Глава 1.1 – Довонхян (1)

Они уже не раз пересекали шоссе. Горная дорога, на которую наконец свернули днём, оказалась чрезмерно длинной, узкой и извилистой. Большой седан сильно трясло на ухабах. Человек, дремавший на заднем сиденье, вдруг открыл глаза. Кажется, тряска ослабла – чувствовалось, что колёса теперь катятся по асфальту. Автомобиль двигался плавно. Когда они проехали через открытое поле, шлагбаум у главного входа поднялся. Охранники, патрулирующие территорию, сверили номер машины и поспешно открыли массивные ворота, ведущие к отдельному зданию. От ворот до самого здания оставалось ехать ещё минут десять. Ку Вон Чже, с равнодушным видом, смотрел в окно на искусственно высаженную бамбуковую рощу, мелькавшую за стеклом. В этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон. Номер – Шин Чун Мо. «Ты приехал?» — Да, только что. «Я на гольф поле. Не хочешь подъехать?» — Я сначала в онсэн собирался. В трубке раздался ехидный смешок: «Что, совсем вялый? До меня дошли слухи… Ты правда уже не можешь?» — … Отвечать даже не хотелось. Тем временем машина остановилась на стоянке, и перед ними открылись ещё одни ворота. «Ну и зачем ты тогда его вообще с собой взял? Феечки-то разочаруются.» За высокими и вычурными стенами открылся сад, по своим масштабам напоминавший дворец. Осень входила в полную силу, и вся листва пылала яркими красками, образуя живописную картину. Повсюду были раскиданы пруды и беседки, а между ними, как бабочки, сновали «феи» – они с любопытством поглядывали в их сторону. — Может быть, – ответил он без особого энтузиазма и вышел из машины. Ку Вон Чже был высоким, широкоплечим и длинноногим – его фигура сразу выделялась на фоне сопровождающих. Он с безразличием оглядел пейзаж, который не видел целый год. Пышные склоны горы Чирисан обрамляли это место, напоминая складную ширму Расположенный в её глубине, этот курорт оправдывал своё название – Довонхян. Это был эксклюзивный курорт только для членов клуба, включавший в себя открытые горячие источники, гольф-поля, отдельные павильоны для VIP-гостей и десятки беседок на открытом воздухе. Это место напоминало маленькую деревню. Работал он лишь с конца осени до ранней весны – строго по предварительной записи. «Здесь и люди из отрасли, и другие знакомые. После раунда выпьем?» — … «Где встретимся? В Морангаке?» — Где угодно. «Ха-ха, тогда до связи!» Шин Чун Мо, похоже, получал от этого какое-то извращённое удовольствие. Ку Вон Чже опустил телефон, потянулся и размял шею. Его сопровождающие тем временем вытаскивали из багажника чемоданы и сумки для гольфа. Один из них, начальник Чхве, подошёл к нему с чёрным пальто и аккуратно набросил его на плечи. — Молодой господин, вы в порядке? — Хм. Что с ним могло быть не так? Его просто всё раздражало. Ку Вон Чже ответил глухим голосом, надавливая мизинцем на уставшие глаза. Его холодный, острый взгляд придавал лицу особенно суровое выражение. Болезнь, поразившая старших сыновей семьи Ку, была… абстрактной. У неё не было официального названия. Симптомы напоминали хроническое заболевание или затяжную депрессию – что-то, что невозможно было точно диагностировать. Частая сонливость, полная апатия, когда даже палец поднять тяжело. Эректильная дисфункция – просто вишенка на торте. ‘Найдите дождевую влагу’, – так сказала верховная шаманка, что присматривала за кланом Ку. – ‘Только влага чистого дождя, как вода, питающая иссохшую землю, может помочь.’ [Чирик, чирик.] Услышав лёгкое пение птиц, Ку Вон Чже поднял взгляд. Сознание немного прояснилось и он глубоко вдохнул. Вот уже два года, как он приезжал в Довонхян. Когда-то здесь стояла буддийская статуя, созданная из человеческих останков и покрытая лаком – это место возникло на месте древнего храма, и земля здесь была сильная, «живая». Многие влиятельные семьи по всей стране стремились сюда – отдохнуть с шиком и завязать нужные знакомства. Но членство предоставлялось только самым важным клиентам банка Шинён. Это было место не для кого попало. Каждую ночь – красивые женщины, изысканная кухня, алкогольные игры с последующим телесным контактом, групповой секс в открытых ваннах, наркотики, азартные игры. ‘Налаживание связей, блин… Просто хотят как следует разгуляться.’ Но всё это Ку Вон Чже не интересовало. В этом году он приехал исключительно на лечение: целебные источники и еда шли ему на пользу, а его текущее состояние не располагало ни к чему иному. В прошлом году он ещё справлялся… а сейчас... Он невольно опустил взгляд – и вдруг услышал незнакомый голос: — Директор Ку, вы приехали? С другой стороны широкого пруда, по круглому мостику, к нему вышли сотрудники Довонхяна – включая самого генерального директора. Ку Вон Чже оторвался от раздумий и приветственно, но без лишнего усердия, улыбнулся. — Президент Чон. Год прошёл. Как ваши дела? — Всё хорошо, благодаря вам. Вы на месяц планируете остаться? Президент Довонхяна низко поклонился, принимая чемодан из его рук. — Для нас большая честь, что вы снова посетили нас. Кстати, разве Председатель не собирался приехать весной? Мы так и не дождались вестей. — Ах, он уже в возрасте. Я передам ему ваш поклон. — Благодарю. Ку Вон Чже быстро завершил разговор и направился вперёд. Он устал. Хотелось поскорее добраться до личного павильона и погрузиться в горячий источник. Но когда он проходил мимо пруда, сверху раздался звонкий голос: — Добро пожаловать! На высоком балконе стояли девушки в ханбоках[П.П.: ханбок – корейский традиционный костюм] – здесь их называли «феями». Они с интересом смотрели вниз. — Слышали, вы – щедрый клиент. Мы вас с утра ждём, – опёршись подбородком на перила, с улыбкой заговорила наиболее дерзкая из них. Ку Вон Чже поднял голову. Его лицо с чёткими чертами и холодный взгляд обратились к ней. Девушка, мгновенно сжавшаяся от напряжения, уже собиралась замолчать, как вдруг он чуть склонил голову и кивнул в ответ – сухо, но сдержанно вежливо. Под хихиканье «фей» его шаги продолжили неспешно звучать по дорожке. Вечером во внутреннем дворе вспыхнули фонари. Под черепичными крышами, выгнутыми, как спины китов, мерцали багровые огни – мягкие, похожие на изящные жесты рук. Люди стекались к открытым павильонам у озера, чтобы насладиться поэзией и вином. Другие направлялись в Дачевон – трапезный зал. Лесная тропинка за Морангаком вела к горячим источникам. Вдоль узких дорожек, уводящих всё глубже в усадьбу, выстроились гольф-кары. Создавалось впечатление, что это не столько курорт, сколько целая традиционная корейская деревня, перенесённая прямо в горы. ‘Занятно…’ Чон У, сам того не замечая, остановился и выглянул наружу. Вид за воротами, выполненными в традиционном стиле, всё ещё казался нереальным. Хотя Довонхян и претендовал на «оторванность от мирской суеты», на деле он был самым что ни на есть мирским местом. Особенно если вспомнить о щедрых чаевых в кармане его передника – всё становилось ещё очевиднее. Довонхян обеспечивал базовой зарплатой, жильём и питанием. Но настоящие деньги приносили чаевые. Самый главный минус – нельзя было пользоваться телефоном. ‘…Но всё же.’ Если он выдержит здесь ещё полгода, то сможет полностью закрыть долги. Хватит и на реабилитацию бабушки даже после того, как он покинет это место. Чон У мысленно прикинул, сколько чаевых и базовой зарплаты он уже накопил. Ему оставалось добрать остаток и отдать долг до установленного срока. Один день просрочки по выплатам ростовщику – и проценты начинали расти как снежный ком. Он провёл тыльной стороной ладони по лбу, вытирая пот. Настроение постепенно приходило в норму. Было бы ложью утверждать, что жизнь в погоне за деньгами не была трудной. Пока его одноклассники учились в университетах, ломали головы над оценками и оплатой за семестр, он застрял тут, в горном пансионате, вкалывая как проклятый. Порой даже не мог позволить себе купить обед, поэтому ходил голодный до самого вечера. ‘А почему бы тебе не стать феей?’ Даже управляющий и Тхэ Сон, парень, который работал здесь одной из «фей», при случае частенько заводили с ним этот разговор. ‘Знаешь, среди фей тут есть бывшие айдолы. Или безызвестные актёры, которых прислали агентства – в поисках спонсоров. Если начнёшь работать персонально на кого-нибудь – гонорары будут фантастические. А если кому-то приглянешься, то вообще отсюда уедешь, как на паланкине, усыпанном цветами.’ На паланкине, усыпанном цветами?.. Как бы он ни крутил это в голове, мысль обслуживать кого-то лично его только пугала. Сердце сразу начинало колотиться, внутри всё сжималось. Конечно, большинство VIP-гостей здесь были образованные, успешные люди, привыкшие к комфорту и власти. Такие слова, как «скупость» или «бедность», были им не знакомы. Говорили, что приезжают они сюда за простыми вещами: за лучшим отдыхом или, быть может, за тем, чего не могли найти в повседневной жизни – чем-то трогательным, человеческим. «Феи» же были здесь для того, чтобы обнаружить эту скрытую нехватку… и заполнить её – мягко и ненавязчиво. ‘Нет уж. Это точно не для меня.’ Каждый раз, когда Чон У начинали уговаривать перейти на работу «феи», он тихо бурчал, а Тхэ Сон только смеялся, вытаскивая сигарету изо рта: ‘Да ты просто рядом с клиентом посиди, бедро к бедру. Твоя внешность и так всё сделает.’ Вспомнив это, Чон У смутился и потер щёку. Та пылала от жара – весь день он бегал между павильонами, столовыми, убирал посуду. Но когда занятие поглощало его полностью, случалось, что кто-то из более достойных гостей хвалил его, а заодно оставлял щедрые чаевые. Это придавало хоть какое-то чувство достоинства и удовлетворения. ‘В общем, и этого достаточно.’ Он сдержанно вздохнул и снова толкнул перед собой тележку с пустым подносом. Проходя через широкий внутренний коридор, ведущий к служебной части, он услышал, как в наушнике зазвучал голос: «Чон У, ты где?» — Только что закончил в Ёнвагак №2, возвращаюсь. «В основном зале Морангака, похоже, все уже разошлись. Иди быстро туда и убери со столов.» — А. Хорошо! Чон У отбросил лишние мысли и прибавил шагу с подносом в руках.

***

Морангак, место сбора VIP-гостей, был самым роскошным павильоном Довонхяна. Огромный сад для прогулок, просторные комнаты с широкими нодэ – наружными деревянными террасами, павильон Моранчжон, стоящий на озере, покрытом цветами лотоса. В лесу за зданием уютно расположилась каменная купальня, куда постоянно подавалась горячая вода из источника. Говорили, что по вечерам VIP-гости принимают ванны, лёжа в горячей воде, а «феи» их обслуживают и подают вино в чашах, что плавают по воде. Чон У только надеялся, что ему не придётся участвовать в таком «зрелищном» действии. [Скрииип.] Он зашёл в сад Морангака со стороны бокового прохода. Было тихо. Сегодня в зале побывали молодые, энергичные VIP-гости. Говорили, приехали богачи из Сеула. Он вспомнил, как днём слышал, что «феи», болтая за кофе, шептались: мол, среди гостей есть люди, связанные с опасным бизнесом, и один из них, возможно, самый богатый человек в стране – если считать наличные деньги, конечно. От этой мысли ему вдруг стало немного не по себе. Хотя большинство гостей здесь были воспитанными и сдержанными, но бывали и те, с кем лучше не пересекаться. Особенно – если они пьяны. В пьяном состоянии богачи становились непредсказуемыми. Обидишь такого – и сам не узнаешь, чем всё закончится. Единственное спасение – быть всегда на чеку. ‘Но управляющий сказал, что все гости уже ушли.’ Значит, никого не должно быть. Никто не помешает уборке. Чон У глубоко вдохнул и аккуратно снял кроссовки. Зашёл через служебный вход, надел тапочки и, не производя шума, двинулся вперёд с подносом, пока не дошёл до раздвижных дверей с резным деревянным орнаментом и бумажными вставками. Внутри было тихо. Он осторожно раздвинул дверь, заглянул в щель одним глазом – да, как и говорил управляющий, комната пуста. — Слава богу… Он облегчённо пробормотал и шагнул внутрь, переступив через подушки, разбросанные по полу. Подошёл к столу – и тут же ахнул: — Ух ты… Как это называлось на кухне? Королевский банкет, вариант А? Или что-то вроде того? В общем, стол был просто огромный – втроём можно было бы лечь на него. И всё было уставлено аккуратно разложенными корейскими блюдами. Хотя некоторых блюд касались палочками, всё же большая часть осталась нетронутой. Всё как в момент подачи. От бутылочек для спиртного из сине-зелёной керамики тянулись сладкие ароматы. Были ли гости привередливы к еде? Или, возможно, еда их не заинтересовала? В любом случае даже королевский пир не мог быть более впечатляющим. Он должен был всё это убрать… но как же жалко! А он ещё и голодный… Присев на колени, Чон У потянулся к пустой миске – и остановился. В углу, где лежали традиционные сладости, он увидел горку тушёных каштанов. Ах, как вкусны тушёные каштаны! Бабушка всегда готовила их, когда он был маленьким. Осенью они ходили в лес за домом, собирали каштаны, очищали от внутренней кожицы, а потом томили в сахарном сиропе. Он вдруг вспомнил, как несколько дней назад все повара с утра пораньше бросились в рощу за Довонхяном. Видимо, тогда и собирали каштаны. От одной мысли о них во рту стало сладко. Помедлив мгновение, Чон У оглядел пустую комнату… и, не выдержав, подхватил один каштан пальцами и сунул его в рот. Он плотно сомкнул губы, зажав каштан за щекой, и медленно начал жевать. Каштан оказался мягким, влажным и сладким – он таял во рту. …Безумно вкусно. Чуть менее сладкий, чем у бабушки. Наверное, использовали другой сахар? Щёки Чон У вспыхнули от смущения и удовольствия. Он невольно анализировал вкус, прежде чем проглотить. Прежде, чем он успел опомниться, разум успел покинуть его. В конце концов за ним никто не наблюдал. И вот он уже один за другим закидывал в рот каштаны, наполняя щёки. Их стало шесть – щеки раздуло. Он боялся даже приоткрыть рот: каштаны могли вывалиться. Поэтому он прижал пальцы к губам, сдерживая всё это богатство. На мгновение он попытался перевести дыхание… [Шшух.] В комнате, которую он считал пустой, раздался шорох. Чон У вздрогнул. — … Человек, лежавший за столом, медленно поднялся. Его широкие, изящные плечи расправились, когда он вставал. Чон У застыл. Убегать было уже поздно. Незнакомец сел, тяжело, но грациозно. Даже сидя, он выглядел внушительно. Рубашка слегка помята, галстук ослаблен, жилетка расстёгнута наполовину. Чон У, всё ещё с полным ртом каштанов, забыл о них напрочь. Мужчина моргнул несколько раз, глядя перед собой. Его сонный профиль был резким и безупречным. Чон У непроизвольно всхлипнул. Мужчина тут же повернул голову, и его взгляд сузился: — Это ещё что такое? Он произнёс это рассеянно, обращаясь скорее к самому себе. У Чон У внутри всё сжалось. Перед глазами – белый туман. — А… Он неосознанно приоткрыл рот. Один каштан выпрыгнул из правой щеки. Беспощадный взгляд мужчины проследил за ним. [Тук. Тук.] Каштан дважды ударился о стол и покатился… прямо на колени мужчине. Время расползлось и стало тянуться бесконечно. Тот посмотрел вниз, затем резко поднял глаза на Чон У. Его глаза вдруг вспыхнули чёрным. Это был холодный, глубокий, пристальный и пронзительный взгляд. Чон У затаил дыхание. Прикрывая рот, он резко вскочил и начал судорожно кланяться. Всё тело дрожало. Через некоторое время мужчина тяжело вздохнул и чуть наклонил голову: — Что это вообще было? — … Дальше воспоминания Чон У были размытыми. Он помнил только, как весь трясся. Вместо ответа он снова низко поклонился. Чёлка упала на лоб. Мужчина прищурился, заметив что-то странное. — Это был Директор Ку Вон Чже? – пробормотал Тхэ Сон и недоверчиво наклонил голову, когда Чон У рассказал ему о случившемся. — Директор Ку Вон Чже? — Да. Все с утра твердили, что из Сеула приехал какой-то важный клиент. Говорили, что он, вроде бы, исполнительный директор EM Construction? Глаза Чон У расширились, губы задрожали. Он надеялся, что Тхэ Сон ошибается: — Он такой молодой и уже директор…? Не может быть. Это не он. — Ну, семьи у них такие. Но, судя по твоему описанию, это он. Они сидели во дворе возле комнат, где жили «феи». Тхэ Сон вечером был в деревне с гостем. Сейчас он протягивал Чон У йогуртовый смузи, который тот любил, после чего произнёс равнодушно: — Он жутко красивый, да? — …Да. Просто невероятно. Чон У молча тер в руках пластиковый стакан. Казалось, сердце у него остановилось. Он вспомнил те глаза – тёмные, как полночь, холодные и гладкие, как поверхность стекла, и в то же время – притягательные. Именно таким был тот взгляд. Странное сравнение, но другого не находилось. Может ли внешность быть настолько выразительной, чтобы казаться почти жуткой? Всё, что Чон У помнил – как он онемел в ту же секунду, как встретился с ним взглядом. — Значит, точно Ку Вон Чже, – кивнул Тхэ Сон, встряхивая стакан, чтобы перемешать лёд с йогуртом. – Я мельком видел его, когда он заезжал вчера. Даже издалека – от него прям шло что-то… необычное. И ты говоришь, он спал в главном зале Морангака? Ходят слухи, что его мучает демон сна. Поэтому он, будучи таким молодым, каждый год приезжает сюда отдыхать. — Демон сна? — Ну, похоже на нарколепсию или что-то в этом духе. Всё время дремлет. Странно же? Хотя он совсем не выглядел больным. Пока Чон У размышлял, посасывая через трубочку, Тхэ Сон сменил позу и вдруг заговорил неожиданно серьёзно: — То есть ты ел еду со стола клиента – прямо у него на глазах? И даже не извинился, потому что сбежал? — Я не мог. У меня был полный рот каштанов… Лицо Чон У тут же погрустнело. Он тер пластиковый стакан, пытаясь стереть чувство вины: — Я боялся, что если открою рот – ещё один выкатится… Стоило вспомнить ту ситуацию – и уши снова вспыхнули. Это был первый раз, когда он чувствовал себя настолько глупо и растерянно. Наверное, поэтому память его подвела – всё было в тумане, как после выпивки. Он помнил, как пятился в ужасе, пока не врезался в раздвижную дверь, и как потом выскочил из комнаты, отдав поднос случайному сотруднику в коридоре. Тогда лицо его было настолько бледным, что казалось, он увидел призрака, – коллега даже забеспокоился. А у самого и вправду подкатывало к горлу от слишком торопливо съеденных каштанов. — Тебе нужно пойти и извиниться. От этих слов Чон У почувствовал, что его приговорили. — Ну, правда. А если он пожалуется? — Ой… а что если он это сделает? — Что поделаешь? Тебе лучше извиниться, пока это не дошло до ушей управляющего. А то вылетишь с работы. Вылететь? Чон У с трудом проглотил кисловатый напиток, что был у него во рту. — Эти семьи все такие. Но особенно его… Ты видел, как президент Чон с ним лебезил? Я был там, когда он заезжал утром. Президент даже сам чемоданы нес. С такими шутки плохи. А он, кстати, вроде как надолго остаётся – больше месяца. Тхэ Сон был прав. Если он и правда остаётся так надолго – избегать встречи не получится. У Чон У всё внутри сжалось. Он поставил смузи и похлопал себя по груди. Тхэ Сон вздохнул и взъерошил аккуратные волосы Чон У: — Я же говорил тебе – не ешь тайком еду с гостевого стола. — … — Тебе просто не везёт. Чон У опустил плечи и пробормотал слабо: — Ты прав. Мне всегда не везло.

***

‘Этот беспечный, легкомысленный человек…’ Так его бабушка всегда называла отца – с намёком, что у того напрочь отсутствует здравый смысл. Отец, заядлый игрок, довёл до отчаяния всех, кто был с ним рядом. Мать Чон У вскоре после его рождения ушла к другому мужчине, так что он знал её только по фотографиям. Так Чон У и вырос под присмотром бабушки. Её дом находился в сельской местности недалеко от Сеула. Но поскольку своего жилья у них не было, он жил вместе с тётей и её семьёй, которая тоже жила с бабушкой. — А куда опять пропал папа? — Эй, Чон У, слушай бабушку. Папа завтра тебе подарок купит. Отец дома не появлялся. Даже маленькому Чон У, несмотря на его невнимательность, казалось странным, как тот каждый раз находил новые банковские счета, узнавал их пароли и снова воровал у бабушки деньги. Это повторялось. И в конце концов бабушка тоже стала изгоем в глазах соседей. После очередной ссоры с дядей отец заложил бабушкин дом, оформил кредит и исчез с деньгами – тем самым сделав «прощальный подарок». — Почему вы дали ему деньги, если дом оформлен на бабушку? Она не соглашалась ни на какой договор… Это ведь незаконно! Чон У тогда было восемнадцать. От чувства несправедливости он сам пошёл в компанию, выдавшую кредит. Но в ответ получил лишь раздражение и ругань. — Какой-то молокосос рассуждает тут о законности. Сам посмотри – подделка это или нет. — … — Видишь? Документы на дом твоей бабушки в качестве залога. Сколько можно повторять? Твой отец пришёл сюда с этой старухой, они всё подписали. — Я же говорю, та старушка – не моя бабушка. Моя бабушка была… — Тогда, парень, иди и принеси доказательства, что она не твоя бабушка. Потом приходи и жалуйся в полицию. После этого семья тёти съехала, а местонахождение отца больше никто не знал. То ли ей надоело бегать по участкам, то ли она просто устала от собственного сына – бабушка решила отказаться от дома. С тех пор они жили в крохотной комнатке на окраине Сеула, на скромное пособие от государства. Чон У планировал устроиться на подработку, как только ему исполнится двадцать, чтобы оплатить учёбу в университете, которую он уже на год отложил. Но по пути на его выпускную церемонию бабушка, измотанная постоянными стрессами, упала с инсультом. — Вот почему старикам нельзя выходить на холодный ветер. Зачем она вообще попёрлась на выпускной, полный малолеток? Он был слишком потрясён, чтобы плакать. Дядя рядом бормотал, что недаром в старину это называли «ударом ветра» – и эти слова пронзили сердце Чон У, как иглы. Как если бы бабушке стало плохо из-за него. Эта зима выдалась особенно лютой. Бабушке срочно требовалась операция, но кто даст заём выпускнику школы? Чон У знал, что должен делать. Он обратился в микрофинансовую организацию четвёртого уровня и взял деньги на операцию. К счастью, операция прошла успешно, и с регулярной реабилитацией бабушка могла снова научиться ходить. Осталось только одно – страшные долги перед ростовщиками и больничные счета. Вот так он и оказался здесь. [Шурх.] Почувствовав свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь тьму леса, Чон У вдруг поднял взгляд. Горный ветер трепал притихшие деревья. Небо за их кронами казалось выше и синее, чем вчера. Осенние листья, придававшие яркость миру, постепенно теряли влагу и начинали сохнуть. — Чон У, что ты там делаешь? – раздался сзади мягкий голос. — Жёлуди собираю, – тихо ответил Чон У. — Собрался желудями питаться? Услышав реплику Чу Хе, девушки вокруг весело рассмеялись. Когда Чон У не ответил, ещё одна «фея» поддразнила: — Если ты все жёлуди соберёшь, что белкам останется? — Я и сам этого не хочу… – в конце концов пробурчал себе под нос Чон У, пылая от смущения. Он как обычно собирался утром подмести двор, но наткнулся на поваров, выходивших из кухни – и его, не спрашивая, «записали» на подсобные работы. Сказали, что сегодня будут готовить тотхоримук – желе из желудей, и поэтому всем велели собирать жёлуди. ‘Какое отношение это имеет ко мне?’ Сначала он был немного раздражён. Но когда оказался в лесу, ему стало даже хорошо – не нужно ни о чём думать. Он толком не спал – всю ночь ворочался, но запах земли, пропитанной утренней росой, оказался на удивление приятным. Пробираясь сквозь сосновый лес, он почувствовал, как его наконец-то немного отпускает. Заведующий кухней велел выбирать только крупные, полные жёлуди – таким образом, и зверям останется, что поесть. Чон У старался выполнять указания, но если находил особенно блестящий и аккуратный жёлудь, тайком прятал его в карман. Позже, когда у него будет свободный день, он хотел нанизать их на нитку и сделать чётки – для бабушки. Ей бы это очень понравилось. Пока он бесцельно бродил по лесу, сам не заметил, как оказался у горячего источника. Возможно, из-за каменной отделки источник выглядел почти как природный. За ним, в клубах облаков, тянулись горные хребты, и открывался вид на множество ущелий. — Чон У, не хочешь к нам? Места много, вода тёплая. — Нет, спасибо. Он ответил равнодушно, и девушки тут же рассмеялись. В горячем источнике были «феи» – они выглядели как небесные девы, сошедшие с облаков на омовение. Источники в основном предназначались для VIP-гостей, но, как он слышал, в нерабочие часы персоналу иногда разрешалось туда заходить. Все были в халатах, так что никакой наготы не было, но всё равно – ощущение смущения оставалось. — Тогда хотя бы выпей чего-нибудь перед уходом. На, держи, – Чу Хе, затянув пояс мокрого халата, уселась на камень и протянула ему банку сока с маленького складного столика. Чон У, который действительно хотел пить, чуть замялся, но потом снял рабочие перчатки и аккуратно принял банку обеими руками: — Спасибо. — Каждый раз, как на тебя смотрю, думаю: Чон У ведь такой милый, правда? Посмотрите на его кожу. Чу Хе с восхищением разглядывала его лицо, и ни одна из девушек вокруг не возразила. У него были слишком густые и длинные ресницы, мягкие, гладкие черты без резких углов, большие глаза и лёгкий румянец, а губы – ещё более яркие. Таких оттенков было бы трудно добиться даже с помощью макияжа. Чон У походил на мать. Он её не помнил – поскольку та сбежала из-за неприязни к его отцу – так что просто верил на слово, когда все говорили, что он похож на неё. Внешность приносила ему и плюсы, и минусы. Со школьных времён кто-то вечно задирал его без повода, а однажды у него даже был сталкер. Из хорошего – было легче находить работу в сфере обслуживания. Даже хозяин Довонхяна, увидев Чон У, не задал ни одного вопроса – только велел ему собираться и сразу приходить. — С таким лицом тебе бы не таскать подносы, а актёром работать. — А что насчёт тебя? – не выдержав, буркнул Чон У, и смех стал ещё громче. Он смутился и отвернувшись сделал глоток сока из банки. — Ну, так что ты там рассказывала? Договори, – в этот момент одна из «фей», положив полотенце на деревянное ведро, подхватила тему снова, чтобы освежить разговор. — Я слышала, в этом году он не будет брать личную «фею». Это правда? — Ага. Он сам сказал, чтобы никто не заходил в его личный павильон. — Что? А я уже надежды строила… Ведь он же один из тех, кто не скупится. ‘Не скупится…’ Чон У непроизвольно задержал дыхание – перед глазами тут же предстал тот самый мужчина. — У него же, говорят, целое состояние? — Он из семьи, которая занимается ростовщичеством уже несколько поколений. — А кроме денег, у него есть какие-то особенности? — Ни жены, ни детей. Зато денег – сколько хочешь. — И у него прекрасно настроенный «инструмент». Девушки разразились таким громким смехом, что уши чуть не заложило. …«инструмент»? Похоже, речь шла о том самом человеке, на которого Чон У наткнулся вчера. Он уже не мог не слушать их разговор. — А ты откуда знаешь про «инструмент»? Обслуживала его в прошлом году? — Да нет, это Президент Шин рассказывал. Он тоже тогда помогал с его «настройкой». Говорит, стоит «прикоснуться к нему правильно» – и он сам изольётся. — Что? Серьёзно? У этого мужика совершенно нет достоинства… Мужчине следует хотя бы язык за зубами держать. — Эй, потише! А если кто услышит? – когда разговор стал звучать громче, Чу Хе, до этого молчавшая, неожиданно его оборвала. — Да здесь только мы. Кто нас услышит? Какая разница? – фыркнула одна из девиц. — Ты не знаешь, что они за люди. Ляпнешь что не то – и исчезнешь без следа. Такие, как мы, никому не нужны. На мгновение слышно было только, как вода течёт из каменного источника. Пар окутывал лица притихших девушек. Чон У, до этого тайком подслушивавший, вздрогнул от голоса Чу Хе, который вдруг стал глухим и серьёзным: — Они не просто богачи. Как вы думаете, почему даже босс предупредил нас не перечить Директору Ку и его окружению? Просто поосторожнее с языком. Атмосфера мгновенно поменялась. Девушки перешли на приглушённый шёпот, но Чон У, всё ещё слушавший краем уха, всё больше ощущал смятение. ‘Ни в коем случае не злить Директора Ку. Но я уже успел это сделать. Что же мне теперь делать?..’ В тот самый момент, когда он обдумывал услышанное, и его сердце начало колотиться, случилось следующее. — Ён Чон У! Быстро сюда! — Ах! – плечи Чон У дёрнулись от испуга. Среди деревьев стоял заведующий кухней, хмурясь так, что казалось, он собирается устроить ему разнос.

***

Оказалось, что его вызывал управляющий. Полагая, что на него уже донесли, Чон У дрожал от страха. А Тхэ Сон тем временем уже всё доложил управляющему. — Эй, тебя правда застукали за едой со стола для VIP-гостей? — …Да. Чон У едва поднял голову. Он отвечал, глядя в землю и вжимая носки ботинок в грязь. — И даже не извинился после такого? Ты вообще головой думал, пацан? А если босс узнает… – закричал управляющий. Чон У зажмурился: — Простите… Я не знал, что он там был… Управляющий, глядя на бледного и дрожащего Чон У, наконец тяжело вздохнул и взъерошил себе волосы: — Не знаю, что с тобой делать… Ладно, Директор Ку сейчас в своём павильоне. Пошли. — Что? — Пойдёшь и извинишься, как положено. Только так сможешь продолжить здесь работать. Понял? Сверля его укоризненным взглядом, управляющий схватил Чон У за запястье и повёл в сторону VIP-павильонов. Шустрый и невысокий, он шагал быстро и решительно. Вот что значит – идти на заклание. Особенно после того, как он выпил воды на горячем источнике, стало ещё страшнее. Ему просто хотелось разрыдаться. ‘А что если он ударит меня по лицу?’ Если бы дело было только в краже еды – это одно, но ведь каштан, который он выплюнул, покатился прямо на штаны этого человека. Это было уже почти святотатство. Карма, которую не отработать. Вскоре они прошли через ворота, ведущие в ту часть комплекса, где располагались VIP-дома. Пока Чон У размышлял над тем, как начать извинения, он судорожно перебирал в голове всевозможные слова, выискивая самые почтительные выражения… — Директор Ку! Навстречу как раз шла группа мужчин. Это был Ку Вон Чже и его знакомые. Пока Чон У стоял как вкопанный, управляющий быстрыми шагами засеменил вперёд: — Хорошо ли вы спали прошлой ночью? Ку Вон Чже замедлил шаг. Он скользнул взглядом вниз, на кланяющегося управляющего. А затем посмотрел чуть дальше. В десяти шагах он себя он увидел вчерашнего сотрудника, стоявшего с совершенно белым, застывшим лицом. Стройное телосложение, слишком свободная униформа, аккуратно подстриженная чёлка цвета светлого каштана, чуть подрагивающие длинные ресницы, и глаза под ними – влажные, растерянные. Лицо ещё совсем юное. Похоже, ему даже не исполнилось двадцати. — Мы в прошлом году тоже встречались? – вежливо заговорив, Ку Вон Чже вновь обратил взгляд на управляющего. Тот тут же отозвался с максимальным почтением: — Да-да, я и тогда вас обслуживал. Для меня честь, что вы вспомнили, Директор. В этот момент к ним подошли остальные, стоявшие за Ку Вон Чже. Президент Шин Чун Мо, исполнительный директор Ким Гон У и другие – в тёмных костюмах, с лицами, от которых веяло опасностью. Тяжёлая, угрожающая аура, характерная для мафии, повисла в воздухе. По вискам управляющего скатились капли пота. — Но… мне искренне жаль. Мне доложили, что наш новый сотрудник вчера вечером допустил вопиющую оплошность в главном зале Морангак. Когда управляющий начал говорить, Чон У уже не мог оставаться в стороне. Он неловко шагнул вперёд. Сложенные перед собой руки дрожали от страха, пальцы впивались в чёрный фартук. Все взгляды мужчин одновременно устремились на него. Ку Вон Чже чуть наклонил голову, внимательно разглядывая Чон У. Его движения были медленными, но в этом молчании было что-то властное. Он посмотрел на растерянное лицо молодого сотрудника и вспомнил вчерашнюю сцену. Он проснулся от неожиданного шума – перед ним стоял незнакомый юноша, с надутыми щеками, как у хомячка, и округлёнными глазами, полными паники. Смешной и нелепый вид. Он почти усмехнулся, но в этот момент маленькое личико возникло перед ним, и их взгляды встретились. Чон У вздрогнул, резко склонил голову и пробормотал: — Простите… Мне очень жаль. Обещаю, такого больше не повторится. Я… я буду осторожен. В голосе слышалась паника, сбивчивость и дрожь. До этого момента Ким Гон У, молча наблюдавший за происходящим, вдруг хмыкнул с легкой насмешкой: — А, это тот парень? Бельчонок. Судя по всему, он уже знал, о чём речь. Шин Чун Мо тоже рассмеялся: — Ахаха, ну и история. В этот момент лицо Чон У залилось ярким румянцем, окрасив уши, щёки, уголки глаз, даже изящный нос. Он прикусил пухлые губы. Его нижняя губа, покрасневшая, точно на неё попала кровь – на мгновение стала бледной. Ку Вон Чже наблюдал за этой сценой. А потом вдруг коротко улыбнулся: — Ну, ладно. — …? — Извинения приняты. Это был неожиданно вежливый ответ. Чон У непроизвольно вскинул взгляд. Ку Вон Чже молча натянул чёрные перчатки и прошёл мимо, не глядя больше ни на Чон У, ни на управляющего. Его спутники в гольф-одежде ехидно посмеивались, глядя на Чон У. За ними следом шли носильщики с сумками для гольфа. — Спасибо! Только тогда Чон У инстинктивно поклонился снова. Лишь когда их фигуры скрылись за боковыми воротами, и управляющий, и Чон У разогнулись и наконец выдохнули. В голове осталась только одна мысль: выжил. Выжил. Выжил. Они и правда думали, что сейчас – всё. — Чёрт… и это с самого утра. Слушай, чтоб больше ни разу перед ним не облажался. Понял? — …Понял. Чон У пытался успокоить бешено стучащее сердце, сделав несколько глубоких вдохов. Он даже пару раз обернулся, чтобы убедиться – действительно ли они ушли. А голос того мужчины всё ещё гудел в ушах. В тот день управляющий раздал необычайно много заданий. Им пришлось подметать опавшие листья во внутреннем дворе, убирать посуду после обеда, помогать на кухне, колоть дрова и таскать воду из колодца. Заработать чаевые за обслуживание не представлялось возможным – просто не было времени. Обычно такую физическую работу поручали помощникам выходного дня. Видимо, он и правда кому-то насолил. На дворе уже давно стемнело. Ночь выдалась особенно тихой. Говорили, что все VIP-гости собрались в Ёнва-холле – на вечеринке с выпивкой. Как всегда, Чон У молча закончил свои бесконечные дела и убрал последний стол. Тело гудело от усталости, казалось, последние силы покинули его. Возможно, это потому, что он весь день ничего не ел. — Чон У, ты чего такой унылый? – убирая рядом посуду, толкнула его локтем официантка из павильона Ёнва. Чон У слабо улыбнулся и покачал головой: — Просто проголодался. Сегодня с уборкой столько всего было, что я совсем забыл поужинать. — Ой! А ведь столовка уже закрыта. Слушай, как только здесь закончишь, загляни на общую кухню – может, там что-то осталось. Последовав совету, Чон У отнёс поднос с грязной посудой на общую кухню. Осторожно заглянув внутрь, он обнаружил, что с обеда остались кусочки жареной курицы, приготовленные для персонала. Это были маленькие кусочки куриных бёдер в кляре. — Они уже холодные и размокли. Будешь такое? — Конечно. Спасибо большое. Чон У тихо поклонился. После чего обычно хмурый заведующий кухней уложил остатки курицы в одноразовый пакет, плотно его завязал и молча сунул в карман фартука Чон У. Перед тем, как вернуться в общежитие, Чон У вспомнил, что оставил свою ветровку в комнате отдыха для персонала при общей кухне. Путь до общежития оттуда занял бы больше десяти минут, но если срезать через дорожку за павильонами для VIP-гостей – меньше пяти. Он надел ветровку и застегнул молнию до самого подбородка. Эта куртка была с ним ещё со времён средней школы. Уже поношенная, выцветшая, но всё ещё единственная приличная верхняя одежда, что у него была. Осенний ветер, гулявший по внутреннему двору, был пронизывающе холодным. Вскоре Чон У добрался до аллеи. Это было, пожалуй, самое красивое место во всём Довонхяне – даже при том, что здесь всё было красиво. В такой час здесь не гулял никто, а наружное освещение работало круглосуточно – мягко рассеивая тёплый свет. Пройдя по узкой дорожке среди алых и сиреневых космей, он вышел к круглому пруду с карпами кои и павильону с крышей, изогнутой, как хвост дракона. ‘Почему бы не посидеть немного, раз уж всё равно никого нет…’ Оглядевшись, он аккуратно опустился на деревянную скамью и положил пакет с курицей себе на колени. Он был действительно голоден. Помедлив, он всё же открыл пакет и поспешно положил кусочек курицы в рот. Холодная, размокшая – но всё равно вкусная. Из груди вырвался тихий вздох удовольствия. Он жевал медленно, глядя на мягкий свет фонарей, озаряющий промозглую ночь. В последнее время дни тянулись мучительно долго. Работа была тяжёлой, и он всё время был голоден. Наверное, поэтому и похудел. Завтра надо прекратить экономить на еде и есть в столовой хотя бы два раза в день. Пока он сосредоточенно уплетал свой поздний ужин, вдруг послышались шаги. Щёки Чон У, поглощённого едой, медленно напряглись. Неподалёку неторопливо приближался мужчина в накинутом на плечи пальто. Чон У не сразу узнал его. Это был Ку Вон Чже. Аллея была узкой, с одной единственной дорожкой. И, казалось, Ку Вон Чже тоже заметил его. О нет. Еда… Он хотел бы спрятаться, но тело не слушалось. В горле пересохло, пальцы сжали одноразовый пакет. Тень Ку Вон Чже легла на бледное лицо Чон У. Парень медленно поднял голову. — … Мужчина долго молча смотрел на него сверху вниз. Выражение его лица было спокойным. Он внимательно осмотрел жалкую еду на коленях и дрожащие пальцы, выглядывающие из-под обтрепанных рукавов. Затем спокойно спросил: — Ты бедный? Ветер резал лицо, как лезвием. Покрасневшие от холода пальцы медленно сжались, вцепившись в подол ветровки. Чон У поднял на Ку Вон Чже глаза, влажные от мороза. Он не знал, что ответить. Только сейчас он заметил, что тот курит. Сигарета – в левой руке, лёгкий наклон головы, медленный выдох. Серый дым растворился в воздухе. — Каждый раз, как вижу тебя, ты всё еду подбираешь… Ты же не белка. Его голос звучал лениво, как шёпот. В этом было что-то сонное, убаюкивающее. Чон У даже засомневался, а не привиделось ли ему всё это – не иначе как существо из сна явилось к нему под утро. — Хочешь зайти в павильон? Внезапный вопрос заставил Чон У приоткрыть рот. — А…? — В мой павильон. Он не сразу понял, о чём речь. Просто уставился на него в растерянности. Павильон?.. И тут же вспомнил слова девушек: мол, тот самый важный гость отказался от персонального обслуживания. В этот момент уголки губ мужчины чуть приподнялись: — Не хочешь? — … Конечно, он не хочет. Чон У едва сдержал эти слова, проглотив их вместе с комом в горле. Ку Вон Чже снял с плеч пальто и достал из внутреннего кармана кошелёк. Чон У не разбирался в брендах, но даже он понял – кошелёк явно очень дорогой. Мужчина аккуратно и непринуждённо вытащил из него несколько жёлтых купюр. За всё время работы в Довонхяне Чон У часто получал чаевые. Он вспомнил множество рук, что протягивали ему деньги всё это время. Ку Вон Чже ничем от них не отличался. Просто протянул деньги. Когда Чон У замер, не зная, что делать, тот слегка разжал пальцы – купюры вспорхнули в воздух, задевая его чёлку, и опустились прямо на колени, поверх пакета с курицей. — Ты должен сказать: «Спасибо». — С-спасибо… Чон У инстинктивно склонился в поклоне. Шелест. Ещё одна купюра слетела с его головы. Мужчина, продолжая смотреть на него с ленцой и лёгким интересом, сунул сигарету обратно между пальцев и двинулся дальше. Он выглядел так, как если бы перед ним оказалась забавная садовая скульптура – просто бросил взгляд и прошёл мимо. — … Лишь когда звук его шагов растаял в ночи, Чон У опустил глаза на рассыпанные рядом купюры. В воздухе всё ещё витал слабый запах табака, дорогого парфюма и чего-то чуть пьянящего.

Глава 2.1 – Мир доброго лицемерия (2)

Денег, которые Ку Вон Чже бросил Чон У, было ровно 600 000 вон. Казалось, он вынул их наугад, но сумма была странно точной, и это немного настораживало. ‘Хочешь зайти ко мне в павильон?’ Ку Вон Чже напрямую поинтересовался, беден ли он. А потом взял и спросил, не хочет ли парень пройти в его павильон. Чон У вспомнил руку мужчины, поднятую к губам, чтобы закурить. Его холодный, ленивый взгляд и томный вздох. Очевидно, намерения этого человека были не чисты. Даже Чон У, при всей своей наивности, понимал это. Эти деньги не были проявлением жалости или бескорыстной доброты. В любом случае всё говорило о том, что этот человек не был хорошим. Тем не менее Чон У поднял с земли упавшие купюры. Стряхнул с них пыль и положил в карман. Деньги этого человека пугали не меньше, чем он сам, но выбора не было. В такие моменты и сто вон, закатившиеся под лавку, становятся драгоценными. ‘Надо думать проще.’ Это ведь как чаевые. Такие же, какие получают все. Поскольку сегодня, из-за плохого настроения управляющего, он не смог заработать ни в зале, ни в кухне, то предпочёл думать, что ему повезло – получил в два раза больше обычного. Вернувшись в общежитие, Чон У сунул полученные от Ку Вот Чже деньги в передний карман рюкзака, что стоял в углу комнаты. Там он аккуратно складывал все чаевые и надбавки за питание, полученные за этот месяц. Оставалось только доехать до города в день зарплаты и положить всё на счёт. Год он платил только проценты, но с прошлого месяца начались выплаты основного долга. Сумма с процентами составляла ровно миллион вон ежемесячно. К счастью, банк позволял платить по системе равных взносов. Роясь в карманах фартука, Чон У проверил, не осталось ли там ещё денег, но нащупал нечто другое. Что-то мелкое и круглое, цокнуло между пальцев. Он вытащил несколько желудей, собранных утром. ‘…’ Может, стоит завтра сходить в офис и позвонить бабушке? Хотя… услышав её голос, он наверняка только сильнее начнёт тосковать. Бабушка всегда плакала, когда они говорили по телефону. Чон У долго смотрел на гладкие, тёмно-коричневые жёлуди. Потом высыпал их в передний карман рюкзака и плотно застегнул молнию.

***

Время подъёма в Довонхяне для сотрудников – 8 утра. Но поварам приходилось вставать на два часа раньше, чтобы начать готовить. Именно в это время у главного входа повара разгружали из грузовика свежие сезонные продукты. Проходя мимо, Чон У пригнул голову и бросился бегом в столовую для персонала. Если его сейчас заметят, точно заставят вкалывать всё утро под предлогом «рук не хватает». — О, Ён Чон У! Неожиданно на завтрак? – окликнули его на входе. — Я не завтракать. Я за рамёном. Талон на еду стоил 5500 вон, а стакан лапши – 1000. Утром он долго стоял перед рюкзаком в раздумьях, и в итоге достал оттуда ровно десять тысяч. Купив лапшу, он пошёл за кипятком в уголок, подальше от корейского буфета. И тут – знакомый голос и лёгкий хлопок по плечу. Он обернулся – это был Тхэ Сон. — Я так и знал, что ты тут. А что с лицом – ещё утро, а уже уставший? – усмехнулся Тхэ Сон. — Ай, не трогайте… А вы-то чего здесь делаете, хён? – непривычно жёстко пробурчал Чон У, не глядя на него. – Вы же обычно едите с випами в Дачевоне? Говорят, там пища как в раю. — Оу, обиделся? – рассмеялся Тхэ Сон. — Это вы донесли управляющему, что я таскал еду со стола? — … Он попал в точку. Возможно, Тхэ Сон и хотел как лучше, но Чон У всё равно посчитал это вмешательством. Он ведь мог бы сам поговорить, если уж на то пошло. А вместо этого его поволокли в павильон, когда он даже собраться с духом не успел. — Я ж тебе добра хотел, парень, – сказал Тхэ Сон, дружелюбно обняв Чон У за бледную шею. – Если бы ты быстрее не извинился, всё бы доложили боссу уже сегодня. И вообще – тебе стоит отказаться от привычки таскать еду с гостевых столов. — …Я больше не буду, – пробормотал Чон У, покраснев до самых ушей. — Ну и ладно. А я всю ночь в павильоне торчал. Пришёл протрезветь. Давай, бери кимчи, не строй из себя мученика. Ох, у меня до сих пор башка трещит, – пожаловался Тхэ Сон, заваривая свою лапшу. Чон У неожиданно уставился на него с интересом. Он знал, что Тхэ Сон раньше был айдол-трейни – может, потому он так складно говорил, пел и двигался. И внешность у него была безупречная. Вот кому суждено вернуться «в сиянии славы». — Извинился как надо? – спросил Тхэ Сон, когда они устроились за столиком в углу. — Угу. — Правда? — Он сказал, что принимает извинения… — О, он, значит, мягче, чем кажется? После короткой паузы Чон У тихо проговорил, помешивая лапшу: — Но он странный. — Странный? В каком смысле? — Ну… говорил он ласково, казался вежливым, но… не чувствовалось, что он хороший человек. — Ха, «хороший человек»… Тхэ Сон рассмеялся: — Тут таких нет, слышишь? Тут либо кошельки на ножках, либо наивные халявщики. Ты даже не представляешь, какими эгоистичными бывают богатеи. Чон У помрачнел. Если так, то он сам, похоже, ближе ко вторым. — Он вдруг спросил, беден ли я. А потом взял и дал деньги. — Деньги? Сколько? — Шестьсот тысяч. — Да он святой! — … — Шестьсот штук просто так, даже не за обслуживание. Я тоже так хочу! Вот бы и мне так повезло, – глаза Тхэ Сона вспыхнули, а палочки в пальцах затанцевали. И правда, как бы там ни было, деньги он дал. Может, он и вправду… хороший человек? Внезапно у него разболелась голова. Чон У вспомнил тихий голос, звавший его пойти в павильон, но он не счёл нужным рассказывать об этом Тхэ Сону. — Чон У, извини, но не мог бы ты сходить в офис и принести мне лекарства? – невнятно пробормотал Тхэ Сон. Когда они выходили из кафетерия, доев лапшу, он всё ещё выглядел неважно, вероятно, из-за похмелья. — Какое лекарство? – уточнил Чон У. — Обезболивающее и мазь для спины, – со вздохом ответил Тхэ Сон. — … — Бля, до сих пор не закрывается. Думаю, там порвалось, – выругался Тхэ Сон, доставая сигарету. Он бормотал ругательства и рассуждал сам с собой о том, как отвратительно, когда с тобой обращаются как с жиголо. Пару недель назад он точно так же едва ходил после того, как обслуживал мужчину-випа. Тогда он жаловался на сильное воспаление. Зная это, Чон У не мог ничего сказать – только растерянно шевелил губами. Здесь, в Довонхяне, он впервые узнал, что и мужчины могут заниматься проникающим сексом друг с другом. Но, похоже, сам процесс и последствия были для них более тяжёлыми. — Всю ночь трахался, а всего миллион заработал. Этот грёбаный господин Шин – только и делает, что выжимает из меня все соки… — …Бёдра? Наивный вопрос Чон У вызвал у Тхэ Сона долгий взгляд. Тот закурил, сделал пару затяжек и, глядя вдаль, пробормотал: — Я же давно говорю, что лучше бы тебе стать хостом. — Угу… — А теперь забудь про это. Понял? — Да… – слабо кивнул Чон У. Деревня с павильонами для VIP-гостей располагалась на южной стороне холма, в уединённом уголке Довонхяна, подальше от главного комплекса. Отдельные домики были окружены стенами и стояли на приличном расстоянии друг от друга – идеальные условия для отдыха. У каждого павильона имелись главные и боковые ворота – последние использовались обслуживающим персоналом. Чон У никогда не бывал внутри самих домов, но, убираясь, не раз видел большой двор и сад. Просторный двор включал в себя круглый пруд с рыбками, каменную пагоду, беседку и красиво подстриженные деревья, а за главным домом находился ухоженный задний сад с цветочными клумбами, глиняными горшками, традиционной печкой и горячим источником под клёном. Уборку в павильонах обычно проводили после выезда гостей, но при длительном проживании – четыре раза в неделю с разрешения жильца. «Седьмой.» Как раз когда закончился обед, из наушника Чон У прозвучал голос. «Главный дом вчера уже обрабатывали паром, так что оставь его. Убери листву во внутреннем дворе. Собери всё в пластиковые пакеты.» Управляющий был непреклонен. Говорили, что в Довонхяне есть огромная теплица, где выращивают органические овощи для членов клуба, а собранные листья используются как удобрение. Иногда сотрудники могли жечь листья у служебных корпусов и печь батат или кукурузу – чисто для развлечения. «А, и заодно убери после еды.» — А гость поел в павильоне? «Он всегда ест в павильоне. Только не сталкивайся с ним. Усвоил?» Чон У тут же почувствовал тревогу: — Неужели там остановился... «Да, это Директор Ку. Будь особенно осторожен. Сейчас он, должно быть, спит, так что ни звука. Просто убери и уходи.» Раздражённо бросив последние слова, управляющий отключился. Чон У судорожно сглотнул – в груди защемило. Осеннее солнце палило сильнее обычного. Чон У натянул рабочую панаму и маску, надел уже привычные ему рабочие перчатки и взял поднос с инвентарём для уборки. На пути в деревню с VIP-домами он вежливо поклонился супружеской паре, выходившей из второго павильона. Седьмой павильон располагался в самом конце аллеи. Сзади начинался густой лес, и с холма тянуло прохладой. Говорили, это самое дорогое здание в комплексе – за счёт уединения и красивых видов. Он тихонько толкнул главные ворота за кованую ручку, и они бесшумно открылись. Чон У вошёл не сразу, он сперва заглянул, чтобы осмотреть двор. Внутри было спокойно как во сне. Слышно лишь шорох листвы по траве. Зайдя во двор, он невольно приоткрыл рот – картинка была как из другого мира. ‘...Бабушке бы здесь понравилось.’ Если когда-нибудь получится заработать много денег, он обязательно снимет такой дом на пару месяцев, чтобы привезти бабушку. Хотя... Довонхян ведь только для членов клуба, так что это вряд ли возможно. Отогнав ненужные мысли, он поставил поднос и приступил к работе. Во дворе лежала куча опавших листьев. Он быстро обошёл участок с граблями. Потом собрал листву в мешки, стараясь не шуметь, из-за чего работа заняла больше времени, чем обычно. Пот лился градом. Сняв маску и панаму, он вытер лоб рукавом. Собрав мешки в одном месте, Чон У направился к террасе главного дома – надо было ещё убрать поднос с едой. На террасе, похожей на открытую веранду, стоял обеденный стол. Там действительно лежал поднос. Поднявшись по деревянным ступенькам, Чон У осторожно взял поднос. Он оказался подозрительно тяжёлым. Приподняв крышку, он увидел, что еда была аккуратно сервирована… и никто даже не притронулся к ней. ‘…Он вообще ничего не ел. Могу ли я это убрать?’ Почувствовав тревогу, Чон У на мгновение застыл и взглянул в сторону раздвижной двери, ведущей в дом. За ней, скорее всего, находилась спальня. И вдруг оттуда раздался холодный, низкий голос: — Кто там? Чон У вздрогнул: — А… Я только хотел убрать… простите. — Подожди. И в тот же миг дверь резко распахнулась. Чон У держал поднос и уже хотел отступить, но застыл на месте. К нему вышел мужчина с сигаретой в уголке рта. Дым плавно стелился в воздухе. До этого Чон У видел его только с зачёсанными назад волосами, поэтому сейчас парень на мгновение опешил. Взгляд у этого человека был холодный и сонный. Это было впервые, когда Чон У подумал, что кто-то может быть настолько пугающе красивым. На тыльной стороне руки, подносившей сигарету к губам, отчётливо выступали синие вены. — Ты ведь сказал, что не хочешь приходить. В голосе, звучащем скорее для себя, слышалась лёгкая хрипотца. Чон У опомнился с запозданием: — Прошу прощения… я снова потревожил ваш сон… — Не было шумно. Похоже, он узнал его голос и поэтому вышел: — Но всё равно – это немного раздражает. [Дзынь-дзынь-дзынь.] Посуда на подносе дребезжала от того, как сильно дрожали руки. Мужчина сделал шаг ближе, и Чон У в панике отступил. Плечи у него были широкие и грозные. — Ты боишься? ‘Ты бедный?’ – прозвучало эхо в памяти. Чон У только открывал и закрывал рот, потом глубоко поклонился и пробормотал: — Нет… я просто… просто испугался. — Испугался? – губы мужчины чуть дрогнули. – Почему ты испугался? Слова застряли в горле. Пот катился по вискам, но вытереть его он не мог – руки были заняты. Чёлка прилипала ко лбу, а шея зудела. Ку Вон Чже, наблюдая за этим, почувствовал что-то странное. Наконец Чон У выговорил: — Вы… вы просто высокий… и плечи такие широкие… Объяснение получилось сбивчивым. Его бледные щёки порозовели. Ку Вон Чже едва заметно усмехнулся и лениво опустился на подоконник: — Похоже, тебя легко напугать как бельчонка. — … — Это не я высокий, это ты маленький. При слове «маленький» Чон У чуть не ощетинился. Как и многие ребята его возраста, он был чувствителен к вопросу роста. Хотя, по сути, он был среднего роста. Просто… стоя рядом с этим человеком, он едва доставал ему до подбородка. — Ты собираешься унести это? – спросил он, показав на поднос. Чон У неуверенно кивнул: — Да… оно уже остыло, а вы ведь не ели. Я могу всё забрать и принести что-нибудь свежее. — Куда понесёшь? — В общую кухню. Там у нас всё моют: и посуду, и подносы… Даже обливаясь потом, Чон У старался отвечать уверенно. Ку Вон Чже сильнее откинулся на подоконнике. Его голос был всё ещё хриплым после сна, а взгляд скользил по лицу Чон У с насмешкой и ленивым интересом. ‘Неужели он думает, что я снова хотел это стащить? Но я правда не собирался…’ Чон У чувствовал, как по его коже пробегает дрожь всякий раз, когда на него смотрел Ку Вон Чжэ. Он чувствовал себя выставленным напоказ. — Эм… поднос тяжёлый… Если вам ничего не нужно, я, пожалуй, пойду… Он уже почти сделал шаг, как вдруг: — Ён Чон У. Чон У снова застыл. ‘Что? Откуда он знает моё имя?’ – и тут понял: ‘А, точно. Бейджик.’ — Я зову тебя. — А… да, простите. — «Чон» как «чистый», а «У» как «дождь»? У Чон У вытянулось лицо: — А откуда вы знаете? Мужчина слегка наклонил голову и выпустил дым: — Просто знаю. От такой будничной фразы Чон У снова замолчал с открытым ртом. На секунду показалось, что в холодных глазах Ку Вон Чже скользнула тень улыбки. — Сколько тебе лет? — А… мне двадцать один. — Двадцать один… – повторил мужчина, вслушиваясь, как звучит это число. Его взгляд медленно скользнул по Чон У: солнечные блики в волосах, слегка покрасневшие глаза оттенка лепестков хлопковой розы, нежные щеки, изящная линия шеи и прозрачные капельки пота, стекающие по ней. В этом взгляде было что-то липкое. Чон У снова захотел отступить. — Двадцать один – уже взрослый. Ты наверняка уже всё знаешь, да? [Ш-ш-ш.] Вдруг подул прохладный ветер. Волосы Ку Вон Чже откинулись со лба, открывая густые чёткие брови и ледяной взгляд. Его лицо напоминало скульптуру: резкие линии, глубокие тени. Оно было зловеще красивым. Чон У смутно понимал, почему этот человек был таким пугающим. Его аура была буквально «таинственной». Настолько прекрасной, что это было жутко, и никакое другое слово не могло её описать. А всё, что было потом, он уже помнил смутно. Ку Вон Чже снова протянул ему чаевые – и снова это были только жёлтые купюры. Кивнув на поднос, он сказал: — Не надо подбирать объедки. Если голоден – забери это. Всё равно оно не тронуто. И добавил, едва заметно улыбнувшись: — Ещё увидимся.

***

Мужчины рода Ку видят энергию людей глазами. Трудно сказать, когда это началось. Одни говорили, что у их далёких предков была кровь девятихвостого лиса, другие – что древние путали мистические способности рода Ку с лисьими чарами. Семейство Ку издавна знали, как провидцев. Со временем они накопили немалое состояние и завели нужные связи. Но сегодня их дар уже сильно ослабел. Сейчас они способны различать только энергию предметов – ничего особенно выдающегося. Причём не все мужчины рода Ку наделены этим даром. Лишь прямые потомки с особенно сильной кровью. Ку Вон Чже видел энергию. Он этому не учился – для него это было естественно, как дыхание. Когда он использовал свой дар, то видел, как энергия собирается у плеч человека, на которого он смотрел. У злых людей она тусклая, пепельная, у добрых – мягкая и светлая. У того, кто замышляет убийство, энергия становилась алой. Настолько яркой, что смотреть больно. ‘Найди дождевую воду. Только самая чистая дождевая вода спасёт тебя. Если не найдёшь – повторишь судьбу прадеда’, – строго предупредила шаманка. Прадед не нашёл свою дождевую воду и умер, не дожив до сорока. Изнуряющая усталость, которую чувствовал Ку Вон Чже, была следствием чрезмерного использования дара с самого детства. Он был способнее других наследников – мог чувствовать энергию мест, различать, кого следует убить, а кого пощадить, где земля добрая, а где – злая. Так он продолжал дело предков. Но со временем дар начал истощаться, а с ним – и жизненная сила. Даже если перед ним происходило что-то впечатляющее, он не чувствовал ни капли волнения. Целыми днями спал. Кроме того… у него больше не вставал. Паршивое наследие, честно говоря. — Господин, из главного дома прислали целебные продукты. Куда поставить? — Куда угодно. Начальник Чхве ездил в Сеул и уже к полудню вернулся. Слуги выгружали у павильона всяческие иностранные «здоровые» продукты, посланные матерью. Гул машин и суета мешали спать. На дворе уже был вечер. — Госпожа очень переживает, что вы не выходите на связь. Пожалуйста, перезвоните ей сегодня. — Ладно. — Ах да, сегодня не пользуйтесь источником в саду павильона. Лучше пройдите к тому, что на склоне. Президент Шин Чун Мо там всё устроил. Ку Вон Чже не ответил. Он медленно вышел из спальни, закурив сигарету. Разговоры были утомительны, но телефонные звонки – ещё хуже. И всё же… недавно ему было немного легче. Почему? И тут ему на ум пришло это имя. Ён Чон У. Юноша с энергетикой, которую он прежде никогда не видел. Цвет этой энергии был странно приятным – светло-голубым, как и его имя. Когда Чон У пугался, сияние замирало, напоминая голограмму. Это не вызывало особого волнения, но было… чертовски привлекательно. Интерес вызывала не только энергия, но и его внешность. ‘Эй, а бельчонок-то милый’, – он вспомнил, как усмехался Шин Чун Мо, когда они шли на поле для гольфа. – ‘Бери нежно, с удовольствием разверни и насладись как следует.’ Нежно… это возможно? Во взгляде Ку Вон Чже на мгновение промелькнула искра, и он выдохнул дым: — Начальник Чхве. — Да, господин? – тот как раз переносил ящики с продуктами. — Передайте управляющему: в мой павильон нужна персональная обслуга. — Хм… не хост, а именно обслуга? Кого назначить? Он вспомнил тот взгляд. Ясный, мягкий, как весенняя ива. Глаза, которые станут ещё красивее, когда заплачут. Губы Ку Вон Чже чуть шевельнулись, и он произнёс имя, пробуя его на вкус: — Чон У. Чистая дождевая вода.

***

К вечеру Чон У собрал все безрецептурные лекарства из лазарета и отнёс в общежитие, где жил Тхэ Сон. Он где-то слышал, что полуванна помогает при болях в заднице, и в течение дня, пока разносил подносы, искал свободный источник. Но в этот день свободен был только тот, что относился к VIP-павильону. — Эй, у тебя что-то прилипло к подбородку. — … — Снова в тарелках ковырялся? Он сделал осторожный шаг назад. В этот момент раздался треск хрустнувшей под подошвой ветки. Чон У застыл, затаив дыхание. Маловероятно, что такой тихий звук кто-то услышит, но его спина похолодела от страха. — А? Голос раздался со стороны горячего источника. Шин Чун Мо, озираясь в поисках бокала, сидел в воде и обнимал за талию «фею»: — Эй, да это же бельчонок! – разлетелся по всей округе громкий, игривый голос. Все взгляды повернулись к старому дереву, за которым прятался Чон У. От неожиданности юноша застыл на месте. Позор – вот что он почувствовал. Как если бы его поймали за подглядыванием. — Что такое? — Эй, ты, иди сюда. Пугающего вида мужчины говорили тихим и угрожающим голосом. «Он что, фоткает? Идите и проверьте», – скомандовал кто-то, и несколько младших работников, дожидавшихся в тени, тут же направились к Чон У. Его лицо тут же побледнело. — Простите… я только хотел посмотреть, свободен ли источник… Я не подглядывал. Ответа не последовало. Охрана быстро обыскала его карманы, даже задние. Убедившись, что у парня ничего нет, они отступили. Шин Чун Мо, по-прежнему сидевший в воде, усмехнулся: — Чего пугаете мелкого? Эй, парень, ты же нас знаешь, да? Иди, налей нам выпить. Он игриво подманил его, обращаясь как с маленьким. Только вот татуировка с изображением дракона на шее под мокрыми волосами выглядела совсем не дружелюбно. — Простите. У меня друг нездоров… Я только хотел узнать, можно ли ему принять ванну. — Э, приятель. Да кто тебя спрашивал? Если старший брат зовёт, ты должен прибежать без вопросов. В голосе стали появляться нотки раздражения. Сердце Чон У забилось чаще. Другого выхода не было – он вышел из тени к освещённому источнику. Во рту пересохло. Он стоял, неловко сгорбившись. Один из мужчин, закурив, смерил его взглядом. «Феи», окружавшие Шин Чун Мо, молчали, затаив дыхание. Чон У держал руки перед собой, как виноватый. Пальцы дрожали. — «Мелкий»? В этот момент он услышал знакомый низкий голос. Чон У вздрогнул и повернулся. На широком камне, опустив в воду только щиколотки, сидел Ку Вон Чже. При виде его Чон У почувствовал одновременно облегчение и ужас. На Ку Вон Чже был наброшен только чёрный халат, наспех повязанный на талии. Мокрые волосы слиплись и открывали спокойное лицо. Мужчина медленно оглядел сгорбленную спину Чон У и подметил, что энергия этого парня вновь застыла. На его губах скользнула тень улыбки: — Почему ты называешь его мелким? Он ведь уже взрослый. — А как мне его называть? Посмотри на этот пушок, – Шин Чун Мо хихикнул и потянулся к парню. – Да у него и бороды нет. Эй, а там внизу волосы-то есть? Покажи! Он внезапно схватил Чон У за штанину. Тот, в ужасе, вскрикнул и вцепился в его запястье: — Пожалуйста… не надо… — Ого, ты не отпускаешь? Я хочу только глянуть. Только гляну и всё. Чон У мог лишь ошарашенно открывать рот от удивления. Что это вообще за ситуация? Зачем? Почему он вдруг оказался втянут в это? Всё было просто. Шин Чун Мо, что с ухмылкой дёргал его за пояс – был именно тем «богатым пьяным придурком», которых Чон У всю жизнь сторонился. — Смотри, какой упёртый. Смерти захотел? Чон У даже не успел среагировать. Несмотря на попытки сопротивляться, Шин Чун Мо хохоча с силой дёрнул его за пояс. — Ааа! [Бульк!] Раздался плеск. Мужчины разразились громким смехом. Чон У не успел почувствовать даже температуру воды. Дыхание перехватило, в ушах звенело. Он зажал рот и барахтался, пока наконец не вынырнул. Горячая вода, как водопад, стекала с его головы. — Ах… кха… От его тела поднимался пар, когда влажной кожи коснулся холодный воздух. Щёки, когда-то белые, как паровые булочки, стали ярко-красными. Горячая вода капала с его порозовевших губ. Чон У не мог ни о чём думать, он лишь хватал ртом воздух и дрожал от шока. — Вот дерьмо, он такой гладкий, – рассмеялся Шин Чун Мо, глядя на него сверху вниз. Белая футболка с надписью «STAFF» намокла и прилипла к телу. Сквозь мокрую ткань отчётливо проступали розовые соски – маленькие, размером с фасолинку. Чон У издал сдавленный звук и попытался высвободиться, но его всё ещё держали за штанину. Большие глаза заблестели от слёз: — Зачем… зачем вы это делаете?.. Я хочу уйти. Пожалуйста, отпустите. — В мокрой одежде ты простудишься. Не делай глупостей – садись к старшему брату на колени. Всего на десять минут, хорошо? ‘Придурок.’ Чон У замотал головой, схватившись за пояс брюк. Шин Чун Мо, сидевший всё это время по пояс в воде, вдруг поднялся во весь рост. Руки Чон У кто-то заломил назад, он начал извиваться, как пойманный зверёк. — Успокойся, Президент Шин. А то всё вокруг уже залил водой, – засмеялся кто-то из мужчин. Все смотрели на происходящие, как на представление. ‘Президент Шин.’ Так вот, кто это. Мысль вспыхнула и тут же обожгла: это тот, из-за кого Тхэ Сон не мог нормально двигаться. Дыхание сбилось. Чон У онемел от страха. — Как парень может быть таким симпатичным… Давай посмотрим, а там у тебя тоже всё милое? – разгорячённым от волнения голосом вкрадчиво произнёс Шин Чун Мо. Он опьянённо прильнул к его спине и потянулся к поясу. Его рука уже скользнула к брюкам, как вдруг – раздался тихий голос: — Чун Мо. Ку Вон Чже ещё мгновение назад сидел молча и наблюдал с непроницаемым выражением лица, но теперь он медленно заговорил: — Ты, похоже, хорошо проводишь время. Смех, до этого раздававшийся с разных концов источника, мгновенно смолк. Пар клубился в воздухе и его уносило ветром. — А мне вот не весело, – с насмешкой продолжил Ку Вон Чже. Рука Шин Чун Мо, застыв, медленно опустилась. Повисла тишина. Было слышно лишь журчание воды, перетекавшей между камнями. Ку Вон Чже не спеша закурил. Слуга, стоявший позади, поспешно поднёс зажигалку. Огонь отразился в глазах Ку Вон Чже – раньше сонных, теперь пугающе проницательных. ‘Не зли Ку Вон Чже’, – фраза, однажды сказанная Чу Хе, эхом прозвучала в памяти Чон У. Пальцы Шин Чун Мо судорожно сжались. Видимо, даже для него это было сигналом остановиться. Что именно не понравилось Ку Вон Чже – оставалось неясным. Но, по-видимому, даже такие, как Шин Чун Мо, не решались спорить с ним. Они могли считать себя друзьями, но на деле – все были у него под каблуком. Чон У с мольбой посмотрел на Ку Вон Чже. Щёки парня дрожали от сдерживаемого плача. До этого безучастный и равнодушный Ку Вон Чже вдруг слегка изменился в лице. Он лишь приподнял бровь: — Мне помочь? – его голос остался тихим, растворяясь в воздухе вместе с сигаретным дымом. — Да…! Пожалуйста, помогите мне, – тут же кивнул Чон У. Ку Вон Чже усмехнулся: — Тогда попроси. ‘Попросить?’ Чон У ошеломлённо спросил: — Как… попросить? — Весело. — … — Слова скучны. Поэтому переходи к действиям. «Пфф», – мужчины, затаившие дыхание, не выдержали – и прыснули со смеху. Шин Чун Мо лишь хмыкнул. Он отошёл назад, потянувшись к плавающей в воде деревянной бочке с алкоголем: — Ладно, хрен с ним. На сегодня хватит. Пойду-ка я, соберу тут шелковицы да выпью спокойно. Казалось, напряжение слегка спало. Только вот Чон У по-прежнему чувствовал, что находится в ловушке. ‘Переходить к действиям?’ – он не понимал смысл этих слов. Что имелось в виду: упасть на колени или что-то в этом роде? Холодный воздух пробирал до костей. Он дрожал. Когда Шин Чун Мо отступил, его больше никто не держал. ‘Может, теперь я смогу уйти?’ Он осторожно шагнул в сторону. Несколько фигур в чёрном тут же преградили ему путь. Один из них – со шрамом на лице – медленно вышел вперёд. — Я же сказал – попроси, Ён Чон У. Было ощущение, что за ним охотятся. Его швыряло то в одну сторону, то в другую – как в игре, где он был лишь мячом. — Мне всё ещё не весело, – заметил Ку Вон Чжэ, не меняя обычного выражения лица. Чон У посмотрел на него с полным недоумением. ‘Не ройся в объедках – если голоден, возьми это и ешь.’ ‘Ещё увидимся.’ Он вспомнил ту странную доброжелательность. Как этот мужчина спокойно принимал его извинения. Давал щедрые чаевые. Спрашивал о его имени. Заботился о его питании. Но он никогда не считал Ку Вон Чже хорошим человеком. Он всё время чувствовал что-то неладное. И теперь Чон У понял, что видит истинную причину этого беспокойства. Он снова огляделся. Гости, лениво прислонились к камням по краю горячего источника. Их глаза блестели, пока они потягивали свои напитки. И Ку Вон Чже тоже смотрел на него. Чон У сделал глубокий вдох. Он широко распахнул свои круглые глаза, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал: — Я, честно, не понимаю, что за «просьбу» вы имеете в виду. — Не знаешь, как сделать мужчине приятно? — Не знаю, – он покачал головой и опустил взгляд. – Господин Ку, вы, видимо, не совсем поняли. Я всего лишь обсуживающий персонал, а не хост. — Правда? А по мне – ты хост. Уши горели. Ку Вон Чже снова стал собой: томным и отстранённым. Он затянулся и посмотрел на него в упор. Глаза скользнули по мокрому телу – сверху вниз. Хищно. Медленно. ‘Ах.’ Почувствовав угрозу, Чон У инстинктивно сгорбился и попытался хоть как-то прикрыться руками. Но это выглядело так неуклюже, что отовсюду донеслись смешки. ‘Ублюдки.’ Все они – одинаковые. Чон У дрожал с головы до пят. Он дышал прерывисто, с трудом сдерживая слёзы.

Глава 2.2 – Мир доброго лицемерия (3)

Говорили, если перейти дорогу Ку Вон Чже или этим людям, исчезнешь без следа. Чон У вдруг охватил страх совсем иного рода. — Я просто… хочу вернуться в свою комнату. Голос всё время срывался, как у ребёнка. Какой-то мужчина с завязанными в хвост волосами, облокотившись на скалу, усмехнулся: — Он плачет, он реально плачет. Кто-то другой пробубнил: — Никакого удовольствия. Сердце Чон У колотилось так сильно, что голова закружилась и подступила тошнота. Лицо Ку Вон Чже снова превратилось в скучающую маску. Он затушил сигарету в пепельнице: — Ты заставляешь меня повторяться. — … — Подойди. Приказ прозвучал, как тяжёлый вздох. Чон У несколько раз глубоко втянул носом воздух, чтобы успокоиться. Значит, Ку Вон Чже ждал от него какого-то «развлечения» – вроде того, что обычно предлагают VIP-гостям «феи» в Довонхяне. ‘Может, мне станцевать перед ним?.. Но я это ненавижу.’ Размышления длились недолго. Поджав губы, Чон У двинулся вперёд сквозь пар горячего источника, погружаясь в воду по пояс. Все следили за каждым его движением. Ку Вон Чже оставался неподвижен, сидя на камнях. Когда юноша подошёл достаточно близко, Ку Вон Чже слегка наклонил голову, и его ледяной взгляд вновь проник прямо в душу. По коже Чон У пробежал озноб. Эта жуткая аура… От напряжения он сжал кулаки. Его трясло, но взгляд оставался ясным: — Мне… встать на колени? — Это будет скучно. Чон У прикусил губу. В этот момент в нём поднялась волна протеста. Чего же, в конце концов, от него хотят? Мысли путались, но он ухватился за единственный способ: собрать в единое целое все прежние «намёки» Ку Вон Чже – просьба должна обернуться «весёлым» действием, да ещё и таким, чтобы «мужчине было приятно». — Тогда… тогда… После долгой паузы он тихо продолжил: — Мне сесть к вам на колени? Ку Вон Чже это позабавило, и уголки его губ чуть приподнялись: — Да. Опять повисла тишина. Немного помедлив, Чон У протянул руки. Ку Вон Чже следил за его дрожащими пальцами. Юноша трясся от страха, но всё же обнял мужчину за шею. Он исполнил требование, чтобы доставить удовольствие, как того «желал» Ку Вон Чже. — Ух, – выдохнул кто-то сзади. Чон У крепче обнял мужчину, затем неловко расставил бёдра и оседлал его колени. Чон У отчаянно обхватил шею и потянулся ближе, почти уткнувшись лицом в плечо. Мягкие, неловко раздвинутые бёдра поочерёдно опускались, медленно обхватывая крепкие ноги мужчины. Когда он сел, Ку Вон Чже пропустил вздох, ощутив своей прохладной щекой прикосновение влажной, горячей кожи Чон У. Грудь мужчины оказалась твёрже, жарче и шире, чем можно было предположить. Сердце юноши билось в панике. — …Ах. Ку Вон Чже моргнул и слегка повернулся, чтобы прошептать ему на ухо: — Ты умеешь удивлять. Чон У дрожал, крепко зажмурившись. Ну, разве он не выглядел как белочка, глупо цепляющаяся за огромное дерево? Но ничего другого в голову не приходило. Чон У прошептал, прижимаясь лбом к шее Ку Вон Чже: — Пожалуйста… теперь отпустите. Но это было невозможно. Ку Вон Чже, похоже, впервые за долгое время действительно развлекался. С тех пор как три года назад его сила начала угасать, он не испытывал ничего подобного. Он втянул воздух носом, наполняя лёгкие мягкой, голубой энергией, мерцающей и замирающей прямо перед ним. В горле появилось лёгкое облегчение. Мужчины снова зашумели: — Ого. Президент Шин сегодня в пролёте. — Сейчас детки, торгующие собой, такие ушлые. Достаточно взглянуть на их телосложение и можно понять, куда пойдут деньги. — Да заткнись ты. Эй, где мой выпивон? «Торгующие собой…» – от этих слов Чон У вздрогнул и тут же попытался отстраниться. Он действительно хотел слезть. Но в этот момент Ку Вон Чже только крепче прижал его. Под тонким, полуоткрытым халатом Чон У почувствовал горячие, твёрдые мышцы живота. — Ах… Удивлённо приподнятый подбородок теперь лежал на плече Ку Вон Чже. Его тонкую талию обвила сильная рука. Лёгкое тело вздрогнуло от резкого движения. — Пожалуйста… не держите так сильно…ладно? Чон У всхлипывал, всё ещё пытаясь освободиться, но только крепче сливался с горячим телом мужчины. Кожа прижималась к коже, создавая напряжение между ними. Юноша начал ёрзать, отчего халат Ку Вон Чже сильнее намокал. Мужчина сжал парнишку ещё крепче: — Не шевелись, – тепло прозвучал тихий голос. Чон У покраснел до ушей: — Нет, – он начал вырываться сильнее. – Отпустите… Я же сделал, что вы просили. Почему вы продолжаете… Тихо всхлипывая, он бил кулачками по плечам, щипал руку, сжимавшую талию – но всё было тщетно. Бессилие захлестнуло его с головой. И тогда Ку Вон Чже, сдерживая смешок, уткнулся носом в шею Чон У. От влажного затылка исходил свежий, тонкий запах мяты. Он провёл носом по нежной линии шеи в том месте, где бился пульс. С каждым вдохом аромат становился насыщеннее, и с ним усиливалось ощущение, что кровь снова начинает течь по венам. Разум стал проясняться. ‘Это… так ощущается жизнь?’ Ку Вон Чже медленно открыл глаза. И в этот миг в его холодном взгляде вспыхнул свет, какого раньше не было. Чон У застыл. Под ним начинало шевелиться что-то твёрдое. — Змея…! – в шоке вскрикнул Чон У. Нечто лежало вдоль левого бедра мужчины, неторопливо поднимая голову, как грациозная и величественная змея. Он отлично чувствовал всё сквозь мокрую одежду. Осознав происходящее, толпа вновь разразилась смехом. Как это возможно, если даже всяческие тоники не помогали? Насмешки летели отовсюду. Чон У чуть не лишился чувств. ‘Но у него ведь не встаёт, да?’ Он точно помнил, как Тхэ Сон сказал, что у него не стоит. Паника накрыла его похлеще приливной волны. Чон У задыхаясь и прижимаясь к Ку Вон Чже, был не в силах уловить слова окружающих. Всё тонуло в низком смешке у самого уха: — Змея?.. Что? ‘Ах…’ Его маленький рот широко открылся. Чон У удалось немного отстраниться. Он встретился взглядом с Ку Вон Чже, покраснев до предела. В ту ночь было полнолуние. Зрачки Ку Вон Чже отражали свет луны, и в них сверкала острая угроза. Чон У не знал, что это типичная реакция Ку Вон Чже на использование своего дара. В этот миг он лишь ощутил перед собой острый клинок, от которого невозможно спрятаться. А тем временем угроза снизу продолжала расти. — Отпустите меня…! Он вздрогнул – прикосновение обожгло его, как раскалённое железо. Чон У, задыхающийся от изумления, раскраснелся от шеи до кончиков ушей: — Не надо... Не держите, мне больно... Отпустите! Дыхание Ку Вон Чже тоже участилось. Подобно змее, сжимающей свою добычу, он крепко обвил юношу руками – за тонкую талию и подмышками. — Ах…! – глаза Чон У расширились. ‘...Он становится всё больше…’ Чон У больше не мог оставаться в таком положении. Нужно было выбираться. Но чем отчаяннее он вырывался, тем сильнее становилась хватка. Боль сдавила рёбра. Стало трудно дышать. Что делать? И тут взгляд упал на ухо этого несносного мужчины. Оно было красивое, правильной формы и находилось прямо перед ним. Не раздумывая, Чон У резко повернулся и впился зубами в мочку. — Чёрт! – Ку Вон Чже поморщился, от внезапной боли. Его рука на краткий миг ослабла. Чон У тут же рванул вперёд, ухватился за край камня и вывернулся из объятий. Со стороны послышалась бурная реакция зрителей, кто-то даже аплодировал. — Ха… ‘Какой же он дерзкий’, – Ку Вон Чже шумно выдохнул. Потирая укушенное ухо, он повернулся – но Чон У уже исчез. Парень мчался без оглядки, точно белка-летяга, скрываясь в глубине леса. — Нам догнать его? – вежливо склонившись, спросил один из охранников. Вместо ответа Ку Вон Чже медленно провёл пальцами по уху, где ещё ощущался влажный след от укуса. В паху всё ещё пульсировало жаром. Он нашёл дождевую воду. Даже мысль об этом заставила тело вспыхнуть с новой силой. Его взгляд потемнел от желания, а губы чуть дрогнули. Он снова посмотрел в ту сторону, куда сбежал Чон У – и в глазах засиял голубоватый свет. Сквозь заросли струилось сияние – энергия хрупкой, светлой дождевой воды, похожая на Млечный путь.

***

Чон У бежал по лесной тропе и почти не чувствовал ног. Спотыкаясь раз за разом, он всё же упал и ушиб колено. К счастью, не скатился под гору, но всю одежду перепачкал грязью и листьями. — Хх… ах… Он всхлипнул, осматривая повреждённую ногу. Закатав брюки, увидел, как на ободранной коже появилась кровь. Её капли, отражённые светом, поблёскивали алым. Он поднял голову – на ночном небе луну обрамлял красный ореол. ‘У того человека… точно такие же глаза.’ Он задышал прерывисто, плечи затряслись. Чон У не помнил, как выбрался из леса и добрался до общежития для обслуживающего персонала. Хромая, он наконец вошёл во двор. Вдоль деревянной веранды выстроились двери. На поиски своей комнаты ушло больше времени, чем обычно. Сняв промокшие ботинки, он бросился внутрь и плотно закрыл раздвижную дверь. На ручку повесил ложку и только тогда осознал, что может хоть немного выдохнуть. Стоя в центре комнаты, он долго глубоко дышал, приходя в себя. Стряхивая с тела прилипшие листья, Чон У снова и снова вспоминал, как был прижат к телу Ку Вон Чже. Казалось, та грудь была не из плоти, а из камня. Руки – такие сильные, что их невозможно было расцепить. И тот странный жар, что он почувствовал на своём бедре… Любой бы понял, чего на самом деле от него хотели. ‘…Страшный.’ По спине снова пробежал холодок. Он сам не верил, что всё это происходило наяву. Громкий смех мужчин. А эти руки – они трогали его как игрушку. ‘Что, если я снова им попадусь? Стоит ли мне уволится, пока это не произошло?’ Массируя руку, Чон У направился к столу, включил лампу, достал из угла рюкзак и вынул свёрток из внешнего кармана. Рука дрожала, когда он пересчитывал деньги. Он успел накопить 5 540 000 вон. До зарплаты оставалась неделя, а с учётом бабушкиных лекарств – не хватало примерно 450 000 вон. Он заставил себя успокоиться и подумать трезво. Если сейчас уйти из Довонхяна и спуститься в город – там у местной администрации можно найти биржу труда. Сейчас ведь сезон сбора урожая – даже если устроиться на краткосрочную работу, за неделю он мог бы заработать нужные полмиллиона. Он уже решился и стал собирать вещи, но тут из собранных в кучку денег выскользнул жёлудь. Тот самый, который он подобрал в лесу, чтобы потом сделать из него чётки для бабушки. ‘Но… что потом?’ Глаза Чон У потускнели, когда он уставился на желудь. Для него, выпускника школы без опыта и сертификатов, зарплата в шесть миллионов вон в месяц – это шанс, который редко выпадает. А платить за лекарства нужно каждый месяц. Плюс, если просрочить долг ростовщику хоть на день – проценты сожрут всё. Пальцы, сжимающие купюры, вмиг ослабли. ‘Я ведь… ничего плохого этим людям не сделал.’ Ему не хотелось покидать Довонхян, производя впечатление беглеца, хотя он и не сделал ничего плохого. Он всего лишь пошёл проверить, свободен ли источник. Он же не знал, что за этим последует. Разве он виноват, что его заметили? Он каждый день выживает, как может. Так было до этого, так будет и потом. Чон У покачал головой и хлопнул себя по щекам, чтобы вернуть себя в реальность. ‘Вместо того чтобы думать об увольнении… лучше прятаться.’ Эти богачи долго тут не останутся. Максимум – месяц. Через день-два им наскучит играть в богов, и они вернутся в город. Главное – избегать их. Если он сможет протянуть ещё полгода, эта борьба наконец закончится. Чон У аккуратно убрал деньги обратно и задвинул рюкзак под стол. Переодевшись, он разложил постель. На полу всё ещё валялись влажные листья, но сил их убирать уже не было. Свернувшись калачиком, он залез под одеяло и крепко зажмурился – пусть эта ночь никогда не кончается.

***

Будильник, установленный на восемь утра, безжалостно зазвенел. Чон У так и не отдохнул за ночь и выглядел ещё более измученным. Приняв душ, Чон У начал рыться в шкафу с одеждой, чтобы найти сменную форму – тонкую белую футболку с длинным рукавом. На улице было прохладно, поэтому он хотел надеть старую ветровку. Но тут же передумал: в той куртке его уже видел Ку Вон Чже – выделяться перед ним сейчас было бы глупо. Вместо этого он надел кепку и специально выбрал маску большого размера, почти закрывавшую всё его бледное лицо. — Доброе утро. — И тебе доброе, Чон У. Хорошо спал? Поздоровавшись с коллегами, он вышел из комнаты и приступил к уборке. Ушибленное колено ныло, да и в теле чувствовался лёгкий жар, но Чон У молчал об этом. Вдруг холодок пробежал по шее – он резко обернулся. Может, это из-за шока от вчерашней ночи? Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Он несколько раз огляделся, но не заметил ничего подозрительного. ‘…Почему мне сейчас так страшно?’ Не мог же тот человек прийти в такую отдалённую часть Довонхяна. Помотав головой, Чон У, наконец, присоединился к остальным и направился в сторону участка, назначенного для уборки. Но там его уже ждал управляющий. Обычно тот появлялся только в дни утренних собраний, и потому Чон У сразу насторожился. Собрания были лишь по понедельникам и пятницам, а сегодня – четверг. — Эй, подойди. Нехорошее предчувствие тут же подтвердилось. Управляющий с сигаретой в зубах глядел прямо на него, почти полностью спрятанного за маской. Чон У похолодел. Чувствуя угрозу, он инстинктивно отступил: — …Зачем? — Дело есть. Пойдём в офис, поговорим. — Только я? После случая с ночным дожором тон управляющего по отношению к Чон У стал более раздражительным. — Да, только ты, Ён Чон У, – огрызнулся тот и пошёл вперёд. Другие работники переглянулись и проводили их взглядом. А Чон У, с трудом сдерживая дрожь, последовал за управляющим. — С сегодняшнего дня ты отвечаешь за обслуживание в VIP-зоне, – выпалил с порога управляющий, как только они вошли в кабинет. У Чон У пересохло во рту: — Вы имеете в виду павильоны?.. А какой? — А ты как думаешь? Седьмой, конечно. Седьмой павильон – тот самый, где жил Ку Вон Чже. — Завтрак в восемь, обед в час, ужин в шесть. Будешь подавать три раза в день. Пальцы Чон У похолодели. Это был уже не просто страх – как он сможет избегать его, если будет ходить туда каждый день по три раза? Юноша уставился на управляющего, не в силах ответить. — С этого момента ты освобождаешься от остальных обязанностей. Уборка в павильоне – тоже на тебе. — …Нет, – он замотал головой с побледневшим лицом. – Мне нужно получать чаевые. Если я не буду занят на общем обслуживании, то как я смогу копить деньги? — Вот поэтому я повышаю тебе зарплату до шести миллионов. Чон У не поверил своим ушам: — …Шесть миллионов вон? — Ну да. Шесть миллионов. — … — Разве ты этого не хочешь? Это была слишком точная сумма. У него по коже пробежали мурашки. Откуда управляющий узнал, что ему нужно ровно шесть миллионов каждый месяц? Его охватило неприятное чувство, как если бы он проглотил мерзкое насекомое, которое потом застряло в горле. — Откуда вы знаете про шесть миллионов? — Тебе незачем это знать. Управляющий тяжело вздохнул и прикурил новую сигарету: — В общем, всё решено. Имей в виду – предложение неплохое. Ты просто будешь ходить в павильон три раза в день и получать шесть миллионов. Это куда проще, чем бегать, как сейчас. — Нет. Я не хочу. Я не буду этого делать. Слёзы дрожали на ресницах, готовые сорваться в любую секунду. Но он не собирался плакать на людях. Он упрямо тряс головой, широко распахнув свои большие глаза и стиснув губы. — …Тот человек из павильона… он слишком страшный… — Предупреждаю заранее – других вариантов у тебя нет. Управляющий почесал затылок и резко изменился в лице – теперь в голосе звучало раздражение: — Тебе следовало избегать его, парень, – его тон намекал на то, что во всём виноват Чон У. С бледным лицом, еле шевеля губами, Чон У тихо спросил: — А если… я уйду из Довонхяна? Это было похоже на отчаянную попытку использовать последний шанс. Но казалось, управляющий предвидел это и только хмыкнул: — Ага. Ну, тогда мы подадим на тебя в суд. — По какому обвинению…? — За то, что украл еду из Довонхяна в прошлый раз. Чон У громко вздохнул, как от удара. — Всё записано на камерах. — … — Если понял – иди. Кажется, завтрак уже принесли. Он кивнул в сторону двери. Там, у входа в кабинет, уже стоял поднос с едой для VIP-павильона.

***

В конце концов, он пришёл. К павильону Ку Вон Чже. Если до этого в округе стоял полумрак, то теперь всё сияло ослепительной белизной. Чон У бездумно смотрел на горные вершины, а потом отвернулся. На бледной руке, сжимающей ручку подноса, проступили тонкие вены. Его худенькие руки едва заметно дрожали. Он повторял себе снова и снова: — Я ничего плохого этому человеку не сделал. Просто поставлю еду и уйду. Даже если мы пересечёмся – сделаю вид, будто ничего не было. Всё будет нормально… ‘…Ну, может, кусать его за ухо – это немного перебор.’ Он тут же встряхнул головой, прогоняя эти мысли. ‘Оправдываюсь. Сам-то он наверняка не чувствует вины. Как же это глупо.’ Поскольку было раннее утро, деревня дремала в странной тишине. Остальные гости, скорее всего, ещё спали – завтрак у них был в Дачевоне, который открывался в десять. ‘Он тоже, наверное, спит? Завтрак можно оставить на террасе, как в прошлый раз, и уйти.’ У боковой калитки, рядом с главными воротами, Чон У осторожно поставил поднос на тележку и решительно схватился за ручку. Главное – справиться за одну минуту, действовать нужно быстро. Придерживая поднос обеими руками, он аккуратно толкнул калитку бедром. Та мягко открылась. Чон У, пригнувшись, почти на цыпочках прошёл через деревянную террасу. Даже дыхание старался сдерживать. Он так же бесшумно поставил поднос на столик. ‘Почти получилось.’ Оставалось только развернуться и уйти. Но тут за спиной раздался щелчок – и что-то покатилось по полу. Он медленно опустил взгляд. Возле его ботинок лежал крошечный жёлудь. Сердце тревожно сжалось. Помедлив, он обернулся. В дальнем углу двора рос конский каштан, а под его тенью, в невысокой беседке, сидел Ку Вон Чже. Он развалился, закинув ногу на ногу. Один локоть опирался на колено, а в руке он лениво перекатывал что-то мелкое. — Привет, – тихо произнёс он. И даже в этой ситуации Чон У машинально поклонился: — А… здравствуйте…? — Сними маску, – мужчина прошептал это, глядя на жёлудь в руке. И тут, описав дугу, что-то пролетело в воздухе. Ударилось в грудь Чон У и с глухим стуком упало на террасу. Ещё один жёлудь. Маленький, блестящий, размером с ноготь – слишком знакомой формы. Чон У снял маску и присмотрелся. Возле Ку Вон Чже одиноко стоял чёрный рюкзак. Даже с расстояния он понял – это был его рюкзак. — Ты и вправду белка? – пробормотал Ку Вон Чже, продолжая вертеть жёлудь. – Зачем ты их собираешь? — …Это же… мой рюкзак? — Да. Твой. ‘Он что, сумасшедший?’ Как можно быть настолько бессовестным? И зачем? Почему? Чон У не находил ответа. Он аж рот открыл – до такой степени абсурдным казалось происходящее. Рюкзак, потёртый и выцветший, выглядел ещё нелепее рядом с этим человеком. Очередной жёлудь полетел в его сторону. И теперь Чон У понял, откуда они – из переднего кармана его рюкзака. Он прикусил губу. И когда мысли прояснились, к нему пришло осознание: там же были деньги – все его накопления. А это уже – воровство. — …Вы украли мой рюкзак? — Не, я только поручил. Разумеется – отдал приказ кому-то из своих. У Чон У перехватило дыхание: — Зачем…? Зачем вы это сделали? — Подумал, вдруг сбежишь. Ку Вон Чже ответил без тени улыбки. Они встретились взглядом – и события прошедшей ночи нахлынули с новой силой. Тот запах парфюма, тёплое дыхание возле шеи… Даже сейчас, глядя на его спокойное лицо, Чон У было трудно дышать: — Верните мне мой рюкзак, пожалуйста. — … — Или я… я пожалуюсь, – мужественно добавил юноша. Жёлудь всё ещё был в руке Ку Вон Чже. Вены на ней выступили ещё сильнее. Ладонь этого человека была огромная. Чон У знал, насколько сложно вырваться из этой хватки. Внезапно проснулся страх перед замкнутым пространством павильона. Насмешка слетела с губ Ку Вон Чже: — Я просто спрашиваю… [Щелчок.] — Зачем тебе все эти жёлуди? Ещё один скатился к ногам Чон У. Он молча посмотрел вниз. Потом присел на корточки и начал собирать жёлуди, рассыпанные по полу. — Они для меня важны. — Важны? Эти… жёлуди? – он с усмешкой сделал новый бросок. Чон У неловко потянулся за жёлудем: — Я хотел подарить их бабушке. — Она у тебя тоже белка? Даже эту чушь он произносил спокойно и тихо. И выглядел… не таким ленивым и сонным, как обычно. — Я хотел сделать ей чётки. Она лежит в больнице и почти не выходит. Я подумал… ей понравится, если принесу что-то, напоминающее о прошлом. После этих искренних слов Ку Вон Чже тихо хмыкнул. Он продолжал сидеть, уперевшись локтем в колено, и глядеть на него сверху вниз. Чон У, сжав жёлуди в ладони, перевёл дыхание: — Как у вас оказался мой рюкзак? — Легко. — … — Надо было лучше прятать. Спустя несколько секунд Чон У медленно поднялся с корточек. Руки дрожали, но он старался этого не показывать. А Ку Вон Чже продолжал наблюдать за ним как за представлением. — А теперь, пожалуйста, верните мне его. Это мой рюкзак. — Подойди и забери. Сказано это было слишком легко. И от этого – ещё тревожнее. Пока Чон У колебался, Ку Вон Чже снова запустил в него жёлудем. Парень нахмурился – неужели пока не выкинет все, не успокоится? Что бы там ни было, Чон У снова наклонился, чтобы поднять очередной брошенный жёлудь. Так, один за другим, он приблизился к самым ногам Ку Вон Чже. И тут Ку Вон Чже выпрямился и осторожно наступил на последний. Рука, протянутая за жёлудем, замерла в воздухе. [Хруст.] Жёлудь треснул под подошвой, а бледные пальцы задрожали и медленно сжались в кулак. — Вы делаете это… ради развлечения? – тихо произнёс Чон У, медленно подняв голову. Внутри зазвенел тревожный колокол. ‘Мне не следует этого делать…’ Но губы сами продолжали говорить, а во взгляде блеснул вызов. Ку Вон Чже с интересом посмотрел на вспыхнувшее лицо. Это были всего лишь жёлуди, которых полно в горах. И он мог бы собрать их снова, если будет время. Но Чон У ведь ясно сказал, что эти жёлуди – для бабушки. Значит, это были не просто какие-то «лесные орешки». Он не понимал, почему этот человек так небрежно швырялся и давил их. — По мне видно, что мне весело? – прошептал Ку Вон Чже. Его голос каждый раз вызывал у Чон У озноб. Он машинально отступил на шаг. Ку Вон Чже равнодушно наблюдал. Когда парень выпрямился и поднял глаза, то снова увидел эти странные, тёмные зрачки. Чон У замер, но вместе с тем чувствовал обиду. ‘Я не сделал ничего плохого’, – повторял он про себя. — Если нет… тогда зачем? Зачем вы так со мной? Почему украли мой рюкзак и сломали мои вещи? Ку Вон Чже удивлённо усмехнулся, а потом медленно ответил: — Тогда, может, украсть и сломать тебя? Наверное, такое мне бы и правда понравилось больше. Холодные слова пронзили, точно лезвия. В его голосе прозвучало высокомерие, и он, безусловно, был способен на такое. С трудом вздохнув, Чон У с покрасневшими глазами дотянулся до рюкзака рядом с Ку Вон Чже. Заглянув в передний карман, он убедился: деньги всё ещё были на месте. Вытащив оттуда примерно миллион вон – те самые чаевые от Ку Вон Чже, он протянул их двумя дрожащими руками: — Я верну вам все чаевые. На лице Ку Вон Чже мелькнула еле заметная усмешка – и тут же исчезла. — Просто… прошу. Перестаньте. — Перестать что? — Перестаньте так со мной обращаться. — У тебя действительно никаких манер, – это прозвучало без всякого гнева. На мгновение воцарилось безмолвие. Мужчина посмотрел на дрожащие пальцы, протягивающие купюры, и без колебаний взял деньги. Открыл зажигалку, лежавшую рядом, и поджёг край банкнот. Двигался он ни быстро, ни медленно. Чон У застыл. Огонь охватил бумагу. — Почему. Он бросил пылающие купюры на гальку перед беседкой. Те превратились в сизый пепел. — Ты правда думал, что, вернув деньги, избавишься от меня? Пока они молча смотрели друг на друга, шелест листьев на ветру становился всё громче. Жестокий, изучающий взгляд мужчины скользнул по испуганным глазам, дрожащему подбородку, тонкой фигуре и кроссовкам с разодранными носами и стёртой подошвой. — Кем ты себя возомнил, Чон У? ‘Что ты из себя представляешь, Чон У?’ Без единого грубого слова, эта лёгкая фраза резанула сильнее пощёчины. Сквозь пелену, Чон У смотрел вниз, едва сдерживая слёзы. Деньги обратились в золу. Ку Вон Чже, небрежно наступив на них, закурил: — Последний раз спрашиваю. Ты зайдёшь в павильон? Он спросил об этом так же, как и в тот вечер – создавая иллюзию права на выбор. Только вот Чон У ощущал лишь отвращение, дискомфорт и страх от этого предложения и всей ситуации в целом. Вдруг вспомнились слова, которые недавно обронил Тхэ Сон – насколько мерзко, когда с тобой обращаются как с жиголо. Чон У покачал головой: — Нет, я не хочу… Я не… жиголо. Ку Вон Чже согласился на удивление мягко: — Да, ты не жиголо. — … — Пока нет. [Плюх.] Жёлуди выпали из его рук, рассыпавшись по полу. Ку Вон Чже протянул рюкзак за лямку. Чон У молча принял его обеими руками. Вежливо поклонившись, не забыв о хороших манерах, он покинул павильон через боковую калитку. Оставшись один, Ку Вон Чже усмехнулся и затянулся сигаретой. Его томный взгляд задержался на разбросанных желудях.

***

Слова подобны ветру. Если дуют в лицо – прислушайся, а если слишком сильны – то пусть пролетают мимо. Но бывают ветра, что сбивают с ног прежде, чем успеешь отойти в сторону. ‘Кем ты себя возомнил, Чон У?’ Лучше не думать об этом. Этот голос напоминал ледяной порыв. Каждый раз, когда он звучал в голове, Чон У ускорял шаг, стремясь уйти прочь. Он положил рюкзак на тележку вместо подноса и поспешил обратно в общежитие. Проходившая мимо сотрудница, поинтересовалась, не ушибся ли он. — Я упал, – сказал он с лёгкой улыбкой, касаясь недавно ушибленного колена. Вернувшись в комнату, он поставил рюкзак в угол. Аккуратно сложил все накопленные деньги в зип-пакет и спрятал в карман фартука. Хоть и было тяжеловато ходить с такой ношей, но так – безопаснее. ‘Теперь в чаевых нет необходимости.’ Чон У опустил ресницы. Если управляющий сдержит обещание – он будет получать шесть миллионов ежемесячно. ‘Но… откуда он узнал, что мне нужно ровно шесть миллионов?’ Чем больше думал, тем страннее всё казалось. Он тут же вернулся в офис, поймал управляющего и задал вопрос прямо: — Я не понимаю, почему мне вдруг назначили ставку в шесть миллионов. Это решение президента Чона? Управляющий избегал зрительного контакта и ответил уклончиво: — Что? Шесть миллионов? Ты же сам всем рассказывал, что тебе столько нужно, вот и… — Я никогда не делился такими личными вещами. — Правда? А ну подумай хорошенько. — … ‘Неужели он?..’ Чон У задумался. Возможно, он и правда рассказывал Тхэ Сону. А Тхэ Сон – уж такой человек – мог и проболтаться в разговоре с другими. Да и Довонхян – место маленькое. Слухи расходились быстро. Так что слова управляющего имели смысл, но… ‘Даже так – шесть миллионов за три подачи еды в день?’ К тому же условие «больше не заниматься другими делами» не выходило из головы. Чон У задумчиво поднял голову: — Я хотел бы встретиться с президентом сегодня. Это возможно? — Ну, президент Чон уехал в Сеул. И вообще, зачем тебе, простому сотруднику, встреча с президентом? Просто делай свою работу и получай зарплату. Тебе платят шесть миллионов – чего ещё не хватает? ‘Но кто решил, что мне будут платить именно шесть миллионов?’ – этот вопрос подступил к горлу – и остался там. — Тогда… могу я заниматься садом? – опомнившись, спросил он. Управляющий насупился: — С чего это вдруг? — Хочу помогать ухаживать за растениями. Нельзя? Чон У говорил и смотрел с несвойственной ему суровостью, упрямо поджав губы. Управляющий фыркнул: — Ты вообще понял, что я тебе сказал? Отныне – только павильон №7. Уборка и подача еды. — Тогда у меня будет куча свободного времени. Вы же сами сказали – повысите зарплату до шести миллионов. Но я ведь всё равно должен оплачивать своё питание. — Да чтоб тебя с этой едой… — Так что у меня всё равно останется много времени. Я не могу сидеть без дела. Хочу работать. — Любишь себе проблемы искать. Управляющий выдохнул, и с сигареты осыпался пепел. Чон У тут же вспомнил, как горели купюры. Как зола разлетелась по белой гальке. ‘Ты правда думал, что, вернув деньги, избавишься от меня?’ Было ли всё это с подачи того человека? Ситуация действительно выглядела подозрительно. Зарплата внезапно оказалась ровно под его нужды. И он обнаружил себя в ситуации один на один с этим человеком. Конечно, никаких конкретных доказательств не было. Чон У лишь догадывался, но подозрения никуда не делись. Как будто всё было подстроено, чтобы парень не мог уйти. А даже если бы и ушёл – где найдёт шесть миллионов в месяц? ‘Ты не жиголо. Пока нет.’ Тошнота подступила к горлу. Ощущение, что его держат в кулаке, было слишком реальным. Всё могло пойти по воле Ку Вон Чже. — …Подожди. Управляющий, тяжело вздохнув, ушёл за перегородку. Там он тихо поговорил с кем-то по телефону. Итак, было решено: Чон У будет помогать садовникам Довонхяна, выполняя простую работу в свободное время. Работа оказалась приятнее, чем он ожидал. Утром он осмотрел теплицы, где выращивали овощи, выловил листья из пруда, покормил карпов, научился тянуть шланг, набирая воду из ближайшего озера для полива декоративных клумб… Было ли это совпадением или какой-то договорённостью? Чон У дрожал, но, к счастью, в обед не столкнулся с этим жутким человеком. Поднос, в который он заглянул, был аккуратно опустошён. Молча он погрузил посуду на тележку и повернулся. Его взгляд упал на беседку, где утром сидел Ку Вон Чже. Чон У нахмурился, склонив голову. Пепел от сгоревших купюр всё ещё был на месте. А вот жёлуди исчезли. ‘Он их убрал? Ему стало неловко?’ Было немного жаль. Он собирался сам их подобрать, если бы они там ещё валялись. Придётся снова сходить в горы и набрать новые. Он взялся за ручку тележки и толкнул её. — Эй, Чон У! – донёсся сзади знакомый голос. Он удивлённо обернулся – это был Тхэ Сон, выходивший из главных ворот павильона №9. Чон У просиял и моментально побледнел. Рядом шёл тот самый крупный мужчина, которого он встретил ночью – Президент Шин Чун Мо. — Эй-эй, куда это ты спешишь? Он не успел сообразить – как его схватили за шиворот. — Ай! – Чон У задохнулся, широко распахнув глаза. Шин Чун Мо наклонился, ухмыляясь: — Привет, бельчонок. — Отпустите! Отпустите…! — Отпустить? Что значит отпустить? Ты же укусил за ухо Ку Вон Чже и сбежал… глянь на него, и при этом всё ещё живой? — Президент, хватит. Отпустите парнишку, – ровным голосом заговорил Тхэ Сон, глядя со стороны. Только тогда Шин Чун Мо, присвистнув, разжал пальцы. Чон У поправил ворот рубашки и отступил в сторону. ‘Какой грубиян. Противно.’ Шин Чун Мо с мерзкой ухмылкой разглядывал его. Чон У зажмурил покрасневшие глаза и выровнял дыхание. — Ого. Смотри-ка, какой взгляд. Острый как нож. — … — Не хочешь ли его опустить? Он поднял два пальца и согнул их крючком. Чон У быстро отвернулся. Его густые ресницы дрогнули, оставив на щеках мягкую тень. Шин Чун Мо хмыкнул и закурил. Чон У посмотрел исподлобья и тихо произнёс: — Это общественное место. Курить здесь запрещено. — …Что ты сказал? Мужчина рассмеялся: — Ты кажешься лёгкой добычей после вчерашнего. Эй, ты переспал с Ку Вон Чже? Чон У отшатнулся: — Нет!

Глава 2.3 – Мир доброго лицемерия (4)

— Нет? — Нет… — Ну, как скажешь. Я подумал, ты начал борзеть, потому что за тобой стоит Ку Вон Чже. — … Ублюдок. Если бы не он, Чон У никогда бы не оказался втянут в историю с Ку Вон Чже. Хотя в действительности дело было не в том, что он лёгкая добыча – днём этот тип казался чуть менее пугающим. Шин Чун Мо, несмотря на прохладную погоду, стоял в лёгкой футболке и спортивных штанах. По руке по-прежнему извивался чёрный дракон. Однако сейчас Президент Шин не был пьян, как прошлой ночью, и Чон У ощущал меньшую тревогу. Хотя всё равно этот мужик оставался ублюдком. Чон У смотрел то на Шин Чун Мо, то на Тхэ Сона. Тот выглядел бледным и измождённым. Чон У слышал, что Тхэ Сон до конца не восстановился, так почему он выходил из павильона Шин Чун Мо? Видимо, тому не терпелось и он снова вызвал Тхэ Сона. — А что ты делал в павильоне Ку Вон Чже? — Относил ему еду. Я за подачу отвечаю. — Аха-ха-ха, правда? Ты? В прищуренных глазах Шин Чун Мо проскользнула насмешка. А стоявший рядом Тхэ Сон будто знал что-то, но молчал. — О боже, как страшно. Значит, план уже в действии. — …Что? Фраза была ни к селу ни к городу. Чон У, сбитый с толку, переспросил, и взгляд Шин Чун Мо скользнул ниже и пробежался по хрупкому телу юноши: — Что ты можешь сделать? С таким телом ты не справишься. Чон У слегка нахмурил тонкие брови: — Что это значит… — Я про директора Ку Вон Чже. Ты ведь скоро начнёшь обслуживать его. И вдруг Шин Чун Мо наклонился и с совершенно серьёзным видом прошептал ему на ухо: — Говорят, у него огромный член. У Чон У волосы встали дыбом. Его накрыла волна отвращения, как от услышанной гнусной шутки. Он отшатнулся, разинув рот: — Мне нет нужды этим заниматься. — Да? Правда? От злости горели уши. Чон У, охваченный стыдом, тяжело дышал. Он посмотрел на Тхэ Сона. Тхэ Сон выглядел обеспокоенным и встал на защиту Чон У, уверяя: парень не хост, все сошли с ума – он действительно ни в чём не виноват. Но в ответ раздался презрительный смешок: — Ни в чём не виноват? Ха! Невинный мальчик, значит, сам прыгнул мужику на колени и раздвинул ноги? Если ты в это поверил, Тхэ Сон, то тебя облапошила эта беличья морда. Этот сучонок тот ещё тип. Наступила тишина. Тхэ Сон явно растерялся. Он несколько раз моргнул, а потом медленно посмотрел на Чон У с немым вопросом: «Это всё правда?» Лицо Чон У, ещё недавно бледное, теперь полыхало от жара. — …Это неправда. Вы… вы же заставили меня. Вы всё сделали… Слова, сорвавшиеся с губ, звучали как жалкая отговорка. Всё это произошло под давлением, но стоило Шин Чун Мо задать такой тон – и Чон У уже ощутил себя добычей, загнанной в капкан. Шин Чун Мо усмехнулся: — Нашёл из-за чего реветь? Размякнешь так. — … — Да, парень, ты ничего не мог поделать. Я понимаю. Так что если снова случится что-то неизбежное, не бегай никуда. Иди прямо ко мне. Понял? Он заговорил почти ласковым тоном и протянул Чон У визитку, зажатую между пальцами. Тот не взял – и тогда Шин Чун Мо согнул её пополам и игриво засунул за ворот его футболки. — Я буду нежен. И вдобавок потрепал Чон У по голове своей большой рукой.

***

Ближе к полудню Ку Вон Чже направился к личному онсэну в саду своего павильона. Особого аппетита не было. Родные снова прислали еду – якобы переданные от шаманки. Утомительно. Мужчина раздражённо закрыл глаза и запрокинул голову. Яркое осеннее солнце мягко касалось его густых бровей. Он неспешно двинулся к источнику, снимая чёрный халат. Когда тонкая ткань соскользнула, открылась его спина – мощная, рельефная, угрожающая. По лопаткам распластался девятихвостый лис – демон с ярко-красными глазами, готовый вырваться наружу. Безумная татуировка с когтями и клубами дыма спускалась до самых ягодиц. Ку Вон Чже босыми ногами ступил на камень и медленно погрузился в горячую воду. Пар стелился широко, и кленовые листья на поверхности воды плавно расходились от движения волн. Он раскинул руки на камнях по краям источника и запрокинул голову. Из груди вырвался тихий, глубокий вздох – погружение в воду возвращало ощущение жизни. Спокойствие природы, наполненное пением птиц, шелестом ветра и плеском воды. Ку Вон Чже находил утешение в этих будничных вещах. По словам шаманки, он был создан из иссохшей земли. Лицо, обращённое к небу, понемногу освобождалось от напряжения. Листья клёнов дрожали на ветру и сквозь ветви бросали мерцающие тени на лоб мужчины. Вдруг за спиной послышался шум. Ку Вон Чже слегка нахмурился и приоткрыл один глаз. — Это что? Зачем здесь собраны жёлуди? Сзади стоял его кузен, Ким Гон У. Он нависал сверху, отчего они смотрели друг на друга в странном перевёрнутом ракурсе. В руке поблёскивала маленькая стеклянная баночка. До этого безучастный Ку Вон Чже наконец заговорил: — Поставь. — Да-да, понял, братец. Ким Гон У послушно поставил банку на импровизированный столик. Потом сунул руки в карманы брюк и широко зевнул: — Эх, а я подумываю поехать обратно в Сеул. Вернусь в следующем месяце, если будет время. — Почему? — Почему-почему. Все, как и ты, уже наигрались в гольф. У его кузена была возлюбленная, и того мало интересовали местные развлечения. Он приехал ради гольфа. — А ещё поле тут отстой. Бьёшь, а мяч уходит вбок. Вдобавок, у них нет кедди, одни мудаки гоняют тележки прямо по фервею. Всё поле как сплошной бункер. Поле Довонхяна, вырубленное в скалах, славилось крутыми склонами. Из-за гор здесь всегда ветрено, и все лунки были высокой сложности. Ку Вон Чже, устав от болтовни, томно наклонил голову: — Ну и что? — Что-что. — Уезжаешь – так уезжай молча. Не еби мозг. — Не нравится слушать? Тогда позвони тёте, ублюдок. Ким Гон У, хмурясь, перешёл к делу: — Она уже несколько дней звонит мне без остановки, потому что ты не отвечаешь. Ты поел еду от шаманки? Она велела убедиться, что тарелку ты опустошил. Давай звони ей прямо сейчас. Сразу после этого я уеду. Он протянул ему телефон. Ку Вон Чже это раздражало, но трубку всё же взял. Разблокировал – почти сотня пропущенных. — Кстати, а что недавно случилось в источниках Моран-холла? – облокотившись на колено и поставив ногу на камень, не унимался Ким Гон У. – Что там произошло… Белка вбежала, а Чун Мо-хён в чате орал, что сорвал джекпот. Это правда? Ку Вон Чже не ответил. Он открыл мессенджер и кликнул по ссылке от «Президент Чон». На экране показались видеозаписи двора павильона №7 и пейзажей прилегающей к деревне территории. — Ты чего молчишь? Вместо звонка смотреть что-то начал? Ким Гон У с любопытством попытался заглянуть в экран телефона. Ку Вон Чже, всё так же откинувшись, внимательно смотрел присланные видео. Там на развилке стояли Шин Чун Мо, Тхэ Сон и Чон У. После короткого разговора Шин Чун Мо протянул Чон У какой-то предмет. Даже без увеличения было понятно – визитка. — Эй, что это такое? – Ким Гон У, не в силах сдержать любопытство, наклонился вперёд. На экране – Чон У, оставшись один, кладёт визитку в карман. — …Кое-что интересное, – ответ прозвучал с опозданием. Голос Ку Вон Чже стал ещё ниже.

***

Через четыре дня Чон У сжёг визитку Шин Чун Мо. Прямо во дворе у служебных помещений. Приближался день зарплаты, и работники немного расслабились. На улице громоздились ящики со свининой, заказанной на общую кухню. Пока мясо шкворчало на перевёрнутой крышке от кастрюли, Чон У достал визитку и бросил её в огонь. ‘Если снова случится что-то неизбежное…’ Вместо того чтобы искать Шин Чун Мо, не лучше ли уволиться из Довонхяна? К такому выводу он пришёл после долгих раздумий. Лучше понести наказание за кражу остатков еды, чем обслуживать Ку Вон Чже или того подонка. Да и не было гарантии, что «неизбежное» и правда случится. Тем более что за последние четыре дня ничего так и не произошло. Чон У ходил от кухни до павильона №7, подавал еду, убирал двор. Всё это время Ку Вон Чже и носа не показывал. Видимо, тот его избегал. Почему-то это внушало тревогу, но Чон У заставил себя успокоиться. На следующий день должна была прийти долгожданная зарплата. — Господин, сегодня я вас угощу чем-нибудь вкусненьким. — Ты? Чем-нибудь вкусненьким? — Угу, сегодня у меня зарплата. Днём Чон У приехал к полю для гольфа с садовниками. Он ровнял землю, собирал мячи и вылавливал мусор из близлежащих прудов. После уборки, сияя от восторга, он подбежал к пожилому садовнику, с которым недавно подружился: — Вы мне столько раз покупали кофе. А сегодня я вас угощу свининой в кисло-сладком соусе. Садовник добродушно рассмеялся и замахал руками: — Ты заработал – потрать на что-то важное. — Эм… Это и есть важное! Загорелые щёки Чон У вспыхнули от смущения. Он уже привык к тёплым словам и заботе от садовников. Раньше от этого было немного неловко, а теперь – стало привычным. — Мы же коллеги, так почему бы не угостить друг друга. Там неподалёку есть тенистое место. Говорят, у них отличная свинина. Вы любите такое? — Ну, раз Чон У угощает – я воспользуюсь твоим приглашением. Но только сегодня. Они непринуждённо болтали пока шли до большого здания с черепичной крышей. Внутри за столиками сидели члены клуба. Чон У поспешил к стойке. — Что будете заказывать? – приветливо улыбнулась официантка. — Одну порцию свинины в кисло-сладком соусе, пожалуйста. И… Он замер. Его лицо мгновенно потемнело. ‘Одна порция кисло-сладкой свинины… 180 000 вон?!’ Глаза у него чуть не вылезли. ‘С ума сошли? Что это за цены?!’ — Эм, минуточку, пожалуйста… Чон У старался сохранять спокойствие. Он облизнул пересохшие губы и стал судорожно искать в меню что-нибудь подешевле. Токпокки – 70 000, манду – 80 000, рагу – 100 000… Дальше он читать не стал. Жуть… Он взял с собой только одну купюру в 50 000. Даже на токпокки не хватит. — Вы готовы заказать? Официантка снова заговорила доброжелательно. Чон У бросило в холодный пот. Он взволнованно шарил в кармане: — Эм… Я… я забыл взять наличные… Что делать? Он же хвастался, что купит свининку в кисло-сладком соусе, и теперь не мог просто так уйти. Лицо пылало. Он уже хотел открыть рот, чтобы выкрутиться… — Я заплачу, – низкий, леденящий душу голос раздался возле самого уха. Сзади появилась рука с ароматом дорогого парфюма, держащая блестящую чёрную карточку. Чон У медленно поднял глаза и уткнулся в чёткую линию подбородка. Мужчина с элегантной укладкой и в гольф-форме, сшитой по фигуре, смотрел прямо перед собой. Официантка быстро взяла карту. Ку Вон Чже наклонил голову, бросив на парня косой взгляд. — Что? — … — Может, ещё что-то купить? Чон У несколько раз моргнул и медленно опустил голову: — Не надо… Ушки, выглядывающие из-под светлых волос, стали ярко-красными. Хотелось провалиться сквозь землю. Или стать невидимым хотя бы на мгновение. Повисла тишина. Ку Вон Чже, глядя, как лицо Чон У из бледного становится румяным, чуть склонил голову. — Оплата прошла, – официантка вернула карточку и чек. Мужчина молча забрал её, крутя между пальцами. [Тук-тук-тук.] Он легонько постучал краешком чёрного пластика по стеклянной стойке. Его равнодушный взгляд скользнул вниз – от круглой макушки Чон У до его дрожащих пальцев. Ещё недавно этот мальчишка сиял от радости, а теперь трясётся. Раздражает. — Эм… не могли бы вы это упаковать, пожалуйста? — Конечно. Ку Вон Чже тихо спросил: — Где ты собираешься это есть? — Эм… на улице. Думаю… там будет комфортнее. Чон У, едва подняв глаз, пробормотал: — Спасибо вам. Я обязательно верну. Завтра. Ку Вон Чже, как эхо, повторил: — Вернёшь? [Тук.] Как бы приводя мысли в порядок, мужчина снова слегка постучал краем карты по стеклу. Чон У машинально посмотрел туда – и встретился с ним взглядом. Он ощутил себя пойманным в клетку. — Завтра, значит. В следующий миг Чон У вздрогнул. Он даже не осознал прикосновения – большая рука нежно легла ему на шею, прохладными пальцами нащупывая пульс. По телу прошла дрожь. — Я буду ждать этого с нетерпением, Чон У. Рука осторожно коснулась его щеки и тут же отстранилась. Ку Вон Чже ушёл вместе с членами клуба. В том месте, где парня коснулись пальцы, разлилось тепло. Как предупреждение – не расслабляться. Он стоял и вытирал шею, когда ему принесли упакованную еду. Чон У, немного ошеломлённый, осторожно прижал к груди тёплую свинину, завёрнутую в бумагу.

***

Когда они вернулись в Довонхян, был уже поздний вечер. Прежде чем началась подача ужина, Чон У направился прямиком в офис. — Ты что, так сильно деньги любишь? Весь сияешь. Чон У покрутил в руках пухлый конверт с зарплатой, полученной за месяц, и быстро засунул его в карман фартука. А уголки губ всё не хотели опускаться: — Ну а кто не любит… Управляющий, наблюдавший за этим, наконец усмехнулся, находя его поведение забавным. Обычно сдержанный и тихий Чон У, радуясь зарплате, казался настоящим ребёнком. — Ладно, теперь-то тебе будет полегче. Ты ведь и чаевых прилично отложил, да? — Да. — С этого момента покупай талоны на питание заранее и обязательно ешь по три раза в день. И чтоб больше не попадался на воровстве еды со столов гостей. Понял? — Больше не буду. Спасибо вам, – с искренней благодарностью низко поклонился Чон У. В офисе он впервые за долгое время зарядил телефон и поговорил по видеосвязи с бабушкой. Та расплакалась, лежа на больничной койке, и Чон У тоже не удержался от слёз. «Ох, мой мальчик. Мой милый щеночек. Ты так много работаешь из-за меня – от тебя почти половина осталась. Вон и личико вдвое похудело.» — Нет, бабушка, у меня всегда было маленькое лицо. Я буду усердно работать и скоро приеду к тебе… так что до тех пор делай уколы, пей лекарства, ешь нормально и двигайся почаще. Договорились? «Да, милый, береги себя. По возможности держись подальше от людных мест, чтобы никакая нечисть не пристала к твоей чистой энергии.» — Я знаю, бабушка. Разговор завершился привычными напутствиями, которые он слышал с детства. После этого Чон У отправил сообщения друзьям, чтобы те не беспокоились, и быстро созвонился со своим лучшим другом Гю Джином. Затем выключил телефон и снова оставил его в офисе. В общежитие для персонала он возвращался непривычно лёгкой походкой. Чон У шёл и по дороге поглаживал карман фартука, где лежал конверт с зарплатой, как вдруг остановился. Во дворе стояла знакомая фигура. — Хён! Это был Тхэ Сон. — …А. Чон У. — Тхэ Сон-хён, вы чего тут? Я в обед вас искал – хотел вместе поесть, – с сияющим лицом подбежал к нему Чон У. – Я всё время за ваш счёт ел. И вот и подумал – хочу сегодня угостить вас чем-то особенным… — Чон У, – перебил его Тхэ Сон, серьёзно посмотрев сверху вниз. Чон У почувствовав странную атмосферу, медленно закрыл рот и моргнул. Цвет лица у Тхэ Сона был хуже некуда. Он нервно массировал шею. Пальцы у него заметно дрожали. — Хён, что-то случилось? — Да. Большая беда. Опустив голову, он подбирал слова, прежде чем медленно поднять взгляд. Глаза у него блестели влагой: — Мне не к кому больше обратиться, кроме тебя, Чон У. — … — Ты можешь… одолжить мне денег прямо сейчас? Глаза Чон У дрогнули. Сердце сжалось. Но он тут же вспомнил, что как раз сегодня получил зарплату. И Тхэ Сон знал об этом. — …Денег? — Да. — Сколько? — Семь миллионов вон. Настроение Чон У резко упало. — Семь миллионов… – он шёпотом повторял сумму, ощущая, как пересыхают губы. Если сложить все накопленные чаевые и сегодняшнюю зарплату, выйдет примерно столько. Опустив голову, он тихо произнёс: — Эм… Деньги у меня есть… но завтра я должен их внести. У меня выплата по кредиту, и если я просрочу хотя бы день… — Я верну их завтра. Честно. — … — Я знаю, это нагло – просить такие деньги у младшего. Но, пожалуйста, спаси меня, Чон У. У моего старшего брата проблемы, и если я не решу это сегодня, нас обоих арестуют. Тхэ Сон не мог даже посмотреть Чон У в глаза. Он расхаживал туда-сюда, нервно трогал волосы, постоянно что-то объяснял. Но слова плохо воспринимались. Ведь именно Тхэ Сон был первым, кто отнёсся к Чон У по-доброму, когда тот только пришёл в Довонхян. Он делился с ним перекусами, предупреждал не брать еду у других. И даже следил, чтобы Чон У получал свою долю, когда они ездили в город с випами. Именно поэтому он с самого начала не мог отказать ему. Возможно, Тхэ Сон тоже это знал. Собравшись с мыслями, Чон У нехотя полез в карман фартука. Внутри нащупал зарплатный конверт. Потом достал зип-пакет с чаевыми. Отсчитал из него миллион и добавил к зарплате – получилось ровно семь миллионов. На миг расплывшийся в памяти образ отца наложился на черты Тхэ Сона. Отец знал, что бабушка, какой бы суровой ни была на словах, не могла отказать в помощи. Поэтому, как только у неё появлялись деньги, он приходил – весь в слезах и мольбах. И бабушка со временем научилась делать вид, что у неё ничего нет. Теперь Чон У, как и его бабушка, отдавал деньги Тхэ Сону из жалости. А тот взял их с просветлевшим лицом, почти не задумываясь. — Спасибо. — … — Правда, спасибо, Чон У. Я только на сегодня. Завтра верну. Эй, не кисни. Неужели не веришь мне? — Ты же обещал. Я без этих денег умру… – Чон У пробурчал это, ковыряя носком гальку у ног. Тхэ Сон быстро нацарапал на бумажке номер удостоверения личности и поставил неразборчивую подпись. Даже беря эту импровизированную долговую расписку, Чон У понимал: юридической силы она не имеет. Но он всё равно ничего не сказал и молча сжал губы. …Он вернёт. ‘Тхэ Сон-хён обязательно вернёт. Он ведь мне как брат.’ Лишь эта мысль могла немного успокоить. Получив деньги, Тхэ Сон поспешно ушёл, а Чон У, оставшись один во дворе, аккуратно сложил бумагу и убрал в опустевший карман.

***

На следующий день с самого рассвета небо было затянуто тучами – надвигался ливень. Воздух был тяжёлый, напитанный водой, а из-за близости гор влажность усиливалась. Ни поле для гольфа, ни горячие источники не работали, поэтому гости Довонхяна либо пили чай на верандах павильонов, либо неспешно проводили время в своих покоях. — Эй, Чу Хе-нуна, вы не видели Тхэ Сон-хёна? — Тхэ Сона? Нет, не видела. — А вы… вы не знаете, куда он мог пойти? — С чего бы мне знать? Мы не так уж близки. А почему тебе внезапно понадобился Тхэ Сон? Что-то случилось? Затылок зачесался. Вместо ответа Чон У медленно закрыл рот, а в глазах погас свет. Парень с трудом дышал, стараясь сохранить спокойствие. Он почти не спал всю ночь и проснулся чрезвычайно рано. С первыми лучами солнца, даже не умывшись, он натянул кроссовки и побежал искать Тхэ Сона в его общежитии. Но комната уже была пуста, а все вещи исчезли. Вокруг стали собираться другие «феи». Когда Чон У коротко объяснил ситуацию, Чу Хе резко нахмурилась: — Этот ублюдок… Он с ума сошёл? Забрал деньги у ребёнка… — Чего? Тхэ Сон сбежал ночью с деньгами Чон У? — Чонхён говорит, что видел, как тот уехал на машине гостя на рассвете. Ты чего стоишь? Надо в полицию заявить, чтобы его поймали! Ноги подкосились. Чон У пошатнулся и сел прямо на деревянный пол, обхватив голову руками. ‘Если подумать…’ Он ведь даже не знал фамилии Тхэ Сона. Ни откуда тот родом, ни где сейчас живёт, ни номера телефона, ни возраста. Чем больше он думал, тем сильнее холодели руки. При всей своей заботе и словоохотливости Тхэ Сон никогда не говорил ничего личного, не пересекал черту. А Чон У, чтобы не лезть, никогда не спрашивал. И теперь об этом жалел. Да, Тхэ Сон написал номер удостоверения личности на расписке, но Чон У даже не стал его проверять – знал, что фальшивый. Он потёр глаза с видом отчаяния: — Всё в порядке. Мы ещё ничего точно не знаем. — Ничего не знаем? А почему тогда комната пустая? Так дело не пойдёт. Пойдём в офис и всё сообщим. Вставай, Ён Чон У. Я с тобой. — …Не надо, – покачал головой Чон У. – Полиция всё равно деньги не вернёт. Сейчас мне важнее вернуть деньги, а не его местоположение… Оборвав фразу, он поджал губы. Сейчас ничего нельзя было утверждать с уверенностью. Убежал ли Тхэ Сон с деньгами, или ненадолго уехал – Чон У уже не интересовало. Главное – найти способ вернуть деньги до срока выплаты. — Что ты собираешься делать? — Взять аванс. — Эй, парень, ты только вчера получил зарплату, а уже за авансом? Он помчался в офис, чтобы всё объяснить. Пришёл и менеджер по хостам, и менеджер по финансам – оба выглядели серьёзно, услышав о случившемся. По словам менеджера, Тхэ Сон за два года ни разу не просил аванс и никогда не был замечен в чём-то подозрительном. Это только усложняло ситуацию. Тогда они решили проверить камеры наблюдения. — Вот же гад… Прямо как профи, обошёл все слепые зоны? — Да. Последний раз его засекли около 2 ночи, когда он выходил из общежития. Потом – ничего. Почему? — Как в хорроре каком-то. Сидя на диване, Чон У ощущал, как пальцы становятся ледяными. Подташнивало. Всё это казалось пустым разговором, который ничем не поможет. Он медленно заговорил, стараясь сохранить остатки самообладания: — Пожалуйста… дайте аванс. Я правда не выживу без этих денег. Мне нужно оплатить больничные счета бабушки и отдать долги, а он… он пропал. Что мне делать, что мне… — …Я понимаю, Чон У. Управляющий выглядел крайне обеспокоенным. Помедлив, он закурил сигарету: — С позапрошлого сезона трое брали аванс. Один официант, как ты, и двое хостов – по 10 миллионов. Все сбежали в тот же день. — Сбежали? — Да. Президент был в ярости. Собрал всех менеджеров и дал указание – с этого сезона никаких авансов сотрудникам не выдавать, ни при каких обстоятельствах. И без исключений. — … — Парень, нельзя вот так просто одалживать такие суммы. Даже родственнику. На что ты рассчитывал? Управляющий цокал языком и глядел с явным разочарованием. Это был тот взгляд, каким смотрят на головную боль, которая испортила весь день. Он пробормотал что-то о том, как тяжела жизнь и сколько у него и без того забот. Виноват был Тхэ Сон, а расплачиваться пришлось Чон У. После долгого молчания Чон У наконец встал с дивана.

***

Сильное отвращение к тому, чтобы обслуживать других, возникло не случайно. Скорее всего, оно было следствием усвоенного страха. Не последнюю роль сыграла и тяжёлая участь «фей». Но это лишь часть причины. ‘Ты такой же, как твоя мать – и это беда.’ Его мать торговала водой. После свадьбы они с отцом переехали в съёмную комнату. И ей пришлось пойти подрабатывать в местный массажный салон. О том, чем на самом деле была эта подработка, маленькому Чон У вдалбливала его тётя. По сути, эту информацию он не должен был знать. Отец, одержимый азартными играми, редко бывал дома. Бабушка с дядей постоянно работали, так что большую часть времени Чон У проводил с тётей. Та приходила в ярость, стоило мальчику хоть чуть-чуть улыбнуться. Твердила, что он вылитая мать, а взгляд – «слишком обольстительный». Когда бабушка уходила в храм, ругань становилась особенно суровой. Тётя говорила: «Судьбу не изменишь», «Ты мальчик, а уже видно признаки этого», «У тебя лицо того, кто будет телом торговать, чтобы выжить», и так далее. Тогда Чон У был слишком мал, чтобы понять, что значит «торговать телом». Ребёнок лишь догадывался: тётя его не любит из-за того, что мать сбежала, а он остался жить в семье отца. Сейчас, оглядываясь назад, всё видится проще – возможно, дело было в наследстве. Тётя неустанно припоминала беглянку-мать, стирая с лица Чон У даже тень улыбки. ‘— Ён Чон У. Давай сыграем. — Давай. Во что? — В отталкивание ладонями. Кто первым отступит – тот проиграл.’ То ли из-за тёткиного проклятия, то ли судьба действительно существует, но в средней школе одноклассник регулярно домогался его под видом игр. Стоило их ладоням соприкоснуться, как тот мальчик хитро отдёргивал руку. В итоге Чон У неизбежно оказывался в его объятиях – тот обхватывал его обеими руками и не отпускал. Нижняя часть его тела отвратительно прижималась к нему, полная возбуждения и неприятного напряжения. С тех пор Чон У стал остро чувствителен к физическому контакту со стороны мужчин. Так он и оказался там, где сейчас. ‘Я буду нежен с тобой.’ Чон У всего лишь усердно трудился, чтобы заработать денег. ‘Ты не шлюха. Пока ещё нет.’ Но приближающийся конец был похож на бездну отчаяния. Дождь моросил с полудня, временами стихая. Чон У сидел в неотапливаемой комнате для персонала, обхватив колени и затаив дыхание, пока вдруг не поднял голову. Шум дождя за маленьким окном стих. ‘...Я знаю. Это не я плохой – это обстоятельства такие.’ Он никогда не мечтал о благородной жизни. Нужно всего лишь перетерпеть один страшный момент. Пройдёт время – и даже эта ужасная ситуация обернётся коротким, плохим сном. Шин Чун Мо назвал бы это «неизбежной ситуацией». У Чон У действительно не оставалось выбора – ему нужны были деньги. С решительным блеском в глазах он выпрямился и встал. Юноша быстро надел ветровку, проверил, закрыты ли окна, и выглянул за раздвижную дверь. На улице уже совсем стемнело. Он вдруг вспомнил, что сегодня не подавал ужин в павильоне, и его это немного тревожило. Но раз управляющий не звонил, значит, сегодня ему позволено отдохнуть. — Шесть миллионов вон... – пробормотал Чон У, машинально расправляя заломленную пятку кроссовка и просовывая в него ногу. Другой рукой он вытер глаза. Они были влажными. Неужели тётя права, и всё правда из-за того, что у него соблазнительный взгляд, унаследованный от матери вместе с её судьбой? Что, если он оказался здесь, потому что родился таким?.. ‘...Нет’, – он резко покачал головой, отгоняя эти мысли. Необходимо сосредоточиться на самом важном. Сейчас не время жалеть себя. Пока он брёл, не разбирая дороги, свинцовые облака в небе озарялись ослепительными вспышками. Когда Чон У добрался до ворот деревни, одна за другой начали падать холодные капли дождя. Вскоре перед ним оказалась развилка. Слева – Седьмой павильон, где жил Ку Вон Чже. Справа – Девятый, где остановился Шин Чун Мо. Волосы Чон У начали намокать, а он всё стоял и смотрел то на одну тропинку, то на другую. Противно моросивший дождь усилился и хлынул как из ведра. Ноги в промокших кроссовках сами собой сделали шаг влево – и тут же остановились. Он повернулся направо, но снова застыл в нерешительности. Пока бессмысленно колебался, худое тело всё сильнее сжималось в комочек. ‘Мне украсть тебя или уничтожить?’ – прозвучал в памяти властный голос, заставив Чон У вздрогнуть. Нет, такого быть не может. Он быстро повернулся направо, убеждая себя, что подсознательно направился к Седьмому павильону, потому что часто подавал туда еду. ‘Ку Вон Чже – даже не рассматривается.’ Он вспомнил крепкую хватку тех рук, необъяснимый жар и холод, жуткую ауру и странные глаза, которые иногда светились голубоватым отблеском. Чон У боялся его. Он отчётливо помнил размер того, что прижималось к его бедру, извиваясь под ним как змея. Мгновенно его охватило отвращение к себе за эти воспоминания. Это была физиологическая неприязнь. ‘…Даже если отбросить это в сторону…’ Этот человек был ужасен. Иначе это чувство не описать. Шин Чун Мо тоже был непростым, но с ним, по крайней мере, оставалась возможность договориться. С Ку Вон Чже такого варианта не было. Он едва ли был человеком. Приняв решение, Чон У поправил промокшую ветровку и пошёл, шлёпая по лужам. Ветер усиливался, а голые ветви деревьев вокруг него яростно качались, сражаясь со штормом. К тому моменту как он добрался до павильона №9, его одежда насквозь промокла от проливного дождя. Чон У внезапно охватило сомнение. За высокой изгородью скрывался главный корпус, а в его окнах не горел свет. Парень потер глаза и взглянул ещё раз – всё без изменений. Казалось, здание опустело… ‘…Он вышел?’ Чон У замер, стоя перед богато украшенными воротами. Секунду он оценивал размер высокой деревянной створки, прежде чем осторожно схватить ручку и толкнуть её вперёд. [Скрип.] Петли, заржавевшие от дождя, издали тихий зловещий звук. Было почти невозможно различить что-либо впереди. Дождь лил сплошной стеной, садовые фонари не горели, и всё вокруг окутывала кромешная тьма. [БАБАХ!] Над головой прогремел гром, и вспышка молнии на мгновение озарила окрестности. Чон У застыл на месте. По спине пробежал холодок. На веранде за перилами стоял человек. Это был Ку Вон Чже. Не ясно, как долго он там находился. Мужчина курил. Его спокойный, пронзительный взгляд был устремлён на Чон У, а вокруг клубился сизый дым. [Плеск.] Чон У отступил, ноги провалились в высокую мокрую траву. ‘Это… это определённо павильон Шин Чун Мо.’ Он спокойно посмотрел на синюю табличку, прикреплённую к деревянному столбу рядом с крыльцом. Там было чётко написано – павильон №9. Так почему же этот человек здесь?.. В голове закружилось множество вопросов. [Бах!] Ворота с громким стуком захлопнулись. Чон У вздрогнул и обернулся – должно быть, это был внезапный порыв ветра. — Итак, ты пришёл сюда. Сквозь шум дождя прозвучал низкий, мягкий голос Ку Вон Чже. Чон У медленно повернулся и посмотрел на веранду. — У меня было предчувствие, что ты придёшь. — …… — Ты пришёл сюда? Пальцы Чон У начали дрожать. Казалось, послышался тихий, холодный вздох. Под завесой дождя, стекающего с черепичной крыши, Ку Вон Чже стоял неподвижно. Затем он резким движением откинул сигарету. Его рука опиралась на перила, под кожей проступали синие вены. Молния снова вспыхнула и осветила хитрую улыбку. — Судя по всему, у тебя тяга к смерти, да? Дождь хлестал со всех сторон. ‘…Бежать…’ Я должен бежать. Мысль молнией пронеслась в его голове. Чон У, спотыкаясь, отступил назад, развернулся и бросился к воротам. Он суетился. Схватился за ручку ворот и толкнул их, пытаясь вырваться, но кто-то снаружи преградил путь – под зонтами стояли мужчины в чёрных костюмах. Сквозь приоткрытую щель на него уставились сверкающие глаза. ‘Ох!’ Он в испуге замер на месте, и ворота снова с грохотом захлопнулись. Люди Ку Вон Чже ждали снаружи, заблокировав выход. Сердце Чон У бешено колотилось. Дождь лил с такой силой, что даже моргать было трудно. Белый пар вырывался из приоткрытых влажных губ. Юноша в панике огляделся. ‘Боковая дверь… там есть боковая дверь.’ Вспомнив о служебном входе, он бегом направился туда. Но в следующий момент мокрая рука крепко обвила его сзади за талию. Чон У испуганно сглотнул и замер. [Брызг.] Когда Чон У поднимали, ноги у него болтались в воздухе. Мягкий, влажный голос прошептал ему на ухо: — Простудишься. Пойдём внутрь. Чон У уставился прямо перед собой. Его подбородок дрожал, а посиневшие губы едва шевелились: — …Нет. Лицо стало болезненно бледным, будто он увидел демона. — Хнг, уф… Нет. Отпустите меня…! Он яростно бил и царапал скользкую, мускулистую руку. Извивался всем телом и кричал. Но это было совершенно бесполезно перед силой этого мужчины. Однако Чон У не сдавался. Его стоны и сопротивление становились всё отчаяннее: — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Отпустите меня! Отпустите! Я сказал – отпустите! И вот распахнулась входная дверь. За элегантно оформленной в традиционном стиле приёмной открылась небольшая чайная комната с ширмой, шёлковыми подушками и пятиугольным столом. Ещё дальше виднелись парные круглые раздвижные створки. Двери уже были широко открыты. К тому моменту, как они переступили порог, Чон У мешком висел на широком плече мужчины. За второй створкой была спальня, соединённая с верандой. Ку Вон Чже быстро вошёл в комнату и бесцеремонно бросил Чон У на огромную двуспальную кровать. — Хаа! – выдохнул юноша, пытаясь удержать беспорядочно дрыгающиеся руки и ноги на подпрыгивающем матрасе. Ку Вон Чже откинул назад свои мокрые волосы. Чон У быстро скатился с кровати, попытался встать и броситься к двери. Ку Вон Чже подавил смех, схватил Чон У за плечо и грубо бросил обратно. [Бух.] Чон У неловко упал, ещё какое-то время размахивая руками. Мужчина наблюдал за происходящим с ленивой ухмылкой. — Хнг, п… покрывало мокрое, – запинаясь пролепетал Чон У. Он резко сел и поднял взъерошенную голову: — Покрывало намокнет… Ку Вон Чже слегка наклонил голову и произнёс: — Так и есть. Из-за тебя покрывало мокрое. Так что сними его. Плечи Чон У дернулись. Парень определённо не хотел этого слышать. Вместо ответа он сполз с кровати, скользя по её краю. Как только его ноги коснулись пола, Ку Вон Чже снова преградил ему путь. Высокая фигура мужчины была как непреодолимая стена. Каждый раз, когда Чон У пытался пройти мимо, Ку Вон Чже играючи останавливал его с лёгкой наглостью настоящего разбойника. — …Я не хочу.

Глава 2.4 – Мир доброго лицемерия (5)

Дыхание сбилось. После череды потрясений Чон У на мгновение забыл, в каком он положении, но теперь в нём зародилась злость. Не осознавая, он поднял голову и посмотрел на Ку Вон Чже глазами налитыми кровью: — Нет… Я уйду. Просто уйду. Услышав такую нелепость, Ку Вон Чже чуть приподнял бровь. В уголках губ проступила тень улыбки: — Что тут такого ужасного? Что, по-твоему, я с тобой сделаю? — Вы… Вы собираетесь сделать со мной что-то… странное! — Не странное, а… непристойное, – резко поправил Ку Вон Чже. Мужчина обеими руками потянулся к промокшей куртке Чон У. Тот в панике вцепился в одежду, но всё напрасно. С глухим стуком ветровка упала на пол. Чон У едва наклонился к ней, как сильная рука грубо вцепилась в волосы на затылке. — А! – Чон У задрал подбородок, а его круглые глаза задрожали от страха. — Я же говорил, что хорош в этом. — … — Красть. И ломать, – с жаром прошептал Ку Вон Чже. Горячее дыхание этого человека говорило о том, что его терпение достигло предела: — Когда ты продолжаешь вести себя так… мне становится любопытно. Хватка стала такой жёсткой, что волосы натянулись до предела, а мир перед глазами вспыхнул болью. — О чём нужно думать, чтобы заявиться к другому мужчине насквозь промокшим? А? Он хищно осмотрел Чон У сверху донизу: — Бледное лицо, решительный вид – будто нацию собрался защищать… Но в конце концов цель у тебя одна – деньги. Он скользнул взглядом по линии шеи и заглянул в покрасневшие глаза Чон У: — И всё же ты смотришь на меня этими глазами… как собака в течке. На светлых ресницах задрожали прозрачные слёзы. Уголки губ мужчины лениво приподнялись: — Ну, если тебе от этого лучше? Слова обрушились на Чон У как ливень. Не в силах ответить, он кусал губы и старался не заплакать. Для Ку Вон Чже его усилия выглядели забавно, и он тихо усмехнулся. Рука змеёй обвила мокрую талию. Чон У дёрнулся, как зверёк, попавший в капкан: — Нет! Это не так… Пожалуйста, не надо. Хватит… — Не так? А как? — Я же говорил… Я пришёл не ради вас. Хоть визитку он выбросил, в памяти чётко всплыло название компании: Joy Capital, генеральный директор Шин Чун Мо. Шин Чун Мо оказался причиной происходящего не просто из-за знакомства с Тхэ Соном, а ещё и благодаря тому, что руководил ростовщическим бизнесом – это давало возможность договориться сразу на месте. Если бы он в рамках сделки потребовал «физическую» услугу… по крайней мере, можно было надеяться на торг – снизить процент или смягчить условия. С этой призрачной надеждой Чон У и пришёл к Шин Чун Мо. После их короткого разговора трезвый Шин Чун Мо казался способным пойти навстречу, пусть и говорил вульгарно и грубо. Но Ку Вон Чже – совсем другой случай. У Шин Чун Мо можно было найти слабое место. А Ку Вон Чже выглядел цельным, как гранит, и это крайне беспокоило Чон У. Он – как существо из другой реальности, способное читать мысли. Достаточно было ощутить его присутствие, и становилось ясно: тебя видят насквозь. Его жуткий взгляд ощупывал каждый сантиметр тела, отчего по позвоночнику пробегал холодок, высасывая энергию. Это был абсурд, но именно так Чон У ощущал этого человека, желая держаться от него как можно дальше. Он был по-настоящему страшен… После секундного раздумья Чон У посмотрел на Ку Вон Чже покрасневшими от слёз глазами: — Я пришёл к Президенту Шину. Раз его нет – я уйду. — Президенту Шину… – глухо повторил Ку Вон Чже, чуть склонив голову. В этот миг во взгляде мелькнуло что-то тёмное, ледяное. Чон У, потеряв самообладание, лепетал всё, что приходило на ум, лишь бы вырваться: — Правда… Мне это отвратительно… Больше всего на свете, я ненавижу таких людей, как вы, которые обращаются с другими как вздумается. По крайней мере, господин Шин лучше вас… [Шлёп!] Мир замелькал перед его глазами. — …Ах. Дождь. Всё вокруг закружилось. Хрупкое белое тело Чон У медленно качнулось. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело. Он даже моргнуть не мог. Только успел почувствовать, как из уголка губ тонкой струйкой стекает кровь. Фигура перед ним, как призрак, расплылась размытым пятном на мокром стекле. — Собрался в обморок упасть? – с насмешкой спросил Ку Вон Чже. Чон У поднял мутный взгляд, тяжело дыша. Один удар. Всего один шлепок от Ку Вон Чже – и его ноги подкосились. Голова кружилась, как после сотрясения. Первой в жизни пощёчины было достаточно, чтобы сломить его решимость. Он бы вот-вот упал, но большая ладонь мягко скользнула по вороту куртки и потянула вверх. Чон У беспомощно вздрогнул, вплотную прижатый к мускулистой груди. Мужчина медленно произнёс: — Ах… Так ты не проститутка? У Чон У перехватило дыхание. — Тогда кто ты? – с искренним любопытством прошептал Ку Вон Чже, вновь оглядывая юношу. Пальцы сжали воротник сильнее. Чон У приподнялся на носки и отчаянно схватил Ку Вон Чже за запястье: — Больно… – выдохнул он, дрожа. Вместе с лёгким дыханием в воздухе смешался запах дождя и едва уловимый аромат мяты. Его и без того растянутая футболка ещё больше съехала с плеча, обнажив ключицу. [Кап.] Капля крови скатилась с губ Чон У и упала ему на грудь. Глаза Ку Вон Чже потемнели. — Ах… хф, отпустите, пожалуйста… пожалуйста… — Почему? Продолжай говорить про Шин Чун Мо. — …Нет, это не… нет… — Я сказал – продолжай. Скажи, как сильно ты меня ненавидишь. Дыхание Ку Вон Чже внезапно участилось. Ярость это или похоть – Чон У уже не мог понять. Охваченный ужасом, дрожащими руками он попытался оттолкнуть его: — Больно… господин. Больно… Прежняя бравада испарилась. Осталась лишь паника. Место, куда его ударили, пульсировало болью. Голова кружилась, а ноги подкашивались. И вдруг Ку Вон Чже отпустил воротник. Чон У рухнул на кровать. Вкус крови заполнил рот, стало трудно дышать. Длинная тень нависла над Чон У. — Ён Чон У, – в голосе слышались нотки металла. – Ты пришёл сюда продавать себя. Вместо споров тебе следует вести переговоры. Ку Вон Чже хотел не переговоров, а торга. Точнее, он определял цену тела Чон У. С самого начала чужое мнение или чувства в этом вопросе значения не имели. Безразличие мужчины к любой названной цене глубоко ранило бедного юношу. — Сколько ты хочешь? — … — Миллион? Десять миллионов? Чон У лишь крепко сжал колено. Для него этот день стал чередой ударов. Он опустил голову, стараясь отключить все мысли – выхода из этого ада больше нет. Слёзы, которые он так старательно сдерживал, наконец упали на тыльную сторону ладони. — …Шесть миллионов… Тихий голос прозвучал как всхлип. В тот же миг застывшая голубая аура вокруг него разлетелась на осколки, напоминая разбитый фарфор. Она красиво рассыпалась во все стороны в ледяном блеске, как кристаллы льда. Увидев это, настроение Ку Вон Чже немного улучшилось: — Тогда покажи мне, чего ты стóишь. Голос был холодным, но мягким. Дождь по-прежнему яростно бил по крыше террасы. Чон У всхлипнул, дрожащей рукой оттёр нос, поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Ку Вон Чже был в лёгкой домашней одежде, прилипшей к телу из-за дождя. ‘…Чего я стóю.’ Он не был настолько наивен, чтобы не понимать, что это значит. Изначальная обязанность «фей» Довонхяна была ясна. Нужно было найти скрытую пустоту в душе гостя, у которого есть всё, а потом мягко и ненавязчиво заполнить её. Но вот сможет ли он быть мягким и ненавязчивым? Это всего лишь «работа». Чон У нужны были деньги этого мужчины, а тот хотел тело Чон У. Вот и всё. Он протянул руку с дрожащими, покрасневшими пальцами. Осторожно ухватился за мокрые штаны мужчины и слегка их спустил. Чон У прикусил нижнюю губу, не зная, куда смотреть. Он никогда раньше не делал ничего подобного, даже с девушкой. Ни разу в жизни никого не раздевал. Тяжёлый, густой воздух вокруг казался неприятным и странным. Нижнее бельё, на которое он не осмеливался взглянуть, было промокшим от дождя. Возле левого бедра заметно образовался выпуклый бугорок гениталий. На мгновение единственным звуком стало их тихое дыхание. Чон У зажмурился и робко потянул вниз за пояс трусов. Через какое-то время он осторожно приоткрыл глаза. [Вспышка.] В этот момент гром и молния на мгновение озарили комнату, и… — Ааа…! Чон У закричал от шока, широко раскрыв глаза при виде… …Чего-то странного. — Что-то странное… Несколько секунд он шевелил губами. В голове была пустота, мир исчез вокруг него. Он уставился, не моргая, пока наконец не пришёл в себя. В конце концов Чон У натянул бельё обратно, не раздев Ку Вон Чже и наполовину. [Хлоп.] Как только злосчастная резинка вернулась на бёдра, Чон У сжал простыню и постарался отодвинуться подальше. Ку Вон Чже с досадой выдохнул: — У тебя действительно… нет никаких манер. Его голос был холоден и категоричен. Чон У прикусил нижнюю губу. Ку Вон Чже не в первый раз говорил, что у парня нет манер. Неужели всё из-за того, что тому не понравилось то, что он увидел? Этот человек всегда был груб, прикрываясь маской вежливости. — Не следует называть гостя странным. — …Но, но… Он отвернулся, пребывая в шоке от увиденного. Ему едва удавалось нормально дышать. Слова застревали в горле: — Это… странно… Что это было? Только что у вас… он был такой… такой бугристый… как дубинка гоблина… — Дубинка гоблина? – Ку Вон Чже медленно моргнул. – Ты про бусины? — …Бусины, – в трансе повторил Чон У. Теперь он вспомнил, как подслушал разговор «фей». Что-то про «аккуратно вставленные бусины», или что «у Шин Чун Мо был похож на подсолнух»… Он смутно припоминал, что кто-то говорил об «удалении бусин». Но воспоминания были разрознены. — Это… как пирсинг? — Если бы это был пирсинг, выглядело бы красиво. — … Похоже, он сам понимал, что у него странная форма. Чон У осторожно посмотрел на мужчину. Ку Вон Чже примерно два года назад установил себе силиконовое кольцо вокруг гениталий. Из-за прогрессирующей эректильной дисфункции врач и мать порекомендовали этот метод – чтобы удовлетворять партнёршу и одновременно стимулировать собственные ощущения. Честно говоря, Ку Вон Чже уже находился в состоянии «будь что будет». Уставший от всего, он вживил под головку пениса два специальных, толстых кольца с бусинами, чтобы предотвратить любые новые претензии. Нотации матери были невыносимы. На самом деле, Ку Вон Чже сбежал в Довонхян, спасаясь от её чрезмерного влияния. В расслабленном виде имплант почти не бросался в глаза. Однако Ку Вон Чже от природы достались щедрые дары. При возбуждении вены на члене ярко выступали под натянутой кожей. В таком состоянии вживлённые бусины отчётливо выделялись, что выглядело не особо эстетично. Пока Ку Вон Чже размышлял над этим, в его глазах промелькнула игривая искорка: — Хочешь, покажу поближе? Прежде чем шокированный Чон У успел вскрикнуть «нет», Ку Вон Чже подцепил большим пальцем резинку своих трусов. Ткань скользнула вниз, обнажив тёмную, толстую головку. — Ха-ах! – вскрикнул Чон У, охваченный ужасом. Он мельком увидел головку, возвышающуюся над густыми лобковыми волосами. «Инструмент» ещё не был полностью возбуждён – лишь наполовину прикрыт плотью. Но даже в таком состоянии, его длина поражала. Трудно было представить, каким он станет в своей полной силе. А форма… форма была странной, почти уродливой. В испуганных глазах Чон У дрожали слёзы: — Нет. Я… я не хочу смотреть. Отойдите… а! Чон У трясло. Он в панике отползал, пока с глухим стуком не свалился с противоположного края кровати. При виде такого зрелища губы Ку Вон Чже дрогнули в усмешке. Реакция Чон У выглядела настолько нелепой, что напоминала дурную шутку. — Что ты теперь вытворяешь? Вопрос прозвучал тихо. Чон У вместо ответа издавал странные звуки, напоминающие судорожные всхлипы. А затем заполз под кровать, лёжа на животе. Ку Вон Чже невольно улыбнулся: — Ах… так ты играешь. Он подавил ленивый смешок и некоторое время наблюдал, прежде чем встать возле кровати. Чон У дрожал в темноте и видел, как к нему приближаются ноги Ку Вон Чже. В следующую секунду две большие руки подхватили каркас кровати с обеих сторон и приподняли его. Чон У лежал там, как придавленная лягушка. Он медленно поднял дрожащий подбородок. Ку Вон Чже, удерживая раму, стоял спокойно. Его глаза, глубокие и тёмные, как ночь, смотрели на Чон У со странным блеском. ‘Нет.’ Не существовало ничего более туманного, чем этот смутный страх. Голова опустела. И в этой пустоте таился ужас. Чон У в истерике начал беспомощно размахивать руками и ногами. Как крошечное насекомое, он полз на четвереньках, проскользнув через раздвижные двери в небольшую приёмную с татами, ширмами и чайным столиком. Там ему удалось спрятаться за одной из ширм. — Что за херня…? Устав от этой игры, Ку Вон Чже быстро отшвырнул ширму. [Бах! Стук!] Восемь панелей экрана сложились и ударились о стену, рухнув на низкую тумбу с перламутровой инкрустацией. Чон У обомлел, распластавшись на полу. Ку Вон Чже присел на корточки, как настоящий хулиган: — Мне всю мебель вынести? Чон У энергично замотал головой, слёзы летели во все стороны. — Не следует устраивать истерику, учитывая, с кем ты имеешь дело. — Ах… э… Ку Вон Чже, уперевшись коленом в циновку, схватил Чон У за тонкую лодыжку и потянул к себе. Несмотря на попытки парня уцепиться за коврик, лёгкое тело без труда скользило по полу. Он отчаянно отбивался, лёжа на боку. После короткой борьбы, его ловко перевернули на живот, прижав лицом вниз. Ку Вон Чже навалился сзади, прижав хрупкое тело к себе и надавив локтем на голову Чон У. Не в силах пошевелиться, тот оказался в плену объятий этого безумца. Юноша, рыдая, пытался вырваться, но получалось лишь беспомощно дёргать ногами. В этот момент Ку Вон Чже слегка приподнял маленькое тело и сорвал с Чон У штаны. — … Чон У застыл на месте, слишком шокированный, чтобы даже закричать. Спортивки сползли, обнажив старые трусы, плотно облегавшие маленькую попку. Ку Вон Чже слегка приподнял бровь, увидев нечто совершенно неожиданное. — Ах… Слёзы водопадом хлынули из глаз. — Ху… э… Это было по-настоящему унизительно. Трусишки, которое носил Чон У, были с мультяшными персонажами. Бабушка купила их на рынке в упаковке по двадцать штук, когда Чон У ещё учился в средней школе. Бельё уже выцвело, потеряло форму и покрылось катышками. Показать это было хуже, чем полностью оголить ягодицы. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Почему именно перед этим человеком он всегда предстаёт в таком жалком свете? Это было ещё постыднее, чем его изношенные кроссовки, обветшалая ветровка или же, когда его ловили за поеданием объедков со стола. Судорожно всхлипывая, Чон У прикрывался руками. — Почему ты плачешь? – Ку Вон Чже, наблюдая за этой сценой, наконец тихо усмехнулся. – Что я говорил? — Ик, просто… э-э, просто не смотрите… – пропищал Чон У. Он мёртвой хваткой вцепился в свои старые трусы: — Почему вы так небрежно срываете чужую одежду? Зачем ведёте себя так… Ку Вон Чже даже не собирался акцентировать внимание на потрёпанности нижнего белья. Его вообще мало интересовало, во что был одет Чон У. Он лишь мельком подумал, что у этого парнишки нет ни одной новой вещи. Всё было либо чужим, либо давно изношенным, либо кем-то пожертвованным. А возможно, попросту подобрано где-то. ‘…Хм, может быть, и есть одна новая вещь.’ Кое-что новое. Что-то, чего ещё никто не касался. Его холодный взгляд медленно скользнул вниз. На этот раз Ку Вон Чже не стал ничего говорить. Он с лёгкостью разорвал старую ткань обеими руками. — Хм. Чон У вздрогнул. Как очищенный от кожуры фрукт, оголились его бледные, упругие ягодицы. Ку Вон Чже спокойно стянул рваное бельё. Между плотно сомкнутыми, белоснежными бёдрами притаилось нечто кругленькое. Розовые, мягкие яички почти без волос, лишь лёгкий пушок. В тот момент, когда мужчина почти ощутил свежесть юного тела, очаровательный зад Чон У дёрнулся, обнажая ямочки. — Ха… – Ку Вон Чже медленно вдохнул. Его вены на руке выступили, когда он ухватил одну из мягких ягодиц, целиком помещавшуюся в ладони. — Хик! Чон У задрожал. Когда Ку Вон Чже слегка оттянул ягодицу, открылась нежная розовая дырочка, скрытая в тёплой плоти. Промежность под ней была такой пухлой и соблазнительной, что пробуждала аппетит. ‘Да, я предполагал, что цвет будет именно таким…’ Ку Вон Чже слегка наклонил голову. Широкая грудь ритмично вздымалась в такт его дыханию. В этот момент Чон У робко развёл ноги, и остатки ткани скользнули ещё ниже. — Нет, нет. Я не хочу… Медленно отползая, он тёрся о циновку белыми, мягкими бёдрами. — Э-э, не… не смотрите. Перестаньте… Дрожь пробегала по телу, когда он цеплялся за гладкий шёлк ковра, царапая его ногтями. Вдруг сверху легла широкая ладонь, опутала пальцы и прижала к полу железной хваткой. Чон У попытался вырваться, но всё было тщетно. Горячее дыхание коснулось уха. Чон У показалось, что ладони Ку Вон Чже слишком велики. Парень был буквально скован: тяжёлое тело давило на спину, а жилистые руки мужчины крепко держали его – ничто не могло стряхнуть эти оковы. — Хах, хх… господин… мне страшно, господин. Пожалуйста, прекратите… — Если тебе так страшно… – прошептал Ку Вон Чже, почти касаясь губами уха. – То тебе не стоит оборачиваться. Глаза Чон У широко открылись. В них сверкали слёзы отчаяния. Ку Вон Чже разжал пальцы. Чон У подавил застрявший в горле всхлип. Сжал кулак до онемения, впившись ногтями в кожу – старая привычка заглушить боль. [Скрип.] Ящик под чайным столиком распахнулся. [Щелк.] Что-то ещё открылось. И вдруг холодная жидкость капнула ему между бёдер. Чон У вздрогнул, сжимая кулаки ещё сильнее. Его тонкие запястья дрожали, как осенние листья. — Ты стараешься изо всех сил, – усмехнулся Ку Вон Чже и положил руку на лопатку Чон У, придавив вниз. Тело юноши было жалким и худым, как бы свидетельствуя о его крайней нищете. Сквозь мягкую ткань проступали тонкие кости, а ягодицы при этом оказались на удивление округлыми. Кончик языка Ку Вон Чже слегка выглядывал из приоткрытых губ, а во рту пересохло. Мужчина опустился на колени, широко расставив ноги над сомкнутыми бёдрами Чон У. Его тёмный, налившийся член, теперь полностью возбуждённый и достигший истинного размера, расположился между бледно-кремовыми «щёчками». — Ах… как давно это было? – едва слышно произнёс он. С момента последней настоящей эрекции прошло почти полгода. В голосе Ку Вон Чже скользило лёгкое предвкушение, а взгляд затуманился. На самом деле, он уже потерял самообладание. Зрачки его расширились и беззастенчиво следили за голыми ягодицами Чон У. Ни капли вины. Он хотел лишь одного – как можно скорее ощутить эту влажную плоть. Интуитивно Ку Вон Чже понимал, что энергия Чон У распространяется изнутри наружу, и соприкосновение со слизистой позволит быстрее впитать долгожданную «дождевую воду». Ку Вон Чже нежно обнял Чон У, полностью стягивая с него штаны. Его сильные бёдра уверенно раздвинули стройные ноги юноши. Ткань прикрывала обоих лишь по пояс, а ниже не оставалось ничего, кроме их обнажённых тел. Этот переплетённый образ тускло отражался в чёрном стекле шкафчика с перламутровой отделкой. Веки Чон У предательски вздрагивали. Всё, что происходило, было диким, почти звериным. Ненависть только крепла от осознания, что этот человек при всей своей мерзости, оставался пугающе красивым. Рыдая, оказаться прижатым к полу этой сильной, стройной фигурой – было предельно унизительно. Стыд подталкивал юношу к сопротивлению. Всё его естество кричало, что он не способен на это. В ответ на губах Ку Вон Чже застыла тихая улыбка: — Ты был девственником? Он вытянул ноги, полностью придавив Чон У всем своим существом. У Чон У воздух застрял в горле. — Веди себя как проститутка. Чон У покачал головой, всхлипывая. Он даже не понимал, что значит «вести себя как проститутка». Сильный запах мяты исходил от его раскрасневшихся ушей. — Я не проститутка. Я не… — Да. Ты не проститутка, – с усмешкой согласился Ку Вон Чже. Он наклонил голову, чтобы насладиться ароматом, а затем провёл кончиком языка по маленькому ушку. Юное тело вздрогнуло. — Ты – «фея». Всегда холодный, теперь этот человек горячо шептал ласковым голосом: — Так делай своё дело, Чон У. Если хочешь заработать много денег. — Моё… дело? — Раскройся хорошо. Он схватил свой твёрдый член, с силой раздвинул сжимающиеся ягодицы Чон У и аккуратно ввёл головку во всё ещё маленькое, сомкнутое отверстие. — …Ах. Чон У мгновенно побледнел. Ощущение давления на закрытый анус было слишком странным. Всё казалось ужасающим по размеру. Если что-то настолько большое войдёт, то тело попросту разорвётся пополам. — Подождите, так нельзя! Не влезет, не…! В ужасе Чон У отчаянно закричал, размахивая руками и ногами. Ку Вон Чже раздражённо щёлкнул языком. Сейчас ему хотелось как можно быстрее войти и впитать энергию. Он резко надавил своим предплечьем на талию Чон У. — Ах…! В ответ ягодицы Чон У рефлекторно приподнялись. Рёбра, вдавленные в шёлковую поверхность ковра, ныли от боли. Между ягодицами, поднятыми на идеальную высоту, туда-сюда тёрся член с вживлёнными бусинами. Ку Вон Чже провёл членом вверх и вниз, оценивая посадку и укрепляя эрекцию. Так он равномерно распределил гель для более лёгкого проникновения. Чон У ощущал каждое мощное движение бёдер. Затем толстая головка плотно вошла в тугую дырочку. Прежде чем Чон У успел мысленно подготовиться, головка, распухшая до размеров кулака, пронзила его. Разрывная боль парализовала, оставив Чон У замороженным в немом крике. — …Хик, ах… Его нижняя часть тела одеревенела. Несмотря на это, скользкое от геля отверстие не смогло сопротивляться и беспомощно раскрылось под силой проникновения. — Я же сказал, раскройся хорошо, – нахмурясь, прошептал Ку Вон Чже. Тугая, судорожно сжимающаяся щёлочка всё время пыталась сомкнуться, мешая проникновению. Раздражение нарастало, и Ку Вон своей жилистой рукой приподнял округлые ягодицы Чон У. [Шлёп, шлёп!] Эхом разносился звук разгорячённой кожи, трущейся о дрожащую плоть. Чем сильнее трения, тем краснее она становилась. — Ах! Ха, ах, больно, господин, больно! Подождите… ах. И вот давление на головку усилилось, и член выскочил с влажным звуком. Ягодицы Чон У задрожали, и Ку Вон Чже резко вздохнул. Он слышал, что существуют отверстия настолько узкие, что могут вытолкнуть член, и Чон У оказался одним из таких случаев. — Вот это да… – тихо произнёс мужчина, затем снова прижал Чон У, придавив одной рукой. Зафиксировав парня в таком положении, он ухватился за порозовевшую ягодицу и резко потянул в сторону. От неожиданности Чон У поджал пальцы ног. Отверстие растянулось горизонтально, обнажая влажную, розовую слизистую. Направив твёрдую головку точно в неё, Ку Вон Чже мягко надавил, постепенно продвигаясь внутрь. — Хух, ах…! — …Стой спокойно. — Ух, ах, хух… Маленький зад судорожно сжался. Это была невыносимая боль, которой он никогда прежде не испытывал. Казалось, тело готово разорваться пополам. Он глотал бессильные всхлипы, прижимая лоб к полу. Боль была ужасной. И всё же, вопреки желанию умереть, отверстие непроизвольно сходилось вокруг бусин на члене, пытаясь их поглотить. — Ах, больно, больно… ух, хух, пожалуйста, остановитесь… Чон У отчаянно умолял, брыкаясь ногами в белых носках. Носочки слегка соскользнули, обнажив гладкие, как яичная скорлупа, пятки. Руки тянулись назад, пытаясь оттолкнуть живот Ку Вон Чже, но всё бесполезно. Ку Вон Чже схватил одной рукой тонкие запястья и прижал их к своей талии. Затем медленно извлек член, прежде чем резко вонзить его глубоко в Чон У. — Ха-ах…! Он повторял эти движения раз за разом, погружая свой пенис всё глубже. Бусины на стволе царапали чувствительные внутренние стенки. — Ух, ах…! Чон У вскрикнул, поджав ноги. Его ступни в наполовину сползших носках дрожали в воздухе. — …Хаах, ха… Он задыхался. Прозрачная нить слюны стекала из приоткрытых губ, скапливаясь на подбородке. В глазах был туман, взгляд уходил куда-то в пустоту, а уже покрасневшие ягодицы напряглись. Ку Вон Чже продолжал грубо проникать между ними, издавая влажные, хлюпающие звуки. Глухие шлепки и прерывистое дыхание эхом разносились по комнате. — Хаах… Влажная плоть Чон У дёрнулась, обволакивая головку. Удовольствие разливалось по телу от кончика члена до каждой мышцы и заставляло Ку Вон Чже приоткрыть рот. Он ощутил себя погружённым в дождевую воду. Возбуждение нарастало. — …Чон У, – сладко прошептал Ку Вон Чже. Он приподнял белоснежные бёдра и с новой силой вонзился в хорошо смазанную дырочку. — Хах…! Чон У напрягся всем телом, высоко вздёрнув подбородок. Член, с бусинами, скользил по промежности, мгновенно заполняя живот. Странная вибрация пронеслась по узкому отверстию, обхватившему ствол. — Ух, ух… В тех местах, где давили бусины, стало горячо. Стимуляция от выпирающей головки и неровных бусин была слишком грубой для чувствительных, мягких внутренних стенок Чон У. — Теперь… остановитесь… Не отпускало ощущение, если это продолжить, то внутри всё лопнет. — Что ты делаешь? — Хух, ух… господин… Больно. Ужасно. И мучительно. Чон У был слишком потрясён. Тем не менее Ку Вон Чже схватил оба его запястья и потянул к себе, стараясь соединиться как можно плотнее. Толстый, бугристый член безжалостно терзал узкое пространство внутри. Чон У слабо покачал головой, не веря, что это происходит с ним: — Я, я умру… если вы войдёте глубже… порвётся… нет… Он умолял, но слова застревали в горле, выталкивая из лёгких остатки надежды. Внутри по-прежнему всё было плотно сомкнуто. На самом деле узкая попка Чон У не могла полностью принять большой член Ку Вон Чже. Ещё слишком рано. Если он попытается протолкнуться дальше, то тело парня сломается. Мужчина тихо выдохнул, сдерживая раздражение и удовольствие одновременно. Он молча наклонился вперёд, уперев ладони по обе стороны от плеч Чон У. Тяжёлая тень нависла над юношей. — По крайней мере, теперь ты не пытаешься сбежать, – произнёс он лениво, почти с усмешкой. — Хух… ух… – Чон У сдавленно всхлипнул. Даже плача, он не отворачивался. Его поза – принимающие мужчину, приподнятые ягодицы, прижатые к полу щёки – была болезненно красива в глазах Ку Вон Чже. Лёгкая улыбка коснулась его губ. Он согнул руки, опускаясь локтями на ковёр, и уткнулся носом в тонкую шею за ухом. — …Ух, хик!.. – Чон У вздрогнул всем телом. Затем Ку Вон Чже начал двигаться. Короткие, выверенные толчки – и вот он уже скользил в тесном, сжимающемся отверстии. Чон У, не зная, что делать, пытался приподнять бёдра в такт размеренному ритму. Его не покидал страх, что чудовищных размеров пенис войдёт слишком глубоко. Аромат мяты наполнял лёгкие Ку Вон Чже. И он уже не сдерживаясь стал двигаться быстрее. Его толстый член входил и выходил на одинаковую глубину. Каждый выступ на пенисе цеплял дрожащие стенки, а дрогнувшая дырочка сжималась вокруг ствола, заставляя густую смазку вытекать наружу и обильно смазывать припухшую промежность. — Сводишь меня с ума, откуда… – сквозь зубы пробормотал Ку Вон Чже, чувствуя покалывание от приближающегося оргазма. Вены на руках Ку Вон Чже, впившихся в ковёр, вздулись, а толчки стали неистовыми. Чон У метался под ним и кричал от резких движений. Ку Вон Чже загнал набухшую головку в самое чувствительное место – и в этот миг кончил. — Ах… — Хах… ух, ух. Впервые наполненные мужским семенем его маленькие ягодицы содрогнулись и задрожали. Чудовищное количество спермы вылилось наружу, не вмещаясь внутри. Заполнившая его белая, густая жидкость пузырилась, просачиваясь между припухшей щёлочкой и пульсирующим стволом. — Ух, ух, хух… — Ха… ха. Тяжёлое дыхание и влажный воздух заполнили пространство вокруг них. Прошло почти полгода с тех пор, как Ку Вон Чже испытывал такой оргазм. Широко расставив ноги, он несколько раз глубоко вдохнул, приходя в себя от послевкусия. Широкие плечи медленно поднимались и опускались, а вены на мощной шее отчётливо выделялись. ‘…Неужели теперь всё?’ Лёжа на животе, Чон У с трудом приподнял влажные веки. Он чувствовал, как внутри пульсирует член Ку Вон Чже. Всё нутро вибрировало, оставляя жгучее ощущение. Бёдра были насквозь мокрыми, скользкими от смазки и чужой спермы. Сил не осталось вовсе. Он даже не знал, сможет ли встать на ноги. И всё же, закончив «работу», он попытался высвободиться. Любой ценой он хотел отдалиться от этого грубого, бугристого члена, который всё ещё растягивал его изнутри. Он моргнул несколько раз, и по щекам потекли горячие, горькие слёзы. Он не переставал шмыгать носом. У него болело абсолютно всё, как если бы его избили. Наконец, после долгой борьбы с собственным телом, Чон У начал ползти. Он медленно подтянул под себя дрожащие колени, отрываясь от чужого тела. Миллиметр за миллиметром, стараясь освободиться от глубоко вставленной бугристой дубинки. Ку Вон Чже наблюдал за этим с некоторым одобрением. Каждый раз, когда Чон У чуть двигал ногами, его внутренности судорожно сжимались вокруг члена Ку Вон Чже. Горячая плоть впивалась в бусины и втягивала набухшую головку назад, смыкаясь со всех сторон. Горячий член с хлюпающим звуком всё же выскользнул наружу, покачиваясь вверх и вниз. Воздух скользнул по влажному стволу ледяным дыханием. — Хик… Стоило члену выйти, как вязкая обжигающая сперма с отвратительным чавкающим звуком хлынула наружу. Внезапное ощущение пустоты ударило в мозг, и Чон У вздрогнул от неожиданности. Его приподнятые ягодицы задрожали, а красная щель между ними не смыкалась и подёргивалась, будто зовя обратно то, что её растягивало. И в этот миг тёмные глаза Ку Вон Чже сверкнули зловещим блеском. — Ах! Стальная ладонь сомкнулась на его щиколотке, резким рывком возвращая назад. Мир снова закружился. В мгновение ока Чон У оказался в тисках сильных рук. Прежде чем он успел испуганно вскрикнуть, его тело перевернули, распластав на спине. Перед глазами замелькал узор резного потолка. А затем – лицо. Красивое, но в то же время пугающее. — Хух, нет, нет, я не хочу. Ку Вон Чже грубо схватил юношу за колени, прижимая их к груди. Чон У бил и царапал, но эти железные руки не уступали. В глазах юноши застыл ужас: — Я не хочу этого, прекратите сейчас же…! — Ш-ш, не двигайся. — Нет. Прекратите это. Пожалуйста, остановитесь… ах, хах! Угрожающе набухший член снова вонзился во влажную плоть. Крепкая талия Ку Вон Чже широко раздвинула бледные, худые ноги Чон У, подминая под себя слабое тело. Сброшенные носки валялись на полу. Обнажённые пятки в отчаянии колотили по упругим ягодицам мужчины, но это только усиливало ритм чудовищных толчков. Слёзы безудержным потоком катились по щекам: — Всё кончено, да? Разве не кончено? Горячее дыхание коснулось его заплаканного лица. Прямо над ним, слегка хмурясь, нависал Ку Вон Чже. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Внизу полыхал жар, но во взгляде – леденящий холод. Тихий вздох оборвался коротким смешком: — Ты действительно очень милый. — …Ах, хах! Ку Вон Чже крепко схватил Чон У за волосы, чтобы тот не мог пошевелиться. Он посмотрел в его искажённое слезами лицо, и начал жёстко двигать бёдрами.

***

В тишине гостиной, куда только что вернулась свежесть после дождя, отчётливо раздавался звук шлёпающих друг о друга тел. Три раза? Или может быть четыре. После долгих ритмичных движений Ку Вон Чже наконец, замер, переводя дыхание. Внезапно утратив интерес, он отпустил колени юноши. Ноги Чон У безвольно раздвинулись. Жар возле ушей ещё не рассеялся, не говоря уже о том, что возбуждение ещё до конца не спало. С каменным лицом Ку Вон Чже медленно провёл рукой по мокрым, взлохмаченным волосам. Как вдруг заметил на пальце кровь. Он усмехнулся – следы от укусов во время секса. У Чон У была дурная привычка плакать и кусаться, когда он сопротивляется. Вспомнив, как парень впервые впился зубами в его ухо и как всего несколько секунд назад сжимался вокруг него, взгляд Ку Вон Чже на миг смягчился. Внизу живота снова шевельнулась животная жажда. Это было не просто поглощение жизненной силы; он чувствовал себя псом во время гона. Такое с ним не случалось даже в его двадцать, когда он был на пике своей формы. Ку Вон Чже с непроницаемым выражением лица достал из пачки сигарету и сунул её в рот. Затянулся и посмотрел вниз на маленькую, неподвижную спину. Чон У свернулся калачиком у поваленной ширмы. Мятая одежда обнажила худые лопатки. Рваное бельё свисало на щиколотке, придавая юноше вид сломанного цветка. Взгляд Ку Вон Чже потяжелел, потемнел от томной, вязкой мысли. Хрупкая шея двигалась в такт слабому дыханию. И от неё по воздуху тихо расходилась слабая голубая энергия, как парящие вокруг лепестки цветов. — Деньги… Сгорбленная спина слегка дрожала. Раздался тихий, полный эмоций голос: — Деньги. Дайте мне, что обещали. Скорее… Это было смело для того, кто даже не смотрит на него. В голосе Ку Вон Чже прозвучали нотки озорства: — Ты хочешь, чтобы я дал тебе деньги, потому что ты выполнил свою часть работы? — … Чон У промолчал. Ку Вон Чже позабавила такая реакция. Он задержал тёмный взгляд на мягкой линии ягодиц, желая сохранить этот образ. Когда он, приглушённо хмыкнув, направился в спальню, Чон У наконец поднял затуманенный взгляд и сосредоточил все свои чувства на звуках позади себя. Всё, к чему прикасались грубые руки, было мокрым и обжигало болью. Истерзанный низ живота отзывался глухой ноющей пустотой. Послышался шорох. Мужчина вернулся и небрежно положил что-то на чайный столик. Похоже, это были обещанные деньги. Звук был тихим, но от него плечи Чон У вздрогнули. — … Похоже, потом он пошёл в ванную, откуда прерывисто доносился звук льющейся воды. Зрение плыло, мерцая чёрными пятнами. Глаза болели от слёз, веки тянуло вниз. Он почти отключился. Но как только шум воды стихал хоть на миг, его охватывал ужас. Было так страшно, что даже потерять сознание не представлялось возможным. ‘Надо уходить. Сейчас. Пока есть шанс.’ Ку Вон Чже выглядел довольным, но было трудно предугадать, когда его настроение изменится. Если Чон У снова придётся пережить это уродливое «чудовище», то на этот раз он точно развалится. Решение возникло мгновенно. Раз уж невозможно понять дальнейших намерений мужчины, значит, отсюда нужно поскорее бежать. Чон У прикусил распухшую губу и заёрзал. Он медленно попытался встать. Место, где соприкасались его ягодицы, было в болоте из липкой спермы. Он потянулся к левой ноге и дрожащими пальцами подцепил разорванные Ку Вон Чже трусы, с трудом натягивая их на бёдра. Оставить их здесь он не мог. Носки были разбросаны по полу. Он подобрал их, а потом попытался сесть и надеть штаны. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы привести тело в порядок и встать. Суставы дрожали, даже просто выпрямить колени оказалось мучительно больно. Его страдания были невыносимы. Каждый раз, когда он пытался напрячь нижнюю часть тела, внутренности кипели. Из груди вырвался сдавленный шёпот: — …Я правда ненавижу это. Хотя он произнёс эти слова в пустоту, но надеялся, что мужчина в ванной почувствует укол совести. Чон У поднялся, уперевшись ладонями в перламутровый шкафчик. Ноги всё ещё подкашивались, он несколько раз чуть не упал, но удержался. ‘…Больно.’ Холодный пот катился по вискам. Каждый шаг отдавался в животе огнём. Он чувствовал, как у него поднялась температура. Неудивительно, учитывая, какой агрегат изувечил его нежные внутренности. Взгляд упал на столик. Шесть чеков. Он сглотнул вязкую слюну и собрал чеки, зажав их в кулаке. Другой ладошкой вытер мокрые глаза, а потом сунул деньги в карман. Надев белые кроссовки, он вышел в сад и ощутил влажный аромат сосны и айвы. Похоже, дождь ещё не закончился. Чон У осторожно выглянул за ворота, чтобы проверить, не охраняют ли их, как в прошлый раз. И в это мгновение его лицо стало свинцовым. [Кап.] Что-то липкое стекало у него между ног. Штаны на его попе тут же намокли. Похоже, не вся сперма Ку Вон Чже вышла наружу, часть её осталась глубоко внутри. ‘Чон У и снизу хорош’, – в памяти всплыл тихий шёпот, а затем и образ человека, с силой вонзившегося в него. Оно было спокойным и красивым.

***

— …Что с тобой? — Это шесть миллионов вон. У меня к вам срочная просьба. Чон У, даже не умывшись, сразу направился в офис. Встретив управляющего, он дрожащими руками протянул ему чеки, которые дал Ку Вон Чже. Его обычно аккуратные волосы превратились в спутанный веник, глаза опухли, а лицо стало мертвенно-белым, как известь. Управляющий был настолько ошеломлён внешним видом Чон У, что забыл прикурить сигарету, застыв с зажигалкой в руке. — Мне очень нужно… Пожалуйста, переведите эти деньги на счёт, который я продиктую. — Перевод? — Да… Мне срочно нужно погасить долг. Чон У торопливо объяснял, нервно вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба: — Срок истёк вчера. Это долг ростовщикам. Нужно успеть до утра. Если я просрочу хотя бы день, проценты взлетят до небес. Но я… я сейчас не в состоянии ехать в город. Поэтому и прошу вас вот так нагло. — … — Вы сможете сделать это для меня? — Ну… причин отказывать нет. Я понимаю твою ситуацию. Эм… тебе очень плохо? — Да… Уголки губ Чон У приподнялись в жалком подобии улыбки: — Спасибо, что беспокоитесь.

Глава 2.5 – Мир доброго лицемерия (6)

Управляющий проверил оборотную сторону чеков, затем окинул взглядом Чон У с ног до головы. В другое время подобный осмотр был бы неприятен, но сейчас парень не чувствовал даже стыда – в нём не осталось сил. Всё, чего он хотел, – вернуться в общежитие и отдохнуть. Он нерешительно прошептал: — И… я возьму что-нибудь от температуры… и обезболивающее. Извините, но… кажется, мне сегодня тоже нужен выходной. — …Хорошо. Управляющий не стал ничего говорить. Он молча протянул ему бумажный пакет с несколькими безрецептурными лекарствами. Чон У сразу же вернулся в общежитие и направился в общую душевую. Мыться у него не было сил, но липкая влага на бёдрах доставляла физический дискомфорт. К счастью, в душе никого не оказалось – все ушли на утреннюю уборку. Как змея избавляется от старой кожи, так и он небрежно сбросил всю одежду, свернул мокрое от чужой спермы бельё и спрятал его в складках ткани. Очевидно, он собирался выбросить его. — …Уф. Под тёплой струёй воды он опустил голову. События прошлой ночи снова всплыли в его памяти. На запястье уже проступал лёгкий синяк. Мужчина до самого конца так и не прикоснулся губами к телу Чон У. О прелюдии и речи быть не могло. Он грубо хватал за щиколотку, устраивая его позу для проникновения, прижимал к полу, чтобы тот не двигался, или шлёпал по ягодицам, делая их более податливыми. Их близость измерялась степенью спущенных мужских штанов. Он даже не снял одежду полностью. Для Чон У в этом не было ни капли тепла или удовольствия. А вот Ку Вон Чже, похоже, наслаждался по полной. Всё это – всего лишь событие, оставшееся в прошлом. ‘Пожалуйста, остановитесь. Остановитесь…’ ‘Ещё один раз.’ Тихо. Настойчиво. По натуре или по привычке, Ку Вон Чже был немногословен. Даже в те минуты, когда их тела соприкасались, это не менялось. С силой проталкивая свой член, он время от времени поглядывал на плачущего Чон У ледяным, лишённым души взглядом, а в его чёрных глазах застывали голубые огоньки-бусины. Чон У, не выдерживая боли и страха, пытался отвернуться от этих глаз, но мужчина ловко хватал его за подбородок. А когда боль в челюсти становилась невыносимой, Чон У кусал его пальцы. Тогда на безупречном лице стервеца, под глазами которого проступал румянец, скользила едва заметная волна веселья. Он находил это забавным. Если Чон У правильно понял, мужчина получил от него желаемое «развлечение», и Чон У также получил, что хотел. Он получил от этого человека «деньги». Вот и всё. Чистая сделка. Ни больше, ни меньше. В памяти вновь вспыхнула искажённая форма мужского органа. Чон У замотал головой и стал яростно тереть своё тело, пытаясь смыть не только грязь, но и воспоминания. День после дождя выдался особенно ясным. В просторном дворе, выходящем к западным воротам Довонхяна, собрались «феи» в ханбоках. Их юбки мягко колыхались на ветку. «Феи» прогуливались с молодыми гостями, среди которых было несколько иностранцев. Чон У, проспавший мёртвым сном двое суток, наконец открыл глаза. Убедившись, что тело хоть немного восстановилось, он поспешно полез в шкаф за вещами. Впрочем, собирать было почти нечего. Он быстро кинул в чёрный рюкзак пару рубашек и разной мелочовки, натянул кепку и вышел из комнаты. Идти своим обычным быстрым шагом он не мог – ноющие ягодицы не позволяли. Его неловкая походка явно бросалась в глаза. Проходивший мимо пожилой гость презрительно хмыкнул и спросил, отчего тот так ходит. Уши Чон У горели, но он стиснул зубы и сильнее вцепился в лямки рюкзака, проглатывая унижение. ‘Да какая разница. Я всё равно больше здесь не работаю.’ Этих людей он больше не увидит. Конечно, жаль оставлять в офисе телефон, но важные номера он записал в блокнот. Сейчас главное – уйти. За телефоном можно вернуться после окончания сезона. Он старался идти уверенно и уже миновал двор. В Довонхяне было несколько ворот, но, чтобы спуститься с горы нужно было пройти через западные. Добравшись до них, Чон У направился к служебному выходу, за которым виднелась бамбуковая роща. И тут к парню для проверки документов подошла служба безопасности. Обычно меры по охране территории и так были строгими, но в сложившейся ситуации Чон У стало не по себе. Когда сотрудники в чёрной форме окружила его, сердце забилось чаще. Их лица были какими-то напряжёнными. ‘Неужели…’ Нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине. Тем не менее, он постарался сохранять спокойствие и высоко поднял голову: — А… я здесь работаю и пытаюсь попасть в город. У меня дела в банке. — Без транспорта? Чон У запнулся, затем облизал пересохшие губы и соврал: — Внизу ждёт машина. Садовник. Он ездит сюда на грузовике через день. Вы же его знаете? — Не знаю. Один из охранников Довонхяна оглядел Чон У с ног до головы. — У меня назначена встреча, могу ли я пройти побыстрее? Парень крепко сжимал лямки рюкзака, пытаясь скрыть напряжение за лёгкой улыбкой. Чон У заметил, как позади него другой охранник что-то прошептал в рацию. Мужчины обменялись между собой парой фраз. В горле сразу пересохло. — Нет, – равнодушно ответил охранник. – Сегодня из-за пасмурной погоды сотрудникам запрещено выходить. Немедленно возвращайтесь в общежитие. Что это вообще такое… Чон У был ошеломлён. Причём тут пасмурная погода? От растерянности он начал говорить бессвязно: — Н-нет, всё так внезапно… Я сейчас очень тороплюсь. Мне нужно сегодня положить деньги в банк… — Господин Ён Чон У, – раздражённо прикрикнул охранник. – Банк или что там ещё, просто возвращайтесь. Он грубо хлопнул Чон У по плечу. Парень испуганно отступил на шаг. На Чон У не было формы, и при обычных обстоятельствах этот сотрудник никак не мог знать его имя. Вдруг всё происходящее стало напоминать сцену из фильма ужасов. ‘…Нет, всё в порядке. Сохраняй спокойствие.’ Он попытался успокоиться. Не стоило паниковать. Если нельзя пройти через эти ворота – можно уйти через другие. Он украдкой посмотрел на мужчин в чёрном и медленно отошёл. Они явно наблюдали за ним, что делало ситуацию ещё более подозрительной. Развернувшись, он снова пересёк двор и направился к узкой тропинке возле служебного корпуса. Немного погодя он оглянулся. Как и ожидалось, охранники стояли на том же месте и наблюдали за ним. Спина похолодела от ужаса. Оказавшись вне поля зрения, Чон У быстро свернул на дорожку, ведущую вглубь Довонхяна, к общежитиям для персонала. Если пройти дальше можно выйти к восточным воротам. Там тропинка ведёт в горы – нет ни охраны, ни шлагбаумов. Он надеялся уйти оттуда. — Хик. Но перед воротами курила группа мужчин. В изумлении Чон У быстро спрятался за боковой калиткой. Даже не приглядываясь, он узнал этих громил в чёрных костюмах – они всегда сопровождали Ку Вон Чже на гольф. ‘…Почему. Почему, чёрт возьми?’ Вопросы, как острые камни, сыпались один за другим. Ку Вон Чже заплатил оговорённые шесть миллионов, а Чон У взамен отдал своё тело. Сделка была завершена. Но теперь это выглядело как слежка. Он чувствовал себя окружённым со всех сторон. Воздух стал вязким, дышать было тяжело. ‘Ты ведь можешь сбежать.’ Когда-то мужчина, забравший у него сумку, сказал: «Потому что ты можешь сбежать». Это было на следующий день после того, как Чон У всерьёз думал бросить Довонхян. Шея покрылась липким потом. Он вспомнил человека, способного смотреть прямо в душу. Его циничные глаза, читающие чужие мысли. ‘…За Павильоном Пионов.’ Ему было нужно только одно – уйти. Исчезнуть из этого места. Казалось, взгляд Ку Вон Чже пронизывает каждый уголок огромного Довонхяна – от этого пробирал озноб. В конце концов, у него остался последний путь к спасению – обходной путь, ведущий к лесу за Павильоном Пионов. Там нет ворот, что перекрывали бы проход. Если проскользнуть через рощу вокруг источника, то можно найти способ спуститься с горы. Вряд ли там тоже стоят охранники. Чон У ускорил шаг и пересёк арочный мостик через озеро Моран. Вскоре показались каменные ступени, ведущие в лес. Он остановился, глубоко вдохнул, но в тот же миг свет в его глазах угас. Наверху, на земляной площадке, сидели двое подручных Ку Вон Чже. Среди них – мужчина со шрамом на лице, тот самый, что однажды перегородил ему путь у горячего источника. На этот раз их взгляды встретились. Увидев Чон У, мужчина неторопливо поднялся. Он был довольно крупным. — Он хочет, чтобы тебя доставили в павильон №7. — … Голова опустела. С этого момента он был почти не в себе. Чон У рванул прочь, но не успел сделать и четырёх шагов, как его рюкзак дёрнули назад. Он кричал и вырывался, но человек со шрамом внезапно поднял Чон У и перекинул через плечо, как вещь. Мужчина зашагал вверх по холму к дорожке, ведущей к деревне с VIP-домами. Ворота Седьмого павильона были распахнуты настежь. Увидев это, Чон У забился в истерике. Но его с лёгкостью внесли внутрь. Это было так же просто, как подбросить бабочку. Юношу подтолкнули вперёд, и за спиной с глухим стуком захлопнулись ворота. — …Пожалуйста. Чон У не сдавался. Он стоял у ворот, то бледнея, то синея. Его пальцы крепко сжимали лямки сползающего рюкзака. — Пожалуйста, откройте. Пожалуйста, откройте ворота. Ладно? Он отчаянно стучал кулаками по массивным створкам, но затем вздрогнул и отшатнулся назад – ему в голову пришла неожиданная мысль. Если устроить здесь ещё больше шума, то придёт Ку Вон Чже. Он появится и схватит за волосы. Чон У проглотил рыдания и огляделся. Сад ещё не просох после дождя, а ветер гнал сырой холод, как предвестие беды. Рядом с прудиком высилась пяти-ярусная каменная пагода. Прихрамывая, он бросился туда и спрятался за влажным камнем. Вокруг стояла гнетущая тишина. Осенний ветер пронизывал до костей. Чон У присел на корточки и обхватил колени руками, уткнувшись в них лбом. Внизу по-прежнему саднило – растянутое два дня назад место откликалось тупой болью. Даже лёгкое движение отзывалось резью. — Х-хух… бабушка. Вдруг кольнула тоска по её тёплым объятиям, в которых смешались аромат женьшеня и духов. Они всегда приносили ему столько утешения в детстве. Он скучал по своему другу Гю Джину и хотел вернуться к спокойной жизни с бабушкой, когда он мог нормально ходить в школу. Как он вляпался во всё это? Всё было странным, пугающим и неприятным. Рядом не было ни одного человека, кто мог бы утешить и успокоить. От этой мысли Чон У становился ещё более несчастным. Слёзы иссякли, остались одни тихие всхлипы. [Тук. Тук.] Что-то холодное скользнуло по затылку. Он поднял голову, и с кромки пагоды прямо ему на лоб упала капля. Затем другая. Хотя небо казалось ясным, снова начался дождь. ‘Это ведь лисий дождь, да?’ Короткий ливень на рассвете. Ещё его называют дождём, когда тигр женится. Чон У безучастно разглядывал, как капли ложатся на его руки. Дождь усиливался, и вокруг начало темнеть. — … Мужчина подошёл неслышно, и его длинная тень скользнула по лицу Чон У. Юноша медленно поднял голову. Встретив застывший взгляд, он понял – от этого человека не скрыться. Куда бы ты ни пытался бежать, всегда окажешься перед ним. — Почему ты всё время прячешься? Из-под круглого купола зонта раздался низкий, холодный голос – от такого стынет кровь в жилах. Он говорил глухо, держа сигарету во рту. Чон У шмыгнул носом и пролепетал: — Потому что вы отвратительны. От неожиданности Ку Вон Чже забыл моргнуть. — Ваш… он слишком… слишком отвратительный. Сгорбившийся, с поджатыми коленями, он казался особенно маленьким. Слёзы капали на чёрные спортивные штаны. — Бусины, эм-м-м… бусины особенно… — … — Они слишком мерзкие. Мне, эм-м-м… было так больно из-за них… Я думал, меня стошнит… нет, я боюсь. Я не хочу их видеть. Правда, это слишком… Действительно. Слишком. Уткнувшись лицом в колени, Чон У упорно твердил эти слова, а потом громко разрыдался. Его сгорбленная шея покраснела. Ку Вон Чже смотрел молча. В глазах застыл холод. Сигарета в зубах слегка наклонилась, и с её края осыпался пепел.

***

Чон У почувствовал неловкость и попытался сдержать всхлипы. — Еда готова, – раздался голос. В дверях павильона №7 стоял заведующий столовой. От неожиданности Чон У чуть не подпрыгнул. — Наплакался? – лениво спросил Ку Вон Чже, поднося сигарету к губам. Чон У по-прежнему сидел на корточках, шмыгал носом и ковырял сухие жёлтые травинки. — Я… я не знаю. Он наматывал на палец стебелёк, пока кончик пальца не покраснел. Ку Вон Чже наблюдал, как на мокрых ресницах дрожат слёзы. Налюбовавшись этим зрелищем, он чуть склонил голову: — «Мерзко». «Больно». «Тошнотворно». «Страшно». Что-то ещё? — … — Ещё жалобы есть? Чон У покачал головой. Мужчина отступил на шаг и тихо произнёс: — Тогда вставай. Чон У неуклюже поднялся. От долгого сидения затекли ноги, а колени не хотели разгибаться. Когда он пошатнулся, Ку Вон Чже подхватил его за руку. В прикосновении не было ни злости, ни враждебности, но тело Чон У напряглось. Мужчина хмыкнул едва слышно. Так неловко хромая, они вошли в гостиную павильона. Чон У на мгновение замер. На широком низком столе было сервировано множество роскошных блюд – фирменный курс Довонхяна. Такое ему удавалось увидеть мельком, когда его время от времени вызывали в столовую помочь с мытьём посуды. — Иди садись, – спокойно произнёс Ку Вон Чже, стоя за спиной юноши. Чон У хоть и хотел отказаться, но нехотя поплёлся к столу. Он молча рассматривал еду. Фирменный напиток Довонхяна из мёда, персиков и молока; паровые пельмени, завёрнутые в хрустящее белое кимчи и перевязанные латуком; овощная темпура, нарезанная как кусочки торта; пряная каша из чёрного кунжута и пшённая каша; сладкий с горчинкой женьшеневый салат; мраморная говядина; креветки на гриле, запечённые в масле; сочный морской окунь, но и это ещё не всё… На столе также стояли аппетитные гарниры с изящной подачей, а также чёрный рис и тушёные морепродукты. Для одного приёма пищи это было слишком много. Большинство из этих блюд он никогда в жизни не пробовал. К тому же, для VIP-гостей здесь готовили из отборных натуральных продуктов без использования искусственных добавок, из-за чего блюда были дорогими. Тем временем Ку Вон Чже прошёл в гостиную и устроился в широком кресле у панорамного окна. Рядом с ним на небольшом круглом столике лежали аккуратно разложенные чертежи различных зданий, планшет и фотографии земельных участков. — Садись, – небрежно бросил Ку Вон Чже, развалившись в кресле. Чон У слегка прикусил влажные губы. Они всё ещё были распухшими в том месте, где его ударили. Не было ни малейшего желания это есть – даже если бы на кону стояла жизнь. Хотя, конечно, чувство голода давало о себе знать. После двух дней без пищи желудок сжимался от боли, но в этом напряжении даже мягкая каша казалась колючей. — Я сейчас не очень голоден. – Чон У открыл рот и сделал небольшой вдох. – Пожалуйста, ешьте сами. Я могу пойти в столовую для персонала и поесть… — Это похоже на просьбу? – тихо перебил Ку Вон Чже, подняв планшет. — Хм? — Похоже, что я спрашиваю твоё мнение? Юноша сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Чон У мельком глянул на большую ладонь мужчины, державшую планшет. Эти жилистые руки без колебаний хлестали его по щекам и ягодицам, когда он осмеливался разозлить Ку Вон Чже. Парень до сих пор помнил шок от первого удара. Ощущение, что ему в лицо прилетел камень – настолько было больно. — Кажется моё мнение вас не интересует, – Чон У попытался ответить спокойно. – Но сейчас у меня нет настроения есть, так что я… — Мне нужно знать, что ты чувствуешь? – всё тем же ровным тоном ответил Ку Вон Чже, глядя в планшет. Чон У почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Ему требовалось лишь извиниться, и на этом всё бы закончилось. Но после того, как он расплакался в саду, его рот перестал слушаться, освободившись от привычных ограничений. — Да, я прекрасно знаю, что вам нет никакого дела до моих чувств. Потому-то вы так жестоко со мной обращаетесь. Ку Вон Чже, просматривавший документы, медленно поднял голову и невозмутимо посмотрел на Чон У: — Жестокий? Устроить тебе пир утром – жестоко? — Я не хочу есть, а вы заставляете. Чем это отличается от пытки? — Пытка, да, – тихо повторил Ку Вон Чже. Выражение лица этого человека заставило Чон У замереть. Оно было холодным, но в то же время безмятежным и прекрасным, как той ночью, когда он схватил Чон У за волосы во время секса. — Вы… Вы хотите всё делать по-своему. Вы так грубо обращаетесь с моим телом… – выдохнул Чон У, едва переводя дыхание. — Не понимаю, к чему ты клонишь, – Ку Вон Чже откинулся в кресле и положил голову на подушку, повернувшись в сторону юноши. – Ты сейчас о чём? О том дне, когда мы занимались сексом? Мои манеры в спальне были не совсем подходящими по отношению к человеку, который пришёл продавать себя? Чон У даже рот раскрыл и невольно отступил назад. Он покраснел до самой макушки – ему было ненавистно то, с какой лёгкостью этот мужчина мог его пристыдить. — Что вы имеете в виду… секс… это же просто… Он знал, как это называется. Это определённо не было сексом. Ку Вон Чже наклонил голову и лукаво спросил: — Просто? — Просто… Это было изнасилование. Он не смог заставить себя договорить и только шевелил губами. Почему-то земля начала уходить из-под ног, когда он попытался произнести эти слова. Но бессовестное поведение этого мерзавца выводило его из себя: — Даже если заплатили, разве можно обращаться с кем-то так жестоко? — Правда? Тогда с этого момента я буду нежно брать тебя. — … — Садись, Чон У. Еда остывает. В конце его необычайно мягкого тона явно прозвучала насмешка. ‘Безнадёжный человек’, – чувствуя себя подавленным, Чон У неосознанно повторял слова, которые бабушка говорила в адрес его отца. В итоге он сел. В голове роились разные мысли, но сил спорить не осталось. Да и запах еды сделал своё дело. — Это слишком много. Я всё не съем… – робко пробормотал Чон У. В ответ прозвучало равнодушное: «Ешь, сколько сможешь, остальное оставь». Над тарелками в нерешительности повисли палочки для еды, зажатые в белой ладошке. Ку Вон Чже продолжал вальяжно сидеть в кресле и смотреть в планшет. Похоже, сам он уже поел. Если так, то этот стол накрыли специально для Чон У. От этого ему стало совсем не по себе. К этому моменту дождь совсем прекратился, и сквозь широкое окно лился солнечный свет. Чон У ел тихо, стараясь не издавать лишних звуков. Он считал каждую рисинку, которую клал в рот. Парень сам подметил, что такое поведение не свойственно для него. Так продолжалось какое-то время, пока Ку Вон Чже не нарушил тишину: — Куда ты собирался? Чон У проглотил еду и медленно ответил: — В банк. — Банк. — Да… чтобы перевести деньги, которые вы мне дали. — Вот как? — Да. — А я слышал, что ты ещё накануне отдал чеки управляющему Юну и попросил его перевести деньги. — … Значит, он был в сговоре с управляющим. Сердце ёкнуло, но он заставил себя выглядеть невозмутимо. Неудивительно – конечно, они заодно. — Кроме того, мне надо было перевести деньги в больницу моей бабушки. — Понятно. — Я… Повисла пауза. Чон У украдкой посмотрел на мужчину и шмыгнул носом. Взгляд, устремлённый на него сверху вниз, казался лишённым всякого сожаления. От этого Чон У сильнее занервничал. Если подумать, Ку Вон Чже не угрожал ему напрямую. Он раскинул вокруг широкую сеть и наблюдал, а в нужный момент затягивал петлю. Похоже, таков был его метод. С самого начала он намеревался оставить Чон У в качестве своей личной «феи». Какие бы переменные или ошибки ни появлялись – результат будет таким, как захочет этот человек. Ситуация ужасающая, она приводила Чон У в ярость, но сил бороться у него не оставалось. Потому что он испугался. Если он откроет свои истинные чувства – скажет, как сильно ненавидит его и сделает всё, чтобы сбежать из Довонхяна – как отреагирует Ку Вон Чже? Слишком много вопросов хотелось задать. Почему именно он? Было ли так весело с ним играть? Что он за человек? О чём он сейчас думает? Невозможно предугадать – такой уж он человек. Но если этот мужчина решит держать Чон У взаперти, то он, без сомнения, окажется здесь в ловушке. В этом юноша был уверен. Поэтому он решил, что лучше всего – притвориться покорным и опустошить тарелку. — …Господин Ку, в будущем… Однако он хотел прояснить один момент. Чон У некоторое время держал палочки во рту, а потом осторожно продолжил: — Что со мной будет дальше? — … — Неужели я больше никуда не смогу выйти? — … — Мне придётся навсегда остаться в Довонхяне? Он спросил тихо, глядя в пол, но Ку Вон Чже почему-то не ответил. Чон У вспомнил, чем «феи» занимаются в Довонхяне. Едят, спят, согревают постель гостю… В голове сразу всплыл образ члена уродливой формы. Сердце замерло. — А? И каждую ночь мне придётся… с вами… ‘Делать это?’ Вопрос, который он хотел было поспешно задать, снова застыл у него на губах. Чон У моргнул. К тому моменту Ку Вон Чже уже спал. Из его груди вырвался короткий, резкий вздох. Чон У смотрел на мужчину, склонившего голову к широкому плечу, и ему вдруг пришло на ум выражение «демон сна» или «демон земли». Мысль о том, насколько это подходящее прозвище, внезапно лишила его сил. — … Тугой ком напряжения растворился сам собой. Чон У медленно опустил палочки и впервые позволил себе внимательно рассмотреть этого человека. Яркий свет, струившийся сквозь стекло, окутывал резкий профиль. Лучи солнца мягко скользили по чётким линиям, очерчивая густые брови, прямой нос, глубоко посаженные глаза и губы приятного цвета. Тихое дыхание мужчины едва ощущалось, но характерная холодность в чертах всё ещё оставалась. Чон У было странно видеть спящего Ку Вон Чже таким уязвимым. Раньше он считал его кем-то нереальным, но, похоже, перед ним всё-таки был человек. Мужчина почти не выражал эмоций, говорил мало и редко улыбался, но обладал поразительной красотой. За всю жизнь Чон У не встречал никого столь привлекательного, поэтому в глазах парня он больше походил на мифическое существо, чем на человека… ‘И не так уж плох.’ Хотя и настолько плохого человека он тоже никогда раньше не встречал. Бодрствующий Ку Вон Чже – пугал, а мирно спящий – раздражал. Чон У украдкой взглянул на него, тихо вздохнул и снова взял палочки, решив, что теперь наконец-то сможет спокойно поесть. Он вообще всегда ел медленно и тихо. Чон У любил долго пережёвывать, с полным ртом, наслаждаясь вкусом. Левая щека болела, поэтому он запихивал столько риса, сколько мог, за правую. И когда по привычке начал как следует пережёвывать, вдруг ощутил на себе чьё-то пристальное внимание. Он удивлённо поднял голову. Ку Вон Чже уже не спал. Он откинулся на спинку кресла и наблюдал, как тот ест. Мужчина не отводил свой безмятежный взор. Слегка приподнятый подбородок и сонные, томные глаза снова смутили Чон У. Казалось, тот думал: «Как можно есть в такой ситуации?» Было неловко. Возможно, именно поэтому парень машинально сердито посмотрел в ответ. Наверняка, в этот момент он выглядел смешно – с суровым лицом и набитыми щеками. Ку Вон Чже рассмеялся. От этого мужчины такой низкий и мягкий смех Чон У услышал впервые. — Ты мило ешь. Лицо Чон У полностью отражалось в этих сонных глазах.

Глава 3.1 – Где находится лисья бусина (7)

Было около полудня. Ку Вон Чже, после долгого молчания, провёл руками по волосам, надел любимый костюм и вышел из павильона. Свежесть и прохлада принесли лёгкое разочарование – ему хотелось, чтобы дождь не прекращался. Неожиданно в памяти всплыло глубокое синее сияние, заполнявшее каждый уголок комнаты. От этой мысли пришло осознание, что отныне он сможет обходиться и без дождя. В этот момент в деревню въехал большой чёрный седан. Из машины вышел начальник Чхве и жестом велел подчинённым принести пальто. Когда чёрная ткань легла на широкие плечи, Ку Вон Чже вынул из кармана пиджака футляр и взял сигарету. Пока Чхве помогал прикурить, к нему подошёл руководитель Чон, охранявший ворота: — Директор, если вы сейчас уезжаете, когда планируете вернуться? Ку Вон Чже рассеянно выпустил дым сквозь слегка приоткрытые губы, лениво моргнул и ответил: — Наверное, к вечеру. А что? — Тогда тому человеку внутри всё время оставаться в павильоне? — …Возможно. Послышался лёгкий смешок. Стряхнув пепел, Ку Вон Чже на мгновение задумался. Час назад, закончив обед, он позвал Чон У в спальню. Мальчишка должно быть, устал после утренних блужданий по Довонхяну, и поэтому Ку Вон Чже решил дать ему отдохнуть. Однако малыша трясло от страха из-за разыгравшегося воображения. Ку Вон Чже молча наблюдал за ним. Кожа казалась пушистой, а на ощупь была нежной и влажной. Бледный, худой мальчик вздрагивал всякий раз, когда Ку Вон Чже делал глубокий вдох или движение рукой, чтобы стряхнуть пепел, привычно скрещивал ноги или слегка поворачивал голову, выдыхая дым в окно. И всё же Чон У умудрялся говорить довольно смело: — Я больше не буду. Я ни за что не буду делать это с вами, Директор. Никогда. [Чирик, чирик, чирик.] В глазах Ку Вон Чже попытки этого парня звучать твёрдо выглядели жалкими. В слабом голосе не было и капли угрозы. Конечно, заявление, что он никогда больше этого не сделает, раздражало. Но это решение было неподвластно Чон У. — Из-за бусин? – тихо спросил мужчина. – А разве у тебя есть другой выбор, если я решу это сделать? Медленно протянув руку, Ку Вон Чже схватил за маленький подбородок, заставив посмотреть на себя. Чем они занимались той ночью? Он лишь помнил, как сдерживал растущее желание и порывы из-за чрезмерной суеты Чон У. — Чон У. — … — Я к тебе обращаюсь. — Да, Директор. — Хорошо. Тебе стоит внимательно послушать. Ку Вон Чже ещё раз напомнил спокойным тоном: — Не заставляй меня разрушать твою жизнь ради забавы. Внезапно взгляд Чон У наполнился страхом и затрепетал, как нежный весенний тростник, что колышется от малейшего дуновения ветерка. — …Директор? – голос руководителя Чона прервал его размышления. Ку Вон Чже постарался успокоиться. — Да. — Так что насчёт человека внутри? — Пусть развлекается, – тихо ответив, он сел на заднее сиденье седана. «Развлекается?» – неоднозначный ответ заставил руководителя Чона и других сотрудников в недоумении склонить головы, прежде чем они почтительно поклонились, когда автомобиль тронулся. За открытым окном проносились прекрасные пейзажи. Впрочем, Чон У оставался в ловушке, расставленной Ку Вон Чже. Накануне он пытался сбежать, когда принимал душ, поэтому на этот раз подчинённые были размещены у всех ворот Довонхяна. Теперь у Чон У не было возможности проскочить незамеченным. Дисциплина. Ку Вон Чже не считал происходящее «заточением». Для непослушного ребёнка действовали простые правила. Вопрос был лёгким – веди себя хорошо и тихо. Оставайся там, где решил Ку Вон Чже. — Мы спускаемся с горы? Куда именно вас отвезти? – водитель посмотрел в зеркало заднего вида, когда автомобиль покидал деревню. За окном машины аромат айвы становился всё сильнее. Спелые плоды тяжело висели на ветвях, сгибая их под своим весом. Ку Вон Чже вспомнил, как Чон У плакал и говорил, что бусины слишком отвратительны и причиняют боль. Ку Вон Чже дёрнул уголком рта и из-за сигареты в зубах невнятно ответил: — В урологическую клинику. Через два часа после того, как Ку Вон Чже уехал, Чон У, зашёл в ванную и выглянул в окно. Он встал на цыпочки, чтобы понаблюдать за происходящим снаружи, но едва дотягивался до края рамы. Его глаза, полные напряжения, быстро сканировали красочный сад, залитый осенним солнцем. В саду никого не было. Но парень со шрамом на лбу, должно быть, всё ещё охранял главные ворота. Пробовать перелезть через стену было слишком рискованно. Если поймают на месте, исчезнет даже малейший шанс на спасение. После часа раздумий легко одетый Чон У вышел из ванной и спустился в сад, делая вид, что осматривается, прежде чем прижаться к стене. Сейчас был лучший момент, если он хотел успеть. — …Эм, мне нужно кое-что спросить, – наконец решившись заговорить, произнёс Чон У. — Что именно? – сразу подошёл руководитель Чон. Чон У слабо улыбнулся, стараясь выглядеть как можно спокойнее: — Я хочу зайти в гостевой дом, чтобы поговорить со своей подругой Чу Хе. — В гостевой дом? – переспросил руководитель Чон, внимательно изучая его лицо. Шрам дернулся. С первой же встречи этот человек показался Чон У жутким парнем. Почувствовав себя неуютно, он выдавил улыбку и кивнул: — Да… Мы ведь всё ещё в пределах Довонхяна, и Директор не запрещал гулять. Если сомневаетесь, можете пойти со мной. Руководитель Чон на мгновение задумался. По сути, Ку Вон Чже весьма расплывчато распорядился относительно того, где должен находиться Чон У. Да и для мальчишки любые входы и выходы всё равно закрыты – все ворота Довонхяна уже перекрыты подчинёнными Ку Вон Чже. — Тогда пойдём вместе. Руководитель Чон пришёл к выводу, что ему нужно присмотреть за парнишкой, поэтому с мрачным видом открыл ворота. Чон У шагал легко, как на прогулке. Выплакавшись утром после дерзкой попытки побега, он решил действовать более хитрым способом. Руководитель Чон взглянул на него и спросил: — Так с кем ты собираешься встретиться? — О, Чу Хе – моя самая близкая нуна. Мы договорились встретиться сегодня. Чон У попытался улыбнуться, а его спина была мокрая от пота. Скоро они дошли до гостевого дома. Руководитель Чон остановился у скамейки в саду, чтобы закурить. Чон У весело поздоровался с другими «феями», которые проходили мимо. Затем он направился к узкой длинной веранде главного дома, аккуратно снял кроссовки и позвал из двери: — Нуна, это Чон У. Я вхожу. Прежде чем изнутри послышался ответ, он быстро открыл бумажную дверь и вошёл. Комната была пуста. Это была не комната Чу Хе, а комната Тхэ Сона, откуда тот сбежал. Перед тем, как осуществить свой план, Чон У заглянул в крошечное отверстие в бумажной двери. Вдалеке, на садовой скамейке, сидел руководитель Чон, курил и наблюдал за входом в дом. Чон У часто бывал в комнате Тхэ Сона, поэтому знал планировку и и пути эвакуации. Он поспешил к окошку, выходящему на задний двор. Открывать это окно всегда было его обязанностью, когда Тхэ Сон курил в тесной комнате. Распахнув ставни как можно шире, Чон У сперва высунул голову. Несмотря на небольшой размер, оно было достаточно широким, чтобы худощавое тело парня смогло пролезть. Осторожно, чтобы не застрять, он выбрался из комнаты и неуклюже спустился во двор. Носки тут же промокли, ступив на грязную, пропитанную дождём землю. Но Чон У сжал кулаки и ринулся сломя голову к задним воротам гостевого дома. «Феи», гулявшие по внутреннему саду, удивлённо обернулись, когда Чон У пробежал мимо. Множество лиц промелькнуло перед его затуманенным взором. Чон У мчался к восточному входу в Довонхян, в сторону кухни. К счастью, он успел вовремя. Перед широко распахнутыми восточными воротами стоял грузовичок с продуктами. Чон У прижался к боковой стене кухни. Его грудь тяжело вздымалась в попытке перевести дыхание. Пока сотрудники кухни и поставщика продуктов вместе перекладывали коробки, подчинённые Ку Вон Чже стояли возле открытых ворот, смеясь и болтая. Дальнейшие размышления были ни к чему. Рядом с тропинкой, где прятался Чон У, стояла большая бочка для сбора дождевой воды с крыши. В ней могли поместиться двое, и она была почти доверху наполнена. — Ха! Чон У глубоко вдохнул, зажал нос и рот и нырнул ногами в бак. Вода была ледяная. Тело трясло от холода, но он крепко зажмурился и присел, погрузившись полностью. Вода плескалась и переливалась через край ёмкости. Чон У какое-то время просидел в таком положении. Затем осторожно вынырнул, пока никого не было видно. Наблюдая за происходящим, он заметил, как руководитель Чон приближался, словно разъярённый медведь. Чон У вновь испуганно нырнул под воду. — Эй! Тот пацан сюда не приходил? Сквозь воду в ушах он слышал гул голосов: — Простите? Кто не приходил? — Та «фея» или кто он там… кого Директор привёл в павильон. Блядь. Он быстрый, хоть и мелкий. Говорят, пошёл к восточным воротам. Ты его не видел? — Нет, мы всё время тут стояли, ничего не произошло. — Чем эти идиоты заняты, только слоняются без дела? Ты – позвони управляющему Юну и проверь камеры. Убедись, что все охраняют свои посты у каждого входа. Ты – проверь гору за павильоном Моран, а ты – со мной. — Да, сэр. Казалось, мужчины торопливо расходились. Чон У, почти задыхаясь, высунул нос из воды. Даже это движение было осторожным и выверенным. Он глубоко вдохнул, погрузившись на полголовы. Выглянув за край бочки, он увидел человека, стоявшего на страже у раскрытых ворот. Он говорил по телефону: — Воу, нам реально пиздец. «Фея» Директора сбежала? Ну, раз уж мы всюду следим, он не сможет уйти. Никаких новостей от охраны западных ворот? Он должен был идти к восточным воротам, где кухня, так что проверьте записи с камер наблюдения. В этот момент во дворе кухни крикнул сотрудник: — Это последняя коробка? — Да, последняя, – ответил водитель грузовика, высунувшись в окошко. Пока люди бегали туда-сюда, один из подчинённых Ку Вон Чже, который расхаживал у ворот, повернулся спиной. Он всё ещё разговаривал по телефону с мрачной физиономией. Настал тот самый момент. Промокший до нитки Чон У вылез из бочки и рванул к рефрижератору. Водитель, обменявшись квитанциями с заведующим кухней, обернулся, но ничего не заметил – паренёк вовремя пролез в холодильное отделение грузовика. Чон У добрался до заднего угла кузова, отодвинул несколько коробок и свернулся там калачиком. Всё тело дрожало. Обхватив себя за подмышки, он уткнулся лбом в поднятые колени. Затем кто-то постучал по стенке холодильной камеры и окликнул: — Доставка завершена, можете ехать. Чон У поднял голову. Дверца закрылась, щёлкнул замок, и солнечный свет, падавший на бледный лоб, исчез. Машина тронулась, и он почувствовал вибрацию. — …Слава богу. Больше ему не придётся видеть эту отвратительную, бугристую штуковину. Почти травматичный опыт – одно лишь воспоминание об этом сжимало голову обручем. Чон У расслабился, глубоко вдохнув. Клацая зубами, он подобрал разбросанную вокруг синюю полиэтиленовую плёнку и обмотался ею.

***

Операция по удалению бусин проходила без анестезии. Ехать в Сеул ради одной процедуры казалось чересчур, да и скрыть от матери визит было важно, поэтому он обратился в крупнейшую урологическую клинику в округе. Доктор показался вполне компетентным. Вытащив из руки инфузионный катетер, Ку Вон Чже потянулся к пиджаку за сигаретой. В его палату вошёл директор клиники: — Да. Имплантат удалён аккуратно. Это была особая широкая модель, слегка чрезмерная, но инфекций нет… Вы за ним хорошо следили. Похоже с тех пор, как установили кольцо с бусинами, он не был ни с кем, кроме Ён Чон У. Или так ему казалось. Его воспоминания были смутными. — Швы рассосутся сами, почти не останется рубцов. Кстати, даже после того, как швы рассосутся, будет полезно ещё неделю накладывать повязку. Доктор выглядел напряжённым, от него исходила едва заметная аура красоты. По всей видимости, он был таким и во время операции. Ку Вон Чже, сидя на краю кровати, с усталым видом выслушал слова доктора. Затем опустил руку, когда его осенила одна мысль: — Когда я смогу заниматься проникающим сексом? Доктор закашлялся: — Эм… в принципе, заживёт через неделю. Но чтобы предотвратить инфекцию, лучше подождать хотя бы две… — Две недели – слишком долго. Затем несколько смягчившись в лице, Ку Вон Чже спросил: — Разве я не мог бы обойтись антибиотиками? — … Атмосфера подсказывала, что отказ не принимается. Персонал больницы непрерывно перешёптывался, обсуждая, что богатый и красивый гангстер пришёл удалять свой пирсинг. Правда ли он был гангстером? Его подчинённые выглядели грубо, но манеры и речь самого мужчины были слишком изысканны для бандита. И всё же его присутствие внушало страх. Доктор, ощущая дискомфорт, уже собирался неохотно согласиться на неделю, но тут в дверь постучали, нарушив тишину. — Войдите. На пороге появился начальник Чхве, держа пальто Ку Вон Чже. До операции он выглядел нормально, но теперь цвет его лица стал каким-то нездоровым. Он дождался, пока доктор покинет палату, и подошёл с пальто, привычно развернув его. Ку Вон Чже просунул руку в рукав и замер на словах начальника Чхве: — Молодой господин, Чон У исчез из Довонхяна. Ку Вон Чже едва заметно поднял бровь и сначала надел пальто. Затем пальцами зажал сигарету, которую держал во рту. — Когда? — Примерно в 14:30. — … — Простите. Звонок поступил во время операции. Не мог сообщить раньше… Начальник Чхве, чувствуя себя виноватым и заметно волнуясь, подошёл с планшетом в руках. На экране пауза. Кадры были с камер наблюдения из разных частей Довонхяна. Ку Вон Чже прокрутил видео без спешки, выражение лица оставалось спокойным. Начальник Чхве, стоявший рядом, заговорил, хотя его и не спрашивали: — Прошу прощения, что не сообщил вам раньше. Но он, вероятно, ещё не покинул Довонхян. Должно быть, прячется где-то в укромном уголке. Ему некуда бежать. После этих слов он посмотрел на лицо Ку Вон Чже и напрягся, с трудом сглотнув. Взгляд Ку Вон Чже, сосредоточенный на планшете, внезапно вспыхнул зловещим светом. Глаза мужчины, похожие на распустившиеся синие лепестки, даже не моргнули. Он использовал свои способности. — …Может быть и так, – прошептал он себе под нос, продолжая просматривать кадры. – Всё ещё прячется где-то в укромном уголке. Кроваво-красная аура злобы исходила от кончиков его пальцев, державших планшет. Ку Вон Чже был слишком сосредоточен на поиске, чтобы заметить это. Как вдруг его зрачки снова засияли синеватым светом. Он заметил бледно-голубую энергию, мелькающую на кадрах. Ку Вон Чже замедлил воспроизведение и раздвинул пальцы, чтобы приблизить изображение. Экран заполнила большая бочка между кухонными зданиями. Чон У сидел в ней, съёженным в комочек. Метка времени показывала 14:35, то есть прошло уже полтора часа. Чон У несколько раз выглядывал из заполненного дождевой водой бака и снова нырял обратно. Через некоторое время он выбрался и ловко спрятался в грузовике с продуктами. Вид у него был полный решимости и… очарования. Уголки губ Ку Вон Чже непроизвольно изогнулись в лёгкой улыбке: — Похоже, мальчишке удалось сбежать.

***

Чон У стало плохо. Кузов фургона с продуктами так сильно мотало из стороны в сторону, а температура была настолько низкой, что съеденная за обедом еда всё время пыталась вырваться наружу. Грузовик ещё долго спускался по серпантину. К счастью, тряска ослабла, когда они выехали на главную дорогу. ‘Холодно.’ И всё же ему повезло. Пока он пытался плотнее укутаться шуршащим пакетом, в углу кузова он обнаружил рабочую одежду, перчатки и даже несколько полотенец. Чон У обрадовался и первым делом потянулся за полотенцем. Они пахли застарелым потом, как будто не знали стирки, но выбирать было не из чего. Он снял мокрую ветровку и футболку, кое-как вытерся и переоделся в плотную рабочую куртку. Следом стянул мокрые штаны, выжал их и развесил сушиться. Затем по пояс замотался в синий полиэтилен. Постепенно ему стало немного лучше. Пластик неожиданно согрел его, удерживая тепло. Когда тело стало приходить в норму, запоздалый страх всё же напомнил о себе. Если его поймают, дело не ограничится лёгкой пощёчиной. Но его так тошнило от уродливой штуки того человека, да и от него самого… Почему он всё время пытался делать с ним это, когда Чон У явно был против? Даже будучи неопытным, Чон У понимал, этот мужчина вёл себя слишком неуклюже. При желании он мог бы найти себе более подходящих партнёров. Намерения этого человека были непостижимы, что делало его ещё более страшным и отвратительным. Снова почувствовав холод, Чон У плотнее обмотал пластиком замёрзшие ноги. Примерно через час они прибыли на продовольственный склад. Чон У натянул штаны поверх полиэтилена. Ткань ещё не высохла полностью, но большая часть воды успела испариться. Пока рабочие открывали двери склада, чтобы разгрузить пустые коробки, Чон У выскользнул из холодильного отсека грузовика. Увидев поля, раскинувшиеся перед фабрикой, он вздохнул с облегчением. Редкие фабричные здания, тихие цементные дороги, сельские дома и бесконечные поля. За ними виднелось подножие горы Чирисан, откуда он сбежал. Эта местность выглядела сельской, но с крупными промышленными объектами и фермерскими угодьями. Если он двинется через рисовые поля к горным тропам, его никто не догонит. Здесь нет ни видеорегистраторов, ни камер наблюдения. ‘Сначала мне нужно позвонить Гю Джину.’ Он боялся полиции, и было страшно одному бесцельно бродить по незнакомой местности. В итоге ему показалось разумнее остановиться у своего друга Гю Джина, который жил неподалёку, а потом поискать работу. В кармане брюк нашлись мокрые купюры – около 200 000 вон. Это всё, что осталось после того, как он одолжил часть денег Тхэ Сону. Чон У осмотрелся и направился прямиком к рисовым полям. Солнце ещё высоко, но стемнеет уже скоро – на дворе поздняя осень. До наступления сумерек нужно успеть попасть на автовокзал. — Ай, как же болят ноги… Видимо, сперва придётся раздобыть обувь. Ходить по голой земле в одних носках было довольно больно. Каждый раз, случайно наступая на камешек, он непроизвольно открывал рот, а крик застревал в горле. Это было стрёмно. И вот Чон У уже был бледный, как мел, и едва держался на ногах. Его начинало лихорадить. Судя по всему, он всерьёз простудился. На самом деле, удивительно, что он ещё жив остался. Нырнуть в бочку с водой при такой погоде, а потом выдержать больше часа в холодильнике – это требовало настоящей смелости. Он оставил телефон, рюкзак и всё остальное в Довонхяне. Действуя, как во сне, в голове на тот момент была только одна мысль – сбежать от Ку Вон Чже. Вспомнив его последнюю ледяную улыбку, парня передёрнуло от жуткого озноба. ‘Не заставляй меня разрушать твою жизнь ради забавы.’ Внезапный холод заставил оцепенеть. Почудилось, что откуда-то протянулась большая рука и схватила его за волосы. Чон У инстинктивно затаил дыхание, оглядываясь по сторонам. — … Вокруг стояли пустые поля после уборки урожая.

***

«Где? Продовольственные поставки округа Кунсан? Соберите всех.» Проверив информацию, выяснилось, что фургончик с Чон У направился в небольшой городок в соседнем районе. Изначально это был полностью сельский регион, ориентированный на фермерство, но за последние пять лет здесь постепенно шло развитие промышленности, и местность стала превращаться в индустриальную зону. В этом районе Ку Вон Чже приобрёл значительный участок земли. Однако бóльшая часть юга всё ещё была занята полями, а устаревший центр города, с его грязными канавами, сохранился без изменений с 80-х годов. Его и городом-то назвать неловко. Компания по поставке продуктов, куда прибыл грузовичок, находилась скорее в сельской местности, чем в городской. Три больших блестящих седана въехали на узкую цементную дорогу, где едва могли разъехаться два автомобиля. Было около 16:00. Головная машина притормозила у пищевой фабрики. Охранник, испуганный внезапным визитом, выбежал, размахивая руками, но тут же замер. Мужчины в чёрных костюмах, выходившие из седанов, выглядели весьма угрожающе. — … Открыв дверь заднего сиденья, появился Ку Вон Чже с сигаретой во рту. Начальник Чхве накинул на его плечи пальто, и тот затянулся, сжав фильтр зубами. Всё внимание было приковано к высокой фигуре. — Выросла ли здесь стоимость земли? – внезапно спросил он подбежавшего к нему, бледного от тревоги, управляющего фабрикой. Спокойный взгляд Ку Вон Чже устремился куда-то за поля: — Удивительно, что за пять лет ничего не изменилось… Голос был низкий и зловещий, идеально подходящий к его резкому профилю. Подул лёгкий ветер. В этот момент один из подчинённых, мужчина в очках, начал объяснять водителю доставки обстоятельства, которые привели их сюда. Управляющий, сглотнув от напряжения, кивнул: — Да, недавно ходили разговоры о строительстве курорта на реке Сомчин. — Вы не видели здесь мальчишку? – Ку Вон Чже плавно сменил тему, добавив, что им не причинят никакого вреда, даже если кто-то помог парнишке сбежать. Однако управляющий фабрикой и водители действительно ничего не знали. Они настаивали на своей невиновности, передав записи с камер наблюдения возле парковки фургонов. Пока начальник Чхве проверял видео, Ку Вон Чже стоял и смотрел на холодильный отсек кузова. Он медленно вдохнул. Энергии не было видно, но ощущался слабый аромат. Запах мяты. Так пах затылок Ён Чон У. Выдохнув дым, сквозь бледно-голубые клубы он увидел потрёпанную ветровку – форму, которую носил Чон У. Мужчина щёлкнул языком. Не остались не замеченными и мокрая одежда с грязным полотенцем, небрежно брошенные в углу. Всё выглядело весьма неряшливо. — Он пробрался в кузов и незаметно вылез. В этот момент, просмотрев записи, заговорил начальник Чхве: — Снаружи фабрики есть «слепая зона», так что мы не можем точно определить, куда он пошёл. Машины с видеорегистраторами стоят за фабрикой. — У него есть деньги, чтобы так разгуливать? – тихо поинтересовался Ку Вон Чже. — Да, у него оставалось около 200 000 вон. — 200 000 вон… – Губы Ку Вон Чже слегка скривились при упоминании столь милой суммы. – Сколько взял тот пацан, Тхэ Сон или как его там? — 7 миллионов. До этого Чон У накопил немного чаевых. Насколько я понимаю, эти ребята не самые лучшие, но, видимо, они проявили снисходительность из-за его юного возраста. Проценты не начислялись, и они согласились получать назад основную сумму равными частями в течение семи месяцев. Итого выходит 30 миллионов… При упоминании 30 миллионов Ку Вон Чже рассмеялся. Эта сумма показалась вполне подходящей для Ён Чон У. С искорками веселья Ку Вон Чже снова окинул взором поля и спросил управляющего: — Если пройти через это поле, куда приведёт дорога? — А-да. Она ведёт к горной тропе. Пройдёте по ней – выйдете к большой деревне под названием Окмён, а затем попадёте прямо в центр города. За городом – ничего, кроме дороги. Да и та без светофоров. Управляющий фабрикой, весь покрытый потом от напряжения, объяснял подробно. Ку Вон Чже сдержанно кивнул пару раз и бросил окурок в пустую банку: — Спасибо за уделённое время, хотя вы, должно быть, заняты. Руководитель Чон. — Да, Директор. — Дайте им что-нибудь за хлопоты. — Да, Директор. Какие ещё хлопоты? Смущённый управляющий фабрикой не успел отказаться, а Ку Вон Чже уже сел на заднее сиденье седана. К управляющему подошёл мужчина по имени Чон, со шрамом на лбу, и полез во внутренний карман пиджака. Тот украдкой проследил за движением руки мрачного человека и вздрогнул от удивления: — … Руководитель Чон с каменным лицом передал немного наличных. Его большой палец, покрытый засохшей кровью, был без ногтя. Солнце начало садиться. Далёкий горный хребет залился багрянцем заката. Чон У, шагая по горной тропе, постоянно спотыкался и всё-таки упал, приземлившись с глухим стуком. Неловко поднимаясь, он проверил лодыжку: — Ааа! Кто-то закричал: — Ааа! Испуганный звуком, Чон У тоже вскрикнул и замер. Оглядевшись по сторонам, он некоторое время не мог пошевелиться. Жужжание насекомых продолжалось, послышалось уханье совы. А потом снова раздался крик: — Ааа! — Ах! – Чон У снова взвизгнул в ответ и пригнулся. Что это было? Сначала этот звук показался странным, но потом он понял. Это был не человеческий крик, а зов водяного оленя. Он вспомнил, как в детстве пугался подобного звука возле дома бабушки и дедушки. Тогда казалось, что кричит кто-то одержимый. — … Было не по себе оставаться в одиночестве. Чон У быстро поднялся и, как ни в чём не бывало, пошёл вперёд. Уши горели от стыда, но рядом никого не было, поэтому это не имело значения. Подволакивая покалеченную ногу, он шёл бесконечно долго, пока не добрался до деревни. К тому моменту носки почти стёрлись, а ноги потеряли чувствительность. Возле мусорной кучи он нашёл выброшенные шлёпки и надел их. Что ж… на безрыбье и рак – рыба. Передняя часть почти развалилась, но это всё же лучше, чем идти босиком. — Я устал… Его знобило. В таком состоянии он чувствовал, что есть риск погибнуть от переохлаждения. Чон У был по-настоящему измотан и страдал от боли. Ему хотелось как можно скорее выйти на широкую дорогу с асфальтом. Возможно, там есть такси или автобусные остановки. Если повезёт, можно попытаться поймать попутку до автовокзала, но он быстро отбросил эту мысль. Был риск остановить машину, в которой окажется Ку Вон Чже. Гораздо безопаснее идти, пока стопы совсем не сотрутся, чем так рисковать. Пройдя небольшую речку-вонючку вдоль просёлочной дороги, он добрёл до конца деревни. Неподалёку был переулок, ведущий к почтовому отделению. Заглянув за угол дома, он увидел вывески маленького магазинчика, хозяйственной лавки, чайного домика и фруктового киоска – все они размещались в переделанных жилых домах. — Как же хочется пить. Одежда высохла, но он был измученным, замёрзшим, испытывал жажду и боль в теле. Чон У внезапно захотел тёплого напитка из айвы, который в школьные годы часто покупал в магазине. Неуверенные зачарованные шаги в итоге привели его в этот переулок. Очутившись перед магазином, он проверил деньги в кармане. Они были ещё влажные. В этот момент по тёмному проулку пронёсся свет автомобильных фар. Чон У испуганно обернулся и увидел большой седан, втискивающий своё массивное чёрное тело в узкую улочку. Юноша побледнел и попытался открыть раздвижную дверь магазина, но она оказалась запертой. В панике он огляделся и, не раздумывая, бросился к следующему зданию. Толкнул дверь, даже не посмотрев на вывеску, и та с гулким звоном колокольчика открылась. — Хаа… хаа… Ввалившись внутрь, он закрыл за собой и услышал звуки проезжающего автомобиля. Чон У подождал, пока стихнет шум двигателя, и наконец заметил деревенский интерьер с диванами и столами. Над стойкой красовалось большое меню с надписью «Чайная Ёнду». В этот момент поднялась женщина, сидевшая за столиком рядом с посетителем. Чон У аж подпрыгнул. — Добро пожаловать. Что будете заказывать? – спросила женщина, жуя жвачку и щёлкая пузырями.

***

«Алло?» — Гю Джин! Услышав знакомый голос по телефону, Чон У едва не разрыдался. Он позвал друга, непроизвольно всхлипывая: — Гю Джин… Гю Джин. «… Чон У? Чей это номер? Что с твоим голосом? Что-то случилось?» Но сейчас не было времени для сантиментов. Чон У проглотил слёзы и быстро объяснил ситуацию. Гю Джин слушал молча, а потом серьёзно спросил: «Блядь, где ты? Я приеду за тобой прямо сейчас.» Чон У энергично покачал головой, держа телефон обеими руками: — Нет, тебе не нужно приезжать. Я сам приду к тебе. Всё будет нормально… «Ты сможешь добраться один?» — Конечно. Я буду у тебя сегодня, можно? Я же могу остаться? «Чувак, тут полно места. У меня куча одеял. Друзья постоянно ко мне приходят. В общем, я не совсем понимаю, что произошло, но ты можешь оставаться у меня сколько угодно, только приходи. О, а деньги-то на дорогу у тебя есть?» — Да, деньги есть… Спасибо, правда. Спасибо, Гю Джин. Чон У ладонью вытер слёзы и потер нос. Его личико быстро покраснело. Услышанная забота после стольких дней внезапно вызвала в нём бурю эмоций. Перекинувшись ещё парой фраз и записав адрес, он положил трубку. Лишь после этого почувствовал облегчение. — Так что вы будите заказывать? — … Хриплый голос прозвучал с другого конца стойки. Хозяйка чайной смотрела на Чон У и двигала челюстью, жуя жвачку и продолжая щёлкать пузырями. Женщина была средних лет, с ярким макияжем и пышной завивкой, что на мгновение выбило его из колеи. Колеблясь, Чон У робко спросил: — Эээ… Тут… на вынос можно? — Мы так не делаем. Неловко закрыв рот, Чон У почувствовал взгляд хозяйки: «Если пользуешься чужим телефоном, хоть закажи что-нибудь». ‘…Ну, мне всё равно хочется пить.’ Он решил быстро выпить и уйти. С трудом сглотнув, Чон У молча начал изучать меню и заметил чай с айвой и имбирём – именно то, что он хотел. — Тогда мне чашечку айвово-имбирного чая, пожалуйста. — Айвово-имбирный чай? Сколько ложек мёда? Нужно четыре, чтобы он был сладким. — А… тогда давайте четыре, – послушно кивнул Чон У. Сделав заказ, он осмотрелся – внутри было тепло. Усталость никуда не делась, поэтому ему хотелось присесть хоть на минуту, в ожидании своего чая. Чон У помедлил, прежде чем осторожно уселся за столик рядом с кухней. Затем достал из кармана записку с адресом Гю Джина и начал её изучать. Но тут почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Чон У поднял голову. За столиком напротив, опершись рукой на спинку дивана, сидел мужчина средних лет и разглядывал юношу: — Откуда ты? Глаза мужчины, нездорово сверкавшие, были особенно блестящими. Запах алкоголя стоял убийственный – выдавая количество выпитого ещё с прошлого вечера. Его взгляд, скользящий по телу Чон У, напоминал масляную плёнку на супе. — Ты очень красивый. Сколько тебе лет? Парень есть? Блестящая лысина мужчины вызывала неприязнь. Чон У от растерянности шевелил губами. Он слегка развернулся и робко ответил: — Э… мне двадцать один. — Двадцать один. Отлично. — … — Когда мне было двадцать один… Мужик начал болтать о прошлом, о котором его даже не спрашивали. Где чай с айвой? Казалось, прошло уже пять минут. Чон У мельком глянул в сторону кухни и быстро сложил записку, спрятав её в карман. Он уже собирался встать и уйти, но мужчина внезапно поднялся и плюхнулся рядом. Чон У вздрогнул: — Зачем вы это делаете…? Почему… почему садитесь сюда? — Хм? А чего ты так испугался? Ты напоминаешь мне сына. Я не какой-то странный старик, у меня хозяйственный магазин по соседству. Но такой симпатичный парень вроде тебя… а что если попадёшь в неприятности? Щёчки у тебя, как рисовые лепёшки. Ха, рисовые лепёшки. — Нет, нет, со мной всё будет в порядке. Так что, пожалуйста, отойдите… Но вместо того, чтобы отстраниться, этот мужик обнял Чон У за плечи. Неприятное дыхание ощутилось сразу же, как он придвинулся. Мужчина тяжело дышал. Воздух наполнился тошнотворным запахом сигарет и алкоголя. Мужчина облизнул большой палец и мизинец, а затем резко растопырил их перед лицом Чон У. — Знаешь это? Он показал жест телефона, отвратительно пошевелив большим пальцем и мизинцем. — Это умение сводить девушек с ума. Но недавно ко мне пришёл молодой паренёк. Он сказал, что ему нужны карманные деньги. Разве тебе не нужны карманные деньги? — Нет, мне не нужны! Пожалуйста, уходите…! — Правда? В любом случае, тот парень тоже был мальчиком, и когда я так делал, он был до усрачки счастлив, что чуть в обморок не упал. Вот так: капаю слюну на каждый палец, мизинец идёт сзади, а большой палец нежно-нежно потирает под яичками… [БАХ!] Лицо мужчины ударилось о стол, и Чон У вскрикнул: — Ха! Владелец хозяйственного магазинчика, который только что омерзительно шевелил пальцами, рухнул без сознания. Зрачки Чон У расширились от потрясения. Человеком, прижимавшим большой рукой голову мужчины к столу, был Ку Вон Чже. Его сигарета слегка дымилась, зажатая в зубах. Всё ещё удерживая лысину налитой кровью рукой, он слегка наклонив голову в сторону Чон У: — Привет. Чон У продолжал таращиться, пребывая в смятении. В панике он попытался отступить, но на пути стояла перегородка. Инстинктивно забравшись под стол, Чон У начал рыдать. Прищурившись, Ку Вон Чже тихо усмехнулся. Хватка на голове мужчины усилилась, тело того вздрагивало. — Что здесь происходит? Кто вы такие! – закричала хозяйка из кухни. В этот момент дверь резко распахнулась, и в чайную ворвались мужчины в чёрных костюмах, заполняя собой всё пространство помещения. — А… не о чем беспокоиться. Ку Вон Чже цокнул языком, поднял мужчину за волосы, пару раз похлопал его по блестящей лысине, а затем спокойно отошёл. Мужчина, сгорбившись на столе, периодически подёргивался, очевидно, от сотрясения мозга. — Алло, полиция, да? Какие-то странные люди… – хозяйка торопливо набирала номер. Начальник Чхве быстро отобрал у неё телефон и молча передал визитку. Ку Вон Чже потушил сигарету о подошву ботинка и посмотрел на мужчину, всё ещё сидевшим в скрюченной позе и с вульгарным жестом: — Руководитель Чон. — Да, Директор. — Отрубите ему пальцы. — Да, Директор. Подчинённые быстро перетащили потерявшего сознание мужчину в другой конец комнаты и уложили его на стол. Ку Вон Чже бросил сигарету, растерев её ногой, слегка склонил голову и заглянул под стол, где виднелись поджатые колени Чон У: — Ну, и что мне сделать? Услышав его тихий голос, Чон У ещё сильнее поджал пальцы на ногах. — У меня сейчас нет настроения играть с тобой. Добавив это равнодушным тоном, Ку Вон Чже опустился на одно колено и заглянул под стол. Его взору открылся перепуганный скукожившийся мальчик с подтянутыми к груди коленями. — Чон У. — … — Чем ты занимаешься, вертишь задницей? — …Хуу. Маленькое скрюченное тельце содрогалось от происходящего. Ку Вон Чже мог бы схватить его за лодыжку и вытащить, но не стал этого делать. Он бесстрастно наблюдал, без тени сочувствия или жалости. — Хуу. Молчание затянулось. Чон У постепенно приходил в себя, стал дышать коротко и резко. ‘Почему я оказался в этой ситуации?’ – снова подумал он. – ‘Что я сделал, чтобы заслужить это? Что…’ Глаза Чон У покраснели. Он поднял дрожащий подбородок, сильно прикусил губу и выпрямился, осторожно оглядываясь. За плечом Ку Вон Чже он видел происходящее в чайной. Мужчина барахтался на столе, окружённый людьми в чёрных костюмах. Чон У показалось, что он впервые увидел истинное лицо Ку Вон Чже, и ему стало трудно дышать. А что, если и ему отрежут пальцы? — Я не хочу этого… – сам того не осознавая, он замотал головой, спрятав руки за спину. – Я хочу пойти к своему другу, Директор… Пожалуйста, отпустите меня. Пожалуйста, пощадите. — Я тебя не убью. Даже в такой ситуации мальчишка говорил дерзко. Ку Вон Чже сдержал усмешку и слегка склонил голову, делая вид, что не понимает причины такой реакции Чон У: — Не пора ли тебе понять, что происходит, когда ты убегаешь? Равнодушный глубокий голос заставил Чон У побледнеть ещё сильнее. В этот момент в другом конце чайной раздался крик: — Аааа! Аааа! Дыхание юноши стало прерывистым. Сердце колотилось так, что не удавалось закрыть рот. Чон У мотал головой и тяжело дышал. Ему было слишком страшно. Крик того мужчины звучал точь-в-точь как крик водяного оленя, который он слышал всего несколько часов назад. — Я… я ничего плохого не сделал… Почему, почему вы со мной так поступаете? Зачем… Чон У бормотал бессвязно. Лицо бледное, челюсть дёргалась так судорожно, что зубы стучали. Он переспал с Ку Вон Чже и получил за это деньги. Он думал, что на этом всё, но теперь Ку Вон Чже пытался его запереть. Вот почему он сбежал. Как бы то ни было, устроить побег – было правильным решением. — Оу. Ты ничего плохого не сделал? Голос был мягким. Но чем ласковее становился тон, тем сильнее возрастал страх Чон У. Если бы он возразил, то могло случиться что-то по-настоящему плохое. — Я, …возможно, я… что-то… Я, я… не… знаю… – запинался до смерти перепуганный Чон У. Ку Вон Чже посмотрел на Чон У без капли сострадания. Тот даже говорить толком не мог. Лицо бледное и мокрое от слёз, волосы растрёпаны, в грязной рабочей куртке, из рукавов которой высовывались сжатые в кулак ладони, а вокруг – застывшая бледно-голубая аура. — Что мне с этим делать? – прозвучал тихий голос. Светлые глаза дрогнули. Чон У закрыл рот, прерывисто дыша. Послышались всхлипы. Если бы мальчишка оставался там, где ему велели, всё было бы проще. Ку Вон Чже не терпел, когда что-то выбивалось из привычного порядка вещей. На самом деле он редко нуждался в чём-либо. Всё уже было его ещё до того, как он успевал подумать об этом или захотеть. Так что этот парнишка его бодрил. Насколько он был интересен, настолько же и раздражающим. Ку Вон Чже не спеша вдохнул колышущуюся энергию. Разум прояснился, и в глазах сверкнул навязчивый огонёк. Он улыбнулся: — Если ты сделал что-то плохое, тебя следует наказать. Чон У ошеломлённо посмотрел на него красными, как у кролика, глазами: — Что…? — Руководитель Чон лишился ногтя. А тот пьяница – пальцев. Спокойный голос продолжал: — А ты? Ку Вон Чже заглянул в невинные глаза и жестоко прошептал: — Как насчёт твоего ахиллова сухожилия? Было бы неплохо. Эти слова произносились мягко и спокойно, но Чон У буквально ощутил, как его разрезают изнутри. Он оцепенел. Ку Вон Чже безразлично посмотрел на поджатые лодыжки и неторопливо достал нож из внутреннего кармана пиджака: — Начальник Чхве, принеси какой-нибудь кляп, дезинфицирующее и бинты. — Да, молодой господин. Получив спокойную команду, начальник Чхе обернулся. Чон У не сразу понял, что он только что услышал, но начальник Чхве действовал быстро. Взяв полуиспользованный рулон туалетной бумаги, он обратился к хозяйке чайной за всем остальным. — …Г-господин, – растерянно позвал Чон У. Тот не ответил – лишь резко схватил его за лодыжку. — Директор… Директор… В одно мгновение рассудок помутился. От потрясения даже рыдания прекратились. В отчаянии Чон У схватил руку Ку Вон Чже, сжимавшую его ногу. В этот момент, собрав аптечку, к ним подошёл начальник Чхве. Не раздумывая, Чон У протянул руки к Ку Вон Чже и, уткнувшись в него, отчаянно обнял: — Директор… Нет. Пожалуйста, не делайте этого… Не надо… Ку Вон Чже замер, удивлённый внезапным порывом. Он инстинктивно отдёрнул руку, в которой держал нож, опасаясь ранить Чон У. Затем, проследив за кончиком лезвия и сжав челюсть, спросил: — Что ты делаешь? Белее мела Чон У дрожал всем телом, прерывая рыдания громкими всхлипами: — Хуу, Директор, ик… Пожалуйста… Ху, Директор. Ку Вон Чже резко вздохнул. Чон У плакал так сильно, что почти не дышал: — Пожалуйста, пожалуйста… Он обвивал шею Ку Вон Чже, прижимаясь к его твёрдой груди. Горячая влажная щека в отчаянии тёрлась о прохладное ухо мужчины. — Я не отпущу. Ку Вон Чже произнёс это так тихо, что кровь стыла в жилах. Он равнодушно отодвинул рукой прижавшееся к нему тело. — Хуу, ху… Даже после того, как его оттолкнули, Чон У не сдавался. Не переставая плакать, он снова вцепился в своего мучителя. Просунул руки под бока Ку Вон Чже и схватил за крепкие плечи, прижавшись лбом к воротнику рубашки: — Я, я был неправ… Я поступил неправильно… Жалкие рыдания вырывались из груди, когда он уткнулся лицом в шею Ку Вон Чже: — Ахилл, ик… нет, нет… — Зачем? Это раздражает, так что давай прекратим. Тогда ты уж точно не сможешь убежать, сверкая пятками. — Я больше не убегу, ик… не убегу… Ху, хотя бы раз, пожалуйста… простите… Чон У крепко держался за пиджак, время от времени икая. Воротник рубашки, в который он уткнулся, становился всё мокрее. Ку Вон Чже медленно опустил нож: — …Если я тебя отпущу. Аромат мятной воды. Свежий вздох вырвался из груди. Ку Вон Чже опустил спокойный взгляд и уткнулся носом в мочку уха Чон У, закрыв глаза и вдохнув дождевую воду, проникающую в лёгкие. От этого прикосновения Чон У вздрогнул. — Ты будешь слушаться? Чон У закивал: — Да, я буду слушаться. Ик, я, я буду… — И больше не будешь убегать? — Нет, не буду убегать… — Если скажу раздвинуть их… раздвинешь? — Хуу, да… раздвину… Это сводило с ума. Ку Вон Чже был ошеломлён. На мгновение он ощутил беспомощность и невольно слегка нахмурился. Склонившись, он увидел опухшее личико Чон У. Казалось, тот вот-вот потеряет сознание. — Ик… Ху, бабушка… Директор, не надо этого делать… Бабушка… Ди, Директор… Сдержав усмешку, Ку Вон Чже обнял хрупкое тело и поднялся. [Звяк.] Он бросил нож на пол, придерживая Чон У одной рукой за бёдра. — Подгоните машину Сан Сопа. — Да, Директор. — Остальное уберите. — Да, Директор. Рыдания не прекращались. Ку Вон Чже с лёгкостью держал Чон У на руках. Он игриво коснулся пальцами кончиков влажных ресниц. Слёзы в уголках глаз таяли от прикосновений. Чон У хотел, чтобы всё это было сном. Чтобы пережитое им было нереальным. Опустив подбородок на плечо призрачного человека, Чон У плакал, пока не потерял сознание от изнеможения.

***

С трудом осознавая происходящее, Чон У открыл глаза. Ему казалась, что его держит на руках призрак. Нет… это был Ку Вон Чже. Сердце пропустило удар, но не от радости, а от страха. Чон У сидел на коленях Ку Вон Чже, как ребёнок в объятиях взрослого. Он хотел бы снова потерять сознание, но увы, оставался в плену реальности. За запотевшим стеклом проплывал тёмный лес. В салоне приятно смешался аромат освежителя воздуха и лёгкий запах сигарет. Мужчина много курил. Возможно, его периодическая эректильная дисфункция была не от болезни, а от чрезмерного курения. И всё же странно, от него не исходил резкий запах табака, только приятный аромат. Окно было слегка приоткрыто. Ку Вон Чже вытянул руку, и сигарета быстро испарилась. Чон У, притворившись спящим, поморщился от едкого дыма. Вскоре запах сигарет исчез. — Ресницы, – прошептал мужчина. Чон У испугался и снова зажмурился. Его густые ресницы трепетали, а веки выглядели припухшими. Над головой раздался тихий смешок. — Молодой господин. — Хм. — Как долго вы пробудите в Довонхяне? Услышав внезапный вопрос от пассажира с переднего сиденья, Ку Вон Чже небрежно прислонился локтем к окну и подпёр висок рукой. К Чон У пришло внезапное осознания. ‘Верно. Как долго он собирается оставаться? Разве этот человек не работает?’ По крайней мере, есть шанс сбежать от Ку Вон Чже, когда ему надоест Довонхян и он уедет. Если будет хоть малейший признак того, что Ку Вон Чже собирается уйти, у Чон У появится шанс. Слабая надежда зародилась в глубине сердца. Но последующий разговор быстро развеял её. — Почему спрашиваешь? — Исполнительный директор Ким хочет организовать ужин с клиентами на этой неделе по поводу предоставления участка для большого аквапарка… — Geon & Comprehensive? — Да. — Скажи им, пусть приедут в Довонхян, когда будет удобно. Мы всё организуем. — Да, понял. «Так сколько же вы тут пробудите? И планируете ли уезжать?» – Чон У хотел было спросить это, но сдержал безумный порыв и снова уткнулся лбом в подбородок мужчины. Вскоре машина выехала на асфальтированную дорогу. Тряска уже утихла, и колёса катились плавно. Они вернулись в Довонхян. Прошло всего полдня, но это было изнурительное, ужасающее и шокирующее приключение. Чон У, вновь столкнувшись с реальностью, с трудом сжал кулаки. Главные ворота открылись, за ними простирались бамбуковые рощи. Ещё десять минут, и они достигнут западных ворот и въедут на яркий центральный двор. ‘И…’ Чон У опустил ресницы. Как только он пересечёт этот порог, он станет «феей». Не просто какой-то прислугой, а личной «феей» Ку Вон Чже. — Молодой господин, почему бы не доехать прямо до павильона… — Нет. Пройдёмся немного. — Понял. Тогда, пожалуйста, отдыхайте. — Хорошего отдыха, господин Директор! – мужчины поклонились Ку Вон Чже, когда он выходил из машины. В ясную осеннюю ночь без малейшего ветерка, под бледным лунным светом, величественные ворота Довонхяна распахнулись. Чон У не поднимал головы, покоясь на плече Ку Вон Чже. Во дворе смеялось множество «фей». Разносились гармоничные звуки каягыма и аджэна, а пьяные гости громко пели. Ку Вон Чже с сигаретой в зубах держал Чон У на руках и неспешно прошёл среди них. Полы пальто колыхались в такт его шагам. Его размеренная походка привлекла всеобщее внимание. — Эй, это разве не Чон У? — О, почему его несёт важный гость… — Тсс. Повсюду послышались шепотки. Чон У взглянул на луну глазами полными слёз. Сквозь привычный шум ему почудился скрип весов судьбы, но пейзаж Довонхяна под лунным светом по-прежнему оставался прекрасным. В детстве он смотрел мультфильм про дубинку гоблина. Анимация была жуткой и показывала учёного, которого поймали за поеданием желудей посреди дома, где собрались гоблины. Его всю ночь избивали шипастой дубинкой. Учёный в слезах пытался уползти, но охранные статуи у входа в деревню безостановочно насмехались над ним. Во сне Чон У стал тем учёным. Он шёл по лесу, и внезапно его лодыжка оторвалась, потом за ним гнался водяной олень, а затем снова и снова его били по ягодицам колючей дубинкой. Сны или реальность – они одинаково жестоки. Чон У задумался, чем отличается только что пережитое испытание от того, что ему предстоит в будущем. — … Он вздрогнул и проснулся, свернувшись калачиком под одеялом. С трудом подавив тяжёлый вздох, юноша укутался посильнее и потянулся рукой к лодыжке. К счастью, она оказалась целой. ‘…Пока что.’ – тихо передразнивая манеру речи Ку Вон Чже, он отодвинул одеяло и высунул наружу взъерошенные волосы. Уже светлело. Ставни были открыты, и утренний свет лился через большое окно. Чон У пальцами надавил на опухшие веки и осторожно сел на кровати, затем с ужасом оглядел себя. Его одежда исчезла. С него сняли не только замызганную куртку, что он носил вчера, но и футболку со штанами. Даже нижнее бельё. Он нахмурился. Бельё, в котором он был – это те самые трусишки с мультяшными персонажами, купленные бабушкой оптом на рынке. На самом деле это было всё его нижнее бельё. Уши покраснели от стыда. Кто, чёрт возьми, мог снять с него всю одежду? Очевидно, Ку Вон Чже. Как же бесит. Глаза Чон У стали мокрыми при мысли, как же сильно он ненавидел этого человека. Зачем он снял трусы? Что ещё мог сделать с ним во сне? Захлестнуло чувство, что его лишили даже самых элементарных человеческих прав, и он снова разрыдался: — Хуу, как же это раздражает… Сквозь слёзы Чон У беспомощно огляделся и заметил незнакомую обстановку. Конечно, это была спальня павильона №7. Традиционный корейский и классический западный декор на удивление гармонично сочетались. Раньше он не обращал на обстановку этой комнаты внимания, но она чем-то напоминала интерьер павильона №9 Шин Чун Мо. Но были и отличия, особенно вид за окном, ведущим на веранду. Чон У заметил странные талисманы на оконных рамах под самым потолком и на мгновение затаил дыхание. Их было аж десять. Необычные изображения лис, свиней и непонятных красных знаков вызывали у него гнетущие чувства. В целом спальня была тёмной, но благодаря множеству окон – одновременно ослепительно яркой. Комната отражала суть Ку Вон Чже, оттого не возникало желания привязаться к ней. ‘Кажется, у меня в рюкзаке есть запасная одежда.’ Сначала нужно одеться. Он вспомнил, что вчера днём оставил рюкзак в гостиной. Чон У потёр влажные глаза запястьем и сполз с кровати. Потом посмотрел на своё обнажённое тело. Он тщательно ощупал внутреннюю часть бёдер, лодыжки, запястья, набухшую от холода область вокруг сосков. Даже ямочки на ягодицах, проверяя, не случилось ли чего. Но ничего необычного не обнаружилось. ‘…Он ничего не сделал?’ Но сомнения остались. Вдруг сзади послышался незнакомы голос: — Прошу прощения. Чон У от неожиданности чуть не упал обратно на кровать, и быстро натянул одеяло до подбородка. — Ах, извините, что напугал вас. — … Чон У замер. В гостиную вошёл человек в форме официанта Довонхяна. Чон У раньше не видел этого парня, но казалось, они были примерно одного возраста. Опрятная внешность чем-то напоминала Гю Джина. — Начальник Чхве поручил подать завтрак в гостиной. — А. Да… Ответ прозвучал безэмоционально. Официант неловко опустился на колени и приступил к сервировке стола. ‘Гю Джин, должно быть, сильно переживает.’ Чон У ведь вчера сказал, что приедет к нему сразу после их телефонного разговора, и с тех пор пропал. Он, наверняка, волновался. Было бы здорово как-то с ним связаться. Пока Чон У погружался в раздумья, официант закончил накрывать на стол. Он выглядел смущённым, то и дело поглядывая в сторону спальни. — Простите ещё раз. — Да? — Кажется, я вас напугал. — О, нет, всё в порядке… Спасибо за завтрак. Чон У машинально поклонился. Официант не менее взволнованно поклонился в ответ. Воцарилась тишина. — Желаю вам приятного и комфортного времяпрепровождения. — … Парень вежливо попрощался стандартной фразой обслуживающего персонала. Даже уходя, в нём оставалась неловкость. Должно быть, он новичок. ‘…Приятное и комфортное времяпрепровождение.’ Чон У тихо вздохнул и взъерошил волосы на затылке. Мягкие пряди торчали в разные стороны. «Приятного и комфортного времяпрепровождения» – слова, которые он так часто повторял на работе, звучали теперь чуждо. Он представил, как он выглядел в глазах этого человека. Надо полагать, как настоящая «фея». Было бы не так неловко, если бы это был кто-то другой, но показывать своё состояние мальчику своего возраста было особенно стыдно. Чон У крепко сжал губы и обхватил одеяло. ‘Раздвинешь их, если скажу?’ ‘Хуу, да… раздвину…’ В этот момент непроизвольно вспомнился тот разговор с Ку Вон Чже. Чон У с бледным лицом обернулся одеялом, пытаясь прикрыть наготу. Прежде всего следовало найти одежду.

Глава 3.2 – Где находится лисья бусина (8)

Ку Вон Чже ошеломлённо наблюдал за происходящим. — Ух… э-э… — … Прошёл всего час с тех пор, как он отправился к горячему источнику в саду позади дома. Мужчина, как обычно, наслаждался горячей водой, откинувшись спиной к тёплому камню, как вдруг из окна, прямо у него над головой, высунулась рука. Ку Вон Чже прищурился, погружаясь в воду глубже, и продолжил молча наблюдать. Рука, нарушившая столь желанную тишину, была ослепительно белой. А кончики нежных, как лепестки персика, пальцев сжимались и разжимались, пытаясь до чего-то дотянуться. Понаблюдав, он понял: цель – халат, висевший на спинке стула рядом с небольшим столиком. Ку Вон Чже затаил дыхание. Вчерашнее импульсивное решение – раздеть Чон У в темноте, спрятать его сумку и всю запасную одежду – действительно было чистым порывом. Он даже велел прислуге убрать из павильона всё, что можно надеть. Чон У нарушил правила, и за это его ждало наказание. Сломать ему лодыжку Ку Вон Чже не мог, поэтому выбрал другой способ. По крайней мере, голым мальчишка далеко не уйдёт. И всё же, стоило парнишке проснуться, а уже начал строить какие-то планы. Для Ку Вон Чже Чон У был странным существом. Он не получал удовольствия от чужих страданий, но и сочувствием не отличался. Когда требовалось заставить кого-то подчиниться, то поручал своим людям применить силу. Это всегда был быстрый и простой способ, без лишних хлопот. Он не любил, когда его утруждали. Так почему же сейчас – иначе? Ку Вон Чже взглянул на белую руку и задумался. Вместо того, чтобы опускаться до таких детских игр с отниманием одежды и сумки, он с лёгкостью мог бы сломать мальчишке лодыжку и держать его рядом, плачет тот или нет. ‘Почему я вдруг устраиваю весь этот фарс?’ – мелькнула непрошеная мысль. — Ещё немного… ещё чуть-чуть… Меж тем кряхтение становилось всё интенсивнее. Наблюдавший с каменным лицом Ку Вон Чже наконец заговорил: — Может, мне отрезать тебе запястье? Рука застыла. И Ку Вон Чже тоже. От неожиданности Чон У потерял равновесие и свалился с подоконника. Простыня, которую он сжимал, раскрылась веером, отбрасывая широкую тень. Предвидя, что произойдёт, Ку Вон Чже рывком поднялся и вытянул руки. — Ух ты! [Всплеск!] С испуганным возгласом Чон У плюхнулся прямо в горячий источник. Ослепительно белая простыня и ещё более белое тело упали в крепкие объятия мужчины. Чон У зажмурился на мгновение, но потом открыл влажные веки и растерянно вздохнул. Сквозь красные кленовые листья струился свет. С волос Ку Вон Чже стекали прозрачные капли. Он смотрел на Чон У с безразличным выражением. — Э-это… С трудом переведя дыхание, Чон У потянулся за спину и поспешно схватил промокшую простыню, чтобы прикрыться. Через прилипшую к телу ткань он ощущал, как крепкие руки мужчины поддерживают его за плечи и бёдра. И только теперь до него дошло – Ку Вон Чже тоже был обнажённым. От этого запоздалого осознания по его лицу разлился жар: — Я… я просто… Взгляд Чон У заметался, цепляясь то за широкие, окутанные паром плечи, то за атлетические линии тела с гладкими мышцами. На плече, чуть выше ключицы, виднелась часть татуировки – длинный хвост мифического зверя… Она производила жуткое впечатление. Ку Вон Чже, молчавший всё это время, прошептал с усмешкой: — Насмотрелся? Лицо Чон У тут же побледнело: — Нет! — … — Нет, просто… Я проснулся, а одежды нет… и сумки тоже, она куда-то пропала… — И что? — Ну, я не нашёл сумку, сколько ни искал. Вот и решил хотя бы этот халат надеть… Он сбивчиво бормотал. Ку Вон Чже провёл рукой по влажным волосам, а его раздражение на лице становилось всё сильнее. В этот момент Чон У попытался быстро встать, но поскользнулся на мокром камне и снова упал – прямо на колени Ку Вон Чже. — … Их взгляды встретились. Воцарилась тишина, наполненная горячим паром. В воде Чон У почувствовал, как жёсткие волоски мужчины щекочут его бёдра, и как чужое нарастающее тепло разливалось по обнажённой коже. Он распахнул глаза, губы чуть дрогнули. — Ах. Это, пожалуй, можно назвать наглостью… – сдержанная улыбка тронула губы Ку Вон Чже. Он облокотился о камень, плавным движением наклонил голову и опёрся виском на согнутый палец. В его глазах, при всей этой ленивой грации, читалась насмешка: — Будь честен. — …Что? — Ты, часом, не извращенец? Похоже, ты по натуре такой. Садишься мужчине на колени, когда вздумается, прижимаешься голой промежностью к чужому члену… Он сделал короткую паузу, голос стал тише, но от этого только опаснее: — …и трёшься, как будто тебе это нравится. Каждое слово резало как лезвие. Чон У смотрел на него ошеломлённо – никогда прежде он не слышал таких слов. Побелевшее лицо теперь залилось румянцем. В ушах зазвучали обвинения Шин Чун Мо из Девятого павильона. Но теперь услышать то же самое от Ку Вон Чже воспринималось куда унизительнее. ‘Кто здесь извращенец? Кто вечно думает только об этом?’ Чон У до боли прикусил губу, не желая расплакаться перед этим отвратительным человеком. Но голос всё равно предательски дрогнул: — Это вы меня раздели, господин. Пока я спал, вы делали всё, что хотели… И это вы носите кольцо на члене… — … — Вы, наверное, наигрались со всеми подряд с этим кольцом, а я… у меня даже первого поцелуя ещё не было… Ку Вон Чже лениво втянул воздух ноздрями. Ему казались до смешного абсурдными и дерзкий лепет мальчишки, и его ясные глаза, и бравада, прикрывающая страх. И вот… Потому что эти детские, неуклюжие слова резали ему слух. Потому что каждый вздрагивающий взгляд Чон У был нелеп. Потому что простыня, плотно обвивавшая его промокшее тело, выглядела комично. …Он протянул руку и схватил Чон У сзади за волосы. Первый поцелуй? Глаза Чон У округлились от удивления, когда прекрасное лицо мужчины вдруг приблизилось. Дыхание перехватило, и в его зрачках дрогнули отблески красных кленовых листьев. Мягкие, влажные пряди скользнули между пальцами Ку Вон Чже и заставили мужчину непроизвольно затаить дыхание. — …А-а, ах, больно… господин, почему… Желая отнять у Чон У все его первые моменты, Ку Вон Чже яростно впился в его влажные губы. Испуганный Чон У дёрнулся в попытке отвернуться. В этот момент их влажные губы соприкоснулись, и его рот невольно приоткрылся. Скользкий язык рванул вперёд, и Чон У поспешно сжал губы. — Ммм! Мммф. Большая рука Ку Вон Чже крепче сжала его волосы. Маленькое, бледное тело оказалось зажато между широкими плечами. Мужчина языком раздвинул сомкнутые губы и просунул его в узкую щель. Чон У вздрогнул. Юноша поднял взгляд, полный ужаса. Это произошло так спонтанно, что его разум опустел. Чон У пытался вырваться или отбиться, но мягкая, мясистая плоть заполнила его рот. От шока он чуть не укусил её. Но так и не смог сделать этого. Язык был скользким, плотным и извивающимся. Влажная штуковина обвивала его, как живое существо, и казалась чужеродной. Язык Ку Вон Чже был настолько велик, что Чон У было трудно удерживать его в своём маленьком рту. Юноша задыхался, пытаясь уйти от напора. Беспомощно мотая головой, он начинал умолять при каждой возможности: — Хм, эм-м… Нет, нет. Не… мммф. Но чем больше он сопротивлялся, тем настойчивее Ку Вон Чже вдавливал язык, нежно раздвигая губы. [Хлюп, чмок, хлюп.] Непристойные звуки эхом разносились по тихому саду. Перебирая пальцами в волосах Чон У, Ку Вон Чже наклонил голову и углубил поцелуй. Он прикрыл глаза, глубже проникая языком в сопротивляющийся рот. Его жадные порывы заставили дрожать маленький подбородок Чон У. Мужчина покусывал и сосал убегающий кончик языка, и наконец Чон У разрыдался. Говорят, первый поцелуй сладок – нежен и мягок. Но этот ощущался, как ожог медузы. — Всхлип… ик, хуу… — Должно быть, тебе это очень понравилось, да? — … Разрушив иллюзию первого поцелуя, которую юноша лелеял целых двадцать один год, Ку Вон Чже вернул рыдающего Чон У на подоконник гостиной. Тот быстро спрыгнул и босиком побежал в спальню, чтобы спрятаться там. Закутавшись в одеяло и свернувшись калачиком, он постепенно успокоился, хотя сердце продолжало бешено колотиться. Даже поцелуй с этим человеком может причинять боль. Ему, должно быть, нравится такое. Его возбуждает причинять боль другим, наблюдая за их страданиями. Чон У слышал, что некоторые гости заводились именно от этого. Тхэ Сон как-то упомянул, что с такими клиентами нужно быть готовым к грубому обращению – например, к привязыванию запястий к кровати или к удушению. ‘Нет.’ Одна мысль об этом ужасала. Мужчина хоть и был сдержан как в словах, так и в действиях, но это делало острые грани его характера ещё более пугающими. Чон У с тревогой ждал наступления ночи. Он боялся Ку Вон Чже. ‘Я думал, он меня съест живьём. Я думал, что мне вырвут язык.’ Он облизал распухшим языком покрасневшие губы и уткнулся лицом в подушку. Вскоре послышалось, как открылась дверь в гостиную. Плечи юноши невольно вздрогнули. — Выходи, – раздался низкий голос рядом. Чон У с опаской выглянул из-под одеяла. Ку Вон Чже прислонился к окну веранды и курил сигарету. На нём был тот самый халат, который парень так отчаянно пытался достать. Мужчина стоял в тени. Яркие лучи солнца падали на его лицо, подчёркивая резкие скулы. Он медленно поднёс сигарету к губам, не отводя взгляда от Чон У. От его внимания не ускользнули ни влажные пряди волос, закручивающиеся на лбу, ни покрасневший кончик носа, ни припухшие губы и тонкие дорожки от слёз на щеках. — Ты всегда плачешь, когда целуешься? Услышав насмешливый тон, Чон У крепче вцепился в одеяло: — Вы продолжали кусать меня… [всхлип] кусать меня. — Ты тоже часто кусаешь меня. — …Больно. Ему было больно, поэтому он плакал. Чон У чувствовал себя жалким. В конце концов, это был его первый поцелуй. Ку Вон Чже что-то напевал себе под нос, а затем снова затянулся. За ладонью виднелся слегка приподнятый уголок его губ: — Есть будешь? — Я… я поем. — Правда? — Да… Чон У успел разглядеть еду, и, кажется, это была каша, а не рис. Съесть такое не составит труда. Однако на языке всё ещё чувствовался вкус крови. Парнишка шмыгнул носом и подтянул одеяло к подбородку. В любом случае, лучше не провоцировать. Даже если хочется ответить, нужно сдерживаться. Чон У усвоил это после недавнего урока с поцелуем. Ку Вон Чже казался безразличным ко всему, но стоило кому-то сказать хоть слово поперёк – он мстил в десятикратном размере. — Г-где моя одежда? — Её сожгли. — …Почему, [всхлип] почему…? — Она была изношена. Какой придурок. Только всхлипы Чон У нарушали тишину. Внезапно Ку Вон Чже доброжелательно улыбнулся: — Хочешь вернуть своё нижнее бельё? У Чон У округлились глаза: — Ик, п-правда? — Правда. — Да, [всхлип] пожалуйста… — Тогда откинь одеяло. — … Вот оно подтверждение: этот человек – извращенец по натуре. Чон У опустил голову и прикусил пухлую нижнюю губу. Теперь Чон У не мог так небрежно, как раньше, показывать своё недовольство. Он вспомнил, что едва смог сохранить лодыжки, пообещав быть послушным. Пальцы, вцепившиеся в одеяло, чуть ослабли. Он медленно откинул покрывало. Изящная шея, плавно переходящая в округлые плечи, плоская грудь и гладкий живот полностью обнажились. Когда Чон У робко сел, розовые колени попали в луч света на полу. Его тело, лишённое грубых волос, было покрыто разве что мягким пушком. — Раздвинь колени. Голос бархатный, без намёка на похоть. Чем более равнодушным был тон, тем сильнее он унижал Чон У. ‘Как неловко…’ У юноши была атрихия – волосы не росли ни внизу, ни подмышками. В прошлый раз, когда они занимались сексом, он был не вполне в сознании, да и кое-какая одежда ещё оставалась на них. Более того, Ку Вон Чже почти не обращал внимания на его нижнюю часть – почти всё время Чон У лежал лицом вниз, так что этот недостаток остался незамеченным. Но сейчас обнажаться перед ним при дневном свете было крайне неловко. Он беспокоился, что Ку Вон Чже станет насмехаться из-за отсутствия волос на теле. Чон У чувствовал себя униженным – как мужчина. Он обратил внимание, что крупное телосложение Ку Вон Чже с его торсом, сплошь состоящим из гладких и крепких мышц, не шло ни в какое сравнение с его собственной худобой. Помедлив, он отвёл одно колено в сторону. Его розовый гладкий пах полностью оказался на виду. Весь напряжённый, Чон У не решался смотреть на Ку Вон Чже, держал голову опущенной и дышал быстро. Покраснели не только щёки, но и шея с плечами. Ку Вон Чже, вероятно, снова изучал его пристальным взглядом – Чон У ощущал это даже не поднимая глаз. — А… Тихий стон раздался в спальне. — Блядь… За ним последовало слабое ругательство. Оно прозвучало словно пощёчина, заставив Чон У вздрогнуть. Он впервые слышал от Ку Вон Чже подобные выражения. Сердце сжалось. ‘Он злится, потому что моё тело вблизи выглядит таким жалким?’ Чон У посчитал это вполне возможным вариантом. Ку Вон Чже потратил свои деньги, чтобы сделать его своим эксклюзивным компаньоном. Но теперь, когда он увидел его полностью раздетым, тело парня, возможно, пришлось не по вкусу мужчине. Чон У охватила паника, и он инстинктивно пытался вновь укутаться одеялом. Что если Ку Вон Чже разозлиться? Что если ударит или начнёт ругать за хилое телосложение? От страха его прошиб холодный пот. Он в тревоге отвёл взгляд и заметил, как Ку Вон Чже повернулся к окну, взял телефон и сделал звонок: — Да, это я. Ку Вон Чже потушил сигарету в пепельнице на перилах веранды, затем небрежно сказал: — Отправь Сан Сопа купить парнишке удобную одежду, что там сейчас носят подростки. Нижнее бельё и какие-нибудь кроссовки тоже. …Как можно быстрее. ‘Ку Вон Чже остался разочарован моим обнажённым телом.’ Такой вывод стал очевиден для Чон У примерно через три дня. За это время Ку Вон Чже вообще не прикасался к Чон У. Не считая лёгких касаний, он даже не смотрел ему в глаза. С того дня Ку Вон Чже жил в павильоне №9, который раньше занимал Шин Чун Мо, и ни разу не звал Чон У к себе по ночам. — Эм… а где сейчас господин Ку? — Что? Почему ты спрашиваешь? Зачем тебе господин Ку? Сегодня он идёт играть в гольф, а потом сразу направится в Девятый павильон. Тебе остаётся убивать время здесь. Ха, или ты, ублюдок, опять что-то задумал? Даже и не мечтай о побеге. Одолеваемый волнением и тревогой Чон У поинтересовался, где находится Ку Вон Чже, но получил резкий ответ. Бандюган Сан Соп, несмотря на грубые слова и угрожающий вид, передал Чон У двадцать пакетов с покупками. Внутри были новая одежда и обувь. Чон У не совсем понимал, что это. Кутаясь в одеяло, он кивнул, стараясь выглядеть равнодушно. Как только Сан Соп покинул дом, юноша с любопытством открыл пакеты. Светло-голубые трусы от известного бренда, белая футболка с круглым вырезом, аккуратный джемпер на молнии, кардиган, шорты, новые кроссовки с толстой подошвой и амортизирующими вставками… Сан Соп в основном купил одежду, подходящую для дома или коротких прогулок по саду. Чон У долго разглядывал мягкие боксеры, запечатанные в прозрачную упаковку. Они выглядели невероятно удобными. ‘Гю Джин всегда носил такие…’ Он аккуратно примерил их. Фасон, плотно облегающий тело, показался слегка непривычным, но определённо более удобным, чем то дешёвое бельё, которое он носил раньше. Чувствуя себя лучше, Чон У надел белую футболку, серые шорты, кардиган и новые кроссовки, а затем побродил по пустому саду. Он прилёг в беседке и рассеянно рассматривал перекрытия. Ближе к вечеру включил телевизор в гостиной и спокойно смотрел развлекательное шоу – на губах играла лёгкая улыбка. Через три дня такого безмятежного времяпрепровождения лицо Чон У, до этого истощённое тревогой и усталостью, стало постепенно приобретать цвет и здоровое сияние. Это было впервые. Никогда прежде он не ел, не спал и не развлекался, при этом не занимаясь учёбой или работой. Должно быть, это и есть вкус богатства. Вот почему люди ездят в роскошные путешествия и тратят деньги на отдых. Конечно, с наступлением ночи эта легкомысленность улетучивалась. Он лежал без сна до рассвета и страшился, что Ку Вон Чже придёт за ним. Но Ку Вон Чже так и не стал его искать, даже спустя четыре дня. ‘Иногда то, чего мы боимся и опасаемся, оказывается несущественным, когда мы сталкиваемся с этим лицом к лицу.’ Ему вспомнились слова бабушки, сказанные накануне вступительного экзамена в колледж. Чон У уснул, вспоминая добрый голос бабушки. — Я тоже не хожу в колледж. Коплю на путешествие с друзьями. На следующий день Чон У съел ханджонсик. Его подал тот самый официант, с которым он уже встречался. И они действительно оказались ровесниками. Официант по имени Хван Сон Ён постоянно поглядывал на Чон У. Парни быстро нашли общий язык. — О, правда? Путешествия – это здорово. — Чон У, ты случайно не начинающий актёр или стажёр в агентстве? — Нет. Я обычный человек. — Тогда почему ты продаёшь своё тело мужчине в таком месте…? — … — Извини. Я ляпнул, не подумав. — …Да. Так вот как другие это видят. Это было правдой, и он не чувствовал необходимости оправдываться. Чон У находился на стадии принятия. Хван Сон Ён снова смущённо извинился, но Чон У слегка улыбнулся и покачал головой: — Всё в порядке. Новый приятель Чон У посмотрел на него, почесал щёку и спросил: — Он старый? — Хм? — Гость, которого ты обслуживаешь. — …Ага. Поскольку Ку Вон Чже был на двенадцать лет старше, слово «старый» показалось вполне уместным. — Должно быть, это действительно тяжело, – прозвучал сочувственный голос. Вместо ответа Чон У смущённо кивнул. Днём, после ухода Хван Сон Ёна, небо затянуло тучами. Чон У, опершись подбородком на перила веранды в своей спальне, безучастно смотрел на пейзаж. Приближался срок оплаты больничных счетов бабушки. Из госпиталя, должно быть, звонили много раз, да и Гю Джин наверняка волнуется. Он хотел пойти в офис, проверить телефон и просмотреть пропущенные звонки и сообщения. Но просто так покинуть павильон юноша не мог. Для этого требовалось одобрение от Ку Вон Чже. Нужно было найти его, чтобы спросить разрешения, но того нигде не было видно. Сначала Чон У это устраивало, но в последнее время стены давили на него. ‘Разве нормально, что я просто продолжаю так жить? Оставаясь здесь, в ловушке Ку Вон Чже…?’ [Кап. Кап.] С крыши начали падать крупные капли. Чон У тоскливо протянул ладонь навстречу дождю и услышал шаги снаружи. Через главный вход павильона №7 вошёл руководитель Чон с его подчинёнными. — Чем ты занят? – руководитель Чон опустил зонт и мрачно продолжил. – Заканчивай с этим и переодевайся. — …Да? — Господин Ку ищет тебя. Павильон Моран. Это встреча с деловыми партнёрами, так что не облажайся. Он имел в виду, что там будет банкет. Чон У ощутил внезапную тяжесть в груди. Ночь чернилами разливалась по ночному небу. Когда Чон У впервые за пять дней вышел за ворота павильона, дождь уже стих. Лёгкая изморозь, освящённая фонарями вдоль дорожки к павильону Моран, создавала необычайно чарующую атмосферу. Пройдя через арку ворот, он увидел большой сад с озером, где располагались другие павильоны. Чон У ступил на мост с отполированными перилами. Звуки каягыма наполняли неподвижный воздух у кромки воды. Вскоре до него донёсся приглушённый гул голосов. Борьба с тяжёлыми чувствами отразилась на его бледном лице. На открытой террасе Моран-холла собрались приглашённые молодые бизнесмены. Люди из Shinjin Trading, G& Construction, EM Construction и давние знакомые Ку Вон Чже занимали места за большими столами, наслаждаясь пышным банкетом в королевском стиле. Рядом с мужчинами сидели кисэн в элегантных ханбоках и заботились о гостях. Присутствовали и несколько мужчин-кисэн. Президент Довонхяна, господин Чон, приходил в начале банкета – поздоровался со всеми, выпил и ушёл. Ку Вон Чже сидел во главе стола в чёрном костюме-тройке. Ни одна кисэн не обслуживала его. Телохранитель, опустившись на колени, что-то прошептал ему на ухо. Ку Вон Чже поднял голову, и его равнодушный взгляд устремился ко входу. — …… Чон У, поднявшись по лестнице, застыл у входа. Людей оказалось слишком много. Все они были в костюмах и излучали ауру богатства и власти, как в какой-то дораме. Он никогда не оказывался в таком окружении, даже по долгу службы. Чон У не обучали этикету приёма гостей или подаче алкоголя – навыкам, которые все кисэн осваивают перед началом работы. Он неловко стоял, когда Ку Вон Чже поднёс сигарету к губам и произнёс: — Чон У, иди сюда. Все взгляды обратились ко входу. Чон У почувствовал, как у него подкосились колени. Подошёл официант, встречавший гостей, и указал на место во главе стола, где сидел Ку Вон Чже. Он тихо шепнул Чон У, чтобы тот поспешил. За юношей следили десятки взглядов, пока он шел по отполированному полу террасы. Чон У с пылающим лицом и опущенной головой торопливо направился к главному столу. Мужчина, стоявший позади Ку Вон Чже, выдвинул низкий стул. Юноша посмотрел на мягкую шёлковую подушку и осторожно опустился на неё. Он сидел рядом с Ку Вон Чже и так нервничал, что едва мог дышать. Вдруг Ку Вон Чже непринуждённо протянул руку и прикоснулся к его влажному виску. Чон У вздрогнул. — Ты бежал сюда? — Что? Нет… — Тогда это от волнения? Голос был игривым, почти дразнящим. Чон У прикусил губу, не в силах поднять головы. Знакомые Ку Вон Чже, видно, понимали ситуацию и посмеивались, глядя на парнишку. Большинство гостей, сидевших справа от главного стола, он уже встречал в горячем источнике, в тот злополучный вечер. Чон У узнал мужчину с завязанными волосами – как и остальные присутствующие, сегодня он тоже был в костюме. — О? В итоге взяли его в павильон? — Да. — Хаха, это он. Парень, что укусил Ку Вон Чже за ухо и сбежал. Это была та ещё сцена. Изначально он был здесь официантом, но Чун Мо наехал на него… Мужчина с пучком продолжал болтать. Уши Чон У пылали. Он нервно теребил пальцами, сцепив их на коленях. ‘Слова подобны ветру.’ Он не хотел обращать внимание на проносящийся мимо ветер. Чон У повторял эту фразу про себя, опустив голову. Ку Вон Чже вынул сигарету изо рта и посмотрел на тихого мальчика, сидевшего рядом и свернувшегося, как лепесток цветка. Бледная шея порозовела, милые ушки тоже приобрели красноватый оттенок. От него привычно исходил запах мяты, смешанный с ароматом соли для ванны, который так любил Ку Вон Чже. На губах мелькнула лёгкая улыбка, а в глазах блеснул интерес: — Ты дуешься, потому что я позвал тебя сюда? — Нет. — Смущён? — …Нет… Чон У слегка покачал головой. Ку Вон Чже протянул руку и нежно погладил его тёплую мягкую мочку уха. Он провёл костяшками пальцев по изгибам щеки Чон У, но тот упрямо отказывался поднять голову. Ку Вон Чже молча продолжил курить. — Так. Так. Давно не виделись, Бельчонок? С Чон У заговорил мужчина, сидевший ближе всех к ним с правой стороны. Это был Ким Гон У, кузен Ку Вон Чже. По сравнению с другими, его дружелюбные черты лица и аккуратная одежда создавали приятное впечатление. Чон У осторожно поднял голову и моргнул. — Помнишь меня? Мы недавно виделись перед павильоном. — А, да… Здравствуйте. — Да, всё хорошо. Как ты, наивный ребёнок, оказался среди этих негодяев? Особенно этот парень, он только чушь несёт, верно? Мужчина с завязанными волосами усмехнулся, даже после того как его оскорбили. Пока Чон У нервно оглядывался по сторонам, Ку Вон Чже, с лица которого исчезла улыбка, поднял наполненный бокал и произнёс тост: — Все хорошо поработали в этом году. Давайте наслаждаться мирными и благополучными временами. — За мир и процветание. Все весело подняли бокалы. К ним присоединился и Ким Гон У: — Я также надеюсь на скорое выздоровление старшего внука семьи Ку. — За его выздоровление. Бокалы опустели, и кисэн грациозно зашелестели шёлковыми рукавами, наливая напитки и предлагая мужчинам сладкие закуски. Чон У, до этого момента безучастно наблюдавший за происходящим, заметил, что бокал Ку Вон Чже пуст. Он огляделся и неловко попытался подцепить палочками кусочек тушёного морского ушка. Он хотел предложить его Ку Вон Чже. Но руки дрожали, и скользкий абалон несколько раз соскальзывал. Ку Вон Чже, наблюдавший за ним, тихо сказал: — Просто налей мне. — …Хорошо. Покраснев, Чон У прикусил губу и уронил палочки. Он приподнялся и потянулся к маленькому фарфоровому кувшину в центре стола. Тот был слишком далеко, и юноша с трудом мог до него дотянуться. Ким Гон У, сдерживая смех, подхватил кувшин и подвинул его к Чон У. Чон У поспешно принял его, с благодарностью обхватив обеими руками, а затем наклонил над стопкой Ку Вон Чже. Но внезапно крышка сосуда открылась, и прозрачный напиток с бульканьем выплеснулся, разливаясь по всему столу. Чон У от неожиданности ахнул. — Ого…! — Пу-хаха, ну всё, это меня доконает! — Сейчас помру. Мужчины разразились смехом. «Феи», знакомые с Чон У, тоже с трудом сдерживали смех – их губы подрагивали. Лицо Чон У покраснело. Ку Вон Чже усмехнулся, положив подбородок на стол, чтобы лучше разглядеть смятение Чон У: — Попробуй ещё раз. — Да… [всхлип] Сильно пахло пролитым алкоголем. Чон У смутился и тяжело дышал. Его живот и штаны оказались облитыми традиционным корейским вином. Алкоголь потёк в сторону Ку Вон Чже. Юноша поспешил вытереть его и потянулся за салфеткой, но сумел вытащить только одну – салфетница опустела прямо у него в руках. Чон У смотрел на неё растерянным взглядом, а наблюдавшие за ним мужчины, вновь разразились хохотом. ‘Что за… Почему все на меня смотрят?’ Чон У чуть не заплакал. И тут Ким Гон У протянул ему полную салфетницу. Юноша без колебаний взял её, пробормотав слова благодарности. — Да, постарайся, – подбодрил его Ким Гон У. ‘Это сложно…’ Наконец ему удалось убрать беспорядок. Но при этом он чувствовал себя опустошённым, хотя особо ничего и не сделал. Тем временем мужчины вернулись к деловым переговорам. Гости слева, похоже, обсуждали аукцион, торги и вопросы по контракту на новый аквапарк, а также сроки его строительства. Ку Вон Чже, как и остальные, вёл себя вежливо. ‘Если так подумать, он единственный, за кем никто не ухаживает.’ Моргнув, чтобы не заснуть, Чон У огляделся и заметил профиль Ким Гон У. Тот наливал себе сам, отмахнувшись от официанта, предложившего свои услуги. Он отличался от остальных, поэтому Чон У пристально наблюдал за ним. Рядом раздался тихий голос: — Что такое? Хочешь, я посажу тебя рядом с ним? Павильон гудел от звона бокалов. Произнесённый почти шёпотом вопрос прорезал этот шум и коснулся ушей Чон У, сидевшего рядом с Ку Вон Чже. — Хмм? Ответь мне. С томным выражением Ку Вон Чже откинулся на спинку широкого кресла. Он постучал пустым стаканом по столу, снова дразня Чон У без какой-либо причины. Парень нервно облизнул губы и замотал головой: — Нет. — Почему нет? Там есть свободное местечко. Можешь наполнить ему бокал, угостить закусками и так далее. Чон У уставился на Ку Вон Чже покрасневшими глазами. Он осознавал, что это не всерьёз. Так отчего этот человек так себя ведёт? Чон У не мог понять, почему Ку Вон Чже продолжает относиться к нему так, словно парень помешан на мужчинах. И вдруг рука Ку Вон Чже двинулась – неужели он собирается его ударить? Приготовившись к пощёчине, Чон У стиснул зубы и зажмурился. Но ничего не произошло. Он осторожно приоткрыл один глаз, и обнаружил, что его ущипнули за левую щёку: — Ой, ой… — Чон У. — Хм? — А пускать слюни – это нормально? Ку Вон Чже усмехнулся, разглядывая оттянутую кожу на щеке и влажные глаза. Он выглядел не так, как обычно. ‘Он пьян?’ Мужчина продолжал мять мягкую щёку Чон У своими длинными пальцами, забавляясь зрелищем. — Хмм? А если везде течёт – это нормально? Что течёт? Он явно имел в виду не алкоголь. Щека начинала болеть. Чон У почувствовал, как к зажмуренному глазу подступают слёзы. — Н-нет. Это не нормально. — Это не нормально. Он быстро кивнул. — Итак, ты хочешь пойти к нему? — Нет, я не пойду. Я не хочу… Чон У чувствовал, как из растянутого уголка рта вот-вот потечёт слюна. Ку Вон Чже отпустил щёку, а на его губах играла лёгкая улыбка. Он опустил руку на спинку кресла и, указав взглядом на свои колени, сказал: — Иди сюда. — …… Он явно был пьян. В противном случае трудно было объяснить такое поведение после почти пяти дней полного игнорирования. ‘Или…’ Может быть, он хотел унизить его ещё сильнее перед всеми этими людьми. В конце концов, Ку Вон Чже был жестоким человеком. Чон У глубоко вздохнул. Слово «нет» застряло у него в горле, но выбора не было. Он неловко поднялся, положил руки на широкие плечи Ку Вон Чже и уселся к нему на колени. Его маленькое тело легко уместилось в объятиях мужчины. Тот крепко обнял его за талию, притягивая ближе. Чон У задрожал, почувствовав прохладный кончик носа Ку Вон Чже возле своего уха. Во рту пересохло. — Хочешь выпить? Чон У покачал головой, едва в силах взглянуть на него. — Тебе не нравится алкоголь? — Нет… дело не в этом, просто я раньше никогда его не пробовал. Он пообещал Гю Джину, что они выпьют вместе после вступительных экзаменов в колледж, но после того, как бабушка упала с приступом, совершенно позабыл об этом. Чон У никогда в жизни не пил. «Наш Директор нашёл свой эликсир». «Разве это не смена ролей?» «Похоже, Ку Вон Чже обслуживает парня». Чон У смутно слышал, как мужчины тихо подшучивают. Смех волнами прокатывался по павильону. Не обращая на них внимания, Ку Вон Чже крепче обнял Чон У за талию и жестом велел телохранителю наполнить парню стопку. Чон У поднёс стакан к губам и, робко сделав маленький глоток, сразу скривился. — Что такое? Ку Вон Чже наклонился ближе. Голос низкий и мягкий, как журчание воды, шептал прямо на ухо Чон У. Юноша чувствовал, как губы мужчины прикасаются к его нежной мочке уха. — Может, мне предложить тебе что-нибудь другое, если это не нравится? Чон У вздрогнул. Дыхание Ку Вон Чже возле самого уха невыносимо щекотало. Парень пожал плечами, пытаясь отстраниться: — Н-не то чтобы оно плохое… просто пахнет женьшенем и корицей. Чон У слегка передёрнуло от выпитого – алкоголь горчил. Ку Вон Чже велел официанту принести что-нибудь послаще, а затем положил Чон У в рот два кусочка какой-то закуски. Его щека тут же надулась, как у маленького зверька. Чон У округлил глаза, не в силах жевать. Это были засахаренные каштаны. Прохладный ночной ветерок, хранивший запах дождя, пронёсся по павильону, принося с собой аромат цветущей айвы. Ку Вон Чже молча смотрел на Чон У – тот глянул на него с надутыми щеками. Мужчина слегка нахмурился. Было ли это опьянением или побочным эффектом пяти дней воздержания, но ему вдруг захотелось сожрать мальчишку целиком, поглотить полностью, до последней капли. — Чхульган? — Тальмури. — Тальмури хорош. Звучание каягыма стихло. Гости слева уже ушли, а один из знакомых Ку Вон Чже, умеющий играть на комунго, встал под аплодисменты и с инструментом в руках занял место среди музыкантов. Пока решали, какую пьесу исполнять дальше, Ку Вон Чже посмотрел на Чон У, сидевшего у него на коленях. Возможно, это было из-за выпитого сладкого каштанового вина, но щёки парнишки окрасились лёгким румянцем. Доев засахаренные каштаны, он теперь откусывал большой кусок ккуль сольги. Ку Вон Чже неторопливо взял за мягкую икру Чон У и выпрямил его ногу. Светлая штанина задралась, и в мягком свете показалась белая голень. Неожиданно мужчина стянул носок с Чон У. Поджав пальцы на голой стопе, парень вздрогнул и уронил пирог. — …П-почему…? – произнёс Чон У с прилипшими к губам крошками. Проигнорировав его, Ку Вон Чже провёл по изгибу мягкой пятки, надавил на свод стопы и скользнул рукой по пальцам с ногтями, похожими на лепестки цветов. Он держал маленькую ножку в своей ладони, наслаждаясь её нежной кожей. — Господин… – задыхаясь, возмутился Чон У. Плотно сжатые губы выдавали его гнев и смятение. В этот момент музыка на комунго стала более энергичной, а Ку Вон Чже скользнул рукой внутрь штанины Чон У. — Господин! — …… — Господин… Господин… Чон У напряжённо шептал. Его голос дрожал и был похож на блеяние козлёнка, потерявшего маму. Ку Вон Чже невозмутимо глядел вниз и поглаживал чувствительную кожу внутренней стороны бедра Чон У. Место, которое он схватил и отпустил, быстро покраснело. Чон У ахнул и вцепился в рукав рубашки Ку Вон Чже. Парнишка больше ничего не мог сделать. — …Господин, подождите минутку, мне нужно вам кое-что сказать… — Говори, – томно взглянул на него Ку Вон Чже. — Я не хочу делать это здесь. Пожалуйста, перестаньте. — Перестать что? Он спросил так, будто ему было действительно любопытно. Чон У отвел взгляд. Когда он попытался слезть с колен Ку Вон Чже, тот крепко обнял его за талию, удерживая на месте. Одновременно другая рука выскользнула из штанины и опустилась за пояс трусов Чон У. Юноша тут же встревоженно сомкнул бёдра. — Н-не надо. Кто-нибудь может увидеть… Конечно, никто не мог догадаться, что именно творится. Всё происходило под столом, и было скрыто от посторонних взглядов. Но всё равно это ощущалось унизительно. Слишком много людей вокруг. — Ну и что? – спросил Ку Вон Чже, не меняя выражения лица. – Что я делаю? Он нежно обхватил маленькие округлые яички Чон У. Больно не было, но Чон У перепугался до усрачки. Его яйца! Его схватили за самое уязвимое место. Он не мог пошевелиться. А что, если при попытке бегства их раздавят как орехи? Дыхание перехватило от страха, а хватка на мошонке усилилась. Чон У вздрогнул: — Они треснут, господин… Мои орешки треснут… Мысли лихорадочно метались в голове. Он выпалил первое, что пришло на ум, судорожно хватаясь за руку Ку Вон Чже. Губы мужчины дрогнули, и он тихо вздохнул: — А, может, мне просто… раздавить их? Он начал дразняще перекатывать их между пальцами. Чон У в ужасе заёрзал, а его штаны начали сползать, обнажая белый пах. Не в силах закричать, он заметался в объятиях Ку Вон Чже, царапая того короткими ногтями. — …… Из царапин выступила кровь. Ку Вон Чже подавил смешок и наклонил голову, находя происходящее забавным. Затем он ущипнул чувствительную кожу промежности Чон У и крепко сжал её: — Почему ты такой соблазнительный? — Ах, ух… ой. Чон У сдержал крик боли. — Вот почему мужчины сходят по тебе с ума. ‘Что?’ Внезапно эти слова ранили сильнее, чем грубое обращение с его гениталиями. Пьянка шла в полном разгаре. Вокруг смешались разные звуки, и громко звучала музыка комунго. Но Чон У ничего не слышал. — Мне это не нравится. Прохладная рука проникла между его плотно сжатыми ягодицами. — Правда, пожалуйста, я не… э-э… Он обречённо схватил Ку Вон Чже за запястье в попытке оттолкнуть его руку. Но средний палец мужчины скользнул вниз по распухшей промежности, и подобно змее начал тереться о подрагивающий анус. Лицо Чон У побледнело, и он вцепился в рукав Ку Вон Чже. Но холодно произнесённые слова мужчины заставили его хватку ослабнуть: — Не трогай меня. От Ку Вон Чже сильно пахло алкоголем. Чон У убрал дрожащую руку. Голова шла кругом. Парнишка огляделся: не наблюдает ли кто-нибудь за ними, не подглядывает ли, как его, беспомощного, держит и постыдно трогает другой мужчина. — Посмотри на меня. Ку Вон Чже снова заговорил, явно недовольный блуждающим вниманием юноши. Чон У дышал прерывисто. Трепетавшие ресницы приподнялись, и их взгляды встретились: пылающая тревога против ледяной жестокости. В этот момент давление на анус усилилось. Он попытался напрячь мышцы, но слабое сопротивление было легко преодолено. — …Ух. Одна нога Чон У выпрямилась, пальцы ног поджались, тело содрогалось. Светлые волосы прилипли к бледному лбу. Прохладные губы Ку Вон Чже прижались к его влажной коже: — Издай звук. Хмм? Пьяный Ку Вон Чже прошептал это необычайно сладострастно. Прикосновение к чужой горячей, мягкой плоти завораживало его. Чон У шмыгнул носом и заплакал, сильнее сжав колени. [Трень, трень.] Звуки комунго достигли апогея. Многие давно посматривали в их сторону. Мужчины смеялись, чокаясь бокалами, а кисэн продолжала петь. Чон У негде было укрыться. Он дрожал, сжимаясь в объятиях человека, который его насиловал. Ку Вон Чже наклонился и резко прикусил горячее ухо Чон У. Он покусывал и посасывал дрожавшую шею, затем впился губами в залитую слезами щёку. Его указательный палец грубо вторгся внутрь, сомкнувшись со средним в тесном движении. Когда пульсирующие внутренние стенки поддались и приняли второй палец, Чон У начал безудержно рыдать: — Я, я хочу вернуться в павильон. Его пылающее тело отчаянно прижималось к широким плечам Ку Вон Чже. — Если мы сделаем это там, э-э, э-эм… разве это не будет правильнее? Тогда… До этого момента весь интерес Ку Вон Чже был прикован к паху Чон У. Теперь же он медленно поднял взгляд на юношу. Его затуманенные алкоголем глаза были спокойны и ясны. Ку Вон Чже замер, погрузившись в раздумья. Чем больше плакал мальчик, тем сильнее разгоралась страсть, а пальцы, проникшие в нежное нутро, разве что не плавились. Жажда, терзавшая его, как и прежде, была с примесью жестокости. Он не был уверен, что сможет себя сдерживать. — Хорошо, пойдем в павильон? Чон У колебался, затем быстро кивнул: — Ик, д-да. — На этот раз ты не будешь прятаться? — Я не буду, не буду прятаться… — Несмотря на кольцо на члене? — …… Чон У моргнул, слезинки слетели с его влажных ресниц. Ку Вон Чже намеренно заговорил о том кошмаре, который Чон У так старался забыть. Мужчина слегка улыбнулся: — На этот раз я засуну его полностью. — …… — Все еще хочешь пойти в павильон? Почему этот человек всегда делал вид, что даёт выбор? Даже если Чон У откажется, Ку Вон Чже всё равно поступит, как ему вздумается. Чувствуя беспомощность, Чон У опустил ресницы. Слёзы собрались в уголках глаз и тоненькими ручейками стекали по раскрасневшимся щекам. — Да. Я хочу вернуться… В ночном воздухе витал запах мокрой листвы после прошедшего дождя. В спальне, освещённой полной луной, стояла тишина. Ку Вон Чже сидел на краю кровати и непринужденно курил. Как всегда, он полностью контролировал ситуацию, и казалось, ничто его не тревожило. Чон У стоял на коленях между его ног и дрожал от холода. Он действительно замёрз. Жёлтый кардиган сполз с плеч, а один носок и вовсе пропал. Его знобило. Он обещал не прятаться, но уже хотелось где-нибудь скрыться. — Чон У. — Да. — Ты сможешь отсосать мой член с кольцом? Ку Вон Чже снова упомянул кольцо, намеренно задевая душевную травму. Чон У сердито перебирал пальцами, держа руки на коленях. Его дыхание участилось. ‘Нет, я не хочу сосать вашу штуку, господин. Это отвратительно. Я даже смотреть на неё не могу. Честно говоря, я вас ненавижу, господин. Ненавижу и боюсь.’ — Да, я смогу его отсосать… Но голос, выдававший его мучительные мысли, прозвучал неубедительно. Чон У попытался взять себя в руки. По крайней мере, Ку Вон Чж не заставил лечь лицом вниз и не вошёл в него, как в прошлый раз. Мысль о том, чтобы засунуть эту штуковину в рот, ужасала, но быть выебанным сзади он хотел ещё меньше. Ку Вон Чже по-прежнему был одет в свой безупречный чёрный костюм с жилетом. Лишь чуть ослабленный галстук придавал облику лёгкую небрежность. Он прошептал на выдохе: — Раздень меня. Чон У вспомнил, что в их первую встречу Ку Вон Чже был одет точно так же. И взгляд у него был такой же. В тот вечер он внезапно возник из-за стола и пристально посмотрел на Чон У. В глазах, несмотря на лёгкое опьянение и усталость, сквозила хладнокровная ясность. ‘Тогда я и представить не мог…’ Что будет расстёгивать ремень Ку Вон Чже собственными руками. Запах сигарет немного выветрился. Он неловко справился с ширинкой на брюках Ку Вон Чже. От вида упругого выступа в штанах пересохло во рту. Чон У невольно сглотнул. По комнате пронёсся тихий смешок: — Глотаешь слюни, потому что возбудился? — Нет! – резко возразил Чон У, но опасаясь, что был слишком груб, добавил. – Я нервничаю… — Ладно. Достань мой член. Прежде чем юноша успел осознать противоречие между вежливой интонацией и вульгарным приказом, его схватили за запястье и прижали ладонь к паху. Возле левого бедра он почувствовал что-то твёрдое и выпуклое. Не зная, что делать, Чон У нервно дернул пальцами. ‘…Что мне делать?’ Кольцо. Чудовище. Острые шипы. В голове у него творился кавардак. Тщательно выстроенная решимость рухнула. Мысль, что ему вновь придётся столкнуться с этим монстром, вызывала тошноту. Увидев, бледное почти позеленевшее лицо мальчика, Ку Вон Чже затаил дыхание. — Я дразнил тебя слишком сильно? – пробормотал он сам себе, а затем неожиданно закрыл Чон У глаза своей большой рукой. Темнота окутала Чон У. Он тяжело дышал. Шорох ткани и запах мужчины переполняли его чувства. Вздрагивая от малейшего движения, он сильно прикусил губу. — Открой глаза. Рука отстранилась. Чон У на мгновение замешкался и поднял трепещущие ресницы. Бельё Ку Вон Чже было спущено ниже яичек. Теперь парень отчётливо видел член мужчины. Чон У слегка прищурился: — …Хм? Форма была… другой. Он несколько раз моргнул, не веря своим глазам: — Хм? П-почему оно…? Чон У в замешательстве наклонил голову, внимательно разглядывая член Ку Вон Чже. Полуэрегированный пенис, окружённый густыми лобковыми волосами, по-прежнему выглядел пугающе толстым и огромным. Но кольца не было. Те многочисленные бугорки у основания головки, делавшие его таким уродливым, исчезли, как по волшебству. Их отсутствие смягчило гротескность органа, делая его похожим не на оружие, а на… обычный фаллос. Это производило странное впечатление. — Почему? Сверху раздался тихий смешок: — Теперь получше выглядит? Жар разливался по щекам. Чон У прокашлялся, затем робко спросил, глядя на пенис Ку Вон Чже: — Эм, э-э… к-куда оно делось? Чон У так и не смог внятно озвучить вопрос, но Ку Вон Чже его понял: — Я его снял. В тот день, когда ты сбежал. — …… Чон У уставился на Ку Вон Чже, разинув рот. В голове роилась сотня вопросов. Почему он внезапно снял кольцо? И почему не сказал об этом раньше? Зачем продолжал дразнить его, будто оно всё ещё там? ‘Мне даже снились об этом кошмары.’ Чон У смутился, вспоминая, как он снова и снова говорил о кольце не обращая внимания на реакцию Ку Вон Чже. — Хмм? Кажется, теперь ты с ним справишься? Ку Вон Чже игриво ткнул в щёку юноши головкой своего члена. Испуганный Чон У отвернулся, цепляясь за бёдра мужчины. Его милые ушки стали ярко-розовыми. — Н-нет, не… — Нет? — …Господин. — Ты теряешь почтительность. — Н-нет, я не… Ку Вон Чже усмехнулся и легонько шлёпнул Чон У по щеке пенисом. Нежная кожа едва заметно покраснела. — А, эм… я не хочу… Глаза Чон У наполнились влагой, и он неловко повёл плечом. В этот момент блестящая головка пениса Ку Вон Чже коснулась сомкнутых губ. Чон У выдавил приглушённый писк и попытался увернуться. Помедлив, Ку Вон Чже убрал руку. Он опёрся на кровать, вытянув одну ногу. В этой самоуверенной и ленивой позе он наклонился и сказал: — Соси. Мужчина произнёс это спокойно, но в словах чувствовалась тяжесть приказа: — Хватит капризничать. Мурашки пробежали по спине – Чон У не знал, что делать, и заёрзал на коленях. Капризничать? Штука перед его лицом была невероятно огромной. Даже без кольца она оставалась устрашающей. Тёмно-красный ствол был настолько длинным и толстым, что не помещался целиком даже в обеих руках, а выступающие вены делали член узловатым и бугристым. Возможно, из-за размера ему требовалось много времени, чтобы достичь полной эрекции. Член Ку Вон Чже постоянно набухал, а перед самым оргазмом увеличивался до такой степени, что готов был лопнуть. Вспомнив совместно проведённую ночь, Чон У содрогнулся. Он взял себя в руки и решил очистить голову от неприятных мыслей. Чон У осторожно обхватил тёплый ствол и мягко прижался губами к влажной головке, ощущая странное тепло. Высунув язык, он лизнул упругую плоть. На вкус было необычно. Чон У прикрыл глаза, по телу пробежала дрожь. Ноздри наполнил привычный, прохладный аромат Ку Вон Чже. Страх снова начал одолевать юношу, и он открыл глаза. ‘Правильно ли я это делаю?’ – промелькнуло в голове у Чон У Он неуверенно взглянул на Ку Вон Чже, и тот прошептал скучающим голосом: — Представь, что ешь рисовый пирожок. — …… Чон У нерешительно приоткрыл губы. Он взял головку в рот, осторожно посасывая её, а затем вынул обратно. Ку Вон Чже потянулся к прикроватному столику – послышался звук щёлкающей зажигалки. Чон У продолжал ласкать головку одними губами. Вкус казался странным, но он к нему постепенно привыкал. Взять член полностью не получалось, поэтому парень сосредоточился на конце. [Сось, сось.] Держа ствол обеими руками, он нежно посасывал, ощущая подрагивания пениса. Достаточно ли этого? Он снова взглянул на Ку Вон Чже, пытаясь угадать реакцию. Глаза мужчины, устремлённые на него сквозь завесу сигаретного дыма, потемнели. — Тебе идёт. Слова прозвучали слегка невнятно, но они выражали искреннюю похвалу. Маленькое, изящное лицо Чон У, губы которого обхватывали пенис, залилось краской. Вопреки ожиданиям, Чон У находил процесс орального удовольствия Ку Вон Чже не таким уж отвратительным. Он думал, что будет противно, но пенис мужчины был чистым и приятно пах. И главное – это не причиняло боли, что было огромным облегчением. — Глубже, – прошептал Ку Вон Чже, нежно схватив Чон У за волосы на затылке. Чон У моргнул, а когда понял, что мужчина имел в виду, неловко раскрыл рот пошире, вцепившись пальцами в бёдра Ку Вон Чже. Крупная головка проскользнула внутрь, заполняя его маленький рот. — Хнгх, ммм… Чон У постарался открыть рот как можно шире, но не смог охватить всё сразу. Сделав глубокий вдох, он пошевелил языком, и наконец сумел принять всю головку. Рот был до того полон, что лицо исказилось. На покрасневших глазах навернулись слёзы. — Хуу, эээ… [Сось, чавк.] Руки дрожали, цепляясь за бёдра Ку Вон Чже. Не владея никакой техникой, он старался дышать и одновременно ритмично сосать. Тёплая и влажная полость рта обволакивала и пульсировала вокруг головки. Ку Вон Чже покусывал фильтр сигареты, наблюдая, как Чон У сосёт его член, как усердно работают мягкие губы, как язык старательно ласкает чувствительную плоть. Вместо того чтобы резко вталкивать член в узкое горло, он мягко прижал головку к внутренней стороне щеки Чон У. Раскрасневшаяся щека растянулась, принимая округлую форму. Лицо парня, его влажные моргавшие в лёгком недоумении глаза и надутые щёки выглядели невинно. Эрекция Ку Вон Чже усилилась. — Хнгх…! Чон У замер, поражённый внезапным увеличением органа, который и без того переполнял его рот. Ку Вон Чже схватил Чон У за волосы и оттянул его голову назад, отчего рот парнишки открылся шире. Наслаждаясь зрелищем, он слегка качнул бёдрами. — Гах… уф! Чувствительная головка коснулась мягкого нёба. Ку Вон Чже замер, перехватив взгляд Чон У. Возможно, из-за глубины проникновения тёплая полость рта стала ещё влажнее. — Не двигайся. Чон У заскулил и слегка кивнул. Склонив голову, Ку Вон Чже с лёгкой улыбкой прижал его к паху. Чон У вздрогнул и закрыл глаза. [Глоть.] В глубине рта, за верхним нёбом, влажная глотка, как спелый плод, обволакивала головку. Прозрачная слюна капала с покрасневших губ. Как и дырочка, в которую несколько дней назад так бесцеремонно вторгся Ку Вон Чже, горло Чон У теперь инстинктивно сжималось вокруг его члена. Без всяких подсказок рот парня пульсировал и сосал, будто он был создан для этого. Ку Вон Чже затушил почти догоревшую сигарету. Он прикоснулся к влажному подбородку Чон У и мягко провёл рукой по его шее, прикидывая, как глубоко мальчишка сможет его принять. — Хнгх, ах… э-э! На мгновение Чон У забыл, как дышать. Его охватил небывалый страх. Он судорожно извивался, пытаясь вырваться. Тем временем Ку Вон Чже, подобрав идеальный угол, глубоко вошёл в его горло. Плавным толчком он раздвинул влажную глотку. Когда член проник внутрь, на шее юноши отчётливо выступил бугорок. В этот миг Чон У подумал, что лучше бы его избили. — Задержи дыхание, – низким голосом приказал мужчина. Прозрачная слюна стекала изо рта Чон У, смачивая основание члена. Рука, сжимавшая волосы парнишки, скользнула ко лбу. Движения были мягкими, Ку Вон Чже нежно поглаживал его, желая получше рассмотреть лицо юноши. Под пальцами ощущалась пульсация в намокших от пота висках. Слёзы ручьём текли по лицу. Юноша затаил дыхание, как ему было велено. Он непроизвольно сглотнул, и горло сжалось, плотнее обволакивая член Ку Вон Чже. Это было мучительно. Его нежный пищевод, в который вторгся чудовищный орган, горел. И это только половина! Внушительная часть пениса так и не поместилась в рот. Затем член немного выскользнул, позволяя Чон У сделать вдох. Юноша жадно хватал воздух ртом, пытаясь отдышаться. — Посмотри вверх. Зрение Чон У затуманилось. Завороженный этим страшным предметом, он с трудом поднял взгляд на Ку Вон Чже. Мужчина, глядевший на него сверху вниз, был спокоен, почти равнодушен. Из его слегка приоткрытых губ слетело короткое: — Ах. Он велел Чон У открыть рот. Испугавшись, парнишка покачал головой, и его снова схватили за волосы. — Ты должен стараться, Чон У. — Ммм, ух…! — Это твой способ расплатиться за то, что я снял кольцо. Ку Вон Чже откинулся назад и начал действовать всерьёз. Он удерживал Чон У за волосы, чтобы тот не мог шевелиться, и начал ритмично двигать бёдрами, прижимаясь к маленькому рту. Каждый толчок сопровождался влажным, хлюпающим звуком. — Уф, э-э… ух. Мокрая глотка юноши сжималась вокруг члена. Заметив, как чувствительная кожа под подбородком Чон У напрягается и выступает при каждом толчке, Ку Вон Чже нежно провёл по этому месту большим пальцем. Чон У вздрогнул и схватил мужчину за запястье. Тот довольно простонал и слегка толкнул бёдрами. — Уф, мм… хнгх, [вздох]. Затаив дыхание, юноша молился, чтобы это наконец закончилось. Его бледные заледеневшие руки сжимали крепкие бёдра мужчины. Ку Вон Чже глубоко вошёл и замер. Когда глаза Чон У начали закатываться, он медленно вынул член. — [Вздох, кашель]… хаа, ха… Наблюдая за парнем, он полностью вынул свой мокрый пенис из его рта и прижал к тёплой щеке. Чон У начал непрерывно смахивать слёзы и облизывать губы. — …Даже без, [всхлип], кольца… – сбивчиво, хриплым голосом запротестовал мальчик. – У вас слишком большой, господин… Ку Вон Чже улыбнулся. Чон У с его крошечным невинно протестующим ротиком, казался интригующим. Мальчишка напоминал маленькую рыбку, весело подпрыгивающую в воде, которую так и тянет подержать в руках и наблюдать, как она барахтается. — Ах. Тогда мне его отрезать? — …… — Ты становишься слишком самоуверенным, потому что я всё время говорю, какой ты милый. Мужчина произнёс это почти шёпотом, а затем шлёпнул Чон У по щеке своим членом. Чон У вздрогнул. Ему не хотелось, чтобы его называли милым. Рядом с Ку Вон Чже он всегда ощущал себя обиженным, жалким и испуганным. Пытаясь унять прерывистое дыхание, юноша вытер кулаками слёзы и слюни, размазанные по щекам и губам. Агрегат Ку Вон Чже всё ещё прижимался к его лицу. Чон У мог попросту отказаться – почему он должен пихать это в горло? Хотелось укусить его, но пугала перспектива последствий. Проглотив слёзы, Чон У с трудом старался дышать ровно. Ку Вон Чже сел, поднял мальчишку за подмышки и уложил на кровать. Тот застыл, пару раз икнув от потрясения. Тем временем Ку Вон Чже повернулся спиной и начал раздеваться. Он ослабил галстук, расстегнул жилет и манжеты рубашки, а часы аккуратно положил на тумбочку. Мышцы плеч и спины перекатывались под мягким светом, когда он оголил свой торс. [Шурх.] Рубашка оказалась на полу. — …Ах, – Чон У невольно ахнул и подался назад. На обнажённой спине мужчины красовался девятихвостый лис – мифическое существо, символ власти и знак рода, передаваемый лишь старшим сыновьям семьи Ку. Чон У, не понимая значения татуировки, поражённо всматривался. Её необычный вид завораживал. Широкие плечи, мощная спина, крепкая талия, рельефные косые мышцы – всё это переплеталось с изображением лиса и красных клубящихся облаков. Существо, впиваясь когтями в спину мужчины, словно взбиралось на гору. С налитыми кровью глазами и острыми зубами оно смотрело прямо на Чон У. Как живой. Чон У отпрянул в испуге и прижался спиной к изголовью кровати. Он натянул одеяло на грудь, крепко вцепившись в него пальцами. Раздевшись до пояса, Ку Вон Чже повернулся к Чон У. Пенис, выглядывавший из расстёгнутой ширинки, казался полностью эрегированным. ‘Может ли человек… быть таким большим?’ Вид сзади пугал, но спереди – устрашал ещё сильнее. Сердце Чон У бешено колотилось. Он подумал о размере своего пениса – вероятно, тот был вдвое меньше, чем у Ку Вон Чже. Сложно сказать, то ли у него маленький, то ли у Ку Вон Чже огромный… Его размышления прервали. Мужчина опёрся коленом о кровать и схватил Чон У за лодыжку. Как только его потянули, в голове у юноши что-то мелькнуло, и он встревоженно залепетал: — Б-бабушка. Бабушка. Ку Вон Чже сидел верхом на Чон У и сжимал его маленькое тело в своих руках. Он посмотрел на него сверху вниз и спросил: — Я твоя бабушка? — …Нет, не вы. Моя бабушка. Губы Чон У дрожали, а тревожный взгляд бегал по комнате: — Через два дня нужно оплатить больничные счета моей бабушки. — …… — А ещё я переживаю об оплате в следующем месяце. Я понимаю, что теперь полностью принадлежу вам, но… эм… вы так и не назвали мне точную сумму зарплаты и… другие вещи… Его голос поначалу звучал уверенно, но постепенно ослабевал и начал дрожать. Ку Вон Чже, молча слушал. Он опустился на локти, и его лицо оказалось почти рядом с носом Чон У. Парень слегка отвернулся, затаив дыхание. Ку Вон Чже, подытоживая бессвязную речь Чон У, лениво спросил: — Ты просишь отдельную плату? ‘…Плата.’ Чон У опустил взгляд, обдумывая это слово: — Это не плата. — О? Тогда что же это? Чон У покраснел: — Это… достойная зарплата. — А, понятно. Ку Вон Чже приподнял бровь, впечатлённый услышанным. Затем он схватил Чон У за руки, сняв с него кардиган и футболку, и стянул штаны вместе с нижним бельём. В мгновение ока раздетый Чон У сдержал тихий крик и свернулся калачиком на боку. — Тогда раздвинь ноги и заработай. Как следует. Ку Вон Чже схватил Чон У за плечи и перевернул на живот. — …Ах. Прямо как в прошлый раз. Чон У почувствовал давление между лопатками и зарылся лицом в простыню. Ку Вон Чже собирался повторить то же, что и в ту ночь. Но даже без кольца его член был слишком большим. Предчувствуя боль, мышцы ануса инстинктивно сжались. ‘Мне страшно.’ Чон У был напуган даже сильнее, чем в первую ночь – теперь он знал, что его ждёт. Внезапно Ку Вон Чже просунул руку между его ног и приподнял попу, грубо сжав округлые «щёчки». Прохладная ладонь скользнула по нежной коже между туго натянутыми ягодицами. Чон У стиснул зубы и зажмурился: — …Хнгх. Он чуть не прикусил язык, неожиданно ощутив, как что-то скользкое и мокрое коснулось его промежности: — Э-э, подождите… что вы… Чон У пришлось изогнуться, чтобы посмотреть. Его глаза широко раскрылись от удивления – красивое лицо мужчины очутилось рядом с его попой. — Г-господин. Господин, что вы… э-э… Пока Чон У дрыгал ногами, Ку Вон Чже бесцеремонно раздвинул его ягодицы и сильно укусил за промежность. Чон У вскрикнул и попытался оттолкнуть Ку Вон Чже, но безуспешно. Ощущение оказалось слишком ярким: давление носа между бёдер, тёплое дыхание на коже, влажный звук, когда губы втягивали чувствительную плоть. А тёмные глаза Ку Вон Чже, поднятые на него, оставались спокойными и холодными. Это было похоже на кошмарный сон. Чон У вздрогнул, толкнул лоб Ку Вон Чже рукой, и жалобно разрыдался: — Э-э, [всхлип]… п-пожалуйста. Я не хочу этого… не… Он не верил в происходящее. Как кто-то вообще может вот так… Большие руки разминали его мягкие ягодицы, а губы двигались неторопливо и уверенно. — Хнг, нет. Помогите… В панике Чон У дёргал ногами, пытаясь вырваться. Прозрачная смазка проступала на его возбужденном члене, пачкая простыни. — Помочь тебе? Ку Вон Чже посмотрел на мокрую, покрасневшую кожу и улыбнулся, его собственные губы поблёскивали от влаги. — Почему? Слишком сильное наслаждение для тебя? — …Ик. Мужчина снова прижался ртом к промежности Чон У, покусывая и царапая её зубами. Чон У взвизгнул, уткнувшись лицом в простыни. Колени подогнулись, и он рухнул. Покрасневшие ягодицы сжались, пытаясь оттолкнуть Ку Вон Чже, но вместо этого они лишь тёрлись о его лицо. Ку Вон Чже лукаво улыбнулся. Он обнял Чон У за живот и придвинулся ближе. Затем, нежно посасывая, взял одно из маленьких розовых яичек Чон У в рот. Мужчина наблюдал, как пенис Чон У, обычно маленький и сморщенный, теперь сочился предэякулятом, а кончик наливался ярко-розовым цветом. — [Всхлип], нет, господин… ик, простите. Мне очень жаль. — Простить за что? — Я, я не знаю. Не знаю. Лицо пылало. Чон У всхлипывал и лихорадочно тряс головой: — Пожалуйста, господин. Я не могу. Я не хочу этого делать. Я не… Несмотря на слова, член Чон У твердел, а отчаянные мольбы «Господин» странным образом приятно звучали для Ку Вон Чже. Он раздвинул ягодицы Чон У как можно шире. Лизнул его промежность, а затем нежно коснулся языком подрагивающего розового отверстия, смачивая его слюной. Чон У задрожал, как раненая птица, снова умоляя о пощаде. — Хха… подними бёдра. — Г-господин. Господин… — Хочешь ещё одну порку? Чон У икнул, вспомнив, как его отшлёпали по ягодицам за непослушание. Нерешительно приподняв колени и бёдра, он поспешно ухватился за простыни. Ку Вон Чже томно моргнул, задержав взгляд на дрожащих белых бёдрах, на раскрасневшейся, припухшей промежности, на влажном, подёргивающемся анусе и на изгибе блестящей от пота спины. Желание стянуло нутро в тугой узел. — Возьми свои ягодицы и раздвинь их. Лицо Чон У побледнело от спокойной команды. — …Хуу, к-как? Я не знаю, как… хнгх! [Шлёп!] Огонь вспыхнул на правой ягодице Чон У. Один шлепок, и он рухнул вперёд, тихо хныча. Глаза Ку Вон Чже, прикованные к алому следу на бледной коже, потемнели от возбуждения. — Ах, больно. Больно, господин… ай! [Шлёп, шлёп!] Ещё два шлепка, на этот раз по промежности и яичкам. Напряжённая плоть дрожала и пульсировала. — Хнг… Я-я раздвину их. Раздвину. Испуганный Чон У уткнулся лицом в простыни и побелевшими пальцами ухватился за ягодицы. Он раздвинул себя, обнажив влажную дырочку. Ку Вон Чже склонил голову и глубоко вздохнул. Он надавил ладонью на копчик Чон У, а другой рукой притянул его к себе, поправляя позу. Придерживая свой возбуждённый член за основание, он прижал блестящую головку к припухшему отверстию. Чон У задрожал, напрягая мышцы. Ку Вон Чже плавно скользнул внутрь. — Хнгх, ух… ах. Судороги волной прокатились по их сплетённым телам. Толстая, твёрдая головка раздвинула вход, проталкиваясь внутрь. Чон У зарылся лицом в смятые простыни. Ку Вон Чже вошёл примерно наполовину. Чувствуя непреодолимое желание выкурить сигарету, он крепко сжал бёдра Чон У и прижал его к себе. Изящная спина юноши выгнулась. Парень задыхался, а его горячая, влажная дырочка сокращалась, глубже заглатывая член Ку Вон Чже. — Хнгх… ах… Пальцы, раздвигавшие ягодицы, скользнули вниз и вцепились в простыни. Чон У молча дрожал. Игнорируя попытки юноши вырваться, Ку Вон Чже притянул его к себе и резко вошёл. Чон У зарылся лицом в простыни. Его вход всё ещё был узким. Ку Вон Чже продолжал проталкивать твёрдый член сквозь плотное кольцо мышц, и спина Чон У выгибалась в ответ. Настойчивые движения заставляли сжимающееся отверстие скользить по члену Ку Вон Чже. — Г-глубоко, хнг… —Ты сказал, что раздвинешь их как следует. —Э-э, но это слишком глубоко. Мне страшно. Ку Вон Чже поставил колено между бёдер Чон У и раздвинул их. В попытке вырваться юноша пополз вперёд, но его схватили за талию и подтянули назад. — Хнг… хуу, ух… Частое дыхание Чон У нарушало тишину комнаты. Полная луна, выглянув из-за тёмных туч, тонкой полоской проливала на пол холодный свет. Его мерцание, рассеянное мягким освещением спальни, скользило по гладкой спине юноши. Спокойный взгляд Ку Вон Чже задержался на изящных изгибах тела мальчика. Черты Чон У были поразительно мягкими: его голова, затылок, плечи, лёгкий выступ лопаток – всё казалось хрупким и нежным. А ягодицы, обхватившие пенис Ку Вон Чже, были идеальны. Даже голые пятки выглядели невинно. — …Хуу… Ку Вон Чже схватил Чон У за лодыжки и рывком перевернул на спину. Тело юноши изогнулось, когда его мышцы сжались вокруг члена. Лёжа под Ку Вон Чже, прижатый спиной к кровати, Чон У дрожал, а его щёки, залитые слезами, пылали, как разгоревшиеся угольки. Ку Вон Чже опёрся на один локоть рядом с лицом Чон У, а другой рукой подхватил его под колено, раздвигая ноги ещё шире. Чон У, смутившись, отвернулся, когда расстояние между ними сократилось. Его грудь быстро поднималась и опускалась. — …Ух, [всхлип]. Внезапно он встрепенулся и повёл плечами. Ку Вон Чже наклонился и сильно укусил его за мочку уха. Аромат мяты, исходивший от маленького розового ушка, усилился. — Ах, не надо, щ-щекотно… — Просто лежи смирно. — Ик… нет… Ку Вон Чже провёл языком по мочке уха, а затем, придерживая свой наполовину вошедший член за основание, начал вращать им. Твёрдый ствол буравил влажные стенки, вызывая у Чон У дрожь по всему телу. Юноша запрокинул голову: — Нет… господин, нет… не надо, не вращайте так, мне не нравится… Для Чон У одновременно было так много ощущений, что ему становилось не по себе. Ку Вон Чже усмехнулся, покусывая его за ухо – забавно, сколько всего не нравилось этому мальчишке. — Когда слишком туго, его приходится проворачивать, чтобы вошло. Что? Глаза Чон У широко распахнулись, губы задрожали. Волна жадного желания снова захлестнула Ку Вон Чже. Не сдержавшись, он сильно укусил мягкую щёку Чон У, оставив на коже красный след, похожий на моти. Почувствовав, как его пожирают, Чон У всхлипнул и слабо ущипнул Ку Вон Чже за руку: — А-а, б-больно… больно, отпустите, отпустите!.. — Ха… это сводит меня с ума. Сдвинув брови, Ку Вон Чже схватил Чон У за колени, раздвинул их пошире и притянул парнишку к себе. Чон У онемел от шока. Он чувствовал, как внутри него постепенно продвигается горячий член. Ку Вон Чже схватил Чон У за запястья и зафиксировал их у него над головой. Юноша задыхался, оказавшись в ловушке из рук. Ку Вон Чже неспеша опустил взгляд на гладкие подмышки Чон У. Округлые впадинки были без единого волоска и источали особенно нежный аромат. — Отсутствие волос – это у тебя наследственное? – тихо спросил мужчина, проведя кончиком пальца по белой коже. Чон У вздрогнул, издав судорожный всхлип, отвёл глаза и прошептал дрожащим голосом: — Н-нет… э-это потому что я ещё расту. — …… — Правда… я всё ещё расту… и волосы скоро появятся. Ку Вон Чже невольно улыбнулся, слегка наклонив голову. Это была не усмешка и не ухмылка – вид улыбающегося Ку Вон Чже застал Чон У врасплох. — Хорошо, тогда… – взгляд Ку Вон Чже, устремлённый на Чон У, тотчас смягчился.  – Может, мне начать с этого? Он наклонился и крепко вцепился зубами в мягкую впадину под рукой Чон У. — Хаа, ах, ик… Чон У тихо вскрикнул, задрав подбородок, пока Ку Вон Чже жадно втягивал губами нежную кожу. — Ч-что вы… Щекотно… Господин, господин! Не обращая внимания на протест, Ку Вон Чже удерживал его руку и продолжал жадно покусывать подмышку. Чон У, извиваясь, наконец вырвался и попытался оттолкнуть мужчину за плечи. Он почувствовал, как губы Ку Вон Чже дёрнулись. [Сось, чавк, шлёп.] Мягкая плоть, похожая на шёлковый тофу, таяла во рту. С каждым прикосновением сладкий освежающий запах мяты усиливался, опьяняя мужчину. Всё тело Чон У было окутано тонким ароматом, но особенно сильно он ощущался возле ушей и подмышек. От этого у Ку Вон Чже кружилась голова. — Хуу, пожалуйста, ах… [вздох]. Ку Вон Чже провёл языком по чувствительной коже Чон У вдоль изогнутой линии руки и слегка прикусил нижнюю губу мальчика: — Ммм! Мм, мммф. Он пальцами приподнял подбородок Чон У и поцеловал, продолжая двигать бёдрами. Твёрдый член двигался внутри Чон У, описывая круги по влажным стенкам его входа. Хлюпающие звуки плоти смешивались с влажными звуками их переплетённых языков. Слюна стекала из уголков приоткрытого рта Чон У. Юноша задыхался. Ку Вон Чже мягко прижал его щёку к своей ладони. Язык проник глубже в рот и кончиком прошёлся по внутренней стороне щеки. Прежде чем отступить, Ку Вон Чже обвёл языком маленький, влажный язык Чон У. Их губы разомкнулись, и юноша жадно вдохнул воздух. Его веки оставались полуприкрытыми, во взгляде угадывалось удивление и растерянность. Ку Вон Чже ощутил непреодолимое желание ощутить на вкус невинность этих глаз. ‘Почему… почему он это делает?’ Парень тревожно озирался. Ку Вон Чже вёл себя совсем иначе. Он продолжал прикасаться к нему и целовать повсюду, как если бы решил воплотить в жизнь свои прежние слова о «нежном сексе». Чон У был не в силах этого выносить: как пальцы Ку Вон Чже скользили по телу, игриво пощипывая и дразня соски; как тёплая ладонь тёрлась о гладкий живот, и шёпот о том, какой он мягкий; как влажные губы облизывали и посасывали мочку уха, а затем кончик языка нежно проводил по изгибам ушной раковины. Тело Чон У пронзали электрические разряды. Ягодицы непроизвольно напрягались, сжимая внутри член Ку Вон Чже. В тот момент, когда плотные стенки входа расслабились, Ку Вон Чже воспользовался возможностью и глубоко вошёл. — …Хик. Воздух застрял в груди Чон У, а спина выгнулась дугой. Головка размером с кулак вошла так глубоко, как никогда прежде. Набухшая до невообразимых размеров она угрожала разорвать его изнутри. Новые ощущения накрыли Чон У с головой – из его губ вырвался тихий стон: — Хаа, ааа… — Хаа, хорошо… расслабься. — Хнг, ух, ах… спереди, больно… слишком больно… Юноша изо всех сил сопротивлялся. Его сфинктер сокращался, угрожая вытолкнуть член. В возбуждении Ку Вон Чже надавил на колени Чон У, всё теснее прижимаясь пахом. Ягодицы Чон У свело от напряжения. Слегка наклонив голову вбок, Ку Вон Чже пристально посмотрел на мальчишку. Затем он положил ладонь ему на живот, помогая себе продвинуть член глубже. — …Хнгх! Он двигал бёдрами, шлёпая о влажный вход Чон У. — Ах… Внизу живота у Чон У выступил плотный бугорок. Проведя по нему пальцами, Ку Вон Чже довольно улыбнулся: — Я чувствую это. — …Хуу, ху… Чем глубже он входил, тем чувствительнее становились внутренние стенки Чон У, жадно обхватывая всю длину члена. Плоть пульсировала вокруг члена, проталкивая его вперёд. Возбуждение Ку Вон Чже росло, он лизнул розовое ухо Чон У и прошептал: — Твоя дырочка сжимается, когда ты плачешь. — Ммм, ух, ух… — Войти ещё глубже? — Аааах, нет! Нет…! Не замечая протестов юноши, Ку Вон Чже сильнее прижал его колени, широко раздвигая ноги. Чон У вскрикнул, сгорбившись от резкого движения. Внутри стало мучительно тесно. Ощущение было такое, что это не член, а большая дубина раздвигала его изнутри. Давление на внутренности нарастало, и бёдра судорожно дрожали. — …Хух. Ку Вон Чже стал плавно двигаться назад. Головка члена скользила по чувствительным стенкам входа Чон У, задержавшись у самого отверстия. Едва тугое кольцо мышц начало смыкаться, он снова уверенно вошёл внутрь, и его толстый член погрузился в юношу. — …! ‘Ахх!’ Перед глазами у Чон У взрывались звёзды. А пальцы на руках и ногах, ещё мгновение назад онемевшие, теперь неконтролируемо дрожали. Желая спрятаться, Чон У поспешно прикрыл раскрасневшееся лицо руками. Ку Вон Чже наблюдал за ним, иронично наклонив голову. Какой толк прятать лицо? Всё равно не получится скрыть ни ритмичное подёргивание ануса, ни беспомощное виляние бёдер, ни румянец на плечах. Ку Вон Чже глубоко вдохнул и снова мягко толкнулся в то же место. Его головка скользнула мимо напряжённых мышц, надавливая на припухшую простату Чон У. ‘Хнгх…’ Чон У сдержал тихий стон, его бёдра подрагивали и извивались, а колечко ануса сжималось вокруг пениса Ку Вон Чже. Одновременно из блестящей головки Чон У выделилась густая жидкость и, стекая по члену юноши, смазала его дырочку. — Ахх. Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Чон У, ты кончил? Чон У съёжился, втягивая голову в плечи. — Нет, нет, – тихо пропищал он, ещё сильнее закрывая лицо руками. – Я не кончил. — Нет? Смотри, как вытекает. — Хнг, это… это просто мой член сам по себе… Губы Ку Вон Чже слегка дрогнули: — Ты не хотел, но твой член всё равно сработал? — …Да. Парень бормотал нелепые оправдания, пока щёки краснели, как спелые яблоки. Он попытался свести колени, но Ку Вон Чже раздвинул их, обнажив розовый пенис. Эрегированный член сочился белой жидкостью. От вида обильной смазки Чон У захотелось прикусить себе язык. Жидкость стекала по члену прямо на пах Ку Вон Чже. Настоящая катастрофа. ‘В прошлый раз было просто больно.’ Взгляд Чон У метался в замешательстве. Огромный пенис, заполнявший его, по-прежнему пугал, но на этот раз ощущения были другими. Без кольца член Ку Вон Чже был гладким снаружи, но твёрдым внутри; его естественные изгибы тёрлись о чувствительную плоть, отчего по нижней части живота разливалось тепло. От этого становилось ещё страшнее. Для Чон У, прожившего такую невинную жизнь, странное и непривычное чувство превратилось в новый вид ужаса. От испуга его мышцы инстинктивно сжались вокруг члена. Выражение лица Ку Вон Чже слегка посуровело: — Ха, что за… Он схватил Чон У за одно колено и грубо раскрыл его позу, вонзившись глубже, чем перепуганный парнишка мог себе вообразить: — Ах, ой! Чон У задыхался, широко раскрыв глаза. С невозмутимым видом Ку Вон Чже продолжал толкать. Бесчисленное количество раз его бёдра двигались навстречу Чон У, а член пульсировал в самой глубине. — Ааах, ух, как глубоко…! — Вот так глубоко, – прошептал Ку Вон Чже. Парнишка не мог даже крикнуть, его взгляд остекленел. Кончик пальца Ку Вон Чже коснулся точки чуть выше пупка Чон У. Когда тот в ужасе попытался вырваться, большая рука крепко схватила его за волосы. — Не убегай. — …[Всхлип] Глаза Чон У были наполнены слезами. Ку Вон Чже с непроницаемым лицом продолжал движения, склоняясь всё ближе. — Ик, ах, ост… остановитесь, мой живот разрывается на части. Чон У содрогнулся: — По… порвалось, там порвалось, да? — Нет. Не порвалось. Не прекращая двигать бёдрами, Ку Вон Чже снова укусил Чон У за щёку. Его твёрдый член неумолимо пробирался по распухшему проходу, вены на стволе разбухли, а головка задевала чувствительные стенки внутренностей Чон У. Весь живот юноши был заполнен плотью Ку Вон Чже. Затем… — …Ха, ух. Кончик члена достиг конца прямой кишки Чон У, слегка упираясь в мягкую стенку. По телу юноши пробежала лёгкая дрожь. Ку Вон Чже прижал запястья Чон У к простыням и снова слегка подался бёдрами назад. [Бамц!] Его тяжёлые яички ударились о копчик Чон У. От удара парнишку пронзила боль в паху. Он ахнул и замер с распахнутыми глазами: — Гах, ух, хнгх… Затем твёрдый член Ку Вон Чже начал скользить в его подрагивающей прямой кишке. Ресницы Чон У затрепетали. Блестящие глаза устремились на мужчину. Лицо, склонённое над ним, было, как всегда, спокойным и прекрасным. — Приятные ощущения? – удовлетворённо спросил Ку Вон Чже. Толстый член находился глубоко в животе Чон У. Крупная ладонь легла поверх пупка юноши. Его живот, заполненный членом, заметно выпячивал. ‘Хик, хии, ух…’ Голова Чон У запрокинулась, губы беззвучно приоткрылись. Он чувствовал, что умирает. Неужели он действительно умрёт? С каждым вдохом ощущение чего-то массивного внутри усиливалось, а из перенапряжённого пениса сочился предэякулят. Их губы были так близко, что могли коснуться друг друга. Тёплое дыхание смешивалось. — Чон У, – прошептал Ку Вон Чже, крепче сжимая волосы парнишки. Он на мгновение перестал двигать бёдрами и потёрся твёрдым членом о мягкие стенки прямой кишки. Тело Чон У задрожало, а из его пениса выплеснулась новая порция предэякулята. На лице юноши отразилось недоумение – он не понимал, что с ним происходит. Его невинные глаза застилала пелена. — Чон У. — …Угх… — Ты должен отвечать, когда к тебе обращается старший. В голосе Ку Вон Чже послышались металлические нотки. Слёзы ручьём потекли по раскрасневшимся щекам Чон У. Он слабо кивнул, а его лицо исказилось страхом: — Да, да. Да, [всхлип], господин… хнгх. Затем Ку Вон Чже начал вдалбливаться в Чон У. С каждым толчком раздавался влажный, хлюпающий звук. Массивный член снова и снова скользил по конвульсивно содрогающейся прямой кишке. — Хааах…! Чон У вскрикнул, широко расставив ноги. С каждым толчком его промежность набухала, встречая шлепки напряжённой розовой мошонки, которая раскачивалась взад и вперёд. — …Это сводит меня с ума. Очарованный зрелищем, Ку Вон Чже схватил одной рукой член и яички Чон У, разминая тёплую, податливую плоть. Большим пальцем он провёл по покрасневшей промежности парня. Очевидно, он неосознанно сжал их сильнее – мальчишка перепугался и, всхлипывая, закричал, что они сломаются. Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Следует ли мне быть осторожнее с твоими орешками? — Хнг, д-да, о-осторожнее, хнг! Хик…! [Хлюп, хлюп. Шлёп.] Развратно хлюпающие звуки перекликались со скрипом широкой кровати. От сильных толчков постель под ними сотрясалась. В Чон У беспощадно вколачивались. Он едва мог дышать, его всхлипы превращались в крики. Сделав глубокий толчок, Ку Вон Чже стал тереться бёдрами. Тело Чон У дрожало, всё нутро сжималось. В глазах Ку Вон Чже сверкнул тёмный блеск. — …Хнгх, г-господин, мммф… — Да, Чон У, – тихо ответил Ку Вон Чже, а затем прижался к губам Чон У. Его влажный язык исследовал маленький рот, пока он глубже проталкивал свой массивный член в живот парнишки. Глаза Чон У уже ничего не видели. Он почувствовал ещё один резкий толчок. Углубив поцелуй, Ку Вон Чже закинул ногу юноши себе на локоть и продолжал тереться о него, проникая всё глубже и глубже. — Хнгх, мм… внутри, всё… ух, мм… нет, внутри, не… Бессвязные звуки рвались наружу, но так и не складывались в слова. Ку Вон Чже, ухмыляясь, посасывал губы и язык Чон У. Его грубые лобковые волосы тесно прижимались к гладкой промежности парня. Внутренности Чон У сжались, сдавливая член. Ку Вон Чже застонал, напрягая мышцы живота. Мощным толчком он вонзился в Чон У по самые гланды. Из горла Чон У вырвался сдавленный крик. Горячая сперма хлынула в его пульсирующие внутренности. — Хнгх… хуу, ух… — Хаа. Ха… Их прерывистое дыхание нарушало тишину ночи. Ку Вон Чже продолжал неглубоко толкаться, наслаждаясь послевкусием оргазма. Его кульминация затянулась. Он опустил взгляд, и на лице отразилось томное выражение удовлетворения. Он посмотрел на пылающие ягодицы Чон У и протянул руку, чтобы погладить их. Его пальцы сжали мягкую, податливую плоть. Он наслаждался теплом и влагой, а затем поднял взгляд – Чон У рыдал. — Хуу, [всхлип]… Свернувшись калачиком на боку, Чон У плакал. Его плечи содрогались от всхлипов. Всё, что ему оставалось – это плакать. Член Ку Вон Чже до сих пор был глубоко внутри, и от малейшего движения из отверстия вытекало ещё больше спермы. ‘Ублюдок.’ Скукожившись, Чон У думал о своём чреве, наполненном чужой спермой. Завтра у него будет болеть живот. Он просил Ку Вон Чже не кончать внутрь, но тот не послушал. — [Всхлип] выньте его, выньте его… вы ведь больше не сделаете этого снова, правда? Чон У заскулил, вытирая глаза кулаками: — Пожалуйста. К несчастью для юноши, это зрелище лишь распалило желание Ку Вон Чже. Его член по-прежнему был готов к свершениям. Он пульсировал внутри Чон У. Мужчина молча вынул свой пенис, а затем снова вошёл, действием отвечая на мольбы мальчика. Чон У застонал, вцепившись в бедро Ку Вон Чже. — Луна прекрасна, – прошептал Ку Вон Чже, откидывая со лба Чон У влажные от пота волосы. – Луна прекрасна, Чон У. Влажные ресницы Чон У затрепетали. Мягкий лунный свет отражался в его ясных глазах, устремлённых в открытое окно. Ку Вон Чже усмехнулся и прижался губами к опухшим векам юноши. Он целовал и посасывал тёплую, мягкую кожу. Чон У тихонько вскрикнул. Ку Вон Чже прижал Чон У к простыням и снова вошёл в его мокрую дырочку. Возобновив толчки, на этот раз он двигался уже в неспешном темпе. Луна висела высоко в небе. Чон У проснулся, когда за окном уже светлело. Он не понимал, был ли это обморок или тяжёлый сон. Открыв глаза, юноша осознал: ‘…Он всё ещё внутри.’ Он чувствовал Ку Вон Чже позади себя. Его тёплое тело, твёрдую грудь, тяжёлую руку и толстый член, погружённый в него. ‘Что мне делать?’ Он сонно моргнул и прикусил губу. Ку Вон Чже намеренно оставил его там? Или просто забыл вынуть? В любом случае, Чон У ощутил смесь тревоги и отвращения. Ему хотелось выбраться из постели, вырваться из объятий мужчины, но он не мог пошевелиться – боялся разбудить его. Как же он сильно ненавидел Ку Вон Чже! Глаза горели, а нос пощипывал. Чон У так много плакал прошлой ночью, что теперь слёзы казались жгучими. Юноша шмыгнул носом, сжимая в руках наволочку, и осторожно пошевелил бёдрами. [Хлюп. Чвак.] Сердце бешено заколотилось от этих тихих влажных, хлюпающих звуков. Он замер, вслушиваясь в ровное дыхание Ку Вон Чже. Собравшись с духом, Чон У начал выбираться из объятий мужчины. Поджав губы, он сначала аккуратно убрал большую руку со своей талии. Потом, заёрзав, как червячок, и начал медленно двигаться. Застрявший глубоко в животе пенис постепенно выскользнул. Чон У ощущал, как головка задевает внутренности. Он чувствовал, как семя вытекает из их соединённых тел. Лоб покрыл холодный пот. И вот, когда дрожащие пальцы дотянулись до прикроватной тумбочки, член Ку Вон Чже полностью выскользнул. Чон У ахнул, поспешно закрыв рот рукой. Поток спермы хлынул из растянутого отверстия. Его охватило желание убежать. Проглотив беззвучный крик, он скатился с кровати и приземлился на пол с глухим стуком: — Ух… Юноша застонал, хватаясь за больную поясницу, а потом с опаской посмотрел на кровать. К счастью, мужчина не шевельнулся. Даже во сне он выглядел пугающе. ‘Смогу ли я ходить?’ Внезапный вопрос ввёл его в ступор. Ночь с Ку Вон Чже была действительно напряжённой. Несколько раз Чон У приходил в сознание, и каждый раз Ку Вон Чже нагибал его в разных позах. Ближе к рассвету он усадил мальчишку лицом к себе, обхватив талию ногами. Вот тогда измученному парнишке показалось, что тот действительно пытается его убить. Сейчас, сидя на полу, Чон У взглянул на своё тело и ахнул. Ступни, икры, бёдра, живот, грудь и руки – всё тело было покрыто засосами и следами от зубов. Каждый сантиметр кожи носил метку этого человека. ‘Если подумать, у меня и щёки искусаны…’ Веки и губы казались тяжёлыми и опухшими. Чон У пополз к большому зеркалу в углу спальни. Оказавшись перед ним, он застыл в изумлении. Взъерошенные волосы торчали в разные стороны, как воронье гнездо. Шея, уши, щёки и даже веки были покрыты синяками. Губы, как и ожидалось, распухли и потрескались. В местах, где лопнула кожа, красовались маленькие ранки. Он выглядел избитым с головы до ног. Кожа у Чон У была настолько чувствительной, что даже лёгкое прикосновение оставляло на ней след. Ку Вон Чже кусал и сосал его всю ночь – такие отметины были неизбежным результатом. Чон У почувствовал себя несчастным: — Что это…? Всё выглядело слишком ужасно. — Как я могу выйти на улицу в таком виде…? Ему было жутко стыдно показаться кому-либо в таком состоянии. Хотелось спрятаться ото всех. Неужели ему придётся целый день провести под одеялом? Мысли тревожно кружились в голове. Чон У чувствовал себя жалким и расстроенным. Он сел перед зеркалом, прижав колени к груди. Вдруг позади раздался какой-то шум: — Что ты здесь делаешь? Чон У замер, слёзы отступили. Он с трудом сглотнул и уткнулся лицом в колени, боясь поднять голову и увидеть в зеркале отражение Ку Вон Чже. — А. Опять плачешь. — … — Ты и во сне плакал. Низкий голос Ку Вон Чже был с хрипотцой. Мужчина наклонился, залюбовавшись следами на теле Чон У. Плакать во сне – какой удивительный талант. «Бабушка. Бабушка», – губы Чон У, шевелившиеся во сне, были похожи на вишни. Ку Вон Чже, лёжа рядом и опираясь на один локоть, наблюдал за ним. Он целовал губы, пробуя их на вкус, а затем, не в силах сдержаться, снова овладевал юношей. Помолчав, Ку Вон Чже заговорил обманчиво мягким голосом: — Пойдём умываться? Чон У покачал опущенной головой. Голос Ку Вон Чже понизился: — Умыться или вернуться в кровать? — У-умыться. Умыться… ух. Услышав поспешный ответ, Ку Вон Чже, как пушинку, подхватил его под руки и положил себе на плечо. Высота была головокружительной. Чон У задрыгал ногами, а затем быстро обмяк после резкого шлепка по ягодицам.

Глава 4.1 – Лунный свет, смытый дождём (9)

После череды сильных дождей все кленовые листья опали. Довонхян – место, наполненное энергией инь. Это гора, но там очень влажно. А в местах, где влаги слишком много, отношения часто запутываются и становятся вязкими. Деревенька с павильонами в Довонхяне была спроектирована по образцу родового поместья семьи Ку в Янпхёне. Говорят, что мать, владеющая более половины акций Довонхяна, назначила господина Чона президентом и участвовала в проектировании вместе с шаманкой, которая служила семье долгие годы. В то время Ку Вон Чже был студентом университета. Причина, по которой энергия Довонхяна особенно сильна, в том, что статуя Будды, которая охраняла эту землю тысячу лет, естественным образом слилась с окружающей средой после того, как исполнила свою роль десятилетия назад. «Твоя энергия гармонирует с этой статуей Будды. Это довольно странно. В момент твоего рождения Будда растворился.» Из телефона донёсся звук зажигалки, приглушившее тихое бормотание. «Ты развесил талисманы, которые я прислала в прошлый раз, на каждом оконном проёме? Со временем у тебя будет ещё больше проблем из-за назойливых духов.» Ку Вон Чже томно затянулся и посмотрел на талисман на оконной раме, затем небрежно бросил сигарету в пепельницу: — Вместо этого я нашёл «дождевую воду». «Ну, тебе придётся убедиться самому.» — … «Судя по силе твоего голоса, ты хорошо заботишься о здоровье.» — Я в процессе выздоровления. Разговор завершился насмешливым фырканьем шаманки. Ку Вон Чже убрал портсигар и лениво повернулся. Перед ним на полу в гостиной сидела маленькая, дрожащая фигурка. Пылающую жаром бледную кожу усеивали красные пятна. Голубая аура слегка потускнела. Иными словами, энергия была истощена. Ку Вон Чже великодушно спросил: — Что тебе нравится? Услышав такой простой вопрос, Чон У поражённо поднял голову: — М-мне…? — Что тебе нравится из еды? Чон У колебался. Он опустил голову и крепче прижал колени к груди: — Я ем всё. Ку Вон Чже позвонил подчинённому, чтобы заказать еду на кухне Довонхяна. Разговор был слышен настолько, что Чон У уловил упоминание ингредиентов вроде угря, ямса и устриц. На мгновение у него пробежал холодок по спине. После звонка Ку Вон Чже подошёл и сел рядом: — Иди сюда. Юноша помедлил, прежде чем расправить плечи и подползти к мужчине. Он почувствовал, как сильная рука обняла его за талию и притянула ближе. Уже по привычке, большая ладонь скользнула за пояс штанов и грубо схватила за ягодицы. Было больно. Чон У не мог вспомнить, сколько раз его шлёпали по ягодицам, пока они были в ванной. Ку Вон Чже говорил, что нужно что-то достать, и удерживая его одной рукой, продолжал терзать. Это был явно предлог – похоже, ему просто нравилось бить по чьим-то ягодицам. ‘Разве так должен выглядеть нормальный секс?’ Эта мысль спонтанно пришла в голову. Ку Вон Чже кусал или шлёпал любую слегка выступающую часть тела Чон У. Это было так странно, что парнишка начал задаваться вопросом: не поступают ли так же и с другими «феями»? Однако у него не хватало смелости спросить об этом. Пребывая в раздумьях, он услышал, как принесли ужин. Персонал часто поглядывал на лицо Чон У, сервируя на стол. Синяки на его нежной коже складывались в разноцветный узор. Любому стало бы жаль прислуживавшую всю ночь «фею», застань он её в таком состоянии. Чон У терпел унижение, сжимая губы. Ку Вон Чже заставил его открыть рот и засунул туда тёплого жареного угря. Пока Чон У растерянно жевал, дыхание Ку Вон Чже согревало его губы, оставляя на них вкус сладкого соуса. ‘Отвратительно…’ Чон У тыльной стороной руки вытер рот – там вместо соуса уже была слюна мужчины. Ку Вон Чже взял эту ладошку и больно укусил за пальцы, заставляя маленький носик Чон У поморщиться от импульсивного прилива своеобразной нежности. — Господин Директор… пожалуйста, остановитесь. Юноша даже не мог спокойно поесть. Пока он пытался поужинать, рука мужчины продолжала скользить у него под одеждой. Чон У казалось, что его тело мнут, словно тесто. Когда парень пришёл в себя, он уже оказался на коленях у Ку Вон Чже, лицом к лицу с ним. Пока убирали со стола, Чон У сидел, прижавшись щекой к груди Ку Вон Чже. Он не мог пошевелиться – любое малейшее движение оборачивалось шлепком по ягодицам. Под ритмичный стук сердца его ресницы опускались всё ниже и ниже. Чон У обмяк в крепких объятиях мужчины. Мысли уносили его прочь. ‘Где я?… Что это за… место…?’ Он посмотрел вдаль. Маленькая веранда перед гостиной была залита красками заката. С приближением зимы все кленовые листья опали, оставив лишь пылающие красные хризантемы одиноко догорать в саду. Контраст между красивым пейзажем горной деревни и его мрачной реальностью ещё больше удручал Чон У. — Твоё лицо – настоящее произведение искусства, – тихо произнёс Ку Вон Чже. Его рука, проникнув в штаны Чон У, продолжала поглаживать ягодицы. Почувствовав на себе чужой взгляд, Чон У посмотрел на мужчину. Лицо перед ним было по-прежнему слишком красиво. ‘Вы сделали меня таким.’ Ку Вон Чже равнодушно разглядывал тело Чон У: — Твоё лицо должно быть именно такого размера. — … — Почему твоя кожа такая нежная? — Она всегда была такой – на ней легко остаются следы, господин Директор. — Мне перестать делать засосы? — Да… Когда Чон У кивнул, Ку Вон Чже добавил: — Только на лице. — … То есть он продолжит сосать везде, как и раньше. Сейчас кожа в тех местах, которые Ку Вон Чже кусал всю ночь, покалывала. Чон У подумал, что, по крайней мере, на лице не будет уродливых следов, и тихо ответил: «Да». Ку Вон Чже поднял изящный подбородок юноши. Когда их взгляды встретились, раздался шёпот: — Кроме губ. Чон У нерешительно смотрел на мужчину. Его светлые глаза обрамлялись мягким веером ресниц. Ку Вон Чже слегка нахмурил брови. ‘Правильно ли это вообще? С того момента, как я нашёл «дождевую воду», жажда, похоже, усилилась.’ — … Мимолётное сомнение быстро улетучилось. Ку Вон Чже одним махом поглотил милые губы. Поздно ночью в чайной комнате устроили скромные посиделки с напитками. Персонал подавал простые фруктовые закуски и тёплый традиционный ликёр. На чайный столик поставили что-то ещё. Сонно моргнув, Чон У удивился: — …Разве это не мои жёлуди? — Да. Сотрудник оставил стеклянную банку, наполненную крошечными желудями. Это были те самые жёлуди, которые Чон У собрал в горах, и которые Ку Вон Чже игриво выбросил. Чон У в тот день так и не удалось их подобрать. Колеблясь, парень сначала открыл пробку стеклянной банки. Рядом лежали длинный пинцет и моток синих ниток. Увидев это, щёки юноши слегка покраснели. Пока Ку Вон Чже, развалившись на шёлковой подушке, полулёжа потягивал напиток, Чон У начал делать браслет. Сначала он разложил жёлуди на чайном столике и аккуратно проколол их пинцетом. Требовался деликатный подход: скорлупа была хрупкой и легко могла треснуть. Отверстие нужно было делать в определённом месте. — Интересно? Пока юноша сосредоточенно работал, он внезапно почувствовал прикосновение к пальцам ног. Ку Вон Чже одной рукой придерживал юношу за ягодицы, а другой – по одному сжимал пальцы на его ногах. Когда дело дошло до мизинца, послышался лёгкий смешок. Чон У, сидя на коленях, заёрзал и поплотнее сел на пятки. Он ответил голосом, похожим на писк комарика: — Интересно… На самом деле, он больше думал о бабушке, чем делал это из праздного интереса. До сегодняшнего вечера Чон У ведь так и не удалось сделать чётки, хотя он насобирал столько желудей. Кроме того, Чон У давно не связывался с бабушкой, и мысли о том, что она волнуется, не покидали его. Он ненадолго прервал своё занятие, чтобы поиграть с небесно-синей нитью, а потом решился задать вопросы, которые его беспокоили: — Господин Директор. — Да. — Счёт за лечение моей бабушки… — Оплачен. Ответ был коротким. Чон У рефлекторно поклонился: — С-спасибо! — Пожалуйста. Наступила короткая пауза. Чон У всё ещё колебался и неуверенно посмотрел на мужчину: — Хм, а как насчёт вас, господин Директор? — Да. — Как долго вы пробудете в Довонхяне? В глазах Ку Вон Чже мелькнула лёгкая улыбка: — Почему ты спрашиваешь? — А? О… просто любопытно. — Почему тебя вдруг это заинтересовало? Мужчина склонил голову, явно забавляясь. Эти тёмные глаза, казалось, видели его насквозь, и у Чон У слегка защемило в груди. Он ответил запинающимся голосом: — Ну… потому что молодые гости редко задерживаются здесь более месяца. У всех есть дела и разные встречи… — Почему? Ты думаешь, у меня нет работы или людей, с кем можно встретиться? — …А есть? – спросил Чон У с пустым выражением лица. — Ну что ж… – Ку Вон Чже тихо пробормотал что-то неопределённое, доставая сигарету из портсигара на чайном столике. Вскоре низкий голос мужчины растворился в сизом дыму: — Чон У. — Да? — У тебя есть кто-то? Парень не ожидал, что вопрос вернётся к нему, и на мгновение замер, потом слегка покачал головой: — Пока… нет. Ку Вон Чже чуть приподнял бровь: — Пока? — Да… Сейчас нет, но когда-нибудь, возможно, появится. Юноша мягко улыбнулся, рассеянно играя с желудями: — Я никогда ни с кем не встречался, но думаю, было бы неплохо, если бы у меня появился любимый человек. Хм… Кто-то моего возраста или на год-два старше? Было бы здорово. Потому что тогда мы смогли бы легко общаться и чувствовать себя комфортно, как друзья… Наступило неловкое молчание. — … ‘Что это? Я слишком много болтал?’ Он сгорбился, тотчас почувствовав себя смущённым. В этот момент большая рука ущипнула его за распухшую щёку. — Ух! Ах! — Что? Алкоголь уже ударил тебе в голову… Ку Вон Чже, сжав щёку Чон У, холодно улыбнулся.

***

Из-за этого синяки на его лице стали ещё заметнее. На следующий день Чон У вышел в сад, чтобы взглянуть, как поживают карпы в пруду. Он надел солнцезащитные очки, маску и кепку, а одежда была свободного кроя – всё это прекрасно скрывало его лицо. Сан Соп курил неподалёку, прислонившийся к воротам. Он усмехнулся и с издёвкой спросил Чон У, не первый ли это день после пластической операции. В этот момент из дома вышел элегантно одетый Ку Вон Чже: — Не дразни мальчишку. — Простите, господин Директор! Одно слово Ку Вон Чже – и Сан Соп тут же поклонился. Чон У, вылавливая сачком опавшие листья из пруда, насупился под маской. ‘Разве в этой ситуации ему не передо мной следует извиняться?’ В любом случае, оба казались странными людьми. В этот момент Ку Вон Чже подошёл к Чон У. Тот рефлекторно вздрогнул и отступил. — Что делаешь? — Собираюсь покормить карпов. Отложив сачок, Чон У взял контейнер с кормом для рыб. Ку Вон Чже с интересом посмотрел на очки, закрывающие половину лица Чон У, и, протянув руку, неожиданно снял их. Спокойно глядя на юношу, Ку Вон Чже игриво зацепил пальцем шнурок белой маски и медленно стянул её вниз. Лицо Чон У с нежным пушком на щеках было покрыто красными пятнами. — Зачем прятать? У тебя красивое лицо. — …Следы ужасные, – напряжённо пробормотал Чон У. Зрелище было впечатляющим, но до фильма ужасов не дотягивало. Вообще Ку Вон Чже нравилось видеть свои метки на теле Чон У. Это приносило ему наслаждение, такое же чистое и хрупкое, как первые шаги по свежевыпавшему снегу. За ночные проделки он считал себя негодяем, но настоящей вины не испытывал. Ку Вон Чже был именно таким человеком. Внезапно на его губах появилась холодная улыбка: — Сегодня у меня дела, вернусь после обеда. Так что не навлекай на себя беду. Фраза была произнесена многозначительным тоном. Приподняв пушистые ресницы, Чон У пытался понять скрытый смысл. — Веди себя хорошо и не создавай проблем. — …Да. Чон У послушно кивнул в ответ. Затем почувствовал, как большая рука мягко обхватила его затылок. В непроницаемых глазах Ку Вон Чже мелькнула искорка озорства: — Ты стал послушным. Парень отлично осознавал, что любые возражения только навредят ему. Он отвернулся, избегая зрительного контакта. Ку Вон Чже ушёл со своими подчинёнными. Чон У спокойно сидел в беседке, залитой тёплым солнечным светом, и заканчивал чётки, которые начал делать позавчера. Каким-то образом у него получилось сделать сразу два браслета. Юноша прижал браслет из желудей к губам и вспомнил бабушку. Скоро он сможет увидеть её, возможно, если попросит Ку Вон Чже… ‘А послушает ли он?’ Чем больше времени он проводил с ним, тем отчётливее понимал, насколько эгоистичен этот человек. Ему никогда не было дела до мыслей Чон У, он относился к нему как к предмету, лишённому чувств. Похоже, он хотел, чтобы Чон У всегда был рядом, как вещь, которой можно воспользоваться в любой момент. ‘Мне тогда следовало слушать бабушку.’ Лицо Чон У потемнело. На самом деле, когда он рассказал ей о работе официантом, даже будучи больной, бабушка решительно советовала ему не ходить в Довонхян. Она сама когда-то была шаманкой и знала о Довонхяне в Чирисане. Бабушка рассказывала, что после того, как дух-хранитель этой земли исчез более тридцати лет назад, даже самые почитаемые шаманы перестали посещать это место. ‘Дитя, энергия там исключительно опасна. Особенно для такого, как ты, с четырьмя столпами воды – все будут стремиться запятнать тебя.’ ‘Но бабушка, сейчас работы больше нигде нет… Говорят, там можно хорошо заработать, если постараешься – ведь есть система чаевых.’ ‘Тогда будь всегда осторожен. Ты должен держаться подальше от тех, кто жаждет твоей энергии.’ Жажда энергии – понятие, которое трудно осознать, но теперь оно напоминало ему о Ку Вон Чже. Юноша слегка пожал плечами. Возможно, Ку Вон Чже одержим разными духами. После духа сна и духа земли мог появиться дух похоти. Когда Чон У был маленьким, святилище его бабушки посетил мужчина, одержимый духом похоти. И сейчас у Ку Вон Чже были те же симптомы. Он мог делать это всю ночь и где угодно: в ванной или во время работы. Он заставлял Чон У сидеть у себя на коленях и приставал к нему при любой возможности, даже во время еды тянулся к его ягодицам. Будь он простым человеком, такое количество потраченных сил истощило бы его. Чон У едва мог стоять на ногах, в то время как Ку Вон Чже, чем больше этим занимался, тем здоровее и энергичнее становился. И это тревожило ещё сильнее. Говорят, что сумеречный дух питается страхом человека, а дух похоти укрепляется, поглощая человеческую энергию ян. Если так пойдёт дальше, Чон У может умереть молодым, в двадцать один год его жизненные силы будут высосаны. Стоит ли ему носить с собой красную фасоль или соль? Погружённый в эти мысли, Чон У бережно положил браслет, предназначенный бабушке, в красивую бумагу ханджи и аккуратно упаковал его. Он вышел из беседки и направился в сад за главным домом. Там было много пустых декоративных сосудов, и юноша планировал спрятать браслет в одном из них. Солнце едва освещало задний двор, поэтому он казался темнее и холоднее, чем сад перед домом. Горячий источник был пуст – его наполняли лишь в те дни, когда им пользовался Ку Вон Чже. Чон У направился прямо к большой стене, возле которой стояли онгги. Он открыл крышку одного, чтобы проверить, пусто ли там, и положил внутрь чётки из желудей. Но тут юноша замер, слегка нахмурившись: — …Хм? За стеной возвышались скалистые горы. Но его внимание привлекло другое – он заметил трещину в высокой стене за тем сосудом, в котором спрятал браслет. Любопытство пересилило, и Чон У осторожно потянул большой горшок вперёд. На мгновение его лицо окаменело. За сосудом скрывалась дыра в стене. Сквозь неё виднелась едва заметная узкая тропинка, ведущая в горы. Если пролезть через отверстие, выбраться из Довонхяна было бы сравнительно легко. Кто сделал этот проход? И тут его осенило – Ку Вон Чже мог и не догадываться об этом лазе. Возможно, этот путь проложили монахи, когда здесь ещё стоял храм, чтобы легче добираться до горных мест для молитв. Тропинка не видела следов уже много лет – всё покрыто кустарником и опавшими листьями, но даже так в этом виделась крошечная искра надежды. Он сглотнул. В этот момент низкий голос отозвался в напряжённом сознании: ‘Не навлекай на себя беду.’ Чон У от беспокойства прикусил губу и потихоньку вернул горшок на прежнее место. Он опасливо огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто. ‘…Нет. Даже думать об этом не стоит.’ Если он попробует сбежать и попадётся – на этот раз ему точно переломают ноги. К тому же пугала перспектива пробираться через горы по тому пути. За стеной простирались густые склоны Чирисан – как бескрайнее море, бездонное и мрачное. ‘Да и Ку Вон Чже уже знает, где больница бабушки.’ Раз уж он оплатил больничный счёт, значит, разузнал о нём всё. Наверняка знает и контакты Гю Джина, и его адрес. Даже если он сбежит – идти ему некуда. Чон У вышел из сада, чувствуя себя разбитым.

***

— Что это? — Эм… чётки из желудей. Вечером Хван Сон Ён впервые за долгое время пришёл подать ужин. Это случилось ещё до того, как вернулся Ку Вон Чже. Чон У, который тоже подрабатывал официантом, знал, что гости обычно напрямую дают чаевые обслуживающему персоналу. Но Ку Вон Чже был настолько скуп, что Чон У ни разу не видел, чтобы тот дал хоть что-то поварам или слугам, приносящим еду. Конечно, парень и сам ничего не давал – у него попросту не было денег. Поэтому вместо денег он протянул Хван Сон Ёну браслет из желудей. Затем застенчиво добавил, что сделал его сам. Хван Сон Ён широко улыбнулся, обнажив ровные белые зубы: — Вау, правда… это чертовски мило. — Хм? Чон У растерянно поднял взгляд. Хван Сон Ён откашлялся, взял браслет из желудей и надел его на левое запястье. — Нет, не про тебя – вот про это. Про чётки. Такие чертовски милые. — А, да. Правда милые? Я выбирал самые маленькие и аккуратные жёлуди, чтобы получилось красиво. Обрадованный простой похвалой, Чон У опустил ресницы, чуть покраснев. — Когда я был маленьким, бабушка сделала мне такой же. Она говорила, что он защитит от дурных людей… Конечно, эти я сделал на скорую руку, вряд ли они от чего-то защищают. — Я и не жду этого. Но ты ведь сделал их… чтобы подарить мне? — Да. Пока делал один для бабушки, пришла мысль, что и для тебя нужно смастерить такой. Мне неловко, что я не могу давать тебе чаевые каждый раз, когда ты приносишь еду. Хван Сон Ён замолчал. Он никогда не встречал сверстника, который говорил бы так мягко и робко. Наверное, поэтому Чон У вызывал у него любопытство – и взгляд всё время тянулся к нему. На самом деле, чаевые за обслуживание в Седьмом павильоне постоянно давали охранники у ворот – по пятьдесят тысяч вон каждому. Однако Хван Сон Ён об этом умолчал. Он какое-то время смотрел на Чон У, а потом серьёзно сказал: — Чон У. — Да? — Мне… стоит сообщить об этом? На лице Чон У отразилось недоумение. — …А, что? Веки Чон У были красными, губы разбиты и кровоточили, а на щеках, ушах и шее видны следы укусов и синяков. Хван Сон Ён невольно нахмурился: — Тебя же бьют. Тот гость, которого ты обслуживаешь. — …Ой. Чон У поспешно опустил голову и подобрал лежавшую рядом маску. Он совсем забыл, в каком состоянии находится его лицо. Его охватил стыд. Хван Сон Ён шумно втянул воздух: — Чёрт… Взрослый человек, а ведёт себя как больной извращенец. Ему что, приятно бить ребёнка? Чон У встревоженно огляделся по сторонам, опасаясь лишних ушей: — Тсс, тсс, говори тише. Это не то, что ты думаешь… — Что значит «не то»? Тогда откуда эти синяки? — … Чон У прикусил губу, не в силах признаться, что это следы от укусов и шлепков во время их соития с Ку Вон Чже. Ему стало так стыдно, что впору было умереть. Подумать только – он ведь и правда жил под побоями. Юноша опустил покрасневшее лицо и потёр припухшую нижнюю губу тыльной стороной ладони. Если вдуматься, в их отношениях шлепки – дело привычное. Так что глупо отрицать, что в его жизни не было побоев. Хван Сон Ён мрачно произнёс: — Слухи уже распространились по Довонхяну. Он не знал, кем был тот важный гость, которого обслуживает Чон У, но догадывался, что это опасный человек – кто-то вроде босса мафии. Даже управляющий рестораном разговаривал с ним с подчёркнутым почтением. Говорили, что Чон У уже пытался бежать пару раз, но его ловили и возвращали, и теперь он живёт запертым в павильоне, обслуживая этого гостя днём и ночью. — В любом случае… – неловко выдохнул Чон У. – Если вмешаешься, тебе тоже достанется. Не стоит никому сообщать об этом. В этот момент за приоткрытой дверью послышался грубый голос: — Эй, чего расселся? Еду подал – и на выход! Сан Соп, вполголоса ругаясь, заглянул внутрь. Хван Сон Ён быстро взял себя в руки: — Да, уже выхожу. Он встал из-за стола, сунул руку в карман фартука и незаметно передал Чон У маленькую рацию – запасную, которую всегда носил с собой. Это была новая модель, выданная обслуживающему персоналу Довонхяна, с дальностью связи до пяти километров. — … Чон У в недоумении смотрел на удаляющуюся фигуру Хван Сон Ёна.

***

— О чём говорили? — Да так, ни о чём. — …Ладно, иди. Сан Соп, стоя у ворот, кивнул подбородком в сторону выхода. Хван Сон Ён, делая вид, что не замечает его взгляда, молча толкнул перед собой тележку с подносом и зашагал по дорожке вдоль улицы с павильонами. [Стук, стук.] Когда он толкал пустую тележку, на запястье позвякивали чётки из желудей. Хван Сон Ён мельком глянул на них – и почему-то ощутил, как горят его щёки. ‘Все «феи» такие, что ли?’ Лицо Чон У всегда озаряла чуть смущённая улыбка. Стоило об этом вспомнить, как пересохло во рту. Красивые глаза слегка прищуривались, когда он смеялся, а белая кожа подчёркивала алый ободок пухлых губ, особенно нижней. Эта невинность, странно сочетавшаяся с синяками по всему телу, казалось, очаровывала мужчин ещё сильнее. Никогда прежде его так ни к кому не тянуло. Хван Сон Ён сжал ручку тележки покрепче, чувствуя, как путаются мысли. В этот момент в деревню въехали два больших седана. Дорога была узкая, и Хван Сон Ён, стоя на перекрёстке, прижал тележку к обочине. Он ждал, что машины проедут мимо, но они остановились прямо перед ним. Из второго автомобиля вышли крупные мужчины в чёрных костюмах. Один из них поспешно подбежал к передней машине и открыл дверь пассажирского сиденья. На дорогу ступила пара явно дорогих ботинок. Хван Сон Ён невольно отступил, уперевшись спиной в стену. Из большого седана вышел высокий молодой мужчина с безупречно прямой осанкой. Только слегка ослабленный галстук выбивался из идеального образа. На нём был классический костюм-тройка, и вся его точёная фигура излучала холодное достоинство. Он шёл неторопливо с сигаретой во рту и накинутым на широкие плечи пальто. — Пожалуйста, проходите, господин Директор. — Хорошего отдыха, господин Директор. Мужчина не ответил, размеренно шагая вместе со своей свитой. Он определённо походил на мафиози. Не стоит привлекать внимание таких гостей. Хван Сон Ён тихо толкал свою тележку, держась края дороги. Но в тот короткий миг, когда их взгляды встретились, колёса тележки зацепились за камень. Поднос качнулся, и когда молодой официант попытался поймать его, браслет зацепился за ручку и слетел. От неожиданности Хван Сон Ён ахнул и замер. Чётки из желудей ударились о землю. В этот момент проходивший мимо мужчина тоже остановился. — … Повисла гнетущая тишина. Дым от сигареты постепенно рассеивался. Мужчина смотрел прямо на Хван Сон Ёна. Стоя так близко, его рост казался непреодолимой стеной. В глубине чёрных, как смоль, глаз на миг мелькнул странный отблеск. По спине Хван Сон Ёна скатилась капля холодного пота. — Официант? – раздался низкий, леденящий душу голос. Прежде чем Хван Сон Ён успел ответить, мужчина с сигаретой во рту слегка склонил голову. Его пристальный взгляд был прикован к упавшему на землю браслету. Послышался короткий смешок. — Сколько тебе лет? – спокойно спросил мужчина. Он снова взглянул на парня и поднёс большую руку к сигарете, зажатой между губ. Вопрос прозвучал без тени эмоций, что привело парня в замешательство. — Двадцать один, – выдавил Хван Сон Ён, стараясь не показать страха. На лице мужчины мелькнула едва заметная улыбка: — Вот как. Ровесники. С этими словами он опустил ногу – и раздавил браслет. Хрупкие скорлупки хрустнули под каблуком, как ломкий лёд.

***

Чон У после ухода Хван Сон Ёна рассматривал то, что ему дали. ‘Зачем он дал мне рацию? …Думал, что мне может стать скучно?’ Как бы то ни было, Чон У решил, что не стоит показывать рацию Ку Вон Чже, и поспешно засунул её в карман брюк. Эта вещица могла легко вызвать ненужные подозрения. Он решил вернуть её при следующей встрече с Хван Сон Ёном, как вдруг издалека раздался грубый голос: — Эй, покажи-ка это. Плечи Чон У невольно дёрнулись. В сад вошёл Сан Соп и тут же протянул руку: — Давай сюда. — …Что, что вы имеете в виду? С побелевшим лицом Чон У поднялся с веранды, делая вид, будто не понимает, о чём речь. Сан Соп подчинялся руководителю Чону. Поэтому отлично знал о несчастье начальника, которому пришлось вырвать себе ноготь в наказание за то, что проглядел попытку побега Чон У. Сейчас в глазах Сан Сопа читалось подозрение. Он ясно видел, как двое молодых людей чем-то обменивались. Не желая повторить чужую ошибку и оказаться в том же положении, что и руководитель Чон, Сан Соп принял ещё более угрожающий вид и смачно сплюнул на траву. Чон У заметно напрягся. — Отдай то, что получил от того официанта. — … Мысли Чон У метались в панике. Если он покажет рацию сейчас, то ни в чём неповинный Хван Сон Ён тоже может попасть под удар. А если спрячет, этот человек обязательно доложит обо всём Ку Вон Чже, и ситуация станет непоправимой. Он решил, что лучше самому всё объяснить. Сохранив маску спокойствия, Чон У вынул рацию из кармана: — Вот… Я собирался вернуть это Хван Сон Ёну. Это ответный подарок… — Подарок? Сан Соп, усмехнувшись, грубо выхватил рацию и принялся размахивать ею перед лицом парня. Чон У вздрогнул от такого обращения. Он никак не мог понять, почему этот человек всегда ведёт себя с ним так грубо. Сан Соп ехидно смерил Чон У взглядом с головы до ног: — Что, нашёл себе нового покровителя? Планируешь тайную встречу или побег с помощью этого? Хочешь поиграть с чужими пальцами? — Что вы… — Всё как положено твоей породе. Всегда ищете возможность поразвлечься. Мне бы стоило вывернуть тебя наизнанку. Чон У не поверил собственным ушам. От грязной брани у него уши в трубочку свернулись. Дыхание перехватило, а щёки вспыхнули жаром. — …Пожалуйста, верните, – твёрдо сказал Чон У и потянулся за рацией. В глазах мальчика мелькнул острый блеск. Издевательски ухмыляясь, Сан Соп отступил на шаг: — Не хочу. — Отдайте её скорее. Это не ваше! Чон У вцепился в перила и уже был готов перемахнуть через них, если понадобится. От абсурдности происходящего слёзы заблестели в его глазах. Ухмыльнувшись, Сан Соп схватил за тонкое запястье: — Что, заплачешь теперь? — … — Ты мелкий засранец, с самого начала… Сан Соп облизнул тёмно-красные губы, и липкий, двусмысленный взгляд скользнул по хрупкой фигуре Чон У. Тот стиснул зубы, сдерживая подступившие слёзы. Дыхание сбилось – он мог лишь втягивать воздух короткими, гневными рывками: — Больно, опустите. — … — Отпустите… В тот миг, когда Чон У, нахмурившись, пытался вырваться, со стороны ворот раздался шум. Улыбка мгновенно сползла с лица Сан Сопа – он резко разжал пальцы и поспешно обернулся: — Господин Директор, вы вернулись! Едва переступив порог вместе со своей свитой, Ку Вон Чже посмотрел на Чон У, неловко притихшего на веранде. Мальчик держался за запястье и выглядел испуганным. Ку Вон Чже, держа руки в карманах брюк, медленно склонил голову набок: — Что вы тут делаете? — А, это… Сан Соп, который вообще-то должен был стоять на посту у ворот, запоздало подбежал к Ку Вон Чже и поспешно протянул ему рацию. Ку Вон Чже чуть приподнял бровь, взяв маленькое устройство. Тем временем Сан Соп что-то объяснял, то и дело повторяя слова: «сговор», «признаки побега», «застукал». — … Пока тот распинался, Ку Вон Чже молчал. Он слушал Сан Сопа, не отрывая взгляда от Чон У. Тот побледнел до мертвенной белизны. Не отводя глаз, Ку Вон Чже неспешно достал сигарету и сунул её в рот. Руководитель Чон поднёс зажигалку. Вспыхнувший свет на миг осветил резкие черты лица. Для Чон У время перестало существовать. Сан Соп умолк, передав конфискованную рацию, и в саду воцарилась мучительная тишина. — Смотри-ка, – наконец тихо произнёс Ку Вон Чже. – За моей спиной хороводы водит. Он шагнул ближе к веранде и молча бросил наполовину выкуренную сигарету в траву. Облокотившись на деревянные перила, мужчина наклонился к мальчику. Расстояние между ними сократилось – теперь их глаза оказались почти на одном уровне. Чон У вздрогнул. — Чон У. — Да, господин Директор. — Я же сказал – не навлекай на себя беду. — … «Я никогда этого не делал», – хотел было возразить Чон У. Кому нужны новые неприятности? В памяти всплыло, как он в одиночку пытался разгрести накопившиеся долги и беды – честно, не покладая рук… Но произнести это в слух так и не смог. Слова застряли в горле, а дыхание участилось. — Хочешь верну? Ку Вон Чже помахал рукой с рацией. Чон У покачал головой: — Нет. Пауза затянулась. Юноше хотелось спрятаться от этих острых, как кинжалы, глаз. Казалось, они видят все его мысли, и скрыться от этого невозможно. Но если сейчас отступить, он упустит шанс прояснить недоразумение. Конечно, было очевидно, кому поверит Ку Вон Чже – своему подчинённому или Чон У… Юноша собрал последние крохи своего мужества и произнёс: — Я, я этого не делал. — … — Я этого не делал, господин Директор… Голос стал тоньше, и Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Чего именно не делал? — Я ничего не планировал у вас за спиной. — Планировал. — Нет, я не…! Чон У невольно поднял страдальческий взгляд: — Он всё неправильно понял. Я действительно ничего плохого не сделал. — Если ничего плохого не сделал, почему же ты так дрожишь? – тихо спросил Ку Вон Чже. Чон У ладошкой вытер глаза. А разве не страннее выглядело бы, если б он не дрожал и стоял спокойно? Ему самому не хотелось рыдать при этих людях. — Я просто испугался… потому что он вдруг разозлился и пригрозил вывернуть меня наизнанку… Чон У мямлил, желая вырваться из этой ситуации, пока голос совсем не затих. Мимолётное любопытство мелькнуло в бесстрастных глазах Ку Вон Чже: — Как он сказал? Вывернет наизнанку? — … ‘Я что-то не так сказал?’ Чон У растерянно шевелил губами и невольно взглянул на Сан Сопа, стоявшего позади. Ку Вон Чже заметил это и тоже повернулся к Сан Сопу. Напряжённая тишина окутала всех. — Говори. — …Да? – Сан Соп, обычно резвый и сообразительный, стоял в ступоре. Не зная, что ответить, он словно спрашивал разрешения у Ку Вон Чже. Ку Вон Чже недоверчиво улыбнулся. Он выпрямился, оттолкнувшись от перил, сунул руку в карман брюк и безразлично посмотрел на Сан Сопа. Воздух вокруг них стал ещё гуще. — Ты. Рассказывай, – приказал Ку Вон Чже одному из охранников, который дежурил у ворот вместе с Сан Сопом. Охранник напрягся, как будто ему приставили дуло к виску. И только он собрался открыть рот и начать говорить, как Сан Соп его перебил: — Нет, я сам расскажу, господин Директор. В конце концов Сан Соп вышел вперёд, держа руки за спиной. Он смочил пересохшие губы и тихо пробормотал: — Эээ… я сказал, что выверну его задницу наизнанку. [Бац.] Прежде чем он успел договорить, по его голени прилетел удар ботинком. С глухим хрустом огромная туша Сан Сопа рухнула вперёд. Сан Соп, сдерживая крик от невыносимой боли, корчился на траве, схватившись за левую ногу. В следующую секунду жёсткая подошва надавила ему на горло. — Где ты берёшь смелость… – спокойно произнёс Ку Вон Чже, наступив Сан Сопу на кадык. Язык того вывалился из раскрытого рта. Ку Вон Чже продолжил: — Как ты смеешь… В испуганных глазах Сан Сопа отражалось лицо человека, глядевшего на него сверху, как божество. Ботинок с силой давил на трахею. Сан Соп, не в силах сопротивляться, хватался за траву. Он был похож на трепыхавшуюся рыбу, пронзённую копьём. — Сан Соп. — Угх! — Следовало говорить мягче. Ребёнок легко пугается. Ку Вон Чже сдвинул ногу и теперь давил на рот Сан Сопа. — Простите, ммф… [гхак, тьфу]… — Знай своё место. — …Да, [хрип], ах. Когда Ку Вон Чже наконец убрал ногу, из носа и рта Сан Сопа текла тёмно-красная кровь. Он тут же опустился на колени, обеими руками сжимая траву. Из его разбитого рта обильно вытекали сгустки крови, пачкая газон. Подул холодный ветер. При виде этого ужасного зрелища Чон У спрятался на веранде, держась за перила. Его разум был на грани помутнения. К тому времени как Ку Вон Чже докурил очередную сигарету, его подчинённые синхронно подняли скрючившегося Сан Сопа и помогли ему выйти из сада. Проводив их взглядом, Ку Вон Чже внезапно обернулся: — Чон У, спускайся. — Да, да…! Чон У, сгорбленно сидевший на веранде, в панике вскочил, но тут же вцепился в перила – тело отказывалось ему подчиняться. Едва держась на ногах, с трясущимися коленями он спустился к Ку Вон Чже. Затылок был мокрым от страха, а лицо – белее мела. Ку Вон Чже прищурился, осматривая Чон У с головы до ног. Парнишка был босиком. Изящные ступни переминались на траве. Слегка наклонив голову, чтобы посмотреть юноше в глаза, Ку Вон Чже бросил перед ним рацию, как бы предлагая что-то сказать. — Мне её друг подарил. Чон У собрался с духом и изо всех сил постарался не заикаться. Хоть и с трудом, но он смог внятно объяснить: — Это от друга, он пришёл сюда работать, и я вместо чаевых подарил ему браслет, а он в знак благодарности дал мне рацию. Я даже не думал о сговоре или побеге. Правда… Но, как всегда, его голос стих, поддавшись отчаянию. Когда Чон У посмотрел на мужчину своими большими искренними глазами, губы Ку Вон Чже изогнулись в кривой усмешке: — У тебя много друзей, Чон У.

Глава 4.2 – Лунный свет, смытый дождём (10)

Краски заката окончательно растворились в ночном небе. Сад, погрузившийся во мрак, озаряли мягкие огни фонарей. Ку Вон Чже взял Чон У под руки и усадил на деревянные перила веранды. — Друзья, значит… – пробормотал он себе под нос. Луна засияла ярче, и аура мужчины вспыхнула насыщенными красками. Ку Вон Чже подошёл вплотную к Чон У, раздвинув его колени. Юноша, глядя на стоящего между его ног Ку Вон Чже, снова затаил дыхание. Он испуганно отвернулся, но большая ладонь коснулась его затылка, заставив посмотреть прямо перед собой. Прикосновение было удивительно мягким, почти ласковым. — Ты говоришь, что не проститутка, Чон У. Рука постепенно сжимала волосы сильнее. — Ты принимаешь всё, что дают мужчины, потому что тебе это нравится? — …Ах. От резкого рывка голова Чон У склонилась вперёд, и страх вновь отразился в его глазах. Лунный свет струился по гладким щекам, напоминая слёзы. Ку Вон Чже тихо усмехнулся, как будто разговаривал с величайшим негодяем на свете. — Почему вы, господин Директор… Чон У замолчал, поджав губы. ‘Плохо. Надо бы остановиться.’ Он это понимал, но язык всегда шёл против его воли. Дрожа, Чон У встретился взглядом с Ку Вон Чже: — Почему вы всегда говорите со мной так? Грудь распирало от обиды и несправедливости. Рассудок покинул его – он всё говорил и говорил: — Я ведь не хотел так жить. Это вы сделали меня проституткой. Вы угрожали отрезать мне ноги, если я сбегу. Так почему всё выглядит так, будто это моя вина, будто я во всём виноват?.. — Так это моя вина, что твоя жизнь дерьмо? – спросил Ку Вон Чже, нахмурившись. – Ты хочешь, чтобы я осыпал тебя милостями, даже не прикоснувшись к твоему прекрасному телу? — … — Хочешь, чтобы я позволял тебе сбегать и вечно отступал после каждого твоего отказа? — … — Стоит ли это того? Ни один мускул не дрогнул на лице Ку Вон Чже. Он никогда не повышал голос, но его выверенные слова были как лезвия, вычищающие всё из головы Чон У и превращающие его разум в чистый лист. Мысли рассыпáлись, и мальчик не мог сказать и слова в ответ. Мужчина отпустил волосы юноши, нежно взял его подбородок и торжественно прошептал: — Итак, Ён Чон У. — … — Ты поступил правильно, или нет? Странно, но спокойные слова Ку Вон Чже ранили Чон У сильнее, чем откровенные оскорбления Сан Сопа. Так было всегда. Чон У потупил взгляд: — Я поступил неправильно… Парень уже не мог сдерживать слёзы. Чон У снова вынужден был признать вину, которую не осознавал, – и он расплакался. Ку Вон Чже поймал себя на мысли, что вид заплаканного Чон У с отяжелевшими от слёз ресницами, почему-то был ему приятен. Странное облегчение разлилось внутри, ослабляя гнетущую тяжесть. Ён Чон У плакал так красиво. И плакал он исключительно для него – для Ку Вон Чже.

***

Тем временем, за воротами начальник Чхве достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок. Кровотечение у Сан Сопа никак не останавливалось. Его состояние было трудно оценить – горло, челюсть, нос, губы и язык были залиты кровью. Поэтому начальник Чхве заставил его открыть рот и запихнул в него скомканный платок. Сан Соп едва мог хрипеть. — Отвезите его в отделение неотложной помощи. — Да, начальник Чхве. Вытерев руки от крови, начальник Чхве глубоко вздохнул. Время вокруг будто остановилось, а писк комаров ещё больше оттенял неподвижность. За каменной стеной сад тонул в сумерках. Директор Ку стоял один. Ён Чон У нигде не было видно – должно быть, он уже ушёл в дом. По результатам проверки биографии, он оказался хорошим и простым парнем. ‘Он – гуйшуй?’ По словам шаманки, его рождение отмечено знаком благородной воды. Все четыре столпа его судьбы – водные. ‘Слишком чист – а потому уязвим. Пока его бабушка была в силах, она держала мальчика рядом, и служила ему защитным экраном. Теперь, когда его чистая судьба открыта миру, все пытаются запятнать её.’ А глядя на непоколебимого Директора Ку, шаманка добавила: ‘Ты – Тайшань у озера.’ Начальник Чхве присутствовал при том разговоре. Он невольно вообразил дождевые воды, заключённые в плотину. И никто, кроме великого Тайшаня не способен превратить дождь в спокойное озеро и защитить его от внешнего натиска. И озеро, и гора прекрасны сами по себе. Но стоит им оказаться рядом – и возникает пейзаж, целый мир. ‘Но…’ Характер отношений этих двоих было трудно определить. После встречи с Ён Чон У поведение Директора Ку заметно изменилось. Раньше он никогда не поднимал руку сам – лишь отдавал приказы, и вообще казался полностью лишённым каких-либо эмоций. Поэтому его нынешние поступки удивляли начальника Чхве даже спустя десять лет службы. — … Ку Вон Чже смотрел на хризантемы, цветущие возле крыльца. Он перевёл взгляд от пылающих цветов к брошенной на траву рации. Начальник Чхве заметил это и быстро встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. ‘Он – первенец рода Ку.’ Рождённый с даром, который мог стать как проклятием, так и благословением, этот человек никогда не склонял головы перед другими. Какова бы ни была его воля, её необходимо исполнить. Никаких сомнений, никаких обид. В конце концов, согласно предначертанию, для Директора Ку тот мальчик станет «дождевой водой», которую нужно удержать в покое – всего-навсего фрагментом картины. Таков его удел. — Начальник Чхве. — Да, молодой господин. Сад уже погрузился во тьму. Пока Ку Вон Чже доставал сигарету, начальник Чхве быстро нашёл в кармане пиджака зажигалку и подошёл ближе. — Здесь довольно много молодых официантов. Ку Вон Чже, не отводя взгляда от рации, поднёс зажжённую сигарету к губам: — Они каждый раз совершают ошибки, когда приходят в павильон. Может, из-за того, что молоды. — А… вот как? Я передам это президенту Чуну или управляющему Юну. Можно узнать, кто именно допустил ошибку? Вместо ответа послышался спокойный вздох. Пауза затянулась. Начальник Чхве, погружённый в мысли, осторожно произнёс: — Как я слышал от президента Чуна, для работы в Довонхяне требуется хорошая физическая форма, а поскольку это сфера обслуживания, в основном нанимают приятной наружности юношей лет двадцати. Видимо, дело действительно в возрасте, как вы и заметили, молодой господин. — Вот как? — Да, господин. Начальник Чхве спокойно продолжил: — Я немедленно распоряжусь, чтобы официантов младше двадцати пяти заменили сотрудниками более подходящего возраста. Как и ожидалось от проницательного человека, начальник Чхве сразу дал правильный ответ. Ку Вон Чже подошёл к рации и одним движением раздавил хрупкое устройство. Посмотрев на сломанную побрякушку, он невозмутимо завершил разговор и направился в дом: — Скажи им, что выходное пособие оплатим мы.

***

С тех пор прошло два дня. Отёк и синяки на лице почти исчезли, но на теле появилось множество новых следов. От шеи до ступней едва ли осталось место без отметин от зубов Ку Вон Чже. Чон У уже привык засыпать и просыпаться голышом. Его первый опыт случился меньше месяца назад, а он уже чувствовал себя совершенно измотанным. Не осталось ни одной позы, которую они бы не попробовали. Его брали даже стоя. Вспомнив прошлую ночь, Чон У покраснел. ‘Я правда ненавижу это.’ Парень прикусил распухшую нижнюю губу и плотнее укутался в одеяло. Он боялся и ненавидел Ку Вон Чже, но тело всё равно отзывалось. Это казалось неправильным. Если он ему так ненавистен, разве не должны быть ненавистны и прикосновения этого человека? Задумавшись, Чон У машинально напрягся. Тело внизу ощущалось непривычно чистым – без вчерашней липкой тяжести. ‘Странно… одеяло ведь было насквозь мокрым… А теперь оно свежее и чистое. Кто успел всё убрать?’ Он осторожно опустил ноги на холодный пол и поёжился в одеяле. Сквозняк пробирался из приоткрытого окна, ведущего на веранду. На ковре лежали домашние тапочки, но юноша по привычке осторожно пошёл босиком. Приблизившись к окну, он зажмурился, ослеплённый ярким осенним солнцем. Раздался низкий голос: — Подойди сюда. Мужчина сидел за столиком в саду, скрестив ноги, в окружении пышно цветущих хризантем. Чон У неуверенно натянул одеяло до подбородка и босиком вышел на веранду. В воздухе витал аромат кофе. На столе стоял большой стакан яблочного сока, очевидно предназначенный для него. Чон У плотнее завернулся в одеяло и молча сел в кресло. Потягивая сок через соломинку, он мельком глянул на Ку Вон Чже. Он всю ночь с жадностью овладевал телом Чон У, а сейчас, пропитанный томным удовлетворением, под прозрачным осенним солнцем выглядел словно мраморное изваяние. Его безмятежный взгляд, соответствующий аристократической внешности, неторопливо скользил по страницам книги. Не верилось, что мужчина, который прошлой ночью так безжалостно терзал Чон У и довёл его до изнеможения, – тот же самый человек, что сейчас сидел перед ним. Он выглядел элегантно, как чеболь в третьем поколении из какой-нибудь дорамы. Хотя по сути особой разницы не было. Неужели этот человек ещё недавно так небрежно обращался с людьми, наступал на них ногами, легко оскорблял и бросал обидные слова? Поглощённый этими мыслями, юноша опустил голову. Втягивая щёки, он сделал глоток прохладного сока через трубочку, и в следующее мгновение тёплая рука приподняла его подбородок. Чон У увидел глубокие тёмные, как колодец, глаза Ку Вон Чже, пристально глядящие на него сверху вниз. Поцелуй. Их губы соприкоснулись. Рот Чон У слабо раскрылся под натиском языка Ку Вон Чже. Мужчина наклонил голову, нежно вовлекая Чон У в поцелуй и притягивая его ближе. Он чувствовал, как у юноши дрожит челюсть, и как его тело, похожее на лепесток, опускается ему на колени. — Ум, хмф… Чон У задыхался, его грудь тяжело вздымалась. Он ощутил щекочущее прикосновение рук к своим плечам. Ку Вон Чже поймал тёплое яблочное дыхание Чон У, мягко прикусил его нижнюю губу и чуть отстранился. Кончиком языка провёл по губам юноши и прошептал: — Ты чуть ли не умираешь каждый раз, когда мы целуемся. — У господина Директора большой язык… он заполняет весь мой рот. — Но тебе же нравятся большие вещи, Чон У? Уши парнишки покраснели, когда он понял, что имелось в виду: — Нет, не нравятся. Мне не нравятся большие вещи. Ку Вон Чже мягко прикусил похожие на вишни губы, которые снова и снова лепетали «нет». В этот момент на веранду выглянул повар и спросил: — Господин Директор, подать вам завтрак? — Да. Чон У тут же натянул одеяло повыше, желая скрыть лицо от посторонних глаз. Ку Вон Чже сдержал смешок, откинувшись на спинку кресла: — Опусти одеяло. Чон У настороженно покачал головой. Ку Вон Чже по-прежнему сидел расслабленно. Он скользнул рукой под одеяло и, конечно же, схватил Чон У за ягодицы, заставив юношу напрячься. Как раз в этот момент через боковую дверь начали заходить сотрудники кухни с едой. Чон У мельком глянул в их сторону и постепенно успокоился. Хван Сон Ён за последние два дня ни разу не появлялся в Седьмом павильоне. Официанты отсутствовали, и даже простые блюда и закуски подавали сотрудники кухни. Это выглядело подозрительно. — Эм… господин Директор. Чон У крепко держали за попу. Он заёрзал и посмотрел вверх: — Вы встречались с Сон Ёном? ‘Сон Ён.’ Ку Вон Чже, лениво потирая виски, тихо ответил: — Да. Губы Чон У шевельнулись: — Когда…? — В тот день, у ворот. ‘В тот день? Может, он имеет в виду день, когда я подарил Сон Ёну браслет из желудей?’ Прежде чем спросить что-то ещё, Чон У пригубил яблочный сок, а Ку Вон Чже равнодушно произнёс: — Ну, я его похоронил. — … — Под бетоном. Чон У поперхнулся. Губы Ку Вон Чже дрогнули, подавив улыбку. — Ах… вы шутите, да? Собравшись с мыслями, Чон У вытер рот и посмотрел на мужчину невинными глазами: — Вы ведь пошутили, да? — Кто знает. — Вы дразните меня? — А сам, как думаешь? Чон У почувствовал расслабленную атмосферу и, наблюдая за выражением лица Ку Вон Чже, пролепетал: — Ну… я не думаю, что вы из тех людей, кто это сделает. — Правда? – вскинув брови, невозмутимо спросил Ку Вон Чже. Чон У энергично закивал в ответ и чуть улыбнулся. Волосы у него на затылке успели взмокнуть. — Да… вы такой… действительно крутой и, эм, воспитанный. Ку Вон Чже слегка улыбнулся в ответ. Он сразу понял, что Чон У пытается разрядить обстановку лестью: — Я? — Да… Тем не менее это было приятно. Маленькая ручка Чон У отчаянно цеплялась за одежду, упираясь в широкую грудь. В нежных глазах юноши, одновременно сверкавших солнечным светом и влагой, отражалось лицо Ку Вон Чже. Он снова был единственным, кто существовал в его маленьком мире, и это доставлял мужчине удовольствие. — Ты стараешься быть проницательным, но тебе не хватает опыта. С бесстрастным лицом мужчина нежно потёр розовую мочку уха Чон У: — Ты извиняешься за ошибки, даже не понимая, что именно сделал неправильно. Затем он провёл ладонью по контурам лица Чон У, поместив обе щеки между пальцами. Когда парнишка попытался возразить, его щёки сжали, отчего губы забавно сморщились. — Пфф. Чон У недовольно скорчил рожицу, слегка приоткрыв рот. Хотя взгляд был полон возмущения, но милые перекошенные щёчки придавали облику парнишки безобидный вид. Ку Вон Чже спокойно наблюдал за этой картиной. Его умиротворённая, сдержанная улыбка освещалась лучами осеннего солнца. — Откуда это взялось… Чон У показалось, что во взгляде мужчины что-то поменялось. И в этот миг их губы мягко слились в поцелуе. Чон У растерянно моргнул. В тишине сада грудь, прижатая к нему, казалась бесконечно твёрдой и широкой, словно гора.

***

Когда Чон У вышел в гостиную, там лежала куча пакетов с покупками, все из люксовых магазинов Сеула. В них было множество красивых пальто и пуховиков. В основном в светлых тонах и маленького размера – явно не для Ку Вон Чже. ‘Это для меня?’ У Чон У ещё с прошлого раза оставалось много вещей, которые он даже не успел распаковать. К тому же вся одежда выглядела дорогой. Юноша, чувствуя себя неуютно, смотрел на пакеты и нервно поджимал пальцы на ногах. Руководитель Чон стоял у колонны в гостиной. Чон У стало как-то не по себе, и он старательно избегал с ним зрительного контакта, но руководитель Чон с каменным лицом кивнул подбородком куда-то в сторону. На столе среди многочисленных пакетов лежала маленькая коробочка. Это была коробка с последней моделью телефона. Сердце Чон У наполнилось радостью, и лицо его засияло. Прижимая телефон к груди, чтобы его не отобрали, он прошёлся по комнате. Украдкой зашёл в гардероб и обернулся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Ку Вон Чже сидел на широком диване и смотрел в планшет. Услышав звук босых ног, уголки его красивых губ слегка изогнулись. Опасаясь, что в гардеробе его могут потревожить, Чон У залез в шкаф и сперва позвонил бабушке: — Алло? Бабушка! Они привычно обменялись приветствиями, и бабушка внезапно спросила: «Осталось всего четыре месяца, да?» — Что? «Я имею в виду, моё дитя страдает в том ужасном месте…» Чон У, сидя на корточках с телефоном в руке, не мог придумать, что ответить. «Просто думая о своём мальчике, моё сердце тает. Мне следует быть рядом и оберегать тебя от всего дурного. Но со старостью от меня мало толку. Было бы хорошо, если бы ты звонил почаще, чтобы развеять мои тревоги.» Чон У, вытирая слёзы, ответил как можно бодрее: — Мы сможем говорить часто, бабушка. Здесь теперь разрешают пользоваться телефоном. Я буду звонить тебе утром и вечером, так что не переживай за меня и заботься о своём здоровье, хорошо? Если ты будешь здорова, я тоже стану сильным… В итоге, он не сдержался и заплакал в трубку. После звонка в голове был лёгкий туман. ‘Четыре месяца.’ Он не знал, когда Ку Вон Чже покинет это место, если вообще покинет. Но если оно ему наскучит, Директор может уехать в любое время. ‘…Уехать.’ Раз уж Чон У оказался лёгкой добычей, то он может скоро потерять к парнишке интерес. Тогда оставить его будет легко. Глядя на новый телефон, Чон У слегка покачал головой, пытаясь прояснить мысли. Он позвонил Гю Джину и получил выговор вперемешку с беспокойством. Пришлось постараться, чтобы отговорить его от приезда в Довонхян. «Ты сказал, что к тебе пристаёт гость. Обещал приехать, а потом вовсе перестал выходить на связь. Ты представляешь, как я волновался?» — Ах, я знаю, прости. Так получилось. Но я действительно в порядке. У меня всё хорошо… «Ладно, чёрт возьми. В любом случае, к тебе всегда всякая дрянь цеплялась.» — Хм? «Не помнишь? Кан Сан Джун.» — Ох… это было давным-давно. Чон У пробубнил что-то невнятное. Его пальцы, игравшие с петлями шкафа, замерли. Услышав это имя, он вспомнил школьные времена и те омерзительные прикосновения под видом игр, и отвратительный запах пота. Настроение моментально ухудшилось: — Почему ты вдруг его вспомнил? «Слышал, его выгнали из школы, и теперь он связался с какой-то бандой, которая ворует автомобили. Чон Вон недавно столкнулся с ним и чуть не обмочился от страха.» ‘Чуть не обмочился от страха…’ – услышав это, Чон У фыркнул. Он подумал, Кан Сан Джуну ещё далеко, чтобы стать по-настоящему страшным гангстером. В любом случае, начав с Кан Сан Джуна, они обсудили и другие новости про школьных друзей. Закончили на том, что Чон У пообещал чаще общаться. За этой дружеской беседой незаметно пролетел час. ‘Почему он так внезапно купил мне телефон?’ Чон У посмотрел на новый стильный гаджет и зашёл в интернет. Всё работало отлично, без каких-либо задержек. Его старому телефону было семь лет. Он жутко тормозил, звонки постоянно обрывались, и у него была ужасная камера… Тихо открыв дверцу шкафа, он убедился, что в комнате никого нет. Юноша поправил волосы и включил камеру. Изображение было очень чётким. В дневном освещении его белое лицо выделялось ещё сильнее. Он неловко улыбнулся, сделал селфи и отправив его бабушке и Гю Джину вместе с коротким сообщением, уверяя, что с ним всё в порядке и волноваться не стоит. После этого Чон У посмотрел на погасший экран и аккуратно убрал новый телефон в карман брюк.

***

После полудня Ку Вон Чже, видимо, планировал выйти из дома. Он надел тёмный классический костюм и велел Чон У тоже собираться. Чон У, слегка растерявшись, пошёл переодеваться. На нём была лёгкая стёганая куртка небесно-голубого цвета, брюки, футболка с круглым вырезом и мягкие белые кроссовки. Куртка оказалась настолько просторной, что из-под рукавов выглядывали лишь кончики пальцев. — Эм… мы идём в Дачевон? Чон У подумал, что они направляются в ресторан для членов клуба. Но Ку Вон Чже ему не ответил. Он вышел за дверь, схватив Чон У за маленькую ручку. Парень озадаченно уставился на свои мальцы, пойманные большой ладонью. — Машина. — Она ждёт на парковке у западных ворот. Может, подогнать её ко входу? — Нет, мы пройдёмся пешком. Погода прекрасная. Пока они неспешно шли, держась за руки, подол пальто Ку Вон Чже слегка развевался. Чон У чувствовал себя не в своей тарелке – его тревожность нарастала. Юноша давно не выходил дальше сада, прилегающего к павильону. Шагая по деревне, он то и дело оглядывался по сторонам, но его взгляд постоянно возвращался к Ку Вон Чже, который шёл чуть впереди. Маленькая ладошка, зажатая в тиски большой руки Ку Вон Чже, была едва видна. Чон У пошевелил стиснутыми пальцами, скрытыми в крупной ладоне, и на его лице отразилось опасение. Попытка освободить руку рисковала обернуться сломанными пальцами. Ку Вон Чже посмотрел вниз на Чон У, оценивая лёгкий румянец на белых щеках и плотно сжатые, как раковины моллюска, губы. — Куда мы на самом деле идём…? Когда они проходили через ворота, ведущие в деревню, Чон У с тревогой посмотрел на мужчину. Ку Вон Чже с сигаретой в уголке рта обернулся и мягко спросил: — Боишься, что я тебя закопаю? — … — Пойдём прогуляемся на свежем воздухе. Он всегда подозревал, что юмор у Ку Вон Чже слишком мрачный. Волоски на шее Чон У встали дыбом. Их взгляды встретились. Ку Вон Чже смотрел на него сверху вниз. Чон У невольно пошевелил пальцами, и на губах Ку Вон Чже мелькнула лёгкая улыбка. Чон У тут же съёжился. ‘Почему он такой?’ Сегодня Ку Вон Чже много смеялся. Обычно на его лице можно было наблюдать лишь усмешку, но Чон У всё равно каждый раз смущался. Такие моменты чаще всего заканчивались физическим контактом, когда Ку Вон Чже кусал за какое-нибудь место. Чон У ускорил шаг, потирая шею. Стояла отличная погода, и многие вышли прогуляться по Довонхяну. В этот тёплый и ясный осенний день люди развлекались, наслаждаясь традиционными играми. Чон У, безуспешно пытавшийся высвободить руку из хватки Ку Вон Чже, заметил, что все взгляды устремлены на них. ‘Это новый способ меня пристыдить?’ Если слова Хван Сон Ёна правда, то все уже знают об отношениях Ку Вон Чже и Чон У. В таком месте слухи быстро распространяются. Обернувшись, он увидел с десяток грозных гангстеров. Ку Вон Чже шёл впереди. Чон У сконфуженно прижался к широкой спине мужчины. Ку Вон Чже почувствовал это, и на его губах снова появилась лёгкая улыбка. Из-за разницы в росте на каждый широкий шаг мужчины Чон У приходилось делать два быстрых. Его ноги в белых кроссовках мило шуршали по гравию. Он старался не отставать. Когда Ку Вон Чже рассмеялся, Чон У одновременно переполняли любопытство и осторожность. В то же время сопровождающие недоверчиво переглянулись, ведь их босс редко улыбался. Вскоре они добрались до парковки возле западных ворот и сели на заднее сиденье седана. Чон У нерешительно уселся как можно ближе к окну. Чувствуя, что и этого недостаточно, он поспешно опустил подлокотник, чтобы сохранить дистанцию. Это выглядело довольно дерзко. Ку Вон Чже ущипнул парнишку за мягкую щёку, и тот начал тихонько хныкать с просьбой отпустить. — Слезами можно добиться многого. Мужчина крепко прижал юношу к себе, после чего с невозмутимым видом, опустив стекло, закурил сигарету: — Поехали. — Да, господин. Массивные ворота Довонхяна разъехались в стороны.

***

Обычно «феи» в Довонхяне сопровождали гостей в ближайшие городки или ездили с ними на рыбалку и кемпинг возле рек и озёр. Чон У ожидал чего-то подобного, но после того как автомобиль спустился с гор, он проехал мимо города, а потом ещё два часа двигался по шоссе, пока не добрался до крупнейшего туристического центра в этой местности. Это был популярный пляж с торговыми точками. Когда за окошком машины показалось море, Чон У выбрался из объятий Ку Вон Чже и прижался к стеклу. Солнце уже клонилось к закату. В глазах юноши отражалась бесконечно колышущаяся синяя гладь. — Люди подумают, что ты никогда не видел море, – спокойно сказал Ку Вон Чже, касаясь щеки Чон У. Чон У слегка прошептал одними губами: — Я здесь впервые. Рука мужчины, которая всё это время гладила щёку Чон У, остановилась. — Не может быть. — … Юношу немного смутил тон Ку Вон Чже. Не найдя подходящих слов, он продолжил молча любоваться морским пейзажем. Бабушка рассказывала, что он в детстве ездил на побережье с матерью, но воспоминаний об этом у него не сохранилось. В средней школе ему запрещали отправляться в дальние поездки, а в старшей – не оставалось времени на развлечения. Немного помолчав, Чон У сменил тему: — Почему мы вдруг едем к морю? — Просто поесть. ‘…Оу, вот как. Значит, люди действительно едут к морю просто ради еды.’ Чон У молча кивнул, приняв это как данность. Ку Вон Чже наблюдал за его круглыми щеками, слегка покрасневшими ушами и трепещущими ресницами. Не выдержав, он протянул руку и нежно зажал пухленькую щёчку между пальцами. Но Чон У продолжал смотреть в окно, а Ку Вон Чже – улыбаться. Наконец автомобиль подъехал к тихому побережью. Стеклянный фасад большого ресторана сверкал в пурпурном сумеречном свете. Смотровые окна выходили на живописный берег, украшенный скульптурами и перголами с цветами, создавая изысканную и слегка экзотическую атмосферу. Как только они вышли из машины, их окутал освежающий шум волн и солёный запах моря. Метрдотель проводил гостей в приватный зал со стеклянными стенами. Подозрительность Чон У немного ослабла, но напряжение никуда не делось, поэтому он продолжал осматриваться по сторонам. ‘Похоже, это дорогое место.’ Юноша впервые был не только на море, но и в таком дорогом ресторане. Чувствуя косые взгляды персонала, Чон У колебался и не поднимал головы. Ку Вон Чже снова взял его за руку. ‘…Должно быть, так оно и есть’, – подумал он, глядя на белоснежные розы на столе. Других «фей» тоже приводили в такие места, когда того желал их «гость». В этом не было ничего особенного. «Фей» даже возили на люксовых автомобилях, так что не стоит придавать этому слишком большого значения. На самом деле, глупо пытаться всё время анализировать действия Ку Вон Чже и искать мотивы. Этот человек проводил время своей повседневной жизни вместе с «феей». Иными словами, Чон У был для него заменой возлюбленной – чем-то более простым и удобным, чем можно было распоряжаться по своему усмотрению… — Еда… тебе нравится? Голос был тихим, но каким-то тёплым, от чего у Чон У пересохло в горле. Такой капризный человек. Поникнув, юноша лишь шевельнул губами: — Да… очень вкусно. Возможно, всё казалось таким запутанным, потому что в жизни Чон У многое происходило впервые – и происходило именно с этим человеком. Коротко ответив, Чон У вытер соус с губ тыльной стороной ладони. Ку Вон Чже кивнул в сторону салфетки. Осознав ошибку, Чон У с красным лицом взял салфетку и снова вытер рот. — Эм, а вы почему больше не едите, господин Директор? — Слишком жирно. Пожив с ним некоторое время, Чон У заметил, что Ку Вон Чже на удивление мало ел для своего крупного телосложения и тщательно выбирал пищу. Не считая алкоголя и сигарет, похоже, он придерживался особой диеты. Желудок Чон У после еды даже от малейшего движения начинал бурчать, чего не случалось с Ку Вон Чже. Мужчина съел несколько кусочков стейка и отложил нож. Откинувшись в мягком кресле, он пил вино, наблюдая за тем, как ест Чон У. ‘Я не могу нормально есть, когда он так на меня смотрит…’ Вид на море за стеклом был прекрасный, а еда – восхитительной. Проблема заключалась в человеке напротив. Во время ужина Ку Вон Чже почти не ел, а просто смотрел на паренька. Чон У кожей чувствовал, как за ним наблюдают. Когда он неуклюже резал свою порцию, когда набивал щёки мясом и овощами, когда не мог сдержать восторга от идеального сочетания сочного стейка и хорошо приготовленного гарнира, Ку Вон Чже тихо посмеивался на другом конце стола. Чон У в смущении замирал, а Ку Вон Чже мягко говорил: «Ешь». И так кусок за куском. Чон У сосредоточенно ел, пока случайно не встретился взглядом с Ку Вон Чже. Мужчина с улыбкой спросил: — Куда всё девается? — В рост. Ку Вон Чже снова усмехнулся. С бокалом вина в руке он томно произнёс: — Отныне отправляй всё в массу. — … — Там же не за что потрогать. — Вы всё время трогаете меня, – дерзко ответил Чон У и быстро затолкал в рот кусок мяса. Увидев, как щёчки юноши оживлённо двигаются, Ку Вон Чже больше не мог сдерживаться. Он откинулся назад и тихо прошептал: — Иди сюда. Чон У в изумлении энергично замотал головой. — Не будь снова таким нахальным. Лицо Ку Вон Чже резко стало серьёзным. Чон У робко отложил вилку и неловко встал. Как только юноша очутился в его объятиях, Ку Вон Чже скользнул рукой ему под рубашку, поглаживая тёплый, мягкий живот и осторожно кусая пухлую щёку. Чон У недовольно запротестовал. [Хаа.] Ку Вон Чже подавил стон, похожий на вздох, ощущая полное насыщение, даже не прикоснувшись к еде. После трапезы они немного прогулялись по пляжу. На верхнем этаже ресторана были свободные комнаты, но Ку Вон Чже не любил ночевать в непривычной обстановке. Солнце практически полностью зашло. Ощущая лёгкий морской бриз, Чон У задумчиво смотрел на закат. Он любовался картиной, где солнце встречалось с морем, растворяясь в розово-золотых бликах. — Как же красиво… Чон У впервые прошептал это без страха и колебаний. Лёгкий ветерок растрепал его мягкие волосы, открывая белый лоб. Ку Вон Чже с некоторым недоумением смотрел на Чон У, а не на море. В ясных глазах юноши отражался блеск волн, а светло-голубая аура смешивалась с багряным закатом. ‘Этот мальчишка так сияет, когда счастлив.’ Медленно закурив сигарету, он снова посмотрел в сторону моря. Оно напоминало ауру Чон У. Однако последующие слова неожиданно сильно испортили ему настроение. — Хочу привезти сюда бабушку, когда она поправится. ‘Эта чёртова бабушка.’ Во взгляд Ку Вон Чже мгновенно вернулась прежняя холодность. Естественное желание разделить с семьёй мгновения будущего почему-то раздражало его. Ведь если вдуматься, Ку Вон Чже не присутствовал ни в прошлом, ни в настоящем, ни в желаемом будущем Ён Чон У. Так почему же? Лицо Ку Вон Чже помрачнело, погружённое в мысли. Он был старшим сыном семьи Ку. Иными словами, на нём лежала тяжёлая обязанность произвести на свет наследника, который продолжил бы род. Начиная с восемнадцати лет, когда он был отмечен символом главы семьи Ку, и по сей день, этот факт оставался неизменным. Даже его отец, всю жизнь имевший рядом с собой исключительно одну женщину, и дед, наоборот, помешанный на женщинах, – оба добросовестно исполняли этот долг старшего сына. ‘А этот ребёнок?’ Он был лишь «дождевой водой». Более того, мальчик не сможет дать ему наследника. Он – существо, созданное, чтобы доставлять удовольствие и смягчать его тяжёлое состояние духа. Ни больше, ни меньше – просто необходимость… Так было с самого начала и так останется в будущем. Быстро подавив краткое замешательство, Ку Вон Чже отвёл взгляд от моря и достал телефон: — Подгони машину. «Да, молодой господин.» Когда Чон У достал свой новый телефон и собирался сфотографировать пляж на закате, Ку Вон Чже остановился, и на его лице отразилось сожаление. ‘Он точно не захочет возвращаться в тот павильон в Довонхяне.’ А в прочем, это не имело значения. Ку Вон Чже лёгким движением коснулся округлой макушки Чон У и прошёл мимо. Несмотря на лёгкие шаги, сопровождавшие его, мужчина больше не улыбался.

***

Обратный путь провели в тишине. Чон У устало смотрел в тёмное окно, а Ку Вон Чже сидел поодаль и проверял на планшете бизнес-предложения из Сеула. Примерно через двадцать минут после того, как они въехали на скоростное шоссе, Чон У, сонно моргая, тихо заговорил едва слышным голоском, похожим на писк комарика: — Мне нужно в туалет. Ку Вон Чже, всё ещё сосредоточенный на планшете, обратился к водителю: — Останови возле хюгесо. — Да, господин. Водитель проверил навигацию. Большая зона отдыха была в десяти километрах. ‘…Странно’, – подумал Чон У. Новая одежда, новый телефон, приятная атмосфера ресторана, прекрасный пляж. ‘Сегодня он не сказал ничего обидного и много смеялся… а теперь вдруг стал совсем равнодушным.’ Чон У лениво постукивал пальцами по колену. Взглянув в сторону, он заметил руку Ку Вон Чже. Она была гораздо крупнее его ладошки, в ней ощущалась власть. В сердце слегка что-то кольнуло, но он решил не зацикливаться на этом. Ему больше не хотелось поддаваться прихотям этого человека. Отвернувшись к окну, он увидел неподалёку указатель зоны отдыха. Вечер пятницы в туристическом районе автоматически означал, что свободных парковочных мест не будет. Им пришлось остановиться вдалеке от основного здания. Машина с телохранителями направилась к отдалённой площадке для отдыха. Ку Вон Чже вышел из автомобиля и, прислонившись к нему, достал сигарету. Чон У ожидал, что тот пойдёт с ним, и растерянно обернулся. В этот момент вокруг начали собираться телохранители. Ку Вон Чже, затягиваясь сигаретой, пробормотал: — Те, кому нужно – идите. — Да, господин. Устрашающего вида мужчины образовали периметр. Прохожие то и дело опасливо поглядывали на них. Неужели Чон У придётся идти вместе с этими людьми? От мысли, что он будет окружён толпой гангстеров, стало не по себе, и парень осторожно пошёл вперёд. — Молодой господин. Глядя на уходящего Чон У, начальник Чхве подошёл к Ку Вон Чже и протянул солнцезащитные очки. Тот опустил взгляд, слегка подняв бровь. Вокруг было необычайно много народу. В таких людных местах слабые волны аур могли вызвать головокружение, поэтому Ку Вон Чже обычно носил солнцезащитные очки. — Нужно ли отправить за ним людей? — Нет, – тихо ответил Ку Вон Чже, надевая очки. Он издали наблюдал, как Чон У исчезает в дверях туалета сбоку здания. Невзирая на худощавое, хрупкое телосложение, его исключительная голубая аура была заметна повсюду. Он мог найти парнишку, куда бы тот ни пошёл. Куда бы он ни пошёл… Взгляд мужчины, спокойно скользящий поверх толпы, излучал холодную ауру контроля.

***

‘Ореховое печенье…’ Чон У вышел из уборной и поспешил на парковку. Привычный для зон отдыха сладкий аромат защекотал ему нос. Он завороженно остановился перед стеклянной витриной с едой. Помимо печенья с грецким орехом, там были ещё и шашлычки с различными соусами. Такую уличную еду редко встретишь в Довонхяне. […Глоть.] При виде аппетитных закусок у него потекли слюнки, хотя он ел совсем недавно. Прикусив губу, Чон У машинально огляделся. Телохранителей Ку Вон Чже нигде не было видно. Он засунул руку в карман пуховика и нащупал скомканные купюры, которые взял с собой на всякий случай. Это были деньги, которые Чон У планировал использовать во время побега, но его поймали прежде, чем парень успел ими воспользоваться. Отбросив воспоминания, он крепко сжал свёрнутые купюры, подошёл к киоску и коснулся экрана. Но, прежде чем нажать на иконку с ореховым печеньем, его палец на мгновение замер. ‘Может, мне и для Директора купить?’ Чон У в нерешительности убрал руку от экрана. Вряд ли Ку Вон Чже вообще станет есть такие вещи, но купить вкусняшки только для себя и хомячить в одиночку казалось неловко… Дилемма длилась недолго. В итоге вместо одного дополнительного пакетика с печеньем он положил пять. Затем добавил десять куриных шашлычков. Чон У пересчитал людей, сопровождающих Ку Вон Чже, и взял закусок и на их долю. ‘Ещё нужно купить напитки.’ Теперь у него оставалось около 150 000 вон. Расплатившись, Чон У аккуратно сложил еду в большой бумажный пакет и, прижав его к груди, поспешил к машине. Ему приходилось лавировать в толпе, чтобы случайно не задеть кого-нибудь плечом, что замедляло движение. Автомобиль Ку Вон Чже стояла в центре парковки. Выходя из фудкорта, он оказался на открытой площадке с рядами уличных столиков. Чон У как раз собирался пройти мимо, когда заметил шумную компанию возле одного из столов. На вид всем было чуть больше двадцати. У каждого были золотые цепочки, обтягивающие топы с логотипами брендов, роскошные клатчи и короткие шорты разнообразных фасонов. Хотя в той зоне висел знак, запрещающий курение, но в воздухе витал густой сигаретный дым. До него доносились грубые ругательства, которые, по-видимому, были обыденной речью в этой компании. ‘В такую погоду – и в шортах…’ Чон У подумал, что таким образом они хотели показать татуировки пауков на ногах. На мгновение мужчина с выпирающим животом встретился с юношей взглядом. У него было свирепое лицо, но при этом кожа как у молодого человека. Явно ровесник Чон У. Мужчина беззаботно сплюнул на землю. ‘Страшно и грязно. Нужно поторопиться.’ Ускоряя шаг, Чон У старался больше не пересекаться с ними взглядом, но компания всё же заметила парнишку. Ощутив, как на него из-под кепки пристально смотрит какой-то человек, Чон У мельком глянул в его сторону и застыл как вкопанный. — Эй, ты… – сквозь шум толпы с усмешкой окликнул его парень в кепке. — Чё, ты его знаешь? Остальные мужчины с ног до головы оглядели Чон У, засыпая приятеля вопросами. ‘…Кан Сан Джун.’ Сердце Чон У забилось сильнее. Юноша сглотнул и попытался пройти мимо, игнорируя его. Кан Сан Джун быстро встал и рукой перегородил ему путь, пробуждая тошнотворное воспоминание. Резкий запах мужского одеколона ударил в нос. Чон У застыл, глядя на него с недоверием. — Чёрт, это ты. Ён Чон У. Кан Сан Джун, ухмыляясь, помахал рукой. Он всегда использовал ругательства вместо приветствия. На его шее и руках были беспорядочные надписи и татуировки в японском стиле, которых Чон У раньше не видел. Массивные платиновые кольца тоже бросались в глаза. — Чувак, прошла ёбаная вечность. Ты просто пройдёшь мимо и не поздороваешься? Ты чё, меня не помнишь? Как он мог забыть?

Глава 4.3 – Лунный свет, смытый дождём (11)

Чон У, облизывая губы, старался сохранять спокойствие: — Привет, давно не виделись. — Да, да, привет. Но куда ты так спешишь? Когда Чон У отступил, Кан Сан Джун так же быстро шагнул вперёд. Украдкой поглядывая по сторонам, Чон У тихо пробормотал: — Я… я тут с одним знакомым… В этот момент Кан Сан Джун наклонился, придвигаясь к нему максимально близко: — Ты стал ещё красивее. — … — Мы едем смотреть ночное море. Хочешь с нами? Познакомить тебя с моими друзьями? Его глаза выглядели странно. Расфокусированный взгляд и тёмная кожа придавали его облику болезненный вид. Чон У думал лишь об одном, как бы поскорее выбраться из этой ситуации. Заикаясь, он попытался обойти Кан Сан Джуна и сделал шаг в сторону: — Нет, спасибо. Мне нужно торопиться, меня ждут… Пожалуйста, отойди. — Это что такое? С чего ты такой несговорчивый? Мы же одноклассники. Лицо Кан Сан Джуна приобрело серьёзное выражение, вперемешку с раздражением, а тон стал властным. ‘Почему он так со мной?’ – нахмурившись, подумал Чон У. — Я пришёл с одним знакомым. Я не могу пойти с тобой. — Кто этот твой знакомый? Парень? Чхве Гю Джин? Всё равно, небось, никчёмный идиот. Давай, веди его сюда. Чон У попытался отстраниться, но Кан Сан Джун крепко схватил его за запястье. Чон У даже ахнуть не успел, когда пакет со снэками рассыпался на пол. Внезапная суматоха успела привлечь внимание прохожих. Кан Сан Джун насмешливо хмыкнул, глядя на разбросанные пакеты с едой: — Ты совсем не изменился, раз ешь такую дрянь. Ты что, ребёнок? Чон У дёрнулся в попытке высвободиться: — Отпусти… отпусти! — Эй, Ён Чон У. В школьные годы Кан Сан Джун лыбился точно так же. Он резко дёрнул Чон У за запястье: — Давай на этот раз по-нормальному? Взгляд Чон У дрогнул. — Игра. Не успел Кан Сан Джун договорить – на его лицо легла длинная тень. В ту же секунду Чон У ощутил за спиной до мурашек знакомое присутствие. Кан Сан Джун, стоявший лицом к Чон У, озадаченно посмотрел вверх. — Какая игра? – тихо спросил Ку Вон Чже. Мужчина стоял за спиной Чон У, поднося сигарету к губам.

***

Всего пять минут назад Ку Вон Чже размышлял о пользе «дождевой воды». Его взгляд, скользящий сквозь лениво рассеивающийся дым, был устремлён куда-то вдаль. На противоположной стороне стоянки Чон у выходил из уборной. [Тудум.] Засунув руки в карманы пальто, Ку Вон Чже смотрел на Ён Чон У, и только на Чон У. Сизый дым срывался с его губ, а ветер развеивал пепел с сигареты. Но мужчина этого не замечал, безмолвно наблюдая за силуэтом юноши. ‘…Что он делает?’ Он едва заметно приподнял одну бровь. Чон У шёл к нему, но потом неожиданно сменил направление и скрылся в здании. Ку Вон Чже, сам того не замечая, сильнее сжал зубами фильтр сигареты и прищурился. Не приставлять к Чон У никого из своих людей было своеобразным испытанием. Ему стало любопытно, как мальчишка будет вести себя без охраны да ещё в таком людном месте. ‘Стоило дать шанс – а его и след простыл.’ Выйдя с парковки, Чон У сразу же очутится на трассе. Если он умудрится поймать попутку, то это усложнит ситуацию. Недолго думая, Ку Вон Чже бросил короткий взгляд на стоявшего рядом начальника Чхве. Сообразительный секретарь мгновенно всё понял и взял телефон. В тот момент, когда начальник Чхве отдавал подчинённым распоряжение присмотреть за парнишкой, Чон У, прижимая что-то к груди, вышел из здания фудкорта. — Погоди. Начальник Чхве, не понимая, что происходит, замер с телефоном возле уха и умолк. Ку Вон Чже заторможено моргнул, переводя дух. ‘…Он что, опять собирался сбежать? Но вместо этого появился с охапкой снэков.’ Ку Вон Чже почудилось, как силы покидают его, и он нахмурился в замешательстве. Всё напряжение, накопившееся на обратном пути, показалось глупостью. Почему этот пацан заставлял его настроение так быстро меняться? Необъяснимое раздражение и сложные чувства, что терзали его до этого, вдруг потеряли всякий смысл. ‘Что это вообще было?’ На мгновение Ку Вон Чже и правда ощутил искреннее любопытство. Он бесшумно последовал за Чон У, который крепко прижимал к себе пакет с едой. Юноша пробирался сквозь толпу, осматриваясь в поисках припаркованной машины. ‘Кто ты на самом деле?’ Ку Вон Чже никак не мог отделаться от вопроса, который мучил его ещё с их первой встречи. ‘Это была сделка.’ Чон У всегда смотрел на Ку Вон Чже как на злодея, внезапно ворвавшегося в его жизнь. Мужчина уже знал о парнишке буквально всё. Была ли в этом удовлетворённость? Или насыщение? Мальчишка сам говорил, что до встречи с ним даже толком не ел. Каждый раз, когда Ку Вон Чже видел его, тот выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, толкая поднос в своих обносках и с бледным лицом. Вот почему эти отношения были не более чем взаимовыгодной сделкой. Чон У давал ему энергию, а он платил за это деньги. Они просто обменивались тем, в чём каждый нуждался, – ни больше, ни меньше. ‘На этом всё…’ Однако в конце этого ясного определения всегда оставалась какая-то странная пустота – и именно это раздражало Ку Вон Чже сильнее всего. — Ого, как много он набрал, – сочувственно произнёс начальник Чхве. – Похоже на еду с фудкорта. Не думаю, что он всё это купил для себя одного… Он осторожно добавил, наблюдая за реакцией Ку Вон Чже: — Может, он и для нас тоже что-то взял? Он мог бы так поступить, руководствуясь простодушием. Вместо ответа Ку Вон Чже поднёс сигарету к губам и слегка затянулся. — Кто кому тут что покупает? – рядом стоявшая пара подчинённых еле сдержала ухмылку. Почувствовав это, Ку Вон Чже глухо произнёс: — Не смейтесь. — Простите, господин. Но его собственные губы чуть дрогнули в кривой усмешке при мысли о тех двухстах тысячах вон, которые Чон У так бережно таскал с собой. Глупый мальчишка. «Господин.» Размышления прервал звонок от подчинённого. «Ён Чон У только что встретил какого-то знакомого.» — Знакомого? «Да, я не совсем понял ситуацию. Они вроде бы знакомы, но что-то здесь не так…» Не дождавшись подробностей, Ку Вон Чже сразу двинулся к тому месту. Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился диалог. — Я пришёл с одним знакомым. Я не могу пойти с тобой. — Кто этот твой знакомый? Парень? Чхве Гю Джин? Всё равно, небось, никчёмный идиот. Давай, веди его сюда. В следующий момент Чон У попытался отойти, но какой-то парень схватил его за запястье. Содержимое бумажного пакета, который юноша прижимал к груди как сокровище, вывалилось на пол. Ку Вон Чже притормозил, когда из пакета посыпались печенья. Одно из них прикатилось прямо к носку его ботинка. — Давай на этот раз по-нормальному. Игра. Брендовая футболка, золотая цепочка, явно не по возрасту, и глаза с тяжёлым, уставшим взглядом из-за употребления наркотиков. В последнее время появилась тенденция собирать неблагополучных подростков и мелких преступников, привлекая их к контрабанде или торговле наркотиками. Судя по наркоманской физиономии и кричащей одежде, этот парень был заметной фигурой в таких кругах. ‘К нему постоянно липнет всякий мусор.’ При других обстоятельствах Ку Вон Чже даже рядом с таким человеком стоять бы не стал. Он молча наблюдал за Кан Сан Джуном, а потом посмотрел на руку, сжимавшую запястье Чон У. Чёрные глаза наполнились ледяным спокойствием. — Какая игра? Ку Вон Чже задал вопрос ровным, тихим голосом, и оба парня сразу посмотрели на мужчину. Дым от сигареты медленно рассеялся в воздухе. — …Кто ты? Парень, державший Чон У за руку, растерянно поднял голову. ‘Как он смеет?’ – подумал Ку Вон Чже, сдержав презрительный смешок. Во взгляде мужчины читалось пренебрежение и брезгливость, как к чему-то мерзкому. Кан Сан Джун вздрогнул: — Что… кто ты такой, чтобы вдруг… А-а-а! Без лишних слов руководитель Чон, стоявший за Кан Сан Джуном, ловко схватил его и удержал захватом. Освободившись, Чон У отступил на шаг, его лицо побледнело ещё сильнее. С хрустом ломающихся костей руководитель Чон вывихнул локоть Кан Сан Джуна и надавил на сухожилия в запястье – даже со стороны это выглядело жестоко. — Что такое? – в изумлении вскрикнули знакомые Кан Сан Джуна, стоявшие неподалёку. Они замешкались, заметив, как угрожающего вида мужчины окружили площадку и перекрыли обзор зевакам. — Какого хера? Кто они такие, чтобы так врываться сюда… — Эй, не стойте столбом, а доложите об этом! – закричал Кан Сан Джун друзьям. Тем временем руководитель Чон, поморщившись, резко прижал голову Кан Сан Джуна к земле: — Кому ты собираешься доложить, наркоша? Склони голову. И тут же одним ударом по ногам заставил того встать на колени. Когда здоровый Кан Сан Джун с криком упал вперёд, испуганный Чон У инстинктивно ухватился за пальто Ку Вон Чже. До этого молчавший мужчина тихо спросил: — Друг? Он притянул Чон У к себе за плечо. Юноша крепче прижался к Ку Вон Чже щекой и покачал головой, не в силах ответить. — Тогда кто? — Просто… одноклассник. — Игра? — … — Что это значит? Чон У робко поднял голову. Готовый расплакаться он посмотрел на мужчину и почувствовал, как стыд обжигает его щёки и проникает в самое сердце, когда тот задал вопрос об «игре». Ситуация отвратительная. Даже когда Чон У просто стоял на месте, вокруг него постоянно кружили мутные типы. Как кто-то однажды сказал, он родился таким – и со временем юноша начал винить во всём происходящем только себя… — Ён Чон У. Увидев оцепенение Чон У, мужчина снова окликнул его. Парнишка вздрогнул, а Ку Вон Чже посмотрел на него взглядом, который было трудно прочесть. — Следовать за ними? – спросил начальник Чхве, подошедший в этот момент. Ку Вон Чже обернулся – Кан Сан Джун со своими дружками уже успели скрыться на парковке. Мужчина бросил взгляд на удаляющуюся компанию и снова посмотрел на Чон У в своих объятиях. Мальчишка, полный тревоги, тяжело дышал. ‘Игра, да?’ Реакция Чон У была красноречивее любых вопросов. Парни, ровесники Чон У, торопливо садились в роскошную иномарку. Понизив голос, Ку Вон что-то прошептал на ухо начальнику Чхве. До юноши долетел обрывок фразы: «нижние части». После этого начальник Чхве подал знак руководителю Чону, и тот повёл нескольких громил, чтобы незаметно следовать за иномаркой.

***

Чон У больше не расспрашивали об «игре», и для него это было облегчением. Юноша растерянно посмотрел на бумажный пакет в руках. Помедлив, он заглянул в него и обнаружил свежеиспечённое тёплое ореховое печенье. Затем взял одно и откусил маленький кусочек. Начинка из красной фасоли была восхитительной, а кусочки грецких орехов придавали текстуре приятную хрусткость. Вытерев ещё влажные от слёз глаза, он сразу же положил в рот остаток печенья. ‘Не поднимай это’, – в памяти внезапно прозвучал голос Ку Вон Чже. Чон У хотел подобрать с пола рассыпавшиеся снэки из уважения к уборщикам. Взглянув на Ку Вон Чже, он заметил лёгкую нотку раздражения – нечто, чего прежде за ним не наблюдал. Это лишь усиливало его и без того устрашающий вид. Мужчина крепко сжал руку Чон У и повёл его обратно к кафетерию. При каждом шаге полы пальто развевались, а спина казалась такой далёкой и высокой, словно горная вершина. Железная хватка давила так сильно, что у юноши на глаза невольно выступили слёзы. — Купи снова, – скомандовал Ку Вон Чже, протягивая чёрную карточку. Чон У колебался, но всё же взял её и со всхлипом оплатил тот же заказ, что и прежде. Пока готовилась еда, прохожие постоянно косились в их сторону, заставляя Чон У смущаться. Дрожащий юноша, прижатый к солидному мужчине, неизбежно привлекал внимание. ‘Стоит ли мне спрятаться за Директора или нет?’ Он вскользь подумал об этом, глядя на внушительную фигуру Ку Вон Чже. Тот молча наблюдал за ним, затем распахнул пальто и притянул парнишку к себе, скрыв его от посторонних взглядов. В этих широких объятиях Чон У почувствовал себя беспомощным. Это чувство неловкости достигло апогея, когда они вышли на парковку. Ку Вон Чже передал парнишке новый пакет с едой и спокойно прошептал: — Раздавай. — … Перед ними стояла цепочка громил, ожидавших их. — Спасибо. — Уверен, это вкусно. Каждый раз, когда Чон У протягивал куриные шашлычки, здоровяки почтительно кланялись. Юноше хотел поскорее закончить с этим и забраться в машину. И вот они снова выехали на трассу. Он угостил пассажиров обоих автомобилей, даже водителей. Себе же оставил один пакетик орехового печенья. Неловко повернувшись в сторону соседнего сиденья, Чон У встретился взглядом с Ку Вон Чже, который сидел у окна, подперев подбородок рукой. — Будете, господин Директор? Хотите попробовать? Взгляд Ку Вон Чже стал каким-то глубоким. Затем мужчина мельком глянул на упаковку, которую сжимал Чон У, и сказал: — Мне не нравятся подобные вещи. — А, понятно… ‘Значит, он не ест такую еду.’ Смущённый, Чон У тихо достал лакомство и откусил его, как вдруг Ку Вон Чже наклонился и поцеловал юношу. К счастью, Чон У успел проглотить печенье, но от испуга он раздавил упаковку, и начинка растеклась по руке. Чон У крепко зажмурился, принимая неотвратимый поцелуй мужчины: — Хаа, ах, но вы же сказали, что вам не нравятся подобные вещи… Когда Чон У чуть отстранился, чтобы глотнуть немного воздуха, его личико уже покраснело. Наслаждаясь вкусом, мужчина слегка облизал губы и хитро улыбнулся. — Да, не нравятся, – тихо ответил Ку Вон Чже и приподнял подбородок Чон У. – Я их просто ненавижу. А потом он поцеловал юношу ещё глубже.

***

Ночью шёл дождь. — Смотри, не пролей. Чон У, с красными от сдерживаемых слёз глазами, изо всех сил старался не расплакаться. Однако Ку Вон Чже говорил не о слезах. Он только что кончил внутрь Чон У и не стал вынимать член, чтобы ничего не вытекло. Они были даже не на кровати, а на диване в гостиной. С широко разведёнными ногами юноша пытался оттолкнуть Ку Вон Чже, но мужчину ничего не могло сдвинуть с места – он был как скала. Каждое движение Чон У вызывало отклик внутри него – набухшая головка ощутимо двигалась, влажно скользя по стенкам. Даже после нескольких эякуляций, мужчина оставался твёрдым. [Кап.] Внутренности Чон У плотно облегали пенис Ку Вон Чже, но сперма всё равно начала просачиваться, стоило парню пошевелиться. — Я же сказал, не пролей. Ку Вон Чже слегка нахмурился, прижимая Чон У к себе. Юноша, не в силах понять происходящее, сильно прикусил губу. Сегодня Ку Вон Чже был особенно настойчив – почти беспощаден. После близости он не стал выходить, оставляя Чон У с ощущением наполненности. — Давай смешаем? – усмехнувшись, прошептал Ку Вон Чже. Парень заёрзал от неожиданности, но для Ку Вон Чже его сопротивление ничего не значило. Он шире раздвинул ноги Чон У и вошёл глубже, не оставляя и миллиметра зазора между ними. — Ахх… ах, нет! Чон У извивался, мотая головой. Ку Вон Чже крепко держал его за затылок, прижимая лбы друг к другу. Его дыхание, с лёгким ароматом яблока, было наполнено желанием. Лаская подрагивающие губы Чон У, он методично сокращал расстояние между ними. Его движения заставляли семя внутри перемешиваться, и с каждым толчком вытекало всё больше белой жидкости. — Как вы можете… делать это, хах, всё очень… Чон У закрыл ладонями своё красное, словно яблоко, лицо и заплакал. Ку Вон Чже схватил юношу за запястья и, удерживая их над головой, залюбовался его плачущим лицом. Такая ситуация стала обычным делом: Чон У всегда пытался спрятать лицо в моменты сильного возбуждения, а Ку Вон Чже никогда не позволял ему этого. — Что-то в этом роде? Ку Вон Чже снова усилил своё давление, а затем немного отстранился. Его уверенные, ритмичные движения распаляли Чон У. Каждое прикосновение к чувствительным местам было невыносимым. Чон У, сдерживая тихие стоны, вскоре излился, возможно, уже в десятый раз. Его округлый живот был полностью мокрым от семени. — Хах, хватит, я больше не могу… Не могу, господин Директор. Я не хочу. На самом деле, Чон У уже не мог с уверенностью сказать, что ненавидит это ощущение. Хотя разум кричал «нет», тело реагировало иначе. Его внутренние стенки охотно раздвигались, принимая пенис и семя Ку Вон Чже. Именно это Чон У больше всего раздражало и пугало. ‘Почему?’ В чём была разница между Кан Сан Джуном и этим человеком? Если судить по тому, что он пережил, этот мужчина был куда опаснее. Однако отвращение, которое Чон У испытывал к Кан Сан Джуну, не возникало в отношении Ку Вон Чже. Со временем он обнаружил, что безвольно поддаётся влиянию его движений, взгляда и слов. Он и сам не мог этого понять. Заметив в глазах Чон У теплящуюся нотку сопротивления, Ку Вон Чже слегка скривил губы. Несмотря на отказ, тёплое тело Чон У продолжало крепко сжимать его член. Ку Вон Чже снова и снова вонзался в этот жар. Он яростно проникал глубже. Чон У обречённо принимал его и плакал. — Чон У, – тихо прошептал Ку Вон Чже и приподнял юноше бёдра, прежде чем резко толкнуться с глухим шлепком. Напряжение внутри живота заставило сперму вновь вытечь из припухшей дырочки. — Ах! Чон Удрожал в попытке оттолкнуть Ку Вон Чже. Обжигающим взглядом мужчина пристально следил за каждым его движением, а затем отстранился. Налитый кровью демон выскользнул наружу и, задержавшись возле узкого входа, угрожал в любую секунду ворваться обратно. — Глаза. Чон У от страха тяжело дышал. Он наконец посмотрел на мужчину, понимая, что будет дальше. Увидев застывшее в испуге лицо, Ку Вон Чже изогнул губы в усмешке. — … Движения мужчины были неторопливы, но он входил плотно и глубоко. Гладкая, упругая головка с силой давила внутри живота Чон У. Хватая ртом воздух и прижимая колени к груди, Чон У тяжело дышал. Его розовые яички, припухшая промежность и анус блестели от семени Ку Вон Чже. Поглаживая белый живот, вздувшийся от его члена, мужчина с удовлетворением наклонился к юноше: — Я дам тебе ещё… так что на этот раз ничего не пролей. — …Ха, хах. Ку Вон Чже накрыл губы Чон У поцелуем и одновременно полностью вошёл в него. — Ух, хах, помогите… ах. Ку Вон Чже лежал сверху. Маленькое тельце оказалось полностью скрыто под крупной фигурой мужчины. Держа юношу в крепких объятиях, Ку Вон Чже нежно раскрыл его прямую кишку. Мужчина не оставлял в покое и губы Чон У. Он страстно углублял поцелуй, переплетая их языки. Наслаждался вкусом, покусывая влажную плоть. Чон У не мог понять, испытывает ли он боль, страх или удовольствие. Его взгляд постепенно становился расфокусированным. — Хаах, пососи его. Мужчина отстранился, томно приоткрыв рот и высунув кончик языка. Чон У решил, что лучше сделать, как он велит, чем снова оказаться взаперти. Парнишка быстро прихватил зубами язык Ку Вон Чже и осторожно начал сосать. ‘Даже у такого несгибаемого и холодного человека язык на удивление мягкий’, – промелькнуло в голове у Чон У. Ку Вон Чже наблюдал за этой сценой из-под опущенных век. Глаза его горели от возбуждения. Не в силах сдерживаться, Ку Вон Чже схватил юношу за бёдра. Во взгляде Чон У отразилась тревога, и в этот момент чудовищных размеров член прорвался в его нежное отверстие. — Угх! Чон У вскрикнул и инстинктивно обвил руками шею Ку Вон Чже. Каждый толчок сопровождался хлюпающим звуком, а их яички плотно прижимались друг к другу. Ку Вон Чже сильно укусил Чон У за шею и, подхватив его под колени, приподнял. Он держал парнишку на руках и продолжал вдалбливаться в него своим огромным жилистым членом. — Ик… нет, ах… нет, я не хочу этого! — Не похоже, что ты это ненавидишь? Тебе ведь нравятся большие, не так ли? – усмехнулся Ку Вон Чже, поцеловав Чон У в покрасневший нос. ‘Как он может такое говорить?’ Охваченный стыдом Чон У не знал, что делать. Весь в слезах он просто прижимался к Ку Вон Чже: — Отпустите, отпустите меня… ах. — Не убегай. Это была ещё одна фраза, которую он часто слышал во время их близости. Как раз по этой причине они переместились из спальни в гостиную. Когда Ку Вон Чже достиг своего первого оргазма, Чон У потихоньку сполз с кровати и спрятался в гардеробной. Мужчина поймал его и уложил на диван в гостиной, чтобы продолжить. Сейчас Ку Вон Чже собирался сменить позу, чтобы Чон У не смог увернуться от его поцелуев. Парень яростно сопротивлялся, когда мужчина снова начал двигаться в нём. Ку Вон Чже попытался удержать мальчишку, чтобы поцеловать, но тот сильно укусил его за нижнюю губу. — Ах. Резко нахмурившись, Ку Вон Чже прикоснулся к губе, из которой сочилась кровь. Чон У, поражённый своим поступком, вырвался и убежал. Ку Вон Чже и глазом моргнуть не успел. На месте, где только что лежал парнишка, красовалось мокрое пятно – недавний след их соития. Ку Вон Чже тихо рассмеялся и, неторопливо поднявшись с дивана, последовал за Чон У. Теперь даже такие детские и нелепые выходки его не раздражали. Не раздумывая, Чон У бросился в столовую и быстро спрятался в пустом шкафу, свернувшись калачиком. Но мужчина и не пытался искать, он сразу открыл дверцу буфета. — …Как Директору всегда удаётся так хорошо находить людей? – икнув спросил Чон У. Даже в объятиях мужчины и со следами слёз на щеках, его взгляд выдавал любопытство. Ку Вон Чже посмотрел на Чон У и спокойно ответил: — Я могу найти тебя, куда бы ты ни пошёл. К тому моменту дождь прекратился. Лунный свет, омытый осенним ливнем, наполнил столовую чистым, холодным сиянием. Юноша осознал, что лежит на обеденном столе, лишь когда услышал тихий шёпот: — Будь ты на небе или глубоко под землёй. Горячие стоны Чон У эхом разносились по павильону.

Глава 5.1 – Ненужное существование (12)

Ранним утром воздух бодрил своей свежестью, а солнечный свет разливался в нём ослепительным сиянием. С наступлением зимы поток посетителей в Довонхяне не прекращался. Декабрь – пик сезона горячих источников. Ку Вон Чже по просьбе Чон У организовал скромную теплицу в одном из уголков обширного сада и приказал выкопать новый пруд. Прежний пруд возле дома осушили, а карпов кои переселили в теплицу. Планировалось установить там дровяную печь и радиаторы, когда дни станут холоднее. [Бульк, бульк.] Поначалу рыбки плавали повсюду, не обращая внимания на людей, но со временем стоило Чон У войти в теплицу, как они с плеском собирались в определённом месте. Порой казалось, карпы могут выпрыгнуть из воды на пару метров, и это слегка пугало. Чон У с ведёрком в руках каждый раз на мгновение замирал, прежде чем рассыпать в воду пригоршню корма. Там же в теплице юноша обустроил и маленький огородик. Каждый день он возился в саду и рубил дрова. Закончив работать на улице, Чон У с раскрасневшимися щеками вошёл в дом. Парень засунул руку в карман пуховика и наткнулся на тёплую грелку – подарок, который он получил позавчера, когда впервые за долгое время заглянул в корпус для прислуги. В тот день он познакомился с новым обслуживающим персоналом, и вскоре они уже все вместе жарили сладкий батат во дворе. — Тебе разрешают вот так слоняться? – спросил управляющий Юн. Помня о роли управляющего во всей этой истории, Чон У отделался общими фразами и попытался выдавить вежливую улыбку. На самом деле, после возвращения с побережья Ку Вон Чже в какой-то степени изменился. Он больше не контролировал вход в павильон, и, если Чон У носил с собой телефон и был под присмотром руководителя Чона, ему позволялось свободно гулять по Довонхяну. Ку Вон Чже не ограничивал Чон У в общении с его подругой Чу Хе или с другими официантами. В последнее время мужчина часто отсутствовал, занимаясь разными делами. Всё это было довольно необычно по сравнению с прошлой ситуацией. Возможно, именно поэтому Чон У всегда удавалось найти что-то новенькое, куда бы он ни пошёл. — Мне распорядиться, чтобы подали еду? – выходя из кабинета, спросил руководитель Чон. Чон У быстро ответил: — Нет. Я собираюсь готовить кимчи суджеби. Руководитель Чон поднял брови, отчего шрамы на лбу сморщились сильнее: — Почему суджеби? — О, ну, я ещё позавчера взял все необходимые ингредиенты в Суравоне. Сотрудники ресторана в Довонхяне говорили, что вкуснее всего есть кимчи суджеби после прогулки по зимним горам. Вот почему Чон У был так занят с самого утра. Он занёс тесто, которое ферментировалось в саду на холодном воздухе. Рецепт он старательно запомнил, когда разговаривал с бабушкой по телефону. В павильоне имелась своя просторная кухня, отделанная деревом. Парень, как положено, надел фартук и приступил к стряпне. Когда Чон У собирался нарезать зелёный лук и порвать заквашенное тесто на небольшие кусочки, на кухню вошёл руководитель Чон. Он понюхал кипящий бульон в кастрюле. Юноша на мгновение взглянул на него и осторожно спросил: — Эм… а вы не знаете, когда вернётся Директор? Ку Вон Чже уехал в Сеул два дня назад и ещё не вернулся. Честно говоря, Чон У испытывал физическое и моральное облегчение из-за этого, но любопытство всё же не давало покоя. — Ну… с учётом всех дел, которыми он сейчас занимается… может, послезавтра, – ответил руководитель Чон, не меняя сурового выражения. Чон У посмотрел на него и молча кивнул. Несмотря на устрашающую, почти медвежью внешность, этот человек был самым лёгким в общении из всех подчинённых Ку Вон Чже. Он всегда стоял на страже, словно тень. — Если уж так любопытно, почему бы тебе не позвонить ему? – неожиданно предложил руководитель Чон. Чон У с зелёным луком в руках застыл от удивления: — Позвонить Директору? Это абсурд. Ку Вон Чже дал ему телефон, но Чон У так и не сохранял его номер. В звонках не было нужды, ведь они почти всегда были вместе. Парень покачал головой и, отложив зелёный лук, пролепетал: — Нет… Я просто хотел поддержать беседу. Честно говоря, мне не настолько любопытно, чтобы звонить, эм… — Чушь собачья, – засмеялся руководитель Чон. – Погоди. Я сейчас его наберу. — Что… прямо сейчас позвоните… хах? Чон У с улыбкой посмотрел на руководителя Чона, но губы при этом нервно напряглись, а в глазах мелькнула паника. [Тррр.] В трубке раздался звук соединения, когда руководитель Чон набрал номер Директора Ку. Юноша уже собирался отчаянно замахать руками, чтобы остановить его, но тут гудки прервались, и руководитель Чон быстро приставил телефон к уху Чон У. «Да.» Всего один слог, и низкий, красивый голос полностью завладел его вниманием. Сердце Чон У начало бешено колотиться. Он не мог произнести ни слова и беззвучно шевелил губами. Наконец, дрожащим голосом ему удалось выговорить: — Эм… а… — … — Алло? — … — Это Чон У… В трубке было слышно дыхание, но ответа не последовало. Чон У, прочистив горло, постарался успокоиться и продолжил: — Директор, вы заняты, да? Извините, что звоню, когда вы заняты. «Я не занят.» Мужчина ответил сразу. Его голос прозвучал немного удивлённо и слегка хрипло. Последующий вопрос он произнёс гораздо мягче: «Почему звонишь, Чон У?» Чон У на мгновение замешкался: — Ну… эм… я сейчас с руководителем Чоном… и мы каким-то образам разговорились о вас… так что мне просто стало интересно, когда вы вернётесь. «Тебе стало интересно, да», – низким голосом усмехнулся мужчина. Создавалось впечатление, что он позволяет себе маленькую прихоть, заставляя Чон У съёживаться от внутреннего волнения. «Почему.» — …Хм? «Почему ты интересовался?» ‘И вправду, почему? Он всё равно рано или поздно вернётся.’ От этой мысли у Чон У пересохло в горле, и он с трудом сглотнул. Впервые слышать Ку Вон Чже по телефону обескураживало. Неужели его голос всегда был таким глубоким и приятным? Он скользил через пространство, едва касаясь ушей… — Что вы сейчас делаете, Директор…? – неловко спросил Чон У, стараясь сменить тему. После короткой паузы Ку Вон Чже ответил: «В машине. В пути. В последнее время много работы.» — А, понятно. Руководитель Чон говорил мне об этом… «…» — … «Чон У.» — …Да? «Чем занимался?» Парень с лёгкостью представил, как мужчина, одетый в костюм-тройку, задаёт этот вопрос, удобно откинувшись на сиденье автомобиля. Чон У, опустив голову, водил пальцами ног по полу. Он рассказал Ку Вон Чже о том, как кормил карпов кои и как собирается готовить кимчи суджеби. Вдруг с того конца провода раздался тихий смех. Похоже, у мужчины сегодня было необычайно хорошее настроение, и юноша почувствовал лёгкое замешательство. Во время этой, казалось бы, незначительной болтовни ощущалось, что Ку Вон Чже внимательно слушает каждое слово. Он ловил всё, что говорил Чон У, не упуская даже малейшей детали. При этом охотно отвечал – пусть и короткими фразами – и задавал вопросы, не давая беседе прерваться. Однако разговор, каким бы непринуждённым он ни казался, не принёс Чон У облегчения. Юноша отвечал на вопросы, одновременно касаясь окружающих предметов. Наступила короткая пауза. В трубке прозвучал низкий, звучный голос: «Вероятно, приеду завтра.» — … «Привезти что-нибудь вкусное, когда вернусь?» Чон У слегка кивнул: — Да… «Что бы ты хотел съесть?» ‘Хмм.’ Он надул губы и запрокинул голову. Стоило задуматься о том, что хотелось бы съесть, как ему на ум сразу пришло как минимум десять вариантов. После долгих раздумий Чон У серьёзно спросил: — Можно я перечислю несколько вариантов…? Снова раздался короткий смешок. Юноша ощутил какое-то тепло в горле, и это было странно. Чон У пообедал суджеби вместе с руководителем Чоном. Хорошенько выспавшись, он встал около двух часов дня и почувствовал себя умиротворённо от мысли, что Ку Вон Чже вернётся только завтра. Когда парень пошёл переодеваться, он заметил, что немного прибавил в весе. Потрогав округлившийся животик, Чон У вспомнил, как Ку Вон Чже, улыбаясь, прижимался к нему губами. Щёки юноши моментально вспыхнули. Помотав головой, Чон У отогнал случайные воспоминания. Он быстро закончил одеваться, натянув пушистые шерстяные носки на голые ноги. Сегодня был день, когда все сотрудники Довонхяна вместе готовили кимчи во дворе Суравона. Капуста Довонхяна, полностью выращенная органическим способом, славилась своей сладостью и хрусткостью, как весенние листочки. Горя желанием помочь и взять с собой немного свежего кимчи, Чон У вышел из павильона вместе с руководителем Чоном. Они направились к Суравону, наслаждаясь зимними пейзажами. Двор у западных ворот Суравона напомнил Чон У о пережитых событиях, когда он пробовал сбежать самыми разными способами, даже прятался в кувшине для дождевой воды… Судя по всему, руководитель Чон думал о том же. Он был особенно бдителен, когда подъехал грузовик с продуктами. Чон У смутился и дальше шёл с опущенной головой, даже не подозревая, что руководитель Чон лишился ногтя на большом пальце после того инцидента. Из фургона вынимали свежие устрицы, уложенные в контейнеры со льдом. Рабочие перетаскивали кувшины со сливовым вином. Вокруг Суравона витали аппетитные ароматы тушёной свинины, кипящей в нескольких котлах по всему двору. Видя, как люди энергично суетятся вокруг, Чон У невольно почувствовал воодушевление. — Вау, Чон У, давно не виделись. — Ён Чон У. Ты теперь можешь свободно гулять? Когда Чон У вошёл во двор, его поприветствовал персонал Суравона. Юноша застенчиво всем улыбнулся и кивнул: — Эм… я хочу сегодня помочь и взять немного кимчи с собой. Можно? — Зачем? Ты хочешь дать его тому важному гостю? – осторожно спросил заведующий кухней, взглянув на Чон У. — А? Ну, да, – ответил Чон У и быстро присоединился к рабочим, надевая резиновые перчатки. Пока они усердно набивали пастой капустные листья, кто-то тихо спросил: — Чон У, важный гость больше тебя не бьёт? Чон У замер, а потом обернулся и увидел знакомых среди «фей»: — О, здравствуйте! Что привело вас сюда? — Да, после сна стало скучно, решили пойти поесть свиного рагу. Парень «фея» с мороженым во рту, присев на корточки, встретился с Чон У взглядом. Чон У часто видел его, когда работал официантом, обслуживая гостей в дальнем конце банкетного зала. — Как погляжу, с лицом у тебя всё в порядке. От пристального взгляда Чон У почувствовал себя неуютно и сглотнул. Так пялиться было как-то грубо. — Ходили слухи, что тебя избивали при любой возможности. — О, это… немного ложная информация. — Немного ложная информация? А разве бывает большая ложная информация? – усмехнулся парень, работающий «феей». Избивали при любой возможности?.. Но это было не так. Точнее, не совсем так. Чон У хотел оправдаться, но никак не мог подобрать подходящих слов. Теперь он понимал, что шлепки, укусы и посасывания – это всего лишь специфические жесты во время секса. И ему совершенно не хотелось вдаваться в подробности в такой обстановке за приготовлением кимчи. — И всё же, должно быть, этому важному гостю симпатичен Чон У, раз он держит его рядом, – вмешалась Чу Хе, строго поглядывая на парня «фею». – Этот человек клялся, что больше не будет нанимать «фей», но выбрал Чон У с первого взгляда. — Какая ещё симпатия, он просто играет с ним, – усмехнулся парень. – В любом случае, вы все говорите, какой он важный человек. Так что я понимаю, что он из себя представляет, но мой вопрос в другом: зачем такому важному человеку… Он внезапно замолчал, почувствовав, что вокруг стало тихо. Улыбнувшись, парень достал мороженое из чёрного пакета и протянул Чон У: — Хочешь? Чон У вежливо покачал головой: — Нет, спасибо. Слова того парня были отчасти правдивыми. Если неловкость из-за справедливого замечания делала Чон У странным – что ж, так тому и быть. Юноша постарался сдержать нарастающее беспокойство и осмотрелся. Приготовление кимчи, видимо, подходило к концу. Персонал Суравона с восторгом нарезал тушёную свинину на досках. Кто-то брал свежие капустные листья и выкладывал на них кимчи и мясо. ‘Выглядит вкусно’, – подумал Чон У и облизнул губы, снимая перчатки. Парень-кисэн, наблюдавший за ним со стороны, снова тихо спросил: — Кстати, а где сейчас этот важный гость? Его глаза сверкали от любопытства: — Хотелось бы хоть один раз увидеть его лицо. — О, он уехал в Сеул по делам. Вернётся завтра… — Что, уже устал от него? — … Парень смотрел на Чон У, посасывая мороженое. Чу Хе, резко сделала коллеге замечание, что не следует говорить об усталости, когда самому нужно сосредоточиться на клиенте. Шум и гам вокруг них постепенно возрастал. Чон У, не обращая внимания на окружение, присел на корточки. Выбрав самый маленький капустный лист, он завернул в него кимчи, как вдруг уловил знакомый лёгкий аромат парфюма. Не успел юноша удивиться, как появился высокий мужчина в сопровождении своей свиты и без предупреждения подхватил Чон У на руки. Все вокруг побросали свои дела и стали наблюдать за происходящим. Безупречно одетый Ку Вон Чже мягко улыбнулся и взглянул на Чон У, уютно устроившегося у него на руках: — Что этот маленький каштан здесь делает?

***

Ветер стих, и в небе разлились тёплые краски заката. Сотрудники Суравона озадаченно смотрели на Ку Вон Чже и Чон У. Никто не ожидал, что их посетит такой влиятельный гость. Люди озадаченно переглядывались, и по толпе прокатился шёпот. Чон У растерянно моргнул, и в его зрачках отразилось лицо Ку Вон Чже. Красивое лицо мужчины, словно созданное скульптором из мрамора, купалось в лучах заходящего солнца. Чон У снова почувствовал тепло в горле. Как же так? Ку Вон Чже ведь должен был приехать завтра. Юноша смотрел на него в недоумении. Обычно шумный двор сейчас казался непривычно тихим. Ку Вон Чже наклонил голову: — Тебе было весело? — А? Да… — Чем занимался? – спросил мужчина, поправляя Чон У у себя на руках. Юноша опустил голову, а кончики его ушей едва заметно порозовели. Он теребил в руках капустный лист, в который был завёрнут кимчи. — Я не играл… я работал. Хотел взять немного кимчи с собой. Капуста здесь хрустящая, а приправа – просто восхитительная. Когда заворачиваешь в неё тушёную свинину… Он замолчал, скользнув взглядом по окружению. Персонал Суравона стоял в изумлении. Парень «фея» теперь уж больше не болтал. Он в шоке рассматривал одежду Ку Вон Чже, поглядывая на дюжину телохранителей, стоявших позади. — Это та самая тушёная свинина? – прошептал Ку Вон Чже, глядя на капустный лист в руках юноши. — Да, она с кимчи и устричным соусом. — … — Хотите попробовать? – напряжённо спросил Чон У. Ку Вон Чже молча приподнял бровь, а затем приоткрыл рот. Чон У осторожно положил тёплый ссам ему в рот. У наблюдавших за происходящим сотрудников отвисла челюсть. [Хруст.] Мужчина неспешно жевал мясо, которое Чон У собственноручно заворачивал в капустный лист. У юноши от волнения вспотели ладошки. В ожидании вердикта его сердце забилось быстрее. Кадык Ку Вон Чже резко дёрнулся, когда он проглотил кусочек, и на мгновение воцарилась тишина. — Вам не понравилось? – с тревогой спросил Чон У, цепляясь за воротник пальто. Взгляд Ку Вон Чже стал глубже, когда он заглянул в ясные глаза мальчика: — Нет, – его голос был мягким, как пёрышко, щекочущее ухо. – Это очень вкусно. В глазах Чон У промелькнула радость, и Ку Вон Чже нежно улыбнулся ему в ответ. — Эм… пожалуйста, отпустите меня. Чон У смущённо отвернулся, пытаясь вырваться из объятий, но Ку Вон Чже крепче прижал его к себе. Взгляд юноши наполнился решимостью, но круглые миленькие щёчки делали его образ совершенно безобидным: — Пожалуйста, поставьте меня на землю. Мне нужно упаковать с собой кимчи и мясо. — …Господин Чхве, – сдержанно улыбаясь, окликнул Ку Вон Чже. — Да, молодой господин. Начальник Чхве сразу всё понял, и по его кивку подчинённые быстро принялись собирать кимчи для Чон У. «Феи» и персонал Суравона, придя в себя, наконец закрыли рты. Они продолжили перешёптываться, то и дело посматривая в их сторону. Ку Вон Чже, не отводя взгляда от Чон У, тихо спросил: — У тебя хорошо получился суджеби? Чон У кивнул: — Да. Я поделился им с руководителем Чоном, а потом как следует выспался. — И вы пришли сюда, чтобы ещё поесть? — …Я ещё не ел, – ответил Чон У, перебирая пальцами. – И я наконец пообщался с нунами и хёнами. — О чём вы говорили? — О, ничего особенного. Им было любопытно посмотреть на ваше лицо… — Кто это был? – сухо спросил Ку Вон Чже. Чон У невольно обернулся на парня, стоявшего позади них. Взгляд мужчины последовал за ним. В этот момент «фея», наблюдавший за Ку Вон Чже, заметно напрягся. — … От такой резкой разницы в температуре взгляда парень забыл, как дышать. Секунду назад мужчина с мягкостью и лаской смотрел на Чон У, а теперь его глаза были наполнены ледяными осколками. Поразительно, как можно так измениться. Парень-кисэн не смог выдержать этот холодный, безжалостный взгляд и быстро опустил голову. Ему хотелось свернуть Чон У шею, чтоб не болтал лишнего. А что если мальчишка перескажет весь разговор Ку Вон Чже? Он почувствовал призрачный нож у своего горла. Одна мысль об этом заставила спину покрыться липким потом, и его бросило в дрожь. Как только Ку Вон Чже отвернулся, парнишка-кисэн поспешно затерялся в толпе. Подручные Ку Вон Чже, те самые громилы, были заняты сбором контейнеров, полных тушёной свинины и кимчи. — Тебе следует начать собирать вещи уже сегодня, – прошептала Чу Хе, похлопывая парня по руке. — …Что? — Если тебя здесь заметит господин Ку – тебе конец. Помнишь тех молодых официантов, которых уволили за постоянные мелкие ошибки? Это Ку дёргал за ниточки. — … Парень сглотнул и отвернулся. Мужчина нёс юношу на руках как драгоценный камень. Из-за широких плеч Ку Вон Чже выглядывала маленькая светлая макушка. Когда они неторопливо покидали Суравон, Ку Вон Чже не отрывал взгляда от Чон У. Уже несколько недель персонал болтал о VIP-госте и официанте, но кисэн никак не ожидал такого. Всё это производило впечатление какого-то безумия: столь важный гость Довонхяна – и с обычной обслугой. Он решил немедленно собрать свои вещи и вернуться в дом для «фей». В павильоне было полно еды, которую привёз Ку Вон Чже: курица, со-тток со-тток и различные хот-доги, посыпанные сахаром. Чон У обычно не откусывал куски курицы зубами, он предпочитал аккуратно отрывать мясо руками. Ку Вон Чже, скрестив ноги, сидел напротив на диване и наблюдал, как розовые пальцы юноши умело отделяют мясо от костей, и как жир поблёскивает на пухлых губах. Время от времени он тихонько посмеивался. После еды, Ку Вон Чже на руках отнёс мальчишку к горячему источнику в саду. Конечно, Чон У пришлось пережить массу неловких моментов – его вскрики разносились в тишине сада. Они держались за руки до тех пор, пока он с раскрасневшимися щеками не почувствовал себя совершенно измотанным. Как всё дошло до этого? Поцелуи, прижатые друг к другу тела, трение носами, щеками и лбами, глубокие взгляды… Эти мгновения переплелись, и они не заметили, как сад погрузился в зимнюю ночь. В тишине, где даже насекомые молчали, Чон У, прижавшись к Ку Вон Чже, тяжело дышал. Бледный свет лампы, зажжённой в саду, мерцал, как светлячки в банке. Мужчина держал маленькую чашку и наблюдал за отражением луны в воде. Он поднял взгляд и посмотрел на Чон У. — Почему, – тихо начал юноша, касаясь своей пылающей щеки. Парень успокоил себя, что раскраснелся из-за горячей воды, и продолжил: — Эм… когда я звонил вам… — Да. — Вы сказали, что приедете завтра. Так как же вам удалось так быстро вернуться? Но Ку Вон Чже ничего не ответил. Он наклонил голову и, опершись рукой о камень, пристальнее посмотрел на юношу. Рядом с Чон У послышался томный выдох. Мужчина посмотрел на раскрасневшиеся щёки и влажные ресницы, почувствовал трепет маленького тела в тёплой воде, а затем тихонько усмехнулся, вспоминая голос в телефонной трубке: ‘Алло? Это Чон У…’ Тихий, нежный голосок, который запал ему в душу. Этот особенный мягкий тон. Чем больше Ку Вон Чже думал о том странном и незнакомом чувстве, когда язык парализовало, и он не мог ничего ответить, тем невыносимее оно становилось. ‘…Моменты без тебя рядом.’ Любопытно. В какой-то момент Ку Вон Чже начал видеть очарование во всём, что делал Чон У. Даже дерзкие ответы и полный решимости взгляд – всё казалось милым. И это чувство было непонятным и непривычным. ‘Это потому, что он – «дождевая вода»? Или просто потому, что он – Ён Чон У, и всё?’ Это оставалось для него непостижимым, и он продолжил ласкать нежную мочку уха Чон У. Несмотря на попытки избежать прикосновений мужчины, юноша ещё глубже уткнулся лбом в его грудь. Когда мокрое, тёплое тело Чон У прижалось к нему, Ку Вон Чже невольно затаил дыхание. Затем он прильнул к губам Чон У, желая украсть у него сладкий вздох.

***

«Молодой господин, к вам пришёл господин Шин.» На следующий день после обеда Ку Вон Чже направился к главному зданию павильона Пионов. Чон У к этому времени ушёл в Суравон, чтобы поделиться оставшимися снэками с персоналом. Перейдя мост через замёрзшее озеро возле Моран-холла, Ку Вон Чже вскоре подошёл к величественным воротам. Он остановился и, передав пальто начальнику Чхве, зажёг сигарету. Ку Вон Чже, потирая глаза ладонью, сделал глубокую затяжку. На его лице читалось лёгкое раздражение. Встреча с Шин Чун Мо изначально была назначена на прошлый вечер. Он в одностороннем порядке отменил её, а потом пытался перенести, но его приятелю явно не терпелось увидеться. Ку Вон Чже ещё в саду вернул себе хладнокровие, и сейчас лицо мужчины выражало привычную невозмутимость. — Ку Вон Чже, как дела? Изысканные решётчатые двери распахнулись – Шин Чун Мо сидел перед ширмой и улыбался. На широком столе стояли лишь простые закуски, алкоголь и чай – основное блюдо ещё не было подано. Ку Вон Чже изобразил улыбку и, бросив взгляд на старого знакомого, сел напротив. Начальник Чхве молча достал из сумки папку и положил её на стол. — Пьёшь с полудня? — Это всё же Довонхян, – пожал плечами Шин Чун Мо. – Думал подождать тебя в Сеуле, но захотелось насладиться горячими источниками, раз уж сейчас сезон. — Неужели? Тогда выпьем. Шин Чун Мо налил в две стопки. Он просмотрел документы и закрыл папку с довольным видом. Речь шла о развитии небольшого туристического объекта вдоль реки Сомчин на склонах горы Чирисан. Сначала Шин Чун Мо скептически относился к проекту, но со временем его ценность стала очевидна, как и предсказывалось. — Вау, Ку Вон Чже, ты выглядишь лучше. Пару месяцев назад тебя всё на свете раздражало. Похоже, «дождевая вода» пошла тебе на пользу. Под воздействием алкоголя, Шин Чун Мо усмехнулся, наполняя стакан Ку Вон Чже: — Ты видишь энергию других, а можешь ли увидеть свою собственную? Ку Вон Чже молча сделал глоток, подавив смешок. Конечно, он мог видеть собственную энергию. Она не была какой-то жуткой, как у злодея. Она была просто чёрной. Как тьма, лишённая всякого сердца. — Бельчонок… — … — У него всё хорошо? На лице Шин Чун Мо читалось веселье. Ку Вон Чже достал сигарету: — Да, более-менее. А что насчёт того парня, Тхэ Сона или как там его? — А, этот ублюдок? Получил последний платёж и с тех пор прекратил общение. Когда я искал на него информацию, выяснилось, что у него даже имя вымышленное. Оказалось, он чертовски хитрый лис. У него была судимость за мошенничество, и он пользовался крадеными личными данными. — Вот как? — Он постоянно ныл, как можно было так поступить с нашим невинным Чон У, – ухмыльнулся Шин Чун Мо, взглянув на собеседника. – Тхэ Сон сказал, что ты ужасный человек. Ты манипулируешь невинными людьми с помощью денег, потому что не хочешь запачкать руки. На губах Ку Вон Чже появилась улыбка. Если так посмотреть, это было недалеко от истины. В тот момент он использовал ближайшего друга Чон У, чтобы довести мальчишку до отчаяния. Он рассчитывал, что парень сам обратится к нему. И Ку Вон Чже не испытывал вины или сожаления за свой поступок ни тогда, ни сейчас. — Ну что, с тех пор удалось вернуть Бельчонку боевой дух? — Более или менее. — И что ты теперь собираешься делать? — Что? — Если взял под своё крыло невинного ребёнка и получил от него всё, что мог, ты должен помочь ему жить хорошо. Он ведь чего-то хочет. ‘…Что-то, чего он хочет.’ Сказанные Шин Чун Мо слова, внезапно заставили Ку Вон Чже вспомнить переписку Чон У, которую он видел этим утром.       [Целая курица из Gyorim Chicken съедена за один присест (09:20 AM)]       [Гю Джин: LOL, мне сходить в город и купить ещё? (09:22 AM)]       [Нет LOL, это было вкусно, я давно её не ел! (09:22 AM)]       [Гю Джин: LOL рад за тебя, приятно видеть, что отдыхаешь (09:23 AM)]       [Завидую каникулам… (09:25 AM)]       [Гю Джин: Чему тут завидовать? (09:25 AM)]       [Простой возможности учиться завидую (09:26 AM)]       [Гю Джин: ТТ Сукин сын, это как-то грустно, но скоро ты сможешь свалить (09:28AM)] То, чего сейчас хотел Чон У, было ясно без всяких вопросов. Ку Вон Чже молча опустошил стакан. — Взяв под своё крыло невинного ребёнка и получив от него всё, что можно, ты должен помочь ему жить хорошо, – не унимался Шин Чун Мо. Сегодня он был необычайно разговорчив. Взгляд Ку Вон Чже потяжелел. Не заметив этого, Шин Чун Мо продолжил с укором: — Ты совершенно бессердечный. Мог бы хоть спросить, чего он хочет, и дать ему, что можешь. Тебе не жаль ребёнка…? — Почему? – сухо ответил Ку Вон Чже. Чёрные глаза, спокойные как замёрзшее озеро, пристально смотрели на Шин Чун Мо. Почувствовав перемену в атмосфере, он закрыл рот. — Почему Ён Чон У должен жить хорошо? – словно не понимая вопроса, нахмурился Ку Вон Чже. – Что мне даст его благополучие? На самом деле, Ку Вон Чже мог бы многое сделать для Чон У. Он мог бы погасить долг всего в тридцать миллионов. Мог бы перевезти его бабушку в лучшую больницу с круглосуточным уходом. Мог бы дать ему хороший дом и машину. Даже обеспечить безбедную жизнь, устроив в любой университет по его выбору. Но Ку Вон Чже намеренно этого не делал. Он не остановился, хотя знал, что Чон У задевает такое обращение – как с «игрушкой». Более того, понимая, что это причиняет боль, он намеренно произнёс те слова. Человек с жестокой натурой изначально думал лишь о собственных интересах, даже когда Чон У жалобно плакал. И теперь странная пустота, которая так долго сбивала его с толку, начала складываться в ясную картину. ‘Ах. Я хочу, чтобы ты был несчастен. Тогда ты будешь искать только меня.’

***

Сотрудники Суравона аккуратно разложили тёплую тушёную свинину и свежее кимчи в трёхъярусном бенто-боксе. Чон У, прижав коробку к груди, быстро спускался по пологому склону, ведущему к главным воротам. Подчинённые Ку Вон Чже, контролировавшие территорию у ворот Морангака, смотрели на него с недоумением. Руководитель Чон с удивлённым видом стоял, прислонившись к дверному косяку с сигаретой в руке: — Ты же сказал, что отдашь это Директору? — А… я не смог его найти, так что просто вышел прогуляться – задыхаясь, ответил Чон У с мокрой от непогоды чёлкой. – Я отдам ему это позже, когда он вернётся в павильон. — О, боже. Если будешь так бежать, вся еда в контейнере перемешается, – руководитель Чон строго указал подбородком на коробку с едой. Чон У неловко засмеялся: — Ах, да. Они молча пошли по мосту через замёрзшее озеро обратно в павильон. Войдя в дом, руководитель Чон, как обычно, отправился в гостиную проверить камин. Чон У поставил бенто-бокс на стол и, сняв мягкий шарф, бодро произнёс: — Руководитель Чон, разве сегодня не теплее, чем вчера? — Ну… пожалуй, так и есть. В новостях говорили, что сегодня может выпасть первый снег. — Ух ты, правда? Это было бы так здорово… Руководитель Чон хмыкнул, подбросив сухие дрова в камин: — Дети есть дети. Здесь почти не бывает снега. — Вот поэтому это будет по-настоящему особенным событием. Чон У подошёл к большому окну в гостиной. Через мгновение он уже вышел в сад и облокотился на широкие перила. Руководитель Чон, глядя на удаляющуюся фигуру, небрежно снял пальто. Юноша нагнулся через парапет. Взглянув на горячий источник, застывший в морозном узоре, Чон У бесцельно направился в центр сада. С каждым шагом колени подкашивались всё сильнее. Над головой собирались серые тучи, застилавшие зимнее небо. Белые облачка пара вырывались из покрасневших, дрожащих губ. Ту коробку с едой ему дал заведующий кухней. Он обрадовался, что важному гостю понравилась свинина, и предложил Чон У взять в придачу побольше свежеприготовленного кимчи. Парню сказали, что Ку Вон Чже сейчас пьёт со знакомым. Чон У набрался смелости и направился прямо к главному дому Моран-холла. ‘Ты видишь энергию других, а можешь ли увидеть свою собственную?’ Юноша осторожно приблизился к декоративной двери. За бумажными створками раздался знакомый, но в то же время неприятный голос: ‘Этот ублюдок постоянно ныл, как можно было так поступить с нашим невинным Чон У. Тхэ Сон сказал, что ты ужасный человек. Ты манипулируешь невинными людьми с помощью денег, потому что не хочешь запачкать руки.’ Имена, о которых он уже забыл. Шин Чун Мо. И Тхэ Сон-хён. Неожиданно в памяти возникло бледное лицо Тхэ Сона, когда он ждал дня зарплаты, чтобы занять денег. Ку Вон Чже сидел в комнате и молчал, никак не выражая своего отношения к услышанному. Затем речь зашла о том, как увидеть энергию и как восстановить энергию Бельчонка. Юноша, затаив дыхание, подслушивал. В замешательстве он почувствовал головокружение и крепко прижал к себе коробку с едой, чтобы не уронить её. Хотя слова были непонятны, Чон У парадоксальным образом ощущал, что улавливает их смысл. Все разрозненные кусочки головоломки, которые он никак не мог собрать, наконец сошлись в цельную картину… ‘Может видеть энергию. Поглощение жизненной силы.’ Он не знал точного значения этих понятий, но из контекста следовало, что Ку Вон Чже различает энергию людей и что энергия Чон У была для него полезна. Честно говоря, история казалась невероятной, но причин сомневаться в ней не находилось. Зловещая аура, исходящая от Ку Вон Чже. Причина, по которой он чувствовал себя истощённым даже от взгляда этого мужчины. И, конечно, необъяснимая, яростная одержимость этого человека. Все эти явления в конечном счёте сводились к энергии. Чон У спокойно принял это. Но тут последние слова Ку Вон Чже врезались в сознание: ‘Почему Ён Чон У должен жить хорошо? Что мне даст его благополучие?’ Чон У на трясущихся ногах медленно присел на корточки. Он прикусил губу, чтобы не расплакаться, но из его широко раскрытых, застывших глаз жемчужинами покатились слёзы.

***

Первый снег порадовал своим обилием. Довонхян утопал в ослепительной белизне. Чон У проснулся рано утром и сразу же побежал в сад лепить снеговика. Он то и дело дышал на покрасневшие от мороза руки пока катал снежки. Из моркови и пуговиц он сделал нос, глаза и рот. Получилось вполне сносно. — Как вам? — Уродливый. — … — Надень на него шарф, – равнодушно произнёс руководитель Чон. Чон У решительно покачал головой, сжимая мягкий, тёплый шарф на шее: — Этот дорогой, так что нет. — … — Его Директор подарил … – пробормотал парнишка. Руководитель Чон усмехнулся в ответ: — Тогда воспользуйся этим. Я купил его несколько лет назад, когда ставил киоск перед домом. Он стоил восемьдесят миллионов вон. Руководитель Чон небрежно снял свой шарф и протянул его Чон У. Тот на мгновение опешил, но в итоге понял, что имелось в виду, и взял шарф. ‘Ах, это же восемь тысяч вон.’ Если подумать, владелец круглосуточного магазина возле его старого дома тоже говорил так: называл две тысячи вон двадцатью миллионами. Итак, снеговик, который Чон У так неуклюже слепил, простоял несколько дней и даже не растаял. Только лицо немного смазалась, из-за чего он выглядел угрюмым. Иногда Ку Вон Чже курил на веранде. В такие моменты он смотрел на искажённые черты снеговика и, невольно подражая его выражению, безрадостно улыбался. С наступлением зимы повседневная жизнь Чон У шла своим чередом. По ночам он плакал, прижавшись к Ку Вон Чже. Иногда они «играли» в глупые догонялки. А с утра он вскакивал и бежал в теплицу в саду, чтобы ухаживать за огородом и покормить карпов кои. Он был молод и вынослив. — Куда ты теперь идёшь? — Хочу расчистить снег. После обеда Чон У быстро собрался, несколько раз обмотав шарф вокруг шеи. Ку Вон Чже полулёжа в кресле в гостиной просматривал бизнес-предложения. Слегка прищурившись, он стал наблюдать за юношей. Чон У, не обращая на него внимания, продолжал заниматься своими делами. Мальчишка был из тех, кто начинал суетиться, если оставался без дела. Он всегда находил себе занятие. Например, недавно одолжил у рабочих синий дождевик и резиновые сапоги, чтобы усердно расчищать снег на территории деревни. Закончив уборку вместе с другими сотрудниками Довонхяна, Чон У хвастался, что сварил рамён на растаявшем снегу.

Глава 5.2 – Ненужное существование (13)

На другой день Чон У отправился в большую теплицу Довонхяна, чтобы помочь по хозяйству. Он работал вместе с другими садовниками, таская мешки с органическими удобрениями и утрамбовывая почву. И, разумеется, даже тогда Ку Вон Чже не оставлял его в покое – внезапно подхватывал на руки, легко, словно собирая каштаны, и уносил обратно в павильон. В тот день Ку Вон Чже, крепко держа Чон У за руку, шёл к дому. И тут он поморщился, уловив странный затхлый запах: — Что это? — Мешок из-под удобрений. — Зачем ты таскаешь эту грязную штуку? — Если положить в него старую одежду, можно будет покататься с горки… — … Чон У аккуратно свернул мешок, наблюдая за Ку Вон Чже краем глаза. Тот посмотрел на юношу с недоверием. С сигареты, которую мужчина держал в руке, бесшумно слетел пепел. С тех пор прошла неделя. На рассвете Ку Вон Чже открыл глаза после глубокого сна. Он попытался сфокусироваться и на мгновение замер, удивлённый непривычной картиной. Это было волшебно. Внутри дома, спрятанного в застывшем декабрьском саду, тепло и уютно, а перед ним – маленькое, белое личико. Лёжа на боку, Ку Вон Чже смотрел на Чон У, не в силах даже моргнуть, очарованный видом круглых щёчек, ясных, сияющих глаз, неизменно очаровательного носика и пухлых, плотно сомкнутых губ. ‘И давно он так смотрит?’ Чон У тоже лежал на боку, лицом к Ку Вон Чже. Он молчал, пристально глядя на мужчину. Ку Вон Чже начал ощущать странное любопытство, почему же за ним наблюдают, пока он спит: — … Чон У отреагировал первым. […Морг. Морг.] [Морг, морг, морг.] Его светлые ресницы теперь трепетали от смущения. Ку Вон Чже чуть вздёрнул брови. Чон У быстро натянул на себя одеяло, спрятав под ним лицо. Мужчина, хмыкнув, откинул одеяло, в которое так крепко вцепился Чон У. Перед ним предстала раскрасневшаяся мордашка с круглыми глазами, смотревшими на него снизу вверх. — Ах… — … — Вы хорошо спали? Ку Вон Чже какое-то время глядел на него сверху и наконец устало улыбнулся: — Да. Доброе утро. — … — Не знал, что ты так сильно беспокоишься о моём благополучии, – тихо добавил мужчина и опустил руку, сжав мягкие ягодицы Чон У. Они лежали под одеялом обнажёнными, прижавшись друг к другу. Осознав это, паренёк вздрогнул: — Унг… Отпустите, отпустите. Я не могу дышать. Юноша что-то сдавленно бормотал, уткнувшись лицом в грудь Ку Вон Чже. Мужчина слегка ослабил объятие, и Чон У облегчённо выдохнул. Однако уже в следующую секунду, без всякого предупреждения, его снова крепко схватили – да так, что он захрипел. Неловкие движения Чон У, извивающегося в его объятиях, снова заставили Ку Вон Чже рассмеяться. Лениво улыбаясь, мужчина прижал свою крепкую ногу к стройному бедру Чон У: — Сегодня у меня дела в Сеуле. — В Сеуле? — Я уеду около полудня и вернусь завтра. — О, хорошо… Счастливого пути! Чон У посмотрел на него и мягко улыбнулся – ни намёка на сожаление. Мужчина прищурил холодные глаза. Именно такое выражение лица Чон У раз за разом вынуждало Ку Вон Чже тянуться к его нежной щеке. Почувствовав напряжение, Чон У поспешно добавил: — Тогда я сегодня побуду в доме, посмотрю фильмы или что-нибудь ещё. К тому же говорили, что сегодня может выпасть ещё больше снега. — Вот как? — Да… Настроение Ку Вон Чже заметно улучшилось, и его взгляд смягчился: — Не собираешься чистить снег? — Там уже нечего чистить. Чон У сглотнул и потёрся щекой о грудь Ку Вон Чже. От тёплого, мягкого прикосновения плечи мужчины едва заметно напряглись. — А вчера Джу Хе-нуна с несколькими сотрудниками ходили на подлёдную рыбалку. Тут недалеко есть большое озеро, говорят, оно полностью замёрзло. Они поставили палатку прямо на льду, растопили печку и жарили самгёпсаль… Пока парень шептал это себе под нос, Ку Вон Чже смотрел на его светлую макушку, а потом скользнул взглядом по телу Чон У. Схватив тонкое запястье и прижав его к простыне, он впился зубами в шею. Мужчина посасывал нежную кожу, отчего из груди юноши вырвался ошеломлённый стон. — Ты завидуешь? – тихо рассмеялся Ку Вон Чже, поглаживая начавший напрягаться член Чон У. — Ха, эмм, а… немного? — Тогда в следующий раз тоже сходим. Научу тебя ловить рыбу, когда вернусь. Ку Вон Чже прошептал это, приподняв маленький подбородок и нежно поцеловав Чон У в губы. Юноша смотрел на него в растерянности. После поцелуя Чон У спросил: — Тогда… могу ли я сегодня поехать с вами в Сеул? Ку Вон Чже, сосредоточенный на ощущениях от прижатых друг к другу обнажённый тел, на мгновение удивлённо замер. Но недовольным он не выглядел: — …Вместе? — Да. Вместе, – воодушевлённо кивнул Чон У. Недавно он разговаривал с лечащим врачом, и тот упомянул, что его бабушка неохотно продолжает реабилитацию и проявляет лёгкие признаки делирия. Чон У хотел немедленно увидеться с ней. С надеждой в глазах юноша осторожно продолжил: — Пока вы заняты своими делами, я бы хотел навестить бабушку в больнице… Это возможно? В воздухе повисло странное напряжение. Взгляд Ку Вон Чже, ещё секунду назад такой глубокий и спокойный, вмиг померк, когда заговорили о больнице. Почувствовав это, у Чон У сжалось сердце. Мужчина молчал. Он навис над юношей, уперев ладони по обе стороны от его плеч, а затем, неторопливо опершись на один локоть, склонился к растерянному личику. Когда мягкие ресницы Чон У дрогнули, Ку Вон Чже сжал его подбородок и прошептал: — Нет. Так не пойдёт. — …Ммф. Ку Вон Чже заставил его замолчать, впившись в мягкие губы. Раздвинув нежную плоть, он с силой вошёл в него.

***

Около полудня возле ворот павильона №7 стоял чёрный седан. Безупречно одетый, Ку Вон Чже вышел из дома и посмотрел на небо. Дул промозглый ветер. Неужели пойдёт снег? Сизый сигаретный дым равнодушно рассеивался в воздухе. Мужчина взглянул на нелепого круглого снеговика. ‘Благополучие его бабушки. Погашение долга. Колледж. Будущее Ён Чон У…’ Перечислив это в уме, Ку Вон Чже томно моргнул. Для него всё, чего так отчаянно хотел Чон У, было всего лишь оружием, чтобы удержать мальчишку рядом, и гарантией, что он останется с ним. Ку Вон Чже находил это забавным, как и причудливую форму снеговика. Недолго думая, мужчина не спеша подошёл к уродливому снеговику. Стянув с него дешёвый аксессуар, похожий на подделку известного бренда, он снял со своей шеи длинный чёрный шарф и обернул им снежного уродца. Дым от сигареты смешивался с белыми облачками дыхания, вырывавшихся из приоткрытых губ Ку Вон Чже. — Молодой господин, вы готовы к отъезду? – появившись возле открытых ворот, тихо спросил начальник Чхве. — Да, – спокойно ответил Ку Вон Чже и направился к машине, но неожиданно остановился. Он обратился к руководителю Чону, стоявшему в поклоне возле входа: — Руководитель Чон. — Да, Директор. — Снова разместите людей у ворот. — …Понял, Директор. Ку Вон Чже с привычной невозмутимостью сел в автомобиль. Той ночью над горой Чирисан пошёл небывалый снегопад. Новости пестрели кадрами застрявших на дорогах машин. Руководитель Чон сидел на диване в гостиной и просматривал ленту. Он повернулся к большому окну, за которым кружилась такая сильная метель, что и в двух шагах ничего не было видно. Настоящий буран окутал гору. Охранять ворота павильона в такую погоду… Он посочувствовал подчинённым, которым приходилось по очереди дежурить на улице в дождевиках и с зонтами. — Вау… это уже серьёзно, – выходя из кухни, тихо пробормотал Чон У. Юноша, с дымящимися кружками в руках, не мог оторваться от происходящего за окном. — В такую погоду все гости могут застрять здесь: ни войти, ни выйти из Довонхяна? – задумчиво произнёс он, протягивая руководителю Чону кружку с тёплым молоком. — Ну да. Ездить по горным дорогам в такую погоду – это самоубийство. Руководитель Чон взял кружку, вдохнув аппетитный аромат масла. Чон У обошёл диван сзади и уселся рядом, поджав колени. — А что это? — О, это пахта прямо из Суравона. Туда добавили особый мёд Довонхяна. Она получается немного гуще обычного молока, но очень ароматная и вкусная. А ещё помогает лучше спать. — Правда? Руководитель Чон с любопытством посмотрел на напиток и осторожно сделал глоток. Всё было так, как описывал Чон У. Довольный, он причмокнул губами и снова посмотрел в окно: — Ё-моё. В общем, завтра с рассвета мы будем заняты чисткой снега. — Похоже на то, – кивнул Чон У и заёрзал пальцами в красных носках. – Значит, Директор не сможет вернуться завтра. — Хм… Не знаю, когда этот снегопад прекратиться, – ответил руководитель Чон. – Но как только он стихнет, скорее всего, сразу начнут чистить проезд к Довонхяну. Так что, думаю, к завтрашнему полудню дорога будет свободна. — Думаете? — Да. Директор вернётся завтра. ‘Ни минуты покоя.’ Руководитель Чон, отмахнувшись от непрошенных мыслей, мельком посмотрел на невинный профиль Чон У. На самом деле он не испытывал неприязни к этому доброму и усердному мальчику. Ему самому было странно, что он не питает ненависти к парню, из-за которого потерял ноготь. Ведь этот ребёнок оказался загнан в ловушку, после встречи с начальством на горячих источниках. Возможно, дело было именно в этом. Зная, сколько страданий и трудностей пережил Чон У, он не имел к нему особых претензий. — Почему-то у ворот павильона снова дежурят охранники, – тихо произнёс юноша. За стеной сада отчётливо виднелось несколько чёрных зонтов. Руководитель Чон почувствовал неловкость из-за мрачной реакции Чон У и причмокнул губами, ничего не ответив. ‘Снова разместите людей у ворот.’ Устраивать побег в такую погоду? Он счёл чрезмерной осторожность Ку Вон Чже, пожелавшего вновь взять ситуацию у ворот под контроль. [Сюрп.] Руководитель Чон, удобно устроившись на диване, пил горячее молоко на фоне заснеженного пейзажа за окном. Чон У, бросив в его сторону короткий взгляд, был на удивление спокоен.

***

[Тук. Стук.] Лёжа в одиночестве посреди большой кровати, Чон У медленно открыл глаза. Снег хлопьями непрерывно падал на карниз, глухо оседая и мягко осыпаясь в темноту. Часы на телефоне показывали два часа ночи. Чон У молча сел на краю кровати и посмотрел в окно. На самом деле, к этому человеку у него накопилось много вопросов и хотелось прояснить уйму вещей, но Чон У не сказал ни слова. ‘Так это моя вина, что твоя жизнь дерьмо?’ Он не хотел снова испытывать эту боль в груди, которая накатывала уже не в первый раз. Той осенней ночью, ему было необычайно зябко и голодно. Совершенно случайно, прогуливаясь по дорожке, этот человек равнодушно посмотрел на Чон У, как будто рассматривал красиво подстриженные деревья на лужайке. И тогда он спросил: ‘Ты бедный?’ Лёгкий запах одеколона и ощущение падающих рядом денег живо всплывали в памяти. Выступающие вены на тыльной стороне руки. Слегка приоткрытые губы, когда он взял сигарету. ‘Ты должен сказать: «Спасибо».’ Чон У уже не считал, сколько раз полагался на него с момента их первой встречи. Он пытался не думать об этом, но это было неизбежно, подобно проклятой связи. Он вспомнил ночь, когда его загнали в угол с помощью Тхэ Сона и вынудили отработать долг. Ожидание доброты и искреннего участия оказалось красивой иллюзией. Сильные руки, за которые он так отчаянно держался, надеясь на заботу, на самом деле ничего не обещали и ничего не давали. А дни, проведённые в этих объятиях, среди слёз, не оставили после себя ничего, кроме чувства стыда за собственную беспомощность. Все эти воспоминания пронеслись перед его глазами, как метель за окном. В конце концов, всё это обернулось самообманом. Ку Вон Чже лишь использовал его энергию. Чон У ненавидел эту ложь – умение играть на чувствах, выдавая расчёт за искренность. Ненависть была такой сильной, что он не мог с ней справиться. — … Чон У решительно сбросил одеяло и встал. В тёплых пижамных штанах и толстовке с капюшоном он, босой, тихо прошёл через гостиную. В темноте работал телевизор, показывая рекламу кроватей. Мерцающие тени от работающего экрана ложились на лицо руководителя Чона, крепко спавшего на диване. Юноша крадучись направился прямо на кухню. Открыв ящик как можно тише, он достал пол-литровую бутылку воды, немного вяленой говядины и лекарство от простуды. Это были таблетки с седативным эффектом, которые он щедро добавил в молоко руководителя Чона. Чон У засунул воду и вяленое мясо в карман худи, натянул капюшон на голову и туго стянул шнурки. Бледное лицо под капюшоном, с бантиком под подбородком, выглядело необычайно отважным. Затем он вышел из кухни. Перед тем как вернуться в гостиную, Чон У прищурился, наблюдая за спящим руководителем Чоном. Таблетки сработали отлично. Мужчина, сидя на диване, спокойно похрапывал. Юноша выглянул в окно. За стеной виднелись чёрные зонты. Громилы с полудня дежурили у ворот, сменяя друг друга каждые несколько часов. Действительно, Ку Вон Чже, с его острым чутьём, больше походил на хитрого злодея, чем на человека. Дыхание Чон У участилось, а язык пересох от напряжения. Парень достал из кармана толстовки заранее спрятанные носки: обычные и шерстяные. Он старался не шуметь, когда натягивал их, и периодически поглядывал, не проснулся ли руководитель Чон. Потом на цыпочках подошёл к окну в гостиной, которое выходило в сад. Стоило ему приоткрыть ставни, как в комнату ворвался морозный ветер. Метель превратила небо в белую мглу. ‘Если я пропаду без вести в горах в такую погоду, все подумают, что я погиб.’ Именно поэтому Чон У ждал снега. Много снега. Очень много. Стоит Ку Вон Чже узнать о его пропаже, он сразу же начнёт искать в окрестных горах. А до этого Чон У необходимо успеть покинуть гору и исчезнуть. Если удача будет на его стороне – это вполне возможно. Он надеялся таким образом постепенно вернуть себе жизнь. Не как кисэн или проститутка, а просто как Ён Чон У. Чон У, готовый идти до конца, залез на подоконник и осторожно выскользнул наружу. ‘Хха.’ Стоило выбраться в сад, как на него обрушился сильный снегопад с порывистым ветром. С трудом сдерживая стоны и утопая по щиколотку в снегу, он поспешил к площадке с кувшинами. Все онгги были покрыты снегом. Смахнув снежную шапку и аккуратно открыв крышку одного из сосудов, он обнаружил вещи, которые готовил несколько дней. Сумка с одеждой, одолженная у Джу Хе, не распакованный чёрный длинный пуховик, синий дождевик и резиновые сапоги, которые он припрятал после уборки снега в Довонхяне, а ещё там лежало несколько мешков из-под удобрений и подушка. Всё это он подготовил, пока работал в теплице. И, к счастью, его тайник никто не обнаружил. ‘Нужно торопиться.’ Ветер усиливался, сбивая с ног. Всё тело дрожало от страха, что в любой момент его могут схватить за шкирку. ‘Всё в порядке. Быстрее. Быстрее.’ Чон У стряхнул снег с лица и начал одеваться. Надев резиновые сапоги, он застегнул длинную куртку до подбородка. Натянул капюшон, затем сделал то же самое с дождевиком, затянув завязки вокруг груди и талии, чтобы он не развевался на ветру. Это понемногу согревало. ‘Мне бы только успеть…’ Он достал мешки из-под удобрений, запихнув внутрь сумку с одеждой и мягкую подушку. Трясущиеся руки заматывали верёвки. Плотно завязав края, парень смастерил санки, наподобие тех, что были у него в детстве. Несмотря на мороз, по его спине скатывались капельки пота. Наконец он закончил приготовления и, опустившись на колени, осторожно отодвинул горшок, закрывавший дыру в стене. [Вжух.] Отверстие, достаточной ширины, чтобы через него мог пролезть один человек, так никто и не заделал. За ним, в тёмной глубине гор, кружились снежинки. Тропинка за стеной давным-давно исчезла под толстым слоем снега. Чон У сначала просунул в проём импровизированные санки из мешков. — … А потом, когда уже сам попытался пролезть, невольно обернулся, вглядываясь в пустоту сада, и поспешно прикусил замёрзшую нижнюю губу. ‘— Пока вы заняты своими делами, я бы хотел навестить бабушку в больнице… Это возможно? — Нет.’ Ужасный человек. ‘Директору совершенно наплевать на мои чувства. Моё счастье для него ничего не значит.’ Пробормотав что-то себе под нос, Чон У снова посмотрел вперёд. В следующее мгновение низкий, леденящий душу голос мужчины эхом раздался у него в голове: ‘Я могу найти тебя, куда бы ты ни пошёл. Будь ты на небе или глубоко под землёй.’ Чон У резко вдохнул и энергично помотал головой, пытаясь заглушить этот голос. Парень пролез через дыру и сразу лёг на санки из мешков. Он крепко ухватился за край и слегка приподнял его – санки тут же начали скатываться с горы. Постепенно скорость увеличивалась, и уже невозможно было что-либо различить. Чон У стиснул зубы, и чёрно-белый мир стал стремительно проноситься перед глазами.

***

‘Я слышала от Бодхисаттвы, ты нашёл дождевую воду. Это правда? Почему мне приходится слышать такое от других? Твой отец любопытен, так что обязательно загляни завтра в поместье. В противном случае я лишу тебя доли в компании.’ До рассвета оставалось совсем немного времени, но за окном было ещё темно. Ку Вон Чже приехал в родовое поместье прошлой ночью. Встав рано утром, мужчина уже сидел в гостиной главного дома. Его родители должны были приехать совсем скоро, и он планировал отправиться на Чирисан сразу после завтрака с ними. Скрестив ноги по-турецки, Ку Вон Чже расположился на диване перед экраном телевизора и неспешно читал газету. Внезапно его взгляд устремился к большому окну. За светло-голубой шторой, подвязанной перламутровыми бабочками, снежинки хлопьями опускались на землю. ‘Взяв под своё крыло невинного ребёнка и получив от него всё, что можно, ты должен помочь ему жить хорошо. Мог бы хоть спросить, чего он хочет, и дать ему, что можешь.’ Иногда такие неприятные голоса спонтанно всплывали в памяти. ‘Чего хочет Ён Чон У…’ Ку Вон Чже посмотрел на свой телефон, лежавший на столике, и синхронизировал его с телефоном Чон У. Сейчас было совсем раннее утро. Возможно, поэтому казалось, что юноша ещё спит. Судя по синхронизации, его телефон молчал с полудня вчерашнего дня. По привычке он заглянул в галерею, просматривая фотографии, которые сделал парнишка. Уродливый снеговик, карпы кои, дивные пейзажи Довонхяна, жизнерадостный персонал Суравона, различные фотографии еды и бабушка Чон У в свободной больничной рубашке. И даже селфи, тайком сделанное Чон У в гардеробной, когда он получил телефон. Глядя на это фото, Ку Вон Чже всегда невольно усмехался – это было каким-то безумием. ‘Пока вы заняты своими делами, я бы хотел навестить бабушку в больнице… Это возможно?’ Ку Вон Чже нехотя оторвался от фотографии Чон У и снова посмотрел на сад за окном. Первые лучи солнца пробивались сквозь предрассветные сумерки и отражались в падающих снежинках. — Господин Чхве. — Да, молодой господин, – отозвался начальник Чхве, открывая раздвижную дверь в гостиную. Ку Вон Чже отключил синхронизацию и тихо продолжил: — Гостевой дом в поместье… он ещё пустует? — Ах, да. Он должен быть пустым. Его почти не используют, разве что когда принимают старейшин клана. А почему вы спрашиваете? Ку Вон Чже вспомнил о маленькой, скромной больничной палате бабушки Чон У, которая упоминалась в отчётах. Гостевой дом в Янпхёне был самым большим и красивым строением после главного дома. В просторных комнатах могли с комфортом проживать несколько человек. Большой пруд с лотосами и чудесный сад с рощей на заднем дворе – идеальное место для реабилитации и прогулок. Для бабушки Чон У это было бы гораздо лучше, чем тесная больничная палата. Приняв решение, Ку Вон Чже снова заговорил: — Во-первых, найдите компетентного реабилитолога. И уже на этой неделе, из больницы… В этот момент у Ку Вон Чже зазвонил телефон. Звонок раньше семи утра был необычным явлением. Мужчина замер, глядя на экран. Его лицо мгновенно застыло. Звонил руководитель Чон.

***

Снегопад охватил всю страну, что привело к серьёзным пробкам. Снегоуборочные машины работали непрерывно, но автомагистрали по-прежнему были перегружены. ‘Простите, Директор. Я не знаю, что сказать. Никак не мог предположить, что мальчишка убежит в такую погоду…’ Даже после объяснений руководителя Чона, Ку Вон Чже оставался поразительно невозмутимым. Не сказав ни слова родителям, он сел в седан. На протяжении всего пути дорогу то и дело перекрывали, замедляя их движение. Но даже тогда Ку Вон Чже смотрел в окно автомобиля с привычным бесстрастным выражением на лице. Ну, а когда он был другим? Начальник Чхве вытер пот с переносицы под очками, бросив взгляд на Ку Вон Чже на соседнем сидении. Этот человек, всегда отличавшийся пугающим хладнокровием в любой ситуации, казался ещё более призрачным. Прервать завтрак с родителями из-за побега «феи» – довольно радикальный шаг. Такого начальник Чхве не видел за более чем десять лет службы. Ку Вон Чже никогда не поддавался внешнему давлению. Это было не в его характере. К счастью, снегопад прекратился, когда они добрались до подножия горы. Дорогу к Довонхяну несколько часов назад обработали солью, что позволило автомобилю двигаться, пусть и с трудом. Однако колёса постоянно застревали в ямах и буксовали на поворотах серпантина. Некоторое время они были бессильны. — Ладно, толкаем вместе. — Раз, два! Подчинённые, ехавшие следом, изо всех сил толкали машину своего босса. Седан двигался рывками. [Стук. Стук.] Ку Вон Чже, сидевший на заднем сиденье, постукивал кончиками пальцев по разведённым коленям и никак не реагировал. Вся дорога заняла вдвое больше времени, чем обычно. К тому моменту, как они прибыли в Довонхян, уже был поздний вечер. Снова пошёл снег. — Прошу прощения, Директор! Автомобиль остановился у павильона. Когда Ку Вон Чже вышел, охранники у ворот тут же опустились на колени. Число людей, дежуривших у входа, заметно уменьшилось. Ку Вон Чже спокойно оглядел подчинённых, а затем подошёл к самому крупному из них. Руководитель Чон поднял голову, а потом поспешно снова её опустил. Ку Вон Чже тихо спросил: — Где? — …В саду. Руководитель Чон ответил, не поднимая глаз. Его лицо было бледным, а губы дрожали, посиневшие от холода. Ку Вон Чже молча прошёл мимо и направился прямо в сад. [Вжууу.] Снегопад усиливался. Волосы и полы пальто Ку Вон Чже развевались от ветра. Мужчина остановился возле стены. За опрокинутым горшком, снежный шквал с силой бил через лаз. С губ обычно невозмутимого Ку Вон Чже слетела усмешка, настолько лёгкая, что её нельзя было ни увидеть, ни услышать: — Он что, отсюда выполз? — …Да, Директор. Руководитель Чон подошёл, чтобы всё объяснить: — Похоже, он вылез из окна гостиной, пока я спал, а потом выбрался через эту дыру в стене. Остальные контролировали главные ворота, поэтому совершенно не подозревали о происходящем. Мы даже не думали, что существует такой проход. Теперь мы абсолютно не знаем, где он может находиться. И как он вообще это обнаружил… — В его духе. Не упустил возможность. — … Руководитель Чон, с трудом сглотнув, продолжил: — Мы предполагаем, мальчишка сбежал ещё до рассвета. Учитывая погоду и плохую видимость, далеко он уйти не мог. Ему будет трудно пробираться в такой снегопад в незнакомой местности. За стеной часть людей Ку Вон Чже возвращалась через снежное поле. Они прекратили поиски из-за ухудшения погоды. Один из них поскользнулся на камне. Заметив это, в голове мужчины как молния пронеслась мысль: ‘— Что это? — Мешок из-под удобрений. — Зачем ты таскаешь эту грязную штуку? — Если положить в него старую одежду, можно будет покататься с горки…’ — …Ха. Понятно, – улыбнулся Ку Вон Чже. – Нда, Ён Чон У. Уголки губ дрогнули, и мужчина опустил голову. Его плечи слегка затряслись, и послышался тихий смех. Парень к этому готовился и ждал. ‘Ты так красиво плакал у меня на руках, тёрся щекой и засыпал в моих объятиях. И всё это время коварно искал возможность ускользнуть прочь.’ Человек, который почти никогда не смеялся, по непонятной для окружающих причине сейчас веселился. Низкие звуки его смеха повисли в воздухе. Подчинённые в напряжении наблюдали. Даже когда Ку Вон Чже лениво поднял голову, сохранив на лице улыбку, люди не расслабились. Глубокий взгляд Ку Вон Чже обратился к президенту Довонхяна, который до этого момента молчал: — Президент Чун. — Да… да, Директор Ку. Их взгляды встретились, и президент Чун ощутил, как невидимая рука душит его. Не выдержав, он отступил на шаг. Президент Чун и представить себе не мог, что халатность при проектировании Довонхяна, когда не стали заделывать эту маленькую брешь в стене, загородив её кувшином – так сильно обернётся против него. Его трясло. Ку Вон Чже моргнул, глядя на явно напряжённого человека. Из его уст вырвалось маленькое облачко пара. — Снег продолжает идти, – уже серьёзно произнёс Ку Вон Чже. – Время уходит, так что я пропущу светскую беседу. — … — Если выйти из Довонхяна отсюда, куда приведёт этот путь? Президент Чун запнулся, не поднимая глаз: — Э-э, это… Если пойти этим путём, думаю, он приведёт в Нандарин. — Нандарин. — Да. Или, современным языком, «всякая дорога куда-нибудь да приведёт». Тропы в горах расходятся во все стороны, разыскать его будет сложно. Чирисан огромен и соединяется с разными регионами вокруг… Ку Вон Чже отвернулся, не слушая дальше. Начальник Чхве подошёл с планшетом в руках: — Молодой господин, мы проверили все камеры наблюдения на дорогах за горой, но… Так и не договорив до конца, он покачал головой. Ку Вон Чже скользнул взглядом по его лицу, а потом обратил внимание на заднюю часть павильона Моран, возвышавшуюся выше всех зданий Довонхяна. — …Молодой господин. — Директор. Ку Вон Чже, вернув привычное спокойствие, неспешно вышел из сада. В спину ударил ледяной ветер. Его размеренный и спокойный шаг стал ускоряться. Крупные снежинки кружились, заслоняя обзор. Ку Вон Чже перешёл по мосту через замёрзшее озеро неподалёку от Моран-холла. Когда он двинулся в сторону самой высокой точки во всём Довонхяне, его походка давно потеряла прежнюю сдержанность. Вскоре он уже бежал. Поднимаясь по каменным ступеням к горячему источнику, Ку Вон Чже поскользнулся на снегу в своих туфлях и едва не упал. Приходилось цепляться руками за камни и сучья, продвигаясь вверх шаг за шагом. Ку Вон Чже с бешеной скоростью взобрался по лестнице. Он задыхался, стоя на вершине. Казалось, ледяной воздух вот-вот заморозит лёгкие, а его чёрное пальто развевалось, соскальзывая с плеч. Вьюга кружила со всех сторон, и ничего не было видно. И вдруг, со скрежетом стиснув зубы, Ку Вон Чже выпустил невиданную силу. Пронзительное голубое свечение вырвалось из глаз. Энергия всего сущего стремительно тянулась через бесчисленные горные хребты. Мир вспыхнул множеством красок. [Вжууух.] Вихрь снежинок смешивался с энергией, которую извлёк Ку Вон Чже. Скрытая сила расползалась туманной дымкой. Чрезмерное напряжение разорвало мелкие сосуды на веках. Его зрачки горели. Куда бы он ни посмотрел, голубая энергия оставалась неуловимой. Он не мог найти Ён Чон У. — … Острый подбородок дрожал, а белки глаз полностью покраснели. Всю дорогу от Янпхёна до Чирисана его не отпускала одна мысль. Что-то было не так. Спускаясь с вершины, Ку Вон Чже носовым платком набрал горсть снега и прижал его к пылающим векам. Сквозь ткань постепенно начала просачиваться кровь. Несмотря на мучительную боль, он шёл ни разу не моргнув. Начальник Чхве поспешно подошёл к нему и предложил глазные капли, но они не сильно помогли справиться с покраснением. Ку Вон Чже продолжал размышлять. Ён Чон У был как прозрачный пруд, искренний в своих чувствах. Будучи таким наивным, все его мысли отражались на лице. И именно такому ребёнку удалось спланировать это предательство. Когда это началось? Когда он впервые заметил изменения в поведении мальчишки? К тому моменту, как Ку Вон Чже с налитыми кровью глазами вернулся в павильон, вокруг воцарилась зловещая тишина. Все подчинённые исчезли. Погода ухудшалась, затрудняя поиски. Люди разбежались по Довонхяну, включая президента Чуна, управляющего Юна, сотрудников службы безопасности, и даже «фей», близких к Чон У. Все они участвовали в его поисках. Начальники команд, накинув дождевики, разошлись, чтобы отследить последние передвижения Чон У. Тем временем в гостиной накрыли простой обед. Ку Вон Чже понял, что не ел весь день. Он мельком взглянул на еду. Его глаза были по-прежнему красными. Вдруг Ку Вон Чже резко повернулся: — Ты отправил кого-нибудь к Чхве Гю Джину? — Да, мне только что позвонили. Видимо, он не в курсе сложившейся ситуации. В последнее время они не контактировали друг с другом. — А как насчёт больницы его бабушки? — С самого утра команда господина Пака из Сеула следит за всеми входами. При этом нет никаких признаков того, что он пытался связаться с кем-либо. С момента исчезновения Ён Чон У прошло примерно полдня. Если он запомнил местность и использовал мешок из-под удобрений как санки, к этому времени он бы уже давно покинул гору. Тот факт, что мальчишка до сих пор не связался ни с кем из знакомых, может означать, что он действует осторожно и тщательно планирует каждый шаг. Но если это не так… — … Обдумывая различные варианты, Ку Вон Чже посмотрел в окно. Сквозь снежную завесу просматривались обширные горные склоны. ‘А что, если он всё ещё блуждает по тропам?’ От этой мысли воздух застрял в горле. Ку Вон Чже сглотнул, дёрнув кадыком, и попытался успокоить дыхание. В его ледяных глазах, теперь искрил призрачный свет. В тот вечер разобрали стену в саду, чтобы освободить проход к склону. Как только прибыли поисковые собаки, начались масштабные ночные поиски. Местные жители, знавшие здешние окрестности, присоединились за щедрое вознаграждение. Полиция и пожарные должны были искать вдоль туристических троп. — Мы не нашли никаких подтверждений, что он покинул гору. Мнения кинологов и местных следопытов совпадали – признаков несчастного случая или травм во время побега обнаружить не удалось.

Глава 5.3 – Ненужное существование (14)

Сначала они запустили дроны и сузили маршруты, используя спутниковые карты. Ку Вон Чже быстро определил зону поисков и организовал дополнительные группы, сменявшиеся каждые четыре часа. Прежде чем начать спуск с горы, поисковым собакам дали понюхать подушку Чон У из спальни и мешок из-под удобрений, подобный тому, что использовался при побеге. Собакам также дали обнюхать площадку возле онгги, где Чон У находился какое-то время. Ищейки, учуяв след, сразу залаяли в сторону стены с проходом и помчались вниз по склону. Поиски усложнились с наступлением ночи. Долины, покрытые снегом, скрывали опасные осыпные участки, которые часто становились причиной травм. — Он делал здесь привал. Место, до которого они с трудом добрались, находилось на вершине долины, среди каменных склонов и деревьев. Несколько гнилых стволов подпирали скалу, образуя подобие укрытия. Ку Вон Чже остановился перед ним. Он начал мысленно воссоздавать суетливые движения Чон У, словно видел их собственными глазами. Мальчишка перетаскивал гнилые деревья под мышкой и устанавливал их вплотную друг к другу, создавая небольшой шалаш для одного человека, а затем, чтобы защититься от ветра, заделал щели опавшими листьями и снегом… Ку Вон Чже, присев на одно колено, заглянул внутрь импровизированного убежища. Там было слишком тесно, чтобы он мог войти. В луч фонаря попали выброшенный пакет с вяленым мясом и полупустая, замёрзшая бутылка с водой. Если он спускался на мешке из-под удобрений, то ему потребовалось бы около двадцати минут, чтобы добраться до этого места. Похоже, разжечь огонь ему не удалось – кругом сырая древесина. Вероятно, парень ждал здесь окончания снегопада. Ку Вон Чже, используя свои способности, пытался осмотреть местность, но не осталось никаких признаков энергии Чон У. А в такую непогоду все следы мальчишки оказались погребены под снегом. Ку Вон Чже медленно встал, отвернувшись от шалаша. Над заснеженным хребтом вновь запорхали белые хлопья. Вернувшись в павильон после того, как им пришлось прекратить поиски из-за усилившегося снега, начальник Чхве робко заговорил: — Господин, управляющий кухней сказал, что примерно неделю назад Чон У приходил с бенто-боксом, предназначенным для вас. И, ну… Он продолжил, подбирая слова: — Судя по собранным сведениям, когда вы разговаривали с господином Шином, мальчик как раз был в Моран-холле. ‘Моран-холл. И Шин Чун Мо.’ Ку Вон Чже начал неторопливо обдумывать это. Начальник Чхве осторожно посмотрел на него: — По словам охранников на входе, цвет лица у Чон У был какой-то нездоровый, когда он уходил из Моран-холла. Мальчик заходил, чтобы отдать вам еду, но вышел в обнимку с контейнером. Тогда Чон У убедил всех, что так и не встретил Ку Вон Чже. Охранники, поверив ему, не стали докладывать начальству. Они должны были отчитываться о каждом шаге парня, но проявили халатность. Даже начальник Чхве, узнав об этом, разозлился, что с ним случалось крайне редко. ‘— Тхэ Сон сказал, что ты ужасный человек... ...C тех пор удалось вернуть мальчишке боевой дух? — Почему Ён Чон У должен жить хорошо? Что мне даст его благополучие?’ Начальник Чхве присутствовал при той встрече и помнил обрывки разговора. Так что, если парнишка случайно что-то услышал… Особенно если он узнал, что инцидент с «феей» Тхэ Соном был организован Ку Вон Чже, этого было бы достаточно для внезапного побега посреди ночи. Даже с точки зрения стороннего наблюдателя уровень обмана зашкаливал. Из-за этого мальчику пришлось месяцами терпеть унижение, став «феей» вопреки своему желанию. — Понятно. Однако реакция Ку Вон Чже, узнавшего всю правду о побеге, была довольно равнодушной. Он подтвердил для себя факты, сохранив спокойствие и самообладание. Начальника Чхве это привело в замешательство – ещё раз напомнив ему, каким человеком был Ку Вон Чже. Даже теперь мужчину нисколько не интересовали боль и страдания, которые мог пережить мальчик. Его волновало «почему» – причина и следствие. Почему он сбежал, и какие методы понадобятся, чтобы снова поймать его? Казалось, он думал лишь об этом.

***

Неожиданная ситуация спровоцировала гнев Ку Вон Чже. — Господин, давайте сначала поедим. Вам нужно что-нибудь перекусить, – обеспокоенно произнёс начальник Чхве. Но Ку Вон Чже даже не оглянулся. Он тихо спросил: — Никаких новостей из Сеула? — …Нет. Не в силах больше настаивать, начальник Чхве, сдержал вздох. Он молча наблюдал, как Ку Вон Чже закапывает лекарство в покрасневшие глаза. Кроме лёгкой усталости, его босс выглядел как обычно. Сначала секретарь предположил, что это может быть связано с истощением энергии «дождевой воды», вызвавшим рецидив. Но проявления симптомов явно отличались. До встречи с Ён Чон У Директор страдал от бесконечной сонливости и мужского бессилия, но сейчас его взгляд был острым и свирепым. Это и было непонятно начальнику Чхве. Если Ку Вон Чже потерял «дождевую воду», разве он не должен был вернуться к прежнему состоянию апатии? Тем временем снег немного утих. Даже не взглянув на еду, Ку Вон Чже направился обратно в сад, куда вернулась группа, только что закончившая свою поисковую смену. Щёки его подчинённых, долгое время пробиравшихся сквозь снег на сильном морозе, покраснели и опухли. Несмотря на холод, люди стояли неподвижно, с решительными лицами и сложенными за спиной руками. Ку Вон Чже их вид одновременно забавлял и раздражал. Да, это зрелище было забавным и раздражающим. Поэтому он слегка улыбнулся. Маска лёгкого веселья снова появилась на угловатом лице мужчины. ‘Могу ли я сегодня поехать с вами в Сеул? Пока вы заняты своими делами, я бы хотел навестить бабушку в больнице.’ Узнав правду и тщательно подготовившись к побегу, мальчишка спросил его об этом. Как будто испытывал. Как будто давал шанс. ‘Как он смеет!’ Вот что одновременно забавляло и раздражало его. И пока он обдумывал это, в нём вспыхнуло странное неприятное чувство, смешанное с самобичеванием. Своего рода отвращение к себе, трудно поддающееся описанию. Поднося сигарету к губам, Ку Вон Чже тихо процедил: — И что вы здесь стоите… вот так, в ряд? — Мы совершили смертный грех, Директор. Мы вырвем себе все ногти, – сказал руководитель Чон. Он считал, что другого выхода нет. Мальчишка сбежал из-за его ошибки – и теперь это стало очевидно. Ку Вон Чже беззвучно вздохнул, рассматривая свои ботинки. Когда он снова поднял голову, уголки его рта приподнялись в пугающей улыбке: — Вы совершили смертный грех, а всё ещё живы и здоровы. — … — Нет. Большая рука угрожающе обхватила шею руководителя Чона, когда тот склонил голову. — Нет, Хибум. Давай расставим приоритеты. Прозвучавшее имя заставило руководителя Чона, несмотря на его медвежью комплекцию, дрожать. Он крепко зажмурился. Ку Вон Чже легонько похлопал по шее руководителя Чона и убрал руку. Он отдал приказ, но мыслями был глубоко внутри себя. Его голос рассеялся вместе с сигаретным дымом: — Сначала найдите мальчишку. А вот ногти или глаза вырвете позже. — …Да, Директор. Все опустили головы, избегая встречаться с Ку Вон Чже взглядом. Стояла мёртвая тишина. Хотя он и приказал им найти мальчика, что будет, если они этого не сделают? Пока начальник Чхве размышлял над этим вопросом, в павильоне поднялась шумиха. — Вау. Не ожидал такого… это правда, брат? Знакомые Ку Вон Чже, остановившиеся в домиках на окраине деревни, оживлённо вошли в сад. Мужчина с завязанными в хвост волосами покачал головой, обводя взглядом полуразрушенную стену в саду. Держа руки в карманах спортивных штанов, он шёл в сопровождении своих подчинённых. Видимо, был на тренировке, когда до него дошла интересная сплетня. В саду были и другие давние друзья, которые периодически приезжали в Довонхян. Поскольку подчинённые Ку Вон Чже обшаривали округу в поисках следов Чон У, все в деревне уже слышали о беспрецедентном побеге. Некоторые из знакомых Директора были в Ёнва-холле, где любовались зимними пейзажами с бокалом руках. Они пришли из любопытства, услышав новости. Недоверчиво посмеиваясь, мужчина с хвостиком подошёл ближе: — Какой хитрый крысёныш. С губ Ку Вон Чже срывались белые клубы сигаретного дыма. Он ничего не ответил, глядя на него свысока. — Ты приютил жалкое существо, кормил его, одевал, а оно вот так вонзило нож тебе в спину. Мужчина тоже достал сигарету, стоя рядом с Ку Вон Чже, пока один из его подчинённых подносил зажигалку. — Если тебе нужны мои люди, используй их. Тех, кто не подчиняется приказам и создаёт проблемы, нужно ловить, связывать и избивать всю ночь. Вот тогда проблем больше не будет. В беседу вмешался другой знакомый: — Ты говоришь про того Бельчонка? Я видел его на горячих источниках и на банкете. — Ага. Я с первого взгляда понял, что он доставит множество хлопот. — …Что ты понял? – спросил Ку Вон Чже. Мужчина с завязанными волосами усмехнулся: — Ты же сам лучше знаешь, брат? Ку Вон Чже тоже улыбнулся. На шее у него вздулись вены, но никто этого не заметил. — Оу. Я? — Хаха, зачем так себя вести? – хмыкнул собеседник Ку Вон Чже, небрежно стряхивая пепел. Он нисколько не следил за словами. Сам Ку Вон Чже обычно относился к своим знакомым уважительно, но поскольку их семьи имели тесные деловые связи, границы иерархии в общении со временем размылись. Мужчина с хвостом не унимался: — Ну, в мальчишке действительно была какая-то притягательность. Эта тонкая, неуловимая черта, типичная для проституток. — … — Малец умеет притворяться недотрогой, целое представление перед нами разыграл… Он говорил это и поглядывал на окружающих, ожидая от них одобрения. Ку Вон Чже отшвырнул окурок недокуренной сигареты и в следующую секунду ударил мужчину в поясницу. Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Хвостатый с криком рухнул вперёд. Ку Вон Чже подошёл, снимая пальто. Подчинённые этого мужчины были поражены, но вмешаться не осмелились. Прежде чем кто-либо успел осознать происходящее, Ку Вон Чже схватил мужчину за волосы, развернул и ударил кулаком в солнечное сплетение. — Ух. Тот отлетел назад, и его вырвало. Он остался валяться на спине, не в силах вздохнуть. Ку Вон Чже не собирался на этом останавливаться и шагнул к нему. Кто-то бросился удерживать Директора Ку за руки, преграждая путь и взывая к разуму. Но тот уже не видел и не слышал ничего – в холодных глазах вспыхнуло пламя крови. Призрачные огоньки плясали в его зрачках. Ку Вон Чже вытащил мужчину с хвостиком из толпы и начал избивать кулаками, твёрдыми как камень. Даже когда окровавленные зубы разлетелись во все стороны, он не останавливался. Начальник Чхве вместе с тремя крепкими мужчинами пытались остановить Ку Вон Чже, но всё оказалось тщетным. — Молодой господин, прошу… успокойтесь. — Директор! Угх! В этой потасовке начальник Чхве потерял очки, а руководитель Чон от боли упал на колени. Очевидцы в изумлении наблюдали за этой жуткой сценой. Подчинённые мужчины с завязанными волосами изо всех сил пытались защитить своего господина, который к тому времени потерял сознание. Ку Вон Чже всё продолжал дубасить кулаками, оттягивая жертву за волосы. В конце концов, жестокое избиение прекратилось. — Подгоните машину. Быстро. — Нет, давайте сначала остановим кровотечение. — Ку, ты что, с ума сошёл? Все пребывали в шоке. Глаза мужчины закатились, и его подчинённые в панике поспешили увезти пострадавшего. Суматоха утихла, и над садом повисла тяжёлая атмосфера. — Молодой господин. Начальник Чхве, в полуобморочном состоянии, ошарашенно смотрел на Ку Вон Чже. Он впервые был свидетелем подобного. За последние десять лет, что он находился рядом с ним, Ку Вон Чже никогда не терял самообладание и не впадал в такую ярость. Ледяной ветер уносил запах крови. Ку Вон Чже стоял неподвижно. Казалось, его конечности были окутаны зловещей тьмой. Покрытые кровью кулаки дрожали, неохотно разжимаясь. ‘Кто-то сошёл с ума?’ Глаза болезненно пульсировали, заставляя поморщиться. Ку Вон Чже постепенно пришёл в себя. ‘Всё в порядке. Просто поймай его. Найди его. Как только поймаешь – снова сможешь подчинить. Всё так просто’, – повторял он себе. После недолгого раздумья Ку Вон Чже, как ни в чём не бывало, достал из кармана жилета платок и вытер тыльную сторону ладони от крови. За исключением нескольких незначительных царапин, его рука была в порядке. Он застегнул рукава рубашки и закурил, оставив пальто лежать на земле. Брызги крови на щеке и воротнике выдавали случившееся. В остальном Ку Вон Чже вновь выглядел так же элегантно, как и всегда. Тем временем снегопад прекратился, и взошла луна. Мертвенный свет отражался на снежном покрове, освещая даже самые отдалённые уголки. — Молодой господин, – обеспокоенно позвал начальник Чхве. – С вами всё в порядке? Ку Вон Чже не ответил. Он молча курил. Наконец он заговорил, шагая прочь из сада: — К завтрашнему дню собери здесь всех наших людей. — …Всех? Из Сеула и провинций тоже? — Да. Оставь несколько человек для охраны больницы, а всех остальных вызови сюда. Половину спусти с горы, чтобы они обыскали каждую деревню поблизости, а оставшихся – отправь с пожарными, чтобы проверили каждый уголок, каждую остановку, каждую зону отдыха вдоль троп… Ку Вон Чже на ходу отдавал приказы. Неожиданно его взгляд скользнул по самому большому горшку, стоявшему в углу сада. Он замер, почувствовав знакомую энергию. Ку Вон Чже подошёл к сосуду и молча открыл крышку, опустившись на одно колено. Он засунул внутрь руку и обшарил дно. Кончики пальцев наткнулись на что-то шуршащее, похожее на бумагу. Медленно вытащив предмет, он увидел, что тот был завернут в тонкую бумагу ханджи. Это были чётки из желудей. — … К горлу подступил горячий прилив эмоций, поднявшийся откуда-то из глубины груди. В этот момент в сад вбежал запыхавшийся человек и закричал: — Директор, мы нашли доказательства, что Ён Чон У спустился с горы!

Глава 5.4 – Ненужное существование (15)

[Сутки назад.] Примерно в пять утра началась настоящая игра в прятки. — Уф, пора менять работу. Пять часов в пути – выматывает, ещё и погода дерьмовая. Мужчина лет тридцати бормотал себе под нос проклятия, крепко сжимая руль. Он ехал по трассе с включёнными аварийками и с тревогой вглядывался в дорогу. Сильный снегопад мешал ему разогнаться, и это раздражало. К счастью, в столь ранний час на дороге никого не было. — Если я попаду в аварию, признают ли её травмой на производстве? Он ворчал, не переставая. Снег почти прекратился, но налетел пронизывающий ветер, покрывая дорогу ледяной коркой и превращая в каток. Любое неосторожное движение, и машину могло выкинуть на обочину, поэтому приходилось предельно осторожно нажимать на тормоз. Уже неоднократно были случаи, когда он чуть не попал в аварию на этой дороге. Горная цепь Чирисан тянулась вдоль трассы, и время от времени на дорогу выбегали олени. Несколько дней назад он чуть не получил сердечный приступ, когда ему на встречу неожиданно выехал пожилой человек на чёрном велосипеде. — Проклятье, мне надо либо работу менять, либо нервишки подлечить… Стоило ему об этом подумать и сжать руль покрепче, как вдруг впереди из темноты что-то выскочило. — Эй! Мужчина вскрикнул и рефлекторно ударил по тормозам. Потеряв сцепление с обледенелым асфальтом, машина ушла в занос и встала поперёк дороги. [Тик-тик. Тик-тик.] Несколько мгновений единственным звуком в тишине было мигание аварийных огней. Водитель медленно открыл глаза и понял, что автомобиль полностью развернулся, а следы от его шин на снегу блестели в свете фар. В следующую секунду две ладони со стуком ударили по стеклу со стороны водителя. [Стук.] — Ааа! Ч-что за…? Перепуганный мужчина отшатнулся к пассажирскому сиденью и посмотрел в окно. Перед ним стоял мальчик, с ног до головы закутанный в тёмно-синий дождевик, и с мольбой в глазах отчаянно стучал по стеклу. — Думал, ты призрак… – пробормотал водитель. Чон У сидел на заднем сиденье и вытирал промокшую одежду салфетками, которые дал мужчина. Юноша опустил голову, не зная, что делать: — Простите. Мне правда очень жаль. Я был в таком отчаянии, что просто… Вы не пострадали? — Нет, я больше волнуюсь за тебя. Водитель тихо вздохнул и включил обогрев на полную мощность. ‘Призрак… Полагаю, я выгляжу сейчас именно так.’ Чон У смущённо оглядел себя. Его длинный пуховик был порван в нескольких местах, из него торчали перья, а волосы промокли насквозь. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, он увидел на своих щеках царапины от веток. В волосах запутались сухие листья – после падения с санок, похоже, не всё удалось стряхнуть. — Тебя кто-то преследует? – спросил водитель с едва уловимым напряжением в голосе и взглянул в зеркало заднего вида. Чон У немного замялся: — Да. — Кто? Коллекторы? — Просто… плохие люди. — О, Боже. Не обращая внимания на неодобрительное цоканье водителя, юноша выглянул в окно. Из-за времени суток и погоды ни встречных, ни попутных машин не было видно. Но тревога не отпускала. Пытаясь выровнять дыхание, Чон У крепче прижал к себе сумку с одеждой, которую одолжил у Джу Хе. ‘Я думал, что умру.’ Парнишка заранее выучил наизусть карту, но в пути было немало моментов, когда он сталкивался с реальной опасностью для жизни. Чон У сам удивлялся, как ему удалось спуститься с гор, выбравшись из густого леса, несмотря на свирепую метель. Мешок из-под удобрений давно порвался и остался в сугробе на склоне, а мобильный телефон он не стал брать. У него с собой была лишь мятая купюра в сто тысяч вон. ‘Ах да.’ Чётки из желудей. Чон У почувствовал сожаление, вспомнив браслет, оставленный в кувшине, – ведь он был для бабушки. Водитель вздохнул и обеспокоенно заговорил: — Ты точно хочешь просто доехать до станции? По виду кажется, что тебе сначала нужно в полицию. Чон У на мгновение уставился на затылок водителя, прежде чем тихо ответить: — Нет, всё в порядке. Я еду прямо в Сеул. Навестить бабушку. — … — Большое спасибо вам за заботу. — Ух, несмотря на ситуацию, ты удивительно бодр. Вместо ответа Чон У натянуто улыбнулся. Уголки его губ подрагивали. Юноша постепенно согревался, пока автомобиль осторожно двигался по заснеженной трассе. Но стоило выехать на расчищенный участок дороги, и машина стала набирать скорость. До станции они добрались менее чем за полчаса. Первый поезд отправлялся в 6:10 утра. — Ладно, береги себя. — …Спасибо. Огромное спасибо. Чон У низко поклонился водителю. Оказавшись возле здания станции, юноша направился в ближайший туалет, чтобы переодеться. Ещё в Довонхяне он объяснил Джу Хе ситуацию и одолжил у неё парик, шляпу и повседневную женскую одежду. И вот сейчас Чон У переодевался в чёрные леггинсы, длинное платье с высоким воротником и короткий кардиган. Затем он нацепил волнистый тёмно-коричневый парик и натянул поверх него шляпу. Парень выскользнул из кабинки и встал перед зеркалом – в отражении на него смотрел совершенно другой человек. ‘До Сеула примерно три с половиной часа.’ Он сжёг визитку, но всё ещё помнил адрес. Повторяя его про себя, Чон У вошёл в тихое здание вокзала. [Стук, стук.] На широком столе гремела табличка с именем. — Ах, ах… – мужчина сдержал тихий стон и поднял расфокусированный взгляд, сильнее сжимая волосы на голове. Молодой человек, лежавший под ним на столе, пронзительно вскрикнул: — Отпустите мои волосы! Шин Чун Мо фыркнул и разжал кулак. Парень, чьи волосы превратились в птичье гнездо, пришёл в себя и сердито произнёс: — Вы мне волосы сейчас вырвете! Почему вы каждый раз так делаете, господин? — Не ной, малец. Уши болят. Ты же сам сказал, что не любишь, когда тебя душат. Шин Чун Мо, отодвинулся от мокрой промежности молодого человека и встал перед стеклянной стеной офиса с сигаретой в зубах. Он почесал обнажённый пресс и отрешённо посмотрел на потолок: — В следующий раз давай сделаем то самое. Ну ты понял, о чём я. — … — Я голоден… ‘Сумасшедший ублюдок’, – раздражённо вздохнул молодой человек, вытерся и закончил одеваться. Когда парень направился к двери, Шин Чун Мо опять схватил его за волосы. [Тянь.] Тот почувствовал, как из его головы выдернули пучок: — Ай! Больно, блин! — Да, чёрт побери. Пойдём поедим. Кафетерий для сотрудников ведь открыт, да? — Уф, просто… господин, мне действительно очень больно, понимаете? Пока они спорили, зазвонил интерком. Шин Чун Мо, ухмыляясь, сел за стол и поднял трубку: — Что. «Господин, у вас посетитель.» — Кто? «Молодая женщина, говорит, что ей крайне необходимо с вами поговорить…» — Пусть пройдёт. Молодой человек, освободившись из объятий Шин Чун Мо, воспользовался моментом и рванул к двери. Он замер, увидев на пороге человека. Прищурив глаза, Шин Чун Мо наблюдал, как посетитель входит в кабинет. — Здравствуйте. Когда дверь захлопнулась, гостья поздоровалась, снимая шляпу и парик. Шин Чун Мо остолбенел, держа сигарету в зубах: — Ты… Бельчонок? — … — Как ты сюда попал? Шин Чун Мо был совершенно озадачен. Он усмехнулся, затушил сигарету и вышел из-за стола. Недавно до него дошли слухи. История о том, как разъярённый Ку Вон Чже сорвался и навалял второму сыну Shinjin Group’s после легендарного побега Чон У. Это стало горячей темой в групповом чате. Мальчишка сбежал из Довонхяна глубоко в горы, и с тех пор его местонахождение оставалось неизвестным. А теперь Ён Чон У стоял прямо в его офисе, в самом сердце Сеула. Чон У, молча наблюдавший за ним, наконец заговорил: — Я пришёл вернуть свои деньги. — Твои деньги? Какие деньги? — Семь миллионов вон, которые вы и Директор Ку забрали у Тхэ Сона. Шин Чун Мо удивлённо оглядел Чон У с ног до головы. Юноша держался уверенно, но подрагивающие губы и сжатые кулаки выдавали напряжение. Шин Чун Мо усмехнулся и открыл портсигар: — Ах, эти деньги. Верно. Было такое. Но как глупый Бельчонок узнал об этом? — Я подслушал ваш разговор, когда вы приехали в Довонхян. Вы и Директор Ку разговаривали в Моран-холле. — Правда? — Да, – кивнул Чон У и опустил взгляд. – И… вы же дали мне свою визитку. Сказали прийти, если случится что-то неизбежное. Он не доверял Шин Чун Мо. Но другого выбора у него не было. Парень надеялся, что Ку Вон Чже не возьмёт в заложники его больную бабушку и не будет угрожать. Чон У уже успел созвониться с ней. К счастью, медикаментозная терапия быстро купировала симптомы делирия, и она казалась в относительно неплохом состоянии. Ему отчаянно хотелось увидеться с ней. Но идти в больницу сейчас – значит шагнуть прямиком в логово тигра. Чон У это прекрасно понимал. Вопрос времени, когда Ку Вон Чже найдёт водителя, который подвозил Чон У. Ему ничего не стоит проверить камеры наблюдения в той округе. Именно поэтому юноша намеренно солгал водителю, что едет к бабушке. Никто не ожидает, что Чон У отправится искать Шин Чун Мо. — Значит, ты пробрался сюда ради каких-то жалких семи миллионов вон? — Раз уж вы занимаетесь частными займами, я подумал, что для вас это не проблема. — Хм. Больше всего ему сейчас нужны были наличные. Даже если он затаится и найдёт работу, ему не удастся избежать больничных счетов и долгов перед ростовщиками. Собравшись с мыслями, Чон У посмотрел на Шин Чун Мо. Он вспомнил слова, которые тот сказал Ку Вон Чже в павильоне Моран: ‘Взяв под своё крыло невинного ребёнка и получив от него всё, что можно, ты должен помочь ему жить хорошо. Ты совершенно бессердечный. Мог бы хоть спросить, чего он хочет, и дать ему, что можешь. Тебе не жаль ребёнка…?’ Та минимальная гибкость, которую парень уловил в поведении Шин Чун Мо казалась единственным шансом. По крайней мере, по сравнению с Ку Вон Чже, в нём была капля человечности. Чон У решил сделать на это ставку: — Так что… пожалуйста, верните мои деньги. Если нужно – я их потом отдам. Не обещаю, что смогу сделать это сразу, но позже… Шин Чун Мо в изумлении перебил его: — Если Ку Вон Чже узнает, он мне голову проломит. Зачем мне рисковать ради тебя? Чон У стиснул зубы и твёрдо произнёс: — Я пришёл не за помощью. Я пришёл забрать то, что по праву принадлежит мне. — … — Если Директор Ку узнает, пожалуйста, передайте ему мои слова дословно. Он, вероятно, поймёт. «Вы двое сговорились разрушить мою жизнь – так что смиритесь с последствиями», – суть его слов была именно такой. — Вот это да. Этот Бельчонок… тот ещё орешек, – после короткого молчания восхищённо усмехнулся Шин Чун Мо. Парень оказался довольно хитрым. И даже он – человек, давно вращающийся в этом бизнесе, – не мог придумать предлога для отказа. Особенно вспомнив о проекте застройки курорта Сомджинган, который Ку Вон Чже передал ему в обмен на помощь в заманивании Чон У. Шин Чун Мо не спеша прикурил сигарету. ‘Почему Ён Чон У должен жить хорошо? Что мне даст его благополучие?’ ‘Верно. Кто бы выдержал такого хладнокровного ублюдка?’ Это не было чувством вины – скорее жалостью к Ён Чон У. До него доходили слухи, что Ку Вон Чже в постели нередко переходил границы, выходя за рамки лёгких игр. Он знал Ку Вон почти двадцать лет, ещё со школы. Они общались свободно, по-дружески, но разницу в их социальном положении это не стирало. Между ними по-прежнему пролегала чёткая, непреодолимая граница. Ку Вон Чже в целом терпимо относился к Шин Чун Мо – во многом из-за тесных, давних связей между их семьями. Порой он поддерживал его репутацию в своём кругу, представляя как старого друга. Но стоило Ку Вон Чже хоть чем-то задеть, и он без колебаний унижал Шин Чун Мо. И каждый раз Шин Чун Мо приходилось скрывать своё оскорбление за натянутой улыбкой. Так что друзьями они никогда не были. Шин Чун Мо опустил змеиный взгляд. Он смотрел на худую фигурку мальчика, не способного скрыть дрожь за напускной смелостью. Царапины на щеках Чон У и страх в его глазах были слишком очевидными, чтобы их не заметить. ‘Да к чёрту всё.’ Облизав губы, Шин Чун Мо почесал затылок и подошёл к сейфу. Достал пачку жёлтых купюр и с ухмылкой произнёс: — Ладно. Раз уж начал – постарайся спрятаться как следует. [Стук.] Деньги глухо шлёпнулись на стол. — Заставь его реально пожалеть об этом. Мне и самому любопытно посмотреть, как этот благородный ублюдок сойдёт с ума. Он действительно это сделал. Он вернул деньги. Чон У шёл по многолюдному центру города, скрывая лицо под зонтом. Он никак не мог прийти в себя, сжимая в руках конверт с деньгами. Сердце, объятое тревогой, бешено колотилось. Используя часть этих денег, он планировал снять комнату в гошивоне. Ему нужно периодически навещать бабушку, поэтому необходимо найти жильё недалеко от Сеула. Парень был готов устроиться на любую подработку и копить деньги, как раньше. ‘Я могу найти тебя, куда бы ты ни пошёл.’ — Нет, не найдёшь. Прошёл почти целый день, но никаких признаков слежки не было. Дивный заснеженный город был полон людей, и у каждого своя история. Конечно, полностью расслабиться так и не получилось. Он постоянно оглядывался по сторонам, но постепенно к нему возвращалась уверенность. За эти сутки Чон У ничего не ел, кроме кусочка вяленого мяса, поэтому он зашёл в ближайший круглосуточный магазин и купил кимпаб. Перекусив, он добрался до остановки и уже на автобусе поехал к железнодорожному вокзалу. Сев на место, он почувствовал, как от напряжения намокла его спина. ‘Что бы Шин Чун Мо ни говорил, он может выдать моё местоположение в любой момент. Нужно действовать как можно быстрее.’ На следующей остановке в автобус зашла группа мужчин в чёрных костюмах и пальто. Чон У вздрогнул и скукожился, вцепившись в спинку сиденья перед собой. ‘…Нет, это не они.’ Это были обычные офисные работники. Чон У выпрямился, вытер пот со лба и попытался успокоиться. Спускаясь с горы, парень не раз ловил себя на мысли о возвращении. Рядом с Ку Вон Чже он впервые ощутил, что такое комфортная жизнь. Но каждый раз, задумываясь об этом, понимал: поворачивать назад уже поздно. [Тап, тап.] Чон У посмотрел в окно. Падающие снежинки заполняли городской пейзаж, мерцая за стеклом автобуса. Любуясь снежным хороводом, он вспомнил, как Ку Вон Чже впервые посмотрел на него в Морангаке. Это воспоминание на мгновение заставило юношу растеряться. Если подумать, Ку Вон Чже был для него первым во всём. Мир, который он ему показал, был удушающим и ужасающим, но временами – необычайно прекрасным. ‘Нет, я его ненавижу. Я его безумно ненавижу.’ Почему его слова и поступки всегда расходились друг с другом? Почему он постоянно сбивал людей с толку и причинял им боль? Так жестоко и легко… Сидя в трясущемся автобусе, юноша отвернулся от окна и посмотрел вперёд, поморщившись и вытерев ладошкой глаза. Несмотря на отчаянный побег, он чувствовал, что до сих пор не вырвался из хватки Ку Вон Чже. Пока нет. — Ты ведь Чон У? Чон У сидел в самом укромном уголке платформы, напряжённо изучая карту. От неожиданности он вздрогнул и поднял голову: — А? Глаза собеседника расширились, когда он узнал лицо Чон У. Юноша нервно облизнул пересохшие губы: — Х-хван Сон Ён? Высокий молодой человек с большим рюкзаком, ошарашенно глядевший на него сверху вниз, определённо был Хван Сон Ёном. Парень, который работал официантом в Довонхяне, а потом внезапно исчез. Конечно, Чон У не поверил словам Ку Вон Чже, что тот похоронил официанта под бетоном. Но встреча с ним в таком неожиданном месте вызвала скорее удивление, чем облегчение. Они заговорили одновременно: — Почему ты здесь? — Что ты здесь делаешь? — … Секунду помолчав, Хван Сон Ён ответил: — Я возвращался домой после поездки с друзьями. Я же говорил, что коплю на путешествие, помнишь? — А-а. Чон У сглотнул, глянув на Хван Сон Ёна и на парней, собравшихся за его спиной. — А что насчёт тебя, Чон У? — … — Почему ты здесь? Хван Сон Ён прищурился, разглядывая одежду Чон У. Юноша замялся, не зная, что ответить. В этот момент друзья Хван Сон Ёна, стоявшие позади, подошли ближе. Они с интересом окинули взглядом сгорбленную фигуру Чон У. Испугавшись, Чон У инстинктивно опустил голову, скрыв лицо под козырьком шляпы. — Эй, Хван Сон Ён, кто это? — Только не говори, что ты с этой девушкой тайно встречаешься? Парни с рюкзаками были примерно одного возраста с ним, и они выглядели крайне любопытными. Чон У всё ещё был одет в женскую одежду и парик. Он почувствовал, как к щекам подступает жар, и прикусил губу. Друзья засыпали Хван Сон Ёна вопросами, отчего тот сперва растерялся, но потом схватил Чон У за руку и ответил: — Это кое-кто из моих знакомых. Мы немного поболтаем, а потом я вернусь. Вы идите вперёд. В одно мгновение Чон У оттащили в тихое место за эскалатором. ‘На это у меня нет времени’, – подумал Чон У. Хван Сон Ён заметил, как Чон У тревожно озирается по сторонам, и осторожно спросил: — Ты сбежал от того важного гостя? — …Откуда ты знаешь? — Как тут не догадаться? Достаточно посмотреть, что на тебе надето. ‘Ох.’ Чон У смутился и прикрыл рот рукой. Ему пришлось нарядиться женщиной, чтобы как-то замаскироваться во время побега, но столкнуться в таком виде с кем-то из знакомых было крайне неловко. Хван Сон Ён внимательно оглядел Чон У. Он обратил внимание на царапины, обветренные губы и болезненно бледный цвет лица. Сразу вспомнился мужчина из Довонхяна. — Это тот самый VIP-гость? Тот, который по-настоящему жуткий и красивый? В памяти всплыл образ мужчины, небрежно раздавливающий браслет из желудей, который сделал Чон У. От этого воспоминания Хван Сон Ёна накрыло неприятное, удушающее чувство бессилия. ‘Вот как. Ровесники.’ Тогда в нём вспыхнула искра гнева, но, встретив ледяной взгляд, Хван Сон Ён промолчал. Он понимал: если бы в той ситуации осмелился возразить, его собственное благополучие оказалось бы под угрозой. Тем же вечером в офис вызвали большое количество официантов-мужчин, в основном ровесников Хван Сон Ёна. Господин Юн, менеджер по персоналу, без всяких объяснений велел всем собирать вещи. ‘Что? Это же незаконное увольнение!’ Однако возмущения быстро утихли. Официанты сменили свою позицию, когда им пообещали выплатить двойную сумму выходного пособия. Всем. За исключением Хван Сон Ёна. Хван Сон Ён проработал там всего месяц – сославшись на испытательный срок, ему выдали лишь базовую зарплату. Это было абсурдно. В придачу, его фактически затолкали в автобус и спустили с горы. У него в голове начала складываться картинка. ‘Ах, значит, этот мужчина был тем самым гостем, которого обслуживал Чон У.’ Точной причины он не знал. Происходящее выглядело как произвольное распоряжение того человека – иначе в массовом увольнении официантов не было смысла. Прежде чем сдать рабочее оборудование, он пытался связаться с Чон У по рации. Так, на всякий случай. Но связь так и не установилась, как будто устройство внезапно вышло из строя. Хван Сон Ён пытался вычеркнуть из памяти то, что случилось в Довонхяне, но мысль о Чон У не отпускала. Перед глазами вставал образ парнишки, которого держат взаперти и подвергают издевательствам. Судя по всему, ему всё-таки удалось вырваться, однако его бледное лицо выглядело ещё более измученным. — Почему бы тебе не пойти в полицию? – спокойно предложил Хван Сон Ён, быстро оценив ситуацию. На лице Чон У отразился страх. Оглядываясь по сторонам, он отчаянно замотал головой: — Нет. Это ни к чему хорошему не приведёт. Семья этого человека слишком влиятельна. — Ах, как же это бесит. Чёрт возьми. Неужели деньги решают всё? — … — И что с того, что он влиятельный? Кем он себя возомнил, чтобы так обращаться с людьми… Хван Сон Ён замолчал. Он нахмурился, взглянув на расцарапанное лицо приятеля. Чон У не ожидал такой эмоциональной реакции. Такая искренняя обеспокоенность напомнила о его близком друге, Гю Джине. Конечно, Чон У был признателен за заботу, но он не мог терять время: — В общем… мне пора идти. Было приятно тебя увидеть, Сон Ён, и спасибо за беспокойство. Если получится, давай встретимся как-нибудь. Хван Сон Ён не ответил на поспешное прощание Чон У. Чон У секунду колебался, а потом развернулся и плотно натянул шляпу, скрывая лицо. Сейчас не время для праздной болтовни со знакомыми. Он даже не решил, куда ехать, ведь стоит задержаться в Сеуле – и его могут поймать в любой момент. Он сжал карту и уже собирался уходить, когда Хван Сон Ён схватил его за запястье. Чон У в испуге обернулся, но Хван Сон Ён серьёзно спросил: — Ты уже решил, куда поедешь? [Тук. Тук.] Длинные пальцы в кожаных перчатках легко постукивали по рулю. Ку Вон Чже сидел на водительском сиденье и наблюдал за происходящим через лобовое стекло, слегка наклонив голову. Вскоре из здания вышел молодой человек с милым личиком и поспешил к белому роскошному седану. Шин Чун Мо появился следом. Усмехнувшись, он открыл машину – и оба сели в автомобиль. — … Машина Шин Чун Мо выехал с парковки. Ку Вон Чже включил передачу и тронулся с места, держа руль одной рукой. Белый седан выехал из узкого переулка. Перед тем как повернуть налево, он притормозил на пешеходном переходе. И тут Ку Вон Чже, вместо того чтобы притормозить, вдавил педаль газа в пол. [Бам!] Капот чёрного седана на скорости въехал в багажник впереди стоящего автомобиля да так сильно, что у того задние колёса оторвались от земли. Люди на тротуаре вскрикнули от неожиданного столкновения. Из помятой машины повалил дым. Ку Вон Чже с отточенной грацией вышел из своего автомобиля, ступив на асфальт начищенной обувью. Прохожие смотрели на него во все глаза. — Вот дерьмо… Этот псих… – простонал Шин Чун Мо, хватаясь за затылок. Молодой человек на пассажирском сиденье отодвинул сработавшую подушку безопасности и пробормотал: — Ух, что за… — Каков сукин сын! – яростно выкрикнул Шин Чун Мо. Он едва успел отстегнуть ремень и открыть водительскую дверь, как большая рука схватила его за волосы и резко выдернула из машины. Галдёж вокруг усиливался. Шин Чун Мо беспомощно барахтался, пока его тащили по асфальту. Наконец он смог поднять голову и увидеть, кто это был: — Ку Вон Чже, ты что, спятил?! Тот не ответил. Молча отпустил волосы и шагнул назад, не отводя взгляда. Шин Чун Мо попытался подняться, уперевшись ладонью в асфальт, но Ку Вон Чже наступил ботинком ему на руку, не давая двинуться с места. Он наблюдал за ним, стоя с сигаретой во рту. — А-а-а-ай! Несмотря на новый вопль Шин Чун Мо, ни один мускул на лице Ку Вон Чже не дрогнул. Низкий, лишённый эмоций голос был так же холоден, как и его взгляд: — Где он? — Что? Почему ты спрашиваешь у меня, куда подевалась эта беличья морда? Сначала убери ногу, и давай поговорим… На губах Ку Вон Чже заиграла презрительная усмешка: — Я ничего не говорил про Чон У. — … — Ты действительно хочешь помереть, Чун Мо. Мужчина сильнее надавил ботинком – и Шин Чун Мо снова взвыл. В этот момент со всех сторон засигналили машины, и руководитель Чон со своими подчинёнными, ожидавшие у входа в переулок, принялись регулировать движение. — У меня нет времени, – спокойно добавил Ку Вон Чже и взглянул на часы, закатав левый рукав пальто. – Перестань визжать, как свинья, и ответь на вопрос. Если хочешь и дальше ходить на двух здоровых ногах. Прошёл целый день с тех пор, как Шин Чун Мо и Ён Чон У встретились. По словам свидетеля, подвозившего Чон У на трассе, он должен был сначала наведаться в больницу к бабушке. Но там парнишка так и не появился. К счастью, след удалось найти, проверив журналы звонков в регистратуре больницы. Прошлым утром, около десяти часов Чон У звонил туда. Он узнал о состоянии бабушки и коротко поговорил с ней. ‘Входящий вызов зафиксирован с уличного таксофона на Центральной площади, выход №2 станции Дэён.’ Секретарь Чхве задумчиво наклонил голову: ‘Странно. Раньше у Чон У никогда не было дел в районе Дэён в Чунгу.’ В этот момент в голове Ку Вон Чже мелькнуло имя – Шин Чун Мо. Частная кредитная компания Joy Capital, принадлежавшая Шин Чун Мо, располагалась в четырёхэтажном здании и находилась как раз в районе Дэён. Ку Вон Чже вспомнил, как несколько месяцев назад Шин Чун Мо дал свою визитку Чон У на перекрёстке перед павильонами в Довонхяне. Чон У взял карточку и убрал её в карман. Ку Вон Чже наблюдал за происходящим через камеры видеонаблюдения. После этого он использовал Шин Чун Мо, чтобы заманить Чон У к себе. Дальнейшие размышления были ни к чему. Он приказал начальнику Чхве изъять записи с камер возле здания Joy Capital и сам сел за руль в своего чёрного седана. — Я не знаю, чувак. Не знаю. Ты ведёшь себя так, будто это я вынудил его сбежать. Так кто же сначала не уследил за ним, а потом умудрился потерять? Бельчонок сказал, что пришёл вернуть свои деньги и просил передать тебе его слова. Он полагал, ты поймёшь, о чём речь. — … — Ах, да… Я подумал, до какой степени он должен был отчаяться, чтобы прийти ко мне. Бельчонок выглядел таким жалким и дрожал так сильно, что я дал ему ещё три миллиона. Я поступил неправильно? — И это всё, что произошло? – спросил Ку Вон Чже. Шин Чун Мо с неприязнью усмехнулся: — Не совсем. Примерно на 80% мне хотелось, чтобы ты сошёл с ума. Вау… но я не ожидал, что всё будет так плохо. Ку Вон Чже улыбнулся. Он вспомнил похожий случай. Наглый Ён Чон У бесцеремонно пришёл в павильон Шин Чун Мо, надеясь вернуть пропавшие деньги. Возможно, с тех пор Ку Вон Чже и сошёл с ума. Нет. Точнее – с того дня, когда впервые увидел мальчишку. В жизни Ку Вон Чже всё всегда было под контролем. Люди часто ошибочно принимали это за отсутствие эмоций, но на самом деле он просто не переживал из-за того, что и так в его власти. Самообладание начало давать сбой после встречи с Ён Чон У. Это проявлялось в виде яростной страсти. Всё, что прежде было выстроено с безупречной точностью, ускользало от него, увлекая туда, где он больше не был хозяином ситуации. — Возьми себя в руки, Вон Чже. Дело в тебе, а не во мне, – сказал Шин Чун Мо. Он без сопротивления передал записи с внутренних камер наблюдения и добавил: — Именно ты заставил его сбежать в ужасе. Видимо, он тебя сильно ненавидит, раз пришёл ко мне в таком состоянии. Он был отчасти прав. На видеозаписи, которую Ку Вон Чже наконец смог получить спустя несколько дней, Чон У, как загнанный зверёк, сидел в углу платформы, свернувшись калачиком. ‘Ну и что с того?’ Ку Вон Чже сидел нога на ногу в комнате охраны и наблюдал за Чон У на мерцающем экране. Сначала в его глазах читалась смесь гнева и снисходительности, но понемногу в них стал появляться едва заметный блеск. ‘Значит, мне следует испытывать чувство вины и сожаления?’ Ку Вон Чже не отводил взгляда от экрана. Теперь на лице мужчины не было ни гнева, ни раздражения, делая его почти милосердным. Однако вены на большой руке, элегантно покоящейся на подлокотнике, вздувались всякий раз, когда он сжимал кулак. Ён Чон У был одет как женщина. Ку Вон Чже нервировал сам вид этой нелепой одежды. Дешёвая маскировка была отчаянной попыткой скрыться от него. Чон У выглядел, как беспризорник с невинным лицом, бродивший по улицам в попытках выжить. Мужчины, проходившие мимо, то и дело поглядывали на мальчишку. Каждый раз, когда чей-то взгляд скользил по хрупкому телу Чон У, кровь ударяла в голову, вызывая у Ку Вон Чже тошнотворное головокружение. Его настроение резко ухудшилось. Ку Вон Чже раздражало упрямое стремление Чон У сбежать он него, пусть даже в такой жалкой маскировке… — Эй, сбавь скорость. По требованию руководителя Чона сотрудник безопасности замедлил воспроизведение. К Чон У приближалась группа крепких парней с рюкзаками. Странный блеск промелькнул в тёмных глазах Ку Вон Чже, когда он смотрел на экран: — Приблизь изображение с восьмой камеры. — Да, Директор. Силуэт молодого человека, схватившего Чон У за руку и потащившего его за эскалатор, показался знакомым. Секретарь Чхве, сидевший рядом, тоже это подметил: — Хм? Разве этот парень… не официант из Довонхяна? — Да, тот что с рацией. Они договаривались встретиться заранее или это совпадение? — Подождите-ка… Они что, уходят? — Что же ты там делаешь? – еле слышно протянул Ку Вон Чже, словно говорил сам с собой. А затем резко произнёс: — Быстро покажите запись с другой камеры! Персонал начал перешёптываться. Ку Вон Чже встал с дивана и приблизился к большому монитору. Взгляд был прикован к экрану. В его глазах-санпаку мелькнуло лёгкое сияние, похожее на синие лепестки. ‘Официант из Довонхяна. Хван Сон Ён. Рация и браслет из желудей. …Одинаковый возраст.’ Ку Вон Чже сжал челюсти. В этот момент он не улыбался и не произнёс ни слова. Чон У на экране отвернулся. Хван Сон Ён замялся, но потом вновь схватил Чон У за запястье. Они обменялись парой фраз, после чего Хван Сон Ён, прощаясь, помахал рукой и вернулся к группе парней с рюкзаками. А Чон У в одиночестве сел на скоростной поезд линии Чолла. Они пообщались и разошлись. ‘Вот так просто?’ Ку Вон Чже переполняло подозрение. Слегка приподняв бровь, он смотрел на пустую платформу, откуда только что исчез Чон У. Недолго думая, он тихо отдал приказ: — Садитесь на хвост Хван Сон Ёну. Остальным – следить за Ён Чон У. Когда Ку Вон Чже покинул Довонхян, он сразу наведался в больницу бабушки Чон У, затем в Joy Capital в районе Дэён и офис охраны EM Construction. А теперь след привёл его на железнодорожную станцию в Гоксане, провинции Чолла, куда направлялся Чон У. Юноша намеренно поехал туда, где у него не было никаких связей. Прибыв в незнакомый регион, он некоторое время бродил по окрестностям. Заскочил в круглосуточный магазинчик, перекусить лапшой быстрого приготовления, и воспользовался туалетом, чтобы привести себя в порядок. Парню удалось найти бесплатный компьютер – так он отыскал дешёвый мотель неподалёку. Имея точное описание Чон У, отследить его не составило труда. Благодаря подкупу полиции получить записи с камер наблюдения оказалось несложно. Более того, даже в толпе Ку Вон Чже мог моментально обнаружить мальчика. Похоже, находясь вдали от Сеула, Чон У немного потерял бдительность. Выйдя со станции, он сразу поймал такси. Секретарь Чхве по своим каналам в Сеуле пробил номерной знак и связался с водителем, быстро выяснив место назначения и положение парнишки. ‘Гунджон Муинтель.’ Это был захудалый мотель на тихой дороге, ведущей в небольшой городок. Неподалёку стояли старые чайные домики и магазины рыболовных снастей, а за ними простиралась покрытая лесом гора. Автомобиль припарковался у входа. Стоило перешагнуть порог, как в нос ударил затхлый запах плесени. Местечко выглядело запущенным. — Ч-что? Кто вы такие? Несмотря на то, что мотель работал без персонала, из офиса с криками вышел мужчина средних лет. Руководитель Чон вошёл первым и показал фотографию Чон У: — Этот человек здесь останавливался? — Эй, что это за вторжение? Вы не похожи на полицию? Кто вы такие? — Мы разыскиваем пропавшего человека. Это семейное дело, так что в ваших же интересах сотрудничать, – низким голосом пригрозил руководитель Чон, одновременно протягивая конверт с деньгами. Лицо владельца мотеля просветлело, когда он получил конверт. Мужчина с подобострастной улыбкой передал ключ: — Номер 306. Он заселился вчера днём. Ах, да. Прошлой ночью он спустился и постучал в офис. Его интересовало, где поблизости можно поесть. Тут такая глухомань, что доставок почти нет… В общем, с тех пор он сидит в своём номере. ‘Попался.’ К тому моменту глаза Ку Вон Чже заблестели от навязчивого безумия. В обветшалом здании не было лифта, только лестница, устланная красным ковром. Руководитель Чон вывел своих подчинённых наружу, чтобы окружить здание и перекрыть все пути для побега. Ку Вон Чже взял оставшихся людей и направился к лестнице, ведущей на третий этаж. Поднявшись, мужчина тут же устремился вперёд. Полы пальто вздымались при каждом его шаге. ‘Что ты там делаешь, Ён Чон У?’ Ку Вон Чже внимательно осмотрелся, его глаза сверкали синим, он был поглощён этой нелепой игрой в прятки. Сразу за номером 305 был поворот. ‘Прячешься, как всегда?’ А, может, мальчишка крепко спал с включённым телевизором. Неважно. Ничто уже не имело значения. Он вот-вот увидит Ён Чон У. От мысли, что он наконец поймал его, сердце забилось чаще, и по всему телу пробежало лёгкое покалывание. Ку Вон Чже повернул за угол и увидел дверь в комнату 306. Он быстро подошёл к ней. Один из его подчинённых протянул ключ. Последние несколько дней казались вечностью. В тёмных глазах пульсировала отчаянная тоска, контрастирующая с его спокойным видом. [Щёлк.] Замок открылся с щелчком, издав короткую мелодию. Ку Вон Чже без колебаний открыл дверь, и его окутал слабый аромат мяты и прохладный ветерок. [Вшш.] Порыв ледяного воздуха ворвался в комнату через открытое окно, колыша тонкие шторы. На мгновение зрение Ку Вон Чже затуманилось. Он, не моргая, медленно вошёл в номер. Люди в чёрных костюмах, последовавшие за ним, проверили ванную и заглянули под матрас низкой кровати. По-видимому, полагая, что мальчишка мог там спрятаться. Ку Вон Чже усмехнулся. Когда дверь в номер открылась, лёгкая синяя аура потянулась к открытому окну. Карниз успел обрасти сосульками – окно было открыто давно. Ку Вон Чже подошёл к нему и посмотрел вниз. На его губах появилась холодная улыбка. К внешней стене здания плотно крепилась газовая труба. Она уходила за забор, за которым виднелся склон и гора, покрытая лесом… Он представил, как Чон У ловко сбегает, спускаясь по трубе. — Чёрт! – выругался мужчина. Его красивое, аристократичное лицо исказилось яростью, какой он никогда прежде не показывал. Прежде чем они расстались на платформе в Сеуле, Хван Сон Ён быстро и отчётливо прошептал Чон У: — Инчхон, традиционный рынок Ёнбук. Шестой переулок справа. 35-я улица, дом 7. Зелёные ворота. Чон У несколько раз повторил адрес про себя, когда садился на скоростной поезд линии Чолла. После выхода на станции Гоксан он намеренно бродил по окрестностям и остановился в уединённом мотеле неподалёку. Это была временная остановка, чтобы запутать возможных преследователей. Чон У отчаянно хотел уехать как можно скорее – за ним могли явиться в любую минуту. Но отследить его дневные перемещения было гораздо легче. К тому же он был жутко измотан. Парень снял неудобный парик, свернулся калачиком на низкой кровати и ненадолго прикрыл глаза. Однако крепко уснуть он так и не смог, резко проснувшись уже через полчаса. Ночью он целенаправленно нашёл владельца мотеля, расспросил про ближайшие закусочные и упомянул, что хочет остаться ещё на несколько дней. Затем он вернулся в свой номер дожидаться рассвета. Когда всё утихло, он перекинул сумку через плечо, осторожно вылез в окно, спустился по газовой трубе и перелез через забор. Для Чон У, с его изящным телосложением, это оказалось пустяком. Он полностью переоделся – уже не было необходимости маскироваться под женщину. Парень натянул шляпу пониже, скрыв под ней половину лица. Следуя по заснеженной горной тропе, он вышел на тихую деревенскую дорогу. Пришлось бесцельно скитаться около двух дней, используя такси и попутки. Затем юноша отправился подальше от Гоксана и на автовокзале сел на экспресс до Инчхона. ‘Ты уже решил, куда поедешь?’ Чон У ответил, что ещё не решил, и Хван Сон Ён, задумавшись, предложил: ‘Моя бабушка по материнской линии владеет крупным бизнесом в Инчхоне. Это самый большой и старейший традиционный рынок в округе, и она живёт одна в переулке прямо за ним. Думаю, это хорошее место, чтобы скрыться.’ Он добавил, что там полно работы, поскольку переулок ведёт прямо к рынку. К тому же комната, которую раньше сдавала его бабушка, сейчас свободна. Для Чон У это было соблазнительное предложение, но он покачал головой: ‘Нет. Спасибо, но я не могу так нагло навязываться.’ ‘Я тебя не заставляю. Я просто говорю, что если тебе некуда идти, можешь обратиться к ней. Я её предупрежу.’ ‘А если из-за меня у тебя будут неприятности?’ Хван Сон Ён улыбнулся: ‘Какие неприятности? Я не знаю, как всё сложится, поэтому останусь в Сеуле. А её навещу, когда станет безопаснее. Ну, знаешь, чтобы получить немного карманных денег, и всё такое.’ После долгих раздумий Чон У приехал на рынок Ёнбук. Сегодня был выходной, поэтому вокруг сновали толпы прохожих. Парень вышел из такси и осмотрелся, стоя у входа в рынок. Как и полагается такому традиционному историческому месту – повсюду висели баннеры с рекламой известных ресторанов, которые когда-то показывали по телевизору. ‘Шестой переулок.’ Широкие рыночные проходы были переполнены людьми. Чон У осторожно шёл, рассматривая ряды лавок и проёмы между ними. Вскоре он нашёл шестой переулок, о котором говорил Хван Сон Ён. Узкая, обветшалая улочка, по которой едва мог проехать мотоцикл, с втиснутыми в неё низкими заборами и старыми домами напоминала трущобы до реконструкции. В редких более широких местах почти вплотную к стенам стояли припаркованные машины местных жителей. Тут и там встречались небольшие ресторанчики с рекламой своих блюд. ‘35-я улица, дом 7. Зелёные ворота.’ Чон У огляделся в поисках нужного адреса. Побродив немного, он заметил свежевыкрашенные зелёные ворота и поспешил к ним. Номер дома совпадал. За воротами оказался забетонированный двор. К нему навстречу вышла энергичная пожилая женщина. Она небрежно кивнула: — Да, Сон Ён предупредил меня. Ты можешь воспользоваться отдельной комнатой. Ванная находится там. — Ах, спасибо. Вот плата за аренду… Чон У поспешно достал деньги из сумки и протянул их обеими руками. Старушка равнодушно приняла деньги. Она велела разогреть суп и съесть с гарниром из холодильника, а затем так же быстро вышла за ворота. По всей видимости, она торопилась на работу. ‘Бабушка раньше тоже такой была…’ Чон У безучастно уставился на зелёные ворота. Сбросив оцепенение, он помотал головой и поставил сумку на крыльцо перед своей комнатой. Парень распахнул дверь и увидел обычный интерьер. По какой-то причине размер и запах комнаты напоминали ему ту квартирку, в которой он жил с бабушкой. Шкаф, телевизор, низкий стол, постель и прочее. Чон У аккуратно снял обувь и зашёл внутрь. Пол был холодный, поэтому парень быстро нашёл бойлер и включил его. Плотно закрыв дверь, он снял верхнюю одежду и переоделся в удобные штаны. Достал из угла комнаты бережно сложенное одеяло и матрас, расстелил их и сел. Из переулка за залитым солнцем окном доносился детский смех, похожий на треск грецких орехов. Напряжение спадало, и плечи Чон У потихоньку расслабились. — Ох. Он подтянул сумку ближе, расстегнул молнию и пересчитал деньги, которые получил от Шин Чун Мо. У него осталось примерно девять миллионов четыреста тысяч вон. Юноша вспомнил слова Шин Чун Мо, когда тот положил деньги на стол: ‘Ладно. Раз уж начал – постарайся спрятаться как следует.’ В тот момент он был слишком рассеян и не пересчитал деньги. Шин Чун Мо дал десять миллионов вон, добавив три миллиона к первоначальной сумме. Парень сильно удивился, когда заметил это. Он по-прежнему не доверял ему, но не мог не испытывать благодарности. ‘Мне осталось выплачивать долг ростовщикам всего три месяца…’ Лучезарная улыбка расплылась по его лицу. Чон У был уверен, что сможет оплачивать больничные счета бабушки и одновременно погашать долг, даже с зарплатой в пятьсот тысяч вон. Он начнёт искать работу завтра же. Подойдёт рыбный магазин, овощной или даже закусочная, где подают ттокпокки. Парень чувствовал, что справится с чем угодно, лишь бы не приходилось продавать своё тело. — … Улыбка исчезла, когда он подумал об этом. Чон У убрал деньги, лёг на постель и свернулся клубочком. Юноша уставился в пустоту, моргая влажными ресницами. ‘Я забуду.’ Странные дни, проведённые с Ку Вон Чже в Довонхяне. Его всё более пристальный взгляд. Большие, тёплые руки. Глубокий голос. Если он спрячется здесь на несколько месяцев, Ку Вон Чже забудет о нём и найдёт кого-то другого, верно? Тогда он снова сможет жить с бабушкой. Он покажет ему. Он сможет. Он больше не будет в долгах и не будет зависеть ни от кого. Он заработает много денег… Его мысли блуждали, и веки незаметно закрылись. Чон У впервые за долгое время погрузился в глубокий сон. Чхве Гю Джин нервно вышел из автомобиля и поднял голову. К нему подошли сотрудники EM Construction, ждавшие его перед отелем: — Проходите сюда. — Ах, да. За сопровождение отвечал руководитель Чон. Он подталкивал парня вперёд. Молодой человек старался не показывать страх, но во рту всё пересохло, когда они проходили через огромный вестибюль. ‘Я раньше никогда не бывал в подобных местах.’ Чхве Гю Джин узнал об исчезновении Чон У неделю назад. Некто, представившийся главой службы безопасности EM Construction, наведался в дом его семьи, пока он был там на каникулах. ‘Ты же друг Ён Чон У, верно?’ Чхве Гю Джину дали визитку и объяснили ситуацию, после чего конфисковали телефон. Всё это казалось абсурдным, но новость о пропаже Чон У потрясла его сильнее. Они наблюдали за его домом и следили за передвижениями. Друзья рассказывали, что к ним тоже внезапно заявились мужчины в костюмах и забрали их телефоны. Чхве Гю Джин вспомнил телефонный разговор с Чон У прошлой осенью: ‘Я нечаянно связался с VIP-гостем на работе. И он постоянно выдвигает необоснованные требования и усложняет жизнь… Так что мне просто некуда идти.’ Голос Чон У дрожал на протяжении всего разговора. Но недавно Чон У позвонил и сказал, что он хорошо ладит с тем гостем, и Гю Джин почувствовал некоторое облегчение. А теперь его друг пропал? Сначала Гю Джин сильно волновала за безопасность Чон У, узнав, что тот исчез во время сильного снегопада в горах Чирисан. Но раз поиски ведутся по всей стране, значит, он благополучно спустился с гор. ‘Это смахивает на целую операцию по розыску.’ Чон У был маленьким, но довольно быстрым и ловким. В начальной школе он занимался эстафетным бегом, а когда играл в футбол ещё и мыслил стратегически. Чхве Гю Джин сделал глубокий вдох. Он не мог нормально спать с тех пор, как услышал новости о Чон У. Именно поэтому Гю Джин так легко последовал за этими людьми. Этот «VIP-гость» искал ближайшего друга Чон У, чтобы урегулировать инцидент с побегом. — Это я. Директор сейчас в отеле? Сообщите ему: приехал Чхве Гю Джин. Он поднимается. Сделав короткий звонок, крупный мужчина в чёрном костюме пошёл вперёд. Чхве Гю Джин молча наблюдал, как на панели лифта меняются цифры. Они поднялись на последний этаж. — Следуйте за этим человеком. Широкий коридор вёл к массивным двойным дверям в неоклассическом стиле. Громила в чёрном костюме открыл перед ним двери. Пройдя через несколько залов, Чхве Гю Джин почувствовал головокружение. Спиной к нему, в кресле с резными подлокотниками, сидел мужчина. — … Парень невольно затаил дыхание. Не успел он войти в приёмную, как ощутил всю прелесть гнетущей атмосферы рядом с этим человеком. Стояла такая тишина, что можно было расслышать биение собственного сердца. ‘Это он.’ Его высокая, крупная фигура лениво покоилась в кресле, а к руке крепилась капельница. ‘Он что, болен?’ Даже если так – всё равно это была самая пугающая ситуация, в которой ему доводилось оказываться. — Ты – друг Чон У? – вальяжно поворачиваясь, спросил мужчина. Чхве Гю Джин машинально сглотнул. Атмосфера, голос, внешность… всё в этом человеке доминировало. Несколько секунд спустя парень наконец смог взять себя в руки и кивнуть: — Э-э, здравствуйте. Меня зовут Чхве Гю Джин. — Ку Вон Чже. Рад знакомству. Мужчина сухо улыбнулся и жестом пригласил его присесть на диван напротив. Его голос был низким, но на удивление мягким: — Садитесь. Когда Чхве Гю Джин нерешительно сел, на стол поставили тёплый чай и красочные закуски. Искоса поглядывая на мужчину, парень вновь поразился крепкому телосложению Ку Вон Чже. Тот выглядел уставшим, но отнюдь не больным. Острый нос и сильная линия челюсти привлекали внимание. Его собеседник на мгновение прикрыл глаза. ‘Это тот самый гость…’ От одной мысли у Гю Джина пересохли губы. Он оказался лицом к лицу с человеком, который издевался над его другом. Всё ощущалось каким-то нереальным, но парень не мог перестать смотреть на мужчину. ‘Что он сделал с Чон У?’ Пока Чхве Гю Джин был погружён в раздумья, Ку Вон Чже открыл веки: — Я слышал, вы самый близкий друг Чон У. Мужчина говорил вежливо, но в его тоне отчётливо слышались нотки цинизма: — Я знаю, что вы часто связывались с Чон У перед его исчезновением. Между вами было немало пустых разговоров. — … — Я пригласил вас, потому что хочу знать, о чём вы говорили, пока я не слушал. Мне нужна любая информация, указывающая на его местонахождение. ‘…Немало пустых разговоров. …Пока я не слушал.’ Значит ли это, что он подслушивал их разговоры? Вероятно, на телефоне Чон У стояла прослушка. В душе Чхве Гю Джина начала зарождаться враждебность. Никакая вежливость или утончённое поведение не могли скрыть высокомерную и эгоистичную натуру этого мужчины. Парень подавил страх и заговорил: — Возможно, это грубый вопрос, но… почему Чон У исчез? Повисла короткая пауза. В глазах Ку Вон Чже блеснул интерес, когда он бросил взгляд на молодого человека – ровесника Чон У. Ку Вон Чже подозревал, что этот парень может знать, где находится Чон У, и скрывать это. Именно поэтому он вызвал его в отель. Но, увидев реакцию Гю Джина, сомнения быстро утихли. — Я знаю, что вы с Чон У жили вместе в Довонхяне… Почему? – неожиданно серьёзным тоном спросил Гю Джин. – Насколько я понимаю, Чон У был нанят в качестве официанта. Поэтому мне любопытно, почему вы жили вместе в одном доме. ‘Так значит, он знал, куда идёт. Пришёл, чтобы напрямую поговорить со мной.’ Ку Вон Чже легко уловил, к чему тот клонит, и невозмутимо ответил: — Он не был официантом. Он был моим эксклюзивным компаньоном. — Эксклюзивным компаньоном? — Он обслуживал меня… интимно. Лицо Чхве Гю Джина покраснело от столь равнодушного ответа. Он посмотрел на мужчину с недоверием: — Вы сделали из Ён Чон У… проститутку? После этих слов лицо Ку Вон Чже застыло с бесстрастным выражением. Мужчина знал, что этот парень был самым близким другом Чон У, и потому держался с ним учтиво – по крайней мере, пока это имело смысл. До сих пор ему удавалось соблюдать эту грань. Впрочем, за внешней обходительностью скрывалась беспощадная натура: Ку Вон Чже без колебаний отбросил бы любые приличия, если бы счёл это необходимым. — Твой друг весьма смел, – в его глазах мелькнул холодный блеск. – Я не считаю нужным отчитываться, что делал с ним. Тем более – перед таким, как ты. Маска вежливости слетела окончательно. На губах заиграла презрительная улыбка, придав образу надменность. Ку Вон Чже был из тех, кто мог уничтожить человека одним взглядом. У Чхве Гю Джина онемели пальцы от осознания, что такие люди действительно существуют. Парня понемногу начинало трясти, но потом в нём вспыхнула непокорность. Он должен был сказать то, ради чего пришёл, даже если за это его забьют до смерти. — Ён Чон У сам согласился на это? – проговорил Гю Джин. Мужчина наблюдал за ним несколько секунд, а потом мягко произнёс – с той снисходительной теплотой, какой обычно говорят с детьми: — А это имеет значение? — Да, для меня это важно, – глубоко вдохнул Чхве Гю Джин, стараясь успокоить нарастающий гнев. – Потому что Чон У, которого я знаю, никогда бы не пошёл на это добровольно. — … — Чон У взял кредит на операцию своей бабушки, – продолжил Гю Джин, заставляя голос звучать ровно. – Он добросовестно погашал долг и каждый раз переживал, когда приближался срок выплат. Денег с подработок едва хватало на эти нужды. Чон У прекрасно понимал, что способов заработать быстрее и легче было предостаточно. Знал – и всё равно отказывался. Говорил, что скорее умрёт, чем пойдёт на что-то подобное. Во взгляде Ку Вон Чже что-то изменилось, пока он молча наблюдал за гостем. Парень сделал глубокий вдох и тихо произнёс: — Когда мы учились в начальной школе, Чон У как-то спросил, знаю ли я, что значит «продавать себя». Он тогда жил с тётей, и та постоянно твердила, что из-за своей привычки улыбаться он закончит так же, как его сбежавшая мать. Это были её слова – что у него «лицо человека, который продаёт себя». У Чон У в то время даже телефона не было, чтобы самому узнать. Я тоже толком не понимал, что это означает, поэтому полез в интернете, но не стал ему ничего рассказывать – сам был сильно потрясён. Трудно представить, что он чувствовал, когда слышал подобные слова. Помолчав секунду, Гю Джин с нажимом сказал: — А вы взяли и сделали из этого ребёнка … Равнодушие Ку Вон Чже – то, с какой невозмутимостью он расспрашивал о Чон У, будто речь шла о потерянной вещи, – выводило из себя. Ноги подкашивались от страха, но Гю Джин должен был высказаться: — Почему вы так мучаете Чон У? Ку Вон Чже слегка наклонил голову и задумался. Почему? Он и сам не знал, оставив вопрос Чхве Гю Джина без ответа. ‘Ты не шлюха. Пока ещё нет. Вот почему мужчины сходят по тебе с ума. Ты принимаешь всё, что дают мужчины, потому что тебе это нравится?’ Так было всегда. Стоило Чон У показать свои истинные чувства, Ку Вон Чже осаживал его ещё более жестокими словами – заставлял замолчать, лишал возможности что-либо ответить или выразить свою печаль. Всё происходило легко, почти играючи. Так почему же он делал это? Ответ был бы прост: потому что хотел. Каждый раз, когда Ку Вон Чже сыпал свои ядовитые слова, Чон У опускал голову, не зная, что делать. Слёзы в наивных глазах, скрытое под ладонями рыдающее лицо, подрагивающие тонкие плечи… всё это отчётливо запечатлелось в его памяти. Ку Вон Чже не знал, что такое тоска. До встречи с Чон У он был равнодушен ко всему, не хотел ничего по-настоящему. Но сейчас он жаждал Чон У. Это было навязчивое чувство, выходившее далеко за рамки простой «потребности». Именно поэтому он этого не осознавал, жадно желал, доводил до слёз и запирал. Чон У боялся и ненавидел его – потому и сбежал. Ку Вон Чже смирился со своей ролью. Как всегда, он был злодеем, для которого ничто не имело большого значения. — Вы спрашивали, о чём мы болтали с Чон У, – заговорил Чхве Гю Джин. Ку Вон Чже молчал, невозмутимо глядя на парня. Чхве Гю Джин вспомнил один из телефонных разговоров с Чон У около месяца назад. ‘— Тот гость, который тебя беспокоит, что он за человек? — Эм… он плохой человек, но крутой, – нерешительно прошептал Чон У. – Он красивый, но пугающий. Я его ненавижу, и рядом с ним мне тревожно… — Что это значит? — Я не знаю.’ После этого Чон У сменил тему, и Чхве Гю Джин не стал расспрашивать дальше. Он без лишних слов понял, что пряталось между строк – едва уловимые чувства, о которых сам Чон У, похоже, не догадывался. ‘Насколько жестоким нужно быть, чтобы заставить такого робкого человека сбежать в метель?’ Чхве Гю Джин надеялся, что у его друга всё хорошо. Надеялся, что Чон У живёт благополучной жизнью, без этого «плохого, но крутого» человека. Глядя на Ку Вон Чже, он добавил с нажимом: — Каждый раз, когда мы с Чон У созванивались, он говорил об учёбе. Он сильно переживает за здоровье своей бабушки, поэтому хочет много заработать и стать богатым. Но он ни разу не упомянул вас. Можно подумать, вы даже не существовали в его мыслях. Ку Вон Чже фыркнул. От услышанных слов у него закружилась голова. — Ещё посуда! — Спасибо. Чон У перестал мыть тарелки и поклонился. Не снимая перчаток, он принял грязную посуду и сложил её в раковину. Пот стекал по лицу, несмотря на зиму. Это был его четвёртый рабочий день в качестве мойщика посуды в крупнейшей закусочной на рынке. Чон У работал по восемь часов в день. Его соблазнила высокая зарплата, но уже после первой отработанной смены он понял, почему оклад был такой хороший. ‘Это тяжело…’ Парень на автомате мыл тарелки. Сил на эмоции не оставалось. Это действительно было очень тяжело. Восемь часов на ногах – не шутка. Стопы болели так, будто их пронзали ножами, плечи были готовы отвалиться, а затылок онемел. Он уставился на бесконечный поток грязной посуды. Аджуммы, работавшие на кухне, говорили, что большинство посудомойщиков не выдерживают и сбегают в первый же день. Закусочная находилась в лучшем месте на рынке. Ресторанчик с тридцатилетней историей всегда был полон посетителей. Благодаря этому грязная посуда скапливалась горой. — В последнее время мы нанимаем работников на один день. Но ты, Чон У, в отличие от других молодых ребят, на удивление настойчив, да? Честно говоря, я думала, ты убежишь ещё до обеда. Чон У робко улыбнулся в ответ. На самом деле, всё было не так уж плохо. Поначалу он волновался из-за большого скопления людей. Но вся его работа заключалась в мытье посуды – на кухне его вряд ли кто-то заметит. Он подумал, что для того, кто скрывается, лучше места не найти. Его выходные приходились на понедельник и среду. А ещё, когда у тётушек было время, они помогали ему с посудой и постоянно подкармливали сладким картофелем, свининой в кисло-сладком соусе, кимпабом и другими блюдами, помогая ему восстановить силы. — Завтра у тебя выходной, да? Остался всего час. Держись! — Дааа, – кивнул Чон У, набив щёки сладкой картошкой. Он открыл кран, и вода полилась на гору тарелок. К десяти вечера рынок почти опустел. После работы Чон У вышел из закусочной и опустил голову, опасаясь, что его могут узнать. Он нёс пакеты, полные ттокпокки, тёплого острого рыбного супа и сундэ со свининой – всё это упаковали для него тётушки из ресторанчика. До его нового дома было всего три минуты пешком. Чон У быстро направился к шестому переулку. — Ой. Он открыл зелёные ворота и вошёл в небольшой дворик, замерев от удивления. Во дворе стоял Хван Сон Ён. — Бабушка сказала, что ты начал работать в закусочной. Ты всё это там купил? — Нет, меня угостили. Чтобы я поел с семьёй. — Они хорошие люди. — Да, хорошие. Хозяйка дома всё ещё была на рынке. Судя по всему, Хван Сон Ён приехал в Инчхон сегодня днём, весь вечер помогал бабушке в её магазине и только что вернулся. Чон У поставил пакет с закусками на крыльцо перед своей комнатой, а Хван Сон Ён достал купленное в ближайшем магазине пиво. Они быстро распаковали одноразовые палочки и принялись с аппетитом поедать острые ттокпокки. — Ммм… вкусно, – произнёс Чон У с набитым ртом. Ттокпокки были ещё тёплыми. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно. Чон У, вытянув ноги, посмотрел вверх. Сегодня воздух был особенно чистым, и звёзды ярко сияли, отчётливо выделяясь на тёмном ночном небе. ‘Завтра нужно рано встать.’ Он планировал завтра съездить в соседний город и позвонить оттуда бабушке. Такие меры приходилось предпринимать, чтобы не обнаружить своё местоположение. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как он сбежал, но расслабляться было рано. Чон У по-прежнему боялся Ку Вон Чже. Чувствовал себя вещью, которую тот попытается вернуть, сколько бы времени и усилий для этого ни потребовалось. Парень всерьёз опасался: если его поймают, то на этот раз Ку Вон Чже действительно может сломать ему ноги, надеть ошейник и запереть в таком месте, где никто не найдёт. От этой мысли стало не по себе. Он буквально физически ощутил, как призрачное лезвие скользнуло по шее. Чон У машинально провёл рукой по затылку. — Ты в порядке? – спросил Хван Сон Ён, открывая контейнер с рыбным супом. Чон У проглотил кусочек сундэ и кивнул: — Всё хорошо. Спасибо тебе большое. — Спасибо? За что? — Ты мне очень помог… хотя мы и не слишком близки. Чон У слизнул соус с палочек и, опустив голову, добавил: — Ты действительно хороший человек, Сон Ён. Ты сильно напоминаешь моего друга Гю Джина. — Хм. Этот Гю Джин, должно быть, очень красивый парень. Чон У задумался, а потом усмехнулся: — Да. Он действительно красивый. Гю Джин пользовался популярностью у девушек в школе. Он был высоким, с хорошей кожей, выразительным лицом и всегда аккуратно одет. В этом они с Хван Сон Ёном были похожи. — Красивее… чем он? — … Юноша моргнул большими глазами. На этот вопрос он не смог ответить. Увы. С его точки зрения, в мире не было никого красивее Ку Вон Чже. Чон У замялся. Хван Сон Ён взглянул на него и молча открыл банку пива: — Помнишь, когда мы расстались на вокзале… — Да. — В тот вечер ко мне пришли какие-то мутные типы из EM Construction. Сердце Чон У сжалось. Юноша сглотнул и придвинулся ближе к Хван Сон Ёну. — К-как? Куда? – выдавил он. — …Ко мне домой, в Ёнми-дон. Хван Сон Ён с сомнением посмотрел на Чон У и покачал головой: — В общем… Я не знаю, как они узнали мой адрес, но это было жутко и страшно. Они ворвались, обыскали весь дом, даже мой телефон проверили. Мама так перепугалась, что собиралась позвонить в полицию, но они сунули ей конверт с деньгами. ‘Это безумие какое-то’, – у Чон У от удивления отвисла челюсть. — А потом, примерно пять дней, пара бандитов ошивалась возле дома и следила за мной. Наверное, они видели, как мы встретились на платформе. — Ох… Побледнев, Чон У кивнул: — Похоже на то. Хван Сон Ён протянул ему банку пива. Его взгляд смягчился: — Видимо, после пяти дней слежки они бросили это дело. После того как громилы исчезли, я на всякий случай подождал ещё несколько дней. Потом решил, что стало достаточно безопасно, и приехал сюда. — Понятно. Чон У не собирался пить, но взял банку и вздохнул с облегчением. Он был рад, что в тот день сел в поезд, притворившись, что уезжает от Хван Сон Ёна. Иначе его бы уже давно поймали. Чон У с тревогой посмотрел на Хван Сон Ёна: — То есть они больше за тобой не следят? — Да. Похоже, они меня больше не подозревают. Не думаю, что тот тип вообще найдёт это место. Наверное, он уже давно перестал тебя искать. — …Может быть. Вполне возможно, Ку Вон Чже уже нашёл ему замену. Чон У еле заметно кивнул, допуская такой вариант. На часах было десять вечера. Они прибрались на крыльце и зашли в комнату Чон У. Расстелили матрас и включили телевизор. Хван Сон Ён, прислонившись к стене и вытянув длинные ноги, наслаждался пивом – он уже допивал четвертую банку, закусывая картофельными чипсами. Парень постукивал пальцами по экрану телефона, играя в какую-то игру. В маленькой комнате, всего с одним футоном, Чон У становилось неловко всякий раз, когда их плечи соприкасались. Он сидел, прижав колени к груди, и краем глаза поглядывал на профиль Хван Сон Ёна. ‘Он собирается здесь ночевать?’ Чон У знал, что помимо главной комнаты в доме есть ещё несколько. Почувствовав смущение, Хван Сон Ён нервно потёр колени и произнёс: — Я рад, что твоё лицо выглядит лучше. — …Что? — Твоё лицо. Хван Сон Ён смял пустой пакет из-под чипсов и бросил его в мусорное ведро, стоявшее в углу комнаты. — Ты всегда был весь в синяках от побоев. Чон У еле слышно пробормотал: — Это не так… — Что значит «не так»? – нахмурился Хван Сон Ён. – Я сам видел! Ты был весь в синяках не только в Довонхяне… Когда мы встретились на вокзале у тебя было много царапин. — … — Не твоя вина, что тебя избивали, так что не нужно притворяться, что этого не было. Этот человек… — Нет, всё было совсем не так, – перебил Чон У. Его гордость задели намёки на побои. Жар разлился по щекам, когда он решился признаться: — Это случалось не всегда. Он не то чтобы меня бил… Чаще всего это были просто… шлепки во время секса… А синяки… ну, у меня чувствительная кожа, а он постоянно кусал и сосал… А царапины на лице остались от падения с санок, когда я ударился о ветку. Так почему же все продолжают говорить, что меня бьют… — … Чон У замолчал, смущённый собственными словами. Хван Сон Ён растерялся – он долго не мог заговорить. Его шея постепенно краснела. Для Хван Сон Ёна, двадцатиоднолетнего парня с ограниченным сексуальным опытом, это была весьма провокационная история. Возможно дело в алкоголе, но у него внезапно закружилась голова. Он не мог не представлять себе это, хотя очень старался не думать. Уши его горели. Воцарилась неловкая тишина. Он обратил внимание на бледное лицо и стройное тело Чон У, от которых не мог отвести глаз с момента их первой встречи. А потом, обведя взглядом маленькую комнату и футон, Хван Сон Ён осторожно произнёс: — А со мной? — …Что? – в недоумении нахмурился Чон У. Хван Сон Ён облизнул пересохшие губы: — Я имею в виду… со мной. Можем ли мы сделать то же… что ты делал с тем человеком? Лицо Чон У побледнело: — …Э-э. Хван Сон Ён опустил банку с пивом и взял Чон У за руки. Его прикосновение было не грубым, а немного настойчивым и горячим. Чон У смутился. Взгляд Хван Сон Ёна стал рассеянным и затуманенным. ‘Он пьян.’ Чон У попытался отстраниться. Длинная тень легла на его напряжённое лицо, и он почувствовал горячее дыхание на своей шее. — Н-не надо… – запротестовал Чон У. Незнакомый запах наполнил его чувства. Лицо побледнело, и он начал сопротивляться. Хван Сон Ён обнял крепче. Даже попытки оттолкнуть казались милыми. Маленькие кулачки били по плечам. Удары – такие же мягкие, как и внешность юноши. Сердце Хван Сон Ёна колотилось. — Стой… перестань. В ушах звенело. Хван Сон Ён осыпáл его нежную шею поцелуями, неосознанно скользя рукой под одеждой. Он провёл пальцами по гладкой спине Чон У и наклонился, желая поцеловать его… Их взгляды встретились. — Нет. Перед глазами Хван Сон Ёна предстало испуганное лицо Чон У. Его пухлые губы жалобно дрожали. Большие глаза, полные страха, блестели. Хван Сон Ён замер. — Нет… я не буду делать это с тобой. Не хочу. Прекрати. — … В тихой комнате было слышно лишь их прерывистое дыхание. Хван Сон Ён ослабил хватку. Чон У оттолкнул его и отпрянул на другой край матраса. Он сидел на коленях, повернувшись спиной к Хван Сон Ёну. Хрупкое тело трясло от страха. То, как Чон У поправлял свою помятую одежду, ясно показывало его отвращение. — Прости, – наконец сказал Хван Сон Ён, чувствуя, как краснеет его лицо. Голова закружилась – он понял, что натворил. Проведя рукой по растрёпанным волосам, Хван Сон Ён тихо добавил: — Я… Правда, прости, Чон У. Это из-за алкоголя. Я слишком много выпил… Его сумбурные извинения звучали жалко. Чон У, вцепившись в одежду и поджав губы, продолжал дрожать. — Чёрт, мне нужно умыться холодной водой… – пробормотал Хван Сон Ён и шагнул к двери. [Дррр.] Раздвижная дверь со скрипом открылась и закрылась. — …Ах. Хван Сон Ён вышел. Чон У завалился на бок – силы тут же покинули его. ‘Что это было? Что только что произошло?’ Чон У вытер место, где его коснулось дыхание Хван Сон Ёна, и попытался сдержать слёзы. Он не понимал, почему это постоянно случается с ним. Почему именно с ним? Трясущимися руками он поправил одежду и замер. Запоздалое осознание случившегося потрясло его: в момент, когда Хван Сон Ён прильнул к нему, он подумал о Ку Вон Чже. Это было странно. Отмахнувшись от прикосновений Хван Сон Ёна, он одновременно вспомнил прикосновения Ку Вон Чже, его дыхание, сильные руки и широкую грудь, крепкие объятия. Буря эмоций лавиной обрушилась на Чон У, буквально вызвав короткое замыкание в его голове. ‘Дикость какая-то.’ Он ничего не понимал. Всё было в хаосе. Чон У молча положил руку на бешено колотящееся сердце. Потребовалось время, чтобы успокоиться после неожиданного события. — … Спустя какое-то время он осторожно приоткрыл дверь. Через весь двор из ванной комнаты главного дома доносился слабый шум воды – Хван Сон Ён действительно пошёл умываться. Мрачное выражение появилось на лице Чон У, когда он сел в дверном проёме. ‘Здесь тоже нельзя долго оставаться. В этом мире нельзя никому доверять. Все мужчины одинаковы.’ Иронично, ведь он сам был мужчиной. От этой мысли внутри нарастало раздражение. В ясных глазах мелькнул острый блеск. Придя к выводу, что все мужчины, независимо от возраста, – звери, Чон У отвёл взгляд от двери ванной и уставился на свою сумку в углу комнаты. Он взял одежду не только у Джу Хе. Возможно, скоро она ему понадобится… [Бззз!] И вдруг тишину прорезал резкий звук. — Ох! Он обернулся в испуге. Это был телефон Хван Сон Ёна. Чон У на мгновение замешкался, но потом подошёл ближе, намереваясь вынести его на улицу и закрыть дверь. — А? На экране высветилось имя: «Бабушка». Это была бабушка Хван Сон Ёна, хозяйка дома. Должно быть, она звонила внуку перед закрытием магазина. Чон У нажал «ответить»: — Алло? «…» На том конце провода молчали. Чон У прижал телефон ближе к уху и тихо произнёс: — Эм… что-то случилось? Сон Ён сейчас в душе, поэтому я ответил на звонок… И тут его слуха коснулся знакомый, леденяще душу низкий голос: «В душе?» — … У Чон У перехватило дыхание. Мужчина сухо усмехнулся, как бы упрекая себя: «Ах, я проговорился.» ‘…Как он узнал? Почему звонит с этого номера?’ Лицо Чон У побелело, губы беззвучно шевелились. Не веря, он отнял телефон от уха и посмотрел на экран. На дисплее по-прежнему отображалось «Бабушка». Почему Ку Вон Чже звонит с телефона хозяйки? Он здесь, на рынке Ёнбук, в её магазине? «Ён Чон У.» Низкий, спокойный голос вновь прорезал воздух, отчего волосы у Чон У встали дыбом: «Что я тебе говорил? Как нужно отвечать на звонки старших?» Сердце у юноши колотилось так сильно, что его биение отдавалось в ушах. Когда Чон У не ответил, из телефона раздался сдержанный вздох. Парень медленно сел на пол и бесшумно надел ботинки. Потом он, заикаясь, спросил: — К-кто это…? Чон У попытался притвориться, что ошиблись номером. Но вымученный голос звучал слишком нелепо. Пот стекал по лицу, а на глаза наворачивались слёзы: — Мне кажется, вы ошиблись номером… «Перестань», – в низком голосе послышалась нотка веселья. – «Ты уже достаточно поиграл. Иди сюда.» ‘Иди сюда? Куда?’ Руки и ноги перестали слушаться. Сердце билось в бешеном ритме. В глазах стоял туман. И всё же Чон У заставил себя встать и оглядеться – за забором никого не было видно. «Мир – опасное место. Не броди так беспечно. Даю тебе пять минут. Собирай вещи и приходи на рынок.» Голос звучал мягко и назидательно: «Сделай правильный выбор. Тогда мне не придётся прибегнуть к неприятным мерам – не хотелось бы стирать в порошок твоих никчёмных помощников и весь этот грязный рынок.» Это был шёпот дьявола. Какое отношение к этому имели другие люди? Чон У уставился перед собой, не в силах даже моргнуть. Наконец его губы дрогнули: — Нет… Мужчина переспросил почти нежно: «Нет?» — Н-нет… В глазах заблестели слёзы, в носу защипало. Чон У зажмурился и твёрдо произнёс: — Я вас ненавижу, Директор. Слёзы хлынули ручьём: — Я не хочу проводить с вами ни минуты. Вы плохой, эгоистичный человек. Я больше не хочу видеть вас снова. Поэтому я сбежал. Оставьте меня… пожалуйста… оставьте меня в покое. В голове и груди всё пульсировало. Знал, что не стоит говорить такие вещи – но слова сами рвались наружу. Он хотел ранить его. Хотел, чтобы тот ощутил ту же боль, которую ему причинил. — Я давно хотел это сказать… но боялся, что вы ударите меня. «…» — Я так сильно вас ненавижу. Я действительно вас ненавижу. Никого в жизни я так сильно не ненавидел. «О, я польщён», – прозвучал ледяной голос. – «Все твои первые достижения должны быть со мной.» У Чон У перехватило дыхание. Он замер, потеряв дар речи. Голос мужчины стал ниже, должно быть он прижал губы прямо к трубке: «Чон У.» — …Да, Директор. «Прячься.» От этих слов кожа покрылась мурашками. «Спрячься как следует, чтобы я не увидел ни единого волоска. Даже не дыши. Жди, будто ты мёртв.» — … «Я скоро буду.» Связь оборвалась. Ку Вон Чже был рядом. В этом он был абсолютно уверен. — Что? Что случилось? – недоумённо спросил Хван Сон Ён. Он только что вышел из ванной и вытирал волосы полотенцем. Чон У, лихорадочно роясь в сумке, схватил деньги и самые необходимые вещи и выбежал во двор: — Он позвонил на твой телефон. Он использовал номер твоей бабушки. Возможно, он уже купил магазин, которым владела бабушка Хван Сон Ёна. Сердце Хван Сон Ёна пропустило удар, когда Чон У объяснил ситуацию. Парень уставился на Чон У, бледнея на глазах, а затем к нему пришло осознание: ‘Они не переставали за мной следить.’ Они намеренно дали понять, что наблюдают. Потом ушли, чтобы он почувствовал себя в безопасности, но слежку так и не прекратили. ‘Чёрт, меня обманули. Это моя ошибка.’ Уже через секунду Хван Сон Ён поспешно вытащил из кармана ключи от скутера и протянул их Чон У: — Ты же умеешь ездить на мотоцикле, да? Чон У ошарашенно уставился на ключи, пот катился по лицу. — Выйдешь за ворот, повернёшь направо, увидишь белый скутер. Садись на него и уезжай отсюда. Поторопись. Чон У вздрогнул: — А как же ты? Что ты собираешься делать, Сон Ён? — Сообщу в полицию. И проверю магазин бабушки. Чон У крепко сжимал ключ, переводя взгляд с зелёных ворот на Хван Сон Ёна, и растерянно отступал назад. Хван Сон Ён нетерпеливо крикнул: — Что ты стоишь? Быстрее уходи! Иначе тебя поймают! Чон У стиснул зубы и выбежал за ворота. Выскочив из переулка, он увидел белый скутер. После нескольких неудачных попыток вставил ключ в зажигание. Дрожащими руками повернул ручку газа. Двигатель заревел в тишине ночного переулка. ‘Куда ехать? Куда…’ От отчаяния по щекам потекли слёзы. Чон У всхлипнул и, забыв надеть шлем, завёл скутер. Мотоцикл рванул с места и помчался по узкому переулку. Тремор в руках был такой сильный, что парень едва не потерял управление. От падения его уберёг прошлогодний опыт разносчика газет – эта работа научила Чон У ловко маневрировать по самым тесным улочкам. Юноша продолжал петлять по запутанным переулкам. Через некоторое время дорога расширилась, и он выехал к жилому кварталу. По тротуару шла женщина с собакой. ‘Если проскочить здесь, то там должна быть главная улица…’ Чон У огляделся и прибавил скорость. Дома выстроились вдоль тускло освещённой улицы с мигающими фонарями. И как раз когда он поравнялся с женщиной, выгуливающей собаку… впереди ярко вспыхнули фары. Он сбавил скорость и присмотрелся. Большой автомобиль въехал на вершину склона, и Чон У смог разглядеть номерной знак. Это определённо была машина Ку Вон Чже. ‘Ох.’ Чон У тихо застонал и инстинктивно повернул руль, нырнув в узкий переулок справа. Но сразу же наткнулся на новое препятствие: в этом проулке дорога внезапно кончалась, упираясь в бетонную лестницу. Он резко затормозил, чуть не перелетев через руль. Чон У обернулся, тяжело дыша. Фары ярко освещали стену в конце переулка. Машина приближалась. Чон У быстро заглушил двигатель и спрыгнул со скутера. Он поскакал вниз по лестнице, перепрыгивая через три-четыре ступени за раз. — Хах… ха… Дыхание сбилось. Точно такие же мешки с мусором, сваленные к стенам и электрическим столбам, уже встречались ему на пути. Видимо, он опять оказался в переулке за рынком Ёнбук. ‘Что мне делать? Что мне теперь делать?’ Его трясло. Цвет лица приобрёл нездоровый серый оттенок. Перед глазами всё плыло. Оранжевый свет фонарей мерцал, сливаясь в радужные пятна. Парень бежал по лабиринту узких улочек, постоянно оглядываясь через плечо. Откуда-то доносился слабый крик бродячего кота. И вдруг… Чон У замер. Он услышал глухой стук кожаной обуви по тротуару. — Хаа… В панике он зажал рот рукой и упёрся спиной в шершавую стену. [Топ, топ.] Шаги приближались. Затаив дыхание, Чон У прислушался: не похоже, что человек целенаправленно куда-то шёл. Остановки, шарканье, рывки – звуки скорее напоминали походку, когда кто-то тщательно что-то ищет. […Скрип.] Подошвы кроссовок Чон У скрипнули, скользнув по асфальту. Парень двигался вдоль стены, нервно оглядываясь. Слева был узкий тёмный переулок, заставленный кондиционерами. Вот туда он и юркнул, стараясь не шуметь. Едва Чон У успел спрятаться, как вдалеке послышался звук приближающихся шагов. — Рассредоточьтесь и ищите. Судя по всему, голоса принадлежали нескольким людям: — Обыщите каждый угол. Не пропустите ни одного переулка. — Да, господин. Стиснув зубы, Чон У ещё глубже отступил в узкий проём. Не было сомнений – один из голосов принадлежал руководителю Чону. После того как люди разошлись – всё стихло. Но прежде чем Чон У успел перевести дух, поблизости снова раздался звук кожаных ботинок. Ужас сковал его, невидимой удавкой стягиваясь на шее. [Топ-топ.] Шаги были всё ближе и ближе. Чон У шевелил губами, беззвучно повторяя имя своей бабушки. Шаги остановились. В полуобморочном состоянии юноша выглянул из-за угла – его зрачки расширились от увиденного: — Ух! Незнакомый офисный работник, сгорбившись, цеплялся за стену, и его рвало в кучу мусора: — Фу… чёрт… я перебрал. Пьяный мужчина выпрямился и, пошатываясь, раздражённо закинул галстук за плечо. Чон У мгновенно расслабился. Едва держась на ногах, он прислонился к стене и с облегчением выдохнул: ‘Слава богу…’ Он забился подальше в переулок и вытер рукавом холодный пот со лба. ‘Скоро этот тип уйдёт, и я незаметно выберусь отсюда. Возьму такси и уеду как можно дальше.’ Только он подумал об этом и уже собирался выглянуть снова, как прямо над ним раздался голос: — Попался. Этот до жути знакомый, низкий голос прозвучал ясно и отчётливо. Особый аромат одеколона витал в морозном зимнем воздухе. — Я же говорил, что скоро вернусь. Тихий смешок скользнул по кончику уха – Чон У застыл. Мужчина стоял сзади. Большие руки раскрыли полы пальто и нежно обвили тонкую фигуру юноши, спрятав его в мягких складках ткани. Тепло. Уютно. Прикосновение чужих губ и носа к мочке уха оставило яркое впечатление. — … Не в силах пошевелиться, Чон У запрокинул голову в попытке осмотреться, но ничего не смог разглядеть, кроме тусклого света фонарей, окутывавший безнадёжную темноту. Он обречённо опустил взгляд. В поле зрения попало укрывавшее его чёрное пальто и жилистые руки, сжимавшие так, словно они никогда не отпустят. ‘Ты далеко уезжаешь?’ – внезапно в памяти всплыл голос Джу Хе. За несколько дней до его побега из Довонхяна она протянула ему что-то с многозначительной улыбкой: ‘Возможно, это тебе пригодится?’ Стараясь сохранять спокойствие, Чон У тяжело сглотнул. Он незаметно сунул руку во внутренний карман своего пуховика. Твёрдый, холодный предмет удобно расположился в ладони. Это был электрошокер, который Джу Хе дала ему «на всякий случай». Времени на раздумья не было. Чон У ударил электрошокером мужчину в бок. — Ах! От неожиданности Ку Вон Чже отшатнулся, сдавленно вскрикнув. Воспользовавшись моментом, Чон У вырвался из объятий. И, не оглядываясь, помчался сломя голову. — Хаа… хаа… Ночь сгущалась. Прерывистое дыхание Чон У разносилось по тёмным переулкам. Торговцы рынка Ёнбук закрывали свои лавки и расходились по домам. Над запутанными улочками трущоб, расположенными на склоне холма, взошла полная луна. Пока сотрудники службы безопасности EM Construction прочёсывали каждую подворотню, Чон У бежал вслепую. Ку Вон Чже вышел из переулка с кондиционерами и последовал за ним. Его глаза блестели в лунном свете. ‘Чёрные ворота…’ Несмотря на творившийся хаос у него в голове, Чон У вспомнил дом прямо за углом. Он отчётливо видел полуоткрытые ворота с пакетом молока, висевшим на ручке. Юноша бросился к дому, решив спрятаться там. Но тут его чуть не парализовало. Он услышал шаги – люди Ку Вон Чже приближались из-за угла. Задыхаясь, Чон У рванул вперёд. К счастью, чёрные ворота были ещё открыты. Парень быстро проскользнул во двор и, как можно тише, закрыл за собой. Прислонившись к стене рядом с воротами, он медленно выдохнул. — … Не успел Чон У перевести дух, как снаружи раздался шум. Юноша осторожно посмотрел в замочную скважину. Перед домом просматривался небольшой перекрёсток. Из тени показалась группа мужчин в чёрных костюмах. Чон У в ужасе отпрянул от ворот и прижался к стене. — Ещё не нашли его? — Мы обыскали всю округу, господин, но его нигде нет. — Чёрт, он юркий, как белка. Где Директор? — Давайте разделимся. После короткой суматохи руководитель Пак и его люди разбежались в разные стороны. Чон У выдохнул с облегчением. ‘Я думал, меня поймали.’ Он тревожно следил за обстановкой снаружи, пытаясь понять, когда можно будет безопасно выбраться. Но тут тишину нарушил звук приближающихся шагов. Надеясь, что это очередной прохожий, юноша заглянул в щель… и обмер от страха. Ку Вон Чже шёл прямо вдоль стены перед домом. — …Ах! Чон У быстро зажал рукой рот и задержал дыхание. Ку Вон Чже, засунув руки в карманы пальто, неспешно прогуливался. Он глядел перед собой, погружённый в свои мысли. И вдруг неожиданно остановился – всего в одном шаге от стены. На его губах играла лёгкая улыбка. — … Не выдержав напряжения, Чон У отвернулся. Дрожа всем телом, он прислонился затылком к стене и крепко зажмурился. Парень закрыл рот и нос руками, чтобы заглушить любые звуки. Сколько он так простоял? Шаги возобновились. Шмыгнув носом, Чон У осторожно выглянул наружу. Ку Вон Чже развернулся и пошёл прочь. ‘Слава богу. Какое облегчение…’ Напряжение, сковавшее тело, ослабло. Юноша опустил руки и выдохнул. Именно в этот момент Ку Вон Чже резко обернулся. Он вынул руки из карманов и бросился к нему. Чон У моментально понял, что это был разбег. За считанные секунды Ку Вон Чже достиг стены, ухватился за верхнюю часть и без особых усилия перепрыгнул через неё, приземлившись прямо перед ним. — … Чон У замер, не смея даже моргнуть. В глазах мужчины, устремлённых на него, мелькнул голубоватый блеск. — Чон У, – невозмутимо прошептал Ку Вон Чже. – Я чувствую, как у тебя иссякает энергия. Этой ночью лунный свет был необычайно ярким. Вдалеке послышались шаги людей, продолжающих поиски по переулкам. Две фигуры стояли во мраке, глядя друг другу в глаза. Чон У пришёл в себя, когда между ними мерцающими снежинками возникло странное покалывание. Время вокруг словно остановилось. ‘…Энергия.’ Чон У осенило. Глаза Ку Вон Чже иногда приобретали загадочный голубоватый отблеск, похожий на лепестки цветов. Именно так они выглядели, когда он пытался уловить чужую энергию. Вот почему он всегда находил его так быстро. Так играючи и легко. ‘Ради чего я столько боролся?’ Безысходность овладела Чон У, и он отшатнулся. Ку Вон Чже, с невозмутимым видом, шагнул вперёд, сокращая дистанцию. — Не подходите ближе, – пролепетал Чон У, мотая головой. Юноша едва держался на ногах: — Не подходите… Я закричу. Я закричу… — Это твоё единственное оружие? Ку Вон Чже наклонил голову. Взгляд стал томным и глубоким. — Электрошокер. Потерял по дороге? — Да… – машинально ответил Чон У, покусывая губы. Не желая сдаваться, он дерзко поднял голову. Его глаза и нос давно раскраснелись и припухли. На бесстрастном лице мужчины появилась тень усмешки. Испугавшись, Чон У отвернулся. Взгляд метался по сторонам. Закрытые ворота, тёмный незнакомый дом и стена, слишком высокая, чтобы он смог на неё взобраться. Ку Вон Чже снисходительно произнёс: — Не трать силы на новые попытки убежать. — … — Я же сказал. Я найду тебя, куда бы ты ни пошёл. Тьма сгущалась. Неестественный блеск в глазах Ку Вон Чже делал его непохожим на себя прежнего. Чон У не был уверен, причинил ли он мужчине боль – но парень определённо свёл его с ума. От Ку Вон Чже исходило явное безумие. Чон У, благодаря семейной особенности, чувствовал подобные вещи сильнее других. — Э-это чужой двор. Если вы начнёте здесь шуметь… Юноша замолчал, глядя на тёмные окна, но Ку Вон Чже равнодушно его перебил: — Он пустой. Я не чувствую никакой энергии. Проклятая энергия. Чон У подавил тихий стон. Ему было страшно. Он не считал Ку Вон Чже человеком, но не ожидал, что это окажется правдой в самом буквальном смысле. Ку Вон Чже наблюдал за дрожащим и беспомощным юношей. ‘Так вот как люди смотрят на демонов или монстров?’ Но ему было всё равно, станет ли он сам чудовищем. Мужчина достал из пальто портсигар, решив, что больше ничего не имеет значения. — Я…я всё знаю, – срывающимся голосом произнёс Чон У, сжимая заледеневшими пальцами края рукавов. — О, правда? Всё? И что именно ты знаешь? Постукивая пальцем по портсигару, Ку Вон Чже достал сигарету. Чон У, собрав всю волю в кулак, твёрдо выговорил: — Вы всё это время эксплуатировали меня из-за моей энергии. Вы использовали Тхэ Сон-хёна, чтобы забрать все деньги, которые я заработал. А потом бесстыдно обманули и превратили меня в проститутку. — А, точно, – мягко кивнул Ку Вон Чже и прикурил сигарету серебряной зажигалкой. Его рука в перчатке двигалась непринуждённо. Мужчина спокойно посмотрел на Чон У: — И что? Простой вопрос ввёл юношу в ступор. Лунный свет отражался в тёмных глазах, усиливая их голубоватый отблеск. ‘Вот и всё. Вот как мало его волнуют мои чувства.’ Для Чон У это не было новостью. Но от осознания сердце сжалось так, словно его раздавили. Ку Вон Чже не видел в нём человека. Лишь вещь, которую можно использовать по необходимости. Как любимый портсигар, например? — Как же… я это ненавижу… Он больше не хотел плакать перед этим человеком. Хотел быть собранным, сохранить достоинство, но слёзы всё равно подступили. — Я так сильно вас ненавижу. Пожалуйста, оставьте меня в покое! — Ты брал все чаевые, что я давал, но отказывался пойти в павильон, когда я звал, – склонив голову, скучающим голосом произнёс Ку Вон Чже. – Ты меня так ненавидел… но при этом любил деньги? Чон У покачал головой. Его лицо покраснело. Слёзы наворачивались на большие глаза: — Нет, я ненавидел всё. Я говорил, что не хочу быть и минуты с таким ужасным человеком, как вы. Я ненавижу вас и ваши деньги. Мне не нужны деньги, которые я получаю, продавая вам своё тело! ‘Может, мне просто убить его?’ – подумал Ку Вон Чже, взглянув на бледную, тонкую шею Чон У. Он уже не мог сосчитать, сколько раз сегодня услышал слово «ненавижу». Ку Вон Чже, тихо посмеиваясь над собой, стряхнул пепел. Потрёпанная одежда. Грязные трущобы. Истощение и лишения. Когда он впервые увидел мальчика – бледного, измождённого, готового в любой момент рухнуть со своим подносом – тот выглядел почти так же, как и сейчас. Когда-то его щёки были круглыми, теперь же они стали впалыми. Тонкая куртка и дешёвая футболка, купленные на ближайшем рынке, невероятно раздражали Ку Вон Чже. Его охватила жгучая ярость, подобная бешенству. Похожие чувства мужчина испытывал, когда увидел Чон У в нелепой маскировке. Казалось, тогда он осознал всю силу желания мальчишки сбежать от него любой ценой. — Чон У. Ку Вон Чже тихо рассмеялся. Низкий голос звучал, как надвигающаяся катастрофа. — Ты… мой. Вопрос был решённый. — Мне всё равно, ненавидишь ли ты меня, презираешь или боишься… Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Не будь жалким. Я не отпущу тебя. Ку Вон Чже беззаботно смотрел на Чон У, будто любуясь чем-то, что принадлежало только ему. Юноша всхлипывал и мотал головой, чувствуя себя беспомощно и глупо. Прямо как в тот день на маленькой тропинке в Довонхяне, когда он смотрел на этого человека снизу вверх. — Чон У! Внезапно в тихом переулке раздался голос. — Ён Чон У! Где ты? Чон У в замешательстве обернулся на ворота. Это был голос Хван Сон Ёна. Ку Вон Чже, стряхнув пепел на землю, зажал сигарету зубами и не спеша потянулся к замку. Он дернул ржавый засов – и ворота со скрипом открылись. Потом неторопливо отступил на пару шагов назад. Хван Сон Ён, оглядываясь в поисках Чон У, заглянул во двор. Ку Вон Чже стоял за открытыми створками ворот. — Чон У! ‘Нет.’ Чон У отчаянно мотал головой. Его взгляд умолял не входить. Но Хван Сон Ён не понял и переступил порог: — С тобой всё в порядке? Ты не ранен? Ты всё это время прятался здесь? Хван Сон Ён схватил Чон У за руки, озабоченно осматривая его. Лоб был влажным после долгого бега. Чон У высвободился и сказал: — Я… я в порядке. Со мной всё нормально, так что уходи… Хорошо? Сон Ён, пожалуйста, просто уходи. — Пойдём вместе. Хван Сон Ён лихорадочно поглаживал Чон У по щекам. Опасная ситуация и появление общего врага пробудили в нём невиданную ранее нежность. Ку Вон Чже наблюдал за ними со стальным блеском в глазах. — Я отправил бабушку к родственникам. И вызвал полицию, так что с ней всё будет в порядке. Пойдём. Давай сбежим вместе, хорошо? Почему ты так дрожишь? Чон У моргнул, слишком напуганный, чтобы реагировать. Хван Сон Ён схватил его за запястье, собираясь увести. Но как только он развернулся, перед лицом образовалось облако белого сигаретного дыма. — Мы снова встретились, Хван Сон Ён. Услышав своё имя, произнесённое зловещим низким голосом, Хван Сон Ён застыл на месте. Приглядевшись, он увидел стоявшую в темноте высокую фигуру. Зажатая в губах сигарета потрескивала и разгоралась на ветру. Глаза с голубоватыми зрачками поистине наводили ужас. Хван Сон Ён чувствовал, как его пронзают невидимым клинком. Ку Вон Чже сдержанно произнёс: — Отпусти его руку. Хван Сон Ён сильнее сжал запястье Чон У: — …Нет. Это можно было назвать юношеской дерзостью. Но дрожь в теле парня указывала на обычный блеф. Что бы то ни было, мужчина усмехнулся и схватил Хван Сон Ёна за шиворот. Сделав подсечку, он опрокинул его на землю. — Директор! Крик Чон У смешался с приглушённым стоном Хван Сон Ёна. — Вы двое влюблены? Мягко спросил Ку Вон Чже и пнул Хван Сон Ёна в живот. Задыхаясь, парень согнулся пополам, а Ку Вон Чже вальяжно обошёл его вокруг. — Мне следовало похоронить тебя ещё тогда. На этот раз Ку Вон Чже ударил в лицо. Кровь и несколько выбитых зубов вылетели изо рта Хван Сон Ёна. Чон У закричал от ужаса и попытался вмешаться, но это было бесполезно. Хван Сон Ён приподнялся, но Ку Вон Чже наступил ему на спину, прижав к земле. Парень беспомощно барахтался. Чон У, рыдая, вцепился в ботинок Ку Вон Чже. — Тебе ведь доставляет удовольствие видеть, как я теряю рассудок, не так ли? – Ку Вон Чже склонился над заплаканным лицом юноши. – Все были так счастливы, когда я потерял тебя и сходил с ума. Ты тоже? Чон У, обезумевший от страха, посмотрел на него исподлобья. Ку Вон Чже сухо усмехнулся: — Я тебя спрашиваю. Он сильнее надавил ногой на спину Хван Сон Ёна, отчего тот сдавлено вскрикнул. — Ты должен ответить мне. Под непрекращающиеся стоны Хван Сон Ёна юноша отчаянно цеплялся за ногу Ку Вон Чже: — Директор, пожалуйста, остановитесь. — Может, лучше сломать ему ноги? — Нет! Нет. Не надо. Пожалуйста… Пожалуйста, господин… Пожалуйста… Щёки Чон У покрылись алыми пятнами, он мотал головой и всхлипывал. Пронизывающий ветер разносил жалобные мольбы мальчика. Они точно иглы вонзались в сердце Ку Вон Чже. Его ярость постепенно угасала. Мужчина убрал ногу и отступил: — Тогда сними это. Он взглядом указал на дешёвую куртку, которая так его раздражала: — Она отвратительна. Чон У больше не сопротивлялся. Без колебаний, глотая слёзы, он быстро встал. Трясущимися руками поспешно стянул куртку и поднял взгляд в ожидании следующей команды. Ку Вон Чже снял своё пальто. Чон У, одетый в тонкую футболку, дрожал, как лист на ветру. Ку Вон Чже грациозным движением накинул на его плечи роскошное пальто. Юноша закрыл глаза, вдыхая знакомый аромат. — Руки, – ровным голосом произнёс мужчина. Чон У неуклюже просунул руки. Длинные рукава полностью скрыли его кисти. Юноша, не переставая, икал. Ку Вон Чже молча застегнул пальто. Его прикосновения были на удивление нежными и заботливыми, что резко контрастировало с той жестокостью, которую он проявлял всего несколько минут назад. С каждой застёгнутой пуговицей Ку Вон Чже испытывал удовлетворение. Он смотрел на Чон У, укутанного в пальто, и чувствовал, что мальчишка принадлежит лишь ему. И это доставляло удовольствие. Для Чон У одежда была слишком большого размера и доходила до щиколоток. Он выглядел как маленький ребёнок во взрослой одежде – весьма нелепое зрелище, но сейчас это было совершенно не важно. Чон У поднял заплаканное лицо: — С-сон Ён… вы же не причините вреда Сон Ёну, правда? — Посмотрим, как будешь себя вести. С этими словами мужчина поднял Чон У на руки, поддерживая под ягодицы. Юноша, не зная, что делать, обвил руками крепкую шею и спрятал лицо в воротник рубашки. Казалось, это единственное, что он мог сделать. — Ты стал послушным, – прошептал на ухо Ку Вон Чже. На губах мужчины играла сладкая улыбка. Чон У вздрогнул и отвернулся, избегая его поцелуя. — Завтра куплю тебе новую одежду. — Хорошо. — Пойдём в отель. — Хорошо… Услышав ответ, Ку Вон Чже усмехнулся, взял новую сигарету и закурил. Хван Сон Ён наконец сумел подняться и с окровавленным лицом поражённо смотрел на происходящее. В необычайно ярком лунном свете виднелся отчётливый след сигаретного дыма. Слегка растрёпанные волосы, чёрный жилет и маленькая дрожащая фигурка, прижавшаяся к мужчине. У него пересохло в горле. Ку Вон Чже, с трудом вернув себе свою собственность, вышел за ворота, не оборачиваясь. Вдалеке раздался слабый вой сирены.

Глава 6.1 – Твой Ку Вон Чже (16)

Главный дом в Янпхёне. В одно солнечное утро выходного дня Ли Со Кё, хозяйка дома Ку, велела подать чай в садовую гостиную, залитую мягким зимним солнцем. Устроившись там, она начала рукопись эссе об искусстве, тогда как Председатель Ку Мун Сок удобно расположился на груде подушек – то затягиваясь сигарой, то перелистывая томик классики. Печатая, Ли Со Кё то и дело косилась на телефон, лежавший на столе. Наконец, не в силах сосредоточиться, она взяла телефон своей изящной рукой с жемчужным кольцом и уже не в первый раз набрала «Любимый сын». «Да.» — Ты правда сегодня не приедешь? Отец тебя ждёт. «Я занят.» [Гудки.] Ли Со Кё уставилась на телефон с выражением искреннего недоумения, а потом посмотрела на Председателя Ку так, словно спрашивала: «Ты это слышал? Слышал же?» За исключением седых волос, пробивающихся сквозь аккуратно причёсанные чёрные волосы, её муж был удивительно похож на своего сына. Председатель Ку молча кивнул: — Вычеркни его из семейного реестра. — Я сейчас не об этом. Ли Со Кё поднялась. Даже в свои пятьдесят шесть она по-прежнему сохраняла стройную фигуру и ухоженную внешность. — Говорю тебе, твой сын окончательно сошёл с ума. — Хм? Неужели всё так плохо? — Из-за какого-то неизвестного мальчишки по имени Чон У он уже несколько недель носа не кажет в родительском доме, перевернул Довонхян вверх дном, избил чужих сыновей одного за другим, забросил дела строительной компании… Господи. Ты помнишь последний завтрак? Он обошёлся с родителями как с пустым местом – молча встал и ушёл. Осознав всю серьёзность ситуации, Председатель Ку отложил книгу и сел прямо. Ли Со Кё была на грани слёз: — Господин Чхве говорит, что он держится на капельницах, толком не ест и не спит. Что за одержимость этой «дождевой водой» у мужчин рода Ку? — Но ты ведь сама хотела, чтобы Вон Чже нашёл свою «дождевую воду». — Это потому, что Вон Чже становился всё более вялым… Голос Ли Со Кё понизился. Она выглядела неуверенно, нервно потирая руки: — После тридцати он совсем потерял интерес к жизни. Смотреть на него было мучительно. Я боялась, что он станет таким же, как твой дед. Поэтому сначала я обрадовалась, когда он нашёл «дождевую воду»… но то, что это оказался парень, меня обеспокоило. — Хорошо, – Председатель Ку вздохнул и взял чашку. – Самое время Вон Чже понять, что не всё в жизни складывается так, как хочется. — И этот Чон У… Почему он так ненавидит нашего сына? Что в нём такого ужасного, что он всё время сбегает? — Возможно, наш сын сделал что-то, из-за чего он его возненавидел. Ли Со Кё сердито посмотрела на мужа: — Ну а что мы можем сделать с его характером? Похоже, скверный нрав у мужчин рода Ку передаётся по наследству. — А ты разве не делала то же самое? — Я? Что я сделала? — До рождения Вон Чже ты постоянно сбегала из дома и посылала документы на развод – просто, чтобы посмотреть, как я схожу с ума. — … — А эта черта у «дождевой воды» тоже передаётся по наследству? [Дзынь.] Председатель Ку поставил чашку на блюдце и открыл книгу. Наблюдая за мужем, который выглядел совершенно безмятежным, Ли Со Кё покачала головой. Она отчётливо помнила, как в молодости он вспыхивал и резко отзывался о чём-то, что ему не нравилось. Каков отец – таков и сын. Что-то он всё-таки передал своему ребёнку. — Перестань волноваться о молодёжи. У меня от этого голова болит. Вон Чже сказал, что сам разберётся. — Как мне не волноваться? Он наш единственный сын. — Тогда, может, заведём ещё одного Вон Чже? – прошептал Председатель Ку, ласково коснувшись щеки всё ещё прекрасной жены. – Надеюсь, второй будет нежным и милым. Ли Со Кё улыбнулась: — У меня менопауза. Сдержав низкий стон, старший сын семьи Ку снова откинулся на диван.

***

На заднем сиденье, отделённом от водительского места перегородкой, на всём пути до Сеула царила тишина. В этой тишине Ку Вон Чже долго целовал Чон У, прижимая его к себе. Он неторопливо наслаждался его губами, нежно приоткрывая рот и втягивая нижнюю губу, словно собирая сладкие сливки. Когда он неспешно ввёл язык внутрь, Чон У заёрзал. Ку Вон Чже удержал его за затылок – но даже это прикосновение было на удивление бережным. [Чмок. Чмок.] Их влажные языки переплетались и двигались как волны. Они смотрели друг другу в глаза, когда их носы соприкасались. От сосредоточенного выражения лица и пристального взгляда мужчины, который о чём-то размышлял, дыхание Чон У участилось. Парень попытался отвернуться, но Ку Вон Чже с настойчивой страстью вновь впился в его губы. — Мм… ах, хватит… Чон У всхлипывал и прикрывал рот. Он в конце концов начал без разбора колотить Ку Вон Чже и даже кусать его. Тот тихо рассмеялся, не обращая внимания, и осторожно укусил Чон У за тонкую шею. Затем большая ладонь скользнула под тонкую футболку. — Ах… Пальцы скользнули вдоль позвоночника, щекоча его. Ресницы Чон У задрожали. Знакомое и горячее ощущение. От одного этого прикосновения всё тело обдало жаром, а перед глазами начинало рябить. Казалось, его оглушили ударом по голове. — Нет…! — Тебе нравится, – лениво прошептал Ку Вон Чже, покусывая приподнятый подбородок. – Я знаю. Ты весь мокрый. ‘Сумасшедший.’ Разум Чон У затуманился от мысли, что он ненавидит этого человека, что должен ненавидеть. Пытаясь высвободиться из объятий, он дёргался и случайно ударил Ку Вон Чже по щеке. [Шлёп.] Удар был несильным, но звук получился отчётливым. Голова Ку Вон Чже чуть повернулась, он резко втянул воздух и медленно моргнул. ‘Это безумие.’ В этот момент Ку Вон Чже тоже пришёл к выводу, что Чон У сошёл с ума. Он потёр щёку и уже в следующий миг посмотрел на юношу холодным взглядом. — … Чон У, подавив крик, смотрел то на собственную руку, то на резкую линию мужского профиля, на котором красовался бледно-красный отпечаток его ладони, похожий на кленовый лист. Мальчишку всего трясло. ‘Мне конец.’ Так он думал. Но вопреки ожиданиям Ку Вон Чже, был скорее удивлён пощёчиной, чем разъярён. Мужчина спокойно посмотрел на Чон У, почти задыхающегося от потрясения. Ку Вон Чже тихо выдохнул и немного опустил окно. Он обратился к водителю, скрытому за перегородкой: — Сбавь скорость. — Да, Директор. Когда автомобиль замедлился, в приоткрытое окно хлынул ночной воздух. Ку Вон Чже молча закурил. Пользуясь моментом, Чон У выскользнул из его объятий. Забравшись на сиденье с поджатыми к груди коленями, он чувствовал, как бешено колотится его сердце. Ладонь, ударившая Ку Вон Чже, продолжала покалывать. ‘Странно…’ Наблюдая, как едкий сигаретный дым растворяется за окном, Чон У прикусил губу. ‘…Просто ударьте меня вместо этого.’ Глубоко вдохнув, он посмотрел на мужчину опухшими глазами: — Почему вы не ударили меня тогда? Это я вас разозлил. Зачем вы избили ни в чём не виноватого Сон Ёна…? — Ни в чём не виноватого? Взгляд Ку Вон Чже стал ледяным. Казалось, он уже знал о том, что произошло между ними. Язык Чон У внезапно онемел от напряжения: — С-сон Ён всего лишь спрятал меня… это единственное, в чём он виноват… потому что он мой друг. — Друг. Ку Вон Чже с издёвкой повторил это слово, скривив губы. — А он считает тебя другом? Ты правда так думаешь? — Это… — Он перестал видеть в тебе друга ещё после истории с рацией. Ты пошёл за ним, зная это. Или ты настолько глуп, что не умеешь отличать корысть от дружбы? — … — Больше никогда не произноси его имя при мне. Если хочешь, чтобы твой жалкий «друг» прожил долгую жизнь. Чон У, не находя слов, опустил голову и с трудом сдерживал слёзы. Отчасти Ку Вон Чже был прав, но он не знал, насколько отчаянно Чон У нуждался в помощи. И, вероятно, считал, что ему и не нужно этого знать. Поэтому мужчина говорил подобные вещи с лёгкостью. Это была череда обиды, злости, вопросов и растерянности. В конце концов Чон У замолчал первым и отвернулся к окну. Ку Вон Чже, откинувшись на спинку сиденья, так же молча курил, глядя в ночное небо. В салоне автомобиля ещё долго висела гнетущая тишина. Вскоре седан остановился. — Мы приехали, Директор. ‘Это тот самый отель, о котором он говорил?’ Чон У напрягся. Неизвестность его пугала. Дверь машины распахнулась, и внутрь ворвался холодный ветер. Чон У слегка поёжился. Ку Вон Чже вышел первым. Он молча посмотрел на Чон У и невозмутимо протянул ему руку: — Выходи. Время было далеко за полночь, но у входа в отель собралось много людей. Чон У неловко держался за руку Ку Вон Чже и, выбираясь из машины, украдкой огляделся. — Лучше, если ты будешь вести себя тихо, не устраивая сцен. Чон У в наспех наброшенном чужом пальто и Ку Вон Чже в безупречном костюме неизбежно привлекали внимание. Крепко держась за руки, они становились ещё заметнее. Поэтому, проходя через вестибюль, Ку Вон Чже расставил подчинённых так, чтобы те скрывали их от посторонних глаз. — Ради твоей бабушки, – негромко произнёс Ку Вон Чже, шагая вперёд. Невольно Чон У крепче ухватился за руку мужчины. К сожалению, Ку Вон Чже прекрасно знал, как обращаться с парнем. С его мягким характером страдания окружающих были для него куда невыносимее, чем боль, которую он испытывал сам. Для Ку Вон Чже это был самый быстрый способ подчинить мальчишку, не прибегая к насилию. Но шок, который испытал Чон У, был неописуемым. Сначала – сцена с Сон Ёном, теперь – больная бабушка. Чон У поражало хладнокровие и жестокость этого человека. Выйдя из лифта, они оказались в огромном холле с ослепительной подсветкой мраморного пола. Похоже, это был VIP-этаж, куда обычным постояльцам вход закрыт. У дверей номера стояли знакомые лица – люди в чёрных костюмах из EM Construction, включая господина Чхве. Когда массивная дверь открылась, Ку Вон Чже подтолкнул Чон У в спину и сказал: — Поживёшь здесь какое-то время. — … Чон У испуганно оглядел чрезмерно просторный номер. Интерьер, напоминавший европейский пентхаус, ослеплял роскошью: высокий потолок с люстрами, лестница, ведущая наверх, отдельные зоны с мини-баром и бильярдным столом. И тут он встретился взглядом с руководителем Чоном, ожидавшим в гостиной. Чон У одновременно испытывал облегчение и стыд. Он слегка поклонился в знак приветствия. Руководитель Чон едва заметно улыбнулся – так, чтобы это увидел только Чон У, – и тут же принял привычно невозмутимый вид. ‘…Надеюсь, он не пострадал?’ От этой мысли Чон У захотелось расплакаться. — Заказать еду? – мягко спросил Ку Вон Чже. Ослабляя галстук, он вошёл в гостиную в сопровождении подчинённых. Мужчина явно был в хорошем настроении. Ему удалось вернуть Чон У. Одного этого факта было достаточно, чтобы Ку Вон Чже чувствовал удовлетворение. Чон У взглянул на него своими большими глазами и, помедлив, тихо ответил: — Нет… я хочу спать. Где спальня? Руководитель Чон поднялся, собираясь проводить его. Чон У быстро последовал за ним. ‘Вдруг стал таким послушным.’ Это слегка озадачило Ку Вон Чже, но он как ни в чём не бывало снял часы и последовал за парнем. Мужчина собирался принять душ в ванной комнате, которая примыкала к спальне. Чон У шёл первым. За ним – Ку Вон Чже. [Бах.] Дверь захлопнулась у него перед носом, обдав резким порывом ветра. Следом раздался щелчок – и замок был закрыт. Ку Вон Чже медленно моргнул, оценивая ситуацию. Из-за двери отчётливо донёсся голос, который звучал равнодушнее, чем когда-либо прежде: — Я хочу спать один. До Ку Вон Чже постепенно дошёл смысл происходящего. Он дёрнул за ручку, но дверь была заперта изнутри. Отступив на шаг, мужчина спокойно спросил: — Один? Почему? Последовал такой же спокойный ответ: — Так хочет моё сердце. — Ха, – Ку Вон Чже усмехнулся, нахмурив брови. – Это не ответ. — Я не хочу находиться с вами в одной комнате ни секунды. Это ответ? Вежливая и мягкая манера речи в сочетании с дерзкими словами, раздирали Ку Вон Чже изнутри. На его большой руке вздулись вены, а обычно ровное дыхание участилось. — Ты не можешь спать один, Ён Чон У. Открой дверь, пока я по-хорошему прошу. — Нет. Теперь Чон У произносил «нет», будто это было имя домашнего питомца. — Здесь, кажется, много комнат, так что можете поспать в другой. Если, конечно, у вас нет иных намерений, кроме сна? В горле у Ку Вон Чже всё горело огнём. Он отвернулся, тяжело сглотнув. Резким движением, похожим на удар кнутом, сорвал галстук и швырнул его на мраморный пол. Руководитель Чон, затаив дыхание, вздрогнул. Остальные подчинённые покрылись холодным потом. У Ку Вон Чже на шее выступили вены, а широкая грудь под чёрным жилетом тяжело вздымались. Сделав короткий глубокий вдох, он повернулся к двери. Голос, вновь звучавший невозмутимо, стал нежным и тихим: — Мне сломать дверь? — Делайте, что хотите. С невиданным упрямством голос Чон У эхом отозвался из-за двери. — Всё равно вам плевать на мои чувства, верно? Тогда и я поступлю так же. Я буду игнорировать ваши чувства и делать то, что хочу. — Принесите ключ. Сейчас же. Лицо Ку Вон Чже исказилось от ярости, когда он повернулся к руководителю Чону. Остальные подчинённые, в оцепенении наблюдавшие за происходящим, запаниковали. И в этот момент из-за двери раздался крик: — Какое вы имеете право так со мной поступать?! Ку Вон Чже усмехнулся: — Право? — Это не Довонхян, и я больше не ваша личная гейша. Я вам ничего не должен, и поэтому искренне не понимаю, почему вы так со мной поступаете. Я прекрасно жил без вас. Зачем вы преследуете и мучаете меня? — Прекрасно жил? – мужчина с насмешкой наклонил голову. – При этом имел болезненный вид, будто вот-вот рухнешь, кочевал по дешёвым мотелям и перебивался мытьём посуды? Это ты называешь «прекрасной жизнью»? — Да, это гораздо лучше, чем быть запертым с вами и продавать своё тело. И вообще, вы ведь не хотите, чтобы я жил хорошо, правда? Хорошо я живу или нет – вам всё равно. — Моё терпение не безгранично, Ён Чон У. Заткнись и открой дверь. — Вы никогда ничего не терпели. Нет! ‘Неужели он действительно слеп ко всему?’ Резкий голос, пронзивший его насквозь, оглушил мужчину. Ку Вон Чже, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным, на мгновение растерялся – в голове стало пусто. В тот момент, когда у него иссякли последние остатки терпения, в номер вошёл господин Чхве. Глаза Ку Вон Чже почернели от гнева и замешательства. Он неспешно повернулся к секретарю: — Снять дверь. Начальник Чхве вздрогнул: — Молодой господин, вы… — Ты меня не расслышал? — … — Убрать все двери в этом номере. Немедленно. Комнату накрыла леденящая атмосфера, сковывающая лёгкие. Воцарилась мёртвая тишина. Господин Чхве с трудом подавил стон, чувствуя ужасную головную боль. В итоге, ему пришлось связаться с руководством отеля. Около часа ночи появились рабочие с инструментами и приступили к делу. Чтобы избежать лишнего шума в столь поздний час, им пришлось всё делать вручную без использования электроинструментов. Все двери в номере – включая двери ванных комнат и гардеробных – исчезли. Чон У остался лежать неподвижно, свернувшись под одеялом. ‘Зачем я это сделал? Почему поступил так глупо?’ Парень сам не мог поверить в содеянное. Казалось, он собственными руками вырыл себе могилу. Дрожа под одеялом и представляя надвигающуюся беду, юноша вдруг заметил, что все звуки стихли. ‘Все ушли?’ Десять минут спустя, Чон У осторожно выглянул из-под одеяла. В спальне горел свет, а вокруг стояла тишина. Бросив короткий взгляд в сторону двери, парень застыл. Огромные двустворчатые двери исчезли без следа, открывая вид на ковёр, люстру, бар с бутылками алкоголя и бильярдную зону. Осмотревшись, Чон У в полной мере ощутил жестокую и беспощадную натуру Ку Вон Чже. Даже дверь в ванную была снята. ‘Он намерен следить за мной даже когда я моюсь или иду в туалет?’ Чон У тихо прошёлся по спальне, чтобы проверить ванную. В его взгляде мелькнуло упрямство. ‘Мои права. Это всего лишь смена тюрьмы с Довонхяна на Сеул. По сути, ничего не изменилось.’ От обиды и бессилия к глазам подступили слёзы – и в этот момент в тишине резко зазвонил телефон. Чон У вздрогнул и обернулся. Ку Вон Чже сидел рядом с панорамными окнами напротив кровати. Звонил его телефон, лежавший на маленьком столике. Чон У осторожно приблизился, и в тусклом свете спальни перед ним открылся ослепительный вид на ночной Сеул. Дыхание Ку Вон Чже было тихим, почти неживым. Грудь размеренно поднималась и опускалась. Он погрузился в глубокий сон, так и не переодевшись. Огни города и приглушённый свет лампы мягко касались опущенных ресниц, плеч и спинки кресла, к которому мужчина прислонился. Сам не заметив как, Чон У подошёл ближе. Его маленькое личико чуть склонилось, когда взгляд скользнул по Ку Вон Чже. ‘Странно…’ Мужчина выглядел похудевшим. Чон У никогда не всматривался так внимательно, но сейчас линия скул и подбородок казались более резкими, чем прежде. Тени под глазами – глубже. Парень уже почти потянулся, чтобы коснуться области вокруг глаз, когда веки Ку Вон Чже лениво приподнялись. Глаза чёрные, спокойные. Взгляд острый. Мужчина, не моргая, посмотрел на Чон У. В испуге юноша отдёрнул руку. — Хочешь потрогать? Мужчина спросил об этом без улыбки. Чон У попытался отступить, но его тут же схватили за запястье – и он рухнул прямо на Ку Вон Чже. — Отпустите! Отпустите меня! — Чон У. — Нет, отпустите! — Тише. Ты так мёртвых разбудишь. — Нет…! Раздался короткий вздох: — Закрой рот, пока я кого-нибудь не убил. От звериного тона плечи юноши дёрнулись. Властный, холодный голос постепенно подавил сопротивление Чон У. Упрямые слова сменились всхлипами. Он почувствовал, как сильные руки обнимают его за талию, ощутил знакомый запах и грудь, прижатую так близко, что становилось больно, и дыхание у самого уха. Всё это было невыносимо. — Хороший мальчик, – прозвучал голос, полный удовлетворения. Силы покинули хрупкое тело. Как долго они были в таком положении? — Пожалуйста, отпустите меня. Умоляю вас, – спустя время прошептал юноша, подчёркивая каждое слово. Но Ку Вон Чже, вероятно, не слышал. Не потому что притворялся – за это время он вновь уснул. Когда Чон У понял это, то немного расслабился, и напряжение потихоньку отступило. ‘Он правда странный.’ Чон У начал осторожно, по одному, разжимать пальцы, сомкнутые на его талии. Сильная рука Ку Вон Чже обмякла. Парень быстро выскользнул из объятий. ‘Уф… Я думал в этот раз меня точно ударят.’ После всей его дерзости он ожидал пощёчины или того, что его схватят за волосы, как раньше. Но мужчина просто наблюдал за ним, и это пугало даже сильнее. Чон У стоял и смотрел. Его глаза защипало от слёз. Вид спящего и беззащитного Ку Вон Чже всегда вызывал смешанные эмоции. В груди поднималось необъяснимое чувство, от которого щемило сердце и порой становилось трудно дышать. Словно очень слабая, неуловимая печаль. ‘…Я ненавижу вас.’ — Я ненавижу вас. Отвернувшись, Чон У быстро вернулся к кровати. Свернувшись калачиком под одеялом, он снова и снова повторял про себя: «Я ненавижу вас». Казалось, это был единственный способ выдержать этого человека рядом с собой.

***

Противостояние, от которого даже посторонним становилось не по себе, и не думало заканчиваться. Накануне вечером Ку Вон Чже распорядился установить за мальчишкой постоянное наблюдение. Он опасался, что Чон У может выкинуть что угодно, оставшись наедине с собой. Господин Чхве почтительно поклонился в знак согласия – такое решение могло временно решить проблему. — Нет, я не пойду. Однако уже на следующий день в спальне Чон У поднялся шум. Начальник Чхве, ожидавший перед застеклённой верандой, где был аккуратно сервирован бранч, машинально пощупал карман пиджака. Там лежали таблетки от головной боли. После того как Ку Вон Чже выспался, его настроение заметно улучшилось. После душа было отдано распоряжение подать бранч в зимнем саду, относящемуся к номеру. Намереваясь позавтракать вместе с Чон У, он отправил к нему руководителя Чона. В ответ прозвучал однозначный отказ: — Пожалуйста, передайте ему, чтобы он наслаждался завтраком в одиночестве. Услышав твёрдые нотки в голосе, начальник Чхве почувствовал, как у него перехватило дыхание. Теперь он не мог воспринимать Чон У иначе как сумасшедшую белку. На самом деле Чон У попытался сбежать ещё ранним утром. Если бы руководитель Пак не заметил, как тот тайком снимает шторы в гардеробной, неизвестно, чем бы всё закончилось. Даже думать об этом страшно. Зная характер Ку Вон Чже, при таком развитии событий он мог бы переломать мальчишке все ноги, а не только лодыжки – лишь бы навсегда лишить возможности сбежать. — Э-э… Чон У говорит, что у него нет аппетита, и он совсем не может есть… Руководитель Чон вернулся и, запинаясь, на ходу сочинял оправдание. Пот, стекавший у него по вискам в декабрьский холод, выглядел жалко. Тем временем Ку Вон Чже, не отрывая взгляда от газеты, равнодушно пробормотал себе под нос: — Передай ему, что если он продолжит в том же духе, состояние его бабушки станет ухудшаться. Проблема была в том, что Ку Вон Чже не понимал самой проблемы. У господина Чхве потемнело в глазах от мысли о том, что для Чон У означают угрозы здоровью его единственной бабушке. Ему почти захотелось дать совет наследнику семьи Ку. Если всё будет продолжаться так, раскол между ними углубится – и, возможно, конфликт уже никогда не будет преодолён. И потому бунт Бельчонка был вполне ожидаем. — Как вы можете быть таким мерзким? Чон У примчался со скоростью ветра босиком и не переодевшись. Его взъерошенный вид напоминал птичье гнездо. Персонал отеля и охранники у входа в зимний сад не знали, куда девать глаза, и поспешно отвернулись. ‘Мерзким?’ Господину Чхве показалось, что у него под ногами раскололась земля, однако Ку Вон Чже никак не отреагировал. Чон У, тяжело дыша, уставился на мужчину покрасневшими глазами: — Почему вы постоянно приплетаете мою бабушку?! — Чтобы ты прибежал ко мне. — … Ку Вон Чже коротко ответил и сложил газету. Пока Чон У растерянно моргал, руководитель Чон выдвинул для него стул напротив Ку Вон Чже. Мягкий солнечный свет играл на чёрном шёлковом халате Ку Вон Чже, небрежно накинутом поверх домашней одежды. Откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, он кивнул в сторону стула напротив: — Чего стоишь? Раз уж прибежал – садись. Как бы ни хотелось отказаться, выбора не было. Чон У прикусил губу, тыльной стороной рукава вытер глаза и молча сел за стол. Испуганный сотрудник отеля дрожащими руками поднял серебряный колпак с его блюда. Запах свежего хлеба и супа был ярким и насыщенным, но аппетита у Чон У не было. Ку Вон Чже спокойно приказал: — Ешь. Чон У слегка покачал головой, шевеля губами: — Простите, но мне совсем не хочется. Я просто посижу. — Кого мне вспомнить на этот раз? Чхве Гю Джина? — … Чон У изо всех сил пытался сохранить самообладание, но оно рухнуло, и юноша нахмурился. ‘Ладно. Буду есть.’ Чтобы бороться с этим подлым человеком, ему понадобятся силы. Конечно, внутри всё ещё было полно тоски и отчаяния, но портить себе здоровье из упрямства, отказываясь от еды, он не хотел. С этой мыслью Чон У послушно принялся за еду. Яркий свет, льющийся сквозь стекло, делал блюда ещё аппетитнее. Он аккуратно разделил вилкой жаренное с петрушкой яйцо, выпил из пиалы прозрачный суп из бычьих хвостов и обмакнул мягкий хлеб в молоко. Ку Вон Чже всё это время молчал. Когда Чон У наколол на вилку большую сосиску, он машинально бросил взгляд на Ку Вон Чже – тот уже закончил свой фруктовый завтрак и отложил приборы. Их взгляды встретились. [Вздрог.] Круглые глаза Чон У чуть сузились, и он поёжился. Юноша тут же отвернулся, демонстративно игнорируя Ку Вон Чже, и с размаху откусил от сосиски. Правая щека раздулась, как у белки, которая яростно что-то жуёт. ‘Злая белка.’ Ку Вон Чже прикрыл лёгкую улыбку стаканом. Это было странно. Лицо, припухшее от слёз, растрёпанные волосы – всё это почему-то вызывало снисходительность. Даже грубость можно было простить. Все бурные эмоции, которые он впервые пережил за время отсутствия Чон У, как будто и вовсе не существовали. Ку Вон Чже это нравилось. Наполненный яростью взгляд юноши, который он тут же отводил, стоило Ку Вон Чже посмотреть ему в глаза. Даже то, как Чон У по-простецки вытирал тыльной стороной ладони жир с губ, продолжая поедать сосиску. Он по-прежнему был Ён Чон У – и этого было достаточно, чтобы мир снова стал правильным. ‘Что мне ему сказать?’ Размышляя об этом, Ку Вон Чже неторопливо перевёл взгляд на пейзаж за окном. Ему хотелось поговорить о чём-нибудь обычном… Он моргнул и посмотрел перед собой. Пыль в солнечных лучах струилась узорами. За ней тянулось бледно-голубое сияние, похожее на волны, накрывающие всё вокруг. Чон У тем временем нарезал бекон. Его густые нежные ресницы ловили свет, как капли росы. ‘Красивый’, – подумал Ку Вон Чже. Он недоумевал, как все эти черты могут так идеально сочетаться на таком маленьком лице. Почувствовав, что на него смотрят, Чон У взглянул на мужчину. Встретившись с этими милыми глазами, Ку Вон Чже невольно усмехнулся. Чон У испугался и вздрогнул. Не зная, что делать, он сунул в рот виноградину сорта «Шайн мускат». От искренних эмоций его лицо тут же порозовело. ‘Такой чувствительный.’ Взгляд Ку Вон Чже стал томно-тяжёлым. Наконец, после десяти минут принудительного приёма пищи, Чон У заговорил: — Почему вы всё время… ‘Почему этот человек так смотрит, когда другие едят?’ Это раздражало. Возникало ощущение, что Ку Вон Чже проверяет, всё ли он проглотил, и от этого Чон У чуть не подавился. Юноша глубоко вдохнул и поднял на него ясный взгляд: — Мне неловко, когда вы так смотрите. Ку Вон Чже, не отводя глаз, чуть наклонил голову вправо: — Пусть будет неловко. Равнодушный тон, прикрытый вежливостью, ещё больше смутил Чон У. И одновременно в нём взыграло упрямство: — Это из-за энергии? Вопрос прозвучал неожиданно, и Ку Вон Чже посмотрел на юношу, приподняв бровь. Чон У сделал несколько быстрых вдохов, стараясь не дрожать, и продолжил: — Тогда просто возьмите эту энергию. Зачем нам обязательно есть вместе? Не нужно притворяться добреньким. ‘…Притворяться добреньким.’ Прищурившись, мужчина тихо цокнул языком и вместо ответа вновь посмотрел в окно. Вид на город, открывавшийся из панорамного окна отеля, был похож на игрушечный макет и поражал своей ослепительной красотой. Ку Вон Чже будто впервые по-настоящему это заметил. Пока Чон У не было, он даже не осознавал, насколько великолепен этот зимний сад. Это не имело значения. Без него всё теряло смысл. Вся жизнь. Внезапно мятный аромат, исходящий от Чон У, стал сильнее запаха цветов и сладкой еды. Отведя взгляд от стеклянной стены, Ку Вон Чже совершенно спокойно посмотрел на Чон У: — Просто ешь, Ён Чон У. Голос был низким, настойчивым – и неожиданно мягким. От этого становилось ещё страшнее. Чон У, чувствуя напряжение, дрожащей рукой взял клубнику. Он оторвал плодоножку и молча отправил ягоду в рот. Прожевав и проглотив, он уже спрятал руки под стол, когда прозвучал строгий приказ: — Ещё. — … Во рту жгло, будто он проглотил горчицу, и в глазах защипало от слёз. Чон У прикусил губу и потянулся за следующей клубникой. На этот раз, не желая уступать, запихнул в рот сразу две. Боясь, что потечёт сок, он плотно сжал губы и принялся жевать, усердно двигая щеками. Ку Вон Чже не сводил с него глаз. Откинувшись в кресле, он наблюдал с откровенным интересом и удовольствием, небрежно положив руки на подлокотники. Мужчина выглядел безупречно, как идеально выточенная статуя, с привычной насмешкой во взгляде. Ничего не изменилось. Чон У впал в ступор от осознания, что ничего не поменяется, что бы он ни делал. Слёзы не помогали. Злость тоже была бесполезна. Он говорил резкие слова, вёл себя грубо, но мужчина оставался непреклонным. Как можно быть настолько непоколебимым? Когда юноша проглотил клубнику, зазвонил телефон. Ку Вон Чже опустил взгляд на экран: — Да. «Ты правда сегодня не приедешь? Отец тебя ждёт.» — Я занят. Он сбросил звонок и положил телефон на стол. ‘…Совсем не занят.’ Чон У пробубнил что-то себе под нос, и невольно посмотрел на экран телефона Ку Вон Чже. Прежде чем тот погас, он успел увидеть сохранённое имя – «Мама». Взгляд Чон У тут же потемнел. ‘У Ку Вон Чже есть семья.’ Юноша это понял ещё в Довонхяне, когда они жили вместе. Он никогда прежде не видел, чтобы кому-то ежедневно присылали такие дорогие продукты для поддержания здоровья, и чтобы родители так часто звонили и спрашивали, когда к ним приедет сын. У Чон У была только бабушка. Поэтому ему хотелось её увидеть. Казалось, Ку Вон Чже с самого начала не нравился этот простой факт. Именно поэтому во время побега Чон У не мог навестить её. У него есть всё – и при этом он не желает отдавать Чон У ничего. ‘Почему Ён Чон У должен жить хорошо? Что мне даст его благополучие?’ Он буквально ощутил, как низкий голос скользнул возле уха. Эта необъяснимая боль была похожа на шипы, пронзающие сердце. Возможно, не во всём была вина Ку Вон Чже. Как может быть виноват человек, у которого есть всё, из-за чего у тебя каждый раз возникает чувство неполноценности… Такие мысли невольно приходили в голову. В безмолвном потоке солнечного света их взгляды, словно в немом фильме, встречались бессчётное количество раз. Глубокие, пронзительные глаза неотрывно смотрели на Чон У. Чон У было грустно. Ему всегда было грустно рядом с Ку Вон Чже.

***

Вместе с вещами из Довонхяна в номер доставили новую одежду. Приехали и сотрудники люксового бутика, которые представились персональными консультантами по стилю. Они прикладывали одежду к изумлённому Чон У, обсуждая ткани и бренды. То и дело сыпались комплименты – мол, с таким маленьким лицом, изящной фигурой и светлой кожей юноше подойдёт что угодно. Чон У чувствовал себя манекеном. ‘А что стало с одеждой, которую я носил в Довонхяне?’ К тому моменту, как эта мысль пришла ему в голову, пакеты с покупками уже громоздились целой горой, а консультанты успели уйти. Следом в номер принесли всевозможные снэки и коробки с пирожными. Чон У получил своего рода задание – съедать хотя бы один кусочек торта после каждого приёма пищи. Ему сказали, что у него недостаточный вес. Причём не только по содержанию жира, но и по мышечной массе. — Я наелся… Я больше не хочу… — Нет. Ничего не оставляй. Съешь всё. Чон У опустил голову и ткнул вилкой во взбитые сливки на торте. Есть не хотелось. У него болел живот.

Глава 6.2 – Твой Ку Вон Чже (17)

Время было уже около полудня, а они всё продолжали спорить из-за десерта – есть его или нет. Но если и дальше упрямиться, то пострадают окружающие. Чон У успел прочувствовать это в полной мере. — Как я могу есть, если мне не хочется? Это же пытка, – не выдержав, возмутился Чон У. Ку Вон Чже спокойно заявил, что будет выдёргивать у руководителя Чона по одному ногтю каждый раз, когда парень откажется от еды. Юноша недоверчиво назвал это бредом. Ку Вон Чже с холодной усмешкой предложил не есть и убедиться самому. Чон У ничего не оставалось, кроме как замолчать и продолжить есть. В итоге он ел усердно, но даже так на тарелке осталось ещё два кусочка торта. Почувствовав, что в него больше не влезает, Чон У осторожно поставил тарелку себе на колени и покосился на Ку Вон Чже. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел в планшет. Парень взял вилку тонкими пальцами. Помедлив, он аккуратно подцепил кусочек торта и осторожно поднёс к губам Ку Вон Чже: — Эм… хотите кусочек? — … — Ну пожалуйста. Всего один. ‘Пожалуйста…’ Большие глаза Чон У заблестели, будто он вот-вот расплачется. В прежде ледяном взгляде Ку Вон Чже появились искорки веселья: — Хитро. И всё же мужчина приоткрыл рот и принял угощение. Чон У с облегчением выдохнул и посмотрел на вилку, побывавшую во рту Ку Вон Чже. Затем, отвернувшись от мужчины, юноша взял со стола салфетку и тщательно вытер вилку – и только после этого спокойно доел последний кусок. — Как думаешь, сколько раз это было? – не отрываясь от планшета, непринуждённо спросил Ку Вон Чже. Чон У вздрогнул и обернулся: — Что…? В следующую секунду большая ладонь Ку Вон Чже нежно перехватила его маленький подбородок. Мужчина, склонившись, посмотрел на плотно сжатые губы: — Сколько раз я засовывал сюда свой язык? — …Отпустите. Полные явной насмешки губы приблизились так близко, что их можно было коснуться. Взгляд Чон У дрогнул. — Раньше ты так хорошо сосал там, внизу, а теперь вдруг строишь из себя недотрогу? — Я… я больше не буду! Я больше никогда не буду делать с вами… такое. ‘Такое.’ Это слово было настолько раздражающим, что пальцы на щеках Чон У сжались сильнее. Юноша отчаянно замотал головой. — Почему? – невозмутимо спросил Ку Вон Чже. – Почему ты не хочешь делать это? — Потому что… Чон У отвёл взгляд и тяжело дышал, подбирая слова: — Отныне я хочу делать это только с тем, кого люблю. Губы Ку Вон Чже растянулись в широкой улыбке. Так он ещё никогда не улыбался. Его изящные брови грациозно приподнялись: — Вот как. Мужчина отпустил подбородок Чон У и откинулся назад. Парень поспешно отодвинулся и нервно сглотнул: — Да. Я больше не хочу делать это с человеком, к которому ничего не чувствую. Вам, может, и всё равно, но мне… Похоже, за те недели, что они не виделись, Ён Чон У научился ещё больше сводить Ку Вон Чже с ума. Мужчина молча выслушал его и чуть наклонил голову: — Внезапно. — Н-нет… это не внезапно. — … — Я думал так с самого начала. Это вы навязали эти отношения. Вы всё устроили за моей спиной… Чон У поднял взгляд. Его глаза покраснели, как у кролика, а голос срывался, но юноша всё равно продолжил: — В любом случае я никогда в жизни не смогу полюбить такого, как вы. Вы ведь тоже так думаете, правда? Он опустил взгляд: — Поэтому… пожалуйста, прекратите. Просто отпустите меня. Вы можете найти кого-нибудь намного лучше. А если дело в энергии… я отдам вам всё. Прямо здесь и сейчас. Чон У говорил быстро и сбивчиво. Держа руки на коленях, он неуверенно теребил ткань штанов, то и дело поглядывая в сторону Ку Вон Чже: — Я знаю, что я вам полезен и необходим… Но я больше не хочу. Я не могу делать такое с человеком, которого настолько ненавижу. ‘Вот, значит, как.’ Ку Вон Чже подавил едва заметную усмешку. ‘До такой степени…’ Его лицо постепенно становилось восковой маской, в которой не было и тени жизни. — Ён Чон У. — Да, Директор. — Я тебя не отпущу. Никогда. Чон У на секунду растерянно застыл. Перед этим чистым, беззащитным лицом самообладание Ку Вон Чже давало сбой. Внутри всё клокотало, но снаружи, как всегда, сохранялась изысканная, непринуждённая улыбка. — Зачем мне отпускать такого полезного человека, как ты? Его внимательный взгляд неторопливо скользнул по нежному телу Чон У сверху донизу. — Не только энергия. Внешность и фигура у тебя тоже замечательные. Редко попадается тело, которое так удовлетворяет меня. Зачем мне выбрасывать такую прекрасную вещь и искать новую? Чон У широко распахнул покрасневшие глаза. Его худая грудь тяжело вздымалась: — Я не…! — … — Мне отвратительна ваша внешность, ваше тело… всё. Это… это правда странно. Вы совсем не в моём вкусе. Чон У заикался, бросая взгляды на точёное лицо Ку Вон Чже. Ещё мгновение – и мальчишка разрыдается. — И что? – фальшивая ухмылка появилась на лице мужчины. – Какая связь между твоей ненавистью, и тем, что ты раздвигаешь передо мной ноги? Зачем ты постоянно об этом говоришь? Зрачки Чон У округлились, дыхание участилось: — Я же сказал, что больше так не могу. Я не могу продолжать… делать это с человеком, который мне не нравится. — Правда? То есть раньше ты раздвигал ноги потому, что я тебе так сильно нравился? — Директор…! — Нет. Не нравился, – сухо добавил Ку Вон Чже. – Ты ведь не потому прижимался щекой к моей груди и всю ночь извивался в моих объятиях, что был без ума от меня, верно? — Не говорите так. Чон У замотал головой и начал теребить рукава пижамы. Он был в замешательстве: — Дело не в этом… просто моё сердце… — Сердце. Ку Вон Чже перебил его и с досадой усмехнулся: — В последнее время ты часто упоминаешь это «сердце». Затем он лениво взглянул на Чон У: — И что в нём такого важного? Чон У растерялся и до боли прикусил губу. — Независимо от твоих чувств, ты всё это время спал с тем, которого так сильно ненавидишь. Ты смеялся и болтал передо мной, играя так убедительно, что тошно. Ах, вот оно что. Это и есть твоё гордое «сердце»? Любить меня, а потом в нужный момент возненавидеть? …Какого ответа он ждал? ‘Что он вообще хочет услышать? Я и так в отчаянии.’ Парнишка сам себя не понимал, ведь дело было не в том, «отпустят» его или «не отпустят». Ничего не изменилось – и всё же казалось, будто наружу вытащили его жалкую сторону. Ему было противно и стыдно от того, что он сам постоянно навлекал на себя несчастья, и снова оказывался тем, кого ранят первым. Чон У боялся спать с ним. В тот раз, когда Хван Сон Ён коснулся его, память мгновенно вернула ощущение ладоней Ку Вон Чже. Это по-настоящему потрясло. Чон У не собирался показывать, что тело предательски откликается – даже если он твердит о ненависти. Не хотел, чтобы Ку Вон Чже узнал: его прикосновения вовсе не вызывают отвращения. Но он и представить не мог, что в ответ столкнётся с такой жестокостью. ‘Вы плохой. Вы действительно плохой человек.’ Не в силах ни убежать, ни спрятаться, Чон У, чувствуя себя потерянным, изо всех сил пытался сдержать слёзы. Если он сейчас расплачется, то станет по-настоящему несчастным. — … Ку Вон Чже холодно посмотрел на него. Несмотря на явное притворство, буря эмоций не думала утихать. Чон У дрожал от глубокой неприязни, что лишь усиливало и без того грязные чувства мужчины. Ку Вон Чже без колебаний схватил мальчишку за подбородок и медленно приподнял лицо. Их взгляды встретились – трепещущие, как листья на воде. В покрасневших глазах Чон У отражались отчаяние и печаль. Его попытки сдержать слёзы были весьма трогательными. Ку Вон Чже спокойно произнёс: — Ничего не изменится. Неважно, как сильно ты меня ненавидишь или что ко мне чувствуешь, ты всё равно мой. Так что продолжай исполнять своё предназначение. Такова жизнь, которую я для тебя уготовил. Чон У моргнул, и на глаза навернулись слёзы. Глядя, как они вот-вот сорвутся, Ку Вон Чже мягко приказал: — А теперь плачь. — … — Чтобы мне стало легче. Слёзы наполнили ясные глаза Чон У, скатываясь по щекам и падая на ладонь Ку Вон Чже.

***

Ему однажды приснилось детство. Старый дом, где он жил с бабушкой, отцом и семьёй тёти, стоял на склоне горы, в стороне от деревни. Небольшой, уютный кирпичный домик находился в окружении гор, а перед ним открывалась простая деревенская панорама и сверкающее озеро. Место было поистине прекрасным. Бабушка была трудолюбивой. Каждое утро она ездила к святилищу и обратно, но всё равно находила время ухаживать за садом и двором. У них на участке три сезона подряд зеленели плодовые деревья, а клумбы непрерывно цвели в соответствии с временем года. Весной они с бабушкой, держась за руки, ходили в город за новыми семенами, а осенью отправлялись в горы собирать каштаны. Для Чон У, которого дома вечно дёргала и третировала тёткина семья, это были бесценные воспоминания. — Дитя, браслет… — Он сломался, когда я играл… — Он защищает от духов. Обращайся с ним бережно. Ему говорили, что врождённые способности достались ему по материнской линии – от бабушки. И если вдуматься, Чон У в то время и вправду часто видел призраков. Сейчас воспоминания уже размылись. Десятилетняя девочка со стрижкой «боб» висела на самом большом дереве, растущем на заднем склоне горы. Всякий раз, когда их взгляды встречались, она хихикала и роняла горсть красивых желудей. Бабушка говорила, что это дух-хранитель этих мест. Потом из тех желудей она сделала чётки. Бабушка заменила порванную нить на браслете и даже покрыла его лаком. — С твоим нефритовым лицом одни беды. Её шершавая ладонь скользнула по мягкой щеке Чон У. Ему нравилось это прикосновение. Он прикрыл глаза и улыбнулся, а бабушка присела перед ним и морщинистыми руками поправила его одежду: — Однажды ты найдёшь гору, которая сможет выдержать все бури. — Гору? — Да, гору. Когда гора и дождевая вода встретятся, они станут одним целым. Взойдёт солнце, распустятся цветы, а деревья принесут плоды. Вот так и возникает полноценный мир. Тогда – как и сейчас – он до конца не понимал этих слов. Но стоило подумать о горé, как на ум сразу кое-кто приходил. Человек, не поддающийся никакому внешнему давлению. С первой встречи он казался таким большим, красивым и непоколебимым, что Чон У оставалось лишь застыть в благоговении. Может, в этом и состоял его талант? Холодная сдержанность и высокомерие. Всегда эгоистичная и решительная манера поведения. ‘Так что продолжай исполнять своё предназначение. Такова жизнь, которую я для тебя уготовил.’ Чон У почувствовал себя погребённым под оползнем. И как раз в тот момент, когда он собирался закричать, что ему не нужна такая гора, сон оборвался, и его век коснулся прохладный воздух. С этого дня начался новый распорядок, установленный Ку Вон Чже. Мальчишке предстояло «исполнить своё предназначение». — Проснулся? — Да. — Сначала в душ. — Да. Чон У решил подчиниться. Он подавил эмоции и, следуя указаниям руководителя Чона, поднялся, чтобы приняться за порученные дела. Пока юноша стоял обнажённый под горячим душем, его тревожила мысль, что кто-то может войти. Но вскоре он решил, что это не имеет значения. Если считать себя пленником, а их – надзирателями, стыдиться тут нечего. Уже два дня длилась холодная война с Ку Вон Чже. Они почти не видели друг друга, но по ночам Чон У испытывал неловкость. ‘Неужели ему ещё не надоело?’ Может, из-за постоянных возражений и отказов Ку Вон Чже наконец решит вычеркнуть Чон У из головы. С его высокомерием он вполне мог перестать терпеть дерзкое поведение мальчишки. Обдумывая это, Чон У молча выполнял поставленные перед ним задачи – делал всё как машина. — Ешь больше, – деловым тоном распорядился руководитель Чон и придвинул тарелку. Чон У сидел в столовой и жевал еду, которую он никак не мог проглотить. За двадцать минут он не осилил и половины порции. С утра у него держался лёгкий жар, кружилась голова, и аппетита совсем не было. — …А куда делся Директор? – равнодушно спросил юноша, ковыряя рис палочками. — У него совещание в строительной компании, а вечером – встреча со знакомыми. Вернётся поздно: разбирается с делами, которые долго откладывал. Понизив голос, руководитель Чон добавил: — Хван Сон Ёна в тот день положили в больницу. — … — Я подумал, ты можешь переживать. От этих слов тяжесть в груди отступила. Чон У кивнул, сглотнув ком в горле. — Так что ешь. Руководитель Чон, слегка нахмурившись, указал на большую тарелку с кэчжаном – крабом, маринованном в соевом соусе. — И долго ты будешь пересчитывать рисовые зёрнышки? Ты вообще знаешь, сколько это стоит? Двести тысяч вон за одного краба. — За одного краба…? — Его собственноручно приготовила хозяйка дома Ку. Она славится тем, что лично занимается всем – от закупки продуктов на рынке до выбора алкоголя, предназначенного для её единственного сына. Это особенное блюдо. Ну что, ты и дальше собираешься играть с едой? Каково это – иметь родителей, которые так о тебе заботятся? От этой мысли Чон У улыбнулся. — Вы расскажете Директору, что я плохо ем? — Я просто беспокоюсь. — …Спасибо. — Я волнуюсь за свои ногти, а не за тебя, Чон У. — Всё равно спасибо. Чон У сказал это искренне. Несмотря на хорошее питание, он становился всё худее и прозрачнее. Глядя на Чон У, руководитель Чон почувствовал во рту горький привкус. — А… и насчёт того раза… Простите, что сбежал, ничего не сказав. Я, наверное, доставил вам много хлопот? «Много хлопот» – это ещё мягко сказано. Чудо, что он вообще остался жив. Руководитель Чон ответил, по привычке не меняя каменного выражения лица: — Ага. В следующий раз предупреждай. А то отправлюсь в отставку раньше срока. Чон У моргнул, а потом мило хихикнул. Даже обычно строгий руководитель Чон немного расслабился.

***

После того как Ён Чон У вернулся, Ку Вон Чже вошёл в привычный ритм жизни. Он вставал на рассвете, выполнял положенный комплекс упражнений, ел то, что присылали из главного дома, и разгребал накопившиеся дела. Помимо решения всевозможных вопросов в рамках EM Group, он ещё контролировал каждый шаг Чон У и постоянно следил за состоянием его бабушки. — Двадцать три градуса. При такой температуре вкус не сохранится должным образом. — Да, мадам. В этот момент в отдельном домике, к югу от усадьбы в Янпхёне несколько работников хлопотали над макколли, настоянным на чёрном мёде. Ли Со Кё, закатав рукава, ходила между рядами с кувшинами и проверяла температуру. Размышляя вслух, она произнесла: — Говорят, Вон Чже даже достал свои чётки. Господин Чхве вместо ответа лишь кашлянул. Ли Со Кё обернулась: — Но что значит: он хочет перевезти бабушку Чон У в главный дом? В теплице было душновато. Господин Чхве, почувствовав, как выступает холодный пот, протянул ей планшет с подготовленной информацией: — Недавно у неё появились симптомы делирия и отёка лёгких вследствие инсульта. Основные причины – чрезмерный стресс и ухудшение работы сердца. — Стресс? — Да. Её обманул собственный сын. Дом, в котором она прожила всю жизнь, и место работы продали с аукциона. Она поссорилась с невесткой, и Чон У был единственным членом семьи, с которым она поддерживала связь. Но даже это… Он запнулся, подбирая слова, и сухо сглотнул: — В общем, у неё нет мотивации заниматься реабилитацией. Когда случился геморрагический инсульт, операцию немного задержали, из-за этого левую сторону тела парализовало. Если так пойдёт дальше, состояние может ухудшиться, и паралич распространится на всё тело. — Нет мотивации… – тихо вздохнула Ли Со Кё. – Жалко. Это ведь её собственное тело. Она перекинула густые волосы на одно плечо и наклонилась, проверяя аромат макколли. На её белом ухе не было никаких украшений. — В конце концов, она уже старая, – пробормотал господин Чхве, забирая планшет обратно. – В этом деле решающее значение имеет воля пациентки. Лечащий врач сказал, что если обеспечить шесть месяцев интенсивной реабилитации и ухода, её состояние улучшится до уровня, при котором она сможет справляться с повседневной жизнью. Он на секунду замолчал, а потом продолжил: — И Директор, услышав это, распорядился до конца года подготовить в гостевом доме усадьбы всё необходимое реабилитационное оборудование. — Но… Внезапно выражение лица Ли Со Кё стало удивительно напоминать её сына, и господин Чхве невольно напрягся. — Получается, только Ён Чон У об этом важном факте не знает, верно? — Да. Поскольку это напрямую касается состояния его бабушки, я подумал, что лучше заранее поставить Чон У в известность, – склонив голову, произнёс господин Чхве. На губах Ли Со Кё мелькнула утончённая улыбка. От её проницательного взгляда ничего не могло ускользнуть. — А я начинаю хотеть увидеть этого мальчика. Чон У. Гора и вода. Выйдя из автомобиля, Ку Вон Чже прислонился к двери машины и что-то пробормотал себе под нос. Пронизывающий ветер, будто приветствуя его, скользнул по волосам. В этом ветре ощущалась энергия довольно грозных мелких духов. — Вон там… на заднем склоне горы, – агент по недвижимости пристально всматривался в даль за домом. – Там раньше росло четырёхсотлетнее священное дерево, но его срубили, когда расчищали место под таунхаусы. Где-то года четыре назад. Это случилось, когда отец Чон У взял кредит, заложив этот дом. Скромный одноэтажный домик из красного кирпича, двор которого теперь зарос сорняками и пришёл в запустение, был построен на все сбережения бабушки Ён Чон У, а потом его отец пустил всё с молотка. Ку Вон Чже закурил. Агент, обходя участок и снимая видео, продолжал объяснять руководителю Паку: — Несколько лет назад дом почти сразу ушёл с аукциона, но с тех пор в нём никто не жил. — Потому что он старый? — Даже если и старый, но конструкция железобетонная, на стальном каркасе – вполне крепкая. И место отличное. Ку Вон Чже, молча слушая, подумал, что дело, вероятно, в самой земле. Здесь ощущалась очень чистая, особенная энергия. В таких случаях её можно подавить лишь энергией равной по силе, но Чон У тогда был слишком молод, а его бабушка – слишком стара. А после того, как священное дерево срубили, это место, похоже, сильно пострадало. Примерно оценив ситуацию, Ку Вон Чже обратился к руководителю Паку: — Свяжись с шаманкой. Пусть на неделе приедет и проведёт простой обряд. — Да, Директор. — Сколько хотят за дом? — Триста двадцать миллионов вон. Но была ли необходимость приезжать лично? Ку Вон Чже хотелось своими глазами увидеть место, где мальчишка провёл столько лет. Кроме того, его бабушке после реабилитации нужно будет где-то жить. Сев в автомобиль, Ку Вон Чже равнодушно приказал: — Покупайте. Едва машина отъехала, как снова позвонила мать Ку Вон Чже. Он говорил кратко. На поток вопросов он сознательно отвечал вежливо и, завершая разговор, пообещал скоро заехать к ним. Мужчина убрал телефон. За окном, как пыль, кружились лёгкие снежинки. Скоро наступал Новый Год. Сам Ку Вон Чже к таким праздникам оставался равнодушным, но Чон У, наверное, понравилась бы большая ёлка в гостиной. Он представил, как тот радуется, выбирая и развешивая украшения. ‘Вам приятно, когда я плачу?’ Слова Чон У всплыли в памяти, пока он смотрел на телефон. Вместе с ними вернулось ощущение тёплой влаги на тыльной стороне ладони от слёз мальчика. Настроение мгновенно испортилось. Это чувство напоминало глухую тишину, сродни одиночеству, и оно уже не приносило прежнего удовлетворения. Вместо этого мужчину вдруг охватило необъяснимое отчаяние, смутившее его самого. ‘Пожалуйста… просто отпустите меня.’ Ку Вон Чже почувствовал себя оскорблённым. В день, когда Чон У исчез, Ку Вон Чже, пробираясь сквозь метель в безумном порыве, испытал то же мучительное разочарование. Сил тогда было потрачено столько, что глаза были готовы лопнуть от напряжения, но поиски ни к чему не привели. А когда в голову закралась мысль, что Чон У мог погибнуть под снегом, к горлу подступила невыразимая боль. ‘Я никогда в жизни не смогу полюбить такого, как вы.’ И в тот момент он увидел, как с кончиков пальцев поднимается кроваво-красная энергия. Явное намерение убить. Ку Вон Чже и сам не понимал, кого хочет убить – и что именно привело его в такую ярость. Только ты. Именно ты. ‘Или, возможно, я прибегаю к мерзким угрозам и жестоким словам, потому что не могу справиться с тобой.’ Сдавленно вздохнув, он по привычке включил телефон. Одним движением большого пальца вывел на экран запись с камер наблюдения, установленных в номере. Чон У обедал в столовой и беседовал с сидевшим рядом руководителем Чоном. Мальчишка держал палочки для еды и смотрел своим привычно мягким взглядом. Ку Вон Чже погружался в мрачное настроение. Оно отразилось в ледяном блеске его чёрных глаз. Чон У непринуждённо разговаривал с руководителем Чон Хибумом и широко улыбался. Он так отличался от того, каким в последнее время был рядом с Ку Вон Чже, что казался совершенно другим человеком. ‘Он хоть раз улыбался мне вот так?’ Пока он тонул в сомнениях, в памяти вдруг всплыл короткий эпизод из Довонхяна. В один из ясных дней он по привычке вышел на веранду покурить. Чон У сидел на перилах и покачивал босыми ногами. Мальчишка нерешительно спросил: — Какой у них вкус? Ку Вон Чже ответил равнодушно: — На вкус как сигареты. — Ах да, точно. Я знаю, какой у них вкус. Когда я вас целую, иногда… Чон У осёкся, и белые щёки вспыхнули, как закат в тот день. Ветер, трепавший его волосы; лёгкая дрожь в пальцах, державшихся за перила; даже смущённо поджатые ноги – всё слилось воедино. И в тот миг, когда юноша поднял взгляд, на его лице расцвела невинная улыбка. ‘Невинная…’ — Директор, в каком месте следующая встреча? – спросил водитель. Ку Вон Чже уставился в пустоту и моргнул, спрятав мысли. Посмотрел в окно и сдержанно ответил: — Возвращаемся в отель.

***

Он выпроводил весь персонал отеля и подчинённых, находившихся в номере, и сразу же направился в спальню. Мужчина вошёл в роскошную, просторную двухуровневую комнату и увидел Чон У, который крепко спал. Его покрасневшие веки напоминали персик, а слегка приоткрытые губы блестели влагой. Знакомый мятный аромат щекотал ноздри. Немного великоватая шёлковая пижама мягко обрисовывала тонкую фигуру юноши. Из расстёгнутого воротника при каждом неглубоком вдохе выступали ключицы. Напряжённый взгляд Ку Вон Чже цепко скользнул по телу, беззащитно спящего Чон У. Это тело было ему знакомо до мельчайших подробностей. Устоять было трудно, но после их воссоединения мальчишка всё время дрожал, и Ку Вон Чже приходилось сдерживаться. Это был его способ проявить милосердие. Однако… С равнодушным выражением лица, чуть склонив голову, Ку Вон Чже начал неторопливо расстёгивать пуговицы рубашки одну за другой. ‘Если ты добиваешься именно такого обращения – что ж, пусть будет так.’ — … С каждым выдохом прежде холодный воздух наполнялся теплом. Ку Вон Чже мгновенно снял рубашку и, опершись коленом о край кровати, легко навис над свернувшейся в калачик фигурой. Без колебаний он стянул с Чон У нижнее бельё. Его взгляд, прикованный к бледным ягодицам, видневшихся в темноте, заблестел. Блики света скользили по промежности и мошонке. Уже полностью возбуждённый пенис Ку Вон Чже напряжённо выпирал из ткани штанов. — Ха. Чувствуя себя жалким, Ку Вон Чже подавил короткий смешок, вынув свой напряжённый член и сжав его в руке. Затем он прижался между ягодиц Чон У. — М-м… Чон У нахмурился, немного поёрзав бёдрами. Казалось, он ещё не до конца проснулся. Приподняв пижамную рубашку и обнажив аккуратные соски, Ку Вон Чже почувствовал под кончиками пальцев лихорадочный жар кожи. Но его это не заботило: он мягко подался бёдрами, прижимаясь к нежной плоти у самого входа. Спина Чон У вздрогнула. — …Ха… Словно подчиняясь привычке, укоренившейся в самом теле, Чон У слегка повёл бёдрами, а его дыхание участилось. Простыни тихо зашуршали. Сквозь этот шорох Ку Вон Чже уловил сладкий выдох, вырвавшийся из приоткрытых пухлых губ, к которым он прижался. Он смаковал каждый вдох. Тем временем его налитый с выпирающими жилками ствол скользил и прижимался к белым ягодицам. Тугое отверстие то сжималось, то расслаблялось – чувствительное и прекрасное, неизменно сводя мужчину с ума. Его нос скользнул по мочке уха Чон У и, спускаясь вдоль линии шеи, задержался там, где под кожей бился пульс. Он тут же пробовал на вкус места, которых коснулся кончиком языка. От посасывания нежной кожи резко вспыхнул мятный аромат. Каждая клеточка его тела откликалась, приходя в движение. — … Внезапно он почувствовал, как место, где их тела соприкасались, стало влажным. Бледные кулаки юноши сжали простыни так сильно, что вот-вот могли их разорвать, а прикрытый тонкими веками взгляд беспокойно метался. Понаблюдав за этим ещё мгновение, Ку Вон Чже аккуратно уложил Чон У на спину. И тогда ему открылся вид на уже полностью возбуждённый розовый член, блестевший от тягучей влаги. — Нет…! – в испуге вскрикнул Чон У. Его лицо покраснело и стало похожим на спелое яблоко. Юное тело с выступившей предсеменной жидкостью, увлажнившей кожу у самого входа, было восхитительным. На губах Ку Вон Чже неторопливо расползлась дерзкая усмешка: — О. Тебе не нравится? Прозвучал вопрос, наполненный скрытым смыслом. Чон У, трепеща, попытался вывернуть захваченное запястье. Но Ку Вон Чже, как всегда, легко подавил сопротивление, едва приложив усилие. Пробравшись между ног, одной рукой он зафиксировал оба тонких запястья над головой Чон У. Парнишка смотрел беспомощным взглядом, как будто его накрыло лавиной. — Твоя дырочка такая влажная и готова принять меня. А ты мне тут рассказываешь, что тебе не нравится? Чон У сильно прикусил нижнюю губу. Он напоминал маленький тюльпан с плотно закрытым бутоном. Глядящие вверх глаза горели злостью, плотно сжатые губы излучали невинную чувственность, а щёки пылали румянцем. По телу пробежала лёгкая дрожь. — Пожалуйста… пожалуйста, прекратите… Хм! Ку Вон Чже с каменным лицом придвинулся ближе, прижавшись своим напряжённым членом к плотно сомкнутому входу. — Нет… не надо! Директор! Настойчивые ласки не прекращались. Он жёстко прикусил юношу за ухо. Тот сжался не в силах вынести неприязнь. Ку Вон Чже, удерживая изящные запястья, прижал язык к напряжённым соскам. В этот момент у Чон У неконтролируемо обильно потекла предсеменная жидкость, остаток возбуждения. Вход сам собой начал раскрываться, постепенно принимая толстый кончик. — Просто будь немного честнее, Ён Чон У. Прошептав это низким голосом, мужчина коснулся губами разгорячённого уха. — Тебе нравятся члены. И в следующую секунду он резко вошёл. — Хаа…! От неожиданности пальцы на ногах у Чон У судорожно сжались, а тело выгнулось, покрывшись мурашками. — Хм, отпустите… отпустите, пожалуйста… отпустите…! — Тсс… Не дёргайся. Ку Вон Чже придавил вырывающиеся руки, одновременно проталкиваясь глубже. Вязкая жидкость, образовавшаяся между ними, уже насквозь пропитала его нижнее бельё. — Не дёргайся. — …Хм. — Расслабься. Как тебя учили. Голос звучал мягко и ласково. От этого юноша терялся ещё сильнее, не понимая, что делать. В конце концов напряжение незаметно спало, расслабляя его мышцы. Чон У отвернулся, пытаясь отдышаться. Длинные ресницы отбрасывали тень на нежные веки, а мягкий живот вздымался и опадал, пытаясь облегчить боль. В глубине всё ещё было сухо и узко. Ку Вон Чже поднял стройные ноги юноши к своей груди. Вход раскрылся, давая лучший доступ. Он входил не спеша, его твёрдый член скользил по плотным стенкам, сжимая набухшую плоть: — Мм… да. Дыхание Чон У было горячим. Мальчишка трепыхался в попытках сопротивляться. Ку Вон Чже крепко обнял его, прижав мягкое, нежное тело к своей мускулистой, широкой груди: — Расслабься… ещё немного. — Я больше не могу… Это слишком… – замотал головой парнишка. Мужчина поцеловал его влажный лоб и снова двинул бёдрами, настойчиво проникая всё глубже. Он двигался вверх и вниз, из стороны в сторону, продолжая глубокое проникновение, а маленькие ягодицы Чон У подрагивали, пытаясь принять член. Он ждал именно такого момента. Податливая плоть вокруг кончика постепенно увлажнилась, наливаясь соками, как спелые сливы. Нижняя часть живота Чон У извивалась, прижимаясь ко всем жилкам на стволе. Каждый раз, когда член пытался выскользнуть, внутренние стенки обхватывали его, будто собирались навсегда удержать внутри. От чрезмерного наслаждения веки Ку Вон Чже прикрылись, и он лениво склонил голову: — Прошло много времени, а ты всё равно так хорошо принимаешь, ещё и с наслаждением. — …Мм… нет. Не с наслаждением. Совсем не с наслаждением, – почти по-детски пробормотал Чон У. Он упирался в бедро Ку Вон Чже и выгибался всем телом: — Пожалуйста, будьте помягче. Пожалуйста, помягче… Ку Вон Чже тихо усмехнулся: — Да, помягче. И он начал двигаться назад и вперёд как можно медленнее. Чон У тяжело сглотнул, затаив дыхание. [Чпок, чпок.] Осторожные, бережные толчки Ку Вон Чже сопровождались приглушёнными звуками трения их тел. Как вдруг мужчина замер, нащупав особую точку. Его движения, мягко задевавшие то самое место, становились интенсивными и дразнящими. Раздвоенная уздечка головки упиралась в выступающий бугорок, плотно прижимая его. — … Чон У на мгновение перестал дышать и, втянув шею, потёрся лбом о плечо Ку Вон Чже, словно потерявшийся котёнок. Мятный аромат усилился. Мужчина, едва заметно изогнув уголок губ, прошептал Чон У на ухо непривычно ласковое обращение: — Малыш. Это слово резануло по ушам. Юноша с трудом приподнял веки. — Скажи, что тебе противно. Чон У почувствовал вибрацию воздуха, смешанную с глубоким, низким голосом Ку Вон Чже, от которого ему становилось трудно дышать. Вместо ответа парнишка мелко дрожал, позволяя слезам тихо катиться по щекам. — Повтори ещё раз то, что сказал раньше. Его крепкие бёдра толкнулись вперёд, шире раздвигая стройные ноги юноши. Ку Вон Чже плотно прижал головку к нужной точке глубоко внутри, и Чон У поспешно закрыл рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания. Внизу живота нарастал знакомый – и в то же время пугающий – жар. — …Что ты ненавидишь меня так сильно, что готов умереть. Ку Вон Чже чуть отстранился, а потом резко вонзился, заставив юношу с коротким всхлипом открыть рот. Из глаз брызнули слёзы. Тяжёлые яички ударялись о вход, в то время как толстый член пробивался глубоко в кишку. — Ахх, ах…! Худые бёдра судорожно содрогнулись. Розовый оттенок растёкся по бледному, извивающемуся телу. Разгорячённое отверстие то открывалось, то закрывалось, жадно втягивая головку Ку Вон Чже. Густые лобковые волосы мужчины прижимались к влажной промежности Чон У. Ку Вон Чже скользил по тугим стенкам всей длиной своего члена, от основания до кончика, то вверх, то вниз. — …Что ты никогда в жизни не сможешь полюбить такого, как я. — Пожалуйста, остановитесь… Перепуганный юноша упирался белыми стопами в простыни. Мужчина грубо подтянул хрупкое тело обратно, прижал к себе и навалился всем весом, проникая глубже. — Ха… ах…! Перед глазами Чон У всё плыло. Под тяжестью чужого тела он инстинктивно обвил руками спину мужчины, а ногами – его талию. — Ты должен умолять, Чон У. — Мм… мм… Пожалуйста, отпустите меня. Ответа не последовало. Парнишке оставалось лишь вцепиться в него, стараясь не заплакать. Железный голос, горячие прикосновения, холодный взгляд и невыносимое чувство переполненности – всё это вызывало боль в груди, словно рёбра вот-вот лопнут. ‘Почему он так поступает? Почему он постоянно пытается унизить меня, сломать и довести до слёз? Он говорит, что ему плевать на чувства – так почему же?’ Пока эти злые мысли вихрем кружились в затуманенной голове, Ку Вон Чже, продолжая неустанно толкаться, вдруг резко схватил юношу за мокрые волосы. С коротким вскриком губы Чон У приоткрылись, и его красный язык показался наружу. Яростно поглощая влажный язык, Ку Вон Чже чувствовал, как мальчишка в попытках вырваться извивается в его объятиях. [Чавк, сюрп.] Спальню наполняли влажные звуки соприкасающихся тел. И тут Ку Вон Чже, сменив ритм, едва не выскользнул, но в следующую секунду с новой силой вонзился в Чон У по самые яички. — …Да. В глазах Чон У потемнело. Он выглядел смущённо и растерянно. Ударная волна прокатилась по внутренним стенкам, трепеща и сжимая член. Ку Вон Чже, с трудом сглотнув, скользил по каждой складочке мягкой плоти, тщательно разминая её. — Мм… ах… мм… Дыхание Чон У стало прерывистым, когда огромный член заполнял его живот. Ку Вон Чже жадно, почти по-звериному, засунул язык в его рот, обвивая и покусывая выскальзывающий маленький язычок. Парнишка отчаянно мотал головой. — Ха… да… ах… Бледный мальчик, с совершенно расфокусированным взглядом, начал рыдать. Ку Вон Чже, посасывая опухшие веки, облизывал трепещущие ресницы. В ответ слабые руки колотили и щипали его грудь. — Всё это… моё, мм… Переполненный эмоциями, Чон У всхлипывал всё сильнее. Ку Вон Чже обхватил его щёки ладонями и приподнял, заставляя юношу посмотреть себе в глаза.

Глава 6.3 – Твой Ку Вон Чже (18)

Перед Ку Вон Чже предстали расфокусированные глаза и влажное лицо юноши, раскрасневшееся, будто раскалённый камень. Взгляд мужчины стал глубоким, как тёмный пруд. — С таким лицом. Ку Вон Чже мощным движением бёдер вонзился в маленькое отверстие Чон У. [Шлёп!] Из дырочки брызнула прозрачная влага. Рот Чон У приоткрылся. — Когда ты так сжимаешься… — Хаа. — Ты говоришь, что тебе это не нравится? Этот спокойный голос заставлял Чон У чувствовать себя бесконечно ничтожным. — Но твоя ненависть не безгранична. Он превратился в существо, чьё тело смирилось с такой жёсткой стимуляцией, протестуя лишь на словах. Несмотря на постоянные насмешки, боль и давление, Ку Вон Чже не отводил глаз. Его взгляд, невозмутимый с момента их первой встречи, на мгновение затуманился слезами. Поскольку Ку Вон Чже не стал бы плакать – плакал Чон У. Так было раньше – так происходило и теперь. — …Мне это не кажется противным, – с покорной усталостью ответил Чон У. Его голос был таким тихим, что Ку Вон Чже не расслышал и замер. ‘Сердце. И что в нём такого важного?’ Казалось, сердце, за которое юноша так цеплялся, разбилось вдребезги, и сквозь эти трещины просачивалась подавленная печаль. Чон У поднял большие глаза, полные прозрачных слёз: — Мне не нравится, когда меня трогают другие мужчины, но когда трогаете вы… мне это не кажется неприятным. Он бессвязно бормотал, сам не понимая, что говорит: — Мне… мне тоже это кажется странным. То, что мне не противно только с вами, пугает до ужаса. Ку Вон Чже застыл, глядя на Чон У. Он с трудом улавливал смысл услышанных слов. Лицо было напряжено, словно в нём ещё не остыл гнев. — Почему вы с самого начала не сказали, что это из-за энергии? Чон У с усилием оттолкнул Ку Вон Чже и сел. Взгляд мужчины стал твёрдым, как закалённая сталь. Чон У колотил и толкал грудь Ку Вон Чже своими мокрыми кулачками. Сквозь дрожащие губы, он выплёскивал свои переживания, смешанные с рыданиями. — Почему… почему вы обманывали меня, будто во всём была моя вина? Почему заперли и лгали? И почему потом притворялись добрым, почему? Почему обнимали и называли милым на глазах у других, почему вы обращались со мной, как с драгоценностью… Глядя на юношу, рыдающего от горя, дыхание Ку Вон Чже участилось. Силы покинули Чон У. Он почувствовал, как из глубины поднимается жар, смутно осознавая начало болезни. Его влажные ресницы вяло опустились. ‘Но твоя ненависть не безгранична.’ Это было правдой. Чон У всегда лгал Ку Вон Чже, ни разу не показывая своих истинных чувств. — Мне грустно… – слабо признался он. – Мне грустно, когда я вижу вас. На этот раз это была правда, без тени лжи.

***

Главная проблема, терзавшая Ку Вон Чже, заключалась не в истощении энергии и не в угасании сил – а в скуке. Для того, кто не находил радости ни в чём, само поддержание привычного уклада жизни было в тягость. Но с появлением этого мальчишки скучать не приходилось. Каждый день превращался в американские горки. — У вас сильно воспалены миндалины. После бурной ночи у Чон У внезапно поднялась температура. Вызванный в номер врач диагностировал грипп. Чон У едва мог открыть глаза. Рвота и озноб, начавшиеся ночью, переросли в сильный жар – всё тело пылало, и даже введение иглы капельницы превращалось в мýку. — Хм, похоже, есть и другие воспаления. Вижу признаки гастрита… Скажите «а». Врач заглянул Чон У в рот и осмотрел горло плоским металлическим шпателем, затем просунул стетоскоп за ворот пижамы. Юноша поморщился от холодного прикосновения. У Ку Вон Чже пересохло во рту. Мужчина и не подозревал, что парнишка в таком состоянии. Мысль, что он продолжал насильно кормить его и принуждал к близости, неожиданно сдавила грудь. Волнение выдавали руки – кулаки то сжимались, то разжимались, и на них вздулись вены. Закончив осмотр и собрав сумку, врач деловито дал последние наставления: — Регулярно измеряйте температуру. Если жар не спадёт даже после капельницы – немедленно везите его в больницу. После ухода врача Ку Вон Чже тихо сидел у кровати, вытирая с Чон У пот и проверяя температуру. Силы таяли, и мальчишка временами видел галлюцинации. Ку Вон Чже приложил прохладную ладонь к его горячему лбу. Чон У смотрел в потолок невидящим взглядом и бормотал по привычке: — Бабушка, бабушка… Большая рука Ку Вон Чже нежно легла на пылающую щёку юноши. ‘Зачем тебе семья?’ Этот вопрос всё ещё не давал ему покоя, и его чёрные глаза погрузились в раздумья. Он хотел забрать у Чон У всё самое дорогое, оставив в его мире лишь себя одного. Он понимал, что это чувство – нерациональное, что в нём есть что-то болезненное. Потому что его энергия чиста и притягивает взгляды со всех сторон. Потому что он слишком красивый и особенный – стоит отвернуться, и слетаются всякие паразиты. Потому что, предоставленный сам себе, он бесстрашно бродит где вздумается. Вот почему Ку Вон Чже опекал Чон У и управлял им – утоляя собственную извращённую жажду обладания. Он считал свою одержимость оправданной. Даже если она причиняла Ён Чон У страдания. ‘Мне не нравится, когда меня трогают другие мужчины, но когда трогаете вы… мне это не кажется неприятным.’ Эти слова ударили как обухом по голове. Прежде в его жизни не было места ни симпатии, ни антипатии. Как старший сын семьи Ку, он усвоил: эмоции только мешают. ‘Мне грустно, когда я вижу вас.’ Но его представления о жизни рухнули. Всё оказалось гораздо проще. На самом деле его не ненавидели – это было недоразумением. И в этом печальном голосе сердце, застывшее от необъяснимой ярости, начало таять, как лёд по весне. Смешно, но это было правдой. ‘Судя по собранным сведениям, когда вы разговаривали с господином Шином, мальчик как раз был в Моран-холле.’ Он думал, что Чон У сбежал из ненависти к нему. Он был убеждён: этот мальчишка не может питать никаких чувств к такому человеку, как он – злому до глубины души. А потому решил, что одной ненависти будет достаточно. Ему даже не обязательно было знать, что его ненавидят. Но всё вышло иначе. ‘Отныне я хочу делать это только с тем, кого люблю.’ Этот мальчишка, даже когда убегал или был пойман, всё время протягивал свои нежные руки к Ку Вон Чже. ‘Я больше не хочу делать это с человеком, к которому ничего не чувствую.’ Это была мольба о душевной теплоте. А он видел лишь упрямые слова: «Я не хочу быть с тобой, я тебя ненавижу» – и упускал из виду истинные чувства, скрытые за печальными глазами Чон У. Он не замечал того, что действительно нужно было увидеть. Осознание пришло с опозданием. Взгляд Ку Вон Чже похолодел. Всё разваливалось. И всё же назвать это отчаянием было нельзя. Его жизнь, такая простая и незыблемая, рушилось из-за него. Этот мальчишка безжалостно сносил стены, которые он возводил и оберегал всю жизнь. Быть может, это и был истинный ответ. Разрешение конфликта. Освобождение. — …Директор. Тем временем рука, лежавшая на лбу Чон У ощутила, как жар понемногу спал. Юноша с трудом поднял покрасневшие веки. Ку Вон Чже коснулся его горячей щеки костяшками пальцев. — Да? — Вы хотя бы можете извиниться передо мной? Ку Вон Чже слушал с невозмутимым видом. — Дайте мне почувствовать себя человеком, а не вещью. Пожалуйста, проявите ко мне немного уважения. На лице мужчины, смотревшего на него сверху вниз, мелькнула лёгкая улыбка: — Я не стану извиняться. — … Приглушённо вздохнув, Ку Вон Чже продолжил непривычно тихим голосом: — Скажу лишь одно: мне тоже было тяжело. Когда я потерял тебя в той метели, я впервые в жизни начал сходить с ума. ‘…Хотя всё это произошло из-за энергии.’ Чон У, слабо соображая, заговорил с любопытством: — Вы правда видите энергию? — Да. — …Какая она у меня? Ку Вон Чже на мгновение перевёл взгляд куда-то поверх плеч Чон У, а затем мягко ответил: — Красивая. Цвет, вобравший в себя небо, волны и свет далёкого рассвета. Было ли то отголоском томной дремоты? В великолепных пейзажах Довонхяна, где существовали только они вдвоём, в один сияющий полдень он невольно усмехнулся, наблюдая за убегающей маленькой фигуркой с надутыми, как каштаны, щеками – и с тех пор этот цвет не отпускал Ку Вон Чже. — Нет, это вы красивый… – озорно пробормотал Чон У. Парень не мог выразить словами, насколько был потрясён, когда впервые увидел этого человека. Когда их взгляды встретились, на мгновение показалось, что весь мир исчез. Ку Вон Чже был той красотой, которую Чон У впервые заметил. Первым воплощением его желаний. Первым трепетом, который когда-либо ощутил – и одновременно олицетворением той глубокой безнадёжности и утраты, которые он впервые пережил. — Но вы ещё и худший человек на свете. В глазах Чон У блеснули слёзы. — Я бы хотел, чтобы вы были хорошим. Возможно, я с самого начала знал, что вы на самом деле очень жестокий и плохой… Слабый голос начал умолкать. Видимо, подействовало лекарство, и веки Чон У стали смыкаться. Ку Вон Чже медленно вздохнул. На сухое, потрескавшееся сердце падали мягкие, тихие капли дождя, постепенно пропитывая и переполняя его. Ощущение было странным, ни на что не похожим. В спальне ощущался аромат мяты. Ку Вон Чже лёг рядом с Чон У и осторожно обнял его горячее, хрупкое тело. Убрал волосы, слипшиеся от пота, и поцеловал его пересохшие губы. Он закрыл глаза – вдыхал, чувствовал, впитывал. Чистая дождевая вода, без конца лившаяся в иссохший сад. ‘Мне грустно…’ И всё же Ку Вон Чже нравилось это. ‘Мне грустно, когда я вижу вас.’ Ему нравилось смотреть на Чон У.

***

Чон У от природы был достаточно здоровым – обычно при простуде у него поднималась лишь лёгкая температура. Однако, трудности, пережитые во время побега, дали о себе знать, и ослабевший организм не справлялся с болезнью – жар держался трое суток. Юношу затягивало в бездонную пропасть. Всё тело ломило, словно его избили, и непрерывно накатывала сонливость. Перед закрытыми глазами непрестанно плавали непонятные образы. Через пару дней, когда тело бросало то в жар, то в холод, ему привиделся Ку Вон Чже. Но он не мог разобрать, было ли это реальностью или бредом. «Ён Чон У.» Услышав, как его тихо зовут по имени, он открыл глаза и увидел Ку Вон Чже, сидящего на стуле у кровати. На нём был чёрный костюм-тройка. Создавалось впечатление, будто он собирался куда-то выйти. В потоках утреннего света, заливавшего комнату, элегантно скрещенные длинные ноги делали его портрет похожим на кадр из фильма. Настала минута тихого покоя. «Раньше я никогда не спрашивал из любопытства.» Мужчина сидел, опершись локтями на подлокотники. Его длинные пальцы слегка касались друг друга кончиками. Ку Вон Чже заговорил со спокойным лицом: «Чего ты на самом деле хочешь?» Его взгляд, обычно безразличный, в тот день казался каким-то другим. В нём ощущалось незнакомое тепло. Может, поэтому он воспринимался нереальным. Поскольку всё это больше походило на сон, Чон У пробормотал первое, что пришло в голову: «Жить обычной жизнью…» «…» «Жить обычной жизнью – а значит, счастливой.» На губах Ку Вон Чже на миг мелькнула лёгкая улыбка. Обычная и счастливая жизнь. Наверное, это означало мир без злодеев. «Хорошо.» «…» «Я выйду и вернусь.» Ку Вон Чже встал и надел пальто. Чон У растерянно моргнул. Вскоре неспешные, твёрдые шаги затихли. ‘Сказал, что выйдет и вернётся? Куда?..’ Чон У, размышляя над этим вопросом, незаметно для себя снова провалился в глубокий сон.

***

Ещё через два дня жар наконец спал. Чон У проснулся поздним утром, сел и огляделся. Рядом с кроватью находилась стойка для капельницы, но иглы в руке уже не было. Ломота прошла, и во всём теле ощущалась лёгкость. Юноша встал и бодро подошёл к окну. Хотелось открыть его, глотнуть свежего воздуха, но створки не поддавались, и он просто уставился на вид снаружи. Странно, что ни одно из многочисленных окон этого номера не открывалось. ‘Скажу лишь одно: мне тоже было тяжело. Когда я потерял тебя в той метели, я впервые в жизни начал сходить с ума. Чего ты на самом деле хочешь?’ …Где заканчивается сон и начинается реальность? В мерцающих обрывках памяти, кажется, Ку Вон Чже сказал что-то, чего никогда прежде не говорил – но вспомнить отчётливо не получалось. Потягиваясь и разминая руку, ему удалось ухватиться за промелькнувший осколок воспоминания. ‘Когда трогаете вы… мне это не кажется неприятным. Нет, это вы красивый…’ Это должно быть было сном. ‘Конечно, это был сон’, – подумал Чон У, чуть дёрнув уголком напряжённых губ. Он вернулся к кровати, разминая плечи на ходу. Уже почти забрался обратно под одеяло, чтобы по кусочкам восстановить воспоминания, как вдруг в дверном проёме спальни раздался знакомый голос: — Чон У, ты проснулся? Голос руководителя Чона звучал немного взволнованно: — Хорошо спалось? Руководитель Чон подошёл, чтобы измерить температуру Чон У, после чего облегчённо выдохнул: — Хорошо, ты выглядишь намного лучше. Температура спала. Умывайся и иди есть кашу с морским ушком. — …А Директор? Чон У, вытянув шею, заглянул за плечо руководителя Чона. Номер казался непривычно тихим и пустым, или ему так только чудилось? — Директор занят – конец года всё-таки, – коротко ответил руководитель Чон и быстро вышел из спальни. Чон У растерянно моргнул – на душе отчего-то было неспокойно. Отогнав ненужные мысли, он направился в ванную. Впервые за долгое время ему удалось нормально помыться. Намылившись приятным гелем и смыв всё тёплой водой, юноша начал понемногу оживать. После душа Чон У почувствовал прилив сил и направился в столовую, придерживая урчащий живот: — Хочу рис. — Может, сначала лучше кашу? — Я голодный. Хочу рис. Видимо, из-за того, что всё это время он держался на капельницах, есть хотелось нестерпимо. Сотрудник отеля принёс еду. Чон У сел за большой стол и поспешно открыл крышку горшочка с дымящимся с рисом. На столе стояла и каша с абалоном, но парень к ней так и не притронулся, с аппетитом налегая на рис. Руководитель Чон сидел напротив, молча скрестив руки, и наблюдал. Едва Чон У отложил ложку, он тут же встал – будто только этого и ждал. — Теперь переодевайся. Чон У, держась за сытый живот, удивлённо поднял голову: — Зачем переодеваться? — Нам нужно идти. — Куда идти? Такая неожиданность заставила напрячься. Руководитель Чон обошёл стол и начал поторапливать его, что было на него совсем не похоже. — Куда мы вдруг идём? — Навестить кое-кого в больнице, – улыбнулся руководитель Чон. – Мы едем навестить твою бабушку. Чон У оторопел. Что-то странное начало происходить. — Это ведь твоё, верно? Руководитель Чон протянул телефон. Тот самый, что юноша оставил, сбегая из Довонхяна. Выйдя из отеля вместе с руководителем Чоном и одним из его подчинённых, Чон У постоянно находился настороже. Впервые Ку Вон Чже позволил ему выйти вот так. Даже в Довонхяне ему разрешалось гулять исключительно в пределах территории павильона. О том, чтобы выбраться за ворота, не могло быть и речи. А сейчас – не просто короткая прогулка в лобби отеля или по магазинам, а ему разрешили навестить бабушку. ‘А я-то думал, что ему не нравится моя бабушка.’ Может, это ловушка? Чон У внимательно огляделся. Он подумал, что это могла быть проверка, чтобы посмотреть, попытается ли тот снова сбежать, почувствовав немного свободы. Впрочем, желания бежать у него больше не было. Чон У понимал: с финансовыми возможностями Ку Вон Чже и его призрачными способностями – вырваться из его хватки невозможно, разве что улететь в космос. Взгляд, невольно устремившийся в небо, опустился вниз. В руках юноши был трёхъярусный контейнер с едой. В роскошной упаковке, предоставленной сотрудниками отеля, лежали домашние традиционные сладости, желе и другие изысканные угощения для бабушки. ‘…Немного не по себе, но всё же.’ Он был рад. От мороза Чон У поморщил покрасневший нос. Но от мысли о скорой встрече с бабушкой его сердце наполнялось теплом. К главному входу отеля подъехал чёрный лимузин. Когда сверкающий автомобиль остановился прямо перед ним, Чон У от неожиданности отступил на шаг. Не зная, кто внутри, он напрягся, но руководитель Чон уже открыл заднюю дверь. Внутри салона с роскошными сиденьями никого не было. — Что стоишь? Садись. — … Чон У помялся, пробормотал что-то себе под нос и ещё раз огляделся. Необъяснимое беспокойство кольнуло в груди: — Э-м… Директор действительно где-то в другом месте? — Я же сказал – он занят. — … — Садись скорее. — Хорошо… – тихо отозвался Чон У и нерешительно забрался в лимузин. Опустил бежевый подлокотник и приоткрыл окно. Автомобиль плавно тронулся и вскоре выехал на городские улицы. ‘Я выйду и вернусь.’ Неожиданно в памяти всплыл низкий мужской голос. Чон У вздохнул, когда подумал об этом. Ку Вон Чже с тех пор так и не появлялся в номере. ‘…Ну и что с того?’ Парень опустил взгляд и поправил ткань, прикрывавшую контейнер с едой у него на коленях. Он по-прежнему ненавидел Ку Вон Чже. Не хотел находиться с ним в одной комнате. Мечтал, чтобы его отпустили. Плохой человек, который обманывает и играет людьми, так ни разу и не извинился. Повторяя это про себя, он увидел знакомое здание больницы Сонвон. Чон У постарался отогнать эти мысли и сменить выражение лица. Ещё до того как лимузин остановился, парнишка отстегнул ремень безопасности и, едва машина припарковалась, торопливо распахнул дверцу и вышел. Не обращая внимания на взгляды прохожих, он вошёл в больницу. — Пациентку Пак Чон Сим недавно перевели в отдельную палату. К большому удивлению Чон У, палата его бабушки значилась как VIP. Стоя перед дверью, юноша привёл себя в порядок и поправил растрёпанные волосы. Ему не хотелось появляться перед ней в измождённом виде и заставлять переживать. — …Бабушка. Открыв дверь, он впервые почти за полгода увидел бабушку – она сидела на кровати, опираясь на спинку, и смотрела в большое окно. Обернувшись, она радостно улыбнулась: — Дитя моё. Чон У сразу подошёл к ней, присел на кровать и крепко обнял её хрупкое тело, зажмурив глаза. Знакомый с детства запах женьшеня и благовоний проникал глубоко в лёгкие. С их последней встречи её волосы поседели ещё сильнее. — Где ты так долго пропадал? Почему на звонки не отвечал? — Прости. Был занят. Много работы. — Занят он был. Бедный мой. Похудел. Наверное, переживал за меня. Я так волновалась… Пусть занят, но нельзя же вот так пропадать, правда? — Знаю. Прости, бабушка. Но я болел – простудился. — Да что ты? Ой, бедненький, намучился, наверное. — Немного. Но сейчас совсем выздоровел. Так что и ты, бабушка, поправляйся скорее. Как выпишешься – поедем куда-нибудь, поедим чего-нибудь вкусного. — Да, дитя моё. Мой добрый, прекрасный Чон У. Как только такое чудо может существовать в этом суетном мире… Они гладили друг другу руки, касались щёк и плеч, прижимались лбами. Долгое время в тихой уютной палате слышался их разговор, наполненный словами тревоги и утешения. Чон У сдерживал слёзы и долго смотрел на бабушку, нежно улыбаясь. Её тонкие белые волосы искрились на солнце. Он подметил, что больничная одежда чистая. Конечно, она сильно похудела и морщин прибавилось, однако цвет лица был свежим, а рассудок – ясным. Чон У мужественно сдерживал слёзы. Он всегда хотел выглядеть спокойным рядом с бабушкой. — Ты приехал аж из Довонхяна? — Нет, я давно уволился оттуда. Бабушка, мы почти расплатились с долгом. Так что ни о чём не беспокойся и просто занимайся реабилитацией. Чон У открыл холодильник, расставил стеклянные баночки с прозрачным желе и сладким рисовым пуншем, потом разложил на столике у кровати коробку с лакомствами. — Какие дорогие угощения. — Да. — Ты сам приготовил? — Нет… эм-м, один человек с работы дал, когда я сказал, что еду к тебе. — Он, должно быть, добрый человек. Чон У кормил бабушку аккуратно разложенными сладостями, которые она тщательно пережёвывала. Палата была и правда хорошая. Чон У огляделся с невольным восхищением. Широкие окна создавали прекрасное освещение. Такое только в дорамах да в кино увидишь. Изначально бабушка лежала в шестиместной палате. У Чон У были подозрения, кто мог перевести её сюда, и он осторожно спросил: — Бабушка, когда ты переехала в эту палату? — Несколько недель назад. Врач сказал, что какая-то крупная строительная компания оплачивает расходы по уходу и берёт на себя все организационные вопросы. Добрые и щедрые люди, не правда ли? — …Понятно. На душе было неспокойно. Поступок, без сомнения, щедрый и достойный благодарности – как и сказала бабушка. Но непонимание истинных намерений не давало покоя. После этого он тепло укутал бабушку и повёз её на прогулку в больничный сад на инвалидном кресле. Она любовалась видом, а потом вдруг посмотрела на Чон У: — У тебя лицо расцвело. Чон У усмехнулся: — У меня? Я сильно похудел, столько всего пережил… — Энергия на твоём лице изменилась. Прямо светишься – другим человеком стал. — … — Ты с кем-то встречаешься? — Нет, что ты. — Неужели? – лукаво улыбнулась бабушка. — О, смотри – возле больницы стоит киоск с пуноппаном! Смутившись, Чон У сменил тему и толкнул коляску, ускорив шаг.

***

Неизвестно, когда он снова сможет её увидеть. Чон У провёл с бабушкой весь день. После позднего обеда они вместе поели пуноппан, и после сытной трапезы бабушку потянуло в сон. — Бабушка, ты стала двигаться хуже. Нужно не бросать упражнения. Даже если тяжело и не хочется – если продолжать реабилитацию, возможно, сможешь немного ходить. Так сказал врач. — Хорошо… я постараюсь. — Да. Мне, наверное, пора. Я обязательно приеду к тебе снова. — … — Правда, я скоро приеду ещё. Обещаю. Ладно? От мягких уверений бабушка крепче сжала его руку, ничего больше не говоря. Она опустила голову, и слёзы упали на рукав юноши. В этот момент он осознал, насколько хрупким было её сердце. Ощутил её страх, что единственный внук может бросить – и по-настоящему возненавидел человека, который довёл до этого. Чон У оставался с бабушкой, пока она не заснула, и лишь тогда тихо вышел из палаты. Руководитель Чон, ожидавший в коридоре, подошёл и молча наблюдал за Чон У, который тихонько плакал, а потом осторожно протянул платок. Когда юноша садился в лимузин, день уже клонился к вечеру. Это было похоже на сладкий сон. Мимолётное ощущение, оставляющее лёгкое, терпкое послевкусие. Счастливый миг. Он смотрел на своё отражение в стекле автомобиля и мысленно наслаждался этим мгновением. Но скоро ему придётся вернуться в тот отель. Просторная, роскошная тюрьма со множеством охранников. И снова потянутся дни, где он будет механически исполняет всё, что прикажет хозяин, – ради одной цели. Если подумать, всё логично. Человек, что всегда размахивал кнутом, сегодня протянул пряник – и встреча с бабушкой превратилась в особенное событие. Это всё равно что сказать: будешь хорошо себя вести – и получишь награду. ‘…Я не хочу возвращаться в отель.’ Чон У вдруг стало трудно дышать, и он приоткрыл окно. Холодный воздух ударил в лицо. Тот номер в отеле действительно был просторным и роскошным, но для Чон У он казалась давящим и гнетущим. В детстве, когда он чувствовал тревогу или страх, то забирался в укромные уголки. Это помогало успокоиться и отгородиться от внешних раздражителей. Но теперь, когда все двери сняты с петель, спрятаться было негде. Особенно расстраивало, что при таком количестве окон ни одно не открывалось – все до единого были заперты. ‘Наверняка, он выбрал такой номер намеренно.’ Охваченный внезапным унынием, Чон У вяло достал телефон. По крайней мере, появилась возможность звонить бабушке, а это уже что-то. Он включил телефон. Десятки пропущенных звонков и сообщений от Гю Джина и бабушки. ‘Надо бы позвонить Гю Джину’, – решил Чон У, но передумал. Не хотелось лишний раз его тревожить. Юноша посмотрел в окно автомобиля. Солнечные лучи скользили по поверхности реки Хан, протекающей вдоль дороги. ‘Люди подумают, что ты никогда не видел море.’ Поверх всего, казалось, его окутывал глубокий, низкий мужской голос. Это было впервые. Солёный запах, закат над тёмными волнами, этот бескрайний синий мир. ‘Как же красиво…’ …Да, это, должно быть, был сон. Чон У покачал головой. Этот человек порой кардинально менялся. В один миг – безгранично щедрый, а в следующий – вдруг превращался в самого жестокого и бессердечного, лишённого всякой доброты. В такие моменты в нём не было ни эмоций, ни сочувствия. Он никогда не поймёт сердца Чон У. Юноша положил телефон на колени и прислонился щекой к стеклу. Свет, отражённый от сверкающих волн, бликовал на его бледной коже.

***

Он незаметно задремал. Потянувшись в широком кресле, Чон У посмотрел в окно и вздрогнул, резко выпрямившись. Солнце зашло, снаружи царила мрачная темнота, и – что важнее – они мчались посередине шоссе. — Куда мы едем? Руководитель Чон, сидевший на переднем пассажирском сиденье, обернулся: — Ты устал, поспи ещё. Нам ехать ещё тридцать минут. Сердце ухнуло вниз. Таких историй немало. Родители, страдая от голода, наряжали ребёнка в красивую одежду, давали ему сушёную хурму – и бросали. Вот так же и у него – сладость этого дня в одно мгновение обернулась необъяснимым страхом. Чон У судорожно сглотнул и потянулся вперёд, чтобы заглянуть в навигатор, но лимузин был до нелепости длинным, и разобрать пункт назначения так и не удалось. — Вы же не везёте меня подальше, чтобы потом закопать? Парень спросил это с совершенно серьёзным лицом, но руководитель Чон лишь усмехнулся, так ничего и не ответив. ‘Да ну, это нелепо.’ Это абсурдное предчувствие обернулось ещё одним потрясением примерно через пятнадцать минут. Миновав платный участок дороги и съехав с шоссе, он увидел на указателях знакомые названия. Когда они въехали в город, подозрение переросло в уверенность. ‘Я же тут жил.’ Это был его родной городок. ‘Зачем мы здесь?’ Навалившаяся куча вопросов отдавалась головной болью. Тем временем лимузин плавно двигался по центральной улице посёлка с уютными пейзажами. За последние четыре года здесь вырос новый жилой комплекс, и дороги заметно разветвились. Они проехали мимо новых магазинов, больницы, торгового центра с пластиковой крышей. Во рту начало пересыхать, а кончики пальцев похолодели. Чон У увидел знакомое название деревни, выбитое на большом камне в живописном уголке городка, и его сердце невольно забилось быстрее. Он не ожидал, что Ку Вон Чже знает об этом месте. Здесь он прожил с младенчества до восемнадцати лет. Он слышал, что семья Гю Джина, жившая неподалёку, теперь переехала в один из новых домов, мимо которых они только что проезжали. Руководитель Чон обернулся и сказал: — Дом, в котором ты жил, Чон У. Директор недавно купил его. — … — Насколько я знаю, он оформлен на имя твоей бабушки. Ремонт завершили сегодня утром. О, вот и он. Тот, в конце улицы, верно? У Чон У перехватило дыхание, и он не мог произнести ни слова. Через лобовое стекло открылся знакомый вид, от которого наворачивались слёзы. Нижняя губа едва заметно задрожала. Узкая тропинка, ведущая вверх по склону, по которой он когда-то ходил, держась с бабушкой за руку. Уютные здания, плотно примыкающие друг к другу. А в конце улицы – скромный одноэтажный домик, такой же, каким Чон У его помнил. Бабушкин дом – который он считал воспоминанием, куда никогда не вернуться.

***

Руководитель Чон велел припарковать лимузин во дворе и открыл багажник. Там оказалась одежда Чон У и сумка Джу Хе, которую он считал потерянной. Пока разгружали вещи, руководитель Чон и его подчинённый вкратце рассказали о доме. Поменяли обои и полы, особое внимание уделили безопасности – возвели новую стену. Установили самый надёжный замок, а решётчатые окна в гостиной заменили на современный стеклопакет. Перед террасой даже появилась новая каменная площадка. Удивительно, но декоративные растения, которые выращивала бабушка, никуда не делись. Клумбы, цветущие в зависимости от сезона, с трудом просматривались в темноте, зато цементное возвышение, где раньше стояли кувшины, и веранда, где они иногда жарили свинину, остались на своих местах. — Директор заранее всё подготовил, чтобы ты потом смог привезти сюда бабушку. Сейчас все комнаты, кроме комнаты твоей бабушки, пустуют. Но всю необходимую мебель доставят завтра. В деревне было мало фонарей, и вокруг быстро стемнело. Новые светильники на фасаде дома мягко освещали пространство. Недавно посаженная трава выглядела редкой и голой. Даже увидев всё своими глазами и выслушав объяснения, Чон У никак не мог осмыслить происходящее. — Наш фонд каждый месяц будет покрывать расходы на лечение и реабилитацию твоей бабушки. Долги перед ростовщиками уже погашены. Кроме того, ты будешь получать ежемесячное пособие до окончания университета, пока не встанешь на ноги. Закружилась голова. Всё произошло слишком внезапно. Юношу охватило ужасное подозрение: а что, если за всё это придётся дорого заплатить. — Нет, нет. Подождите минуту. Чон У мотнул головой, пытаясь переварить полученную информацию, и взглянул на руководителя Чона. — Я сейчас не понимаю, что происходит. Зачем вы делаете всё это для меня? Зачем привезли сюда, и где сейчас Директор? Выражение лица руководителя Чона осталось невозмутимым: — Я же уже несколько раз говорил: Директор в Сеуле, занимается своими обычными делами. Ты спрашиваешь, зачем? Что тебе непонятно? Директор отпустил тебя. — … Чон У как будто окатили ледяной водой. Он медленно моргнул. — Директор… меня отпустил? — Да. — Почему? — Не знаю. Может, просто захотел. Руководитель Чон пожал плечами так непринуждённо, что Чон У невольно успокоился. Руководитель Чон продолжил без тени улыбки на лице: — Разве не такой жизни ты хотел? Ты говорил, что рядом с Директором тебе слишком больно и невыносимо. — … — Должно быть, Директор принял это решение после долгих раздумий. Просто считай это добрым знаком. Тебе и так пришлось нелегко. За эти месяцы ты через многое прошёл. Теперь получишь то, что тебе причитается и что ты заслуживаешь. Разве не лучше закончить всё спокойно? Чего ты переживаешь? Ты ничего плохого не сделал. От этих слов Чон У почувствовал себя увереннее. И тут он осознал. Пусть руководитель Чон и относился к Чон У внимательнее остальных, но он всё равно оставался верным подчинённым, исполняющим приказы Ку Вон Чже. А значит, слова руководителя Чона, скорее всего, отражали намерения самого Ку Вон Чже. Пока Чон У размышлял над этим, руководитель Чон отступил на шаг и слегка поклонился: — Прошу прощения за всё, что было до этого. Береги себя.

Глава 6.4 – Твой Ку Вон Чже (19)

Глаза Чон У покраснели, а в горле стало горячо. Парень сглотнул и, опомнившись, склонил голову: — Спасибо за всё. …Берегите себя на обратном пути. После того как руководитель Чон уехал, Чон У долго топтался у входа, не решаясь войти, и просто ходил туда-сюда. Лунный свет отчётливо отражался на поверхности небольшого озера вдали. ‘— Чего ты на самом деле хочешь? — Жить обычной жизнью…’ Похоже, это был не сон. Кивнув сам себе, он тихо вошёл в дом и осторожно оглядел пустую гостиную. Павильон для VIP-гостей в Довонхяне и номер в отеле были около трёхсот квадратных метров. Проведя несколько месяцев в просторных и роскошных апартаментах с целым штатом сотрудников, Чон У вернулся в этот старый дом спустя четыре года. Он словно вошёл в кукольный домик – маленький и уютный, почти нереальный. ‘Я выйду и вернусь.’ Это были его последние слова. Неужели это означало, что он отпускает его? Размышляя об этом, Чон У обошёл комнаты и провёл пальцем по зарубкам на дверном откосе возле кухни, где каждый год отмечали его рост. Он заглянул в маленькую комнату, которую недолго занимал в старших классах, и осмотрел спальню своих сварливых тёти и дяди. Вернувшись в гостиную, заметил на двери, ведущей к террасе, знакомый талисман. Такой же висел в павильоне Ку Вон Чже в Довонхяне. Помедлив, Чон У протянул руку, чтобы сорвать его, но в итоге отвернулся. Затем тихо опустился на пол посреди гостиной и открыл сумку с одеждой Чу Хе, которую оставил руководитель Чон. — … Там лежало около двухсот миллионов вон наличными – он думал, что потерял их. Наверное, сумку нашли во время погони. Ещё там был электрошокер, который дала Чу Хе. И браслет из желудей. Чон У удивлённо взял его в руки и внимательно рассмотрел. Это был действительно тот самый браслет, который он смастерил сам. Чётки были хорошо спрятаны в кувшине в саду павильона в Довонхяне… неужели Ку Вон Чже их нашёл? ‘Я выйду и вернусь.’ Держа браслет, юноша подтянул колени к груди и обхватил их руками. Было ли это от скуки? Или же проявлением доброты? Если не это, то что за перемена с ним произошла? Как бы то ни было – теперь это не имело значения. Лишь сейчас Чон У по-настоящему ощутил разлуку, которую не смог в полной мере прочувствовать, увидев бабушкин дом. Больше не будет заточения. Он сможет навещать бабушку, когда захочет. Больше не будет моментов стыда, больше не придётся плакать, закрыв лицо руками, и содрогаться от ненависти и обиды. Он был счастлив. Чон У размышлял об этом, и на глаза навернулись тихие слёзы, похожие на капли росы. Желая спрятаться от всего мира, юноша свернулся калачиком и уткнулся лбом в колени. — Прощай… Тихий голосок разнёсся по пустому старому дому.

***

Ку Вон Чже только что проснулся и медленно открыл глаза. Это был тихий момент перед рассветом, когда первые лучи проникали в спальню. Тело, словно погружённое в воду, тяжело вдавилось в матрас. Он несколько раз глубоко вдохнул, стряхивая тягучую вялость. Сжал простыню и с трудом поднялся, но сознание оставалось мутным. Похожее состояние бывало у него по утрам перед поездкой в Довонхян прошлой осенью. Ку Вон Чже подошёл к одному из окон спальни, чтобы разогнать сонливость от этой унылой тоскливой обстановки. Закурил крепкую сигарету, глядя на город внизу. Когда стало светлее, он вышел из спальни, чтобы выполнить обычный комплекс упражнений. Шаг за шагом. После тренировки направился в ванную. И вдруг ему почудилось, что откуда-то доносится звук босых ног, шлёпающих по мрамору. Едва уловимое видение тут же растворилось в тишине. Мужчина быстро отогнал это наваждение и уверенным шагом пошёл дальше. Включил душ, и из крана полилась тёплая вода. — Директор, будете завтракать? — Да. Приняв душ и аккуратно побрившись, он надел костюм, приготовленный прислугой. Часы выбрал сам. Ку Вон Чже поправил воротник рубашки, завязал галстук и застегнул жилет. К этому моменту стало совсем светло. В ослепительных лучах утреннего солнца он невольно вспомнил картину: нежные бледные ступни, похожие на белые цветы, торопливо прячутся под тёплое одеяло, спасаясь от холода. Сдержав вздох, мужчина вышел из спальни и направился в столовую. Ему подали корейские блюда, от которых поднимался пар. Прозрачный грибной суп, аккуратно приправленные овощи, белый рис, жареная рыба кальчи и сушёная гульби. Рука, потянувшаяся к ложке, замерла в воздухе. Опять. Вспомнив розовые кончики пальцев, которые заботливо раскладывали любимую рыбу поверх риса, он ощутил внезапную усталость. Пытаясь снять напряжение, прижал пальцы к переносице. Посидел в таком положении ещё какое-то время. — … Мужчина продолжил не спеша есть. В столовой, залитой зимним солнцем, изредка позвякивали приборы. Ку Вон Чже встал, так и не доев до конца. К нему подошёл начальник Чхве: — Молодой господин, вы едете на работу? — Да. Пока секретарь Чхве сверял расписание, слуги у входа выстроились в ряд и поклонились. — Как насчёт обеда с Председателем? — Передайте, что буду в офисе к часу дня. Ку Вон Чже коротко взглянул на кланяющихся слуг и позволил одному из них накинуть себе на плечи пальто. В холле, наполненном гулом многочисленных шагов, царила всё та же скучная атмосфера.

***

За ночь деревню засыпало толстым слоем снега, который к утру начал таять. Чон У встал рано, убрал снег во дворе, вскипятил воду и сварил кофе. Сидя в одиночестве на террасе, он почувствовал себя повзрослевшим. Тропа на заднем склоне горы выглядела ухоженной. Её привели в порядок после того, как неподалёку построили таунхаусы. Чон У отправился искать старое дерево дзельквы, где в детстве играл в прятки, но нашёл лишь его гнилой ствол, крепко вросший в мёрзлую землю. Попробовал откопать под снегом жёлуди, но так и спустился с горы ни с чем. Засунув руки в карманы пуховика, он бродил без цели. В тени было прохладно, но на солнце воздух ощущался мягким и освежающим. Добравшись до берега озера, где в детстве бросал камешки в воду, он достал телефон и позвонил бабушке. Она не ответила – наверное, спала. «Я удивлён, что ты позвонил.» В конце концов, после долгих раздумий, он решил позвонить Хван Сон Ёну. К счастью, его давно выписался из больницы и заменили сломанный передний зуб. Он сказал, что бандиты из EM Construction пришли и выплатили крупную компенсацию в несколько миллионов вон. Переступая с ноги на ногу на подтаявшем снегу, Чон У тихо произнёс: — Прости. Я ничем не помог, когда тебя избили. «Нет. Это я должен извиняться. Я тогда попытался сделать с тобой что-то странное…» На мгновение повисла неловкая пауза. «Он тебя бил?» — Нет. На самом деле, это Чон У ударил Ку Вон Чже в машине, хоть и случайно. Конечно, после этого парнишка от страха не мог смотреть в глаза, но всё же утешал себя мыслью, что смог ответить за избиение друга. Если подумать, с учётом разницы в силе ему следовало ударить ещё раз пять. «Ты с тех пор взаперти?» Услышав этот вопрос, Чон У на мгновение опустил взгляд: — Нет. Тот человек… отпустил меня домой. «Правда?» — Да. Я сейчас в родном городе. ‘Не знаю, что и думать. Я до сих пор не верю в это.’ Бродя по местам, по которым так скучал, Чон У иногда ощущал себя на краю света – хотя и обрёл жизнь, которую так отчаянно желал. Но без него. В такие моменты он задерживал дыхание и оглядывался. Даже белые облачка пара изо рта казались какими-то нереальными. Хван Сон Ён заговорил с подозрением: «Слушай, он тебя правда отпустил? Нет никаких типов, которые за тобой следят?» Чон У и сам подозревал это, поэтому последние два дня бродил по деревне, делая вид, что придаётся воспоминаниям. Слежки не было. Ку Вон Чже наконец отпустил его. «…Тогда можно я тебя навещу?» – пробормотал Хван Сон Ён. Чон У помолчал секунду, поджав губы. — Если пообещаешь не делать ничего странного. Хван Сон Ён тихо засмеялся. Они договорились встретиться при случае и попрощались. Чон У стоял в одиночестве у озера. При каждом порыве ветра по воде пробегала лёгкая рябь, словно напоминание о том, как образ того мужчины вновь и вновь вторгался в его тихую повседневную жизнь, тревожа сердце без всякой причины.

***

— Нужно начать с учёбы, – не переставая твердил Чхве Гю Джин. Он примчался сразу, как только узнал новости. Чон У, стоя на цыпочках у яблони в углу двора, пропустил его слова мимо ушей. — Ты же говорил, что завидуешь тому, что я продолжаю учиться. — Завидую. Чон У тоже хотелось продолжить образование, но сейчас ему нужно было отдохнуть. Требовалось время, чтобы освоиться в этой внезапно изменившейся ситуации. Юноша вздохнул и принялся аккуратно срезать разросшиеся ветки садовыми ножницами. [Чик-чик.] — Где ты этому научился? – спросил Гю Джин. — В Довонхяне. При упоминании Довонхяна Гю Джин замолчал. Стояла прекрасная погода. Зимнее солнце мягко окутывало своими лучами домик из красного кирпича. Чон У в перчатках возился в саду, а Чхве Гю Джин сидел за столом на тёплой террасе и беззаботно чистил апельсин. Рядом стоял открытый ноутбук, который он притащил в качестве подарка на новоселье. Гю Джин учился в университете в другом городе, но на каникулы вернулся к родителям. Оказалось, что и другие его друзья тоже приехали сюда на каникулы. В школе Гю Джин учился не так хорошо, как Чон У – он-то был отличником. Гю Джин считал, что не стоит попусту терять время, откладывая получение образования. Чон У в конце концов усмехнулся: — Я ещё молод. Так что сначала поработаю, накоплю немного денег, а в следующем году начну нормально готовиться. — Молод? Эй. Нам через несколько дней по двадцать два. В эпоху Чосон у нас уже было бы по пятеро детей. — Да? Что ж… время и правда летит. Двое двадцатиоднолетних парней вели серьёзный разговор. На самом деле у Чхве Гю Джина была целая гора вопросов, которые он хотел задать Чон У, но вместо них он довольствовался ничего не значащими фразами. В процессе беседы выяснилось, что Ку Вон Чже выкупил и вернул этот дом. Гю Джин надеялся, что когда Чон У сбежал, его не поймают. Но, судя по всему, его другу пришлось несладко. Впервые он видел Чон У таким худым. Чхве Гю Джин оглядел дом с законченным ремонтом и новой мебелью и с раздражением спросил: — Зачем этому типу делать для тебя всё это? Чон У ответил, еле шевеля губами: — Не знаю… — Вы договорились больше не видеться? — Ещё не уверен, Гю Джин. Но судя по тому, как всё складывается… Он не договорил и кивнул. Похоже, Чон У не знал, что Чхве Гю Джин в прошлый раз встречался и разговаривал с Ку Вон Чже. Поэтому Гю Джин решил сделать вид, что ничего не знает, и сменить тему. Чон У сейчас казался немного другим. Чхве Гю Джин, доел апельсин и принялся украдкой наблюдать за юношей, стоявшим у стены. — … Другу говорить такое неловко, но когда Чон У вот так смотрел вдаль с безмятежным лицом, в нём сквозила какая-то необъяснимая, чистая чувственность. Такая, что наблюдавший в замешательстве невольно отводил взгляд. В то же время, в нём присутствовало неповторимое чувство опустошения, как если бы он беззвучно плакал в одиночестве, не проливая слёз. От этого Чхве Гю Джину становилось не по себе. — Зачем тебе подработка? – проворчал Чхве Гю Джин. – Он же отдал тебе дом и сказал, что будет выплачивать ежемесячное пособие, разве нет? — Я не собираюсь пользоваться этими деньгами. И если я могу работать, то буду работать. Какой смысл сидеть сложа руки? — Почему ты никогда не можешь просто посидеть спокойно? — Мне нужно много зарабатывать. Ты знаешь, сколько унизительных ситуаций случается, когда у тебя совсем нет денег? – пожаловался Чон У. Чхве Гю Джин, до сих пор живший за счёт родителей, никогда до конца не понимал этого в Чон У. Тот с детства всегда совмещал учёбу с подработками. Было бы здорово, если бы он мог жить более расслабленно – отдыхать когда нужно и работать когда необходимо – но Чон У всегда куда-то бежал, словно кто-то гнался за ним по пятам. Он хотел, чтобы Чон У наконец было хорошо и спокойно. Чхве Гю Джин подпёр щёку рукой и задумался, насвистывая мотив из их детства, потом сказал: — Чон У. — Чего? — Ты скоро поедешь к бабушке? — Ага. — Можно и мне с тобой? — Да, – тихо ответил Чон У и снова взял секатор.

***

После полудня Чон У начал собираться. — Ты куда? — Хочу купить семян для сада и кое-что из продуктов. Чхве Гю Джин, дремавший на диване, тут же вскочил, чтобы пойти с ним. Чон У надел уютный голубой пуховик, обмотал шею пушистым белым шарфом и на секунду замер. Вспомнился лёгкий запах табака – большая рука с выступающими венами помогала ему одеться, а синеватый дымок таял на ветру перед глазами. Паренёк тряхнул головой, отгоняя воспоминание, торопливо надел кроссовки и проверил дверь. — Теперь только машины не хватает, – выходя из дома, обернулся Гю Джин. Чон У слегка пожал плечами: — Зачем мне машина, если у меня даже прав нет? — В соседнем городе есть автошкола. — Ну, да. — Эй, кстати, – глаза Чхве Гю Джина загорелись. – Ты же помнишь Кан Сан Джуна? — Кан Сан Джун… Чон У пробормотал это имя с недовольной миной – одна мысль о нём уже начинала раздражать. — Он стал евнухом. Не веря ушам, Чон У расхохотался: — Что ты имеешь в виду? — Серьёзно. Джэ Ён иногда с ним общается. Он куда-то ездил с Кан Сан Джуном, а вернулся весь побитый. Чон У хмыкнул и пошёл вперёд, решив, что это его не касается. Будь то правда или нет – особого интереса или любопытства у него не было. Добравшись до центра города, они сразу направились в супермаркет. Откуда-то доносились рождественские песни. Завтра наступал канун Рождества. Чон У задумался, что приготовить для бабушки, когда он поедет к ней. Выбор остановил на тушёной говядине, потому что её легко жевать. Центр городка, тихий в послеполуденный час, был украшен разноцветными огнями – всё вокруг дышало атмосферой праздника. На душе стало светлее, поэтому в супермаркете, помимо продуктов и семян, он положил в корзину миниатюрную ёлочку и несколько украшений. Пока Чон У разглядывал красную киноа на ладони, Гю Джин ворчал про их давний план выпить после вступительных экзаменов. Подумав, Чон У решил взять бутылку вина за тридцать тысяч вон и штопор. — С этого даже не опьянеешь. Игнорируя брюзжание Гю Джина, Чон У напоследок взял молоко и нарезанный хлеб. Когда они вышли из супермаркета с кучей пакетов, день уже клонился к вечеру. — Ого, Ён Чон У. Сколько лет, сколько зим. — Надо же, объявился. Они заглянули в кафе, где встретили старых друзей. Одноклассники, собравшиеся в соседнем компьютерном клубе, примчались, когда получили сообщение от Гю Джина. Заказали напитки, сели вместе и окунулись в непринуждённую беседу. Он знал, что не только Гю Джин, но и другие его друзья подвергались давлению со стороны людей Ку Вон Чже. Но все, будто сговорились и не поднимали эту тему. Им не терпелось увидеть дом, который Чон У смог вернуть. — Тогда давайте сегодня закажем курицу и поедим её у Чон У. Каким-то образом это решение пришло само собой. Шумно болтая, они вышли из кафе. Короткий зимний день подходил к концу, и небо окрасилось в нежные золотые тона. Мигающие огни украшали голые деревья вдоль террасы возле кафе. Чон У, тихонько вздохнув, замедлил шаг и огляделся. ‘Я выйду и вернусь.’ Эта фраза эхом отдалась в ушах, как слуховая галлюцинация. Всё вокруг вдруг показалось странным. Улицы, горы, здания, лица друзей – всё будто изменилось, только названия остались прежними. Он попал в совершенно другой мир. — Разве не лучше взять пиво заранее? — Да, с доставкой выйдет дороже. Где-то на заднем фоне слышались голоса друзей, обсуждающих, стоит ли идти в круглосуточный магазин или нет. Компания мирно прогуливалась по знакомым местам, но Чон У постоянно оглядывался по сторонам. Гю Джин, заметив это, подошёл ближе и тихо спросил: — Ты в порядке? — …А? Чон У обернулся с отсутствующим видом, а Гю Джин, облизнув губы, произнёс: — Ты и тот человек… Он не договорил. ‘Тот человек.’ Чон У молча шёл вперёд, догоняя друзей. По непонятной причине его дыхание участилось, словно кто-то ударил в уязвимое место, о котором он даже не подозревал. ‘Иди сюда.’ Этот человек всегда звал его вот так – а потом спокойно наблюдал, как он подходит. Юноша вспомнил чёрные глаза, которые следили за каждым шагом, за каждой эмоцией, не упуская ни единой детали. Вскоре впереди показались знакомые очертания дома, а у ворот стоял большой блестящий чёрный седан. Был тот час, когда красные и золотые цвета заката сливались друг с другом. Внезапно шумные голоса друзей перестали существовать. Чон У остановился. Чёрное пальто мужчины колыхнулось на лёгком ветру. Табачный дым, окутывавший волосы и элегантный серый костюм, рассеялся на ветру. В левой руке виднелся небрежно зажатый букет синих цветов. Ку Вон Чже, погружённый в мысли, стоял с опущенной головой. Он обернулся – его чёрные глаза, отражавшие свет заката, пристально смотрели на Чон У: — Я вернулся. Низкий голос и такой спокойный взгляд. На мгновение всё вокруг исчезло. Почудилось, что он попал в ловушку, где в мире существуют только они двое. — Кто это? — Чёрт, он такой красавчик… Голоса друзей, выражавшие настороженность и восхищение, вернули Чон У в реальность. Когда окружающие звуки вновь начали доноситься до его сознания, он наконец смог дышать. Чон У растерялся и, прикусив нижнюю губу, поднял взгляд. Тело дрожало. Хотелось куда-нибудь убежать. ‘Ну, что за человек.’ Сердце Чон У бешено колотилось, а глаза начали краснеть. Вид этого мужчины перед собой вызвал скорее замешательство, чем злость. Тем временем Ку Вон Чже невозмутимо докурил сигарету с видом, будто ничего не произошло. Чон У потерял дар речи. — Эй, Чон У, – Чхве Гю Джин, до этого молча наблюдавший, встал рядом. – Зачем он здесь? ‘Не знаю…’ Чон У проглотил ответ вместе со стоном и нерешительно обернулся к друзьям: — Э-м, извините. Похоже, нам придётся поесть курицу в другой раз. Парни нехотя закивали, бросая подозрительные взгляды в сторону высокого силуэта вдали. На лице Гю Джина читалась куда бóльшая настороженность, чем у самого Чон У. Гю Джин с тревогой спросил: — С тобой всё в порядке? Чон У попытался улыбнуться и кивнул: — Да. Со мной всё в порядке. ‘…Со мной всё должно быть в порядке, правда?’ Думая об этом и судорожно сглатывая, Чон У ждал, пока друзья уйдут. Они шли по тропинке и с любопытством оглядывались. Когда их фигуры скрылись из виду, послышался низкий голос: — Как поживаешь? — … — Обычно и счастливо. Чон У с приоткрытым от изумления ртом недоверчиво смотрел на мужчину. На бледном лице появился румянец. Ку Вон Чже озадаченно наблюдал за трепещущими ресницами и с лукавым видом слегка наклонил голову: — Так и будешь держать меня здесь? Солнце почти скрылось за горизонтом, и на фасаде дома зажглись фонари. В темноте влажные, полные тревоги глаза Чон У беспокойно метались по сторонам. Букет и Ку Вон Чже. Несовместимое сочетание. Чон У замечал это и раньше: этот человек обладал талантом драматизировать ситуацию. Юноша глубоко вдохнул, чтобы держаться на ногах ровно, и осторожно заговорил: — Вы приехали слишком внезапно, Директор. — Мне есть что сказать. Сердце резко кольнуло. Что сказать? Будет ли он снова угрожать, используя дом как рычаг давления? — Что именно…? — Зайдём внутрь. — … ‘Возьми себя в руки.’ Чон У напомнил себе об этом, волоча ногами. Он встал перед воротами и со скрипом открыл их. Едва вошёл, как сзади послышались знакомые шаги. В отличие от его собственных – торопливых и растерянных – шаги Ку Вон Чже звучали неспешно. ‘Что он собирается сказать? Что он вообще может сказать?’ В голове всё перемешалось. А в доме – шаром покати. Нечего даже предложить такому важному человеку. Смущённый Чон У засуетился на кухне, не успев снять шарф. Из запасов – только пакетики традиционного чая, купленные для бабушки, и упаковка растворимого кофе. Шея начала потеть, и он почувствовал себя глупо. Прикусив губу, юноша запоздало повесил верхнюю одежду и поставил воду для чая. К тому времени Ку Вон Чже уже вошёл в дом и сел на низкий диван, закинув ногу на ногу. Его взгляд устремился куда-то вдаль, за террасу. Там виднелось озеро, отражавшее красные блики заката. — … Мужчина смотрел в окно, но прислушивался к звукам внутри дома. Знакомые лёгкие шаги. Этот мальчишка всегда был тихим. Как снег, поглощающий шум и погружающий мир в безмолвие, его маленькое прозрачное тело вбирало в себя всё вокруг. Мужчина глубоко вдохнул, наконец обретя возможность дышать. Нежный аромат мяты и звуки посуды, доносящиеся с кухни, заполнили чувства. В доме царила лёгкая и невероятно спокойная атмосфера. Вскоре шорохи стихли, и Чон У вышел в гостиную: — Я могу предложить только это. Парень осторожно поставил дымящуюся кружку. Тёплый чай из семян кассии. Ку Вон Чже коротко бросил «угу», глядя на покрасневшие кончики пальцев. Диван был рассчитан на двоих, а другого места, куда можно сесть, не нашлось. Чон У помедлил и опустился на пол по другую сторону журнального столика. Достал из пакета с покупками печенье и выложил на стол – тем самым проявив гостеприимство. Стало чуть легче. Затянувшееся неловкое молчание ощущал лишь один человек. Незваный гость не дул на горячий напиток и не произнёс ни слова. Он просто пил чай мелкими глотками. Ку Вон Чже молчал, и Чон У чувствовал удушающее напряжение. ‘Было бы лучше, если бы он просто перевернул стол и сказал: «Что это ты мне подаёшь?»’ Задумавшись об этом, Чон У обхватил кружку бледными замёрзшими пальцами и прикусил губу. Всё выдавало его тревогу. Это напоминало сцену, где должник трясётся перед бандитом, пришедшим за деньгами. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Они сидели лицом к лицу, но молчание между ними ощущалось как расстояние в световые годы. Не выдержав гнетущей тишины, Чон У заговорил первым: — Зачем вы приехали? — Потому что хотел тебя увидеть, – без колебания ответил мужчина. Чон У на мгновение забыл, как моргать. Смысл услышанного никак не укладывался в голове. В добрых глазах промелькнуло смятение, а тонкие, словно нарисованные карандашом брови чуть приподнялись. Прежде чем юноша успел побороть изумление, Ку Вон Чже добавил с безмятежной улыбкой: — Так что, может, начнём встречаться? ‘Этот человек сошёл с ума.’ — В качестве прелюдии к браку. ‘Это единственное объяснение.’ — … Замешательство нарастало. Ку Вон Чже был невозмутим и спокоен, как будто предлагал поесть. Чон У принялся мучительно соображать, есть ли у слов «встречаться в качестве прелюдии к браку» какой-то иной смысл, помимо очевидного. Всё это казалось нереальным. Спустя долгое время парнишка пролепетал пересохшими от напряжения губами: — Что вы только что сказали? — Я предлагаю начать встречаться. — …Вы шутите? — Нет. Я серьёзно. Ку Вон Чже сдержанно улыбнулся. — Разумеется, решение за тобой. Но за этим стояла непоколебимая решимость добиваться своего, пока не получит желаемый ответ. Чон У это чувствовал. Он беззвучно вздохнул – в висках стучало. Встречаться с ним? Немыслимо. С этим человеком подобное казалось совершенно невозможным. — Разве не хочешь? А ведь это говорил тот же человек, что улыбался ему осенью и предлагал зайти в его павильон. Тогда Чон У был слишком напуган, чтобы ответить. Но сейчас он посмотрел на мужчину, сдерживая дрожь: — Нет. Не хочу. Я никогда не захочу встречаться с кем-то вроде вас. — Почему? Мужчина, владеющий баснословным состоянием, слегка склонил голову набок. Его лицо с утончёнными чертами оставалось невозмутимым. — Разве кто-то вроде меня не отличный вариант? — … — Тебе же нравится моё лицо. Чон У от изумления открыл рот. Шея моментально взмокла. — Нет, совсем нет… Я же говорил – вы совершенно не в моём вкусе. — Ты сказал, что я красивый. У парня вмиг порозовели плечи и лицо. Уголки губ Ку Вон Чже дёрнулись вверх. ‘Это катастрофа.’ У Чон У от стыда перехватило дыхание: — Бабушка говорила, что мужчины не живут за счёт внешности. — Нет. Лицо мужчины – его капитал. — Нет! Главное – сердце мужчины. Доброе сердце. Он понимал, что это похоже на детский спор, но остановиться не мог, потому что считал этого мужчину худшим из возможных вариантов. Чон У сильно прикусил губу и привстал, уперевшись трясущейся рукой о стол: — Разве вы не отпустили меня? ‘Отпустил?’ Ку Вон Чже тихо усмехнулся. Для него понятие «отпустить Чон У» было немыслимым. Он позволил мальчишке остаться здесь, чтобы дать ему отдышаться, но это было временно. С самого начала вокруг дома установили камеры для безопасности, хотя Чон У об этом никто не сказал. Это было нелегко. Ку Вон Чже, чья жизнь была простой и понятной, внезапно обнаружил, что рядом с этим мальчишкой всё усложнялось, становилось запутанным, ничего не складывалось воедино и не шло по плану. Однако, как и в прошлом, когда он впервые признал своё желание обладать этим юношей, Ку Вон Чже принял нынешнюю ситуацию со спокойствием. Он поднял холодный взгляд на Чон У. Юноша с покрасневшими от гнева глазами был похож на свежий, невинный тюльпан, от которого невозможно отвести взгляд. — Вы отослали меня, не сказав ни слова. А теперь вдруг явились. Зачем вы это делаете? — Ты не хотел оставаться в отеле. Я уважаю твоё решение. — Тогда зачем появляетесь, если уважаете моё решение? — Уважение – это уважение, а желание видеть тебя – это желание видеть тебя. Ку Вон Чже посмотрел на юношу, едва слышно вздохнув. — Чон У. В глубоком и спокойном взгляде не было и тени гнева. — Я приехал, потому что хотел тебя видеть. Вот и всё. Он хотел заполучить Ён Чон У. Это было самой ясной и неизменной истиной – с самого начала и до сих пор. — … Угасающие остатки заката проникали сквозь окно террасы, освещая профили двух людей, смотревших друг на друга. Полностью окружённый этим человеком, Чон У вновь почувствовал себя не способным пошевелиться. Мир начал отдаляться – ничего не было видно. Отчётливо различались лишь голос и глаза Ку Вон Чже. Это только сильнее сбивало с толку. ‘Зачем этот человек снова и снова приходит ко мне?’ Юноша не мог избавиться от пугающего и тревожного чувства, что находится под влиянием манипуляций, несмотря на кажущуюся безобидность ситуации. Его растерянный разум был одержим желанием больше не поддаваться на уловки. — …Пожалуйста, уходите, – упрямо прошептал Чон У. Юноша поднял на мужчину ясный, полный смятения и печали взгляд. Сердце билось так быстро, что причиняло боль. — Вы сказали, что отправили меня сюда, потому что уважаете моё решение. Ку Вон Чже молча согласился. — Я буду усердно работать и обязательно верну стоимость этого дома. Мне очень жаль, но, пожалуйста, допейте чай и уходите… Вот чего я хочу прямо сейчас. Когда он вот так осмеливался противостоять, Ку Вон Чже обычно осаживал его взглядом и использовал острые, как лезвие, слова, глубоко ранящие сердце Чон У. Так было до недавнего времени. Поэтому от страха парень зажмурился. — Хорошо, – прозвучал спокойный голос, словно ничего и не было. Чон У, не веря ушам, осторожно открыл глаза и посмотрел на мужчину, который уже стоял и надевал пальто. — Но я вернусь. Завтра, послезавтра – каждый день, если понадобится. — Директор. — Давай серьёзно подумаем о наших отношениях. — … — Вместе. ‘Вместе…’ Чон У невольно повторил это слово. Дыхание перехватывало. Взгляд Ку Вон Чже, смотревшего сверху вниз, оставался спокойным и непоколебимым. Как незыблемая, неподвижная гора, которую невозможно сдвинуть или стереть.

***

‘Он говорит, брак.’ Чон У с силой опустил нож на разделочную доску, разрезая говядину. После ухода Ку Вон Чже возникло ощущение, будто его накрыло взрывной волной. Чон У остался один и принялся суетиться между раковиной и столешницей, готовя еду для завтрашнего визита к бабушке. Замариновал мясо со специями, отдельно сделал томатный соус, обжарил овощи на сковороде. В разгар всей этой суеты он обернулся и заметил на столе синий букет. ‘Брак.’ Это слово снова всплыло в памяти. Лицо то и дело заливалось жаром от абсурдности происходящего. В конце концов Чон У умылся холодной водой. Предложение встречаться само по себе было смехотворным, но однополый брак в Корее был и вовсе из области фантастики. Однобокий подход этого человека не знал себе равных. ‘…Но если он действительно захочет – разве это будет так уж сложно?’ От этой мысли стало не по себе. ‘Так что, может, начнём встречаться? В качестве прелюдии к браку.’ Если подумать, сегодня всё было немного иначе. В отличие от его обычных внезапных, призрачных появлений, от которых леденела кровь, он приехал заранее и тихо ждал. ‘Я предлагаю начать встречаться.’ Может быть, эти слова были частью проявления «уважения». Как и этот дом, и временная свобода. Для Чон У любовь была синонимом понимания, заботы и уважения. Отношения без боли, обмана и принуждения. Он считал, что с Ку Вон Чже такое исключено. Об этом он даже никогда не задумывался. Сама идея встречаться с ним выглядела, как попытка поймать облака. Связь с подобным человеком была немыслима – Ку Вон Чже по-прежнему ощущался слишком высокомерным, слишком далёким и слишком пугающим. Подавленный, Чон У прижал полотенце к мокрому лицу, пытаясь отогнать нахлынувшие мысли. Повесил букет вверх ногами у окна – пусть сохнет. Пока говядина в кастрюле томилась на слабом огне, он сложил в большую сумку закуски и предметы первой необходимости для бабушки. Бельё аккуратно сложил, чтобы оно идеально легло по углам. Закончив все приготовления, он взглянул на часы – было уже за полночь. Быстро принял горячий душ и лёг в кровать. Включил телефон, чтобы проверить сообщения. Поскольку телефон был от Ку Вон Чже, он опасался держать его включённым – вдруг за ним могут следить. Но тут раздался звонок. Звонили из больницы, где лежала бабушка. — Алло? Едва Чон У ответил, как из трубки донёсся взволнованный голос: «Вы являетесь опекуном Пак Чон Сим? Это больница Сонвон.» Чон У резко сел в кровати. В груди кольнуло нехорошее предчувствие. На том конце провода было шумно. — Да, я опекун. Что случилось? «У Пак Чон Сим повторный геморрагический инсульт, необходима срочная операция. Вы можете приехать прямо сейчас?» На мгновение перед глазами всё поплыло. — …А, да, я… я сейчас… Чон У встал с кровати как в тумане. Лицо побелело, руки задрожали. — Я сейчас же приеду, но я далеко, в деревне. Так что даже если выеду прямо сейчас, дорога займёт не меньше двух часов… «Состояние пациентки крайне тяжёлое из-за обширного кровоизлияния. По правилам нам требуется письменное согласие опекуна, но в экстренных случаях допускается устное. Можете ли вы сейчас дать согласие по телефону? Когда приедете, подпишете документы.» — Да! Пожалуйста, делайте всё необходимое, умоляю вас. Чон У энергично закивал, держа телефон обеими руками. Он накинул куртку прямо на пижаму и выбежал за дверь. До больницы добрался на такси за полтора часа. Судя по всему, где-то произошла крупная авария – несколько скорых с включёнными сиренами пронеслись через главные ворота. — Вам нужно подписать вот здесь. — Да. Чон У крепко сжал ручку, забыв, как дышать. Подписал документы дрожащей рукой и сразу бросился ко входу в операционный блок. В коридоре, кроме него, ещё несколько человек в тревоге ждали своих близких. ‘Бабушка.’ Чон У не мог сидеть. Стоял, не находя себе места и не отрывая взгляда от двери операционной. ‘Кровоизлияние было обширным – её должны были сразу забрать на операцию. Неужели было промедление? Выдержит ли слабый организм ещё одну операцию? Почему вдруг случился рецидив? Разве рецидив может случиться прямо в больнице, под присмотром врачей? Совсем недавно она выглядела нормально – как такое возможно?’ Чем больше он думал, тем труднее становилось дышать. Казалось, у него ломаются рёбра, а грудь вот-вот разорвётся от боли. ‘Может, позвонить Гю Джину?’ Чон У крепко стиснул зубы, с трудом сдерживая слёзы. Не хотелось плакать в больнице. Когда он взглянул на свой телефон, было уже далеко за два часа ночи – Гю Джин, должно быть, давно спал. ‘…С ней всё будет в порядке.’ Чон У повторял про себя слова, которые отчаянно хотел услышать. Тёр кулаками мокрые глаза и пытался восстановить дыхание. ‘С бабушкой всё будет хорошо.’ Он повторял это как мантру, но ноги всё равно подкашивались. В конце концов юноша рухнул на пол, прижимая ладони к покрасневшим глазам. И тут у входа в операционную поднялся шум. Чон У вскочил. Автоматические двери операционной открылись, и его бабушку, без сознания, вывезли на каталке. — Операция уже закончена? Он в растерянности шагнул навстречу. Кто-то ответил торопливым голосом: — Поступил пациент в более критическом состоянии. Эту пациентку скоро переведут в другую больницу. По телу пробежал мороз. Смысл слов не сразу дошёл до сознания Чон У. Пока он стоял в оцепенении, медперсонал с грохотом двинулся прочь. Дыхание участилось. ‘…Спокойно.’ Чон У судорожно сглотнул и бросился вперёд, схватившись за край каталки: — Подождите. — Что? — Вы переводите мою бабушку? — Да. Дело в том, что… — Куда? В какую больницу? Почему так внезапно? Медработник на мгновение взглянул на Чон У, убрал его руку и двинулся вперёд. Чон У посмотрел на лицо своей бабушки, такое бледное, скрытое за кислородной маской. Увидев её в таком состоянии, юношу захлестнул страх. — Нет. Чон У бросился по коридору вслед за медперсоналом и снова схватил кого-то за руку. В этот момент нахлынуло недоброе предчувствие. Если они сейчас покинут больницу – с бабушкой может что-то случится. В своём возрасте она уже перенесла одну серьёзную операцию. Для неё дальнейшее промедление по-настоящему опасно. Чон У отчаянно помотал головой, заливаясь слезами: — А если бабушка умрёт вот так? Мне позвонили и сказали, что ситуация экстренная! — Эм, вся больница сейчас в экстренном режиме. В центре города произошло крупное ДТП… На лице медработника на мгновение появилось сочувствие, когда он неуверенно начал объяснять ситуацию. На самом деле пациент, которого только что привезли, был связан с главным врачом больницы – и Пак Чон Сим сдвинули в лист ожидания. О таких внутренних подробностях персонал не мог сообщить опекуну. — Пожалуйста, отойдите. Когда мы найдём другую больницу, то сразу переведём её – не переживайте так. — Как можно делать это до операции? Где здесь логика! — Здесь нельзя устраивать скандал! – грубо крикнул кто-то. Чон У почувствовал, как земля уходит из-под ног. В тот же момент медперсонал оттолкнул его, и парень пошатнулся. В прежде тихом коридоре стало шумно, люди оглядывались на них и шептались. Но Чон У не мог сдаться. Держа бабушку за руку, он вспомнил её образ при последней встрече, когда она плакала с опущенной головой. Юноша разрыдался, обнимая неподвижное тело бабушки. — Нет! Не забирайте её. Это моя бабушка. Делайте операцию здесь, немедленно. Прошу вас. — Что вы творите? Вы только усугубляете положение пациентки! — Кто-нибудь, выведите этого человека отсюда! Парень вцепился в каталку, лицо пылало от отчаяния. В этой неразберихе медперсонал пытался его остановить, охрана больницы бросилась к ним, другие посетители глазели на происходящее – зал ожидания мгновенно заполнился людьми. Чон У было страшно. Очень страшно.

Страница книги История злодея в интернете

Table of Contents

Глава 1.1 – Довонхян (1)

Глава 2.1 – Мир доброго лицемерия (2)

Глава 2.2 – Мир доброго лицемерия (3)

Глава 2.3 – Мир доброго лицемерия (4)

Глава 2.4 – Мир доброго лицемерия (5)

Глава 2.5 – Мир доброго лицемерия (6)

Глава 3.1 – Где находится лисья бусина (7)

Глава 3.2 – Где находится лисья бусина (8)

Глава 4.1 – Лунный свет, смытый дождём (9)

Глава 4.2 – Лунный свет, смытый дождём (10)

Глава 4.3 – Лунный свет, смытый дождём (11)

Глава 5.1 – Ненужное существование (12)

Глава 5.2 – Ненужное существование (13)

Глава 5.3 – Ненужное существование (14)

Глава 5.4 – Ненужное существование (15)

Глава 6.1 – Твой Ку Вон Чже (16)

Глава 6.2 – Твой Ку Вон Чже (17)

Глава 6.3 – Твой Ку Вон Чже (18)

Глава 6.4 – Твой Ку Вон Чже (19)

О книге