Глава 1. Низложенный император

В одиннадцатый день седьмого месяца третьего года Сюаньхэ я стал низложенным императором.

Это мой третий год на троне. Всего три коротких года.

В ту ночь дворцовый переворот произошёл слишком тихо и внезапно, застигнув меня врасплох. Я всё ещё спал, когда меня стащили с трона. Мне приснилось, что в год моего восшествия на престол я был в богатых одеждах, ехал на лихом коне по снегу и триумфально возвращался в город, полный сил, и жители города выстроились вдоль улиц, чтобы приветствовать меня. Когда я открыл глаза, мои руки и ноги уже были в кандалах, и я был заперт в своём собственном дворце.

Узурпатором оказался не кто иной, как мой четвёртый брат, Сяо Лань, который всегда вёл уединённый образ жизни и отстранялся от мирских дел. Он посещал храмы чаще, чем дворец, но вместо того, чтобы стать монахом, взошел на трон. Сбросив божественный облик, он обнажил свою волчью сущность, устроив поистине впечатляющее представление. Сначала он постепенно отстранил меня от дел, затем на несколько дней заточил в темницу, заставив притвориться больным и отречься от престола, тем самым законно передав ему трон.

Конечно, я не болен, но у него наверняка есть масса способов вызвать у меня тошноту.

Он послал людей кормить меня таблетками, которые должны были сделать меня сильным и здоровым каждый день. Меньше чем за полмесяца моё некогда крепкое тело, позволявшее мне хорошо ездить верхом и стрелять из лука, стало слабым, как ива на ветру, и мне даже нужна была помощь в ходьбе.

Больной человек, которому нужна помощь при ходьбе, естественно, не пригоден для сидения на троне.

Мой «высокоуважаемый» старший брат не хочет нести позор цареубийцы, так что у меня всё ещё есть причина жить. Я должен жить как свергнутый император, чтобы быть предметом народных сплетен до самой его смерти.

В декабре третьего года Сюаньхэ я провел торжественную церемонию поклонения Небесам и объявил о своем отречении от престола в пользу Сяо Ланя.

В тот день небо затянули тёмные тучи, и шёл сильный снег. Я тащил своё больное тело, облачённое в пышное малиновое императорское одеяние, и, как и в день моей коронации, прошёл перед горящим алтарём земли и зерна под бдительным оком гражданских и военных чиновников. Совершив обряды Небесам, я лично снял корону и передал её Сяо Лань. Я тогда ужасно кашлял, едва мог стоять, мои длинные волосы были растрепаны, вид был довольно растрёпанным. Сяо Лань, изображая почтение, принял корону с величайшим почтением, его тёмные глаза были полны веселья. Чиновники, зачитывавшие указ об отречении, были громкими и отчётливыми, звуки колоколов и барабанов оглушительны, но я всё ещё слышал, как Сяо Лань что-то сказал мне.

Он сказал: «Сяо Лин, тебе больше подходит роль канарейки, чем парящего орла».

Не успел он закончить говорить, как налетел внезапный порыв ветра, заставив мою малиновую императорскую мантию сильно развеваться.

Я понимаю, почему Сяо Лань сказал мне эти слова. С юных лет я был самым любимым сыном отца, в то время как Сяо Лань постоянно подвергался издевательствам и унижениям. В своём юношеском невежестве я часто издевался над ним, и хотя Сяо Лань был на девять лет старше меня, он никогда не отвечал мне тем же. Я знаю, что его обида на меня имеет долгую историю; это преднамеренный акт мести и грабежа. Мой отец сломал его крылья, а теперь хочет сломать мои. Когда я взошёл на престол, он прислал мне драгоценную канарейку в качестве поздравительного подарка. Тогда я не понял его смысла, но теперь наконец-то понял.

И я действительно верил, что его скромное, не амбициозное поведение все эти годы было настоящим.

Я обратил взгляд на бушующее пламя в Алтаре Государства, вспоминая тех, кто был заключён в Запретном городе и сгорел заживо в ночь дворцового переворота – моих доверенных лиц, моих наложниц и Лян Шэна, евнуха, который рос со мной с детства. Он был, пожалуй, моим самым близким доверенным лицом; я любил его больше всех своих наложниц. Их бьющиеся перед смертью фигуры вновь предстали перед моими глазами в пламени, обжигая моё зрение и пронзая сердце, отчего в горле появился привкус крови.

Я открыл рот и сплюнул кровь на рукав Сяо Ланя.

Затем я вытер рот и рассмеялся: «Сяо Лань, тебе лучше убить меня сейчас, иначе ты пожалеешь об этом позже».

Сяо Лань улыбнулся и скомандовал стражникам: «Почётный император серьёзно болен и не доживёт до окончания церемонии жертвоприношения. Скорее помогите ему вернуться в Ю Ситин, чтобы он отдохнул». Услышав этот титул, я почувствовал иронию. Мне едва исполнилось двадцать, я был так молод, бездетен, но уже стал почётным императором. Ю Ситин исторически был летней резиденцией императоров царства Мянь. Отправка меня туда Сяо Лань была лишь способом надолго задержать меня под домашним арестом.

Когда меня наполовину поддерживали, наполовину несли с алтаря, я увидел нескольких отпрысков Сяо Лань. Сегодня они стали принцами и принцессами, и по их ещё детским лицам я, казалось, предвидел грядущие кровопролитие и смуту.

Я презираю их так же, как и Сяо Ланя.

Пока я со злобой разглядывал их одно за другим, меня вдруг окликнул детский голосок.

«Ты это уронил?» — спросил голос.

Я обернулся и увидел мальчика, стоящего на лестнице позади меня, самого маленького из детей Сяо Лань. Его волосы были собраны в небольшой пучок с чёрной деревянной шпилькой посередине. На вид ему было не больше одиннадцати-двенадцати лет, но внешностью он совсем не походил на Сяо Лань. У него был высокий нос и глубоко посаженные глаза, а зрачки имели лёгкий зелёный оттенок, что явно указывало на его иностранное происхождение из-за Великой стены. Это напомнило мне о снежном волчонке, на которого я охотился в пустыне, когда мне было шестнадцать.

Маленький волчонок лежал у моих ног, его свирепость была очевидна еще до того, как у него выросли когти и зубы, и он кусал носок моего ботинка, желая отомстить за свою мать.

Я поймал его, посадил на цепь и принёс во дворец. Но как бы я ни пытался его укротить, будь то ласковые слова или жёсткие методы, угрозы или уговоры, я не мог сделать из него послушного питомца. Однажды ночью он укусил меня за руку и убежал. Я всегда испытываю к нему глубокую обиду, как и мысли о тех свирепых, жадных варварах за Великой стеной, которые постоянно вторгались в наши границы. Когда я взошел на престол, я выиграл битву, вернув себе перевал Цилинь, который проиграл мой отец, но это была жестокая битва, которую я никогда не забуду.

На самом деле Сяо Лань вступил в брак с варварами из-за Великой стены.

Ха, ты маленький ублюдок.

Мне хотелось смеяться, но щекочущее ощущение в горле заставляло меня кашлять и кашлять, а губы снова окрасились в кровь.

Мальчик приблизился, его изумрудно-зелёные волчьи глаза были устремлены на моё лицо. Он не заметил, куда идёт, и, спотыкаясь, оказался передо мной, но тут же был схвачен евнухом. Евнух поднял взгляд, поднял руку и протянул мне что-то – золотой платок, который должен был быть заткнут у меня в рукаве, источая слабый, ядовитый аромат.

Я посмотрел на него сверху вниз, и в моей голове зародилась насмешливая мысль. Я пренебрежительно вытерл губы и презрительно усмехнулся: «Это подарок от меня. Оставь себе». Он был сбрызнут эликсиром; его запах укреплял тело. Конечно же, нет. Этот платок был испачкан моим ядом. Я намеренно отдал его отпрыску Сяо Лань, хотя, конечно, не мог его отравить, я хотел передать ему и несчастье.

Маленький волчонок спрятал его в рукав, как будто он забрал с собой какое-то сокровище.

Стоявший неподалеку евнух прошептал: «Пятый принц, почему бы вам не поблагодарить своего дядю-императора?»

«Спасибо... дядя», — пробормотал он, и его голос звучал с грубым, варварским акцентом, словно он не мог говорить правильно.

Остальные потомки Сяо Ланя тихонько усмехнулись. Он им явно не нравился.

Маленький волчонок нахмурился и стиснул челюсти.

Меня охватило странное чувство веселья, словно я увидел того маленького волка из далекого прошлого. Я протянул руку и погладил его мордочку, но мои окровавленные пальцы случайно оставили на его мордочке несколько кровавых следов, похожих на усы, что выглядело довольно комично.

Мальчик опешил, как будто я о нем позаботился, и его глаза загорелись.

Я с полуулыбкой помахал рукавом и приказал охранникам помочь мне спуститься.

Позже я узнал, что ребёнок на самом деле был незаконнорождённым сыном . Это была ошибка, совершённая в пьяную ночь, позор для него, и, возможно, он даже не был его биологическим ребёнком. Изначально Сяо Лань намеревался убить ребёнка ещё в утробе матери, но той ночью разразилась гроза и случилось необычное предзнаменование. Астролог предсказал, что этот ублюдок – незаменимая Звезда Семи Убийств в карте судьбы Сяо Ланя, «Звезда одиночества, наказания и убийства, одинокая Звезда успеха и неудачи, управляющая смертью и властью». Поэтому Сяо Лань сохранил жизнь ребёнку и назвал его Сяо Ду.

Примечание автора: По просьбе Цзиньцзяна, я хотел бы уточнить, что они — псевдодядя и племянник. Свергнутый император — не потомок семьи Сяо, а сын первосвященника. Он не имеет кровного родства с Сяо Ду. Это будет объяснено позже.

Глава 2. Приманка волка

В начале четвертого года Сюаньхэ Сяо Лань изменил название эпохи на Юнъань и с этого момента официально стал императором.

С того дня, как Сяо Лань взошел на престол, он стал гораздо реже посылать людей за лекарствами. Возможно, он увидел, как я сильно кашляю кровью во время церемонии, и испугался, что я умру от болезни. Или, возможно, он понял, что я настолько болен, что больше не могу причинять беспокойства. Хотя он и запер меня в моих покоях, он действительно обращался со мной как с почетным императором, угощая меня изысканными одеждами и деликатесами.

Но я знаю, что моя ценность в жизни не будет вечной, и Сяо Лань не позволит мне по-настоящему мирно закончить свой день.

К осени следующего года моё здоровье немного улучшилось; я мог ходить без посторонней помощи, но всё ещё чувствовал одышку, если шёл слишком быстро, а порыв ветра чуть не сбивал меня с ног. Я посмотрел на себя в зеркало: цвет лица стал гораздо бледнее, чем когда я был здоров, но на щеках всегда играл странный румянец. В сочетании с моими от природы длинными, тонкими и манящими глазами феникса, я выглядел так, будто перебрал с лишним, мои глаза остекленели. По дворцу распространились слухи, что этот свергнутый император предается удовольствиям, живёт в разврате и постоянном пьянстве.

Это правда. Хотя Сяо Лань лишил меня свободы, он не мог ограничить мои развлечения. Я часто приглашал актёров и труппы в «Ю Си Тин», и мы шумели всю ночь, прежде чем на следующий день я их отсылал.

Конечно, я призвал их не только для того, чтобы развеять свою меланхолию. Среди этих актёров и артистов были мои тайные телохранители, которые занимались моими тёмными делами, тайно устраняя инакомыслящих. Я использовал их, чтобы избавиться от нескольких моих беспокойных и не слишком сообразительных сводных братьев, а также от моей мачехи, императрицы Мэн, которая пыталась захватить власть, когда я только взошёл на престол. Но Сяо Лань умнее их; его надзор за мной так просто не ослабнет. Конечно, я не смею действовать опрометчиво. Я должен продолжать идти по этому пути разврата, пока он не поверит, что я действительно стал свергнутым императором, не представляющим для него никакой угрозы.

Поэтому я начал надевать костюмы актеров, носить маски, носить куклы и устраивать кукольные представления всю ночь напролет.

Постепенно слухи о моем безумии распространились со скоростью лесного пожара и, естественно, достигли ушей Сяо Ланя, который был занят политическими делами.

В ту ночь, когда я использовал кукольный спектакль, чтобы сообщить своим охранникам о ситуации во дворце, неожиданно появился Сяо Лань.

Он пришел ко мне, чтобы проверить, действительно ли я сошел с ума.

Он с огромным интересом слушал из-за двери, пока я бессвязно пел из дома. Когда песня закончилась, он захлопал и закричал, не выказывая никакого отвращения к этому безумному, свергнутому императору. Вместо этого он распахнул дверь, выгнал всех актёров и артистов и сел смотреть в одиночестве. Естественно, я выступал перед ним, пил и пел, держа в руках кувшин вина. Я, пошатываясь, подошёл к Сяо Лань, щурясь на него пьяными глазами. Но Сяо Лань сделал то, чего я никак не ожидал.

Он схватил меня за руку, выхватил кувшин с вином и выпил его весь одним глотком.

Я помню его тёмные, задумчивые глаза, как он судорожно глотал. Он не пил алкоголь; он пил мою кровь, пожирал мою плоть, пережёвывал мои кости. Сяо Лин, скоро мне предстоит выбрать супругу и императрицу. Скажи, кого мне выбрать? В моём гареме сотни красавиц, но ни одна из них не соответствует моим представлениям. Что ты предлагаешь? Скажи, почему отец, впервые увидев твою мать, госпожу Юй, чья красота превосходила всех остальных, отдал предпочтение только ей и презрел всех остальных наложниц?

Слова Сяо Лань показались мне странными. Это я притворялся сумасшедшим, но Сяо Лань, похоже, был ещё безумнее меня.

Это так странно, так смешно.

Я бессвязно рассмеялся, но Сяо Лань не смеялся. Он пристально посмотрел на меня, а затем внезапно встал и прижал меня к столу.

С громким стуком кувшин с вином разбился о землю, напоминая звон мечей и копий.

Я догадался, что он вспомнил о том, как его мать впала в немилость из-за меня, и в нём внезапно зародилось желание убить меня. Он всё ещё притворялся пьяным, сгорбившись на столе, словно добыча, подставляющая глотку хищнику. Я знал, что Сяо Лань не убьёт меня сейчас; он лишь недавно взошел на престол, и при дворе ещё были старые министры и подчинённые, которые меня не забыли. Они ценили завещание моего отца, завещавшее мне трон, больше собственной жизни. Сяо Лань опустил голову, приблизив губы к моему уху, и дыхание вырывалось из его губ, словно у ядовитой и голодной змеи. Его тело было гораздо крепче, чем я себе представлял, совсем не таким худым и хрупким, каким он казался.

Его голос был тихим и мягким. «Сяо Лин, скажи мне, почему я держу такого свергнутого императора, как ты, и почитаю тебя как отставного императора? Ты правда думаешь, что я просто беспокоюсь о том, что подумает мир, боюсь обвинений в узурпации трона? Или я действительно боюсь этих старых министров при дворе, которые колеблются и боятся лишить тебя жизни? У меня много причин, но есть и другие».

Я закрыл глаза и притворился, что слишком пьян, чтобы слышать, но я чувствовал, как его дыхание обжигает мне шею.

Сяо Лин, это потому, что ты такой интересный. Если бы ты был достаточно умег, ты бы знал, как стать ещё интереснее и прожить дольше.

«Я приду к тебе ещё раз», — сказал он. «Пока ты в здравом уме, Сяо Лин, не дай мне уйти разочарованным».

После ухода Сяо Лань я не сомкнул глаз всю ночь, ворочаясь с боку на бок, обдумывая его слова. Чем глубже я об этом думал, тем абсурднее и отвратительнее мне становилось. Мы с ним оба были принцами, единокровными братьями. Даже если он хотел отомстить мне и другим братьям, которые издевались и унижали его в прошлом, ему не следовало говорить такие нелепые и двусмысленные вещи, словно он хотел…

Он думал... как будто я, бывший император, должен сделать что-то, чтобы угодить ему.

Меня пробрал холодок. Я посмотрел на запястье, которое слегка ныло; несколько ярко-красных отпечатков пальцев были особенно заметны. Я откинул широкие рукава костюма и вышел наружу. Перед воротами Ю Си Тин раскинулось озеро, а за ним – центральный дворцовый комплекс. Это уже не моя территория; весна прошла, наступила осень, казалось, что это было целую вечность назад. Я стоял на берегу озера, глядя на воду, и увидел несколько ярко одетых фигур, которые гонялись и играли верхом по лесу.

Это были дети Сяо Ланя.

Тот, что ехал на чёрном коне, был, несомненно, маленьким волчонком. Казалось, он обладал талантами варвара: его движения, когда он ехал рядом со спиной коня, были от природы ловкими и стремительными, что сильно отличало его от других отпрысков Сяо Лань.

Словно увидев, что я наблюдаю за ним, волчонок натянул поводья и остановился. Лошадь затрясла головой и хвостом, беспокойно и возбужденно. Другой мальчик, гораздо старше, догнал лошадь и хлестнул её кнутом. Раздалось ржание, и лошадь, испугавшись, лягнула и заржала, сбросив всадника в озеро.

Раздался взрыв смеха, волчонок забарахтался в озере, но никто не пришёл ему на помощь. Я закричал, и принцы на берегу, узнав, кто я, зашептались и разбежались. Я позвал стражу из дворца, и они вытащили волчонка на берег. Он был весь мокрый, беспрестанно кашлял, лежал на земле. Заколка исчезла, а шерсть стала кудрявой и взъерошенной, демонстрируя дикую натуру варвара. Всего за год он стал гораздо сильнее, плечи его стали шире, спина толще – он рос даже быстрее волкодава.

«Спасибо, дядя». Он приподнялся, но не осмелился поднять на меня взгляд из-за мокрых, вьющихся волос. Он был таким же неловким, как в нашу первую встречу. Пронесся пронизывающий осенний ветер, и он чихнул.

«Раз ты называешь меня дядей-императором, не бойся меня так. Я тебя не съем», — усмехнулся я, ведя волчонка, которого нашёл на лугу, в Ю Си Тин. На этот раз я приручу этого волка как следует.

Потому что в будущем он может стать ножом в моей руке.

Оглядываясь назад на тот день, я испытываю угрызения совести, ведь я не точил нож, а скорее пригласил в дом волка.

Глава 3. Воспитание волков

Но тогда я этого не знал.

Я подвёл маленького волчонка к горячему источнику в спальне. Вокруг бассейна было тепло, как весной, от него поднимались струйки пара. Он постоянно чихал, явно простудившись. Я раскрыл объятия и позволил евнухам помочь мне раздеться. Я первым вошёл в бассейн и окунулся в тёплую воду. Волчонок же стоял у бассейна, беспомощно сплетая пальцы и глядя на меня в воде.

Я лениво прислонился к стенке бассейна: «Почему ты не спускаешься? Что стоишь? Простудиться хочешь?»

Волчонок напрягся, стаскивая с себя облепившую его одежду. Он был всё ещё худым, но уже приобрел телосложение подростка. Яркое родимое пятно на его бронзовой груди напоминало волчью голову, даже очертания глаз и когтей были различимы, скрывая неописуемую злобу. Варвары поклонялись Небесному Волку как богу, но мы считали это бедствием. Однако я питал желание укрепить наши отношения как дяди и племянника, поэтому я сдержался и не выгнал этого зловещего ублюдка, а вместо этого поманил его поближе.

Я зачерпнул воды нефритовой ложкой и медленно вылил ее на голову маленького волчонка: «Скажи, как тебя зовут?»

Пара от природы острых, ярко-голубых глаз маленького волчонка заблестела, и он угрюмо ответил: «Сяо Ду».

Сяо Ду, совсем один, одинокий волк.

Я вспомнил, как его отвергали другие принцы, и подумал: «Это имя ему действительно идеально подходит».

Он вздохнул: «Хорошо, очень хорошо. Ду означает «не имеющий себе равных в мире». Среди тысяч смертных ты единственный, кто необыкновенен и выдающийся. Сяо Ду, твоё имя определяет твою судьбу. Тебе суждено стать самым выдающимся принцем».

Сяо Ду смотрел широко раскрытыми глазами, словно не подозревая, что его имя может быть истолковано таким образом. После долгой паузы он смог выдавить несколько слов сквозь стиснутые зубы: «Отец никогда раньше мне этого не говорил».

Я изогнул губы в улыбке: «С этого дня запомни мои слова и не порочи это доброе имя».

Сяо Ду кивнул, и его лицо из хмурого стало светлым. Он был ещё совсем ребёнком, простодушным и легко поддавался уговорам всего парой слов. Я усмехнулся про себя, поднял руку, чтобы взъерошить ему волосы, и полил водой из нефритовой ложки, разглаживая его спутанные волосы. Я был знатного происхождения и никогда раньше не делал ничего подобного, а Сяо Ду, естественно, никогда не получал подобного, особенно от своего дяди-царевича. Он стоял неподвижно, лицо его раскраснелось, он был польщён и поражён.

«Ваше Величество, Ваше Высочество... почему вы так хорошо ко мне относитесь?»

Я нежно почесал его голову пальцами, намеренно смягчая тон: «Возможно, я чувствую, что нам суждено встретиться, иначе ты бы не нашёл ту драгоценность, которую я потерял в тот день. К тому же, ты мой племянник, что плохого в том, что я так сильно тебя люблю?»

Сяо Ду молчал, не отвечая на мои слова, но я видел, что маленький волчонок, которого с детства обижали, был глубоко благодарен мне, своему дяде-царю. Глаза у него были слегка покрасневшими, но он пристально смотрел на мою руку. Я понял, что он смотрит на отпечатки пальцев Сяо Лань – на отпечатке с кольцом. Я убрал руку, но он без колебаний продолжал: «Сегодня, по ту сторону, я видел, как отец приходил к моему дяде-царю. Отец... издевался над моим дядей-царем?»

«Конечно, нет». Слова Уцзи показались мне довольно забавными. Я не спешил сеять раздор между отцом и сыном. Я встал и приказал кому-то накинуть на меня халат. Выйдя из ванной, я лёг в спальне. Я и не подозревал, что Сяо Ду провёл в бассейне несколько часов и потерял сознание. К счастью, евнухи вовремя его обнаружили и вытащили.

Проснувшись, Сяо Ду повел себя как волкодав, узнавший своего хозяина, расхаживая взад-вперед по Ю Си Тин и отказываясь уходить.

Я разрешил ему остаться на ночь в Юситинге до следующего дня, когда старый евнух, оставивший свой пост, пришел и забрал его.

Сяо Лань был занят государственными делами и важным вопросом установления императрицы, не оставляя времени заботиться о своих принцах. Принцы также изгнали Сяо Ду, оставив только меня, его дядю, терпеть этого маленького одинокого волка, которому некуда было деваться. С того дня Сяо Ду стал часто навещать меня, и наши визиты стали всё чаще. Прошла зима, и мы с дядей по-настоящему сблизились.

Хотя моё здоровье ухудшается, я всё ещё могу научить его читать и писать, играть на цитре, играть в шахматы, рисовать, изучать астрономию и географию, а также военную стратегию и тактику. Иногда я также помогаю ему с верховой ездой и стрельбой из лука, обучая его каллиграфии и живописи. Короче говоря, я передаю ему все знания, которые позволят ему устроиться в этом огромном дворце. Чего я не ожидал, так это того, что Сяо Ду окажется чрезвычайно умён и будет обладать удивительно высоким уровнем понимания. Он очень быстро всё усвоил, даже превзойдя меня в юности. Казалось, это сбылось пророчество, которое я невзначай выдумал в тот день, и которое всегда меня поражало.

Когда наступила весна следующего года, Сяо Ду исполнилось четырнадцать.

Мальчики в этом возрасте растут невероятно быстро, особенно те, в чьих жилах течёт варварская кровь. После летней охоты на королевских лошадях он вернулся уже выше моего плеча. Хотя он всё ещё худой, его кости заметно окрепли. Мужчины-варвары почти восемь футов ростом, с широкими плечами и длинными ногами. Интересно, вырастет ли Сяо Ду таким же высоким, и разовьёт ли он ещё больше варварских черт, став свирепым и диким, которого мне будет трудно контролировать.

Испытывая такое беспокойство на сердце, я разложил на столе карту Кюсю и научил Сяо Ду запоминать территорию королевства Мянь.

Земля Кюсю имеет форму горы Сихэ, опирающейся на солнце. Королевство Мянь расположено в центре солнца, отсюда и его название. К югу от королевства Мянь лежит огромный океан, на востоке — ледяное и снежное королевство Линь, на западе — несколько небольших степных королевств, а на севере — обширная пустыня. Среди них разбросаны четыре крупных поселения варваров, а именно Чимэй Ваньлян, которые то разделяются, то объединяются. Среди них племя Чи, поклоняющееся богу-волку, является самым могущественным и образовало государство. Оно также находится ближе всего к границе королевства Мянь и уже много лет находится в постоянном конфликте с ним.

Пока я рассказывал об этом, Сяо Ду поднёс палец ближе к тому месту, на которое я указывал, и с любопытством спросил: «Дядя, почему, когда вы говорите о племени Чи, я чувствую что-то знакомое? Как будто я уже слышал, как кто-то упоминал об этом племени когда-то давно».

Мое сердце екнуло, и я задался вопросом: может ли быть, что его варварская родословная на самом деле принадлежит племени Чи?

Однако я не мог сказать этого прямо, поэтому промолчал. Лицо Сяо Ду потемнело, но он не задавал дальнейших вопросов и внимательно слушал. После того, как я закончил объяснять всю карту, Сяо Ду смог набросать её приблизительные очертания по памяти, но его рисунок был крайне уродливым и смехотворным. Казалось, у него не было природного таланта к рисованию; он не мог провести даже плавную линию. Даже когда я направлял его шаг за шагом, всё было тщетно. Закончив карту, Сяо Ду не устал, а я был измотан и весь в поту.

Пот капал на рулон бумаги, размывая чернила. Сяо Ду, этот маленький волчонок, проявил большую рассудительность. Он не только встал и помог мне сесть, но и вытер мне пот со лба: «Дядя, ты сильно вспотел. Возвращайся в свою комнату и отдохни».

Я слабо кивнул, но затем заметил, что платок, который он держал, показался мне очень знакомым, и я слегка опешил.

«Этот платок...»

Сяо Ду поспешно сунул его в рукав, словно вор, не смея поднять глаз. Густые ресницы прикрыли его тёмно-зелёные волчьи глаза: «Его мне тогда подарил мой дядя-царевич. Он сказал, что он укрепит моё тело, поэтому я часто... носил его с собой».

Этот маленький волчонок мне действительно поверил. Я озорно прищурился и взъерошил его непослушные волосы, которые никак не желали усмиряться заколкой. За несколько месяцев это вошло у меня в привычку, и Сяо Ду, казалось, ничуть не возражал. Сколько бы я ни гладил его по голове, ни щипал за мордочку, ни командовал им, он был как послушный щенок. Но позже я узнал, что Сяо Ду на самом деле был бунтарём по натуре. Он так хорошо скрывал свою волчью сущность, что даже наблюдая за его взрослением, я не сразу это осознал.

«Тебе следует вернуться пораньше, чтобы не проголодаться до темноты». Я не стал приглашать его на ужин, желая поскорее отослать. На самом деле, мне нужно было вызвать на вечер моих тайных стражников, которые прятались среди актёров и артистов. Завтра во дворце должна была состояться церемония вступления императрицы в должность, и Сяо Лань будет занят. Я мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы что-то сделать. Но как только я встал, у меня закружилась голова, и я нетвердо стоял на ногах. Возможно, я сосредоточился весь день и выдохнулся.

Я слегка покачнулся, но тут же оказался подхвачен парой тонких рук. Сяо Дуи одним усилием поднял меня на руки. Я осознал, насколько он невероятно силён; я чувствовал себя лёгким, как пёрышко, в его руках, и он нес меня без усилий. Ему было всего четырнадцать. Мне стало немного неловко, и я невольно взглянул на маленького волчонка. Его лицо было повёрнуто вбок, и едва заметны были линии подбородка – острые, точёные. Он выглядел внушительно и уже не был тем ребёнком, каким был два года назад.

Прошло всего два года, а я так быстро повзрослел. Я вздохнул про себя. Я всё ещё молод, но так быстро старею. Надеюсь только, что этот острый меч успею вытащить до того, как я состарюсь.

Сяо Ду вышел из кабинета, неся меня на руках, и когда мы проходили мимо переднего двора, он внезапно замер.

Я повернул голову и увидел фигуру, стоящую за открытым окном во дворе.

Мужчина был одет в синее одеяние, с мрачным выражением лица. Он двигался бесшумно, словно призрак, и никто не возвещал о его появлении.

Я взял себя в руки, помог Сяо Ду встать и небрежно улыбнулся: «Завтра церемония вступления в должность Императрицы. Как Вашему Величеству удалось найти время в Вашем плотном графике, чтобы навестить меня? Почему Вы не послали кого-нибудь заранее сообщить мне об этом, чтобы я мог подготовиться?»

Сяо Лань не ответил мне, но холодно посмотрел на Сяо Ду: «Дуэр, что ты сейчас делаешь здесь со своим королевским дядей?»

Глава 4 Просвещение

Дыхание Сяо Ду заметно участилось. Он помог мне сесть в кресло, а затем опустился на колени перед вошедшим Сяо Ланем: «Ваш подданный приветствует отца. Я пришёл навестить вас, потому что слышал, что Ваше Величество в последние дни нездоровится».

Сяо Лань взглянул на меня и тихонько фыркнул.

«В самом деле? Я не знал, что ты так близок со своим королевским дядей. Завтра церемония коронации, и все принцы должны присутствовать. Им нужно рано вставать. Почему ты всё ещё здесь так поздно? Ты собираешься провести ночь у своего королевского дяди?»

Сяо Ду молчал. Я взглянул на него: он лежал ничком на земле, напоминая маленького волка, присевшего в траве. Вены на тыльной стороне его рук слегка вздулись. Спустя долгое время он наконец ответил: «Ваш подданный не смеет преступать границы. Ваш подданный сейчас вернётся в Северный дворец, чтобы подготовиться». С этими словами он встал. Дойдя до двери, он щёлкнул рукой, и что-то выпало из рукава. Он даже не взглянул на это, прежде чем выйти.

«Все можете идти». Сяо Лань взмахнул рукой, отпустив всех дворцовых служанок и слуг. Дверь закрылась, свет погас, и мы остались вдвоем в огромном дворе Юси. Я не знал, что он задумал сделать своим внезапным визитом, но был уверен, что намерения у него недобрые. Вспомнив его прошлые двусмысленные слова, я невольно насторожился. Однако я был слишком слаб, чтобы что-либо сделать, кроме как сесть. Я взял белый фарфоровый чайник с низкого столика и налил две чашки чая.

«Что привело сюда Ваше Величество?» Я взял одну из чашек и жестом пригласил его войти.

Сяо Лань взглянул на чашку чая, но не притронулся к ней. Он медленно приблизился, бусы из лазурита на его шее неприятно позвякивали. Это то, что должно было быть моим. Мой недовольный взгляд привлек внимание Сяо Ланя. Он внезапно протянул руку и резко вырвал заколку из моих волос. Волосы распустились, рука задрожала, чашка соскользнула, и обжигающий чай пролился мне на плечо и грудь, заставив меня задохнуться от боли.

Рука Сяо Ланя внезапно опустилась мне на горло. Вздрогнув, я выплеснул на него всю чашку чая. Сяо Лань поднял руку, рукав заслонил большую часть чая, отчего вышитый узор с драконом был облит горячим чаем.

Сяо Лань одной рукой схватил меня за шею, а другой погладил по щеке. Большое кольцо на большом пальце слегка задели кожу, причинив лёгкую боль: «Сяо Лин, знаешь, кого я завтра назначу императрицей?»

Я отвернулся от его руки, нахмурившись. «Конечно, знаю. Принцесса Хэ из королевства Яо».

Королевство Яо – небольшое периферийное государство, расположенное у восточного перевала царства Мянь. Его национальная мощь средняя, но стратегическое положение чрезвычайно важно. Поэтому долгие годы вассальные отношения с Яо поддерживались брачными союзами. Если бы не узурпация власти Сяо Ланем, госпожа Хэ должна была стать моей императрицей. «Что, вы только что пожаловали титул императрицы, а теперь хотите хвастаться передо мной, этим свергнутым императором?»

Сяо Лань улыбнулся и сказал: «Обычаи царства Юэ уникальны. Все женщины перед свадьбой носят вуаль, и принцесса не исключение. Я давно слышала, что моя императрица – красавица, известная по всей стране, но я видел её лицо только вчера. Однако, увидев её, я не нашла в ней ничего особенного. Просто я вырос с тобой, брат, и привыкл видеть твою ослепительную красоту…»

«Сяо Лань!» – резко крикнул я, гнев нарастал, и я закашлялась. Рука Сяо Лань скользнула по моей шее, словно питон, разрывающий мою одежду. От его ледяного прикосновения по спине пробежал холодок; холод пробежал по телу, пронизывая до самых костей. В этот момент я был абсолютно уверен в намерениях Сяо Ланя. Мало того, что он стал императором и отнял у меня всё, он хотел унизить меня самым отвратительным образом. Я дрожал, полный стыда и ярости, но отчаянно пытался сохранить прежнее императорское спокойствие: «Сяо Лань, как ты можешь так со мной обращаться? У тебя есть хоть капля уважения к предкам рода Сяо?»

Сяо Лань вздохнул: «Тогда как ты предстал перед своими предками, когда несколько лет назад убил брата и мать, чтобы закрепить за собой трон?»

«Какой император в истории не был таким! И всё же не было императора, подобного тебе...»

Прежде чем я успел договорить, я услышал шаги, доносившиеся из дверного проёма, и пронзительный голос произнёс: «О боже, почему Пятый принц снова вернулся? Эй, эй, эй, Пятый принц, тебе нельзя войти!»

«Я оставил кое-что внутри. Это спасательный браслет, подаренный мне отцом. Если он покинет моё тело, мной овладеют призраки и монстры!»

Сяо Ду стоял снаружи, его голос был хриплым и настойчивым, его голос вдруг изменился. Затем дверь дважды хлопнула, и с грохотом в комнату ворвалась фигура. Евнух у двери вскрикнул и упал на землю. Сяо Ду закрыл нос, его пальцы были в крови. Он огляделся, его взгляд на мгновение задержался на мне и Сяо Лань, прежде чем он присел и начал шарить вокруг. И действительно, он подобрал нитку обсидиановых бусин возле дверной щели. Прежде чем Сяо Лань успел что-либо сказать, он рухнул на землю, забившись в конвульсиях, словно одержимый, и потерял сознание.

«Быстрее, быстрее, проверьте Пятого принца!» Старый евнух запаниковал. Несколько дворцовых служанок поспешили помочь Сяо Ду подняться, зажимая ему желобок и вытирая кровь из носа. Сяо Ду всё ещё бился в конвульсиях, стиснув зубы, плотно зажмурив глаза, а вены на шее пульсировали. Вид маленького волчонка показался мне забавным, но когда евнух сказал: «Опять обострилось», я понял, что он страдает от какой-то старой болезни. Обострение произошло как раз вовремя, вызвав меня из затруднительного положения. Сяо Лань застыл на месте, не в силах ответить, его лицо побледнело. Он смог лишь приказать кому-нибудь помочь Сяо Ду подняться, а затем ринулся прочь.

Глядя вслед удаляющейся фигуре Сяо Лань, в моем сердце зародилось смутное беспокойство.

Меня охватило беспокойство за положение Сяо Ду, и я задался вопросом, как Сяо Лань накажет его.

Мне не следует беспокоиться о потомстве Сяо Ланя, но я действительно не хочу потерять этот невидимый, но очень удобный меч.

Во время ужина Сяо Лань снова послал кого-то доставить ядовитые пилюли.

Под бдительным оком евнухов я принял пилюлю, и в ту же ночь у меня поднялась температура. Первая ночь после приема эликсира всегда самая тяжелая; через несколько дней становится лучше, хотя я всё ещё чувствую слабость во всём теле. Я провалился в глубокий сон и не знаю, сколько дней проспал. Мне приснился сумбурный и странный сон: я снова в императорской мантии, сижу на драконьем троне, одной рукой сжимая цепь, а другой опираясь на спину какого-то дикого зверя. Жёсткая шерсть на ноге была ужасно колючей. Я посмотрел вниз и увидел прекрасного снежного волка, лежащего у моих ног; его глубокие, пронзительные глаза смотрели на меня снизу, зловеще сверкая.

Я наклонился и протянул руку, чтобы погладить его по голове, но волк встал, отряхнулся, вырвался из цепей на моих руках и набросился на меня. Его огромные челюсти схватили меня за шею, а острые клыки вонзились прямо мне в горло.

Я резко проснулся, покрытый холодным потом, и потрогал свою шею.

За окном прогремел гром, и свет замерцал. Через некоторое время я постепенно пришел в себя и понял, что это был не гром, а фейерверк по случаю церемонии вступления императора на престол. Брак императора должен был продлиться семь дней, и это было время всеобщего празднования.

Во рту пересохло, и я не мог даже издать ни звука, чтобы позвать евнуха. Я успел лишь потянуться за чаем у кровати, как вдруг услышал звон чашки. Вздрогнув, я повернул голову и увидел пару жутких зелёных огоньков, мерцающих в темноте. Вспомнив сцену из сна, даже я, несмотря на свою невероятную смелость, содрогнулся. Огни становились всё ближе и ближе, и в этот момент из-за окна забрезжил свет, осветив фигуру перед кроватью, затем снова померк, скрыв её.

К его губам поднесли чашку: «Дядя, выпей воды».

Я отпил глоток, чтобы смочить горло: «Дуэр? Что ты здесь делаешь посреди ночи?»

Диванчик прогнулся, когда Сяо Ду сел. Темнота, казалось, придала ему смелости, сделав менее сдержанным, чем прежде. Я уловил исходящий от него слабый, манящий аромат, похожий на стиракс, которым пользовались дворцовые служанки.

У меня возникло предчувствие, и я кое-что предположил — может быть, Сяо Лань отдал наложницу этому маленькому волчонку?

Вместо того, чтобы наказать его, он наградил его?

Ему было четырнадцать лет, столько же было и мне, когда я впервые удостоился милости императора.

«Я... не могу заснуть, хочу поговорить со своим дядей-царевичем». Голос Сяо Ду был хриплым, а дыхание – чуть учащённым, словно он только что пережил страстную встречу. В глубине души я понял ещё больше и невольно усмехнулся про себя. Возможно, маленький волчонок впервые ощутил нежность и аромат женщины и не знал, что делать. Наложница проявила чрезмерную активность, что так напугало его, что он сбежал посреди ночи.

Чем больше я об этом думал, тем забавнее становилось. Я погладил его по голове и поддразнил: «Как принц, ты должен иметь потомство. Это также предмет для изучения. Когда будет время, сходи в библиотеку и найди книгу о эротических секретах. Не позволяй братьям над тобой смеяться».

Сяо Ду отпрянул от моей руки, словно обжёгшись, и долго молчал. Только я собирался сказать ему, чтобы он ушёл, он лёг и, приподняв мои одеяла, заполз внутрь. Я был ошеломлён, не ожидая от него такой дерзости. Сяо Ду свернулся калачиком, прижимаясь ко мне, всё ещё сжимая одной рукой мой ремень, с головой, зарывшейся под одеяло, виднелись только глаза.

«Дядя... не прогоняй меня. Отец приказал мне завести ребёнка от одной из моих наложниц, чтобы это принесло удачу и излечило мою болезнь, но я ещё не взрослый...»

Я вдруг понял и расхохотался — этот парень ещё даже не эякулировал, он даже не настоящий мужчина.

Зависимость этого волчонка от меня не обязательно плоха. Я начал думать, что в будущем найду возможность познакомить его с женщиной, которую я выбрал, и тогда мы станем парой, и я смогу контролировать его ещё сильнее.

Сяо Ду, не подозревая о моих мыслях, приглушенным голосом выразил свое недовольство: «Королевский дядя!»

Я перестал смеяться и посмотрел на Сяо Ду рядом со мной. Мне показалось совершенно неуместным, что мы вдвоем сидим на одной кровати. Я уже собирался встать, но почувствовал головокружение, поэтому пришлось прилечь и вздремнуть.

Дыхание у моего уха постепенно стало ровным и долгим, и Сяо Ду, казалось, заснул, но я ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. С тех пор, как я отрёкся от престола, я ни с кем не спал, а температура тела этого парня была настолько высокой, что я обильно потел. Как я мог терпеть, когда кто-то так тревожил мой сон? Я безжалостно пнул Сяо Ду, и тот вздрогнул, сел и поджал ноги. В воздухе тут же повис слабый запах рыбы.

Я, конечно, знаю, что это за запах; полагаю, его спровоцировала наложница, чего раньше никогда не случалось.

Я не стал его ругать. Я приподнял одеяло и спокойно сказал: «Поторопись и уходи. Смотри, чтобы тебя не увидели евнухи».

Сяо Ду оставался неподвижен, его голос был чрезвычайно хриплым: «Дядя, мне только что... приснился сон».

Что это ещё может быть, как не мокрый сон? Я нетерпеливо махнул рукой: «Не рассказывай, я не хочу этого слышать».

«На днях... когда отец был на тебе, он тоже искал секса?»

У меня все сошло с ума, я пришел в ярость и ударил его по лицу: «Как ты смеешь!»

Я столкнул Сяо Ду с кровати, и он закрыл щеку рукой. Он встал и отступил на несколько шагов.

Я сел и холодно крикнул: «Убирайся! Никогда больше не ищи меня!»

Сяо Ду молчал, его изумрудно-зелёные волчьи глаза были устремлены на мою грудь. Я взглянул в бронзовое зеркало напротив и увидел свою шёлковую ночную рубашку полураспахнутой, а на шее – лёгкий румянец, оставленный Сяо Лань.

Сын Сяо Ланя ясно видел мое позорное положение бессильного, свергнутого императора.

В порыве ярости я схватила чашку и швырнул в него. Сяо Ду получил удар прямо по голове, перевернулся, распахнул окно и выпрыгнул, мгновенно исчезнув в ночи.

Глава 5. Исполнение оперы

Возможно, я слишком сильно ударил его той ночью, потому что Сяо Ду больше не приходил к Ю Сытину, о чём я пожалел. Волк ещё даже не успел стать собакой, а я уже избил его так сильно, что он не узнал своего хозяина; всё это было напрасной тратой сил.

К счастью, Сяо Лань был очень занят после церемонии инвеституры. Теперь, когда императрица назначена, необходимо назначить наследного принца. Сяо Лань уже за тридцать, и у него четверо сыновей. Логично, что наследным принцем должен быть старший сын. Однако его старший сын, Сяо Юй, родился от наложницы, подаренной ему отцом. Он непослушный, раздражительный и властный. Его второй сын, Сяо Цзин, и третий сын, Сяо Мо, — близнецы, рожденные от королевы, на которой он женился, будучи принцем. Один капризен и ревнив, а другой молчалив и сдержан. Они подчиняются только второму сыну. Его четвертый сын, Сяо Юань, — девочка. Младший — Сяо Ду, волчонок с варварской кровью. Ни с одним из них нелегко справиться. Более того, императрица только что была назначена и еще не зачала. Конечно, она не готова сейчас назначать наследного принца. Однако Сяо Лань не станет назначать наследником престола королевства Мянь потомка принцессы из другой страны, чтобы не посеять семена беды. Это головная боль. Министры обсуждают это, и у Сяо Лань нет времени обращаться ко мне.

Воспользовавшись этим, я тайно приказал своим стражникам проникнуть в Шесть Дворцовых Бюро и установить там своих пешек, готовясь к будущему возвращению. Сяо Лань пристально следил за придворными чиновниками и, не желая их тревожить, отправил тайное письмо своему дяде по материнской линии, Бай Яньчжи, маркизу Северо-Запада, который находился за тысячи миль отсюда. Семья Бай была могущественной и влиятельной, обосновалась в Цзичжоу, охраняя северную границу и командуя 30-тысячным элитным войском. После того, как меня вынудили отречься от престола, я находился под домашним арестом во дворце и не мог рассказать Бай Яньчжи о своём истинном положении. Поэтому он не стал действовать опрометчиво, сославшись на нападения варваров на границе, и даже пропустил церемонию интронизации Сяо Ланя. Сяо Лань был слишком далеко, чтобы что-либо сделать с Бай Яньчжи, как и с этим опытным чиновником, служившим при трёх династиях. У Бай Яньчжи была глубокая связь с моей матерью и её братом. Мы, дядя и племянник, сражались бок о бок на поле боя, и нас связывала крепкая дружба, которая превосходила узы между правителем и подданным. Я верил, что он не будет сидеть сложа руки, когда я дошёл до такого состояния. И действительно, три месяца спустя я получил ответ от Бай Яньчжи:

Он отправил своего младшего брата, министра Бай Чэня, в столицу Мяньцзин с данью. Однако путешествие было долгим, и дорога до Мяньцзина заняла несколько месяцев.

Я сохранял спокойствие и терпение, плетя сети во дворце в ожидании. Время пролетело незаметно, и, не успел я оглянуться, как наступило начало следующего года. Вопрос о назначении наследного принца всё ещё оставался нерешённым. Во дворце состоялась грандиозная церемония стрельбы из лука, во-первых, чтобы почтить Хоу И и встретить Новый год, а во-вторых, чтобы принцы могли продемонстрировать своё мастерство. Все сыновья знатных особ также могли принять в ней участие или понаблюдать.

Даже меня, отставного императора, пригласили впервые.

На самом деле, мне не очень хотелось идти. Было ужасно холодно, да и здоровье у меня не очень хорошее; ветер я бы не выдержал.

Пока носилки качались и шатались, я всё ещё сжимал в руках грелку, закутавшись в меховую накидку из снежной лисы, лёжа на мягких подушках, не желая двигаться. Лишь услышав далёкий свист стрелы, пронзившей небо и пробудившей воспоминания о былых сражениях, я поднял усталые веки и выглянул из-за занавески. Вот это да! Дворцовые башни в охотничьих угодьях Северных ворот были полны народу, ещё более суетливого, чем когда я участвовал в церемонии стрельбы из лука много лет назад. На самой высокой площадке уже сидели Сяо Лань, его императрица и наложницы. Красно-золотые зонтики с кисточками жгли глаза, поэтому я опустил взгляд и, поддерживаемый евнухом, поднялся по ступеням.

«Почётный император прибыл!» — крикнула мне дворцовая служанка, приветствуя меня скрипучим голосом. Сяо Лань осталась сидеть, а группа женщин встала и присела в реверансе. Похоже, они не восприняли меня, свергнутого императора, всерьёз. Мне было лень изображать вежливость, поэтому я кивнул и сел на специально приготовленную для меня возвышенность, несколько раз кашлянув в рукав.

Сяо Лань повернул голову и посмотрел на меня, его взгляд скользнул по мне, словно он хотел сорвать с меня толстую одежду. Я холодно отвел взгляд и посмотрел вниз, на охотничьи угодья. Его голос неожиданно донесся до меня на ветру: «Ваше Величество, ваша лисья шуба великолепного цвета, она делает вас сияющей, а ваша белоснежная кожа – словно ледяная скульптура».

Эти слова не были сказаны мне, но они ощущались, как заноза в моей спине, и мне просто захотелось снять этот лисьий плащ и немедленно сжечь его.

«Если Вашему Величеству понравится, я прикажу дворцовым слугам сделать его завтра».

«Очень хорошо, давайте сделаем его в том же стиле, что и плащ из лисьего меха, который носит почетный император».

Я взял чашку, сделал глоток крепкого чая, прополоскал рот и сплюнул тошноту обратно в чашку. Затем я грохнул чашкой об пол и впал в ярость: «Этот чай отвратительный! Помогите мне вылить его!»

Я знал, что Сяо Лань, должно быть, все это видел, и насмешливо ухмылялся.

Евнух выполнил приказ. Когда чашку поставили на стол, стол задрожал. Я поднял глаза и увидел девять орлов, несущих золотые вышитые шары, взмывающие в небо. Затем я услышал оглушительный барабанный бой, и ворота распахнулись. Несколько человек выехали верхом и пустили стрелы в орлов. Несколько стрел пронзили облака и солнце.

Я был заворожён, и сцена моего первого участия в церемонии стрельбы из лука и верховой езды промелькнула перед моими глазами, и меня охватила меланхолия. Тогда мы с братьями ещё не были тронуты испытаниями войны, были группой озорных юнцов. Я и представить себе не мог, что годы спустя мы восстанем друг против друга, сражаясь как солдаты. За исключением Сяо Ланя, все мои братья стали ступенями на моём пути к трону, превратившись в груду костей, погребённых под этой императорской землёй у меня под ногами.

Даже если бы я все еще умел ездить верхом и стрелять из лука, у меня не было бы братьев, которые могли бы со мной соревноваться.

Интересно, кого похоронят следующими — Сяо Лань или меня?

Пока я думал об этом, мой взгляд скользнул по офицерам и солдатам, занимавшимся верховой ездой внизу. Я увидел человека, несущего знамя Хоу И, поражающего солнце, который выезжал один, а за ним следовали несколько юношей. Их волосы были собраны сзади, а на головах красовались повязки, которые имели право носить только принцы. Глаза их были прикрыты вуалями, а сами они были одеты в разнообразные наряды для верховой езды со сверкающими чешуйчатыми доспехами.

Впереди меня неслась фигура в серебряном ковбойском костюме. Я услышал, как дворцовая служанка рядом со мной прошептала: «Ваше Высочество!» Затем я увидел, как юноша поднялся с седла, встал в стремя и плавным, грациозным движением сел верхом на коня, неудержимо. Он снял со спины длинный лук, наложил стрелу и выстрелил. Каждая стрела с белым оперением сверкала, словно молния, устремляясь к орлу, кружащему высоко в небе с вышитым золотым вороном. Неожиданно, словно из ниоткуда, появилась стрела с черным оперением, пронзив строй белых стрел и поразив голову орла.

Когда орлы, несущие шары, стремительно падали с неба, раздался резкий крик. Я посмотрел вниз и увидел, как императорское знамя развевается на яростном ветру. Из-за знамени выскочила фигура в чёрных доспехах, соскочив со стремени и опустившись на колени в седло. Резким движением он натянул тетиву, и в одно мгновение более десяти стрел с чёрным оперением пронзили облака и солнце, сразив всех девятерых орлов. Серия движений была выполнена одним плавным движением, властным и непринуждённым, как смелый мазок чернил, захватывающим дух и вселяющим благоговение.

Когда золотые вороны упали на землю, он вытащил лук и осадил коня, взяв на себя инициативу и оставив остальных князей позади. Он объехал охотничьи угодья, а его конь и люди встали в центре. Одной рукой он поднял императорское знамя и, повернув голову, посмотрел на трибуны под внимательными взглядами толпы.

Его гордая осанка верхом на коне напоминала осанку демонического бога, тонко выдавая ауру, не по годам свойственную ему.

В этом году Сяо Ду исполнилось всего пятнадцать лет. Он хранил молчание, пока не прославился, отобрав всё внимание у старшего принца.

Я был втайне удивлен и почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холодок.

Сегодняшнюю победу в соревнованиях по стрельбе из лука можно охарактеризовать как рискованный и нетрадиционный подход. Будь я на его месте, я бы никогда не стал привлекать к себе столько внимания и не навлекал на себя такую зависть. Однако, боюсь, Сяо Лань и другие министры не могут игнорировать его как пятого сына.

Поэтому надо сказать, что это хорошо.

Пора наладить отношения с этим маленьким волчонком, иначе он затаит на меня обиду за ту пощечину.

Я опустил голову и отпил чаю, размышляя, что делать. Одних ласковых слов и уговоров, пожалуй, будет недостаточно; у мальчишек в этом возрасте очень сильное чувство гордости, поэтому мне придётся сделать ему хороший подарок. Я задумался на мгновение, а затем достал окровавленный нефритовый кулон, который всегда носил на теле. Когда я был императором, у меня было много сокровищ, но теперь это было единственное, чем я мог похвастаться.

С наступлением ночи церемония стрельбы из лука подошла к своему торжественному завершению, а банкет королевской семьи, проходивший в саду Фухуа, только начинался.

Я не хотел видеть Сяо Лань и своих бывших министров и изначально собирался притвориться больным, чтобы не идти, но, чтобы поговорить с этим волчонком Сяо Ду, я всё же сел в носилки до сада Фухуа. Дорога от Северных ворот до сада Фухуа была долгой, и я был сонным и почти заснул, когда мы приехали. Я прибыл последним; все императорские родственники и вельможи уже заняли свои места.

Евнухи помогли мне спуститься с носилок и пригласили во дворец. Сяо Лань восседал на высоком месте на ступенях, а по обе стороны от него сидели наложницы и императрица, а принцы и приближённые министры сидели на сиденьях по обе стороны.

Сев, я сразу же заметил среди принцев Сяо Ду и понял, что всего за полгода он претерпел разительные перемены.

Хотя он сидел на земле, было заметно, что он стал гораздо выше и прямее, чем прежде. Чёрное одеяние с узорами в виде питона и малиновая юбка подчёркивали его внушительную наружность, заставляя даже красавца наследного принца Сяо Юя, стоявшего рядом с ним, бледнеть рядом. Черты смешанной расы теперь отчётливо проступали на его лице, придавая ему резкие мужественные черты и делая его необыкновенно красивым. Брови были выдающимися, а глазницы глубоко посаженными. Длинные, узкие голубые глаза были скрыты тенью, что придавало ему загадочный, трудночитаемый вид.

Я долго смотрел на него, но маленький волчонок опустил веки, поджал тонкие губы и, казалось, не желал обращать на меня внимания.

— Тсс, ты всё ещё злишься? Ты довольно упрямый, да?

Это была просто пощёчина. Как я, его дядя-король, мог дать ему сдачи?

,

Я насмешливо улыбнулся, и евнух подошёл и налил вина. Все подняли кубки, чтобы выпить за Сяо Лань, восхваляя принцев за их впечатляющее выступление на церемонии стрельбы из лука и говоря, что у династии Сяо были достойные преемники. В глубине души я проклял Сяо Лань, проклиная её бездетность и отсутствие потомства.

Я не осмелился выпить вина. Хотя маловероятно, что Сяо Лань отравит меня на семейном банкете, я унизил его перед его сыном несколько месяцев назад. Не было никакой гарантии, что это не ловушка, и мне следовало быть осторожным. Я лишь облизал губы, прежде чем вылить весь кубок вина в рукав и приказать евнуху налить мне ещё. После нескольких раундов выпивки и еды чиновники начали болтать, якобы избегая политических тем, но деликатно переводя разговор на назначение наследного принца. Наложницы, не желая отставать, каждая нашла способ похвалить своего отпрыска. Семейный банкет был бурным событием, полным скрытых мотивов. Сяо Лань, однако, держался в стороне, казалось бы, отстранённый от всего этого хаоса. Хотя его усыновила мать старшего принца, наложница Ли, приёмная мать не была его родной матерью. Она не обращала внимания на этого чужака, заботясь только о своём сыне.

Глядя на высокомерное и подлое лицо Сяо Юя, такое же, как у его матери, я не мог не пожалеть Сяо Ду.

Если отбросить его прошлую прямоту, этот маленький волчонок на самом деле весьма мил.

Что касается назначения наследного принца, то, будучи низложенным императором, я, естественно, не мог вмешиваться в пир. Я лишь составил план в своем сердце и был полон решимости тайно помочь Сяо Ду взойти на трон. Сяо Ду, станет ли встреча со мной твоей удачей или несчастьем, ты увидишь сам. Возможно, почувствовав, что я смотрю на него, Сяо Ду искоса взглянул на меня, наши взгляды на мгновение встретились, и он быстро отвел взгляд. Он поднял чашу с вином, сделал глоток, а затем запрокинул голову, чтобы выпить. Внезапно, словно испытывая жажду, он быстро выпил несколько чаш подряд, румянец поднялся до ушей. Он сжал кулак ко рту и дважды кашлянул.

Я покачал головой и мысленно усмехнулся. Он не выдерживает и всё равно пьёт безрассудно. Почему у него нет в этом отношении таланта варваров?

«Почему почетный император не обедает? Разве у вас совсем нет аппетита от тех деликатесов, которые я специально приказал приготовить?»

В этот момент голос Сяо Ланя прервал мои мысли.

Я лениво облокотился на стол, подперев подбородок локтем, и небрежно ответил: «Нет, я очень устал и у меня болит голова. Я совсем не голоден. Что насчёт того, что Ваше Величество позволит мне вернуться и отдохнуть пораньше?»

Министры, когда-то подчинявшиеся мне, но теперь восставшие против Сяо Ланя, смотрели на меня с жалостью, несомненно, оплакивая падение некогда пылкого молодого императора. Я усмехнулся про себя. Когда-нибудь, вернувшись на трон, я первым делом отрублю головы этим евнухам. Нет, одного лишь обезглавливания будет недостаточно; мне придётся подвергнуть их смерти тысячью порезов.

Сяо Лань с большим интересом оглядел меня, а затем хлопнул в ладоши. Вошла группа дворцовых служанок, две из которых возглавляли её, несли ярко-красные, роскошные театральные костюмы с узорами из пламени, символизирующими Сихэ, – именно такие я носила раньше.

У меня сразу же возникло дурное предчувствие. И действительно, дворцовые служанки вручили мне костюм. Сяо Лань улыбнулся и сказал: «Я слышал, что почётный император любит петь в опере по ночам, исполняя роль Сихэ, молящегося о хорошей погоде и обильном урожае в Великом Мяньском королевстве. Все во дворце говорят, что почётный император очень хорошо поёт. Интересно, не соизволит ли почётный император выступить передо мной и моими любимыми министрами?»

Я нахмурился и холодно посмотрел на него. Сяо Лань поставил чашу с вином: «Должен ли почетный император сам переодеваться?»

Едва он закончил говорить, как несколько дворцовых служанок схватили меня и поспешно сорвали с меня плащ из лисьего меха, верхнюю одежду и нижнюю одежду. На виду у всех они раздели меня догола, оставив только одежду. Затем они надели на меня театральные костюмы. У меня не было сил, и я не мог сопротивляться даже нескольким женщинам. Я боролся, пока не покрылся потом и почти не потерял сознание. Затем они силой наложили на меня румяна, надели на меня женские головные уборы и серьги и вытолкнули меня на середину банкетного зала. Я упал на землю и начал неудержимо кашлять.

В банкетном зале на мгновение воцарилась тишина: никто не ожидал, что Сяо Лань устроит такую сцену.

«Хлоп, хлоп, хлоп». Кто-то первым захлопал в ладоши, нарушив тишину. Это был голос старшего принца, Сяо Юя. «Я слышал, что наш дядя-король необыкновенно красив. Я не ожидал, что он будет таким очаровательным в костюме актёра. Увидеть – значит поверить».

Я поднял веки и посмотрел на него покрасневшими глазами. Сяо Юй, испугавшись моего взгляда, перестал улыбаться. Мой взгляд невольно скользнул по Сяо Ду, но я обнаружил, что он смотрит не на меня, а крепко сжимает бокал с вином, его лицо покраснело, а костяшки пальцев побелели.

Я закрыл глаза, уперся в землю и едва смог встать. Я выдавил улыбку сквозь стиснутые зубы, взмахнул рукавом и громко пропел: «Приказываю Сихэ замедлить колесницу и смотреть на гору Яньцзы, не спеша…»

Хотя отставной император и назывался отставным императором, его статус не был выше императорского. Сяо Лань заставил меня петь, так что у меня не было другого выбора, кроме как петь.

Сяо Лань, унижение, которое я пережил сегодня, будет вознаграждено сторицей в будущем.

Когда песня закончилась, банкетный зал наполнился громом аплодисментов, но для меня это прозвучало как погребальная барабанная дробь.

Я тяжело дышал и кашлял кровью, прежде чем Сяо Лань наконец отпустил меня. Дворцовые служанки помогли мне сесть в носилки и, прежде чем уйти, налили мне целый кувшин вина. Это было вино из оленьей крови, очень крепкое и раздражающее. Я лежал в носилках какое-то время в оцепенении, а потом почувствовал, как всё моё тело горит, кровь кипит, и я весь дрожу.

После отречения я вёл уединённый образ жизни, долгое время воздерживаясь от секса. Не в силах удержаться, я залез в трусы и начал медленно мастурбировать. Но действие алкоголя было слишком сильным, да и болезнь тоже, так что сил даже на мастурбацию не было. Мои дрожащие и слабые пальцы некоторое время разминали кончик члена, но я не чувствовал никаких признаков эякуляции. Наоборот, жжение становилось всё сильнее и сильнее.

Я прикусил рукав, чувствуя себя униженным и злым. Мне просто хотелось, чтобы дворцовая служанка выплеснула свой гнев. Я протянул руку и приподнял занавеску паланкина, желая увидеть, как далеко я от Ю Си Тин. Но, оглядевшись, я увидел, что дворцовые переулки были глубокими и узкими. Где же путь обратно в Ю Си Тин?

Я вздрогнул и крикнул дворцовым слугам, которые несли носилки: «Вы пошли не по той дороге! Куда вы идете?»

«Доложив об этом почетному императору, проследуйте в его опочивальню».

«Как ты смеешь... отправь меня обратно!» Я схватился за занавеску паланкина, шатаясь всем телом, и скатился с паланкина на холодную, морозную булыжную мостовую. У меня закружилась голова, мысли затуманились. Внезапно я услышал издалека приближающийся топот копыт. Я едва успел приподнять веки и увидел человека, скачущего ко мне, словно ветер. Он ловко натянул поводья и спешился, его жёсткие подошвы сапог издали чистый, холодный звук, ударяя по камню. Мужчина подбежал ко мне, схватил и поднял.

«Пятый...Пятый принц!»

«Посмотрим, кто осмелится его забрать».

Услышав хриплый голос мальчика, переживающего период полового созревания, я почувствовал, как меня накрыла волна облегчения, и потерял сознание.

Глава 6 Осечка

В оцепенении я упал на диван. Знакомый запах бензоина ударил мне в ноздри от постельного белья. Вокруг было тепло и по-весеннему. Казалось, я нахожусь в своей спальне, в темноте. Кто-то схватил меня за лодыжку и помог снять ботинки. Я был в оцепенении, не в силах понять, сон это или явь. Низ живота пылал жаром. Я инстинктивно потянулся и схватил рядом стоящего человека за рукав, невнятно крикнув: «Лян Шэн, иди и прислуживай мне в постели!»

Лян Шэн был моим любимым евнухом. Я отдавал ему предпочтение чаще, чем любой из моих наложниц. Его телосложение было не женским: он был стройным и худым, но его мастерство в постели было очень приятным. Он всегда умел заставить меня почувствовать себя сильным, что было гораздо интереснее, чем те нежные и робкие наложницы. Жаль, что он не был женщиной и не мог родить мне сына, иначе я бы непременно сделал его наложницей.

Мужчина рядом со мной перестал снимать с меня сапоги, и на какое-то время воцарилась тишина. Я слышал лишь его слегка прерывистое дыхание, словно пламя, потревоженное молью. Однако моё желание разгорелось ещё сильнее. Я нетерпеливо дёрнул его за рукав: «Лян Шэн, я же просил тебя прийти и обслужить меня в постели. Сколько раз мне это повторять? Раздевай меня побыстрее, мне так жарко…»

Пьяно бормоча, я с трудом открыл глаза. В тусклом, мерцающем свете свечей фигура передо мной казалась размытой, с тремя отчётливыми тенями. Я не мог разглядеть его черты, но чувствовал, что это Лян Шэн, тот Лян Шэн, которого Сяо Лань сжёг заживо вместе с моими наложницами; тот Лян Шэн, который снимал с меня сапоги и раздевал меня каждую ночь перед сном с тех пор, как я взошел на престол наследным принцем; тот Лян Шэн, который зажигал лампу и подавал мне ночной горшок, когда я просыпался.

«Лян Шэн... Лян Шэн, я... так сильно скучаю по тебе».

Императоры всегда славились своим непостоянством, но я действительно скучаю по Лян Шэну.

Я схватил его за запястье у края рукава, но он вдруг отдёрнул мою руку, чуть отступил назад и наклонился, чтобы снять с меня второй ботинок. Моя ступня лежала в его ладони, очень горячая и жгучая, как комок снега, который вот-вот растает.

«Что ты хватаешь меня за ногу? Хочешь, чтобы я тебя пнул?» Я растерянно рассмеялся, пнул его в грудь и прищурился. «Малыш Шэнцзы, почему бы тебе не раздеться и не сесть на меня? Мне что, учить тебя, как себя вести?»

Мужчина стоял неподвижно, словно пристально глядя на меня, его длинные костлявые пальцы крепко сжимали мою лодыжку.

«Малышка Шэнцзы, если ты будешь медлить, я разозлюсь». Я тяжело дышал, мой член болезненно затвердел. Я невольно попытался расстёгнуть одежду, но пуговицы на моей груди были очень хрупкими и крепкими. Пальцы были слишком слабы, и я не смог их расстёгнуть, даже после долгих попыток. Я сильно вспотел, поэтому мне пришлось поднять подол одежды до талии и снять шёлковые трусики. Это было поистине непристойно. Я император, и мне не следует раздеваться самому. Но Лян Шэн стоял как дурак.

Разъярённый и униженный, я с трудом сел, схватил его за ремень и рывком повалил на кровать. Застигнутый врасплох, он упал на меня, застыл на месте, не зная, что делать. Он больше не дразнил меня своей обычной ловкостью; его дыхание становилось всё более прерывистым, грудь тяжело вздымалась, а жар тела пылал, словно дрова в костре. Я учуял его запах – сырой, мужской пот, смешанный с сильным мускусом, словно запах самца в первой течке. Это не должен был быть запах евнуха вроде Лян Шэна, но я был слишком взволнован, чтобы сомневаться. Чем больше я вдыхал, тем суше становился мой рот, и я крикнул: «Быстро сними эту мешающую одежду и выброси её на сожжение!»

Мой крик наконец побудил Лян Шэна помочь мне расстегнуть одежду. Пальцы у него дрожали, и ему потребовалось некоторое время, чтобы расстегнуть мой воротник. Лёгкое прикосновение его жгучих пальцев к моей потной груди пронзило меня, словно искра, и я мгновенно вздрогнул, хрипло вздохнув. Я опустил взгляд и увидел свою кожу, настолько белую, что она почти ослепляла, на фоне кроваво-красного костюма. Мои набухшие соски дрожали и торчали в промокшей шёлковой рубашке, неприятно трясь о кожу. Я недовольно нахмурился и проворчал: «Иди дальше. Чего ты стоишь?»

Лян Шэн схватил мою майку и разорвал её. Тепло испарилось вместе с потом, и мне наконец стало немного лучше.

«Будь быстрее».

Я вытянул шею, закрыл глаза и уговаривал Лян Шэна сесть и обслужить меня, но внезапно почувствовал напряжение в нижней части тела, когда чья-то обжигающая рука схватила мой член. Я вздрогнул. Лян Шэн не снял с меня штаны; он уже позволил себе обслужить меня рукой. Прежде чем я успел рассердиться, я почувствовал, как он неуклюже гладит мой член вверх и вниз. Его хватка была странно сильной, совершенно лишенной техники, но грубые мозоли на его ладонях терлись о мой налитый кровью член через шелковые трусики, посылая волны удовольствия по низу живота, словно лесной пожар, заставляя мою кровь кипеть, а тело дрожать.

Я задыхался, сгибая ноги и невольно напрягая своды стоп, глубоко впиваясь пальцами в одеяло, словно загнанный зверь. Меня окутала тьма, и острая боль пронзила горло. Лян Шэн схватил мой кадык, перемалывая его клыками, словно сосал и лизал, готовясь к атаке. В голове промелькнул образ волка из моего сна. Я оттолкнул его, выдавив сквозь зубы несколько слов: «Как ты смеешь! Какая наглость!»

Лян Шэн, казалось, испугался и тут же отпустил меня, скатившись с кровати. Но как только он ослабил хватку, я задрожал и обильно кончил. Мои трусики промокли насквозь, и сперма стекала по бёдрам, пачкая кровать.

Моё тело было крайне слабым. После эякуляции я был измотан и совсем выбился из сил. Я успел только отдать приказ: «Принесите воды, чтобы омыть моё тело», — и уснул.

Когда я проснулся, солнце уже стояло высоко в небе.

Я вернулся в Ю Си Тин и лёг на кушетку. Как только я сел, голова пульсировала, во рту появился привкус алкоголя, а желудок скрутило от тошноты. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить унижение, которое я пережил прошлой ночью в Фу Хуа Тин, и то, как меня силой несли во дворец Сяо Лань, но я не мог вспомнить, что произошло после того, как я упал с носилок и потерял сознание. Я приподнял одеяло, чтобы проверить себя, и обнаружил, что на мне чистая ночная рубашка, а не театральный костюм. Я сел, не почувствовав никакого дискомфорта, поэтому вздохнул с облегчением. Я позвал слугу, чтобы тот помог мне прополоскать рот и умыться, переодеться и встать с постели перед завтраком.

Я попробовал каждый яд серебряной шпилькой, а затем взял свиток жуи. Нынешняя еда, конечно же, несравнима с той, что была во времена моего императорства. Сяо Лань открыто почитает меня как Отрекшегося Императора, так что ингредиенты сносные. Однако я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что мне никто не подаёт еду, тем более что мне приходится лично проверять на яд. Я заставил себя откусить маленький кусочек, думая про себя: «Сяо Лань посмел так со мной обращаться на семейном банкете; эти льстивые чиновники не стали бы возражать, но если бы верноподданные министры и простые люди узнали о моей судьбе как Отрекшегося Императора после его отречения, всё, вероятно, было бы совсем иначе».

Я должен что-то сделать. Я не могу позволить Сяо Ланю разгуливать, иначе он рано или поздно перейдёт черту.

Я перевел взгляд на Шунде, евнуха рядом со мной. Большинство дворцовых слуг вокруг меня сейчас ненадежны, но Шунде – другой. У него есть младшая сестра, работающая в прачечной Императорского бюро гардероба, и брат с сестрой едва сводят концы с концами во дворце. Кроме того, у них на улице тяжело больная пожилая мать, живущая на их зарплату. Несколько месяцев назад я начал подкупать его старыми подарками, и Шунде молча их принимал. Он никогда не получит такой награды от нынешнего императора.

Я приказал Шунде распространить слухи среди своих коллег и донести их до двора, чтобы высшие чиновники оказали давление на Сяо Ланя, чтобы он следил за своими словами и действиями и не делал ничего, что противоречило бы Трем главным принципам и Пяти неизменным добродетелям, принятым мной, отставным императором.

Шунде слушал, но его взгляд все время задерживался на моей шее.

«На что ты смотришь?» — спросил я его. Шунде заикаясь пробормотал и протянул мне бронзовое зеркало. Я взглянул на него и тут же вздрогнул. На горле у меня был след от зуба, окружённый красным кольцом от сильного сосания, резко контрастирующим с моей бледной кожей. Я коснулся следа от укуса, и мои глаза потемнели. Само собой, это снова проделки Сяо Ланя. Внезапно я ничего не смог есть. Клейкий рисовый шарик во рту было нелегко ни проглотить, ни выплюнуть. Я несколько раз торопливо жевал, но впился зубом во что-то твёрдое, чуть не выбив зуб.

Я пошёл в кабинет один, выплюнул посторонний предмет и увидел, что это была кость с вырезанной на ней крошечной надписью. Прочитав надпись, я был поистине ошеломлён. Это была потрясающая новость! Пришли два моих дяди, братья Бай, и мало того, их сопровождала ещё одна группа людей…

Посланник крупнейшего варварского поселения — королевства Чи — прибыл, чтобы предложить королевству Мянь брачный союз.

Я завернул кость и вышел, намереваясь бросить её в озеро, но обнаружил, что оно уже покрылось толстым слоем льда. Неподалёку несколько принцев и дюжина дворцовых слуг резвились на замёрзшем озере, их фигуры были грациозны. Я не мог оторвать взгляда, но был озадачен и не видел среди них Сяо Ду.

Куда делся этот маленький волчонок?

Глава 7 Ночное погружение

«Ваше Величество, будьте осторожны, не простудитесь».

В этот момент на моё плечо опустилась тяжесть, когда на меня накинули плащ из белого лисьего меха. Инстинктивно я схватил его за руку, ошибочно думая, что это Лян Шэн накидывает плащ. Но быстро понял, что это не он. Я отпустил руку и взглянул на стоявшего рядом Шуньдэ. Он был красив, как и другие евнухи, но немногословен и, в конечном счёте, не так сообразителен, как Лян Шэн.

Я застегнул пуговицы на лисьем плаще и приказал Шунде пойти и расспросить ближайших дворцовых слуг о местонахождении Сяо Ду. В этот момент я услышал взрыв смеха, эхом разнесшийся по воздуху. Я увидел старшего принца, Сяо Юя, широко раскинувшего руки, с развевающимися рукавами, высокомерного и безудержного, словно парящая птица. Он и не подозревал, что, глядя на него, я замышляю сломать его незрелые крылья.

Он был довольно красив; среди принцев его черты больше всего напоминали Сяо Ланя, если не считать его фениксовидных глаз. В его взгляде всегда чувствовалась надменность и высокомерие, идеально соответствовавшие его изменчивому и непредсказуемому характеру. Если бы его действительно сделали наследным принцем, кто знает, насколько высокомерным он бы стал. Явно заметив моё присутствие, Сяо Юй неторопливо повернулся, прежде чем подойти ко мне, заложив руки за спину, и торжественно отсалютовал: «Приветствую, дядя-император. Я только что был в хорошем настроении и не заметил вас. Пожалуйста, простите меня».

«Наследный принц дальнозорок, его глаза смотрят только на солнце в небе, какое преступление он совершил?» Я до сих пор помню, что он сказал, когда меня унижали в суде Фухуа. Он небрежно улыбнулся и нарочно упомянул о своём поражении в состязании по стрельбе из лука.

Лицо Сяо Юя тут же исказилось, он пристально посмотрел на меня, отчётливо произнося каждое слово: «Я помню, как видел картину в кабинете отца. На ней мой дядя был изображён несравненной фигурой, а его катание на льду было поистине великолепным. Но теперь мой дядя так слаб, что я больше не могу видеть его великолепие. Какая жалость, какая жалость».

Его слова были одновременно двусмысленными и резкими, и я почувствовал, как по моему позвоночнику пробежал холодок.

Хотя другие принцы, как правило, не очень-то уважают меня в личной жизни, они, по крайней мере, умеют притворяться и не такие высокомерные, как Сяо Юй. Ха, высокомерный ты сопляк, я преподам тебе урок и покажу, что значит иметь проблемы со словами.

Я взглянул на коньки на его ногах, и на моих губах играла полуулыбка: «Неплохо. Я был отличным фигуристом, всегда занимал первые места на дворцовых соревнованиях по фигурному катанию. Здоровье у меня уже не то, что прежде, но технику я всё ещё знаю. Я заметил, что твоя техника сейчас немного подзабыла. Учитывая, что приближается конец года, а соревнования по фигурному катанию пройдут во время Весеннего фестиваля, времени осталось мало. Ваше Высочество, тебе нужно усердно тренироваться и больше не проигрывать».

Сяо Юй уже собирался уходить, когда услышал эти слова и замер.

Я рассмеялся и сказал: «Ты слишком медленно поворачиваешься. Встань на одну ногу и коснись земли кончиком лезвия, чтобы скользить быстрее».

Этот метод явно неправильный. Если он будет скользить таким образом, он, возможно, станет быстрее, но если он будет скользить слишком быстро, то только повредит ахиллово сухожилие.

Если во время соревнований что-то пойдет не так...

Но Сяо Юй не подозревал, что он был таким же амбициозным, тщеславным и одержимым победой. Видя, как легко катаются его два младших брата, он с некоторым скепсисом проехал круг, как я ему и посоветовал. Увидев, что это действительно работает, он был вне себя от радости. Прокатившись несколько кругов, он вернулся ко мне и, изменив свой высокомерный и грубый тон, попросил дать ему ещё несколько советов.

Я великодушно простил его и, несмотря на болезнь, снял лисью шубу, надел коньки и показал ему, как это сделать.

Хотя мои навыки катания на коньках немного поредели, возможно, из-за моей лёгкости, катание оказалось совсем несложным. Казалось, будто я иду по облакам, ветер обдувает ноги, а одежда развевается. Я кружился и танцевал, размахивая руками, словно ножами, и словно вернулся в молодость. Все аплодировали и приветствовали меня, восхваляя мою героическую осанку и небесный облик. Говорили, что я будущий император, о котором все мечтают.

Остановившись, я увидел, что несколько принцев и дворцовых слуг с удивлением смотрят на меня. Сяо Юй тоже был ошеломлён и не сразу пришёл в себя. Затем он вежливо попросил меня дать совет.

После некоторых наставлений Сяо Юй стал гораздо лучше кататься на коньках и относиться ко мне с большим уважением. Он даже формально извинился, сказав, что в другой раз пришлёт мне на дом какие-нибудь сокровища в знак уважения.

Я согласился и воспользовался случаем, чтобы поинтересоваться положением Сяо Ду. Сяо Юй злорадствовал: «Сегодня утром, когда он пошёл с нами поклониться Императору, он каким-то образом разгневал Императора, что привело его в ярость. Император лично дал ему двадцать ударов плетью и наказал, заперев его в комнате, чтобы тот поразмыслил над своими ошибками. Ему даже запретили кататься на коньках. Он действительно жалок».

Принца, которого порют, — редкое явление. Какую ужасную ошибку совершил этот маленький волчонок, чтобы заслужить такое?

Может быть, потому, что он отвлек внимание от других принцев на церемонии стрельбы из лука, помешав Сяо Ланю принять решение о назначении наследного принца? Или... может быть, этот маленький волчонок снова спас меня вчера?

«О? Где сейчас Пятый принц?» — спросил я.

«Конечно, он в Северном дворце», — недоуменно спросил Сяо Юй. «Почему, дядя, ты так беспокоишься о нём?»

«Конечно, нет. Мне просто любопытно, потому что он вам всем не нравится».

«Это хорошо. Дядя-император, пожалуйста, не общайтесь с ним слишком часто. Он очень упорный, но проклят злой звездой и легко навлекает на себя беду. Отец держал его во дворце только для того, чтобы использовать его для защиты от несчастий». Выражение лица Сяо Юя было неопределённым, и он пробормотал себе под нос: «Не понимаю, почему кто-то так оптимистично относится к этому проклятию с варварской кровью».

Меня осенила мысль.

После ухода Сяо Ду я расспросил дворцовых слуг и узнал, что Сяо Ду занял первое место в состязании по стрельбе из лука и верховой езде, что действительно значительно повысило его статус среди народа. Следует знать, что легенда о Хоу И, сбивающем солнца, является источником Великого государства Мянь, и все жители Мянь считают себя потомками Хоу И. Поэтому придворные чиновники также придавали большое значение выступлению принцев в состязании по стрельбе из лука и верховой езде. Сяо Ду сбил девять солнц одним махом, что, естественно, заставило людей считать его реинкарнацией Хоу И, человеком, предназначенным небесами. Сегодня утром, когда Сяо Лань отправился ко двору, несколько министров внезапно появились, чтобы поддержать Сяо Ду, особенно верховный жрец Фэй Янь.

Фэй Янь обладал значительным влиянием при дворе. Он был моим дальним родственником и когда-то был доверенным лицом моей родной матери, госпожи Юй. Именно он помог мне прийти к власти. Хотя Сяо Лань через свою наложницу госпожу Мэн контролировал остатки влияния моей приёмной матери, императрицы Мэн, при дворе, он не мог поколебать позиции Фэй Яня и его приближенных. Это объяснялось тем, что Фэй Янь был высокопоставленным чиновником, а высокопоставленные чиновники – представителями богов, а боги – высшими.

Теперь, даже если Сяо Лань и принцы не любят Сяо Ду, им все равно придется проявить уважение к Шэню.

Поразмыслив, я невольно почувствовал тайное везение. Если бы Сяо Ду не показал себя достойно на церемонии стрельбы из лука и верховой езды, он был бы метисом, которому не на кого было положиться. Если бы он снова и снова злил Сяо Лань, то, вероятно, всё обошлось бы не так просто, как заточение.

Нет, нам нужно найти возможность напомнить этому маленькому волчонку о необходимости быть ближе к Фэй Яню, чтобы он не испортил то, что у него есть.

В ту ночь я приказал Шунде приготовить лекарства и еду, а также мой личный нефритовый кулон, окровавленный, и отправил их. Но Сяо Ду, этот маленький волчонок, такой неблагодарный. Шунде сказал, что, когда он пришёл в спальню Сяо Ду в Северном дворце, Сяо Ду был без рубашки и переписывал божественные указы, а его спина была покрыта следами от кнута – жалкое зрелище.

Услышав, что это что-то от меня, он полностью проигнорировал. Он принял только нефритовый кулон, который Шунде силой засунул в оракул. Остальные вещи были возвращены нетронутыми, без просьбы Шунде передать хоть одно послание.

Что именно имеет в виду этот парень?

Ты принял нефритовый кулон, но не ответил. Ты всё ещё злишься?

А что, если он перестанет меня слушать в будущем?

Глубокой ночью я лежал в постели, размышляя об этом снова и снова, и чем больше я думал об этом, тем больше не мог заснуть, полный решимости пойти и увидеть Сяо Ду лично.

С тех пор, как меня поместили под домашний арест, шпионы Сяо Лань днём сковывали меня, из-за чего мне было трудно передвигаться, но ночью я совсем не чувствовал беспокойства. Когда-то я был императором и прекрасно знал тайные ходы дворца; я знал, какой путь куда ведёт. Чтобы предотвратить мой побег, Сяо Лань усиленно охранял все дороги, ведущие из дворца, но теперь императорская стража снаружи дворца больше не подчиняется моим приказам. Хотя я не могу сбежать наружу, передвигаться по дворцу несложно; однако, как только я выхожу из тайных ходов, это становится крайне опасно.

Перекинуться парой слов с Сяо Ду оказалось непросто. Доставить вещи к воротам было недостаточно; мне нужно было попасть в его спальню. Чтобы избежать подозрений, я отправил с собой Шундэ, а сам, переодевшись служанкой из прачечной Императорского гардероба, под предлогом доставки чистой одежды. И действительно, нам удалось проникнуть в Северный дворец, где жили принцы, и попасть в спальню Сяо Ду.

Я был настолько измотан поездкой, что шатался. Нести стопку чистой одежды было всё равно что нести тысячефунтовый камень. Я мог идти, только держась за стену. Добравшись до спальни Сяо Ду, я едва держался на ногах.

Я несколько раз постучал в дверь, но ответа не услышал. Внутри ярко горела свеча, и я увидел проплывающую мимо фигуру.

Я начал терять терпение и вытер рукавом пот со лба. Я снизошел  до того, чтобы нарядиться скромной дворцовой служанкой и прийти сюда специально, чтобы дать совет этому парню. Если он и дальше будет ко мне приставать, я сброшу его как пешку.

Я постучал ещё несколько раз, но ответа так и не последовало. Я просто толкнул дверь и тихо вошёл, но тут же услышал тяжёлое дыхание. Свет свечи был тусклым, в комнате было темно и мрачно. Я прикрыл рот и пошёл на звук ближе. В тусклом свете я увидел пергаментные свитки, разбросанные по всему полу, покрытые густо напечатанными мелкими иероглифами. Сяо Ду лежал лицом вниз на диване, выгнув спину, прислонив голову к стене. Его голая, сгорбленная спина была испещрена следами от кнута, всё ещё кровоточащими. Его медового цвета кожа была покрыта потом, мерцающим, как драконья чешуя, при каждом движении тела. Любой мог видеть, что он делает.

Мне было немного неловко, я не был уверен, стоит ли беспокоить этого маленького волчонка. В пятнадцать-шестнадцать лет он был на пике своих страстей, и, будучи наказанным заточением и не имея возможности вызывать наложниц, он неизбежно прибегнул к самоудовлетворению.

Тсс, это не могло произойти в неподходящий момент.

Пока я колебался, в самый неподходящий момент у меня заболело горло, и я не смог сдержать кашля.

У Сяо Ду перехватило дыхание. Он повернул голову и посмотрел на меня, тяжело дыша, а затем сказал: «Ты, иди и прислуживай мне в постели».

Я на мгновение остолбенел, а потом понял, что меня подсвечивали сзади, и этот парень меня не узнал.

Мне это показалось забавным, и я открыл рот, но, простудившись, не смог издать ни звука. Мне ничего не оставалось, как подойти, но прежде чем я успел дойти до кровати, Сяо Ду внезапно вскочил, схватил меня за руку и потянул на кровать. Этот маленький волчонок был невероятно силён, и я был застигнут врасплох, поэтому он прижал меня к земле.

Мой гнев вспыхнул. Кто вообще посмел так меня оскорбить? Но, несмотря на всю мою злость, я не мог издать ни звука и вырваться. Чьи-то руки схватили мою одежду и грубо сорвали её. С хрустом разрывающейся ткани обнажилась моя грудь.

«Ты!» – Сяо Ду тут же понял, что я не женщина, и его движения замерли. Я быстро высвободил руку и с силой ударил его по лицу. Не успел я даже вымолвить упрек, как закашлялась, задыхаясь. Сяо Ду так испугался, что скатился с кровати. Я сердито посмотрел на него, и Сяо Ду поспешно натянул одеяло на нижнюю часть его тела, опустившись на колени у кровати, не смея поднять головы: «Королевский... Королевский дядя!»

Я был так зол, что у меня всё затуманилось в глазах. Я приподнялся, прикрыл воротник и беспрестанно кашлял.

«Почему дядя-император здесь и одет таким образом?»

«Кхм-кхм, как я могу войти, если я не так одет?» Я глубоко вздохнул, изо всех сил пытаясь сдержать кашель. Мои аккуратно собранные волосы рассыпались, закрывая обзор. Со стороны Сяо Ду послышался шорох. К тому времени, как я снова завязал волосы, он уже надел ночную рубашку и потянулся затушить свечу. Комната мгновенно погрузилась во тьму.

Я нахмурился: «Зачем ты выключил свет?»

«Дядя, позволь мне помочь тебе подняться».

Как только Сяо Ду закончил говорить, он поднял меня за спину. Он быстро вытащил что-то из-под меня. Моя рука коснулась мягкой шёлковой ткани, и в мгновение ока он сунул это под диван. Затем он быстро ушёл, и в мгновение ока в комнате снова зажглась свеча.

Сяо Дучжэн сел передо мной, положив руки на колени, прикрывая низ живота. Лицо его было бесстрастным, ресницы опущены, голубые глаза мерцали тёмным светом, уши горели красным, но тон его был холодным: «Почему дядя-император пришёл так поздно?»

«Конечно, я пришёл проверить твои травмы». Мои веки дрогнули, и я решил примириться, подавляя гнев, и спросил: «Ты так блестяще выиграл соревнования по стрельбе из лука, за что отец тебя наказал? Это из-за меня?»

«Нет!» — выражение лица Сяо Ду изменилось, и он тут же возразил: «Это не имеет никакого отношения к дяде-императору. Это моя дерзость оскорбила отца! Дядя-император, уже почти рассвет. Вам лучше уйти поскорее. Мне ещё нужно засвидетельствовать почтение отцу утром».

Я вздохнул и улыбнулся : «Я знаю, что тебя наказали ради меня. Ты благодарный ребёнок, и я это запомню. Повернись и покажи мне свою спину».

Сяо сидел неподвижно, словно каменная статуя.

Что не так с этим волчонком?! Моё лицо потемнело: «Ду'эр».

Затем Сяо Ду сделал шаг назад, резко повернулся и молча спустил ночную рубашку до талии.

Эти двадцать ударов были нанесены с такой силой, что почти разорвали ему спину, оставив кожу содранной и кровоточащей.

Он лично принял меры... Сяо Лань был поистине безжалостен к своему сыну.

Я достал из-за пояса крем «Цзиньюй Шэнцзи», который привез из Шунде, нанес немного на кожу и нанес  на него.

В тот момент, когда я прикоснулся к его ране, Сяо Ду вздрогнул, его кожа и плоть натянулись: «Дядя... я и сам справлюсь».

Я усмехнулся и сильно шлепнул его: «Да ладно, у тебя руки такие длинные? Если больно, просто потерпи. Насколько серьёзна травма? Когда я сражался на поле боя, я получил множество травм, и все они были исцелены этой мазью для восстановления мышц «Золотой нефрит».

Сяо Ду долго молчал, ожидая, пока я закончу наносить мазь, прежде чем наконец выпалил: «Королевский дядя?»

Я почувствовал, что он не решается заговорить: «Хмм?»

«Кто такой Лян Шэн...?»

Глава 8. Тайные переговоры

На мгновение я остолбенел.

После смерти Лян Шэна его имя больше никто не упоминал.

Он был крошечным и ничтожным муравьём в огромной паутине власти этого дворца, безногой вороной, цепляющейся за моё увядающее дерево. Он умер, и всё; история не сохранит о нём ни слова, помнить его буду только я.

Откуда волчонок мог знать?

Может, это Сяо Лань? Неужели он наслаждается удовольствием, отняв у меня любимого и показав её своему сыну?

«Откуда ты узнал об этом человеке?» Мой тон был совершенно спокоен.

Сяо Ду повернулся ко мне спиной, отказываясь оборачиваться, его спина была прямой, как будто он смотрел в лицо грозному врагу: «Вчера вечером дядя-император был ужасно пьян... Он всё время дергал молодого евнуха и выкрикивал это имя. Этот человек был бывшим фаворитом дяди-императора?»

На мгновение я остолбенел, не помня, как когда-либо хватал дворцового слугу и звал Лян Шэна, но я был уверен, что прошлой ночью меня действительно спас этот маленький волчонок. Вырвать зуб из пасти тигра — это требует настоящей смелости.

Однако было действительно неловко, что этот пьяный, бессвязный бред стал свидетелем столь низкого уровня.

Думая об этом таким образом, я почувствовал себя немного смущенным: «Он всего лишь мелкий евнух, который служил мне много лет».

Сяо Ду стиснул челюсти и долго молчал: «Просто обслуживал?»

Меня озадачил обвинительный тон в его голосе. Я подумал, не был ли я вчера слишком пьян и не сделал ли что-то неподобающее человеку, которого принял за мелкого чиновника, и этот волчонок это видел? Подумав об этом, я тут же рассердился и смутился и холодно отчитал его: «Служу я ему или нет – это моё личное дело, и не тебе, младшему, об этом спрашивать».

«Ваш племянник не посмеет», — хрипло сказал Сяо Ду. Ещё до того, как я закончил наносить мазь, он внезапно встал, потянулся и накинул ночную рубашку. «Спасибо, что проделали весь этот путь ради меня, дядя. Я устал. Хотите что-нибудь ещё сказать, дядя?»

Ой, я забыл, волка нужно гладить по шерсти в правильном направлении.

Я подняла бровь и смягчил тон: «Сядь. Как я могу с тобой разговаривать, если ты стоишь ко мне спиной?»

Сяо Ду не двинулся с места: «Я... нахожусь в невыгодном положении».

Только услышав это, я вспомнил, что его только что прервали, и он, вероятно, ещё не успокоился. Он всё ещё был в пылу после такого испуга. Он действительно молод, полон сил и обладает исключительным талантом. Я вздохнул и небрежно сказал: «Ладно, сначала разберись с текущей проблемой, чтобы не навредить здоровью. Поговорим позже».

Сяо Дучуй сжал кулаки по бокам: «Королевский дядя».

Я несколько раз кашлянул и усмехнулся: «Почему ты ещё не уходишь? Хочешь, чтобы я тебе помог?»

Сяо Ду на мгновение застыл, словно не в силах больше выносить. Он огляделся, зашёл за ширму перед дверью, и вскоре послышалось его сдавленное дыхание. Видимо, не желая, чтобы старшие услышали звуки этого постыдного акта, он быстро и поспешно закончил, но долго сидел молча. Только когда меня уже клонило в сон, он вышел из-за ширмы.

«Дядя, выпей воды».

Я уже задремал, когда вдруг услышал рядом его голос. Резкий запах мускуса, смешанный со специфическим смрадом мужского разврата, ударил мне в ноздри, заставив чихнуть. Передо мной поставили чашку горячего чая. Я взял её и отпил. Подняв взгляд, я увидел Сяо Ду, уже одетого в меховой халат. Он сидел прямо, словно слушая лекцию высокопоставленного чиновника, но всё ещё опускал глаза, избегая смотреть мне в глаза. Я прекрасно понимал, что ему неловко от увиденного, и мысленно усмехнулся. Этот маленький волчонок был таким ранимым; он совсем не походил на тех диких и непокорных варваров из-за Великой стены.

«Дядя, что именно ты хочешь мне сказать?»

Я поманил его пальцем: «Иди сюда, чтобы нас никто не подслушал».

Сяо Ду повернул голову и неохотно придвинулся ближе. Я потянул его за воротник, наклонился к уху и сразу перешёл к делу: «Слышал ли ты, что на утреннем заседании суда первосвященник Фэй Янь предложил твоему отцу сделать тебя наследным принцем?»

Сяо Ду кивнул и понизил голос: «Так вот зачем вы пришли, императорский дядя?»

Я осторожно спросил: «Это хорошо. Есть какие-нибудь мысли?»

Сяо Ду слегка уклонился, капля пота скатилась по его угловатой скуле: «Дядя, пожалуйста, говори откровенно».

Видя, как он нервничает, я подумал: «Этот маленький волчонок не только лает, но и не кусается; он, вероятно, не осмеливается бороться за положение наследного принца».

Это было бы крайне плохо.

Я понизил голос: «Скажи мне, ты хочешь стать наследным принцем, взойти на трон и стать императором Великого Мяньского королевства?»

Глаза Сяо Ду сузились, зрачки слегка сузились. Я уловил проблеск тоски в едва заметном изменении выражения его лица, и улыбка невольно тронула мои губы. Он хотел этого; какой принц не мечтал бы стать императором? Очень немногие. Я мягко уговаривал его: «Если ты будешь хорошо слушать дядю в будущем, он позволит тебе воспарить до небес. Если ты станешь императором, обладающим верховной властью, никто не посмеет топтать тебя ногами. Ты сможешь повелевать ветром и дождём и получать всё, что пожелаешь».

«Ты можешь получить все, что хочешь?» — возразил Сяо Ду.

«Это естественно».

У Сяо Ду кадык дернулся: «Тогда где они?»

Я был несколько удивлён, но потом понял. «То же самое и с людьми. Стоит тебе стать сильным, и любой будет у тебя под рукой». Я помнил о его гордости молодого человека, только начинающего испытывать любовь, но не мог сдержать интереса. Я сдержался, но всё же не удержался и спросил: «Дуэр... скажи мне, кто тебе приглянулся? Я найду способ тебе помочь».

Сяо Ду взглянул в сторону, на его лице отразилось недовольство, но не гнев: «Императорский дядя не может мне помочь».

«Может ли эта женщина быть в гареме твоего отца?»

«Дядя, потом узнаешь».

«Если ты не хочешь об этом говорить, это тоже нормально». Я покачал головой. Подростковый возраст — время повышенной чувствительности; одно неверное движение, и я наступлю этому волчонку на хвост. Поэтому я сменил тему. «С этого момента тебе следует проводить больше времени с Фэй Янь наедине, но не слишком привлекать к себе внимание. Когда будет время, сходи в Храм Богини у западных ворот императорского города, чтобы помолиться и погадать; Фэй Янь часто туда ходит. Усердно тренируйся кататься на коньках и постарайся снова занять первое место на Празднике Весны. Если будут вопросы, приходи ко мне ночью. И ещё, будь осторожен с Сяо Юем и впредь будь осторожен в своих действиях. Больше не зли отца; просто делай то, что ему угодно».

Сяо Ду кивнул: «Я запомню ваши слова, Ваше Величество».

Я рассмеялся. Неважно, глупые они или нет, главное, чтобы у них были желания и чтобы они были готовы слушать.

«Тебе нравится нефритовый кулон, который я тебе подарил?» Я с удовольствием отпил чаю. «Этот нефритовый кулон я храню при себе. Моя родная мать ходила за ним в храм богини. Я ношу его уже десять лет. Я дарю его тебе, чтобы он отгонял зло и приносил удачу. Если ты увидишь, что цвет крови на нефритовом кулоне потемнел, это означает, что случится кровавая катастрофа. Ты должен быть осторожный во всём, что делаешь».

Сяо Ду опешил, снял с пояса нефритовый кулон и сжал его в руке: «Такая важная личная вещь, и мой дядя-король действительно подарил мне ее?»

Я знал, что маленький мальчишка, вероятно, невероятно тронут, но это был всего лишь предмет, для меня ничего не значащий. Я сказал себе: «Береги его и не потеряй». Потом посмотрел на небо и увидел, что только-только начало светать. Я сказал: «Ладно, уже почти рассвет. Мне пора идти».

Я встал с дивана, но почувствовал головокружение, когда вставал. Сяо Ду бросился мне на помощь. В этот момент издалека послышались шаги, мгновенно достигнув дверного проёма, и пронзительный голос пронзил воздух:

«Пятый принц, Его Величество прибыл в Северный дворец».

Сердце у меня ёкнуло. Сяо Ду отреагировал невероятно быстро, прошептав мне на ухо: «Дядя, извините за вторжение». Затем он отнёс меня на кровать, полностью укрыл одеялом, распустил мои волосы, разложил их по подушке и, сняв верхнюю одежду, быстро скользнул под одеяло. От выходок этого маленького волчонка мне захотелось неудержимо закашляться. Я попыталась открыть рот, чтобы сдержать звук, но он тут же прикрыл его рукой и начал заниматься сексом, как будто бы благопристойно. Мне хотелось задушить этого маленького волчонка, но в отчаянии у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться его нелепым действиям.

«Пятый принц?» — позвал евнух у двери. Сяо Ду проигнорировал его, продолжая тяжело дышать, отчего кровать громко скрипела, и шум был почти невыносимым. Евнух, должно быть, что-то увидел в щель, потому что быстро исчез. Только тогда Сяо Ду отпустил мой рот и помог мне встать с кровати.

Я только что покинул дворец Сяо Ду, когда прибыл Сяо Лань.

Я услышал выговор Сяо Ланя в коридоре. Он спросил Сяо Ду, почему тот занимается сексом с наложницей, находясь под домашним арестом. Сяо Ду промолчал. Я мог сказать, что после церемонии стрельбы из лука Сяо Лан стал ценить своего сына гораздо больше. Лучшим доказательством было то, что он дал Сяо Ду двадцать ударов плетью, а затем лично навестил его. Сяо Лан лишь наказал его ещё двумя днями домашнего ареста и не упомянул о вчерашнем инциденте, когда он пытался заставить меня пойти к нему во дворец, но Сяо Ду остановил его. Это меня успокоило. В конце концов, Сяо Ланю не хватило бесстыдства показать сыну свою извращённую похоть ко мне.

И я, конечно, не могу сидеть сложа руки и ждать своей гибели.

Глава 9 Зловещие знаки

Слухи, распространившиеся из Шунде, со скоростью лесного пожара распространились по всему императорскому двору, и люди начали обсуждать слухи о том, что нынешний император плохо обращается с отставным императором и запирает его в своих покоях.

Я – наследник Великого Царства Мянь, возвещенного миру моим мудрым и могущественным отцом, молодым императором, который привёл свои войска к победе над варварскими племенами. Хотя Сяо Лань и управлял Императорской Гвардией благодаря влиянию семьи Мэн, он не может стерпеть такого позора. Он расширил мои полномочия и даже позволил мне ненадолго появиться при дворе, чтобы доказать, что он не причинил мне вреда, но это лишь увеличило число наблюдателей за мной.

Я знал, что это не продлится долго. Сяо Лань не согласился бы жить в тени меня и моих дружков; он постепенно поглотил бы весь двор. Если бы я не предпринял искусных маневров против него, он в конце концов вычеркнул бы меня из истории Великого Королевства Мянь. Моя неудача была вызвана моим высокомерием и беспечностью. Мне не следовало недооценивать Сяо Ланя, эту ядовитую змею, скрывающуюся в тени, которая позволила ему укусить меня за горло, что и привело к такому положению.

После того, как я дал Сяо Ду совет, он действительно связался с Фэй Янем наедине. На празднике Весны Фэй Янь передал Сяо Ланю божественное предсказание Хоу И, что дало ему ещё больше возможностей бороться за место наследного принца. Я знал о властных амбициях Фэй Яня, но ещё больше я знал о его невыразимой тайне: как только его связь с моей родной матерью раскроется, он падёт с пьедестала и станет грязным смертным. Мы проверяли друг друга и потому помогали друг другу.

До Праздника Весны осталось чуть больше полумесяца. Сяо Юй и Сяо Ду часто приходят ко мне за советами по технике катания на коньках. Однако один из них открыто приходит днём, а другой пробирается ночью, так что они никогда не сталкиваются друг с другом.

Но в тот день, обучая Сяо Юя, я заметил, что маленький волчонок Сяо Ду наблюдает за мной издалека. Я забеспокоился, что он освоит неправильные приёмы, поэтому ночью внимательно следил за волчонком.

И действительно, Сяо Ду исполнил позу, которой я научил Сяо Юя, и сделал это с огромным усилием, словно соревновался с кем-то. Его коньки почти разрезали лёд озера, и каждый поворот издавал резкий звук. Наблюдая за его ловкостью, я невольно крикнул ему остановиться. Отвлекшись, Сяо Ду внезапно тяжело упал на лёд озера, приземлившись на колени. Ему потребовалось некоторое время, чтобы подняться и вернуться ко мне в растрепанном виде. Его высокие сапоги из крокодиловой кожи были пропитаны кровью.

Я бесстрастно взглянул на них: «Закатай штаны и дай мне взглянуть».

Сяо Ду ответил тем, что наклонился, расстегнул коньки и закатал брюки, обнажив ушибленные и кровоточащие колени.

К счастью, это была лишь поверхностная травма: она не затронула кости и сухожилия.

Я втайне возрадовался. Подойдя к нему и глядя ему в лицо, я понял, что Сяо Ду на самом деле одного со мной роста. На самом деле, поскольку я всегда был болезненным и не мог стоять прямо, он был немного выше и гораздо сильнее.

После весеннего праздника Сяо Ду исполнится шестнадцать. В шестнадцать лет необходимо завязать волосы и пройти обряд совершеннолетия.

«Королевский дядя?» Он наклонился к моему уху и тепло выдохнул, коснувшись моей щеки.

С мрачным выражением лица я слегка приподнял подбородок, чтобы поддержать авторитет старшего: «Кто сказал тебе подражать Сяо Юю?»

«Когда я увидел, насколько привлекательными были приемы, которым его научил дядя, я подумал...»

«А ты как думал?» — спросил я, игриво прищурившись.

Сяо Ду смотрел не на меня, а в землю. Его тонкие губы вытянулись в линию, и он выдавил из себя несколько слов: «Твой дядя-император предвзят».

Я невольно рассмеялся, неконтролируемо кашляя: «Кхм, ты что, трёхлетний ребёнок, что пытаешься драться из-за конфеты?» Сказав это, я перестал смеяться, и моё лицо исказилось. «Если ты действительно последуешь примеру Сяо Юя и сломаешь ногу на соревнованиях по фигурному катанию, это будет слишком снисходительно».

У Сяо Ду перехватило дыхание. Возможно, я его напугал. Его взгляд упал на моё лицо. Из-за одинакового роста в его глазах больше не было прежней робости и благоговения. Вместо этого они стали испытующими. Что ж, лучше дать этому маленькому волчонку узнать о моих методах как можно скорее. Борьба за императорскую власть — это, в конце концов, жестокая и тёмная битва.

Я поднял его подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза: «Ты помнишь, что только что сказал дядя?»

Сяо Ду опустил веки и уставился на мои шевелящиеся губы. Да, он должен считать мои слова непреложным правилом.

«Да, мой дядя-император».

Я почесал его подбородок, словно волчонка, которого вырастил, а затем улыбнулся: «Хороший мальчик».

Сяо Ду вздрогнул, отступил назад и чуть не упал. Я тут же потянулся, чтобы поднять его, но поскользнулся и упал на него сверху, сбив его на лёд. Моя голова ударилась о его сильное плечо, и у меня тут же посыпались звёзды, закружилась голова, и я не мог подняться. Внезапно я почувствовал лёгкость, когда Сяо Ду поднял меня на руки. Я не знал, чему удивляться – своей лёгкости или его необычайной силе. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после того, как он пронёс меня какое-то время.

«Дитя мое единственное, отпусти меня!»

«Я не отпущу».

«Что ты сказал?» Я не мог поверить своим ушам.

«Я же сказал, не отпущу». Сяо Ду помолчал, а затем добавил: «Дядя, лёд очень скользкий. Ты очень лёгкий».

«Ты! Отпусти меня сейчас же! Что мы будем делать, если кто-то увидит нас в таком виде?»

Сяо, не обращая на меня внимания, шаг за шагом нес меня к заднему саду Юситина. Моё лицо прижималось к его спине, а его худые, сильные лопатки изредка касались моей щеки. Я слышал его чёткое и ровное сердцебиение. Словно дикий зверь ждал, когда его выпустят из клетки, спрятанной в его шестнадцатилетнем теле. Я невольно снова вспомнил этот тревожный сон. Мой взгляд упал на кровавые следы на замёрзшем озере позади него, словно я увидел зловещий знак.

Когда мы подъехали к воротам заднего сада Юситина, Сяо Дуцай поставил меня на землю, передал Шунде, который подошел поприветствовать его, а затем повернулся и ушел.

Глава 10 Ужас

Сяо Лань пришел неожиданно, когда я уже лег спать.

Я притворился прикованным к постели и отказался выйти, но он был императором, и никто не мог его остановить. Я стоял к нему спиной, прислонившись к стене, и слышал, как издалека приближается стук его мягких подошв по земле, словно извивающаяся змея. Его дыхание было его ядовитым красным языком, медленно сжимающимся вокруг моей шеи, постепенно.

«Сяо Лин, давно не виделись... Ты ещё больше похудел», — раздался голос Сяо Ланя у моей шеи. Он взял прядь моих волос, наклонился и осторожно понюхал её. «Должно быть, последние несколько дней тебе было очень одиноко без меня?»

Я молчал, веки мои были закрыты, но в этот момент в моей голове возникла мысль.

Жаль, что этот волчонок Сяо Ду всё ещё здесь. Я даже надеюсь, что ребёнок защитит меня. Если бы я не боялся Сяо Ланя, это было бы ложью; я знаю, как сильно он хочет меня унизить, и столько лет он ради этого терпел лишения. Это желание, рождённое ненавистью, не угаснет со временем, а лишь усилится.

Рука Сяо Ланя пробежала по моим волосам, его прохладные кончики пальцев коснулись моей головы. Он усмехнулся: «Сяо Лин, помнишь, когда мы были маленькими, ты обращалась со мной как с лошадью, хлестал меня кнутом и заставлял ползать по всему дому на твоей спине?»

Я молчал, но образ трусливого лица Сяо Лань того времени всё время мелькал перед моими глазами. Я и представить себе не мог, сколько гнева и унижения скрывалось за этим лицом, настолько, что десять лет я считал его истинным обликом Сяо Лань.

«С того момента я поклялся всем сердцем, что однажды надену драконью мантию и буду ездить под тобой, любимый сын императора, которого баловали с детства, делая его своим рабом. Скажи мне, разгневается ли наш отец настолько, что выскочит из императорской гробницы и, как прежде, укажет на меня пальцем и проклянет меня, причиняя мне душевную боль?»

Его голос был полон неприкрытой похоти, которую он не пытался скрыть.

Я крепко сжал серебряную шпильку под подушкой, мои ногти впились в кожу, мое сердце наполнилось жаждой убийства.

Я император, как я могу позволить ему делать всё, что ему вздумается? Если он осмелится применить силу, я буду сражаться с ним насмерть.

Он сказал: «Сяо Лин, ты очень умен и знаешь, как защитить себя, но ты сможешь защитить себя лишь на время, не навсегда. Тебе следует смириться со своей участью как можно скорее. Когда моё терпение иссякнет, ты окажешься в ещё худшем положении, чем сейчас».

Затем Сяо Лань позвал дворцовую служанку.

Он воспользовался ею прямо здесь, в моей спальне, у моей кровати. Его любовные утехи с дворцовой служанкой длились всю ночь, невыносимые звуки мучили меня, словно порка, до самого рассвета. После ухода Сяо Лань я лежал у кровати, неудержимо блевая. Он осквернил не только эту дворцовую служанку, но и моё достоинство. Меня рвало до головокружения, пока я не потерял сознание, а молодая дворцовая служанка свернулась калачиком, голая, дрожащая от страха и стыда за это изнасилование. Возможно, мне следовало бы пожалеть эту невинную овечку, но я этого не сделал. Даже будучи императором, я не был милосерден.

Я приказал Шунде задушить ее и бросить в колодец.

— Это словно стирает унижение, которое мне причинил Сяо Лань.

После той ночи на королевство Миан обрушилась метель, и для меня наступила настоящая зима.

Воспользовавшись крупными беспорядками в столице, Сяо Лань начал постепенную чистку кабинета министров. Под предлогом расследования измены он напал на нескольких министров, верных моему отцу и мне. Чтобы укрепить свой трон, ему нужно было устранить влиятельных гражданских чиновников, и его первой целью стал великий секретарь Ян Цзинь. Я послал тайных стражников, чтобы предупредить их, и вступил в тайную борьбу с Сяо Ланем. Цензоры, которых Сяо Лань неоднократно отправлял, не смогли найти ни одной уязвимой точки в обороне Ян Цзиня. Я знал, что Сяо Лань не сдастся; он тщательно расставит сеть, возложит обвинения на Ян Цзиня, а затем по одному отправит министров в тюрьму.

Кабинет — моя последняя линия обороны; если он их сломает, я окажусь в ловушке.

Я не позволю ему добиться успеха. Мои помощники уже прибыли. Как только внезапно начавшийся сильный снегопад прекратился, императорский город Мяньцзин приветствовал группу высоких гостей издалека — моих двух дядей и посланников из королевства Чи.

Они прибыли в идеальное время, как раз к празднику Весны. Торжественная церемония проходила во дворце Чуньсюй у подножия западных холмов Мяньцзина, и, естественно, как отошедший от дел император, я сопровождал королевскую семью. С восходом солнца меня одели в парадную одежду и посадили в карету, запряженную четверкой прекрасных лошадей. Сопровождающая королевская процессия была великолепна, под звуки шэн, сяо, барабанов и горнов, то нарастающие, то затихающие. Этот шум только усиливал мое волнение, и я не мог даже немного отдохнуть. Я приподнял занавеску и выглянул наружу.

Сяо Лань стоял на золотой императорской карете, облачённый в багряное жертвенное одеяние и корону с двенадцатью кистями, в окружении наложниц, словно звёзды вокруг луны, купаясь в лучах прожектора. Это зрелище жгло мне глаза. Я отвёл взгляд и повернулся к принцам, ехавшим позади кареты с высоко поднятыми головами и устремлёнными вперёд глазами.

В синем питоновом одеянии с узкими рукавами и высоким воротником Сяо Ду сегодня выглядел особенно эффектно. Его густые чёрные вьющиеся волосы, возможно, потому, что их было трудно укладывать, не были собраны в пучок, как у других принцев, а лишь перехвачены повязкой, открывая его юношескую надменность и необузданную дикость. Этот стиль выделял его среди четырёх принцев и привлекал множество восхищённых взглядов. Я заметил, что проходившие мимо дворцовые служанки останавливались и смотрели на него.

Он действительно вырос, и его талант начинает проявляться.

Вздохнув про себя, я увидел, что Сяо Дувэй повернул голову, чтобы посмотреть на меня, поэтому я кивнул и улыбнулся ему в ответ.

Сяо Ду тут же отвернулся. Такое невежливое поведение вызвало у меня недовольство.

Я опустил занавеску, повернулся к другой стороне окна кареты и посмотрел на городские ворота вдали.

Интересно, когда мои два дяди приедут навестить Сяо Лань, и смогут ли они помочь мне выбраться из этого затруднительного положения.

С началом церемонии все собрались перед Дворцом Весенней Зари, где я увидел своих дядей и послов из царства Чи. Церемония прошла в соответствии с древними обычаями, торжественно и достойно. Церемониальная стража бил в гонги и барабаны, сопровождая звуки струнных инструментов и песнопения. Пока верховный жрец читал молитвы, Сяо Лань омыл руки, воскурил благовония и лично поднёс Сихэ зёрна и жертвенную кровь. Он шаг за шагом поднимался по ступеням к киноварной колонне перед дворцом, в то время как я, поддерживаемый евнухами, вышел из повозки, выглядя как старик в преклонном возрасте.

После церемонии начался пышный банкет, и все по очереди заняли свои места. В отличие от предыдущего семейного банкета, Сяо Лань не посадил меня среди чиновников, а вместо этого специально отвёл мне место как отставному императору, создав весьма эффектное представление.

Я сел с холодной улыбкой и наблюдал, как мои два дяди входят в главный зал.

У маркиза Бай Яньчжи с Северо-Запада было лицо, как у прекрасной женщины, но долгая жизнь на Северо-Западе потемнела, сделав его кожу менее хрупкой. Крепкое телосложение военного придавало ему внушительный вид, и он наводил ужас на всех гражданских и военных чиновников, едва войдя в зал. За ним стоял мой дядя Бай Чэнь, которого я никогда раньше не встречал. Меня поразило его сходство с нами и моей родной матерью: похожие брови, глаза феникса и овальные лица. Если бы не его чуть более смуглая кожа и более прямая фигура, он легко мог бы выдать себя за меня.

У меня екнуло сердце. Этот дядюшка может оказаться очень полезным в будущем.

«Приветствую, Ваше Величество! Да здравствует Император!» Бай Яньчжи и Бай Чэнь почтительно преклонили колени в зале. Когда Бай Яньчжи поднял взгляд, его взгляд скользнул по мне. На мгновение мы встретились взглядами, понимая друг друга без слов.

Принесённая им дань была драгоценной и редкой, в основном это были деликатесы северо-запада, которые невозможно было найти в центральном регионе. Сяо Лань, следуя этикету, тут же преподнёс их мне, отставному императору, в знак уважения. Я ожидал этого от него, поэтому, естественно, принял всё.

Послы из королевства Чи прибыли один за другим после того, как чиновники заняли свои места. Наблюдая, как эти варвары из-за Великой стены, которых я когда-то ненавидел, входят в зал, поют и танцуют, моё сердце наполнилось смешанными чувствами. Если бы я был на троне несколько лет назад, я бы отказался заключать с ними брачный союз. Я встречал народ Чи; они были амбициозны, жадны и кровожадны и не желали искренне дружить с королевством Мянь. Они хотели исполнить ужасное пророчество, превратиться в небесного волка и пожрать солнце, которым было королевство Мянь.

Но Сяо Лань был другим: он стремился разрешить внутренние конфликты и не собирался в то время наживать врагов среди соседей.

К Сяо Ланю подошёл дородный и внушительный посланник племени Чи, держа в руках волчий череп. Он поклонился Сяо Ланю, надев бронзовую маску, закрывавшую половину лица. Однако я с удивлением узнал его по обнажённому плечу.

На его плече был ужасный шрам от стрелы.

Это был мой шедевр. Указательный палец был слегка согнут, словно я держал тетиву лука кольцом для большого пальца.

В моей галлюцинации раздался резкий «лязг», и мужчина, казалось, тоже его услышал, подняв голову с лёгким удивлением в глазах. Кажется, он узнал и меня, молодого императора, который когда-то сильно его ранил.

Он был одним из правых рук У Се, короля волков королевства Чи — военного губернатора У Дуня.

Наряду с несколькими большими коробками щедрых даров, Удунь также представил потрясающе красивую женщину. Её страстный и непринуждённый танец в сочетании с её чувственной и грациозной фигурой очаровал всех присутствующих. Удунь, говоря на ломаном языке мянь, сообщил Сяо Лань, что это их принцесса Учжу, любимая младшая дочь короля Усе, и что он хочет выдать её замуж за них, чтобы продемонстрировать искренность своих намерений поддерживать дружеские отношения с королевством Мянь. Сяо Лань принял предложение руки и сердца, но не выказал никакого желания брать Учжу в наложницы. Вместо этого он обратил взгляд на места справа. Я знал, что он раздумывает, за какого принца выдать замуж Учжу.

Я прищурился и заметил, что среди принцев только Сяо Ду был один. В голове у меня созрел план, и я, повысив голос, сказал: «Ваше Величество, Пятый принц – красивый и доблестный юноша. Ему уже исполнилось шестнадцать, и скоро он пройдёт церемонию совершеннолетия и возьмёт в жёны наложницу. Как хорошо, что ваша принцесса приехала издалека. Почему бы нам не выдать её за него замуж? Что скажете, Ваше Величество?»

Поскольку я — отставной император, мои слова по-прежнему имеют вес на публике.

Сяо Лань не ожидал, что я заговорю так внезапно, и, не желая оскорблять меня в присутствии других, ему ничего не оставалось, как согласиться.

Как только он закончил говорить, я заметил, как изменилось выражение лица Сяо Ду. У Чжу же, напротив, выглядела весьма довольной. Возможно, дело было в том, что высокий нос и глубоко посаженные глаза Сяо Ду создавали ощущение чего-то знакомого даже в чужой стране.

«Сынок мой единственный, ты не встаешь?»

Сяо Ду сжал кулаки на столе, выпрямился, и его лицо было таким зловещим и равнодушным, какого я никогда раньше не видел.

У Чжу грациозно подошел к нему, но Сяо Ду сохранил бесстрастное выражение лица, и воздух на мгновение словно застыл.

Я поднял бокал, намереваясь помочь этому невежественному волчонку выбраться из затруднительного положения, и с улыбкой сказал: «Поздравляю, Пятый принц. Сегодня поистине двойной праздник. Я очень рад этому, поэтому позвольте мне сначала произнести тост за вас».

Услышав это, министры подняли бокалы в знак приветствия. Сяо Ду и У Чжу сели рядом, взяли кубок с вином, запрокинули головы и выпили до дна. Затем они подняли на меня взгляд. Хотя это длилось всего лишь мгновение, его взгляд всё равно оставил у меня ощущение, будто в горле застряла рыбья кость.

Что, вместо того, чтобы поблагодарить меня, этот ребенок обвиняет меня?

Тьфу, какой неблагодарный негодяй.

Предложение королевства Чи своей принцессы было не просто вопросом брака. В жилах этого маленького волчонка тоже течёт кровь Чи, и его брак с Учжу затрагивает отношения между двумя странами, что неизбежно окажет ему поддержку.

Думая об этом, я увидел, что Учжу очень внимательно следит за Сяо Ду, но тот просто продолжал пить одну чашку за другой, не говоря ни слова.

Во время банкета все болтали и смеялись, но в их словах чувствовался скрытый подтекст. Я знал, что прибытие Северо-Западного Маркиза и посланника варваров наверняка вызовет переполох при дворе, поэтому ел рассеянно. С наступлением ночи придворные танцы и народные артисты сменяли друг друга, и дворец всё больше оживлялся пением и танцами. Я обменялся тайным знаком с Бай Яньчжи, а затем, под предлогом справить нужду, вышел через боковую дверь и вошел в запретный сад за дворцом Чуньсюй. Я зашёл в густой лес и стал ждать прибытия его людей.

Подождав немного, я услышал позади себя шуршащие шаги. Прежде чем я успел обернуться, я почувствовал, как мой ремень натянулся, и меня потянуло назад. Затем всё потемнело, а глаза оказались завязаны кожаной тканью. Сильное тело человека позади меня повалило меня на землю, держа за руки и прижимая к ногам.

Первым, о ком я подумал, был Удон. Он затаил на меня обиду и, наверное, хотел меня убить!

Я открыл рот, чтобы позвать на помощь, но вдруг жгучая рука схватила меня за подбородок. Я коротко вскрикнул, прежде чем моя голова повернулась, и что-то влажное, горячее, мягкое прижалось к моему рту. Резкий запах алкоголя ударил по моим губам и зубам. Я на мгновение остолбенел, прежде чем понял, что этот человек целует меня! Прежде чем я успел опомниться, мои губы обожгло, когда он укусил их своими острыми зубами. Затем, словно голодный зверь, впервые попробовавший мясо, он осторожно облизал мои плотно сжатые губы, его язык скользил по сухим, потрескавшимся отверстиям, словно пробуя на вкус мою кровь. Его дыхание было прерывистым и подавленным, заставляя меня осознать, что это мог быть кто-то другой.

Сяо Лань. Он пренебрег своим императорским статусом и осмелился сотворить со мной такую непристойность!

"Хм!"

Я боролся, поворачивая голову, чтобы освободиться от мужской хватки на подбородке. Он больше не поцеловал меня, но я не мог кричать. Я безудержно кашлял. Он ослабил хватку на моих запястьях другой рукой, но не отпустил. Его губы переместились с моей щеки к мочке уха. Его высокий прямой нос коснулся моего виска, и он глубоко зарылся в мой высокий воротник, глубоко вдохнув. Внезапно он укусил меня за мочку уха и начал сильно посасывать. Я содрогнулся, пытаясь выдавить из себя крик о помощи, но с моих губ срывались лишь отрывочные звуки.

«Сяо... Сяо Лань... ты... кхе-кхе... пренебрегаешь моралью... недостойный быть человеком... ты зверь!»

Человек, лежавший на мне, напрягся, его дыхание, от которого разило алкоголем, застыло, а пальцы сжались еще сильнее.

Он причинил мне ужасную боль, но в моем сердце возникло странное чувство.

«Кто там?» — в этот момент откуда-то неподалёку раздался тихий голос.

Мужчина мгновенно двинулся, сорвал кожаную повязку с моих глаз и скрылся в глубине густого леса.

Глава 11 Подозрение

Я сделал пару шатающихся шагов, прежде чем едва мог стоять на ногах, и молодой евнух позади меня быстро подошел, чтобы поддержать меня.

"император!"

Услышав это давно не слышимое обращение, я вздрогнул и обернулся. В пятнистом лунном свете появилось лицо, поразительно похожее на лицо Лян Шэна. Я тут же опешил, на мгновение застыв в непонимании, прежде чем понял, что этот молодой евнух – младший брат Лян Шэна, Лян Жань. Изначально он служил мне вместе с Лян Шэном, но позже был взят моей наложницей Шу. Его местонахождение было неизвестно во время дворцового переворота; я предполагал, что он и Лян Шэн погибли в пожаре в Запретном городе. Оказалось, что он всё ещё жив и, вероятно, скрывается во дворце Чуньсюй. Из-за моей благосклонности к Лян Шэну, я в прошлом хорошо относился к Лян Жаню, часто одаривал его подарками и даже позволял ему делить трапезы с дворцовыми служанками. Следовательно, Лян Жань, должно быть, помнит былые одолжения.

«Вас прислал маркиз Северо-Запада?» — тихо спросил я, отдышавшись.

Лян Жань огляделся и кивнул: «Маркиз Северо-Запада просил меня передать это Его Величеству». С этими словами он достал из рукава письмо. «Надпись станет видна только после того, как её раскалят на огне. После того, как Ваше Величество прочтёт письмо, пожалуйста, не забудьте его уничтожить».

Я кивнул и спрятал письмо в рукав.

«Только что... этот слуга видел, как кто-то напал на Ваше Величество. Ваше Величество пострадало?»

Я покачал головой. Если не считать лёгкой боли в затылке, всё было в порядке, но меня всё ещё трясло. Если Сяо Лань так беспокоился, то моё положение становилось всё хуже и хуже.

Лян Жань помог мне дойти до дворца Чуньсюй: «Ваше Величество, давайте скорее вернемся на банкет, здесь небезопасно».

Я взял шёлковый платок и вытер обветренные губы: «Ладно, можешь идти. Приходи к Ю Си Тин почаще, когда будет время. Твой брат много лет служил мне, и я не буду с тобой плохо обращаться».

«Да, Ваше Величество, этот слуга помнит вашу доброту к нему», — почтительно ответил Лян Жань и удалился.

Я вернулся во дворец Чуньсюй и сразу же увидел Сяо Лань, восседающего на драконьем троне, с чашей в руках и беседующего с Удунем. Похоже, он не выходил раньше, и в моём сердце зародилось подозрение. Хорошенько поразмыслив, я понял, что Сяо Лань не бросил бы иностранного посланника, чтобы совершить со мной нечто непристойное. Если не Сяо Лань, то кто же это мог быть?

Я сел и огляделся. Все были на месте, но многие министры уже собрались в окружении прекрасных варварок, подающих им вино и угощающих – картина роскошного веселья, несомненно, одобренного Сяо Ланем. Я подозревал, что он не мудрый правитель; после десятилетий репрессий, теперь, находясь на троне, он постепенно становился необузданным. Размышляя об этом, мой взгляд невольно упал на Сяо Ду, и наши взгляды неожиданно встретились. Он был пьян, его веки были полуприкрыты. В этот момент У Чжу, стоявший рядом, протянул ему чашу вина. Он протянул руку и, на глазах у всех, обнял У Чжу, схватил её за нежную руку и опустил голову, чтобы сделать глоток. Его поза была совершенно непринуждённой, словно он в одночасье превратился во взрослого мужчину, отчего министры и другие принцы начали перешёптываться.

Я усмехнулся. Этот волчонок довольно послушный; похоже, он на меня не сердится. Но как только эта мысль пришла мне в голову, я вспомнил сильный запах алкоголя изо рта мужчины, который напал на меня недавно. Я невольно взглянул на него ещё несколько раз, но тут же понял, насколько это нелепо. Конечно… это не мог быть этот волчонок. Я его королевский дядя; он должен быть сумасшедшим, чтобы осмелиться.

Ну, скорее всего, это просто какой-то пьяный министр, забредший в дремучий лес и принявший меня за дворцовую служанку.

Я тайно насмехался над собой, понимая, что мое тело стало таким слабым.

В этот момент Удунь встал, произнёс тост за Сяо Лань, затем повернулся ко мне, поднял свою светящуюся чашу и громко рассмеялся: «В битве на перевале Ланья почётный император тяжело ранил меня стрелой. Я до сих пор живо помню это и был поражён храбростью и доблестью почётного императора. Теперь, когда наши страны в хороших отношениях, я тоже подниму тост за почётного императора. Как насчёт того, чтобы выпить за то, чтобы забыть наши обиды?»

«Хорошо, хорошо, пусть прошлое останется в прошлом!» Я поднял кубок с вином, натянуто улыбнулся, сделал глоток и вылил остаток на землю, почтив души моих воинов, павших от клинка Удона. Удон, опытный воин, прекрасно понял меня. Выражение его лица слегка изменилось, но он всё же выдавил улыбку и залпом осушил вино.

Если бы я все еще был императором, его слова, возможно, смогли бы завоевать мое расположение, но сейчас они звучат как сарказм.

«Император-эмерит нездоров; ему не следует слишком много пить». Видимо, заметив моё недовольство, Сяо Лань тут же смягчил ситуацию. Я вспомнил ту ночь, когда он заставил меня выпить вино из оленьей крови, и в моём сердце вспыхнуло отвращение. Мне захотелось тут же разбить кубок.

Удон повернулся к принцам и по очереди произнес тосты. Чтобы продемонстрировать величие наследного принца соседней стране, Сяо Лань приказал принцам продемонстрировать свои таланты. Я знал, что, хотя это и представление, оно связано с вопросом утверждения престола, поэтому взглянул на Фэй Яня, обменялся с ним взглядом, а затем перевел взгляд на Сяо Ду. Я увидел, что он всё ещё держит У Чжу, с беззаботным и непринуждённым видом, словно вокруг никого нет, и невольно почувствовал лёгкое беспокойство.

Старший принц исполнил «Танец барабанов, разрушающий строй», ударив в боевые барабаны с сотрясающей землю силой, вызвав восторженные возгласы придворных, которые восхваляли его выдающийся дух и почти говорили, что он обладает аурой короля.

Назначение старшего сына наследником престола – давняя традиция. Несмотря на то, что старший принц родился от супруги Ли, бывшей наложницы, он, несомненно, является самым сильным претендентом. Однако чем выше его ожидания, тем тяжелее ему будет пасть. Старший принц – воинственный, а второй принц, Сяо Цзин, обладает учёным складом ума. Он публично исполнял «Ван Шу Юй Юэ», заслужив похвалу, хотя и не с таким энтузиазмом, как Сяо Юй. Только тогда я начал замечать его сына, Сяо Ланя. В отличие от Сяо Юя, он не был блестящим внешне. Обычно он увлекался музыкой, танцами и музыкой, обладал пленительным взглядом и кокетливым нравом. Однако, учитывая пример Сяо Ланя, чем больше он вёл себя подобным образом, тем больше подозрений у меня возникало.

Третий принц ничем не примечателен, обычно немногословен. Он написал для Сяо Ланя картину, весьма изящную и намного превосходящую мастерство Сяо Ду, к большому удовольствию Сяо Ланя.

Когда пришла очередь Сяо Ду, он, воспользовавшись опьянением, выхватил меч у стражника и размахивал им в зале. Однако, в отличие от предыдущей церемонии стрельбы из лука, он не демонстрировал свою доблесть так дерзко, как это было на предыдущей церемонии. Его юношеское бесстрашие значительно угасло. С каждым жестом, с каждым поворотом он, казалось, обладал неким подобием тяжёлого меча без острия. Неясно, было ли это намеренным или просто следствием опьянения и рассеянности. Но так было лучше. Сяо Лань и не собирался делать его наследным принцем; умение избегать опасности и добиваться преимущества было лучшим способом отточить когти.

После танца Сяо Ду опустился на колени и поклонился Сяо Лань. В тот момент, когда он опустил голову, повязка с его головы внезапно соскользнула и упала на землю. Я взглянул на замшевую повязку, инкрустированную сверкающими жемчужинами, и вспомнил полоску ткани, которой тот человек недавно завязывал мне глаза. Похоже, она тоже была сделана из мягкой кожи. Мои веки начали дико дёргаться.

Глава 12 Ночной ужас

И вдруг мне в голову пришла мысль.

Эта мысль была настолько абсурдной, что я вздрогнул. Только после того, как Сяо Ду наклонился, поднял повязку, завязал её как следует и вернулся на своё место, я заставил себя отвести взгляд. О чём я только думал? Я и вправду сомневался в этом молодом выскочке.

Обязательно ли кожаная ткань подразумевает повязку на лбу? Конечно, нет.

Я снова огляделся. Во время весеннего праздника люди часто используют изделия из шкур животных, и кожа часто встречается в различных украшениях. Многие из присутствующих были в кожаных поясах разного качества, и большинство из них также употребляли алкоголь. Установить личность таинственного человека не удалось, поэтому мне пришлось сдаться и решить, что после банкета нужно тайно послать кого-нибудь на разведку.

После банкета королевская знать провела ночь во дворце Чуньсюй, и я не был исключением.

Мне не терпелось изучить секретное письмо, которое мне передал Бай Яньчжи, поэтому я отклонил приглашение присоединиться к Сяо Лань и остальным и подняться на крышу полюбоваться луной, сославшись на плохое самочувствие. Вместо этого несколько дворцовых слуг «проводили» меня из дворца Чуньсюй во внутренний двор за главным залом.

Оказавшись в комнате, я спрятался за ширмой и осторожно нагрел тайное письмо над масляной лампой. Увидев, как густо написанное письмо, я тут же сжёг его. Я открыл окно, намереваясь выбросить пепел наружу, но заметил в щели мелькнувшую фигуру. Вздрогнув, я распахнул окно и крикнул: «Кто там?»

Никто не ответил. За окном виднелась сливовая роща, её тени пестрели пятнами, мерцающий свет дворцовых фонарей мерцал на земле, свет падал вместе с колышущимися лепестками на спокойное, замёрзшее озеро за двором, словно скопления блуждающих огоньков, парящих в воздухе, одновременно зловещих и пугающих.

Холод ранней весны проник в мою густую лисью шубу, и по спине пробежал холодок. Слово «призрак» неожиданно всплыло в моей голове.

Я боюсь призраков. Мои руки обагрены кровью сводных братьев, и с тех пор, как я взошел на трон, меня преследует паранойя: я часто вижу во сне, как они несут отрубленные головы, или сжимают в руках три фута белых шелковых лент и держат в руках ярко-красное отравленное вино, их гневные глаза широко раскрыты, и они идут, чтобы забрать мою жизнь. Я не сожалею об этом, но это не значит, что я лишен страха.

Я убил своего второго брата, Сяо И, во дворце Чуньсюй в тот же день, что и в праздник Весны. Он погиб в озере на этом дворе, ложно обвинённый в покушении на жизнь нового императора. На самом деле, я просто опасался его прошлых заслуг и его от природы двойных зрачков, которые считались признаком императора. Я знал, что однажды он сменит меня, поэтому нанёс удар первым.

Выражение его лица, когда он тонул в озере, — кошмар, который я никогда не забуду.

Я смотрел на озеро, боясь, что вдруг чьи-то руки прорвут лёд, и Сяо И вылезет наружу. В этот момент по льду внезапно проплыла какая-то фигура, так напугав меня, что я чуть не закрыл окно и не убежал. За ней последовала ещё одна фигура. Я успокоился и присмотрелся, но понял, что это были люди, играющие на льду, а не призраки.

Но кто эти двое? И почему они здесь так поздно?

Я вышел через заднюю дверь с озадаченным видом и тихо подошёл к сливовому дереву у озера. В лунном свете я увидел фигуру, грациозно скользящую, словно парящую на ветру. Другая фигура, гораздо выше, следовала за мной по пятам, словно её спутник, поддерживая первого, время от времени протягивая руку, чтобы помочь ему подняться и не упасть. Эти двое казались совсем рядом, и это были не кто иные, как второй сын Сяо Лань, Сяо Цзин, и третий сын Сяо Мо.

— Отношения между братьями настолько хороши, что это редкость даже в королевской семье.

Однако еще неизвестно, останутся ли они такими же, как прежде, когда вырастут и окажутся в эпицентре кровопролития.

Пока я размышлял об этом, меня охватила меланхолия. Как раз когда я собирался вернуться в свою комнату, я увидел, как Сяо Цзин потерял равновесие, поскользнулся и упал на лед. Сяо Мо быстро остановился, опустился на колени и снял коньки с коньков. Затем он помассировал лодыжку Сяо Цзина, не показывая никаких признаков того, что считает подчинение брата неуместным. Сяо Цзин, напротив, улыбнулся и небрежно поставил другую ногу на плечо младшего брата, словно тот и правда был слугой. Помассировав ногу Сяо Цзина, Сяо Мо на этом не остановился. Затем он поднял Сяо Цзина за талию и понес его обратно, спотыкаясь и скользя при каждом шаге. Даже когда они достигли берега озера, он не осмеливался отпустить.

У этих двух братьев, похоже, не очень хорошие отношения.

Я усмехнулся про себя. Старший брат так издевался над братом-близнецом, а младший не смел и звука издать; должно быть, потому что Сяо Цзин был более выдающимся. В этот момент я услышал серию слабых звуков, доносящихся по ветру. Звуки были прерывистыми и тихими, словно тихие всхлипывания, кошачье мяуканье, смешанное с приторным, липким дыханием.

Я не из тех, кто никогда не испытывал любви и романтики, как я мог не понять, что это за шум?

Я затаил дыхание, раздвинул ветку ярко-красных сливовых цветов и посмотрел в сторону звука. Я увидел две фигуры, переплетённые под сливовым деревом на берегу, их ветви низко склонились под цветками. Опавшие лепестки разлетелись и превратились в грязь. Луч лунного света пронзил тень дерева и упал прямо на эти две фигуры, сделав их невероятно выразительными, словно яркий мазок цвета на богато раскрашенной картине.

Все сыновья Сяо Ланя унаследовали его эксцентричный характер и причуды.

Однако этот скандал может стать разменной монетой в моих руках.

Я тихо отступил, сделал несколько шагов назад, опустив голову, и вдруг наткнулся на что-то.

Я замер, осознав, что позади меня дерево, и с облегчением вздохнул, но тут же почувствовал, как мне на лицо упала капля воды. Я вытер её и инстинктивно поднял взгляд, мгновенно заметив фигуру на ветке. В голове промелькнула мысль о моём повешенном третьем брате, и я ужаснулся. Я рухнул на землю, пытаясь отползти назад, но что-то острое пронзило мой ботинок и вонзилось в икру. Я скривился от боли, стиснул зубы и схватился за ногу. Фигура наверху наклонилась и спустилась, её ноги с хрустом опустились на землю, когда она наступила на опавшие листья.

Это человек, а не призрак.

«Королевский дядюшка, это я».

Этот тихий зов едва вырвал мою душу из тела.

Им оказался тот самый парень по имени Сяо Ду.

Что он здесь делает посреди ночи? Он что, следил за Сяо Цзин и остальными?

Я с облегчением вздохнул и увидел, как Сяо Ду подходит и наклоняется, чтобы помочь мне подняться. Но тут я услышал, как шум рядом внезапно стих, сменившись шёпотом. Я быстро закрыл рот Сяо Ду и сказал: «Тсс, не издавай ни звука, не двигайся».

Сяо Ду оставался неподвижен и молчалив, его дыхание отдавало перегаром, который обжигал мне лицо, напоминая о нападении в дремучем лесу. Меня начали терзать всякие подозрительные и дикие мысли. В этот момент оттуда снова донеслись неясные звуки, ещё более безудержные, чем прежде, становясь всё громче и громче, заставляя меня чувствовать себя невероятно смущённым.

— Я не знаю, Сяо Цзин это или Сяо Мо, но его можно описать как... рожденного с соблазнительным обаянием, превосходящим женское.

«Дядя, долго ли мы ещё будем здесь слушать?» Сяо Ду опустил голову, наклонился к моему уху, и его губы слегка шевельнулись, издав мягкий и хриплый голос. «То, что случилось с моим вторым и третьим братьями, напугало тебя, дядя?»

Его горячее дыхание щекотало мне ухо, заставляя меня отпрянуть и покачать головой, не желая признаваться, что он меня напугал.

Я холодно рассмеялся: «Твои второй и третий братья действительно добились успеха. Интересно, что бы подумал твой отец, если бы узнал».

«Что думает дядя-император?» Он протянул руку и подобрал упавший цветок сливы из моих волос, кончики его пальцев коснулись моего уха и обожгли меня. Я не осмелился встать и предупредить его, а поддерживать спину было слишком утомительно, поэтому я просто лежал на земле, глядя на лицо Сяо Ду, скрытое в темноте, и скривил уголки губ: «Ваши второй и третий братья пренебрегли моралью и нравственностью. Такой скандал в королевской семье непростителен».

Сяо Ду на мгновение замолчал: «Непростительное преступление?»

Я прищурился. Неужели этот ребёнок не выдержал? Разве его не травили с самого детства?

«Это точно. Есть прецедент из предыдущей династии. Тогда мой седьмой брат влюбился в мою пятую сестру. После того, как их связь раскрылась, седьмого брата сослали в Инчжоу, сделав младшим принцем, а пятую сестру заставили выйти замуж вдали от дома. Ни один из них больше не мог претендовать на место наследного принца. Я собираюсь использовать связь между твоим вторым и третьим братьями, чтобы проложить тебе путь, глупый мальчишка. Не забывай, что, помимо Сяо Юя, у тебя есть ещё два старших брата и старшая сестра. Разве это не убьёт двух зайцев одним выстрелом?»

Сяо Ду тихо сказал: «Дядя прав... Я точно не разочарую тебя в будущем».

Глава 13 Ухудшение

Как только он закончил говорить, с другого конца раздался протяжный, соблазнительный стон, а затем наступила тишина.

Разрозненные шаги затихли вдали, и наступила тишина. Убедившись, что Сяо Цзин и Сяо Мо ушли, я согнул колено, чтобы встать, но тут же почувствовал острую боль в икре. Я зашипел и ахнул. Сяо Ду, всё ещё стоя на коленях, отступил назад, потянувшись к моей раненой ноге. В этот момент моё колено задело что-то горячее и твёрдое сквозь плотную ткань. Я взглянул на маленького волчонка; он стоял на коленях на земле, нижняя часть его тела была скрыта в тени. Хотя я не мог ясно видеть, я догадывался о его состоянии.

Этот маленький негодяй на самом деле может заинтересоваться половыми актами своих старших братьев вживую.

Сяо Ду закинул мою ногу себе на плечо и ущипнул за кончик острого предмета, вонзившегося мне в икру. Только тогда я понял, что это половина сломанной деревянной шпильки, и моё сердце сжалось. Неужели я столкнулся со злым духом? Какая неудача!

«Скорее помогите Кобе», — прошептал я.

«Будет больно. Дядя, потерпи». Сяо Ду нажал большим пальцем на вену возле моей раны и одним быстрым движением выдернул шпильку. Я стиснул зубы и не вскрикнул, лишь чувствуя, как из раны хлещет струйка крови, пропитывая штанину. Сяо Ду снял повязку, прикусил один конец зубами и туго завязал её вокруг моей икры. Затем он наклонился, поднял меня за талию и отнёс обратно в комнату, на кровать.

Я прислонился к стене, наблюдая, как Сяо Ду снимает с меня окровавленные ботинки. На мгновение эта сцена показалась мне знакомой, но я не мог вспомнить, когда уже видел подобное. В одно мгновение он ловко стянул с меня носки, обнажив мои ноющие икры. Благодаря тому, что вены были туго перевязаны повязкой, маленькое отверстие, пробитое шпилькой, перестало кровоточить, оставив лишь засохшую полоску крови, растекающуюся по лодыжке – суровое и шокирующее зрелище на моих бледных, худых ногах, напоминавшее мне об их некогда подвижных ногах.

Сяо Ду нахмурился, глядя на рану: «Я пойду и позову императорского лекаря».

Я махнул рукой: «Это всего лишь небольшая травма, ничего страшного. Принеси вина, но не беспокой отца».

Сяо Ду кивнул, повернулся и вышел за дверь, дав указание дворцовым слугам в коридоре: «Сходите и принесите вина. Я хочу выпить с почетным императором. Идите и быстро возвращайтесь».

«Да, Пятый принц».

Возможно, из-за потери крови и физической слабости я откинулся на подушку, чувствуя себя несколько ошеломлённым. Внезапно холод и боль в ноге привели меня в чувство. Я приоткрыл веки и увидел, как Сяо Ду вытирает мою рану платком, который я ему дал. Его движения были невероятно точными и осторожными. Свет свечи смягчил его от природы резкие черты, вызвав во мне лёгкую двусмысленность. Когда мой взгляд упал на шёлковый платок в его руке, вышитый золотом уголок заставил моё сердце екнуть, и вся сонливость как рукой сняло.

— Какой подросток будет постоянно носить с собой использованный носовой платок?

Если бы ему сказали, что ему всего год или два, и он ничего не понимает, это одно, но теперь ему уже шестнадцать...

Я вздрогнул и отдернул ногу, но Сяо Ду быстро схватил меня за пальцы ноги.

Он не поднял глаз, но рука его была крепко сжата: «Дядя, она еще не чистая».

Я чувствовала, как мои ноги, удерживаемые руками шестнадцатилетнего подростка, беспомощно барахтаются, словно выброшенная на берег рыба. Я был раздражен, но не мог этого показать, поэтому мог лишь прошептать и отругать: «Отпусти».

Сяо Думо молчал, опустил мою ногу и положил её себе на плечо, наклонился и прижался ртом к ране. Я был в ярости и почувствовал, как он с силой присосался, вытащил осколок, повернул голову и выплюнул его, а затем поднял руку, чтобы вытереть струйку крови с губ.

После долгой паузы он наконец заговорил: «Королевский дядя».

"Что это такое?"

«Если я вам не нравлюсь, я перестану беспокоить вас в будущем».

Я сначала опешил, а потом рассмеялся от его детского вопроса: «Почему ты думаешь, что ты мне не нравишься?»

У Сяо Ду перехватило дыхание: «Я волнуюсь».

Возможно, я преувеличиваю. Он просто подросток, который слишком переживает за единственного человека, которому не всё равно.

Я подумал про себя и усмехнулся: «Как я могу тебя ненавидеть? Я слишком занят тем, что люблю тебя».

Сяо Дуйи скривил губы: «Недостаточно».

«О?» Я поднял бровь, ожидая, что он скажет дальше.

Он опустил веки и процедил несколько слов сквозь стиснутые зубы: «Мне нужен императорский дядюшка».

Он на мгновение замолчал, а затем продолжил: «...Я высоко ценю дядю-императора. Я хочу быть тем, на кого дядя-император сможет положиться».

Легкое тепло коснулось моего сердца. Этот маленький волчонок обладал сердцем чистой невинности. В этом огромном, глубоком дворце мы, наследники императорского престола, можем казаться обладающими огромной властью и окруженными поклонниками, но никто из нас не может по-настоящему положиться на кого-либо ещё. Мы все действуем независимо, идя своим путём. Преодолев бесчисленные препятствия на пути к трону, возвысившись над всеми остальными, мы в конечном счёте остаёмся совсем одни: чем выше мы поднимаемся, тем холоднее становится.

«Если ты так думаешь, то я в  тебе, честно говоря, не ошибся». Мой тон смягчился, и я слегка улыбнулся. «Давай, принеси сюда столик. Разве ты не говорил, что хочешь выпить со мной? Как насчёт того, чтобы мы сегодня вечером, дядя и племянник, выпили до беспамятства?»

Сяо Ду, не обращая внимания на ситуацию, встал, закинул мои ноги обратно на диван и, сохраняя позу, наклоненную вперёд, медленно поднял веки. Его зелёные глаза были глубокими и бездонными, словно взгляд волка, охотящегося на свою добычу: «Дядя, тебе лучше больше не пить, иначе ты опьянеешь и начнёшь вспоминать старых друзей. Я сегодня на банкете выпил немало и больше не могу сдерживаться».

"ты……"

Меня озадачила непостоянная натура этого парня. Я видел, как он выпрямился, небрежно поднял с земли окровавленный носок и пошёл прямо к двери, даже не взглянув на меня.

«Я прикажу Императорскому Гардеробу приготовить чистую одежду для Императорского Дяди. Императорскому Дяде следует сначала лечь спать».

С этими словами он повернулся и ушел.

Я сердито надулся на этого маленького волчонка и лёг. Через некоторое время я вспомнил, что не разделся, поэтому позвал дворцового слугу, чтобы тот помог мне умыться и раздеться. Видя, что этот молодой евнух довольно красив, я решил оставить его прислуживать мне в постели. Логично, что теперь, когда Сяо Лань стал императором, все дворцовые слуги, мужчины и женщины, принадлежали ему. Но мне было всё равно. Он узурпировал мой трон; какое значение имело то, что я отдавал предпочтение простому евнуху? Неужели он мог использовать это как повод осудить отставного императора?

«Ваше Величество, это... это против правил».

Молодой евнух стоял на коленях перед кроватью, дрожа и боясь пошевелиться, точно так же, как когда Лян Шэн впервые служил императору.

«Какие правила или предписания? Если Император тебя накажет, просто скажи, что это был мой приказ». Я поднял его подбородок, сел, слегка раздвинул ноги и посмотрел на него сверху вниз. «Ты знаешь, что делать?»

Молодой евнух покраснел, кивнул и потянулся, чтобы развязать шелковый пояс моей ночной рубашки.

Я сжал его руку и улыбнулся: «Не твоими руками».

Сяо Хуан кивнул, склонив голову еще ниже.

Я откинулась на подушку, подперев голову рукой, лениво ожидая, когда он обслужит меня ртом. Ранней весной всё было неспокойно, и я, долгое время воздерживавшаяся, не была исключением. После этого секс-шоу в прямом эфире я не мог оставаться равнодушным.

Я не камень.

«Поднимись сюда, перестань стоять на коленях».

Услышав мой небрежный приказ, евнух послушно взобрался на кровать. Однако, как только он приподнял мою ночную рубашку, дверь скрипнула, и евнух замер. Из-за травмы ноги на мне не было нижнего белья, и под рубашкой я был совершенно голым. Свидетелем этой постыдной сцены стал человек, толкнул дверь. Я быстро накинул халат и увидел Сяо Ду, стоящего с кувшином вина в руке, с горящими от ярости глазами: «Убирайся!»

Евнух так перепугался, что выскочил за дверь. Я сердито посмотрел на него и сказал: «Кто дал тебе право врываться в мою комнату?»

«Что делает дядя-император?» Сяо Ду не ответил, а вместо этого задал мне вопрос.

На этот раз он казался по-настоящему пьяным; его взгляд и тон голоса стали странными.

Я был в ярости: «Какое тебе дело, юниор? Куда делись твои манеры?»

Сяо Ду споткнулся и внезапно рухнул на кровать. Его изваянное варварское тело прижало меня к себе, прижав к одеялу. Я попыталась оттолкнуть его, но он обнял меня за шею.

«Дядя, иди спать».

Как только он закончил говорить, он замолчал, и его дыхание стало тяжелым и ровным.

«Ты! Что за чушь несёшь!» Я несколько раз попытался вырваться, но Сяо Ду держал меня так крепко, что я не мог пошевелиться. Если я позволю дворцовым слугам прийти на помощь, неизвестно, что они подумают и скажут. Его горячее дыхание обдало мою щеку, сопровождаемое резким запахом алкоголя, который снова напомнил мне о том, кто на меня напал.

Эта сила, эта температура тела, эта кожаная ткань и...

Мои сомнения усилились, и я, повернув голову, почти неосознанно потянулся к лицу Сяо Ду, пытаясь разжать его плотно сжатые губы, чтобы увидеть, есть ли у него пара острых клыков. Но Сяо Ду облизал кончик моего пальца, чмокнул губами, притянул мою руку к себе и понюхал, словно мечтая о чём-то вкусненьком. Мне с большим трудом удалось отдернуть руку, а затем я несколько раз толкнул волчонка, но он не сдвинулся с места, лишь дважды всхлипнув в ответ.

Я смотрел на его лицо, наполовину освещенное и наполовину затененное, и чем больше я смотрел, тем большее беспокойство я чувствовал.

Может ли быть, что я был слишком близок с этим парнем, и это вызвало у него какие-то неподобающие чувства ко мне?

Но я его королевский дядя, это слишком абсурдно, слишком странно!

Он ещё мал и ничего не понимает. В будущем мне придётся тайно его направлять. Может быть, когда он вырастет, он встретит свою настоящую любовь. Просто, к сожалению, мне приходится не только помогать этому мальчишке подниматься по социальной лестнице, но и быть его свахой.

Я мысленно вздохнул, пролежав всю ночь без сна, и наконец уснув на рассвете.

На следующее утро, когда я проснулся, Сяо Ду бесследно исчез.

Когда часы пробили Чэнь (7-9 утра), соревнования по фигурному катанию официально начались.

С предвкушением я занял место на трибунах, глядя на озеро Чуньсюй, превратившееся в арену для соревнований. Группа принцев императорской семьи и школьных стражников, облачённых в лёгкие кожаные доспехи, держала дубинки в руках, готовые к атаке. Сяо Ду и Сяо Юй были в одной команде: Сяо Юй был нападающим, а Сяо Ду – защитником. Видя, как разные приёмы, которым я их научил, вот-вот будут применены, я был полон волнения.

Конечно, меня волнует не только само соревнование, но и то, что произойдет во время него.

Попробовав яд, я сделал небольшой глоток тёплого вина и внимательно наблюдал, как все выбегали на каток, формируя свою команду и яростно сражаясь за шайбу. Как я и надеялся, Сяо Юй вырвался вперёд и бросился вперёд, выхватывая шайбу. Никто не мог сравниться с ним в храбрости и скорости. Однако он был слишком азартен и сосредоточен на скорости. Чтобы не дать своему третьему брату, Сяо Мо, догнать его, он применил приём, которому я его научил: «Журавль расправляет крылья». Он раскинул руки за спиной, наклонился вперёд, потерял равновесие и тяжело упал на колени, проскользив несколько метров вперёд, вызвав ахи трибун.

Сяо Лань тоже встал с трона: «Быстро позовите императорского лекаря!»

Сяо Юй помогли покинуть сцену, но ежегодные соревнования по фигурному катанию пришлось продолжить.

Сяо Ду сменил Сяо Юя в качестве нападающего и продемонстрировал свой талант в матче. В последний момент шайба попала в ворота от внезапно появившегося дворцового стражника и полетела прямо к Сяо Лань, сидящему на троне. Евнухи и служанки рядом с троном не успели его остановить. Бай Яньчжи быстро отбил шайбу, но шайба всё же попала Сяо Лань в лоб, отчего корона слетела с его головы, голова начала кровоточить, и он тут же потерял сознание.

Таким образом, соревнования по фигурному катанию завершились под крики «Держи убийцу!»

Я знал, что этот небольшой инцидент был подстроен Бай Яньчжи. Он был мастером боевых искусств и предпочитал устранять врагов напрямую. Хотя новость о том, что Сяо Лань жив, разочаровала меня, время его восстановления стало для меня лучшей возможностью вернуть себе трон. Сяо Лань чудом избежал смерти в ночь соревнований по фигурному катанию и очнулся только через три дня. Я слышал от дворцовых слуг, что он страдал от головных болей, то в ясном сознании, то в бреду, и его психическое состояние было гораздо хуже, чем прежде.

Возможно, потому, что Сяо Лань все еще был в бреду после выздоровления от тяжелой болезни, в конце Весеннего фестиваля он, согласно пророчеству верховного жреца Фэй Яня, объявил, что назначит Сяо Ду, пятого сына, который прославился на Церемонии верховой езды и стрельбы из лука, а также на Соревнованиях по фигурному катанию, наследным принцем.

Я и представить себе не мог, что всё пройдёт так гладко. Рискованный шаг Бай Яньчжи оказался счастливой случайностью, приведшей к тому, чего я так отчаянно желал. Сяо Ду прошёл путь от самого ненавистного бастарда до наследного принца, чего никто не ожидал. Однако наследный принц может быть назначен или низложен, и этот вопрос не решается до церемонии официального назначения Сяо Ду наследным принцем. Когда Сяо Лань поправится, ситуация, вероятно, изменится.

Глава 14 Борьба

Ранней весной, в марте, погода всё еще дышит прохладой, обманчиво меняя температуру день ото дня.

Я вошел в храм Сихэ, залитый бледным утренним светом, и опустился на колени перед священным изваянием. Верховный жрец Фэй Янь совершил обряд благословения: кончиком пальца он нанес мне на лоб каплю киновари с золотой пудрой. В этот миг я уловил знакомый с детства аромат благовоний, исходивший от его рукавов. Признаться, Фэй Янь был мне куда ближе родного отца. У императора было слишком много детей, чтобы заботиться обо мне, и жрец фактически заменил мне его — будучи при этом кем-то гораздо большим.

С тех пор как в двенадцать лет я узнал о его тайной связи с моей матерью, я питал к нему глубокую неприязнь. И всё же Фэй Янь оставался одним из немногих людей в этом дворце, кому я мог по-настоящему доверять.

Пусть жрецы и не обладают реальной властью, их слова — это воля богов.

— Император-эмерит болен, — произнес Фэй Янь, обращаясь к застывшим за моей спиной слугам под предводительством Сяо Ланя. — Ему необходимо уединение, чтобы очистить дух и устранить препятствия к исцелению.

Сяо Лань в последнее время сам не свой, но надзора за мной не ослабляет — он всё так же лично следит, чтобы лекарства подавались в срок. Впрочем, я чувствую себя чуть лучше, чем прошлой зимой: кашель уже не так терзает грудь, хотя сил в теле по-прежнему мало.

Следуя за Фэй Янем, я прошел вглубь храма. Там, за величественной статуей, скрытый от мира тяжелыми ритуальными знаменами, я погрузился в тишину омовений и дым священных трав.

Служители помогли мне раздеться и погрузиться в купель со святой водой, бьющей из источника в глубине храма. Фэй Янь отпустил их. Опустившись на колени у самого края, он вынул мою шпильку и принялся зачерпывать воду, бережно промывая пряди моих длинных волос — совсем как в детстве.

В этой обманчиво мирной обстановке мы вполголоса обсуждали последние события при дворе. Бай Яньчжи уже отправил посланника племени Чи обратно на северную границу, а Бай Чэнь остался в столице в качестве чиновника. Благодаря выдающемуся таланту его назначили ученым в Верховный секретариат и одновременно — заместителем министра обрядов. С ним прибыл элитный отряд семьи Бай, известный как «Белолицая гвардия». Все они затаились в кварталах красных фонарей Мяньцзина, ожидая лишь моего сигнала, чтобы пойти на штурм императорского дворца.

Но время еще не пришло.

Военная мощь Великого Мяня всё еще сосредоточена в руках клана Мэн, поддерживающего Сяо Ланя. Чтобы победить, мне нужно подорвать его власть изнутри.

Сейчас сезон дождей, и южные границы страдают от наводнений. Пользуясь хаосом, на прибрежный остров Инчжоу вторглись пираты, что лишь усугубило бедствие. Если бы Сяо Ду отправился туда, чтобы помочь пострадавшим и возглавить оборону, это стало бы для него шансом. Риск огромен, но вернись он победителем — и Сяо Лань уже не смог бы нарушить обещание сделать его наследным принцем. А когда Сяо Ду взойдет на престол, с его поддержкой мне будет гораздо легче осуществить задуманное.

Теперь, когда у Сяо Юя покалечены обе ноги и неизвестно, сможет ли он когда-нибудь снова ходить, он прикован к инвалидному креслу. Он не может отправиться на Инчжоу, чтобы проявить себя, но мы не имеем права позволить Сяо Цзиню или Сяо Мо перехватить эту возможность.

— Как прошло утреннее собрание во дворце? — спросил я у Фэй Яня.

— Надвигается буря. Принц Пинлань сделал свой ход. Вашему Величеству следует быть настороже.

Как и Лян Жань, Фэй Янь по-прежнему называл меня «Императором», а Сяо Ланя — лишь «принцем Пинланем», что грело мне душу. Однако его следующие слова мгновенно испортили мне настроение.

Фэй Янь сообщил, что, хотя рассудок Сяо Ланя в последнее время был затуманен, он всё же начал действовать против Кабинета министров. По секретному доносу в доме великого секретаря Ян Цзиня нашли улики, свидетельствующие о государственной измене — поговаривали, будто это фрагмент тайного указа моего покойного отца. Сяо Лань не стал раскрывать содержание документа, а вместо этого бросил Ян Цзиня в тюрьму, обвинив в подделке почерка усопшего императора. Шептались, что это дело затронет и других министров Кабинета. На сердце у меня стало неспокойно.

Я не знал, была ли это ловушка Сяо Ланя или же тайный указ существовал на самом деле. По правде говоря, у меня не было законных прав на престол. Хотя отец объявил всему миру, что передает трон мне, перед самой смертью он передумал. Он назвал меня слишком молодым, хладнокровным и жестоким к братьям — он боялся, что я стану тираном. Отец намеревался лишить меня наследства в пользу другого принца. А от своей матери, госпожи Юй, я и вовсе слышал, что он сомневался в моем происхождении.

С малых лет я считал себя избранным, рожденным для власти, и, разумеется, не дал отцу возможности изменить решение.

Великий секретарь Ян Цзинь помог мне в ту ночь, но я не мог знать наверняка, сохранил ли он тот злополучный указ. Если Сяо Лань действительно докопается до правды, я лишусь даже сомнительного статуса императора-эмерита.

— Если Ваше Величество тревожится об этом, то напрасно, — негромко произнес Фэй Янь. — Тот указ давно превратился в пепел; Ян Цзинь никак не мог его сберечь. Скорее всего, это интрига принца Пинланя, призванная заставить Ян Цзиня молчать о тех тайнах, которые ему не следовало знать...

Я сразу понял, на что намекает Фэй Янь. Прищурившись, я медленно кивнул.

Я ни на секунду не поверю, что во мне не течет чистая королевская кровь. Я отказываюсь верить хоть единому слову из тех мерзких, пугающих слухов, что распространяет неизвестно кто...

Поговаривали, будто я — сын Фэй Яня.

— Ваше Величество с каждым днем всё больше походит на супругу Юй, — вдруг тихо вздохнул жрец.

В его тоскливом голосе мне почудилось, будто он видит во мне лишь тень моей матери. Меня охватило внезапное, необъяснимое отвращение. С громким плеском я выскочил из воды и, не глядя на него, подошел к зеркалу, ожидая, пока он нанесет на мою кожу тигровое масло.

Фэй Янь встал за моей спиной. В отражении я видел его лицо: длинные брови, уходящие к вискам, и глаза, подобные холодным звездам. Несмотря на зрелые годы, его волосы и борода уже тронула седина, но черты лица оставались такими же, какими я помнил их в детстве. Он казался бессмертным небожителем, не знающим хода времени.

Напротив, моё лицо — точная копия лица матери — не имело с ним ничего общего.

Я насмешливо ухмыльнулся:

— Удивительно, что Верховный жрец всё еще помнит мою мать.

Глаза Фэй Яня потемнели. Он вылил мне на спину тигровое масло, смешанное с золотым порошком, и принялся медленно растирать его ладонями.

— Ваше Величество слишком поглощен делами двора. Разве вы не задумывались, что благосклонность женщин гарема тоже может быть весьма полезным инструментом?

И впрямь, разве не так сам Фэй Янь поднялся из низов до самой вершины, покорив сердце моей матери? Впрочем, он прав. Женщины в этом гареме — не просто украшения, будь то моя мать или императрица Мэн.

— Слова Первосвященника разумны. Это была моя оплошность.

Я слегка приподнял подбородок. Каждый раз, когда я называл себя «я», а не «Чжэнь»*, я чувствовал себя чужаком в собственном мире. В зеркале на меня смотрел двадцатитрехлетний мужчина — молодой, но пугающе хрупкий. Моя кожа, бледная и бескровная, напоминала ледяную скульптуру, готовую рассыпаться в прах от малейшего прикосновения.

Меня не покидал страх, что я не доживу до того дня, когда снова смогу по праву произнести императорское «Мы».

Сяо Лань больше не пичкает меня эликсирами, но яд, годами копившийся в крови, окончательно подорвал мое здоровье. Я больше не могу ни участвовать в охоте, ни сражаться на поле боя. Мне остается лишь гнить в этом болезненном теле, надеясь на чудо.

Я изо всех сил старался не думать о будущем. Фэй Янь закрепил мои волосы защитной шпилькой из персикового дерева и уже собирался стереть излишки масла с моей кожи, когда снаружи раздался пронзительный, высокий возглас евнуха: «Император прибыл!»

Выражение лица Фэй Яня неуловимо изменилось.

— Ваше Величество, пожалуйста, подождите здесь. Мне нужно выйти, чтобы поприветствовать его.

Я кивнул. Как только он ушел, я поспешно схватил ткань, вытер тело и осторожно приоткрыл край расшитого знамени, чтобы взглянуть на происходящее.

Явился не только Сяо Лань — с ним пришли его дети и наложницы. За исключением Сяо Юя, прикованного к постели из-за ранения, здесь была вся семья. Их сопровождал отряд дворцовой стражи в полной боевой готовности, словно они прибыли не на молитву, а на поле битвы.

Я приехал в храм слишком рано — утреннее богослужение только что подошло к концу.

Ссадина на лбу Сяо Ланя затянулась, оставив лишь бледный след, почти скрытый золотыми кисточками его короны. На первый взгляд он казался вменяемым, и было трудно разобрать, проявляются ли у него признаки безумия, о которых шептался Шунде.

Я искренне желал Сяо Ланю смерти или хотя бы тяжелого увечья; если же он, напротив, станет еще опаснее — быть беде.

Когда император закончил поклонение, к статуе потянулись его наследники. Я заметил, что за то недолгое время, что мы не виделись, Сяо Ду заметно подрос, превзойдя ростом и братьев, и отца. Макушкой он едва не задевал подвешенный над ним храмовый колокол. Должно быть, из-за того, что Сяо Лань во всеуслышание пообещал ему титул, юноша уже носил плоскую корону, положенную лишь наследным принцам. Непослушные вьющиеся пряди упрямо выбивались из-под нее — под стать его необузданному нраву. В каждом его жесте и высокомерной осанке сквозила порода знатного вельможи.

Маленький волчонок в человеческой шкуре — выглядит весьма убедительно.

Я прищурился, наблюдая, как он берет кусочек сандалового дерева и опускает его в курильницу. Бросив быстрый взгляд по сторонам, он небрежным жестом спрятал горсть пепла от благовоний в широкий рукав. У меня екнуло сердце. Пепел от храмовых благовоний считался ядовитым, и выносить его за пределы храма было строго запрещено.

Что он задумал? Неужели решил кого-то отравить?

Пока я гадал о его намерениях, Сяо Ду убрал руку, спокойно поклонился и отступил. В этот миг по залу пронесся резкий порыв ветра, заставив разноцветные знамена яростно затрепетать. Я не успел скрыться в тени, как тишину разорвал истошный крик:

— Убийца!

Это кричал Сяо Лань. После прошлого покушения он напоминал пуганую птицу, готовую взлететь от любого шороха. Десятки гвардейцев бросились вперед, на ходу обнажая мечи. Разноцветные полотна знамен, изрубленные в клочья, тяжело рухнули на меня. Ослабев от страха и болезни, я попятился и, споткнувшись, повалился на пол. Ткань накрыла меня с головой, а в следующий миг стражники навалились сверху, грубо вминая меня в землю.

— Оставьте их живыми! — прорычал Сяо Лань. — Я лично допрошу каждого.

Фэй Янь вскрикнул от ужаса:

— Ваше Величество, остановитесь! Это же император-эмерит!

— Прочь с дороги! — последовал яростный ответ.

Руки, удерживавшие меня, тут же ослабли, и послышались шаги. Затем разноцветные знамёна, укрывавшие меня, были сорваны. Я понял, что почти голый, и попытался ухватиться за край знамени, чтобы сохранить лицо, но пара невероятно сильных рук легко подняла его, открыв лицо Сяо Ду. Он на мгновение остолбенел, увидев это, а затем тут же снова завернул меня в знамена и почтительно помог подняться.

Моё нынешнее положение ещё более плачевное, чем когда-либо прежде, даже хуже, чем когда Сяо Лань заставлял меня петь.

Сяо Лань с большим интересом посмотрела на меня, оглядев с ног до головы: «Интересно, что делает в храме почетный император?»

После издевательств стражников у меня всё болело, и я едва мог стоять. Я прислонился к Сяо Ду и слабым голосом проговорил: «В последнее время я плохо себя чувствую, поэтому пришёл попросить Верховного Жреца изгнать злых духов». С этими словами я взглянул в сторону и поманил: «Шунде, иди сюда скорее и помоги мне переодеться».

Шунде подошёл ко мне и помог подняться, но Сяо Лань злобно улыбнулся: «Изгонять злых духов? Отлично, у меня есть знахарь из племени Чи, чьи врачебные навыки поистине чудесны. Некоторое время назад, когда моя жизнь была на грани смерти, именно он спас меня своим методом вызова душ. Император-эмерит, должно быть, только что перепугался, так почему бы тебе не пойти ко мне во дворец и не испытать врачебные навыки этого знахаря?»

Я небрежно взял Шунде за руку, но почувствовал, что мне не следует больше здесь оставаться, и у меня закружилась голова.

«Благодарю вас за вашу доброту, Ваше Величество, но я хотел бы как можно скорее вернуться ко сну».

Сяо Ду шагнул вперед и с силой оттолкнул меня и Шунде в сторону: «Отец, я на некоторое время сопровожу своего дядю».

Сяо Лань взглянула на меня, затем на Сяо Ду, и улыбка на её лице постепенно исчезла. Зловещее предчувствие зародилось в моём сердце, и я шагнул вперёд, но тело невольно рухнуло. Сяо Ду схватила меня за руку, но Сяо Лань, которая шла мне навстречу, поймала меня в свои объятия. Эти двое, один спереди, другой сзади, словно пытались разорвать меня надвое.

Я не могу пойти во дворец Сяо Ланя. Я не могу пойти.

Он... он сожрет меня заживо.

Я весь взмок от холодного пота и отчаянно боролся, но руки Сяо Ланя оплели меня, словно кольца гигантского питона, лишая возможности дышать.

В то же время пальцы Сяо Ду сжимались на мне дюйм за дюймом — так волчья пасть смыкается на горле добычи.

— Сынок, император-эмерит нездоров. Что за чушь ты несешь? — раздался чей-то голос, но он казался бесконечно далеким.

Хватка Сяо Ду оставалась железной; он сдавливал мои кости до мучительной боли, и прошло немало времени, прежде чем он медленно, почти неохотно, разжал пальцы.

Я в отчаянии искал глазами Фэй Яня, моля о помощи, но сознание уже начало угасать. Я лишь почувствовал, как Сяо Лань рывком поднял меня на руки, лишая последней опоры.

Он обезумел. Он действительно окончательно сошел с ума.

Глава 15 Агнец

После недолгого забытья я пришел в себя.

Меня ощутимо трясло. Над головой колыхался золотой балдахин, расшитый узором Девяти Светил — я находился внутри императорской кареты. Сяо Лань, сидевший рядом, с улыбкой наблюдал за моим пробуждением; моя голова покоилась у него на коленях. Я попытался подняться, но он тут же вцепился мне в шею. Его пальцы едва заметно коснулись кадыка — жест одновременно непристойный и смертельно опасный.

Я смерил его ледяным взглядом:

— Четвертый брат, прояви хоть каплю самоуважения.

— Как мило с твоей стороны, Шестой брат, что ты всё еще называешь меня так, — он склонился ниже, обдавая моё лицо своим дыханием. — Какой смысл в этом теперь? Называть друг друга братьями — нелепо и лицемерно. Зачем притворяться? Рано или поздно ты всё равно станешь моим.

С этими словами его рука скользнула под ритуальные знамена, в которые я был завернут. В этот миг я почувствовал себя наложником, ожидающим милости господина; меня захлестнула волна жгучего унижения и ярости. Я вырвал руку и перехватил его запястье, но Сяо Лань оказался сильнее: он навалился сверху, прижав меня к полу кареты. Другой рукой он сорвал с меня знамена и вышвырнул их наружу.

Я остался перед ним совершенно беззащитным. Сяо Лань с нескрываемым восхищением окинул взглядом каждый дюйм моей кожи.

— Сяо Лин, ты поистине прекрасен, — выдохнул он.

Он извлек из своих одежд тончайший газовый халат, расшитый золотыми нитями, и набросил его на меня.

— Даже в плену ты выглядишь благородно. Ты идеально подходишь для драконьего халата... Но не для того, чтобы восседать в нем на троне, а для того, чтобы лежать на моем драконьем ложе.

Его бесстыдные слова возмутили меня до глубины души, но я понимал: Сяо Лань не шутит. Удар по голове повредил его рассудок, окончательно разрушив барьеры здравомыслия.

К счастью, Сяо Лань не был настолько безумен, чтобы сотворить непотребство прямо в императорской карете. Меня «сопровождали» до самого дворца, где под бдительными взглядами наложниц мне помогли подняться по ступеням служанки и евнухи. Согласно закону, отрекшимся правителям не дозволено покидать пределы резиденции. Я видел, как Сяо Лань на мгновение замер перед воротами внутреннего сада, а затем вихрем ускакал прочь верхом.

Императрица Хэ, потрясенная нелогичным поведением мужа, вышла вперед, пытаясь его образумить. Она была женщиной коварной и ревнивой, и, несмотря на свою беременность, высказалась прямо, обличая намерения Сяо Ланя в отношении меня:

— Ваше Величество, я ваша законная жена, но вы никогда прежде не обнимали меня с такой страстью. Император-эмерит болен, вам незачем лично нести его во дворец в таком виде. Неужели Ваше Величество намерены заставить его прислуживать вам в постели?

Прежде чем она успела договорить, разъяренный Сяо Лань ударил её. Удар был такой силы, что она кубарем полетела вниз по ступеням.

Дворцовые слуги с криками бросились к ней. Кровь начала сочиться из-под её одежд, пачкая тонкое газовое платье, расшитое тысячью бабочек. Она кричала, и этот звук напоминал треск рвущегося шелка, но Сяо Лань даже не обернулся. Он молча повел меня вглубь дворца.

Теперь я окончательно поверил слухам о том, какими ужасающими стали слова и действия Сяо Ланя после того злополучного матча в поло*.

Поговаривали, что по ночам, пробуждаясь от бреда, он бессвязно бормотал проклятия и лично забивал подсвечниками десятки служанок и евнухов в своей спальне. Он кричал, что это мстительные духи тех, кого он когда-то убил. После этих расправ он предавался пьянству и разврату, забавляясь с дворцовыми дамами и фаворитами-евнухами до самого рассвета. Однако днем на заседаниях совета он вел себя пугающе нормально. Он был безумен, но избирательно. Он просто выпустил на волю свою истинную натуру — тирана, жестокого и развратного хищника. Пророчество моего отца сбылось: он верил, что будущий правитель Великого Мяня станет деспотом. Он лишь ошибся в том, кто именно им станет.

— Сяо Лань... ты хоть понимаешь, что творишь?

Когда слуги ввели меня внутрь, я замер, стараясь дышать как можно реже. Благовония, курившиеся в четырех углах спальни, не могли скрыть стойкий смрад похоти и крови — этот запах вызывал у меня тошноту.

Сяо Лань махнул рукой, приказывая уложить меня на драконье ложе. Раньше я спал на этой кровати как полноправный хозяин, теперь же я снова лежал на ней, но мои руки и ноги были накрепко привязаны к четырем столбикам.

Над кроватью висело бронзовое зеркало. В его отражении я видел себя, окутанного расшитой золотом мантией, которую имел право носить лишь император. Но под прозрачным газом не было драконьего одеяния — лишь мое бледное, изнуренное болезнью тело, напоминавшее ягненка, ожидающего потрошения.

Сяо Лань взял нож для разделки мяса и посмотрел на меня с пугающей угрозой. Мне действительно стало страшно. Старики из Кабинета министров не смогли вовремя защитить меня, а маленькие волчата еще не отточили когти настолько, чтобы бросить вызов этому зверю. Сам же я был не в силах даже пошевелиться.

Я недооценил Сяо Ланя. На самом деле его никогда не волновало, запомнят ли его мудрым и добродетельным правителем.

По крайней мере, сейчас ему было всё равно.

Я не терял самообладания. Глядя в зеркало, я прищурился и произнес:

— Сяо Лань, если у императрицы случится выкидыш из-за твоей жестокости, и если её родня узнает об этом, ты хоть представляешь, как отреагирует царство Яо?

Сяо Лань на мгновение замер, а затем расхохотался:

— Если они отреагируют — тем лучше! У Великого Мяня появится повод отправить войска. В отличие от тебя, я не намерен довольствоваться нынешними границами. Я давно мечтал избавиться от царства Яо, этой занозы в моем теле.

Я холодно усмехнулся:

— Ты не о занозе печешься, ты жаждешь доказать свою значимость. Сяо Лань, с тех пор как ты взошел на трон, ты не выиграл ни одной битвы. Ты теряешь терпение, не так ли? Но попытка вырвать эту занозу лишь вызовет бесконечное кровотечение и привлечет хищников, которые давно следят за нами с запада...

— Мне не нужно, чтобы ты учил меня управлять страной, — Сяо Лань больно сдавил мой подбородок, наклоняясь так низко, что холодные бусины его короны упали мне на грудь. — Ты всегда был слишком самодовольным. Считал себя избранником небес, любимчиком отца-императора... Но посмотри, что в итоге? И ты, и твоя империя — всё попало в мои руки. Ты был так занят интригами против вдовствующей императрицы и старших братьев, что совершенно не замечал меня, «ничтожного бездельника». Это был твой роковой просчет.

Я опустил веки, перестав спорить. История знала немало принцев, которые десятилетиями плели заговоры и терпели унижения, чтобы, взойдя на трон, превратиться в кровожадных и заносчивых тиранов. Сяо Лань был их воплощением. Рано или поздно он погубит сам себя. Нам лишь нужно дождаться этого момента. Но какой ценой?

— Знаешь, что в тебе самое притягательное? — Сяо Лань бесцеремонно распахнул газовый халат и обхватил мои худые плечи. — Твоя врожденная спесь, Сяо Лин. Даже здесь, на моей кровати, ты выглядишь так, словно всё еще облачен в драконью мантию и принимаешь поклонение тысяч подданных. Один этот твой взгляд заставляет мою кровь закипать.

— Бесстыдник! — выдохнул я, но продолжить не смог.

Он силой разжал мои зубы большим пальцем, на котором красовалось массивное кольцо, и его язык, словно змея, проник в мой рот. Я до боли стиснул челюсть, пытаясь сопротивляться, но не мог остановить его руку, которая дюйм за дюймом спускалась по моей шее вниз.

— Сяо Лин, как ты уродился с такой бледной кожей и тонкими костями? Твое тело нежнее, чем у юной девственницы. Как ты вообще мог командовать войсками с такой внешностью? Неужели те варвары за Великой стеной не приняли императора Великого Мяня за переодетую красавицу?

Его слова жалили больнее поступков. Меня трясло от ярости и душащего кашля. Но он пошел еще дальше: грубо перевернув меня, он приподнял меня за талию, заставляя принять унизительную, покорную позу.

— Кхе-кхе! — я стиснул зубы. От кашля на глаза навернулись слезы, намочив растрепанные волосы. — Сяо Лань... Мы оба — наследники рода Сяо. То, что ты творишь... Да покарает тебя небо, да умрешь ты в муках!

Сяо Лань рассмеялся еще безудержнее:

— Твое высокомерное лицо выглядит еще прекраснее, когда ты плачешь, Сяо Лин.

С этими словами он резко задрал подол моей одежды.

Внезапно снаружи раздался пронзительный крик, и к дверям дворца устремился топот множества ног.

— Пожар! Пожар! Скорее, спасайте Императора! — надрывался кто-то в коридоре.

Сяо Лань выругался и распахнул окно. Я увидел, как в ночное небо взметнулось яростное пламя. Огонь охватил старое дерево у входа, из-под кроны которого повалил густой черный дым. В этом мареве мне на миг почудилась едва заметная тень волка. Тень задрала голову в безмолвном вое, взмыла по изогнутым карнизам крыши и в мгновение ока растворилась в темноте.

Огонь распространялся с пугающей скоростью. Дворцовые слуги в панике носились с ведрами, и Сяо Ланю пришлось оставить меня, чтобы навести порядок.

Главные спальни императоров Великого Мяня выгорели дотла. Расследование показало, что причиной стал небесный фонарик, сбитый пролетавшей птицей. Он упал прямо на деревянный козырек второго этажа, и здание вспыхнуло как щепка.

Слушая путаные объяснения начальника стражи, я невольно вспомнил ту стрелу, которую Сяо Ду выпустил на церемонии. Если этот пожар — дело рук маленького волчонка, то его дерзость не знает границ.

Надеюсь, Сяо Лань не заподозрит его. Ведь обещание сделать Сяо Ду наследным принцем было лишь словами; император не желал этого в действительности. Подозреваю, он использовал титул как приманку для старых министров во главе с Фэй Янем, чтобы позже найти повод избавиться от них всех разом. К тому же, он не хотел, чтобы клан Мэн, стоящий за его вторым и третьим сыновьями, захватил слишком много власти. Теперь, когда Сяо Юй искалечен, его шансы на трон равны нулю. Тем временем четвертая принцесса, Сяо Юань, обручена с принцем царства Линь и скоро покинет страну. Сделав Сяо Ду наследником, Сяо Лань надеялся, что семья Юэ, стоящая за приемной матерью юноши, станет противовесом могущественному клану Мэн.

Как ни посмотри, Сяо Ду одинок в самом эпицентре этой бури.

Дворец Ижи стал непригоден для жизни, и Сяо Ланю пришлось переехать в южную резиденцию Сяяо. Однако он не позволил мне вернуться в мой павильон, а приказал поселить меня в дворцовом саду неподалеку от своих покоев. Я знал: он одержим и не отступится от меня так просто.

Той же ночью у императрицы случился выкидыш. Она была в критическом состоянии, и лекари опасались, что она не доживет до рассвета. Услышав это, Сяо Лань, поддавшись мгновенному раскаянию, поспешил к ней.

Когда слуги усадили меня в носилки, чтобы отправить в новую резиденцию, я увидел впереди несколько всадников, скачущих мне навстречу во весь опор.

Навстречу мне скакали несколько наследников престола в сопровождении стражи. Судя по охотничьим костюмам, лукам и стрелам за спинами, они возвращались с охоты. Я приоткрыл занавеску и увидел среди них Сяо Ду — на его плече лежал молодой олень. Он ехал бок о бок со вторым братом, Сяо Цзином, и четвертой сестрой, Сяо Юань. Сяо Мо следовал чуть позади с ледяным лицом, явно обделенный вниманием.

Когда мой паланкин поравнялся с ними, принцы спешились и отвесили мне поклон.

Воспоминание о дневном унижении обожгло меня изнутри. Учитывая, что на мне был лишь тонкий газовый халат, я даже не потрудился приподнять занавеску в ответ на их почтительное «Император-эмерит». Я лишь холодно фыркнул и велел слугам продолжать путь.

Носилки закачались, но вскоре сзади донесся стук копыт, и резкий голос приказал:

— Остановите носилки!

Слуги замерли в замешательстве:

— Пятый принц?

— Кто велел вам называть меня Пятым принцем? — раздался резкий шепот. — Зовите меня наследным принцем!

— Кто позволил вам остановиться? — я изо всех сил вцепился в занавеску паланкина, не желая, чтобы этот юноша увидел меня в таком растрепанном и жалком виде.

Размеренные шаги приближались. Занавеска дрогнула, но я держал её мертвой хваткой, не давая Сяо Ду заглянуть внутрь.

— Дядя, дворец Сяяо стоит на крутом склоне, ехать в паланкине будет неудобно. Позволь мне подвезти тебя на своем коне.

Я откашлялся и постарался придать голосу ленивую небрежность:

— Не нужно. Я плохо себя чувствую и не могу сейчас ездить верхом.

— Не можешь... ездить верхом? — он повторил мои слова тихим, странным голосом.

Я замер, осознав, что этот маленький волчонок, должно быть, истолковал мои слова превратно, решив, что Сяо Лань уже успел сотворить со мной непоправимое. Но времени на объяснения не было.

— Во двореце пожар, — торопливо добавил я. — Твой отец напуган, а у императрицы случился выкидыш. Наверняка сейчас проводят обряды изгнания злых духов. Как наследный принц, ты обязан быть там. Спеши, иначе это сочтут нарушением этикета.

Сяо Ду долго молчал. Наконец он глубоко вздохнул и произнес:

— В таком случае, я навещу тебя позже, мой императорский дядя.

Час Сы (около девяти утра).

В ночной тишине я отпустил слуг и погрузился в теплую воду. Я яростно тер кожу, пытаясь смыть остатки тигрового масла и то унижение, что нанес мне Сяо Лань. Но его слова и поступки жгли изнутри, словно несмываемое клеймо; даже моя хваленая выдержка не помогала обрести покой. Окутанный паром, я вдруг почувствовал ледяной холод в груди. Неужели это возмездие за смерть братьев и матери? Но я не собирался сдаваться и принимать судьбу.

Даже если мне суждено погибнуть, я умру на драконьем троне.

Если моя внешность пробудила в Сяо Лане столь грязную алчность, то что он сделает, если я лишусь этой красоты? Если я стану уродлив, пусть так и будет. Если это цена за достижение цели, какое это имеет значение? В конце концов, это лицо для меня — скорее проклятие, чем благословение.

Я опустился на колени прямо в воде, вытащил из волос серебряную шпильку и медленно поднес её острие к щеке. Я зажмурился, готовясь нанести удар.

В это мгновение перед глазами всплыло лицо матери, обладавшей потрясающей красотой. Мои брови, глаза, губы — я был её точной копией. Женщина в моем видении мягко улыбнулась: «Лин-эр, твое тело и волосы — дар родителей, ты должен беречь их. Посмотри, сколько ран ты получил в своем первом походе. У меня сердце разрывается».

Рука дрогнула. Я не смог сделать надрез. Как я мог уничтожить черты, в которых всё еще жила память о ней?

В этот миг я ощутил резкую боль в запястье. Шпилька выскользнула из пальцев и с плеском ушла под воду. Я вскинул голову и увидел Сяо Ду: он ловко проскользнул в окно, прыгнул в купальню и, нырнув, перехватил шпильку, крепко зажав её в кулаке.

Его лицо было усыпано каплями воды, брови сошлись у переносицы, а в голубых глазах читались шок и невыносимая боль.

— Дядя, что ты творишь?!

Я усмехнулся про себя: неужели этот маленький волчонок решил, что после бесчинств Сяо Ланя я решил покончить с собой?

— Не бери в голову, я просто...

М-да, это и впрямь было трудно объяснить.

Я лишь спросил его в ответ:

— Ты снова вломился ко мне посреди ночи. А если кто-нибудь узнает?

— Я незаметен. Я рожден волком и умею бродить в темноте, — отрезал он.

— Это ты устроил сегодня пожар?

Сяо Ду промолчал, уклоняясь от ответа, но его взгляд то и дело соскальзывал к воде, а шея медленно покрывалась густым румянцем. Он стиснул зубы и выдавил:

— Отец... он... что-то сделал с тобой?

Я вскинул руку, готовый влепить ему пощечину, мое лицо сковал лед:

— Разумеется, нет. И не смей больше поминать о сегодняшнем.

Видя, что он вовремя прикусил язык, я сменил гнев на милость. Я мягко погладил его по голове и прошептал:

— Поджечь дворец императора... Какая дерзость. Твоя храбрость похвальна, но будь осторожен в будущем. Не дай отцу повода для подозрений.

— Дядя, я не выпускал ту стрелу, не беспокойся, — лицо Сяо Ду смягчилось, он склонился к самому моему уху. — Это просто нерадивый стражник выстрелил не в ту сторону. Я здесь совершенно ни при чем.

Я удивленно приподнял бровь и усмехнулся:

— Уметь действовать чужими руками — это мудро.

Зрачки Сяо Ду сузились:

— В будущем я стану еще умнее, и дядя это заметит.

Я с облегчением улыбнулся и собрался отвернуться, но, не рассчитав расстояние, случайно коснулся его губ своими. Сяо Ду отпрянул, словно от удара током: его тело задрожало, дыхание сбилось, а взгляд прикипел к моему рту. Чувствуя, как сердце колотится в груди, я осознал, что мое нагое тело находится слишком близко к нему. По спине пробежал холодок.

В этом возрасте юноши охвачены первыми порывами страсти. Если не направить его сейчас, он может закончить так же, как его безумный отец.

Я специально выпрямился, чтобы он мог ясно видеть мое мужское тело и не питал иллюзий. Однако Сяо Ду намеренно отвел глаза — он вел себя так, словно перед ним была женщина, которую он не смеет созерцать.

Я вспылил:

— Ду-эр!

— Дядя... — Сяо Ду сжал кулаки, его спина напряглась как струна. — Тебе... тебе не следует быть таким.

Я беспомощно вздохнул:

— Нет ничего постыдного в том, чтобы в молодости увлекаться мужчинами. Я и сам через это прошел. Если хочешь, найди себе смазливого слугу для забав, но помни: ты мужчина. Тебе нужно жениться и, что важнее всего, оставить наследников...

— Императорский дядя! — Сяо Ду резко обернулся, его взгляд был острым, как клинок. — Я всё понял. Я не такой, как мой отец.

Я вздохнул с облегчением: он знает границы, и это к лучшему.

— Возвращайся скорее, пока тебя не хватились.

С этими словами я вышел из купальни и потянулся за халатом, но тут услышал за спиной тяжелый всплеск. Сяо Ду в мгновение ока оказался рядом и рывком выхватил одежду из моих рук.

— Дядя, позволь мне помочь тебе одеться.

Сяо Ду шептал мне почти в самую шею. Его голос, по-юношески хриплый, и горячее дыхание источали агрессию, от которой у меня по коже побежали мурашки — казалось, меня внезапно лизнул кровожадный зверь.

Когда я не смотрел на него, он казался совершенно другим человеком.

...Ужасающе опасным. Он совсем не походил на шестнадцатилетнего мальчишку. Он напоминал того человека... который когда-то надругался надо мной в лесу.

Сяо Ду обхватил меня за ребра, словно в объятии, и принялся медленно, методично застегивать мой пояс. Этот процесс превратился в невыразимую пытку; в этой тишине и одиночестве меня охватила крайняя тревога.

— Дядя, у тебя такая тонкая талия...

— Ты!.. — я вспыхнул от негодования, резко обернулся и сердито посмотрел на него. — Что ты сказал?

Сяо Ду смиренно опустил голову и прикрыл веки:

— Тебе следует больше есть.

Мой гнев мгновенно улетучился. Я подумал, что двусмысленный тон мне просто почудился. Вздохнув, я протянул ему руку и негромко попросил:

— Помоги мне лечь в постель.

Глава 16. Вторжение зверей

Сяо Ду помог мне добраться до кушетки. Стоило голове коснуться подушки, как меня тут же потянуло в сон. Опустив полог кровати, я лениво бросил ему:

— Погаси лампу.

Сяо Ду наклонился и задул свечу, но не ушел. Он замер в темноте у моего изголовья, и я тщетно пытался разгадать его мысли.

Веки налились свинцом, я едва мог их разомкнуть:

— Ты всё еще здесь? Собираешься остаться на ночь?

Сяо Ду застыл, его зеленые глаза едва заметно поблескивали в сумраке:

— Я... я уйду, когда дядя уснет.

Сквозь полупрозрачную ткань занавесок его высокая фигура казалась пугающе огромной. Он напоминал терпеливого волка, затаившегося в ожидании, когда жертва окончательно утратит бдительность, чтобы прыгнуть и вцепиться ей в горло. Это абсурдное сравнение вызвало неприятный холодок, но я совсем не боялся этого юноши, а потому просто закрыл глаза. Однако едва я начал проваливаться в забытье, как нахлынули воспоминания об унижении, пережитом днем. Я вздрогнул и резко очнулся.

— Дядя... тебе приснился кошмар?

Сяо Ду всё еще не ушел.

Голова раскалывалась, я щурился от боли, чувствуя себя совершенно разбитым.

— Почему ты всё еще здесь? Ладно, раз не ушел, подойди и помассируй мне голову. Невыносимо болит...

— Дядя, могу я сейчас подняться к тебе?

Я лишь слабо отозвался:

— М-мм...

С тихим шорохом Сяо Ду приподнял полог, сел на край кушетки и, бережно приподняв меня, устроил мою голову у себя на коленях. Его ладони обхватили моё лицо, а теплые пальцы зарылись в волосы. Давление было идеальным — не слишком сильным, но и не чересчур легким, а грубые мозоли на его подушечках ощущались как крупицы песка. Я мгновенно расслабился от этого неописуемого комфорта и невольно издал тихий вздох:

— Ах...

Сяо Ду на мгновение замер.

— Дядя, тебе стало легче?

Я кивнул и коротко усмехнулся:

— Не ожидал от тебя такого мастерства. Ты даже внимательнее того человека, что прислуживал мне больше десяти лет. Если подумать, меня уже давно так не баловали.

Пальцы Сяо Ду заметно напряглись, и он стал массировать чуть сильнее.

— Императорский дядя говорит о Лян Шэне?

Мне было так хорошо, что я даже не потрудился разомкнуть веки:

— У тебя хорошая память.

Сяо Ду согласно хмыкнул, а затем переместил руку мне на затылок и крепко сжал. Удар пришелся точно в цель. С самого детства я страдал от болей в шее и плечах из-за тяжелой короны, и в сезон весенних дождей старые недуги всегда давали о себе знать.

— Разомни здесь... и плечи тоже, — попросил я, не открывая глаз.

Сяо Ду расстегнул ворот моей ночной рубашки, спуская её до самых плеч, и принялся разминать мышцы обеими руками, пока мои затекшие кости не стали мягкими, как тесто. На коже выступила легкая испарина, и я почувствовал, как сознание окончательно затуманивается.

— Дядя, хочешь, я разотру тебе спину?

Я уже почти провалился в сон и лишь тихо выдохнул в знак согласия.

Меня перевернули; кровать жалобно скрипнула. По спине пробежал холодок — ночную рубашку задрали до самого пояса. Мои мысли словно качались на волнах, пока чужие руки настойчиво вминали меня в темную, густую глубину. Казалось, мой позвоночник размягчается, а вместе с ним исчезает и гордость, и то высокомерие, за которое я так отчаянно цеплялся. Осталась лишь уязвимая плоть.

«Сяо Лин, Сяо Лин... ты так стремился взлететь выше всех, превзойти каждое живое существо, но в конечном счете — ты всего лишь смертный».

Под маской императора, которую я так долго отказывался снять, скрывался обычный человек из крови и плоти.

Влажное дыхание коснулось моего уха. Тонкие губы прижались к виску, и я услышал едва различимый, хриплый шепот:

— Императорский дядя...

В мгновение ока я ощутил легкость, словно меня подхватило ветром и подняло в воздух. Открыв глаза, я обнаружил, что сижу верхом на могучем снежном волке, который нес меня по лугу с головокружительной скоростью. Я сжимал его жесткую шерсть, и во мне вскипало неудержимое желание победить, подчинить его себе. Одной рукой я вцепился ему в шею, а другой попытался ударить по глазам, но зверь внезапно замер. Резко тряхнув массивной головой, он легко сбросил меня со спины. Я несколько раз перекатился по траве, но волк тут же настиг меня, придавив передними лапами к земле.

Острые когти коснулись кожи, но не пронзили её. Огромная пасть, извергающая хриплое дыхание, скользнула по моей шее сзади. Но вместо того, чтобы перекусить шейные позвонки, он глубоко вдохнул мой запах, а затем лизнул щеку своим мягким и шершавым языком. Это не было похоже на пробу плоти перед укусом; скорее это напоминало то, как самец метит свою пару.

Я отчаянно пытался вырваться, но разница в силе была слишком велика. В одно мгновение всё превратилось в абсурдный, хаотичный акт соития. Измученный, я перевернулся на спину, тяжело дыша и постепенно выбираясь из этого невыразимого кошмара.

— Дядя, тебе снова приснился дурной сон? — раздался над самым ухом голос Сяо Ду.

Я открыл глаза. Он стоял надо мной на коленях, его тело и руки образовали живые оковы, зажавшие меня в ловушку на постели.

— Что тебе приснилось, дядя? Почему ты так тяжело дышишь? Тебе нехорошо?

Я задыхался, не в силах вымолвить ни слова. Мне приснилось, что меня берет дикий зверь, и ужаснее всего было то, что я испытал извращенное удовольствие — влажные простыни были тому неопровержимым доказательством. Сгорая от стыда, я поплотнее натянул одеяло, но Сяо Ду, казалось, не замечая моего смятения, встал, зажег лампу и налил мне чаю.

— Дядя, выпей воды.

Он приподнял меня за спину. Я вцепился в одеяло, боясь, что этот юнец увидит, в каком состоянии я нахожусь. Я опустил голову и начал пить, но от волнения поперхнулся. Сяо Ду протянул руку и вытер влагу с моих губ. Его пальцы коснулись моей кожи — мимолетно, словно лаская. Я нахмурился, бросив на него подозрительный взгляд, но юноша лишь серьезно и спокойно смотрел на меня. Видимо, он и не думал о вольности, и я невольно усмехнулся про себя, коря себя за излишнюю мнительность.

— Как внимательно с твоей стороны... Всё в порядке, можешь идти.

Я отодвинул чашку и мельком глянул в бронзовое зеркало у кровати. Мои щеки пылали, а волосы были растрепаны так, словно я только что предавался безудержному наслаждению. Я вздрогнул, осознав, насколько непристойно выгляжу в присутствии Сяо Ду. Быстро отвернувшись на другой бок, я закрылся одеялом и притворился, что засыпаю.

— В таком случае, племянник, ступай.

Свеча погасла. Послышались шаги в сторону окна, и со свистом занавески задернулись, отсекая меня от остального мира.

Оставшуюся часть ночи я так и не смог сомкнуть глаз.

Я раз за разом прокручивал этот сон в голове, чувствуя в нем зловещее предзнаменование. Сяо Ду, этот маленький волчонок, вел себя слишком двусмысленно. Его поведение было выверено до идеала: он словно улучил момент, чтобы выпустить когти и прощупать меня, но тут же спрятал их, прежде чем я успел насторожиться, вновь превратившись в кроткого и покорного пса. Как ни посмотри, сейчас он казался верной собакой, не выказывающей ни зубов, ни когтей. Это лишало меня малейшего повода для придирки, и я не мог высказать ему свои подозрения, не рискуя испортить наши отношения «дяди и племянника».

Я не мог быть уверен: действительно ли он был так напуган моими кошмарами или же всё это — лишь искусная игра.

Если верно второе, то такой «нож» может оказаться для меня слишком опасным.

Что ж, стоит проверить его в деле.

«Дзынь — дзынь — дзынь — дзынь...»

В час Чэнь (между семью и девятью утра) раздался колокольный звон. Но это не был обычный призыв к молитве; в его гулких ударах сквозила неизбывная тоска.

В тот день императрица скончалась во время родов.

Как я и предвидел, царство Яо, давно претендовавшее на западные земли Великого Мяня, мгновенно воспользовалось трауром. Объединившись с мелкими странами за западным рубежом, они начали полномасштабное вторжение в Сичжоу. В то же время южный Инчжоу всё еще тонул в наводнениях и страдал от набегов пиратов — на империю обрушился поистине сокрушительный двойной удар.

Сяо Ду и Сяо Мо вызвались отправиться на юг. Сяо Лань, распределив силы, отправил сыновей в Инчжоу, назначил коменданта для надзора за столицей, а сам лично возглавил основные войска, двинувшись на запад. Однако путь был неблизким. К тому времени, как он достиг реки Заката, захватчики уже полностью подчинили себе Сичжоу и готовились форсировать реку, чтобы ударить в самое сердце империи.

Обе стороны замерли в кровавом тупике. Сражения вдоль реки длились полмесяца, и Сяо Лань начал постепенно сдавать позиции. Это было предсказуемо: он никогда не был выдающимся стратегом. Я намеревался воспользоваться его неминуемым поражением — сговориться с Фэй Янем и под видом божественного знамения совершить переворот, вернув себе трон.

Но я не учел одного. В решающий момент царство Чи, заклятый враг Великого Мяня на протяжении долгих лет, внезапно пришло на помощь Сяо Ланю, переломив ход войны в его пользу. И тогда я осознал масштаб надвигающегося кризиса: волки из Чи были куда опаснее тех мелких хищников, что терзали нас на западе.

Глава 17. Роковая женщина

Триумфальное возвращение Сяо Ланя окончательно упрочило его положение на троне. Даже те высокопоставленные чиновники, что прежде критиковали мое отречение в пользу брата, сменили сторону. Мой план по возвращению власти провалился, не успев созреть.

Как бы ни было тяжело это признать, я понимал: спешка сейчас равносильна самоубийству. Нужно выжидать.

Вечером того дня, когда до меня дошли вести об успехах Сяо Ланя, я только закончил ужинать, как в дверь постучал незваный гость. Услышав снаружи вкрадчивый женский голос, осведомляющийся о моем здоровье, я сразу догадался: это служанка из дворца Шую. Наверняка пришла пригласить меня на «семейный банкет» наложницы Мэн. Разумеется, в эту ловушку я не попадусь.

Многие при дворе видят во мне, свергнутом правителе, угрозу и жаждут избавиться от меня как можно скорее. Особенно клан Мэн, вернувший себе военное влияние после коронации Сяо Ланя. Они не забыли мою мачеху — императрицу Мэн, которая пыталась захватить власть и погибла от моей руки. Нынешняя наложница Сяо Ланя приходится ей племянницей, так что её помыслы для меня — открытая книга.

После отъезда Сяо Ланя за мной приставили еще больше соглядатаев. Я притворился больным и не покидал покоев, не давая наложнице Мэн застать меня врасплох. Видя, что открытые методы не работают, в ту же ночь она перешла к скрытой тактике, подослав убийц.

Но она не учла одного: я был готов. Против её людей выступили Стражи в Белых Одеяниях, которых Бай Яньчжи заранее внедрил в мою свиту под видом прислуги.

Захватив убийцу живым, я приказал Шундэ пытать его, пока тот не лишится рассудка. На следующий день мои люди закололи великого коменданта Юэ Юаня, в чьих руках была сосредоточена гражданская власть, и подбросили безумного пленника в его особняк.

Кланы Юэ и Мэн давно враждовали: один обладал политическим весом, другой — военной мощью. Я как раз размышлял, как спровоцировать раскол в правительстве Сяо Ланя, и эта ситуация стала для меня истинным подарком.

Как я и ожидал, Юэ заподозрили людей Мэн. Еще до возвращения Сяо Ланя во дворец между двумя семьями началась тайная война.

В ту ночь, когда Шундэ докладывал мне о перемещениях враждующих кланов, за окном внезапно раздался птичий крик. Это был сигнал Стражей.

Я распахнул окно. В комнату бесшумно скользнул воин в белом, замаскированный под слугу из императорской гардеробной. Это был Бай Ли — командир моей личной гвардии, который десять лет преданно защищал мою покойную мать. Он выглядел встревоженным и прижимал руку к левому боку, где сквозь ткань проступали свежие пятна крови.

Сперва я решил, что он столкнулся с трудностями в резиденции Юэ, но расспросы открыли иную правду.

Оказалось, когда киллер только пробрался ко мне, Бай Ли столкнулся с таинственным человеком в маске. Тот тоже пытался остановить убийцу. Увидев, что Бай Ли взял ситуацию под контроль, незнакомец скрылся. На следующий день, когда мой командир доставлял безумца в особняк Юэ, он едва не попался, но таинственный гость возник вновь и помог ему уйти от погони.

Сбежав из резиденции Юэ, Бай Ли преследовал незнакомца до самого дворца, но получил ранение и в итоге потерял его из виду.

Мог ли это быть тот «волчонок», Сяо Ду? Выслушав подробный отчет, я заподозрил неладное, но тут же отмел эту мысль как маловероятную. Сяо Дуюань сейчас поглощен борьбой с последствиями землетрясения и бандитами в Инчжоу. У него полно государственных забот, он не мог бросить всё и тайно явиться сюда.

Описание, данное Бай Ли, окончательно опровергло мою догадку.

Тот человек был ростом более восьми футов, строен, ловок и с непревзойденным мастерством владел изогнутым мечом. Это явно не Сяо Ду. Но когда Бай Ли упомянул, что у незнакомца не хватает двух пальцев на правой руке, а глаза отливают лазурью, я мгновенно понял, о ком речь.

Этот человек — из племени Чи, его зовут У Ша. Он свирепый генерал на службе у правителя Чи, У Се. Мне уже доводилось сталкиваться с ним на поле боя. Безжалостный и решительный мастер скрытных убийств, в пустыне он известен под прозвищем «Призрачная тень».

Вероятно, когда посланник Чи прибыл во дворец, У Ша пробрался вместе с ним. От мысли об этом человеке меня прошиб холодный пот.

Как У Ша удалось затаиться в Большом дворце? Столько времени никто не мог обнаружить его убежище. Какова его цель? Расправиться с Сяо Ланем или отомстить мне — свергнутому правителю, который когда-то нанес сокрушительный удар по клану Чи? Если второе, то У Ша скрывается здесь уже несколько месяцев. Почему же он не выдал моих Стражей и вмешался лишь тогда, когда убийца покушался на мою жизнь, да еще и помог Бай Ли?

Может ли он быть другом, а не врагом? Неужели иноземцы хотят использовать меня, чтобы избавиться от нынешнего императора Великого Мяня? Если так, то племя Чи задумало крайне хитрую игру.

Неужели они верят, что я, в чьих жилах течет кровь правителей этой страны, готов вступить в сговор с захватчиками ради возвращения трона? Впрочем... если Сяо Лань зайдет слишком далеко, я пойду на это. Принцип «сперва усмири внутренние смуты, а после отражай внешние угрозы» в моем случае может сработать с точностью до наоборот.

— Ваше Величество, должен ли я выследить этого человека и удостовериться, что это действительно У Ша? — видя мое затянувшееся молчание и холодную улыбку, Бай Ли вызвался взять инициативу на себя.

Я кивнул:

— Если найдешь его, приведи ко мне. Я желаю встретиться с ним лично.

Бай Ли поклонился и отступил:

— Слушаюсь.

После той ночи в мою жизнь на время вернулся покой. Время летело незаметно. Вскоре Сяо Лань вернулся в Мяньцзин. Вместе с ним из Инчжоу прибыл и Сяо Ду; он скакал бок о бок с отцом, обогнав своего третьего брата, Сяо Мо, еще у городских ворот.

Я поднялся на возвышение и посмотрел вдаль. С дворцовой башни мне было видно их войско, величественно марширующее через северные ворота Бэйяо.

Улицы города были запружены народом. С первыми лучами рассвета створки ворот медленно разошлись, и в небо взмыли десятки тысяч белых голубей. Летний бриз кружил в воздухе лепестки амарантов, цветущих по всему городу; их яркое цветение ослепляло, рассыпаясь перед глазами, словно фейерверк.

Сяо Лань, облаченный в золотые доспехи и шлем «Восходящего солнца», восседал на белом слоне, являя толпе свою божественную доблесть. Следом за свитой из восьми гвардейцев в город въехал Сяо Ду. На нем была черная броня, он правил черным конем, и весь его облик казался воплощением мрака. В одной руке он держал голову предводителя пиратов, которого обезглавил лично. Несмотря на то что он следовал за отцом, его властная аура была неоспорима, а манера держаться внушала трепет.

Отец и сын были в зените славы — их триумф затмевал даже мое возвращение с победой много лет назад.

Интересно, помнят ли еще жители Мяньцзина своего свергнутого императора? Возможно, в их глазах мое правление было лишь краткой вспышкой. Если бы моя покойная мать, возлагавшая на меня столько надежд, увидела меня сейчас, насколько велико было бы ее разочарование?

Вместо того чтобы взмыть к небесам, я пал на самое дно. Мне искренне стыдно за имя «Лин», которое она мне дала.

Замерев в одиночестве на вершине башни и поддавшись этим мыслям, я внезапно почувствовал непреодолимое желание шагнуть вниз.

Я широко раскинул руки, позволяя жаркому ветру трепать мои красные одежды и черные волосы — в точности как в день смерти моей матери.

Она была женщиной редкой красоты и стальной решимости. Хотя отец сделал её наложницей и заточил в этом бескрайнем дворце, он всю жизнь тщетно пытался завоевать её сердце. Даже приказав похоронить её рядом с собой, он так и не получил желаемого.

— Смотрите! Кто это?

— Это Сихэ! Богиня солнца сошла в наш мир!

— Благое знамение! Великое знамение!

— Быстрее, на колени! Просите о милости!

Снизу донесся гул — толпа заметила меня. Я посмотрел вниз: тысячи горожан склонились в едином порыве, их головы образовали плотную темную массу. Даже армия, маршировавшая по главной улице, замерла. Император и наследный принц, отец и сын, одновременно вскинули на меня взоры. Последовал резкий приказ, и сотни гвардейцев бросились к подножию башни, растягивая огромное знамя — они боялись, что я шагну в пустоту. Сяо Ду, оставив строй, первым ворвался в дворцовые ворота.

Глядя на этот хаос, я смеялся так сильно, что зашелся в кашле, прикрывая лицо рукавом. Я невольно вспомнил Бао Сы, которая заставила царя зажечь сигнальные огни лишь ради забавы — как же мы с ней сейчас похожи!

Как правитель страны я потерпел полный крах. Но в роли предвестника национальной гибели мне не было равных.

Какая ирония. Император, ставший посмешищем!

Я запрокинул голову в смехе, а затем начал падать назад — прямиком в чьи-то сильные объятия.

От него исходила аура крови и смерти, смешанная с соленым запахом моря; он и сам сейчас напоминал пирата. Мощные мускулистые руки резко прижали меня к себе. Холодная жесткая броня больно вонзилась в тело, и мне показалось, что кости вот-вот хрустнут.

— Дядя, кажется, за те месяцы, что мы не виделись, ты снова похудел.

Голос Сяо Ду прозвучал над самым ухом. В нем больше не осталось юношеской наивности — лишь дикая резкость взрослого мужчины.

Я попытался пошевелиться, но он не ослабил хватку. Напротив, сжал меня еще крепче.

— Дядя, что ты только что собирался сделать?

Я усмехнулся:

— Разумеется, хотел получше рассмотреть твое триумфальное возвращение. Неужели ты подумал, что я решил спрыгнуть?

Сяо Ду промолчал, лишь слегка ослабил объятия.

— Как ты посмел войти во дворец раньше отца? Это же немыслимо, — я высвободился, оттолкнув его руку, и отвернулся, пряча улыбку. — Совершить такое на глазах у всей толпы — тяжкий грех для наследного принца. Почему бы тебе не выйти и не преклонить колени, встречая императора?

— Вы правы, Ваше Величество. Я пойду. Но загляну к вам позже.

Сяо Ду усмехнулся. Прежде чем уйти, он лукаво приподнял бровь и отвесил поклон, не сводя с меня пристального взгляда своих узких лазурных глаз. Когда он выпрямился, его взор стал тяжелым, подавляющим.

Его фигура заслоняла солнечный свет, отбрасывая на меня густую тень, в которой я казался совсем маленьким. Чтобы не потерять лицо перед младшим, мне пришлось сделать шаг назад.

Отдав мне дань почтения, Сяо Ду развернулся и ушел. Он словно вытянулся еще сильнее: в шлеме, украшенном черными железными рогами зверя, он был на целую голову выше меня. Его широкие плечи и длинные ноги — типичное сложение варвара — должны были производить на поле боя устрашающее впечатление.

До меня доходили слухи, что в Инчжоу он проявил не только храбрость, но и недюжинную хитрость. Сяо Ду не просто разбил пиратов у городских стен — он лично возглавил элитный отряд, который под видом пленных проник на вражеские корабли. Заманив их в ловушку в бухте, он приказал облить суда горючим маслом и сжег сотни больших и малых джонок. Более того, он сохранил жизнь немногим выжившим, чтобы те стали проводниками, а затем штурмом взял пиратский остров, до основания разрушив их логово.

Мало кто ожидал, что в Сяо Ду проснется истинный гений войны, рожденный для битв.

Я и представить не мог, что брошенная мной когда-то вскользь фраза «не имеющий равных в поднебесной» станет самоисполняющимся пророчеством. Он и впрямь может стать непревзойденным.

В душе зародилось смутное предчувствие. И дело было не только в его талантах, но и в том, как сильно изменилось его отношение ко мне. Неужели он набрался этой разбойничьей натуры, проведя несколько месяцев в сражениях с пиратами?

Я недовольно покачал головой и оперся на руку поспешившего ко мне Шундэ, чтобы спуститься с башни.

В ту же ночь перед Дворцом Девяти Светил Сяо Лань провел торжественный смотр войск и наградил отличившихся. Разумеется, имя Сяо Ду было в начале списка. За столь выдающиеся заслуги Сяо Лань, верный своему слову, был вынужден официально объявить его наследным принцем. Церемонию посвящения назначили на осеннее равноденствие. В тот же день У Чжу должна была стать наследной принцессой — их свадьбу решили сыграть одновременно с коронацией.

Что ж, поздравляю.

Я затаился в тени под карнизом, наблюдая, как Сяо Ду стоит на коленях рядом с У Чжу у подножия ступеней.

Царство Чи оказало неоценимую помощь в этой войне, а У Чжу была их благородной принцессой. В сложившихся обстоятельствах Сяо Лань больше не мог сместить Сяо Ду с поста наследного принца по своей прихоти. Хотя официальная церемония еще не состоялась, он уже прочно закрепил за собой этот титул.

Сяо Лань изначально планировал использовать Сяо Ду лишь как щит, но неожиданно для самого себя взрастил силу, которая обернулась против него. Оставалось только гадать: чью сторону примет Сяо Ду, наполовину принадлежащий к народу Чи и женатый на их принцессе? Останется ли он верен отцу, императору Мянь?

Теперь Сяо Ланю предстояло не только улаживать внутренние распри, но и сдерживать хищные амбиции иноземных племен. Его ждали непростые времена.

На следующий день император приказал провести тщательное расследование убийства великого коменданта. Следуя по следу, оставленному безумным пленником, дознаватели вышли на клан Мэн. Подозрение выглядело вполне логичным: у семьи Мэн были все мотивы устранить главу гражданского управления.

Я подозревал, что Сяо Лань, как и я в свое время, тяготился контролем клана Мэн над армией и опасался чрезмерного влияния родственников по материнской линии. Даже имей он тень сомнения, он бы не упустил такой шанс подавить их. Однако он действовал еще решительнее, чем я ожидал: сослал наложницу Мэн в Холодный дворец, а её брата, военного министра Мэн Цяня, вместе с приспешниками отправил в изгнание в пустоши за Великой стеной.

Новым военным министром он назначил Лу Цана, отца наложницы Лу, которая год назад родила ему сына. При дворе повеяло переменами. Но всё новое — хрупко; этот порядок не обладал той вековой устойчивостью, что была присуща балансу сил между кланами Мэн и Юэ. Теперь мне будет гораздо проще расшатать трон под Сяо Ланем.

Вместе с падением матери закончились и «золотые дни» Сяо Цзина и Сяо Мо — их положение при дворе рухнуло.

Однако Сяо Лань, судя по всему, все еще возлагал на своих сыновей большие надежды. Даровав им титулы принцев, он не выслал их в личные владения, а позволил остаться в императорском дворце. Это было молчаливое одобрение: он давал им шанс побороться за место наследника в будущем.

Я понимал: сыновей Сяо Ланя нельзя недооценивать. В будущем каждый из них станет костью в горле на моем пути к трону. Даже Сяо Ду, который был мне так близок...

Пока я предавался этим мрачным раздумьям, за спиной раздался сухой, резкий стук деревянных колес по камням. Обернувшись, я увидел Сяо Юя, с которым не виделся несколько месяцев. Слуга катил его кресло прямо ко мне.

От прежнего надменного и высокомерного юноши не осталось и следа — передо мной был другой человек. Осунувшиеся щеки, брови, точно припорошенные вечным снегом, и глубокие, полные меланхолии глаза феникса. Его кожа казалась еще бледнее моей. Он был настолько изможден, что расшитое серебром одеяние с узором питона, казалось, едва держалось на его острых плечах.

В одной руке он сжимал бамбуковую флейту, а другой мерно постукивал по ладони, имитируя барабанную дробь военного парада. Глядя на него, я невольно вспомнил Сяо Ланя в молодости, и мое сердце неприятно сжалось. Травма, полученная во время ледовых забав, покалечила его тело, но заставила разум повзрослеть пугающе быстро.

— Звучит чудесно, просто чудесно! Поистине воодушевляет. Дяде ведь тоже приятно это слышать?

Он перевел пустой взгляд с горизонта на мое лицо и медленно улыбнулся. Я лениво прислонился к каменной колонне и небрежно бросил:

— Когда всё поднебесье празднует, как я могу не радоваться?

Сяо Юй потер флейту большим пальцем, отчего его костяшки побелели:

— Праздник для всех под небесами?.. Какой же это праздник...

Я опустил взгляд на его ноги, скрытые тяжелым подолом, наклонился и коснулся их, изображая притворное беспокойство:

— Как ваши ноги, принц? Если вы всё еще не можете ходить, я знаю одно верное средство, которое может помочь.

Этот мальчишка изменился. Слишком сильно. Интересно, много ли он доставит хлопот? Пожалуй, лучше избавиться от него как можно скорее.

В небе с грохотом рассыпался фейерверк, на мгновение осветив безжизненные глаза Сяо Юя.

Он долго сверлил меня взглядом, а затем улыбнулся и тихо произнес:

— Ни к чему. Благодаря тебе, дядя, мне больше никогда не придется утруждать ноги. Мне суждено стать тем, кто умеет сидеть.

Я сразу уловил скрытый подтекст. Прищурившись, я холодно рассмеялся про себя. Какие грандиозные амбиции! Посмотрим, как этот калека умудрится взобраться на трон.

— Ваше Высочество ошибается. Я желал вам лишь блага, но всё пошло наперекосяк. У меня и в мыслях не было причинять вам вред, — я неискренне похлопал его по плечу, но вдруг почувствовал, как тонкая костлявая ладонь мертвой хваткой вцепилась в мое запястье.

— Дядя, я вовек не забуду тот «замечательный подарок», что ты мне преподнес...

— Брат? Дядя-император? Что вы здесь делаете?

Сквозь грохот залпов прорвался глубокий, властный голос.

Сяо Юй вскинул подбородок и отозвался, повысив тон:

— Разумеется, просто беседуем. Разве у тебя нет глаз, пятый брат?

Я попытался вырваться, но мой пояс зацепился за нефритовый кулон на его одежде. Потеряв равновесие, я качнулся вперед и упал прямо в его инвалидное кресло. Сяо Юй тут же обхватил меня за талию.

— Дядя, вы в порядке?

Раздраженный, я не успел даже выпрямиться, как за спиной раздались тяжелые шаги. Чьи-то руки бесцеремонно подхватили меня под пояс и буквально подняли в воздух. Я пошатнулся, едва касаясь ногами ступеней, пока Сяо Ду тащил меня прочь, вверх по лестнице Дворца Девяти Светил.

Он двигался так быстро, что я едва поспевал за его широким шагом:

— Ду-эр, куда ты меня тащишь? Что ты задумал?

— Смотреть на фейерверки.

— Что? — я опешил.

После небольшой паузы он выдавил из себя еще пару слов:

— Там собралась вся императорская семья. Мы не можем оставить вас здесь в одиночестве.

Глава 18. Прорыв сквозь стену

Сяо Ду привел меня на крышу Дворца Девяти Светил, но там, кроме нас двоих, не было ни души. Только тогда я понял: Сяо Лань всё еще проводит смотр войск у ворот, так откуда здесь взяться остальным членам семьи?

— Зачем ты притащил меня сюда? Это просто нелепо.

Я попытался вырваться, но Сяо Ду был слишком силен. Он легко подхватил меня, словно женщину, и понес к солнечным часам в центре площадки. Затем сам вскочил на возвышение, усадил меня рядом и, напрочь забыв о правилах приличия и старшинстве, обнял одной рукой. Другую ладонь он подложил мне под голову, вынуждая лечь на камни рядом с ним.

Я уже собирался отчитать его за дерзость, но внезапный залп ослепительного фейерверка заставил меня забыть все слова.

Если вдуматься, я много лет не видел ничего подобного; прежде фейерверки не вызывали у меня ни интереса, ни любопытства. Мое невинное детство закончилось слишком рано, и последнее теплое воспоминание об огнях в небе относилось к ночи моего восьмилетия. Кажется, именно в тот момент всё хорошее в моей жизни подошло к концу.

Я погрузился в мысли о прошлом и долго смотрел на расцветающее небо. Когда же я наконец очнулся и обернулся, то был застигнут врасплох пристальным, горящим взглядом Сяо Дуюаня. Заметив, что я смотрю на него, он прикрыл веки, словно пробуждаясь ото сна, почесал переносицу и с полуулыбкой вздохнул:

— Дядя, кажется, ты очарован. Неужели это зрелище тебя так тронуло?

— Чепуха. Просто голова закружилась от ярких вспышек, — небрежно бросил я. Обычно я не склонен к меланхолии, но этот сопляк стал свидетелем моей минутной слабости, и я невольно почувствовал неловкость.

— О? А я уж грешным делом подумал, дядя, что ты вспоминаешь какого-то старого знакомого, — Сяо Ду склонился ближе, задевая меня плечом. — На, пожуй это. Помогает от дурноты. Я только этим и спасался, чтобы не терять сознание в затяжных боях в Инчжоу.

К моему носу поднесли сорванную невесть где травинку — от нее исходил резкий, но бодрящий аромат. Я поднял веки и заметил, что у самого Сяо Ду во рту тоже торчит лист; он забавно дергался в уголке его губ. Этот озорной вид совершенно не вязался с торжественным и благородным одеянием принца.

Зрелище показалось мне забавным. Я глубоко вдохнул аромат травы, но тут же поперхнулся и чихнул. Глаза мгновенно заслезились. Я потянулся за платком, чтобы утереться, но лишь сильнее загнал в глаз попавшую ресницу. Сколько бы я ни моргал, она не выходила.

— Что-то попало в глаз, дядя? — с явным беспокойством спросил Сяо Ду, перехватывая мое запястье.

Я кивнул.

— Не двигайся, — приказал он.

Зажав мой подбородок ладонью, он прижал меня к солнечным часам и склонился к самому лицу. Он осторожно подул мне в правый глаз. Я часто замигал, и ресница наконец вышла вместе со слезой. Моя щека горела, а мгновение спустя что-то влажное и мягкое едва ощутимо коснулось кожи. Сяо Ду тут же отстранился.

Я коснулся лица в том месте, где замерло это мимолетное ощущение. Неужели...

Он меня поцеловал?

От этой догадки по спине пробежал холодок. Я пристально всмотрелся в Сяо Ду, но тот выглядел абсолютно невозмутимым. Неужели мне просто показалось? Или же это моя собственная совесть играет со мной злую шутку?

Я прищурился, и в голове созрел план. Я спрыгнул с каменного постамента, намеренно покачнувшись, и Сяо Ду тут же подхватил меня. Я прильнул к нему, картинно схватившись за лоб:

— Ах... кажется, я сейчас упаду в обморок... Помоги мне вернуться в покои...

С этими словами я закрыл глаза, притворяясь лишившимся чувств.

— Дядя-император?

Тело внезапно стало легким — Сяо Ду подхватил меня на руки и понес вниз по ступеням. Слышно было, как он резко приказывает евнухам немедленно звать лекаря. Не знаю, в какой именно дворец меня доставили, но императорский врач явился мгновенно и принялся щупать мой пульс.

— Каково состояние почетного императора, лекарь Шэнь? — раздался над ухом голос Сяо Ду. Услышав это обращение, я слегка опешил.

Я и понятия не имел, что этот волчонок может говорить с дворцовыми чинами столь властно; от него исходила истинная аура наследного принца.

— Ваше Высочество, ничего серьезного, — подал голос лекарь Шэнь. — Император-эмерит лишь немного ослаб телом, ему нужны укрепляющие отвары, чтобы восстановить силы.

— Если потребуются редкие снадобья, берите их в императорской аптеке, — отрезал Сяо Ду. — И еще... не нужно беспокоить моего отца по поводу того, что происходит между мной и почетным императором. Поняли?

Он выделил интонацией последние слова, и в его голосе прозвучало неприкрытое предостережение. Лекарь Шэнь, старый и привыкший к повиновению придворный, был так напуган, что лишь подобострастно кивнул:

— Да... Ваше Высочество... Я немедленно всё исполню.

— Ступайте.

Когда лекарь ушел, Сяо Ду отослал прочь всех служанок и евнухов. В покоях воцарилась тяжелая, абсолютная тишина.

Не открывая глаз, я чувствовал, как он стоит у кровати. Затем он склонился надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его дыхание коснулось кожи, а несколько прядей волос упали мне на шею, вызывая невыносимую щекотку.

Тело невольно напряглось. После секундного колебания мои губы были смяты и накрыты его губами.

Я был в шоке. Не ожидал от него подобной дерзости! Пока я раздумывал, как реагировать, его язык настойчиво разжал мои зубы и проник внутрь. Нижняя губа отозвалась резкой болью — он прикусил её своими острыми клыками, а затем принялся нежно посасывать.

В тот же миг в моей памяти всплыл некто, подстерегший меня в ночь праздника Весны... Так это был он! Тот самый волчонок!

Невероятная наглость. Ты всё же перешел черту!

Впрочем, чего ему бояться? Он теперь — наследный принц, а я, его родной дядя, — всего лишь низложенный император.

Я был в полнейшем смятении. Впервые я горько пожалел о том, что был слишком добр к этому зверенышу и пробудил в нем помыслы, идущие вразрез со всеми законами человеческой этики.

Нет, я не смогу переступить этот порог. Если я сейчас выдам себя, кто знает, не станет ли ситуация еще хуже?

Приняв решение, я продолжал лежать неподвижно с закрытыми глазами.

Однако, видя, что я всё еще не пришел в себя, Сяо Ду стал еще дерзее: его язык проникал глубже, а поцелуи стали жадными и властными. Если поначалу это было лишь осторожное прощупывание, то теперь он действовал наверняка. Он захватил мой язык и принялся тягуче сосать его, медленно смакуя вкус моих губ, словно впервые припал к сладкому нектару.

Понятия не имею, о чем думал этот волчонок, вытворяя такое со своим дядей. Каждая секунда казалась мне вечностью. К тому времени, как Сяо Ду наконец отстранился, я был близок к тому, чтобы лишиться чувств по-настоящему. Дыхание сбилось, и мне стоило колоссальных усилий не выдать себя судорожным вдохом.

Чтобы не позволить ему продолжить, я «очнулся» в самый подходящий момент. Мальчишка уже сидел в кресле у ложа с предельно серьезным видом: в одной руке он держал трактат по военному искусству, а другой подпирал лоб. Глаза его были закрыты, будто он сам задремал от усталости.

Я облизал распухшие губы. Зубы ныли от сдерживаемого гнева, но мне пришлось подавить ярость и издать ленивый, сонный стон.

— Ду-эр... который час? Где мы?

Сяо Ду вздрогнул, услышав мой голос. Он потер виски и лишь спустя мгновение медленно поднял веки:

— Дядя, ты проснулся?

Глава 19 Подводные течения

— Только что очнулся, — я сел и огладелся. Лишь тогда я понял, что нахожусь в его спальне. Я не сразу узнал комнату: обстановка и мебель изменились, став куда роскошнее — верный признак его нового статуса. Скоро он наверняка переедет во дворец Жаньян, резиденцию, где испокон веков жили наследные принцы.

Мой взгляд блуждал по сторонам, пока не замер на заваленном книгами столе. Среди свитков я заметил гладкий белый предмет — гигантскую раковину моллюска из Южных морей. Края раковины были острыми, неровными, а рядом лежал небольшой кинжал. Работа явно была не закончена, и оставалось лишь гадать, во что она должна была превратиться. Через полмесяца у Сяо Ланя день рождения; вероятно, Сяо Ду готовит для отца подарок с гравировкой.

— Дядя, на что ты так смотришь?

Я покачал головой. Сяо Ду поднялся, отложил свиток и помог мне встать с постели. Его ладони были такими горячими, что, казалось, обжигали кожу даже через слои ткани. Воспоминание о его прикосновении к моим губам еще было слишком свежим, мне стало невыносимо не по себе. Я хотел лишь одного: поскорее уйти. Но не успел я сделать и пары шагов, как Сяо Ду усадил меня на стул и коснулся моего лба.

— Дядя, почему ты так вспотел? Тебе всё еще дурно? Может, останешься здесь на ночь?

«Остаться на ночь? Кто знает, что у тебя на уме, мятежное отродье!»

— Ничего серьезного. Должно быть, снова напомнил о себе старый недуг. После ночного отдыха всё придет в норму.

Я снова качнул головой и, поднимаясь, случайно задел рукавом тот самый «трактат по военной стратегии». Свиток соскользнул на пол и развернулся. Оказалось, что под респектабельной обложкой скрывалась вовсе не военная наука, а всевозможные эротические картинки.

Фигуры, сплетенные попарно в недвусмысленных позах, изображали обнаженных мускулистых мужчин.

Я резко отвернулся, притворившись, что ничего не заметил, но в глубине души был потрясен: как в его покоях могла появиться подобная мерзость? Неудивительно, что у этого мальчишки возникли такие непотребные мысли на мой счет. Бог знает, что он читал втайне от всех, будучи в столь юном возрасте!

Сяо Ду медленно опустился на колени и принялся сворачивать свою «Военную стратегию». Он делал это неспешно, будто намеренно давая мне время рассмотреть каждую деталь. Аккуратно завязав шелковую ленту, он стряхнул невидимую пыль со свитка и водрузил его обратно на вершину стопки на столе.

— Военные трактаты, которые я изучаю, весьма бесхитростны. Надеюсь, дядя простит мне мою неосведомленность.

Он держался так спокойно и искренне, что, не увидь я всё собственными глазами, решил бы, что он смиренно просит совета у наставника.

Я мысленно осыпал его проклятиями, но внешне оставался невозмутим:

— Я слышал о твоей доблести в Инчжоу и о том, как искусно ты заманиваешь врага в ловушки. Твои познания в стратегии уже достаточно глубоки, не стоит себя недооценивать. Однако, если желаешь совершенствоваться, тебе стоит прочесть фрагменты манускрипта «Тянь Шу», составленного лично Первым императором. Это, несомненно, принесет тебе пользу.

Сяо Ду кивнул, взял один из свитков из той же стопки и с предельно серьезным видом спросил:

— Ты об этом свитке говоришь, дядя-император?

Я только успел подняться, как он развернул свиток и протянул его мне. Поверхность была испещрена плотными рядами клинописи. Я невольно нахмурился и снова сел. Рассеянно скользнув взглядом по строкам, я замер: утраченные части были восстановлены на вклеенном пергаменте, а недостающие слова добавлены настолько искусно и логично, что я был втайне потрясен.

Стоит пояснить: эта клинопись — древний язык, на котором говорил народ Мянь еще до основания государства. Изучать его дозволено лишь наследному принцу, но за всю историю лишь единицы смогли постичь его до конца. Я всегда считал себя исключительно одаренным, но даже мне под силу понять лишь шесть-семь частей из десяти. Этот же волчонок не только во всем разобрался, но и самостоятельно восстановил фрагменты «Тянь Шу», над которыми время было не властно веками.

Теперь понятно, почему в своей первой битве он действовал так, будто ему помогали сами боги. Его талант поистине безграничен.

Видя, что я молчу, Сяо Ду собрался убрать свиток. Подавив легкое смущение, я быстро перехватил его за запястье — желание изучить отреставрированную «Небесную книгу» оказалось сильнее гордости.

— Ду-эр, я давно не заглядывал в «Тянь Шу» и многое успел позабыть. Позволь мне взять его с собой, чтобы освежить память.

Мой тон был необычайно мягким; я не сомневался, что он не посмеет отказать. И действительно, Сяо Ду помедлил лишь мгновение, а затем пододвинул свиток ко мне:

— Дядя, к чему такие церемонии? Разве между нами может идти речь о «займах»?

Я поспешно спрятал «Тянь Шу» в широкий рукав, сгорая от нетерпения вернуться в свои покои, но тут Сяо Ду воскликнул: «А!», будто внезапно о чем-то вспомнив. Я в замешательстве посмотрел на него. Он постучал себя по лбу, словно колеблясь, стоит ли говорить.

— Что такое? — спросил я.

Сяо Ду задумался на секунду, а затем произнес:

— Дядя, возможно, ты удивишься, но мне удалось восстановить этот ветхий свиток лишь благодаря странному сну, который приснился мне несколько месяцев назад. Во сне некто записывал содержимое этих страниц. Память порой подводит меня, и работа еще не закончена. Если ты прочтешь восстановленные части и не найдешь их абсурдными, просто пошли за мной — и я продолжу ремонт.

Я невольно задался вопросом: неужели сам Первый Император явился ему во сне?

Может ли быть так, что Сяо Ду — истинный избранник небес, рожденный править Великой Мянь? Но если так... где тогда мое место?

От этой мысли сердце болезненно сжалось. В смятении я резко поднялся, но «Тянь Шу» выскользнул из моего рукава прямо под ноги. Я споткнулся и неминуемо рухнул бы, если бы Сяо Ду вновь не подхватил меня. В итоге я оказался у него на коленях, мы повалились на пол лицом к лицу. Тот самый постыдный свиток с картинками развернулся прямо в углу, и — какое роковое совпадение! — поза на рисунке в точности повторяла наше нынешнее положение.

Рядом красовались три крупных иероглифа: «Брачная церемония».

Я почувствовал, как лицо заливает краска гнева и стыда, но Сяо Ду даже не шелохнулся.

— Дядя, будь осторожнее, когда идешь, — невозмутимо произнес он.

В ярости я сорвался на крик:

— Ты совсем страх потерял?! Живо помоги мне подняться!

Сяо Ду посмотрел на меня снизу вверх, его голос заметно охрип:

— Если дядя сам не встанет... как я смогу подняться?

Только тут я осознал всю двусмысленность ситуации и окончательно потерял самообладание. Быстро взяв себя в руки, я оперся о стол, схватил «Тянь Шу» и, больше не удостоив Сяо Ду ни взглядом, холодно фыркнул и вылетел прочь.

Сяо Ду проявил благоразумие: он не пошел следом, лишь приказал служанке проводить меня до носилок.

Уже садясь в паланкин, я заметил в конце длинного коридора, ведущего к принцевским покоям, неподвижную фигуру в кресле. Казалось, он давно и тайно наблюдал за нами. Это был Сяо Юй. Я кожей почувствовал, что он замышляет месть. Нужно наносить удар первым.

Ту ночь я напролет изучал записи Сяо Ду и забылся сном лишь под утро. Разум был в смятении. Я всё больше убеждался: он действительно постиг утраченные части во сне от великого предка. Столь глубокое, запредельное понимание сути вещей было не под силу обычному шестнадцатилетнему юноше. Это было поистине невероятно.

Я смутно ощущал исходящую от Сяо Ду угрозу — возможно, даже большую, чем от самого Сяо Ланя. Пожалуй, вместо того чтобы держать дистанцию, мне стоит попытаться приручить его более решительными методами.

Сжимая в руках «Тянь Шу» и чувствуя на сердце тяжесть, я закрыл глаза и проспал до самого вечера, пока меня не разбудил Бай Ли. Издалека доносился торжественный бой барабанов. Я понял: началась церемония приветствия высоких гостей.

— Кто прибыл с такой пышной свитой?

— Ваше Величество, это правитель У Се из царства Чи, — ответил Бай Ли. — Сегодня вечером король Пинлань отправляет «Небесную ладью», чтобы встретить его. Все принцы и сановники обязаны присутствовать, и вам тоже нельзя отсутствовать. У Се всегда был высокомерен; ваше отсутствие лишь придаст ему дерзости.

Бай Ли хорошо помнил ту жестокую сечу в Долине Волчьего Клыка. Тогда я был молод, порывист и не знал страха. На одной лишь силе воли я повел пятьсот отборных всадников против двух тысяч воинов Чи и одержал победу, изрядно подорвав боевой дух этих варваров.

И вот теперь король У Се, которого я когда-то поверг, нагло является в столицу Мянь в облике почетного гостя. Возможно, он даже ищет союза со мной. Как я могу упустить эту встречу?

— Ты видел У Ша в последние дни? — спросил я, пока Шундэ помогал мне облачаться в парадные одежды.

— Я выслеживал его. Мы несколько раз вступали в схватку, но он слишком искусен, поймать его не удается, — Бай Ли выглядел смущенным, хотя в его голосе проскользнуло невольное восхищение. — Однако этот человек, кажется, не питает враждебности. В прошлый раз он ранил меня случайно, а в этот — намеренно подставился под несколько приемов и даже отдал мне отличное лекарство.

Договорив, он достал темный парчовый мешочек. Внутри оказалась единственная таблетка кроваво-красного цвета.

— Я отдал снадобье на проверку лекарю, и тот подтвердил: оно изготовлено из дикого женьшеня и крови волков, обитающих за Великой стеной. Оно не содержит яда и является превосходным укрепляющим средством. Этот эликсир не только восстанавливает силы, но и выводит токсины. Ваше Величество, вы сейчас не в лучшей форме — сохраните его на крайний случай.

Я взял мешочек, спрятал его в складках одежд и прищурился:

— Неужели и ты считаешь меня слишком слабым и хрупким?

— Ваш подчиненный не смеет! Я лишь…

— Ладно, я не собирался тебя винить. Я тронут твоей преданностью.

Бай Ли склонил голову:

— Однако у этого эликсира есть одно условие: его категорически нельзя смешивать с вином, иначе целебная сила обратится в смертельный яд.

— Понимаю.

Я подошел к зеркалу и жестом указал Шундэ на верхнее одеяние. Хоть я и был низложенным правителем, за мной сохранялся статус почетного императора. Для выхода я выбрал лунно-белую мантию, расшитую золотом — элегантную и благородную. Она подчеркивала мою стать, но не затмевала величие Сяо Ланя. В дополнение к наряду я взял веер из перьев белого павлина — трофей, добытый мной когда-то у Великой стены.

После отречения я редко облачался столь официально, поэтому, когда я вышел из паланкина, взгляды всех дворцовых слуг обратились ко мне.

«Небесная ладья», пришвартованная в канале, мерцала огнями, а её огромные паруса белели в сумерках, подобно облакам. На мгновение я унесся мыслями в прошлое, вспоминая, как в юности путешествовал на юг вместе с отцом, братьями и сестрами. То было редкое время, когда в нашей огромной и сложной семье Сяо царил лад.

Пока я предавался воспоминаниям, в поле моего зрения внезапно возникла знакомая фигура. Мужчина был высок и худощав, с красивым лицом, а повязка на одном глазу придавала ему сходство с пиратом.

Я опешил, не ожидая встретить его здесь. Но он уже сам направился ко мне.

Этим человеком был не кто иной, как мой седьмой брат, Сяо Шунь, некогда пониженный в титуле до вассального князя Инчжоу.

— Шестой брат, давно не виделись. Как поживаешь?

Я заставил себя улыбнуться, хотя в голове зароились вопросы: «Седьмой брат... что же привело тебя в столицу из далекого Инчжоу?»

Единственный глаз Сяо Шуня блеснул:

— Я внес свой вклад в разгром врага при Инчжоу, и император призвал меня обратно. Неужели шестой брат не слышал об этом?

— Видимо, я стал совсем неосведомлен.

Прежде чем я успел продолжить разговор, нас заглушили торжественные звуки музыки. Глашатай прокричал:

— Император прибыл!

Мы с Сяо Шунем отошли в сторону, пропуская императорский паланкин Сяо Ланя, который слуги вносили на борт «Небесной ладьи». Лишь после этого мы сами поднялись на мостик.

Чувствую, это путешествие будет полно штормов.

Страница книги Император в клетке в интернете

Table of Contents

Глава 1. Низложенный император

Глава 2. Приманка волка

Глава 3. Воспитание волков

Глава 4 Просвещение

Глава 5. Исполнение оперы

Глава 6 Осечка

Глава 7 Ночное погружение

Глава 8. Тайные переговоры

Глава 9 Зловещие знаки

Глава 10 Ужас

Глава 11 Подозрение

Глава 12 Ночной ужас

Глава 13 Ухудшение

Глава 14 Борьба

Глава 15 Агнец

16 　Глава 16. Вторжение зверей

Глава 17. Роковая женщина

Глава 18. Прорыв сквозь стену

Глава 19 Подводные течения

О книге