда бы не ввязалась в это дело Но сейчас я не смогу уснуть, пока всё не прояснится.

Мои друзья говорят: - Ты, как старшая сестра. На тебя всегда можно положиться. – Я воспринимаю их слова, как комплимент (хотя, возможно, они просто смеются надо мной). Но правда в том, что это меня нервирует.

(Страшновато разговаривать с Ведьмой Огня, но если я не поговорю с ней, то не смогу начать расследование!)

Но даже когда большинство учеников разошлись по домам и стало темнеть, Кирима Наги так и не появилась.

Сейчас было самое время – дежурные у ворот закончили свою работу, и когда пришли Танака-кун и Саотомэ-кун, я поинтересовалась, чем ещё могла бы помочь.

- А, семпай! Кирима Наги уже ушла домой? – спросил Саотомэ-кун.

- Пока нет.

- Ох, - сказал Танака-кун, опустив голову.

- Давайте поищем её вместе. Уверена, она ещё где-то в школе, - предложила я.

- Давайте, - кивнул Танака-кун. – Мы уже говорили об этом в классе.

- Я немного волнуюсь за Кириму Наги, - сказал Саотомэ-кун. Может, она и отказала ему, но, похоже, он все ещё любит её.

- Как вы думаете, где она может быть?

- Там, где её никто не найдёт… на крыше или, может, в спортзале? А, или в раздевалке у бассейна… - предположил Саотомэ-кун.

- Что она может там делать? – раздражённо сказал Танака-кун.

- Не знаю. Но её знают все, поэтому она должна быть там, где её никто не видел.

- Давайте проверим, - сказала я, и мы погрузились в жуткую тишину школы.

***

Пока мы поднимались на крышу, я спросила: - Танака-кун, а между тобой и Наоко-сан?..

- Мм, - взволнованно промычал он.

- Камикисиро-семпай призналась ему, - отметил Саотомэ-кун.

- Что? – взвизгнула я.

- Масами! Это же секрет!

- Не волнуйся, семпай никому не скажет.

Я всё ещё не могла поверить: - Вы что, шутите?

- Я тоже так подумал. Я спросил у неё, шутка ли это, но она сказала, что нет.

- Ах… - Я пристально на него посмотрела.

- Пожалуйста, ничего не говори.

- Хорошо, не буду. Но всё же…

- Всё было так внезапно, и я не мог придумать причину, чтобы отказать ей, поэтому просто перестал с ней встречаться.

- Но я могу поклясться, у Наоко-сан есть другой парень…

- Да, есть. Второклассник Кимура Акио. Никогда серьёзно не думал об этом…

- Кимура? Наоко-сан встречается и с ним? Но такого парня нельзя воспринимать всерьёз…

Кимура-кун учился в соседнем со мной классе и имел репутацию плейбоя. По легенде он встречался с каждой второй девушкой в школе. Он даже флиртовал со мной – президентом дисциплинарного комитета!

- Может, а, может, и нет. Я никогда не понимал, чего она на самом деле хочет.

- Тебе нравится Наоко-сан?

- М-мне?

- Неважно, - вновь проявилась моя мания.

- Если идти на крышу, то лучше воспользоваться пожарной лестницей, - мельком взглянул на нас Саотомэ-кун.

- Почему?

- Двери закрыты.

- О, точно.

- Пока мы обходили школу, мы увидели, как кто-то спускался по пожарной лестнице.

- А!..

Мы погнались за ним, но он, похоже, заметил нас. Это был высокий, скорее всего, мужчина. Но мы его не догнали. Кто бы он ни был, он повернул к воротам и, скорее всего, сбежал.

- Если он был на крыше, то Киримы Наги там нет.

- Да. Давайте проверим зал.

Мы отправились в кладовую под спортзалом.

Она была закрыта. Но, к счастью, я дежурила у ворот, поэтому у меня были ключи от всех дверей школы.

- Ухх… - Саотомэ-кун толкнул тяжёлую дверь и вошёл.

- Дверь была закрыта, поэтому её, наверное, здесь нет, - сказала я, заглядывая внутрь. Было темно, и мы включили свет. Здесь была всего одна маленькая флуоресцентная лампа, хотя её света хватило на освещение старых сложенных матов, трамплинов и другого спортивного инвентаря.

- Но она может где-нибудь прятаться, - сказал Танака-кун, заходя в дверь за Саотомэ-куном.

Но Саотомэ-кун отступил к нам, раскинув руки.

- Здесь никого нет. И, очевидно, очень давно.

***

- …Здесь никого нет, - сказал Саотомэ Масами. Позади него лежали грелка и одеяло, которыми пользовался Подражатель, и куски обёрточной бумаги с остатками еды. В тени они были незаметны, и со входа Танака Сиро и Ниитоки Кэй их не увидели.

- Нет каких-нибудь окурков? – спросила Кэй.

Масами оглянулся и повертел головой.

У него под ногами лежал маленький колокольчик, который Камикисиро носила на своём портфеле.

- Поищем где-нибудь ещё.

- Хорошо. Саотомэ-кун, вылезай. Я запру дверь.

- Мм, - сказал Масами, оставляя улики на месте, и на выходе выключил свет.

- Куда дальше? – спросила Кэй, заперев дверь и повернувшись к ребятам.

- Мне пришла в голову одна мысль. Может, вызовем Кириму Наги через систему громкой связи? - предложил Масами.

Он убедился в том, что Подражатель где-то поблизости, и предполагал, что сейчас с Киримой Наги. Пришла пора переходить ко второй стадии плана.

***

- Систему громкой связи? – переспросила я и уставилась на Саотомэ-куна.

- Да. У тебя же есть ключ от кабинета радиовещания?

- Ну, да, есть… но у нас потом будут проблемы.

- Возможно, - согласился Саотомэ-кун. – Но сейчас здесь нет школьников, только учитель на ночном дежурстве. Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь нас за это отругает.

- Ммм, что ж… хорошо, только быстро. Учителя я возьму на себя.

- Спасибо тебе, - виновато сказал Танака-кун.

- Но я иду на это не ради тебя, - сказала я. – Я просто волнуюсь за Наоко-сан. – И чего я так рассердилась? Я была зла сама на себя. Я ведь поступаю так только потому, что не могу сидеть, сложа руки. К чему эти волнующие речи?

Но я правда беспокоилась за Наоко.

Если Кирима Наги во что-то ввязалась, и если должно произойти что-то плохое, я попытаюсь это предотвратить… слова настоящего страстного президента дисциплинарного комитета, правда? Я никогда не обращала внимания на такие вещи.

- И-идём, - взволнованно сказала я и направилась к кабинету. Ребята пошли следом.

К несчастью, править балом мне не свойственно. Это делает меня ещё более заносчивой. Чёрт.

2.

- Кирима Наги-сан, класс 2-D, если вы ещё в школе, пожалуйста, зайдите в кабинет радиовещания. Нам нужно с вами поговорить о Камикисиро Наоко-сан. Повторяю. Кирима Наги-сан, класс 2-D…

Голос Танаки Сиро эхом прошёлся по тёмным коридорам школы.

Естественно, его услышал и учитель Накаяма Харуо, оставшийся в школе на ночное дежурство.

Но он сказал только: - Гм… - Затем упал на стол, опрокинул запаренный рамен и захрапел.

У него были ключи от всех дверей, которые выдавались только членам дисциплинарного комитета под роспись в журнале. Но он отключился прямо перед тем, как исполнить свой долг.

- Ухх… хх…

Но лень здесь не при чём.

Его руки свисали к полу и были слишком вялыми для спящего человека. Лицо было вдавлено в стол, а шея так согнута, словно он не выпрямлял её с самого утра.

- Хм… ух, ахххххр…

Сейчас было не очень подходящее время обращать внимание на его храп, но он издавал звуки, напоминающие те, что издаёт бродячая собака, умирающая от голода.

Он не спал; было очевидно, что он просто без сознания.

В комнате был кто-то ещё.

Рядом с ним стояла девушка.

- …

Она пристально смотрела на громкоговорители, пока голос растекался по школе.

В комнате чувствовался странный сладковатый запах. Этого было достаточно, чтобы вывести из строя Накаяму Харуо, но красивая девушка с длинными чёрными волосами даже бровью не повела.

Естественно. Она же сама источала этот аромат.

Спустя около десяти секунд после начала действия системы громкой связи она вышла из сторожки и поднялась по лестнице.

Позже Накаяма Харуо в течение многих лет будет страдать неизвестной болезнью, своими симптомами схожей с галлюцинациями от действия ЛСД (хотя, он абсолютно уверен, что никогда не принимал наркотиков). В связи с этим его повседневная жизнь будет внезапно прерываться иллюзиями, как бывает при сильной мигрени.

Эта загадочная "болезнь", конечно же, станет настоящим проклятьем, но он не будет понимать, как ему повезло.

Он выжил только потому, что так захотела убийца. Потому что у неё в голове промелькнула мысль, что она итак убила достаточно людей.

***

- ?! – Кирима Наги прислушалась к объявлению.

Она открывала ящик каждого учащегося школы и изучала содержимое. Естественно, она искала какие-нибудь признаки Мантикора. Подражатель, одетый в школьную форму, стоял рядом.

- Откуда они знают, что я ещё в школе? И что с Наоко?

- Кабинет радиовещания… - повторял Подражатель слова из объявления.

- Ты что-то почувствовал, Подражатель?! – спросила Кирима Наги. Камикисиро Наоко объяснила ей, что он чувствует присутствие своего клона, Мантикора.

- … - Подражатель положил палец себе на лоб и задумался, но затем потряс головой, видимо, осознавая свою ошибку.

- Они сказали, что вызывают меня… Почему я должна скрываться? – сердито сказала Наги.

Подражатель только потряс головой. Он знал, что Мантикор научился жить в человеческом обществе гораздо лучше, чем он. Это была ловушка.

- …

Он положил руку на плечо Наги и потянул её к себе. Так он давал понять, чтобы она не ходила туда.

- Почему? Ловушка? – спросила Наги. Она тоже знала.

Подражатель кивнул.

- Поэтому мы и должны идти, - тихо сказала Наги. – Мы ворвёмся туда внезапно, и не попадёмся в ловушку. Если мы сейчас сбежим, то никогда его не схватим.

- …

Подражатель внимательно посмотрел на эту бесстрашную девушку. Он прошептал в своём сердце.

(Каково это?..)

Но человека, который мог бы его услышать, больше нет.

Наги надела кожаные перчатки и вытащила из-за пояса электрошок. Этот наряд совсем не подходил к её школьной форме.

Она попробовала дать разряд.

Два миллиона вольт с треском и пламенем пронзили воздух.

***

- Она не придёт, - прошептал Танака-кун. Прошло не больше пяти минут с тех пор, как мы сделали объявление.

- Учителя тоже нет. Что происходит? – Я была абсолютно уверена, что Накаяма-сенсей был сегодня на дежурстве. Он даже обычные шалости не прощает, а незапланированное объявление вообще должно было вывести его из себя. Неужели он спит?

- … - Погружённый в свои мысли Саотомэ-кун нахмурился.

- Что теперь? – больше не в силах ждать, спросил Танака-кун, поворачиваясь к нам.

- Подождём немного, - прошептал Саотомэ-кун.

- Она не могла не услышать. Может, она уже ушла домой, - развела я руками.

- Да уж, - проворчал Танака-кун.

- Ладно, давайте попробуем ещё раз! - более уверенно сказал Саотомэ-кун.

Но когда он подошёл к микрофону, свет в кабинете неожиданно погас.

- А?!

Здесь не было окон, поэтому кругом царила абсолютная тьма.

- Это временно, – сказала я, пытаясь успокоиться.

- Чёрт, предохранители! – сердито рявкнул Саотомэ-кун. Я, конечно, не уверена, что он имел в виду, но если бы предохранители сгорели, свет бы не выключился. На то они и рассчитаны. Видимо, с выводами он поторопился.

Но с чего предохранителям сгорать? Если только это не сделали умышленно, ведь они горят только когда потребляется слишком много энергии…

На ощупь я нашла в темноте дверь и открыла её, впустив тем самым лунный свет, который падал через окна в коридоре.

Справа от меня стояла чёрная тень.

Я даже не успела её разглядеть. Тень что-то прислонила ко мне, и по мне прошлась ударная волна.

- Ххх…

Издав звук, похожий на что-то среднее между выдохом и криком, я согнулась на полу и больше не могла шевелиться.

- Президент? – прокричал Саотомэ-кун за моей спиной. Тень быстро проскользнула мимо меня и набросилась на Саотомэ-куна.

От удара он повалился прямо на меня.

- К-кто ты? – закричал Танака-кун.

Это последнее, что я услышала. Моё сознание постепенно отключилось.

***

Открыв глаза, я обнаружила себя связанной на блестящем полу.

Вокруг было темно. Но лунный свет откуда-то проникал в помещение, поэтому здесь было светлее, чем в остальных комнатах. Где бы мы ни были, воздух здесь был свежим.

В школе была только одна комната такого размера с большим окном в деревянной стене. Это был лекционный зал.

(Ч-что?..)

Я попыталась сесть.

Но моё тело было тяжёлым, словно из свинца. Видимо, я ещё не отошла от шока.

Саотомэ-кун и Танака-кун лежали рядом. Я толкнула их коленями в спины.

- Эй!

- Угх, - простонал Саотомэ-кун, зашевелился и открыл глаза. – Это… - начал он, но быстро замолчал.

- Мм? Что? – спросила я, оглядываясь вокруг. Я поняла, что его удивило. Там, куда он смотрел, было два силуэта.

- Все очнулись? – сказала одна из них. Это была Кирима Наги.

Другой оказался парнем. На нём была школьная форма, но я его не узнавала.

- Что вы сделали с Камикисиро-сан? – спросил Танака-кун. Похоже, он очнулся первым.

- Ты Танака Сиро? Наоко мне рассказывала о тебе, - вздохнула Наги.

- Кирима-сан, что?.. – спросил Саотомэ-кун.

Наги холодно сверкнула на него взглядом: – Я же говорила тебе не вмешиваться, Саотомэ-кун.

- Но что происходит?

- Тебе не нужно этого знать.

- Зачем ты так говоришь?! – закричала я.

Удивлённая Наги уставилась на меня: – Президент комитета, я понимаю, что они здесь делают, но ты-то как могла в это ввязаться?

- Я тоже знаю Наоко-сан!

- Но не слишком ли много усилий ты прилагаешь? Я вконец запуталась.

- Это я запуталась! – закричала я, окончательно забывая, что разговариваю с девушкой, склонной к насилию. – Объясни, что ты вытворяешь, немедленно!

Вместо ответа она посмотрела на парня, рядом с которым стояла.

- Из них никто, Подражатель?

О чём она говорит? Парень, которого она назвала Подражателем, кивнул. Странное прозвище.

- Из них… никто…

- Ты ведь его узнаешь? Даже если он будет лежать на полу?

- У-узнаю…

- Значит, никто из них не изменился. Понятно.

Это кивание друг другу раздражало меня: – Хватит перешёптываться! Ты тоже! Ты ведь даже не учишься здесь! Я никогда тебя раньше не видела!

Не хочу хвастаться, но если вы будете достаточно часто дежурить у ворот, то, в конце концов, будете знать всех учащихся в лицо.

Наги посмотрела на меня: – Я извиняюсь. Мы вас больше не подозреваем. Вы свободны.

Как эгоистично: – Когда мы снова сможем двигаться?! – выпалила я. Каким-то образом я сумела подняться на ноги, несмотря на то, что была связана. Думаю, второй раз у меня бы так не вышло. Такое получается только если ты сильно зол.

- Мм? – нахмурилась Наги.

- Объясни, что к чему! Как я могу простить такое?

- Ну, ну, ну. Теперь понятно, как ты стала президентом комитета, - сказала Наги, глядя на меня. Она выглядела, как якудза. – Но в данной ситуации тебе нужно успокоиться.

- Почему это? – уставилась я на неё.

- Для твоей же пользы, - сухо сказала она.

- Рррррр! – зарычала я, пытаясь в гневе высвободиться. Но из-за того, что руки и ноги были связаны, я потеряла равновесие и вновь стала падать.

(Ооох!..)

Меня кто-то схватил прямо перед тем, как я ударилась лицом об пол.

Это был парень, который стоял рядом с Наги, "Подражатель".

Я посмотрела на него. Он кивнул и развязал меня.

Вблизи он выглядел мягким.

- С-спасибо… - сказала я, потирая следы от верёвки.

То же самое он сделал с Танакой-куном и Саотомэ-куном. Нас крепко связали, но он так легко освободил нас, будто играл в "верёвочку". Он выглядел хрупким, но, наверное, на самом деле был очень сильным.

Он почему-то напомнил мне Тарзана Кристофера Ламберта. Правда, волосы у него были не такими длинными, но он производил похожее впечатление. Словно не от мира сего.

- Кирима-сан, кто он? – спросил Саотомэ-кун. Кажется, я немного ревную.

- Мм… ах… ну… мой парень, - совершенно очевидно, соврала Наги.

- Меня не так легко обмануть. Что ты здесь делаешь? Где Наоко-сан? – Я вновь уставилась на Наги.

- Т-точно! Что ты сделала с Камикисиро-сан?! – завопил Танака-кун на Наги как только освободился.

- Я сама тревожусь за Наоко, - с болью в голосе сказала Наги, не смотря ему в глаза. Она что-то знала.

- Расскажи нам. Мы поможем.

- Нет, вы ничем не поможете, - отрезала Наги.

- Почему?

- Это не обычная ситуация. Если я ничего не смогла добиться, то вы тем более не сможете.

Она ни на секунду не усомнилась, говоря о своей неудаче.

Её слова заставили меня немного отступить.

Саотомэ-кун громко заявил: - Обычная – это ещё мягко сказано. – Его что-то разозлило.

Он немного улыбнулся. Увидев его лицо, я почувствовала, что волосы у меня встали дыбом.

Это была обычная, приветливая улыбка, но здесь же чувствовалась какая-то неестественная раскованность. Как будто ты играешь в видеоигру в тысячный раз и неожиданно показываешь высший класс. Его улыбка была спокойной и жестокой.

- Мм… - нахмурилась Наги. Она, наверное, также отреагировала, когда отказывала ему.

- Камикисиро-сан в порядке?! – настаивал Танака-кун.

Наги сказала резко и жёстко: - Сиро-кун, так? Забудь о ней.

- О чём ты?!

- …

Наги больше ничего не сказала.

3.

Наги и этот парень Подражатель вывели нас из лекционного зала.

- Расходитесь по домам, - приказала Наги.

- Мне нужно отдать ключи, - угрюмо сказала я. Но я не сердилась за то, что мне ничего не объяснили. – Сообщить о вас?

- Как угодно, - легко согласилась Наги.

- Что с тобой? – возразила я. – Хочешь взять на себя всю ответственность? Не можешь оставить всё, как есть?!

- Ну, ну, президент комитета, - сказал Саотомэ-кун и похлопал меня по плечу.

- Но!.. – настаивала я.

Но Саотомэ-кун был абсолютно спокоен, в отличие от меня. Он разговаривал со мной, как с капризным ребёнком: – Ты ничего не сможешь поделать. Кирима-сан поступает так, как считает нужным. – Словно он знал, что у неё на уме.

- …

Он был абсолютно расслаблен.

Когда я замолчала, он повернулся к Наги.

Под его твёрдым взглядом она неловко отвела глаза.

Но он продолжал: - Кирима-сан. Я всё понимаю. – Он вытащил из кармана механический карандаш и небрежно покрутил вокруг пальцев.

- Мы можем больше никогда не стать "обычными".

- ?.. – Не в силах больше терпеть, Наги взглянула на Саотомэ-куна. – Что?

- Оглядываясь назад, я рад, что ты отвергла меня. Если бы я стал твоим парнем, то когда бы я встретил её, я был бы её врагом, - счастливо вздохнул он.

Наги насупилась: – Когда бы ты встретил кого? О чём ты говоришь? – смутилась она. Похоже, его слова обеспокоили её.

К краям губ Саотомэ-куна подкралась лёгкая улыбка: – Другими словами, я уже не смогу помочь, но ты сейчас на стороне "обычных". – Он опустил голову.

Затем сделал резкое движение.

Я ничего не успела понять, как он повернулся и направил руку к Подражателю, который стоял позади.

В руках он держал механический карандаш. Прицелившись, он вонзил его в горло Подражателю.

- ?!

Подражатель, шатаясь, отступил.

В следующий момент Саотомэ Масами вогнал карандаш полностью. Затем вновь повернулся к Наги.

- Ты сейчас наш враг.

Сверху на нас опустилась тень.

Мы посмотрели наверх и увидели человека, падающего со школьной крыши.

Знакомого человека.

Юрихара Минако.

Она смотрела на Подражателя.

Она падала на него… нет, она его атаковала.

- !..

Из горла хлынула кровь. Юрихара Минако порезала его от плеч до пояса… своими пальцами – у неё были ужасно длинные ногти.

Она падала с высоты более десяти метров, но, приземлившись, прыгнула вновь, как кузнечик.

Господи, она не человек.

- А… - Сейчас я была способна лишь стоять с открытым ртом.

- М-Мантикор! – завопила Наги, преследуя прыгающее чудовище, которое выглядело, как Юрихара Минако.

Вот цена её жизни.

Саотомэ Масами стоял прямо перед ней.

Она посмотрела на него как раз, когда его рука рассекала воздух в ударе.

В руке сверкнул нож.

- !.. – Наги никогда больше не произнесёт ни слова. Это был маленький нож, длиной с ладонь, как игрушечный, но острейшее лезвие порезало ей горло.

- Я просто сменил команду – убиваемых на убийц.

Не знаю, как другие, но я думаю, Саотомэ Масами имел в виду тех, кто стоял у него за спиной.

Кирима Наги крутилась вокруг себя, кровь брызгала из горла. Она упала.

- !..

Несмотря на то, что Подражателю проткнули горло, а тело было разрезано надвое, он продолжал смотреть на Наги. Он тоже не был человеком.

Уклонившись от Юрихары Минако, словно она вновь его атаковала, он бросился в сторону Наги.

Не обращая внимания на отошедшего назад Саотомэ Масами, Подражатель поднял тело Наги, которое дёргалось в конвульсиях, и прыгнул вверх. Одним прыжком он поднялся на крышу школы, исчезнув в ночном небе.

Он сбежал?..

- Иди за ним! Это твой шанс! – выпалил Саотомэ, и Юрихара Минако повернулась и прыгнула туда, откуда пришла.

Я была в шоке.

Стоящий рядом со мной Танака-кун завопил и с криком побежал прочь.

Саотомэ-кун повернулся ко мне.

Я застыла на месте и не могла даже пошевелиться.

- Хе-хе-хе, - засмеялся он, улыбаясь так же, как секунду назад, когда был ещё с нами.

Но этот парень убил человека…

У меня застучали колени. Я вся тряслась от страха.

- Честно говоря, я планировал, что Кирима Наги убьёт меня здесь, но что ж. Так тоже весело, - ухмыляясь, сказал он. Как будто всё было нормально. - Я доволен и этим, - комментировал он, подходя ко мне. Лунный свет отражался от ножа в его руке.

***

Как только Подражатель оказался на крыше, он тут же почувствовал, что потерял много сил.

Карандаш вместо грифеля был заполнен смертельным ядом, выделенным Мантикором. Он заразился.

- !..

Подражатель поспешно вытащил его из горла. Но было слишком поздно.

Ноги и руки онемели. Благодаря регенерации рана должна была тотчас зажить, но никаких признаков улучшения не было.

Но что произошло?

Этот парень – союзник Мантикора?

Мозги ему не промывали. Подражатель был в этом абсолютно уверен. Но почему нормальный человек помогает этому чудовищу?

Подражатель посмотрел на Наги.

Она уже не дышала. Зрачки расширились, и в глазах ничего не отражалось. Из слегка открытого рта текла струя крови. Она не двигалась.

Эту девушку, которая втайне пыталась всех защитить, в конце концов, убили.

- …

Подражатель всматривался в мертвенно-бледное лицо.

(Каково это?..)

Он хотел знать. Но только Камикисиро Наоко могла ему ответить, но, как это ни печально, её нет.

Юрихара Минако приземлилась позади него.

Подражатель вновь взял Наги и спрыгнул с крыши.

- Ты не уйдёшь от меня! – завопила Мантикор, следуя за ним.

Она улыбалась. План Саотомэ Масами сработал идеально.

Подражатель бежал, но он был тяжело ранен. Он даже не надеялся скрыться.

Она была несовершенной копией и никогда бы не справилась с ним в честном бою, но сейчас ситуация совсем иная.

Когда она нагнала Подражателя, он оставлял тело Киримы Наги в кустах школьного двора, пытаясь тем самым ослабить нагрузку, но было слишком поздно.

Скаля зубы от уха до уха, Мантикор набросилась на еле двигающегося Подражателя.

Она вот-вот доберётся до него.

***

В школьном саду послышался низкий глухой звук.

Я повернулась на этот шум.

Саотомэ Масами стоял прямо передо мной и размахивал ножом.

Я едва успевала уклоняться, катаясь по земле.

Я вскочила на ноги и побежала, но вскоре поскользнулась на правой ноге и опять упала.

Я посмотрела вниз.

Мои руки лежали в лужи крови Киримы Наги.

- Ааааааааа! – продолжительно закричала я.

Саотомэ Масами бежал за мной.

Я попыталась повернуться, и мои пальцы на что-то наткнулись.

На что-то блестящее. Это был электрошок, который выронила Кирима Наги.

- !..

Я схватила оружие.

- Грр… - рассердился Саотомэ Масами.

- Н-назад! – Я направила оружие в его сторону и нажала на что-то похожее на выключатель.

На конце с треском появился электрический разряд, но длиной всего несколько сантиметров. Этот мелкий свет смотрелся не слишком угрожающе.

- Хмпф, - холодно ухмыльнулся Саотомэ Масами. – И что ты с этим собираешься делать? Это оружие никого не убьёт.

- К-кто вы такие? Это… подобие Юрихары Минако… что это?!

- Это Юрихаро Минако, но, в то же время, и не Юрихаро Минако. Оригинал мёртв. Это Мантикор.

- Мантикор?.. – Могу поклясться, мне уже встречалось это имя. В компьютерной игре или где-то ещё. Я уверена, так звали…

…людоеда.

О, Господи. Значит… Значит Наоко-сан…

По моему выражению лица Саотомэ Масами догадался, о чём я подумала. Он широко улыбнулся: – Точно. Она уже переваривается.

Он так просто это сказал. Без всякого сожаления.

- И-и все пропавшие?

- По большей части. Ну, может, было пара девчонок, которые просто сбежали.

- И Кирима Наги искала вас…

Так вот почему она связала нас. Но она решила, что мы не причастны к исчезновениям, поэтому отпустила, не подозревая, что один из её врагов скрывается среди нас…

- Ты использовал нас, как прикрытие?

- Можешь называть это прикрытием, но она просто дура. Она стала союзницей Подражателя, но даже не подумала, что у её врага тоже может быть союзник.

Его абсолютное хладнокровие и электрический разряд вывели меня из себя. Я уже ничего не боялась.

- Значит, ты врал, когда говорил, что любишь её?

- Нет, это была правда. Но необходимость в ней быстро отпала. До сих пор я не давал Мантикору трогать её; нет, я хотел убить её собственными руками. Знаешь, какое это приятное чувство?

- Какого чёрта я должна это знать?

Я направила на него электрошок, и он слегка отклонился.

- Замечательно, президент. Мне нравятся твои глаза. Обожаю решительный, сильный взгляд.

Гррр: – Ах, ты… - Я стала размахивать электрошоком во все стороны, стоя на месте.

Потом что-то пролетело мимо моей головы.

Это был "Подражатель". Он с грохотом повалился на землю. Его кто-то бросил.

Он был растерзан на куски.

Когда я отвлеклась, Саотомэ Масами ударил меня по руке.

- А?! – вскрикнула я, но электрошок уже был выбит.

Позади раздался голос Юрихары Минако: - Хватит, Саотомэ-кун! Я сама обо всём позабочусь.

- Хорошо, - ответил Саотомэ Масами, подбирая электрошок и отходя в сторону. Я подбежала к Подражателю.

Он был в ужасном состоянии. Правая рука едва не отрывалась от плеча, а всё тело было в дырах. Он весь был в крови.

- П-Подражатель? – говорила я, поднимая его.

Он едва открыл глаза.

Из его багровых губ вырвался болезненный стон.

- Президент, бесполезно просить его о помощи. Он вот-вот умрёт, - смеясь, сказала Юрихара Минако – Мантикор.

- Это было несложно. Ты могла бы победить без всяких ловушек, - сказал Саотомэ Масами, явно получая удовольствие.

- Не думала, что он окажется таким слабым, - довольно ответила Мантикор. – Уверена, раньше он был гораздо сильней.

Я с ненавистью посмотрела на неё.

- Ты не человек! Вы оба дьяволы!

***

Когда Подражатель рухнул со смертельными ранами, он услышал, как девушка выкрикнула: - Ты не человек!

Не человек. Она имела в виду, что они по определению не могут называться людьми.

Он до сих пор не понимал.

Каково это – быть человеком?

Люди схватили его только потому, что он был другим, и беспощадно стали изучать его организм. Они сделали Мантикора. Но те, кто спас его, парень в плаще и чёрной шляпе, Камикисиро Наоко и Кирима Наги, тоже были людьми.

В чём?..

В чём правда?

- Ха-ха-ха! Ты что, дура?! – смеялась над девушкой Мантикор. – Я никогда не была человеком! А Саотомэ-кун не имеет ничего общего с глупыми людьми. Дьяволы? Я – да! Мне нравится, когда меня так называют!

- Тебя уничтожат! – кричала девушка в ответ, нисколько не испугавшись. – Я и этот человек умрём здесь, но придут другие и остановят тебя! Неважно, где ты будешь прятаться, люди не станут мириться с тем, что ты будешь делать с миром! Тебя снова найдут, как нашла Кирима Наги! – Слёзы большими каплями текли по её щекам.

Она была в отчаянии.

Потому что она сейчас умрёт?

Тогда почему она так крепко держит его?

Словно защищает от Мантикора.

Как Камикисиро Наоко, когда та нашла его раненого в городе.

(Люди…)

У него больше не было времени.

Он должен сделать выбор.

***

- Как Кирима Наги? – фыркнула Мантикор. – Думаю, она будет следующей.

- ?.. – Я не знала, что она имеет в виду, поэтому спросила: - О чём ты?

- Я просто сменю тело Юрихары Минако на Кириму Наги.

Сначала я ничего не поняла. Я совсем потеряла голову. Но потом ужаснулась: – Ч-что?!

- Это идеальный экземпляр. Она ненормальная, поэтому никто не заметит, если я начну вести себя немного странно. Великолепно. Когда Юрихара Минако исчезнет, мне следует быть поосторожней, но выгода слишком очевидна.

- !.. – Содрогнувшись, я взглянул на Саотомэ Масами. Он говорил, что необходимость в ней быстро отпала. Потому что у него появилась новая девушка.

Саотомэ Масами посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом.

У меня не было слов.

- Ты тоже, Ниитоки Кэй, - продолжала Мантикор. – Мир никогда не узнает, что ты мертва. Мы изменим тебя, сделаем своим рабом. Ты сможешь двигаться, но у тебя не будет сердца. Даже если ты встретишь любимого человека, ты ничего не почувствуешь.

Я вновь ужаснулась.

Я увидела эту картину.

Мантикор будет выглядеть, как Наги, а я превращусь в рабыню и встану на её сторону… Я представила себя дежурной у ворот, Наги стоит рядом. Я указываю ей на очередную жертву, которая будет съедена… Даже если это парень, которого я когда-то любила, и его милая подружка. Я ни о чём не думаю, просто машинально приветствую их…

И это не всё. Ужасающие слова Мантикора заставили меня одуматься.

Она и Саотомэ Масами убивали не для того, чтобы выжить. Это была часть их плана по завоеванию мира при помощи нас, людей.

Но что будет с миром, если они не закончили школу?

Она подошла ко мне.

- !..

Я крепко сжала тело Подражателя.

Затем…

Подражатель медленно поднял израненную руку.

Она дрожала. Кулак не был ни сжат, ни открыт, пальцы болтались в воздухе.

Он указал рукой на Мантикора.

- Что? Что ты хочешь сказать? До сих пор думаешь, что сможешь меня остановить? – усмехнулась Мантикор.

- … - Но Подражатель не смотрел на неё.

Его взор был устремлён на звёзды за её спиной.

Глядя в небо, он внезапно заговорил, не чьими-то словами, а своими.

Информация в моём теле, отправить к источнику!

И тут всё вокруг заполнил белый свет.

4.

В этот вечер поблизости были зафиксированы странные электрически возмущения. Все мониторы спутникового радиовещания были белыми, данные с жёстких дисков стёрты и множество других подобных необычных явлений. Телецентры и редакции газет были завалены вопросами и жалобами. Было проведено несколько расследований, но никаких убедительных результатов не последовало. Множество свидетелей утверждали: - Я могу поклясться, что в этот момент увидел в небе яркий свет. Он появился всего на секунду, но от земли тянулся в небо. – Но эти заявления ни к чему не привели и, в конце концов, были забыты.

***

…Я знаю, что я видела.

Подражатель превратился в свет и поглотил Мантикора.

За секунду до этого Саотомэ Масами встал перед Мантикором, защищая её своим телом…

Не знаю, о чём он думал, почему он вообще помогал Мантикору, и, откровенно говоря, не хочу знать.

Но это всё, о чём я могла думать… Он готов был убить сколько угодно людей ради Мантикора, но такая небрежность к человеческим жизням, конечно же, включала и свою собственную.

Саотомэ Масами устремился к свету, который стал поглощать его.

Он распался… Нет, его стёрло.

Но за секунду до этого Подражатель сам растворился. Мантикор отскочила в сторону от своего союзника и от луча.

- !..

Даже когда меня отбросило ударной волной, я отчаянно пыталась держать себя в руках.

Но нет, я ничего не понимала.

Как мне кажется, я абсолютно ничего не могла поделать с тем, что происходило.

Кто такой этот Подражатель? Как может что-то похожее на человека превратиться в свет и взорваться?! И какая ещё "информация" была "отправлена"? Кому? Ничего не понимаю.

(Что происходит?!)

Я ударилась о землю и с криком покатилась в сторону.

Когда я наконец-то остановилась, свет пропал.

Мыча от боли и задыхаясь, я присела и посмотрела вперёд.

Она стояла одна.

Половина тела была в чёрных ожогах, от которых шёл дым. Школьная форма сгорела. При свете луны был виден каждый дюйм её стройного гибкого тела.

- …

Она беспомощно глядела в небо.

Но она ничего не искала.

- …

Её губы дрожали. Словно от слов, которые никогда не будут сказаны.

- Ах… Ахх…

На ней лица не было. Оно ничего не выражало.

Это было лицо человека, который потерял то, что было для него дороже жизни.

Словно оторвали неотъемлемую часть.

Как будто единственный источник радости внезапно исчез.

Она выглядела так, словно больше ничего не осознавала. Словно в жизни ничего больше не осталось.

- Ааааааааааааааааааааааааа!!!

Её бесконечный крик где-то превращался в вой.

Это был звук разбитого сердца.

Крик, поколебавший луну.

- …

Я сидела и смотрела на это пятно.

Но потом поняла, что должна торопиться.

(Б-бежать!..)

Когда я попыталась подняться, под ногами захрустел гравий.

Как только Мантикор повернулась ко мне, её прожжённое лицо, как по команде, изменилось.

Наши глаза встретились.

По спине пробежали мурашки.

Даже при свете луны было видно, что её глаза наполнены кровью. Белки покраснели от злобы.

- Ты умрёшь!.. – проревела она. – Я убью вас всех!!!

Её голос подействовал, как сигнал к бегству.

Конечно же, она бросилась за мной.

Я бежала, но она, судя по звуку, волочила одну ногу по земле.

Однако она догоняла меня.

(Аааааа!)

Сейчас я была уверена, что страх, наконец-то, свёл меня с ума.

Я что-то услышала.

Услышала мелодию из-за кустов прямо передо мной – удивительную, неестественную мелодию.

Кто-то свистел.

Этот свист я никогда бы не назвала свистом, "Смерть Мейстерзингера вон Нюрнберга" Вагнера.

Неестественная или нет, сейчас мне некуда было деться.

Я побежала на этот звук.

Когда же оказалась почти на месте, я поскользнулась.

- Ааа! – закричала я, теряя равновесие и падая лицом на землю. Я ударилась лбом, и всё стало чёрным.

Свист прекратился.

Я услышала шаги Мантикора. С каждой секундой они звучали всё громче.

- !..

Я обернулась, Мантикор тянула ко мне руку.

Всё. Я сейчас умру!..

Только я успела об этом подумать…

Фшшш!

Раздался звук, словно что-то рассекало воздух.

А потом… рука Мантикора отлетела с режущим гротескным звуком…

Она отделилась от тела и сейчас застыла в воздухе!

(Что?..)

Я увидела какое-то мерцание.

Как от лески.

Она изогнулась, будто была живая, и намоталась вокруг шеи Мантикора.

Затем натянулась.

- ?!

Лицо Мантикора изменилось. Она схватилась руками за горло. Но так как могла ухватиться лишь одной рукой, пыталась оттянуть её пальцами.

Это была не леска. Это была очень тонкая металлическая проволока.

- Ах, - подумала я и сама ответила на свой вопрос. Я так неожиданно упала, потому что споткнулась об эту самую проволоку.

Один её конец был привязан к дереву.

Другой вёл в тень школы. Когда я проследила за ней, то глазам своим не поверила.

- Не может быть?! – закричала я.

Силуэт опирался на стену. На руки, которыми он держал проволоку, были натянуты чёрные перчатки. На нём был плащ и чёрная шляпа, похожая на цилиндр. Это о нём болтали девчонки из моего класса.

- …Запястье прилично обгорело, поэтому его легко было отрезать, но с шеей, похоже, придётся потяжелее, - сказал он.

Голос был двуполым, не мужским и не женским, в точности, как говорили.

Но лицо… было…

- М-М-Миясита-сан?!

Да, абсолютно точно, это была моя одноклассница Миясита Тока.

- На данный момент я – Бугипоп, - сказала… нет, сказал он чистым мальчишеским голосом.

- Гх?! – хрипела Мантикор, её глаза расширились от удивления.

Она не могла в это поверить даже больше, чем я.

Проволока вонзилась глубоко в шею. Она намеренно расслабила пальцы, но их не отрезало, пошла лишь кровь.

- Гхх… Гхххх!..

- Ты называешь себя Мантикором? – спокойно сказал Бугипоп. – Ты сильнее человека, но я могу высвободить силу, которую люди неосознанно сдерживают в себе, боясь, что организм не выдержит. Но я-то всего лишь позаимствовал это тело.

Затем он внезапно крикнул: - Давай, Сиро-кун! Стреляй!

Я даже не успела понять, о чём он говорит, как стрела пронзила грудь Мантикора.

Я узнала её.

Дюралюминиевая стрела. Такими пользуется команда лучников.

Я обернулась. Позади меня стоял Танака-кун, он, всё-таки, не сбежал. Крепко держа поблёскивающую тетиву лука, он целился в меня… нет, в Мантикора.

Её голова была неподвижна. Она не могла уклониться.

- Агх…

Интересно, о чём сейчас думает Мантикор, когда знает, что вот-вот умрёт.

Она не смотрела ни на стрелу в груди, ни на Бугипопа, ни на лучника.

Я видела, как с её лица постепенно исчезли всякие эмоции. Для меня это выражение означало… облегчение.

- Стреляй в голову! – сказал Бугипоп, демонстрируя свою беспощадность.

Он убивает её, когда она стала красивой, а после этого она станет безобразной; убивает её безболезненно… как и гласит легенда.

Танака-кун выстрелил.

Стрела сорвалась с тетивы и пронзила лицо Юрихары Минако, вдребезги разбивая череп.

Тут же её тело начало трещать, затем раскрошилось, испуская пурпурный дым.

Затем его унесло ветром на все четыре стороны.

Небольшая часть достигла моего носа. Запах был отвратительным, пахло свежей кровью.

***

- …

Я не могла подняться.

Танака-кун подбежал ко мне.

- Т-ты в порядке?

- Эм… Д-да… - Я помотала головой, пытаясь прояснить свой разум.

Но Миясита-сан прошла мимо меня в костюме Бугипопа, и я опять запуталась.

- Ч-что это?! – спросила я Танаку-куна, цепляясь за него, как ребёнок.

Он покачал головой: – Я не знаю. Он остановил меня и предложил помочь… Ты его знаешь?

- Я… вроде бы знаю… его…

Бугипоп отвязал проволоку от дерева и направился к кустам, где лежала Кирима Наги.

- Мантикор сказал, что Подражатель оказался на удивление слабым. Интересно, почему… - пробормотал он (или это, всё-таки, она?) и пнул Кириму Наги.

Наги была мертва, ей перерезали горло… но её тело дрогнуло, и она встала.

Она вернулась к жизни.

- Он отдал тебе часть своей жизни. Ты вновь избежала смерти.

Танака-кун и я лишь раскрыли рты.

Наги простонала и схватилась за лоб. Она потеряла много крови, у неё, наверное, анемия.

- Здравствуй, Ведьма Огня, - сказал Бугипоп.

- Опять ты, - не особо удивилась Наги. Она вздохнула. – Если ты здесь был, почему не вмешался раньше?

- Твои действия, в конце концов, позволили мне раскрыть истинную опасность.

- Я должна тратить своё время, а ты появляешься только когда всё становится ясно. Ах, ты эгоистичный ублюдок.

- Не говори так, - ответил он. Они разговаривали так, словно знали друг друга не один год.

- Всё… Всё кончено?

- Да. Благодаря Подражателю, который принёс себя в жертву, и отваге президента комитета.

- Понятно… - Наги попыталась подняться, но покачнулась и снова упала.

Бугипоп даже не пытался ей помочь. Вместо этого он направился туда, откуда пришёл.

- Позаботьтесь о ней. А я пока приберусь здесь, - обратился он к нам.

- … - Мы ничего не ответили.

Бугипоп поднял с земли руку Макнтикора. Он глянул на меня, и его лицо странным образом исказилось. Один глаз сузился, словно в улыбке, но не до конца. Такое чувство, что он просто валял дурака.

- Ниитоки Кэй, ты, безусловно, станешь сильным человеком. Потому что такие, как ты, осознают, что мир сейчас на полпути к тому, чтобы стать хорошим местом. От лица всего мира, я благодарю тебя.

Это было похоже на речь из игры. Но я не понимала, что всё это значит.

Оставив меня стоять совершенно потрясённой, он пролетел, как ветер, свернув за угол спортзала, и скрылся из поля зрения.

Этим всё и закончилось.

5.

- Но откуда взялись эти слухи про Бугипопа? Ведь предполагалось, что он будет тайной, а личность – загадкой. Кто растрепал о нём все эти легенды? – спросила я Кириму Наги на следующий день после занятий.

- Наверное, сама Миясита Тока, - ответила Наги. В классе мы были одни. Все остальные уже разошлись.

- Э? Как это?

- Миясита Тока даже не подозревала, что внутри неё существует альтер-эго, известное, как Бугипоп. Но она подсознательно это понимала. Знаешь, словно говоришь о себе, как о своём друге. Принцип тот же, только она говорит другим о своём втором "я".

- И всё?

- Тебе, наверное, стоит спросить об этом Суэму. Она объяснит понятней.

- Хмм… Думаю, не стоит.

- Я не так-то много знаю об этом чёртовом втором "я", - вздохнула она. – Никто не спрашивал о Юрихаре Минако, когда она сегодня не появилась?

- Учитель спросил нас, не знаем ли мы что-нибудь, но никто не ответил. Никто даже и не подумал, что она пропала, поэтому волноваться пока что не о чём. Но для такой отличницы пропусков достаточно, чтобы пустить слухи.

- Хнх…

До этого я звонила Юрихаре-сан домой, но автоответчик сказал, что её родители в командировке. Никто не знал, что она не вернулась. Похоже, Мантикор не случайно выбрал именно её, чтобы иметь полную свободу, пока родителей не было в городе.

Но всё проясниться за день-два. Юрихара Минако должна наделать в школе больше шума, нежели другие пропавшие девушки.

Исчезновение Саотомэ Масами должно быть не таким заметным. Его родители, возможно, уже знают, что он не вернулся домой, но он же парень, поэтому они, наверное, подумали, что он всю ночь гулял.

- Когда настоящая Юрихара… Когда её заменили?

- Точно не знаю. Но очень давно. Она всегда была отстранённой, поэтому мы просто не заметили, что она изменилась.

- Пожалуй, ты права…

Мы опустили головы.

Странное чувство.

Мы никому не могли сказать правду. Если бы мы это сделали, всем бы стало только хуже. Кроме того, рассказ о том, как Подражатель сбежал из организации, которая создала Мантикора, вызовет кучу вопросов.

- То есть, в конце концов, ничего не было?

- Лучше уж так.

- Да…

Мы встали.

Большинство учеников уже разошлись по домам, а спортивные команды и клубы занимались. Поэтому никто не бродил по коридорам и не переобувался у шкафчиков для ботинок.

Мы подошли к воротам. Девушка, дежурившая там, очень обрадовалась, когда увидела меня.

- А, президент! Наконец-то пришла! Можешь заменить меня на минутку? Мне надо в туалет!

Я улыбнулась и кивнула, и она побежала в школу.

- Ты всем нравишься, - усмехнулась Наги.

- Или всем нравится мною пользоваться, - состроила я гримасу. Я помнила, как Камикисиро Наоко постоянно просила меня не обращать внимания на свои опоздания. Вот как в первую очередь проявлялась наша дружба.

- Наоко-сан в самом деле?.. – начала я мягко, но неожиданно печально.

- Да… Наверное, - с грустью прошептала Наги.

Когда Танака-кун вчера прощался с нами, он сказал: - Не знаю, как объяснить, но мне кажется, что я должен благодарить за всё Камикисиро-сан. Спасибо.

Он едва не плакал.

- Танака-кун, что ты на самом деле думаешь о Наоко-сан? – спросила я.

Он грустно посмотрел на меня: – По правде говоря, если бы мы нашли её, я бы сказал, что хочу с ней расстаться. Но теперь… я не уверен.

- Хммм… - только и сказала я.

Я не знала, что сказать другому её парню, Кимуре Акио. Возможно, ему вообще не стоит ничего знать. Если когда-нибудь кто-нибудь скажет ему, то это должен быть…

Но мы вновь вернулись к своим повседневным делам.

- Однажды Наоко сказала кое-что странное, - сказала Наги, глядя на небо. - Она назвала Подражателя ангелом. Повелитель небес послал его изучить человечество и вынести решение, жить или умереть. Он пришёл, чтобы узнать, ведёт ли человечество благожелательную жизнь. Если нет, он должен был покончить с нашей историей.

Она застала меня врасплох: – Ангел?

- То есть, я уверена, она это просто где-то прочитала. Есть у неё такая склонность, всё преувеличивать. Лично я думаю, и Подражатель, и Мантикор были неудачными экспериментами биотехнологий. Но если она была права…

- …

- Но мы ещё живы. Похоже, на этот раз, пронесло, - печально улыбнулась она.

Наги должна была это сказать. Она не могла допустить, чтобы смерть её подруги была напрасной.

Но я не улыбнулась.

Наги не видела, как погиб Подражатель.

А я видела. Совершенно ясно.

Свет стёр с лица земли Саотомэ Масами. Он не задел бессмертного Мантикора, но оставил ожоги.

Это был не биотехнологический эксперимент.

Луч поднялся в космос, но если бы он был направлен в обратную сторону, он бы очень и очень глубоко прожёг Землю…

- Тогда мир спас…

- Не я и не Бугипоп… А маленькая, одинокая, пылающая любовью девочка, которая так понравилась Подражателю. А мы даже не можем её поблагодарить, - злилась Наги.

- …

Я ничего не ответила. Я просто молча глядела на небо.

Я смотрела вдаль.

***

Пока мы с Наги в растерянности смотрели на чистое синее небо, мимо нас прошли парень и девушка. Когда я их увидела, то не смогла удержать восклицание: - А!

Девушка оказалась Мияситой Токой. А парень – третьеклассником с обеспеченной карьерой дизайнера, которого я когда-то любила, и который разбил моё сердце – Такэда Кэйдзи-семпай.

Он немного занервничал, когда увидел меня, поэтому я заговорила первой, показывая, что волноваться не о чем. – О, семпай, - как можно веселее сказала я.

- Эй, - неопределённо ответил он.

Наги неожиданно встала напротив Мияситы-сан: – Хмм. Значит, ты – Миясита Тока, - сказала она, похоже, впервые сталкиваясь с этой её сущностью.

- Д-да… - кивнув, ответила Миясита-сан. Милый тонкий голосок не имел ничего общего с привычным мальчишеским тоном Бугипопа.

- Я – Кирима. Приятно познакомиться, - сказала Наги, протягивая руку.

Со стороны всё выглядело так, словно школьная хулиганка собирается напасть.

- Эй! – сказал Такэда-семпай, сделав шаг, чтобы защитить её.

Но Миясита-сан пожала руку: – Взаимно, - сказала она и потрясла её. Едва ли она осознавала, что происходит.

- Увидимся, - криво улыбнулась Наги.

Когда они отошли от ворот, я сделала глубокий вдох и вновь посмотрела на небо.

Я не могла смотреть в глаза Мияситы-сан. Я хотела развеселить её, но не знала как.

Слишком уж много неясностей.

Порой надо кому-то просто улыбнуться, но даётся это с огромным трудом.

- Как тяжело улыбаться…

- Хм? О чём ты?

Я потрясла головой: – Неважно. Ни о чём.

Наги с сомнением на меня посмотрела, но, в конце концов, вновь уставилась на небо и начала свистеть.

Я знала эту песню и тихо подпела.

"Жизнь, как мгновенье, для влюблённой девушки;

Пока твои красные губы не поблекнут,

Пока страсть теплится в груди,

Ты знаешь, "завтра" не наступит"

Осеннее небо было таким ярким, что мои глаза прослезились.

"Скоро наступит весна", - подумала я.

Конец "Бугипоп и Другие".

Том 2

Прелюдия

Одним холодным снежным мартовским днём девочка поднялась по лестнице старшей школы нашей префектуры, Академии Синьё, и спрыгнула с крыши. Её звали Минахоси Суйко. Ей было всего семнадцать.

- Марико-сан, что тебе нравится больше всего? – внезапно спросила она меня однажды, когда ещё была жива.

Не придавая её словам большого значения, я назвала имя популярной поп-звезды.

- Хмм… Правда?

- Да. Он классный, - небрежно сказала я.

Суйко-сан глубоко вдохнула, подняла лицо к солнцу и начала свистеть.

Наша школа находится высоко в горах, и большинство учащихся добираются туда и обратно на автобусе. Но в тот день мы с Суйко-сан решили пройтись до дома пешком, и все улицы были в нашем распоряжении.

Она насвистывала одну очень популярную песню этой поп-звезды. Суйко-сан здорово свистела. Она создавала удивительно красивую мелодию, которая звучала гораздо лучше оригинала. Когда она закончила, мне оставалось только поаплодировать.

- Невероятно! Суйко, это было действительно здорово!

- Нет. Если тебе и понравилось, то только потому, что песня нравилась тебе раньше.

Она была одной из тех, кто говорит совершенно спокойно о любых драматических вещах.

- Думаю, тебе стоит попробовать развить свой талант. Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте?

- Нет, только слушаю.

- Тогда у тебя должен быть абсолютный слух или что-то типа того. Это так здорово! А что ты обычно слушаешь?

- Ерунду, которую даже никто не знает.

- Например?

- Мм, например... - Она глубоко вдохнула и начала напевать совсем другую мелодию.

На этот раз это было скорее гудение, нежели свист, словно она играла на волшебном инструменте, который мог воспроизвести любую мелодию.

- !.. – Слушая её, я была настолько поражена, что затаила дыхание.

Эта песня не шла ни в какое сравнение с первой. Я чувствовала резонанс в груди, вибрацию в сердце, от которой становилось неожиданно грустно. Странная мелодия – ритмичная и одновременно такая сильная.

Когда она закончила, я даже не смогла ей похлопать. Я была настолько потрясена, что в глазах стояли слёзы.

- …Что случилось? Тебе не понравилось?

- Нет… Не в этом дело! Это было так… так… ах, я просто не знаю, что сказать. Словно та музыка, которую я слушаю, всего лишь имитация настоящей…

- Кажется, тебе понравилась эта песня.

- С-со мной такого ещё не было. Когда я услышала, как ты её поёшь, возникло такое ощущение, словно… первый раз почувствовала, что значит полюбить песню. И это не что-нибудь попсовое или модное! – возбуждённо воскликнула я.

- Это хорошо, - сказала Суйко-сан, улыбнувшись. На фоне красного вечернего неба она была также прекрасна, как её песня, если не больше. Казалось, передо мной возник силуэт богини.

- Что это была за песня? - спросила я.

Она захихикала. – Не будешь смеяться?

- Почему я должна смеяться?

- Это произведение называется Саломия. Оно из балета.

- И что в этом необычного?

- Композитор Ифукубэ Акира .

- Кто?

- Он известен своей музыкой, которую пишет для фильмов ужасов, - сказала Суйко-сан, приложив руку ко рту. Её плечи затрепетали, словно она смеялась.

Женщины, которые так делают, заставляют моё сердце биться чаще. Сама я, как мне кажется, никогда не смогу так естественно смеяться. Нет, я не знаю больше никого, кто смеялся бы столь красиво или столь безгранично, как она.

Но ей оставалось жить недолго среди нас.

Я не понимаю. Зачем такой девочке нужно было себя убивать?

Говорят, она даже записки не оставила. Мы не знаем, страдала ли она от чего-нибудь, что могло бы её довести до такого, или просто пыталась что-то доказать.

Но я хочу знать. Я должна узнать.

По правде говоря, я не могу сказать, что мы с ней были близки.

Но в те редкие дни, когда мы оставались одни, она всегда разговаривала со мной откровенно. Это был как раз тот случай.

И всё же, она, вне всякого сомнения, была самым реальным человеком со своей точкой зрения из всех, кого я встречала. Об остальных я такого сказать не могу. Все просто имитировали кого-то другого, безнадёжно пытаясь делать вид, что это их истинная сущность. Все они были фальшивками.

Поэтому я думаю, что за её суицидом что-то скрывается.

Вот почему я последовала за ней.

Имитация ли это? Возможно.

Как печально, я ведь даже не знаю, люблю ли её на самом деле. Какая ирония; моя жизнь стремится к концу, а я ничего не понимаю.

***

Комия Марико поднялась на крышу школы, составив в голове предсмертную записку, но не написав её.

Небо было тёмным.

Солнце уже давно село, последние едва различимые отблески угасали.

- Суйко-сан…

Она посмотрела через край.

Внизу она ещё могла видеть белую линию, очерчивающую контур, где когда-то лежало тело Минахоси Суйко. Мир вокруг неё практически погрузился во тьму, был виден лишь свет этой линии, которая всё приближалась.

Она сглотнула.

В голове вспыхнуло то, что когда-то ей сказала Минахоси Суйко.

- Марико-сан, никакое решение в этом мире не является правильным. Птицы иногда ненавидят небо, а в апреле иногда падает снег. Всё относительно, ничто не "противоестественно".

Я подумала, что это значит?

Возможно, я пойму, если перелезу через ограду!..

Белая линия двигалась, призывая её. Это была иллюзия, но зов выглядел настолько натурально, что Марико казалось это естественным.

Для неё не существовало другого логического пути, кроме как прыгнуть. Внутри росло возбуждение. Тело дрожало, но не от страха – нет, это было волнение.

- Суйко-сан!..

Комия Марико уже схватилась за ограду, готовая забраться на неё.

Но за спиной раздался голос.

- Ты хочешь последовать за Минахоси Суйко? Ты не сможешь. Это невозможно.

Голос был странным… парня и девушки одновременно и в то же время не похожий ни на один из них.

- ?! – Марико в удивлении обернулась.

Он сидел на другом краю крыши, скрытый во тьме. Трубообразная чёрная шляпа наполовину закрывала глаза. Он был укутан в чёрный плащ с заклёпками. Губы, в противовес белому лицу, были накрашены чёрной помадой.

- Если ты сейчас прыгнешь, ты не попадёшь туда, куда попала она, - спокойно сказал он.

- Т-ты?.. – произнесла Марико. Она содрогнулась, но не потому, что не знала, кто это. Напротив, она знала о нём всё. В школе о нём говорили все девочки.

Но неужели он существует?..

- Похоже, ты знаешь, кто я. Это упрощает дело. – Его лицо приобрело странное ассиметричное выражение - левый глаз сузился, а правая часть рта выгнулась вверх.

- О-о чём ты? Почему я не могу последовать за ней?

- Всё просто. Ты расстаёшься с жизнью по своему желанию. А Минахоси Суйко - нет. Если есть такое место, как рай, то ты, без сомнения, отправишься не туда, где оказалась она. – Его голос можно было назвать сухим.

- То есть она умерла не "по своему желанию"? Что это значит? – Марико почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Ты ведь знаешь, кто я? Тогда ты знаешь, чем я занимаюсь. – Он наполовину был окутан тьмой. Словно растворён в воздухе.

- Т-тогда… ты?

- Да. Я - синигами. Минахоси Суйко не убивала себя. Я… убил её.

- П-почему?!

- Потому что она была врагом этого мира.

- !..

- Что будешь делать теперь? Всё ещё хочешь умереть? К несчастью, я не намерен убивать тебя. Ты не стоишь того.

- Н-но… но… - путаясь, стала заикаться Марико. Сейчас она ни в чём не была уверена.

Враг этого мира? Суйко-сан? Как? Что это значит?

- Другими словами, я могу проложить этот путь. Минахоси Суйко ещё не добралась до следующего мира. В отличие от меня, она не "разделилась", у неё всё происходило "автоматически". Но где она сейчас… я тебе сказать не могу.

Марико не поняла ничего из того, что сказал человек в плаще.

Она не добралась до следующего мира?

Марико рефлексивно посмотрела вниз на землю по ту сторону ограды. Там было так темно, что белая линия выделялась ещё сильнее.

Это безумие. Марико увидела… увидела, как специалисты уносят её окровавленное тело, оставляя на месте лишь белый контур. Что всё это значит?

- Что это значит, Буги?!... – обернувшись, крикнула Марико... но человек в плаще исчез.

Она оглянулась вокруг, но никого не увидела. Везде была только тьма. Невероятно звучит, но загадочная фигура исчезла.

Или, возможно, его никогда и не было.

- …

Страх окончательно охватил сердце Марико.

Она аккуратно посмотрела вниз.

Но ограда, которая казалась такой маленькой минуту назад, сейчас выглядела высотой в сотни метров.

- Аах…

- Это невозможно.

- Ты не попадёшь туда, куда попала она.

- Минахоси Суйко ещё не добралась до следующего мира.

Её ноги задрожали.

- Ааааах!..

В бессилии Марико опустилась на пол. Слезинки одна за другой катились по её лицу. Она не могла их сдержать. Она плакала впервые с тех пор, как умерла Минахоси.

Она была уверена, что лучше умереть, чем плакать, но не могла сдержать слёзы.

- Прости. Прости… Прости, прости, прости… - шептала она ритмично, медленно покачиваясь взад и вперёд.

Но её голосок был настолько слаб, что его тут же уносило ветром, и он терялся где-то в ночи.

***

- …

Человек в плаще и чёрной шляпе посмотрел на неё снизу вверх. Под ногами у него была прочерчена белая линия в виде человеческой фигуры.

Он опустился на колено и провёл рукой по контуру.

- Она совершенно точно уже не здесь… - прошептал он и поднялся. – Попытаешься снова? Мыслитель?

Его чёрный плащ развевался на ночном ветру.

Начальные иллюстрации

Аннотация

Вы когда-нибудь чувствовали, что внутри вас что-то есть? Вы всегда завидовали другим людям? Вы всегда хотели стать с кем-нибудь единым целым? Вам больше не надо ни о чём волноваться. Ваше время близится. Новые возможности — настаёт время, когда все страдания закончатся.

Сознание Кохэя Кадоно породило волнующий второй роман потрясающей серии Boogiepop — Boogiepop Returns: VS Imaginator. Part 1. Станьте свидетелем возникновения загадочной Организации Това — основного участника аниме Boogiepop Phantom — как Бугипоп обнаружил, что его преследует искусственный человек, известный как "Жуткий Э". В то же время смертельная сущность находится за пределами человеческого понимания. Сумеете ли вы высвободиться из рук Мыслителя?..

- Я иногда просыпаюсь посреди ночи, - говорила она. Её зовут Накадай Савако, скулы немного выступили, лицо побледнело. Для Асукая Дзина она выглядела словно завядший букет, что таился у неё под курткой.

- Хмм, - ответил он.

- Знаю, это банально, но я чувствую, как на груди что-то сидит и смотрит на меня. Но когда открываю глаза…

- Оно исчезает?

- Да. То есть, я понимаю, это всего лишь сон, но… Я вижу его снова и снова. Поэтому…

Плечи Савако затряслись. В её волосах ещё можно было увидеть нанесённый два месяца назад перманент, но ей было всё равно, она явно не придавала этому большого значения. Оно было понятно – прошло всего четыре месяца со вступительных экзаменов. Как и многие девушки, она должна была привести свои волосы в порядок перед таким событием, а потом поддерживать их в хорошем состоянии, чтобы произвести приятное впечатление  на собеседовании, но на тот момент у неё просто не было времени.

- Эта… "тень"… - прервал её Асукай. – Она что-нибудь сказала тебе?

Она удивлённо взглянула на него. – Да! Да, сказала. Как вы узнали?

Не обращая внимания на её вопрос, он спросил: - О чём она говорила? Ты помнишь?

- Н-нет, я…

- Ты ничего не помнишь?

- Ничего, - кивнула она.

Эта школа была спроектирована таким образом, что основной массе людей приходилось ютиться в малом пространстве, учительская же была скрыта в углу здания и по размеру напоминала одиночную камеру. И сейчас два человека сидели здесь, в этой коморке.

Тут было всего одно окно – тонкая, вытянутая, вертикальная щель в стене, из которой падал единственный луч красного света. Вечерело.

- Хмм… - снова протянул Асукай, закрывая рот и опуская глаза на грудь девушки.

"…У неё нет корней, - подумал он. – Очень мало листьев… зато бутоны большие, но они почти сломали стебель…".

В тишине Савако чувствовала себя неуютно, поэтому стала сплетать пальцы у себя на коленях.

- Эм, Асукай-сенсей?..

- …

Он не ответил.

Вместо этого упёрся пальцем в подбородок и сделал утончённое спокойное выражение лица. Он не на много старше Савако, немного за двадцать. Студент государственного университета и, одновременно, учитель изобразительного искусства на полставки в этой школе. А также он принял весьма непопулярную должность методиста.

- …

Она робко подняла на него глаза. В этот момент он отвёл свой взгляд и уставился в окно.

- Я-я извиняюсь, всё это звучит так безумно… - шептала Савако, не в силах больше продолжать.

Асукай тихо сказал: - Как учитель, я знаю, что не должен допускать таких разговоров. Но, возможно, тебе не стоит столь серьёзно относиться к экзаменам.

- Что вы имеете в виду?

- Учёба в лучшем университете не избавит тебя от терзаний… и не даёт никаких гарантий на будущее, - продолжал он так, будто давал наставления. – Я знаю многих людей, которые изводят себя, чтобы поступить в колледж, а потом просто не знают, что делать. Все они хорошо учились, но не знали, каково это, быть свободным и просто наслаждаться жизнью. Поэтому они пытались сдавать экзамены, чтобы стать госслужащими или что-то в этом роде. Они впустую тратили свою жизнь ради… не знаю, достойного будущего. Они встречают людей, в которых влюбляются, но даже понимая значимость любви, всё равно упускают много важных вещей в жизни.

- Они - студенты колледжа и им не надо трястись из-за экзаменов. А ведь очень немногие школьники сдают с первой попытки. Большинство же проваливаются. И становятся ронинами. Они попусту растрачивают свою драгоценную юность и, в конце концов, становятся никем именно из-за этого.

Она опустилась на стул, широко раскрыв глаза.

- Понимаешь? – спросил Асукай, поворачиваясь к ней.

- Эм, нет…

- Ты уже знала это, не так ли? Но тебе было бы лучше не думать об этом. Но не думать и избегать правды… это совсем разные вещи. Хотя я не имею права говорить тебе, чтобы ты не перебарщивала. На самом же деле, единственное решение – сдать эти тесты… это и будет перебор. Однако важно не переусердствовать, но, честно говоря, надежда на это ничтожно мала. Я знаю, что ты слышала всё это раньше, но поступить в колледж – это не конечная цель в жизни. Этот сон с тенью означает, что ты неосознанно сопротивляешься поступлению в колледж. Я думаю, что тебе всего лишь нужно немного расслабиться.

- Х-хорошо, - кивнула она. – Но… но всё же…

- Именно. Поэтому-то тебе и нужно подумать. Поступить в колледж неплохо. Так или иначе, это не такая уж и несбыточная мечта. Но, знаешь, в том, чтобы зациклиться на этом, тоже нет ничего полезного, ведь верно? Совершенно естественно, что ты настолько перетрудилась, что у тебя не осталось сил даже на то, чтобы спокойно сидеть здесь.

- Я… Я, кажется, понимаю, - коротко ответила Савако.

"…Бутон немного ослаб, - подумал Асукай. – Если бы она дала вырасти ещё парочке листьев… но не в них кроется решение всех её проблем, а в том, что должно начаться".

Он вновь посмотрел на её грудь.

Он должен здесь что-нибудь увидеть.

Никто больше не видит этого, в том числе и сама девушка.

Затем они более детально поговорили о том, как справляться с проблемами.

- …Спасибо вам большое! – выпалила она, поднявшись со стула двадцать минут спустя.

- Ты хорошо потрудилась. Всё, что тебе нужно делать – это сохранять спокойствие и продолжать двигаться вперёд.

- Хорошо. Спасибо, сенсей. Я чувствую себя гораздо лучше. Скажите, вы всех так настраиваете? Как психиатр или консультант?

- Не всегда.

- Может вам стоит сменить работу. Вы, правда, такой умный и милый. – Асукай несмело улыбнулся, а она хлопнула ладонью по своему рту. – Ой! Простите! Я не хотела вас обидеть!..

- Я подумаю над этим, - усмехнулся он. – Говорят, ты не можешь писать живые картины.

Как только Савако немного отошла, она неожиданно обернулась, что-то вспоминая. – Ах, да! Сенсей, вам знакома фраза "В апреле иногда падет снег"?

- Ч-что? – удивлённо переспросил Асукай.

- Это всё, что я помню из своих снов. Ах, но, наверное, это не имеет никакого значения. До свидания! – блеснула она, словно сходила со сцены – её уныние, в конце концов, исчезло.

- В апреле… иногда падает снег?

Эти слова, почему-то, застряли у Асукая в голове.

***

Когда Асукай Дзин думал о своей странной способности замечать изъяны в людских сердцах, он всегда вспоминал Маленького Принца Сент-Экзюпери . Он читал его, когда ему было три или четыре года, но запомнил одну строчку, которая звучала примерно так: "Этот ребёнок был прекрасен, потому что в его сердце росла роза".

Тогда он почувствовал, как эта картина запечатлелась в его сознании и оставила свой отпечаток.

Его глаза видели растения, растущие на груди у каждого человека. Многообразие видов, попадавших в поле зрения, было огромным. Растения различных форм и размеров, однако проблема связана не с разнообразием, а с тем, что в каждом виде какая-то часть отсутствовала.

Иногда не было цветка. Или листьев. Стебля. Или корня, как у этой девочки. Он ещё не видел человека, у которого на груди был бы полный комплект.

Всегда были какие-то изъяны.

Поэтому его "советы" просто компенсировали тот или иной изъян. Если не было корней, он просто говорил что-нибудь личное. Каждый довольствовался этим, и вновь обретал хорошее настроение.

Закончив работу в школе, он вышел из своего кабинета и пошёл вдоль торговых рядов. Он не мог помочь, он всего лишь видел изъяны на груди людей.

Но временами ему это надоедало.

Человеческие усилия были направлены на устранение этих изъянов. Он знал это. Но он так же знал, что то, чего им не хватает, у них никогда не было и не будет.

Асукай смотрел на свою собственную грудь, но ничего не видел. Вероятно, ему чего-то не хватало, и именно это делало его таким несчастным. К сожалению, никакая замена ему не сможет помочь.

- …Вот почему я сказал…

- …Что?..

- …Ха-ха-ха! Как это глупо…

Пьяные, молодёжь, старики, мужчины, женщины… Никто из них его не замечал. Никто даже не подозревал, что у них не хватает цветов или корней.

(Они счастливее, когда не знают…)

Так как он был ещё молод, то чувствовал себя изолированным.

Хотя, возможно, так оно и есть.

- …Ой, смотрите! Снег!

- Ух, ты! Как красиво!

Все вокруг смотрели на небо, поэтому Асукай не мог не посмотреть вверх.

Что-то белое падало из ночного неба.

(Мне нравится снег…)

Снег делал всё вокруг белым. Он ему очень нравился. Возможно потому, что цветы никогда не растут под снегом. Он мог думать о своём, ни на что не отвлекаясь… по крайней мере, так ему казалось.

Но когда он, счастливый, посмотрел на небо, выражение лица вдруг застыло.

В окне пятого этажа соседнего здания стояла девушка.

Она стояла снаружи на карнизе, словно готовилась к прыжку.

Когда он посмотрел на неё, их глаза встретились. И тогда…

- Нет!.. – едва не вскрикнул Асукай, но в этот момент она выбросилась из окна.

Асукай рефлексивно кинулся в её сторону.

Но запутался в ногах и неуклюже упал на землю.

Он поспешил подняться, но когда снова поднял глаза, то увидел нечто невообразимое.

- Хех-хех-хех.

Девушка, улыбнувшись, повисла в воздухе.

В её улыбке было что-то удивительное. Рот закрыт в прямую линию, а улыбалась она одними глазами, сладко и очаровательно.

Она застыла в падении.

- А?.. – удивился он.

- Эй, не спи! Уйди с дороги, - пробурчала группа пьяных, толкнув его в спину.

- В-вы это видели? – спросил Асукай, показывая на девушку.

Никто из них не обратил внимания. – О чём ты говоришь?

- Ты слишком много выпил!

Они глянули в ту сторону, куда он показывал, но никто её не видел.

(Ч-что происходит?..)

Он встал, посмотрел вверх и остолбенел.

Сейчас он разглядел её очень внимательно – можно сказать, что она падала, только очень-очень медленно. Её спутанные волосы колебались.

- Хех-хех-хех.

Эти смеющиеся глаза смотрелись на свету, как дырки в небе.

- Не очень-то весело видеть то, чего никто не видит, Асукай-сенсей? – услышал он её шёпот над ухом.

- Как?..

- Я знаю, что вы чувствуете. Со мной то же самое.

Асукай был сбит с толку, эта девочка падала прямо перед ним.

- Т-тогда ты…

- У меня, как  и у тебя, экстрасенсорное восприятие, я вижу людские смерти.

Выражение её лица уже никогда не изменится – этот навсегда закрытый рот никогда больше не сможет пошевелиться. Время вокруг неё словно двигалось со скоростью улитки.

- Смерти?

- Если быть более точным, я вижу, как все жизненные процессы, генерирующие энергетическое поле, сгорают. – Она снова улыбнулась. – Мне предоставлена возможность управлять смертью каждого человека. Моя цель – поддерживать вселенную в таком состоянии, которое сделает меня врагом целого мира. Даже весной я буду приносить холод. Я заставлю снег идти в апреле.

- Э…

- Вы мне в этом поможете, Асукай-сенсей?

- Что?.. Что вы такое говорите? Кто вы?! – прокричал он.

Люди вокруг посмотрели на него с подозрением. Они видели, как он кричит в пустоту. Наверное, подумали, что совсем пьяный или под кайфом.

Девочка в воздухе ответила: - Мои враги называют меня Мыслителем.

Она исчезла.

- С-стой! – выкрикнул он, протягивая руку, но пальцы схватили лишь воздух.

- …

Поражённый, он разочарованно опустил голову, подумав, что окончательно спятил. Он видел это. Видел совершенно отчётливо – потом Дзин взглянул на свои ноги и едва не вскрикнул.

Упавший снег накрыл всё вокруг, кроме места у его ног, там виднелся небольшой клочок тротуара.

Он напоминал тень от упавшей с неба куклы.

***

Когда Асукай вернулся домой, девушка высунула голову из соседней комнаты, словно только и ждала, когда он придёт.

- А вот и ты! С возвращением! – с энтузиазмом поприветствовала она. Это была Кинукава Котоэ, дочь хозяина дома и кузина Дзина. Родители разрешили ей занять свободную комнату на время учёбы. Её же дом находился в минуте ходьбы отсюда.

- Ч-чего тебе? – безучастно спросил он, заходя в дом.

- Дзин-ниисан, ты ещё не кушал? Я просто кое-что готовлю; думаю, тебе понравится.

- Эм, да… спасибо.

- Отлично! Будет готово через минуту! – Её голова тут же исчезла.

Котоэ всегда была такой. После того, как отец Асукая умер два года назад, он снял квартиру в доме своего дяди. В связи с этим у него появились проблемы. Обучаясь в университете, Асукай получал стипендию, а вот скудное жалованье школьного учителя целиком и полностью уходило на еду и жильё. Он мог спокойно сдать комнату без гаранта, но Котоэ так некстати взялась за ним присматривать.

Наблюдая за жизнерадостной Котоэ, Асукай сам немного успокаивался.

(Что было иллюзией, а что – нет, это не похоже на то чувство, когда испытываешь, говоря себе "Никогда не видел раньше ничего подобного…")

Если он возьмёт себя в руки, то смирится с тем, что так было всегда.

Он вошёл в комнату, плеснул несколько раз себе в лицо водой из раковины, затем повернулся. Котоэ держала руки на боках, как хозяйка.

- Хорошо! Сегодня на ужин особое угощение. Я слов на ветер не бросаю!

Она с энтузиазмом села за стол, словно была у себя дома, и поставила перед Асукаем чашку, из которой выходил пар. Он был немного смущён.

- Выглядит здорово. Спасибо.

- Дзин-ниисан, ты какой-то уставший. У тебя всё в порядке?

- Да… Просто в последнее время много работы. Мои ученики устают, и я вынужден брать их груз на себя.

- Это плохо.

- Но у тебя в следующем году такого не будет.

Котоэ училась во втором классе местной префектурной школы Академии Синьё.

- Да, но… я не могу решить, поступить в колледж…

Она посмотрела на него.

- Или, может… учиться дальше, поступить к тебе в ученики…

- Когда ты решишь уже пойти в школу искусств? Ты же знаешь, я – учитель художественной истории и черчения.

- Но ты же ещё и консультируешь. Это мне может пригодиться …

- Мы и так можем разговаривать в любое свободное время. Тебе не за чем поступать туда, где я работаю.

- Правда? – улыбнулась Котоэ.

- Но дети, с которыми я беседую, имеют на то причины. Чего не скажешь о тебе… - подразнивающе подмигнул он.

- Это подло! Хочешь сказать, что я ничего не стою?! – надулась она. Но долго не продержалась, и вскоре они оба смеялись.

Котоэ слегка вздохнула. – Наверное, я всё делаю назло…

- И слава богу. Тебе ни к чему моя помощь, - честно признался Асукай, беря ложку.

- Мм?

- Думаю, каждый человек должен найти собственный способ справляться со своими проблемами. А с этими тестами… Я – всего лишь школьный учитель, поэтому многого не могу дать. Мне нельзя говорить, что им не нужно поступать в колледж… даже если им и правда это не нужно…

Он мельком взглянул на грудь Котоэ.

У неё не было "цветов".

Зато было достаточно листьев, которые по большей части означали добро и теплоту, а её стебель и корни были в равной степени защищены. Но он не нашёл ни одного цветка.

Котоэ была хорошей девочкой.

Положение у неё неплохое. Родители владели несколькими многоквартирными зданиями и были достаточно богаты. Но это не делало её счастливой.

Глубоко в душе она задавалась вопросом "Почему я никогда не могу принять окончательное решение?" Иногда ей приходилось видеть самого обычного ничем не примечательного человека, который целиком и полностью отдаётся какому-нибудь незначительному делу. Это угнетало её – она ужасно завидовала таким людям.

Но ничего не могла поделать.

Ей всегда "недоставало" этого энтузиазма.

- Дзин-ниисан, тебе просто надо освежиться. – Даже не имея ни малейшего представления, что он за человек, Котоэ пыталась пользоваться обычными утешающими фразами, чтобы подбодрить его. – Ты слишком много берёшь на себя чужих проблем. Знаешь, тебе стоит чуть проще к этому относиться. – Она кивнула, и это было на удивление убедительно.

- С-спасибо. Даже не знаю, кто из нас кого консультирует, - усмехнулся Асукай.

- Это неважно! Выход есть всегда… даже по отношению к тому, чего пока не существует, - заявила она.

- Эм… да, наверное, - неуверенно кивнул Асукай. – Хотел бы я так считать…

- Но выход может быть немного… жестоким… может даже противоречить всем законам в мире, - сильно; почти самоуверенно сказала она.

- …А? – Асукай поднял на неё глаза. На Котоэ это было не похоже.

Он замер.

На её груди ничего не было.

То, что он видел секунду назад, исчезло.

Выражение её лица – она смеялась одним лишь сверкающим взглядом, а губы сложились в прямую линию –

- К-кто ты?! – вскрикнул Асукай, отпрыгивая в сторону.

- Успокойтесь. Я всего лишь позаимствовала её тело… временно, - прошептала девушка с лицом Котоэ.

- Ч-что?!

- Душа этой девочки не способна принять меня, - тихо сказала она. – Я покину её через секунду.

- Ты что, шутишь?.. Ты призрак?

- Нет… не призрак, - ответила она, стоя прямо перед ним. – Правильней сказать "гипотетически возможный источник энергии". Но ваше жалкое сознание может воспринимать меня как "взгляд в будущее".

Она приблизилась ко лбу Асукая.

Она мягко коснулась его обеими руками.

- Асукай-сенсей, вы чувствуете, когда вы должны… кое-что сделать?

- О чём ты?

- О поиске дефектов в человеческих сердцах.

Её мягкие, нежные кончики пальцев, массировавшие лицо Асукая, крепко надавили на него.

Он простонал. Чувства противоречили друг другу – ему было приятно и жёстко одновременно.

- Что вы думаете о своём дефекте, Асукай-сенсей?

- ?!...

- У него нет "названия". – Её голос звучал спокойно, но твёрдо.

- Э?..

- Покажите мне свой взгляд в будущее.

Она притянула его, нагнулась и приложила свои тонкие губы к его губам.

В голове Асукая тут же что-то открылось.

Перед ним стремительно пролетел поток картинок.

- Ах… ааааааааааааа! – закричал он, отталкивая её.

Она даже не двинулась, лишь отшатнулась и снова уставилась на него.

- Аааа… аааа… - Асукай с трудом дышал. – Ч-что это… что это за спектакль?

- Ваше "название", Асукай-сенсей.

- Э-это ад! Я никогда этого не сделаю!

- Выбор за вами. Но вы способны на это. Ничто не может изменить эту истину. Причина вашего рождения здесь… и только здесь.

- Заткнись! Что… что ты такое, какой-нибудь демон?! Я… я… - Он хрипел, не в силах подобрать слова.

- Разве я вас искушаю? Нет. Я здесь не за этим. Решение принимать вам. – Она улыбалась одними глазами. – Но, Асукай-сенсей, запомните. Птицы иногда ненавидят небо, а в апреле иногда падает снег.

- Убирайся!

Асукай кинул в неё чашку с тушёным мясом.

Она даже не попыталась увернуться, просто приняла удар.

Мгновение спустя раздался крик: - Ой! Ч-что за чёрт?!

Асукай задыхался.

Котоэ вернулась.

- Т-ты…

- Почему?.. Почему я?.. Вся в мясе!!! – сбитая с толку сказала Котоэ; не понимая, что происходит. Она ничего не помнила.

Асукай вытер её лицо полотенцем, пытаясь унять дрожь.

(…Как она себя назвала? Мыслитель?..)

***

Возможно, он сошёл с ума, но это не повод пропускать работу. Сейчас Асукай беседовал с очередной ученицей в школе.

- Я не выдержу. Я больше не могу не обращать на это внимания. Я как будто просыпаюсь посреди ночи… и мои руки начинают дрожать, - сказала девочка, снова и снова кивая самой себе.

Стебля у неё "видно" не было. Зато были корни, но они соединялись непосредственно с листьями и с основанием цветка.

- Тебе нужны перемены, - ответил Асукай, при этом понимая, что это не поможет. Девочка была настолько напугана, что ей уже ничто не могло помочь. Неважно, чем она будет заниматься, тревоги её всё равно не покинут. Она либо сдаст экзамены, либо нет, третьего не дано.

- Что мне делать?

- Отдохни, займись тем, что тебе нравится. Или смени метод обучения. У тебя ведь хорошая память, да?

Люди без стебля схватывают всё на лету. Однако они не способны применять эти знания на практике, не способны учиться, не способны расти. Они могут вобрать в себя столько, сколько захотят, но это просто груз, от него нет никакой пользы и никакого вреда.

- Я подумала о том же …

- Тогда в ближайшую неделю загружайся уроками лишь наполовину.

- Ах… н-но… - запнулась она… но, осознав поставленную задачу, глаза её засияли. У таких, как она, не было своей цели, поэтому они успокаиваются, когда её даёте вы. – Это сработает?

- Уверен. Тебе станет легче, - ответил Асукай. Он хотел добавить "хотя это тебе не поможет…", но не дал этим словам волю. Всё равно бесполезно.

- Хорошо! Я попробую. сенсей, спасибо, что помогли!

- Не за что, ты сама себе помогла.

- Нет, вы действительно умеете помогать людям. Все так говорят! Как жаль, что такой талант пропадает в подготовительной школе.

- Да ладно.

- Асукай-сенсей, я считаю, вы занимаетесь чем-то более важным, чем преподавание. Да, возможно, именно поэтому вы здесь.

- Хмм… Кто знает…

Ты способен на это. Ничто не может изменить правду.

- Я просто не могу, - угрюмо произнёс парень.

- Хмм… первые твои результаты были очень хорошие, но с тех пор они не улучшились. – Асукай оторвал взгляд от личного дела парня и посмотрел на его грудь.

Листьев нет.

Такие люди не получают удовольствия от жизни. Так как цветок и стебель хорошо развиты, он способен на большее, но любая попытка может заставить засохнуть всё вокруг.

- Я знаю, я могу добиться большего…

- Но тебе скучно учиться, да? – прямо сказал Асукай, а главное – в точку.

Парень неуверенно кивнул. – В принципе, да.

- А ты знаешь почему? – Тон Асукая изменился, он стал каким-то обвинительным.

- Нет.

- Потому что это скучно. Почему же ещё? – ухмыльнулся он. И этим всё было сказано.

- Ну, чёрт, если уж вы мне говорите такое… - усмехнулся в ответ парень. Любой другой потерял бы всякое желание что-то делать, услышав такое от учителя, но только не он.

- Слушай, я знаю, это до ужаса нудно. Ты ждёшь, что учителя будут говорить тебе, что делать… что тут может быть весёлого? Всё, что мы делаем – это, в конце концов, лишь выполнение инструкций какой-нибудь идиотской книги правил.

- Ха-ха-ха!

- Ты следуешь им, проходишь тесты – это и есть сущность системы. Знаешь, почему я работаю здесь на полставки? Ведь у меня нет ни учёной степени, ни чего-то такого.

- Ну… вы набираетесь опыта?

- Точно. Несколько лет назад я, как и ты, сдавал экзамены. Бился головой об стену в поисках лёгкого способа. Сейчас я больше не халтурю.

- Ах-ха! Я понял.

- Видишь? Учёба тебе ещё пригодится.

- Да уж. Но в наши дни учёба в хорошем колледже – это далеко не всё. Ты поступаешь туда только потому, что должен поступить. И всё же, это не повод забивать на учёбу. Но если вы посмотрите, как нас обучают… Не знаю, чего вы добиваетесь, но, в любом случае, у вас есть свои хитрости – своя техника беседы. Словно всё это имитация. Нет, скорее, как игра. Общество и окружающие вас люди не так часто поддерживали вас и соглашались с вами, но сейчас как раз тот самый случай. Это даёт вам возможность экспериментировать.

Сам Асукай думал, что он говорит ерунду, но парень, сидящий напротив него, был явно доволен.

- Никогда об этом не думал…

- Да, вы считали это простым тестом, очередной возможностью собрать данные для эксперимента.

- Верно…

- Но при этом вы никуда не торопитесь. Потому что знаете, что, закончив дело, вам придётся уйти из этой второсортной школы. Отстойно, да? Терять такое хорошее место.

В этих словах было мало логики, но парень этого не замечал.

Люди, у которых нет листьев, не чувствуют связи с окружающим их миром. Что бы они ни делали, им не суждено достичь душевного спокойствия, пока рядом есть другие люди. В результате чего они, чаще всего, теряются в методиках. Они знают обо всех способах и трюках завести разговор, но всё, что они делают – это лишь попытка замаскировать свою неспособность к общению с другими.

Быть с ними вежливым, хвалить их… это бесполезно. Лучше всего твёрдо стоять на своём.

Но, в конце концов, их фокусы приводят к ещё большей замкнутости. Им невдомёк, что они попусту теряют время, поскольку никому их трюки не интересны. Такие люди особенно сильно озлобляются, если используют много различных методов.

Никто из них даже не может найти "союзника".

- Хорошо, я постараюсь. – Благодаря дружелюбной манере общения Асукая парню стало совсем спокойно.

- У тебя ещё есть время, - кивнул Асукай. Он не решился добавить "Но все твои усилия никогда никто не оценит". Эта истина всё равно никому не принесёт пользы.

- Но, сенсей… - спросил парень. – Что вы будете делать, когда закончите колледж?

- Не знаю. Может, займусь живописью.

- Говорите, как какой-нибудь неудачник. Вам следует открыть своё дело, заняться бизнесом. Я не шучу. – Его глаза были серьёзными, не чувствовалось ни намёка на издёвку, что можно часто наблюдать в таких людях.

- Может быть.

"Тебе нужно "имя""

- Я постоянно вижу этот сон.

- Какой сон?

- Эм, сенсей… вы когда-нибудь слышали фразу "В апреле иногда падает снег"?

- Эх… н-нет, точно не могу сказать. А… А что?

- Во сне кто-то – я не знаю, кто – постоянно говорит мне её. Когда я слышу эти слова, всё остальное теряет смысл. Этот дурацкий экзамен, этот отвратительный мир – они просто перестают существовать для меня. И всё перестаёт.

- …

- Но кто бы это ни говорил, слова внушают доверие… и это пугает. Когда я просыпаюсь, чувствую себя так, словно кто-то облил меня холодной водой. Бррр…

- …

- А после этого сна я ничем не могу заниматься. У меня остался один день до последнего экзамена, я не могу зацикливаться на этой проблеме.

- …

- Сенсей, со мной что-то не так?

- …

- Сенсей? Ох, Асукай-сенсей?

- …Ах! О, ух, хмм?

- Что-то не так?

- Ох, нет. Ничего.

***

Когда последний ученик ушёл, Асукай несколько раз попробовал сделать эскиз этого лица.

К сожалению, у него не получалось, поэтому он смял все листы и бросил в угол консультационной мимо корзины.

Затем опустился на колени, чтобы собрать мусор, попутно задаваясь вопросом "Какого чёрта я делаю?.."

Он вздохнул, с силой комкая неудачные эскизы и забивая ими офисную корзину.

***

Несколько дней спустя, в течение которых раз за разом повторялось одно и то же – бесконечные решения одних и тех же проблем, время от времени среди всего прочего встречалась фраза "В апреле иногда падает снег".

И вот однажды, когда Асукай гулял по длинным улицам после работы, он услышал в переулке стон.

- Угх… угх… к-кто-нибудь… - едва расслышал он.

- ?.. – Асукай свернул с главной дороги и пошёл в направлении голоса.

- Пожалуйста… кто-нибудь… - Голос принадлежал девушке. Он был еле слышен, вероятно, она была ранена.

- Есть здесь кто-нибудь? – позвал Асукай. Никто не ответил.

Он прошёл дальше и увидел лежащую девушку.

- Уууууугххххх, - простонала она.

- Что случилось? – спросил Асукай, подбегая и помогая ей подняться.

Но его руку тут же сбросили.

Девушка вскочила, как "Чёртик из табакерки", бросившись на него и прижимая к стене. – Не двигайся, - неожиданно пригрозила она, держа в руке разделочный нож.

- Ты… - Асукай посмотрел на её лицо. Она была очень, очень худощавой, как скелет. Один её вид вызывал жалость. Волосы были ломкие, спутанные и грязные, и совсем не подходили юной девушке.

- Хе… хе… глупо вы поступили, Асукай-сенсей. В наши дни даже такой городишко кишит опасностями. Я так и знала, что такой идиот, как вы, купится!.. – усмехнулась она, шумно дыша.

- Ты шла за мной?.. Имадзаки Сиздуко, верно? Весной ты посещала мои курсы?

Она тоже приходила к нему консультироваться.

- Хе… хе… Удивительно, что вы помните. – Она тяжело дышала. Глаза покраснели, налились кровью. Было ясно, она чем-то накачана, вероятно, какими-то химикатами. – Но готовы ли вы спасти себя? Давайте все деньги, что у вас есть.

- Купить наркотиков?.. Что с тобой случилось? Ты была такой хорошей ученицей…

- Моего отца арестовали за уклонение от уплаты налогов или что-то в этом роде! Ему уже ничто не поможет! Но вам-то какая разница?! Просто гоните деньги!!! – истерично заорала она.

- … - Асукай посмотрел на остриё ножа. Оно дёргалось. Она так туго сжала нож, что никак не могла навести его. Уклониться было просто.

Но он вдруг почувствовал, как внутри что-то закипело.

Всё, что он видел, показалось ему нелепым – неуправляемый гнев неожиданно вырвался из самых глубин его сердца.

- Нет, - холодно сказал он, до конца не осознавая этого.

- Что? – Даже вид девушки излучал злость.

- Давай же, убей меня, - фыркнул Асукай.

- Я не шучу!

- Я тоже! – проорал он. – Думаешь, сможешь сбежать от всего при помощи наркотиков? От них лучше не станет! Не важно, как далеко ты уже забралась, тебе нет спасения!

- З-заткнись! Ты просто боишься! – Девушка приблизила нож и дотронулась им до горла Асукая.

- Давай! – завопил он, и она, вложив всю свою ярость, подалась вперёд.

Нож проскользнул, порезав кожу, брызнула кровь. Она немного не дотянулась до ярёмной вены, Асукай едва избежал смерти, но сам он этого даже не понял.

Девушка потеряла равновесие и без сил упала на землю.

Из кармана посыпались маленькие пакетики – наркотики.

- !.. – Асукай гневно посмотрел на них. При таком количестве ей незачем было нападать на людей. А это значит…

- …Точно. Это для других, - сказала девушка, медленно поднимаясь на ноги – нет, это уже была не она.

Она смеялась при помощи глаз, но не лица.

- О-опять ты. – Асукай пристально смотрел на тварь, что поселилась в девушке, забыв о крови, хлеставшей из шеи.

- Просто чтобы прояснить ситуацию, я появилась лишь пару секунд назад. Большинство ваших встреч состоялось исключительно по её воле, - холодно сказала она. – Если, конечно, можно так выразиться. Не похоже, что в данной ситуации она хочет этим заниматься. Она всё-таки девушка. Если ей нужны деньги, то есть куда более быстрые и безопасные пути достать их. Но однажды её тело было разорвано на мелкие кусочки, как те, что исчезли.

- Заткнись! – Несмотря на то, что эта девушка хотела зарезать его, он, услышав оскорбления в её адрес, взбесился.

Тварь, вселившаяся в тело, указала на землю.

- Она продаёт их?

- Да. Для неё этого мало – она ведь не новичок. Если она хочет достать себе ещё, ей придётся продать эти другим людям. Поэтому-то они и позвали её. Но она никак не могла себя заставить.

Она положила руку себе на грудь.

- Как печально. Не хочу делать других такими, как она, но что ещё она может? Поэтому она обратилась к вам, единственному человеку, который, как она помнит, был с ней добр.

- …

- Но, Асукай-сенсей, так или иначе, этой девушке конец.

- Что это значит?

- Наркотики уничтожают её тело. Она и месяца не продержится. Она умирает. Беспомощная, жалкая, несчастная и печальная, - издевательски улыбнулась она.

- …

- Однако вы ещё можете кое-что сделать, - сказала она, затем подняла нож и вонзила себе глубоко в шею.

- !..

На секунду кровь девушки брызнула, заполняя воздух; затем она упала замертво.

- Ааааааааа! – Это был крик.

В конце переулка проходящая мимо женщина увидела это и тут же убежала.

Асукай поторопился с выводами.

Девушка еле дышала. Её лицо снова стало нормальным. Она исчезла.

- Чёрт!.. – Асукай прижал платок к порезу, но девушка потеряла слишком много крови.

Закатив глаза, она шептала: - …т…т…

Асукай нагнулся, приблизив ухо к её губам.

- …т, чёрт, чёрт, - ругалась она, проклиная всё в этом мире. – Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чё!..

Асукай посмотрел на девушку. Ей не оставалось ничего, как только злиться до конца.

Он стиснул зубы и положил руку ей на грудь.

Это было гораздо легче, чем он думал.

***

- Расскажите мне всё, как было… она набросилась на вас с ножом, затем вонзила его себе в горло? Я правильно вас понял? – спросил детектив. Он разговаривал с главным свидетелем, который находился рядом с телом, пока не приехали патрульные машины.

- Да, - незамедлительно ответил Асукай. Его шея была перебинтована доктором, которого вызвала полиция.

- Вы говорили, что знали эту девушку?

- Да. Её зовут Имадзаки Сидзуко. Ей восемнадцать. Не знаю, где она живёт, но адрес может быть указан в школьных документах. Она училась у меня весной. – Он отвечал спокойно, не запинаясь. Без эмоций.

- Есть идеи, почему она напала на вас?

- Она ходила ко мне на консультации. Может быть потому, что, как мне кажется, они не очень помогали.

- Что ж, мы проверим, явились ли причиной семейные проблемы, - предположил детектив. Он решил, что спокойствие Асукая – прямое доказательство его невиновности. – У неё было достаточно причин для самоубийства.

- Суицида?

- Да. Она бы долго не протянула. Наркотики разрушили её организм. Так что такая смерть была сравнительно безболезненной. Передозировка была бы куда ужасней. Правда в том… что сейчас нас больше заботит тот факт, что она торговала наркотиками. Могу вам точно сказать, что в этом деле она далеко не мастер. Не тот район.

- Вы знали о ней?

- Она была всего лишь девочкой на побегушках у толкача, которого мы и преследуем, но мы даже не знаем лица этого мистера большая шишка.

- Вы знали и не спасли её?! – Бесстрастное лицо Асукая идеально скрылось за этими мыслями.

- Очень скоро вы сможете быть свободны. Вы дали свои показания, и мы знаем, что вы её не убивали. Как только мы унесём тело, можете идти.

- Спасибо, - склонил голову Асукай.

Вскоре работа была закончена, он написал заявление, как ему сказали, поставил свою подпись и собрался уже уйти.

- Ох, Асукай-сан… это личный вопрос, но… - начал детектив.

- Что?

- Когда она умирала, вы что-нибудь ей говорили?

- О чём вы?

- Я ничего такого не имею в виду. Просто, умирая, эта девочка… её лицо было очень спокойным. Словно её сердце освободилось от всех оков. Если вы нашли слова, успокоившие её разум, то вы, должно быть, просто великий учитель. – Детектив в возрасте резко кивнул.

- Простите, я… ничего не говорил, - тихо ответил Асукай и ушёл.

***

Вскоре Асукай обнаружил, что снова идёт по вечерним улицам.

Он всматривался в каждый переулок, останавливался и вглядывался в поисках какого-нибудь знака. Его глаза никогда ничего не упускали, словно глаза ястреба, ищущего очередную жертву.

Он услышал звук, как будто что-то упало. Затем женский стон, такой слабый, что никто даже не обратил внимания.

- …

Однако он тотчас свернул и пошёл на источник звука.

Он увидел нескольких человек. Всего семь – шесть парней и девушка.

Совершенно ясно, тут что-то было не так – одежда девушки порвана, она по пояс раздета и ранена. Вокруг пятеро ребят. Один в шоке стоял в стороне, изо рта текла кровь.

- Ну, тут всё ясно! – прогремел голос Асукая.

Все парни повернулись к нему.

- !.. А-а ты ещё кто такой?!

- Просто чтобы быть уверенным, лучше спрошу. Ты. – Асукай указал на парня, который стоял в стороне и явно был избит. – Ты хотел защитить эту девушку?

Уверенность в голосе Асукая удивила парня. Он быстро кивнул: - Д-да.

- Тогда бери её и беги! – сказал Асукай, пройдя прямо в толпу, взяв девушку за руку и вытащив её.

- Эй! – возмутились парни, наклонившись к Асукаю.

- Хмпф, - фыркнул он и что-то сделал одному из них так быстро, что никто ничего не заметил.

Парень упал.

- ?!

Остальные удивлённо попятились. Асукай без труда подтолкнул девушку к истекающему кровью парню. – Идите! Убирайтесь отсюда!!!

- С-спасибо, - промямлил паренёк, пробиваясь через толпу. Он сжал руку девушки и побежал.

- Стой! – закричали остальные, но едва стали преследовать, как наткнулись на Асукая.

- Это вы стойте, - сказал он, бесстрашно улыбаясь.

- Ах, так?! – проорали они, доставая ножи из карманов.

Асукай не отводил глаз от лезвий. – Я ничего против вас не имею, - сказал он. – Но мне нужно ещё несколько образцов.

***

Одну минуту спустя…

Все валялись на земле. Только один мальчик стоял на ногах.

Странно, но все раны они нанесли друг другу своими же ножами.

- Ах… ахххх... – стонал последний из них, зуб на зуб у него не попадал. Асукай подошёл к нему и приблизил правую руку парня к груди.

- Ч-ч-ч-что вы с ними сделали?

- Ты не поймёшь. Но я не причинял им боли. Я сделал их счастливыми.

Его слова, его спокойствие напугали мальчишку сильнее, чем что-либо в его короткой жизни.

- Ч-что  вы за человек?

- Мм? Давай подумаем… какое может быть имя? – Асукай посмотрел за спину парня.

Девушка висела в воздухе, под ней был ответ – "Мыслитель"!

- Точно… это оно, - усмехнулся Асукай… и вонзил свою правую руку в грудь парню.

Раздался приглушённый крик.

Её зовут Орихата Ая.

У неё удивительно широкие глаза с большими зрачками – хотя, они практически никогда не смотрят прямо на собеседника. Очень красивая, но абсолютно безрассудная, она никогда много не говорит. Ей столько же, сколько и мне – пятнадцать, но есть в ней какая-то серьёзность, что неизменно проявляется у большинства взрослых.

- Масаки, почему ты мною заинтересовался?

- Эм, я просто подумал, что мы могли бы… ну, не знаю, быть друзьями?

- Ты хочешь меня?

- А?!

- Ты хочешь заняться со мной сексом?

- Эй, Орихата!..

- Я не возражаю, если ты хочешь.

- …

Да, почти все наши беседы проходили вот так.

Похоже, в школе у неё не было друзей, пока она не встретила меня, но даже когда наши разговоры были нормальными, я уже почувствовал что-то не то.

Ах, да… Меня зовут Танигути Масаки, и как вы уже, наверное, догадались, Орихата и я… мы совершенно противоположны. Забавно, хотя; большинство наших с Орихатой встреч происходили по дороге в школу.

Не так давно я вернулся в Японию, чтобы поступить в старшую школу. Раньше я какое-то время жил за границей с родителями в городе Пномпень. Там мне было не очень комфортно, хотя именно там я наслушался жутких историй о том, как другие японские школьники не торопятся возвращаться на родину.

К счастью, у меня есть сестра – о которой, кстати, мне никто не говорил – и всю свою жизнь она прожила в Японии. Она сказала: - К сожалению, это так. Все они жалкие неудачники, боятся любого, кто хоть чем-нибудь от них отличается или думает по-другому. Будь готов.

Я был предупреждён, поэтому сохранял спокойствие.

Даже когда мне это было не нужно, я пытался помогать людям и всегда старался располагать к себе. И вот, в конце концов, я стал чрезвычайно популярен у всех девушек в классе. Если кто-нибудь из них что-то не понимал или не мог выучить, они всегда обращались за помощью ко мне, а не к учителю.

- Ох, Масаки, ты такой умный! Наверное, всё потому, что ты учился за границей.

Я учился не совсем в традиционном стиле, но почему-то, сам факт располагал.

Честно говоря, здесь я был никем. Я не мог отказывать девушкам, а парни в классе – да и во всей школе – стали посматривать на меня с насмешкой.

Вступительные экзамены старшей школы выявляли поистине лучших из нас, поэтому меня никто не доставал (во всяком случае, не сильно), но когда я покидал территорию школы, факты становились более… аргументированными. Ученики младших классов никогда не спорят со старшеклассниками, но вне школы это правило перестаёт действовать. Я чувствовал на себе пристальные взгляды всех учителей.

У меня не было бы столько проблем, если бы меня постоянно не окружали девушки. Все они визжали и обращались со мной, как с игрушкой; а не как с другом. Мне это безумно надоедало, но я смирился.

И вот однажды я совершил ошибку. Наверное, потому что устал или типа того.

Я опоздал на станцию, поэтому пошёл напрямую через переулок. Там меня окружили пятеро ребят.

- Итак, Господин Заграница. Ты, должно быть, очень собой доволен?

- Тебе уделяют слишком много внимания, не находишь?

Вы, наверное, думаете, что эти ребята были ужасно одеты, но это не так. Нет, все они носили очень дорогие пиджаки и совсем не походили на правонарушителей. Поэтому-то я и не обратил на них внимания, пока не оказался в ловушке. Затем они достали ножи.

Точно не могу сказать, сколько им было лет, но они были явно младше меня. У одного из этих детишек голос только-только окреп. Но остальным это нисколько не придавало грозного вида.

- Хорошо… Я буду более внимателен.

Я разозлился. Я всегда был так осторожен, не позволял себе ввязываться в подобные ситуации, и сейчас попал прямиком в одну из них… они меня подловили.

- Будешь внимательнее? И как же ты это сделаешь?

- Постараюсь больше не быть в центре внимания.

Они засмеялись.

Затем один из них неожиданно выпалил: - Не шути с нами! – Тяжёлый удар пришёлся на щёку.

Я видел каждое движение руки, но не остановил её. Лишь немного отклонился назад и смягчил удар.

Но этого было достаточно, чтобы порезать щёку с внутренней стороны. Во рту стояла кровь… но зубы были целы. Больше он попыток не делал, поэтому я даже не шелохнулся.

Парень был не очень силён. В Пномпени я достаточно долго изучал одну из разновидностей каратэ, которую, обычно, не преподают – своего рода занятия детской самозащите, если хотите. Я научился оценивать противника с первого взгляда. Одни лишь плечи были хорошим показателем того, сколько повреждений можно нанести человеку.

Наиболее эффективной техникой в этой самозащите был как можно более громкий крик о помощи. Я быстро взвесил такую возможность. В случае с профессиональными похитителями это могло сработать, но мы же в Японии, и вряд ли у этих парней имеется такой опыт, поэтому крик мог спровоцировать их на атаку. К тому же люди всё равно склонны игнорировать призывы о помощи. Существует только один способ привлечь внимание других – закричать "Пожар!"

Но если меня что-то и беспокоило, то только то, что эти ребята, вполне возможно, ходили в ту же школу, что и я. Если я с ними разберусь, они приведут ещё больше народу, и тогда проблем будет гораздо больше.

Я пытался рассчитать, если я побью их раза четыре или пять, они отстанут или же…

- Эй, - сказал кто-то.

Она одна говорила среди нас. Атакующих и меня – жертвы.

- Выглядит скучно.

Мы повернулись и с удивлением обнаружили стоящую рядом девушку.

Первое, на что я обратил внимание – странные волосы, они выглядели так, словно были разной длины. Как будто вытекали из неё.

Мы стояли в грязной отдалённой части проулка, которая воняла мочой и стоялой водой. Небо было тёмным и облачным, я сгорбился, как испуганный кролик.

Неважно, что вы думаете, но моя первая встреча с Орихатой Аей – это было… что-то, идеально.

***

- …

Я уставился на неё, мне казалось, она похожа на бесконечность.

Девушка с непослушными волосами даже не взглянула на меня. Она просто прошлась между нами.

- К-кто ты? Подружка Заграничного? – зарычал один из парней.

Она даже не моргнула. – Какова ваша цель? Что послужило причиной такому поведению? – У неё был низкий голос, лишённый эмоций.

- Хн? Ты знаешь этого парня?

- Что ты вообще здесь делаешь?

- Я спрашиваю не просто так, - не ответила она.

- Эй, да этот парень – настоящий Дон Жуан. Вы только посмотрите, как эта шалава втюрилась в него.

Явная ложь, но я сдержал свой гнев.

- Хн… - хмыкнула она и глянула на меня.

Я, почему-то, уставился на неё в ответ.

Она нахмурилась и сделала такое лицо, словно я поставил её в неловкое положение.

Я подумал, что она пожалела меня, поэтому разозлился. Я так же легко мог сделать суровое выражение, как и бороться с эмоциями.

Она нахмурилась ещё больше, склонила голову набок, затем опустила перед тем, как оглядеть группу вокруг меня.

- Значит, он соблазнил ваших девушек? Причина вашего гнева – сексуальная неудовлетворённость?

Она даже глазом не моргнула, когда говорила это.

Это было так неожиданно, что мы все дар речи потеряли.

- Ух… что? Что она сказала?

- Я спросила, является ли это нападение следствием ненависти ваших сексуальных партнёров?

Её голос звучал уж слишком ровно для заранее запланированной провокации. Она просто разговаривала.

Секунду они стояли молча, но затем их лица покраснели, кулаки затряслись. Они очень разозлились.

- Ты… сука! – Они толпой кинулись на неё. А она сделала то, чего никто из нас не ожидал.

Быстрым движением сорвала с себя рубашку.

Обнажённая грудь сверкнула в прохладном ночном воздухе.

Она была такой светлой и красивой, что, казалось, все огни вокруг померкли.

- Если вам было отказано в ваших желаниях, их могу исполнить я, - произнесла она совершенно спокойно. Я заметил, что на её лице стало ещё меньше эмоций, чем в прошлый раз, когда она посмотрела на меня. На этот раз на ней словно была маска.

- Ээээм…

- Э-эй…

Парни замерли на полпути с выпученными глазами.

- Ух, погоди минутку!.. – взволнованно вмешался я. Я не знал, что происходит, но не собирался стоять в стороне и смотреть, что они с ней будут делать.

Однако в этот момент с противоположного конца переулка раздался громкий голос.

- Ну, тут всё ясно!

Мы повернулись и увидели молодого парня в белом.

Он шёл к нам.

- !.. А-а ты ещё кто такой?

- Просто чтобы быть уверенным, лучше спрошу. Ты. – Он показал на меня. – Ты хотел защитить эту девушку?

Я быстро кивнул. – Д-да.

- Тогда бери её и беги! – бросил он, сделал шаг вправо и схватил девушку за руку.

- Эй! – прокричал один из парней и двинулся к нему, но тот с невероятной скоростью коснулся груди соперника… и тот подлетел.

Даже я не увидел, что он сделал. Этот парень был какой-то не такой.

Пока я стоял в оцепенении, он подтолкнул девушку ко мне.

- Идите! Убирайтесь отсюда!!!

Я только и успел сказать: - С-спасибо. – Затем схватил девушку за руку и побежал. Она не сопротивлялась.

Когда мы почти добрались до главной улицы, я быстро снял пиджак и накинул на неё.

- Ты в порядке? – спросил я.

Она, казалось, была немного не в себе. Она глянула на меня и спросила: - Зачем?

- Э?

- Ты меня не ненавидишь? – Её взгляд вновь казался озадаченным.

Эта ситуация не вызвала у меня восторга, но я не мог бросить того парня, поэтому усадил девушку на скамейку перед станцией, место выглядело безопасным, сказал ей ждать и поспешил вернуться.

Но на полпути меня сзади схватила чья-то рука.

Я обернулся, это был тот самый парень.

- Эй, - улыбнулся он. На нём не было ни царапины. И грязи… было не больше, чем складок на белом костюме с иголочки. Кто он такой?!

- Вы… в порядке?!

- Да, я всё уладил. Думаю, они вас больше не побеспокоят, - беззаботно сказал он.

Он меня поразил. Я бежал всего две или три минуты. А их ведь было пятеро.

- Эм, в-вы…

- Думаю, тебе стоит беспокоиться сейчас не обо мне, а о девушке. Как она?

- Эм, я не…

- Поторопись. Девушка защищена сейчас хуже, чем ты думаешь. Её корни сливаются со стеблем, и ты ничего не сможешь поделать. К тому же, у неё появилось много листьев, и бутон затвердел на месте цветка.

Он окончательно добил меня. Всё, что я мог сейчас сказать: - Что?

- Не важно. Если она говорит тебе жуткие вещи, не обращай внимания. Это своеобразный способ подружиться. Пока. – Бросив этот ещё более странный комментарий, парень в белом отвернулся и зашагал прочь.

- …

Какую-то секунду я стоял полностью потрясённый, но тут же взял себя в руки и поспешил к девушке.

Она сидела в точности так, как я её оставил, держась за пиджак обеими руками.

- …Эм, тебе лучше? – спросил я по-идиотски, не в состоянии ни о чём думать.

- … - Она не ответила.

Я не знал, что делать, но подумал, что, фактически, она меня спасла, поэтому сказал: - Эм, с-спасибо. За, э… за всё.

- Почему? - спросила она, глядя на меня. Опять этот озадаченный взгляд.

Господи, так и поговорить толком не удастся.

- Ну, ты ведь спасла меня, - сказал я, с надеждой улыбаясь.

Её глаза расширились, затем она, почему-то, посмотрела вниз и пробормотала: - …Мне кажется, ты ненавидишь меня.

- А? – Я опять разинул рот. – Почему? Почему я должен тебя ненавидеть?

- Не всякий может ненавидеть меня. Не всякий из нормальных людей, - сказала она удивительно сильно. Глаза были серьёзными.

- …Я тебя не ненавижу.

- Но ты смотрел на меня с ненавистью… - очень печально сказала она.

- Разве? Ох… ты тут не при чём. Я злился на себя, поэтому… Я… то есть… - запнулся я, пытаясь прояснить ситуацию.

Продолжая смотреть под ноги, она прошептала: - Прости.

- Почему ты извиняешься? Я сам виноват! Это я беспокоился, что ты ненавидишь меня!

Она подняла глаза: - …Почему?

- Ну, то есть, я вёл себя, как ничтожество. Поэтому разозлился на самого себя. Это не из-за тебя. Я разозлился, потому что был уверен, что это ты ненавидишь меня, - пробормотал я, становясь ещё большим ничтожеством.

Она искоса глянула на меня, но ничего не ответила.

- И потом, из-за того, что я совсем запутался в своих мыслях, ты… - Я замолк, опустив голову. – Но сейчас всё кончено. Я заплачу за твою одежду. Эм…

Я потянулся было к бумажнику, но вспомнил, что вышел на первой же станции потому, что у меня не было денег и нужно было найти АТМ .

- Угх, чёрт… АТМ уже закрыто!..

- Не волнуйся насчёт денег. У меня есть немного, - вставая, ответила она.

- Но я не могу вот так это оставить…

- И правда. Одолжи мне свой пиджак… я его верну.

- Ох, нет… Не надо возвращать! Но это дела не меняет… Можешь дать мне свой адрес? Или номер телефона? Я попозже позвоню и потом уже заплачу за одежду…

- … - Она посмотрела мне прямо в глаза. Я был выше её, поэтому ей пришлось немного поднять голову. Я словно был ослеплён.

- Ах, нет, я не то имел в виду. Ух… если ты хочешь сама позвонить мне… да, так будет лучше.

- Орихата.

- Мм?

- Меня зовут Орихата Ая. А тебя?

- Ох, ух, я – Танигути Масаки.

- Масаки… хорошее имя. – Она наконец-то улыбнулась. Совсем немного, уголки её губ чуть-чуть дёрнулись вверх, но этого было достаточно, чтобы поразить меня в самое сердце.

Это то, что люди называют любовью с первого взгляда?

***

- Я… Я достал билеты в кино. Он, вроде, ничего. Ты… ты не хочешь пойти? – пригласил я Орихату, немного нервничая. Я говорил по телефону, но надо действовать, пока есть возможность.

- Ты уверен? Со мной? – Голос на другом конце провода был едва слышен.

Я весело ответил, скрывая волнение: - Я ведь до сих не отблагодарил тебя. Если у тебя дела, я… я пойму, но…

- …Спасибо. Я согласна.

- Ты… ты пойдёшь?! Ух, ты!!!

- Но, Масаки, я правда…

- Мм? Что?

- Да нет… ничего. – Она замолчала.

Дальнейшие детали решал уже я, а она просто соглашалась со всем, что бы я ни предложил. Я всё никак не мог придумать нормального способа попрощаться, поэтому в конце с трудом положил трубку.

Я услышал, как кто-то за моей спиной захихикал. Не знаю, когда сестра успела спуститься вниз. Мои родители до сих пор жили заграницей, поэтому в доме мы были одни.

- Я-то думала, что ты – плейбой. А на деле смелости не хватает пригласить девушку на обычное свидание.

- Подслушивать нехорошо.

- Я тебя не подслушивала. Ты говорил так громко, что наверху было слышно. Я уж было подумала, что-то случилось.

Иногда мне кажется, что в свободное время, когда сестра не сидит за компьютером в своей комнате, она суёт нос не в свои дела, как сейчас.

- Это не твоё дело, Наги! Оставь меня в покое.

- Ладно, ладно. Мне не настолько скучно, - пропела она.

***

В день нашего свидания мы отправились в кинотеатр, но немного недооценили сложившуюся ситуацию. Тут была огромная очередь, которая тянулась до улицы.

- Конец очереди здесь, - выпалил работник кино, стоя в конце. – Пожалуйста, вам придётся подождать четыре часа!

- Ого… и что нам делать? – схватился я за голову. Я испортил наше первое свидание. – Попробуем в другой раз?

Орихата выглядело озадачено. – Зачем?

- Нам придётся ждать весь день.

- Ты не хочешь ждать?

- Ну… а ты не устанешь?

- Я постою в очереди. А ты пойди где-нибудь поиграй, - спокойно сказала она и встала в конец.

Я совсем запутался. – Что?! Я не могу! Это я тут должен стоять!

- Не думаю. Мне всё равно нечем заняться.

- Нет, я хочу сказать… мне кажется, это мне надо… благодарить тебя. – Пока я говорил, несколько человек встали за ней в очередь. - Точно! – ударило мне в голову. Я побежал обратно на станцию.

На дороге постоянно мелькали люди. Я смотрел по сторонам.

- О, Господин Заграница. Ты что здесь делаешь? – спросил меня кто-то. Я оглянулся. Это был мой одноклассник Ано.

- А, эм, ну, ты сам понимаешь.

- А, понимаю. Ты оставил какую-то цыпочку ждать тебя?

В школе в первую очередь меня невзлюбили парни, а этот Ано был одним из самых агрессивных. Обычно я улаживал дела мирно, но сегодня у меня не было на это времени.

- Извини, я спешу, - проигнорировал я его и заскочил в ближайший фаст-фуд. Я купил еды и напитков и поспешил назад.

- Простите! Простите! Дайте пройти… - Я пропихивался прямо в очередь, выслушивая ругань от каждого, кого проходил, но, в конце концов, дошёл до Орихаты. – Прости, что заставил тебя ждать, хф-хф…

- Я думала, ты не вернёшься.

- Нужно было всё продумать. Думаю, нам стоит немного подкрепиться. – Я показал еду.

- Но тебе же не нравится ждать.

- Не очень. Но если… - "я с тобой, мне некогда скучать…" только хотел сказать я, как занервничал, поэтому замолчал.

- Что? – спросила Орихата, повернув голову в сторону.

- …А, ух, ты что-нибудь будешь? Я тут много чего понабрал, поэтому есть из чего выбрать… что тебе нравится?

- Что угодно.

- Тебе всё нравится?

- У меня нет права выбирать, что мне нравится.

И она опять стала нести этот бред. Я ничего не мог ей объяснить. Такое чувство, что её сердце когда-то закрылось, и я не могу его открыть.

В конце концов, я вытащил наугад двойной чизбургер и дал ей, а сам стал уминать хот-дог.

Она неохотно и не особо радуясь начала клевать бургер. Я чувствовал себя так, словно кормил кролика, за которого мне неловко.

Я покончил с хот-догом в три укуса, ничего не оставил. Мой взгляд обратился к небу.

Вдруг Орихата посмотрела на меня и воскликнула: - Ах! – Я даже не успел понять, чему тут было удивляться, как она приподнялась, и её лицо приблизилось к моему. Она слизала кетчуп с моего рта… языком!

Я остолбенел. Она же вела себя так, будто ничего не произошло.

- Теперь ты чистый.

Она даже не застеснялась, и не засмеялась, как все вокруг. Как будто решила, что в данный момент язык является подходящим инструментом, так как руки заняты бургером. Она вновь обратилась к еде.

В то же время я очень сильно покраснел.

Не знаю точно, сколько часов мы простояли, но в какой-то момент нам, наконец, удалось попасть в кинотеатр. И до того, как я это понял, фильм стал заканчиваться. Я не рассказал ещё кое о чём – всё это время я был в полном ауте.

Мы были на улице, когда я негодовал. Уже наступил вечер.

Всё, что сказала мне Орихата: - Пока, - перед кинотеатром, возвращая меня к реальности.

- Э? Уже домой? – Уверен, это звучало немного плаксиво.

Орихата посмотрела на меня, слегка удивившись. – Но… мы ведь посмотрели кино.

- Да, но… мы можем пойти в кафе или ещё куда-нибудь, - тоскливо сказал я.

- Правда?

- Конечно! Я плачу!

- Дело не в деньгах… ты разве не думаешь, что я скучная?

- Нет, ни в коем случае! – взволнованно сказал я. Мне казалось, она сейчас разозлится.

Но Орихата выглядела спокойной, она сказала: - Хорошо. Я немного нервничала. Думала, ты ненавидишь меня.

Я бы и через миллион лет не подумал бы, что она это скажет, поэтому немного запаниковал. Мы оказались в кафе неподалёку, Тристан, заказали кофе и я, наконец-то, успокоился. У меня появился шанс всё уладить, поэтому я пытался с ней поговорить.

- Орихата, ты не считаешь… меня скучным? – О, Господи, какой ужас. И всё-таки я не мог об этом не спросить.

Но Орихата не ответила. Вместо этого она неожиданно взяла мою руку. Я почувствовал её мягкое прикосновение на своём запястье.

Она застала меня врасплох, но руку я не убрал, просто немного заметно подпрыгнул на месте.

- Масаки… у тебя такая тёплая кожа, - сказала она, лицо её было мирным, как у старой леди, которая потягивает хороший чай.

Она была таинственная. Я ничего о ней не знал.

***

Как-то так мы с Орихатой и начали встречаться, хотя отношения у нас были странные, и не уверен, что наши встречи можно назвать свиданиями.

Прежде всего, её дом…

Неважно, во сколько я звоню, она всегда поднимает трубку мгновенно – не проходит и одного звонка. Только я заканчиваю набирать номер, как меня уже соединили, и БАМ! Она говорит "Орихата" без всяких эмоций.

- Эм, это Танигути… - Не зависимо от того, сколько раз я звоню, я постоянно начинаю запинаться.

- Что? – всегда коротко спрашивает она.

- Эм, ну, я подумал, что в субботу…

Наши отношения были до ужаса похожи на этот телефонный разговор. Я вечно волновался и дёргался рядом с ней, а она вела себя абсолютно нейтрально.

Сейчас стоило бы подумать о предстоящих вступительных экзаменах, но всё своё свободное время я проводил с ней. В моём нынешнем положении я уже заранее обеспечил себе поступление в частную старшую школу (однако чтобы меня приняли, надо было выполнить одно условие – закончить японскую среднюю школу, ради чего, собственно, я сюда и вернулся), поэтому беспокоится мне было не о чем. И всё же я волновался за неё. Однажды я спросил её об этом, но она только пожала плечами.

- Ты ещё не решила? – Была середина января.

- Я буду сдавать экзамены, но пока не знаю, в какую школу, - ответила она так, словно говорила о чём-то другом.

- У тебя строгие родители?

- У меня их нет.

- Хм? Что?

- Родителей.

- А как же… - Должно быть, она жила одна. В старшей школе… я такое могу ещё представить, но не в средней же. – А родственники?

- … - Ответа нет.

- Извини, я… я не должен был спрашивать.

Она неожиданно повернулась ко мне и тут же сказала: – Прости, Масаки.

- За что? – спросил я удивлённо.

Она опустила глаза. – Прости меня. Я не могу сказать тебе, - прошептала она.

Я не должен был спрашивать. Мне больно видеть, как она печалится. Каждый раз, когда ей грустно, я должен быть весёлым и должен пытаться увести её от такого разговора. – Чёрт, небо сегодня такое красивое, правда?! – Возможно, я говорил до нелепого громко.

Она почти никогда не улыбалась, но когда мы расставались, всегда спрашивала, встретимся ли мы снова, поэтому я думаю, что, всё-таки, она меня не ненавидит. По сути, так и проходили наши беседы.

В конце концов, я не знаю почему, она решила пойти в старшую школу Академию Синьё.

- Ох! Поздравляю! – радостно сказал я, когда она сообщила по телефону, что сдала экзамены.

- Я рада, что ты счастлив, Масаки, – ответила она. Её голос почти никогда не звучал так весело, а в этот день… звучал.

- Мы должны как-нибудь отпраздновать. Как считаешь? Сходим куда-нибудь?

- Да, хорошо.

Счастливый, я ринулся в парк, где мы всегда встречались. Однако я и представить себе не мог, что меня там ждало.

***

- Да, хорошо. Ммммм… ммммм… пока.

Закончив говорить с Танигути Масаки, Орихата Ая положила трубку.

Она впервые позвонила ему. До сегодняшнего дня она всегда ждала его звонка, но Масаки беспокоился, в какую старшую школу она пойдёт, поэтому она подумала, что должна сама ему сообщить.

Он обрадовался. И от этого Ая тоже повеселела. Он не знал, что "высшее образование" было всего лишь прикрытием для выполнения её "миссии". Из-за этого она была несчастна. Из-за этого она ничего не чувствовала. Но если Масаки счастлив, то и Ая тоже.

Она поспешила к шкафу.

С тех пор, как она встретила Масаки, её гардероб значительно увеличился. Если она хорошо одевалась, Масаки говорил ей что-нибудь приятное, поэтому Ая стала больше внимания уделять покупке одежды.

Помимо её комнаты дом был абсолютно пуст, за исключением мебели, предоставленной домовладельцем. Ни телевизора, ни стола, ни даже кровати. Только спальный мешок на полу.

Она переоделась и вышла, немного расслабив скулы.

Люди редко ходят в парк, где они встречаются. Он представляет собой большую зелёную зону, окружённую тремя автомагистралями, поэтому родители немного боятся пускать сюда детей. К сожалению, как раз это и привлекает молодых людей, для которых тут было свободное пространство прямо в центре города.

Ая села на скамейку.

От лучей полуденного солнца её закрывали деревья. Ожидая Масаки, она стала представлять себя нормальной счастливой девочкой.

Она точно не знала, как Масаки к ней относится. Но когда она подумала о секрете, который скрывает от него … неважно, чего он от неё хочет, он был ей не безразличен.

Если бы он узнал правду, они бы ещё дружили? Вот чего она больше всего боялась.

Опустив голову, Ая так и ждала Масаки, не двигаясь.

Она всегда боялась, что он не придёт. И никогда даже не думала о том, чтобы опоздать. Ужасно, если он возненавидит её за это. Поэтому она всегда приходила за час до назначенного времени. Но сегодняшняя встреча была совершенно спонтанной, поэтому она ждала минут десять или около того.

Как только Ая взглянула на часы, перед ней выросла тень.

Она подумала, что это Масаки, и, немного смущаясь, подняла глаза.

Выражение лица застыло.

- !..

Это был не он. Перед ней, ухмыляясь во весь рот, стоял очень толстый мужчина с большими, круглыми, сверкающими глазами.

- Что ты делаешь, "Камилла" ? – спросил у Аи человек высоким пронзительным голосом. Его чёрная кожаная куртка была не застёгнута, но выглядела так, словно готова в любой момент разойтись по швам. Светил пресный свет. Он исходил от пояса вокруг его талии, в каждом из карманов которого лежал телефон.

- Ничего относящегося к цели, - ответила Ая, отозвавшись на имя "Камилла" и опустив глаза вниз.

- Встречаешься с мальчиком? Помни, кто ты, - усмехнулся толстяк. Когда он засмеялся, глаза даже не дёрнулись, они остались идеально круглыми.

Силуэт его толстого тела напоминал два идеальных круга – это были голова и живот, но руки и ноги у него были тонкими и длинными, как палки. Словно он болел. Шеи не было. Сильно выделялись надутые щёки и выглядели как маленькие подушки по обе стороны лица.

В этот момент порыв ветра взвил его длинные серые волосы. У него не было правого уха. Вместо него огрызок, словно его оторвали.

Человек распрямил волосы, скрывая этот кусок.

- … - Ая всё ещё смотрела в землю.

- Подними глаза, – сказал мужчина, и она подчинилась, поднимая рывками голову.

Он холодно посмотрел на неё сверху вниз. – Ты закончила с ним?

- …Пока нет.

- Чего же ты ждёшь? Отдайся ему. Ты не в том положении, чтобы выбирать.

- Да…

- Что ж, не похоже, чтобы ты торопилась с этой миссией… зато кое-кто другой торопится. Ты что-нибудь разузнала?

- Нет, я… - начала было Ая, но неожиданный удар по лицу заставил её замолчать.

Ая упала со скамьи и растянулась на тротуаре. Её губа была разбита и кровоточила.

- …

Но её лицо не выражало ни боли, ни гнева.

- Ты не поняла, Камилла. Что ты? Мм? Ты не исполняешь свой долг. Ты всего лишь дефективный продукт.

Он не спеша подошёл к ней и пнул в бок. Потом бил ещё и ещё, и каждый раз её тело содрогалось.

- …

И всё же её лицо не изменилось.

- Ты понимаешь? Я не даю тебе умереть не из жалости. Если ты не будешь приносить пользу Организации Това… если ты не будешь приносить пользу мне… я тут же с тобой разделаюсь. От тебя больше пользы там, откуда ты пришла!

Он схватил Аю за ворот и рванул вверх так, что её лицо тут же оказалось прямо перед ним.

- А теперь слушай меня. Он знает этот район. – Голос звучал тихо и спокойно, как будто вкручивал нож в живот. – Не знаю почему, но все молодые девушки этого района знают о нём. Бесполезные сплетни, но они его знают. Это уже кое-что. Выясни, почему… это твоя работа. Не ходи вокруг да около, просто проведи с ним время, вы ведь ещё не занимались сексом. Ясно?

- Я поняла, Жуткий Э, – быстро и безэмоционально ответила Ая.

Затем кто-то позвал: - Эй! Ты что делаешь?!

Жуткий Э повернул голову на голос. Это был Танигути Масаки.

- Отпусти её! – закричал он, подбегая.

- !.. Н-нет! – в ужасе крикнула Ая.

- Мм? – Жуткий Э был недоволен столь эмоциональной реакции, но, быстро ухмыльнувшись, бросил её. – Ты, должно быть, её ухажёр.

Он повернулся к Масаки, готовясь защищаться.

- Что ты с ней сделал?! – неистово завопил Масаки, приближаясь к Жуткому Э справа и замахиваясь на удар.

- Нет, Масаки! Беги! – в отчаянии кричала Ая.

- Хн… - Жуткий Э сделал лёгкий шаг в сторону, уклоняясь от удара.

Он попытался ударить Масаки в ответ, но тот увидел его движение и умело выгнул тело, достаточно, чтобы избежать удара и вернуть прежнюю дистанцию.

!.. – Жуткий Э был удивлён.

Масаки встал на место и приготовился к ответному удару.

Но противник не был обычным толстяком.

(…этот парень отступил… но я, всё же, едва увернулся)

Его вес не должен позволять ему так двигаться. Однако…

Инстинкты Масаки приказывали игнорировать здравый смысл. Совершенно ясно, соперник был не совсем обычным.

- …Ммпф… - На лбу выступил холодный пот.

Жуткий Э заговорил с лежащей Аей. – Этот идиот изучал искусство боя? Или же он MPLS? Он – враг Организации Това?!

- !.. – Лицо Аи побледнело. – Конечно, нет! Масаки – нормальный человек! – едва не завизжала она, словно жизнь Масаки зависела от её ответа.

- Ах, так значит он обычный человек, который решил, что немного знает кун-фу.

- ?.. – Масаки глянул на Аю. Они знают друг друга?

Ая отвела глаза.

Жуткий Э воспользовался ситуацией, чтобы обойти защиту и нанести удар.

Он сократил дистанцию так быстро, что привычным взглядом этого не увидеть.

- Ах! – инстинктивно прокричал Масаки, пытаясь защититься. Он легко избежал атаки.

Он прокатился по земле.

Но тем самым отдалился от Аи.

- !.. О, нет! – Он не мог рассуждать трезво.

Масаки попытался приблизиться к ней, но на пути встал Жуткий Э.

- Что, не можешь сбежать без неё? Какой герой.

- …

- Если бы ты был MPLS, я бы поостерёгся тебя… но ты ведь просто человек? Позволь показать тебе, за что меня называют Жутким Электродом. – Он разжал кулаки.

На его ладонях кровеносные сосуды стали какими-то неестественными. Они превратились в синие и красные линии.

Масаки показалось, что он слышит трест, исходящий от них…

- О-Орихата! Беги! – завопил он, предчувствуя опасность.

Но Ая внезапно упала, даже не попытавшись подняться.

- Чёрт!.. – В отчаянии Масаки двинулся вперёд.

Жуткий Э, ухмыляясь, ждал его.

Масаки подумал: - Что за чертовщина? – и, стиснув зубы, нацелился правой в незащищённую промежность Жуткого Э.

Его учитель по каратэ говорил "Если очень нужно, не надо сомневаться".

Масаки ударил носком прямо в слабую точку каждого мужчины.

Однако… было что-то не так.

- …Хн?! – Он посмотрел в лицо соперника.

Тот продолжал ухмыляться.

- Оооочено жаль, - сказал он и со скоростью одного маленького шага в джиттербаге, Жуткий Э обхватил по бокам голову Масаки.

У того потемнело в глазах, и он потерял сознание.

***

Голова пульсировала.

Я слышал голоса, но они казались такими далёкими…

- Пожалуйста, оставь его. Ничего не было. Но у нас есть шанс…

- Ты понравилась ему, да? Но если этот мальчишка узнает, что ты есть на самом деле, он уже не будет так к тебе относится…

- Я знаю… но пожалуйста… пожалей его.

- Хех? Ты ведь даже не человек. О чём ты думаешь?

- Пожалуйста…

- Ну, ладно. Я оставлю его в живых… но выполни условие.

- Спасибо.

- И не забывай, Камилла. Твоя главная цель – найти его. Найди этого…

Это всё, что я слышал. И всё, что узнал.

***

Когда я очнулся, почувствовал тепло вокруг себя.

- Ах?.. – Потянувшись, я открыл глаза. Прямо передо мной было лицо Орихаты.

- Ты проснулся, - нежно сказала она.

Удивлённый, я встал и оглянулся. Мы были в парке, где я, видимо, заснул на скамейке.

И на её коленях.

- Ч-что? Почему я здесь сплю?

Я помотал головой, но последними воспоминаниями были звонок от Орихаты и предложение отпраздновать её поступление в старшую школу. Что было после этого я вспомнить не мог. Я даже не помнил, как оказался в парке.

- Мне кажется, у тебя был солнечный удар. Когда я пришла, ты уже спал, - спокойно сказала Орихата.

- Правда? Я спал?

- Я удивилась. Подумала, что ты умер…

- Ух, ты… И-извини. Солнечный удар? – Солнце, конечно, светит, но сейчас весна. Не рановато ли для солнечного удара?

- Прости, всё из-за меня… - сказала она.

- Н-нет, что ты! Это же я отключился, - поспешил сказать я.

Кажется, я вечно веду себя с ней как-то неловко.

- Т-так мы собирались отметить. Что предпочитаешь? Давай, проси всё, что хочешь, - с бодрой улыбкой сказал я, пытаясь разрядить атмосферу.

Её взгляд стал неожиданно печальным.

Она встала со скамейки и повернулась ко мне спиной.

Наступило долгое молчание.

- …

Её силуэт как будто впитывал солнечные лучи, словно она таяла в свете.

Она выглядела слабой, как привидение.

После минутного молчания я осторожно спросил: - Ч-что случилось?

- Масаки… ты очень сильный, верно? – прошептала она, не поворачиваясь.

- Мм?

- Когда мы впервые встретились… если бы я не вмешалась, ты мог бы и сам справиться, да?

Неожиданно для себя я отметил, что попал в неловкое положение. – Ух, н-ну, это не…

- Масаки, можно попросить тебя об одолжении? – произнесла она, опустив голова.

- Да. Всё, что угодно!

- Эм, если "x" – число, а "y" – множество, то это… абсолютная засада. Суэмаааа! Помогииии!..

Однажды, в конце марта, мы с подругой Мияситой Токой засели за учебники в одном из кабинетов только что оконченной нами школы. Вокруг никого не было.

Обычно старшеклассники берут задания на дом, но есть и такие, кто просто отдыхает до конца недели. Словно небольшая передышка между экзаменами.

- Мы занимаемся всего двадцать минут. Рано расслабляться.

- Да… но я больше не могу. У меня уже голова кружится от всех этих цифр. Если увижу ещё хоть одно уравнение, меня стошнит!

- Ты вроде бы не пила… - хихикнула я. Тока ужасно неловкая и не очень… воспитанная, но, мне кажется, она способная. Это всегда проявлялось, когда она ничего не понимала.

- Ну же, помоги мне, Кадзуко-тяааан! Как это решается? – С замученным выражением лица она с силой ткнула карандашом в учебник.

В этом году мы, наконец-то, серьёзно отнеслись к учёбе. И началось это с января, а когда наступил апрель, мы официально перешли от спокойной школьной жизни к экстремально-стрессовым экзаменам.

Я познакомилась с Токой зимой, так уж получилось, что мы ходили в одну школу, но как-то не сталкивались друг с другом. Однако даже сейчас мы видимся, по большей части, именно в школе.

И, всё же, мы чем-то похожи. Я немного чудная из-за своего прошлого, но она не обращает на это внимания.

- Ну, здесь… - Я наклонилась и стала объяснять ей.

- Угу. Угу. – Тока привстала и опёрлась всем телом на парту. Со стороны мы, наверное, выглядели так, словно занимались арм-рестлингом. Эта мысль меня очень позабавила.

- Поняла?

- Эмм… ну… вроде бы.

- Тогда попробуй объяснить мне.

- Эх-хе. Это… это немного сложновато, - ответила Тока, выглядела при этом крайне смущённой.

- Ну-ну. Ты же всё понимаешь, - сказала я.

Тока кивнула. – Прости. Кажется, я превратила тебя в своего личного репетитора. К тому же, неоплачиваемого. Если бы у меня не было таких умных друзей, я бы давно всё бросила…

- Лесть тебе не поможет. Не уходи от темы.

- Эх, ты заметила.

- Да. Так как же это уравнение помогает нам решить задачу?

- Эм… Я пасс!

- Ты не можешь так говорить! Мы же не в сёги играем…

Готовиться к экзаменам всегда нелегко, но в такие моменты, как сейчас, это скорее забавно.

Пока Тока решала задачу, я обратила внимание на рисунок, висевший на стене.

Картина была странной – много людей, раскинув руки, лежали на пустынной земле. Стиль очень грубый, со множеством карандашных набросков, по-моему, слишком устаревший для школы.

Это был абстрактный рисунок маслом. Назывался "В Апреле Падает Снег". Автор – Асукай Дзин, один из наших учителей. Эта картина выиграла какую-то премию и, вполне вероятно, была повешена тут, чтобы сделать школу более значимой, чем она есть на самом деле.

Благодаря одному случаю из прошлого я сильно заинтересовалась криминальной психологией и подсознательной психикой. Эта склонность заставила меня прочитать всё, что я смогла найти касательно этой темы, поэтому такой подробный анализ картины неслучаен.

(Хмм… небо в облаках… слишком узкое. Должно быть, нарисовано в несколько слоёв. Зато как-то приободряет. Или только так кажется. Земля, однозначно, ассоциируется с пустотой, поэтому я уловила намёк на глубокое осуждение?)

Почему все эти люди не похожи друг на друга?

- Странная картина, - сказала Тока, проследив за моим взглядом.

- Да… что-то мне в ней очень не нравится, - сказала я в духе "Ох, я её ненавижу". Может, это и хорошая картина, но я просто не могу заставить себя полюбить её.

- Не в твоём вкусе, Суэма?

- Думаю, нет… парень, который её написал, ненавидит таких, как я.

Или, может… да, он такой же, как я. Это вполне естественная неприязнь.

- Это уже не для меня, - улыбнулась Тока.

- Слишком странно?

- Хах, здорово узнать твой характер.

Раньше немало людей говорило мне, что я странная. Но Тока всегда соглашалась со всем, что я утверждала, без всяких вопросов. Не стоит верить в то счастье, которое ощущаешь.

- Хотя, могу спорить, он тебя устраивает.

- Это исповедь? – пошутила она, и мы захихикали.

Позади нас раздался голос: - Эм, это вы Суэма Кадзуко-сан из Академии Синьё?..

Мы обернулись и увидели девушку примерно нашего возраста.

- Да… а кто вы?

- Я – Кинукава Котоэ. Я… Я тоже поступаю в Академию Синьё. Я бы хотела поговорить с вами, Суэма-сан… - Она то складывала, то убирала руки. Явно хотела сказать что-то важное.

- О чём?

- Ну… вы ведь понимаете. О, ну, знаете… и Киносита-сан говорила…

- Киносита? Всмысле Кёко?

Киносита Кёко раньше была моей одноклассницей.

- Да! Она сказала, что Суэма умеет хранить тайны, что она очень хорошая и очень умная… поэтому, она сказала, вы сможете мне помочь! - Слова Котоэ звучали убедительно, а по её жестам было понятно, что она в достаточной степени волнуется.

- Эм, ну… - На самом деле я ничего такого для Кёко не делала. Просто выслушала её и сказала, что думаю. По-настоящему помогла ей справиться со своими проблемами другая девушка.

- Пожалуйста, Суэма-сан. Помогите Дзин-ниисану!

- К-кому? Тока, ты не?.. Тока? – Я обернулась, но Тока пропала.

Каким-то образом она оказалась справа от этой девочки Котоэ.

- Сядь, Кинукава-сан, - сказала она, подавая кофе из торгового автомата.

Чёрт, когда она успела его купить?

- С-спасибо… - Котоэ опустила голову и сделала глоток из бумажного стаканчика.

- Тебе лучше? – спросила Тока, голос её до странного напоминал мужской.

- Д-да, спасибо. – Котоэ снова опустила голову.

- Тебе нужна её помощь? – Она указала на меня подбородком.

- Д-да. Я извиняюсь, но, эм…

- Я понимаю. Мне пора. Я оставлю вас.

- П-постой! Тока!..

- Кинукаве-сан нужна твоя помощь. Ты должна выслушать её. – Тока словно играла на сцене. Она посмотрела на меня со странным, ассиметричным выражением лица, что-то между наивностью и усмешкой. У меня возникло подозрение, что это была не Тока… чёрт, это была даже не девушка. Это встревожило меня. – Адьёс, - сказала она и ушла.

- …

Я смотрела ей вслед и видела лису .

Котоэ нагнулась вперёд. – Итак…

- Мм? Ах, да… хорошо. Если ты дружила с Кёко, то, конечно, я выслушаю тебя, - вздохнула я.

***

- …Асукай Дзин? – Мои глаза расширились. Первое имя, слетевшее с губ Котоэ. – Художник?

- Да. Он преподаёт здесь. Вы его знаете?

- Только имя. Говорят, он – хороший консультант.

Я о нём наслышана. Вы идёте к нему, как к методисту, и он даёт вам очень специфическую консультацию. Ни Тока, ни я никогда не встречались с ним. Учитель изобразительного искусства нечасто контактирует с учениками, изучающими общественные науки.

- Я… тоже об этом слышала. Но знаю не много.

- А вы его… племянница? Или кузина? – Я была не уверена. Меня ввело в заблуждение то, как она сначала его назвала.

- Наши родители не очень… ладят. Поэтому мы с Дзин-ниисаном долгое время не виделись… впервые нам удалось поговорить только на похоронах его отца. Но я всегда знала, что он хороший парень.

- Ах… - Не очень складная история. Я попыталась изобразить сочувствие. – А зачем ему помощь?

- Суэма-сан, вы ведь больше знаете? Если кто-нибудь… меняется… то, не знаю… вы, как будто, что-то знаете.

- Что-то знаю? – с недоумением переспросила я. И вдруг обратила внимание, что опять смотрю на картину.

Среди толпы виднелось несколько коз. Они жевали кусты роз, которые находились за пределами пустоши. Чёрные козы.

Насколько я знаю, розы достаточно неприхотливые, они могут цвести где угодно. Хотя, вполне возможно, это касается не всех сортов. Поэтому, видя колючие розовые кусты, не все удивятся. Но чёрные козы… обычно являются аллегорией дьявола.

Они ели розы – цветы, листья, шипы и всё остальное.

Сама по себе картина не казалась такой отталкивающей… скорее, была пасторальной и мирной. Но что-то наталкивало меня на такие мысли…

- Он не становился высокомерным без причины?

- Да нет… Его как будто вообще ничего не волнует.

- Он был таким всегда?

- Да, всё время, - с силой произнесла она. – Может, я зря вам это говорю, но… его отец, которого любили только члены его семьи… он умер странной смертью…

- Какой?

- Ну…

- Если не хочешь говорить об этом, ничего страшного. В будущем я попытаюсь не касаться этой темы, - сказала я честно.

Котоэ посмотрела на меня с облегчением. – Я знала, что могу на вас положиться. Вы меня понимаете.

- Никогда об этом не забывай. Как ты думаешь, почему его ничего не волнует? – Мне ещё никогда не делали таких комплиментов. Особенно касательно этой области. Сразу же возникло такое чувство, что раньше, когда тебе говорили, какая ты милая, это было просто ребячеством. Как раздражает, ведь все эти люди потерялись где-то в прошлом.

- Мм… - Котоэ рассказала мне, как Асукай Дзин недавно не ночевал дома. Создалось впечатление, что она внимательнейшим образом следит за каждым его шагом.

- А когда он утром вернулся домой, то сказал, что провел ночь у друзей? Никаких подробностей? Ну, то есть, эм, не говорил, чем они занимались?

- Такое чувство, что у него появилась девушка! Хотя когда он приходит домой, у него всегда… испачкана одежда. Она вся в тёмно-красных пятнах. Может, это...

Я сглотнула. – Ты хочешь сказать, кровь?

- Но сам он никогда не был ранен! Да и одежда его не порвана, так что…

- Каждую ночь он куда-то уходит и возвращается весь в крови других людей? Звучит, как, ну, не знаю… как будто он – вампир или что-то вроде того. – Я вздрогнула.

- Но если я вызову полицию, Дзин-ниисана могут арестовать, и тогда мой отец, который только и ищет повод, выгонит его. Пожалуйста, Суэма-сан, я… я не знаю, что делать! – Котоэ прикрыла лицо руками.

А вот тут уже чувствовалась опасность. Иногда я такое ощущаю. Словно удар в грудь, словно зуд, который распространяется по всему телу.

"Да ладно, Кадзуко! Ты же выпускница! У тебя нет времени заниматься чужими проблемами!" – говорила я себе.

Но… как-то раз меня чуть не убили, я ничего не знала, пока всё не закончилось. Смертельный источник насилия стал для меня неотъемлемым опытом.

Столкновение с ним во тьме, лицом к лицу.

- Эм, Кинукава-сан, позволь мне самой разобраться, хорошо? – сказала я до того, как успела себя остановить.

***

Вот так я оказалась одна около главного кабинета для консультаций, которым, в основном, пользовался только Асукай Дзин. Пару минут назад я отправила Котоэ домой. Я знала, что если она пойдёт со мной, то будет только мешать.

В это время дня в школе ни души.

Я дёрнула дверь, и она открылась. Не заперто.

(Как небрежно… или тут просто нечего красть?)

Я вошла. Я ходила в школу уже три месяца, но в этот кабинет зашла впервые. Он был крохотным и тёмным.

"Она выглядит, как полицейская комната для допросов из телевидения", - подумала я.

Здесь стояла парта, рядом кресло преподавателя и компьютер. Только я обрадовалась, как тут же поняла, что, вероятней всего, он защищён паролем.

(Должен быть какой-то… ключ к разгадке…)

Я осмотрела парту. Но здесь ничего не было, ни школьных брошюр, ни бумажек с записями об успеваемости учеников… ничего связанного с Асукаем Дзином.

- Хмм…

Неужели я недооценила ситуацию? Неужели это самый простой путь сбора информации?

- Агх!.. – произнесла я, откидываясь в его кресле. Я немного опустилась, но юбка стала задираться, заставив меня слегка изогнуться…

И тогда я увидела.

Под партой, в заднюю её часть было воткнуто что-то белое. Словно клочок бумаги, смятый в комок.

- Мм?

Он привлёк моё внимание, и я нагнулась, чтобы вытащить его.

Я выпрямилась. У меня в руках оказалась альбомная страница с зарисовками девушки. Снизу слева основного рисунка располагались инициалы художника. Очевидно, неудачный эскиз.

- ?..

У меня от него пошли мурашки по коже.

Как будто я видела его раньше.

Словно я знаю эту девочку.

(Кто она?)

Я села подумать, но тут же услышала шаги из коридора.

(Ох-ох!..)

Я запаниковала. Других кабинетов тут не было, поэтому единственной причиной, по которой кто-то сюда спускался, была комната для консультаций.

(Что делать? Эм… эм…)

Я должна была просто выглянуть из комнаты. Дверь была не заперта, и я осталась ждать здесь, это не должно было показаться странным. Я могла сказать, что мне нужно было уходить, но нельзя же оставлять кабинет открытым.

Однако из-за того, что я чувствовала себя немного виноватой, просто спряталась под партой. Она была достаточно большой – заполняла шестую часть комнаты – для компьютера, и было ещё свободное место для бумажной работы.

Я сгорбилась в тени выдвижного ящика и дышала так тихо, как только могла. Я скрылась.

Шаги прекратились перед дверью, и в комнату вошло несколько человек.

- …Но, Асукай-сенсей, мы правда друзья. Мы не ненавидим друг друга, правда, Юрико?

- Д-да…

Две девушки и парень. Должно быть, Асукай Дзин.

- Мм, может, я не так выразился. Видите ли, практически все люди ненавидят друг друга. Я лишь имел в виду, что вы – не исключение. В отличие от вас, я не вникаю в особые обстоятельства или что-то вроде того.

Голос Асукая Дзина был очень спокойным, чистым прекрасным тенором.

- Но, это так…

- …

Похоже, одна из девушек держалась в стороне, в то время как другая, по большей части, и говорила.

- Мы можем начать?.. как это?

- Эм… э, мы правда будем?.. – спросила более решительная девушка, немного нервничая.

- Решайте сами. Если вы не хотите к ним присоединиться, я никого не принуждаю.

- Нет, мы хотим! – сказала та, что стояла в стороне.

- Ю-Юрико?

- Давай же, Мисаки. Я больше не хочу быть просто выпускницей!..

- Юрико…

- Как считаете? – спросил Асукай. – Это ваш выбор. Я не могу решать за вас.

- Скажите точно, что вы будете делать. Тогда я смогу…

(О чём они, чёрт возьми, говорят?)

Мне стала надоедать эта невразумительная беседа, поэтому я совершенно забыла, что прячусь тут.

Асукай прервал её: - Я не могу. Мыслитель никого не принуждает. Это всего лишь выбор. Вы можете управлять ситуацией или же позволить ей управлять вами.

Мыслитель?

Слово, которое я раньше слышала, внезапно удивило меня. Это имя фигурировало в названии работы писателя, большим фанатом которого я являюсь. Хотя, не уверена, имеет ли он какое-либо отношение к данной ситуации.

Забыв об опасности, я немного выглянула, чтобы увидеть комнату через щель между креслом и ящиком.

Девушка по имени Мисаки немного покусывала ногти.

- Асукай-сенсей, вы можете оставить нас наедине? – спросила Юрико. У девушек были похожие причёски и лица.

- Хмм? – Лицо Асукая Дзина не было видно с моей позиции. Всё, что я могу сказать, он был одет в белое.

Он медленно двинулся ко мне. Я застыла, когда он отошёл от кресла. Вместо этого сел на парту.

Он стал покачивать своими длинными тонкими ногами в паре сантиметров от моего лица. Никогда раньше не видела так близко мужские ноги. Я почувствовала, как мои щёки покраснели безо всякой причины.

- Тогда тебе нужен другой партнёр, не Китахара-кун.

- Я кого-нибудь найду!

- Постой, Юрико! – взвизгнула Мисаки. Я не могла понять, чего она так сокрушается.

Что это значит? О чём они говорят?

- Как будто у меня есть выбор! Ты не хочешь?!

- Но я…

- Пошла вон!

- Э?

- Ты не имеешь права находиться в одной комнате с Асукай-сенсеем! – резко завопила Юрико. Не удивительно, что он говорил, что они ненавидят друг друга.

- Н-нет! Всё… в порядке, я могу! Пожалуйста, сенсей, я могу! – говорила она, проскальзывая взглядом надо мной, вероятно смотря в глаза Асукая Дзина.

- Хорошо. Я уважаю твоё решение. – Асукай Дзин встал.

Вдруг он потянулся к груди девушки и стал расстёгивать пуговицы рубашки.

(Что?! Чтоооо?!!)

Я запаниковала. Начала переживать, что это было что-то типа сексуального…

Но раздетая девушка повернулась не к Асукаю Дзину, а к другой девушке.

Они приблизились и положили свои руки друг к другу на плечи.

- Стойте… сейчас не двигайтесь, - скомандовал Асукай, как только одна прикоснулась к другой грудью.

Он повернулся ко мне спиной и потянулся к ним.

Просто театральное представление.

Девушки синхронно откинули головы, широко раскрыв рты, как животные, сотрясая воздух стонами. Руки плотно сковывали плечи, врезаясь в кожу до крови.

Могу поклясться, причиной этого представления не боль и не удовольствие. Они, скорее, на время перестали быть людьми, как будто… будто они от чего-то избавлялись.

Асукай Дзин тихо стоял перед ними, спокойно делая что-то, чего я не видела.

Каждый раз, как он двигал плечами, девушки вздрагивали, их тела сотрясались.

Он, будто, ремонтировал их. Но, насколько я могла видеть, не касался их тел. Господи, что он делает?

- !!!

Девушки содрогнулись в последний раз, и Асукай Дзин отступил.

Измученные, вспотевшие ученицы вновь приблизились друг к другу.

Они тяжело дышали… но их лица снова приобрели человеческие черты, рассудок вернулся.

Девушки посмотрели друг на друга… и захихикали.

Их лица вызвали такой ужас, что я почувствовала, как сердце сжалось.

Они выглядели абсолютно одинаково.

Ничем не отличались. Фактически, их лица были настолько идентичны, что сходство, которое я отметила ранее, совершенно явно, бесконечно возросло.

Но это выражение – эмоции, скулы на их лицах были просто скопированы – я ничего не могу поделать, но такое чувство, что оно было одно на двоих.

- Каково чувствовать себя настоящими друзьями? – спросил Асукай Дзин.

- Хорошо…

- Великолепно.

Улыбаясь, девушки стали одеваться.

- Вот и хорошо, - ответил Асукай Дзин, и, клянусь, я услышала мелькнувшую улыбку в его голосе.

- Асукай-сенсей, мы больше не боимся.

- Мы чувствуем, что готовы изменить мир ради вас.

Они подошли к нему.

Затем взяли его руки и поцеловали тыльные стороны ладоней, словно пара принцесс в клятве верности какому-нибудь героическому рыцарю из легенд.

Меня резко пробрала дрожь. Я приложила все усилия, чтобы не стучать зубами. Я не двигалась ещё три минуты с тех пор, как они покинули комнату.

(Ч-что это было? Что здесь произошло?..)

Я аккуратно выползла из-под парты и вновь развернула рисунок, как только руки перестали дрожать.

Теперь я её вспомнила. Девушка на бумаге училась в моей школе.

Её звали Минахоси Суйко.

Но она покончила жизнь самоубийством. Она проделала долгий путь.

Рисунок, совершенно точно, принадлежал Асукаю Дзину… но как он связан с её суицидом?

Почему мы боимся темноты? Даже несмотря на то, что это неизбежный итог жизни...

Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Говорят, у каждого города два обличия, одно дневное, другое ночное. Думаю, в большей степени, это так, но в реальности разница между ними не столь заметна, не столь ощутима. К сожалению, на самом деле не так просто понять, где пролегает грань между безопасным, счастливым дневным светом и зловещими владениями ночи.

Например, вот, на скамейке перед станцией сидит девушка, солнечный свет освещает всё вокруг. На ней повседневная одежда, и каждый, кто её видит, думает, что она самая обычная ученица средних классов.

Кажется, она кого-то ждёт. В руках держит свёрнутую карту города, кончиком ботинка скребёт землю.

Но если вы подольше понаблюдаете за ней, то начнёте замечать скрытый смысл. Всё дело в ритме, промежутки времени между постукиваниями ботинка абсолютно равны.

Подождите ещё немного, и к ней подойдёт парень. Выглядит он обычно, но богатая одежда и причёска говорит о соответствующем финансовом положении.

— Йо! Кого-то ждёшь?

Не самый популярный метод пикапа, а, если подумать, вообще не годится для привлечения внимания.

— Да, в час, — кивнула девушка. Напомню, идёт четвёртый час.

— Хорошо, сюда, — сказал парень, приказывая подбородком следовать за ним.

Это своеобразная зона действия полиции, поэтому тут никогда не бывало драк. В этом его особенность.

Ждала ли она его или кого-то другого, но они ушли вместе по направлению к городу.

Они выглядели, как молодая парочка. Ничем не выделялись среди других. Почему бы и нет, это самая обычная пара в мире.

Они направлялись к пустынной зоне города, зоне, огороженной для реконструкции.

Старые постройки ещё не снесли, их окружали мрачные офисные здания и разрушенные магазины, в которых уже давно не было ничего, что можно было бы продать.

Весь участок огорожен канатами с висящими на них табличками «Не входить». Пока их никто не заметил, парочка быстро проскользнула внутрь.

Они завернули в узкий проход между двумя зданиями, где их ждал мужчина.

— А вот и он.

— Сегодня один?

Этому «мужчине», как выяснилось, не было и двадцати.

Парень быстро подошёл к нему, и оба секунду рассматривали девушку.

Она стояла молча. — …

— Итак, сколько ты хочешь, девочка? — спросил тот, что выглядел постарше, одетый в кожаную куртку. Он сверкнул глазами, слегка оскалив зубы.

— Всё, — бесстрастно ответила девушка.

— А?

— Я хочу, чтобы ты отдал мне всё, что у тебя есть , — сказала девушка без малейшего колебания.

Парень в куртке выглядел немного обескураженным. — Девочка, ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты знаешь, кто мы? — рассвирепел он.

— Знаю. Ты мальчик на побегушках у наркодиллера. Продаёшь наркотики любому, кто подаст сигнал. — Её лицо было абсолютно спокойным, никаких эмоций.

— Мальчик на побегушках?! У нас тут товара на несколько миллионов. У тебя есть такие деньги?

— Нет, — решительно ответила девушка.

Это нелепое признание вывело его из себя. — Что?! Что она сказала?!

— У меня нет денег. Но, как я и сказала, ты сейчас же отдашь мне все наркотики. — Можно даже назвать её голос сухим.

Ошеломлённого мужчину начало понемногу трясти. Очевидно, от гнева.

— Как ты смеешь?!

— Маленькая сука!

Мужчина бросился к ней.

Она побежала.

— Стоять!

— Даже не думай бежать!

— Мне и не нужно, — бросила девушка, забегая за угол.

Мужчина, который бежал за ней, тоже завернул туда же, но тут же отлетел назад.

— !..

Его глаза выкатились из орбит.

Перед ними возник силуэт в крайне странном одеянии.

На нём был длинный тёмный плащ, а на голову одета чёрная трубообразная шляпа. Белое от косметики лицо контрастировало с чёрными губами. Такой вид совершенно сбивал с ног.

— Эм, не делайте глупостей. Вам со мной не справиться, — запнулся человек в плаще. Теперь понятно, почему первый отлетел — он ударил его.

— А ты ещё кто такой?! — изумился мужчина. Понятно, почему.

— Я себя называю Бугипопом… обычно, — своеобразно ответил тот голосом, не внушающим доверия.

— А?

— Ты что, косплеер или кто?

— Вы, конечно же, никогда обо мне не слышали. Обо мне знают только девушки, — пробормотал он будто сам себе.

— Чего?

— Ох, неважно.

Сзади подошла девушка и, словно по сценарию, воскликнула: — Бугипоп! Это плохие люди! Займись ими!!!

— Так, с меня хватит…

Мужчина бросился в атаку. Часть ударов наносилась чисто инстинктивно. Они знали, чего хотели.

…Поэтому я не мог больше ждать.

***Как только человек в плаще всех уложил, он обыскал их и вытащил из карманов множество маленьких пакетиков с наркотиками.

Положив их в свой пакет, парень скрылся.

Он тяжело дышал, больше от паники, нежели от усталости, и, в конце концов, укрылся под пешеходным мостом.

Там его ждала девушка — Орихата Ая.

— Спасибо, Масаки, — улыбнулась она.

Парень в плаще снял чёрную шляпу.

Этим парнем был я — Танигути Масаки.

— Угх! В этом наряде так жарко! — пожаловался я. — Ты даже не представляешь, как тяжело в нём драться!

— Но если верить слухам, он одевается именно так, — сказала Орихата, зайдя мне за спину и развязывая плащ.

— Женщины! Держу пари, они даже не обдумывали деталей. Грр .

— Полотенце, — сказала она, протягивая его. Я стал вытирать лицо, пока не избавился от косметики. Теперь я чувствовал себя гораздо лучше.

Ясное дело, я следовал за ними от самой станции.

Как только Орихата вошла в зону реконструкции, я быстро спрятался в тени и переоделся… и, хоть и с трудом, даже накрасился чёрной помадой для усиления эффекта.

Вы спросите, что я делал дальше?

Что ж… играл супергероя.

Я покарал всех злодеев в городе. Но, прошу вас, не спрашивайте меня, зачем. Это была идея Орихаты.

Она взяла пакет у меня с пояса, вытащила наркотики, порвала каждый мешочек и высыпала содержимое в ближайшую канаву. Белый порошок достаточно быстро растворился в коричневой воде, и через минуту от него не осталось ни следа.

«Они сказали, несколько миллионов иен», — рассеянно подумал я. Нет, я думал не о потерянной прибыли, мне не нужны были эти деньги. Я видел, как они легко заставляют людей идти на что-то противозаконное.

— Ты — герой, Масаки, — заявила Орихата.

— Я… Я догадался.

— Благодаря тебе сотни людей спасены от наркомании. Это хорошо . — Она говорила так, словно до сих пор читала текст по какой-то невидимой шпаргалке. И тон у неё был такой, что сложно было сказать, говорит она серьёзно или дурачится.

Я просто не понимаю. Откуда эта девушка знает знаки и кодовые слова для ведения сделок? Я, конечно, спрашивал её, но она лишь отвечала «Все это знают».

— Ох? Твоя рука… — Глаза Орихаты остановились на моей левой руке. Я содрал кожу, и через рану просочилось немного крови.

— Всего лишь царапина.

— Извини. Это я виновата, — сказала она, аккуратно взяла мою руку и склонилась с аптечкой, которую носила с собой.

Её рука была очень мягкой, а голова опущена достаточно, чтобы я почувствовал её тёплое дыхание.

В безлюдном проулке мы с этой девушкой были вместе, связанные общим секретом. Печально, я даже никогда не держал её за руку.

И даже не заметил, как стал героем.

Что я делаю ?..

***— …Все знают о Бугипопе, — сказала она, когда впервые упомянула его имя. — Ты знаешь?

— Никогда о нём не слышал. Эм, и кто это?

— Говорят, он — синигами . Или же убийца.

— А?.. — изумился я.

Она продолжала. — Это только городская легенда, всего лишь противоречивый персонаж, но говорят, что этот парень, убивающий людей, обладает красотой, не подвластной старению. Как-то так.

— Странно. — Это, конечно же, звучало, как в ужастиках для девочек. Уверен, он должен быть ещё и красивым. — И что?

— Масаки… ты станешь им ?

— Ух, и-извини?

— Я знаю, ты сможешь. Ты ведь сильный. Правда, ты немного высоковат, но это ничего.

— П-постой-ка! Он же убийца? — У меня закружилась голова. Не мог же я делать всё, что она скажет.

— Нет, убийца — это не более, чем репутация. Фактически, он чаще спасает людей, нежели убивает их.

Она так говорила, словно этот парень действительно существовал.

— Т-ты хочешь, чтобы я с-спасал людей? От чего?

— От всего.

— От всего?

— От всего, чего сможем.

— …

— Масаки, ты сильный. Ты можешь стать Бугипопом. — Её взгляд был полон решимости.

Поражённый, я молчал.

Неожиданно она отвела глаза. — Прости. Я знаю, что не имею права просить тебя о таком…

Она опустила голову. Плечи затрепетали.

Падая духом, как сейчас, она казалась такой маленькой. Я почувствовал невыносимую боль в груди.

— Значит, если я… стану этим Буги… как его там, то…ты будешь счастлива? — спросил я, не в силах больше молчать.

Она подняла голову. — Ты станешь?

— Конечно. Не знаю, что придётся делать, но я буду стараться.

— Правда?..

— Да, — ответил я, слишком смущаясь, чтобы добавить «Если это сделает тебя счастливой».

— Извини, Масаки. — Она прикрыла лицо руками. — Я, правда, счастлива. Я слишком многого прошу…

— Я же сказал, всё в порядке. Мы же друзья, верно?

— Прости…

Она всегда выглядела такой грустной. И так часто извинялась, что я чувствовал, что должен был что-нибудь для неё сделать. К тому же, я не мог отделаться от чувства, что вступаю в какое-то новое странное измерение.

***К несчастью, на тот момент я не знал, что Бугипоп носит такую неудобную одежду.

Орихата купила огромный кусок чёрной ткани, почти как театральный занавес, в магазине тканей «Сделай сам», и сделала из него плащ и шляпу. Я был в ужасе, когда она мне их показала. Это было отвратительно.

— Ты хочешь, чтобы я ходил по улицам… в этом ?

— Ты будешь переодеваться перед тем, как «появиться». А до тех пор одежду можно убрать… в спортивную сумку или ещё куда.

Она достала обычную на вид большую сумку «Nike».

— С-стой, я… я правда должен это носить?

Эти улицы словно возвращаются на десять лет в прошлое.

Несмотря на мою обеспокоенность, Орихата просто сказала: — Вот, как это будет.

Я надел плащ, украшенный какими-то лязгающими штуками, и ещё раз подумал, что зря согласился.

Сделан он был неплохо. Сшила она его аккуратно, да и ткань была двойная. Получился он очень плотным. Вы никогда бы не подумали, что это ручная работа, настолько добротно он был сделан… и вдобавок настолько же стеснял.

— А если меня увидит кто-нибудь из знакомых? — спросил я, оценивая своё положение.

Орихата ответила очень просто. — Не волнуйся. На тебе же будет косметика. Никто тебя даже не узнает.

***Итак, мы вернулись туда, где закончили, Бугипоп бродит по улицам.

Первым делом мы с Орихатой попробовали привлечь ночью на просёлочной дороге внимание предполагаемых злоумышленников, которых я должен был затем побить во имя вечной любви. Звучит по-геройски и чувствую я себя, словно выступаю в каком-то конкурсе. И всё же, если кто-то попытается напасть на Орихату, я не буду просто стоять и ждать, пока её куда-нибудь не уведут.

— Думаю, ты справишься. Ты, правда, очень сильный, — сказала она.

В конце концов, я — парень, поэтому не могу сказать, что её слова неприятны мне.

Поэтому мы, как и сегодня, продолжали.

До того, как я стал этим заниматься, я понятия не имел, насколько опасен этот город. Не верьте в то, что говорят люди. Япония — не такое уж безопасное место, как уверяют вас правительство и СМИ. Доказательством тому служило то, как легко Орихата — наша «приманка» — завлекала добычу.

Если хотите знать, мой учитель по каратэ был вынужден покинуть Японию после своего очередного столкновения с непримиримой жестокостью, ведь человеку с таким чувством справедливости было тяжело жить в Японии, закрыв на всё глаза. В таких вещах я не слишком отличаюсь от своего учителя. Если бы он только знал, что его ученик последует по его стопам… он бы взбесился!

Но почему именно Орихата захотела, чтобы я этим занимался; этого я никак понять не мог. Большая часть дел была мне не подвластна, в остальных я ловил себя на мысли, что мне нравится эта маленькая «игра». И не только потому, что я был с Орихатой…

— Очень скоро начнётся учебный год. Что тогда? — спросил я в глухом переулке, пока она наносила косметику Бугипопа.

— … — Ответа не последовало.

После нанесения крема для кожи она начала шлёпать лицо пудрой.

— Скажи честно, сколько мы ещё сможем заниматься этим?

— … — Она ничего не ответила, спокойно занимаясь моей подводкой.

Её лицо было в паре сантиметров от моего. Губы слегка сжаты, словно она целовала меня.

— Что скажешь?

— …

Лицо Бугипопа, видимо, очень и очень светлое. Под глазами чёрные линии или же голубоватые тени. И поверх всего этого великолепия — опущенная на глаза шляпа, заставляющая его выглядеть бесчувственно — как призрак. Если бы я с ним повстречался ночью в тёмном переулке, я бы, наверное, обмочился.

— Ну? — настаивал я.

Она убрала глаза, после чего я услышал: — Масаки…

— Да?

— Я что-нибудь могу для тебя сделать?

— Ты такая грустная…

— Я всё сделаю. Только попроси. Всё, что хочешь, Масаки… мы сделаем это. — Она никогда не смотрела на меня, но эти слова заставили её покраснеть.

Я остолбенел.

— Я знаю, этого недостаточно. Но если я могу что-нибудь сделать… я сделаю… всё, что ты пожелаешь, Масаки. Я сделаю всё, что ты от меня хочешь…

Я никогда не видел её в таком отчаянии.

Она дрожала. Выглядела такой несчастной. Я почувствовал боль в груди, словно там горел огонь. Почувствовал, как меня захлёстывают эмоции.

— На этот раз я сыграю Бугипопа так хорошо, как только смогу, — сказал я, опустив голову.

Она подняла свою и посмотрела на меня. Прозвучал её обычный ответ: — Почему?

— Ну… говоря по правде, это даже забавно. — Это была не ложь. К такому выводу я пришёл совсем недавно.

— Масаки… — Её рука протянулась ко мне… затем остановилась, немного колыхаясь в воздухе, и в бессилии опустилась. — Ты дурак, Масаки, — прошептала она.

— Я знаю, — сгримасничал я.

Можете считать меня неудачником, но дальше ничего не случилось, ничего.

***Сегодня они никого не поймали. Ая ходила от одной опасной точки к другой, но её никто не преследовал.

— Мне даже немного полегчало, — сказал Масаки. — Если бы на тебя каждый раз нападали, это было бы просто безумием каким-то. Даже подумать страшно. — Он снял свой костюм и передал Ае, как обычно. Следить за костюмом было её работой. Она должна была зашивать всякие дыры или порезы, но сегодня ничего не было.

— Масаки, как ты?.. — начала Ая, стоя на тёмной ночной улице.

Но Масаки был занят снятием грима с лица, поэтому не слышал её.

— Ух, что ты говоришь? — переспросил он, вытирая лицо чистящим кремом.

— Ничего, — оставила вопрос Ая. Она хотела спросить «Как ты ко мне относишься?» Но каков бы ни был ответ, Ая ничего не могла изменить… потому что она лгала ему.

— Тогда я провожу тебя до дома.

— Не стоит.

— Не глупи. После стольких нападений я не позволю тебе никуда без меня ходить, — улыбнулся Масаки. Этот разговор постоянно повторялся.

Они отправились на автовокзал около станции, сели на последний автобус и поехали в сторону её дома.

Ая не знала, о чём можно поговорить, а Масаки чувствовал, что слова тут излишни. Ая время от времени поглядывала поверх него, и каждый раз его глаза были устремлены на неё, а на лице его была улыбка. Как будто просто сидеть с ней было уже забавно.

Когда же Ая заметила эту беззаботную улыбку, у неё кольнуло в груди.

Она не знала, что делать.

— Извини… — прошептала она, но голос утонул в шуме автобуса.

Он наклонился к ней. — Что?

— Ничего. — Она потрясла головой.

Наконец, автобус доехал до их остановки.

Они вышли, и Масаки проводил её до лифта.

Ну, вот и всё. Дальше он идти не мог.

— Спокойной ночи.

— Спокойной. — Ая ни о чём не могла думать.

С сумкой «Nike», в которой лежал костюм Бугипопа, на плече она вошла в лифт, двери закрылись, и он поехал наверх.

Она прикусила губу.

В её куртке что-то задвигалось. Это звонил телефон.

Она достала его и ответила: — Орихата.

— Камилла? — Этот голос всегда был враждебным.

— Д-да.

— Ты всё ещё не поймала его?

— В… В этот раз контакта не состоялось. — Голос Аи немного дрожал.

— Хмпф. Думаю, подделка была слишком лёгкой добычей для него… поэтому нам нужно подбавить в план пороха.

— То есть, это значит?.. — Ая почувствовала, как кровь в жилах холодеет.

Злобный голос продолжал: — Мы пробовали разные варианты с Танигути Масаки. Пришла пора тебе избавиться от него.

— !..

— Очень скоро нам надо будет очистить зону. Тогда ты получишь дальнейшие инструкции. А до тех пор, подумай. — Он повесил трубку.

— !.. — Ая в ужасе застыла.

Лифт остановился, двери открылись, но ноги её так тряслись, что она и шагу сделать не могла. Несколько секунд спустя двери перед ней закрылись.

Не каждый беспорядок должен быть решён. Иногда он крепнет, и всё такой же беспорядочный пытается судить мир. Как проклятье, не нуждающееся в рифме или причине…

Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— Пожалуйста, Суэма-сан. Помогите Дзин-ниисану…

Мысленно я не принимала всерьёз просьбу Кинукавы Котоэ. Но Асукай Дзин странно вёл себя в подготовительной школе… рисуя девушку, покончившую жизнь самоубийством.

Я всё не могла об этом забыть. С учётом того, что она совсем не такая, как я, не увлекается психопатологией, не думала, что она может это заметить.

Рано утром, на следующий день после того, как Кинукава Котоэ сообщила о своей просьбе, я отправилась в то место, где Минахоси Суйко покончила с собой. Это случилось во время весенних каникул, поэтому я подумала, что там никого не должно быть, но вокруг ворот толпилась куча народа.

— Что тут происходит? — удивилась я.

Моя подруга Миясита Тока была со мной. — Знаешь, новички как раз в это время получают школьную форму и ID-карты. Ну, понимаешь, в основном, для подготовительных занятий, — сказала она.

— Ах, да. — Если так подумать, два года назад мы были точно такими же. А я и забыла.

Ещё совсем недавно они просто веселились. Но продолжалось это недолго. И вот они вернулись к экзаменам или к поискам какого-нибудь занятия, как мы.

— Она ведь не была предрасположена к суициду? — спросила Тока. — Как думаешь, Суэма? Если хочешь, можешь идти домой. А мне надо заскочить в библиотеку.

Она пошла со мной из-за книги, которую забыла вернуть. Хотела сделать это пораньше, перед школой.

— Хах, я пойду с тобой.

— Хорошо. Ах… — произнесла она, когда мы дошли до ворот. — Она там. Чёрт!

— Мм? Кто? — Как необычно. Тока не из тех, кто испытывает неприязнь к новым знакомым или избегает их.

— Президент дисциплинарного комитета, — нахмурившись, пробормотала она.

Меня это очень удивило. — Правда? Ниитоки-сан? Но она же такая миленькая!

— Хах, да у меня свои заморочки. То, это. — Она сложила ладони. — Извини, мне пора! — бросила она, убегая.

— Н-но?!... — заикнулась я, оставленная в одиночестве.

«Ох, ну, ладно», — подумала я, поворачиваясь к школе.

Счастливые первоклассники толпились у ворот. Поскольку они уже посещали нашу школу, то должны были знать, что здесь есть турникеты, как на вокзале. Чтобы попасть внутрь, ты должен провести по ним ID-картой. Но всё без толку! Все новички без конца охали и ахали! Если внимательно приглядеться, то можно заметить, что только половина из них пытается что-то сделать, в то время как остальные просто проклинают эту систему.

— Извините, дайте пройти, — сказала я, пробиваясь к воротам.

— Доброе утро, Суэма-сан, — поприветствовала, должно быть, вся в заботах президент дисциплинарного комитета Ниитоки Кэй. Мы знаем друг друга с первого класса.

— Доброе. Приходится этим заниматься, потому что ты — президент? — спросила я.

Она усмехнулась. — Я больше не президент. Но даже так…

— Ах, да, твой срок истёк. Я просто видела, как ты кое-чем занимаешься…

— Что ты имеешь в виду?

— В смысле, ну, ты знаешь, делами большой сестры.

— Это называется закатывать чайников, Доктор.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Итак, что тебя сюда привело, Суэма-сан?

Я не ответила. Об этом не говорят. — Эм… просто, ну, ты знаешь, дела .

— С тобой была Миясита-сан? — неожиданно спросила она.

Она застала меня врасплох. — Ух… эм, ну…

— Она не хочет со мной разговаривать, да?

— Да… Что вообще происходит? Вы избегаете друг друга…

— Хах, это не так. Просто, ну… то, это, — многозначительно и отчуждённо сказала Кэй.

— Дело в мальчике? — предположила я.

Глаза Кэй чуть не вылезли из орбит. Она нервно захихикала. — …Знаешь, иногда ты меня пугаешь. Словно мысли мои читаешь.

— Ох… Я не имела в виду… — затрепетала я.

Но мне показалось, что уж слишком легко она согласилась, сказав: — Бинго. Её парень отказал мне. Кто бы сомневался… это же так очевидно.

— Оу, тот дизайнер?

Я знаю его. Он был… ну, неплохим парнем… по крайней мере такое у меня сложилось впечатление. Думаю, о бойфрендах своих подруг тяжело сказать что-то определённое.

— Точно, именно он, — как-то оживилась Кэй.

Как я понимаю, она была свободна. И он ей нравился. Я была поражена. Не знаю, стоит ли мне так эмоционально реагировать. Уверена, я интересуюсь этим в силу своего возраста, но тут Кэй уже всё рассказала.

— Если бы Тока могла так спокойно об этом говорить, — пробормотала я.

Кэй засмеялась. — Если бы всё было так. Если бы вообще так было.

— Э? Так это ещё не всё?

— Я знаю, кто эта девушка, — шаловливо сказала она.

— Ух… что? — спросила я, но тут засигналили ворота.

— Прости, — сказала Кэй, и обернулась на шум.

Перед воротами растерянно стоял мальчик. Он забыл провести картой по сканеру.

— Что случилось? — спросила его Кэй.

— А… ничего, — ответил он, рассеянно глядя на неё.

Другие дети начали кучковаться вокруг.

— Все, кто уже прошёл, ищите свои классы, — громко крикнула Кэй. Её тон не терпел возражений, поэтому все делали в точности, как она говорила. Она была гораздо большим авторитетом, чем большинство учителей.

Кэй вытянула мальчика. За ним проследовала девочка. — Ано-кун, в чём дело? — обеспокоенно спросила она, положив руку на его плечо. На них была одинаковая форма. Да и выглядели они так, словно были вместе с начальной школы.

Не знаю почему, но я вдруг подумала, как хорошо, когда о тебе кто-то заботится. Я даже немного завидовала.

— Н-нет… просто, эм… — запнулся Ано-кун, видимо, из-за того, что потряс головой.

— …

Я знаю, что слишком любознательна, но перестать на них смотреть не могла.

— …Я просто подумал, что я здесь делаю, — сказал Ано-кун так, словно его ничего не волновало.

— Ты в порядке?

— У Ано-куна последний год был очень напряжённым, — сказала его девушка.

Но он продолжал, словно не слышал её: — Я не могу понять, в чём дело. Я ничего не терял. Я точно это знаю. Я знаю это, но… я не знаю, что это, но что-то очень важное. Я впервые нашёл это… — Он говорил, как в бреду.

Затем по его щекам стали стекать слёзы.

Меня, как и Кэй, и девушку Ано-куна, это очень удивило.

— Ч-что? Что случилось?

— Ано-кун?

— А? — Он поднял голову, должно быть удивлённый своим же слезам.

Поражённый, он вытер щёки. — Почему я плачу? — смущённо спросил он.

Я отошла. Я больше не могла смотреть на это, не испытывая чувства вины.

***Я обошла всю школу. Везде было тихо. Никого вокруг не было.

Просто чтобы быть уверенной, я осмотрелась и убедилась, что меня никто не видит.

— Хорошо…

Я вскарабкалась вверх по пожарной лестнице за школой. Сейчас это единственный способ попасть на крышу. Дверь, ведущая туда, была заперта изнутри. А закрыли её, потому что Минахоси Суйко спрыгнула с крыши.

Когда я поднималась по пожарной лестнице, то заметила, что сделана она ненадёжно, это удивило меня, поэтому каждый шаг я старалась делать как можно мягче.

На крыше было ветрено. Убрав с глаз волосы, я направилась туда, где спрыгнула Минахоси Суйко.

Я знала, что ничего здесь не найду. Я же не Шерлок Холмс. Я не могу ждать, что место действия подскажет мне что-нибудь, дорогой Ватсон.

Но я надеюсь, что что-нибудь почувствую.

Честно говоря, несмотря на все книги по психопатологии, что я прочитала, я мало что знаю о самоубийствах.

Я, конечно, читала интервью с пережившими неудачные попытки суицида, но, в конце концов, это были слова людей, которые не умерли. Более половины этих людей больше не предпринимали попыток самоубийства и продолжили жить.

Но те, кто фактически достиг поставленной цели, существенно отличаются. Например, я читала очерк человека, который совершал множество попыток суицида, прежде чем умереть. Он писал: — Сам я не горел желанием умереть, но я был одержим женщиной. — Позже, когда он умер, очерк был неудачно представлен в качестве оправдания суицида, который, очевидно, и последовал.

Но реальность такова, что только у единиц есть повод умереть… даже если они оставляют записку, мне кажется, в ней не найти истинной причины.

А как быть с Минахоси Суйко?

У неё была причина? Или это был приступ слабости? Или все ошиблись, и это был несчастный случай? Или, что ещё хуже, умышленный…

Я вздрогнула и пошла медленнее. А потом… я подошла к месту и едва не вскрикнула. — ?!...

Здесь стояла девочка, положив руки на перила, в лице читалось отчаяние. Она выглядела так, словно собиралась прыгать с того же самого места.

***Орихата Ая никогда не спрашивала Жуткого Э, зачем ей так неожиданно надо поступать в Академию Синьё.

Но даже если бы она знала, ей едва ли удалось бы ослушаться, она обладала достаточными знаниями, чтобы без проблем сдать любой экзамен.

— …

Она, как и все новички, пришла пораньше, поэтому до начала экзамена у неё было немного времени, и она поднялась на крышу. Орихата Ая хотела посмотреть на небо. Почему крыша была закрыта, она не знала, но это не помешало ей туда попасть.

С тех пор, как она встретила Танигути Масаки, ей стало нравиться смотреть на небо. Когда они вместе гуляли, он часто говорил: — Эх, небо и вправду такое красивое. — И она тоже начала так думать.

— …

Когда она смотрела на небо, то чувствовала, как тело тает, словно всё вокруг становится невесомым.

Иногда она почти верила, что Масаки сможет её простить…

— …

Но это было невозможно.

Такое не прощается.

Когда она думала, как подвергала его опасностям, как обманывала его, как уводила от правды… ей не на что жаловаться, даже если она убьёт себя.

Глубоко в душе Ая хотела, чтобы её убил Масаки.

Она думала: «Если это случится, просто гора с плеч «.

До того, как поняла, что делает, она вцепилась в перила на крыше и потрясла их.

— Ух… ум, — услышала позади себя голос.

Она оглянулась, ученица старшей школы, её семпай , несмело шла к ней.

Ая вспомнила это лицо. Она видела её раньше. Не вживую, но в документах. Её зовут Суэма Кадзуко.

— Да? — спросила Ая.

— Нет, эм… Знаю, что могу не так понять, но… — предположила Суэма Кадзуко. — Но, эм, если ты думаешь о том, чтобы прыгнуть, то, ух, пожалуйста, не надо. Отсюда уже кое-кто прыгал. И… и это плохо…

— … — Глаза Аи широко раскрылись.

— Я… я знаю, что нет никаких гарантий, что всё будет хорошо, если ты будешь жить дальше, поэтому так говорить слишком просто. Но, то есть, если ты умрёшь, тогда то, что ты ненавидишь, и то, что не выносишь… это всё никуда не денется. Поэтому, эх, я думаю, что…

Пока Суэма бормотала, она всё ближе подходила к ней, затем неожиданно схватила за руку.

Ая глянула на мощный захват, а затем в лицо этой девушки.

— Смерть ничего не изменит. Это всё, что я могу сказать, — громко сказала Суэма, глядя Ае прямо в глаза. Она не собиралась её отпускать.

— … — Ая не знала, как объяснить ей, что та всё не так поняла.

А действительно ли не так поняла?

Она правда не хочет прыгать?

Она не была уверена.

Но, так или иначе, Суэма Кадзуко всё равно бы её не отпустила. В этом она не сомневалась.

— Ничего не изменит?.. — тихо сказала Ая.

— Да. Возможно, ты думаешь, что в твоей жизни нет ничего хорошего, но смерть ещё хуже.

— …

Было ли это правдой? Если она сейчас умрёт, Масаки хоть немного будет защищён.

Ая опустила голову.

— Я хочу умереть, — сказала она сама себе.

Суэма нахмурилась. — Правда?

Ая слабо кивнула.

— Понятно. Но сейчас у тебя не получится… потому что я нашла тебя.

Суэма потянула руку, оттаскивая Аю к центру крыши. Затем заставила её присесть.

— Прости, Суэма-сан, — прошептала Ая.

— Мм? — Суэма удивлённо посмотрела на неё. — Ты меня знаешь?

«Упс», — подумала Ая, но тут же расслабилась и спокойно сказала: — Да, я кое-кого знаю из учеников. Они и рассказали о тебе. Ты — Суэма Кадзуко-семпай, верно?

— Кто?.. Что они рассказывали? Ох, ладно, неважно. Могу догадаться, — печально, немного раздражённо произнесла Кадзуко.

— Извини.

На самом деле её фотография была в файле среди объектов наблюдения. Она едва не лишилась жизни в инциденте шестилетней давности, но сама Суэма этого не знала, поэтому даже не попала в списки Организации Това.

— Не надо извиняться, — мягко улыбнулась ей Суэма.

Некоторое время Ая молчала, потом спросила: — Эм, Суэма-семпай, можно кое о чём спросить?

— О чём?

— Что ты думаешь о Бугипопе?

— Э… — Суэма выглядела растерянной. — Что ты имеешь в виду? Какой смысл спрашивать, это же всего лишь слухи…

— Ты в него не веришь?

— Ммм… в основном, нет. Но даже если бы и верила, я об этом просто ничего не знаю.

— Правда? Но все девушки…

— Да, все. Кроме меня, — вздохнула Суэма. — Они считают меня ненормальной… как будто я всё знаю об убийцах. Поэтому никто даже и не думает говорить мне об этом «Бугипопе»…

— Ох…

— Но, знаешь, все эти убийцы, синигами и ещё бог знает что… всё это ерунда . Типичный подростковый образ. Каждый чем-то озабочен, поэтому какой-то части очень приятно, когда все вокруг умирают. Словно они сами хотят убивать.

— … — Ая застыла.

— А взрослые ведут себя безответственно и говорят: — «Это у них такой период. Скоро всё наладится». — Ха. Как будто это поможет. Всё ведь не так просто. — Суэма вдруг опустила голову. — Вот, когда он приходит.

— А?..

— Бугипоп. Вот почему он существует . Чтобы оберегать уязвимые сердца и… и сохранять их такими, какие они есть. Вот, что он делает, так мне кажется. Возможно, ты станешь гораздо счастливее, если будешь в него верить, — добавила Суэма, пожав плечами, словно пошутила.

Этот неожиданный ответ смутил Аю. — Оберегать?

— Даже несмотря на то, что он — синигами ? Но такая трактовка слишком романтична и фактически не предполагает образ убийцы. Тот, кто хоть однажды убивал, никогда не наденет идиотский костюм. В смысле, не в шутку!

— … — Ая опустила глаза. Каков бы ни был Бугипоп, он бы её не защитил. — Семпай, можно тебе кое в чём признаться? — Она сказала это прежде, чем успела подумать. Раньше она никогда не пыталась ни с кем обсуждать свои проблемы.

— Конечно, — кивнула Суэма.

Ая раскрыла рот и так легко произнесла: — Я… нравлюсь мальчику. Наверное.

— Мм.

— Но я… я никто. Я не могу заниматься чем-то… таким.

— Мм.

— Я никто для него… но я не знаю, что делать.

— Мм.

— Я должна что-нибудь для него сделать… но я просто не могу. Вместо этого я стала причиной всех его проблем. Что мне делать?.. — Как только она это произнесла, обнаружила, что снова дрожит. Она обхватила свои плечи, но дрожь не прекратилась.

— Мм, — кивнула Суэма.

— Никто не может возненавидеть меня. Такая уж я, но если бы это было возможно, он бы непременно меня возненавидел…

— Мм.

— Но единственное, что оправдывает моё существование — это то, что меня никто не ненавидит. Но я ничего не могу поделать… ничто не может изменить меня. Лучше, если меня не будет в живых…

— Не станет, — закончила фразу Суэма. — Невозможно жить, чтобы тебя никто не ненавидел, — объявила она.

— Э?.. — Ая подняла голову.

Суэма заглянула ей прямо в глаза. Но взгляд был не обвиняющим. Нет, так, скорее, смотрит мать на своё спящее дитя. Однако Орихата Ая никогда раньше не видела такого взгляда, поэтому была немного взволнована.

— Быть живым — значит контактировать с другими людьми. Неважно, как тяжело тебе это даётся, таким образом, ты перестаёшь причинять боль этим людям. Мы ничего не можем с этим поделать. Такова жизнь, — спокойно разъяснила Суэма. Её стиль общения — спокойный и мягкий — заставлял Аю чувствовать себя, как на ладони.

— Н-но…

— Могу на деньги спорить, что у тебя уже есть враги, которых ты сама себе создала. И не какие-нибудь. Я разговаривала с людьми, которые так ненавидят тебя, что готовы убить, — сказала Суэма. Нежность её тона контрастировала с грубостью её слов.

— … — Ая была сбита с толку. Она не знала, что ответить. Она открыла рот, но сумела сказать только: — Ч-что… ты?..

— Такова реальность, — ответила на незаданный вопрос Суэма. Кроме того, это звучало крайне убедительно. Она продолжала. — Сама идея жить без ненависти отвратительна. Ты можешь этого не понимать, но пытаться не быть ненавидимой всё равно, что отнимать право других ненавидеть тебя. Понимаешь, что я имею в виду? Ты вредишь им , — горячо сказала она.

— … — Ая вновь уставилась на неё. Суэма даже глазом не моргнула.

— Может, он не изменил твоего суждения или чего-то ещё, но ты хотя бы слышала о писателе Кириме Сэйити? — спросила Суэма.

— А? — обрывочно спросила Ая.

Суэма кивнула. — Ну, он — романист, хотя, ух, я практически не читала его художественную прозу. Короче, в одной из его книг по психологии написано: «Что-то извне, несомненно, существует. Что-то, что заставляет людей верить, будто они знают своё место в жизни. И это разобщает людей и разрушает фундамент этого мира». — Суэма выпалила эту цитату по памяти. Она считала это нормальным, но её готовность говорить такое без запинки заслуживала уважения и заставляла других людей трепетать. В то же время она оставалась очень рассеянной. — «…Если есть что-то, что придаёт ценность человеческой жизни, надо бороться с этим «что-то». В битве с Мыслителем это заставит тебя подумать — против Мыслителя это стартовая линия, которую должен пройти каждый». Знаю, это очень тяжело понять, но суть в том, что все люди связаны здравым смыслом больше, чем могут себе представить, и это заставляет нас страдать.

— Связаны?..

— Да. Если мы чем-то связаны, мы отделяемся друг от друга; вот, что он имел в виду. — Суэма сказала это так, словно писатель в качестве примера хотел привести дружбу.

— …

— Я уверена, ты чего-то хочешь добиться, без чего ты не сможешь жить. Не буду спрашивать, что это, но этот мальчик, которому ты нравишься… он не хотел бы, чтобы ты связывала себя этим. Это уж слишком.

— Да, — кивнула Ая, соглашаясь со словами Суэмы.

Суэма улыбнулась. — Это прозвучит очень помпезно, но я правда думаю, что ты потеряла концепцию «битвы». И тебе нужно её вернуть.

— Да… — ответила она. Но как она может это сделать?

Ая просто стиснула зубы. Она знала, что эта девушка права.

— Ты можешь умереть и после борьбы. А сейчас, пойдём отсюда. Ты ведь новенькая, верно?

— Да…

— Ох, нет! Построение уже началось! Нам лучше поторопиться!

***Я схватила её за руку и повела прочь с крыши.

Когда мы оказались на земле, она повернулась ко мне и поклонилась.

— Спасибо тебе. Не знаю, смогу ли что-нибудь сделать, но я буду стараться, — сказала она.

Я даже немного взволновалась. Я не самый удачный собеседник на тему жизни. Я скорее отношусь к типу слушателей. И всё же, наверное, стоит вникать в то, что я говорю.

— Да… прости за этот пустой разговор, — призналась я.

Она потрясла головой. — Ничего… эм, семпай?..

— Да?

— Если однажды мне придётся сразиться с Бугипопом, должна ли я это делать? — спросила она до ужаса серьёзно.

Конечно же, я ответила: — Безусловно. — Я ничего о ней не знала, но меня убило её заявление.

— Спасибо тебе, — снова сказала она и побежала прочь.

Вдруг я опомнилась и окликнула её: — Как тебя зовут?

— Орихата Ая, — ответила она, остановилась и ещё раз поклонилась.

— Удачи, Орихата-сан, — помахала я ей.

Почему-то меня охватило странное чувство, что мы с ней ещё встретимся. Понятия не имею, как я это узнала, но мне подсказала острая боль в груди.

Послесловие автора

О Популярности и Страхе («Поп» и «Буги»)Есть такое понятие, как поп-культура. Созданное романами, мангой, фильмами, играми, музыкой и многим другим. Это искусство? Хах, может быть, ну, понимаете, совсем чуть-чуть. Откровенно говоря, поп-культура колеблет эмоции людей чуть больше, нежели раздутое так называемое большое искусство. Единственно, что справедливо в поп-культуре — это до смешного простая концепция «что выгоднее продать», приятно и справедливо. У меня продажа ассоциируется со словом «энх «, допустим, у нас есть аудитория. Любая поп-культура основывается на найденной вами аудитории. Какая из них верная, неизвестно, и я говорю об этом людям, но они отвечают, что всё работает одинаково, однако в нашем мире есть кое-что получше, о чём другие люди не говорят. И это не какая-нибудь поп-культура. Нет, они известны, как потерянный шедевр, легендарное достижение и прочие наименования. Это не делает их великими — они просто не относятся к поп.

Я полностью осознаю, что меня могут не так понять, но большая часть поп-культур непродуманна. — Реальные вещи — хлам, поэтому лучше подделывать этот хлам. — Логично? Люди, вполне способные сделать что-нибудь реальное, умышленно задерживают это и продвигают какую-нибудь подделку. О чём это нам говорит? Лично меня это пугает, поэтому я не использую этот крайне непродуманный подход, также известный как «восхищайтесь окаменелостью прошлого и открывайте путь в будущее». (Никто ведь не будет использовать идею, которую я сейчас рассказал, верно?) (Хорошо.)

Более всего в понятии поп-культуры тяжело добиться легитимности. Об этом слышали все, но описать не могут. Всё, что раньше было важным, сейчас отошло на второй план, в то время, как то, что казалось таким далёким, выходит на первый план и объявляется «Инновацией!», «Почему эти идиоты забыли об этом?» Вот, что такое поп. Чистое безумие, но в этом водовороте в большей или меньшей степени тебе плавать придётся. Что-то будет казаться большим, но затем взорвётся и исчезнет навсегда. Как мыльный пузырь «bubble»… с поп «pop». Хмм, вырисовывается имя. Создание чего-либо не основывается на пустом месте. Роман может выиграть несколько крупных премий, но это ненамного увеличит его продажу.

Если уж совсем быть честным, мой стиль всегда не соответствовал моему времени. Я — не такая уж популярная персона. Я вижу, как мои читатели двадцати, тридцати лет кричат «Кошмар!», а те, кому пятьдесят — «Крутоо!». Да, вот такие они. Сегодня не всё связано с популярностью; единственный, кто об этом печётся — это я. Я немного волнуюсь. Меня, как человека, который пытается жить, как романист, естественно, беспокоит вопрос собственной популярности, но это не работа. Могу себе представить, как вы в один голос заявляете, что я восхищаюсь поп-культурой и по этому поводу у меня развился комплекс. Но с тех пор, как моя индивидуальность исчезла и обманула сама себя, я могу сказать людям лишь «Что ж… Это уникально» или «Это должно быть смешно?». А они, обычно, отвечают «Ну, не мы это публикуем…» Они так говорят и по сей день.

Но даже если так, я стремлюсь к поп-культуре. Это тема моей жизни, поэтому мне уже нельзя помочь. Если всё, что я делаю, закончится на страхе, моей вины тут не будет… Мне нравится так говорить, за исключением вины. Но, так или иначе, я к этом и иду. Даже если это что-то вроде популярности страха («буги» «поп»), то когда-нибудь я всё же смогу сделать что-нибудь реальное.

(Этот парень просто пишет любую чушь, которую захочет…)

(Любую.)

BGM «CHILDREN of the SUN» by MAYTE

Записки переводчика

Перевод текста с иностранного языка — тяжёлая работа, результатом которой становятся бессонные ночи и головная боль, в том числе и для производственного отдела. Общие правила для любого англо-язычного релиза — выдержать сложность исходного материала. Но чтобы при этом текст не читался, как дословный перевод. Сложно сохранить такую позицию, но мы, участники Seven Seas, верим, что сохранили культурные нюансы, имеющие огромное значение.

Поэтому мы старались сделать перевод как можно более близким к оригиналу и, в то же время, сохранить стилистику романа. Записки Переводчика, представленные в сносках, идут в качестве дополнений, чтобы лучше разобраться в многочисленных терминах, героях и других культурных моментах, которые вы можете не понять во время чтения романа. Подобные записки можно найти в качестве дополнений в других проектах редакции Seven Seas. Приятного чтения!

ОБЛОЖКА

Мыслитель (Imaginator vs Imaginater)

Вы могли заметить, что столь близкий к японскому оригиналу этот перевод имеет довольно противоречивое написание слова «Imaginator». В японском языке всегда пишется «Imaginator», но в английском допустимы оба варианта — «Imaginator» и «Imaginater».

В наших переводах Бугипопа мы используем версию «Imaginator», как более предпочтительную и, откровенно говоря, на слух более приятную.

А как написано в японской версии книги? Что ж, на цветных обложках второго и третьего романов японского издания написано на английском «Imaginater». Однако это противоречит содержанию книг, в некоторых местах которых, включая заглавную страницу перед первой главой и самый конец шестой, используется «Imaginator», что заставило нас поверить в то, что Кадоно-сенсей предпочёл именно этот вариант.

Том 3

Начальные иллюстрации

Аннотация

Это... логическое завершение противостояния Бугипопа и смертоносного "Мыслителя"! Из миллионов жителей Токио, балансирующих на грани жизни и смерти, только Бугипоп и группа подростков может противостоять злу и предотвратить распространение смертоносного вируса.

Boogiepop Returns: VS Imaginator. Part 2 — третий роман ошеломляющей премированной серии Boogiepop!

Пролог

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Годом ранее…

Перед самым рассветом холодный ветер прошёл по этому миру.

На краю школьной крыши в тишине стояла девочка.

— …

Ветер растрепал длинные волосы, словно пытался вырвать их.

Она безучастно оглянулась на затенённую фигуру.

— Действительно, какая жалость, — сказала она, совершенно беспричинно улыбнувшись. Не потому, что была счастлива, не потому, что ей было весело, даже не потому, что ей, напротив, было слишком грустно — не было никаких причин. Она просто улыбалась, но лишь одними глазами — её губы оставались сомкнутыми в прямую линию.

В конце концов, ты тоже не в силах высвободиться от "здесь" и "сейчас". Какая жалость.

— … — Человек продолжал молчать. В тени школьного здания, частично видимый, он был похож на трубу.

— Но неважно, сколько ты будешь ждать, ничего уже не случится. В конце концов, ты уйдёшь глубоко во мрак, как и предполагает твоё имя… и останется только поп .

Она прикрыла рот рукой. Плечи слегка затрепетали.

Она смеялась.

Этот жест вышел на удивление натуральным. Как можно смеяться столь искренне? Загадка.

Если бы её ноги оказались на десять сантиметров дальше, то вскоре она столкнулась бы с землёй. Но такая сомнительная перспектива не мешала ей веселиться.

— …

Тень близ неё не двигалась. Никак не реагировала. Словно не понимала, что здесь смешного.

— Ты согласен, Бугипоп?

В ответ на имя тень шагнула вперёд.

— Скажи, чего ты хочешь? Так или иначе, ты закончишь здесь. Ничего другого для тебя тут нет. — Голос был чем-то средним между мужским и женским.

— Хммм… закончу? Правда? — Девушка слегка вздрогнула перед тенью. Но стояла на своём. — Думаю, это всего лишь начало. У меня пока даже имени нет…

Лучи восходящего над тёмным небом солнца пробивались сквозь облако. Дул сильный ветер.

— Тогда я должен сейчас дать тебе имя. Такое существо, как ты, отец Ведьмы Огня назвал бы "Мыслителем".

Тень продолжала идти к девочке, не останавливаясь ни на секунду. Та, не двигаясь, кивнула.

— Я тоже читала эту книгу. Но это слишком прозаичное имя, не так ли? Не хватает романтики. Это на тебя не похоже, — насмешливо сказала она.

Её длинные чёрные волосы были вытянуты под прямым углом к голове, как если бы в поток воздуха вылили чернила.

— Романтики?.. Во мне этого нет. Такое присуще только нормальным людям, — сказал человек, поднимая руку из-под плаща, покрывавшего тело. В руке он держал нож.

Глядя на зловеще поблёскивающее лезвие, девушка продолжала кривить губы.

В лице читалась уверенность.

— "Любовь — это как снег, падающий в апреле. Неожиданный, выходящий за рамки… сезона, порождающий внутри холод". Кто это сказал?

— !.. — Тень остановилась.

Потому что девочка сделала шаг назад, за её спиной ничего не было, и под ногами тоже.

— Конец начала — это начало конца, Бугипоп. Сейчас ты остановил меня… но это всего лишь начало следующего конца.

Широко улыбаясь, девушка падала с крыши на поле.

Раздался неприятный звук. Звук чего-то разбрызгавшегося.

— …

Тень стояла на месте. Она не спеша подошла к краю и посмотрела вниз.

Можно было этого не делать.

Образ девочки повис в воздухе прямо перед тенью.

— У меня много времени перед тем, как удариться о землю. Ты можешь найти меня до того, как я это сделаю?

Образ улыбнулся — и вновь только глазами.

Затем он постепенно растаял в воздухе.

— …

Тень с ножом в руках осталась одна.

Ветер прекратился.

Внезапно наступившая тишина создавала впечатление, что мир замер.

Внизу на земле лежало изувеченное тело, словно цветок, который расцвёл. Растекающееся пятно возвращало движение времени.

«Ты лжёшь» и «Жертва победителя» | I

Кошмары начинаются прежде, чем вы это осознаете. Их крайне сложно прогнозировать или предотвращать.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Гора располагалась не так далеко от города. Её вершина была тщательно выровнена, а на склоне были проложены ступеньки. Но, несмотря на большой размер, место оставалось безлюдным. Земля пустовала, ничего не росло, кроме нескольких пучков пожухлой травы, только-только пережившей зиму. Немного больше было сорняков, они росли повсюду, что ещё больше портило вид, но в данный момент здесь всё равно никого не было. Около наполовину построенных башен ржавели никогда не использовавшиеся брошенные груды железа и другого строительного материала.

Пять лет назад планировали превратить эту гору в парк развлечений, фундамент был заложен три года назад. Но проблемы с проектировщиками привели к тому, что банк вернул право собственности на землю и, впоследствии, попытался безуспешно продать её на аукционе. Не найдя покупателей, строительство парка развлечений заморозили, оставалось лишь надеяться, что работа когда-нибудь продолжится.

Территория была окружена высоким забором, который отбрасывал длинные полосатые тени.

Большая круглая тень, напоминающая силуэт шарообразного человека, пересекла эти полосы и перепрыгнула через забор. Когда он преодолевал эти два с половиной метра, из-под серых волос мелькнул кусок плоти на том месте, где должно быть правое ухо.

Это был Жуткий Э. В левой руке он держал чем-то нагруженную сумку.

Он щёлкнул языком и пригладил волосы.

Затем почесал рану. Кровь попала на волосы, но Жуткий Э, не обращая внимания, продолжал чесать, всё глубже впиваясь ногтями. Почти месяц прошёл с тех пор, как он лишился уха, но постоянные почёсывания не давали ране затянуться. Будучи являясь синтетическим человеком, у Жуткого Э всё заживало гораздо быстрее, чем у обычного, но он так часто чесался, что ничего просто не успевало зажить.

Продолжая сдирать кожу, он всё дальше углублялся в незаконченный парк развлечений.

Жуткий Э остановился у странной башни в форме спирали, устремлённой в небо.

Входа не было — он не только был скреплён болтами, но ещё и закован в цепи.

— … — Жуткий Э никогда не обращал на это внимания. Он сделал короткий шаг назад.

И, как в случае с забором, пригнулся, затем прыгнул на третий этаж, прямо в незастеклённую оконную раму.

Пол внутри был покрыт пылью, то тут, то там валялись разные отбросы, принесённые ветром. Пнув на своём пути мусор, Жуткий Э пошёл к лестнице. Лифт пустовал, и даже если и был закончен, питания всё равно не было.

Он поднялся на последний этаж, единственный, где было застеклённое окно. Казалось, что строительная команда работала сверху вниз.

— …

Дойдя до места, Жуткий Э поднял своё оторванное ухо, затем сел посреди комнаты и вытащил полиэтиленовый пакет с онигири[1] и парой сэндвичей. Это был его обед, он умирал с голоду.

Ему вдруг словно что-то в голову ударило, он схватил один из телефонов, висящих на поясе, и набрал номер из десяти цифр меньше, чем за секунду.

Едва раздался гудок, как девочка тут же ответила. — Касугай.

— Команда 700259, — сказал Жуткий Э, запихивая сэндвич с ветчиной в рот.

— Вас поняла. Команда принята. — Голос девочки неожиданно стал механическим. — Подготовка завершена. Жду деталей.

— Отправляйся в городскую библиотеку и возьми ключ между Венгерским Словарём и Венгерским Разговорником.

— Вас поняла.

— Это ключ от ячейки на вокзале. Твоя задача — взять лекарство и подсыпать в напитки в ресторане фаст-фуда. Одна таблетка на три литра.

— Вас поняла.

— Это всё. Команда 700259, трансляция завершена.

— Вас поняла. Трансляция завершена. Приступаю к выполнению.

Жуткий Э отключился.

Он вернул телефон на место, вытащил другой и набрал ещё один номер.

— Кто это? — раздражённо рявкнул мальчишка.

— Команда 5400129, — пробормотал Жуткий Э.

— Вас понял, — мгновенно ответил мальчик, голос стал механическим, как в случае с девочкой.

— Сколько на данный момент участников в твоей команде?

— Семь.

— Этого недостаточно. Собери двенадцать. На этой неделе.

— Вас понял. Как?

— Меня это не волнует . Угрожай им, заставляй их, но они должны быть в твоей группе.

— Вас понял.

— Когда у тебя будет двенадцать, выходите и устраивайте беспорядки между Шестой и Восьмой улицами. Потом сообщишь, кто сопротивлялся.

— Вас понял.

В данном случае под "беспорядками" имелись в виду вымогательство и воровство.

Пока Жуткий Э говорил, на поясе завибрировал другой телефон.

Он неторопливо продолжал разговор с мальчиком. И закончил словами: — Это всё. Команда 5400129, трансляция завершена.

— Вас понял.

И только после этого, наконец, ответил на звонок.

— Что?!

— FS450036 Срочное донесение. — Голос принадлежал взрослой девушке примерно двадцати лет. Но, как и всем остальным, ему не хватало выразительности, и звучал он абсолютно механически.

— Какие-то проблемы?

— 70% отравленных сливок продано. 70% покупателей вернулись в магазин, но достойной замены нет.

— Отошли детали как всегда. Начинай вторую стадию на отравленных покупателях… независимо от результата.

— Вас поняла.

В том же духе, прямо из заброшенной пустынной территории, чавкая едой из магазина, Жуткий Э продолжал давать указания "Терминалам", которых, предварительно промыв мозги, разослал по всему городу. Он сделал бесконечное количество звонков и, в то же время, получал такое же бесконечное количество сообщений. Скольким он уже промыл мозги? Видимо, невообразимому количеству людей. Он походил на спекулянта, продающего и покупающего билеты на все горячие вечеринки.

Все эти ребята делились примерно на две группы — те, кто давал людям наркотики, и те, кто вёл наблюдение.

Но раздавалась парочка звонков, не относящихся ни к тем, ни к другим.

— Они сказали, что обнаружили его около перехода на автомагистрали.

— Кто-то видел его бегущим вдоль реки.

— По слухам его видели на крыше Города-Близнеца.

Примерно такие звонки.

Они рассердили Жуткого Э. Особенно третий, когда он выпалил в трубку "Я знаю!"

— Чёрт! — проревел он, когда поток звонков стих. — Чёрт бы побрал этого Бугипопа!

Он сжал зубы так сильно, что из обрывка уха пошла кровь.

Он толкнул полиэтиленовый пакет, но тот был пуст, поэтому всего лишь издал унылый шелест.

— Сукин сын!

Жуткий Э разорвал пакет на мелкие кусочки.

Отбросив мусор в сторону, он потопал на крышу башни, оставляя за собой эхо шагов.

(Непростительно! Я готов придушить его голыми руками!!!)

На крыше дул сильный ветер, прямо как при встрече с "врагом".

(Он упомянул Мантикора… так звали Таркуса[2] после побега. Но он говорил так, словно уже покончил с ним… но я не говорил о нём Аксису! Это моя добыча! И только моя!)

Он оглядел семь цилиндров, которые стояли на крыше.

Они не слишком выделялись среди оставленных здесь строительных материалов. Даже если бы кто-то заметил их, ему бы и в голову не пришло, что цилиндры появились тут недавно. Внутри некоторых из них находился достаточно сильный "дезинфектант", способный принести "смерть" всему живому.

(Если я использую его, то, прежде всего, на нём.)

Кровь снова хлынула из уха. Он остановил её рукой и прошептал: — Но… но то, другое имя, которое он назвал… "Мыслитель". Кто же это такой?

Жуткий Э на секунду нахмурился, затем глаза неожиданно сузилось, и он взглянул на парк под ногами.

— Мм?..

Кто-то стоял у закрытых ворот, ведущих в парк.

Это женщина… нет, девушка. И одета она была в форму, как будто шла со школы.

Она копошилась у ворот, и, неожиданно, они открылись. У неё есть ключ.

— Ну, что ж… — оскалился Жуткий Э, когда она вошла в парк.

***— Ох! Чёрт бы меня побрал! — Кинукава Котоэ сунула в рот кончик своего пальца, который уколола о колючую проволоку вокруг заброшенного парка развлечений. Она почувствовала вкус крови. — Что я делаю ?

Она порылась в школьной сумке и вытащила оттуда одну из аптечных повязок с нарисованными кроликами, которые всегда носила с собой.

Она почувствовала себя ребёнком. Как будто ей вновь три года.

Никто не знает, что у неё есть ключ от ворот наполовину построенного Пейсли Парка[3]. Одна из тех бесчисленных компаний, претендующих на эту землю, принадлежит её отцу, и когда он принёс домой мастер-ключ, Котоэ выкрала его и сделала себе копию.

С тех пор она тайно приходит сюда, когда ей становится грустно.

Постройка парка прекратилась почти сразу после начала, поэтому выглядел он скорее как музей абстрактных фигур, нежели парк, а изогнутые дорожки для ходьбы пустовали, терпеливо ожидая, что их облицуют плиткой. Смотря на эти постройки во время прогулки, Котоэ была готова кричать.

Это было очень одинокое место, и в то время, как она была весёлой девушкой дома и в школе, что-то в этом заброшенном пустынном парке затрагивало её глубочайшие чувства. Она никогда и никому об этом не говорила, но…

Какая-то её часть была уверена, что она как-то связана с этим местом.

Как будто здесь произошло что-то в корне изменившее её — ударившее через самые дальние закоулки прямиком в сердце.

Это место, где пытались построить потрясающий парк развлечений, сейчас являлось забытой маленькой мечтой — принадлежащей кому-то, кто был молод, но кто её так и не достиг и со временем оставил. Котоэ чувствовала, что у неё была именно такая мечта.

Конечно же, семнадцатилетняя девушка не могла этого осознавать. Но она непонятным образом чувствовала это, и печаль оставалась, отказываясь уходить.

Она шла по обломкам, освещённым заходящим солнцем.

Пока шла, она думала только об одном, как и все последние дни — о своём кузене Асукае Дзине.

(Дзин-ниисан…)

Впервые она встретилась с Асукаем Дзином, когда ей было пять, она хорошо помнила ту встречу даже сейчас.

Отец Дзина пришёл занять денег к своему младшему брату, отцу Котоэ, и Дзин был с ним. Должно быть, тогда он учился в начальной школе.

Она видела его только издали.

Отец Котоэ взял фамилию своей жены, Кинукава, и вёл себя, как законный наследник этой семьи, в отличие от послушной матери Котоэ. Он кричал на своего брата: — Хватит попрошайничать.

Но отец Дзина стоял на своём, пока сам Дзин еле слышно не произнёс: — Дядя Кодзи прав, папа. Никто не станет одалживать деньги тому, кто не объясняет, зачем они ему нужны.

Когда этот чистый мальчишеский сопрано пробился через всё это напряжение, заполняющее комнату (искусно декорированную благодаря идеальному вкусу её отца), у Котоэ возникло странное чувство, что этот мальчик должен избавить её от всего — избавить от этой жизни, где она ни в чём не нуждалась, но едва могла дышать.

Отец очень удивился, а его брат согласился с Дзином и перестал просить деньги, ссылаясь только на кровные узы, и вместо этого начал истолковывать детали своего бизнес-плана.

Начиная с этого момента, Котоэ перестала понимать, о чём идёт речь, но, в конце концов, её отец дал своему брату взаймы. Что Котоэ запомнила, так это то, что прощаясь, Дзин продемонстрировал гораздо лучшие манеры, нежели его отец.

Он выглядел таким благородным.

Он был её первой любовью.

Она смотрела вперёд, а в глазах стоял он, но видела она всего лишь прогоревшее дело отца Дзина, начатое на деньги, взятые взаймы. Семья Котоэ ещё долго их не видела. Иногда её отец называл своего брата бездельником, который приносит им только несчастья.

Спустя четыре года Котоэ вновь встретила Дзина.

Отец и сын опять обратились к семье Кинукавы. Отец был очень хорошо одет и, как это ни странно, вернул деньги, которые брал в долг. Плюс проценты.

Отец Котоэ пробормотал: — Вообще-то, ты должен ещё оплатить убытки… — Но он, конечно же, был рад, что тот вернул деньги. — Но откуда ты их достал? — спросил он, однако отец Дзина только ухмыльнулся.

Его сын сидел с ним рядом, одетый в форму средней школы. Он не стремился поддержать беседу, но был в меру интересным.

Он так легко вписывался в обстановку, что Котоэ, которая следила за происходящим со стороны, была очарована.

— Скажи, Кодзи, тебе нравится искусство?

— Искусство?

— Только первоклассные художники. Я сейчас работаю в этом направлении.

— Ты торгуешь картинами? У тебя же по ИЗО было "D"! Как ты отличаешь их от фальшивок?

— Я всем обязан ему, — ответил он, указывая на сына. — Он гений. Он выиграл все возможные премии за искусство.

— Правда? Но даже если так…

— У него глаз — алмаз. Мы покупаем картины за гроши, а через год художник "взрывается", и мы продаём их в десять раз дороже, — гордо сказал он.

Мальчик молчал, даже когда его хвалили.

— Оу? Значит, ты можешь стать великим художником своего времени, как Пикассо, да, Дзин? — спросил отец Котоэ, впервые обратившись к своему племяннику.

— Это моя мечта, сэр, — ответил мальчик без намёка на высокомерие. Котоэ подумала, что его манеры доказывали, что он был самым лучшим в этой комнате.

Он знал, о чём думает каждый из здесь присутствующих и подстраивался под них. Он вёл себя удивительно легко, в нём не было даже намёка на превосходство.

Вечер превращался в распитие спиртных напитков, и Дзин с отцом остались на ночь.

Котоэ безумно хотела поговорить с Дзином, но он не отходил от отца ни на шаг, поэтому ей так и не представилось шанса.

Всего один раз, когда Дзин пошёл на кухню налить отцу воды, чтобы тот проглотил таблетки от живота, она смогла сказать только: — Эм…

Она всего на секунду задержалась у него на пути.

— Ох, прости. Можно мне воды? — любезно спросил он.

— К-конечно! — ответила Котоэ.

Её мама сказала: — Какой хороший мальчик, — и дала ему стакан воды.

Он склонил голову и ушёл.

Котоэ хотела окликнуть его, но не могла придумать, что сказать, поэтому просто смотрела ему вслед.

Но тем же вечером, когда Котоэ проснулась посреди ночи и спустилась в кухню выпить воды, она обнаружила стоящего в саду Дзина, который смотрел на ночное небо.

На улице зима, а на нём была только пижама, которую они для него нашли, ему, наверное, было жутко холодно.

Он выглядел таким печальным. Котоэ никогда не видела его таким, поэтому была немного напугана.

Она хотела узнать, о чём он думает, но предположила, что это, должно быть, что-то сложное, что она не способна понять. Это значит, что она не знала, что делать. Поэтому некоторое время просто стояла, пока он, в конце концов, не повернулся и не заметил её.

— Ах!.. — воскликнула она, а он склонил голову и вышел из сада на улицу.

Котоэ поспешила открыть окно. — Ч-что ты делаешь? — спросила она. Изо рта вырвалось облако пара.

— Прости, я не хотел тебя напугать. Я просто наслаждался снегом.

— Снегом?

— Да. Он выглядит таким сильным, но…

— Тебе нравится снег?

— Да. Я ещё совсем ребёнок, правда? — улыбнулся он.

— Тебе не холодно? — спросила она и тут же пожалела об этом. Глупый вопрос.

Но он этого не заметил. — Конечно, холодно. Я собирался уже заходить, — сказал он мягко, поднимая голову и уходя прочь.

Котоэ вновь проводила его взглядом.

В тот раз они были просто родственниками. Никакой другой связи не было. Вот так, в очередной раз, они не смотрели друг на друга.

(Но…)

Котоэ остановилась перед спиральной башней, которая сразу бросалась в глаза, её можно было назвать "Лестницей". Она сделала то же, что и Асукай Дзин в детстве — посмотрела в небо.

Но, конечно же, снега не было. В конце концов, сейчас апрель.

(Но… отец Дзин-ниисана так жутко…)

Причина его смерти до сих пор не ясна.

Он гулял по улице, как вдруг упал и стал харкать кровью. Всё это случилось так неожиданно, что полиция заподозрила отравление.

Но ничего такого обнаружено не было. Свидетели утверждали, что перед смертью он обедал в абсолютно нормальном семейном ресторане. Никто из этого заведения не имел с ним никаких связей. Совершенно ясно, что это было не отравление.

В любом случае, Асукая Дзина постигло суровое испытание, когда он стал сиротой.

— Мы должны помочь ему, — сказала Котоэ.

Её мать ответила: — Почему мы должны его усыновить?

Поскольку отец был семейным человеком, он чувствовал, что не может взять ребёнка своего брата. Кроме того, Асукай Дзин даже мысли такой не допускал, он говорил им, что всё будет хорошо.

Отцовский бизнес перешёл в руки других, а большая часть наследства пошла на погашение долгов и облигаций, но Дзин очень скоро стал получать стипендию в школе искусств и, к тому же, начал работать учителем в подготовительной школе, что позволило ему покрыть расходы на проживание. Очень эффективно.

Отчасти Котоэ была этому рада.

Если бы они его усыновили, ей пришлось бы стать ему сестрой. Это, конечно, всего лишь мечта, но пока они оставались двоюродными, у неё был шанс.

Но неважно, насколько быстро Асукай Дзин справился со своими расходами, он всё равно оставался унылым мальчиком, смотрящим в ночное небо. Именно таковым его до сих пор видела Котоэ.

На нём висел какой-то груз. Он тащил его уже очень долго.

(И, к тому же…)

В последнее время Дзин ведёт себя странно.

Ночи напролёт не бывает дома, возвращается с какими-то пятнами крови на одежде… и, хуже того, на удивление весёлый.

Он всегда был вежливым и легко находил с людьми общий язык. Это не изменилось, но…

Единственным человеком, который знает о её проблемах, была девушка из школы по имени Суэма Кадзуко. Они не настолько близки, чтобы называться друзьями, но она внимательно её выслушала и сказала: — Предоставь это мне.

Позже она позвонила и добавила: — Я попробую разузнать, но до тех пор тебе лучше держаться от него подальше. — Это означало, что Котоэ придётся какое-то время не видеть Дзина.

Суэма Кадзуко создавала впечатление надёжного человека, и она, вероятно, способна рассчитать всё гораздо лучше, чем Котоэ. Но, всё-таки, она по нему скучала.

— Дзин-ниисан… — прошептала она, смотря в красное небо.

— Так зовут твоего парня? — раздался голос за спиной.

Удивившись, она попыталась обернуться, но электрические руки монстра уже удерживали её голову.

Раздался треск, она почувствовала, как мозг внезапно перестал функционировать.

— ?!...

Кинукава Котоэ потеряла сознание.

***— Её зовут Кинукава Котоэ, ей семнадцать, так? — Жуткий Э прошёлся по карманам только что пойманной жертвы и нашёл ID-карту учащегося Академии Синьё.

Так вот откуда у неё мастер-ключ, — прошептал монстр, мельком взглянув в сторону парка. Там было написано "Кинукава Энтэрпрайз".

Чёрт, она загружена…

Когда она очнулась, по её телу пробежала дрожь, что заставило Жуткого Э зловеще улыбнуться. Его и без того большие глаза расширились, делая лицо ещё более зловещим.

— Какой ценный экземпляр. Великолепно. При помощи неё я найду этого "Мыслителя".

Монстр облизнул пальцы и засунул смоченные слюной руки в прекрасные волосы Котоэ.

***В следующую секунду Кинукава Котоэ осознала, что гуляет ночью по улице. И вновь совершенно одна.

— …

Но она вдруг удивилась, что прошло столько времени. Точнее, даже не удивилась, а растерялась.

— …

Улицы были заполнены беззаботными людьми. Изрядно подвыпивший мужчина в возрасте, счастливая молодая пара в кафе.

Не обращая внимания на этот спокойный мир, она направилась прямиком к АТМ, чтобы снять денег. Начало месяца, поэтому очередей у автоматов не было.

Машина за раз выдавала не более 300000 иен, поэтому она снимала десять раз подряд. Три миллиона иен.

Не моргнув глазом, она положила деньги в школьную сумку.

Затем отправилась в ближайший танц-клуб[4].

Раньше её сюда уже приводили друзья. Сама Котоэ не проявляла особого энтузиазма к горячим парням из группы, она не знала, как вести себя в таких местах, поэтому никогда сюда больше не возвращалась.

Но сейчас, без малейших колебаний, она спускалась в мало освещённый подвал, где и был вход.

Она заплатила пять тысяч иен за "куверт" (который позволял бесплатно брать напитки), и вошла внутрь. Её уши тут же наполнились жутким шумом. Котоэ не глазела на группу и не пошла в толпу с её подпрыгивающими головами и размахивающими руками. Нет, она направилась к барной стойке.

— "Рюмочку"? — равнодушно предложил парень за стойкой с колючей причёской в стиле "панк". Он поставил перед Котоэ бумажный стаканчик.

Игнорируя предложение, она сказала: — У меня вопрос.

— Мм?

— Ты когда-нибудь слышал о Мыслителе?

Лицо панка изменилось, едва она успела сказать это слово.

— Ч-что?..

— Слышал?

— Нет, никогда!

— Лжец, — сделала вывод Котоэ.

Панк вздрогнул. Он перегнулся и прошептал ей на ухо: — Я не знаю, где ты его услышала, но ты не должна произносить это имя вслух. Это может быть…

Он не успел закончить. — Что? Мыслитель? — вмешался мужчина, сидящий в углу. Под два метра роста, голова брита. — Откуда ты знаешь это имя, школьница? Ты знаешь, где этот урод?

Мужчина пододвинулся к ней, толстые подошвы ботинок так скрипели, что слышны были даже среди шума, раздающегося со сцены.

— Урод? Мыслитель — человек? — Очевидно, ему не удалось напугать Котоэ.

— Здесь я задаю вопросы! — завопил он, схватив девушку за воротник.

Он приподнял её.

— Не зли меня! Моя группа развалилась, и всё из-за этого ублюдка Мыслителя! Какого чёрта он с ними сделал?! — На его бритой голове вздулись вены.

Не обращая внимания на руку, Котоэ повернулась к нему, чем вызвала очередную волну гнева.

Но она тихо спросила: — Значит, Мыслитель что-то сделал с людьми, и они перестали играть? Может, воспользовался религией или чем-то подобным?

Бритоголовый в недоумении нахмурился.

— Как конкретно они изменились? — продолжала она.

— Девочка, ты вообще кто? — спросил он, отпуская её.

Он был уверен, что она всего лишь самоуверенный ребёнок, но в её поведении было что-то куда более странное.

Котоэ таинственно улыбнулась. — Если не будет точности ответов, то вопросов больше не последует. — Она вытащила из сумки пачку наличных. 100000 иен. — Я заплачу за информацию.

Глаза бритоголового вылезли из орбит. — Кто ты такая ? — спросил он снова.

— Не друг Мыслителя, — промурлыкала она.

***— …Лично с Мыслителем я никогда не встречался. Но я знаю парня, который видел, как что-то шло по просёлочной дороге.

Они перешли в пустующую раздевалку, где бритоголовый продолжил разговор.

— Что-то?

— Он так говорил. Он точно не уверен, что именно. Но их было несколько, и Мыслитель заставил их всех идти за ним. Да, так он сказал — ни ударов, ни пинков, ни толчков — они сами шли!

Причём, это были не шлюхи. Это ведь не просто парень и не уличный драчун. Далеко не просто. Затем они остановились и стали связывать друг друга. Друг друга! Этот Мыслитель заставил их связать своих друзей!

Поэтому неважно, как сильно ты хочешь его найти, тебе всё равно не удастся его и пальцем тронуть. Все, кто связывается с этим сукиным сыном, заканчивают на дороге и блюют кровью. Я, правда, не знаю, кто он такой. Быть может, какое-то чудовище. Дракула или что-то типа того.

— Что происходит с людьми, попавшими под его влияние? Ты можешь о них рассказать?

— Они… они становятся… то есть…

— Твои друзья изменились?

— Я видел только Цуёси. Он в одиночестве шёл по городу. Мы никогда особо не ладили, но я позвал его. Он обернулся и, счастливый, уставился на меня.

— Это странно?

— Он из тех, кто всегда орёт "Закрой пасть", когда пытаешься с ним поговорить. К тому же, он почти не бывает один. Обычно, с какой-нибудь цыпочкой. А в этот раз улыбался, как… под кайфом. До жути спокойный.

— Куда он шёл?

— Он сказал, что особо нигде останавливаться не собирается. Говорю тебе, мы не случайно столкнулись именно сейчас. На тот момент я ещё не слышал о Мыслителе, поэтому не знал, что с Цуёси. Лишь потом до меня дошли слухи. А на тот момент я всего лишь удивился. Но с тех пор я его больше не видел. И на звонки он не отвечал.

— Ты ходил к нему домой?

— Нет. Понятия не имею, где он живёт. Никогда не спрашивал.

— Вот, что значит в наши дни быть группой.

— Эй, я подумал, что ему немного грустно, и всем на это наплевать, поэтому я просто пошёл дальше, — слабо запротестовал бритоголовый. Похоже, в сущности, он был хорошим парнем.

Котоэ хихикнула. — И что? Этот Мыслитель… это парень его так назвал?

— Да…

— Где он это услышал?

— Видимо, звучит строго и надменно. Тот сказал, если хотите, можете называть меня Мыслителем, что бы это ни значило.

— Он его не видел?

— Хах, он спрятался. Ох, это напомнило мне…

— О чём?

— Белое. Он сказал, что видел человека в белом.

Котоэ не знала почему, но это очень сильно встряхнуло её. — ЧТО?!

Бритоголовый удивился столь внезапной реакции.

— Ч-что? Ты знаешь, кто одевается в белое?

— … — Но Котоэ была запрограммирована сдерживать все ненужные воспоминания. Поэтому она не понимала, почему это её так удивило. Она чувствовала, что знает мужчину, который всегда одевается в белое, но не могла вспомнить, кого.

Она слышала слабый шум музыкантов и толпы, словно облако насекомых. От водоворота звуков заболели уши.

— Н-нет, — сказала Котоэ, встряхнувшись, словно пыталась прояснить голову. — Неважно.

— Итак, а кто ты? Зачем тебе нужен Мыслитель?

— Ты не хочешь отомстить? — ни с того, ни с сего спросила Котоэ.

— За ребят? — с сомнением посмотрел на неё бритоголовый.

— Или, скорее, бросишь их на произвол судьбы? Тем лучше для меня…

— Не совсем! — воскликнул он, краснея на глазах. Затем вскочил на ноги и пинком опрокинул стул, на котором сидел.

— Тогда делай, как я скажу, — усмехнулась Котоэ, поднимая на него глаза.

Она открыла сумку, вытащила деньги и положила на стол.

Бритоголовый уставился на неё.

— Собери всех, кого сможешь. Мы пойдём охотиться на Мыслителя.

— Тут… Тут много денег. — Бритоголовый сглотнул.

— Не для меня, — невозмутимо сказала Котоэ.

— А если я сбегу с деньгами? — спросил он. Так всегда говорят хорошие парни.

— Не заговаривай мне зубы, — хладнокровно ответила Котоэ. — Я знаю, что ты трус .

— !..

— Но если надумаешь меня обмануть, лучше тебе немного подождать. Я могу достать больше, — сказала Котоэ, ещё больше ухмыляясь. Но какая бы широкая не была у неё улыбка, глаза никогда не сужались.

Прямо как у Жуткого Э.

Примечания переводчика:

1. Онигири — Рисовые шарики, которые, на самом деле, имеют треугольную форму. Обычно их заворачивают в морские водоросли, а внутрь кладут филе любой рыбы, подсоленный чернослив и так далее.

2. Таркус , очевидно, агент Организации Това, но в поздних романах не появлялся. Возможно, "Таркус" — это скрытый намёк на музыкальную группу Emerson Lake и второй альбом Палмера. Решать вам.

3. Пейсли Парк — Очередная ловкая отсылка к Принцу. Как фанат Бугипопа , "Scintilla" отмечает: — Пейсли Парк — это название аппаратно-студийного комплекса Принца, построенного около его дома.

4. Танц-клуб — Дословный перевод с японского "Дом жизни", своего рода бар, где играют группы. Мы использовали термин "танц-клуб" для ясности, но учитывайте, что "клубом" в Японии обычно называют бары-варьете.

II

Вместо того, чтобы думать, насколько вы правы, значительно полезней подумать о том, где вы ошиблись. Большинство людей даже не допускают, что часто ошибаются.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Меня зовут Танигути Масаки. Я поступил в старшую школу в апреле, и, около месяца назад, стал имитировать — ладно, можете называть это косплеем — легендарного Бугипопа.

Я впервые в жизни влюбился в девушку, отчего совсем потерял голову и стал делать всё, о чём меня просила Орихата Ая — в том числе одеваться во всё чёрное в стиле синигами и вести себя, как супергерой. Но самое интересное, что я до сих пор не понимаю, зачем она хочет, чтобы я этим занимался.

Однако каждый раз, когда она мне звонит, я бегу на всех парах. Ненадолго я строил из себя посмешище, но проведённое с Орихатой время было самым лучшим.

И вот однажды, ранним воскресным утром, когда я шнуровал кеды, уже собираясь уходить, сзади ко мне подошла сестра.

— Эй, Масаки…

— Чего, Наги? — спросил я, не поворачиваясь.

— В последнее время ты нечасто бываешь дома.

— Правда?

— И возвращаешься поздно. Что происходит?

Сестра всегда говорит немного грубо, но глубоко внутри она хороший человек.

— Тебя тоже целыми ночами не бывает дома, Онээтян , — ответил я с улыбкой.

Но на этот раз она так просто от меня не отстала. — Каждый раз одно и то же.

— Что "то же"?

— Не похоже, чтобы ты встречался с девушкой. Выглядишь не подобающе. Мог бы немного приодеться.

— …

На мне были очень потрёпанная футболка, джинсы за 3000 иен и дешёвая ветровка. Мне всё равно надо переодеваться Бугипопом, вот я и не думал об этом.

— Куда ты? — спросила она, встав передо мной и посмотрев прямо в глаза.

Она не столько глядела, сколько таращилась.

— Н-никуда, — ответил я, чувствуя, как капельки пота текут у меня по шее. Сестра вела себя необычно. Сегодня в ней чувствовалось гораздо больше напряжённости.

Наги схватила мою руку. Это произошло так внезапно, что я даже удивиться не успел.

— Ч-что?

— Милые мозоли, — сказала она, поглаживая тыльную сторону руки. — Ты занимаешься каратэ?

— Эм, д-да. Немного. В последнее время я потерял форму, поэтому… — стал заикаться я.

— Ты очень сильный, — ответила она, словно обвиняя меня в чём-то.

— Ох, не особо…

— Сакакибара-сенсей предупреждал тебя об опасности быть сильным. Чем самоуверенней ты становишься, тем выше вероятность попасть в неприятности.

Сакакибара-сенсей был моим сисо[1] по каратэ и старым другом покойного отца Наги.

— Да, помню. Он говорил это так часто, что я до сих пор слышу его слова во сне.

— Ты хоть понимаешь, что они значат? — Она приблизила своё лицо к моему. Моя сестра — прекрасная девушка, и, фактически, мы не связаны родством, поэтому когда её красные губы стали приближаться ко мне… Но окружающую нас обстановку, как вы понимаете, сложно назвать эротичной. Атмосфера стала мрачной, и меня передёрнуло.

— Д-да, — кивнул я, сглотнув. Чувствовал себя при этом лягушкой, которую пронзил змеиный взгляд.

— Что ж… ладно, — отпустила меня она.

Я кое-как завязал шнурки и, пошатываясь, вышел на улицу.

На том месте, где она прикоснулась, выступил пот, словно я вышел из пожара.

(Говорят, что девушки пугливы, но Наги-нээсан сама кого хочешь напугает!)

Ещё раз вздрогнув, я опустил руку и окунулся в прохладный апрельский ветер.

***Войдя в кафе, где мы с Орихатой договорились встретиться, я увидел нечто странное.

Как всегда, Орихата пришла первой и сидела за столиком, ожидая меня. Неважно, как быстро я пытался добраться до места, она всегда приходила первой. Хотя не это было странным.

Нет, сегодня рядом с ней сидел кто-то ещё. Обратите внимание, не за другим столиком. Нет, сегодня в кафе никого не было. Только человек рядом с ней, и это была девушка!

— Оу, это твой парень? Ха-ха! Да он красавчик, — сказала новенькая, осматривая меня, затем улыбнулась Орихате. Она сразу мне не понравилась.

— Масаки, это… — заикнулась Орихата. Она явно не подумала, что мне сказать.

— Твоя подруга? — спросил я, аккуратно избегая зрительного контакта с незнакомкой.

— Из школы… мой семпай .

— Кинукава Котоэ, — произнесла та, вставая и протягивая руку. — Приятно познакомиться, Танигути Масаки-кун.

— Взаимно… — ответил я, неохотно пожав ей руку.

Она хихикнула. — Господи, да ты и вправду не стесняешься пожать девушке руку, а? Наверное, уже научен опытом. Когда-нибудь Орихате-сан станет с тобой проще, да? — неприятно сказала она. На шутку не похоже; скорее, она пыталась меня спровоцировать

— Кто ты?

— Друг Орихаты-сан. Как и ты.

— ?

Она отпустила руку и хлопнула меня по плечу. — Так, Бугипоп-сан?

Я посмотрел на Орихату. Она мне слегка кивнула. — Кинукава-сан всё знает.

— Орихата-сан всё мне рассказала. Я знала, что могу помочь, — блеснула "Кинукава-сан".

На мне это не сработало. — Чего тебе надо?

— Тебе не нужна причина, чтобы поступать правильно, — рассудительно произнесла она, но в данном случае эта фраза вызывала подозрение.

— … — Я молча держал ситуацию под контролем. — Эм, Орихата, можно тебя на минутку?

— Ох, я не имела в виду, что буду стоять у тебя на пути, — смеясь, произнесла Кинукава.

Я угрюмо ответил: — Я заплачу, а ты подожди здесь.

Затем я взял Орихату за руку и потащил за собой.

Мы вышли из кафе, а Кинукава с волнением наблюдала за нами в окно. Я пошёл быстрее, и мы скрылись под мостом.

— Эм, Масаки… — попыталась произнести Орихата.

Но я её прервал. — Что она с тобой сделала?

— Ничего…

— Кем она, чёрт побери, себя возомнила? Она угрожала тебе?

— Ничего такого, правда, — обеспокоенно сказала Орихата.

Я отступил. — Тогда что? В конце концов, она не слишком похожа на подругу.

— …

— Если у тебя какие-то неприятности, я могу… — начал было я, сжимая руки в кулаки.

— Нет! — воскликнула Орихата и взяла меня за руку. Её лицо побледнело.

Я сделал глубокий вдох. В голове прозвучал голос сестры: — Чем самоуверенней ты становишься, тем выше вероятность попасть в неприятности.

— Х-хорошо… прости. Просто объясни, почему эта девушка знает про Бугипопа? — спросил я, уставившись на Орихату.

Она отвела глаза и уставилась в землю. Казалось, она думает, как бы мне солгать.

***— …Она видела одежду. — Ая, безусловно, врала.

— Где? В школе? — спросил Масаки. Его острый тон значит, что он ей не верит.

— У меня дома. Она дочь домовладельца.

Это правда, но она не могла сказать, что Жуткий Э изменил личность Кинукавы.

— Что? — удивился Масаки. Он вспомнил: — Там был знак Кинукава Энтэрпрайс. — Он несколько раз бывал у дома Аи и видел на двери знак. — И чего же она хочет?

— Ну…

***Правда была такова:

Вчера Ая получила приказ от Жуткого Э, который сказал, что скоро с ней должна связаться Кинукава Котоэ, и она должна делать всё, что та ей скажет. Вскоре после этого Котоэ пришла к Ае домой.

Когда Ая посмотрела ей в глаза, она поняла, что Жуткий Э потратил достаточно много времени, работая над ней. Выражение лица было в точности таким же, как у Жуткого Э, но она скорее автономно функционирующая копия, нежели его марионетка.

— Это хорошо, что ты живёшь на территории Кинукавы Котоэ, — смеясь, сказала ей сама Котоэ — Это нам поможет в охоте за Мыслителем.

— Мыслителем?..

— Тебе о нём не нужно знать. К тебе придут несколько мужчин, впусти их и сделай всё, что они пожелают.

Ая замерла. Она была уверена, что под "всё" подразумевается отнюдь не приготовление еды.

— Н-но тогда Масаки будет…

— Как я уже говорила, ты почти закончила с этим мальчиком. Пора его освободить. Или ты до сих пор думаешь о том, как бы сделать, чтобы он тебя не ненавидел?

— О-Организация Това п-приказала, чтобы меня никто не ненавидел, поэтому…

— Организация Това? Ты всё ещё думаешь, что работаешь на них?

Котоэ с силой толкнула Аю, и та упала.

Затем она пнула её в лицо. Ая не уклонилась, щека изнутри порезалась, а изо рта потекла кровь. Котоэ продолжала наносить удары, Ая не сопротивлялась.

Если бы в Котоэ осталось хоть что-то от её личности, она, несомненно, закричала бы "Прекрати!". Но ничто не могло остановить избиение.

— Организация Това забыла о тебе несколько лет назад! Ты, всего лишь, инструмент для меня — для Жуткого Э, и использую я тебя так, как я посчитаю нужным!

— Да…

— И где ты, чёрт возьми, оказалась сейчас , исполняя все прихоти мужчин?! Ты можешь вспомнить, скольким мужчинам ты отдалась после того, как покинула институт?

— Нет…

— Цель этого эксперимента — увидеть, можно ли скрещивать нормальных людей с синтетическими — но тебе никогда не удавалось забеременеть, так? А это значит, что ты, всего лишь, никому не нужная шлюха!

— Да…

— Успеха достиг только я, и удача тут не при чём! Почему такой неудачнице, как ты, достаётся всё веселье? Ты кусок дерьма! Маленькая сучка!

Ярость, не присущая Котоэ, но неотъемлемая составляющая её переписанной личности, вырвалась из её тела.

Но ничего не выражающий механический ответ Аи был неизменен. — Да…

Избиение продолжалось недолго, пока у Котоэ не перехватило дыхание, и она не остановилась.

— Хмпф! Вставай и принеси мне еды. Тело Кинукавы Котоэ много двигается и требует пищи.

— Да…

Покачиваясь, Ая встала на ноги.

Она взяла своё бенто , купленное в ближайшем магазине, и положила в почти неиспользуемую встраиваемую микроволновую печь. Глаза Аи, ожидающей, когда подогреется еда, были пусты. Однако губы слабо двигались. Но не от страха, скорее, она шептала. Так тихо, что никто её не слышал, что звук даже не доходил до собственных ушей, она шептала снова и снова:

— Я должна спасти Масаки[2], я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки, я должна спасти Масаки…

***…Позже тем же утром Жуткий Э подготовил Аю, чтобы возбудить Танигути Масаки. Для неё это был последний шанс узнать, возможно ли скрещивание с ним. Хотя самая жестокая шутка, которую он мог разыграть — это послать следить за ними свою копию, Кинукаву Котоэ. Это как посыпать соль на рану.

Но она ничего не могла сказать Масаки.

— Я…

— Ты не можешь мне сказать? — печально произнёс Масаки.

— Это… это всё моя вина.

— Хорошо, — кивнул Масаки, словно понял, о чём речь.

Ая надеялась, что Масаки из-за этого возненавидит её. В конце концов, Жуткий Э сказал, что её приказы (не быть ненавидимой и не создавать проблем) остаются активными недолго. Никто не осудит её за ненависть. Если ненависть к ней его спасёт, значит, она хочет, чтобы он её возненавидел.

Её чувства были совсем другой проблемой.

— В таком случае, нам надо прекратить игру в Бугипопа, — коротко произнёс Масаки.

— Да, — сказала Ая, продолжая смотреть в землю. Она подумала, что так будет лучше.

Но следующая фраза шокировала её…

— Я сам этим займусь. — Он выхватил у неё из рук сумку Nike.

— А? — Глаза Аи расширились. В сумке лежал костюм Бугипопа и косметика.

— Я продолжу без тебя, — сказал Масаки.

***В конце концов, я был в гневе.

Присутствие Кинукавы взбесило меня, я был раздосадован, что Орихата не может мне это объяснить. Но более всего меня злило то, что я до сих пор не мог понять, зачем я нужен Орихате в облачении Бугипопа.

— М-Масаки? — внезапно обратилась ко мне Орихата. — Что это значит?

— Как я и сказал... я буду работать один. Мне больше не нужна твоя помощь, — отрезал я.

Я стал играть Бугипопа, потому что так захотела Орихата.

Но судя по позиции Кинукавы, Орихата действовала не самостоятельно.

И я ничего не мог с этим поделать. Пытаясь сделать её счастливой, я сам же загнал её в угол.

— Но почему?! Тебе больше не нужно ничего делать, Масаки!!!

— Нет, тебе не нужно! — в гневе выпалил я. — Почему ты не сказала, что на самом деле не хочешь, чтобы я был Бугипопом? Если строишь план, нельзя быть в нём жертвой!

— Я… — Орихата запнулась.

— Я не хочу подвергать тебя опасности! Но мне кажется, ты хочешь продолжить, поэтому!.. — Я замолчал, теряя нить рассуждения.

Мы стояли в темноте, дрожа и тупо смотря друг на друга.

В конце концов: — Почему… почему ты… Я просто… — устало прошептала Орихата.

Не понимая почему, я снова разозлился.

— Прощай! — проорал я, повернулся к ней спиной и пошёл прочь. Я больше не мог выносить эту беседу.

Она использовала меня и, почему-то, даже не хотела, чтобы я этим занимался. Так я понял ситуацию. Что же меня заставляло слушать её?

Я думал, что мне необходимо всего лишь быть с ней.

— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Я размахивал сумкой, пока бежал, по щекам катились слёзы. Мне было невероятно стыдно. Мне не было так стыдно, даже когда я одевался Бугипопом.

Я закричал внутри себя.

— Я буду супергероем столько, сколько, чёрт возьми, захочу!

***— Масаки! — завизжала Ая и бросилась ему вдогонку.

Но кто-то схватил её за плечо и дёрнул назад.

— Стой, Камилла, — сказал Жуткий Э. Он всё это время следил за ними.

— О-отпусти меня! — Она попыталась высвободиться. Но Жуткий Э нечеловечески силён, Ая не могла двинуться, словно её зажали клещами.

— Планы изменились. Забудь о нём, — усмехнулся Жуткий Э.

— Э?

— Посмотри, как он ринулся в одиночку продолжать дело Бугипопа. Теперь нам не надо о нём беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Очень скоро, или чуть позже, труп Бугипопа найдут где-нибудь в переулке. Тогда все узнают правду этих сказок. Что это был всего лишь какой-то идиот с разбитым сердцем! — Жуткий Э захохотал.

Лицо Аи побелело. — Б-был!..

Значит, пришла пора "вывести его из игры"?

Убить "реального" Масаки и сделать из него публичную "фальшивку". Таков был план Жуткого Э?

Если это заставит настоящего Бугипопа выйти из тени, то план удастся. А если нет, что ж, Жуткому Э придётся набраться терпения.

Он планировал убить Масаки!

— Т-ты не можешь! — закричала Ая, схватив Жуткого Э. Он сжал плечо так, что кости затрещали.

Секунду спустя через тело Аи прошло электричество из рук Жуткого Э. Кости, спина и мозг затрещали. Каждый нерв в её теле затрепетал, и по коже прошла дрожь.

— Аааааааааа!

Её голова откинулась, ноздри расширились, брызнула кровь.

(М-Масаки!..)

Даже сейчас её неподвижное тело пыталось бороться с мёртвой хваткой Жуткого Э.

Электричество вновь прошло через неё.

— !.. — Она даже не понимала, что теряет сознание.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Смех Жуткого Э эхом прокатывался под мостом снова и снова.

***Но кто этот Бугипоп?

— Хф… хф… хф… — Я бежал, пока не задохнулся, затем рухнул на тротуар и стал думать.

Совершенно ясно, у Орихаты не было семьи. Но тогда как она может жить в таком хорошем доме.

И если это как-то связано с безумными легендами о мальчике-синигами , который одевается во всё чёрное…

(…То что?)

Какого чёрта кому-то вообще так одеваться?

Конечно же, из-за денег. Она, не задумываясь, выбрасывала наркотики, стоившие миллионы. Если все они принадлежали какому-то преступному синдикату, то они теряли достаточно много. Но её тактика больше походила на зачистку всего города.

— Ты герой, Масаки, — однажды сказала Ая, и эти слова эхом пронеслись у меня в голове.

(Чёрт возьми!)

Слёзы снова потекли из глаз. Она играла свою роль, а я не мог сдержать пламя чувств в груди.

Но сейчас не время плакать.

Мне надо успокоиться и подумать, что делать.

Я обернулся вокруг, убедился, что здесь никого нет, затем сел "по-турецки" на тротуар. Я закрыл глаза и стал медитировать.

Мой сисо однажды сказал: — Когда возникнут проблемы, не теряй контроль. Представь, что ты спокоен. Эта небольшая хитрость позволит тебе остыть.

В качестве инструктора по каратэ он никогда не говорил о духовной или психической концентрации. Постоянно сердился, когда видел меня хмурым. В общем и целом, должен вам сказать, это был чрезвычайно странный способ обучения.

— Представь, что твоё сердце — это штат работников. Ты теряешь над ними контроль. Чем меньше логики ты вкладываешь в свои мысли, тем лучше результат.

…Но штат в моём сердце просто бегает по кругу и даже не думает прекращать.

— В такой ситуации удерживать проблему было бы ошибкой. Ты пытаешься решить то, что не имеет решения. В первую очередь тебе нужно подумать, что ты вообще можешь сделать.

…Такое чувство, что Сисо шепчет мне на ухо.

(Хорошоооо… )

Я ненавижу Орихату?

…Нет.

Мне не нравится быть Бугипопом?

…Не всегда.

Я пытаюсь подтолкнуть своё чутьё на какое-то определённое решение?

…Да, возможно.

Это потому, что я хочу быть Бугипопом из-за того, что могу избивать людей?

…Нет, не совсем. Не так.

Тогда как?

…Я не знаю. Но я не могу бездействовать. Думаю, я должен что-то предпринять.

Я действовал аккуратно?

…Не смей увлекаться. Сисо всегда так говорил. И…

"- Наги-нээсан".

Я открыл глаза.

— Тогда я не пойду домой.

Я не должен её впутывать. За мной могут следить.

(Она будет беспокоиться…)

Я встал, отряхнулся и слабо улыбнулся.

Я только поступил в старшую школу, а уже собирался пропускать занятия.

Если бы я знал, что всё так закончится, я бы не стал прилежно учиться в средней школе…

— Ха-ха! Каким же я был идиотом !

Закинув сумку с костюмом Бугипопа за спину, я пошёл дальше по улице.

Примечания переводчика:

1. Сисо — Термин сисо , которым пользуется Масаки, в действительности переводится "Мастер учитель".

2. Я должна спасти Масаки — Японская речь Аи была неприменима в русском варианте. В оригинале она шептала: — Masaki dake wa (Только Масаки) — снова и снова, и в конце добавила: — Tasukenakya (Я должна спасти). Мы переставили слова, и получилось, что "Я должна спасти" повторялось, а "Масаки" было в конце, но повторение имени Масаки в данной ситуации чрезвычайно важно. Поэтому мы перевели текст, как "Я должна спасти Масаки".

III

Когда люди абсолютно уверены в своей правоте, в большинстве случаев, правда оказывается уже в прошлом.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— Что такое, Суэма?

Мы стояли на автобусной остановке перед школой, как вдруг я вышла из очереди, что очень удивило мою подругу Мияситу Току, стоявшую позади меня.

Я не ответила. Просто шагнула вперёд.

— Стой, Кадзуко! — выкрикнула Тока и схватила меня за рукав.

— Слушай, Тока, сегодня я пропущу подготовительные занятия, — сказала я, не оборачиваясь.

— А? Почему?

— Просто дашь мне потом конспекты, хорошо?! — тихо сказала я и побежала.

Если не потороплюсь, потеряю её из виду.

Вниз по склону шла девушка, которую я видела с Асукаем Дзином. Ошибки быть не могло.

Её зовут, как я помню, "Китахара Мисаки". Она учится в нашей школе?

Нет, я точно помню, что в прошлый раз на ней была другая форма. А это значит…

(Она маскируется? Скрывается?)

Но зачем ей это?

К тому же, чтобы попасть в нашу школу, ей нужна карточка. Или же кто-то мог её провести.

"Мисаки" двигалась довольно ловко. Я старалась не выпускать её из виду, но при такой скорости меня можно сравнить с калекой.

К тому же, на мне кожаные туфли, а она бежала в кедах. И выглядела нормально, в отличие от меня.

Несколько минут спустя Мисаки свернула с дороги в парк. Мы оказались в месте для сбора воды в случае наводнения, здесь даже негде было спрятаться. Находилось оно чуть ниже школы, его можно увидеть из окон преподавательской, поэтому ученики предпочитали тут не появляться.

(Ох-ох.)

Здесь я ничего не могла сделать, но продолжила движение.

Однако, пройдя немного, я наклонилась, делая вид, что у меня развязались шнурки.

Я мельком глянула на дорожку в парке, Мисаки разговаривала по телефону.

— …Нет, её нет. Последние несколько дней она не появлялась…

Порыв ветра донёс её слова до моих ушей, но тут же рассеялся, так что я уже ничего не могла услышать.

("Она"?..)

Она кого-то искала?

В следующую секунду Мисаки закончила разговор.

Она направилась в мою сторону, я быстро встала и пошла прочь, чтобы не столкнуться с ней.

Я шла медленно. Через пару минут Мисаки догнала меня и прошла мимо. Понятное дело, дальше я за ней следить не могла. Она видела меня.

Я была уверена, что она пошла в подготовительную школу к Асукаю Дзину.

Я же решила вернуться.

Тока до сих пор стояла на автобусной остановке.

— Эм? — удивилась я. Да, автобус давно ушёл, а Тока на него не села.

— Я так и думала, что ты вернёшься, Суэма, — улыбнулась она.

— Почему ты ждала?

— Потому что ты забыла свою сумку. Ты что, не заметила? — удивлённо ответила она. Я разинула рот. Только сейчас, когда она мне об этом сказала, я поняла, что у меня в руках ничего не было.

— Ах!.. — Как глупо с моей стороны. Я так увлеклась слежкой за Мисаки, что напрочь забыла про сумку, оставленную на земле.

— Вот, держи, — сказала Тока, передавая её. Я покраснела.

— С-спасибо. Извини. Значит, ух, ты ждала меня?

— Ага. Я подумала, ты вернёшься, — кивнула Тока.

Она такая хорошая девушка. И я сказала вслух: — Знаешь, ты действительно хорошая.

Тока бросила: — Чего?

— Нет, ничего.

— Ох, прошу тебя, — произнесла она, игриво схватившись за меня… Но когда её рука проскользнула у моей головы, я нахмурилась.

Я обратила внимание на сумку Токи.

Это была не школьная сумка, которую она обычно носит, а огромная спортивная сумка Spalding.

Я захотела узнать, что в ней, но…

— Итак, что теперь? Пойдём в школу? — спросила она.

— Э? Ух… аааах… хах, пошли.

Если честно, я хотела узнать, был там Асукай Дзин или нет.

Мы с Токой стояли на пустующей остановке.

Я подумала о своей сумке, которая оказалась у Токи.

(Но я не помню, чтобы клала её на землю …)

На самом деле я не держала её в руках. Когда я отвлеклась на Мисаки, Тока схватила меня за рукав, а в следующее мгновение сумки уже не было…

(Хмм…)

Провал в памяти. Я чувствовала себя одураченной.

— Итак, почему ты убежала? Ты выглядела такой серьёзной… — спросила Тока.

— Э? — Я прервала ход мыслей и повернулась к ней.

Она улыбалась. Одной из этих невинных улыбочек.

— Эм, мне показалось, что я увидела кого-то из средней школы… но я ошиблась, — соврала я.

— Правда?

— Д-да! Мальчика.

— Твоя первая любовь ?..

— Ух, может быть.

— Оооо? Я требую подробностей, — настаивала она, улыбаясь.

— Как-нибудь в другой раз. Не сейчас.

Я не могла вмешивать Току в дело Асукая Дзина и тех странностей, что творятся вокруг него. Она хорошая подруга. Я не хочу причинить ей вред.

— Ох, ладно. — Тока отрицательно покачала головой.

Затем выражение её лица стало трудноописуемым и каким-то несимметричным.

— Если задумаешь снова взяться за дело, которое тебе не по зубам, проконсультируйся сначала с друзьями. Именно для этого они здесь, — сказала она, словно читала речь на сцене.

Я почувствовала себя так, словно кто-то сжал моё сердце. Как будто оно вот-вот разорвётся.

— Т-тут нет ничего такого! — быстро запротестовала я.

— Конечно, — ответила она, опустив голову, затем её лицо вновь стало нормальным.

— …

Мне стало скорее тяжело, чем спокойно. Я, почему-то, подумала, что Тока хотела меня о чём-то предупредить. Не знаю, с чего я это взяла, но избавиться от этого ощущения уже не могла.

Мы сели в автобус, вышли на остановке и, перед тем, как войти в школу, я сказала: — Ух, мне нужно взять учебное пособие. Я догоню тебя, хорошо?

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, ты иди.

Я займу тебе место.

— Спасибо!

Мы разошлись. Я подождала тридцать секунд после того, как Тока вошла внутрь, и только потом зашла сама.

Я шла наверх по ступенькам, никаких лифтов.

Асукая Дзина не было в учительской.

(У него сегодня выходной?)

Я попыталась вспомнить, когда у Асукая Дзина был выходной на прошлой неделе, но не была уверена.

— Хммм… — Секунду я раздумывала, но потом спустилась обратно и позвонила Кинукаве Котоэ домой с телефона в коридоре.

Я не знала, стоит ли ещё больше беспокоить такую упрямую девушку, как Котоэ, но она жила с ним по соседству, поэтому могла сказать, дома Асукай Дзин или нет.

Прозвучало несколько гудков, но потом кто-то ответил: — Дом Кинукава.

Голос взрослой женщины, возможно, её матери.

— Эм, меня зовут Суэма… Котоэ-сан дома? — спросила я. Говоря это, я слышала учащённое дыхание на другом конце линии.

— Её нет, — бросила та, голос вдруг стал очень грубым.

Это застало меня врасплох, но я спросила: — Вы знаете, где она?

— … — Ответа не последовало.

— Алло?

— Что вам от неё надо? — вдруг взвизгнула она.

— Ух…

— Что вы с ней сделали? Где вы? — кричала она.

— Ох! Спокойно! О чём вы говорите? — взволнованно спрашивала я. Она ещё раз спросила, где я, я ответила: — В подготовительной школе у станции.

— Подготовительной школе? — таинственно спросила она.

— Да, — кивнула я в трубку.

— Кем вы… являетесь… Котоэ?

— Эм, мы обе ученицы Академии Синьё. Учимся в разных классах… но дружим. Меня зовут Суэма Кадзуко.

— Вы в подготовительной школе?

— Д-да, я сдаю экзамены.

— Котоэ не было в школе. Вы не знали?

— Э?.. — удивилась я. — П-правда?!

— Звонил её сенсей … Она уже три дня там не появлялась!

— О-она была дома?

— Мы поругались, и она убежала, — плача, сказала её мать — Она всегда была такой хорошей девочкой. Никогда не сбегала из дома и не снимала деньги без разрешения…

— !.. — Это сбило меня с толку.

Эта девушка?

Девушка, которая плакала и умоляла меня "спасти Дзин-ниисана"?

— Я-я не могу поверить…

— Как думаете, где она может быть?

— С-сколько она уже отсутствует?

— Четыре дня…

— Т-так! Я отправляюсь на поиски!

Я с треском повесила трубку.

Предупредительный гудок от забытой в телефоне карты эхом раздавался в коридоре ещё несколько минут. В конце концов, я поняла, что сигнал для меня, и исправила ошибку.

(Ч-что происходит?..)

Асукай Дзин что-то с ней сделал?

(Нет… если бы он хотел, то давно бы уже задействовал её. Она ведь всё это время была с ним рядом.)

О нём можно думать долго…

Не приходила домой ночевать и сняла деньги?

— …

Голова шла кругом. Пытаясь успокоиться, я сжала зубы.

(Что теперь? Конечно же, нужно найти Котоэ. Пока я с ней не поговорю, не смогу распланировать свои дальнейшие действия…)

Я снова сняла трубку телефона и стала звонить всем известным мне знакомым Котоэ, всем её одноклассникам.

— Э? Кинукава? Не знаю… в последнее время о ней ползут нехорошие слухи, будто бы она, как разбогатела, бросила всё и сбежала…

— Эта девушка предлагала мне бежать с ней. Она шутит ? У нас экзамены ! Даже с учётом того, что у неё были наличные, я не поддалась искушению! Ха-ха-ха!!!

— Извини, Суэма. Наверное, ты её уже не найдёшь. Я немного беспокоилась, поэтому спросила, откуда у неё деньги, а она просто смотрела на меня ничего не выражающим взглядом. В последнее время она постоянно плакала! С ней творилось что-то странное. Ты что-нибудь слышала?

— Да, я видел, как она выходила из школы с группой учеников младших классов. Нет, все парни. Большинство выглядели жутко, неприятные личности. Почему? Не знаю, наверное, из-за её денег…

— Даже не напоминай мне о ней . Она была хорошей девушкой, но сейчас стала просто богатой сукой. Ох, как тебе такое: Я спросила, что она решила насчёт колледжа, а она ответила: "Кого волнует это дерьмо?". Полагаю, ты пытаешься вернуть её на путь истинный.

Я каждому дала уклончивый ответ, а в душе изумилась.

Мнения разные, но основное направление едино.

Кинукава Котоэ изменилась… до неузнаваемости за такое короткое время.

Абсолютно сбитая с толку, я опустилась на скамейку в коридоре.

Что, чёрт возьми, с ней случилось? Что происходит?

Если то, о чём все говорят, правда, то она, возможно, уже забыла, что просила меня о помощи, забыла, как волновалась за Асукая Дзина. Наверняка. Кёко, которая посоветовала ей обратиться ко мне, подтвердит это.

Признаться честно, я не такой уж великий человек. Если я чем-то увлекаюсь сегодня, то, с большой долей вероятности, потеряю к этому интерес завтра. Я всегда ищу чего-то нового.

Может, Котоэ стала жертвой того, что взрослые описывают как "Дети нового поколения".

Но…

— Я знала, что могу рассчитывать на тебя.

Её глаза загорелись, когда она сказала, что… Я не могу верить девушке, которая признаёт, что она, возможно, опустошена. Это не связано с доверием — это ни к чему не относится. Я даже не могу учитывать это.

— …

Я запуталась в аллегориях и ни к чему не пришла, подумав, что это слишком тяжело.

Но мои мысли неожиданно прервались.

Я увидела, как кто-то прошёл через автоматические двери. Кто-то, одетый в белое.

Асукай Дзин.

— !..

Я рефлексивно встала.

Асукай Дзин, заметив ученицу старшей школы — меня — сверкнул взглядом.

Он улыбнулся мне. — Эй. Ты здесь учишься?

— …

— Что-то не так? Ты бледная, — сказал он, подходя ко мне.

— Асукай Дзин? — спросила я, не успев ни о чём подумать.

— Да.

— Мне нужно с вами поговорить. У вас есть время? — Я была сама не своя. Мой голос стал таким тихим, таким спокойным.

— Ох, конечно. Консультация?..

— Нет.

Я шагнула к нему.

— Я подруга Котоэ.

***Часом ранее…

Асукай Дзин один в кафе близ своего университета, пьёт кофе и листает книгу в бумажном переплёте.

Тут было полно народу. Большинство клиентов сидело по двое, по трое, и повсюду слышались смех и возгласы девушек. Асукай был единственным, кто сидел в одиночестве.

В нагрудном кармане зазвонил телефон.

— Да? — быстро ответил он.

— Это Мисаки, — послышался голос девушки.

— Как дела?

— Как вы и сказали, "её" нет.

— Правда?

— Да. Последние несколько дней в школе она не появлялась.

— Она заболела? В больнице?

— Я не знаю. И никто не знает, что с ней случилось, в том числе и учителя.

— И это не потому, что она — новая ученица, или что пока никого не знает?

— Нет. Все знают её, но она о себе много не рассказывает. Они называют её "таинственной" и "ни от мира сего".

— Хмм…

— Похоже, у неё нет друзей. Я опросила нескольких человек, но никто из них ничего не знает.

— Хорошо, спасибо.

— Что мне делать дальше?

— Можешь переодеть форму и прийти ко мне в подготовительную школу?

— Хорошо.

Асукай отключился.

Он поднял голову и увидел официантку с кофе.

— Долить?

— Да, пожалуйста.

Официантка склонилась над чашкой и приблизила губы к его уху: — Пришли новые указания.

— … — Асукай слабо кивнул.

— Скоро в вашу "зону" придёт девушка. Я сделала, как она сказала.

— Девушка? — Асукай слегка наклонил голову и взял чашку с кофе.

Он хорошо знал эту официантку. В прошлом году она ходила в его подготовительную школу. А весной пыталась поступить в колледж, но теперь работает в кафе, так как стала ронином .

— Ты ведь мне ничего не подсыпала? — прошептал, улыбаясь, Асукай.

Официантка ухмыльнулась в ответ. — Вы никогда не узнаете. Всегда есть возможность что-нибудь вам подложить…

— Страшно, — ответил он, немного поёжившись. И она ушла.

Он молча пил кофе в течение нескольких минут, затем вернулся к книге.

Она называлась Закон Победителя: Будущее Победителя Киримы Сэйити. Тонкая книжка на 150 страниц.

Он полистал ещё немного, затем вернулся к интересовавшей его странице. Он не читал, однако держал открытым один раздел, затем снова его закрыл.

Там было написано:

"…но, в конце концов, в будущем все надежды воплотятся в жизнь. Мечты каждого, желание реализовать эти мечты, но это не мечтатель, который ищет, чтобы реализовать. Это последовательная генерация. Кроме того, для тех, кто получает то, что хотел, это больше не мечта, а установленный факт. По этой причине все надежды должны быть принесены в жертву победителю, что и движет человечеством. Наш единственный путь простирается впереди нас, для людей нет жизни в прошлом…"

Текст был такой закрученный, что понять его мог только сам автор или законченный оптимист.

— …

Не читая книгу, даже не показывая, что ему интересно, Асукай переворачивал страницы вперёд и назад, постоянно возвращаясь к этому разделу.

— В жертву, хм? — пробормотал он в конце, так тихо, что никто не услышал. — Это значит, что есть только один путь…

Телефон снова зазвонил.

— Асукай слушает, — ответил он тут же. Он слушал и кивал, но тут глаза неожиданно сузились. — Что?! Правда?! — Голос напрягся. — И? Ты не знаешь, где "она"?.. Ладно. Нет, не волнуйся. Если бы я был на твоём месте, то бросил бы это дело. Она, возможно, уже не вернётся, — сказал он тихо и спокойно. Но у него на лице совершенно ясно читалась тревога.

Положив трубку, секунду он не двигался. Его рука сжимала книгу.

— Господи… так вот, что с "девочкой".

Он встал.

Официантка, сделав запись, положила перед ним счёт. Асукай прошептал ей на ухо: — Когда "девочка" окажется в его зоне, сообщи мне. И, если сможешь, останови.

— Хорошо. Как?

— На твоё усмотрение. Но постарайся не оставлять следов.

— Поняла.

— Спасибо. Я буду в подготовительной школе.

Он вышел из кафе и направился прямиком на работу.

(Что теперь?..)

Пока он шёл, выражение его лица оставалось мирным. Но слишком натянутым, и в любую секунду могло измениться.

(Если я хочу ей помочь, надо поторопиться… но…)

Но снова и снова он стискивал зубы.

Он дошёл до школы и вошёл внутрь. Девочка, сидящая в коридоре, встала и посмотрела на него.

Неизвестно почему, Асукая неприятно передёрнуло.

Она выглядела, как вполне обычная девочка, но он чувствовал, что она, как будто, обладает несоизмеримой силой.

Словно воин, ведущий бой всей его жизни, если дорисовать меч. Она смотрела прямо в глаза Асукаю.

***Девочка представилась Суэмой Кадзуко. Подругой Кинукавы Котоэ.

— …В последнее время Кинукава-сан была сама не своя. Вы знали? — спросила она, когда они вошли в крохотную комнату для консультаций.

— Да… то есть, я узнал об этом пару минут назад.

— Что вы думаете?

— Что… Что ты имеешь в виду?

— Кинукава-сан была в вас влюблена, — заявила Суэма.

— …

— Да, я знаю. Мне не стоило это говорить. Но я подумала, что вы и сами догадались. Верно?

— В принципе, да…

— Я не хочу знать, что вы об этом думаете. Это не моё дело. Но вы не думали, что её изменения как-то связаны с вами?

— …Я не знаю.

— Сейчас Кинукава-сан не думает о вас?

— Похоже.

— Я думаю, вы знаете.

— Что?

— Причину.

— С чего ты так решила?

— Это написано на вашем лице.

Асукай замер. Что это за девочка? Она может что-то видеть в человеческих сердцах ?

Но мгновение спустя она вздохнула.

— А если серьёзно… всё не так просто. Я почувствовала, что вы знаете.

— Если честно, возможно, я знаю причину. Но… — Это правда. Но почему она этим занимается? Он не знал. У него не было возможности узнать её.

(Если дело в деньгах, то нашлись бы кандидаты и получше.)

— Кинукава-сан беспокоилась за вас, — сказала Суэма.

Асукай немного удивился. — Беспокоилась? Почему?

— Не могу вам сказать. Я ей обещала.

— …

— Но сейчас, когда я вас встретила, думаю, понимаю, что чувствовала Кинукава-сан, — сказала Суэма, глядя на Асукая. — Она изменилась, но я полагаю, вы остались прежним.

— Возможно…Мне кажется, я не способен ответить на её чувства, — ответил Асукай, опустив глаза.

Суэма покачала головой. — Не в этом дело. Я думаю, вы достаточно хорошо к ней относились. Поэтому она вас и полюбила. Она хотела помочь вам.

— …

— Но у вас и без этого забот хватает.

— …

— Она сама выбрала свой путь, — продолжала Суэма. — Она знала, кем вы были до того, как изменились. Вы что-то обнаружили. Это сделало из вас человека, смотрящего на других свысока. И когда она это поняла…

Асукая начало трясти. Он понял, что эта девочка гораздо собранней, чем он.

Как много она знает?

Или она тоже работает на него ?

— Ты?.. — начал он, но затем что-то заметил.

Руки Суэмы были сложены на коленях, а пальцы дрожали.

Она напугана, но заставляет себя не подавать вида.

— Асукай-сенсей, что вы сделали? — спросила она.

— Почему ты хочешь знать? — ответил Асукай, пытаясь взять ситуацию под свой контроль.

— Потому что…

— Ты сказала, что вы были друзьями, но ты, несомненно, знаешь её не так давно. Ты не умеешь общаться с людьми. Фактически, чтобы найти её, мне надо разозлить тебя, — сказал он, возвращая холодный взгляд. Это всего лишь девочка. Она не заслуживает того, чтобы её бояться.

Он на секунду отвлёкся, у неё не было "цветка". Тот же тип, что и Котоэ. Такие, как они, никогда не симпатизируют друг другу.

Суэма не знала, что ответить.

Асукай продолжал напирать. — Ты очень умная девочка. Ты этим гордишься?

***— Н-нет! — ответила я, чувствуя себя так, словно меня ножом в грудь ударили.

— Не могу поверить, что ты уважаешь таких, как Котоэ-тян. Особенно после того, как она изменилась. Ты просто не можешь разобраться в этом, так?

— Я… я просто…

— Тебе нужен ответ.

— Возможно, отчасти, но… — До этого момента разговор складывался удачно, но сейчас я оступилась, почва стала уходить из-под ног. Асукай Дзин словно видел меня насквозь.

— О, понимаю. Я не осуждаю тебя. Но за Котоэ-тян я волнуюсь больше, чем ты. Я признателен, что ты уделила ей время.

Я понятия не имела, что на это ответить.

— А-Асукай-сенсей?..

— Что?

— Вы правда…вы уверены, что ничего не можете сделать с её переменой? — даже по тону я понимала, что совсем не это хотела спросить.

— Я чувствую себя немного виноватым. Я уверен, тут есть и моя вина, — сказал он очень искренне. Словно действительно был хорошим парнем.

Но именно это меня и рассердило.

Это неестественно. Неважно, как это выглядит со стороны… он что-то скрывает.

— Может, это имеет какое-то отношение к картине? — пробормотала я, сама до конца не понимая себя.

— Что? — недоумённо спросил он. — Какой картине?

— "В апреле падает снег". Это же ваша картина… как я помню… — По большому счёту, я чувствовала, что что-то говорила. Если бы я замолчала и дала ему продолжить, то совсем потеряла бы контроль над разговором и уже не смогла бы ничего доказать. — Она — часть вас, к которой Кинукаве-сан так и не удалось прикоснуться. Вы разве не понимаете?

— …

— И-и она понимала, что не могла управлять этим чувством.

— … — Асукай никак не реагировал.

Что я пытаюсь сказать?

Неужели меня с самого начала увлекла эта школьница, которая сама не знала, что говорит?

Но я чувствовала, что права. Эта картина что-то говорит об этом человеке…

— Эта картина, — сказал Асукай Дзин.

Я бросила: — Ч-что?

— Ты её понимаешь? — спросил он очень слабо и тихо. Это позабавило меня.

Я щёлкнула языком. — Я не всё знаю, но эта картина… да. Знаю. — Если он сделал это намеренно, я тоже могу сказать, что думаю.

— Прошу тебя, говори, — сказал он. У меня возникло такое чувство, что он немного отступил.

— Я её ненавижу, — огрызнулась я, надеясь, что это его обескуражит.

Но он ответил легко. — Как грубо.

Он вывел меня из равновесия, но я не могла уступать. — Я ведь права? Вы правда хотели нарисовать такую картину?

— Я писал её не на продажу.

— Вы пытались уловить что-то запредельное. Верно?

— …

— Это на редкость одинокая картина.

— Ты первая, кто о ней так говорит.

— Я говорю то, что думаю. Неважно, как вы смотрите на картину, в ней нет ни намёка на художественный замысел. — Когда я успела стать лицемерным художественным критиком? Мои слова звучали неубедительно.

— …Понятно, — в конце концов, кивнул Асукай Дзин.

— О чём вы думали, когда писали её? — спросила я, всё больше думая, что я здесь делаю и к чему эта беседа.

— Зачем мы об этом говорим? — спросил Асукай Дзин, думая абсолютно также.

Я с трудом подобрала какие-то слова и составила из них ответ. — Потому что мы хотим помочь Кинукаве-сан. Поэтому я хочу знать о вас больше.

— Как это поможет тебе с Котоэ-тян? — Асукай Дзин всё это время смотрел прямо на меня. Не в силах больше терпеть его взгляд, я прервала зрительный контакт.

— Вы… уже сказали.

— Мм? О чём ты?

— О том, что это, и правда, меня к ней не приблизит. Но даже если бы я хотела стать с ней ближе, сначала мне придётся помочь ей. — Едва слова срывались с губ, я чувствовала боль в груди. Я почувствовала себя ужасно патетичной формой жизни.

Сама мысль, что мне нужна причина, чтобы просто быть ближе к какому-нибудь человеку, была самой печальной на свете.

Я вдруг обнаружила, что смотрю в пол и дрожу.

Надо прекращать.

Нельзя поддаваться Асукаю Дзину. Я никак не могу понять, чего я хочу от секрета Котоэ.

Асукай Дзин неожиданно спросил: — Ты хочешь быть в безопасности?

— Хм?..

— Хочешь знать, что я делаю? — Он посмотрел прямо на меня ничего не выражающим взглядом.

Он пронзил меня. Я не могла пошевелиться.

— Я пытаюсь изменить мир, — сказал он абсолютно серьёзно.

— …

— Я пытаюсь устранить изъяны в человеческих сердцах. И делаю это единственным известным мне способом… выращивая правильный тип цветов в их душах.

— …

Я помню, что когда Котоэ рассказала мне об Асукае Дзине, я ответила, не подумав: — Каждую ночь он куда-то уходит и возвращается весь в крови других людей? Звучит, как, ну, не знаю… как будто он — вампир или что-то вроде того.

А сейчас я поняла, что не в силах пошевелиться под его пристальным взглядом.

— Проблема баланса. Именно её я решал. Я "объединял" все виды людей. И, в конце концов, добился цели. Вот он, баланс; кроткое, умеренное "семя", которое можно вырастить без ущерба всему остальному.

— …

— У него нет формы, оно не поможет тебе в исполнении желаний… но оно позволит объединить все элементы. Идеальное "семя".

— …

— К счастью, я уже нашёл этот баланс. Я встретил "девочку", у которой он есть. Всё, что мне нужно — схватить её.

— …

— Я возьму у неё это семя и размножу на весь мир… "семя" даст корни, и до того, как люди это поймут, ни у кого в мире не останется изъянов. Чтобы достичь этого, мне придётся принести в жертву девочку, но это неизбежное зло.

— …

— В твоём сердце, кстати, тоже есть изъян. Ты ведь это понимаешь?

— …

— Если я скажу тебе, что его можно исправить?..

— …

— Что ты ответишь?

— Я… я должна… — Я слышу, как бешено стучит моё сердце. Бьётся так сильно, словно желает выскочить из груди. — Меня уже спас кое-кто другой! — выкрикнула я.

Асукай Дзин нахмурился. — Ох? Кто?

— Б-Бугипоп! — ответила я, прекрасно понимая, что говорю, как помешанная. Человек, который на самом деле спас меня, назвал это имя. Но неужели синигами действительно спасает людей?

— Ох, опять он ? — усмехнулся Асукай. Словно до него доходили эти слухи.

Я почувствовала, что краснею. — Не совсем так!

— Это ведь супергерой?

— О-он не просто… — Я попыталась поспорить, но на самом деле я ничего о нём не знала. — П-перед тем, как смеяться над ним… то есть, вы ведь говорите, ч-что измените мир… — Только сейчас я начала осознавать смысл этих слов.

(Что?!...)

Что он сказал?

Вот он, истинный смысл его слов.

Асукай Дзин молча смотрел на меня.

— …

Я сглотнула.

Он медленно протянул руки к моей груди.

Я чувствовала себя замороженной на этом кресле — я не могла пошевелиться.

Асукай Дзин начал сгибать пальцы, словно хватал что-то невидимое.

(Ч-что он?!...)

Что происходит? Я застыла, а пальцы Асукая Дзина собрались вместе, словно он держал ручку, затем они стали двигаться так, будто рисовали в воздухе линию.

Он, казалось, писал картину.

Я раскрыла рот от удивления, а он лишь пожал плечами.

— Я говорил о картине. Я хочу удивить людей. Мир стремится ввысь, но каждый художник скрывает это стремление глубоко внутри.

— … — Я была ошеломлена.

— Девушка — это всего лишь макет. Лично для меня она ничего не значит, но я удивлён, что Котоэ-тян поступила правильно, не став моей. Это объясняет, какая она. Поэтому мне надо найти Котоэ и поговорить с ней, — сказал он, мягко улыбаясь.

— Я… понимаю. — Мне удалось кивнуть.

Я чувствовала себя так, словно принимается важное решение без моего согласия.

— Извиняюсь за грубость, но, ты же понимаешь, я был смущён. У меня нет сомнений в вашей с Котоэ-тян дружбе, — сказал Асукай Дзин и склонил голову.

— … — Я не ответила.

О чём бы я его не попросила, мне не на что рассчитывать.

Он ничего для меня не сделает.

— Спасибо, — сказала я, медленно поднимаясь на ноги.

Уже на выходе я обернулась. — Ох, и ещё кое-что… что значит "жертва"? — спросила я. — Вы сказали, что вам придётся принести в жертву девочку. Звучит не очень приятно.

— Что ж, она — макет. Она просидела в точно такой же позе восемь часов, и я всегда чувствовал себя немного виноватым, вспоминая об этом. Но что мне остаётся? — ответил он без колебаний.

Я неловко поклонилась и вышла из комнаты. Затем побежала.

Точно не знаю, куда, но я не могла здесь больше находиться.

(Чёрт!..)

То, что я узнала, было до ужаса запутано.

Но я даже понятия не имею, что я знаю. Уже второй раз в своей жизни я ужасно сожалею, что представляю собой не более, чем скучную и ординарную девушку.

(Чёрт! Я дура! Какая же я идиотка! Дура, дура, дура, дура, дура, дура!!!...)

Внутри я бесилась, проклиная себя.

***— Почему я дал ей уйти?.. — прошептал под нос Асукай, оставшись один в кабинете для консультаций.

— В этой девочке не было ничего особенного. — Асукай посмотрел на дверь, через которую она вышла. — Итак… откуда она знала?

- Это на редкость одинокая картина.

- Неважно, как вы смотрите на картину, в ней нет ни намёка на художественный замысел.

— Как она?..

Она сказала, что хочет спасти Кинукаву Котоэ, и ведь действительно хотела. Она говорила серьёзно.

Эта серьёзность принесла Асукаю чувство полного поражения.

— Да, Суэма-Кадзуко-сан. Всё в точности так, как ты сказала, — пробормотал он. Его лицо напоминало лицо ребёнка, которому очень больно. Словно он отчаянно пытался сдержаться, но всё равно плакал.

В этот момент зазвонил телефон.

Он напустил маску и быстро ответил.

Секунду слушал, затем кивнул. — Хорошо.

Человек на другом конце линии что-то добавил, и Асукай кивнул. — Нет, похоже, мы слишком торопимся, — сказал он. — Да. На этот раз борьбы не избежать. Да, я беру Жуткого Э на себя.

IV

Однажды начав разрушаться, не остаётся ничего, кроме как строить заново.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Я спал в кинотеатре, сидя перед пустующей сценой. Иногда утром, иногда ночью; всегда по-разному. Не думаю, что я храплю. Ведь меня никто не будил.

Ночью я находил круглосуточный семейный ресторан и ждал там восхода солнца. Я читал мангу или занимался чем-то ещё, в общем, пытался быть неприметным. Это давалось с трудом, поэтому я лишний раз даже не вставал с места.

Я задавался вопросом, есть ли у моей сестры информация о пропавшем человеке, который упоминался в отчётах полиции. В качестве маскировки я одевал очки, однако я ещё не встречал никого, кто бы следил за мной.

А когда я не отдыхал… я был Бугипопом.

Дети моего возраста нападают на пьяных бизнесменов, обворовывают их и, тем самым, доказывать свою власть.

Внезапно их нападения прерываются человеком в тёмном плаще, который говорит высокопарную чушь, вроде "Как печально на вас смотреть", а затем избивает их и исчезает, как ветер.

Конечно же, я делаю это потому, что не хочу, чтобы люди, которых я спасаю, рассмотрели моё лицо.

Думаю, в половине случаев я не знал, кто прав, кто виноват, но всегда принимал сторону пострадавшего.

Однако если те, кого я спасал, выглядели так, словно жаждали мести, я им тоже делал замечание. Затем дул в свисток вроде того, что используют полицейские, и исчезал прежде, чем кто-либо успевал появиться.

…После благополучного побега я проскальзывал в тень, снимал костюм, складывал его в сумку и шёл с невинным личиком, постоянно думая:

"Что я делаю ?"

"Господи, я несомненно хорошо бегаю…"

И прочее в том же духе.

Я покупал косметику. Обязательно тёмную, чтобы меня ни в коем случае не узнали.

Кроме того… косметику всегда наносила Орихата. Сейчас же, без неё, я не мог правильно её использовать.

— Оу…

Я посмотрел на свой кулак, он вновь был повреждён.

Мои передвижения были диковатыми. Сисо всегда говорил, что в каратэ нет движений, наносящих самому себе урон, а если наносишь, то это знак того, что ты недостаточно тренируешься, или же потерял форму. В нынешней ситуации оба варианта верные.

Я брызнул на синяк холодной воды и надел перчатки, так, однажды, Орихата оказывала мне первую помощь. Чёрт, я снова думаю о ней.

— Аргх…

Противников было не очень много, поэтому я практически не пострадал, но если бы я и вправду ввязался в какие-нибудь неприятности, то беды не миновать.

От большей части арсенала, вроде ножей, я способен увернуться, но если кто-нибудь достанет пистолет, мне уже ничто не поможет.

И, в конце концов, что со мной творится? Этого добивалась Орихата?

Рассеянно жуя спагетти карбонара (плюс салат), взвешивая свои мысли, меня вдруг осенило.

"Неужели это своеобразный путь к самоубийству?.."

Я знал, что был в отчаянии, но неужели я действительно хотел умереть?

— …

Соус карбонара делается из яиц всмятку, которые обрабатывают сильным холодом, поэтому я не переставал жевать, даже когда думал.

Я попросил официанта налить мне ещё кофе.

— …

Добавил много сливок и сахара и отхлебнул.

Даже я удивился, насколько у меня пониженное чувство опасности.

Я был ультра спокоен.

Я не знал, какого чёрта добивался, ведь меня никто даже не похвалит. Я постепенно стал забывать правильные движения в каратэ, наносил удары бесконтрольно и, тем самым, ставил себя в опасное положение.

(Хмм…)

Я понимал это, но сохранял спокойствие.

Почему? Со мной что-то не так? Ну, вроде, всё очевидно, но что же было не так?

(Хммм…)

Я думал об Орихате. Я не сердился на неё. Я играл Бугипопа не для того, чтобы привлечь внимание. На самом деле я надеялся, что она простит меня.

Воспоминание о том, как я оставил её, приводят в замешательство. Я не могу забыть, как далёк был от здравого смысла рядом с ней.

(Хорошо…)

…Наверное, я играю Бугипопа, чтобы извиниться перед ней. Если то, что я делал, в какой-нибудь степени приносило ей пользу… то я продолжу.

(Господи, какая эгоцентричная логика)

Я не мог не посмеяться над собой.

Вот так я полностью осознал, что девушка, с которой я встречался, на самом деле никогда меня не любила. А ещё я не мог сопротивляться воспоминаниям о ней, которые манипулировали моим поведением. Боже, я — неудачник.

(Какой дурак…)

Я вновь усмехнулся, но сделал вид, что читаю мангу, поэтому никто не обратил внимания. Чёрт, хорошо я придумал.

Официант ничего не заметил, и я заказал ещё чашку кофе.

***— Это он. Никаких сомнений, — сказала Кинукава Котоэ, увидев Танигути Масаки в окне семейного ресторана.

Она и ещё шестеро ребят стояли на другой стороне четырёхполосной дороги напротив ресторана.

Со стороны они выглядели так, словно ждали зелёного сигнала светофора, чтобы перейти улицу.

Все шестеро были худыми мужчинами. Их возраст варьировался, как и одежда, от различной школьной формы до кожаных курток и джинсов. Единственное, что в них было общее — исключительно ничего не выражающие лица. Эта отличительная черта ясно говорила… что они все являлись "терминалами" Жуткого Э.

— Хех, — ухмыльнулась Котоэ, увидев очки Масаки. — Паршивая маскировка. Но, всё-таки, он хорошо бегает и умеет скрываться, иначе мы бы обнаружили его гораздо раньше.

— …

— …

Мужчины позади неё ничего не ответили.

Светофор переключился, и перед ними остановился мотоцикл.

Но едва они пересекли улицу, Котоэ мягко сказала: — Нет, подождите…

Масаки выходил из ресторана. Словно сегодня у него было ещё какое-то дело.

— Он выглядит решительным. Разделитесь на три группы и следуйте за ним.

Они начали переходить улицу перед мотоциклом.

На первый взгляд в нём не было ничего странного, но если приглядеться, мотоциклист был слегка необычным. Кожаный комбинезон и защитная обувь. Так одеваются на заводах, чтобы не пораниться, даже если на тебя упадёт многотонный груз. За плечами военный рюкзак.

Лицо скрыто под шлемом, но это, абсолютно точно, была женщина.

Группа Котоэ перешла на другую сторону и последовала за Масаки. В сумке у последнего лежал костюм Бугипопа. Двое следовали прямо за ним, остальные в стороне, время от времени останавливаясь и исчезая из поля зрения.

Светофор переключился.

— …

Девушка-байкер вдруг круто развернулась и поехала в обратном направлении.

***(За мной последовали только двое?..)

Я, конечно же, заметил.

Когда я увидел эту девушку — ту, что так фальшиво вела себя с Орихатой — я сразу понял, что кто-нибудь за мной придёт. К счастью, похоже, они не заметили, что я увидел их.

Я завёл их в пустующую зону города, словно оправдывал их надежды, затем повернул в торговый центр и, забавы ради, некоторое время катался на лифте вверх-вниз.

Предположительно, их было несколько, но я не волновался. Я знал, что кто-то из них ходил за мной целый день, поэтому даже не пытался их различить.

(Хорошо. Что дальше?)

Было лишь одно решение. Но действовать здесь… слишком опасно.

(Тогда… это лишнее тому подтверждение, что я — пацифист)

Я прошёл главные улицы, чтобы вернуться на слабоосвещённые дороги.

Это место годилось. Тут я часто патрулировал в качестве Бугипопа.

К тому же, этот переулок ведёт к станции, которая занимает особое место в моём сердце. Хотя, я не был там почти шесть месяцев…

А ещё, там до сих пор воняет стоячей водой. Вы бы никогда не назвали это место прекрасным.

— …

Это слегка опечалило меня.

Я слишком молод, чтобы предаваться воспоминаниям, но если не имеешь будущего, кого волнует, что я веду себя, как старик? Я последовал туда.

Это то самое место, где меня окружили кохаи из средней школы… где меня спасла Орихата Ая… где я впервые встретил её…

(Господи, она меня тогда здорово удивила. То есть, вот так просто смотреть, как она…)

Я чувствовал, как лицо краснеет от этих воспоминаний. И чтобы избавиться, хихикнул про себя.

За спиной раздался звук шагов.

Я улыбнулся и скрылся в тени.

Шаги усиливались. Звучали они неприятно. Они не просто так столько ходили за мной.

Напротив раздался шум других шагов, кто-то приближался ко мне. Они меня окружали.

— Где он?

Я слышал голоса.

— Должно быть, где-то прячется!

— Без паники. Ему некуда бежать. Он должен быть где-то здесь!

Я начал считать.

(Один, два… всего шесть. В принципе, столько я и видел из окна ресторана)

Все парни.

— Разделимся и будем искать?

— Нет. Стой. У меня есть план. — Голос Кинукавы Котоэ. Их было семеро.

Все на месте.

Я начал движение, медленно и аккуратно. Её голос зазвучал громче.

— Эй! Танигути Масаки-кун! Ты всё ещё любишь Орихату Аю?

Я не ответил.

— Ты знаешь, кто она на самом деле? — продолжала Кинукава. — Она никогда не давала тебе? Позор. И это учитывая её богатый опыт с другими ребятами… ты знаешь, как они называют её между собой? Публичный туалет.

Она пыталась спровоцировать меня. Пыталась взбесить.

Я не отвечал.

— И ты испытываешь какое-то трогательное чувство долга перед этой сукой? Как эта маленькая притворщица смогла тебя одурачить?!

Во тьме я сжал сумку Nike, сейчас было слишком светло.

Я на секунду закрыл глаза.

И мысленно представил себе её.

"Ты очень сильный, верно?"

"Масаки… ты станешь им?"

Ты ошиблась, Орихата.

Я не сильный. Честно признаться, я не знаю, где правда. Всё, что я умею — это тщательно следить за выражением лиц людей.

Но я думал, что способен "стать" им. Когда ты сказала это… когда я был с тобой…

Возможно, это всего лишь заблуждение. Но даже если так, меня это мало волнует — даже не имея на то никаких оснований, никаких доказательств… это не то ?

— Эта девчонка умеет дурачить мужчин. Я даже немного чувствую себя виноватой, что ты попал в её ловушку. Ты — самый несчастный человек в мире…

Пока Кинукава говорила, позади неё вдруг раздался шум.

Парни поспешили туда. Один из них стал отбрасывать деревянные клети, выискивая что-то в тени.

Именно туда я бросил пустую сумку Nike.

— !..

Парень встал столбом — он стоял спиной ко мне.

Неожиданная атака.

Я атаковал их в спины между позвоночником и рёбрами, троих меньше чем за две секунды.

— Гх!

Все трое вылетели.

Оставшаяся троица повернулась ко мне. Как я и ожидал, у них было оружие.

Но я стоял к ним слишком близко. Можно атаковать, пока они будут целиться.

Я наклонился и сделал подсечку всем троим.

Те потеряли равновесие и грохнулись на землю.

Я запрыгнул на них и придавил двоих коленями.

Пока они лежали, я ударил локтем третьего.

Когда поднялся на ноги, все шестеро были без сознания.

— …

Как можно скорее я подобрал один из выпавших пистолетов.

Обернувшись, я убедился, что мне больше не грозит опасность, и навёл дуло прямо на Кинукаву Котоэ. И да, я держал в руках настоящее оружие, как доводилось в Пномпени, и был готов им воспользоваться.

Она мгновенно застыла на месте. — …Т-Танигути Масаки, — заикалась она. — Кажется, я недооценила тебя…

— Я — не Танигути Масаки, — спокойно прервал её я.

На мне были чёрная шляпа и плащ. В этом костюме "Я — Бугипоп".

Я медленно шагнул вперёд и приставил ствол пистолета к её подбородку.

Но она нисколько не испугалась. Вместо этого одарила меня самоуверенной улыбкой. — Хорошо, будь по-твоему. Ты заслужил моё уважение. Если я расскажу о тебе Аксису, они, возможно, оставят тебя и внушат, что ты настоящий.

Понятия не имею, о чём она говорит.

— Говори, что ты сделала с Орихатой? — сказал я, пытаясь сдержать гнев, но при этом хорошо понимая, что уже потерпел неудачу. Я на грани.

— Я всего лишь сказала правду. Она правда путалась со многими мужчинами.

— Это ты заставляла её заниматься этим?!

— А что, если так? Она до сих пор ничего тебе не объясняла; она до сих пор предавала тебя.

— Аргх… — Мой взгляд затуманился.

Я вдруг понял, почему она постоянно извинялась.

Но я был идиотом. Я не обращал на это внимания. Всё это время она просила о помощи.

— Спрашиваю ещё раз… где Орихата?!

— Разве ты сам не должен знать?

— Сволочь! — Не обращая внимания на то, что она — девушка, я приложил её стволом.

Изо рта брызнула кровь, и она упала в лужу стоячей воды.

Но даже тогда она улыбалась.

— Хе-хе-хе-хе… продолжай, убей меня . Я заслужила это, после всего того, что сделала с твоей женщиной!

— Грррр! — У меня вот-вот взорвётся голова.

Рука так тряслась, что я едва держал её на мушке.

Я мог спустить курок в любую секунду.

— Я планировала оставить труп, чтобы был козёл отпущения, но сейчас я рада, что ты станешь убийцей… как тебе это? — ядовито пропела она.

— З-закткнись!.. — Одна волна ненависти сменяла другую. И я не мог это остановить.

Пальцы сами взвели курок.

Раздался щелчок, теперь оружие готово к выстрелу.

— Рррррррррр! — Стиснув зубы, я слышал, как кровь пульсирует в ушах.

***— …Мм? — озадаченно нахмурилась Кинукава Котоэ.

Несмотря на то, что я выглядел так, словно собирался стрелять, она внимательно смотрела вовсе не на меня, а на что-то позади меня.

Встревожившись, я обернулся.

Слишком поздно.

Кто-то дотронулся до моей шеи быстрее, чем я успел что-либо сделать. Электричество прошло через всё моё тело.

— ГХ?!

Не в силах пошевелиться, я рухнул наземь.

Электричество — электрошок.

— Идиот, — сказал знакомый голос — женский.

Но неужели он принадлежал ей?..

Я попытался повернуть голову, получилось с трудом. Это была она.

— Я думала, ты занимаешься какой-нибудь ерундой, но, Господи… если я дам тебе кого-нибудь убить, как я, чёрт возьми, буду смотреть в глаза твоим родителям?

Только одна девушка могла говорить, как парень, и разгуливать в кожаном комбинезоне и защитной обуви, не заботясь о своём внешнем виде.

— Н-Наги-нээсан?.. — Моя сестра.

— Я же говорила тебе, не называй меня "Нээсан", — огрызнулась она. Её манеру речи ни с чьей не спутать. — И почему, чёрт побери, ты одет в это ? Я не знаю, зачем ты так вырядился, но ты просто недоумок. — Говоря это, она срывала с меня шляпу и плащ Бугипопа, пока я оставался парализованным.

— А ты ещё кто такая? — спросила Кинукава Котоэ, пытаясь подняться на ноги. Но Наги ткнула в неё своим электрошокером, который походил на полицейскую дубинку.

— Ты никуда не пойдёшь, Кинукава Котоэ.

— Чтооо?! Ты знаешь меня? — удивилась Котоэ.

Сестра фыркнула. — Думаю, да. Девочка типа Кинукавы Котоэ вдруг сходит с ума…

— О чём ты?!

— Ты — не Кинукава, — сказала она тише. — Ты всего лишь позаимствовала её лицо, или, может, промыла ей мозги. Не знаю, но каждый ученик Академии Синьё знает, кто я такая.

Она выглядела абсолютно сбитой с толку.

— Что ты? — спросила Котоэ.

— Я не такой большой любитель называть своё имя, как он . И у меня есть один вопрос. Кто тебя контролирует? — в ответ спросила она.

Я совсем растерялся.

Что за?..

Промывка мозгов?

Значит, это не она навредила Орихате?

— … — Котоэ молчала.

Затем её лицо вновь исказила улыбка.

— Ооооох… Есть. Я нашла тебя в глубинах воспоминаний Котоэ. Ты — та самая "Ведьма Огня". Не думала, что это будет важно, но, похоже, я развеяла их, стёрла из сознания.

Ничего похожего на речь Котоэ — словно говорил мужчина средних лет с лицом девушки.

— Отвечай, — не двигаясь, сказала моя сестра. И давно она этим занимается?

— Боже, боже. Сначала его, затем Мыслителя, сейчас тебя… где я, там проблемы. — Неважно, кем она была сейчас, она улыбалась нам. Её глаза оставались идеально круглыми и делали улыбку ещё более зловещей. — Хорошо, что я подготовила две команды.

Она щёлкнула пальцами.

— !..

Сестра вдруг бросилась в сторону.

И откуда-то сверху, один за другим, что-то — нет, кто-то напал на неё.

Мужчина, одетый в стиле панк, атаковал с воздуха!

(ЧТО?!...)

Я посмотрел вверх. Через окно на лестничной клетке второго этажа соседнего здания виднелась толпа панков, бритоголовых и парней, похожих на якудза, все спускались вниз в переулок. Как и первые, эта команда выглядела не слишком собранной.

Те шестеро, которых вырубил я, были основными? А эти ждали в укрытии?!

— Н-Наги-нээса!.. — Я пытался сказать ей, чтобы она бежала, но…

— Хмпф!

Издавая какой-то странный звук, что-то среднее между ворчанием и смехом, она увернулась от каждой острой атаки сверху.

Затем она ответила, выстрелив из ружья иглами электрошока, увернувшись при этом от удара сзади, даже не оборачиваясь…

Всё произошло так быстро…

Она уворачивалась пять или шесть раз, но даже не дрогнула, действовала решительно — стреляла в них снизу. Она безумно сильная.

(К-Кто она такая , чёрт возьми?)

По всем показателям она гораздо сильнее меня. И вовсе не потому, что у неё имелось оружие. Нет, она и без него была великолепна, однако ружьё выглядело продолжением её тела. Что показывало, насколько хорошо она им владела.

Сейчас, думая об этом, я вспоминаю, как однажды спросил своего сисо о сестре, дочери его друга, когда ещё был ребёнком.

Сисо засмеялся и сказал лишь: "Я уже за ней не поспеваю ".

Но я никогда не думал, что он говорил буквально .

— …

Пока мои тело и дух были так ошеломлены, что я не мог двигаться, Наги внезапно схватила меня за рубашку и бросила через весь переулок.

"Аааа!" — пронеслось у меня в голове, и туда, где я лежал, секунду спустя приземлился бритоголовый. Он мог меня растоптать, но она спасла меня.

Вот это действительно сила.

Бам, бам, все панки летели наземь, сбитые или подстреленные.

— …

Я уже ничего не понимал, но всё, что я мог сделать — не мешать сестре.

Вдруг, прямо передо мной, приземлился парень, похожий на якудза.

Я на секунду запаниковал, а он пригвоздил меня взглядом, даже не дёрнувшись.

Разозлившись, что он смог так меня запугать, я заметил ключ у него на поясе из крокодиловой кожи.

Там виднелась целая связка ключей, видимо от различных мотоциклов, машин и другой техники, но тот, что поймали мои глаза, был…

— Э-это же…

Я заставил свою замёрзшую руку, испытывая жуткую боль, схватить ключ.

Я и раньше видел его.

Я видел его у неё.

— О, господи…

Он принадлежал Орихате. Это ключ от её дома.

***— Чёрт!.. Что она такое ?! — зарычала Кинукава Котоэ, наблюдая, как одна девчонка расправилась со всеми терминалами. Котоэ подняла пистолет, который уронил Танигути Масаки, и выстрелила в сторону девушки.

Та отскочила.

— Ух! — Она двинулась вперёд, затем… прыгнула, сделав сальто. И приземлилась уже на втором этаже.

Пуленепробиваемый жилет!..

Она повернулась к Котоэ и сверкнула взглядом.

— Ч-чёрт! — Котоэ ещё несколько раз выстрелила. Но соперник двигался так быстро, что ни одна пуля её не зацепила. Почти все они попали в её союзников, терминалы.

А вот на них не было жилетов. Они падали, истекая кровью.

— Хватит! — прокричала девушка.

(Я закончила!..) — подумала Котоэ и убежала, бросив свою команду.

— Стой! — позвала та, но это не сработало.

— Задержите её! — завопила Котоэ терминалам.

Несмотря на ранения, они бросились к сестре Танигути Масаки.

— Аргх! — взвыла она, отбрасывая их в сторону одного за другим.

Когда последний упал, она оглянулась.

Котоэ и след простыл.

— Проклятье, — проворчала она. И только потом заметила, что её брат тоже исчез. — Вот идиот ! — сердито произнесла она, но голос звучал скорее обеспокоенно, нежели раздражённо. — Ладно. Думаю, сначала надо позаботиться о мальчишках, — сказала она, посмотрев под ноги на стонущий терминал.

Она приставила ружьё к его голове.

— Если этот парень тот, о ком я думаю, это поможет ему. — Слабая вспышка электричества прошла через голову терминала.

То же самое она сделала со всеми остальными. Даже с теми, кто был ранен, так как их раны были не смертельны.

— Хорошо… — сказала она, поднимая голову. Она отметила, сколько силовых линий проходило этажом выше.

Затем она подняла пять пистолетов с земли. Все они были с глушителями, она их отвинтила, придерживая обеими руками.

Она стреляла снова и снова, пока не кончились патроны, эхо от выстрелов напоминало перестрелку якудзы.

***Кинукава Котоэ услышала какой-то шум.

— Что?!...

Она побежала по другой улице, но шум преследовал её, как ветер.

Все, кто это слышал, уже поняли, что звук идёт откуда-то сверху.

(О чём эта ненормальная сука думает?..)

Люди вокруг неё оборачивались на звук. Вероятно, они никогда не слышали настоящих выстрелов. Япония всё ещё остаётся мирной страной, что достойно уважения.

Но Котоэ не собиралась оборачиваться и в чём-либо убеждаться. Она хотела сбежать так быстро, как только способен человек.

Однако, в конце концов, она, как и все вокруг, обернулась на шум и, неожиданно остановившись, стала проваливаться во времени и пространстве.

Прямо перед ней стоял человек.

Он не обернулся на шум, а молча смотрел прямо на неё.

И одет был во всё белое.

— …

Котоэ не понимала, что за сила на неё воздействует. Строго говоря, не понятно, как на Котоэ вообще отпечаталось сознание Жуткого Э.

(А это… ещё кто?)

Она подумала, что странно, что её беспокоит человек, наблюдающий за ней.

— …

Мужчина в белом медленно двинулся к ней.

Он выглядел очень грустным. Котоэ подумала, что у него знакомое лицо.

Как будто очень давно она его знала …

— К… к-кто… ты?! — завизжала она.

Прямо тут, посреди улицы, не подумав о том, что её могут увидеть, она вытащила пистолет и прицелилась в мужчину.

— … — Человек в белом продолжал идти.

Котоэ, не зная, что делать, попятилась.

Она не могла позволить схватить себя. Она даже не могла заставить себя посмотреть ему в лицо.

Она решила бежать. Но едва сделала шаг…

Он схватил её за руку.

— …Котоэ-тян, — прошептал он.

Когда Котоэ услышала его голос, она попыталась вырваться. — О-отпусти! — кричала она, но крик получился слабым.

Парень в белом сделал, как она сказала.

Пошатнувшись, Котоэ запуталась в собственных ногах, не в силах больше идти.

Мужчина вновь оказался перед ней.

— Я знаю, что ты чувствовала всё это время, — тихо сказал он.

Котоэ ничего не могла ответить. Будучи в сознании, она не понимала, что он говорит, а её тело замерло, не в силах как-либо реагировать.

— Ч-что?.. — несмотря ни на что выдавила она из своих уст, но он проигнорировал вопрос.

— Я знаю, что истинная ты очень заботилась обо мне. И, в то же время, я мог видеть тебя . Именно поэтому я хорошо знал, что если даже ты любила меня, тебе не суждено стать счастливой. — Его голос звучал всё более и более монотонно, словно какая-то машина.

— Аааах… — Котоэ начало трясти.

— Твои чувства, к сожалению, не более, чем детская привязанность, Котоэ-тян. Ты не способна на истинную любовь. Такова твоя сущность. Половина твоих чувств ко мне были не более, чем жалость. Ты могла лишь убедить себя, что это и есть любовь, так как ты, всего лишь, ребёнок.

— Аааах…

— И ты всегда будешь одна. Ты никогда не поймёшь, почему тебе кажется, что ты не в силах полюбить кого-либо ещё… что и станет твоим извечным горем. Вот почему я заинтересовался тобой. Я постарался быть печальным, а ты удивилась, как мы похожи — но это обман.

— Аааааааахххх…

— На самом деле я никогда не чувствовал печали. Только отчаяние. У меня нет будущего и нет таких чувств, как у тебя.

— Аааааааххххх, ааххх…

Как он начал говорить, Котоэ не переставала кричать. Её лицо застыло и перестало что-либо выражать, а слёзы всё катились по щекам.

— Не существует такого мира, где мы могли бы быть вместе, — сказал он и замолчал.

— Ах, ааааах, аааааааааааааааххх…

Котоэ так сильно трясло, что она едва не падала, она схватилась за него в поисках поддержки.

— …П…по…помоги… — Речь была несвязной, она усиленно пыталась сказать что-то сквозь слёзы. — …Помоги…помоги мне…помоги мне, Дзин-ниисан… помоги мне!

Имя, которое она не могла говорить, вылетело из уст.

Словно потерянный ребёнок, который, в конце концов, нашёл своих родителей, она позвала этого человека, своего возлюбленного — Асукая Дзина.

— …Если бы я только мог, — сказал он таким же спокойным голосом. — Я всё это время желал этого. Если бы только я мог помочь… но я не могу. Я до сих пор не знаю, что могу сделать для тебя. Я знаю, ты не должна быть со мной. Независимо от того, что ты чувствовала в ту ночь, заговорив со мной, когда я один ждал снега на улице.

Один лишь этот эпизод показывает всю сердечность.

Котоэ давно перешла все свои стрессовые пределы, и уже не в силах была остановить угасающее сознание. — Дзин…нии…са…н…

Мир для неё погрузился во тьму. Оттуда она и услышала совсем не изменившийся голос. — Где Жуткий Э?

Котоэ могла сказать что-то в ответ. Но она больше не способна была осознать, что именно.

Через секунду она почувствовала, словно её обняли, но, возможно, воображение разыгралось.

— Прости. И прощай, — раздался голос, такой далёкий, что вполне мог доноситься из другого мира. Это было последнее, что она услышала…

***…Когда подошли прохожие, то обнаружили посреди дороги девушку. Её отвезли в больницу и привели в сознание несколько часов спустя. Она попыталась объяснить всё полицейскому, который сидел рядом, но тот только кивнул с доброжелательной улыбкой.

— Мы во всём разберёмся.

Инцидент с выстрелами объяснялся весьма туманно, потому как почти все участники получили заряд электрошока и, следовательно, не могли ничего вспомнить. Команда криминалистов выяснила, что одна из пуль влетела в электропроводку, которая, в свою очередь, попала в стоячую воду в переулке. На месте было столько мусора, что они не нашли больше никаких доказательств.

Было и несколько свидетелей, но все они говорили ерунду, типа "Я видел только, что кто-то выходил оттуда". И они заключили, что потасовка закончилась как-то необычно.

Мотивы драки были потеряны в море неразберихи, но некоторые из тех, кого обнаружили, были наркодилерами. Вокруг них лежали панки, бритоголовые и инди-музыканты, запомнившие лишь то, что девушка просила их что-то найти. Полиция, в свою очередь, заключила, что она являлась лидером и пыталась расквитаться с синдикатом наркоторговли. В качестве доказательств — странное снаряжение на земле, в точности подходящее под описание многих задерживаемых в последнее время наркодилеров.

— Из того, что мы слышали, только одно непонятно. Ваш кузен однажды уже помогал нам. Он был замешан в том деле, где погибла ваша подруга. Он сказал, что вы так просто этого не оставите.

— Правда?

— Ага. Дело плохо. Боль от раны в горле не дала ей прийти в сознание. Я понимаю, что вы чувствуете.

— Моя подруга… — рассеянно сказала она, лёжа на больничной койке.

Она была немного не в себе.

Полицейский не удивился. — Мы благодарны за то, что вы сделали, лично для меня это достаточное основание для смягчающих обстоятельств. Полагаю, люди, которые вам помогали, с удовольствием согласятся на условное освобождение. В конце концов, вы возглавили операцию против наркоторговцев.

— …

— Не буду давить на вас, чтобы вы поскорее восстановились от шока, — с улыбкой сказал полицейский.

Ей оставалось только поблагодарить его, но в голосе отсутствовали какие-либо эмоции.

V

Тяжело добиться идеальной победы. Но ещё тяжелее достойно принять поражение.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Сдерживая рвоту, вызванную электрошокером сестры, я сел в автобус и поехал прямо к дому Орихаты.

(Урп…)

Чем больше вы сдерживаетесь, тем хуже у вас это получается. Поэтому я просто пытался выглядеть нормально.

Я потерял костюм Бугипопа, который мне сшила Орихата.

Странное ощущение.

Я чувствовал, что между нами была связь, и без неё я не могу успокоиться.

Но я больше не могу доверять ей. Так или иначе, Кинукаву Котоэ схватила полиция, и мне не у кого больше узнать, где сейчас Орихата.

Я вышел из автобуса и направился прямиком к её дому, куда уже много раз ходил (однако только до двери).

Я боялся, что меня кто-нибудь остановит, но этого не произошло, и очень скоро я стоял перед дверью её квартиры.

Я позвонил, сердце бешено колотилось.

Ответа нет…

Я позвонил ещё раз.

По-прежнему нет…

Стиснув зубы, я вставил ключ и открыл дверь.

Я подумал, что Орихата никогда не приходила ко мне домой, и вот я впервые прихожу к ней. Да уж, такие отношения можно назвать странными.

— Привет? — заходя, прошептал я.

И тут же остановился.

— Ух?!...

В квартире никого не было.

Такое чувство, что здесь вообще никто не жил.

— П-погоди-ка минутку… — взволнованно произнёс я.

Это было нелепо. Я чуть ли не каждый день отсюда уходил, да и ключ подошёл, так что… начиная паниковать, я ещё раз осмотрелся и нашёл спальный мешок, лежащий в углу пустующей комнаты.

Я сглотнул.

У меня по спине пробежали мурашки, когда я его поднял.

Я принюхался — знаю, как озабоченный — и почувствовал запах её волос, как когда она приближалась ко мне, чтобы попудрить лицо для маскировки.

(Орихата… спит здесь?)

Я положил мешок и ещё раз оглядел комнату.

На стене висела форма Академии Синьё.

Я открыл шкаф и обнаружил её выходную одежду, вся мне знакома. Она одевала её на наши свидания.

И это было…

Абсолютно предсказуемо, ничего необычного во всём доме. Ни футболок, ни свитеров, ни пижам. Ничего.

— …

Колеблясь, я открыл ящик, предположительно, с нижним бельём.

Всё одного вида, выложенное в одну стопку. Как будто она купила его на распродаже.

— …

Я вновь обратился к одежде.

Я видел её и раньше, но одного комплекта не хватало.

— Где та, в которую она была одета последний раз, когда я её видел?.. — произнёс я, чувствуя дискомфорт в желудке.

Я пошёл на кухню. Плита выглядела так, словно ею пользовались всего пару раз, затем заглянул в мусорное ведро. Там были только пустые упаковки от магазинных бенто . Я осмотрел каждую.

Ни одной за последние дни…

Самая свежая была куплена в тот день, когда я последний раз её видел.

— … — Я вдруг почувствовал головокружение и упал на пол.

(Что всё это значит ?..)

Где Орихата?

Такое ощущение, что я пропустил что-то важное.

Но что?

Что я забыл?

***…Тем временем, в заброшенном недостроенном парке развлечений близ города другой человек так же запутался в своей ситуации.

(Что происходит?)

Жуткий Э яростно набирал один номер за другим, его обычно бледное лицо побелело ещё больше, когда он пытался связаться с "терминалами", которым промыл мозги.

Но никто не отвечал. Все телефоны были выключены.

(Чёрт! Как такое могло произойти?)

Кровь хлестала из раны там, где раньше было правое ухо. Зубы бешено стучали.

И без того серые волосы посерели ещё больше.

Страх.

Сейчас только он мучил его.

Если терминалы не отвечают, значит, он больше не властен над ними.

Что означало (для него), что его существование бесполезно.

Такое происходило и раньше — мальчик каким-то образом вышел из-под его контроля, но он убедил себя, что это был исключительный случай, просто случайность.

Нет, он пытался убедить себя в этом.

Без своей силы он окажется в том же положении, что и объект его оскорблений и унижений — Орихата Ая… если не хуже.

Орихата Ая хоть на что-то годилась — испытания на возможность перекрёстного спаривания — однако ему ни на что подобное рассчитывать не приходится.

Он абсолютно бесполезен.

Его, возможно, ликвидируют.

(Этого не может быть!)

Он разжал кулаки и пустил через ладони электрический ток. Искра, звук возгорания в воздухе.

(Пока работает — я ещё не закончил! Так почему же?..)

Он сжимал челюсть, пока зубы не начали танцевать.

У него нет времени отсиживаться в парке развлечений. Надо спуститься в город и попытаться выяснить, в чём дело. Но…

— Ч-ч-ч-чёрт…

Он не мог этого сделать.

Он был слишком напуган, слишком боялся увидеть всё своими глазами.

— Чёрт… чёрт!

Что беспокоило его больше всего, так это молчание Кинукавы Котоэ, на которую он потратил так много времени. Даже если связь с другими прервалась, она была его виртуальной копией, как же она вышла из-под контроля?

— Невозможно! Совершенно невозможно!

Кровь снова брызнула из уха.

Уже вечерело, а он всё трясся, но, в конце концов, взял себя в руки и встал.

Медленно он прошёлся по вершине недостроенной башни, где прятался.

На крыше лежали строительные материалы, он прошёл вокруг одной странной, на вид безобидной, связки.

— Если это поможет…

Здесь было семь не слишком больших цилиндров.

В каждом содержалось достаточно биологического оружия, чтобы убить всех людей в этой зоне.

Точнее говоря, это токсичный вирус, спроектированный на самораспад в течение трёх часов после попадания в воздух — либо же тридцати минут при дневном свете.

Но за это время вирус должен мгновенно распространиться, инфицировать всё живое, с чем произойдёт контакт, и поразить каждую клетку организма. Затем вирус начнёт пожирать сам себя, не оставляя ни следа.

Он описывался, как ультимативный "антибиотик" — единственный в своём роде настолько мощный, что способен дезинфицировать саму жизнь.

Но Жуткого Э едва ли заботили подобные детали. Его организм уже обладал иммунитетом против этого вируса; поэтому ему было всё равно, сколько "смерти" он распространит, единственное, что ему могло грозить — насморк.

— Я могу воспользоваться им…

Если он всех убьёт, то сможет скрыть факт потери своих способностей!..

Он поднёс руку к клапану одного из цилиндров.

— И тогда!.. — Его глаза сверкнули.

Но рука вдруг замерла, словно что-то её задержало.

Он поднял голову и оглянулся.

— Что?!...

Послышались шаги. Здесь кто-то был.

Вполне возможно люди.

Он глянул через край башни на землю.

Лицо замерло.

— …

Там стояла толпа людей, и все смотрели вверх.

Малую часть из них он узнал.

Как и следовало ожидать, это люди, которым он промыл мозги.

— К-какого чёрта ?! — завопил он.

Однако никто из них ничего не ответил. Словно не слышали его.

Они просто смотрели на него, не говоря ни слова.

— О-отвечайте! Какого чёрта!.. — истерично выпалил он.

Позади него раздался голос. — Наша последняя встреча, Жуткий Электрод-кун.

Голос молодого человека. Жуткий Э дёрнулся, словно его ударили током, затем обернулся.

Мужчина в белом — Асукай Дзин — стоял на крыше у входной двери.

— К-кто ты?! — крикнул Жуткий Э.

Асукай Дзин не ответил. Он смотрел на цилиндр позади Жуткого Э.

— А, понятно. "Дезинфектант". Собираешься им воспользоваться? Тогда действуй.

— Кто ты, чёрт возьми?! — завизжал Жуткий Э и, наконец, встретился с Асукаем взглядом.

— Это странный вопрос.

— Ч-что?!

— Я думал, ты меня искал. Неужели ошибся? — пожал плечами Асукай. — Ты должен был сказать мне "Полагаю, время пришло" или что-то вроде этого.

— З-значит… т-ты… — Жуткий Э сделал шаг назад и натолкнулся на цилиндр.

— Я известен тебе, как "Мыслитель", — улыбнувшись, сказал Асукай.

Жуткий Э с трудом дышал. — Что… ты делаешь? Как?!...

Он знал, что человек, стоящий перед ним, представляет собой величайшую угрозу.

— Я просто лучше тебя, — тихо и уверенно сказал Асукай.

— Гх!..

— Организация Това, не так ли? Ваш синдикат… нет, система?

— Т-ты знаешь?..

— В общих чертах. Всего лишь то, что эта система… ведёт "научные исследования". Знаю, что вы заставляете некоторых людей работать на вас.

Жуткий Э издал ещё один сдавленный звук.

— Что это за исследования? Какие вы проводите испытания? — спокойно спросил Асукай. — У меня было много догадок, но только одна тянула на рабочую версию.

Жуткий Э трясся, как осиновый лист.

— "Трансформация". Что ещё? Что-нибудь связанное с изменениями? Ты же этим занимался? Ты давал обычным, ни в чём не повинным, людям наркотики и наблюдал за их реакцией, затем изучал, насколько они изменятся… я прав?

— Унх…

— Откуда нам было знать, что Организация Това по своему масштабу и влиянию сопоставима с крупным синдикатом. Ненавидят ли они всё новое и разное, или же хотят изменить это новое по своему желанию. В большей степени, именно этим и занимается известная Организация Това. Следовательно, они невероятно влиятельны. Однако… — Асукай вновь ухмыльнулся Жуткому Э. — В этой зоне, на данный момент, только ты. Верно?

Он улыбнулся одними глазами, которые говорили, что Жуткому Э не удастся спастись или сбежать.

— Грррагх!.. — Жуткий Э стиснул зубы, ухо вновь стало кровоточить. — Т-ты… ты так много знаешь… но ты понимаешь, что всё это значит?

— Мм?

— Неважно, что ты сделаешь со мной, у тебя нет будущего! — проревел Жуткий Э. — Ты враг Организации Това, поэтому долго не проживёшь! Когда ты со мной покончишь — они покончат с тобой! — Его пронзительный голос было еле слышно из-за сильного ветра на крыше.

— … — Асукай Дзин продолжал улыбаться, глядя на Жуткого Э. — Мой враг? — Он сам себе кивнул. Затем самодовольно ухмыльнулся. — Мой враг!

— Что смешного?

— Говоря о врагах… ты понимаешь, о чём идёт речь?

— О чём?

— Сколько людей умерло от твоих "экспериментов"? Людей, у которых обнаруживалась аллергическая реакция на наркотики, которыми ты их накачивал… или же от шока. Намекаю, немало.

— И что? Они были не так важны!

— Верно. Не важны, — спокойно согласился Асукай. — Процент смертей ниже, чем в случае катастроф или болезней. С тем же успехом ты мог сказать, что всем погибшим, таким образом, просто не повезло… и ничего больше. Ты ещё не понял? Они были друзьями… семьёй.

— ?.. — Жуткий Э нахмурился, не в силах понять, к чему ведёт Асукай.

— Ему, определённо, не повезло. Ему вообще никогда не везло, — сказал Асукай, краем глаза смотря на небо. — Видишь ли, у него не было "корней". Всем его действиям не хватало уверенности. А ещё, у него был гигантский "цветок", а это значит, что он был готов следовать за любой глупой мечтой, снова и снова давать себя обманывать и просто купаться в проблемах. Я много раз отговаривал его. — Его лицо исказил уничтожающий оскал. — Но всё было напрасно. Сколько бы я не потратил сил, мне не удалось устранить его недостаток — отсутствие фортуны.

— Что всё это значит? О чём ты говоришь?

— Полагаю, что именно он дал мне Маленького Принца , — вздохнул Асукай и вновь пристально посмотрел на Жуткого Э. — Враг? Нет, это месть. Это ирония судьбы.

— Объясни мне, что ты имеешь в виду!

— Просто небольшое отступление, — вдруг сказал Асукай.

— Что?..

— Ты хоть представляешь, кто, в конце концов, останется в выигрыше? Тот, кто сильнее? Тот, кто прищучит всех остальных? Как ты думаешь, что, в конечном счёте, произойдёт со всеми этими людьми? Я скажу тебе… ничего . Если они победят, они потратят слишком много энергии и разрушатся. Их победа породит кого-нибудь ещё. Когда ты лицом к лицу встречаешься со своим врагом, следует делать более осмысленный выбор.

Улыбка Асукая исчезла.

— Второй вариант — аккуратно сдаться. Ты обладаешь большой силой, но её не хватит на твоего оппонента, поэтому сдаться — это самый верный способ остаться в живых. Но первый вариант…

Без улыбки его взгляд пронзал насквозь.

— Сделай своего врага союзником. Это умное и наиболее эффективное решение.

Большие глаза Жуткого Э расширились ещё больше. — Ч-что?!...

— Ты и я очень похожи. Мы почти одно и то же. Мы обладаем схожей силой. Наши способности стоят друг друга.

Асукай раскинул руки.

— Другими словами, чем больше я занимался своим делом, тем больше Организация Това интересовалась мною, как в своё время и тобой.

— !.. — Жуткого Э перекосило. — Т-ты же не имеешь в виду!..

— Да. Я использовал тебя в качестве прикрытия, пока изучал Организацию Това. С твоей помощью я протолкну Мыслителя прямо в Организацию Това — вот такой небольшой план.

Асукай шагнул к Жуткому Э.

Тот попятился назад, мимо цилиндра, пытаясь держать дистанцию. — Н-но этого…

— Забудь, что может быть, а чего не может. Если я хочу, чтобы в апреле падал снег во всех частях света, мне понадобится поддержка организации глобального масштаба.

— С-снег?..

Как и любой здравомыслящий человек на его месте, Жуткий Э абсолютно ничего не понял… впервые в жизни, с тех пор, как увидел этот мир, он смотрел в лицо загадке, гораздо более таинственной, чем он сам.

— Проще говоря, я хочу стандартизировать[1] человеческую психику — положить конец всем невзгодам, разобщённости и недопониманию, которые возникают между нами.

— Т-ты ненормальный! Совсем свихнулся!

— И что, если так? Если ты считаешь себя нормальным, сделай что-нибудь с безумцем, стоящим перед тобой, — ухмыльнулся Асукай.

— Ах… ррааааааааах! — заревел Жуткий Э и накинулся на Асукая с пылающим на обеих руках электричеством.

Асукай… не увернулся.

Электрические ладони Жуткого Э шлёпнули[2] его по голове, как делает борец сумо, и схватили затылок.

(Что?!...)

После такой самоуверенной речи Жуткий Э был сбит с толку абсолютной слабостью своего врага.

Но он не смутился. И продолжил атаку.

Зажав голову Асукая в руках, он пустил электричество…

Или хотя бы попытался, но Асукай вдруг двинулся вперёд, и Жуткий Э рефлексивно попятился.

— Унх… — Пот большими каплями катился по его толстым щекам и лбу.

— Какое напряжение, — сказал Асукай, тряхнув головой. Что-то снизило напряжение.

Что-то, что заставило глаза Жуткого Э вылезти из орбит.

Парик улетучился вместе с дымом. Под ним обнажилось какое-то покрытие.

На него был нанесён небольшим слоем состав, хорошо известный Жуткому Э.

— А-антимагнитное покрытие[3]?

Это была пластина, оформленная как защитный магнитный экран в гибких дисках, включаемый переключателем и защищающий от любого воздействия электромагнитных волн. Закрепив её на голове, Асукай, по сути, завернул голову в своего рода каску из папье-маше.

— Именно! Я предполагал, что твои способности основываются на электромагнитных волнах, поэтому заранее подготовился, — усмехнулся Асукай. Без парика его волосы выглядели так же, как и с ним. Он поспешил отряхнуть пепел и обрывки от антимагнитного покрытия.

— … — Жуткий Э секунду смотрел на парик и, в конце концов, громко фыркнул, затем разразился диким хохотом. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

— Смешно? — спросил Асукай.

Жуткий Э всё не унимался. — Ха-ха! Ты всё это время блефовал! Как же мне не смеяться? Ты заставил меня запаниковать!

— Правда?

— Без этого маленького фокуса ты бы не смог заблокировать мою атаку. Мы можем быть равны в промывании мозгов, но когда дело доходит до боя, ты со мной и рядом не стоял!

— Ах, ты об этом. Да, — опустил голову Асукай.

— Сдавайся! Тебе никогда… — начал было говорить Жуткий Э, но…

(?..)

Он заметил нечто странное.

В правой руке Асукая появилась роза. Он аккуратно держал её кончиками пальцев.

(Откуда она взялась?)

Корней у розы не было. Но она не срезанная; напротив, стебель, сужаясь, постепенно уменьшаясь. Словно цветок был искусственным, но выглядел таким реалистичным, и таким свежим.

— Другие люди не способны лицезреть мои "видения", но, полагаю, ты способен, — сказал Асукай, вращая розу кончиками пальцев. — В конце концов, это… твоя "психика".

— Очередной трюк? — прорычал Жуткий Э и вновь накинулся на Асукая.

И вновь Асукай не двинулся с места. В этот раз на его голове не было защиты.

(Никакой пощады! Полная мощность, поджарить каждую клетку его тупого мозга!)

Жуткий Э схватился обеими руками.

Асукай стоял на месте, ожидая удара…

…Но прямо перед этим тело Жуткого Э застыло на месте.

(Ч-что?..)

Он остановился перед Асукаем Дзином. Его руки не дотянулись какие-то сантиметры… но он не мог сократить эту дистанцию.

— Гр… грррр?..

Понятное дело, между ними не было никакой невидимой стены. Больше похоже на то, что тело Жуткого Э стало неправдоподобно тяжёлым — слишком тяжёлым, чтобы двигаться.

— М-моё тело… не… не может двинуться!..

— Не тело. Твой рассудок , — спокойно сказал Асукай, продолжая держать в руке розу.

— Ч-что ты со мной сделал?

— Это не важно, важно то, что у тебя больше нет причин атаковать меня. Вот и всё. Единственное, что не даёт тебе двигаться — твоё желание. Твоё собственное подсознательное желание.

— К-как?!...

— Я обломал "шипы" твоего "цветка". Вот и всё.

— ?!...

— Другими словами, погасил твою склонность к агрессии .

Асукай ещё раз повернул в руке розу. На стебле не было шипов.

— Э-это невозможно… — Но даже говоря это, Жуткий Э в беспомощности потерял равновесие.

И с глухим стуком сел на пол.

— Унх… — Он даже не мог больше кричать.

Только сейчас он понял.

Понял, почему Асукай использовал все эти второсортные трюки, типа антимагнитного покрытия… чтобы не дать ему сбежать.

Сначала ему надо было спровоцировать его, а затем уже остановить атаку. Но остановить требовалось лишь раз. Если он заставит Жуткого Э подойти достаточно близко хотя бы на секунду, то сможет воспользоваться своей "розой".

— Твоя сила — контроль над человеческим мозгом посредством электрических импульсов — удивительным образом, обратилась против тебя, — сказал Асукай, смотря на Жуткого Э сверху вниз. — Она абсолютно не считается с понятием "души". Ты не считаешься с принципами, мотивирующими человека. Ты просто задерживаешь немного информации в их сознании, не давая даже выбрать реальность восприятия мира. По сравнению с Мыслителем, ты — посредственность.

— Унх…

— Ты даже и не думал о том, чтобы сделать то, что делаю я — найти изъяны в человеческих сердцах и подумать, как их устранить. Твой метод — всё равно, что бить молотком по воде. Нужно менять метод, в зависимости от того, с кем приходится работать.

— Ууууунх…

— Говорю тебе, так будет лучше, — сказал Асукай.

— Уууууууунх, — отступая, простонал Жуткий Э. Когда Асукай говорил, всё было так просто; у него не было ни сил, ни желания нападать.

— Кроме того… должен признать, многое из того, что я делал, напоминает твою деятельность, только без насилия. Но в этом мире слишком много людей.

— Ч-что ты сделал… что ты собираешься делать?.. — равнодушно поинтересовался Жуткий Э.

— Черенки. Ты понимаешь, что это значит? Ты находишь два аналогичных растения, объединяешь теми частями, что порождают плод, и создаёшь абсолютно новое растение. Принцип тот же. Я возьму группу из двух или более людей и использую небольшой кусочек одной из частей растений одних, для устранения недостатка других. Когда я закончу, все будут счастливы, так как их сердца будут идеальны. И, конечно же, все они станут моими помощниками.

Асукай мягко улыбнулся.

— То же самое я могу сделать для тебя. Чем скорее ты найдёшь партнёра, тем скорее я смогу дать тебе "корни", которых тебе недостаёт. Взамен я возьму небольшую часть твоего "стебля". Конечно же, это несколько сократит твои мыслительные способности… но едва ли ты это заметишь. Зато ты не без удовольствия почувствуешь, что твой изъян устранён.

— … — Жуткий Э выглядел потрясённым. — Я… не понимаю.

— Даже ты скоро всё поймёшь.

Жуткий Э посмотрел на Асукая, глаза никак не могли поймать фокус. — Чего я не понимаю — как ты можешь наслаждаться этим? Я, по крайней мере, действую по приказу Организации Това, а ты…

Асукай резко нахмурился.

Жуткий Э не обратил на это внимания, вновь бросая в его сторону пристальный взгляд. — Хах… ну, это, на самом деле, не важно… меня только одно заставляло заниматься этим.

Он приблизил руки к лицу и посмотрел на них.

— Что же?

— То, что я давно хотел сделать, — пробормотал он. — Но моя ненависть к ним была слишком сильной, поэтому я не мог. Я не мог ничего сделать, в то время, как они продолжали жить. Но сейчас эти чувства прошли. Возможно из-за того, что ты избавил меня от "шипов". И за это, полагаю, надо тебя поблагодарить…

— О чём ты говоришь? — озадаченно спросил Асукай.

— Позволь предупредить тебя… Мыслитель! Бугипоп придёт за тобой, — сказал Жуткий Э, затем схватился за своё лицо.

Вспыхнул свет.

К тому времени, как Асукай оказался рядом, Жуткий Э сжёг все клетки своего мозга электричеством. Из глаз и носа хлынула кровь. Из раны в правом ухе валил дым.

Он был мёртв.

***— Ах… — простонала Орихата Ая, открывая глаза. Ей показалось, что она слышит слабый крик.

Вокруг по-прежнему царила тьма. В комнате, куда её поместили, не было ни окон, ни лампочек.

Она лежала на пыльном полу, руки прикованы наручниками к ногам. Её здесь оставил Жуткий Э.

Она даже не могла сказать, сколько лежит здесь. Она уже готова была впасть в отчаяние.

— Ммф, — пыталась выкрутиться она.

Поднялась пыль, и она закашляла.

— Мне нужно… Мне нужно выбраться…

Но, возможно, было уже поздно. Эта мысль заставляла её крепче стиснуть зубы.

— Я должна… Я должна сказать ему…

Измученная тревогой и страхом, она, извиваясь, словно червь, посмотрела на дверь.

Всё не так просто. Дверь закрыта, а другого выхода нет.

— Аугх!..

Она с силой дёрнулась. Холодно, она измучилась и ослабла.

Но продолжала двигаться, несмотря на наручники, лихорадочно озираясь в поисках выхода.

Как только она крутанулась, из кармана рубашки что-то выпало.

…Её сотовый телефон.

Жуткий Э забыл его, заряда оставалось мало, но подсветка, всё же, горела… значит, надежда ещё есть.

(Ааах!..)

Ая поскорее придвинула лицо к телефону. Теперь она могла поговорить с ним!..

(П-пожалуйста!..)

Кончиком языка — единственная часть тела, которой она сейчас могла двигать — она попыталась нажать на кнопки.

Но вдруг щёлкнул дверной замок.

Аю передёрнуло.

— !..

Плохо дело. У неё нет времени. Она не успеет убрать телефон!..

Ручка повернулась, и дверь широко распахнулась.

Свет залил тёмную комнату.

Но силуэт, стоящий перед ней, не принадлежал Жуткому Э.

— К-кто?.. — Ая подумала, что видела этого высокого человека в белом раньше.

— Да, мы раньше встречались, — подтвердил он.

— Вы!.. — вспомнила она.

Этот тот самый парень, что спас её и Масаки в первый день их знакомства.

— Почему вы?.. — пробормотала она, затем её осенило. — П-пожалйста! Помогите мне!

— Извини, но я не могу, — тихо ответил он.

— Э?..

— Мне нужно, чтобы ты стала жертвой, — очень уныло промолвил он.

— Ч-что вы… имеете в виду?

— У меня мало времени… Я не ожидал, что Жуткий Э умрёт. Рано или поздно на его место придёт другой агент Организации Това. Мне нужно подготовиться. Я должен снабдить этот город небольшим "разрядом".

Ничего из этого Ая не поняла, за исключением одного…

(Он умер?..)

Она точно это слышала.

Человек, который её связал, мёртв?

Тогда это значит… это значит, он …

— Эм, прошу прощения!.. — Несмотря на жуткое обещание сделать её жертвой, Ая пыталась спросить о том, что её беспокоило.

Но тут засветился и зазвонил лежащий перед ней телефон.

— !..

Ая мгновенно поняла, кто это.

На этот телефон звонило только два человека, и одним из них был Жуткий Э.

Человек в белом нагнулся и поднял трубку.

Он ответил, а поскольку по умолчанию был включен режим громкой связи, комнату тут же наполнил неистовый мальчишеский голос.

— …Орихата! Орихата, это ты?!

Это Танигути Масаки.

(Аххххх…)

Ая тут же облегчённо вздохнула.

***— …

Асукаю был знаком голос, который вырвался из трубки.

(Этот мальчик…)

Он снова посмотрел на Орихату Аю.

Она абсолютно успокоилась.

(Она хотела спросить меня, что стало с парнем.)

Он кивнул. Для неё этот парень был гораздо важнее собственной безопасности.

— Алло?.. Алло! Орихата?! Скажи что-нибудь, пожалуйста!!!

— …

Асукай молча слушал, и, в конце концов, поднёс телефон… к уху Аи.

— ?..

Она выглядела удивлённой. Кем бы ни был этот человек, похоже, она для него ничего не значила. Так почему же он дал ей телефон?

Асукай спокойно смотрел на неё. Ни намёка на жалость или чувство превосходства.

— Орихата?! Орихата?! — продолжал кричать в трубке мальчик.

Асукай Дзин и Орихата Ая смотрели друг на друга в то время, как голос между ними продолжал греметь…

Примечания переводчика:

1. Стандартизировать — Эндрю очень гордиться этим термином, но в японском варианте это слово имеет очень важное значение, в частности, он говорит, что всех людей сделает психологически идентичными; так она звучит в чистом виде, но не слишком приятна на слух. "Сделать всех людей одинаковыми в плане психического состояния", пожалуй, самый буквальный перевод.

2. Харитэ — Движение в сумо, когда участник шлёпает своего соперника ладонью по лицу.

3. Антимагнитное покрытие — Да, это похоже на составной термин, но когда Google отразил количество сайтов, посвящённых фантастической борьбе Асукая Дзина / Жуткого Э… мы уже ни в чём не уверены.

VI

Отсутствие истины — это одно, идеальная ложь — совсем другое.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

Я самый настоящий идиот , если трачу полдня на то, чтобы привести в порядок мысли.

Я просто сидел в комнате Орихаты, разбитый, пытаясь понять, кто следил за мной.

(Что такое? Здесь должно быть хоть что-нибудь…)

Когда я проголодался, съел своего Калорийного Напарника[*], что носил в кармане. А пока ел, обдумывал. Но пока думал, задремал. Когда вновь открыл глаза, прошло уже несколько часов.

— Ч-чёрт!..

Я в панике глянул на часы. Сломались. Наверное, разбил их, когда дрался, а, может, электрошокер сестры задел. А я и не заметил.

(Когда я оказался на остановке, автобус как раз подъехал, поэтому я даже не взглянул на часы…)

Я оглядел комнату.

Нет, здесь часов нет. Ни телевизора, ни даже магнитофона.

Что теперь? Я не могу просто ждать здесь. Но и слепо искать её, не имея на руках ни одной зацепки, тоже не выход.

— Ох…

Я стоял в центре комнаты.

Тут ничего не было.

Ничего…

Я осмотрел стены от одного угла до другого, и заметил её.

Телефонная розетка. Но трубки не было.

В её квартире вообще не было телефона…

Но я звонил ей много, очень много раз. А значит…

— Я звонил не домой!

Какой же я идиот.

Я вылетел из квартиры прямо на дорогу, неистово озираясь вокруг.

Ничего.

— Чёрт!

Я бежал и бежал, пока, спустя пятьсот метров по дороге вниз, не обнаружил телефон-автомат у круглосуточного магазина.

Схватился за трубку, как ребёнок за мамину коленку, сунул телефонную карточку и набрал номер по памяти.

— Давай же, отвечай… отвечай!..

Телефон Орихаты был сотовым .

Может, он ещё при ней. Где бы она ни была, я мог с ней поговорить!

Гудок, гудок, гудок.

— Проклятье! Ответь!.. — волновался я.

Уверен, не прошло и двадцати секунд, но казалось, что минуло уже двадцать минут.

В конце концов, раздался щелчок, кто-то ответил.

— Орихата! Орихата, это ты? — закричал я.

Никто не отвечал.

— Алло?.. Алло! — Я чувствовал, как повышал голос.

Я продолжал звать её.

Казалось, прошла вечность в молчании, когда, наконец, я услышал слабый голос на другом конце. — Ах… — Я тотчас его узнал. Он принадлежал Орихате. Я едва не взорвался. Она жива.

— Алло? Орихата, это я, Танигути Масаки!

— …Да, я узнала, — ответила она очень отстранённо.

— Ты цела, Орихата?

— Д-да… н-нет. Почему ты спрашиваешь? — неловко спросила она. Словно согласилась, затем поправилась.

— Кинукаву арестовала полиция… ты слышала?

— Правда?..

— Ну а ты? Ты в опасности?

— Не совсем.

— Видимо, Кинукаве-сан промыли мозги, поэтому…

— …Да. Пожалуйста, не вини её…

— Там с тобой кто-то есть? Они… тебе что-то сделали? — Я не знал, как спросить.

— …

— Может, я не должен этого говорить, но я хочу помочь тебе. Я хочу спасти тебя.

Какая банальная речь, но я говорил искренне.

— …

— Орихата, ты… То есть, может, я тебе уже надоел, но я действительно совсем не думал быть полезным. Поэтому можешь просить меня о чём хочешь в любое время. Мне правда нравится быть с тобой, и мне этого достаточно… поэтому, что угодно, я… твой…

Пока я бормотал, чувствовал, как речь становится всё менее связной.

Я понимал, что всё, что я говорил, было трудно понять.

Неважно, что я говорил, неважно, что хотел сказать… это уже было неважно.

— Масаки… — спокойно сказала она.

— Д-да?

— Хватит. Ты мне больше не нужен, — резко произнесла она.

Я почувствовал в груди острую боль.

— Ты должен найти себе… нормальную девушку. Ты больше не должен со мной встречаться.

— Н-нет, это не… Я не…

— Нет. Всё кончено.

— Ух, Орихата…

— Сейчас ты знаешь? Что я сделала?

— Я-я…

— Всё, что тебе говорили, правда. С тобой бы такого не произошло, если бы не я, верно?

— Ну…

— Прости. Такая вот я. Не знаю, чего ты от меня ожидал, но в этом вся я.

— Но…

— Я врала тебе. Предавала. Просыпалась и искала тебя, Масаки. Ты дурак!

— Но… Я люблю тебя! — выпалил я, забыв обо всём. И это была правда.

***— !..

Голос, раздавшийся в трубке, моментально лишил Аю дара речи.

То, что беспокоило её секунду назад, мгновенно потеряло всякое значение. Лицо озарилось, голос дрожал. Она не могла говорить.

На руках всё ещё были наручники, поэтому трубку поднял кое-кто другой. Она разговаривала по телефону, который Асукай Дзин молча держал у её уха. Руки вспотели. Она трясла их, пытаясь унять дрожь.

— К-как ты можешь так говорить… — начала она, сдерживая дрожь в голосе.

Ей пришлось.

Сейчас она не может полагаться на Масаки.

Она больше не может впутывать его в неприятности. Это уж слишком.

Она никогда ему не говорила, что чувствует.

— Где ты, Орихата?

— Н-не твоё дело!

Она хотела увидеть его.

Ещё хоть раз, собственными глазами.

Но сейчас эти чувства были её врагами.

Она сможет защитить Масаки только если он её возненавидит. Это единственный способ.

Она помнила, что ей сказала на крыше Суэма Кадзуко.

— Невозможно жить, чтобы тебя никто не ненавидел.

— Ты потеряла концепцию "битвы".

— И тебе нужно её вернуть.

Время пришло.

Она сразится со своим врагом, это битва с собственными эмоциями.

— З-забудь меня — оставь меня в покое!..

Но она не может сказать это с яростью.

— Орихата!.. — Голос Масаки не дрогнул.

Ая не могла больше говорить. — П-прощай… — сказала она. Из-за слёз её голос звучал забавно.

— …

Асукай Дзин смотрел на страдания Аи с механическим равнодушием.

Когда стало очевидно, что Ая больше не в силах говорить, он поднёс трубку к своему уху.

— …Там кто-то ещё? — спросил мальчик с поразительной интуицией.

Асукай не ответил.

— Я знаю, ты меня слышишь. Не знаю, кто ты, но стоишь прямо перед ней, так?

— …

— Мне плевать, кто ты такой. Если тронешь Орихату, обещаю, у тебя будут неприятности. Я буду искать тебя!

— … — Асукай смотрел вниз на Аю.

Она не слышала последних слов. Её голова была опущена, а тело дрожало — она плакала.

Асукай смотрел на неё, но выражение его лица не менялось.

— Эй! Ты слы… — Асукай отключился, прервав парня на полуслове.

В следующую секунду он услышал характерный рёв самолёта, летящего над Пейсли Парком.

Вскоре шум усилился и стал легко узнаваемым.

(Он слышал это?.. Нет, звук был слишком слабым. Он бы не узнал…)

Телефон снова зазвонил, но Асукай его тут же выключил.

Он заговорил с Аей. — Довольна?

— …

— Ты была рада услышать его голос?

Она посмотрела на него.

И, на удивление, кивнула. — Да.

Она не притворялась. Она действительно была рада.

— Хорошо. Значит, твоя жизнь прошла не зря. В этом отношении у тебя передо мной преимущество, — сказал Асукай, еле заметно улыбнувшись.

***— !..

Я посмотрел вверх.

Ничего. Никаких признаков.

(Нет! Он должен быть здесь! Где-то рядом!)

С чувством, похожим на веру, я посмотрел на небо. Если бы кто-нибудь увидел меня, то подумал бы, что я высматриваю НЛО.

И, наконец, я нашёл его.

Чёрная тень высоко в воздухе. Небо постепенно темнело, поэтому я мог даже посчитать количество вспышек на концах крыльев.

Я следил за полётом и думал.

(Он летит в том направлении… поэтому должен приземлиться там… что означает…)

Чем больше я думал, тем сильнее росла тревога.

Мне показалось, что я слышал шум самолёта… наверное. Я не уверен.

Самолёт где-то в этой до смешного огромной зоне? Неужели я буду обыскивать всю эту территорию?

(Как будто у меня есть выбор…)

Огни самолёта стали исчезать, оставался только звук.

— !..

Оу!..

Если ты видишь самолёт, то не обязательно его слышишь. Свет движется быстрее, чем звук. Существует промежуток между моментом, когда ты его видишь и временем, когда звук достигает твоих ушей.

(Это значит… что он был дальше от того места, где я его нашёл…)

Моё воображение начало рисовать в голове карту.

(Значит… это место находится за пределами города?)

Там лишь возвышались горы. Никто не жил. Пустынное место.

(Или, погодите… Я что-то слышал о заброшенной строительной площадке…)

Я почувствовал волнение.

Точно. Это должно быть то место!

— Вот, где она!

Я побежал.

Я вылетел на соседнюю улицу, где никого не было, увидел припаркованный у дороги мотоцикл и потянулся к зажиганию.

Ключа не оказалось, но я знал, как завести мотор. Живя заграницей, вы непременно выучите парочку трюков.

Конечно же, прав у меня не было, но я раньше водил.

— Извините. В следующий раз используйте цепь, — обратился я к отсутствующему хозяину и дал газу.

***— …Я так волновалась за тебя. Ох, что ж. По крайне мере, ты в безопасности… — сказала мама Кинукавы Котоэ, пристраивая цветы в больничной палате.

Котоэ же рассеянно смотрела в потолок.

— …

Он был белым, но лучи клонящегося к горизонту солнца придавали ему лёгкий красноватый оттенок.

Она всё ещё находилась под присмотром полиции. Когда ей стало легче, к ней было много вопросов, но её отец — известный человек в городе, он позаботился, чтобы её лечили как следует. К ней стали допускать посетителей, как сейчас.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Котоэ?

— Мама…

— Да?

— Что со мной произошло? — прошептала она.

— Не волнуйся! Тебе не о чем волноваться. Он даже ни на кого не давил. В полиции сами обо всём позаботились. Даже поговаривают, что тебе дадут какую-то премию!

— … — Котоэ не это имела в виду, но она ведь не пояснила, что именно.

— Ох, это напомнило мне. О Дзин-куне… — неожиданно сказала мама.

Взгляд Котоэ изменился. — Дзин-ниисан? А что с ним?

— Вроде как, он, ни с того ни с сего, решил учиться заграницей!

— Э?..

— Он приходил утром. Сказал, что делают большой набор, и что он уезжает немедленно. Просил передать тебе привет. Такой хороший мальчик!

— Он… уехал?

— Да… сказал, что позже за его вещами кто-то зайдёт.

— …

— Ты ведь дружила с ним, да? Будешь по нему скучать?

— Да… — равнодушно кивнула Котоэ.

В дверь постучали.

— Да? — спросила мама и открыла.

В холле стоял полицейский. — Простите, но тут кое-кто хочет увидеться с больной. Вы не против?

— Кто?

— Говорит, дружит с вашей дочерью, — ответил полицейский, отступая в сторону, чтобы они могли увидеть девочку.

— Я Суэма Кадзуко. Я говорила с вами по телефону…

— Ах, да, я тебя помню! Узнаю твой голос.

— Я хотела бы поговорить с Кинукавой-сан, если позволите…

— Секундочку. — Мама вернулась обратно в палату. — Пришла твоя подруга Суэма-сан.

— Суэма-сан?..

— Если слишком устала, попрошу её прийти позже.

— Ух, н-нет… Я хочу её увидеть. Пожалуйста, впусти её. И, мама?..

— Да?

— М-можно мы поговорим наедине?

Мама немного удивилась, но согласилась.

Суэма Кадзуко вошла, когда вышла мама, и закрыла дверь.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко сказала она, проследовав к стулу у кровати.

— Замечательно.

— Это хорошо, — улыбнулась Суэма.

За улыбкой ничего не скрывалось, поэтому Котоэ немного расслабилась.

— У-удивлена? Не думала, что я закончу вот так… — запинаясь, сказала она.

— Ну, да. Пожалуй, немного неожиданно, — очень мило ответила Суэма. — Но не так, как ранее.

— Ранее?

— Когда услышала, как изменились мнения всех знакомых о тебе.

Котоэ опустила голову. — Могу представить…

— Они были очень резки.

— Да…

— Конечно, всё изменилось вскоре после того, как растеклась твоя воинственная легенда. Вот так меняется репутация человека. — Улыбнувшись, Суэма щёлкнула пальцами.

Котоэ почувствовала, как в груди разлилось тепло. Она подумала, что Суэма права. Эта девушка со всем соглашалась.

— Спасибо. Так, э, ты пришла поддержать меня?

— Не-а, — потрясла головой Суэма. — Я должна спросить тебя напрямую.

— О чём?

— Кто или что контролировало тебя?

***Я спросила Котоэ напрямую.

Я знала, что тороплю события, но была уверена в своих действиях.

Глаза Котоэ расширились.

Но я не дрогнула. Я заставляю людей думать, что я жуткая.

Я молча смотрела на неё.

После длительной паузы она спросила: — Откуда ты знаешь?

Долго объяснять, но я должна была что-нибудь сказать, чтобы она ответила.

— Эм, как я могу заставить… людей выполнять свои приказы. Я не имею в виду что-то вроде "эта смазливая девчонка слишком заносчива". Нет, я хочу сказать, что у всех есть хорошие и плохие стороны, в том числе и у меня. Чувствительное восприятие к одним вещам и абсолютное невежество к другим. У нас у всех есть какой-то баланс.

Я это поняла, когда меня чуть не убили. Человек, который собирался напасть на меня, был обычным парнем с обычной работой — возможно, слишком обычным. Я много думала о том, почему он пытался меня убить, но у меня только одно объяснение.

Он был слишком обычным.

Всё. Других причин нет.

Я верила, что это и есть его баланс.

— Значит, твой баланс, или как бы ты его ни называла, не сочетается с выбранным тобой путём. Конечно, я могу ошибаться, но…

Но каждый раз, как я начинаю говорить о таких вещах, то с удивлением понимаю, что это делает какая-то другая сущность.

Несмотря на то, что я говорю, я ни на секунду не поверю, что Котоэ не может сделать ничего странного только потому, что она такая милая девочка.

Но если она это делает, то тут должна быть иная причина. Вот и всё.

— …

Глаза Котоэ были всё ещё широко раскрыты. Кажется, она не подпадает под мою теорию. Я и сама в ней до конца не уверена, поэтому, вполне возможно, это нормальная реакция.

— Давай начистоту, ты немного глупая и, на самом деле, понятия не имеешь, что значит быть красивой и богатой, кем и являешься. Было бы удивительно, если бы ты сразу это поняла.

Даже я подумала, что это было слишком резко.

— !.. — Котоэ тяжело дышала.

— Прости, просто… просто я сказала то, что думаю, — извиняясь, произнесла я.

Котоэ повесила голову, но ничего не ответила.

Я больше ни о чём не могла думать.

После долгой паузы Котоэ, наконец, сказала: — Но…

— Мм?

— Но я… я не… не всё помню.

— С какого момента?

— Ты ведь однажды мне звонила, да? Я знаю, что тогда была нормальной. Чуть позже это… я правда не помню, что потом делала, — сказала она медленно, но твёрдо.

Меня вновь удивила её выдержка.

Я так её критикую, а она просто сидит и выслушивает всё это. Поразительно.

— Сразу после того, как я тебе позвонила?

— Нет… немного позже. Ты сказала, что не видела Дзин-ниисана, и я помню, как меня это обеспокоило…

— П-прости. Это было…

— Ничего. Я… точно, я пошла туда, куда всегда хожу, когда у меня бывает депрессия, и помню, как смотрела на небо… удивляясь таким простым вещам, как снег. Это последнее, что я помню. После этого всё, как в тумане. — Она выглядела очень печальной.

— Что это за место?

— Пейсли Парк. Недостроенный парк развлечений. Там есть башня, которая называется Лестница. Знаешь?

— Да. Твой отец вроде имеет к нему какое-то отношение?

— Верно. У меня был ключ… но я туда ходила не потому, что у меня богатый папа. — Её голос наполнился грустью.

— П-прости. Пожалуйста, забудь, что я сказала.

— Нет, я не это имела в виду… я просто подумала, какая я глупая. Просто ребячество… — сказала она, опустив голову, и задрожала. — Я едва помню… как Дзин-ниисан попрощался со мной.

— …

— Мы больше не увидимся. Я знаю, но… я ещё совсем ребёнок, это так глупо…

Её плечи затрепетали, она казалась такой маленькой и одинокой.

— Кинукава-сан… ты всё ещё любишь Асукая Дзина? — спросила я.

Она потрясла головой. — Я не знаю. Я правда не знаю… уже не знаю… но… но… — Она сжала простыню. Слёзы капали на кулаки. — Но я хочу ещё раз увидеть его. Хочу, чтобы он улыбнулся мне, чтобы развеселил своим "Котоэ-тян, ты слишком легкомысленная". Ради этого я готова бороться… Я хочу, чтобы он доставал меня своими подколками…

Она больше не смогла произнести ни слова.

Я крепко обняла её.

Затем молча привела в порядок её волосы.

— Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Что-нибудь придумаю.

Я чувствовала, как её одиночество перешло ко мне вместе с дрожью.

***Когда я спустилась на первый этаж, моя подруга Миясита Тока, с которой я пришла, подбежала ко мне.

— Ну? Как она?

— Тока… извини, но ты можешь пойти домой одна? — сказала я так резко, что звучало, пожалуй, оскорбительно.

— Почему? — удивлённо спросила она, глядя мне прямо в глаза. Я совсем не забочусь о её чувствах.

— Мне кое-куда надо заскочить, — выпалила я.

— К-куда?

— Посмотреть на Лестницу.

Я не могла больше ждать. Я должна идти немедленно . Я точно это знала.

Я сошла с ума.

Я лишь раз встречала этого человека, но уже готова была его убить.

Мне хотелось обвязать канатом его шею и притащить прямо сюда, чтобы он извинился перед Кинукавой Котоэ!..

— Суэма, п-постой!.. — взволнованно позвала Тока, как только я вылетела из больницы. На улице уже заходило солнце.

Примечания переводчика:

1. Калорийный Напарник — безвкусный, удивительно сухой брусок, напоминающий печенье, но очень калорийный и витаминизированный. Не стоит и говорить… что на вкус он ужасен .

VII

В Конце вас ничто не ждёт.

- Кирима Сэйити (против Мыслителя)

— …Ещё чуть-чуть, — сказала девушка позади Асукая Дзина.

Её тело было прозрачным и, в действительности, разглядеть её могли лишь несколько человек. Даже Асукай, который сначала хорошо её видел, очень скоро мог совсем её потерять.

— …Ещё чуть-чуть.

Ноги девушки не касались земли.

Она не обращала внимания на людей, через которых летела.

— Я уже почти касаюсь земли.

Никто её не слышал.

Или, вполне возможно, она не хотела, чтобы её услышали.

— …Мм?

Когда Асукай Дзин затащил Орихату Аю вверх на Лестницу, ему показалось, что он услышал голос.

Он остановился и обернулся, но вокруг никого не было.

— ?..

Орихата Ая, по-прежнему скованная наручниками, растерянно посмотрела на него. — Вы собираетесь меня убить?.. — Как всегда, речь у неё была чрезвычайно отрешённой.

— Н-нет… не сейчас, — помотал головой Асукай и снова принялся её тащить.

Он уже начал думать, что призрачная девушка — это, всего лишь, иллюзия. Что впоследствии стало порождать галлюцинации, которые "помогали" ему в полной мере использовать свои способности.

Именно с тех самых пор, как он стал допускать такую возможность, он почти перестал её видеть.

Ключевая фраза "В апреле падает снег" была единственным воспоминанием об учениках. Какой-то обыденный фрагмент из жизни школьниц вызывал у него один и тот же сон, в котором они управляли им.

Из-за этого у него не было помощников.

Но он нашёл другое решение и стал Мыслителем. Он кивнул сам себе. Уже стал.

— Технически, я тебя не убью, — сказал он низким голосом. — Я просто вырву твоё сердце. Тогда ты уже не будешь собой, скорее чем-то таким, что не достойно будет называться человеком.

— … — Это зловещее заявление не произвело на Аю никакого впечатления. — Человеком… — шёпотом произнесла она.

— Мм? — Асукай её не услышал. — Что ты сказала?

— … — Она не ответила.

Асукай что-то раздражённо проворчал, но вопрос не повторил.

Ая тогда едва не сказала: "Человеком? Я никогда им не была…"

— Мы скоро будем на месте. Сейчас вечереет. Люди выходят на улицу, общаются. Это может вызвать небольшую панику, поэтому мы подождём, пока большинство не разойдётся. До середины ночи, — пояснил Асукай. — У меня есть немного времени прежде, чем Организация Това заметит, что Жуткий Э перестал отчитываться, и пошлёт кого-нибудь позаботиться о других системах, которые они расположили по всей зоне.

— … — Ая не понимала, какое она имеет отношение к этим планам.

— Семя, которое я взращу из твоего сердца, будет достаточно сильным, чтобы оказать воздействие на всех людей этого города. Но не более того. Это будет продолжаться до появления кого-нибудь из Организации Това. А для следующего семени, уверен, подходящий кандидат найдётся среди людей, которых я выращу из тебя.

— Насколько сильное… воздействие? — тихо спросила Ая.

— Не такое уж сильное. Никто из них ничего не заметит. Просто их боль внезапно исчезнет.

— Ох…

Это хорошо.

Тогда Масаки, возможно, простит её.

Они дошли до крыши Лестницы.

Это место Жуткий Э определил, как идеальную точку для распыления "дезинфектанта", так как она открывала всю панораму города и, вместе с тем, его людей.

Небо быстро темнело.

Когда стало совсем темно, Ая, задумавшись, посмотрела ввысь, она больше не вела целенаправленное существование.

— Боже, какая прекрасная ночь!

Ей показалось, что голос Масаки эхом звучит в голове. Он говорил это после того, как они встретились, когда однажды вместе гуляли.

Она помнила, как слабо улыбалась. Но это всё, что она запечатлела в памяти.

— …

Асукай Дзин молча посмотрел на неё.

Это спокойствие, даже перед лицом собственной смерти, именно то, что ему нужно.

В нагрудном кармане зазвонил телефон.

— Что? — ответил он. Только его последователи[1] знали этот номер.

— Кто-то приближается.

— Кто?

— Опять он — парень, который играет в "Бугипопа".

— Хорошо… — нахмурился Асукай. — "Значит, он пришёл", — подумал он. Но голос остался спокойным. — Как и запланировано.

Человек ответил: — Понял. — И отключился.

Ая не слышала разговора. Она даже не проявляла никакого интереса, словно ничто не было достойно внимания.

"Если я скажу ей… — Подумал Асукай, глядя на хрупкую девушку. — Если я скажу ей, что она будет делать?"

На какой-то момент его охватило искушение сделать это.

Но, конечно же, он ничего не сделал. Он просто играл со своим воображением где-то глубоко в душе.

***Половину пути мотоцикл газовал в гору.

— Чёрт!.. — выругался я и опрокинул байк. Остальную половину я шёл пешком.

Нигде в горах не было зелени. Абсолютно голая местность, часть её уже успели покрыть асфальтом.

Большой знак "Строительная площадка Пейсли Парк" показался и остался позади, я увидел несколько башен и других конструкций, производящих жуткое впечатление в лучах заходящего солнца.

Они были окружены плотным забором.

Выглядел он очень внушительно. Высокая гладкая вертикальная стена, где даже не за что зацепиться.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Я волновался, идя вдоль забора в поисках входа.

Я подумал, что если потрясу его, то он немного сдвинется, но он даже не шевельнулся, несмотря на то, что стоит здесь, должно быть, не один год.

Я вновь потерял самообладание. — Чёрт побери! — закричал я, пиная забор.

Пройдя десять метров, я услышал скрип.

Я повернул голову на звук и обнаружил в заборе разрез, который медленно открывался — что-то вроде аварийного выхода.

(Защёлка сломалась от моего пинка?)

Я рванулся туда…

Но услышал слабый шорох и затормозил.

Что это?

— …

Я снова двинулся вперёд, но медленно… аккуратно.

Звук раздавался всё громче.

Я сжал зубы.

Дверь сама открылась и стала раскачиваться.

Что-то подсказывало мне уходить.

Но если я сейчас отступлю, то уже могу не найти это место. Меня, совершенно точно, кто-то ждал. Орихата где-то здесь.

Поэтому я вошёл.

— …

У меня было такое чувство, что я что-то упустил. Меня что-то смущало.

Потому что я потерял свой костюм.

Когда я его одевал, было гораздо легче делать что-то необычное. Было легче сконцентрироваться, словно сам себе внушал смелость.

Но сейчас всё по-другому.

Сейчас я себя заставлял.

— Давай, — тихо сказал я и проскользнул через дыру в заборе прямо в Пейсли Парк.

Наполовину завершённые скелеты зданий отбрасывали сложные и зловещие линии в лучах заходящего солнца.

От таких картин ноги становились ватными.

Я сначала не заметил, то ли потому, что ехал на мотоцикле, то ли из-за спешки, но дул очень сильный ветер.

— …Орихата! — крикнул я, но ветер подхватил мой голос и унёс в небытие.

Я останавливался у каждой из этих построек.

И шёл дальше.

Позади заскрипел песок, которым был покрыт асфальт.

Скрип, скрип — снова и снова. Много раз.

— … — Я обернулся, готовый к чему угодно.

Но, всё же, очень удивился.

— Ч-что?!! — выпалил я. Позади меня стояло пять фигур…

…Медведь.

…Панда.

…Пингвин.

…Кошка.

…Динозавр.

Конечно же, это были костюмы.

И они шли ко мне.

— К-какого чёрта?! — растерялся я. В следующую секунду они попытались атаковать, поэтому я поспешил увернуться.

— !.. — Они могли одеться так ради шутки, но по поведению не скажешь.

Их пинки и удары были удивительно точными.

— Унх… ах! — Попятившись, я пнул пингвина в живот.

Но костюм, как подушка, поглотил удар.

Да ещё и скрутил мне ногу…

"Ох-ох", — подумал я.

Они как будто издевались надо мной. Это была защита! Как и в случае с моим костюмом, они использовали свои, чтобы оставаться собранными. Наверное, они нашли их на каком-нибудь складе в парке. Чем глупее ты выглядишь, тем легче совершать безумные поступки.

(Значит, люди внутри этих штук… нормальные?!)

Кто напал на меня?

Я повалил медведя и попытался сбежать, чтобы всё обдумать. Мне казалось, в костюмах тяжело бегать.

Неправильно казалось.

Проход мне загородила группа клоунов.

— О-оставьте меня в покое!..

Я понимал, что действую исходя из логики, но душа болела.

Я сменил направление и вновь бросился прочь.

Но снова и снова, одни за другими, меня останавливали люди в диких костюмах и нарядах с разноцветными дурацкими лицами.

— Агх! Убирайтесь!

Я старался избежать их.

— Ничего не бойся, Бугипоп-кун, — сказал один из них, тот, что слишком много болтал.

— Ничего не бойся.

— Не пугайся!

Другие присоединились, как на эстафете или игре в телефон.

— О-отойдите от меня! — крикнул я, понимая, что окружён.

— Нет причин бояться, Бугипоп-кун… — говорили они одно и то же, снова и снова.

— Ты скоро всё поймёшь…

Сколько бы я их не бил и не пинал, они продолжали напирать. Словно никогда не слышали слово "осторожность".

— П-прекратите!.. — проревел я, пытаясь ударить очередного парня в лицо, но он лишь улыбался.

— !..

Лицо под гримом принадлежало девушке. Молодой, возможно, старшекласснице.

Опустив руки, я перестал сопротивляться.

Пользуясь случаем, те, что стояли сзади, навалились на меня.

— Ч-чёрт! Отпустите!!!

Я стал бить их локтями, но они были в костюмах, поэтому удары оказались бесполезны.

— Не бойся…

— Уже очень скоро…

По три человека схватили мои руки и ноги так, что я не мог больше двигаться.

— П-проклятье!

Пока я старался отбиться, мужчина-клоун что-то ко мне поднёс.

Шприц.

Какой-то наркотик.

— !.. — Я сглотнул.

— Не волнуйся, Бугипоп-кун. Когда ты очнёшься, будешь одним из нас… — сказал он и воткнул иглу мне в руку.

— Н-неееет! — закричал я. Но палец клоуна безжалостно нажал на шприц, вводя жидкость в вену.

(О-Орихата!..)

Наполненный гневом и отчаянием, мир перед глазами стал меркнуть.

Внезапно в руке отдалась боль.

Я посмотрел на неё и обнаружил, что шприц, всё ещё воткнутый мне в руку, разломан надвое.

Клоун удивлённо смотрел на свои пустые ладони.

Половина шприца всё ещё была в руке — а другая проплывала по воздуху над моей грудью.

— …Э?

Обломок вдруг скакнул, словно его что-то притянуло.

Я посмотрел ему вслед…

Он упал на землю перед тёмной фигурой.

Но до этого, когда я даже представить не мог, кто это, я подумал: — "…Ох, понял. Он, наверное, вырывал шприц какой-то проволокой из микрофиламента, поэтому тот сломался и полетел в его сторону".

И почему я вдруг так спокойно сделал анализ? Единственное объяснение в том, что мой мозг был в своеобразном паническом состоянии, поэтому не мог определить, о чём думать.

Почему? Потому что тёмная фигура…

Стоявшего здесь, больше похожего на трубу, нежели на человека, словно выросшего из земли, я знал слишком хорошо. Так же хорошо, как и не имел понятия, что тут происходит.

Я знал?

Как я мог не знать?

После всего, что со мной случилось…

— К-кто ты? — прокричал клоун.

Фигура в чёрном плаще тихо ответила: — Ты знаешь, кто я.

По голосу нельзя было определить, мужчина это или женщина.

Он вытащил руку из-под плаща. В ней он держал секундомер. Глянув на него, человек в плаще сказал: — 3, 2, 1… — Затем из его руки пошла волна.

Ужасающе громкий шум разнёсся по Пейсли Парку.

Это был…

***Я, Суэма Кадзуко, ехала вечером в гору на скутере, который купили мне родители.

Сначала они не давали своё согласие даже на права, но когда я стала ходить в подготовительную школу и поздно приходить домой, то легко их убедила, что будет безопасней, если ночью я не буду ходить пешком. В такие моменты жуткое прошлое становится удивительно полезным.

Конечно же, моей истинной целью был охват как можно более обширной зоны. Мною двигало желание побыстрее разобраться в этой истории.

— …Эм?

Я на секунду остановилась. Посреди дороги валялся мотоцикл.

Я тронула мотор, ещё тёплый.

Похоже, из него выжимали всё, что можно, затем бросили, из чего можно предположить, что водитель очень торопился.

— Здесь определённо что-то не так, — сглотнув, сказала я.

Как только я снова села на скутер, услышала где-то впереди музыку.

— ?.. — Я прислушалась.

Я уже слышала её раньше. Я знаю не много композиций, но эта была известной, если даже я её узнаю. Она использовалась в какой-то рекламе или где-то там.

— Это Вагнер?..

***— Смерть Мейстерзингера фон Нюрнберга ?! — воскликнул Асукай Дзин, услышав ярчайшую композицию, заполнившую всё вокруг.

Эта мелодия играла из всех динамиков, установленных в недостроенном парке.

Электричества быть не должно, но музыка всё равно гремела.

— Что происходит?!

Асукай стал звонить по телефону в попытке узнать, в чём дело.

Но никто не отвечал.

Вероятно, электричества не было, потому что отсутствовали предохранители. Но кто-то поставил их на место.

Где-то в парке на своём посту должен быть охранник. Однако…

— ?..

Орихата Ая зажмурилась от невероятно живого звука.

Композитор известен своими чрезвычайно длинными, бурными произведениями, и сейчас одна из самых звучных и ярчайших частей песни пыталась вернуть к жизни этот умерший парк.

***Мир плыл перед глазами.

Шприц. Четверть успели вогнать в кровь. Вероятно, это какое-то анестезирующее средство.

(Унх…)

Всё вокруг качалось из стороны в сторону.

Всё, что со мной происходило, напоминало иллюзию.

Клоуны кинулись на человека в плаще…

Все, кто размахивал руками, вскоре падали…

Проскользнув по земле, они складывались в одну кучу.

Фантастика…

Человек в плаще начал двигаться.

Парень в костюме динозавра прыгнул к нему.

Тот, что в плаще, взмахнул рукой, но не задел динозавра, однако тот отлетел к остальным.

…Какой-то фокус.

Он использовал нить. Какую-то невероятно прочную и тонкую проволоку.

Я знал это, но… но стоя столбом и почти не двигаясь, он хватал их за ноги и связывал, несмотря на внушительное численное превосходство, словно маг.

Нет, не маг.

Синигами …

В отличие от меня, его не беспокоили соперники. Он никогда не отступал.

И эта музыка, окружающая его, звучала как безумие.

Глядя, как этих ребят с лёгкостью раскидали, их партнёры не давали мне подняться. Но их ждала та же участь.

Человек в плаще встал передо мной.

— Вот мы и встретились, — сказал он со странным ассиметричным выражением на лице. Он улыбался? Или смеялся надо мной? — Я не собирался появляться, но если бы всё не уладил, то одна любознательная девушка впуталась бы на свою голову.

— … — Я не ответил.

Ещё несколько клоунов и лев начали атаку, но человек в плаще разобрался с ними без всяких колебаний.

Он двигался под ритм мелодии, как дирижёр.

— Музыка удивительно эффективно влияет на человеческие эмоции. Так же эффективно, как и маска. Но музыка способна дать ответ сразу всем. Она сбивает их и оставляет на справедливый суд, — тихо пояснил он, как священник.

Я мог бы ничего не делать, но вместо этого пристально на него глядел, реагируя тем самым в точности, как он и говорил.

Наркотик не давал мне подняться. Но я был так одурманен, что уже не понимал этого.

— Э-это… — услышал я собственный голос. — Это тот, кем я… притворялся?

Говоря о своей абсолютной растерянности; о нервах.

— Ох, это не твоя вина, — кивнул "настоящий". — Тебе промыли мозги.

Он говорил так, что я ни на секунду не мог уловить смысл его слов.

— Мне что?..

— В ваших с Орихатой Аей отношениях должен быть короткий эпизод, где твоя память затуманилась. Тогда Жуткий Э парализовал твой "страх", — сказал он так, словно это было самым обычным в мире явлением.

— !..

Оставив меня в недоумении, "настоящий" вернулся к драке.

Секунду спустя все его соперники лежали на земле, не в состоянии двигаться. Все они были без сознания.

"Настоящий" вернулся ко мне. Он даже не дышал. Он и вправду… не похож на человека.

— Тебе, наверное, стоит вытащить иглу. Ты ведь можешь двигаться? — спросил он.

Только сейчас я заметил, что половина шприца всё ещё воткнута мне в руку.

Ну и чёрт с ней .

— Что это значит ?

— Мм?

— Промывание мозгов? Как?

"Настоящий" пожал плечами. — Обычная процедура.

— Но это же!..

— Ты же знаешь, что я прав, — сказал он спокойно.

Это правда.

Но…

— Но… тогда… тогда… я…

Я действовал не по собственному желанию?

Мои чувства оказались ложью?

— Я… думал, что люблю Орихату… это была ложь?.. — Я был шокирован, мой разум опустел.

Музыка гремела вокруг меня.

— Как ты сам думаешь? — неожиданно спросил он.

Я с удивлением поднял голову.

Его дёргало то вправо, то влево, возможно, из-за наркотиков.

— Ты сделал хоть что-нибудь по своему собственному желанию?

— …

— Адаптироваться в обществе, по большому счёту, значит промыть мозги в соответствии с социальными требованиями. Различие с твоей ситуацией лишь в том, что источник не столь прозрачен в своём определении. Не существует людей, которым не промывали бы мозги.

— …

— Сейчас твоя проблема: в этом контексте — в промывании мозгов, ограниченной психике — определить, что ты ценишь больше всего. Усилив связь с миром, чего ты всё равно будешь желать?

— …

(Я…)

(Я хочу…)

Музыка звучала всё громче…

***…А затем прекратилась.

(Ч-что там?..)

У Асукая Дзина был бинокль, через который он смотрел с вершины Лестницы на парк.

Уже темнело, поэтому он едва видел — несколько человек лежат на земле.

— Что?..

Конечно же, этот "Бугипоп" не мог быть таким сильным.

Тогда… он был здесь .

— Что происходит? — спросила Орихата Ая, привязанная к столбу в центре крыши.

— Больше нельзя терять ни секунды, — сказал Асукай, стоя к ней спиной. — Немедленно приступаем к нашему соглашению.

Даже сейчас лицо Аи не изменилось.

— Ох… тогда развяжи меня, — спокойно сказала она.

— Хорошо… — Асукай повернулся к ней. Но внезапно застыл на месте. — !..

Он опоздал.

Прямо позади Орихаты стояла тень.

Но… что-то не так.

Эта тень короче, чем у Танигути Масаки.

— Кто ты?!... — воскликнул Асукай.

Ая обернулась.

Выражение лица застыло. — Н-нет!..

Тень выглядела так, словно росла прямо из тьмы. Она открыла рот. — Не удивляйся так, Камилла-кун. Ты ведь узнала меня?

— …

— Ч-что? — Асукай посмотрел на Аю, ему трудно было представить, что эта фигура является её союзником. — Т-тогда кто же ты?

— Ты уже знаешь, кто я, — тихо сказала тень.

У Асукая голова пошла кругом.

Во имя Господа бога, что тут творится? Он ничего не понимал.

Но… после всего, что было сделано, он не мог ни перед чем отступить.

— …Точно! — Асукай резко выхватил из кармана пистолет, который взял у Кинукавы Котоэ.

И выстрелил не колеблясь.

Призрачная фигура легко уклонилась.

Но в это время Асукай подскочил к Ае. — С-стоять, иначе убью! — сказал он, одной рукой обхватив Аю, другой целясь в тень.

— Какой же ты филантроп, Мыслитель, — сказала тень.

Асукай нахмурился. — Если тебе известно это имя!..

— То что? Ты не оставишь меня в живых?

— …

— Это неважно. Давай, делай, что собирался, — неожиданно произнесла тень.

— Что?

— Ты правильно понял. Делай так, как считаешь нужным, если я буду против, ты поймёшь.

— ?..

— Если, конечно, сможешь, — добавила тень с усмешкой.

Асукай мельком глянул в сторону Аи.

Её лицо побелело от страха. Она, несомненно, видела в этой тени врага.

(Кто он такой, чёрт возьми?!...)

Он никогда не встречал таких людей — хуже того:

(Я-я не вижу, что у него на груди!..)

Асукай был не властен над ним.

(Я никогда не видел его… Я никогда не видел его ранее… так почему? Почему у меня такое чувство, что я знаю его?)

Словно он встречал уже кого-то похожего… но как такое может быть?

— Что? Почему ты колеблешься? — проворчала тень. — Давай, действуй.

Как будто он готовил какой-то большой розыгрыш… но, в основе своей, абсолютно не смешной.

— Аргх… — Асукай обратил свой взгляд к Ае.

Она совладала со своим страхом и тоже посмотрела на него.

Затем её глаза закрылись. — Иип!

Асукай потянулся к цветку на её груди.

Но рука прошла насквозь.

— ?..

Не веря своим глазам, он попробовал снова.

Но его рука по-прежнему проходила через грудь, не в силах что-либо схватить.

— Ч-что? Почему? — запаниковал Асукай.

Он делал это столько раз и так легко, но с ней ничего не получалось!..

— Почему я не могу до неё дотронуться?! — воскликнул он.

Ая открыла глаза.

На её лице отразилось одиночество.

— …Я предполагала, что такое может произойти, — мягко сказала она.

— Что? Что это значит?

— Вы хотите что-то сделать с человечеством, верно? Поэтому вам нужна я — но это не сработало.

— Почему?

— Потому что я не человек. — Её голос наполнился смирением.

— !.. — Лицо Асукая дёрнулось.

Тень сказала: — Видишь? В любом случае, ты проиграл. — И двинулась к нему.

— Ах… — Асукай, шатаясь, попятился от Аи. — К-как такое… могло произойти?

— Когда ты впервые встретил эту девочку, твоё поражение было предрешено. Не надо быть Сан Цзу[1], чтобы понять, что "Всё решается до начала битвы".

— Н-но это же…

— Ты и эта девочка — что бы ни заставило вас оказаться вместе, всё то, что нельзя объяснить, ироничный поворот судьбы, не знаю, но ты уже проиграл, — объявила тень голосом холодным, как лёд.

Асукай попытался вспомнить, когда и как он встретил Орихату Аю — но не смог.

— Э-это просто…

Он пятился всё быстрее.

Тень преследовала отступающего Асукая и оказалась прямо перед Орихатой Аей.

— Если бы ты взглянул в будущее на то, что здесь могло произойти… Мыслитель! Если бы ты поверил в свой вариант, как единственно возможный, то возникли бы и другие, которых ты меньше всего ожидаешь, и уничтожили бы тебя на корню.

Но взгляд тени был направлен не на Асукая Дзина, а на что-то позади него.

— Ааааах!.. — Пятясь, Асукай столкнулся с чем-то твёрдым.

Семь цилиндров, излучавших зловещее свечение.

— !.. — Глаза Асукая широко раскрылись.

Он потянулся к клапану. — В таком случае… — прокричал он и попробовал вскрыть сосуд, наполненный смертью…

Но рука отказывалась подчиняться.

— Ах!

Её трясло, как осиновый лист.

Он не мог этого сделать.

— Это невозможно, Мыслитель, — спокойно сказала тень. — Абсолютно невозможно. Ему не прорваться.

О ком бы тень ни говорила, впервые её голос звучал немного грустно.

— Всё, что ты можешь сделать — умереть. Других вариантов у тебя нет.

— Ах…

— Даже если в Апреле пойдёт снег, Мыслитель, он растает из-за весны. Он никогда не скопится.

— Аааахх… — Ноги Асукая подогнулись.

По крыше пронёсся сильнейший порыв ветра.

— !..

Ветер был таким сильным, что даже привязанной к столбу Ае пришлось держаться.

Тень осталась неподвижной, а Асукая совершенно сбило с ног.

Он покатился к краю башни…

— Ах!.. — Его лицо абсолютно ничего не выражало…

Словно он сдался.

По краю крыши недостроенной башни отсутствовало ограждение. Но когда Асукай спотыкался и падал, он всё же пытался ухватить руками воздух. Он уже не знал, кем являлся…

— …

Он открыл рот, но не смог выговорить ни слова. Под ним была лишь пустота.

***Сверкнула проволока.

Несколько струн, незаметных для глаза, просвистели в воздухе, обматывая падающий объект.

Они выдержали вес этого объекта и остановили его. Подвесив, тем самым, в воздухе…

Без возможности двигаться.

— И…

Человек в плаще, который выпустил эти струны, привязал их к трубе. Вот и всё — он больше не сделал ни единого движения.

— …

Глаза Аи широко раскрылись. — Ч-что ты делаешь?

— Мм?

— Он что… умер? Ты убил его?

— Ох, давай посмотрим… ну, у него, кажется, лёгкий обморок.

— Почему ты спас его?

— Он не стоит того, чтобы его убивать, — ответил человек в плаще.

— … — Ая была поражена. У неё не было слов.

— Насколько он силён без Мыслителя? Он всего лишь вернулся к прежней сущности. Он больше не мой враг.

— …

Ая затаила дыхание.

Враг человека в плаще…

— Значит… — сказала Ая дрожащим голосом. — Значит, ты… не остановился бы, если бы это был враг в чистом виде?

— Точно, — коротко ответил человек и спрятал руку под плащ.

Когда он её снова вытащит, то будет держать нож.

Ая сглотнула.

Человек в плаще направился к ней.

На этот раз Ая не закрыла глаза. Она просто не могла их закрыть.

Взгляд этого человека был направлен прямо в её глаза, не позволяя ей сдвинуться с места. Она не могла даже думать…

Он остановился прямо перед ней.

И взмахнул ножом.

— !..

В лезвии Ая ухватила последние лучи заходящего солнца.

— Ах!.. — едва не вскрикнула она… но её прервал лязгающий звук, который раздался в следующую секунду.

Нож разрезал и цепи на наручниках, и канат, которым она была привязана к столбу.

— …Э?

Не обращая внимания на удивление Аи, он посмотрел на семь цилиндров.

— Полагаю, их я могу и не трогать. Уверен, в ближайшие дни Организация Това это уберёт. Пусть ими занимаются специалисты{{ref|Пусть ими занимаются специалисты — На самом деле Бугипоп сказал "Mochi wa mochiya " или "Оставь mochi их создателям". Mochi — это мягкое и липкое рисовое угощение, но так как это звучало бы слишком странно и неправдоподобно, мы нашли более подходящую альтернативу при условии, что читатель сможет тотчас об этом узнать.

— наивно сказал он.

— П-почему? — спросила Ая, глядя на свои освобождённые руки, а затем на человека в плаще.

— Мм?

— Р-разве я не твой враг? Почему ты помог мне?

— Почему ты мой враг?

— Н-но… я… я не человек, и…

— Да, ты говорила. Но это ничего не меняет, — решительно сказал человек в плаще.

— Ничего?

— Асукай Дзин не смог ничего с тобой сделать из-за твоей физической природы. А ведь он одолел Жуткого Э. Там его труп. Если опускаться до физического состояния, то монстр должен интересоваться более великими проблемами, в отличие от тебя.

— Н-но…

— Асукай Дзин неправильно понял свои возможности, что и стало его фатальной ошибкой. Точно не знаю, в чём была его сила, но это как-то связано с видением людских сердец. Однако человеческое сердце, само по себе, не может быть полным, это нелегко осознать. Сердце — это, всего лишь, продукт коммуникации с другими, и для истинной личности, для чьего-либо эго, он не является неидеальным. Асукай Дзин не понял этого. Неважно, как ты изменил человеческое сердце, это лишь вершина айсберга, и, в конечном итоге, оно всё равно примет первоначальный вид.

— …

— Именно поэтому я сначала не обратил внимания на самого Асукая Дзина. Сколько бы людских сердец он не разобрал, в этом нет ничего особенного. Даже если бы он забрал твоё сердце, оно бы возродилось вновь. Видишь ли, глубоко внутри тебе есть, за что бороться.

— Э?..

— И поэтому односторонняя сила, какая была у Асукая Дзина, не повлияла на тебя.

Ая приложила руки к груди.

Она почувствовала, что там есть что-то очень горячее.

Когда она думала об этом, то становилась смелой. Она знала, оно здесь.

Но…

— Но Организация Това — не твои враги? Я…

— Сама Организация Това не является моим врагом. Хотя я понятия не имею, чего они добиваются, я иногда реагирую на их агентов.

Он пожал плечами под плащом.

— … — Ая не могла придумать аргументов. Она уже ничего не понимала.

— Если тебе некуда пойти, есть очень странная девочка, которую зовут Ведьма Огня. Расскажи всё ей. Уверен, она тебе поможет. Она более сочувствующая, нежели я.

Ая подняла голову. — Н-но… — Она хотела ещё кое о чём спросить. Последний вопрос. — Если ты игнорировал его… зачем пришёл сюда? Зачем спас меня?

— Ох, — на лице человека в плаще появилась странное несимметричное подобие улыбки, или даже ухмылки. — Это долгая история. Скажем так — я не собирался тебя спасать. Кое-кто попросил.

— К-кто?..

Человек в плаще выглядел поражённым. — Ты правда не знаешь?

— Э?.. — Пронёсся ещё один порыв ветра.

Ая торопливо схватилась за столб.

Когда она вновь подняла глаза, на крыше никого, кроме неё, не было.

Только ветер.

***— Уххх! Боже… чёрт возьми!!! — простонал я, волоча своё парализованное тело через Пейсли Парк. Я даже не мог встать на ноги. Голова шла кругом. Всё, что я сейчас мог — оставаться в сознании.

"Настоящий" куда-то ушёл, оставив меня тут. Я в отчаянии стиснул зубы.

— Чёрт… чёрт!

Рука соскользнула, и я ударился подбородком о землю.

— Оуу… — Пытаясь держаться в сознании, я всё двигался вперёд.

И обнаружил перед собой девушку.

Она стояла на коленях, опустив ладони. Но если присмотреться, то можно было увидеть, что она плавает в воздухе, не касаясь земли.

Она прекрасна.

— …

Я с удивлением смотрел на неё.

Это, наверное, призрак. Я мог видеть сквозь неё.

Она что-то напевала. Мелодия спокойная, но такое чувство, что это часть более длинной и более звучной музыки, и лишь ритм создавал умиротворение — как в момент спокойствия в центре бури. Очень красивый музыкальный отрывок.

— …И вот он, — прошептала она.

Музыка звучала всё спокойнее. Её голос тоже был спокойным.

— Асукай-сенсей тоже волновался об изъянах. Я знала это… но видеть недостатки значит лишь освободить пространство для рождения чего-то нового, однако этого недостаточно для прорыва.

У неё был такой слабый голос, однако я отлично её слышал, словно она шептала мне прямо на ухо.

Она посмотрела на меня.

— Ты… производишь невероятное впечатление, — сказала она, словно знала меня.

— … — Я не ответил.

— Со мной покончено… но пока существуют такие сильные люди, как ты, я уверена, однажды кто-нибудь совершит "прорыв", — улыбнулась она.

Это была невероятно блестящая, полная надежды улыбка. Абсолютная противоположность лицу "настоящего".

Затем она раскрошилась, словно под давлением.

— ?!... — Потрясённый, я подполз туда, где она только что была.

Ничего… кроме еле заметного белого пятна на земле.

Как будто снег собрался в одной точке.

— … — Я сейчас же отошёл.

Казалось, мой организм абсолютно вымотался.

Не знаю, почему, но я подумал, что в этот момент всё закончилось.

Это конец. Черта подведена.

— …

Я услышал позади себя шаги.

Примечания переводчика:

1. Последователи — Слово, которое на самом деле использовалось здесь nakama , означает друзья, товарищи или компаньоны. Однако в данной ситуации больше подходит "последователи", поэтому слово было заменено.

2. Сан Цзу — Великий китайский стратег, автор книги Искусство Войны и цитаты "Всё решается до начала битвы". К тому же, "Сан Цзу" имеет китайское произношение. Когда японцы увидели иероглиф его имени, они прочитали его по своему — "Сонси". Поэтому существует множество других значений для "сон" и "си", что часто используется как основа для шуток.

VII

Ты предстал передо мною в озарении благородства и доброты — могучий повелитель, в чьей власти напоить жаждущих. В тебе одном все мои друзья и все недруги идут ко мне на помощь, у меня не осталось в мире ни одного врага.

- Антуан де Сент-Экзюпери (Планета Людей)

— О… Господи!.. — огляделась я. То, что я увидела, проезжая через Пейсли Парк, не поддавалось описанию.

Повсюду лежали люди, все в костюмах, либо загримированные — все связаны и без сознания.

Я знаю много странных вещей, и если что-то происходит, все скажут "поговори с Суэмой Кадзуко", но о таких странностях, как здесь, не читала даже я.

Какого чёрта здесь произошло?

— Ух… умм… — мычала я, осторожно двигаясь вперёд, ориентируясь на лежащие тела и в надежде отыскать источник.

— Но… мог это действительно быть?..

Вокруг висела тишина.

Конечно же, здесь произошло что-то странное… но закончилось ли?

Снова?

Я ввязалась ещё в одну неприятную историю?

— И почему это происходит именно со мной? — бормотала я, действительно не понимая.

Я проехала немного дальше и нашла кого-то в сознании.

— Унх, — стонал он.

Я подбежала к нему. Он не связан.

— В-вы в порядке?

Парень. Я секунду колебалась, но потом помогла ему сесть.

И опять удивилась.

Я его знаю.

— Т-ты же… Танигути-кун?!

Младший брат одной моей знакомой.

— Ох… Суэма-сан. — Его глаза не могли сфокусироваться на мне.

— Что случилось? Танигути-кун, что здесь произошло? — спросила я. Будучи немного раздражённой, я стала его трясти.

— П-пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Где-то здесь девушка… помоги ей… — сказал он неразборчиво.

— Танигути-кун?! Эй!!!

— Пожалуйста…

Он опустил голову и отключился. Я дала ему пощёчину и стала трясти, но он и глазом не моргнул. Бесполезно.

— Давай же !!! — кричала я.

Я знала, что мир не слишком прекрасен… но то, что меня окружало, можно назвать просто хаосом.

Здесь что-то случилось; это больше, чем уверенность.

Танигути-кун просил меня помочь девушке.

Если бы всё это было сказкой, он был бы принцем. И его работой было бы спасать принцесс и дарить им поцелуи.

Так почему же он поручил свою работу мне?

Почему он отключился?

Что случилось со всеми этими загримированными людьми, которые выглядели, как психи?

Должен ли вообще кто-то что-то объяснять мне?

Какова моя роль во всём этом?

Я вспомнила одну книгу Киримы Сэйити…

"В основе проблемы лежит ваша неуверенность, вызванная наиболее очевидными для других людей ответами и решениями. Это основная причина развития Мыслителя в мире. Сколько бы вы не ждали, никто не положит начало".

Когда я это читала, то думала, что понимаю, но в этой ситуации я отчаянно хочу самого простого и понятного объяснения и счастливого конца. Я правда…

Я вздохнула, сняла пиджак и накрыла им Танигути-куна.

Вытерла пот с его лба и проверила, нет ли у него жара. Похоже, если оставить его здесь одного, он будет в безопасности.

— Но девушка? Какая девушка? Кто она, Танигути-кун?.. — спросила я себя.

Неожиданно со мной заговорил странный голос. — Эта девушка на крыше Лестницы — высокой башни, которую ты проехала.

Точно не могу сказать, чей это был голос, парня или девушки.

— К-кто здесь?

— Ты должна идти на Лестницу и найти девушку, Орихату Аю. Приведи её к этому парню. Человек, которого ты ищешь, Асукай Дзин, висит на крыше.

— Ч-что?! — я оглянулась, но там, откуда раздавался голос, никого не было.

Орихата Ая? Я уверена, что где-то уже слышала это имя.

— Ты знаешь, что здесь произошло?

— Ничего особенного.

— Это уже я сама решу! — выкрикнула я. — Мне нужно знать, почему это случилось! Что мне делать со всеми этими людьми?

— Ничего. Скоро они снова заживут своими обычными скучными жизнями. Жизнями, которые позволили Мыслителю схватить себя…

— Э?

— Не думай о них. Когда они очнутся, то будут знать, что их единственный выход — вернуться к миру, который они оставили.

Я ничего не поняла. Голова шла кругом. Но даже если так — почему? Я испытывала странные дружеские чувства к этому голосу. Хотя, кажется, слышала его впервые…

— Твоя сила впечатляет, но остерегайся проявления беспокойства со стороны тех, кто тебя окружает.

— К-кто ты? — завопила я.

Из тьмы до меня донеслось странное чувство, не то насмешка, не то притворная невинность. — Ты знаешь, кто я.

Затем это чувство растаяло, оставив меня совсем одну.

VS Imaginator Part II — "PARADE" closed.

Эпилог

Девушка вошла в башню, устремлённую во тьму. Она вытянула мужчину, свисавшего с края крыши и опасно раскачивавшегося из стороны в сторону. Несколько минут спустя из башни вышла другая девушка.

Она побежала к тому месту, где лежал парень.

Встав на колени, она с любовью погладила его щёку.

— Унх… унххх… — простонал парень.

С улыбкой искренней радости на лице она молча ждала, когда он очнётся.

Послесловие автора

(Я тот ещё болтун, поэтому, пожалуйста, не относитесь к ниже написанному слишком серьёзно).

Существует старая поговорка "Приятные вещи грязны; Грязные вещи приятны" (Действительно). Когда я впервые услышал или прочитал эту фразу, я подумал "И правда" без каких-либо на то оснований. Для обычного человека такое откровение может быть немного вызывающим, но к большинству непростительных вещей мы все должны быть снисходительны, а от прекрасных, в большей степени, отречься. Иногда я сижу без дела и размышляю о подобных вещах. Если ненависть — это своеобразная разновидность любви, то выражение частенько раскрывает жуткую мелодраму, тогда нелюбовь — это форма ненависти? и т.д. Просто интересно, есть ли какое-либо подтверждение этой мысли.

Итак, я очень большой поклонник музыки, но когда люди спрашивают, какую музыку я предпочитаю, я всегда говорю "Эмм…" потому что я люблю много разных жанров. Когда я учился в школе, то так ужасно играл на уроках музыки, что просто возненавидел её. Я даже на флейте не мог играть. Пальцы совсем не двигались. Я так и не научился читать по нотам. Эти маленькие головастики отдалили меня от музыки. Вы, конечно, подумаете, что я тупой, но я считаю, что я возненавидел музыку, потому что слишком долго ею занимался. Давила достаточно распространённая на уроках точка зрения, что "люди, понимающие музыку, молодцы и имеют хороший вкус", которая заставляла меня думать "Забудь об этом", и вызывала желание уйти. У меня не было слуховых данных ещё десять лет после окончания школы — вполне возможно, нет и сейчас. Сегодня я чувствую, что упустил что-то важное. Хороший вкус ничего не меняет; любой может слушать хорошую музыку… эта точка зрения раздражает меня. Я не знаю, какую цель преследуют уроки музыки в школе, но, Господи, даже меня они довели. История моей жизни.

Когда какой-нибудь народ раздаёт жемчужины мудрости, вроде "Цените своё воображение" или "Следуйте своим мечтам", почему это вызывает желание их упрекнуть? Лично мне хочется сказать "Заткнитесь и занимайтесь своими делами" или "К чёрту воображение". Я слышу фразу вроде "Сила воображения и положительного мышления" и тут же хочу привязать к этим людям бомбу. Я — это я, и я не такой жизнерадостный и весёлый. Поэтому-то моим проблемам нет конца. Я вижу, как все вокруг веселятся, и чувствую, словно в меня вселилось какое-то зло. Конечно, я могу смеяться со всеми, но это пугает меня ещё больше. Вздох…

Но это идеальный пример того, почему "Грязные вещи приятны". Если вы сталкиваетесь с чем-то жутким, то ещё можете что-нибудь сделать, так? Но в таком случае я перехожу к "Приятные вещи грязны", просто чтобы быть справедливым… и чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется сделать что-то подобное, каковой бы не была моя жизнь на данный момент.

Я думаю, в действительности, всё гораздо, гораздо проще. Все наши мнения сталкиваются друг с другом, но мир смотрит на это по-другому. Этот процесс — своеобразная работа. Надо ли этого стыдиться?

(А вы писали когда-нибудь послесловие?)

(Ах, неважно…)

BGM "THE GOOD LIFE"

by NEW POWER GENERATION

Записки переводчика

Перевод текста с иностранного языка — тяжёлая работа, результатом которой становятся бессонные ночи и головная боль, в том числе и для производственного отдела. Общие правила для любого англо-язычного релиза — выдержать сложность исходного материала. Но чтобы при этом текст не читался, как дословный перевод. Сложно сохранить такую позицию, но мы, участники Seven Seas, верим, что сохранили культурные нюансы, имеющие огромное значение.

Поэтому мы старались сделать перевод как можно более близким к оригиналу и, в то же время, сохранить стилистику романа. Записки Переводчика, представленные в сносках, идут в качестве дополнений, чтобы лучше разобраться в многочисленных терминах, героях и других культурных моментах, которые вы можете не понять во время чтения романа. Подобные записки можно найти в качестве дополнений в других проектах редакции Seven Seas. Приятного чтения!

Связь с Принцем

Если вы последовательно читали три книги серии Бугипоп , то должны были заметить, что автор Кохэй Кадоно большой любитель музыки. Это заметно во всём, от насвистывания "Смерти Мейстерзингера фон Нюрнберга" Вагнера до имён многих героев, названий глав книг. Собственно, это последнее, что мы хотели бы прокомментировать.

В записках переводчика Бугипоп Возвращается: против Мыслителя. Часть 1 мы упоминали, что фильм 1936 года Камилла , главную роль в котором исполняет Грета Гарбо, связан с образом Орихаты Аи. В то время, как Кадоно-сенсей сделал эту литературную и кинематографическую отсылку в своих романах, пользователь форума Gomanga.com "Elric of Grans" представил гораздо более простое толкование — Принц [певец/композитор] неоднократно называл себя "Камиллой", тем самым пытаясь упрекнуть автора в неправильной ссылке, а название "Жуткий Электрод" вдохновило его на создание Чёрного Альбома.

Учитывая это, легко усмотреть ещё одну отсылку в сторону Принца. Бугипоп Возвращается: против Мыслителя. Часть 1 использует название песен Принца "В апреле иногда падает снег" и "Если бы я была твоей девушкой" в качестве заголовков, а также в Бугипоп Возвращается: против Мыслителя. Часть 2 упоминается "Ты лжёшь?" и "Жертва победителя". Более того, все эти названия играют в новеллах определённую роль и имеют тематические значения. Может, это заставит вас задуматься, какие ещё отсылки могут тут использоваться.

Том 4

Начальные иллюстрации

Аннотация

Шестеро подростков со сверхъестественными способностями; слабый союз, перетекающий в дружбу. Но когда Бугипоп и таинственная девочка появляются в их видениях, шестеро оказываются впутаны в цепь событий, подвергающих риску весь мир. Смогут ли они сохранить свои тайны, когда на кону их жизни?

Пролог

По дороге вдоль сверкающей цветами заката реки возвращались со школы две девушки, болтая о чём-то.

— Да неужели?

— Да! В Библии ничего подобного не было!

— Тогда почему все люди пишут, что это очень важно, и что именно так дела обстоят в реальности?

— Кирима-сан! Ты же сама знаешь: Кирима Сэйити говорил, что не верит словам людей.

— Справедливо, но...разве мой отец писал об этом, да?

— Нет, не писал. Я прочитала это в книге Малета.

— Кадзуко, клянусь, ты умнее, чем мой отец.

— Э-это не так! Но дело в том, что Каин убил брата Авеля, однако он никогда не чувствовал себя виноватым за это, и Бог простил его. Это все сказано в Библии. Не было никакой вечного изгнания и бремени, как в фильме "Восточный Эдем".

— Я думала, он был отмечен каким-то знаком. Разве нет?

— Да, об этом говорится в Библии.

— Выходит, он не стал из-за метки изгоем?

— Вот где все ошибаются. Смысл знака, который Бог наложил на Каина, заключался в том, чтобы помешать кому-либо причинить ему вред из-за его преступления. Любая травма, нанесённая Каину, будет возвращена тому, кто её причинил. Другими словами, он получил право на то, чтобы делать всё, что захочет.

— Ха-ха, как бездельный вассал и сёгун.

— В Библии описывается, что случилось с Каином после этого. Он основал города, имел счастливые семьи, и достиг больших успехов в торговле, промышленности, сельском хозяйстве и искусстве. Фактически, он заложил основы всей сегодняшней культуры. Человек, который из-за ревности убил собственного брата, является тем, с кого началась вся цивилизация.

— Это действительно так?

— Всё говорит о том, что это правда.

— Он никогда не пожалел о своём преступлении? Сказано, что он стал странником, верно?

— Это все интерпретация последних лет. Я имею в виду, что даже в Средние века, когда церковь считала грехом не принимать буквальное слово Библии за истину...даже они нарушили это правило, чтобы интерпретировать данный момент как защиту Богом Каина с целью заставить его осознать свой грех.

— Хах.

— Я знаю, это сложно обдумать, но...это ощущается как реальность, которую мы знаем, да?

— Действительно. Но, Кадзуко, ты... Знаешь, ты....

— Странная?

— Да, очень. Устроить весь разговор вокруг такой темы.

— Не думаю, что я хотя бы близко такая же странная, как ты, Ведьма Огня!

— Ха-ха-ха, это уж точно!

— Хе-хе...

Две подруги радостно засмеялись.

— Так что ещё, Профессор Суэма? Какие ещё всемирные проблемы тревожат вас?

— Профессор? Ненавижу, когда люди зовут меня так.

— Можно ли обвинять их в этом? Ведь ты знаешь больше, чем множество реальных профессоров. Ты — богиня мудрости и знаний.

— Ты смеёшься надо мной?

— В точку.

— Аргх!

— Ха-ха, прости, прости. Так...давай вернёмся к теме.

— Хм-м-м, а что насчёт ящика?

— Ящика? Вроде...мифического?

— М-м. Ящик, содержащий все несчастье и зло.

— Знаю эту историю. Он был дан девушке, которая открыла его из любопытства, тем самым разрушив всё.

— Да, это он. И она поспешно закрыла ящик, оставив позади...

— "Надежду", разве не так?

— Самое странное: почему она содержалась в ящике несчастий и зла?

— Интересный момент.

— Упрощённые трактовки то ещё зло, так как неверно истолковывают историю и заставляют большинство верить в это.

— Так, а каким было последнее несчастье, оставленное там?

— Будущее.

— Хм?

— Точнее, предчувствия и предвестники. Другими словами, величайшее несчастье — точно знать, что произойдёт.

— Это "несчастье"?

— Я имею ввиду...знание всего. Во время жизненного пути происходит как что-то хорошее, так и плохое. Допустим, ты уже увидела, что произойдёт в будущем. Знай мы всё это, как бы мы продолжили жить?

— .....

— Но поскольку будущее неопределённо, можно надеяться, что когда-нибудь всё наладится. Незнание порождает надежду. Вот в чём смысл этой истории.

— Кажется, я поняла...

— Девушку, получившую коробку, звали Пандорой... Имя, означающее "всем одарённая".

Шестеро — «наша банда»

Имя юноши — Микагэ Касуми. Семнадцатилетний беспризорник. С тех пор как его исключили из школы год назад, ничем особо не занимается.

Для него нет смысла возвращаться домой, так как никто, кроме него, там больше не живёт. Вместо того чтобы озадачиться поисками работы, Касуми бесцельно блуждает по городу, иногда встречаясь с друзьями. Он часть «банды шести» — четырёх парней и двух девушек. Касуми понятия не имеет, где они живут и в какие школы ходят. Всё, о чём он знает — их способности. У него самого есть особый «талант», и единственными людьми, которые об этом знают, являются эти ребята.

***

В районе главной дороги расположено около двенадцати караоке-клубов. В основном они сконцентрированы в многолюдных местах. Чем дальше идёшь от станции — тем реже они встречаются. Однако, в общей сложности более сотни таких мест разбросаны по всему городу. Не то чтобы я когда-либо их считал, но, поскольку мы начали использовать их, чтобы применить свои способности, мы каждый раз меняли место, стараясь не посещать дважды один и тот же клуб.

— Вам на одного?

Я попросил комнату для шестерых на три часа. Сотрудник был явно не старше меня и выглядел удивлённым. Я объяснил:

— Остальные придут позже. Мы встречаемся здесь.

— Отлично, но... Если они не придут, вам придётся заплатить за них.

— Я знаю. У меня есть деньги.

Он фыркнул. Я не виню его, поскольку человек в школьной форме вряд ли внушает доверие насчёт своей платежеспособности.

— Вы встречаетесь с девушками? — ухмыльнулся он.

— Да, с несколькими.

Парень хихикнул.

— Надеюсь, они вас не подведут.

Не самое лучшее обращение с клиентами... В последнее время мы с таким часто сталкиваемся. Но караоке-клубы всё равно остаются самым подходящим местом для наших сборищ, несмотря ни на что.

— Конечно, — согласно кивнул я и направился в комнату, на которую указал парень.

Войдя в комнату, я и не подумал начать петь. Если честно, всегда ненавидел караоке, но это просто идеальное место для группы подростков, которые хотят часами проводить вместе время, не вызывая никаких подозрений.

Бездельничая, я сидел, уставившись на дешёвое освещение низкого потолка. Из соседних комнат доносилось приглушённое пение. Чем больше его — тем лучше для нас.

Я расстегнул верхнюю форму. Пуговицы с названием школы я давно убрал, заменив на новые. Понятия не имею, почему я до сих пор ношу школьную форму, хоть меня и вытурили год назад. Наверное, мне просто плевать, что носить, а с униформой не нужно заморачиваться насчет одежды.

Или, может быть, потому что она чёрная? Как траур.

Я пришил к ней большой внутренний карман. В нём лежал кусок металла размером с мою ладонь.

Маленький пистолет. Заряженный.

— О, Касуми-кун. Выглядишь мрачным, как всегда, — дверь открылась, и знакомая голова одной из шести — Нананэ Кёко — выглянула из неё.

Она... ну, она высокая. Около ста семидесяти сантиметров. Примерно такого же роста, как я. Несмотря на это, у нее милое детское лицо, поэтому она не выглядит взрослой, но и ребёнком её не назовешь. Я понятия не имею, сколько ей лет. Сама Нананэ настаивает, что ей нет двадцати. Носит мужские джинсы и куртку.

— Я не мрачный, — ответил я, снова застегнув униформу.

— Тогда не сиди и не смотри на свою пушку так самодовольно! Ты выглядишь как полный психопат. Хе-хе.

Нананэ опустила на пол большую спортивную сумку, которая висела у неё на плече. Я знал, что там внутри, поэтому тряхнул головой, удивляясь её наглости. Как можно быть такой самоуверенной, таская это повсюду с собой?

— Тебе следует быть осторожнее, расхаживая с этим дерьмом.

— Да ладно тебе. Будешь так беспокоиться обо всём подряд, станешь выглядеть ещё мрачнее, Касуми-кун, — отмахнулась она, окончательно разозлив меня.

— Я сказал, завязывай с этой своей «мрачностью»! И не зови меня по имени! Я ненавижу его — оно девчачье! — вспылил я.

Нананэ просто рассмеялась

—Ты знаешь, Касуми-кун, я тут подумала... А, неважно.

— Ч-что?

Я не мог позволить ей оставить эту недосказанность.

— Нет, в голове это выглядело лучше. Я же не хочу быть злюкой, правда? — она сексуально улыбнулась мне.

Сейчас она выглядела ужасно взрослой для своего детского лица.

— И что бы это значило? — нахмурился я.

— Йо, уже дерётесь?

В комнату вошёл обеспокоенно выглядящий парень примерно моих лет — Комото Кодзи.

Если описать его внешность парой слов, то получилось бы примерно следующее: массивные скулы, крупные черты лица, широко посаженные глаза, придающие его лицу волевое выражение. Он был своего рода лидером среди нас — правда, в основном просто потому что остальных подобное не интересовало.

— Ничего особенного, — ответил я.

— Я пыталась соблазнить его, а он взял и пальнул в меня из пистолета, — хихикнула Нананэ.

Комото относился к тому типу людей, которые вообще не понимают подобного юмора. Он встревоженно уставился на меня:

— Э-эй, Микагэ! Нам не нужны проблемы...

Он говорил совершенно серьёзно, так что я быстро прервал его:

— Она просто прикалывается! Нананэ разыгрывает тебя!

Нананэ засмеялась еще громче:

— Но как я могла удержаться? Ты только посмотри на себя!

Комото просто окинул её взглядом:

— Слушай, Нананэ Кёко-сан.

— Что?

— Ты вообще считаешь себя частью нашей команды?

— Естественно! Более чем полностью. На самом деле я только с вами такая веселая. У меня нет других друзей, и в остальное время я... Ну, мрачная.

— И ты еще донимаешь меня со своей «мрачностью» из-за того, что я немного угрюмый? — мой голос прозвучал громче, чем я хотел.

— Тише будьте. Вас снаружи слышно, — упрекнул нас только что вошедший Кадзумия Мицуо, ещё один член группы.

Большой парень с крупными мышцами и широкой костью казался мощным и грубым, но это ощущение полностью рушилось при виде его милого нежного лица, окаймлённого вьющимися волосами. Он напоминал тупого принца из какого-то старого аниме.

— Тц, — я нахмурился, но никак не отреагировал на его слова.

— Прости, — сказала Нананэ, склонив голову.

Я уже привык к этим стремительным изменениям в отношениях с ней.

— З-забудь, — пробормотал я.

Мицуо уставился на нас и задал вопрос в своём стиле:

— О, любовная ссора? Вы двое встречаетесь?

Этот клоун всегда до невозможности упрощает всё, что видит. Ни один из нас не удосужился ответить, потому он вопросительно посмотрел на Комото.

— Кодзи, они...

— Я не знаю, — коротко отрезал Комото, всё ещё сердитый.

— Слушай, я ведь не говорю, что для них быть парой — плохо! — сказал Мицуо, определенно подразумевая именно это.

— Мы не встречаемся, понятно? — сказал я, снова немного повысив голос.

— Что? Что происходит? — донёсся голос пятого члена нашей группы: девушки, высунувшей голову из-за двери. У Цудзи Нозоми была не самая примечательная внешность, хоть и достаточно милая с определённой точки зрения. Девушек её типа часто можно встретить где угодно.

— Судя по всему, это из-за нас с Касуми-куном, — ответила Нананэ.

— Твою ж мать, — процедил я.

— О, это всё объясняет, — равнодушно сказала Цудзи. Закрыв за собой дверь, она положила на стол свой альбом для зарисовок.

— И всё? Тебя ничего не смущает? — спросил Мицуо.

— Это не моё дело. Не наше дело, — сказала она, пожимая плечами. — Они могут творить, что вздумается. Не то чтобы эти двое сами по себе могли получить сколько-нибудь полезную информацию, так что они не могут от нас отделиться, даже если захотят.

— Я думаю, так и есть, — Мицуо серьёзно кивнул.

— Не в этом дело, — сказал Комото, которому порядком надоело происходящее. — На самом деле Микагэ и Нананэ не встречаются. И давайте не будем так бесцеремонно говорить о том, что кто-то якобы покидает группу. Это особенно касается тебя, Цудзи: у тебя очень нехорошая привычка спекулировать информацией.

— Какая есть.

— Ну, это плохо влияет на обстановку.

— Я не возражаю, — Нананэ подмигнула мне. — А ты, Касуми-кун?

Я слишком устал от этого разговора, поэтому промолчал.

— Зато я возражаю. — отрезал Комото.

— Ааа, Кодзи опять меня ненавидит! — простонала Цудзи, после чего обиженно плюхнулась на диван и уставилась в потолок, прямо как я несколько минут назад. Это заставило меня на секунду почувствовать с ней что-то общее.

Мы, шестеро, не были знакомы раньше, и нигде не пересекались. Только Комото и Цудзи были единственными, кто знал друг друга, так как они ходили в одну начальную школу. Но остальные никогда не имели ничего общего друг с другом, пока не начали собираться вот так, втайне.

Иногда я задумывался над тем, как странно всё это на самом деле было. Но для всех нас такое положение вещей было совершенно естественным, как будто всё остальное было ерундой.

— Видишь? Ты всегда ведёшь себя как... — запротестовал было Комото, как вдруг...

Бум.

Дверь резко отворилась, громко хлопнув, и последний член группы ввалился в комнату. Все мгновенно повернули головы в его сторону.

Вошедшим был Тэндзики Ю.

Хоть его имя и звучало как девчачье, всё же, как и я, он был парнем. Из-за милой внешности его часто принимали за девушку, а чрезмерная худоба, которой он обладал, лишь усиливала это впечатление.

— П-привет всем! Ух... Я опоздал?

Он всегда говорил робко и нерешительно, при этом улыбаясь. Правая кисть Ю была полностью обмотана бинтами и, судя по всему, он никак не мог её использовать. Это объясняло его драматическое появление и трудности с открытием двери.

— «Это» произошло с тобой сегодня? — спросила Цудзи.

— Ох, нет, это не то, о чём ты подумала... Я просто упал. На этот раз...

— Закрой дверь сначала, — прервал его Комото, после чего встал, прошёл мимо Ю и закрыл дверь сам.

— И-извини, Комото-кун, — смутился Тэндзики.

— Не извиняйся. Мы же друзья.

Он сказал это так легко и непринуждённо — потому он и был лидером.

Мицуо один раз хлопнул в ладоши. Так он делал всегда, когда хотел, чтобы на него обратили внимание, и это стало для нас своего рода сигналом.

— Давайте начнём! Микагэ, на сколько часов забронирована комната?

— Три часа.

— Ты можешь продлить этот срок?

— Мы будем заниматься этим весь день? — спросила Нананэ. — Отпад. Я люблю тусоваться со всеми вами.

— Мы можем попросить продление, если просидим тут дольше положенного, — заметила Цудзи. После этого она открыла свой альбом.

Всё-таки наши девушки были поразительно различны.

— Хорошо, — Комото кивнул и включил караоке. Затем он выбрал рандомный номер, и трек начал играть. Однако Комото не собирался петь. Музыка являлась чем-то вроде маскировки. Установлена была низкая громкость, так что со стороны должно было показаться, что мы просто тихо поём. К тому же, звук, доносившийся из комнаты по соседству, был невероятно громким, поэтому любой проходящий мимо не заметил бы, что в нашей комнате висит поразительная для караоке тишина.

— Ладно. Тэндзики, у тебя есть что-то для нас?

Ю кивнул и начал раздеваться. С учётом его изящной внешности это было похоже на стриптиз. Парни моментально почувствовали себя некомфортно, девушки же смотрели так, будто им не было дела. Казалось, что они вообще не считали Ю за парня.

А может, все дело было в том, что никто из нас не был человеком, включая их самих.

— Видите? Прямо здесь.

Ю указал на левую сторону своего тела, где на красивой бледной коже красовалась отметина, похожая на шрам, в форме иероглифа «восток».

Это был «талант» Тэндзики Ю. Мы называли его «Стигма».

— Что это значит?

— Что-то на востоке? Что-то случилось или пришло с востока?

— Или, может, кто-то по имени «Хигаси»? — предположила Цудзи, глядя на чистый лист своего альбома. Карандаш в её руке упёрся кончиком в бумагу.

— Восток... Восток...

Её пальцы шевельнулись и начали выводить что-то на странице.

— «Автоматическое письмо» запустилось? — спросил Комото. Она тряхнула головой и ответила:

— Нет, я рисую это сама.

Она рисовала Ю, который выглядел довольно нелепо, стоя с рубашкой в руках. Её рука двигалась невероятно быстро и чётко. Что бы она ни взялась изобразить, всё в итоге оказывалось чуть ли не ангелоподобным, словно объект поклонения.

— Н-не надо, это не... — Ю запнулся.

— Смотри, какой секси, и не волнуйся ты так... Красивый мужчина же!

Ю сменил позу, но рисунок Нозоми был уже близок к завершению.

— Ого, твои рисунки и ты сама — две совершенно разные вещи, — сказал Мицуо, заглядывая ей через плечо. — Ты у нас такая хладнокровная, а в этом наброске столько тепла...

— Твой «Детский лепет» активен? — невозмутимо спросила Цудзи. — Или эти слова действительно исходят от твоего лица?

Когда она задирает кого-то, то всегда делает это очень спокойно и холодно.

— Что не так с моим лицом? — пусть у Мицуо и было лицо как у серьёзного парня, оно быстро краснело, и это никогда не выглядело уместным.

— Эй, Касуми-кун, а твой «В глаза» что-нибудь улавливает? — неожиданно спросила Нананэ, пытливо глядя на меня.

Я терпеть не могу встречаться взглядами с людьми, но выбора не было, поэтому я пересилил себя и заглянул ей в глаза.

Для кого-то вроде меня, кто с трудом поддерживает зрительный контакт, совершенно нечестно иметь талант, требующий именно этого.

Я вглядывался, пытаясь найти признаки чего-либо необычного в зрачках Нананэ. Она ухмылялась мне. Должно быть, со стороны мы выглядели очень странно: парень пялится на девушку, она улыбается ему в ответ, а все вокруг тихонько наблюдают за этой «игрой в гляделки».

Я попытался сосредоточиться.

Всё, что отобразилось в её глазах — лишь моё нахмурившееся лицо.

Два года назад я встречался с девушкой. В итоге она меня бросила, но однажды заметила: «Микагэ, у тебя приятное лицо, но иногда ты выглядишь так, будто сильно злишься. Это пугает». Как раз такое лицо сейчас уставилось на меня.

Я выглядел так не специально. Если честно, мне и самому это не слишком нравилось.

Пока я вглядывался, Нананэ спросила:

— Думаешь о девушке, да?

— Нет, — ответил я.

— Эй, посерьёзнее, — буркнул Комото.

— Я серьёзен! Подождите... — я попытался возразить, но внезапно заметил изменения. Мое лицо исчезло из глаз Нананэ, и чьё-то чужое возникло вместо него.

— Девочка. Ребёнок, — я начал описывать то, что увидел. — Ей… девять или десять. Подбородок немного заострён. Большие глаза, как у иностранки или французской куклы...

Пока я описывал, что вижу, слышался скрежет карандаша Цудзи, настолько быстрый и энергичный, что даже звуки музыки не в силах были заглушить его.

— Длинные волосы ниже плеч, золотой ободок... Хорошие волосы, она заботится о них. Одежда в красно-чёрную клетку, с белым воротником. Выглядит качественно и дорого... Ох, она исчезла.

Моё собственное лицо снова вернулось в глаза Нананэ.

Пределом моей силы было около десяти секунд непрерывной работы.

— Микагэ, вот так? — спросила Цудзи, показывая мне изображение девочки. Она всегда рисовала их идеально. Ей бы работать в полицейском участке художником фотороботов. Без её рисунков мои видения не имели бы никакой ценности.

— Она милая... Но я её не знаю, — сказала Нананэ, тряхнув головой. — Значит это кто-то, кого мне только предстоит узнать.

У меня есть способность видеть людей, которых в будущем встретят окружающие. Мы прозвали этот талант «В глаза».

Думаю, это что-то вроде пророческого дара, однако я не в состоянии увидеть людей, которых встречу сам. Очень много времени прошло, пока я наконец не осознал то, что это мое собственное отражение искажается в чужих глазах, позволяя видеть будущее. Я никогда никому не рассказывал об этом, предполагая, что нормальные люди сочтут это чем-то пугающим.

До тех пор, пока я не встретил пятерых людей, находящихся в этой комнате… Никто из нас никому ничего не рассказывал.

Всё началось примерно полгода назад.

Я начал прогуливать школу из-за какой-то дерьмовой причины и не знал, чем заполнить свои дни. Один мой друг накачался дурью в школе и начал размахивать ножом. У него не было семьи, только какие-то дальние родственники, так что мне пришлось прогулять еще неделю, чтобы отвезти его в реабилитационный центр в горах, и когда я вернулся, то обнаружил, что меня исключили.

Полагаю, они посчитали, что мы два сапога пара.

Пусть я и не употреблял, но был определённо близок к нему. Поэтому решил, что всё это как-то ужасно глупо, и позволил им беспрепятственно вытурить меня.

Я сказал родителям, что сдам вступительный квалификационный экзамен в университет, но и пальцем не пошевелил для подготовки к нему.

В один прекрасный день, в середине февраля, я ошивался у станции, продуваемый промозглым ветром, думая, есть ли где более или менее хорошо оплачиваемая работа на полставки, как вдруг наткнулся на друга из средней школы.

— Йо, Такэда, — поприветствовал я его.

Такэда Кэйдзи.

Кэйдзи подпрыгнул и повернулся, но расслабился, когда увидел меня.

— О-о, Микагэ! Давно не виделись.

— Встречаешься с кем-то?

— У-угу.

— По работе? Или с девушкой?

Кейдзи работал внештатным сотрудником в каком-то дизайнерском агентстве ещё со времён средней школы. В общем и целом, Такэда был хорошим малым, но сейчас его явно что-то тревожило, так что про девушку я решил просто пошутить.

Но он неловко замялся и признался:

— С девушкой.

Я присвистнул.

— Да? Наконец-то готов к таким вещам? Ну, это хорошо.

— Первый раз сегодня с ней встречаюсь.

— Воу... Что, получил от неё шоколадку на День Святого Валентина? Любовную записку в шкафчике для обуви?

Я вновь шутил, но его глаза расширились от удивления.

— Как ты узнал?

— Классика, чувак, — я рассмеялся.

Это было похоже на Кэйдзи: как всегда — старомодный, не разбирающийся в подобных вещах.

— И кто она? — спросил я.

— Её зовут Миясита Тока. Но... Не думаю, что я вообще когда-либо слышал это имя.

— Хм-м-м?

Чисто из любопытства я всмотрелся в зрачки Кэйдзи.

Моё отражение в его глазах сменилось лицом девушки. Она смотрела на меня серьёзным взглядом, в котором смешались как беспокойство из-за предстоящей встречи с Такэдой, так и огонёк надежды. Она была довольно милой.

«Выглядит хорошей девочкой, — пронеслось у меня в голове. — Думаю, Кэйдзи она подходит».

— Скажи ей «да», чувак. Я уверен, что всё получится.

— Не знаю, — Кэйдзи выглядел потерянно, и вовсе не потому что он смущался. — Я просто не могу решиться.

— На что?

— Слушай... Микагэ, каково это — бросить школу?

Это что за вопросы?

— Да ничего особенного, — я пожал плечами. — Для таких как я, идти или не идти в школу — абсолютно не важно. Я просто продолжаю жить.

—Я подумываю об уходе, — заявил Кэйдзи.

Это меня не особо удивило. Любой, кто хорошо со мной знаком, хоть раз об этом задумывался.

— Ты вроде ходишь в академию Синьё?

— В апреле начнётся третий учебный год. Все будут усиленно готовиться к экзаменам. Но какой мне смысл быть там?

— Х-м-м... Да уж, возможно, тебя и правда ждёт другой жизненный путь.

— Но если я расскажу об этом — не знаю, поймет ли меня эта Миясита.

Он был серьёзен. Он всегда был серьёзнее некуда.

— Сомневаюсь, что она так просто отступится... — пробормотал я. Девушка, которую я видел, выглядела именно такой.

— Думаешь? — Кэйдзи хрустнул шеей.

— Так когда вы встречаетесь?

Кэйдзи взглянул на часы.

— Эм... Минут через пятнадцать.

Он пришел первым? Конечно, да. Если он и Миясита начнут встречаться, то ему придётся тратить много времени, дожидаясь её.

— Тогда мне лучше исчезнуть. Держись там! — я похлопал его по плечу и развернулся, собираясь уходить.

— Эм... Микагэ! — окликнул он меня.

— Мм?

— Минэгиси... — Кейдзи замялся. — Я слышал, что он умер. Это так?

— Ага, даже похорон нормальных не было. Услышал об этом слишком поздно.

— Дерьмо.

— Никогда меня нет рядом, когда я больше всего нужен, — сказал я.

Видимо, в этот момент моя мина стала слишком кислой, потому что Кэйдзи протараторил:

— Нет... Мне кажется, ты здорово со всем справился. Я был впечатлён. Быть выгнанным из школы ради помощи другу... Я бы так не смог. Так что...

— Спасибо. Но в конечном итоге в этом не было никакого смысла, — обречённо вздохнул я. — Может тебе стоит остаться в школе ради Мияситы?

— А?

— Воспоминания об учёбе вместе с ней будут не самой плохой вещью, — бросил я напоследок, после чего небрежно махнул рукой и отправился прочь.

Стоило немного отойти, как я увидел бегущую по направлению ко мне девушку в школьной форме. Не знаю, пришла ли она сюда прямо из школы, но у неё была спортивная сумка «Spalding» через плечо.

Это была девушка, которую я только что видел — Миясита Тока.

Почему-то я почувствовал себя очень довольным. Улыбка начала возникать на моём лице, но я поспешно подавил её и отступил, пропуская девушку на первое свидание. Мой взгляд был настолько прикован к ней, что я забыл посмотреть вперёд и... врезался в другую девушку.

— Что за чёрт? — сказала она, явно разозлённая, готовая мне врезать. Девушка была достаточно высокой и носила большие круглые солнечные очки.

— Виноват, — ответил я.

Я смотрел, как Миясита Тока проходит мимо, нервничая и слегка покраснев. Только когда она скрылась из виду, я отступил и внимательно осмотрел незнакомую девушку, после чего извинился.

— Что... Кто эта девушка? — незнакомка сняла очки. Оказалось, что стоявшая передо мной особа была моложе, чем я думал.

— Ох, я не знаю её. Но она собирается познакомиться с моим другом, — я сказал правду, ожидая, что она воспримет это как шутку. Но она посмотрела на меня с подозрением и спросила:

— Что это значит?

Я абсолютно не понимал, почему она так серьёзно к этому отнеслась, но меня это не особо заботило, поэтому ответил первое, что взбрело на ум:

— Эх, забей, я просто хотел закадрить тебя.

Я ожидал услышать от неё сначала что-то вроде: «Не будь дебилом», а затем удаляющиеся шаги.

Но вместо этого она протянула долгое: «Хм-м-м-м», и нахмурилась, после чего наклонилась и... понюхала меня.

— Ты используешь какой-то одеколон?

— Нет, — обескураженно ответил я.

— Тогда ты должен быть осторожен. Я чувствую запах крови на тебе. Скоро.

— ...что?

Я замер. Внезапно у меня возникло ощущение, что она чем-то похожа на меня.

Вот такой была первая встреча моего «В глаза» с «Ароматом» Нананэ Кёко.

В то время никто из нас не думал, что мы вместе окажемся в банде. Наши способности были пророческими, но мы никогда не задумывались о том, чтобы приносить кому-то пользу с их помощью.

Со временем наше число достигло шести человек. Собрание людей, пытающихся уловить проблеск будущего. Наши силы сами по себе были не очень хороши, но вшестером мы могли время от времени делать точные прогнозы.

Мы никогда не обсуждали, что будем делать, когда удастся предсказать что-то определенное. Я предполагаю, что Комото всерьёз был намерен использовать наши силы ради помощи людям. Однажды он предсказал, что у одной беременной женщины скоро отойдут воды, и отправился в то место, где это должно было произойти, чтобы подхватить её, прежде чем она упадёт на тротуар. Но такие ситуации происходили крайне редко. Большую часть времени мы просто пытались найти способ как-то применить силы, которыми обладали.

Как караоке, которое существует, потому что ты не можешь громко петь где вздумается.

— Но кто этот ребенок, которого ты нарисовала?

Наша встреча продолжалась в сопровождении приглушенной музыки караоке.

— Она выглядит богатой.

— Ставлю, что еще и немного высокомерна.

— Если она богата, то, возможно, кто-то хочет ограбить её?

— Нам не нужно больше денег, — Нананэ подняла спортивную сумку с пола и положила на стол, расстёгивая молнию. На первый взгляд вы могли бы подумать, что это просто случайные клочки бумаги, но если присмотрелись бы, то поняли, что на самом деле в сумке лежали банкноты по десять тысяч йен. Они не были собраны резинками, нет, это была просто огроменная куча наваленных кое-как денег. Их суммарная стоимость превышала десять миллионов йен.

— Черт, я не могу поверить, что ты ходишь со всем этим, — сказал Мицуо.

— Ну, я не могу оставить их дома. Что бы мне пришлось сказать моим родителям, найди они это?

— Я бы засунул их в камеру хранения на вокзале.

— Ох, хорошая идея. Не думала об этом. Тогда так и поступлю.

— Хе-хе... Я умный, видите.

— Обе идейки стоят друг друга, — хмыкнул Комото.

— Тогда что ты предлагаешь, Комото-кун?

— Я живу один. Могу спрятать на шкафу.

— Ты счастливчик. Касуми-кун?

— Ящик стола, — коротко бросил я.

— Родители не найдут?

— Они не из тех, кто будет туда смотреть, — пробормотал я.

Их никогда не было дома. Моя мать ушла в другую семью, а отец спал в квартире своей любовницы.

— Хм-м-м-м, — протянула Нананэ, после чего ткнула пальцем прямо мне под нос.

— Ты снова стал мрачным!

— Да отстань ты!

— Я имею в виду... Мы уже несколько месяцев встречаемся вот так, но я ни разу не видела твоей улыбки! Во всяком случае, настоящей, — Нананэ не собиралась от меня отставать.

— Просто ты сама слишком много лыбишься.

Мицуо покатился со смеху:

— Ха-ха-ха-ха, он тебя подколол!

— Ой, кто бы говорил, — Нананэ покосилась на Мицуо.

Он просто продолжал беззаботно смеяться, как вдруг...

— Что там? — воскликнула Цудзи.

Мы удивлённо посмотрели на неё. Она же, в свою очередь, испуганно уставилась на Ю, так что все обернулись к нему.

— Ах...

Он держал в руках рисунок с девочкой, которую я увидел.

Ю обернулся к Цудзи, удивлённый:

— Ч-что?

— Тэндзики, ты просто так сосредоточенно и серьёзно смотрел на картинку, — сказала Цудзи, указывая на рисунок. — Мне показалось, будто ты её узнал.

— Н-нет...это не то... Я...я просто подумал, что она довольно хорошенькая.

— Так Тэндзики педофил! — хихикнул Мицуо.

— Ладно, дай-ка теперь мне взглянуть, — сказал Кодзи, забирая рисунок и вглядываясь в него.

— Хм-м-м-м...

Несколько секунд спустя его взгляд расфокусировался, голова безвольно опустилась, и всё тело начала бить крупная дрожь.

— Началось, — резюмировала Нананэ.

— Шшш, — зашипел на неё Мицуо.

Комото сомкнул губы, затем открыл. Появился звук, близкий к свисту, похожему на тот, когда ветер дует сквозь трещину.

Так начинала работать способность Комото Кодзи — «Шёпот».

— Ф-в-в-в-в-в-в...хух-х-х-х-х-х...

Из его рта исходил странный неразборчивый шум. Я никак не мог поверить, что подобное можно воспроизвести вслух при помощи голосовых связок.

— Гха-а-а-а-а-а, затем...

Слово.

Мы затаили дыхание, прислушиваясь, в надежде уловить слова.

Прерывающийся голос, что донёсся до наших ушей, не принадлежал Комото. Возникло ощущение, что сейчас в его тело вселился некто иной.

Как и образы, которые я видел при помощи моего «В глаза», этот голос принадлежал будущему.

Откуда-то кто-то говорил что-то:

— ...ир, мир... Если ты хочешь мир, тогда...

Голос маленькой девочки. Прекрасное чистое сопрано, будто из хора.

— Тогда ты сможешь получить его. Если убьёшь меня...

Мы все застыли, не в силах пошевелиться.

Убить?

Получить мир?

Что?

Но это было все, что сорвалось с уст Комото. Он содрогнулся и вернулся в чувство.

— У-ух-х... — он уставился на нас. — Способность активировалась? Что я сказал?

Комото никогда не знал, что произносил в том состоянии, поэтому ему всегда приходилось спрашивать нас об этом.

Но сейчас никто из нас понятия не имел, что ответить. Мы просто неподвижно сидели, совершенно ошеломлённые услышанным.

Кадзумия Мицуо — «Детский лепет»

Кадзумия Мицуо — один из членов нашей группы. Ходит в частную старшую школу с гарантированным приёмом в колледж. Не хулиган, и имеет вполне обычные оценки. Его родители — простые люди среднего класса, тщательно выполняющие свою работу. Не гений, даже несмотря на талант предсказания будущего, появившийся ещё в детстве.

Когда он сказал своей семье, что дядя скоро умрет — все на него сильно обозлились. После того случая он перестал рассказывать людям о том, что видел. Его дядя и без того был очень болен, никто даже не осознал факта предсказания, слетевшего с уст ребёнка.

Его «Детский Лепет» вполне мог бы обеспечить наиболее детальное видение будущего, среди шести «талантов» группы, но из-за того, что он не часто концентрировался и вдумывался в то, что видит, его пророчества всегда были слишком расплывчаты.

Он никогда не мог подобрать слов для описания видений, и в итоге использовал почти что бессмысленные фразы, вроде: «немного скрипучий» или «должно быть, пушистый».

Фактически, его способность и стала причиной создания нашей банды около полугода назад. Именно из-за неё, и небольшой доли легкомысленности...

— М-м-м?

Кадзумия наслаждался фруктовым парфе в уличном кафе неподалёку от станции, когда парочка заняла стол рядом с ним.

Высокая девушка и парень чуточку выше неё. Мицуо пришло в голову, что они неплохо смотрятся друг с другом.

По какой-то причине ему были знакомы их лица, но смутное воспоминание не поддавалось дешифровке, так что решил сходу спросить:

— Хей, как дела?

Они обернулись и посмотрели на него с опасливыми выражениями на лицах.

— Ты ещё кто? — спросил парень.

Только что он выглядел добродушным, но сейчас в его глазах появился стальной отблеск.

— А? Ты разве не помнишь, как мы вшестером... — начал Мицуо, не сильно задумываясь о том, что говорит.

— В каком смысле? — перебила его девушка. — Мы видим друг друга в первый раз.

— Ха? Этого не может быть, шестеро... — сказал Кадзумия, а потом до него дошло.

Что за «шестеро»? Даже он сам не понимал откуда взялась эта цифра.

— Чёрт... это будущее.

Иногда с ним случалось подобное. Он сам не замечал того, как заглядывает в будущее. В конечном итоге, былое и грядущее в его словах словно переплетались между собой.

— Что? — парень нахмурился. — Он сказал...

— Будущее, — констатировала девушка, одарив Мицуо оценивающим взглядом.

— Касуми, от него пахнет так же, как и от тебя. В скором времени он встретит подобную судьбу.

— В его глазах… мы и ещё три человека. Причём выглядим друзьями.

Мицуо не мог разобрать то, что они бормотали друг другу. Минуту он смотрел на них, пока до него наконец не дошло.

— Значит... вы тоже? — сказал он, и широкая улыбка отразилась на его лице.

Эта парочка — Микагэ Касуми и Нананэ Кёко — синхронно кивнули.

— Ага.

— Да, наверное.

Когда Мицуо постарался объяснить им суть своей способности, Нананэ Кёко рассмеялась.

— Чего...? Ты даже не знаешь, как она работает? Но в таком случае, польза от неё она сопоставима с лепетом ребёнка.

С тех пор у «таланта» Мицуо появилось своё название — «Детский Лепет».

***

— Горячо, но холодно, — промямлил Кадзумия, наблюдая видение «мира» девушки.

Они уже потратили три зарезервированных часа в караоке и были на втором продлении. На столе лежали закуски, бургеры и остатки картошки, которую они притащили, а также куча пустых бутылок. Проносить еду внутрь было запрещено, так что если их поймают — выгонят и оштрафуют.

— Ничего конкретного, как обычно, — фыркнул Комото.

— Ага... Но большего я сказать не могу. Сначала было очень жарко, а потом пш-ш-ш — и резко похолодало.

— Там был огонь? — спросила Нананэ, но Мицуо покачал головой.

— Не думаю... Было ясно, и одновременно нет.

— Всегда ты говоришь загадками, — пожал плечами Касуми, после чего повернулся к Тэндзики Ю. Их глаза встретились.

Касуми нахмурился и сказал ему:

— Эй, Ю, не шевелись.

— А...?

— У тебя в глазах что-то странное.

Цудзи Нозоми тихо взяла свой скетчбук.

— Начинай.

— Не уверен, мужчина это или женщина. Такое чувство, будто я его уже где-то видел, но не знаю где именно. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, чёрная помада. Носит плащ? Шея и подбородок скрыты под чёрным воротником. На голове ненормально высокая шляпа, похожая на цилиндр, скрывающая глаза. Не знаю, улыбается он или нет... Прикидывается дурачком? Левый глаз сужен, правый уголок рта приподнят, и глаза...

Пока он описывал это, Тэндзики Ю начинал всё сильнее нервничать.

— Что? — наконец спросил он.

— Пропал.

— Эй, Микагэ, ты серьёзно, или решил поиздеваться над нами?

— Э? В смысле?

— Ну... Я имею ввиду... Ты описал Бугипопа.

— Бугипопа? — спросил Мицуо.

— Это ещё что? — добавил Комото.

— Вы не знаете? Точно... О нём известно только девочкам... Ты слышала о нём, Кёко?

— А-а? — Нананэ выглядела растерянной. — Н-нет...

— Я думала, все девочки слышали эту историю.

— Ну, наверное, все девочки с друзьями...

— Тэндзики, а что насчёт тебя?

— Э?

— Выглядишь слишком удивлённо.

— Д-да, слышал о нём... От девочки.

— Видимо, наш плейбой всегда в курсе всего вокруг, — посмеялся Мицуо.

Цудзи поведала группе о Бугипопе,

Убийца. Бог смерти. Носит чёрный плащ и чёрную шляпу. Он убивает людей быстро, без боли, на рассвете их молодости. Его или её настоящая сущность неизвестна. Бугипоп появляется из ниоткуда и также быстро исчезает.

Слухи звучали довольно странно, но Цудзи честно рассказала всё, что знала.

— Должно быть, он прекрасный парень... Но, всё же, это просто городская легенда.

Пока она объясняла, каждый из группы посмотрел на скетч.

— И Тэндзики встретит кого-то, кто так одевается? — спросил Комото. Он был единственным, кто воспринял новую информацию со всей серьёзностью.

— Какой-то косплеер?

— Не знаю, может, он действительно существует. Никогда не знаешь, встретишь ли ты бога смерти, скрывающегося в темноте за углом...

— Аргх, нет! Твои слова меня очень даже пугают, знаешь ли!

— О-о? Не думала, что ты такой.

— Как это понимать?

Пока остальные болтали, Тэндзики Ю молча стоял один-одинёшенек.

— Бугипоп... — пробурчал он.

— Что случилось, Тэндзики? Тебя что-то расстроило? — спросил Мицуо, подсаживаясь к нему.

— М-м... Не... Ничего.

— Переживаешь на счёт Бугипопа?

— ... ...

— Худшее, что есть в этих предсказаниях — то, что мы не знаем когда это дерьмо произойдет. И никак не узнаем. Может — завтра, может — через пару недель, а может и через полгода. Думаешь, та маленькая девочка и Бугипоп как-то связаны?

— Не знаю.

— Да, нам мало что известно, — кивнул Мицуо. — Не знаю как ты, но я напуган историей о Бугипопе.

— Ха? — поднял взгляд Ю.

Мицуо снова кивнул.

— Пустые слухи? Истории о зловещих монстрах? Если так подумать, то это не отличается от того, чем занимаемся мы.

В комнате повисла тишина. Мицуо продолжил:

— Понимаешь? Если кто-то увидит, чем мы тут занимаемся, они сочтут это супер странным. Тогда история о нас не будет отличаться от истории о Бугипопе.

— Эй, это перебор! — возмутился Комото. — Мы не убийцы!

— Я не это имею ввиду. Просто... Мы не совсем нормальные. Мы отличаемся от обычных людей, — сказал Мицуо, ухмыляясь.

— И правда, — кивнул Касуми. — Комото, с этим ты не согласиться не можешь.

— Конечно. Но благодаря этому, мы можем творить чудесные вещи, — уклончиво ответил Комото.

— Ты как всегда, Кодзи, — фыркнула Нозоми, загребая горсть чипсов. — Тебе стоит поучиться легкомысленности у Кадзумии.

Мицуо громко засмеялся:

— Поучится чему?!

— Эй, Нозоми, — вздохнул Комото.

— Она права, — вмешалась Нананэ. — Касуми, тебе тоже следует кое-что в себе изменить. Прекрати вечно выглядеть так мрачно.

— Опять началось?

— Пхахаха! С этого момента, вы все — мои ученики! — Мицуо широко расставил руки, образовав приветственную позу.

Комото опустил голову, утомлённо простонал, и снова поднял её.

— Ладно, ладно. Мы ненормальные. Мы — фрики. Но это не та вещь, о которой стоит волноваться, Тэндзики.

Ю тихо смеялся над их словами.

— А-Ага, спасибо... Вы — лучшая поддержка, — ответил он.

И он не пошутил.

***

В то же время, в другой части мира, корабль плавал в гавани.

На первый взгляд — обычное рыболовное судно, но люди на палубе не были похожи на рыбаков, а их глаза угрожающе светились. И их никак нельзя было назвать уроженцами этой страны.

— Организация Това добралась до нас? Ты уверен?

— Мы потеряли контакт с прикрытием и «объектом» внутри страны. Видимо, линии связи оборвались. Предполагаем, что их всех убили.

— Господи...

На каком бы языке они не ругались, это точно был не японский.

— И что теперь? Если будем стоять на месте, они нас точно найдут. Им наверняка уже известно наше местонахождение...

— Дерьмо, мы ведь только добились успеха... Будь проклята Организация Това!

Мужчины пробежали по кораблю к задней каюте и вломились в неё.

В крошечной комнате, похожей на клетку, тихо сидела девочка. Красивая и с лицом, как у куклы. По виду, ей было лет десять.

Она расчесывала свои длинные, чёрные волосы.

Совершенно не удивившись, она посмотрела на разгневанных мужчин.

— Что думаешь? Быть может, если мы избавимся от неё, Организация Това не будет на нас охотиться?

— Не говори ерунды! Забыл, сколько нам стоило привести её в стабильное состояние? Нужно как-то доставить её покупателю!

— Но...

Они общались так, будто девочки здесь нет, или она какая-то вещь.

Её губы были крепко сомкнуты, она пристально смотрела на людей.

— В любом случае, нам нужно бежать с этого корабля. Они точно знают, что мы тут, и найдут нас в любом случае, куда бы мы не поплыли. Нужно сходить.

Говорящий носил чёрную повязку на глазу. Тон его речи был ровным, и он по очереди переводил взгляд на каждого из людей, стоявших рядом. Очевидно, человек с повязкой был их лидером.

— Ладно... Давайте выдвигаться.

Один из людей грубо схватил девочку.

— Эй, Кит! Пошли!

Она не сопротивлялась, но в то же время была не слишком покорной. Мужчина силой тащил её по коридору, и как только они дошли до конца —девочка вырвалась из его хватки, побежав обратно в каюту.

— Ч-Что за чёрт?

Побежав за девочкой, они застали её с золотым ободком в руках, который она оставила на кровати. Он был ей очень дорог.

— Забудьте, — мягко сказала она. В её тоне чувствовалась некая сила, будто ей было совершенно не страшно, какая бы судьба её не ожидала.

***

Мицуо, Касуми и остальная группа потратили восемь часов в караоке, так и не узнав ничего конкретного. В итоге, они сдались.

— Что поделать.

— Такое случается!

Они собрали оставленный мусор в мешок и спрятали его в сумку Комото, таким образом работники заведения никогда не узнают о том, что они что-то сюда проносили.

Выйдя в коридор, ребята наткнулись на пару из соседней комнаты. Молодые люди, скорее всего из старшей школы. Другая пара из их компании всё ещё оставалась внутри комнаты, и они стояли, по-видимому, дожидаясь её.

— Эй, Саотомэ, не против, если мы пойдем без тебя?

— Ага, я вас догоню, — ответил парень внутри. Он повернулся к девочке и спросил:

— Всё нормально?

Мицуо и другие прошли мимо двери, пока парень внутри помогал своей спутнице встать. Она, видимо, очень хорошо «повеселилась», потому что выглядела чересчур изнурённой. Никто не придал этому значения; все просто прошли мимо.

Снаружи уже стемнело.

Шестеро сказали друг другу «пока» и разошлись.

Комото однажды отметил, что им не стоит знать домашние адреса друг друга, так что ни один из них не мог с точностью сказать, кто и куда направляется.

Но так вышло, что сегодня Мицуо и Касуми пошли в одном направлении.

— Знаешь... — сказал Мицуо.

— М-м? Что?

— Нам точно нужно держать это дерьмо в секрете?

— Может быть. То есть, в таком случае, нам не придётся волноваться о том, что за нами кто-то следит, верно?

Касуми пожал плечами.

Мицуо нахмурился.

— Они тоже не хотят, чтобы за ними следили.

— Конечно, — сказал Касуми. — Только если один из нас не притворяется, что имеет силы.

— Ха? — Мицуо остановился, ошеломлённый.

Касуми не стал ждать, так что тот быстро его догнал.

— В-в каком смысле?

— В каких-нибудь ТВ-шоу так происходит всегда. У секретных агентов правительства обязательно есть заметка о каждом человеке с суперсилами.

Касуми никогда не казался настолько встревоженным. По Мицуо же было видно, что эта идея доселе не посещала его голову.

— С-серьёзно?

— Не, я шучу, — раздражённо ответил Касуми.

— Д-Да? Фух, ты меня удивил, — Мицуо вытер холодный пот со лба.

— Но если бы я не шутил... Ты самый подозрительный, Мицуо. Твои способности слишком расплывчатые. Ты можешь притворяться, что имеешь их.

— Н-не говори так...

— Хотя, зачем хранить заметки о настолько дерьмовых «талантах», как у нас?

Слова Касуми звучали немного огорчённо.

— В любом случае, тебе есть куда расти, а вот «В глаза» всегда останутся такими, какие они есть.

Мицуо опустил голову и с минуту смотрел себе под ноги, после чего спросил:

— Микагэ, тебя когда-нибудь беспокоило такое...?

— Какое?

— Ну то, что мы можем упускать что-то... Что-то очень важное?

— Да... Как раз сегодня было это чувство.

— Я не Комото, но думаю, что если мы что-то и найдём, то лишь нам самим будет по силам разобраться с этим.

— Не похоже на тебя. Какое-то предчувствие, или что?

Мицуо промолчал, после чего встряхнул головой и сказал:

— Я не знаю.

— «Горячо, но холодно», не об этом?

— Нет... Не знаешь, что такое Организация Това?

— Чего?

— Это только что появилось у меня в голове.

— Какие кандзи у этих слов?

— Было бы легче, знай я это... — заурчал Мицуо.

Касуми немного поглазел на него, после чего засмеялся.

— Ты и правда мрачнеешь, когда находишься рядом со мной, а со всей группой в приподнятом настроении.

— Правда?

— Копируешь мой стиль?

— Не специально...

— Да ладно... Я думаю, глубоко в душе ты просто классный чувак.

— Я-я? — Мицуо воспринял это как комплимент и покраснел.

Касуми громко засмеялся.

Кадзумия уставился на него.

— Что смешного?

Но Касуми продолжал смеяться.

— Серьёзно, что? — спросил Мицуо, но незадолго после рассмеялся сам.

— Нам пора разделиться, — Касуми махнул рукой.

— К-Конечно... — Мицуо промедлил, но потом собрался с мыслями. — Эй, Микагэ...

— М-м?

— Ты правда встречаешься с Нананэ?

— Нет, — скривившись, ответил Касуми.

— А если ты найдешь себе девушку, ты расскажешь ей о своём «таланте»? — вопрос Мицуо прозвучал очень серьёзно.

Касуми поднял бровь и немедленно отрезал:

— Никогда.

— Значит нет, — вздохнул Кадзумия, глядя себе под ноги.

Когда он поднял голову, Касуми уже уходил.

Мицуо смотрел на него и думал:

«Мне одному кажется, что это слишком одинокий путь в жизни?»

Он был уверен, спроси других, те бы удивились заданному вопросу, но Мицуо был простодушным парнем и не мог просто так прогнать свои чувства.

И это бы определило его судьбу.

Нанамэ Кëко — «Аромат»

«Талант» Нананэ Кёко — «Аромат». Даёт возможность чувствовать запахи будущего.

Нананэ лгала остальным пятерым, говоря, будто ходит в некую школу, тогда как на самом деле вообще не училась. Отказываясь назвать свой настоящий возраст, она настаивала на том, что ей нет двадцати. И никому даже в голову не приходило, что Нананэ — младшая из них. Всё дело было в росте, достаточно высоком для её возраста.

Самой же большой её ложью были слова о том, что она из нормальной семьи среднего класса и живёт где-то поблизости. В реальности всё это было чистейшей воды вымыслом.

***

Иногда, видя, что Мицуо явно доволен собой, я схожу с ума. Нет, я не питаю к нему ненависти или иных сильных негативных чувств. Банальное желание: «хорошо было бы встретиться с ним немного позже», вот и всё.

Касуми и я — первые, из нашей группы, познакомившиеся друг с другом. Пусть раньше мы и были просто активным дуэтом, наша «банда» началась именно с нас двоих.

И иногда мне интересно: останься мы с Касуми вдвоём до сих пор, стал бы он ближе ко мне?

Я влюблена в него.

Но, независимо от того, сколько намёков адресуется ему, он просто думает, что это всё шутки, поэтому я всегда за компанию смеюсь над тем, что говорю и делаю. Конечно, на самом деле я не пробовала по-настоящему дать ему понять о своих чувствах. Просто не в силах заставить себя сказать ему в лицо: «Я люблю тебя».

Наша шестёрка использовала пейджеры для связи друг с другом. Все устройства были зарегистрированы на имя Комото Кодзи. Заплатил за них тоже он. Сейчас у всех нас денег куры не клюют, но когда мы встретились, наши средства были скудны, под стать нашему возрасту, поэтому Комото можно назвать действительно щедрым парнем. По крайней мере, он провёл много времени в раздумьях о том, как поддерживать постоянную связь между нами.

Для нашей тройки — Мицуо, Касуми, и меня — нахождение Комото и Нозоми было делом случая.

Встретившись в субботу, мы болтались в кафе у станции, наблюдая за протекающей мимо толпой и задаваясь вопросом, бредут ли в этой массе людей три будущих члена нашей группы. И они были в ней!

— О! Там, — Касуми ткнул куда-то указательным пальцем.

Наши головы машинально повернулись в том направлении. По противоположной стороне улицы шли двое: парень и девушка. Причём они не шибко смахивали на пару. Скорее на брата и сестру.

— Гм, да, — кивнул Мицуо.

Я ума приложить не могла, как работала его сила или как он с её помощью получал информацию, поэтому мой вопрос был вполне логичен:

— Уверен? Тебе можно доверять?

Мицуо в один миг расстроился.

— Э-это правда! Я не знаю, как… я просто знаю! — буквально заорал он.

— Ш-ш-ш! Тише! — зашипел Касуми-кун.

Поздно. Все уставились на нас.

— Ух… ах-ха-ха, извините! Ничего такого! Не обращайте на нас внимание! — я широко улыбалась всем, отрицательно качая головой.

Окружающие похихикали и продолжили идти, куда шли. Пунцовая, я прошептала:

— Из-за тебя попала в неловкое положение. Мицуо-кун, ты получишь за это!

— Я... я не хотел!

Он тоже залился краской. Касуми не говорил ничего. Я проследила за его взглядом. Пара на другой стороне улицы тоже смотрела на нас.

— Йо, — махнул рукой Касуми.

Парень посмотрел на девушку. Та утвердительно кивнула.

А потом они подошли к нам, и я почувствовала тот же запах, коим был пропитан Касуми, но их действие всё равно удивило меня.

— Похоже, вы знаете нас, — сходу заметил парень, чьё имя — Комото Кодзи — нам только предстояло узнать.

— Похоже, вы знаете, чем мы занимаемся, — ответил Касуми.

Девушка — Цудзи Нозоми — смотрела на Мицуо.

— Я слышала твой голос раньше. Те слова, что ты только что кричал.

Тогда она имела в виду, что «Шёпот» Комото ретранслировал вопль Мицуо. Его друг, Нозоми, слышала эти слова и сейчас вспомнила голос.

Позже они объяснили эти детали, но в тот момент происходящее обескуражило меня.

— Почему мы вдруг собрались в группу после всего того времени, что болтались по одиночке? — задала вопрос я.

Касуми пожал плечами.

— Каждый из нас пробовал предсказать будущее, и предсказал, что мы встретимся. Наши пророчества в чём-то сходятся.

— Может быть, — сказал Комото. -— А вы кажетесь уравновешенными.

Оглядываясь назад, наша величайшая проблема заключалась не в сверхъестественных силах, которые мир не мог принять, или в том, что самоуверенность опьянила нас, заставив откусить больше, чем могли прожевать, нет.

Просто мы слишком легко нашли друг друга. Легко подружились. Всё шло аномально гладко. Абсолютно никаких проблем. Те же сто двадцать миллионов иен тому наглядный пример. Их добыча не вызвала трудностей. Среди нас отсутствовали люди, способные превратить вопрос с огромной кучей денег в проблему: мы просто разделили её, как карманные деньги. Всё получалось слишком легко...

***

Кто-то приближался. Чувствуя это, он вышел из режима ожидания.

Как оружие для разрушения, его тело было оснащено функцией гибернации.

В затяжных истощающих битвах, или когда поступал приказ подождать до возможного задания, эта способность позволяла ему годами выживать без пополнения запасов.

"Что-то попалось в мою ловушку?" — его вопрос был адресован самому себе.

За долгие годы изоляции он выработал привычку беззвучного разговора с самим собой. Его миссии — всегда одиночны, как следствие — крайне редкие контакты с иными мыслящими индивидами.

Он начал беззвучное движение. Путь пролегал не сквозь джунгли, и не сквозь поле боя, но сквозь коридоры обычной высотки в самом обычном городе. Много денег в здание явно не вкладывали: не было высокотехнологичных систем безопасности или чего-то подобного. Обычная, ничем не отличающаяся от других многоэтажка.

Он поднялся на вершину винтовой лестницы, приблизившись к обычно закрытому аварийному выходу, где была заложена ловушка, срабатывания которой он так долго ждал.

Приманка — сто двадцать миллионов йен.

Но обычный человек не способен раскрыть её местоположение, в отличии от человека экстраординарного.

Человека, контролируемого системой, создавшей его. Организацией Това.

Тип людей, что знает вещи, о которых ему не должно знать.

Им было под силу то, на что обыватель не способен. Таких людей в Организации называли MPLS, но он не знал происхождения и расшифровки данного названия.

«Они здесь».

Свет разогнал тьму. Кто-то щёлкнул выключателем внизу.

Он прятался в тени, где коридор от аварийной лестницы присоединялся к центральному зданию, и был совершенно невидим с лестницы.

Шаги приближались.

«Трое мужских особей, две женских...все молодые. Средний-поздний подростковый возраст».

Крошечные изменения в отголосках их шагов говорили ему о высоте и весе приближающихся, и даже давали грубое представление о любых болезнях, которые те могли иметь.

Послышались голоса.

— М-м-м, вот! Я помню это головокружительное чувство.

— Я определенно чувствовала эту пыльную плесневелую вонь.

— Так это действительно здесь? Это сокровище или что? М-м, Комото?

— Я не могу слышать свою собственную силу, поэтому тебе придется судить об этом.

— Я знаю, но...

— Черт, какие же эти лестницы длинные.

— Ты можешь подождать здесь, Нозоми.

— Всё нормально. Не беспокойтесь обо мне.

Мало кто из слушателей мог бы понять, о чём они говорят.

«Произнесено слово «сила»».

Он кивнул самому себе.

Эта группа предсказывала свои действия и знала о своём приходе сюда...

Прибыли ли они, так как знали, что придут, или пришли, потому что считали, что так должно произойти? Предсказали ли они это или склонили будущее к такому варианту развития событий? Это был парадокс, причём тот, где правда никогда не будет раскрыта.

В любом случае, это — не его проблема.

Проблема в том, что делать.

Если они опасны, он должен немедленно устранить их. Если нет, то нужно провести захват. Убить, или захватить...

Он молча подождал, пока пятёрка прошла мимо, не заметив его.

Они нашли сумку на полу этажом выше.

— Вау!

Донеслись ликующие возгласы.

— Твою мать, это реально... Сколько там?

— Я думаю, тянет на сокровище. Не совсем то, о чем я мечтал, но...очень... реальный мир.

— Ах... Касуми-кун, я уже слышала это.

— Ох.

— Эту фразу я предсказал?

— Так странно! Слышать свои слова, до того как произнесёшь их!

— Теперь ты понимаешь, как странно я себя чувствую все время.

— Ты просто чудак, Мицуо!

— Не будь злым!

Они явно взволнованы, однако не отреагировали на деньги так, как он предполагал. Скорее, эти подростки просто наслаждались моментом.

— Но как они оказались здесь? Я, конечно, слышала истории о больших суммах, которые прячут в бамбуковых рощах, но...

— Это деньги не кажутся спрятанными.

— Средства заброшенной компании?

— Такая история происхождения была бы самой скучной.

Он двигался тихо, приближаясь. Люди увлеклись разговором и никто из них не смотрел на лестницу.

«Вопрос в числе… Пять — это много. И они скоординированы друг с другом. Я должен расценивать их как серьёзную угрозу».

Решение пришло незамедлительно.

Он должен использовать достаточно силы, чтобы отключить их, и убить, если это необходимо.

«Правильно...!»

Он приготовился прыгнуть, собираясь разделаться со всеми пятью одновременно.

И только тогда… Один из людей посмотрел прямо на него. Высокая девушка.

Её глаза встретились с его.

— !

Мгновение он колебался.

Девушка нахмурилась, а затем сделала кое-что, во что он не мог поверить.

— Ах! — воскликнула она, указывая прямо в его сторону. С улыбкой, излучающей чистую радость и доброжелательность, девушка воскликнула:

— Я знаю тебя!

— Хм?

Он моргнул, полностью сбитый с толку этим теплым приветствием. Никогда в жизни ему никто не улыбался.

***

Все обернулись на мой крик.

— Ох, ты права! Это он! — сказал Касуми.

Он видел новичка в глазах Мицуо. Нозоми отразила описанное лицо в своём скетче, потому мы все знали, как он выглядит. Незнакомец — парень с очень красивым лицом.

— Эм...

— Ты тоже знаешь нас? — спросил Комото.

— Н-нет, я, эм… — он запинался, сбитый с толку. — Почему вы здесь? Это чьи-то деньги?

Мицуо-кун разразился смехом.

— Нет! Они принадлежит шестерым из нас.

— Шестерым?

— Включая тебя, — уголки рта Нозоми потянулись вверх.

Обычно она носила маску непроницаемого лица, но редкие озарения улыбки делали её невероятно милой.

Всё ещё глядя на нас, незнакомец моргнул.

Мы спустились по лестнице и окружили его.

— Не хочу давить на тебя, но сейчас ты — один из нас, — начал Комото.

— О-один из вас?

— Твои слова звучат подозрительно, и я не виню тебя в этом. Но ты ведь не похож на других людей? Это и привело тебя сюда, верно?

— Э-э-э...

— Не надо это скрывать! — принялся утешать незнакомца Мицуо. — У всех нас есть «таланты». Мой зовётся «Детским Лепетом». Славное название, да?

— Мой — «Шёпот».

— Ух, так...вы можете...предсказывать будущее? Как...

— Ага, — кивнул Касуми.

— В самом деле?

— Будь это не так, никто бы не стоял тут сейчас, — пожал плечами Касуми.

Видимое безразличие ко всему — это так похоже на него.

— Так вы...друзья?

— А ты? — спросила я, счастливая. — Хочешь быть нашим другом?

Он удивлённо взглянул на меня.

— Я? Ваш друг?

— Плохо, что ли?

— Н-нет, просто... Я, вы знаете… Вы просто никак не можете доверять мне, — он бормотал, опустив голову.

Мы переглянулись.

А потом все разом прыснули смехом.

— Ч-что?

— А у тебя есть чувство юмора, приятель, — сказал Комото. — Не беспокойся. Тут никто не доверяет друг другу.

— Мы все держим свою личную жизнь в тайне, — добавила Нозоми. — Тебе не нужно ничего нам рассказывать.

— Но...

Я подмигнула ему.

— Но мы всё ещё друзья. В этом можно быть уверенным.

— Да уж.

— И довольно долго, — вмешались Касуми и Мицуо.

— Друзья... — робкое слово слетело с губ мальчика, похожего на заключенного, впервые за десятилетие увидевшего солнечный свет.

— Как тебя зовут? Меня — Комото Кодзи.

Мы все назвали свои имена.

— Меня… Меня зовут Ю. Тэндзики… Ю.

Он казался крайне смущенным тем, что ему приходится представляться.

— Восхитительное имя же! Касуми-кун, теперь ты не одинок!

Касуми насупился, а Тэндзики ещё больше покраснел.

***

Таким образом, нас стало шестеро.

Много событий произошло до сегодняшнего дня, но почти все они — малозначимы и не стоят упоминания.

Комото помогал людям, спас ребёнка, предупредил огонь за пять минут до того, как начался пожар, и всё в таком духе. А что я? Мне просто было весело.

Мы встречались три раза в неделю. Без какого-либо установленного графика. Если кто-нибудь делал прогноз, он давал остальным знать через пейджеры. Нашей основной точкой сбора были караоке-клубы.

— Похоже на пустую трату времени, — однажды пробормотала я.

— О чём ты? — недоумённо спросил Комото.

— Имею ввиду, что мы никогда не пели! Всё это время ходили в караоке, но... — я махнула рукой в сторону машины, которая выплёскивала из себя песни жанра энка.

— Ты хочешь петь? Вообще не знаю ни одной песни, но если желаешь, то составлю тебе компанию. Кто ещё? — спросил Комото.

— О-оставь меня в покое, — ответил Мицуо, тряся головой. — Я не люблю петь.

— Медведь на ухо наступил? — хихикнул Комото.

Мицуо-кун покраснел и взорвался:

— Я просто не люблю петь!

— Аналогично, — заметила Нозоми.

— Хм? — мои уши явно обманывали меня, — Но у тебя же красивый голос.

— Ну извините, — она развела руками и бросила взгляд на Комото. Проверяла ли Нозоми его реакцию? Тот же был слишком занят, подтрунивая над Мицуо.

— Ладно, Касуми-кун? Тэндзики-кун?

— Я не против, но... — сделав усилие, согласился Тэндзики, весь дрожащий от смущения. Нет, он физически не сможет петь.

— Не беспокойся, я не заставляю тебя, — мой взгляд переключился на Касуми.

Затянулась неловкая пауза.

— Эм...

— Они не получили их, — пробормотал он.

— Хм?

— Нет Боба Марли, нет «Steel Pulse», — в его голосе чувствовалось отвращение.

— Это кто? — спросил Комото, явно озадаченный.

Я никогда не слышала таких имён раньше.

— Иностранные музыканты? Я думаю, Боб...

Касуми проигнорировал вопрос Мицуо.

— Чушь всё это, — выплюнул он. Его тон был враждебным, как никогда.

Я была озадачена.

— Ч-что такое, Микагэ? Что на тебя нашло? — ещё раз обратился к нему Мицуо.

Касуми не ответил, вместо этого холодно отрезав:

— Пение — глупость. Я не занимаюсь глупостями.

Он посмотрел на меня так, будто это моя вина. Я лихорадочно пыталась придумать подходящий ответ, но ничего путного в голову не приходило.

— Не нужно говорить в таком тоне, — вступился Комото. — Нананэ просто думает, как сделать обстановку веселее.

— И я сказал, что этого не будет.

— Блин, чувак...

— Слушай, всё в порядке, хорошо? Прости, что заговорила об этом.

Настроение мгновенно испортилось.

— Умей я петь, то присоединился бы к тебе, но… Прости, — Комото бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Н-нет, ничего такого! Серьёзно!

Касуми замолчал и погрузился в свои мысли.

Остаток дня мы потратили на то, чтобы сделать очередные бесполезные прогнозы, и ни о чем не болтали, пока не пришло время уходить. Как всегда, на момент нашего выхода начало смеркаться.

— Доброй ночи, — помахала я всем на прощание, предусмотрительно задержавшись до того момента, когда совершенно точно группа разошлась по домам в полном составе.

Если кто-нибудь увидит место моего ночлега… Это может быть проблемой.

Моё текущее жильё располагалось рядом с этим караоке. Я регулярно меняла своё расположение в течении последних нескольких месяцев: останавливалась в квартирах с еженедельной арендой, в бизнес-отелях, в круглосуточных саунах.

Будучи достаточно высокой, чтобы сойти за бизнесмена, плюс надевая мужскую одежду и солнцезащитные очки, я могла получить комнату практически в любом месте. Свою профессию я обозначила как «писатель-фрилансер».

Держу пари, у меня получается выжимать наибольшую пользу из этих ста двадцати миллионов иен. Когда мы нашли их, сэкономленные мною перед уходом из дома запасы денег почти истощились... Не найди мы ту сумку — спала бы на улице.

Прямо сейчас я стояла возле дешёвого отеля у станции. Не один из «тех» отелей, но, вероятно, отель, который в основном использовался для «этого». Пока у тебя есть деньги, никто не заботится о том, кем ты являешься и какова твоя цель.

«Но если бы кто-нибудь из них увидел, куда я иду, то...»

Поэтому я и выждала несколько минут, прежде чем медленно уйти.

Ночью город пахнет остатками грязного дня. И у меня возникает чувство, будто этот запах въедается в мою плоть. Есть не хочется, поскольку во время нашей встречи мы умяли несколько закусок.

— Агрх… — не знаю, почему, но самочувствие было дерьмовым. — Я разбита.

Отель был в двух минутах ходьбы.

Стоило мне только подойти к нему, как позади меня раздался голос.

— Йо, Нананэ, — слишком знакомый голос.

— ......?!

Я застыла.

Он видел меня? Он знает, что я направляюсь к отелю?

Есть только одна причина, по которой бы высокая школьница шла в отель. Во всяком случае, об этом мог подумать любой человек.

Дерьмо. Как объяснить это? Что нужно сказать?

Я словно пустила корни там, где стояла, погрузившись в тишину.

Он подошёл ко мне.

— Ну, э-э-э...

— Ч-что?

Повернулась к его лицу. Моё сердце подобно «Джеку-из-ящика», что пытается выпрыгнуть из закрытой коробки.

— Что ж... — он колебался.

Конечно же, сейчас прозвучит вопрос насчёт того, что я делаю в этом месте. «Нет, это не то, что ты подумал!» было готово сорваться с моего языка, но слова стали поперёк горла, и только короткое «ах...» шёпотом пробралось наружу.

— Просто, это… Прости меня, — выпалил Касуми.

Ошарашеннная, я уставилась на него.

— За что?

— За сегодняшнее. Я… Разозлился.

Он старался не встречаться со мной взглядом, постоянно глядя в одну точку мимо меня.

— Ох, ты о том?! Забудь об этом, — сказала я, изо всех сил стараясь успокоиться. — Так ты пошёл за мной только ради извинений?

— Ну не знаю. Ты выглядела такой подавленной...

— Всё отлично, я в порядке.

Я обрадовалась из-за того, что Касуми не заметил направление моего маршрута.

—Х-хочешь чаю? Понятно, что не здесь, — произнесла я, отчаянно пытаясь увести его отсюда.

— Не здесь? — переспросил он, только сейчас осознавая тот факт, что мы стоим возле грязной гостиницы.

Есть лишь одна причина, по которой парень может разговаривать с девушкой в подобном месте.

— В-верно, — он кивнул.

Мы направились в кафе, где часто бывали. Там я успокоила его еще раз.

— Серьёзно, Касуми-кун, тебе незачем извиняться. Я не должна была поднимать эту тему.

Глоток кофе. Дешёвого кофе. Парадокс: запах второсортных смесей более приятен, чем деликатесы, приготовленные из лучших бобов.

— Нет, я просто вывалил свои чувства на тебя, зная, что это не твоя вина,— он смотрел на свои руки.

— Для чего же ещё нужны друзья?

Кажется, эти слова прозвучали немного грустно, потому что он покачал головой.

— Не оправдание. Ты никак не могла знать. Просто… Когда-то...

— Когда-то?

Его слова привлекли моё внимание.

— Раньше у меня был друг. Он очень любил караоке… Заставлял меня идти петь всю ночь с ним.

— Хватило на всю жизнь? — я отпустила бездумную реплику.

Он снова покачал головой.

— Нет… Друг умер.

Он сказал это так тихо, что мне потребовалось время для полного осознания его слов.

— Ох...

— У него не было друзей, кроме меня. Так что я всегда был тем, кого он втягивал во все свои затеи. Но, вспоминая о тех временах… Я делал то же самое с ним.

Сидя в тишине, я продолжала слушать Касуми.

— На самом деле у него не было ничего, в чём он мог бы хорошо проявить себя. Поэтому караоке оставалось единственным ярким пятном в его жизни. Хотя в нём он тоже был плох... А потом, так и не развившись ни в чём, он умер вдали от всех, кого знал, — на мгновение повисла пауза, затем Касуми продолжил. — Ну, не знаю, я просто… больше не могу петь в караоке. Ему оно чертовски нравилось. Настолько, что каждый раз, когда я пою, то чувствую, будто… молюсь за него. Но даже тогда я просто...

Пальцы его рук, лежащих на столе, крепко сплелись и расплелись.

— Так что дело не в тебе. Или других. Ничего общего с тобой. Прости за то, что повёл себя вот так.

Наконец он поднял взгляд на меня. И его лицо застыло. Потому что я плакала. Крупные слёзы текли по моим щекам.

— Ч-что?

— Касуми-кун...прости меня, — в горле сжался горький ком. — Правда, прости... Я не хотела причинить тебе боль.

Хотелось провалиться в глубокую яму. Я чувствую запахи будущего, ноно не могу понять, что действительно важно сейчас. Меня терзало ужасное чувство, а поток слёз всё лил, не прекращаясь.

— Прости. Прости. Прости. Прости.

— П-прекрати это! Такое чувство, будто я тебе что-то сделал. Ладно, погоди... — Касуми быстро осмотрелся вокруг. А я никак не могла взять себя в руки. Солёный ручей продолжал литься помимо моей воли.

— Вот, держи.

Он протянул носовой платок. Я взяла его, но вместо того чтобы вытереть слёзы, лишь беспомощно сжимала белую ткань.

— Ааа, ладно, — Касуми сгрёб со стола ворох бумажных салфеток и начал вытирать ими моё лицо. Я позволила ему сделать это, будто снова стала трёхлетней девочкой. При этом… во мне даже не возникло никакого смущения.

***

Закончись мои деньги, что бы я делала?

Вернулась домой готовить еду для мамы, которая остаётся моим опекуном после того, как отец оказался не моим, и её любовника?

Или бы я отказалась когда-либо вернуться туда, устроившись на работу в массажный салон, или стриптиз-клуб, или… в один из «тех» магазинов?

Или — и эта идея была безусловно наиболее привлекательной — я бы закончила лежащей в канаве?

Но сейчас ни одна из этих возможностей не казалась вероятной.

За исключением случаев, когда мы шестеро собирались вместе, я проводила месяцы, не разговаривая ни с кем. Честно говоря, наше общее время было единственным, что имело значение. Мы все говорили друг другу дерьмовые слова, вроде: «Да ну, я не доверяю никому из вас», но говорил их больше всех Касуми, и именно он мог быть так добр ко мне.

— Я сомневаюсь, что долго проживу, — однажды сказала я, когда мы снова собрались в караоке-зале.

— Почему так? — спросил удивлённый Мицуо.

— Предчувствие, — ответила я.

— Ты не права, Нананэ-сан, — вмешался Тэндзики. — Если мы поможем друг другу, то сможем справиться с чем угодно. Я уверен.

Эти его слова звучали очень искренне.

— Тогда ты поможешь мне, Тэндзики-кун? — я ухмыльнулась.

— К-конечно! — он энергично закивал.

Я была очень счастлива, но обыграла это всё как шутку.

— Касуми-кун, ты тоже защитишь меня?

— Нет, если я смогу помочь, — сказал он, морщась. — Кроме того, я умру раньше, чем кто-либо из вас.

— Вот ты снова!..

— Ты сказала это первой.

— Я не позволю тебе встретить такое будущее.

— Ни у кого из нас его нет.

— Это почему?

— Мы все в одной лодке.

— Не могу сказать, что понял, но... — Мицуо посмотрел на нас обоих. — Разве такие разговоры вас не пугают?

— На самом деле, нет, — ответил Касуми-кун.

— Не-а, факт есть факт, — смеясь, ответила я.

Мицуо почесал голову. Я подумала, что самого Мицуо сложнее напугать, чем всех нас вместе взятых. Внезапно, Нозоми повернулась к нам и зашипела:

— Ш-ш-ш!

Её палец приложился к губам. Она заметила, что Комото вошёл в трансовое состояние.

— Он начал. Тихо.

Мы мигом заткнулись и принялись ждать.

Комото запрещал нам записывать свой шёпот. Он утверждал, что записанные доказательства могут подвергнуть его опасности быть обнаруженным. Вот почему он и Нозоми были партнёрами. Теперь остальные из нас тоже являются его слушателями.

Начался знакомый тремор. Звуки, производимые им, было невероятно трудно описать, как если бы ветер вылетал из горла.

—....очно....всё чисто? Го-гон....не проблема...100% чистота ....Го-гон .... один выстрел из этого, и любой будет...Го-Гон....

Звучали голоса более чем одного человека, и не только человеческие голоса — фоновые звуки смешивались.

— .... не помню, когда в последний раз шел такой сильный дождь... ...Откуда это вообще взялось? .... ты получил достаточно денег, чтобы заплатить за объём?....Го-Гон...конечно....Го-Гон....

И затем, как всегда, будто щёлкнул выключатель, и Комото вернулся в нормальное состояние.

— И так, что я сказал?

— Эм... — находясь в откровенном замешательстве, я не знала, как описать услышанное.

— Плохие новости, в любом случае, — вздохнул Мицуо.— Вероятно, сделка, связанная с наркотиками.

— Что? Серьёзно?

— Они говорили о чистоте, — Нозоми нахмурилась. — И сделка довольно большая. Они сказали: «Достаточно денег, чтобы заплатить за объём», так что проходить она будет, скорее всего, не на улице.

— Это джекпот... — даже Комото выглядел напуганным. — Можем ли мы сузить круг поиска? Дать знать копам?

— От копов не будет проку! — взревел Касуми так, что мы все подскочили.

— К-какого?

— Этим свиньям всё равно, что происходит с людьми! — он орал, его лицо залилось ярко-красным. — Вы сообщите об этом, а они просто попытаются выяснить маршрут или что-то еще, попутно придумывая дерьмовые отмазки, позволив наркоторговцам заключить сделку!

Охваченный такой бурной реакцией, Касуми перестал быть похожим на себя.

— И в то время, как вся эта канитель затягивается, постоянно повторяясь, все те, кому грёбаные торгаши продали то дерьмо, потихоньку дохнут! Мы должны сами что-то сделать!

Его кулаки сжались, побелев, а всё тело задрожало. Он был вне себя от гнева.

Я никогда не видела его таким и не знала, что делать.

Тэндзики Ю — «Стигма»

Тэндзики Ю знал, почему Микагэ Касуми выглядел таким заработавшимся.

Ведь он уже давно просмотрел биографии своих друзей.

Касуми потерял друга из-за наркотиков. И потому, что он помог другому парню, отчаявшемуся после отчисления, школа решила, что он тоже наркоман — и исключила его. Он знал, что так случится, и всё равно помогал. Чем сильнее он углублялся в эти дела, тем больше убеждался, что наркотики не должны существовать.

— Чёрт возьми, успокойся, Микагэ! — кричал Комото Кодзи.

— Как я могу успокоиться?! — тоже отвечал криком Касуми. — Где они, Комото? Когда это случится?

— Откуда мне знать? Я даже не слышал, что сам же сказал!

— Кто-нибудь? Кто-нибудь знает? Проклятье!

Касуми ударил кулаком по столу.

— К-Касуми-кун...? — Нананэ Кёко выглядела шокированной. Как и Кадзумия Мицуо с Цудзи Нозоми.

Только Тэндзики Ю оставался спокоен.

— По-моему, они недалеко от стройки, — наконец вставил он слово.

Касуми повернулся к нему.

— ...Что?

— Ты ведь слышал этот шум? Го-гон, го-гон. Так шумит сжатый пар, используемый для бурения грунта. Это звук строительной машины.

— О-о!

— Они сказали, что пошёл дождь. Это поможет нам определить точное время. Ещё говорили о том, что такого дождя давно не было... Его действительно не было давненько, так что, возможно, он пойдет завтра.

Ю редко говорил настолько долго. Все были немного озадачены, но Касуми кивал, внимательно вслушиваясь в каждое его слово.

— Когда способность Комото активировалась спонтанно, без чьих-либо подсказок, его предсказания сбывались в течении двух недель. Срок увеличивался только тогда, когда он дополнял чужие пророчества... Основываясь на опыте, можно предположить, что последнее исполнится совсем скоро.

— Д-да...

— П-подожди, Тэндзики-кун... — нерешительно сказала Нозоми. —К-когда ты успел всё это понять?

— Я просто внимателен, — ответил он, улыбаясь. И это было правдой.

Таковым было оправдание его членства в группе — он следил за ними.

— Но…

— Касуми-кун серьёзно настроен. Мы не можем его останавливать. И я сделаю всё, чтобы помочь, — спокойно сказал он.

— Тэндзики, — сказал Касуми с блеском в глазах, после чего встряхнул головой. —Я рад, что ты так думаешь, но я не хочу тебя в это вмешивать.

— Пожалуйста, позволь помочь тебе, — Ю склонил голову.

— Слушайте, ребята... Вы же все понимаете, что это опасно? — сказал Комото

— Конечно! Да, Микагэ-кун?

— А-ага.

— Хорошо. В таком случае... — вздохнул Комото. — Я тоже вам помогу. Не могу взваливать это лишь на вас двоих.

— Кодзи! — воскликнула Нозоми, но он протянул руку, чтобы её остановить.

— Я уже подумал над этим. Я в деле.

— Аргх, вы идиоты, — сказал Мицуо. — Но, эй, самый большущий идиот здесь я! По крайней мере, вы так говорите. Меня же вы не оставите, да?

Он засмеялся, потирая нос.

— Кадзумия-кун, ты тоже? — возбуждённо спросила Нозоми.

После чего Нанаэ Кёко заговорила.

— По течению, — сказала она.

— А?

Все взглянули на неё, и она пожала плечами.

— Я почувствовала застоявшуюся речную воду, это же сужает круг поиска?

— Нананэ! — воскликнул Касуми с широко раскрытыми глазами.

— Вы же не думали оставлять меня? — подмигнула она.

— Я-я тоже! — пропищала Нозоми. Её холодная маска определённо слетела. — Я тоже пойду! Вы меня не оставите!

— Нозоми, — начал Комото, но Мицуо оборвал его.

— Всё хорошо, мы участвуем в этом вместе, — улыбнулся он.

— Но...

— Если всё пойдет не по плану, то Тэндзики нас защитит. Это ведь ты имел в виду, Тэндзики?

Он наполовину шутил, но Тэндзики Ю улыбнулся в ответ.

— Конечно, — сказал он, кивая.

Была суббота, так что они расстались и договорились встретиться завтра, чтобы выследить это место.

Тэндзики Ю шёл один по ночной улице, когда его догнала Цудзи Нозоми.

— Тэндзики-кун!

— Мм? О, Цудзи-сан. Что такое?

Он знал, что это она, ещё по звукам шагов, но специально не оборачивался, пока она не позвала его.

Они сели на скамейку, находившуюся на открытой площадке рядом со станцией, и наблюдали за толпами проходящих мимо людей.

— Ээ, ну... — нервно спросила Нозоми, — Как много ты о нас знаешь?

— В смысле?

— До этого... Ты рассказал много всяких вещей про Кодзи.

— А, это? Не думаю, что я знаю многое. То есть, мы же все примерно представляем, что Комото-сан может сделать, верно? Я уверен, что ты знаешь о нём больше, чем я, Цудзи-сан.

— Я...

— Ты его любишь, верно? Вся эта история с детской дружбой.

— Да. — Она кивнула. — Да, но... Всё же... — сомневалась она. — Я…

— Воу, мы договаривались не раскрывать ничего личного. — сказал Ю. Он знал, что она собирается рассказать: секрет “Автоматики”, который Нозоми скрывала от остальных.

— Ты и так знаешь, — слабо проговорила она.

— И что с того? Мы же друзья.

— Думаешь?

— Конечно. — он улыбнулся. — Я должен спросить тоже самое, Цудзи-сан. Ты расцениваешь меня как друга?

— Ты хороший парень, Тэндзики-кун. Ты всегда поддерживал Микагэ-куна.

— Вы все хорошие люди, я просто следую вашему примеру.

— Спасибо, — кивнула Нозоми.

— Знаешь, я расскажу тебе свой секрет, Цудзи-сан.

— Ха? — она часто заморгала.

— Правда в том, Цудзи-сан, что я...

Он выглядел очень серьёзным. Нозоми громко сглотнула, в ожидании.

— На самом деле я не обычный человек.

— А?

— Я — синтетический человек, созданный гигантским обществом, одержимым идеей мирового господства. Только никому не рассказывай.

Он был абсолютно серьёзен. Даже слишком серьёзен. Но он точно шутил, иначе и быть не могло.

Нозоми засмеялась.

Она смеялась так сильно, что согнулась пополам, а её плечи затряслись.

— Это правда. Не говори другим, — драматично сказал Ю.

Нозоми снова засмеялась, со слезами на глазах.

— П-Понятно, никому не скажу.

— Я твой должник, — улыбнулся Ю.

Нозоми улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Тэндзики-кун, правда.

— И тебе.

— Если подумать... — сказала она...

Ю внезапно напрягся и стал оглядываться.

— Что такое? — спросила Нозоми.

Он не ответил, и только после долгой паузы сказал:

— Цудзи-сан, ты поедешь на поезде, верно?

— Д-да...

— Давай я провожу тебя до платформы.

Он взял её за руку и повёл за собой до станции, купил билет на конечную, не спрашивая куда, и сунул его в её ладонь.

— С-Стой, Тэндзики-кун?

— За мой счёт, — сказал он и купил самый дешевый билет чтобы пройти через турникет.

Он практически силой запихнул её в поезд, после чего сделал шаг обратно на платформу.

— Увидимся, — и помахал в закрывающиеся двери.

Нозоми озадаченно махала в ответ.

— Т-Тогда до завтра, Тэндзики-кун?

Двери захлопнулись во время того как она говорила, и поезд двинулся со станции.

Как только он уехал, улыбка Тэндзики Ю сменилась на холодную как лёд маску.

Он пошел в дальнюю часть платформы и сел на скамью, опустив голову и сложив руки со сжатыми пальцами на коленях. Перед ним возникла фигура.

— Как жизнь, Юджин? — спросил странный силуэт. Его руки и ноги были длинными и худыми, словно стержни, но тело и голова — сферическими. Выглядело это очень ненатурально.

— Что тебе нужно, Жуткий Э? — тихо задал вопрос Тэндзики Ю.

— Что ты тут делаешь? — ухмылка расплылась по всему чудовищному лицу Жуткого Э.

Был субботний вечер, совсем немного людей ждали свои поезда в этот час. Никто не стоял рядом с ними.

— Почему спрашиваешь?

— Да ладно, — наигранно вздохнул Жуткий Э. — Разве мы не оба био-юниты Организации Това?

— Ещё раз спрашиваю: что тебе нужно? — Тэндзики Ю говорил совершенно иначе, манера общения кардинально отличалась от его манер рядом с остальной пятёркой. Его голос был беспощадным ножом, которым он будто бы протыкал мужчину, говорящего с ним.

Ухмылка Жуткого Э улетучилась.

— Что ты о себе возомнил, Юджин? Это моя территория. Что ты, чёрт возьми, здесь забыл?

— Твоя “территория”?

— Да. Это мой город! Может ты и Б7-уровня, но ты не имеешь права портить мою работу!

— Не припомню, чтобы я спрашивал мнение у С9-уровней, — Тэндзики Ю улыбнулся. Эта улыбка была совершенно отличавшейся от его улыбки рядом с Нозоми Цудзи. Эта улыбка была воплощением чистой неприязни.

— Да к чёрту это! Уровни означают только цель юнита, а не цепочку его действий, — прорычал толстяк, обнажая зубы.

Тэндзики Ю даже не моргнул.

— Если у нас разные цели, то в чём проблема? Ты просто боишься потерять свободу, если рядом другой агент Организации Това.

— Чего? — круглые щёки Жуткого Э задрожали.

— В любом случае, что ты задумал? Твоей задачей было сохранить распространение наркотиков в зоне ниже Уровня Ф. Проникновение наркотиков на рынок слишком высоко.

— Не твоё дело! — закричал он. Большинство людей на станции были слишком пьяны, чтобы обращать на них внимание. Трезвый человек лишь предположил бы, что это два пьянчуги о чём-то спорят, и отошёл подальше.

— Тогда не превращай это в мое дело. Сконцентрируйся на своей миссии, Жуткий Э.

Лицо Жуткого Э исказилось ненавистью, но после этого он фыркнул.

— Я могу сказать тоже самое. Что с этими пятью сопляками? Это цели, за которыми ты следишь? Они хотя бы достойны называться МПЛС? Кучка бесполезных отбросов? — Тэндзики Ю не отвечал.

— Видимо, ты тоже делаешь то, что хочешь, верно? Как давно ты отправлял Оси отчёты?

И снова, Тэндзики Ю отказался от ответа.

— Если эта мелюзга МПЛС, долго ты дал им порезвиться на свободе, — он остановился. — Что ты вообще делаешь? Давай начистоту: ты по уши в дерьме, если верхушка об этом узнает, — он подождал ответа и продолжил, когда его не последовало. —Давай заключим сделку, я могу тебе помочь, — сказал Жуткий Э, и ухмылка снова проявилась на его лице. —Ты что-то нашел? Что-то настолько важное, что ты не можешь быть на связи с Организацией Това?

— Жуткий Электрик, — сказал Тэндзики Ю, тихо, но твёрдо. — Ты класса С, а я класса Б. Если ты как-то вмешаешься в мои действия, то я имею право от тебя избавиться. Всё ясно?

— Громкие слова.

— Или ты хочешь драки? Модель с особой возможностью против модели, сфокусированной на бой? Ты правда думаешь, что у тебя есть шансы против меня, даже если ты нападешь внезапно?

Улыбка Жуткого Э не пропала, даже перед лицом чистой опасности.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Но если понадобиться помощь — только скажи.

— Уходи.

— Конечно. Но, Юджин... Будь осторожнее. Ты же знаешь, что скрывается в этом городе.

— Что?

— “Бугипоп”. Он где-то рядом! — усмехнулся он. Он явно шутил. Но если бы Жуткий Э знал, что позднее потеряет ухо из-за него — ему было бы не до смеха.

Тэндзики Ю промолчал, но после ответил:

— Никогда бы не подумал, что ты веришь в городские легенды.

Он также не знал, что уготовано ему, но колёса судьбы уже заскрипели.

— Городские легенды? Ты прав. Но это имя замешано во многих необъяснимых провалах миссий. По крайней мере, это точно. Хе-хе-хе-хе.

Нет, сейчас Жуткий Э тоже не верил в эти истории. Он просто смеялся над Тэндзики.

Тэндзики Ю не купился на это.

Жуткий Э положил руку ему на плечо.

— Будь начеку, Юджин.

И ушел, гогоча.

Тэндзики Ю опустил голову.

Судьба...

Его друзья может и могли видеть будущее, но не могли видеть судьбу. Судьба — не точка где-то в будущем, а путь, ведущий к этой точке. Неважно, какие силы ты имеешь, невозможно остановить крутящиеся колёса судьбы.

Эхо громкоговорителей разнеслось по станции: «Поезд приближается, стойте за жёлтой линией.» С грохотом промчался экспресс.

Когда он уехал, Тэндзики Ю на платформе уже не было.

***

— Удачная находка, — Микагэ Касуми глядел на брошенный велосипед.

— Мм? — остальная пятёрка озадаченно посмотрела на него.

Банда находилась рядом со стройплощадкой. Они встретились в семь утра и уже в девять нашли, где будет проходить “сделка”. Табличка гласила: «Строительная площадка Лунного Храма.» Видимо, название здания, где они собирались.

Работа остановилась на день, и стояла мёртвая тишина. Не видно было никого, кроме них шестерых.

— Что не так с этим великом? — спросил Комото Кодзи, но Касуми проигнорировал его, уставившись в зеркало велосипеда.

Он представлял из себя ржавый кусок металла со сломанной цепью и корзиной, наполненной пустыми банками, которые закидывали туда прохожие.

Касуми регулировал полусломанное стекло.

— Эй, Касуми-кун, — Нананэ Кёко подошла ближе и тронула его за плечо.

— Их семеро, — сказал Касуми.

— Ха?

— Семеро. Трое — иностранцы.

— Ох, — Цудзи Нозоми поняла первой. — Ты видишь их в этом зеркале?

— Мм? — Нананэ Кёко хорошенько взглянула в лицо Касуми.

Когда он использовал свою способность, его глаза всегда приобретали призрачный вид.

— Ты и так можешь? Не только смотря в глаза людей?

Все были удивлены.

Касуми продолжил говорить:

— Не похожи на якудза, скорее... на учёных? Иностранцы одеты в длинные плащи, но я не знаю, откуда они, а японцы — в костюмах.

Он раздраженно щёлкнул языком.

— Слишком далеко, чтобы разглядеть остальные детали.

— Где они примерно находятся?

Нозоми открыла свой скетчбук, смотря в сторону, в которую было направлено зеркало.

— Нет, сейчас ничего не рисуй, — схватил её за руку Комото.

— Почему?

— Слишком опасно. И Микагэ сказал, что не может разглядеть многого. Лучше не оставлять никаких доказательств, указывающих на нас.

— Да, хорошая идея, — поддержал Тэндзики Ю.

Нозоми взглянула на него:

— Думаешь?

Но вместо него ответил Мицуо:

— Да, — и кивнул.

Нозоми молча посмотрела на свои страницы.

— Что-то происходит? “Автоматика” готова активироваться? — спросила Нананэ.

Нозоми подпрыгнула и потрясла головой.

— Н-Нет, — сказала она и закрыла скетчбук.

Тем временем, Касуми самостоятельно направился к месту, которое видел в зеркале.

Остальные поспешили за ним.

— Эй-эй, придержи коней, Микагэ!

— Не волнуйся, небо выглядело совершенно другим. Должно пройти ещё несколько часов, — раздраженно ответил Касуми.

Затем он остановился и осмотрелся. До самой стройки было приличное расстояние, а они находились на площадке со стройматериалами. Повсюду были кучи балок, рядом стояли припаркованные экскаваторы.

Касуми, будто ножом, метал вокруг своим взглядом.

— Так каков план? — спросил Мицуо, обращаясь ко всем. — Нам точно не стоит звонить копам?

— Да позвоним, только уничтожим все их наркотики. Я не позволю этим грязным копам продать дурь на стороне! — выразил свое глубокое недоверие властям Касуми, взбираясь по куче балок.

— Но... Мы просто кучка детей! Разве мы сможем это сделать? — встревожилась Нананэ.

— Я благодарен вам, что зашли со мной так далеко, — Касуми продолжал двигаться, не объясняя своих действий.

— Что ты ищешь? — спросил Комото.

Ответа не последовало, но Тэндзики Ю сказал:

— Касуми-кун, балки не помогут. Если ты хочешь сделать это, используй экскаватор и выкопай земли, ей ты сможешь легко сбить их с ног.

— Да? — посмотрел на него Касуми. — А нельзя подцепить эту кучу?

— Будет сложно рассчитать время.

Остальные совершенно не понимали, про что разговор.

— О чём вы? — спросила Нозоми. — Сбить с ног? Подцепить кучу? Вы же не имеете в виду...

Она поняла.

— Ты хочешь опрокинуть на них это?

— Чего?! — Комото ахнул. — Типа, опрокинуть на них кучу балок или экскаватор? Это же их убьет!

— Какая разница? Они это заслужили, — ответил Касуми.

Он чувствовал много остаточной вины из-за того что дал своему другу подсесть на наркотики. Это привело к глубоко сокрытой, сильной злости, вместе с почти суицидальным желанием наказать себя.

Но остальные этого не знали,

— Не в этом дело! Это не причина вам двоим становиться убийцами!

— Плевать, что со мной случится.

— Что ты говоришь?

— Не волнуйтесь, мы всё сделаем правильно, — сказал Тэндзики Ю, — Мы точно знаем, где они будут находиться, и сможем обездвижить, не убивая. А после этого дадим полиции схватить их.

— Это звучит лучше. Но вы правда сможете это сделать?

— В этом мы и пытаемся разобраться. Правда, Касуми-кун?

Касуми ничего не сказал. Ему правда было без разницы, умрут они или нет.

И что случится с ним самим после этого.

— Так, теперь насчет направления...

Тэндзики Ю сразу же принялся за работу, совсем не озабоченный поведением Касуми.

В конце концов Нананэ предложила:

— Я тоже хочу помочь. Что мне сделать?

Это изменило ход событий, и остальные начали помогать Касуми и Ю.

Эти шестеро всегда работали вместе.

Го-гон...

Небеса быстро потемнели и полил сильный дождь.

— Не припомню, когда в последний раз так сильно лило.

— И откуда только этот дождь взялся?

Люди, стоявшие недалеко от стройки, раздраженно смотрели на небо.

Их было семеро. Четыре японца, три иностранца. Каждая группа находилась на расстоянии от другой.

...Го-гон...

Грохот бурящейся рядом шахты.

— Есть чем заплатить за этот альбом? — спросил один из японцев у иностранной группы.

— Конечно, — сказал иностранец на чистом японском.

...Го-гон...

Он открыл кейс, который держал в руках. Но внутри не было денег, лишь несколько чёрных тонких чипов.

И всё же, получатели выглядели очень довольными.

— Удивительно! Как вам удалось их заполучить? — спросил японец в очках с серебряной оправой.

Все японцы выглядели так, будто работали в сфере изучения и разработки в каком-нибудь конгломерате — обычные саларимены. Чёрные чипы выглядели не слишком примечательно, но были настолько высокотехнологичными, что стоили больше любых драгоценностей.

— Вы точно хотите за них только наркотики?

— Ага. Наркоту легко превратить в деньги в любой части мира.

— И деньги мы можем прислать вам онлайн в любой части мира. Есть причина, по которой вы хотите быть оффлайн?

— Хватит вопросов, мы здесь ради сделки, не более.

Может это и была криминальная сделка, но никто из группы не выглядел ненадежно или агрессивно. Они просто делали свою работу и были в ней профессионалами. Иностранцы, впрочем, рассматривали это как необходимость.

Дождь утих, и, в конце концов, прекратился.

— Ладно, для нас это тоже просто бизнес.

Японцы положили чемодан перед собой на землю и отступили назад.

Один из иностранцев перешагнул чемодан и отдал японцам чёрные чипы.

На обратном пути он потянулся, чтобы подобрать чемодан.

И тогда...

Раздался ужасный скрип.

Мужчина перевел взгляд с ручки кейса на источник звука.

Его лицо застыло.

Экскаватор, припаркованный неподалеку, накренился в его сторону — или, если точнее, в сторону чемодана перед ним.

Он отпрыгнул назад. Через секунду длинная рука экскаватора приземлилась с глухим стуком.

Она попала точно в чемодан, вдавив его в землю.

— Тч, — мужчина попробовал вытащить чемодан, но рука экскаватора была слишком тяжелой и не двигалась.

— Что за чёрт?! — иностранцы достали оружие и нацелили его на японцев.

— М-Мы не знаем! — сказали японцы, тряся головами. Но это было слишком странным совпадением. Здравый смысл подсказывал, что экскаватор упал из-за того что кто-то выкопал под ним землю, и только японцы могли разместить его так, чтобы он приземлился точно на чемодан.

Иностранцы начали стрелять.

Японцы побежали.

Но во время бега не отпускали кейс с чёрными чипами внутри.

Они резко завернули за кучу балок, используя их как укрытие.

— Стреляют! — пропищала Нананэ Кёко, дёргая рукав Касуми. Они наблюдали из тени.

— Знаю! — он дёрнул верёвку в руке.

Куча балок развалилась прямо перед убегающими, как и планировалось.

— Ааа! — закричали они и сменили направление.

И как только они забежали на брезент, лежащий недалеко, земля под ними провалилась.

Яма.

Они попались в самую банальную ловушку из существующих.

Куча балок покатилась и остановилась на входе в ловушку, замуровывая выход.

Когда мужчины забарабанили по балкам, раздался лязг, однако руками балки было никак не поднять.

Шокированные иностранцы смотрели на это.

Идеальная ловушка. Двух зайцев одним выстрелом.

— Кто-то сдал нас? — закричали они, уже не на японском.

— Организация Това?

Они развернулись и побежали.

Балки повалились и перед ними, однако слишком поздно — они пробежали их, даже не пытаясь уклониться.

Комото, Мицуо и Нозоми прятались в тени, и когда они увидели этот промах, то испуганно вскрикнули.

— О, нет! Слишком поздно!

— Блин, они уходят!

— Дерьмо, Тэндзики там совсем один!

Конечно же, Тэндзики специально позволил балкам упасть чуть позже, дабы иностранцы убежали.

Он намеренно вёл их туда, где сам находился.

Тэндзики быстрыми движениями встал перед иностранцами, перегородив им путь.

— Т-ты ещё кто, чёрт побери?! — вскрикнули они, не на японском.

И Тэндзики ответил на том же языке.

— Теперь, когда я знаю, что вы враги Организации Това, я не могу вас отпустить.

— Ч-чего?

Слова спокойно выглядящего мальчика застали их врасплох.

Через долю секунды Тэндзики прыгнул на первую жертву. Двигаясь нечеловечески быстро, ногтями он впился в горло мужчине.

Пальцы вошли глубоко, до самого их основания.

— ?!

Оставшимся двоим даже не хватило времени, чтобы удивиться. Тэндзики вытащил пальцы.

Почему-то на них не было ни капли крови. Вместо этого, пальцы слабо светились фиолетовым и были полностью покрыты какой-то жидкостью.

— Когда жидкость проникает внутрь, она быстро разносится по всему телу через кровь... Создавая химическую реакцию. И через секунду... — шептал он.

Раздался глухой взрыв. Мужчина, которому он воткнул пальцы в шею, взорвался.

И исчез без следа.

Кусочки одежды, разорванные до миллиметровых фрагментов, порхали в воздухе, но огромная температура в том месте, где был мужчина, быстро сожгла и их.

— Эээ! — один из иностранцев закричал, но Тэндзики уже был на нём, и в мгновение ока тот так же испарился.

Убийство без следов.

Это было предназначением Тэндзики Ю — синтетического человека Юджина — и его настоящей способностью.

Последний мужчина даже не пытался сбежать, Тэндзики не оставил ему шанса.

Перед тем как что-либо понять, он уже висел в воздухе, со сжатым ладонями Тэндзики горлом. Он не понимал, как такой худощавый ребенок может быть настолько силён.

— ...Кх...

Руки Тэндзики сжимали его слишком крепко, и он не мог говорить.

— У меня к тебе один лишь вопрос, — прошипел Тэндзики. — За вами охотится Организация Това?

Странный вопрос. Если эти люди враги Организации, то враги и ему. Однако это прозвучало так, будто у Тэндзики с ней нет никаких связей. Казалось, будто его совершенно не интересует этот человек, будто он не собирается вмешиваться в его дела.

Мужчина в ужасе издал несколько сдавленных звуков.

— Ясно. Значит, если я не избавлюсь от тебя, остальные члены Организации начнут здесь расследование. Тогда... — Тэндзики отпустил его и развернулся.

— С тобой покончено.

Ещё до того как упасть, мужчина перестал существовать.

— Тэндзики-кун! — Нананэ Кёко первой добралась то Тэндзики.

Она нашла его стоящим и смотрящим вдаль.

— Извини, — сказал он. — Они убежали.

— Ох... Но ты цел! И мы сделали то, что планировали.

Она подошла ближе, и...

—...Хм?

Она нахмурилась. В воздухе витал странный запах — не из будущего, а из прошлого.

Он был маслянистым, как смазка, или... Он что-то напоминал ей, но она не могла сказать точно.

Что...?

Но запах быстро улетучился.

Это было похоже на запах животного или человеческого тела, но гораздо слабее. Очень знакомый, но не поддающийся определению аромат.

Касуми догнал её.

— Тэндзики, это...? — спросил он и опустился на колени, чтобы поднять с земли черный предмет.

— Не знаю, — сказал Тэндзики, качая головой.

Касуми подобрал пистолет, который мужчины оставили позади. В комплекте с кобурой и дополнительными патронами.

— Н-нужно его выкинуть! — сказала Нананэ, но Касуми лишь смотрел на пистолет, не планируя от него избавляться.

Появилась оставшаяся троица.

— Эй, скорее! Строители услышали шум!

Касуми встал, засовывая пистолет в карман.

Нанаэ взволнованно глядела на него, но решила не спорить.

Они облили бензином чемодан, застрявший под экскаватором, и подожгли.

Затем они оставили записку на балках, удерживающих японцев: «Эти люди — наркоторговцы».

И убежали.

Позади уже начали прибывать люди.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Шестеро продолжали встречаться и тусоваться вместе, как и раньше.

— Ух, скоро у этой парочки всё заискрится! — ни с того ни с сего сказал Мицуо.

— Чего? — нахмурилась Нананэ. Она, Мицуо и Ю появились намного раньше, чем остальные, и убивали время в кафе.

— Ну... Просто предчувствие.

Он смотрел на молодую пару, вероятно, еще учившуюся в средней школе.

— ...это настоящий шедевр. Я уверен, тебе понравится, Орихата — весело сказал парень. Девушка была гораздо спокойнее него и лишь кивнула в ответ.

Они излучали нежную ауру.

— Видимо, они очень близки друг к другу. Милая пара.

— Я не говорю, что они поссорятся или что-то в этом роде, просто... Заискрится.

— Никогда нормально не понимала, что говорит твой талант, — вздохнула Нананэ.

— Обязательно быть такой грубой? Могла бы и понежнее.

— Мне быть помягче? Хлюп, хлюп, хлю-ю-юп!

Она замахала в воздухе руками, будто щупальцами.

— И теперь ты осьминог?

— Зовите меня ужасной леди-осьминогом!

Она наклонилась от смеха. Мицуо фыркнул, но не смог сдержать ухмылку.

Тэндзики улыбнулся их комедийной рутине. У него была информация о девушке, про которую они говорили. Он точно знал, что значит «искрящееся» предсказание Мицуо.

Но он ничего не сказал.

Он не выдавал ничего, что напрямую не относится к ним шестерым.

— О, Комото пришел, — заметил Мицуо, глядя в окно.

Они встали и пошли к выходу.

Они прошли мимо парочки, однако Камилле не доложили об высококлассном Юджине, и она его совершенно не заметила.

— Ээээй! Касуми-кун! Выглядишь ещё мрачнее, чем в прошлый раз! — крикнула Нананэ.

— Заткнись! Всегда одно и то же!

— О, вы все сидели в кафе?

— О чём говорили?

— О страшных монстрах-осьминогах.

— Пойдем.

Собравшись вшестером, они направились в караоке к разваливающемуся торговому центру, болтая о всякой ерунде.

— Ух, как холодно становится! Неужели зима началась? — сказал Мицуо, дрожа.

— Похоже, скоро и снег пойдет.

— Да, облака выглядят зловеще, — Комото уставился на небо.

— Ненавижу зиму, — сказала Нананэ. — После снега все запахи пропадают, всё становится одинаковым, и все различия исчезают...

— Да? Никогда не замечал, — сказал Касуми.

— Ну, понятно. Мальчишки всегда такие глупые, — усмехнулась Нананэ.

— Справедливо, —закатился улыбкой вместе с ней Касуми.

Идущая позади трёх парней, Цудзи Нозоми заговорила в идеальный момент.

— Один глупый, другой нервный, а третий лёгок на подъем. Все — второсортный шоколад. Первый тёмный, но малопроцентный, второй с дешевыми орехами для хруста, а третий заполнен слишком сладким мёдом.

Она редко так шутила, но Нананэ громко засмеялась.

— Ха-ха-ха! Точно!

— Не знаю, звучит нормально, как по мне, — задумчиво произнёс Комото, нарочито звуча очень нервно.

— Такая глупость... — нахмурился Касуми. Но уголки его губ были слегка приподняты.

Шестеро шли дальше.

Слабо улыбаясь, Тэндзики Ю шел сзади, сжав кулаки.

Он думал о девушке, которую видел Касуми Микагэ, и о шинигами.

«Бугипоп. Кто он? Сомневаюсь, что он проявляет милосердие к тем, кого судит…»

И эта девочка. Девочка, которая могла попросить кого-то убить её, дабы заполучить мир. Тэндзики был уверен — точно не знал, но мог сказать по её лицу. Она была точно такой же, как и он.

Но она была «синтезирована» где-то в другом месте. Она была созданием, которое не должно существовать.

Его кулаки сжались ещё сильнее.

Он предавал огромную систему, которая имела влияние по всему миру.

И его это устраивало. Клеймо измены и риск, который оно несёт, были вещами, которые он принимал. Сама смерть его не беспокоила.

Но он боялся.

Он имел силу мгновенно убивать людей, и тело, способное выживать месяцами лишь на воде, но он был испуган сильнее, чем когда-либо прежде.

Его друзья... Единственный источник тепла, который был у такого искусственного существа, как он.

Он должен был их защитить.

Но что если ему придется открыть свою истинную природу, дабы защитить их?

Что, если они узнают правду, используя свои способности?

Вот что действительно пугало его.

— Мм? Тэндзики, что случилось? — спросил Мицуо, оглядываясь на него.

— А?

— Ты выглядел очень бледно. Хорошо себя чувствуешь?

Его друзья часто называли Мицуо простаком и бездельником, но он был первым, кто замечал, если кто-то выглядел подавленно или был не в духе, и первым, кто говорил об этом.

Теперь и остальные уставились на него.Ю поборол слёзы и улыбнулся.

— Н-ничего, всё нормально.

— Ну, как скажешь…

— Тэндзики-кун, ты такой неженка! Тебе нужно заботиться о себе! — сказала Нананэ.

— Полная противоположность тебе, — фыркнул Касуми.

— Ты такой злой!

Все засмеялись. Ю тоже.

Смеясь, он почувствовал, как по щеке катится слеза.

Наступила зима. Этот вечер выглядел так, будто совсем скоро пойдет снег.

«Сердце мира»

Спустя некоторое время после захода солнца с неба начал срываться снег.

— Я подозревал, что здесь холодрыга, но чтоб настолько...

Кентаро вынул руки из карманов, после чего принялся дышать на них белыми облачками, пытаясь согреть дрожащие конечности. Влага морского бриза лишь усиливала зябкое ощущение.

Он стоял на открытой площадке строящейся гавани; основная конструкция давно была завершена, но с тех пор работа будто заглохла, из-за чего это место казалось заброшенным. Когда строительство закончится в других областях, люди, скорее всего, вернутся, но сейчас порт пустовал. Под ним растянулся лабиринт подземных дорожек и труб для кабельных линий, пересекающих территорию, но они были временно закрыты.

Один из углов площадки занимало невзрачное сборное здание. Однажды оно станет офисом строительной бригады или комнатой отдыха для рабочих.

Постройка должна быть пустой — но всё же все шторы были плотно задёрнуты, пропуская сквозь себя лишь тусклый свет.

— Видишь? Вон там, Наги.

Указывая на здание, Кентаро обратился к женщине, стоящей рядом с ним.

На ней был кожаный комбинезон и сапоги со стальными носками, которые могли выдержать падение тяжести весом до пары тонн. Они идеально подходили для работы на стройплощадке, но не для той, кто была, на первый взгляд, типичной легкомысленной красавицей.

Женщина была молода — примерно одного возраста с семнадцатилетним Кентаро — так что называть её «девушкой» было бы более уместно. Но в её глазах таился вгоняющий в смятение блеск, заставляя называть её именно «женщиной».

Имя ей — Кирима Наги.

Та, чьё школьное прозвище — «Ведьма Огня».

— Иностранцы, проживающие там, снабжают наркотой учеников средней школы, делая на этом деньги. Толкают какую-то новую срань, о которой я ни разу не слышал. Она всё ещё не запрещена. Поэтому закон ничего не может сделать.

— Хорошо, — ответила девушка.

— Они не хотят пересекаться с якудза, поэтому сотрудничают только с детьми… Было нелегко за ними уследить. Дети в эти дни действительно не говорят с кем-то старше них.

— Хорошая работа. Спасибо, Кентаро. Теперь можешь идти, — кивнула Наги.

— А? — Кентаро удивлённо моргнул.

— С остальным я разберусь сама, — тон её голоса был безапелляционным.

— Эй, Наги! Ты не можешь говорить так сейчас! Разве я не помог тебе?

— Я ценю это.

— Не будь такой! Я тебе многим обязан, Наги. Я весь в твоём распоряжении! — кричал Кентаро с ноткой отчаяния в голосе. — Не спаси ты меня тогда, я оказался бы в тюрьме или психушке!

— Ты мне отплатил. Не нужно больше подвергать себя опасности.

— Аргх… — его плечи опустились. — Я понял. Ты считаешь, что я не достоин держаться возле тебя.

— Нет… Я считаю тебя своим другом.

— Тогда!..

— И я не стану подвергать своих друзей опасности. Никогда больше.

Наги стиснула зубы.

— Наоко была последней, — прошептала она. Так тихо, что Кентаро не услышал её.

Снег уже начал слипаться.

Кит сидела в тёмном углу и ела то, что ей дали — онигири с консервированным тунцом — не спуская глаз с группы мужчин, сидящих в раздражённой тишине за столом.

До попадания сюда Кит никогда не пробовала эти странные рисовые шарики, завёрнутые в сухие водоросли, но уже привыкла к этому. Сейчас они ей очень даже приходились по вкусу. Хотя она не говорила мужчинам об этом.

Закончив есть, Кит осторожно убрала кусочки водорослей с пальцев, затем принявшись расчёсывать свои длинные чёрные волосы.

Передвигаться по комнате она не могла: надетые на ноги наручники соединялись с открытыми железными балками стен сборной комнаты.

Мужчины также ели полуфабрикаты из магазинов. И, в отличие от неё, были далеко не спокойны. От их растущего раздражения еда на столе превращалась во всё больший беспорядок.

— Чёрт возьми, что происходит?! — закричал один, не выдержав. — Прошёл месяц с тех пор, как Кэв ушёл с ними! Что, чёрт возьми, задерживает их так долго?!

— Заткнись!

— Вы знаете, я прав! Они сказали, что у них есть связи с японской промышленностью, которые могут принести нам огромную прибыль! Мы даже раздобыли сверхсекретные чипы!

— Конечно, — сказал старший из них. У него был только один глаз, — Эти чипы ещё не закончены, на них почти ничего не установлено. Только японцы купят их. И мы не можем уехать отсюда без денег или чего-то, что мы можем превратить в деньги. И мы не можем продать её здесь.

— Чёрт. Что не так с этой паршивой страной? Почему они хотят купить высокотехнологичное дерьмо, но не оружие?

Он ударил по столу с такой силой, что вибрация достигла сидящей в углу Кит.

Никак не отреагировав, она продолжала расчёсывать волосы, словно не заботясь о том, что её назвали оружием.

— Но ты прав. Они уже должны были вернуться.

— Покупатели осторожничают?

— Будем надеяться, что только это.

— О чём ты?

— Все мы думаем об одном! Организация Това уже добралась до них!

— Успокойся, — сказал одноглазый мужчина.

— Но…!

— Будь оно так, они бы уже были здесь.

Все обернулись и посмотрели на Кит.

Но никто из них не разговаривал с ней или спрашивал её мнения. Она словно бы являлась вещью, которой просто случилось попасть сюда.

— Воспользуйся мы ею, могли бы с лёгкостью от них избавиться.

— И от этой страны вместе с ними. И от наших жизней.

— Боже. Она бесполезна если мы не можем продать её.

— Нужны средства уровня Товы, чтобы стабилизировать нечто подобное.

— Чёрт, «Из Стандартных».

— Ради Бога, ответом на эксперимент было F.

Они заговорили о Кит, плюясь жаргоном, непонятным никому, кроме них.

Она же, в свою очередь, не реагировала, продолжая расчёсывать свои волосы.

Кит понимала их слова. Она могла читать и писать на их языке, на языке этой страны и на всех основных языках мира.

Она просто решила не отвечать.

Расчёсывая волосы, Кит погладила золотой обруч, удерживающий их на месте.

Его гладкая поверхность была приятна ей.

«Выглядит чудесно, Кит! Нося его, ты выглядишь как принцесса с короной!»

Дешёвый, даже не позолоченный, крашенный кусок пластика, но друг, которого больше не было в живых, сказал, что он ей идёт. Только этого было достаточно, чтобы сделать ободок её единственным сокровищем.

С целью избежать подозрений любого таможенного инспектора, мужчины приодели её в богатую одежду для маленькой девочки, но всё-равно этот простенький обруч для волос оставался единственным её сокровищем.

Она часто ухаживала за своими волосами. Чтобы сохранить их так же хорошо, как ободок, она старательно трудилась, вкладывая в свои движения мало сил, но много любви.

Не успела Кит опомниться — капли поползли вниз по её щекам. Как ни пыталась она забыть о других детях — её друзьях, погибших в экспериментах — воспоминания снова и снова всплывали в голове, вызывая слёзы.

Но её слёзы совсем не беспокоили мужчин. Те вернулись к своей еде.

Они молча жевали булочки с красной фасолью, которые купили себе на десерт, когда что-то ударилось о тонкие стены щитового домика.

— !

Мужчины напряглись и встали, схватив пистолеты, которые они всегда держали под рукой.

Все взгляды устремились к источнику шума, но оттуда больше ничего не доносилось.

— Неужели ветер швырнул в нас камень?

— Иди проверь.

Один из мужчин медленно подошёл к окну и отодвинул занавеску в сторону, убедившись, что его не видно снаружи.

Он осторожно осмотрел пространство по ту сторону окна и впервые заметил, что идёт снегопад. Недалеко от стены валялась банка из-под спортивного напитка.

Спрятавшись, он осторожно приоткрыл окно кончиками пальцев.

Тишина.

Наконец, мужчина высунул голову в окно. Он осмотрелся, но не заметил признаков хоть какого-то живого существа. Снега на земле было достаточно, и потому он мог сказать, что никаких следов здесь нет.

— Ничего? — полюбопытствовал другой мужчина, подходя ближе.

— Да, похоже, всего лишь ветер сдул эту банку.

— Тогда закрой окно: сквозняк продувает.

— Угу...

Мужчина начал закрывать окно....и тут опустилась другая рука, схватив его руку и вытащив его из окна.

—?!

Прижатый к мужчине электрошокер дал ему разряд, от которого затряслось всё его тело. Без сознания, он повалился прямо на заснеженную землю.

— Что за-а!

Остальные направили свои пистолеты в сторону окна.

И тогда нечто размеров человеческой головы было брошено внутрь. Мужчины нашпиговали предмет свинцом, от чего он взорвался, расплескав своё содержимое повсюду.

— Ч-что это?!

Внутри была жидкость.

Она окатила их тела и часть пола. Бесцветная, но солёная — брошенный в окно предмет оказался наполненным морской водой воздушным шариком.

Человек на крыше бросил в комнату кое-что ещё — тот же электрошокер, вырубивший мужчину снаружи.

Семь миллионов вольт пробежали сквозь солёную воду, атакуя всё соприкасающееся с ней.

— Ух!

Мужчины повалились на пол.

Наконец, скрытая доселе фигура — Кирима Наги — проскользнула в окно, подобно гимнастке, и вертикально приземлилась на пол.

Она быстро собрала пистолеты мужчин и вышвырнула их в окно.

Естественно, она приблизилась к зданию со стороны, противоположной той, в которую она бросила банку. Таковой была причина отсутствия следов. Она знала, что у неё будет больше шансов справиться с мужчинами, если они ослабят свою бдительность.

— Ух… К-кто ты? — спросил единственный оставшийся в сознании одноглазый.

Он говорил не на японском, но Наги ответила на его языке.

— Где наркотики, которые ты таскал с собой?

— Ч-что? ...не Организация Това?

— Сражайся с кем хочешь. Но я не позволю тебе тащить с собой невинных.

— Ух... — поморщился мужчина.

Наги оглядел комнату.

И тогда её лицо застыло.

Только сейчас она заметила прикованную в углу Кит.

Девочка сидела достаточно далеко, чтобы электричество не достало её, тихо глядя на Наги.

— П-почему здесь ребёнок?! — девушка загремела своим голосом, а увидев наручники на ногах девочки, покраснела от ярости. — К-как мог ты... Она же ребёнок!

Наги подбежала к Кит, вытащила проволоку и быстро вскрыла замок.

Девочка безучастно уставилась на неё

— Ты в порядке. Теперь ты в порядке, — Наги кивала, успокаивая её, и протянула руку, но Кит вздрогнула, попятившись назад. Наги снова нахмурилась, охваченная гневом. Но не в сторону Кит — мужчины, так не доверявшего ей.

Девочка вплотную рассматривала её.

Наги обыскала свои карманы, выудив из них цветной платок и протянув его девочке: щёки последней были грязными от слёз.

— Вытри глазки... Ты милая. Тебе непозволительно выглядеть так.

Кит не притронулась к платку, поэтому Наги положила его рядом с ней.

Тогда она поднялась и развернулась, ощетинившись яростью.

— Объясни это! — разразился её голос, оттеняемый эхом шагов. Одноглазый был схвачен за воротник и вздёрнут вверх.

— Ух-х-х...хе-хе-хе-хе.... — он стонал, но в то же время умудрялся смеяться, — Если ты не из «Товы», то о чём беспокоиться?

— Что?

Наги нахмурила брови… и затем её глаза расширились.

В единственном глазу мужчины отразилась тень, движущаяся позади неё.

— !

Она отшвырнула одноглазого и пригнулась.

Нечто просвистело там, где секунду назад была её голова. Попади это в цель — она бы не пережила этого.

Мужчина, стоящий позади неё, лежал без сознания несколько секунд назад.

Но...что-то странное творилось с ним.

В его глазах не было света — будто его действиями не управлял разум — словно на лице марионетки.

Кукла не оставляла Наги времени на удивление. Оно пришло за ней.

Наги стала в стойку и сделала кик в живот.

Но он просто сместился на шаг назад, и тогда схватил её ногу, как если бы не чувствовал боли.

— Ч-что...?

Наги содрогнулась, но она не могла позволить себе паниковать. Используя схваченную ногу как ось, она крутанулась в попытке нанести удар в его шею.

Хватка его пальцев ослабла и Наги рухнула вниз.

— Уф!

Впопыхах поднявшись и вернув стойку, она заметила ещё одного вставшего мужчину, и ещё одного, и ещё одного. Их поведение напоминало движения марионеток.

— Я подмешал определённый фармацевтический препарат в их еду, не сказав им ничего, — одноглазый ухмыльнулся ей.

— «Фармацевтический»? — Наги отступила на шаг. Марионетки наступали, быстро сокращая расстояние между ней.

— Ага… Препарат, который начинает действовать, если они получают ущерб, превышающий определённый порог. Думаю, это стирает их сознание, но зато позволяет превысить предел возможностей своего тела в драке. Они сотрут в порошок любого противника… Вот только протянут после этого ещё максимум недельку. Как видишь, я изначально планировал урвать всю прибыль и свалить.

Одноглазый попятился от Наги.

— Это пригодилось! Я оставляю тебя на них!

— !

Наги метнула взгляд на Кит. Девочка до сих пор неподвижно сидела на прежнем месте.

Одноглазый ринулся к Кит, намереваясь схватить её.

Подобно молнии, Наги метнулась, швырнув нож, доселе спрятанный в стальном носке ботинка.

Она попала. Колотый удар пришёлся в руку Одноглазого.

— Беги! Сейчас же! — закричала Наги всё так же сидевшей на одном месте Кит.

Мгновение девочка была словно замороженной, но затем поднялась, крепко сжимая полученный от Наги платок.

— Вперёд! Беги отсюда! Ну же! — орала Наги, отбивая атаки марионеток — безоружная, так как только что бросила своё единственное средство защиты.

Будто подгоняемая свистом пуль, Кит достигла двери и выскочила из домика на снег.

— П-подожди-и-и, — визжал одноглазый, пытаясь преследовать девочку, но брошенный Наги нож был соединён с ней проводом. Стоило ему двинуться, как дёргалось застрявшее в мясе лезвие, и неистовый крик боли врезался в стены ветхого помещения.

Этот крик достигал и спины Кит, что мчалась по снегу сквозь ночь.

***

Тэндзики Ю давно задавался вопросом, были ли «предсказания» банды способностями, которые показывали им будущее так, как оно будет происходить, или показывали будущее, возможное для осуществления. Но ответа не было, и он никогда не приходил к нему.

В любом случае, темнота наступила к тому моменту, как они вышли из караоке, и снежинки срывались с глубокого чёрного неба.

— Ох, это ж снег! — Мицуо чуть не подскочил от счастья.

— Ты посмотри как возбудился. Великое событие? — брюзжала Нананэ: она ненавидела снег.

— Ну, как ты знаешь, я большой глупый ребёнок, да? Хочу бегать вокруг сада как щенок.

Он на самом деле сделал пять шагов вперёд и развернулся лицом к ним. На мгновение он напомнил Джина Келли, так что Касуми присвистнул.

— Отлично, Мицуо!

— Отныне зовите меня Королём Танцев! Или, может быть, просто Принцем? — он заявил это с таким серьёзным лицом, что все остальные члены банды покатились со смеху.

— Кто-то ещё голоден? Хотите взять какой-то еды? — спросила Нананэ, с явно улучшившимся расположении духа.

— Да уж… Неплохая идея. Кто за? — поддержал её Комото.

Все закивали.

— Конечно! Что-то погорячее! Где-нибудь с грилем на стойке!

— Отлично! — согласилась Нозоми, — А Касуми будет нашим кохаем!

Все, кроме Касуми, засмеялись — он лишь нахмурился. Касуми был единственным носящим школьную форму; кто-нибудь мог заметить, что он студент старшей школы.

— Мы можем сказать им, что я косплеер, — предложил он. А затем Касуми проговорился:

— Даже если, несмотря на это, они попросят мой ID, его нет: меня отчислили месяц назад.

По обоюдному согласию, они решили держать подробности своей жизни в секрете, но сейчас Касуми, похоже, забыл об этом.

Нананэ с отвисшей челюстью уставилась на него. Касуми понял свою ошибку, но решил не акцентировать на этом.

— Как бы то ни было, это правда, — сказал он, пожимая плечами.

— А-ага, — неуклюже согласился Мицуо.

— Чем ты занимаешься? — спросила Нананэ.

— Нананэ! — вспыхнул Комото, — Тебе правда нужно это знать?

— П-прости, — ответила она, запнувшись.

— Ничего страшного, — сказал Касуми, — Ну же, пойдём. Тут такая холодрыга.

— Да, хорошая идея, — вмешался Ю. Он спокойно наблюдал, и выбрал подходящий момент, чтобы все согласились.

— Ага, вперёд, вперёд! — воскликнул Мицуо и пошёл впереди всех.

Все последовали за ним.

Нананэ Кёко плелась позади остальных, словно в воду опущенная.

«Аргх...почему я всегда такая бестактная?»

Погружённая в свои мысли, она не заметила тени, выбежавшей из переулка, пока не столкнулась с ней.

— Ух! П-прости....

Она повернулась посмотреть, но здесь никого не было. По крайней мере, так ей показалось, вот только человек, на которого она наткнулась, был настолько низеньким, что его не сразу можно было заметить.

На земле сидела маленькая девочка.

— Воу, я так... Подожди, ты....

Нананэ уже видела эти чёрные волосы и золотой ободок.

***

Кит бежала изо всех сил так далеко, как только могла. Спустя какое-то время она оказалась в городе и, до того истощённая, что не заметила её, врезалась в какую-то женщину. Подняв глаза на Нананэ, она вскочила на ноги и снова попыталась бежать.

Но кто-то схватил её за плечи.

— Стой на месте, — приказал он.

Парень рядом с Нананэ приблизился к лицу Кит, внимательно всмотрелся в него и позвал остальных.

— Эй, Микагэ!

— А? Что такое, Комото?

— Разве это не тот ребёнок? Из прошлого?

Он говорил так, будто откуда-то знал Кит.

Кит подпрыгнула, вырвавшись — Кодзи не очень крепко держал её — и снова помчалась прочь.

— Эй! — она слышала крики, доносящиеся до неё сзади, но лишь припустила ещё сильнее, насколько ей хватало мочи.

Но она уже задыхалась, и сил убегать не было.

«Мне нужно бежать...»

Хорошая женщина, отдавшая ей платок, приказала бежать. Поэтому она бежит. Но как далеко...?

«Должна бежать...»

Она даже не заметила, как начала шататься. Она едва стояла на ногах.

«Нужно...бежать....»

Свет города начал превращаться в калейдоскоп ярких пятен, а поле зрения значительно сузилось. В голове пульсировало. Кит больше не могла нормально думать: её мозг испытывал нехватку кислорода.

«Просто...бежать...»

Пробираясь по глухому переулку, она поскользнулась и упала. Она даже не заметила, что споткнулась; она слишком устала, чтобы двигаться куда-либо.

Снег начал постепенно скапливаться на её худеньких плечах.

***

— Ты не должен был так грубо вести себя ней, Кодзи-кун! — мчась, кричала Нананэ.

— Да ни при чём я! Я просто руку на её плечо положил! — голос Комото звучал неуверенно.

— Чёрт, куда она делась? Она завернула за этот угол!

— Эй, что происходит? — спросил Мицуо, понятия не имея о происходящем. Комото и Нананэ проигнорировали его, продолжая преследовать девочку.

— Не может маленькая девочка просто так разгуливать поздно ночью! Что-то случилось!

Они завернули в проулок и увидели нечто, лежащее на земле и покрытое тонким слоем снега.

Нананэ закричала:

— Ах-х-х-х! Что за?!

— Дерьмо! — Комото подбежал и поднял девочку.

Стряхнув с неё снег, он похлопал её по лицу. Никакой реакции. Дыхание её было так прерывисто, что тряслось всё тело.

Тогда он коснулся её щёк.

— Она горит...

— С ней всё нормально? — беспокойно спросила Нананэ.

— Не думаю… Может, мы должны отнести её к доктору? — ответил он.

Губы девочки двигались, как если бы она произносила что-то.

Они не могли понять, что именно, но Комото и Нананэ уставились друг на друга.

— Не может...

— Да, определённо не японский. Так она не японка, да?

— Получается, если мы отнесём её в больницу...

— Её не будут лечить как нелегала. Что теперь?

Комото снял свою куртку и укутал в неё девочку.

— По крайней мере, мы должны отнести её туда, где она сможет отдохнуть. В любом случае, госпитали сейчас закрыты. Не знаю, какое отделение неотложной помощи приняло бы её...

Нананэ поморщилась, а затем предложила:

— Я знаю, куда. Это близко.

— Что? Где?

— Здесь недалеко есть место, которое сдаётся на неделю.

— Не думаю, что они позволят заселиться так поздно...

Нананэ вытащила ключ из её кармана

— Всё хорошо, я уже оплатила его.

— Ух...

— Место, где я живу… до следующего месяца. Я сбежала, — хотя она сказала это, пытаясь сделать свой голос как можно более сухим, её лицо побелело как бумага, на нем проступило явное напряжение.

Комото взял ключ, не в силах что-то сказать.

— И так уже давно...

— Нананэ, я...

— Я врала. Прости.

Тут подтянулась остальная четвёрка.

— Да что происходит? Ох... — Мицуо увидел девочку.

— Э-это...? — Нозоми была ошеломлена.

— Поговорим позже, — отрезал Комото, — Сперва отнесём её туда, где тепло.

Когда он рассказал, куда именно, Касуми выглядел ошарашенным.

— Почему именно в такое место?

Вздрогнувшая Нананэ начала было:

— Эм...

Но Комото перебил её:

— Я снял эту комнату для кое-чего, как тут произошло вот это, — и тогда повернулся к Нананэ, — Помнишь, где она? Можешь отвести всех туда?

— Эм… Д-да, конечно! — кивнула та в ответ

Это была квартира-студия, что включала комнату в восемь татами, кухню и ванную.

Нозоми положила мокрое полотенце на лоб девочки. Сейчас он тихо спала, а её дыхание на вид стало ровнее и глубже.

— Слава Богу… Пролежи она на холоде чуть дольше, заработала бы пневмонию.

— Господи, — Комото вздохнул с облегчением.

В комнате находились только они вдвоём. Остальные четверо отправились за покупками.

— Это… Та девочка, да?

— Да... Предсказанная Касуми.

— Что происходит?

— Не ко мне вопрос. Но выглядит так, будто судьба свела нас вместе.

— Судьба... — вздохнула Нозоми, — Не верится, что ты говоришь об этом. Я думала, ты ненавидишь вещи подобного рода. Ты же не такой, как твои родители.

— Ну... — попытался объясниться Комото, однако не смог подобрать слов.

— Это комната Кёко, да? — сменила тему Нозоми.

— Да.

Комото сознался в этом. Нозоми уже знала, что он не арендует комнату. И он знал о том, что она знает.

— Так она сбежала?

— Ты знала?

— У меня была догадка.

— Женщины — пугающие существа, — усмехнулся Комото.

— Она не хочет, чтоб Микагэ знал?

— Похоже на то. Судя по её словам, она серьёзно настроена насчёт него... В конечном счёте она планирует рассказать ему. Так нужно, если она действительно любит его. Я буду покрывать её до той поры, но...

— Да, — Нозоми кивнула в своей привычной манере.

Четвёрка остальных возвратилась, купив ароматизированный, со вкусом грейпфрута, спортивный напиток, надеясь, что это поможет восстановиться девочке. Они приложили горлышко к её рту, и она глотнула.

— Похоже, госпиталь больше не нужен, — кивнул Касуми.

— Фух, — хлопнул себя по груди Мицуо, выглядя искренне довольным.

Этого было достаточно, чтобы прогнать стресс Нананэ, и она засмеялась, снова выглядя прежней.

Ребята все вместе провели ночь в этой комнате. Только одному Мицуо, жившему с родителями, пришлось позвонить им, чтобы объясниться. Они окружили девочку, наблюдая за ней.

Никто из них не знал об этом, но, прямо сейчас, они стали сердцем Мира.

Их действия определяли будущее планеты. Окажись они теми, кто бросил бы слабого ребёнка — и всё было бы кончено.

***

Убедившись, что все спят, Тэндзики Ю подошёл к девочке.

Безэмоционально — не так, как смотрят на ребёнка — он смотрел на спящую.

Внезапно Ю наклонился, приложив свои губы к её... Не просто губы — он просунул свой язык в её рот, вращая им во все стороны.

Тело спящей девочки выделяло слюну, и Тэндзики Ю пробовал её на вкус, собирая своим языком. Данные, полученные из вкуса слюны, рассказывали о её составе.

— !

Его выражение изменилось.

Он побелел, словно лист.

Медленно поднялся и вытер свои губы тыльной стороной ладони.

— Они знали… и до сих пор использовали тебя? — прошептал он. — Нет, этого не может быть! Они понятия не имели, что создали. И до сих пор не знают, насколько ты сильна.

Его голос был напряжён, как будто он не столько думал вслух, сколько описывал что-то невероятное.

— Это… чёртова ошибка. Тяжелоукомплектованная чёртова ошибка.

Его зубы стучали и он был не в силах остановить их.

Никогда ещё Тэндзики Ю не был так напуган.

Комото Кодзи — «Шёпот»

«Ты станешь нашим спасителем».

«Будущее мира в ваших руках, Кодзи-сан».

Я, Комото Кодзи, вырос, слушая подобные слова, которые с трудом казались реальными. Мои родители были жрецами одного культа и ожидали, что я принесу им успех. Я вырос, видя, что скрывается позади всех этих «чудес» и «пророчеств». Это случалось слишком часто, чтобы сосчитать. Я знал, что мои родители просто используют своих «верующих».

Я думал, это нормально. Я думал, так работает сам мир. Спасение и Судьба — не более чем эфемерность, дешёвое мошенничество. Все это было ложью, очевидной даже для ребёнка моего возраста. Ложью, созданной для людей, что отчаянно цепляются за неё при любом случае.

Но всё изменилось, когда наступил мой десятый от рождения год, и я открыл свою силу.

К счастью, это случилось отдельно от моих родителей.

Во время школьной поездки я потерялся в горах вместе с девочкой из моего класса — Цудзи Нозоми. Тогда моя сила впервые проявила себя. Впоследствии Нозоми рассказала, что я внезапно начал говорить голосом нашего учителя, произнеся:

«Если они пошли на запад, то могли упасть с этой скалы...»

Я не слишком-то поверил ей, но, используя Солнце в качестве ориентира, мы пошли на восток.... И были спасены.

Не имеет значения, как отнёсся к этому я — это было чудо. Но я никогда не думал о том, чтобы рассказать об этом родителям. Я попросил Нозоми не говорить кому-либо. Она рассмеялась, будто я идиот, и её обычным, невероятно спокойным голосом сказала:

— Ты не один, Кодзи. Я могу делать такие же вещи.

И так мы стали тайной парой. Несколькими годами спустя я начал говорить то, что мои родители и их культ расценили как богохульство, в результате чего меня отлучили и изгнали.

Намеренно.

С тех пор группа людей, чьи семьи были втянуты в тот же культ, начали финансово поддерживать меня, помогли найти жильё и подработку. Некоторые из них вымещали зло за действия моих родителей на мне, но я просто извинялся, и они больше не затрагивали эту тему.

И сейчас я один из банды шестерых. Я часто раздумываю...

Чудеса, которые мы делаем, реальны, в отличие от того, что провозглашали мои родители. Но что это?

На самом деле, реальная причина, по которой я настаиваю, чтобы мы не рассказывали о себе, лежит в моём нежелании знания друзей обо мне.

Будь я в этом культе до сих пор, моя сила могла бы использоваться даже эффективнее, для контроля его участников.

И что если один из шестерых окажется кем-то подобным?

Я знаю, это неправильно. Сейчас я доверяю им, но ранее был осторожен.

Я презираю своих родителей, и презрение это руководит каждым моим решением. Но… это просто потому, что я вижу в них себя?

Как и они, я тоже хочу контролировать и использовать других людей с помощью лжи или чего-то подобного?

Так я держу свои скелеты в тайне от моих друзей. Не потому, что беспокоюсь о них — потому, что беспокоюсь о себе.

Я рассказал это Нозоми, знавшей обо мне всё, но когда бы я ни говорил об этом с ней, она просто смеётся. Всегда рациональный человек.

— Ты понимаешь, что ты просто параноик, Кодзи? — говорит она.

И стоит ей это сказать, я всегда ощущаю облегчение.

И я раздумываю… Почему нам были даны такие чудесные силы?

Может быть...

И сейчас, в съемной квартире-студии, где утреннее солнце сияет сквозь окно, я думаю об этом снова.

Может быть эта девочка — ключ ко всему...

Целый день пролетел. Уже вторые сутки мы наблюдали за этой спящей девочкой.

Должно быть, я случайно пробормотал что-то, потому как Мицуо поднял на меня взгляд и спросил:

— Мм? Ты что-то сказал?

— Нет, ничего, — потряс я головой. — Просто гадаю, откуда эта девочка.

— Ох, да уж... Хороший вопрос. Внешне она вполне сошла бы за японку, так что, наверное, откуда-то из Азии.

— Интересно, поймёт ли она нас.

— Когда проснётся, мы дадим ей что-нибудь поесть. Так покажем, что мы не собираемся ловить её.

Его голос звучал так решительно, что я не смог удержаться от смеха.

— Как кошку? Не знаю, будет ли это так же легко.

Звуки наших голосов разбудили остальных, они начали бурчать и потягиваться.

— Моя спина убивает меня, — сказала Нананэ, размахивая своими длинными конечностями.

— Есть изменения? — спросил Касуми.

Я кивнул:

— Ей полегчало. В конце-концов лихорадка спала.— Это хорошо, — Нозоми наклонилась ближе. Она могла казаться сдержанной, но под этой сдержанностью скрывалась забота. Бьюсь об заклад, она беспокоилась о девочке больше, чем кто-либо из нас.

— Аргх, я проголодалась. Кто-то ещё голоден? — Нананэ копалась в полиэтиленовом пакете, вытащив еду, которую мы заготовили последней ночью. Она начала раздавать всем сэндвичи и колбасные рулеты.

— Сюда, Тэндзики. Будешь онигири с консервированным тунцом?

Тэндзики проигнорировал предложение, глядя пустым взглядом в никуда. Он сидел в том же положении, как и когда мы все спали.

— Тэндзики-кун?

— Ты должна дать это ей, — тихо сказал он.

— Ха?

— Она проснулась.

Мы все удивлённо воззрились на него, и тогда перевели взгляды на лежащую девочку.

Её веки до сих пор были сомкнуты.

— Она спит! — сказал Мицуо.

— Нет, она проснулась, — ответил Тэндзики, — Ведь так? Ты можешь прекратить притворяться.

Мы все просто смотрели на него. Он же поднялся, взял у Нананэ онигири, быстро снял обёртку и поднёс к носу девочки.

Её глаза распахнулись.

Она уставилась на Тэндзики.

— Ты хочешь знать, враги ли мы тебе? — спросил он. Тон его голоса был неожиданно холоден.

Она молчала.

Мы, неспособные понять происходящее, лишь разинули рты.

Некоторое время девочка не шевелилась, но в конце-концов поднялась, взяла онигири из рук Тэндзики и сделала укус.

Должно быть, она была очень голодна. Девочка поедала онигири с детской сосредоточенностью. Я всерьёз забеспокоился, чтобы она не подавилась.

— Нананэ-сан, — попросил Тэндзики, — дай-ка что-нибудь попить.

Нананэ мигом наполнила бумажный стаканчик каким-то чаем, подав его девочке. Та выпила его, и Тэндзики постепенно дал ей второй онигири. Съев его часть, девочка остановилась и посмотрела на меня.

— Как кошка? — спросила она.

— Ха? — я захлопал глазами.

— Я как кошка? — снова спросила девочка. Она слушала наш с Мицуо разговор? Она не спала всё это время?

— Э, ух.... Не в плохом смысле... этого слова? — сказал я неуверенно, пытаясь выдавить улыбку. — Как тебя зовут? Полагаю, ты понимаешь нас...

— Кит. Я понимаю.

Она вернулась к онигири.

— Кит-тян? Хорошее имя. Откуда ты?

Она не ответила. Не могу винить её в этом. Я окинул взглядом всех и кивнул. Касуми пожал плечами в ответ.

— Хочешь что-то из этого? — спросила Нананэ, развернув упаковку детского сыра и рыбной колбасы. Кит взяла и съела и то, и то.

Наконец наевшись, она глубоко вздохнула и спросила:

— Что вы?

— «Что»? — растерялся Мицуо. — В смысле, кто мы такие?

— Мы ничего. Просто обычные подростки, — ответил Касуми.

В каком-то смысле, он был прав.

— К какой организации вы принадлежите?

Этот вопрос поставил всех нас в тупик.

— Ух… Шестеро из нас? Мы принадлежим нашей группе? — ответила озадаченная Нананэ.

У нашей банды никогда не было названия.

Не было смысла объяснять наши «таланты» — она не поняла бы. Никто бы не понял.

Мы не сказали больше ничего. Кит вдруг улыбнулась:

— Вы друзья!

Словно это слово было на вес золота.

— Ну, да, — ответил я, кивая, и затем спросил:

— Где твои друзья?

Тень омрачила её лицо.

— Они исчезли. Они все мертвы.

— !

«Дерьмо», — подумал я.

Когда никто из нас не вымолвил и слова, Кит продолжила:

— Вы должны.... бросить меня. Или сдать японскому правительству. Если не правительству, то какой-то большой организации.

— Что? Но почему?

Я понятия не имел, почему она сказала нечто подобное, но её ответ ещё больше озадачил меня. Выглядя смертельно серьёзной, эта маленькая девочка произнесла:

— Я — оружие массового поражения. Удерживание меня приведёт к вашей гибели.

***

Немногим ранее.

— Чёрт бы побрал эту японскую суку!..

Под звёздным небом одноглазый мужчина накладывал жгут на свою кровоточащую руку. Он бежал за Кит как мог, но упустил её из виду. Мужчина не думал о том, чтобы вернуться и посмотреть, что случилось с той, кто атаковала их. Исход боя был предрешён. Простой смертный с голыми руками не способен противостоять усовершенствованным с помощью наркотика боевым единицам. Она наверняка разорвана на куски. Только эта мысль и утешала сейчас одноглазого.

— Проблема — маленькая девочка...

Ей некуда бежать. Она отлично знает: попадётся японскому правительству или любой другой большой организации, и они начнут ставить над ней эксперименты, разрежут её и назовут это исследованием.

— Она должна была спрятаться где-то… Но где? Она не знает, куда идти… Это должно быть какое-то очевидное место.

Бормоча про себя, одноглазый брёл, спотыкаясь, по пустынным ночным улицам.

В висящей под его рукой сумке лежали добытые ими деньги, наркотики, которые он мог бы обменять, и стопка дисков с записанными на них данными. Даже они могли оказаться ценными для подходящего покупателя, но всё это было несопоставимо с «совершенным оружием» Кит. Одноглазый не был готов отказаться от неё. Ни в коем случае.

— Где она? Где?..

Снегопад прекратился в предрассветный час. Белизна растаяла, и ничего не осталось на улицах.

Те несколько мгновений, что он пускал кровь в руку, согрели её, но теперь, когда жгут вернулся на место, она онемела.

— Чёрт возьми! Куда побежал этот мелкий кусок дерьма?

Он сердито пнул ближайший мусорный бак.

Послышался шорох позади него.

— Мм?

Он обернулся. Ничего.

Но — это прозвучало как удивление, реакция на его внезапный поступок. Он ощущал это.

Он подошёл осторожно к источнику звука. Дойдя до угла, он заглянул за него.

Звук донёсся из заставленного рядами мусорных баков переулка неподалёку. Никого в поле зрения.

Одноглазый подобрал камешек и швырнул его в мусорный бак. Шум заставил разбежаться бездомных котов.

— Боже, напугали меня до смерти.... — фыркнул одноглазый. Он обернулся, чтобы уйти, как вдруг металлическая бита просвистела прямо в него.

Стук.

Она ударила его по его затылку с глухим звуком.

Он потерял сознание ещё до того как осознал, что с ним произошло.

— Думаю, он один из тех иностранных ублюдков.

Бита принадлежала парню примерно четырнадцати-пятнадцати лет. Он пнул упавшего одноглазого, как обычно пинают футбольный мяч.

— Что на него нашло?

Друзья парня, — нет, очень сомнительно, что именно друзья, но одежда у них была такая же, — все разом вышли из тени.

Все они были клиентами одноглазого — теми, кому его группа продавала наркотики.

Что они делали здесь так поздно ночью? Неправильный вопрос. В это время ночи они были здесь всегда. Другие группы претендовали на дневное время, вечер, даже раннее утро. Если кто-то ещё бродил в «их время», они атаковали его, словно дикие животные. Поэтому эти парни не имели выбора, кроме как активничать в течении нескольких крохотных ночных часов. Это была форма «изолированной природной среды» — поведения, что так часто встречается среди животных в естественных условиях.

И одноглазый оказался здесь в «их время». Он был идеальной целью — одинокий подозрительный иностранец, неспособный дать сдачи.

— Чёрт, ты только посмотри на всё это бабло!

— И наркота! Это то, о чём я говорил!

Они забрали его сумку и сейчас обшаривали её.

— Эт ещё чё за чёрт? Компьютерное говно?

— Не знаю, просто разбей это.

Диски, наполненные бесценной информацией, были брошены на землю и раздавлены на куски.

— Хе-хе, довольно известная. Никогда ещё не видел эту наркоту, но она сносит крышу!

Они засмеялись и пнули одноглазого.

Он не шевелился. Один из парней схватил его голову и дёрнул вверх, вглядевшись в единственный глаз. Он был замутнён, между глазом и веком сочилась кровь.

— Эй, этот чувак сдох!

— Реально? Вот дерьмо-о-о-о.

— Как бы то ни было, он просто какой-то бандюган. Оставим его задницу здесь, и свиньи подумают, что это из-за какой-то территориальной войны. Всё равно всем насрать на иностранца.

Все заржали.

Они грубо протащили одноглазого через переулок и швырнули в помойку, забросав его мусором сверху до того момента, когда его тело полностью скрылось под ним... Никто не будет забирать мусор следующие два дня, потому тело не обнаружат до того момента. Вонять начнёт не скоро, из-за зимы.

— Мм?

Один из парней вытянул фото из сумки.

— Какого чёрта?

Это была фотография Кит, сделанная для показа потенциальным покупателям.

Парни собрались вокруг, уставившись на изображение.

— Что у него делала фотка какого-то ребёнка?

— Очевидно, не? — один из них и засмеялся, — Чувак педофил! Или торгует детьми.

— Хех, омерзительно!

По ошибке приняв фотографию за нечто сексуальное, каждый из них задержался на фотографии взглядом, долго рассматривая Кит.

Тогда они расползлись в разные стороны, принявшись использовать по назначению награбленные наркотики.

Лицо Кит было последним, что они увидели в здравом уме — и её образ словно отпечатался калёным железом на подкорке их мозга.

Она была врагом, которого следовало уничтожить.

***

Девочка, зовущая себя Кит, казалась никем иной, кроме как обычным милым ребёнком. Но рассказанное ею было за пределами воображения.

— Мои родители продали меня. Мы были бедняками; у них не было выбора. Но меня не продали на фабрику, сутенёру... или что-то в этом роде. Ничего такого. Меня увезли глубоко в горы, постоянно обкалывали шприцами и делали много вещей с моим телом.

Я не знаю, что они делали. Обычно я спала во время этого. Я думаю, они усыпляли меня. Просыпаясь, я обнаруживала, что вся обмотана бинтами. Это всегда казалось страшным. Но сейчас уже нет. Что действительно страшно, так это то, что в какой-то момент я перестала быть человеком.

В один день они поместили меня в большую комнату без окон. Люди, державшие меня там, носили странные серебристые одежды, покрывавшие их с ног до головы. Они дали мне какой-то странный препарат. Я выпила его, и все они тут же выбежали из комнаты. Тогда они запустили туда кучу крыс. Сотни. Я была испугана, попыталась бежать, но бежать было некуда, поэтому я в ужасе спряталась в углу комнаты.

Но у всех крыс вдруг начала идти пена изо рта. Они все погибли. Я не понимала, почему, но...

Потом я выяснила, что это я же их и отравила. Почти все крысы умерли, и только несколько остались в живых... Мне было жалко их, я протянула руку… и когда я коснулась их, они погибли. Так я поняла.

Они превратили меня во что-то, настроенное только на убийство. Я думаю, если я выпью этот препарат, тогда всё живое вокруг меня умрёт.

Девочка говорила без эмоций.

Мы все изумлённо уставились на неё.

В наших головах не умещались страдания и боль, которые приходилось терпеть ей. Каково ей, когда её протянутая рука приносит лишь смерть? Как можем мы понять?

Она продолжала говорить.

— Люди, сделавшие это со мной, называли меня «совершенным оружием». По их словам, против меня нет защиты. Мир будет принадлежать тому, кто сможет правильно использовать меня. Ему даже не потребуется лекарство, поскольку всё, что нужно — убить меня.

Так, если ты хочешь заполучить мир, ты получишь его, если убьёшь меня. Это легко.

Но тогда — что-то случится. Они вывезли меня из гор сюда, сказав, что собираются использовать для заключения сделки. Но девушка из этой страны пришла и спасла меня, приказав мне бежать. Но она...

Впервые её голос задрожал, будто она была готова расплакаться.

— Довольно! — сказал я, неспособный выносить это больше. — Мы всё поняли.

Я не могу заставить её рассказать нам больше этого.

Кит крепко стиснула платок в своей руке, её плечи дрожали.

— Что думаете? — прошептал я, глядя на остальных.

— Я не знаю, — неопределённо ответила Нананэ. — Не то чтобы я понимала рассказанное, не говоря уже о вере в такое.

— Ты думаешь, она лжёт?

— Нет...

— Не представляю, чтобы кто-то кормил ребенка такой запутанной ложью, — Касуми выглядел рассвирепевшим. Каким бы грубым он ни был, внутри он всегда боролся за то, что было правильным. Он явно был готов отправить в ад каждого, кто сделал это с Кит.

— Это… вполне разумно, — согласилась Нозоми, осторожно подбирая слова.

— Хм-м-м, — заёрзал Мицуо.

— Забудьте, верить ей или нет. Нам нужно решить, что делать с ней, — сказал я, пытаясь сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Я знаю, — голова Нананэ до сих пор лихорадочно качалась. — Но она такая маленькая... Как могли они сделать с ней такое?

— Не имеет значения, что она маленькая. Или что она ребёнок, — внезапно вставил слово Тэндзики. — Ты знаешь об этом лучше, чем кто-либо ещё, Нананэ Кёко-сан.

Нананэ малость ахнула. Время от времени Тэндзики действительно мог ударять в больные места. Он определённо знал, что она сбежала из дома.

— Мы точно не можем отвести её в полицию. У Кит нет никаких документов. Они никогда не поверят в её историю. С ней будут обращаться как с преступницей, — даже рассуждая, я чувствовал, будто говорю, что мы ни на что не способны.

Остальные думали так же. Повисла долгая тишина.

— Но... — прервал её Касуми, обернувшись к Кит, — она сказала тебе бежать?

Кит кивнула.

— Значит, кто-то идёт за тобой?

Все мы сглотнули.

— Я не знаю, — покачала головой Кит.

Но Касуми определённо был прав.

— Кажется вероятным. Что будем делать сейчас?

— Мы не можем позволить им поймать её, — ответил Касуми.

— Верно, — кивнул Тэндзики.

— Хм-м-м-м, — Мицуо до сих пор ёрзал. Он так сильно задумался о чём-то, что перестал походить на самого себя. Впрочем, если когда-то и было время для этого, то сейчас.

— Значит… значит, они действительно делали с ней все эти ужасные вещи? — сказала Нананэ, будто до сих пор не веря услышанному. И тогда вдруг злость нахлынула на неё. — Это неправильно!

— Никто не говорит, что это правильно. Верно? — Касуми окинул взглядом остальных из нас.

Я кивнул.

Тогда Кит тихо сказала:

— Это не имеет значения.

— Ха?

— Не имеет значения, что случится со мной.

Её голос казался ужасно измученным. Мы ощутили, будто наши сердца сдавила цепкая рука. Наверное, я не могу говорить за остальных пятерых, но уверен, что они почувствовали то же самое. Никогда ни один ребёнок не должен говорить как старуха на смертном одре.

— Не беспокойся. Мы спасём тебя, — сказала Нозоми, обращаясь ко всем нам.

Кит, не ответив, опустила взгляд.

— Есть идеи, Кит-тян? — спросила Нананэ.

Она покачала своей головой.

— Тогда что? Мы пока спрячем её, и тогда?..

Я никак не мог решиться.

Я знал одно место. Её можно спрятать кое-где. Кит будто не от мира сего, но я знал такое же изолированное место — «культ» моих родителей. Там она может скрыться от остального мира.

Впрочем, я действительно не хотел предлагать этого. Я больше никогда не хотел иметь с ними ничего общего. Но если нет иного выхода...

— Гм, — начал я.

— Не думаю, что мы готовы думать об этом, — сказал Касуми. — Нужно выиграть немного времени, посмотреть, что произойдёт… Выяснить, на самом ли деле кто-то охотится за ней или нет. Тогда мы будем действовать. Так, Комото?

Он посмотрел на меня. Я заморгал и кивнул.

— Может, мы используем наши «таланты», чтобы проверить? — предложила Нананэ, складывая руки. — Кто-то улавливает что-нибудь? Мицуо-кун, даже твоя размытость важна.

Мицуо не ответил. Он до сих пор казался впавшим в прострацию.

Вдруг громкий звук донёсся из-за пределов комнаты.

— !

Мы все напряглись, уставившись на дверь.

Тишина. Больше никаких звуков не доносилось.

Касуми тотчас же метнулся к интеркому.

— Ты кому звонишь?

— Офис управляющего... Если что-то происходит ниже, мы узнаем.

Касуми приложил трубку к уху и начал выжидать. Кажется, никто не отвечал.

— Чёрт, ничего...

— Дай мне! — я протянул руку… и раздался щелчок, будто кто-то поднял трубку.

— П-помогите...! Мы ат—

Раздался крик и связь оборвалась.

— Алло? Алло? — звал я, но ответа так и не последовало.

— Ч-что происходит? — прошептала белая как лист Нозоми.

— Её преследователи здесь. И они не беспокоятся о сопутствующем ущербе, — сказал Тэндзики.

— Но как они обнаружили нас?

— Побеспокоимся об этом позже. Во-первых, мы должны выбраться отсюда.

Бах. Стук. Более громкие шумы. Что-то происходило этажом ниже нас.

Они атаковали всех в здании? Кто эти чёртовы люди?!

— Но если они захватят этаж ниже… как мы сбежим?! — воскликнул я.

Тэндзики и бровью не повёл.

— Здесь должен быть аварийный спасательный желоб. Мы спустимся по нему.

Такое чувство, будто он делал подобное прежде. Словно он эксперт в таких вещах.

Ещё один громкий звук послышался из коридора. Они так близко?!

— Все на пол! — скомандовал Тэндзики и подошёл к двери.

Мы последовали его приказу, затаившись в углу.

Нананэ схватила Кит, прижимая её к себе. Кит прижалась в ответ.

Мы слышали медленно приближающийся грохочущий звук.

— Они здесь!..

Тэндзики сжимал и разжимал свои ладони. Что он делает?

Мы задержали дыхание, пытаясь подготовиться к чему угодно. Все, исключая Мицуо: его взгляд блуждал, а внимание явно было сконцентрировано не здесь.

— Это как... — сказал он, полностью расслабленный. — Вы знаете, это как...

— Какого чёрта ты делаешь? — прорычал Касуми.

Мицуо не обратил на него никакого внимания.

— Горячая, а потом холодная штука... Но я не знаю этого. Вытекая, кровь сама по себе горячая, но тело теряет тепло, становясь холодным, правильно? Но как я узнаю об этом после того, как это произойдёт?

Полная нелепица.

— Возьми себя в руки! — я потянулся к нему, чтобы схватить за плечо.

Но Мицуо вдруг сильно толкнул Касуми. И не только его: он так же отпихнул в сторону Нананэ с Кит.

Моментом позже это произошло.

Дверь слетела с петель, и пять или шесть фигур ворвались в комнату. Тэндзики двинулся наперехват — и ещё больше врагов вломилось через окно.

Мицуо стоял прямо на пути их атаки.

Метнулись вперёд их ножи, ударяя его в грудь и живот. Но даже после такого Мицуо использовал весь свой вес, чтобы навалиться на них, и вытолкнул их тела обратно в окно.

—?!

И я заметил… Даже сейчас Мицуо был не здесь. Его взгляд блуждал где-то, а сам он говорил:

— Ох… я понял. Я понял это сейчас. Это как я...

И он вывалился в окно прямо за ними.

— Мицуо-кун! — завопила Нозоми.

Позади неё люди, сцепившиеся с Тэндзики, начали взрываться.

Я понятия не имел как, но было очевидно, что Тэндзики сделал что-то с ними.

— Чёрт возьми! — Тэндзики обернулся и метнулся к окну.

Мы посмотрели наружу — на землю, шестью этажами ниже нас, где лежал Мицуо и вытолкнутые им мужчины.

На их… расплющенные тела.

— М-Мицуо... — но ни слова больше не могло вырваться из меня.

— Никто не придёт этим путём, — сказал Тэндзики, глядя вверх. — Быстрее! Это были не последние.

— Н-н-н-но он умер? Он умер? — зубы Нананэ выбивали дробь.

— Не защити Мицуо тебя, мы бы все умерли! Уходим! — прорычал Тэндзики.

Схлынула первая волна паники, и правда утвердилась в наших головах.

Кадзумия Мицуо на самом деле был мёртв.

***

Они больше не являлись людьми.

И было их множество.

Те, кто ввёл наркотики в своё тело, оказались запрограммированы заражать подобных им — группы подростков, властвующих в другое время суток. Не сложно представить, что произошло. Другие группы решили найти «заражённых» на своей территории и атаковали, но были укушены. Жидкость попала в их кровяной поток.

И тогда произошла эволюция: нечто, чего не ожидали даже сами производители наркотика. Заражённые разумы начали резонировать подобно пчелиному улью. Некоторые члены этого улья были в «вечерней» группе, и несколько из них видели шестёрку, относившую Кит в съёмную квартиру.

Они обратились в диких зверей. А дикие звери много умнее, чем допускают люди. Инстинкты, отточенные в течение тысячелетий, могут быть гораздо более стремительными и точными, чем сознательный человеческий разум.

И все животные, от мельчайшей амёбы до огромного кита, в особенности разделяют один инстинкт.

Уничтожить всех врагов.

Люди, считающие, что животные не убивают, если в том нет необходимости, видят только часть картины. Они не убивают просто потому что не могут убить больше, чем следует; но даже однажды будучи врагами, животные, как и люди, не грезят об уничтожении целого вида обидчика.

И этот инстинкт вёл их.

Инстинкт использовал воспоминания времён их человеческой бытности, направляя в использовании оружия, групповых атаках, нападениях сзади, во время отвлечения внимания на что-то, отдаваясь при этом инстинкту животного.

Но их начальная атака провалилась.

«Враги» пожертвовали одним из своих, чтобы отбить первую волну и сбежать.

Весь жилой дом был оккупирован. Управляющий — убит, как и все жильцы. Здесь не осталось путей к побегу, но враги использовали желоб аварийного доступа, чтобы достичь земли в мгновение ока. Последний из них отсоединил желоб и просто прыгнул вниз, немыслимо приземлившись на обе ноги. Здесь преследуемые были потеряны.

В тишине, они наблюдали своих врагов, угнавших небольшой фургон, припаркованный неподалёку от посадочной площадки, и скрылись без единого слова.

Не было нужды. Больше не было нужды в языке.

«Преследовать врагов и покончить с ними».

Все остальные вещи перестали иметь значение.

***

Фургон пополнял запасы в круглосуточном магазине или просто сделал остановку. Так или иначе, водитель оставил двигатель включённым и отошёл от своей машины как раз в удачный для нас момент. Я занял место шофёра: благодаря моей работе у меня имелись водительские права, и фургон таких размеров не был для меня проблемой.

— Эй! Вернитесь!

Водитель выбежал из магазина за нами, но мы уже подпалили резину.

Никто из нас не сказал ни слова. Никто из нас не встречался взглядом с другими.

Но между Тэндзики Ю и остальными из нас определённо создалось напряжение.

Наконец, он заговорил об этом:

— Предполагаю, вы уже поняли, но я не человек. Я создан человеком. Я — боевое оружие.

Он выглядел серьёзным.

— Тогда Стигма...

— Это? Я просто ранил себя, придумывая правдоподобно звучащие слова.

Мы все издали глубокий вздох.

— Ты наблюдал за нами? — спросил Касуми.

— Можно сказать и так.

— Тогда ты просрал кучу времени. Ты разоблачён.

— Ситуация выбора не оставила.

— Да уж, но… это значит, ты до сих пор наш друг? Мы можем доверять тебе?

Касуми посмотрел Тэндзики прямо в глаза, — следил я через зеркало заднего вида.

— Если вы сможете, я буду очень рад, — встретив его взгляд, ответил Тэндзики.

— Однажды ты рассказал мне, — тихо пробормотала Нозоми. — Всё это было правдой, Тэндзики-кун...

— Спасибо за неразглашение остальным.

До того, как он закончил, Нананэ выпалила спешный вопрос:

— Но кто они, Тэндзики-кун? Что за черти напали на нас?

— Они каким-то образом одурманены. Бывшие люди, изменённые химическим средством. Сейчас они — ничего, кроме чистейшего зла. Изменения в их мозгу невозможно излечить.

— Химическое средство? Те же люди, что сотворили все те ужасные вещи с Кит-тян?

— Возможно.

— Эти твари нападают по их приказу?

Тэндзики покачал головой.

— В этом-то и проблема. Я так и предполагал, однако их атаки беспощадны — это никак не стыкуется. Они явно хотят убить Кит. Давай им кто-то приказы, они бы никогда не сделали этого. Я думаю, что группа, державшая Кит, оказалась уничтожена. Впрочем, судя по количеству одурманенных тварей, их число растёт, как при эпидемии.

— Ха?

— Были ли они убиты созданными своими же руками монстрами, или произошёл инцидент, из-за которого наркотики попали в свободный доступ... Я не уверен, что произошло, но эти одурманенные твари явно бесконтрольны. Никто не способен остановить их сейчас. Единственное, что направляет их — найти и убить «врага».

— Кит-тян?

— Нет, всех нас. Мы все отмечены их инстинктом.

— ...

— Мир в опасности, — сказал Тэндзики, — Его судьба на наших плечах.

Мы изумлённо разинули рты.

— Это правда, — он развернулся к девочке.— Кит, если ты умрёшь сейчас, миру наступит конец.

— Я уже изучил её тело, — объяснил Тэндзики, — Результаты ужасают.

«Сила массового уничтожения» Кит является результатом того, что в её теле, как паразит, живёт бактерия. Сама по себе безвредная для неё, медленно размножающаяся, она не представляет угрозы. Если Кит умрёт, в этот момент бактерии распадутся, оставив часть своей ДНК позади. При жизни эта нить постоянно разрушается бактериями, делая ее безвредной, но как только этот процесс прекращается, она становится смертельным вирусом.

Такова сила Кит. В ней есть антитела, которые защищают её, но сам вирус смертельно опасен. Лекарство, которое ей дали, подавило бактерии, временно активировав вирус.

Именно это и планировали ее создатели. Она — живое биологическое оружие. Если привезти её в центр города и спровоцировать вспышку вируса, это убьёт всех вокруг. Военное вмешательство или ракетная атака, может, и помогут это остановить, но ни один город, ни одна страна в мире не смогут остановить единственного человека от проникновения внутрь. Она должна была стать абсолютным оружием, от которого нет спасения.

Но они понятия не имели, что произойдет, когда Кит убьёт другого человека. Бактерия внутри неё мутирует. Есть изменения в цепочке ДНК. Когда вирус заражает других людей, он начинает развиваться… сливаясь с ДНК, создавая новую форму жизни, приспосабливаясь к хозяевам-людям. Адаптировавшись к телу Кит, он стал болезнью, идеально приспособленной к человеческим существам.

Невозможно сказать, что случится, когда он эволюционирует… но, скорее всего, он распространится как лесной пожар — быстрее, чем человеческие усилия смогут сдержать его, быстрее чумы или оспы. Возможно, это сотрёт с лица Земли всю человеческую расу...

Если Кит умрёт, погибнет и бактерия. И вирус, оставшись сам по себе, начнёт распространяться по миру...

Никто из нас не мог вымолвить и слова.

Кит выглядела испуганной, её губы дрожали.

Касуми тряс головой, пытаясь успокоить себя.

— Подожди, значит, если Кит когда-нибудь умрет, нам конец?

— Не всегда, — ответил Тэндзики.

— Ты имеешь ввиду...?

— Опасность будет сохраняться до созревания Кит. Если её тело изменится, стабилизированная бактерия насчнёт ослабевать и сокращаться, в итоге исчезнув совсем. Вирус погибнет вместе с ними.

— Под изменением ты имеешь ввиду...? Серьёзно? — спросила Нозоми.

Тэндзики кивнул в ответ:

— Именно. Пубертат. Как только у неё начнутся месячные, опасность исчезнет.

— Ты уверен?

— Мой анализ точен. Уверен. К тому же я специалист в этом типе биологической войны.

— Но это может произойти спустя много лет...?

— И ещё, это наш единственный вариант. Пока бактерии внутри Кит, они безвредны. Она — самый подходящий для них контейнер. Поэтому нам не остаётся ничего, кроме как сохранять ей жизнь, — он окинул нас взглядом, — Судьба мира зависит от этого.

Все молчали. Повисла тишина.

— Если... — сказала Кит, — если ты сожжёшь меня, сгорит ли яд? Если ты взорвёшь меня, как уже делал?

Господи.

— Что если вирус сопротивляется высокой температуре? — ответил Тэндзики. — Есть вирусы, которые выживают в жерле вулкана, выдерживая сотни градусов. Я не хочу так рисковать.

Не было ни одной части в их разговоре, не поражавшей воображение.

Их разговор...

За всё время я не проронил ни слова, просто слушая.

Частично потому, что был сконцентрирован на дороге, но так же потому, что я — Комото Кодзи — был напуган больше всех.

Этот разговор может решить будущее мира.

Это — именно то, что всегда говорили мне мои родители, и что я всегда рассматривал как наглую ложь.

Ключ ко всему лежал в наших — нет, моих руках. Если я сверну за полосу и разобьюсь, что случится?

Тэндзики, может, и не умрёт, но мы — да, а следовательно и Кит.

Мы бы определили судьбу мира.

Многие секты рассматривают человека как мерзкий вид, без которого планета была бы лучше. Согласно им, «спасителем» будет обладающий силой стереть нас с лица Земли.

И я действительно, на самом деле, обрёл силу стать «спасителем». С простым поворотом колеса.

— Хе-хе-хе-хе-хе, — я обнаружил себя смеющимся.

— Хе-хе-хе-хе-хе...ах-ха-ха-ха-ха!

— Кодзи! — взвизгнула Нозоми.

Я продолжал смеяться, размышляя о Мицуо. Он стал нашим настоящим спасителем. Без его вмешательства мир был бы обречён.

И что он пытался сказать, умирая? Что значили те недосказанные слова?

«Ну же, Мицуо.... ты пожертвовал собой ради спасения мира. Что ты пытался сказать?» — кричал я внутри себя.

— Эй, глянь на это! — крик Касуми, указывающего на что-то, заставил меня очнуться.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел то, что так встревожило его: одурманенные твари, догоняющие нас. Целая свора их преследовала машину на роликовых коньках, разогнавшись до скорости олимпийских конькобежцев. Размахивая металлическими дубинками, они отталкивали в сторону машины на своем пути, приближаясь всё ближе.

Один из них достаточно сократил расстояние для удара по фургону. Раздался глухой удар, и мне пришлось бороться, пытаясь восстановить контроль над машиной. Они были слишком сильны.

— К-какого...? Это чистый инстинкт?!

Я вдавил педаль газа, пытаясь оторваться от них, но они только помчались быстрее, в мгновение ока нагнав фургон.

При виде этого зрелища машины вокруг нас паниковали, съезжая на обочину или врезаясь друг в друга.

— Определённо… их не заботит, кто видит происходящее. Они полностью бесконтрольны, — заметил Тэндзики.

— И они растут в числе? — спросил Касуми.

Тэндзики кивнул:

— В отличие от вируса Кит, заражённым не требуется особое состояние. Всё, что нужно — укус, немного слюны в рану. Как вампиры.

— Тогда они опасны, как и она!

— Но всё, что нам требуется — убить их всех. Это состояние не передаётся по воздуху. Происхождение химическое, но не биологическое. И по мере уменьшения дозировки будет уменьшаться эффект.

— Тогда...нет, подождите. В таком случае, мы... — Касуми сглотнул, — Оставим их самих по себе и они продолжат расти в числе...если только мы не отведём их, собрав всех в одном месте.

Мы ахнули. Он был прав.

— Ты имеешь ввиду… это лучший шанс убить их? — спросил я дрожащим голосом. — Тэндзики, мы можем сделать это?

Наши с Тэндзики взгляды встретились в зеркале заднего вида. Он по очереди посмотрел на Касуми, Нананэ и Нозоми.

Девочки кивнули.

Он помолчал некоторое время, затем улыбнулся.

— Я правда рад, что встретил вас.

Наши сердца словно стали единым целым.

Я включил навигатор, который держал выключенным, потому как ответственная компания могла бы найти по нему украденный автомобиль, но сейчас не было смысла беспокоиться об этом. Я нажал несколько кнопок, расширив показываемую зону.

— Если мы собираемся привести их куда-то… то куда? Отрезанное от окружающих зон место с минимальным населением...

Я принялся искать, как вдруг Нананэ громко охнула:

— Туда! Вы знаете, куда мы ходили, ища запах крови!

Это определённо имело смысл. Она имела в виду планируемую застройку высотного коммерческого района — первое место, куда нас привели наши прогнозы после знакомства. Они начали с фундамента, так что под ним тянулся лабиринт трубопроводов. Все это было готово к тому, чтобы превратиться в подземные торговые помещения, снабжённые оптоволоконными кабелями. Однако постройка приостановилась, и в настоящее время проект был заброшен.

— Этот подземный улей — хорошенькое местечко, чтобы высвободить всю мою силу без свидетелей, — кивнул Тэндзики.

Я снова щёлкнул несколько кнопок, прикидывая самый быстрый путь к прибрежной зоне, где находилась эта площадка.

Одурманенные твари всё ещё наступали нам на пятки.

Я крутанул руль и выскочил на боковую улицу.

***

Полиция была завалена сообщениями о беспорядках, но к тому времени, как подъезжала патрульная машина, мы уже проскакивали мимо, и они находили только жертв, вопящих: «Офицер, что это были за штуки?!» На данном этапе никто не знал, что тринадцать человек погибло в кровавой резне в здании еженедельных квартир. Утром полиция обнаружила в мусоре тело одноглазого иностранца, но никому из них в голову не пришло связать это с текущим инцидентом. Они кричали друг на друга что попало, но у них не было ничего, кроме слухов, которые распускали проныры. Никто не знал правды, но хоть знай они её, хоть нет, мир мчался к своей гибели.

***

Проломив баррикаду из гвоздей и фанеры, наш фургон ворвался в подземную часть брошенной строительной площадки. Она не была закрыта герметично, потому лужицы слабого света встречались внутри. Правда, недостаточные, чтобы выключить фары. Преследователи промчались прямо по разбитым остаткам баррикады, не теряя темпа. Они просто перепрыгнули это. Сложно поверить, как легко они перемещались на своих двух. Неужели это был просто животный инстинкт?

— Сейчас что? Дальше? — спросил я Тэндзики.

— Найди как можно более узкое место... Мы же не хотим, чтобы нас загнали в угол. Нужно место, где они смогут атаковать только с одного направления.

— Понял!

Я развернул фургон, направив его в узкий проход, однако тот всё равно оказался слишком широк, и я начал искать другую дорогу.

Но тогда...

Бегуны позади нас выстроились в странную формацию: трое бегут плечом к плечу, двое по краям подымают среднего.

— Ха? Что они...

Но у нас не осталось времени подумать. От их следующего движения заледенела кровь. Поднятого собрата они взяли… и швырнули на фургон.

Под нас.

Колёса машины проехались по нему, от чего нас подбросило внутри. Сквозь руль я ощутил, как что-то захлюпало. Но хуже — я больше не мог поддерживать скорость.

— Ч-что за...?!

Они использовали друг друга, будто запасные части. Мы не могли ничего поделать. Покрытые кровью колёса просто скользили.

— Все держитесь!

Фургон завертелся, подобно волчку, и помчался прямо в предупреждающее жёлтое ограждение, позади которого не было ничего — лишь отвесная стена впадины.

Машина обрушилась вниз.

Дно впадины лежало на глубине около десяти метров. Конечно же подвеска не выдержала этого. Вся нижняя часть фургона оказалась всмятку, но зато смягчила удар для нас. Мы больно приложились, но всё-таки могли двигаться.

Мы выбрались из груды хлама и побежали вглубь.

***

Инстинктивно преследуя цели, они попытались сигануть вниз за ними. Но первый прыгнувший был до сих пор одет в роликовые коньки, и стоило ему приземлиться, его лодыжки изогнулись; он повалился на землю. Не просто растянул — сломал обе щиколотки. Остальные, увидев это, поняли, что ролики здесь только повредят, и стянули их. Они начали прыгать… прямо на сломавшего обе лодыжки. Его плоть смягчала падение, обеспечивая другим удачное приземление. К тому времени, как все преследователи спустились, он превратился в кровавый мешок, однако их это мало заботило.

Уже на ногах, они продолжили преследование.

***

— Они здесь! — прорычал Касуми.

Мы бежали так быстро, как только могли. Но не стоило и надеяться оторваться от них — игнорировавших любые пределы человеческого тела. Когда они настигнут нас — лишь вопрос времени.

Мы выбежали в странное место.

Сбоку от дорожки тянулись по диагонали вниз трубы, похожие на ноги сороконожки.

— Э-эти достаточно узкие?

— Какая из них уходит достаточно далеко?

Мы всматривались в трубы, пытаясь рассмотреть.

Тэндзики двинулся на перехват врагов. Один.

— Сюда! — указал Касуми.

С Кит на руках, он постепенно принялся сползать вниз по одной из труб. Нананэ последовала за ним.

— Нозоми! — крикнул я.

Она, отставая, плелась позади, шатаясь на своих двух. Я подбежал, схватив её за руку.

— Давай! Ну же!

— Я… я не могу....

Взрыв раздался позади нас. Один из них достиг Тэндзики.

Мы отпрыгнули и оглянулись, как раз в тот момент, когда он крикнул:

— Чёрт! Один проскочил!

Он уже был прямо напротив. Тварь взмахнула ножом, бросившись на нас.

Слишком поздно. Он двигался точно к Нозоми.

Я схватил её, отталкивая с траектории удара, но каким-то образом все мы трое спутались и покатились вниз по трубам.

***

— Комото! — кричал Тэндзики Ю, однако Нозоми, Комото и тварь уже исчезли из поля зрения.

Враг за врагом наваливались друг на друга. Он обладал превосходными боевыми способностями, однако противник превосходил в числе и был лишён страха. Несколько из них прошнырнули мимо и прыгнули в трубы вслед за остальными. Они были буквально повёрнуты на уничтожении своей добычи.

— Аргх!

Он должен был сдаться. Больше не было шанса спасти их.

— Р-р-р-р-а-г-г-х-х-х-х-х!

Тэндзики крепко закусил губу — так, что порвал её, отчего тотчас же хлынула кровь.

Всё дальше оттесняемый назад, он понял, что должен закончить эту битву здесь. Так долго, как возможно, он будет сдерживать врага от труб, куда проникли Касуми с Кит и Нананэ.

Нож полетел в Тэндзики. Отбив его, он закричал волне чудовищ:

— Давайте, идите ко мне!

***

В конце концов мы выскользнули в тёмное место со стоячей водой. Чудовище, столкнувшее нас в трубу, сломало шею где-то по пути сюда. Он выпал следом, плюхнувшись рядом с нами без движения.

— У-ух...

Нозоми трясла головой, поднявшись на ноги. Она была цела и невредима.

— Кодзи, ты в порядке?!

Нозоми обернулась ко мне. Я не мог ничего поделать, поэтому просто остался стоять на месте.

Она издала пронзительный крик, будто миру вокруг неё наступил конец.

Нозоми увидела это.

Нож торчал из моей груди. Острие его лезвия прошло сквозь всё тело до спины.

— Кодзи! Боже, Кодзи!

Она схватила меня за руку. Я никак не мог пошевелиться. Нож пронзил солнечное сплетение. Моё тело немело. Я даже почти не чувствовал боли. Всё моё тело, однако, ощущалось выжатым, будто я был тряпкой, из которой отжали всю воду. Я не мог этого вынести.

— Кодзи! Кодзи!

Всхлипывая, Нозоми трясла меня.

Бесполезно.

«Нозоми, ты не можешь находиться здесь. Тебе нужно бежать. Ты не спасёшь меня сейчас. Ты должна уходить прочь...»

Я пытался сказать ей. Ни одно слово не смогло покинуть мои уста.

Мир перед глазами расплывался. Залитое слезами лицо Нозоми тускнело, словно мираж...

...........?

Но тогда я увидел фигуру рядом с Нозоми. По какой-то причине она была единственным, что я был способен ясно видеть.

Ох...

Я кивнул. Это имело смысл.

— Йо, Комото, — сказала фигура.

Это был Кадзумия Мицуо.

«Ох, хорошо... Мицуо, я хотел снова увидеть тебя».

Я говорю с ним в моём сердце. Я спрашиваю, что хотел спросить.

«Мицуо, что ты пытался сказать? Последнее, что ты говорил?»

Мицуо ответил.

«Ох, ничего особенного. Просто… в последний момент я понял, в чём заключалась моя работа здесь».

Он улыбнулся.

«Твоя работа?»

«Для чего меня сюда послали. Наверное, моё предназначение? Я имею в виду, Нананэ ведь всегда говорила, что моя сила очень смутная».

Определённо.

В моём сердце, я улыбнулся в ответ.

«И в этот момент, я понял, почему, — кивнул Мицуо. — Я всегда был ничтожеством. Большое тело — слабая воля. Предскажи я случившееся ясно, не смог бы сделать то, что сделал. Я никогда не оттолкнул бы Касуми, Нананэ и эту девочку Кит, став на их месте. Я бы испугался, и… вот почему я никогда не понимал ничего из этого».

Его голос звучал уверенно насчёт этого.

«Я был печальным, недоделанным человеком, но мой "талант"? Это было настоящее дело. Я рад, что он сработал, как сработал. Это и есть причина моего рождения».

Та же улыбка, которую мы называли дурацкой, теперь придавала ему твёрдый вид.

«Я понял. Да. Ты был великолепен. Ты спас мир. Но я...»

Всё ощущалось размытым, ничто не ощущалось чётким, но я чувствовал вибрации, идущие сверху. Они почти добрались до нас.

Но Нозоми до сих пор была со мной, плача и пытаясь тащить моё тело.

Я...

Я умирал.

Я не думал об этом, поскольку был на 90% мёртв, и уже перестал бояться этого.

Но не думаю, что смог бы вынести смерть Нозоми.

По большей части, моя жизнь была лишена смысла. Я вырос, слушая слова о том, что спасу мир, но в конечном счёте я даже не смог сделать этого. Я полагался на моих друзей до самого конца. Мой талант оказался совершенно бесполезен.

Я больше не дышал. Должно быть, моё сердце остановилось. Для моей сознательной жизни оставались считанные секунды.

Но до сих пор, я должен был что-то сделать. Я должен был что-то сделать. Я должен был что-то сказать Нозоми.

Я должен был сказать ей оставить меня и бежать.

Я должен...

Так или иначе, я должен.

Цудзи Нозоми — «Автоматика»

На самом деле, у Цудзи Нозоми не было никаких уникальных «сил». Никаких «талантов», как у других. Её «автоматика», с помощью которой она рисовала образы будущего, являлась выдумкой. Спектаклем. Подобно Тэндзики Ю, она «предсказывала» то, что казалось ей наиболее всего убедительным.

И всё потому, что она любила Комото Кодзи на протяжении многих лет.

Симпатия к нему началась ещё в начальной школе. Все вокруг неё судачили про него:

«Комото? Он как... ты знаешь....»

И всегда одинаковая мысль вспыхивала внутри: «Но он не такой!»

Цудзи никогда не отвечала на эти сплетни, но злость кипела внутри неё. Она всегда могла с уверенностью сказать, что Комото борется с чем-то. По одному его виду было ясно: он испытывал некий дискомфорт, однако же никогда не позволял этому взять верх над собой; то, как он постоянно встречался с ним лицом к лицу, действительно впечатляло её. Когда никто не видел, Цудзи затевала с ним разговор. Именно Кодзи был тем, кто всегда удостоверивался в полном отсутствии чужих глаз, поймавших бы их за беседой. Он боялся, что если кто-то заметит, Нозоми так же превратиться в изгоя. Даже будучи ребёнком, он всегда думал над подобными вещами. Иногда Нозоми одолевала досада насчёт этого, но в то же время она понимала, что Кодзи делает это ради неё, и один лишь факт этого укреплял её чувства к нему.

Но будь это небольшое увлечение времён младшей школы всем, её первая любовь могла угаснуть даже без осознания того, что это была любовь. Комото бы наследовал власть родителей, Нозоми же определённо не смогла последовать за ним в его дом.

С началом занятий в средней школе связь между ними оборвалась бы, и даже встреться они десятилетия спустя, Кодзи бы утвердился в жизни как лидер культа, — уверенный в себе, но давно проигравший борьбу за сохранение достоинства. Между тем, компромиссы, с которыми сталкивается любая «взрослая» женщина, оставили бы Нозоми в стороне от её чувств. У них бы не осталось возможности снова найти «ту» связь.

Но судьба уготовила им нечто иное.

Нозоми была единственным свидетелем первой активации «таланта» Комото Кодзи. И когда он приказал ей не проболтаться никому, Нозоми знала, что он уже принял решение.

Это настоящее чудо заставило бы Кодзи порвать связь со своими родителями.

Нозоми испугалась: случится такое — он бросит и её тоже, дабы оградить от возможных вызванных им проблем.

Это понимание само собой привело её к импульсивной лжи:

— Ты не один, Кодзи. Я могу делать такие же вещи, — заявила она. И так Нозоми притворялась целое десятилетие.

Они стали партнёрами. Даже после того, как разошлись по разным средним школам, даже после того, как он покинул дом, даже после того, как родители Нозоми развелись, и она не осталась ни с кем, вместо этого решив поступить в художественную школу и снять собственную квартиру.

Всё это время их взаимоотношения продолжались.

И эти отношения были всегда отдалёнными: они тратили вместе целые годы, но едва ли держались за руки хоть один раз. Нозоми и Комото были просто двумя людьми с похожими силами, что сделали их друзьями.

Даже так, Нозоми радовалась тому, что имела. Её всегда терзала тревога. Узнает ли он в один прекрасный день? Часть её хотела знать, что сделает Кодзи, если узнает. Простит ли её? В конце-концов, поймёт ли её чувства? Поймёт, почему она всё время таскалась за ним? Надежда и тревога смешались, оставляя ей лишьодин отчаянный вариант — рассказать ему. Но она не была способна так рисковать. В то время, как её жизнь была далеко не тем, на что она лелеяла надежду, это было единственным, что заставляло её сердце биться.

Но сейчас—

— Кодзи! Кодзи!

В залитом тьмой подземелье, Нозоми всхлипывала, прижавшись к бездвижному телу Комото.

— Ну же! Ответь мне! Скажи что-то, Кодзи!

Больше не осталось и тени прежней спокойной, собранной девушки, которую знали её друзья. Слёзы хлынули по щекам Нозоми, лицо её исказилось отчаянием. Тело Кодзи стало неимоверно тяжёлым. Его одежда промокла лужей, в которую они приземлились. И руки Нозоми были едиственным, что удерживало его обмякнувшее тело.

Она могла расслышать гнавшихся за ними существ, чьи шаги становились всё ближе и ближе, но продолжала отчаянно тянуть тело Комото дальше и дальше.

— Кодзи! Кодзи! Этого не может быть! Такое просто не может быть правдой! Кодзи!

Поток едва ли имеющих смысл слов изливался из неё. Она могла чётко видеть, что Комото не дышит, но её разум не способен был осознать — нет, отказывался принять данный факт.

— Кодзи! Скажи что-то! Кодзи...!

Донеслись всплески от шагающих по луже преследователей. В отчаянии, она ещё сильнее потянула тело Комото, но он был слишком тяжёл и выскользнул из её рук. Нозоми оступилась, перецепилась через него и повалилась лицом в лужу. Задыхаясь, она приняла сидячее положение. Враги были прямо напротив неё.

Девушка не попыталась бежать, наоборот — она обхватила руками уже холодное тело Кодзи, прижавшись к нему. Ледяная вода забрала всё тепло из него. Какие бы жизненные функции не отвечали за поддержание тепла, они прекратились.

Однако Нозоми не позволяла себе отпустить Кодзи, крепко вцепившись в него.

— Кодзи...! — она закрыла глаза.

И тогда...

И тогда она услышала звук — доносящийся издалека, но в то же время близкий. Было сложно судить о расстоянии.

Сперва ей показалось, что это ветер. Но звук усиливался с каждой секундой. Странная смесь свиста и шипения — звук, подобного которому не встретишь на Земле.

Услышав звук, чудовища насторожились, остановившись на определённой дистанции от Нозоми. Звук, который исходил от трупа в руках девушки. Она открыла глаза, узнав этот звук, который слышала больше, чем кто-либо ещё — звукактивации «Шёпота».

Но тело Кодзи потеряло тепло жизни, и застывший рот его безвольно открыт. И ещё — из него вырывается пронзительный свист, будто ветер, проносящийся сквозь щель.

— ....ррррррррооооообббббссссссггггггррррроооооооаааааа....!!

В этом не угадывалось формы хоть каких-то существующих слов — эти слова пришли из ещё не рождённого, ещё не существующего мира. Слова из далёкого будущего — слова, что не более, чем вероятность. Эти слова были криком человека, поставившего свою жизнь на карту в любом из миров, где он жил.

Это был крик. Рёв. Отчаянный, разрывающий глотку вопль защищающего самую главную свою драгоценность. Современный человек никак не мог понять значения этих слов, но они были брошены сквозь время, в далёкое прошлое, эхом отдаваясь из горла мальчика, что больше никогда не двинется с места.

Сотрясая воздух, звук наполнил подземную комнату. Ошеломлённая, Нозоми опустила взгляд к безжизненному лицу Кодзи, понятия не имея, что происходит.

Наконец последние отголоски эха крика растворились во вновь повисшей тишине подземелья.

Чудовища настороженно подождали, убедившись наверняка, что звук исчез, и тогда начали приближаться к до сих пор бездвижной Нозоми.

Одна из тварей подскочила к ней, вцепившись в её плечи, пытаясь разорвать её на части. В эту же секунду раздался тихий звук, словно бы что-то разрезало воздух, и схватившая плечо Нозоми рука....отпала с отвратительно хлюпающим звуком.

Чудовище, потеряв баланс, повалилось на землю. Остальные отпрянули назад, озираясь. Нозоми равнодушно опустила взгляд на вцепившуюся в её плечо отсечённую руку. Та упала вниз, со всплеском приземлившись в воду. Тогда она подняла взгляд к чудовищам, затем проследив направление их взглядов.

В полумраке возвышалась фигура. Её мягкий тихий голос заговорил с Нозоми:

— Я слышал его крик. Он привёл меня сюда.

Странный, словно бы андрогинный голос: он мог восприниматься одновременно и как мужской, и как женский.

Нозоми не удивилась. Лишь предположнние о том, что она сошла с ума, пришло ей на ум. Тень, стоящая в полумраке перед ней, была ей хорошо знакома. И не только ей — всем девушкам в округе. Все они отлично знали имя стоящего здесь.

Чёрная шляпа. Чёрный плащ. Белое лицо с чёрной губной помадой.

Все знали синигами.

Все знали Бугипопа.

Чудовища издали лишённый слов крик и бросились к своему новому врагу. Что-то блестело вокруг Бугипопа, словно нити, попадающие на свет. Моментом позднее, бежавшие впереди развалились: их тела были порезаны на куски. Было ли это моноволокно?

С точки зрения Нозоми, нечто столь же тончайшее, как нити, опутывалось вокруг тварей, и тогда дёргалось внезапно, так туго затягиваясь на телах, что проходило прямо сквозь плоть, разрезая их.

Убеждённая в своём сумасшествии, она продолжала наблюдать происходящее с поразительным спокойствием.

Пусть чудовища и были наглухо лишены страха, впервые они выглядели удивлёнными, и отступили на шаг назад. Находящийся прямо напротив Бугипоп резко начал сближение.

Ещё трое чудищ развалились на части. Куски их тел со всплесками попадали в окружавшую их воду.

Бугипоп действовал столь быстро, точно и изящно, что Нозоми утвердилась в своей уверенности: он, должно быть, машина. Собственная сила Нозоми была ложью, но вот это — реальность, автоматическая вещь, движущаяся без управления собственным разумом. Послышалось шипение, когда что-то пронеслось мимо нее, и жидкость, которую оно выплеснуло, упала ей на щёку.

Кровь. Её тепло потрясло девушку. Ощущение крови было таким реальным, что она никак не могла поверить в то, что это продукт её воспалённого разума.

Она ахнула и осмотрелась. Всё длилось менее минуты. Просто секунды!

Больше не было чудовищ. Лишь чёрная тень, стоящая неподалёку. Синигами смотрел на неё сверху вниз холодными, словно лёд, глазами. Их блеск приковал Нозоми, так что она не могла двинуться. Бугипоп поглядел на окоченевшее тело Комото, сказав:

— Это исчезло, — тогда продолжив холодно, — Ты можешь цепляться за это, если желаешь, но тот голос...тот крик не принадлежал этому миру. Его прибытие сюда было...чудом. Чудом, подарившем тебе шанс жить, и если ты избрала цепляться за тело того, кто осуществил это чудо ради твоего спасения...ну, это твоё дело.

Нозоми застыла, будто поражённая молнией. Её губы тряслись, но не могли сформировать и слова.

Синигами тихо смотрел на неё сверху вниз.

— Но... но....

— Она не могла говорить.

— Я не знаю, чья воля принесла сюда этот крик. Но если ты попусту растратишь жизнь, данную тебе, тогда ты лишишь эту волю смысла, даже не узнав, почему выжила.

Безжалостные, безэмоциональные слова Бугипопа подавляли её, эхом разносясь сквозь тьму.

Не способная вынести это, Нозоми опустила взгляд. Вдруг, на короткий момент, ей показалось, что улыбка отразилась на безжизненном лице Комото.

Просто иллюзия. Он уже давно сделал своё последнее движение. Однако Нозоми была уверена в том, что видела. Она была уверена, что Кодзи улыбался ей.

Это могло значить лишь одно. Кодзи был чертовски серьёзен. Он никогда не умел разбираться в сложных чувствах. Сейчас она точно знала, чтобы он сказал ей.

«Нозоми, ты всегда сдаёшься так быстро. Это нехорошо. Не имеет значения, как тяжела жизнь — ты всегда должна пробиваться вперёд».

Он всегда говорил нечто вроде той чуши из книг по самопомощи.

— Кодзи.

Она медленно позволила своим рукам оставить тело Комото и подняла взгляд. Тогда она заморгала от удивления.

Скрытая фигура исчезла.

Микаге Касуми — «В глаза»

Неземной крик эхом прокатился через весь коридор до нас с Нананэ.

— Что за-а — она испуганно поглядела на меня.

Я заглянул в трубу, по которой мы спустились, и крикнул вверх. Никто не спустился вслед за нами.

— Эй, что происходит?

Вдалеке послышался взрыв, после чего донёсся голос Ю.

— Беги, Касуми-кун!

— Что? Ну же! Что с Комото и Цудзи?!

— Забудь о них. Ты должен вы—

Его голос прервался, утонув в череде взрывов и гулких ударов.

— Эй! Скажи мне что-то! — проорал я..

Нананэ схватила меня за руку.

— Остановись, Касуми. Делай как он говорит, — её глаза налились слезами.

Тревожащаяся Кит подняла на нас взгляд.

— Чёрт! — я ударил бок трубы, схватил девочку и помчался. Нананэ ринулась следом, быстро обогнав нас, чтобы проверить дорогу впереди.

Но всё же, действительно ли погибли Комото с Цудзи? Я видел случившееся с Мицуо собственными глазами, но даже это до сих пор казалось нереальным.

Дерьмо. Что происходит? Почему это именно я до сих пор бегу, а не эти трое?

Почему я всегда остаюсь позади?

— Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт...!

Не успев опомниться, я уже чертыхался с каждым вдохом.

— Простите, — начала было Кит, дрожа в моих руках, — Если я...я....

— Завались, — оборвал её я, — Если ты начнёшь нести эту чушь, как они почувствуют себя? Плевать на всё это — просто живи, хорошо?

Мой голос правда был очень громким. Кит, — такая маленькая по ощущениям, — вздрогнула.

— Касуми, этот путь...!

Нананэ нашла место, где дорога расходилась, и указывала в одном направлении. Шум раздался позади нас: что-то приземлилось у основания трубы. Ублюдки прорвались сквозь линию обороны Ю, и теперь снова гнались за нами по пятам.

— Нананэ! Держи её! — я передал ей Кит. Нананэ пошатнулась: Кит оказалась слишком тяжёлой. Кит вывернулась из её рук, приземлившись на земл.

— Ч-что ты...?

— Остальное в твоих руках, — сказал я, вытянув спрятанную во внутреннем кармане униформы пушку — полностью заряженную. Нащупал и снял предохранитель.

— Касуми! Нет, мы не можем драться с ними!

— Конечно нет! Именно поэтому я задержу их, покуда ты с Кит свалишь отсюда!

— Я не хочу! — закричала Нананэ, — Я не уйду без тебя!

Я проигнорировал её, посмотрев на Кит.

— Ты можешь бежать?

Девочка не ответила.

— Скажи, что ты можешь уйти от них.

— Я не знаю. Но попытаюсь, — её тело тряслось словно листик.

Хорошо. Я кивнул.

— Касуми! Если ты останешься, тогда у меня....не будет причины жить... — всхлипывала Нананэ.

— Вот в этом твоя причина, — ответил я, глядя на её слёзы. Одна мысль пришла мне в голову, когда я говорил это.

— А...?

— Ты способна плакать. В кафе ты плакала по моему умершему другу. Я же никогда так не мог. Ни разу. Поэтому... — я мягко рассмеялся, — вот в этом причина. В твоей жизни больше смысла, чем когда-либо будет в моей.

Нанан моргнула, глядя на меня.

Да. Никто из нас никогда на самом деле не пёкся о будущем. Делать предсказания, по полной использовать наши способности....всё это дерьмо было не более чем оправданием.

Правда была в том, что мы все просто любили друг друга. Мы ценили других выше себя самих, и в этом причина того, почему шестеро нас всегда были вместе. Поэтому раскрытие настоящей природы Ю не имело никакого значения. Поэтому то, что у Цудзи нет никаких сил, — по крайней мере, я заметил, — так же не меняло ничего. Наши силы и таланты никогда не имели значения в первую очередь.

Я мог слышать приближающиеся шаги.

Нананэ не шевелилась, поэтому я взял её руку, руку Кит, и пустился в бег. Когда они побежали рядом со мной, я отпустил их руки, проследовав с ними ещё небольшой отрезок пути, а затем обернулся.

Ублюдки были практически за нами, и бежали они намного быстрее нас. Если я продолжу просто перебирать ногами, они сцапают нас.

Я вдавил спусковой крючок.

Враги бежали прямо на меня, поэтому я легко попал первому прямо в грудь, от чего тот опрокинулся, повалившись на спину. Полагаю, их «инстинкты» не говорили им ничего про огнестрельное оружие.

— Касуми!

— Защити Кит! Вперёд! — проорал я.

Нананэ бежала слишком быстро, чтобы можно было подумать, что она хочет остановиться — прямо как я и надеялся. И тогда я приготовился застрелить вторую тварь.

Вдруг понимание пришло ко мне...

Мои руки трясутся. Во время первого выстрела всё было хорошо, но когда я целюсь во второй раз, они не могут удержаться на одном месте. С опозданием, я понимаю, что значит застрелить кого-то. Страшное ощущение, будто буря бушует в душе.

— Аргх!

Но враги приближаются. Я сжимаю челюсти, чтобы остановить стучащие зубы и стреляю во второй раз, даже не целясь, но противник так близко, что промахнуться не представляется возможным, и я попадаю в бок одного из них. Он валится наземь.

— Аргххххх!

Я не могу остановить это. Они продолжают бежать прямо на меня. Стреляю. Они падают. Другие бегут. Стреляю снова. Осталось шесть пуль. Заряжаю. Набежало ещё больше, но я потратил много времени на практикование в перезарядке, и сейчас это происходит на рефлексе.

Зубы стучат. Продолжаю стрелять. Гора трупов напротив меня. Слышу чьё-то тяжёлое дыхание вдалеке. Прислушался — оказывается, моё собственное.

— Ррраааагхх!

Не знаю, почему, но стон доносится из моего рта. Оборачиваюсь, пошатываясь, и начинаю догонять Нананэ с Кит. В определённый момент, вижу их впереди. Пытаюсь настигнуть их. Вдруг понимание поражает меня.

Я не чувствую, что заслуживаю находиться рядом с ними. Я убивал людей.

Я — убийца.

— Аргх!

Покачнувшись, останавливаюсь. Две девушки всё дальше отдаляются от меня, в то время, как я просто стою здесь....

Внезапно, отрезок стены между мной и девушками разнесло. Коридор был трубой и кто-то просто долбанул по его стороне.

— !

Я тут же сорвался с места, вскинув пистолет, направив его ствол в новообразованную дыру. Я не знал, смогу ли заставить себя снова выстрелить. Произойди это, я определённо бы стал...

Девушки обернулись посмотреть. Я попытался сказать им продолжать бежать дальше, как вдруг тень прошла сквозь дыру, повернувшись к ним. Как и боялся, мои руки дрожали так сильно, что я не мог прицелиться. Пуля пролетела мимо.

Бесполезно...

Я знал, что у меня нет времени на повторную попытку, но вдруг случилось нечто неожиданное.

— Подожди! Не стреляй! — тень заговорила голосом девушки.

Чудовища, гнавшиеся за нами, не говорили и слова.

— Я на твоей стороне! Я человек! Не стреляй! — тень подняла обе руки и стала там, где я мог её видеть. Хотя на ней был надет кожаный костюм, она определённо являлась женским полом. Но она была...

Кит позади неё закричала от счастья, помчавшись к ней.

— Ты жива! Слава Богу! — с этими словами она обхватила руками женщину. Та обняла её в ответ, сказав:

— Ты беспокоилась обо мне? Спасибо.

— Как ты выбралась оттуда?

— Друг пришёл спасти меня. Бросил мне оружие. Кабы не он, было бы всё плохо, — она погладила Кит по голове.

Я...я знал её.

— К...Кирима Наги?

Таковым было её имя. Кирима посмотрела на меня.

— Чудно встретить тебя здесь, Микагэ. Не видела тебя со времён начальной школы.

Даже в те времена она разговаривала по-мальчишески.

— Как ты здесь...?

— Мы хакнули систему управления для GPS-навигатора на украденной вами машине. И ещё пальба. Только люди стреляют из стволов.

Я изумленно уставился на неё. Тут подбежала Нананэ.

— Ч-что происходит? Кто ты? Кит-тян, ты знаешь её?

Кит кивнула в ответ.

Кирима поклонилась головой.

***

Тьма снова погрузилась в тишину.

Остатки боя плавали в воздухе — прах смерти в редких лучах случайно проникшего сюда света. Ничто не шевелилось в темноте. Тэндзики Ю — синтетический человек Юджин — сидел словно статуя. Его правое плечо было сильно вывихнуто, а рука повисла безвольным куском плоти. Левая нога также была сломана в бедре. Половина его правого бока оторвалась, и там, где он прижег рану, поднимался дым.

Юджин бесцельно уставился в никуда.

Трупы усеяли пространство вокруг него — остатки уничтоженных им покрывали землю словно разбросанная листва. Улыбка оформилась на губах Юджина.

Проскочившие мимо него враги были застрелены его друзьями: он мог сказать это по выстрелам и шагам. Он сделал, что должен был сделать.

— Блин, это было жёстко, — прошептал он. Юджин не был уверен, что его тело восстановиться после такого огромного урона. Был высок шанс, что он превысил лимит своих регенеративнх способностей. Если так, то он исчезнет здесь.

— Так ведь, все? Это правда было очень тяжело, — он говорил так, будто его друзья были прямо здесь и сейчас рядом с ним.

Он опустил взгляд. Один вопрос до сих пор вертелся у него на уме.

«Что мы делаем?»

Его охватило ощущение того, что цена оказалась слишком высока. Они бросились во что-то, с чем вообще не должны были иметь, словно дети, что дурачась не заметили, как пересекли черту. Может быть, всё было именно так.

Но взятая ими ответственность оказалась слишком высока. Они встретили лицом к лицу угрозу всему Миру, что было чересчур.

«Или был ли другой, окружной путь? Вместо этого, где всё свалилось на нас...»

Раздумывая над этим, Юджин ощущал, как его сознание постепенно гаснет. Его тело готовилось ко входу в режим гибернации, чтобы как можно дольше сохранить остаток ресурсов. Когда он впадёт в спячку, не будет уверенности, что он проснётся когда-нибудь снова.

«Неужели так будет всегда?»

Неужели они собрались вместе, чтобы встретиться с угрозой всему Миру и исполнить их долг?

Была ли Судьба, — или что угодно удерживающее Мир в постоянном балансе, — тем, что контролировало их, и следовательно....

...когда пришло время, щёлкнуло выключателем?

Он окинул взглядом разбросанные вокруг тела, и тогда лицо его приняло нахмуренный вид.

Атакованные им подвергались химическому взрыву и по этой причине их останки были обгоревшими. Но тело, на которое он смотрел, оказалось аккуратно разрезано на части, словно ножом мясника.

— Что за...?

Осмотревшись вокруг, он увидел целый ряд тел в таком же состоянии.

И только тогда Юджин заметил.

Медленно, — не только от слабости, но и от страха, — он поднял свою голову. Фигура стояла в тени неподалёку. Не похожая на человеческую — больше на торчащую во тьме трубу, наполовину сливающуюся с окружающим пространством.

Фигура тихо смотрела на него.

— Ох, я понял...Микагэ. Здесь мы и встретились, — вздохнул он.

Тень приблизилась к нему. Юджин не шевелился. Он не мог двигаться и не ощущал желания убежать.

— Ты помог? Или это я помог тебе с твоей работой? — спросил он и тогда потряс своей головой, — Это не имеет значения сейчас.

Он поднял смутный взгляд на синигами перед ним, чья фигура отразилась в его глазах. Лицо фигуры приняло странное ассиметричное выражение: наполовину улыбка, наполовину безэмоциональность. Затем она вытащила что-то из-под плаща, передав это Тэндзики.

— Ты забыл это, — тихо сказала она.

Юджин с огромным усилием поднял левую руку, чтобы взять это, и тогда его глаза расширились.

Он держал альбом — Цудзи Нозоми, по всей видимости, выронила его, когда спасалась бегством.

Тэндзики открыл и принялся листать его. Альбом был наполнен её рисунками. Он переворачивал страницы, покуда не наткнулся на одну — ту, где она срисовала его.

Тэндзики Ю — наполовину раздетый, во сто крат более прекрасный и ангелоподобный, чем он когда-либо был в реальности.

— Я подумал, что он должен быть у тебя, — сказал синигами, но Юджин больше не мог слышать его голос.

Он смеялся.

Смех бил из него ключом, и он был не в силах его сдержать. Будучи слабым, он едва ли смеялся так, что его можно было услышать. Тихий смех.

Его тело тряслось, его раны пульсировали, но он всё продолжал смеяться.

Вместе с этим, фигура исчезла в темноте, но он так и не заметил этого.

Тэндзики Ю просто продолжал смеяться, глядя вниз на рисунок.

***

— Больше ничего не слышно. Я думаю, всё прекратилось.

У Киримы Наги был маленький микрофон с присоской на конце, присоединённый к маленькой машине вроде аудиопроигрывателя «Walkman». Она сняла наушники и повернулась к нам, кивнув:

— Мы единственное, что двигается в этом подземелье.

— Ох, — вздохнул я.

Всё закончилось. Вот что она имела ввиду. Но мои руки до сих пор ощущали всех, кого я убил. Я боялся находиться рядом с Нананэ и Кит, словно боялся того, что гниение, начавшееся внутри меня, распространится на них.

— Микагэ, — сказала Кирима, подходя ближе, — Ты сделал то, что сделал. Это всё. Они не были людьми. Если подумать об этом с другой стороны, то ты спас их от того, что человек никогда не должен делать. Понял?

Она была грубовата, но за этой грубостью скрывалось тепло.

— Да, может быть, — кивнул я, хотя и знал, что уже никогда не забуду это чувство.

— Что сейчас? — спросила Нананэ, положив руки на плечи Кит, — Как мы можем спасти её?

— Мой Сенсей много путешествует. Он знает кучу людей по всему миру. Если попросим его, он вполне сможет спрятать Кит на несколько лет, без проблем, — Кирима глянула на Кит, — Тебя такое устраивает?

— Мм, — кивнула она.

— Хорошо... какое облегчение, — проговорила Нананэ, будто груз упал с её плеч.

— Давайте выдвигаться, — сказала Кирима, водрузив Кит уже на свои плечи.

— Подожди, сперва....другие, они...

Если они мертвы, то мы, по крайней мере, должны найти их тела.

— Они живы, — односложно отрезала Кирима. Мы с Нананэ оба уставились на неё.

— Они живы, и выбрались в целости и сохранности. Не думайте о другом. Верьте мне, — она не подождала ответа и даже не взглянула в нашем направлении.

Никто из нас не спорил. Мы просто последовали за ней, волоча ноги, полностью измождённые. Много, слишком много произошло.

— Эй, Касуми, ты помнишь? — спросила Нананэ.

— Мм?

— Мы были здесь раньше, — она почти рыдала. Я слишком хорошо знал, что она чувствовала в этот момент.

— Да, — ответил я.

— Шестеро нас...мы правда не пытались совершить что-то, найти что-то, ведь правда. Нам не нужно было ничего. Мы были счастливы тем, что имели, и большего было не надо...

Ее голос то появлялся, то пропадал, но слова все равно вырывались наружу.

— Да, — ответил я, неспособный ни на что большее, чем кивнуть.

— У нас было всё, что мы когда-либо хотели. Нам было так весело.

И тогда Кирима сказала:

— Пандора.

Я не знал, что она подразумевала под этим, но когда я поднял взгляд на неё, она просто потрясла головой:

— Не бери в голову.

Нананэ продолжала говорить:

— Это действительно было так. Тогда, в прошлом, с запахом крови, мы просто...

«Кровь»

Все началось, как и всё последующее, в комнате караоке-клуба.

— Тёмное и тихое, длинное и далёкое, — Мицуо как всегда говорил абсурдную нелепицу.

— Какого чёрта?! Это вообще что-то значит?! — клянусь, я уже говорила ему это столько раз, что невозможно сосчитать. Мы все решили попытаться узнать больше о предсказанном мною запахе крови.

— Что есть, то есть. Ничем не могу помочь, — пожал плечами Мицуо.

— Ну-ну, давайте-ка лучше подумаем об этом, — Тэндзики похлопал Мицуо по плечу.

— Может быть, тоннель? — предложила Нозоми, — Подходит больше всего.

Её рука уже танцевала через весь альбом, вычерчивая кучу вещей тоннелеподобного типа.

— Типа такого?

— Мм...больше.

— Большой тоннель, — с этими словами Комото развернул карту, — Тоннелей в округе немного. Что-то вроде него, но другое?

— Вроде метро? — спросил Касуми. Так случилось, что оба из них уже сдались в попытке использовать свои силы, сказав, что они просто не работают.

— Никого вокруг. Ночью, метро должно пустовать.

— И правда... Но «тихое» ли оно?

— Хм-м-м, неплохой пункт...нет, нет, подождите. «В глаза» не работает, потому что там никого нет. Потому что мы не встретимся ни с кем.

— Имеет смысл. Объясняет, почему мой тоже не активируется...нет слов, которые я могу уловить.

— Не имеет значения, Кодзи, — сказала Нозоми ровным голосом, — Можно уловить слова кого-то из нас. Вечно ты вину за свои косяки на что-то перекладываешь.

Комото сердито посмотрел на неё.

— Ну-ну, оставь его в покое, — снова Тэндзики.

От всего этого меня разбирал смех.

Тогда Касуми сказал:

— Ты тоже думай, Нананэ. Это ты начала!

Но мне было весело, и я просто продолжала смеяться. В этот момент смеяться начал и Мицуо. Он легко поддавался влиянию в этом плане и всегда присоединялся первым. Хмурое лицо Комото немного расслабилось и он тоже хихикнул. Даже Нозоми немного усмехнулась, а Тэндзики улыбался всегда. Остался один Касуми. Он поочерёдно переводил взгляд на каждого из нас, но и у него намёк на улыбку забрезжил на лице.

— Хорошо, давайте попытаемся исправиться, — сказал Комото, и мы все сели.

Впоследствии мы сузили круг поиска до подземной зоны под этой стройплощадкой и на следующий день пробрались туда. Но мы все исследовали, исследовали и так ничего и не нашли. Ни огромных сумок с деньгами, как в тот раз, ни даже крыс.

— Что происходит? — возмутился Мицуо.

— Так это т ы и предсказал! — раздосадованно ответил Комото.

Вскоре, мы заблудились. Несмотря на всю нашу предусмотрительность. Ранее мы были исследователями, сейчас же пытались найти выход. Впрочем, дорога перед нами заросла огромными сорняками, так что исследователями мы себя ощущали даже больше прежнего.

Мы проскользнули сквозь ржавые трещины железнего каркаса и на цыпочках прошли по узкому пути, под капающей сквозь трещины над нашими головами морской водой.

Четыре часа понадобилось нам, чтобы найти выход. Мы выбрались полностью измождённые.

— Аргх...и какой во всём этом был смысл? — прорычал Касуми, плюхнувшись на траву и раскинув руки в стороны.

— Никогда....снова... — бормотала Нозоми, опускаясь к земле.

— Я не знаю...это было довольно весело, — упрямо заметил Комото.

— Ах-ха-ха, конечно весело, — согласился Мицуо.

— И чья это вина? — огрызнулась я.

— Мне надо в душ! — Нозоми осматривала себя, — Я вся в грязи.

— Да уж, странно пахну, — я обнюхивала своё плечо.

И тогда я громко вскрикнула.

— Ч-что?

— Что случилось?

Все посмотрели на меня. Я же только и могла что понапрасну хлопать губами.

— Э-э-э-э-это! Этот запах...

— Ха?

— Что?

Все начали принюхиваться и тогда захлопали глазами.

— Ржавый метал...солёная вода....и острый запах тех бурьянов...подожди, Нананэ, ты имеешь ввиду...

Касуми уставился на меня.

— Ах...ха-ха...хм....

— Запах «крови»? Знаешь, вполне похоже на это... — сказал Мицуо.

— Действительно... Мы все так пахнем, — улыбаясь, заметил Тэндзики.

— Господи... — Комото покачал головой.

— П-простите... — сказала я.

— Ну, всякое бывает, наверное, — ответила Нозоми, хотя из всех нас она была самая истощённая, — Ничем не рискуешь — ничего не выигрываешь.

— Да, не беспокойся об этом, Нананэ, — согласился Комото.

— Нам не впервой! — рассмеялся Мицуо, — Сколько ещё глупостей мы совершим?

— Надеюсь, мы никогда не остановимся, — тоже рассмеялась Нозоми.

Вслед за ней последовали Комото и Тэндзики, но Мицуо вдруг нахмурился:

— Хотя можем ли мы звать это неудачей?

Странно, но почему-то я была на грани того, чтобы разрыдаться, и потому тоже засмеялась, пытаясь запрятать это ощущение.

— Да, давайте делать это вечно! Давайте никогда не будем учиться на ошибках! На всём пути в будущее, без разницы как много предсказаний мы сделаем!

Словно подстроившись под наше настроение, небо было чистым и голубым, без единого облачка.

***

Касуми и я проследовали за Киримой с Кит из тоннеля наружу, чтобы найти небо — всё такое же голубое.

Мне было нечего сказать, потому я промолчала. Касуми стоял рядом со мной — мрачный, словно отражал на лице моё внутреннее состояние.

Кирима взяла телефон и принялась куда-то звонить. Кит крепко спала на её спине. Не могу винить её. Она сделала всё возможное.

— Мм, да. Со мной всё хорошо...ха? Уже? Хорошо, поняла. Да, ты тоже будь осторожен, Кентаро. Да, обычное место. Пока.

Она повесила трубку и повернулась к нам.

— Полицейские уже в пути. Убедитесь, что вы не пойдёте туда, где когда-либо были раньше. Выбросьте ваши пейджеры, что-то вроде этого.

Она была явно привычна к таким вещам. Её инструкции являлись чёткими и ясными.

— Да, поняли, — кивнул Касуми.

— Вам есть куда идти?

— Мы разберёмся. А ты береги себя.

— Тебе того же. И тебе, Нананэ-сан.

— Мм, — я коснулась щеки спящей Кит, и сказала ей тихо:

— Прощай.

Кирима привязала Кит к спине своим ремнём, затем села на мотоцикл и погнала прочь. Мы глядели им вслед, покуда они не исчезли из нашего поля зрения.

— Итак...что будем делать сейчас? — вздохнул Касуми.

— Касуми-кун... — наконец сказала я, — Я лгала тебе.

— Ха?

— Я сбежала из дома. Я не ходила в школу. Я просто болталась от одного места к другому.

Всё, доселе спрятанное, вывалилось из меня. Не знаю, почему. Я просто чувствовала, что должна рассказать ему.

— Ох, — сказал он. И больше ничего.

— Прости. Я не должна была лгать. Я отвратительна.

— Что сейчас?

— Вернусь домой. Обратно в школу. Я не знаю, чем это обернётся... Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу поладить со своей матерью, но, по крайней мере, я поговорю с ней. Если нам действительно нужно разорвать отношения, то...хорошо. Если мне придётся бросить школу, то я её брошу.

В действительности я ещё не думала об этом. Я просто говорила это вслух. Касуми молчал.

— Ах-ха-ха, это будет нелегко, да? — я заставила себя улыбнуться, и он улыбнулся в ответ.

— Знаешь, ты невероятна, — сказал он, и за его словами ощущалось настоящее тепло. Он говорил от всего сердца. Я не ожидала от него ничего подобного, моё сердце словно остановило биение.

— Я должен стать похожим на тебя, — наконец добавил он.

— Ч-что...ты идиот? Я не...я ничего.... — но все мысли, которые могли бы завершить эту фразу, как назло ускользали.

Касуми же просто смотрел на меня, мягко улыбаясь.

Я видела себя в его глазах.

— Ты видишь себя в моих глазах? — спросил он.

Я кивнула.

— Тогда ты видишь будущее. Мы встретимся снова. Я уверен в этом.

Я почти взорвалась потоком слёз, но заставила себя сказать:

— И так, как ты пахнешь?

— Думаю, как кровь? Так же, как и ты, — он поднял бровь.

— В таком случае, этот запах говорит нам о нашем будущем. В один прекрасный день ты и я снова по уши вляпаемся в какое-то дерьмо, — я драматично указала пальцем, словно учитель из аниме.

Мы рассмеялись.

Наш смех не та чистая, необузданная радость, какой он был раньше, но....в нём до сих пор было тепло. Тепло, что драгоценнее всего на этом свете.

— Увидимся!

— Ага!

Мы прокричали это, подняв наши руки и со всей силы дали друг другу пять. Громкий звук эхом разнёсся под голубым небом и мы разошлись своими путями, раз и навсегда.

Том 6

Начальные иллюстрации

The Piper at the Gates of Dawn

Часть 1 – The Piper at the Gates of Dawn

Эхо шел по городу, пошатываясь. Его взгляд был пустым, волосы

растрёпанными, а пуговицы на рубашке расстёгнутыми.

Небо темнело, становилось ещё холоднее, чем за весь день до этого. Воздух

был сухим и свежим. Приближался закат.

— ………

Эхо бессознательно передвигал свои ноги, будто не по своей воле. Он не

знал, куда идёт. Ему просто казалось, что ходить лучше, чем стоять.

На улицах стояла тишина. На них не было никого, кроме бесшумного ветра.

Шаги Эхо были единственным звуком, что он мог услышать.

— ………

Эхо остановился и осмотрелся безучастными взглядом.

Как долго он здесь находился? Он не помнил. Но он точно не принадлежал

этому месту.

Ни единой души вокруг. Ни единого движения.

Асфальт перед ним шёл бесконечными трещинами.

Повсюду лежали обломки разрушенных зданий, лишь некоторым из которых

удалось уцелеть, но и их скоро постигнет та же участь.

Вокруг расстилался пустынный пейзаж.

— ………

Но не слышалось отчаянных криков, не виднелись изуродованные тела.

Людей нигде не было.

Вместо них – одни лишь разрушенные здания.

И куда бы Эхо не шел, он находил разруху. За всё время он так и не увидел

ни единого признака жизни.

Даже сейчас, единственным движением был предрассветный воздух, дрейфующий мимо него.

— ………

Эхо продолжил идти. Он пытался вспомнить - что он здесь делает?

Его не должно было существовать. Его тело обратилось в частицы, и

растворилось в ничто.

Так почему же он бесцельно бродил по этим руинам?

— ………

Он продолжил идти.

Он и раньше так скитался, но тогда у него была цель. И он встретил девушку, которая протянула ему руку.

Но здесь её не было.

Никого не было.

***

Небо светлело. Приближался рассвет.

— ………

Эхо поднял пустой взгляд на тусклый свет.

И тогда, вдалеке он услышал музыку. Это было не какой-то механической

трансляцией, а чьим-то свистом.

— ………

Эхо побежал по направлению звука.

Он бежал и бежал, руины сменялись руинами. Звук нарастал и становился

чище. Других звуков не было, поэтому мелодия слышалась на значительном

расстоянии.

В конце концов, Эхо добрался до очень большой конструкции. Судя по

размеру обломков - развалин здания...

Чёрная тень сидела на вершине этой горы и свистела. На голове тени была

очень высокая шляпа, а тело облачено в чёрный плащ. На её бледном лице

была чёрная помада.

Лицо в профиль выглядело очень одиноким.

— ...ах. - сказал Эхо. Он не был уверен, мужчина это или женщина. — Кто ты?

Тень повернулась в сторону Эхо. — Надеюсь я не потревожил тебя свистом, -

сказала она с безобидной насмешкой. Голос звучал одновременно и

мужским, и женским.

— Нет, совсем нет. - сказал Эхо, покачав головой.

Он решил задать другой вопрос. — Что ты здесь делаешь?

— Могу спросить тебя тоже самое. Кто ты? Что ты делаешь здесь, в

разрушенном мире?

— Меня зовут Эхо, - сказал он.

— О? Так ты Эхо! – произнесла фигура в плаще, поджав губы.

— ...ты знаешь меня? - удивленно спросил Эхо.

Незнакомец мягко ответил, — Ты друг Камикисиро Наоко, верно? Человек, пришедший из какого-то другого места.

— Я удивлен, - сказал Эхо. — Абсолютно верно.

Фигура пожала плечами. — Кирима Наги и Ниитоки Кэй рассказывали о тебе.

У нас с тобой много общего. - после чего она задрала голову. — А ещё я

слышал о твоей миссии. Ну так, Эхо... Расскажи мне. Что же ты в итоге

решил?

Эхо лишь покачал головой. — Я не знаю.

— О-о?

— Я... - начал Эхо, на секунду замявшись. — ...Раньше я не мог говорить с

людьми. Сейчас у меня это получается лишь потому, что я тень. Я

отразившееся эхо себя самого. Так что я не тот, кого звали Эхом. Поэтому, я

не знаю что он выбрал. Его решение отправилось куда-то очень далеко, и

ушло навсегда.

Фигура в плаще кивнула. — Понятно. Это объясняет почему ты здесь, в этом

искажении. Ты бродил по пустотам в пространстве, и так вышло что ты

синхронизировался с этим миром.

— Кто ты?

— Меня зовут Бугипоп.

— У тебя странное имя.

— Как и у тебя. Но твоё имя очень красивое и поэтичное. - сказал Бугипоп, подмигивая.

Эхо выглядел мрачно. — Обстоятельства, в которых я получил это имя были

не очень приятными.

— Но не все твои воспоминания об этом имени неприятны, ведь так? Были

люди, называвшие твоё имя с улыбкой.

Эхо покачал головой. — Оно не для меня. Эти счастливые воспоминания

принадлежат настоящему Эхо, давно ушедшему. Я всего лишь его

отражение. Я не сделал ничего, чтобы заслужить честь быть любимым.

— Вот как... оказывается, у тебя тоже не всё так просто с именем. – сказал

Бугипоп с сочувствием.

— А ты? Как ты получил своё имя?

— Ох, - сказал Бугипоп со странным, наполовину улыбающимся, наполовину

ухмыляющимся выражением лица. — Это долгая история. У тебя есть время

её выслушать, Эхо-кун?

Эхо печально улыбнулся. — Время больше не имеет для меня значения. Я

могу слушать любые истории, которые ты мне расскажешь.

— Хорошо. Тогда, начну с рассказа о пугале.

— О чём?

— О пугале. Соломенном чучеле, отпугивающем ворон...

The End is the Beginning is the End

Часть 2 – The End is the Beginning is the End

Курода Синпэй. Это имя, которое публично использовал искусственный

человек Пугало.

Его работой было расследование, но не отношении кого-то конкретного.

Перед Пугалом просто поставили задачу - найти людей, которые "имеют

способности, ещё не раскрывшиеся.”.

Способности, о которых никто, даже их обладатель, не подозревает.

***

— Поезд приближается. Пожалуйста, встаньте за жёлтую линию... Поезд

приближается...

Утром Синпэй сел на забитый поезд и направился в офис, как обычный

человек.

Он всегда носил длинный чёрный плащ и чёрную шляпу, которую снимал в

поезде. Он выглядел как обычный офисный работник. Единственной

отличительной чертой являлся расстегнутый ремень плаща.

— А-а-х... - мужчина напротив него зевнул.

Не спал всю ночь?

Под глазами мужчины были мешки. Синпэй с уверенностью мог сказать, что

у него хронический недосып. А ещё он напивается витаминными коктейлями

каждым утром, перед выходом из дома.

Синпэй мог о многом сказать, просто взглянув на лицо человека.

У него язва, кишечник забит мусором. Спасает лишь то, что печень всё ещё

работает. Но если он будет продолжать такой образ жизни - и она долго не

протянет.

Типичный офисный работник. Синпэй переключился на кого-то другого.

Он рассматривал каждого пассажира одинаково, стараясь не дать им

заметить свой пристальный взгляд.

Одним из пассажиров была тридцатилетняя офисная леди, которая, несмотря на свои скромные размеры, имела множество сексуальных

партнёров. Другим был старый клерк, который незаконно растрачивал

бюджет, или что-то в этом духе. Он выглядел готовым свалиться со стресса.

Тут было много разных людей.

Синпэй каждый день менял свой путь до работы. Это занимало больше

времени, чем просто пойти самым коротким путем, но об опоздании он мог

не волноваться.

Ещё две пересадки и автобус, и он прибыл в Детективное агенство Куроды.

Оно находилось в углу здания с очень дешевой арендной платой.

— О, Курода-сан. Вы сегодня в офисе? – спросил управляющий зданием, ухмыляясь. Он был обычным человеком и не знал, кем на самом деле

является Курода Синпэй.

— Ага, надеюсь меня уже хоть кто-то наймёт. – Пожал плечами Курода, —

Этот кризис меня убивает.

— Но для детективов всегда есть работа.

— Работы много... Но никто за неё не платит.

Они перекинулись парой слов и Синпэй зашел в свой офис.

Внутри было две двери, на одной из которых не было замка – она служила

входом в комнату ожидания для клиентов, которые зашли пока Куроды не

было. Вторая дверь была входом в личный офис детектива.

Открыв вторую дверь, Курода обнаружил кого-то, ждущего внутри.

— Йо, Пугало, – сказала девочка, помахав рукой. Ей около семнадцати лет, и

одета она в джинсы и джинсовую куртку.

Тем не менее, эта девочка без каких-либо следов проникла в закрытый офис, и он не смог заметить её присутствие, пока сам не зашел в комнату.

Она была прямо как Синпэй.

— Привет, Голубка. – он вздохнул, снимая свою шляпу и плащ.

— У меня для тебя работа. Они хотят, чтобы ты проверил Тэрацуки Кёитиро.

— Опять? Это уже пятый раз.

Девушка, зовущаяся Голубем, пожала плечами. — У Главы на него свои

взгляды. Он слишком успешный.

— Может он просто слишком хорош. Не понимаю почему получение

контроля над экономикой рассматривается как подготовка к предательству.

Пока они говорили, Синпэй наполнил чайник и поставил его на газовую

горелку. Она горела намного сильнее, чем позволял закон. Вода закипела за

считанные секунды.

— Ты сам её установил? Тебя же могут выселить, – сказала девушка, с

ухмылкой разглядывая горелку.

— Ненавижу ждать, пока вода закипит. – сказал он, подготавливая кофе.

— Мне мандариновый.

— У меня здесь что, кафе? Никаких заказов, - сказал он, налив ей кофе и

поставив две чашки на стол.

Она присела, сделала глоток кофе и благодарно хмыкнула.

— Всегда с нетерпением жду этого момента, когда прихожу сюда. Пугало, ты

мог бы зарабатывать этим на жизнь!

— Все знают, что детективы разбираются в кофе, это часть моего образа.

— Ха-ха-ха, какой основательный подход!

— Так что, каковы детали?

Её выражение лица стало серьёзным. — Организация Това подняла статус

наблюдения за Тэрацуки Кёитиро до уровня А.

— Устранить при любой подозрительной активности? Это серьёзно, –

задумчиво ответил Синпэй.

— Во время выполнения этой миссии ты можешь отложить свою основную

деятельность. Не то чтобы ты нашел здесь хоть одного МПЛС…

— Разве Тове это не на руку?

— Ну да. Нет ничего плохого в отсутствии врагов.

Несмотря на это, пока он будет работать, кто-то возьмет контроль над его

прежними делами. Так как он будет очередной пешкой, Cинпэю не скажут, кто будет его заменять.

— Интересно, зачем они так стараются найти врагов, – пробубнил он.

— Мне тоже это всё не нравится, но его компания становится слишком

большой.

— Сомневаюсь, что он хотел её так расширять - однако инвесторы всегда

настаивают на том, чтобы доходы были больше прошлогодних.

— Ты его защищаешь? Ну давай, я не против. Но с работы ты не соскочишь.

Никоим образом.

Если в Това принимают решение, они уже не передумывают.

— Знаю. Не дам эмоциям повилять на моё расследование и отчёты.

— Будь осторожен, ладно? – Она сделала ещё глоток кофе. — Как же вкусно

пахнет…

— Запах, ради которого хочется жить?

— Именно. Мы не люди, без Организации Това нам не выжить.

—...Я знаю.

— Мы должны работать вместе, как друзья… Верно?

— Пугало и Голубь? Не лучшая пара, – Синпэй усмехнулся.

— Это вороны боятся пугал, а не голуби, – засмеялась девушка.

Прозвенел звонок в дверь.

— Заходите, открыто! – сказал Синпэй, вставая чтобы поприветствовать

своего клиента.

В комнату вошла женщина. Домохозяйка, около сорока лет, очень

нервничает. Наверняка хочет узнать, не изменяет ли ей муж.

— Ам, эм...

— Пожалуйста, присаживайтесь, – сказал Синпэй, подводя её к софе. О

прошлом посетителе волноваться не было нужды: девушка исчезла без

следа, вместе с кружкой из которой она пила кофе.

Они всегда были среди обычных людей, всегда старались не раскрыть ничего

о своей настоящей личности.

В таком мире они жили.

Организация Това были группой... Нет, Това была слишком большой чтобы

ей называться. Они были конгломератом, охватывающим всю планету, наблюдавшим и экспериментировавшим.

Они исследовали эволюцию. Организация стремилась разгадать источник

человеческого интеллекта, понять, что с ним делать дальше, и при этом

контролировать весь этот процесс.

Если точнее, они хотели сохранить как можно больше людей, вне

зависимости от того, каким будет следующий шаг в эволюционной войне.

Для них это было уже ведущейся борьбой за выживание, в которой

человечество должно было победить.

Их основным оружием было бесчисленное количество искусственных людей.

Эти солдаты были созданы благодаря самой продвинутой генной

инженерии, которую человечество могло предложить. Основа этой

технологии держалась в тайне... Она была совершенно секретной даже для

членов Организации Това.

Курода Синпэй думал про себя, не являлась ли основа чем-то, что уже

переэволюционировало человечество? Конечно, он никогда не высказывал

своих подозрений. Если бы кто–то узнал, что он этим интересуется, его бы

сразу устранили.

Но... Ещё у Синпэя была теория...

Если основа этой технологии не из будущего, а всего лишь единичная

мутация – тогда Това разводит фарс эпических масштабов.

И для нас это идеально подходит...

Синпэй шел по городу, одетый в свою шляпу и тёмно-серый плащ, как и

всегда. В своем облачении он выглядел почти как священник.

Иногда дети, проходя мимо, тыкали в него пальцем, но в основном его

одежда не выделялась из толпы. Это был идеальный наряд для того, чтобы

незаметно вести слежку в тёмных местах.

Сначала он занялся своей детективной работой. Было несложно. Он сразу же

обратился к изменяющему мужу и сказал,

— Твоя жена знает что ты ей изменяешь. Планируешь останавливаться?

Мужчина сразу же пообещал бросить это дело.

Удовлетворённый ответом, Синпэй сделал несколько фотографий как

доказательство “невиновности” мужчины, изменил дату на них, и написал

доклад о том, что он не нашел никаких следов подозрительной активности.

Дела легко загладить, когда они не слишком серьёзные. Обычно он делал

ровно то же самое если изменяла и жена. Если, конечно, клиент не нанял его

чтобы выиграть иск о разводе.

Когда Курода заканчивал дело, он вешал табличку «Закрыто» на дверь офиса

и шел на работу.

Тэрацуки Кёитиро... Даже Синпэй не знал его настоящего имени.

Однако, он был одним из терминалов Товы, и, подобно Шинпэю, искусственным человеком.

Миссия Кёитиро заключалась в том, чтобы создать подходящую для

Организации Това среду, в которой они могли бы экспериментировать с

различными методами экономического распределения.

Он был очень успешен, и его компания, МСЕ, была одной из самых

могущественных в стране.

Это и насторожило Организацию.

Он был слишком успешен.

Иронично...

Используя обычные детективные техники, Синпэй проверил репутацию МСЕ.

— Э? Расследование? Ха–ха–ха, трата времени.

— Тыкай в них как хочешь... ничего нового не узнаешь.

— Не могу вспомнить за ними ни одного сомнительного дела...

— Ну, это индивидуальная компания. Но пока этот индивид гребёт деньги, кому какое дело?

— Да, каждая сделка с ними превращается в золото. В любом другом месте

тебе платят позже обещанного, если вообще платят...

Куда бы он не пошел, он слышал лишь положительные комментарии.

С компанией не было никаких проблем. Первой инструкцией для всех

терминалов Товы был приказ избегать любой подозрительной активности.

Кёитиро очень основательно подошел к этой задаче.

Самой большой проблемой являлось то, что он был слишком известен.

Организация Това осуждала любое внимание – хорошее или плохое... Но

наличие доброго имени – явно не то, о чём стоит волноваться.

Слава мимолетна. Небольшая манипуляция информацией – и все забудут

про МСЕ.

Он копал глубже, но так и не нашел ничего примечательного. Синпэю уже

становилось скучно от того, насколько идеальными были результаты.

Это невероятное мастерство начинало попахивать тем, с чем он уже

сталкивался в своей детективной практике... Созданием алиби.

Этот парень слишком хорош...

Курода не мог избавиться от чувства, что чего-то не хватает.

Он ещё раз перепроверил финансовые отчёты Кёитиро. Его глаз зацепился за

вклад в имущество, который он сначала не заметил.

Это было пожертвование префектурному госпиталю. На самом деле, ничего

необычного.

Частные предприятия часто добровольно помогали больницам и

медицинским организациям.

Но было ли это сделано по доброй воле? Не самый эффективный способ

помощи общественным организациям.

Сравнивая с другим безупречным подходом в любых других местах, это

выглядело... просто хорошо.

У Синпэя не было причин подозревать что-либо, но несмотря на это, он

решил проверить госпиталь.

И сейчас, он шел по улицам, облаченный в тёмно-серое и направляясь в

госпиталь.

По пути он купил букет цветов, маскируясь под посетителя.

Он решил развлечься и сделать причудливый букет из пионов и качима, обёрнутый кружевом. Розы были для него слишком… Жёсткими, и он

предпочитал их избегать.

Здание госпиталя имело форму восьмиугольной, тринадцатиэтажной

призмы. Форма была странной, но, вероятнее всего, она была выбрана из-за

ограниченности пространства в совокупности с желанием заполнить его как

можно эффективнее.

— Тэрацуки-си определённо нравятся странные здания... – Сказал Синпэй

себе под нос.

Из-за большого размера, в комплексе было несколько охранников, контролировавших территорию. Тем не менее, основной район больницы

был открыт для всех.

Он недолго побродил, не искав ничего конкретного.

Первый этаж был заполнен людьми, которые ждали пока подпишут их

справки, уборщиками, что чистили кафельный пол, и детьми, которые ревели

без какой-либо причины.

Этажами выше спали пациенты, но женщины, восстанавливающиеся после

операций, громко смеялись с посетителями, не обращая внимания на

страдающих людей вокруг.

Ничего необычного.

Может я слишком перегнул, и это было всего лишь дружелюбным жестом?...

Держа цветы, он отправился вниз.

Посмотрев на карту больницы рядом со входом, он заметил стрелку, указывающую вглубь здания со словом “Сад”.

— ………?

Заинтересовавшись, он направился по направлению стрелки.

Восьмигранник был пустым в центре, но посреди этой пустоты располагался

сад. Прекрасное зелёное пятно в центре города, что шокировало.

— Вау... – сказал Синпэй и вошел внутрь сада.

Он посмотрел вверх и увидел множество зеркал, отражающих солнечный

свет в центр здания.

— Как красиво... Это сделал Тэрацуки? – он сказал себе под нос и продолжил

бесцельно бродить, любуясь пышной растительностью.

— Хе–хе, – он услышал чей-то смешок.

Он взглянул по направлению звука и увидел девочку тринадцати лет, сидящую на лавочке. Она смотрела на него и смеялась. Судя по её пижаме, она была одним из пациентов.

— Вижу, сад вас очень увлёк, – сказала она. Её манера речи звучала по–

странному мужественно.

— Он очень впечатляет. – сказал Курода без следа стеснения. По какой-то

причине, разговоры про сад успокаивают.

— Дайте угадаю, вы пришли навестить кого–то, но его не было внутри? –

внезапно сказала она.

— Э?

— Вы сходили наверх и вернулись вниз, но цветы всё ещё у вас в руках. Я

наблюдала за вами отсюда, – она объяснила.

Курода понял, что ходил рядом с окнами, но ни разу не посмотрел в них.

— Очень хорошее наблюдение. Да, так и случилось, – сказал он.

— Лжец, – ответила она с мощной уверенностью в голосе.

— Вы просто притворяетесь посетителем, а сами здесь что-то разнюхиваете.

— Я? Почему ты так думаешь?

— Посетители поднимаются только на один этаж, а если бы вы не могли

найти комнату – выглядели бы более растерянным.

Она говорила совершенно спокойно. Общаться с незнакомцами для её было

обычным делом.

Странный ребёнок. Почему-то, Курода почувствовал, будто она маленькая

ведьма.

Несмотря на её грубую манеру речи, Синпэй не растерялся.

— Даже не знаю что сказать... Ты меня раскусила. Я детектив, здесь по

работе.

— Детектив? А есть визитка?

Синпэй сел рядом с ней и протянул карточку. — Держи.

— Хмм, понятно. Курода-сан.

— А как тебя зовут, маленький Шерлок?

— Я Наги. Кирима Наги.

Она снова использовала мужественный тон.

Ей подходит.

— Наги-чан... странное имя.

— У меня был очень странный отец. Он дал мне это имя чтобы я оставалась

спокойной и невозмутимой в любой ситуации.

— А мне нравится.

— А мне нет. Не нравится когда учителя не могут прочитать его и зовут меня

Казе.

— Ха-ха-ха! Фантастика! – засмеялся Синпэй.

Наги засмеялась вместе с ним. Она снова посмотрела на визитку. — Курода-сан, а что конкретно вы здесь расследуете?

— Не могу рассказать. Коммерческая тайна.

— Ничего связанного со мной?

— Какая ты важная! У меня серьёзный бизнес и нет времени приставать к

девочкам из средней школы, знаешь ли.

— Звучит особенно удивительно от того, кто просто отлынивает от работы и

бормочет “Как красиво”, глядя на растения, – ухмыляясь ответила она.

— Тут ты меня подловила. – и они снова от души засмеялись.

Какое–то время они молча смотрели на цветы.

— Тут легко расслабиться, – сказала Наги.

— Ты чем-то болеешь? Не похоже...

На половине вопроса Синпэй замолчал, подумав, что она может не захотеть

говорить об этом.

Но, видимо, Наги была не против.

— Ну, да. Я здесь из-за какой-то боли, честно говоря. Уже шесть месяцев.

— Шесть месяцев? А школа...

— Отпуск, – она пожала плечами.

— Ха...

— Они не могут найти причину. Моё тело просто начинает очень сильно

болеть. Врачи говорят, что проблема в моей голове, а не в теле.

Курода не мог поверить, что у неё проблемы с психикой, слушая то, как

прямо она об этом говорит.

— Не похоже на то.

— Ну, моё семейное прошлое хуже, чем симптомы. Я бы не удивилась если

бы они списали проблему на это.

— Ха... – это всё что мог сказать Синпэй. Он не знал, как реагировать. Но кое-что его беспокоило.

— Тело болит? А... Как сильно?

— Неописуемо, – сказала Наги, улыбаясь. Казалось, что ей легко, но это было

лишь иллюзией по сравнению с тем, насколько ей плохо.

— Я говорила врачам, но они продолжают списывать это на нарастающие

боли. Обезболивающие не очень помогают.

— Нарастающие боли...

—…Это нервные боли, вызванные стремительными изменениями в теле

ребёнка и активностями в этот период. От них нет лекарства, они пропадут, когда ребёнок перестанет расти.

Всё было в точности так, как Синпэй себе и представлял, и это его

беспокоило.

Может ли она быть...?

Видимо, он выглядел очень страшно, потому что Наги хлопнула его по спине.

— Не будьте таким мрачным!

— И-извини, – сказал он.

Она засмеялась.

— Вы очень интересный человек, Курода-сан.

— Правда?

— Большинство взрослых даже и не подумали бы извиниться перед

ребёнком.

— Детективы всех воспринимают всерьёз. Каждый может быть

преступником, – в шутку сказал он.

— Даже дети?

— Запросто.

Наги хихикнула, — Вот как? Значит я подозреваемая номер один.

— Нет уж, прекрасные и загадочные девушки - это такое клише, что ни один

писатель-фантаст бы близко к тебе не подошел.

— Прекрасные? Так вы со мной теперь флиртуете?

— Ну...

И в этот момент их общение было прервано голосом позади.

— Кирима-сан, время возвращаться в палату. – это был голос молодой

женщины.

— Это доктор Кисуги. Мне надо идти, – сказала Наги, поднимаясь.

— Увидимся, детектив.

— Ага. Возьмёшь цветы? – он протянул ей букет.

— Нет, спасибо. Я никогда не беру то, что мне не нужно. – она улыбнулась и

продолжила, —...вот что я бы сказала в другой ситуации, но почему бы и нет?

– и Наги взяла цветы из его рук.

— Спасибо, – сказал Синпэй, улыбаясь в ответ.

— Детектив... Если будет время – проведайте меня. Может, узнаете кое-что

интересное, – предложила Наги.

— Конечно, – ответил он, и молодой доктор - по всей видимости доктор

Кисуги - появилась в поле зрения.

— Что ты делаешь? Ты ещё не выздоровела!

— Знаю! – сказала Наги, подмигивая Синпэю. Она покинула сад вместе с

доктором.

Синпэй помахал ей на прощание.

Он отрапортовал, что расследование о Тэрацуки Кёитиро не раскрыло ничего

необычного. По крайней мере ничего, о чём могли бы беспокоиться его

клиенты. Если бы он был обычным детективом, факт того, что Тэрацуки

Кёитиро имел множество любовниц с детьми, мог быть какой-то зацепкой, но это не та информация, которая кого-то бы волновала. Синтетические люди

не могли воспроизводить детей, так что они определённо не его. Любовницы

были нужны лишь для создания образа его человечности.

И он снова отправился в госпиталь.

В этот раз он не стал бродить, а отправился напрямую в больничную палату.

Через дверь он услышал радостные голоса девочек.

Он постучал.

— Иду! – радостно крикнула девочка, и дверь открылась.

— Здравствуйте, – сказал он, кланяя голову.

Девочка, которая открыла дверь, была одета в форму средней школы и

хмурилась на него.

— Вы кто?

— Детектив, вызванный Киримой-сан, – вежливо сказал он.

Наги отозвалась с кровати, — Всё нормально, Наоко. Я его знаю.

— О? Ну ладно. – Наоко, видимо, была подругой Наги. Она ослабила свою

защиту и улыбаясь пригласила его внутрь.

— Детектив... Есть результаты? – спросила Наги, улыбаясь.

— Можно сказать и так. Никогда бы не подумал, что вы миллионерша, –

сказал Синпэй, качая головой.

— Что? Детектив, вы расследовали о Наги? – очарованно спросила Наоко.

Синпэй невинно ответил, — Она велела мне так сделать.

Кирима Наги.

Наги была единственной дочерью писателя Киримы Сэйити, внезапно

умершего четыре года назад.

Она унаследовала все права на работы, которые даже после его смерти

продавались миллионами копий ежегодно. Конечно же, вместе с этими

правами ей перешли и проблемы.

— Сначала я подумал, что ты притворяешься больной и прячешься здесь, но

видимо ты и правда болеешь. К сожалению.

— Почему к сожалению?

— Разве есть что-то хорошее в болезни?

— Именно, – убедительно сказала Наоко. — Неважно насколько она богата, она всё ещё болеет. Поправляйся скорее! Я не хочу тебя сильно обгонять в

учёбе.

Последние её слова были сказаны в шутку, но за ними скрывалась настоящая

забота. Она была хорошей девочкой.

Трое ещё немного пообщались ни о чём. В какой–то момент, Наоко пришло

время уходить.

— Мне надо идти, Наги.

— Мне тоже пора, – сказал Синпэй, вставая с кровати.

Но Наги остановила его, — Останьтесь ещё ненадолго, Детектив.

— Ох? – он снова начал садиться, но Наоко обернулась на полпути и

обратилась к нему.

— Детектив, можно вас на минуту?

Он посмотрел на Наги и отправился за ней.

Как только они вышли, Наоко обернулась к нему.

— Детектив, вы на стороне Наги?

Он подумал перед ответом. —...Сейчас я ей не друг и не приятель.

— Будьте другом. Пожалуйста. Она пытается быть сильной, но я думаю, она

сильно скучает по отцу. – Её взгляд стал серьёзным.

— Я посмотрю, что смогу сделать.

— Правда? Обещаете?

— Да, попробую.

Уговорить Наоко было не так просто. Она заставила Куроду поклясться на

мизинцах.

Когда он вошел внутрь, Наги смеялась.

—Так стараетесь выглядеть серьёзным.

Синпэй вздрогнул. — ...ты слышала? – после чего он улыбнулся.

— Она хороший друг.

— Знаю. Мне с ней повезло, - кивнула Наги.

— Теперь, к делу... Счёт уже составлен?

Синпэй поморщился. — Ты о чём?

— Не стройте из себя глупого. Вы уволили моего агента за растраты, не так

ли?

— Ничего я не делал. Просто задал пару вопросов, и он почему-то решил

уйти с работы.

— Так почему огромная сумма денег... Которая совпала с пропавшей...

Оказалась переведена на мой счёт?

— Не знаю. Может, одну из книг Киримы Сэйити неожиданно перепечатали,

- Синпэй настаивал на своём.

Наги посмотрела на него и вздохнула.

— Вы отличный детектив, Курода-сан.

— Думаешь? Я не против комплиментов, но, боюсь, потребуется нечто

большее, чтобы меня убедить, – протестовал Курода.

Наги проигнорировала его и спросила,

— Почему вы этим занимаетесь, Курода-сан?

Синпэй выглядел серьёзным, но ничего не отвечал.

— Мне очень не нравится так ставить вопрос, но вы пытались завоевать моё

положение?

— И что, если так? Скажи мне уйти, и ты больше никогда меня не увидишь. -

он пожал плечами.

— ……… – Наги на момент замолчала, но после этого решила сказать,

— Курода-сан... Я не понимаю.

— Чего?

— Что мне делать. Даже если я выздоровлю, каким человеком мне стоит

быть? – её тон казался каким-то отрешенным.

Синпэй это заметил.

— Кем ты хочешь быть?

— Может писателем? Как мой отец? Встретить отличного парня и выйти

замуж? Использовать все деньги и начать бизнес? Я не знаю. Ничего из этого

не кажется правильным.

Она была полностью спокойна, разговаривая, и будто в то же время

препарируя лягушку. Девочка была слишком умной... Она видела каждую

ложь, лежавшую за обещаниями возможной судьбы.

Но она не была уверена в том, что совсем не имеет будущего. Возможно, она

рассматривала и этот вариант, но всё же не планировала становиться

героиней дешевой трагедии.

Даже если она знает правду, ей проще чтобы всё оставалось как есть.

— Я не думаю, что у кого-то выходит прожить жизнь, которая “кажется

правильной” – промямлил Синпэй.

— Даже у детективов? Ваша работа не стоит того?

— Не-а. Работа детектива – это грязный бизнес.

Он видел себя доносчиком, которого заставляли шпионить за людьми, которые были на его стороне.

— Правда? Я подумывала о том, чтобы стать детективом... – она сказала, падая на подушку. — Может мне стоит передумать... Курода-сан, вы когда–

нибудь хотели быть кем-то кроме детектива?

— Хмм... Может быть... Супергероем?

Наги фыркнула, — Ну конечно.

— Нет, правда. Детективы обязаны делать скучную работу, а супергерои

решают дела без нужды возиться с этой ерундой. Я бы хотел таким быть.

Он наполовину шутил, но Наги стала подозрительно серьёзной.

— Хмм... – кивнула она. После чего она подняла свой сияющий взгляд. — Вам

стоит попробовать, вы бы стали хорошим супергероем.

— Но как?

— Я вас проспонсирую, а дальше решайте сами!

— Воу, – Синпэй поморщился.

— Подумайте об этом! – сказала Наги, сияя и наклоняясь в его сторону.

— Не стоит говорить беззаботно рассуждать о подобных вещах. Люди могут

тобой воспользоваться.

— Плевать, я всё равно не сильно забочусь о своих деньгах. Если бы вы

занялись этим, я была бы не против быть ободранной до последней иены, –

сказала она, смотря ему прямо в глаза. Это напомнило Куроде о том, как она

ещё молода.

— Нет, я бы не... – начал он говорить, но заметил что-то очень неправильное.

Лицо Наги внезапно сильно сморщилось, и она упала на кровать.

— ...ахх! - она простонала.

Глаза Шинпея широко раскрылись. Наверняка это была та боль, о которой

она говорила.

— О нет, я позову доктора...!

Он потянулся к кнопке вызова врача, но Наги внезапно схватила его руку.

Он посмотрел на неё и увидел, что та смотрит ему прямо в глаза в гримасе

боли. Её голос звучал так, будто её душат, и она прохрипела, — Правда...

Подумайте об этом. Пожалуйста.

Синпэй не мог ничего ответить. Он просто нажал на кнопку.

Врач забежал в палату. Это была не доктор Кисуги, а мужчина. Несколько

медсестёр вошли внутрь и Синпэю пришлось покинуть комнату.

Даже в коридоре он слышал её стоны.

Когда он увидел отчаяние в глазах Наги, Синпэй кое-что понял.

Он инстинктивно знал, что её болезнь никогда не излечится.

Он раскрыл свою ладонь, которую Наги схватила секунду назад. Из неё шел

дым. Она была обожжена.

Потому что Наги схватила его.

Теперь в этом не осталось сомнений.

Она испытывала нарастающие боли не из-за роста. Она эволюционировала.

Она определённо была одной из МПЛС, которых так старалась найти

Организация Това.

Более того, он знал, что эволюция уничтожает её тело. Неудача была

предопределена, она не сможет пережить изменений. Это был

эволюционный тупик. Неважно что сделают доктора – у неё нет будущего.

— ………

Он смотрел на свою обожженную руку.

Я сделал это.

Он наконец-то выполнил свою миссию. Он нашел МПЛС. Это было огромным

достижением в его основной деятельности. Даже если это был сломанный

экземпляр – каждый МПЛС был ценным, достойным защиты ради

потенциального изучения.

Её переведут в исследовательский комплекс, подвергнут бесчисленным

тестам, и после того, как они закончат с экспериментами при жизни, её

безжизненный труп препарируют.

Я сделал это. Всё это время игры в детектива наконец окупилось. Все эти

переношенные ботинки от исследования измен не прошли даром.

Он должен был почувствовать блаженство от успеха после стольких

безрезультативных лет. Но почему он не был счастлив?

—...ха. – Внезапно, его лицо задергалось, и он начал смеяться. — Ха–ха–ха–

ха, ха-ха, ха–ха–ха–ха–ха...

Этот пустой смех содрогнул воздух госпиталя и заставил температуру упасть.

Холодное эхо распространилось вокруг него.

Убийца Мо получил срочные указания.

Публично он был обычным работником, которого звали Сасаки Масанори, но

на самом деле он нигде не работал.

Были записи, подтверждающие то, что он работал на крупного

производителя продуктов питания, но это была подделка, созданная Товой.

В этот раз на его телефон поступил звонок, во время того как он бродил по

улицам в поисках МПЛС.

— Сасаки слушает.

— ...Д3 в процессе. Примите задание в НХ33В, – со скоростью молнии

прозвучал голос на венгерском, после чего трубку сбросили.

Он быстро направился к обычному кофейному магазину, названному

Чанглезе.

Контактируя с женщиной, замаскированной под официантку, он получил

информацию для дальнейшего исполнения задания и немедленно

приступил к нему.

— ...Зовут Пугало, человеческое имя Курода Синпэй. Убить при обнаружении

из-за предательских действий. Конкретно, из-за атаки на центр РСЗЗТТУ...

Какого чёрта он это сделал?

— Разгромил центр, причины неизвестны... Ущерб сосредоточен на

лекарствах и оборудовании.

Он хотел найти какое-то лекарство и подходящее оборудование? И что он с

ними собирался делать?

Он проверил боевые способности цели, сделал пару догадок о его

психическом состоянии, проанализировал все заметки как только мог.

Но выводов было недостаточно из-за нехватки данных, поэтому он решил

действовать крайне осторожно, но атаковать в полную силу.

Убийца Мо преследовал Пугало как гончая.

***

— Мм?

Возвращаясь из комнаты отдыха, Кисуги Макико заметила, что окно

госпиталя было наполовину открыто.

Она нахмурилась.

Ксигуи была единственной на посту в психиатрическом отделении этой

ночью.

Она была новым доктором, только прошедшей практику, и ей часто давали

не самую лучшую работу.

— Странно... – она пробубнила, закрывая окно. Это наверняка не были воры, потому что это седьмой этаж. Никакой вор так высоко подниматься не

станет.

Кто-то просто забыл закрыть его? Это уже звучало правдоподобнее. Она

развернулась и направилась в свой офис.

После этого она услышала звон.

Она замерла и крикнула в сторону звука, — Тут кто-то есть?

С другой стороны она услышала громкий стук и ругань. Кисуги побежала по

направлению шума.

Дверь в комнату одной из консультирующейся у неё пациенток, Киримы

Наги, была наполовину открыта и ещё двигалась. Но признаков того, что кто-то внутри не было.

— Ч-Что...? – она, замявшись, вошла в комнату.

Окно также было открыто. Она выглянула - но не увидела ничего, кроме

темноты.

Пациентка спала. Ничего не выглядело необычно, кроме того что обе её руки

были не под одеялом. Может ей стало жарко.

— Мм?

Под кроватью виднелась маленькая бутылка.

Это была открытая медицинская ампула.

Наполовину заполненная. Содержимым аккуратно наполняли шприц, но от

использованных ампул обычно сразу же избавлялись.

Очень странно, что она лежала здесь.

И эта ампула выглядела не так, будто она использовалась в этом госпитале. И

не только в госпитале - за всю свою практику и время в медицинской школе

она никогда не видела подобной капсулы...

— …………

Она обнаружила себя размышляющей о презрении к ней от старших врачей, потому что она была женщиной, и о насмешках старших медсестёр потому

что она была новичком и закончила не самую престижную школу.

Она не раздумывая положила ампулу себе в карман, стараясь не пролить

содержимого.

Через пару секунд к ней забежал охранник... Видимо, услышал её голос.

— Доктор Кисуги, что-то не так?

Стараясь не дать охраннику заметить как сильно бьётся её сердце, она тихо

сказала, — Нет, ничего.

Кисуги незаметно унесла наполовину заполненную ампулу в место, не

относящееся к нынешней ситуации.

***

Проклятье! Как щенка!

Убийца Мо заскрипел зубами.

Пугало убегал через ночные улицы. Если бы Убийца Мо не так удивился тому, что звуки привлекли доктора, то он бы уже давно закончил задание.

Но палата, в которой Пугало решил спрятаться... Убийца Мо узнал имя

пациентки, и это его затормозило.

Кирима Наги... Дочь Киримы Сэйити. Мужчины, которого он убил четыре

года назад.

Из всех мест где спрятаться...

Пугало пришел в госпиталь чтобы найти еду, Убийца Мо видел как тот крадёт

глюкозу. Также, он был ранен, поэтому наверняка искал обезболивающие.

Скорее всего он пробрался в комнату чтобы никто не заметил, как он

принимает лекарства. Но обитатель палаты был одним из немногих, кто мог

бы замедлить Убийцу Мо... Это было невероятным совпадением.

Но это было лишь совпадением, никак не связанным с тем мужчиной. Моя

судьба не привязана к нему!

Убийца Мо потряс головой, стараясь быстрее забыть о Кириме Наги.

Пугало был быстр, но из-за ран вечно убегать не мог.

Убийца Мо очистил разум и отложил свою ошибку, будто спортсмен, пытающийся добиться запоздалой победы.

Тихо и верно он преследовал свою цель.

Когда Синпэй бежал, он снова и снова спрашивал себя себя.

Зачем?

Атаки убийцы были удивительно точными и быстрыми. Он проводил их в

мгновение ока, не оставляя шанса контратаковать.

Нападавший не пытался прикончить его сразу же: вместо этого, он

постепенно ослаблял его слабыми атаками.

И это работало. Синпэй начинал верить в то, что ему не удасться уйти живым.

И вопросы продолжали крутиться в его голове.

Зачем я это сделал?

Она же просто ребёнок... Он провёл с ней каких-то пару часов.

Почему он решил отдать свою жизнь ради неё?

Он украл мощное лекарство, названное "Препаратом Эволюции" из центра

Организации Това.

После этого он вколол его Наги (для этого ему понадобились

обезболивающие, чтобы успокоить трясущиеся руки).

Лекарство сразу запускало эволюцию любого человека, но в случае с Наги, раз она уже начала эволюционировать, это сработало бы как вакцина против

способности, растущей в её теле. По крайней мере в теории.

Если всё пройдет успешно, её тело станет таким же, как у обычного человека, и она избежит участи быть убитой.

Он аккуратно подбирал дозу, но даже так, это было очень рисковым делом.

Лекарство может не возыметь эффекта, и побочные действия легко могут

убить её, а не спасти. Если так случится, то всё было зря.

Он знал это. Так почему он так вцепился в призрачную надежду на её

спасение?

О чём он только думал?

Убийца атаковал беспрерывно. В какой-то момент, Синпэй был так сильно

ранен, что еле мог удержаться на ногах. Он потерял много крови, и его глаза

уже не могли сфокусироваться.

Убийца выпрыгнул из аллеи и нанёс сильный удар ему в лоб.

Но Синпэй носил шляпу, в которой была спрятана металлическая пластина.

Удар ножом был отражен, и кисть убийцы страшно изогнулась.

— Агх!

— Ха, попался! – закричал Синпэй, пытаясь убежать. Но бежать было некуда.

Он шатаясь прошёл через траву позади какого-то здания, и упал навзничь.

Силы покинули его.

Он посмотрел на небо. Наступило утро, и небо было чистым и безоблачным.

Он не заметил как ночь сменилась днём.

Позади него было много людей. Синпэй задался вопросом где он находился, и в тот же момент услышал голос через громкоговоритель:

— Присутствующие на похоронах Мияситы, пожалуйста, пройдите в

основной зал.

Он мог разглядеть лишь огромную трубу, тянущуюся к небу, из которой шел

дым.

Крематорий, хах... Идеальное место...

Он больше не поднимется. Ни одна сила не заставит его пошевельнуться. Его

тело умирало. Удивительно что он вообще убежал так далеко.

“— Правда? Обещаете?”

“— Вам стоит попробовать.”

В голове возникли голоса девочек.

И в то же время, что-то сродни агонизирующей боли разрасталось внутри

него.

О боже. Даже сейчас, я всё ещё...

Но его размышления были прерваны темной тенью, возникшей напротив.

Его глаза были слишком слабыми чтобы что-то разглядеть, но он был уверен, что это не убийца. Она была слишком маленькой. Может, ребёнок?

В его затуманенном зрении тень больше походила на трубу, торчащую из

земли, чем на человека.

— Что ты делаешь? – спросило оно.

Голос был отчётливым, но он не мог понять, мальчик это или девочка.

— Ничего особенного, – попытался сказать он, но его губы почти не

двигались и у него с трудом выходило издавать звуки. По ощущениям, он

разговаривал сам с собой в голове.

Но тень прекрасно его поняла.

— Но... Ты умираешь, – сказала она.

— Вроде того.

— Тебе не страшно?

— ...Конечно страшно.

— Тогда... Почему ты так спокоен?

Казалось, тон голоса сменился на половине предложения. Он стал каким-то

механически-автоматическим.

— Мне страшно... Но я очень зол. Наверное поэтому я не думаю о смерти.

— Ты зол?

— На то, какой я нелепый.

—...Ты говоришь про свою одежду? Странная шапка, чёрный плащ... Почему

ты так одеваешься?

— Не про одежду. Видишь ли, я пугало. Мне, как и воронам, нравится

чёрное.

— Хмм.

— А ты кто? Синигами? Подожди ещё минутку, я почти готов.

— Синигами?

— Я прямо как ты, знаешь ли. Пугало и ворона - очень плохая примета... – он

попытался улыбнуться, но у него это получилось не до конца.

— Почему ты зол? – спросила тень, подозрительно издевательским тоном.

— ...Раз ты синигами, то я могу тебе рассказать. Понимаешь ли, я пытался

спасти девочку. В обмен на свою жизнь.

— Разве это не хороший поступок?

— Да, но сейчас... В последние минуты... Я бы хотел, чтобы меня это никогда

не касалось. Мне кажется, я сделал нечто глупое, чего мне делать никогда не

стоило.

Он стиснул зубы. У него еле получалось говорить, но он продолжал беседу.

Наполовину думая, наполовину бормоча.

— Лучше бы я ничего не делал, чтобы не вышло так нелепо и жалко... Будто

неудачная шутка... Это же я, я так уверенно говорил о супергероях... Но я на

них не похож... Этому нет никакого прощения. Она говорила что я могу стать

таким, но...

Всё было ужасно. Крайне ужасно.

— …………

Тень молча слушала.

Он простонал, — Я должен быть наказан. Кто-то должен меня судить... Но на

это уже нет времени. Я умираю, скоро всё закончится. И я буду лежать здесь, так и не определившийся...

Тень перебила его. — Хочешь, проведу над тобой суд?

— ...э?

— Если я сделаю это, ты станешь супергероем, которым хотел быть?

— …………

— Хочешь отбросить свои сожаления? Хочешь, чтобы твой рассудок на

момент вновь стал таким, которым она могла бы гордиться? Вернуться в

момент, когда твой разум был прекрасен?

Голос тени был безэмоционален. Он был мистически непостижим.

— ………

Он долго не отвечал, но в конце концов, диалог в его разуме продолжился.

— Что ты такое?

— Ты назвал меня синигами.

— ...Наверное ты просто иллюзия. Иллюзия, которую видишь в момент

смерти. Хрупкая надежда, как пузырь, который лопнет и исчезнет в момент...

А ты ещё и страшноват.

— Думаешь я... Зловещий пузырь?

— Да... На самом деле, смешно получается. Последнее, что я вижу – это

такое странное нечто.

Он попытался улыбнуться, но не смог, и остался с очень ассиметричным

выражением лица.

— Ты...

— Мм?

— Ты так и не ответил. Ты выбираешь стать таким, каким был раньше? –

спросила тень.

— Хех.

Синпэй не знал, как он ответит.

Он просто ждал, как ответит его сердце.

— Он был здесь.

Убийца Мо приближался к наполовину покрытому травой телу, лежащему за

крематорием.

Пугало не шевелился, не подавал реакции на его приближение. Он

однозначно был мёртв.

Убийца Мо знал, что к этому моменту он должен быть мёртв от потери

крови.

Он терпеливо выждал, когда сможет избавиться от тела, не привлекая

лишних взглядов. Он достал какие-то химикаты, которые должны помочь

избавиться от трупа из своей сумки.

— И всё же… Как ему удалось умереть с таким выражением лица? – сказал

он, смотря на посмертное выражение лица Пугала. Оно было бледным и

обескровленным, но что-то в нём всё ещё сияло.

Он выглядел так гордо, будто ни капли не сожалел о содеянном. Словно

прожил достойную жизнь.

Убийца Мо ворчал всё то время, что избавлялся от трупа Пугала.

Style

Часть 3 – Style

Офис, владевший правами на произведения Киримы Сэйити спустя восемь

лет после его кончины, находился в углу здания с дешёвой арендой, вдали от

городского шума.

Менеджером офиса была 18-летняя школьница Наги Кирима, посещавшая

его два-три раза в месяц чтобы убраться. Бизнес она вела через почту, а офис

использовался как хранилище.

В офисе было две двери. Первая не имела замка, дабы гости проходили

внутрь и ожидали приёма, а вторая служила входом в сам офис.

— ………

Наги тихо отперла три разных замка на двери.

Она осмотрелась нет ли кого внутри – давняя привычка.

Конечно же, никого не было. на, как всегда, вздохнула.

Наги бросила взгляд на полки с ровно расставленными работами отца и

направилась на кухню.

Она взяла чайник, наполнила его водой и поставила на конфорку, которую

нелегально встроил прошлый владелец – она была очень мощной. Вода

закипала практически мгновенно.

Она сделала чай.

Судя по следам на полу, прошлый владелец любил кофе, но она

предпочитала чай.

— Кофе пьют американские детективы… – тихо сказала она.

Она пришла убраться, но вместо этого растянулась на диване, выпив

несколько чашек чая и отсутствующе смотря в потолок.

Никто не видел её такой ленивой. Все считали, что она всегда очень

собранная, и даже заслужила кличку - «Ведьма Огня», и она сознательно

оправдывала эту кличку.

Но в здесь она была вялой и апатичной школьницей.

Каждый раз, приходя сюда, она шептала:

— Все ещё нет… Всё ещё не здесь… - будто кто-то был вместе с ней в

комнате.

Бывший владелец офиса пропал к моменту как она нашла это место. Внутри

всё было растащено.

Она приняла решение арендовать пустой офис незадолго после того как ей

исполнилось 14. С тех пор, она приходит сюда чтобы бездельничать.

Она лениво подняла одну из книг Киримы Сэйити со стола. «Принцип

Виктора, Будущее Жертвы».

«К сожалению, настоящие усилия никогда не понимаются другими. Они

поняты лишь тогда, когда вы выходите победителем. Но вместе с победой, прелесть тяжких усилий полностью переходит в нечто совершенно иное.

Истинные плоды усилий заключены лишь в том, чем приходится

жертвовать.»

Тяжело было понять, что он имел ввиду, но двусмысленность всегда

являлась отличительной чертой произведений её отца. Наги никогда до

конца не понимала, почему они так хорошо продавались.

— А-ахх, - вздохнула она, отбрасывая книгу. — Все мои усилия напрасны, Отец…

Пробормотав это, она встала, помыла чашки и чайник и убрала их.

Она вышла из офиса, даже не приступив к уборке. Она направилась к

парковке, где стоял её байк, но внезапно нахмурилась, смотря на мусор, лежащий на земле под её ногами.

Она увидела побитое тело вороны, лежащее напротив мусорной кучи. Не

самое необычное место для смерти у ворон, но Наги без малейших раздумий

нагнулась и подняла тело. Она повертела его в руках, осматривая.

— ………

На её лице не осталось ни следа того беззаботного выражения, что было

пару минут назад. Её глаза вновь загорелись взглядом Ведьмы Огня.

Она положила мёртвую ворону в полиэтиленовый пакет, туго его завязала и

положила к себе в сумку.

Затем она достала телефон и быстро набрала номер. После единственного

гудка, кто-то ответил:

— Хабара у телефона.

— Кэнтаро, это я. – сказала она, пользуясь мужским местоимением.

— О! Что-то случилось? – радостно пробормотал Хабара Кэнтаро на другом

конце телефона.

Он был на год младше Наги.

— Ты не занят?

— Совершенно нет! Что-то нужно? Я ко всему готов! – возбужденно

вскрикнул он.

Наги сделала болезненную улыбку.

— Ладно, тогда у меня есть к тебе просьба. Проверь все мусорные кучи в

западной части города и посмотри, есть ли там что-нибудь.

— Кучи мусора… Хмм, и что же я должен искать?

— Мёртвых животных.

— Иу! Зачем?

— Я не заставляю тебя ничего делать.

— Н-нет, я сделаю! Обязательно! Мёртвые животные… Какие?

— Любые. Просто глянь, есть ли они где-нибудь. Тел приносить не нужно.

Наги не стала упоминать, что последним займётся она.

— Окей, я займусь западной частью, а ты восточной?

— Ага. Встретимся в два, на национальной дороге, как обычно.

— Конечно. Ох, слушай…

— Чего?

— Когда закончим, можно я заскочу к тебе поесть?

Наги снова сделала болезненную улыбку.

— На Аю запал?

— К-Конечно нет! – запнулся покрасневший Кэнтаро.

— Шучу. – довольно сказала Наги. – Я позвоню ей.

— Отлично, спасибо.

Это она должна была его благодарить, но повесила трубку, не сказав этого

вслух.

Её улыбка пропала, и она снова взглянула на кучу мусора.

— Итак… – сказала она. Её глаза сверкнули.

Почти пять лет прошло с момента как Наги Кирима стала в тайне помогать

людям.

Она начала делать это сразу после резкого излечения от болезни, продержавшей её в госпитале полгода. Причина этого выздоровления для

всех осталась тайной. Она знала лишь то, что её тело вновь было здоровым, а

до перепоступления в школу ещё оставалось несколько месяцев.

Она затачивала своё ослабленное тело тренировками со старым другом

отца, Сакикабарой Гэном. Он был экспертом по каратэ, и её физические

инстинкты очень быстро стали отточены как клинок.

Затем, Гэна настигли проблемы. Они были довольно серьёзными, из-за чего

ему пришлось покинуть Японию. Когда он покинул её, Наги почувствовала, что могла бы спасти его, если бы попыталась.

Это и несколько других событий задали ей курс, которого она

придерживается и сейчас.

Когда она только начала, лишь Гэн знал чем она занимается. Но теперь у неё

есть друзья, вроде Суэмы Кадзуко, Ниитоки Кэй и Хабары Кэнтаро, которые

попадали в ситуации, с которыми она справлялась в залог того, что они

помогут в ответ, когда ей это понадобится.

Наги делала всё, что было в её силах дабы не втянуть никого из них в

опасность. В прошлом она потеряла хорошего друга из-за того, что позволила

этому человеку вмешаться в свои дела. А Хабара Кэнтаро постоянно шастал

вокруг неё, суя свой нос в опасные места. Именно поэтому Наги стала

просить его о помощи лишь когда она уверена в том, что дело не обернётся

чем-то опасным.

Не то чтобы способности Кэнтаро не впечатляли… Однажды он

самостоятельно разобрался с одним большим инцидентом.

Но даже несмотря на это, Наги постоянно напоминала себе не полагаться на

него, если ситуация была для него безопасной… Или при крайней

необходимости.

***

— Добро пожаловать домой!

Когда Наги и Кэнтаро закончили расследование и вернулись в дом Наги, её

сожительница Орихата Ая счастливо поприветствовала их.

— Хэй, Ая-тян, давно не виделись! – вскрикнул Кэнтаро.

Ая фыркнула, — Хабара-сан, ты был здесь на прошлой неделе.

— А, да?

Они оба засмеялись.

— Вкусно пахнет. Что готовишь? – спросила Наги, снимая ботинки.

— Тушёная говядина. Я приготовила очень много, так что когда я услышала, что Хабара-сан придёт… Это было облегчением.

— Ты такая добрая, - сказал Кэнтаро, серьёзно кивая.

Затем, он внезапно спросил, — Точно… Можно помыть руки?

Он уже прошел дальше по коридору до момента как кто-то успел ответить.

Кэнтаро был здесь уже достаточно раз, чтобы запомнить где находится

ванная.

Наги покачала головой.

Ая пустым взглядом смотрела ему вслед. — Что это с ним?

— Дотронулся до мёртвой кошки или что-то в этом роде.

Глаза Айи широко раскрылись. — О-ох…

— Что более важно – обед стынет, да? Прости что опоздали…

— О, нет, ничего страшного, - сказала Ая, улыбаясь и качая головой.

Смотря на Аю, Наги снова восхитилась тому, насколько счастливой выглядела

эта девочка. Когда они только начинали жить вместе, она была очень

замкнутой, но с тех пор она сильно открылась.

Изначально, она дружила со сводным братом Наги, Масаки. Но одно

происшествие оставило её совсем одну в мире, поэтому Наги взяла её к себе.

Наги хоть и была несовершеннолетней, но даже тогда очень богатой.

Трое сели обедать, и Кэнтаро, с ложкой во рту, промычал:

— Ты стала готовить ещё лучше, Ая-тян!

— Спасибо! – сказала она с сияющими глазами.

— Он прав, уроки хорошо сказываются. – согласилась Наги, попробовав еду.

Ая ходит в кулинарную школу. Учеба там довольна напряженная… И

разработана специально для будущих профессионалов. Ая решила, что

лучшим планом на будущее будет обеспечить свою трудоспособность, так

что она перешла из высшей школы туда.

— Но, по вкусу, немного подгорело. Для говядины это проблема. – сказала

Наги.

Кэнтаро драматично вздохнул. — Какая она грубая, да?

— Нет, на самом деле я люблю когда люди говорят прямо, если что-то не так.

Помогает улучшиться. – сказала Ая, улыбаясь.

— Она на тебя давит, да? Наверняка готовить для Масаки было бы намного

веселее. – дразнил её Кэнтаро.

Ая резко покраснела. — Н-Нет, я…

— Как жаль, что его отправили в общежитие за прогулы. Так ты его никогда

не увидишь!

— Ох, но я не…

— Она звонит ему каждый день. – вмешалась Наги.

— О, вот как? Хе-хе-хе.

— Ахх… - Ая тихо простонала.

— Скучаешь по нему, да? – сразу же сказал Кэнтаро.

Ая не ответила.

Вместо неё, Наги спокойно сказала, — Им лучше пожить отдельно, дать

время голове остыть.

— Может быть. Ох, Наги, а что с домом Танигути? Если Масаки в общежитии, а ты здесь, живет ли там кто-нибудь? Родители Масаки всё ещё за границей, да?

— Он пуст. – ответила Наги.

Кэнтаро поморщился. — Как жаль. Если его родители вернутся и обнаружат

что дом заброшен, они точно будут в шоке.

— Хочешь жить там… Присматривать за ним? Можешь арендовать его за

свои деньги. Выйдет где-то пятьдесят тысяч иен в месяц.

— Ты всегда была такой жадиной… - вздохнул Кэнтаро и быстро продолжил

уплетать говядину. — Мм, как же вкусно…

— Ещё много осталось! – сказала Ая, и Кэнтаро протянул ей свою пустую

миску.

Несмотря на свои жалобы, Наги тоже хорошо поела.

Она чувствовал себя дома.

***

— …Трупы в трети от всех локаций…?

Сказала Наги, смотря на записи Кэнтаро.

Они уже закончили есть и пришли в жилую комнату.

— Как ты и сказала, довольно большое количество. Они наверняка будут

съедены другими животными уже к завтрашнему дню, но…

— И так много разных видов… - сказала Ая, рассматривая данные. — Вороны, крысы…

— Мусорки… Животные могли собираться там ради еды только на час-два, до сбора мусора. Этот мусор собрали сегодня утром, но почему они оставили

трупы животных? Или их кто-то положил туда уже после сбора?

— Но зачем?

— Хм… Может, ради шутки?

— Если класть мёртвых крыс и ворон в мусор, то никто их не увидит. Шутники

сделали бы что-нибудь более заметное.

— Хорошо подмечено.

— ………

Ориентируясь по записям, Наги стала искать информацию.

— Нашла что-нибудь?

— Единственное, что примечательно – на площадках побольше трупов

найдено не было. – сказала Наги.

— Ах! – вскрикнула Ая, — И правда!

— Я и не заметил. Ну да, они все лежали в узких жилых улицах, а не рядом с

большими квартирными комплексами или офисными зданиями. – потряс

головой Кэнтаро, сожалея что упустил этот факт из виду.

— Но что это значит?

— Хмм… - задумался Кэнтаро. — Может, их отравили? Яд мог быть смешан с

мусором. Наверное это чья-то больная шутка…

— Если бы это был яд, то тела бы не были повреждены. Вместо этого, животных бы вырвало и остались бы следы. – подметила Ая.

— Ух. – сказал Кэнтаро. — М-Может, их повредили крысы?

— Крысы бы отнесли тела куда-нибудь в место побезопаснее перед тем как

их съесть.

— Фу. — Кэнтаро схватился за голову. — Когда Наги позвонила, я думал что

это будет плёвое дело, но… Чем больше я вдумываюсь, тем меньше вижу

смысла.

—……… - Наги молча раздумывала над информацией.

— Наги, что говорят твои инстинкты? – спросил Кэнтаро.

Ая кивнула, явно желая знать тоже самое. Они оба уставились на Наги.

— Трупы не забрали скорее всего потому, что это было против правил.

— Правил? В каком смысле?

— Стоп… Имеешь ввиду, контракты сборщиков мусора? Трупы не считаются

за мусор?

— О, понятно. – кивнула Ая.

Кэнтаро сделал тоже самое и продолжил. — Если выкинуть слишком

тяжелый мусор, его тоже оставят. Наверное тоже самое и с мёртвыми

животными. Это объясняет, почему их нет около больших зданий, там другие

сборщики, и они выбрасывают всё.

Наги согласилась. — Некоторые мусорщики без раздумий забрали их.

Однако те, которые оставили трупы, сделали это не из-за лени. Просто для

таких вещей установлены строгие ограничения.

— Так трупы были в больше чем трети локациях?

— Разумное предположение.

— Тогда – что происходит? С таким огромным размахом… - Кэнтаро

простонал. — Теперь я вообще ничего не понимаю!

— ………

Наги смотрела на информацию, не отвечая.

***

В два часа, глаза Аи открылись. Звук кондиционера из соседней комнаты

разбудил её.

Она натянула кардиган поверх пижамы и вышла из комнаты. Наги всё ещё не

спала, и с натянутыми резиновыми перчатками рассматривала мёртвую

ворону.

— Эм… - сказала она.

— Тебе завтра в школу. – сказала Наги, не оборачиваясь. — Возвращайся в

кровать.

— Д-да… И ты тоже.

— Ага. Только проверю кое-что. – сказала она, всё время двигая руками. Она

не ляжет спать.

Она никогда не спит ночами. Вместо этого она спит на уроках.

— ………

Ая смотрела на неё какое-то время.

Через минуту, Наги обернулась. — Чего? Что-то хочешь сказать?

— Д-да нет, просто, я думаю… Ты очень много работаешь.

— Это уже стало привычкой. – сказала Наги, пожимая плечами.

— Как это у тебя получается? – Ая сама не поняла, что задала такой вопрос.

— Как? Хм… Ну, смотри. Ая, тебе нравится Масаки?

— Э? – удивленно сказала Ая. — Н-Ну, да, потому что… эм… - она не смогла

подобрать слов.

Наги ухмыльнулась, смотря на неё. — Вот видишь, не всё можно объяснить.

Ая покраснела. Она всего лишь хотела передать своё восхищение.

— …Прости, - сказала она, опустив взгляд.

— Не за что извиняться. – Наги состроила гримасу и вернулась к работе.

Ая посмотрела на неё ещё немного.

Внезапно, Наги сказала, — Ая, можешь заварить чай?

— К-конечно! – Ая заметно повеселела и побежала на кухню. — Эрл Грей?

— Ага. Достань молока, я сама его добавлю.

— Хорошо! – радостно сказала Ая.

Наги улыбнулась. Происходящее выглядело так, будто они молодожены…

Или, будто Ая – милая помощница прожжённого детектива Наги…

Роль, которую она никогда не могла хорошо сыграть.

Наги вздохнула, накрыла ворону тряпкой и встала.

***

— Наги, как думаешь, что значит быть нормальным?

Умирая, спрашивал Кирима Сэйити. Он откашливал кровь на полу своей

рабочей комнаты, делая последние вдохи.

Наги сказала, — Я в-вызову скорую! – и попыталась убежать, но Сэйити

схватил её за руку и крепко сжал.

Затем он продолжил, — Быть нормальным – значит отбросить изменения…

Оставаясь одним и тем же навсегда. Если ты не хочешь этого… Значит тебе

нужно быть чем-то ненормальным. Поэтому я… Поэтому…

Он бормотал бессмыслицу. Наги поняла, что его уже не спасти.

Она поняла - он знал, что умрёт.

У её отца было что-то, что он не мог ей сказать прямо, и пытался сделать это

как-то иначе, поэтому он говорил именно так… Она инстинктивно это

понимала.

Но даже так, Наги не смогла ответить Сэйити.

Когда прибыла скорая и положила его на носилки, он был уже мёртв.

Причиной смерти была прободная язва, повлекшая к растворению

внутренних органов. Всё вокруг его желудка было расплавлено.

Люди пустили слух, что он заработался до смерти. Это звучало так, будто он

умер в битве, и такая смерть лишь поспособствовала его популярности.

Наги получала много предложений от медиа. Она несла огромную ношу, так

как являлась не только дочерью знаменитости, но и очень красивой

девочкой.

Но Наги отвергала все предложения. Некоторые были слишком

настойчивыми, но Сакикабара Гэн помогал избавляться от них.

Однажды, Наги спросила Гэна о смерти отца.

— Сэнсэй, мой отец любил свои произведения?

— Не знаю.

Гэн был высоким, худощавым мужчиной с деркзим выражением лица. На

первый взгляд и не скажешь, что он мастер боевых искусств. Что его не

спроси, его первым ответом было «не знаю». Сложно сказать, делал ли он

это из осторожности или хотел, чтобы Наги думала сама. Таким человеком

он был.

— Его всегда будто что-то подталкивало идти вперёд. Произошедшее можно

назвать обыкновенной «смертью», но я до сих пор не могу убедить себя в

этом.

— Но, тогда, что это было? – спросила Наги.

— Хмм. Я думаю, он просто разозлился. Будто бы он почувствовал – ‘В мире

всё должно быть хорошо, так почему всё оборачивается не так?’. Он был

врагом общества, в конце концов. – почесал свою редкую бороду Гэн.

Кирима Сэйити сам дал себе такой титул.

— Разозлился… Такая простая причина, которая делает всё только сложнее.

— Ха-ха-ха, Сэйити всегда мне говорил, ‘Гэн, ты всегда так точен, когда что-то

говоришь, что от этой точности теряется вся суть’.

— Но с тобой он дружил, значит не был злым постоянно.

— Ну, понимаешь… Он никогда не находил общий язык с другими людьми, и

никогда не старался ни с кем поладить.

— …ага, прямо как с мамой?

— …ммм, это всё слишком сложно. – вздохнул Гэн.

Некоторое время они просидели в тишине. Наги была первой, кто её

нарушил.

— Сэнсэй. – сказала она.

— Что?

— Мой отец считал, что он самый умный человек в мире, и может понять всё

что угодно? Он когда-нибудь так думал?

— Не уверен. Он определённо был умнее всех, кого я когда-либо встречал…

Но он всегда твердил что я умнее. Может, он так надо мной подшучивал.

Каждый раз, когда он узнавал что-то новое, он восклицал – ‘Удивительно!’, и

никогда не стыдился того, что чего-то не знает… А ещё он частенько говорил, что он просто идиот.

— Никогда не понимала, серьёзно ли он.

— И я не понимал.

…И даже спустя восемь лет, Наги так и не поняла – серьёзен ли был её отец.

***

Раннее утро, почти сразу после рассвета.

На дороге, рядом с рекой, никого не было. Единственным звуком было

бурление воды. Люди в домах ещё спали. Это место было тихой дырой в

постоянной суматохе мира.

Дорогу недавно отремонтировали, и асфальт блестел на солнце.

Послышались шаги.

Возник силуэт мужчины средних лет, в костюме с галстуком. Он выглядел как

преданный делу государственный работник, и нёс в руке мусорный пакет.

На его лице виднелась мрачная тень усталости. Видимо, он испытывал

огромный стресс.

Он громко вздохнул, поднял пакет и задумчиво посмотрел на него.

— Наверное мне стоит поторопиться. – сказал он и выкинул пакет в мусорку

напротив дороги. Было ещё рано, и внутри лежало лишь пара пакетов…

Вероятно, положили их ночью, вопреки закону.

Мужчина развернулся и пошел назад по дороге.

— ………!

И остановился через пару секунд. Перед ним кто-то стоял. И давно она здесь

была?

— Ясно. Так это был ты?

Мужчина замер. Не только потому, что обращались напрямую к нему, но и

потому что обращавшаяся к нему девушка выглядела очень величественно, и

будто бы излучала прекрасный свет.

Она была одета в кожаный комбинезон и прочные сапоги со стальным

наконечником.

Это была Кирима Наги.

Девушка, которую люди называли Ведьмой Огня.

— К-Кто ты?

— Неважно кто я. Проблема в тебе.

— В-в смысле?

— Ты же не плохой человек? – резко спросила она.

Мужчина уставился на неё и отошел назад.

Наги же сделала шаг вперёд.

— Я понимаю две вещи. – стала объяснять Наги.

— Первое - ты работаешь один, без группы. Эта одежда… Этот костюм –

маскировка. Если кто-то тебя и увидит, они подумают что ты обычный

работник, которого попросили вынести мусор. Это помогает тебе не

вызывать подозрений. Если бы у тебя была подмога, тебе бы не приходилось

маскироваться… Вы бы координировали свои действия. Раньше я об этом

лишь догадывалась, но теперь дело становится яснее.

Мужчина вздрогнул. Наги была неумолима. Но, покашляв, он попытался

одержать над ней верх.

— Что ты о себе возомнила? Ты же ещё только старшей школе! О чём ты там

болтаешь? Какое дело, в смысле? Я совершенно не понимаю что всё это

значит.

Выглядело так, будто он уверен что ребёнка можно запугать одним лишь

высокомерием.

— В какую школу ты ходишь? Если ты сейчас не объяснишься, то я буду

вынужден доложить твоим учителям!

Конечно же, обычный школьник заволновался бы, если бы взрослый

внезапно отчитал его. Но Наги была не обычной девочкой.

Она продолжила, будто он ничего ей и не говорил.

— Второе – ты действуешь спокойно, осознавая возможные последствия.

Поэтому рука, которую ты быстро достал когда я заговорила с тобой, оказалась пуста. Если бы ты достал пистолет, что у тебя в кармане, ты бы уже

не смог выйти из ситуации словами.

Наги указала пальцем на выпирающий карман.

— ………! – мужчина побледнел.

— Но, судя по размеру пистолета, он не очень точный. И, чувствую, ты его

особо не использовал. На таком расстоянии ты в меня никогда не попадешь.

Наги осторожно поддерживала расстояние между ними.

Мужчина застонал, но снова попытался, — О-о чём ты говорила? О каком

«деле»!?

— Мёртвые вороны. – резко ответила Наги.

— Причем здесь…

— Вороны, которые перебили друг друга.

Воздух вздрогнул. Непонимание исчезло, и заменилось убийственным

напряжением.

— ………

Мужчина больше не пытался притворяться. Его рука устремилась в карман.

Он достал пистолет и нацелил его на Наги.

Но он не нажал на курок… Он лишь спокойно держал его.

— Как много ты знаешь? – спросил он.

— Я абсолютно уверена в том, что ты подкладывал наркотики, замаскированные под мусор, чтобы их съедали вороны. Об остальном могу

только догадываться.

Рука с пистолетом не шевельнулась, бровь мужчины не дёрнулась.

— Говори, - зашипел мужчина.

— Сначала я посчитала странным то, что на телах ворон были следы от

клювов. Единственное, что могло послужить причиной – вороны атаковали

друг друга. У ворон есть обычаи убийства члена стаи, который заболел или

странно себя ведёт, но они никогда не поступают так в местах, в которые

приходят за едой. Обычно они делают это в местах безопаснее, вдали от

посторонних взглядов. Но на воронах были следы клювов и когтей, и куски, по всей видимости, плоти других ворон в их клювах, поэтому, как я

догадываюсь, они внезапно впадали в ярость и атаковали других ворон, а те

пытались отбиться. Почему так происходило? Ты лучше знаешь.

— ………

— При вскрытии я обнаружила следы биодобавки, в которой было что-то

вроде стимулятора, но совсем немного. Видимо, что-то его усиливало…

— Именно! – закричал мужчина. — Я не разбрасываюсь ядом! Он уже был в

мусоре!

— И поэтому ты решил свести с ума ворон и мышей, дабы люди это поняли?

– тихо спросила Наги.

Мужчина уставился на неё.

Да… Дело к этому и шло. Хорошо просчитанный план, замаскированный под

обычную мёртвую ворону в мусорке.

— Да! Сколько ворон и крыс в этом городе? Миллионы! Если они все сразу

станут агрессивны и начнут атаковать людей, все подумают что это с едой

что-то не так!

Мужчина затрясся, его голос переполняли эмоции.

— И когда люди едят ту же пищу…

В его глазах была печаль. Печаль, которую Наги хорошо знала. Это были

глаза того, кто пережил огромную потерю.

— …детская аллергия?

По всей видимости, этот мужчина потерял ребёнка.

—…и никто не знает! Поэтому я хочу, чтобы они поняли! Поэтому…

— В таком случае, всё кончено. – вмешалась Наги.

— Мм? – мужчина часто заморгал, — В каком смысле?

— Я поняла. Ты делал это потому, что никто не знал. Но теперь – я увидела

смысл в твоих действиях, поэтому нет смысла продолжать.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

—………

Мужчина был ошеломлен.

Наги медленно подошла к нему.

Он наблюдал за ней, без движения. Он пришел в себя и попытался

оттолкнуть её лишь тогда, когда она положила свою руку на пистолет. Через

секунду, его тело уже было в воздухе, и он жестко приземлился на спину.

Рука Наги двинулась лишь немного, но с силой достаточной чтобы отправить

взрослого мужчину в полёт. Это было не каратэ… А движение из айкидо.

— Хмм. – она посмотрела на пистолет, быстро вынимая патроны, и кинула

его на землю, рядом с мужчиной.

Он сильно ударил спину и не мог встать.

— Ааа…! – простонал он, со слезами, текущими по щекам.

Наги холодно обратилась к нему,

— Задумайся, если все вороны взбесятся, они начнут нападать на слабых, и в

самой большой опасности будут дети. Этого ты хочешь?

— Ааааааагххх! – завопил мужчина, искренне рыдая. Все напряжение его

покинуло. — Я… Я…

Игнорируя его, Наги взяла мусорный мешок и вспорола его ножом. Внутри

лежало мелко порезанное мясо, с кусочками бумаги и чем-то белым внутри

них. Это и было «едой».

Наги собрала бумаги с порошком в свой рюкзак, после чего снова закрыла

мешок и положила его обратно в кучу. Она развернулась и собралась

уходить.

— П-Постой! – закричал мужчина. Он снова стоял на ногах, пошатываясь.

— Почему ты не арестуешь меня?

— Ты не совершал никаких преступлений. Нет смысла везти тебя в полицию.

Сам корм, наверняка, не ядовит. Кинуть его в мусорку – не преступление, если только я не докажу обратное.

— Н-но…!

— Да, ты прав. Есть один человек, кто считает это преступлением. Ты. Хоть ты

и был первым, кто понял, что преступление определяют доказательства.

— ………!

— Если есть желание рассказать об этом всему миру – действуй. Только ты

можешь это сделать. – она снова отвернулась от него.

Мужчина повесил голову, но через мгновение снова поднял её и спросил:

— Как тебя зовут?

Наги не обернулась. — В отличии от некоторых, я не люблю раскрывать

своего имени. – сказала она и ушла прочь.

***

— Так что там было? – спросил Кэнтаро, когда Наги вернулась к

оставленному ранее байку, — Я так понимаю, это всё было местью за

ребёнка, который умер, когда его накормили чем-то с этой добавкой. Так

почему бы не подать в суд?

— Видимо он был слишком опечален.

— Ха?

— Он не задумывался ни о чём таком примерно год, и только потом начал

догадываться, что добавки могут быть причиной трагедии. Но прошло

столько времени, что заставить кого-то поверить ему было бы слишком

тяжело. Было слишком поздно, а у производителей добавок хорошие

адвокаты.

— Понятно. Поэтому он и решил попробовать… Но разве мы и правда

должны отпускать его? Он не начнет говорить публично о том, что сделал?

— Он может.

— И может рассказать всем о тебе.

— Не уверена. В любом случае, я решила принять риски. – сказала Наги,

звуча так, будто она ни капли не волновалась.

Кэнтаро посмотрел на неё какое-то время и вздохнул. — Но, если он начнёт

рассказывать, начнётся паника. Как тогда, с Тэрацуки Кёитиро или… Или те

серийные убийства пять лет назад, когда Сасаки Масанори чуть не убил

Суэму-сан

—………

Наги поморщилась. Когда Кэнтаро заметил это, он вновь вздохнул.

Сасаки Масанори работал в обыкновенной компании по производству еды, но оказался серийным убийцей, жестоко расправившимся с несколькими

молодыми девушками.

Подруга Наги Суэма Кадзуко, с которой Кэнтаро несколько раз встречался, была в списке убийцы, и чуть не стала новой жертвой.

Судя по сообщениям полиции, Сасаки Масанори был найден повешенным; суицид.

Но Суэма рассказала ему, что дело было секретно раскрыто самой Наги, когда ей было всего четырнадцать.

Но каждый раз, когда заходил разговор на эту тему, Наги сразу становилась

раздраженной и отказывалась от обсуждения.

Кэнтаро было больно от того, что Наги не хочет открыться, не доверяет ему.

— Может было бы лучше, если бы он и правда рассказал всем о

произошедшем, а то ты никогда не получаешь благодарности за то, что

делаешь.

Наги ухмыльнулась. — А кто же убегал через заднюю дверь после

завершения дела Тэрацуки Кёитиро?

Она надела шлем, перекинула ногу через мотоцикл и завела двигатель.

— Ну да. - сказал Кэнтаро, пожав плечами. — Такой у тебя стиль?

Он также надел шлем, сидя на своём обычном велосипеде.

***

Было ещё достаточно времени до начала уроков, поэтому они решили

спокойно прокатиться по реке. Утренний ветер очень освежал.

Может я прилип к Наги из-за любви к таким моментам…

Кэнтаро, ехавший напротив Наги, расплылся в улыбке.

Внезапно, Наги надавила на тормоза.

Кэнтаро поспешил сделать тоже самое и чуть не перевернулся, удержав

равновесие в последнюю секунду.

— Ч-Что-то не так!? – спросил Кэнтаро, но Наги не ответила.

Она наклонила голову и смотрела на здание через дорогу. Оно было

довольно большим и имело форму странной восьмиугольной призмы.

— Это…

— Да, одно из печально известных, эксцентричных зданий Тэрацуки. Оно

служило главным госпиталем, но не могу вспомнить, в префектуре или в

городе. – говорил Кэнтаро, подводя свой велосипед к Наги.

— Оно… До сих пор здесь? – пробормотала Наги.

— Ага. Он закрыт уже довольно давно, но… От имущества, которым он

владел, довольно тяжело избавиться. Скоро его должны начать сносить, наверняка им уже владеют кредиторы.

— ………

Наги ещё немного посмотрела на здание, а затем резко развернула свой

мотоцикл и направилась к нему.

Кэнтаро поразился её поведению, но всё равно последовал за Наги.

***

Здание было ограждено забором с надписями «Проход запрещен», но Наги

всё равно пошла внутрь, а Кэнтаро, покачав головой, последовал за ней.

— Что за свалка… - сказал он, заходя внутрь.

Интерьер был сильно поврежден. Кровати было высоко сложены друг на

друге в вестибюле, покрытые комьями пыли, будто пушистыми игрушками.

Плитки на полу не были закреплены и двигались под ногами. Кэнтаро

казалось, будто он ходит по мёртвым насекомым.

— Мерзость. Наги, что мы тут забыли?

Наги игнорировала его и шла вперед. Судя по её уверенности, она хорошо

знала это место.

О! Может…

Он слышал что Наги болела в старшей школе, и провела много времени в

госпитале. Может это он и был?

Много воспоминаний, должно быть.

Наги остановилась посреди пустого места в центре здания.

Кэнтаро услышал её вздохи и высунул голову из-за двери.

— Ого! – воскликнул он.

Внутри было полно зелени. В основном сорняков, но другие растения имели

пышные белые и желтые цветки. Ощущение было таким, будто он попал в

тропический рай.

— Вау. – сказал Кэнтаро, зайдя внутрь и посмотрев наверх.

Открытое пространство тянулось до самого верха, а стены были увешаны

зеркалами, отражающими свет вниз.

— …Понятно. Вот что самое эксцентричное в этом здании – серое снаружи, зелёное внутри…

Конечно же, когда-то здесь был полноценный, ухоженный сад. Деревья, видимо, вывезли, когда госпиталь закрылся, но всё остальное осталось, и сад

продолжал жить.

— Удивительно, не правда ли, Наги?... – сказал Кэнтаро, поворачиваясь к

ней, и сразу застыл.

Наги плакала. Её глаза были широко раскрыты, а губы дрожали. Она

смотрела на сад.

— Он очень впечатляет. – зашептала она, будто кого-то цитируя.

Кэнтаро был ошеломлен. Он мог лишь стоять и наблюдать.

Наги неуверенно отошла и села на заросшую скамью. Она опустила голову

вниз и что-то бормотала.

— Кем ты хочешь быть? – внезапно спросила Наги.

— Э?

— В будущем, кем ты хочешь быть? – не поднимала она голову.

— П-Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?

— Как думаешь, что выйдет из меня? Каким человеком мне стоит быть? –

безэмоционально шептала она.

— Что выйдет… Разве ты уже не героиня?

— Разве… Разве я могу ей быть?

— Ну, ты уже…

— ‘Вам стоит попробовать’, вот что я ответила. Как это было глупо с моей

стороны. – едва заметно улыбнулась Наги и полностью затихла.

Её плечи выглядели такими хрупкими, такими тонкими, что Кэнтаро

внезапно вспомнил: Ведьма Огня – обычная старшеклассница.

— …Даже не знаю. – сомневаясь, заговорил Кэнтаро.

— Но если все могут, значит можешь и ты. И я уверен, что ты будешь героем.

И потому что я так думаю, я пытаюсь тебе…

Помочь – почти сказал он, но почему-то не стал. Он не был уверен, помогает

ли ей то, что он делает. Вполне возможно, что он просто мешался у неё под

ногами и был мёртвым грузом.

— Так что, эм…

— ………

Кэнтаро беспомощно стоял перед Наги, и она молчала какое-то время.

Затем, внезапно, она сказала:

— Подумай. Подумай, могу ли я стать героем.

— ……… - Кэнтаро даже не планировал задумываться об этом, однако Наги

выглядела настолько искренней, что он сказал:

— …хорошо. Подумаю.

Наги вытерла свои слёзы. Когда она подняла голову, она снова была собой.

— Спасибо. – неловко ответила она.

Над их головами блестнули зеркала, отражая свет восходящего солнца.

Часть 4 – God Only Knows Солнце отражалось в зеркалах, развешанных по сторонам центральной

колонны госпиталя.

— ..мм. – Кисуги Макико прищурилась от света, проходя по коридору

четвертого этажа.

Она была молодым доктором, ей было всего 27.

Вокруг неё туда-сюда бегали медсёстры, а пациенты шли в туалет, таща за

собой капельницы. Она аккуратно подавила импульс, нахлынувший на неё, чтобы не дать никому узнать о чём она думает.

— ………

Всё это было таким ненужным. Солнце обычно никогда не достигало самого

дна открытого пространства госпиталя, но один из крупных спонсоров, Тэрацуки Кёитиро, предложил разбить там сад. Из-за этого, внутренние

стены трубообразного госпиталя были завешаны зеркалами, отражающими

свет в самый низ. Большая часть зеркал отражала свет как и должна была, но

временами он проникал внутрь больницы. Просветы были по всему

госпиталю, и когда лучи попадали в глаза Макико, это сильно действовало ей

на нервы.

Звук от её тапочек издавался чуть громче обычного.

—…его. – прошептала она. Настолько тихо, что никто другой бы не услышал.

Несмотря на это, она пошла к палате, в которой должна была провести

консультацию.

Её роль, как психиатра, состояла в том, чтобы заботиться об эмоциональном

благосостоянии пациентов, находящихся в больнице из-за болезней или

операций. Временами она занималась амбулаторными больными, когда

остальные врачи были заняты.

Она зашла в палату без стука.

На кровати сидел мужчина.

Он был диабетиком, не душевнобольным, однако его пустой, бессмысленный взгляд делал его больше походящим на шизофреника.

Холодный взгляд Макико был не менее безумным.

— Синокита-сан. – позвала она.

Он медленно развернулся

— ………

Он не ответил.

— Вас кто-нибудь навещал?

— ………

— Ах, никто, как обычно. – глумилась она.

Она подошла поближе и положила руку ему на плечо. В этот момент, мужчину передёрнуло. Нет… Он задрожал.

Его выражение лица изменилось. Глаза широко открылись, а приоткрытые

губы задрожали вместе с зубами. Он трясся от страха.

— Вам было одиноко, Синокита-сан?

Медленно двигаясь, она обвела его шею своей рукой.

— Вы работали на благо компании до потери пульса, но ваша жена ушла, а

вас понизили. К тому же, ваша печень очень пострадала от многолетних

попоек с коллегами. Компания была очень добра и позволила вам уйти на

больничный, но сколько они ещё будут ждать? Когда страховка закончится, как вы будете оплачивать свои счета?

Она сладко шептала ему в ухо.

Мужчина дрожал словно лист, вся кровь ушла из его лица, он даже не

слушал что говорила Макико.

— А-а-а.. – застонал он.

Макико быстро схватила его за обе щеки.

— Смотри на меня! – рявкнула она, дёргая его к себе.

— Ик! – мужчина, ужасно напуганный, застыл.

— Да, сильнее, сильнее, бойся меня сильнее, бойся меня всем сердцем! –

скалясь, Макико коснулась губ мужчины указательным пальцем правой руки.

Она развернула палец и направила его к своему лицу.

Затем она внезапно вонзила ноготь в левый глаз по самый корень.

— ……! – челюсть мужчины широко раскрылась от шока.

Макико спокойно вытащила палец, а вместе с ним и глаз. Окончания нервов

тянулись вместе с ним.

Зияющая дыра на её лице предстала перед ним.

— Это всего лишь безобидный фокус! – хвастливо прошептала Макико. Но

никакой макияж не способен создать подобную дыру в голове человека.

Обычный человек никак не смог бы сделать подобное.

Обычный человек.

Но она не была обычной…

— Хе-хе-хе-хе… - тихо смеялась она, вставляя глаз обратно.

Она закрыла веко и вытащила палец, оставляя глаз на месте.

Закрытый глаз немного подёргался, но, когда она открыла его – тот выглядел

так, будто бы ничего и не произошло. Её радужка была чёткой, и глаз

совершенно точно нормально видел.

— …ии….ииик…! – безмолвный крик вышел изо рта мужчины.

Его рука напряглась от глубины страха настолько, что капельница выскочила

из вены. Макико мгновенна примкнула губами к оставленной ране.

Она стало громко причмокивать, высасывая кровь из мужчины. От страха в

крови выделились разные элементы, от чего на вкус она горчила, однако

Макико всё равно жадно пила её.

Только после того как она высасывала кровь целую минуту, Макико начала

медленно отползать.

Комната наполнилась новыми запахами. Мужчина обмочился.

— Ох, снова, Синокита-сан? – сказала Макико, насмехаясь над ним.

— А-а… Ахх… - мужчина застыл и не мог шевелиться.

Макико подсоединила к нему капельницу.

— Что бы мы с тобой не сделали, - сказала она, нажимая кнопку вызова

медсестры.

— Если сойдешь с ума, приходи в мою палату, Синокита-сан. Тогда я смогу

пробовать тебя в любое время… - прошептала она ему в ухо.

Мужчину снова передёрнуло. Он не мог сбежать.

У него не было выбора кроме как жить в страхе.

Медсестра зашла в палату.

— Ох, случилась неприятность? – спросила она, и затем начала менять

простыни, бормоча что-то себе под нос.

Макико вышло из комнаты, будто ничего и не произошло.

— Упс. – сказала она, осторожно вытирая каплю своей крови с щеки, чтобы

никто не увидел.

Выглядя очень спокойно, она прошептала:

— …недостаточно. Даже близко. Больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, намного больше

разрушительного страха! Он нужен мне! Этого совсем не достаточно!

В её глазах было страшное отчаяние, но за ним – блеск ужасающего

аппетита.

Говорить о том, что человек видит лишь то, что лежит у него перед

глазами – ошибочно. Он не видит даже этого.

— Кирима Сэйити,

Когда Человек Убивает Человека.

***

— Макико-сан, ты недавно бывала в лаборатории отца? – однажды спросила

Макико её мать. Как и всегда, за столом ужинали лишь они двое.

— Да, там я лучше концентрируюсь. – тихо ответила она.

— Что ты там делаешь? Приносишь работу в дом?

— Немного. Не волнуйся, я же не шумлю?

Макико ни капли не смутилась. Она была абсолютно уверена в том, что мать

никогда не раскроет её секрет.

— Но… Макико-сан, ты допоздна работаешь в госпитале, а после ещё и

дома?

— У меня нет выбора. Если я не буду работать – мы не будем есть.

— Но, Макико-сан…

— Мама, не волнуйся. Я же доктор, я знаю свои лимиты. – уверенно сказала

Макико.

— Даже если так, Макико-сан. Хорошо быть такой влюбленной в работу, но

ты же не можешь вечно оставаться одна.

— Опять эта старая песня? – раздраженно ответила Макико.

Остаток разговора прошел непримечательно, двое даже близко не

приблизились к чему-то важному.

Мать никогда бы не подумала, что её дочь уже давно перестала быть

человеком.

***

Кисуги Макико жила с матерью, которой в этому году будет шестьдесят. Дом

был слишком большим для двоих. Он был построен во время жизни её деда

по линии умершего отца, и теперь дом заметно постарел.

Дом уже даже не принадлежал им – он был заложен чтобы оплатить долги.

Но никто не хотел его покупать, поэтому им разрешили продолжать жить

здесь. Им пришлось бы съехать в тот момент как риелторы нашли кому его

продать.

Отец Макико тоже был доктором, и комната в которой он проводил свои

эксперименты была самой комфортной для неё. Вне её она была презренной

дочерью обанкротившейся семьи, однако в лаборатории она была отрезана

от мира. Внутри она чувствовала себя так, будто была очень богатой.

И когда Макико нашла «лекарство» и стала в тайне его изучать, мать даже не

подозревала об этом. Ей никогда не приходило в голову что с поведением

Макико что-то не так.

Её мать очень быстро старела после смерти отца, но даже несмотря на это –

если бы она внимательнее смотрела за поведением Макико, может быть она

бы смогла заметить изменения.

Её дочь была подозрительно веселой, и её глаза горели новым светом.

***

Всё началось два месяца назад, когда она нашла полупустую ампулу

неизвестного происхождения в комнате спящего пациента, под кроватью.

Ампула выглядела как какой-то ненужный мусор, словно мяч на обочине

возле дома.

Но она подобрала её.

И спрятала.

—…ничего, - сказала она охраннику, прибежавшему на крик, подумавшему

что в больнице посторонний.

Даже сейчас, она не знала почему решила скрыть свою находку ото всех.

Но сразу после этого случая, пациент из комнаты где она нашла лекарство

мгновенно пошел на поправку от неизвестной и неизлечимой болезни.

…из-за этой ампулы?

В своей домашней лаборатории, Макико тщательно изучала жидкость в

ампуле. Её было очень мало, так что она старалась не потратить ни капли.

И когда она вколола очень маленькую дозу жидкости в крысу, с ней

произошли удивительные вещи.

Движения крысы удвоились в скорости. Она демонстрировала рефлексы и

умения принятия решений в три раза лучше, чем у обыкновенных крыс. А

ещё… Тело крысы стало неимоверно устойчивым, почти бессмертным.

Макико отрубала ей руки и ноги, но они отрастали заново. Это было

невообразимым феноменом.

Информация, которую она собрала, могла бы вызвать революцию в

медицине.

…это существо уже перестало быть крысой.

Чем больше она экспериментировала, тем больше осознавала.

Она не могла перестать думать о том, что это существо эволюционировало в

нечто иное.

Крыса умерла лишь когда Макико отрезала ей голову, но даже спустя

несколько секунд после отрубания, голова отчётливо понимала что с ней

произошло. Когда Макико увидела это, дрожь прошлась по её спине. Однако

это было не из-за отвращения.

Она прекрасно знала, что это дрожь восторга от абсолютной силы, продемонстрированной новой формой жизни.

Она никому не рассказывала о лекарстве.

Если бы она рассказала начальству, те бы, несомненно, заклеймили успех за

собой, что было недопустимо.

Но дело было в другом.

Почему-то она думала, что об этом лекарстве просто не стоит знать кому-то

ещё.

Но, скорее всего, причина была в том, что к тому моменту она уже просто

отказалась быть человеком.

***

Однажды, Наги Кирима – пациентка, которая была в комнате, где Макико

нашла ампулу, вернулась в больницу на обследование.

— Давно не виделись, Наги-тян. – мягко сказала Макико, увидев её сидящую

на диване перед стойкой регистратуры. Макико занималась консультацией

пациентов, и Наги она знала достаточно хорошо, чтобы перекинуться парой

слов, несмотря на то что она уже не пациент.

— Да… А вы выглядите всё также, - не думая ответила она.

Наги была наследницей огромного состояния. Она всегда была настороже, когда имела дело со взрослыми.

Однако она не выглядела враждебно… В конце концов, Наги было всего

лишь четырнадцать. Но она выглядела довольно опытной и взрослой

несмотря на свой возраст.

— Честно говоря, я до сих пор не могу понять как ты вылечилась. – сказала

Макико, не ходя вокруг да около. Наги была слишком умна и её было не

раскрыть по наводящим вопросам. Ей всегда было легче переходить сразу к

делу, выражая свой профессиональный интерес.

— До сих пор думаете, что проблема была у меня в голове, Доктор Кисуги?

— Если честно, то… Да.

— Мм, ну… Признаюсь, я тоже начинаю подозревать себя в этом.

Наги редко в чём-то признавалась, так что Макико поспешила ухватиться за

это, —…есть какие-то основания для такой гипотезы?

— Ага. Я… встретила кое-кого. После чего… у меня было чувство, будто вес

спал с плеч, и я думаю – не это ли меня вылечило.

Она отвечала спокойно и честно.

…так эта девочка не подозревает что кто-то мог вколоть ей то лекарство?

Похоже на то, так что спрашивать не имело смысла. На самом деле, Макико

стоило быть осторожнее, чтобы не раскрыть свои карты.

— Хех… Так этот кто-то… Был парнем? – спросила она, скрывая своё желания

закончить беседу.

— Это был очень странный мужчина. Но сейчас его уже нет. Он исчез, бесследно. Я везде его искала, но… Не думаю что уже смогу его когда-нибудь

найти.

— Хмм… - сказала Макико, совершенно без интереса, — Твоя первая

любовь?

Наги усмехнулась. — Не знаю. Интересно что сказал бы отец.

Когда отец Наги, Кирима Сэйити, был жив, он пытался определить форму

человеческого сердца. Макико читала некоторые из его книг.

С перспективы психиатра, книги были очень бездумными, однако имели

потрясающее свойство так ударять в голову, что по манере это казалось чем-то явно инстинктивным.

— Говорят, из первой любви никогда не выходит ничего серьёзного, и она

быстро забывается. – сказала Макико, надеясь, что клишированная фраза

освободит её от этого разговора.

— Да, знаю, но как-то… - Наги внезапно подняла взгляд и уставилась на

Макико. — Доктор Кисуги, почему вы стали психиатром?

— Э?

— Я не знаю, чем мне теперь заниматься. Так что мне стало интересно, почему вы выбрали такой путь.

— ……

Вопрос застал Макико врасплох. Она не могла объяснить почему, но…

— Может… Я просто трус. – сказала она до того, как успела об этом подумать.

— Что вы имеете в виду?

— Анализ… Частично включает в себя разбор неописуемых страхов. В

молодости я была ужасной трусихой, и всегда хотела понять почему вообще

существует такая вещь как «страх». Может быть я оказалась здесь в надежде

найти ответ на этот вопрос…

— Хм… Тогда, может… - хотела что-то сказать Наги.

Но раздался звук громкоговорителя. — Кирима-сан, подойдите к окну номер

три.

Наги прервалась и встала. — Меня вызывают. Увидимся, Доктор.

Она помахала рукой.

— Да. Пока, Наги-тян. – сказала Макико, махая в ответ.

Это был последний раз когда они виделись внутри госпиталя.

…в следующий раз они встретятся во тьме.

***

Как только Макико узнала, что лекарство вызывает изменения в живых

существах, она потеряла весь интерес к тому чтобы понять что это вообще

такое… Что-то иное стало терзать её разум.

А конкретнее – «Что произойдет, если я вживлю его в человека?»

У неё не было много места под опыты, так что она никак не могла

протестировать его на обезьяне. Подвала тоже не хватило бы.

Может… На пациенте?

Когда она поняла что серьёзно обдумывает эту идею, это её очень

обеспокоило.

Но у нас есть пациенты, похожие на ожившие трупы. Они не подадут никакой

реакции, что с ними не делай…

…нет, нет, нет, нет, нет, нет! Как я могла о таком подумать?!

Она подумывала над тем, чтобы бросить исследование и представить

лекарство миру.

Но тут возникал вопрос о том, кто его вообще создал. Если подобное

чудесное лекарство существует, но никто о нём не знает…

Его хранят в секрете.

Это единственное объяснение. Так почему оно было в комнате Наги

Киримы?

Этот вопрос мучал её, но как только он появлялся у неё в голове, мысль

переключалась на кое-что другое:

Так если это секрет, то… Я могу использовать его не попадаясь?

И использовать его… На себе?

Лекарство даровало бы ей… бессмертие.

Идея становилась всё более интригующей.

Когда вы прячете что-либо от людей, мир прячет от вас в десять раз

больше.

— Кирима Сэйити

Распространение ‘Незнания’

В городе была совершена череда ужасных убийств.

Убивали девочек-подростков, одну за другой. Случай был примечателен

способами, которыми пользовался убийца.

Черепа жертв были вскрыты.

Челюсти были широко раздвинуты и спинной мозг выдернут из головы. Кожа

с лиц была аккуратно содрана, а внутри головы – пустота.

Следователи смогли прийти лишь к выводу о том, что все наполнение было

высосано из затылочного и других натуральных отверстий в черепе.

Но как?

В чём причина убивать именно таким образом?

По поводу способа существовало несколько теорий, но все сходились в

одном – убийца был безумен.

***

— Вероятно, убийца придерживается суеверных убеждений о мозге и

считает, что может поглотить их знания… – бубнил эксперт с экрана

телевизора.

Кисуги Макико усмехнулась.

— Что? – спросил интерн, находящийся с Макико в комнате для персонала.

Интерны занимали самое низкое положение в иерархии госпиталя, постоянно выполняя поручения от всех остальных, но положение Макико

было не сильно выше, так что они имели дружеские отношения.

— Ничего. Просто подумала, что на телевидении он неплохо смотрится. –

сухо ответила она.

Доктор на экране телевизора был доцентом в крупном университете. Он

написал несколько книг и часто комментировал случаи, подобные этому.

— Ха-ха, и правда. Если хорошо выглядишь, то можно даже ничего и не

рассказывать. – ответил интерн, смеясь. Затем он стал заметно серьёзнее. —

Доктор Кисуги, а что вы думаете по этому поводу? Я даже близко не могу

понять…

Макико болезненно улыбнулась. — Директор советует не вмешиваться в

такой экстремальный случай. – сказала она.

Он вздрогнул. В госпитале обсуждение этого дела было своеобразным табу.

Частично из-за «близости» к убийствам… Полиция уже узнавала, не

причастен ли к ним кто-то из пациентов.

Из-за этого работать стало тяжелее.

— Не знаю, может доктор с телевизора и прав.

— Одержимость мозгами? Как-то не верится. А может я на них просто

насмотрелся. – усмехнулся он. В госпитале было несколько видов мозгов в

формальдегиде – куски серого мяса размером в два кулака, они не имели

вокруг себя никакой призрачной ауры. Они были совсем не похожи на те, что

показывали в фильмах ужасов – те экземпляры могли бы вдохновить на

«суеверия» о которых говорят на ТВ, но настоящие мозги впечатляют не

больше того, что вы можете найти в лавке мясника. По этой же причине, большинство суеверий были связаны с черепом, а не с мозгом.

— Но требуется очень много знаний чтобы сотворить такое с черепом.

Убийца наверняка пользовался инструментами. И он точно маньяк! – из-за

своего веселого тона он сам звучал как маньяк. Смотря на сцены

преступлений на экране, он добавил, — Может быть ему просто нравится

вскрывать черепа и так их уродовать… Как думаете?

— Понятия не имею. – сказала Макико в сторону интерна. Её взгляд был

таким холодным, что мог вызвать мурашки. Её язык во рту изгибался будто

кнут.

Он слишком сладок, неважно как сильно я его напугаю – он не будет

достаточно вкусным.

Макико могла с точностью сказать насколько ментально сильны другие

люди. Она думала, что может дотянуться и потрогать… Нет, лизнуть их силу.

Чем сильнее был человек, тем более он был «горьким» на вкус, а чем слабее

- тем «слаще».

Эти ощущения уходили далеко за границы разумного, а полученные знания

были кристально ясными. Её навыки также помогали с легкостью

обнаружить в чём слабость человека.

Например, у этого интерна…

— Но если убийцей окажется доктор – проблем не оберёшься.

— Как попасть в змеиное логово.

Интерна передернуло. Бледный, он повернулся к Макико. — Ч-что?! – его

голос дрожал.

— Разве не так говорят? Или там было про осиное гнездо? – невинно

ответила Макико.

Он вздохнул с облегчением. — Ох, да. Фигура речи.

— Не нравятся змеи?

— Ну, не совсем… – сказал он, бросаясь в холодный пот.

Макико не могла точно сказать, был ли у него травмирующий опыт со

змеями, но она точно могла сказать, что у него есть травма сексуального

характера. Его изнасиловали чем-то змеевидным, напоминающим мужской

половой орган. Или, быть может, встреча с педофилом была его первым

сексуальным опытом.

В любом случае, в глазах Макико его ноги были тесно опутаны змеёй.

***

От вколотого лекарства Макико приобрела возможности, позволяющие ей с

легкостью вытащить и вставить обратно свой глаз. Чувствовать силу

противника, определять его слабые точки…

На базовом уровне, это были лишь особенности, присущие каждому

животному в дикой природе. Просто они были улучшены до предела.

Конечно же, она уже нашла применение своим способностям. Директор

госпиталя больше не мог ей отказать, чем она воспользовалась для

увольнения раздражающих её медсестёр. Но это быстро ей наскучило.

Макико решила не тратить свои силы на подобные пустяки. Она с легкостью

могла захватить весь госпиталь, но не стала этого делать.

Используя свои силы с осторожностью, она может делать всё что захочет.

Но осторожна она была по двум причинам.

Первое - она остерегалась создателей этого лекарства.

Они наверняка знают о её или подобных ей способностях, и могут применить

контрмеры.

Второй причиной был побочный эффект - истинная причина, по которой она

не могла свободно пользоваться способностями. Если её новые силы будут

открыты публике – она станет врагом всего мира.

***

— Не ладишь со змеями? – Макико продолжала играться с интерном.

С каждым сказанным ей словом он бледнел всё сильнее. — Н-нет... П-просто

они… Жуткие…

В нём не осталось и следа той радости, которую он демонстрировал при

разговоре о серийных убийствах.

— Согласно старым теориям Фрейда, змеи – метафора на мужские

гениталии. – Беспечно сказала Макико.

Интерн стал белым как лист бумаги и затрясся. — Я-я ж-же говорю, дело не

в… Я бы никогда…

Макико чувствовала его страх на кончике языка – он был ужасно жалким.

— ………

В ней возникло сильное желание уничтожить хрупкую форму жизни перед

собой.

Она хотела напугать его до грани безумия и поиграться с ним, после чего

испробовать его крови. Она осознавала, что ей это было необходимо. Ей

хотелось просунуть свою голову ему прямо в рот и высосать все вещества из

его мозга.

Ей хотелось сделать с ним тоже самое, что она делала с теми школьницами…

— Ч-что происходит…?

— Это сон, это точно сон… Это кошмар…

— Этого не может происходить…

— Помогите! Кто-нибудь, помогите…

Безмолвные крики, смертельные муки и вкуснейшие химические выделения, выпущенные в кровь.

Людской страх был для неё высшим наслаждением.

Но…

Сейчас было неподходящее время. Если она убьет этого человека, то оставит

следы. И даже если она доведёт мужчины до грани, то не получит ни капли

удовольствия. Ей придётся потренировать своё терпение.

Она приняла это желание как животную необходимость, и в конечном итоге

ей придётся выпустить зверя.

Но не сейчас.

— Всё хорошо? Выглядишь бледно. – сказала она, меняя тон и

сосредоточенно смотря на интерна. — У тебя сегодня было так много

неотложных пациентов… Ты пьешь овощной сок?

— Ох, тот что помощник директора нахваливает? Честно говоря, мне он не

нравится. – ответил он, оживившийся после смены темы. Выглядело так, будто он сбежал на волоске от смерти.

Макико знала, что так и было.

***

Чем сильнее – тем лучше.

Макико поняла это почти сразу после того, как начала действовать.

Глубины вкуса страха были несравнимы.

За последние три месяца она вскрыла черепа уже пяти людям, и каждый из

них имел невообразимую силу воли. Изучать информацию о них после

убийств было не так сложно, медиа выдавали всё в мельчайших

подробностях. Как оказалось, у всех девочек были необычные личности. В

основном, их бесстрашие было связано с какими-то произошедшими в

детстве событиями.

Макико не имела нужды изучать их ещё глубже. Всё и так было ясно. Ей не

нужно было тщательно выискивать новых жертв, она могла найти их просто

бродя по городу.

Мужчин среди жертв практически не было. Макико стала подозревать что та

сила, которую она ищет, была женской особенностью. Мужчины слишком

быстро дрожали от страха и этим портили весь вкус. Бывали даже такие, кто

при высоком росте и внушительном телосложении при встрече с Макико

ментально оказывались слабее трёхлетнего ребёнка. Те некоторые, что не

боялись, имели психические заболевания.

Но их было легче контролировать.

Она могла бы играться с пациентами, покусывая их страх, и никто бы даже не

попытался дать отпор. Это было слишком легко, и такие плоды совершенно

не могли накормить Макико. Они больше походили на закуску.

Каждый слабый человек лишь подогревал желание найти более сильного.

Но я должна что-то сделать с телами…

Она нападала лишь когда не могла сдержать себя, и последствия были

отвратительными. Если она будет продолжать в том же духе, то создатели

лекарства рано или поздно заметят это.

Я должна что-то сделать…

Должен же быть хороший способ избавляться от них.

Ей нужно было придумать что-то более безопасное, такую же технику, как

методы контрацепции.

И ей придётся скинуть свои убийства на кого-то другого. СМИ и полиция

считают, что убийца – мужчина, так что найти козла отпущения не составит

труда. Это отведёт любые подозрения от Макико.

Она тщательно и вдумчиво выбирала курс своих действий.

Но несмотря на все хитрости, она всё ещё не могла понять почему лекарство

даровало ей новые способности… И новые жестокие побуждения.

Странная, искаженная судьба стояла за рождением Кисуги Макико. Она

могла изменить мир, и на земле не было ни одного человека, кто знал бы о

происходящем…

…Пока что не было.

***

— Я дома, – сказала Кисуги Макико заходя внутрь.

Мать встретила её в дверях. — Ты, наверное, устала. Я налью ванну.

— Сначала поем.

Они сели за стол, как и всегда. Ведущий на телевидении раскрывал новые

детали по делу об убийствах со вскрытием черепов.

— Господи, какой ужас. Макико-сан, будь осторожнее. Такие страшные

вещи, так ещё и происходят только с девушками… – мать драматично

задрожала.

— Ага, – сказала Макико.

По иронии, Макико была слабым местом своей стареющей матери. Мысль о

том, что с любимой дочерью может что-то случиться была источником

невыносимого страха.

Ей стоило лишь сказать матери правду, и это разрушило бы весь её мир.

Это было бы настолько просто, что Макико даже не задумывалась об этом.

— ………

Временами она поглядывала на свою мать. Ей было интересно, какая она на

вкус. Но она бы ни за что не сделала ничего за рамками фантазий. Пока что.

Новостной топик поменялся, и на экране появился президент другой страны

в окружении небольшой армии телохранителей.

— ………

Макико видела страх каждого из них. Одна угроза сделала бы всех их её

рабами.

С недавних пор способности Макико позволили ей работать на куда

большем уровне, чем индивидуальном.

Теперь она видела, к примеру, дыры в политике огромных корпораций.

Люди живут в обществах, и она научилась видеть слабости этих обществ.

Новоприобретенные навыки она использовала чтобы подмять под себя

несколько крупных организаций, после чего она с их помощью собирала

информацию.

И зацепки о создателях лекарства.

Совсем скоро она сможет определить слабость целой нации глядя на их

президента.

Какова была бы на вкус страна, кричащая и корчащаяся от ужаса?

Может существовал некто больший. Существо за рамками воображения.

— ………

Она не сказала ни слова из своих мыслей вслух, а лишь двигала палочками, слушая как её мать жалуется на состояние мира и вертит головой.

Действовать было рано.

Если железо – воин, созданный для битвы, то цель в жизни существует

лишь при наличии врага.

– Кирима Сэйити,

Изоляция и Вера.

Кисуги Макико сидела в комнате для осмотров. В её руках был файл с

данными о человеке. В файле была фотография и, на первый взгляд, он

походил на карту пациента.

Однако, в госпитале этого пациента никогда не было.

Это просто была девочка, которую Макико увидела на улице.

Она сидела в кофейне и успокаивала плачущую подругу, которую, по всей

видимости, бросил парень. Но девушка не слепо и бездумно утешала

подругу, а объясняла что парень, конечно, поступил очень плохо, но часть

вины лежит и на ней самой. И подруга принимала эти объяснения. Макико

была впечатлена. Обычно все, кому разбили сердце, слишком грустили

чтобы слушать хоть какие-то объяснения.

Обычный прохожий и не обратил бы внимания, но Макико точно могла

сказать, что эта девочка была крайне убедительной и чрезвычайно умной.

И очень сильной.

Поразительно сильной.

Представление того, как она трясётся от страха так возбудило Макико, что та

чуть не атаковала её прямо в кофейне, но ей удалось сдержаться.

Она послала одного из своих подчинённых разузнать всё об этой девочке.

Макико была удивлена тому, что та только поступила в среднюю школу. Ей

было всего тринадцать! Самая молодая жертва на данный момент училась в

старшей школе.

Как и все остальные цели Макико, она имела репутацию странной девочки.

Её звали Кадзуко Суэма.

— ………

Макико чувствовала желание, нарастающее внутри лишь от одного взгляда

на файл. Но если она убьет кого-то столь юного, то новости пронесутся по

всей стране. Полиция и медиа выступят на тропу войны, и создатели

лекарства наверняка заметят это.

Она должна быть осторожнее.

Эта девочка должна стать первой спланированной жертвой.

Интерком зазвонил. — Доктор, пациент прибыл.

— Хорошо, впускайте.

Она убрала файл и поставила лёгкую музыку для расслабляющей атмосферы.

— Послушайте, Доктор, обо мне все говорят плохие вещи! Постоянно!

— Мне кажется, что за мной следят…

—…кхм. …нет… …ну… …эм…

Она тихо сидела и лишь ободряюще улыбалась, выслушивая бред пациентов, который те изливали с предельной серьёзностью.

Она работала весьма эффективно и принимала пациентов одного за другим.

В прошлом она пыталась быть как можно более доброй, но теперь её

консультации были деловыми и быстрыми. Почему-то казалось, что

пациентам это нравилось больше.

Один из пациентов сказал ей со странной радостью, — Только между нами –

скоро миру придёт конец.

— О боже.

— Да… Обидно, соглашусь. В мире обитает ужасное зло, и оно начинает

шевелиться. – искренне сказал он с непонятной бодростью в голосе.

— Хмм… Но зачем ему уничтожать мир?

— Ради этого оно и появилось на свет! И ни для чего иного. Оно просто

следует инстинктам, с которыми родилось. Это судьба!

Он был не против такой тёмной судьбы человечества.

— Понятно. Как ужасно. Я так понимаю, остановить его нельзя?

— Конечно же нет! – радостно потряс он головой.

— И что же нам делать?

— Мы ничего не можем с этим сделать. Нам нужно просто сдаться и ждать

смерти, трясясь от страха!

— Страха?

— Думаю, нам всем будет очень страшно, – отвечал он, а его настроение

лишь улучшалось.

Макико усмехнулась, — Звучит кошмарно. – будто её это тоже совершенно

не беспокоило.

— Так всё и будет. – сказал пациент. Он напоминал собаку с высунутым от

радости языком и виляющим хвостом.

Звучали чистые голоса The Beach Boys. В комнате для приёмов играло Surf’s up/Aboard a Tidal Wave

***

Последними пациентами были старшеклассница и её молодая мать.

Женщина была очень нервной, а взгляд её метался из стороны в сторону.

— Пожалуйста, присаживайтесь, Миясита-сан, – предложила ей Макико, и

только после этого она села.

А её дочь осталась стоять.

— Что вас к нам привело?

— Д-да. Эм… Ну, эта девочка… эм…

— ………

Мать окинула на неё взглядом, который нельзя было описать никак иначе

как взглядом отвращения. Девочка была очень напряжена и смущена, она не

могла поверить что мать привела её сюда. Однако она была довольно тихой, и не подавала никаких признаков чего-то необычного.

— Что с ней?

— Эм… Доктор… Вы слышали о раздвоении личности? – выдала мать.

Макико поморщилась. — Да, конечно. – глупо было спрашивать такое у

эксперта.

Мать не обратила внимания на её тон. — В-в этом и проблема моей дочери!

– чуть ли не взвизгнула она.

— Успокойтесь, Миясита-сан. – утешительно сказала Макико.

— Это правда! Я уверена! – настаивала мать.

Макико взглянула на её дочь. Она была ярко-красной от смущения и очень

расстроенной.

— В голове моей дочери личность странного мужчины! Я не вру! Он чуть не

убил меня!

— Мам!

— Тихо! – истерично рявкнула мать.

Она выглядела намного безумнее дочери.

— Миясита-сан, я не знаю, что произошло, но раздвоение личности, в

основном - обман, и в нашей стране почти не было подтверждённых случаев.

– объясняла Макико.

Мать побледнела и что-то простонала, но Макико слишком заработалась

чтобы разобрать из этого хоть слово.

— Могу я поговорить с вашей дочерью наедине? – сказала Макико, скрывая

раздражение. Она позвала медсестру, и та вывела мать из комнаты.

Когда они остались вдвоём, дочь вздохнула.

— Так вы страдаете раздвоением? Мисс… эм.

Макико взглянула на медкарту и продолжила,

— Миясита Тока?

— Она так говорит. Я не замечала, но… – Тока покачала головой.

Музыка остановилась, кассета закончилась.

Макико сразу включила следующую композицию.

Классическая музыка. Тангейзер.

— Есть идеи почему твоя мама так считает?

— Я спала, а потом мама зашла в комнату и закричала 'Кто ты?!', и я от

удивления проснулась.

— Ты спала?

— Да. Я начинаю думать что хожу во сне, как лунатик.

— Но это не объясняет почему она спросила ‘кто ты’. Почему она это

сделала?

— Хотела бы я знать.

Макико решила сменить тактику. — Твоя мама… Хорошо ладит с отцом? –

спросила она.

Тока выглядела удивленной. — Н-не… Ну, то есть…

— Думаю это не единственная причина, но напряжение в семье может

привести к проблемам с психикой. – сказала Макико пристально смотря на

Току.

Не было и следа чего-то необычного. Основным источником её страха был

дядя, который однажды сильно её отругал, но он уже умер. Девочка не была

слабой, но и силой не отличалась.

Её мать же очень боялась мужчин, несмотря на то что была женатой и имела

ребёнка.

— Ну, эм… – смущённо сказала Тока.

— Пока что я не могу сказать ничего конкретного. Как насчёт того, чтобы

протестировать тебя?

— А? Протестировать что?..

— Мы можем протестировать тебя на наличие второй личности. –

наполовину врала Макико. Это был последний пациент за день, так что

можно было немного повеселиться. К тому же, ей было интересно – до этого

она не встречала никого с настоящим раздвоением личности, только людей, которые в то, что они им страдают. И, похоже, эта девочка не имела

подобных иллюзий.

— Эм… Не знаю. – с трудом ответила Тока.

— Твоя мать говорила о… ‘странном мужчине’? Попробуй представить себя

кем-то таким. Если у тебя нет раздвоения личности, то у тебя это плохо

получится.

— Но я не могу…

— Послушай. Для людей абсолютно нормально иметь более чем одну

сторону характера. Тяжело определить, настоящее ли это раздвоение

личности. У каждой девушки есть маскулинные черты, как и у каждого

мужчины есть феминные, так что ничего страшного, если попробуешь, не

произойдет.

— Н-наверное…

— Мужчина так бы не сказал.

— Ой, точно. Эм, почему бы и нет. – сказала Тока, неловко переключившись

на маскулинную манеру речи.

Она даже попыталась по-мужски нахмуриться, вживаясь в роль.

— Хорошо?

— К-конечно.

— Так какой ты мужчина? Тебя описали как странного, так что ты, должно

быть, необычный. – улыбаясь сказала Макико.

Музыка кончилась, заиграл следующий трек.

Это был тот же композитор, но музыка резко стала более волнительной.

Фанфары раздавались, пока Макико ждала ответа.

— Мужчина, женщина… Можете называть меня как угодно, – сказала Тока, сменив выражение лица на подходящее музыке. Оно было очень странным, походящим на издевательскую улыбку.

Макико никогда ранее не видела ничего подобного.

— Ох, ты амбигендер? Это странно.

Сказала Макико, удивлённая реакцией Токи. — Так почему ты внутри Токи?

— Этого я ещё не знаю. – ‘он’ ответил, качая головой. — Однако я знаю свою

цель.

— О? И что же у тебя за цель?

— Я должен пресекать угрозы миру. – серьёзно сказал он. В нём не было и

следа возбуждения или улыбки, что была у прошлого пациента при

обсуждении точно такой же темы. Этот человек был спокоен и

хладнокровен.

— Ты думаешь что мир в опасности?

— Да, он в опасности. Враг мира возник рядом со мной. – ответил он, пожав

плечами. — Если я ничего не предприму, мир будет уничтожен. Я сожалею о

неприятностях, доставленных Миясите Токе и её матери, но у меня нет

другого выбора.

— Какая масштабная у тебя работа. – в замешательстве ответила Макико.

Выступление Токи выходило слишком хорошим.

— На самом деле нет. Угрозы миру есть везде, – твёрдо и невозмутимо

сказал он.

Его дерзкая манера речи смущала Макико. — Разве? И ты не боишься? –

сказала она чтобы покрыть своё замешательство.

— Я не боюсь. Не таких как ты. – сказал он, уставившись прямо на Макико.

Она сглотнула и попыталась снова определить страх Токи Мияситы.

Но, почему-то, не смогла.

Музыка в комнате стала более спокойной.

— …что ты имеешь в виду? – спросила Макико, коченея.

И снова, он ответил с полной уверенностью.

— Я имею в виду то… Что ты враг мира.

***

………

Атмосфера в комнате поменялась.

До этого момента они дурачились, но теперь ощущение этого исчезло и

заменилось и напряжением натянутым, как тетива лука.

— Враг. – сказала она, желая налететь на него, но не подавая виду.

Это существо…

Макико взглянула на него.

Что он такое? Он и правда… нет, это абсурд.

Ей стоит убить его?

Это будет легко. Они находились в госпитале, с пациентом в одной комнате.

Выдумать необычную причину смерти будет несложно.

Но… Это может привлечь больше внимания чем нужно. Если он начнёт

сопротивляться… и их битва выйдет за пределы комнаты, она не

представляет скольких свидетелей ей придётся убить. Не то чтобы она

заботилась об их жизнях, но привлекать внимание таким инцидентом точно

не стоит.

Что ей делать?

— Да, враг. – сказал он настолько спокойно, что Макико не могла понять

знает ли он о чём она думает. Напряжение росло лишь сильнее, пока не

достигло уровня, который можно назвать лишь «убийственным»

Но вдруг…

— Но не ты одна.

Курс беседы сменился.

— Потенциал стать врагом мира есть у любого человека. Люди словно

фитили… Могут зажечься от любой искры. Каждый способен сотрясти

основание мира, не задумываясь о последствиях…

Она вздохнула. Его манера речи была не похожа на Току Мияситу. Он будто

бы жил в более суровой реальности.

— Для них я словно натуральный хищник.

В его поведении было что-то искусственное. Макико стало легче.

Ох…

Беседа стала крайне абстрактной. Она начала расслабляться – всё это было

ничем иным кроме как фантазией впечатлительной девочки.

— Если все люди такие, значит и я тоже. Но все ли они так опасны? Мне

кажется, большинство людей выглядят вполне нормальными.

— Это и делает их опасными.

— Почему?

— Встретив что-то поистине уникальное, лишь люди с сильным

самосознанием смогут спокойно воспринять это. Но слишком нормальный

человек рискует быть подхвачен и поглощен потоком неистовства. Такого

рода буйство – самое опасное. Люди, которых устраивает своя

обыкновенность не смогут сопротивляться. И… Мир не так стабилен, как они

думают. Он всегда в опасности. У людей, которые захотят сломать опоры

мира, будут все шансы.

Его речь закончилась.

— ………

Макико, не найдя слов, не ответила.

И только музыка прервала тишину.

— Хорошая музыка, очень красивая. – сказал он.

— Да… Ничего лишнего, только простая и чистая красота. – кивала Макико. —

И… В ней нет ни следа страха.

— В каком смысле?

— В этом мире слишком много страха. Это грустно. Как бы было здорово, если бы весь страх исчез?

Макико говорила просто потому что должна была, но, к своему удивлению, она нашла очень подходящие слова.

Даже сейчас она сама не могла жить без страха.

— Понятно. Вот к чему вы стремитесь.

— Это сделает меня врагом мира?

— У всего есть много сторон. Даже идею об отсутствии страха можно

интерпретировать иначе. Например, «если бы ничего не умирало, то страха

бы не было».

Он смотрел прямо на Макико.

— Вот как. – сказала Макико встречаясь с ним взглядом.

Может быть он прав.

Макико не могла сказать точно, но раз она смогла определить слабости

людей и организаций, возможно когда-нибудь она сможет найти слабость

самого мира.

И тогда, ударит ли она по этой слабости?

Безусловно. Если бы ей выпал шанс, она обязательно сделала бы это.

— И когда ты найдешь врага мира, что ты будешь делать?

— Убью его.

— …страшно.

— У меня нет выбора. Таков смысл моего существования. – пожал он

плечами.

— И ты не будешь сожалеть об этом?

— Ни капли. Думаю, враги мира не хотели бы чтоб я сожалел о них.

— Ох, так ты предлагаешь честную битву? Что-то вроде дуэли? – усмехаясь

ответила Макико.

— Конечно. Вы не согласны? – спросил он, смотря ей в глаза.

— ……

Музыка нарастала, обозначая конец беседы.

Макико, сама не понимая, пробормотала. — Когда я умру, мне бы хотелось

чтобы меня хоронили под эту музыку, а не под напыщенный реквием или

сутру.

Он тихо кивнул.

Если существует такая вещь как Бог, то существует он только в

будущем.

— Кирима Сэйити.

Против Мыслителя.

— Твоей матери я тоже пропишу лекарства. – сказала Макико

Старшая Миясита выглядела встревоженно. — Ох, я не… – сказала она в

замешательстве.

Но, не дав ей ответить, Макико произнесла, — Ничего серьёзного, просто

чтобы помочь вам расслабиться. Лучший способ помочь вашей дочери –

успокоиться.

Мать неуверенно отступилась. Теперь она точно не понимала, где правда, а

где ложь.

На самом деле, никто в мире точно не знает, прав ли он.

Никто не может знать абсолютно всё.

— Тока-тян, не перетруждайся.

— Хорошо. – ответила Тока с милой улыбкой.

Без следа той самой тени.

Макико всё думала, почему она не стала убивать эту девочку и всех

остальных в госпитале?

Их страх был бы так сладок… И если бы она сделала вид что сама умерла, то

легко смогла бы скрыть свою сущность от мира.

…но…

Это были просто мысли. Это всё привлекло бы слишком много внимания, и

Макико нельзя было действовать настолько свободно.

Пока что…

— Ну, удачи.

— Да, спасибо вам.

Всё закончилось.

Когда мир будет в опасности… Знал только Бог.

Public Enemy No.1

Часть 5 – Public Enemy No.1

— Эх…

Сэйити в одиночестве сидел в парке, отсутствующе смотря на небо. Вдруг, перед ним оказалась девочка.

Ей было около десяти, может на год поменьше… Как дочери Сэйити, Наги.

Она была одета в тёмную одежду, и имела ухоженные, длинные чёрные

волосы, разделённые посередине. Выглядела она очень красиво.

Сэйити было сорок три года, но девочка беззастенчиво уставилась на него.

Сэйити посмотрел в ответ. В последнее время он усердно работал и был

ужасно измотан. За прошедшие три дня он не нашел времени даже для того, чтобы побриться. Или сменить одежду.

Должно быть, со стороны он выглядел очень подозрительно. Разговоры с

детьми в такой обстановке могут повлечь за собой неприятности, так что

Сэйити молча смотрел на неё, ожидая что она испугается и убежит.

— ………

Но девочка продолжала смотреть на него.

Сэйити опустил подбородок на грудь, смотря в ответ.

— ………

— ………

Прошла почти целая минута с начала их молчаливого противостояния.

Чемпионат по гляделкам – подумал Сэйити, и на его губах появилась улыбка.

— Дяденька, - сказала девочка.

— Что?

— Вы скоро умрете. – внезапно сказала она.

Сэйити комично поднял одну бровь.

— Я знаю. – тихо ответил он.

***

Новеллы Сэйити плохо продавались.

Он был очень популярным писателем, и выпускал книги почти каждый

месяц. Но работы, которые Сэйити считал главными, и в которые он вложил

больше всего энергии и усилий, продавались удивительно слабо.

Также, он публиковал множество диссертационных работ и книг, вкратце

рассказывающих об истории или классической литературе – это были

единственные книги, которые продавались хорошо. Даже самые преданные

фанаты признались бы ему в лицо – они ни разу не прикасались ни к одной

из новелл.

Он считал, что эссе и диссертации – лишь побочный продукт, появляющийся

при создании новелл, в который тот вкладывал идеи и данные для личных

целей. Однако люди любили этот побочный продукт больше, чем основной.

Почему…?

Сэйити не был слишком расстроен, однако полное игнорирование новелл, в

которые он вкладывал свою душу, немного удручало.

Однако, он продолжал писать, почти не отдыхая.

Он не знал почему работал так усердно. Может, он просто любил писать, а

может боялся что если перестанет – мысли о неудачах из прошлого вернутся

в голову и сломают его. Конечно же, большинство из неудач Сэйити были

тесно связаны с одержимостью писательством. Его развод можно было

связать с постоянной необходимостью работать.

Он решил не думать об этом.

Бывшая жена больше с ним не разговаривала, но он часто навещал свою

дочь, Наги, так как опекал её. С ней всё было хорошо.

Скоро его бывшая повторно выходит замуж, и он был рад за неё и надеялся, что в этот раз она обретёт счастье. Он не обижался на неё. И это самое

отсутствие обиды, размышлял Сэйити, наверняка было частью причины, которая заставила её сказать: «Я никогда не была тебе нужна».

Но он до сих пор любил её.

Даже после разрыва отношений, он не планировал жениться на ком-то

другом. Она была инициатором развода, так что Сэйити имел право

потребовать алименты, но у него не было на это причин. Он действительно

согласился на развод лишь потому, что она его предложила. Если бы она

хотела извиниться, тот бы без раздумий простил её.

Наги говорила: «Мама устала быть с тобой».

Она говорила с Наги о нём. Но он мог лишь ответить: «Какая жалость», будто

это его не касалось. Наги улыбалась в ответ, но наверняка её это очень

тревожило.

Когда Наги не было с ним, Сэйити подавлял чувство одиночества тратя ещё

больше времени на работу. С момента ухода жены он ни капли не

изменился.

И однажды, Сэйити получил письмо.

Самый обычный конверт, в котором находилась тонкая бумажка.

Каждый день он получал кучу писем, так что он совсем ему не удивился.

Однако то, что он увидел внутри, поразило его.

Дорогой Кирима Сэйити,

До этого я никогда не писал вам, но давно являюсь заядлым читателем

ваших работ.

Я хотел бы, чтобы вы знали.

Скоро я умру. Точнее, меня убьют.

Знаю, вы уже подумали, что у меня бред преследования.

Я понимаю. Честно говоря, я бы хотел, чтобы всё так и было, но жить

мне осталось совсем недолго. И это неоспоримый факт. Я заметил

странных людей, отслеживающих моё перемещение. Убийц, посланных

наблюдателями. Как бы это объяснить? Я родился с особенными

возможностями, и я с самого начала знал, что мир их не примет. Я знал, что если кто-то узнает о них, я больше не смогу жить спокойной жизнью.

Но затем, я наткнулся на ваши книги. В одной из них вы писали:

«Одиночество может быть вашим самим великим подарком. Чем сильнее

вы изолированы в раннем возрасте, тем вам будет легче поладить с

большинством людей в зрелости».

Когда я прочитал это, меня будто ударило молнией. Я перестал скрывать

свою способность и позволил ей воздействовать хотя бы на маленький

кусочек мира.

Однако, как я и боялся, решение перестать скрывать способность вышло

мне боком. Я не сожалею об этом. Но, судя по всему, мир устроен так, чтобы устранять чужеродные элементы, подобные мне. Я стал врагом

нынешнего общества. Я знал, что стану им.

Теперь, чувствуя приближение конца, я решил поблагодарить вас. Если бы

не ваши книги, я бы продолжал жить в изоляции, и меня бы всю жизнь

терзало странное чувство опасности. Никогда об этом не задумывался.

Зачем мы рождены?

Я бы ответил на этот вопрос словами другого писателя… «Мы рождены

для любви и революции».

Не знаю, одобрили бы вы мой поступок, но факт остаётся фактом – ваши

слова очень сильно меня поддержали. Я благодарен за это так сильно, что

решил написать вам письмо. Спасибо.

Думаю, писать больше не имеет смысла. Я прощаюсь. Буду молиться, чтобы вы были в добром здравии и писали книги ещё много лет.

С уважением.

Содержание письма было странным, но что удивляло ещё больше – Сэйити

прекрасно знал, кто послал это анонимное письмо.

Однажды, когда Сэйити писал сценарий для манги, (которую перестали

выпускать из-за непопулярности), он получил фанатское письмо от мальчика

с точно таким же почерком. Однако на том письме было его имя и адрес.

Сэйити быстро прошёлся по папкам с файлами и нашел его. Почерк и правда

был тот же, но содержание письма не было таким странным, всего лишь

пара слов похвалы.

Что всё это значит? Его убьют…?

Это письмо поразило Сэйити. Как необычно не старались читатели звучать в

своих письмах, он всегда мог определить источники их идей. Но не сейчас.

Этот писатель хотел лишь отправить Сэйити письмо – не более.

Сэйити решил узнать о писателе побольше. Для этого, он набрал своему

ленивому другу Сакикабаре Гэну.

— Гэн, не занят?

— Ты же знаешь, что я никогда не занят… Хочешь, чтобы я что-то проверил?

— Ага. Кое-что очень странное. И как можно скорее.

— Окей, будет сделано.

Гэн был мастером боевых искусств, однако перестал преподавать из-за

ухудшающихся отношений в его додзё. После этого, он стал работать

сборщиком информации для Сэйити. Он достаточно помогал, чтобы

заработать себе благодарность в его книгах, но настаивал на том, что не

хочет рекламироваться и запрещал Сэйити использовать своё имя.

— …Пожалуйста. – сказал Сэйити, повесив трубку после посвящения Гэна в

детали.

Какое-то время он сидел в темноте и думал.

Враг общества…

Сэйити сам использовал эту фразу в своих работах, и это беспокоило его

больше всего.

***

— Начнём с того, что… Он действительно мёртв. – спустя три дня, Гэн

встретился с Сэйити и положил ему фото парня на стол.

— ………!

Сэйити ожидал этого, но новость всё равно повергла его в шок.

— Он умер месяц назад. Штамп на письме поставлен через день после этого.

— Через день…?

Письмо прошло через публициста, так что это было обыкновенной

задержкой. Если бы оно пришло быстрее, Сэйити бы гложило чувство того, что он, возможно, мог что-то изменить.

Но Гэн покачал головой.

— Ты бы не успел ничего сделать. Перед тем как отправить письмо, он три

дня считался без вести пропавшим.

— Пропавшим? Так он во что-то ввязался?

— Ну… – Гэн пожал плечами, — Если честно, я в это всё не верю.

— В-во что? О чём ты?

— Может я не прав, но этот парень никогда не поднимал шума и никому не

вредил…

Исходя из того, что Гэн откопал, друзья мальчика стали внезапно получать

хорошие оценки.

— И не потому, что он с ними занимался. Они говорят, всё что он делал –

давал пару советов или гладил их по голове. И улучшались не только оценки.

Один из них состоял в любительской группе, и вдруг начал сочинять

отличные песни – у них всех наблюдались схожие улучшения когнитивных

способностей.

— …вот как? И… Если бы там был я, мои новеллы стали бы лучше?

— Именно. А я бы наверняка научился ладить с людьми. В целом, это звучит

так, будто он мог взять любой навык, с которыми у человека были проблемы, и помочь ему совершить прорыв в этом навыке. Маленькие дети, с которыми

я говорил, со слезами на глазах спрашивали 'почему он умер?'

— В это трудно поверить. Он же был подростком, да? Он что, хотел казаться

чудотворцем?

— Казаться? Слушай, мы не можем этого доказать, но все истории звучат

реально. В отличии от всяких «целителей», он не просил денег и помогал

лишь своим друзьям.

— …и как он умер?

— Упал с лестницы вниз головой. Свидетелей не было… Его нашли мёртвым.

— То есть, сначала он пропал… И потом его нашли мёртвым на лестнице? –

Сэйити передёрнуло. — И никто не счёл это странным?

— Нет. Одноклассники и соседи отзывались о нём как о жутковатом парне.

Никто не знал, о чём тот думал, так что они ничего не подозревали. Только

его друзья заволновались - они же со мной и говорили. Никто больше не

беспокоился об его смерти, а семья парня куда-то уехала, и… Бесследно

пропала.

Гэн вздохнул.

— Ни у кого не возникло проблем… И это проблема.

— ………

— Сэйити, это просто догадки… Но ситуация плохая. Если ты решишь в это

ввязаться – произойти может всё что угодно.

— Написать об этом я не смогу, значит… - Сэйити вздохнул.

Они замолчали. Им не за что было зацепиться, чтобы продолжить

расследование.

Но одна вещь беспокоила Сэйити.

Почему этот мальчик называл себя врагом общества?

Он до сих пор не знал.

***

Обеспокоенный Сэйити решил просмотреть другие письма от поклонников. В

них он нашел много похожих строчек.

«Я так волнуюсь. Теперь я могу делать то, что раньше никогда не мог».

«Я так долго сдерживалась, но теперь чувствую, что больше не обязана».

«Я нашел в себе новые силы благодаря вам. Теперь у меня достаточно

смелости, чтобы сделать первый шаг».

До этого момента он был рад, что делает своих читателей счастливыми, и

был благодарен за их письма, но теперь он стал замечать один нюанс, переходящий из письма в письмо.

Они все писали о вещах, которые теперь могли делать; навыках, которых у

них раньше не было…

Но что они имели в виду?

Сэйити, хоть и поздно, но не сыскав варианта лучше, решил отправить им

ответные письма, чтобы узнать, как у них дела.

Почти все письма вернулись недоставленными.

Если ответ и приходил, то он был от семьи. «…скончался два года назад. Был

огромным поклонником ваших книг…»

— ………

Стало совершенно ясно – люди, которые любили книги Киримы Сэйити, умирали или пропадали без вести.

Что за чертовщина…?

Теперь он даже не мог поговорить об этом с его лучшим другом, Гэном, хоть

тот и был настолько умён, что не обратил бы внимания на опасность и

продолжил расследование, если бы в деле этого мальчика оставалась хоть

одна зацепка.

Но даже он сказал, что из вовлечения в это дело не выйдет ничего хорошего.

Сэйити точно знал, что за убийствами и пропажами стоит нечто большее.

— ………

От этих мыслей его тошнило.

Нервы не выдерживали. Взволнованная Наги, заметив это, стала спрашивать, всё ли с ним хорошо.

— Да, ничего серьёзного.

— Ты слишком много работаешь. Тебе нужно отдохнуть! – укорительным

тоном просила она. Сэйити стал понемногу успокаиваться.

— Всё хорошо, честно.

— Нет, не хорошо! Я не шучу, пап!

— Ха-ха, ладно, ладно…

Каждый раз, когда Наги злилась на него, он думал, «Что бы ни случилось, я

не буду её в это втягивать».

Он не знал, какое будущее его ждёт. Как и не мог знать, какую судьбу для

себя выберет его дочь.

То, что она станет Ведьмой Огня было за гранью воображаемого даже для

Киримы Сэйити.

***

Несмотря на всё это, его производительность никогда не падала.

Конечно же, писал он не только из-за желания заработать и иметь

возможность вырастить Наги. Он просто чувствовал, что должен писать.

Стиль его письма поменялся, и он не знал почему.

Сэйити направил все силы, дабы писать коммерчески успешные работы, которые нравились людям.

Он перестал писать новеллы.

Изменения мало кто заметил. Новеллы упорно игнорировались, и их

внезапное исчезновение никого не удивило. Из-за того, что он публиковал

десятки книг в год, нельзя было сказать, что он хоть как-то замедлился.

Однажды, Наги сказала что-то, что заставило его поднять взгляд, в

удивлении.

— А, что?

— Говорю, мама хочет с тобой встретиться.

— …зачем?

— Они назначили дату свадьбы, и перед ней она хочет тебя увидеть. Не знаю

почему. – пожала плечами Наги.

— Странно, я же её не удерживаю.

— Не хочешь с ней встречаться? Я могу ей так и передать.

Сложно было определить, кто из двоих сидящих за столом был родителем.

— Н-нет, всё нормально. Передай что я готов встретиться. – сказал Сэйити.

— Пап… Ты же всё ещё её любишь, да? Ты сделаешь всё, что она скажет? –

пристально смотрела на него Наги.

Он покраснел. — Т-такие вопросы задавать не нужно!

— Но… Ай, неважно.

— Что?

— Ничего. – сказала она, отворачиваясь.

— Теперь ты должна договорить! – настаивал он.

— Ладно, ладно. – сердито ответила Наги. — Она выходит... За богатого

мужчину. Намного богаче, чем мы.

— Хм, и что?

— Так что они могут без проблем взять к себе на попечение пару детей…

— ………

Теперь Сэйити понял…

Она хотела взять Наги под опеку. Поэтому она хотела встретиться.

— …и что ты думаешь?

— …ты что думаешь? – парировала Наги. Звучала она немного разозлённой.

— Ох… Я… - Сэйити было бы очень одиноко без Наги.

Но… Если её заберут, она точно будет в безопасности.

— Я…

Наги смотрела на него искренним взглядом… И внезапно рассмеялась.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

Сэйити удивлённо посмотрел на неё в ответ.

— Ч-что смешного?

— Выглядишь так, словно сейчас заплачешь! Не бойся, я останусь с тобой. –

пообещала Наги, весело улыбаясь.

Сэйити смутился. — Я правда так выглядел?

— Конечно! В этих делах ты совсем зелёный. – сказала она с детской

прямотой. Зелёный? Она узнала это слово из самурайских фильмов?

В такие времена Наги казалась более взрослой, чем он сам.

— Ах, а ты контролируешь себя лучше, чем я.

— Именно! Судьба детей – эволюционно превосходить своих родителей.

Он усмехнулся. Наверняка идею для этих слов ей подал какой-то научно-фантастический фильм.

— Эволюция… Да уж, всякий бык телёнком был. И под превосходством ты

подразумеваешь хождение по головам всех, кто родился до тебя?

Наги снова засмеялась. — Конечно! Все люди, что жили до нас - глупцы, и это

мы должны учить их, а не они нас! Ха-ха! – продолжала она смеяться, важно

размахивая пальцем.

— Значит, вы хвастаетесь, а мы должны склонять перед вами головы? Звучит

ужасно, думаю многие бы не согласились.

Он затих, ошарашенный идеей.

Эволюция…

Конечно! Как он раньше не понял?

Она и была причиной.

Он всё думал об одном – парень, со способностью улучшать таланты других, и все остальные, писавшие ему письма… Они были на несколько шагов

впереди окружающих их людей.

До этого момента он не мог понять, почему такие замечательные люди

становятся целями, но он просто неправильно смотрел на ситуацию.

От них избавлялись потому, что они были лучше.

Но чем?

Он только что сам ответил на этот вопрос. Настоящее отвергает в себе

появление будущего. От одних этих мыслей у него закружилась голова.

Такой умный и тщательный выбор целей выходил далеко за рамки

естественных систем.

Это было войной за выживание. Пощады быть не могло. «Новые» люди

уничтожались сразу, как только они показывали миру хотя бы частичку себя.

И все эти люди читали его книги, и решали использовать свои способности…

И теперь…

Они ещё не поняли, но это лишь вопрос времени. Как только люди, избавляющиеся от эволюционировавших детей, поймут, что те читали его

книги, то придут и за ним.

— ………

Наги уставилась на него. Он закончил разговор слишком внезапно.

Она пожала плечами и продолжила есть.

Сэйити часто посещали вспышки вдохновения, и в такие моменты он имел

привычку игнорировать мир вокруг себя. Ещё одна причина, по которой я не

могу его оставить… - думала Наги, посмеиваясь.

Они продолжили есть в привычной тишине, и от их шумного диалога не

осталось и следа.

— ………

— ………

Наконец, Наги услышала шёпот Сэйити. — Наги… Тебе нравится Гэн?

— Э? Сакикабара-сэнсэй? – не особо волнуясь по поводу вопроса сказала

Наги. — Конечно нравится. Он намного спокойней тебя.

— Да… Я попрошу его…

— Попросишь о чём?

— Ох, ни о чём… - ответил Сэйити, решив не давать жене забрать Наги. На

данный момент, любое масштабное изменение может вызвать подозрения.

Ему оставалось лишь ждать, будто он до сих пор ничего не понял.

Это обезопасит Наги. Он был известным писателем, так что его смерть точно

вызовет переполох. Они подадут её, как естественную, и это значит, что Наги

не погибнет вместе с ним.

Это было единственным вариантом, как он мог защитить её.

***

Одним солнечным, ранним днём.

Девочка в одиночестве гуляла по парку. У неё не было никакого маршрута, она просто бродила.

У неё было прекрасное личико, она любила быть одна, и не чувствовала себя

одиноко, гуляя без друзей.

Она тихонько напевала что-то себе под нос, наслаждаясь молчаливой

красотой деревьев.

Спереди она заметила лавочку.

— ………

Лицо её слегка нахмурилось.

На лавочке сидел мужчина. Выглядел он очень устало, и безэмоционально

смотрел на небо.

Она медленно подошла к нему, рассматривая его лицо.

Он посмотрел на неё в ответ.

Какое-то время они молча глядели друг на друга.

Как только он улыбнулся, девочка сказала:

— Дяденька.

— Что?

— Вы скоро умрете.

— Я знаю.

— Вы знаете… и не против этого?

— Некоторые вещи обыкновенным знанием не предотвратить.

— И вы даже не попытаетесь?

— Я оказался здесь, потому что попробовал кое-что изменить.

— Хмм.

Со стороны, беседа выглядела очень странно, но для них обоих она имела

смысл.

Девочка подняла взгляд в небо, куда смотрел мужчина.

— На что вы смотрели? – спросила она.

— На птиц. Я думал о птицах.

— Почему? – наклонила голову девочка.

Мужчина поднял бровь и ответил:

— Знаешь, почему птицы могут летать?

— Потому что у них есть крылья?

Мужчина потряс головой. — Потому что лишь немногие существа могут

летать. Они, жуки и летучие мыши – практически единственные живые

существа в небе.

— А самолёты?

Мужчина улыбнулся. — Они не живые.

— Так почему летают только птицы?

— Потому что пока там нет кого-то ещё, они могут жить мирно. Небо –

территория птиц, и ничто не встаёт у них на пути. Поэтому они так долго и

прожили.

— Как долго?

— Знаешь про динозавров? – внезапно спросил мужчина.

— А что?

— Это предки птиц. В теории, по крайней мере. Слышала об археоптериксе?

Люди верят, что птицы произошли от него, но кто-то думает, что всё было

наоборот, и археоптерикс был промежуточным звеном между птицами и

динозаврами. Это значит, что птицы существовали ещё до динозавров.

Разговор превратился в лекцию. Но девочка поспевала за ним.

— Хмм… Но ведь динозавры вымерли.

— На земле много других существ. Они просто не смогли выжить.

— Не из-за метеорита? – спросила девочка.

Мужчина засмеялся в ответ. — Это всего лишь сказка. Если бы метеорит был

настолько велик, что смог уничтожить динозавров – всю остальную живность

постигла бы та же участь. Динозавры просто не смогли противостоять другим

формам жизни, нет другой причины. – объяснял он. — Те, что умели летать, прожили дольше – и это очень важно.

— Птицы иногда падают с неба.

— А иногда в апреле выпадает снег. Другими словами, опасность и

неожиданности равноценно существуют для всех живых существ. Вопрос в

том, могут ли они их пережить.

Драматично, но спокойным тоном, без следа претенциозности говорил он.

— И для людей?

— И для людей, и для существ что лучше людей. – сказал он, подчёркивая

последнюю часть предложения.

— Есть существа, чуть отличающиеся от обычных людей, и они тоже

вовлечены в эту борьбу.

— Борьбу…?

— С этой борьбой все справляются по-разному. Кто-то убегает, кто-то

прячется… И это вполне приемлемые способы. Не лучше и не хуже других.

Все они пробуют разные методы.

— ………

Девочка ненадолго замолчала.

— Кто ты?

Онтологический, фундаментальный вопрос. Но ответ мужчины был очень

простым. — Скромный писатель.

— Писатель? Так ты важный? – спросила девочка.

Мужчина засмеялся. — Я, конечно же, очень важный. Может по мне и не

скажешь, но я – враг общества номер один.

Он говорил так, будто шутит, но серьёзным тоном.

— Враг?

— Люди, которые слишком новы для этого мира, не имеют выбора кроме как

стать его врагом, и всё из-за того, что они слишком восхищаются моими

книгами. Быть может, я лично веду их в бой.

— …ты манишь их?

— Может быть. Но я не особо верю в слова. Если мои слова и дали кому-то

смелости, значит у них и раньше было достаточно сил, чтобы им следовать.

Всё, что я делаю – чуть подталкиваю их вперёд, говорю им что они могут

действовать, могут использовать эту силу – и это всё, что могут дать слова. Я

не могу приказать им сделать первый шаг, как и отговорить их от него. Слова, что я пишу – не более чем инструмент, оружие. Как они используют это

оружие – выбор за ними.

— ……… - девочка на время задумалась о его словах. — Но ты умрёшь.

— Судя по всему.

— Значит, всё останется незаконченным. – апатично сказала она.

Мужчина снова не выглядел особо этим озабоченным. — Ничего в мире не

бывает идеально. Все проживают жизнь, совершая необратимые ошибки, большие или маленькие.

— Даже когда знают, что провалятся?

— А кто определяет, что есть провал?

— Но… Если ты умрёшь, то не узнаешь, что будет дальше.

— Останется воля. Даже если цель выглядит как нечто плохое, если ты

попробуешь как-то это изменить и серьёзно поработать, чтобы желаемое

осуществилось, это оставит след на других людях. И те люди тоже не

достигнут цели, но то, что сделают они, передастся следующим поколениям.

И кто знает – может, у одного из них получится даже достичь сердца мира…

Мужчина затих.

Он снова взглянул на небо.

— Как тебя зовут? – спросил он.

— Суйко Минахоси. – ответила девочка.

— И ты видишь смерти людей?

— …да. – сказала она. Она не раскрывала этот секрет никому за всю свою

жизнь.

— Думаешь, эта странная способность – проклятье?

— …не знаю. – безэмоционально ответила девочка.

Она не понимала, проклятье это или дар.

— Никто не знает. И никто не может решать, ошибка ли это, - сказал

мужчина, смотря на небо – не на девочку. — Неважно, как ты решишь ей

распорядиться, и даже если ты не дойдешь до конца, кто-то другой после

тебя может быть более успешен.

— Кто?

— Это может быть твой враг, может – обычный прохожий. А может кто-то, кто с тобой никак не связан. Не знаю. Я не могу сказать точно, как и не может

никто другой.

Девочка тоже подняла голову на небо. Они молча смотрели ввысь.

В конце концов, девочка спросила:

— А ты?

— Мм…?

— Останется ли кто-то после тебя? Думаешь, кто-то продолжит твои

начинания?

— …не уверен. – печально улыбался мужчина. — На самом деле, я всегда

хотел, чтобы люди читали мои новеллы.

***

Если бы вы смотрели на парк свысока, подобно птице, вы бы увидели

встающего с лавки мужчину и уходящую от него девочку.

Таким образом, враг общества номер один встретился с человеком, который

станет врагом мира спустя восемь лет. После расставания, никто из них не

знал, что сделал или хотел бы сделать их собеседник из парка.

The Bug

Случайная встреча, как и вся реальность, исчезла в пустоту.

Часть 6 – The Bug

— Внутри тебя сидит жук.

— Он растёт внутри, питаясь всем, что ты старался забыть, всё о чём ты

старался не думать.

— Этот жук однажды решит твою судьбу.

— И, скорее всего… Он убьет тебя.

— ………

По какой-то причине, эти слова всплыли в его голове.

Убийца Мо расправился с парнем, произнесшим их, ещё несколько лет

назад. Этот мальчик имел способность к пробуждению скрытых талантов

людей. Его провозгласили опасностью, врагом современного общества.

Умирая, он произнёс Мо эти слова.

— Что ты сказал? – нахмурилась девушка, сидящая напротив. На вид ей было

восемнадцать. Может ей было и мало лет, но выглядела она достаточно

взрослой.

— Нет… Ничего. – он потряс головой. На нём был одет обычный костюм и

очки в серебряной оправе.

Для людей вокруг он выглядел как обычный офисный планктон.

Они сидели в кабинке магазина пончиков, окруженные старшеклассницами

и родителями с детьми, направляющимися домой после шоппинга.

На столе перед ними были разложены копии фотографий.

На них были странные изображения лежащих на боку человеческих тел, с

вытянутыми, будто для танцев, конечностями. Их рты были широко

растянуты по всему лицу. Смотря на это, мужчина сделал неприятный вывод

о том, что человеческая кожа может растягиваться сильнее, чем он себе

представлял. Он видел нечто подобное в фильме Маска… Но на фото были

реальные люди.

Они были мертвы. Черепа разломаны, а их содержимое было удалено.

— …отвратительно. – сказал Мо.

Девушка засмеялась. — Не тебе говорить, убийца.

В её голосе слышались нотки злобы, или, как минимум, агрессии.

— ………

Мо проигнорировал это и вновь посмотрел на фотографии. Он убил стольких

людей, что наверняка не имел права судить о жестокости других. Но, даже

так, метод убийства показался ему неправильным. И эта неправильность

просачивалась ему глубоко в сердце…

Из-за этого я думаю о словах того парня?

Чем больше он будет пытаться избежать этих мыслей, тем хуже будет

чувство, пока они совсем его не убьют… Леденящее кровь пророчество.

Раньше он старался не задумываться об этом.

— Так что, есть идеи почему кто-то таким занимается? Ты же тоже убийца, должен что-то знать. – сказала девушка, пытаясь продолжить диалог.

— Нет. – честно ответил Убийца Мо.

— Жаль. Ладно, у тебя новое задание. Узнай, почему их убивают таким

способом, при необходимости, можешь избавиться от убийцы – в обрывании

жизней у тебя богатый опыт, так что всё должно пройти легко. – огрызнулась

девушка. Ей явно не нравилось даже находиться рядом с ним.

Его стало это раздражать.

— Голубь, да? Ты слишком… эмоциональная. – сказал он.

Она яростно нахмурилась, смотря на него как на заклятого врага.

— Машина для убийств не имеет права критиковать. – ответила она.

— Я понимаю, что тебе плевать на убийства, однако в твои обязанности

входит поддержка и этого рода деятельности. – спокойно ответил Мо.

Несмотря на тему их беседы, вокруг слышался лишь смех и разговоры. Никто

не обращал на них внимания.

— ………

Голубь взглянула на Убийцу Мо, и он тихо посмотрел в ответ.

Она тут же отвернулась. — …поговорим о работе.

— Хорошо.

Новости твердили о череде ужасных убийств. Жертвами были только

девочки-подростки, и методом убийства было…

Раскрытие черепа ещё живой жертвы, и удаление его содержимого…

Организация Това подозревала, что причины этих странных убийств были за

гранью человеческого понимания. Они решили провести расследование. Так

как дело было об убийствах, они отправили на эту миссию профессионала…

Убийцу Мо.

Голубь была посыльным и передавала приказы агентам Организации, и Мо

получил их от неё вместе со всей доступной информацией.

— Думаю, я понял свою задачу. Приступаю к работе. – сказал Убийца Мо, закрывая файл и протягивая его ей. Он запомнил содержание.

Она угрюмо взяла его. После разговора, этот файл будет уничтожен.

— С чего начнёшь? – спросила она, смотря куда-то в сторону.

— Думаю взглянуть на сцены убийств. Хочу понять, как они умерли и

определить мотив убийцы.

— Полиция уже давно сделала это за тебя. Ты ничего не найдешь.

— Между убийствами должно быть что-то общее, что полиция упустила.

Думаю, убийца действует с чёткой целью в голове.

— …видимо, ты в этом уверен. Проверишь места убийств, значит?

— Именно.

Убийца Мо поднялся и направился к выходу из магазина.

— Пфф… - Голубь исподлобья смотрела на него. В её глазах чуть

прослеживалась затаившаяся тьма.

***

Человеческим именем Убийцы Мо было Сасаки Масанори.

По документам он работал в офисе продаж крупного производителя

продуктов питания. Если кто-то звонил в компанию (а никто никогда и не

звонил), ему отвечали «Сасаки сейчас нет на месте». Его никогда не было на

месте. И никогда не будет.

Он, как синтетический человек, имел возможность выпускать микроволны из

ладоней.

Использовать эту способность он мог по-разному: например, превращать

человеческие органы в кашу, или заставить нож вибрировать, как бензопилу.

Он не мог пробить лишь специальную броню, созданную для

противостояния его атакам. Однажды, такая броня ему встречалась.

Но даже без использования силы, он смог убить цель… Предателя

Организации по имени Пугало. Настоящей способностью Мо было не

оружие, а его инстинкт убийцы.

— ………

Убийца Мо исследовал одну из сцен убийства.

Вокруг был обычный парк в спальном районе, с горкой, несколькими

качелями и песочницей. В стороне, у живой изгороди, стояла скамейка, на

которой могло уместиться человека четыре.

Первую жертву обнаружили на этой скамье в вечернее время, после того как

учеников отпустили из школ.

— ………

Он сел на эту скамью. Какое-то время, это место было заполонено

репортерами и зеваками, но убийство произошло ещё месяц назад. Сегодня

он был один. Полицейское расследование здесь давно прекратилось.

Убийца Мо осматривался вокруг. Он не заметил ничего, что могло быть хоть

какой-то зацепкой. Рядом не было высоких зданий… Лишь несколько домов

одинаковых размеров. Не виднелось квартир, из которых кто-то мог

наблюдать за парком через бинокль.

Парк располагался на пригорке, и сцену преступления не могли увидеть со

стороны дороги.

Однако, забора не было, и любой прохожий в парке мог что-то увидеть.

А если жертва кричала, это точно привлекло бы внимание.

Что означало… Убийство произошло так быстро, что у жертвы не было

возможности закричать. Но…

Убийца был слишком импульсивен со своей силой или техникой.

Судя по состоянию тела убитой, всё могло пройти более рассчитано и

осторожно. Однако, по всей видимости, она атаковала не задумываясь.

То, что их никто не увидел – было лишь совпадением…

В этом я уверен. Но, в таком случае…

— Хищник выбрался на охоту? – послышался чей-то голос.

Убийца Мо удивленно поднял глаза, и увидел девочку, стоящую перед ним.

Он широко открыл рот, увидев её лицо… Это была Наги Кирима, дочь

мужчины, которого он убил.

— Зачем ты это расследуешь? – игнорируя шок собеседника спросила она.

— Расследую? Н-нет, вы ошибаетесь, я не…

— Врешь. – мягко сказала Наги.

Она была одета в комбинезон из синтетической кожи, что скрывало её

настоящий возраст. Несмотря на то, что Убийца Мо знал, что ей около

четырнадцати, выглядела она как минимум на восемнадцать или даже

больше.

— Расхаживаешь вокруг места убийства, садишься на лавочку и смотришь, нет ли рядом высоких зданий, и потом бубнишь себе под нос, размышляя

над мыслями убийцы… Если не расследуешь, тогда что ты делаешь?

Под конец её слов он заметил, что у неё довольно мужской стиль речи.

Также он понял, что у них с ней похожие чувства и они одинаково

проницательны. Единственным отличием было то, что на её месте он бы ни с

кем не заговорил.

Убийцы никогда так не делали. Это было занятием «воинов»… Людей, которым нужно было знать силу своих врагов.

— И какое тебе дело до моего расследования? – спросил он, заранее зная

ответ.

И она знала, что он знал. Наги ухмыльнулась.

— Очевидно, мне есть дело потому, что я тоже им занимаюсь.

Она выглядела такой бесстрашной, что поверить в её настоящий возраст

было очень сложно.

Смотря на неё, Убийца Мо вздохнул от облегчения.

Как хорошо, что я её не убил…

Его удивило, что такая мысль возникла в голове. Вдруг, он сказал, — Я тебя

знаю. Я видел твоё лицо. – пытаясь угомонить свои эмоции.

— Ага, ведь мой отец был известным писателем. Когда он умер, мои

фотографии разошлись по разным журналам. – фыркнула Наги.

***

— Ну, ты права – я расследую… - протянул он свою визитку Наги. — Не знаю…

У меня ощущение, будто я могу понять, что здесь происходит на самом деле.

– Убийца Мо посмотрел на Наги, сидящую напротив. Конечно же, он врал… И

не мог сказать ей всей правды.

— Работаешь в офисе? – сказала Наги, с сомнением разглядывая визитку

Сасаки Масанори.

— Знаю, знаю. Мне показалось, что я с убийцей в чём-то похож… Что даже

звучит странно, но избавиться от этого чувства я не смог.

Мо использовал уловку с уверенностью. Объясняя то, что нельзя объяснить, причины для действий всплывали сами по себе. Он с самого начала знал, что

Наги не примет в оправдание обычную причину.

— ………

Наги подняла глаза с визитки и уставилась на Убийцу Мо. Её взгляд был

совсем не взглядом ребёнка.

— …а ты? Зачем ты расследуешь? – спросил Мо.

— Мне скучно. – ответила Наги.

— Скучно?

— Я сейчас не учусь в школе, и мне нечем заниматься, кроме как сидеть

дома. Вот и всё.

— А почему не учишься?

— Болела, пропустила весь год, и они не разрешают мне вернуться до

апреля. Так что - я в отпуске.

— Вот как… - кивнул Убийца Мо.

— Окей, Сасаки-сан. – сказала Наги. — Как насчёт объединиться?

— Э?

— Вы же не можете позволить себе тратиться на это дело? Но так

получилось, что я достаточно богата. – спокойно и ненавязчиво сказала Наги.

— ………

Он не смог придумать причин для отказа.

***

Кирима Наги. Почему она с ним?

В пятистах метров от Киримы в машине сидела фигура, в позиции, из которой

парк было еле-еле видно через щели между домами.

И эта фигура… Кисуги Макико, доктор, работающий в госпитале неподалёку…

Была без бинокля. Одними лишь глазами она могла разобрать каждую

деталь в любой из двух фигур.

Она пришла сюда, следя за мужчиной, называющим себя Сасаки Масанори.

По пути она поняла, что тот направляется к месту убийства, и решила пойти

вперёд и найти место откуда она сможет следить на расстоянии.

Она уже знала, что Сасаки Масанори был её врагом, ведь её

информационная сеть уже распространилась до Организации Това…

Но присутствие Наги её удивило. Она не думала, что между ними двумя есть

связь. Учитывая насколько сильно чувство справедливости у этой девочки, она вполне могла прийти сюда самостоятельно.

Наги-тян… Какую игру ты затеяла?

Она вспомнила как консультировала Наги, когда та была в госпитале.

Несмотря на боль, блеск в её глазах никогда не гас.

Да, эта девочка наверняка достаточно сильна для вкуса Макико.

Хочешь, чтобы я попробовала тебя, Наги-тян…?

Дьявольская улыбка появилась на губах монстра, отныне известного как Гуль

Ужаса.

Прошло три года с момента как Убийца Мо убил Кириму Сэйити.

Это было лёгким заданием.

Он проводил почти всё время один дома, работая, и всё, что нужно было

сделать Мо, это прокрасться в его дом, подойти к нему сзади во время

работы, приложить ладонь к его спине и послать шоковую волну в его

органы.

Кирима Сэйити упал на пол, оставляя недописанный манускрипт на столе.

И как только Убийца Мо собрался покончить с ним, он услышал громкий

поворот ключа в двери.

Данные о нём упоминали наличие дочери, однако та должна была быть в

школе. Почему-то она пришла домой раньше.

………

На секунду, Мо подумал о том, чтобы убить и её, но…

— Е-если моя дочь… умрёт… это взорвёт н-новости. Ты… этого не хочешь.

Он обернулся на голос и увидел смотрящего на него Сэйити, умирающего в

ужасной боли.

Его сила духа застала врасплох Убийцу Мо.

Ещё более удивительным было то, что он был прав.

— Ты знал?

Он был готов к смерти?

— ………

Сэйити молча смотрел на него. Теперь Мо задумался, стоит ли добивать его.

Но звонкий голос пронёсся по дому. У него не было времени.

Убийца Мо спрятался в книжной комнате напротив, затем он услышал шаги

со стороны лестницы и слова:

— Я сказала, что заболела и пришла пораньше!

Дочь, Кирима Наги, четвероклассница, открыла дверь.

Она закричала. Пол практически полностью был залит кровью изо рта

Сэйити.

Наги подбежала к нему.

………

Убийца Мо внимательно смотрел из соседней комнаты, и был готов напасть

в любой момент.

Кирими Сэйити взял свою дочь за руку.

— Наги, как думаешь, что значит быть нормальным?

Он пробормотал ещё что-то, чего Убийца Мо не понял, и закрыл глаза.

Больше он их никогда не откроет.

Он не сказал ни слова про Организацию Това, не признался, что его убили.

Наги помчалась за телефоном, чтобы вызвать скорую.

Мо проскользнул к выходу также незаметно, как и вошел.

Если бы Сэйити сказал своей дочери хоть слово о нём, он был убил и её, однако этого не произошло.

Этот мужчина превзошел страх смерти, защищая дочь до самого конца.

Убийца Мо исполнял приказ, он не чувствовал никакого сочувствия к

убитому… Но он зауважал силу воли этого мужчины.

И теперь Наги по воле случая снова стоит перед ним.

По иронии судьбы…

О чём он ещё мог думать?

— Эм, Кирима-сан?

Наги стояла на четвереньках и осматривала землю. Она обернулась на его

голос.

— Что?

Они уже находились на месте второго убийства. Тело нашли в куче мусора

под мостом.

В отличии от первого места, где лишь удача помогла убийце и жертве

остаться незамеченными, это место было пустым практически всегда.

Наги заплатила таксисту чтобы он подвёз как можно ближе к месту, остальной путь они прошли пешком.

— Не думаю, что остались хоть какие-то улики, полиция наверняка собрала

всё, что могла найти, и запись с убийством изъяли.

Наги не ответила; вместо этого, она стала оглядываться и тихо говорить —

Что же это могло быть…

— О чём ты?

— Сасаки-сан, можете представить, что было в голове у убийцы? Это место

совсем не такое, как первое, но может в них есть что-то общее?

— Ну… - сказал Убийца Мо, осматриваясь. Наги делала то, чем он сам

планировал заняться.

— Это место получше прошлого.

— Но почему?

— Почему что?

— Убийство было точно таким же, а зачем делать одно и то же сначала в

месте, где тебя могут заметить, и следом в месте где тебя не увидит не

единой души?

— ………

Убийца Мо замолчал. Он думал о том же.

— Есть идеи? – снова спросила Наги, вставая и оборачиваясь к нему.

— Убийце было наплевать что его могут заметить?

— Может, он считал себя богом? Неприкасаемым. Судя по всему, он

обладает глубокими познаниями в медицине. С другой стороны, чувство

элитарности способно искажать мышление и посильнее.

— Сасаки-сан, если бы у вас была причина удалить содержимое чьего-то

черепа, вы бы волновались о том, что вас заметят?

— Ммм… - он задумался, но понял к чему ведёт Наги, уставившаяся на него.

Она подозревала и его. Она его допрашивала.

Причиной этому могло являться суеверие, что убийца всегда возвращается

на место преступления. И она общалась с ним, следя, как бы он не

прокололся.

— …Сомневаюсь. Я говорил что могу понять убийцу, но я бы спрятал тело, перед тем как вскрыть череп. Я бы боялся быть замеченным. Боялся бы

последствий.

Он ответил честно.

— Боялся…? – прошептала Наги, смотря в сторону и вновь оглядываясь.

— Боялся… Убийце было не страшно, вот о чём ты? Не… Страшно. Нет ужаса.

Ужаса? Где-то я это слышала… - Наги, сложила руки на груди и стала

разговаривать сама с собой, серьёзно о чём-то задумавшись.

— Что-то поняла? – спросил Убийца Мо.

— …Нет. Пойдём дальше?

***

Третье место находилось в глухом переулке, и всё ещё было оцеплено.

Полиция была повсюду. Прошло две недели с убийства, но дело не

сдвинулось ни на шаг.

— …Видимо внутрь мы не пройдем. – сказал Убийца Мо, смотря на сцену

издалека.

— …Сасаки-сан, - сказала Наги, — Вы когда-нибудь цепляли девчонок?

— Ха?

— Ну, флиртовали со случайным человеком на улице?

— Н-нет… Никогда.

— Всё бывает в первый раз. Видите вон ту девочку? Поговорите с ней. –

сказала Наги, указывая на старшеклассницу, спокойно стоявшую перед

полицейскими оградами.

— Зачем?

— Просто сделайте это. Скажите что хотите поговорить, приведите её сюда.

— …ха. – Он не знал зачем это Наги, но он сделал как та сказала.

— Эм, ты…

Девушка подпрыгнула и развернулась к нему.

— Ч-что!?

— Нет, я… - заикался Мо. Она выглядела как испуганный кролик, и не знал, как завязать разговор. Но в какой-то момент он неуверенно спросил, — Что

ты тут делаешь?

— ……….

Девушка не отвечала и выглядела напряженной.

— Т-ты что-то знаешь про девушку которую здесь убили? – пытался говорить

Мо.

— ………

— Слушай, меня не надо бояться…

Это было ложью, но Убийца Мо всё равно сказал это, попутно задумавшись, чем он вообще занимается.

— …что вам нужно? – в конце концов спросила девушка.

— Э-э, эм…

— Мы тоже ищем убийцу. Не хочешь с нами поговорить? – голос Наги

внезапно раздался позади него, и Мо дёрнулся. Как долго она там стояла?

Но глаза девушки сразу же засияли. — Убийцу? – переспросила она.

Убийца Мо удивился ещё сильнее.

***

Девушку звали Рика, она была подругой убитой.

— Сколько тебе лет? – Рика спросила Наги, когда они присели в кафе

неподалеку.

— Двадцать шесть. – сказала Наги без тени сомнения. Убийца Мо чуть не

упал со стула.

— Выглядишь молодой… Моложе двадцати. – сказала Рика, при этом не

сомневаясь в словах Наги.

— Мне всегда так говорят. – врала четырнадцатилетняя девушка, снова

вызывая у Мо восхищение своей самоуверенностью.

— Вы говорите что вы… страховые следователи? – спросила Рика.

Наги выжидающе посмотрела на Убийцу Мо.

— Ну, как бы это сказать… Сумма выплат меняется в зависимости от того, было ли убийство случайностью или жертва являлась заранее выбранной …

Если мотивом была затаённая обида, например.

Офисный работник никогда бы такого не сказал, он выдумывал на ходу.

— Обида? Сидзуэ никогда бы…

— Это мы и расследуем, и это просто как пример. Возможно, семья одной из

жертв пытается создать видимость того, что убийства были не

избирательными.

— Это же… - Рика ахнула.

— Если так, то это непросительно, да?

Наги добавила, — Так что… Можешь рассказать нам что знаешь?

— Я не знаю…

— Каким человеком была Сидзуэ-сан? Звучало так, будто ты не можешь

представить, чтоб её кто-то ненавидел.

— Да, это так. Она не была человеком, который наживал бы себе врагов, правда.

— Она была общительной? – спросил Убийца Мо.

Рика кивнула. — Весёлой, общительной… Иногда слегка замкнутой, но это

лишь потому, что Сидзуэ была очень сильной.

Наги вздрогнула.

— Сильной? Насколько сильной?

— Ох… Не в том смысле, что она была мускулистой или много дралась.

Просто… Как бы это описать… Её чувства были очень прямолинейными?

— Она была морально сильной? На неё можно было положиться?

— Да, именно так.

— Сильной… сильной… - бубнила Наги, потерявшаяся в размышлениях.

Убийца Мо не знал, о чём та думает, так что он продолжил расспрашивать

Рику самостоятельно.

— Она много времени проводила в одиночестве?

— Нет. Не больше остальных.

— Но в день нападения она была одна?

— …Видимо. – сказала девочка с выступающими слезами. Если бы Сидзуэ

была с друзьями, то с ней бы этого не случилось, думала Рика.

Убийца Мо не знал, как успокоить плачущую девушку. Когда кто-то умирал, оставшиеся родственники и знакомые этого человека плакали, и убийце, который в этом варится, было крайне больно о таком задумываться. Он

постарался побыстрее сменить тему.

— Она была лидером? Собирала вокруг себя много людей? – спросил он, смотря на Наги.

— Нет, скорее… Если все собирались где-то в одном месте, и ей было не

интересно, она говорила, «Я пас» и уходила домой в одиночестве. Как-то так.

— Понятно.

Наверное Наги тоже так поступает.

Все жертвы были похожими на Наги?

Если это правда… Тогда, она тоже могла быть в списке убийцы.

Мысли об этом заставляли кровь Убийцы Мо закипать. Он даже думать об

этом не мог.

Почему? Я думаю о ней как о своей добыче? Не хочу никому её отдавать?

Его это озадачило.

— Что-то не так? – спросила Рика. До того, как Мо успел покачать головой, Наги вмешалась в разговор.

— Значит, Сидзуэ была не тем человеком, которого легко испугать? Ты когда-нибудь видела её напуганной? – спросила она.

— Н-нет, никогда… - ответила слегка удивленная Рика.

Зачем она это спрашивала?

Убийца Мо понятия не имел к чему она клонит.

— Тогда… Если её чем-то можно было напугать, то чем?

— Н-не могу…

— Не можешь представить, настолько она была сильной.

— Д-да.

Наги не столько задавала вопросы, сколько уточняла что-то, к чему ответ она

уже нашла.

— …В твоей школе недавно был экзамен по физкультуре?

Задала Наги совершенно отвлечённый вопрос.

— Э? Д-да, был, но…

— Доктором была молодая женщина?

— …Да, если подумать. Она была вместо нашего обычного врача…

— Понятно. – Наги кивнула и резко поднялась с места.

Ни сказав ни слова, она выбежала из кафе.

— …!?

Рика и Убийца Мо непонимающе проследили за ней, но, несмотря на

удивление, Мо удалось быстро прийти в чувства.

— Извиняюсь, я оплачу чек!

Он быстро положил на стол купюру в десять тысяч йен и побежал за Наги.

Рика осталась одна, пораженная произошедшим.

Но после этого, она осознала, что за взгляд она на мгновение увидела у

двадцатишестилетней девочки. Это был взгляд, который она видела лишь

раз в жизни, в глазах своей покойной подруги.

Тогда учитель накричал на Рику за что-то, чего она не делала, и вывел её на

слёзы. Сидзуэ воскликнула «Непростительно!» и пошла к этому учителю, настаивать, чтобы тот извинился. Но он не только не извинился, но ещё и

отругал Сидзуэ, однако та оставалась непримиримой до самого конца.

— Ты же ничего не делала! Как же это меня бесит! – сказала она, разозлённая на произошедшее с Рикой.

Когда она побежала… Её глаза были совсем как у Сидзуэ...

Будто она злилась из-за неё, не в состоянии простить ужасных вещей, произошедших с ней.

***

— Эй, меня подожди! – крикнул Убийца Мо, еле поспевая за Наги. Он взял её

за плечо.

— ………

Она повернулась к нему, но не ответила.

— Что происходит?

— Я вспомнила! Она сказала что ‘всегда хотела понять почему вообще

существует такая вещь как «страх»’

Убийца Мо не понимал о чём речь.

— А, что?

— Да… Дело не в том, что убийца чего-то боялся. Дело в жертвах. Это и был

мотив! Это жертвы не боялись идти в подобные пустые места; убийца не

выбирал место, он выбирал их из-за их сил!

— С-стоп… О чём ты говоришь?

— И медицинские знания… Высшее образование… И важнее всего, ей нужно

было проводить исследования… Так что это вполне возможно!

Она убрала руку Мо с плеча и собралась уходить.

— Эй, стоп! Что за…

— Вы больше не подозреваемый, Сасаки-сан.

— Э?

— Вы наверняка уже заметили, что я вас подозревала. Но теперь нет… Так что

наши пути расходятся.

— ………!

Она сказала это настолько резко, что это его ошарашило.

— Ч-что меня очистило?

— Когда я сказала тебе поговорить с Рикой-сан, вы заволновались. Если бы

вы были убийцей и просто притворялись хорошим, то наверняка бы

соскочили на этом моменте. Но вы оставались милым парнем и совершенно

нормально застеснялись, занимаясь непривычным вам делом. Убийца бы от

такого спектакля получил удовольствие, но вы даже не показали такого

фальшивого поведения, от которого его можно было бы получить. Вы

просто… Неуклюжий. Для меня этого достаточно.

Убийца Мо пытался переспросить,

— Но я… Я-я…

— Что, думаете смогли бы кого-то убить? Это просто импульс, Сасаки-сан.

Извивающийся внутри вас жук. Вы действительно очень добрый человек.

Можете мне не верить, но вы бы никогда и никого не убили по своей воле.

— Но… я… - убил твоего отца! Чуть не выпалил он, но вовремя остановился.

Наги ухмыльнулась.

— Пока! – сказала она, и ушла, помахав рукой.

— …с-стой! Ты… Ты знаешь кто убийца? Ты будешь бороться с ним?

Ответа на его выкрик не было. Наги просто ушла, даже не обернувшись.

— Хе-хе-хе…

Смеялась Гуль Ужаса в темноте.

Все шло по её плану. Наги Кирима уже знала, что убийца – Кисуги Макико.

Даже если она не была не уверена, она всё рано была её главной

подозреваемой.

Но она ожидала этого. Конечно же, она вспомнила время, когда была ещё

человеком и дала себе слабину во время разговора с этой девочкой.

Она знала, что в какой-то момент всё так и должно было произойти.

Наги была умной, и Гуль Ужаса никогда не недооценивала своих оппонентов.

Но… У тебя нет доказательств, да, Наги-тян?

Если бы она пошла в полицию, то у неё не было даже малейшего

доказательства для ареста; но даже если бы было, под её контролем

находится слишком много полицейских.

Наги этого не знала. Но даже так… Судя по её личности, её чувству

ответственности, она могла прийти к ней лично. Одна.

— Хе-хе-хе-хе…!

Она была к этому готова.

Ещё немного и неизмеримая сила этой девочки станет её игрушкой…

***

Убийца Мо следовал за Наги Киримой.

Это было легко. Наги была осмотрительной для ребёнка, но, несмотря на это, она – всего лишь человек. Убийца Мо был экспертом в скрытности и

преследовании, он был создан только для этого. При должном желании он

мог преследовать кого угодно и не быть замеченным.

Сначала Наги зашла в дом; по всей видимости, это было её жильем. Убийца

Мо не мог знать, что раньше в этом месте жил Сакикабара Гэн, который

отдал его Наги перед тем, как улетел из Японии.

Через некоторое время она вышла с сумкой за спиной.

Что было в сумке? Уж точно не какое-нибудь оружие.

Судя по действиям Наги, она планировала всё на долгое время вперёд.

Возможно, она планировала сразиться с убийцей один на один.

Дура! То, с чем ты хочешь драться, даже не человек! - хотел он крикнуть ей.

Однако, исходя из задачи, дать Наги выманить убийцу даст ему большое

преимущество. То, что планировала Наги, для него было идеальным

исходом.

Но…

Но… Аргх, чёрт!

Убийцу Мо терзала непонятная тревога.

Наги запрыгнула на велосипед и помчалась со скоростью, редко достигаемой

без мотора. А ещё на ней был шлем - какая подготовленная юная леди!

Куда она направлялась?

Следуя за ней, Убийца Мо пытался понять, как Наги разгадала личность

убийцы. Как он не старался исследовать улики, у него не получалось

выяснить, кто стоял за убийствами.

Быть может, Наги знала что-то, чего не знал он, хотя тот был с ней всё это

время. Он – киллер и эксперт в расследованиях, не уловил ни единой

подсказки о личности убийцы.

Она сказала что всё дело в «мотиве»…

Мо не понимал что это значило. Если подумать, за все свои убийства он ни

разу не задумался почему люди убивали друг друга.

«Внутри тебя сидит жук»

«Извивающийся внутри вас жук»

Слова Наги и парня, которого он убил, одновременно раздались эхом в его

голове.

Какой жук?!

Эти двое были совершенно разными людьми, но сказали практически одну и

ту же вещь.

Он не знал этого, но одна из книг Киримы Сэйити, Когда Человек убивает

Человека, имела следующую строчку: «Люди не имеют единой, сфокусированной воли. В их сердцах – бесчисленные жуки, летящие во всех

направлениях. Бывает, что эти жуки набрасываются на одну и ту же пищу, но

когда они сфокусированы на разных желаниях, люди совершают действия, которые можно назвать лишь несвязными». Они оба подхватили слова из

этой строчки.

Почему? Почему?

Наги мчалась по задним дворам, добираясь до места практически

незаметно.

Убийца Мо вновь был удивлён.

Этим местом был госпиталь, где однажды лечилась Наги… и где он атаковал

предателя Организации Товы – Пугало.

***

Наги сняла шлем и вздохнула.

Темнело. Солнце село, и облака, купающиеся в свете полной луны, дрейфовали с востока.

Наги взглянула на здание перед собой и направилась к заднему входу. На

переднем висела табличка, гласящая о том, что «Обследования и посещения

на сегодня прекращены».

У заднего входа она обнаружила охранника и начальника службы

эксплуатации. Они были удивлены её приходу.

— Наги-тян, что тебя сюда привело?

— Ничего особенного, - ответила она. За то долгое время что она пробыла

здесь она хорошо их узнала.

— Посещения на сегодня прекращены…

— Нет, у меня встреча с доктором Кисуги, не могли бы вы ей позвонить?

— Без проблем. – сказал охранник, поднимая телефон. — Э-э, доктор Кисуги?

Наги Кирима хочет с вами встретиться… А, хорошо. Наги-тян, вверх по

лестнице.

— Спасибо.

Она написала своё имя в списке ночных посетителей, записав «личный

разговор» в поле «цель визита», и вошла внутрь.

В коридоре горел приглушенный свет. Её шаги отдавались тихим эхом.

Наги отлично знала расположение здания. Она сразу же направилась к лифту

и нажала кнопку вызова.

***

Убийца Мо из тени следил за Наги, зашедшей в лифт. Он проник внутрь во

время её разговора с охранником.

На какой этаж она поднимается?

Он беззвучно побежал по лестнице рядом с лифтовой шахтой, и остановился

вместе с ним.

Его глаза остановились на вывеске «Психиатрия».

— ………

Что она здесь забыла?

Наги вышла из лифта, и целеустремленно пересекла лобби.

Он незаметно последовал за ней. Взглянув вперёд, он увидел, что Наги

остановилась в углу для курильщиков

На диване сидела женщина, которая мигом встала и позвала Наги, тем

самым остановив её. На ней был белый халат – видимо, та самая «доктор

Кисуги». Из-за плохого освещения он не смог разобрать её лица.

— ………

— ………

Они говорили тихими голосами… Неудивительно, ведь они находилось в

госпитале посреди ночи… И даже исключительный слух Убийцы Мо не мог

разобрать их речи. Какой-то механический шум заглушал их голоса.

Он захотел подобраться поближе, но так он не смог бы остаться

незамеченным.

Наги выглядела немного взволнованной, и доктор пожимала плечами и

кивала, пытаясь её успокоить.

— ………

В итоге, Наги покачала головой и пошла обратно. Они закончили

разговаривать.

Она прошла мимо бойлерной, где прятался Мо, и снова вызвала лифт.

Убийца решил пойти по лестнице вперёд лифта, однако, как только он вышел

из тени, он заметил, что доктор смотрела на Наги.

— ………?

Что-то не так.

Он не мог уйти пока та смотрела. Наги, в свою очередь, вошла в лифт и

исчезла из поля зрения.

В конце концов, доктор отвела взгляд, но что дальнейшие её действия были

ещё более странными.

Она подбежала к окну над задним входом и открыла его. Она полностью

высунулась из него и уставилась вниз.

Затем, она вернулась к своему дивану и залезла под него. Когда Убийца Мо

увидел, что она вытащила, он был ошеломлен.

Винтовка. Она быстро собрала её и отнесла обратно к окну.

Она направила ствол вниз, аккуратно прицеливаясь.

В кого? В Наги?!

В любой момент Наги может пройти под окном, направляясь к своему

велосипеду на парковку. Именно туда доктор и целилась.

Но если она выстрелит, её заметят, подумал он… Но его инстинкт убийцы

подсказывал, что это не проблема.

Ведь винтовка транквилизирующими дротиками в виде маленьких шприцов.

Наги сразу бы свалилась на землю, если бы в неё таким попали. Охранники

бы сбежались на звук, и, если бы подняли её – увидели бы шприц рядом с

ней, что не воспринялось бы как что-то необычное на территории госпиталя.

Шприц бы проигнорировали, а её бы отнесли в кабинет неотложной

помощи.

И доктор, который бы пришел её осматривать…

— ………!

Она могла это сделать. Существует бесконечное количество способов убить

человека. Убийца Мо понимал это лучше, чем кто-либо другой.

Он увидел лицо доктора, освещенное лунным светом.

Её губы изгибались в улыбке.

Когда он увидел это, то почувствовал, будто стальной шест пробил его

сердце.

— А…

Почему Наги Кирима, которую он знал всего пару часов, с такой

уверенностью сказала, что он не смог бы убить никого по своей воле? Он

убил бесчисленное количество людей.

— Агх…

Почему Кирима Сэйити смог принять такое спокойное и рациональное

решение, лежа на смертном одре?

— Ааааааа…!

Почему это его заботило, почему он стоял в тени и паниковал?

— Аааааааааааааггххх! – закричал он, бросаясь на доктора.

Убийца Мо был на ней уже до того, как она успела повернуться. Он воткнул

свой нож ей глубоко в живот… Это был смертельный удар.

Проклятье!

Его целью было идентифицировать киллера, а убить его – второстепенной

задачей. Но он всё равно это сделал.

Он взглянул на лицо доктора и все предыдущие мысли покинули его голову.

— Э?

Он знал лицо этой женщины. Женщины?.. Скорее девочки, лет

восемнадцати…

И она ухмылялась ему, даже с ножом, глубоко погруженным внутрь неё.

Ухмылкой, полной убийственной ярости.

— Считай это расплатой за Пугало! – сказал синтетический человек

Организации Това – Голубь, откашливая кровь. Она схватила Убийцу Мо, иммобилизируя его.

— ………!

Мо попытался быстро развернуться, однако было слишком поздно. Кто-то

резко, беззвучно оказался позади него.

Не имея возможности уклониться, Мо принял на себя размашистый удар, который раскрошил его позвоночник, раздробив органы и пробив всю

заднюю часть его тела.

— К… Кх…?!

Он лишь успел повернуть свою голову и посмотреть назад.

Кисуги Макико, которую он никогда не встречал, смотрела на него

нечеловеческим взглядом – скорее, взглядом всемогущего бога.

— Здравствуйте, Убийца Мо… И прощайте. – холодно сказала Гуль Ужаса, и

подбросила тело Мо в воздух, вместе с этим отталкивая Голубя через весь

этаж. Затем, она выкинула его тело в открытое окно.

Пока он летел, он мог думать лишь о грустном лице мальчика, которого он

убил.

— …Я же предупреждал тебя.

После чего он упал наземь.

***

— Доктор Кисуги только что ушла вниз. – сказала молодая медсестра

подошедшей к ней Наги.

Она вышла наружу, где должна была быть Кисуги Макико.

Но никто не пришел.

— ………

Наги всё время была настороже, её тело было напряжено, и она прекрасно

осознавала, что это могло быть ловушкой. Несмотря на это, произошедшее

всё равно повергло её в шок.

Кто-то сверху упал прямо перед ней.

— ………?!

Он упал на землю, один раз отскочил от неё, и больше не шевелился. Под

ним образовался бассейн крови.

И его лицо…

— С-Сасаки-сан?!

Наги попыталась подбежать к нему, однако что-то ещё ударилось оземь

перед ней.

Однако, этот человек не упал, а спрыгнул. Он пролетел больше десяти

метров и приземлился без единой царапины. После приземления, он быстро

поднялся и выпрямился.

Ни один человек так бы не смог.

Это была Кисуги Макико.

Наги ахнула, а Гуль Ужаса смотрела на неё с ужасающей ухмылкой.

— Прости что заставила ждать, Наги-тян. – она помахала рукой, показывая

свою безобидность. Но её руки были в крови, и тело перед ней лучше всяких

слов объясняло, откуда эта кровь взялась.

— ………!

Наги почувствовала, как по её спине ползёт холодный пот.

***

— Пугало и Голубь? Не лучшая парочка.

— Это вороны боятся пугал, а не голуби.

В конечном счёте, это была любовь.

Голубь видела Пугало только на работе, но она любила его… Очень сильно.

Она понимала, что эта любовь значила для неё, пока он не предал

Организацию Това и не был убит.

Уход за офисом и квартирой Пугала был поручен ей, и она всё это время

плакала. Иногда она плакала настолько долго, что уже забывала, почему

плачет. Потеря была настолько трагична для неё, что она думала, что сошла

бы с ума, если бы увидела его своими глазами.

Оглядываясь назад, лучше бы она сошла с ума, чем сделала то, что сделала.

Несмотря на это, она оставалась в живых и занималась своими

обязанностями как раньше.

Она могла это делать, но не могла избавиться от горя. Она не могла

поверить, что смерть Пугала не оказала никакого эффекта на её жизнь, так

сильно она его любила!

Когда её задачей было контактировать с Убийцей Мо – человеком, что

оборвал жизнь Пугала, пылающий гнев кипел внутри неё.

Затем… Появилась эта женщина.

— Я понимаю что ты чувствуешь, - сказала она. — Поэтому я хочу дать тебе

шанс.

Голубь не понимала о чём та говорит.

Женщина засмеялась. — Разве это не прекрасно – умереть в погоне за

местью? – спросила она.

Она была ужасающе успешна в получении желаемого, прокладывая путь к

слабостям людских сердец.

Голубь сделала всё как сказала ей женщина. Она послужила приманкой, выманила Убийцу Мо, и пожертвовала своей жизнью, чтобы тот не избежал

атаки.

И теперь она умирала.

— ………

Холодный пол госпиталя вытягивал из её тела остатки тепла. Мир ощущался

очень холодным, и постепенно темнел.

Но Голубь не сожалела о содеянном. Она приняла сторону врага

Организации Това. Она сделала то же, что и он. Она ощущала абсолютное

спокойствие.

Её лицо не могло выражать никаких эмоций, однако её губы формировали

что-то похожее на улыбку.

Потому что перед ней предстала тень.

Ах…

Тень была одета в шапку и плащ тёмных оттенков. Она больше напоминала

трубу, чем человека.

Пугало… Ты пришел!

Если бы она присмотрелась, то увидела бы что тень была ниже мужчины, которого она знала, и его фигура была совершенно другой формы, но она

уже не могла разглядеть таких различий.

— ………

Тень молчала.

— Скажи мне, Пугало… Я… Отправлюсь в рай? – спросила она тень самым

спокойным тоном.

Но тень твёрдо, холодно ответила, — Нет. Ты попадёшь в ад.

— ………

Удивленная, она недолго была безмолвна, но потом…

Конечно… Прямо как ты…

Она кивнула, улыбаясь самой прекрасной улыбкой за всю свою жизнь.

Всё это происходило только в её голове.

Выражение Голубя было таким же, как и в тот момент как её отшвырнули в

сторону. Её шея была вывернута и не двигалась. Она лежала на полу с

вывернутыми конечностями.

Она ни разу не двинулась, и ни разу не ответила.

— ………

Тень смотрела на неё.

Это было единственной вещью, остававшейся в её поле зрения. Черная

шляпа, чёрный плащ и странный, нечеловеческий силуэт.

— ………

Тень ещё мгновение посмотрела на труп, после чего развернулась… И

пропала.

Реакция Наги была поражающе быстрой.

Она бежала, ни на секунду не обернувшись назад, затем запрыгнула на свой

велосипед, ударила ногой об землю и помчалась вперёд на полной скорости.

— …ммм!

Быстрота её движений поразила Макико, но она сразу же поспешила за Наги.

Её ноги всё ещё эволюционировали, однако она уже могла развить скорость

больше пятидесяти километров в час.

…Она решила сбежать?

Смотря Наги вслед, она подумала что переоценила её. Но через мгновение

передумала.

Ох… Она не хочет, чтобы присоединялись сторожи. Она отводит меня, чтобы

спасти их… Понятно, молодец.

Она усмехнулась. Наги Кирима была идеальной добычей.

***

Идея только что пришла Наги в голову, но она не думала, что Макико

побежит прямо за ней. Она крепко стиснула зубы, пытаясь остановить их

стук.

Как бы она не пыталась, ей не обогнать своего преследователя. Их скорость

была идентичной… Нет, скорее Макико не набирала полную скорость, преследуя свою добычу, и ожидала, когда Наги остановится. Как волк, преследующий оленя.

И что теперь?

Перед ней была трёхсторонняя развилка, и на секунду она засомневалась.

Может, стоит направиться в густонаселённый район? Может полиция сможет

помочь…

Нет… Без вариантов. Никто ей не поверит, а монстр, преследующий её, убьёт

их всех до того, как Наги успеет что-то объяснить.

Думай! Что теперь?

Наги резко наклонила своё тело в сторону дороги в горы, подальше от

людей.

Позади раздался звук, — А-ха-ха-ха-ха!

Громкий смех. — Замечательно, Наги-тян! Ты и правда дочка Киримы Сэйити.

Берешь будущее всего человечества на свои плечи?

Пронзительный голос догнал её спину.

Наги вздрогнула. Что теперь? Нет, я просто должна стиснуть зубы и сделать

это!

Она свернула свой велосипед с дороги и поехала по травянистому берегу.

Склон был крутой, и Наги отчаянно вцепилась в шатающийся, падающий

велосипед.

— ………!

Гуль Ужаса нёсся за ней с ехидной улыбкой на лице.

Что, думаешь небольшая прибавка к скорости поможет тебе улизнуть?

Думать, что крутой склон заставит её ехать быстрее, было ошибкой.

Оказаться ниже Макико означало лишь…

— Ха!

С весёлым вскриком, монстр оторвался от земли и оказался в воздухе.

Скручиваясь при падении, она пронеслась мимо Наги, будто спрыгнула по

лестнице на несколько ступенек за раз.

Приземлившись, она обернулась к Наги.

Глаза девочки были широко открыты, но времени на остановку не было.

Монстр замахнулся и разломал переднее колесо рукой, опрокидывая Наги в

сторону.

— Агх!

Наги беспомощно покатилась по земле, рефлекторно останавливая падение, как учил её Сакикабара Гэн.

Она быстро встала на ноги, однако Кисуги Макико уже была прямо над ней.

Она побежала, но без велосипеда далеко не убежать…

— Хее-хее-хее-хее…! Давай, Наги-тян, карабкайся, борись, снова и снова!

Ничтожество! – после чего последовал звонкий смех.

Наги выдыхалась, её тело при беге качалось из стороны в сторону.

Но её взгляд оставался всё тем же – наполненным злостью больше, чем

страхом, и сверкающий с силой, которую текущее положение не смогло

приуменьшить.

***

Кисуги Макико чувствовала бесстрашие Наги.

Даже сейчас, в Наги было что-то сильнее ужаса. Макико не могла понять, что

было её второй эмоцией; она могла различать лишь страхи.

Другие жертвы полностью заполнялись ужасом намного быстрее.

Неукротимый войн? Даже так…

Сначала ей хотелось уничтожить что-то настолько сильное, но Наги так слабо

боялась смертельной опасности, что это было за гранью понимания Макико.

— ………

Макико на секунду остановилась.

Наги сразу это заметила и обернулась на неё. Она была спокойна. Она точно

знала что просходит.

— ………!

Когда Макико увидела глаза Наги, то к её голове подступила кровь. Что она

такое?

Я думала, что страх превыше всего! Но для неё это не так? Нет, этого не

может быть!

Даже она должна рассыпаться перед всепоглощающим страхом!

— Хватит дурачиться! – закричала она и пнула лежащий рядом камень. С

огромной скоростью и точностью он полетел вперёд и ударил Наги в правое

бедро.

— ………!

Наги скатилась по грязи прямо в лужу. Сумка на её спине открылась и из неё

высыпалось содержимое: какая-то дубинка и непонятные наборы оказались

в воде.

Она размахивала конечностями в попытках выбраться, но нога онемела и

тело отказывалось слушаться.

Наги попыталась отодвинуться подальше, но Кисуги Макико стояла прямо

перед ней.

— ………

Она чуть отползла, но Макико сделала шаг вперёд, чтобы сохранить ту же

дистанцию.

В итоге Наги наткнулась на дерево позади, и больше не могла двигаться.

— ………

Она подумала о том, чтобы повернуться в сторону, однако взгляд Макико

давал понять, что она атакует, как только увидит ещё хоть одно движение.

Наги перестала двигаться. Нижняя часть её тела вместе с руками была в

грязной воде.

— ………

Она яростно смотрела на Макико.

Лицо той сильно исказилось.

— …Бойся меня! – зарычала она.

Наги не отреагировала.

— Я приказала тебя бояться меня! Кричи! Рыдай! Умоляй, как жалкий червь!

Паникуй! – истерично прокричала Макико.

— ………

Выражение лица Наги не изменилось.

Макико сильнее нахмурилась, но потом у неё возникла идея, и к ней снова

вернулась ухмылка.

— Ах, точно… Я же ещё не рассказала тебе про Сасаки Масанори?

Щека Наги дёрнулась. Когда она увидела это, Макико удовлетворенно

кивнула.

— Ты, наверное, не знала… Но он не был человеком. Он был таким же как я.

Ну, технически немного другим, но одного рода. Его настоящим именем

было Убийца Мо. Его наниматель поручил найти меня и убить, если это будет

необходимо. Понимаешь? Он работал убийцей. Он убил сотни людей. Ха-ха-ха! Нельзя судить людей по внешности, особенно когда они и не люди вовсе!

— ………

В конце концов, Наги простонала.

— Думаешь я вру? Ах, как жаль, что всё это правда. Этот мужчина

использовал тебя, но я всегда была на шаг впереди. Из-за того, что ты сунула

нос куда не следует, мне удалось избавиться от сильного противника.

Спасибо. – сказала Макико, улыбнувшись искривленной улыбкой.

— ………

Наги опустила голову, но даже сейчас ей не было страшно. Её слабая точка

оставалась неизменной - «смерть кого-то важного».

Ей она бы предпочла собственную смерть, и это было её величайшей

слабостью.

Поэтому Макико и была так раздражена, она не могла добраться до этой

точки.

Был ли Сасаки Масанори важен для Наги? Видимо нет. Для неё он был

случайным незнакомцем, но произошедшее всё равно немного задело её.

Его предательство, если быть точнее. Наги была не испугана, а ошеломлена.

— Я, конечно же, выдам Сасаки Масанори-сана за серийного убийцу, вместо

меня. Голубь уже оставила все доказательства в его доме, пока он искал

меня! Ха-ха, в конце концов, он же был киллером, парочка новых убийств не

навредит его послужному листу.

— ………

— Можешь думать о себе как о героине, но на самом деле ты была лишь

марионеткой в руках убийцы. Какая жалость! Всё, что ты пыталась защитить

было иллюзией, есть лишь один абсолют – страх…

Её тон нарастал. Наги сидела с опущенной головой.

Она не двигалась, но что-то шептала.

— …………нет…

Её голос был слишком тихим.

— А? Что? – Макико подошла поближе.

— Я не боюсь, я просто…

Она не могла разобрать слов. Макико подошла ещё ближе, её лицо было

напротив лица Наги.

— Что? Я не слышу тебя.

— Я просто… Волнуюсь.

— Волнуешься? О чём?

— Что не получится.

— Не получится? О чём ты?

— Об… Этой атаке! – прорычала Наги.

Рука, сжимающая что-то вроде посоха, которую она прятала под мутной

водой, полетела вперёд. Это была одна из вещей, вывалившихся из рюкзака.

— ………!

Макико быстро отреагировала, и удар Наги с оружием в руке пролетел мимо

её подбородка, рассекая воздух. Но атака была неожиданной, что заставило

её потерять баланс.

Наги не остановилась на этом.

— …м-аргх!

Со стоном, она воткнула оружие в воду под собой. Этим оружием была

электрошоковая дубинка, модифицированная так, чтобы убрать все

ограничения на выпускаемое электрическое напряжение.

Ужасающий электрический разряд пронзил тело Макико. Вода, в которой

они находились, была не обычной… Наги специально рассыпала рюкзак, наполнив этот бассейн материалами, хорошо проводившими электричество.

— …аггхгхгххгхгхгхгхгхгхгхгхх!!

Макико выгнулась назад из-за электричества, прошедшего по её спине. Шок, сильнее чем что-либо, что она испытывала за всю жизнь, прорвался сквозь её

тело.

А Наги… Местами от неё поднимался дымок, но та уже стояла на ногах, нетронутая электричеством из-за самодельного изолированного

комбинезона.

Конечно, если бы электричество прошло сквозь намокший костюм прямо до

её головы, та бы сразу же умерла, но ей повезло.

— Поэтому я и волновалась. – сказала Наги, отбрасывая закоротившуюся

дубинку в сторону. Она достала новую с пояса и вытянула её.

— Угхгххгххгхгхгхг….! – промычала Гуль Ужаса, бросаясь на Наги. Но через

мгновение, тело Наги двинулось как лист бумаги на ветру, и ужасающе

сильный монстр взлетел в воздух и приземлилась об землю.

Руки Наги двинулись лишь слегка – движение мало походило на карате, скорее на айкидо. Своеобразная ловкость рук.

Тело монстра скатилось в лужу, и Наги снова ударила её дубинкой.

— ………!

Она беззвучно закричала.

Стало очевидно, кто из них выиграл.

Макико не понимала, как такое могло произойти.

Как?

Почему…?

Почему и как всё так обернулось…

Как это возможно?

Всё её тело онемело, конечности дико дёргались, из-за поражения током она

не могла свободно двигаться.

— Почему?! Как…!

Наги схватила её дёргающуюся руку и заломала её.

— …почему…?!

Гуль Ужаса попыталась сопротивляться, и вот что произошло:

…Щелчок.

Как сухая ветка, рука, которую держала Наги, оторвалась.

— ………?!

Из-за силы, которую она приложила, Наги упала.

Но Макико не проявила реакции на оторванную руку, она стала отползать, используя три оставшиеся конечности, пытаясь убежать со скоростью, превосходящей любую человеческую.

— С-стой! – вскрикнула Наги, поднимаясь на ноги, но они слишком сильно

болели, и она снова опрокинулась наземь.

Когда она снова попыталась встать, она услышала голос.

— Я удивлен.

— ………?!

Наги оглянулась. Неподалёку возник силуэт.

— Не ожидал что ты сама избежишь такой опасности. Я слишком долго

добирался до тебя, но ты и сама неплохо справилась.

Голос был странным. Будто говорил и парень, и девушка одновременно.

— Т-ты кто? – сказала Наги. Но незнакомец не ответил.

— Остальное предоставь мне. – сказал он вместо ответа и исчез.

***

Она не ощущала своего тела.

От окровавленного обрубка на месте руки не исходило боли, лишь какое-то

мимолётное ощущение.

Она встретила кого-то поистине ужасающего. Что-то очень страшное

произошло с ней. Она помнила только это, и лишь потому, что бежала.

Бежала от этого, да. От чего? Её запутавшийся мозг не мог этого вспомнить. У

неё было чувство, что она когда-то имела великую цель. Но эта цель теперь

очень, очень далеко.

Мощный электрический шок заставил её тело потерять баланс. Что раньше

стремительно эволюционировало теперь дезинтегрировалось с удвоенной

силой, но она даже не понимала, что происходит.

На мгновение, волны осознания поднялись, но она прошли мимо неё, вдаль… И исчезли навсегда.

Во всех уголках её тела что-то лопалось, оно стало разрушаться.

Но это не остановило её. Она не могла остановиться. Она была напугана. В

ужасе. Ощущение было такое, будто за ней гонится всё, что только

существует в этом мире, её сильно трясло, и зубы стучали друг о друга.

— И-и!... И-и-и-и…!

Слёзы стекали по лицу. Что она сделала не так? Почему это с ней произошло?

— Иииииииии…!

Она могла лишь предположить, что всё было неправильно. Она чувствовала, что быть живой – ошибка.

Если она могла быть так напугана, зачем она вообще родилась?

Почему это с ней происходило? Почему…?

Она услышала что-то вдали. Странный звук… Яркий, но в то же время какой-то одинокий. Это был звук свиста, подхваченный ветром. Его источник

невозможно было определить.

Она посмотрела вверх. Она уже слышала эту музыку.

— Честную битву? Что-то вроде дуэли?

Эти слова прошли сквозь её разум. Слова, которые она же и сказала.

Когда это было? С кем она говорила? Она не могла вспомнить, но она знала, что есть как минимум одна причина, по которой она не могла позволить себе

бояться.

Да.

Он.

Он был здесь.

Я должна бороться с ним. Мы пообещали. Без сожалений.

Нет времени бояться. Я должна встать с ним лицом к лицу.

— …ах-ха!

Улыбка вновь появилась на её лице.

— Ах-ха! А-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха.

Она перестала бежать и обернулась, став лицом к лицу против целого мира.

— Я приму твой вызов в любое время! Нападай!

Её голос был очень слабым и едва вырывался из её разрушающегося горла, но для её ушей он звучал очень гордо и надменно.

Сзади послышался ответ, — Так и сделаю.

Как только послышался голос, что-то рассекло воздух.

Она попыталась обернуться, но внезапно осознала, что всё вокруг уже

закружилось.

Небо, земля, её собственное тело, всё вокруг… Она увидела, как её

обезглавленное тело вжимается в землю. Но раз она это видела, значит…

Эм…?

Когда мир кружился, в её поле зрения промелькнула тень.

У неё было странное, ассиметричное выражение лица. Будто она улыбалась.

Будто она плакала.

Конец. Микрофиламентная проволока вырвалась со скоростью молнии и

отрезала голову Кисуги Макико. Она прокрутилась в воздухе и упала на

землю.

Когда Наги вернулась, Убийца Мо был на пороге смерти. Его рана была

фатальной, но несмотря на это он смог прожить ещё несколько минут…

Доказательство его огромной силы. Как Макико и сказала, он не был

человеком. Но, несмотря на его нечеловеческую силу, его было уже не

спасти.

— …Сасаки-сан… - сказала Наги. — Есть последнее слово?

Отрывисто дыша, Убийца Мо попытался говорить.

Наги наклонилась поближе.

— …Я рад… Что ты выжила… - сказал он. — Жук… не так плох…

И всё.

Наги поднялась.

— Жук…? – задумчиво повторила она.

Она оглянулась. Позади стояла странная фигура в черной шляпе и плаще.

Она и говорила с ней чуть ранее.

— Как думаешь, что это значит?

— Понятия не имею. Но если он говорит, что он не так плох, то это всё, что

тебе нужно знать. Судя по всему, он рад лишь факту что ты жива, разве этого

не достаточно?

Наги не могла сказать кто стоял перед ней, парень или девушка. Он выглядел

как ровесник Наги, но она не была уверена. На его лице виднелся белый

макияж и чёрная помада.

— Ну да… А… Что ты такое? Ты прошел за мной весь этот путь, но зачем ты

добил Кисуги Макико?

— Это ты её победила.

— …Не уверена. – сказала Наги, нахмурившись. Чувствую, вся эта история

была крушением поезда. Всё пошло не по плану…

— Не всё должно по нему идти. – со странной уверенностью сказала фигура в

плаще. У него была странная манера речи – выражать убеждённость без

видимой на то причины.

— Как тебя называют?

— Ты про моё имя?

— …Ну а про что ещё?

— И правда. – фигура в плаще кивнула, немного задумавшись. — Я буду

звать себя Бугипопом.

— …Какое странное имя.

— Тоже самое можно сказать и о тебе, Кирима Наги.

Наги с горечью кивнула.

Она вновь стала серьёзной.

— …Что нам делать… С останками?

— Забудь о них. Кто-нибудь другой приберётся.

Незаинтересованно ответил Бугипоп.

Наги уставилась на него, но он лишь пожал плечами.

— За произошедшим стоят могущественные силы. Возложить эту задачу на

них будет наименее проблематично. – спокойно сказал он.

Похоже, что так, подумала Наги.

— Значит, Сасаки-сан будет убийцей?

— Если мир узнает, что за этим стоял доктор, начнётся паника. На всех

пациентов, которых она лечила, будут смотреть с опаской. И я сомневаюсь, что «Сасаки-сан» хотел бы этого. Он был бы рад принять на себя вину. Всё

ради тебя.

— ………

Наги выглядела недовольной.

— Что же пошло не так? – пробубнила она. Что за ужасная вещь привела ко

всему произошедшему?

— Жук, должно быть. – сказал Бугипоп.

Наги подняла взгляд.

— Мир не двигается в одном направлении. Он двигается во все стороны, словно рой жуков. Когда-то они все делают движение в одном направлении, а когда-то, как в нашем случае, просто безрезультатно рассыпаются. Вот и

всё.

— А мне что делать? – напряженно спросила Наги. — Как мне не допустить, чтобы это снова произошло? Как мне сделать, чтобы всё разыгралось лучше?

Бугипоп нахмурился. — Ты планируешь повторить?

Наги взглянула на него. — А что, ты против?

— Нет… Но если так, то я не прощаюсь.

— Э?

— Мы можем снова встретиться. Много раз, в похожих обстоятельствах. –

сказал он, подмигнув.

— Может быть. – Наги покачала головой.

Когда она снова посмотрела перед собой, фигуры в плаще уже не было. Он

пропал за мгновение.

— ………

Она на момент застыла, шокированная, но затем лишь снова покачала

головой.

— Ну ладно. – сказала она.

Затем, она медленно поплелась от госпиталя, тянув за собой раненную ногу.

Ещё один раз она взглянула на тело, но затем продолжила движение вперёд.

В этот раз она не остановилась.

Полная луна освещала мир своим постоянными светом.

The Piper at the Gates of Dawn “Reprise”

Часть 7 – The Piper at the Gates of Dawn “Reprise”

***

— На этом всё.

В этом осыпающемся мире, оставленном в руинах, Бугипоп закончил свою

историю.

— Понятно. – сказал Эхо, мрачно кивнув. — Ничего нельзя объяснить в двух

словах, всё всегда такое запутанное…

Он вздохнул.

Бугипоп тихо кивнул в знак согласия.

Наступал рассвет. Небо белело.

Ветра не было. Если бы кто-то из этих двоих что-нибудь проронил, оно бы

обернулось бесконечным эхом.

Бугипоп начал свистеть, а Эхо подпевать. Он услышал мелодию всего лишь

раз, но уже запомнил её.

Какое-то время они пели хором. Некому было слушать, и мелодия тихо

обвивала их.

***

Пока они пели, мир стал меняться.

Горизонт стал дальше, как на расфокусировавшейся камере. Размытие

приближалось к ним, но их представление продолжалось.

В итоге, мир остался сфокусирован лишь в паре метров от них. И лишь тогда

их песнь закончилась.

— До этого я никогда не пел… - ухмыляясь, сказал Эхо. — Мне понравилось.

Бугипоп вновь сделал это ассиметричное выражение лица, наполовину

улыбающееся, наполовину ухмыляющееся.

— Этот мир почти закончился. Нам нужно попрощаться, Эхо-кун. Но я рад, что мы встретились.

— Да. Я рад, что нас двоих отправили сюда. Не знаю, что создало такой

поворот судьбы, но как Наги Кирима продолжает свою борьбу, принимая

чувства тех, кого она встречает, так и я благодарен за то, что сделала судьба.

Спасибо тебе. – тихо сказал он, положив руки на грудь.

Бугипоп легонько кивнул.

Мир вокруг них быстро исчезал.

— Куда ты направишься теперь? – спросил Бугипоп.

Эхо улыбнулся. — Я буду смотреть за миром с расстояния. Неважно, что со

мной произойдет. Да… Я просто занимаю свою очередь.

— Понятно.

— А ты? Бугипоп, что будешь делать ты?

— Ну… - он пожал плечами. — Сначала мне нужно встретить Трубача – он

создал этот мир перед тем, как Зораги его уничтожил. Видимо он ждёт меня.

Его взгляд был довольно угрюм.

— А потом? Ты будешь бороться?

— Что ж… - начал отвечать Бугипоп, но исчезновение мира добралось и до

Эхо.

Его фигура вышла из синхронизации с этим миром, размылась, а затем и

вовсе исчезла.

Остался лишь Бугипоп.

— Что ж. – отсутствующе повторил он.

Оставшись один, он вновь начал насвистывать.

— ………♪

Даже время исчезло. Остался лишь туманный свет зари. И Бугипоп с его

тихим свистом, не предназначенным ни для кого и ни для чего.

Том 7

Пролог

-----------------------------------

“Эй, Акио, уверен, это Л.Ё.Д.”

“Л… Ё… Д… Это ещё что?”

“Недоделанная ошибка. По сути, это ошибка, так как оно не было доведено до конца.”

“Но в нём должна быть тонны боевых и разрушительных сил. Они даже называли его «Супер строением» или типа того.”

“То, что они облажались, вовсе не означает, что они слабы. На самом деле, иногда именно эта сила и делала их неудачниками с самого начала.  Конечно, иногда дело не столько в силе, сколько в наличии действительно странных способностей, которые никто никогда раньше не видел. Да, например, в вашей стране когда-то был один такой, и пока он был там, он…”

из “Рыцарь разрушения (The Soldier of Ruin)”

-----------------------------------

Через время, Рицуко вернулась из школы домой. Выражение лица её матери было бледным

"Рицуко, вытащи это. Сейчас же.” Рицуко окоченела после слов её матери.

"…В-вытащить что, Мам?"

"Не прикидывайся дурой. Я знаю что ты делаешь. Ты собираешь весь этот лед из холодильника, так?” У матери было хорошее зрение, и по спине Рицуко прошлись мурашки. Но даже так, она отпиралась.

"Н-нет, не совсем. Я его добавляю в сок"

"Сок, чай, не важно. Ничего из этого ты не брала.”

"Ээ… ну, это потому что— "

"Не ты ли постоянно таскаешь этот термос с собой? Ты заполняешь его льдом, чтобы он не таял. Я права, не так ли?"

"......"

"Он в твоей спортивной сумке, не так ли?"

Когда её мать протянула руку, Рицуко запаниковала и прижала сумку к себе

"Т-ты не можешь! Это всё, что у меня осталось" она закричала.

"Что ты такое говоришь? Эта вещь отравляет тебя!"

"Н-не правда! Так сказали в новостях!”

“Да, сказали, но понятно, что оно не может хорошо на тебе сказываться, кроме этого—"

“Но ведь раньше мы были счастливы, едя его?!”

“Рицуко, слушай что я говорю!”

“Нет! Никогда!” Рицуко развернулась и попыталась убежать. Но она была в доме, так что ей оставалось только бежать вверх по лестнице в свою комнату.

Она захлопнула и закрыла дверь прямо перед матерью которая следовала за ней.

“Рицуко, Рицуко! Открой дверь!” Рицуко слышала, как сильно её мать колотила в дверь.

В какой-то момент, она оказалась сидящей посреди комнаты, качая свою сумку как ребенка. В конце концов, она вытащила оттуда термос.

Дрожащей рукой, она схватила большой серебряный цилиндр.

“Д, да… конечно нет, он не влияет плохо на меня!”

Она пыталась открыть крышку с такой силой, что не смогла открыть ее правильно. Ее пальцы снова и снова скользили по крышке, пока каким-то образом ей не удалось открыть его. Небольшой мешочек внутри выглядел так, будто он был подвешен в ледяной воде. Он стоял там с раннего утра, так что большая часть льда уже растаяла.

“……!”

Она опустила пальцы в холодную воду и двумя пальцами достала сумку. Это ощущалось приятно. Пакет был полупрозрачным, так что сквозь него можно было разглядеть слабо изумрудно-зеленое содержимое.

Она неловко открыла его.

В тот момент, когда он был открыт, казалось, что из пакета поднимается холодный пар, но, конечно же, это было всего лишь ее воображение. Никак не могло быть, чтобы было так холодно.

Внутри была поразительно обычная мятно-зеленая пачка мороженого со вкусом мяты.  Выглядело вкусно, но в остальном это была обычная, ничем не примечательная упаковка мороженого. В сумке её тоже было не так много.

“……” Как потерявшийся ребенок, готовый заплакать, Рицуко тоскливо смотрела на мороженое.

Даже сейчас она не могла забыть чудесное и глубоко трогательное ощущение, когда съела его в первый раз.

Она была счастлива быть живой, и это не было шуткой или преувеличением.  Действительно. Она и в правду так думала.

— Рицуко, Рицуко! Ты не понимаешь? Этот человек был монстром! Он не был простым человеком! Та вещь, которую он для тебя сделал, не может быть хорошей для тебя, я уверена!  Крики матери были слышны за дверью.

“…………”

Она достала его, но у Рицуко не хватило смелости еще раз попробовать мороженое, так что оно все еще лежало у нее в руках. Но и просто отказаться от него она тоже не могла.  В некотором смысле, то, что он был под рукой, напомнило ей о радостном чувстве, которое она испытала, когда ела его, поскольку это подняло ей настроение.  Для оно было для неё почти как талисман или оберег.

Но если бы она сказала об этом своей матери, то она, вероятно, даже не послушала бы.  Она бы выбросила его, как только представилась возможность.

Если ее мать собиралась отобрать его у нее, а она не могла придумать другого решения, то все, что она могла сделать прямо здесь и сейчас, это съесть его……!

“……У…у”

Если она возьмет его в рот, он обязательно мягко растает, а ароматный и слегка стимулирующий вкус мяты, постепенно наполнит ее рот.  Это будет насыщенная, но освежающая сладость, которая будет танцевать на ее языке.

Конечно.

Конечно, это будет вкусно.

Но-

«….Уууу»

Но она тоже, как и другие до нее, не могла заставить себя поднести его к губам.  Она была слишком напугана — ее храбрость испарилась—

«Уууу…»

По мере того, как мороженое в дрожащих руках девушки неуклонно соприкасалось с жарким воздухом, оно медленно таяло, и эта нежная смесь совсем скоро исчезнет навсегда.

«Ууууууууууууу……»

Со слезами, текущими из глаз, в ушах Рицуко звучал яростный стук…

* * * * *

…Ну, посмотрите. Кто-то ставит на то, что все будет хорошо? Потому я ставлю на «не так уж и хорошо».

Тут есть идиотизм, который может заставить вас смеяться. Конечно, это не обошлось без душераздирающих романов, и, черт возьми, в нем даже есть довольно яркая драка — кровь присутствует. Но, честно говоря, смысл в этом?

Эта история о художнике

Это история о плуте,

И заканчивается это чем-то вроде холодного десерта,

И включает в себя странные вещи.

Впрочем, есть один способ, который показывает это лучше, чем любой другой.

Вот поэтому, это история дурака.

…Короче говоря, это не история, которую я назвал бы ‘линейной.’

Для нашего героя всё идет так себе. Тут нет простого решения, которое дало бы ему прогресс.  Ни один из наших актеров не знал, что он пытался сделать, и из-за этого он даже не остановился, чтобы подумать о последствиях своих действий. Со всем что происходит, жуткий пузырь, который цепляется за вещи, как тень, пропускает все. Все эти люди тоже пропустили это. Черт, они даже не пытались.

Но тогда не стоит даже об этом беспокоиться, так что это не имеет значения в любом случае, ведь так?

Давай, давай, история вот-вот начнется.  Не волнуйтесь, вы можете просто заплатить на выходе. Хороший ребенок или плохой, добро пожаловать всем!  Вы не хотели бы упустить этот единственный в жизни шанс! Эта неприглядная, устрашающая, кажущаяся жалкой и причудливой сказка до странности естественна и до странности сложна. Однако!  Не позволяйте этому окрашивать ваши ожидания, друзья мои!

Итак, начнем нашу историю…

А?  — Что это за история?

Ты должно быть шутишь…

Как ты зашел так далеко, ничего не зная?  Естественно, это история взлета и падения нашего собственного мятного волшебника.

The tender

В эпоху, когда таких не увидишь, стоял дом в западном стиле, похожий на замок.

— Ого, это неплохо.

Стоя перед зданием, которое, казалось, было сделано из беспорядочно сложенного щебня, Кёитиро Терацуки выглядел искренне впечатлённым.

— Г-господин, мы слышали, что вы приедете, и попытались подготовиться, насколько смогли, но это всё… — укоризненно проговорил адвокат, стоявший позади Терацуки.

Кроме адвоката, в окрестностях заколоченного особняка не было ни души.

— Итак, вы слышали, что я приеду, и попытались быстро всё убрать, хм? Хорошо, что я заглянул так внезапно. — Тот, кого адвокат называл «господином», Терацуки, усмехнулся.

Его внешне молодой вид почти не позволял догадаться, что официально ему было 52 года. Те, кто не знал, могли бы предположить, что ему около тридцати — всего лишь половина. Как бы то ни было, он был и оставался владельцем успешной корпорации, распространившей своё влияние на все мыслимые рынки за одну жизнь. В своём роде он был единоличным лидером.

— Такие места лучше всего, когда к ним не прикасались человеческие руки.

Терацуки крутил трость в воздухе. Не похоже было, что у него болела нога, так что, вероятно, это было просто для вида.

— П-понятно…

Лицо юриста было мрачным. Он смог проверить это место только на уровне документов. Он был уверен, что это дом его бывшего работодателя. Однако тот работодатель, для которого он так и не смог найти наследников, умер, оставив долги, и теперь один из кредиторов по этому долгу, Терацуки, требовал показать ему дом изнутри. Но это было слишком рано. У мужчины не хватило порядочности даже подождать до похорон.

— Заперто, как я погляжу. У вас есть запасной ключ?

— Нет. Господин Кигава не хотел, чтобы кто-то сюда проникал, потому что он… он был тем ещё чудаком.

— Тогда войдём через окно. Сигнализация отключена, верно?

— Ах, д-да, думаю.

Внезапно Терацуки ударил тростью по окну в соседнюю комнату. Стекло разбилось с особенно громким звуком, осколки посыпались на землю.

— Ах! — застигнутый врасплох, адвокат отпрянул от внезапного шума. Тем временем Терацуки уже шагнул в дом через проделанное им отверстие.

Он оглядел комнату и фыркнул с недовольным «хм».

— На удивление обычная, не то что фасад.

— В-вам не нравится? — поинтересовался адвокат, следуя за Терацуки, но тот неумолимо продвигался вглубь, не отвечая. Затем он начал самонадеянно осматривать дом покойного.

Следуя чуть позади, адвокат подумал: «Этот тип страшнее, чем я думал…», глядя в спину Терацуки. Неужели он и правда собирался, как стервятник, растащить наследство господина Кигавы до последнего? Как будто в нём не было никакого милосердия.

Затем, подойдя к определённой комнате, Терацуки внезапно остановился.

— Эй.

— Д-да? — испуганно отозвался адвокат.

— У этого места тоже нет чертежа, верно?

— Д-да, нету.

— Понятно. Похоже, мы поладим, — пробормотал он с усмешкой.

— А?…

Терацуки зашёл в комнату. Она напоминала склад, повсюду были сложены различные коробки. Часть из них, судя по всему, занесли недавно; на них значилось: «ванильный экстракт», «мёд», «шоколад», «желейные бобы». Этикетки, вероятно, были правдивы, судя по странному, приторно-сладкому запаху, окутывавшему всё помещение.

— ……? — Адвокат нахмурился. Господин Кигава Норисукэ был известен как пьяница, и все знали, что он не ест сладкого.

Так почему же у него в доме была их целая гора?

Терацуки, методично постукивавший тростью по полу, остановился.

— Здесь?

Там ничего не было; это был обычный пол в месте, где заканчивался ковёр.

Как раз когда адвокат с озадаченным видом начал гадать, о чём это он, Кёитиро Терацуки внезапно выпалил:

— Эй, вы сделали достаточно. Убирайтесь отсюда.

То, как он это сказал, было холодным.

— Ч-что? Нет, вы не можете просто…

— Я заберу всё. Всё поместье. Это должно покрыть его долг передо мной. Я разберусь и с другими кредиторами. Это значит, что вы больше не будете заниматься финансами Кигавы Норисукэ.

— А, нет, это…

— Есть проблемы? Если есть, вам придётся искать нового покупателя. Думаете, у вас получится? Если думаете, что да, можете попробовать…

Терацуки уставился на адвоката, и тот съёжился, словно лягушка, пойманная взглядом змеи.

— Ах, нет, я-я понимаю. Я всё подготовлю прямо сейчас!

— Тогда вам лучше поспешить и заняться этим.

Затем Терацуки потерял к адвокату интерес и снова уставился в пол. Адвокат быстро ретировался и исчез.

— Итак…

Оставшись один, Терацуки снова начал усердно постукивать тростью по полу. Когда он ударял по этой плитке, звук отдавался глуше, чем от соседних. Очевидно, на другой стороне пола была какая-то большая полость.

Когда дверь в потолке со скрежетом открылась, молодой человек, сидевший на диване и понурив голову, издал глубокий вздох.

— Бесполезно, Норисукэ. Я всё ещё не могу сказать, чем это обернётся.

Голос у него был высоким, как у мальчика, но телосложение — как у взрослого.

— Господин Кигава Норисукэ больше не придёт. — Голос донёсся сверху.

Удивлённый, молодой человек поднял голову. Терацуки, стоявший на винтовой лестнице, ведущей в комнату, выглядел заинтригованным.

— У тебя красивое лицо. Чем-то напоминает «Давида» Микеланджело, — кивнул он с одобрением.

— ……… — Молодой человек продолжал тупо смотреть на него.

— Твой первый раз? — спросил Терацуки.

— … А?

— Я спрашиваю, первый ли раз ты встречаешься с кем-то, кроме Норисукэ.

— … А, да. Но…

— Меня зовут Терацуки Кёитиро. Можешь звать меня Кёитиро. А твоё имя?

— Тосукэ. Кигава Тосукэ. — Он представился шёпотом.

— Похоже, ты меня понимаешь. Видел что-нибудь хорошее по телевизору?

— Я… перестал, потому что это было скучно.

— О? Почему же скучно?

— Все говорят и делают одно и то же. И выглядят все одинаково. Это глупо.

— И это довольно резко, не так ли? — Терацуки весело улыбнулся.

Затем он снова оглядел подвал.

Потолок был стеклянным, и снаружи проникало много света. Пространство не казалось замкнутым. Там также была оборудована кухня, настолько роскошная, что могла бы быть в первоклассном ресторане. Однако было ясно, что ничего из этого не было установлено профессионально. Оборудование было довольно разношёрстным.

А ещё были холодильники.

Пять огромных агрегатов, выстроенных в ряд, издававших низкий гул, что эхом разносился по всей комнате.

— Тебе не нравятся другие люди? — спросил Терацуки.

— … — Молодой человек, Кигава Тосукэ, снова погрузился в молчание.

— А что ты думал о господине Кигаве Норисукэ? Он ведь запер тебя здесь, верно?

— Не говори «запер». Я сам предпочёл быть в таком месте.

— На улице страшно?

— ……… — Тосукэ уставился на Терацуки, и тот уставился на него в ответ.

— Твоя кожа… — при этих словах тело Тосукэ напряглось. — Это ещё одна причина, по которой тебе не нравится телевизор?

— ………

— Мятно-зелёная. Единственные люди с таким цветом кожи — это те, кого раскрашивают, чтобы они выглядели как инопланетяне. Такие люди, как ты, по сути, не принадлежат этому миру.

— … Я знаю, что отличаюсь от всех остальных.

— Ммм.

— И я знаю, что если выйду на улицу, люди будут смотреть на меня странно.

— Это ладно.

— Но я не возражаю. Пока есть Норисукэ. Он дал мне смысл жить.

— И какой же?

— Он ест моё мороженое. — Он протянул свои полупрозрачные, бледно-зелёные руки. — Делать разное мороженое очень весело, и мне нравится, когда Норисукэ высказывает своё мнение о нём. Хотя иногда он говорит резкие вещи, вроде: «Это то же самое, что ты делал в прошлый раз». Но когда он хвалит меня, это действительно приятно.

— То есть ты занимался этим больше десяти лет?

— Я занимаюсь этим столько, сколько себя помню, но мне никогда это не казалось утомительным, и я не хочу заниматься ничем другим. Хотя Норисукэ приносит мне всякое, например, игры и книги, я теряю к ним интерес, когда сравниваю их с созданием мороженого. Вся эта всячина просто не для меня. А делать мороженое — другое. Это то, что я делаю своими руками.

— Понятно… — Когда Терацуки опустил голову, Тосукэ спросил:

— Что случилось с Норисукэ?

— Он умер. — Терацуки ответил быстро и безжалостно.

— ……… — Тосукэ снова умолк, его лицо исказилось болью.

Терацуки сказал ему:

— Ты же знаешь, что это значит, да? «Умереть».

— Знаю. — Тосукэ раздражённо покачал головой.

— И со мной тоже покончено, верно? — Он не выглядел сильно опечаленным. Может, просто было неподходящее время, а может, он и вовсе не умел так чувствовать.

— Покончено, говоришь?

— Ты ведь пришёл сюда просто поглазеть, да? Норисукэ больше нет, так что некому защитить моё зелёное тело. Я знал, что этот день наступит, вопрос был только во времени, — слабо пробормотал он. Терацуки спокойно смотрел на него.

— Как долго ты знаешь, что ты ненормальный?

— Я всегда это знал.

— Он рассказывал тебе что-нибудь о том, где ты родился?

— Нет, я, наверное, не сын Норисукэ, но он всегда вёл себя так, будто я им был.

— Что ж, тогда мне интересно… — Терацуки подошёл к Тосукэ и прошёл мимо. Он повернулся к холодильникам.

— ……? — Когда Терацуки открыл один из холодильников, Тосукэ вопросительно посмотрел на него.

Он был полностью переоборудован в морозильник, и внутри теснились миски и пакеты, битком набитые мороженым всех цветов. Всё было забито ими до отказа.

— Вне дома господин Норисукэ почти не ел сладкого. И всё же, несмотря на это, он почему-то ел твоё мороженое. Мне это крайне интересно.

— Ага… — Тосукэ многозначительно улыбнулся.

— На это была довольно простая причина.

— И какая?

— Моё мороженое было просто настолько вкусным. Попробовав его, все остальные сладости, что он ел, не шли с ним ни в какое сравнение. — Он сказал это с полной уверенностью, и его глаза блестели от невинной гордости.

— О? Не возражаешь, если я попробую?

— А, секунду!

Вскочив с дивана, Тосукэ достал из одного из холодильников пакет. Затем, зачерпнув его содержимое инструментом, взятым из набора, он выбрал блюдо из на удивление полного столового сервиза и выложил на него мороженое. Аккуратно поместив сверху один листик мяты, он сказал:

— Вот, угощайся! — Тосукэ добавил ложку и подал мороженое Терацуки. Он был на удивление искусен.

— Спасибо. Ну-с, посмотрим. — Терацуки, как до него, предположительно, и Кигава Норисукэ, сел за стол и отведал замороженный десерт.

Его лицо выразило удивление.

— Это…! — Он начал зачерпывать ещё и ещё.

Тосукэ ухмыльнулся, глядя на Терацуки.

— Ну как? Я этим весьма горжусь, если можно так сказать.

— Да, и не зря. Никогда прежде не пробовал ничего подобного. Потрясающе.

— Хе-хе… — Тосукэ самодовольно потёр кончик носа.

Затем, когда Терацуки отложил ложку, на его лице появилась слабая улыбка.

Он медленно заново оглядел обстановку.

«Можно подумать, что это место — маленькая империя; миниатюрная страна грёз, где правит мороженое. Должно быть, Кигава Норисукэ приложил немало усилий, чтобы всё это устроить».

Терацуки поднёс ложку к губам и насладился холодным, чувственно-сладким вкусом, растекавшимся во рту.

— Это было любимое мороженое Норисукэ?

— Э? А, нет. Это, кажется, было для него слишком сильным.

— Тогда почему ты дал его мне?

— Я подумал, оно подойдёт тебе больше.

— Оно мне определённо нравится, но как ты это понял?

— Хмм… — Лицо Тосукэ стало озадаченным. Затем он сказал нечто, что не имело смысла. — Как? Это боль, которую ты несёшь.

— …Боль? Что ты имеешь в виду?

— Твоя боль. Когда я смотрю на тебя, я чувствую что-то в груди, прямо здесь… — Тосукэ постучал чуть выше и чуть в сторону от солнечного сплетения. — Как будто я чувствую там эту лёгкую, почти нечёткую боль. Эта боль и натолкнула меня на мысль, что тебе понравится это мороженое. Я всегда менял мороженое, которое давал Норисукэ, в зависимости от того, какая боль у него была в тот момент.

— ……… — Терацуки вздрогнул, осмысливая слова Тосукэ.

— …Ты правда можешь чувствовать предпочтения человека? То, что лучше всего для его ума и тела? Чувствовать это физически, я имею в виду.

— … Не знаю, это звучит слишком сложно, но я довольно уверенно определяю, какое мороженое людям нравится. Это был не только Норисукэ — тебе ведь тоже понравилось, верно?

— Определённо так. — Терацуки опустил взгляд на мороженое.

Это больше не была просто вкусная еда. Теперь в глазах Терацуки это было «оружие».

Мужчина закрыл глаза и испустил лёгкий вздох.

— Всё, что мне сказали, — это что Кигава Норисукэ отвечал за сохранение неудавшегося эксперимента, о котором следовало заботиться; очередная из тех вещей, которые приходится делать как части Организации Това. Но я никак не ожидал этого… Чёрт, с этим, наверное, можно и весь мир захватить, — тихо пробормотал он.

— Хм? Что ты сказал? — Тосукэ не очень хорошо уловил загадочные слова Терацуки. Тот открыл глаза и повернулся к Тосукэ.

— Полагаю, у тебя есть ещё много такого мороженого?

— Конечно.

— Хорошо, хорошо… Тогда как насчёт вот чего, Тосукэ: не хочешь ли ты показать свои таланты миру?

— А? — Тосукэ заморгал. — Что ты имеешь в виду?

— Если дело в твоей коже, мы можем найти способ довольно легко её прикрыть. Способов много. Но важнее другое: ты когда-нибудь думал о том, чтобы захватить мир с помощью мороженого?

— …Ты издеваешься надо мной? — Тосукэ начал выглядеть слегка раздражённым.

Однако Терацуки мягко ответил:

— Нет-нет. Я очень, очень серьёзен. — Он слегка развёл руками. — Я думал добавить тебя в одно из подразделений моей компании — точнее, в отдел быстрого питания — и сделать тебя королём этого подразделения.

— ………? — Не в силах понять, что он говорит, Тосукэ просто моргал.

… Так началось падение Кигавы Тосукэ.

* * * * *

Меня зовут Капитан Уокер. Зовите меня Капитан. Я рассказчик этой истории.

Думаете, странное имя? Ну, неважно. Просто оно хорошо звучит. Хотя это не значит, что я на самом деле капитан или что-то в этом роде. Хе-хе-хе.

В общем, что до нашего волшебника, встреча с этим типом, Терацуки Кёитиро, в начале этой истории была сумасшедшей удачей. То есть этот парень не только спас его от того, чтобы его избили до полусмерти, но даже дал ему место, где он мог показать своё мастерство. Конечно, в то же время встреча с Терацуки стала для нашего волшебника и бездонной ямой несчастий. Хотите знать, почему? Да потому что, по сути, у Терацуки не было будущего… Когда задумываешься об этом, становится чертовски паршиво. Особенно потому, что сам он это прекрасно осознавал.

И знаете что, я думаю, именно это делает его на голову выше остальных, потому что, угадайте что, волшебник, как я вижу, в глубине души Терацуки всегда собирался предать именно ту организацию, частью которой ты, мелкий засранец, был.

Но серьёзно, Терацуки — вот это был парень, который знал, что делает. По сути, отчёт о Тосукэ звучал примерно так:

«Он слишком ценен, чтобы от него избавляться. Способность производить вкус, очаровывающий других людей, может быть очень полезна для экспериментов Организации Това».

Ещё он сказал:

«Вкусы, которые он производит, обладают особенностью, которую нигде больше не найти, и, с этой целью, стимулируя нервы, ответственные за вкус, они могут позволить пробудиться дремлющим чертам, открывая возможность для нового изменения в умах людей».

И так далее, и тому подобное. Суть в том, что он продолжал говорить, что все эти вкусы могут иметь некую опасную часть, способную изменить структуру личности. Была ли это правда? Никто не мог сказать в тот момент, но он заявил, что собирается провести эксперименты, чтобы это выяснить. Чёрт, да это могло быть просто хернёй для отмазки, но у нас действительно не было данных, чтобы доказать обратное.

Тем не менее звучало это достаточно правдоподобно, так что система купилась. В конце концов, они могут делать всё, что им, чёрт возьми, заблагорассудится. Но они не были идиотами, поэтому тайно внедрили агента, чтобы следить за всем…

Ну, в общем, благодаря тому и сему Кигава Тосукэ чудом избежал смерти; хотя, конечно, он ничего этого не понимал. А его роль — закладывать «бомбу» внутрь каждого человека? Этого он тоже ни хрена не понимал. Невежество — оно и впрямь блаженство, да?

В итоге, благодаря интригам Терацуки, Тосукэ так ничего и не рассказали, включая то, кем он был на самом деле. Считал ли Терацуки, что так будет лучше? Или его душа была настолько злобной? Ну, теперь этого уже не узнать. Так или иначе, Кигава Тосукэ, мальчишка, проведший всё время в том поместье, был увлечён Терацуки и вышел во внешний мир, ничего не понимая.

* * * * *

— Прежде всего, не возражаешь надеть это на лицо?

Когда Терацуки протянул ему набор тонального крема и макияжа, Тосукэ заморгал.

— …Ты всё это для меня достал?

— Нет-нет, у меня уже было. По правде говоря, я тоже весьма увлекаюсь переодеваниями. — Терацуки усмехнулся.

— Да ну?

Тосукэ, который так и не понял, о чём он говорит, покрыл свою зелёную кожу макияжем, как ему и сказали. Благодаря своей ловкости ему удалось нанести его чисто, не испортив.

Они вышли из поместья и сели в BMW Терацуки. Водителя не было. Несмотря на огромное богатство, он предпочитал водить сам.

— Кстати, насчёт того мороженого, — заговорил Терацуки с Тосукэ, — ты действительно хорошо подбираешь вкус для каждого человека; но получится ли у тебя подобрать вкус, который подойдёт целой толпе?

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты не сможешь, это не будет фастфудом. Оно должно быть одинаковым каждый раз. Допустимо некоторое разнообразие, но иметь кучу едва уловимых и разнообразных вкусов просто нереально.

— Ха, — кивнул Тосукэ. — Вот как это работает?

— Ты сможешь? — Когда Терацуки спросил это, Тосукэ приподнял уголки губ и фыркнул носом, будто Терацуки назвал его идиотом.

— Это глупый вопрос.

— В смысле…?

— Как я справлюсь со всеми? Мне и не нужно будет. Легко найти вкус, который подойдёт всем.

— Правда? И как же ты это сделаешь?

Тосукэ взмахнул пальцем в воздухе и самодовольно заявил:

— Всё, что мне нужно, — это немного схалтурить.

… Так началась слава Кигавы Тосукэ.

— Хм… Ну, я не сказал бы, что это откровенно плохо… — попробовав мороженое, стоявшее перед ним, старший исполнительный директор Suzukuni Confectionery Сигэру Киносита выглядел озадаченным.

— Так что? Я бы сказал, оно почти готово к запуску в производство, вы не согласны? — произнёс Кагэяма, сотрудник, присланный из MCE.

В конференц-зале, где собрался совет директоров Suzukuni Confectionery, перед каждым местом стояла порция мороженого, доставленного из MCE. Все пробовали его в тишине.

— Хм, ну, что думают остальные? — уклончиво ответил Киносита, покончив с мороженым, и перевёл разговор на других. — Что скажете, директор Сакагути?

— Хм… Честно говоря, к самому продукту у меня претензий нет… — Сакагути тоже не дал определённого ответа. — Однако, согласно этим данным, производство обойдётся весьма дорого. Думаю, вопрос в том, как мы вообще сможем его производить.

Почему-то замечание Сакагути заставило всех в комнате вздохнуть с облегчением. Присутствующие наконец заговорили, хотя до этого хранили молчание.

— Да, это действительно вопрос.

— Такие корректировки явно превысят среднюю производительность нашей линии.

— Конечно, если вас беспокоят первоначальные затраты, господин Терацуки сказал, что «готов полностью взять на себя все дополнительные расходы», — ответил Кагэяма.

— Господин Терацуки так сказал? Ну, если так, то, уверен, всё будет в порядке; однако у нашей компании нет прецедентов участия в подобном партнёрстве с ним. — Киносита опустил взгляд на свою миску. Впрочем, она уже опустела.

— Ах, у меня есть ещё. Не возражаете попробовать другой образец? — Кагэяма действовал расторопно. Он достал блюдо из своего контейнера-кулера, поднёс к Киносите и выложил на него ещё одну порцию мороженого.

— …Да какого чёрта?! — просматривая видеозапись событий в конференц-зале, Тосукэ недовольно фыркнул. — Ну почему они не говорят о том, какое оно вкусное?!

Запись была сделана камерой, скрытно установленной в находившейся рядом сумке, так что директора Suzukuni Confectionery, разумеется, понятия не имели, что их снимают. «Иди и запиши это для него, — сказал Терацуки, — будет интересно». Так что по его просьбе Кагэяма нехотя всё заснял тайком.

— Так всегда бывает. В конце концов, это бизнес, а не игра.

— И всё равно…

Тосукэ был одет в свитер с высоким воротом и шёлковые перчатки, явно пытаясь скрыть цвет своей кожи. Только лицо его было покрыто естественно выглядящим макияжем. Так он и появлялся на людях; свою настоящую кожу он не показывал никому, даже другим сотрудникам.

Кагэяма, работник отдела новых разработок MCE, вздохнул. Его перевод в этот отдел случился практически внезапно. Однажды ему сказали, что он будет помогать делать любое мороженое, какое придумает Тосукэ, а на следующий день он уже разбирался со всеми неприятностями, которые причиняло ему полное неведение Тосукэ о внешнем мире.

— О! Ты и вправду достаёшь его?

Глаза Тосукэ засияли. На экране как раз показывали, как Кагэяма передаёт Киносите второе блюдо.

— Ага… — Кагэяма слегка нахмурился. Он знал, что последует дальше, и не хотел, чтобы Тосукэ это видел, ведь тот в последнее время и так стал чересчур самоуверенным. Но по приказу Терацуки ему пришлось показать запись, так что остановить её сейчас он не мог.

На экране, едва положив новое мороженое в рот, Киносита застыл. Его глаза расширились от изумления.

— …Э-это… — Он был поражён, буквально окаменел, не в силах ничего сказать.

Увидев это, Тосукэ расхохотался.

— Ха-ха! Стариканапросто оглушило, в прямом смысле!

— Это-то что такое было? Вы же велели мне дать ему только ещё одну порцию.

— А, я заранее видел фотографию этого старика, так что мог определить его предпочтения. Остальных я в лицо не видел. У него боль как бы с «трещинкой», понимаешь? Добавление небольшой кислинки обычно хорошо срабатывает на таком чувстве.

— Ха… — Тосукэ выдал объяснение, которое ничего не объясняло, но, даже пребывая в недоумении, Кагэяма не горел желанием углубляться в тему. В итоге он решил промолчать.

В конце концов, именно Тосукэ выбрал Suzukuni Confectionery в качестве производителя своего мороженого. Он систематически заказывал все виды мороженого, какие только были на рынке, и пробовал каждое. В итоге Suzukuni Confectionery оказалась на вершине его списка.

— У них крепкая база. Вкус немного простоват, но мастерство определённо есть, — сказал он или что-то в этом роде. А фактическое выяснение логистики партнёрства было уже работой Кагэямы и его отдела. Тосукэ же обычно просто раздавал указания, как ему вздумается.

«Да уж… Если этот парень попрётся на переговоры или куда-то ещё, он всё испортит». Кагэяма посмотрел на Тосукэ, хлопавшего в ладоши от восторга, и вздохнул. Тот вёл себя как ребёнок.

— Ты только посмотри на его лицо! Оно прямо говорит: «Дайте мне ещё»! Ха-ха-ха! — Он показывал на экран и истерически хохотал.

Кагэяма прочистил горло.

— …В любом случае, похоже, они намерены провести официальное обсуждение. Думаю, ответа придётся ждать около недели. — Как только он это произнёс, Тосукэ резко повернул голову в его сторону.

— …Неделю?

— Да, примерно столько, как мне сказали.

— …Почему? — спросил он совершенно серьёзно.

— «Почему», — говорит…

— Им всё-таки не понравилось? — Голос его дрожал, он выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Моего мороженого недостаточно, чтобы они согласились работать с нами?

Он обхватил колени руками и прижал их к себе. Руки дрожали; он не валял дурака. Напротив, он был искренне напуган.

«…Что с этим парнем?»

Только что он был таким уверенным, а теперь развернулся на сто восемьдесят градусов. И вот он уже дрожит.

— …Нет, это не так. Выделять время в таких случаях — обычная практика; это не значит, что они отклонят предложение. — Тосукэ поднял голову и недоверчиво посмотрел на него.

— …Правда? Ты правда думаешь, что они согласятся?

— Если говорить о моём личном ощущении — думаю, они могут дать добро.

— …Понятно. Тогда это здорово, но… — Выражение его лица оставалось обеспокоенным. Кагэяма, которого всё это уже начинало угнетать, попытался сменить тему.

— Ах да, кстати, нам ведь ещё нужно найти и нанять персонал? Не думаю, что вам стоит пытаться тащить всё на себе. Есть мысли на этот счёт?

— Персонал?… Ах да, чтобы делать мороженое. — Тосукэ покачал головой пару раз. — Не знаю… Разве есть кто-то, кто делает мороженое так же хорошо, как я? — произнёс он с совершенно серьёзным видом.

Это было чрезвычайно смелое заявление, но оно не звучало надменно или высокомерно. Он произнёс это так, словно констатировал очевидный факт, и именно это делало его слова столь возмутительными.

— Нам не нужен кто-то вашего уровня. Я лишь говорю о том, что нам нужен человек в штат, который будет помогать, что-то вроде ассистента, понимаете, о чём я? — сказал Кагэяма, наконец устав от Тосукэ.

— Хм… — Слушал ли он или нет, Тосукэ скрестил руки на груди и начал размышлять. — Не сказал бы, что у меня есть кто-то на уме, но…

— Что?

— Человек, которому я хотел бы дать попробовать своё мороженое. Похоже, она тоже делает мороженое и другие сладости.

— И кто же это?

— Она попалась мне в одной статье. Я смотрел на её фотографию, и боль, которую я от неё почувствовал, была интересной. Кажется, её звали что-то вроде… Кусуноки Рэй.

* * * * *

…Ну вот, как вы уже наверняка поняли, именно здесь в нашу историю входит Кусуноки Рэй.

В то время девушке был всего двадцать один год, и даже в столь юном возрасте она уже была преподавателем в некой кулинарной школе. Это вам не подработка в круглосуточном магазине. Школа наняла её в качестве номинальной фигуры, чтобы хорошо выглядеть. Поэтому, хотя её и называют преподавателем, всё её реальное преподавание в этом году свелось к нескольким занятиям тут и там. Большую же часть времени она путешествовала по разным странам, пробуя сладости под предлогом обучения, и выигрывала всевозможные конкурсы от имени своей школы, и тому подобное. Примерно с подросткового возраста она сокрушала любой кондитерский конкурс и соревнование по мороженому, с какими только сталкивалась, и слухи о её таланте распространились повсюду. Президент школы даже любил, когда она развлекала гостей, готовя торты и другие десерты на корпоративных ужинах. Излишне говорить, что она была весьма популярна.

Учитывая всё это, неудивительно, что школа была совсем не в восторге, когда люди Кагэямы попытались связаться с Кусуноки Рэй.

— Эта девушка — гордость и радость нашей школы, она не может просто так уйти.

— Мы вынуждены просить вас прекратить попытки переманить её у нас.

… и так далее, и тому подобное. Всё это звучало весьма угрожающе. Люди Кагэямы пришли к выводу, что заполучить её нет никакой возможности, и попытались воззвать к Тосукэ.

— Сэр, это бесполезно. Давайте просто найдём кого-нибудь другого. — На это Тосукэ издал что-то похожее на стон, задумался на мгновение и наконец спросил в ответ:

— У нас ведь есть адрес Кусуноки Рэй?

— Ну, более-менее. MCE проверила её данные некоторое время назад. Но, сэр, вы же не думаете отправиться туда? Если вы это сделаете, она может и не захотеть…

— Ну что ж, — продолжил Тосукэ, будто не слыша собеседника, — как насчёт того, чтобы как-нибудь отправить ей немного мороженого? — Произнеся это, он усмехнулся с таким видом, будто всё это казалось ему весьма забавным.

— Ха-а…

В общем, как и приказал Тосукэ, люди Кагэямы отправили немного мороженого, приготовленного им, по её адресу, воспользовавшись службой доставки на дом с морозильной камерой. И, что ж, вот к чему всё это привело…

* * * * *

— Это здесь? — Кусуноки Рэй посмотрела на Кагэяму, стоявшего рядом.

— Д-да, ну… — Кагэяма выглядел смущённым.

Они стояли перед полуразрушенным, ветхим зданием с выбитыми окнами. Трудно было представить, что здесь кто-то живёт; по сути, оно выглядело как хрестоматийный пример заброшенной постройки.

— То есть вы утверждаете, что парень, сделавший это мороженое, где-то здесь?

Рэй была одета в фиолетовое платье и большую тёмно-синюю шляпу. С её посадкой фигура несколько напоминала гриб. Она, безусловно, была красива, но надутые губы придавали ей сходство с капризным ребёнком.

— О, ну, он парень эксцентричный. Сказал, что не хочет, чтобы вокруг было много народу, — ответил Кагэяма, вытирая платком пот со лба.

— Угу. — Рэй кивнула и без малейшего колебания шагнула в здание.

Кагэяма поспешил за ней.

Часом ранее Рэй внезапно появилась в офисе и сделала несколько дерзкое заявление:

— Приведите парня, который сделал это мороженое.

— Что?

— Ты слышал.

После того как он сообщил, что того сейчас нет на месте, она потребовала: «Тогда отведите меня туда, где он находится». В замешательстве он позвонил туда, где остановился Тосукэ, но связи не было. Было ясно, что так он ничего не добьётся, и в итоге он повёз её прямо к нему.

— Этот лифт вообще работает?

— Д-да…

— Ненавижу подниматься по лестнице. Это отнимает слишком много сил. — Все её реплики звучали как безапелляционные заявления.

— Не волнуйтесь. В здании есть и газ, и электричество… просто в нём больше никто не живёт. Впрочем, это неудивительно, ведь его изначально собирались сносить.

Кагэяма вызвал лифт.

Однако, даже прождав довольно долго, лифт так и не пришёл. Он не понимал, в чём дело, но происходящее ему решительно не нравилось.

— Не едет, верно?

— …Похоже, нет.

Дисплей лифта показывал, что он стоит на седьмом этаже, а это был как раз этаж, который занимал Тосукэ.

— Ну, неважно. Тогда по лестнице. — И с этими словами она немедленно направилась к лестнице.

— А? Но вы же только что сказали…

— Может, я и ненавижу ходить пешком, но ждать я ненавижу ещё больше. Лучше уж пройтись. — В её голосе не слышалось ни капли раздражения. И снова это прозвучало как не подлежащее обсуждению утверждение.

— О… о. — Кагэяма последовал за ней.

А через десять секунд после того, как они скрылись из виду, цифры на дисплее лифта начали опускаться, будто момент их ухода был идеально рассчитан.

Для человека, утверждавшего, что ненавидит ходить пешком, Рэй передвигалась на удивление быстро, и Кагэяме было трудно за ней поспевать. Несмотря на то что на седьмой этаж они поднялись почти галопом, Рэй была спокойна и даже не запыхалась.

— Это здесь? — Стоя перед закрытой чёрной дверью, она обернулась к Кагэяме.

— Д-да, здесь. Я сейчас позову его… — и в тот самый момент, когда Кагэяма потянулся к кнопке домофона…

Дзинь. Позади них раздался тихий звук.

Нетрудно догадаться, что звук исходил от лифта. Он поднимался с первого этажа, и этот сигнал означал, что он наконец достиг цели.

— ………

Они переглянулись.

В этот миг дверь лифта медленно открылась, словно извиняясь за то, что последует дальше; а затем из него внезапно кто-то выскочил.

— Эй! Добро пожаловать! Я знал, что ты придёшь в гости!

Взглянув на фигуру, Кагэяма остолбенел. Главным образом потому, что перед ним стоял клоун.

Да, клоун.

Нет, серьёзно, клоун.

Только так это и можно было описать.

Вокруг его глаза красовалась большая отметина в форме сердца, а всё лицо было равномерно окрашено в блёклый изумрудно-зелёный цвет. Тон его кожи был слишком глянцевым и полупрозрачным, чтобы быть гримом, но этого никто не заметил.

— К… Господин Кигава?

— Удивлён? Ха-ха-ха! — Кигава выпятил грудь и засмеялся.

От изумления Кагэяма не мог вымолвить ни слова. Однако та, кого приветствовал Тосукэ, — Кусуноки Рэй — оставалась всё так же невозмутима.

— Так ты и есть Кигава Тосукэ, да? — бесстрастно произнесла она. Казалось, её ни капли не заинтересовало и не смутило представшее перед ней зрелище. — Ты остановил лифт, верно?

— Хорошая зарядка, правда? Стоит побольше нагружать мышцы ног, если и дальше собираешься создавать все эти вкусные сладости.

— Как ты приготовил это мороженое? — резко спросила его Рэй, проигнорировав слова Тосукэ.

— А-а-а, это! — Тосукэ скрестил руки на груди и замычал. — Полагаю, именно моё великолепное мороженое и привело тебя сюда, хм?

— Оно было не «великолепным». Скорее, третьесортным, — ровным тоном ответила Рэй. Тосукэ драматично пошатнулся от этой реплики, вплоть до звуковых эффектов, но Рэй не обратила на его реакцию никакого внимания. — Но это мороженое было каким-то странным. Что, чёрт возьми, ты использовал?

— А-а, ну, это было просто немного магии, — Тосукэ взмахнул руками, — в конце концов, я волшебник.

— Нет, ты мошенник. — Рэй нахмурилась, глядя на него. — В нём не было сахара. Такое нельзя называть мороженым.

Кагэяма в замешательстве посмотрел на Тосукэ. Он пробовал это мороженое перед тем, как его отправили на тест, и, признаться, подумал, что оно было почти приторно сладким. Как же так вышло, что в нём не оказалось сахара?

— Довольно полезно для тех, кто на диете, а? — Тосукэ ухмыльнулся, и это лишь заставило Рэй покачать головой.

— Правда? Потому что я практически уверена, что в этом мороженом было куда больше калорий, чем в любом нормально приготовленном. И для пищеварения оно вредно. Я бы даже сказала, что в целом оно было просто очень нездоровым. Вот почему ты — самозванец. Думаешь, весело так дурить людей? Ты использовал рис в качестве основы, верно? Ферментировал его, мариновал, а соль добавил как акцент, чтобы казалось сладким. Однако, что я хочу знать — так это что, чёрт подери, ты сделал с рисом до этого. — Она без малейшего труда выпалила всё это, а Тосукэ улыбался всё шире и шире.

— …Как я и думал, ты не упустила ни единой детали. Раскусила меня до конца.

— В любом случае, мой маленький фокус с магией — это одно. А теперь я надеялся дать тебе попробовать кое-что из моих более серьёзных партий. — Тосукэ предложил Рэй, которая теперь находилась у него в комнате, всевозможное мороженое. На нём, разумеется, всё ещё был клоунский наряд.

Рэй молча пробовала по кусочку каждого вида.

Кагэяма нервно наблюдал за всей сценой; однако Рэй не проявляла никакой реакции, механически отправляя в рот одно мороженое за другим. Это зрелище заставило Кагэяму забеспокоиться, понимает ли она вообще вкус того, что ест.

Вскоре она закончила дегустацию и метнула острый взгляд на Тосукэ.

— …Ты в своём уме?

— Не уверен. Кагэяма, я в своём уме?

— А, ну… — Кагэяма озадаченно застонал. Это явно была не та тема, в которой он был экспертом. Однако, проигнорировав этот комедийный дуэт, Рэй продолжила:

— Кто, чёрт возьми, станет есть мороженое за десять тысяч йен за порцию? — Похоже, пробуя мороженое, она смогла определить, какие ингредиенты использовались, и приблизительно оценить стоимость каждого вида.

— Ты станешь. Я, по крайней мере, готовил его с этим расчётом.

— Тебе придётся серьёзно пересмотреть методы, если хочешь это продавать.

— Да, похоже на то. Я не очень-то разбираюсь в таких вещах.

— Значит, ты новичок. — Рэй презрительно фыркнула. — Похоже, до сих пор ты ограничивался готовкой мороженого лишь для тех, кто тебя окружает.

— Даже так, я уверен, что мой продукт будет достаточно разнообразен. То, что ты ешь сейчас, — лишь малая часть того, на что я способен.

— Именно поэтому ты так наивен. Смотри: если ты и дальше будешь делать только подобное — тогда да, у тебя начнут появляться клиенты, и это будет продаваться. Но не приходи ко мне, хвастаясь огромным разнообразием. Большинство твоих покупателей не заметят таких мелких нюансов, и наивно полагать, что ты сможешь заставить их понять.

— Ага, так вот как, оказывается, нужно работать с большим количеством людей? Но я уверен, что это не будет иметь значения, кто именно. Одного укуса хватит, чтобы все влюбились в моё мороженое.

— И сколько же клиентов, по-твоему, будут готовы приходить и есть одно и то же снова и снова? Ты получишь лишь тех, кто набрасывается на свой любимый вкус, а цена твоего мороженого будет только сокращать их число.

— Ха-ха, понятно. — Ничуть не задетый, Тосукэ кивнул.

Тем временем Кагэяма всё ещё пребывал в изумлении от происходящего.

«О-они… на одной волне?»

До сих пор не было никого, кто мог бы вот так разговаривать с Тосукэ. Несмотря на всю их странную самоуверенность, беседа текла, ни разу не скатываясь в ссору.

Можно сказать, это было… своего рода товарищество, пожалуй.

Казалось, они будут говорить вечно, если их оставить, поэтому Кагэяма нервно вклинился в разговор.

— Итак, эм, Кусуноки-сэнсэй, значит ли это, что вы, в свою очередь, будете работать с нами?

— Я отвечу, если вы ответите на один мой вопрос, — произнесла Рэй, не отрывая взгляда от Тосукэ.

— Вопрос ко мне?

— А к кому же ещё? — Рэй, казалось, вообще не замечала, что в комнате есть кто-то ещё, включая Кагэяму, и тот опять почувствовал себя неловко.

В восторге Тосукэ ответил:

— Хм, и каков же твой вопрос?

— Как ты определяешь, что «вкусно»? — Вопрос Рэй было сложно понять.

— Что ты имеешь в виду?

— Я спросила именно то, что спросила. — Её вопрос был почти неприступен, но Тосукэ ничуть не смутился. — Хм, ну, я мог бы объяснить, просто никто, кроме Кёитиро, меня по-настоящему никогда не понимал.

— Просто скажи.

— Боль. Это боль в людях. Целиться в неё — вот лучший способ заставить человека думать, что что-то вкусно. Твоя боль обширна по какой-то причине, хотя мне её трудно разобрать.

— Боль? С чего ты это взял?

— Глубоко в груди, как бы это сказать… пульсирует болью. Вот так я и узнаю́.

— ……… — Рэй пристально посмотрела на Тосукэ. Кагэяма тем временем вообще ничего не понимал.

— …Моя боль обширна? — наконец спросила Рэй тихим голосом. Тосукэ кивнул.

— Она либо очень большая, либо, если нет, то какая-то притуплённая. — Если воспринимать его слова буквально, они могли показаться поразительно грубыми, но было ясно, что Тосукэ вовсе не насмехался над ней.

— ……… — Рэй наконец отвела взгляд от Тосукэ. — …Думаю, и то и другое, на самом деле, — пробормотала она.

Глаза Тосукэ расширились от тихого «А?».

— Ты первый, кто понял, что я имела в виду.

— Я ведь странная, правда? — произнесла она, и уголки её губ, казалось, изогнулись в слабой улыбке. — Держу пари, я даже тебя в этом превосхожу.

— Хм?… Ну, неважно. Так скажи же мне, каков твой критерий вкуса, а? — спросил Тосукэ, но девушка проигнорировала его. Вместо этого она повернулась к Кагэяме.

— Какие там были условия MCE по моему найму, напомните?

— А?.. А-а, ну, мы предлагаем столько, сколько вы запросите, ну, насколько сможем…

— Значит, вы не будете против, если я, скажем, придумаю, как будет выглядеть магазин?

— Ах, ну… Если у вас есть идея, которой вы хотите поделиться, то давайте…

— Тогда можно мне предложить идею для логотипа?

— А-а… Что у вас на уме? — спросил Кагэяма, хотя у него уже было нехорошее предчувствие насчёт того, что она скажет. Пока он говорил, ему пришла мысль, что она предложит собственное лицо. Ведь не станет же она предлагать такую нелепость?

Однако то, что сказала Рэй дальше, было совсем не этим. Вместо этого она предложила нечто куда более невообразимое:

— Распятие.

— …Простите?

— Распятие. Ну, знаете, тот крест или столб, к которому прибивают людей. Вот такой.

Кусуноки Рэй, двадцать один год. Эта красивая молодая женщина — талантливый повар и мастер по сладостям — в тот самый миг загорелась образом, синонимичным смерти.

— …Распятие? Это весьма авангардно, — отозвался Сэмигасава Сугуру, которого, казалось, вся эта ситуация изрядно забавляла.

— Ха-а… — Кагэяма неопределённо кивнул, вытирая платком пот со лба.

Комната отдыха в главном офисе MCE и прилегающая к ней территория служили местом, где сотрудники из самых разных отделов компании устраивали короткие встречи и переговоры.

— Эта девушка — как там её? Рэй-тян? Похоже, она весьма решительна, хотя, может, «решительна» — не совсем то слово. Она будто парит над нами, витая в облаках. Ху-ху-хуэ.

Сэмигасава — дизайнер, который сейчас консультирует по поводу нового имиджа отдела мороженого. Он, конечно, мужчина зрелый, но говорит как женщина. Правда, несмотря на женоподобные манеры, его более мужественные черты не позволяли ему пользоваться макияжем, как Тосукэ. Никаких историй о том, что он пристаёт к парням, не ходило, и всё же он был одинок. Возможно, он просто нарцисс.

— Ну, и как думаете, у них получится это реализовать? — С ним Кагэяме было легко разговаривать. Сэмигасава, может, и был странным, но по сравнению с такими, как Тосукэ и Рэй, у него хотя бы имелся здравый смысл.

— Ну, здравый смысл подсказывает, что это уж слишком безрассудно.

— Да, я так и думал. — Кагэяма вздохнул. — Но она требует выполнить её условие. Иначе не будет с нами работать.

— Полагаю, вы не можете просто отказаться от неё и двигаться дальше, да?

— Да, в итоге наш директор Тосукэ к ней очень привязался. Всё твердит, что она незаменима, необходимейший ресурс и так далее… но даже он не может с ней совладать. Господи, да где он её вообще раскопал?..

— Тяжело, наверное. Не жалеете, что связались с этой работой?

— Поздновато мне жалеть.

— А-ха-ха. Ну, жизнь — она как прямая дорога, по которой назад не повернуть, верно? Но… Мороженое и распятие, да? Не сказал бы, что это работает так же хорошо, как печенье Oreo с сырным соусом начо[←5], — усмехнулся Сэмигасава, — …Но кто знает? Может, это и интересно получится. Что-то настолько эксцентричное может даже привлечь хорошую рекламу.

— Думаете, всё пройдёт так гладко? Ну, в смысле, всё будет не очень хорошо, если мы заинтересуем лишь горстку людей, верно?

— В любом случае, нужно что-то делать, чтобы заставить людей покупать. Может, подкрадываться к клиентам, которые издалека поглядывают на магазин, и пугать их до полусмерти?

— Чего?! Мы вам не дом с привидениями. — Кагэяма скривил лицо от дурацкой шутки Сэмигасавы, пока тот смеялся.

— Да, дом с привидениями, именно! — воскликнул он.

* * * * *

…Вот так и начал формироваться развлекательный бизнес некоего Кигавы Тосукэ.

Сам магазинчик был довольно обычной забегаловкой, где едят стоя, но выделялся он своим декором в стиле ужасов. Естественно, логотипом служило распятие, наклонённое по диагонали, с повешенным на нём клоуном. Вокруг порхали маленькие привидения, а тут и там виднелись фигуры вроде человека-волка и уродливого подобия Дракулы. Ну, конечно, всё это было нарисовано и выполнено в милой и причудливой манере, но если спросить, что это всё значит, то ответ очевиден: «Мороженое — холодное, а ужасы пробирают до дрожи!» Это была глупая, избитая шутка.

Разумеется, насколько я слышал, Терацуки Кёитиро — парень, который всё это оплатил, едва услышав идею, — лишь улыбнулся и сказал «отличная работа», как он всегда и делал. Но надо отдать ему должное — этот ублюдок и впрямь время от времени делает «отличную работу».

Магазин только начинал становиться на ноги, поэтому им приходилось торговать в захудалых супермаркетах и универмагах, и, что неудивительно, прохожие просто смеялись над ним. «Что это ещё такое? Какая глупость». В магазин почти никто не заходил. Кусуноки Рэй сильно скорректировала цену, но мороженое всё равно оставалось дороже, чем в большинстве других мест, что не особо способствовало желанию людей зайти и попробовать…

Так что… им ничего не оставалось, кроме как ждать, пока какой-нибудь чудак не заявится и не попробует его по случайной прихоти. И вот, когда магазин изо всех сил пытался найти свою опору…

* * * * *

— О! Сюда, Миясита.

Семнадцатилетний Такэда Кэйдзи остановился перед стойкой с мороженым.

— Что это за украшения такие?

Рядом с ним стояла шестнадцатилетняя Миясита Тока, которая тыкала пальцем в милых маленьких привидений на витрине. При каждом тычке те раскачивались взад-вперёд на привязанной к ним рояльной проволоке.

— Как странно.

Тем временем подрабатывавшая в магазине девушка, старшеклассница, окинула их взглядом с лёгким презрением.

— ………

Она гадала, что она вообще здесь делает. Сюда и так почти никто не заходит. Взгляните на эту парочку. У них вроде всё хорошо. Почему же у неё нет парня?

Хотя, посмотрев ещё раз, она заметила, что эти двое не так уж и льнут друг к другу.

— Так вот, это место оформил один мой знакомый, Сэмигасава. Он работает в MCE. Знаешь, та большая компания, которую иногда показывают по телевизору?

— Никогда о такой не слышала.

— Д-да? Ну, я стараюсь следить за его работой. Это никогда не помешает. По крайней мере, так мне мой сэмпай всё время говорит.

— Приятно слышать, что работа идёт хорошо, сэмпай, но ты уже на третьем курсе. А как же экзамены? Ты правда не собираешься в колледж?

— …Нет, я… Ну, я много думал о разном в последнее время.

— Хмф.

У девушки за прилавком сложилось ощущение, что их разговоры имеют свойство перерастать в перебранки. «Так тебе и надо. Жизнь не так проста, да?» — подумала она, и эта мысль заставила её почувствовать себя капельку лучше.

— В любом случае, почему бы нам не взять чего-нибудь?

— Не знаю. Дороговато.

— Не волнуйся, я угощаю. Мне недавно заплатили.

— …Ну, везуха тебе.

— …Миясита, ты на меня злишься?

— Да нет.

Поскольку эти двое наконец-то заинтересовались покупкой, девушка за прилавком изобразила милую, свежую улыбку и на одном дыхании поприветствовала пару так, будто зачитывала строчку из методички:

— Здравствуйте и добро пожаловать! Могу я вам что-нибудь предложить сегодня?

— Видишь что-нибудь по вкусу?

— Я даже не знаю, что здесь в основном такое. Ну… Тогда, пожалуй, мятное с шоколадной крошкой.

Девушка за прилавком мысленно впечатлилась выбором. Та без подсказки выбрала мятное с крошкой — мороженое, которое хвалили те немногие клиенты, что у них были. По сути, это был один из особых продуктов магазина, хотя последнюю партию они ещё не продали.

— Хорошо, тогда я возьму замороженный йогурт.

— Какой размер желаете? Средний?

— Ага.

— В рожке или в стаканчике?

— В рожке.

— Хорошо, вот, пожалуйста. Спасибо и наслаждайтесь! — Она вручила каждому его заказ. «Ну давайте, поражайтесь…» — пронеслось у неё в голове, пока она смотрела, как те берут мороженое.

Они оба простодушно попробовали его и внезапно потеряли дар речи.

— Ч-что это? — Парень был абсолютно ошеломлён. — Потрясающе!

— …Да, и правда. Что в составе? — Девушка была не меньше удивлена.

В душе девушка за прилавком выпятила грудь и усмехнулась. Конечно, их мороженое было восхитительным. Клиентская база пока мала, но однажды о них точно заговорит весь город.

После третьего заказа парочка весело смеялась и уплетала мороженое вместе, и девушка за прилавком, казалось, была совсем не против. Наоборот, ей было приятно видеть, как хорошо они ладят, несмотря на то что раньше между ними чувствовалась напряжённость. «В конце концов, наше мороженое способно дарить людям истинное счастье», — подумала она, позволяя себе немного гордиться своей работой. Если бы только в магазине не было этих дурацких украшений с монстрами. Если бы не они — никаких нареканий.

Двое подростков, улыбаясь, направились домой, и магазин снова опустел.

— Ха-а… — Девушка тихо вздохнула и понурила голову.

Когда она подняла взгляд, то увидела, что та девушка остановилась на полпути и оглядывается на магазин.

Это испугало её.

Пугаться было нечего, ничего особенно удивительного, но взгляд у девушки был странный… Острый, будто она смотрела прямо сквозь неё.

— …действительно вкусно, но, возможно, проникает оно слишком глубоко в недра сердца… — пробормотала она. Голос явно принадлежал девушке, но звучал так, словно исходил от совсем другого человека. Вообще-то он даже не звучал как девичий. А если не она это сказала, то кто? Этого девушка никогда бы не поняла. Это был неопознанный голос. Да, словно у настоящего монстра.

«Ч-что за чёрт…?»

Девушка яростно уставилась на магазин. Словно участвовала в смертельной схватке, готовая убить в любую секунду. «Что за чёрт…?!»

Продолжись это ещё немного — и она, наверное, закричала бы во весь голос. Но, по счастью, всё длилось лишь несколько мгновений.

— Хм? Что-то случилось? — Парень повернулся к своей девушке, и та ответила:

— Да нет, ничего. — своим обычным голосом. Затем она снова повернулась и пошла, и они ушли вместе.

Слухи о магазинчике начали распространяться благодаря другим людям, которые так же попробовали мороженое по случайной прихоти. По мере того как люди приходили «дать ему шанс» — и в немалой степени благодаря подавляющему превосходству продукта над конкурентами — мороженое Кигавы Тосукэ получало всё новые и новые одобрительные отзывы.

— Ого, сарафанное радио и впрямь даёт взлёт.

Терацуки Кёитиро удовлетворённо кивнул на отчёт Кагэямы.

— Я не удивлён; его вкус — это и правда нечто. Так или иначе, похоже, всё идёт по плану.

— Дизайн Сэмигасавы тоже помог. Теперь, когда публика к ним привыкла, они, кажется, обрели собственную популярность. Честно говоря, раньше я сильно волновался, но теперь…

— Может, это заслуга той талантливой юной особы? Как Тосукэ с ней уживается? Их соперничество не приводит к стычкам?

— Да нет, не особо. Они ладят так, будто близнецы. Хотя, может быть, потому, что оба думают только о сладостях. Они очень похожи, эти двое.

— Вот как… — Терацуки криво улыбнулся. — Ну, это мило, что они ладят. Ведь это всё равно ненадолго. В конце концов… — он осёкся на полуслове.

— А?

— …Ничего. Всё это вызывает у меня желание с ними встретиться.

— К-конечно. Мне подыскать место для встречи?

— Нет, я просто загляну к ним.

— А? Но, сэр, разве…

— В конце концов, я ведь вряд ли им помешаю одним своим присутствием, верно? — Терацуки рассмеялся, и Кагэяма не посмел возразить.

* * * * *

…Насколько мог судить великий Капитан Уокер, этот ублюдок прекрасно знал, какая судьба ждёт его по прибытии.

* * * * *

— Ну и что с того, что я должен использовать только яркие топпинги? Это же глупо! — Тосукэ почти кричал.

В отличие от него, Сэмигасава оставался спокоен:

— Я понимаю, что вы имеете в виду, но то, какими видят магазин наши клиенты, очень важно, и внешний вид продукта — ключевая составляющая.

В цехе разработки компании Сэмигасава, координатор магазина, и Тосукэ спорили, разойдясь во мнениях. Рядом стояла Кусуноки Рэй, которой «не было никакого дела до того, кто победит». В итоге она оставалась сторонним наблюдателем в этом споре.

— Но цвета должны соответствовать ощущению от вкуса!

— Наши клиенты тоже ждут сюрприза. И преподнести этот сюрприз — важно.

Никто не уступал.

Тем временем Рэй смешивала ингредиенты в миске, готовя пробные партии мороженого. Работая рядом с продолжавшимся спором, она бормотала себе под нос что-то вроде: «Слишком резковато…», пробуя каждую смесь.

И посреди этого хаоса вошёл Кагэяма в сопровождении Терацуки Кёитиро.

— Э-эй, народ. — Кагэяма робко подал голос, но ни один человек в комнате его не услышал. — Эй, э-э-э… — Несмотря на всё его отчаяние, Кагэяма не имел в этой комнате никакого веса.

Как раз когда Кагэяма уже начал дрожать, Терацуки объявил: «Ого, да тут настоящая вечеринка», — с усмешкой. Тут же все головы повернулись к нему в удивлении.

— А! Кёитиро? — Тосукэ разом сбавил тон.

— Президент! Вы не говорили, что приедете! — Сэмигасава, ясное дело, не смог скрыть удивления.

— Не волнуйтесь, слышал, что всё идёт хорошо, вот и заглянул лично. — Терацуки ответил, оглядывая помещение. Лицо его было относительно бесстрастным, но во взгляде ощущалась строгость, способная смутить кого угодно. Кого угодно, кроме Тосукэ, разумеется. — Привет, Кусуноки. Мы ведь с вами впервые встречаемся?

После того как Терацуки представился, Рэй неопределённо кивнула и сказала: «…Здрасьте». При всей её привычке вести себя как вздумается, она всё же знала, как следует вести себя с Терацуки Кёитиро. Хотя дальнейшие её слова были куда более типичны для неё:

— А вы и правда красавчик, да? Стало быть, все фото, что я видела, — не подделка.

Сэмигасава поперхнулся, не успев сдержаться вовремя, лицо Кагэямы побледнело, но Терацуки, похоже, не возражал, лишь отмахнувшись смехом:

— Это комплимент?

— Сама не знаю. Вот думаю, можно ли считать комплиментом заявление, что парень хорошо выглядит. — Рэй бросила короткий взгляд на Тосукэ, который как бы намекал, что он — живой пример её сомнений. Сэмигасава попытался, но не смог сдержать новый смешок. Тосукэ, казалось, ничего не понял и озадаченно наклонил голову набок.

— Ха-ха-ха-ха! Пожалуй, вы правы! — Замечания Рэй его явно позабавили, и Терацуки надменно расхохотался.

После этого они впятером отправились ужинать в отель, где остановился Терацуки. Разумеется, в отдельном кабинете.

— Итак, раз уж сегодня с нами эксперты по еде, давайте попробуем немного заставить шеф-повара понервничать? Я вечно твержу им, как хороша еда, но сегодня решил устроить им взбучку. — Официант поклонился в ответ на реплику Терацуки и с дежурной фальшивой учтивостью попросил «быть снисходительнее».

Тем временем Тосукэ беспокойно вертел головой, оглядывая зал.

— Что такое? — спросила Рэй.

Тосукэ поморщился.

— Что это за место?

— О чём ты?.. Это ресторан.

— Разве это место, чтобы ужинать? — Тосукэ развёл руками.

Убранство ресторана впечатляло. Столы в античном стиле, из дуба, стояли на пушистом ковре. Над каждым столом свисала люстра.

— В каком смысле?

— Оно угнетает. Я чувствую, как оно давит на меня. Сомневаюсь, что это способствует пищеварению.

— …Ты как ребёнок.

— Что? Я серьёзно.

Терацуки воспользовался паузой, чтобы вмешаться:

— Уверен, что так и есть, но, как она и сказала, такие места, как правило, подходят для приёма пищи.

— Почему?

— Ну, люди, которые их посещают, и без того обычно взвинчены. Так что для таких, как они, это нормально.

— Да? А ты тоже из таких? Ты же постоянно живёшь под грузом всяких забот.

Слова Тосукэ звучали так, будто были адресованы вовсе не главе корпоративной империи, и всё же Терацуки не рассмеялся, а ответил: «Ты, возможно, прав», — с бесстрастным тоном. Кагэяма, сидевший напротив, и бледнел, и краснел попеременно.

Рэй попыталась сменить тему:

— Ну, лично меня облик этого места совсем не волнует. А вот вкус еды…

— Ты и правда наш кулинарный координатор! — Сэмигасава заключил это с усмешкой, за что Рэй его слегка зыркнула.

— Пожалуй, — кивнула она.

— Вкус, да?.. — Тосукэ покрутил головой с таким лицом, будто всё ещё не хотел соглашаться.

Вскоре подали закуски, и все тут же принялись за еду. Правда, Тосукэ двигался медленнее всех. Ему было сложно управляться с ножом и вилкой, и, хотя он пытался смотреть на остальных и подражать им, еда всё равно давалась ему с трудом.

— А-а! — воскликнул он, когда рука соскользнула и нож звякнул о тарелку.

Посетители за другими столиками озадаченно уставились на него, но тот, на кого они смотрели, продолжал сосредоточенно звякать по своей тарелке, не обращая ни на что внимания. Его сосредоточенность делала вид, будто он валяет дурака.

Те, кто разделял неловкость Кагэямы, наблюдали за сценой с неудовольствием, но Рэй была невозмутима, а Сэмигасава сидел и ухмылялся.

Терацуки спросил:

— Норисукэ учил тебя ими пользоваться?

— …Нет, учил, но я забыл.

Когда мучения Тосукэ с едой продолжились, у него вдруг случился большой прорыв — кусочек попал в рот. Сэмигасава зааплодировал.

— Ах, браво, Тосукэ! Ну и как на вкус?

— Вкус?.. Хм-м, я не уверен, — отозвался он с неуверенной миной.

— …Кто такой Норисукэ? — спросила Рэй.

— А, да, Норисукэ — это…

— Кигава Норисукэ. Он был отцом Тосукэ, но скончался, — казалось, Тосукэ хотел было что-то добавить, но вмешался Терацуки. — Он был и моим знакомым, хорошим человеком.

— Хм?.. — Рэй не выглядела удовлетворённой таким ответом. В этот момент происхождение Тосукэ впервые её по-настоящему зацепило.

После этого блюда сменяли друг друга, и Тосукэ так же небрежно ел их, но Терацуки обладал влиянием, и никто — ни персонал, ни гости — не выказал ему ни малейшего неодобрения.

— …Знаете, я правда не могу понять, что это должно быть. — Тосукэ, казалось, простонал, набивая рот каким-то морским окунем, запечённым в пироге. — Такое вообще может быть вкусным?

— Ну, здесь вкус неплох. По крайней мере, мне так кажется, — со своего конца стола Рэй скрупулёзно разрезала собственное блюдо и умело отправляла кусочки в рот. — Морской окунь хорош, и они его не испортили, маскируя чем-то другим.

— …Я не понимаю. Может, я слишком привык к сладкому? — Тосукэ был похож на обезьяну, набивающую щёки.

— Ты просто невежественен в том, что выходит за рамки твоей специализации. Разве нет?

— …Хм-м. — Тосукэ всё равно не выглядел удовлетворённым ответом Рэй.

Терацуки опустил взгляд на Тосукэ и посмотрел на него сияющими глазами.

— Так, Сэмигасава, — когда трапеза подошла к паузе, Терацуки начал разговор.

— Да? — Сэмигасава поднял голову, услышав своё имя.

— Как продвигается ваше нынешнее задание?

— Хорошо. Я действительно вкладываю в него всего себя. — Он не лгал. Сэмигасава находил его не менее полноценным, чем иные из наиболее мотивированных людей за этим столом.

— Вот как? Это чем-то отличается от другой вашей работы?

— О, ну, если честно, я давно не чувствовал ничего подобного. Столько всего приносит удовлетворение.

— Правда?.. Ну, тогда как насчёт вот чего: не хотите ли вы работать над магазином на полную ставку? — Слова и тон Терацуки были мягкими, но вся тяжесть его положения скрывалась между слоями этой утончённости.

— …Думаю, это было бы возможно. — Ответ Сэмигасавы был уклончив.

— Я буду с вами откровенен. Я подумываю разорвать связи отдела мороженого с MCE и сделать его независимой единицей. — Заявление Терацуки прозвучало как гром среди ясного неба.

Особенно явно удивился Тосукэ.

— Но, Кёитиро, это же…

— Выслушай меня, прошу. В нынешнем виде я участвую в этом отделе куда сильнее, чем в любом другом. Это ненормально, и это плохо выглядит в глазах остальной компании. Если я хочу удовлетворить все остальные подразделения, то, думаю, лучшим решением будет сделать его независимым от MCE, — продолжил Терацуки, проигнорировав реплику Тосукэ. — И, Сэмигасава, когда это случится, этому месту понадобится кто-то с опытом, кто возьмёт на себя исполнительную роль. Я считаю, вы тот самый человек.

— …Понятно. Вы явно много об этом размышляли. — Сэмигасава улыбнулся. — Могу я взять немного времени на раздумья?

— Разумеется, без проблем.

— … — Кагэяма напряжённо наблюдал за всей сценой. Терацуки уже посвятил его в этот план некоторое время назад, и Кагэяма был почти уверен, что Сэмигасава согласится.

Рэй молчала.

Если магазин станет самостоятельной компанией, её положение в нём изменится, и, без сомнения, оно будет довольно высоким. Однако если она и была взволнована, то не показала этого, а лишь спокойно потягивала кофе.

— …Так что это всё значит? — Единственным, кто проявил хоть какую-то реакцию за столом, был Тосукэ. Он выглядел растерянным и сбитым с толку.

— Это просто формальности. Скучные детали, — Терацуки повернулся к нему и объяснил.

— …Ну, — Тосукэ всё ещё выглядел обеспокоенным, — если это просто формальности, ты ведь никуда не денешься, да, Кёитиро? — Присутствующие уставились на него, шокированные его прямотой.

Но Терацуки это ничуть не смутило.

— Видишь ли, на самом деле не так уж и важно, буду я там или нет, — провозгласил он.

Тосукэ явно испытал облегчение.

— Тогда тебе стоит остаться. Без тебя становится как-то одиноко.

— Ладно, послушай, — быстро вставила Рэй после бесцеремонной реплики Тосукэ, — Председатель даёт нам возможность самим управлять этим бизнесом, и мы должны…

— Мне всё равно. В таких вещах я не разбираюсь, но я понимаю, что Кёитиро дал мне место для работы. Конечно, я могу делать мороженое и для других сколько угодно, но на самом деле я больше всего хочу, чтобы его попробовал именно Кёитиро. — Тосукэ произнёс это с сияющей улыбкой.

Рэй не нашлась что ответить; она была полностью обезоружена этой его беззащитной прямотой.

— Для меня это честь. — Терацуки отозвался с поклоном.

— О, знаю! Приходи ко мне потом. У меня есть особая партия мороженого специально для тебя. Зайдёшь попробовать? Пожалуйста!

— Ах, с радостью, но сегодня вечером у меня ещё дела. Может, в другой раз.

— Ну ладно… Дела есть дела, наверное. — Тосукэ казался невероятно разочарованным.

Терацуки подарил ему тёплую улыбку.

— Итак, э-э, сэр, я слышал, вы работали над проектом какого-то нового предприятия, — Сэмигасава постарался сменить тему, а с ней и атмосферу.

— А, да. У меня уже давно строится одно здание, и, думаю, оно наконец скоро будет готово. Я всё размышлял, что с ним делать после открытия. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. — Терацуки завершил фразу с ухмылкой. С холодной ухмылкой, казавшейся почти непроницаемой. Выражение, излучавшее уверенность, но при этом таившее в себе вызов любому, кто попытался бы эту уверенность поколебать. Ухмылка, имевшая много слоёв, куда больше, чем осознавали сидевшие за столом.

Ужин закончился вскоре после этого. А затем, в холле главного вестибюля, Терацуки отвёл Тосукэ в сторону для нескольких прощальных слов.

— Я серьёзно: как только я создам что-то по-настоящему потрясающее, ты попробуешь это первым, так что жди с нетерпением!

— Я уверен, это будет великолепно. — Терацуки кивнул. Но затем, понизив голос до шёпота, спросил: — Послушай, Тосукэ.

— Хм? Что? — небрежно отозвался тот.

— Что ты чувствуешь по отношению к миру?

— Чувствую… в каком смысле?

— Чувствуешь ли ты в себе достаточно уверенности, чтобы сразиться с миром, если придётся? — Лицо Терацуки было суровым.

— Что?.. Слушай, ты уже говорил что-то такое, когда мы впервые встретились… Ну, если речь о моём мороженом, то я обязательно добьюсь, чтобы все в мире считали его великолепным. Когда-нибудь это случится, вот увидишь!

— Понятно… Знаешь, я думаю, этого будет достаточно. — Терацуки лишь кивнул с тем же серьёзным выражением.

Тосукэ не знал, что и думать об этом внезапном вопросе и этом лице. Ему оставалось только смущённо рассмеяться.

* * * * *

…И это был последний раз, когда они виделись. Несколько недель спустя Терацуки Кёитиро постигла внезапная и загадочная смерть.

Когда ей поручили эту историю, Фурукита Соноко не ждала ничего, кроме обычного рекламного интервью, но, по словам её стилиста, мороженое там подавали абсолютно фантастическое. Настолько хорошее, что оно полностью перевернуло её представление о мороженом. Соноко не могла не заинтриговаться.

Восходящая звезда-идол дебютировала около двух лет назад, но за это время ей так и не дали работы, которая помогла бы ей выделиться. Ей подсовывали сюжеты вроде «80 блюд вокруг Японии» и «Уютный домик у станции». На развлекательных шоу у неё тоже не было заметной роли, так что звали её туда редко.

— Не уверена я насчёт этого. Я не очень-то люблю мороженое, оно слишком сладкое. Да и вообще я не фанатка сладкого. Мне даже торты не нравятся, — ворчала Соноко, пока её причёсывали перед камерой.

Её стилист усмехнулся:

— Ты просто попробуй. Можешь даже сделать вид, что тебе никто о нём не рассказывал, если так будет естественнее. Только не переигрывай с удивлением, а то будет фальшиво.

Кафе-мороженое, служившее фоном для её интервью, в последнее время привлекало много внимания. Оказывается, они только что завершили «пробный период» и пытались расшириться на всю страну. Соноко надеялась заскочить на подножку уходящего поезда, пока не поздно; это вполне могло стать следующей громкой сенсацией.

Закончив с макияжем, она вышла из фургона и увидела толпу людей, обступивших кафе. Ну, на самом деле это был скорее ларёк, но народ толпился вокруг него. Камеры всегда собирали такие толпы. Всем хотелось попасть в кадр.

Она направилась туда, где должна была встретиться с менеджером и директором магазина. Приблизившись, она жизнерадостно протянула: «До-о-оброе утро!» — но быстро поняла, что её жизнерадостное приветствие не вписывается в обстановку.

— Послушайте, если так будет продолжаться, ни вы, ни мы не получите нужного освещения.

— Да, но поймите: то освещение, которое нужно вам, — это не то, о чём мы договаривались.

— Как я могу это понять, когда вы несёте бессмыслицу?!

Соноко спросила у стоявшего рядом ассистента режиссёра, что происходит.

— Ну, это из-за внешнего вида магазина. Вы заметили, что он в стиле ужасов?

— О да, только сейчас обратила внимание. Тут и привидения, и всё такое. А что?

— Часть съёмочной группы хочет ухватиться за эту тему. Чтобы интервью было о том, что привлекает людей в такое жуткое место. Менеджеру магазина это очень не понравилось.

— Ого, правда?

— Ну да… Похоже, это затянется, — посетовал ассистент.

Соноко лишь пожала плечами:

— Ну и ладно. Тогда я подожду. Буду в фургоне, позовёте, когда понадоблюсь. — И с этими словами она направилась обратно к фургону.

Однако на полпути она заметила одинокого клоуна, сидевшего на скамейке у дороги. Не было ни красного носа, ни безумной шевелюры, так что это был скорее шут, но его лицо было выкрашено в зелёный цвет со звёздными узорами вокруг глаз. Черты лица тоже были хорошо очерчены. В целом он напоминал куклу.

Казалось, он смотрел на что-то в стороне от Соноко. Вид у него был измотанный.

Соноко не могла просто пройти мимо, поэтому подошла к нему.

— Привет! Вы случайно не работаете в том ларьке с мороженым? — спросила она, заметив, что цвета его наряда совпадают с цветами магазина.

— Хм?.. А, да. Можно и так сказать. А вы… А, вы, должно быть, с телевидения. Да… говорили, что вы приедете, да? — ответил он. Однако звучал он рассеянно, будто всё его внимание было направлено на магазин, находившийся прямо за спиной Соноко.

— Работать на подхвате с такой толпой, наверное, нелегко?

— Эх, пожалуй, так и есть, — отозвался он небрежно. — Я вот думаю. Почему все так жаждут нашего мороженого?

— А?.. Разве не потому, что им нравится вкус?

— А ты думаешь, оно вкусное? — спросил он, хотя, похоже, ему было всё равно.

— Э-э… Ну, вообще-то, я его ещё не пробовала.

— Значит, ты пришла делать репортаж не потому, что сама его любишь? — Он хмыкнул, но смешок получился каким-то пустым и одиноким. — Ну тогда вот что… Если всё же попробуешь, я бы посоветовал взять с ромом и изюмом.

— …Это почему же? И вообще, я не очень люблю насыщенные вкусы.

— Ну, не скажи… но, конечно, в итоге это может и не иметь значения, — сказал он рассеянно. — Ты ведь не очень-то любишь мороженое, верно?

Соноко невольно замялась.

— Н-ну, я не то чтобы его ненавижу, но… честно говоря, я просто не очень лажу со сладким. — Его вялая речь начала её утомлять, и в итоге ей вдруг захотелось сказать правду. Почти сразу она осознала, что не стоило так поддаваться. Ей же предстояло интервью. Однако, несмотря на её опасения, мужчина оставался совершенно бесстрастным.

— А, тогда понятно… Да, ром с изюмом — это то, что надо. — пробормотал он.

— В каком смысле?

— Ну, в том смысле, что ты не любишь сладкое. И… а это значит, тебе нужно что-то по-настоящему сладкое, чтобы справиться со всей этой болью. Ха-ха, ну прямо как Норисукэ!

Соноко его бормотание было практически невразумительным, но он не выглядел опасным. Странным — да, но не безумным. Возможно, всё дело было в его спокойствии.

«…Странный он», — подумала она.

— Эй, а что там происходит? — Он переключился на телевизионного режиссёра и персонал магазина.

— А, это. Там сейчас никак не могут прийти к согласию…

— Правда? Им не стоит так упрямиться. — С этими словами он встал.

— А? — Соноко, озадаченная, смотрела, как он подходит к персоналу магазина; затем кто-то удивлённо вскрикнул.

— Б-босс?! — взвизгнул менеджер срывающимся голосом.

— Неужели то, о чём вы спорите, настолько важно? Просто дайте им делать своё дело.

Зрачки Соноко сузились в точки, пока она слушала их разговор.

«Он… Он только что сказал „босс"?» Получается, этот клоун — их начальник? Она напрочь утратила способность осознавать происходящее.

— Значит, вы — господин Кигава? — осведомился телережиссёр. Тосукэ кивнул.

— Мне, по большому счёту, всё равно, как вы подадите магазин. Я хочу только одного.

— Чего же?

Он указал на Соноко:

— Я хочу, чтобы именно она попробовала моё мороженое.

Соноко буквально подпрыгнула на месте.

— М-меня?!

— Это совершенно не проблема, — кивнул режиссёр. — А почему именно она?

Тосукэ улыбнулся:

— Надеюсь, вы не против, но я хочу угостить её кое-чем особенным. У меня как раз есть подходящее.

— Н-ну и подло! Я же не знала, что ты их босс! — прошептала Соноко Тосукэ за считаные минуты до начала съёмки.

— Ну, вроде как да, но на самом-то деле я просто делаю мороженое. Вся менеджерская работа на Кагэяме. Я и не делаю-то почти ничего, — усмехнулся он. Этот человек, наряженный клоуном, оказался главным акционером всей компании.

— Ты выглядишь очень молодо. Можно спросить, сколько тебе лет?

— Ну, по семейному реестру — двадцать.

— Ч-что?! Двадцать?! Это всего на два года меньше, чем мне!

— Не думаю, что это так уж важно. Ты повидала куда больше моего, так что я бы сказал, что ты намного старше меня.

— …? — Его реплики оставались такими же странными.

— Соноко, готовься! — окрик прервал ход её мыслей, и она коротко ответила: «Есть!»

— Ну, пора начинать. Будь ко мне снисходительна, ладно? — сказал Тосукэ, занимая свою позицию.

— Хорошо, начинаем через пять!

И после короткого обратного отсчёта камеры заработали.

— Ах да, верно. Сегодня мы находимся перед тем самым магазинчиком, о котором все говорят! — Она дала коротенькое представление и всё это время улыбалась в камеру. Причины особой не было, просто она всегда так делала. — …Ну, с этим разобрались, давайте взглянем на сам магазин! Выглядит жутковато, правда? У меня аж мурашки по коже! Хотя, может, это просто от холода. Кстати о мороженом, давайте-ка его попробуем!

Когда она посмотрела в сторону прилавка, Тосукэ уже протягивал ей стаканчик с мороженым из-за него.

Это было вовсе не с ромом и изюмом. Несмотря на его недавний совет, это было фирменное творение Тосукэ: мятное с шоколадной крошкой. В нём виднелись белые разводы — видимо, он смешал его с небольшим количеством ванили.

Соноко, конечно, удивилась, но шёл прямой эфир. Нужно было просто отбросить всё и продолжать.

— Ну, и что же за вкус ты для меня приготовил?

— Видишь ли, он ещё не в продаже, так что считай это пробным запуском. Если тебе понравится, я, может, даже включу его в меню. — Лицо Тосукэ сияло предвкушением. Несмотря на странный грим и наряд, улыбка на его красивом лице была почти такой же сладкой, как его мороженое.

— О-ого… Э-это большая ответственность. Ух, я что-то нервничаю! — Она сделала паузу и огляделась. Это не было частью плана, но камера продолжала снимать, и никто не вмешался. Видимо, режиссёра такой поворот устраивал. — Ну ладно, тогда попробуем…

Робко она коснулась кончиком языка бледно-зелёной субстанции и лизнула её. Было не очень сладко. Она вздохнула с облегчением — и тут же — БАХ! — в следующее мгновение рот заполнила сладость, словно удар по голове. Она пряталась за вкусом мяты.

— Ого!.. — Она отдёрнула рот от неожиданности. Но он тут же сам собой двинулся обратно к мороженому и впился в него. Во рту возникло ощущение таяния, а затем — ещё один сюрприз: сладость отступила. Только она подумала, что удар мяты усилит волну сладости, как та исчезла без следа. Словно по волшебству.

— К-как это описать?.. Это… такой странный вкус… — проговорила она, непроизвольно откусывая ещё. — Но… но это вкусно. Да, очень вкусно! Это почти как…

Она подняла глаза, чтобы продолжать, но запнулась. На мгновение она потеряла дар речи. Рука начала сильно дрожать, и стаканчик с мороженым выпал ей прямо на одежду.

— А-ах!

Это привело её в чувство. В следующую секунду она уже паниковала. Но камера не остановилась. Зрителям такие случайности кажутся забавными, а значит, они поднимают рейтинг.

— О нет, что же мне…!

Камера продолжала снимать мечущуюся Соноко. В конце концов ситуация разрешилась, и после нескольких заключительных слов съёмка завершилась.

— Мне так жаль. Я всё испортила, да?.. — Соноко, совершенно убитая, склонила голову перед Тосукэ.

— Вообще-то, судя по всему, всем понравилось, — ответил Тосукэ. Он, как и почти все в команде, хихикал. — Ты довольно забавная, знаешь? Наверное, популярна.

— Нет, совсем нет… — Соноко слабо покачала головой. — Я просто неуклюжая, полный бардак.

— Да ладно тебе, всё было отлично, правда!.. О, кстати, как мороженое? Вкусно?

— Да! — вдруг с силой закивала она. — Оно было. Просто. Обалденным!

— Да? А что ты хотела сказать раньше?

— Ах, это… Я, э-э, собиралась сказать кое-что… странное. Из-за этого я его и уронила…

— Так скажи. Я хочу знать.

— Но…

— Понимаешь, — пока Соноко запиналась, заговорил Тосукэ, — это мороженое на самом деле предназначалось другому человеку. Но он умер.

— Что? — его заявление было настолько неожиданным, что Соноко впала в ступор.

— Так что ты единственная, кто его пробовал. Мне очень интересно, что ты скажешь.

— …

— Всё равно не хочешь? — Тосукэ заглянул прямо ей в глаза, словно в их глубины, с неподдельным любопытством.

— Ладно… Но обещай, что не будешь смеяться.

— Я смогу. Обещаю. — Тосукэ радостно кивнул.

Соноко собралась с духом и произнесла:

— Это было похоже… Будто я ела всю Землю целиком. Вот что я почувствовала.

Лицо Тосукэ окаменело.

— …П-погоди, что ты сказала?

— Ах, п-прости! Это и правда слишком странно, да? — Соноко вздрогнула от его серьёзной реакции, но тому, казалось, было на это наплевать.

— Т-ты правда почувствовала, будто ешь весь мир?!

— Э-э, н-нет… не совсем так. Просто… вот что почувствовалось. Но, может… да. Мир — самое подходящее слово, что-то большое и необъятное… — Она и сама не могла сказать, поглощала ли она мир, или он её, но чувство было такое, будто она растаяла вместе с ним, слилась, просочилась в него, став единым целым… Именно такое ощущение у неё возникло. — …Звучит бессмысленно, да? Но меня это правда поразило. Серьёзно. — По мере того как она говорила, ей и самой хотелось ещё. Одна мысль об этом воскрешала то самое чувство, и глаза её начали затуманиваться.

— Мир, значит… Любопытно. — Тосукэ задумчиво кивнул. — Ну что ж, я рад, что ты попробовала, хоть Кёитиро и не довелось…

— Ты собираешься его продавать? — Соноко задала вопрос, который её жёг.

— Хм… Это будет трудновато.

— Но оно же такое вкусное! Я уверена, людям понравится. — Она произнесла это, но в глубине души подумала, как было бы хорошо, если бы оно никогда не поступило в продажу. Тогда бы оно досталось только ей.

— Оно просто очень дорогое. Приготовление одной такой порции обошлось бы в сто тысяч йен.

— Так дорого?! — А она его уронила. Какая жалость…

— Хотя, думаю, при массовом производстве затраты снизились бы… — сказал он с усмешкой.

— Правда?! — глаза Соноко засияли.

— Ага. Знаешь, когда я вижу, как кто-то вроде тебя ест моё мороженое, всё это становится не зря. — Тосукэ кивнул, приподнятый духом.

— Ну и ну, довольна собой, как я погляжу, — заметила Сэцуко, стилист Соноко, увидев, что та возвращается в фургон с широченной улыбкой, и принялась её подкалывать.

— Да! Я сейчас счастливее некуда! — она сияла от уха до уха.

Сэцуко заподозрила, что владелец магазина, должно быть, клеился к ней. Её радость была настолько неприкрытой, что это уже слегка подташнивало.

— Знаешь, последний дубль вышел очень хорошо, — заметила Сэцуко.

— Правда?

— Ага. Было видно, как сильно тебе нравится. Ты, конечно, напортачила, но это было не смешно. Скорее, типа: «Ого, настолько хорошо?»

— Ой, да ну тебя, можешь не напоминать про эту дурацкую случайность!

— Ха-ха, прости, но это правда. И это ещё не всё, тут… — Она хотела было продолжить, но внезапно осеклась. Ей показалось, что она собирается сказать что-то очень странное.

— Что?

— Ой, да нет, ничего. — Сэцуко в ответ помотала головой.

После этого режиссёр, оператор и остальные члены группы начали возвращаться, закончив съёмку. Девушки прервали разговор и снова уселись по местам. Пока машина тряслась по дороге домой, Сэцуко всё думала о том, что собиралась сказать.

«А ведь там и правда казалось, будто ты ешь мир, а мир ест тебя, и вы вместе растворяетесь друг в друге…»

Но… с чего бы ей думать о чём-то подобном?..

* * * * *

…Ну, думаю, вполне очевидно, что первые признаки «волшебства» нашего мага начали проявляться именно в Соноко. Ага, хе-хе, прямо там, в этой молоденькой, хорошенькой, но в общем-то заурядной и невзрачной девице.

* * * * *

После этих событий Фурукита Соноко зачастила в офис Кигавы Тосукэ в качестве тестировщика его новой продукции. Но её работа заключалась не в том, чтобы пробовать уже имеющееся в продаже мороженое. Напротив, она должна была пробовать новые творения Тосукэ и оценивать их. Правда, как она уже упоминала, сладкое она не особо жаловала, так что её мнения часто расходились с мнением обычных клиентов магазина.

Однажды она попробовала их «Rainbow Fresh» — мороженое с разными фруктовыми соусами и шоколадом, которое в то время было самым популярным. Но её вердикт был таков: «Честно? На вкус — мешанина какая-то».

Тосукэ, разумеется, сам всё это готовил, и хотя он криво улыбался на каждый её отзыв, встречал он её всегда с радостной улыбкой.

Однако был человек, который относился к визитам Соноко совсем не благосклонно. С тех пор как Соноко начала появляться, на Кусуноки Рэй обрушился непрерывный поток критики — все её творения называли «слишком сладкими».

— Ладно, что здесь вообще происходит? — однажды напрямую спросила она у Тосукэ.

— Ты о чём?

— Я об этой женщине! О чём ты вообще думал, когда ставил её главным тестером? Она ничего не смыслит, и её отзывы абсолютно бесполезны!

— Ну, не знаю. У неё довольно тонкое чувство вкуса на самом деле.

— Дело не в этом, её вкус слишком отличается от остальных. Если ты будешь следовать её отзывам, то получишь только жалобы от наших обычных покупателей!

— В этом ты права. Но не слишком ли ты переживаешь? Я же мыслю нестандартно, как ты меня и учила, разве нет? — Тосукэ, казалось, всё это совершенно не волновало. Будто он даже не осознавал, насколько разозлена Рэй.

— Я имела в виду совсем не это!

— Ах да, кстати, ей очень понравился тот миндальный крем, что ты сделала на днях, — добавил он с усмешкой. Рэй подавила раздражённый вздох, который перешёл в тяжёлый выдох.

— …Ладно. Не вини меня потом, если она начнёт создавать проблемы.

— Хм? Какие проблемы?

— Д-да как… — она взорвалась ядовитой тирадой. — Ты вообще заметил, какой популярной она стала в последнее время?

Она была права. Как ни странно, Фурукита Соноко набирала популярность, хотя раньше была совершенно незаметной.

«Так приятно видеть её улыбку»

«Она такая свежая, знаете?»

«Я всё время думаю: эх, вот бы и мне когда-нибудь так улыбаться».

Такого рода исключительно положительные комментарии появлялись один за другим; о ней даже говорили на теле- и радиопередачах… Она стала почти именем нарицательным в одночасье, и никто из знавших её раньше не мог точно определить, что же в ней изменилось. Но было ясно: она как-то переменилась, и эта перемена всех очаровала. И вот однажды…

— Ха-ха-ха, ладно-ладно. Но скажи-ка, Соноко, ты всегда была такой? — спросил её однажды ведущий какой-то телепрограммы, куда её пригласили в качестве гостя.

— А? Какой «такой»? — она, смеясь, подыграла ему.

— Ну, как бы это сказать? Ты прямо как будто не от мира сего.

— А, вы об этом. Да, в последнее время я и правда мало о чём думаю.

— Погоди, раньше-то ты думала?

— Ах! Грубиян! — она рассмеялась, — но дайте-ка подумать… Наверное, это всё потому, что мне теперь не о чем беспокоиться. Заботы как-то сами собой улетучились. Теперь я и не стараюсь особо напрягаться.

— Так в чём твой секрет?

— Секрет? Да ладно, какой там секрет!

— Серьёзно? Ну должно же быть хоть что-то…

— Да нет же, правда ничего!

— Хорошо, а как насчёт твоего имиджа? Ты вся такая раскованная, без капли стресса. Как ты его снимаешь?

— Хм-м… да нет у меня ничего такого… А! Хотя…

— О-о-о? Продолжай…

— В общем, я не очень-то люблю сладкое, но иногда ем одно мороженое. Совершенно определённого вкуса.

— Мороженое? Типа шоколадное или какое?

— Нет-нет-нет, его… его делает один парень, и, в общем, он делает его специально для меня. Ну, а ещё он продаёт его всем!

— Да ну? И оно продаётся в магазине?

— Мне, наверное, не стоит вдаваться в подробности. А то могут быть проблемы.

— Понятно, понятно… Мороженое, да? Знаешь, ты и сама как мороженое. Такая же вся воздушная, тающая и кремовая.

— О, а в этом вы, наверное, правы. Я и сама чувствую что-то похожее. Может, я переродившийся рожок с мороженым или типа того.

— Переродилась из еды, а? А кем бы стал я?

— М-м-м, дайте подумать… якинику[←12]?

— Хм-м… то есть жирным и маслянистым? Что ж, якинику я люблю.

Окружающий персонал и зрители разразились хохотом.

…Через некоторое время такие появления стали регулярными, и Кигава Тосукэ вдруг обнаружил, что его мороженое популярно как никогда. Сам его ларёк не назывался, но его идентификация была лишь вопросом времени. В конце концов, Соноко же делала о нём репортаж, так что было бы куда страннее, если бы его не вычислили. Фитиль уже давно был зажжён, и теперь его популярность взрывалась. Его мороженое стало сенсацией.

Покупатели буквально брали штурмом каждый магазин; в некоторых местах даже стали выдавать специальные талоны. Если раньше ларёк страдал от невозможности продать достаточно мороженого, то теперь его банально не хватало.

А по мере роста интереса к мороженому рос и интерес к его создателю. Гениальному кондитеру было всего двадцать лет, он был красив, как киноактёр, и унаследовал компанию от самого покойного Терацуки Кёитиро. При таких вводных было бы странно, если бы его не сделали гвоздём программы.

Тем временем Сэмигасава — координатор всего этого безумия — сидел, обхватив голову руками. Он ломал голову, как управляться с имиджем своего директора.

— В том смысле, что я рад, что он набирает популярность и всё такое, но это уже смешно, — изливал он тревоги Кагэяме. — Каждая собака просит у него интервью.

— А в чём проблема? Просто принимай их.

— Проблема в том, что это же Кигава! Кто знает, что он ляпнет? Я всё отказываю, а они всё просят…

— Ну ладно, тогда принимай, но давай ему сценарий, чтобы он заучивал. Это должно сработать.

— Что-то мне подсказывает, что он на это не пойдёт, — протянул он с глубоким выдохом. — …Он всё ещё торчит в той лаборатории?

— Да, всё так же поглощён созданием мороженого. Все силы бросает на то, что потом тестирует Фурукита Соноко.

— …Нашему кондитеру-эксперту тоже сейчас нелегко. Как она вообще? Они с Тосукэ ладят?

— Понятия не имею, но, думаю, не очень…

— Если так будет продолжаться и дальше, то, чую, всё пойдёт под откос… — Сэмигасава грыз кончики ногтей.

* * * * *

Эй, вы только послушайте. Есть такая история у одного парня по имени Курт Воннегут — и, поверьте, этот тип пишет дикую хрень — называется «Колыбель для кошки». Там есть эта безумная штуковина «Лёд-девять», которая несёт в себе «образец кристаллизации, при котором молекулы замерзают при температуре выше комнатной». Всё это чушь собачья, но суть в том, что при соприкосновении с водой молекулы перестраиваются, и — хоба! — всё превращается в Лёд-девять, и мир замерзает. Типа, мать честна́я, чувак, до такого додуматься надо. В той истории именно это и вызвало конец света.

Как я уже сказал, всё это фигня, но в реальной жизни есть кое-что, работающее сходным образом. Не может вызвать конец света или типа того, но может изменить мир.

Хотите знать, что это? Да образ жизни людей.

Понимаете, когда людей знакомят с новым, более эффективным способом жить, они просто бросают старый и переходят на новый. Я не гоню — практически любой продукт современной цивилизации появился за последнюю сотню лет от силы, и большинство этих штук изменили мир. Эта закономерность — она о том, что творится у нас в головах… ну, или, точнее, о том, как мы всё воспринимаем. Типа как когда думаешь: «Блин, хотел бы я то, что есть у этого чувака», а потом это, блин, есть у всех. То, как люди думают, — точно так же. Многие даже не задумываются о людях, валяющихся на улице, но лишь потому, что всем остальным тоже плевать. Это устоялось. И правда в том, что большинство людей просто живут согласно этим шаблонам. Поверьте, примеров куча. Но на самом деле всё сводится к мысли «блин, хочу и себе такое же».

…Ладно, я долго запрягал, но суть в том, что Фурукава Соноко — это вроде Льда-девять. Может, она и сыграла ма-аленькую роль, но девчонки, которые смотрели, как она общается со знаменитостями, захотели быть как она. Они копировали её речь, поведение, отношение — и это подражание начинало закрепляться как образец.

…Конечно, вам, наверное, интересно, что в итоге случится с самой Соноко из-за всего этого, да? Хе-хе-хе… Ну что, интересно?

Когда журналист Нономура Харуто впервые встретился с генеральным директором, он тут же застыл с открытым ртом, потеряв дар речи.

— Э-э… Этот макияж…

— Это просто моё чувство стиля. — Кигава Тосукэ поприветствовал Харуто в своём обычном клоунском гриме. Конечно, на самом деле он был почти целиком натуральным, если не считать нарисованных под глазами отметин в виде слезинок.

Они находились в кабинете директора одни, но комната была настолько просторной и пустой, что казалась странно безлюдной. Из мебели там практически ничего не было, кроме диванов, на которых они сидели друг напротив друга. В этой комнате эксцентричный Тосукэ смотрелся очень… не к месту.

— П-понятно… Э-э. Начнём, пожалуй, с фото? — произнёс Харуто, держа в руках камеру. Его палец уже давил на кнопку спуска.

— Давай. Так это ты делаешь снимки?

— Да, я провожу интервью и делаю кое-что ещё, но фотография — моя основная специализация, — ответил он, нажимая на спуск по ходу разговора. Отсняв приличное количество кадров, он оторвал взгляд от видоискателя.

— Большое спасибо.

— Твоё письмо было очень интересным! Я бы с удовольствием встретился раньше, но было трудно добиться от Сугуру согласия.

— Сугуру?.. А, ты о господине Сэмигасаве. Я очень признателен ему за то, что он дал разрешение на это.

— Какой ты планировал заголовок? «Волшебники современной эпохи»?

— Да, примерно в этом направлении я и думал. Итак, могу я задать вам несколько вопросов?

— Ага? Если о том, как я делаю мороженое, я буду рад рассказать тебе всё в подробностях. Прежде всего, самое главное — хорошо его перемешать…

— Ах, нет, настолько технически мы углубляться не будем. — Харуто покачал головой со слабой улыбкой, затем медленно устремил взгляд на Тосукэ и начал задавать вопросы. Запись на диктофон велась с того самого момента, как он вошёл в кабинет. — Что побудило вас создать свой собственный, уникальный бренд мороженого? Он довольно необычен, вам не кажется?

— Понимаешь, я делаю его, потому что оно вкусное. Оно ведь вкусное, да? — ответил тот в своей расслабленной манере.

— Да, совершенная правда, но, думаю, требуется немалая смелость, чтобы выйти с такими вкусами на широкую публику. Производственные затраты очень высоки, не так ли?

— Эту проблему решает мой очень талантливый штат. Но это правда, оно, кажется, требует больших денег.

— И всё же, несмотря на это, вы продолжаете стремиться повышать качество? Надеюсь, вы не обидитесь на мои слова, но, должно быть, приходится срезать углы? В смысле, для человека с вашим опытом.

— Хм-м, не вполне понимаю, что ты имеешь в виду, но если оно вкусное, значит, вкусное, верно? Мне, наоборот, трудно сделать его каким-то другим.

— То есть вы хотите сказать, это не стратегический подход?

— М-м-м… Ну, я не то чтобы глубоко об этом задумываюсь, нет.

— Может, у вас есть некая убеждённость, что ваши клиенты уже ждут определённого уровня качества?

— Думаю, что есть! Если я сделаю его как следует, тогда люди обязательно придут и получат удовольствие. Вот об этом я точно думал, да! — Тосукэ кивал в такт своим же словам. Трудно было понять, действительно ли он отдаёт себе отчёт в том, что говорит.

— И как же вы вычисляете, что им понравится? Вы, должно быть, провели обширное исследование.

— На самом деле всё дело в боли.

— Простите?

— В боли, которую люди чувствуют глубоко в сердце. Если я делаю мороженое, держа это в уме, оно гарантированно им понравится.

— …Это очень метафорично.

— Думаешь? Ты так считаешь?

— Под болью вы подразумеваете что-то вроде стресса, свойственного всем людям в современном обществе?

— Я мало что знаю о современном обществе, но ведь в каждом есть этот слабый отголосок, верно? Как будто что-то стискивает сердце, вот такое чувство.

— Э-э, ну… — даже пока Харуто мучительно подбирал слова, Тосукэ всё тем же красивым, певучим голосом продолжил:

— Возможно, его никто и не осознаёт. Но оно точно есть. И когда все забывают об этом, а оно вдруг снова появляется прямо перед ними, они удивляются — и тут же с наслаждением едят моё мороженое.

— …В-выходит, вы чувствуете, что удовлетворять запросы клиентов — это ваша миссия? Что существует некий скрытый спрос? — Харуто изо всех сил пытался вытянуть вопрос.

— Миссия? Что ты имеешь в виду? — Тосукэ подозрительно взглянул на него.

— То, что вы чувствуете необходимость сделать. Как… некое давящее ощущение.

— …Хм? Не понимаю. — Тосукэ просто смотрел пустым взглядом. К этому моменту Харуто уже начал чувствовать, что пора закругляться.

— …Что ж, хорошо. Тогда предположим, чисто гипотетически, что у вас есть некая проблема. Что бы это могло быть?

— Проблема, да… — Тосукэ скрестил руки и задумался. — Ты имеешь в виду что-то, что мешает?

— Да, именно. Сейчас, судя по всему, у вас нет прямых конкурентов, но если бы вам нужно было что-то улучшить в своей работе, что бы это было?

— …Наверное, само мороженое? — пробормотал он. — Мне хотелось бы, чтобы оно было ещё вкуснее — или, может, я мог бы сделать что-то совсем другое.

Глаза Харуто расширились при виде того, насколько серьёзным стало лицо Тосукэ.

— Правда? Но все говорят, что они в полном восторге от нынешних вкусов. Если вы их измените, это может вызвать негативную реакцию.

— Я это знаю… Знаю, но всё же… — бормотал Тосукэ с надутыми губами и мрачным лицом. — Сейчас, сколько бы я ни смотрел на людей, это не лечит боль в моём сердце, понимаешь?

— …Простите?

— Раньше, когда я делал мороженое для Норисукэ и Кёитиро, я совсем не чувствовал никакой боли. А теперь, когда я среди всего этого множества людей, трудно не замечать эту боль… Куда ни глянь — люди едят моё мороженое. Иногда мне начинает казаться, будто все они разом вонзают мне нож в сердце. Интересно, можно ли что-нибудь сделать с этой болью… Если я только и делаю, что готовлю его для чужого удовольствия, я никогда не смогу продвинуться дальше!

— Э-э… Ну…

— Эти мысли всё чаще приходят мне в голову, когда я даю пробовать ей. Она хорошо отзывается, но сколько бы радости это ей ни приносило, боль, которую я от неё получаю, не только не уходит — она усиливается. Забавно, да? Может, чем чувствительнее я становлюсь к боли, тем больше остальным кажется, что для них это не важно…

Тосукэ больше не разговаривал с Харуто напрямую — он просто разглагольствовал сам с собой.

* * * * *

…Ну да, так большая часть общения Тосукэ с внешним миром и проходила: бессвязная до абсурда. Однако Нономура Харуто был профессионалом до мозга костей. Он не мог подвести Сэмигасаву, который дал добро, а потому состряпал цельную статью. Правда, в ней содержались вещи, которых сам Тосукэ никогда в жизни не говорил:

«Я отношусь к своему мороженому с полной серьёзностью. В современном обществе, полном неопределённости, существует потребность в такой роскоши, как мороженое, — чтобы облегчать боль в сердцах людей».

Когда сам Тосукэ это прочитал, он лишь озадаченно наклонил голову.

Так или иначе, эта публикация была очень хорошо принята, её цитировали повсюду, и повсеместно распространилось мнение, что Кигава Тосукэ — хоть и чудак, но очень старательный человек. Даже притом что это были вовсе не его слова. Если бы он остаток дней своих просто делал мороженое, может, ничего бы и не случилось. Ах, если бы он только так и поступил…

Ну а теперь позвольте рассказать, что произошло где-то через три месяца после того, как он начал кормить Фурукиту Соноко мороженым…

* * * * *

…А?

Внезапно Соноко не смогла вспомнить, кто этот мужчина, стоящий перед ней.

— Что бы вы хотели заказать, мисс?

Она не могла сосредоточиться на его вопросе, гадая, кто же это вообще. Да и где она находится, честно говоря?

— Д-да, простите, — рефлекторно извинилась она. Но уже в следующую секунду память вернулась: она в ресторане, а перед ней официант, который хочет принять заказ.

Официант подавил смешок от её растерянного ответа, но было ясно, что без злобы — он просто нашёл это милым.

— Ой, что же я такое говорю? Дайте-ка подумать…

Она открыла меню и выбрала блюдо, чувствуя, как щёки слегка заливаются краской смущения.

— Забавная ты, — хихикнула её сэмпай, женщина-знаменитость, сидевшая напротив.

— Похоже, я в последнее время стала часто витать в облаках. Наверное, выглядит это ужасно глупо, да? — ответила Соноко со смущённым смешком.

— Хм, так эта твоя ветреность — не наигранная? А я-то думала, это просто образ, — рассмеялся и мужчина за тем же столом.

— В каком-то смысле я и пытаюсь, чтобы это было образом, — сказала она, продолжая гадать, кто же эти люди.

Она просто не могла вспомнить. Хотя ей их только что представили, вся информация о них словно стёрлась из головы.

— Однако в последнее время ты стала настоящей звездой, Фурукита-тян. Во многом благодаря своей бестолковости.

— Спасибо, — ответила она с улыбкой.

— Погоди-ка, по-моему, это не комплимент, милочка. Он же над тобой насмехается, разве нет? — вмешалась её сэмпай с ухмылкой. Кстати, Соноко и её имя вспомнить не могла.

— Ой, правда? — сказала она, и все засмеялись.

— Ну, за будущий успех нашей новой работы!

Мужчина поднял бокал, обе женщины присоединились.

— За успех!

И пока они чокались, Соноко думала лишь об одном: кто эти люди…?

Она никак не могла вспомнить и причину, по которой оказалась в этом ресторане. Однако она спокойно ела, кивала, смеялась и шутила с ними, почти позабыв о самом факте, что не помнит этих людей.

Временами она забывала, что делает, даже во время телезаписей. Естественно, это приводило к тому, что она забывала свои реплики, но обычно ей как-то удавалось уловить контекст и сымпровизировать. Конечно, иногда это не срабатывало, но тогда съёмочная группа списывала всё на её обычную рассеянность, находя это забавным.

Даже забыв их имена, она умудрялась давать вполне связные ответы на их вопросы. О том, чего она не знала, она умело блефовала, и разговор двигался вперёд… Она делала это не из пренебрежения, а просто потому, что верила: она может прекрасно подыграть, если будет подстраиваться под чувства собеседника. Даже если она забывала его имя, статус, всё — она всё равно могла понять эти чувства. И потому её ответы звучали искренне. Окружающие часто считали её умной, обладающей чувством юмора, но на деле она просто компенсировала свою забывчивость.

Излишне говорить, что всё это началось после встречи с Кигавой Тосукэ.

Обед продолжался в приятной атмосфере, пока наконец не принесли десерт — мороженое.

— Кстати, ты, я слышал, тот ещё гурман по части мороженого, верно? — спросил мужчина.

— Что?! Вовсе нет. Я всего лишь съела его на ТВ и сказала, какой счастливой себя почувствовала.

— Ты это о мороженом Кигавы Тосукэ? Это место и правда божественно.

— О, вы тоже его пробовали?

— Попробовав их мороженое, возвращаться к другому уже не очень-то хочется. Хотя, надо признать, и этот десерт не так уж плох… — заметила женщина, погружая ложку в итальянское джелато. Сонoko сделала то же самое, с улыбкой поддерживая разговор. Однако она ничего не могла с собой поделать — во рту не было никакого вкуса.

Я бы предпочла съесть мороженого Кигавы…

В тот самый миг, когда эта мысль проскользнула у неё в голове, она наконец пришла в себя и, судорожно вздохнув, вспомнила, кем были эти двое.

Ах да. Это же автор сценариев, который был в жюри и завалил меня, когда я проходила прослушивание в прошлом году. А эта женщина, по слухам, его любовница…

Тогда Соноко считала, что у неё есть все шансы на победу, но позже узнала, что он настоял на девушке, с которой у него были личные связи. В то время она затаила на него сильную обиду.

Но как она могла это забыть? Теперь досада, что она тогда испытала, вновь стала кристально ясной. Словно нож в сердце.

Как же так…?

Потеряв дар речи, она тупо уставилась на них. Вот оно что. Теперь, когда она стала популярной, сценарист пытается подстелить себе соломку, чтобы в будущем быть ей полезным. Вот в чём смысл этого обеда.

— …Хм? Что-то не так, Фурукита? — небрежно спросил мужчина, заметив, как внезапно напряглось её лицо.

— Ах, э-э… ничего. Наверное, я слегка переела… — всё, что она смогла сделать, это неловко покачать головой.

Вернувшись в тот вечер домой, Сонoko извергла из себя всё, что съела во время ужина. Тяжело дыша и давясь, она вдруг ощутила, что всё вокруг стало омерзительно до последней крайности.

Ч-что со мной происходит…?

Чувства гнева и ярости закипали в ней безо всякой видимой причины. Ей было кошмарно плохо.

Взяв из холодильника бутылку минеральной воды, чтобы прополоскать горло, она вдруг подумала:

Ах да, у меня ведь осталось немного с того раза, верно?

Она потянулась к морозилке и достала упаковку с мороженым.

Хотя её рот всё ещё саднило после рвоты, она торопливо зачерпнула ложку ванильного мороженого и отправила в рот. Едва ощутив эту сладость, разливающуюся по рту, она прищурилась и вздрогнула всем телом.

— А-ах, как хорошо…

Она почувствовала, как её гнев тает вместе с мороженым. Приятное ощущение, будто все фрагменты её разбитого сердца с щелчком встают на место.

Одной ложки оказалось достаточно, чтобы удовлетворить её, и она тут же убрала мороженое обратно в морозилку. Это не было зависимостью — скорее походило на то, как рабочий берёт в руки знакомый инструмент после долгого использования неудобного и так возвращает себе спокойствие. Чтобы вернуть себе свои привычки, свои шаблоны…

— Господи… Ах да, точно, я же…

Когда её захлестнуло облегчение, она уже не могла толком понять, почему так сильно разозлилась раньше. Ну, поссорились в прошлом. Подумаешь.

— Правда? С моей стороны глупо так расстраиваться. Сейчас совершенно нет смысла держать на него злость. Э-э… Он? Кто он был вообще?

Она забыла имя этого мужчины. Но к тому моменту это её уже не интересовало.

— Ну, не важно.

Она пошла по коридору наполнять ванну, мурлыча себе под нос.

* * * * *

…Что такое «доброта»?

Великий Капитан Уокер уже давно вышел за рамки всей этой фигни про добро и зло, так что я особо и не знаю… Но если вы мне скажете, что это значит никого не ненавидеть и помогать, когда нужно, — тогда, чёрт подери, чем это отличается от того, чтобы просто закрывать глаза на чужие недостатки?

Скажем, есть у человека «талант». Возьмите собаку. У неё отличный нюх, но со зрением — ни черта. Птица видит за милю, но в темноте почти бесполезна. Так устроено — это норма.

Быть добрым к кому-то легко. Вам не нужно знать об этом человеке ровным счётом ничего. Хе-хе, прямо как в каком-нибудь крутом нуарном афоризме.

В чём проблема-то, если они добры?

Эй, знаете, может, — только может — если бы он пошёл до конца и сделал так, чтобы люди вообще перестали понимать друг друга, и всем было бы плевать, тогда бы они, может, хоть раз повеселились, гадая, кто же, чёрт возьми, все эти люди вокруг! Фу-хи-хи-хи-хи.

…Короче, те, кто следил за Тосукэ, знали об этой тенденции лишь понаслышке. Слыхали, но не представляли, откуда она растёт. Они смутно понимали, что мороженое Тосукэ тут замешано, но оно ведь не было наркотиком как таковым. При анализе в нём даже общей основы не нашли; как Тосукэ и говорил — «у каждого свои предпочтения».

Ну и как прикажете такое выяснять?

Чтобы докопаться до сути, эти парни решили действовать грубо. И первым делом, чтобы выяснить, является ли Кигава Тосукэ корнем проблемы, они затеяли «отсеивание». Эдакая очистка компонентов — как обычно в химических опытах. Попросту говоря, они хотели посмотреть, что будет, если мороженое станет делать только Тосукэ. И само собой, первым делом нужно было убрать того, на кого Тосукэ полагался больше всех…

* * * * *

…Стояла глубокая ночь. Тосукэ, как обычно, заперся на своей особой кухне и тестировал мороженое. Единственный свет в комнате освещал только его, оставляя всё остальное в кромешной тьме.

— Хм-м… — ворчал он, помешивая нагретую кастрюльку, время от времени почёсывая голову.

— Не самое лучшее, что я делал… — пробормотал он себе под нос, как вдруг комнату залил свет.

Испуганный Тосукэ подскочил. Обернувшись, он увидел стоящую там Кусуноки Рэй.

— У-уа-а! — Тосукэ запаниковал. Поскольку он был один, лицо не было накрашено, и он не носил перчаток. Его зелень была полностью открыта.

— Вечер добрый, — спокойно произнесла Рэй, хотя и видела его в таком виде.

— А, да. Добрый вечер… В смысле, это, э-э…

— Всё та же дурацкая физиономия, руки в мятном соусе, да?

— А?.. Ну да, вроде того, — кивнул он, и Рэй тихо усмехнулась.

— Ты и правда идиот.

— Э-э?..

— Думаешь, я не знала, что ли? Давным-давно уже всё поняла.

— А?

— Я уже очень давно знаю, кто ты. Пусть Кигава Норисукэ и признал тебя своим ребёнком, но в реестре напротив графы «мать» пусто. Даже ты, скорее всего, не знаешь, откуда ты взялся, верно?

Вид у неё был такой, словно она устала от него. Тосукэ растерялся, но потом слабо рассмеялся.

— …Ха-ха. Точно. Ты, конечно, знаешь… Ты же была рядом так долго. И к тому же ты гораздо умнее меня. Наверное, и правда не было смысла держать это в тайне. — Он удручённо опустил голову.

— Кипит, — произнесла Рэй равнодушно.

— А?

— Кастрюля. Кипит. — Она указала на стоявшую рядом с Тосукэ кастрюльку, которую он не выключил и которая теперь пенилась через край.

— Уа-уа-а-а! — Тосукэ засуетился, чтобы выключить огонь. Рэй вздохнула.

— Знаешь, когда ты тупой — ты реально, по-настоящему тупой. — Её голос был серьёзен.

Выключив огонь, Тосукэ затих.

— Прости, — тихо пробормотал он.

— За что ты извиняешься?

— За то, что не рассказал тебе. Мне надо было сказать сразу.

— Ха! А если бы и сказал — какая разница? — произнесла Рэй, пожав плечами. — С того самого дня, как мы встретились, я не ждала от тебя ничего настолько умного.

— Правда?

— Правда. Ты просто чёртов дурак. — Она посмотрела на него пристально, а потом вдруг улыбнулась. — Выходит, нас таких двое. Но знаешь, тебе удалось меня обставить.

— Но ты вовсе не дура, Рэй, — сказал он со сложным выражением лица.

Рэй слегка нахмурилась и отвела взгляд.

— Хотелось бы верить…

Атмосфера была такой печальной, что Тосукэ заколебался.

— В-в чём дело?

— …Ты правда справишься вот так? — спросила она, снова глядя прямо на Тосукэ. — Ты, может, и гений, но иногда чересчур беспечен… Хотя если бы это было не так, это был бы уже не ты, верно?

— …? — Тосукэ просто моргнул. Он не вполне понимал.

— Э-э… Ты чего-то хочешь от меня, Рэй? — решился он спросить, но Рэй покачала головой.

— Я не хочу, чтобы ты делал для меня что-либо. Уже нет. Мы и так сделали вместе всё, что могли. Так что больше нет смысла тебе пытаться что-то для меня сделать… — Голос Рэй слегка дрожал. — Это прощание, Тосукэ. Вот зачем я пришла.

Тосукэ стоял с открытым ртом. Она отвела взгляд от его беззащитного вида и продолжила:

— Ты знаешь о моём увлечении, да? О моём интересе к образам, связанным со смертью. Я объясню, откуда он. В детстве я была на волосок от смерти. Когда мы были за границей, я попала в войну. Мои родители там погибли.

— …

— Они управляли филиалом одной компании за рубежом. По-моему, они были хорошими родителями, но я почти их не знала. Они были так заняты работой, что почти не заботились обо мне… так что самое яркое моё воспоминание о них — как после взрыва бомбы их разорвало на куски… Вот эти разбросанные останки.

Слова её были холодны.

— Этот образ выжжен у меня в памяти. После этого меня передавали от одного приёмного родителя к другому, и, думаю, именно там моя личность и искалечилась. Но это нормально. Я не страдала из-за этого. Так уж всё сложилось. Бессмысленно думать о чужих жизнях. После смерти все одинаковы…

— … — Тосукэ всё ещё был в оцепенении. Рэй не обращала внимания и продолжала:

— И всё же я здесь, верно? Жива. Поэтому я и начала делать сладости. Я наконец вспомнила — буквально на днях. По-моему, это был мой четвёртый день рождения. Мы тогда вместе испекли торт: папа, мама и я. Совершенно не помню его вкуса, но мы его перепекли, и он принял какую-то жуткую форму, и я разрыдалась, когда увидела… Ничего особенного, но именно поэтому я стала делать сладости. И, думаю, причина, по которой я вспомнила, — твоё мороженое.

Рэй кивнула себе.

— Моя боль такая неопределённая, да?

— …

— Если так, я должна сама придать ей конкретную форму. По-своему. Своими собственными вкусами. Поэтому я просто не могу больше оставаться с тобой…

Рэй плотно сжала губы, словно ледяное выражение лица скрывало что-то.

— Но почему? — наконец заговорил Тосукэ. — Это твоя компания, Рэй. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь.

— Это твоё королевство, Кигава Тосукэ. Все остальные здесь — всего лишь статисты по сравнению с тобой.

— Но Рэй, ты же…!

Тосукэ попытался возразить, но Рэй холодно оборвала:

— Я долго объясняла, но по сути случилось то, что меня переманили. Абсолютно новая кондитерская компания. Я всё равно никогда не была специалистом только по мороженому. И потом, я решила, что предложение пришло как нельзя кстати — я как раз собралась вернуться к преподаванию.

— Тогда я дам тебе уйти туда! Ты же сможешь всё равно приходить сюда?! — с отчаянием в голосе воскликнул Тосукэ. — Никогда же не было такого правила, что ты обязана помогать мне во всём! Нет, я могу помогать тебе, так что… пожалуйста… Пожалуйста, не говори «прощай»!

— Не могу. Ты сам не знаешь себя. Всё, что получается, когда я с тобой, — это то, что… я начинаю забывать боль.

Её слова были напряжены, но прямы.

— С тобой всё ещё работает Фурукита Соноко. Не хочу признавать, но у неё действительно интересные вкусовые рецепторы. Если вы двое будете работать вместе, я уверена, вы сможете придумать много новых вкусов. Я тебе больше не нужна.

— Соноко — это не ты! Она… она не такая, как ты, у которой то же самое…

— Именно потому, что мы одинаковые, я не могу здесь оставаться, — перебила она, затихая.

Тосукэ готов был протестовать и дальше, но Рэй вдруг подошла к нему вплотную, быстро протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Ты на ощупь как обычный человек… Тёплый. Я думала, может, ты будешь холодным, как мороженое.

Слова её были нежны.

— Если ты когда-нибудь думал, что ты не человек, — здесь и сейчас говорю тебе: ты ошибаешься. Потому что если не человек ты, а мы с тобой похожи, — тогда уж я тем более не человек…

Её пальцы мягко погладили его щёку. Он сжал эту руку в своей, но так и не смог найти нужных слов.

— Р-Рэй…

— Прости, Тосукэ.

Она легонько отдёрнула пальцы, высвободилась из его хватки, и на одно мимолётное мгновение их губы соприкоснулись. А затем она сразу отстранилась и ушла.

Вот так они и расстались.

Какое-то время Тосукэ был безутешно раздавлен, но через полмесяца он снова встал на ноги и вернулся к работе. Фурукита Соноко к тому времени стала настолько звездной, что редко могла проводить свои дегустации, и Тосукэ, сам того не замечая, всё чаще работал в полном одиночестве. За исключением Кусуноки Рэй, остальные сотрудники были не слишком разговорчивы, что лишь усугубляло его изоляцию.

А с другой стороны, СМИ стучались к нему всё настойчивее. Он приобрёл солидную репутацию и решил, что пора уже перестать беспокоиться и выставить всё на всеобщее обозрение.

— Именно. Мы очень скоро выпустим новый продукт, — с ухмылкой заявлял Тосукэ, изо всех сил стараясь продвигать свой бренд. На самом же деле он подходил к рыхлому концу.

* * * * *

…Ну, ничего неожиданного, да?

Тосукэ в глубине души был человеком «штучным», всегда желавшим угодить тем, кто ему близок. Он взялся за задачу служить массам только потому, что его соблазнил Терацуки Кёитиро и потому что Кусуноки Рэй постоянно была рядом, поддерживая его в разработке продуктов и давая советы. Теперь, потеряв обоих, он не знал, что делать дальше.

В индустрии ведь как заведено: стоит выпустить хороший продукт, как тут же находится кто-то, кто его копирует. И мороженое Тосукэ, хоть и было «до безумия вкусным», начало терять привлекательность. Конечно, оно оставалось в своей лиге — все ингредиенты тонко настроены до совершенства, но, как и сказала ему когда-то Кусуноки Рэй, «потребители не понимают всех этих тонкостей», не так ли?

Благодаря продуктам Тосукэ люди познали радость хорошего мороженого. Нельзя их винить за то, что им захотелось после этого немного расширить горизонты.

Разработку новых продуктов Тосукэ перепоручил другим; сам же он делал только то, что было интересно ему лично. И из-за этого, хоть и почти незаметно, устойчивый темп начал понемногу замедляться.

Конечно, Тосукэ это знал лучше всех. Уж когда дело касается мороженого, он не мог не знать. Не мог не понимать, что по большому счёту его собственные продукты не так уж сильно отличаются от продукции других производителей.

И вот тут-то те, кто следил за Тосукэ, решили перейти ко второй фазе своего плана. Перед Тосукэ должен был предстать четвёртый человек.

Хотя нет, это не совсем так. Это был не «человек». Это был самый настоящий монстр, настолько же далёкий от Терацуки Кёитиро, насколько это вообще возможно. И звали его Спуки Электрик.

— Мороженое, а? Странное, однако, хобби у тебя. — Спуки Э. просто не мог не рассмеяться над заданием, спущенным ему сверху.

Телосложение у него было причудливое. Туловище раздулось так, что стало почти круглым, а вот руки и ноги были длинными и тонкими, словно палки. Обычно задача этого синтетического человека была отчасти сродни тому, чем занимался Тосукэ, — правда, сам Тосукэ об этом не догадывался. Грубо говоря, он тайно подмешивал наркотики обычным людям в еду. На этом фоне идея, что «изменение» может происходить просто потому, что кому-то понравилось или не понравилось мороженое, выглядела нелепой.

Впрочем, верить в неё ему и не требовалось. Задание дали, чтобы проверить его лояльность. Есть в нём смысл или нет — не важно.

— Пока что Фурукита Соноко — самая вероятная кандидатура. С неё и начни, — сказал человек, явившийся передать приказ, и протянул Спуки Э. документы. Он тоже был одним из «них», и все звали его Сквиз.

— Ага, ага. Думаю, тут я поосторожничаю. Как считаешь, можно сделать из неё терминала?

— Не думаю, что это удачная мысль. Официального приказа от Оси не поступало, но её могут затребовать как образец. Взаимодействовать с целью не возбраняется, но применять свои способности я бы не советовал, — отозвался Сквиз.

Спуки Э. кивнул: «Понял».

У толстяка имелась уникальная способность испускать из рук электрические волны, с помощью которых он мог манипулировать сознанием людей, то есть «промывать мозги». Так он превращал множество людей в «терминалов», послушных его воле.

— Всё же… классную ты себе работёнку отхватил, а, Сквиз? Тип-уничтожитель да боевой тип вместе — да это же чёртов талисман на удачу.

Спуки Э. широко раскрыл глаза и вульгарно захихикал: «хи-хи-хи».

— Работа есть работа, — равнодушно бросил Сквиз.

Спуки Э. лишь плечами пожал и скривился в усмешке.

— Ладно, в любом случае, на этот раз даже я, пожалуй, поберегусь. Не хочу вляпаться в то, чем вы там занимаетесь.

Он быстро проглядел бумаги и смял их в ком. Бумага тут же загорелась, подожжённая ударными волнами, испущенными из его ладони, и исчезла без следа. С тихим «фух» он сдул с руки пепел. Сама рука, разумеется, была совершенно невредима.

— Фурукита Соноко, говоришь? — всё лицо Спуки Э. искривила злобная ухмылка.

— Тосукэ-сан, разрешите представить вам Марко-сана. Я привела его, потому что думаю, он окажется полезен в вашей работе.

Фурукита Соноко, как обычно явившаяся на тестирование, привела с собой Спуки Э.

— Марко… -сан? — у Тосукэ глаза на лоб полезли при виде странной внешности Спуки Э.

— Марко Д’Амброзио — моё имя. Вэсьма рад познакомиться!

Спуки Э. назвал свой псевдоним, коверкая японский на иностранный манер, и вцепился в руку Тосукэ обеими своими, энергично тряся её. Тосукэ подумал, что это, видимо, такой способ здороваться.

— С-спасибо. Я Кигава Тосукэ. Так, э-э…

Он с беспокойством перевёл взгляд на Соноко, и та, кивнув, улыбнулась в ответ.

— Марко-сан говорит, что работает в торговле, так что у него большой опыт по части всяких вкусов. Я встретила его на днях на телестудии, и у меня как раз было с собой мороженое, так что я дала попробовать...

— Я посыпал туда свой чипсы, сэкрэтный рэцэпт. И знаэте, что вышло? Морожэное Соноко стало в три раза вкуснэе, чем раньше!

— В три раза? — Тосукэ опешил от такой точности, но сам «секретный ингредиент» его заинтересовал. — Что же это за чипсы такие?

— Попробуйте. — Спуки Э. раскрыл принесённую с собой сумку и вынул пузырёк. Тот был наполнен мелкими гранулами тускло-фиолетового цвета. — Я называю их «Спанки».

— «Спанки», значит… — Тосукэ взял пузырёк, шумно высыпал немного гранул на ладонь и принюхался. — Понятно. Довольно необычный запах.

— Действует на людей расслабляюще.

Проще говоря, это был депрессант. Но, будучи специально синтезированным, при проверке он оставался незаметен. Изначально его применяли, чтобы измерить глубину «изменения» в человеке. Спуки Э. создавал «терминалов», которые и распространяли этот наркотик по городу.

Тосукэ попробовал зёрнышко на кончик языка и впечатлённо заметил:

— У него мятный привкус. Что-то вроде перечной мяты.

— Это как раз ваша специальность в мороженом, нэ так ли? — засмеялся Спуки Э., выпучив и без того огромные глаза.

Вид у него был дружелюбный, но смех намекал на неведомые глубины.

— Да, думаю, это стоит попробовать в деле, — ответил он, и лицо его засияло точь-в-точь как в те моменты, когда ему в голову приходила отличная идея для нового мороженого.

— Я бы тоже с радостью попробовала что-нибудь, куда это можно добавить, — улыбнувшись, добавила Соноко, разумеется, ни о чём не догадываясь.

— Точно! Марко-сан, не желаете ли отведать моего мороженого сегодня вместе с Соноко?

— Вы уверены?

Ого, он мне предлагает съесть то, что является частью эксперимента?

Внутренне Спуки Э. насторожился, но снаружи сохранял жизнерадостную мину.

Им накрыли стол, и они втроём уселись перед тем мороженым, что Тосукэ так любезно приготовил. Соноко, как обычно, принялась уплетать не задумываясь, а вот Спуки Э. слегка колебался.

— Это... немного волнительно для мэня...

— Не надо волноваться. Ничего из этого не пойдёт в продажу — после дегустации всё всё равно выбросят.

— Ты опять вышел из бюджета? — со смехом спросила Соноко. Тосукэ ответил ей своей собственной плутоватой улыбкой.

Спуки Э. вздохнул и с опаской поднёс ложку с мороженым к губам.

А затем… его реакция была точно такой же, как у любого другого человека, пробовавшего его прежде: он потерял дар речи, беззвучно хлопая губами, как золотая рыбка, и не успел опомниться, как уже отправил в рот следующую ложку.

— Ха-ха-ха! Ну как вам? Оно немного отличается от того, что продаётся в магазине, правда?

Спуки Э. ничего не ответил, но в глубине души понял: «Так вот оно что… Пожалуй, это можно было бы обозначить как цель… Только вот…»

Что-то его сдерживало. Хоть он и возлагал на это надежды, и хоть он это определил, в реальности ничего такого, что Организация Това признала бы значимым, здесь почти не было. А уж когда решение принято — назад не воротишь. Дойди до этого — испытательный срок закончится и начнётся «утилизация».

И чем же в итоге всё для него обернётся?

— Вкусно, правда? Но поскольку это тест, вы можете свободно высказать своё мнение. Верно я говорю, Тосукэ-сан?

— Ну, типа того.

Оба они смотрели на Спуки Э. в ожидании.

— Д-дайтэ подумать… — Если честно, Спуки Э. находил мороженое вкусным, но предпочёл бы, чтобы оно было послаще. Его язык любил всякую дрянь вроде фастфуда. — Пожалуй, для мэня оно слишком… рафинированное.

— Хм, вот как. Наверное, это потому, что вы по натуре предпочитаете шоколад.

Спуки Э. от этих слов почему-то вздрогнул.

— По натуре? Что это ещё значит? — переспросил он, растеряв весь свой акцент.

— Хм, как бы сказать…

— Этот парень может с одного взгляда на лицо предсказать, что человеку понравится, — ответила за него Соноко.

— Прэдсказать… прэдпочтения?

В это ему верилось с трудом, почти пугающе. Словно Тосукэ заглянул прямо ему в мозг и нанёс туда какой-то смертельный удар. В чём-то это даже напоминало его собственную способность к промыванию мозгов. Но если он мог подчинять разум, то читать его он не умел.

Ты хочешь сказать — этот малый умеет?

— Предсказать? Не-е, предсказать не могу. Это просто… А, ладно, проехали. Так, чутьё у меня такое.

Тосукэ не стал вдаваться в разговоры о «боли», потому что считал, что именно они оттолкнули Рэй. Он решил никому и никогда об этом больше не рассказывать.

— ………

Спуки Э. пребывал в растерянности. Он не чувствовал к этому парню ни капли той неприязни, что обычно испытывал к смазливым красавчикам. Он — со своим непомерным брюхом, гротескно толстым и несуразным, — и этот высокий, стройный и красивый… Странно, но ему казалось, что они с ним деформированы на один лад.

* * * * *

В общем, так это вещество «Спанки», перешедшее от Спуки Э. к Тосукэ за бесценок, хотя оно было ничуть не дешевле аналогов, со временем подмешали к мороженому Тосукэ на производстве, и оно разошлось по всей сети. Одновременно с этим терминалы Спуки Э. отслеживали, как меняется поведение людей, его попробовавших. Хе-хе. Пришлось попотеть, но Спуки Э. провернул дело.

Всё прошло на ура, и именно где-то в это время классическое мятное мороженое Тосукэ стало настоящим хитом. Не то чтобы оно плохо продавалось и раньше — но цифры продаж по тому же шоколадному, клубничному или ванильному были куда выше.

И причина тому проста донельзя. По сути, те, кто его пробовал, начали проявлять признаки привыкания. Хи-хи-хи. Способности Тосукэ тут вообще ни при чём. Мир, знаете ли, устроен совсем не так мило. Вы только вдумайтесь: вкус, который он оттачивал годами труда и усердной учёбы, так легко проигрывает наркоте…

И на ком же прежде всего сказался этот эффект, как не на той, кто была объектом наблюдения? На Фуруките Соноко.

* * * * *

— Соноко, постой-ка… Ты в последнее время не слишком ли много веса сбросила? — спросила менеджер, пока Соноко отдыхала в гримёрке телестудии.

— А? — отозвалась она, подняв взгляд от сценария. — Думаете?

— Думаю?! Сколько ты сейчас весишь? Надеюсь, ты не на какой-нибудь дурацкой диете?

— Нет, не на диете.

— Ты нормально питаешься? Эта работа и так непростая. На вот, съешь хотя бы бенто. Здесь они, говорят, вкусные, — сказала женщина, пытаясь всучить Соноко коробочку с бенто и палочки.

— Я пока не голодна. Да и в прямой эфир скоро.

— Поэтому и говорю — тебе нужно хоть что-нибудь съесть.

Она настаивала с напором. Было видно, что она не на шутку волнуется за Соноко, у которой скулы уже почти выпирали. Соноко улыбнулась, взяла бенто и принялась потихоньку есть.

Вскоре зашёл ассистент режиссёра и предупредил, что скоро в эфир.

— Да, хорошо!

Соноко отложила палочки. Менеджер хотела что-то добавить, но та уже встала.

— Я только на минутку в туалет, — бросила она, выходя.

Менеджер за её спиной шумно вздохнула, но Соноко уже почти бежала, а забежав в ближайшую кабинку, согнулась над унитазом, исторгая всё, что только что проглотила.

Последнее время она не могла есть ничего, кроме мороженого Тосукэ. Вся остальная еда была пресной, а проглоченная — лежала в желудке мёртвым грузом и не желала перевариваться. Раньше такое случалось только с неудачным мороженым, но теперь распространилось на всю пищу. Для Соноко любая еда стала инородной субстанцией.

— Ха… ха-а… ха-а…

И тем не менее причина её популярности — необычайная интуиция, позволявшая ей безошибочно чувствовать настроение собеседника, — сияла всё ярче, и практически все в индустрии проникались к ней симпатией.

— Ха-а, ха-а… соберись… надо собраться… меня все ждут…

Она вела себя так, будто обмануть их ожидания — всё равно что потерять смысл жизни. Дрожащими пальцами Соноко спустила воду. В этот момент к двери подошла менеджер.

— Соноко, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она снаружи. Но Соноко ещё какое-то время только и могла, что бормотать, не в силах ответить.

— Соберись, надо собраться…

— …Такими темпами ждать осталось недолго.

Соноко стояла в студии перед камерой, улыбаясь всем вокруг. А за её спиной менеджер говорила с кем-то по мобильному.

— Какая у неё тенденция? Проявление действия наркотика?

На том конце провода послышался голос Спуки Э.

— Скорее всего. Похоже, она теряет способность принимать другую пищу. Такими темпами, думаю, через месяц умрёт от недоедания.

Голос менеджера звучал холодно, словно у машины.

— У неё физическое истощение? Или всё-таки психическое?

Голос Спуки Э. был столь же бесстрастным. Похоже, им обоим было решительно всё равно, выживет Соноко или умрёт.

— Трудно сказать наверняка, но физических изменений я не заметил. А вот психически — очевидная тенденция не подводить окружающих, причём до чрезмерности. Хотя, надо заметить, она так себя вела и раньше, поэтому кое-кто и называл её «заторможенной», «туповатой» и так далее.

— …Понятно. Значит, задолго до того, как попробовала мороженое, да?

Это явление — неспособность употреблять другую пищу — проявилось отнюдь не только у Соноко. Примерно в то же время аналогичные симптомы начали наблюдаться у множества старшеклассниц, офисных работниц и прочих. Но поскольку сами пострадавшие с радостным видом твердили, что просто слегка переборщили с диетой, и просили не волноваться, широкая публика не догадывалась, что причина в мороженом. Всё списывали на банальное недоедание. Ну, во всяком случае, на этом этапе никто ничего не заметил…

* * * * *

— Благодарственное мероприятие? — без особого энтузиазма переспросил Тосукэ, пробегая глазами бизнес-предложение, которое принёс ему Кагэяма.

— Именно. Учитывая, что конкуренты уже начинают нас догонять, это позволит нам снова заставить людей о себе говорить, — убеждённо ответил Кагэяма.

— Но что именно мы будем делать? Если арендовать целый зал… — В плане значился зал для мероприятий вместимостью аж в двадцать тысяч человек.

— Можно начать с фестиваля-дегустации. Бесплатные образцы для гостей. Ещё подарочные наборы с нашими талисманами, лотерея. А ещё я подумал, что Фурукита-сан могла бы провести ток-шоу.

— Соноко? Да вряд ли она согласится…

— Согласится. Она ведь и так была у нас тестером. К тому же я официально запрашивал её офис, и мы получили её расписание.

— Основательно ты подготовился… Ладно. Судя по всему, всё уже решено. Чего ж ты тогда меня спрашиваешь?

— Потому что я хочу, чтобы вы тоже присутствовали.

— А? — лицо Тосукэ застыло. — Я?!

— Вы популярны, босс. Если вы толкнёте небольшую речь в своём клоунском прикиде, публика будет в восторге.

— Д-да ты что, дай передохнуть! Ты хочешь, чтобы я вышел туда, к такому количеству народу? — Тосукэ широко замахал руками.

— Ты сейчас это говоришь? Ты ведь постоянно мелькал в СМИ, разве нет?

— Это да, но… тогда мне не надо было встречаться со всеми этими людьми…

— Между прочим, смотрели тебя десятки тысяч.

— Да нет, не в этом дело… Просто ты хочешь, чтобы я стоял там перед огромной толпой, и все сразу…

Если бы ему пришлось разом ощутить боль всех этих людей, то…

— Даже если ты запнёшься — не беда. Скорее наоборот, это добавит теплоты.

Кагэяме не было дела до тревог Тосукэ. И сколько бы тот ни протестовал, он лишь смеялся:

— Ну же, не надо всё усложнять. Достаточно просто подавать мороженое. Разве не этим ты занимаешься, когда обходишь филиалы?

— Хм…

Тосукэ не стал говорить, что делает это только потому, что иногда просто не может продолжать готовить, не видя лиц тех, кто ест его мороженое. Даже сам Тосукэ понимал — объяснять тому бесполезно.

— В любом случае, у нашей продукции есть очень преданные фанаты. Мы должны хоть немного вознаградить этих людей за то, что они так любят наше мороженое. Вот в чём смысл этого мероприятия.

— …Хм-м.

Сделать это ради тех, кто любит его мороженое. Против таких слов Тосукэ был слаб, потому что именно это у него и осталось.

Через десять минут Тосукэ поставил подпись под планом.

* * * * *

От: CAP1755963W

Кому: OPF699

Заявка по Делу M

Ввиду текущей ситуации с наблюдением, переходим к утилизации в соответствии с вашим решением до начала стадии 002.

Объём ликвидации включает центральную единицу наблюдения, Notorious I.C.E., а также распространяется на связанные единицы (прибл. 20 000 пострадавших) либо на все связанные зоны целиком. Цель — прекращение жизненной активности всех целей.

Намерены провести с особой тщательностью устранение индивида «Фурукита Соноко», наблюдаемого как наиболее влиятельного среди всех целей. Notorious I.C.E. признан менее высокоприоритетным, но подлежит утилизации в соответствии с XE23. Конец связи.

* * * * *

От: OPF699

Кому: CAP1755963W

Вердикт по заявке на Дело M

Разрешение на заявку предоставлено. Конец связи.

* * * * *

…Это было начало конца. Слава Кигавы Тосукэ начала скатываться к своим последним мгновениям.

— О, слушай, Кадзуко, а не пойти ли нам съесть по мороженому?

Две старшеклассницы, шагавшие по людной улице, остановились у одного из ларьков Тосукэ.

— Ты серьёзно? В такой-то холод?

— Здесь всегда почти битком. Давай, я угощаю!

— Ну, ладно. Только, Тока, разве причина, по которой ты любишь это место, не в твоём парне? Вот бы с ним и ела.

— А, по-моему, и так нормально. Мы в одной подготовительной школе за соседними партами сидим. Разве не достаточно близко?

— Ох уж эти…

Одна из старшеклассниц, Суэма Кадзуко, выглядела раздражённой, но, в общем-то, не была категорически против жизнерадостной настойчивости подруги, так что присоединилась к ней, и они обе встали в очередь, разглядывая меню за прилавком.

— Мне тогда вот то, с соусом киви, пожалуй.

Суэма определилась быстро, а вот вторая девушка, Миясита Тока, придирчиво вглядывалась в перечень вкусов, мучительно выбирая.

— Хм-м, дай-ка посмотреть…

— Давай скорее, мы на урок опоздаем.

— М-м-м… Тогда возьму шоколадную мяту! Это всегда классика!

— «Классика»… Ты её называешь так только потому, что это первое мороженое, которое ты попробовала со своим парнем, да?

— Эй, не обращай внимания на детали, — отмахнулась Тока со смущённым смешком.

Им выдали заказ. Деньги перешли из рук в руки, и подруги зашагали дальше, кусая мороженое на ходу.

— М-м, а и правда вкусно! — с восхищением произнесла Суэма. М-м-м, закивала она, смакуя вкус, и обернулась к Токе. — Да?!

Но Тока в этот момент отчего-то пристально разглядывала своё мороженое.

— …Странно, — прошептала она.

— Что случилось?

— Вкус не тот… Что бы это значило?

Тон её был совершенно не девчачьим — он звучал как мужской. Суэма озадаченно нахмурилась, но Тока продолжала бормотать:

— Отчего он мог измениться?.. Наверняка что-то случилось.

Всё так же не отрывая взгляда от своего зелёного мороженого с чёрной посыпкой, Тока, словно кто-то другой занял её место, настороженно откусила ещё кусочек, будто проверяя.

* * * * *

В то утро погода никак не могла определиться. Можно было сказать, что солнечно, а можно — что пасмурно, и оба были бы правы.

Открытие зала планировалось на два пополудни, но народ стал собираться уже чуть позже полудня. Много было девушек и парочек, но и солидных мужчин хватало. Это лишний раз доказывало, сколь широко распространилась популярность мороженого. Бесплатный вход себя оправдал, но он же привёл к тому, что народу набилось куда больше, чем ожидалось.

Расписание сдвинули, и большие ворота зала распахнули уже в полпервого. Посетители хлынули внутрь, возбуждённо переговариваясь.

Привидения, Франкенштейны, Дракулы, ведьмы… Персонал, нарядившийся в костюмы всевозможных слегка жутковатых талисманов, раздавал мороженое. Гости расходились по любимым стойкам и с довольным видом принимались за угощение.

Через двадцать минут после открытия зал был уже битком набит. Можно было с уверенностью сказать, что здесь собрались практически все завсегдатаи заведений Тосукэ.

— Похоже, аншлаг…

Шум толпы доносился даже в комнату ожидания. Тосукэ испустил тяжёлый вздох. Чувства были смешанные. Выходить на сцену перед всей этой ордой решительно не хотелось, но в то же время его переполняла искренняя радость от мысли, как сильно люди любят его мороженое. Два этих чувства мешались в груди, рождая нечто невыразимое.

В личной кабине Тосукэ, кроме него самого, никого не было.

— ………

И всё же Тосукэ думал о тех, кому следовало бы сейчас быть рядом с ним в этой комнате, если бы всё осталось по-прежнему. Но Кусуноки Рэй теперь занимала пост генерального менеджера по разработке продуктов в кондитерской компании, а Терацуки Кёитиро и вовсе не было в этом мире.

А ещё этот инцидент в феврале: в одном из зданий, построенных уже после его смерти, выявились дефекты конструкции — первые же вошедшие оказались заперты внутри на несколько часов. Шум поднялся такой, что пришлось вызывать полицию. В итоге Терацуки превратился во всеобщее посмешище. Аффилированные компании, не выдержав последствий, закрывались одна за другой. Все его прижизненные заслуги пошли прахом, широкая публика о них и думать забыла.

Компания Тосукэ к тому времени была полностью выведена из-под контроля Терацуки, так что вся эта шумиха её не коснулась, — но Тосукэ решительно не знал, как к этому относиться. Скорбеть? Злиться? Холодно отстраниться?.. Он никак не мог свести свои чувства в одну конкретную эмоцию.

— Кёитиро… как далеко мне ещё идти?.. — пробормотал он себе под нос.

— О, да ты, я смотрю, никуда уже и не идёшь. — Это был мужской голос.

Тосукэ обернулся и увидел человека с нелепыми пропорциями тела: болезненно тучное туловище, но при этом длинные и тонкие конечности.

— Марко-сан? — удивился Тосукэ. — Я тебя и не заметил. Когда ты вошёл?

— Да какая разница, когда? Ты тут такой беспечный, что я мог бы прокрасться когда угодно, — с издёвкой произнёс Спуки Э., и из горла его вырвался грубый хохоток. Вокруг рта у него виднелись разводья подтаявшего шоколадного мороженого.

— Хм? — Тосукэ прищурился. Что-то было не так. Тот Марко, которого он помнил, не говорил на таком беглом японском.

— Всё, отбегался ты. Просто зашёл поздороваться.

Спуки Э. с чавканьем облизал перепачканный рот.

— …! — лицо Тосукэ окаменело. — Всё… кончено, значит.

— Именно так.

— Понятно… Так я и знал. Я предполагал, что этим кончится. — Он понуро опустил плечи.

— А? — Спуки Э. нахмурился. — Ты что, знал, что так будет? — уродливый громила, казалось, был удивлён.

— Я не знал. Не как это произойдёт… Но я понимал, что в итоге всё придёт к этому. Так всегда и бывает. — Он тяжело вздохнул. — Всегда…

В его манерах сквозило что-то стариковское, утомлённое годами, — и ничего от обычного ребячества.

— Каждый раз, без исключений, люди, которым я доверял, на которых полагался… Все они покидали меня. Норисукэ, Кёитиро, Рэй — все… Все рано или поздно уходят. А теперь и твоя очередь. И я всё думаю… Где же я ошибся?

Слушая, как Тосукэ жалобно хнычет с опущенной головой, Спуки Э. выпучил свои и без того немаленькие глаза, а потом вдруг закатился громовым хохотом.

— …Бвуха-ха-ха-ха-ха! То есть ты… ты что, всерьёз рассчитывал на меня и мои гениальные способности?!

Тосукэ опешил от этой внезапной агрессии.

— А?

— Ты и правда конченый, да? Болван до мозга костей. Кх! — злобно прорычал он, сверля Тосукэ взглядом. — Идиот! Все, на кого ты полагался и кто слинял, — они просто использовали тебя ради собственной выгоды. Пользовались тем, что у тебя нет будущего, и выжимали тебя по полной. Вот и всё. «Ушли», говоришь? Кх! Единственное, что крутилось у них в башке: «С этого парня больше нечего взять», — и тебя выбросили, как надоевшую игрушку!

Он снова зашёлся хохотом, но тут же его лицо приняло угрюмое выражение.

— ……… — Тосукэ оторопел. — …Что значит «у меня нет будущего»?

— А то и значит! Ты — конченый. …Да что там — у тебя с самого начала не было никакого будущего. — Спуки Э. презрительно фыркнул. Но лицо его оставалось мрачным, словно он раскусил горького жука, закусывая мороженым. — Такой же, как я…

С этими словами Спуки Э. почесал затылок, прикрытый длинными волосами. Тосукэ ахнул: оттуда показалась кровь, и не в последнюю очередь потому, что одно ухо было начисто отсечено.

— Твоё ухо…!

— Враг постарался. Чёрт, я крупно прокололся. — Физиономия Спуки Э. перекосилась от такой ярости, что, казалось, можно было услышать, как он скрежещет зубами.

— Враг…?

Спуки Э. пропустил его вопрос мимо ушей.

— Этот ублюдок-синигами. Я его найду, клянусь…! …Но сейчас, мистер Мороженщик, речь идёт о тебе, — прорычал он, буравя Тосукэ взглядом.

— Обо… мне?

— Тебя объявили мошенником, который обвёл Ось вокруг пальца. Решение принято. Теперь тебя «утилизируют», — выплюнул Спуки Э., дожёвывая вафельный рожок.

— Ч-что ты несёшь? Кто такая «Ось»?

— Тебе лучше не знать. Всё равно не поймёшь, даже если расскажу. Так или иначе, ты, небось, считал, что зашёл так далеко сам, но всё было предопределено. Ты просто катился по рельсам, которые для тебя проложили. Кх. …Только рельсы кончились. Всё пропало. — Спуки Э. тяжко вздохнул и уставился на Тосукэ исподлобья. — Они уже на подходе. Они убьют и тебя, и всех, кто когда-либо имел с тобой дело. Спастись не выйдет.

— ……… — Тосукэ молчал, лишь открывая и закрывая рот как рыба.

— Если кто прознает, что я тебе всё это рассказал, я тоже загремею по полной. Хотя шанс практически нулевой. Ты-то вряд ли успеешь им что-то сказать… Хе, и какого же хрена такой, как я, вообще распинается перед тобой, а?

Улыбка Спуки Э. на миг стала почти самоуничижительной. Ничего общего с прежним хохотом — слабая и какая-то бессильная.

— ……… — Тосукэ на пару мгновений оцепенел, но быстро пришёл в себя. — Убить…? Что значит — убьют?!

— То и значит. Тебя, всех, кто здесь собрался, и Фурукиту Соноко тоже. Особенно её, я так думаю.

— Что?! — вскричал Тосукэ. — К-когда это случится?! — Он рванулся, хватая Спуки Э., но тот перехватил его руку, и Тосукэ отшвырнуло электрическим разрядом, ударившим из ладони монстра.

— Гу-у…?!

Даже пока его катило по полу, он слышал голос верзилы:

— Ты с самого начала был браком, и остальные превратились в брак. Тьфу, да ты и правда жалок. Таким, как мы, податься некуда. Усёк?

Когда Тосукэ поднял голову и встал, Спуки Э. уже и след простыл.

— Приве-ет всем! С вами Фурукита Соноко!

Когда Соноко выпорхнула на специально подготовленную сцену и поприветствовала зрителей в микрофон, все, кто ел мороженое, повернулись к ней и разразились восторженными криками.

— Спасибо, что пришли сегодня! Так уж вышло, что я просто обожаю местное мороженое. Вы ведь тоже? — произнесла Соноко тоном ведущей детского шоу, и даже взрослые дяди хором отвечали: «Да-а!»

— Многие из вас, наверное, знают, что я работала здесь тестером, и среди того мороженого, что вы сейчас едите, есть одно, о котором я однажды сказала, что хочу, чтобы его попробовали все, настолько оно вкусное. Если вы разделите со мной это удовольствие, я буду просто на седьмом небе!

Слова Соноко вызвали невероятную реакцию — гости закивали, закричали: «Да, именно!», «Вкуснятина!». И это не было просто подхваченное толпой настроение — они и вправду понимали, о чём она говорит. Редкое зрелище для мероприятия такого масштаба.

Даже персонал, обряжённый в диковинные костюмы монстров, улыбался отнюдь не дежурными улыбками.

В зале работали несколько телестанций, фиксируя всё на камеры. Их сотрудники тоже все как один лучились улыбками. Можно было даже сказать, что в этом зале не было ни единой души в дурном расположении духа.

За исключением одного-единственного человека… Боевого синтетического человека, который сумел проникнуть на это мероприятие, — Сквиза.

— ………

Снаружи Сквиз ничем не отличался от обычного человека. На руке — повязка с надписью «персонал», на теле — неприметный костюм и галстук. Ни один из присутствующих и представить бы не мог, что это существо создано с единственной целью — убивать. Но именно для этого он сюда и явился, и в этом заключался весь смысл его существования: стереть без следа эксперимент, который Организация Това инспирировала руками Тосукэ. К этому моменту здесь должно было собраться около семидесяти процентов поклонников мороженого Тосукэ — иными словами, тех, кто, по оценкам, продемонстрировал ярко выраженную реакцию. Он ни за что не упустил бы такую возможность.

Массовая резня.

Вот какая миссия была поручена Сквизу на сей раз. А если бы его, паче чаяния, постигла неудача — другой синтетический человек, тип-уничтожитель, чьи способности были во сто крат ужаснее, следивший за ситуацией в целом, без колебаний уничтожил бы заодно и его самого, и всех остальных в один присест. Эти люди попали в западню с двойным дном.

— …Фурукита Соноко, — прошептал Сквиз, глядя на девушку на сцене, лучезарно улыбающуюся, тёмным, цепким взглядом. — Ничего личного против тебя и Кигавы Тосукэ… но это моя миссия. Не обессудь.

Он принял стойку, сливаясь с обстановкой.

В углу зала что-то с грохотом рухнуло. Обрушилась груда каких-то материалов.

Заметив это, гости с любопытством обернулись, обернулся и Сквиз. И увидел: к сцене, не разбирая дороги, бледный как смерть, мчался Кигава Тосукэ. Все знали Тосукэ и его шутовское обличье, так что по залу прокатился шепоток: «А? Что случилось?»

А он, не обращая ни на кого внимания, заорал:

— …Э-это ужасно! Если всё так продолжится, мы все погибнем!

Что-о-о? Чёрт, откуда он знает?! Всё ледяное самообладание Сквиза мигом улетучилось.

Тосукэ на всех парах летел к сцене, расталкивая людей и призывая всех спасаться. Он целился прямо к Фуруките Соноко. Теперь Сквиз не сомневался: Тосукэ каким-то образом прознал, что его главная цель — Соноко.

Эт-то скверно! Надо спешить!

Он принялся активировать свою способность — «Plug». У неё был изъян: перед запуском атаки требовалась короткая пауза.

— К-Кигава-сан? — растерянно проговорила Соноко. Тосукэ домчался до неё спринтом, какой не снился ни одному человеку.

— Соноко, беги! Тут опасно, он…

…Но было слишком поздно. В тот самый миг, когда Тосукэ протянул к ней руку, Сквиз уже послал в неё первую атаку.

Невидимую ударную волну. Люди вокруг не смогли бы заметить ничего, да и не заметили. До их ушей долетел бы разве что высокочастотный визг, — а на деле это было смертоносное орудие, способное разорвать плоть и искрошить кости…

Тосукэ не мог этого знать. Даже Спуки Э. ему о таком не говорил. И всё же каким-то образом он почувствовал приближение удара — иначе его действия объяснить невозможно.

Он прыгнул прямиком на Фурукиту Соноко. Это произошло как раз в момент выстрела. Соноко отлетела в сторону, а сам Тосукэ оказался прямо на линии огня. Его тело разорвало в клочья и отбросило прочь.

— !!! — Сквиз осознал свою ошибку.

Из тела Тосукэ фонтаном хлынула кровь, разлетаясь в воздухе. Его швырнуло на сцену, где он и рухнул. А внизу уже растекалась жидкость из неудавшегося эксперимента с бледно-зелёной кожей. И цвет её был…

— …А?

Все остолбенели, а затем пришли в ужас. И вдруг кто-то завопил:

— Его кровь… она голубая!

На долю секунды повисла мёртвая тишина. Но сразу же сменилась паникой.

— Ч-что это за тварь?..

— О-он не человек!

— М-м-монстр…!

Все это видели. И каждый осознал: этот мир, в котором они только что беззаботно ели мороженое, вдруг превратился в нечто иное, не имеющее ничего общего с их повседневной жизнью. А осознав это, они напрочь утратили способность принимать рациональные решения.

— Кья-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я! — разнёсся истошный визг.

Это послужило сигналом: все, побросав недоеденное мороженое, в дикой панике ломанулись к выходу.

* * * * *

Вот так история Кигавы Тосукэ и подходит к концу.

Хе-хе-хе.

При обычных обстоятельствах я, великий Капитан Уокер, предпочёл бы остаться просто сторонним наблюдателем. Я и не думал вмешиваться. Но этот болван Сквиз так облажался, что мне волей-неволей пришлось продемонстрировать свою истинную силу. Ну да чего уж там.

Верно. Я следил за этим типом с самого начала. С того самого момента, как он явил себя миру и начал делать своё мороженое. Я выжидал, присматривая подходящий момент «уравнять шансы». Честно говоря, мне редко когда выпадает случай показать, на что я способен, так что, если уж начистоту, я только и ждал, что произойдёт что-то такое. Хи-хи-хи-хи.

Моя сила — «уничтожение». Если по-простому, работает она как бензиновый двигатель. Я распыляю в заданном месте особый газ, потом «воспламеняю» его — и всё вокруг делает «ба-бах». В принципе, это как запустить мотор: подаёшь топливную смесь в камеру сгорания и поджигаешь искрой.

Этот газ, понимаете ли, выделяется из моего тела. Для обычных людей это было бы что-то вроде пота, но штука в том, что мне не нужно герметичное помещение — я могу регулировать концентрацию и зону распространения. Я способен накрыть километры и прикончить десятки тысяч разом, — именно это я и собирался здесь устроить.

Когда я говорю «воспламеняю», никакого огня на самом деле нет. Просто в газе есть компонент, который разрушает живые ткани, и распылённое заранее вещество вызывает химическую реакцию, которая протекает почти мгновенно. Ну да. Представьте, что каждого облили серной кислотой, только одежда не спасает… Да что там — в десятки раз мощнее. Хе-хе, помните, с какой скоростью идут такие реакции? Вот уж что составило бы конкуренцию вашему Льду-девять!

Всё обратится в кашу в один миг. Человек, медведь, тигр, синтетический человек — всё едино. Жив ли ещё Тосукэ — не знаю, да и без разницы. Скоро всё станет супом. Кроме, само собой, вашего покорного Капитана Уокера. Видите ли, мой организм вырабатывает не только этот «газ», но и «пот», который его нейтрализует, так что я остаюсь целехонек. Все живое вокруг гибнет, а я стою невредимый. Ну разве не божественная сила?!

Подготовка уже завершена.

Все эти идиоты, набившиеся в зал, сейчас несутся к выходу — прямо ко мне. Но вам, ребята, уже поздно. Потому что теперь никто не в силах вас спасти.

* * * * *

— Ха-ха…

У выхода стоял с виду самый обычный мужчина. В костюме, с серьёзным лицом, на руке — та же повязка с надписью «персонал». На груди красовался бейджик, чтобы посетители знали, как к нему обратиться.

На бейджике значилось: «Кагэяма».

Всё это время он был рядом с Тосукэ и остальными — и всё это время следил. А теперь настал его черёд показать истинное лицо.

— Кагэяма-сан! Ч-что нам делать?!

К нему прильнул кто-то из персонала в карнавальном костюме. Кагэяма глянул на него сверху вниз ледяным взглядом.

— Какого чёрта ты меня спрашиваешь? Просто сдохни, — без обиняков отрезал он.

Впервые за всё это время он явил свою подлинную сущность. И тут…

— Понятно… Значит, тот, у входа, и был тип-уничтожитель. Куратор этого дела — «Нежный»…

…тихо произнёс человек в маскарадном костюме.

…А? Кагэяма вгляделся — и уловил что-то странное. На человеке были чёрная шляпа и чёрный плащ. Вроде бы это напоминало одного из их корпоративных талисманов, но такого он раньше не встречал.

Белое лицо, не разобрать — мужское или женское. Оно было почти как… как у синигами…

— Ты… — начал было он, но договорить не успел.

— Хру-у-усь.

На мгновение раздался звук ломаемых шейных позвонков, а затем его тут же захлестнула волна обезумевших посетителей, рвущихся к выходу, — и всё исчезло в водовороте хаоса.

В воздухе ещё витал слабый отзвук чего-то надломленного. Тот особый запах, что остаётся после яростной пальбы: тишина, но с едва уловимым, тягучим эхом; непрекращающийся звон, отдающийся в ушах.

— ……… — На лице Сквиза, глядевшего на труп Кагэямы… на труп Капитана Уокера, застыло выражение полнейшего неверия. Они же должны были вырезать тут всех…

Никаких внешних ран. Лишь шея свёрнута под неестественным углом. Спинной и продолговатый мозг были мгновенно размозжены, смерть наступила на месте. Неужели его затоптала обезумевшая толпа?..

— Этого не может быть…

Но какие ещё оставались объяснения? В зале уже почти никого не было, а те немногие, кто задержался, тревожно озирались, не в силах прийти в себя. Сотрудники телестанций, которые вели прямую трансляцию, не убежали по долгу службы, камеры ещё работали, но сами операторы пребывали в таком ступоре, что не могли ни на чём сфокусироваться.

— М-м… м-м-м…

Фурукита Соноко, которую Тосукэ оттолкнул и которая, ударившись, потеряла сознание, очнулась спустя несколько минут. Но в голове у неё был туман, и, приподнявшись и осмотревшись, она только озадаченно наклонила голову.

— …Что?

Она совершенно не помнила, что она здесь делает. Всё, что она могла, — это в полной растерянности озираться по сторонам, не понимая, откуда взялась эта растекающаяся рядом лужа голубой жидкости. Она не помнила ничего.

И никого рядом не было.

Никто не лежал на полу, никаких трупов, ничего. В голубой луже виднелись слабые разводья, словно что-то протащили, но любые следы, даже намёки на них, уже были начисто стёрты — нельзя было даже предположить, куда они ведут.

* * * * *

…В итоге, хоть поначалу и поднялась страшная шумиха — кричали о вторжении инопланетян, о заговоре мутантов, — официально было объявлено, что на сцене просто случилась неисправность оборудования, прогремел взрыв, и разлилась целая куча черничного соуса, который там хранился. Никаких аномалий. А дикие россказни тех, кто ел мороженое, про «синеющую кровь» очень скоро выродились в бездоказательные слухи и постепенно стихли сами собой. Имидж злополучной компании пострадал настолько, что её временно распустили, а осколки поглотили другие игроки рынка.

* * * * *

Никто особенно не допытывался, что же сталось с Кигавой Тосукэ. Его существование просто растворилось в воздухе.

The seeker

Торговый сотрудник:

Да, он вечно носился с мыслью, что всё должен делать сам. На других полагаться не умел.

— В чём именно это выражалось?

Торговый сотрудник:

Пример приведу. Когда производишь мороженое и хочешь пустить его в продажу, нужно преодолеть массу бюрократических преград. Скажем, от того, сколько молочного жира и сухих веществ ты используешь, зависит, имеешь ли ты право называть продукт «мороженым» или обязан писать «замороженный молочный десерт». По факту, если взглянуть на наш ассортимент в этом смысле, так добрая половина подпадает под категорию шербета. Так что торговать ими под маркой «мороженое» мы не могли.

— Можете пояснить, что это означает?

Торговый сотрудник:

Ну, это значит, что там намешано столько ароматизаторов или фруктов, что доля молочных компонентов падает. Мы вообще очень много всего добавляли, например яичный желток. Хотя само молоко для основы использовали безумно высокого качества.

— Ясно. И к чему это привело?

Торговый сотрудник:

Ну, всё упирается в инструкции, например «Постановление министра о молоке и молочных продуктах», а там куча ограничений. Откровенно говоря, с нашими-то расходами нам было бы гораздо выгоднее делать всё по канонам, чтобы продукт подпадал под «мороженое». Но директор такими вещами вообще не заморачивался. С другими компаниями в профессии он почти никогда не шёл на сотрудничество. Временами даже казалось, будто он нарочно лезет в драку со всем внешним миром. «Это вкусно именно так — так в чём проблема?» — была одна из его любимых фраз. С вице-президентом по этому поводу он спорил постоянно.

— Выходит, они не ладили?

Торговый сотрудник:

А? Не-а, всё ровно наоборот. Ладили до безумия. Поэтому и спорили так открыто. Мы, знаете ли, не сомневались, что эти двое в итоге поженятся. Так что для нас был своего рода шок, когда она вдруг ушла.

— Говорят, она чувствовала, что не поспевает за ним. Вам это кажется правдой?

Торговый сотрудник:

Хм, не знаю… Многого мы никогда не узнаем. Но не было похоже, чтобы она работала под его началом. Скорее уж они вместе делали одно дело. Честно говоря, до сих пор трудно принять.

— Судя по всему, тот директор был весьма неординарной личностью.

Торговый сотрудник:

Хм… Да, видать, внутри у него много всего творилось. Может, увлечения какие-то странные, о которых не расскажешь на публике. Но утверждать не берусь.

— Думаете, ему было что скрывать?

Торговый сотрудник:

Понимаете, все дегустации он требовал проводить в строжайшем секрете, так что в итоге мы не знали ни черта о его личной жизни и тому подобном. …Но сдаётся мне, оно и к лучшему. Что бы вы про него ни говорили, мороженое-то было восхитительное. Оно было для него всем. Поверьте, правда всем.

* * * * *

— Ты что, совсем дурак? Жалкая отмазка для знакомства. — С этими словами девушка развернулась и пошла прочь. Я попытался её окликнуть, но она и слушать не захотела.

— О-хо-хо…

Э, да ничего нового. Мой «репортаж» был настолько сырым, что порой люди просто не понимали, о чём я толкую.

Я взял себя в руки и осмотрелся.

Было ещё десять утра, но на улице у вокзала уже толпился народ. Немудрено — самый разгар Золотой недели. Обычно я не пристаю к людям на отдыхе, но выбора особо не было. Для этого расследования только каникулы и давали свободное время. На работе от меня требуют заниматься тем, что скажут, а если тему не утверждают — изволь копать на свои.

— О… — я заметил ещё одну девушку, которая, кажется, могла бы меня выслушать, и двинулся к ней.

На вид старшеклассница. Сидит одна на скамейке, в пустоту глядит в небо. У ног спортивная сумка «Spalding» — видно, вещи.

— Здравствуйте. Не уделите мне минуту — задать пару вопросов? — спросил я, но ответа не последовало. Она так и продолжала смотреть в небо.

— ………

— Э-э, простите. Я репортёр. Работаю на журнал, понимаете?..

— ……… — Никакой реакции. Само собой, меня это стало потихоньку раздражать.

— Послушайте, ну можно хоть что-нибудь ответить?

Я обошёл скамейку и встал прямо перед ней. И тут…

— Уа-а! — она вдруг вскрикнула и отпрянула. — В-в чём дело?

— Серьёзно? — я опешил.

Она схватилась за грудь, уставившись на меня.

— Боже, вы меня до полусмерти перепугали. Выскочили как из-под земли… — голос её чуть подрагивал. Судя по всему, она меня вовсе не слышала.

— Я… я вас несколько раз окликал! — из-за её испуга я и сам занервничал.

— А, так вы хотели со мной поговорить?.. — Это была довольно миловидная девушка с большими глазами.

— Да, как уже сказал, я хотел бы задать вам несколько вопросов, — уже с раздражением проговорил я, вытащил визитку и протянул ей. Она робко приняла её и внимательно уставилась.

— …Нономура… Харуто-сан? Вы журналист?

— Всё верно. Сейчас я занимаюсь одной темой и надеялся, что вы сможете помочь. — Я начал без обиняков, так как она, кажется, не собиралась удирать. — Вас когда-нибудь интересовали фантомы? Ну, или что-то в этом духе?

— Фантомы?

— Да. Возможно, лучше назвать их городскими легендами. Что скажете?

— Не сказать чтобы не люблю… а почему вы меня об этом спрашиваете?

— Ну, я собирался составить из ответов людей статью.

— И вы не фотограф? — она кивнула на зеркалку, висевшую у меня на шее.

— А, снимать тоже снимаю. Но, поверьте, без вашего разрешения — никогда.

Обладание камерой всегда вызывает одну из двух крайностей: «Только попробуйте меня щёлкнуть!» или «Сфотографируйте меня!». И то, и другое — морока. Но эта девушка не сказала ни того, ни другого.

— Так вы собираетесь писать статью про фантомов? — спросила она, разглядывая меня с каким-то странным выражением.

— Ну да. Подумал, может, будет интересно.

— А будет?

— Вы не согласны?

— Да нет, просто подумала: редко парни таким увлекаются.

— Ну, а, скажем, вы не слышали, чтобы где-то поблизости видели фантомов? Или слухи какие? — Когда я задал этот вопрос, она вдруг захихикала.

— Это ещё что за история?

— А? Какая история? Это, э-э, ну…

— Вы ведь не о Бугипопе говорите?

Я никогда такого названия не слышал. На лице моём отразилась пустота.

— Бугипоп — это страшный. Как-никак — синигами.

Она захихикала ещё сильнее.

— Так, ладно, а что это за «Буги…» как вы его там назвали?

Я было спросил, но девушка сделала вид, что не понимает, и не ответила.

— Хм-м, как же мне поступить… Рассказать вам? Или не надо?..

— Да бросьте, что вы кочевряжитесь. Что вам стоит рассказать? Я даже угощу вас, ну пожалуйста! — выпалил я торопливо.

Девушка посмотрела на меня с лукавым видом и сказала:

— Ну хорошо, тогда — мороженое.

Эти слова — и её взгляд — заставили меня вздрогнуть. Как бы описать… Она, пусть и совсем юная, будто испытывала меня, словно скрывала за этим что-то, бездонное. И мороженое… Это ведь одна из моих «целей» — а может, и главная цель с самого начала.

Но я всё же сумел не выдать удивления и продолжил:

— …А, да. Хорошо. Выбирайте, что вам по вкусу. Э-э, можно узнать ваше имя?

— Миясита. Миясита Тока.

— Миясита-сан, да? Учитесь в старшей школе?

— Да. И ещё на подготовительные курсы хожу… — Она взмахнула кончиками пальцев и глянула в небо, словно птица, готовая упорхнуть. — Учиться, конечно, надо. Но какая же это морока, блин… — криво усмехнулась она, будто говоря о чужих проблемах.

После этого мы зашли в местную кондитерскую. Она тут же заказала, я попросил кофе.

— Вам нравится мороженое? — спросил я. Она погрустнела и кивнула.

— Да, можно сказать. По крайней мере, до недавнего времени нравилось.

— Плохие воспоминания?

— …Э, теперь уже без разницы. — Казалось, её это немного раздражает, так что я сменил тему.

— Кстати, о мороженом. Ведь ещё совсем недавно был весь этот ажиотаж, да? Сеть, которая так разрослась, а потом схлопнулась.

— А-а, то место! Правда жалко, да? …Для меня оно было вообще единственным, куда я за мороженым ходила. Как узнала, что закрылось, — ужасно расстроилась. И пробный экзамен в тот день был просто адом… — Она глубоко вздохнула.

— Все такие глупые: болтают про инопланетян и прочее. Разве всё это — зелёная кровь и прочее — не оказалось в итоге просто каким-то пищевым красителем?

— Вроде бы да. Но смертельным ударом стало то, что директор пропал. Если бы он просто объявился и всё прояснил, доверие бы быстро восстановилось.

— Он пропал?

— Да. Исчез после того случая.

— Но почему?

— Никто не знает. Знающие люди говорили, что у него был нрав гениального мастера, и от потрясения он, дескать, просто сбежал.

— Хм. Вы неплохо осведомлены.

— Ну, я всё-таки журналист. Провёл кое-какое расследование. — Пусть и самодеятельное, без одобрения главного редактора.

— Кстати о призраках — то место ведь было с уклоном в жуть.

— Да, я как раз об этом и хотел вас расспросить. Среди молодёжи оно было популярно? Вам самой как эта слегка жутковатая атмосфера?

— Что думаю?.. Э-э, да популярно-то оно было, потому что вкусно, разве нет? Я, честно говоря, считаю, что логотип и всё такое скорее мешали.

— Да быть того не может. У них же целая линейка сувенирки вышла.

— Вы думаете, это хороший дизайн?.. Ох, не лучшая тема для меня.

— А? — её реакция показалась мне странной, и я попросил объяснить.

Оказалось, нынешний парень Мияситы Токи — дизайнер, и он очень хвалил оформление того магазина. Но…

— И что же вам там не нравилось? Вы что, сейчас в ссоре?

— Да нет… Просто… — Она запнулась, поскольку как раз принесли наш заказ — мороженое и кофе. Она поднесла ложку ко рту, явно пытаясь улизнуть от вопроса, — и вдруг её глаза расширились.

— Слушайте… А это ведь то же самое мороженое, что и раньше?

— А? — я удивился, но быстро сообразил. — Точно.

Я объяснил ей, что персонал той компании разошёлся кто куда. Кто-то из них наверняка работал в этом кафе.

— И всё равно оно словно идентичное. Ощущение, будто основа та же. Интересно, может, и делал его один и тот же человек.

— А вы знаете толк. Но…

— Да, у меня хороший вкус. Мне даже как-то в ресторане комплимент сделали по этому поводу, — сказала она и озорно засмеялась. Мило, когда вот так хвастается.

— Это с вашим молодым человеком было? — спросил я, и она закивала с жаром. Я понял, что парень ей совсем не опостылел.

— Хорошо, допустим, место продавало вкусное мороженое. Но проблема в том, что такие заведения не становятся популярными за счёт одного вкуса. Если у заведения плохой стиль — оно не выстрелит. Лично вам стиль не нравился, но кто-то ведь должен был считать его как минимум удачным. Почему так?

— А?.. Я не очень понимаю, к чему вы клоните. — Она посмотрела непонимающе.

— Давайте иначе. Вам когда-нибудь попадалось на глаза что-то жуткое, пугающее или с негативным образом — и при этом оно вас чем-то притягивало? Может, в этом и секрет популярности того мороженого.

— А-а, теперь понятно… То есть весь сюжет вертится вокруг фантомов. — Она кивнула. Я тоже кивнул.

— Вот именно. Теперь видите? Логика «это страшно, но всё равно хочется попробовать» — имеет смысл, правда?

— Да, наверное, если вы так ставите вопрос. Но, спорим, Суэма знала бы куда больше моего…

— Суэма?

— Моя подруга. Она в таких вещах дока. И вообще — безумно умная. — Она снова начала чуть-чуть хвастаться.

— Ладно, подругу пока оставим. А что вы думали о самом директоре? Он вам казался страшноватым?

— Да, было дело. Парень-клоун, да? Хотя без грима он, по-моему, довольно красивый.

— Это правда. Но он же намеренно так одевался. В каком-то смысле, эдакая… современная городская легенда, вам не кажется?

— Определённо. …Угадаю: вы это и расследуете?

— В том числе, да. — Я поднёс чашку ко рту и отхлебнул.

— Хм, — многозначительно протянула она, после чего ненадолго замолчала, глядя на своё мороженое.

— Ну хорошо, а этот ваш «Бугипоп» — что он из себя представляет?

Она проигнорировала мой вопрос и спросила в ответ:

— Вы собираетесь и дальше копать под директора той компании?

— Хм?.. Ну да. Когда время будет.

— Тогда не возражаете, если я с вами?

— Что?

Я вылупился на неё во все глаза. Она подалась вперёд:

— Мне этот парень-клоун и самой любопытен. Если вы куда-то поедете его расследовать, можно мне с вами?

Просьба прозвучала убийственно серьёзно.

— Судя по вашим словам, он в итоге использовал довольно много ваших идей.

Сотрудник экспериментального цеха:

Так и есть; только вот меня за это ни разу не отметили. Всё, что касалось разработки продукта, преподносилось так, будто всё создал сам босс. Если твою задумку пускали в дело — ни премий тебе, ни процентов… У них такого вообще не водилось.

— То есть они жадничали со стимулами?

Сотрудник экспериментального цеха:

Положа руку на сердце — да. Базовый оклад был средний, а вот насчёт прибавок и прочего ничего конкретного не было прописано. Хотя, надо заметить, это происходило как раз перед тем, как компания пошла ко дну. (криво улыбается)

— Прибыль между сотрудниками распределялась плохо?

Сотрудник экспериментального цеха:

С доходами… Лично я мало что знаю. Но, честно говоря, думаю, с ними была напряжёнка. Производство мы отдали на аутсорс «Судзукуни», и это влетало нам в копеечку. Затраты были просто дикие. Одна только подготовка разных ингредиентов для проб обходилась в бешеные суммы.

— А рабочая обстановка?

Сотрудник экспериментального цеха:

О, тут нам повезло. Никаких ограничений по расходам — иногда приходилось гадать, а можно ли вообще столько тратить. Но что бы мы ни использовали, босс в конце всегда проводил личную проверку.

— То есть всю разработку в конечном счёте вёл президент?

Сотрудник экспериментального цеха:

Именно. Необычно, да? Причём под «проверкой» я имею в виду не просто дегустацию — он всё переделывал с нуля. В этом смысле мы были не столько командой разработки… Скорее как фотомодели: на снимке — ты, но работа-то всё равно принадлежит фотографу, понимаете? Казалось, что мы лишь ассистенты при его вдохновении.

— Ха-ха, обидно. Значит, по сути, творческой работы в этом и не было.

Сотрудник экспериментального цеха:

Ну, то, что мы делали — это были эксперименты. Но вы правы — творческих достижений маловато.

— Может, как раз это и стало причиной ухода вице-президента?

Сотрудник экспериментального цеха:

Вполне возможно. Но она и босс по сути занимались одним и тем же. По таланту они были равны. Уверен, не один продукт от начала до конца принадлежал ей. Просто имя её никогда не выносили на публику. Да и вообще в том месте никогда не проясняли, кто что сделал.

— То есть президент всегда настаивал на своём?

Сотрудник экспериментального цеха:

Хм, не уверен… Со стороны казалось, что всё создавал он — ведь он был у нас и лицом бренда, и талисманом. Но по факту у нас было так: «годится всё, что вкусно». Удивительно странное место для работы.

* * * * *

Я остановил запись интервью.

— Ну как?

— … — Миясита Тока хмурилась.

Мы переместились из кафе-мороженого в кофейню, в отдельную кабинку. Народу не было — хорошее место для интервью, только вот сейчас объяснял всё я.

— Так эти люди работали с ним?

— Верно. Но сейчас все они уже в других местах.

— Трудно понять — они его хвалят или насмехаются.

— Вот и я о том же. Наверное, его трудно было раскусить.

— Хм-м… — она задумалась.

— А почему он вас так заинтересовал-то?

— Да я не то чтобы в нём как в личности заинтересована… — она замялась. — Но ведь он был ужасно увлечён работой, да? По крайней мере, с ваших слов.

— Так все говорят.

— Я вот думаю… Откуда берётся такая преданность? Неужели делать мороженое настолько весело?

— Судя по всему, он был настоящим мастером. Обычным людям его, наверное, трудно понять.

— Обычным, да?.. В этом-то и проблема. Я до того обычная, что аж тошно, — вздохнула она, — иногда легко теряешь веру в себя.

— Веру во что? — спросил я, но она не ответила, а вместо этого подняла голову.

— Слушайте, вы ведь и дальше будете расследовать? — она сменила тему.

— А, ну… Вообще-то, я не занимаюсь этим официально, — признался я. Объяснил, что это мой личный проект и я работаю сам. — …Так что чёткого плана нет. Хотя я подумывал съездить туда, где он раньше жил.

— Вы знаете адрес?

— Да.

— Я с вами! Поехали прямо сейчас! — глаза её засветились.

— Хорошо, но… у вас-то есть время? У вас же вступительные экзамены?

На это она издала особенно громкий вздох.

— Вообще-то я сюда целый час на поезде добиралась. Хотите знать, зачем?

— Ну… вы живёте где-то здесь? Или за покупками?

— Нет. Пробный экзамен, — прошептала она. Я удивился.

— То есть, он уже давно начался?.. А вам можно вот так здесь ходить?

— Да нет, нельзя, — всё так же небрежно ответила она. — Я его прогуливаю. Родители узнают — с ума сойдут. Бли-ин…

Теперь я понял, почему она так странно смотрела в пустоту, когда мы встретились. Мысли были заняты чувством вины и нетерпением. Мои оклики до неё не доходили.

— Поэтому мне сегодня и делать нечего. Почти весь день свободен.

Она сказала это с новыми силами и смущённым смешком. Странное дело — это не выглядело как бравада, скорее что-то простое и освежающее.

Миясита Тока, значит…

Честно признаться, любуясь ею и слушая её, я почти перестал думать о репортаже.

— Так где этот дом?

— Э-э, это может быть далековато. Но всё ещё в городе.

Покинув кофейню, мы размышляли, как добраться до цели: бывшего жилища Кигавы Тосукэ.

— Может, такси…

Я высматривал стоянку, как вдруг она дёрнула меня за полу пальто.

— Эй, Нономура-сан, глядите!

Я проследил за её пальцем, но не заметил ничего особенного.

— Что?

— Вон та женщина.

Я присмотрелся — на той стороне у светофора стояла женщина, но ничего примечательного.

— И что с ней?

— Разве это не Китасоно?

Я сощурился. Точно — знаменитость Фурукита Соноко. «Китасоно» было её прозвищем.

— И правда. Совсем не как на ТВ, я и не признал.

— А она вообще в последнее время мелькала?

— Вообще-то нет. Может, популярность спала?

— Скорее, после того случая с «голубой кровью» она просто не работает.

— Может, и так. Но вслух ничего такого не говорят.

— Интересно, чем она сейчас занимается? — Миясита была сама любопытство.

— Проследим?

Она удивилась:

— …А можно? — нерешительно спросила она.

— Она тоже связана с Кигавой Тосукэ. В конце концов, можем и официально попросить интервью, если хочешь, — усмехнулся я.

Она помялась, потом кивнула:

— И то верно.

Так мы и увязались за Фурукитой Соноко.

* * * * *

Начальник хозчасти:

Соноко-тян? Да, заходила часто.

— Какие у неё были отношения с президентом?

Начальник хозчасти:

Отношения? Да погодите. Я в том смысле, что они, конечно, часами вдвоём сидели в комнате, но того, на что вы намекаете, — того точно не было.

— Тогда по какому делу она приходила? Неужели только дегустатором?

Начальник хозчасти:

Не уверен, что просто дегустатором — ведь ей давали пробовать только то, что мы не собирались продавать. Это было развлечение президента. Думаю, сама Соноко-тян большой роли не играла.

— То есть ей давали пробовать продукцию высшего качества?

Начальник хозчасти:

Верно. Некоторые порции стоили по сто тысяч йен. Чтобы оценить такое, нужно быть настоящим гурманом. Мне кажется, президент искал кого-то, кто его поймёт.

— Вы считаете, у Фурукиты-сан хороший вкус?

Начальник хозчасти:

Трудно сказать — я ни разу не видел, как она ест. Но помню, она говорила, что сладкое не любит.

— Вот как? Странно. Зачем тогда дегустатором?

Начальник хозчасти:

В том-то и фокус — кто работал с президентом, тот поймёт, — но они поладили до невероятности.

— Понятно. Поэтому её все приняли?

Начальник хозчасти:

Ну, кроме вице-президента. Та её открыто недолюбливала. Считала, что Соноко слишком предвзята для дегустаций. Но мне кажется, там была личная ревность.

— Ходили слухи, что президент и вице-президент поженятся.

Начальник хозчасти: Да уж, мы все так говорили. Но я сомневаюсь, что Соноко-тян была причиной их разрыва.

— А сама Фурукита-сан? Ей нравилось тестировать?

Начальник хозчасти:

Хм… Может, я сболтну лишнее, но она невероятно похорошела на какое-то время, и, думаю, мороженое президента сыграло тут роль. Когда человек счастлив, он ведь становится привлекательнее?

— Думаете, всё из-за того, что мороженое такое вкусное?

Начальник хозчасти:

Наверное. Хотя я, может, так думаю потому, что верю во «вкус» — я же с оборудованием вожусь… Но вот что: знаете, в тюрьмах говорят, что у зэков, которых кормят одной гадостью, появляется мрачный взгляд, они бузят и сидят дольше. А старые сидельцы плачут, если им дают невкусное. Те же, кому всё равно, выглядят умиротворёнными. Не хочу равнять Соноко-тян с арестантами, но мысль вы поняли.

— Считаете, мороженое изменило её характер?

Начальник хозчасти:

Мне казалось, она стала мягче. Причём сильно.

— А теперь, когда она перестала его есть, — что будет?

Начальник хозчасти:

Хм… Вот это вопрос. Думаю… Впрочем, не уверен. Но иногда у неё проскальзывало такое одинокое выражение.

— Одинокое?

Начальник хозчасти:

Знаете, как бывает, когда скучаешь по маминой еде? Вот такое чувство.

— Может, к ней вернётся дурной характер.

Начальник хозчасти:

Какой вы злой. Но я гадать не берусь. Что с ней будет дальше — никто не знает…

* * * * *

Мы шли за Фурукитой Соноко.

Она не маскировалась, не прятала лица, но никто из прохожих, кажется, не узнавал в ней завсегдатая телеэкрана. То ли её аура была совсем уж непритязательной, то ли выглядела она самой обыкновенной девушкой. Я пытался вспомнить, какой она была прежде, — и не мог. Всегда ли она такая? Я ведь много раз видел её по ТВ ещё несколько месяцев назад…

Хм…

Минут через пять она зашла в некое здание.

— …Что?

— Это разве не…

Мы с Мияситой уставились на здание и оба остолбенели. Акушерская клиника.

— Э-э, интересно, зачем ей туда.

— О-обычно это значит… ну, где дети… — Миясита залилась краской.

— …Она беременна? — такого я, при всей моей работе, не ожидал. Насколько я помнил, она была не замужем, и ей стукнуло всего девятнадцать — даже несовершеннолетняя ещё по японским законам.

Мы стояли рядом, прохожие косились с недоумением. Запаниковав, мы поспешили в ближайший минимаркет и, притворяясь, что листаем журналы, стали следить за входом в клинику.

— …Эй, как думаете, это не от президента? — зашептала она.

— Вполне может быть… Но что тогда это значит?

Я опять растерялся. Вокруг Кигавы Тосукэ роились сплетни — будто он инопланетянин с голубой кровью, мутант. Если хоть часть правдива, то что тогда за ребёнок у неё во чреве?

— А что он делал такого, что вас особенно озадачивало?

Сотрудник общего отдела:

Да вы знаете, по-моему, почти всё, что он делал, не укладывалось ни в какие рамки. (Смех.) Можно сказать, он и был необычным весь.

— Может, всё же было что-то, что выделялось на общем фоне?

Сотрудник общего отдела:

Хм, дайте-ка подумаю. Ну, прежде всего, его белый грим. Или, скорее, бледно-зелёный.

— Он сам выбирал этот оттенок?

Сотрудник общего отдела:

Да он вообще всё делал сам. Вечно запирался у себя в каморке. Никто ему грим не накладывал, и он никому не давал увидеть, как он это делает. И это не было только для рекламы или выхода на публику — он и в обычные дни так ходил.

— Даже в личное время?

Сотрудник общего отдела:

Про личную жизнь не скажу, но на работе он частенько так и расхаживал. На совещаниях появлялся нечасто, но уж если появлялся — обязательно при полном параде.

— Зрелище, наверное, было сюрреалистичное.

Сотрудник общего отдела:

Ещё какое. Причём настолько часто, что поневоле начинало казаться — а может, это его настоящее лицо, а обычная кожа — уже макияж!

— Будь это правдой, слухи об инопланетянине получили бы подтверждение.

Сотрудник общего отдела: (криво улыбается)

Да ну, чушь всё это. Но публика так решила, думаю, ещё и потому, что он практически ни с кем не встречался.

— Значит, поговорить с ним удавалось редко?

Сотрудник общего отдела:

Именно. Он почти всё время сидел в тестовой комнате. Работал как машина. Знаете, что мне его макияж напоминал? Боевую раскраску из индейских фильмов. Может, он наносил её, чтобы самого себя мотивировать.

— Но на встречи он тоже ходил в гриме. Уж для этого-то можно было обойтись.

Сотрудник общего отдела:

Хм. Нет, при любой встрече он всегда был в какой-то боевой готовности. Вы, наверное, и сами заметили.

— Вы правы. (Смеётся.)

* * * * *

Не может быть…

Я нервно сглотнул, стоя перед клиникой. Даже у меня в голову полезли не самые благородные мысли.

— Если президент и правда её партнёр… он знал, что она… ну, что она…? — Тока выглядела слегка рассерженной.

— Учитывая, что он сбежал, — вряд ли.

— Какая безответственность! — она вспылила. Естественная реакция, но мне показалось, будто отчитывают и меня. Я испугался, что на его месте и сам мог бы так поступить.

Где-то через полчаса Фурукита Соноко вышла, и мы возобновили слежку.

Она зашла в кофейню и принялась спокойно цедить чай. Мы устроились в фастфуде напротив и принялись за бургеры, не сводя с неё глаз. Потом она вытащила из сумочки книгу и углубилась в чтение. Похоже, надолго.

— Ждёт кого-то? — предположила Миясита, вертя в пальцах ломтик картошки.

— Вряд ли. На часы ни разу не взглянула.

Я глянул в видоискатель телеобъектива — она и правда ушла в книгу. Я тут же убрал камеру, чтобы не вызывать подозрений.

— Скучно.

— Слежка — она вообще скучная.

— У вас часто так?

— Ну, по работе — бывало.

— Хм. И среди этих дел были те, что по фантомам? — спросила она, и я невольно усмехнулся.

— Что вы! Фантомы — это мой личный проект. Я объяснил Миясите, которая глядела недоверчиво: — Понимаете, официально я штатный журналист, но и как фрилансер подрабатываю. Расследование про призраков — из таких.

— И оно о фантомах?

— Если точнее, задумано как «анализ урбанистических структур и межличностных искажений в современном фольклоре». Это интересно: люди из поколения в поколение рассказывают разное, но параллели между этими историями всегда найдутся.

Миясита часто заморгала, но потом продолжила:

— То есть вы ходите и слушаете рассказы про привидений? А работа в редакции?

— И её тоже делаю, естественно. Сегодня у меня выходной.

— …Вы в выходной занимаетесь тем же, чем на работе? — в её голосе звучало неверие. — Странно.

— Похоже, это единственное, что я умею. — Я криво усмехнулся.

— Это что-то вроде мечты? — спросила она на этот раз с неожиданной серьёзностью.

И тут…

…Похоже, нельзя вечно цепляться за свои мечты.

Будто кто-то прошептал мне прямо в ухо. Удивительно, но голос походил на мой собственный.

— Да нет. Ничего такого грандиозного.

— ……… — Миясита закатила глаза и вздохнула. — Ты прямо как он. Везёт же вам — есть чёткая цель.

— Хм? О ком вы?

— Да так, — отвернулась она.

— «Он» — это, надо думать, ваш парень? — полушутя спросил я, и она мрачно подтвердила:

— Типа того.

— Иногда мне становится как-то жалко себя, когда я с ним разговариваю. — Голос её звучал отстранённо.

— Но вы же встречаетесь? — Я искренне не понимал, что ей не нравится.

— В том-то и дело. Я так и думала, что вы не поймёте. — Она глубоко-глубоко вздохнула.

— ……… — Мне нечего было добавить. И тут я осознал, что ещё даже не задал ей ни одного вопроса из тех, что планировал. Похоже, она затянула меня в свой ритм.

— Так почему именно фантомы? — Она опять перехватила инициативу. Впору запутаться, кто здесь журналист.

— Что значит «почему»? Откуда такой вопрос?

— Ну, как вы это назвали? Современный фольклор, который искажён? Если вы это изучаете, то необязательно, чтобы всё крутилось вокруг старья вроде призраков. Наверняка есть много другого.

— Как раз здесь вы ошибаетесь. На переднем крае цивилизации возникает масса свежих страшилок. По мере прогресса в нашем восприятии появляются бреши, и возникает чувство, что в них что-то таится.

— Вот как?

— В каком-то смысле, тот факт, что мы всё ещё развиваемся, означает, что мы ещё не до конца развиты. Так что в этом наше время не так уж отличается от первобытного. Наши глубинные тревоги, в самой сырой форме…

— …Нет, не понимаю. — Миясита покачала головой.

И мне снова послышалось в ухе: Говорит, что не понимает. Вряд ли что-то из того, что ты скажешь, заставит её слушать… Во мне шевельнулась смутная тревога. Но тут же, словно обрывая это чувство, она заявила с какой-то странной категоричностью:

— То есть, по сути, вы что-то ищете, а эти фантомы — как ключи, которые помогут вам это найти. Так?

Я слегка опешил.

— Ищете, значит?.. Хе. Если так ставить вопрос, то, пожалуй, да.

— Интересно, что же вы ищете? — прошептала она.

Вопрос явно не мне предназначался. Она размышляла вслух. Это доказывало уже то, что продолжения от меня не ждали.

— Может, так же было и с Кигавой Тосукэ. Он всё делал мороженое и делал, а чего он хотел этим достичь? Может, думал, что однажды придёт к ответу. А может, и не осознавал ничего…

— ……… — Я замолчал, не зная, что тут можно добавить.

И в этот миг Фурукита Соноко в кофейне зашевелилась.

— А! Встаёт!

— Домой? Или ещё куда-то?

Мы продолжили преследование.

* * * * *

Начальник отдела отгрузок:

Как мы отбирали продукты? Почти все — по калькуляции себестоимости и балансу вкуса.

— То есть никогда не брали что-то просто потому, что оно, по прогнозам, должно хорошо продаваться?

Начальник отдела отгрузок:

Ну, вы как скажете… У нас практически всё продавалось хорошо, так что… (смех) Откровенно говоря, я бы и не взялся определить лучший, если б только на вкус полагаться.

— А сколько пробных вариантов готовили в одном цикле?

Начальник отдела отгрузок:

Хм, скажем, как минимум штук десять. А когда на нас всё разом валилось, и того больше.

— И выбирали только один?

Начальник отдела отгрузок:

Ну да, учитывая, сколько у нас было вариаций. Похожих вкусов полно, но с едва уловимыми нюансами. А эти нюансы могли в корне менять впечатление.

— Выходит, при создании даже не было чёткого образа продукта?

Начальник отдела отгрузок:

Не знаю. Что в голове у босса творилось — никто не ведал. Он мог с бухты-барахты сказать: «А давайте-ка вот тут чуть изменим», мы меняли, а потом он всё равно переделывал по-новому. И так — сплошь и рядом.

— Похоже, он действовал довольно грубо. Просто пробовал всё подряд.

Начальник отдела отгрузок:

Именно так и ощущалось. Когда все пробники выстраивали в ряд для отбора — казалось, измеряешь бездонную трясину.

— И часто президент сам решал, какой продукт выбрать?

Начальник отдела отгрузок:

Нечасто. Бывало, скажешь: «Я бы взял этот, но давайте заменим пару ингредиентов» — а босс ни в какую. Говорил: если заменим — смысл вкуса пропадёт. В такие моменты он был совершенно непробиваем, и переубедить его не мог никто. Так многие продукты и летели в корзину.

— Может, у него было чёткое видение идеального вкуса?

Начальник отдела отгрузок:

Хм. Не знаю. Но чутьё подсказывает — вряд ли.

— И при этом он создавал такие шедевры?

Начальник отдела отгрузок:

Мне кажется, как раз потому, что чёткого видения не было, он и создавал великое множество вещей. По сути, он любил мороженое сильнее всех и всё мерил этой меркой. Вот так, испытывая то и это, он добивался такого разнообразия.

— Он говорил странные вещи, да? Про боль людей.

Начальник отдела отгрузок:

Да. И, думаю, в итоге больше всего боли испытывал он сам. Это и делало его мастером. Он творил для нас, но, возможно, продолжал делать мороженое, чтобы заполнить пустоту в себе. Боже, как он убивался над этим…

* * * * *

Судя по всему, Фурукита Соноко направлялась домой. Она шла в деловой центр, где высились небоскрёбы. Народу полно, но почти никто из них тут не жил.

— Куда она? — сказала Миясита. — И одна. На свидание ещё понятно…

— Да уж загадка.

В одиночку бродить по бизнес-кварталу и правда странно. Рестораны есть, но она только что сидела в кафе. После кафе в ресторан не ходят.

— И если она беременна — тем более. Без причины так разгуливать…

Шла она равномерно. Видно, что есть цель. Может, у неё назначена встреча.

…А что, если этот встреча — пропавший Кигава Тосукэ?

Я всё тревожнее следил за Соноко, а Миясита озиралась по сторонам.

— Эй… Кажется, я это место видела. По телевизору показывали. Где-то здесь… — нервно прошептала она.

— Обычный район.

— Да не в этом дело… По новостям показывали. Знаете… вокалист одной группы… И это место, где он…

Вдруг меня осенило. Я огляделся.

Она была права.

Тогда, на пике популярности того молодого певца, здесь — именно здесь — он спрыгнул с крыши и покончил с собой. «Гранд Сентраль». То самое место. Какое-то время туда потоком шли старшеклассницы, оставлявшие на крыше предсмертные записки.

— Т-только не это…

Меня пробрал ледяной холод, пока я смотрел в спину Фуруките Соноко. Пока мы медлили, расстояние росло.

— Надо за ней! — Миясита рванула меня за рукав, и я пришёл в себя.

— Д-да!

Мы устремились за ней — теперь уже с совершенно другой, тревожной нотой.

Наше предчувствие оправдалось. Фурукита Соноко, не колеблясь ни на миг, вошла в парадные двери Гранд Сентраль.

…Я, естественно, растерялся.

Слишком уж кстати, чтобы быть совпадением.

Падшая знаменитость, беременная якобы от человека с сомнительным происхождением — пропавшего Кигавы Тосукэ, — идёт прямиком из больницы в знаменитое место самоубийств?..

— Идём за ней, ничего другого не остаётся! — Миясита потащила меня, и мы вошли в небоскрёб.

Два туристических лифта шли прямиком на смотровую площадку шестьдесят второго этажа. Соноко без тени сомнений скользнула в один из них. Двери закрылись раньше, чем мы успели. Оставалось лишь нервно ждать, пока спустится другой.

— Да что ж он такой медленный!..

— Да уж…

И тут я осознал: да ведь это сенсация невероятного масштаба.

Ну и ладно. Прыгнет она — я сниму «неопровержимое доказательство»…

— ……… — но я скосил взгляд на Мияситу рядом.

Она стиснула зубы, глядя на табло лифта — одно вверх, другое вниз, — вот-вот готовая разрыдаться. Её руки так сжимали спортивную сумку, что та подрагивала.

— …Кажется, у меня другие приоритеты, — пробормотал я себе под нос, чтобы она не услышала.

— А? Что?

Я покачал головой: «Ничего». Какой из меня первоклассный репортёр…

Лифт пришёл, и мы ворвались в него. Минута до верха тянулась вечностью. Как только двери открылись, Миясита вылетела на этаж, не глядя на посетителей, я за ней.

— …Ах! Её тут нет! — воскликнула она, озираясь.

— Простите! — бросился я к ближайшим людям. — Девушку такую-то не видели?

— А, да, была такая, — отозвался кто-то и показал на пожарную лестницу.

— Спасибо! — крикнул я, и мы с Мияситой понеслись туда.

По лестнице в это время никто не должен был ходить, но сверху слышались шаги.

Мы орали во всё горло, но тот, кто шагал, успел выйти в другую дверь. Даже когда мы бежали, мы кричали — ответа не было. Дверь, которая обычно запирается, оказалась приоткрыта. Мы выскочили — и нас ударил порыв ветра. Открытая крыша, открытое небо.

— Чёрт, почему дверь… — начал я и осёкся. — …Ох.

Слишком поздно. Миясита сзади врезалась в меня.

— В чём дело?! — выкрикнула она.

А человек на крыше обернулся к нам. Мы опоздали — бежать было некуда.

— Э-э… Э-э-э… — пролепетала Фурукита Соноко, глядя на нас.

Беда в том, что она была не одна. И другая беда: этот другой делил с ней одно пространство. Иными словами, они… слились в объятиях.

— Погодите-ка…

Миясита изумлённо уставилась на них — они явно только что целовались.

— К-кто вы такие?! — мужчина, который обнимал Соноко, удивился не меньше. — А? Нономура-сэмпай, это ты?!

Да уж, мой кохай по кружку медиаисследований, фотограф-фрилансер Мамия Кадзуо. Вот уж некстати.

— А-а… прости. Мы не подглядывали.

Оставалось только склонить голову и глупо ухмыляться.

— Самоубийство? Я? — услышав наши извинения, Соноко расхохоталась. — Да с чего вы вообще это взяли?!

— Э-э, ну… Вот, Нономура-сан?.. — запиналась Миясита.

— А, э-э… Понимаете, вышло чудовищное недоразумение. Мы явно напридумывали лишнего, — попытался я всё сгладить. — Но, казалось бы, логично: иначе зачем сюда идти?

— Да я тут с утра снимаю. Соноко просто пришла меня подбодрить, — ухмыльнулся Кадзуо.

Он всё ещё продолжал серию «Трансформирующийся город», которую затеял в студенчестве. Ему всегда хотелось снимать сверху, смотреть на мир свысока, и только недавно он выбил разрешение у управляющего зданием.

— Я еле-еле уломал их, с этими самоубийцами же. Скоро сам невротиком стал бы!

«Невротиком» — это он в точку.

— Так вы двое… Я и не знал.

— А, ну извини. Когда она стала знаменитой, было стыдно признаваться… Сейчас-то уже не важно. Просто момент упустил.

— Почему не важно?

— Да я ушла из шоу-бизнеса, — бодро заявила Соноко. — Так что теперь всё равно.

— Вот как… Поэтому вас и не видно. Но отчего же?

— Это… — Соноко залилась краской и замялась.

— И всё же, сэмпай, вы правы. Ей не стоило сюда идти. Ей теперь о себе надо заботиться, — с дурацкой улыбкой добавил Кадзуо.

Мы с Мияситой переглянулись.

— Так значит, ребёнок…

— Ага. Наш, — с гордостью подтвердил Кадзуо.

— Точно. Так что я решила: пора завязывать со звёздностью, — кивнула Соноко.

— Хо-о… — хором выдохнули мы с Мияситой, и плечи наши обмякли.

Оказалось, они уже давно зарегистрировали брак, но свадьбу не играли, и знали пока лишь близкие.

— …Так вы теперь Мамия Соноко. Скоро станете мамой. — Я смог лишь пролепетать это, прибавив: — Вы очень молоды. Хотя ничего удивительного.

— Потрясающе, — как-то неловко похвалила Миясита. — Я даже зауважала.

— Да ничего особенного. — Соноко зарумянилась и выглядела неподдельно счастливой. Я чувствовал себя круглым дураком из-за своих грязных домыслов.

— И всё же, сэмпай, я рад, — Кадзуо вдруг хлопнул меня по плечу.

— Чему?

— Ты, смотрю, в порядке. Снова загорелся «фантомами», да?

— А?

— Забыл? Когда ты собеседовался на работу, то сказал: «Не стоит больше гнаться за своими целями». Мне тогда больно было это слышать. А теперь, кажется, ты не растерял того задора. Я пересмотрел своё мнение о тебе, — с чувством закивал он.

— Ого? — Миясита глянула на меня.

— А, э-э… Это…

В голове зашумело. И правда: в студенчестве каждое моё предложение издательства отвергали одно за другим, и я совсем пал духом.

…Хм? А когда же я снова решился «гнаться за своими целями»?..

Похоже, это началось… после того интервью с Кигавой Тосукэ.

* * * * *

Фурукита — то есть уже Мамия — Соноко только рада была помочь с репортажем.

— Кигава-сан? Да нет, он мне не казался особенно странным.

— Но вы же тестировали мороженое. Как это началось?

— Э-э… Ах да! Я снимала о компании репортаж для работы, и меня пригласили.

— Значит, они полагались на ваш вкус?

Она засмеялась над моим вопросом:

— Да нет, какое там! Не было у меня таланта дегустатора.

— А что же?

— Я познакомилась с людьми из офиса, завязалось сотрудничество. По сути, я просто угощалась мороженым.

— Странно, другие рассказывали иначе…

— Если уж начистоту, обе стороны рассматривали это как взаимный пиар. Я ведь сладкое не люблю, — беззаботно улыбнулась она. А я-то думал, она ближе к центру всего.

— Так вы с господином Кигавой ни о чём особенном не разговаривали?

— Боюсь, нет. Но это не значит, что мы были в плохих отношениях. Всё строго по-деловому.

— По-деловому… То есть отношения были сухими.

— Да. — Соноко кивнула с мягкой, убаюкивающей улыбкой. В ней уже чувствовалось что-то материнское.

— Вот оно что. Значит, господина Кигаву вы и не знаете толком…

Я надеялся разузнать о нём, но если ей ничего не известно — тупик.

Тут Миясита повернулась к Кадзуо, который тоже сидел с нами:

— Вы ведь уже тогда встречались с Соноко-сан, Мамия-сан?

— Ну да.

— Она тогда ничего не рассказывала… в таком духе?

— Ещё как! Постоянно верещала, какое оно безумно вкусное.

— Что?! Да ну, не было такого! — возмутилась Соноко.

— Ой, да ладно! Ты же только о нём и говорила.

— Ничего подобного! Зачем ты сочиняешь? Он сочиняет, — нажаловалась она мне.

— Клянусь, правда. Я даже начал ревновать. Стоило мне заикнуться: «А вы с молодым боссом неплохо ладите», — она сразу в штыки: «Перестань, у него своя партнёрша!» — смеялся Кадзуо. Соноко же всё плотнее сжимала губы.

— Не говорила я такого! Это уже смешно. — Она надулась как ребёнок, не по возрасту. Меня это развеселило, и я тоже засмеялся.

— Соноко-сан, — вдруг обратилась Миясита.

— Да?

— Значит, вы не помните? Какой был вкус у того мороженого? — тон её был неожиданно серьёзным, почти мужским.

— Почему вы спрашиваете?

— Да она же утверждает, что была фанаткой того мороженого, — попытался я вклиниться, но Миясита не слушала и продолжила:

— Вы хотите сказать, что у вас не осталось воспоминаний ни о вкусе, ни о том, что вы чувствовали?

— ……… — Соноко на мгновение запнулась, но всё же нашлась с ответом: — …Э-э, дайте сообразить.

Миясита, не сводя с неё глаз, продолжала:

— Иными словами, всё, что связано с мороженым и Кигавой Тосукэ, — включая секреты его мастерства — почти начисто стёрто из вашей памяти? — она кивнула сама себе. — «Так как особых изменений не замечено, цель снимается с прицела»… Так это понимать?

— О чём вы? — Соноко растерялась.

Но в следующее мгновение Миясита уже широко улыбалась.

— Да я просто думаю, как вам повезло. У меня вступительные, прошлое вспоминать некогда. Немного завидую, честно. Извините, если странно выразилась.

— Нет-нет, ничего. — Соноко улыбнулась в ответ.

Этот замысловатый обмен между двумя девушками остался для нас с Кадзуо совершенной загадкой. Мы лишь переглянулись и пожали плечами.

Бывший исполнительный директор:

Скажите, а чего вы, собственно, хотите добиться, собирая интервью о Кигаве Тосукэ?

— Ну, со временем я подумываю собрать всё в очерк или эссе.

Бывший исполнительный директор:

Несбыточная мечта. В своё время о нём шумели, но вы опоздали. Теперь, как ни старайся, вряд ли что раскопаете.

— О, я вовсе не пишу биографию господина Кигавы. Это будет лишь одна из граней.

Бывший исполнительный директор:

…А, я вас знаю. Вы же тот парень, что исследует фантомов? Ага. Ну, удачи.

— Спасибо.

Бывший исполнительный директор:

Ну и как, достаточно уже собрали?

— Ну, помаленьку.

Бывший исполнительный директор:

Думаете, материала хватит, чтобы всё слепить воедино?

— Возможно. Если захотите, могу вам показать.

Бывший исполнительный директор:

Нет, не надо. По правде… я вряд ли смогу это увидеть.

— Что?.. Да нет же, я…

Бывший исполнительный директор:

Знаете, вы жалкий человек. Да и я тоже. Но самый жалкий из всех — сам Кигава Тосукэ. Хотя, с учётом того, кем он был, он-то, может, самый счастливый из нас. Он был по-настоящему счастлив, когда делал своё мороженое. У него была Рэй-тян, лучшая партнёрша, о какой только можно мечтать, и она его понимала. Но даже так… если бы мне предложили выбор, я бы ни за что не поменялся с ним местами. Даже на пике его славы…

— …?

* * * * *

Мы с Мияситой наконец добрались до первоначальной цели — места, где когда-то жил Кигава Тосукэ. Взяли такси, но водитель буркнул, что там ничего нет. И правда: здания все заброшены. На тех, что не под снос, — таблички с просьбой звонить в такое-то агентство. Пустые, безжилантные коробки. Конфискованная недвижимость без надежды на продажу. Ряды домов-призраков.

— Город-призрак, честное слово, — выдохнула Миясита. Где-то каркали вороны, добавляя жути, и всё это в центре мегаполиса…

— Если он здесь и жил, ему бы имя сменить на «Спук» или «Спуки», — сказала она, и я мысленно согласился. — Интересно, электричество тут ещё есть?..

Бывшая резиденция Кигавы Тосукэ — бетонная многоэтажка с наполовину выбитыми окнами.

— Я хотел было спросить разрешения, да тут, похоже, ни души, даже управляющего нет…

— Да бросьте, кому какое дело. Даже забора нет.

— И то верно. Зайдём. — Мы вошли внутрь, в пыльные недра. Здесь явно месяцами никто не появлялся. Лифт давно мёртв — только лестница.

— Ну и прогулочка…

Лестница длинная. Я глянул на Мияситу. Мне с тяжёлой камерой привычно, но выдержит ли она? Однако она, несмотря на увесистую сумку, резво скакала по ступеням. Видимо, спортсменка.

— Теннис? Баскетбол?

— Да нет. В средней школе лёгкой атлетикой занималась. — Она выдохнула, устало, но с улыбкой. — Давно, правда. Уже запыхалась.

Но сдаваться явно не собиралась. Я улыбнулся в ответ, и мы оба рассмеялись.

На седьмом этаже нас ждали замызганные коридоры и — сюрприз — картонные коробки с надписями «Шоколадная крошка», «Ванильная эссенция». Неиспользованные припасы так и остались.

— Всё бросили?

— Выходит… Никто не пришёл убраться после его исчезновения?..

Миясита тем временем подошла к двери и взялась за ручку.

— …И-и-ик! — её вскрик подстегнул меня.

— Что?!

— З-замок…

В руке у неё осталась дверная ручка — она попросту вывалилась из гнезда. Стержень замка был скручен, весь механизм искорёжен.

— Она… просто отвалилась… — она отбросила ручку как ядовитую змею.

— Сломалось?

Я нажал на дверь. Раз замок уничтожен, она медленно подалась внутрь. Мы зашли.

Для главы компании — жилище более чем скромное. Почти всё пространство занимала кухня. Спальное место — дешёвая койка с продавленным матрасом и одеялом — словно с помойки.

Ничего интересного. Думали, у него особые хобби… Нет.

Ряды холодильников. Я открыл один — в нос ударил приторный, гнилостно-сладкий запах.

— …Уф. — Мороженое растаяло и побурело. В герметичной упаковке не испортилось окончательно, но есть такое нельзя. Словно лаборатория безумного учёного после его внезапной смерти.

— Нет, не «словно». Так оно и есть. — Я захлопнул дверцу. Остальные холодильники проверять не хотелось. В них, наверное, покоились все чудеса, над которыми корпел Тосукэ, — как летняя трава, «место, где когда-то благородные воины видели сны…» — вздохнул я.

И вдруг заметил: Мияситы нигде нет.

Меня охватила паника. «Э-эй!» — крикнул я. Тишина. — «Что случилось?! Где вы?!»

Я заметался по комнате, расталкивая миски и тарелки ногами. Грохот. Она пропала.

Как? Что делать?

В душе разлился липкий ужас. И тут откуда-то совсем рядом послышался слабый, одинокий, но странно весёлый свист.

— …Чего ты так паникуешь? — раздался из-за перегородки тихий голос.

Я резко обернулся. Из-за перегородки, отделявшей кухню от жилой зоны, выступала тень. Человек.

— Вот вы где… — с облегчением выдохнул я и шагнул вперёд, но наступил на что-то. Сумка «Spalding» — то, что она несла. Внутри пусто, сумка смята.

— …? — я насторожился. Голос продолжал:

— Почему ты так перепугался из-за того, что я на миг исчезла из виду? Ты и сам знаешь ответ.

— …О чём ты?

— «Охота на призраков»?.. Возможно, причина твоего смятения именно в этом. Обычно «терминал» ведёт себя примитивно, но у тебя была настолько чистая убеждённость, что её не отличить от камуфляжа. Вот почему…

Голос был безэмоциональный, как у машины.

— …Я не совсем понимаю, о чём вы. — Но внутри опять зашевелилось что-то знакомое. Голос же продолжал:

— Если я произнесу его имя, скрытая в тебе программа сработает. Но прежде скажу: он мёртв.

— …?!

— Он пал в битве с Имаджинатором. Я лично осмотрел тело. Так что ты — воздушный змей с обрезанной нитью. Тот, кто дёргал за ниточки, заставляя тебя расследовать последствия экспериментов Кигавы Тосукэ, мёртв. Ты без цели бродил, расспрашивал девушек о «призраках» и мороженом Кигавы Тосукэ, собирал свой репортаж впустую. Вышестоящего больше нет. Понимаешь, Искатель?

— …

— Я думал, ты копаешь другое, но ты не реагировал на то имя. Тогда я заподозрил, что дело в Кигаве Тосукэ. И ещё: полагаю, «он» забросил свою миссию на полпути. Почему? Потому что столкнулся со мной. С этого момента ты был практически брошен. Забыт…

И голос произнёс его имя:

— …Спуки Электриком.

* * * * *

В то же мгновение тело Нономуры Харуто сорвалось с места и врезалось в перегородку, с нечеловеческой скоростью и силой круша синтетические панели.

— Ги…!

Голова поднялась, но разума в глазах не осталось. Мозговые паттерны переписаны «промывателем мозгов» — синтетическим человеком-телепатом. Одна из заложенных команд: «Если что-то мешает суждению — замани в указанную зону». Это заброшенное здание и было той зоной. Но хоть он и привёл кого-то сюда, его «хозяин», который обычно утилизировал цель, не пришёл. И теперь он, лишённый каких-либо мыслей помимо базовой директивы, превратился в «защитный механизм», атакующий всякого, кто произнесёт ключевое слово.

— Гигиги!

Звуки, вырывавшиеся из горла, не были речью — просто шум. Дыхание с хрипом вырывалось из перегруженных лёгких.

С той стороны что-то клацнуло. Он снова прыгнул, но тень ловко уклонилась, беззвучно приземлившись на пол.

— …Как и обещано, я скажу тебе, Нономура-сан.

Тень напоминала трубу, обёрнутую плащом, а не человека. На голове — широкополая шляпа без полей.

— Ги!

Он не слышал. Слова не достигали ушей. Но фигура всё равно говорила:

— …Меня зовут Бугипоп. В пересудах меня называют киллером…

Нономура ударил ногой. Тень упорхнула как лист. Он опрокинул стеллаж с канистрами; содержимое выплеснулось ему на голову, окатив давно забродившим соком. Зловоние стояло жуткое, но он его не замечал.

— Гигии…!

Тень стояла на ножке перевёрнутого стола, балансируя как игрушка-ядзиробэ.

— …Синигами, так меня зовут. Легенда гласит: когда наступает чей-то неизбежный упадок, Бугипоп появляется перед этим человеком в самый прекрасный миг его жизни и убивает его — чтобы тот не стал уродливее.

Нономура-сан из него откровенно издевались, но ему было всё равно. Он лишь атаковал.

— …Правда ли это? Не знаю. Но вот что я скажу, Нономура-сан…

Выражение лица Бугипоп было асимметричным — не понять, насмехается или равнодушен.

— Твои усилия не пропали даром. Потому что «призраки» и впрямь существуют.

И в тот же миг где-то тихо щёлкнуло.

* * * * *

С самого начала во всём здании была смонтирована взрывчатка — чтобы в случае необходимости обрушить его и уничтожить Кигаву Тосукэ. С глухим рокотом грянул взрыв, и дом начал складываться внутрь себя, будто гигант вырвал его каркас.

Взметнулось облако пыли высотой с исполина. Задрожала земля, сотрясая город-призрак, — но в этом городе всё равно некому было это увидеть.

…Голова раскалывалась неимоверно.

— У-у-у…

Всё тело болело, но голова — сильнее всего. Боль словно сжимала её обручем.

И… щека. Она была странно… холодной. Ледяной. Как будто к ней приложили лёд.

— …Ха-а?! — я очнулся от потрясения.

Щека и впрямь была прижата к чему-то холодному: к алюминиевой банке содовой.

— А, проснулся наконец. — Надо мной прозвучал девичий голос. Я с трудом поднял взгляд. — Видок у тебя — краше в гроб кладут.

Передо мной стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати в кожаном комбинезоне. Рядом мотоцикл. Байкерша. Она оторвала банку от моей щеки и кивнула.

— …А?.. А-а?..

Ничего не соображая, я огляделся. Улица какой-то торговой аркады. Сумерки. Никого, кроме нас.

— Ч-что я здесь делаю?

— В зюзю, вот что. Нельзя так нажираться, — безжалостно произнесла она.

— Нажираться?..

— А с чего бы тебе валяться на дороге? И перегаром разит.

Принюхавшись, я и впрямь уловил приторный, тухлый запах алкоголя. Будто меня окатили брагой.

— А-алкоголь?.. Когда я…

Никаких воспоминаний. Последнее, что помнил смутно, — как встретил кохая Кадзуо, и он рассказывал про женитьбу…?

— На, прополощи рот. Оклемаешься.

Она дёрнула клапан и протянула банку. Я взял с благодарным «спасибо».

— Тут вообще-то небезопасно. Всяких бедолаг обчищают только так. Поаккуратнее в следующий раз, — чётко, как по нотам, проговорила она. Убедительности ей было не занимать.

— Да, постараюсь… Спасибо.

Я глотнул изотоника.

— Вчера где надирался?

— А, э-э… Не помню, простите.

— А взрыв в том здании — слышал о таком? — вопрос был неожиданный.

— Там что-то страшное случилось?

— Тебе лучше не знать. — Развивать тему она не стала. Меня заинтриговала эта загадочность.

— А ты… отсюда?

— Нет. Проездом, — отрезала она, хотя время и место для «проезда» были, мягко говоря, странные.

— А откуда ты?

— Зачем тебе?

— Да нет, я не клеюсь… Просто, — заторопился я, — э-э… ты фантомами не интересуешься? Ну, призраки там, страшилки?.. Я репортёр, собираю…

По мере того как говорил, память возвращалась. Ну да… Точно. Я ведь как раз в отпуске занимался тем, чем давно грезил.

— Фантомы? Серьёзно? — она подозрительно прищурилась.

— Ну, например… Ах да! Тот ещё, как его… Бугипоп, что ли? Слыхала?

— ……… — она долго и пристально сверлила меня взглядом, а потом… — Пф-ф-ф! А-ха-ха-ха-ха! …Ты его исследуешь?!

Она откровенно потешалась надо мной.

— Погоди, «его»?.. Я в смысле легенды…

— Забудь про него. Он — синигами. Потом не плачь, если проклянёт.

Злорадно расхохотавшись, она нахлобучила шлем, оседлала мотоцикл и газанула.

— П-подожди! А как тебя зовут-то?!

— Меня? Я ведьма. И не шучу. Похоже, ты на одного из своих призраков и нарвался. — Дерзко усмехнувшись, она развернулась и укатила, растаяв в темноте.

— …Что это было?

Я нетвёрдо поднялся. Голова ещё гудела, но самое страшное миновало. И, как ни странно, никакого похмелья. Зато провонял и всё тело ломило. Словно лис меня попутал.

И тут невесть откуда в голове прозвучало:

«Так, по сути, вы что-то ищете, а эти призраки — как ключи, которые помогут вам это найти. Так?»

Я помнил, что это сказала девушка. Но вокруг никого. Галлюцинация? Или обрывок воспоминаний?.. Кто бы это мог сказать?

— Да какая разница…

Я побрёл на ватных ногах.

Надо переодеться — одежда в клочья. Отмыться от грязи. Где-нибудь найти раннюю сауну. А потом — большую чашку обжигающего чёрного кофе, чтобы мысли прояснились.

— У-уф, парень…

Я брёл по залитым огнями улицам, потерянный, в поисках того, что вернёт мне способность видеть ясно.

Страница книги Бугипоп в интернете

Table of Contents

Том 1

Введение

0.1 Начальные иллюстрации

0.2 Аннотация

1 Воин-Романтик

2 Возрощения ведьмы огня.

3 Никто Не Живёт Вечно

4 Хочу Тебя Защитить

5 Разбивающий сердца

Том 2

0 Прелюдия

0.1 Начальные иллюстрации

0.2 Аннотация

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 6

7 Послесловие автора

8 Записки переводчика

Том 3

0 Начальные иллюстрации

0.1 Аннотация

Пролог

1 «Ты лжёшь» и «Жертва победителя» | I

2 II

3 III

4 IV

5 V

6 VI

7 VII

8 VII

Эпилог

10 Послесловие автора

11 Записки переводчика

Том 4

0 Начальные иллюстрации

0.1 Аннотация

Пролог

1 Шестеро — «наша банда»

2 Кадзумия Мицуо — «Детский лепет»

3 Нанамэ Кëко — «Аромат»

4 Тэндзики Ю — «Стигма»

5 «Сердце мира»

6 Комото Кодзи — «Шёпот»

7 Цудзи Нозоми — «Автоматика»

8 Микаге Касуми — «В глаза»

9 «Кровь»

Том 6

0 Начальные иллюстрации

1 The Piper at the Gates of Dawn

2 The End is the Beginning is the End

3 Style

6 - 4

5 Public Enemy No.1

6 The Bug

7 The Piper at the Gates of Dawn “Reprise”

Том 7

Пролог

1 The tender

2 The seeker

О книге