Пролог

— Когда ты от него избавишься?

Мягкий голос, доносившийся сквозь ледяную трубку телефона, был безжалостен. Как и последовавший за ним приказ.

— Избавься.

Верхняя часть тела И Соль покачнулась, потеряв равновесие. От этого небрежно брошенного тона её пробрал озноб. Если бы его голос был пропитан ядом и мог убивать на расстоянии, она бы уже давно рухнула замертво.

Звон сковал уши, язык онемел и отказывался шевелиться. Эту вязкую тишину вновь нарушил Со До Ха.

— Одно дело, будь это мой ребенок. Но избавиться от выродка того ублюдка, с которым ты спуталась — самое верное решение.

— ...

— Мы ведь всё ещё муж и жена по бумагам. Не так ли?

— Нет.

Сквозь дрожащие губы сорвалась ложь.

— Это ложь. Я... не беременна.

Она больше не чувствовала тепла весеннего солнца. За перилами балкона виднелся переулок с редкими прохожими и утонченная оживленность, присущая маленьким городкам — всё это казалось пейзажем на экране, чем-то из совершенно другого мира.

— Если я так скажу, ты... развод...

Я думала, ты поспешишь оформить развод.

Недосказанная фраза так и не сорвалась с губ до конца. В надежде, что он сочтет всё это бредом, И Соль вновь пошевелила пересохшими губами.

— Никакого ребенка нет.

Прошу, не верь мне. Просто покончи с этим. Пожалуйста.

— Как ни крути, я просто поверить не могу. Что я на такую, как ты...

Сквозь стиснутые зубы вырвалась едкая насмешка. За ней тут же последовала ядовитая тирада, пробирающая холодом до самых костей.

— Поверить не могу, что хотя бы на мгновение испытывал искренние чувства к такой женщине. К подстилке, которая спит с другом собственного мужа...

— ...

— Какое счастье, что я наконец-то пришел в себя.

Наконец звонок оборвался, и натянутые до предела нервы И Соль начали постепенно ослабевать. Дыхание перехватило, из глаз хлынули слезы.

Эмоции, надежно спрятанные где-то глубоко под толщей воды, больше невозможно было сдерживать. Та ночь, случившаяся меньше года назад, теперь казалась лишь обрывком сна.

Или же бредом, порожденным её окончательно сломанным разумом.

Сначала она подумала, что это сонный паралич.

Когда ударила первая молния, незваный гость из воспоминаний вторгся в её мир. Бесформенный монстр навалился на грудь, и от первобытного ужаса, сковавшего всё тело, она начала задыхаться.

— Не надо! Пожалуйста! Отпусти меня!

[Проходи мимо, прошу! Я еще слишком юна, не трогай меня!]

Строчка из оригинального стихотворения, легшего в основу «Смерти и девы» Шуберта, плыла на тяжелых звуках виолончели, заполняя собой иллюзорный мир. После долгих отчаянных попыток вырваться к ней наконец протянулась рука спасения.

Дверь распахнулась с такой силой, будто её выломали, и в темную комнату ворвался Со До Ха, залив её светом. Он бросился прямиком к кровати; ладонь, легшая на её лоб, оказалась невероятно теплой. Настолько ласковой, что ей не хотелось, чтобы он её убирал.

— Ты в порядке? Кошмар приснился?

— Почему ты здесь...

— Я услышал крик.

В ту ночь благодаря Со До Ха ей удалось вырваться из кошмара и крепко заснуть. Прежде чем она снова провалилась в сон, он признался, что и сам терпеть не может раскаты грома, и рассказал об одном случае из детства, произошедшем во время грозы. Это была семейная тайна, о которой никто из посторонних не знал.

Гром вновь ударил после захода солнца, и она, словно загнанный в угол зверек, забилась в шкаф. Когда грубая рука силой распахнула дверцу, И Соль была уверена, что это конец.

— Нет! Уходи! Пожалуйста!

— Успокойся.

Вместо монстра, готового её сожрать, перед шкафом на одно колено опустился Со До Ха. В тот момент, когда их взгляды встретились, мутный туман в её голове начал медленно рассеиваться.

— Всё хорошо, это я.

Он медленно протянул руку.

— Со До Ха. Твой муж.

Он терпеливо ждал, пока глаза И Соль, привыкшие к темноте, снова начнут воспринимать свет. Спустя несколько секунд она взяла Со До Ха за руку и позволила помочь себе подняться.

— Почему... я здесь?

Услышав этот глупый вопрос, он усмехнулся, словно не веря своим ушам, но затем вновь плотно сжал губы. И хотя улыбка полностью исчезла с его лица, тепло, на которое хотелось опереться, никуда не делось.

Вскоре после того, как он отвел её обратно в кровать, к ней пришла её биологическая мать. Мама, которую она видела лишь на фотографиях, во сне отчаянно звала её.

Мама, мама...! Я здесь. Я здесь!

Однако, так и не услышав этого крика души, мать в итоге отвернулась. Наблюдая за тем, как её силуэт отдаляется вместе с какой-то другой неясной фигурой — возможно, отцом — И Соль разрыдалась. На спинах этих двоих было отчетливо выжжено клеймо грешников.

В этот момент раздался чей-то вздох, и сильные руки обвили всё тело И Соль. Хватка была крепкой, но не грубой. Казалось, её безудержно дрожащее тело понемногу успокаивалось в этом тепле.

— Всё хорошо. Теперь я здесь. Я никуда не уйду.

— Не уходи...!

Несмотря на то что он пообещал остаться, она вцепилась в него с мольбой не уходить, и он покорно позволил ей себя удержать. В итоге он провел рядом с ней всю ночь.

Прикосновения, начавшиеся с поцелуя, на этом не закончились. С её позволения Со До Ха в конце концов перешел черту, поддавшись своей жажде, и вытащил наружу все желания, таившиеся глубоко внутри И Соль.

Всю ночь напролет они сливались в едином ритме. Сначала она слышала только собственные вскрики. Ей даже казалось, что что-то идет не так — и тело, и разум оказались во власти непреодолимых ощущений, не оставляя места ни для единой связной мысли.

Её тело было слишком маленьким, чтобы принять его. Он был обжигающе горячим, твердым; страстным и одновременно нетерпеливым любовником. За убийственно тяжелой, подавляющей дрожью раз за разом накатывали волны дикого наслаждения и пронзительного шока, от чего её разум то и дело проваливался в белое небытие.

Это походило на неистовый шторм. Та ночь, когда они, впав в абсолютный транс, безумно сплетались воедино, растворяясь друг в друге, — была реальной.

Они тянулись друг к другу и искренне желали друг друга. Это был первый раз, когда они сбросили оковы фиктивного брака и наконец столкнулись лицом к лицу просто как мужчина и женщина.

Она ни разу всерьез не пожалела об этом моменте. Даже когда её вынудили пойти на разрыв против своей воли, и когда ей приходилось разыгрывать спектакль ради этого расставания.

Но... теперь всё кончено. Абсолютно всё.

Теперь ей предстояло вырезать эту ночь из памяти и стереть само существование Со До Ха.

Будто эта роковая связь между ними никогда и не возникала.

— Да у тебя самого есть другая женщина! У тебя есть любовница, с которой ты спал в открытую, ничего не скрывая... Какое право ты имеешь осуждать меня?

Эти оправдания, которые она так и не смогла выплеснуть вслух, крутились на кончике языка. В отличие от него, у неё никого не было. С самого начала и до самого конца, вплоть до этого момента, когда оставалось лишь уладить дела с бумагами, у неё был только Со До Ха.

Так будет лучше. Закончить всё вот так — лучший выход...

Быть принятой за шлюху и порвать с ним таким образом — куда лучше, чем лишиться жизни, что теплится в её утробе. Это первое и, возможно, последнее благословение небес, дарованное ей.

Он просто поверить не мог. Эта женщина, казавшаяся такой кристально чистой и невинной, какой больше не сыщешь во всем мире. Что его собственная жена оказалась грязной дрянью, трахающейся с его же другом.

До Ха тупо смотрел на тлеющий огонек между пальцами, а затем снова зажал фильтр губами. От неизвестной внутренней раны его охватил леденящий ужас, словно тело заживо сгорало изнутри.

Этого не может быть. Это просто невозможно.

Он был уверен, что этого не может быть, даже если небо упадет на землю. Старомодная Хан И Соль, у которой не хватило бы на это ни смелости, ни дерзости, просто не могла так поступить.

Поэтому он из кожи вон лез, чтобы найти хоть малейшую зацепку, доказывающую, что это неправда. Он несколько раз перепроверял у лечащего врача сроки зачатия, и снова и снова поручал начальнику Чану выяснить, не солгала ли она о своей беременности, как сама пыталась его убедить.

Однако чем глубже он копал, тем призрачнее становилась надежда на ошибку, и в итоге оставался лишь один-единственный вывод.

Его жена Хан И Соль изменила ему с его бывшим одноклассником и забеременела от него. И теперь она хотела закончить всё это разводом по обоюдному согласию, не требуя ни копейки алиментов.

До Ха крепко сжал кулак прямо с дотлевшей сигаретой внутри. Ладонь, проглотившая раскаленный уголек, отозвалась жгучей болью. Но его это нисколько не волновало.

Подняв голову, он посмотрел в окно офиса: там раскинулось кристально чистое весеннее небо с пухлыми, как вата, облаками. От ослепительной синевы резало глаза, а грудь распирало от отчаяния и жажды убийства.

— Эта женщина... она всё ещё рядом с тобой? Та, с которой ты встречаешься на стороне.

Если подумать, в глазах жены он тоже был бесстыдным кобелем, который таскается по бабам. Хотя, кто знает, считает ли она так до сих пор.

В итоге они оба изменили, а она еще и умудрилась залететь и отказаться от своих слов, лишь бы родить этого ребенка?

Всё, что виднелось за окном, казалось миражом. Как и двое кусков дерьма, пришедшие к краху из-за взаимных измен, как и их отношения, пусть и недолго, но носившие название «брак».

Впервые он увидел эту женщину несколько месяцев назад на свадьбе Нам Джун У.

Если бы церемония не была такой скучной, у него не возникло бы желания покурить. И если бы он под предлогом похода в уборную не поднялся в коридор, ведущий на второй этаж, он бы её тоже не заметил.

Хан И Соль сидела в углу второго этажа, откуда весь зал был как на ладони, словно прячась за колонной. Она смотрела вниз, на жениха и невесту, стоящих бок о бок перед алтарем. Из-за странной ауры, исходившей от её печального профиля, он долго и пристально разглядывал её, даже не зная, кто она такая.

В свете ламп её длинные волосы блестели, а сама женщина излучала непередаваемую атмосферу. Она казалась грустной, а может, и вовсе лишившейся чувств с открытыми глазами. Её пустой взгляд был прикован к паре у алтаря и не отрывался ни на секунду.

До Ха развернулся и вышел из коридора прежде, чем она заметила его присутствие. Его нелепые догадки оказались верны лишь наполовину. Только за ужином, когда его младшая сестра Со Мин Джу разболтала историю, связанную с этой свадьбой, он понял, что той женщиной была Хан И Соль.

Изначально невестой должна была стать она. Именно Хан И Соль должна была стоять рядом с Нам Джун У в белоснежном свадебном платье и произносить брачные клятвы. А вовсе не её школьная подруга, Син Юн Джон.

* * *

Спустя два месяца он снова встретил Хан И Соль. В то время, когда палящее солнце и оглушительный стрекот цикад сменились прохладным ветром и густым осенним воздухом.

Однако в день похорон с самого рассвета моросил дождь. Небо весь день было мрачным и тоскливым, словно затянутое мутным туманом. До Ха, приехавший с опозданием, немного побыл среди скорбящих, а затем вышел на улицу.

Ему отчаянно хотелось курить. Как бы он ни был равнодушен к чужим делам и как бы ни сохранял невозмутимость в любой ситуации, сегодня он чувствовал себя странно. Много ли раз в жизни доводится побывать на свадьбе и похоронах одного и того же человека с разницей всего в два месяца?

В тот день Хан И Соль тоже была одна. Он убрал сигарету, которую уже собирался достать, и, стоя за деревом, молча наблюдал за ней.

Когда ненадолго утихший дождь снова начал накрапывать, у заднего входа в здание кто-то истошно закричал. Старуха в траурных одеждах размахивала костлявыми руками и горько рыдала.

— Ох, Боже мой! Наш Джун У... Мой мальчик, как же так можно было отпустить Джун У на тот свет. Я же говорила! Что у них с девкой из той семьи судьбы не сходятся! Это она сжила нашего Джун У со свету, единственного драгоценного старшего внука. Нельзя было позволять им жениться!

Это была госпожа Ким, бабушка Нам Джун У. Женщина с эксцентричным и вспыльчивым характером, известная во всей «Джей Групп» своей необычайной любовью к единственному внуку в третьем поколении. Её можно было понять: этот золотой мальчик погиб в автокатастрофе, не прошло и двух месяцев после свадьбы — немудрено было лишиться рассудка от горя.

И всё же, слепо верить в суеверия и делать из чужой дочери козла отпущения — это был сущий бред.

Жена Нам Джун У, которая ехала вместе с ним в той машине, сейчас находилась в реанимации. Хоть её жизни ничто не угрожало, шок от потери мужа всего через два месяца после свадьбы, должно быть, был огромным.

— Эта, как её, дочь главврача больницы! Сколько раз я повторяла, что Хан И Соль идеально подходит! А? Монах Хён Мун говорил, что если они поженятся, наш Джун У будет жить долго и без забот, а мастер Кван Мён разве не сказал, что эта девчонка станет живым оберегом и примет на себя всю смертельную порчу, предназначенную Джун У!

Взяв сигарету в губы, До Ха усмехнулся. Живым оберегом от порчи? Как бы сильно она ни любила внука, для образованной женщины её возраста такие речи звучали слишком нелепо.

— Мама, прошу, хватит! Не делайте так, успокойтесь...

— Сколько раз я говорила, что он должен был жениться на той девчонке! Тогда наш Джун У остался бы жив! Эта дрянь из семейки Син заставила нашего Джун У сесть за руль, а сама развалилась на заднем сиденье как королева, погубила его и бесстыдно выжила, а вместо неё умерла бы эта Хан И Соль!

Взгляд До Ха переместился на Хан И Соль по ту сторону дерева. Она стояла на месте, неподвижная, словно каменная статуя.

— Какое значение имеет её происхождение! Ну и что, что из приюта, главное, чтобы наш Джун У жил припеваючи! Тогда бы он остался жив, всхлип... у-ху-ху...

Старуха била себя в грудь, пока, наконец, не лишилась сил. Один из родственников с траурной повязкой на рукаве подхватил её на спину и поспешно занес внутрь. Остальные тоже оглядели задний двор и быстро скрылись в здании. Видимо, обрадовались, что свидетелей этой истерики не оказалось.

Ну и чокнутая семейка.

Ему было жаль покойного, но Хан И Соль следовало бы считать чудом тот факт, что её удочерили. Ведь в конечном итоге именно из-за её происхождения она избежала связи с такой семейкой.

До Ха смотрел на небо, с которого падали всё более крупные капли дождя, держа незажженную сигарету в зубах. В этот момент он заметил своего секретаря, бегущего к нему с раскрытым зонтом.

Услышав шаги, Хан И Соль вздрогнула. Она тут же развернулась в противоположную сторону, словно человек, которого поймали за плохим делом. Дождь усиливался.

— Господин исполнительный директор, вот...

— Мне не нужно.

До Ха кивком указал подошедшему секретарю в сторону удаляющейся Хан И Соль.

— Отдайте лучше той женщине. Дочь друга моего отца.

— А... Да, понял.

Секретарь немедленно подошел к Хан И Соль и вежливо протянул ей зонт. Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него. С её места До Ха не было видно.

Сквозь листву было видно, что лицо женщины находилось в тени. Её намокшие от дождя волосы безжизненно свисали, а лицо было мокрым — то ли от слез, то ли от дождевых капель.

Он тут же развернулся и направился к парковке. С самого начала он планировал заглянуть лишь на пять минут и считал этого достаточным, поэтому возвращаться в зал прощания не собирался.

Заведя мотор и выехав на дорогу, он никак не мог выбросить из головы лицо тихо плачущей женщины. Оно словно прилипло к его памяти. Безо всякой причины ему стало неприятно, и нервы странным образом напряглись. В голове снова всплыл вопрос.

Она что, правда любила этого Нам Джун У?

Остались ли у неё чувства к нему даже после того, как он женился на другой? До Ха не было до этого никакого дела. Даже если бы он узнал ответ, это было бы совершенно бесполезно и бессмысленно.

И всё же этот вопрос не давал ему покоя.

* * *

Этот вопрос снова всплыл в его голове в первый день декабря. Хан И Соль, которую он увидел спустя три месяца после похорон Нам Джун У, казалась немного похудевшей по сравнению с тем разом.

Уму непостижимо. Подумать только, его партнершей по свиданию вслепую оказалась Хан И Соль.

Некоторое время он стоял, лишь слегка склонив голову, затем затушил зажатую в руке сигарету и отошел от окна. Створка осталась открытой для проветривания.

— Здравствуйте... Я Хан И Соль.

— Да.

Он сел на стул напротив, едва ответив на её приветствие. Пока менеджер аккуратно расставлял чайный сервиз на столе и не вышел, моменты, когда он видел её издалека в прошлый раз, пронеслись в его голове, словно в калейдоскопе.

— Со До Ха. Полагаю, мы оба знаем друг о друге достаточно базовой информации, так что давайте опустим формальности.

— А... да.

Девушка, казалось, слегка покраснела. Она выглядела куда живее, чем на свадьбе Нам Джун У или на его похоронах. Кремовый джемпер и жемчужное ожерелье, отлично подходившие к её молочно-белому лицу, смотрелись элегантно, а на изящно спадающих волнами каштановых волосах играл легкий льняной блеск.

Любой бы признал, что она была неоспоримой красавицей. Причем невероятно притягательной. Он понял это даже тогда, когда видел её печальное лицо, словно она пришла не на свадьбу, а на мессу, и когда видел её мрачное, заплаканное лицо на похоронах.

— Только перед самым приходом я узнал, что моя спутница на сегодня — дочь главврача больницы Хансин. Я знал, что он младший коллега моего дяди, но мы никогда не встречались.

— Что?

Хан И Соль широко распахнула свои оленьи глаза. До Ха подавил усмешку. Впрочем, ничего удивительного. Прийти на смотрины, до последнего не зная, с кем встречаешься. Если и существует такой идиот, то это именно он.

— Так уж вышло. В последнее время я был немного занят.

— Ах, да. Разумеется... я понимаю, что вы заняты.

У него просто не было ни времени, ни желания обращать на это внимание. Вплоть до сегодняшнего утра все его мысли были заняты подготовкой к заключению крупного контракта с Северной Америкой, который должен был стать важным международным проектом. Что до девушки, рекомендованной семьей для свидания вслепую, ему было всё равно, кто это, лишь бы у неё были на месте руки и ноги.

И надо же было из всех женщин оказаться именно Хан И Соль.

Глубоко в груди снова зародился смешок. Вместо того чтобы рассмеяться, он покрутил в руках портсигар Davidoff и скрестил руки на груди. И, словно желая пронзить собеседницу насквозь, сразу перешел к сути.

— Я так понимаю, с чувствами к Нам Джун У уже покончено?

То ли из-за этого прямого выпада, но Хан И Соль резко вскинула голову. Её глаза, до этого покорно опущенные, как у щенка, на мгновение дрогнули.

— Вы же давно были знакомы. Думали, что сможете взять себя в руки и начать всё с чистого листа?

— Это... Джун У...

Нижняя губа Хан И Соль начала едва заметно подрагивать. Он прищурился и в упор уставился на побледневшее лицо девушки, словно изучая её.

Все, кому надо, и так в курсе, так зачем пытаться оправдываться?

— Я...

— Давайте остановимся на этом. Не стоит продолжать, это будет неуважением к покойному.

— ...

— Какая разница. Это ведь было не просто до нашего свидания, но даже до его свадьбы.

— ...

— Хотя, если бы старшие не воспротивились, вы бы с Нам Джун У поженились.

В конечном счете, то, что этого не случилось, оказалось величайшим благословением. Ему вспомнилась жена покойного, которая, несмотря на собственные тяжелые травмы, выслушивала на похоронах оскорбления в свой адрес за то, что «сожрала мужа». Вспомнилась и вопящая старуха, утверждавшая, что женись он на Хан И Соль, она бы приняла на себя порчу драгоценного внука.

— Нет.

В этот момент Хан И Соль вновь подняла опущенный взгляд. Её лицо стало серьезным.

— Нет. Это не так.

Её спокойный, потухший взгляд сильно отличался от той растерянной и неуверенной девушки, что была перед ним мгновение назад.

— Свадьбы с Джун У не было бы с самого начала. И дело не в том, что его родители были против... я бы сама не согласилась.

— Не понимаю, о чем вы.

В нем внезапно вспыхнуло любопытство. Он продолжил говорить прямо и без обиняков.

— Вы ведь любили Нам Джун У, не так ли? По-настоящему.

Ему вспомнилось её жалкое лицо на свадьбе и горькие слезы на похоронах. Человек, не испытывающий чувств, не стал бы так убиваться.

— Неужели он действительно ничего не значил для вас, Хан И Соль, и вы ничего к нему не чувствовали?

— Нет. Джун У был мне близок... он был моим драгоценным другом. И остался им даже теперь, когда его не стало.

Услышав столь неожиданный ответ, До Ха замер, так и не коснувшись ручки чашки. Что за бред? Словно прочитав его недоумение, Хан И Соль снова заговорила.

— Наверное, вы не понимаете, о чем я. Наши семьи знали об этом с самого начала, но для всех остальных всё выглядело иначе...

— ...

— Но наши отношения с Джун У на самом деле были...

— Достаточно.

Он спокойно прервал её на полуслове. Было очевидно, что она скажет дальше. Платоническая любовь, дружба — у него не было времени выслушивать подобный жалкий бред.

— У меня после обеда встреча, так что мне пора. Вы позволите откланяться?

— Что? Да...

Хан И Соль растерянно поднялась с места. До Ха лишь коротко кивнул ей и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Ему не хотелось знать, кем именно она приходилась покойному и что скрывает. Точнее говоря, ему уже было неприятно от мысли, что эта их негласная связь могла оказаться куда более особенной и крепкой, чем он себе представлял.

* * *

Впервые она увидела его шесть лет назад в Сеульском центре искусств.

Дата последнего перед выпуском регулярного студенческого концерта совпала с днем сольного концерта по случаю возвращения младшей дочери одной известной корпорации. Выступление простых многообещающих старшеклассников перенесли из главного концертного зала в более скромный камерный зал, и никто не посмел возразить.

Залы находились рядом. Перед концертным залом, где проходил сольный концерт, яблоку негде было упасть от высокопоставленных жен из политической и деловой элиты и их секретарей. Это произошло в тот момент, когда эти дамы направлялись в VIP-ложу, чтобы отдохнуть перед началом мероприятия.

— Эй, там Со До Ха! Видимо, пришел с матерью.

Услышав перешептывания учеников, идущих за кулисы, И Соль тоже проследила за их взглядами. Со спины высокий мужчина выделялся среди изящных дам и сопровождающих. Кто-то окликнул его, и Со До Ха остановился, вполоборота развернув свою фигуру, облаченную в безупречный костюм.

А, так вот он какой.

Это был второй сын «Конён Групп», которого она иногда видела в новостных статьях. Его точеные черты лица казались куда более изящными и привлекательными, чем на фотографиях. Пока он спокойно слушал одну из дам, в его глазах появилась легкая леность, делая его взгляд еще более притягательным.

— Вау. Чертовски красив. Не родись он с золотой ложкой во рту, точно стал бы звездой.

— Причем суперзвездой! Я бы с ума сошла от радости, просто глядя, как он стоит!

— Разве он не уехал учиться в Штаты? Говорят, он там даже свой стартап открыл, чтобы добиться чего-то своими силами, независимо от корпорации. Он что, ненадолго вернулся?

— Этого я не знаю, но то, что он специально приперся сюда за мамочкой, наводит на мысли. Наверняка у них намечается помолвка с дочкой из той семейки, что оттяпала наш концертный зал.

Пока все вокруг шумели и перешептывались, И Соль, словно завороженная, смотрела на его спину. В нем было нечто большее, чем просто привлекательная внешность, и она никак не могла отвести от него глаз.

* * *

В приватном кабинете VVIP-лаунжа отеля KY, доступном только прямым наследникам корпорации, тихо играла соната Моцарта. Менеджер в опрятной униформе радушно встретил её.

— Добро пожаловать, госпожа Хан И Соль. Господин исполнительный директор уже прибыл и ожидает вас. Прошу сюда.

— А... Да. Спасибо.

И Соль следовала за менеджером вглубь кабинета, где роскошь, не переходящая границ вкуса, гармонировала с чистой мелодией. Мужчина стоял у окна и курил. От его широких плеч, длинных конечностей и крепкой, как у спортсмена, спины веяло подавляющей аурой.

Хотя этот человек стоял прямо перед ней во плоти, он казался нереальным. Прямая спина и врожденное благородство странным образом идеально сочетались с его холодной, властной аурой.

— Здравствуйте, Со До Ха... господин исполнительный директор.

Со До Ха обернулся. Их взгляды встретились.

Сердце И Соль ухнуло вниз. Она вздрогнула и попыталась отвести взгляд, но по какой-то причине не смогла. Пронзительно-холодные глаза Со До Ха пленили её взгляд, словно по волшебству, и не желали отпускать.

Когда он заговорил о Нам Джун У, она едва не опрокинула чашку. Значит, он тоже знал.

Впрочем, в высших кругах наверняка уже давно шептались о том, что она была первой кандидаткой в жены Джун У. И о поверхностной причине этого — тоже. Однако, как это часто бывает со сплетнями, скрытая за ними правда сильно отличалась от того, что говорили люди.

— Если позволите, я объясню...

И Соль взяла себя в руки и заговорила.

— Достаточно.

Со До Ха прервал её на полуслове. Затем он опустил чашку на стол, взглянул на экран телефона и поднялся со своего места. В его спокойных и выверенных движениях сквозило неосознанное изящество.

— У меня после обеда встреча, так что мне пора. Вы позволите откланяться?

Однако его взгляд, обращенный на неё сверху вниз, был пуст и ледяной, как стекло. Не успела она в растерянности ответить, как Со До Ха тут же развернулся и вышел из кабинета.

И Соль еще долго сидела на своем месте после того, как дверь за ним закрылась. Её охватило чувство глубокой печали, выходящее далеко за рамки обычной неловкости, и она не могла пошевелиться.

* * *

Она даже не помнила, как пролетели два месяца после наступления нового года. Когда она пришла в себя, то уже находилась в свадебном зале.

Комната невесты благоухала живыми цветами, играла тихая мелодия струнного квартета. Под нежным светом хрустальной люстры И Соль сидела перед большим арочным зеркалом, пока ей наносили макияж. Её приемная мать, Ким Ён Ок, стояла позади И Соль и то и дело разражалась восторженными охами.

— Ох, хоть это и моя дочь, но до чего же хороша! Прямо как цветочек. Разве не так, Ын Хо?

— С таким-то свадебным макияжем любая свинья красоткой станет.

Её сводная сестра Ын Хо недовольно выпятила губы, топнула ногой и выскочила за дверь. Ким Ён Ок прицокнула языком и покачала головой.

— И что на неё нашло в такой-то день! Надо же, учится на первом курсе, а так бесится, что сестру первой замуж выдают.

И Соль, вверив своё лицо визажисту, лишь молча опустила глаза. Все прекрасно знали истинную причину недовольства Хан Ын Хо.

— Ненавижу тебя, мам! И папу тоже! У вас ведь есть я, так почему вы выдаете замуж Хан И Соль? Если дело в том, что я еще студентка, могли бы устроить помолвку, а свадьбу сыграть сразу после выпуска. Некоторые так и делают, почему нет!

Вспомнилось, как с декабря прошлого года, с тех самых пор, как была назначена дата свадьбы, Ын Хо то и дело закатывала истерики приемным родителям. Был и день, когда приемный отец, директор Хан Гён Су, и приемная мать высказали всё, что думают, даже не подозревая, что она стоит за дверью и всё слышит.

— Глупая, мы же подберем для тебя партию получше! Да, До Ха безупречен, но разве исполнительный директор Со — единственный мужчина на свете? Вот увидишь, твоя мама выдаст нашу Ын Хо замуж за наследника куда более могущественной семьи.

— Где ты найдешь семью могущественнее «Конён»? Да и кто может быть красивее До Ха! Ничего не желаю слушать! Выходит, маме с папой чужой приемыш важнее родной дочери? Ненавижу!

— Ох уж этот несмышленый ребенок. Это чисто деловой брак! Ты хоть представляешь, какую огромную выгоду мы получим в обмен на спонсирование исследований новых лекарств «KY Биофарма»? Если И Соль войдет в их семью и продержится там хотя бы пару-тройку лет, наша больница «Хансин» превзойдет любую университетскую клинику и станет просто огромной. И тогда твоими женихами будут становиться как минимум сыновья министров.

— Верно, Ын Хо. Раз уж ты так рыдаешь и упрямишься, скажу тебе прямо: как думаешь, надолго ли этот брак? Ты еще слишком мала и многого не понимаешь, но такой холодный тип, как До Ха, не годится в мужья. И то, что вокруг него до сих пор не ходило грязных слухов о женщинах, вовсе не обязательно говорит в его пользу.

В другой день она услышала нечто еще более откровенное.

— Ын Хо я бы такого в жизни не сказала, но... дорогой. Чем больше об этом думаю, тем злее ирония судьбы. Надо же было мне забеременеть Ын Хо сразу после того, как мы её удочерили. Подожди мы всего месяц, и нам бы не пришлось брать чужого отпрыска.

— Что поделать. Так уж совпало. В любом случае, теперь она отрабатывает то, что мы её вырастили. То, что Со До Ха так легко... было неожиданно, но... так что всё хорошо...

Слова отца доносились обрывками, поэтому она не расслышала всего. Но и этого было достаточно, чтобы лишний раз убедиться в их истинных намерениях. Хотя Ким Ён Ок и в обычное время почти никогда не относилась к ней как к дочери.

— Невеста, вы в порядке? Кажется, вы клонитесь ко сну.

— А, нет. Всё в порядке.

Видимо, на её лице отразилась мрачная тень, поэтому парикмахер протянул ей чашку кофе. Ким Ён Ок заявила, что вместо кофе с кофеином лучше подойдет сок, и попросила принести апельсиновый.

— Ох, до чего же ты красива. Просто красавица... Как подумаю, что отдаю тебя замуж, на душе так странно становится, И Соль.

Пока визажист отлучился в уборную, она невзначай добавила:

— Твоя мама так рада, я так горжусь тобой. Не зря мы воспитали тебя в такой красоте.

Сердце И Соль болезненно сжалось. Ей показалось? Во взгляде приемной матери, отражавшемся в зеркале, читалась нескрываемая алчность. Теперь она совершенно точно понимала, что под «не зря» подразумевались обещанные инвестиции в качестве приданого и монопольные контракты с откатами.

Её совершенно не волновало, как долго продлится брак приемной дочери и каково ей будет жить с таким человеком, как Со До Ха, который совсем не годился на роль хорошего мужа.

— Ты ведь будешь часто звонить и навещать нас после свадьбы? Отчий дом очень важен для женщины.

Ким Ён Ок подошла сзади и положила руки ей на плечи. От этого неприятного прикосновения И Соль бросило в дрожь, но она постаралась никак этого не выдать.

— Да, я... буду.

Когда она развернулась, чтобы переодеться в свадебное платье, её губы снова сжались. Её лицо всё это время не светилось от счастья, но никто не счел это странным. Ведь невеста, до смерти нервничающая перед свадьбой, — явление вполне обычное.

* * *

Когда вслед за женихом вошла невеста, по залу тоже прокатился вздох восхищения. В белоснежном, максимально закрытом свадебном платье, с элегантно забранными наверх волосами, из-под которых изящно струилась фата, невеста была необычайно утонченной и прекрасной.

Однако И Соль от напряжения всё это время была словно деревянная и не могла ни о чём думать. Стоявший рядом с ней перед алтарем Со До Ха казался совершенно лишенным эмоций.

Из-за его ледяного поведения на свидании вслепую она думала, что свадьба может сорваться. Но подготовка пошла как по маслу, и дата торжества была назначена в мгновение ока. Состоялось официальное знакомство семей, она встретилась с прохладно настроенными родственниками мужа, но с самим женихом, Со До Ха, до этого самого дня она больше ни разу не виделась.

— Что поделать, ты уж пойми. Мы и сами его лица больше месяца не видели.

Месяц назад, когда она встречалась со своей будущей свекровью Но Сон А, та произнесла это виноватым, но на самом деле ничуть не сожалеющим тоном.

— С ним и в обычное время сложно пересечься. Он жуткий трудоголик. А сейчас, перед свадьбой, пытается завершить все срочные дела, вот и занят еще больше.

Она старалась не искать в этом скрытого смысла — раз дело в работе, значит в работе. Да и свадебный организатор со стороны жениха брал всё на себя от начала и до конца, так что повода для жалоб не было.

Лишь когда церемония подошла к концу, И Соль смогла внутренне выдохнуть. Это закрытое торжество, на которое ушли колоссальные средства, никак нельзя было назвать скромной свадьбой. Однако многие традиционные обряды, вроде обмена кольцами и пхебэка, были опущены, поэтому после короткого банкета молодожены смогли сразу же отправиться в свадебное путешествие.

Место их медового месяца — Амальфитанское побережье в Италии — было потрясающе красивым. Море и небо сливались воедино в кристально чистой синеве, окружавшей их со всех сторон, а вид, открывавшийся с их виллы на вершине холма, был просто фантастическим.

Сердце И Соль немного трепетало. Впервые в жизни оказавшись за границей, да еще и в свадебном путешествии, она на мгновение даже испытала радостное волнение. В ней зародилась надежда, что за эти пять дней и четыре ночи неловкость между ней и Со До Ха хоть немного рассеется. Возможно, ей даже удастся честно рассказать, чего она ждет от этого брака, и они смогут прийти к соглашению.

Но эта надежда стремительно угасла в груди И Соль в тот самый миг, когда он, даже не распаковав вещи, холодно произнес:

— Вам нравится эта комната? Тогда я займу главную спальню на третьем этаже.

— Что? О чем вы...

И Соль в растерянности широко распахнула глаза. Неужели он собирается жить в разных комнатах прямо в свадебном путешествии?

Глаза, смотревшие на неё сверху вниз, были невероятно ледяными. Словно куски льда, покачивающиеся как буйки в черном ночном море. Со До Ха тихо вздохнул, как будто общался с непонятливой дурочкой, и снова заговорил:

— Это значит, что я не собираюсь спать с вами, Хан И Соль. По крайней мере, сегодня ночью.

— Что?..

Ей показалось, что она ослышалась. Заявление о том, что первой брачной ночи не будет, задело её меньше, чем эта грубая формулировка «не собираюсь с вами спать», кольнувшая её нервы словно острой иглой.

— Почему вы так смотрите? Разочарованы, что ваши ожидания не оправдались?

Губы Со До Ха изогнулись в ленивой усмешке. От этой холодной улыбки, лишенной всякой радости, по спине И Соль пробежал холодок.

— Нет. Я не разочарована, просто...

Кажется, именно в тот момент её охватило зловещее предчувствие, что этот брак — не просто фиктивный союз по расчету, а стоящий перед ней мужчина — не просто славящийся своей холодностью наследник, а нечто куда более опасное.

— Мне просто стало неприятно. От того тона, с которым вы строите догадки, будто я сплю и вижу, как бы оказаться с вами в постели.

Что? Взгляд Со До Ха сверкнул, словно задавая этот немой вопрос. В нём читалось чувство, презирающее собеседницу до такой степени, что она казалась ему ничтожной. Он даже не пытался скрыть свои мысли.

— Мы только что прибыли на отдых. Разве строить подобные догадки — не самое естественное дело?

И Соль нервно сглотнула. Хотя он обращался к ней на «вы» и соблюдал формальности, от него веяло такой мрачной угрозой, словно он готов был вцепиться ей в горло, и это заставляло её содрогаться.

— Как сказать. Лично я подобных догадок не строила. Я лишь ожидала, что в первую брачную ночь мы подробно обсудим нашу будущую совместную жизнь. Вы, господин исполнительный директор, лучше меня знаете, что этот брак далек от чего-то нормального и искреннего.

Сама того не осознавая, она заняла оборонительную позицию. Кажется, говорят, что лучшая защита — это нападение? Её голос, звучавший помимо воли, казался резким и непривычным даже для её собственных ушей.

— Обсудим?

Засунув одну руку в карман брюк, Со До Ха прислонился спиной к двери гостевой комнаты, где она оставила свои вещи. На его лице читалось непередаваемое высокомерие.

— Что ж, раз уж зашла речь, давайте проведем это ваше обсуждение.

Он закрыл за собой дверь и сел перед чайным столиком в центре комнаты. Перед столиком стоял широкий мягкий диван, а напротив него — табурет без спинки. Любому было понятно, что этот пуф предназначен для того, чтобы ненадолго поставить на него поднос с чаем или положить ноги.

— Чего стоите? Садитесь.

Он, даже не моргнув глазом, кивнул в сторону табурета. И Соль молча села на жесткий круглый пуф. По крайней мере, одно было ясно наверняка: у Со До Ха не было ни малейшего желания проявлять к ней вежливость или заботу.

А ведь он сказал, что займет главную спальню. Прекрасно зная, что эта комната на втором этаже — всего лишь гостевая, предназначенная для хранения багажа или размещения гостей.

Вероятно, он вел бы себя так с кем угодно, но у неё было стойкое предчувствие, что именно с ней он будет особенно скуп на хорошие манеры. Но её это не волновало. Эта неприязнь даже радовала её.

— Итак, что конкретно вы хотите обсудить?

Со До Ха надменно закинул ногу на ногу, держа спину идеально прямо. Затем он достал из кармана пиджака портсигар и тут же закурил. Он даже словом не обмолвился, чтобы попросить у неё разрешения.

И Соль, не отрывая от него взгляда, встала с пуфа и подошла к окну. Приоткрыв наглухо закрытую створку наполовину, она вернулась на место; в её движениях не было ни капли волнения. Со До Ха тоже не выказал никаких эмоций, лишь криво усмехнулся одним уголком губ, глубоко затягиваясь.

— Давайте сначала послушаем, чего хочет Хан И Соль.

— Мне нужна семья. Статус замужней женщины.

Спокойно продолжила И Соль. То, что она приемная дочь, уже было известным ему фактом. Она не стала вдаваться в подробности о среде, в которой выросла, или о скрытых мотивах её приемной семьи. Не стала рассказывать и о том, как сразу после её удочерения приемная мать забеременела, но из-за социального статуса четы врачей её не вернули в приют, и она росла в доме на правах приживалки.

— Я хочу быть под защитой в безопасных рамках брака. Это всё, что мне нужно.

— ...

— Пока это условие выполняется, я приложу все усилия для нашей жизни в качестве фиктивных супругов и буду охотно помогать вам создавать нужный имидж на публике.

— Вот как.

Снова повисло молчание. И Соль вновь заговорила. Её собеседник, тщательно скрывая свои мысли, безмолвно требовал более конкретной информации или объяснения самой сути.

— Меня устраивает раздельное проживание. Я не буду вмешиваться в ваши дела, с кем бы вы ни встречались на стороне.

При этих словах его глаза, до этого лишь изучающе наблюдавшие за ней, сузились.

— Настолько?

За этим последовал голос, скрывающий усмешку. В его глазах, когда он выдыхал дым, читалась насмешка.

— Даже не знаю. Что мне ответить на столь беспрецедентную снисходительность.

— Разве это не обычное дело в нашем мире? Вы должны знать это лучше меня...

— Это негласное правило. Его не обсуждают так открыто, как вы.

— ...

— С их точки зрения, такое поведение покажется лишенным достоинства и вульгарным.

Язвительно добавил Со До Ха, словно издеваясь.

— Чертовски забавно, не правда ли. Учитывая, что то, чем они занимаются на самом деле, не имеет ничего общего с такими словами, как достоинство и утонченность.

— ...

— Как бы то ни было, я прекрасно понял, чего вы хотите. Выходит, нет нужды притворяться еще и в постели, потираясь друг о друга ночами?

— Я полагала, что вы тоже этого хотите. Ведь вы не испытываете ко мне симпатии...

Спокойно закончила И Соль. Если подумать, в этом не было ничего удивительного. Его отношение, продемонстрированное на смотринах, просто продолжалось и после свадьбы.

— Не буду отрицать. Настороженность, любопытство — кроме этого сложно испытывать к вам какие-то светлые чувства.

На мгновение повисла тишина. Лишь спустя какое-то время И Соль прервала молчание и спросила:

— Могу я узнать причину? Может, это из-за...

— Верно. В этой стране слухи такого рода утихают с трудом. К сожалению, особенно когда главным героем этих слухов является не мужчина, а женщина.

И Соль глубоко вдохнула. Её пальцы, сложенные в замок на коленях, крепко сжались. Так вот в чем дело. Этот холод на свидании, и его нынешнее поведение, пропитанное презрением.

— Это всего лишь слухи.

Впрочем, не было никаких сомнений, что такая семья, как KY, наведет о ней справки. Но записи в полицейских участках и государственных учреждениях отражали лишь сухие факты и итоги, зачастую скрывая за собой правду, кроющуюся в самих процессах.

— Я была жертвой сталкеров.

Она ни на миг не могла избавиться от взглядов, которые, казалось, насиловали её. Начиная со средней и старшей школы совместного обучения — учителя, профессора, даже её ровесники. Устав от этих взглядов, она специально поступила в женский университет, но и там не чувствовала себя в полной безопасности.

— Верите вы мне или нет... Заявления преступника были ложью.

Со До Ха никак на это не отреагировал. И Соль вновь прервала повисшее молчание и невозмутимо спросила:

— ...Из-за этого? Причина, по которой я вам неприятна.

— Я не говорил, что вы мне неприятны.

— ...

— Теперь моя очередь спрашивать. Из-за таких ублюдков? Причина, по которой вам понадобился щит в виде брака.

— Да.

Ответ последовал после небольшой паузы.

— Раз уж мне всё равно пришлось бы ходить на смотрины и выходить замуж, я хотела сделать это как можно скорее.

Какой бы бесстыжей ни была мразь, тронуть замужнюю женщину он бы не посмел. Это был единственный и самый надежный способ отсечь нежеланное внимание и попытки приблизиться к ней.

— У вас такое лицо, словно вас тошнит от мужчин.

В его голосе скользнула издевка. И Соль не стала отвечать на эти слова, а спросила Со До Ха о его намерениях. Теперь была его очередь отвечать.

— Я рассказала о себе, теперь хочу услышать ваши мысли, господин исполнительный директор.

Какой брачной жизни он хочет. И что она должна делать как его фиктивная жена.

Со До Ха глубоко откинулся на спинку дивана и посмотрел на неё.

— Для начала я должен поблагодарить вас. За ваше безразличие ко мне, за вашу невероятную заботу, позволяющую мне развлекаться на стороне хоть со второй, хоть с третьей любовницей, и за ваше обещание приложить все усилия для идеальной актерской игры.

Этот тон больше походил на насмешку, чем на благодарность.

— Меня это тоже устраивает. К счастью, наши с вами желания не сильно расходятся. Я бы даже сказал, они почти полностью совпадают.

Глядя ей прямо в глаза, он без колебаний выпустил последний клуб дыма. Тыльная сторона ладони, небрежно бросившей окурок в вазу для цветов, была белой и гладкой.

— Для начала ограничимся двумя годами.

— ...?

— Это значит, что мы вернемся к этому обсуждению через два года. Если за это время вы будете хорошо справляться со своей ролью, и наша фиктивная жизнь пойдет гладко, мы молча продлим соглашение. Разумеется, если возникнут проблемы, нам не придется ждать эти два года.

Плечи И Соль напряженно одеревенели.

— Звучит так, будто всё зависит исключительно от меня. Мне кажется, это несправедливо.

На лице мужчины вновь промелькнул странный блеск.

— В браке состоят двое. Было бы правильнее сказать, что мы обсудим это снова, если в течение этих двух лет кто-то из нас — вы или я — даст повод для расторжения, или даже если кто-то будет недоволен по другой причине.

Посмотри-ка на неё. Словно говоря это, его взгляд заледенел. Однако И Соль не отступила и спокойно продолжила.

— Настолько же, насколько я нуждаюсь в браке как в средстве защиты, для вас это тоже выгодная сделка, которая не принесет убытков. Если то, чего вы хотели — это беспроблемный фиктивный брак... я могу стать для вас идеальным партнером.

Всё то время, пока И Соль говорила, она сама удивлялась своей смелости. Дома она всегда была вынуждена оглядываться на скрытые нападки приемной матери Ким Ён Ок и съеживаться от откровенных издевательств сводной сестры Ын Хо. К тому же, она изо всех сил старалась избегать встреч с приемным отцом, директором Ханом, из-за чего её нервы были истощены до предела. В её повседневной жизни не оставалось ни душевных сил, ни энергии, чтобы вступать с кем-то в конфронтацию.

Лишь во время игры на виолончели она могла хоть на мгновение вкусить свободу и почувствовать себя настоящей. И, как это ни странно, сейчас, стоя лицом к лицу с этим мужчиной, она испытывала то же самое чувство освобождения.

Словно морская вода, просачивающаяся под ступни, идущие по песку, это чувство отклонения от привычных норм медленно заполняло её грудь. Какая ирония. Почувствовать освобождение перед таким невыносимо высокомерным и властным человеком.

— Действительно, вы идеальный партнер для того, чтобы без проблем спать в разных комнатах. Учитывая, что на вас у меня совершенно не стоит.

— ...

— И что с того? Раз это брак ради обоюдной выгоды... значит, Хан И Соль считает нас равными?

— Я считаю, что нет причин... для неравенства.

С лица Со До Ха мгновенно исчезла усмешка. В этот миг сердце И Соль едва не заледенело от страха.

Это было невероятно странно. Несмотря на то, что ей было до ужаса страшно, и она была напряжена до предела, она четко и ясно высказывала свои мысли.

— Как ваш партнер, я приложу все усилия для выполнения своей роли.

Ха. Услышав его тихий смешок, И Соль опустила взгляд на чашку. Однако голову она держала прямо.

Она не хотела сдаваться. Прекрасно понимая, что перед ней противник, которого невозможно победить, её разум охватил странный дух соперничества.

— Хорошо.

Тон Со До Ха вновь стал ледяным.

— Но давайте проясним одну вещь. Вы сказали, что вас не волнует, с кем я буду встречаться на стороне.

— ...Да.

— Я с удовольствием воспользуюсь этим. Но к вам это не относится.

— ...?

— Это значит, чтобы вы даже во сне не смели думать о том, чтобы завести любовника.

Со До Ха поднялся с дивана, засунув обе руки в карманы брюк. Когда он выпрямился во весь рост, комната мгновенно показалась крошечной.

— Если мы оба начнем таскаться по сторонам, семейка будет та еще, верно? Даже для сточной канавы есть свои пределы. Да и открытая взаимная измена в любом случае станет очевидной.

— ...

— И когда мы вернемся в Корею, перестаньте называть меня «господин исполнительный директор». Я тоже перестану соблюдать формальности, так что имейте в виду.

Не дав ей возможности ответить, он цинично добавил:

— Вы довольно сильно отличаетесь от того, какой были на смотринах. В тот день, вопреки слухам, вы казались скучным тепличным растением.

В его глубоком, тяжелом басе не было ни капли тепла. Сказав это, Со До Ха вышел из комнаты. Он не проронил ни слова не то что о планах на ближайшие четыре дня, но даже о том, как они поступят с сегодняшним ужином.

И Соль бессильно опустила высоко поднятую голову. Её напряжение спало лишь тогда, когда она потупила взгляд настолько, что увидела носки собственных туфель.

Мужчина, сидевший перед ней еще минуту назад, в корне отличался от семьи директора больницы. Если те пытались подавить и растоптать её по-детски и исподтишка, то Со До Ха был из тех, кто способен полностью подчинить себе человека с головы до ног, завладев и телом, и разумом.

За всю свою жизнь она ни разу не сталкивалась с таким человеком. Пытаясь стряхнуть с себя надвигающееся зловещее предчувствие, И Соль крепко сцепила руки.

* * *

Не успев даже снять усталость с дороги, До Ха сразу направился на третий этаж. Кабинет, служивший ему временным офисом на эти пять дней и четыре ночи медового месяца, находился прямо напротив главной спальни.

Сев за стол лицом к венецианскому окну, он прокрутил в голове их недавний разговор. Ему даже понравилось видеть новую сторону Хан И Соль. Нет, скорее, это принесло какое-то облегчение.

Она явно отличалась от той девушки, что была на смотринах. Если в тот день её глупое, задушенное поведение раздражало, то сейчас то, как она неожиданно показала характер, показалось... освежающим?

— Действительно, вы идеальный партнер для того, чтобы без проблем спать в разных комнатах. Учитывая, что на вас у меня совершенно не стоит.

Ложь.

Из его груди вырвался тихий смешок. На самом деле у него еще как стояло. В первый день он даже представлял, каково это — завалить её на пол лицом вниз и грубо взять. Ему было любопытно, как изменится её вечно отстраненное лицо.

А только что...

Хотелось жестко трахать её, глядя прямо в глаза. Чтобы увидеть, как исказится это лицо, на котором она так старательно изображала равнодушие и напускную смелость.

Нельзя было отрицать: чтобы скрыть тяжелый жар, скапливающийся между ног, он намеренно вел себя еще более язвительно.

— Старшая дочь из больницы Хансин?

Перед свадьбой, стоило его старшему брату Со До Гёну услышать о смотринах, как лицо его приняло странное выражение.

— А что? Ты с ней знаком?

— Да нет, но... она довольно известна. И то, что она приемная, и эти постоянные скандалы, если можно так сказать. Вокруг неё вечно вьются мужики. Говорят, родная дочь из этой семьи училась на класс младше Мин Джу.

Впрочем, увидев её вживую, он понял — с такой-то внешностью не мудрено, что на неё встает. Сталкер — преступный ублюдок, и защищать его он не собирался. Но он отчасти понимал, что именно так сводило их с ума.

В Хан И Соль было нечто такое, от чего мужики теряли голову. Достаточно было ей просто стоять перед глазами, чтобы от неё невозможно было отвести взгляд.

Покойный Нам Джун У, с которым изначально планировался брак по расчету, куча других воздыхателей, чьи имена он даже не запомнил, и, наконец, сталкер, ставший финальным аккордом перед их свадьбой. В его голове быстро пронеслись данные из досье на всех мужчин, которые хоть ненадолго пересекались с Хан И Соль.

Ему не хотелось копаться в том, с кем из них у неё были серьезные отношения. Прошлое есть прошлое. Дочерей из знатных семей, которые грязно и распутно развлекались за спиной у всех, и без того хватало.

Проблема заключалась в том, что, кажется, это было еще не всё. Хан И Соль что-то скрывала.

До Ха открыл портсигар, достал сигарету и зажал её губами. Откинув голову назад, он одной рукой провел по волосам; густые пряди растрепались, ложась красивыми волнами. Даже эта легкая небрежность выглядела так естественно, будто была тщательно продумана.

Что же скрывается за этим смирным личиком?

В ней читалась совершенно не поддающаяся расшифровке тревога или, возможно, отчаяние. Ему просто было любопытно, что это такое.

Точнее, ему хотелось выпотрошить её нутро, докопаться до её истинных мотивов, которые никак не давали себя разгадать, и вытащить всё это наружу.

* * *

Она бежала сквозь струи дождя, задыхаясь. Казалось, колени вот-вот подогнутся, и она рухнет, но она не останавливалась. Она просто не могла остановиться.

Гав! Огромная овчарка лаяла прямо у неё за спиной. От животного ужаса по спине бежал ледяной мокрый холодок. Она и представить не могла, что в том месте, куда её заманила Ын Хо, окажется спущенный с цепи бойцовский пес.

Как глупо. Попасться на это снова после всего, что было.

На глаза навернулись слезы. Несмотря на холодный осенний дождь, школьная форма насквозь пропиталась потом. Наконец в поле зрения показался забор виллы, где в самом разгаре была шумная вечеринка.

Она споткнулась о камень и полетела вперед. Обе ладони проехались по грубой земле, колени пронзила острая боль.

А следом накатили еще больший ужас и боль. Мир в мгновение ока перевернулся, когда в нежную плоть на лодыжке впились клыки. Она даже не смогла закричать.

— И Соль! Хан И Соль!

Вместо её крика уши оглушил вопль Нам Джун У. Она увидела, как он, не ведая страха, бросился между ней и овчаркой.

— ...!

Открыв глаза, она увидела обои с экзотическим цветочным узором. А затем — роскошную люстру, свисающую с потолка.

И Соль с шумом выдохнула и резко откинула одеяло. Вместо школьной формы из кошмара на ней была пижама, насквозь мокрая от холодного пота. Темно-синяя форма Нам Джун У всё еще стояла перед глазами.

Это было последнее воспоминание перед тем, как она очнулась в больнице. Событие, породившее в ней панический страх перед собаками.

С тех самых пор она больше не могла даже прикоснуться к собакам, которых раньше так любила. В конечном итоге, эта травма — дело рук её сводной сестры Ын Хо.

Благодаря Нам Джун У на лодыжке остался лишь бледный шрам. Если бы не он, раны были бы куда серьезнее.

И если бы не его показания, ложь Ын Хо о том, что она не заманивала её на тот пустырь, так бы и осталась правдой. Хоть после вскрывшейся истины ровным счетом ничего и не изменилось.

При мысли об ушедшем из жизни парне сердце снова болезненно сжалось. Если бы его семья не была против. Если бы наша свадьба состоялась, и мы стали бы фиктивными супругами...

Был бы Джун У сейчас жив? Как и хотела его бабушка, до последнего настаивавшая на браке, веря, что моя судьба послужит живым щитом от проклятий для драгоценного внука.

* * *

В хорошую погоду Амальфи казался райским уголком. Но из-за особенностей средиземноморского климата в конце февраля часто шли дожди, и потрясающие виды скрывались за густой пеленой тумана.

Сквозь окно И Соль смотрела на скалы, окутанные темно-серыми тучами, и дома, построенные в самых разных архитектурных стилях. Дождь лил не переставая все три дня. Наверное, стоило радоваться, что хотя бы в первый день по приезде стояла ясная погода, и ей удалось мельком полюбоваться пейзажами.

— Госпожа. Что прикажете насчет ужина? Это последняя ночь, забронировать столик в местном ресторане?

Секретарь Пак Сон Ён, сопровождавшая её в поездке, поставила на столик лимонад, приготовленный местной прислугой. Напиток из свежевыжатых амальфитанских лимонов выглядел очень освежающе.

— Нет. Не стоит. Я просто перекушу салатом на первом этаже.

— Поняла, госпожа. Тогда распоряжусь, чтобы подали к шести.

— Спасибо. И... я бы хотела воспользоваться бассейном с подогревом вечером, это возможно?

Раз уж это последний день, ей хотелось хотя бы раз окунуться в джакузи на террасе первого этажа.

— Разумеется. Я подготовлю купальник и всё необходимое.

Пак Сон Ён вежливо ответила и тут же развернулась. Как опытный сотрудник, она никогда не открывала рот без крайней необходимости. И всё же благодаря её присутствию И Соль чувствовала себя куда менее одиноко.

За эти три дня она ни разу не видела Со До Ха. Ела в одиночестве, сидела на террасе второго этажа с видом на море, читала книги и часами смотрела на дождь — так незаметно наступил последний вечер медового месяца.

— Исполнительный директор вместе с начальником Чаном отправились в филиал в Риме. Завтра у него запланирована встреча с партнерами, так что он пробудет в Париже два дня.

Ей вспомнились слова секретаря Пак, сказанные пару дней назад. Видимо, раз уж он оказался в этих краях, то решил заодно проинспектировать ближайшие филиалы и уладить европейские дела. Не успела она сделать глоток лимонада, как по стеклу снова забарабанил сильный ливень.

Кажется, она поняла, почему Со До Ха выбрал именно Амальфи. Он с самого начала не собирался проводить с ней настоящий медовый месяц, так что ему было совершенно плевать на погоду. Точно так же, как он считал само собой разумеющимся занять главную спальню на третьем этаже, оставив ей гостевую комнату на втором.

Её это не возмущало. Гостевая комната тоже была очень хороша. Но даже окажись она в каморке, это было бы куда комфортнее, чем делить одну комнату с Со До Ха.

Сколько лет продержится этот брак?

В тот момент, когда в сознании И Соль всплыл чей-то силуэт, она невольно содрогнулась. Человек, от одной мысли о котором по коже бежали мурашки.

Она вышла замуж, и теперь надеялась, что этот человек наконец-то оставит её в покое. Только так она сможет остаться в безопасности, даже если этот фиктивный брак в итоге пойдет прахом.

То, что Со До Ха не видел в ней женщину, служило ей хоть и горьким, но всё же утешением. Мужчины вызывали у неё лишь тошноту и омерзение.

* * *

Это было похоже не на медовый месяц, а на командировку с жесточайшим графиком. Вернувшись из Парижа, он немного вздремнул, затем долго отмокал в ванной, и лишь тогда почувствовал себя живым человеком.

Когда он вернулся в кабинет и снова открыл ноутбук, послышался всплеск воды. Будто совсем рядом плескался ребенок. Он встал и подошел к окну, откуда доносился звук.

В мягком свете уличных фонарей Хан И Соль выходила из дымящегося джакузи. На ней был слитный купальник цвета слоновой кости, идеально облегающий фигуру.

Хан И Соль присела на шезлонг, попила воды и снова забралась в джакузи. Обнаженная кожа, выставленная на прохладный ночной воздух, создавала причудливую игру теней в лунном свете. У неё была прекрасная фигура без единой лишней складки. Эти изгибы были отчетливо видны даже из окна третьего этажа.

В этот момент их взгляды встретились. Сидя на краю бассейна, Хан И Соль как ни в чем не бывало запрокинула голову, любуясь луной, и увидела его, стоящего у окна. Она вздрогнула и поспешно отвела взгляд, словно наткнулась на чудовище.

Это длилось от силы секунды две — всего лишь миг. Но искра, вспыхнувшая за это короткое мгновение, была обжигающе яркой. До Ха замер на месте, словно врос в пол, чувствуя, как по спине пробегает леденящая дрожь.

Как только Хан И Соль встретилась с ним взглядом, она тут же перебралась на другую сторону джакузи. Наверное, она думала, что если сядет спиной к окну, он её не увидит, но она ошибалась.

Он не видел лишь её лица. В свете фонарей отчетливо вырисовывались обнаженные плечо и спина, тонкие длинные руки, а за ними — выпуклая линия пышной груди. И даже мокрые пряди волос, прилипшие к шее под мочкой уха.

Блядь.

В паху стало горячо. Ширинка брюк натянулась до предела, словно чья-то невидимая рука внезапно и крепко сжала его. Он усмехнулся. И тут же в голову закралось сомнение.

Может, слова Хан Ын Хо были не такой уж и ложью?

— Господин исполнительный директор, Хан И Соль водит вас за нос!

Он вспомнил, как на свадебном банкете столкнулся в холле с подвыпившей Хан Ын Хо, которая бесцеремонно полезла к нему с разговорами. Он видел её лишь пару раз на корпоративных мероприятиях, потому что она училась вместе с Мин Джу, — и откуда только столько наглости.

— Она кажется вам такой скромной, покладистой и невинной, да? Как бы не так!

Не самые подходящие слова для свояченицы в разговоре с зятем.

— Она вечно строит из себя несчастную жертву, заявляя, что её достали мужики, но на самом деле она сама виляет перед ними хвостом. Эта Хан И Соль до смерти жаждет внимания!

— Да неужели? Удивительно.

В любой другой ситуации он бы грубо осадил её и велел проваливать, но тогда он сделал вид, что ему интересно, и спокойно подыграл. Ему хотелось узнать о Хан И Соль всё до мельчайших деталей. Не стоило оставлять белых пятен в биографии своей новоиспеченной жены.

— Мне вот интересно. Она выросла в семье таких замечательных людей, как твои родители, так откуда же у неё эта нехватка внимания?

— Ну, натура у неё такая, наверное. Кто вообще знает, чем занимались и кем были её биологические родители?

Хан Ын Хо даже не заметила сарказма в его словах и продолжала поливать грязью чужих родителей, не имея на то никаких оснований. К счастью, в холл вышли другие гости, и разговор оборвался. Хан Ын Хо явно хотела сказать что-то еще, но у него больше не было желания возиться с ней.

Она относилась к той породе людей, что пусты и легкомысленны до безобразия. Очевидно, что и истинное нутро супругов Хан ничем не отличалось от их родной дочери.

Он не принял ядовитые слова Хан Ын Хо за чистую монету. Но, учитывая, что они прожили под одной крышей больше двадцати лет, он и не пропустил их мимо ушей. Любая зацепка, с помощью которой можно будет надавить на Хан И Соль, могла оказаться полезной.

Всплеск. Тихий звук воды снова привлек его внимание. До Ха фыркнул и отвернулся от окна. Ноги сами понесли его к лестнице.

Вскоре он оказался на первом этаже, перед полуоткрытой дверью террасы. Видимо, секретарь Хан заранее всё подготовил: на столике стояли бутылка знаменитого местного ликера и один бокал для вина.

До Ха налил оранжевый джин в бокал и сделал глоток. Затем, так и не выпустив бокал из рук, направился к джакузи.

Почувствовав его присутствие, Хан И Соль вздрогнула, поднялась и начала выходить из воды. Мокрый, прилипший к телу купальник еще отчетливее обрисовывал её изгибы.

Его взгляд быстро пробежался по ней. Узкая талия, гладкие, но упругие бедра, стройные икры — и снова вверх, к груди.

Сквозь туго натянутый V-образный вырез виднелась соблазнительно сдавленная, пышная плоть. Ещё никогда чужое тело не казалось ему таким аппетитным и манящим.

Кровь резко прилила между ног. От ощущения того, как член упирается в ткань белья, твердея до боли, его рука, сжимавшая бокал, напряглась. До Ха изо всех сил пытался игнорировать возбуждение собственного тела, сверля Хан И Соль взглядом.

— Что вам нужно?

Хан И Соль торопливо накинула на плечи халат и обернулась к нему. В её настороженном взгляде читалась готовность к обороне — точь-в-точь напуганная до смерти кошка.

До Ха молча протянул ей бокал с вином. Хан И Соль секунду поколебалась, но приняла его. То, как она старалась забрать бокал, чтобы их пальцы ни в коем случае не соприкоснулись, выглядело даже смешно.

— ...Спасибо.

Держа бокал в одной руке, другой она запахнула полы халата. Затем поднесла стекло к губам. Увидев, как её губы коснулись того самого края, к которому только что прикасался он, До Ха едва не рассмеялся.

Надо же. Аж дрожала, лишь бы пальцем меня не задеть.

— Вы... хотели мне что-то сказать?

Ничего не подозревая, Хан И Соль поставила бокал на пол и завязала пояс халата. Видимо, ликер оказался крепче, чем она ожидала — между бровей залегла легкая морщинка.

— Да нет. Просто стало любопытно.

— ...

— Зная, что я вернулся из Парижа и нахожусь на третьем этаже, вы пошли в джакузи, которым до этого ни разу не пользовались. Вот я и подумал.

— Что?..

— Решили напоследок устроить провокацию? Последняя отчаянная попытка — кажется, так это называют.

— Я совершенно не понимаю, о чем вы.

Взгляд Хан И Соль заледенел. Движения, которыми она еще туже затянула узел на поясе, были такими же сухими, как и её тон. В нем внезапно вспыхнул порыв. Ему захотелось снова обнажить это тело, которое она так отчаянно пыталась спрятать. Изгибы скрылись под бесформенным халатом, но вместо того чтобы остыть, его похоть вспыхнула с новой, куда более дикой силой.

Он уже и не помнил, когда в последний раз занимался сексом. Похоже, воздержание было слишком долгим, раз тело начало давать сбои.

— Ваша сестра так и сказала. Вы говорите одно, а делаете другое.

Он незаметно подступал к ней всё ближе и ближе.

— Даже если оставить тот случай со сталкером за скобками, говорят, вокруг вас еще со школы вечно крутились мужики. На словах вас от них тошнит, но рядом всегда кто-то трется.

— Что вы такое несете?..

— Разве со мной не то же самое? Заявили, что согласны на разные спальни и что вам плевать, даже если я к вам пальцем не притронусь...

До Ха сунул обе руки в карманы брюк и сделал еще один шаг вперед.

— А теперь вот так провоцируете.

Хан И Соль попятилась и оступилась. Сама того не заметив, она оказалась на краю другого открытого бассейна. Не джакузи, в котором она только что сидела, а бассейна, до краев наполненного ледяной водой без подогрева.

— Я никогда этого не делала.

Её голос был ледяным. От неё исходил одуряюще сладкий запах кожи. Собранные наверх волосы и пряди, небрежно спадающие на шею, источали густой аромат. И это явно был не парфюм.

— А если мне так показалось?

Хан И Соль тихонько выдохнула, словно не веря в абсурдность происходящего.

— Это ваше заблуждение. И с вашими заблуждениями, Со До Ха, я ничего поделать не могу.

То ли от злости, то ли еще по какой причине, но обращение «господин исполнительный директор» само собой сменилось на «Со До Ха». Осталось только отбросить фамилию.

— Переходите на «До Ха», начинайте менять обращение уже сейчас.

— ...

— Надеюсь, вы не забыли. Сразу по возвращении в Корею мы должны выглядеть как настоящая пара.

Он намеренно сделал еще один шаг вперед. Хан И Соль потеряла равновесие и покачнулась. До Ха, не обращая на это внимания, плавно наклонился к ней.

У неё было только два пути: либо рухнуть в ледяную воду, либо вцепиться в его грудь. Третьего не дано.

— ...Отойдите.

Несмотря на эту просьбу, Со До Ха и бровью не повел, оставаясь неподвижным. Их взгляды снова скрестились на расстоянии вытянутой руки. Они стояли так близко, что можно было услышать дыхание друг друга.

— Ото...

Тело Хан И Соль накренилось назад. У неё было достаточно времени, чтобы ухватиться за него. Но До Ха стоял как вкопанный, не вынимая рук из карманов.

Падая назад, Хан И Соль пересеклась взглядом с его равнодушными глазами. А затем раздался громкий всплеск. Короткий вскрик потонул в шуме воды.

— Хаа...

Вода, видимо, была ледяной; Хан И Соль стремительно вынырнула на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Её волосы, которые она с таким трудом заколола наверх, и тело, плотно закутанное в халат — всё в одно мгновение промокло насквозь.

— ...

Она посмотрела на него снизу вверх с нескрываемой обидой. Этот взгляд ранил острее сотни оскорблений. И почему? От одного лишь этого свирепого взгляда между ног снова болезненно запульсировало.

— Какая досада.

Чтобы подавить это возбуждение, До Ха заговорил еще более безучастным, равнодушным тоном.

— Могли бы просто схватиться за меня.

У Хан И Соль действительно было время, чтобы схватить его. Но вместо того чтобы прикоснуться к нему, она предпочла рухнуть в воду. Если бы она протянула руку, он бы не оттолкнул её, но она явно не хотела первой цепляться за него.

— Уж лучше так...

Хан И Соль распустила мокрые волосы и обеими руками отжала с них воду.

— Уж лучше промокнуть еще раз.

Пусть даже ценой купания в ледяной воде и простуды.

Непроизнесенная фраза отчетливо прозвенела у него в ушах, словно галлюцинация. До Ха стоял на месте, молча наблюдая за тем, как Хан И Соль с трудом выбирается из бассейна.

Икры, мелькнувшие из-под халата, были невероятно тонкими. Казалось, закинь он их себе на плечи, то не почувствовал бы и грамма веса. От фантазии о том, как эти хрупкие ножки обвивают его талию, низ живота сладко заныл.

— Дичиться друг друга до такой степени, будучи супругами — это какое-то безумие. Вы же не больная мизофобией.

— Разве это не вы, Со До Ха? Именно вы с самого начала вели себя со мной так.

— Это значит, что я не собираюсь спать с вами, Хан И Соль.

Его собственные ядовитые слова, о которых она напомнила, тут же всплыли в памяти.

— Это вы, Со До Ха, ясно дали понять, что не желаете прикасаться ко мне и пальцем.

Хан И Соль резко бросила ему это в лицо, снова спускаясь в джакузи, чтобы согреться в теплой воде. До Ха не остался в долгу.

— Не буду отрицать. В любом случае, зарубите себе на носу. Вы сами клялись, что идеально исполните свою роль нового члена семьи KY.

— Да. Не забуду.

Она вылезла из джакузи еще до того, как тело успело отогреться после ледяной ванны. Её лицо, когда она отвернулась, поправляя тяжелый, насквозь промокший халат, было холодным как камень.

— В конце концов, от этого зависит моя безопасность.

Бросив эти слова, Хан И Соль, не оборачиваясь, скрылась за стеклянными дверями террасы. До Ха с высокомерным прищуром смотрел ей вслед.

Безопасность?

Ему было искренне любопытно. Что это за опасность, с которой она столкнется, если сбежит из этого брака?

Даже если они разведутся, ради сохранения лица KY ей выплатят более чем щедрые алименты. И тогда ей вовсе не обязательно возвращаться к приемным родителям, она вполне сможет жить сама по себе.

Так что же это? Причина, заставляющая её терпеть такой унизительный брак, лишь бы оставаться в статусе замужней женщины.

Ответа на этот вопрос он так и не узнал вплоть до их возвращения в Корею после завершения этого странного медового месяца.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Измена за измену в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

О книге