Глава 1 - Этот президент совершенно нормальный

Сяо Юань* – президент компании.

[Сяо Юань (蕭予安) – имя персонажа многозначно. Фамильный иероглиф 萧 означает «заросли полыни» – неброское, горькое, но стойкое и лечебное растение; в переносном значении – «запущенный, пустынный, застойный»; в устаревшем – «почтительный, строгий, торжественный». Личное имя 予安 можно прочитать как «дарящий покой»].

Вероятно потому, что и его дед, и его отец были властными президентами, семья всегда хотела вырастить из него такого же.

Властный президент должен быть красивым и состоятельным, коварным и надменным, должен баловать возлюбленную, страдать от мучительной любви и знать наизусть «300 цитат властного президента».

К сожалению, Сяо Юаню подходил только первый пункт.

Но это не имело значения. Семья Сяо была твёрдо убеждена, что сможет сделать из него мужчину, способного покорить любую женщину и вызвать зависть у любого мужчины одним своим видом, — мужчину, что источает опасную ауру, куда бы ни пошёл!

Властный! Президент!

В семье Сяо есть два важных семейных девиза:

«Нет ничего, что нельзя решить деньгами. А если есть – просто предложи в два раза больше!» и «Деньги позволяют делать всё, что захочешь!»

Глядя на эти два воодушевляющих, страстных и пронимающих до слёз семейных девиза, нетрудно понять, почему семья Сяо так хотела воспитать из Сяо Юаня властного президента.

Сам Сяо Юань, впрочем, этого не понимал. По его мнению, быть верным и заботливым – ничуть не хуже.

Семья рассудила, что всё потому, что он ещё не встретил свою истинную любовь.

Его истинная любовь ни в коем случае не должна быть богатой женщиной! Это должна быть обычная девушка, желательно рядовая сотрудница их компании, занимающая самую низкую должность. Она не должна быть слишком красива, но непременно должна быть «доброй» и обладать аурой святой невинности, чтобы даже при ссоре с возлюбленным оставалась великодушной и милостивой. Даже по отношению к врагу Она! Не! Должна! Желать! Мести! Будет идеально, если она время от времени будет подбирать с улицы бездомных собак или кошек!

В один из дней Сяо Юань, уходя домой с работы, и правда столкнулся с одной из таких.

Буквально столкнулся.

Потому что девушка просто налетела на него в вестибюле компании!

Она грохнулась на пол, а на её глаза навернулись слёзы, когда горшок, выпавший из её рук, разбился вдребезги.

— Извините, сколько стоила ваша ваза? Я возмещу ущерб, — Сяо Юань поспешил помочь ей встать.

Кто же думал, что девушка встряхнёт его за грудки и сердито выдаст:

— Да кому нужны твои деньги! Неужели вы, богатые, действительно думаете, что за деньги можно купить всё?! Извиняйся передо мной!

«???»

«Но ведь я уже извинился, — подумал Сяо Юань. — К тому же это ты в меня врезалась».

— Извините, — Сяо Юань решил, что у девушки могут быть проблемы со слухом, и извинился снова. Затем достал бумажник: — Скажите сколько, я возмещу.

— Да кому нужны ваши деньги! — крикнула девушка, выбив бумажник из его рук.

«???»»

«Вау, она так отличается от всех этих кокетливых мерзавок, такая непосредственная~» — именно так должен был подумать настоящий властный президент.

Сяо Юань же подумал, что у этой девушки явно проблемы с головой. Он поднял бумажник и поспешил удалиться, боясь, что идиотизм девушки может оказаться заразным.

Узнав о случившемся, семья Сяо решила, что, вероятно, у Сяо Юаня просто другой типаж, и устроила для него специальный приём.

На этом приёме Сяо Юань должен был познакомиться с одной юной леди.

Имя этой девушки – Линь супер-девушка-фиолетовый-мотылёк-оборотень-а-также-ночной-феникс Ли Е Хуан Лин*.

[П.п. Типичное имя Мэри Сью в Китае. Набор красивых, но не связанных друг с другом слов].

Сяо Юань не хотел туда идти, ведь был уверен, что ни один нормальный китаец не стал бы называть себя таким непроизносимым именем.

Но семья настаивала, и деваться было некуда – пришлось идти.

Первой его мыслью, когда он увидел юную леди Линь супер-девушка-фиолетовый-мотылёк-оборотень-а-также-ночной-феникс Ли Е Хуан Лин, было: «Какого чёрта, неужели и правда есть люди, которые красят волосы во все цвета ёбанной радуги?»

В эпоху, когда даже двадцатилетние уже вовсю лысеют, поступок этой девушки был не просто смелым – он был душераздирающим, шокирующим и возмутительным!

Барышня Линь супер-девушка-фиолетовый-мотылёк-оборотень-а-также-ночной-феникс была девушкой высоких моральных качеств – прозрачна как лёд и чиста как яшма, и держалась так, словно парила над всеми остальными. В четырнадцать лет она защитила докторскую, а ныне, ко всему прочему, в совершенстве владеет четырьмя благородными искусствами: цитрой, шахматами, каллиграфией и живописью, – а на её лбу красуется символ красной паучьей лилии. И когда она улыбалась…

Хорошо хоть лепестки не осыпались вокруг неё, когда она улыбалась – иначе все убеждённые материалисты мира дружно зарыдали бы прямо в туалете.

Столкнувшись лицом к лицу с такой бойкой, красивой и умной девушкой, Сяо Юань произнёс всего два слова:

— Мне пора.

Сердца семьи Сяо обливались кровью.

«Если даже такая девушка не привлекла твоего внимания, то кто тебе тогда вообще нравится, Сяо Юань?! — внезапно семью Сяо посетила одна мысль. — Стоп. Может ли быть, что Сяо Юань... он... Похоже... Похоже, что он гей!»

》═══════~◈~═══════《

Сяо Юань хотел было сказать, что ему просто нравятся нормальные люди, но раз уж вся семья пришла к такому единодушному выводу, спорить с ними было лень.

Тем более что он и сам не замечал в себе влечения ни к женщинам, ни к мужчинам.

Может, он и правда гей.

И, как ни странно, именно тогда он и познакомился с шоу*.

[П.п. Шоу (受) – в контексте однополых отношений: пассивный партнёр (аналог «уке» в японской культуре)].

Глава 2 - Эта история происходит в реальном мире

Властный президент встретил милого и нежного шу.

Его красота могла заставить любую женщину сгореть от зависти. У него были большие, сияющие глаза и пухлые алые губки. Он был невинным, нежным и добрым. Рядом с таким как он просто обязана была быть жестокая женщина-злодейка.

Ему нравилось плакать, особенно когда президент приставал к нему. В такие моменты он начинал рыдать и просить его остановиться, а в конце, понимая, что президент не сделает этого — падал в обморок... Но не волнуйтесь! Он всегда находил причину простить президента!

Ах, видимо, это любовь.

》═══════~◈~═══════《

Бред!

Сяо Юань кричал в душе: «Я могу взять с улицы первую попавшуюся девушку, и она будет в тысячу раз лучше, чем он! По крайней мере она не будет все время рыдать!».

Столкнувшись с таким шу, Сяо Юань подумал, что даже будь он обрезанным рукавом* — испугался бы до смерти.

[П.п. Обрезанный рукав* — это жаргонное название геев в Китае. И пошло оно от императора, который предпочёл отрезать свой рукав, чтобы не разбудить своего любимого.]

Семья Сяо недоумевала.

Подождите, что-то не так... Почему ему не нравится этот прекрасный шу?

Разве что!

Вот дерьмо...

Разве что Сяо Юань сам шу?

Треск.

Семья Сяо была потрясена и подавлена. Кто-то даже сходил с ума от горя.

Ладно, ничего страшного, ведь если он не может быть «Властным президентом» он все ещё может быть «Очаровательным Президентом Шу», верно?

Например, он может встречаться с боссом мафии, властным, жестоким, раздражительным человеком, источающим опасную ауру.

На следующий день после работы Сяо Юань обнаружил, что на его машине был выцарапан номер и надпись гласившая: «заплати за причинённый ущерб».

Сяо Юань позвонил и сказал, что ни в чем не виноват и не собирается ничего оплачивать.

Мужчина на другом конце только усмехнулся и сказал: «Ты знаешь кто я такой?»

Сяо Юань: «...»

«Да похуй мне, кто ты такой! Почему ты продолжаешь вести себя так по-хамски после того, как поцарапал чужую машину?! Тебе что, не дадут потрахаться, если ты извинишься перед кем-то?! Так что-ли?!

Погодите, разве это не одна из фраз из сборника «Цитаты властного президента»?!»

Услышав, что Сяо Юань молчит, он рассмеялся и назвал своё имя.

Оказалось, что это был босс мафии. Мнение о нем было двояким, кто-то говорил о нем хорошо, кто-то плохо. Он приказал Сяо Юаню приехать к нему в кратчайшие сроки, чтобы он мог развлечься, а также сказал, что заплатит за него, ведь это не было для него проблемой.

Сяо Юань подумал про себя: «Раз у меня нет потенциала стать настоящим властным президентом, я мог бы пойти посмотреть, как ведёт себя настоящий властный президент и поучиться у него».

Так что Сяо Юань принял приглашение и приехал, дабы встретиться с ним.

Встретившись с ним, он понял, что у этого парня большие проблемы с головой.

Потому что они даже не начали разговор о компенсации, как этот ненормальный заявил, что хочет посадить его на цепь и лишить свободы.

Сяо Юань сохранил спокойствие и сказал, что он не был любителем подобного, и его никогда особо не интересовала тема BDSM игр.

На что Босс Мафии сказал:

— Все в порядке, я просто свяжу тебя, ограничу твою свободу и буду использовать тебя для воплощения своих фетишей в жизнь, сделаю так, что единственным, что ты сможешь чувствовать — будет похоть, пока в один прекрасный день ты не сломаешься и не станешь полностью моим. Пока наши любящие и ненавидящие сердца, и сложные, запутанные и садистские чувства не сольются в единое целое.

Хм-м...

Звучало отлично, но у этого парня абсолютно точно проблемы с башкой. А у Сяо Юаня также абсолютно точно не было Стокгольмского синдрома.

Этот мафиози был очень властным. Он спокойно похищал людей незаметно для окружающих, ломал их и после рассматривал свои новые игрушки, придерживая их лица за подбородки.

Узнав все что хотел, Сяо Юань избил его.

В конце концов, Сяо Юань с детства обучался самообороне.

Избив мафиози, Сяо Юань стал ещё более меланхоличным, почувствовав, что путь становления властным президентом требовал от него жёстко придерживаться образа, а путь становления «Очаровательным Президентом Шу» просто ввергал его в отчаяние. Ни один из путей не давал ему и шанса быть собой настоящим.

Стоило просто забыть об этом. Он слишком разочаровался в таком чувстве, как любовь. Видимо, ему стоит просто много и хорошо работать.

С тех пор, Сяо Юань усердно трудился, улучшал свои навыки и старался стать выдающимся человеком, работающим на благо общества.

А затем у него нашли рак.

Глава 3 - Этот роман действительно ужасен!

Когда Сяо Юань получил результаты медицинского осмотра, он долгое время пребывал в шоке, а затем вернулся и прочитал двести тридцать три романа о президентах-тиранах, но так и не нашёл ничего о том, как должен вести себя неизлечимо больной президент огромной семейной компании в расцвете лет.

Однако в итоге Сяо Юань случайно обзавёлся хобби.

То есть…

Чтение романов! Глядите! Веб-текст! Фантастика!

Он не мог найти свой путь. Не мог вылечить свою болезнь. Но он мог успокоить своё сердце и отвлечься от мыслей о том, насколько он теперь жалок, читая романы.

В результате, когда Сяо Юань в очередной раз пытался найти утешение в романе, его настигла ещё одна подлянка судьбы.

Сяо Юань прочитал роман, который с гордостью находился в списке лучшей литературы известной сети книжных магазинов «Dot.com».

В этом мире есть тысячи хороших работ, но Сяо Юань кликнул именно на тот роман, после прочтения которого ему захотелось похоронить себя заживо.

«Этот роман просто ужасен! Каждая строчка в нем просто кричит о содержащейся внутри опасности, ведь даже меч здесь пропитан ядом. А читатель просто не может перестать читать полюбившийся ему роман, ведь тот приковывает к себе его внимание, вынуждая читать дальше не отрываясь».

После прочтения Сяо Юань перешёл в область комментариев и, как и ожидалось, разозлённые читатели любезно показали автору все навыки своего красноречия:

[Хорошо, прочтите эту главу! Она возвращает нас к историческому роману, черт возьми, как можно было превратить тот прекрасный исторический роман в эти похождения несносного жеребца! ДАЙТЕ ХОТЯ БЫ ЯО-О-О-ОЙ!].

[Автор! Ар-р-ргх! Выходи! Я обещаю не бить тебя! Я просто зарежу тебя лезвием бритвы!].

[Первая половина — это дьявольский контракт, вынуждающий читать до конца, вторая — это добровольное самоубийство! Чем дальше, тем больше эта новелла деградирует!].

Комментаторы не только ругали автора на чем свет стоит, но и словно пытались разорвать на части как его, так и друг друга. Они разносили персонажей, сюжетные повороты, саму конструкцию повествования и поносили все это удивительным, но не особо приятным способом. Настоящие поклонники смешивались с обычными токсичными комментаторами, ненавидящими мир и желающими разделить землю, ненавидящими все, что видят, и в конце концов даже поклонники не понимали, на что они так злились.

Неожиданно, Сяо Юань увидел длинную и интересную рецензию, общий смысл которой сводился к следующему:

[Как поклонник исторической фантастики, и как тот, кто когда-то дорожил этой историей и чью любовь раздавили как муравья, я думаю мне есть что сказать.

Да, мне есть что сказать!

Прежде всего, давайте посмотрим на название этой книги: «История четырёх королевств».

Вслушайтесь! Вслушайтесь! Как ортодоксально! Как элегантно! Какая дотошность! Я трепещу!

И роман этот поначалу был очень серьёзным! Позвольте мне вкратце пересказать сюжет тем, кто никогда не читал данную историю.

В нем рассказывается история принца Южного королевства Наньян, взятого в плен Северным королевством Бэй. Главный герой, который когда-то был принцем которого все любили и уважали, подвергается пыткам и унижениям в королевстве Бэй. Заканчивается первый акт тем, что ему удаётся сбежать.

Однако, вернувшись домой он видит что его государство охвачено пламенем войны, а народ страдает от нападок иноземных захватчиков. Увидев все это, он возжелал отомстить во что бы то ни стало. Будучи талантливым стратегом и оратором, он собрал армию и одним ударом разгромил государство Бэй, собственными руками убив их императора, после чего продолжил свой поход, вознамерившись подчинить себе всю поднебесную.

Друзья, вы только посмотрите! Посмотрите на взлёты и падения этой страны, посмотрите на эти разрушающиеся горы и реки этих земель, ну что за кровавый и страстный роман!

НО!!!

С тех пор, как автор закончил писать о победе главного героя над северной страной, казалось, что тот все время был обдолбан наркотой! Главный герой вдруг превратился в настоящего кобеля! Женщины-генералы из западного государства Шу, сексуальные проститутки из королевства Наньян и двенадцать певиц из восточного царства У. Главный герой стал подобен ходячему афродизиаку, ублажающему гарем прямо во время боя!

Вести! Войну! И! Одновременно! Собирать! Гарем!

Как его ещё не убили собственные подчинённые?!

Куда бы он не пошёл, все девушки просто кричат, что им не нужны деньги, а главный герой все больше походит на вешалку для них, он просто волшебным образом продолжает править миром!

Это не плохо, что его прописали как неутомимого жеребца, имеющего за ночь десять наложниц, но черт побери, это в первую очередь исторический роман! Но давайте просто забудем об этом!

И что это за чертова оживляющая пилюля?!

Что это, блять, за магия?!

А?!

Да даже взять принцессу королевства Бэй – любовь всей жизни главного героя, богиню читательских сердец, пусть в новелле и не признали, что она единственная и бесспорная главная героиня!

Но! Она мертва! Её убил ты, автор!

Сколько лет прошло с тех пор как она погибла?!

Это уже не просто хладный труп, это гниющий труп!

Чертовы оживляющие пилюли!

Лучше бы нам отдали!

У автора нет даже намёка на совесть!

Нет её!

И! Если главный герой стал таким распутным, зачем вставлять абзац, где его описывают ласковым? Я не понимаю! Это сбивает с толку!]

Увидев этот комментарий, Сяо Юань на мгновение задумался, собираясь с мыслями, прежде чем написать свой комментарий:

[Главный герой должен был любить принцессу королевства Бэй до конца жизни, если бы она только проявила к нему хоть каплю благосклонности. Но принцесса королевства Бэй не только не сделала этого, она покончила с собой из-за него. Именно из-за этого позже он стал неугомонным жеребцом, верно? Из-за чувства вины и пустоты внутри]

Глава 4 - Самоубийство

Здоровье Сяо Юаня стало ухудшаться день ото дня. Однако он не собирался полагаться на дорогостоящее лечение, чтобы продолжать влачить свою, ставшую жалкой, жизнь. Сяо Юань сделал анонимное пожертвование больнице, а затем перевёл все свои активы на один до боли знакомый ему счёт.

После этого Сяо Юань незаметно покинул больницу и отправился в пригородный дом престарелых.

Это был довольно элитный пансионат, который не могли себе позволить себе даже семьи среднего класса. Люди, которые слышали о нем, не могли избавиться от ощущения, что капитализм действительно мрачен! И построен на крови трудящихся!

Сяо Юань с лёгкостью нашёл нужную, довольно роскошную комнату.

Молодая сиделка вышла из комнаты и была слегка удивлена, когда увидела Сяо Юаня.

— Господин Сяо?

— У него сегодня хорошее настроение? — спросил Сяо Юань.

— О-о-о, у него все прекрасно.

— Неужели? Это хорошо.

— Мистер Сяо, вы хотите зайти и увидеться с ним?

— Да, так что пожалуйста, проинструктируйте остальных, чтобы держались подальше отсюда некоторое время, и не волновались, если услышат какие-то странные звуки.

— Хорошо, — сиделка кивнула и лёгкой походкой ушла по своим делам.

Сяо Юань сделал глубокий вздох, достал телефон и посмотрел на время.

Что ж, о похоронах позаботится компания, а предсмертная записка была им написана без особых проблем.

Как раз в тот момент, когда Сяо Юань собирался уже выключить телефон, на сайте романа внезапно появилось новое сообщение.

Сяо Юань подумал, что это был очередной ответ на комментарий, который он опубликовал будучи готовым быть раскритикованным. В обычной ситуации Сяо Юань никогда бы не открыл его.

Но сегодня все было совсем не так, так что Сяо Юань подчинился своему любопытству и открыл ответ на своё сообщение.

Удивительно, но его не пытались унизить или раскритиковать.

Сяо Юань удивился, что ответ на его комментарий не был оскорблением или критикой.

Сообщение было отправлено автором, а его содержание представляло собой короткое предложение:

[Только ты его понимаешь.]

«Я его понимаю?».

Сяо Юань был сбит с толку. Понимает кого? Главного героя?

После долгих раздумий Сяо Юань просто спрятал телефон в карман, открыл дверь и вошёл в комнату.

Комната была светлая и просторная, занавески от пола до потолка легко развевались на ветру перед светлыми окнами. В центре сидел молодой человек в инвалидной коляске, удерживая кошку за шею и вдавливая её в аквариум с золотыми рыбками.

Он безразлично смотрел на кошку, которая из-за всех сил пыталась не утонуть. Он даже не поднял головы, когда услышал непонятный шум.

— Что ты делаешь? — спросил Сяо Юань подходя к нему.

— Сиделка сказала, что она любит рыбу, но она в воде, поэтому я помогаю ей, — безразлично произнёс мужчина.

— Вот как… — тихо пробормотал Сяо Юань, — Кстати, я ухожу.

Человек неожиданно вздрогнул. Он посмотрел на Сяо Юаня и опустил свою руку. Кошка воспользовалась этим, чтобы вырваться и сбежать, оставляя мокрые разводы на полу.

— Как долго тебя не будет? — спросил он.

— Очень долго, я не вернусь, — ответил Сяо Юань.

Мужчина кивнул, подкатил инвалидную коляску к кофейному столику, протянул руку, взял чашку с кофейного столика и швырнул её в Сяо Юаня.

Чашка попала точно в лоб Сяо Юаня, сильная боль расползлась по всему месту удара, сопровождаемая звуком разбивающейся чашки.

Удар рассёк лоб Сяо Юаня, он рефлекторно прикрыл рану, но кровь просочилась сквозь пальцы, заливая его глаз и частично лишая зрения.

— Ты помнишь, что сказал на могиле нашей матери? — спросил молодой человек.

— Да, я помню, — Сяо Юань пытался сосредоточится на дыхании, чтобы хоть немного облегчить боль и головокружение.

— И что ты тогда сказал?! — человек внезапно закричал.

— Я сказал, что всегда буду заботиться о тебе.

— Что ещё?!

— Что если я этого не сделаю, то умру.

— Вот и иди к черту.

— Я… я перевёл все свои активы на твой счёт, ты…

— Пошёл к черту! Иди и сдохни!

— Ты должен позаботиться о себе сам, извини.

— Заткнись! Иди и умри!

— Как пожелаешь, — Сяо Юань подошёл к большому окну и открыл его. Занавески все также развевались на ветру, когда он спрыгнул с пятого этажа.

Глава 5 - Это трагедия!

Сяо Юань открыл глаза и непонимающе уставился на лёгкую вуаль и окутывающий его сизый дым. Он слегка пошевелил головой и понял, что накрыт ароматно пахнущим постельным бельём на котором был вышит величественный золотой дракон, извергающий пламя, с острыми клыками и когтями… удивительно, но похоже, что он жив.

Сяо Юань приподнялся на локтях, а после и вовсе сел. Его волосы шелковым водопадом рассыпались по плечам.

«А?»

Сяо Юань схватил прядь своих волос и дёрнул её.

«Больно».

Сяо Юань всегда быстро соображал, но здесь ему пришлось задуматься.

Он переродился?

Крышку его гроба уже заколотили?

— Ваше Величество, вы уже проснулись? Эта служанка поможет вам одеться, — в комнату осторожно вошла молодая женщина, в руках она несла одежду и что-то, чтобы освежиться. Служанка была одета в зелёные одежды, а её волосы были заплетены в замысловатую причёску с помощью старинной бронзовой шпильки синего цвета.

«Ваше Величество?»

После всех пережитых неприятностей, что свалились мне на голову, Сяо Юань переродился в другом мире. Эта реальность не была похожа на ту, где люди могли достичь бессмертия постоянными тренировками тела и духа или драться на волшебных мечах.

Хотя если это он именно такой мир, то…

— Есть ли в этом мире нечисть, заклинатели или что-то похожее? — спросил Сяо Юань.

На мгновение служанка опешила, но быстро собралась с мыслями:

— Ваше Величество, вы собираетесь в храм для поклонения?

«Эх, все как я и думал…»

Сяо Юань с сожалением вздохнул.

— Ваше Величество, я понимаю, что со смерти предыдущего императора прошло не так уж много времени, но вам стоит перестать грустить и начать следить за своим здоровьем, — произнесла наблюдательная служанка мягким голосом, успокаивая Сяо Юаня.

«Хм? Так значит я переместился в тело императора, недавно взошедшего на престол?»

— Есть ли зеркало? — спросил Сяо Юань.

Служанка немедленно принесла бронзовое зеркало, после чего склонила голову, опустилась на колени перед кроватью и протянула его Сяо Юаню.

Сяо Юань взял его и посмотрел на своё отражение.

«Какой красивый молодой человек! С живописными бровями, светлой кожей, алыми губами и сверкающими глазами. Вот уж точно молодой и привлекательный!»

Сяо Юань вздохнул про себя и погрузился в размышления.

«Молодой император.

Такой тип монарха либо не имеет военной силы, и у власти на самом деле находятся его мать и дядя, а он сам является лишь послушной марионеткой, либо же это просто молодой оболтус, который все что делает — это развлекается со своим гаремом и не имеет понятия, как управлять страной.

В любом случае, впереди его ждёт нелёгкая жизнь…

Однако, раз уж так вышло, что из множества людей он попал именно в это тело, даже если он не главный герой — он хотя бы не тот, кому суждено умереть ужасной смертью!»

Сяо Юань внезапно взбодрился.

— Как тебя зовут? — спросил Сяо Юань служанку.

Та явно была немного растеряна услышав вопрос своего господина, но все равно послушно ответила:

— Эту служанку зовут Хун Сю.

«Хун Сю?* Красные рукава?А? Подождите, почему это имя звучит так знакомо? Молодой император? Прошлый император уже умер?»

[П.п. её имя звучит как часть строчки из известного китайского стихотворения].

Сяо Юань колебался, но все же решил осторожно спросить.

— Чем в последнее время занимается принцесса Юннин?

— Эта служанка верна Вашему Величеству! — Хун Сю вновь опустилась на колени склонив голову. — Но эта служанка слышала, что недавно принцесса Юннин научилась игре на цине.

Сяо Юань, который ещё не был уверен, в чьё тело попал, теперь, услышав ответ служанки, лёг обратно в кровать и мысленно стал хоронить свой труп.

— Ваше Величество? Ваше Величество, что с вами? Вам нехорошо? Ваше Величество? — в панике начала расспрашивать Хун Сю. Действия Сяо Юаня её испугали.

— Все в порядке, просто жизнь в очередной раз схватила мена за горло и дала сильную пощёчину.

— Что?

— Я знаю, что настоящий воин должен быть достаточно смелым, чтобы столкнуться с суровой реальностью и пролитой им кровью.

— Император? Ваше Величество?

— Но эта кровать, на которой я лежу сейчас, пожалуй, единственное место во всём этом безбожном и материалистическом мире, где ещё осталось немного тепла.

— Ваше Величество! Что с вами? Я позову придворного врача! — Хун Сю в испуге подскочила и уже сделала несколько шагов к выходу из комнаты, чтобы позвать лекаря, как немного пришедший в себя Сяо Юань остановил её.

— Все в порядке, я просто пытаюсь сбежать от суровой реальности, — сказал Сяо Юань, слабо махнув рукой.

Сяо Юань уже прекрасно понял, что не перерождался.

Он перенёсся в книгу.

Он перенёсся в книгу «История четырёх королевств», которую прочитал прямо перед смертью.

Хун Сю, личная служанка императора северного королевства Бэй из новеллы, а он сам — молодой император, который в конечном итоге будет зарезан главным героем.

Сяо Юань перекатился на живот и уставился в стену, в то время как Хун Сю взволнованно продолжила расспрашивать его.

Сяо Юань был президентом огромной семейной компании в самом расцвете лет, который за всю свою прошлую жизнь даже не успел ни в кого влюбится, а в конце концов у него обнаружили неизлечимую болезнь и он закончил жизнь суицидом, а теперь он перенёсся в тело злодея из интернет-новеллы. Эх… Жизнь так жестока!

После того как он разобрался своих мыслях и чувствах, Сяо Юань встал и спросил Хун Сю, которая кажется уже совсем извелась от переживаний.

— Где Янь Хэцин?

— Ваше Величество, эта… эта служанка глупа и не понимает о ком, спрашивает император, — Хун Сю растерялась и опустилась на колени.

Сяо Юань поспешно приказал ей встать.

— Это главный ге… нет, то есть, этот тот пленённый принц королевства Наньян. Неужели не помнишь? Этого принца захватил мой отец, эм, то есть, почивший император, во время войны со страной на юге…

Хун Сю после его объяснений выглядела ещё более смущённой и растерянной чем прежде.

Сяо Юань задумался, склонив голову на бок и после пришёл к одной идее.

— Эм… тот самый принц, которого я хочу к себе в гарем!

— О! Поняла! — взгляд Хун Сю вдруг заблестел пониманием.

— … — Сяо Юань не нашёл что сказать.

Схватил главного героя, да ещё и в гарем к себе затащил!

Вот почему он был уверен, что день его смерти уже близок!

Глава 6 - Не стоит играть с главным героем

У него есть мужество, но нет стратегии.

Так Сяо Юань описал бы покойного императора северного королевства Бэй из «Истории четырёх королевств».

Вероятно, предыдущий император северного королевства сильно полагался на свою удачу. Во времена его правления в королевстве Бэй в течении многих лет были хорошие урожаи и люди в стране были богаты, оттого предыдущий император стал подумывать о нападении на Южное королевство Наньян.

Видя, что королевство Наньян уже несколько лет страдает от неурожая, он, воспользовавшись ситуацией, напал и разгромил страну, взял в плен принца и разграбил государственную казну.

Но.

Несмотря на то, что предыдущий император был храбрым и воинственным, он слишком глуп. Разграбив страну и пленив людей, он просто вернулся домой!

Просто! Вернулся! Домой!

Брат Армстронг пролетел три сотни восемьсот четыре тысячи километров до луны просто чтобы установить флаг, а этот император завоевав целую страну даже не удосужился его поднять!

Смысл выражения «стрелять в большого орла кривым луком» действительно подходит почившему императору!

После этого Наньян частично управлялся разоренным огнём восточным царством У, а другая его часть с большим трудом удерживалась дядей главного героя.

После того, как предыдущий император северного королевства выиграл войну и вернулся домой, он день и ночь жил в песнях, пьянстве и распутстве, разбазаривая казну королевства. Говорят, что в конце концов он спился до смерти.

Вскоре после его смерти на престол взошел юный принц, выросший под гнилой политикой предыдущего императора, он тоже стал таким же, как предыдущий император.

Так что захват северного королевства Бэй главным героем за столь короткий промежуток времени не был чем-то удивительным; Корень этого несчастья врос в землю за два поколения отвратительного правления.

》═══════~◈~═══════《

Сяо Юань поспешил в дворцовую тюрьму, изо мрачных железных ворот которых доносился резкий запах гниения.

Тюремные надзиратели явно не ожидали, что император когда-нибудь посетит такое место и преклонили колени в страхе перед двумя наполненными ненавистью сердцами.

— Ваше Величество, вы — благородный золотой дракон. Такой особе как вы, не положено посещать столь отвратительное и грязное место. Если вам что-то было нужно, то стоило только сказать, и мы бы все сделали за вас! — осмелился сказать опустившийся на колени охранник рядом с Сяо Юанем.

— Все мы — всего лишь плоть, которая появилась от деления клеток, содержащих двадцать три пары хромосом, так что не делайте таких больших различий меж нами, — серьёзно сказал Сяо Юань длинноволосому охраннику.

— А?

— Знания — это важно.

— А?

— Поэтому мы должны противостоять суевериям и защищать науку.

— А?

— Все в порядке, я просто дразню тебя, — Сяо Юань улыбнулся ошеломлённому охраннику и вошёл в железные ворота.

Три минуты спустя Сяо Юань выскочил оттуда, зажимая нос.

Слишком… слишком неприятно, нужно время, чтобы адаптироваться.

Нос мучил отвратительный запах, но в соответствии с теорией о том, что выживает сильнейший, Сяо Юань быстро привык к запаху гниения и снова вошёл внутрь.

В тюрьме было немного заключённых, и камеры с обеих сторон по большей части пустовали, так что Сяо Юань просто шёл за тюремщиками.

Следуя за ними, он шёл по тёмному туннелю дворцовой тюрьмы и быстро дошёл до самой дальней камеры.

Тюремщик вытащил ключ, открыл камеру и быстро зашёл внутрь, устилая пол чистой соломой, опасаясь, что Сяо Юань испачкает свои ботинки.

Практичность — это хорошо, Сяо Юань не удержался оттого, чтобы посмотреть на тюремщика ещё раз.

Сильный запах крови ударил ему в нос, а пламя свечи дрожало от принесённого Сяо Юанем ветром.

В углу камеры сидел прислонившийся к стене человек.

Его белая рубашка давно пропиталась кровью и грязью, так что угадать её первоначальный цвет было невозможно. Толстые цепи на его запястьях и щиколотках с лёгкостью могли врезаться в раны на руках и ногах стоило ему только пошевелиться. В дырах его рубашки виднелись глубокие раны, сальные волосы прикрывали лицо, отчего его черт не было видно.

Услышав посторонний звук, человек в углу даже бровью не повёл.

Но из-под завесы волос показался один глаз.

Сяо Юань посмотрел в этот глаз, и встретивший его взгляд был холодным, равнодушным и решительным.

Есть люди, которые живут в богатстве и славе, но взгляд их рассредоточен и мёртв, в то время как есть люди, что даже находясь в тюрьме, не могут скрыть сверкающих подобно звёздам глаз, их взгляд наполнен решительностью и твёрдой, подобно мечу, волей.

Сяо Юань хватило одного взгляда на него чтобы понять — если он не убьёт его сейчас, Янь Хэцин обязательно прикончит его в будущем.

Сяо Юань, не сказав ни слова, вытащил меч с пояса своего охранника, стоявшего рядом с ним. Острое лезвие блеснуло в свете свечей. Люди в камере были потрясены его действиями, а закованный человек, наконец, пошевелился, но лишь слегка. От боли в теле он вновь нахмурился.

«Он выглядит таким жалким».

Подумал про себя Сяо Юань, чтобы кто ни говорил, описание в книге — это просто слова и теперь, своими собственными глазами видя жалкое состояние главного героя, он хотел сказать:

«Автор! Ты! Ублюдок! Гадкий! Мерзкий! Человечишка!

Это же твой сын! Как ты мог подвергнуть его таким страданиям?!»

Сяо Юань крепко сжал рукоять меча, неожиданно в его сердце вспыхнула сильная эмоция.

Эта эмоция называлась душевной болью.

Убить его было проще простого. Сяо Юаню даже не нужно было делать это самому. Люди перед ним смиренны. Они словно муравьи. Для того, чтобы уничтожить кого-то ему достаточно просто щёлкнуть пальцами, и больше не будет в мире такого человека, как Ян Хэцин.

Однако Сяо Юань не мог позволить этому произойти.

Забудьте, в любом случае он знает способ, как избежать своей смерти в роли молодого императора, и возможно, даже спасти эту страну.

Нужно держать нос по ветру. Стоит воспользоваться тем, что главный герой все ещё находится у них в плену. Может быть, если он приложит достаточно усилий, будет относиться к главному герою хорошо и баловать его, то сможет поселить в нем тёплые чувства по отношению к себе и спастись?

Сяо Юань, который всего лишь хотел получить здоровое тело, тихо вздохнул и вернул меч охраннику.

Однако он не собирался сдаваться так легко.

Неожиданно, он вспомнил, что в книге главный герой описывался, как потрясающе красивый мужчина.

Сяо Юаня охватило любопытство, так что он сделал несколько шагов вперёд и опустился на колени перед главным героем, чтобы приподнять его распущенные волосы.

В тот момент, когда Сяо Юань протянул руку, Янь Хэцин внезапно дёрнулся и вцепился зубами в его руку.

Удивленный тем, что его укусили, Сяо Юань замер.

Человек перед ним был сильно истощён и, хотя укус был болезненным, крови Сяо Юань не увидел.

Благодаря положению, в котором они находились, охранник и тюремщики могли видеть только спину Сяо Юаня, поэтому не заметили, как его укусили.

Сяо Юань немного подождал и понял, что Янь Хэцин не собирается его отпускать, и беспомощно сказал:

— Все ещё не успокоился?

Сяо Юань посчитал, что Янь Хэцин был раздражён его намерением убить его, вот почему вёл себя так.

— Тц, больно, — пробормотал Сяо Юань, — Отпусти, если ты меня не отпустишь, то охранники что-то заподозрят.

Янь Хэцин был сбит с толку добрым тоном Сяо Юаня и отпустил его, после замерев.

Сяо Юань потёр следы зубов на тыльной стороне руки, спрятал их в рукаве одежды, встал и сказал охранникам:

— Освободите его и отведите к придворному лекарю, чтобы тот осмотрел его раны, — сказав это, он развернулся и направился прочь из тюрьмы.

После этой небольшой прогулки выйдя на улицу, Сяо Юань с удивлением понял, что уже стемнело. Ночь была ясной, но звёзд почти не было. Так что Сяо Юань вернулся в свои покои.

Увидев, что Сяо Юань пропах запахом крови и гниения — его личная служанка Хун Сю поспешила отвести его в ванну.

Сяо Юань принимал ванну больше похожую на горячий источник. Он отмокал в ней до тех пор, пока не почувствовал головокружение, а кожа на его руках не сморщилась, напоминая чернослив. Оттого он был немного сбит с толку, услышав, как Хун Сю что-то у него спросила и задал вопрос, что именно.

Сяо Юань не заботился о том, что что-то напевал себе под нос, отмокая в ванной почти полчаса.

Когда Сяо Юань помылся, Хун Сю терпеливо подождала, пока он оденется.

Сяо Юань вспомнил, что в оригинальной истории Хун Сю была умна и хорошо знала предпочтения своего господина, оттого она очень нравилась молодому монарху.

Но в то же время она была безжалостной женщиной, ответственной за дисциплину в гареме своего господина. Она никогда не проявляла милосердия к этим наложникам. Если кто-то плохо служил императору, то его били до тех пор, пока кожа не окрашивалась в багряный цвет.

Сяо Юань посмотрел на эту тихую женщину перед собой, которая всегда одевалась в строгие одежды и не смог поверить, что то описание из оригинальной книги было про неё.

«Какой же конец встретила Хун Сю в книге?»

Сяо Юань в глубокой задумчивости наклонил голову набок, но прежде чем он успел вспомнить, Хун Сю тихо сказала ему на ухо:

— Ваше Величество, вам пора ложиться спать.

— Да, хорошо, — Сяо Юань пришёл в себя и решил оставить этот вопрос на потом.

Когда он вернулся в спальню, Хун Сю не последовала за ним, а осторожно притворила дверь.

В спальне не горели свечи. Поэтому Сяо Юань подождал, пока его глаза привыкнут к темноте, разбиваемой рассеянным лунным светом, пробивающимся сквозь ажурные деревянные окна и нащупал дорогу до кровати.

Вокруг царили тишина и спокойствие, зелёный дым от благовоний поднимался в воздух.

Чего Сяо Юань никак не ожидал, так это того, что в его кровати будет ещё один человек.

Глава 7 - Когда же я смогу поспать?

В историях о властных президентах, когда им в объятия кидаются милые и нежные маленькие сестрички, они тут же обнимают их в ответ с дьявольской улыбкой на губах.

— Маленький чертёнок, это была твоя инициатива, — говорят они в таких случаях.

В это же время Сяо Юань, будучи властным президентом, поступил иначе, почувствовав, что кто-то неожиданно обнял его и начал стягивать с него одежду он...

Он перевернулся, сделал стандартный захват, затем сжал в захвате запястья неизвестного, а после прижал голову этого человека к полу, удерживая того за руки!

«Не двигайся! －Первой реакцией Сяо Юаня после того, как он обезвредил неизвестного была… －Мой путь, как властного президента, совершенно безнадёжен!»

Казалось, человек, которого он удерживал, тоже был ошеломлён. В его голосе слышался испуг и казалось, что он вот-вот заплачет.

— Ваше Величество, Ваше Величество, пожалуйста, не могли бы вы быть чуть-чуть мягче? — всхлипнул неизвестный, его голос был очень нежным, милым и мягким.

Но это определённо был мужской голос!

— Извини, ты просто очень напугал меня, — попросил прощения Сяо Юань, поспешив отпустить юношу.

— Не злитесь, Ваше Величество, этот слуга не хотел, — залепетал испуганный юноша, свернувшись калачиком.

У Сяо Юаня заболела голова.

Сейчас, думая произошедшем, он пришёл к двум выводам:

Во-первых, молодой император, чьё тело он занял, был обрезанным рукавом!

Во-вторых, когда он отмокал в ванной, Хун Сю, следовало спросить его — нужен ли ему кто-нибудь сегодня ночью!

Увидев, что Сяо Юань долгое время молчит, юноша подумал, что тот злится на него. Он запаниковал и поспешно взял с кровати моток верёвки.

— Ваше Величество, не сердитесь, вы можете связать этого раба. Ведь в нашу прошлую встречу император сказал, что хочет связать и наказать этого слугу? На этот раз слуга все для этого приготовил. Ваше Величество?

Голова Сяо Юаня разболелась ещё больше.

Он уже понял, что попал в тело обрезанного рукава, но будто этого мало, он попал в тело обрезанного рукава, который был садистом!

Ещё и родился с такой потрясающе красивой внешностью, что все остальные стремились побывать в его постели! Да он ещё и так дерзко бросал вызов судьбе! Так продуманно! Так мудро!*

[П.п. как я поняла, тут имеется в виду, что император, в тело которого переселился Сяо Юань, только и делал, что утопал в блуде, тем самым «бросая вызов» своей судьбе императора, читай обязанностям].

— Сяо Юй.

Странное поведение императора по отношению к нему заставило молодого человека ещё сильнее запаниковать. Он стянул с себя одежду и обвил Сяо Юаня своими руками и ногами. Не снятая до конца рубашка сползла ему до запястий, обнажая гладкую грудь и плечи.

— Ваше Величество, этот слуга очень этого хочет, пожалуйста, сделайте это со своим слугой, — сказал юноша. И губы, и голос его дрожали.

— Не надо ничего ни брать, ни отдавать, — с мягкой улыбкой сказал Сяо Юань, рукой останавливая парня.

Поражённый парень застыл, его паника немного отступила.

— Хм? Наконец-то успокоился? — Сяо Юань, словно старший брат, нежно потрепал юношу по волосам, а затем протянул руку, чтобы привести его одежду в порядок.

Парень был настолько напуган необычным поведением Сяо Юаня, что не мог проронить ни слова.

— Хун Сю, Хун Сю, — громко позвал Сяо Юань, зовя свою служанку. Свеча за дверью спальни вновь загорелась, и Хун Сю, открыв дверь его покоев, оказалась на пороге.

Хун Сю зажгла все восковые свечи в комнате, отчего резко стало очень светло, и, почтительно опустившись на колени, спросила:

— Ваше Величество, что-то не так? Этот слуга из гарема императора плохо вам служит?

Сяо Юань почувствовал, как от этих слов мальчишка рядом с ним поёжился.

— Нет, он молодец, просто я внезапно потерял интерес. Сопроводите его обратно и не забудьте наградить.

Хун Сю кивнула и, подождав, пока Сяо Юань снова уляжется, задула свечи и увела юношу прочь.

Комната погрузилась в тишину, Сяо Юань закрыл глаза, а затем снова внезапно открыл их, подсознательно протянув руку, чтобы взять телефон, всегда лежащий рядом с подушкой, но остановился на полпути, поняв что делает и, вздохнув, вернул руку обратно.

У Сяо Юаня проблема.

Чтобы спокойно спать, ему нужно было слышать чьё-то дыхание рядом. В современном мире Сяо Юань мог использовать для решения этой проблемы телефон, записывая аудиозапись с дыханием заранее, а ночью включая её себе, чтобы заснуть, но текущая ситуация заставляла Сяо Юаня чувствовать себя беспомощным.

Попытка заснуть не увенчалась успехом. Сяо Юань тяжело вздохнул и сел, начав массировать виски. Немного отойдя от всего этого, Сяо Юань решил выйти и прогуляться.

Главный вход в королевский дворец тщательно охранялся, поэтому, немного подумав, Сяо Юань решил выйти через окно.

Два охранника, сторожившие окно, были удивлены, увидев человека, выпрыгивающего из окна спальни Его Величества и прокатившегося по траве, чтобы стабилизировать тело.

Охранники быстро переглянулись и обнажили мечи, приставляя их к горлу незнакомца.

Сяо Юань поднял голову и посмотрел на стражников.

Стоило им понять, кто перед ними стоит, мечи выпали из ослабевших рук стражников.

…

Сяо Юань встал, вынимая из головы мусор, а затем похлопал одного из охранников по плечу.

— Стражники выполняют такую сложную работу. Не знал, что окна тоже охраняются.

У охранника, которого похлопали по плечу, подогнулись ноги, и он с шумом опустился на колени.

— Где меньше всего стражников? — не обращая на это внимания, спросил Сяо Юань.

Судорожно сглотнув, охранник трясущейся рукой указал на вымощенную дорожку рядом с Сяо Юанем.

Удовлетворенно кивнув, Сяо Юань пошёл по этой вымощенной дорожке, заложив руку за спину.

— Ваше Величество, подождите! Вам не стоит гулять одному поздней ночью… — опомнившись, крикнул ему вслед стражник.

— Я счастлив блуждать в одиночестве без компании двух огненных фениксов, что парят в небесах.

— Но…

— Несчастен тот, кто ест холодную еду и верит в спокойное завтра, не могли бы вы замолчать?

— Но…

— Но пусть город Дракона защищён генералом, скажи ещё одно слово, и я тебя побью.

Увидев, что охранники действительно не осмеливаются ни подойти, ни дальше говорить, Сяо Юань не мог облегчённо не вздохнуть.

— Три сотни стихов Тан и впрямь кристаллизация мудрости, — сказал Сяо Юань и продолжил свой путь, напевая простенькую мелодию, оставляя охранников в недоумении переглядываться.

— Что за три сотни стихотворений Тан?

》═══════~◈~═══════《

Охранники не обманули Сяо Юаня. Южная тропинка действительно была безлюдной. Высоко в небе светила полная луна, освещая своим мягким светом кожу Сяо Юаня и лёгкую дымку на улице.

В это время в северном королевстве Бэй стояла ранняя зима и дул промозглый ветер. Одежда Сяо Юаня была лёгкой, и потому он быстро замёрз. Погуляв ещё некоторое время, он решил, что пора возвращаться. Сяо Юань только развернулся и собирался пойти обратно, как до его ушей внезапно донеслись звуки игры на цитре*.

[П.п. цитра* —Цисяньци́нь (кит. 七絃琴, ци «семь», сянь «струны», цинь «струнный инструмент»), также называется «гуцинь» (gǔqín 古琴), или «старинный цинь» — китайский 7-струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры].

Глава 8 - Нельзя просто взять и использовать входную дверь

Те, кто не спят ночами и выбегают играть на цитре в такую погоду либо больные, либо являются главными героями или героинями. Совершенно непостижимые для понимания люди, ах!

Прошло некоторое время, а звук цитры все не стихал. Сяо Юань поднял голову, посмотрел на усыпанное звёздами небо и, размышляя о чем-то своём, пошёл на звуки цитры.

«Главный герой — Ян Хэцин — не умел играть на цитре, поэтому, возможно, это главная героиня, принцесса северного королевства Юннин?

Может быть, раненный Ян Хэцин не мог заснуть из-за боли, поэтому, не желая оставаться в одиночестве, он выбежал на улицу и побрёл куда глаза глядят. Там, он случайно наткнулся на сидящую в беседке принцессу Юннин, что играла на цитре поздно ночью, их взгляды встретились, и они влюбились?

Нет, в оригинальной истории их встреча была другой».

Сяо Юаню было очень любопытно, но, уже подходя к павильону, он нечаянно наступил на маленькую веточку, что слишком громко хрустнула.

Звуки цитры резко смолкли. Сяо Юань тихо ойкнул про себя и пошёл дальше, и в итоге столкнулся с явно спешащим куда-то человеком.

Незнакомец вскрикнул, а затем, поняв, в кого именно он врезался, побледнел и испуганно опустился на колени.

— Ваше Величество! Почему вы… Что вы здесь делаете?

Сяо Юань пристально посмотрел на незнакомца, и сомнения в его сердце усилились.

Человек врезавшийся в него не был ни Янь Хэцином, ни принцессой Юннин, тем не менее Сяо Юань узнал его.

Это был прагматичный охранник, который сегодня охранял Сяо Юаня и разложил солому на полу в камере.

— Это ты только что играл на цитре? — спросил Сяо Юань.

— Это не я, — в панике ответил охранник, — Я тоже услышал звук цитры и пошёл на него, но никого не нашёл.

Голос стражника дрожал, он сжал свои руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь, а глаза его лихорадочно бегали из стороны в сторону, избегая смотреть на собеседника.

Сяо Юань знал, что ему лгут, но был слишком ленив, чтобы разбираться в причинах этого и обличать охранника. Наравне со звуком цитры, Сяо Юань интересовала и сама личность стражника.

— Как тебя зовут?

Сяо Юань считал, что мог судить хороший или плохой человек перед ним по имени, в конце концов, он тот, кто знает сюжет!

— Моё имя? Ваше Величество, разве вы не знаете… — озадаченный охранник оборвал себя на полуслове, прочистил горло и ответил, — Отвечаю на вопрос Его Величества Император, фамилия этого стражника — Ян, а имя Люань.

— Ян Люань, — тихо пробормотал Сяо Юань.

Как будто круглая нефритовая жемчужина прокатилась по горлу Сяо Юаня и, наконец, достигнув его сердца, надавила что есть мочи, заставив дрогнуть.

Сяо Юань мало кого запомнил из персонажей второго плана оригинальной истории, но Ян Люаня он помнил, ведь тот был очень яркой личностью.

Поскольку молодой император из оригинальной истории любил драконов и купался в яне*, было неизбежным, что все девушки-читательницы этой истории будут яойщицами. Поэтому фан-зона этого рассказа была заполнена яоем. Так как Сяо Юаня не привлекал яой, он никак не контактировал с фан-зоной и не следил за тем, что там происходило. Но даже его задел огонь, который разожгли фанаты из-за Ян Люаня.

[П.п. «любил драконов и купался в яне»* — по большому счёту значит, что он любил молодых юношей и совокуплялся с ними, не имея и малейшего интереса к женщинам.].

А дело было в том, что Ян Люань умер.

Этот стражник был честным и решительным. Он был одним из немногих персонажей на стороне молодого императора, которого нельзя было считать злодеем. Позже тирания молодого императора настолько разозлила людей, что привела к народному бунту, и когда во время одной из процессий им устроили засаду, Ян Люань сражался до последнего вздоха, защищая своего хозяина, и в конце концов умер от острого клинка, будучи разрубленным напополам.

Хотя Сяо Юань не знал, изменится ли первоначальный сюжет романа из-за его действий, но верность Ян Люаня молодому императору не подвергалась сомнениям.

Сяо Юань смотрел на Ян Люаня со сложными чувствами, и протянул руки, чтобы помочь ему подняться.

— Не опускайся на колени.

— Ваше Величество, куда вы идёте? Я буду вас сопровождать, — сказал Ян Люань, послушно поднявшись с колен.

— Никуда я не иду, на улице просто слишком холодно, чтобы возвращаться тем же путём домой, — сказал Сяо Юань.

Не сказав ни слова, Ян Люань собрался развязать свои верхние одежды.

— Я гуляю не так долго, чтобы замёрзнуть, — поспешил остановить его Сяо Юань.

Ян Люань явно не особо поверил его словам, но не посмел возразить. Через некоторое время они вдвоём подошли к задней части его спальни. Сяо Юань внезапно кое-что вспомнил и, не удержавшись, хлопнул себя по лбу, после чего сказал встревожившемуся Ян Люаню:

— Точно, завтра ты поможешь мне выяснить, как позаботились о ранах пленённого принца из королевства Наньян.

— Как прикажете, — ответил Ян Люань, сжав кулаки.

Сяо Юань кивнул и прошёл от задней части спальни к окну, и двое охранников, что с его ухода стояли словно изваяния, облегчённо вздохнули, увидев, что он возвращается целым и невредимым.

— Вы усердно поработали, идите отдыхать, — сказал Сяо Юань, взмахнув рукавами, и перемахнул через окно, не обращая внимания на их ошеломлённые взгляды.

Глава 9 - Он правда всего лишь хочет поспать

Ранним утром следующего дня, когда Хун Сю пришла, чтобы помочь Сяо Юаню обмыться и одеться она обнаружила, что тот изваянием сидит на кровати с красными глазами и тёмными кругами под ними.

— Ваше Величество? — Хун Сю так испугалась, что лохань с водой чуть не выпала из её рук.

— А? — спросил пришедший в себя Сяо Юань.

— Ваше Величество, что с вами? Вы плохо спали? — обеспокоенно спросила Хун Сю.

Сяо Юань не просто плохо спал, он вообще не спал!

Он просто не смог заснуть, ведь рядом не было звука чьего-то дыхания!

Все же не спать всю ночь — неприятно. Сяо Юань встал, потирая виски и позволил Хун Сю помочь ему переодеться.

Сяо Юань очень хорошо контролировал свои эмоции. Бессонная ночь сделала его нервозным, поэтому он решил сделать что-нибудь, чтобы отвлечься и успокоиться.

Например, пойти посмотреть, как там главный герой и героиня и почувствовать каково это — купаться в их ауре.

Главный герой Ян Хэцин сейчас находился у придворного лекаря, залечивая свои раны. Поэтому после завтрака Сяо Юань с большим удовольствием направился в императорский госпиталь.

Это зимнее утро было холодным. На улице только-только начало светать, когда Сяо Юань подошёл к императорскому госпиталю, окружённому концентрированным запахом лекарственных трав. В одной из комнат среди стеллажей с лекарствами сидел придворный лекарь, кутаясь в тёплую мантию, опустив голову и дремая.

Услышав посторонний звук, старый лекарь-евнух резко поднял свою голову и, продрав глаза, увидел Сяо Юаня. Он быстро опустился на колени и поприветствовал его как подобает.

Его старые ноги и руки явственно захрустели, когда евнух преклонил колени, сильно напугав Сяо Юаня, так что он поспешил помочь ему подняться.

— Где человек, который был отправлен сюда из тюрьмы вчера?

— Отвечаю на вопрос Его Величества, он внутри, ему дали лекарства, поэтому он должен сейчас спать, — ответил евнух.

— Отведи меня к нему.

Старый лекарь неуверенно посмотрел на группу стражников и горничных, следовавших за Сяо Юанем.

— Ваше Величество, палаты в госпитале маленькие, боюсь ни одна из них не сможет вместить столько людей, — с обеспокоенным лицом сказал он.

Сяо Юань выбрал Хун Сю и Ян Люаня и подозвал к себе.

— Со мной пойдут только эти двое.

Старый лекарь не осмелился больше проявлять небрежность и поспешил провести их к нужной комнате.

Палата была действительно маленькой. Койка, на которой лежал человек, занимала почти всю комнату. Сяо Юань подавил своё волнение и медленно подошёл к нему.

«Это и правда был главный герой, Ян Хэцин. Человек, который может за одну ночь подцепить с десяток девушек. Человек, что может получить любую девушку, которую только пожелает! Святой боже! Ух ты!»

Однако, увидев его лицо, Сяо Юань застыл.

Человек перед ним теперь выглядел намного лучше, чем вчера вечером в камере. Его переодели в чистую одежду и обработали раны на руках и ногах. Теперь он выглядел посвежевшим, но по каким-то причинам его лицо было перемазано углем, из-за чего разглядеть первоначальные черты лица было невозможно.

Увидев замешательство Сяо Юаня, лекарь поспешил объяснить.

— Этот человек сказал, что скорее умрёт, чем сотрёт это.

Сяо Юань задумался о сюжете оригинальной истории и внезапно кое-что понял.

В оригинальной истории юный император так же освободил Янь Хэцина из заключения, как вчера Сяо Юань. Главный герой прекрасно знал о намерениях юного императора, поэтому настоял на том, чтобы перекрыть свою внешность углем. В один день, когда заинтересованный в Ян Хэцине молодой император вспомнил о нем и пришёл посмотреть на него, увидев чёрное, словно бы обугленное лицо Ян Хэцина, он побледнел от отвращения и потерял к нему интерес. Ему было настолько противно, что он не просто потерял интерес, а перестал даже упоминать пленённого принца в своих разговорах и думать о нем.

Таким образом Ян Хэцин избежал судьбы стать очередным наложником в гареме молодого императора королевства Бэй.

Хун Сю была очень наблюдательно и умна. Заметив сожаление на лице Сяо Юаня, она с трепетом посмотрела на словно бы обугленное лицо.

— Ваше Величество, мне принести лохань с водой и умыть его лицо?

— Нет, все в порядке, — махнув рукой, сказал Сяо Юань.

В любом случае, он никуда не спешил, у него ещё будет множество возможностей увидеть, как выглядит Ян Хэцин.

Человек на койке почти незаметно нахмурился, но его дыхание продолжало быть размеренным и спокойным.

Сяо Юань подумал, что, может быть, через полгода или год человек, который сейчас мирно спит перед ним, убьёт его, содрав с него кожу. Поэтому он не мог унять свои эмоции, пусть и внешне они никак не отражались. Когда они немного улеглись в его сердце внезапно вспыхнул гнев.

«Как он может так крепко спать в то время, как я не смог уснуть прошлой ночью!»

Сяо Юань знал, что это слишком ничтожная причина для гнева, и он совсем не хотел ему завидовать, но тем не менее он завидовал. Сяо Юань вздохнул, думая, что если в будущем он так и продолжит пытаться засыпать без чьего-то дыхания по близости...

«Подождите, дыхание?»

Сяо Юань взглянул на спящего Янь Хэцина, а затем прикинул размер лежанки, на которой тот спал, удовлетворенно кивнул и аккуратно пододвинул Янь Хэцина к стене, после чего ложась рядом.

Он улёгся..!

Остальная троица на мгновение замерла, опешив, а старый лекарь так испугался, что снова бухнулся на колени перед Сяо Юанем.

— Ваше Величество?

— Чему ты так удивляешься? Неужели ты никогда не видел кого-нибудь настолько уставшего, кто мог заснуть где угодно? — мягко сказал Сяо Юань, успокаивая старого лекаря-евнуха.

В сердцах старый евнух закричал: «Нет! Я правда никогда ничего такого не видел!»

— Ваше Величество, вы… вы… вы… — Ян Люань так растерялся, что просто не смог подобрать слов.

К счастью, Хун Сю поняла ситуацию, она помогла старому придворному лекарю встать и, повернувшись, обратилась к Ян Люаню:

— Сержант Ян, Его Величество Император плохо спал прошлой ночью, он хочет немного отдохнуть и поспать. Пока он будет отдыхать, вы будете стоять на страже за дверью.

«Как и ожидалось от личной горничной императора! Она такая проницательная!» — невольно восхищённо подумал Сяо Юань.

Ян Люань в последний раз посмотрел на Сяо Юаня, и, увидев его кивок, пришёл к какому-то выводу и вышел из комнаты.

Тем временем Хун Сю вывела старого лекаря-евнуха, а после помогла Сяо Юаню снять верхние одежды.

— Ваше Величество, здесь жёсткая кровать, если вы возжелали этого человека, почему бы просто не отвести его в ваши покои? — спросила она, выполняя свою работу.

— … — Сяо Юань промолчал.

«…Женщина! Я забираю свои слова обратно! Я действительно всего лишь хочу поспать, пожалуйста, прекрати во всем видеть сексуальный подтекст! Это же главный герой! Я боюсь, что если сделаю что-то подобное в будущем, он не удовлетворится просто тем, что сдерёт с меня кожу! Я же буду измельчен на мелкие кусочки!»

Сяо Юань внезапно почувствовал себя безумно уставшим и начал засыпать. Будучи слишком ленивым, чтобы что-то объяснять, он лёг и заснул, как только закрыл глаза.

Хун Сю не ожидала, что Сяо Юань действительно заснёт. Она ошеломленно смотрела на него некоторое время, приходя в себя, а затем, укрыв его одеялом, тихо вышла из палаты.

Глава 10 - Пожалуйста, просто потерпи!

Сяо Юань проснулся ближе к вечеру, он сел и потянулся, разминая шею и осматриваясь.

Янь Хэцин спал теперь не на спине, а на боку, положив руку под подушку. Несмотря на то, что его лицо выглядело так, словно было выжжено огнём из-за угля, Сяо Юань все ещё мог смутно разглядеть миловидные черты его лица.

Сяо Юань не смог сдержать облегчённого вздоха. Главный герой выглядит действительно милым, когда спит!

Если бы Сяо Юань не читал оригинальной истории, он бы ни за что не поверил тому, что позже этот человек, что так спокойно спит перед ним, вторгнется в северное королевство Бэй и омоет кровью эти земли.

Казалось, Янь Хэцину снился кошмар. Он внезапно крепко сжал кулаки, нахмурился и поджал бледные губы.

Сяо Юань поспешно потянулся к нему и потормошил.

— Эй, дружище, с тобой все в порядке? Где твой ореол главного героя? Где твоя имба?

Только дотронувшись до него, Сяо Юань обнаружил, что у Янь Хэцина была высокая температура. У него была лихорадка.

— Воды, — пробормотал Янь Хэцин в бреду.

Сяо Юань поспешно встал. Он обыскал всю палату, и, в итоге, с некоторым облегчением отыскал фарфоровый сосуд с маленькой миской. Он налил в маленькую фарфоровую чашу воды,ьподошёл к койке, присел и помог Янь Хэцину приподняться и облокотиться на него, после чего начал аккуратно поить его водой.

Именно в этот момент в дверь осторожно постучали и снаружи раздался голос старого лекаря-евнуха:

— Ваше Величество, я должен дать пациенту лекарство.

— Входи, — не отвлекаясь от своего дела, сказал Сяо Юань.

Дверь в палату осторожно приоткрылась. Увидев происходящее в палате, старый лекарь был настолько потрясен, что чаша с лекарством выпала из его рук, разбившись о землю.

Хун Сю, следовавшая за лекарем, встревожилась и подошла ближе, заглядывая в палату.

— Ваше Величество, как вы можете делать нечто столь утомительное? Позвольте нам, слугам, заниматься подобным, — встревоженно сказала она.

— Все в порядке, я все равно закончил, — сказал Сяо Юань, поставив фарфоровую чашу на прикроватный столик, и помог Янь Хэцину лечь обратно в постель, после повернулся лицом к врачу, чтобы задать вопрос, — У него жар, что мне делать?

Старый лекарь-евнух, опустившись на колени, собирал осколки чаши и лекарство чуть подрагивающими руками. Услышав вопрос Сяо Юаня, он поспешил подняться и ответить.

— Отвечаю на вопрос Вашего Величества. Вам не о чем беспокоится, эта лихорадка скоро спадёт и вскоре с ним все будет в порядке.

— Это хорошо, — кивнул Сяо Юань, — Тогда, пожалуйста, позаботьтесь о нем.

Старый лекарь-евнух дрожал и кивал, словно болванчик.

После того, как он поспал и увидел главного героя, Сяо Юань прибывал в отличном настроении и готов был спокойно вернулся в свой дворец.

Хун Сю всегда думала наперёд и потому тихо спросила:

— Ваше Величество, когда этот человек выздоровеет, этой служанке отправить его во дворец Цзинъян?

Дворец Цзинъян — это место, где молодой император держал своих наложников и которым заведовала Хун Сю.

— Нет, нет, и ещё раз нет, — сказал Сяо Юань, беспомощно сжав переносицу.

«Женщина, пожалуйста, поскорее выбрось из головы столь опасную идею!»

— Тогда где Ваше Величество хочет, чтобы он был? — спросила ошеломлённая Хун Сю

Сяо Юань серьёзно задумался, коснувшись рукой подбородка, пытаясь вспомнить где впервые встретились главный герой и героиня.

— Отправь его… Отправь его… О, точно, отправь его в Дом внутренних дел.

— Дом внутренних дел?! — даже обычно собранная и спокойная Хун Сю не смогла не удивиться.

Как на это ни посмотри, поведение императора ясно показывало, что этот человек много для него значил. Однако вместо того, чтобы поместить его в гарем, император решил сделать из него слугу. Это действительно странно.

— Ага, именно туда. Кстати, домом внутренних дел управляет дедушка Чжао, верно? — спросил Сяо Юань.

— Да, Ваше Величество, — взяв свои эмоции под контроль, ответила Хун Сю.

— Хорошо, решено. Как только он выздоровеет, отправь его в дом внутренних дел, — сказал Сяо Юань, приняв окончательно решение, и взглянул на мирно спящего Янь Хэцина.

«Ян Хэцин, ах, Ян Хэцин, дедушка Чжао — настоящий злодей, так что к моему сожалению тебе придётся снова хлебнуть горюшка, но это все ради того, чтобы встретить прекрасную главную героиню — принцессу северного королевства Бэй Юннин. Так что, пожалуйста, просто потерпи ещё немного!»

Глава 11 - Я никогда не видел никого настолько глупого

Сяо Юань не ожидал, что после его переселения в книгу наступит день, когда он не будет скучать из-за отсутствия телевизора, WI-FI или кондиционера.

Вместо этого он беспокоился о том, что не мог спать! Он! Не! Мог! Спать!

Пролежав пол ночи в кровати без единого намека на сон, Сяо Юань просто перевернулся на живот и встал с кровати, чтобы найти Ян Люаня, который охранял вход.

Стражник Ян был сильно испуган поведением Сяо Юаня, но все ещё честно исполнял свои обязанности охранника — следуя за Сяо Юанем и слушая мысленный поток спустя ещё одну бессонную ночь.

— Море полно воды. У лошади четыре ноги. О небеса, как же я хочу спать.

У Ян Люаня нервно дергались уголки губ, а внутри он чувствовал себя уставшим и разбитым, но как императорский телохранитель он должен был внимательно слушать все, что говорил Сяо Юань.

— Кстати, у тебя есть семья? — неожиданно для Ян Люаня спросил Сяо Юань, вынырнув из своих мыслей.

— Нет, Ваше Величество.

— А как же твои родители?

Ян Люань немного поколебался, но все же честно ответил:

— Ваш покорный слуга родился от служанки, а отца никогда не знал. Я вырос во дворце и завоевал благосклонность почившего императора, позже получив должность капитана дворцовой стражи. Ныне служу Вашему Величеству, которого поклялся защищать ценой своей жизни и чести перед небом и землей.

Неожиданно, он подумал о судьбе Ян Люаня быть разрезанным напополам в оригинальной истории и нахмурился, почувствовав необходимость сменить тему разговора.

Они ещё некоторое время беседовали ни о чем, пока Сяо Юань не вспомнил, что в новелле молодой император, чье тело он занял, был обрезанным рукавом. Он побоялся, что если продолжит так неформально общаться с Ян Люанем, да ещё и ночью перед его покоями, то репутация его стражника может сильно пострадать. Потому, с тяжелым вздохом, Сяо Юань вернулся в свои покои, чтобы в очередной раз попытаться уснуть.

Прошло некоторое время, и за пределами его спальни он увидел мерцающий свет свечи, а после услышал учтивый голос Хун Сю:

— Ваше Величество, вы спите?

— Хм? Что-то случилось? Почему ты не спишь? — озадачено спросил Сяо Юань.

— Ян Люань сообщил этой служанке, что Его Величество Император по какой-то причине не может спать по ночам, поэтому эта смиренная служанка приготовила успокаивающий разум суп. — сказала Хун Сю, держа в одной руке фонарь, а в другой фарфоровую миску.

Сяо Юань почувствовал, как в его сердце разлилось тепло.

«В этой новелле, где все девушки доставались главному герою, Хун Сю была подобна глотку свежего воздуха. Кроме того, она прекрасно знала ориентацию молодого императора, а потому точно не служила ему в надежде соблазнить или что-то в этом вроде. К тому же Хун Сю лучше всех знала характер молодого императора, поэтому…»

Пока Сяо Юань размышлял подобным образом ему в голову пришла идея, и он сказал Хун Сю:

— Все в порядке, мне не нужен суп, но будет неплохо, если Хун Сю посидит рядом с моей постелью пока я не усну.

— Неужели Его Величеству кажется, что эта длинная ночь слишком скучна? Может быть этой служанке позвать несколько наложников для вас? — спросила Хун Сю.

«Не зови для меня этих маленьких дьяволят! Я все равно никогда не смогу пойти по пути властного президента! Как только они придут, то облепят меня словно муравьи сладость, и я не смогу от них отделяться!»

— В этом нет нужны, недавно я решил вступить на праведный путь к просветлению, принять целибат и уничтожить в себе все низменные человеческие желания, — ощущая себя несколько беспомощно, сказал Сяо Юань.

— П-принять целибат и уничтожить человеческие желания? — Хун Сю чуть не откусила себе язык от шока. — Ваше Величество Император почему вы вдруг приняли такое решение?!

Только договорив, Хун Сю осознала, что и каким тоном сказала, и в испуге поспешила преклонить колени перед императором.

— Эта служанка была не осторожна в выражениях и просит наказания за дерзость.

— Все в порядке, вставай. Позже ты получишь свое наказание. Будешь стоять на коленях, не имея права пошевелиться несколько часов. — сказал Сяо Юань, чувствуя, что если и сегодня не сможет поспать, то будет настолько разбитым окончательно, отчего у него даже не будет сил поплакать из-за сложившейся ситуации.

Услышав слова императора, Хун Сю вздохнула с облегчением.

Разговор потерпел неудачу, и ровно в тот момент, когда Сяо Юань уже собирался сдаться и уйти к себе, Хун Сю кивнула, встала, и не говоря больше ни слова, затушила пламя свечи в фонаре. Затем она прошла в покои и присела рядом с кроватью императора.

Сяо Юань был тронут до слез. Он перевернулся на другой бок и, слушая дыхание служанки, почувствовал, как проваливается в долгожданный сон.

***

— Все в порядке, вставай. Позже ты получишь свое наказание. Будешь стоять на коленях, не имея права пошевелиться несколько часов. — сказал Сяо Юань, чувствуя, что если и сегодня не сможет поспать, то будет настолько разбитым окончательно, отчего у него даже не будет сил поплакать из-за сложившейся ситуации.

Услышав слова императора, Хун Сю вздохнула с облегчением.

Разговор потерпел неудачу, и ровно в тот момент, когда Сяо Юань уже собирался сдаться и уйти к себе, Хун Сю кивнула, встала, и не говоря больше ни слова, затушила пламя свечи в фонаре. Затем она прошла в покои и присела рядом с кроватью императора.

Сяо Юань был тронут до слез. Он перевернулся на другой бок и, слушая дыхание служанки, почувствовал, как проваливается в долгожданный сон.

***

Наконец решив свою проблему со сном, Сяо Юань подумал было, что может отдохнуть пару дней, как сюжет новеллы дал о себе знать.

Генерал Чжэньго Бэйпин пришел поучать его!

Сяо Юань ел сладко пахнущий пирог из османтуса в тот момент, когда Ян Люань пришел сообщить ему о везите.

— Кто?

— Ваше Величество! К вам пришел генерал Сун! — сообщил взволнованный Ян Люань.

Услышав это, Сяо Юань подавился пирогом и закашлялся. Ян Люань поспешил принести ему воды.

— Ваше Величество, вы в порядке? Не переживайте так сильно и ешьте медленней.

Как же он мог спокойно есть после этой новости?!

Сяо Юань поспешил допить воду и отдать пустую фарфоровую чашу и тарелку с османтусовым пирогом Ян Люаню.

— Это тебе. Где сейчас генерал Сун?

— Генерал ожидает Его Величество в главном зале, — поспешил ответить Ян Люань, при виде того, как руки Сяо Юаня необъяснимо задрожали.

Сяо Юань не осмеливался заставлять генерала ждать. Он поспешно поднялся и направился в главный зал. В животе у него беспокойно тянуло.

Это было событие из оригинальной новеллы!

Генерал Сун был великим человеком, чей возраст переваливал за шестьдесят лет. Он добросовестно служил вот уже трем поколениям императоров, не боясь высказывать свою жесткую точку зрения, часто противоречащую их точке зрения. К нему испытывали уважение тысячи человек, а после похода на Южное королевство Наньян он получил звание великого генерала Чжэньго Бэйпина, владеющего половиной военной мощи Северного королевства Бэй.

Ему предстояла встреча с тем самым генералом Чжэньго Бэйпином! Таким крутым, величественным и могущественным!

Мало того, император и люди при дворе были родственниками. А этот старый генерал был не просто родственником — он был родным дедушкой принцессы Юннин по материнской линии!

И этот великий генерал однажды чуть не был обезглавлен в новелле молодым императором!

Этот дурак чуть не убил его!

С древних времен самым верным способом убить придворного было отправить его на место боевых действий. А этот старый генерал воевал на поле боя более сорока лет, и вместо того, чтобы погибнуть в бою, он чуть не умер из-за ссоры с императором!

По сюжету новеллы, насколько помнил Сяо Юань, в тот день генерал подошел к императору и стал его отчитывать.

— Как можно быть таким глупым! Ты растрачиваешь государственную казну и сейчас, когда она почти истощена, ты по продолжаешь жить в блуде, наедаясь до отвала и напиваясь до беспамятства! Ты приведешь эту страну к распаду! Как ты можешь быть настолько неблагодарным щенком?! А я вынужден заботиться о тебе, ведь ты ребёнок покойного императора!

Старый генерал ругал молодого императора, не стесняясь в выражениях, а тот терпел из-за его статуса при двор. Но в тот день тот особо сильно разошелся и ругал императора в течение получаса, и в итоге император не выдержал и приказал заключить того под стражу.

Он отправил уважаемого старого генерала в тюрьму!

Из-за этого дворец какое-то время находился в хаосе, но молодой император не был так глуп, как говорил о нем в пылу ярости говорил генерал, и, успокоившись, он ещё раз обдумал ситуацию, признал свою вину и приказал отпустить старого генерала. После этого он просто забыл обо всем произошедшем и вернулся к своему разгульному образу жизни как ни в чем не бывало.

Узнав об этом, старый генерал был в ярости.

— Черт возьми, пусть делает, что хочет! Мне все равно! Мне уже все равно!

После этого он ушел в отставку — вернулся домой в деревню и стал заниматься сельским хозяйством и рыбалкой.

Вот таким образом Северное Королевство потеряло своего великого генерала, который мог стабилизировать армию и имел большие достижения в военном деле.

Когда Сяо Юань прочитал этот момент в новелле, его сердце переполнилось негодованием.

«Похоже этот идиот и правда стремится разрушить свою страну!»

Глава 12 - Никогда не видел никого настолько послушного

Когда Сяо Юань прибыл в главный зал, старый генерал уже был там облаченный в свои боевые доспехи с кроваво-красным плащом за спиной, весь его внешний вид кричал о том, что он пришел сообщить нечто важное.

Увидев Сяо Юаня, седовласый старый генерал поправил свой плащ и, сложив руки, опустился на одно колено:

— Приветствую Его Величество Императора! — крикнул он.

Сяо Юань, не выдержав подобного послушания со стороны генерала, бросился перед ним на колени.

— Да, вы абсолютно правы! Генерал, я был не прав!

— Ваше Величество, но ведь я ещё ничего не сказал…

«А? Он еще ничего не сказал? Перед входом в этот зал мне казалось, что придется встать на колени, чтобы ты успокоился и перестал кричать, упрекая меня на чем свет стоит, прежде чем я смог бы что-нибудь ответить».

Сяо Юань встал и, отряхнув одежды, протянул руку старому генералу, чтобы помочь ему подняться.

— Вы говорите, говорите.

Но генерал не встал, а только ещё раз поклонился.

— Ваше Величество! Покойный император воевал несколько прошлых лет, омывая чужие земли кровью. Вам нужно пойти в храм предков и преклонить перед ними колени.

— Да, это так. Мне стоит пойти и сделать это, — поспешил ответить Сяо Юань.

— Сейчас казна почти пуста, а вы продолжаете устраивать пиры, жить в пьянстве и разврате. Вы даже не разу не поинтересовались о делах страны! Если так продолжится и дальше, то страна развалиться! — сказал генерал, не смея встать с колен.

— Да! Вы правы! Генерал, вы совершенно правы! Я поменяюсь! Я обязательно изменюсь! — покладисто ответил Сяо Юань.

— …?

«Что случилось? Почему Его Величество Император так послушен? Неужели я слишком стар и поэтому запутался?»

Сяо Юань помог старому генералу подняться и сесть.

— Генерал Сун, вам не нужно больше становиться передо мной на колени, просто садитесь здесь, а я постою и выслушаю ваши недовольства.

Поведение Сяо Юаня застигло его врасплох и ненадолго генерал успокоился, но вскоре вновь начал браниться.

Следующие полчаса зал сотрясала ругань, на которую Сяо Юань отвечал тремя предложениями:

— Да, вы правы. То, что вы говорите, имеет смысл. Я обязательно последую вашим советам.

Хотя эти три предложения казались чрезвычайно поверхностными, отношение Сяо Юаня ко всему происходящему было скрупулёзным. Он внимательно выслушал мнение старого генерала, который говорил о том, что время отказаться от пышных празднеств и начать уделять внимание государственным делам.

— Сейчас вы так похожи на почившего императора! — сказа генерал Сун, до слез растроганный словами Сяо Юаня.

— Не упоминайте его! Больше никогда не упоминайте его! Разве столь непристойное поведение я не унаследовал от покойного императора?

Из-за поведения Сяо Юаня старый генерал не спешил уходить, в то время как Сяо Юань не мог позволить себе и дальше тратить время в пустую. После разговора с генералом Суном ощущение того, что с каждой секундой промедления казна этой страны стремиться к разорению, усилилась.

Прошло несколько дней с тех пор, как Сяо Юань взялся за голову и погрузился в государственные дела, и далеко не все были рады этому.

Этими людьми были наложники императора из дворца Цзинъян.

Из-за того молодой император любил исключительно мужчин официально у него никогда не было наложниц. Даже если бы его любовники получили официальное звание наложников, то по статусу они были бы намного ниже наложниц и не могли бы получать ни подарков, ни любви императора, их положение было бы ничем не лучше положения самого низкого в звании слуги или раба.

Во дворце Цзинъян почти ото всюду слышались скорбящие вздохи и рыдания, но были и те, кто вели себя как обычно.

На улице стояла ранняя зима, а королевство Бэй уже покрылось снегом; воздух стал холодным, с сильным ветром, промораживающим до костей. Холод неизбежно проник в каждый уголок императорского двора.

Сяо Фэнъюэ встал рано и закутался в теплую мантию, собираясь пойти на улицу и почистить дорожки от снега.

Несмотря на то, что Сяо Фэнъюэ родился в королевстве Янь на юге, и до недавнего времени никогда не видел снега и зимы в целом, очарование всем этим уже успело смениться страхом перед холодом в его сердце.

Сяо Фэнъюэ был музыкантом из королевства Янь, после того как королевство Бэй пошло войной и захватило его, из-за своего характера и внешнего вида он был отобран Хун Сю и направлен в дворец Цзинъян. К его счастью, тогдашний наследный принц предпочитал видеть в своем окружении миленьких и кокетливых мальчиков, поэтому никогда не был в нем заинтересован. Оттого его жизнь можно было назвать спокойной.

Сяо Фэнъюэ очистил дорожки от снега и собирался возвращаться обратно, ведь его руки успели покраснели из-за долго пребывания на холоде, но в этот момент чужие руки закрыли ему обзор.

Губы Сяо Фэнъюэ тронула улыбка и он накрыл своими руками чужие.

— Люань.

— Хах, ты снова узнал меня, — Ян Люань убрал свои руки с его лица и смущенно почесал голову.

— Заходи пока тебя никто не увидел, — Сяо Фэнъюэ быстро втянул Ян Люаня в свою цзиньши и закрыл за собой двери.

— У тебя руки, как лед, — сказал Ян Люань, беря покрасневшие из-за холода руки Сяо Фэнъюэ в свои и начиная растирать их, пока те не согрелись.

— Это не проблема, — Сяо Фэнъюэ опустил голову, но его тон не смог скрыть его улыбки.

— Как бы то ни было, Его Величество недавно угостил меня пирогом с османтусом. Я принес его тебе, чтобы ты мог попробовать, — с этими словами Ян Люань вытащил из рукава промасленный бумажный пакет. Он осторожно развернул его, поднес к губам Сяо Фэнъюэ и дождался, пока тот попробует, — Вкусно?

Сяо Фэнъюэ кивнул, и его улыбка стала ещё нежнее.

— Очень вкусно, но что насчет того раза, когда я играл для тебя на цине в павильоне и меня услышали?

— О, то был Его Величество Император, — увидев, как побледнел Сяо Фэнъюэ, Ян Люань поспешил его успокоить, — Не паникуй. Его Величество не расспрашивал о тебе.

— Это прекрасно, однако разве ты сейчас не на службе? Почему ты пришел сюда? — прошептал Сяо Фэнъюэ со страхом.

— Я могу пробыть с тобой весь день, потому что Его Величество Император сказал, что не хочет, чтобы сегодня его сопровождали охрана и служанки. — ответил Ян Люань.

— А? Почему? — удивленно спросил Сяо Фэнъюэ.

— Император сказал мне, но я не понял, — вздохнул Ян Люань, — с недавних пор Его Величество стал становиться с каждым днем все более и более приятным человеком, но вместе с тем и его речи временами становилось понять все труднее.

— Что сказал Его Величество Император?

— Он сказал, что собирается посмотреть на встречу главного героя и героини.

Глава 13 - Я никогда не видел настолько жалкого и несчастного героя

Сяо Юань прятался за кустами в королевском саду. Дул промозглый зимний ветер, а на кустах лежал снег, но Сяо Юань не замечал холода из-за того, что был слишком взволнован.

Прошло уже полмесяца с его поучительной беседы с генералом, в новелле как раз в это время произошла первая встреча Янь Хэцина и принцессы Юннин в павильоне Цзиньфэн Юйлу, и Сяо Юань сможет это увидеть!

Он сможет увидеть то, о чем читал и с нетерпением ждал этого!

Это должно было произойти на закате, но главного героя — Янь Хэцина — все ещё не было.

Снег все шел и шел, отчего с каждой минутой Сяо Юаню становилось все холоднее. Ему было настолько холодно, что он уже не мог ни говорить, ни просто уйти оттуда, так что он просто кутался в свои одежды и переминался с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться.

И, наконец, он услышал шаги.

Сяо Юань поспешил присесть и, стараясь, быть как можно более тихим, уставился в сторону, откуда исходил звук.

Лицо Янь Хэцина все ещё было покрыто углем, из-за чего Сяо Юань почувствовал легкое разочарование, но вскоре оно сменилось удивлением.

Он был уверен, что сегодня был восьмой день двенадцатого лунного месяца. В подобные дни вода, оставленная ненадолго, обращается в лед, а Янь Хэцин был одет в одни лишь легкие нижние одежды, без единого намека на то, что у него есть хоть какое-то подобие накидки или верхних одежд, чтобы хоть как-то защититься от ледяного ветра.

Руки Янь Хэцина были уже настолько обморожены, что кожа трескалась и кровоточила, это было поистине шокирующим зрелищем. Янь Хэцин же, словно не замечая боли, держал метлу и, по всей видимости, шел очищать дорожки от снега. Сяо Юаню не составило труда догадаться, что он был назначен выполнять данную работу Евнухом Чжао, и тот не озаботился тем, чтобы выдать ему теплые одежды.

Янь Хэцин подошел к павильону Цзиньфэн Юйлу, но начал подметать не сразу из-за того, что скривился от боли. Ухватившись за живот, он надавил на него, а затем резким движением схватил снег с перил павильона свободной рукой и запихнул себе в рот.

«Боже мой, это разве не слишком?»

Сяо Юань не мог не почувствовать сожаления в своем сердце по отношению к главному герою, которого до такой степени смешали с грязью! Главный герой был вынужден есть снег!

«Забудь об этом! Скоро он встретит принцессу Юннин, которая полюбит его и накажет виновных».

Поэтому Сяо Юань тихо выдохнул и продолжил наблюдать.

Несмотря на то, что Янь Хэцин был в ужасном состоянии, он лишь покрепче перехватил метлу и начал подметать. Его спина была идеально ровной, что выдавало в нем человека благородного происхождения с необычным нравом и достойным воспитанием.

Видя подобное, Сяо Юань не мог подумать: «Вы только посмотрите на это! Главный герой даже с метлой выглядит так, словно держит меч!

Люди, что осмелились издеваться над Янь Хэцином, неужели вы не видели его величественную ауру главного героя? Неужели вы не почувствовали холодка, пробежавшего по спине и фантомной боли в шее, когда издевались над ним?»

Похоже, что нет, потому что только Сяо Юань закончил возмущаться про себя, как словно из воздуха появился слуга и пнул Янь Хэцина ногой в колено.

— … — Сяо Юань был в шоке.

«Ах, ты мерзкое пушечное мясо! Ты хоть понимаешь, что творишь?! Ты пнул главного героя! Ты только что разделил свою жизнь на до и после! Потом не жалуйся на свою судьбу, когда тебе придется заплатить за это!»

Янь Хэцин был застигнут врасплох этим ударом. Он сделал пару шагов вперед, быстро стабилизируя тело, чтобы не упасть на колени. Видя, что Янь Хэцин не упал, слуга разозлился и снова ударил его ногой. Он начал браниться:

— Хо, тебе все ещё хватает смелости вести себя так нагло? За все это время тебя, что, не научили преклонять колени перед стоящими выше по рангу?

Янь Хэцин упал на колени в снег, но спина у него осталась прямой, как сосна.

— Посмотри, посмотри, — слуга обвел рукой дорожки, покрытые снегом. — Разве Евнух Чжао не говорил тебе закончить убирать снег до десяти?

— Одиннадцати, — спокойно сказал Янь Хэцин без высокомерия в голосе.

Стоило словам Янь Хэцина сорваться с губ, как слуга дал ему звонкую пощечину.

— Ты отвратительно выполняешь свою работу, и при этом смеешь ещё и дерзить?

Сяо Юань, который прятался за кустами, почувствовал, что не может больше просто стоять в стороне и смотреть. Все же новелла — это всего лишь строчки текста, а сейчас все это происходило на его глазах, и его чувства были совершенно другие.

Слуга ещё некоторое время ругал его, а затем, решив наказать, приказал стоять на коленях целую ночь, пригрозив, что если тот посмеет ослушаться или попытается сбежать, то завтра он сломает ему ноги! Слуга злорадно улыбнулся, видя, что Янь Хэцин не двигается и развернулся, чтобы уйти.

Классическое пушечное мясо. Сяо Юаню даже захотелось осуждающе поаплодировать этому слуге.

«Однако заставлять главного героя стоять на коленях на морозе целую ночь? Мой друг, а ты не боишься в будущем стать посмешищем! Через полчаса должна прийти принцесса Юннин и спасти главного героя! Пожалуйста, приди и спаси его! — думал Сяо Юань, пытаясь успокоить то ли себя, то ли Янь Хэцина, пусть тот его и не слышал. — Янь Хэцин, потерпи ещё немного, твоя истинная любовь, твоя белая роза, твой лунный свет скоро придет и спасет тебя!»

Прошло полчаса.

Принцесса Юннин не пришла.

Прошло ещё полчаса.

Принцесса Юннин все ещё не пришла.

Ещё полчаса.

Принцесса Юннин так и не пришла.

Ночь приближалась и становилась все более темной и ветреной, а Янь Хэцин все также стоял на коленях перед павильоном Цзиньфэн Юйлу с сжатыми в кулак руками, его губы уже побелели, а тело трясло.

Подождав ещё примерно полчаса, Сяо Юань не выдержал.

«Принцесса Юннин, где же вы?! Вы ждете, пока его волосы поседеют?! Где вы?! Чем так заняты?! Если вы не поспешите, ваш будущий муж умрет от холода! Разве вы этого не понимаете?!»

Температура на улице резко начала падать, и Сяо Юань понял, что больше не может выносить этого холода, даже если закутается в медвежью шкуру. А Янь Хэцин долго голодавший, обессилевший и одетый лишь в легкие нижние одежды так и подавно! Он определённо умрет, если останется стоять на коленях!

А принцесса Юннин так и не появилась.

Похоже, что-то пошло не так.

Сяо Юань начал судорожно соображать.

«Прошло полмесяца с его разговора с генералом Суном, место действия — павильон Цзиньфэн Юйлу — не изменилось. Даже издевательства над Янь Хэцином были такими же как описаны в книге.

Так почему же принцесса Юннин так и не появилась?

В новелле принцесса Юннин рассматривала дело генерала, который добивался своей отставки. Она поддержала его решение вернуться в родную деревеньку, и после разбирательства, возвращаясь во дворец, проходила мимо этого места и случайно встретила Янь Хэцина, отбывающего наказание, и не смогла пройти мимо.

Стойте.

Дерьмо! Подождите!

Принцесса Юннин проходила мимо этого места потому что была вынуждена разбирается с делом генерала, который требовал отставки.

Но сейчас генерал не собирался уходить в отставку и уезжать в свою родную деревеньку из-за того, что Сяо Юань изменился и стал прислушиваться к словам генерала Суна.

Поэтому принцесса Юннин не появилась! Ей было не нужно разбираться с делом генерала, а значит и пройти мимо павильона и спасти Янь Хэцина она не могла!

Черт возьми!»

Поняв, что принцесса Юннин не появится, Сяо Юань выскочил из-за кустов. На ходу он начал снимать с себя накидку, чтобы набросить её на плечи Янь Хэцина.

Глава 14 - Я никогда не видел никого настолько красивого!

Сяо Юань поспешил к Янь Хэцину и завернул того в свой плащ.

— Ты как? Все в порядке?

Янь Хэцин держался из последних сил, и из них же поднял голову, с удивлением посмотрев на Сяо Юаня, после чего покачнулся и рухнул навзничь.

Сяо Юань подхватил его и сам чуть не завалился в снег от веса его тела. Он выпрямился и прижал продрогшего Янь Хэцина к себе, стараясь хоть немного отогреть.

— Не спи! Братец, не спи! Потерпи немного! Ты должен продержаться ещё немного ради гарема, который ты соберешь в будущем!

Сяо Юань с каждой минутой нервничал все больше и больше оттого, что никак не мог разбудить Янь Хэцина хотя бы ненадолго. В конце концов он просто запаниковал и снял с себя ещё и верхние одеяния, укутав в них Янь Хэцина, а затем водрузил его к себе на спину и понесся во дворец Тайи, являвшийся госпиталем.

Старому врачу-евнуху, который стоял на ночном дежурстве, было уже за полсотни лет, и за все время своей работы во дворце Тайи он не сталкивался с какими-либо серьезными происшествиями, требующими его внимания. Оттого тот был очень взволнован появлением Сяо Юаня на пороге госпиталя в столь поздний час.

— Ваше Величество? Что-то случилось?

«Почему вы один, без сопровождения? Почему так легко одеты в такое холодное время года?! Кого вы несете? Почему вы вообще кого-то несёте сами?!» — у императорского лекаря было слишком много вопросов, которые он просто не знал, как задать.

Сяо Юань же уже кричал про себя: «Вы же врач! Вы должны спасать людей, а не стоять истуканом!»

— Н-несите его в палату, — дрожащим голосом сказал перепуганный старый врач.

Сяо Юань отнес Янь Хэцина в палату, снял с него одежду, давно промокшую от снега, и уложил в кроват и укутал его в теплое одеяло. Затем, согрев свои руки, Сяо Юань начал растирать тело Янь Хэцина чтобы отогреть его.

Императорский лекарь быстро и ловко нагрел бочку воды, прежде чем уложить в неё Янь Хэцина. Когда они увидели, что дыхание и температура тела Янь Хэцина постепенно приходят в норму, Сяо Юань не смог сдержать облегченного вздоха.

— Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — обеспокоенно спросил старый лекарь.

— Я? А что со мной может случиться? — Сяо Юань почувствовал выступивший на коже холодный пот, неожиданно он заметил, что ему несколько тяжело дышать.

— Но Ваше Величество, Ваше лицо покраснело, Вы вспотели, а Ваше дыхание сбито, Вы не в…

Сяо Юань так и не услышал, что ответил ему лекарь, в его глазах потемнело и он упал в обморок. Последним что он запомнил, было падение на землю.

Очнулся он уже в своей опочивальне.

Вокруг него было много людей, что стояли на коленях, среди них был и тот старый императорский лекарь-евнух, вместе с другими служанками и слугами. Когда они увидели, что Сяо Юань проснулся поднялся шум из множества голосов.

— Император проснулся! Его Величество Император очнулся!

От всего этого у Сяо Юаня разболелась голова и он, поморщившись, натянул одеяло на голову.

Увидев это, Хун Сю поспешила разогнать людей.

— Подожди, императорский лекарь ещё здесь? — неожиданно остановил её Сяо Юань, выглядывая из-под одеяла.

— Да, да, я здесь, Ваше Величество, — поспешил учтиво ответить старый лекарь.

— Как себя чувствует Янь Хэцин?

— Отвечаю Его Величеству, его состояние стабильно.

«Действительно достоин зваться главным героем. В то время как он, одетый в три слоя теплых одежд свалился с температурой — Янь Хэцин, простоявший на морозе в одних нижних одеждах даже насморк не подхватил».

— Позаботьтесь о нем.

Старый лекарь-евнух провел осмотр и только после этого удалился из императорской опочивальни.

— Я никогда не видела, чтобы император так заботился о ком-то, — тихо рассмеялась Хун Сю, прикрывая рот рукавом.

«Если я не буду о нем заботиться, меня освежуют заживо! Я совершенно не ожидал, что одно измененное мной событие так сильно повлияет на оригинальный сюжет! Что мне теперь делать?» — Сяо Юань издал горький смешок и приподнялся на локтях, пытаясь сесть.

Хун Сю поспешила подойти и помочь ему.

— Ваше Величество желает испить воды?

Сяо Юань кивнул и Хун Сю, убедившись, что он удобно сидит, отошла, вскоре вернувшись с чашей воды и Ян Люанем, следующим за ней.

— Ваше Величество Император, прибыла принцесса Юннин.

Услышавший это, Сяо Юань поперхнулся водой и судорожно стал откашливаться.

— Кто? Кто прибыл? П-принцесса Юн-Юннин?

Не успел Ян Люань ответить, как со стороны дверей в опочивальню послышался голос, напоминающий звук падения нефритовых бусин:

— Брат-император!

Сяо Юань посмотрел в сторону, откуда послышался голос, и увидел её.

В новелле внешность принцессы Юннин описывалась стихотворением: «В королевстве северном живет красавица, чьей внешности нет равных. Столь утонченная натура, столь благородный нрав. Одним глазом смотрит за обычным людом, другим за императорским двором».

Смотря на принцессу, в голове Сяо Юаня осталась всего одна мысль: «Абсолютное попадание».

Это и есть внешность легендарной главной героини?!

Ого! Она и правда слишком красива!

Глава 15 - Я никогда не видел никого настолько чистого сердцем

Принцесса Юннин была одета в простые, чистые шелковые одежды с вышитыми золотом и серебром узорами. На её тонком запястье, как стебель лотоса, выделялся браслет, украшенный серебряными колокольчиками. Шелк её густых волос удерживался резной заколкой из белого нефрита. Увидев Сяо Юаня, сидящего на кровати, она сделала несколько шагов в его направлении, смотря на него своими большими оленьими глазами, полными беспокойства.

— Брат Император, как ты умудрился заболеть?

«Я заболел потому что ты не пошла спасать своего мужа! А я вместе с ним мерз всю ночь!»

Сяо Юань знал, что в произошедшем может винить только себя, но никак не принцессу Юннин. Размышляя о возможности связать Янь Хэцина и передать прямо в руки принцессе Юннин, он махнул рукой, прогоняя подобные мысли, и сказал:

— Ничего серьезного, просто был недостаточно… Кха-кха…

Принцесса Юннин протянула руку и похлопала Сяо Юаня по спине.

— Погода становиться все холоднее, ты должен бережнее относиться к своему здоровью. Я приготовила тебе суп, вот, попробуй, — сказав это, принцесса Юннин взяла коробку с едой из рук своей служанки, стоявшей позади неё.

Хун Сю вышла вперёд, склонившись в почтительном поклоне.

— Принцесса, пусть лучше эта служанка сделает это за вас.

— Хорошо, — согласилась принцесса Юннин и передала коробку с едой Хун Сю.

Хун Сю открыла крышку коробки и взяла супницу голыми руками. Принцесса Юннин в панике воскликнула:

— Осторожнее! Его только с огня сняли! Он очень горячий!

Очевидно, что предупреждение было сказано слишком поздно. Хун Сю с приглушенным болезненным вскриком выпустила из рук супницу, и та, ударившись об пол, разбилась на осколки, а расплескавшийся горячий суп испачкал одежды принцессы Юннин.

Все произошло настолько внезапно, что никто не успел ничего сделать. В императорской опочивальне воцарилась тишина.

Поняв, что натворила, Хун Сю смертельно побледнела и, опустившись на колени, ударила лбом в пол:

— Эта служанка заслуживает смерти! Я прошу принцессу наказать эту глупую служанку! Это служанка заслуживает самого жестокого наказания!

Сяо Юань только собирался сказать Хун Сю подниматься, когда принцесса Юннин, приблизившись к служанке, аккуратно накрыла ее руки своими и помогла подняться с мягкой улыбкой на лице.

— Не бойся, все в порядке. Это ведь я не сказала тебя заранее, что суп горячий, так что это моя вина. И мой брат точно не будет винить тебя за произошедшее. Я ведь правильно говорю, брат-император?

«О поднебесная! Госпожа, вы светитесь! Это свет чистой и сострадательной великой богини милосердия! Аллилуя!»

— Правильно-правильно. Я совершенно не виню тебя, — кивнул Сяо Юань.

Неожиданно, Его Величество Император, который всегда души не чаял в принцессе, совсем не рассердился, но Хун Сю все равно не могла унять своего страха и бешено колотящееся сердце вместе с дрожью во всем теле.

— Брат-Император, я пойду сварю тебе ещё супа, — сказала принцесса, мягко улыбнувшись.

— Но принцесса, ваша одежда… — все ещё немного паникуя, пролепетала Хун Сю.

— Ах, — казалось бы, забывшая об этом принцесса посмотрела вниз, оглядывая испачканный подол своего платья, — Ничего страшного, я просто одолжу одежду у брата-императора.

Принцесса Юннин не придавала большого значения одежде и не разделяла её на мужскую и женскую, некоторые считали это из-за того, что та в любой одежде выглядела прекрасно. Оттого людей не удивило её заявление и дерзость. Ведь все знали, как ей дорожит Его Величество Император. Она прошла через покои и скрылась ненадолго, подбирая подходящий наряд и переодеваясь.

Когда принцесса вернулась. на ней был строгий мужской наряд, что был тщательно завязанным на талии поясом.

— Теперь, когда проблема с моим нарядом решена, я отправлюсь на императорскую кухню, а ты, брат-император, пока отдохни, — сказала принцесса Юннин, шутливо отвешивая Сяо Юаню поклон.

Глядя в след принцессе Юннин, Сяо Юань испытывал бурю различных эмоций.

Одной из главных причин, почему исторический роман «История четырех королевств» стал так популярен была в чрезвычайно удачно подобранном образе главной героини.

Главная героиня — принцесса Юннин — сильно отличалась от других женских персонажей этого жанра: она не унижалась, не была глупой, не кидалась в слезы чуть что, не была слабой или немощной, не флиртовала и не соблазняла мужчин в каких бы то ни было целях. Именно из-за того, что принцесса Юннин не была блядским* белым лотосом*, но в тоже время была довольно откровенной и миловидной — она полюбилась многим читателям, особенно мужского пола.

По этой же причине никто не ожидал, что история превратиться в роман о жеребце! *

Поэтому, когда автор прописал момент со смертью принцессы Юннин, все были ошеломлены! Это! Было! Безумием! Поначалу все были уверены, что по авторскому замыслу принцесса Юннин инсценировала свою смерть и вернется в сюжет спустя какое-то время.

Однако все надежды читателей были безжалостно растоптаны автором всего одним сообщением:

«Она действительно умерла».

В тот же момент раздел комментариев словно взорвался! Отовсюду слышался трагический вой и плач! Сердца читателей переполнило отчаяние, и они не поскупились на гневные комментарии, адресованные безжалостному автору.

Пока Сяо Юань тяжело вздыхал, вспоминая судьбу принцессы, та успела приготовить новую порцию супа и принести её в его опочивальню.

— Брат-Император, вот, попробуй.

Сяо Юань проглотил одну ложку супа и почувствовал, как по телу разливается тепло, согревая его.

— Вкусно? — спросила принцесса Юннин, склонив голову и внимательно наблюдая за реакцией брата.

— Вкусно, — кивнул Сяо Юань, про себя подумав:

«Как же мне сделать так, чтобы главный герой и героиня встретились и влюбились в друг друга?»

Сяо Юань был не единственным в этот момент, кто думал о Янь Хэцине.

Евнух Чжао в Департаменте Внутренних Дел тоже был погружен в тяжелые думы, касающиеся Янь Хэцина.

— Ты хочешь сказать, что прошлой ночью Его Величество унес Янь Хэцина, принца Южного королевства Ян, с заснеженных улиц? — Евнух Чжао сидел на стуле, и его указательный палец постукивал по подлокотнику.

Слуга, который вчера издевался на Янь Хэцином, сейчас стоял на коленях у ног главы департамента, утыкаясь лбом в пол, чтобы вымолить прощение, и робко отвечал:

— Да

— Хм… — евнух Чжао ненадолго задумался, и вскоре глаза его недобро потемнели и сощурились, а тон его стал недобрым, — Где сейчас находится Янь Хэцин?

— В дворце Тайи, в одной из внутренних палат.

— Хорошо, тогда через несколько дней, когда Янь Хэцин вернётся в Дом Внутренних Дел, ты соберёшь нескольких человек и преподашь ему урок от моего имени*.

••• ━───── • • ─────━ •••

Блядским* — в оригинале использовался мат и никто не посчитал нужным его убрать. В конце концов вы читаете работу 18+ ребят. Нафига?

Белый лотос* — так часто описывают девушек, которые притворяются милыми и невинными, в то время как плетут интриги и манипулируют.

Роман о жеребце* — выражение уже фигурировало раньше в работе, но все же поясним. Это романы, где главный герой собирает себе гарем из девиц. Часто в таких романах присутствует много сцен интимного характера.

Преподашь ему урок от моего имени* — здесь фраза могла употребляться в двух значениях. Но переводчик склоняется к тому, что евнух собирался не наказать Янь Хэцина за то, что тот попался императору на глаза, а проверить его или предупредить по поводу чего-то. Похоже наш евнух Чжао решил, что Сяо Юань испытывает к пленнику интерес. А как вы считаете?

А кто дочитал аж до сюда — предлагаю игру. Напишите «Я никогда не видел/встречал…» а дальше пусть за вас все скажет т9)

Глава 16 - Всегда найдётся злодей, желающий причинить вред главному герою

Небо окрасилось в холодный серый цвет, а северный ветер завывал, заставляя обмороженные веточки тутовых кустов хрустеть. Стояла ранняя зима, но мороз и снег уже пришли в эти земли, а с каждым днем становилось все холоднее.

На улице светало, где-то вдалеке кричали петухи. Большинство слуг ещё не проснулись, а Янь Хэцин уже держал в руках метлу, направляясь очищать дорожки от снега перед дворцом.

Толстый слой снега покрывал весь внутренний двор. Дорожки, ветки деревьев, перила, все, до чего дотягивался взгляд, покрывало белоснежное одеяло, за исключением одной единственной красной сливы, что стояла в дальней части двора и волшебным образом цвела в эту холодную пору.

Оглядевшись и увидев, что вокруг него никого нет, Янь Хэцин перехватил метлу на манер меча и сделал несколько захватывающих движений, больше похожих на танец, чем на небольшую тренировку.

Когда он уже собирался вернуться обратно, ему в голову прилетел снежок.

Этот снежок оказался камнем облепленным снегом, из-за чего при ударе Янь Хэцин почувствовал яркую вспышку боли и поспешил дотронуться до ушибленного места. Как и ожидалось, когда он отнял руку — она была вся в крови.

— Ха-ха-ха, — двое ничего не знающих слуги указывали на Янь Хэцина и весело смеялись.

— Эй, по фамилии Янь, я слышал император недавно спас тебя, так почему же ты ещё не отправлен во дворец Цзиньян? — смеясь крайне непристойно, спросил пухленький слуга.

— Да ты просто посмотри на его уродливую внешность! Как император мог заинтересоваться в нем? — презрительно усмехнувшись, сказал другой.

Лицо Янь Хэцина не выразило никаких эмоций, и, не говоря ни слова, он развернулся, чтобы уйти.

— Эй, не уходи! — поспешил преградить ему путь толстяк. — Мы же просто хотим поговорить!

Янь Хэцин, смотря себе под ноги, попытался его обойти, но другой слуга ухватил его за воротник и дернул назад.

— О, ты смущен, да? Уже познакомился с нравом нашего императора, а? * Что, настолько смущен, что даже слова выдавить не можешь?

— Верно-верно, — недовольно произнес толстяк, толкнув Янь Хэцина.

Однако даже после такого оскорбления Янь Хэцин не почувствовал гнева и продолжил молча терпеть.

Евнух Чжао, спокойно наблюдавший за всем происходящим из тени, нахмурился.

— Евнух, я думаю, что этот человек слишком труслив, чтобы представлять для нас угрозу. — шепнул на ухо Евнуху управляющий Фэн, который ранее наказал Янь Хэцина, заставив того стоять на коленях в тот морозный день.

— Хмф, глупец, — Евнух Чжао холодно посмотрел на него.

Управляющий Фэн по своей натуре был льстецом, оттого он не ожидал, что в попытке украсть курицу — потеряет рис, которым пытался её приманить*, и сильно покраснел, поняв свою оплошность.

— Страшнее всего те люди, которые умеют терпеть, просто загляни в его глаза. — произнес Евнух Чжао, заложив руки за спину.

Управляющий Фэн нетерпеливо вытянул шею, стараясь увидеть глаза Янь Хэцина.

Поскольку Янь Хэцин держал голову опущенной, трудно было разглядеть его глаза, но изредка, когда он все же отрывал взгляд от земли, можно было заметить его решимость и бесстрашие. Его взгляд был острым, как лезвие меча, он был похож на полыхающий огонь, на стремительную реку или бескрайнее море, но больше всего его взгляд походил на горный хребет, который останется стоять на своем месте даже спустя века.

Поймав такой взгляд, тяжело было не вздрогнуть.

— Это… — у управляющего Фэна отвисла челюсть.

— Теперь ты понял? Этот человек — зверь в ловушке. Если однажды ему удастся вырваться из этой темницы, он, несомненно, растерзает всех тех, кто причинил ему боль, а затем сожрет их, ничего после себя не оставив. — глаза евнуха Чжао слегка сузились, а его тон стал зловещим и коварным. — Этого человека… ни в коем случае нельзя держать подле себя.

— Евнух, вы имеете в виду?.. — управляющий Фэн провел ребром ладони по горлу.

Евнух Чжао покачал головой.

— Несмотря на то, что император ничего не предпримет, если у меня во дворце внутренних дел неожиданно станет на одного слугу меньше, но этот человек все ещё кронпринц Южного королевства Ян, к тому же наш император спас его пару дней назад, поэтому мы не можем пока его трогать, а лучший способ справиться со зверями — это не убивать их…

— Евнух, пожалуйста, просветите меня, — почтительно поклонившись, попросил управляющий Фэн. — Что же нужно делать?

— Такие люди как он, похожи на волков или же тигров, только если отстричь им их острые когти, вырвать клыки, сломать хребет и мало-помалу научить покорности, заставив вечно стоять на коленях на сырой земле без возможности подняться, только тогда люди, поймавшего такого зверя, могут быть спокойны. Теперь ты меня понял, управляющий Фэн? — не спеша разъяснил ему евнух Чжао.

— Этот слуга понял, — управляющий Фэн снова поклонился.

— Если понял, что тогда иди, — евнух Чжао махнул рукавом и развернулся, удаляясь.

••• ━───── • • ─────━ •••

Уже познакомился с нравом нашего императора, да?* — насколько мы поняли при переводе слуга таким образом говорит, что Янь Хэцин ублажал их императора в постели.

Пытаться украсть курицу только для того, чтобы в конечном итоге потерять рис, которым пытался приманить эту курицу.* — в попытке добиться желаемого результата, потерять то, что имел. Ну или как в нашем случае в попытке получить ещё большее расположение Евнуха, управляющий выставляет себя дураком.

Глава 17 - Всегда найдётся пушечное мясо, которое задушат

Толстый и худой слуги размышляли о том, стоит ли им отпустить Янь Хэцина, ведь они почти закончили с тем, что велел им сделать евнух Чжао.

Оттого они почувствовали облегчение, увидев, как к ним приближается верный пес евнуха Чжао — управляющий Фэн.

— Управляющий Фэн! — мужчины поспешно кивнули друг другу и почтительно поклонились.

— Хм, — управляющий Фэн высокомерно махнул рукой слугам и переключил свое внимание на Янь Хэцина.

Янь Хэцин же лишь ниже опустил голову, не сказав ни слова.

Управляющий Фэн не был раздражен из-за этого. Он просто поднял ногу и сильно пнул ей Янь Хэцина в живот.

— На колени.

Янь Хэцин упал на землю, сильно ударившись о неё коленями.

— Что? Ты уже не так разговорчив, как раньше? Неужели совсем нечего сказать? — управляющий Фэн подошел к Янь Хэцину и с силой схватил его за подбородок, заставив посмотреть на себя.

Управляющий Фэн собирался только унизить и запугать, но стоило их взглядам встретиться, как по спине его пробежал холодок от отвращения и неприкрытого презрения во взгляде Янь Хэцина.

— Ты… ты… да как ты смеешь смотреть на меня подобным взглядом?! — управляющий Фэн замахнулся и отвесил Янь Хэцину пощечину, а затем жестом руки подозвал толстяка-слугу. — Иди сюда, научи его манерам за меня.

— Слушаюсь, — довольно усмехнулся толстяк и, замахнувшись своей толстой ручонкой, отвесил Янь Хэцину две пощечины наотмашь.

Управляющий Фэн холодно наблюдал за происходящим, но в глубине души находился в глубоком шоке.

«Окажись в подобной ситуации любой другой человек, думаю, он бы уже взорвался от переполняющей его злости, но этот Янь Хэцин стойко переносит все унижения, гордо держа спину прямо от начала до конца!

Он вовсе не трус. Евнух Чжао, этот старый лис, действительно умеет читать людей».

Прямая спина Янь Хэцина мозолила глаза управляющего Фэна, не удержавшись, он сделал шаг вперёд и пнул его в живот.

Получив удар ногой Янь Хэцин согнулся пополам и упал на землю, из-за чего из одного из его рукавов выпала какая-то вещица.

Худощавый слуга обладал острым взглядом, тут же это заметив, подошел и, подняв предмет, внимательно его оглядел. Он обнаружил, что это была вырезанная искусным мастером заколка из первоклассного нефрита.

— Управляющий Фэн, взгляните!

Янь Хэцин поспешно проверил свои рукава, и на его лице отразилась паника.

— Ну и дешевка, — с презрением в голосе фыркнул управляющий Фэн, взяв в руки нефритовую заколку.

— Верни её мне! — Янь Хэцин внезапно вскочил и бросился на управляющего, но так и не смог до него дотянутся, остановленный двумя слугами.

Увидев подобную реакцию Янь Хэцина, управляющий Фэн расплылся в кривой усмешке.

— Хоть это и дешевый мусор, но он должен стоить хоть что-то, так что я не верну её тебе. К тому же эта вещь вполне может считаться проявлением твоего сыновьего почтение ко мне*.

— Ну что за милый поступок. Я тоже хочу, чтобы мне выражали сыновье почтение, — лукаво прошептал Сяо Юань управляющему Фэну на ухо.

От неожиданности управляющий Фэн вскрикнул и, разразившись гневной руганью, обернулся.

— Откуда здесь взялся такой идиот… Ваше Величество Император?!

Троица была так напуган, неожиданным появлением Сяо Юаня, что их лица с невидной скоростью приобрели пепельный цвет, а сами они затряслись от ужаса и на негнущихся ногах упали на колени.

— В-Ваше В-Величество И-Император, к-как вы здесь о-оказались?

Естественно Сяо Юань пришел повидать Янь Хэцина, но откуда ему было знать, что он снова столкнется с тем, что над Янь Хэцином издеваются.

«Сколько времени прошло с момента как его наказали, заставив стоять в снегу на коленях? Почему вы опять это делаете? Нынче все злодеи такие трудолюбивые? Вы совсем не отдыхаете? Неужели вам настолько важно сделать так, чтобы он страдал?»

— Так о чем же вы говорили? — спросил Сяо Юань, протягивая руку управляющему Фэну.

Управляющий Фэн поспешил протянуть нефритовую заколку обеими руками Сяо Юаню, вложив в его руку. При взгляде на нее Сяо Юань был так потрясен, что чуть не выронил её!

«Ради моей третьей тети, шестого и седьмого дяди, вы знаете, что это такое?! «Сыновье почтение»?! Да это же нефритовая заколка матери главного героя!

Эта нефритовая заколка — единственная вещь, оставшаяся от матери главного героя! Эта заколка также станет символом любви Янь Хэцина к принцессе Юннин!

Как ты смеешь хотеть её?

Как ты вообще до сих пор жив?

Тебе жить надоело?

Ты точно хочешь умереть!»

Сяо Юань так боялся случайно её сломать, что, повернувшись аккуратно вложил её в руки Хун Сю.

— Хун Сю, поддержи её и смотри не сломай!

Хун Сю кивнула в ответ.

Стараясь успокоиться, Сяо Юань легонько похлопал себя по груди, и наконец обратил свой взор непосредственно на Янь Хэцина, увидев, что тот снова одет в одни легкие нижние одежды, он не мог не вздохнуть.

Главный герой в начале романа действительно очень жалок.

Сяо Юань подошел к нему и, сняв свою накидку, завернул в неё Янь Хэцина.

Тело Янь Хэцина напряглось, брови сошлись домиком, он явно был против его помощи, но не сказал ни слова.

«Ты так несчастен в этом месте, но пожалуйста, не злись на меня за все происходящее!»

— Ты можешь встать? — спросил Сяо Юань.

Янь Хэцин кивнул, но стоило ему подняться, как он тут же пошатнулся, не в силах удержать свое тело.

— Люань, отведи его в дом, — повернув голову, крикнул Сяо Юань.

Ян Люань послушно взял Янь Хэцина под руку и увел в дом.

Только после этого Сяо Юань вновь обратил свое внимание на троицу, которая все ещё стояла перед ним на коленях, почувствовав на себе взгляд Сяо Юаня, они затряслись как некошеная трава на сильном ветру.

«Чего ж вы теперь боитесь? Почему вы не чувствовали подобного страха, словно вот-вот умрете, когда издевались над Янь Хэцином?»

— Встаньте, — Сяо Юань махнул рукой.

Троица, все ещё чувствуя панику, поспешила подняться на ноги.

— Станьте в строй, отдохните немного и посмотрите налево.

— А?

— «А», что «А»? Стойте смирно, — Сяо Юань присел на корточки и слепил из снега три больших снежка, по одному на каждого человека и, немного отодвинув одежды под горлом этой троицы, засунул туда снежки.

Их лица тут же исказились, и они заскрежетали зубами.

— А теперь повторяйте за мной, — сказал Сяо Юань, стряхивая остатки снега с рук, — Если он не будет страдать — я не умру. Злодеям нужно полагаться на свой ум.

— А?

Троица была в недоумении.

— Все ещё «А»? — Сяо Юань по очереди ударил всех троих по голове. — Повторяйте!

— Если он не будет страдать — я не умру. Злодеям нужно полагаться на свой ум…

— Если я недостаточно умен — я умру. Я, должно быть, полный идиот, если снова попытаюсь тронуть главного героя.

— … Если я недостаточно умен — я умру. Я, должно быть, полный идиот, если снова попытаюсь тронуть главного героя.

— Что ж, декламируйте это в будущем вслух, пока хорошенько не запомните, — сказал Сяо Юань, удовлетворенно кивнув. — А теперь ступайте.

Не ожидая, что Сяо Юань так легко их отпустит, троица переглянулась, радостно поклонилась и, поблагодарив императора, убежала прочь.

Сяо Юань собирался уже войти в здание, чтобы поскорее увидеть Янь Хэцина, но увидел Хун Сю, которая явно хотела что-то сказать.

— Что такое?

— Ах, — Хун Сю словно погрузилась в транс и долго колебалась, прежде чем все же спросить. — Если Ваше Величество Император так сильно заботится о кронпринце королевства Янь, то почему вы не выказали своего гнева на слуг и не наказали их должным образом только что?

— Хм? И как же я должен был поступить?

— Конечно же Ваше Величество должно было при принце приказать выколоть этим трем псам глаза, отрезать языки и сломать руки!

— …

«Почему ты неожиданно стала такой жуткой, Хун Сю? Или это твоя истинная сущность, о которой я раньше не догадывался?».

Сяо Юань ненадолго задумался, прежде чем ответить ей:

— Дом Внутренних Дел всегда был местом с жесткой дисциплиной, но неожиданно внутри него началась травля. Неужели ты думаешь, что евнух Чжао не знает об этом?

— Ваше Величество, вы хотите сказать… — Хун Сю явно была немного шокирована.

— Что они просто выполняют приказ, — закончил за неё Сяо Юань со слабой улыбкой.

— Но зачем евнуху Чжао издеваться над кронприцем королевства Ян? — озадаченно спросила Хун Сю.

— Из-за королевства Бэй, из-за меня… — вздохнул Сяо Юань.

— Из-за Его Величества? — слова Сяо Юань лишь ещё больше её озадачили.

— Хун Сю, ты должна пообещать мне одну вещь, несмотря ни на что, никогда не причиняй вреда Янь Хэцину. Поняла? — Сяо Юань обернулся и блестящими глазами посмотрел на Хун Сю.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, эта служанка никогда не сделает ничего подобного, — Хун Сю почтительно поклонилась ему.

— Мгм, — Сяо Юань одобрительно кивнул и вошел в здание.

••• ━───── • • ─────━ •••

К тому же эта вещь вполне может считаться проявлением твоего сыновьего уважения ко мне*. — Он называет явно дорогую заколку мусором чтобы унизить его, однако и не возвращает заколку выставляя все так, словно великодушно принимает дрянной подарок от ниже стоящего слуги выражающего подобным образом «сыновье почтение» к нему.

Глава 18 - Судьба главного героя всегда полна несчастий

«Что это такое? В этом доме нет сухого места! Вода течет отовсюду, и никто, видимо, даже не думал латать этот домишко прежде чем селить здесь кого-то! А вся ткань в доме, которая могла бы подарить хоть какое-то тепло — сырая и замерзшая!».

Сяо Юань подумал, что теперь-то он видел все.

Место, где жил Янь Хэцин и которое должен был звать своим домом, явно было захудалым сараем. Тут не было даже стола и стульев, что уж говорить о кровати. Взгляду, помимо нескольких разрушенных стен и жалкой стопки дров в углу, было не за что зацепится. Сяо Юань действительно боялся посмотреть вверх, опасаясь увидеть свисающие с балки желчь и горечь, которыми пропиталось это место.

«Это ужасно…».

Свою мантию Сяо Юань отдал Янь Хэцину. Поскольку сама постройка протекала и была настолько хлипкой, что не могла даже защитить от ветра, разницы между тем внутри они или снаружи почти не было, заставляя всех и дальше дрожать от холода.

— Ваше Величество Император, здесь слишком холодно, вам… — обеспокоенно начал Ян Люань.

— Да, тут действительно прохладно, поэтому Люань, вернись в мой покои и принеси мне новую мантию. — оборвал его Сяо Юань.

Ян Люань подчинился и быстрым шагом покинул помещение.

После этого Сяо Юань повернул голову, обратив свое внимание на Янь Хэцина, который стоял, прислонившись к стене. Он увидел, как из рассеченного ранее лба стекает и капает на землю кровь, и резко втянул носом холодный воздух.

«Кто рассек его лоб?! Чтобы я делал если бы кто-то изуродовал его лицо?! На секундочку в будущем этот человек будет тем, кто завоюет весь мир, одновременно с этим собирая гарем с помощью своего прекрасного личика!».

— Хун Сю, сходи и принеси таз горячей воды и лекарство для заживления ран, — приказал Сяо Юань.

Хун Сю кивнула и тут же ушла исполнять указ.

В постройке внезапно стало очень тихо. Сяо Юань и Янь Хэцин остались наедине.

Сяо Юань дважды обошел домишко, но так и не найдя, где бы присесть, просто уселся на вязанку дров и, увидев, что и Сам Янь Хэцин все ещё стоит, где стоял — похлопал по свободному месту рядом с собой.

— Подходи, присаживайся. — однако Янь Хэцин остался безучастным. — Разве не ты укусил меня в тюрьме в прошлый раз? Подойди и я дам тебе укусить себя ещё разочек. — Сяо Юань встал и, подойдя, поднес свою руку к губам Янь Хэцина.

Янь Хэцин только и сделал, что поджал губы, в остальном выражение его лица осталось все таким же непроницаемым.

— Не волнуйся, у меня нет каких-либо планов в отношении тебя, иначе бы уже давно что-нибудь предпринял, — легко сказал Сяо Юань, убирая руку и усаживаясь обратно на дрова.

Взгляд Янь Хэцина наконец отмер и он, чуть приподняв голову, наконец посмотрел на Сяо Юаня.

Сяо Юань слабо улыбнулся и спокойно встретил взгляд Янь Хэцина.

— Тогда почему ты делаешь все это, — после долго молчания, наконец спросил Янь Хэцин, и голос его был глух.

— Потому что я хорошая инвестиция, в которую тебе стоит вложиться, — серьезно сказал Сяо Юань.

— …

— Кха-кха… На самом деле, благодаря тому, что я купался в любви с самого рождения — я почти не чувствую грусти и печали и поэтому хочу, чтобы и остальные были счастливы.

Ах, как Сяо Юань запел!

Бесстрастное выражение лица Янь Хэцина наконец дало трещину.

— Шучу, шучу! Не сердись, ладно? В любом случае не волнуйся, у меня нет никакого злого умысла, что касается причины моих поступков… я расскажу тебе о них позже, если выдастся возможность, сейчас лишь тебе решать верить мне или нет. — сказал Сяо Юань сдержав улыбку и смех, при этом просто неопределённо махнув рукой.

— Но когда я находился в тюрьме… — взгляд Янь Хэцина слегка потемнел, из-за чего он вновь уставился в землю.

«Господин главный герой, может не надо быть настолько злопамятным?! Я что, сейчас обнажаю против тебя меч? Разве после того случая я делал хоть что-нибудь против тебя? Но ты помнишь об этом случае до сих пор!».

— Я сделал это потому, что боюсь тебя, — честно ответил Сяо Юань.

— Ты… боишься меня? — во взгляде Янь Хэцина читалось недоверие.

Сяо Юань ничего не успел пояснить, потому что в дом вошла Хун Сю, неся таз с горячей водой, и, поставив его на землю, подала Сяо Юаню баночку с лекарством, которое тот просил.

— Ваше Величество Император, вода подготовлена.

— Наверняка для тебя это было очень тяжело, ты хорошо постаралась. Кстати, верни мне ту нефритовую заколку. — сказал Сяо Юань, забрав лекарство.

Сяо Юань забрал нефритовую заколку из рук Хун Сю, которую та достала из рукава. Развернувшись, Сяо Юань увидел, что Янь Хэцин пристально наблюдает за заколкой в его руке, из-за чего он улыбнулся уголками губ и неспешно подошел к Янь Хэцину, протягивая заколку.

— Вот, возьми.

Янь Хэцин долго смотрел на Сяо Юаня, прежде чем наконец протянуть руку, чтобы забрать заколку.

Но тут Сяо Юань внезапно сжал ладонь и убрал протянутую руку, но улыбка его осталась неизменной.

— Не так быстро, у меня есть условие.

Янь Хэцин схватил пустоту, но взгляд его не был ни встревоженным, ни раздраженным, он все так же молча уставился на Сяо Юаня ожидая того, что он скажет.

— Вымой лицо и нанеси лекарство, только после этого я верну тебе шпильку. — не заставив себя ждать, выдвинул свое условие Сяо Юань.

Поняв, что больше не имеет смысла скрывать лицо с помощью угля — Янь Хэцин подошел к тазу с водой и, набрав воды в руки, стал умываться, а Сяо Юань без зазрения совести смотрел на все происходящее.

Чистая вода в тазу постепенно стала мутной, в то время как Янь Хэцин наконец вымыл лицо и руки, и наконец поднял голову.

В отражении его глаз виднелись тысячи гор, на приоткрытых губах блестела вода, в которой отражался лунный свет и виднелись десять тысяч огней. Он был чертовски красив; Возвышен как горы и ослепителен как солнце, вот насколько красив был Янь Хэцин.

«Ах! Как прекрасны эти глаза! Ах! Какие брови! Ах! А какие губы! Ах! Вот что значит красота!

Нет, я должен взглянуть на него ещё раз!

Ах! Как прекрасны эти глаза! Ах! Какие брови! Ах! А какие губы! Ах! Вот что значит красота!».

Янь Хэцин вытер очищенное от грязи лицо и уставился на нефритовую заколку в руках Сяо Юаня.

«И зачем так смотреть? Я же не сказал, что не отдам её тебе, так что не смотри на неё таким горящим взглядом. Я ведь знаю, что в будущем ты используешь её, чтобы умилостивить свою избранницу!».

— Береги её, в конце концов, это память о твоей матери, — сказал Сяо Юань с улыбкой, вкладывая заколку в руки Янь Хэцину.

Услышав его слова, Янь Хэцин напрягся и шокировано уставился на Сяо Юаня.

Он никогда не рассказывал о нефритовой заколке никому в Северном Королевстве Бэй!

— Хун Сю, выйди на улицу и никого не впускай, пока я не выйду. — сказал Сяо Юань, повернувшись к Хун Сю, игнорируя шок Янь Хэцина.

••• ━───── • • ─────━ •••

П.п. (примечание переводчика): «Мне одной кажется что Сяо Юань спалил нам свою ориентацию в этой главе прям с потрохами?».

Глава 19 - Всегда найдется президент, который не захочет становиться тираном

Хун Сю почтительно поклонилась, развернулась, покинула помещение и аккуратно закрыла за собой дверь.

Сяо Юань сел обратно на дрова и указал на место рядом с собой.

— Давай-ка обсудим с тобой кое-что.

Янь Хэцин спрятал заколку в рукав и сел, продолжая удерживать спину прямой. Взгляд, которым он смотрел на Сяо Юаня, изменился по сравнению с тем, что было раньше.

— Откуда я знаю о нефритовой заколке расскажу позже, если будет возможность, — сказал Сяо Юань, рассеянно приглаживая свои одежды. — У меня есть для тебя предложение — перебирайся во дворец Цзин Ян.

Прежде, чем Янь Хэцин успел что-либо сказать Сяо Юань продолжил:

— Я знаю, что дворец Цзин Ян является местом, где живут мои наложники, но у меня действительно нет намерений делать тебя одним из них. Кроме того, я уверен, что ты и сам уже понял, что в Доме Внутренних Дел есть те, кто считают тебя занозой в заднице и спокойной жизни ты там не увидишь. К тому же евнух Чжао — заведующий Домом Внутренних Дел — бровью не поведёт даже если я поговорю с ним на этот счет, так что ты не можешь там оставаться. Тебе стоит согласиться перевестись во Дворец Цзин Ян, ведь там и нет никого, кто бы посмел навредить тебе.

Янь Хэцин медленно опустил взгляд, не понимая, о чем думает Сяо Юань.

Видя реакцию Янь Хэцина, Сяо Юань испугался, что тот откажется, ведь если тот останется здесь, то евнух Чжао точно убьет его, если зима не опередит его, поэтому снова принялся убеждать.

— Послушай, я отослал прочь Хун Сю и Ян Люаня и обсуждаю этот вопрос с тобой наедине, потому что не желаю ставить тебя в неловкое положение.

Янь Хэцин продолжал молчать.

Сяо Юань судорожно размышлял, чувствуя как в животе сворачивается ледяной ком из переживаний.

Он! Президент, на которого когда-то возлагали большие надежды! Пусть со временем он все больше и больше сходил с пути властного президента… Но по крайней мере он тоже шел по этой дороге!

Как властный президент он должен был много и усердно работать, быть практичным и всегда действовать со злым шармом, выглядя импульсивно и высокомерно.

Поэтому Сяо Юань и решил «похитить» Янь Хэцина и отправить его во дворец Цзин Ян.

Сяо Юань придал себе бодрости и резко встал на ноги! И, ничего не подозревая, засучил рукава! Тут же подул порыв холодного ветра, который не смогли остановить хлипкие стены сарая. Ох!

Он крупно задрожал…

В этом холодном доме Янь Хэцин смотрел на Сяо Юаня с засученными рукавами, как на идиота.

…

Почему он настолько холоден?! Его аура так холодна, что он может заморозить насмерть!

Сяо Юань молча опустил рукава, вернув их в исходное положение, думая о том, что у него действительно нет способностей к тому, чтобы быть властным президентом. Когда он поднял глаза, то увидел Янь Хэцина, развязывающего верхнее одеяние, которое Сяо Юань отдал ему чуть ранее. Сняв, Янь Хэцин протянул его ему.

— Все в порядке, я не… — новый порыв ветра заставил Сяо Юаня оборваться на полуслове.

— Надень его, — не принимая отказа, Янь Хэцин вложил ему в руки снятое верхнее одеяние.

—Нет, не стоит, — Сяо Юань впихнул мантию обратно Янь Хэцину.

«Не излучай соблазняющую ауру, перед этим хорошенько не подумав о том, что делаешь! Это пугает меня!».

— Я обещаю тебе, что перееду во дворец Цзин Ян. — сказал Янь Хэцин.

— Правда? — глаза Сяо Юаня загорелись.

— Неправда,

— …

— У меня есть условие.

«М? Почему эта фраза звучит так знакомо?».

— Какое условие? — спросил Сяо Юань.

— Если ты наденешь верхний халат, я перееду во дворец Цзин Ян, — все тем же безучастным тоном сказал Янь Хэцин.

«Ты неосознанно источаешь эту соблазняющую ауру?! Ты всерьез не замечаешь этого?! — Сяо Юань смотрел на накидку и думал. — Стоит ли мне поспорить с ним на этот счет? Нет, не стоит. Мы оба, уверенные в своей правоте будем стоять на своем до последнего».

Сяо Юань послушно надел верхние одежды, но почувствовал только головную боль, вместе с болью в животе и зубной болью.

— Доволен?

— Да, — довольно кинул Янь Хэцин.

Наконец, придя к согласию, Сяо Юань облегченно выдохнул и встал, выходя из сарая. Хун Сю стояла у дверей и ждала. Увидев выходящего Сяо Юаня, она поспешила поприветствовать его.

— Ваше Величество Император.

— Хун Сю, организуй перевод Янь Хэцина во дворец Цзин Ян, — приказал Сяо Юань.

Хун Сю словно только этого и ждала, двусмысленно улыбнулась:

— Как прикажете, Ваше Величество.

Сяо Юань сделал вид, что не заметил этой улыбки Хун Сю.

— Посели Янь Хэцина в одну из свободных спален, что находится ближе всего к принцессе Юннин.

Выражение лица Хун Сю дало понять, что та не понимала прихоти императора, но в конце концов просто кивнула, принимая во внимание его желание.

Глава 20 - Всегда есть второстепенный персонаж, задумывающий нечто крупное

Новость о том, что Янь Хэцина переводят из Дома Внутренних Дел во дворец Цзин Ян, дошла до Евнуха Чжао только через полдня.

Докладывая эту новость евнуху Чжао, управляющий Фэн чувствовал себя так, словно ходил по тонкому льду. Закончив с докладом, он ожидал негативной реакции евнуха, но тот просто кивнул ему и произнес:

— Рано или поздно это должно было случиться.

— Евнух Чжао, боюсь, в случае, если Янь Хэцин станет новым фаворитом императора — он будет шептать ему свои сладкие речи и тогда жизнь этого маленького слуги окажется в опасности. — смущенно произнес управляющий Фэн и почесал затылок.

— Чего ты боишься? Даже если он напоет Его Величеству Императору о тебе — тот не станет тебя казнить, ибо не захочет пачкать руки в такой грязи. — усмехнулся евнух Чжао.

— Д-да, — управляющий Фэн покорно произнес. — В таком случае, я полагаюсь на евнуха Чжао в этом вопросе.

— Подготовься. Через пару дней я пойду и поговорю с госпожой Хун Сю*. — сказал евнух Чжао, неторопливо попивая чай.

— Госпожой Хун Сю? — сердце управляющего Фэна бешено заколотилось, когда он вспомнил управляющую дворцом Цзин Ян.

— Хм? Что-то не так? Разве ты не бездельничаешь большую часть времени? Ты хочешь отказаться даже после того как сказал, что полагаешься на меня?

— Нет-нет, это не то, что я имел в виду! — затараторил управляющий и поспешил ретироваться, чтобы выполнить поручение.

》═══════~◈~═══════《

Хун Сю никогда бы не подумала, что евнух Чжао будет искать её.

Несмотря на то, что они имели одинаковый статус — они почти не пересекались, так как им нечего было обсуждать. Вспоминания о последних событиях, Хун Сю догадывалась, почему евнух Чжао искал её, и, помня слова Сяо Юаня, она была настороже.

— Госпожа Хун Сю, неужели вы даже не предложите мне присесть? — увидев выражение лица Хун Сю, евнух Чжао улыбнулся.

Хун Сю быстро пришла к себя и, наконец, предложила евнуху Чжао присесть, отдавая приказ заварить им чая.

— Эта служанка была груба и пренебрегла евнухом. Пожалуйста, простите её.

— Госпожа Хун Сю, должно быть, шутит, прося у меня прощение за подобное. В конце концов приятно знать, что мое лицо вызывает подобную реакцию и за пределами Дома Внутренних Дел. — евнух Чжао поднял крышечку с пиалы чая и слегка на неё подул. — Я уже давно наслышан о любимой служанке императора. Узнав, что сегодня вы будете здесь — я не мог упустить возможности встретиться с вами.

Было немного непонятно, что на самом деле имел евнух Чжао под своими словами. Он сам был старым слугой, который служил верой и правдой вот уже трем поколениям, всегда получал благосклонность, что лилась на него словно рекой и почти десять лет как возглавлял Дом Внутренних Дел, не говоря уже о том, что бывший император относился к нему как к родственнику!

— Евнух Чжао, должно быть, тоже шутит, эта служанка просто выполняет свою часть работы, — вежливо ответила Хун Сю.

— Да, вы просто делаете вещи в пределах своих возможностей, — многозначительно сказал евнух Чжао.

— Евнух Чжао, вы столько лет проработали во дворце, так что вы также являетесь весьма опытным человеком и хорошо знаете, что мы, слуги, можем делать, а что не можем, не так ли?

Таким образом Хун Сю напоминала евнуху Чжао, что Янь Хэцин уже является частью дворца Цзин Ян, поэтому тот должен прекратить любые попытки преследовать его.

Евнух Чжао не был раздражен, услышав эти слова.

— Госпожа Хун Сю действительно заслуживает благосклонности императора. Но если нечто должно было быть сделано, но не сделалось только из-за того, что слуга считал, что это вне его сил, не является ли это самой большой возможной халатностью к своим обязанностям? — со странным блеском в глазах и улыбкой сказал евнух Чжао.

— Что евнух Чжао имеет в виду? — замерев, сказала Хун Сю, наблюдая как евнух Чжао делает большой глоток чая.

— Говорят, что все наложники при входе во дворец Цзин Ян должны пройти обучение у госпожи Хун Сю прежде, чем смогут служить императору.

— Это вполне естественно, но в глубине своих сердец мы оба знаем, что есть люди, с которыми мы не можем делать то, что посчитаем нужным.

— «Не можем делать то, что посчитаем нужным»? Госпожа Хун Сю, есть люди, которые находятся под началом Дома Внутренних Дел, и он один из этих людей. Все, что я должен сделать — это сделать из него идеального слугу. Госпожа Хун Сю, просто подумайте, что случится, если вы отправите этого волка в ложе императора, и если вы сделаете это, то велика возможность, что он навредит Его Величеству. Неужели вы позволите этому случиться… — неожиданно усмехнувшись, произнес евнух Чжао.

Евнух Чжао остановился как раз вовремя, чтобы произвести на Хун Сю лучшее впечатление, заставив её вздрогнуть.

— Хун Сю, тебе не нужно вредить его жизни, просто сделай свою работу как следует и не допусти в ложу императора того, кто не должен там быть. В конце концов, разве не в этом заключается твоя работа? Да, мы оба лишь слуги, но разве величайшей нашей задачей не является сделать так, чтобы Его Величество Императора ничего не беспокоило?

После всего сказанного евнух Чжао не спеша допил чай, встал и ушел, оставив Хун Сю с нахлынувшими на неё эмоциями.

••• ━───── • • ─────━ •••

Госпожой Хун Сю* — евнух обращается к Хун Сю «госпожа» из-за того, что она имеет равный ему статус или даже несколько выше евнуха, т.к. она мало того, что единственная личная служанка императора, но также и управляет дворцом Цзин Ян.

Глава 21 - Доказательство глубокой ненависти

— Хун Сю? Хун Сю!

Хун Сю отреагировала только после особо громкого оклика и, сфокусировав зрение, обнаружила, что чашка, в которую она наливала чай, давно уже переполнена, и вода льется через край.

— Ах! — воскликнула Хун Сю, на автомате начиная нащупывать тряпку, чтобы вытереть разлитое. — Простите, Ваше Величество!

— Что с тобой? Ты постоянно витаешь в облаках. Ты заболела? — обеспокоенно спросил Сяо Юань.

— Все в порядке, Ваше Величество. Я не больна. Благодарю вас за заботу. — склонившись, сказала Хун Сю.

Сяо Юань некоторое время внимательно рассматривал Хун Сю, убедившись, что она здорова, он решил не давить и не расспрашивать её дальше.

— Позже я отправлюсь во дворец Цзин Ян, — рука Хун Сю, вытирающая разлившуюся воду, замерла.

— Ваше Величество собирается навестить Янь Хэцина?

— Да, я пойду один, так что не поднимай шуму.

— Ваше Величество, вам все же стоит взять с собой охрану. — осмелилась посоветовать Хун Сю.

Сяо Юань ненадолго задумался и, придя к какому-то решению, встал. Подойдя к входу в опочивальню, он открыл дверь и приказал Ян Люаню войти внутрь.

— Командир Ян, я собираюсь в небольшую разведывательную миссию, не хотите со мной?

— Простите этого глупого слугу, но он не понял значения слов Его Величества Императора. — смутившись, произнес Ян Люань.

— Тебе и не нужно понимать. Идем, искупаемся в лучах славы главного героя. — улыбнулся Сяо Юань.

Они незамеченными пришли во дворец Цзин Ян и направились прямиком к комнате Янь Хэцина. Ян Люань уже собирался было открыть дверь, когда Сяо Юань остановил его.

Ян Люань был озадачен подобным поведением. Его удивление и озадаченность усилились, когда он увидел как Сяо Юань тихо подошел к двери и легонько постучал три раза.

Ян Люань был настолько удивлен, что потерял дар речи.

Кто такой этот Янь Хэцин и почему император должен быть с ним таким искренним и осторожным?!

Увидев потрясенное выражение лица Янь Люаня, Сяо Юань недоуменно спросил:

— Что-то случилось?

— В-ваше Величество, — с трудом, заикаясь, произнес Ян Люань. — Что именно значит для вас этот человек? Почему вы всегда называете его «главным героем»?

Сяо Юань ненадолго задумался и вскоре с уверенностью произнес.

— Потому что он главный герой! Центр противоречий этого мира! Воплощение главной идеи! Все крутиться вокруг него и всем суждено преклонить пред ним колени!

Ян Люань был потрясен!

В этот момент дверь со скрипом отворилась и перед ними предстал Янь Хэцин в белом одеянии, полы которого тут же подхватил ветер, что сделало его облик ещё более героическим, вместе с его гордой, прямой осанкой.

С все ещё не прошедшим потрясением Ян Люань поспешил повернуть и по-новому взглянуть на Янь Хэцина.

— …? — Янь Хэцин относительно спокойно выдержал его взгляд.

Сяо Юань увидел, что у Янь Хэцина на столе стоят пирожные. Он быстро вошел, взял их и, выйдя, вручил Ян Люаню.

— Люань, я хочу чтобы ты пошел и съел эти пирожные где-нибудь в другом месте.

— Ваше Величество, вы… — Ян Люань был застигнут врасплох действиями императора.

— Все в порядке, иди.

Видя решительный настрой Сяо Юаня, Ян Люань не посмел возражать и подчинился приказу, бросив на Янь Хэцина сложный взгляд напоследок, он развернулся и ушел с пирожными.

В отличие от предыдущего раза, сейчас Янь Хэцин выглядел чистым и посвежевшим. Его длинные черные волосы были собраны в высокий хвост, он был настоящим красавцем. Его внешность действительно была той, которую редко можно было встретить среди простых смертных.

Увидев, что Янь Хэцин загораживает дверной проем, в упор глядя на него, Сяо Юань не мог сдержать улыбки.

— Неужели ты не пригласишь меня войти внутрь?

Янь Хэцин ещё некоторое время рассматривал его, прежде чем отступить и повернуться боком, молчаливо предлагая войти.

Сяо Юань неторопливо прошел мимо него в комнату и сел за круглый желтый стол в центре.

Янь Хэцин уже было потянул руку, чтобы закрыть дверь, на что Сяо Юань обеспокоенно крикнул.

— Не закрывай дверь!

Янь Хэцин замер, посмотрев на Сяо Юаня.

— Почему? — он говорил четко, и сам его голос был пронизан холодом.

— Я боюсь, что ты зарежешь меня, если закроешь дверь, ведь мне будет некуда бежать.

Янь Хэцин замолчал, а затем с громким звуком захлопнул дверь.

Сяо Юань подскочил со своего места и подсознательно двинулся в сторону окна. Обернувшись, Янь Хэцин снова посмотрел на него.

— Раз ты так меня боишься, то зачем спровадил своего охранника?

— Потому что ты ни в чем не виновен! К тому же если у дверей твоего дома будет стоять императорский телохранитель, то ни для кого в дворце Цзин Ян не будет секретом, что я пришел к тебе. Кто-то из наложников точно начнет ревновать. Пусть ты и не боишься стать мишенью, но я переживаю за тебя! — пока Сяо Юань говорил, то незаметно оказался у окна, готовый выскочить в него в любой момент.

— У меня нет ножа, — произнес Янь Хэцин, пораженный его словами.

— А что насчет кинжала?

— Нет.

— Меча?

— Нет.

— Молотка?

— …Что такое молоток?

— Тогда я буду надеяться, что ты не лжешь и останусь тут. — сказав это, Сяо Юань сел за стол, все ещё сохраняя бдительность, он прокашлялся, чтобы скрыть недолгую потерю своего самообладания, и принял серьезный облик. — Итак, Сяо Янь.

— …

— Ты уже привык к жизни здесь? Не холодно ли тебе здесь ночью? Нравится ли вам выходить на улицу и прогуливаться по округе? Если что, к востоку от сюда находятся покои принцессы Юннин, понимаешь, о чем я?

Улыбка Сяо Юаня была очень дружелюбной и многозначительной, наводящей на размышления.

— Да, я понимаю, — равнодушно произнес Янь Хэцин.

«Ай-йа! Как и ожидалось от главного героя! Вы только посмотрите на его сознательность! Вы только посмотрите на его способность различать первичные и вторичные посылы! Посмотрите, как легко он понял, что я на самом деле имел в виду! Я восхищен!».

— Я не пойду на восток, — закончил свою мысль Янь Хэцин.

Сяо Юань чуть не свалился со стула.

«Ты должен туда пойти! Пожалуйста, пойди туда! Иначе ты не познакомишься со своей любимой женой! Ты должен туда пойти!».

— Я не это имел в виду, — запнувшись, произнес Сяо Юянь.

— Я понимаю.

«Нет, ты не понимаешь!.. Забудь об этом. С таким же успехом можно снова спросить принцессу Юннин о том, не нужен ли ей охранник».

Сяо Юань произнес ещё несколько фраз, а затем встал и направился прочь, пока Янь Хэцин, ничего не говоря, провожал его взглядом. Когда Сяо Юань ушел, безразличный взгляд Янь Хэцина изменился, став холодным и расчетливым.

Глава 22 - Соблазнитель и подлец

Выйдя из комнаты, Сяо Юань стал бродить по округе в поисках Ян Люаня. Однако не прошло и пары минут его прогулки, как он услышал за спиной удивленный оклик:

— Ваше Величество?! — Сяо Юань в замешательстве обернулся и увидел человека в красных одеяниях, который с восторгом смотрел на него.

На него смотрел мужчина с чрезвычайно миловидными чертами лица. Его спина была выгнута вперед и даже его голос был искусственно поднят на несколько тонов. Он бросился Сяо Юаню в руки, но приторный аромат, который источало его тело, чуть не заставил императора потерять сознание.

Сяо Юань поспешно отступил назад, уклоняясь от стремительно приближающегося к нему мужчины.

Мужчина упал на землю, где мгновением ранее стоял Сяо Юань. Поняв, что оказался на земле, его лицо отразило обиду и печаль, а в глазах начали скапливаться слёзы, когда он заговорил надорванным голосом:

— Я не видел Его Величество несколько дней. Неужели Его Величеству опротивел А-Юй?

«Т-ты правильно думаешь! Но подожди! Не нервничай! Не плачь! И главное — не прыгай на меня больше!»

Сяо Юань снова уклонился, выиграв себе ещё несколько минут на то, чтобы вспомнить этого человека.

В книге он упоминался всего в нескольких абзацах, но Сяо Юань чувствовал, что все ещё помнит его благодаря девушке, которая обсуждала его в комментариях.

Полное имя этого человека было Цинь Юй, он был фаворитом императора и единственным наложником, чье имя упоминалось в книге.

Когда Северное королевство Бай было почти захвачено Янь Хэцином — император убил всех своих наложников, кроме Цинь Юя, и даже хотел бежать с ним на дальний север, так что, видимо, тот действительно любил Цинь Юя.

Однако Цинь Юй предал императора, чтобы выжить, и помог Янь Хэцину пленить того живым, когда тот пришел к его опочивальне, чтобы убежать вместе.

В оригинальной книге на этот момент не было потрачено и нескольких абзацев, но он тронул сердца многих девушек, заставив их устремиться в комментарии, которые заполнились заявлениями о том, что он подонок, не понимающий свои чувства и тому подобное.

В то время Сяо Юань очень хотел спросить тех девушек, где они увидели, что Цинь Юй страдал, если в книге об этом не было ни слова!

Теперь же Сяо Юань хотел им сказать, что у них был уникальный талант — различать активов и пассивов.

Цинь Юй увидел, что Сяо Юань снова уклонился, избегая его прикосновений и прикусил нижнюю губу, в его глазах снова заблестели слезы.

— Ваше Величество? Почему вы так себя ведёте? Я сделал что-то не так? Я слышал, что Его Величество Император был занят делами и днём, и ночью. Неужели в этот раз вы пришли во дворец Цзин Ян не для того, чтобы увидеть этого слугу?

— Ты прав, — решительно ответил Сяо Юань.

— … — Цинь Юй разрыдался, когда он вновь открыл глаза, то стал выглядеть ещё более жалко и соблазнительно, чем раньше, по его лицу большими жемчужинами бежали слезы. — Я слышал, что Ваше Величество нашел новую любовь, тогда А-Юй уйдет, чтобы больше не мешать императору и его возлюбленному.

— Хорошо, как скажешь, мне пора. — поспешно кивнул Сяо Юань и развернулся, направляясь прочь.

Цинь Юй в шоке уставился на сказавшего столь неожиданные слова Сяо Юаня. Он не понимал, почему слезы, которыми он пользовался раньше, чтобы привлечь императора, на этот раз не вызвали в том никаких эмоций!

Сяо Юань просто развернулся и ушел!

Опасаясь, что Цинь Юй доставит ему неприятности, Сяо Юань поспешил уйти и продолжить поиски Ян Люаня. Как раз когда он думал, куда идти, он услышал знакомую мелодию цитры.

В ту ночь, когда Сяо Юань вышел прогуляться на улицу из-за того, что не мог уснуть — он слышал точно такую же мелодию как раз перед тем, как столкнуться с Ян Люанем возле беседки.

Удивленный Сяо Юань пошел на звуки цитры и нашел небольшой дворик, засаженный ивами, в тот момент, когда он вошел в дворик, звуки цитры начали затихать и вскоре вовсе исчезли. Двор погрузился в тишину.

Сяо Юань растеряно посмотрел вперед и увидел спешащего к нему Ян Люаня.

Увидев Сяо Юаня, Ян Люань испугался, но быстро взял себя в руки и опустился на одно колено, отдавая честь императору.

— Ваше Величество, как вы здесь оказались?

— Неважно, как я здесь оказался, более интересно то, почему каждый раз перед твоим появлением звучит эта чудная мелодия? — Сяо Юань посмотрел на человека перед собой. — И не преклоняй колени каждый раз, когда видишь меня. Поднимись. Ты съел те пирожные, что я тебе дал?

— Да, Ваше Величество, — поднявшись, ответил Ян Люань.

— Хм, тогда, где тарелка? — спросил Сяо Юань, увидев, что в руках у Янь Люаня ничего нет.

— Т-тарелка? Э-этот слуга потерял её, — неожиданно став заикаться, произнес Ян Люань.

— Все в порядке, она не была чем-то ценным. Давай вернемся в мои покои.

— Да, Ваше Величество, — произнес Ян Люань, облегченно вздохнув.

Глава 23 - Безжалостный человек

Вечером Хун Сю как обычно подождала, пока Сяо Юань обмоется, ляжет в постель и уснет прежде, чем уйти.

— Хун Сю, есть ли во дворце Цзин Ян известный мастер игры на цитре? — неожиданно спросил Сяо Юань, коснувшись головой подушки.

— Есть, Ваше Величество, — ненадолго задумавшись, ответила Хун Сю.

Увидев, что Сяо Юань кивнул, Хун Сю с надеждой заговорила:

— Ваше Величество желает…

— Нет! Я просто спросил! У меня не было никакого другого умысла! Не придумывай себе лишнего! — поспешно перебил её Сяо Юань.

— Эта служанка сказала глупость, — кивнув, сказала Хун Сю. — Сяо Фэнцзюэ* вошел во дворец год назад, за все это время Ваше Величество ни разу не навещал его. Почему вы вдруг вспомнили о нем?

«Я просто пару раз услышал чарующую мелодию цитры. Любому на моем месте стало бы интересно узнать, кто это играл. Итак, его зовут Сяо Фэнцзюэ, — Сяо Юань несколько раз прокрутил это имя в голове, но так никого и не вспомнил. — Видимо, этого персонажа не было в книге».

— Не бери в голову, просто стало любопытно, — отмахнулся Сяо Юань.

Хун Сю кивнула и погасила свечу рядом с кроватью. Сяо Юань, слушая размеренное дыхание рядом с собой, быстро погрузился в глубокий, размеренный сон.

Увидев, что Сяо Юань уснул, Хун Сю тихо покинула спальню. Луна в небе светила ярко, но все равно не могла развеять темноту ночи. Хун Сю посильнее завернулась в одежды, снова погружаясь в свои мысли.

Слова евнуха Чжао всё ещё тревожили сердце Хун Сю. Обычно она бы уже отправилась спать, но на этот разрешила прогуляться до дворца Цзин Ян.

Комната Янь Хэцина находилась в восточной части дворца Цзин Ян. Благодаря комендантскому часу по ночам на его территории было очень тихо.

Находясь в своих мыслях, Хун Сю не заметила, как пришла сюда, и уже собиралась уходить, когда заметила фигуру в восточном дворе!

Хун Сю, затаив дыхание, наблюдала за Янь Хэцином, что стоял лицом к югу и смотрел на луну.

Ночь была холодной, как зимняя вода. Яркий лунный свет падал на искрящийся снег, ветки деревьев и Янь Хэцина, который уже довольно долго стоял и смотрел вдаль.

За десять тысяч миль* отсюда находилась его родина, а кости в той земле были его родственниками.

Правая рука Янь Хэцина сжимала нефритовую шпильку. Когда он смотрел на неё, в его глазах читалась неохота, раскаяние и решимость, но стоило ему поднять глаза, как взгляд его заледенел.

Хун Сю в ужасе вспомнила слова евнуха Чжао: «Госпожа Хун Сю, просто подумайте, что случится, если вы отправите этого волка в ложе императора, и если вы сделаете это, то велика возможность, что он навредит Его Величеству. Неужели вы позволите этому случиться…»

В это время евнух Чжао сидел на стуле и пил чай, пока управляющий Фен делал ему массаж ног и расспрашивал:

— Евнух Чжао, вы же говорили, что Хун Сю всего лишь служанка, а раз так, то что она вообще может сделать? Боюсь, жизнь Янь Хэцина во дворце Цзин Ян будет очень комфортной, — услышав его, евнух Чжао недовольно фыркнул и покачал головой.

— Меня беспокоит то, что она не послушала меня.

— А? Евнух Чжао не смог подослать кого-то во дворец Цзин Ян? — удивленно спросил управляющий Фэн.

Евнух бросил на управляющего недовольный взгляд.

— Неужели ты даже правильных вопросов задавать не умеешь?

— Пожалуйста, евнух, научите меня, — послушно попросил управляющий Фэн.

— Ты знаешь сколько лет Хун Сю находиться при дворе? — спросил евнух Чжао.

— Это слуга слишком глуп. Он не знает. — утерев холодный пот, произнес управляющий Фэн.

— Хмф, — фыркнул евнух Чжао. — Она вошла во дворец, когда ей было восемнадцать, с тех пор минуло пять лет. Как думаешь, почему ей потребовалось три года, чтобы занять должность главы дворца Цзин Ян?

— Э-этот слуга… — только и успел заикнуться управляющий Фэн.

— Я вот что тебе скажу, один из нынешних наложников был убийцей, которого следовало как можно скорее казнить, но его внешность сильно нравилась Его Величеству Императору. Его Величество был очень нетерпелив, но все ещё слишком опасался навыков красавца, и поэтому отдал его Хун Сю. На следующий день у убийцы были перерезаны сухожилия на руках и ногах, а так же выбиты зубы. После этого его отправили в ложе императора. — сказал евнух Чжао и встал со стула, начиная разминать свои затекшие ноги и игнорируя испуг слуги, — Все же есть вещи, которые нельзя изменить.

••• ━───── • • ─────━ •••

Сяо Фэнцзюэ* — на пиньине его имя читается как «хiǎo fēngyuè». Иероглиф «晓» переводится как «рассвет, утренняя заря», а «风月» имеет значение «свежий ветер и светлая луна», если брать образно, то можно перевести как «прекрасный вечер», «поэзия» или «любовь». Из того, какое автор выбрал имя для этого персонажа можно сделать вывод, что тот очень утонченная натура. А вы как считаете? Только без спойлеров.

десять тысяч миль (10 000)* — примерно шестнадцать тысяч сто км (16 100).

Глава 24 - Твой взгляд… а-ха-ха-ха-хах!

В последнее время Сяо Юань каждый день навещал принцессу Юннин.

В первый день, когда он пришел к ней, принцесса Юннин училась играть на гучжэне. Стоило ей увидеть Сяо Юаня, она так воодушевилась, что немедленно позвала кого-то и сыграла мелодию. Её изящные нефритовые пальцы словно парили над инструментом, пока она играла чудесную мелодию.

Сяо Юань дослушал мелодию и, восхищенно выдохнув, взял себя в руки, сразу же переходя к делу.

— Нин-эр, тебе не нужен телохранитель?

— Нет, не нужен. Спасибо за заботу, Ваше Величество, — смущенно ответила принцесса Юннин, продолжая перебирать струны.

«Как ты можешь не хотеть этого?! Как ты можешь не желать этого?! Почему вы оба так переживаете по мелочам?! Зачем?!»

— Почему ты не хочешь его? — добродушно улыбнувшись, спросил Сяо Юань.

— А почему я должна? — озадаченно спросила принцесса.

«Потому что иначе ты можешь остаться без мужа!»

— Я хочу убедиться, что тебе хорошо прислуживают.

— Все личные служанки Юннин приходятся ей по вкусу и хорошо прислуживают, Ваше Величество. Мне не нужен ещё один.

— А что насчет защиты? Если вы возьмешь ещё одного, то будешь лучше защищена.

— Во дворце и днём и ночью безопасно, поэтому Юннин не нуждается в дополнительной защите.

— Он может составить тебе копанию.

Принцесса Юннин поджала губы и улыбнулась.

— Если Юннин почувствует себя одиноко, почему бы ей не прийти к братику? Зачем ей вместо этого пытаться подружиться с незнакомцем?

— А если я буду очень занят и не смогу составить тебе компанию? — с трудом произнес Сяо Юань.

— Тогда Юннин просто подождет, пока брат не освободиться, и тот не сможет составить ей компанию, верно? — озорно подмигнув, сказала принцесса.

— Верно… — Сяо Юань помассировал лоб, сдаваясь.

«Верно… что за глупая шутка!»

Принцесса Юннин ласково улыбнулась, выглядя при этом настолько великолепно, что мир стал серым на её фоне.

— Вы так добры, Ваше Величество!

«Какая хитрая!»

Придя на следующий день, Сяо Юань твердо сообщил принцессе:

— Я все ещё считаю, что тебе необходим охранник, Нин-эр.

— Зачем? Неужели братик не хочет общаться с Юннин? — обиженно произнесла принцесса.

«Не переворачивай смысл мои слов! Не думай, что если ты будешь выглядеть расстроенной, моё сердце тут же смягчиться, и я не назначу тебе телохранителя!»

В тот день Сяо Юань все же смягчился и не поднимал вопрос о охраннике.

На третий день, уже подготовленный психологически Сяо Юань отправился к принцессе Юннин.

Стоило той увидеть императора, как она тут же засияла.

— Царственный братик, я нашла себе телохранителя!

У Сяо Юаня отвисла челюсть.

С глазу на глаз.

«Что?! Неужели вы случайно познакомились, и теперь мне не нужно искать повода подтолкнуть вас друг к другу?!

Достойно главных героев».

Сяо Юань почувствовал, что зря беспокоился всё это время.

— Это замечательно, — сказал Сяо Юань, улыбнувшись, подобно заботливому отцу.

— Правда сейчас она ещё не охранник. Юннин хотела попросить брата Императора назначить её на эту должность. — сказала принцесса Юннин, взяв брата за руку и несильно сжав её.

— Конечно-конечно, — дружелюбно ответил Сяо Юань.

— Замечательно, тогда я отправлю её к брату Императору за получением должности! — радостно сказала принцесса Юннин и поспешно приказала своей служанке привести её.

Сяо Юань вздохнул.

«Это странным образом напоминает свадьбу любимой дочери».

Сяо Юань только закончил сетовать про себя на ситуацию, как принцесса Юннин привела женщину с мощной спиной тигра и медвежей… её тело было примерно в два раза больше тела Сяо Юаня в ширину.

И это была женщина.

Женщина, похожая на Лу Чжишэня*, робко ему поклонилась.

[п.п. Лу Чжишэнь* персонаж из классичекого китайского романа «Речные заводи». Был одним из сильнейших монахов.]

— Эта служанка приветствует Его Величество Императора.

— Э-это тот охранник, которого ты себе нашла? — запнувшись, спросил Сяо Юань у принцессы Юннин.

— Да! Разве она не производит идеальное впечатление? — улыбнувшись, подтвердила принцесса.

«Ну да, с этим не поспоришь!».

— Н-но, — Сяо Юань не мог перестать заикаться. — Она производит впечатление, словно не сможет никого защитить.

Услышав Сяо Юаня, женщина вдруг разрыдалась, спрятав лицо в руках, и, заикаясь, произнесла:

— Ваше Величество, эта служанка… эта служанка правда сделает все возможное, дабы защитить принцессу. Правда-правда! У-у-у-у!

— Ну-ну, Цуй’эр, не плачь, не нужно расстраиваться, брат Император просто не понимает тебя, — успокаивающе произнесла принцесса Юннин, поглаживая женщину по спине.

— …

«Я не понимаю! Я действительно не понимаю тебя!».

— Тебе просто нужно показать брату Императору, что ты можешь меня защитить. — продолжила принцесса Юннин.

Цуй’эр кивнула и, вытерев слезы, потянулась за форфоровой чашкой на стол. Взяв, она с легкостью раздавила ее голой рукой.

«Раз… би… ла…».

Сяо Юань не успел её остановить, прежде чем Цуй’эр выбежала за порог, нашла дерево толщиной с руку и, обхватив его со звероподобным звуком, вырвала его из земли с корнями! Затем она вернулась обратно с покачивающейся от быстрого шага ивой на руках.

— …

— Видишь, брат Император! Она сможет мне служить? — прощебетала принцесса Юннин.

— Сможет…

— И сможет защитить меня!

— Но…

— Она также сможет составить мне компанию!

— Это…

— Хорошо, тогда это будет она! — приняла решение принцесса Юннин.

》═══════~◈~═══════《

Сяо Юань так устал, что уложил голову на стол, опустив руки вдоль тела. Он был настолько вялым, что даже не пошевелился, чтобы съесть маленькую порцию нежной каши, поставленной перед ним.

— Что с вами, Ваше Величество? — обеспокоенно спросила Хун Сю.

— Мертвые листья падают на моё лицо и рассыпаются. Моё сердце бунтует и ранит само себя, — с тяжелым вздохом произнес Сяо Юань.

Хун Сю, привыкшая к странным фразочкам Сяо Юаня, задумалась, склонив голову.

— Внутренний огонь Его Величество атакует его снаружи и внутри. Значит ли это, что этой служанке стоит подготовить для Его Величества наложника, чтобы снять напряжение? — спросила она.

Сяо Юань схватился за голову обеими руками.

— Ха-а-а.

— Эта служанка осведомлена, что Его Величество в последнее время сильно занят государственными делами, но этот огонь продолжит вредить вашему телу, если вы не будете его гасить, — убеждала его Хун Сю.

— Кхм, а как там поживает Янь Хэцин? — попытался сменить тему Сяо Юань, — Я… забуду об этом завтра, так что не могла бы ты позвать его прямо сейчас?

«За какие ещё ниточки нужно потянуть для того, чтобы Янь Хэцин и принцесса Юннин наконец встретились? Если и в этот раз между ними не возникнет искры мне будет все равно! Плевать!» — подумал Сяо Юань, с силой оттянув свои волосы.

— Ваше Величество, э-эта служанка думает, что он ещё не готов, — запнувшись, произнесла Хун Сю.

— А? Готов к чему? — озадачено поинтересовался Сяо Юань.

Ошеломленная служанка поспешила поклониться, придя в себя.

— Эта служанка поняла, — сказав это, она поспешила уйти.

Сяо Юань съел кашу и вскоре почувствовал, что его клонит в сон. Вскоре к нему вернулась Хун Сю.

— Ваше Величество, все приготовления завершены.

Сяо Юань кивнул и в сопровождении Хун Сю вернулся в свою опочивальню, которая не зашла с ним внутрь, вместо этого аккуратно затворив за ним дверь.

Сяо Юань подумал, что она просто хочет оставить его с Янь Хэцином наедине и не слишком обеспокоился её действиями.

В курильнице горели благовония, разносящие по комнате сладкий аромат, от которого у Сяо Юаня начала кружиться голова.

Странно чувствующий себя Сяо Юань хотел уже было окликнуть Хун Сю, как понял, что происходит и, испугавшись, поспешил к кровати.

Увидев человека на кровати, Сяо Юань почувствовал, как холодные мурашки пробежали у него по спине, а колени стали ватными, из-за чего он чуть не упал.

Глава 25 - Подтверждение того, что этот человек отказался от тёмных замыслов

Сяо Юань сделал несколько шагов назад, думая, что, возможно, ошибся, и поэтому поспешил оказаться возле постели. Увидев лежащего на ней человека вблизи, он почувствовал холодок пробежавшийся по спине и судорожно втянул носом побольше воздуха, вновь отступая подальше от кровати. Он даже развернулся в очередной раз, намереваясь попытаться сбежать

В этот момент с кровати Сяо Юаня до его ушей донеслось хныканье.

Услышав его, Сяо Юань замер и трижды произнёс про себя, что убегать вот так вот стыдно, после чего, сделав глубокий вдох, развернулся и вернулся к постели

Янь Хэцину завязали глаза черной полоской ткани, а вторая, завязанная точно так же, была между его зубами, легкие белые одежды были раскрыты, показывая тело зафиксированное пеньковой веревкой. Из-за того, что Янь Хэцин слишком сильно сопротивлялся, пытаясь выбраться его кожа стала красной, а в некоторых местах была так сильно растёрта, что пошла кровь, пропитавшая собой верёвку

Сяо Юань в панике стянул чёрную полоску ткани с глаз Янь Хэцина и высунул тряпку изо рта, под черной тканью глаза Янь Хэцина покраснели, а губы, которые стягивала тугая тряпка, побелели.

Сяо Юань уже был готов к тому, что он сейчас будет браниться и кусаться, но Янь Хэцин не произнес ни слова, вместо этого свернувшись калачиком и тяжело дыша. Сяо Юань потянулся, чтобы развязать верёвку, сдерживающую Янь Хэцина, но вскоре понял, что что-то не так.

Янь Хэцин словно оцепеневший лежал на кровати. Он не двигался и не отвечал на слова Сяо Юаня, который разговаривал с ним, с беспокойством замечая, что тот больше похож на марионетку, чем на живого человека.

«Брат Янь, какой же ты дурак! Мир по-прежнему зависит от тебя, черт побери! Ты должен жить, чтобы его спасти!».

Сяо Юаню очень хотелось упасть на колени, но ещё сильнее ему хотелось разобраться с тем, что было перед ним!

У него никак не выходило развязать верёвку, которой был связан Янь Хэцин.

Верёвка была завязана очень причудливым способом. Говоря откровенно это был бондаж*, вылезший со страниц какого-нибудь эротического романа. Сяо Юань никогда не сталкивавшийся с подобным, поэтому своими поспешными попытками развязать Янь Хэцина сделал только хуже, он не только не развязал его, но и сделал узел более сложным.

[п.п. Бондаж* — оно же шибари, оно же сибари. Эротико-эстетическая практика, заключающаяся в лишении одним партнёром другого той или иной степени физической подвижности и/или свободы действий с целью получения психосексуального и/или эстетического удовольствия

В порыве гнева Сяо Юань порвал небольшую часть верёвки, которую уже долгое время не мог развязать.

Затем завязал бант.

— Хун Сю! — подрагивающим голосом крикнул Сяо Юань, решив прервать свои безуспешные попытки и начавшееся было на этой почве самобичевание.

Прошла всего пара мгновений, прежде чем дрогнувшее пламя свеч оповестило Сяо Юаня, что в опочивальню зашла Хун Сю.

— Что-то случилось, Ваше Величество? — спросила поспешно вернувшаяся Хун Сю, опустившись на колени

— Т-ты… ты… сначала развяжи его, — в голове Сяо Юаня был хаос, поэтому он не смог сразу сформулировать свой приказ.

Хун Сю замерла, похоже, поняв, что она сделала не так, и её лицо побледнело, но как и было велено, она встала и развязала верёвки, сковывающие Янь Хэцина.

— Что с ним? — спросил Сяо Юань, смотря на Янь Хэцина, который ни на что не реагировал, и чувствуя крайнюю степень беспокойства

— Эта служанка переживала, что этот человек будет сопротивляться и навредит Его Величеству Императору, и поэтому эта служанка скормила ему одурманивающую пилюлю. Как только он примет противоядие и немного отдохнет с ним все будет в порядке. — ответила вновь опустившаяся на колени Хун Сю после того, как освободила Янь Хэцина от бондажа.

— Что насчет противоядия? — вздохнув, спросил Сяо Юань, положив руку себе на грудь, чтобы быстрее успокоиться.

Хун Сю тут же достала маленький фарфоровый бутылек с противоядием, почтительно протянув его императору обеими руками.

Взяв белый флакончик, Сяо Юань присел на край кровати и аккуратно дал его Янь Хэцину.

После этого он бережно запахнул его одежды и накрыл одеялом, когда он закончил и обернулся, то увидел, что Хун Сю все ещё стоит перед ним на коленях.

— Сколько раз я должен говорить тебе не падать чуть что на колени, чтобы ты запомнила? Поднимись. — однако Хун Сю не подчинилась, а лишь сильнее склонила голову.

— Прошу, накажите меня, Ваше Величество, — Сяо Юань горько улыбнулся и протянув руки, заставив Хун Сю подняться.

— За что мне тебя наказывать?

— Хун Сю знала, что Его Величество любит этого человека так сильно, что приказал Хун Сю не трогать его, но он слишком опасен! Хун Сю не могла не обратить на это внимания прежде, чем отправлять его в ложе императора. А теперь, увидев его рану, Ваше Величество не может…

— Подожди, — Сяо Юань ухватился за наиболее важную информацию — Рана? Какая рана?

— Рана от кнута на его спине… — в оцепенении ответила Хун Сю.

Сяо Юань судорожно вздохнул, затем ещё раз, и ещё… а после подошел к своему сундуку с вещами и стал в нём рыться.

— Ваше Величество, что вы ищете? — в смятении спросила Хун Сю.

— Золото, серебро, мелкие украшения.

— Зачем вы их ищите?

— Потому что собираюсь сбежать! Нет, это не побег, а стратегическое отступление!

••• ━───── • • ─────━ •••

п.п. Знаете, меня так до ужаса забавляет то, как Сяо Юань игнорит любые слова о том, что он влюблен в Янь Хэцина. Типо, для него это словно белый шум, а для истории кладец новых недопониманий. Мне нравится, а вам?

Глава 26 - Вред фальшивой медицины

— Ваше Величество, что с вами? Почему вы хотите сбежать? Куда вы собираетесь сбежать? — запаниковав, Хун Сю оттащила Сяо Юаня, не давая ему продолжить рыться в вещах.

Сяо Юань замер и спокойно посмотрел на изысканную гладкую ткань, которая оказалась у него в руках.

«А ведь верно, куда мне идти?».

— Что ты с ним сделала? — строго спросил Сяо Юань, успокоившись и встав.

— Отвечаю на вопрос Его Величества, эта служанка должна была обучить его тому, как следует ублажать Его Величество, но времени было мало, поэтому в этот раз ему дали лекарство. — Ответила Хун Сю, поджав губы, почтительно сложив руки перед собой и склонив голову.

— Из-за чего он был избит плетью?

— Он самовольно покинул свою комнату во дворце Цзиньян после объявления комендантского часа и был наказан за это.

— Что-то ещё?

— Нет, Ваше Величество, больше ничего.

«Кажется, я спасён! Единственная проблема заключается в том, как избавить Хун Сю от желания посылать Янь Хэцина ко мне в постель еженощно», — Сяо Юань приложил одну руку к подбородку, прошёлся вперёд-назад, в итоге остановившись напротив Хун Сю, и указал на лежащего на кровати Янь Хэцина.

— Хун Сю, как думаешь, он мне нравится?

— Да, потому что он красив, — без какой-либо заминки ответила Хун Сю.

Сяо Юань развернулся, подошёл к сундуку, открыл его, закрыл, снова открыл и снова закрыл, наконец успокоившись, он повернулся к Хун Сю и чуть ли не крича произнёс:

— Он мне не нравится!

— Но Ваше Величество вы же думали только о нём в последнее время! — озадаченно сказала Хун Сю.

— Подумай хорошенько, разве Янь Хэцин подходит под тот тип людей, которые мне нравится? — спросил Сяо Юань.

Ошеломлённая Хун Сю замолчала и задумалась. Императору действительно нравились только пылкие и страстные люди, и хотя Янь Хэцин был потрясающе красивым и привлекательным мужчиной, он не подходил под тот тип людей, который нравились императору.

— Тогда почему Ваше Величество? Почему вы… — Хун Сю пыталась что-то сказать, но из её уст слетал только тихий шёпот.

— Захватить его сердце надёжнее, нежели просто захватить его страну. Лучше воевать чувствами, нежели развязывать настоящую войну. Считай это подготовкой к экспедиции на юг в будущем, — произнёс Сяо Юань так, словно изрекал великую мудрость.

— Его Величество столь мудр! — Посветлев лицом, произнесла Хун Сю, словно осознав великую мудрость.

— Ты видишь мою благосклонность по отношению к нему, но это всего лишь иллюзия. Я просто держу врага поближе, чтобы иметь возможность шпионить за ним. У меня нет к нему того интереса о котором ты подумала, поэтому не утруждай себя его «обучением».

— Эта служанка всё поняла. Эта служанка сейчас же прикажет кому-нибудь убрать этого человека из покоев Вашего Величества, — поклонившись сказала Хун Сю.

— Время уже позднее, так что забудь об этом, пусть сегодня поспит здесь, — не выдержав, сказал Сяо Юань, смотря на спящего в его кровати Янь Хэцина.

— Ваше Величество, вы действительно…

— Да, правда! — твердо сказал Сяо Юань, прервав её.

Сяо Юань говорил с Хун Сю очень убедительно. Он мог поочерёдно указывать то на небо, то на землю, говоря о том, что и солнце, и луна всегда видны в отражении воды, но это лишь отражение, а не настоящее луна и солнце, заставляя Хун Сю поверить, что это великая мудрость, и превратиться из скептика в человека слепо следующего за императором.

Отослав Хун Сю из своих покоев, Сяо Юань, который за эту ночь успел пережить огромный психологический стресс, наконец, выдохнул.

— Ах, — Сяо Юань испустил долгий вздох, сев на край кровати и прислонившись к его спинке, закрыл глаза, успокаивая поток своих мыслей.

Прошло много времени, прежде чем Сяо Юань вновь открыл глаза, массируя виски и повернул голову, чтобы посмотреть на Янь Хэцина, но, когда он увидел, что лежит на его груди, то всё резко похолодело, а кровь застыла в жилах.

Глаза Янь Хэцина были налиты кровью, когда он смотрел на Сяо Юаня с мрачным выражением лица. Он был похож на злобного призрака.

«Мне сказали, что ты проснёшься только после целого дня и ночи сна! Этим антидотам от наркотиков оказалось нельзя доверять!»

Как президент, которого однажды заставили выучить наизусть все цитаты из сборника «300 цитат властного президента» в этот момент у него в голове пронеслись все подходящие под эту ситуацию фразы.

«Вам удобнее наличными или чеком? Я могу дать вам любую сумму, но на любовь не надейтесь».

«Не переживай, я обо всем позабочусь. Думаю, одного миллиона долларов хватит».

«Раз ты поймал моё дыхание*, ты мой до конца жизни, и в этой жизни тебе никуда от меня не деться».

[п.п. Поймать дыхание* значит поцеловаться, насколько поняла эта скромная переводчица, с языком].

«Малыш, этой ночью ты прочувствовал всю силу моей любви?»

Президент Сяо очень быстро проанализировал все известные ему золотые цитаты и быстро придумал свою фразу. Он протянул руку, указал в окно с безразличным выражением лица и бесстрастно произнёс:

— Смотри, самолёт летит!

Всё верно, Сяо Юань был до смерти напуган!

Пока Янь Хэцин пребывал в глубоком шоке, Сяо Юань подскочил и сделал шаг вперёд, намереваясь сбежать. В этот самый момент, когда он уже намеревался побежать, его с силой схватили за запястье и дёрнули на себя, через мгновение Сяо Юань уже лежал на кровати, придавленный к ней.

В следующее мгновение шею Сяо Юаня крепко сжали. В его мыслях тут же прозвучало три громких слова:

«Я сейчас умру!»

••• ━───── • • ─────━ •••

П.п. Наконец у меня дошли руки до перевода! Уху! А ещё видимо я поторопилась сказать, что Сяо Юань не замечает слов о его влюблённости в Янь Хэцина. Ну чтож, все ошибаются. А ещё пошли в пешее эротическое все китайские идиомы, я заколебалась их переводить!

Глава 27 - Понятие о цивилизации будущего

Сяо Юань боролся, чтобы не дать Янь Хэцину задушить себя и как мог оттягивал его руку своими руками. Задыхаясь, он вытянул перед собой палец и как мог произнёс:

— Я… я хочу сообщить, что не трогал тебя этой ночью.

Янь Хэцин сжал шею Сяо Юаня обеими руками с ещё большей силой, чем раньше.

— Я знаю. Несмотря на то, что моё сознание пребывало в хаосе я кое-что запомнил, — Сяо Юань был шокирован этими словами и начал ещё активнее бороться.

— Кхе, подожди, кхе, давай поговорим. Янь Хэцин! Если ты задушишь меня сейчас, ты подумал о том, как и куда потом сбежишь? — взгляд Янь Хэцина холодно сверкнул, его распущенные чёрные волосы разметались, не давая разглядеть почти ничего, кроме грустной усмешки.

— Сбегу? Моя страна лежит в руинах, а семья убита, куда я сбегу? Захватив мою страну вы злоупотребили своей властью и взяли меня в плен. Теперь, когда у меня есть возможность, я отомщу и заберу твою жизнь даже если умру следом. Разве не забавно, что нефрит и камень будут сожжены вместе? Даже если после этого меня четвертуют, отрывая конечность за конечностью с помощью лошадей, я не пожалею о том, что сейчас сделаю.

Сяо Юань понял, что зря не обратил особого внимания на то, о чём они говорили с Янь Хэцином во дворце Цзиньян!

«Я же сказал, что не питаю к тебе зла! А ты все равно хочешь сдохнуть со мной, и делаешь все, что в твоих силах ради этого! Янь Хэцин, ты бессердечный, жестокий и неразумный!»

Сяо Юань чувствовал сильное удушье и боль, а перед его глазами начало стремительно темнеть. Он изо всех сил пытался убрать руку Янь Хэнцина со своего горла.

— Янь Хэцин, я не причиню тебе вреда! — прохрипел он, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха, на что Янь Хэцин холодно рассмеялся.

— Мы с тобой враги, так почему ты…

Сяо Юань прервал его своим надрывным криком:

— Потому что я не истинный император северного королевства Бэй!

Хватка на его шее ослабла на мгновение, и Сяо Юань воспользовался этим, положившись на своё желание жить и навыки самообороны. Перевернувшись, он сбросил с себя Янь Хэцина, быстро заломил его руки за спину и упёрся ногами в спину Янь Хэцина, но из-за того, что тело северного короля было слишком слабым, манёвр оказался неудачным и Янь Хэцин смог вырваться из захвата.

Не желая сдаваться, он извернулся и скрутил руку Сяо Юаня.

Видя, что они вот-вот сцепятся, Сяо Юань поспешно крикнул:

— Стой! — Оба расслабились, когда каждый занял свой угол кровати. Сяо Юань прикрыл свою шею все ещё чувствуя нехватку кислорода, его сердце чуть не остановилось из-за действий этого ненормального. — Я действительно не император северного королевства Бэй…

Расфокусированный взгляд Янь Хэцина выражал недоверие.

Из-за сильного удушья голос Сяо Юаня был хриплым и слова звучали надрывно:

— Я знаю, что нефритовая заколка — принадлежала твоей матери, могу подтвердить…

— Тогда кто ты такой? — грубо оборвал его Янь Хэцин своим низким голосом.

— Я друг твоего папы, — после мгновения молчания произнёс Сяо Юань.

«Автор всё равно что папа, а читатель равен другу», — рассудил сам для себя Сяо Юань.

— Папы? — нахмурился Янь Хэцин.

— Эй!

«Меня только что чуть не задушили, почему ты просто не можешь дать мне передохнуть?»

— Что такое папа?

— Таинственная сила из цивилизации будущего, — слабым голосом ответил Сяо Юань.

— …

Сяо Юань потёр шею.

— Я знаю, что за вопросы вертятся у тебя в голове. Ты хочешь спросить, как мне удалось притвориться императором севера. Ты наверняка считаешь меня сумасшедшим глупцом или богом, который притворяется человеком. Правда в том, что, умерев в своей прошлой человеческой жизни, я открыл глаза и неожиданно для себя стал императором севера. Я ничего не могу с этим поделать. Я действительно не был им ещё недавно.

Янь Хэцин тяжёлым взглядом всматривался в лицо Сяо Юаня. Выглядело так, словно он хотел пронзить его своим взглядом насквозь.

Они смотрели друг на друга какое-то время в полном молчании, пока в какой-то момент глаза Янь Хэцина не вспыхнули неуловимым холодом, словно ледоруб пронзающий кости, подобно лезвию ножа блестящим холодным светом — устрашающая машина для убийства.

У Сяо Юаня сжалось сердце. Каждая косточка в его теле задрожала, а холод окатил мурашками спину, распространяясь от спины дальше по конечностям и пробирая до самых костей.

«Янь Хэцин не поверил мне! Хотя, если подумать, кто поверит в такое объяснение в подобной ситуации? Разве это не выглядит как несуразное оправдание, чтобы спасти свою шкуру?»

Почти одновременно они повторили свои недавние действия.

Сяо Юань вскочил с кровати, а Янь Хэцин снова его схватил, силой утянув обратно на кровать.

Раздался громкий стук о спинку кровати и Сяо Юань болезненно втянул носом воздух. Перед глазами заплясали круги от резкой боли.

Несмотря на это, Сяо Юань быстро адаптировался, перехватил запястье Янь Хэцина и вывернул его, заставив обладателя руки нахмуриться от боли и высвободить свою руку из захвата.

Часть живота, не защищённая костями, является самой хрупкой и уязвимой частью человеческого тела, и Янь Хэцин использовал всю свою силу, чтобы ударить Сяо Юаня в неё.

«Он действительно пытается меня убить! Если я ничего не сделаю, то умру здесь!»

••• ━───── • • ─────━ •••

П.п. Как-то очень мрачненько и кроваво. Неожиданно как-то.

Глава 28 - Вдруг заглянуть в глубину чужой души

Сяо Юань не переставая матерился про себя одной рукой защищая живот, а другую, сжав в кулак, направил Янь Хэцину в лицо.

Янь Хэцин смог увернуться, но для этого ему пришлось ослабить хватку, оттого почти сразу после этого он повернулся, чтобы вновь прижать Сяо Юаня как вдруг кто-то постучался в двери императорской опочивальни!

— Вы в порядке, Ваше Величество? Этот презренный слуга услышал подозрительный шум из вашей спальни, — сразу после стука раздался обеспокоенный голос Ян Люаня.

Взгляд Янь Хэцина сузился, сердце его заполошно забилось, и он поспешно протянул руку, чтобы закрыть Сяо Юаню рот.

— Я… мхм, ммм! — Сяо Юань не успел ничего сказать, как его рот был зажат рукой Янь Хэцина.

— Ваше Величество? Ваше Величество! Что с вами? Вы в порядке? — стук в дверь усилился, вместе с тем дыхание Янь Хэцина тоже участилось.

Янь Хэцин прекрасно понимал, что если сейчас сюда зайдёт стража он не только не убьёт северного императора, но и умрет сам, никогда не будучи погребённым! Поэтому Янь Хэцин приложил ещё больше силы к руке, что зажимала рот Сяо Юаня, а второй схватил его за горло.

Сяо Юань был не из тех, кто позволил бы убить себя просто так. Он воспользовался паникой Янь Хэцина и сильно укусил руку, зажимавшую ему рот, изо всех сил пытаясь заложить её и освободить свой рот.

— Ваше Величество! Ваше Величество, если вы не ответите этот слуга будет вынужден войти!

Рука Янь Хэцина кровоточила и болела из-за укуса Сяо Юаня так сильно, что он не смог приложить достаточно усилий, чтобы сдержать его. Осознав, что ситуация для него была безвыходной, Янь Хэцин в отчаянии закрыл глаза.

В то же время Сяо Юань, наконец освободившийся от хватки Янь Хэцина и понимающий, что времени чтобы перевести дух у него просто нет, хрипло прокричал:

— Не входи!

Казалось в тот же миг мир погрузился в тишину, а дверь, открытая ногой, тут же с шумом захлопнулась.

— Ваше Величество, с вами всё в порядке? Что с вашим голосом? — обеспокоенный и немного смущённый голос Ян Люаня донёсся с улицы.

Ошеломлённый Янь Хэцин удивлённо уставился на Сяо Юаня.

— Я в порядке, ничего страшного не произошло. Продолжайте сторожить, не входите и не обращайте внимания на шум, если вновь его услышите, — крикнул Сяо Юань, перед этим откашлявшись, возвращая свой голос в более или менее нормальное состояние.

— Конечно, как прикажите, — после этого ответа дверь в опочивальню закрылась плотнее, а звуки снаружи вскоре окончательно исчезли.

После того, как Сяо Юаню пришлось кричать, он окончательно потерял всякие силы. Прикрыв свой живот, он свернулся калачиком на кровати и закрыл глаза, словно в одночасье превратился в поломанную куклу.

Янь Хэцин замер, ненадолго подавив свою ярость, и беззвучно шевелил губами, позже всё же пробормотав:

— Почему… — Сяо Юань открыл глаза, желая посмотреть на Янь Хэцина, но взгляд его был стеклянным и расфокусированным.

— Я же сказал тебе, что я не северный император королевства Бэй. Если бы я правда хотел тебя убить, ты бы умер ещё там, в подземелье. Раз я не убил тебя тогда, то мне незачем убивать тебя и сейчас.

Янь Хэцин осторожно прикрыл глаза, не понимая, о чем думает его собеседник.

— Янь Хэцин, —Сяо Юань накрыл мизинец большим пальцем и сделав своё лицо максимально серьёзным произнёс: — Перед небом и землёй я клянусь на своей совести, что не сказал тебе даже полуслова неправды, а также я обещаю, что никогда в будущем не причиню тебе вреда, несмотря ни на что.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядом. У Янь Хэцина не было ни малейшего намерения уступать даже в такой мелочи, в то время как Сяо Юаню это быстро надоело. Он подтянул к себе одеяло, укутался в него и лёг, закрыв глаза.

— … Что ты делаешь? — испытывая смесь удивления с подозрительностью, спросил Янь Хэцин.

— Сплю. — Сяо Юань сильнее укутался в одеяло, отчего его тело тут же отозвалось новой волной боли, его горло горело огнём и першило, будучи сухим, а то малое количество слюны, что у него была, являлась слишком вязкой и не могла никак улучшить сложившуюся ситуацию. — Я сказал всё, что должен был сказать, если даже после всего этого ты решишь меня задушить — просто сделай это. В любом случае, я уже умер однажды, мне ли боятся второго раза?

Сяо Юань слишком устал и теперь, наконец оказавшись в постели и расслабившись, он ощутил то, как сильно на самом деле хочет спать.

Уже проваливаясь в сон, Сяо Юань почувствовал, как кто-то медленно улёгся рядом с ним на кровать, и рефлекторно накинул на него свободную часть одеяла.

Янь Хэцин сначала никак не отреагировал на подобный жест, но затем всё же воспользовался предложенной половиной одеяла, полноценно накрываясь.

— Я знаю, что ты все ещё не веришь мои словам полностью. Это не страшно, ведь я буду рядом с тобой изо дня в день и в конце концов ты удостоверишься, что я на твоей стороне, — сонным голосом произнёс Сяо Юань из полудрёмы, а потом, после паузы, словно бы почувствовав что-то неладное, спросил. — Кстати, ты хочешь остаться во дворце Цзиньян?

— А если нет, что тогда? Куда мне тогда пойти? — усмехнулся Янь Хэцин, задавая риторический вопрос, при этом смеясь над собой в своих мыслях.

— Мне тоже некуда идти, так почему бы нам не держаться вместе? — тихо и легко рассмеялся Сяо Юань.

Оставшаяся часть ночи прошла в тишине, и оба мужчины мирно проспали до самого рассвета.

••• ━───── • • ─────━ •••

Честно, в первой половине главы у меня появилась уверенность, что потом все подумают, что они потра… кхм, переспали. Однако под конец этой главы во мне поселилась уверенность в том, что у Сяо Юаня напрочь отсутствует чувство самосохранения. В принципе, этого стоило ожидать.

Глава 29 - Знай, про что можно врать, а про что лучше не надо

Проснувшись на следующий день, Сяо Юань невольно подумал, что лучше бы он вчера помер.

Все мышцы в его теле болели. Одной только боли в животе, спине и горле было достаточно, чтобы Сяо Юань познал, что такое настоящие страдания.

Сяо Юань помассировал шею и застонал, его голос при этом прозвучал так хрипло и неприятно, что можно было подумать, что ранее ему засыпали мешок песка в горло. Он приподнял свою рубашку и посмотрел на свой живот, который был похож на один большой черно-фиолетовый синяк, шокирующий всех, кто на него взглянет.

Услышав странный шум, Янь Хэцин проснулся и увидел, в каком состоянии был Сяо Юань. В его глаза промелькнула беспомощность от непонимания что делать.

— Ты ведь тоже дрался вчера, почему же тогда у тебя ничего не болит? — Сяо Юань был крайне возмущён такой несправедливостью. — Подожди, неужели у меня на шее видны следы от удушья?

Янь Хэцин кивнул, а Сяо Юань, получив подтверждение своим догадкам, протяжно вздохнул.

— Что мне делать, если их кто-то увидит? Люди определённо начнут задавать вопросы и подозревать тебя.

«Я не думал, что Сяо Юань так сильно пострадал вчера, и даже так, после всего произошедшего, он всё ещё думает о себе подобным образом», — удивился Янь Хэцин.

— Но так как сейчас зима и мы носим более многослойные одежды, скрыть это будет не такой уж проблемой. — Сяо Юань настолько сильно погрузился в свои размышления, что не заметил переменившегося взгляда наблюдавшего за ним Янь Хэцина. — Верно, — наконец произнёс Сяо Юань, выпрямившись и посмотрев на Янь Хэцина. — Как твоя рука?

— Рука? — переспросил Янь Хэцин в замешательстве.

Вместо объяснений Сяо Юань просто подошёл и, взяв Янь Хэцина за запястье, поднёс его руку поближе к лицу, внимательно рассматривая место его вчерашнего укуса. Крови уже не было, однако глубокие следы от зубов остались, и всё ещё были отчётливо видны.

«На этих руках не должно остаться шрамов! Ведь ты всё ещё должен сойтись с принцессой Юннин и жить с ней в любви и гармонии всю оставшуюся жизнь! Ты должен жить хотя бы для того, чтобы получать комплименты о том, насколько красивы твои руки от других твоих жён! Слушать их слова тем, как прекрасно выглядят твои руки! Слушать их восхищения о том, насколько длинны твои пальцы, бела кожа и хорошо очерчены костяшки!»

Сяо Юань внимательно рассматривал ладонь Янь Хэцина, когда тот неожиданно вырвал её из ослабшей хватки. Сам он слегка нахмурился, отчего выражение его лица стало мрачным.

— Хах, — Сяо Юань замер от неожиданности, а затем неловко потёр шею, слабо улыбнувшись. — Не беспокойся, я не гей.

«Ну, то есть скорее всего, наверное, это в самом деле так».

Видя реакцию Сяо Юаня, губы Янь Хэцина слегка приоткрылись, словно он собирался что-то сказать, но в итоге не издал ни звука.

Через некоторое время рассвело, и в дверь опочивальни постучали.

— Ваше Величество, эта покорная служанка прибыла, чтобы помочь вам встать и омыться.

Услышав её, Сяо Юань поспешно схватил одеяло и с головой завернулся в него, дабы скрыть синяки на шее и в других местах.

Почти сразу после этого в комнату зашла Хун Сю с медным тазиком тёплой воды, увидев Сяо Юаня, завёрнутого в одеяло, она перевела взгляд на смятую и грязную постель, и от увиденного у неё отвисла челюсть.

— Хун Сю, сначала отведи Янь Хэцина обратно во дворец Цзиньян, — поспешно приказал Сяо Юань, боясь, что она успеет что-то заметить.

— Слу-слушаюсь, — поставив таз с водой на пол, заикаясь, ответила Хун Сю.

Только убедившись в том, что эти двое ушли, Сяо Юань позволил себе вдохнуть запущенный в комнату морозный воздух полной грудью, чтобы немного облегчить испытываемую им боль, а затем принялся за поиски одежды, что скрывала бы следы на его шее, помылся и надел её.

Когда Хун Сю вернулась, она помогла Сяо Юаню надеть оставшееся верхнее одеяние и весь её внешний вид говорил о том, что она желала что-то сказать.

— Что-то случилось? — видя её реакцию, Сяо Юань сильно занервничал.

— Ваше Величество, я все прекрасно понимаю! — поджав губы сказала Хун Сю, подняв на него взгляд после того как завязала его пояс.

«Что ты понимаешь? Вот я ничего не понимаю! Выражайся яснее!».

— Так как у вас нет в его отношении никаких подобных намерений, то тогда, то, что произошло этой ночью было принуждением! — с каждым словом злясь всё сильнее, сказала Хун Сю.

— …

Сяо Юань легонько похлопал себя по груди, облегчённо выдыхая, полученные вчера травмы вновь дали о себе знать.

«Просто забуду об этом. Подобное недопонимание намного лучше, чем придумывать убедительные объяснения и беспокоиться, что попытка моего убийства Янь Хэцином будет раскрыта», — Сяо Юань сжал руку в кулак и поднёс её к лицу, негромко кашлянув.

— Кхм, это не было принуждением, просто вчерашней ночью луна светила особенно ярко, к тому же мы делили одну постель, произошедшее было случайностью… тем не менее это было случайностью, что хорошо отразиться на моём плане по завоеванию его сердца. Однако он мне действительно не интересен как мужчина.

— Ваше Величество, вы никогда раньше не делали ничего подобного ради завоевания чужого сердца. Ваше Величество вы столь многим пожертвовали ради этого. Это, это, это действительно… хнык, — по лицу Хун Сю было видно, что она еле сдерживает слёзы.

При виде всего этого у Сяо Юаня задёргался глаз.

— Ваше Величество, это презренная служанка принесёт вам мазь, — все ещё вздыхая, сказала Хун Сю.

— Какую мазь? — озадаченно спросил Сяо Юань.

— Ту которую используют непосредственно в том месте после действа, — клонив голову, ответила Хун Сю.

— Что? Где? — всё ещё не понимая, продолжил спрашивать Сяо Юань.

— Там! — Хун Сю нервно притопнула.

— … — Сяо Юань безмолвно поднял глаза к небу, про себя спрашивая его, за что ему всё это, и думая:

«Мне не нужна никакая мазь, ведь нет такой, что избавляет от боли в горле… а оно действительно болит».

— Не забудь отнести Янь Хэцину мазь для лечения ран и избавления от шрамов, — приказал Сяо Юань, заметив, что Хун Сю уже встала, чтобы отправиться к имперскому лекарю.

— Для лечения ран и избавления от шрамов? — переспросила удивлённая Хун Сю.

— Ну, так вышло, что я вчера довольно сильно укусил его.

— Ваше Величество, вы…

— Не смотри на меня так. Я действительно не испытываю к нему интереса.

На пятом году службы Хун Сю неожиданно осознала, что Его Императорское Величество испытывает небольшие трудности в определении того, что он чувствует.

••• ━───── • • ─────━ •••

П.п. Собственно, моя догадка подтвердилась. Однако сейчас меня больше интересует последняя мысль Хун Сю. Мне интересно, велика ли возможность того, что она окажется полностью права на его счёт?

Глава 30 - Приложив большие усилия, я многого достиг и многое осознал

Синяки на шее Сяо Юаня продержались несколько дней, и только после того, как они сошли, он решился выйти наружу.

Уже на следующий день после этого ему нужно было разобраться с некоторыми государственными делами. Из-за беспокойства по поводу того, что кто-то мог доставить Янь Хэцину неприятности за это время, первое, что сделал Сяо Юань － прочёл приготовленные для него доклады. Однако уже на второй папке он просто сложил их все в стопку и отправился прямо во дворец Цзиньян.

Хун Сю попыталась его остановить, но Сяо Юань просто её проигнорировал.

Год подходил к концу, и сумерки составляли большую часть времени. Ветер был холодным, а тучи угрюмо нависали над людьми. Снег падал на землю большими хлопьями. Казалось, что в это время года снег никогда не переставал падать.

Сяо Юань поплотнее запахнул свои верхние одеяния, смахнул с плеч снежинки и протянул руку, чтобы постучать в дверь комнаты Янь Хэцина.

－Ваше Величество, я буду ожидать вас за дверью, －приложив кулак к груди, оповестил его охранник Ян, сопровождающий его всё это время.

－На улице слишком холодно, так что возвращайся, －покачал головой Сяо Юань.

－ Этот слуга не чувствует холода, － уверил его Ян Люань.

После этих слов Сяо Юань быстро слепил снежок и засунул Ян Люаню за воротник.

－Ну что, холодно?

－Не-не-не-нет, холодно, не холодно, －ёжась и стуча зубами, произнёс Ян Люань.

«Ты так дрожишь, но продолжаешь настаивать на том, что тебе не холодно!».

－Иди, найди тёплое и сухое место, высуши свою одежду и возвращайся через час, － Сяо Юань не знал, плакать ему или смеяться.

Несмотря на сомнения, Ян Люань все же подчинился желанию Сяо Юаня.

Под завывание промозглого северного ветра, мокрый от растаявшего снега, Ян Люань незаметно добрался до двора с ивами внутри дворца Цзиньян. Он внимательно огляделся и, не увидев никого вокруг, осторожно постучал в дверь.

－Кто это? － удивлённый голос раздался изнутри дома, и через некоторое время дверь открыли.

－Это я, － нежно улыбнувшись и посмотрев на Сяофэн Фэнъюэ, произнёс Ян Люань.

－Ты…ты…почему ты насквозь мокрый? Заходи скорее, －Сяофэн Фэнъюэ тут же втянул человека внутрь, посильнее разжёг жаровню, усадив Ян Люаня поближе к ней, и пошёл за своей сухой одеждой. －Быстрее снимай свою мокрую надежду, я дам тебе переодеться в свою.

－Сейчас, －Ян Люань снял свои верхние одеяния и передал их Сяофэн Фэнъюэ.

－Смени и нижние одеяния. Она насквозь промокла. Тебе стоит опасаться холодного ветра, － обеспокоенно сказал Сяофэн Фэнъюэ, его глаза были полны искреннего беспокойства.

－Всё в порядке, мне не нужно нижнее белье －лицо Ян Люаня покрыл лёгкий румянец.

－Т-ты пока переоденься, а я пойду во двор, подмету снег, ты пока переоденься, да, － заикаясь, произнёс он. Неожиданно осознав ситуацию, в которой они оказались Сяофэн Фэнъюэ склонил голову, чтобы спрятать выражение своего лица, но покрасневшие мочки ушей выдавали его с головой.

－Стой, не надо, на улице слишком холодно, －Ян Люань схватил Сяофэн Фэнъюэ за руку и потянул на себя.

－Нет, так нельзя, если ты останешься в мокрой одежде, то замёрзнешь и в конечном итоге заболеешь, －обеспокоенным тоном сказал Сяофэн Фэнъюэ.

－Я переоденусь, переоденусь. Только не выходи на улицу, －Ян Люань чуть сильнее сжал руку мужчины. Только увидев, что тот не собирается никуда уходить, Ян Люань отпустил его руку и поспешно развязав пояс нижних одеяний снял их и положив сушиться рядом с жаровней, после чего переоделся с сухую одежду.

－Почему ты пришёл? Разве сегодня ты не должен был прислуживать императору?

－Его Величество прибыл во дворец Цзиньян в поисках Янь Хэцина, －услышав Ян Люаня, Сяофэн Фэнъюэ не сдержал протяжного вздоха.

－Что-то случилось? －мягко спросил обеспокоенный Ян Люань.

－Ранее до меня уже доходили слухи, что в последнее время Его Величество стал благоволить другому наложнику, но я совсем не ожидал, что этим наложником окажется принц королевства Наньян. －Объяснил Сяофэн Фэнъюэ.

－ Тоскуешь по дому? － Ян Люань осторожно накрыл руки Сяофэн Фэнъюэ своими и легонько сжал, поглаживая ребра его ладоней большими пальцами.

－Несмотря на то, что южное королевство Наньян － моя родина, но там меня никто не ждёт и никто не скучает. Мне тоже не по кому скучать, но сейчас… － в сердце Сяофэн Фэнъюэ словно пронёсся весенний ветерок, когда Ян Люань мягко ему улыбнулся. －Сейчас я люблю тебя до мозга костей и пока ты помнишь меня, нуждаешься во мне, дом мне не будет нужен.

Сяофэн Фэнъюэ замолчал и перевёл взгляд на начавшие вылетать искры из пламени жаровни.

－Тогда почему ты так тяжело вздохнул? － не заметив никаких изменений, продолжил расспрашивать Ян Люань.

－Я боюсь, что принц южного королевства Наньян станет новой мишенью в закулисных играх.

－Хм? Из-за чего? － озадаченно спросил Ян Люань.

－Стать единственным императорским фаворитом － далеко не самое счастливое событие, которое может с тобой произойти. Во дворце Цзиньян много тех, кто хочет быть фаворитом императора и многие из них умелые интриганы, умеющие любыми способами достигать своих целей.

》═══════~◈~═══════《

－ Кто-нибудь пытался тебе навредить в течении последних нескольких дней? － спросил тоже переживавший из-за этого Сяо Юань.

Янь Хэцин отрицательно покачал головой.

－ Хун Сю не доставила тебе неприятностей?

Янь Хэцин отрицательно покачал головой.

－ А что насчёт Дома Внутренних Дел и евнуха Чжао?

Янь Хэцин вновь отрицательно покачал головой.

Сяо Юань облегчённо выдохнул, приложив руку к груди.

«Похоже, что все злодеи решили устроить себе выходной».

－ Почему ты так стремишься мне помочь? Пускай ты и не настоящий монарх, но ничего не мешает тебе воспользоваться его личностью, чтобы призывать дождь и ветер*, и, в конце концов просто покрыть небо рукой*, разве не так? － нахмурился Янь Хэцин, уставившись на пришедшего к нему Сяо Юаня.

[П.п. призывать дождь и ветер* — это китайская идиома используется в двух случаях. В первом случае, так говорят, в положительном ключе, о человеке обладающим великой силой позволяющей контролировать силы природы. Во втором случае, она используется для обозначения человека, заинтересованного в учинении неприятностей.

Покрыть небо рукой* － эта китайская идиома, для обозначения ситуации, когда человек полагается на власть, при этом обманывает окружающих и скрывает правду.]

Сяо Юань удивлённо изогнул брови.

«Янь Хэцин поверил мне? Но как же я смею призывать дождь и ветер? Если я посмею сделать что-то подобное, то потом меня настигнет меч главного героя. Если я посмею сделать это, то северное королевство Бэй будет стёрто с лица земли. Я просто не могу себе этого позволить!».

－ Для этого нет особых причин. Я просто хочу дружить с тобой, － Сяо Юань слабо улыбнулся, перед этим поджав губы.

－ Дружить?

－ Умный человек, попав в этот мир, обязательно подружиться с главным героем, － во взгляде Янь Хэцина появилась настороженность и он замолчал на какое-то время.

Сяо Юань не стал выводить его на разговор. Он просто взял табурет и пересел поближе к огню и поглядывая в окно на небольшую метель принялся растирать ладони и плечи, согревая тем самым своё тело.

－ Ты…боишься холода? － после некоторого времени наблюдения за ним, вдруг спросил Янь Хэцин.

－ А? Да, я боюсь холода. Дело в том, что я родился и вырос на юге, так что сейчас очень боюсь холода, － ответил Сяо Юань, когда удивление от вопроса сошло на нет.

－ Как тебя звали до того, как ты попал сюда? － снова спросил Янь Хэцин.

Сяо Юань взял фарфоровую чашу и наполнил её водой, с помощью которой написал своё имя на округлом столе хуангуали.

－ Сяо Юань, － пробормотал Янь Хэцин.

－ Когда рядом никого нет, ты можешь звать меня по этому имени, － сказал Сяо Юань. Красный свет, исходивший от жаровни, мягко освещал его фарфорово-белое лицо и заставлял сверкать и без того яркие глаза.

－ Хорошо, － согласился Янь Хэцин после долгих раздумий и разглядывания немного нереально выглядящего в этот момент Сяо Юаня.

》═══════~◈~═══════《

Переодевшись в свои одежды, Ян Люань аккуратно надел верхнее одеяние, завязал пояс и поправил лацканы одежд.

－ Я возвращаюсь к Его Величеству, － они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем Ян Люань отвёл взгляд.

－ Снег такой сильный, может возьмёшь зонтик? － Обеспокоенно спросил Сяофэн Фэнъюэ, выглядывая в окно.

－ Нет, боюсь, что тогда кто-нибудь что-нибудь заподозрит, － покачал головой Ян Люань, после чего встал и подошёл к двери.

Сяофэн Фэнъюэ поджал губы и не стал настаивать.

Стоило Ян Люаню открыть дверь, как ветер и снег тут же ворвались внутрь. Сяофэн Фэнъюэ вдруг что-то вспомнил и, достав саше*, протянул его Ян Люаню.

[П.п. Саше* － бумажная или тканевая подушечка с сыпучим душистым наполнителем. Применяется для ароматизации белья.]

－ Что это? － Ян Люань очень удивился, беря в руки саше.

－ Пусть ты не можешь взять зонтик, но ты всегда можешь взять с собой саше, которое будешь носить под одеждой, верно?

－ Что ж, спасибо, я обязательно буду его беречь, － почесав шею, произнёс Ян Люань, смущённо и вместе с тем счастливо улыбнувшись.

－ Иди уже, не заставляй Его Величество ждать, － Сяофэн Фэнъюэ опустил голову, чтобы скрыть выражение своего лица.

Ян Люань аккуратно закрыл дверь, положил саше во внутренние одежды, затем плотно запахнул их вместе с верхними, и поспешно вышел.

Дул сильный, холодный, кусающий ветер. Снег попадал глаза и уши не давая увидеть ничего дальше пары метров. Весь мир в одночасье покрылся серебром.

Цинь Юй посмотрел вслед спешащему прочь Ян Люаню, а затем перевёл взгляд на ведущую в покои Сяофэн Фэнъюэ закрытую дверь и несколько раз прицокнул языком, затем игриво улыбнулся, и в его взгляде мелькнула игривость вместе с хитростью.

••• ━───── • • ─────━ •••

Я так люблю наших комментаторов, они дают мне сил переводить дальше. Такие милашки. (◡‿◡ *)

Глава 31 - Вы можете устроить западню для главного героя, и я буду полным идиотом, если сыграю по вашим правилам и причиню ему вред.

Сяо Юань вернулся в свои покои из дворца Цзиньян с не прошедшей после встречи тревогой. Он беспокоился, что кто-то из каноничных злодеев в ближайшее время закончит свои приготовления и сделает свой следующий ход с целью навредить Янь Хэцину. Поэтому он попросил охранника Ян, в котором был абсолютно уверен, приглядывать за дворцом Цзиньян следующие несколько дней для того, чтобы избежать возможных несчастных случаев.

В итоге не прошло и недели как действительно кое-что произошло.

Донесение Ян Люаня дошло до Сяо Юаня во время обеда, услышав его, он в то же мгновение отложил еду и направился во дворец Цзиньян.

Инцидент, о котором ему сообщили, был не очень крупным, но и незначительным его назвать было нельзя.

Дело было в том, что один из наложников сообщил управляющей дворца Цзиньян, Хун Сю, что видел, как Янь Хэцин упражнялся во дворе с мечом.

Во дворце Цзиньян были очень строгие правила в которых говорилось, что изучение, практика боевых искусств, а также практика владения мечом были под запретом. Прежде всего этот запрет был введён из-за того, что Его Величество любил нежных и покладистых женоподобных мальчиков, которые знали, что их единственное предназначение －ублажать императора. Поэтому Янь Хэцин, имеющий статус наложника и при этом осмелившийся чуть ли не в открытую практиковать боевые искусства, выглядел так, словно заявлял, что собирается убить императора.

В это время во дворце Цзиньян Хун Сю со сложным выражением лица смотрела на стоящих на коленях Янь Хэцина и заложившего его наложника, впервые не решаясь действовать.

Несколько служанок, наблюдавших за всем происходящим, тайком обменялись взглядами.

Учитывая характер Хун Сю, если слова наложника окажутся правдой, то Янь Хэцина должно было ждать не просто физическое наказание, а отсечение рук и ног. Однако в течение последних нескольких дней Сяо Юань неоднократно рассказывал ей о своём плане по завоеванию сердца Янь Хэцина, поэтому Хун Сю не хотела наказывать его настолько жестоко и намеревалась просто избить Янь Хэцина плетью.

Но всё осложнилось тем, что наложник, доложивший на Янь Хэцина, славился тем, что не умел держать язык за зубами и был тем ещё сплетником!

Ещё до того, как Хун Сю узнала о произошедшем, весь дворец Цзиньян уже знал о тайной практике Янь Хэцина с мечом, и если сейчас она накажет его обычной поркой － авторитет Хун Сю будет поставлен под сомнение. Как-никак со стороны это будет выглядеть так, словно она покрывает Янь Хэцина и помогает ему убить императора.

－ Ты утверждаешь, что Янь Хэцин посмел тайно упражняться с мечом, но есть ли у тебя доказательства? － взгляд Хун Сю метался меж мужчинами перед ней, и в конце концов остановился на наложнике.

－ В ту ночь этот наложник не мог заснуть до самого утра, он вышел на улицу, чтобы насладиться снегом, и увидел его упражняющегося с мечом. Этот наложник понимал, что его слова ничего не стоят и поэтому подговорил Цинь Юя и других наложников сходить со мной туда следующим утром, и на следующий день мы всё видели, как он тренировался с мечом у себя во дворе! － Без колебаний рассказал наложник, нетерпеливо подняв голову.

－ Хун Сю цзе-цзе, этот наложник готов подтвердить, что всё, что он сказал, правда, － головная боль Хун Сю － Цинь Юй — опустился перед ней на колени и заговорил своим приторно-сладким голоском: － В конце концов, разве есть какая-нибудь другая причина тайно тренироваться с мечом, ежели не для того, чтобы навредить Его Величеству?

Хун Сю кивнула и вызвала ещё нескольких наложников, и, как и ожидалось, они сказали всё то же самое.

В устах народа плавится золото, а кости разрушаются*. После показаний стольких людей, чтобы не сказал Янь Хэцин － ему никто не поверит.

[П.п. в оригинале использовалось «众口铄金, 积毁销骨» дословный перевод будет звучать так: «Голос толпы － страшная сила, а многократная клевета способна разъесть даже кости». Думаю это намного лучше раскроет смысл идиомы, чем любое моё объяснение].

－ Неужели тебе нечего сказать? － спросила Хун Сю безразлично выглядящего Янь Хэцина, во взгляде которого не было ни намёка на страх.

Янь Хэцин посмотрел на неё, и его ответом стало молчание.

Несколько стоявших в этот момент на коленях наложников обменялись взглядами и уголки их губ приподнялись в улыбке.

－ Что ж, как знаешь, － бросила Хун Сю. － Кто-нибудь, уведите его…

Не успела она договорить, как к ним во двор ворвался перепуганный слуга.

－ Прибыл Его Величество Император!

Стоило Сяо Юаню ступить во двор, как все находившееся внутри люди преклонили перед ним колени, пока сам Сяо Юань, затаив дыхание, искал взглядом Янь Хэцина и, наконец, нашёл.

«Почему ты вновь стоишь на коленях?! Может сейчас, поставленный на колени, он не может никому ничего сделать, но через десять лет, восстав из пепла, он сможет уничтожить всех нас за случившееся сегодня!».

－ Вставайте, все вы вставайте, － махнул рукой Сяо Юань.

－ Ваше Величество, эта неприятность… － встав и поклонившись, произнесла Хун Сю.

－ Ян Люань уже сообщил мне все подробности этого инцидента, － прервал её Сяо Юань, понимающе усмехнувшись, после чего повернулся и подошёл к Янь Хэцину и спросил с приветливой улыбкой: － Ты действительно тайком тренировался в обращении с мечом?

－ Ваше Величество! Это абсолютная правда, если вы не верите мне, то можете спросить… － прежде чем Янь Хэцин что-либо ответил Сяо Юаню, воскликнул стоявший сбоку наложник, доложивший на него.

Не успел он договорить, как Хун Сю свирепо глянула на него и отвесила наложнику пощёчину, заставив его замолчать.

Сяо Юань терпеливо ожидал ответа от Янь Хэцина, который, посмотрев на него спокойными, как водная гладь озера в безветренный день, глазами, медленно кивнул.

Глава 32 - Главный герой может делать всё, что хочет, ведь я всегда буду на его стороне

Видя такое откровенное признание Янь Хэцина, люди во дворе загудели. Все были удивлены, а кто-то ещё и рад подобному исходу.

— А? — удивился Сяо Юань. — Твоя комната ведь очень маленькая, где же ты тренировался с мечом?

— Во дворе.

— Твой двор тоже не слишком большой. Дай угадаю, ты ведь, недолго думая, срубил все деревья во дворе?

Эти странные вопросы действительно сбили всех с толку, включая Янь Хэцина, что пришёл в себя только спустя несколько минут и поспешно кивнул.

— Хун Сю, — Сяо Юань подозвал её к себе движением руки.

— Это служанка здесь, Ваше Величество, — быстро склонившись в поклоне, сказала Хун Сю.

— Разве тебе не кажется, что это уже слишком?! Как так можно! — Сяо Юань до боли стиснул челюсть, заскрежетав зубами.

— Эта служанка понимает гнев Его Величества, — успокаивающе произнесла Хун Сю.

— Если хочешь практиковаться во владении мечом — практикуйся, но деревья-то рубить зачем?! Земля на которой мы живём — наш общий дом и будет ли она процветать зависит от всех нас! Чистая вода и густые леса гораздо дороже любого золота и серебра! Аргх! Выделите ему двор побольше! А ты не смей больше рубить ни в чем неповинные деревья направо и налево! — Медленно выдохнул Сяо Юань, чтобы успокоиться.

— А? — растерялась Хун Сю.

— А? — все люди, слышавшие императора, впали в замешательство.

— А? — Сяо Юань изобразил удивление под влиянием толпы.

— Ваше Величество, правильно ли поняла эта служанка, что вы хотите подарить этому наложнику новый двор, чтобы он смог свободно практиковаться в обращении с мечом? — Уточнила Хун Сю, быстро понявшая чего хотел император, как служанка, что прислуживала Сяо Юаню уже более пяти лет.

— Да, — благодарно кивнул Сяо Юань.

— Вы слышали Его Величество? Выполняйте приказ! — Гаркнула быстро собравшаяся с мыслями Хун Сю. Несмотря на то, что нынешний указ императора противоречил предыдущему, никто не осмелился что-то сказать на этот счёт, ведь указы Его Величества были велики как небо.

«Ну, раз этот вопрос решён, то, пожалуй, пойду обратно и продолжу свой обед, а то я в панике сорвался сюда, не успев толком поесть!» — подумал Сяо Юань, не обратив внимание на стоящих в шоке людей.

— Что ты используешь для практики владения мечом? — С любопытством спросил уже собравшийся было уходить Сяо Юань, но остановившийся и подошедший ближе к Янь Хэцину, вспомнив нечто важное.

— Длинную деревянную палку. — после этих слов Сяо Юань на некоторое время задумался, незаметно для себя склонив голову в бок.

— Я приду завтра утром. У меня есть к тебе важное дело. — Прошептал он Янь Хэцину в конце концов.

Янь Хэцин кивнул, показывая, что услышал его. Напоследок обменявшись взглядами с Хун Сю, Сяо Юань ушёл со спокойной душой.

Хун Сю позволила себе испустить облегченный выдох после ухода императора, а затем, грозно оглядев двор, сказала:

— Чего застыли? Расходимся!

Наложник, что до этого распустил слухи, казалось, был не доволен и хотел сказать что-то ещё, но Цинь Юй быстро схватил и дёрнул на себя рукав его одежд.

— Ты разве не слышал, что сказал Его Величество? Что ты собирался сказать? Тебе уже не нужна голова на плечах? — понизив голос и раздражённо рассмеявшись, с улыбкой произнёс он.

— Но… — наложник-болтун явно был недоволен.

— Я был достаточно милосерден, чтобы спасти тебя в этот раз. Об остальном подумай сам, — Цинь Юй холодно посмотрел на него и удалился, взмахнув рукавом.

— Что, всё ещё думаешь, что ты любимчик императора, не так ли? Рано или поздно один из тех, кто затаил на тебя обиду убьёт тебя. — Пробормотал себе под нос обиженный наложник.

В таком густонаселённом дворце слухи распространяются быстро. Не прошло и полдня, как весь дворец уже знал, что принц южного королевства Наньян стал новым фаворитом императора.

Как только управляющий Фэн услышал об этом, он поспешил сообщить о случившемся Евнуху Чжао.

Услышавший новости евнух Чжао многозначительно хмыкнул и больше ничего не произнёс.

— Неужели вы совсем не переживаете из-за случившегося, Ваше Превосходительство? — управляющий Фэн был обескуражен.

— Уже нет, раз этот мальчишка согласился стать наложником, значит сейчас он не больше, чем собака со сломанным позвоночником. Нам нечего боятся. Я же говорил, что у этой девчонки, Хун Сю, железная хватка. — Спокойно ответил евнух Чжао.

》═══════~◈~═══════《

— Ваше Величество, пусть этой служанке и известен ваш план по захвату сердца Янь Хэцина, но эта служанка обеспокоена тем, что если она будет потакать Янь Хэцину, позволяя практиковаться в обращении с мечом, то в будущем это может навредить Вашему Величеству. Если у Янь Хэцина появятся дурные намерения и он возжелает убить императора, что же мне тогда делать? — В это же время высказывала свои опасения обеспокоенная Хун Сю.

— Не волнуйся, у меня есть план, — усмехнулся Сяо Юань, которого ещё недавно чуть ни придушил Янь Хэцин. — Кстати касательно этого, завтра утром я отправлюсь во дворец Цзиньян. Один. Не посылай за мной охрану.

— А как же телохранитель Ян? Неужели вы не возьмёте с собой хотя бы его? — Хун Сю не нужно было спрашивать, она итак знала, кого собрался навестить Сяо Юань.

— Нет, я пойду один.

— Но Ваше Величество! В случае, если… — Попыталась уговорить его Хун Сю.

— Всё в порядке, — мягко произнёс Сяо Юань, успокаивая Хун Сю.

Настойчивость Сяо Юаня лишила Хун Сю дара речи. На следующее утро, сразу после завтрака, Сяо Юань отправился во дворец Цзиньян. Хун Сю была очень трудолюбивой девушкой и к этому времени Янь Хэцина уже был переселён в новый двор.

Ранним зимним утром солнце чуть подтопило снег, из-за чего он быстро покрылся хрустящей корочкой. Вероятно, из-за того, что утром было слишком ранним, в новом дворе Янь Хэцина было очень тихо. Сяо Юань забеспокоился, что, возможно, пришёл слишком рано и поэтому решил сначала поискать Янь Хэцина в его новом флигеле. Подойдя к двери он осторожно постучал в неё. Через некоторое время она открылась.

В одночасье комнату внутри залило ярким светом, отчего брови Янь Хэцина сошлись подобно мечам. Его взгляд был подобен воде, а красивые чёрные одежды, подчёркивающие все лучшие черты его фигуры, аккуратно подпоясаны.

— Накинь верхнюю одежду. Я хочу показать тебе одно место, — Сяо Юань одарил его лёгкой, нежной улыбкой.

Глава 33 - Если ты ошибёшься － проигравшим буду я

Не взяв ни сопровождения, ни кареты, они неспешно направились с востока на запад и когда солнце дошло до зенита Сяо Юань, наконец, остановился.

Янь Хэцин посмотрел вперёд и вверх, и увидел перед собой здание и исходящий из него дым от очага. В его нос тут же закрался потрясающий аромат риса. Он посмотрел на дощечки, висящие над входом в задние, и легко прочитал надпись: «императорская кухня».

— Это то самое место? － озадаченно спросил Янь Хэцин.

－ Не стану скрывать, я заблудился. － беспечно улыбнулся Сяо Юань.

－ ...

－ Не смотри на меня так. Я так же, как и ты не знаком с этим дворцом. Вчера я спросил у своей знакомой дорогу, но он оказался настолько большим, а улочки и дворы настолько похожими, что я заблудился во время нашей прогулки. － Сяо Юань беззаботно развёл руками.

－ Тогда почему ты остановился? － Янь Хэцин уставился на него, начиная чувствовать головную боль.

－ Ну, я проголодался и вспомнил, что недалеко от того места, где мы прогуливались находиться кухня, вот и привёл нас сюда. － вздохнул Сяо Юань погладив свой живот.

－ Тогда иди и съешь что-нибудь... подожди, что ты делать? － беспомощно глядя на него сказал Янь Хэцин.

－ Я скрою свою личность, чтобы мы без лишнего шума получили еду, а после нашли укромное место и поели. － Сяо Юань словно из ниоткуда достал лоскут шелковой ткани и закрыв им половину своего лица завязал его на затылке.

－ ...

«Император крадёт с императорской кухни, разве новость об этом не поднимет шум?!»

Сяо Юань протянул Янь Хэцину идентичный своему лоскут шелковой ткани, а затем быстро подошёл к стене и спрятался в его тени. Янь Хэцин сильно сомневался в надёжности его плана, но всё же последовав примеру Сяо Юань замаскировался и последовал за ним вдоль стены, к задней части двора.

Стоя напротив стены Сяо Юань столкнулся с проблемой.

Несмотря на то, что Сяо Юань с детства занимался самообороной, в мгновение ока перемахнуть через стену он не мог.

В конце концов, в 21 веке он был президентом семейной компании и у него не было времени практиковать подобные навыки.

－ Я не смогу забраться на стену самостоятельно, － сказал Сяо Юань намекая Янь Хэцину на то, что ему нужна помощь.

Янь Хэцин задрал голову и осмотрев красную стену отступил на несколько шагов для лучшего разбега, а затем взбежал вверх по стене с лёгкостью ласточки, летящей средь облаков.

Сяо Юань не сдержал восхищенного вздоха и аплодисментов.

«Он действительно достоин зваться главным героем. Поразительно красив, даже когда взбирается на стену!»

Янь Хэцин ухватился за край стены и протянул Сяо Юаню руку, чтобы подтянуть его, но вместо того, чтобы ухватиться за неё － Сяо Юань отступил на несколько шагов и подошёл к маленькой деревянной дверце и толкнул её, после чего та открылась, и он без проблем проник на задний двор кухни.

－ ... Всё это время, ты знал, что дверь была не заперта?

••• ━───── • • ─────━ •••

— Ага, как только подошёл к этому месту, — увидел, что эта деревянная дверца не заперта.

— Тогда зачем ты сказал, что нам нужно перелезть через стену? — спросил Янь Хэцин со смешанными чувствами.

— Потому что это дарит ощущение того, что мы делаем что-то коварное, что больше соответствует тому, что мы сейчас делаем. — с тёплой, словно вода жарким летним днём, улыбкой объяснил Сяо Юань.

— До встречи на жёлтых источниках*, — холодно произнёс взбешённый Янь Хэцин, в мгновение ока оказавшийся перед Сяо Юанем и схвативший его за горло.

[П.п. Жёлтые источники* — китайский ад «хуан цюань» переводится как «жёлтые источники», или, реже, «обитель мрака». Человек, состоящий из множества душ, после смерти частью душ оказывается в неком подобии рая — на Небе, а другая часть его душ, которые имеют более грубую природу — оказывается у жёлтых источников.]

— Не дерись на голодный желудок! Не дерись на голодный желудок! — прохрипел Сяо Юань, вырвавшись из его хватки и отойдя подальше.

Янь Хэцин окинул его нечитаемым взглядом и, развернувшись, отправился на кухню.

Время перевалило за полдень и оттого на императорской кухне, наполненной людьми, бурлила жизнь. Парочка осмотрелась, стараясь не создавать шума, и нашла небольшой, неприметный домик рядом с сараем, в котором хранились дрова.

Оказавшись внутри, они сразу поняли, что это была столовая для слуг. Об этом говорил её маленький размер и простенькое убранство, но даже так здесь было удивительно чисто, а не разжигавшаяся со вчерашнего вечера печь ясно дала понять, что в домик ещё никто не приходил из-за большой занятости людей.

Сяо Юань быстро нашёл внутри кастрюлю с булочками на пару. Одну он тут же засунул в рот, а вторую протянул Янь Хэцину.

Янь Хэцин молча забрал у него булочку на пару и съел без задней мысли.

— Здесь нет мяса? — пробормотал себе под нос Сяо Юань, рыская по шкафчикам.

Янь Хэцин стоял в стороне, наблюдая за тем, как Сяо Юань рыскает по шкафчикам и прислушиваясь к шуму снаружи.

Тем временем Сяо Юань стал обыскивать очаг. Наблюдая за всё больше и больше пачкающимся Сяо Юанем, Янь Хэцин уже хотел было остановить его, как услышал его радостный возглас.

— А вот и жареный сладкий картофель! — Сяо Юань держал испачканный в золе картофель так, словно тот был величайшим сокровищем. Он уже было повернулся к Янь Хэцину, чтобы похвалиться, но успел увидеть только его странно блеснувшие глаза. Янь Хэцин двигался с невероятной скоростью и в мгновение ока оказался прямо перед Сяо Юанем и, схватив его за воротник, выбросил в окно, а затем и сам выпрыгнул следом.

— Ах! Кто-нибудь! Здесь воры! — Сяо Юань успел дважды кувыркнуться и дезориентировано распластаться на земле, уставившись в не прекращающее кружиться небо, когда услышал этот девичий крик.

Янь Хэцин же, в противовес Сяо Юаню, приземлился легко, и, сделав несколько шагов вперёд, подхватил Сяо Юань, потирающего ушибленную голову, и понёсся прочь так быстро и умело, что вскоре они без особого труда оторвались от погони.

Убедившись, что их больше никто не преследует, Янь Хэцин остановился и наконец поставил Сяо Юаня на землю.

Сяо Юань тут же повернул голову вбок, испустив облегчённый выдох.

Сладкий картофель, целый и невредимый, всё ещё был у него.

— Вообще-то я довольно быстр и умею сбегать через окна, так что не мог бы ты в следующий раз, когда мы окажемся в подобной ситуации, просто сказать мне, что делать? — вежливо сказал Сяо Юань, размяв ушибленную от падения руку и передав Янь Хэцину его половинку сладкого картофеля.

«Когда ещё мы будем воровать еду с императорской кухни?» － подумал Янь Хэцин, и уголки его рта дёрнулись вверх, но он ничего не сказал и просто взял протянутый ему сладкий картофель.

Набив желудок сладким картофелем, Сяо Юань огляделся и не увидел вокруг привычных высоких стен и дорожек, ведущих в различные дворцы, даже стражников не было видно поблизости. Всё, за что мог зацепиться взгляд － потрясающей красоты сад, окруживший их со всех сторон. В нём было настолько тихо, что невольно возникала мысль, что они оказались за пределами стен императорского дворца.

－ Кажется я... － прочистив горло и повернувшись к Янь Хэцину лицом, начал было Сяо Юань.

－ Спроси дорогу, － перебил его Янь Хэцин, заговорив пугающим тоном.

Место, в котором они оказались, было настолько отдалённым, что они успели обойти его вдоль и поперёк прежде, чем они нашли хотя бы одного стражника.

－ Кто вы и откуда здесь взялись?! － стражник, пришедший в это место, чтобы вздремнуть и увидевший две приближающиеся к нему фигуры, уже было развернулся и понёсся обратно на свой пост, чтобы не получить выговор, как на полпути понял, что что-то не так в происходящей ситуации и, вытащив меч, развернулся и пошёл обратно с грозным криком.

Сяо Юань утёр своё угольно-черное от сажи лицо, демонстрируя ставшие едва различимыми черты лица.

－ Ваше... Ваше Величество? － руки стражника задрожали, и он буквально упал на колени.

－ Не нужно становиться передо мной на колени. Давай, поднимайся, － Сяо Юань протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

－ Ваше Величество, зачем вы пришли сюда? Это место ведь находиться за пределами императорского дворца, － сказал поднявшийся, но всё ещё дрожащий стражник.

－ Я хочу спросить тебя, можешь ли ты указать мне дорогу до Храма Неба, где обычно проходит церемония жертвоприношения*? － спросил Сяо Юань.

[П.п. Церемония жертвоприношения* － здесь Сяо Юань говорит о ежегодной церемонии жертвоприношения, производимой в Китае императором. В древности считалось, что от Неба зависит все сущее на Земле, беды и счастье человека. Небо дарует людям не только богатый урожай, покой и благо, но и насылает нежданные бедствия, эпидемии и войны. Играя на чувствах уважения, страха и поклонения народа Небу, древний правитель или император именовал себя "сыном Неба", подчёркивая, что он правит на Земле по воле Неба. Потому-то в Китае в столице каждой из династий существовал алтарь Небу, и только император имел право совершать ритуал жертвоприношения Небу. Подробней об этом вы можете почитать если загуглите «Храм Неба Тяньтань»]

－ Вам нужно пройти ещё около семи миль* на юг, Ваше Величество.

[П.п. Семь миль* － около 3,5 км]

－ Ну что, идём? － спросил Сяо Юань у Янь Хэцина, посмотрев на него после того, как поблагодарил стражника с появившейся на губах улыбкой.

Янь Хэцин кивнул с коротким "мгм".

－ Ваше Величество, Ваше Величество погодите! Это место находится далеко за пределами императорского дворца и дорога до него не самая лучшая, и состоит по большому счёту из различных лесных тропинок. Почему бы вам сначала не вернуться во дворец и не взять удобную императорскую карету и не поехать туда в ней? － ошарашенный стражник некоторое время просто наблюдал за уходящими мужчинами, но, опомнившись, сделал несколько шагов вперёд, чтобы догнать их.

－ Всё в порядке. Нам это ни к чему, так что не переживай, － Сяо Юань тепло улыбнулся ему, напоследок помахав рукой. Яркое полуденное солнце освещало его прекрасное лицо, давая спокойно рассмотреть его удивительной красоты черты лица. Внезапно стражник словно прозрел и перестал видеть в человеке перед собой всеми известного тирана.

Стражник был настолько шокирован, что ещё долго не мог прийти в себя, а когда наконец сделал это － два силуэта уже исчезли вдали.

Они шли долго, от полудня до самого заката, и к сумеркам дошли до нужного места.

На Сяо Юане были многослойные одежды, не дававшие ему идти быстро и постоянно цеплявшиеся за ветки, поэтому шёл он медленно, и если бы не собачий холод, он бы тотчас же оторвал подолы своих одежд.

Небо уже успело потемнеть к тому моменту, когда жертвенный алтарь Храма Неба предстал перед ними.

Глава 34 - Давай иди, я не буду тебя останавливать, пусть и знаю, что проиграю, если ты не вернёшься.

Храм Неба располагался на середине пути к вершине горы, и девяносто девять ступеней, ведущих к нему сейчас, на закате, были окрашены в красный вместе с алтарём, заставляя смотрящих на святилище людей чувствовать благоговейный трепет.

Роскошная лестница, сверкающая в свете закатного солнца золотом и яшмой, также вела к торжественно стоящему чуть в отдалении, окутанному тишиной и дымом благовоний, храму.

－ Это… － Янь Хэцин слегка нахмурился.

－ В этом месте императорская семья королевства Бэй поклоняется предкам и хранит их реликвии. Подожди меня здесь, я сейчас вернусь. － осторожно сказал Сяо Юань, смотря на Янь Хэцина.

В конце концов, ритуальная дощечка предыдущего императора уже находилась внутри.

Янь Хэцин кивнул.

Сяо Юань отряхнулся, поправил одежды и направился в храм.

Место ежегодного жертвоприношения всегда усиленно охранялось и, хотя стражники были удивлены внезапным появлением Сяо Юаня, они не осмелились его остановить.

Внутри главного зала находились изыскано украшенные ритуальные дощечки предыдущих императоров с выгравированными на них золотом именами. Горели поминальные благовония, на расставленных тарелках стояли фрукты и свиные головы*. Задумавшись на мгновение, Сяо Юань почтительно склонил голову, чтобы выразить своё почтение.

[П.п. свиные головы* я сначала сама подумала, что перевела неправильно, но нет, украшенная свиная голова － способ выразить почтение к своим умершим предкам в Китае]

В книге, на третий день после завоевания северного королевства Бэй, Янь Хэцин сжег это место дотла.

Ритуальные дощечки императорской семьи Бэй были разбиты и выброшены за стены городских ворот, где их топтали ноги десяти тысяч человек, как будто те были обычным мусором и грязью.

Сяо Юань выпрямился и осмотрел роскошную обитель. Он вспомнил, что Янь Хэцин сейчас ждёт его снаружи и подумал, что всё происходящее уж очень похоже на сон.

Уняв свои эмоции, Сяо Юань вспомнил о цели своего прихода и осмотрелся более внимательно.

Через пятнадцать минут, ожидающий у храма Янь Хэцин увидел возвращающегося Сяо Юаня.

Он уходил с пустыми руками, а возвращался к нему с мечом.

－ Вот, держи, － подойдя к Янь Хэцину и протянув ему меч, произнёс Сяо Юань.

Глаза Янь Хэцина удивлённо округлились, он взял меч и бережно провёл ладонью по его ножнам.

－ Это… － на рукояти меча замер реалистично-вырезанный дракон, а лезвие было тонким и острым. Стоило Янь Хэцину опустить на него взгляд, как он почувствовал, что задыхается, и судорожно вдохнул.

－ Да.

Когда-то этот меч принадлежал императору южного королевства Янь, то есть отцу Янь Хэцина. После того, как южное королевство было разрушено ныне покойным императором северного королевства Бэй, отец Янь Хэцина, стоя на городской стене, в отчаянии перерезал себе горло.

Покойный император Бэй забрал себе его меч в качестве трофея. В итоге тот стал единственной вещью, не похороненной вместе с покойным императором Янь. Меч поместили в храм поклонения предкам северного королевства Бэй, как реликвию, принадлежавшую покойному императору Бэй. Вот почему в книге Янь Хэцин питал особую ненависть к этому месту.

－ Что это значит? － собравшись с мыслями, спросил Янь Хэцин, поднял голову и уставился на Сяо Юаня.

― Теперь он твой, так что береги его, ― улыбаясь, сказал Сяо Юань.

В любом случае, рано или поздно, этот меч попал бы в руки Янь Хэцина.

― Спасибо, ― Янь Хэцин некоторое время внимательно вглядывался в лицо Сяо Юаня, пока в его взгляде не мелькнула целая буря эмоций, после которой он пробормотал свою благодарность.

― Он изначально должен был принадлежать тебе, так что мои действия можно считать возвращением утерянной вещи её законному хозяину. ― пожал плечами Сяо Юань.

Янь Хэцин снова ненадолго уставился на него, а затем, повернувшись к храму спиной и аккуратно положив меч обеими руками на землю, приподнял подол своих одежд и без колебаний опустился на колени.

Лицом к разорённой родине, коленями утыкаясь в тихие, вечные горы и реки, а над головой ощущая бесконечный простор девяти небес.

Сяо Юань отвернулся, не желая видеть взгляда Янь Хэцина, наполненный ненавистью и обидой за разрушенную страну, когда он поднимет голову. Ведь он знал, что в конце концов острым лезвием, пропитанным этой самой ненавистью и обидой, ему перережут горло.

Услышав оклик Янь Хэцина, Сяо Юань обернулся и увидел, что Янь Хэцин уже стоял, держа в руке меч. Во взгляде его не было ни обиды, ни ненависти, он был таким же равнодушным и спокойным, как водная гладь в безветренным день.

― Идём?

― Да, пойдём, ― улыбнулся ему Сяо Юань.

Говорят, что на гору сложно подняться и легко спуститься. Так вот, Сяо Юаня было настолько тяжело подниматься в гору, что теперь он был не против скатиться с неё кубарем.

Горная тропа, освещаемая только луной и звёздами, стала еле различима и прежде, чем сделать следующий шаг, приходилось усиленно вглядываться, чтобы не сбиться с пути.

― Не хочу больше никуда идти, хочу просто лечь и ждать, пока кто-нибудь придёт и заберёт мой труп. ― улыбаясь сам себе, произнёс Сяо Юань, в очередной раз приподнимая подолы своих не предназначенных для подобных прогулок одежд.

― Присядь и немного отдохни, ― Янь Хэцин указал на большой и плоский камень, стоящий у обочины.

― Я итак иду медленно, а ты не торопишь, ― присев на камень и посмеиваясь, сказал Сяо Юань и принялся разминать уставшие икры.

«Если бы у него не было такой обузы в виде меня, Янь Хэцин вернулся бы в императорский дворец ещё час назад».

― А ты в свою очередь отказался от удобной поездки в королевской карете ради меня, ― спокойно посмотрев на него, безразлично ответил Янь Хэцин.

Не ожидавший, что Янь Хэцин поймёт это, Сяо Юань на мгновение замер, не зная как реагировать.

Воцарилась тишина, которую никто не спешил нарушать. Сяо Юань уже было прочистил горло, собираясь её разрушить, как взгляд Янь Хэцина внезапно изменился и он крикнул:

― Осторожно, сзади!

Сяо Юань резко обернулся и увидел большую зелёную змею с красными узорами, уже раскрывшую свою пасть для укуса!

Сяо Юань так испугался, что тут же вскочил на ноги, отступил на несколько шагов назад и, поскользнувшись, упал, кубарем покатившись вниз по тропинке, тем самым ломая себе ногу.

Глава 35 - Несмотря на твою распущенность, именно я проиграю, если пойму тебя неправильно.

«Главный мужской персонаж несёт меня на спине? В оригинальной истории этого была удостоена только главная героиня, принцесса Юннин».

Свалившаяся, словно снег на голову, романтическая сцена между главным героем и героиней с ним в роли героини заставила Сяо Юаня смутиться и покраснеть с головы до пят. Он прижал обе руки к груди, не смея обхватить ими шею Янь Хэцина, и повернул голову, делая вид, что рассматривает пейзаж. Такая поза Сяо Юаня смещала центр тяжести и делала её неустойчивой. Сяо Юань завозился, пытаясь принять более удобное положение.

— Не двигайся! Ты уже один раз упал, продолжишь вертеться и снова упадёшь, только уже вместе со мной. Так что держись за меня покрепче.

«Ты же главный герой, конечно я послушаю тебя!»

— Спасибо, я твой должник, — мягко усмехнулся Сяо Юань, не без смущения обхватив шею Янь Хэцина.

— В прошлый раз ты нёс меня точно также, — сказал Янь Хэцин, выровняв свой шаг.

Он говорил о том дне, когда его наказали, заставив стоять на заснеженной земле до поздней ночи, и о том, как увидевший его Сяо Юань закинул Янь Хэцина на спину и понёс его на себе до самого дворца Тайи.

— Так ты знал... — Удивлённо пробормотал Сяо Юань.

— Да, но в то время я считал, что ты... — голос Янь Хэцина затих, но ему не нужно было договаривать, ведь они оба знали друг друга достаточно хорошо, чтобы правильно достроить остаток предложения.

— Знаешь, а ведь нашу дружбу можно считать революционной, — тяжело вздохнул Сяо Юань.

— Революционная дружба?

— Верно! Наша дружба подобна революции! Революционная дружба! Она так крепка, что способна преодолеть круг перерождений! Над ней не властно расстояние! Она безмолвна и вечна подобно искусству! Она — пламя, которое нельзя погасить, освещающее всю Землю!

— ...

— Это ночное небо так прекрасно, что меня тянет петь, — с улыбкой сказал Сяо Юань, наклонив голову и посмотрев на безмолвного Янь Хэцина, идущего с безразличным выражением лица.

— ... И что же тебя тянет петь?

— Песенку во славу дружбе. — Сяо Юань прочистил горло и неожиданно запел. — Большая река течёт на восток, вау~, Все звёзды на небе входят в Бэйдоу*, Хэй, хэй, хэй, Хэй, хэй, хэй, Все звёзды на небе входят в Бэйдоу, вау~! Наша дружба до гробовой доски, так поднимем же чаши вина! Вау~!* ... Ауч!

[Бейдоу — китайская спутниковая навигационная система. Но из-за одинаковых иероглифов так же можно перевести как «Большая медведица» или «Большой/Северный ковш».

Песня, которую поёт Сяо Юань, настоящая, вы можете ей послушать, вбив в гугл «刘欢 - 好汉歌»].

Чрезмерная радость влечёт за собой печаль.* Янь Хэцин, раздражённый пением Сяо Юаня, подстроил всё так, чтобы он ударился головой о сук ближайшего дерева.

[Чрезмерная радость влечёт за собой печаль*— китайская идиома, наш аналог «не говори гоп, пока не перепрыгнешь», как вы поняли, она говорит, что не стоит праздновать раньше, чем полностью сделаешь дело, ведь в последний момент всё всегда может пойти не так].

— Песня о дружбе? — Устояв на ногах, Янь Хэцин попытался сменить тему.

— Песня о революционной дружбе ста восьми великих людей, ты чем слушаешь? — Сяо Юань вздохнул, потерев ушибленную голову.

— Не слушал. Мы дошли до Запретного города.

Сяо Юань посмотрел вперёд и увидел возвышающиеся впереди дворцовые стены цвета свежей киновари, освещённые яркими огоньками города и украшенные искусной яшмовой резьбой. В антураже особо щедрой на снег зимы представшая перед ним картина была похожа видение из другого мира.

«Такой цветущий и роскошный, но кто знает, что с ним случится завтра?».

— Подожди, подожди, не иди туда. — Янь Хэцин послушно остановился и услышал как Сяо Юань пробормотал. — Янь Хэцин, можешь назвать меня по имени?

— Сяо Юань, — тихо и серьёзно произнёс Янь Хэцин.

— Ага, это я, теперь идём, — улыбнулся Сяо Юань.

В это время весь императорский дворец стоял на ушах.

Император всё ещё не вернулся!

Его Величество ушёл рано утром и до сих пор не вернулся! А ведь на дворе была уже полночь!

И он не взял с собой охранников! Ни одного!

До них доходили вести, что императора в последний раз видели у жертвенного алтаря Храма Неба, но тот находился не более чем в полутора часах пути от Запретного дворца.

Но с момента донесения прошло уже три часа!

Три часа!

Ужас! Его Величество пропал!

Толпа стражников с факелами в руках разыскивала императора, аукая его в надежде, что тот откликнётся и найдётся. И когда перед ними возникло двое людей, у Ян Люаня, быстро оценившего ситуацию, загорелись глаза и он, выхватив меч из ножен, приставил его к горлу Янь Хэцина с громогласным возгласом:

— Немедленно отпусти Его Величество!

— Опусти меч! Опусти меч! — Сяо Юань поспешно соскочил со спины Янь Хэцина и, встав на здоровую ногу, положил руку на меч Ян Люаня, не давая ему обнажить его.

— Ваше Величество, что с вами произошло? — Потрясенно произнёс Ян Люань, осматривая Сяо Юаня. От его взгляда не укрылись ни потрепанные одежды, ни грязные руки и такая же грязная растрёпанная причёска с торчащими из неё тут и там листьями.

— М? Ничего такого, просто небольшая ночная прогулка.

Небольшая ночная прогулка?

Взгляд стражников метался от Янь Хэцина к Сяо Юаню и обратно.

— Как простая прогулка могла привести ваш внешний вид в такое состояние? — Спросил Ян Люань.

— Я заигрался и был неосторожен, — неопределённо махнув рукой, объяснил Сяо Юань.

Заигрался и был неосторожен?

Заигрался?

Заигрался?!

Императорские стражники взглянули на Янь Хэцина и их головы посетила догадка, от которой они все закашлялись, постаравшись сделать вид, что их больше интересовало ночное небо, украшенное этой ночью особо яркой луной и звёздами.

Как гласит народная мудрость: сплетни — главный способ передачи информации, основной вид человеческого общения и мостик, позволяющий быстро связать меж собой две любопытные души.

Оттого неудивительно, что новость о ночном свидании императора и Янь Хэцина пронеслась по всем дворцам, большим и малым, подобно урагану и ещё до рассвета обо всём произошедшем знал каждый, от мала до велика.

Во дворце Цзиньян услышавший новости Цинь Юй так сильно сжал в руке фарфоровую чашку, что та не выдержала и разбилась

••• ━───── • • ─────━ •••

Глава 36 - Эта глава расскажет вам больше о странном и печальном инциденте

Ранним утром следующего дня в дверь комнаты Сяофэн Фэнъюэ постучали.

Сяофэн Фэнъюэ жил уединено, не обращая внимания на окружающий мир, и единственным его посетителем был Ян Люань. Поэтому он радостно поспешил открыть дверь, но на этот раз, открыв её он увидел последнего человека, которого желал когда-либо увидеть.

― Я могу войти? ― Пугающе улыбнулся стоящий на пороге Цинь Юй.

― Моя обитель скромна, так что вы вольны присаживаться куда пожелаете, ― Сяофэн Фэнъюэ из вежливости любезно пригласил его войти.

Цинь Юй вошёл в комнату и заговорил, остановившись возле стола.

― Я давно наслышан о мастерстве господина Сяофэна в игре на цитре, поэтому я пришёл сегодня, чтобы взять у вас урок, ― кокетливо перебирая изящные струны старинной цитры, стоящей на столе, произнёс Цинь Юй.

― Я не осмелюсь учить вас, но крайне охотно обсужу с вами это искусство, ― подавив беспокойство в своём сердце, Сяофэн Фэнъюэ взял фарфоровую чашку, поставил её на стол и налил Цинь Юю чай.

― Тогда, господин Сяофэн, вы когда-нибудь играли для Его Величества? ― спросил Цинь Юй, приподняв уголки рта в улыбке.

― Я не столь талантлив. Его Величество находит мою игру на цитре грубой и раздражающей, поэтому я никогда не играл для него.

― Значит, за всё то время, что вы находитесь во этом огромном Запретном городе стражник Ян единственный, кто слышал вашу искусную игру на цитре? ― Улыбка Цинь Юя стала немного шире, а сам он прищурился, пряча свой в одно мгновение ставший хитрым и коварным взгляд.

― В-вы... ― Рука Сяофэн Фэнъюэ дрогнула, пальцы его разжались и фарфоровая чашка, которую он держал, упала и разбилась. Он резко поднял взгляд, показывая своё побледневшее лицо с округлившимися от испуга глазами и дрожащей губой.

― Ай-яй-яй. Пусть император никогда не благоволил тебе, но даже так, наложнику заводить роман со стражником... Тц-тц, такое преступление несёт за собой лишь смерть. ― Цинь Юй сам взял фарфоровую чашку, наполнил её водой, поднёс к губам и сделал глоток прежде, чем продолжил.

― Не стоит безосновательно плевать в людей кровью*, мы с ним всего лишь пара незнакомцев, ― стараясь успокоиться, произнёс Сяофэн Фэнъюэ.

[Плевать в людей кровью* ― образное выражение превозносящиеся в значении: клеветать, обливать людей грязью].

― Незнакомцев? ― Цинь Юй разразился смехом, да так, что у него выступили слёзы. ― Разве кто-то подарит незнакомцу свой личный саше?

― Что тебе нужно? ― Хрипло спросил Сяофэн Фэнъюэ, потеряв последние силы и оперившись рукой о стол, чтобы не упасть.

― Господин Сяофэн ― мудрый человек, так что я перейду сразу к делу, ― Цинь Юй достал из своего рукава маленькую белую фарфоровую бутылочку и поставил её на стол.

― Что это?

― Снотворное.

― Снотворное?

― Да, я хочу чтобы ты опоил им Янь Хэцина и сделал вид, что совершил с ним прелюбодеяние, а после был обнаружен императором. ― Цинь Юй говорил безразлично, а в это время с его ядовитого языка слетали кровавые слова.

― Это...Это же...Это смертный приговор, ― неверяще уставившись на него, пролепетал Сяофэн Фэнъюэ.

Это грех, которое заставит лицо дракона исказиться от ярости и за которое казнят даже тех, кто до этого пользовался императорской благосклонностью.

― Да, это станет твоим смертным приговором, но зато стражник Ян сможет избежать той же участи, разве это не стоит того? ― Вопросительно изогнув брови, спросил Цинь Юй.

― Но как я смогу заставить Его Величество... ― Сяофэн Фэнъюэ опустил взгляд, его лицо давно побледнело и сделало его похожим на труп.

― Тебе не нужно об этом беспокоиться. Я найду способ. Ты только скажи мне, согласен или нет. ― Цинь Юй перебил его и, подойдя ближе, смахнул невидимые пылинки с его плеча. ― В общем, хорошенько обдумайте моё предложение, господин Сяофэн, и обязательно дайте мне ответ сегодня вечером.

Договорив, Цинь Юй уже было направился к выходу, как его догнали слова Сяофэн Фэнъюэ

― Ты так жесток...неужели совсем не боишься гнева небес?

Услышав эти слова Цинь Юй рассмеялся вместо того, чтобы рассердиться. А затем, отсмеявшись, обернулся на него и сказал:

― Гнев небес? Когда-то у меня была блестящая карьера чиновника, но императору приглянулась моя внешность и он отослал меня в этот дворец сделав игрушкой для получения удовольствия. Я чуть не погиб от рук коварного мерзавца из-за того, что получил расположение императора. Господин Сяофэн, я выжил во дворце Цзиньян будучи фаворитом императора и не хочу ничего слышать ни о каком «Гневе небес».

Сказав это, Цинь Юй развернулся и ушёл.

Император находился на самой вершине и Цинь Юю пришлось карабкаться с самых низов, сражаясь за своё место при дворце, но затем его так спокойно выбросили прямо посреди главного внутреннего двора, в одночасье превратив в очередного безликого наложника дворца Цзиньян, делая ставшие для него бесконечными ночи пыткой.

Глава 37 - Подстроенный «ужасный инцидент»

Выяснив, что Сяо Юань растянул, а не вывихнул ногу, придворный лекарь сказал что всё будет в порядке, если он даст ноге отдохнуть в течении пары дней.

Поэтому в течении следующих нескольких дней Сяо Юань только и делал, что ел и пил, отдыхая, пока его тело полностью не восстановилось.

На третий день такого отдыха к нему пришла принцесса Юннин в сопровождении похожей на Лу Чжишэня Цуй’эр. Цуй’эр застенчиво смотрела по сторонам, следуя за принцессой быстрыми шагами. Она совершенно не смотрела куда идёт, из-за чего столкнулась со стоящим у входа в императорскую опочивальню стражником и, смущённо вскрикнув, испуганно вбежала в внутрь. Стражник же ошарашенно застыл на полу, чувствуя себя так, словно ему сломали два ребра.

― Брат Император, почему в последнее время ты постоянно болеешь или ранишься? ― С полным беспокойства взглядом направленным на него спросила принцесса Юннин, присев на краешек кровати.

― Это просто небольшое растяжение, тебе не о чём переживать, ― утешил её Сяо Юань.

― В любом случае, Юннин приготовила для брата Императора жидкую кашу, ― сказала принцесса Юннин, подзывая Цуй’эр, которая тотчас подала ей изящный короб с едой.

Хун Сю уже собиралась перенять коробку с едой, как принцесса Юннин остановила её и взяла короб самостоятельно.

― Всё в порядке, я сама. К тому же туда ещё не добавлена сахарная пудра, ― улыбнувшись успокоила она Хун Сю.

Хун Сю кивнула и отошла в сторону.

― Что за каша? ― Почувствовав сладкий запах, заинтересованно спросил Сяо Юань. Придвинувшись к краю кровати, он заглянул внутрь открытой коробки.

― Это жидкая каша с луковицами лилии-саранки и снежной грушей, ― улыбнулась принцесса Юннин.

Услышав это, Сяо Юань упал с кровати.

― Брат император, тебе следует быть осторожнее, ― по комнате разнеслись испуганные вскрики, а напуганная принцесса Юннин поспешила помочь Сяо Юаню подняться.

― Так, скажи ещё раз, что это за каша? ― Дрожащим голосом спросил Сяо Юань.

― Это жидкая каша с луковицами лилии-саранки и снежной грушей, ― озадаченно повторила принцесса Юннин.

― Сваренная с цветочными бутонами, которые были высушены и хранились с августа прошлого года?

― Ха? ― Удивилась принцесса Юннин. ― Брат Император, ты же итак всё это знаешь, к чему эти вопросы? Почему ты выглядишь таким испуганным?

«Разве я могу не испугаться?! Это же жидкая каша с луковицами лилии-саранки и снежной грушей! В книге это блюдо помогло Янь Хэцину тайно начать влюбляться в принцессу Юннин!».

В книге, Янь Хэцин, на тот момент являющийся стражником, попробовав приготовленную лично принцессой Юннин кашу с луковицами лилии-саранки и снежной грушей, был восхищён её вкусом и навыками принцессы.

― Если тебе понравилось, как насчёт того, чтобы я готовила тебе эту кашу, когда у меня будет время? ― С весёлым и радостным прищуром спросила тогда принцесса Юннин.

Сердце Янь Хэцина всё сильнее оттаивало каждый раз, когда он вспоминал, как хорошо к нему относится принцесса Юннин и какой у неё добрый нрав, незамечая зарождающихся у себя смутных мыслей о любви!

Автор также подчёркивал в одном из своих предложений, что лилия-саранка цвела лишь раз в год, давая возможность сохранить всего две-три своих луковицы, чего хватало чтобы сварить кашу с ними всего один раз. В оригинальной истории только главный герой, Янь Хэцин, получил возможность попробовать эту восхитительную жидкую кашу с луковицами лилии-саранки и снежной грушей!

«Так зачем же ты сварила её?! Ты не только сварила, но и принесла её мне! Я умру молодым! Капец! Сюжетное событие с кашей из луковиц лилии-саранки и снежной груши произошло до встречи главных героев! До! Их! Встречи!» ― сердце Сяо Юаня жалобно сжалось.

Сяо Юань почувствовал, как начал задыхаться.

― Брат Император любит сладкое, поэтому я положу два дополнительных кубика сахара, ― принцесса Юннин открыла деревянный короб с едой, взяла своими нежными руками деревянные щипцы и, по очереди подхватив ими два кубика сахара, добавила их в нежную и сладкую кашу.

«Тебе должно быть всё равно, нравится это окружающим или нет! Тебя должно интересовать только то, нравится это Янь Хэцину или нет!».

― Брат Император, скорее, попробуй, ― принцесса Юннин взяла деревянную ложку и, зачерпнув каши из миски, поднесла её ко рту Сяо Юаня.

Не устояв перед уговорами, Сяо Юань взял в руки небольшую миску. Его взгляд загорелся в тот же миг, как он попробовал предложенную ему кашу.

«Как вкусно! Это каша и правда достойна того, чтобы быть блюдом, которое может есть только главный герой!».

― На губах и зубах остаётся приятный аромат, а на языке чувствуется приятное послевкусие. Очень вкусно! ― Доев кашу с крайне смешанными чувствами, Сяо Юань похвалил готовку принцессы.

― Я счастлива, что братику понравилось. Юннин будет рада и дальше готовить кашу для своего братика, когда у неё будет такая возможность. ― Обрадовавшись и убрав пустую миску, сказала принцесса Юннин.

Сяо Юань закрыл ладонью лицо, чувствуя приближающуюся гибель.

«Может вселенная перестанет делать меня героем одних из главных сцен, предназначенных для зарождения любви между главными героями! Я этого больше не вынесу!»

― В коробе ещё осталось немного каши, может брат Император хочет ещё? ― Спросила принцесса Юннин, переведя взгляд на короб с едой.

― Хочу! ― Неожиданно воскликнул Сяо Юань. ― Оставь её здесь, я съём её позже!

― Хорошо, ― с весёлой улыбкой ответила принцесса Юннин.

Принцесса Юннин ещё некоторое время провела за разговором с Сяо Юанем, после чего встала и покинула дворец императора.

Янь Хэцин был очень удивлён, когда увидел Сяо Юаня на пороге своего дома. Тот спокойно вошёл внутрь, с грохотом поставил короб с едой на стол, открыл его и, быстро наполнив тарелку, протянул ему со словами «Ешь-ешь», словно боясь, что он откажется даже пробовать.

Несмотря на то, что он не понимал, что происходит, Янь Хэцин всё же сделал глоток, пробуя густую кашу из рук Сяо Юаня.

― Как тебе? ― Нетерпеливо спросил Сяо Юань.

― Слишком сладко, ― поморщился Янь Хэцин.

Руки Сяо Юаня задрожали, отчего он чуть не уронил и разбил миску.

«Слишком сладко? Сладко? Разве ты не должен был использовать сейчас все самые прекрасные из существующих в мире слов, чтобы описать эту миску жидкой каши?! Кто дал тебе смелость выражать неприязнь к ней?! Тебе что, больше не нужна жена?!».

― Неужели ты совсем ничего не чувствуешь? ― Спросил Юань.

― Чувствую что?

«Как что?! Бешено бьющееся сердце, словно птица об прутья клетки! Свою первую любовь! Трепещущее девичье сердце, вложившей всю свою заботу в эту кашу!».

― Съешь всё это, ― Сяо Юань пододвинул короб с кашей Янь Хэцину одной рукой.

Уставившись на него, Янь Хэцин опустошил миску с кашей одним большим глотком.

― Как тебе? ― Напряжено спросил Сяо Юань.

― Слегка жирновато, ― Янь Хэцин налил себе в чашу воды и поднёс её к губам.

― ... ― Сяо Юань встал, ― Я приду к тебе завтра утром! Я должен познакомить тебя с кое-кем особенным, должен!

Янь Хэцин пил воду, стараясь избавиться от жирного ощущения во рту, параллельно слушая бубнёж Сяо Юаня о сюжете и глупости главных героев. Наконец, ещё раз подчеркнув, что придёт завтра утром, он вздохнул и ушёл.

Янь Хэцин был растерян, не понимая, чем был так расстроен Сяо Юань, что не съел сам кашу.

Он сидел, подперев рукой подбородок, при этом задумавшись настолько глубоко, что его взгляд стал смотреть в никуда. Вдруг, его посетило странное чувство. Он встал, подошёл к окну и открыл его. В комнату тут же ворвался холодный зимний ветер, а перед глазами предстала улица, покрытая снегом и льдом. Однако Янь Хэцин не обратил на это никакого внимания. Чуть прищурившись, он внимательно оглядел округу, но, не найдя ничего подозрительного и решив, что он просто себе надумывает, закрыл окно.

В тоже время, во дворе за большим деревом прятался человек.

Увидев, что Янь Хэцин закрыл окно, он облегчённо выдохнул и утёр выступивший на лбу холодный пот. А затем, стараясь не издать ни звука, со всех ног помчался в другую часть дворца Цзиньян.

Он бежал во флигель Цинь Юя.

Цинь Юй же расхаживал взад-вперед в своём домике, переживая, что что-то пошло не так и его заговор раскрыли.

Цинь Юй боялся смерти. Именно из-за страха смерти он не осмелился воспротивиться приказу императора и вошёл во дворец Цзиньян, став одним из императорских наложников. Именно из-за страха смерти он подавлял своё отвращение, когда молодой правитель проявлял к нему свою привязанность и притворялся очарованным, влюблённым в него по уши мужчиной, несмотря на свою гетеросексуальность. Именно из-за страха смерти он подавлял свой прямолинейный, сильный характер, со временем ломая его и становясь всё более нежным и чувственным. Он не желал плести интриг, но поневоле был вынужден вести хитроумный расчёт. Было время, когда в его голове не было и мысли о каких-либо закулисных играх и уловках, но во дворце Цзиньян такому человеку было не выжить. В конце концов, в этом непредсказуемом дворце, пропитанном опасностью и злыми кознями, не было места честным и прямолинейным людям.

Неожиданно раздался стук в дверь, из-за которого Цинь Юй испуганно вздрогнул и бросился открывать дверь.

― Господин Цинь, Его Величество придёт к Янь Хэцину завтра утром, ― донёс коротышка, торопливо войдя в комнату и спешно закрыв за собой дверь.

― Иди и спроси у Сяофэн Фэнъюэ, какое решение он принял, ― сказал Цинь Юй. После выслушивания новостей он встал, подошёл к деревянному шкафу во флигеле и, достав из него наполненный серебряными монетами мешочек, протянул худощавому пареньку, что тут же разошёлся в непрекращающихся благодарностях.

Глава 38 - Кто знает, где я проснусь сегодня ночью

На дворе стояла глубокая ночь. Все фонари уже потушили и на моросящий дождь некому было обратить внимания.

Долгое время проворочавшийся, не в силах сомкнуть глаз, Сяофэн Фэнъюэ сидел за столом. Свет от свечи вытягивал его силуэт, пока он, бережно держа в руках и поглаживая большими пальцами фарфоровую фляжку, смотрел на неё полным вселенской скорби взглядом.

За свою жизнь Сяофэн Фэнъюэ успел испытать как тепло, так и холод этого мира.

Когда ему было восемь, его родители умерли, семья разорилась, а его самого продали в рабство во дворец, тогда ещё, принца.

Когда ему было шестнадцать, во дворец принца прибыл мастер игры на цитре и Сяофэну Фэнъюэ посчастливилось насладиться его прекрасной игрой, пока он прислуживал принцу.

К сожалению, сам принц оказался слишком глуп и невежествен, и не смог по-достоинству оценить музыку, вышедшую из-под пальцев старого мастера игры на цитре, и прогнал его из своего дворца на следующий же день, обозвав его старым и бесталанным.

― Погодите! Погодите! Разрешите пожалуйста дотронуться до вашей цитры! Всего один раз, всего один раз, прошу! Я даже вымыл руки! ― Взмолился Сяофэн Фэнъюэ, выбежав, несмотря на наказание, из резиденции к старому мастеру под проливной дождь, что шёл в день его отъезда.

В тот день мастер все же снял свой инструмент со спины и протянул его Сяофэну Фэнъюэ, что держал эту старинную цитру подобно сокровищу, с благоговением перебирая её струны. В какой-то момент он и сам не заметил, как начал играть настоящую музыкальную композицию!

Это была та самая композиция, которую старый мастер цитры играл вчера для принца в его резиденции.

Старый мастер игры на цитре был так приятно удивлён, что тут же, на месте, обучил Сяофэн Фэнъюэ ещё нескольким музыкальным композициям, которые тот схватывал на лету практически не делая ошибок. Видя это, старый мастер цитры рассмеялся, подняв глаза к небу, а спустя время, выкупил Сяофэн Фэнъюэ из резиденции принца.

С того времени в мире стало на одного раба меньше и на одного мастера игры на цитре, путешествовавшего со своим мастером через горы и реки, больше.

Через пять лет старый мастер цитры скончался. Сяо Фэнъюэ похоронил его и продолжил своё путешествие в одиночестве. Он жил в гордой нищете и, казалось, был согласен умереть в ней. Однако, благодаря своей незаурядной внешности и навыкам игры на цитре, он быстро снискал в народе славу и уважение.

Когда император южного королевства Наньян узнал об этом, то пригласил Сяо Фэнъюэ во дворец и предложил должность придворного музыканта и тот, не посмев отказать, стал дворцовым мастером игры на цитре императорской семьи королевства Наньян.

Оттого, когда Наньян захватили, Сяофэн Фэнъюэ не смог сбежать и был взят в плен северным королевством Бэй. Однако в тюрьме он просидел не долго, будучи, по приказу Хун Сю, через какое-то время вызволенным и отправленным во дворец Цзиньян.

В последний день его пребывания в тюрьме, стражник все же снял с его ног цепи.

К тому моменту, кожа лодыжек Сяофэн Фэнъюэ была уже так сильно натёрта, что ему было очень трудно передвигаться самостоятельно.

― Давайте я вас понесу, ― извиняющимся тоном сказал тогда стражник.

В тот день Сяофэн Фэнъюэ взобрался на его спину и услышал как стражник прошептал, что ему очень жаль.

― За что вы извиняетесь? ― Спросил тогда Сяо Фэнъюэ.

― Мне жаль, что вы пострадали, ― ответил стражник.

Сяофэн Фэнъюэ много страдал в своей жизни, но никто и никогда не просил у него прощения.

― Я попросил кое-кого достать это. Оно очень эффективно для заживления ран. Возьми, ― сказал появившейся перед ним на следующий день стражник и, краснея, вручил ему флакончик с лекарством.

― В королевстве Бэй очень холодно. Вы сможете это вынести? ― После недолго молчания спросил стражник. ― Я слышал, что вы раньше много путешествовали, а я с детства не покидал дворцовых стен. Каков он, внешний мир? Сегодня нет патруля, поэтому не против ли вы составить мне компанию приятным разговором? Всего на час, нет, всего на полчаса. Сегодня я также был на императорской кухне и увидел там свежий османтусовый «цветочный бисквит». Я умудрился выпросить одно и принёс, чтобы вы могли попробовать. Я Ян Люань, кстати.

― Этот мир намного более впечатляющий и интересный, чем весь этот дворец, поэтому если настанет день, когда вновь смогу отправиться в путешествие, может, вы пожелаете отправиться в него со мной? ― Спросил Сяо Фэнъюэ. ― Так же я могу сыграть для вас на цитре. Звучит хорошо, не так ли?

― Да, звучит хорошо. ― В сумерках того дня Ян Люань смотрел на него, слегка прищурившись из-за заходящего солнца, чувствуя при этом искреннюю симпатию.

Они полюбили друг друга, и любовь их была искренней, но из-за их статусов они никогда не смели выходить за рамки и нарушать правила.

Этот дворец был похож на клетку, где выражение своих чувств было преступлением, за которое смелого нарушителя ждала смертная казнь.

Сяофэн Фэнъюэ сжал в руке фарфоровую фляжку и закрыл глаза, видя перед собой улыбающийся образ Ян Люаня. Прошло много времени, прежде чем он открыл глаза, являя миру свой решительный и печальный взгляд.

Однако чего в нем точно не было, так это страха.

Глава 39 - Глава, в которой описывается поимка изменников с поличным

Прошедший ночью дождь покрыл все, к чему сумел прикоснуться, крупной росой. Прохладный воздух заставлял ёжится тех, кто осмелился выйти на улицу, а первые лучи солнца прорезали путь незадачливым путникам, указывая дорогу сквозь утренний туман.

— Сегодня прошу звать меня купидоном Сяо и никак иначе! — Доедая завтрак, сказал воодушевленный Сяо Юань.

— Нам следует потревожить земной шар, чтобы повеселиться?* — Ошарашенно переспросила Хун Сю.

[П.п. на китайском «Купидон Сяо» разбирается на слова, которые услышала Хун Сю].

«Я понимаю откуда ты взяла все это, но серьёзно, как ты умудрилась неправильно расслышать мою фамилию?!»

— Проехали. Хун Сю, вчера я приказал тебе приготовить комплект одежд императорских стражников, ты сделала это? — Спросил Сяо Юань.

Хун Сю кивнула и подала ему обеими руками аккуратно сложенный брючный костюм. Сяо Юань внимательно осмотрел его с удивлением обнаружив, что Хун Сю также подготовила парадные чёрные сапоги с белой подошвой, пояс и меч, что должен на этом самом поясе носиться.

— Что вы задумали, Ваше Величество? — Недоуменно поинтересовалась Хун Сю.

— Тридцать шесть стратегем и тридцать шесть планов, а иероглифы «чжи» и «у» — простейшие иероглифы! Родить бытие из небытия, созерцая огонь с противоположного берега, и, конечно же оживить труп!* — С лёгкой усмешкой поведал спокойный Сяо Юань.

[П.п. нет, это не бред, просто Сяо Юань очень любит китайские идиомы, которые мы сейчас разберём.

三十六计(sānshíliù jì) — тридцать шесть стратегем, тридцать шесть планов — из всех возможных стратегии и планов лучшая — побег.

之无(zhīwú) — иероглифы «чжи» и «у», простейшие иероглифы — элементарные знания; простейшие вещи.

无中生有(wú zhōng shēng yǒu/wú zhōng shēng yǒu) — бытие рождается из небытия — выдумывать всякие небылицы; высасывать из пальца; строить пустые домыслы.

隔岸观火(gé àn guān huǒ) — созерцать огонь с противоположного берега — не прийти на помощь к попавшему в беду, быть безразличным к чужому горю, моя хата с краю ничего не знаю.

尸 还魂(shī huánhún) — оживлять труп — восставать из мертвых

А теперь, переводим фразу Сяо Юаня на человеческий:

— Все элементарно. Я планирую устроить кое-кому побег, при этом распустив пару слухов, и наблюдать за тем, как виновный будет пытаться выкарабкаться из западни].

Мелочные расчёты Сяо Юаня были очень хорошо и хитро продуманы. Он хотел, чтобы Янь Хэцин притворился рядовым стражником и столкнулся с принцессой Юннин, а он мельком взглянул на это со стороны!

«В конце концов, разве столкнувшись с друг другом, главные герои не станут черепахами увидевшими фасоль?* Они же должны быть как отрицательный и положительный полюса магнита! Оказавшись рядом с друг другом они непременно потянуться и станут единым целым!»

[П.п. 王八看绿豆(wángba kàn lǜdòu) — черепаха смотрит на фарш(фасоль) — понравиться друг другу; влюбиться с первого взгляда].

— Ваше Величество, вы снова собираетесь во дворец Цзиньян? В таком случае вам все же стоит взять с собой охрану, — будучи личной служанкой императора Хун Сю обладала удивительной способностью понимать намерения Сяо Юаня, даже если не понимала сказанных им слов.

После того раза, когда Сяо Юань не взял с собой охрану, пропал на целый день и вернулся раненым, Хун Сю всеми правдами и неправдами уговаривала его взять сопровождение всякий раз, когда он собирался куда-то.

— И правда, почему бы на этот раз не взять с собой пару проверенных стражников и служанок, — после недолгих размышлений изрёк Сяо Юань.

В конце концов, раз он собрался посетить дворец Юннин, ему следовало напустить на себя соответствующий этому мероприятию царственный вид.

Увидев, что Сяо Юань все же прислушался к ней, Хун Сю облегчённо выдохнула и, быстро взяв себя в руки, отобрала несколько умненьких служанок, а также приказала Ян Люаню отобрать хороших, проверенных им стражников, что станут сопровождением Сяо Юаня.

》═══════~◈~═══════《

— Ваше Величество, к чему вам стучаться, входя в дом наложника? — Остановила она уже собравшегося было на автомате постучаться во флигель Янь Хэцина Сяо Юаня.

И прежде, чем Сяо Юань успел открыть рот и что-нибудь ей ответить, она уже толкнула дверь, открывая её нараспашку.

«Подожди ты! Ну зачем же действовать так грубо?! Что ты будешь делать, если Янь Хэцин ещё не встал?! Или если он имеет привычку спать нагишом?! А если он, по случайному стечению обстоятельств, сейчас переодевается?! Хун Сю, тебе нужно быть сдержаннее! Ты не даёшь главному герою никакой возможности сохранить свою лицо!»

Обнаружив, что Хун Сю уже вошла в флигель, Сяо Юаню ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Стоило ему переступить порог, как Хун Сю попятилась и почти врезалась в него.

«Что? Неужели он действительно переодевается?»

Сяо Юань вытянул шею и заглянул внутрь флигеля. От увиденной картины зрачки его резко сузились, а сам он развернулся и чуть не врезался в зашедшего следом за ним Ян Люаня.

— Ваше Величество, что-то случилось? — Ян Люань бросил настороженный взгляд внутрь комнаты.

От увиденного его горло неожиданно сдавило удушье и с лица схлынули всякие краски так, словно его неожиданно окунули в ледяную прорубь.

Однажды Ян Люань был серьёзно ранен наемным убийцей. Лезвие его меча вошло глубоко ему в живот. Ян Люань и по сей день ясно помнил то леденящее режущее чувство с которым оружие погружалось в его плоть и боль, что сначала постепенно усиливалась в месте ранения, а потом ужасающей по мощи волной распространилась по всему телу.

Боль, с которой в то время ничто не могло сравниться, сейчас не могла составить даже одной десятитысячной от того, что он испытывал.

— Всем выйти и ждать снаружи, — отдал приказ Сяо Юань, не давая Ян Люаню пройти дальше и здорово испугался, когда поднял на него взгляд и увидел его состояние..

— Ваше Величество, это, это какое-то недоразумение. Я уверен, — на Янь Люаня было страшно смотреть. Его глаза налились кровью, губы побледнели, приобретя мертвенно-бледный цвет, кроме того его самого немного потряхивало. Голос охрип и не слушался, не давая выговорить одно несчастное предложение, формированию которому итак мешали судорожно скачущие мысли в голове стражника.

«Дружище, а ты не думаешь, что такая реакция какая-то чересчур бурная? Неужели ты настолько шокирован увиденным?»

— Люань, выйди и подожди снаружи, и заодно проконтролируй, чтобы в никто не посмел зайти внутрь. — Сяо Юань в жесте поддержки легонько похлопал его по плечу, а он неожиданно перехватил его руку и, сжав, заговорил, дыша при этом быстро и поверхностно, так, словно все никак не мог отдышаться.

— Ваше Величество, я, я.

«Ты, ты, что ты?»

— Я, — он снова оборвал себя в самом начале и надолго замолчал. В конце концов он склонил голову в поклоне, выглядя при этом так, словно на его плечи упал неподъемный груз в одночасье раздавивший его. В конце концов с его стороны послышался лишь шёпот, словно страж пребывал сейчас в бреду. — Слушаюсь.

Сяо Юань закрыл входную дверь и, не совладав с эмоциями, сильно ущипнул себя , силясь убедиться, что происходящее не сон, а затем, набравшись сил, вновь взглянул на никуда не девшуюся проблему.

Комната в которой он находился была небольшой и скромно обставленной. Стол, пара стульев, книжный шкаф, деревянный сундук, да небольшая, прикрытая полупрозрачным шифоном, кровать, вот и все что было внутри.

В кровати, на мятых простынях расположились два обнажённых тела, чёрные шелка волос раскинулись по кровати, переплетаясь и создавая причудливые узоры, лишь частично скрытые полупрозрачным шифоном. Лёгкий сквозняк донёс до Сяо Юаня слабый запах алкоголя.

Сяо Юань моргнул раз, моргнул другой прежде, чем с языка сорвался мат.

— Что за хуйня?

«Пиздец! Я ебал! Брат Янь, почему это человек лежит рядом с тобой?! Причём это не просто человек, это мужчина! Даже если ты пока не можешь встретиться с главной героиней это не повод гнуться* и становиться обрезанными рукавом! Нет, нет, нет, погодите, возможно, дело не в этом».

[П.п. в Китае натуралов называют "прямыми", а гомосексуалов "согнутыми". В общем просто сленг].

Сяо Юань не мог понять, что шокировало его больше — то, что прямой, как палка Янь Хэцин согнулся или то, что он разделил с кем-то кровать до того, как встретил главную героиню. Тем временем опомнившаяся Хун Сю пришла в ярость и, подойдя к кровати, замахнулась, желая разбудить обоих смертников хорошей оплеухой.

Глава 40 - В этой главе случилась беда

«Эй!»

Хун Сю уже собралась было отвесить двум спящим мужчинам по пощёчине как заметивший это Сяо Юань в мгновение ока оказался рядом и перехватил её руку.

— Ваше Величество, не сердитесь! Сейчас эта служанка сдерёт кожу и вырвет жилы* из этих шлюх, а затем разорвёт их трупы на десять тысяч частей*! — скрежетя зубами от возмущения, в гневе взревела Хун Сю.

[П.п. 剥皮抽(bāopíchōujīn) — содрать кожу и вытянуть жилы — китайский вариант спустить с кого-нибудь шкуру.

碎尸万段(suì shī wàn duàn) — "разорвать труп на десять тысяч частей" — разорвать на мелкие клочки, растерзать, убить на месте. Иногда может употребляться в значении «Я сотру память о тебе»].

«Я не сержусь! Ты, ты, ты везде ищешь повод обнажить меч, но здесь его нет! К тому же один из них главный герой! Главный герой, ты слышишь?! Он неприкасаем! Я не знаю, почему он вдруг согнулся, но в истории, где главный герой — неутомимый жеребец — секс с кем-то является рутиной, что происходит каждый день! Рутиной!»

— Хун Сю, успокойся, не горячись, возьми себя в руки, — поспешно сказал Сяо Юань, видя, что Хун Сю все никак не может успокоиться.

Из-за произведённого ими шума один из спящих на кровати мужчин стал постепенно приходить в себя.

— Ваше, Ваше Величество?! — Сяофэн Фэнъюэ, что от беспокойства не смог уснуть, именно в этот момент медленно открыл глаза и, притворившись испуганным, скатился с кровати в ужасе преклонил колени перед императором.

Ян Хэцин недовольно выдохнул и медленно встал, массируя лоб. Весь его внешний вид говорил о том, что его голова раскалывалась от боли. Он открыл глаза и ошеломленно осмотрелся. Его взгляд, которым он скользил по всему что его окружало, выдавал его смятение и удивление. Он долгое время пытался сообразить, что происходит. Наконец, он перевёл взгляд на своё тело и обнаружил себя голым, а затем, словно что-то осознав, метнул взгляд в точно такого же голого Сяофэн Фэнъюэ и встретился с его взглядом, полным расчётливого сожаления и гнева.

Заметив, что Хун Сю затихла и, решив, что она успокоилась, Сяо Юань отпустил её руку и задумался, склонив голову на бок. Хун Сю же, сделав два глубоких вдоха, шагнула вперёд и отвесила Сяофэн Фэнъюэ смачную оплеуху.

— Шлюха! Как ты посмел сделать нечто подобное?! — Голова Сяофэн Фэнъюэ болезненно дёрнулась от удара и на белоснежной коже быстро расцвёл красный след, но он не обратил на это никакого внимания.

— Ваше Величество, я и Янь Хэцин давно любим друг друга и даже обменялись клятвами. Я смею надеяться, что Ваше Величество будет милостив и поддержит нас. — Повернувшись лицом к Сяо Юаню, безучастно промолвил он.

— Пфф, кхе-кхе, а?

«Что? Это шутка какая-то? Парень, ты серьёзно хочешь бросить вызов влиянию главной героини?»

— Бесстыдник! — Хун Сю была так зла, что её глаза налились кровью. Она вышла вперёд, схватив Сяофэн Фэнъюэ, заставила его поднять голову и отвесила ему ещё несколько пощёчин, после чего, повернувшись кругом, направилась к Янь Хэцину с намерением его поколотить.

«Сестра! Зачем ты снова избиваешь людей?! Тебе нельзя бить этого человека, сестра!»

— Хун Сю! — Сяо Юань одёрнул Хун Сю, крепко ухватив её перед этим за руку, а после обернулся к находящемуся в плачевном состоянии Сяофэн Фэнъюе, чьи волосы растрепались и сейчас больше напоминали воронье гнездо, и обратился к нему: — Ты, одевайся и возвращайся к себе.

— Возвращаться...Возвращаться к себе? — Сяофэн Фэнъюэ поднял голову, недоверчиво уставившись на Сяо Юаня. Его щёки покраснели и распухли от ударов Хун Сю, делая его внешний вид ещё более жалким, чем он был до этого.

— Верно, как тебя зовут? — Спросил Сяо Юань.

Увидев, что Сяо Юань совсем не злится, и более того, спрашивает как его зовут, Сяофэн Фэнъюэ задрожал всем телом и некоторое время не мог заставить себя открыть рот и ответить. Ему потребовалось время, чтобы прийти себя и заставить себя издать нужные звуки, что означают его имя.

— Сяофэн, Сяофэн Фэнъюэ.

«Хм, почему это имя кажется мне таким знакомым? Кажется недавно я спрашивал у Хун Сю, нет ли во дворце Цзиньян мастера игры на цитре и тогда, ответив согласием, она назвала его имя».

— Возвращайся к себе первым, — с чистой совестью и хорошими намерениями произнёс Сяо Юань, желая успокоить его.

Дрожа, Сяофэн Фэнъюэ оделся и, склонившись в поклоне, покинул флигель. Оказавшись на улице, он оторвал наконец взгляд от земли и увидел человека, которого меньше всего хотел сейчас видеть. В глазах у Сяофэн Фэнъюэ потемнело и он закусил губу почти до крови, заставляя себя успокоиться и прийти в себя.

Стоило Ян Люаню обернуться на звук открывающейся двери и увидеть выходящего из флигеля человека, как его глаза расширились от ужаса и он быстро подошёл к нему, желая заговорить, но Сяофэн Фэнъюэ просто прошёл мимо, словно не увидев его, и с опущенной головой побрёл дальше, смотря себе под ноги.

— Хун Сю, оставь нас. Я хочу поговорить с Янь Хэцином наедине, — приказал Сяо Юань, убедившись, что Сяофэн Фэнъюэ ушёл.

— Ваше Величество...слушаюсь, — Хун Сю хотела что-то сказать, но в итоге смолчала и, поклонившись, покинула флигель.

Во флигеле наконец стало тихо, Сяо Юань повернул голову к Янь Хэцину и, встретившись с ним взглядами, улыбнулся. Подойдя ближе, он присел рядом на край кровати.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Меня подставили, — медленно произнёс Янь Хэцин на выдохе.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

— Ты мне веришь? — Янь Хэцин удивлённо уставился на Сяо Юаня.

«У него слишком хорошее телосложение, из-за чего визуальное воздействие чрезвычайно велико! — Наблюдая за тем, как Янь Хэцин одевается, Сяо Юань не смог удержаться от тихого восхищённого вздоха. — Удивительно, одежда так стройнит его, скрывая мышцы. Когда он одет, то выглядит худощавым и стройным. Кто бы мог подумать, что под одеждой скрывается так хорошо сложенное тело!»

— Прошлой ночью он пришёл ко мне с рисовой кашей и уговорил попробовать её... — Нахмурились, пояснил Янь Хэцин после того, как оделся.

— Подожди-подожди, он просто сказал тебе съесть её и ты сделал это? — Перебил Янь Хэцина Сяо Юань.

«Если бы девушка уговорила Янь Хэцина отведать каши, я бы ещё мог это понять. Но тем, кто уговорил его съесть кашу был мужчина! Как Янь Хэцин мог допустить подобное?!»

— Я съел её потому что он сказал, что её прислал ты, — ответил Янь Хэцин, многозначительно посмотрев на Сяо Юаня.

— Хм, понятно, значит он пришёл к тебе с передачей по фальшивому указу императора, — Сяо Юань кивнул, — В каше был наркотик?

— Да, — подтвердил Янь Хэцин.

— Ты знаком с ним?

— Нет.

— Думаю кто-то воздействовал на него. Кто-то, кто ненавидит тебя и хочет причинить тебе вред, иначе его действия, ведущие к тому, что вы оба должны были умереть, не имеют смысла, — предположил Сяо Юань, погладив подбородок.

— Что планируешь делать дальше? — После приёма снотворного в таком количестве у Янь Хэцина гудела голова, из-за чего он хмурился и держался за неё. Меж его бровями залегла глубокая складка, пока он старался медленно и размеренно дышать, пытаясь утихомирить боль.

— Хм...об этом я ещё не думал. Как тебе идея выслать его из дворца, дабы избежать повторения подобной ситуации в будущем? — Заметив состояние Янь Хэцина, Сяо Юань налил воды в стакан протянул ему.

После свалившегося как снег на голову инцидента, посетить дворец принцессы Юннин уже не представлялось возможным.

Поговорив с Хун Сю наедине и определив их дальнейшие действия, Сяо Юань вознамерился посетить Сяофэн Фэнъюэ без сопровождения и поговорить с ним с глазу на глаз. Узнав о его намерениях, Янь Люань опустился перед ним на колени, слёзно умоляя разрешить ему пойти с ним.

Сяо Юань не был идиотом, так как же он упустил из виду столько зацепок? Он вспомнил, что каждый раз, когда он слышал удивительную игру на цитре Ян Люань всегда был где-то рядом. А так же видел его потерю контроля над собой после случившегося инцидента. Сложив все имеющиеся у него на руках факты, до Сяо Юаня наконец дошло.

«Потрясающий Ли! К суровому мужскому котелку прилагалась музыкальное сопровождение! Этот Рэндал является причиной, по которой у потрясающего Ли есть собственное музыкальное сопровождение! Стоит только понять некоторые вещи, как очень многое становится предельно ясным и понятным!»

Неожиданно для себя Сяо Юань вспомнил фрагмент из оригинальной истории, где Ян Люань погиб, защищая императора. В книге упоминалось, что в тот день, когда сообщение о его смерти достигло дворца, стоило настать ночи, как по всему дворцу раздалась печальная и горестная песнь цитры, от которой печень и внутренности разрывались на мелкие кусочки*. Каждый, кто слышал музыку той ночью, умывался своими слезами, а на следующий день по дворцу прокатилась новость о том, что мастер игры на цитре повесился в собственном флигеле.

[П.п. 肝肠寸断(gāncháng cùnduàn) — печень и внутренности разрываются на мелкие кусочки — сердце кровью обливается, душа разрывается от горя].

В то время Сяо Юань посчитал, что эта сцена была добавлена для того, чтобы сделать смерть Ян Люаня более пафосной и показать, что о нем было, кому горевать. Теперь же он видел ситуацию совершенно с другой стороны.

«Видимо, в оригинальной истории было спрятано очень много намёков, однако из-за того, что я читал книгу заботясь только о главном герое и не особо вникал в такие тонкости и, видимо, очень зря, ведь судя по всему я пропустил много важного».

— Ты и Сяофэн Фэнъюэ... — Аккуратно начал Сяо Юань, прощупывал почву.

— Ваше Величество был так добр ко мне, но я предал доверие императора. Меня следовало бы разрубить на тысячу частей за свой проступок! — Неожиданно для Сяо Юаня, Ян Люань резко ударил головой о пол несколько раз, отчего из лба потекла кровь.

«Исходя из первоначального сюжета ясно, что молодой император был обязан Ян Люаню жизнью. Да и в придачу ко всему, из-за смерти этого маленького косноязычного стражника во имя защиты императора кое-кто покончил с жизнью!»

— Ты, вставай, пойдём навестим Сяофэн Фэнъюэ, — приказал Сяо Юань, сделав шаг вперёд, не зная, плакать ему или смеяться. Глаза Ян Люаня засверкали, и он уже собирался снова поклониться, когда Сяо Юань поспешно остановил его. — Все ещё кланяешься? Если посмеешь ещё хоть раз ударить лбом о пол, то можешь забыть о том, чтобы пойти со мной.

Они вдвоём подошли к флигелю, Сяо Юань поднял руку и постучал в дверь, но даже спустя длительное время им никто не открыл.

«Что? Неужели он решил скрыться от правосудия?»

Сяо Юань хотел ещё немного подождать прежде чем войти, но, увидев грызущее Ян Люаня беспокойство, вздохнул, понимая что у него нет выбора, открыл дверь и вошёл внутрь.

Сцена внутри чуть было не заставила его шарахнутся в испуге, а сердце выскочить из груди, но он вовремя взял себя в руки.

В трёх футах* над землёй, одетый в белые одежды мужчина, Сяофэн Фэнъюэ, висел под потолком, на повязанной к балке верёвке, а бедненький стул сиротливо лежал на боку.

[П.п. 3 фута ≈ 1 метр].

Глава 41 - Необходимые навыки для президента-тирана

Ян Люань бросился к нему и схватил Сяофэн Фэнъюэ руками. Вытащив из петли, он принялся звать его, пытаясь разглядеть что-то в красных, от лопнувших из-за давления капилляров, глазах.

Но Сяофэн Фэнъюэ уже не дышал. И пульса у него не было.

Сяо Юань быстро и спокойно забрал Сяофэн Фэнъюэ из цепкой хватки Ян Люаня и, уложив спиной на пол, стал оказывать первую помощь.

Сяо Юань успел провести целых три цикла реанимации прежде, чем Сяофэн Фэнъюэ, издав какой-то приглушённый горловой звук, неожиданно закалялся и медленно пришёл в себя.

Увидевший это Сяо Юань осел на пол и некоторое время просто витал в прострации.

«Сукин ты сын! Тебе повезло, что тогда отец все же уговорил меня пройти курсы по оказанию первой помощи, аргументируя это тем, что это необходимые умения для властного президента, ведь я должен суметь спасти свою любовь, если ту, к примеру, решать утопить! К счастью, я прилежно учился на тех курсах, в отличии от властного президента учившегося вместе со мной, забросившего обучение через несколько дней. В результате он чуть не сломал своей возлюбленной ребра, когда ей срочно потребовался непрямой массаж сердца».

Сяофэн Фэнъюэ открыл глаза, но из-за удушья не смог произнести ни слова и просто захрипел. Стоило ему увидеть Ян Люаня, как его глаза наполнились слезами и он зарыдал.

— Зачем...Зачем ты сделал это? — Задыхаясь от слез и сжимая схваченную им руку Ян Люаня, просипел он.

Сяо Юань не выдержал. Он подошёл к ним и толкнул Ян Люаня в объятья Сяофэн Фэнъюэ.

«Какой смысл спрашивать?! Просто обними его и все!»

Переполненная эмоциями пара обнялась и заплакала, а беспокоящийся Сяо Юань только сейчас осознал, как на самом деле испугался. Он утёр выступивший на лице холодный пот и встал, держась за стол.

Увидев, что Ян Люань отпустил Сяофэн Фэньюэ и собрался было опуститься перед ним на колени, Сяо Юань рявкнул:

— Не преклоняй передо мной колени! Сначала отнеси его в постель и дай тёплой воды!

Ян Люань посмотрел на Сяо Юаня, думая, не ослышался ли он.

— Чего ждёшь? — Слегка нахмурившись и вопросительно изогнув брови, со смешком спросил Сяо Юань.

Не теряя больше ни минуты Ян Люань подхватил Сяофэн Фэнъюэ на руки, бережно уложил его на кровать и унёсся за чашей тёплой воды.

Сяо Юань же нащупал пульс Сяофэн Фэнъюэ и, убедившись что его жизни больше ничего не угрожает, вздохнул с облегчением.

«Ему крупно повезло, что мы подоспели вовремя».

Подождав, пока Ян Люань отпоит Сяофэн Фэнъюэ горячей водой, Сяо Юань заговорил:

— Я знаю, что ты сейчас не можешь говорить, поэтому я буду задавать вопросы, а ты кивать или качать головой. Все понял? — Сяофэн Фэнъюэ кивнул. — Отлично. Первый вопрос. Во дворце Цзиньян есть кто-нибудь, кто узнал о твоих отношениях с Ян Люанем?

В глазах Сяофэн Фэнъюэ отразилась ужасная боль, и он кивнул.

— Этот человек угрожал тебе Ян Люанем, а затем сказал причинить вред Янь Хэцину? — Сяофэн Фэнъюэ снова кивнул, а крайне огорченный Ян Люань шумно вздохнул.

— Слышал? — Умело схватив Ян Люаня за локоть, спросил Сяо Юань.

— Ваше Величество...

— Он сделал это для того, чтобы защитить тебя, а не потому что полюбил другого, — объяснил он.

— Ваше Величество, это все моя вина! Если хотите кого-то наказать, накажите меня! — Ян Люань бухнулся на колени.

«Почему ты снова на коленях?! Похоже ты пристрастился чуть что падать на колени!»

Услышав его слова, Сяофэн Фэнъюэ яростно закачал головой и из последних сил стал подниматься с постели, чтобы опуститься на колени рядом с Ян Люанем.

— Ладно, хорошо! — Сяо Юань поспешно прижал Сяофэн Фэнъюэ обратно к кровати. — Я накажу всех! Уж поверьте, наказания не избежит никто!

Ожидавший такого исхода Ян Люань прекратил оправдываться и нагнулся, кланяясь в землю.

— Ты и ты, — грозно смотря на них, сказал Сяо Юань и поочерёдно указал пальцем сначала на Ян Люаня, а затем на Сяофэн Фэнъюэ. — Вы уволены и должны покинуть императорский дворец в ближайшее время.

— А...? — У Ян Люаня отвисла челюсть, и он в шоке поднял голову.

— А, что «а»? Я высылаю вас из дворца, — проворчал Сяо Юань.

В один миг страшная кара превратилась в самую желанную награду. Ян Люань стоял, не находясь с ответом.

— Люань, отправляйся к придворному лекарю и возьми у него убирающее следы от удушья лекарства. Попроси побольше. Затем упакуй ваши одежды и ценности, не важно есть они у вас или нет. После подготовь экипаж, ночью возьми с собой Сяофэн Фэнъюе и жди меня у восточных ворот императорского города. — Велел Сяо Юань.

— Ваше... Ваше Величество? Я, я...но я... — Ян Люань на секунду потерялся от вскружившей голову радости, но так же неожиданно и быстро пришёл в себя.

— Да-да, иди готовься, у нас мало времени, — рассмеялся Сяо Юань.

Выйдя из флигеля Сяофэн Фэнъюэ, Сяо Юань бегом понёсся к Янь Хэцину, чтобы рассказать от начала до конца все, что касается этого дела ему.

— И как ты планируешь наказать их? — Немного помолчав, спросил Янь Хэцин.

— В моей прошлой жизни была популярна одна старая поговорка: «Лучше разрушить семь храмов, чем один брак». Так что я все ещё купидон Сяо. — Ярко улыбнувшись и, отщипнув виноградинку от грозди лежащей на фруктовой тарелке и закинув её в рот, ответил Сяо Юань.

В ночной тишине и море огней вечернего города экипаж, запряжённый парой лошадей, медленно подъехал к выезду из города. Стражники тотчас преградили ей дорогу. В этот момент изящная рука приподняла занавеску и стражники с

удивлением узнали в сидящем внутри мужчине императора. Занавеска поднялась ещё немного и стало видно, что рядом с императором сидит мужчина, бережно держащий гуцинь.

— Не тревожитесь. Я просто решил ненадолго выехать из дворца на прогулку. Вернусь через некоторое время. — Спокойно сказал Юань.

Естественно стражники не осмелились и дальше преграждать путь и отошли в сторону. Экипаж без труда проехал сквозь неприступные высокие киноварные ворота, оставляя в напоминание о себе только следы от колес и копыт, а так же удаляющийся с каждой секундой все больше шум.

Когда они отъехали достаточно далеко и оказались в безлюдном месте, где никто не мог им помешать, экипаж остановился. Извозчик, оказавшийся Ян Люанем, снял с головы бамбуковую шляпу, а из экипажа в это время наружу выбрался Сяо Юань и, указав на небольшой сундук, заговорил:

— В этом сундуке деньги на дорожные расходы на первое время. Поезжайте на запад, найдите деревню под названием «Таоюань», находящуюся на границе четырёх королевств, и обоснуйтесь там. Торгуйте чаем, японскими блюдами и поваренной солью, и очень быстро разбогатеете.

— Милосердие Вашего Величества не знает границ и не может быть отплачено в этой жизни. Надеюсь в следующей я смогу отплатить Вашему Величеству своей жизнью. — С глазами полными слез Ян Люань поклонился, опустившись на колени.

— Нет нужды. Ты уже сполна отплатил мне в прошлой жизни, — улыбнувшись, тихо сказал Сяо Юань. — Между тем, Люань, я вынужден просить тебя об услуге. В следующем году, второго февраля, вернись сюда, на почтовую станцию в пригороде императорского города и жди весть. Если до пятнадцатого февраля ты её так и не получишь, то просто возвращайся домой и забудь дорогу на север. Отныне тебя ничего с ним не связывает, так что, помимо этого раза, не ищи новостей о Бэй. Все, не буду больше вас задерживать. Живите хорошей жизнью.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество, я все запомнил и обязательно выполню вашу просьбу, — Ян Люань с серьёзным видом кивнул.

— Езжайте.

Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ в последний раз поклонились Сяо Юаню, после чего сели в экипаж и растворились в темноте ночи.

Сяо Юань вернулся в город с переносным фонарем. Когда он прошел через городские ворота, стражники, увидевшие его, побледнели от испуга.

— Ваше Величество?! Почему вы вернулись один? Где ваш экипаж?

— Обменял, — с улыбкой ответил им Сяо Юань.

— Обменяли?!

— Верно. Обменял. На два любящих сердца, — подтвердил Сяо Юань и, не обращая внимания на изумление стражников, ушёл, напевая под нос песенку.

Он возвращался во дворец снежной ночью. Иней покрыл собой землю. Лунный свет освещал округу, давая разглядеть дворцовые здания, устланные, пока ещё небольшим, слоем снега. Сяо Юань спокойно шёл, когда неожиданно увидел впереди человека. Он явно кого-то ждал, и ждал давно, так как на его плечах успели собраться небольшие горки снега.

— Меня ждёшь? — Сяо Юань был слегка удивлён, и потому поспешил подойти к нему и задать интересующий его вопрос.

Янь Хэцин посмотрел на него своими до невозможности тёмными глазами и медленно кивнул.

— Здесь же повсюду стража, как ты умудрился остаться незамеченным? — Полюбопытствовал он, продолжая путь во дворец в приятной компании.

— Мне удалось не попасться им, — просто ответил Янь Хэцин.

— О нет, я забыл узнать у Сяофэн Фэнъюэ имя человека, что хотел навредить тебе, — неожиданно сказал Сяо Юань, повернув голову и посмотрев на Янь Хэцина.

— Это не имеет значения.

— Ещё как имеет! Кто-то хочет навредить тебе! — Воскликнул донельзя огорченный Сяо Юань. — Сейчас мы смогли все уладить без лишнего шума, но кто знает, что этот человек ещё выкинет в будущем? Конечно я могу поручить Хун Сю провести расследование, и она найдёт спрятавшегося за кулисами меньше чем за три дня, но где гарантия того, что в будущем не появиться кто-то ещё, желающий причинить тебе вред...

Сяо Юань бормотал себе под нос, низко опустив голову, неожиданно он щёлкнул пальцами и сказал, обращаясь к Янь Хэцину:

— Я знаю способ как раз и навсегда решить эту проблему!

Глава 42 - Необходимое условие, чтобы души не чаять в главном герое

— Разве это не вызовет много шума? — выслушав идею Сяо Юаня, задумчиво спросил Янь Хэцин с серьёзным видом.

— Да, определённо вызовет, — непринуждённо ответил улыбающийся Сяо Юань, наклонившись, чтобы поиграть со снегом на перилах веранды, — С давних времён родственники императора вмешиваются в политику. У меня сейчас нет фаворита, поэтому люди, желающие иметь политическую власть, могут попробовать нарастить силу через наложников. Кто знает, может уже сейчас внутри дворца Цзиньян есть люди, поддерживаемые кем-то из чиновников или моих родственников? Так что расформирование дворца наложников определённо наделает шуму и заставит понервничать некоторых людей.

— Так ты делаешь это чтобы в централизовать власть? Подавить их? — спросил Янь Хэцин у Сяо Юаня, который уже скатал снег с перил в два небольших снежка размером с ладошку и взгромоздить их один на другой.

— Не совсем. Наложники ведь не наложницы, у них нет официального статуса и все они находятся во дворце Цзиньян только для того, чтобы ублажать императора. Так что я беспокоюсь о тебе.

— Обо мне?

— Ага, — Сяо Юань оглядел землю под ногами и, найдя две маленьких ветки, поднял их и воткнул в верхний снежок сделав маленького снеговика, а затем поднял голову с улыбкой посмотрев на Янь Хэцина. — Ты же сейчас живое воплощение фразы «три тысячи наложниц в императорском гареме, но любовь досталась лишь одной»*. И это не говоря уже о том, что дворец Цзиньян — гиблое место тонущее в зависти. Кроме того, ты — принц Юга, я — император Севера. Представляешь, что случится, если слухи о моей благосклонности к тебе просочатся в город? Я не хочу чтобы люди судачили о тебе, поэтому почему бы просто не расформировать дворец Цзиньян и не объявить,

что мне больше не нравятся мужчины? — Сяо Юань пальцами нарисовал снеговику глазки и ротик, а затем отряхнул руки от снега.

Янь Хэцин заморгал. Выражение его несравненно чистого и красивого лица было почти невозможно разглядеть в рассеянном лунном свете.

— Пойдем, холодно, — только что игравшийся со снегом Сяо Юань зябко поёжился от холода и посильнее завернулся в мантию, толкнув Янь Хэцина плечом в плечо.

Янь Хэцин пришёл в себя и почти незаметно кивнул.

На следующий день во дворце Цзиньян поднялся переполох из-за того, что на утреннем собрании с гражданскими и военными чиновниками император сообщил, что хочет на три года облачиться в траур по покойному императору, во время которого будет воздерживаться от всех низменных желаний своего тела.

У всех услышавших это глаза на лоб полезли.

«Предыдущий император умер почти год назад, но вы все равно решили соблюсти траур по нему только сейчас?! Когда ваш отец почил многие советовали вам соблюсти траур, но вы этого не сделали. Но теперь вы неожиданно хотите это сделать?!».

В один миг весь императорский двор утонул в обсуждениях, говорили все и обо всем.

Сяо Юаня все это не слишком интересовало. Он подозвал Хун Сю и приказал созвать всех наложников в главном зале дворца Цзиньян.

Как генеральный директор, Сяо Юань прекрасно знал как успокоить и приободрить уволенного сотрудника.

Денежная компенсация. Лучший способ избежать конфликта и заставить уволенного сотрудника не только уйти не поднимая шум, но и в хорошем настроении.

Иначе говоря, достаточная большая денежная компенсация может с лёгкостью решить их проблему.

— Приняв во внимание то, что вы все делили с ним ложе и были ему преданны, Его Величество Император приказал вознаградить каждого из вас сотней таэлей золота. Подойдите, получите свою награду, а затем соберите вещи и покиньте дворец! — Хун Сю, стоя перед наложниками благоговейно преклонившими колени и бьющими челом, неторопливо объяснила, что Сяо Юань готовится облачиться в траур по почившему императору и поэтому они ему больше не нужны.

Сотня таэлей золота! Это была немалая сумма, которую красавцы из Цзиньян, если не были сыновьями богатых купцов и чиновников, никогда не видели и не увидели бы за всю жизнь!

Но даже так, никто не смел пошевелиться, боясь, что это все уловка императора, решившего проверить их сердца, и что если они сейчас поднимутся, то их головы падут с плеч и окажутся на земле.

«Впечатление о юном императоре, как о сбившемся с пути похотливом человеке слишком укоренилось в их головах», — беспомощно улыбнувшись, подумал Сяо Юань.

— Добавь ещё кое-что. Если в прошлом кто-либо из наложников был государственным чиновником, он может быть восстановлен в прежней должности.

Воцарилась мёртвая тишина. Кое-кто из склонивших голову смертных упёрся в землю и медленно сжал ладони в кулаки, забивая гравий под ногти и раздирая кожу на подушечках пальцев. Земля под ними окрасилась каплями крови. После чего один из них поднялся и направился прочь из зала.

Сяо Юань посмотрел на Цинь Юя. Он все ещё был облачён в красные одежды и при нем все ещё была его соблазнительная внешность, но выражение его лица сейчас и в их первую встречу различались как небо и земля.

С их встречи, Сяо Юань всегда чувствовал, что должен что-нибудь сказать Цинь Юю, поговорить с ним, но не знал ни как себя заставить, ни что сказать.

Так же, как и в оригинальной истории.

Когда юный император впервые увидел Цинь Юя, он, нервничая, открыл было рот, но как неопытный юнец не смог выдавить из себя ни слова за полдня, отчаянно краснея при его виде.

То, что происходило сейчас, отдалённо напоминало оригинальные события.

Когда северное королевство пало, юный государь отравил всех своих наложников, однако у страдающего в тот день от жары Цинь Юя он выбил из рук чашу с отравленным вином. Он хотел было объяснить свой поступок, но открыв рот, не смог выдавить из себя ни звука.

Все ещё близко к оригиналу.

Молодой император планировал сбежать на север и бесчисленное количество людей говорило ему, что Цинь Юй планирует против него заговор, на что император только холодно фыркал и ничего не отвечал.

Довольно близко к оригиналу.

Из-за предательства Цинь Юя молодой император был схвачен на пороге собственной опочивальни Янь Хэцином.

— Ты рассказал им, Цинь Юй?! Я, я... — в тот день он вырывался из рук и громко кричал, неверяще смотря на своего возлюбленного.

Он до самой смерти отказывался верить, что Цинь Юй предал его.

Когда люди увидели, что Цинь Юй спокойно встал и ушёл, то они, один за другим, стали вставать и быстро уходить. В конце концов в дворцовом зале осталось лишь пять человек, все ещё стоящих на коленях и бьющим челом о землю. Четверых из них пробивала крупная дрожь, а последним был молодой парень с прямой спиной, упрямым взглядом и сжатыми в кулаки руками. Он стоял как журавль среди кур.* Сяо Юань смерил их всех терпеливым взглядом.

[П.п. 鹤立鸡群(hèlì jīqún) — стоять как журавль среди кур — возвышаться над окружающими, выделяться].

— Вы те, кого подослал герцог Унин? — спросил Сяо Юань.

Несколько человек переглянулись и кивнули.

— Возвращайтесь к нему. Герцог Унин не посмеет с вами что-либо сделать, — из лучших побуждений сказал Юань.

— Почему вы ещё здесь? Хотите лишиться головы? — не сдержавшись, злобно выплюнула Хун Сю и взглянула на неуверенно переглядывающихся парней.

Четверо мужчин, услышав эти слова, в панике вскочили и бегом покинули дворец. В зале остался один единственный юноша, все ещё стоящий на коленях и за все это время не проронивший ни слова.

— Ваше Величество, — чётко, ровно и спокойно произнёс молодой человек. — Я не хочу сотни таэлей золота.

— Тогда чего же ты хочешь? — поинтересовался заинтересованный словами мужчины Сяо Юань.

— Я хочу стать солдатом, — молодой человек поднял голову и пылающим решительностью взглядом уставился на Сяо Юаня.

«Солдатом? Я не ослышался? Молодой человек, да ты не простой ручеёк, а настоящий высокогорный водопад, хах».

— Как тебя зовут? — спросил Сяо Юань

— Се Чунгуй*

— Се, Се что? — Сяо Юань неожиданно резко втянул носом воздух, но не смог выдохнул, словно воздух застрял у него в горле. Он ударил себя в грудь, проталкивая воздух и наконец уточняя.

— Се Чунгуй.

[П.п. Се Чунгуй — 谢淳归(xiè chún guī） — благородный + чистый(в значении без примесей) + возвращаться].

«Се?! Чун?! Гуй?! Что за... Что добрый, вспыльчивый, твёрдый и прямой мужчина с холодным сердцем забыл в императорском ложе?! Се Чунгуй — легендарный персонаж оригинальной истории!

В книге, после того, как разгневанный старый генерал Сун подал в отставку и уехал в свой родной городок, в королевстве Бэй осталось два генерала.

Однако враг наседал и один из двух генералов проиграл Янь Хэцину и став дезертиром перешёл на его сторону. Это был Се Чунгуй, а другой генерал просто собрал вещички и сбежал.

По неудачному стечению обстоятельств, войска, что должны были оборонять границы, возглавил именно Се Чунгуй.

Но из-за того, что он был очень молод, он не смог подчинить войско и последняя способная к сопротивлению армия взбунтовалась и дезертировала.

В итоге Се Чунгуй своими силами и небольшой группой оставшихся с ним людей держали оборону, не давая Янь Хэцину прорваться, целых полмесяца.

Можно сказать, что Се Чунгуй сыграл роль достойного и сильного соперника, что помог Янь Хэцину на пути становления.

Для северного королевства Бэй Су Чунгуй был подобен озаряющей всё своим светом молнии! Он был самим светом! Его история — это удивительная легенда о группе безрассудных, истощённых злодеев, ищущих смерти! — Сяо Юань не удержался и закричал про себя: — Что ты забыл во дворце Цзиньян, а?! Почему ты не в казармах?! Капец! Ты что, хочешь умереть?! Когда в Бэй придёт война ты вообще меч поднять сможешь, не то что страну защитить?! Похоже, что всех нас Янь Хэцин просто придавит к земле и вытерет о нас ноги!»

-----------------------Автору есть, что сказать------------------------

С праздником драконьих лодок, ангелочки!

Тем из вас, кто догадался, что императорский гарем будет расформирован я вручаю маленький красный цветочек!

Мой компьютер снова барахлит, поэтому я не смогу поздравить и поблагодарить вас до завтра.

••• ━───── • • ─────━ •••

Глава 43 - Необходимое условие для становление личным стражем императора

Допросив Хун Сю, Сяо Юань понял, что в поиске ответов на вопросы касающихся нахождения Се Чунгуя во дворце Цзиньян ему стоит полагаться только на себя.

Семья Се поколениями служила в армии северного королевства Бей, со всей своей добропорядочностью и верностью, а отец и брат Се Чунгуя так и вовсе погибли на войне. Возможно поэтому семья Се и хотела, чтобы Се Чунгуй посетил императорский дворец, а уже после отправился на службу.

В результате, глупый юный император принял Се Чунгуя за гонца посланного семьёй Се и распорядился, чтобы его отправили во дворец Цзиньян.

В оригинале, когда старый генерал Сунь ушел на покой уехав в родную деревеньку он, не в силах перестать переживать за будущее страны, желал помочь продвинуться вперед талантливой молодежи, и поэтому вспомнил о Се Чунгуе из семьи Се.

Старый генерал Сунь отправился в поместье семьи Се, чтобы поговорить с ним, но вместо этого узнал, что тот находиться во дворце Цзиньян! Узнав об этом, старый генерал Сунь чуть не захлебнулся кровью от подступившего инфаркта. Отойдя, он написал письмо, где открыто указал на совершенную императором ошибку и посоветовал перевести Се Чунгуя из дворца Цзиньян в казармы, после чего отослал письмо прямо на утренний совет. Именно это в последствии и привело ко всем последующим событиям в новелле связанным с этим персонажем.

Теперь настала очередь Сяо Юаня захлёбываться собственной кровью от подступающего инфаркта.

Видя мрачное выражение лица Сяо Юаня Се Чунгуй подумал что тот никогда не допустит подобного и, будучи ещё молодым и порывистым юношей, он упрямо произнёс:

— Если Ваше Величество не позволит мне этого я все равно откажусь от сотни таэлей золота и вернувшись домой дождусь новой войны, чтобы вступить в армию во время вербовки солдат. Так что я все равно уйду служить в армию!

«Кто здесь тебе этого не позволяет?! Да даже если бы ты этого не хотел, я бы закинул тебя в казармы вперёд головой!»

— А что если войны не случится и всегда будет мир? — улыбнувшись спросил Сяо Юань.

— В таком случае я бы отправился на юг, в южное королевство Наньян и отвоевал бы его обратно, а затем направился бы в восточное царство У. Я бы расширил границы северного королевства Бей с помощью нашей многомиллионной армии, — задумавшись на краткий миг, ответил Се Чунгуй.

Услышав размышления Се Чунгуя Сяо Юань потерял дар речи на некоторое время, а затем, придя в себя сказал:

— Через несколько дней я представлю тебя генералу Сунь, так что подготовься как следует.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — с загоревшимися глазами ответил Се Чунгуй отвесив земной поклон*.

[П.п. Земной поклон* — тот самый поклон когда «благоговейно преклоняют колени и бьют челом»].

После этого Сяо Юань покинул зал и отправился в покои Янь Хэцина.

Янь Хэцин в это время как раз собирал вещи. Так как Сяо Юань объявил траур, то дворец Цзиньян в котором он сейчас жил, скорее всего, преобразуют в даосский храм или монастырь.

У Янь Хэцина было не так уж много личных вещей: пара комплектов лёгкой грубой одежды, длинный меч да матушкина нефритовая заколка. Поэтому то чем занимался Янь Хэцин следовало бы назвать поиском занятия от скуки нежели настоящим сбором вещей.

Сяо Юань пришёл как раз тогда, когда Янь Хэцин сидел и полировал меч. Он неожиданно вошёл в его покои лёгкой походкой бормоча себе под нос:

— Ох уж эти подростки, такие горячные. Эх, действительно, у него стальной стержень внутри и подходящий характер, чтобы в будущем возглавить миллионную армию. Ух, подобно мотылькам они будут следовать за его страстным праведным рвением, как за огнём, и проливать кровь, пока за счёт его плоти и костей коррумпированные чиновники будут набивать себе брюхо.

Янь Хэцин кивнул и вложил меч в ножны.

— Евнух Чжаю из департамента внутренних дел пытается тебе навредить, неужели ты совсем не боишься? — отвлёкшись от своих размышлений, улыбнувшись спросил Сяо Юань.

— Принесёт ли мне пользу страх? — безразлично и простодушно ответил Янь Хэцин.

— Я серьёзно, что если однажды я не услежу за тобой и ты сломаешь себе руку, ногу или все вместе и даже не обратишь на это необходимого внимания?! — Сяо Юань поднял голову и постарался придать себе устрашающий вид.

— Почему ты так жаждешь заботиться обо мне? — неожиданно задал встречный вопрос Янь Хэцин.

«Да потому что я пытаюсь показать тебе свою доброжелательность и построить дружеские отношения, чтобы избежать ужасной смерти в будущем!»

Сяо Юань не ответил. Он подпёр голову рукой, задумавшись о том, что если бы не он, Янь Хэцин и принцесса Юннин уже бы пересекись и полюбили друг друга, а из-за его вмешательства они ещё даже не встретились и ему следует взять за это ответственность.

Более того, сейчас Янь Хэцин в сердце Сяо Юаня уже давно не был просто несколькими строчками текста из одноимённой новеллы, а что ни на есть живым человеком из плоти и крови, со своими чувствами, радостями и печалями. Описанный предельно просто и минималистично, теперь он занимает важное место в сердце Сяо Юаня.

— Янь Хэцин, почему бы тебе не стать моим личным телохранителем? Я буду защищать тебя и никому не позволю тебе навредить, — подняв голову и улыбнувшись сказал Сяо Юань.

Янь Хэцин посмотрел на него. У этого человека была белоснежная и гладкая кожа, очаровательное и красивое лицо, но смотря на него Янь Хэцин видел только ясные глаза цвета чёрного нефрита, смотрящие на него с добротой и лаской.

Янь Хэцин вспомнил день, когда было уничтожено южное королевство Наньян. Дворец, в котором он находился вместе с семьёй должен был быть вот-вот разрушен, его мать впивалась в его запястье ногтями до крови и с голосом, пропитанным ненавистью выплюнула:

— С этого момента, ты останешься один. Не будет никого, кто смог бы тебя защитить и разделить с тобой твой путь, но даже так, идя по своей жизненной тропе в одиночестве, ты должен выжить! Ты должен жить! — сказав это, мать Янь Хэцина без колебаний отпустила его руку и спрыгнула в глубокий колодец во внутреннем саду дворца.

Нет ничего странного в том, что после этого почти приказа, он и впрямь продолжил жить. Продолжил жить проходя через такое количество горя и невзгод, которое не смогла выдержать его матушка.

Из-за этих слов, даже когда его пленили, заковали в кандалы и заставили идти пешком от самого южного королевства Наньян до северного королевства Бэй, даже когда солдаты кидались в него грязью и поливали насмешками, даже когда его заключили в тюрьму северного королевства в которой были ужасные условия и которая была больше похожа на Диюй* для злых духов, чем на тюрьму, даже когда его избивали ногами пока он стоял на коленях, окунали его голову в помои, беспощадно хлестали железными плетями его нагое тело, он все равно продолжал упрямо цепляться за жизнь.

[П.п. Диюй* (букв. «подземное судилище») в поздней китайской мифологии ад. Представления о Диюе сложились под влиянием буддизма, проникшего в Китай в начале нашей эры. Согласно поздним представлениям о шести формах перерождения, которые назначаются в Диюе умершему, те, кто творили только добро, рождаются вновь в облике князей, полководцев и сановников; менее добродетельные — в облике купцов, ученых, ремесленников и земледельцев либо вдовцов, бездетных, сирот. Затем следует наказание в виде рождения в облике животных, птиц и насекомых или пресмыкающихся. Более подробно можете почитать об этом в интернете].

Продолжай жить. Два слова кажущиеся такими лёгкими и простыми, но на самом деле невыносимо тяжёлые в своём исполнении.

— Янь Хэцин! Янь Хэцин!

Придя в себя Янь Хэцин увидел перед собой Сяо Юаня, держащего его за запястья, и неустанно зовущего его.

— Зачем ты это делаешь? Неужели тебе не больно? — обеспокоенно спросил Сяо Юань, чувствуя себя беспомощным. Он с невыносимой аккуратностью и осторожностью, палец за пальцем, разжал кулак Янь Хэцина, сжатый с такой силой, что ногти впились в кожу ладони до крови, отчего сейчас она кровоточила.

Сяо Юань нашёл чистый шелковый лоскут ткани и перевязал ей ладонь Янь Хэцина, останавливая кровотечение. Сяо Юань уже понял, что его слова, должно быть, напомнили Янь Хэцину о матери императрице. До того как покончить жизнь самоубийством, Сяо Юань привык заботиться о других и поэтому те слова с сорвались с его языка необдуманно, он никак не мог ожидать, что они так сильно пройдутся по нервам Янь Хэцина и вызовут травмирующие воспоминания.

— Я... — Янь Хэцин уставился на свою руку перевязанную шелковым лоскутом уже успевшем пропитаться кровью, медленно сжимая и разжимая её.

— ...Так что собирай вещи и переезжай в частные опочивальни в императорском дворце, — нетерпящим возражений тоном сказал Сяо Юань. — Вторая по счёту комната с западной стороны от моей опочивальни это покои личной стражи. Перебирайся туда.

Янь Хэцин сложил руки в месте в молитвенном жесте так, чтобы держать шелковый лоскут обеими руками, после чего поднял глаза и когда его холодный и ясный взгляд столкнулся с тёплым и мягким взглядом Сяо Юаня уголки его губ еле заметно приподнялись и он чётко сказал:

— Хорошо.

••• ━───── • • ─────━ •••

Глава 44 - Необходимое условие для становления вторым жеребрцом

Февральское утро. За окном неторопливо с небес падает снег. В это время в резиденции генерала:

Старый генерал Сунь, дав себе редкую небольшую передышку, тяжело закашлялся, выдавая то, что времена когда он был пышущим силой героем подошли к концу.

— Твои руки постарели, ноги постарели, а ты все также ежедневно бегаешь в казармы чтобы тренироваться и обучать молодёжь! Неужели ты не можешь взять перерыв на несколько дней, чтобы отдохнуть как следует?! — бранясь сказала госпожа Сунь, хлопнув старого генерала по спине.

Старый генерал Сунь, провёдший десятилетия на поле боя и знающий его вдоль и поперек, промчавшийся верхом по всей поднебесной и внушающий страх одним своим видом на самом деле... боялся свою жену.

— Прошу тебя, говори чуточку тише, вдруг тебя кто-то услышит? — попросил покрасневший от задетой гордости генерал Сунь, смотря на свою жену. Его голос был похож на комариный писк.

— Не езди мне по ушам и лучше скажи выпил ли ты лекарство, — снова ударив его по спине сказала госпожа Сунь.

— Да, конечно, — пробормотал себе под нос генерал Сунь.

— Хмф, — хмыкнула госпожа Сунь подбоченившись. Вся её голова была в седых прядях, но взгляд по-прежнему оставался ясным и прозорливым, а внешность — внешностью маленькой избалованной девочки.

— Господин, генерал Ли просит аудиенции, — доложил пришедший и остановившийся снаружи маленький слуга.

— Отведи его в гостиную, пусть ожидает меня там. Я сейчас подойду, — поспешно прочистив горло и восстановив свою грозность распорядился генерал Сунь.

Получив распоряжение, маленький слуга поклонился и поспешно удалился.

Госпожа Сунь привела в порядок одежду старого генерала Сунь и они вместе отправились в гостиную.

В гостиной стоял молодой человек с приятными чертами лица, восьми футов ростом, выглядящий грозным и внушительным внешне, но, тем не менее, не выражающий гнева или злости. Увидев старого генерала Суня, мужчина, выражая своё уважение, преклонил колени, а затем, поднявшись, уважительно поклонился госпоже Сунь.

— Благородный племянник Удин, почему Вы пришли ко мне? Что-то случилось в военном лагере? — напрягся старый генерал Сунь.

— До меня дошли слухи, что генерал Сунь плохо себя чувствовал в последнее время, поэтому я достал для вас несколько тонизирующих средств. — покачал головой Ли Удин.

— Если у вас есть время на напрасные тревоги о моем здоровье, лучше потратьте его чтобы как следует обучить свои войска! — отругал его старый генерал Сунь.

— Генерал Сунь преподал мне важный достойный урок, — обняв ладонью одной руки кулак другой, Ли Удин совершил малый поклон, а после опустился на колени.

— Ай-яй! Неужели ты не понимаешь, что твой внук имел добрые намерения?! — гневно воскликнула госпожа Сунь, а после с нежной улыбкой обратилась к Ли Удину: — У Удина доброе сердце.

Со стороны казалось, что старый генерал Сунь пылал гневом, но исподтишка он легонько дёрнул госпожу Сунь за рукав.

Госпожа Сунь, уже знающая все эти манёвры наизусть быстро сориентировалась и сказала:

— Удин, быстрее вставай, не стой на коленях.

В этот момент в гостиную неожиданно вбежал слуга и нервно воскликнул:

— Прибыл Его Величество Император!

Все присутствующие в гостиной испугались, услышав новость.

— Генерал Сунь, я покину вас первым, — произнёс Ли Удин дабы избежать конфуза.

Генерал Сунь отмахнулся от него и Ли Удин покинул гостиную, намереваясь уйти через боковую дверь, но неожиданно столкнулся с императором лицом к лицу и все что ему оставалось — благоговейно преклонить перед ним колени.

— Презренный слуга Ли Удин приветствует Его Величество Императора.

Сяо Юань разговаривал с Се Чунгуем ожидая в первоклассном дворике пока их примут совершенно не ожидая, что кто-то неожиданно опустится на колени и будет бить перед ним челом, поэтому далеко не сразу отреагировал на это. Придя в себя, он несколько раз прокрутил имя назвавшегося у себя в голове и про себя воскликнул:

«Ли Удин?! Э-э-это разве не один из самых важных второстепенных персонажей?!»

В новелле, после того как старый генерал Сунь оставил свой пост, разочарованный в глупом императоре, и вернулся в свою деревеньку, на его пост верховного главнокомандующего рассматривались два кандидата. Одним из них как раз и был Ли Удин — умный и смелый молодой человек, чётко следующий своим принципам и действующий исходя из них. Он пользовался особым доверием у старого генерала Суня.

Другим кандидатом на должность верховного главнокомандующего был праздный тунеядец, приближенный герцога Унина, что получил свою должность в военном ведомстве благодаря связям и пользовался своим положением чтобы притеснять других.

По-хорошему, должность верховного главнокомандующего должна была достаться приближенному старого генерала Сунь, Ли Удину, но глупый юный император, явно ежедневно ищущий смерти просто взял и отдал эту должность чертовому тунеядцу, а не Ли Удину! С тех пор армия северного королевства пришла в хаос, солдаты стали совершено демотивированы, да ещё и среди народа то и дело вспыхивали скандальные слухи о угнетении солдатами простых людей.

Когда Янь Хэцин повёл свое войско в наступление на Бэй Ли Удин был послан тунеядцем на фронт без провианта! В период Больших снегов* отправлять солдат на фронт без провианта все равно что посылать их на верную и мучительную смерть!

[П.п. Период Больших снегов* — период зимы с 6 по 8 декабря, когда идут сильные метели и беснуется вьюга].

Поняв в какой ситуации оказался, Ли Удин произнёс всего одну фразу:

— Страна, которой руководит зло, не стоит того, чтобы жертвовать ради неё жизнью, — после чего он возглавил свою воинскую часть и перешёл на сторону Янь Хэцина.

Да-да! Он совершил государственную измену!

Впоследствии, тем кто на самом деле объединил Поднебесную был Ли Удин, а не Янь Хэцин.

Но ведь эта история о похождениях жеребца!

Ли Удин — это второй пламенный жеребец в истории о похождениях жеребца!

Во второй части истории, пока Янь Хэцин флиртовал с девушками, Ли Удин внимательно изучал трактаты о военном искусстве. Пока Янь Хэцин экспериментировал и проводил ночи веселясь в постели, Ли Удин совершал подвиги на поле боя. Пока Янь Хэцин искал себе очередную девушку, Ли Удин проводил время прорабатывая их военную стратегию. Пока Янь Хэцин был занят сбором гарема, Ли Удин все глубже погружался в военные дела.

Поэтому, когда Янь Хэцин сказал:

— Мы идём на восточное царство У.

Все что он сказал было:

— Идём.

Пока они завоёвывали земли восточного царства У, Янь Хэцин только и делал что заигрывал с девушками, в то время как Ли Удин продолжал изучать и углубляться в военное дело.

Пока Янь Хэцин был окружен прекрасными девушками, Ли Удин был окружен... кучей книг и трактатов по военному искусству.

Они вместе затеяли этот завоевательный поход, так почему же разница меж ними была так велика?

Это слишком жестоко.

Как монарх северного королевства Бэй Сяо Юань определённо должен ненавидеть Ли Удина, но как читатель почему-то ему очень хотелось сейчас...засмеяться?

— Вставай, — кашлянув, дабы скрыть свой смех, сказал Сяо Юань. — Что ты делаешь в резиденции генерала Суня?

— Отвечаю на вопрос Вашего Величества, — поднялся Ли Удин. — Ли Удин пришёл навестить генерала Суня.

Сяо Юань кивнул, после чего направился в гостиную резиденции генерала Суня, где его, преклонив колени и касаясь лбом пола, уже ожидал генерал Сунь, госпожи Сунь же уже нигде не было видно.

Увидев это, Сяо Юань поспешно помог генералу подняться и сесть на стул параллельно объясняя ему цель своего визита.

— Младший сын семьи Се, Се Чунгуй? — удивился старый генерал Сунь.

— Верно, именно он.

Поскольку император лично направил к нему этого человека, старый генерал Сунь не смел быть небрежными. Он встал, желая пойти и поскорее познакомиться с этим человеком, ожидающим их за дверью. Как вдруг в гостиную вбежал встревоженный маленький слуга со бархатным голосом:

— Мой господин, беда, мой господин! Генерал Ли и человек Его Величества с-с-с...

— Великая... Великая рука Хуанхэ течёт на восток...? — не расслышав слугу переспросил Сяо Юань*.

[П.п. Там схожие по произношению иероглифы, поэтому Юань и говорит то, что говорит].

Взяв себя в руки и, сделав глубокий вдох, маленький слуга на одном дыхании громко произнёс:

— Они дерутся!

Глава 45 - Необходимое условие для появления незримого напряжения

Отойдя от первоначального шока, генерал Сунь потемнел лицом и поддавшись гневу устремился наружу.

«Дерутся?! Его Величеству по-прежнему здесь! Этим соплякам точно жить надоело!»

Сяо Юань молча последовал за ним.

«Дерутся? Неужели это так интересно? Что же, пойдёмте посмотрим!»

Прибыв во двор, они обнаружили Се Чунгуя находящегося в объятьях Ли Удина. Его руки и ноги были зафиксированы так, что тот был не в состоянии пошевелиться.

— Всё? Исход сражения уже определён. — беспомощно сказал Ли Удин.

Се Чунгуй озлоблено стиснул зубы не прекращая попыток вырваться. Ему даже удалось развернуться и замахнуться кулаком, но Ли Удин с лёгкостью увернулся, перехватил его руку и, вновь скрутив его, прижал Се Чунгуя к земле.

— Ли Удин! Ты что творишь?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Безобразие! Просто безобразие! — с чёрным от гнева лицом прогремел старый генерал Сунь.

Побледнев от страха, Ли Удин тотчас же отпустил Се Чунгуя и преклонил колени.

— Ваше Величество, генерал Сунь, я...

— Ваше Величество, генерал Сунь, это я настоял на поединке с Ли Удином, — перебил его Се Чунгуй, встав на колени рядом с ним.

Это было чистой правдой. Изначально, Ли Удин собирался сражу же отправиться домой, но неожиданно был остановлен.

— Вы генерал Ли? — во взгляде остановившего его Се Чунгуя читался какой-то странный восторг и трепет.

— А вы...? — недоуменно протянул Ли Удин.

Се Чунгуй поспешно представился, после чего Ли Удин неожиданно произнёс:

— Се Чунгуй, а я ведь тебя знаю.

— Вы, вы меня знаете? — сходя с ума от счастья переспросил Се Чунгуй.

— Когда тебе было десять, а приходил на свадебный банкет устроенный твоей семьей, — усмехнулся Ли Удин, но, несмотря на грозное выражение его лица, усмешка его была совсем не злобной.

Се Чунгуй, набравшись смелости, потянул Ли Удина за схваченную ранее руку и выпалил:

— Ли, генера Ли, я восхищаюсь вами уже очень давно и желаю однажды стать вашим полковником! — от подобного заявления Ли Удин застыл от шока, а затем, неловко почесав затылок и издав пару глупых смешков, сказал:

— Хорошо, хорошо, но все мои полковники способны победить меня в драке.

Ли Удин отнёсся к услышанному как к сиюминутному юношескому порыву и, похлопав его по плечу чтобы поддержать, собирался уйти.

Кто же мог знать, что Се Чунгуй, вместо того чтобы отпустить его и дать уйти — нападёт не сказав и двух слов!

Выслушав все от начала и до конца у Сяо Юаня глаза на лоб полезли.

— Ты восхищаешься Ли Удином?! — обратился он к Се Чунгую.

Се Чунгуй уверенно кивнул.

Сяо Юань был так удивлён этим заявлением, что чуть не откусил себе язык.

«Как Се Чунгуй может восхищаться Ли Удином?!

В новелле они впервые встретились во время полумесячной осады границ северного королевства. Се Чунгуй отстаивал их, готовый защищаться до

последней капли крови. В то время прибывший туда предатель родины Ли Удин послал к нему гонцов, сказав попытаться убедить его капитулировать и перейти, вместе со всеми находящимися в крепости людьми, на их сторону.

Се Чунгуй, услышав предложение гонца громко расхохотался откинув голову к небу.

— Возвращайся и скажи этому типу Ли Удину, что пока я жив не то что нога, ни один вражеский всадник не ступит на эту землю и останется при этом в живых.

Теперь, переосмысливая все случившееся тогда, зная, что Се Чунгуй с самого детства восхищался Ли Удином... Разве произошедшее тогда не становиться не то что грустным, а даже жестоким?»

Видя немилостивое расположение Сяо Юаня, старый генерал Сунь обрушился гневной тирадой на Ли Удина и только после этого показательно отослал. Ли Удин почтительно склонился в малом поклоне*, после чего развернулся и направился прочь, но сделав всего несколько он остановился и, развернувшись, вернулся обратно.

[П.п. Малый поклон* — когда человек склоняется перед собой обхватывая кулак одной руки ладонью другой].

— Ваше Величество, генерал Сунь, молодой сын семьи Се обладает выдающимся мужеством, силой и талантом. Так сложилось, что мне сейчас как раз необходим полковник. Прошу, Ваше Величество, дайте своё позволение Се Чунгую занять этот пост.

«Что это за перемены? Хотите сказать что теперь, из-за их встречи, их взаимоотношения в корне изменятся и будут не такими как в новелле? Если они и дальше будут общаться изменения в истории будут неконтролируемыми и предугадать их будет невозможно. Позволить этому случиться, все равно что объявить себя моральным дегенератом! Но это так удивительно! И это... Это так забавно!» 一 Позволяю, 一 кивнул Сяо Юань. Покинув резиденцию генерала Суня и вернувшись в императорский город Сяо Юань, вместо того чтобы пойти в свою опочивальню, направился в боковую комнату.

В большинстве своём императорские стражи редко когда проживали во дворце, вместо этого работая посменно, но у личных телохранителей императора ситуация была другой, они должны были ежеминутно находится подле императора охраняя и контролируя его окружение.

Боковые комнаты для личной стражи были не такими пёстрыми и броскими, как комнаты во дворце Цзиньян. Они были простыми, зато чистыми и комфортными для жизни.

Сяо Юань постучал в дверь, но спустя долгое время ему так никто и не ответил.

Сяо Юань вздохнул, развернулся и направился в свои опочивальни, но отойдя от боковой комнаты на несколько метров он остановился.

У входа в императорские опочивальни стояли стражники, на одного из них и упал задумчивый взгляд Сяо Юаня.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Янь Хэцин повернул голову и встретился с ним глазами.

Он был одет в чёрные гвардейские одежды с красными лацканами, его талию подчёркивал пояс шириной в три пальца с вышитыми на нем багровыми облаками, на его ногах красовались парадные чёрные военные сапоги с белой подошвой, а волосы были собраны в высокий хвост шелковой лентой придавая его лицу внушительный и необычный вид, а выражение его лица было подобно ясной луне в безветренную ночь.

Сяо Юань вдруг забеспокоился о местных служанках. Хотя они ещё не дошли до второй части истории, но красота Янь Хэцина уже перешла все разумные границы! Встретившись с ним глазами, Сяо Юань дружелюбно улыбнулся Янь Хэцину, как тот неожиданно отвернулся.

«Хм? Что это с ним?»

Не понимая причины подобного поведения Сяо Юань подошёл к своей опочивальне и, стоило стражникам заметить его, как они синхронно согнулись в поклоне ему, увидев это Сяо Юань улыбнулся и сказал со смешинкой:一 Вижу, что вы работаете в поте лица, товарищи, 一 сказав это он вновь взглянул на Янь Хэцина и заметил, что рукав его правой руки был вздёрнут, делая его внешний вид менее презентабельным.Сяо Юань прошёл мимо все ещё согнувшихся в земном поклоне стражников и подошёл к Янь Хэцину. Видя, что никто на них не смотрит он, без лишних слов, протянул руку и поправил его рукав, после чего быстро убрав руку он, сделав пару широких шагов, прошёл в свою опочивальню.

Если бы в тот момент Сяо Юань обернулся, он бы увидел, что Янь Хэцин сжал свои губы в тоненькую полоску, но уголки его губ все равно стремительно приподнимались в улыбке.

》═══════~◈~═══════《

С тех пор как дворец Цзиньян был распущен Хун Сю посвятила всю себя служению Сяо Юаню, но в последнее время она начала совершать много ошибок постоянно находясь в каком-то рассеянном состоянии.

Одним утром Сяо Юань, промокнув руку в холодной воде таза, спросил:

一 Хун Сю, что с тобой происходит в последнее время? Ты заболела?

一 Эта служанка была небрежна. Прошу Ваше Величество наказать её, 一 сказала Хун Сю преклонив колени в земном поклоне.

一 Вставай быстрее. Если ты заболела, то немедленно отправляйся во дворец Тайи на осмотр лекарями, 一 сказал Сяо Юань помогая ей встать.

一 Ваше Величество, с Хун Сю все в порядке, она здорова, 一 ответила она, покачав головой.

一 Тогда почему ты не находишь себе места в последнее время?

Хун Сю закусила нижнюю губу и долго колебалась, прежде чем неожиданно подняла голову и сказала:

一 Ваше Величество, у Хун Сю есть к вам просьба.

一 Не беспокойся ни о чем и просто говори, 一 мягким, располагающим к себе голосом сказал Сяо Юань.

一 Ваше Величество, несколько дней назад эта служанка получила новости из-за пределов дворца о том, что её младшая сестра тяжело больна. Эта служанка... эта служанка хочет покинуть императорский дворец, чтобы навестить её, 一 робко ответила Хун Сю нервно заламывая пальцы в ожидании ответа.

В императорском дворце существует негласное правило, согласно которому служанкам, вошедшим во дворец, запрещено было его покидать. В конце концов считалось что войдя во дворец они должны были посвятить свою жизнь служению Его Величеству и принцессе Юннин. Так же, помимо этого убеждения существовало ещё несколько причин, из-за которых служанок не выпускали из дворца. Во-первых, они могли выболтать тайны императорского дворца. Во-вторых, их могли подкупить люди со злыми умыслами. В-третьих, не выдержав суровой жизни во дворце те могли просто-напросто сбежать.

Хун Сю не питала никаких надежд, поэтому, когда Сяо Юань ударил рукой по столу она подумала, что он разгневался и задрожала всем телом.

一 Ваше Величество, не сердитесь. Эта служанка...

一 Почему ты раньше не сказала, что твоя сестра больна?! Ты должна как можно скорее отправиться домой и навестить её! Подожди, сейчас я напишу указ и лекарь отправиться с тобой, чтобы осмотреть твою сестру, 一 сказал Сяо Юань доставая кисть и тушь.

Услышав слова Сяо Юаня, глаза Хун Сю покраснели от подступивших слез и, сглотнув образовавшийся в горле ком, она хриплым голосом произнесла:

一 Благодарю Вас, Ваше Величество.

В восемнадцать лет, будучи старшей дочерью в семье, она без сомнений вошла во дворец, чтобы у её младших братьев и сестёр всегда была еда. С того момента прошло уже пять лет и Хун Сю прекрасно осознавала, что проведёт всю свою жизнь во дворце и даже будет похоронена в приделах его промёрзлых стен.

Но, кажется, теперь ей было не о чем сожалеть. Во второй половине дня, Хун Сю, взяв с собой написанный им указ покинула дворец и, как и следовало того ожидать...

Сяо Юаня одолела бессонница.

••• ━───── • • ─────━ •••

Глава 46 - Сяо Юань может потерять свой чуткий сон

До этого, по вечерам, Хун Сю стояла подле его кровати пока он не засыпал и только после этого уходила, а теперь, не слыша рядом с собой размеренного дыхания не мог уснуть.

После того как подсчёт овец, декламирование математических формул и английских текстов совсем не вызывали в нём какой-либо сонливости Сяо Юань ещё немного поворочался в постели, а после, не в силах больше лежать как труп, встал.

Спокойно подумав пару секунд, а затем, неожиданно вспылив, он просто выпрыгнул из окна.

Стражник, охранявший окно императорской спальни и только недавно вступивший на должность, увидев, как император что должен был уже давно спать, вдруг явно разозлено выпрыгнул из окна — замер от испуга, почувствовав, как его душа уходит в пятки от страха. Сяо Юань, одетый в одни только нижние одеяния белого цвета, с распущенными растрёпанными длинными волосами, заметив стражника растянул рот в усмешке, обнажив свои белоснежные зубы, и завёл разговор:

— Приятель, ты это место сторожишь с кем-то? — у молодого стражника закатились глаза, душа на мгновение покинула тело, и он увидел своего покойного дедушку, стоящего по ту сторону реки Хуанхэ и окликивающего его по первому имени*.

[П.п. первое имя* — в Китае человеку дают два имени. Первое (домашнее) при рождении, и второе (мирское, или же “имя в быту”) дается позже].

Сяо Юань подхватил молодого человека, не дав ему упасть и ущипнул того за щеку с целью привести в чувство.

— В-Ваше Величество, что вы делаете?! П-почему вы...? — молодой стражник был так перепуган что растерялся.

— Я никак не мог уснуть, поэтому вышел наружу подышать свежим воздухом, посочинять стихи и полюбоваться цветами в лунном свете, — отмахнулся от его слов Сяо Юань, поясняя эту маленькую произошедшую сценку, не желая более суетиться. — Приятель, а ты умеешь сочинять стихи? Давай, составь пару строчек в честь нашей вечной ночной спутницы луны.

Мысли испуганного молодого стражника судорожно заметались и он, нахмурившись, быстро выдал первое что пришло на ум.

— Луна кругла, полна, как яшмовое блюдо.

— Превосходно! Строки изящны, просты и понятны. Они достигают самого сердца слушателя, — Сяо Юань захлопал в ладоши.

— Кстати, если присмотреться, то луна ещё похожа на жареную лепёшку с луком-пореем, — окрылённый похвалой, хвастливо заметил молодой стражник.

— Ты голоден?

Молодой стражник потёр живот и кивнул, только потом поняв, что и перед кем сделал пришёл в ужас и упал на колени.

— Ваше Величество, этот презренный слуга будучи в бреду болтал ерунду и ленился. Этот слуга просит у Вашего Величества наказать его!

— Встань и иди съешь хоть что-нибудь, — недоуменно сказал Сяо Юань.

— Куда вы пойдёте, Ваше Величество? — спросил молодой стражник подняв голову и увидев, что Сяо Юань неторопливо направился куда-то.

— Я собираюсь пойти и найти человека, чтобы немного поговорить о жизненных путях.

Гуляя, Сяо Юань подошёл ко входу в главный обрядовый зал и остановился в некотором отдалении от него, но не увидел там и тени Янь Хэцина — развернулся и направился к боковым комнатам.

В боковых комнатах, где жили служанки и стражники патруля не было, поэтому Сяо Юань неторопливой уверенной походкой подошёл к комнате Янь Хэцина и хотел уже было постучать, но замер.

В конце концов было уже очень поздно и Янь Хэцин должно быть давно спал.

Подумав об этом, Сяо Юань, сердитый на себя, отдёрнул руку и развернулся на каблуках, собираясь уйти. На нем все ещё были только нижние, продуваемые белые одежды, поэтому холодный ночной ветер легко пробирался под его них вынуждая ёжиться и дрожать, периодически ещё и чихая.

«Как холодно! Как же холодно! Нужно поскорее вернутся в свои покои».

Сяо Юань уже уходил, растирая ладони и дыша на них, чтобы хоть немного согреть, когда за его спиной раздался щелчок открываемой двустворчатой двери. Он тотчас развернулся и, увидев человека стоящего в образовавшемся дверном проёме, усмехнулся:

— Почему ты ещё не спишь?

— Я нёс стражу до полуночи и только сейчас вернулся, — объяснил Янь Хэцин параллельно развязывая завязки своей мантии, снимая её и плотно заворачивая в неё Сяо Юаня. — Что-то случилось? Почему ты вышел на улицу в таком виде?

— Да пустяки, ничего важного, — сказал Сяо Юань следуя за Янь Хэцином в его комнату. Та была плохо освещена и, за исключением пробивающегося через окно лунного света, комнату освещала одна небольшая восковая свеча на столе.

— Не могу уснуть.

— Бессонница? — уточнил Янь Хэцин закрывая входную дверь.

— Да, я болен.

— Я действительно нездоров, — с улыбкой повторил Сяо Юань, акцентируя на этом внимание. — Не слыша дыхание рядом с собой я не могу заснуть, так что мне нужен кто-то, кто составит мне компанию.

Некоторое время Янь Хэцин просто молча стоял. Его глаза были скрыты в полутьме комнаты.

— В таком случае, как ты засыпал все это время? — наконец спросил Янь Хэцин после долго молчания.

Сяо Юань не понимал почему, но он почувствовал что тон, которым его спросил Янь Хэцин, был недобрым.

— Хун Сю стояла у моей кровати пока я не усну, но сегодня она покинула дворец, вот я и не могу уснуть.

— Когда она должна вернуться во дворец? — собравшись с мыслями спросил Янь Хэцин.

— Завтра.

— Тогда этой ночью ты можешь остаться у меня.

— Хм? А можно? — Сяо Юань говорил сдержано, хотя на самом деле же он уже снял верхнюю мантию и пошёл в направлении кровати.

В конце концов бессонница была для него тяжёлым испытанием.

Янь Хэцин взял в одну из рук подсвечник и стал накрывать стол сев на деревянную скамью.

— Что ты делаешь? — озадаченно спросил Сяо Юань завернувшись в одеяло.

— Я буду спать здесь, — сказал Сяо Юань, туго стягивая верёвкой свою одежду и плотно укладывая на столе.

— Иди сюда и спи со мной на кровати, — сказал Сяо Юань подняв одеяло.

— Это невозможно.

— Янь Хэцин, во всем мире ты единственный, кто знает что я не настоящий император, и единственный, кто может относиться и общаться со мной как с обычным человеком, но ты все равно продолжаешь играть со мной в бедного и богатого и предпочитаешь лечь спать на столе.

Янь Хэцин поднял голову и, встретившись глазами с Сяо Юанем некоторое время сидел неподвижно, а после встал и, подойдя к кровати, склонился над ней, серьёзно смотря на Сяо Юаня.

— Ты уверен?

— Иди сюда, — Сяо Юань отодвинулся к стене, освобождая место для Янь Хэцина.

Янь Хэцин снял свою верхнюю одежду и лёг в кровать. Она была не особо большой и, чтобы в ней удобно разместится и уснуть двум взрослым мужчинам, им нужно было лечь не вплотную друг к другу.

Сяо Юань вплотную прижался к стене, слыша рядом с собой дыхание и, уже спокойно закрыл глаза, как неожиданно услышал голос Янь Хэцина.

— Откуда у тебя эта болезнь?

— Тебе интересно?

— Ты знаешь меня как свои пять пальцев, в то время как я о тебе не знаю ничего.

Сяо Юань не ожидал, что Янь Хэцин придавал этому значение, но поставив себя на его место он понял его чувства и, взвесив свои слова, заговорил:

— Я был внебрачным ребёнком. Отец бросил мою мать, когда мы были маленькими, после чего она исчезла из его жизни забрав меня и моего младшего брата с собой. Тогда мы жили очень тяжёлой жизнью. В детстве я был очень болезненным ребёнком и часто болел постоянно просыпаясь от кошмаров и рыдая навзрыд, пока не начинал задыхаться от слез, поэтому матушка всегда спала со мной, чтобы я не боялся... — Сяо Юань неожиданно замолк и надолго задумался, прежде чем вновь заговорил: — Когда мне было шесть, я вновь проснулся из-за кошмара и хотел было привычно прислушаться к маминому дыханию и уснуть, но неожиданно обнаружил, что не слышу его. Той ночью моя матушка вызвала у себя передозировку снотворным и совершила самоубийство.

— Знаешь, что в этом самое забавное? — повернувшись на другой бок спросил Сяо Юань столкнувшись в темноте с взглядом Янь Хэцина. Его глаза, ясные и чистые, казалось, были полны эмоций, которые было невозможно разобрать. Отражался ли в его глазах гнев или спокойствие, ненависть или смирение, презрение или принятие? Чувства, переполняющие его душу, были слишком хорошо скрыты, чтобы их можно было легко распознать. — На следующий день после смерти моей матушки, мой так называемый отец пришёл к ней потому, что вёл беспорядочную половую жизнь при этом не сумев подарить своей законной жене ребёнка и поэтому, узнав о его изменах она без малейших сомнений выгнала его. Тогда-то он вспомнил про мою мать, меня и моего младшего брата. Но поскольку мой младший брат родился инвалидом с парализованными ногами он не собирался его забирать, так нас разлучили. Позже, я отомстил отцу за нашу мать и отправился искать своего младшего брата, а найдя обнаружил что тот серьёзно душевно болен. Он был мизантропом, а также просто вспыльчивым и отчаявшимися человеком, считающим что я добровольно его покинул и оттого так сильно ненавидящим меня, что всем, чего он когда-либо желал, была моя смерть. — его взгляд потускнел и далее он продолжил уже шёпотом: — Всю оставшуюся жизнь я заботился о нём, но его ненависть ни на йоту не уменьшилась. Все же, он был очень злопамятным.

Янь Хэцин молча лежал некоторое время, а после протянул руку и приобнял Сяо Юаня, начав мягко и приятно поглаживать его по спине.

Получив такое неожиданное утешение Сяо Юань остолбенел и смущённо заворчал, начиная немного возиться, устраиваясь поудобнее:

— Все в порядке. Это было давно и к тому же потом я отомстил своему отцу, этому животному в обличье человека, сделав его жизнь максимально бедной и несчастной.

— Ага, спи, — сказал Янь Хэцин.

— Сладких снов.

Излив душу, Сяо Юань ни с того ни с сего горестно вздохнул и, закрыв глаза, вскоре уснул.

Проснувшись следующим утром, когда слабые солнечные лучи только-только стали проникать в комнату, а воздух был ещё прохладен, Янь Хэцин открыл глаза и обнаружил, что Сяо Юань уже не спит, а лежит, подпирая голову рукой и волосы его чёрным водопадом ниспадают вниз по плечам, уголки рта приподняты в нежной улыбке, а во взгляде направленном на него читается нечто весёлое и тёплое.

Янь Хэцин открыл рот, желая что-то сказать, как Сяо Юань накрыл его губы своей рукой, а указательный палец другой приложил к своим губам прошептав:

— Шшш, прислушайся.

Янь Хэцин затаил дыхание, сосредоточив все своё внимание на слухе и тотчас его ушей достигло приятное слуху мелодичное щебетание, звонкое и чёткое как прекрасная песня способная достигнуть небес. Вскоре Янь Хэцин заметил, что Сяо Юань все ещё смотрит на него и улыбается. Его глаза, подведённые устойчивой тушью, придавали его взгляду лукавость и способность проникнуть в самое сердце того, кто с ним столкнётся.

— Это поёт иволга о танце ласточки, сообщая нам о том, что весна пришла.

Глава 47 - Может ли быть, что эта девушка является второй главной героиней?

Пришла весна, все ожило и у животных наступил... сезон спаривания!

Однако ранней весной королевство Бэй все ещё покрывал лёгкий иней и вместо приятного чувства уюта все ощущали холод и сырость пробирающие до самых костей.

Вслед за таянием льда и снега на территорию королевства Бэй пришли два крупных события.

Первым было приближающийся день рождения юного императора, что являлся важным праздником для всех жителей королевства. И хотя в этом году праздник обещал быть скромным из-за траура Сяо Юаня, все все равно с нетерпением ожидали праздничных ярмарок, песен и танцев.

Вторым большим предстоящим событием о котором было известно пока только Сяо Юаню как читателю новеллы, и от которого тому было не спокойно на душе, был приезд послов государства Шу для завязывания дружбы с юным императором!

В оригинале, глупый император по обыкновению искал смерти и потому проигнорировал возможность подружиться с соседним государством и просто оставил послов за порогом!

Разумеется, руководство государства Шу пришло в ярость. Впоследствии именно с государством Шу Янь Хэцин заключил союз и атаковал королевство Бэй.

В оригинальной истории эта сюжетная арка упоминалась мельком и была введена в основном для того, чтобы подогнать волны* и объяснить союз государства Шу и Янь Хэцина.

[П.п. 推波助澜 (tuībō zhùlán)* — подгонять волны, создавать бурю (обр. знач.) ускорить, усилить, интенсифицировать; подлить масла в огонь].

Сяо Юань, естественно, не искал своей смерти и умирать из-за такой глупости тем более не собирался. Поэтому, в начале весны, когда к нему прибыли послы, он приказал принять их в императорском городе со всем почтением.

Так что действующие правительство северного королевства Бэй, согласно всем правилам этикета, созвало девять церемониймейстеров* и подготовило все, чтобы расположить послов в главном зале дворца, где их ожидал подобающий приём и пышный приветственный банкет.

Прибывшие послы государства Шу, видя какое значение придают им и их визиту, в свою очередь, вели себя очень культурно и почтительно.

[П.п. 九宾(jiǔbīn)* — девять церемониймейстеров в древнем Китае созывались в честь важных событий, в частности, для встречи важных гостей из других государств].

Сам же Сяо Юань, облаченный в многослойные праздничные одежды в тот день заранее прибыл в банкетный зал главного дворца дабы поприветствовать послов и выказать им своё уважение. Подходя к своему месту чтобы сесть, он наступил на подол своих одежд и чуть было не упал, благо у Янь Хэцина стоящего рядом с ним, были зоркие глаза и ловкие руки, так что он быстро сориентировался и помог Сяо Юаню устоять на ногах.

— Эта одежда такая хлопотная! Если бы не Хун Сю я бы ещё три дня пытался её надеть, — шёпотом пожаловался Сяо Юань Янь Хэцину.

Янь Хэцин молча кивнул.

Сяо Юань уселся на трон надлежаще выпрямив спину, ожидая послов и пряча свою нервозность.

В новелле государство Шу было крайне специфичным, потому что в нем женщины имели значительно больше власти и силы. К тому же испокон веков им управляли женщины, занимая высокопоставленные должности навроде полководцев и генералов, и управляли страной императрицы, а не императоры.

Треть всего гарема Янь Хэцин было родом из государства Шу. Включая принцессу, примьер-министрш и леди Чжуанъюань* — все их он получил, не прилагая особых усилий. Сяо Юань предполагал, что посланницей государства Шу будет одна из будущих жён Янь Хэцина, но угадать какая именно у него не было возможности.

[П.п. 状元 (zhuàngyuan) — чжуанъюань, первый из сильнейших, победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность, также их называют учеными].

«Но, какая бы из его наложниц не прибыла сегодня в качестве посла? В любом случае она окажется в пролёте и не сможет попасть в поле зрения Янь Хэцина раньше времени, — Сяо Юань был уверен в этом. — В конце концов, ореол принцессы Юннин как главной героини все ещё действует!»

Сяо Юань повернул голову и загадочно улыбнулся, посмотрев на Янь Хэцина.

«Мужчина, что осмелится быть неверным своей женщине, тут же будет рассечён на множество мелких кусков читателями».

Янь Хэцин же, видя необъяснимую улыбку Сяо Юаня задался вопросом не слишком ли тесны его одежды и не испытывает ли Сяо Юань недостатка в свежем воздухе.

Когда до Сяо Юаня дошла телеграмма о прибытии послов государства Шу он тут же воодушевился и подобрался, чтобы не ударить перед гостями в грязь лицом.

Вскоре за пределами зала появилась группа людей, что грациозно прошествовала внутрь, неся при этом множество даров. Как и предполагалось, большинством из прибывших были красивые женщины со стройными фигурами.

Возглавляла же процессию величественная женщина в красном.

Она была одета в роскошные парчовые одежды с высоким поясом низ которых был искусно расшит белыми облаками и огненными узорами. На ней не было никаких украшений, а волосы её были собраны в конский хвост. Весь вид девушки выражал её доблесть и бесстрашие, а выразительные глаза феникса, которыми она обладала, лишь усиливали это впечатление.

Она остановилась посреди главного зала и склонилась в малом поклоне перед Сяо Юанем, обнимая ладонью одной руки кулак другой, как того требовал этикет.

— Посланница государства Шу, Сяо Пинъян из западного государства Шу приветствует правителя северного королевства Бэй, Сяо Юаня и от лица своего государства желает ему долгих лет жизни и процветания, а также выражает надежду на построение крепких дружеских отношений, что просуществуют ещё долгие годы, — с уместной для ситуации уверенностью сказала она.

Сяо Юань же вдруг вскочил со своего места с широко раскрытыми глазами, отчего все присутствующие подумали, что он на что-то зол.

— Ваше Величество? — шёпотом окликнула Сяо Юаня стоящая неподалёку от него Хун Сю.

—Кхм, — подавив страшные валы и яростные волны своих чувств, Сяо Юань сел обратно и пояснил: — Ничего-ничего, я просто очень рад нашей встрече.

«Спокойствие! Только спокойствие! Аааа, проклятье! Готовясь в встрече с послом, я конечно рассматривал разные варианты, но, черт возьми, я действительно не ожидал, что прибудет именно она! Это же, мать её, Сяо Пинъян!

Сяо Пинъян была второй главной героиней новеллы «История четырех королевств»!

Принцесса Юннин была первой любовью Янь Хэцина и поэтому почиталась читателями как главная героиня.

Но Сяо Пинъян не была второй любовью Янь Хэцина.

Причина, по которой она прочно закрепилась в сознании читателей как вторая главная героиня в романе, и никто из всевозможных представительниц прекрасного пола так и не смог пошатнуть её положения заключалась в том...

Что она была последней женщиной Янь Хэцина. Она была той, кто в конце истории занял пост императрицы, когда Янь Хэцин наконец объединил все королевства и государства в одну огромную империю!»

Глава 48 - Кажется, этот гарем был фиктивным

Сяо Пинъян была удивительна не потому, что заставила главного героя прекратить пополнять свой гарем. В конце концов, девиц в нём и так хватило бы на то, чтобы Янь Хэцин умер от чрезмерной эякуляции.

Сяо Пинъян была удивительна потому, что в новелле с ней у Янь Хэцина не было ни одной постельной сцены!

Не было!

Ни одной! Ни одного слова! Ни одного знака препинания! Ничего!

Во второй половине романа не было чуть ли ни одной красавицы, что не разделила бы постель с Янь Хэцином в течении трёх глав после своего появления. Единственным исключением была Сяо Пинъян.

Это было тем, что читатели совершенно не понимали.

В гареме Янь Хэцина такое отношение, помимо Сяо Пинъян, получила только принцесса Юннин, но принцесса Юннин была убита автором прежде, чем искра между ними успела перерасти в пожар любви. Отчего же Сяо Пинъян стала императрицей, но при этом с ней не было ни одной постельной сцены?

Да и роль Сяо Пинъян в романе тоже была весьма необычной.

Она принцесса западного государства Шу, но у неё была и другая личность, а именно верховной главнокомандующей армии западного государства Шу. Да, несмотря на свой возраст, она по праву занимала этот пост.

[П.п. Я чисто напомню, что на этом же посту в северном королевстве Бэй сидит старый генерал Сунь].

И когда Янь Хэцин атаковал северное королевство, именно Сяо Пинъян государство Шу послало ему в помощь.

В новелле именно тогда и произошла первая встреча Сяо Пинъян и Янь Хэцина. Естественно, как особа благородных кровей, Сяо Пинъян вела себя иначе, нежели другие девушки, что в одной главе знакомились с главным героем, а в следующей уже падали к его ногам.

Сяо Пинъян помогла Янь Хэцину захватить северное королевство Бэй и сразу после этого вернулась на родину.

И стоило только читателям подумать, что эта прекрасная женщина не войдет в гарем Янь Хэцина, как автор замахнулся своей гигантской ладонью пропитанной силой великого духа и отвесил им всем оплеуху!

В новелле Янь Хэцин одно за другим завоевал сначала южное королевство Наньян, а затем северное королевство Бэй и восточное царство У и как раз тогда, когда все думали, что Янь Хэцин продолжит мутить воду с целью напасть и захватить западное государство Шу, он перестал предпринимать какие-либо действия!

А тогда, когда все уже решили что установленные границы в виде одной большой империи и одного маленького государства станут постоянными －Сяо Пинъян взошла на престол и Янь Хэцин направил свои войска на её земли!

И тогда, когда все ожидали, что эти двое сойдутся в смертельной битве на поле боя стоит им встретится, Янь Хэцин, вместо этого, сделал Сяо Пинъян предложение выйти за него прямо на поле брани!

Все охренели!

Что эта была за хуйня в конце концов?

Ещё больше все наблюдавшие за ними охренели, когда Сяо Пинъян, понимавшая что не сможет одолеть Янь Хэцина и не желавшая чтобы народ западного государства Шу был растоптан войной, согласилась выйти за него замуж и стала императрицей не только государства Шу, но и целой империи, созданной Янь Хэцином, тем самым объединив их страны.

Таким образом Янь Хэцин внезапно объединил все земли в одно государство!

Просто женившись на ней!

Просто женившись!

Другие люди в выборе супруга и устройстве церемоний полагались на отца с матерью, но Янь Хэцин выбрал себе жену сам, да ещё и сделал ей предложение подобным образом! У людей было столько эмоций, что они просто теряли дар речи!

Сяо Юань же, как читатель, мог сказать что Сяо Пинъян была пожалуй его самой любимой из жён Янь Хэцина.

Ведь даже если не обращать внимания на то, что иероглифы в их фамилиях были идентичными, что делало Сяо Юаня и Сяо Пинъян однофамильцами, то сам характер Сяо Пинъян и её умение вести людей за собой невозможно было описать словами и неизменно вызывало восхищение.

Помимо этого, в новелле автор никогда не описывал чтобы эта женщина улыбалась, описывая её как исключительно холодную, безэмоциональную и в принципе похожую на высеченную изо льда версию Фань БинБин* женщину. Из-за подобного поведения люди прозвали её «леди в железной маске», что было очень близко Сяо Юаню которого люди всегда называли «ледяной Сяо».

[П.п. Фань БинБин* － один из псевдонимов очень известной в Китае красивой актрисы.].

Было множество читателей с нетерпением ожидавших постельных сцен, что, проанализировав вторую половину книги решили, что Янь Хэцин мог вообще не любить Сяо Пинъян.

Однако именно благодаря её сильной и волевой натуре в гареме Янь Хэцина был наведён порядок. А, учитывая насколько огромен был размер его гарема, в нём не могло не оказаться хитрых и опасных женщин, что точно бы избавились от нежных покладистых и тихих наложниц если бы не твёрдая рука Сяо Пинъян.

В конце концов. личность Сяо Пинъян была настолько особой, что сейчас именно она стояла перед ним в главном дворце, а не кто-то другой! Смотря на неё Сяо Юань чувствовал, как скручиваются от волнения его внутренние органы.

«Почему она появилась так рано?! Неужели она действительно появилась, чтобы отобрать у принцессы Юннин мужчину?! Так-то, единственной женщиной в гареме Янь Хэцина что могла конкурировать с принцессой Юннин была как раз Сяо Пинъян!»

После соблюдения всех церемоний послы государства Шу уселись на свои места. Все это время Сяо Юань не сводил глаз с Сяо Пинъян.

Стоящий позади Сяо Юаня Янь Хэцин имел прекрасный обзор на все его действия, и когда он понял за кем так внимательно следит Сяо Юань, взгляд его помрачнел, он поджал губы и не проронив ни звука сжал сильнее рукоять меча висящего у него на поясе.

Сяо Юань же, почувствовав обжигающий взгляд, обернулся и увидел хранившего молчание Янь Хэцина пристально смотревшего на Сяо Пинъян. Увиденная сцена ещё больше взволновала его.

«Капец! Что происходит?! Ты ещё не сошёлся со своей первой женой, а уже засматриваешься на вторую?! Как так?! Неужели сюжет и в этой ветке будет в дальнейшем развиваться совершенно по-другому?!»

Глава 49 - Он серьёзно соблазнился и пришёл ради необычной вещицы?

Под конец банкета все уже хорошо ладили и замечательно проводили время вместе весело общаясь.

Расслабившийся за время пиршества Сяо Юань, как только услышал, что Сяо Пинъян и другие послы хотят прогуляться, приказал Хун Сю показать им императорский дворец.

Пока в королевстве Бэй всё ещё лежал снег, в государстве Шу в принципе никогда нельзя было увидеть столь прекрасных пейзажей природы в серебряном одеянии. Поэтому, хоть красавицы из государства Шу мёрзли и их щёки алели от холода, они были в восторге.

Сяо Пинъян протянула руку и схватила снег с ветки. Белоснежный, он медленно таял в её руке превращаясь в обычную студёную воду, что стекала по её руке, оставляя после себя лишь покалывающий пальцы холод. Произошедшие за столь короткий период времени изменения показались Сяо Пинъян очень увлекательными.

Помимо этого, увлекательным показался и архитектурный стиль королевства Бэй сильно отличавшийся от такового в государстве Шу. Дворцы северного королевства выглядели более грандиозными и величественными. Повсюду можно было увидеть девять выгравированных драконов и золотого ворона*.

[П.п. Девять драконов, или точнее девять детей дракона это мифологические ребята, каждый из которых отвечал за своё и их статуи, гравюры, фрески с ними вешали и гравировали на в тех местах, которые этому драконы близки, чтобы он им помогал. А Золотой ворон это так Солнце образно называют и это тоже связано с мифологической частью культуры].

Все эти вещи тоже покрывали хлопья снега, что показалось Сяо Пинъян интересным. Она подняла голову, внимательно огляделась и её взгляд зацепился за верхние этажи особо роскошного павильона.

— Что это за здание? — указав на него спросила Сяо Пинъян.

Хун Сю проследила за её взглядом и, поняв о чём та спрашивает, ответила:

— Ах, ну конечно! Это павильон Юхуа*, где на банкет в честь дня рождения Его Величества через пару дней соберутся все чиновники.

[П.п. павильон Юхуа* — «Юхуа» можно перевести как «лучший самоцвет» и такое часто на самом деле фигурирует в названиях дворцовых построек и именно этот перевод этого названия будет верным. Но меня прикалывает то, что ещё Юхуа можно перевести как «белая хризантема» и «лучший сорт яшмы». Не знаю как вам, а меня «павильон Белой Хризантемы» заставляет улыбнутся].

— Раз в этом месте император северного королевства Бэй празднует свой день рождения в нем должно быть нечто особенное, я права? — поинтересовалась Сяо Пинъян.

— На верхнем этаже, в центре праздничного зала находится озеро с лотосами, — кивнула Хун Сю.

— Озеро с лотосами? Разве в это время царствования холода и стужи там осталось что-то кроме сухих веток и опавших лепестков? — от этих слов Хун Сю неудержала мягкой улыбки и потому поспешила скрыть её рукавом.

— Речь не о живых цветах, а вырезанных из золота лотосах. Огранённые и отполированные крайне тщательно, они выглядят совсем как живые. В центре самого озера находится платформа из белого нефрита, на которую, во всём королевстве, разрешено подниматься и танцевать только принцессе Юннин.

Сяо Пинъян кивнула и снова спросила:

— Можем ли мы зайти туда и осмотреться?

Хун Сю немного поколебалась, но всё-таки провела Сяо Пинъян вместе с остальной группой внутрь.

Хотя до дня рождения императора ещё было время, павильон Юхуа уже был украшен множеством фонариков придающим зданию праздничный вид. Внутри павильона, несмотря на большое количество прибирающихся снаружи слуг, царила тишина.

В этой тишине рассматривать обстановку этого многоэтажного павильона становилось ещё более увлекательным занятием. Дым от зажжённых здесь благовоний поднимался к самому потолку, где находились резные балки и расписные стропила, которые, выходя на улицу, загибались в особо изысканные, по сравнению с другими, уголки крыши.

Озеро с золотыми лотосами и платформой из белого нефрита ожидало их на пятом этаже.

Однако, поднявшись туда в благодатной тишине, послы в сопровождении Хун Сю натолкнулись на появившуюся из ниоткуда коренастую грозную женщину сердито окликнувшую их:

— Эй!

От столь неожиданного громкого оклика у многих послов душа ушла в пятки от страха и они испуганно обернулись на разгневанную женщину, что с покрасневшим от злости лицом продолжила кричать:

— Что вы здесь делаете?! Разве никто не сказал вам, что сейчас в павильоне репетирует Её Высочество принцесса Юннин?! Пшли вон, бесстыдники!

Хун Сю поспешно опустилась на колени и, принеся извинения, быстро повела посланниц государства Шу прочь из павильона.

Однако Сяо Пинъян словно её и не слышала. Она смотрела за спину Цуй’эр, туда, где находилась основная часть пятого этажа.

Там, на большой нефритовой платформе, словно богиня Сивмашу в своём нефритовом пруде*, в тишине танцевала прекрасная девушка. Одетая в чисто белое, в юбке похожей на перистое облако, она двигалась и вместе с плавными движениями её красивых рук рукава её наряда взметались в воздух словно огромные крылья, делая её похожей на прекрасного лебедя. Девушка улыбалась, танцуя простой и изящный танец с прикрытыми глазами и Сяо Пинъян, наблюдавшей за всем этим подумалось, что это лучший танец из когда-либо ей виденных.

Услышав шум, принцесса Юннин остановила свой танец, неожиданно спрыгнула с платформы и направилась к ним. Её лёгкие шаги были подобны полёту ласточки и она в мгновение ока оказалась рядом с ними.

— Ваше Высочество, эта служанка просит простить её. Она не знала, что принцесса Юннин репетирует здесь и не хотела её потревожить, — сказала Хун Сю вновь опустившись на колени.

—Ничего страшного, вы мне не помешали. Вставай, — махнула рукавом принцесса Юннин и взгляд её упал на Сяо Пинъян. Она повернулась к ней всем корпусом и заинтересованно спросила: — Кто все эти старшие сёстры?

— Отвечаю на вопрос Её Высочества, эти леди послы западного государства Шу, — уведомила Хун Сю.

— Посол западного государства Шу, Сяо Пинъян, приветствует звезду северного королевства Бэй, Её Высочество принцессу Юннин, — вежливо сказала Сяо Пинъян.

— Западное государство Шу? — пробормотала Юннин и только после приветливо улыбнулась. — Вы тоже принцесса?

— Да, — ответила Сяо Пинъян.

— Осматриваете Запретный город*?

[П.п. Запретный город* — так в древнем Китае называли императорский город, если на человеческий, запретный город, это императорский дворец что был сравним, или точнее, являлся городом, где жили только император, чиновники и обсуживающие всё это великолепие слуги].

— Скажи...О! — принцесса Юннин неожиданно обхватила руку Сяо Пинъян своими руками и прижала её к своей груди, нисколько не скрывая своего восторга. — Давайте я проведу вам экскурсию!

От удивления Сяо Пинъян поначалу застыла на месте, а затем уточнила:

— Разве вы не заняты репетицией танца?

— А? Нет-нет! Это танец ко дню рождения брата-императора и я уже весьма хороша в нём, — прощебетала принцесса Юннин приподняв подол своей пышной юбки. — Я быстренько переоденусь, так что пожалуйста, просто подождите немного! — сказала она, быстро юркнув в потайную комнату павильона.

Послы государства Шу обменялись растерянными взглядами и, спустя некоторое время, кто-то из них тихо произнёс:

— Какая приветливая принцесса...

Цуй’эр вздохнула.

— Леди, вы, возможно, не знаете, но в запретном городе мало девушек возраста и чина соответствующего Её Высочеству. Ей не хватает подружек, поэтому естественно, что она рада вас видеть.

Сяо Пинъян кивнула и в глубине её глаз неожиданно отразились понимание и странная нежность.

》═══════~◈~═══════《

В императорской опочивальне дары государства Шу были аккуратно расставлены в два ряда. Сяо Юань с детским любопытством заинтересованно гулял между коробками выискивая одну определённую, пока Янь Хэцин остался стоять позади него.

— Она должна быть где-то здесь... — Сяо Юань блуждал среди сундуков заполненных шелковыми и атласными одеждами, драгоценностями и различным антиквариатом, но ни на чем из этого не задерживал взгляда продолжая что-то выискивать среди всего этого многообразия.

Янь Хэцин следовал за ним по пятам чувствуя лёгкое недоумение и когда он уже собирался спросить что такое ищет Сяо Юань, тот внезапно остановился и радостно воскликнул: «Нашёл!».

Перед ним лежала хорошо запечатанная воском коробка со льдом предназначенная для хранения продуктов и называемая Бинцзян.

Сяо Юань дважды попробовал столкнуть её крышку и добраться до содержимого, но та не сдвинулась ни на дюйм и тогда он обратился к Янь Хэцину.

— Можешь открыть её для меня?

Янь Хэцин одним слитным и изящным движением выхватил меч, вскрыл восковую печать и, просунув меч в образовавшуюся щель, сбросил крышку Бинцзяня.

Внутри него находились запечатанные фарфоровые ларцы, лежащие друг на друге в три слоя. В промежутке между третьим и вторым слоем ларцов была ледяная вода, и только у первого слоя ещё можно было заметить не успевший растаять лёд, которым раньше был окружен каждый ларец для сохранности груза в долгом путешествии.

Сяо Юань открыл одну из фарфоровых шкатулок. Стоило ему увидеть содержимое и взгляд его наполнился теплотой, а лицо украсила добрая улыбка.

— Ах, они в самом деле их привезли.

Видя реакцию Сяо Юаня Янь Хэцин присмотрелся, чтобы разглядеть содержимое ларца и увидел множество небольших фруктов, похожих на боярышник покрытый плотной, даже твёрдой на вид чешуйчатой оболочкой.

— Что это?

Сяо Юань взял один из плодов, очистил от кожуры и сделав важный вид собрался уже было бы съесть, как его запястье перехватил не получивший ответа Янь Хэцин.

— Хм? — Сяо Юань не понимающе на него посмотрел.

— Они могут быть ядовиты, — нахмурился Янь Хэцин.

— Пфф, — фыркнул Сяо Юань от смеха и с хитрым видом протянул Янь Хэцину плод. — Что ж, тогда не хочешь проверить ядовиты ли они для меня?

Сначала Янь Хэцин просто замер уставившись на фрукт, но затем все же взял его из рук Сяо Юаня и съел. Он оказался очень сладким и освежающим за счёт своей сочности и прохладности, что к тому же приятно смачивала горло.

— Ну как, вкусно? — спросил Сяо Юань. — Эй! Только косточку выплюнуть не забудь! Чёрное ядрышко в середине нужно выплюнуть!

Янь Хэцин выплюнул чёрную косточку и сосредоточился на своих ощущениях, сказав через некоторое время:

— Похоже они не ядовиты.

— Я знаю что они не ядовиты, иначе как бы я мог позволить тебе попробовать это? Эти фрукты называют личжи и они растут только в государстве Шу.

В новелле, личжи были одними из немногих вещей, что Янь Хэцин любил. Каждый год, когда наступало время сбора личжи, Янь Хэцин отправлялся в столицу государства Шу — Циньдоу, и поедал там личжи параллельно флиртуя с тамошними красавицами и проживая жизнь счастливого человека.

Сяо Юань думал, что такие знаменитые фрукты обязательно должны оказаться в числе даров от государства Шу и не прогадал.

— Кстати говоря, известно ли тебе одно древнее стихотворение? — Сяо Юань взял ещё одно личжи в руки и принялся играться с ним, после чего с улыбкой посмотрел на Янь Хэцина и медленно, с выражением, произнёс: — Конник промчится, поднимется красная пыль — наложница засмеётся, кто ж догадается, что это прибыли личжи!

Янь Хэцин уставился на Сяо Юаня и неожиданно приподнял уголки рта в довольно жёсткой усмешке.

Сяо Юань офигел, да так что вытаращил глаза и привязал язык*, а личжи почти выпал из его задрожавших рук. В тоже мгновение он, без сомнений, указал рукой на бинцзян.

[П.п. 瞠目结舌(chēng mù jié shé) — вытаращил глаза и привязал язык* — опешить, остолбенеть, онеметь, лишиться дара речи; опешить,разинув рот].

— Это всё твоё.

«Поразительно! Ради простых личжи главный герой, пылкий жеребец, не задумываясь показал свою улыбку! Узнай об этом кто-нибудь и это довело бы всех женщин до слёз, а мужчин заставило потерять дар речи! Все читатели бы заревели горючими слезами! Все наложницы, от мала до велика, выплакали бы свои глаза узнав об этом! На плакали бы лишь бесчеловечные!»

На самом же деле Янь Хэцин не был счастлив. Вернув своё безразличное выражение лица он холодно сказал:

— Это слишком много.

— Ничего страшного, что много. Климат северного королевства таков, что личжи ещё долгое время будут оставаться свежими и ты успеешь все их съесть. Главное не ешь слишком много за раз, а то живот заболит! — продолжил настаивать Сяо Юань подтолкнув бинцзян Янь Хэцину.

— Спасибо, — вздохнул Янь Хэцин.

— Не стоит благодарности, — Сяо Юань похлопал Янь Хэцина по плечу.

«Когда главный герой раздаёт улыбки, пара личжи за них — ничто!»

Решив вопрос с фруктами Сяо Юань вновь принялся с любопытством рассматривать прочие подарки. Было видно что государство Шу прибыло с чистыми помыслами и искренними намерениями ведь от количества и разнообразия даров рябило в глазах!

Сяо Юань скользнул взглядом по сундуку с драгоценностями и шёлком и неожиданно остановился перед ним. Протянув руку он достал оттуда шпильку для волос цвета киновари с искусной резьбой в виде цветов по всей длине. Он некоторое время рассматривал её, а после, продолжая держать её в руке, сказал:

— Все остальное отправится во дворец принцессы Юннин.

Глава 50 - Это какой-то неправильный сюжетный поворот!

Подарки были доставлены во дворец принцессы Юннин как раз в тот момент, когда Сяо Пинъян отдыхала там вместе с принцессой. До этого принцесса Юннин радостно таскала её повсюду, показывая каждый уголок императорского города пока, в конце концов, не предложила показать ей свой дворец, а Сяо Пинъян не нашла причин отказываться.

— Кажется, Его Величество очень Вас любит, — сказала Сяо Пинъян посмотрев на неё.

— Ага, — кивнула принцесса Юннин. — Мы с братом-императором очень хорошо ладим! А у тебя есть брат?

— У меня много братьев, но лажу я только с одним, — ответила Сяо Пинъян.

— Хей, иди сюда, — принцесса Юннин подозвала Хун Сю к столу и жестом предложила ей присесть рядом. На столе Сяо Пинъян увидела иглы для вышивки, серебряные нити и наполовину вышитый саше, но вышивка выходила кривой и уродовала мешочек с благовониями.

Заметив саше, принцесса Юннин покраснела и в панике попыталась его спрятать.

— Погоди, — остановила её Сяо Пинъян и протянув руку забрала у неё иголку с ниткой. — Я могу помочь доделать эту вышивку?

— Ты...ты умеешь вышивать? — удивлено спросила принцесса Юннин, на что получила уверенный кивок Сяо Пинъян. — Да, да, конечно, ты можешь её закончить.

Получив разрешение Сяо Пинъян удобнее перехватила иглу и принялась за дело. Её рука запорхала над саше и не прошло и пары мгновений, как странный мешочек родился вновь и сбросил кости, преобразившись в изящное саше.

— О Боже! Это потрясающе! Но подожди, Хун Сю же говорила, что ты генеральша! — пораженно ахнула Хун Сю.

— Я хороша в командовании войском также, как и в восьми женских добродетелях, — нейтральным тоном сказала Сяо Пинъян зажав меж пальцев нить.

— Вау! Неужели все женщины в государстве Шу обязаны уметь это?

— Нет, мы просто делаем всё что захотим, — Сяо Пинъян сделала паузу, а затем неожиданно подняла глаза на принцессу Юннин и тихонько добавила: — И любить мы тоже можем кого захотим.

— Вааа, как здорово! — невинно улыбнувшись сказала принцесса Юннин подперев обеими руками лицо. — Теперь я очень хочу однажды посетить западное государство Шу.

Сяо Пинъян опустила голову и приподняла губы в лёгкой улыбке.

— Думаю, в будущем у Вас обязательно появиться возможность посетить мою страну.

— Тогда, когда я приеду ты обязательно проведёшь мне экскурсию.

— Да, договорились.

На исходе весенней ночи кукушка плакала над луной.

Уставшая Хун Сю, весь день работавшая без продыха, спешила в императорскую опочивальню, чтобы помочь Его Величеству уснуть.

Сяо Юань сидел в своей комнате в простых белых одеждах. Его распущенные волосы чёрным шёлком ниспадали по плечам пока он при свете свечи разбирал доклады и вносил корректировки. Заметив Хун Сю, он улыбнулся и помахал её рукой.

— Хун Сю!

— Ваше Величество, — Хун Сю сделала ещё несколько шагов вперёд и склонилась в приветственном поклоне.

— Подойди, у меня есть кое-что для тебя, — сказал Сяо Юань вынимая из рукава шкатулку и протягивая её Хун Сю.

Хун Сю в недоумении подошла, приняла шкатулку из рук императора и открыла её, поразившись содержимому. Внутри шкатулки покоилась изящная алая шпилька для волос, покрытая резьбой в виде цветов дикого шафрана и явно вышедшая из-под руки умелого мастера.

— Я подумал, что она тебе пойдёт поэтому и взял. Надеюсь, тебе понравится, и ты будешь её носить, — с спокойной как водная гладь улыбкой тепло пояснил Сяо Юань.

«Я действую как истинный лидер! Как руководитель с правильной системой ценностей, уважающий старших, любящий и не обижающих младших и оказывающий положительное влияние на подчинённых!»

— Очень важно проявлять искренность в отношениях со своими подчинёнными и хвалить их за хорошую работу, — заявил Сяо Юань.

Хун Сю разглядывала покрытую цветами шпильку, а затем неожиданно упала на колени и дрожащим от подступивших слез голосом сказала:

— Благодарю Вас, Ваше Величество! Этой служанке целой жизни не хватит, чтобы отплатить за столь драгоценную награду, поэтому она будет очень усердно работать!

Сяо Юань шарахнулся в испуге, но быстро осознал, что эта не та реакция, которую следовало показать и поспешил поднять Хун Сю на ноги.

«Это всего лишь цветочная заколка, как ты можешь говорить, что тебе целой жизни не хватит, чтобы за неё отплатить?! Насколько же суровым должен был быть юный император, что у тебя такая реакция?! Ох, неудивительно что северное королевство Бэй уничтожило само себя. Правитель же совсем не думал о налаживании хороших отношений с подчинёнными! О единстве!»

— Это всего лишь украшенная цветами шпилька. Это не древнее сокровище. Кроме того, ты и так в поте лица помогаешь мне каждый день, это награда за твои труды. — беспомощно сказал Сяо Юань глядя в полные слёз глаза Хун Сю.

— Э-эта служанка будет заботиться о Его Величестве. Ваше Величество вам стоит пойти умыться и почистить зубы, — сказала Хун Сю всё ещё всхлипывая.

— М? — улыбнулся Сяо Юань. — Кстати, когда пройдёт традиционный банкет в честь моего дня рождения?

— Через пять дней, Ваше Величество.

Испокон веков время празднования дня рождения императора можно было описать одной фразой: «Всеобщее ликование и отпущение грехов».

Говоря простым языком, это был оживлённый и безудержный праздник, во время которого запретный дворец буквально расцветал, украшенный множеством фонарей и вымпелов. Гражданские, военные и чиновники, следуя правилам приличия преклоняли перед императором колени, дарили подарки, желали Его Величеству вечного долголетия и испивали в его честь праздничное вино. После, вечером, все чиновники собирались на пиршество в павильоне Юхуа и всё государство праздновало день рождение императора за которым следовало целых три дня выходных.

Сяо Юань сидел на почётном месте в павильоне Юхуа и рассеянно попивал вино.

Он вёл так себя не потому, что не любил праздники. Просто стоило ему взглянуть на белую платформу посреди озера, украшенную золотыми лотосами, как он вспомнил очередное сюжетное событие.

Каждый год принцесса поднималась на нефритовую платформу и танцевала в честь дня рождения императора. Вот только в этом году, принцесса Юннин оступилась во время танца и упала в воду.

И как главный герой, естественно, Янь Хэцин среагировал быстрее всех, без колебаний прыгнул в воду и спас её.

Однако сюжет книги уже изменился, придя в хаос до такой степени, что главные герои ещё даже не познакомились! Поэтому Сяо Юань не мог сказать наверняка какие события будут дальше.

В это время на пятом этаже павильона Юхуа собралась вся императорская родня. Чтобы выказать своё уважение Сяо Юань также пригласил на праздник послов государства Шу. Сяо Пинъян сидела в западной части зала и спокойно пила вино.

Внезапно осознав происходящее Сяо Юань резко повернул голову и посмотрел на Янь Хэцина. Тот, как и подобает личному стражу императора, стоял в паре шагов от него, наполовину сокрытый в тени и внимательно следил за всем происходящим в зале. Заметив телодвижения Сяо Юаня, он посмотрел на него с вопросом во взгляде и их глаза встретились.

Сяо Юань покачал головой и повернулся, вновь подняв чарку с вином. Некоторое время у него ушло на то, чтобы совладать со своими эмоциями.

«Черт возьми, главный герой, первая и вторая главные героини находятся в одном помещении! Не могу дождаться их встречи! Похоже сюжет этой новеллы стал эпической любовной драмой!»

Внезапно до Сяо Юаня донеслись звонкие звуки мелодичной игры на фоу*. Изначально шумная толпа вдруг, не сговариваясь, притихла и обратила всё своё внимание на белую нефритовую платформу с золотыми лотосами, стоящую посреди озера в центре праздничного зала.

[П.п. Фоу* — винные сосуды, наполненные жидкостью до разного уровня].

Четыре очаровательных и грациозных танцовщицы образовали круг вокруг озера и взмахнули своими широкими струящимися рукавами. Те на мгновение перекрыли обзор, а затем опали на землю, после чего все заметили появившуюся на сцене принцессу Юннин.

Она весело улыбнулась, растянув свои алые губки и обнажив идеально белые зубы. Она была похожа на так хорошо знакомые жителям королевства снежинки, что во время снегопада подхватывал ветер и уносил в далёкие дали.

Под возникшие звуки струн цитры принцесса начала танцевать. Смотря на неё, казалось, что она просто парила над землёй. От начала танца и до его конца, ни в одном из её движений нельзя было найти кокетства, напротив, она напоминала встревоженного лебедя, столь же прекрасна и грациозна она была. Оттого у наблюдавших за ней и мысли никакой не подобающей возникнуть не могло.

Сяо Юань незаметно чуть повернул голову и посмотрел на Янь Хэцина.

Тот все также стоял позади него положив руку на рукоять меча. И хотя взгляд его был направлен чётко на белую нефритовую платформу, лицо его было столь безразлично что и сомнений не возникало что мыслями он где-то не здесь.

«Аву, достойно главного героя. Тц-тц, вы только посмотрите на его невозмутимое поведение, на это беспристрастное выражение лица, хотя на самом деле, я уверен, что он был так впечатлён красотой Юннин, что потерял дар речи! Безусловно, он влюбился в неё с первого взгляда! Что и ожидалось от ореола главной героини!»

Сяо Юань все также незаметно перевёл взгляд на Сяо Пинъян.

Губы Сяо Пинъян были чуть приоткрыты, она, не отрываясь смотрела прямо на принцессу Юннин и, кажется, даже не моргала, боясь пропустить хотя бы мгновение её выступления.

«О Небо! Вторая главная героиня, она... Неужели она сражена ореолом главной героини?!»

Сяо Юань всё ещё пребывал в глубоких раздумьях, когда принцесса Юннин под затихающие отзвуки мелодии гуциня завершила танец.

Все присутствующие были настолько потрясены её выступлением, что по залу тут же разнеслись бурные аплодисменты.

Сяо Юань пришёл в себя и с удивлением обнаружил, что принцесса Юннин не упала в воду.

«Кажется, этот сюжетный поворот исчез?»

Он медленно зааплодировал и внезапно увидев, как принцесса Юннин, приподняв подол юбки, спрыгнула с белой нефритовой платформы и побежала к нему.

«А?»

— Братец-император, — принцесса Юннин схватила его за руки и, улыбаясь, легонько потянула куда-то за собой. — Скорее! Идём! У Юннин есть сюрприз для тебя!

— А? Что? — охренел Сяо Юань, и пришёл в себя уже стоя на белой нефритовой платформе.

— Смотри, братец-император! — принцесса Юннин закружилась вокруг него в танце, привлекая внимание и то и дело взмахивая рукавами своего платья, разнося по округе чудный аромат.

Некоторое время Сяо Юань просто недоуменно наблюдал за происходящим, пока вдруг кто-то из присутствующих воскликнул:

— Бабочка? Это что, бабочка?

В углу павильона Юхуа стоял один из послов западного государства Шу. Он открыл ящик и оттуда, расправив крылья, вылетела целая стая пёстрых разноцветных бабочек!

Привлечённые дивным ароматом они устремились к принцессе Юннин и стали порхать рядом с ней и Сяо Юанем, то и дело садясь на рукава, плечи и пальцы рук принцессы. Их окраска была настолько яркой, а крылья большими, что встреть Сяо Юань их на природе, то не смог бы отличить от цветов.

— Тебе нравится, брат-император? — взволнованно спросила принцесса Юннин.

— Да, нравится. Очень нравится, — ответил ошеломлённый происходящим Сяо Юань.

«В новелле не было такого события! К тому же период весенних заморозков ещё не прошёл, откуда взялись эти бабочки?!»

— Откуда взялись все эти бабочки?

— Это один из даров государства Шу. Сяо Пинъян рассказала мне о нём и подала идею их использовать. Ради этих бабочек я даже изменила свой танец!

«Изменила танец? Так вот причина, по которой принцесса Юннин не свалилась в воду оступившись!»

Сяо Юань понимающе кивнул, после чего принцесса Юннин снова закружилась вокруг него.

Проходило время и бабочек вокруг них становилось все больше и больше. Мало-помалу они начинали слепить. Сяо Юань же не сводил глаз с ног принцессы Юннин больше всего на свете боясь, что сейчас она оступиться и упадёт в воду. В конце концов весенние заморозки в королевстве Бэй резки и купание в ледяной воде может обернутся не только тяжёлой болезнью, но и смертью!

Наигравшись вволю, принцесса Юннин весело сказала:

— Что же, брат-император, давайте вернёмся к банкету.

— Мгм, — Сяо Юань одарил её лёгкой тёплой улыбкой и кивнул, после чего развернулся и, не глядя, сделал шаг вперёд к удивлению для себя не почувствовав под ней опоры и, осознав что оступился, полетел в воду.

Глава 51 - Кажется меня как-то неправильно спасли!

— Брат-император! — принцесса Юннин рванула вперёд и ухватила Сяо Юаня за запястье, но её силы было недостаточно, чтобы предотвратить падение и в итоге её просто утянуло следом за Сяо Юанем и они вместе свалились в студёную воду озера.

«Вот дерьмо! Я угадал начало, но проебался с концовкой!»

Все присутствующее испуганно ахнули.

Одновременно с тем, как его одежды промокли и ледяная вода коснулась кожи Сяо Юань услышал два последовательных всплеска. Кто-то прыгнул за ними в воду.

«Хм? Погодите, два?!»

Сяо Юань зажал рот рукой, чтобы не вдохнуть воды и некоторое время боролся с спазмами в лёгких понимая, что должен спасти принцессу Юннин что не умела плавать. Они упали вместе и Юннин находилась в нескольких сантиметрах от него. Из её рта и носа выходили множество пузырей, она барахталась размахивая руками, борясь за свою жизнь изо всех сил.

С трудом переборов желание вдохнуть Сяо Юань уже собирался тащить принцессу Юннин наверх, как увидел приближающуюся к ним фигуру в красных одеждах.

Фигура подхватила под руки принцессу Юннин и поплыла с ней на поверхность.

«Действительно, я был слишком наивен! Тут же главные герои, как можно было обойтись без драматичного события?

Было отчётливо видно, что в воду мы упали вместе, но в итоге, в то время как за Юннин прыгнули двое, за мной ещё не прыгнул никто! Вот она, сила ореола главной героини!»

Так как героическое спасение Сяо Юанем красавицы не удалось, он собрался было уже плыть на поверхность, как вдруг оказался в чьих-то объятьях.

— Пф...

Сяо Юань так испугался, что резко вдохнул и тут же поперхнулся, почувствовав как в нос и горло ударила ледяная вода. Всплыв на поверхность он тут же закашлялся, чувствуя как его мозг разрывается от боли, а когда он все же поднял взгляд, то обнаружил, что находится в крепких объятьях Янь Хэцина.

«Какого хрена?! Каким образом ты перепутал меня с Юннин?!»

Сяо Юань зажал рот рукой, глуша не прекращающийся кашель и, насколько мог, огляделся. Спасённая из ледяного озера немногим ранее, принцесса Юннин находилась в крепких объятьях не абы кого, а Сяо Пинъян!

«Что это за херня?!»

Сяо Юань утёр лицо, а параллельно с тем, Янь Хэцин вытащил его на берег, развернул и вновь прижал к себе, попутно одарив его обеспокоенным взглядом и заглянув в лицо.

«Медленно реагируешь! Твою первую жену спас не ты, а кто-то другой! И этот кто-то другой твоя вторая жена! Разве ты не должен переживать из-за этого сейчас?!»

Император и единственная принцесса королевства упали в студёную воду перепугав всех до смерти! Их обоих в срочном порядке отправили во Дворец Тайи, а банкет поспешно свернули.

Сяо Юань уставился на накрывающее его тело толстое двухсловное одеяло, затем перевёл взгляд на угольную жаровню у его кровати, на рассеивающий холод отвар лекарственных трав, на лекаря молча растирающего его жилы и мышцы и тихо спросил:

— Лекарь, я просто упал в воду, а не умер, верно?

Придворный лекарь дежурно улыбнулся и, пока Сяо Юань говорил, натянул его одеяло повыше.

— ...

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — осторожно спросил придворный лекарь.

«Такое чувство что меня хотят задушить заботой и добить скукой!»

— Как дела у принцессы Юннин? — поинтересовался Сяо Юань.

— Отвечаю на вопрос Вашего Величества, принцесса Юннин уже выздоровела и вернулась в свой дворец.

Сяо Юань понимающе кивнул и уже в следующее мгновение сел, отбросив одеяло:

— Чтож, тогда и я, пожалуй, пойду.

— Ваше Величество! — воскликнул придворный лекарь, укладывая Сяо Юаня обратно и накрывая его одеялом. — Нельзя, Ваше Величество! Ни в коем случае нельзя! Вы ещё слишком слабы! Вам нужно много отдыхать, чтобы позаботиться о своём здоровье!

«Сам ты слаб! И вся твоя семья слаба!»

Сяо Юань был укутан в одеяло с головы до ног так туго, что даже дышалось с трудом. Ему подумалось что лекарь был подосланным убийцей тщетно пытающимся задушить его одеялом.

— Хорошо, я буду отдыхать, а ты сходи позови Янь Хэцина. Я хочу с ним поговорить.

Придворный лекарь ушёл, подчиняясь указу, и не прошло много времени, как в комнату, словно в дом свиданий, вошёл Янь Хэцин. Завидев его, дрожащий всем телом Сяо Юань, вытащил из под одеяла руку и протянул её Янь Хэцину испуганно воскликнув:

— Спаси! Оно меня сейчас раздавит!

Янь Хэцин на мгновение застыл задумавшись, а затем взял руку Сяо Юаня и засунул её обратно под одеяло.

— ...

— Отдохни как следует, — сказал Янь Хэцин.

Сяо Юань отбросил одеяло, сбрасывая с себя лишний груз, чтобы сесть.

— Не нужен мне никакой отдых! За окном совсем недавно стемнело, кто вообще ложиться в такую рань? К тому же, мне совсем не обязательно так много бездельничать, чтобы позаботиться о своём здоровье.

Заметив, что Янь Хэцин нахмурился, Сяо Юань взял его руки и положил себе на шею.

— Я действительно в порядке. Если не веришь мне можешь сам проверить и убедиться. Мои меридианы целы и полны энергии.

Янь Хэцин в лёгком удивлении слегка приподнял брови и прижал большой палец к артерии Сяо Юаня. Некоторое время он просто слушал его пульс. Затем он мягко провёл пальцами по лицу Сяо Юаня, затем кончиками пальцев провёл по прикрывшимся глазам Сяо Юаня и наконец, коснувшись его, лба кивнул.

— Да, похоже ты и правда в порядке.

— Не кажется, а так и есть, — Сяо Юань привёл в порядок свою одежду встал в кровати, подошёл к окну с видом, словно он действительно собирался сбежать поиграть.

— Давай выйдем, прогуляемся.

— Куда?

— Куда-нибудь за пределы запретного города. В торговый район например.

Глава 52 - Такое его отношение ко мне кажется мне неправильным

Надвигалась ночь, солнце скрылось за горизонтом и по всей столице зажглись фонари, свет от которых было видно на расстоянии в десять миль! Из-за празднования дня рождения императора даже в такое позднее время на торговых улочках было шумно и многолюдно. Люди приходили и уходили подобно волнам морского прилива.

— В Запретном городе и правда так скучно. Я уже давно хотел выбраться из него на прогулку, — сказал Сяо Юань увлечённо прогуливаясь по улице мимо разнообразных лавочек и магазинчиков.

— Так или иначе, ты император и можешь в любое время выйти погулять взяв с собой охрану и слуг, — сказал Янь Хэцин.

— Это другое, прочие люди, в отличии от тебя, следуют за мной испытывая страх и трепет. Все же, только рядом с тобой я чувствую себя свободно и непринуждённо, — сказал Сяо Юань рассматривая разукрашенный тушью веер продающийся в ларьке, совершенно не замечая как уголки губ Янь Хэцина поднялись в лёгкой улыбке.

Они вдвоём прогуливались прогуливались по торговому району направляясь из западной его части в восточную. Мелкие торгаши с жаром зазывали к себе покупателей всячески демонстрируя свой товар. Повсюду были расставлены различные аттракционы, где-то можно было увидеть идущие театральные постановки, в отдельных местах стояли отдельные шуты, которые жонглировали, глотали огонь всячески обращая на себя внимание толпы. Дети в одежде на подкладках умело сновали сквозь толпу, в которой люди шли чуть ли не сталкиваясь плечами друг с другом и наступая друг другу на пятки. Несмотря на то, что время шло к ночи, на украшенных улочках было вся так же оживлённо и царила праздничная атмосфера.

Прогуливаясь по улочкам, Сяо Юань внезапно кое-что заметил и, заложив руки за спину, зашёл в небольшой магазинчик.

Это оказался магазинчик продающий изделия из яшмы. Окинув зашедших в его магазин двух солидно выглядящих молодых господ быстрым оценивающим взглядом хозяин споро сделал выводы и заискивающе спросил:

— Чем я могу быть полезен двум молодым господинам?

Сяо Юань осматривал содержимое магазина пощёлкивая пальцами. Здешние изделия из яшмы без сомнения можно было назвать настоящими произведениями искусства, что словно самоцветы во множестве своём ласкают взор. Взгляд Сяо Юаня скользил по всем этим изделиям, пока, наконец, не замер на наиболее привлекательной части магазина, где находился деревянный шкаф в котором лежала белая яшмовая флейта. На её корпусе был вырезан рисунок облаков и сама она была украшена бордовой кисточкой. Даже те, кто совсем не разбирался в музыкальных инструментах с первого взгляда могли понять насколько она необычна.

— Молодой господин, вы должно быть не знаете, но эта флейта — символ этого магазина и стоит она... кхм, не мало, — нерешительно сказал хозяин.

— О? — протянул Сяо Юань с лёгкой улыбкой на губах. — Раз так, не могли бы вы достать её и показать нам, чтобы мы могли её рассмотреть?

Хозяин задумался на мгновение, но все же подошёл к шкафу, достал флейту и поднёс её Сяо Юаню.

— Этот смиренный слуга окажет молодому господину услугу. В конце концов, хорошими вещами нужно делиться.

Сяо Юань взял флейту, повертел её в руках рассматривая со всех сторон и передал Янь Хэцину.

— Попробуй сыграть что-нибудь.

— Откуда ты знаешь, что я умею играть? — остолбенел Янь Хэцин.

— Всё потому, что я красивый. Ну же, теперь сыграй что-нибудь!

Янь Хэцин перехватил флейту поудобнее и поднёс к губам. В магазинчике раздалась мелодия, чистая как вода в осенних водоёмах, и лёгкая как весенний ветерок.

Сяо Юань, как президент компании изучивший вдоль и поперёк сборник «З00 цитат властного президента»; Как президент, который тщетно пытался идти по скользкой дорожке и постоянно впадать в крайности никогда не достигая золотой середины... За более чем двадцать лет жизни он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в ситуации, где сможет использовать одну из золотых фраз властного президента при этом со спокойным сердцем швыряя огромное количество денег на ветер.

Кроме того, он собирался это сделать не для себя, и даже не для своей милой жены, а для главного героя, который мог за одну ночь побывать в постели с десятью женщинами, что после этого стопроцентно войдут в его гарем!

«Хах, жизнь и судьба человека действительно довольно ироничны, трудноуловимы и непостижимы... Хех, интересно, почему же тогда я так счастлив сейчас?»

Сяо Юань указал на флейту и в приподнятом настроении произнёс:

— Сколько стоит эта флейта? Я покупаю её.

В своём сердце хозяин пришёл в восторг от этих слов, но как истинный торговец сделал ужасно опечаленный вид, словно одна мысль о расставании с флейтой для него была невыносима.

— Молодой господин, эта флейта из яшмы стоит, по меньшей мере сотню золотых таэлей.

Янь Хэцин вернул флейту хозяину и спросил Сяо Юаня, повернувшись к нему:

— Ты купишь её?

— Куплю, — с широкой улыбкой подтвердил Сяо Юань.

— У тебя есть с собой деньги?

«Не мог бы ты не спускать так резко с небес на землю, раня в самое сердце?»

Они сбежали из дворца Тайи через окно, поэтому конечно же у них не было с собой денег. Кроме того, какой нормальный человек будет таскать с собой просто так сотню таэлей золота?

Сяо Юань обхватил подбородок рукой и задумчиво протянул:

— Мы ведь находимся рядом с запретным городом, верно?

«Этот молодой господин так красив и изящен. Как жаль, что он так глуп!» — сокрушенно подумал хозяин лавки.

— Я знаю что делать! Идём! — Сяо Юань схватил ничего не понимающего Янь Хэцина за руку и потащил на улицу.

— Куда мы...?

— В резиденцию герцога Унина!

В новелле герцог Унин был удивительным персонажем в том плане, что до злодея он не дотягивал, но и пушечным мясом его назвать было нельзя.

Он вредил своей стране, строил планы по захвату власти и мечтал в один прекрасный день узурпировать трон. Он устраивал бунты, но при это оставался хорошим герцогом.

А все потому, что он был на стороне главного героя.

Герцог Унин был родственником императора по материнской линии, который давно замышлял государственный переворот и строил интриги тщетно пытаясь обустроить всё так, чтобы усесться на трон в качестве императора королевства Бэй. Однако у него не было военной поддержки чтобы осуществить это, поэтому ему было просто необходимо объединиться с королевством Наньян.

Можно сказать, что герцог Унин стал единственной связью заключённого в тюрьму Янь Хэцина с королевством Наньян. Но после того как Янь Хэцин сбежал, полагаясь на свой ореол главного героя, герцог оказался в затруднительном положении и вскоре был обезглавлен по приказу императора.

Когда Янь Хэцин и Сяо Юань подошли к резиденции герцога Унина их путь преградили стражники.

— Кто вы и с какой целью пожаловали?

— Мы здесь чтобы встретиться с герцогом, — с весёлой улыбкой ответил Сяо Юань.

— Неужели ты действительно решил, что так легко сможешь встретиться с герцогом Унином? — злобно уставившись на него прикрикнул страж.

— Ага.

— Кто такой? — окинув его оценивающим взглядом грозно спросил стражник.

— Не изменив своё имя не изменишь и фамилию*. Моё имя Сяо Юань, хотя люди кличут меня президентом рек и озер, так что вы можете звать меня просто президент Сяо.

[П.п. Не изменив своё имя не изменишь и фамилию* — эти слова он сказал к тому, что в любой ситуации следует оставаться собой и не врать о своей личности].

— ... — Янь Хэцин закрыл лицо рукой.

Охранник же, более не медля, обнажил меч и свирепо гаркнул:

— Откуда взялся этот сумасшедший? Проваливайте, а иначе не вините мой меч в его слепоте!

Увидев лезвие направленное прямо на Сяо Юаня, Янь Хэцин сделал несколько шагов вперёд закрывая его собой.

— Иди и доложи герцогу Унину что к нему прибыл Его Величество Император, — видя, как сжалась рука стражника на рукояти меча, произнёс Янь Хэцин.

Глава 53 - Он, должно быть, неправильно вас понял

Их обоих максимально почтительно сопроводили в главный зал резиденции герцога и не прошло и минуты, как туда же вошёл человек в изящных парчовых одеждах.

— Ваше Величество, чем я обязан вашему неожиданному визиту в мою скромную обитель?

«С-скромную обитель? — Сяо Юань огляделся. — Ну ладно, пусть так».

— Я хотел бы занять у Вас денег, — не желая менять тему сказал Сяо Юань.

Герцогу Унину подумалось что он ослышался.

— Занять...что?

— Денег.

После этих слов шестерёнки в голове принца бешено закрутились.

«Что Его Величество имеет в виду? Пришёл ли он нарочно, чтобы прощупать почву? Или, может, чтобы поглумиться надо мной? Вдобавок, занять деньги? Занять? Сколько же императору требуется денег, раз даже ему, правителю Поднебесной, приходиться просить взаймы? Всё что я могу дать, и то не безболезненно для себя — всего десять тысяч таэлей золота. Что я буду делать если он попросит больше? И смогу ли я вообще вернуть эти деньги?

— Довольно много, — стоило герцогу Унину услышать эту фразу, как его сердце сжалось, готовясь обливаться кровью. — Мне нужна сотня таэлей.

— ...Сколько? Сотня таэлей?

— Да, сотня таэлей золота. Для Вас это слишком много?

— Нет! Вовсе нет! Я сейчас же пойду и прикажу своим людям подготовить нужную сумму.

Герцог Унин покинул главный зал с туманом в голове. Оказавшись за пределами за его пределами он быстро взял себя в руки и позвал своего адъютанта, быстро пересказав ему всё произошедшее. Некоторое время они просто перешёптывались активно обсуждая сложившуюся ситуацию, пока не достигли консенсуса.

Его Величество, он... похоже он слишком долго придерживался воздержания!

Соблюдая траур по почившему императору, Его Величество вынужден был придерживаться целибата и содержать свой корень ян в чистоте. Однако, в редкий день его рожденья, у него, должно быть, неизбежно появились непотребные мысли, но обеспокоенный тем, что во дворце подобное не уместно он незаметно улизнул, дабы насладиться своим праздником.

Герцог Унин почувствовал ни с чем не сравнимые радость и удовлетворение от своей находчивости. Он спокойно отослал своего помощника, приказав ему подготовить всё необходимое, после чего вернулся в главный зал и обратился к Сяо Юаню.

— Ваше Величество, можете не беспокоится, я уже послал людей подготовить необходимую Вам сумму, но у меня также есть ещё кое-что для Вас.

— А? В чем дело? — непонимающе спросил Сяо Юань.

— В честь Вашего дня рождения я подготовил для Вас скромный подарок, который рассчитывал вручить Вам после банкета, но из-за произошедшего банкет так быстро свернули, а вас увели, что у меня просто не было возможности сделать это, — склонившись в поклоне сказал герцог Унин.

— Чтож, хорошо, — решив плыть по течению сказал Сяо Юань.

— Тогда прошу идти за мной, Ваше Величество.

Сяо Юань и Янь Хэцин одновременно посмотрели друг на друга и направились следом за герцогом Унином.

По резиденции, что утопала в роскоши и лоске, где везде можно было увидеть резные перила и расписные балки, а во внутреннем дворе находился сад с декоративными каменными горками и озером с лотосами, можно было сказать, что герцог Унин явно не бедствовал. Сяо Юань шёл следом за хозяином всего этого великолепия и думал о том что, чтобы жить так богато герцог Унин, должно быть, брал взятки.

Они остановились на веранде, перед одной из множества дверей в восточной части резиденции. Герцог Унин жестом пригласил Сяо Юаня первым зайти внутрь и тот, с сомнением открыл дверь и сделал шаг вперёд. Янь Хэцин собирался войти вслед за ним, но герцог Унин преградил ему путь.

— Тебе лучше остаться снаружи, братец-охранник.*

[П.п. здесь используется иероглиф «小哥», что переводится как «братец» и является вежливым обращением к подростку или молодому человеку. Принцесса Юннин использует другое слово, для обращения к Сяо Юаню, если что].

— Разве он не может пойти со мной? — спросил Сяо Юань.

Янь Хэцин нахмурился и от его выражения лица повеяло холодом.

Вместо ответа герцог Унин загадочно улыбнулся.

У Сяо Юаня от этой улыбки по телу пробежались неприятные мурашки и он начал смутно догадываться о том, что ждёт его за дверью.

— В таком случае, все же подожди меня снаружи, — сказал Сяо Юань похлопав Янь Хэцина по плечу.

— Хорошо, — кивнул Янь Хэцин и проводил взглядом фигуру Сяо Юаня быстро исчезнувшую за дверью.

Внутри красивыми завихрениями витал по комнате дым от благовоний. Переднюю часть комнаты украшали драгоценные произведения каллиграфии и живописи. Сяо Юань прошёл мимо них во внутреннюю часть, где находилась опочивальня и резко замер на месте, увидев ожидавший его подарок.

На широкой постели со спутанным покрывалом, в распахнутых и не прикрывающих ничего одеждах, связанные красным бандажом и распутно прижимаясь друг к другу, лежали два красавца. Они тяжело дышали, кокетливо смотря затуманенными похотью глазами прямо на Сяо Юаня.

Сяо Юань рвано вдохнул и, прикрыв лицо рукой, усмехнулся, после чего развернулся и направился на выход, оставив двух застывших красавцев в постели нетронутыми.

В тоже время, стоило двери за Сяо Юанем закрыться, как герцог Унин внезапно приблизился к Янь Хэцину и прошептал ему на ухо:

— Принц южного царства Наньян, Янь Хэцин.

Янь Хэцин замер от этих слов.

— Тяжело каждый день находиться подле императора и трудиться на его благо, не правда ли, принц Янь? — с прищуром спросил герцог Унин и в его тоне чувствовалось второе дно.

Глаза Янь Хэцина еле заметно приоткрылись больше обычного, а взгляд сверкнул неясными эмоциями. Он с силой сжал рукоять своего меча. Его губы сжались в тонкую полоску, а во взгляде стало возможным увидеть все те сильные и тёмные эмоции что он пытался подавить.

Видя это, герцог Унин сделал ещё шаг вперёд и оказался так близко, что их тела оказались чуть ли не вплотную друг к другу. Унин с улыбкой накрыл руку Янь Хэцина, лежащую на эфесе меча своей рукой. Неоднозначная поза в которой они оказались однозначно должна была вызвать у Янь Хэцина гнев, но вместо этого он пребывал в недоумении.

А причина была в маленькой вещице незаметно впихнутой ему в руку.

Глава 54 - Наверняка он подарил мне это по ошибке

— Скорее спрячьте это, принц Янь. Вам нужно ещё немного потерпеть. Вы так долго терпели унижения и обиду, что вам сделает ещё один месяц? Просто потерпите ещё немного. Главное помните, мы с вами в одной лодке и если что-то пойдёт не так, кто-то ошибётся и это всплывёт наружу — никто не сможет сбежать и нам всем не сносить голов. Так что будьте осторожны, Ваше Высочество. — крайне тихо прошептал герцог Унин.

Герцог Унин хотел было сказать что-то ещё, но в этот момент дверь за его спиной неожиданно со скрипом открылась и он поспешно попятился и, в недоумении посмотрев на Сяо Юаня, спросил:

— Что-то случилось, Ваше Величество? Почему вы так быстро вернулись? Неужели... подарок пришёлся вам не по душе?

— Думаю, деньги мне сейчас больше по нутру, — сказал Сяо Юань.

У герцога Унина от испуга краска отлила от лица.

«Н-неужели...Неужели слухи о недееспособности императора оказались правдивы?!»

Герцог Унин нервно прокашлялся, стараясь скрыть неловкость, и поспешно подозвав слугу, забрал у него две сотни таэлей и передал императору. Сяо Юань не церемонясь забрал мешочек и спрятал к себе в рукав.

— Что же, не буду Вам более надоедать.

Герцог Унин, провожая императора, почтительно склонился в поклоне сложив руки перед собой в то время как Сяо Юань повернулся лицом к Янь Хэцину и обратился к нему:

— Пойдем.

— А? Ага... — рассеяно отозвался Янь Хэцин.

Сяо Юань окинул его более внимательным взглядом, но ничего не сказал.

По правде говоря, Сяо Юань знал, что если они заявятся в резиденцию герцога Унина, то тот обязательно свяжется с Янь Хэцином. И если бы он правда был против чего-то подобного, то не спасал бы Янь Хэцина из тюрьмы и, тем более, не защищал бы его всё это время.

К тому же, несмотря на то, что прошло уже много времени с тех пор как он перенёсся в этот мир, Сяо Юань всё ещё ощущал себя здесь посторонним, наблюдателем. Он равнодушно относился к окружающим, их горестям и радостям, ведь воспринимал их как персонажей книги, но не более. Самым нелепым во всем этом было то, что он заранее знал исход многих событий и судьбу окружающих его людей. Он даже, с относительной лёгкостью, мог угадать о чём они думают. Но чего Сяо Юань не знал, так это того, что с ним будет дальше. Он даже не мог понять, какое место в его сердце занимает северное королевство и его люди. Какое место занимает в нём Янь Хэцин, в конце концов.

Находясь каждый в своих тяжёлых мыслях они вернулись в яшмовый магазин, где Сяо Юань без раздумий приобрёл флейту и ушёл оттуда, сердечно провожаемый хозяином лавки.

До рассвета было ещё далеко. Но на торговых улочках было ещё оживлённо, фонари сопровождали звёзды, а радость сопровождала громкий смех. Сяо Юань игрался с флейтой, которую он купил за кругленькую сумму и размышлял:

«Так или иначе, я не могу знать что случиться со мной в будущем, поэтому нет смысла переживать о нём. Лучше я просто буду наслаждаться временем проводимым здесь и действовать как я хочу не переживая ни о чём».

Придя к этой мысли, Сяо Юань повернулся и вручил флейту Янь Хэцин со словами:

— Держи, теперь она твоя.

В глубокой древности, скромные люди могли прожить удивительно долгую жизнь любуясь красотой лунного света. Для Янь Хэцина, яркая улыбка Сяо Юаня была подобна чистому ветру и ясной луне. Нежность и доброта, что он видел в его глазах не могла сравниться с изяществом и красотой лунного света, а изгиб его губ и глаз был подобен сказочной лодке из самого сладкого сна.

Разве увидев такого человека ваше сердце не будет трепетать от радости?

Янь Хэцин пристально разглядывал Сяо Юаня.

— На что это ты уставился? — спросил Сяо Юань после того как передал Янь Хэцину флейту.

Янь Хэцин сжал в руке отданную флейту, опустив на неё глаза, и пробормотал:

— Я... Я... Я не могу дать тебе ничего равноценного взамен. И все же, прими это в качестве благодарности.

Сяо Юань твердо махнул рукой в знак отказа, тем самым показывая что это ни к чему. А заметив что именно за вещь достал и протянул ему Янь Хэцин, он ошарашенно отступил на несколько шагов назад.

На раскрытой ладони Янь Хэцина покоилась нефритовая заколка для волос.

Это была шпилька императрицы Янь, матери Янь Хэцина! В оригинальной истории Янь Хэцин подарил её принцессе Юннин в знак вечной любви!

«Брат! Брат Янь! Ты не можешь подарить мне это! Даже в качестве благодарности за что-либо! Ты вообще помнишь что это?! Неужели ты не понимаешь, что твой жест можно неправильно понять?! Это не так вещь, которую ты можешь так небрежно подарить кому-то! Ты же не желаешь разорить свою семью, верно?!»

— Нет, не стоит. Мне ничего не нужно взамен, — сухо улыбнувшись попытался отмахнуться Сяо Юань.

— Да, но я хочу подарить тебе это, — настаивал Янь Хэцин.

«Нет, не хочешь! Ты не о том думаешь!»

— Она слишком много значит для тебя, — продолжил отмахиваться Сяо Юань.

Сохраняя молчание, Янь Хэцин вытянул руку по направлению к Сяо Юаню не принимая его отказа.

Вздохнув, Сяо Юань подумал и все же принял нефритовую заколку.

— Спасибо. Я буду беречь её.

«Ну и ладно! Буду относиться к этому, как к тому, что мне просто передали её на временное хранение».

На лице Янь Хэцина появилась слабая улыбка, а его ясные очи подёрнулись влагой.

Сяо Юань аккуратно держал заколку испытывая тревогу на сердце и, для собственного успокоения проговорил:

— Если в один прекрасный день ты захочешь вернуть её — просто скажи мне об этом и я обязательно сделаю тебе это.

Янь Хэцин перестал улыбаться и нахмурившись спросил:

— Почему я захочу вернуть её?

— Просто, — Сяо Юань прокашлялся, чтобы скрыть неловкость. — О, смотри, так жонглёры! Пойдём посмотрим!

Договорив, Сяо Юань схватил Янь Хэцина за руку и потянул в оживлённую толпу. Из-за того что Сяо Юань не находил себе места и шёл оттого максимально быстро, он не заметил неожиданно возникшую прямо перед ним фигуру и врезался в неё. Они оба с тихими ойками упали на землю и замерли от того, что услышанные ими голоса были им очень знакомы.

Сяо Юань даже забыл об испытываемой им боли и даже не потёр ушибленное место, вместо этого он просто уставился на человека перед собой и ошарашенно произнёс:

— Нин'эр?

— Ах...император, — прошептала принцесса Юннин зажав себе рот рукой. — Братик?

Они молча обменивались растерянными взглядами, пока принцессу Юннин неожиданно не взяли под руки и не поставили на ноги.

— Ты в порядке? Нигде не ушиблась? — взволновано спросила поднявшая её Сяо Пинъян с искренним беспокойством во взгляде.

Сяо Юань был потрясен до глубины души.

«Вторая главная героиня, Сяо Пинъян?! Отчего сюжет этой новеллы становиться все более и более фантастичным?!»

Глава 55 - Похоже я оказал им медвежью услугу

На оживлённой улочке, где то и дело туда-сюда сновали люди, четыре человека растерянно смотрели друг на друга не решаясь начать разговор, а странная атмосфера царившая меж ними была довольно смущающей.

Сяо Юань тихо прокашлялся и наконец нарушил царящее меж ними молчание.

— Нин'эр, почему ты вышла наружу без охраны?

— Они мне не нужны, ведь со мной Сяо Пинъян! — обворожительно улыбнувшись ответила принцесса Юннин.

«Какого хрена?! Когда первая и вторая главные героини успели подружиться?! Неужели это первый шаг к гармонии внутри будущего гарема Янь Хэцина?! К тому же, тебе просто стоило найти Янь Хэцина, если ты хотела почувствовать себя под защитой! Подождите, а не это ли поворотная встреча главных героев?!»

Сяо Юань судорожно вздохнул, посмотрел на Янь Хэцина, затем на принцессу Юннин, а после молча отступил назад, пытаясь дать этим двоим больше свободного пространства.

Он отступил назад, прихватив с собой Сяо Пинъян. Сяо Пинъян была так озадачена его действиями, что просто последовала за ним не задавая вопросов и в итоге они вдвоём оказались стоящими в стороне.

Янь Хэцин видел каждое движение Сяо Юаня, от которых его брови стремились сойтись на переносице. Он нехотя перевёл свой недовольный взгляд на Сяо Пинъян.

Сяо Юань обернулся и подумал, посмотрев на Янь Хэцина:

«Янь-гэ, а Янь-гэ. Должно быть ты уже жалеешь что отдал мне нефритовую заколку, не правда ли? В любом случае это неважно, ведь... А? Что за черт? Почему ты смотришь сюда?! Почему ты смотришь на вторую главную героиню?! Неужели... Неужели аура первой главной героини оказалась слабее ауры второй?!»

Сяо Юань терзал своё сердце в нерешительности целых три секунды, и все же решил встать на строну «официального пейринга». Он обернулся и спросил принцессу Юннин:

— Нин'эр, куда вы собирались пойти?

— Я слышала что сегодня на берегу реки будут запускать цветочные фонарики! Изначально я хотела сходить туда с Сяо Пинъян и посмотреть на это, — сказала принцесса Юннин.

Сяо Юань кивнул мол понял и его голову неожиданно посетила идея. Он развернулся на пятках и обратился к Янь Хэцину:

— Сопроводи принцессу Юннин к побережью. Мне же нужно переговорить с послом государства Шу, — быстро сказал он, а затем, подумав ещё немного, добавил: — Охраняй её как следует.

«Дадим мужчине и женщине побыть немного наедине друг с другом! Сяо Юань не верит, что меж ними не вспыхнет искра страсти! К тому же Небеса обязательно поспособствуют этому. Например, появится какое-нибудь пушечное мясо в виде босяка, что, игнорируя дыхание смерти, презрительно отнесётся к принцессе Юннин и тогда появиться прекрасный герой Янь Хэцин, что обязательно спасёт красавицу!

Хех, настоящие сопли с сахаром*, мать вашу!

[П.п. «Сопли с сахаром» — 狗血 (gǒuxiě) — образное выражение используемое для обозначения клишированной драмы/мелодрамы. Другой перевод этого словосочетания «собачья кровь»].

Однако, нельзя отрицать их полезности! Результата! Большой выгоды!»

Сяо Юань посмотрел на Янь Хэцина, но не увидел на его лице ликования. Наоборот, выражение его лица посуровело, а в чёрных как смоль глазах читалось его мрачное настроение.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — холодно ответил Янь Хэцин.

«Отлично! Строить из себя крутого хороший способ флирта с девушками», — подумал Сяо Юань чувствуя, что понимает Янь Хэцина.

Принцесса Юннин с грустью от нежелания расставаться посмотрела на Сяо Пинъян, а затем обратилась к Сяо Юаню:

— Тогда император... кхм, гэгэ*, как поговорите приходите к берегу реки. Сегодня время радоваться и веселиться, а не говорить о государственных делах.

[П.п. гэгэ* — 哥哥(gēge) — старший брат. В разговорной речи используется как «братец» к мужчине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения. Также парень, бойфренд, муж].

Сяо Юань кивнул. Проводив взглядом пару он почувствовал успокоение от чувства выполненного долга и удачного сватовства. Как раз тогда, когда он успокоился на достигнутом до него донёсся озадаченный голос Сяо Пинъян:

— Ваше Величество, о чём Вы хотели со мной поговорить?

«Упс, я забыл что она всё ещё здесь».

Сяо Юань почувствовал некоторую неловкость и, оглядевшись, попытался найти тему для разговора.

— Ммм... Вы любите сладкое? Тут неподалёку продаются леденцы на палочке. Если хотите, я могу купить их для вас.

— ... Принцесса Юннин любит сладкое? — спросила Сяо Пинъян.

— ...

«Нет. Что это вообще за ситуация? Разве ты не знаешь, что зная противника и зная себя, ты будешь непобедим и сможешь пройти невредимым через сотни битв?»

— Нин'эр не любит сладкое.

— Хм, не любит...

— ...

Хотя Сяо Пинъян быстро поняла, что Сяо Юаню ничего было ей сказать она решила не подавать виду и вместо этого неожиданно спросила:

— Ваше Величество, могу ли я на время забыть про наши положения в обществе и поговорить с Вами на равных?

— Конечно можешь, — остановившись, с улыбкой ответил Сяо Юань.

— Я неожиданно поняла, что Вы очень напоминаете мне моего брата, — Сяо Пинъян посмотрела на него изучающим взглядом.

— Хм? И чем же?

— Манера речи, поведения, и самое важное — ваш взгляд. Они в самом деле очень похожи. Не обращайте внимание, Ваше Величество. Это просто неожиданная мысль, посетившая мою голову.

— Ничего, я не против.

Сяо Пинъян ещё раз окинула Сяо Юаня внимательным взглядом и пробормотала, что они действительно очень похожи.

— Ваше Величество, Вы верите в судьбу? — резко сменила она тему.

— Не верю, — покачал головой Сяо Юань.

«Я наследник социализма! Разумеется я верю только в то, что человек сам хозяин своей жизни!»

— Правда? Тогда, Вы считаете, что есть множество ситуаций в которых человек делает свой выбор, который и влияет на его жизнь? Что нужно действовать самим, а не сидеть и покорно ждать свою смерть или чего-то ещё, полагаясь на волю судьбы? — уточнила Сяо Пинъян.

Сяо Юань почувствовал, что в этих словах спрятана какая-то ловушка, в которую он легко может угодить. Так что он крепко задумался, но в итоге все же ответил:

— Да.

— Хм, — Сяо Пинъян притворилась безразличной и сказала: — Я надеюсь, что в будущем Юннин также сможет сама сделать выбор, а не его сделают за неё.

«Почему ты упоминаешь её через каждые три предложения?!»

Сначала разговора на эту тему Сяо Юань потихоньку погружался в себя.

А все потому, что он думал о причине смерти принцессы Юннин в оригинальной истории.

В новелле, в процессе развития сюжета, план герцога Унинва по захвату власти с участием Янь Хэцина был раскрыт. Узнавший об этом плане император северного королевства Бэй решил извести Янь Хэцина. Он заточил его в тюрьме и послал туда людей, приказав тем безжалостно мучить его. Принцесса Юннин, узнавшая о происходящем, не смогла вынести этого и помогла Янь Хэцину сбежать, однако наказания за это никакого не понесла, так сильно любил её старший брат.

Через три месяца Янь Хэцин вернулся, ведя за собой многочисленное войско с помощью которого он захватил северное королевство.

Пока Янь Хэцин, схватив императора Бэй у входа в его опочивальню, вымещал на нём всю скопившуюся в сердце обиду, злобу и ненависть, в итоге просто запытав его до смерти, принцесса Юннин повесилась на трехфутовом отрезе белого шелка в главном зале своего дворца.

Принцесса Юннин не написала Янь Хэцину ни слова в своей предсмертной записке. Все что в ней было это: «Мне стыдно перед северным королевством»,

Вплоть до самой своей смерти, и даже после неё, принцесса Юннин не открыла своих чувств в отношении Янь Хэцина. Оттого никто не мог сказать, любила ли она Янь Хэцина или ненавидела, или и то и другое, или ни того и не другого, в последние минуты своей жизни.

Всё, что она оставила Янь Хэцину — свой хладный труп и болезненные муки совести, что будут терзать его всю оставшуюся жизнь.

Но, даже если бы у Янь Хэцина была возможность вернутся в прошлое и всё исправить, отказался ли бы он от захвата северного королевства?

Сяо Юаню казалось что нет. В конце концов кроме ненависти, пожиравшей сердце Янь Хэцина, на нем лежала ответственность как за южное королевство Наньян, так и за миллионы доверившихся и вставших под его начало людей, чьи сердца так же пылали ненавистью ищущей выход и отмщения.

Он сам сказал, что не верит в судьбу и что каждый должен полагаться в этой жизни только на себя и свой выбор. Отчего же тогда в этом мире он видел безжалостное слово «судьба» написанное кровавыми иероглифами буквально повсюду?

Сяо Юань, в расстеранности прогуливавшийся по торговой улочке, наконец оторвал от земли взгляд и подняв его увидел веселящегося ребёнка пробежавшего мимо, лавочника продающего леденцы, яркий свет фонарей освещающий путникам путь. Услышал шум созданный громкими разговорами людей, цокотом ездовых лошадей и шумом повозок. Все это вдруг показалось ему таким нереальным.

— Ваше Величество? Ваше Величество! — Сяо Пинъян пришлось окликнуть Сяо Юаня несколько раз прежде, чем он вернулся в реальность.

— Ха... — протянул Сяо Юань от неловкости почёсывая пальцем щеку. — Я утонул в своих мыслях, простите. Давайте пойдём к берегу реки.

У реки весело болтали и шутили юные леди и господины. Цветочные фонарики медленно планировали по реке, собираясь в её центре и столь же неспешно спускались вниз по течению, создавая впечатление плывущих по реке звёзд.

Вдвоём они быстро отыскали Янь Хэцина и принцессу Юннин. Принцесса Юннин сидела на корточках у самого берега и, смотря на планирующие цветочные фонарики загадывала желание. Увидев приближающуюся к ним парочку, она радостно вскочила на ноги и подбежав к ним, ухватила Сяо Пинъян за рук, с солнечной улыбкой потянув за собой.

— Пинъян, скорее! Пойдём вместе запустим фонарики!

Сяо Юань же спокойно подошёл к Янь Хэцину и спросил:

— Что-нибудь приключилось в наше отсутствие?

— Все было хорошо. Никаких проблем не возникло, — отсутствующим тоном поведал Янь Хэцин.

«Э? Небеса, где же ваше хвалёное содействие?»

Чувствуя недовольство, излучаемое телом Янь Хэцина Сяо Юань спросил:

— Что это с тобой?

Янь Хэцин быстро взял свои эмоции под контроль и отрицательно покачал головой.

После того как принцесса Юнин и Сяо Пинъян вместе запустили цветочный фонарик, принцесса Юннин вскочила и, приподняв подол своей юбки медленно подошла и с улыбкой обратилась к Сяо Юаню:

— Гэгэ, мы запустили свой фонарик и собираемся возвращаться во дворец.

— А? Так рано? Что ж, давайте вместе...

— Не стоит. Мы вернёмся, а ты ещё погуляй со своим стражником. — прервала его принцесса Юннин и, не давая больше сказать ни слова, с улыбкой и искрящимися от счастья глазами крепко ухватила Сяо Пинъян за руку и утянула в толпу, где они тут же затерялись.

— Подождите... — прикрикнул в след Сяо Юань, вытянув руку в запоздалой попытке остановить убежавших девушек, а затем беспомощно добавил: — Дворец в другой стороне...

Глава 56 - Апатия в прекрасный день

Сяо Юань и Янь Хэцин вместе медленно прогуливались по зелёной каменной брущатке проложенной вдоль берега реки освещённой тысячей фонариков. Оба они наслаждались и прекрасным временем года и живописным пейзажем.

— Хочешь запустить цветочный фонарик? — спросил Сяо Юань.

— Это ни к чему.

— В таком случае давай просто прогуляемся?

— Мгм.

Сяо Юань остановился и, смотря на Янь Хэцина, озадаченно спросил:

— Ты сердишься? Что-то произошло?

Янь Хэцин не ожидал, что Сяо Юаню не составит труда понять его настроение. Он быстро приняв как можно более безэмоциональный вид и тихо ответил:

— Нет. Там впереди идёт выступление театральной труппы. Хочешь пойти посмотреть?

— Конечно! Пошли быстрее!

На сцене, возведённой из простых досок и украшенной красной тканью стоял мужчина в женском платье, играя женскую роль. Он пел о счастливых временах и одном весеннем погожем дне. Рядом со сценой находился зрительский зал, где за низкими столиками расположился народ. Раздалась барабанная дробь и вслед за этим, один за другим, люди стали аплодировать.

Когда песня закончилась и стихли аплодисменты Янь Хэцин неожиданно спросил:

— Тебе нравится княжна гогун* из западного государства Шу?

[П.п. княжна гогун* (国公 公主) — гогун(国公) титул времён империи Тан. Третий по значимости из 9-ти почётных феодальных титулов. Княжна(公主) же, это та же принцесса. Например, принцесса Юннин также может быть княжной Юннин. Так как этот иероглиф просто имеет несколько похожих значений].

— А? — Сяо Юань, щёлкавший тыквенные семечки во время выступления актёра, был застигнут врасплох вопросом Янь Хэцина. Вздрогнув от внезапности, он выронил мешочек с семечками, а придя в себя неожиданно бурно отреагировал на вопрос.

«Черт, оказывается Янь Хэцин сердился потому что я слишком сблизился с Сяо Пинъян, заставив его усомниться в наших отношениях?! Янь Хэцин, а Янь Хэцин, ты ешь из миски при этом засматриваясь на котёл! Ты хочешь слишком много и сразу! Слишком много!

К тому же , как бы я осмелился катить к твоей жене, уважаемый? Всякий знает, что к жене пламенного жеребца гараменого романа не то, что катить нельзя, на неё лишний раз взглянуть опасно для здоровья!»

— Кхе, — прокашлялся Сяо Юань отряхиваясь от шелухи. Долгое время он молчал, думая о чём-то своём, но затем все же ответил: — Эээ, нет, не нравится. С чего ты вообще решил, что мне нравятся девушки?

«В такого рода ситуациях стоит всегда аппелировать к своей сексуальной ориентации, чтобы избавиться от ненужных подозрений!»

— Раньше ты говорил, что не являешься обрезанным рукавом, — прищурился Янь Хэцин.

— А? Я такое говорил? Когда я такое говорил? Ммм...Кажется я и правда что-то такое говорил, — прикинулся дурачком Сяо Юань. — В любом случае это было раньше. Человеческое сердце изменчиво. Недавно я обнаружил, что меня все же привлекают мужчины. Вот, взгляника на актёра на сцене, как по мне он очень даже ничего.

— ...

Сяо Юань вдруг почувствовал как температура вокруг них резко снизилась. Он бросил внимательный взгляд на лицо Янь Хэцина и не в состоянии сдержать эмоции воскликнул в своей душе:

«Я всё разъяснил тебе, а ты всё равно недоволен! Что ты от меня хочешь?! Что?!»

К моменту когда мюзикл закончился уже сгустились сумерки. Торговые улочки постепенно пустели, становясь безлюдными и остывая.

Пребывая в хорошем настроении, Сяо Юань взвесил в руке мешочек с оставшимися после покупке флейты золотыми, что он немногим ранее вымог у герцога Унина, и потянул Янь Хэцина в самую известную в столице винную лавку. Он хотел купить несколько кувшинов первоклассного вина, прежде чем вернутся во дворец.

Вернувшись в императорский город, они поднялись на шестой этаж павильона Юхуа, где опёршись на перила стали всматриваться вдаль. Освящённый луной, им открылся прекрасный пейзаж: высокие здания, чудные озёра и бескрайние реки уходящие вдаль.

— Пойдём, коли сегодня есть вино, сегодня же и пьём до дна, — улыбаясь сказал Сяо Юань, открывая кувшин с вином. Чистый и приятный аромат хорошего алкоголя тут же ударил в ноздри.

Янь Хэцин, по всей видимости пребывая в хорошем расположении духа, принял кувшин вина, чтобы выпить вместе с Сяо Юанем.

Когда от обильных возлияний горели уши*, подвыпивший Сяо Юань, опёршись на перила и подперев голову рукой — уставился вдаль, на загнутые уголки крыши и редкие, но яркие звёзды вдали.

[П.п. 酒酣耳热 (jiǔhān’ěrrè) — от обильных возлияний горят уши — обр. выр. означ. Быть навеселе, быть навзводе, подвыпивший, пребывать в состоянии алкогольного опьянения].

— Никогда бы не подумал, что однажды так сильно сближусь с тобой, — улыбнувшись прошептал он.

Янь Хэцин посмотрел на Сяо Юаня и ответил:

— Я тоже.

Сяо Юань выпил оставшуюся в кувшине половину вина, шатко поднялся и с придыханием сказал:

— Мне неожиданно захотелось петь.

— И какую же песню ты хочешь спеть?

— Серенаду, — Сяо Юань прочистил горло и закричал: — Заарканивший коня могучий муж, летит во весь опор твой быстрый конь! Подобен ветру он! Твои владенья не охватить взглядом, ведь бродят они следом за тобой.*

[П.п. строчки из песни 套马杆 (Tàomǎgǎn), исполнитель Исполнитель: Wulan Tuya (乌兰图雅) Альбом: Wo yao qu Xizang, I'm going to Tibet (我要去西藏)].

— Пфф... — Янь Хэцин поперхнулся отпитым вином и полузадушенно закашлялся.

Сяо Юань взглянул на Янь Хэцина и рассмеялся. Дав себе волю, он нагло, широко и тепло улыбнулся во всё лицо. Покачиваясь, он сделал один неустойчивый шаг вперёд, покачнулся и был придержан за талию Янь Хэцином. Сяо Юань, ухватившийся за придерживающую его руку Янь Хэцина, скорее осел, чем упал на пол и в итоге просто уселся на земле.

— Это действительно песня любви. Даже если ты мне не веришь это именно она. Так ты мне веришь или нет?

— Я верю, что ты пьян, — понимая, что ничего не может поделать, бессильно сказал Янь Хэцин.

— Угу, я пьян, — со смехом сказал Сяо Юань. — Хотя бы потому, что тебя передо моим лицом уже целых двое.

Договорив, Сяо Юань взял уже наполовину опустевший кувшин с отличным вином и, запрокинув голову, вылил себе его в рот подобно человеку страдающему от нестерпимой жары. После этого он отставил опустевший кувшин из-под вина и с улыбкой спросил:

— Ты когда-нибудь задумывался о будущем?

— О будущем? — слегка приподнял брови Янь Хэцин.

—Да, будущем, — Сяо Юань прислонился к перилам, обнял свои колени руками и ярко улыбнулся. — Я, например, желаю разыскать тихую деревеньку, где куплю небольшой участок земли и займусь земледелием, а после открою винный магазин, или просто займусь торговлей. Все же это тоже мир прогнившего капитализма и иметь деньги здесь лучше, чем не иметь. Ещё я обязательно заведу друзей, каких-нибудь учёных мужей, которые никогда меня не обманут и от которых не нужно будет ждать ножа в спину. В общем, буду жить в своё удовольствие тихой и размеренной жизнью.

Янь Хэцин наклонился и посмотрел на Сяо Юаня, что молчал так долго, что Янь Хэцину ожидавшему продолжения, ничего не оставалось, кроме как открыть рот и спросить:

— А потом?

Сяо Юань поднял на него взгляд мутных глаз, чувствуя себя не в силах сосредоточиться на чем-либо.

— А что должно быть потом?

В глубине глаз Янь Хэцина поднялся ветер и сгустились облака, а сам он спросил мягким тоном:

— А как же я? Что насчёт...что насчёт меня?

— Ты будешь... Ты будешь... — Сяо Юань ухватился за перила желая подняться, но был уже слишком пьян. Вино ударило ему в голову, его речь стала невнятной и он не смог произнести ни одного внятного предложения, но несмотря на это мысленный голос в его голове тихо и ясно говорил о царстве Чу.

«Ты будешь управлять всеми гражданскими и военными чиновниками. Ты будешь объединять всю Поднебесную махая мечом. Ты будешь спать в ароматном, пусть и маленьком ложе в своём шатре. Ты и я окажемся в разных уголках света, один уйдёт великодушно отпущенный другим. И каждый будет жить в своё удовольствие».

Да, Сяо Юань понимал, что пусть даже он теперь северный король Бэй. Все на что он мог надеяться — что Янь Хэцин сможет подчинить Поднебесную и править миром.

— Ты... Ты можешь… хочешь… хочешь отнести меня обратно на спине... — не успев договорить, Сяо Юань поднялся на ноги, тут же зашатался и завалился назад. Бёдрами он облакатился на перила, но вся верхняя часть его тела перевесилась через перила, делая его положение очень шатким.

Янь Хэцин опасно прищурился и, сделав пару быстрых шагов, протянул вперёд руку и обхватил ей Сяо Юаня. Сгребя его в объятья, он направил его тело в противоположное от перил направление, в то время как сам Сяо Юань ухватился за него, обнимая в ответ. Вместе они сделали несколько шагов, пиная ногами кувшины с вином. Опрокидываясь, они разливали крепкий алкоголь, чей чистый и приятный аромат опьянял мужчин ещё больше.

Янь Хэцин так испугался, что его теперь сердце колотилось как бешеное, в то время как Сяо Юань просто хихикнул, совершенно спокойно смотря на Янь Хэцина. Будто и не он только что был на грани полёта с шестого этажа. Янь Хэцин же, человек чести, просто смотрел в его поддёрнутые пеленой алкоголя глаза и слушал как ему на ухо шепчут тихие слова о любви.

Этой глубокой ночью, что в этот момент показалась бесконечной, ветер колыхал рукава их одежд, так же, как и красный тюль, которым был украшен карниз павильона. Янь Хэцин обнял Сяо Юаня за талию чуть крепче и неожиданно наклонился, накрыв его губы своими. Чувствуя мягкий аромат вина он тут же позабыл об окружающем их шумном и цветущем мире.

Сяо Юаня целовали так страстно, что вскоре он понял что задыхается. Он приложил все имеющиеся у него силы и приоткрыл глаза, только чтобы увидеть смутную человеческую фигуру. Он чувствовал как ослабели его ноги, создавая ощущение словно он падает в толщу облаков. Все происходящее в принципе напоминало ему чудесный сон наяву. Он ухватился за полы одежд Янь Хэцина и несколько раз дёрнул их, отчего из-за пазухи Янь Хэцина выпала небольшая капсула.

Сердце Янь Хэцина пропустило удар от испуга. Он в панике наклонился, чтобы её подобрать, повернул голову и обнаружил, что Сяо Юань, прислонившись к перилам, потерял сознание.

Капсула упала на землю и из неё выкатился рулон полотна. Янь Хэцин подобрал его и внезапно его взгляд заледенел.

Поверх полотна было нанесено всего несколько символов: «С начала марта, в ста милях от запретного города, я буду ожидать вас у почтовой станции в течении семи дней. Полотно станет залогом».

Сегодня было третье февраля.

Янь Хэцин медленно свернул плотно обратно в рулон, вернул его в капсулу и спрятал за пазухой. После этого он взвалил Сяо Юаня себе на спину и медленно зашагал к его опочивальне. Он старался идти как можно тише и даже несколько раз останавливался по дороге, чувствуя себя максимально неловко.

Глава 57 - Конечно он вошёл в её положение

В середине следующего дня Сяо Юань, замерев, держался за голову, страдая от головной боли вызванной похмельем.

Прокручивая в голове события прошлой ночи он вспомнил как распевал строчки песни про могучего и величественного всадника, затем вспомнил свой сон о рослом мужчине монгольской наружности напоминающем богатыря. Он смотрел на него и нежным тоном спрашивал:

— Президент, разве я не самый порядочный, добрый и честный всадник из всех что вы встречали?

Сяо Юань во сне так испугался его, что развернулся и просто сбежал! Вот только бежал он не долго вскоре врезавшись в какого-то человека, что поймал его в объятья. Подняв голову и посмотрев на него, Сяо Юань обнаружил что это Янь Хэцин! После этого произошло то, что был намного страшнее бегемотоподобного монгольского мужчины — Янь Хэцин неожиданно поцеловал его! Да ещё так чувственно и нежно, что впору было задуматься, а не влюблён ли он в него!

В какой-то момент оторвавшись от его губ, Янь Хэцин заглянул ему в глаза и спросил:

— Не это ли сказочная дорога на небеса?*

[П.п. Не это ли сказочная дорога на небеса? — строчка из песни «Road to the Sky»].

«Что это, блять, такое?! Пьяные галлюцинации в самом деле страшная шутка!»

Сяо Юань как раз массировал виски когда открылась дверь и внутрь вошла Хун Сю. Увидев что Сяо Юань уже встал она тотчас же поднесла ему похмельный бульон и горячее махровое полотенце.

Когда горячий суп оказался у него животе, Сяо Юань немного пришёл в себя и спросил:

— Как я вчера добрался сюда?

Хун Сю прикрыла рот, двусмысленно улыбнулась и ответила:

— Отвечаю Вашему Величеству, телохранитель Янь экспортировал Вас обратно вчера ночью. План Вашего Величества по завоеванию его сердца прошёл успешно.

— Он был пьян? Если так — пошли ему суп от похмелья, — хмыкнул Сяо Юань растянув уголки губ в улыбке.

— Прошлой ночью телохранитель Янь был абсолютно трезв. Впрочем, напившийся до беспамятства Его Величество сильно испугал эту служанку, — ответила Хун Сю. — Ваше Величество, может ли эта служанка открыть окно и впустить немного свежего воздуха в опочивальню, чтобы проветрить её?

— М? Ну открой.

Хун Сю подошла к окну и распахнула его, внутрь тут же проник весенний ветерок и тёплые солнечные лучи. Хун Сю обернулась и улыбнулась Сяо Юаню.

— Ваше Величество, груша в вашем саду расцвела.

— Груша расцвела?

Сяо Юаню захотелось выглянуть в окно и взглянуть на это, но его взгляд неожиданно зацепился за заплетённые в пучок волосы Хун Сю в которых находилась алая резная шпилька, что он недавно подарил.

— Да, её цветы белые словно самый чистый снег и очень красивые. Кажется, скоро на улице наконец станет тепло.

Весна, приятное, мирное и весёлое время. Жаль, что она омрачилась расставанием.

Послы западного Шу находились на территории северного Бэй вот уже полмесяца и планировали уехать как только растает снег.

Сяо Юань же, решивший до конца поддерживать свой дружелюбно-дипломатичный образ самолично проводил послов до самых ворот Запретного города.

Сяо Пинъян натянула поводья, урезонивая своего резвого жеребца и посмотрела на Сяо Юаня.

— Мы ещё обязательно встретимся, Ваше Величество, — сказала она встретившись с ним взглядом.

— Конечно, — со смехом сказал Сяо Юань.

Сяо Пинъян прикусила губу, а затем неожиданно усмехнулась:

— Если мир и правда велик так, как о нём говорят, то однажды мы обязательно станем одной семьёй, Ваше Величество.

«Вот дерьмо. Сяо Пинъян улыбается?! Разве не утверждалось что леди в железной маске никогда не улыбается?! Что значит эта внезапная усмешка?! К тому же, что значило это её «станем одной семьёй»?! Неужели она знает, что в будущем Янь Хэцин объединит всю Поднебесную в одну империю?!»

Сяо Юань все никак не мог прийти в себя, а Сяо Пинъян уже скакала вдаль и ей было невдомёк, что удаляющийся цокот копыт её резвого коня болью вонзался в чье-то нежное сердце находящееся внутри Запретного города.

Пришла весна, стали прорастать травы, а значит вернулись и сотни болезней.

Принцесса Юннин неожиданно простудилась и с досадой слегла на несколько дней.

Услышав об этом, Сяо Юань тотчас же отправился навестить её. Принцесса Юннин лежала в постели, кашляла, её глаза и нос покраснели, и весь её вид был ужасно несчастным.

Сяо Юань расспросил придворного лекаря и, убедившись что болезнь несерьёзная, успокоился. Заметив упадническое настроение обессилевшей Юннин, Сяо Юань решил составить ей компанию, и долгое время сидел с ней разговаривая обо всем на свете.

— Брат-император, мне кажется я влюбилась, — неожиданно призналась принцесса Юннин.

— Сшшш...! — Сяо Юань резко втянул носом воздух чувствуя вместе с тем облегчение в душе.

«Как и ожидалось! Тогда, встретившись в торговом квартале, главные герои влюбились друг в друга с первого взгляда! Достойно официального пейринга! Небеса всё сделали быстро, точно и безжалостно!»

Принцесса Юннин внимательно следила реакцией Сяо Юаня. Видя, как удивление на его лице сменяется другими эмоциями она невольно напряглась и незаметно сжала уголок одеяла, ожидая того что он скажет.

Сяо Юань на мгновение погрузился в себя, а затем, вынырнув из своих размышлений, сказал:

— ... Я понимаю. Я все понимаю.

— Брат-император, ты...ты не против? — напряжённо и взволнованно спросила принцесса Юннин.

«Как я могу быть против?!»

— Нет, не имею. Ведь я желаю тебе счастья. Так что не переживай об этом и не позволяй взвалить тебе на плечи неподъемный груз. Помни, я на твоей стороне.

Сердце принцессы Юннин затопила радость и она кинулась в его объятья. Крепко обхватив его торс она радостно прощебетала:

— Спасибо, брат-император!

Сяо Юань погладил её по спине, чувствуя себя отцом незаметно повзрослевшей дочери.

Следующие несколько дней Янь Хэцин ловил на себе странный взгляд Сяо Юаня. Он даже заподозрил что либо его чувства, либо свиток были обнаружены.

Но позже Янь Хэцин пришёл к выводу, что Сяо Юань возможно... просто плохо видит.

Глава 58 - Конечно он простит его

Весна пришла, и после с проводом послов предугадать будущее стало практически невозможно.

Как раз когда Сяо Юань полагал что оригинальный сюжет уже полностью им разрушен, до него донеслось известие о том, что генерал Сунь слег.

А дело было в том, что генерал Сунь уже давно был серьёзно болен.

Ухудшение его состояния не было внезапным. В конце концов он множество лет провёл на войне и вероятность того, что генерал за это время не получил ни одной серьёзной раны стремилась к нулю. И все же никто не ожидал, что он сляжет так внезапно.

Сяо Юань прибыл в резиденцию генерала, когда он был уже совсем плох. Заметив его, старый генерал Сунь жестом подозвал его к себе. По его старческому лицу текли слёзы, когда он говорил:

— Ваше Величество, пусть в прошлом вы вели себя неподобающе императору, сейчас вы признали свои ошибки и встали на путь исправления. Сейчас этот вассал знает, что Ваше Величество заботиться о своём народе и поистине достоин зваться просвещённым* государем, достоин верности солдат, оберегающих границы этой страны и готовых умереть как за неё, так и за Вас. Этот Сунь уже не может воевать и защищать эту страну, но все никак не может с этим смириться.

[Просвещённый государь (明君 míngjūn) - так говорят о мудрых, талантливых правителях. Также это является вежливым обращением к сюзерену].

У Сяо Юаня слова комом встали в горле и только спустя долгое время он смог прошептать:

— Вы много и добросовестно работали, генерал Сунь.

Так как старому генералу Суню был необходим отдых и покой Сяо Юань не решился оставаться надолго и, выслушав ещё несколько наставлений, ушёл.

Выходя из резиденции генерала он столкнулся с мужчиной, которым оказался второй главный герой Ли Удин.

По его угрюмому лицу было понятно, что уже было известны новости о состояни генерала и что он сильно переживал по этому поводу. Заметив Сяо Юаня Ли Удин опустился на одно колено и поприветствовал его:

— Этот презренный слуга приветствует Его Величество Императора.

— Встань, — сказал Сяо Юань смотря на Ли Удина со смешанными чувствами.

Теперь, когда из-за болезни старый генерал Сунь не может руководить войском, предстоит передача военной власти. Если размышлять разумно, то Сяо Юань безусловно должен назначить на пост верховного главнокомандующего Ли Удина, но вспоминая о его государственной измене в новелле Сяо Юань колебался.

— Как дела у Се Чунгуя под твоим началом? — спросил Сяо Юань.

— Отвечаю Вашему Величеству, младший сын семьи Се очень способный парень. Этот презренный слуга считает, что в будущем он неизбежно сделает себе имя и заработает как славу, так и уважение. — ответил Ли Удин.

«Один из этих мужчин в оригинальном будущем предал эту страну, а другой защищал её до последней капли крови. Теперь же они неожиданно хорошо ладят».

Несмотря на то, что Сяо Юань хорошо знал оригинальную историю он чувствовал, что судьбы этих двоих предугадать невозможно.

Сяо Юань кивнул и направился прочь, как Ли Удин неожиданно окликнул его:

— Ваше Величество.

— Да? — Сяо Юань обернулся и посмотрел на него с вопросом в глазах.

Глаза Ли Удина были подобны кромешной тьме и ненадолго меж ними воцарилась тишина прежде, чем он все же сказал:

— Вашему Величеству не стоит ослаблять бдительности даже с самыми близкими людьми...будь то министры или ваши братья.

Сяо Юань смотрел на него не проронив ни слова, но затем неожиданно открыто сказал:

— Говори яснее.

— Не имея веских доказательств этот слуга не посмеет высказывать предположений, Ваше Величество, — ответил Ли Удин.

«Скучно держаться на крючке».

Сяо Юань кивнул и ушёл.

Ежегодно с приходом весны в казармах северного Бэй проводятся состязания в военном искусстве, чтобы проводить старичков уже не способных воевать и поприветствовать молодняк, а также для того, чтобы каждый солдат мог проверить свои навыки наработанные за год и физическое состояние.

Эти порядки установил ещё старый генерал Сунь и пускай сейчас он тяжело болен и не может руководить войском, установленные порядки менять никто не собирается.

Сейчас группа солдат возводила арену. Пусть она и будет здесь временно, она должна быть прочной.

Однако в процессе строительства солдаты неожиданно сильно выбились из сил, а все потому, что здесь был Сяо Юань отбивающий ритм. Когда они ударяли по дереву Сяо Юань отбивал ритм и, в конце концов им пришлось стучать синхронно с ним.

Просто стучать в ритм и все!

Сяо Юань же ещё и напевал:

— Два тигра, два тигра,* эй! Эта сторона стучит слишком быстро! Помедленнее! Такт четыре на четыре, понимаешь? Четыре на четыре!

[П.п. Сяо Юань отбивает ритм и напевает песню «两只老虎 (Liǎng zhī lǎo hǔ) исполнителя Chinese Children's Songs (中国儿歌 (Zhōngguó érgē))].

Выдохшийся солдат стучащий молотком:

— Нет, не понимаю! Я действительно не понимаю!

Солдат находящийся рядом с ним успокаивающее похлопал его по плечу.

— Брат, спокойнее, это же император, в него нельзя бросить молоток.

К счастью вскоре появился Ли Удин и спас группу крепких мужчин от получения принудительного музыкального образования.

— Ваше Величество? — удивленный Ли Удин обхватил ладонью одной руки кулак другой и склонился в малом поклоне в качестве приветствия. — Что привело Вас сюда?

— Ничего особенного, просто пришёл осмотреться, — улыбнулся Сяо Юань.

Хоть он и сказал правду, он не сказал всего. Старый генерал Сунь тяжело болен, а значит пост верховного главнокомандующего вакантен и Сяо Юань терзался сомнениями стоит ли назначать Ли Удина на этот пост. В конце концов он просто решил прийти и понаблюдать, чтобы решить.

Ли Удин был слегка удивлён увидев Сяо Юаня в простой, строгой одежде с узкими рукавами из белой парчи и неизбежно с недоверием уставился на императора, что любил покрасоваться и покичиться своим богатством, но сейчас ведущего себя неожиданно скромно и тихо.

Что ещё больше удивило Ли Удина, так это то, что с Сяо Юанем был всего один охранник.

Телохранитель незаметно стоял у Сяо Юаня за спиной не выражая ни радости ни печали, но его манера держать себя выделяла его на фоне остальных.

— Ваше Величество, здешняя пыль быстро оседает на одежде, коже и волосах, так что лучшим решением будет переместиться в шатёр, — сказал Ли Удин.

— Отлично, ведь я как раз хотел с тобой поговорить, — кивнул Сяо Юань и направился уже было к шатру, как вспомнив о чем-то обернулся на напрягшихся солдат возводящих арену и крикнул им: — Бой четыре на четыре! Сначала сильный, затем слабый. Сильный затем слабый!

В этот момент один из солдат чуть не заехал себе молотком по руке.

Когда они прибыли в шатёр несколько солдат обсуждали предстящее состязание в военном искусстве. Стоило им увидеть Ли Удина зашедшего вместе с Сяо Юанем, как они тотчас же благоговейно преклонили колени ударив о землю челом и единодушно воскликнули: «Император!».

— Всем встать. Я хочу поговорить с Ли Удином наедине, поэтому затрудню вас просьбой покинуть шатёр на некоторое время, — подняв руку сказал Сяо Юань.

Как только слова Сяо Юаня донеслись до их ушей, солдаты кивнули и покинули шатёр, дав им уединиться.

Глава 59 - Конечно он запомнит это оскробление и отомстит

Один из солдат озадаченно спросил:

— Разве Его Величество когда-нибудь интересовался делами казарм? Почему он сегодня здесь?

Его сослуживец с острыми чертами лица насмешливо взглянул на него и пояснил:

— Дурень, старый генерал Сунь тяжело болен. Его Величеству необходимо принять решение кто займет освободившийся пост верховного главнокомандующего.

— Понятное дело на него назначат Ли Удина! — сказал кто-то.

Остролицый солдат задумчиво потёр подбородок.

— Я так не думаю. В конце концов доверенный человек герцога Унина... кхм...

Осознав, что чуть не сказал лишнего остролицый солдат сухо кашлянул, прерывая себя.

Выйдя из шатра вояки хотели отправиться к арене для состязаний как заметили у входа в палатку императорского телохранителя.

Он был одет в черные военные одежды с вышитым темным узором, его брови были подобны сведенным в битве мечам, а глаза сияли будто звезды.

Не в силах заставить себя теперь просто уйти, солдаты подумали о том, каким же должен быть человек оберегающий их императора и взглянули на него ещё раз, но более пристально.

Неожиданно остролицый солдат замер, уставившись на Янь Хэцина и долгое время молчал, прежде чем неожиданно выругался:

— Да ну нахуй, этот сукин сын...

С этими словами остролицый солдат в несколько шагов подошел к нему и схватил Янь Хэцина за грудки.

— Ооо, кто это тут у нас. Неужели Янь Хэцин?

Остальные на мгновение застыли от шока, а затем кинулись останавливать его:

— Не Эр, ты что творишь?! Это же человек императора!

— Прекратите нести этот ебанный бред! Человек императора? Не смеши меня! Он из южного королевства Наньян. — злобно усмехнулся Не Эр.

— Что...южного королевства Наньян? — удивились все.

Внезапно подвергшись нападению Янь Хэцин на мгновение остолбенел, а после открыто посмотрел прямо в лицо напавшему, но, увидев Не Эра, выражение его собственного лица бесконтрольно изменилось.

— Ха! Что, принц Наньяна, вспомнил меня? — презрительно усмехнулся Не Эр. — Похоже я успел произвести на принца Яна впечатление пока вел его под конвоем в северное королевство Бэй. Все же, тогда я сломал тебе руку по дороге, не так ли? Удивительно, но похоже она уже полностью зажила.

С этими словами Не Эр протянул руку, желая дотронутся до плеча Янь Хэцина, но был остановлен его пронизывающим до костей взглядом. Неожиданно Не Эр лягнул его под коленом повалив тем самым на землю. Не Эр наступил на Янь Хэцина и злобно рассмеявшись сказал: — Я думал тебя уже сгноили в тюрьме, а ты неожиданно спас свою шкуру став собачонкой императора.

По правде говоря Янь Хэцин мог с легкостью избить Не Эра, но так как он находился сейчас в казармах северного королевства он не мог развязать драку, ведь это доставило бы проблем Сяо Юаню.

— Достаточно, Не Эр. Если Его Величество узнает о твоих действиях тебя ждут ужасные последствия, — сказал некто выступив вперед и пытаясь уговорить его остановиться.

— Император? Неужели по-вашему мнению Его Величеству пленник из вражеского государства важнее солдата воевавшего и проливавшего за него кровь? — пренебрежительно ответил Не Эр присев на колени, схватив Янь Хэцина за волосы и ткнул его лицом в песок. Глаза солдата горели злобой. — Янь Хэцин, даже если ты стал собачонкой императора это не изменит того, что ты жалкий южный варвар из Наньян и в северном королевстве Бэй тебе не рады. Понимаешь, щенок?

В следующие мгновение Янь Хэцин неожиданно схватил Не Эра за шею, желая свернуть её одним движением, но внезапно ослабил свою хватка. Его движения были настолько быстры, что люди успели только испугаться.

Отойдя от шока и испуга Не Эр неожиданно разразился хохотом:

— Что слабо? Правильно, ты должен боятся драться со мной находясь здесь, в Бэй. Но ты все же мог бы попробовать. Хочешь подраться, а? Хах, можешь ничего не говорить, даже если ты не хочешь драться, хочу я.

С этими словами Не Эр замахнулся на Янь Хэцина кулаком, желая заехать им ему по щеке, но неожиданно был кем-то остановлен.

Се Чунгуй нахмурившись, уверенно перехватил кулак Не Эра.

— Дагэ*, ты что творишь? В казармах запрещены драки.

[П.п. Дагэ (大哥 dàgē) — есть несколько значений. Самое частое старший брат, старший из братьев, в дружеском разговоре это обращение переводящееся как «ты, вы», в криминальной среде это значит «босс», также может быть обращением «старик, братан, чувак» к другу].

Не Эр увидев Се Чунгуя не рассердился и ответил:

— Сяоэр* Се, это не драка.

[П.п Сяоэр ( 小儿 xiǎoér) здесь переводиться как «младший сын», но может переводиться как «малыш, сынок», также может быть бранью или уничижительным обращением к сыну].

— Что же это, если не драка? — разнесся по округе неожиданно грозный и властный тон Ли Удина появившегося за спиной Се Чунгуя. Подойдя к ним он одарил Не Эра полным гнева взглядом.

Не Эр понял, что был не прав, отпустил Янь Хэцина и, скривив губы от презрения к нему, встал.

— Не Эр, ты хочешь испытать на себе шпицрутен*? — во взгляде Ли Удина полыхала ярость, когда он спросил это упавшим на пару тонов голосом.

[П.п. Шпирутен — длинные гибкие прутья, палки из лозняка, которыми били провинившихся солдат или преступников. Они имели строго определенную толщину (несколько меньше вершка в диаметре) и были ровно в сажень длиной. Осужденный со связанными руками и обнаженной спиной проходил сквозь строй солдат, которые били его палками по спине изо всей силы].

— Генерал Ли, умерьте свой гнев, — попросил кто-то снисхождения для Не Эра. — Этот человек из южного королевства Наньян, а брат Не Эра трагически погиб от рук солдат этой страны, поэтому Не Эр, он... генерал Ли... это...

— Довольно! После окончания состязаний он сам пойдет и получит наказание в виде десяти ударов шпицрутеном, — сурово оборвал разговор Ли Удин, развернулся и вернулся в шатёр.

Зная, что Ли Удин всегда был справедливым как в награждении, так и в наказании никто не осмелился больше высказываться на эту тему и молча поддержали его решение и начали потихоньку расходиться.

Не Эр прошел мимо Янь Хэцина толкнув его и подошел к Се Чунгую, закинул свою руку ему на плечо и хмыкнул:

— Хах, я выпустил свой гнев, так что эти десять ударов шпицрутена того стоят. Пойдем сяоэр Се, я хочу показать тебе пару приемов перед началом состязаний.

— Ну и ну, вы слышали это?! На что там смотреть Се Чунгую, который в боях намного умелей тебя? — рассмеялся некто.

Не Эр убрал руку с плеча Се Чунгуя и не всерьез толкнул говорившего со словами:

— Катись отсюда и помой свой рот полный дерьма!

Се Чунгуй обернулся и бросил взгляд на все ещё не вставшего Янь Хэцина и заметил, что не может разглядеть выражение его лица из-за того, что тот низко опустил голову. Решив не обращать на это внимание он ушел вместе с толпой.

Толпа рассеялась и Янь Хэцин медленно поднялся. Он обхватил одной рукой рукоять меча висящего на поясе. Ладонь руки была багряной от крови из раны прямо в центре, но Янь Хэцин не заметил этого. Он встал и выпрямился, после чего привел свой внешний вид в порядок и отряхнулся от пыли. Только закончив с этим он поднял леденящий душу взгляд лишенный всяких эмоций. Он посмотрел на казармы спокойно и равнодушно, так, словно видел перед собой лишь громоздкий неодушевленный предмет.

Глава 60 - Конечно он будет скрывать произошедшее до последнего

Ли Удин вернулся в палатку, где сидевший по-турецки на войлочном ковре Сяо Юань спросил:

— Что там стряслось?

— Солдаты подрались. Я уже все уладил, — ответил Ли Удин и Сяо Юань кивнул.

— Да, кстати, где сейчас генерал Фаньтун?

— Ваше Величество, вы сейчас о Фань Туне* спрашиваете?

[П.п. в оригинале Сяо Юань говорит «饭桶» (fàntǒng), что в отношении человека переводиться как никчёмный человек, дармоед, тунеядец или обжора. По факту Юань сказал «где этот никчёмный генерал?». Ли Удин же говорит «范» (fàn) и 统(tǒng), что является фамилией и именем человека, где первый иероглиф имеет значение «быть эталоном», а второй «объединять, обобщать, суммировать». Оскорбление и имя произносятся одинаково, так что тут получилась игра слов].

— Да-да, о Фаньтуне.

«Приближенный герцога Унина. Вторая кандидатура выдвинутая на пост верховного главнокомандующего».

— Обычно генерал Фань не появляется в казармах, — ответил Ли Удин.

Чувствуя безысходность от терзавших его сомнений, Сяо Юань подпёр голову рукой и задумался:

« Если действовать согласно сюжету оригинальной истории, то я должен назначить на пост верховного главнокомандующего Фань Туна, но в таком случае армия северного королевства быстро придёт в негодность и утратит свой боевой дух. Однако если я назначу на этот пост потенциального предателя Ли Удина, то если когда придёт время он правда перейдёт на сторону врага Бэй будет подобна птице бьющейся о прутья собственной клетки или черепахе умудрившейся попасть на дно кувшина с узким горлом. Нам останется только надеяться на милость всадников в железных латах из Наньяна, единственным желанием которых будет растоптать нас».

Внезапно из-за пределов палатки донеслись радостные возгласы, Сяо Юань вынырнул из своих сумбурных мыслей и подняв голову спросил:

— В чем дело?

— Должно быть кто-то открыл состязание в военном искусстве.

— Оно уже началось? — Сяо Юань поднялся на ноги и сказал: — В таком случае пойдём и посмотрим.

Они вышли их шатра и направились к арене. Янь Хэцин все это время стоявший на страже у входа в палатку тенью последовал за ними.

Так они втроём прошли какое-то расстояние, пока Сяо Юань не остановился резко развернувшись и не подтянул Янь Хэцина к себе резко схватив взглядом и одарим коротким взглядом. После этого он протянул руку к кончикам волос Янь Хэцина и его чёлке и, вытряхнув из них песок, спросил:

— Кто посмел тебя тронуть?

— Никто.

— Не Эр.

Последовало два одновременных, но разных ответа.

Сяо Юань посмотрел на Янь Хэцина, затем на Ли Удина и обратился к последнему:

— Рассказывай.

— Недавно меж солдатами возник конфликт переросший в драку. Я не справился с поддержанием порядка в армии, прошу у Вашего Величества нак...

— Ещё раз, как его зовут? — прервал его Сяо Юань.

Ли Удин не понимал зачем, но покорно повторил:

— Не Эр.

«Не Эр?» — Сяо Юаню это имя казалось необъяснимо знакомым, но он никак не мог вспомнить персонажа из оригинальной истории с подобным именем.

Вскоре до них донеслись очередные громкие восклицания и аплодисменты, подавив в себе появившееся смятение Сяо Юань поднял голову и посмотрел в направлении шума.

Он сделал это как раз вовремя, чтобы увидеть Се Чунгуя скакавшего верхом на лошади находу вложившего в лук стрелу и натянувшего его так, что тот стал похож на луну в полнолуние. Лицо Се Чунгуя отражало всю степень его сосредоточенности, когда он наконец выпустил стрелу, что прилетела точно в центр мишени в очередной раз вызвав всеобщее воодушевление.

Под неутихающие аплодисменты гордый собой Се Чунгуй спрыгнул с лошади и с жаром обхватил левой кистью кулак правой выражая всем свою благодарность.

Некто вышел к ним и сообщил:

— Генерал Ли, итоги состязания в верховой везде уже подведены.

— Мгм, я вижу, — с лёгкой улыбкой сказал Ли Удин ни капли не удивленный.

После завершения турнира по верховой езде к состязанию присоединилось так много солдат, что арену пришлось разделить надвое. Сяо Юань в приподнятом настроении стоял в толпе и наблюдал за проходящими соревнованиями. Неожиданно, когда победителем очередного матча объявили остролицего солдата со шрамом возле глаза, кто-то в толпе выкрикнул:

— Да! Вот это наш Не Эр!

Сяо Юань на мгновение переключивший внимание на толпу вновь перевёл взгляд на победившего солдата, чтобы увидеть как тот показывает ужасно вульгарные и провокационные жесты прямо в толпу.

И все эти жесты явно предназначались Янь Хэцину.

Заметив что Янь Хэцин отвёл взгляд Не Эр рассмеялся.

А тем, кто среагировал на провокацию неожиданно оказался Сяо Юань.

В новелле, когда Наньян пал именно этот солдат отвечал за доставку Янь Хэцина в Бэй.

Старший брат этого солдата погиб на фронте и поэтому он люто ненавидел всех наньянцев. Всю дорогу до северного королевства Бэй этот солдат использовал всевозможные способы чтобы посильнее унизить Янь Хэцина. Он даже чуть не лишил Янь Хэцина левой руки!

Но самое сильное впечатление на Сяо Юаня оказала сцена, в которой этот солдат ткнул Янь Хэцина лицом прямо в помои и злобно сказал:

— Разве ты не всего лишь собака? Почему ты не лаешь? Ну же, погавкай и я может быть дам тебе еды.

Сяо Юань понимал, что эти события нужны были, чтобы создать подходящую почву для взращивания ненависти и оправдания всей дальнейшей жестокости Янь Хэцина. И все же ему было тяжело принять подобные сюжетные события. Понимая, что ничего не может с ними сделать он, охваченный эмоциями даже написал комментарий на три сотни символов:

[Автор, ты настоящая злобная мачеха. Пожалуйста, прими этот клинок в качестве моей благодарности].

След оставшийся от тех ужасных чувств всколыхнулся поднявшись из самых тёмных уголков души генерального директора Сяо. Он потуже затянул манжеты своих парчовых одежд и, повернувшись к Янь Хэцину сказал:

— Думаю, будь на мне сейчас костюм тройка, а меж губ зажата сигара я бы мог начать свой путь властного тирана с чистого листа.

— Что? — несмотря на то, что Янь Хэцин слушал Сяо Юаня очень внимательно, он не смог его понять

Сяо Юань одарил его мягкой улыбкой, после чего в пару лёгких движений вскочил на арену оказавшись прямо напротив Не Эра и сказал:

— Давай сразимся.

Глава 61 - О, извините, но я имею право делать всё, что заблагорассудиться

Все присутствующие были в шоке! Молодой император с рождения обладал привлекательной внешностью, а также не особо крепким телом, поэтому его действия всех удивили.

Не Эр был ошарашен так же, как и все остальные. Он долго пыхтел, прежде чем нерешительно сказать:

— Ваше Величество... это... этот презренный слуга не смеет э, это...

— Не беспокойся. Относись ко мне также как обычному человеку, — сказал Сяо Юань приближаясь к нему.

Не Эр взглянул на худые руки и ноги Сяо Юаня и почувствовал что неосторожно схватив их может сломать что-нибудь императору. Не Эру ничего не оставалось кроме как сказать:

— Не могу, Ваше Величество. Я боюсь что неосторожным движением могу случайно вас ранить. Нехорош...

Сяо Юань слабо улыбнулся, а затем резко протянул руку и схватил Не Эра за левое предплечье, скрутил его и с силой прижав к земле.

Все присутствующие снова были ошарашены. Не Эр, прижатый к земле, тоже был в замешательстве. Очухавшись он наконец почувствовал острую ноющую боль в левой руке. Занервничав, он поспешно вырвал руку из захвата Сяо Юаня, перевернулся и вскочил на ноги.

Сяо Юань улыбался, хотя про себя думал:

«Тело императора северного Бэй слишком слабое! Даже скрутить кого-то тяжело! Неужели он не знал, что в свободное время стоит не только упражняться в постели, но и уделять время тренировкам своего тела?!»

Хотя Не Эр был зол, он не смел мериться силами с императором, поэтому он склонился перед ним в малом поклоне и сказал:

— Ваше Величество действительно ловок. Этому презренному слуге не сравниться с вами. Я признаю своё поражение, — с этими словами Не Эр поспешно покинул арену боясь оказаться верхом на тигре, слезть с которого уже не сможет.*

[骑虎难下 (qíhǔ nánxià) — пословица. «Если скачешь верхом на тигре — слезть трудно». Оседлав тигра вы уже не сможете с него слезть и волей-неволей продолжать начатое (кататься на нем) придётся. Таким образом эта пословица говорит о безвыходном положении, когда у вас нет пути назад, остановиться вы уже не можете и все что вам остаётся это продолжать начатое].

Скука. Сяо Юань не смог выместить свою злобу, но не мог показать этого внешне, если конечно не хотел потерять лицо. Поэтому, закапав эти чувства поглубже, он спрыгнул с арены разминая запястье, а подняв после этого голову встретился взглядом с Янь Хэцином. Он смотрел прямо на него и в его глазах сияло море огней из десяти тысяч звёзд, когда он шёпотом сказал:

— Спасибо.

И Сяо Юань вдруг почувствовал что не так уж он и раздражён.

Пока на этой арене состязание больше походило на детский лепет, на другой арене сражались до крови, а толпа шумела не стихая.

Несмотря на то, что Се Чунгуй сражался изо всех сил ему было нечего противопоставить атакам Ли Удина.

Кто-то из наблюдавших за их дракой в топе негромко спросил:

— Чего это они так ожесточённо дерутся?

— А, так ты не знаешь?

— Не знаю чего?

— Генерал Ли сказал младшему сыну семьи Се что если ему удастся его одолеть, то тот назначит его своим полководцем.

— Младший сын семьи Се такой выдающийся. Генерал Ли не пропускает ни одного таланта.

— Говорят генерал Ли уже однажды поддался Се Чунгую, но тот был так на это зол, что не признал своей победы, вместо этого признав поражение. Так что генерал Ли вынужден сражаться с ним в полную силу.

— Вот оно как...

Одновременно с этими словами Се Чунгуй проиграл.

Се Чунгуй стоял преклонив одно колено, с силой сжимая кулаки словно не желая мериться с поражением. Неожиданно на его волосы легла рука Ли Удина, он зарылся пальцами в его шевелюру и утешающе потрепал по волосам.

— У тебя есть прогресс.

— Но я все ещё не могу тебя победить, — стиснув зубы угрюмо сказал Се Чунгуй.

— Сможешь в будущем, — приподнял уголки губ в улыбке Ли Удин.

Се Чунгуй поднял голову. Его глаза пылали жаром, когда он твердо произнёс:

— Конечно смогу.

Ли Удин протянул руку Се Чунгую и, когда тот ухватился за неё, потянул его наверх смотря на него с яркой улыбкой и смеющимся весёлым взглядом.

— Что ж, я с нетерпением буду ждать этого день.

Состязание в военном искусстве постепенно подошло к концу и наступившую вслед за этим ночь Сяо Юань проворочался в кровати с боку на бок к рассвету придя к решению назначить на пост верховного главнокомандующего Ли Удина.

Во-первых, он не желал идти по протоптанной дорожке оригинальной истории. Во-вторых, несмотря на то, что Ли Удин все ещё мог совершит государственную измену, он все же был приближенным старого генерала Суня, а значит низачто не допустит позорных событий оригинальной новеллы, когда распустившееся солдаты стали угнетать простых граждан.

После получения указа, Ли Удин склонился в земном поклоне* и долгое время молчал, прежде чем поблагодарить императора.

[П.п. Земной поклон* — человек становиться на колени и склоняет голову к земле касаясь её лбом].

Такое большое событие не могло остаться без внимания и Ли Удину по правилам полагалось устроить банкет в своей усадьбе, но он был так обеспокоен болезнью генерала Суня, что посчитал пышное празднество неуместным и вместо этого пригласил к себе всего несколько людей, которые воевали вместе с ним плечом к плечу на поле боя и успели стать ему братьями. В письме он сказал им, что просто хочет выпить и без лишнего шума отпраздновать его назначение.

И хотя Се Чунгуй не сражался с Ли Удином плечом к плечу он тоже получил приглашение.

Се Чунгуй впервые приглашённый на подобное мероприятие отнёсся к нему с всей серьёзностью. Он вернулся в отчий дом и, посоветовавшись с родителями, подобрал хороший подарок, после чего, надев роскошный классический костюм сел в карету и направился в резиденцию Ли Удина.

Хотя генерал Ли достиг больших успехов в военном деле и совершил множество подвигов усадьба его выглядела неприглядно, отчего кучер поначалу даже подумал что приехал не туда, где-то неправильно свернув по дороге.

Здесь не было ни стражи ни слуг. Его встретила только узкая дверь из красного дерева аннато, а сам вход был украшен изображением мэнь-шэнь* на красном фоне. Се Чунгуй шагнул вперёд и постучал в дверь, но почти сразу обнаружил что она не заперта. Он долго медлил, но все же вошёл внутрь толкнув дверь. Его взору престал простенький внутренний дворик с каменной скамейкой, сараем и поросшим лозой колодцем.

[П.п. 门神(ménshén) — мэнь-шэнь или боги-хранители входа, они же боги двери. Это изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот; по суеверию они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла].

Се Чунгуй все ещё находясь в некотором оцепенении заметил дым от готовки еды, а вслед за этим выходящего из кухни человека.

Ли Удин с курицей в левой руке и уткой в правой посмотрел на Се Чунгуя разодетого в богатые одежды и редкие шелка и драгоценности, что он принёс в качестве поздравительного подарка, после чего опустил голову на свою холщевую одежду из грубой ткани.

— Э... Это... Это... Хочешь горячего супа из тушёной утки?

Словно в подтверждение своих слов он приподнял белую утку которую удерживал за шею. Вот только утка явно не собиралась мериться со своей судьбой и поэтому начала вырываться, изо всех сил борясь за свою жизнь, не желая позволять кому-то распоряжаться её судьбой. Вот только её сил было недостаточно, чтобы вырваться из сковавшей её шею убийственной хватки. Зато из-за её активных действий несколько смешанных с грязью и глиной перьев пролетели по воздуху и плавно приземлились на редкий шёлк и драгоценности, что Се Чунгуй держал обеими руками.

Ли Удин безмолвно спрятал утку за спину.

— Вы... Вы... —заикаясь начал Се Чунгуй от испуга перейдя на формальную вежливую речь. — Вы готовите себе сами?

Ли Удин тихо засмеялся и кивнул.

— Я должен был предупредить тебя заранее что устраиваю не банкет, а простые дружеские посиделки с едой и выпивкой. Из-за меня ты потратил столько сил и времени в пустую. Прошу прощения за свою бестактность.

— Это я...Это моя вина, что я не так понял, — Се Чунгуй сконфуженно потупился.

Стоило ему договорить, как кто-то открыл дверь и вошёл внутрь. Этим кто-то оказался рослый бородатый мужчина.

Стоило ему войти внутрь, как его громкий, звучный голос разнёсся по округе:

— Хо-хо! Ли Удин! Хотя погодите, теперь мне стоит обращаться к тебе главнокомандующий Ли, не так ли? Вино готово? Айгу! А кто этот молодой разодетый господин? Ого, да ты же младший сын семьи Се? Хахах, ты пришёл сюда чтобы познакомиться с какой-нибудь милой девушкой? Растрою тебя, не сегодня здесь будут только старые и грубые мужики.

Се Чунгуй побледнел и ниже опустил голову безмолвно шевеля губами будучи не в силах вымолвить ни слова.

Ли Удин толкнул бородатого мужика и сказал:

— Почему ты говоришь так кисло*? Тебе так стыдно показываться людям на глаза, что ты не выходишь из дома и теперь завидуешь чужой благородной и величавой внешности?

[П.п. Ли Удин говорит кисло, намекая на то, что бородач завидует].

— Эй! Я просто жалею его! Младший сын семьи Се так расстарался чтобы поздравить тебя с назначением, а ты так с ним обходишься! Где твои манеры и гостеприимство, а? — не уступая и не теряя самообладания ехидно ответил бородатый мужчина и расхохотался.

Ли Удин рассмеялся следом за ним. Отсмеявшись он посмотрел на Се Чунгуя и спокойно обратился к нему:

— Оставь свой подарок в моём флигеле и, если не имеешь ничего против, переоденься в мою одежду, чтобы если что твоя одежда не испачкалась и не пропахла вином, когда все напьются.

— Хорошо, — кивнул Се Чунгуй.

Ли Удин широко улыбнулся ему в ответ, после чего унёс курицу и утку обратно на кухню.

Автору есть что сказать.

Президент Сяо: Если бы у меня было моё старое тело я бы смог победить не то что Не Эра, но и Не Сана, Не Сы, Не Вуо, Не Лю и Не Ци*. Я бы даже осмелился бросить вызов Янь-гэ!

[П.п. Тут дело в том, что часть «Эр» в имени Не Эр это счётный иероглиф 2 (二). Сан, Сы, Вуо, Лю и Ци это тоже счётные иероглифы от трёх до семи].

Янь Хэцин: А?

Сяо Юань: Э... Ничего. Ты... Ты просто ослышался!

Янь Хэцин: Я не против. Ты можешь попробовать бросить мне вызов.

Сяо Юань: П-попробовать? Подожди-подожди-подожди! Что ты навис надо мной?!

Янь Хэцин: Ты можешь попробовать сделать это в постели.

Сяо Юань: Янь-гэ, очнись! Сюжет ещё не достаточно развился и пока не дошёл до этого момента!

Глава 62 - Двенадцать императорских узоров в письме человека до конца верного своему делу

Дворик был небольшим, но все равно имел множество комнат. Не зная в какую именно идти Се Чунгуй обернулся, желая уточнить. Бородач, заметив это, рассмеялся и хлопнув его по плечу, сказал:

— Не волнуйся ты так. В доме Ли Удина нет хозяйки, так что не стесняйся и просто оставь свои вещи в его комнате.

Резиденция Ли Удина удивляла Се Чунгуя все больше и больше.

—Ли Удин так известен своими подвигами, почему же у него до сих пор нет женщины?

— Мы все предлагали сосватать его кому-нибудь, но тот наотрез отказался брать кого бы то ни было в жёны, аргументируя это тем, что когда его вновь пошлют на поле боя даже он не будет знать умрет он или выживет завтра и не желает обрекать свою избранницу на подобные страдания.

Ощутив себя внезапно прозревшим Се Чунгуй кивнул и направился в комнату Ли Удина.

Его комната была очень просто обставлена: одноместная кровать, небольшой круглый столик, несколько низких табуреток и, если бы не стеллаж с десятком трактатов по военному искусству, эта комната выглядела бы и вовсе необитаемой. Се Чунгуй переоделся в другую одежду и, не удержавшись взял один из трактатов по военному мастерству, чтобы посмотреть украдкой, а когда пришёл в себя понял что прошло уже очень много времени. Он быстро поставил трактат на место и торопливо покинул комнату.

Во дворе Ли Удин в это время как раз накрывал большой круглый стол вокруг которого расселись несколько вояк уже успевшись опрокинуть в себя пару чаш с вином. Заметив Се Чунгуя бородач поторопил его:

— Младший Се, скорее иди сюда! Мы тебя уже заждались!

Блюда на столе нельзя было назвать изысканными, даже наоборот, они были очень простенькими, но от этого не менее вкусными. Вояки за столом радостно поедали блюда подобно вихрю уносящему прочь остатки туч.* Вскоре мясные блюда почти закончились. На фоне вояк поедающих бараний окорок руками Се Чунгуй получивший качественное домашнее образование, сильно выделялся своей культурой и манерами.

[П.п. 风卷残云 (fēng juǎn cán yún) — вихрь прочь унёс остатки туч (обр. в знач.: бесследно исчезнуть, начисто смести, разом уничтожить)].

Ли Удин посмотрел на вояк жадно пожирающих пищу подобно голодным тиграм, затем на склонившего голову Се Чунгуя, что медленно маленькими кусочками поедал небольшую порцию и беспомощно улыбнулся. Взяв свою тарелку и наполнив её всем понемногу, он поставил её перед ним.

— Генерал Ли, я... — он замахал руками в попытке отказаться.

— Не переживай ни о чем. В моём доме не так много правил, так что ешь всего вдоволь. В конце концов чтобы вытянутся в росте и набрать мышечную массу нужно много есть. Как ты собираешься одолеть меня, если ешь так мало? — оборвал его Ли Удин.

Се Чунгуй сжал пальцами палочки для еды и не сказав больше не слова стал торопливо поедать поданную ему еду.

После третьей рюмки во вдворе не осталось ни одного трезвого человека. Палочки для еды были отброшены и все пустились в шумную болтовню, рассказывая друг другу свои подвиги на поле боя в недавнем прошлом, а затем и о том как и почему каждый из них стал солдатом.

Семья Се из поколения в поколение служила в армии, поэтому Се Чунгуй с самого рождения знал, что, когда вырастет также посвятит себя военному делу и отправиться на поле боя с металлическими копьями и железными конями.* Поэтому ему было очень интересно послушать и причинах вступления в армию других людей и эти причины его очень удивили.

[П.п. 金戈铁马(jīngētiěmǎ) металлические копья и железные кони (обр. в знач.: военные дела, бесконечные войны). Се Чунгуй имеет в виду, что его жизнь будет проведена на поле боя в бесконечных войнах].

Се Чунгуй слушал их истории очень внимательно и кивал, а затем внезапно повернул голову и, уставившись на Ли Удина, спросил:

— Генерал Ли, а почему вы вступили в армию?

— Давай не будем об этом. Боюсь, что услышав их, ты разочаруешься во мне, — задумчиво сказал Ли Удин.

Но увидев что Се Чунгуй не собирается сдаваться и продолжает пристально на него смотреть, Ли Удин вздохнул, поняв что у него нет выбора.

— Ха... Хорошо, я расскажу тебе. Я вступил в армию, чтобы выжить.

— Чтобы выжить? — удивился Се Чунгуй.

Ли Удин кивнул.

— Мне было шестнадцать. В деревне в которой я жил случился неурожай, но поскольку шла война нам пришлось отдать все выращенное зерно что было в качестве императорского налога. Я не хотел нарушать закон, чтобы раздобыть риса, поэтому мне оставалось только вступить в армию.

— А что насчёт твоей семьи? Родителей, братьев или сестёр? — не унимаясь продлжил расспрашивать Се Чунгуй.

Ли Удин погрузил последнее зёрнышко риса из чаши в рот и тихо ответил:

— Умерли от голода.

Три слова, легкие как перышко, ударили по Се Чунгую так, что он надолго лишился дара речи.

Вот так выходит, что высокие моральные ценности одних людей, не более чем основа для выживания других.

Пусть банкет был устроен только на бамбуковых дощечках для письма*, однако всё равно вечер прошёл весело. Проводив ближе к полночи пьяных вояк, Ли Удин вернулся в свою резиденцию и увидел Се Чунгуя, что уже успел переодеться обратно в свою одежду.

[П.п. 简 (jiǎn) бамбуковая дощечка для письма. Здесь имеется в виду, что официальный банкет был только на бумаге, но на самом деле его не было как такового. Простые посиделки].

— Твои подарки слишком щедры, может заберёшь их с собой? Они чрезчур ценны.

— Думай об этом как о жесте уважения от моих родителей. Надеюсь генерал Ли не отвергнет их, — сказал Се Чунгуй с улыбкой.

После этих слов Ли Удин уже не мог отказать и со смехом сказал:

— Что ж, похоже у меня нет выбора, так что я приму их. Когда ты добьёшься успеха на военном поприще и будешь твёрдо стоять на ногах — я верну тебе подаренное сегодня в двухкратном размере.

В глазах Се Чунгуя обращённых на него загорелся огонь.

— Договорились!

Глава 63 - Неожиданные перемены

Сегодня всё осталось по-прежнему. Некоторые семьи познали радость, а некоторые печаль.

Как только новость о назначении Ли Удина на должность верховного главнокомандующего дошла до резиденции принца Унина, над ней стали сгущаться тучи.

Юный император, некогда обещавший принцу Унину при первой возможности назначить на место верховного главнокомандующего его человека, сейчас заставил принца ощущать себя ходящим по тонкому льду.

И как только на земли резиденции принца Унина опустилась тьма, советники принца пришли к нему, чтобы обсудить этот инцидент.

— Герцог южного королевства Нанъян уже скрыто послал свои войска нам в помощь. Можно быть уверенным, что политический переворот пройдёт с большим размахом. Стоит начинать действовать сейчас, мы должны срезать острым ножом спутанную коноплю*.

[П.п. 快刀斩乱麻 (kuàidāo zhǎn luànmá) острым ножом срезать спутанную коноплю – разрубить гордиев узел; действовать быстро и решительно].

Принц Унин приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул:

— Вот только Его Величество с недавнего времени не покидает дворец ни днём, ни ночью…

— Не стоит переживать на этот счёт, Ваше Высочество, через несколько дней императору в любом случае придётся покинуть дворец и отправиться в путешествие.

— С чего вдруг? — смерив всех присутствующих недоверчивым взглядом, спросил принц Унин.

Тогда один из советников склонился к его уху и тихо что-то прошептал, после чего отстранился и, как бы подводя итог, сказал:

— Решайте, Ваше Высочество.

— Ты предлагаешь устроить переворот сейчас, но не будет ли это чересчур опрометчивым решением?

— Ваше Высочество, вы уже длительное время подготавливаете переворот, может ли в таком случае решение начать действовать быть опрометчивым? К тому же характер императора сильно изменился за последнее время – он больше не посещает мальчиков для удовольствий и даже назначил на должность верховного главнокомандующего Ли Удина. Разве всё это не яркое предзнаменование? Сейчас не время колебаться.

Принц Унин кивнул, и стоило ему принять решение, как в его взгляде отразились злоба и коварство.

На третий день после назначения Ли Удина на должность верховного главнокомандующего, старый генерал вернулся на небеса.

В день его смерти северное Бэй приветствовало последнюю волну весенних заморозков и последний, перед наступлением тепла, снег. При жизни славят, а после смерти оплакивают. И в этот день даже сама природа плакала об уходе генерала. Она погребла его под снегопадом, что окрасил мир в траурный цвет.

Несмотря на то, что старый генерал Сунь желал скромных похорон, Сяо Юань не мог позволить ему быть похороненным как рядовому солдату, поэтому и приказал устроить пышные и величественные похороны с участием армии.

В день похорон Сяо Юань вновь встретился с Ли Удином и Се Чунгуем одетыми в белые погребальные одеяния, что должны были нести гроб на кладбище.

У генерала Суня не было детей, однако в этот день не было недостатка в людях, что желали сопроводить гроб с ним к месту погребения.

Белые флаги сиротливо развивались на ветру, жёлтые бумажные деньги кружились в воздухе, застилая небо, а по округе разносились скорбные рыдания и всхлипы. Сяо Юань, стоявший перед гробом с выгравированной на нём головой дракона и каменной черепахой, неожиданно почувствовал, что ветер лжив и хитёр, а небо, с которым ветер искренне любезничал, застыло от холода.

Близился вечер, когда похороны подошли к концу. Сяо Юань залез в карету со всех сторон уже окружённую сопровождавшей его стражей и безучастно сидел сложа руки, пока они возвращались во дворец. Со стороны вся эта процессия выглядела довольно величественно.

Однако от Хун Сю, едущей рядом с каретой, не укрылось дурное настроение Сяо Юаня, и она обеспокоенно спросила:

— Ваше Величество, вы в порядке?

— Ничего особенного. Я просто не ожидал, что сегодня снова пойдёт снег, — покачав головой, ответил Сяо Юань.

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Сегодня уже двадцать восьмое февраля, должно быть это последний снегопад перед окончательным приходом весны, — постаралась успокоить его Хун Сю.

Сяо Юань, казалось, уловил только два ключевых для себя слова и внезапно спросил изменившимся голосом:

— Двадцать восьмое февраля?

— Да, Ваше Величество. Что-то случилось? — спросила Хун Сю.

Сяо Юань ухватился за оконную раму, а его сердце мало-помалу затопила тревога.

Двадцать восьмое февраля. В оригинальной истории это день, когда Ян Люань погиб, защищая императора от мятежников.

В новелле никто не устраивал похорон старому генералу Суню. В этот день император вместе с восходом солнца просто вышел за пределы запретного города поразвлечься и на обратном пути натолкнулся на разгневанный его деспотизмом народ, что, не в силах больше терпеть тиранию императорской семьи, решил поднять восстание и убить его. Ян Люань, бывший императорским телохранителем, в тот вечер до последнего защищал императора и был обезглавлен.

А сейчас на месте Ян Люаня был Янь Хэцин.

Сяо Юань поднял глаза и быстро нашёл взглядом едущего слева от него Янь Хэцина. Сяо Юань сделал пару глубоких вдохов и выдохов, стараясь унять тревогу.

«Этого не случится, — сказал сам себе Сяо Юань. — С момента переселения я жил скромно и не транжирил деньги из государственной казны, а также никогда не облагал народ непосильными налогами и не притеснял его. К тому же я вышел не поразвлечься и уже возвращаюсь во дворец, да ещё и другой дорогой, так что мне не о чем беспокоиться».

Успокоив себя всеми доступными ему способами, Сяо Юаню немного полегчало. Он поднял взгляд и тут же столкнулся глазами с Янь Хэцином, что обеспокоенно смотрел на него.

Сяо Юань улыбнулся ему. Вокруг стояла необъяснимая тишина. Падал снег, надвигались грозовые тучи, что, собираясь над городом, создавали давящую атмосферу. Луна, похожая на серебряный крючок, в какой-то момент полностью скрылась за ними. Мир постепенно погружался в ночной мрак, а ветер становился всё сильнее, и Сяо Юаню всё тяжелее было разглядеть выражение лица Янь Хэцина.

Они вглядывались в лица друг друга сквозь тьму, но стоило луне на мгновение выглянуть из-за туч и осветить собой мир, как глаза Сяо Юаня неожиданно сузились. Потому что из ниоткуда со свистом прилетела стрела! Она вонзилась в дерево кареты в сантиметре от его уха!

Глава 64 - Жизнь за жизнь

За несколько мгновений в их сторону были выпущены тысячи стрел. Некоторые стражники, что не успели среагировать и уйти с линии огня, сразу же были проткнуты десятками стрел, внешне став напоминать ежей. Умершие такой страшной смертью, один вид их трупов приводил в ужас.

Янь Хэцин бросился к Сяо Юаню, чтобы защитить. Он взмахнул мечом, блокируя летящие в них стрелы, перед этим заставив его спрятаться за стену повозки и прижаться к ней.

— Оставайся здесь и не высовывайся!

— Стой! Погоди! — несмотря на то, что Сяо Юань чувствовал, как всё его тело окаменело и речь стала неразборчивой, он всё равно встал и утащил в импровизированное укрытие Хун Сю.

Левая рука Хун Сю была пронзена стрелой и сильно кровоточила, окрашивая в красный цвет ткань её одежд. Сама она сильно побледнела, а в глазах её плескался ужас, когда она пролепетала:

— В-Ваше Величество, в-вы в порядке?

Сяо Юань зажал её рану параллельно успокаивая:

— Я в порядке. В порядке. Ты не бойся, слышишь? Всё будет хорошо.

Оставшиеся в живых стражники окружили карету и обнажили мечи. И стоило непрекращающемуся до этого свисту стрел на мгновение стихнуть, как в ночной тьме стали различимы сотни приближающихся фигур в чёрном. Ни капли не колеблясь они бросились с мечами наизготовку вперёд.

— Защищайте Его Величество Императора! — громко воскликнул один из стражников, при этом решительно взмахнув мечом. Несмотря на то, что противники явно превосходили их числом и императорской гвардии было ясно как день их плачевное положение, никто не терял своего боевого духа.

Воздух наполнился запахом крови, а мечи сверкали, сходясь друг с другом в яростной битве. Янь Хэцин схватил Сяо Юаня за руку и полным беспокойства голосом крикнул:

— Беги! Сейчас!

Сказав это, Янь Хэцин замолк, так как их окружило пять человек в чёрном. Сомнений в том, что его противники отлично владели кунг-фу, не было, однако отчего-то они избегали наносить Янь Хэцину удары по жизненно важным органам, вместо этого просто стараясь разделить его и Сяо Юаня. Но Янь Хэцин явно не собирался этого допускать.

Однако люди в чёрном продолжали упорствовать и орудуя мечами мало-помалу загоняли Янь Хэцина в невыгодное положение. В итоге он не смог защитить Сяо Юаня и их разделили.

Янь Хэцин был схвачен. Ему заломили руки и поставили на колени на замёрзшую землю, не давая больше пошевелиться. Один из людей в чёрном медленно шагнул вперёд и снял маску, под ней оказался принц Унин.

Янь Хэцин посмотрел на него, и его взгляд стал сложным. Всё его тело мало-помалу застыло от осознания. Янь Хэцин попытался что-то сказать, но лишь открывал и закрывал рот, чувствуя себя так, словно его горло кто-то с силой сжал, и сам он почувствовал себя дурно.

Поскольку перед ним принц Унин, это значило, что все эти люди в чёрном были вояками из южного Нанъяна, а также то, что он стал поворотным винтиком в осуществлении этого плана и его частью.

Принц Унин усмехнулся и прошептал Янь Хэцину:

— Принц Янь, вы сыграли отличный спектакль. Я знаю, что вы сейчас являетесь императорским телохранителем и, должно быть, переживаете за то, что вы получите репутацию слуги, неспособного защитить своего хозяина. Но можете не переживать об этом, как только я осуществлю свой план, то отправлю вас из императорского дворца обратно в южный Нанъян.

Договорив, принц Унин махнул рукой.

— Подождите... — сощурившись, начал было Янь Хэцин и, глянув в направлении, в котором скрылся Сяо Юань, стал было вырываться, но тут же получил сильный удар по затылку, отчего лишился чувств.

Напавших было слишком много, и как не старался Сяо Юань — сбежать от них было невозможно. Защищая Хун Сю, он уложил человека в чёрном чётким ударом в челюсть, но сразу после этого почувствовал, как его со всей силы пнули ногой в спину. Отчего Сяо Юань потерял равновесие, покачнулся и сделал несколько шагов вперёд, чтобы не упасть.

— Ваше Величество! — взвизгнула Хун Сю и шагнула было вперёд, чтобы поддержать его и не дать Сяо Юаню упасть, однако её схватили под руки и оттащили. Не успевшего же стабилизироваться Сяо Юаня немедленно придавили к земле люди в чёрном. Он поднял голову и увидел принца Унина, смотревшего на него сверху вниз с почти безумной улыбкой на лице.

— Ваше Величество, к вашему сведению, изначально я не собирался действовать столь решительно, — присев на корточки, сказал принц Унин и спокойно заглянул в лицо Сяо Юаня прямо перед собой. — Однако отчего же вы пожелали сохранить у себя в руках военную власть и передать пост верховного главнокомандующего Ли Удину?

Сяо Юань криво усмехнулся.

— Потому что передай я пост верховного главнокомандующего твоему тунеядцу, и северному королевству Бэй в скором времени пришёл бы конец.

— Тц, раньше вы говорили совсем по-другому, Ваше Величество. Признайтесь, это просто оправдание нарушенному обещанию, — усмехнувшись, сказал принц Унин.

— Разве человек, что нарушает обещания, это не про тебя, что в тайне вступил в сговор с врагами государства? — с издёвкой ответил Сяо Юань.

«Нельзя терять самообладание! Что бы не случилось, я не буду роптать перед этим сукиным сыном!»

— Ха~, а ваши речи всё также вульгарны и непочтительны, Ваше Величество, — со смехом сказал принц Унин. — Не переживайте, Ваше Величество, как только северное королевство окажется в моих руках — я сделаю его поистине стабильным и процветающим, в отличие от вас.

— Пхахах! Все эти люди в чёрном, что сегодня на твоей стороне, даже не являются бойцами, и уж тем более ни один из них не является частью армии моей страны. Ты смог поднять мятеж только благодаря помощи другого государства, так откуда такая уверенность в своих словах? Кто дал тебе гарантию, что ты сможешь занять императорский трон?

— Я точно займу это место, — медленно встав и достав меч, сказал принц Унин, а затем, холодно взглянув на него, медленно замахнулся им и сказал: — Как только ты умрёшь, я буду единственным претендентом на трон.

До этого шумный и изменчивый мир на мгновение затих. Сяо Юань, подчинившись судьбе, просто медленно закрыл глаза.

— Ваше Величество! — охрипший от криков голос неожиданно прорезал пространство.

Сяо Юань резко распахнул глаза и увидел сцену, которую пожелал бы никогда не видеть.

Хун Сю загородила его собой. Меч прошёлся прямо по её шее, кровь брызнула на её щёку, и её хрупкое тело как в замедленной съёмке упало на землю прямо перед Сяо Юанем.

В шоковом состоянии Сяо Юань не услышал слов принца Унина.

— Удивительно, кто-то всё ещё готов умереть за вас. Похоже, вы смогли обмануть достаточное количество людей и заставить их верить в себя как в императора.

Он не увидел и того, как принц Унин вновь замахнулся мечом, но внезапно его руку, что удерживала меч, пронзила стрела, и он с криком боли выронил его.

Он не услышал и того, как Ли Удин громко закричал:

— Этот презренный слуга опоздал и не справился с защитой Вашего Величества. Этот слуга просит наказания!

Он не заметил того, как ситуация в мгновение ока перевернулась в его пользу.

Всё его внимание было сосредоточено на служанке. Как во сне он приблизился и крепко-крепко обнял истекающую кровью Хун Сю. В его голове набатом билась лишь одна мысль:

«Как такое могло произойти? Как это могло случиться?»

Хун Сю ухватилась за его рукав. Жуткая рана на её горле медленно, но верно расползалась, а также не переставая кровоточила. Хун Сю явно хотела что-то сказать, но из её рта вырывался лишь булькающий звук, и она только и могла, что открывать и закрывать рот, стараясь не задохнуться.

В конце концов Хун Сю издала понимающий звук и постаралась приподнять губы в улыбке. Она старалась выровнять дыхание, но кровь продолжала бить фонтаном из её горла. Из последних сил она вытащила из причёски киноварного цвета шпильку и кое-как вложила её в ладонь Сяо Юаня.

Сяо Юань видел, как Хун Сю слабо ему улыбнулась через боль, после чего рука её потеряла всякую силу, и Хун Сю перестала дышать.

— Всё не так... Этого не должно было случиться... не так...

Сяо Юань слышал только своё пропитанное отчаянием и скорбью бормотание. Его тело трясло, пока он беспомощно обнимал уже бездыханное тело Хун Сю, тщетно пытаясь не дать ему остыть.

«Этого не должно было случиться. Жизнь Хун Сю должна была закончиться совсем не так. Она должна была сбежать из запретного города, когда северное Бэй падёт. Схватить своих младших братьев и сестёр и переселиться в далёкую деревеньку, где бы прожила остаток своей жизни без забот. Так почему это случилось? Почему? Почему всё закончилось именно так?!

— Это твоя вина, — прозвучал безжалостный голос в голове Сяо Юаня тихим шёпотом. — Это твоя вина. Ты ведь прекрасно знал, что после встречи Янь Хэцина и принца Унина последний получит военную поддержку от южного Нанъян. Это ты принял решение назначить на пост верховного главнокомандующего Ли Удина, чем подтолкнул принца Унина к активным действиям. Разве не в этом всё дело? Это именно из-за тебя погибла Хун Сю. Почему ты всё ещё считаешь себя сторонним наблюдателем этой истории? Почему ты возомнил, что можешь общаться и поступать в отношении окружающих тебя людей как тебе заблагорассудится? По какому праву?»

Порыв ветра завывая прошёлся по местности, а в своих ушах Сяо Юань слышал лишь проклинающий и мрачно хохочущий женский голос.

Автору есть что сказать

Что я могу?! Что я могу? Я правда не властна здесь! Это не я, это правда не я! *бешено машет руками*

Глава 65 - Убитый горем

Поднятое принцем Унином восстание потрясло всех в императорском городе. И даже Ли Удин, до которого уже давно доходили слухи о возможном восстании и из-за чего он всегда был на чеку, чуть не провалил защиту Его Величества.

К счастью, император ни в чём его не винил.

В ту ночь ситуация резко, словно чудесным образом, переменилась. И люди, что поддерживали принца Унина на политической арене, а также его близкие и друзья были заключены в тюрьму в ожидании расследования и вынесения приговора. В ту ночь Янь Хэцин отправился в покои Сяо Юаня и увидел его стоящим у окна. Он держал в руке алую шпильку для волос и смотрел на пышно цветущую грушу в углу двора.

Киноварная заколка в его руке всё ещё была в чёрных каплях крови.

Сяо Юань обернулся на шум и, увидев Янь Хэцина, спросил:

— Зачем ты пришёл? Ты уже оправился от ран?

Янь Хэцин посмотрел на него и тихо сказал:

— Я знаю, что ты не в состоянии уснуть в одиночестве, поэтому я пришёл составить тебе компанию.

Сяо Юань неожиданно осознал, что он действительно рассказывал Янь Хэцину, что не мог уснуть без Хун Сю, сидящей рядом с ним.

— Ты в порядке? — осторожно спросил Янь Хэцин.

Сяо Юань опустил взгляд на шпильку, украшенную вырезанными цветами, и словно во сне пробормотал:

— Как думаешь, если она… если бы Хун Сю знала, что я не настоящий император северного Бэй, она бы пожертвовала жизнью ради моей защиты? На том свете, сожалеет ли она о своём поступке?

Янь Хэцин приблизился, взял руки Сяо Юаня в свои, закрыв тем самым обзор на украшенную цветами шпильку.

— Ты слишком много думаешь.

Сяо Юань поднял голову и посмотрел в глаза Янь Хэцину. В глазах Юаня плескались бессилие и скорбь, что в конце концов выплеснулись прозрачными слезами, стекающими по его лицу. Увидевшему это Янь Хэцину казалось, что эти слёзы иголками вонзались в его сердце.

— Янь Хэцин, это я виноват. Это я её убил.

Янь Хэцин почувствовал жалость, притянул Сяо Юаня к себе и обнял, начав нежно поглаживать по спине, чтобы успокоить.

— Это не ты. Это не твоя вина.

Сяо Юань низко опустил голову, чтобы скрыть своё выражение лица, и так крепко вцепился в одежды Янь Хэцина, что у него побелели костяшки пальцев.

— Янь Хэцин, составь мне компанию сегодня вечером.

— Хорошо, я составлю тебе компанию.

Той ночью дул прохладный ветер, словно в тишине о ком-то горюя.

Сяо Юань слышал, как дыхание Янь Хэцина постепенно стало более размеренным. Всё это время он молча лежал и разглядывал лицо Янь Хэцина. В какой-то момент Сяо Юань протянул руку и вытащил из халата Янь Хэцина связку ключей.

Он тихо встал, набросил на плечи накидку и неспешно вышел из опочивальни. Снаружи, у входа, его встретили стражники, что побледнели от страха, увидев Сяо Юаня, и хотели уже было что-то спросить, но Сяо Юань приложил палец к губам, жестом приказав им держать языки за зубами, и они тотчас же закрыли рты.

Сяо Юань опустошённо шёл по безлюдным улочкам под лунным светом и незаметно дошёл до покоев своего личного телохранителя Янь Хэцина. Вставив ключ в замочную скважину и отперев дверь, он зашёл внутрь.

С помощью лунного света Сяо Юань некоторое время просто оглядывал планировку комнаты, после чего подошёл к кровати и цунь за цунем принялся изучать её дно, пока не нашёл небольшую щель и грубую на ощупь панель. Это был тайник, описанный в оригинальной истории.

Сяо Юань достал из тайника маленький свиток, раскрыл его и, быстро глянув на содержимое, спрятал в рукаве, после чего встал и тихо покинул комнату, заперев за собой дверь.

Открыв глаза следующим утром, Янь Хэцин обнаружил, что Сяо Юань уже встал.

Сяо Юань стоял у окна, сжимая в руке подаренную недавно алую заколку для волос, что вернула ему Хун Сю перед смертью. Услышав шум, Сяо Юань обернулся и, отстранённо посмотрев на Янь Хэцина, сказал:

— Уже проснулся? Спасибо, что составил мне компанию. Сейчас же я должен отправиться на утреннее собрание.

— Мгм, — Янь Хэцин посмотрел в его всё ещё добрые и нежные, но уже не улыбающиеся ему глаза Сяо Юаня и внезапно чётко осознал, что между ними что-то неуловимо изменилось.

То, что они уже давно знали, но так упорно игнорировали, вдруг предстало пред ними во всей своей неприглядной наготе.

Безжалостно и жестоко встав между ними непроницаемой стеной и разведя по разные стороны.

Есть множество людей, что мчатся в разные стороны. Но отчего же мысль о том, что они на самом деле никогда не должны были пересекаться, вызывала в душе такую неистовую тоску?

Глава 66 - Хитро и непредсказуемо человеческое сердце

Стоило им заметить этот надрыв, как между ними повисло молчание. В конце концов Сяо Юань прочистил горло и, повторив, что ему пора на утреннее собрание, собрался и ушёл.

Оставшись один, Янь Хэцин привёл в порядок свою одежду и решил вернуться в свою комнату. Чего он никак не ожидал, так это того, что стоит ему выйти из императорской опочивальни, как ему преградят путь двое свирепо выглядящих мужчин.

— Вы Янь Хэцин?

— Да, — Янь Хэцин нахмурился.

— Следуй за нами.

Оба солдата переживали, что Янь Хэцин может сбежать, и поэтому зажали его между собой, таким образом доведя до его спальни.

Перед входом в его комнату стоял высокий, статный и даже с виду сильный мужчина, а прямо за его спиной расположилась ещё дюжина человек.

Двое зажавших его с двух сторон мужчин обняли ладонью одной руки кулак другой и обратились к нему:

— Генерал Ли, мы привели его.

Ли Удин кивнул, не смотря на них, вместо этого глядя прямо на Янь Хэцина. Его взгляд полыхал огнём, когда он медленно ответил:

— Принц Нанъяна, Янь Хэцин.

В этот момент Янь Хэцин наконец понял, что происходит, и ничего не ответил, сохранив холодное и непроницаемое выражение лица.

Ли Удин и не ждал, что ему ответят, и обратился к солдатам позади него.

— Начинайте обыск.

Стоило приказу прозвучать, как дверь в комнату была выбита тяжёлым ударом ноги. Бедный хлипкий замок с тихим звеньканьем упал на пол, и с десяток человек ворвалось в небольшую комнатку, начав тщательно исследовать каждый её цунь.

Цветочная ваза была разбита в дребезги. Солдаты, обыскивая, переворачивали каждый стул и стол. Протыкали, а затем и вспарывали подушку и матрас, а затем с особой тщательностью вытряхивали оттуда всё содержимое. Не прошло и минуты, как в комнате воцарился хаос. Дюжина человек безрезультатно теснилась в маленькой комнате.

Брови Ли Удина мало-помалу сходились на переносице, и он медленно прошёлся по комнате, окидывая всё внимательным взглядом. В конце концов он остановился перед приведённой в хаос кроватью и обратился ко всем присутствующим:

— Обыскивали под кроватью?

— Да, генерал. Обыскивали.

— Переверните её и обыщите ещё раз.

— Есть!

Янь Хэцин сохранил хладнокровное выражение лица, но сердце его сжалось, пропустив удар.

Общими усилиями трое солдат перевернули кровать вверх дном, и один из них принялся тщательно исследовать её дно и в какой-то момент крикнул:

— Генерал Ли, здесь тайник!

— Открывай! — сказал Ли Удин, почувствовав лёгкое удовлетворение.

— Слушаюсь! — громко крикнул солдат и вскрыл тайник, но, к всеобщему удивлению, внутри было пусто.

Ли Удин нахмурился, в пару широких шагов подошёл к Янь Хэцину и, остановившись прямо напротив него, мрачно уставился на Янь Хэцина.

— Для чего здесь тайный отсек?

— Я не знаю, — без страха смотря прямо ему в глаза, ответил Янь Хэцин.

Ли Удин стиснул зубы, повернул голову к солдатам и сказал:

— Продолжайте обыск!

Группа людей чуть ли не перерыла носом землю, но всё равно ничего не нашла. Не имея никаких доказательств, Ли Удин не мог никого арестовать. Ему ничего не оставалось, кроме как уйти, забрав с собой солдат.

Оставшись в одиночестве, Янь Хэцин остался стоять перед перевёрнутой кроватью, уставившись на тайник. Некоторое время он не мог выровнять своё дыхание, ощущая себя задыхающимся и содрогающимся всем телом от подступившей паники.

Ли Удин же направлялся прочь с императорского двора, но неожиданно кто-то преградил ему путь.

Этим некто оказался евнух Чжао.

— Генерал Ли, этот старый слуга управляет Домом Внутренних Дел.

Ли Удин ранее слышал о старом слуге, проживающем в Запретном городе, что в течение трёх поколений верой и правдой служил императорской семье. Фамилия этого человека была Чжао, но он уже давно не имел никакого отношения к евнухам, поэтому Ли Удин сомневался, тот ли человек стоит перед ним.

— Вы евнух Чжао?

— Не ожидал, что генерал Ли знает этого старого слугу. Этот старый слуга искренне удивлён, — сложив руки в знак приветствия, сказал евнух Чжао. — Этот старый слуга хотел узнать у генерала Ли, не привёл ли он солдат в императорский дворец из-за подозрений, что Янь Хэцин с принцем Унином, что, объединившись с южным Нанъяном, поднял восстание.

Ли Удин немного поразмыслил и честно ответил:

— Да.

— Этот старый слуга всё понял и благодарит генерала Ли за подтверждение.

Увидев, что евнух Чжао развернулся и уже направился прочь, Ли Удин ухватил его за руку и преградил путь:

— Евнух Чжао, вы что-то знаете?

Евнух Чжао взглянул на Ли Удина и усмехнулся:

— Генерал Ли, вы честны и праведны и назначаете наказание, исходя только из улик, но этот старый слуга другой. Этого старого волнует только то, как сделать жизнь императора легче и беззаботней, и ничего более, — договорив, евнух Чжао слегка похлопал по своей горбатой спине и неторопливо направился прочь.

В своей жизни евнух Чжао редко допускал просчёты. Он много лет управлял Домом Внутренних Дел. Он руководил жёстко и решительно и без зазрений совести убивал взятым взаймы ножом.* Он в совершенстве овладел искусством плетения интриг и составления стратегий. И всё же он не ожидал, что ошибётся в Янь Хэцине.

[借刀杀人 (jièdāo shārén) убивать взятым взаймы ножом (обр. в знач.: загребать жар чужими руками; делать грязную работу чужими руками)].

Евнух Чжао был уверен, что, согласившись стать наложником императора по доброй воле, Янь Хэцин тем самым подтвердил, что его хребет и гордость были сломлены, но теперь он думал о том, не выжил ли он из ума от старости или же Янь Хэцин скрывался слишком хорошо.

Нынче он же чинил хлев, когда овцы пропали.* В конце концов евнух Чжао проработал во дворце более сорока лет и лучше кого бы то ни было знал, как развязать человеку язык.

[亡羊补牢 (wángyáng bǔláo) чинить хлев, когда овцы пропали, (в обр.знач. извлекать уроки из прежних ошибок; исправить ошибку, исправить содеянное; лучше поздно, чем никогда)].

Глава 67 - Тревожные мысли и разговор по душам

Ближе к полудню Сяо Юань вернулся с утреннего собрания, пообедал и, немного отдохнув, принялся читать доклады. Только когда за окном стало смеркаться и природного освещения стало недостаточно Сяо Юань оторвался от бумаг и выглянул в окно, после этого перевёл взгляд на всё ещё ожидающую его кипу бумаг. Неожиданно он явственно ощутил, что есть во всём этом что-то неправильное.

Заметив, что император наконец оторвался от своих дел, заменившая Хун Сю служанка подошла к его столу и, склонившись, сказала:

— Ваше Величество, вам следует поужинать.

Сяо Юань кивнул, в следующее мгновение оцепенев от осознания, что вместо безымянной служанки ему примерещилась Хун Сю, и тупо уставился на киноварную шпильку, лежащую на его столе, ощущая аномальную стесняющую боль в груди.

Ощутив сильное желание подышать свежим воздухом, Сяо Юань встал и вышел наружу. Но на улице его снова настигло то же странное чувство, что и ранее. В замешательстве он медленно стал расхаживать взад-вперёд и неожиданно понял, что к чему.

«После ухода на утреннее собрание я не видел Янь Хэцина целый день!»

Дойдя до своей опочивальни, Сяо Юань обратился к страже перед входом:

— Янь Хэцин сегодня не дежурит?

— Янь Хэцин временно был переведён в другой дворец, Ваше Величество, — туманно ответил один из стражников, увиливая от ответа.

— Куда именно?

— Во дворец Юннин.

— Принцесса Юннин сама распорядилась об этом?

— Да, Ваше Величество.

Сяо Юань кивнул и, резко и необъяснимо почувствовав себя одиноким, поспешил зайти в опочивальню. У него неожиданно пропал всякий аппетит, и поэтому он просто встал у окна, став разглядывать двор, размышляя о полученной информации.

Прошло некоторое время прежде, чем Сяо Юань вдруг нахмурился.

Стража подчиняется Двору внутренних дел, и прошение о переводе должно было пройти через руки евнуха Чжао. Принцесса Юннин не могла одним словом так просто забрать себе во дворец какого-либо человека.

Более того, принц Унин поднял восстание, вступив в сговор с южным Нанъян, что привело жителей Запретного города в ужас, а Янь Хэцин был принцем южного Нанъян, поэтому не мог не стать объектом массовых подозрений или нападок. Подобного рода обстановка и мысль о том, что принцессе Юннин могли одобрить перевод главного объекта нападок, заставила Сяо Юань явственно почувствовать, что что-то здесь не чисто.

Внезапно развернувшись кругом, Сяо Юань быстрым шагом направился во дворец принцессы Юннин, не обращая внимания на вопросы служанки и обеспокоенные возгласы стражников.

Как и следовало ожидать, прибыв во дворец Юннин и расспросив её о Янь Хэцине, обнаружил, что она ничего о нём не знала и никакого перевода не запрашивала!

В глубине души проклиная себя за небрежность, Сяо Юань просился в дома внутренних дел.

Услышав о прибытии императора, евнух Чжао, заведующий делами дома внутренних дел, допил свой чай и, отставив чашку, встал с кресла и опустился на колени, вежливо приветствуя Сяо Юаня.

— Этот слуга приветствует Его Величество Императора.

Сяо Юань смерил взглядом столь добродушно выглядящего старика и в который раз подумал: «Кто бы мог подумать, что за спиной этого старика тлеют горы костей и текут реки крови».

— Евнуху Чжао должно быть уже известно, зачем я посетил вас.

— Его Величество вырос на глазах у этого старика, как же ему не знать, что привело его сюда? — ответил евнух Чжао. — Этот старый слуга лишь надеется, что Его Величество отнесётся к нему с пониманием. Как бы то ни было, нельзя забывать о безопасности, особенно учитывая недавние события. Несмотря на отсутствие доказательств, этот старый слуга предпочтёт действовать на опережение и чуть позже предоставить вам удовлетворительные результаты.

— Евнух Чжао, не стоит необдуманно действовать, руководствуясь догадками, а не фактами.

— Ваше Величество, даже если сейчас доказательств нет, а угроза миновала, кто поручится, что поддерживающие принца Унина люди продолжат сидеть тише воды, ниже травы, не раскрывая ртов? Когда придёт время, все причастные к недавним событиям обязательно поднимут головы и начнут действовать, после чего встретят свой заслуженный конец. Этот старый слуга не понимает, зачем ждать броска затаившейся змеи, когда её голову можно отрубить сейчас, пока она никому не навредила.

Сяо Юань поджал губы, отчего те превратились в тонкую полоску. Он знал, что рано или поздно Янь Хэцина начнут притеснять, но он не ожидал, что это произойдёт так скоро.

Евнух Чжао прокашлялся, привлекая к себе внимание, и при этом словно бы показательно сгорбился.

— Будучи маленьким, Его Величество всегда очень внимательно слушал этого старика и прислушивался к его советам. Прошли года, Его Величество повзрослел и перестал навещать этого старика, отчего он больше не мог помочь юному императору советом. Ныне же этот старик смеет надеяться, что Его Величество прислушается к словам этого старика. Ваше Величество, даже если этот гад любим вами, вы должны понимать, что не сможете держать его при себе вечно. Он испорчен до самых костей, и вам не стоит жалеть кого-то вроде него. Лучшим решением будет заменить этого южанина кем-то другим. Иначе, боюсь, если Ваше Величество не сможет совладать со своими чувствами и поддастся им, то вместо положенного счастья юный государь познает лишь бесконечное горе.

Сяо Юань посмотрел на евнуха Чжао и на короткий миг растерялся, позабыв все слова.

Евнух Чжао был коварным, бессердечным и просто жестоким человеком, но в этом мире Сяо Юань мог ненавидеть за это кого угодно, кроме него. Ведь евнух Чжао преданно служил императорской семье всю свою жизнь, и всё, что он делал, он делал преследуя лишь одну цель — защитить императорскую семью северного королевства Бэй.

Поэтому даже если весь мир повернётся к этому старику спиной, Сяо Юань останется рядом с ним.

— Ваше Величество, — умоляюще произнёс евнух Чжао сиплым голосом. — На сей раз этот слуга готов молить Его Величество о том, чтобы вы прислушались к его словам.

Глава 68 - Душа, пронзённая болью

Кромешную тьму мрачной камеры разрезала своим светом мерцающая восковая свеча, вселяя своим поведением тревогу в сердца людей.

В центре камеры Янь Хэцин был подвешен высоко над землёй железными путами. Его волосы растрепались, верхняя часть тела была обнажена, а всё тело было покрыто ужасающими рваными ранами от плети.

Управляющий Фэн наблюдал за Янь Хэцином, поигрывая окровавленной железной плетью в руках. По всей её длине располагались шипы, что вгрызались в кожу человека оставляя рваные раны и разбрызгивая во все стороны кровь.

— Больно? — с улыбкой спросил управляющий Фэн протянув руку к телу Янь Хэцина и без тени жалости засунув пальцы так глубоко в рану, как только мог, а затем, подобно ножницам, раскрыв их внутри, разрывая тем самым рану ещё больше.

— Гх...! — Янь Хэцин сотрясался всем телом, а из его горла, хоть он изо всех сил старался не заорать, всё же вырвался мучительный стон.

— Скажи мне, когда принц Унин начал готовить восстание? Где я могу найти доказательства этому? Ох, тебе лучше поскорее сдаться и начать говорить, незачем так упорно продлевать свои страдания. Короткая боль лучше долгой, не считаешь? — мягким и ласковым голосом уговаривал его управляющий Фэн.

Однако Янь Хэцин ничуть не оценил этих действий управляющего, наоборот, он лишь холодно усмехнулся пропитанным насмешкой тоном.

Управляющий Фэн лишь беспомощно покачал головой и вновь свирепо хлестнул Янь Хэцина плетью. Шипы вгрызлись в тело, разрывая плоть и оставляя после себя глубокую кровоточащую рану. Янь Хэцин озлобленно напрягся всем телом так сильно, чтобы сдержать рвущиеся наружу вопли и всхлипы от душераздирающей боли.

— В сложившейся ситуации ты не сможешь сбежать отсюда даже если отрастишь крылья. Почему бы тебе не заговорить и не прекратить свои страдания? Неужели ты всё ещё ждёшь, что Его Величество придёт и спасёт тебя? — спросил управляющий Фэн, смахнув с хлыста кровь. — Очнись. Ты сговорился с повстанцами, но всё ещё ожидаешь, что Его Величество, который чуть не лишился жизни из-за этого восстания, придёт и спасёт тебя?

Янь Хэцин только и мог, что захлёбываться воздухом, не в силах вдохнуть от боли.

— Если не можешь больше терпеть, то просто открой рот и расскажи мне о своём сговоре с принцем Унином. Вдобавок, ты же всё равно умрёшь, так не лучше ли умереть быстро и почти безболезненно, нежели наоборот? — размышлял вслух управляющий Фэн, но Янь Хэцин даже на это не проронил ни слова.

Посчитав, что Янь Хэцин почти достиг своих пределов, управляющий Фэн повесил хлыст на его место на стене, а вместо него взял мотыгу для клеймения и кинул её на угли.

Из-за боли Янь Хэцин прерывисто и громко дышал. Его тяжёлое дыхание и шипящая от нагрева мотыга создавали ужасающий звук.

— Я был достаточно любезен, чтобы дать тебе шанс, — сказал управляющий Фэн, проворачивая мотыгу в углях, и безразличным тоном продолжил: — Все мои приёмы должны помочь мне выслужиться перед евнухом Чжао. Известно ли вам, что в распоряжении у евнуха Чжао есть интересный порошок? Если хоть немного попадёт на открытую рану, то тотчас же вызовет нестерпимый зуд, подобный укусу десяти тысяч муравьёв. Ах, однажды мне довелось увидеть его действие. Бедняга умер ужасной смертью — исцарапав всё своё тело до гнойных нарывов в надежде хоть на мгновение почувствовать облегчение. Поэтому я убедительно прошу тебя заговорить и не мучить себя.

Увидев, что Янь Хэцин по-прежнему молчит, управляющий Фэн поудобнее перехватил раскалённую докрасна мотыгу и подошёл с ней к пленнику. Остановившись прямо напротив него, управляющий Фэн дунул на мотыгу, посылая жар прямо в лицо Янь Хэцину.

— Ну скажи уже хоть что-нибудь. Например, почему ты так до тупости упрям?

— Что ж, я сделал всё, что мог. Не вини меня, ведь это ты был упрям, — покачал головой управляющий Фэн, приняв вид важного военачальника, направил мотыгу прямо в солнечное сплетение Янь Хэцина.

— Остановись! — разгневанный неожиданный крик сопровождался резко распахнувшейся от удара ногой дверью. От испуга рука управляющего Фэна дрогнула и разжалась, а железная мотыга с глухим стуком упала на пол.

Сяо Юань быстрым взглядом оглядел камеру и самого Янь Хэцина. От увиденного жестокого зрелища у него перехватило дыхание.

— Ваше Величество? — управляющий Фэн, побледнев лицом, испуганно упал на колени дрожа от ужаса.

Сяо Юань не обратил на него внимания, сосредоточенный на Янь Хэцине. Сяо Юань подошёл к нему и как можно быстрее и аккуратнее освободил от пут. Янь Хэцин, долгое время подвешенный в воздухе за запястья, просто упал в объятья Сяо Юаня, ведь ноги его банально не держали.

Поймав его, Сяо Юань больше немедля ни секунды понёсся во дворец придворного лекаря.

Янь Хэцин пролежал без сознания сутки, но так и не очнулся.

Сяо Юань медленно расхаживал взад-вперёд по залу дворца Тайи, а старый лекарь, боясь за свою судьбу, старался его успокоить:

— Ваше Величество, не беспокойтесь. Его жизни ничего не угрожает.

Сяо Юань кивнул и, посмотрев на то, как придворный лекарь толчёт лекарство, подошёл к нему и протянул к чаше руку:

— Я сам потолку.

— Ваше Величество! Как этот старый лекарь может позволить Его Величеству заниматься подобным?! — побледнев от ужаса, воскликнул придворный лекарь.

— Всё в порядке. Я просто хочу сбросить стресс, — сказал Сяо Юань, забирая у него пестик и чашу для измельчения лекарств.

Сказав не обращать на него внимания, Сяо Юань, больше не слушая возражений лекаря, принялся с особой злобой и остервенением перемалывать лекарство, заставив придворного лекаря, увидевшего это, почувствовать себя на грани сердечного приступа.

Сяо Юань пребывал в плохом настроении. Нет, на самом деле его настроение было хуже некуда.

Постепенно он осознал, что как бы не старался изменить оригинальный сюжет — невидимая сила удерживала основное направление развития событий и при любом отклонении так или иначе возвращала всё в исходное русло.

После смерти Хун Сю Сяо Юань понял, что не желает сидеть и ждать смерти. Он желал хоть что-нибудь изменить.

Потому что его жизнь теперь была не только его жизнью, но и жизнью молодого императора северного Бэй, которого спасла Хун Сю.

Внезапно из внутренних покоев донёсся звук упавшей фарфоровой пиалы, а вслед за этим из комнаты раздался кашель Янь Хэцина. Сяо Юань и старый придворный лекарь замерли, а затем Сяо Юань вдруг резко подскочил, но не сделав и пары шагов, вновь замер на месте.

Старый лекарь же, в противовес ему, торопливо направился в палату и вскоре так же поспешно вышел, докладывая Сяо Юаню:

— Ваше Величество, он очнулся.

Сяо Юань кивнул и, сделав несколько шагов вперёд, остановился у двери, некоторое время не осмеливаясь войти.

Попав в этот мир, Сяо Юань всегда старался считать себя мошенником, бесправно попавшим в этот мир, или, по крайней мере, посторонним, и для этого была весьма веская причина: он не мог сделать выбор между королевством Бэй и Янь Хэцином.

Ему казалось, что он может просто игнорировать противостояние этих двух сторон, что после попытки переворота он не только укрепит свою власть и усилит страну, но и сможет защитить Янь Хэцина. Но оказалось, что в этом мире невозможно удовлетворить обе стороны.

Смерть Хун Сю* заставила Сяо Юаня чётко осознать, что он никогда не был посторонним, и если раньше он мог колебаться, то теперь он просто не мог позволить себе подобного.

[П.П. в оригинале используется выражение «香消玉殒» (xiāngxiāo yùyǔn) в переводе «аромат исчез и яшма потускнела» использующийся в качестве крылатого выражения о смерти девушки].

Он просто не мог обесценить жертву Хун Сю и не оправдать оказанного ему доверия. Просто не мог.

Сяо Юань сделал глубокий вдох и, открыв дверь, вошёл внутрь.

Сидевший на кровати Янь Хэцин наклонился, пытаясь поднять фарфоровую пиалу, что обронил, когда проснулся. Войдя, Сяо Юань подошёл и поднял пиалу, поставив её рядом с кроватью и, наконец взглянув на Янь Хэцина, сказал:

— Как себя чувствуешь? Твоё состояние оставляет желать лучшего, не так ли?

Янь Хэцин кивнул и, терпя боль в теле, принялся медленно переводить дух.

— В таком случае хорошенько отдохни, завтра вечером я приду к тебе, чтобы поговорить, — сказал Сяо Юань, заложив руку со сжатой в кулак ладонью за спину.

Янь Хэцин наблюдал за повернувшимся кругом Сяо Юанем, чувствуя растущую внутри тревогу. Она происходила из самых дальних глубин его сердца и была хорошо ему знакома, но сейчас была столь сильной, что игнорировать её стало невозможно:

— Сяо Юань, — неожиданно окликнул его Янь Хэцин.

Сяо Юань медленно обернулся, и его тёплые и добрые чёрные глаза встретились со взглядом Янь Хэцина.

Встретившись с этими глазами, Янь Хэцин наконец понял, что тревожило его всё это время.

С тех пор, как принц Унин неудачно поднял мятеж, в процессе которого погибла Хун Сю, Сяо Юань ни разу ему не улыбнулся.

— Янь Хэцин, — медленно начал Сяо Юань, словно принимая какое-то решение и только приняв его, продолжил. Его следующие слова были подобны чрезвычайно безжалостным серебряным ножам: — Отныне тебе следует обращаться ко мне Ваше Величество.

Янь Хэцин почувствовал, что задыхается, а его спина становится прямой, как доска, и деревенеет. Ничего не понимая, он открыл рот, желая что-то ответить, но в итоге не смог произнести ни слова.

Сяо Юань же, не задерживаясь более ни секунды, развернулся и, толкнув дверь, покинул палату, оставив Янь Хэцина одного.

Очень долго Янь Хэцин сидел, низко опустив голову и до боли вцепившись пальцами в грудь. Несмотря на то, что он вцепился ровно в том месте, где была свежая рана, одно прикосновение к которой раздражало болью нервы, Янь Хэцин, казалось, не чувствовал этой боли. А всё потому, что та душевная боль, которую он чувствовал в этот момент, была сильнее любой другой.

Глава 69 - Борьба не на жизнь, а на смерть

Не в силах той ночью заснуть от душераздирающих чувств, он встал, чтобы прогуляться.

В это время под светом лампы Сяо Юань спокойно сидел за столом и в оцепенении разглядывал две шпильки для волос. Одна из них была киноварно-красного цвета, а другая безукоризненно белой. Всё то время, что Сяо Юань разглядывал их, в его голове крутились слова евнуха Чжао: «Кто поручится, что поддерживающие принца Унина люди продолжат сидеть тише воды, ниже травы, не раскрывая ртов?»

Наконец приняв решение, Сяо Юань положил шпильки на место и, надев верхние одежды, направился во дворец Тайи.

Придя туда, он направился прямо в палату, где находился Янь Хэцин. Зайдя внутрь, он обнаружил Янь Хэцина сидевшего прислонившись к кровати спиной и явно его ждавшего. Из-за полученных ран он потерял много крови, и сейчас цвет его лица был скорее серым, а губы обескровлены и почти безжизненны.

Видя всё это, Сяо Юаню пришлось напомнить себе о принятом решении и заставить себя проглотить слова беспокойства.

— Янь Хэцин, — стоя напротив него, Сяо Юань заложил руки за спину и весьма мягко продолжил: — Кто бы мог подумать, что есть события, которых мы оба не сможем избежать, как бы этого ни хотели.

Смотря на него, Янь Хэцин вспомнил их первую встречу в дровянике. Тогда Сяо Юань спокойно сидел на поленнице дров и с улыбкой похлопывая по месту рядом с собой предложил присесть.

«Как давно это было? Сколько дней минуло с тех пор?»

Почувствовав себя враз лишившимся голоса, Янь Хэцин прочистил горло, но даже так, когда он заговорил, его голос звучал хрипло и сухо:

— Ты всё ещё веришь мне?*

Ничего не говоря, Сяо Юань вытащил небольшой свиток два на два цуня и тихо положил на стол.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебе верил? — столь серьёзный вопрос Сяо Юаня, на который он и правда ждал ответа, прозвучал в ушах Янь Хэцина с доброй долей сарказма.

Этот свиток был подобен острому лезвию, что уничтожил последний лучик надежды Янь Хэцина.

Верно, как он мог требовать доверия от Сяо Юаня.

Сяо Юань всегда был добр к нему и всячески помогал, а что насчёт его? Он, спрятав камень за пазухой, вступил в сговор с принцем Унином и его людьми, что чуть не убили Сяо Юаня.

Он открыл ему своё сердце и душу, а Янь Хэцин ответил ему предательством. Будь Янь Хэцин на месте Сяо Юаня, он не смог бы себя простить.

Как после подобного он вообще решился показаться ему на глаза, не то что просить о доверии?

Сяо Юань безразлично развернул свиток на столе и сказал:

— Янь Хэцин, я с самого начала знал, что ты хочешь сбежать и что королевство Бэй для тебя лишь место, которое ты ненавидишь за бесконечные позор и унижения, которые тебе пришлось здесь пережить. Я ведь не ошибся, верно?

Янь Хэцин опустил взгляд, словно пропуская всё сказанное мимо ушей. Пламя свечи у его кровати тревожил прохладный ветерок, просачивающийся через окно. Трепещущий свет этого огня освещал лишённое всякой жизни лицо Янь Хэцина, при этом не достигая его помрачневшего взгляда.

Бесконечные позор и унижение? Да, он не ошибся. Северное королевство значило для него именно это.

С того момента, как кавалерия королевства Бэй ступила на земли королевства Наньян, не проходило ни дня, чтобы он не думал и не желал мести. Не было ни дня, чтобы он не думал о том, как вернёт все перенесённые королевством Наньян страдания королевству Бэй в двойном размере. Не было ни дня, чтобы он не думал о том, как сбежит из этой клетки, освободившись от удерживающих его оков. Сбежит, вырезав в своём сердце и памяти место своего плена.

Видя, что Янь Хэцин молчит, Сяо Юань опустил взгляд и продолжил:

— Я думал, что зная корень всех бед, смогу это изменить, но теперь я понимаю, что это невозможно.

Янь Хэцин наконец отреагировал. Сначала слегка шевельнул пальцами, а затем медленно задрал голову и посмотрел на Сяо Юаня, позволив ему наконец увидеть его взгляд, в глубине которого бушевали эмоции.

Сяо Юань видел в его взгляде переживаемый Янь Хэцином, как и всем его народом, национальный позор и ненависть, когда Янь Хэцин медленно спросил:

— Что ты хотел изменить?

Сяо Юань замер.

Действительно, а что он хотел изменить?

Он хотел, чтобы Янь Хэцин остался в королевстве Бэй проникшись его состраданием и добротой и провёл остаток своей жизни в качестве его телохранителя и раба?

Нет, он никогда даже не думал о подобном.

Он лишь отчаянно желал увидеть становление главного героя любимого романа: человека, что, размахивая мечом, объединял Поднебесную, а после правил ей, поддерживая мир и порядок.

В таком случае, что же он, чёрт возьми, хотел изменить?

Наверное, он просто хотел выжить.

Однако теперь он был императором северного королевства, что был опорой для армии и народа Бэй, и должен нести их всех на своих плечах. И пускай в этой истории нельзя было избежать смены династий, само слово «династия» было вырезано на его костях, циркулировало по его телу вместе с кровью и стало клеймом на его груди.

Потомки будут смотреть на рассветное зарево, купаясь в первых солнечных лучах, но сейчас именно он тот сын Неба, что должен оберегать границы своего государства и погибнуть за свою страну.

Так почему он продолжает барахтаться, пытаясь продлить своё жалкое существование? Есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Он ведь просто обманывает себя и других, не правда ли?

Почувствовав себя так, словно неожиданно получил жёсткую и отрезвляющую пощёчину, Сяо Юань обескуражено посмотрел на Янь Хэцина и, почувствовав, как участилось его дыхание, пробормотал:

— Так ты всё понимал…

С каждым словом его голос затихал всё сильнее, и постепенно Сяо Юань и вовсе смолк, так и не договорив.

Янь Хэцин отчётливо понимал, чем всё закончится с самого начала. Из них двоих он был единственным, кто продолжал считать себя посторонним во всей этой истории.

Янь Хэцин вдруг рассмеялся и поднялся на ноги. Его глаза налились кровью от нахлынувшей на него бесконечной агонии, но уголки его губ всё равно приподнялись, когда он заговорил:

— Сяо Юань, финал в виде битвы не на жизнь, а насмерть между северным и южным королевствами уже давно предрешён, но, Сяо Юань, ты правда мне…

— Хватит, — прервал Янь Хэцина Сяо Юань и медленно поднял на него свой взор. От былого тепла и доброты в нём не осталось ни крупицы, их заменили беспощадный холод и безразличие. — Если северное и южное королевства и правда ожидает такой финал, то, когда настанет час той самой битвы, то мы тоже сойдёмся в ней, и ты умрёшь, а я продолжу жить.

После смерти Хун Сю Сяо Юань наконец перестал прятаться от самого себя. Потому что Хун Сю умерла за императора северного Бэй, умерла за него. Потому что Янь Хэцин подтвердил, что Наньян и Бэй никогда не смогут жить друг с другом в мире.

Всё это значило, что, как император северного Бэй, он никогда не сможет жить с Янь Хэцином мирно.

Слова Сяо Юаня стали последней каплей, что упала на плечи Янь Хэцина смертельным грузом. Его взгляд задрожал, подобно свету от пламени догорающей свечи.

Он чувствовал, что словно разрывается на две половины: одна его половина была обращена к разрушенному и погруженному в вечную скорбь дворцу Нанъяна, а вторая – к павильону Юхуа в закатном свете, с верхних этажей которого доносился громкий смех Сяо Юаня.

Оторванные друг от друга две его половины гноились и болели, доставляя Янь Хэцину немыслимые страдания.

На мгновение во внутренних покоях воцарилась тишина и было слышно лишь человеческое дыхание.

Прошло немало времени, прежде чем Сяо Юань вытащил из рукава маленький фарфоровый бутылёк белого цвета и, подойдя, протянул его Янь Хэцину.

Янь Хэцин уставился на флакон, неспеша взяв его в руку и погладив пальцем гладкую поверхность, прошипел:

— Что это? Ты хочешь… Ты хочешь убить меня?

Сяо Юань не ответил, а Янь Хэцин, видя это, вздохнул.

— Сяо Ю…

Но здесь Сяо Юань внезапно перебил его, безапелляционно заявив:

— Ты должен обращаться ко мне Ваше Величество.

— Сяо. Ю. Ань, — словно нарочно повторил Янь Хэцин, чеканя его имя, при этом пожирая Сяо Юаня взглядом. Бутылёк, всё ещё находящийся в его руке, он сжал с такой силой, что у него побелели костяшки и посинели пальцы. — Сяо Юань, ты действительно хочешь, чтобы я выпил это?

В этот миг слова застряли у Сяо Юаня костью в горле, взгляд его дрогнул, но он всё же медленно, пусть и нерешительно, кивнул.

— Хорошо, тогда я выпью, — все четыре слова, казалось, отняли у Янь Хэцина все силы. Его взгляд наконец потух, подобно выгоревшему пеплу. Он боролся до последнего и в конце концов потерял надежду, столкнулся с отчаянием.

Янь Хэцин открыл белый фарфоровый бутылёк и залпом опустошил его, чувствуя, как горечь растекается по его горлу.

Выпив это, Янь Хэцин уставился в глаза Сяо Юаня, словно желая разгадать его душу, а после вырвать из тела и открыть для него своё, чтобы Сяо Юань мог хорошенько рассмотреть всё испытываемое им сейчас отчаяние и нежелание.

— Сяо Юань, почему же ты переродился именно в теле императора северного Бэй, почему…

Его конечности медленно слабели, и голос постепенно затих. Вскоре Янь Хэцин зашатался и, схватившись за лоб, стал заваливаться вперёд. Видя, что Янь Хэцин вот-вот упадёт, Сяо Юань поспешно шагнул вперёд и подхватил его.

Сознание Янь Хэцина медленно уплывало, и голос Сяо Юаня он услышал словно бы издалека и очень нечётко.

— Я не знаю… Может быть, чтобы я смог повстречать тебя.

Убедившись, что Янь Хэцин лишился сознания, Сяо Юань тяжело вздохнул. Этот вздох отражал, что он не видел иного выхода и давал почувствовать испытываемую им беспомощность.

Не так давно Сяо Юань безмятежно хохотал, а сейчас он, когда-то поклявшийся быть с Янь Хэцином честным, сказал:

— Янь Хэцин, почему бы тебе не стать моим личным телохранителем? Я буду защищать тебя и никому не позволю тебе навредить

Но сегодня был последний раз, когда он, как император северного королевства Бэй, защищает Янь Хэцина. С этого момента ничего подобного больше не повторится. Если они когда-нибудь встретятся снова — это непременно случится на поле боя.

Ночью того же дня за дворцовые стены направился экипаж. У выездных ворот стража преградила ему путь, но вскоре пропустила. Оказавшись за пределами Запретного города, экипаж помчался на запад, в сторону находящейся там почтовой станции, и больше не вернулся.

Узнав об этом, капитан стражи разразился бранью на нёсших караул стражников.

— Что в приказе генерала Ли тщательно обыскивать каждую лошадь или экипаж, было вам непонятно?!

— Но… — молоденький караульный дотронулся до головы и обиженно продолжил: — Этот экипаж ехал по личному распоряжению императора.

— Личному распоряжению императора? Хм, тогда хорошо, не ослабляйте бдительность, продолжайте нести караул. Кстати, какая сегодня дата?

— Третий день третьего месяца, капитан*.

[П.п.  Третий день третьего месяца (三月初三啊) или же первая декада марта — это 1 марта].

— Третий день третьего месяца… — капитан стражи поднял голову и, взглянув на свинцовые тучи, затянувшие небо, сказал: — Тц, грядёт непогода.

••• ━───── • • ─────━ •••

Ох уж эти их вопросы «ты веришь мне?» «ты доверяешь мне?» Они уже не в первый раз звучат между этими двумя и, кажется, станут основополагающими для этой парочки. Кстати, на китайском это один и тот же вопрос «你信我吗？» Поэтому я и говорю, что вопрос станет для них основополагающим.

Кому интересно, Сяо Юань цитирует себя же из 43 главы, когда предлагает потерявшему сознание Янь Хэцину стать его телохранителем и обещает защитить, а по поводу клятвы быть честным, думаю, это примерно 28 глава, где Сяо Юань утверждал, что во всех его словах нет даже доли полуправды.

Меня очень привлекла последняя фраза капитана стражи. Он говорит: «啧，要变天了啊。» и у этой фразы два значения. Первое о том, что приближается непогода, а второе – что грядёт государственный переворот. Автор новеллы, похоже, как всегда очень тонко даёт понять, какие события ожидают нас как читателей в ближайшем будущем.

О, и ещё, сначала, когда капитан спросил о дате и ему сказали о первой декаде марта, я почему-то подумала о просьбе Сяо Юаня в 41 главе. Когда он просил Ян Люаня вернуться в определённую дату и подождать на почтовой станции до 15 февраля. Но потом я вспомнила про 56 главу и, перечитав их подряд, офигела с того, какой жирный намёк я при переводе не заметила.

Хаха, в общем, интересно послушать ваше мнение, ребятки, о том, как разворачивается сюжет.

Глава 70 - Сожалею, но Бог может делать всё, что заблагорассудится

Четвёртого марта, на следующий день после исчезновения Янь Хэцина, Ли Удин наконец выбил из последователей принца Унина всю необходимую информацию.

Не колеблясь, он ввёл войска в императорский дворец, но вскоре обнаружил, что Янь Хэцин уже бежал.

Раскаявшись, Ли Удин направился в покои императора, только чтобы узнать, что тот находится в павильоне Юхуа.

На шестом этаже павильона Юхуа Сяо Юань распивал вино, когда Ли Удин внезапно попросил об аудиенции, на что Сяо Юань лишь одобрительно кивнул.

Войдя, Ли Удин склонился в малом поклоне, а затем, преклонив колени, заговорил:

— Ваше Величество, дело о государственном перевороте было тщательно расследовано. Было выяснено, что принц Унин вступил в сговор с королевством Наньян с целью переворота, но... но вышло так, что Янь Хэцин успел скрыться. Этот презренный слуга не справился и подвёл вас, Ваше Величество.

Столкнувшись с серьёзностью и добросовестностью Ли Удина, Сяо Юань почувствовал угрызения совести и, слегка прокашлявшись, смущённо похлопал по перилам:

— Как это могло случиться? Разве вы, генерал Ли, могли его упустить?

«Урезать зарплату, мгм, урезать зарплату. Лишить премии, да, лишить премии. Хм, это хорошая возможность сохранить лицо после того, как получив что-то задёшево, я ещё этим и похвастался*».

[П.п. 得了便宜还卖乖 (déle piányi hái màiguāi) получая что-то задёшево, ещё и хвастаться этим — идиома, означающая «быть неблагодарным и хвастливым»].

— Ваше Величество, прошу, накажите меня, — твёрдо сказал Ли Удин.

— Наказать... Хорошо. Твоё наказание – выпить три чарки вина со мной, — сказал Сяо Юань, придвинув стоящий рядом с ним кувшин Ли Удину.

Ли Удин подумал, что ослышался, и недоверчиво поднял голову.

— А?

— Пей, — короткий ответ Сяо Юаня шокировал Ли Удина ещё больше. Сяо Юань же просто откупорил кувшин вина и вручил Ли Удину.

Не в силах противостоять императору, Ли Удину не оставалось ничего, кроме как подчиниться и составить компанию Сяо Юаню за выпивкой. После чего они напились.

Нет ничего страшного в том, чтобы напиваться время от времени и буянить по пьяни.

Напившись, Сяо Юань сказал, что хочет петь, и запел:

— Это ты был первым, кто пожелал расстаться, и мы расстались. В конце концов, расставание есть расставание*.

[П.п. Сяо Юань поет строчку «唱那句当初是你要分开，分开就分开» из очень красивой песни «愛情買賣 KTV» исполнительницы 慕容曉曉 (Мурон Сясяо). Эта песня есть на ютубе, советую послушать].

Обычно грозный и внушительный Ли Удин, не кажущий гнева и злости, сейчас завывая демонстрировал разбивание молотом камня на груди лежащего силача*.

[П.п. 胸口碎大石  (xiōngkǒu suì dàshí) разбивание молотом камня на груди лежащего силача – выражение, означающее демонстрацию возможностей цигуна].

И ведь действительно достал откуда-то внушительных размеров камень.

Это ещё не всё, прекратив петь, Сяо Юань подошёл к Ли Удину и стал нудеть:

— Знаешь, тебе ведь не обязательно целыми днями изучать военные трактаты. Можно же найти себе миленькую девушку. В конце концов, ты же второй главный герой! С какой стати все хорошенькие девушки должны достаться исключительно Янь Хэцину?

Ли Удин допил содержимое кувшина, а отставив его, откинулся на балку и с раскрасневшимся лицом заговорил:

— Младший сын семьи Се, Се Чунгуй очень талантлив. Ваше Величество не знает, но на последней охоте он ослепил медведя, попав стрелой ему в глаз! Мощь, с которой его стрела разрезала небеса, действительно захватывает дух!

— Я знаю какая девушка тебе подойдёт. Я подскажу тебе, как её завоевать, — запинаясь ответил Сяо Юань.

— К тому же после турнира, где я был противником Чунгуя, я чувствую себя весьма подавленно. Если раньше я мог с лёгкостью его победить и всё было предельно ясно, то теперь всё далеко не так просто. Он прогрессирует с невероятной скоростью, — после недолгих колебаний продолжил Ли Удин.

— Скоро сюжет дойдёт до той точки, когда Янь Хэцин завершит своё становление. Как думаешь, в следующий раз, когда мы с ним встретимся, нас действительно ожидает смерть? — вдруг протараторил Сяо Юань.

— Чунгуй утверждает, что готов сражаться против всего мира ради северного Бэй. Он действительно амбициозен, — пошатнувшись, ответил Ли Удин.

— Ха~, как хорошо я тебя понимаю... Ура! — сказал Сяо Юань.

— Верно, при встрече близких друзей и тысячи бокалов мало*! Ура! — сказал Ли Удин.

[П.п. 酒逢知己千杯少(jiǔ féng zhī jǐ qiān bēi shǎo) при встрече близких людей и тысячи бокалов мало – идиома о неутомимости общения близких людей].

Два человека говорили друг с другом пока пребывали в разных мирах. Остановились они, только когда допили весь имеющийся алкоголь и, обнявшись, подошли к перилам, после чего их вырвало.

На следующий день принцесса Юннин прибыла в опочивальню императора, чтобы справиться о здоровье Сяо Юаня, страдающего от головной боли из-за похмелья, и посплетничать.

— Слышала, что вчера, когда генерал Ли протрезвел, ему было так стыдно, что он чуть не сбросился с павильона Юхуа.

— Это…

Принцесса Юннин взяла со стола жменю семечек и принялась их щёлкать.

— Вы взяли его…

— Что?! Нет! Конечно нет! Не неси чепухи! — яро заотрицал Сяо Юань.

— Царствующий братец, я ведь ещё ничего не сказала, — улыбнулась Юннин.

— …

— Так вот, получается он взял вас…

«Wtf?! И после этого ты хочешь, чтобы я поверил, что ты сама простота и невинность?! Признайся, ты ведь тайком поменялась с кем-то личностями, я прав? К тому же Ли Удин стопроцентный натурал, как его вообще можно склонить к однополой связи?! Да и если бы я хотел согнуться, то сделал бы это ещё под влиянием невероятно красивого лица Янь Хэцина, понятно?! Тьфу, что за бред я несу?!»

Янь Хэцин был главным героем романа о пламенном жеребце. Каким бы красивым не было его лицо, в первую очередь оно должно нравиться девушкам!

— Царствующий братец, — проницательная принцесса Юннин стряхнула шелуху от семечек и спросила: — Ты чем-то расстроен?

Сяо Юань посмотрел на принцессу Юннин и вдруг подумал: «Если бы в оригинальной истории принцесса Юннин с самого начала знала, что Янь Хэцин погубит королевство Бэй, она бы всё равно помогла ему бежать? Интересно, о чём она думала в тот момент, когда вешалась?»

— Я… — Сяо Юань сжал руки в кулаки и сказал: — Я знал, что кое-что делать ни в коем-случае нельзя, но всё равно сделал это.

Принцесса Юннин опешила, а затем со смехом ответила:

— Царствующий братец, не существует правильного и неправильного. Иначе сделал ли бы то, что сделал, зная, что это неправильно? Взвесив все за и против на весах твоего сердца, ты поступил бы так снова, зная, что этот поступок повлечёт собой лишь угрызения совести и сожаления из-за чувства совершённой ошибки?

Сяо Юань в оцепенении опустил взгляд.

«Похоже, Янь Хэцин для меня гораздо важнее, чем я представлял».

Но в сложившейся ситуации было поздно сожалеть. Ему следовало сосредоточиться на спасении северного королевства Бэй.

Принцесса Юннин ещё немного поговорила с Сяо Юанем и, убедившись, что тот оставил свои тревоги, успокоилась и вскоре ушла. Оставшись в одиночестве, Сяо Юань хотел отдохнуть, но вдруг его посетила тревожная мысль.

«Подождите-ка. Разве принцесса Юннин и Янь Хэцин не влюблены в друг друга? Почему же тогда после внезапного исчезновения Янь Хэцина из поле зрения, Юннин абсолютно спокойна?!»

Некоторое время Сяо Юань ломал себе над этим голову и пришёл к выводу, что главные герои просто настолько мудры и настолько уверены друг в друге, что не переживают о таких мелочах.

В конце концов, любая девушка в этом романе о пламенном жеребце, непременно влюблялась в Янь Хэцина и посвящала ему свою жизнь. Так что Сяо Юань решил просто проигнорировать все сюжетные несостыковки.

Ради сохранения северного королевства Бэй Сяо Юаню придётся начать с нуля, забыв о сюжете оригинального романа. В первую очередь он издал указ, после которого собрания министров стали проводиться каждый день, а не раз в пять дней. Затем он с головой погрузился в дела государства и его крепкое и здоровое тело постепенно стало истощаться и худеть.

«Хотя я и приверженец социализма, прибывший из двадцать первого века, и мне чужды древние законы, но изучив огромное количество литературы и хорошо зная историю, я смогу отобрать и назначить высокоморальных и способных людей, а также позаботиться о государстве», — думал Сяо Юань. — «Казна ещё не опустела, и когда придёт время взяться за оружие и вновь вступить в войну, мы сможем оказать войскам поддержку. Даже если Ли Удин всё же предаст нас и перейдёт на сторону врага, на нашей стороне останется Се Чунгуй. Он сможет выстоять и продержаться до середины зимы, после того как армии столкнутся друг с другом. Кроме того, армия Янь Хэцина состоит из южан, что не приспособлены к здешнему климату, так что им придётся отступить.

Стабилизировав ситуацию, можно будет неспешно провести реорганизацию придворных чинов, и тогда королевство Бэй так легко не падёт! Мы точно сможем выжить!»

Нежданно для всех, Сяо Юань из невежественного правителя, сосредоточенного лишь на проведении всего своего времени с наложниками, превратился в мудрого и внимательного правителя, открытого к обсуждениям и советам.

Одни говорили, что это дух почившего императора вселился в тело недостойного сына, другие – что так на юного государя повлияло неудавшееся восстание принца Унина.

Среди множества хаотичных голосов принцесса Юннин неслась в опочивальни брата, чтобы сказать Сяо Юаню:

— Царствующий братец, тебе нужно как следует отдохнуть. Не играйся со своим телом, оно ведь такими темпами сломается.

— Ничего-ничего! Всё в порядке! — Сяо Юань потёр уголки покрасневших от усталости глаз. — Нин'эр, я не могу тебе составить компанию сегодня. Завтра будет утреннее собрание, к которому я должен успеть ознакомиться со всеми документами.

Принцесса Юннин хотела что-то сказать, но лишь вздохнула и покинула опочивальню.

Благодаря стараниям Сяо Юаня ущерб, нанесённый северному королевству Бэй, был нивелирован и королевство даже оказало первые признаки улучшения.

Как только Сяо Юань почувствовал, что может перевести дух, Бог дал ему пощёчину.

В конце мая на королевство Бэй опустилась большая засуха: дождей не было, девять из десяти домов пустовали*, а люди повсюду умирали от голода.

[П.п. 十室九空 (shíshìjiǔkōng) из десяти домов девять пустуют – идиома для описания опустошённого и разорённого района].

В новелле северное королевство Бэй не сталкивалось с подобными бедствиями.

Глава 71 - Сожалею, но продажные чиновники не могут творить произвол

Издревле стихийные бедствия изнуряли народ и причиняли вред стране. Даже в процветающую эру государству было тяжело пережить подобное, что уж говорить о нестабильной и неспокойной стране.

Засуха свалилась на страну как снег на голову, застав Сяо Юаня врасплох.

В ещё бо́льшую растерянность Сяо Юаня ввело то, что этого события не было в оригинальной истории.

Хотя Сяо Юань и понимал, что все его действия и поступки привели к изменениям в сюжете — он также знал, что у всех тех изменений были причины.

А нынешнее стихийное бедствие было совершенно неожиданным и непредсказуемым.

К тому же эта засуха сведёт на нет всю работу Сяо Юаня.

В шуме ветра и беге облаков Сяо Юань слышал шёпот судьбы, говорящий, что он не может нарушить её законы. Он был уверен, что королевство Бэй прокляло его за то, что тот отпустил Янь Хэцина, и чувствовал давящий на плечи груз гор и рек*, от которого уже начинал задыхаться.

[П.п. 山河 (shānhé) горы и реки — образное выражение о территории родной страны, родины].

Однако!

Учение материализма прошло долгий путь развития, и в конечном итоге учение перешло от простого атеизма к учению о материи, определяющей сознание!

Как он, как представитель четвёртого поколения строителей социализма, мог позволить себе так легко и просто не то что проиграть, а сдаться судьбе?!

Как приверженец марксизма, он показал Богу неприличный жест и принялся разрабатывать план по спасению страны и людей.

Но столкнулся с тем, что нужно бояться не сильных соперников, а ненадёжных, как свиней, соратников.

Из-за абсурдных действий императора, приведших к безмерным тратам, казна северного Бэй не могла похвастаться изобилием, ныне же и зернохранилища были израсходованы без остатка, чтобы помочь народу. Но при распределении ресурсов Сяо Юань столкнулся с коррупцией на каждом шагу.

Он несколько недель оказывал народу помощь не щадя своих сил, но число беженцев только увеличивалось и мало-помалу народ начинал переполнять запретный город.

«Эти сукины дети совсем страх потеряли!»

Сяо Юань был так разгневан, что приказал Ли Удину тщательно расследовать это дело. В результате расследования несколько высокопоставленных и наделённых властью чиновников были привлечены к ответственности.

Эти несколько высокопоставленных со страхом стояли на коленях в зале суда и молили о пощаде.

Сяо Юань был сильно измотан, но ещё сильнее он был так раздражён, что в глазах помутнилось!

Ли Удин же, тоже находящийся в зале суда, склонился перед ним в малом поклоне, после чего, держась с достоинством, но без высокомерия и заискивания, сказал:

— Ваше Величество, только если вы будете справедливы как в наказании, так и в награждении, небо будет ясным, а вода чистой. Издревле известно, что за ошибки Сына Неба будет расплачиваться народ. Поэтому вы должны прекрасно понимать, что если не отрубить гниющие ветви, всё дерево сгниёт без остатка! Только избавившись от коррупции Вы сможете построить сильную страну!

— Ли Удин, вы несёте высокомерный бред! — вскочив на ноги, неожиданно громко возразил один из министров. — В те годы, когда почивший император строил страну и обустраивал её, параллельно поддерживая спокойствие народа, все эти чиновники заработали множество заслуг и принесли стране немалую пользу! Даже покойный император относился к ним с уважением. Если сегодня вы отнесётесь к ним с безжалостностью и равнодушием, то останетесь ли гуманным и справедливым?

— Гуманным и справедливым? Разве погрязшие в зловонной трясине порока люди достойны проявления гуманности и справедливости? — холодно усмехнулся Ли Удин. — Только карая преступников мы будем содействовать делам. Искусство государственного управления состоит в том, чтобы сначала наказывать предателей! И у вас всё ещё хватает наглости просить о снисхождении для них?

— Ты просто бездушная псина! Если ты смеешь прикрывать свои ошибки показной добродетелью, то я достаточно добросердечен и предан, поэтому, естественно, требую подобного!

— Пффф... хахаха, — до этого молча слушавший Сяо Юань вдруг криво и холодно усмехнулся: — Вы закончили препираться?

В императорском зале суда люди тут же смолкли и опустились на колени.

Сяо Юань встал со своего места и обратил взор на согнувшихся в земных поклонах людей. Спустя некоторое время тишины он, смотря на них безжалостным и пронизывающим холодом взглядом, сказал:

— Вы просите о снисходительности для них, но кто попросит о снисходительности для убитых горем и умирающих от голода людей? Кто попросит о снисходительности для народа? Кто попросит снисходительности для разорённых и потерявших свои дома людей? Вы, богатые чиновники, у которых из ворот витает запах мяса и вин*, хоть на мгновение задумывались, что за истлевающие кости лежат перед вашими усадьбами? Вы просите о снисхождении для других, думая, что я не знаю, что на самом деле вы молите о снисхождении для самих себя? То, что я не приказал Ли Удину продолжать расследование, не значит, что я пребываю в блаженном неведении.

[П.п. в оригиналле используется «朱门酒肉臭 (zhū mén jiǔ ròu chòu )» — это первая часть идиомы «朱门酒肉臭，路有冻死骨(zhū mén jiǔ ròu chòu,lù yǒu dòng sǐ gǔ) у богатых ворот запах мяса и вин, на дорогах же кости замерзших, говорящая о социальном делении на бедных и богатых].

Эти старые министры совершенно не ожидали, что император, некогда слушавший и подчинявшийся их воле подобно ветру и дождю, сейчас, вопреки всем ожиданиям, будет с ними так суров в их наказании.

Некоторые из них, раскаявшись и похолодев от ужаса, лили слёзы, некоторые обратили взор на свои сердца и задались вопросом: так ли они невинны, как думали?

Ли Удин поднял голову и оглядел императорский судебный зал, наполненный скручивающимися перед одной стройной и решительной фигурой людей, и сильнее сжал руки.

Когда он следовал за старым генералом Сунем на поле боя, Ли Удин имел великие стремления, что поднимались выше облаков,* но постепенно он разочаровался. Сначала в почившем императоре, вокруг которого всегда было вино и мясо*, затем во взошедшем на престол юном императоре, что сбился с верного пути и утоп в разврате, а после и в государственных служащих, на чьих устах был мёд, а за пазухой меч.*

[П.п. в оригиналле используется «凌云壮志(língyún zhuàngzhì)» великие устремления поднимаются выше облаков – выражение, использующиеся,чтобы сказать о высоком полёте мыслей, высоких целях или великих терзаниях.

«Вокруг императора всегда было вино и мясо*» – тут это не идиома и не какая-то крылатая фраза. Такими словами нам говорят о пирах, что никогда не прекращались во время правления почившего императора

口蜜腹剑(kǒumì fùjiàn) на устах мёд, а за пазухой меч/на языке мёд, а в сердце лёд. Фраза, используемая, чтобы показать двуличие человека. Если бы мне пришлось подбирать аналог, я бы использовала мягко стелет, да жёстко спать].

Бесчисленное количество раз он во сне видел родные края. Он видел умирающих от голода детей, чьи тела были худы, как тростинки, и почернели. Бесчисленное число раз он видел пустынное поле боя, усеянное телами своих боевых братьев в изодранных одеждах и проткнутых лезвиями. Он просыпался весь в поту и, оглядываясь, сталкивался с реальностью, где правитель его страны предавался пьянству и разврату. Где зло правило его страной.

Видя всё это, Ли Удин не мог не задаваться вопросом: стоит ли его солдатам жертвовать своими жизнями за страну, чей народ так страдает?

А сейчас в глубине его души вновь зашевелилось, подавая признаки жизни, желание служить и защищать родину.

Глава 72 - Сожалею, но ореол главного героя может позволить ему делать, что заблагорассудится

Наказав коррумпированных чиновников, Сяо Юань вновь вернулся к помощи пострадавшим, но на этот раз руководя всем лично, и постепенно беженцы успокоились и расположились.

В это время с юга пришли вести: королевство Наньян восстанавливается и наращивает свою военную мощь, наряду с этим собирая солдат.

Когда до него дошла эта новость, брови Сяо Юаня взлетели вверх. Всё же это известие пришло на месяц раньше, нежели в оригинальной истории.

«Я конечно знал, что Янь Хэцин обладает читами благодаря ореолу главного героя, но когда он успел стать VIP-гг с эксклюзивными способностями?! Дайте злодею хотя бы минимальную возможность выжить, а?! Почему ты вообще так спешишь уничтожить северное королевство Бэй?!»

Вспомнив свои последние слова Янь Хэцину о борьбе не на жизнь, а на смерть, он почувствовал ужасную головную боль. Такую, словно его голова желала расколоться надвое.

— Ваше Величество, — тихо заговорила служанка, что стояла рядом. — Ваше Величество, может, вам стоит немного отдохнуть? Вы выглядите не очень хорошо.

— Позовите сюда генерала Ли Удина, — отмахнулся от неё Сяо Юань.

Ли Удин прибыл в дворцовую залу довольно быстро, Сяо Юань прочистил горло и спросил его:

— Ты слышал новости с юга?

Ли Удин кивнул и спокойно ответил:

— Ваше Величество, прошло уже много лет с похода предыдущего императора на юг, и сейчас мы не можем недооценивать мощь Наньяна. Этот презренный слуга считает, что нам следует действовать на опережение.

Сяо Юань совершенно не ожидал, что Ли Удин будет так остерегаться королевства Наньян. Всё же, из-за знания оригинальной истории, он всегда считал Ли Удина человеком Янь Хэцина.

«Что это за ситуация?! Главные мужские персонажи ненавидят друг друга?! Неужели гора пойдёт на гору?! Нас ожидает сражение главных мужских персонажей?! Это так захватывающе! Драка! Мордобой!»

— Кхе... — прикрыв рот кулаком, прокашлялся Сяо Юань. — Я понимаю ход твоих мыслей, но из-за оказания помощи пострадавшим от засухи казна опустела. Мы не выдержим длительной войны.

— Ваше Величество, мы ведь не собираемся объявлять войну, — слегка улыбнулся ему Ли Удин. — Назовём это дружеским напоминанием.

«Эй, приятель, ты говоришь так, что я ощущаю спрятанный за твоей улыбкой нож*, слишком похоже на иглу, спрятанную в шёлковых нитях*. Но мне нравится!»

[П.п. 笑里藏刀 (xiàolǐ cáng dāo) за улыбкой прятать нож; образное выражение, использующееся в сторону коварных или двуличных людей. В некотором роде похоже на упоминавшееся ранее выражение «на устах мёд, а за пазухой меч».

绵里藏针 (miánlǐcángzhēn) игла, спрятанная в шёлковых очёсках; образное выражение, похожее на предыдущее. Оно о том, что говорит человек складно, но есть подвох; мягко стелет, да жёстко спать].

— И что же ты предлагаешь? — спросил Сяо Юань.

— Мобилизируем войска и переместим их на южную границу, приказав рыскать вдоль неё, чем испугаем людей. А воспоминания о том, как их страна была разорена нами, деморализует народ. В конце концов, однажды укушенный змей ещё десять лет будет бояться колодезной верёвки*. Таким образом, даже если мы не помешаем им восстановить мощь королевства Наньян, то как минимум запугаем достаточно, чтобы замедлить процесс и вербовку людей, — ответил Ли Удин.

[П.п. 十年怕井绳 десять лет бояться колодезной верёвки; А вот это китайская пословица, значение которой можно расшифровать как надолго сохранить страх, долго помнить испуг. Наш аналог: «обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду»].

Сяо Юань взволнованно схватил Ли Удина за плечо и с силой сжал.

— Не переживай! Я обязательно помогу найти тебе подходящую пару!

«Я определённо не позволю тебе, как и в новелле, просто стоять и смотреть, как Янь Хэцин прибирает к рукам одну девушку за другой! Пускай это будет нашей целью!

Сохранить жизнь! Защитить страну! Ненавидеть главного героя!

Злодей спасётся, расправит плечи и перестанет быть солёной рыбой,* а второй главный мужской персонаж уведёт девушку из-под носа главного героя! Ура!»

[П.п. 咸鱼 (xiányú) солёная рыба, так же часто жаргонное обозначение ленивого, вялого или инертного человека].

Незамедлительно королевство Бэй начало передвижение войск. И хотя план принадлежал Ли Удину, Сяо Юань не осмелился отправить его лично претворять его в жизнь. Просто чтобы предотвратить вероятность того, что Янь Хэцин, встретившись с Ли Удином, применит навыки своего красноречия и уговорит его капитулировать ещё до начала войны. Потому что, если это случится, плакать будет уже поздно.

Поразмыслив, он решил возложить эту важную задачу на Се Чунгуя.

Хотя девятнадцатилетний Се Чунгуй ещё молод и легкомыслен, он здраво оценивает любую ситуацию. Вдобавок, Сяо Юань, отлично знающий новеллу, ни секунды не сомневался в абсолютной преданности Се Чунгуя своей родине, что множество раз описывалась в книге.

За три дня до конца подготовки к военным действиям и выхода войск неожиданно пришёл доклад с северных границ.

Северные варвары* вторглись на территорию Бэй и захватили пограничный укреплённый город.

[П.п. Северные варвары,* в оригинале использовались два выражения. 1) 蛮夷 (mányí), использующееся в устной речи как обозначение некитайских племён внутри Китая и его соседей; 2) 胡虏 (húlǔ) в устной речи северные варвары, это выражение используется как общее название народностей на севере от границ Китая: сюнну, монголы, тюрки. Оба выражения можно перевести как просто «дикари» или «варвары»].

В новелле северное Бэй не сталкивалось с подобными событиями!

После получения военного донесения Сяо Юань надолго застыл в смятении. Ощущая, как бессилие оплетает его тонкими шёлковыми нитями, а сердце одолевает тоска. Неожиданно он ощутил, как его внутренности взбунтовались, а сам он в тот же момент закашлялся.

— Ваше Величество! Ваше Величество, вы в порядке?! — побелев от страха, воскликнула служанка.

— Всё в порядке! Я в порядке! —  стиснув зубы и свирепо сдавив рукой горло, ответил Сяо Юань, стараясь как можно скорее совладать с собой.

Послать войска на усмирение варваров сейчас означало, что весь их предыдущий план по усмирению Нанъяна окажется лишь пустой болтовнёй, потому что армия Бэй вновь будет рассредоточена.

«Почему это произошло?! Это вторжение варваров и предыдущая засуха – не каноничные события! У них не было предпосылок! У них нет причин! Они словно возникли из ниоткуда!»

Словно невидимая бестелесная сеть заслонила небо и покрыла землю, загнав Сяо Юаня в ловушку, в которой он не мог пошевелить и пальцем. И каждый раз, когда он прилагал все силы, желая вырваться из западни на свободу, все его усилия оказывались тщетными.

Он старался изо всех сил, но только ощущал ещё более глубокое отчаяние и безнадёгу.

«Неужели свобода Янь Хэцина и сохранность северного Бэй – это те две вещи, что не могут сосуществовать ни при каком раскладе?»

Сяо Юань, белый как слоновая кость, заставил себя успокоиться и принять решения по поводу контрмер.

— Мы выдвинем войска к южным границам и уступим варварам с севера пограничные территории.

Но уже на следующий день Се Чунгуй преклонил перед ним колени в тронном зале.

— Ваше Величество! — воскликнул юноша. — Наше великое государство никогда не уступало свои земли другим королевствам! Покажи мы сейчас свою слабость, и в будущем это сломит наши кости и погубит наши души! Поэтому позвольте мне взять командование восками и направиться к южной границе, чтобы дать врагу достойный отпор! Либо дикари будут изгнаны с наших территорий, либо… — Се Чунгуй взял паузу и поднял горящий всепожирающий пламенем взгляд, что был способен своей силой сотрясти горы и реки. — Либо я обернусь лошадиной шкурой и навсегда покину родину!

Сяо Юань молча сверлил его взглядом. Его губы были плотно сжаты.

— Ваше Величество! — снова заговорил Се Чунгуй. — Этот слуга будет стоять здесь на коленях, пока вы не дадите ему добро!

Глава 73 - Сожалею, но главный герой может делать, что хочет

В новелле Се Чунгуй был последним цунем гордости своей страны и последним лучиком надежды армии северного Бэй.

Девятнадцатилетний юноша был очень упёртым и пылким человеком с крепкой верой в свои идеалы.

Он был достаточно упёрт, чтобы без страха противостоять врагу во много раз сильнее его, даже если знал, что всё закончится тем, что его тело растопчет конница в десять тысяч лошадей.

Сяо Юань хорошо знал об этом и понимал, что отправка Се Чунгуя на южную границу через игнорирование нападения варваров будет для него равносильна смерти.

Вдобавок, если сейчас проигнорировать действия варваров, то в будущем они станут ещё более дерзкими, и когда Наньян введёт войска, королевство Бэй может столкнуться с ударом ещё и с тыла.

Закрыв глаза, Сяо Юань погрузился в раздумья. Спустя некоторое время он вздохнул и, примирившись с судьбой, медленно и величественно сказал:

— Встань.

Но Се Чунгуй воспротивился и остался стоять на коленях, настойчиво воскликнул:

— Ваше Величество!

Сяо Юань рассерженно стукнул по подлокотнику и резко встал.

— Встань! Встань, возглавь армию и отправляйся в северный Синьцзян, отбери обратно наш укреплённый город! Неужели они действительно думают, что могут безнаказанно вторгнуться на наши земли и пытаться запугать?! Так что убедись, что все они сдохнут в муках! Что они будут молить о смерти! Убедись, что даже в следующих жизнях они не осмелятся напасть на королевство Бэй!

Сердце Се Чунгуя затрепетало от этих слов, а глаза его сверкнули ярким пламенем.

— Благодарю вас, Ваше Величество!

Стоило Се Чунгую уйти, как Сяо Юань схватился за грудь от стесняющей боли и медленно осел. Взгляд его помутнел, и ещё долгое время после разговора он был рассеянным, как после сильного напряжения. Он нащупал спрятанный в рукаве деревянный ящичек, в котором лежали две шпильки. Одна красная, другая белая.

— Отчего же всегда так… — словно во сне, безвольно пробормотал Сяо Юань.

В глубине души Сяо Юань слышал тихий внутренний голос, что нашёптывал ему верный ответ, но он не желал его слышать.

Так как войска и военные приказы были заранее подготовлены, то Се Чунгуй мог выступать уже следующим утром. Все что нужно было сделать — изменить конечный пункт назначения с юга на север.

В ночном небе светила яркая луна, а в армейской палатке Ли Удин устроил пир для Се Чунгуя.

— Через несколько дней ты впервые окажешься на поле боя, поэтому позволишь ли ты дать тебе три совета?

Се Чунгуй поднял пиалу с вином и разом её опустошил, после чего сказал:

— Пожалуйста, говорите, генерал Ли. Се Чунгуй промыл уши и почтительно слушает.*

[П.п. «洗耳恭听 (xǐ’ěrgōngtīng) промыть уши и почтительно внимать» является выражение, взамен которого можно условно использовать «Я слушаю». Само же значение выражения — это внимательно слушать/отнестись с полным вниманием к новой информации/слушать с почтением/с учтивостью и вниманием прислушиваться. Проще говоря, это обозначение готовности выслушать].

Ли Удин улыбнулся.

— Защищая страну, защищай своих боевых братьев и… защищай самого себя.

Во взгляде Се Чунгуя отразилась его непоколебимость.

— Чунгуй накрепко запомнил слова старшего.

На что Ли Удин беспомощно ответил:

— Не нужно бросаться такими словами. Просто хорошенько запомни эти напутствия и следуй им.

— Я тебя услышал, — тяжело кивнул Се Чунгуй, подобно маленькому ребёнку. Полный амбиций, он хвастливо сказал: — Я хочу растоптать их и их армейские палатки, а затем пересечь пустыню и истребить все их племена, внушив им такой страх, что даже в последующих жизнях они не смели думать о нападении на северное королевство Бэй!

Ли Удин поднял руку и положил её на черноволосую макушку Се Чунгуя.

— Ты ещё очень молод, но в твоей голове уже водятся дельные мысли, поэтому, как только разобьёшь армию дикарей — немедленно возвращайся.

Застигнутый врасплох, Се Чунгуй подавился вином и закашлялся, раскрасневшись при этом как рак.

— Я не так уж и молод! Мне уже девятнадцать! — отдышавшись, возмутился Се Чунгуй.

— Неужели тебя уже сосватали, и ты обзавёлся женой? А если нет, то не значит ли, что ты просто маловат для этого? — расхохотался Ли Удин.

— У генерала Ли тоже нет жены! Значит ли это, что генерал Ли просто слишком молод для этого? — огрызнулся Се Чунгуй, перед этим скривившись.

— Эй! Думаешь, я не смогу побить тебя, раз тебе завтра выступать? — притворно разозлился Ли Удин, сделав вид, что замахнулся, чтобы дать Се Чунгую подзатыльник.

Се Чунгуй же на автомате вжал голову в плечи, ожидая удара. Увидев это, Ли Удин остановился и просто взлохматил волосы Се Чунгуя, с улыбкой ответил:

— Я серьёзно, как только разобъёшь их, то немедленно возвращайся — я устрою пир в твою честь.

— Хорошо! — Се Чунгуй сжал кулаки и с горящим взглядом сказал: — Генерал Ли, однажды мы обязательно будем воевать с вами на одном поле боя плечом к плечу!

— Да, конечно! Поэтому давай выпьем за твоё триумфальное возвращение с победой! — Ли Удин поднял чарку, наполненную до краёв крепким вином, и опустошил её вместе с Се Чунгуем.

Только юношеское безрассудство и самонадеянность могли позволить подобным словам быть произнесёнными вслух перед войной. Ведь радость встреч и горечь разлук всегда были во власти судьбы.

Август, сентябрь, октябрь.

Три месяца пролетели в один миг, и из северного Синьцзяна пришли вести о победе. Се Чунгуй действительно не подвёл Сяо Юаня и не только прогнал дикарей с их территорий, но и заставил их моля о пощаде подписать акт о капитуляции и поклясться, что они больше не посмеют вторгнуться на территорию срединных равнин.*

[П.п. 中原 (zhōngyuán) дословно центральная равнина, середина равнины, также можно перевести как «Чжунъюань» – это название исторической области, что была частью Великой Китайской равнины. Проще говоря, это образное название Китая].

Подавленный Сяо Юань подумал, что может передохнуть, ведь откуда ему было знать, что стоит ему выдохнуть, как придут громогласные вести, от которых он чуть не схватит инфаркт.

Наньян пошёл войной на северное королевство Бэй!

Пошёл! Войной!

«Янь Хэцин! Твою мать, ты специально, что ли, выжидал этот момент, чтобы напасть?! Сука! Се Чунгуй ещё не вернулся из северного Синьцзяна! Ещё не вернулся, мать твою!» — Сяо Юань почувствовал, что его сейчас вырвет кровью. — «Всё происходящее слишком отличается от оригинала! Он должен был прийти с войной только в декабре! Почему он выступил на целый месяц раньше?!Янь Хэцин, неужели ты настолько сильно хочешь уничтожить моё королевство?!»

Дрожа, Сяо Юань написал указ, в котором велел Се Чунгую немедленно вернуться, а Ли Удину отправиться на встречу врагу и дать ему достойный отпор.

В ноябре кавалерия южного Наньяна была остановлена на границе двух стран.

Для поддержки военного духа в обоих лагерях били барабаны, трубили горны, кричали слова о ненависти. В подобной атмосфере цветы роняли лепестки, словно слезы, а птицы, напуганные шумом, покидали свои гнёзда.

К удивлению Сяо Юаня, Ли Удин не перешёл на сторону Янь Хэцина и руководя своими людьми дал ему достойный отпор. Обе стороны ни в чём не уступали друг другу и оказались в тупике, замерев на границе двух государств.

Западное государство Шу, являвшееся союзником обоим странам, не поддержала ни одну из сторон и сохранило в этом вопросе нейтралитет.

В отличии от новеллы, в которой северное королевство Бэй не могло ничего противопоставить армии Янь Хэцина, сейчас ситуация была иной и усилия старого генерала Суня и Ли Удина по подготовке солдат не прошли даром!

Слушая приходящие с войны доклады Сяо Юань неожиданно для себя взбодрился. Пламя надежды, изначально залитое холодной водой, вновь начало медленно, но упорно разгораться

«Через несколько дней Се Чунгуй наконец вернётся из северного Синьцзяна и присоединится к Ли Удину на поле боя, и, кто знает, может быть, благодаря их усилиям королевство Бэй сможет спастись!»

Глава 74 - Подняв меч за императора – будь готов за него и погибнуть

Война продолжалась с ноября по январь.

А всё потому, что в январе вслед за лютыми морозами настал период больших снегов, во время которых снегом замело все дороги.

Изначально Сяо Юань рассчитывал на то, что армия южного Наньяна не выдержит холодов и отступит. В итоге же получилось так, что чем дольше вояки Наньяна сражались, тем яростнее становились. В отличии от армии королевства Бэй, что становилась тем истощеннее, чем дольше сражалась. А дело было в том, что и так полупустое от предшествующей засухи зернохранилище за время войны совсем опустело и запасы армии подошли к концу вслед за ним. Ощущая возможный крах и то, что его выживание стоит под вопросом, Сяо Юань старался судорожно решить эту проблему.

Небольшой отряд, ответственный за доставку провианта для военных, погиб, попав под лавину.

В это время где-то в императорском городе Сяо Юань, услышавший эти новости, с силой ударил кулаком по креслу. Да так, что костяшки его пальцев покраснели.

Доложивший же эту новость чиновник, увидев подобную реакцию императора, в страхе упал на колени и выкрикнул:

— Ваше Величество, не серчайте! Войска Се Чунгуя уже в срочном порядке отправились на подмогу генералу Ли, сопровождая новый отряд с провиантом для армии!

Сяо Юань молча сжал руку в кулак и, поднеся его к губам, свирепо прикусил большой палец. И только ощутив острую боль, вдруг осознал, что прокусил его до крови.

В новелле отряд, ответственный за транспортировку провианта на фронт, пропал из-за действий коррумпированных чиновников, что стало последним толчком к свершению Ли Удином государственной измены. Именно поэтому вопрос военного провианта Сяо Юань курировал лично.

Но несмотря на все его старания, Сяо Юань проиграл Богу.

Сяо Юань снова прикусил палец и ощутил, как его рот наполнился привкусом крови.

— Второй отряд, транспортирующий провиант для армии, непременно должен доставить его как можно скорее. Необходимо, насколько это возможно, наверстать упущенное время.

В тот же самый момент Ли Удин, накинув на плечи военный кафтан, задумчиво сидел за столом в своей палатке и хмуро разглядывал карту, когда внутрь приподняв занавеску вошли полковники, принеся с собой мороз и снег от бушующего снаружи урагана, отчего по палатке пронёсся поток холодного воздуха. Нетерпеливый Не Эр вышел вперёд, подошёл к столу и взволнованно спросил:

— Генерал, провиант практически закончился и новостей о подкреплении всё нет! Как голодая мы можем сражаться?!

Ли Удин скатал карту и, взглянув на пришедших людей, нахмурился.

— На сколько нам хватит имеющегося провианта?

— На день, может два, — ответил Не Эр.

Брови Ли Удина сошлись на переносице ещё сильнее.

— Что насчёт транспортной дороги? Она открыта?

— Всё засыпало снегом.

Ли Удин больше ничего не спросил и уставился на карту в своей руке так, словно хотел прожечь её взглядом.

— Генерал, я заметил, что недавно Наньян начал перегруппировку всех своих военных сил. Похоже, они готовятся штурмом взять город, — сказал один из полковников.

— Этот ебанный снег не перестаёт падать ни днём, ни ночью. Какого хуя он блокирует дороги именно тогда, когда начальство пытается доставить нам ебанную провизию! — неожиданно взорвался Не Эр, ударив кулаком по столу.

Ли Удин выдохнул, выпуская тем самым скопившиеся гнев и недовольство, выглядя при этом беспомощным, опустошённым, но в то же время решительным и непоколебимым. Опустив взгляд, он после недолгого молчания холодно и твёрдо сказал:

— Мы нападём.

— Как нападём? — поразился один из полковников.

— Ты хочешь отнять их провиант? — встревоженно спросил кто-то из них. — Но склады всегда хорошо охраняются! Одна ошибка – и вся армия погибнет!

— Сначала мы отправим в их тыл маленький отряд и симулируем нападение. Наша цель –  вызвать достаточный переполох, чтобы солдаты, охраняющие склады, покинули свои посты. Как только это случится, три тысячи отобранных нами солдат атакуют склады с провиантом. Даже если в итоге мы не сможем похитить провиант, то хотя бы сожжём его, — сказав это, Ли Удин вновь посмотрел на своих полковников и спросил: — Ну, что скажете?

— Думаю, это может сработать! — согласился Не Эр. — Оборонять город в таком состоянии –  всё равно что сидеть и ждать смерти. Лучше уж взять инициативу в свои руки и ударить по врагу. Если мы сможем сжечь их склады, то как минимум выиграем себе время.

Никто не усомнился в плане, поэтому Ли Удин принялся за его тщательную проработку, после чего перед ним стал вопрос выбора тех, кто возглавит отряды.

Обе задачи, будь то отвлекающий манёвр в виде симуляции нападения или операции по краже провизии, были чрезвычайно важны. Противник превосходит их числом, поэтому действовать нужно быстро, не допуская длительного сражения. Если они хоть немного замешкаются или допустят хоть малейшую ошибку – южное Наньян заметит уловку и они проиграют.

Ли Удин долго думал, прежде чем окончательно решил, что лично поведёт отряд кражи провианта.

— Тогда я хочу взять командование отряда, что должен симулировать нападение на Наньян, — вызвался Не Эр.

На лице Ли Удина отразилась неуверенность.

Не Эр, несмотря на богатый опыт нахождения на поле боя, так и остался импульсивным и безрассудным молодым парнем с горячей головой. И в этот раз, симулируя нападение, ни в коем случае нельзя будет ввязываться в настоящую драку, иначе весь отряд стопроцентно погибнет.

— Генерал Ли, я знаю почему вы колеблетесь, но не волнуйтесь, я не буду всерьёз противостоять им. Более того, я прикажу солдатам привязать к лошадям пучки из рисовой соломы. Звук волочащихся по земле веток и поднимающаяся от этого пыль создадут иллюзию полномасштабного нападения, что наверняка напугает противника, — поспешно сказал Не Эр, боясь, что Ли Удин отвергнет его кандидатуру.

— Тогда хорошо, — кивнул Ли Удин. — Но ты должен быть очень осторожен! Остальные же останутся защищать город.

Глава 75 - Пожалейте кости у берегов Удинхе*

[П.п. Название этой главы и следующей – строчки из стихотворения «Лунси» поэта Чень Тао поздней династии Тан. Т.к. официальный перевод этих строчек достаточно большой, мы не смогли его использовать в качестве названий, и вместо этого заинтересованным лицам предлагаем перейти в наш вк или тг и прочесть стихотворение полностью самостоятельно].

Глубокой ночью боевое знамя величественно развевалось суровым ветром, а тонкие и хилые на первый взгляд военные палатки стояли вплотную друг к другу, словно их в любой момент могла снести бушующая метель.

Из одной из военных палаток южного Наньяна доносилась приятная мелодия флейты, что рассказывала секрет, скрытый под ста чжанами льда. Внезапно лёд истории покрылся паутиной трещин и разбился вместе с тем, как звук флейты оборвался.

Янь Хэцин нахмурился и отнял нефритовую флейту от нижней губы. Держа её в руке, он принялся внимательно и с нежностью во взгляде разглядывать её. В этот момент занавес палатки поднялся и внутрь вошёл мужчина средних лет в военной форме с заложенной за спину рукой. Его грозное, бородатое лицо было очень похоже на лицо Янь Хэцина, но уже успевшее навидаться ветра и инея*, а глаза, в которых раньше виднелось синее море, нынче пестрели лишь тутовыми рощами.*

[П.п. 饱经风霜 (bǎojīng fēngshuāng) навидаться ветра и инея – это образное выражение, обозначающее «много испытать на своем веку, натерпеться невзгод, нахлебаться горя»; нашим аналогом я бы назвала «пройти сквозь огонь и воду».

沧桑 (cāngsāng) где было синее море, там ныне тутовые рощи; образное выражение, означающее огромные перемены; житейские бури, невзгоды, превратности судьбы].

Янь Хэцин быстро спрятал флейту в рукаве и, убедившись, что она прикрыта рукавом, встал и почтительно поприветствовал его:

— Дядя.

— В последнее время мы одерживаем одну победу за другой. Ты в том числе тяжело работал ради этого, поэтому хорошенько отдохни и наберись сил, — низким голосом обратился Се Ян к Янь Хэцину.

— Спасибо, дядя, — ответил Янь Хэцин.

Се Ян похлопал Янь Хэцина по плечу, взгляд его зацепился за выглядывающую из рукава флейту, уголки его рта тут же опустились ниже некуда, а взгляд посуровел.

— Хэцин, подумай о своём отце, о матери! Подумай о южном Наньяне и его народе! Не забывай о своей семье и государстве!

Янь Хэцин опустил взгляд, его рука, державшая флейту, медленно сжалась.

— Этот Янь Хэцин понимает.

Се Ян смотрел на Янь Хэцина, в его взгляде было семь десятых строгости и три десятых любви.

Любой родитель, даже когда ребёнок вырастает и встаёт на ноги, даже когда он женится, даже когда становится полностью самостоятельным и независимым, в их глазах он всегда остаётся ребёнком.

Именно это и чувствовал Се Ян по отношению к Янь Хэцину.

Се Яну вспомнился Янь Хэцин в детстве. В то время, как остальные принцы королевства Наньян из кожи вон лезли, чтобы заполучить благосклонность отца-императора и матери-императрицы – Янь Хэцина интересовали только военные трактаты, анализируя которые он приходил к нему и задавал вопросы.

— Дядя, этот мир поделён на четыре королевства, разве этот мир не погрузиться в смуту рано или поздно? Хватит ли нам военной мощи, чтобы выстоять и дать отпор, когда это случится?

В юности глаза Янь Хэцина напоминали бескрайнее рассветное небо и сияли подобно звёздам в небесной выси.

Се Ян очень рано обнаружил экстраординарность Янь Хэцина и был уверен, что в его руках королевство Наньян несомненно сможет преодолеть любые трудности и, в конце концов, возвыситься над другими странами. Откуда ему было знать, что Наньян будет разорён и уничтожен сначала стихийным бедствием, а затем армией другого государства.

Когда Бэй пришли на юг, они вырезали почти всю императорскую семью Янь, а землю разграбили и разорили так, словно были не армией, а пожаром. После их ухода земли поделили между собой восточное У и Се Ян. И Се Яну пришлось пройти через тысячи трудностей и опасностей, прежде чем он смог спасти Янь Хэцина.

Столкнувшись с множеством невзгод и испытаний в столь юном возрасте, Янь Хэцин слишком рано повзрослел и утратил свою юношескую простоту и невинность.

Теперь в спокойном взгляде Янь Хэцина можно было увидеть бушующее пламя ярости и ненависти, за которым притаились все его чувства и мысли. Видя это пламя, Се Ян понимал, что его будет достаточно, чтобы сотрясти небо и землю.

Но сейчас он увидел, что к этому гневу примешивается и какое-то другое чувство. Оно было еле заметным, как во́ды чистого источника, прорезающие песок бескрайней пустыни, как маленькая и тесная лодочка в необъятных морских просторах. Она была подобна слабой надежде в безвыходной ситуации. Но именно подобные чувства были способны погубить людские души, погрузив их в пучину отчаяния.

Это чувство Янь Хэцин тщательно скрывал, поэтому, сколько не пытался, Се Ян не мог понять, что именно за эмоцию испытывал его племянник.

Се Ян разглядывал нефритовую флейту в руке Янь Хэцина, ощущая, что мучающие его вопросы катаются от горла к губам и обратно, но в итоге ничего не спросил. С лицом, ставшим похожим на восковую маску, Се Ян кивнул и, развернувшись, хотел было уйти, как за пологом появился солдат со срочным донесением.

— Докладываю! Генерал Се, принц Янь, армия Бэй неожиданно напала на нас с запада!

— Что? — нахмурился Се Ян. — Сейчас? Какова их численность?

— Метель слишком сильна, чтобы сказать точно, генерал. Но предположительно их численность оценили в десять тысяч!

Се Ян кивнул.

— Не ожидал, что у них ещё остались силы. Ну что ж, хорошо! Раз они так переоценили себя, то мы просто обязаны поставить их на место, разбив их войско. Хэцин, возглавь армию и дай им отпор.

Янь Хэцин кивнул и, встав, убрал флейту в деревянный футляр, после чего развернулся и случайно задел военный трактат на столе, отчего тот упал на пол торцом вверх, случайно раскрывшись на странице, где по воле божьей выделялось словосочетание «зерновой налог»

Янь Хэцин протянул руку и, подняв трактат, внезапно ощутил, как его сердце кто-то безжалостно сжал. Сделав два глубоких вдоха, он ещё раз взглянул на выделяющуюся фразу, нахмурившись поднял голову и спросил:

— Где располагаются наши казармы, а где продовольственные склады?

— Казармы на западе, а склады на востоке, Ваше Высочество.

Янь Хэцин медленно закрыл книгу, и на дне его спокойных и чёрных как смоль глаз промелькнула злость и жестокость.

》═══════~◈~═══════《

— Командир Не, противник не выступил нам на встречу!

Выслушав доклад подчинённого, Не Эр покраснел от злости и выругался:

— Сукины дети, они что там, совсем охренели?! Мы приближаемся к их казармам, а эти сволочи даже не чешутся! Жалкие трусы и жулики!

Хотя его речь была полна ругани, на самом деле Не Эр не столько злился, сколько беспокоился. Ведь раз на их атаку не среагировали, то отряд, идущий за провизией, был в опасности!

Не Эр сглотнул и крепко сжал поводья лошади. Несмотря на лютый мороз, на его лбу выступила испарина, когда он сказал:

— Атакуем.

— Командир Не?! Но нас ведь всего тысяча! — глаза солдата полезли на лоб от шока.

Их атака означала, что они не смогут развернуться и отступить, их атака означала их верную смерть без возможности сбежать.

Но если они не привлекут внимание наньянцев, то вся операция провалится, и когда Наньян пойдёт штурмом на город, что останется голодающим бэйским солдатам? Городские ворота будут разрушены, пограничный город будет захвачен, а земли затоптаны их сапогами.

Не Эр глубоко вдохнул и под шквальным ветром прокричал:

— В атаку!

В то же время Янь Хэцин стоял перед казармами облачённый в серебряные доспехи и увенчанный короной из белых перьев, на груди его висел амулет в виде чистого круглого зеркала, что должно было защитить его сердце и разум, а также длинным мечом наготове. Он спокойно смотрел в даль, где копыта лошадей поднимали пыль, обернулся и спросил комсостав:

— Генерал Се уже направил своих бойцов к складам с провизией?

— Да! — доложил адъютант.

Уголки рта Янь Хэцина медленно сложились в холодную ухмылку. Он оседлал коня и жёстко сказал генералу:

— Отлично, я дам им отпор, а он возглавляя войска отрежет им путь к отступлению.

Вскоре две кавалерии столкнулись друг с другом в битве. Вот только у северного королевства Бэй была всего тысяча солдат. Что она могла противопоставить десятитысячному отряду Наньяна?

Всего за несколько ходов Не Эр был сброшен с коня, придавлен сапогом Янь Хэцина и взмахом его меча лишён левой руки.

Не Эр, взвыв от боли, зажал кровоточащую рану, но после неожиданно расхохотался и с искажённым от боли голосом выругался:

— Янь Хэцин, ты ведь ненавидишь меня, так ведь? Ненавидишь, потому что как бы не старался, не можешь забыть, как я конвоировал тебя в Бэй, верно? Сейчас ты можешь отомстить, но ты никогда не сможешь забыть времени, когда был всего лишь псом королевства Бэй. Ты всего лишь бэйская псина...

Не дав ему договорить, Янь Хэцин с каменным лицом взмахнул мечом и перерезал ему глотку. Не Эр не мог больше издать ни звука, а при каждой попытке вдохнуть начинал захлёбываться кровью. Глядя на это ужасающее зрелище, Янь Хэцин спокойно, словно на дворовую псину, наступил на его судорожно извивающееся тело.

Не Эр с трудом поднял голову и посмотрел на восток, словно бы пытаясь увидеть, как там Ли Удин, но ничего не мог разглядеть вдалеке. Небо и земля были необъятны, и всё что он видел – это искрящийся снег. Мало-помалу взгляд Не Эра поддёрнулся дымкой и остекленел, а необъятная взаимная ненависть, сжигавшая обе страны, стала ещё глубже и непримиримее.

Глава 76 - Чьи жёны видят их во снах

По небу двигались чёрные облака, и весь мир словно застыл от холода. Ли Удин, возглавлявший три тысячи элитных солдат, полз по снегу к продовольственным складам Наньяна. Оголённые участки кожи болезненно жгло, а конечности коченели от лютого мороза и долгого нахождения в снегу

Неожиданно со стороны наньянского лагеря раздался взволнованный шум. Наньянцы, держа горящие факелы, все как один побежали на запад, и, видя это, Ли Удин решил поторопиться, чтобы не упустить благоприятную возможность. Ведя за собой небольшой отряд, он быстро проник в лагерь противника.

Проникновение прошло так гладко, что Ли Удин забеспокоился. До продовольственного склада было рукой подать, а вокруг было подозрительно тихо.

— Генерал? — солдаты ожидали приказа Ли Удина.

Ли Удин, с каждой минутой дыша всё чаще, оглядывался вокруг, внимательно всматриваясь в кромешную темноту. В стоявшей тишине можно было услышать падение иголки. Внезапно вдалеке мелькнула вспышка света, что не ускользнула от взора Ли Удина. Увидев её, он что было мочи хрипло прокричал:

— Отступаем!

Но было слишком поздно. Ли Удин с отрядом уже угодили в засаду. Наньянцы окружили их со всех сторон!

В одно мгновение раздался боевой клич, оглушивший, казалось, сами небеса!

Не поддавшись панике, Ли Удин стиснув зубы приготовился дать отпор врагу. Воодушевлённые его поведением, чуть ранее потерявшие хладнокровие бэйцы постепенно пришли в себя и тоже схватились за оружие.

Вот только они находились в лагере наньянцев, и силы противника значительно превосходили их собственные. В итоге солдаты Бэй падали один за другим, а их горячая кровь, попадая на товарищей, придавала им сил и ярости.

— Генерал Ли, нет смысла продолжать сражение! Сдайтесь и будете жить! — громко прокричал Се Ян.

Только он договорил, как Ли Удин приказал войскам отказаться от прорыва осады и отступить к складу с продовольствием. Вот только до склада, помимо Ли Удина, добралось немногим больше сотни солдат. В сложившейся ситуации им оставалось только укрыться в зернохранилище, надёжно забаррикадировав дверь, ведь за его стенами их по прежнему окружали несколько тысяч наньянских солдат.

— Генерал Се, остатки войска Бэй укрылись на складе продовольствия. Прикажете прорваться внутрь, чтобы не позволить им сжечь его? — спросил подчинённый Се Яна сразу после доклада.

— Нет необходимости, они уже заперты внутри как черепахи в банке*. Неужели ты думаешь, что они подожгут склад, зная, что сгорят в нём заживо? — покачал головой Се Ян.

[П.п. Как черепаха в банке* — китайская идиома использующаяся в отношении человека в безвыходном положении].

С этими словами Се Ян направился к складу, чтобы начать переговоры, и, остановившись прямо перед ним, сказал громким голосом:

— Этот Се давно наслышан о доблести и подвигах генерала Ли и не жалею с вами сражаться. К тому же император северного Бэй издавна славится своим невежеством и порочностью, а также своими действиями, что привели к вечной дворцовой смуте и невыносимой жизни народа. Такая страна не заслуживает того, чтобы вы, генерал, защищали её и отдавали за неё жизнь. Поэтому почему бы вам не сдаться южному Наньяну и вместе с нами избавить простой люд от страданий? Южный Наньян – высоконравственное и способное государство, что не станет плохо относиться к вам.

— Генерал Ли...

Внутри склада продовольствия Ли Удин медленно вытирал кровь с лица. Услышав дрожащий голос адъютанта, он поднял голову, обвёл взором более десятка человек с разными по степени серьёзности ранами, что помогали и поддерживали друг друга. Все солдаты были бледны, понимая, что ситуация безнадёжна.

— Генерал, у нас нет путей для отступления, — вновь заговорил адъютант.

Его голос и каждое сказанное им слово, как холодные кинжалы, вонзались в сердце Ли Удина.

Ли Удин ничего не ответил, вместо этого встав и уставившись вверх. Его облик напоминал испортившееся после попадания под штормовой ветер знамя. Непримиримый и безмолвный. Звучащее снаружи зернохранилища предложения Се Яна было подобно прекрасному медовому вину с ядом. Вместе с обещанием жизни в тех словах таилось требование растоптать свою честь, достоинство и преданность, что было подобно добровольному проклятию.

Все взгляды солдат в складе были направлены на Ли Удина и ощущались для него тягчайшей ношей. Он вздохнул, но по ощущениям воздух на новом вдохе так и не проник в его лёгкие.

— Вы хотите жить дальше? — посмотрев на них, спросил он.

Вокруг не было ни вороны, ни воробья*. Никто не отвечал. Все молчали, низко опустив головы.

[П.п. 鸦雀无声 (yāquèwúshēng) не слышно ни вороны, ни воробья – крылатое выражение, аналог которому «(царила) мёртвая тишина», «(стоит) гробовое молчание»].

Они хотели жить дальше, а кто не хотел? Кто не хотел бы родиться в мирные времена и счастливо жить в полной семье? Они все молодые солдаты, полные бодрости и энергии. Кто из них не мечтал криком вызывать ветер и тучи*? Кто из них не грезил о счастливом, безопасном и мирном будущем?

[П.п. 叱咤风云 (chìzhà fēngyún) криком вызывать ветер и тучи – образное выражение, означающее обладать огромной властью, могуществом, вершить судьбы; могучий, грозный. Часто используется именно в диалогах, а не литературе].

Казалось, минули длительные сто лет прежде, чем адъютант, ранее обратившийся к Ли Удину, сдвинулся с места и, неспешно встав, медленно направился к выходу из зернохранилища.

Ли Удин, не проронив ни слова, следил за ним взглядом, не останавливая.

Адъютант шёл пошатываясь из-за глубокого ножевого ранения в левую ногу. Кровь стекала по его голени, создавая извилистую кровавую дорожку, ведущую к выходу из склада. Остановившись перед дверьми, адъютант сделал несколько быстрых и глубоких вдохов и медленно протянул руку.

Изначально совершенно спокойные и безэмоциональные глаза Ли Удина расширились от шока.

Адъютант не толкнул дверь! Он спокойно нащупал и вытащил из-за пазухи соломенную бумагу*!

[П.п. Соломенная бумага* – легковоспламеняющаяся бумага, использующаяся для розжига].

Адъютант обернулся и оскалил зубы в улыбке. На вид ему было не больше девятнадцати, и даже в его улыбке угадывалась его юношеская незрелость, пока он разжигал огонь, напевая себе под нос мелодию какой-то народной песни.

Это была баллада о северном королевстве Бэй, воспевающая эру процветания и покоя. Солдаты всегда пели её у костра после очередных собраний.

Постепенно все солдаты, что находились на складе, подхватили эту песню, и её звуки понемногу заглушили уговоры стоящего снаружи Се Яна сдаться.

Ли Удин пел вместе с товарищами, и перед глазами то и дело возникали образы. Сначала это был старый генерал Сунь, рассказывающий ему, что юный государь старается стать хорошим правителем северного королевства, затем возвышающийся над императорским двором Сяо Юань, карающий вероломных чиновников ради защиты простого народа, пострадавшего от засухи, и в конце концов Се Чунгуй, хохочущий во весь голос, держа в руке наполненную до краёв чарку с вином, и говорящим:

— Генерал Ли, клянусь вам, что покуда возвышаются горы и текут реки этой страны я разделю с вами как славу и почёт, так горесть и позор этой страны, нашей родины!

Ли Удин сардонически рассмеялся во весь голос, откинув голову назад, а вернувшись к пению, неожиданно для себя почувствовал, как на глаза навернулись слёзы.

Вскоре чёрный дым просочился через стены склада, заставив Се Яна испугаться и тотчас же криком призвать людей брать воду и тушить пожар. Песня бэйцев постепенно стихла в треске пламени огромного пожара, огонь которого достигал небес, сжигая тела, кости и сожаления с верностью северных солдат и их генерала.

Ветер со снегом стенал и плакал, словно оплакивая судьбу нации с её взлётами и падениями, и истлевающие кости её героев.

Баллада северного королевства Бэй из военного лагеря Наньяна унеслась в небо, прогоняя грозовые тучи и останавливая снегопад, а не более чем в сотне миль оттуда на всех порах мчался к приграничному городу Се Чунгуй, ведя за собой людей и провизию для армии. Свет огня и лучи восходящего солнца слепили его, заставляя щуриться, чтобы разглядеть недалёкий силуэт приграничного города.

— Полковник Се! Смотрите, снег прекратился! Сейчас мы доставим продовольствие, и вы объединитесь с генералом Ли, после чего мы непременно прогоним наньянцев с наших границ! — сказал один из солдат Се Чунгую.

В глазах Се Чунгуя загорелся огонь от предвкушения встречи с Ли Удином и совместных сражений с ним на поле боя.

Благодаря тому, что погода улучшилась, а продовольствие уже фактически было доставлено, солдаты почувствовали эмоциональный подъём и запели балладу о северном королевстве Бэй, воспевающей эру процветания и покоя. Эта песня сопровождала Се Чунгуя до самого пограничного города.

Се Чунгуй рассмеялся и, всё ещё находясь за воротами города, прокричал:

— Генерал Ли, мы привезли продовольствие! Скорее открывайте городские ворота!

Сопровождаемые словами песни городские ворота медленно открылись, и улыбка Се Чунгуя медленно застыла.

Жизнь непредсказуема, и иногда всё могут решить два часа. Всего два часа.

Если бы Се Чунгуй отправился всего на два часа раньше, возможно, Ли Удин бы не ушёл.

Но история не имеет сослагательного наклонения. Всё, что им оставалось – это тихие вздохи сожаления и горькие слёзы тех, кто испытал события, что будут записаны в учебниках по истории.

Глава 77 - Когда страну разрушает огонь, ветер разносит хлопья

Склад наньянцев был сожжён дотла, дав изначально изнемождённым бэйским солдатам возможность немного передохнуть. Последующие три дня бэйцы, защищавшие город, скорбели по погибшим, облачившись в белые траурные одежды, словно желая затеряться в снегопаде больших снегов.

Через три дня новость о произошедшем достигла дворца.

Дрожа как осиновый лист, министр докладывал:

— Ваше Величество, полковник Се уже доставил на границу провиант для армии, вот только генерал Ли... он...

Не успел министр договорить, как Сяо Юань ощутил приступ такой острой боли в груди, что стало тяжело дышать. Он силой прижал руку к груди, слыша в голове тихий насмешливый шёпот, перечисляющий все его тщетные попытки изменить судьбу северного королевства. Этот же голос, подобно траурной песне, предрекал погибель страны.

— ...Ваше Величество, Ваше Величество, генерал Ли, он...

Сяо Юань устало закрыл глаза. Он уже знал, что пытается сказать министр.

Ли Удин совершил государственную измену.

— Генерал Ли, он… возглавив войско из трёх тысяч элитных солдат, пробрался во вражеский лагерь, чтобы украсть продовольствие, но... но они попали в ловушку и погибли. Н-н-никто не выжил.

Внезапно распахнув глаза, Сяо Юань вскочил на ноги, начав задыхаться, отчего его губы побледнели.

— Ты... ты сказал... что...

Прежде, чем он смог договорить, в его горле вдруг что-то забулькало, в следующий момент кровь хлынула у него изо рта, окрасив собой всё, до чего добралась, в пугающий красный, что привело невольных свидетелей в ужас.

— Ваше Величество! — раздались испуганные выкрики.

Сяо Юань зажал полный крови рот ладонью, чувствуя, как его голова разрывается от боли, а в ушах шумит. Вскоре он обнаружил, что ничего не слышит, словно боль в его сердце сумела вытеснить из его тела все остальные чувства и ощущения.

«Как подобное могло случиться?! Ли Удин разве не второй главный герой? Как он мог просто взять и умереть?! Почему он не изменил, а погиб вместе со всеми остальными на поле боя?!»

Внезапно перед глазами Сяо Юаня возник светлый образ Хун Сю. Она стояла у окна, за которым пышно цвело грушевое дерево и его цветы медленно плыли в воздухе. Обернувшись, она смотрела на него с улыбкой, говоря:

— Ваше Величество.

Сяо Юань резко отступил назад и вскинул голову к небу, во взгляде его плескались беспомощность и отчаяние.

Погрузившись в себя, он не мог не подумать: «Это мои действия вновь так изменили оригинальные события? Так же, как это было с Хун Сю? Отчего же всё сложилось именно так... Я ведь всего лишь хотел защитить северное Бэй, но каждая моя попытка словно роком судьбы приводит к ещё большим человеческим жертвам».

В его ушах раздался громкий, полный ехидства хохот. Голос высмеивал его некомпетентность и наивность, из-за которых на его плечах теперь лежало ещё три тысячи жизней.

Спустя столько дней напряжённой работы и стольких жёстких ударов подряд Сяо Юань наконец не выдержал. В его глазах потемнело, и он лишился сознания.

Очнувшись через час, Сяо Юань открыл глаза и увидел принцессу Юннин, что сидела на краю кровати с покрасневшими глазами. Увидев, что он проснулся, она всхлипнула и засуетившись спросила:

— Царствующий братец, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Сяо Юань протянул руку и погладил её по голове:

— Я в порядке, не переживай.

Принцесса Юннин склонила голову и утёрла набежавшие в уголках слёзы, чтобы не расплакаться.

— Нин’ер, пообещай мне кое-что, ладно? — сев, сказал Сяо Юань.

— Юннин обещает. Пока брат-император здоров, Юннин обещает что угодно, — подняв голову, ответила Юннин.

Сяо Юань улыбнулся и, смотря на неё тёплым и добрым как летняя вода взглядом, сказал:

— Независимо от того, что случится в будущем, ты обязательно будешь жить дальше, не ища смерти, хорошо?

Принцесса Юннин пусть и выглядела озадаченной, всё же кивнула, добросовестно пообещав.

Сяо Юань надавил на грудь, под кожей которой прерывисто и болезненно билось сердце.

— Как там дела на передовой?

— Отвечаю Вашему Величеству, — ответил стоящий у кровати министр и начал доклад: — Полковник Се занял место генерала Ли и уже перегруппировав войска готовится атаковать противника.

Сяо Юань хмыкнул и облокотился на кровать. Он сидел и, опустив плечи и приоткрыв губы, смотрел в пустоту помутившимся взглядом. Казалось, он о чём-то серьёзно и глубоко задумался, и прошло немало времени, прежде чем наконец заговорил:

— Я хочу отправиться к жертвенному алтарю Храма Неба.

Для жертвоприношения в Бэй использовались живые свиньи, поэтому, услышав желание императора, министр тотчас же сказал:

— Этот министр пойдёт и всё подготовит.

— Нет необходимости ничего подготавливать. Будет достаточно трёх палочек благовоний. Я не собираюсь делать большое ежегодное жертвоприношение Небу.

Замерев на мгновение, министр кивнул и ушёл.

В сумерках Сяо Юань, не обращая внимания на недомогание, отправился из императорского города в находящийся за городом Храм Неба.

По иронии судьбы, когда он в последний раз приходил сюда, то Янь Хэцин ещё был с ним рядом. И девяносто девять ступеней, и кровавое пятно, зовущееся солнцем, что окрасило небо в кроваво-красный, и кружащие чёрные вороны — всё было как в тот раз.

Прошло всего несколько месяцев, но казалось, что минула целая жизнь.

В Храме Неба Сяо Юань преклонил колени перед жертвенным алтарём. Завывала пурга, холод пронизывал до костей. Сяо Юань, держа в руках три курильных палочки, глубоко вдохнул холодный воздух и замер в земном поклоне.

Спустя некоторое время он поднял взгляд. Его тело сотрясала крупная дрожь, а слёзы текли по лицу подобно ручью. Невесомые снежинки падали на тело Сяо Юаня, но казалось, что даже они способны его раздавить. В завывании грозного северного ветра Сяо Юань слышал разъярённое, дьявольское рычание трёх тысяч призраков. Горестными голосами они завывали, разрывая его голову и вопрошая, почему же он отпустил Янь Хэцина, забыв о безопасности северного королевства и его оригинальной судьбе.

— Я действительно старался изо всех сил и сделал всё, что мог. Простите... простите, — шёпотом, обессиленно пробормотал Сяо Юань, давя всхлипы.

Стал выпадать иней, а значит, наступил февраль.

Се Чунгуй, командующий войсками и оказывающий отчаянное сопротивление, потерпел поражение.

Северное королевство Бэй не могло оказывать сопротивление.

Через два дня несколько десятков тысяч конников в латах стояли под стенами города.

Глава 78 - Прошлой ночью я снова на башню всходил, снова ветер восточный повеял весной*

[П.п. Строчки из стихотворения 虞美人 (春花秋月何时了) «То весна с цветами, то осень с луной»  авторства поэта династии Тан Ли Юя в переводе М.И. Басманова].

В сумерках северный ветер порывами проносился над заснеженной землёй и заиндевевшей травой. Проснувшись в это время, Сяо Юань увидел за окном сухие ветки, с которых свисали кристально чистые и прозрачные сосульки. Тишина, изредка нарушаемая жалобными криками озябших на морозе галок, была такой плотной, что вызывала тихую панику.

Прислуживавшая ему вчера перед сном служанка уже исчезла. Сяо Юань сел и увидел, что всю опочивальню перевернули вверх дном. Одежды, золото, серебро – всё, что было ценное, было украдено.

Сяо Юань нисколько не удивился, даже наоборот, он ожидал чего-то подобного. После того, как стало известно о том, что наньянские войска находятся под стенами императорского города, начались беспорядки. Императорская родня, министры и другие подчинённые стали спасаться бегством. Убегая, они оставляли после себя разруху и беспорядок. Изначально величественный и грозный дворец изменился до неузнаваемости.

Сяо Юань откинул одеяло, встал и начал одеваться, но его одежды, украшенные изящными узорами, были настолько тяжёлыми, массивными и сложными, что Сяо Юаню было тяжело с ними справиться самостоятельно и он быстро в них запутался. В итоге он кое-как завернулся в толстую длинную кофту, поверх надел первый попавшийся ему под руку парадный халат, накинул шубу и покинул опочивальню.

Стража и слуги уже давно сбежали из дворца вместе с министрами, что, перед тем как скрыться с глаз, советовали, а некоторые даже уговаривали Сяо Юаня сбежать. В итоге всего за несколько дней некогда наполненный песнями и танцами дворец превратился в заброшенный и пустынный. Он стал воплощением расцвета и упадка северного королевства. Одни, глядя на это зрелище, испытывали гнев, достаточный, чтобы разразиться яростными криками, а другие – горечь, достаточную, чтобы разрыдаться.

Сяо Юань шёл во дворец Юннин, и его ноги проваливались в снег, но проходя мимо павильона Цзиньфэн Юйлу, он не смог не остановиться на мгновение.

Когда-то украшенный золотой черепицей и резными карнизами, ныне он был завален мусором и от его былой роскоши не осталось и следа. Сяо Юань разглядывал его и словно сквозь сон видел неясную фигуру Янь Хэцина, чистящего здесь снег. Отойдя от наваждения, он быстро ушёл оттуда.

Во дворце Юннин тоже царил беспорядок. Повсюду была разбросана одежда, валялись осколки от разбитых вещей и ещё куча всякого хлама. Беспокоясь, Сяо Юань ускорился и в итоге чуть ли не вбежал внутрь.

Чего Сяо Юань не ожидал, так этого того, что спальня принцессы Юннин ничем не будет отличаться от обычной. Сама Юннин сидела выпрямившись за туалетным столиком в простом белом сетчатом платье. Поблизости не было ни одной служанки, так что она сидела и самостоятельно подводила свои брови, прикусив при этом губу. Услышав эхо шагов, она обернулась, а увидев Сяо Юаня, приятно удивилась и улыбнулась ему.

— Брат-император, — она встала и подпрыгнув взмахнула рукавами, будто бы выполняя танцевальное движение, после чего с улыбкой спросила: — Красиво?

— Красиво, — согласился Сяо Юань.

В этом дворце больше нельзя было увидеть роскоши и жизни, только охватившую его разруху. Но даже так в этом месте ещё было место танцам и песням, ведь вещи остались неизменными, изменились только люди, ставшие бесстрашными.

— Брат-император, ты сожалеешь о чём-нибудь? — поправив рукава, спросила принцесса Юннин.

Этот вопрос застал Сяо Юаня врасплох, и он замер, на мгновение снова услышав ту зловещую мелодию, предвещавшую крах королевства, и голос, проклинавший его за то, что он отпустил Янь Хэцина, и за то, что северный Бэй вот-вот падёт. Но в ответ Сяо Юань с лёгким смехом сказал «нет».

— Правда? — принцесса Юннин отвела взгляд. — Тогда я действительно по-доброму завидую брату-императору.

— Нин’ер, ты боишься разрушения королевства? — сделав шаг к ней на встречу, спросил Сяо Юань.

Уголки рта принцессы Юннин слегка приподнялись, но словами было не исчерпать* всех её сожалений.

[П.п. словами было не исчерпать — выражение, равноценное «словами было не передать»].

— Юннин не боится погибели страны, и смерть семьи она не страшиться, просто сожалеет, что… Что не выразила своих тёплых чувств, смолчала о сокровенном, ведь ныне мы больше не встретимся, и всё что между нами было или могло быть превратится в два солёных ручейка, а ведь я искренне желаю ей* прожить жизнь в счастье и достатке, не испытывая тягот и сожалений.

[П.п. поясню. Иероглиф «她» (tā), который говорит Юннин и значащий она/её и иероглиф  他 (tā, tuó), произносимый Юанем и значащий он/она/оно/её/его, звучат в речи абсолютно одинаково. Поэтому здесь продолжается великое недопонимание, где Юннин говорит о Пинъян, а Юань о Хэцине].

Сяо Юань протянул руку и погладил её по волосам.

— Не волнуйся, вы ещё встретитесь. Я ещё в состоянии позволить вам увидеться.

Принцесса Юннин резко подняла голову, а её дыхание сбилось.

— Но… Но как я могу увидеться с ней теперь, когда пала столь низко?

— Не волнуйся, он определённо захочет тебя увидеть. Просто подожди здесь немного, и он придёт. Я гарантирую тебе это, — Сяо Юань улыбнулся ей, но во взгляде его плескалась не только любовь, но и сочувствие. — Нин’ер, не сожалей ни о чём и не вини себя в случившемся. Жизнь так коротка, а случившегося всё равно не изменить. А если уж вы так любите друг друга, то просто обязаны в конце концов воссоединиться и жить вместе. Поэтому, когда вы вновь встретитесь, не думай ни о чём и уходи с ним, ладно?

Во взгляде принцессы Юннин промелькнуло удивление, словно она не могла до конца понять смысл слов Сяо Юаня, но всё равно решительно кивнула.

Сяо Юань облегчённо выдохнул, почувствовав как с его плеч свалился камень. Он ещё немного поговорил с Юннин, успокаивая её, и ушёл.

Внезапно с неба повалил снег, словно желая сделать и без того безжизненный пейзаж дворца ещё более унылым. Сяо Юань неспешно направился в опочивальню, но неожиданно замер неподалёку от неё.

У входа стоял человек.

Глава 79 - Нет больше гусей, что летели бы к югу от горы*

[П.п. Это строчки из стихотворения настоящего императора Сун Хуэй-цзуна, написанного после падения его королевства и взятия его в плен. Считается, что император много сожалел и выразил это в своей поэме, пытаясь найти ответ на вопрос «Кто же виноват?»]

Должно быть, этот человек ждал уже долгое время, потому что вся его одежда была в снегу, а на плечах даже образовался слой льда и инея. Неожиданно человек сгорбился и закашлялся, прикрыв рот рукой, отчего показался таким же хрупким, как сухая ветвь, готовая сломаться под порывом ветра.

Сяо Юань тотчас же сдвинулся с места и, сделав несколько шагов вперёд, спросил дрогнувшим голосом:

— Евнух Чжао, почему вы… Почему вы ещё не ушли?

— Ах, Ваше Величество, — сказал евнух Чжао неожиданно хриплым голосом. Казалось, он пережил немало невзгод за последнее время. — Ваше Величество ещё не ушли, так как же этот слуга мог уйти?

Сяо Юань изменился в лице от изумления и тотчас же пригласил евнуха Чжао в императорскую опочивальню.

Увидев, что Сяо Юань одет кое-как, евнух Чжао торопливо помог ему сменить одежду и привести себя в порядок. Императорские одежды состояли из множества деталей, и евнух Чжао, низко опустив голову, занимался ими так, словно сегодня был самый обычный день.

— Евнух Чжао... Вы вините меня? Вините, что не прислушался к вам? — сделав глубокий вдох, наконец спросил Сяо Юань.

— Ваше Величество, этот слуга уже стар и близок к смерти. Он не помнит, что такого некогда сказал Вашему Величеству, что могло заставить его так беспокоиться, — ответил евнух Чжао.

Словно рыбья кость застряла в горле Сяо Юаня, из-за которой он долгое время не произносил ни слова, просто беззвучно шевеля губами.

— Ваше Величество, неужели вы желаете… — слова евнуха Чжао прервал сильный кашель, что словно хотел заставить его выплюнуть свои лёгкие своей силой.

Сяо Юань тотчас же спохватился и начал похлопывать его по спине, чем так сильно испугал евнуха Чжао, что он поспешил остановить его.

Сяо Юань беспомощно убрал руку, тихо сказав:

— Моё единственное желание – чтобы неприятельские войска Наньяна не причинили вреда простым жителям императорского города. Евнух Чжао, вы тоже всё же уходите. Здесь правда не стоит оставаться.

Евнух Чжао неожиданно сгорбился ещё сильнее, став похожим на постепенно потухающий под моросящим дождём костёр, что оставит после себя золу, которую нельзя будет зажечь вновь.

— Ваше Величество, разрешите этому старому слуге убрать ваши волосы, как когда вы были ещё ребёнком, — дрожащим голосом попросил евнух Чжао.

Сяо Юань кивнул, тут же пододвинув деревянный стул и усевшись на него. Отыскав в хаосе спальни серую ленту для волос, евнух Чжао завязал ей волосы Сяо Юаня в тугой пучок, после чего тяжело вздохнул, поклонился и покинул опочивальню.

Он с трудом тащил своё тело против снега и ветра, и фигура его, упорно шедшая между небом и землёй, казалась такой маленькой и хрупкой. Покинув покои императора, он покинул запретный город и направился к жертвенному алтарю Храма Неба. Поднимаясь по ведущим к нему девяносто девяти ступеням, он не раз заходился в кашле и останавливался, чтобы ненароком не полететь вниз и не лишиться жизни раньше времени.

Уже стоя на самой вершине, где находился алтарь, евнух Чжао, как и подобает набожному человеку, склонился перед небом в земном поклоне и, не отнимая лба от пола, почтительно заговорил:

— Я, Чжао Моу, вошёл в императорский дворец более сорока лет назад и все эти годы верой и правдой служил трём поколениям императоров. Я удостоился императорской милости и благодарен за дарованную мне жизнь, желая и после смерти прислуживать первому и второму императорам. Сегодня, зная, что небо требует жертвы, я молю небо только о том, чтобы оно прислушалось к просьбе этого старого раба. Я не прошу даровать императору Сяо богатство и славу. Я прошу только о том, чтобы он прожил благополучную жизнь, не чувствуя горестей и не испытывая болезней. И за это желание этот старый раб принесёт в жертву своё никчёмное тело.

Договорив, евнух Чжао медленно встал, и из-за сильного мороза ноги его отозвались на это действие хрустом и болью. Он стоял без страха простудиться под шквальным ветром и снегом, стоял на месте, где совершается ежегодное жертвоприношение, а после без колебаний принёс себя в жертву, спрыгнув с горы вниз.

Алая кровь окропила прошлогоднюю траву, и пучок на голове Сяо Юаня неожиданно развязался.

Чёрный шёлк его волос рассыпался по плечам, и Сяо Юань на мгновение остолбенел. Нагнувшись, он поднял с пола серую ленту и аккуратно положил её рядом с киноварно-алой и белой нефритовой шпильками, а затем, взяв в руки императорскую печать и карту своего королевства, направился к главным воротам запретного города.

Ветер пронзительно завывал, а снег большими хлопьями валил с неба, заметая пустынный город, в котором, казалось, не осталось ни души, а перед входом в любой двор висел белый флаг. В безмолвии этого места казалось, что оно было заброшено уже многие годы.

Ступая по снегу, Сяо Юань медленно подбирался к дворцовым воротам. Он был одет в лёгкие одежды, напоминающие собой одежду простолюдинов*, в которой холод пробирал его до костей, неумолимо понижая температуру его тела. Он вздохнул, чувствуя, как дерёт пересохшее горло и немеют конечности.

[П.п. Это не мой косяк как переводчика, в оригинале так и написано].

Но остановиться он не мог.

Непонятно, откуда доносились неясные всхлипы и горестный плач, что сопровождал Сяо Юаня от опочивальни и до самых ворот.

Сяо Юань остановился только у тёмно-серых городских ворот и пристально вгляделся вдаль.

Там, вдали, уже можно было разглядеть примерные очертания наньянской армии. Частично скрытый ветром и снегом силуэт войск напоминал дурной сон для королевства Бэй.

Выдохнув белое облачко пара, Сяо Юань опустил голову и, смахнув снег с печати, возобновил шаг, направившись прямиком к вражеской армии.

Северное Бэй, раскинувшееся на три тысячи вёрст и просуществовавшее немногим более сорока лет, должно было вот-вот исчезнуть с лица земли.

Каждый шаг Сяо Юаня отзывался лёгким скрипом снега, напоминавшим ему крики и рыдания солдат, погибших во имя своего королевства и не желавших смириться с такой его судьбой.

Дойдя до наньянской армии, Сяо Юань поднял высокого над головой карту и государственную печать, а затем столь же спокойно опустился на колени.

В тот же миг, как его колени коснулись земли, Сяо Юань услышал, как в тишине падающего снега за его спиной рухнуло северное королевство.

Склонившись в земном поклоне, он вдохнул в лёгкие побольше воздуха и закричал что было мочи:

— Сейчас, погубивший свою страну грешник обнажает голову, снимая с неё корону в знак уважения и приветствия*. Не нужно вредить жителями императорского города.

[П.п. 免冠 (miǎnguān) снять шапку; обнажить голову в знак уважения, приветствия (в древности в знак признания своей вины), в данном случае из-за соседствующих иероглифов шапка была изменена на корону].

》═══════~◈~═══════《

— Докладываю! Генерал Се, принц Янь, император северного королевства пришёл один, чтобы сдаться!

Внутри военной палатки Янь Хэцин и Се Ян как раз обсуждали предстоящий штурм запретного города, когда прибыл полковник с докладом.

Зрачки Янь Хэцина неожиданно расширились, и, подскочив, он, не думая даже накинуть шубу, поспешил на выход из палатки, как вдруг его остановила рука, крепко ухватившая его за плечо.

— Хэцин, — голос Сяо Яна звучал строго и властно.

Янь Хэцин остановился, но не обернулся.

Сердце Се Яна испуганно заколотилось, а брови сошлись на переносице, смутно уловив то, что за чувство всё это время скрывал от него Янь Хэцин. Он обратился к полковнику:

— Оставь нас.

Полковник, совершив малый поклон, вышел из палатки, оставив Се Яна и Янь Хэцина наедине.

— Хэцин, позволь спросить, нефритовая флейта, которую ты так любишь и бережёшь, была подарена тебе императором северного королевства? — спросил Се Ян, сильнее сжав плечо Янь Хэцина.

Янь Хэцин долгое время молчал, прежде чем ответить:

— Да.

Се Ян стиснул зубы, и взгляд его потемнел. Янь Хэцин был ребёнком, выросшим на его глазах, и ему не нужно было лишних слов, чтобы всё прекрасно понять и осознать.

Тишина бесформенной сетью плотно окутала их двоих на очень долгое время, пока Се Ян не убрал руку и не сказал:

— Оставайся здесь и никуда не уходи. Я сам схожу и проверю, не устроил ли Бэй нам засаду.

— Дядя, я пойду с тобой... — Янь Хэцин обернулся, и глаза его горели твёрдой решимостью.

— Хэцин, — неожиданно перебил его Се Ян, подняв занавес шатра, отчего снег с ветром тут же ударили ему в лицо и ворвались внутрь, уничтожив ощущение тепла и уюта, а сам он лишь повернул голову и посмотрел на Янь Хэцина. — Ты – принц Наньяна, а не наложник северного императора.

Взгляд Янь Хэцина разом помрачнел, и он склонил голову, скрыв выражение своего лица.

Видя реакцию Янь Хэцина, Се Ян даже не подумал остановиться и, наоборот, обратил свой язык в смертоносный кинжал, увеличивающий и углубляющий уже имеющиеся у племянника раны. Он собирался напомнить Янь Хэцину о гневе и ненависти за свой народ и страну, по сравнению с которыми никакая любовь и рядом не могла стоять.

— Хэцин, ты представляешь и ведёшь за собой наньянский народ, семьи которых были разорены и убиты северным королевством. Ты сам ходишь по земле, в которой лежат трупы твоих родителей, а над твоей головой витают призраки твоих людей. Неужели ты уже позабыл ту страшную картину гибели нашего королевства? Неужели ты оставил всё это далеко позади? — сказав это, Се Ян ушёл вместе с безжалостным северным ветром.

Автору есть что сказать

Янь-гэ позаботится о своей любимой жене, не беспокойтесь.

Глава 80 - С тех пор как мы расстались, почему ты так похудел?*

[П.п. цитата из «Жалоб До Фу» автора Ли Бая. В произведении герой встречает старого друга и задаёт этот вопрос].

Сяо Юань стоял на коленях в снегу больше часа. Метель бесновалась всё это время, и вся его одежда сначала промокла насквозь, а затем заледенела, став жёсткой и холодной. И как раз в тот момент, когда он уже начал чувствовать, что больше не выдержит, вдали наконец послышался топот копыт, но, отняв голову от земли и вглядевшись сквозь метель, он не увидел знакомого силуэта.

«Янь Хэцин не вышел ко мне? Встреча со мной сейчас столь болезненна для него? Нет, конечно нет. Я не стою того, чтобы Янь Хэцин избегал встречи со мной. Скорее всего, он уже и вовсе позабыл обо мне и просто не счёл известие о моей капитуляции достойной своего внимания, — уголки рта Сяо Юаня приподнялись в горькой усмешке. — На что я рассчитывал? Надеялся, что Янь Хэцин проявит доброту ко мне после проведённого вместе времени? Возможно, все мои действия и поступки в его глазах не стоили даже упоминания. В конце концов, я же с самого начала прекрасно понимал, что для Янь Хэцина северное королевство лишь место ужасных унижений и глубоких обид, ненависть к которому заполняла всё его сердце, что было прекрасно видно в глубине его глаз.

Даже если я рассказал Янь Хэцину о своей предыдущей жизни и перерождении, возможно, в его глазах я от самого начала и до самого конца оставался молодым императором северного королевства, который захватил и разрушил его страну, а после заключил в темницу, собираясь сделать своим наложником. Согласно скрытному и терпеливому характеру Янь Хэцина из новеллы, не исключено, что всё, что я считал близостью, было лишь спектаклем ради выживания. Вероятно, Янь Хэцин как и в оригинальной истории всё это время питал ко мне, как и ко всему королевству, лишь лютую ненависть».

Топот лошадиных копыт выдернул Сяо Юаня из сумбура мыслей в реальность. Полковник, прошептав что-то Се Яну, выехал вперёд и, не слезая с лошади, ударил хлыстом по закоченевшим рукам Сяо Юаня.

Свежая кровь окропила государственную печать и карту, что затем скатились на снег. Кровь, смешавшись со снегом, пропитала свиток из бараньей кожи, окрасив её в розовый. Сяо Юань же шумно сглотнул, прежде резко втянув носом воздух.

Видя, что Сяо Юань не пытается схитрить, полковник спешился и, подняв карту с печатью, передал их Се Яну.

— Генерал Се, проверка подтвердила, что всё чисто.

Се Ян окинул Сяо Юаня холодным взглядом и кивнул полковнику, после чего возглавив войско, чтобы вступить в город.

Запястья Сяо Юаня были туго связаны поводьями. Он следовал за наньянской конницей, которая направлялась в сторону северного королевства, больше волочась лошадью, чем идя самостоятельно.

Трескучий мороз пробрался в каждую мышцу и кость его тела. В глазах Сяо Юаня мутнело, а сил решительно не хватало, чтобы поспеть за резвой лошадью, поэтому та и волочила его, а когда ему всё же удавалось встать, то шёл он заметно шатаясь, пока его туго стянутые запястья обильно сочились кровью.

Наньянская армия решительно ступила на земли бэйского запретного города, всем своим грандиозным видом заявляя, что северное королевство было смыто с лица земли рекой истории.

Вдруг с войскового тыла послышался быстрый перестук копыт, и Сяо Юань поднял голову. В глазах его, словно в зеркале, отразилась величественная и гордая фигура, восседающая верхом на резвом жеребце. В руках его было серебряное копьё, украшенное красной кисточкой, а на поясе висел верный меч. Точно такой же, каким он описывался в этот момент в новелле. Не было никаких отличий.

В этот миг разум Сяо Юаня был на удивление чист. Не было ни страха, ни ненависти, ни обиды. Он смотрел на появление Янь Хэцина так же, как люди смотрят на появление неуправляемой и опасной стихии, что тем не менее никогда не была лишена красоты.

Янь Хэцин развернул коня и спешился, быстрым шагом направившись к Сяо Юаню, но в этот момент какой-то всадник неожиданно преградил ему путь.

— Хэцин, — лицо Се Яна пылало плохо скрываемым гневом. — Что ты творишь?!

Янь Хэцин почтительно поклонился, но ничего ему не ответил. Обойдя преградившего ему дорогу коня, он и глазом косо не взглянул.*

[П.п. 目不斜视 (mùbùxiéshì) и глазом косо не взглянуть – образное выражение, означающее держаться корректно; не отвлекаться, не смотреть куда не следует].

Се Ян тотчас же спешился и снова преградил Янь Хэцину путь. На его лбу выступила вена, когда он скрежеща зубами тихо сказал:

— Янь Хэцин, ты уже забыл, кто твой враг и о ненависти к нему?

— Не забыл, — взгляд Янь Хэцина напоминал собой чёрный нефрит, такой же спокойный и непоколебимый. — По этой причине я, возглавив армию, стёр королевство Бэй с лица земли, сделав старые унижения белыми как снег*, и вместе с уничтожением врага умерла и ненависть.

[П.п. 一雪前耻 (yī xuě qián chǐ) сделать старые унижения белыми как снег – крылатое выражение, означающее воздать по заслугам, свести счёты; отмщение].

Се Ян на миг остолбенел, а затем дрожащими от гнева зубами сказал:

— Хорошо, даже если это так, ты подумал о том, что скажут люди, если ты станешь защищать бывшего бэйского императора? Люди достаточно красноречивы, чтобы сказать, что ты только счастлив навсегда остаться наложником, ведь тебе уже однажды сломали хребет! А что подумают комсостав и рядовые? Они подумают, что ты заботишься только о своих чувствах и недостоин быть наньянским императором и править страной!

Не отводя от Сяо Юаня взгляда, Янь Хэцин легкомысленно ответил:

— Это не имеет значения.

Глава 81 - Раз повидавшему море любые реки нипочём*

[П.п. вообще, в оригинале это 曾经沧海难为水 (céngjīng cānghǎi nánwei shuǐ) раз повидавшему море любые реки нипочём, в образном своём значении переводящаяся как «учёному мужу ничто не ново под луной» и в дополнение к этому являющаяся первой частью стихотворения/выражения 曾经沧海难为水，除却巫山不是云 (céngjīng cānghǎi nánwei shuǐ, chúquè wūshān bùshì yún) того, кто видел моря, не удивить ручьём; кто видел облака на горе Ушань, не признаёт других облаков; тот, кто раз бороздил море, не удивится другому водоёму; по-настоящему красивы облака лишь те, что в горах Ушань; обр. кто познал великое, не может довольствоваться малым; много повидавшего человека трудно удивить; познавший большую любовь не разменивается на мелкие чувства. Часто это выражение употребляется в начале сказок и может быть заменено на «Давным-давно» или «Жили-были»].

Ответ Янь Хэцина заставил Се Яна сделать полшага назад.

Он уже видел такого Янь Хэцина, когда ему было пятнадцать. В то время южный Наньян поддерживал дружеские отношения с маленьким королевством на севере, что прислало им в качестве небольшого подарка детёныша северного барса, которых до этого ни один из принцев никогда не встречал. Столь красивое и очаровательное, но в то же время опасное и свирепое животное. Все влюбились в него и наперебой просили отца-императора подарить его им.

В то время наньянский император никому не хотел отдавать снежного барса, но и проигнорировать принцев, отвернувшись от них, он не мог и поэтому пообещал:

— Тому, кто первым из вас сможет провести успешную охоту на тигра, я дарую этого снежного барса.

В то время старшему из принцев было всего семнадцать, так что все они были слишком молоды не то что для охоты на тигра, а на голодного одинокого волка. Прекрасно понимавший это император таким образом просто вежливо отказал своим сыновьям.

Уже на следующий день никто из принцев не пришёл просить отца подарить им снежного барса, а через неделю с того дня Янь Хэцин пропал.

Дворец погрузился в хаос. Кто-то нашёл в покоях Янь Хэцина принадлежности для охоты и книги о ней. Узнавший об этом император тотчас же послал войска прочёсывать не только окрестности запретного города, но и лесную чащу.

Янь Хэцина обнаружили в ущелье с горной рекой. Израненный, он находился на грани жизни и смерти, но при этом крепко удерживал при себе мёртвого тигрёнка.

Се Ян до сих пор помнил, как Янь Хэцин, с головы до пят обмотанный бинтами и измазанный лекарствами, не обращая внимания на уговоры слуг, стоял на ногах у клетки барса, рассматривая грациозного и величественного зверя.

Услышав приближение Се Яна, Янь Хэцин обернулся, и Се Ян увидел радостный взгляд племянника, что не мог скрыть своего счастья.

— Дядя, теперь он мой, — высоким от радости голосом сказал Янь Хэцин, словно желая объявить это всему миру.

В то время Янь Хэцину было всего пятнадцать.

Уже в пятнадцать Янь Хэцин был готов расстаться с жизнью в погоне за желаемым, а сейчас он вырос, и Се Ян явно не мог его остановить.

Янь Хэцин вновь поклонился Се Яну, и пускай со стороны это выглядело как проявление уважения, на самом деле это было ничем иным, как постановкой ультиматума.

Се Ян бесстрастно наблюдал, как Янь Хэцин повернулся и направился к Сяо Юаню, как вдруг Се Ян, нечто вспомнив, крикнул:

— Подожди!

Через три месяца после того, как снежный барс был подарен Наньяну, наступило лето, и так как снежный барс не был приспособлен к жаркому южному климату, он стал вялым и много болел. Янь Хэцин так переживал, что каждый день проводил возле его клетки. Глядя на него, император пригласил северного посла, чтобы попросить его о помощи и совете.

— Единственный выход – отправить снежного барса обратно на север. Конечно, быть может, он сможет выжить на юге, но вырасти здоровым ему будет нелегко, — таков был ответ посла.

Янь Хэцин молчал, казалось, целую вечность, прежде чем спросил:

— Он умрёт, если его не отправить на север?

— Возможно, он не умрёт, но и не проживёт так долго, как мог бы, — ответил посол.

Подумав, что Янь Хэцин так любит снежного барса, что не сможет расстаться с ним, император отослал посла и более не поднимал этой темы. Каково же было его удивление, когда через три дня он узнал, что Янь Хэцин самолично подготовил всё необходимое и позволил барсу покинуть южное королевство Наньян вместе с гонцом.

Несмотря на то, что Янь Хэцин ни единым словом не выказал своего горя, Се Ян узнал от прислуги, что тот часто застывал, блуждая в своих мыслях, уставившись на пустую клетку.

Вспомнив об этом, Се Ян сменил тактику и быстро подобрал подходящие слова. Увидев, что, несмотря на его оклик, Янь Хэцин не остановился, Се Ян воскликнул, повысив голос:

— Даже если ты хочешь защитить его, ты должен понимать, что уничтожил его страну! Будет ли он смотреть на тебя как раньше или заботиться о тебе? Захочет ли после всего этого вообще принять твою защиту?

Тело Янь Хэцина явственно напряглось, а шаги замедлились, но он не остановился.

Глава 82 - Наша главная цель – выжить! Выжить! И жить дальше!

Сяо Юань всеми силами старался стать как можно незаметнее.

Янь Хэцин разговаривал с генералом средних лет, и его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее с каждым словом. Сяо Юань прекрасно понимал, что если такой мужчина как Янь Хэцин, чей ореол главного героя больше неба, становится несчастен, то такие незадачливые злодеи, как он, обязательно становятся козлом отпущения.

Более того, в новелле, разбив северное королевство, Янь Хэцин автоматически заполучил титул «Крутейший».

Крутейший, друзья!

Иначе говоря, что бы он теперь не делал — он делал это лучше всех. Куда бы не пошёл — его везде ждала удача, а путь его устилали штабели жён и любовниц!

Находиться рядом с подобным героем в плохом настроении – настоящее безумие и дурость!

Сяо Юань склонил голову, чтобы не встречаться взглядом с Янь Хэцином, параллельно стараясь как можно незаметнее спрятаться за наньянской лошадью в помпоне. К его сожалению, безуспешно.

Согласно новелле, Янь Хэцин не убьёт его до тех пор, пока они не дойдут до его опочивальни, поэтому ещё некоторое время Сяо Юань мог чувствовать себя в безопасности.

Наньянская лошадь, за которой Сяо Юань пытался спрятаться, испугалась и тревожно стала рыть копытом землю, переступая с ноги на ногу. Седлавший её солдат озадаченно нахмурился и опустил голову, увидев Сяо Юаня, ткнул его рукоятью меча и прикрикнул:

— Что ты делаешь? Отвечай!

Его крик привлёк к Сяо Юаню абсолютно ненужное сейчас внимание.

— ...

«Эй, дружище, мы вообще-то оба здесь герои второго плана! Неужели нельзя быть со мной чуточку нежнее и ласковей? Я и так тут в полном дерьме, так ты ещё и подливаешь масло в огонь! Правду говорят, что нынешнее поколение совсем не то, что прежнее! Это общество с выродившимися моральными устоями обречено! Моральная деградация, вот что это!»

Сяо Юань очень осторожно глянул в сторону безупречного Янь Хэцина, только чтобы увидеть, как он приближается с ещё более мрачным выражением лица, чем прежде. Сердце Сяо Юаня сбилось с ритма, и он охнул про себя.

》═══════~◈~═══════《

Наньянские солдаты, заметив приближение Янь Хэцина, тотчас же спешились и подобрались, громко приветствуя:

— Принц Янь!

Янь Хэцин же в ответ смерил их таких холодным взглядом, что солдаты невольно испуганно сглотнули и притихли.

Сяо Юань тоже поспешил склонить голову и отступить назад в надежде спрятаться в тени.

«Вот видите! А если бы вы сейчас не привлекли его внимание и не испортили его настроение окончательно, заставив обратить внимание на злодея, всё было бы иначе! Тебе разве не известно, что нельзя срывать своё дурное настроение на ком ни попадя?! Чтоб ты знал – если каждый человек проявит к окружающим немного любви, то этот мир станет прекрасным местом!» — возмущался про себя Сяо Юань.

От внезапно раздавшегося отзвука вытаскиваемого из ножен меча сердце Сяо Юаня пропустило удар, а затем как сумасшедшее забилось от испуга. Он резко вскинул голову и увидел Янь Хэцина, который уже вытащил из ножен свой блестящий на солнце серебром меч, отчего по телу Сяо Юаня пробежался холодок.

«Пиздец! Ты же должен убить меня перед моей опочивальней! Разве не так?! Не могли бы вы следовать первоначальному сюжету, пожалуйста?! Убери от меня меч! Злодей тоже имеет право на последнее слово, чтоб ты знал! Злодеев тоже нужно уважать! Даже будучи главным героем, ты не можешь просто рубить людей направо и налево! Дай этому злодею умереть с честью и достоинством!

Лезвие меча вновь блеснуло на солнце – Сяо Юань втянул носом воздух и зажмурился. Инстинктивно он хотел отступить, но ноги отказались его послушаться и сдвинуться с места. Так что он просто замер на месте, ожидая наступления боли.

Но так и не дождался. Вместо этого вожжи, которыми были скованы его руки, неожиданно ослабли.

Сяо Юань медленно открыл глаза и увидел, как поводья, до этого стягивающие его запястья, были разрезаны пополам мечом и жалко опали на покрытую снегом землю.

Янь Хэцин вернул меч в ножны и осмотрел запястья Сяо Юаня, на которых уже успели образоваться кровавые следы от поводий. Остервенело затолкав поглубже жалость к себе и чувство вины, он потянулся, чтобы притянуть к себе Сяо Юаня.

Сяо Юань же так испугался, что отшатнулся назад с такой силой, что чуть не упал.

Рука Янь Хэцина замерла в пространстве.

Он понимал, прекрасно понимал.

Понимал, насколько униженным чувствует себя монарх, чью страну разрушили. Некогда северное королевство заставило его прочувствовать всё это на своей шкуре. Всю эту горечь, злобу и ненависть. И как и он когда-то ненавидел северное королевство, так и Сяо Юань сейчас должно быть ненавидел его.

Но был ли у него выбор?

Нет.

В тот момент, когда бэйская кавалерия ступила на земли Наньяна,  момент, когда прошлый бэйский император устроил резню средь мирного народа Наньяна, момент, когда наньянские земли были превращены в поле боя, усеянное трупами погибших, а земля больше не могла впитать в себя пролившуюся кровь — не осталось ни одного наньянца, что не ненавидел бы северное королевство.

Всё было предрешено, когда почивший северный император напал на Наньян. Его легкомысленное решение ввергло обе страны в бездну отчаяния.

Даже если бы он не возглавил войска, то это сделал бы его дядя, поведя за собой генералов, что выжили в бэйской резне. Эти люди, выбравшиеся из горы костей и рек крови, стремились отомстить северному королевству, чего бы им этого не стоило. Они не остановились бы, пока не заставили бэйцев испытать ту же боль, злобу и отчаяние, что и они когда-то. Война была неизбежна.

Если бы он не возглавил войска, то что разъярённые наньянцы сделали бы с Сяо Юанем? Янь Хэцин не осмеливался даже думать об этом, пресекая эти мысли на корню.

Даже не будучи уверенным, каков бы был исход войны в таком случае, Янь Хэцин не мог рисковать. Он не боялся хоронить солдат в братских могилах, не боялся замарать меч кровью врагов, не боялся холода и голода, не боялся он и пыток с унижениями, но сейчас, вопреки всему, он был труслив и робок.

Янь Хэцин задрал голову и посмотрел на хорошо знакомые ему дворцовые стены, такие знакомые и незнакомые одновременно. Ветер уносил снежные хлопья, падающие с неба, напоминая ему о том, что произошедшее однажды никогда не сможет повториться.

Сяо Юань думал, что Янь Хэцин хочет ударить его.

Нельзя было винить его за то, что он так думал, ведь в оригинале Янь Хэцин именно так с северным императором и обходился.

Вот только настоящий северный император был схвачен на выходе из своей опочивальни, и эта несостыковка мучила Сяо Юаня, заставляя задуматься, насколько же изменился сюжет. Пока он размышлял, Янь Хэцин убрал протянутую руку и обратился к нему:

— Не бойся. Я тебя не трону. Иди вперёд, к своей спальне.

Глава 83 - Наша главная цель – создавать проблемы! Создавать проблемы и устраивать неприятности!

«Прекрасно! Значит, чтобы запустить сюжетное событие, нужно просто находиться в определённом месте!»

Сяо Юань медленно кивнул и поплёлся в опочивальню.

Снег хаотично летел, одежда Сяо Юаня промокла насквозь, и его итак лёгкие продуваемые белые одежды промёрзли, что только способствовало замерзанию. Взгляд его был мутным, походка нетвёрдой и каждый десяток шагов он останавливался, чтобы перевести дыхание. Сяо Юань был так измотан, что плечи его сами собой опустились, а сам он сгорбился, отчего спина выгнулась дугой так, словно он нёс невообразимо тяжёлую ношу. Спрятанный за пазухой кинжал, лежащий рядом с двумя заколками и лентой, больно впивался в кожу, но сейчас Сяо Юань был даже благодарен за это, ведь эта боль позволяла ему сохранить остатки сознания и бороться с холодом. Все свои силы он бросил на то, чтобы идти вперёд по дороге, совершенно не замечая, как Янь Хэцин осторожно следует за ним, смотря на него взглядом полным боли.

Янь Хэцин несколько раз открывал рот и протягивал руку, но в итоге все невысказанные им слова уносились ветром вместе со снегом, а протянутая рука раз за разом сжималась в кулак и пряталась.

Так путь, который можно было пройти за четверть часа, был пройден ими за полчаса.

Сяо Юань остановился у дверей своих покоев, выдохнул большое облако пара и повернулся к Янь Хэцину.

Спустя столько месяцев два человека вновь встретились взглядами, но теперь эмоции в них были сокрыты в глубине глаз, в отличии от их прежней открытости перед друг другом. Вся эта ситуация заставила Сяо Юаня подумать:

«Интересно, с какими эмоциями настоящий северный император смотрел на этого прекрасного и величавого человека в новелле? Было ли в этот момент в нём больше гнева, нежели страха, или страха больше, чем гнева? Что испытывал молодой император, когда Янь Хэцин выреза́л и вырывал из его тела окровавленные кости? А сам Янь Хэцин? Ощутил ли он удовлетворение, выместив свою злобу? Должно быть, умиротворение точно одолело его, ведь враги, что некогда разорили и разрушили его страну, враги, что издевались и мучили его и его народ, поселив в их сердцах ненависть и даже заставив его ползать на коленях, были повержены одним ударом».

Сяо Юань наблюдал за тем, как Янь Хэцин приближается к нему. После того, как Янь Хэцин уехал освобождённый им, ему часто снились эти события. Иногда в этих снах он был северным императором, иногда просто сторонним наблюдателем. Но кем бы он ни был, по его телу неизменно пробегал жуткий холодок.

Но сейчас, когда этот момент настал, Сяо Юань обнаружил, что совсем не боится Янь Хэцина. Он спокойно стоял и, как и некогда раньше, смотрел на идущего к нему Янь Хэцина.

Вот только теперь ситуация изменилась и никогда уже не будет как раньше.

Сяо Юань опустил взгляд, неторопливо нащупал за пазухой кинжал и вытащил его, застив Янь Хэцина резко замереть и уставиться на Сяо Юаня.

Сяо Юань же, сделав глубокий вдох, резко полоснул кинжалом по руке.

Раз уж всё сложилось так, как сложилось, Сяо Юань хотел хотя бы уйти сам, не позволив ничего сделать Янь Хэцину.

Багряно-красная кровь и серебряное сияние кинжала резануло по глазам Янь Хэцина. Его внутренности болезненно сжались, и он попытался сделать резкий рывок вперёд, но Сяо Юань внезапно громко сказал:

— Стой! Не подходи. Просто выслушай меня. Выслушай то, что я хочу сказать. Умоляю, просто... просто выслушай.

Услышанная мольба заставила Янь Хэцина остановиться. Его взгляд зафиксировался на окровавленном кинжале, что Сяо Юань всё ещё сжимал в руке. Он сглотнул, и его кадык дёрнулся, а дыхание участилось.

Кровь всё ещё стекала по руке Сяо Юаня, капая на снег, пока он успокаивал свой разум. Когда боль немного утихла, он медленно заговорил:

— Янь Хэцин, с этим кинжалом в руке я прошу тебя пощадить евнуха Чжао и других бэйцев. Всю ту ненависть и гнев, что ты, возможно, всё ещё хранишь в своём сердце, ты можешь выместить на мне в десятикратном размере.

Договорив, Сяо Юань нанёс себе ещё один глубокий порез, и кровь хлынула с новой силой. Сяо Юань болезненно вздрогнул всем телом и, тяжело выдохнув, продолжил:

— Я нанёс себе эти раны в качестве раскаяния за то, что почивший император разрушил твою страну и устроил геноцид твоей семьи и народа. Я понимаю, что теперь настала очередь северного королевства, но я умоляю тебя позаботиться о Нин'эр. Она сейчас в своём дворце, поэтому я надеюсь, что ты поспешишь к ней. В конце концов я никуда не сбегу, даже если захочу, а ты всегда сможешь вернуться и изрезать меня на тысячи кусочков...

Янь Хэцин двинулся вперёд, не давая Сяо Юаню закончить. В мгновение ока оказавшись рядом, он выхватил из его рук кинжал. Всё произошло так быстро, что Сяо Юань увидел лишь мелькнувшую перед глазами тень, прежде чем осознать, что теперь Янь Хэцин стоит прямо перед ним.

Сяо Юань инстинктивно захотел отступить, но всё его тело было сковано болью, из-за чего он не мог в полной мере контролировать его и шаг назад неминуемо влёк за собой падение. Но неожиданно его за талию подхватили сильные руки, не давая упасть, а следом и обжигающее тепло обволокло всё его тело.

Янь Хэцин крепко держал Сяо Юаня одной рукой, другой сжимая его рану, в надежде остановить кровотечение. Руки его подрагивали, а губы были бледны, как если бы эти раны были нанесены ему.

Сяо Юань оцепенел, немного приоткрыв губы. Он хотел что-то спросить, но не знал что именно. Замешкавшись, он неожиданно ощутил резкую боль в груди, вызванную горечью осознания того, что все его попытки изменить ситуацию были тщетны. В следующее мгновение сладко пахнущая сырая кровь хлынула из его горла, окрашивая собой землю в пугающий красный.

Откашлявшись, Сяо Юань ощутил, как его голова взрывается болью, и смутно услышал встревоженный голос Янь Хэцина, но не мог разобрать ни слова. Он изо всех сил пытался ответить ему, но вскоре силы покинули его, и он лишился сознания.

Глава 84 - Наша главная цель – принцесса! Принцесса! И только принцесса!

— Старик, ты уверен? Нас же до смерти забьют палками, если узнают!

В то время, как вся наньянская армия стояла за воротами, двое солдат проникли внутрь. Более худощавый из них нервно оглядывался по сторонам, крепко ухватив более рослого и крепкого солдата за руку.

— Тряпка! Если так боишься – шуруй обратно! А я утащу отсюда столько сокровищ, сколько смогу унести! — презрительно глянув на него, сказал смельчак и, больше не обращая на долговязого внимания, ускорился.

Помешкав ещё немного, долговязый солдат всё же догнал напарника.

Воспользовавшись тем, что наньянская армия ещё не вошла в северный дворец, эти двое решили поживиться тем ценным, что оставили бэйские беглецы. В конце концов это место некогда было процветающим северным дворцом.

— Старик, разве этого не достаточно? Давай возвращаться, — сунув за пазуху безделушку с изумрудом и обернувшись, спросил худощавый солдат.

Смельчак, достав из разворошённого комода горстку маленьких золотых самородков, собирался было кивнуть, как его взгляд неожиданно зацепился за дворец.

— Погоди, сейчас зайдём обыщем этот ларчик и пойдём.

Проследив за его взглядом, долговязый солдат поражённо сглотнул.

— Как что-то вообще может быть настолько роскошным? Должно быть, этот дворец полон хороших вещичек, а? Смотри, у него даже табличка на месте! Ты знаешь, что это за иероглиф перед «Нин»?

— Да какая нахуй разница? Прекрати забивать голову говном и шевели ластами, ёб твою мать! — тихо рыкнул смельчак и направился во дворец.

Несмотря на вполне сносный наружный облик, внутри дворца царил хаос и беспорядок. Когда первоначальный шок прошёл, смельчак огляделся и свернул налево, направившись во флигель. Долговязый солдат нерешительно направился за ним, спрашивая:

— Старик, ты уверен, что нам стоит туда идти?

— Ничерта ты не понимаешь! В этом дворце явно жил кто-то из императорской семьи. Принц, принцесса или другой отпрыск этой гнилой семейки – похуй, но ты подумай, сколько сокровищ должно лежать в его личных покоях! — хмыкнув, раздражённо пояснил смельчак.

Долговязый почувствовал, словно резко прозрел:

— Старик, ты так умён!

Вдвоём они быстро дошли до покоев и, увидев, что дверь плотно закрыта, сделали шаг вперёд и с силой толкнули её ногами, тут же застыв.

Они и подумать не могли, что в спальне кто-то будет.

Юннин, потрясённая грохотом от грубо распахнутой двери вздрогнула и повернулась в сторону шума, чтобы посмотреть на вошедших.

Одетая в белое траурное одеяние она была подобна красавицам из сказок.

— Это... Это... — уставился на неё долговязый солдат, утратив дар речи.

— Чёрт, а эта баба хороша собой! — чуть ли не пуская слюни, воскликнул смельчак.

— С-старик, мы здесь всё равно одни, так почему бы нам не… давай… — не сводя взгляда с принцессы Юннин и постепенно приближаясь к нему, пробормотал долговязый солдат.

— Что за хуйню ты несёшь?! — прикрикнул на него смельчак, одним своим тоном требуя от напарника остановиться.

— Старик, я просто… я просто… — долговязый почесал затылок с плутоватым видом. — Старик, я никогда прежде не встречал настолько прекрасных женщин. Я просто хочу хотя бы раз в своей жизни отведать, каково это быть с такой красавицей. Всё равно здесь никого нет, а как закончим, просто убьём её, прикопав на заднем дворе, и никто не узнает. Всё будет хорошо, старик. Давай просто сделаем это. Я буду…

Отвешенная смельчаком оплеуха помешала ему договорить.

— Ты… блять! Я... тьфу! Где твоя честь, а?! Как ты можешь звать себя порядочным человеком, ведя себя как животное?! Хватит! Мы просто возьмём награбленное и свалим!

Замеревший после удара долговязый отрешённо кивнул, а затем внезапно вытащил из-за пояса кинжал и полоснул им по шее напарника.

Кровь хлынула из раны, и тот ухватился за неё, не в силах что-либо сказать, и лишь выпучив глаза уставился на долговязого, после чего умер.

Худощавый солдат холодно усмехнулся и обернулся, уставившись на принцессу.

Всё случившееся повергло Юннин в такой шок и ужас, что она застыла. Дверь была перегорожена двумя незнакомцами, и она не могла сбежать через неё. В панике она бросилась к окну и уже успела встать на подоконник, как долговязый схватил её за лодыжку и потянул вниз.

— Отпустите меня! — в ужасе прокричала Юннин, побледнев от страха. Несмотря на то, что она никогда не покидала столицы и своей невинностью и непорочностью была похожа на ребёнка, она прекрасно понимала, что пользуется популярностью у людей, и ей также была известна тьма человеческих сердец. Поэтому принцесса Юннин прекрасно понимала, что должно с ней сейчас произойти.

— Будь умницей! — злобно процедил худощавый солдат, зажав принцессе Юннин рот и начав разрывать на ней одежду.

Принцесса Юннин сопротивлялась изо всех сил, но она не могла одолеть превосходящего её по силе. Вскоре её одежды были по большей части превращены в лоскуты. Принцесса Юннин ещё никогда в жизни не испытывала подобного оскорбления. Она дрожала от холода и чувствовала ужас с тошнотой от зловонной руки, зажимающей её нос и рот и не дающей вдохнуть.

Несмотря ни на что, принцесса Юннин не переставала бороться. Пока солдат, матерясь, не прекращал раздевать её, она резко двинула коленом, заехав солдату по промежности. Пока тот скорчился от боли, она быстро выбралась из-под него и вскочила на ноги!

— Дешёвая сука! — процедил долговязый солдат, сжавшись от боли, но очень скоро пришёл в себя и поднялся на ноги, преграждая собой дверь, окно и любые другие пути отступления, после чего потянулся, чтобы снова схватить принцессу Юннин.

Видя, что сейчас её поймают и сломят, принцесса Юннин, учащённо дыша, вдруг развернулась и бросилась к колонне, намереваясь размозжить себе голову!

Прожив беззаботную жизнь в северном королевстве под покровительством отца и брата, сейчас, когда никто не мог её защитить, это сделать должна была она сама.

Принцесса Юннин не боялась одиночества, и пускай она никогда не покидала столицы, её дух от этого не был менее стоек и силён.

Самоубийство сейчас было её единственным выходом и способом защитить свою честь как принцессы северного королевства Бэй. Ей нужно было одно небольшое усилие, чтобы сохранить свою невинность. В первый и последний раз ей нужно было быть неустрашимой и храброй.

Но когда до столкновения с колонной оставалось совсем немного – она резко остановилась. Упав на колени, она сжала руки в кулаки и заплкала.

Она не страшилась смерти, но обещала брату, что будет жить во что бы то ни стало.

Долговязый солдат был так потрясён в то мгновение, когда принцесса Юннин с абсолютной решимостью бросилась к колонне, что замер, обомлев. Разом расслабившись, он выдохнул и смеясь подошёл:

— О, так ты всё же боишься смерти? Не бойся, если ты хорошо позаботишься об этом дяде* и он останется доволен, то ты сохранишь свою жизнь.

[П.П. Дядя* – 大爷 (dàye, dàyé) – здесь мы можем перевести и как вежливое обращение к старшему брату отца, так и перевести как ироничное «барин»].

Когда рука долговязого солдата уже вот-вот коснулась принцессы Юннин, со стороны двери раздался звук шагов.

Пришедший в ужас долговязый солдат резко обернулся, но успел увидеть только лишь ярко-красные одежды, мелькнувшие перед глазами. В следующее мгновение алая мантия обернулась вокруг принцессы Юннин, а солдат почувствовал вошедший ему в солнечное сплетение меч.

Глава 85 - Наша главная цель – спокойствие! Спокойствие и только спокойствие!

Сяо Пинъян обняла принцессу Юннин, закрыв ей обзор, а затем равнодушно вытащила меч из долговязого солдата. Кровь брызнула во все стороны, но не задела принцессу Юннин.

Принцесса Юннин шокировано раскрыла глаза, в уголках которых собрались слёзы. Она дрожала всем телом, но не от страха. Она крепко вцепилась в Сяо Пинъян так, словно та могла исчезнуть в любой момент.

— Пинъян? Пин...Пинъян?

— Извини меня, я опоздала. Извини. Извини, — стерев кровь с рук, она принялась успокаивающе поглаживать принцессу Юннин по голове.

Она не боялась завоевания и разрушения своего королевства. Она не испытывала страха в одиночестве, дожидаясь неизбежного. Она даже не потеряла разума, когда этот солдат оскорблял и унижал её. Но почему же сейчас, когда её пожелали, все эти обиды вдруг сдавили её сердце, а из глаз хлынули потоки слёз?

Принцесса Юннин не знала, но зарылась в объятья Сяо Пинъян и разрыдалась, словно желая отпустить всё, что сдерживала всё это время. Когда она утёрла слёзы, то вновь стала той невинной танцующей девушкой с струящимися рукавами, что упала в воду.

Немного успокоившись, принцесса Юннин утёрла свои покрасневшие глаза и, всё ещё всхлипывая и икая от столь сильного плача, спросила:

— Пин... Пинъян, как ты здесь оказалась?

— Когда Нанъян и Бэй вступили в войну, потребовалось некоторое время, чтобы новости дошли до нашего государства Шу, но из-за дружбы с обеими странами мы вынуждены были сохранить нейтралитет. Так как я не могла послать войска, то просто приехала сама.

— Ты... Ты приехала сюда одна?

— Нет. Пусть я и не могла взять с собой армию, но я взяла с собой небольшой отряд в качестве сопровождающих. Правда, опасаясь, что если я войду с ним в императорский город, то начнётся неразбериха, я оставила отряд снаружи и вошла в город в одиночку, чтобы найти тебя. Кстати, мы остановились в загородной почтовой станции и встретились там с двумя людьми... — с этими словами она взяла принцессу Юннин за руку и потянула за собой, желая поскорее покинуть с ней это место, но внезапно замерла.

Там, в дверях опочивальни, стоял Янь Хэцин. Его взгляд блуждал с девушек на трупы и обратно и в конце концов остановился на Сяо Пинъян.

Сяо Пинъян обнажила меч, готовая защищать себя и принцессу Юннин до последнего вздоха, и прикусила нижнюю губу, думая, что сказать.

Янь Хэцин перевёл взгляд на труп, из-за пазухи которого высыпались драгоценности и золото, затем на принцессу Юннин в разорванном платье. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что здесь произошло.

Постаравшись скрыть напряжение, Сяо Пинъян холодно сказала:

— Ваши солдаты...

— Солдаты моей страны следуют законам военного времени, — оборвал её Янь Хэцин и развернувшись, чтобы уйти, продолжил: — Если вы желаете незаметно покинуть дворец, то на западной стороне нет солдат.

Сяо Пинъян не ожидала, что их отпустят так легко. Всё ещё не оправившись от шока, она вложила меч в ножны и сказала:

— Благодарю Вас.

— Подождите секунду! — принцесса Юннин вдруг выступила из-за спины Сяо Пинъян, окликая Янь Хэцина.

Янь Хэцин остановился и обернулся на неё.

— Брат-император, он... как он? — боясь услышать ответ, принцесса Юннин вдохнула поглубже и задержала дыхание, но если бы она не спросила, тревога никогда не покинула бы её сердце.

Его взгляд заледенел и замер на несколько секунд, а затем Янь Хэцин всё так же молча повернулся и ушёл.

Он не знал, что ответить, поскольку для него Сяо Юань и бэйский император никогда не были одним человеком, и «брат-император» из уст принцессы Юннин был не только его Сяо Юанем.

Принцесса Юннин встревоженно переглянулась с Сяо Пинъян, и та сжала её руку, мягким голосом сказав:

— Не тревожься. Давай сначала уйдём отсюда.

》═══════~◈~═══════《

Изначально Сяо Юань думал, что его закинут в промёрзшую тюремную камеру, но проснувшись, обнаружил себя лежащим на кровати в своей спальне, что привело его в полное замешательство.

Оправившись от шока, Сяо Юань понял, что чувствует слабость во всём теле и само оно при этом словно горит, а горло давно пересохло, отчего болело и драло. Он протянул руку и потрогал свой лоб, только чтобы ощутить обжигающий жар и понять, что у него температура.

Этот год был для него полон неудач, а в последние дни и вовсе несчастья сыпались на него одно за другим.

Если ему выпадет возможность встретиться с оригинальным молодым северным императором – Сяо Юань клянётся, что схватит его за грудки и, хорошенько встряхнув, прокричит:

— Тебе нужно тренироваться, братец! Ты в курсе, что слабые мужчины ни на что не годны?! Что у них нет перспектив?! Нет будущего?! Слышишь?! Нет! Будущего!

Впрочем, проведя на морозе столько времени, у него просто поднялась температура, но он хотя бы не окоченел и не заболел.

Сяо Юань сел, опираясь на кровать, и его рука отозвалась болью. Он поднял её и осмотрел. Увидел, что раны от кинжала плотно перебинтованы чистой белой тканью.

«Янь Хэцин, он... больше не таит в себе ненависти? — брови Сяо Юаня слегка изогнулись от удивления. — Забей и не пытайся угадать ход мыслей главного героя».

Сяо Юань, чувствуя, словно его голова налилась чугуном, по которому бил молотом трудолюбивый кузнец, встал с постели и, опёршись на столик, наполнил себе до краёв маленькую фарфоровую чашку, когда дверь в спальню внезапно со всей дури ударили ногой, а на пороге возник мужчина со спиной тигра и поясницей медведя*.

Он притворно улыбнулся Сяо Юаню, после чего закрыл дверь и неторопливо подошёл к Сяо Юаню.

— Что ты здесь делаешь? — оказавшись вблизи, наконец спросил он.

— Пью воду, — терпеливо ответил Сяо Юань, притворяясь слепым к намерениям собеседника.

— О, пьёшь, значит, — протянул верзила, а затем внезапно ударил Сяо Юаня в живот чуть ниже пупка.

Глава 86 - А-Сяо действительно немного жалок

Верзила явно не испытывал недостатка в физической силе и ударил совершенно не щадя силы. Сяо Юань, не ожидавший атаки, не успел защититься и согнулся пополам от резкой боли, словно все его органы замесили как тесто.

Фарфоровая чаша выпала из его руки и с громким звоном разбилась, упав на пол. Сяо Юань упал следом, схватившись за живот. В глазах у него потемнело, голова пошла кругом, и он резко втянул носом воздух. Из-за температуры он был слишком слаб, чтобы дать отпор, и он только и мог, что сносить удары, подобно рыбе, разделываемой ножом на кухонной доске.

Видимо решив, что Сяо Юань получил недостаточно, верзила пнул его и наступил ногой на раненную руку. Сяо Юань было закричал, но тут же закашлялся, кровь потекла из уголка его губ, а сам он задрожал всем телом.

«Блять! Чувак, ты кто?! Что вообще происходит?! Я проснулся не в том месте, не в то время?! Так если ты продолжишь, то меня снова вырубит, а позже я вновь проснусь один!»

— Ты... — Сяо Юань только и успел, что открыть рот, когда верзила схватил его за воротник и бросил на кровать, словно он ничего не весил.

Когда голова Сяо Юаня перестала идти кругом, он вдруг ощутил холод в нижней части тела. Его исподнее было сорвано с него вместе со штанами.

Его разум мгновенно прояснился, а затем заполнился бесконечным потоком всевозможных ругательств на всех известных ему языках.

«Fuck! Nique taḿre! Fick! Ублюдок! Сукин сын! Tu puta madre! Vaffanculo!»

«Чувак, это четыреста сорок восьмая статья уголовного кодекса! Насилие и жестокое обращение над несопротивляющимся врагом! При отягчающих это всё равно три года лишения свободы!»

Верзила холодно усмехнулся и достал кинжал.

— Не бойся, это всего лишь нож.

— Что ты собираешься сделать? — преодолевая ощущение кости, вставшей поперёк горла, сипло спросил Сяо Юань.

— Не бойся, я не собираюсь убивать тебя, — зло рассмеялся мужчина. — Просто позабочусь о твоём маленьком друге. Я хорошо обращаюсь с ножом, поэтому можешь не беспокоиться о боли.

«Чувак, ты собираешься сделать это в полной антисанитарии, где нет ничего, чтобы остановить кровопотерю или предупредить занесение инфекции! Так что если ты используешь свой нож, я, блять, точно сдохну! Кто, блять, уверил тебя в обратном?! Ты вообще знаешь, что такое инфекция и потеря крови, а?! Ничего ты не знаешь, чувак!»

Верзила прокашлялся, а затем зачем-то постучал по балке в изголовье кровати. Он протянул руку, крепко удерживая Сяо Юаня зафиксированным в одном положении, и резко занёс нож. Своим холодным блеском он почти ослепил Сяо Юаня. Казалось, всё было предрешено, когда в критический момент дверь в спальню неожиданно распахнулась!

— Стоять! — раздался с порога яростный рёв, и верзила так испугался, что выронил свой кинжал.

Заложив руки за спину, на пороге комнаты стоял Се Ян. Он прошёл внутрь, внушая своим видом страх и трепет. Его яростный взгляд был направлен прямо на мужчину.

— Генерал Се! — дрогнувшим голосом поприветствовал верзила, торопливо преклонив колени.

Сяо Юань же совершенно потерялся в происходящем. Он снова закашлялся, пачкая кровью свою постель и грудь. Дрожащими пальцами он схватил одеяло и попытался прикрыться. Он в самом деле очень устал и душой, и телом. Просто очень устал. Когда каждый мимо проходящий попирает тебя, топча своими ногами, сломаться очень легко...

— Нанъян никогда не обращался жестоко со своими пленными! Кто позволил тебе подобное?! — взгляд Се Яна скользнул со здоровяка на Сяо Юаня и обратно прежде, чем обрушиться гневом на мужчину.

— Усмирите свой гнев, генерал Се! Это принц Янь приказал кастрировать его! Пощадите, генерал Се! — взмолился о пощаде мужчина.

Рука Сяо Юаня, натягивающая одеяло, замерла. Он даже задержал дыхание, в миг становясь похожим на сухое дерево, безжалостно истязаемое дождём и ветром, лишая его даже призрачной возможности ожить весной.

«Как же холодно».

Сяо Юань поёжился. Его щуплое тело еле заметно дрожало. Ему хотелось вдохнуть полной грудью, но горло его сдавило так, что он только и мог, что хватать ртом воздух, словно рыба выброшенная на берег. Возможно, причина крылась в температуре, но он совершенно не мог дышать через нос.

«Холодно, действительно очень холодно. Как я раньше не замечал, что зимы в Бэй настолько холодные?»

— Говоришь, Хэцин послал тебя сюда? — Се Ян, казалось, был удивлён.

— Так точно, генерал Се! — отчеканил верзила.

— Хорошо, — лицо генерала Се немного смягчилось. — Проваливай и не показывайся здесь больше, я же прямо сейчас пойду и поговорю с Хэцином.

Верзила, от счастья не веря своим ушам, вскочил на ноги и тотчас же скрылся за дверью.

Се Ян вздохнул и спросил, встав у кровати:

— Император Бэй, вам что-нибудь нужно?

Он ему не ответил. Крепко сжимая правой рукой одеяло так, что побелели костяшки вместе с кончиками пальцев, слегка подрагивая от сдерживаемых эмоций, а затем неожиданно расхохотался, запрокинув голову. Он хохотал от всей души, звуча предельно язвительно, и смех этот перемещался тяжёлым кашлем. Единственными, что выдавало ощущаемый им стыд от потери лица и чести, были покрасневшие уголки глаз.

Терпеливо подождав некоторое время, Се Ян ушёл, заложив руки за спину.

Глава 87 - А-Янь действительно очень обижен

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем человек на кровати пошевелился.

Терпя боль, Сяо Юань медленно оделся и, приведя свой внешний вид в порядок, сел обратно на кровать. Бинты на его руке уже пропитались кровью, а рана под ними болела. Кровь уже засохла, и ткань прилипла к ране, поэтому Сяо Юань не решался их разматывать. В конце концов он решил оставить всё как есть. С глаз долой – из сердца вон, как говориться.

Боль. Всё его тело болело. Будь то голова, руки, селезёнка, печень, лёгкие или сердце – все органы в его теле болели так, что хотелось горько плакать.

Сяо Юань свернулся калачиком и взялся за голову здоровой рукой. Ему хотелось обдумать всё и решить, что делать дальше, но всё, на что его хватило – снова выругаться.

Он думал о том, что до того как переселиться, он был молодым и перспективным представителем четвёртого поколения генеральных директоров. Он так и не успел увидеть завершение построения среднезажиточного стабильного общества, не успел посмотреть очередной выпуск «Синьвэнь Ляньбо»*, не успел увидеть победу сборной Китая по футболу на чемпионате мира или узнать, что такое квантовый обвал. Он просто заболел смертельно опасной болезнью.

[П.п. Синьвэнь Ляньбо – 新闻联播 (xīnwén liánbō) – ежедневная новостная программа Центрального телевидения Китая; блок новостей].

И всё же перерождение в только что прочитанную книгу не было обычным делом. По крайней мере он точно знал, что произойдёт в будущем, что, в теории, должно было помочь ему выжить и наладить отношения с главным героем.

По крайней мере сейчас главный герой не хочет убить его.

Он хочет его кастрировать!

Изначально Сяо Юань думал, что ничего хуже оригинальной мучительной смерти от рук главного героя быть не может, и поэтому махнул на себя рукой и начал действовать, в попытке изменить сюжет новеллы.

Неожиданно, но оказалось, есть кое-что похуже!

Сяо Юань, читавший оригинал, знал, что Янь Хэцин очень терпеливый человек, и знал, насколько глубока его ненависть к северному королевству, но он действительно не ожидал, что Янь Хэцин сможет так хорошо скрывать свои мысли и чувства рядом с ним.

«Похоже, на самом деле, когда я предложил Янь Хэцину перебраться во дворец Цзинъян – тот уже спрятал свою ненависть на дне своей души, да? Неужели он действительно думал, что я хочу унизить его, принудив стать моим наложником?

А может, это сделано для того, чтобы после кастрации я смог не только сохранить свою жизнь, но и остаться мелким служкой при дворе главного героя? Так же как я, в своё время, сделал Янь Хэцина своим телохранителем?»

Сяо Юань не мог понять, о чём ему нужно просить или умолять.

Он никогда не думал о том, что его добрые намерения могут быть превратно истолкованы Янь Хэцином. Одни мысли об этом ужасно расстраивали Сяо Юаня. Он старался как можно скорее смириться с этим, но глаза его всё равно предательски щипало от этих мыслей. Стиснув зубы, он поднялся, чтобы всё-таки налить себе воды. В итоге, когда он наполнил чашу до краёв, двери в опочивальню резко распахнулись. Сяо Юань поднял глаза, после чего рука его задрожала и фарфоровая чашка вновь выпала и разбилась.

«Похоже, воды я сегодня не попью».

Сяо Юань отвёл взгляд и, оперевшись на стол, присел, желая убрать осколки, не обращая внимания на то, что порезал осколком палец. Кровь испачкала осколок, в то время как он сам застрял в подушечке пальца, причиняя боль.

Шаги человека внезапно стихли и, словно не замечая этого, Сяо Юань поднялся и посмотрел на кончик пальца. Взгляд его был расфокусирован, в то время как Сяо Юань чувствовал, как огромные чёрные волны сомкнулись над его головой, давя весом целого океана и заставляя его задыхаться.

В мгновение ока Сяо Юань окончательно потерял лицо. Он не смог сберечь свою маму, не смог вылечить младшего брата и сохранить северное королевство тоже не смог. Он стал причиной смерти Хун Сю и Ли Удина. Всё говорило о том, что как бы отчаянно он не старался, как бы усердно не работал – он оставался бесполезным и никчёмным. Он никого не мог спасти и никому не мог помочь.

Он не мог ни-че-го.

Сяо Юань протянул руку, удалил осколок из подушечки пальца и сказал, обращаясь к Янь Хэцину:

— Просто убей меня, Янь Хэцин. Всё это действительно бессмысленно.

Янь Хэцин остановился перед Сяо Юанем. На его губах и языке осела горечь, поэтому он молча заглянул тому в глаза. Изначально лучащийся теплом и любовью взгляд сейчас таил в себе лишь мёртвую тишину углей выгоревшего костра, представляющие собой равнодушие и холод.

Янь Хэцин уже очень и очень долго не видел улыбки Сяо Юаня и так безумно тосковал по ней, что готов был стоя на коленях умолять Сяо Юаня об ещё одной.

— Не говори так... — опустив взгляд, хрипло сказал Янь Хэцин. — Продолжай жить, оставаясь рядом со мной. Я...

Сяо Юань внезапно расхохотался, оборвав речь Янь Хэцина звучащей в нём иронией.

Он не ошибся. Янь Хэцин хотел воздать ему в десятикратном размере оскорбление, нанесённое ему попыткой Сяо Юаня сделать его наложником, а затем охранником.

— Лучше убей меня, — сказал Сяо Юань.

Янь Хэцин, сражённый болью, закрыл глаза. Сяо Юань лучше умрёт, чем останется с ним?

Что ж, разве он не ожидал этого? Он ведь предполагал, что будет последним человеком, которого Сяо Юань захочет сейчас видеть. Знал, что Сяо Юань возненавидит его и затаит обиду за всё, что он сделал. Но разве он этого не заслужил?

Долгое время их окружала тишина, и только одна мысль не давала им покоя:

«Когда всё изменилось и стало таким?»

Янь Хэцин сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза.

— Евнух Чжао мёртв.

Плечи Сяо Юаня задрожали.

— Принцесса Юннин жива и здорова, не стоит переживать. Я... уйду... ты... отдохни, как следует.

Взгляд его задержался на раненой руке Сяо Юаня и, отчаянно сдерживая желание шагнуть к нему, развернулся и ушёл.

Увидев, что Янь Хэцин ушёл, Сяо Юань пожал плечами и налил себе воды.

Евнух Чжао умер. Как и в оригинале, Янь Хэцин не проявлял никакой жалости к своим обидчикам.

На этот раз Сяо Юань всё же поднёс наполненную до краёв фарфоровую чашу к губам и отпил.

Вода оказалась солёной.

Глава 88 - А-Ян действительно очень надёжен

Каждый успешный человек имеет детально продуманный план будущего!

Имеет цель, что мотивирует!

Имеет последовательный план для абсолютной эффективности!

Именно так и должно быть у президента компании! Хотя Сяо Юань больше не ассоциируется со словом «тирания», он по-прежнему успешный мужчина в прошлом! Он прекрасно знает, как важно иметь далеко идущий план!

Не в силах уснуть в одиночестве, Сяо Юань сидел на кровати, скрестив ноги и подперев голову рукой, думал о том, что ему делать дальше.

Сяо Юань понимал, что для начала ему нужно поставить легко достижимую цель. Например, благополучно пережить эту ночь.

Вот только немногим позже на него напали.

«Ну и ладно! Возможно, стоит перестать пытаться быть практичным и просто признать, что ни один его план не может успеть за изменениями», — размышлял Сяо Юань, продолжая подпирать голову рукой, а после в бессилии наблюдал за двумя людьми в чёрном, ввалившимися через окно.

По-видимому, не ожидав, что Сяо Юань ещё не спит, люди в чёрном упали на задницу и замерли от неожиданности.

«Почему же вы меня боитесь? Вы же ночные налётчики. Неужели вам настолько плевать на сохранение лица?»

Сидя прямо, Сяо Юань посмотрел на сидящего слева человека в чёрном, затем на сидящего справа. Он только открыл было рот, чтобы заговорить, как один из этих людей кинулся к нему.

— Вы... пришли, — не успел Сяо Юань договорить, как человек в чёрном зажал ему рот.

«Погодите минутку! Я не собирался кричать! Я просто хотел поговорить! Вы знаете, у нас могла бы произойти весьма занимательная беседа! Общение вообще может решить любую проблему! Ни к чему прибегать к насилию!»

Второй человек следом за своим напарником бросился вперёд и сдёрнул чёрную маску, скрывающую его лицо.

— Ваше Величество, не бойтесь! Мы пришли спасти вас.

Другой человек в чёрном отступил в сторону, сложив руки на груди и молча наблюдая за трогательной сценой встречи императора и его подчинённого.

— Люань! Это действительно ты? — глаза Сяо Юаня заблестели.

— В момент разлуки обещание, которое этот презренный слуга дал императору... Он хранил в своём сердце. Дождавшись февраля, он тотчас же отправился на место встречи, но ника не... никак не ожидал, что... что северное королевство... —  горе в глазах Ян Люаня стало в три раза глубже, и другой человек в чёрном прервал его, шагнув вперёд и жестом показав, что им нужно уходить.

— Кхм, да, Ваше Величество, давайте сначала выберемся отсюда. Когда мы пробирались сюда, снаружи почти не было солдат. Так что беспокоиться нам почти не о чем, — Ян Люань протянул руки, чтобы взвалить Сяо Юаня на спину.

— Погоди минутку, — Сяо Юань встал с кровати, подошёл к столу и достал из рукава маленькую деревянную коробочку. В ней лежали две шпильки и серая лента для волос. Одним своим видом предметы, казалось, рассказывали историю о том времени, которое уже не вернуть.

Сяо Юань достал из деревянной шкатулки белую нефритовую заколку, и свет в его глазах померк. Он держал заколку в руках и аккуратно поглаживал пальцем, словно она была самым драгоценным сокровищем, а затем, не колеблясь, оставил её на столе.

— Ваше Величество? — тихо позвал его Ян Люань.

Сяо Юань спрятал деревянную шкатулку с оставшимися там киноварной заколкой и лентой обратно за пазуху, а затем обернулся к Ян Люаню и сказал:

— Люань, я уже не император и не являюсь больше правителем северного королевства. Я...

С каждым словом Сяо Юань затихал. Он стоял на том же месте, оглядывая свои бывшие покои. Он не вспоминал о своём поражении. Он думал о тех чувствах, что успел испытать здесь, о жизни и смерти, о том, что сделал правильно, а в чём ошибся. Немного постояв, Сяо Юань вдруг улыбнулся и шагнул к окну:

— Вперёд! Давайте выбираться отсюда.

Глава 89 - А-Сяо опустошён

Каждый успешный человек имеет детально продуманный план будущего!

Пробираясь в потёмках вдоль стен, все трое хранили молчание. Несмотря на полученные раны  и лихорадку, он нисколько не замедлял группу. Напротив, это, на пару с обжигающим чувством приближающейся свободы, подстёгивало его двигаться быстрее.

Вероятно из-за того, что наньянские солдаты совсем недавно заняли город, покои Сяо Юаня почти не охранялись и побег прошёл довольно легко.

Ян Люань всю дорогу шёл за Сяо Юанем, напряжённый до предела и затаивший дыхание, следил за обстановкой, а иной человек в чёрном бесшумно шагал впереди всех, разведывая путь. Его сила читалась по осанке и походке.

Сяо Юань не мог удержаться от того, чтобы не бросать на этого человека взгляды.

Он никак не мог понять кто это.

Сначала Сяо Юань подумал, что этот человек в чёрном – Сяофэн Фэнъюэ. Однако, хорошенько обдумав всё ещё раз, он решил, что это невозможно. В конце концов Сяофэн Фэнъюэ был утончённым мастером циня и, как бы ему не хотелось отплатить за милость, он не стал бы ради этого подвергать операцию опасности, понимая, что мог стать обузой.

«Тогда кто же этот человек в чёрном передо мной? Неужели новый друг Ян Люаня? Если учесть, что этот человек согласился прокрасться в императорский дворец, чтобы спасти кого-то, кого он даже не знает, то это настоящая дружба до гробовой доски».

Когда они успешно выбрались за пределы императорского города, Ян Люань шёпотом обратился к Сяо Юаню:

— Ваше Величество, прямо сейчас столичные ворота усиленно охраняются наньянцами, мало кого выпускают. Давайте сейчас найдём место и переночуем, а завтра утром замаскируемся и покинем город под видом беженцев. На почтовой станции неподалёку от столицы нас всё равно будет ждать экипаж, нам нужно просто выбраться за пределы крепостных стен. Вам не о чем беспокоиться.

«Как практично! Ты действительно всё продумал! Ян Люань, ты действительно заслуживаешь доверия!»

Сяо Юань кивнул и последовал за Ян Люанем и человеком в чёрном к разрушенному храму на окраине города. Видимо, из-за войны в храме не жглись благовония, а монахи покинули его, оставив после себя только разрушенные стены и покрытые пылью статуи Будды.

Ян Люань вышел вперёд и вежливо постучал. Через несколько секунд дверь храма с оглушительным скрипом приоткрылась, и из появившейся щели медленно выглянул Сяофэн Фэнъюэ. Увидев пришедших, он облегчённо выдохнул, а затем поспешно открыл настежь двери, приглашая их поскорее войти.

Стоило Сяо Юаню войти внутрь, как тёмный силуэт бросился к нему! Сяо Юань тут же испуганно отступил, но силуэт всё равно настиг его и крепко обнял за талию.

— Брат-император, ты в порядке! Как же хорошо, что ты в порядке! — принцесса Юннин обнимала Сяо Юаня за талию, задыхаясь от эмоций и не желая его отпускать. Сяо Юань медленно выдохнул, мягко улыбнулся и успокаивающе погладил принцессу Юннин по спине:

— Я в порядке, в порядке. Ты...

«Подожди, а какого чёрта ты здесь делаешь?!»

Неожиданно опомнившись, Сяо Юань вытаращил глаза, и язык его онемел*, а сам он глупо застыл на месте, не зная как реагировать.

[瞠目结舌(chēngmù jiéshé) – глаза вытаращивать, и язык онемел – обр. в знач.: опешить, остолбенеть, онеметь, лишиться дара речи; разинув рот].

«Что принцесса Юннин здесь делает?! Почему она здесь?! Здесь! В этом месте! А? Почему?! Разве главная героиня не должна сейчас быть в императорском дворце?! Проводить время с главным героем, сплетя пальцы рук и беседуя, влюбляясь друг в друга всё сильнее и строя планы на будущее?!

Что же ты тут делаешь?!

Вы, двое, действительно любите поиграть!»

— Брат-император, ты ранен, — полным боли голосом сказала принцесса Юннин, взяв Сяо Юаня за руку, чтобы осмотреть находящуюся на ней рану.

— Не волнуйся, — человек в чёрном, до сих пор скрывавший своё лицо, наконец стянул свою маску и вышел вперёд. — Здесь есть необходимые лекарства, а мои люди владеют нужными навыками.

Сяо Юань застыл от шока.

Он даже на мгновение перестал дышать.

«Вот дерьмо! Почему вторая главная героиня тоже здесь?! Это... это... что это за ебанная хуйня?! Что это за ебанный волшебный сюжетный поворот?!»

Видимо, подумав, что Сяо Юаню для полного счастья не хватает только кризиса моральных ценностей, Сяо Пинъян добавила:

— Я не хотела говорить об этом так рано, но услышав от Юннин о том, что вы давно знаете о наших чувствах, я хотела прояснить ситуацию. Мы с Юннин уже давно взаимно любим друг друга, и я надеюсь, что вы, Ваше Величество, одобрите наш союз.

Сяо Юань спросил Пинъян:

— В кого вы, говорите, влюблены?

Сяо Пинъян была ошеломлена вопросом, но всё равно ответила:

— В Юннин.

Сяо Юань повернулся к принцессе Юннин и спросил уже её:

— Нин'эр, а ты влюблена в неё?

— Да! Брат-император, разве вы уже не знали об этом и не одобрили наши отношения? — спросила принцесса Юннин, сияя от радости.

Сяо Юань же обернулся и спросил Ян Люаня:

— Что значит «любовь»?

В замешательстве взъерошив волосы, тот ответил:

— Думаю, это когда люди испытывают взаимную симпатию и уважение друг к другу, Ваше Величество.

«Да, великолепное объяснение. Яснее не придумаешь. Раз уж проблема не с этим, тогда... Я переселился в альтернативную историю?! Что это за неправильная книга?! Это же те же люди, так почему история другая?! Или, пока я отвернулся, злой рок изменил сюжет на сто восемьдесят градусов?! Как так вообще получилось, что главные героини сошлись?! Где прохлаждался в это время главный герой?! Неужели он совсем не боится потерять своё лицо?! А я? Кто я тогда и где?! Как вообще это всё вышло?! Что вообще творится в этом сюжете?!»

Глава 90 - Ваш слуга действительно невероятен

Стоило Сяо Юаню отойти от шока, как он обнаружил себя сидящим перед костром внутри разрушенного храма. Рука его уже была обработана и перевязана, а вокруг то тут, то там сидели и стояли подчинённые Сяо Пинъян, облачённые в чёрное.

Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ варили кашу в одной части зала, а в другой сидя спали, закутавшись в мантии и прижавшись друг к другу, Сяо Пинъян и принцесса Юннин.

Сяо Юань обернулся, чтобы кое-что спросить у девушки с мечом, стоящей у стены:

— Можно узнать, как вы оказались здесь?

Милая девушка из государства Шу ответила просто и чётко, разом отвечая на все вопросы, которые могли далее возникнуть у Сяо Юаня.

— Услышав о том, что дружественные нам страны вступили в междоусобную войну, наша гогун очень обеспокоилась безопасностью принцессы Юннин. Поэтому она проделала путь сюда, а на почтовой станции близ города столкнулась с вашим стражем. В итоге мы объединились и спасли сначала принцессу Юннин, а затем и Вас, Ваше Величество.

Сяо Юань поблагодарил её и отвернулся. Уставившись на пламя костра и обхватив голову руками, он погрузился в свои мысли, пытаясь понять, в какой момент сюжет свернул на кривую дорожку.

Спустя какое-то время он пришёл к выводу, что сюжет изменился вместе с его приходом в этот мир.

Однако этот вывод не сбросил горы с его плеч. Сильнее схватившись на голову, Сяо Юань ещё глубже погрузился в свои размышления об оригинальной истории.

Теперь упущенные им ранее мелочи наполнились новым смыслом.

Прежде всего в глаза бросалась неестественно мирная и спокойная дружба Янь Хэцина и Сяо Пинъян. В отличии от всех остальных окружавших Янь Хэцина девушек, что использовали любую возможность, чтобы пофлиртовать и пококетничать с ним, – всё взаимодействие Сяо Пинъян и Янь Хэцина сводилось к вопросам управления государством или гаремом.

Теперь это обстоятельство казалось весьма странным и подозрительным.

В новелле Сяо Пинъян и принцесса Юннин никогда не встречались, но Сяо Пинъян знала Янь Хэцина, хранившего в своём сердце луноликий образ какой-то принцессы. Однажды она случайно зашла и увидела Янь Хэцина, разглядывающего портрет принцессы Юннин. Всё, что тогда Сяо Пинъян спросила:

— Это она?

Янь Хэцин кивнул головой, ничего не сказав. Потом Сяо Пинъян какое-то время разглядывала портрет вместе с ним, а после сказала:

— Удивительно красивая.

Для полного понимания картины нужно отметить, что до этого момента Сяо Пинъян ни словом не обмолвилась ни об одной наложнице Янь Хэцина за всё время.

Этот момент в своё время взорвал раздел комментариев и долго не давал покоя читателям. Кто-то говорил о том, что Сяо Пинъян пила уксус. Кто-то считал это доказательством отсутствия чувств у Сяо Пинъян к Янь Хэцину, вследствие чего Янь Хэцин и мог ни о чём не беспокоясь похвастаться луноликой красотой любви всей его жизни – принцессой Юннин.

Сяо Юань глянул на спящих, прижавшихся к друг другу девушек и вновь подумал об оригинальном сюжете. Ему захотелось вернуться в двадцать первый век только ради того, чтобы вывести автора на чистую воду, а после схватить того за воротник и прокричать:

— Что ты, сука, пытался всем этим сказать?!

По утрам температура в северном королевстве падает очень низко. Сяо Пинъян, выросшая в западном государстве Шу, не была привычна к столь сильным морозам королевства Бэй. Поэтому во сне она поджала губы и сжалась всем телом, будя своими телодвижениями чутко спящую Юннин. Протерев глаза, она осторожно поправила мантию на плечах Сяо Пинъян и обняла её, укрывая от холода, после почти сразу снова провалилась в сон.

Сяо Юань, видевший всё произошедшее как на ладони, внезапно почувствовал облегчение.

«Ну и что, что настоящее отличается от оригинального сюжета? Какая разница что хотел сказать автор через оригинальные события? Главное ведь, что Юннин цела, здорова, счастлива и в безопасности, а остальное не важно».

Непонятно почему, но Сяо Юаню вспомнился его последний разговор с Янь Хэцином.

«Получается, когда Янь Хэцин сказал мне, что с Юннин всё будет хорошо, он не имел в виду, что она будет в безопасности в его объятьях, а просто пытался успокоить самого себя?

Говоря о Янь Хэцине... Наверное, он чувствовал себя очень несчастным. Обе его жены оставили его, сбежав вместе. Неудивительно, что, когда мы говорили, в его голосе чувствовались горечь и одолевающее его одиночество. Выходит, это было из-за того, что он был отвержен?»

Сяо Юань был так погружен в свои мысли, что не заметил приближения принцессы Юннин, которая, оказавшись рядом и внимательно смотря на него, спросила:

— Брат император, о чём ты так столь глубоко задумался?

— О Янь Хэцине, — вскинувшись от неожиданности, не задумываясь брякнул Сяо Юань.

Не понимая почему, Сяо Юань ощутил, как в заброшенном храме на мгновение воцарилась неестественная тишина.

Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ переглянулись и тяжело вздохнули. Выражение их лиц буквально кричало: «Судьба безжалостно играется с этим человеком». Сяо Пинъян издала лёгкое покашливание, явно желая что-то сказать, но решившая всё же промолчать.

Прежде чем Сяо Юань успел хоть как-то отреагировать, глаза принцессы Юннин подозрительно покраснели и заблестели. Сжав его руку, она решительно сказала:

— Не думайте о нём, Брат-император! Этот человек того не стоит. Не знаю, благословение то или проклятье, но мир необъятен, и вы обязательно ещё встретите кого-то получше!

«Что за чёрт? Погодите! Ты всё не так поняла!»

— Нет я... — Сяо Юань отчаянно желал сказать больше, но шок от ситуации буквально лишил его дара речи.

— Всё в порядке, Брат-император. Давайте больше не будем говорить об этом человеке. О чём бы вы хотели ещё поговорить? — принцесса Юннин улыбнулась, стараясь его подбодрить.

— Подожди, я...

В этот момент Сяо Пинъян встала и подошла к ним.

— Ваше Величество, уже светает. Давайте собираться.

— Я не виню его...

— Ваше Величество, каша уже сварилась! Пожалуйста, подойдите и поешьте пока она не остыла. Остальных тоже касается! Подходите скорее! — ласково позвал их Сяофэн Фэнъюэ с другого конца зала.

Всё вокруг неожиданно зашумело и пришло в движение.

— ...

«Пожалуйста, просто позвольте мне объяснить!»

Глава 91 - Надев женские одежды, произвести фурор

Наполнив желудок кашей, все принялись обсуждать план побега из столицы. Поскольку наньянцы строго контролировали все входы и выходы – не было смысла пытаться сбежать тайком, и выходить решили днём.

В связи с тем, что их группа была очень большой, они решили разделиться. Сяо Пинъян и принцесса Юннин должны были покинуть город первыми, а следом за ними отправятся Сяо Юань, Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ, притворившись родственниками. Выбравшись из города, они должны будут снова встретиться на пригородной почтовой станции.

Больше всего беспокойства вызывал Сяо Юань. Его побег уже давно должны были обнаружить во дворце, но когда стражницы Сяо Пинъян выбрались в город на разведку, то не обнаружили ни одного заявления о розыске. К тому же им были неизвестны намерения Янь Хэцина, и в итоге всё, что они могли – действовать по ситуации.

Сяо Юань сменил свои одежды на ветхое платье, а после вымазал своё лицо в извести так, что черт лица было не разглядеть.

— Не слишком ли это? — увидев его действия, спросила Сяо Пинъян.

— Пожалуй, немного, — глядя на своё отражение в колодезной воде, ответил Сяо Юань.

Однако ему всё ещё нужно было как-нибудь скрыть свою личность, ведь как только стража увидит его холеную внешность – возникнут подозрения.

Обхватив пальцами подбородок, Сяо Пинъян ненадолго задумалась, после чего предложила:

— Почему бы вам не притвориться женщиной?

— Ч-что?!

Сяо Пинъян взяла у одной из своих подчинённых запасной комплект одежды и протянула его Сяо Юаню.

— Самое важное сейчас – спасти Вашу жизнь, Ваше Величество. Вы же понимаете это?

— ...

«Я всё понимаю. Кроме того, почему ты сдерживаешь улыбку? Ладно. Пофиг. Забудь. Сейчас и правда нет ничего важнее побега. Я не могу потянуть всю группу вниз и подвергнуть операцию опасности из-за своих хотелок».

Сяо Юань забрал комплект одежды и быстро сменил ветхие одежды на серое женское платье. Сяо Юань обладал нежной и красивой внешностью, а также стройной и изящной фигурой, отчего, если специально не приглядываться, отличить его от женщины было невозможно.

Одна из стражниц, порассматривав его некоторое время, протянула руки и заплела ему косу, довершая образ.

— ...

Принцесса Юннин, отошедшая, чтобы тоже переодеться, вернулась в зал и замерла, увидев Сяо Юаня.

— Эта сестрёнка такая красавица! — восхищённо воскликнула она, вернув дар речи.

— Сестрица должно быть шутит, ведь мне никогда не сравниться с её красотой, — недолго думая, как можно более нежным голосом ответил ей Сяо Юань.

Услышав это, принцесса Юннин не выдержала и расхохоталась. Сяо Пинъян же, сжимая уголки губ, так и норовящие подняться вверх, с деланным отвращением сказала:

— Вам лучше молчать, чтобы не выдать себя, Ваше Величество.

Сяо Юань развёл руки в стороны и пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Андрогены одарили меня кадыком, — пробормотал он.

Вскоре после этого в разрушенный храм вернулись и Ян Люань с Сяофэн Фэнъюэ.

— Стража сменяется в полдень, так что давайте поспешим и выйдем сейчас, пока можем ещё успеть… В-Ваше Величество?! — обратился к присутствующим Ян Люань, но, увидев Сяо Юаня, так испугался, что остолбенел, и всем присутствующим на мгновение даже показалось, что они увидели, как его душа стремится покинуть тело.

Увидев такой комичный испуг Ян Люаня от взгляда на него, облачённого в женские одежды, Сяо Юань внезапно развеселился. Прогнувшись в пояснице и обернувшись к нему, Сяо Юань кокетливо протянул:

— Ян-дагэ*, что-то не так? Неужели ты не признал свою сяомэй*?

[Дагэ – 大哥 (dàgē) – старший брат; принятое обращение к старшему из всех братьев.

Сяомэй – 小妹 (xiǎomèi) – младшая (маленькая) сестра].

Ян Люань отшатнулся назад на целый метр.

Сяо Юань расхохотался держась за живот. Стражницы Шу тоже не удержались и захихикали, прикрыв рты руками. Гнетущая атмосфера, царившая вокруг всё это время, наконец развеялась, уступив место веселью, что позволило забыть о свалившихся на их долю горестях, вынудивших стать беженцами.

Сяофэн Фэнъюэ тоже прикрыл рот рукой, чтобы совладать с улыбкой и смехом, а после подошёл к Сяо Юаню и ласково прошептал:

— Не расстраивайся и ни о чём не беспокойся, сяомэй. Дагэ и эрге* обязательно помогут и позаботятся о тебе.

[Эрге – 二哥 (èrgē) – второй из старших братьев; второй по старшинству старший брат].

Сяо Юань кивнул, ощутив, как ужасный груз, давивший на него всё это время, наконец спал.

Но время не ждёт, поэтому десять с небольшим человек поспешили к городским воротам. Сяо Пинъян и Яньхэ Юннин направились к воротам первыми. Стражники остановили их и, коротко допросив, пропустили. Казалось, всё идёт хорошо.

Затем подошла очередь «двух братьев с сестрой», поэтому Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ медленно направились сквозь толпу к воротам, прикрывая своими спинами Сяо Юаня.

Караульные ожидаемо остановили их и начали допрос.

— Сколько вас человек?

— Я, мой старший брат и младшая сестра, офицер. Всего трое, — Сяофэн Фэнъюэ обеспокоенно дёрнул Ян Люаня за рукав одежд, но лицом сохранил полное спокойствие.

— Где жили прежде?

— На западной границе города.

Караульный окинул их троицу взглядом, после чего указал на Сяо Юаня.

— Ты. Подними голову и посмотри на меня.

Сердца всех троих, казалось, подскочили к горлу в этот момент. Сяо Юань медленно поднял голову. Его лицо было предусмотрительно несколько испачкано в золе, чтобы спрятать некоторые черты лица.

Стражник кивнул и, задав ещё несколько простых вопросов, махнул рукой пропуская.

Троица обрадованно поспешила пройти.

Видя, что городские стены практически остались позади, Сяо Юань вдохнул поглубже и хотел было уже расслабиться, как его плечо сжала тяжёлая рука.

Мужской голос, обратившийся к Сяо Юаню, заставил его крупно вздрогнуть.

— Девушка, можно вас на пару слов?

Глава 92 - Овации для горемычных, всё ещё питающих надежду

Руки Сяо Юаня, спрятанные в рукаве, сжались с такой силой, что в кожу впились ногти, оставив после себя глубокие полумесяцы на покрасневшей коже.

— Девушка? — вновь настойчиво позвал его мужской голос, а рука, сжавшая его плечо чуть ранее, ни капли не ослабила хватки.

Сяофэн Фэнъюэ и Ян Люань тоже были шокированы резкой переменой обстановки. Ян Люань тут же ненавязчиво скользнул рукой к кинжалу, что держал за пазухой. Сяофэн Фэнъюэ же сделал шаг вперёд и, заслонив собой Сяо Юаня, заговорил:

— Офицер, наша младшая сестра боится незнакомцев и к тому же с рождения нема. Поэтому, если что-то не так и у вас есть вопросы, лучше спросить с этого ничтожного.

— В таком случае прошу вас двоих пройти со мной, братцы, — незнакомый стражник приосанился и усмехнулся, убрав руку.

— Мне и моему старшему брату... пройти с вами? — замерев, обеспокоенно переспросил Сяофэн Фэнъюэ.

Стражник спокойно кивнул.

— Не беспокойтесь. Вы всего лишь отойдёте и ответите на пару вопросов, а затем вернётесь.

Сяофэн Фэнъюэ и Ян Люань переглянулись. Они не могли отказать без последствий, так что им оставалось только согласиться.

Сяо Юань ободряюще махнул им рукой, показывая, что всё хорошо и он спокойно подождёт их возвращения.

Понаблюдав за тем, как стражник увёл Ян Люаня и Сяофэн Фэнъюэ, Сяо Юань отошёл с дороги и встал неподалёку от ворот, спокойно ожидая их возвращения. Внезапно послышался звук приближающихся шагов, а следом раздался спокойный и властный мужской голос.

— Ваш вид так жалок, император Бэй. Похоже, вы приложили немало сил, чтобы спастись.

Поперву испугавшись, Сяо Юань быстро смирился с происходящим и, вздохнув, обернулся к мужчине.

— Генерал Се.

— Не ожидал, что вы знаете кто я такой, император Бэй, — заложив руки за спину, слегка удивлённо ответил Се Ян.

«Конечно знаю! Ты же дядя главного героя Янь Хэцина! Старший брат его матери!»

Сяо Юань прекрасно помнил, что в оригинальной истории Се Ян занимал пост верховного главнокомандующего Нанъяна. Этот человек был чрезвычайно предан своей стране и, заметив экстраординарные задатки Янь Хэцина ещё в детстве, всегда помогал и поддерживал его, надеясь, что однажды Янь Хэцин взойдёт на престол и принесёт ещё больший почёт и процветание своей стране. В новелле он считался значимым для сюжета персонажем.

— Репутация генерала Се идёт впереди него, — небрежно обронил Сяо Юань.

— Император Бэй... — рассеянно произнёс Се Ян, поправляя манжеты своих одежд, не придав никакого значения отношению Сяо Юаня.

— Я больше не император, — неожиданно оборвал его Сяо Юань.

Секундное удивление Се Яна скрылось за смешком, с которым он сказал:

— Хорошо. Тогда я больше не буду обращаться к вам по титулу. Вы не переживайте. Я не собираюсь мешать вашему побегу. — Сяо Юань ушам своим не поверил.

«Неожиданно. То есть вы хотите сказать, что не пришли сюда, чтобы схватить меня? В новелле Се Ян был описан как чрезвычайно дотошный человек. Неужели подобный человек не подумает, что, сбежав, я начну искать способ восстановить свою страну и что в подобной ситуации скосить траву и вырвать корни* будет безопаснее?»

[Скосить траву и вырвать корни – 斩草除根 (zhǎncǎo chúgēn) – обр. в знач.: вырвать с корнем, уничтожить решительно и бесповоротно; искоренение].

— Взамен. Могу ли я поинтересоваться, что вы собираетесь делать дальше? — спросил Се Ян, всё это время наблюдая за выражением лица Сяо Юаня.

«Он проверяет меня?»

Сяо Юань был полон сомнений. Ему всюду чудились ловушки и обман и, всё же немного подумав, он решил ответить честно:

— Зажить простой деревенской жизнью, позабыв дела минувших дней.

Се Ян вцепился в него взглядом так, словно желал вырвать сердце Сяо Юаня, чтобы хорошенько рассмотреть его и убедиться, что в словах Сяо Юаня не было и тени фальши.

— Вот как... сельская жизнь. Вы говорите решительно, но хватит ли вам духа поклясться?

— А какая мне разница? — пробормотал Сяо Юань, а затем указал тремя пальцами в небо и произнёс: — Сейчас я клянусь перед Небом и Землёй, что если смогу спокойно и безопасно покинуть этот город, то никогда больше не вернусь. Если вдруг я нарушу эту клятву и нога моя ступит на эти земли, то пускай я умру мучительной смертью!

Се Ян вдруг рассмеялся, захлопав в ладоши, после чего развернулся и направился обратно в город. В это время стражник как раз вывел Сяофэн Фэнъюэ и Ян Люаня обратно и, встретив на пол пути своего генерала, развернулся и направился обратно вместе с ним.

Когда те переступили ворота, Сяо Юань неожиданно почувствовал, словно невидимая стена отделила его от остальных. Словно он резко впал в транс, застряв между мирами.

— Дать ему уйти –это действительно рискованный ход, генерал, — шёпотом обратился к Се Яну стражник.

Некоторое время они молча и неспешно шли, пока Се Ян всё же не ответил:

— Однако я азартный игрок.

Рискованно. Это всё было слишком рискованно.

Ради безопасности южного Наньяна северный император не мог и дальше оставаться здесь, но при этом Се Ян прекрасно понимал, что не мог не то что убить его, а даже ранить. Ведь, зная характер своего племянника, тот не успокоился бы, пока не изучил происшествие с северным императором досконально.

Однако в этом мире необязательно вредить телу – достаточно разбить сердце.

Он приказал людям разыграть сценку с причинением боли северному императору так, чтобы на его теле не осталось следов, а затем появился в нужный момент и спас его, заставив думать, что всё произошедшее – дело рук Янь Хэцина.

Се Ян знал Янь Хэцина и понимал, что тот отпустит Сяо Юаня только в том случае, если Сяо Юань сам захочет уехать.

Поэтому он спокойно отпустил его, испытывающего злую обиду на Янь Хэцина.

В результате Се Ян сделал ставку на то, что северный император не спросит отчего Янь Хэцин причинил ему боль.

Ныне же он выиграл эту партию. Его риск ради процветания Наньяна и беспрепятственного восхождения Янь Хэцина как правителя всей Поднебесной оправдал себя.

— Генерал, прикажете известить Его Высочество Янь Хэцина о побеге северного императора? Всё же Его Высочество приказывал немедленно разыскать того, — тихо спросил стражник у Се Яна.

Се Яну потребовалось время, чтобы обдумать ответ.

— Сообщите. Скажите, что стража попыталась помешать Сяо Юаню сбежать, но он, полный решимости сбежать, был готов сражаться не на жизнь, а на смерть. Стража, боясь причинить ему вред, вынуждена была отступить, и он сбежал. Передадите всё в точности, чтобы принц Янь смог отпустить северного императора.

Стражник поклонился, безмолвно выражая повиновение приказу, после чего отправился во дворец.

Спустя полчаса из дворца выскочил резвый жеребец. Его ржание, казалось, разносилось на много миль, сотрясая само небо. Не простояв и мгновения, жеребец, подгоняемый всадником, помчался к столичным воротам, пугая людей, что разбежались в разные стороны, лишь бы не попасть под копыта.

Некто достаточно зоркий сумел заметить, что это был императорский конь, и не сдержавшись выкрикнул:

— Принц Янь!

Никто не отозвался. Скакун, на котором промчался человек, облаченный в простые белые одежды, уже унёсся вдаль. Жеребец мчался во весь опор, создавая ощущение, что всадник нёсся на перегонки с самой судьбой и секундное промедление будет стоить тому опо

Глава 93 - Глядя в осенние воды, так жажду увидеть его хмурый взгляд, исчезающий средь весенних гор*

[Выражение, описывающее страстную любовь девушки к мужчине и тоску последнего по своей возлюбленной].

В сотне ли от столицы располагалась почтовая станция, на которой благополучно встретилась группа людей. Стоило им увидеть друг друга, как они ощутили свалившийся с плеч груз и наконец облегчённо выдохнули, ощущая, что все невзгоды вот-вот останутся позади.

Всё ещё опасаясь, что Наньян может передумать и послать за ними погоню, Сяо Юань торопливо отмыл лицо от грязи и переоделся обратно в мужские одежды, после чего был готов запрыгнуть в экипаж и покинуть здешние края.

Действия Се Яна вызывали у него смутные подозрения, но, торопясь сбежать, он не особо мог задуматься над этим.

После спешных приготовлений повозка помчалась по дороге. Сяо Юань поднял занавес в последний раз, глядя на удаляющийся силуэт столицы и сокрытого в ней императорского дворца. На миг его пронзило ощущение, что он никогда не забудет время, проведённое там. Он пожалел, что не может сейчас выпить полную чашу за эту страну или пожелать ей вечного процветания.

Медленно отодвинувшись, Сяо Юань опустил шторку, словно бы отрезая себя от того, что было с ним прежде. Вдруг вдали послышался торопливый топот копыт. Сяо Юань не успел даже руки поднять, чтобы вновь выглянуть наружу, как Ян Люань отдёрнул шторку и сделал это сам, тут же смертельно побледнев.

— Это Янь Хэцин.

Из-за того, что их группа была довольно большой, они распределились по трём каретам. Две другие, также заметив приближающегося всадника, замедлились и прибились к обочине, чтобы пропустить вперёд ту, в которой ехал Сяо Юань.

К всеобщему удивлению, Янь Хэцин, который спокойно мог заставить кареты остановиться, не сделал это. Вместо этого нагнав их, он подуспокоил коня и просто начал следовать за ними, словно боясь помешать, а не желал на самом деле остановить их и вернуть.

Проехав так некоторое время, Сяо Юань недоверчиво спросил:

— Он один?

— Да, — ответил Ян Люанью.

Сяо Юань молчал некоторое время, а затем вдруг поднял голову и приказал:

— Останови карету.

— Ваше Высочество? — обескуражено воскликнул Ян Люань.

— Не бойся. Я просто хочу сказать ему пару слов. Да и даже если у нас случится конфликт – он не сможет меня удержать.

Поразмыслив, Ян Люань всё же остановил экипаж.

Сяо Юань глубоко вдохнул и вышел из повозки. Заметив, что повозка остановилась, Янь Хэцин также остановил своего коня и замер в нерешительности. Увидев, что Сяо Юань вышел из кареты, он прищурился, а затем спешился и, взяв коня за поводья, сделал шаг вперёд.

Разделённые запылённой и грязной глиняной дорогой двое мужчин смотрели друг на друга. Наконец, Сяо Юань вздохнул и пересёк её.

Сяо Юань хотел многое сказать Янь Хэцину. Эти слова он уже давно хранил в своём сердце, но после всего произошедшего их смысл изменился. И всё же, несмотря ни на что, он хотел чтобы Янь Хэцин их услышал.

Наконец приведя мысли в порядок, Сяо Юань подумал, что, возможно, Янь Хэцин не ненавидит его так сильно, как ему могло показаться. В противном случае позволил бы он ему так легко сбежать?

Но независимо от того, ненавидел его Янь Хэцин или нет, – он должен был уйти. В ближайшем будущем все земли вокруг будут гордо зваться царством Наньян, а Янь Хэцин будет править Поднебесной. Если он, падший император, останется здесь, то проведёт остаток жизни в чудовищной клетке, зовущейся императорским дворцом.

Это было бы ужасно. Даже если Янь Хэцин вспомнит о прежних чувствах меж ними и не будет вредить ему – это всё равно не было тем, как Сяо Юань хотел провести остаток своей жизни.

Поэтому он и должен был уйти.

А раз уж он собирался уйти – ему следовало подобающе попрощаться. Не радуясь и не скорбя. Не ненавидя и не сожалея.

Сяо Юань остановился в паре шагов от Янь Хэцина. Янь Хэцин смотрел на него так, словно сделал что-то не так – осторожно и опасливо. Будто боясь, что Сяо Юаню может что-то не понравиться, стоял всем телом напряжённый и готовый среагировать на любое движение.

Сяо Юань вдруг тепло улыбнулся Янь Хэцину, отчего у того глаза расширились от шока и он впился в улыбку напряжённым и жадным взглядом. Он ненавидел то, что не мог вырезать эту сцену в своём разуме, сердце и костях, чтобы этот момент не стёрся под грузом времени и никогда не забылся.

Тихо посмеявшись, Сяо Юань продолжая улыбаться обнял ладонью одной руки кулак другой и, склонившись в поклоне, сказал:

— Жизнь до боли коротка, а ненависть тянется долго. Пускай небо и земля станут чашей, а мои слова – вином в ней. Поднимая первую чашу, я желаю тебе всегда возвращаться с поля боя живым и здоровым и, как бы темно ни было, ночью не бояться холода. Поднимая вторую чашу, я желаю тебе встретить порядочного человека, с которым ты рука об руку проживёшь долгую и счастливую жизнь. И, наконец, с третьей чашей я желаю тебе счастливой и беззаботной жизни. Пускай печали и горечь прошлого, терзавшие тебя, забудутся. Я знаю, что когда придёт моё время и я окажусь на небесах, то взглянув на мир, в котором жил, обнаружу, что он процветает и не знает горя благодаря тебе, Янь Хэцин.

Янь Хэцин внимательно выслушал его, но долгое время после того, как Сяо Юань закончил, ничего не говорил. В Бэе стоял конец зимы, холодный ветер со свистом забирался под одежду и нещадно бил в глаза. Слова словно лезвия кинжалов пронзали его сердце. Янь Хэцин крепче сжал поводья и после долго молчания хрипло спросил нетвёрдым голосом:

— Сяо Юань, ты пожелал... пожелал мне забыть. О чём конкретно ты просишь меня забыть?

Сяо Юань остолбенел.

«Разве было не понятно, что я имел в виду его ненависть к северному королевству Бэй и о тех унижениях, через которые он прошёл?»

Растерянный Сяо Юань не знал что ответить, а затем увидел как Янь Хэцин сделал шаг к нему. Они смотрели друг на друга, и в этот момент Сяо Юаня неожиданно посетила мысль, что глаза у Янь Хэцина удивительно красивые. Хотя то, как он приблизился к нему, Сяо Юаня немного испугало, но он всё равно не отвёл взгляда.

Глаза Янь Хэцина были холодны, как лунный свет, но в их глубине пряталась глубокая печаль, причину которой Сяо Юань никак не мог разглядеть.

— Если ты всем сердцем и помыслами решил уйти. Если ты скорее умрёшь, чем... Что ж, хорошо. Я не стану тебе мешать, но... — закрыв глаза, Янь Хэцин заставил себя замолчать и успокоиться. Его голос звучал так, словно он, преодолев тысячу гор и рек, пройдя через невообразимые потери и испытания, наконец предстал перед Небом и Землёй и обратился к ним: — Но я не забуду. Никогда не забуду. Просто не смогу забыть.

[П.п. *голосом коня Юлия* Ой дураааак! Ой дурак!]

Под конец своей речи Янь Хэцин едва ли не скрежетал зубами, чем заставил Сяо Юаня испуганно отступить и недоуменно спросить:

— Если ты не можешь отпустить, то почему ты позволил мне сбежать?

Янь Хэцин медленно раскрыл глаза, мрачно на него посмотрев.

Потому что он не хотел, чтобы Сяо Юань страдал. Он не хотел знать, что никогда больше не увидит его улыбки по своей вине. Он не хотел, чтобы Сяо Юань ненавидел его или испытывал отвращение к нему. Он пережил гибель своей страны и семьи, пережил позор и унижение, пережил все горести войны, выпавшие на его долю. Он вынес столько всего, но пережить ненависть Сяо Юаня не смог бы.

Этот мир любовных романов был таким жалким и смешным, таким нелепым и трагичным.

Наконец, Сяо Юань не удержался и спросил:

— Тогда почему ты пустился в погоню за мной?

Совладав со своим настроением, Янь Хэцин нащупал и вытащил из-за пазухи белую шпильку.

Это была его реликвия. Последняя память Янь Хэцина о его матери. В новелле это был важнейший символ любви Янь Хэцина. И этот символ он некогда в благодарность подарил Сяо Юаню, и которую тот, сбегая, оставил во дворце.

— Потому что ты забыл взять с собой кое-что. Я должен был принести тебе это, — мягко прошептал Янь Хэцин.

Потрясённый Сяо Юань не мог поверить своим ушам.

«Только... Только из-за этого?!»

Янь Хэцин протянул Сяо Юаню шпильку, держа её на раскрытой ладони. Точь в точь как в ту ночь на ярмарке, когда Янь Хэцин, после того как Сяо Юань подарил ему нефритовую флейту, преподнёс ему эту самую шпильку.

Сяо Юань долго колебался, но всё-таки протянул руку, чтобы взять её. Всё это время Янь Хэцин терпеливо ждал, и когда Сяо Юань всё же протянул руку, в его глазах загорелась искра надежды. Но в тот момент, когда кончики пальцев Сяо Юаня уже должны были коснуться белой нефритовой шпильки, тот внезапно замер, а затем убрал руку.

В глубине глаз Янь Хэцина что-то разбилось и потухло, когда он услышал слова Сяо Юаня:

— Лучше оставь её себе, чтобы отдать кому-то достойному, когда придёт время.

Янь Хэцин обманчиво медленно сжал шпильку в кулаке. Как бы он не старался, он не смог скрыть эмоции в своём потяжелевшем голосе.

— Она действительно не нужна тебе?

— Я.. всё же...всё же предпочту не брать её. Тебе стоит подарить её кому-то другому.

— Хорошо, — Янь Хэцин поднял на него взгляд.

Подумав, что Янь Хэцин наконец услышал и прислушался к нему, Сяо Юань кивнул и хотел было уже попрощаться, как Янь Хэцин внезапно вскинул руку, а после с силой бросил шпильку о землю!

С громким звоном шпилька разлетелась вдребезги. Её осколки тут же затерялись в пыли и грязи дороги. Вся эта сцена отпечаталась в широко раскрывшихся от шока и неверия глазах Сяо Юаня.

Прежде чем он пришёл в себя, Янь Хэцин вскочил на коня, развернулся и галопом помчался обратно в императорский дворец.

Когда повозка снова тронулась в путь, было трудно сказать, отчего покраснели уголки глаз Сяо Юаня. Возможно, причиной тому была поднявшаяся дорожная пыль, однако никто не осмеливался говорить об этом.

Глава 94 - Не нужно задумываться, чтобы болтать о красоте лилий

Сяо Юань вынырнул из своих мыслей после нескольких настойчивых окликов.

— Что? — дезориентированно спросил он.

Принцесса Юннин вздохнула и протянула ему отрезок белой шёлковой ткани.

— Гэгэ, ты слишком сильно сжимаешь осколки той нефритовой заколки. Ещё немного и они вопьются в твою кожу до крови. Будь аккуратнее и лучше заверни их в ткань.

Сяо Юань тупо посмотрел на принцессу Юннин, силясь осмыслить сказанное, а после медленно кивнул:

— Ага... Да, хорошо.

Принцесса Юннин ничего не могла сделать, кроме как забрать у брата осколки, завернуть их в ткань и вложить обратно в руки Сяо Юаню.

Сяо Юань позволил шёлковому свёртку свободно лежать на раскрытых ладонях, никак его не придерживая. Внезапно повозку тряхнуло, и свёрток почти было упал, как в глазах Сяо Юаня что-то мелькнуло, а затем он вцепился в свёрток пальцами. Наконец, он тяжело вздохнул и, достав шкатулку, положил свёрток к серой ленте евнуха Чжао и алой шпильке Хун Сю.

Как он мог знать, что его просьба отпустить и забыть печали приведёт к этому?

Спустя десяток дней три кареты въехали в небольшой городок на окраине северного королевства.

Сяофэн Фэнъюэ поднял шторку и вошёл внутрь.

— Молодые господа, мы прибыли в небольшой городок и планируем немного передохнуть, прежде чем продолжить путь.

Вещи остались прежними, а люди нет, так что пришло время измениться и самому.

Сяо Юань и Сяо Пинъян кивнули, а принцесса Юннин ответила с улыбкой:

— Хорошо. Спасибо, братец Фэнъюэ.

Все ожидали, что принцесса Юннин, родившаяся и выросшая во дворце, не сможет быстро приспособиться к скитальческой жизни. Однако она не зря звалась принцессой простого люда и быстро адаптировалась, удивив всех. К тому же, не обладая особой заносчивостью, она никогда не смотрела на Ян Люаня и Сяофэн Фэнъюэ свысока, уважительно обращаясь к ним как к старшим братьям. Когда она впервые обратилась так к Ян Люаню, тот, закалённый работой личного телохранителя императора, тут же упал на колени.

Разыскав трактир, все приготовились наесться и хорошенько отдохнуть, перед тем как продолжить путь.

Слуга, увидев вошедшую компанию незаурядно выглядящих молодых людей, не сдержал любопытства и, наливая им чая, как бы между делом поинтересовался:

— Куда же это держат путь наши дорогие гости?

Принцесса Юннин, в дороге наслушавшись рассказов Ян Люаня и Сяофэн Фэнъюэ о прекрасных видах в маленькой деревеньке, ответила первее всех:

— В деревню Таоюань*, что на границе четырёх королевств.

[П.п. деревня Таоюань дословно переводится как деревня Персиковых источников. Поэтично, не правда ли?]

Сяо Пинъян замерла, сжав свои палочки для еды и мимолётно поджав губы, но быстро взяла себя в руки и, сохраняя спокойный и безмятежный вид, вернулась к еде.

— Э? Но разве дорога к той деревне не лежит через поле боя? — словно желая пробудить любопытство у гостей, подмигнул слуга, а после лукаво спросил: — Господа наверняка знают, что недавно между королевствами Бэй и Нанъян вспыхнула война, но знают ли они, что неподалёку от того места, куда они направляются, проходили жестокие сражения, и теперь в тех местах бродит множество неупокоенных душ?

— В самом деле? — заинтересованно спросил Сяо Юань.

— Слышал, что теперь там обитает сумасшедший, что изо дня в день переворачивает трупы, и никто не знает что или кого он ищет, — перейдя на шёпот, азартно поведал служка, но едва он договорил, как из ниоткуда появился хозяин трактира и, утащив того прочь, отправил работать.

Большинство присутствующих восприняли рассказ служки как нелепую байку и не приняли её близко к сердцу.

После того как они напились и наелись вдоволь, Сяо Пинъян взяла принцессу Юннин за руку и предложила прогуляться, но что принцесса Юннин с радостью согласилась.

Ян Люань и Сяо Фэнъюэ отправились в конюшню кормить лошадей, а Сяо Юань остался за столом со стражницами из Шу распивать чаи. Однако не успели они допить даже первой чаши, как внезапно вернувшаяся принцесса Юннин схватила Сяо Юаня за руку и потащила наружу, где их спокойно ожидала Сяо Пинъян.

— Гэгэ, я собираюсь отправиться в западное государство Шу, — не отпуская его рукава, нерешительно обратилась к Сяо Юаню принцесса Юннин.

Испугавшийся было Сяо Юань тут же успокоился от этих слов.

Они уже были на границе северного королевства. Сяо Пинъян собиралась направиться домой, и конечно же Юннин хотела поехать туда вместе с ней. Несмотря на то, что отношения двух главных героинь стали шоком для Сяо Юаня и казались ему чужеродными из-за знания оригинальной истории, путешествие вместе с ними позволило ему примириться с произошедшим. В конце концов он был не настолько слеп, чтобы не увидеть химию между ними.

Сяо Юань протянул руку и потрепал принцессу Юннин по волосам, а после, мягко посмеиваясь, сказал:

— Береги себя. Как бы там ни было, но в государстве Шу ты будешь одна, и если кто-то начнёт притеснять тебя...

— Притеснять? — Сяо Пинъян изогнула брови. — Есть куда более быстрые способы самоубийства для желающих расстаться с жизнью. Прыгнуть в колодец, повеситься, принять яду, наконец.

— ...

Ещё в своё бытие читателем Сяо Юань больше всего мечтал услышать от железной леди подобные слова! Теперь он может умереть без сожалений.

Юннин склонила голову и поджала губы, силясь спрятать лезущую на них улыбку от переполнившего её вдруг счастья.

Сяо Юань негромко прокашлялся и автоматически принялся поправлять причёску Юннин, которую сам же и растрепал.

— Всё же Нин’эр некогда была принцессой Бэя, и когда она окажется в Шу, то будет ютиться под чужим плетнем.*

[П.п. Ютиться под чужим плетнем/жить под чужой крышей – 寄人篱下 (jì rén lí xià) –  обр. жить нахлебником, жить из милости, зависеть от чужих людей].

— Ютиться под чужим плетнем? — Сяо Пинъян упёрла руки в боки. — Переехав в Шу, Юннин станет супругой верховной главнокомандующей. Она будет всеми уважаемой женой генеральши и сможет делать что пожелает, кто решится перейти ей дорогу?

— ...

«Вы, девушки, можете быть такими убедительными, когда захотите! Сдаюсь! Сдаюсь! Где подписать капитуляцию?»

Сяо Юань, некогда выучивший три сотни цитат властного президента, сейчас с удивлением обнаружил, что не может вспомнить ни одной подходящей для данной ситуации цитаты. Ни одной!

Ослепленный светом их чистой любви, Сяо Юань осознал, что лишился дара речи.

Видя, что он молчит, принцесса Юннин решила, что тот провалился в свои воспоминания и, быстро дёрнув его за рукав, произнесла:

— Гэгэ, может поедешь в Шу вместе с нами?

— Нет, но спасибо за предложение. Всё, чего я хочу после всего – жизнь в уединении, — улыбаясь ответил Сяо Юань.

Глаза принцессы Юннин покраснели и наполнились слезами в предчувствии скорого расставания, но тем не менее она просто кивнула.

— Ваше Величество, правда, поезжайте с нами. Если только пожелаете, там я сосватаю вам своего старшего двоюродного брата. Он занимает высокое положение при дворе, наделён немалой властью и имеет территории близ столицы, но при этом обладает мягким и добродушным нравом.

«Стоп-стоп-стоп! Только ради того, чтобы Юннин не грустила, ты готова продать собственного брата?! Серьёзно?!»

— Не стоит! Моему сердцу ещё есть куда возвращаться... Хэй, что это за кислые выражения лиц?! Это же отсылка! Я хочу вернуться к истокам – жизни простого землевладельца!*

[П.п. Сяо Юань и правда отсылается к стихам китайского поэта Тао Юань-мина (365-427гг), а точнее к его стихам из цикла «Возвратился к садам и полям»].

Несмотря на то, что они прощались, царила весёлая и тёплая атмосфера. Каждый переживал, что собеседник ударится в грустные воспоминания и погрузится в своё горе, поэтому старались подбадривать друг друга, улыбаться и шутить. Они смеялись и обещали друг другу однажды снова встретиться.

Глава 95 - Разве не видишь, что красные листья на горе подобны крови в глазах усопших?*

[П.п. автор цитирует строчки из произведения «Сказки западного флигеля», а конкретно строчки о страданиях разделённых влюбленных].

Когда они снова двинулись в путь, от трёх повозок осталась только одна. Ян Люань правил повозкой по торговому пути, на котором не было ни ям, ни кочек.

Они проехали уже значительное расстояние, когда Сяо Юань вдруг спросил:

— Это ведь через эти места проходило поле битвы?

Ян Люань, сосредоточенный на управлении повозкой, не задумываясь ответил:

— Да, молодой господин.

Сяо Юань хмыкнул и, приподняв занавеску, выглянул наружу.

— Можем ли мы свернуть с курса ненадолго? — спустя некоторое время разглядывания пейзажа спросил Сяо Юань.

Ян Люань тотчас же повернул повозку и направил её в сторону непосредственного поля боя.

Хотя это место уже давно перестало быть местом сражений и никто здесь больше никого не убивал с громким кличем – земли оставались пустынными и бесплодными; После войны тела погибших скидывали в большие ямы и сжигали. Нынче же, проходя через эти места, люди чувствовали потусторонний холод и неосознанно ёжились, догадываясь о тех ужасных и страшных событиях, что здесь произошли.

Повозка не проехала и пары метров, как наехала на первые трупы. Храня молчание, Сяо Юань вылез из повозки и бережно захоронил те останки, на которые они натолкнулись, прежде чем вернулся обратно, и они продолжили путь.

Они не преодолели большого расстояния, когда Сяо Юань заметил трупную яму – душераздирающее свидетельство войны. Это зрелище было настолько ужасным, что Сяо Юань не позволил Ян Люаню приблизиться ещё сильнее и сам сошёл с повозки. Он решительно ступил на чёрную землю, но не сделал и двух шагов, как наступил на какой-то твёрдый предмет.

Сначала он подумал, что это кость или сломанная алебарда, но к его удивлению это оказалась повреждённая деревянная дощечка размером с ладонь.

Сяо Юань нагнулся, подобрал её и увидел, что на дощечке написаны имена солдат северного королевства, но те, что были в самом низу, были уже настолько плохо видны, что разобрать что-либо было решительно невозможно.

Было ясно, что какой-то неизвестный записал имена и фамилии всех вояк, что никогда не вернутся домой, чтобы почтить их память и подвиг.

Сяо Юань сжал табличку и вздохнул, уставившись вдаль. Затем он приподнял полы своих одежд и, опустившись на колени, совершил три земных поклона.

Стоявшие позади него Сяофэн Фэнъюэ и Ян Люань переглянулись и тотчас же опустились на колени.

Сяо Юань мысленно поблагодарил тех солдат и извинился перед ними, после чего неспешно поднялся и направился обратно в экипаж.

Вскоре тот снова двинулся, оставляя после себя на земле глубокие борозды от колёс. Сяо Юань вновь приподнял занавеску и принялся рассматривать пейзаж, как вдруг закричал Ян Люаню:

— Стой! Остановись!

Ян Люань, взбудораженный криком Сяо Юаня, опрометью натянул поводья.

— Что случилось? — озадаченно спросил Сяофэн Фэнъюэ.

Сяо Юань сглотнул и, не сводя взгляд с улицы, ответил:

— Мне кажется, я только что видел живого человека.

— Молодой господин, я думаю, здесь находится обычная братская могила. Мне кажется нам стоит...

Сяофэн Фэнъюэ замолк, так и не договорив, потому что тоже увидел человека.

Там, вдали, на краю братской могилы стояла тень и рыскала среди трупов.

Представшая перед ними сцена была пугающей, но Сяо Юань не чувствовал и капли страха. Он сошёл с повозки и быстро, но осторожно направился к этому силуэту, смутно ощущая, что он ему знаком.

Человек был нечёсан и неумыт, фигура его была худой, как тростинка, а одет он был в перемазанные кровью лохмотья, некогда бывшие достойной одеждой. На его теле не было чистого места. Даже услышав звук приближающихся шагов, он не отреагировал и продолжил трясти гниющий труп в доспехах северного королевства. Глядя лихорадочно блестящими глазами, он бормотал:

— Очнитесь! Ну же, поднимайтесь! Нанъянцы приближаются! Вставайте и готовьтесь защищать город! Просыпайтесь... отправляйтесь на защиту города...

Стоило Сяо Юаню услышать этот голос, как его руки и ноги окоченели, а сердце сжалось от боли.

Да, это точно был он. Его последнее проклятье, наложенное северным королевством. Рана в его сердце. Жестокое напоминание о том, что он не смог защитить своё государство. Груз вины, который ему предстоит нести на своих плечах до конца жизни.

Сяо Юань преклонил одно колено прямо перед ним. Протянув руки, он перехватил ими запястья мужчины, продолжавшие трясти труп.

— Се Чунгуй. Всё закончилось, Се Чунгуй. Всё уже закончилось, — обратился он грубым и хриплым голосом.

Пребывавший в исступлении Се Ченгуй внезапно замер и отпустил труп, а затем как-то неестественно повернул голову и уставился на Сяо Юаня. Долгое время что-то мелькало на дне его глаз, затем он резко повернулся всем телом и с громким шлепком плюхнулся на землю, перехватил руки Сяо Юаня за запястья и с силой сжал их.

— Ваше Величество! Вы не знаете где генерал Ли?! Я доставил провиант для армии! Я доставил, как вы и приказывали! Пожалуйста, позвольте мне с ним встретиться! С наличием провианта мы точно сможет остановить нанъянцев! Где же генерал Ли?!

Се Чунгуй кричал, словно умалишённый, сжимая запястья Сяо Юаня до красных отметин и будто желая сломать их.

Сяо Юань, стоявший на коленях прямо перед лицом Се Чунгуя, глубоко вздохнул. Ему потребовалось собрать все свои силы, чтобы произнести:

— Се Чунгуй, Ли Удин он... Он мёртв.

Се Чунгуя словно молнией поразило, и он, как был, замер на месте.

Да, Ли Удин был мёртв, он знал это уже давно. Ли Удин погиб, королевство Бэй было разрушено, а вместе с этим вся жизнь Се Чунгуя, все его взгляды и цели канули вслед за ними.

Се Чунгуй вдруг вскочил на ноги и, заозиравшись покрасневшими глазами, исступлённо закричал:

— Лжец! Всё ты лжёшь! Он сказал, что обязательно защитит северное королевство! Это был не он! Это был не он! Он не мог умереть! Не мог! Он никогда бы не съел своё слово*! Вы все лжёте! Вы все лжёте мне! Он всегда держит своё слово! Северное королевство не могло погибнуть! Нет! Это невозможно!

[П.п. Съесть своё слово – 食言 (Shíyán) – обр. обмануть доверие, нарушить своё слово, обещание; взять свои слова обратно; отказываться от своих слов, брать назад свои слова].

Голос юноши эхом разносился между Небом и Землёй, едва не срывая ему горло. Не замечая этого, он продолжал спрашивать и не получать ответа, даже Небо молчало, и глаза юноши с каждым разом тускнели всё сильнее, становясь совсем безжизненными.

В конце концов его громкие крики обратились в тихие хрипы и слёзы, а мужественность и стойкость – в беспомощность и нежелание когда-либо больше вспоминать прошлое.

Глава 96 - Вы ранены? Я всё улажу

Весенний ветер вольно скользил меж многообразия цветов и красок деревни Таоюань.

Хотя это место и звалось деревней, но фактически являлось маленьким городком, в котором было всё необходимое и ничего сверх этого.

Единственная в деревеньке аптека была простой и скромной. Стоило только подойти к ней, как в нос ударял аромат лекарственных трав.

Чжан Чансун, возраст которого давно перевалил за пятьдесят, дремал около входа в аптеку, сидя на бамбуковом стуле. Рядом с ним на огне в горшочке бурлило, закипая, лекарство.

Два проезжих купца держали путь через деревеньку, громко и небрежно переговариваясь:

— Нанъянцы невероятны. Прошёл всего год, как они поглотили Бэй, и вот они уже выдвигают свои войска в восточное У!

— А ты разве не знал, что, когда Нанъян был разрушен Бэем, восточное У воспользовался случаем и захватил половину нанъянских земель. Теперь, когда Нанъян снова возвысился, разве может он проигнорировать поступок государства У?

— Ох, да я не о том тебе толкую! Я говорю, что Нанъяну стоило бы сделать перерыв в пару лет и восстановить силы, а не пускаться из одной войны в другую!

— Император Нанъяна – единственный в своём роде. Выходец из рода гегемонов, великих правителей. Ты подумай, он у власти всего год, а уже столького добился!

— Я слышал, что наньянский правитель не только знает толк в управлении государством и войне, но и обладает поразительной красоты внешностью. Правда ли это?

— Эй! Мне-то откуда знать?! Я его никогда не видел!

Когда голоса купцов отдалились и стихли, Чжан Чансун открыл глаза и посмотрел на кипящее лекарство, пару раз взмахнул над ним веером и продолжил отдыхать.

Деревня Таоюань – удивительное место, находящееся на стыке четырёх королевств... некогда находившееся на стыке четырёх, а ныне трёх государств.

Логично было бы предположить, что на подобной границе должны часто происходить сражения, однако деревня Таоюань никогда не знала войны. Из поколения в поколение здесь царит покой и благодать, словно само Небо защищает это место.

Деревня Таоюань никогда не принадлежала ни одному из государств, а её жители предпочитали вести мирный образ жизни и полностью обеспечивали сами себя. И хотя время от времени путь торговцев и путешественников лежал через их деревню – они никогда не задерживались, также как местные жители никогда не покидали надолго свою родину. Даже жить к ним никто не приезжал. При этом деревенька никогда не скрывала себя от посторонних и сама по себе напоминала персиковый источник вне пределов людского мира*.

[П.п. Персиковый источник вне пределов людского мира – 世外桃源(shìwài táoyuán) – образное выражение, в адаптации звучавшее бы как «рай на земле», например].

Но два года назад произошли изменения.

Два года назад к ним приехали два молодых человека изысканной внешности, построили усадьбу и осели.

Местные, впервые столкнувшиеся с появлением чужаков, сначала вели себя настороженно, но затем обнаружили, что переселенцы очень отзывчивы, радушны и приветливы, и постепенно оттаяли.

Устроившись, молодые люди нашли себе дело. Один из них стал торговать солью, а другой устроился менеджером. Изначально немалое состояние, с которым приехали молодые, начало быстро приумножаться, и вскоре они стали довольно состоятельной семьёй.

Медленно, но местные привыкли и приняли переехавших, смирившись с их присутствием. Все, за исключением свахи, живущей на западе деревни, что упорно хотела сосватать им местных девушек.

Так минул год.

Минул год, и двое господ, получив какое-то известие, поспешно собрались и уехали, оставив большую усадьбу на попечение старой и одинокой тётушки.

Минуло полмесяца, и они вернулись в город.

Но вернулись они не одни, а в компании ещё двоих молодых людей. Один из них пусть и обладал незаурядной внешностью, но был полным идиотом, а второй походил на божество, спустившееся к смертным: чрезвычайно красивый, с восхитительными манерами и нежной улыбкой на лице. Кто-то из жителей, однажды посетивший столицу У, по пьяни утверждал, что даже лучшие девушки из Цветочного Дома не могут сравниться с ним по красоте!

Впервые увидев Сяо Юаня, Чжан Чансун, как и многие другие, принял его за молодого господина из какой-то знатной и богатой семьи, что, неизвестно почему, не ест приготовленную людьми пищу* и приехал, желая жить вдали от мира, а также, что он, несомненно, застенчив, робок и не любит шумных компаний и разговоров.

[П.п. Не есть приготовленную людьми пищу – 不食人间烟火 (bù shí rénjiān yānhuǒ) – образное выражение, означающее «покинуть светский мир, отречься от мира, быть над материальным, быть свободным от мирских забот»].

Вспомнив об этом сейчас, Чжан Чансуну хотелось вернуться в прошлое и, дав себе затрещину, крикнуть:

— Чжан Чансун, тебе всего немного за пятьдесят, а ты уже ослеп?!

Красное закатное солнце уже потихоньку начало скрываться за холмом. Чжан Чансун, очнувшись ото сна, взял старый отрезок ткани, сложил его пополам и, накрыв им крышку горшочка, поднял её, чтобы заглянуть внутрь. Горький аромат лекарства и горячий клубящийся пар тут же ударили ему в лицо.

Удовлетворенно кивнув самому себе, Чжан Чансун пригладил свою седую бороду, поднял взгляд на улицу и прищурился. Деревня, освещённая светом заходящего солнца, представляла собой крайне умиротворяющую, тихую и приятную картину.

Вдруг вдали показалась очень быстро приближающаяся фигура. На спине она тащила солдата, а сама была перепачкана в крови. Фигура бежала и кричала:

— Учитель, спасите его!

Чжан Чансун подпёр лоб рукой, тем самым скрыв своё выражение лица, а когда Сяо Юань приблизился, ударил того сложенным веером по плечу.

— Сяо Юань! Ты снова ищешь для меня неприятности! Эта маленькая аптека разорится и закроется твоими усилиями рано или поздно!

Хоть Чжан Чансун и бранился, но тем не менее действовал быстро и чётко, чтобы помочь раненому солдату. Пока Сяо Юань заносил и укладывал раненого, он доставал мазь, останавливающую кровотечение.

— Я заплачу за лекарства, учитель! — улыбнулся Сяо Юань.

Чжан Чансун окинул его пристальным взглядом и, посчитав, что ответить сейчас ниже его достоинства, громко хмыкнул, выражая одним звуков весь свой скепсис, гнев и неприязнь.

В этот момент из-за аптечного шкафа выглянуло лицо приятной наружности и полным позитива голоса сказала:

— Хей! Ещё один? Это уже восьмой за месяц! Снова раненный из-за войны Нанъяна и У?

Сяо Юань перевёл дух и кивнул:

— Я пошёл собирать травы и наткнулся на него.

— Больно уж тебе везёт на этих раненых солдат. Когда я хожу за травами, то никого не встречаю, — Чжан Байчжу кинул в Сяо Юаня чистый отрезок белой ткани. — Вытрись, а то посмотри на себя! Если ты в таком виде выйдешь на улицу и встретишь тётку Марфу, то она непременно грохнётся в обморок со страху!

— Было бы неплохо, лишись она чувств при моём виде, а то как не встречу её, так она вечно спрашивает, не хотят ли Люань и Фэнъюэ жениться... — улыбнулся Сяо Юань. — Хэй, ты ведь говорил, что я хорош собой, так почему тётка Марфа мне никого не сватает?

Чжан Байчжу окинул его взглядом с головы до ног с важным видом:

— Тебе? А какая девушка, по-твоему, решится выйти замуж за мужчину красивее её?

— Хватит нести чушь! Тут пациент кровью истекает, а они языками чешут! А ну живо сюда, помогать будете! — прокричал Чжан Чансунь, у которого от гнева выступили вены на лбу.

— Отец, не сердитесь, не надо. Жизнь ведь как пьеса, и некоторым людям просто предназначено встретиться, — Чжан Байчжу тут же пристроился с одного боку, помогая наносить мазь.

— Верно, учитель. Зачем сердиться и переживать по пустякам? — подхватил разговор Сяо Юань пристраиваясь с другого боку и тут же пережимая кровоточащую рану.

— И не сердись, что мы не можем быть так хороши, как ты!

— Точно-точно! Ведь с вами просто никто не сравнится!

— Отец!

— Учитель!

— Не сердитесь! — в унисон произнесли они.

Едва они замолчали, как раненый солдат зашёлся в приступе кашля, а затем его стошнило кровью, и он снова лишился сознания.

— ....

«Что, твою мать, я сделал такого в прошлой жизнь, что в этой моей карой стали эти два паршивца?!»

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Фанфакт, имя Чансун – название лекарственной травы, а Байчжу в переводе тоже означает лечебную траву, но это не единственный перевод. Имя Байчжу также может означать название цветов: «Атрактилис большеголовый» и «белоцветковый пион». Люблю говорящие имена этой новеллы.

Глава 97 - Спасти вам жизнь? Я уже

Жена Чжан Чансуна рано умерла, не оставив после себя ребёнка. Будучи однолюбом, Чжан Чансун так и не срастил струны* и жил, тихо управляя семейной аптекой и не зная нужды.

[П.п. не срастить струны – 续弦 (xùxián) – выражение использующееся в значении «не жениться второй раз после смерти жены»].

Когда ему было тридцать пять, он нашёл младенца, укутанного в пелёнки.

Чжан Чансун был вспыльчивым, но мягкосердечным человеком. Взяв на руки малыша Байчжу, он понял, что не сможет его бросить. Он забрал его и вырастил как родного сына, и хотя все жители деревни знали, что Байчжу не был родным сыном Чансуна – все держали рот на замке, всегда обращаясь к ним «Лекарь Чжан» и «Лекарь Сяо-Чжан».

А затем, около полугода назад, к нему пришёл уже освоившийся в деревне Сяо Юань и попросился в ученики. Когда Чжан Чансун спросил, зачем ему это, тот ответил, что очень хочет вылечить своего младшего брата.

И это не было ложью. Сяо Юань действительно проживал с братом по фамилии Се, страдающим кретинизмом.

Резиденция, в которой Сяо Юань проживал, в целом была странной. Там жили четыре брата с разными фамилиями.

Подумав немного, Чжан Чансун не стал отказывать.

Что привело к сегодняшней сцене.

Трое человек кропотливо работали на протяжении двух часов, и в результате у них получилось вытащить солдата с того света и нормализовать его состояние. Чжан Чансун разогнулся, утёр испарину со лба и, взглянув на двух оболтусов, отправился отдыхать.

— Ой-ёй, а парень-то из восточного У будет. Тоже потащишь его к себе домой? — быстро окинув оценивающим взглядом одежды солдата, сказал Чжан Байчжу.

— А? Да. Не хочу причинять вам ещё больше неудобств, чем сделал уже, — улыбнулся Сяо Юань.

Отдыхавший в бамбуковом кресле Чжан Чансун саркастично хмыкнул на это заявление.

Оба парня уже давно привыкли к острому языку мягкосердечного лекаря и не приняли его поведение близко к сердцу.

— Ты говоришь, что хочешь спасать людей. Зачем же ты тогда селишь солдат из У и Нанъяна в одной комнате? Разве это не приведёт к драке рано или поздно?

— Ха, ты думаешь, они будут заботиться об этом, выкарабкавшись с того света..? — бормотал себе под нос Сяо Юань. — Тем более что через пару лет все они будут жителями одного государства.

— Что? — не расслышал Чжан Байчжу.

— Ничего, — покачал головой Сяо Юань.

— У вас есть время разговаривать?! Вы уже пропололи травы в саду?!

Чжан Байчжу ускользнул так же быстро, как порыв ветра. Сяо Юань собирался уже последовать за ним, как его окликнул Чжан Чансун:

— Сяо Юань, иди сюда.

Сяо Юань послушно подошёл.

— Как болезнь твоего брата? Есть улучшения? — вздохнул, спокойно спросил Чжан Чансун.

Сяо Юань замер, а затем беспомощно покачал головой.

— Возьми успокаивающего отвара перед уходом. Его болезнь не телесная, а духовная. Она не пройдёт быстро, и только Небо знает, пройдёт ли вообще.

— Хорошо. Спасибо, учитель, — Сяо Юань уважительно поклонился ему.

— И ещё. Не отдаляйся сильно от деревни, собирая травы. Снаружи всё ещё идёт война, а оружие слепо. Тебя могут убить так, что даже помянуть никто не сможет, если ты не будешь осторожен! — свирепо сказал Чжан Чансун.

— Я понял, понял, — со смехом ответил Сяо Юань.

— Хорошо. И ещё, солдат, которого ты притащил, слишком тяжело ранен – не стоит трогать его лишний раз и тревожить раны, так что пусть пока остаётся здесь. Что там, кстати, с теми двумя, которых ты утащил к себе домой? Они уже покинули нашу деревню?

— Да, и тот, что из Нанъяна, и тот, что из У, уже оправились от ран. Они подрались у меня дома, и им было слишком стыдно оставаться, так что я дал им с собой лекарств и отправил в свои лагеря.

Чжан Чансун зло глянул на него.

— Ты в самом деле селишь их в одной комнате?! Их страны воюют. Чем ты думаешь, считая, что они не нападут друг на друга как только увидят?! Так, ладно-ладно. Возьми лекарство и иди домой.

Сяо Юань улыбнулся и кивнул, после чего подошёл к аптечному шкафу, взял лекарство и, сказав, что придёт завтра, ушёл в свой дом на восточной улице.

Солнце почти село, и старики вышли подышать свежим воздухом. Сяо Юань здоровался со всеми ними по дороге и даже остановился немного поиграть с детьми прежде, чем дошёл до дома.

Резиденция, в которой он жил, была небольшой и состояла из маленького дворика, пары флигелей, небольшого навеса, пары старых ив, окружавших пруд с рыбками, да каменного столика, обычно уставленного свежеприготовленной едой третьей тётушки.

Третья тётушка как раз выносила из кухни блюда, когда Сяо Юань вернулся.

— Сяо Юань! Ты как раз вовремя. Иди зови Чунгуя и садитесь есть.

Первоначально это резиденция принадлежала именно третьей тётушке. Её муж был богатым и известным торговцем, но в один момент он нарвался на бандитов и был убит, оставив тётушку доживать свои дни в опустевшей резиденции. Третья тётушка была гордой женщиной, поэтому не стала повторно выходить замуж, из-за чего провела много лет в одиночестве.

Два года назад, когда в деревню приехали Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ и стали расспрашивать местных, где бы они могли купить дом для проживания, – тётушка сама нашла их и предложила по дешёвке продать дом, если она сможет остаться там жить и планировка резиденции не изменится.

Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ, естественно, согласились.

Третья тётушка никогда не расспрашивала их об их личностях и прошлом, несмотря на загадочность молодых юношей. Прожив с ними полгода и убедившись, что они порядочные люди, третья тётушка сделала вывод, что этого знания ей достаточно.

А ещё третья тётушка была очень работящей и не могла спокойно смотреть на погружённых в заботы молодых людей. Поэтому она стирала и убирала, а на все просьбы не перетруждаться отвечала, что такая работа ей в радость. В конце концов, прожив большую часть жизни в одиночестве, она была рада получить возможность позаботиться о четырёх юношах, как о родных сыновьях.

— Третья тётушка так постаралась для нас. Я сейчас же его позову, — улыбнулся Сяо Юань.

Сяо Юань направился в восточный флигель, окна которого, открывающиеся во внутренний двор резиденции, были открыты нараспашку. Заглянув о одно из них, Сяо Юань увидел стоящий на узком столике кувшин с орхидеями, что испускали нежный аромат, и человека, склонившегося над столом и что-то сосредоточенно считающего с серьёзным видом.

Глава 98 - Свадьба? Я всё устроил

Сяо Юань сложил руки на подоконнике и улыбаясь позвал:

— Фэнъюэ, идём кушать.

Сяо Фэнъюэ поднял голову и посмотрел в окно.

— Молодой господин? О, да, хорошо, я сейчас подойду.

— Люань ещё не вернулся из поездки за товаром? — спросил Сяо Юань.

— Нет, он вернулся после полудня и сейчас, вероятно, занят товарным учётом, — ответил Сяофэн Фэнъюэ.

Сяо Юань на это продолжил улыбаться и ответил:

— Пойду позову Се Чунгуя, — с этими словами он направился в другой флигель.

Сяофэн Фэнъюэ на мгновение задумался и отложил книгу бухгалтерского учёта.

Сначала он подумал об императоре, что с детства был окружён десятком миллионов людей, обожавших его, дающих ему всё, чего бы он не пожелал, по первому зову, а затем об этом же императоре, что вынужден был бежать, чтобы спасти свою жизнь, и неожиданно для себя оставшийся без средств к существованию. Казалось, что подобный человек должен был быть крайне заносчив, что он до конца жизни будет жить в горечи, ненависти и презрении к миру, что оказался так жесток к нему. Но неожиданно император оказался очень покладистым человеком, с которым было легко сладить. Он быстро адаптировался к изменившимся обстоятельствам. Действительно, великий человек – велик во всём. Даже в мелочах.

Самым удивительным было то, что прибыв в деревню Таоюань, император сказал, что хочет сменить имя. Сяофэн Фэнъюэ и Ян Люань всё поняли. В конце концов он являлся императором павшей страны и династии и если он случайно встретит человека, что узнает его по имени, то будет трудно объяснить ему его нынешнее положение.

Но они никак не ожидали, что император сменит не только имя, но и фамилию. Он сказал, что отныне его фамилия будет Сяо, а имя Юань.*

[П.п. Здесь наш главный герой назвался своим именем и фамилией до перерождения. Напоминанию, что у них на русском языке одинаковое написание, но на китайском это разные имена, с разным произношением].

Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ недоумевали, но не осмеливались многого спрашивать. В любом случае, независимо от того, изменил тот имя и фамилию или нет, они продолжили обращаться к нему «молодой господин». Так что подобное не вызвало у них больших затруднений.

Сяофэн Фэнъюэ вынырнул из своих мыслей, поднялся и направился в главный зал. Проходя мимо двора в первый большой час, издали он увидел человека, умывающего лицо и руки. Кристально чистые, чарующие капли воды, отражая солнечный свет, скользили по его лицу и впитывались в воротник, окрашивая его в более тёмный цвет. Услышав шаги, Ян Люань обернулся и заулыбался, стоило ему увидеть Сяофэн Фэнъюэ.

— А-Юэ!

Сяофэн Фэнъюэ, услышав столь открытое и наполненное искренней любовью «А-Юэ», почувствовал, как тёплый солнечный свет осветил и согрел самые потайные уголки его сердца. Он сделал несколько шагов к Ян Люаню.

— Только закончил инвентаризацию? — утерев рукавом с его лица капли воды, поинтересовался Сяофэн Фэнъюэ.

— М? Да. Знаешь, когда я возвращался домой, то случайно встретил посыльного, что передал мне письмо из западного Шу, — кивнул, позволив утереть воду с его лица.

— Должно быть оно от Её Высочества. Обожди немного и отдай его молодому господину за ужином, — тепло улыбаясь, посоветовал Сяофэн Фэнъюэ.

— Хорошо, — кивнул Ян Люань. — Пойдём быстрее в столовую. Третья тётя передала, что ужин уже готов, так что поспешим пока всё ещё не остыло.

— Мгм, — промычал Сяофэн Фэнъюэ и, не прекращая улыбаться, придержал руками Ян Люаня за плечи, поднял голову и неожиданно и нежно накрыл его губы своими.

Придя в себя, Ян Люань обхватил Сяофэн Фэнъюэ за талию и притянул ближе к себе. Прикрыв глаза, он смял прохладные губы и отстранился, только согрев их.

Отстранившись друг от друга, они направились в столовую, как вдруг услышали шум от падения, донёсшийся из восточного флигеля. Они замерли и переглянулись.

— Думаешь, нам стоит пройти посмотреть? — неуверенно спросил Ян Люань.

Подумав немного, Сяофэн Фэнъюэ в ответ покачал головой и сказал:

— Не стоит. Молодой господин, как и всегда, справится со всем.

Ян Люань тайком покосился на восточный флигель и, тихо вздохнув, кивнул.

В это же время, в восточном флигеле, Сяо Юань нагнулся и поднял тушечницу, уроненную Се Чунгуем со стола.

Руки Се Чунгуя были измазаны в чернилах. Склонившись над столом, он сидел окружённый десятком неряшливо исписанных листов рисовой бумаги. Все они были исписаны именами. На каждом в самом верху располагалось имя Ли Удина, а за ним имена всех бэйских солдат, которых Се Чунгуй смог вспомнить. Завершался каждый список небольшой подписью в самом низу «северное королевство Бэй». Все слова на листах были написаны правильно, но манера их написания напоминала оскалившего зубы и выпустившего когти свирепого зверя, наконец проявившего свою злобную натуру и готовящегося к атаке.

— Чунгуй, Чунгуй, — положив тушечницу на стол, Сяо Юань положил свою руку на руку Се Чунгуя, не давая ему продолжить исписывать листы именами. — Пора Кушать. Пора ужинать.

Сяо Юань терпеливо повторял эти простые слова раз за разом, пока Се Чунгуй наконец не поднял на него свой наивный взгляд, подобный взгляду восьмилетнего ребёнка.

Сяо Юань вывел его из флигеля во дворик, где взял таз с чистой водой и вымыл в нём руки Се Чунгуя.

Несмотря на то, что жизни Се Чунгуя уже давно ничего не угрожало, его разум так и не прояснился. Иногда он был раздражителен, иногда вспыльчив, но чаще всего он был подобен восьмилетнему ребёнку – чистый и невинный.

Однажды Сяо Юань попросил семью, направляющуюся на земли бывшего Бэй, узнать о судьбе и местонахождении семьи Се. Ответ, что он получил по их возвращению, поразил его до глубины души: в день падения северного королевства вся семья Се повесилась в своём особняке. Никто не выжил. Они жили вместе и погибли вместе.

— Сяо-гэгэ, Сяо-гэгэ, а что вкусного будет у нас на ужин? — хлопая глазами и смотря прямо на него, спросил Се Чунгуй.

— Хм... — Сяо Юань сделал вид, что глубоко задумался, а после поднял голову и с улыбкой сказал: — Кажется, я слышал, что третья тётушка потушила утку и приготовила из неё суп.

— Вааа, это я люблю! — шумно обрадовался Се Чунгуй и, не дав вытереть себе руки, унёсся в главный зал.

Сяо Юань несколько раз окликнул его, чтобы он вернулся, но видя, что его не услышали, только беспомощно пожал плечами, вылил загрязнённую тушью воду и тоже направился в столовую.

В главном зале за столом уже сидели Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ. Они ещё не приступили к еде, явно ожидая его. Радостный Се Чунгуй же как раз нёс пиалу с утиным супом к столу.

Ещё год назад, когда они только приехали в деревню Таоюань, Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ планировали жить вместе с Сяо Юанем, но очень переживали из-за их разницы в статусах. Им обоим хотелось поддержать и помочь Сяо Юаню, чтобы выразить свои почтение и благодарность. Сяо Юаню пришлось множество раз поправить их, прежде чем они привыкли к его новому статусу и личности.

— Молодой господин, — дождавшись пока Сяо Юань усядется за стол, Ян Люань передал ему письмо.

— М? Что это? — Сяо Юань с опаской взял конверт.

— Письмо из западного Шу.

— Из западного Шу? — немного удивился Сяо Юань. Распечатав письмо, он погрузился в чтение, к концу которого был взволнован настолько, что едва не вскочил с места.

— Что случилось, молодой господин? — недоуменно спросил Ян Люань.

Сяо Юань отложил письмо и, помедлив, некоторое время приходя в себя, сказал:

— Нин'эр и Сяо Пинъян женятся и приглашают меня в императорский дворец западного Шу на празднование.

Глава 99 - Прославиться? Уже!

Пребывая в оцепенении, Сяо Юань толок лекарство в ступке, глядя вникуда.

«Друзья, если первая и вторая главные героини сошлись, оставив главного героя позади, то есть ли в мире что-то невозможное? Жизнь действительно удивительна и полна как приятными, так и пугающими сюрпризами! Но сможет ли Сяо Пинъян в нынешней ситуации взойти на престол? Если да, то каким образом Янь Хэцин в итоге объединит весь мир?»

Погруженный в свои мысли, Сяо Юань рассеянно перемалывал лекарство, когда из дверного проёма высунулась голова.

— Сяо Юань, я слышал, что ты собираешься в западное государство Шу?

— Чжан Байчжу, ты слишком хорошо осведомлён, — со смехом ответил Сяо Юань.

— Само собой! Утром я повстречался с третьей тётушкой и перебросился с ней парой слов! — горделиво ответил Чжан Байчжу. — Кхм, итак, куда ты уезжаешь? И когда ты собираешься вернуться? Зачем ты вообще собрался ехать в западное государство Шу? Кстати, я слышал, что шунийки очень красивы, вот только правда ли это? Ты знаком хоть с одной? Если да, то, может, познакомишь нас?

— Чжан Байчжу, ты задал столько вопросов. На какой из них мне нужно ответить? — с улыбкой спросил Сяо Юань, ссыпая лекарство в мешочек и складывая его в аптечный шкаф.

Опёршись на руку, Чжан Байчжу запрыгнул на стол возле аптечного шкафа, после чего подтянул ноги к груди и обхватил их руками.

— Ответь на два последних. К тому же, если ты знаешь какую-нибудь милую девушку, не забудь как-нибудь невзначай рассказать ей о таком добром и миленьком пареньке, как я! Хотя не знаю, согласится ли хоть одна девушка выйти замуж и уехать так далеко от родины. Кстати, как ты считаешь, свадебный паланкин должны нести восемь человек или всё же шесть? А букет и празднество должны быть скромными и простыми или богатыми и пышными?

— Стоп, стоп, — прервал его Сяо Юань, потирая уши. — Впрочем, я правда знаю одну шунийку, и она действительно очень красива.

— Правда?! — взгляд Чжан Байчжу загорелся.

— Да, правда, — Сяо Юань уверенно кивнул головой, а затем, выдержав паузу, недобро усмехнулся. — В конце концов, я собираюсь в западное государство Шу именно потому, что она заключает брак.

— ... В таком случае выясни, есть ли у этой девушки сестра! Если у неё нет родной сестры, то и дальняя родственница сгодится! Если нет дальней родственницы, то близкая подруга тоже сойдёт! Если близкая подруга уже замужем, то хотя бы сестра подруги тоже хорошо! Если же у подруги нет сестры, то хотя бы подруга подруги! Серьёзно, Сяо Юань! Просто привези мне жену!

— Я еду навестить родню, а не похищать девушек.

— Отговорки! Это всё просто отговорки! Стой, погоди, навестить родню? Так ты шуниец? Серьёзно? А правдивы ли слухи, что пейзажи Шу обманчивы и опасны, несмотря на свою красоту? Ещё я слышал, что в западном Шу...

Надоедливый монолог Чжан Байчжу был прерван рёвом из зала в задней части дома:

— Сяо Юань! Человек, которого ты притащил, проснулся!

Парни переглянулись и поспешили туда.

Чжан Чансун поглаживал рукой свою седую бороду и, стоя у кровати, осматривал травмы солдата из восточного У. Увидев подоспевших Сяо Юаня и Чжан Байчжу, он указал на Сяо Юаня и сказал:

— Именно он притащил тебя сюда на своём горбу.

Солдат восточного У из последних сил рванулся, чтобы встать и склониться в земном поклоне перед своим спасителем.

— Благодетель мой!

— Эй-эй! Стоп-стоп! Твои раны ещё не затянулись. Будешь так резко двигаться – они снова откроются, — тут же подскочил Сяо Юань, укладывая молодого солдата обратно в постель.

— Осмелюсь спросить, как зовут моего благодетеля? — спросил молодой солдатик.

Стоило Сяо Юаню назваться, как глаза солдата внезапно поражённо распахнулись.

— Сяо Юань? Тот самый Сяо Юань?!

«А? Тот самый? Какой, к чёрту, «тот самый» Сяо Юань? Вы знаете много Сяо Юаней?»

Пока Сяо Юань всё пытался взять в толк к чему всё это было сказано, Чжан Байчжу, тоже слышавший слова солдата, воскликнул, уставившись на Сяо Юаня, вылезшими на лоб глазами:

— Плохи твои дела! Этот парниша тебя знает! Должно быть, у тебя или твоей семьи есть серьёзные враги или, возможно, ты совершил тяжкое преступление и теперь скрываешься? Теперь тебе придётся снова бежать, да? Куда ты направишься теперь? В западное Шу, так ведь? О, кстати, насчёт западного Шу, так шунийки действительно так красивы, как говорят?

Потеряв терпение, Чжан Чансун издал громкий и недовольный кашель, и Чжан Байчжу тотчас же заткнулся. Молодой солдат наконец смог закончить начатую фразу.

— В наших казармах есть несколько спасённых вами людей!

— О, ничего себе, — сказал Чжан Байчжу.

— О, ничего себе, — сказал Сяо Юань.

— Сяо Юань, так ты знаменит?! — воскликнул Чжан Байчжу.

— Ничего не поделаешь. Я простой прохожий, что может лишь мечтать о славе главного героя, — ответил Сяо Юань.

— Высота и глубина высказываний Сяо-гэгэ совершенно несоизмерима. Я не в состоянии в полной мере понять и осознать их. Я восхищён тобой! А теперь давай поговорим о девушках из западного государства Шу... — сказал Чжан Байчжу.

— … Да заткнитесь вы! — не выдержал Чжан Чансун. — Дайте бедному пареньку спокойно высказаться! Или вы решили болтать пока не стемнеет?!

Оба парня послушно заткнулись и устремили свои взгляды на молодого солдата.

Внезапно попав в центр всеобщего внимания, солдатик растерялся и разнервничался.

— Эээ... Я... Вы... Я-я-я-...

— Как тебя зовут? — подумав, спросил Сяо Юань.

— Бао... Бао Иньсинь, — запнувшись, ответил солдат.

— Парень, каким образом ты умудрился получить настолько девичье имя*? — спросил Чжан Байчжу.

[П.п. имя солдатика «鲍因心» (bào yīnxīn), что можно перевести как «солёная сушёная рыба (фамилия)» и «движимая сердцем (имя)», т.к. его имя состоит из 因 (yīn), означающее «двигатель, опора, основа, начало, исток», и 心(xīn), переводимое как «сердце (самое частое), душа, разум, желание, воля». Подобные имена как правило дают девушкам].

Бао Иньсинь покраснел и шёпотом ответил.

— В детстве я часто и сильно болел. Родители посчитали, что, дав мне женское имя, запутают духов и, заставив их думать, что я девочка, а значит и будущая роженица, вынудят их поправить мне здоровье.

— Кажется, ты уже можешь двигаться, так что давай-ка переберёмся ко мне домой, где уже окончательно вылечим твои травмы. Всё же аптека наставника слишком мала, чтобы ты мог здесь спокойно жить, пока лечишься, — сказал Сяо Юань.

Однако Бао Иньсинь яростно замотал головой из стороны в сторону и не менее бойко воспротивился:

— Благодарю вас, мой благодетель, однако война всё ещё идёт, поэтому мне стоит поспешить обратно в лагерь. Клянусь, когда мы выиграем войну, я вернусь, чтобы как следует отблагодарить вас! — сказал Бао Иньсинь, намереваясь встать с кровати.

Чжан Чансун удержал его на месте и сказал, встопорщив усы и выпучив глаза:*

[П.п. «吹胡子瞪眼» (chuī húzi dèngyǎn) – встопорщить усы и выпучить глаза – образное выражение, использующееся для обозначения быстро нарастающего гнева. В русском языке возможны следующие аналоги: вылупить глаза от злости; пылать бешенством; злобно зыркать].

— Куда тебе спешить? Ты только-только смог двигаться, какой от тебя может быть толк на передовой сейчас?

— Благодарю вас за вашу доброту и заботу, почтенный наставник, но прямо сейчас мои братья сражаются, теряя свои жизни на фронте. Как я могу в такое время оставаться здесь и поступаться собственной честью ради спасения своей шкуры?

Чжан Чансун нисколько не убедили и не тронули слова мальчишки. Наоборот, он так разозлился, что сжал свою бороду. Чжан Байчжу же, со своей стороны, ткнул Сяо Юаня локтем в бок и спросил:

— Ты ничего не скажешь?

Подумав, Сяо Юань подошёл к Чжан Чансуню и шёпотом пояснил:

— Наставник. Оставьте его. Вы всё равно не сможете его убедить.

Чжан Чансун замер, уставившись на Сяо Юаня со сложным взглядом, но в конце концов после некоторой безмолвной борьбы махнул рукой:

— Хорошо! Хорошо! Раз его не переубедить, то я не буду зря тратить время!

Сказав это, Чжан Чансун, более не обращая ни на кого больше внимания, развернулся и покинул зал. Сяо Юань достал два вида лекарств для лечения ран и протянул их Бао Иньсинь.

— Выйдя из города, направляйся на восток.

— Спасибо, благодетель! За ваше добро я отплачу вам сторицей! После того как мы победим, я обязательно вернусь сюда и отблагодарю вас за вашу милость деньгами!

Сяо Юань некоторое время что-то неслышно бормотал себе под нос, беззвучно шевеля губами, но так и не решился ничего сказать. В конце концов он просто махнул рукой, позволяя солдату уйти.

Глава 100 - Случайно встретиться? Уже!

Юный солдат, Бао Иньсинь, ушёл, взяв с собой пару лекарств, и яркое солнце светило ему в спину. Чжан Байчжу поддерживающе похлопал Сяо Юаня по плечу:

— Похоже, нам стоит ждать целый взвод, что придёт отблагодарить тебя, когда восточное У победит южное Нанъян.

Сяо Юань только покачал головой. Ему хотелось смеяться, но на душе было так горько, что даже уголки губ отказывались подниматься. В конце концов он бросил эти попытки, развернулся и просто вернулся в аптеку.

Чжан Чансун, склонившись над аптечным шкафом, расставлял лекарства. Увидев, что Сяо Юань вернулся, он бросил своё дело и поинтересовался:

— Когда ты отправляешься в западное Шу?

— Послезавтра, — ответил Сяо Юань.

Чжан Чансун кивнул и кинул ему небольшой мешочек с лекарствами.

— Слышал, что в западном государстве Шу водится много ядовитых насекомых, так что носи его с собой и у тебя будет меньше шансов быть укушенным одним из них. Кроме того, в последнее годы много войн и, хотя в государстве Шу спокойно, путь до него не самый близкий. Так что тебе следует быть осторожным.

Сяо Юань опустил взгляд на мешочек с лекарствами и, некоторое время поразглядывав его, спрятал в рукав.

— О, я приму к сведению. Благодарю вас, наставник.

Чжан Чансун прокашлялся.

— Если сможешь – найди Чжан Байчжу девушку, — сказав это, Чжан Чансун от стыда и смущения покраснел до самой шеи и поспешил ретироваться из главной залы. Изумленный, Сяо Юань застыл, а затем расхохотался.

— Я вас понял, наставник! — сквозь смех прокричал Сяо Юань. — Я найду..!

— Засранец, не вопи об этом на весь дом! — оборвал его яростный крик из задней залы.

Чжан Байчжу тотчас же высунулся из-за двери:

— Что? Что? Что?

— Ничего! Иди суши травы! — снова раздалось грозное из задней двери!

Седьмого июля* в западном государстве Шу весь город был красным от количества украшений. Торжественные звуки гонгов и соны слышались повсюду. На улицах царил радостный хаос, повсюду слышался смех и песни, а людей было так много, что воде негде было просочиться.*

[П.п. седьмое июля – 七月初七 (qīyuèchūqī) – седьмое июля или «Цисицзе» – день всех влюбленных.

(так плотно, что и) воде не просочиться – 水泄不通 (shuǐxiè bùtōng) – образное выражение, аналогом которого может служить «яблоку негде упасть» и «набиться битком», когда переводится как «плотным кольцом (окружили)»].

— Боже мой! Что же за госпожа выходит замуж, раз тут такой переполох? — изумился некто.

— Ха! — усмехнулся один из зевак на это высказывание. — Ты ведь не местный, не так ли? Во всей стране разве есть вторая такая госпожа, достойная подобного празднества?

— Так кто же она?

— Ясное дело, это гогун нашего государства вступает в брак!

— Так вот оно что!

Только путешественник сказал это, как появилась свадебная процессия, конца и края которой не было видно. Изумляло и отсутствие жениха, что верхом на жеребце возглавлял бы процессию!

Вместо этого были два свадебных паланкина, украшенных парой танцующих фениксов, следующих друг за другом, каждый из которых нёс по восемь человек. Сопровождаемые торжественной музыкой, они медленно продвигались к зданию высшего военного совета.

Здание высшего военного совета было заранее украшено так же, как и всё остальное. Алые фонарики, ленты и тюль были везде, украшая паланкины, здание совета и весь город в целом. Паланкины благополучно прибыли к дверям высшего военного совета, и служанки тотчас же подняли вышитые парой фениксов пологи, помогая Юннин и Сяо Пинъян, чьи лица были сокрыты ярко-красной свадебной фатой, выйти.

Сопровождаемые радостными возгласами и криками, обе девушки вошли в главный зал.

Сяо Юань наблюдал за тем, как обе девушки, одетые в царские свадебные одежды, медленно идут к нему. Будучи старшим братом Юннин и её единственным живым родственником, он сейчас заменял роль родителей и старшего поколения в целом.

Хотя сейчас лица обеих девушек были скрыты – Сяо Юань легко мог представить насколько они сейчас невероятно красивы.

Когда Сяо Юань только приехал в западное государство, обе девушки не могли дождаться возможности поговорить с ним обо всём, что случилось за тот год, что они не виделись, и о том, как соскучились. Обе рассказывали обо всём хорошем, упуская неприятные детали и моменты.

Однако Сяо Юань всё равно догадывался, сколько трудностей и препятствий им пришлось преодолеть шаг за шагом за этот год.

Принцесса Юннин, чьё происхождение было неизвестно, должна была потратить неимоверное количество усилий, чтобы её признали.

Компромиссы, уступки, чувство неполноценности, тяжёлая работа и лишения, а также потребность доказывать, что достойна своего положения – через всё это пришлось пройти принцессе, что сызмала берегли как величайшее сокровище династии.

Сяо Пинъян, желая спокойной жизни с принцессой Юннин в отдалении ото всех, отступилась от борьбы за императорский трон и в будущем даже собиралась оставить должность верховной главнокомандующей.

Весь путь девушек был устлан терновником, но сегодня небо наконец вняло чаяниям двух красавиц.

Свадебный банкет почтила своим присутствием вся императорская семья Сяо. Поскольку ещё в новелле западное Шу носило титул «женского государства», не было ничего удивительного в том, что правящая семья почти полностью состояла женщин. Причём женщин весьма статных и утончённых, поэтому о превращении банкета в пьянку с последующим пьяным дебошем не могло быть и речи.

Сяо Юань знал, что для всех присутствующих здесь он – незнакомец, а потому предпочёл тихо наблюдать за выступлениями танцовщиц, потягивая вино. Невольно он ловил краем уха разговоры здешних девушек и то, как они обращаются друг к другу, невольно бормоча в своих мыслях:

«Ого! А ведь эта госпожа – будущая жена Янь Хэцина!»

«Эта госпожа тоже одна из будущих жён Янь Хэцина».

«Ещё одна жена Янь Хэцина».

«И ещё одна жена Янь Хэцина».

«Это что получается? В новелле только из императорской семьи в гарем Янь Хэцина попало столько девушек?!»

Помимо красавиц, западное государство Шу славилось ещё и своим вином. А насколько пьянящим было вино на свадьбе принцессы государства, не стоило и говорить! Сяо Юань же в одиночку выпил целый кувшин, отчего голова его стала ощущаться тяжёлой, ноги ватными, а тело кренилось туда, куда дул ветер.

Желая отойти справить нужду, Сяо Юань неуверенно встал. Расспросив у служки куда идти он пошатываясь направился в сад на заднем дворе. Уже на выходе из главного зала он неожиданно столкнулся с каким-то мужчиной.

Голова Сяо Юаня тут же отозвалась острой пульсирующей болью, отчего он пошатнулся, склонил голову и прижал ладонь к лицу, рвано выдохнув. Одновременно с этим он услышал как кто-то неподалёку воскликнул:

— Ваше Высочество!

— Я в порядке, — незнакомец аккуратно взял Сяо Юань за руку и, тепло улыбнувшись, успокоил окружающих, что никак не пострадал, после чего обратился к Сяо Юаню: — Этот младший брат не пострадал?

— Нет-нет! — помахал Сяо Юань одной рукой, другую всё ещё давя на висок.

— Вот и славно.

— Принц Сяо, Сяо Пинъян всё ещё ожидает вас, — поторопил его один из служек, стоящих рядом.

— Ох, и то верно. Пойдём, — согласно кивнул незнакомец и, наконец отпустив руку Сяо Юаня, ушёл.

Всё ещё дезориентированного головной болью Сяо Юаня посетило странное ощущение, что голос незнакомца ему смутно знаком. Не переставая давить и массировать виски, Сяо Юань обернулся, но сквозь мутную поволоку на глазах смог лишь смутно разглядеть неясный силуэт незнакомца.

Думая логически, исключая Сяо Пинъян, Сяо Юань в принципе не мог знать никого из западного государства Шу. Решив, что ему просто почудилось, Сяо Юань, продолжая массировать виски, возобновил свой путь в сад.

Справив нужду и постояв на свежем воздухе, обдуваемый прохладным ветерком Сяо Юань пришёл в себя. По крайней мере сознание прояснилось, ноги перестали ощущаться ватными и мутная поволока перестала застилать взгляд.

Сяо Юань не спешил возвращаться в банкетный зал, вместо этого предпочёл побродить по саду. Природа в западном Шу и правда была завораживающе красива, но впечатление от неё портили комары, что без устали пищали над ухом. Раздражённый, Сяо Юань пощупал свой пояс и обнаружил, что мешочек, данный ему наставником, исчез. Должно быть он выронил его где-то, а из-за количества выпитого не почувствовал когда.

Понимая, что у него не осталось выбора, Сяо Юань отправился обратно в главный зал. Однако на входе внутрь ему преградил путь облачённый в чёрную форму стражник. Испугавшись, Сяо Юань отступил на полшага назад и лихорадочно подумал: «Что случилось?! Я ведь ничего не сделал!»

Сурово выглядящий стражник же просто протянул ему потерянный мешочек с лекарствами.

— Прежде Вы обронили это, когда столкнулись с принцем. Его Величество подобрал его и приказал вернуть Вам.

— Премного благодарен. Спасибо, — сказал Сяо Юань, наконец поняв что происходит и кивнув.

Стражник поклонился и направился к человеку, что стоял у ворот здания. Достигнув его, он обронил несколько коротких фраз, услышав которые, неизвестный кивнул и направился прочь.

Всё это время и немного после Сяо Юань наблюдал за стражником и в конце концов перевёл взгляд на лицо шунийского принца.

Однако от одного взгляда на него Сяо Юань почувствовал, как вся кровь в его теле резко устремилась в его хмельную голову. Его тело, всё ещё немного не слушавшееся от количества ранее выпитого, резко одеревенело, дыхание сбилось и каждый вдох давался с трудом. Он уставился на принца, не в силах отвести взгляд или поверить тому, что видит.

Его Высочество, облачённый в роскошные парчовые серебристо-белые одежды, вышитые журавлями, был несомненно красив: чёткие и утончённые черты, добрый и мягкий взгляд, лучащийся теплом, хитро приподнятые в кокетливо обворожительной улыбке уголки губ.

Этот принц и Сяо Юань в своей предыдущей жизни выглядели абсолютно одинаково. Даже рост и телосложение были идентичны. Они были похожи как две капли воды.

Глава 101 - Подобное совпадение действительно пугает

Прошло немало времени, прежде чем Сяо Юань немного пришёл в себя и вновь обрёл способность мыслить. Пошевелив замершими пальцами, его вдруг осенило отчего голос принца показался ему хорошо знакомым.

«Понятно почему! Это же мой, мать его, голос из прошлой жизни!»

Пока Сяо Юань отходил от испуга, принц уехал. Пошатываясь, Сяо Юань сделал несколько шагов вперёд, а затем неуверенно отступил обратно. В конце концов он просто обхватил свою голову руками и опустился на корточки.

Кто-то, бывший поблизости, подошёл и поинтересовался в порядке ли он, но не получил ответа. Сяо Юань, казалось, даже не услышал его, занятый тем, что снова и снова прокручивал в голове сюжет оригинальной новеллы и, в отдельности, всю информацию связанную с Сяо Пинъян. Однако книга была прочитана столь давно, что некоторые детали забылись и сейчас ускользали от него раз за разом. Конечно же он не мог всего упомнить. Вот и выходило, что Сяо Юань ничего не знал о старшем брате Сяо Пинъян – принце Сяо.

Неожиданно вскочив на ноги, Сяо Юань схватил рядом стоящего служку и спросил:

— Где сейчас Её Высочество Сяо Пинъян?!

— В-в-в банкетном зале, — заикаясь, кое-как произнёс перепуганный служка.

В это же время Сяо Пинъян как раз общалась со своими августейшими старшими братьями.

Изначально все были уверены, что следующим правителем западного королевства Шу станет Сяо Пинъян, однако та поразила их всех, изъявив желание жениться и выйти из борьбы за престол.

Однако в руках Сяо Пинъян всё ещё была сосредоточена огромная военная сила и её слова обладали большой силой и властью. Зная это, некоторые её братья, участвующие в борьбе за трон, пытались заискивать перед ней, отчего Сяо Пинъян, пусть и никак не выказывала внешне, но испытывала отвращение. Обменявшись с такими гэгэ парой слов, она уходила. Внезапно она заметила спешащего к ней человека.

— А? Гэгэ Нин'эр?

Резко затормозив, Сяо Юань изо всех сил постарался быстро отдышаться, затем спросил:

— Ха...ха... как... как зовут... серебр... серебрян... одетого в серебряное принца, ха?!

Недоумевая, Сяо Пинъян посоветовала Сяо Юаню не торопиться и уточнила:

— Вы спрашиваете о том принце, что только что уехал?

Сяо Юань энергично закивал.

— А! Так это мой гэгэ, с которым я ранее предлагала вас познакомить! А что? Вы всё же заинтересованы в том, чтобы я вас познакомила? — приподняв брови, спросила Сяо Пинъян.

— Как его зовут?!

— Ну, мы носим с ним одну фамилию Сяо, а имя его Юань.

》═══════~◈~═══════《

Сяо Пинъян сделала неспешный большой глоток чая, после чего накрыла свою пиалу фарфоровой крышечкой, отставила пиалу на стол и, посмотрев прямо на Сяо Юаня, спросила:

— Итак, вы расспросили меня обо всех восьми числах* дня рождения моего гэгэ, расспросили о забавных историях из его детства и юности и всё же не желаете с ним встретиться. Почему?

[П.п. Восемь чисел дня рождения 生辰八 (shēngchén bā) – день, месяц, год и время рождения вместе составляют восемь чисел, на основе которых делаются астрологические прогнозы наиболее благоприятных дат, наиболее подходящего имени, будущего характера человека и т.д.]

Сяо Юань опёрся локтем на стол, а головой о ладонь и, прижав пальцы к виску, уставился куда-то вверх. Взгляд его быстро помутнел, отчего казалось, что он не видел ничего вокруг, находясь душой где-то далеко от этого места.

«Я бы тоже хотел знать, какого хрена здесь творится», — подумал он. — «Да и в конце концов, даже встреться я с ним, что я мог бы ему сказать?

«Эй! Привет, дружище! Я увидел в тебе потенциал! Не интересует тираничный путь властного красавчика-президента*?» или, может быть: «Эй, дружище! Знаешь, я выглядел точь-в-точь как ты в своей прошлой жизни! Даже имя носил такое же! Да и голос был один в один! Вот так совпадение, правда?!»

[П.п. Тиранический путь властного красавчика президента 霸道总裁 (bàdào zǒngcái) – тип персонажа в романтических историях, который, как правило, влюбляется в девушку более низкого социального статуса (Привет, Серкан Болат, пх); Можно сравнить с популярным сейчас типом персонажей «герцог севера».]

Да меня точно посчитают психом!

— А был ли момент, в который характер вашего старшего брата внезапно изменился? — ожив, спросил Сяо Юань.

Хотя Сяо Пинъян и была в недоумении от подобного вопроса, но всё же серьёзно задумалась, прежде чем ответить:

— Нет, не было. Я всегда была очень близка со старшим братом и по сей день поддерживаю с ним тесную связь, и никогда не замечала никаких странностей или резких изменений в его характере или поведении.

Совершенно раздавленный, растерянный и смущённый Сяо Юань продолжал подпирать голову руками.

Не в силах больше смотреть на это, Сяо Пинъян сказала:

— Я могу свозить вас к нему. Он мягкий и дружелюбный. С ним легко поладить и он никогда вас не обидит.

Сяо Юань подумал об этом ещё раз, но всё равно покачал головой.

Всё же было бы предельно странно разговаривать с кем-то с его лицом и внешностью в целом. Сяо Юань чувствовал, что просто не сможет нормально поговорить с принцем Сяо.

«Подумать только, что мне удалось повстречать в этой жизни полную копию себя из прошлой. Мир действительно полон чудес, не так ли?»

В конце концов их разговор приостановила пришедшая принцесса Юннин.

— Гэгэ, твой экипаж готов, но ты уверен, что не хочешь задержаться ещё на два дня?

— Уверен. Мне пора ехать, — Сяо Юань встал и потрепал Юннин по волосам.

Облачённая в простые и чистые белые одежды, Юннин уже в большей степени утратила тот юношеский задор, присущий всем девушкам, и уже частично приобрела красоту зрелой женщины, но когда она смотрела на Сяо Пинъян, то вновь становилась той невинной принцессой, которую все знали.

— Вы действительно решили уехать и жить вдали от большого мира? — спросил Сяо Юань, смотря на девушек.

Те переглянулись, улыбнулись друг другу и кивнули.

Заразившись их настроением, улыбнулся и Сяо Юань.

«Что ж, ну и хорошо! Просто отлично, на самом деле! Прекрасно ведь, что они будут держаться подальше от шума двора и его интриг! Сяо Пинъян не взойдёт на трон, и хотя будущее западного государство Шу теперь неясно, главное, что теперь это никак не будет касаться нас троих».

Когда все трое распрощались, Сяо Юань спокойно сел в свой экипаж и уехал. Единственное, что напоминало о его недавнем присутствии – поднятые его повозкой клубы пыли.

Глава 102 - В этот раз он действительно пожалел, что спас кого-то

Экипаж мчался вперёд на протяжении нескольких дней, пока они не оказались в полудне пути от деревни Таоюань и на пути им не повстречался небольшой городок. Там Сяо Юань разыскал небольшую чайную, где остановился передохнуть.

В чайной рассказчик как раз развлекал посетителей какой-то историей, а восторженные гости хлопали в ладоши, били по столу и воодушевлённо прикрикивали.

Очистив пару орешков и закинув их в рот, Сяо Юань некоторое время хлопал и ахал вместе со всеми. Почувствовав, что уже достаточно отдохнул, он встал, намереваясь продолжить путь. Лошадь, бывшая в конюшне за чайной, отдохнувшая, получившая кров и еду, завидев Сяо Юаня забила копытом о землю, вздёрнула морду и издала протестующее ржание. Сяо Юаню пришлось потратить немало сил и времени, чтобы вывести её из загона и запрячь в повозку.

Неожиданно до него донёсся быстро приближающийся звук шагов. Сяо Юань недоуменно обернулся и увидел бегущую в его сторону девушку. Не сбавляя скорости та обернулась. Казалось, что за ней кто-то гонится.

Сяо Юань рефлекторно отошёл в сторону, давая ей дорогу, но увидел, как девушка подвернула ногу и упала навзничь. Она выглядела так, словно ей было очень больно и она никак не могла встать, сколько попыток не предпринимала.

Сяо Юань тотчас же подошёл и протянул ей руку желая помочь, но разглядев её получше, едва не отшатнулся от шока.

Одежда женщины была вся перепачкана в грязи и пыли, а все руки и лицо были в царапинах. Когда Сяо Юань протянул ей руку, девушка в ужасе вскинула голову и посмотрела на него. Увидев, что перед ней простой прохожий, она, не отдавая себе отчёта, ухватилась за его руку что было сил. Таким образом хватаются люди на краю гибели за жизненно необходимое лекарство.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Только Сяо Юань открыл рот, чтобы спросить её о чём-то, как за спиной девушки послышались приближающиеся крики и проклятья. Дрожа всем телом, женщина из последних сил постаралась встать, но все её попытки оканчивались неудачей. Наконец она упала на колени перед Сяо Юанем и, ухватив его за рукав одежд, взмолилась:

— Молодой господин, спасите... спасите меня! Умоляю, спасите!

Сяо Юань был так обескуражен, что едва не сболтнул: «Женщина, ты сейчас играешь с огнём!» К счастью, в этот момент его лошадь громко фыркнула и дёрнула хвостом, помогая отогнать вспомнившийся сценарий поведения властного президента для подобных ситуаций.

Сяо Юань помог подняться преклонившей перед ним колени девушке и забраться в его экипаж. Стоило только ему усадить её внутри, как появились преследовавшие её люди. Их главарь, мужчина в теле и с мачете в одной из рук, настороженно глянул на Сяо Юаня.

— Итак, — Сяо Юань сложил руки на груди. — Что тут у нас происходит? Грабите несчастную девушку? Сводите личные счёты? Быть может, взыскиваете долг?

Здоровяк оглядел Сяо Юаня с головы до ног, а после протянул руку и сказал:

— Тридцать два ляна* и не вздумай торговаться. Бери её, уезжайте и никогда не возвращайтесь. Всё же благородно, что ты заступаешься за неё и становишься на защиту справедливости, однако взаимопонимание – основа мира и гармонии.

[П.п. Лян 银 (Yín) – монеты из чистого серебра. Ранее употреблялся другой денежный эквивалент – таэль. Вообще, исторически это синонимы, просто название денежной меры в разных регионах Китая различное, но здесь может идти речь о «медных» таэлях и «серебряных» лянах, например. В таком случае лян будет цениться больше, нежели таэль].

— ...

«Дагэ, а ты случаем не переместился в этот роман откуда-то, также как и я?»

Сяо Юань достал тридцать два ляна и вручил мужчине. Тот взвесил их в руке, поддерживающе и поощряюще похлопал Сяо Юаня по плечу, а затем развернулся и ушёл вместе со своими сяоди.*

[П.п. Сяоди 小弟 (Xiǎodì) – обращение к самому младшему из братьев].

Только досужие зеваки собрались пощёлкать тыквенные семечки, как всё закончилось.

Сяо Юань обернулся и увидел, что девушка, прилагая все силы, слезает с экипажа, желая вновь преклонить перед ним колени.

— Молодой господин, мне нечем Вас отблагодарить, но я готова работать днём и ночью, чтобы отплатить Вам, молодой господин!

— Хорошо, хорошо! Только прошу, не надо падать на колени, — Сяо Юань поспешил помочь ей подняться. — Как тебя зовут?

Девушка, однако, упорно не желала вставать.

— Фамилия этой дочери Линь, а имя – Цаньлин.*

[П.п. Линь Цаньлин 林 参苓 (Lín cānlíng) – фамилия девушки переводится как лес или роща, а имя в буквально переводе означает «посещать/обращаться за советом к лотосу», но также может быть переведено как два существительных «женьшень и лотос»].

Ноги Сяо Юаня вдруг перестали его держать и он бухнулся на колени рядом с девушкой.

«Вот надо мне было спасать кого-то в мире гаремного романа о племенном жеребце! В итоге вот, пожалуйста! Я спас сестричку из гарема главного героя! Видимо, мне слишком хорошо жилось весь последний год, раз я забыл, что нельзя забывать об осторожности! Проклятье! Пиздец! Спасите меня!»

Линь Цаньлин, увидев, как резко побледнело лицо Сяо Юаня, и сама перепугалась:

— В-ваше благородие?

Сяо Юань, чувствуя слабость, замахал рукой:

— Никогда больше не называй меня так!

— П-почему?

«Потому что ты женщина Янь Хэцина! Исключая принцессу Юннин и Сяо Пинъян, ты самая популярная жена в новелле!»

В новелле Линь Цаньлин была одной из наиболее интересных женщин Янь Хэцина. Она также была единственной его наложницей, не имевшей знатного происхождения.

Автор описывал её как девушку непримечательной внешности, что терялась на фоне остальных наложниц.

Конечно, Линь Цаньлин, будучи обычной девушкой, не могла сравниться изумляющей и непревзойденной красотой принцесс, однако, несмотря на непримечательную внешность, она всё равно была милой и очаровательной девушкой.

Линь Цаньлин была старше Янь Хэцина и обладала простым и нежным нравом. Чрезвычайно мягкая, умеющая стирать, убирать и следить за хозяйством, она – находясь в гареме Янь Хэцина состоящем из одних свирепых принцесс и высокородных госпож – в подобных сравнениях представала во всей своей красе. Вот только выросла она такой не от хорошей жизни.

Линь Цаньлин росла в бедности и с малых лет помогала родителям по дому и в поле. К несчастью, стоило ей исполниться пятнадцать, как её отец умер, а мать повторно вышла замуж, из-за чего помолвка самой Цаньлин была разорвана.

Отчим Линь Цаньлин оказался игроманом и творил вещи одни хуже других: когда мама Цаньлин скончалась, тот продал её в бордель, чтобы расплатиться с долгами.

Линь Цаньлин перед ним, вероятно, только что сбежала оттуда.

В новелле она пробовала сбежать оттуда шесть раз. Ей хотели переломать ноги, когда она предприняла последнюю попытку, что стала успешной. Ей крайне повезло бежать в деревню Таоюань, где местные помогли ей и она наконец зажила нормальной жизнью.

Спустя время, уйдя в горы, она нашла раненого Янь Хэцина у устья горной реки.

Именно из-за всего этого Сяо Юань и знал о деревне Таоюань. В новелле автор истратил немало туши, чтобы описать эту необычную деревеньку, стоящую на стыке четырёх государств, но никогда не знавшую войн. Такое Сяо Юань просто не мог не запомнить!

Но сейчас! Сейчас, сам того не зная, он спас Линь Цаньлин!

«Янь Хэцин! Первая твоя жена увела у тебя вторую и сбежала с ней! А сюжетная ветка третьей рискует никогда не случиться! Почему ты оказываешься таким неудачником?!»

Линь Цаньлин, наблюдая за сменой выражений на лице Сяо Юаня, пришла к своим выводам. Силясь справиться с эмоциями, она прикусила губу и спросила:

— Молодой господин жалеет, что спас меня?

«Я не жалею, что спас тебя! Я чувствую себя виноватым в том, что сгубил твоё будущее! Ты же не знаешь, что должна жить при дворе, где о тебе будут заботиться слуги, а ты будешь спать на шёлковой кровати, носить изысканные одежды, есть дары гор и рек*, не зная более забот и несчастий!»

[П.п. Дары гор и рек 山珍海味 (shānzhēn hǎiwèi) – китайское образное выражение, означающее изысканные яства, редкие деликатесы, роскошные блюда].

Линь Цанлинь судорожно сжала ладони в кулаки. Она явно была в бедственном положении, но держала себя с достоинством, когда спокойно произнесла:

— Ничего страшного. Если молодой господин сожалеет, то может отвести меня обратно и вернуть свои тридцать два ляна. В конце концов я и господин встретились как ряски на воде* и ничем друг другу не обязаны. Именно по этой причине молодому господину не надо переживать и о том, что Линь Цаньлин затаит обиду. Линь Цаньлин всё понимает.

[П.п. Встретиться как ряски на воде 萍水相逢 (píngshuǐ xiāngféng) – китайское образное выражение, означающее случайную встречу (знакомство)].

Долгое время просто смотревший на девушку Сяо Юань отмер и, указав на повозку, нежно улыбнулся и ласково сказал:

— Поехали. Полезай в экипаж. Так или иначе, я всё равно держу путь в деревню Таоюань. Думаю, не играет роли, что ты окажешься там раньше, чем задумано.

Глава 103 - Эти ягоды боярышника действительно очень необычные и странные

Когда Сяо Юань неожиданно привёз домой девушку, Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ были безмерно удивлены, но постепенно всё же смирились с этим. В конце концов, даже если бы Сяо Юань привёл десяток девушек, чтобы создать свой гарем, они бы и слова против ему не сказали.

Третья тётушка же брюзжала в течении нескольких дней. Но поскольку взаимоотношения между жителями усадьбы изначально нельзя было назвать обычными – неожиданное и, казалось бы, многозначительное появление девушки на практике никак не повлияло на атмосферу в доме.

[П.п. конечно никак не повлияло, девушка приехала в дом, где живут четверо геев и одна старушка].

Несмотря на то, что Линь Цаньлин довольно радушно приняли, она всё равно всеми силами от чистого сердца старалась отплатить за помощь и доброту. С тех пор как она приехала в усадьбе нельзя было найти и пятнышка грязи: во дворе всегда было чисто, личные комнаты во флигелях всегда поддерживали аккуратный вид. В солнечные дни на улице всегда можно было увидеть, как сушится постиранное постельное бельё. Стол во время приёмов пищи всегда ломился от горячих блюд, закусок и лакомств. Вдобавок ко всему, после пары трапез Линь Цаньлин запомнила кто и что любит, и с тех пор в их личных покоях всегда можно было найти их любимые фрукты или ягоды.

Сяо Юань лучше кого-либо был осведомлён о специфичном характере Линь Цаньлин, но даже для него подобная чуткость оказалась чересчур!

«Неудивительно, что в новелле в моменты особой подавленности, уязвимости и расстройства Янь Хэцин первым делом вспоминал про Линь Цаньлин!»

Памятуя, что приближается дата, в которую Линь Цаньлин в новелле спасла Янь Хэцина, Сяо Юань, чувствуя смутное беспокойство, на всякий случай посоветовал девушке почаще прогуливаться в горах.

«Погодите, это ведь получается, что когда Линь Цаньлин спасёт Янь Хэцина, она притащит его к нам домой, в усадьбу. Получается, мы снова встретимся? Интересно, о чём подумает Янь Хэцин, когда снова увидит меня?»

[П.п. уууу, парень, да ты попал].

Сяо Юань гадал, сошёл ли уже со своего пути Янь Хэцин, начав собирать гарем, чтобы унять душевную боль и чувство одиночества, или ему только это предстоит? Почернела ли уже его душа безвозвратно?

В любом случае Сяо Юаню, как мужчине, которому предписана роль пушечного мяса, не стоит появляться перед главным героем или ошиваться у него поблизости, если он хочет жить.

Поэтому Сяо Юань вернулся и на всякий случай сказал Линь Цаньлин, что если та найдёт кого-то в горах, то пусть ни в коем случае не тащит его домой!

Хотя Линь Цаньлин не совсем понимала, к чему были эти слова, но всё равно кивнула. Поэтому когда на следующий день она нашла в горах раненого человека, то, помня о словах Сяо Юаня, потащила его не домой, а в аптечную лавку.

Разумеется, именно в этот день Сяо Юань помогал наставнику в этой самой лавке.

Жизнь в столь тихой деревеньке была довольно комфортной, и потому никто не приходил в аптеку ни с чем серьёзнее головной боли или лёгкого недомогания, что лечились самыми простыми и распространёнными лекарствами. На дворе была тёплая весна и погода была прекрасной, так что Чжан Чансун и Чжан Байчжу отправились в горы собирать лекарственные травы, а вот Сяо Юань остался присматривать за лавкой. Маясь со скуки и борясь с сонливостью, тот принялся катать пилюли. Вдруг с улицы прибежал Чжан Байчжу и истошно прокричал:

— Отец!

— Наставник ещё не вернулся, — зевая ответил Сяо Юань.

Чжан Байчжу кинулся к нему и, отобрав наполовину сделанную пилюлю, кинул её обратно в горшок для варки лекарств.

— Сяо Юань, братец, сейчас я дам тебе одну очень хорошую штуку! — с таинственным видом сказал Чжан Байчжу, подмигнув.

Сяо Юань не выглядел особо заинтересованным или воодушевлённым, но прежде чем он успел что-либо сказать, Чжан Байчжу достал из заплечной сумки сорванную ветку и пихнул её в руки Сяо Юаню. Было видно, что ветка была совсем недавно сорвана: листья были мягкими, ярко-зелёными и были живее всех живых, а место слома оставалось мягким и немного влажным. Среди листьев также угадывались небольшие, но спелые ягоды.

Чжан Байчжу сорвал одну из них и потянулся, чтобы скормить её Сяо Юаню.

— Погоди, что это вообще? — Сяо Юань тотчас же защитно выставил руку, но Чжан Байчжу был удивительно ловок, когда того хотел, и вывернувшись, впихнул тому ягоду прямо в рот.

— Не выплёвывай! Она не ядовита! Серьёзно, братец, я никогда не причиню тебе вреда! Поверь, это реально классная штука! — захихикал Чжан Байчжу, зажимая Сяо Юаню рот, чтобы он не выплюнул ягоду.

Сяо Юань беспомощно съел предложенную ему ягоду. Та оказалась сладкой и вяжущей на вкус, но до деликатеса всё равно не дотягивала.

— И что это вообще такое?

— Понятия не имею, — невинно ответил Чжан Байчжу, пожав плечами.

Сяо Юань добродушно улыбнулся, а затем неуловимо быстрым движением сорвал с ветки одну из ягод и запихнул её Чжан Байчжу в глотку.

Чжан Байчжу чуть не задохнулся и принялся откашливаться, схватившись за горло.

— Теперь, если она всё же окажется ядовитой, то, по крайней мере, помрём мы оба, — беспристрастно сказал Сяо Юань.

— Я помру задохнувшись, а не отравившись! — огрызнулся Чжан Байчжу. — К тому же я ведь сказал, что они не ядовиты! Недавно я случайно нашёл их в горах, но вернувшись и перерыв все наши книги, так ничего и не нашёл. Так что я сорвал немного и скормил паре фазанов, и с ними ничего не случилось. Когда с ними ничего не случилось, я и сам попробовал, после чего...

— После чего? — уже почувствовал неладное Сяо Юань. Его горло запершило, отчего он прокашлялся, а когда снова открыл рот и заговорил, то сам себя испугался.

— Ну, разве это не удивительно?! — взволнованно воскликнул Чжан Байчжу.

Их голоса звучали точь-в-точь как если бы они были женщинами.

Безмерно поражённый, Сяо Юань взялся за горло и снова попробовал что-то сказать, но уже тихо, так, что услышать мог только он.

— Не беспокойся, где-то через час это пройдёт. Когда отец вернётся, я обязательно узнаю у него что это такое, — Чжан Байчжу, смотря на ветку как на величайшее сокровище, отнёс её в зал в задней части постройки.

Сяо Юань на пробу попытался спеть «Тибетское плато Цинхай»*, но голос его вышел настолько высоким и фальшивым, что даже многоуважаемая Хань Хун* избила бы его, если бы услышала в этот момент. Так что он просто оставил это дело и вернулся к катанию пилюль.

[П.п. Тибетское плато Цинхай 青藏高原 (qīngzàng gāoyuán) – песня, написанная Чжань Цаньи и исполненная Ли На для китайского телесериала 1994 года под названием «Небесный путь» 天路 (tiānlù). Довольно красивая песня и интересная в плане значения песня, которую можно найти на ютубе забив «青藏高原 The Qinghai-Tibetan Plateau»

Хань Хун 韩红 – китайская певица, обладающая большим количеством наград, подтверждающих её талант, так же владелица нескольких благотворительных фондов. Большая шишка].

Прошло некоторое время, прежде чем до него донёсся знакомый встревоженный голос:

— ...Кто-нибудь! Есть здесь кто-нибудь?! Здесь раненый человек, и ему очень нужна ваша помощь! Пожалуйста, помогите ему!

Да, это определённо был голос Линь Цаньлин.

Глава 104 - На самом деле изначальное намерение самое важное

Услышав слова Линь Цаньлин, Сяо Юань резко понял что происходит и непроизвольно вздрогнул. Придя в себя, он подскочил и помчался к парадному входу. Вот только раненным оказался не «суженный» Линь Цаньлин, а Чжан Чансун!

Чжан Чансун уходил в горы, чтобы собрать лекарственных трав, и случайно потянул поясницу. Ему было так больно, что он не то что дотащить свои дряхлые кости до дома – с места сдвинуться не мог! К счастью, его нашла Линь Цаньлин.

— Господин Сяо? — изумлённо произнесла Линь Цаньлин, в удивлении округлив глаза, когда увидела выбежавшего Сяо Юаня.

Сяо Юань поспешно помог уложить Чжан Чансуня на койку, а после принялся опрокидывать сундуки и переворачивать шкафы* в поиска пластыря.

[П.п. опрокинуть сундуки и перевернуть шкафы 翻箱倒柜 (fān xiāng dǎo guì) – обр. в знач.: перевернуть всё вверх дном; перерыть всё до основания, обшаривать].

— Цаньлин, сходи в заднюю залу и позови Чжан Байчжу. Скажи, что наставник травмировался.

— Господин Сяо... Ваш... ваш голос?

— Долго объяснять. Иди зови.

— Угу! — кивнула Линь Цаньлин и убежала в заднюю залу. — Хей! Есть здесь кто-нибудь?!

Чжан Байчжу, успевший испачкаться в грязи пока собирал травы, в этот момент как раз переодевался. Услышав снаружи женский голос, он подумал, что это Сяо Юань, чей голос всё ещё изменён действием ягод, зовёт его, и выскочил из комнаты с оголённым торсом.

— Что?! Что случилось?!

В итоге он столкнулся с Линь Цаньлин и, прежде чем та успела отреагировать, с громким визгом заскочил обратно.

— Господин... госпожа. Нет, наверное, правильно всё же господин?! — Линь Цаньлин колебалась, не в силах определиться с обращением.

— Господин! Это не то, как обычно звучит мой голос! — донеслось из-за дверей комнаты. — Ты... ты... ты кто вообще?!

— Господин! — Линь Цаньлин подобралась и принялась объяснять: — Снаружи ожидает помощи почтенный учитель, что потянул поясницу! Прошу вас, быстрее идите и осмотрите его!

Чжан Байчжу торопливо оделся, выскочил из комнаты и помчался в главную залу, где Сяо Юань уже втирал мазь в спину Чжан Чансуня. Видя, что отец в сознании, Байчжу испытал облегчение – травма оказалось не такой серьёзной, как он успел надумать.

Все облегчённо выдохнули. Чжан Байчжу, узнав от отца что случилось, несколько раз искренне поблагодарил Линь Цаньлин, а затем запоздало поинтересовался:

— Девушка, а как вас зовут? К тому же мне кажется, что я никогда не встречал вас раньше. Вы недавно приехали в деревню Таоюань?

Выслушав ответ Линь Цаньлин, Чжан Байчжу развернулся и схватил Сяо Юаня за грудки, взволнованно прошептав:

— Ты действительно привёз сюда девушку?!

Сяо Юань успокаивающе похлопал его по руке.

«Это жена главного героя. Ты-то чего разволновался?»

Чжан Чансун прокашлялся, заставив их утихнуть и посмотреть на него, ожидая, что скажет старый лекарь.

— Чжан Байчжу, иди и развлеки Линь Цаньлин. Я хочу поговорить с Сяо Юанем наедине.

Чжан Байчжу увёл Линь Цаньлин в заднюю часть дома. Смотря им в спину, Чжан Чансун заговорил:

— Сегодня я упал и травмировался, потому что нашёл старый куст куркумы на утёсе. Стебли и листья уже засохли, но корни были целы и продолжали расти. Найдя куст, я вспомнил о старом рецепте, в основе которого лежит куркума. Он может вылечить безумие твоего диди. Вот я и хотел выкопать немного. Да только я оказался уже так стар, что не только ничего не выкопал, но ещё и спину потянул. Так что, если хочешь, можешь сам отправиться в горы и выкопать немного. Правда он растёт очень высоко в горах, что находятся далеко от деревни.

— Спасибо, наставник, — торопливо поблагодарил воодушевлённый Сяо Юань.

Чжан Чансун махнул рукой, мол не за что, но Сяо Юань всё равно ещё раз его поблагодарил. После он нашёл Линь Цаньлин, чтобы вместе отправиться домой. Он нашёл её смеющейся в компании рассказывающего что-то забавное Чжан Байчжу в одной из комнат в задней части дома. Заметив пришедшего за ней Сяо Юаня, Линь Цаньлин торопливо откланялась и ушла вместе с ним.

Весь остаток дня Сяо Юань провёл размышляя о словах наставника. Эти мысли не оставляли его ночью, отчего он долго ворочался, прежде чем наконец уснуть. Однако проспал он недолго и проснулся всего через пару часов, почти сразу обнаружив, что Се Чунгуй, обычно спящий на соседней кровати, пропал.

С тех пор, как Сяо Юань переехал в деревню Таоюань, он жил вместе с Се Чунгуем. Во-первых, потому что так было проще ухаживать за лишившимся рассудка Се Чунгуем. Во-вторых, это в корне решало его проблему со сном.

Сейчас же освещаемая слабым лунным светом кровать Се Чунгуя пустовала.

В панике Сяо Юань подскочил в кровати и, накинув на себя кое-какую одежду, выскочил на улицу, на ходу зажигая свечу, да так и застыл на пороге.

Се Чунгуй сидел на пороге спиной к нему и задрав голову разглядывал луну. Несколько мгновений Сяо Юань просто смотрел на безмолвную фигуру Се Чунгуя, что, казалось бы, была выточена из камня, а затем задул свечу и тихо сел рядом.

Се Чунгуй медленно опустил голову.

— Ваше Величество, — тихо прошептал он, смотря прямо на него.

Сяо Юаню хотело привычно покачать головой и сказать, что он уже не император, но смотря на Се Чунгуя, он отчего-то не смог этого сделать.

— Ваше Величество, Бэя больше нет, — срываясь в бормотание, прошептал Се Чунгуй.

Сяо Юань, молчавший всё это время, хрипло ответил:

— Да.

— Южный Нанъян. Его уничтожил Южный Нанъян.

— Нет, это сделал не Южный Нанъян.

— Что? — Се Чунгуй недоверчиво вскинулся и снова уставился на него.

Сяо Юань положил руку на плечо Се Чунгуя и немного сжал, надеясь дать тому чувство поддержки и помочь почувствовать себя немного лучше.

— Шесть царств могут уничтожить лишь шесть царств, но не империю Цинь. Империю Цинь уничтожила династия Цинь, а не весь остальной мир.*

[П.п. Шесть царств могут уничтожить лишь шесть царств, но не империю Цинь. Империю Цинь уничтожила династия Цинь, а не весь остальной мир – 灭六国者，六国也，非秦也。族秦者，秦也，非天下 也 – строчки из китайского стихотворения «Дворец Эпан» или же «Эпангун» 阿房宫赋 (ē fáng gōng fù) – написанный поэтом До Му, принадлежащего к династии Тан. Мне неизвестно, переводилось ли данное стихотворение на русский. Цитируя эти строки, Сяо Юань даёт понять: в падении северного королевства виновато не Южное Нанъян или какая-либо другая страна, а алчные и недальновидные правители династии Сяо, что напали на своих соседей и, в частности, последний бездарный правитель, при котором и пало государство, потому что ему не хватило сил и знаний его защитить – сам Сяо Юань].

После этих слов Се Чунгуй долгое время просто кусал губы, а затем вдруг резко протянул руки и схватил Сяо Юаня за одежды, немного притянув того к себе.

— Ваше Величество, это я не доставил провизию вовремя. Это я погубил генерала Ли и остальных! Всё случившееся моя вина!

Сяо Юань знал, что Се Чунгуй скорбел о потерях и разрушении северного королевства, но он не ожидал, что тот винил себя во всём случившемся, отчего он растерялся. Он хотел успокоить и поддержать Се Чунгуя, но прежде чем он смог подобрать слова, тот болезненно застонал, а когда вновь поднял на него свой взгляд, тот был по-детски растерянным. Всё, что напоминало о том, что недавний разговор был реальностью – покрасневшие уголки глаз Се Чунгуя.

— Сяо-гэгэ? Почему я здесь? Что-то случилось? — смущённо спросил он.

Сяо Юань растерянно хихикнул и протянул руки, чтобы помочь встать Се Чунгую.

— Нет, ничего такого. Пойдём в комнату, уже давно пора спать.

Се Чунгуй, снова ведущий себя подобно восьми или девятилетнему ребёнку, только сильнее ухватился за одежды Сяо Юаня и пожаловался:

— Сяо-гэгэ, мне так грустно, но я не знаю почему. Мне просто так грустно, что мне кажется, что я не могу дышать.

Он ещё не договорил, а из его глаз уже полились ручьём слёзы. Он недоуменно коснулся своих щёк и глаз, пытаясь их утереть, но слёзы не останавливались, а лишь начинали бежать стремительнее.

— Почему я плачу, Сяо-гэгэ? Почему? Я ведь не хочу плакать. Неужели кто-то умер? Или потерялся? Почему я не могу остановиться?

Сяо Юаню было нечего ответить. Про себя он задавался вопросом:

«Почему в этом большом и полном прекрасного мире так много горя? Почему что бы мы не делали и как бы не жили, всё всегда закончится тем, что дорогие нам люди так или иначе уйдут, оставив нас навсегда?»

Се Чунгуй проплакал всю ночь, успокоившись и уснув от усталости лишь с рассветом.

Вставшая спозаранку третья тётушка столкнулась с уже готовым к выходу Сяо Юанем, одетым в поношенные одежды с закреплённой на поясе сумкой и корзинкой для трав в руках, и спросила:

— Э? Сяо Юань, ты это кудай-то?

— В глухие горы искать лекарство, третья тётушка. Вероятно, меня не будет в течение следующих пары дней. Прошу вас, передайте Ян Люаню и Сяофэн Фэнъюэ мою просьбу приглядеть за Се Чунгуем в моё отсутствие, — поправляя сумку на поясе, улыбнулся ей Сяо Юань. Вскоре после этих слов он покинул особняк и направился в глухие горы.

Глава 105 - Эта встреча была действительно ужасна

В покрытых густыми лесами горах ходил один пёстрый дикий фазан, периодически выглядывая из-за высокой травы и кудахтая в перерывах между поиском пищи, когда рядом неожиданно приземлился камень. Испугавшись, птица истошно завопила, захлопала крыльями, а затем и вовсе лишилась сознания.

Камушек упал с утёса, на который в этот момент взбирался мужчина с плетёной бамбуковой корзинкой. Одной рукой он цеплялся за выступы, а другой – за растущий на ней вьюнок. Он всеми силами удерживал себя на скале, однако всё равно создавалось ощущение, что он вот-вот упадёт.

Сяо Юань всё время говорил, пока взбирался наверх. Просто болтал без умолку, потому что стоило ему замолчать, как его посещало желание посмотреть вниз. Поэтому не было ничего удивительного в том, что тот говорил с куркумой над своей головой.

— Ну ты же просто куркума! Самая обычная куркума! Не женьшень, не рейши и даже не снежный лотос! Ты просто многолетняя куркума! Так почему ты растёшь в столь неприступном месте?!

Скала обдувалась лёгким ветерком, что колыхал высохшие ветки куркумы, создавая впечатление, что та насмешливо отвечала:

— А ты думаешь, расти я в другом месте, то дожила бы до своих лет и у тебя бы была возможность меня собрать?

Сяо Юаню казалось, что он истратил силы девяти быков и двух тигров*, когда вскарабкался ещё на два метра вверх, после чего наконец с трудом мог дотянуться до корней растения. Трижды плотно обернув вьюнок вокруг кисти левой руки, Сяо Юань нащупал правой небольшую железную мотыгу и, достав её, вытянулся, успев сделать несколько хороших гребков прежде, чем вьюнок внезапно надорвался. Совершенно неожиданно для себя, Сяо Юань повис над обрывом, раскачиваясь из стороны в сторону.

[П.п. Сила как у девяти быков и двух тигров 九牛二虎之力 (jiǔ niú èr hǔ zhī lì) – обр. выр. употр. в знач.: нечеловеческая сила, огромные усилия; неимоверный труд, колоссальные усилия].

Ужасно испугавшись, Сяо Юань в панике попытался ухватиться свободной рукой за мотыгу, всё ещё воткнутую в скалу, но стоило ему дотронуться до неё кончиками пальцев, как та сместилась и сорвалась вниз, упав в бурную горную реку. Сяо Юань скосил взгляд вниз и прикинул, что висит он не так уж высоко и лететь вниз до ручья ему не долго, а ветки елей и лиственных деревьев смягчат его падение. Однако взобраться так же высоко снова после подобного будет очень трудно.

Понимая, что вьюнок не сможет его долго удерживать и вскоре порвётся, Сяо Юань сделал последний рывок, подтянулся и, ухватившись за пучок корней, вырвал его. Конечно же, после подобного вьюнок тут же порвался и Сяо Юань полетел вниз, как мог прикрывая голову.

Небо крутилось, а земля вертелась*, пока Сяо Юань приходил в себя, растянувшись на земле. Корзинка для трав не пережила падения и была раздавлена, но Сяо Юань, подняв руку, сжимающую пучок корней, на уровень глаз, победно улыбался. Позже, растирая ушибленное плечо, он медленно встал, морщась от боли.

[П.п. Небо крутилось и земля вертелась 天旋地转 (tiānxuán dìzhuàn) – обр. в знач.: голова идёт кругом, всё вертится перед глазами, головокружение].

Пока он падал, Сяо Юань умудрился порвать рукав своих одежд, а сама рука при ближайшем осмотре оказалась испещрена маленькими, но глубокими царапинами. Со стороны он выглядел крайне жалко. Место, где он находился, от деревни Таоюань отделяло несколько гор, и он переживал, что пройдёт ещё несколько дней, прежде чем он сможет вернуться.

Вспомнив, что неподалёку была одна из избушек, в которой Чжан Чансун и Чжан Байчжу останавливались, если во время сбора трав забирались слишком далеко, он решил направиться туда. Такие примитивные лачуги всё равно строили как раз для таких случаев.

Завернув корни куркумы в ткань, Сяо Юань побрёл в сторону домика. В результате, не пройдя и пары метров, он запнулся и снова полетел лицом в землю.

— Сссс, — Сяо Юань схватился за голову и стал просто массировать ушибленное место. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пришёл в себя.

Прожив жизнь властного президента, прочитавшего двести тридцать три романа, Сяо Юань был хорошо знаком с тропом внезапного падения в глухих горах и диких лесах, поэтому, повернув голову, чтобы посмотреть обо что запнулся, он нисколько не удивился ноге, выглядывающей из дикой поросли.

«Ладно, это немного жутко. Кто на этот раз был ранен в сражении и вынужден был спасаться бегством, отбившись от своих сослуживцев?»

Пошатываясь, Сяо Юань встал и прихрамывая подошёл, чтобы мельком взглянуть на бедолагу, но внезапно отскочил, словно молнией поражённый.

«Ёб твою мать! Линь Цаньлин! Линь Цаньлин, ты где?! Где ты, блять, когда так нужна?! Если ты сейчас же не появишься, то упустишь свой шанс встретиться с главным героем, ты вкурсе?! Аргх! Ну почему?! Почему именно я должен был натолкнутся на раненного и бессознательного Янь Хэцина?! Почему, а?! Боги, блять, за что вы меня так ненавидите?!»

Глава 106 - Нельзя не спасти

Говорят, что перед смертью жизнь проносится перед глазами.

Янь Хэцин не знал, был ли он на той самой грани, но неожиданно он увидел своё детство, в котором сидел на занятиях в академии со своими старшими братьями. Семи и восьмилетние дети играли и общались, читали вслух и обсуждали трактаты об истории и законах управления государством. Он моргнул и видение изменилось, теперь его окружали их взрослые истерзанные тела.

Испугавшись, он отшатнулся и почувствовал, что столкнулся с кем-то. Обернувшись, Янь Хэцин увидел свою царственную матушку.

— Хэцин, ты должен выжить. Ты должен жить дальше, — мягко произнесла его маменька.

Она повторяла «выживи» снова и снова. С каждым разом её голос становился всё резче и пронзительнее. Пока, в конце концов, не стал настолько резать барабанные перепонки, что хотелось заткнуть чем-нибудь уши, а ярость и злоба не исказили лицо до неузнаваемости. Своей тонкой белой, словно нефрит, рукой, она вцепилась в шею Янь Хэцина, без устали продолжая повторять лишь одно – «выживи».

Янь Хэцин боролся с ней, пока последние силы не иссякли и, когда его душа почти покинула тело, всё снова изменилось. Янь Хэцин обнаружил себя стоящим на коленях и держащимся за свою шею, а, подняв голову, увидел городские ворота родного Наньяна и его царственного отца, возвёдшего глаза к Небу и кричащего:

— О, бескрайнее лазурное Небо! Почему ты позволило уничтожить мою страну?! Почему позволило истребить мой народ?! Знай же, ненависть моей семьи и народа к врагам выгравирована на костях и запечатлена в сердце* и во веки веков не будет забыта!

[П.п. Выгравировано в костях и запечатлено в сердце 刻骨铭心 (kègǔ míngxīn) – обр. выр. означ. запечатлеть глубоко в душе; навечно запомнить; если подбирать аналог, то можно использовать «незабываемый», «век не забыть»].

Прокричав это, его царственный отец вытащил свой меч из ножен и пронзил себя им.

Янь Хэцин вздрогнул и от этих слов по спине его пробежал холодок. Он хотел было встать, но неожиданно кто-то с силой пнул его ногой и он скатился в трясину, где перемазался в вонючей и омерзительной жиже, что постепенно начала затягивать его. В следующее мгновение он увидел императора северного королевства, смотрящего на него свысока.

— А? Кто-то ещё жив? Ай, неважно! Просто возьмите его в плен и конвоируйте в Бэй!

А затем Янь Хэцин очнулся.

Медленно, но верно сознание возвращалось к нему.

«Всё же не умер», — невольно подумал Янь Хэцин.

Он медленно открыл глаза, желая узнать где он находится, но отчего-то не увидел ничего, кроме густой серой дымки, сквозь которую ничего не было видно, и сколько бы он не тёр глаза, та никуда не пропадала.

«Я... ослеп?» — эта мысль всколыхнула что-то глубоко внутри, и Янь Хэцина затопил холодный страх. Он резко сел и принялся шарить руками по пространству вокруг. Со стороны он выглядел крайне растерянным, беспомощным и испуганным.

Вдруг до него донёсся звук открывающейся двери, а следом за этим раздался мелодичный женский голос:

— О, ты... кхм, молодой господин уже очнулся?

Янь Хэцин не имел ни малейшего желания отвечать. Накрыв глаза левой рукой, он вновь принялся давить на них и растирать, пытаясь прогнать серый туман, но добился лишь появления алых пятен перед взором.

До ушей донёсся звук приближающихся шагов и в следующее мгновение незнакомка схватила его за запястье, заставляя остановиться.

— Прекратите тереть их. Вы не ослепли. Пройдёт несколько дней и зрение к вам вернётся.

Янь Хэцин вскинул голову и, прищурившись, уставился вперёд, сумев разглядеть лишь смутный силуэт говорящей.

— Откуда ты можешь знать это?

— Ты можешь мне верить, я... молодой господин, эта девушка немного обучалась врачеванию, поэтому молодой господин может на время отпустить свои тревоги и вверить себя этой девушке.

Янь Хэцин опустил голову и, высвободив свою руку из захвата незнакомки, спросил:

— Где мы? И кто ты такая?

— Мы в глухом лесу, что глубоко в горах, в деревянной избушке, где останавливаются передохнуть травники и охотники. Я... Фамилия этой девушки Линь, а имя – Цаньлин.

Всё то время, что она говорила, Янь Хэцин часто-часто моргал. Было очевидно, что его состояние ему крайне некомфортно. Повернув голову, он уставился на еле различимый силуэт собеседницы, но так и не смог сконцентрировать на нём взгляда.

— Почему ты спасла меня? — отчего-то этот вопрос заставил его собеседницу напряжённо замереть и затаить дыхание. Молчание затянулось и, когда Янь Хэцин уже было решил, что не получит ответа, до его ушей донёсся тихий девичий голос:

— Просто так. Без причины.

Янь Хэцин осторожно кивнул и впервые за весь разговор выразил ей благодарность:

— Спасибо. В будущем я обязательно отплачу тебе за твою доброту.

Спокойным и абсолютно уверенным тоном произнёс он, отчего слова благодарности прозвучали излишне отстранённо и даже сухо. После этого Янь Хэцин, казалось, полностью утратил интерес к разговору. Он показательно отвернулся и более ничего не говорил и не спрашивал. Вскоре после этих его действий незнакомец тихо покинул хижину.

Глава 107 - Невозможно не соблазниться

Растерянный, Сяо Юань вышел из дома. Подойдя к дереву, он присел под ним, засунул травинку в рот и, облокотившись на дерево, закинул руки за голову, принявшись обдумывать всю сложившуюся ситуацию.

«Как же так получилось, что наш диалог так отличается от оригинального? То ли я ошибся где-то, то ли Янь Хэцин. Куда же, блин, исчезли все те кокетливые реплики навроде «У вас такой чудесный голос, как жаль, что я не могу увидеть его обладательницу»? Почему Янь Хэцин не сказал ничего подобного? Может, это потому, что даже после поедания этих ягод мой голос далёк от мелодичного голоса Линь Цаньлин? Или, может, я просто плох в флирте с мужчинами?»

К счастью, Янь Хэцин ослеп временно, иначе могло статься и так, что никто бы не смог спасти его в этих диких горах. Сяо Юань никак не мог решить, что ему делать с Янь Хэцином. В теории он мог пока есть эти красные ягоды, чтобы, изменив свой голос и продолжая притворяться Линь Цаньлин, привести его в Таоюань, а там уже передать его на попечение Линь Цаньлин, чтобы всё точно было хорошо! После всего, что случилось в прошлом, Сяо Юань больше не хотел отступать от первоначального сюжета новеллы, опасаясь, что его действия приведут к куда худшим событиям, чем оригинальные. Поэтому Сяо Юань делал всё, что было в его силах, чтобы сюжет не отклонялся от первоначального курса.

Это же было причиной, по которой, столкнувшись с Янь Хэцином, он решил притвориться Линь Цаньлин. Так события более или менее будут соответствовать оригинальным.

Сейчас же, похоже, всё принимало дурной оборот. Согласно новелле, навыки флирта Янь Хэцина уже должны были достигнуть своего пика, да и, благодаря собранному им к этому моменту гарему, его навыки в постели тоже, кхм, должны были стать впечатляющими.

Отчего же тогда тот вёл себя так холодно только что?

Сяо Юань ломал голову, пытаясь понять, что пошло не так вплоть до наступления сумерек, но так и не нашёл ответа. Вздохнув, Сяо Юань встал, отряхнулся от пыли и неторопливо достал из лукошка несколько трав, которые собрал, чтобы обработать раны. Вымыв их, Сяо Юань перетолок травы в жидкую кашицу и, съев ещё одну ягоду, которую достал из-за пазухи, направился в хижину.

Распахнув старую деревянную дверь, Сяо Юань увидел, что Янь Хэцин лежит в той же позе, в которой он его оставил. Его тело и лишённое всяких эмоций лицо освещало закатное солнце, придавая Янь Хэцину особенно подавленный и одинокий вид.

Сяо Юань оцепенел от увиденного.

— Молодой господин, нужно нанести лекарство, — собравшись с мыслями, сообщил Сяо Юань.

Янь Хэцин повернул в его сторону голову, но, вспомнив что не видит, хмыкнул и отвернулся.

Сяо Юань подошёл, поставил миску с лекарством и потянулся, чтобы снять одежду с Янь Хэцина. Большинство ран на теле Янь Хэцина были колотыми, обладали разной глубиной и находились на животе и руках. Сяо Юань подозревал, что у Янь Хэцина могли быть и какие-нибудь внутренние повреждения, но тот был долгое время без сознания и Сяо Юань не мог его расспросить.

В тот момент, когда Сяо Юань протянул руки к поясу Янь Хэцина, тот перехватил их и холодно сказал:

— Я сам наложу лекарство.

— Но вы... молодой господин, вы же не видите... — озадаченно сказал Сяо Юань.

— Не страшно. Я сам, — настаивал Янь Хэцин и Сяо Юаню ничего не оставалось, кроме как сдаться и отступить.

Янь Хэцин принялся на ощупь снимать с себя одежду и неожиданно нахмурился.

— Я переодет?

Глаза Сяо Юаня неожиданно вспыхнули от возбуждения!

Вот он! Оригинальный диалог из новеллы!

— Ах... Ну, одежда молодого господина была перепачкана и испорчена. Её ношение только ещё больше усугубило бы раны господина, а в хижине как раз нашёлся чистый комплект, поэтому я взяла на себя смелость и переодела вас, — честно ответил Сяо Юань.

Друзья! Переодевание! Девушка переодевает главного героя! Какое двусмысленное событие! Разве может главный герой не воспользоваться такой возможностью для флирта?!

В новелле Янь Хэцин в легком удивлении приподнял брови и с лёгким поддразниванием и шутливой угрозой спросил:

— Переодела? Неужели? Получается, ты видела моё тело?

Когда Сяо Юань читал, то представлял как Янь Хэцин говорит это тем самым тоном властного президента, которым принято предупреждать девушку, что та играет с огнём.

Сейчас же он вот-вот сможет услышать, как она на самом деле звучит! Какой же она будет?! Страстной или обжигающей своим холодом? Пусть эта фраза излишне мелодраматична, но она была такой... такой волнующей!

Но Янь Хэцин так ничего и не ответил, вместо этого лишь слегка нахмурившись. Спустя пару попыток у него получилось развязать свой пояс и снять верх одежд. После, видимо, ориентируясь лишь на боль, он принялся наносить лекарство. В итоге пропустив множество ран, которые в самом деле требовали внимание, он накинул одежду обратно.

— ...

«То есть, ты хочешь сказать, что я, не щадя горба своего, облазил сверху донизу и поперёк эти горы в поисках трав для твоего лекарства, чтобы ты потом так к своим ранам отнёсся?! Неужели нельзя быть более внимательным, а?! С таким отношением к себе, ты блять скорее сдохнешь, чем поправишься!

Нет! Ну как так?! Это неправильно! Просто неправильно!

Почему бы вместо подобного дерьма тебе просто не подразнить меня, а?!»

Сяо Юань, прочистив горло, чтобы убедиться, что его голос всё ещё похож на женский, осторожно обратился к Янь Хэцину:

— Молодой господин... Если вы будите обрабатывать раны подобным образом, то заживление будет очень тяжёлым и болезненным.

— Не страшно. Спасибо за беспокойство, — холодно ответил Янь Хэцин официальным тоном.

Сяо Юань не мог понять, что не так. Может его инициатива была недостаточной? Подумав об этом, он припомнил оригинальные диалоги, которые должны были произойти и, подражая голосу Линь Цаньлин, спросил:

— Молодой господин, откуда вы?

— Из южного Наньяна.

— У вас есть братья или сестры?

— Нет.

— А зовут вас как, молодой господин?

— Моя фамилия Янь.

— А какое имя дано господину Яню?

— Хэцин.

— Янь Хэцин. Господин Янь. Хорошее имя.

— Благодарю.

— Итак, исключая полученные вами раны, чувствуете ли вы дискомфорт где-то ещё, господин Янь?

— Нет.

Сяо Юань замялся, не зная что ещё спросить.

«Да мать твою, легче с коровой было бы поговорить! По крайней мере она на любую фразу будет мычать, топать копытом и мотать головой! Этот же отвечает так, словно решил чтить слова подобно золоту и не говорить больше трёх слов за раз! Херня какая-то!

Почему идти по сюжетной ветке третьей героини оказалось так тяжело?!»

Сконфуженный, Сяо Юань сказал Янь Хэцину побольше отдыхать, чтобы позаботиться о себе и принялся расстилать вату и солому, потому что в этой хижине была лишь одна кровать.

Глава 108 - Невозможно не смягчиться

Сяо Юань поспешно запихнул себе в рот ягоду и съел, после чего воскликнул:

— Господин Янь, Вы кашляете кровью! Где у Вас болит?

Янь Хэцин упрямо потупил взгляд и, медленно выдохнув утирая рот рукавом, бесстрастно ответил:

— Нигде.

«Странно, что ничего, учитывая, что ты стонешь от боли!»

Сяо Юань уточнил у него что болит ещё несколько раз, но Янь Хэцин, видимо плевавший  на своё тело и здоровье, каждый раз отвечал, что ничего. Сяо Юаню хотелось злиться и смеяться одновременно. В итоге его терпение лопнуло и он просто сдался, оставив Янь Хэцина в покое.

Дни в хижине протекали тихо и размеренно, но у Сяо Юаня не было ни одной свободной минуты. Днём он ходил в горы, чтобы собрать трав. Он ходил туда ежедневно, с тех пор как увидел, что Янь Хэцин кашляет кровью, и собирал немного лекарственных трав, способных заживить внутренние повреждения, и готовил их, чтобы Янь Хэцин смог выпить.

Однажды уйдя в горы, Сяо Юань нашёл там семена кассии. Смутно припомнив, что в новелле Линь Цаньлин вроде бы давала их Янь Хэцину, чтобы вылечить его глаза, Сяо Юань долго пытался вспомнить, как именно она их собрала и приготовила.

Ненадолго замявшись, Сяо Юань всё же собрал семена кассии, отнёс в хижину и приготовил отвар вместе с остальными травами.

Янь Хэцин редко проявлял инициативу и начинал разговор, а когда всё же делал это, то спрашивал лишь о том, как скоро заживут его раны и он сможет ходить.

— Если старший брат хочет побыстрее исцелиться, то ему не стоит так пренебрежительно относиться к принятию своих лекарств! — из раза в раз отвечал на это Сяо Юань.

Янь Хэцин часто пребывал в оцепенении, толком ни о чём не думая от веса невыносимого горя и печали, что, казалось бы, давили на его сознание и глаза. То, что в новелле главный герой прятал глубоко в своём сердце и не позволял никому увидеть, вышло наружу и больше не поддавалось сокрытию.

Боясь своего разоблачения, Сяо Юань предпочитал ни о чём больше не расспрашивать, поэтому несколько дней они провели в тишине.

Когда раны Янь Хэцина перестали кровоточить, тот хоть и пошатываясь, но всё же начал понемногу ходить. Сяо Юань не мог и не стал ему мешать или как-либо запрещать подобное. Вместо этого, нежданно вспомнив, что в хижине вроде как должно было быть запрятано немного соли и риса, он принялся за поиски.

Последние несколько дней они питались дикими плодами, а Сяо Юань ещё и вяжущими ягодами. В какой-то момент ему начало казаться, что если так и продолжится, то он начнёт свой путь к становлению бессмертным и получению безграничной силы. Кто знает, может он и вознесётся в один прекрасный день такими темпами.

Отыскав-таки соль и рис, Сяо Юань в приподнятом настроении уже представлял, как сварит рисовую кашу. Он потратил немало времени, чтобы установить небольшую кастрюлю, а затем сварить рис. Ощутив нежный и приятный аромат рисовой каши, Сяо Юань наложил её в миску Янь Хэцина, а затем в свою. Перемешав её деревянной ложкой, он зачерпнул немного и съел, после чего потрясённо уставился на приготовленную им кашу.

Вот дерьмо. Структура и вкус приготовленной им каши была действительно... отвратительна!

Разве чтобы приготовить рисовую кашу, недостаточно просто залить рис водой и варить его на медленном огне?!

Неужели это из-за того, что он добавил туда слишком много соли? Или диких овощей? Или зелёного лука? Или чего-то ещё? Может, виной всему его идея добавить имбирь?

Хм, в чём же он ошибся? Что-то из этого нельзя сочетать?

Поглаживая подбородок, Сяо Юань повернул голову и посмотрел на Янь Хэцина, что с крайней неохотой и трудом проглатывал первую ложку каши. Всё же съев эту бедную ложку, Янь Хэцин почувствовал как сдавило грудь и уверился в том, что эта каша попросту способна его убить.

Спасая свою жизнь, Янь Хэцин молча отставил миску каши в сторону, всем видом показывая, что не голоден.

Не в силах просто смириться, Сяо Юань попробовал кашу ещё раз и чуть не испустил дух.

Признав, что ценность его жизни состоит не в его умении готовить пищу, генеральный директор Сяо молча выкинул остатки рисовой каши и отправился собирать дикие плоды. Найдя и обмыв их, Сяо Юань вернулся в хижину и молча вручил часть из них Янь Хэцину.

Янь Хэцин с благодарностью принял плоды и подслеповато уставился на них. Со стороны из-за его слепоты казалось, что он погружён в глубокие раздумья и пытается найти исчезнувший в неясном тумане кусочек, словно бы в его мире весна сменилась осенью и он так и не увидел процветания.

Стоя чуть поодаль, Сяо Юань поднёс один из плодов ко рту и откусил немного, бездумно глядя на Янь Хэцина и уверенный, что тот не может его видеть.

Сяо Юаню казалось, что он не может понять Янь Хэцина. Почему в прошлом тот хотел кастрировать его? Почему он без колебаний отпустил его? Почему в момент разлуки он разбил заколку?

Неужели внезапно его сердце смягчилось?

Оригинальный Янь Хэцин ведь и вовсе не знал, как пишется слово «мягкосердечный».

Сяо Юань даже не мог понять, зачем он снова спас Янь Хэцина.

Сяо Юань вовсе не был злопамятным, но и размазнёй, что безропотно позволит людям издеваться над собой, его назвать было нельзя. Он, что в прошлом сделал всё, чтобы отомстить отцу за своих матушку и младшего брата, просто не мог быть рохлей.

«Может быть ли то, что я чувствую к Янь Хэцину, на самом деле... на самом отеческой любовью?!»

Ведь читая новеллу, он наблюдал за тем, как Янь Хэцин шаг за шагом, преодолевая препятствия восходил к девяти к небесам с мечом на перевес. Все его переживания, радостные и скорбные, все его успехи и сожаления были увидены Сяо Юанем и похоронены им глубоко в своём сердце, никуда не пропадая и не рассеиваясь. На самом деле скажи кто-нибудь Сяо Юаню, что объединит всю Поднебесную и станет императором не Янь Хэцин – он просто не сможет этого принять.

Ситуация выходила весьма сложной и запутанной. Хорошо, что Сяо Юань был добродушным и ему нравилось просто следовать велениям своего сердца. Проще говоря, Сяо Юань просто будет делать то, что хочет и особо ни о чём не задумываться, даже если из-за этого будет выглядеть легкомысленным.

Откусив последний кусочек, Сяо Юань принялся подкидывать несъедобную косточку в воздух и ловить, как внезапно к нему обратился Янь Хэцин:

— Барышня*.

[П.п. Барышня или же, дословно, Гунян 姑娘 (gūniang) – обращение к незамужней девушке или дочери. В старину подобным образом могли обращаться к наложницам и проституткам].

Сяо Юань вздрогнул и не смог поймать косточку, отчего та упала и стремительно укатилась куда-то в сторону. Понимая, что не успевает её подобрать, Сяо Юань спешно достал и закинул в рот ягоду и, прокашлявшись, отозвался:

— Что такое, молодой господин?

Несмотря на то, что Сяо Юань сильно задержался с ответом Янь Хэцин не только не рассердился, но и спокойно ответил:

— Могу ли я побеспокоить барышню завтра и попросить её помочь мне спуститься с гор*? Взамен барышня может просить у меня что угодно.

[П.п. Спуститься с гор* – 下山 (xiàshān) – помимо своего прямого значения в этом контексте может также использоваться как образное выражение в значении: вернуться к общественной жизни].

Глава 109 - Как он может желать уйти?

— Но, молодой господин, ваши глаза ведь ещё не прозрели, — несколько удивился Сяо Юань.

— Ничего страшного. Единственное, будьте так добры, после того, как поможете мне спуститься с горы, указать направление, в котором располагается нанъянская армия, — спокойно ответил Янь Хэцин.

Сяо Юань, не зная что ответить, немного растерянно нагнулся и подобрал с земли плодовую косточку.

«Значит, сюжетная линия третьей жены всё же безвозвратно потеряна?» — рассеянно подумал он.

Конечно, он всеми силами старался следовать оригинальному сюжету новеллы. Но, с другой стороны, по сюжету оригинальной новеллы Линь Циньлин, которой он сейчас притворялся, должна была переспать с полуслепым Янь Хэцином. Как он мог заменить её в чем-то подобном?!

— В таком случае... В таком случае, хорошо. Тогда завтра ранним утром мы отправимся в путь, — запинаясь, тихо ответил Сяо Юань.

Янь Хэцин ещё раз поблагодарил его и закрыл глаза, больше не говоря ни слова.

Сяо Юань тяжело вздохнул. Их встреча действительно оказалась короткой. Он вышел из хижины, чтобы в последний раз приготовить для Янь Хэцина лекарство.

В сумерках из горшочка для варки поднимался белый туман, распространяя по округе горький и терпкий запах лекарства. Сяо Юань, следивший за процессом тушения, отметил, что лекарство почти готово. Он съел маленький плод, перелил немного отвара в фарфоровую пиалу и, обхватив её плотной тканью, чтобы не обжечься, занёс внутрь.

Услышав, что кто-то вошёл в домик, Янь Хэцин повернул голову в направлении звука, только чтобы увидеть всё тот же беспроглядный белёсый туман. Несмотря на то, что он провёл в этом состоянии несколько последних дней, он так и не смог привыкнуть к этому. Прищурившись, он неловко моргнул и услышал обратившийся к нему женский голос:

— Ваше лекарство, молодой господин.

Янь Хэцин хмыкнул, протянул руку в туман и почувствовал, как в неё вложили чашу. Склонив голову, он словно в трансе разглядывал её. Спустя несколько мгновений пристального вглядывания в серый туман перед собой Янь Хэцин неожиданно обнаружил, что мало-помалу туман перед глазами рассеивается и в нём проступают очертания пиалы.

В это время Сяо Юань стоял в стороне, ожидая, пока Янь Хэцин выпьет лекарство, чтобы после забрать чашу. Прикрыв рот, он зевнул и потянулся, параллельно массируя шею и не зная куда себя деть от скуки. Внезапно по хижине разнёсся звук упавшей и разбившейся пиалы, заставивший не ожидавшего ничего подобного Сяо Юаня вздрогнуть и испуганно оглянуться.

На краткий миг у Сяо Юаня, встретившегося глазами с Янь Хэцином, создалось впечатление, что тот его видит.

Сяо Юань поспешно отступил на шаг назад.

Однако уже в следующее мгновение взгляд Янь Хэцина снова расфокусировался. Когда пиала упала, Янь Хэцин оказался облит лекарством. Янь Хэцин слегка рассеянно протянул руку, желая собрать то, что осталось от пиалы, но, поскольку ничего не видел, лишь слепо шарил руками.

Придя в себя, Сяо Юань решил, что увиденное им должно быть было просто иллюзией. В конце концов, восстанови Янь Хэцин зрение – он бы уже кинулся на него, желая зарезать одним из осколков. Так что Сяо Юань более спокойно приблизился к Янь Хэцину и остановил его руки.

— Молодой господин, я сама. Будьте осторожнее, а то порежетесь зазря.

— Ага... — голос Янь Хэцина несколько дрожал, словно он пытался совладать с паникой или смятением, и больше ничего не сказал.

Сяо Юань не заметил этой перемены в Янь Хэцине. Он аккуратно собрал осколки пиалы тряпкой, завернул их в неё и вынес наружу. Он снял сушащуюся на улице одежду, вернулся с ней в дом и вручил её Янь Хэцину.

— Молодой господин, это ваши одежды и доспехи, в которых я нашла вас, когда вы были без сознания. Смените испачканную лекарством одежду. Всё равно завтра я помогу вам спуститься с гор.

Янь Хэцин забрал одежду и крепко сжал в руках. На его лице отразилась досада, брови сошлись вместе, выражая сожаление.

Прекрасно помня, что Янь Хэцин никогда не позволял помочь ему переодеться, Сяо Юань развернулся, намереваясь покинуть хижину.

— Погоди! — вдруг нервно окликнул Сяо Юаня Янь Хэцин.

Сяо Юань озадаченно обернулся, и Янь Хэцин немного успокоился.

— Знаете, я тут немного поразмыслил. Мы в глухих горах, посреди дремучего леса. Дорога предстоит крутая и извилистая, а я всё ещё не здоров, и если столкнусь на своём пути с дикими животными, то не смогу себя защитить. Так что мне кажется, что всё же будет лучше подождать, пока я поправлюсь, прежде чем строить какие-то планы. Что скажете? — куда более мягким и осторожным тоном, сказал Янь Хэцин.

«М? Вот как? Ты неожиданно прозрел?»

Сяо Юань придерживался тех же мыслей, и коли уж Янь Хэцин разделил их, Сяо Юань решил толкать лодку по течению*.

[П.п. 顺水推舟 (shùnshuǐ tuī zhōu) – толкать лодку по течению – аналог фразы «ковать железо пока горячо»].

— Хорошо.

Янь Хэцин разом выдохнул и расслабился, перестав хмуриться.

— В любом случае сначала вам нужно переодеться, молодой господин. Я же скоро вернусь, — сказав это, Сяо Юань вышел из хижины.

— Я... — Янь Хэцин не успел толком ничего сказать, как обнаружил, что Сяо Юань уже ушёл.

Стоя снаружи, Сяо Юань, сложив руки на груди, зевал и разглядывал звёзды. Успела прогореть одна палочка благовоний*, прежде чем Сяо Юань решил, что как бы трудно не было самостоятельно переодеться в состоянии Янь Хэцина, – он должен был уже справиться с этим. С этими мыслями он толкнул дверь и вошёл внутрь.

[П.п. 一炷香的时间 (yī zhù xiāng shíjiān) – промежуток в одну палочку благовоний – примерно 30 минут].

Лунный свет пробивался через повреждённое деревянное окно, мягко освещая даже самые тёмные углы хижины. Янь Хэцин сидел на сколоченных вместе деревянных досках, стоящих на четырёх срубах, по недоразумению названных кроватью. Он уныло склонил голову, с горечью сжимая края своей верхней рубахи и пояс. Сейчас, на его совершенном, будто бы вырезанном из нефрита, теле наблюдались ужасающие своим видом раны. Услышав, как открылась дверь, Янь Хэцин вскинул голову. Его глаза всё ещё были слепы, а взгляд пустым.

— Могу я... Могу ли я попросить вас о помощи?

«А?»

Сяо Юаня посетило острое чувство неправильности происходящего. Что-то во всём этом было не так.

— В таком случае могу ли я попутно помочь молодому господину ещё и втереть в тело лекарство? — спросил Сяо Юань после недолгих раздумий.

— Будьте так добры, — Янь Хэцин кивнул.

Сяо Юань, мягко говоря, удивился.

«П-п-почему ты вдруг начал сотрудничать?! Я только-только оплакал исчезновение сюжетной линии с твоей третьей женой! Почему ты вдруг так сильно изменил своё поведение?!»

Глава 110 - Как он может не воспользоваться преимуществом?

«Стоит ли продолжать следовать роли третьей главной героини или нет – вот в чём вопрос.

Ведь если это продолжится, то в какой-то момент всё дойдёт до обнимашек и поцелуев и вскроется то, что я мужчина. Как мне тогда быть?

Однако если не следовать сюжету и менять в нём всё, что заблагорассудится, то будущее станет непредсказуемым. Ведь, в конце концов, даже самое незначительное изменение способно причинить вред кому-нибудь в будущем».

Сяо Юань витал в своих мыслях и рассеянно обрабатывал раны Янь Хэцина, в какой-то момент случайно надавив на одну из них слишком сильно. Янь Хэцин тут же поморщился, и Сяо Юань отдёрнул свои руки, торопливо извинившись:

— Ох! Прошу прощения! Я отвлеклась. Сильно больно?

Янь Хэцин покачал головой и вслепую зашарил рукой. Найдя ладонь Сяо Юаня, он аккуратно взял его за запястье и снова положил руку Сяо Юаня на свою рану.

На краткий миг Сяо Юань обмер, очнувшись лишь после того, как Янь Хэцин отпустил его запястье. Опустив голову, он вернулся к обрабатыванию ран Янь Хэцина. На этот раз Сяо Юань не смел отвлекаться на свои мысли даже на секунду. Вместо этого он сосредоточил всё своё внимание на нанесении мази.

— Ты... Почему ты спасла меня?

«Разве я уже не отвечал на этот вопрос? Может ли быть так, что из-за того, что в первый раз я ответил неправильно, сюжет и свернул с тропы третьей жены? Возможно, сейчас всё откатилось в изначальную точку, и у меня есть шанс направить сюжет по правильному пути?» – подумал Сяо Юань. «Что же ответила Линь Цаньлин в новелле в тот момент? Кажется, что-то вроде «лучше спасти одну человеческую жизнь, чем построить семиэтажную па́году»?* Или что-то вроде «Я просто не могла пройти мимо, увидев израненного молодого господина, что потерял сознание от усталости у горного ручья»?

[П.п. Лучше спасти человеку жизнь, чем построить семь этажей для монастыря/па́годы* – 救人一命，胜造七级浮屠 (jiù rén yīmìng, shèng zào qījí fútú) – это идиома, которая подразумевает, что спасение человеческой жизни есть величайший подвиг, который может совершить человек. Такие па́годы, кстати, являются типом буддийской архитектурной башни, использовавшейся для поклонения костям Будды, а затем для поклонения статуям Будды и сбора священных писаний. Эта идиома также используется для того, чтобы убедить людей делать добрые дела или просить помощи].

— Увидев умирающего человека, я просто не могла бросить его на произвол судьбы и пройти мимо.

Янь Хэцин опустил голову так, что слабый лунный свет больше не достигал его глаз. Его лицо оказалось сокрыто в тени, из-за которой нельзя было легко разглядеть выражение его лица.

— Где вы сейчас живёте? — как бы между делом спросил он.

— Слышал ли молодой господин что-нибудь о деревне Таоюань?

Янь Хэцин отрицательно покачал головой.

— Что ж, в любом случае я пока живу там.

— Пока?

Закончив обрабатывать и перевязывать раны Янь Хэцина, Сяо Юань кивнул, а затем, вспомнив, что Янь Хэцин пока ещё слеп, ответил:

— Да. Жизнь ведь как ряска на воде*. Кто может знать как она сложится и что будет дальше?

[П.п. Жизнь как ряска на воде – 生如浮萍 (shēng rú fúpíng) – ряска представляет из себя маленькие зелёные листочки, плавающие на поверхности водоёмов. Выражение используется, когда человек хочет сказать о непостоянности чего-либо, невозможности предугадать то, что будет дальше, а также легкомыслие и иногда поверхностность чего-либо].

— А вы... Вы хорошо поживаете?

— Не важно, хороша моя жизнь или плоха. Ведь даже если жизнь ужасна – стоит стараться прожить её счастливо. В конце концов жизнь до боли коротка, так что стоит наслаждаться каждым её мгновением, — Сяо Юань пожал плечами.

Янь Хэцин довольно долго пребывал в некотором трансе, прежде чем наконец хмыкнул.

— Вот и всё, молодой господин. Уже довольно поздно, поэтому вам стоит прилечь и отдохнуть, — сказал Сяо Юань после того, как помог Янь Хэцину переодеться и привести себя в порядок.

Янь Хэцин тихо поблагодарил его и лёг на кровать. Сяо Юань, в свою очередь, взбил рисовую солому на своих досках и последовал его примеру.

В небе светила яркая луна, а вот звёзды были редкими. Ночную тишину разрезало лишь кваканье лягушек и стрекот цикад. Шла третья ночная стража*, когда дыхание Сяо Юаня наконец выровнялось, став размеренным и спокойным. Янь Хэцин медленно приподнялся на локтях. С помощью лунного света он стал рассматривать Сяо Юаня, но тот лежал так далеко, что Янь Хэцин не мог рассмотреть его как следует. Не удержавшись, он встал и подошёл ближе.

[П.п. третья ночная стража – это промежуток времени с одиннадцати вечера до часа ночи].

Некоторое время Янь Хэцин просто стоял и разглядывал Сяо Юаня. Обе его руки сжались в кулаки, а всё тело еле заметно задрожало. Он осторожно лёг рядом с Сяо Юанем, но, боясь его разбудить, не осмелился коснуться.

Он уже успел начать мёрзнуть, как вдруг крепко спавший Сяо Юань перекатился на другой бок, тем самым оказавшись в объятиях Янь Хэцина.

Янь Хэцин так и застыл. На мгновение он даже перестал дышать.

Впрочем, Сяо Юань так и не проснулся. А Янь Хэцин, растерявшийся и смущённый, мало-помалу сумел взять себя в руки и подумать о том, что ему тоже стоит лечь спать.

Тем не менее Янь Хэцину казалось, что минула целая вечность, прежде чем он смог полностью успокоиться. Его взгляд был прикован к лику безмятежно дремлющего Сяо Юаня, теперь освещённого рассеянным серебристо-голубым лунным светом.

Янь Хэцин так долго был одинок и так безумно скучал по Сяо Юаню, что сейчас ему казалось, что он просто свихнулся.

Медленно подняв и протянув руку, Янь Хэцин обнял Сяо Юаня так, словно стоял на краю бездны* и тело его дрожало от смятения, страха и тревоги.

[П.п. словно стоять на краю бездны – 如临深渊 (rú lín shēn yuān) – образное выражение, означающее действовать с крайней осторожностью, преисполнен трепета; с трепетом, трепетно].

Следующим утром Сяо Юань, проснувшись и потянувшись, повернул голову и обнаружил спящего рядом Янь Хэцина.

На другой стороне лежанки Янь Хэцин всё ещё крепко спал, поэтому Сяо Юань крадучись вышел из хижины. Умывшись и почистив зубы, Сяо Юань решил по обыкновению сходить в горы, чтобы собрать лекарств. В прошлый раз он нашёл в горах мелкий чистый ручеёк, и сейчас собирался сходить и промыть в нём собранные ранее травы.

Сяо Юань только-только взвалил на спину плетёную корзину с травами, как вдруг услышал, как за его спиной распахнулась дверь. Обернувшись, Сяо Юань увидел Янь Хэцина. Ранее хранивший мрачное молчание и бывший не в состоянии подняться с постели, сейчас Янь Хэцин спотыкаясь, шатко брёл наружу. Так как его зрение всё ещё не восстановилось, Янь Хэцин ударился коленом о дверной косяк и нахмурился.

Сяо Юань тот час же направился к нему, чтобы помочь, параллельно с этим запихивая себе в рот маленькую красную ягоду. Выждав с минуту, он открыл рот и спросил:

— Молодой господин, зачем вы вышли?

Взгляд Янь Хэцина еле заметно блеснул, и он отвёл его от ладони, где секунду назад была маленькая красная ягода. В этот момент он понял, почему у Сяо Юаня женский голос. Протянув руку, он коснулся бамбуковой плетёной корзины, наполненной лекарственными травами, и спросил:

— Куда ты идёшь?

— В горах есть неглубокий ручеёк. Хочу пройти и промыть в нём собранные лекарственные травы, которые собрал за эти дни, — честно ответил Сяо Юань.

— Я пойду с тобой, — кивнув, сказал Янь Хэцин.

— Но, молодой господин, ваше зрение ещё не восстановилось, — остолбенев от удивления, возразил Сяо Юань.

Голос Янь Хэцина, которым он обратился к Сяо Юаню, был крайне мягким и тихим, но тот всё равно смог его расслышать:

— Тогда не мог бы ты... Не мог бы ты взять меня с собой?

Глава 111 - Мужья всегда одержимы своими жёнами

Услышав слова Янь Хэцина, Сяо Юань вздрогнул, а его лицо осунулось от испуга. Он даже было отшатнулся, но немного погодя понял, что его реакция была несколько чрезмерной, и подошёл обратно.

«Хотя я и ожидал, что сюжет пойдёт по ветке развития отношений с третьей главной героиней, но ты мог дать мне хоть немного времени морально подготовиться, а не начинать действовать так резко?!»

С другой стороны, Янь Хэцин был вынужден безвылазно находиться в душной хибаре все эти дни, поэтому желание выйти на свежий воздух и прогуляться было вполне объяснимым и даже логичным. Да и Сяо Юаню не было причин ему отказывать. Так что он нашёл подходящую палку и, сделав из неё деревянную трость для Янь Хэцина, всё же взял его с собой в горы. По пути он то и дело смотрел на ноги Янь Хэцина, переживая, что тот запнётся обо что-то и упадёт, а Сяо Юань, кинувшись за помощью, будет утянут вслед за ним и они оба полетят вниз и разобьются, а их трупы останутся лежать вместе у подножья. Что было крайне волнительной перспективой, если задуматься.

В итоге путь, который обычно занимал не больше часа, занял в два раза больше времени.

Там, где чистый и прозрачный ручей журчал как звонкий колокольчик, Сяо Юань помог Янь Хэцину расположиться в тени деревьев рядом с берегом. Наказав звать его, если вдруг что-нибудь понадобится, Сяо Юань подхватил плетёную корзину для лекарств, закатал штанины, обнажив белоснежные лодыжки, и зашёл в воду. Наклонившись, он принялся бережно промывать лекарственные травы.

Очищая травы от засохшей листвы и грязи, Сяо Юань никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним, но когда он оборачивался, то видел только слепого Янь Хэцина.

Спокойный Сяо Юань даже начал задаваться вопросом, когда же успел начать сомневаться и в духах и в демонах*, когда в очередной раз наклонился, возвращаясь к своей работе. Вдруг в горном речном потоке мелькнула маленькая глупая рыбка  размером с ладонь, что ударилась об лодыжку Сяо Юаня и, ошеломлённая столкновением, вильнула хвостом в попытке обогнуть препятствие, но Сяо Юань перекрыл её путь своими ладонями, отчего испуганная рыбка снова ударилась о его щиколотку.

[П.п. 疑神疑鬼 (yíshén yíguǐ) – сомневаться и в духах и в демонах – образное выражение, имеющее значения: сомневаться во всём; подозревать всех и вся; быть мнительным; бояться собственной тени].

Солнечный свет проникал сквозь листву, отбрасывая тени на дно ручья, и Сяо Юань невольно прыснул со смеху.

Сидящий в тени деревьев Янь Хэцин внезапно закашлялся, прикрывая рот одной рукой, а другой держась за грудь, и довольно долго не мог остановиться.

Сяо Юань тут же оказался подле него, обеспокоенно спрашивая:

— Вы в порядке, молодой господин?

Янь Хэцин закивал, давая понять, что с ним всё хорошо.

Сяо Юань видел, что щёки Янь Хэцина слегка покраснели от кашля, но, по крайне мере, Янь Хэцин не кашлял кровью как в прошлый раз. Так что более менее успокоенный Сяо Юань вернулся к делу.

Закончив промывать травы, Сяо Юань вышел из воды, обул сапоги и, подойдя к Янь Хэцину, помог ему встать. После чего они неспешно держали путь обратно.

Переживая, что раны Янь Хэцина откроются, по возвращении в хижину Сяо Юань наказал Янь Хэцину сидеть и отдыхать, стараясь лишний раз не двигаться, пока сам вышел на улицу и, отобрав несколько лечебных трав, растолок их в кашицу. Перелив её в фарфоровую пиалу, Сяо Юань вернулся в хижину со словами:

— Время делать перевязку и обрабатывать ваши раны, молодой господин.

Янь Хэцин кивнул и, развязав пояс своих одежд, сбросил её на плечи, обнажая грудь.

Распустив бинты, Сяо Юань принялся обрабатывать раны лекарством, подмечая образовывающийся струп.

«Вот уж кто действительно достоин звания главного героя. Его раны исцеляются куда быстрее, чем у обычного человека!»

Сяо Юань не смог сдержаться и прокомментировал:

— Молодой господин быстро исцеляется. Полагаю, совсем скоро мы сможем спуститься с гор*.

[П.п. В оригинале используется фраза 下山 (xiàshān), помимо многих прочих значений эта фраза имеет буквальный перевод «спуститься с гор», а образно означает «вернуться к общественной жизни». Поэтому следующий разговор построен на небольшом недопонимании].

— Вернуться к общественной жизни? — замявшись, нерешительно переспросил Янь Хэцин.

— Верно! Я заметила, что вы очень спешите спуститься с гор. Ваши раны уже начали рубцеваться. Когда процесс завершится, я помогу вам сделать это, — ответил Сяо Юань, бережно втирая мазь.

Взгляд Янь Хэцина стал расфокусированным, мысли его стали сумбурными и рассеянными.

— Ммм, — протянул он через долгое время.

Между ними воцарилась тишина. День неспешно близился к закату, и вскоре наступила ночь. Ветер негромко завывал, а небо затянули свинцовые тучи, спрятавшие за собой луну. Янь Хэцин дождался, когда Сяо Юань крепко и безмятежно заснёт, а затем поднялся и, подкравшись к Сяо Юаню, некоторое время вглядывался в его расслабленное и спокойное лицо. После чего всё так же бесшумно покинул хижину.

Луна то выглядывала из-за туч, то снова скрывалась за ними. Её свет был рассеянным и тусклым, словно пытался пробиться сквозь мутную воду. Под этим лунным светом Янь Хэцин развязал завязки своих нижних одеяний и вытянул пояс. Скомкав его, Янь Хэцин засунул пояс в рот и распахнул свою рубаху, обнажив перевязанную грудь с глубокими и не очень ранами. Стянув повязки, Янь Хэцин, не давая себе и секунды на сомнения или колебания, впился пальцами в уже почти затянувшиеся раны, принявшись жёстко и безжалостно разрывать и раскрывать их.

Кровь струилась по его пальцам и капала на траву. В лунном свете она даже слабо сияла.

От боли Янь Хэцин чуть не проглотил пояс своих одежд. Вязкий привкус хлопчатобумажной ткани немного помог ему совладать с болью. Достаточно сильно раскрыв несколько ран, Янь Хэцин согнулся, прислонившись боком к дереву, шумно и быстро дыша. Крупные капли пота текли с висков и лба по щёкам и падали с подбородка на землю.

Дождавшись, когда боль немного утихнет, Янь Хэцин промыл раны и руки, затем вернул повязки на их законное место и, приведя свои одеяния в относительный порядок, шаткой походкой направился обратно в хижину.

На следующий день Сяо Юань, как обычно начав процесс обработки ран Янь Хэцина, ужаснулся, стоило ему только снять повязки.

— О Боги! Что случилось?! Почему ваши раны вдруг снова открылись?!

— Хм? Значит ли это, что нам, похоже, придётся ещё на некоторое время задержаться в горах? — тихо уточнил Янь Хэцин.

«Значит ли это, что я смогу побыть с тобой ещё немного?»

Как Сяо Юань не ломал голову, он не мог понять почему раны Янь Хэцина снова открылись. Ещё и настолько ужасным образом!

«Да, вчера мы конечно выбрались повыше в горы к реке, но после этого он же ничего не делал и только отдыхал! Может он ходил во сне? Ага, и лунатя делал стойку на руках и сальто назад! А иначе откуда взяться таким ранам?! С...»

Рана Янь Хэцина плохо заживала, отчего они оба были вынуждены задержаться в горах. Желая поскорее вернуться к своей обычной жизни, Сяо Юань твёрдо решил следовать оригинальному сюжету и следовать роли Линь Цаньлин, ни на шаг от неё не отходя.

Поэтому ближе к ночи того же дня стоило Янь Хэцину было лечь, как вдруг он услышал вопрос Сяо Юаня.

— Молодой господин Янь, вам не кажется, что стало сильно прохладнее? Видимо ночь обещает быть холодной. Вам случайно не холодно?

— Я не чувствую холода, поэтому всё в порядке, — невольно напрягшись, немного недоумевая ответил Янь Хэцин.

— ...

«Да этот парень просто непробиваемый! Хорошо, тебе не холодно, но неужели нельзя подыграть и сказать что-то вроде: «А вам холодно? Тогда, может, ляжете рядом со мной? Вдвоём спать всяко теплее, чем поодиночке!»?! Может, тоже толкнёшь эту лодку по течению*, чтобы третья главная героиня могла как бы лечь рядом и вы сблизились хоть немного, а?! Твои навыки соблазнения растащили собаки, после того как первая главная героиня и вторая вместе сбежали в закат, что ли?! И не смей даже заикаться, что это так! Кто-то совсем недавно вполне сносно соблазнял, чтобы его взяли вместе с собой к реке! И это явно был не я! Так куда же делись все эти навыки сейчас, а?!»

[П.п. 顺水推舟 (shùnshuǐ tuī zhōu) дословно данная фраза переводиться как «толкать лодку по течению», однако сама фраза имеет образное значение. Фраза означает «действовать сообразно обстановке, пользоваться предоставленной возможностью»].

— В самом деле, молодой господин? А мне так холодно! Можно ли мне этой ночью поспать с вами в одной постели в ваших объятиях? — уже не заботясь о своей чести или достоинстве, особо не церемонясь спросил Сяо Юань.

Глава 112 - Всегда найдётся главный герой, который оплошает во флирте

Увидев, как Янь Хэцин свалился с кровати, Сяо Юань взвыл, разве что только не хватаясь за голову:

— Ваше кровотечение же совсем недавно остановилось!

Сяо Юаню даже в голову не пришло, что Янь Хэцин может так бурно отреагировать на нечто столько безобидное! Разве мог он ожидать, что «племенной жеребец» гаремного романа так испугается женского соблазнения? Подумав об этом, Сяо Юань нашёл это крайне забавным. Давя смех, он поспешил подойти к Янь Хэцину и помочь ему вернуться в постель.

— Ох, молодой господин! Вы в порядке? Болят ли ваши раны? Стоит ли мне ещё раз их обработать? Они ещё не зажили и могли снова раскрыться.

Причёска Янь Хэцина успела немного растрепаться, да и сам он явно был несколько обескуражен, когда хрипло спросил:

— Что вы только что сказали?

Сяо Юань вдруг слишком ярко ощутил стыд, чтобы повторить это. Стремясь сохранить лицо, он прокашлялся и прилёг на свою лежанку.

— Ничего важного, молодой господин! Отдыхайте. Я сболтнула глупость, не успев подумать. Не принимайте близко к сердцу, молодой господин. Я...

Речь Сяо Юаня резко оборвалась, поскольку Янь Хэцин вдруг притянул его к себе и сгрёб в объятия, не говоря ни слова.

Внезапное тепло окутало Сяо Юаня с головы до ног, и он медленно, но широко открыл глаза.

— Спи. Сладких снов, — шёпотом сказал Янь Хэцин.

— А? Да... Да. Хорошо. Ладно, — почувствовав себя немного неловко, ответил Сяо Юань.

Он слышал, как дыхание Янь Хэцина постепенно выравнивается и становится спокойным и размеренным. Вместе с тем Сяо Юань пребывал в лёгкой рассеянности.

«Так вот как это ощущается – засыпать в чьих-то объятиях», — думал он.

На памяти Сяо Юаня его матушка никогда не обнимала его и не брала на руки. Всякий раз, когда он думал о своей матери, Сяо Юань невольно вспоминал как она, такая маленькая и худенькая, сидела на веранде и смотрела на что-то вдали. В такие моменты ему всегда казалось, что очередной порыв ветра подхватит её, такую хилую и хрупкую, и унесёт прочь.

Сяо Юань как сейчас помнил их последний вечер вместе. Вечер перед тем, как его матушка выпила слишком много снотворного, к сожалению. Она укрыла его одеялом и спела ему колыбельную, совсем как обычно. Всё было как всегда, пока Сяо Юань не проснулся посреди ночи и не обнаружил, что спит рядом с трупом своей матери.

Ему всегда было интересно, кто придумал, что смерть от снотворного совершенно безболезненна? Ведь его матушка умерла с ужасным выражением лица, захлебнувшись в собственной рвоте. Мочевой пузырь его матери опорожнился, и моча успела смешаться с рвотой, создавая просто тошнотворный запах.

Впоследствии маленький Сяо Юань ещё долго не мог спать по ночам. Стоило ему закрыть глаза, как перед глазами представал образ его мёртвой матери и от ужаса он покрывался холодной испариной.

Эта травма осталась с ним и во взрослом возрасте.

В то время маленький Сяо Юань думал: «Станет ли мне лучше, если кто-нибудь обнимет меня? Интересно, каково же это – засыпать в чьих-то руках и объятиях?»

«Так значит вот как это ощущается?»

Сяо Юань немного пошевелился и тут же почувствовал как рука Янь Хэцина сжалась чуть сильнее, прижимая его ближе к себе. Сяо Юань только беспомощно улыбнулся и, закрыв глаза, благополучно крепко уснул.

В последующие дни Сяо Юань упорно старался вспомнить изначальный сюжет и вести с Янь Хэцином диалоги из книги. Вот только если первые фразы Сяо Юань легко вспоминал, то вот что следовало за ними – нет. Из-за этого диалоги часто становились бессвязными и немного нелепыми. К примеру, в новелле Линь Цаньлин говорила:

— Вы слышите это, молодой господин? Прислушайтесь. Это ласточки. Старцы говорят, что они прилетают сюда из года в год каждую весну.

Дальнейшие слова Сяо Юань всё никак не мог вспомнить и из-за этого не увидел ничего дурного в том, чтобы додумать продолжение самостоятельно, и сказал:

— Представляете? Ежегодно прилетают поздней весной. Как-то я спросила у них, почему они прилетают, а они ответили, что делают это потому, что здесь очень красиво! Ха-ха! Просто очень красиво!

— ...

Речи Сяо Юаня были путаными и бессвязными, но Янь Хэцин не стал их оспаривать или требовать разъяснений, ведь не испытывал к этому неприязни. Сяо Юань полагал, что это было тем самым качеством, необходимым главному герою гаремного романа. Как к каждой болезни необходимо своё лекарство, так и к каждой девушке необходимо проявлять терпимость и снисхождение.

Раны Янь Хэцина вновь мало помалу затягивались, и не было никаких предпосылок к тому, что они снова разойдутся. Это только больше укрепило уверенность Сяо Юаня в необходимости следовать оригинальному сюжету.

Вот только... Возникла проблема. Кто же мог ему сказать?

В оригинальном произведении время подходило к поцелуям, объятиям и тому, что нельзя было описать словами. Каким образом он вообще блять мог притвориться Линь Цаньлин в этом процессе?! К тому же, что он будет делать, если Янь Хэцин вдруг исцелится и обнаружит, что «она» на самом деле «он»? Да Янь Хэцин просто изрубит его в фарш и оставит в той части горной чащи, куда даже звери не заглядывают!

Сяо Юань был действительно обеспокоен этим.

В этом беспокойстве он провёл два дня.

В очередной день, когда Янь Хэцин отдыхал в хижине, а Сяо Юань толок лекарства снаружи, Сяо Юань внезапно услышал шуршание из кустов неподалёку. Подумав, что это барсук или другой какой-то мелкий зверёк, Сяо Юань подобрал камень и запустил его в заросли, чтобы спугнуть его.

Вот только в результате раздался возглас, который очень испугал Сяо Юаня. Потому что это был человеческий возглас.

Настороженный, Сяо Юань медленно приблизился к зарослям, гадая, кто или что это могло быть, как вдруг из зарослей на него выскочил силуэт, повалил его и покатился с ним по земле.

Глава 113 - Всегда найдётся легкомысленный главный герой, у которого ни мозгов, ни фантазии

Чжан Байчжу с бамбуковой корзиной за спиной повалил Сяо Юаня на землю и сжал в своих объятиях с громким возгласом:

— Сяо...!

Сяо Юань оборвал его громкий возглас, захватив Чжан Байчжу в удушающий захват, скрутив его и запихнув горсть лекарственных трав тому в глотку, после чего с силой толкнул его обратно в заросли.

Сяо Юань только и успел после этого обернуться, как увидел Янь Хэцина, выходящего на порог хижины. Одной рукой он держался за дверной косяк и своими невидящими глазами растерянно и хмуро вглядывался в окружающее пространство. При этом Янь Хэцин чуть наклонил и повернул голову, выставив ухо в сторону предполагаемого источника звука.

— Что тут такое? Возникли какие-то неприятности?

— А? Что вы! Нет-нет! Разве что большой кабан, но я его прогнала, поэтому переживать не о чем, молодой господин, — выдохнув и развернувшись с нервной улыбкой ответил Сяю Юань.

В этот момент в Сяо Юаня из зарослей некто сердито бросил камушек.

Янь Хэцин, кажется, хотел что-то сказать, но в итоге смолчал и просто вернулся в хижину.

Сяо Юань выдохнул.

«О, слава предкам, я быстро сориентировался! Как же мне повезло, что Янь Хэцин не услышал моего имени!».

Убедившись, что Янь Хэцин вернулся в хижину, Сяо Юань помог Чжан Байчжу выбраться из зарослей и взобраться вверх по горе.

— Воу! Ого! Ого! Ну ничего себе! — воскликнул Чжан Байчжу. — Ты в курсе, что из-за того, что ты не вернулся, уже поползли слухи, что ты сбежал к возлюбленному?! И вот те раз! Я поймал тебя с поличным! Ты действительно собрался сбежать с любовником, негодяй! И что теперь? Похоронишь меня заживо как неудобного свидетеля?!

Сяо Юань тут же посмотрел в сторону старой, заброшенной охотничьей ловушки в виде ямы и толкнул в неё Чжан Байчжу, принявшись забрасывать того землёй.

— Ты... Ты что, серьёзно решил закопать меня живьём?!

— Ха-ха, ладно-ладно. Хватит шуток, — посмеиваясь сказал Сяо Юань, отряхивая руки.

— Да кто ж тут шутит?! Я по-твоему?!

— Я заставил Люаня и Фэнъюэ переживать, да? — спросил Сяо Юань. — Мне жаль. Я не хотел этого. Но этот человек был слишком серьёзно ранен, чтобы я мог спуститься с ним с горы, когда я нашёл его.

— Отговорки! Сплошные отговорки! В ином случае, зачем ты ел эти маленькие красные ягодки, делающие твой голос девчачьим, а?! Судя по тому, что я только что увидел, у того парня беда со зрением... Твою мать, Сяо Юань, только не говори мне, что ты всё это время притворялся женщиной, чтобы соблазнить этого парня?! — шокировано воскликнул Чжан Байчжу.

«Говоришь так, словно это плохо», — подумал Сяо Юань, приложив указательный палец к подбородку.

Лицо Чжан Байчжу же исказилось в гримасе ужаса.

— Это сложно объяснить и одним словом здесь точно не обойдёшься. Слушай, дружище, спускайся с горы и по возвращению в деревню скажи Люаню и Фэнъюэ, чтобы не волновались. Я в порядке и скоро вернусь.

— Воу, воу, воу, а ты, похоже, не знаешь, да? Твои старшие братья повезли вашего чокнутого младшего к лекарю. Так что в резиденции сейчас только третья тётушка, — прохрипел Чжан Байчжу, вылезая из ямы.

Сяо Юань опешил.

— Как давно?

— Несколько дней назад. Я услышал, что в западное Шу приехал лекарь, специализирующийся на редких заболеваниях. Поговаривали, что его мастерство всё равно что чудо. Однако он остановился довольно далеко от нашей деревеньки. Больше десяти дней ходу. Но твои братья как разузнали о нём, так сразу снарядились в путь и повезли вашего младшего к нему, — ответил Чжан Байчжу.

Сяо Юань задумчиво кивнул, а затем спросил:

— А что с Линь Цаньлин?

— О? Линь Цаньлин? Ну, мой отец потянул спину и поэтому теперь больше не может подниматься в горы и это вынужден делать я. Вот только за отцом и лавкой тоже нужно присматривать, так что я договорился об этом с Линь Цаньлин. Она такая замечательная девушка! — сказал Чжан Байчжу.

Погруженный в свои размышления о Се Чунгуе и поездке к лекарю в западное Шу, Сяо Юань упустил то, с каким пиететом Чжан Байчжу говорил о Линь Цаньлин, и только рассеянно промычал в ответ:

— Ммм, вот оно как?

— Слушай, скажи честно, кто этот парень? — спросил Чжан Байчжу, пнув Сяо Юаня под рёбра локтем.

Сяо Юань заблокировал руку Чжан Байчжу и ответил всего одним словом:

— Враг.

— Да ладно тебе. Уверен, он нам почти родственник уже, — преувеличенно воскликнул Чжан Байчжу.

Сяо Юань с лицом «хочешь верь – хочешь не верь» развёл руки в стороны.

— Если бы он узнал, что я это я, то казнил бы меня, изрубив на тысячу кусочков.

— Тогда зачем ты его спас? — недоумённо спросил Чжан Байчжу.

— Кто его знает? Может из сочувствия, а может из-за того, что я просто чокнутый. Да, знаешь, наверное, у меня просто не всё в порядке с головой, — скривив губы, ответил Сяо Юань.

— Сяю Юань... Ты ведь любишь его, да? — спросил Чжан Байчжу.

Сяо Юань довольно долго молчал, подняв голову к небу и наслаждаясь солнечными лучами, проглядывающими сквозь колышущуюся и пёструю листву, что отбрасывала тень на его лицо, из-за чего эмоции на нём было тяжело разобрать.

— Нет, не люблю.

— Он что, уже женат? — спросил Чжан Байчжу, разглядывая Сяо Юаня, безмолвно задающего вопросы небесам.

— А? — Сяо Юань удивлённо посмотрел на него. — Почему ты спрашиваешь?

— Ну, просто кажется, что он такой человек. Что он из тех, кто закрывает своё сердце ото всех и отрицает свои чувства, когда видит или считает ,что изначально у него нет никаких шансов. Кажется, он даже думать себе запретит об этом и будет притворяться, пока сам себя не обманет и не поверит в собственную ложь о том, что ему всё равно, — ответил Чжан Байчжу.

— Ха-ха, совсем нет! У него очень хороший характер! Он приятный человек, жить с которым только в радость!

— Хорошо-хорошо. Как скажешь, — отмахнулся Чжан Байчжу. — Когда планируешь возвращаться?

— Я вернусь, как только этот человек поправится, — ответил Сяо Юань.

— Всё же постарайся вернуться пораньше.

Через несколько дней должны начаться ливни, и здесь станет опасно из-за риска попасть под оползень, — предупредил его Чжан Байчжу.

Сяо Юань кивнул, а Чжан Байчжу отряхнул грязь со своей одежды и разогнулся, подставив лицо под солнечные лучи.

— Ладненько. А мне пора спускаться с гор.

— Конечно-конечно. Счастливого пути и береги себя. Прости, проводить не смогу, — улыбнулся Сяо Юань, маша ему на прощание рукой.

— Ха-ха, да ты только взгляни на себя! Всё улыбаешься! Да ты только и ждёшь, когда я уйду, чтобы ты мог вернуться к тому парню! Я же вижу! — шутливо воскликнул Чжан Байчжу, указывая на него пальцем. Крикнув это, Чжан Байчжу бросился бежать вниз по склону, не дав Сяо Юаню и шанса объясниться и опровергнуть его слова.

Сяо Юань сложил руки рупором и прокричал тому вслед:

— Чжан Байчжу, ты дурак, что ли? Деревня в противоположной стороне! Ты бежишь не в ту сторону!

Глава 114 - Порой внезапные повороты судьбы становятся неизбежными

Распрощавшись, Сяо Юань медленно развернулся и побрёл в сторону хижины, попутно собирая немного ягод. Однако погода не благоволила ему. Внезапно небо затянуло свинцовыми тучами и вскоре начался дождь. Благодаря густым горным зарослям дождь не казался таким сильным, каким был на самом деле. Не желая нестись сломя голову, Сяо Юань сорвал банановый лист и постарался укрыться под ним, продолжая неспешно идти к домику.

До хижины оставалось рукой подать, как вдруг Сяо Юань замер.

Он увидел Янь Хэцина, что словно статуя стоял у хижины.

Дождь превращался в единую завесу из воды, успев намочить полы и рукава одежд Сяо Юаня. Что уж было говорить о Янь Хэцине, стоявшем на улице прямо под проливным дождём. Неизвестно, сколько времени тот в принципе простоял вот так под открытым небом, но его простые одежды успели насквозь промокнуть. Крупные капли воды стекали по его волосам и лицу, срываясь и падая на землю и в уже успевшие появиться лужи, создавая рябь.

Сяо Юань мог видеть, что Янь Хэцин стоял, заложив одну руку за спину, а взгляд его, казалось, был устремлён прямо на него, словно Янь Хэцин уже прозрел. Однако дождь, оказавшийся полноценным ливнем, напоминал сплошную стену из воды. Фигура Янь Хэцина из-за этого то и дело превращалась лишь в смутный силуэт, и Сяо Юань решил, что ему просто показалось.

— Что вы... Молодой господин, почему вы стоите здесь? Дождь же! Идёмте быстрее в хижину! — отойдя от шока и прожевав ягоду, Сяо Юань спешно подошёл к Янь Хэцину и, взяв его за руку, потянул за собой.

Прокашлявшись, Янь Хэцин хрипло прошептал так, словно молчал долгое время:

— Я подумал... что ты снова ушла.

Сяо Юань завёл Янь Хэцина в хижину и недоумённо спросил:

— Снова? Это вы про мои походы в горы за травами? Но я же всегда возвращалась. Так зачем же вам было стоять под ливнем и караулить меня? Ох, как бы после подобного не случилось чего-нибудь...

Янь Хэцин молчал, и лишь когда Сяо Юань принялся разжигать очаг, спросил:

— Кхм... Знаете, я слышал как ты говорил с кем-то.

— А? — Сяо Юань скинул с себя промокшие одежды и сначала даже не понял о чём тот говорил, а когда понял, невольно выругался.

«Янь Хэцин слышал Чжан Байчжу?»

Всё же Янь Хэцин сейчас думал, что он Линь Цаньлин и, чтобы не подрывать крепость их будущих романтических отношений, ему нужно было немедленно объясниться.

— Не поймите неправильно, молодой господин! Это был мой шисюн. Он поднялся в горы, чтобы собрать трав, и мы случайно встретились. Молодой господин, давайте поскорее снимем с вас мокрые одежды.

Янь Хэцин опустил взгляд и тихо хмыкнул, по прежнему выглядя потерянным и даже несколько грустным. Он принял помощь Сяо Юаня, что решил помочь ему снять мокрые верхние одежды, не сказав ни слова против.

Сердце Сяо Юаня тем временем билось через раз.

«Да вы только поглядите на него. Янь Хэцин уже, похоже, по уши влюбился в Линь Цаньлин и только и ждёт момента, когда сможет забрать её в свой гарем! Ну и куда же делся весь твой ершистый и буйный характер, который ты показывал мне в начале, а, Янь-гэ? Пускай ты и не классический типаж властного президента, но что-то от него в тебе есть! Правда, властные президенты, когда ревнуют своих избранниц, обычно прижимают их к какой-нибудь поверхности и страстно целуют, после этого отпуская какую-нибудь свирепую фразочку по типу:

«Знаешь, дорогая, если он ещё раз окажется рядом, то мне придётся сделать так, чтобы он вообще больше не смог ходить».

Ну что ж такое?! Янь Хэцин, ну не расстраивайся ты так! Ещё и столько времени под дождём провёл! Давай же! Возьми себя в руки! В конце концов ты ведь не какой-нибудь второстепенный персонаж-неудачник, а настоящий властный президент этого мира! А на тебя сейчас без слёз не взглянешь, ну честное слово!»

Ливень стучал по крыше, пока в доме царило устоявшееся молчание. Мужчины были погружены в свои мысли. Сяо Юань помог Янь Хэцину снять верхние одежды и отнёс их к очагу, чтобы высушить. Подумав, что нижние одежды Янь Хэцина тоже, вероятно, промокли до нитки, он обернулся, чтобы предложить ему сесть поближе к очагу.

Откуда же ему было знать, что, подумав примерно о том же, Янь Хэцин сам направится к очагу, и в итоге Сяо Юань налетит на Янь Хэцина.

Хворост полыхал, тихо потрескивая, что было отчётливо слышно в резко ставшей оглушающей тишине.

Сяо Юань моргнул, внезапно для самого себя обнаружив себя не только прислонившимся к мощной груди Янь Хэцина, но и прижимающимся своими губами к его холодной и мокрой щеке.

Отсветы пламени плясали в расширившихся глазах Янь Хэцина. На мгновение возникло ощущение, что весь мир замер.

Опомнившись, Сяо Юань было дёрнулся, чтобы отстраниться и принести свои извинения, но Янь Хэцин опередил его. Схватив его за запястья, он завалил их на землю и, нависнув сверху, прижался к губам Сяо Юаня своими в требовательном, жёстком поцелуе.

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Так, ребятки. Я чувствую, что мне нужно пояснить. Сяо Юань не тупой! Просто на китайском языке используются формулировки предложений, где: а) Нельзя без контекста понять к кому обращаются: парню или девушке. Они по факту гендерно-нейтральные. б) В предложениях, где не используется более конкретных обращений, также упоминаются обращения средней вежливости, которые соразмерны «you» в английском, т.е. являются одновременно и обращением «ты», и обращением «вы». На русский это передать не получилось (а ещё переводчица иногда заёбывается и забывает. А иногда она смотрит на текст и орёт «да какого ты блять пола, етижи твои посатижи»), потому что у нас ещё нет устоявшихся гендерно-нейтральных, а также статусно-нейтральных обращений и местоимений. Я всё.

Глава 115 - В дождливую ночь неизбежно зажжётся пламя

«Янь-гэ, ты разве не слеп?! Как ты так точно нашёл это место? Нет, это точно ореол главного героя постарался!

И что это за резкий переход из страдающего мужчины второго плана обратно в главного героя?! Буквально мгновение – и передо мной снова образец властного президента!

Ты можешь уже наконец выбрать один сценарий и следовать ему?! Ты настолько непредсказуем, что я просто не успеваю подстроиться!»

Сяо Юань, который рефлекторно вцепился в Янь Хэцина, хотел было оттолкнуть его, но в тот миг, когда уже почти решился, весь былой запал вдруг покинул его.

«Мы же вроде всё-таки решили следовать оригинальному сюжету. В таком случае разве я не остановлюсь, не дойдя и до середины, если оттолкну его сейчас? К тому же, если мы снова отклонимся от оригинала, вдруг случится что-нибудь столь же ужасное, как внезапно разошедшиеся раны… или что-то ещё хуже?»

Стоило Янь Хэцину почувствовать, что Сяо Юань не отталкивает его, как его взгляд потемнел от желания, сделавшись почти полностью чёрным. В следующее же мгновение он обхватил талию Сяо Юаня, закрыл глаза и без всякой осторожности вынудил его разомкнуть губы.

Сяо Юань тревожился, что в момент такой близости Янь Хэцину легко может открыться то, что перед ним мужчина.

Но вскоре и эта тревога рассеялась.

Он попросту не смог больше думать.

Янь Хэцин целовал глубоко и настойчиво. Его язык дерзко проникал в чужой рот, переплетаясь с языком Сяо Юаня. То ли из-за недавнего дождя, то ли по иной причине, его губы были поначалу холодны, но эта прохлада быстро растворилась, уступая место нестерпимому жару в сплетении губ и дыханий. От столь интенсивного поцелуя Сяо Юаню казалось, будто всё его тело горит, а вместе с тем по нему разливается странное, томительное онемение. В какой-то момент он инстинктивно попытался отстраниться, но Янь Хэцин крепко удерживал его, прижимая к себе и не оставляя иного выбора, кроме как покорно принять этот поцелуй.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

Сяо Юаня зацеловали так, что на его глаза навернулись слёзы. Тяжело дыша, он лежал на земле, прикрыв лицо рукой, от стыда не решаясь поднять взгляд на Янь Хэцина.

Это чувство было настолько сильным и невыносимым, что Сяо Юаню хотелось просто броситься в костёр и сгореть дотла.

Он медленно пошевелился, но, сделав всего пару движений, понял, что бегство от реальности – не вариант, и неловко вернулся обратно.

И раз уж сбежать от реальности было невозможно, следовало как можно скорее придумать, что сказать.

К счастью, обострившийся инстинкт самосохранения прояснил разум и всколыхнул память. Сяо Юаню вспомнилась оригинальная сцена из романа, где Линь Цаньлин и Янь Хэцин впервые говорили друг другу о чувствах. Она была поразительно похожа на происходящее сейчас.

Не раздумывая, он решил использовать её как руководство к действию.

Сяо Юань слегка прокашлялся, пытаясь прийти в себя после столь пылкого поцелуя. Когда же он наконец заговорил, его голос звучал на удивление ровно:

— Молодой господин, кажется, произошло недоразумение… Я… я случайно в вас врезалась. Почему вы решили меня поцеловать?

Янь Хэцин на миг словно окаменел. Ему было одинаково неловко как убрать руку с талии Сяо Юаня, так и оставить её на месте. На его обычно невозмутимом лице мелькнули паника и растерянность. Он пробормотал что-то невнятное и попытался опереться на дрожащие руки, чтобы подняться.

Сяо Юань не смог спокойно на это смотреть. Он ухватился за руку Янь Хэцина, когда тот попытался отстраниться, и тихо прошептал:

— Молодой господин… поцеловали ли вы меня… потому что я вам... нравлюсь?

Голос его был совсем тих. Когда он умолк, в деревянной хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге.

Свет мерцающего пламени танцевал на их лицах, и Янь Хэцину вдруг вспомнился сон, приходивший к нему всякий раз, когда он оказывался на грани жизни и смерти.

Во сне покойный император Северного царства Бэй сталкивал его в зловонное болото, и он, не сопротивляясь, шёл ко дну. А затем кто-то хватал его за руку и тянул в чистое, светлое пространство. Поднимая голову, Янь Хэцин неизменно видел Сяо Юаня, улыбающегося ему.

Эта улыбка была его роком и кармой. Его судьбой и грехом. Его тюрьмой без стен*. И той любовью, что слишком глубока и сильна, чтобы длиться долго. Она же была причиной его безрассудного бесстрашия и отсутствия какого либо раскаяния.

[П.п. 画地为牢 (huà dì wéi láo) – буквально «начертить на земле круг в качестве тюрьмы». Идиома, означающая добровольное или моральное самоограничение; «загнать себя в рамки», «возвести невидимую тюрьму». Восходит к старинному преданию о наказании преступников. Их помещали в очерченный на земле круг, что не ограничивал физическую свободу преступника, но сдерживал его морально, давая возможность раскаяться].

Янь Хэцин вновь притянул Сяо Юаня к себе в объятия, прижав к груди. В ушах звенел чей-то учащённый, почти барабанный стук сердца. Тёплое дыхание коснулось уха Сяо Юаня, заставив его вздрогнуть и вызвав трепет. Он инстинктивно захотел отстраниться, но в этот миг Янь Хэцин прошептал:

— Я люблю тебя*.

[В оригинале используется фраза 我心悦你 (wǒ xīn yuè nǐ), дословно: «моё сердце радуется тебе»].

Сердце Сяо Юаня словно вдруг кто-то сжал тисками. Каждая капля крови в теле будто потекла вспять: холодные части заледенели, а обычно тёплые – вспыхнули жаром. Не осталось ни одного нормального ощущения.

Даже зная, что эти слова были обращены не к нему, а к Линь Цаньлин, которой он притворялся, Сяо Юань всё равно оказался выбит из колеи этим внезапным и решительным признанием в чувствах.

Он хотел продолжить сценарий и произнести реплики Линь Цаньлин из оригинала, но, едва раскрыв рот, понял, что голос начнёт дрожать, стоит ему заговорить. Поэтому он долго молчал, собираясь с духом, прежде чем он сумел взять себя в руки и произнести:

— Молодой господин… вы говорите так лишь потому, что пока не видите. Когда же ваши глаза исцелятся и вы взглянёте на меня… что, если я окажусь уродливой? Если буду вам не мила? Что, если выяснится, что я тот человек, которого вы ненавидите? Сможете ли вы тогда сказать, что всё ещё любите меня?

Говоря, Сяо Юань так и не решился поднять взгляд на Янь Хэцина, потому и упустил тот миг глубокой любви и нежности, тот всплеск одержимости, то желание, сокрытое целомудрием мелькнувших в ясном, уверенном взгляде Янь Хэцина. Он мог лишь услышать ответ:

— Смогу.

А затем Янь Хэцин вновь заставил его умолкнуть, запечатав все слова Сяо Юаня поцелуем.

Этот поцелуй был совсем иным – преисполненным ласки и нежности и хрупким, словно отражение лунного света на водной глади, готового разбиться от малейшей ряби.

Разорвав его, Янь Хэцин крепко сжал запястье Сяо Юаня, словно стоило лишь на миг ослабить хватку – и тот исчез бы. Его голос дрожал, как у человека, ожидающего приговора, когда он заговорил:

— А ты… как ты ко мне относишься?

Поразительно, но даже в такой момент Сяо Юань умудрился сохранить невозмутимость, намереваясь продолжить зачитывать реплики из оригинала. Узнай об этом автор, он, пожалуй, растрогался бы настолько, что вручил бы Сяо Юаню премию «самому преданному читателю».

В оригинальном произведении Линь Цаньлин была крайне сдержанной девушкой. Её тяжёлое детство, полное страданий и невзгод, не приучило её говорить о чувствах, но настойчивые расспросы Янь Хэцина не оставили ей выбора.

В порыве смущения она произнесла одно-единственное слово.

Теперь это слово вертелось у Сяо Юаня на языке и никак не желало слетать с губ.

«Чёрт… да я... я же сам себе яму вырыл!»

Сердце Сяо Юаня трепетало, охваченное противоречивыми чувствами. Они с таким трудом достигли этой точки оригинального сюжета с объятиями и поцелуями, а теперь ему предлагали перечеркнуть все свои усилия парой слов?! Он... Он просто не мог заставить себя сделать это!

Решившись идти ва-банк, Сяо Юань глубоко вдохнул и неловко вымолвил:

— Сян... Сянгун*.

[П. п. 相公 (xiànggong) – Сянгун. Исторически одновременно:

1) Обращение к первому министру, позднее и просто к любому высокому чиновнику. Дословно: господин первый министр/господин сановник.

2) Обращение жён к мужьям. Вежливое и старомодное, служит аналогом «мой господин/сударь» по отношению к своему супругу.

3) Вежливое обращение к молодому образованному мужчине (учёному, благородному юноше), часто в художественной литературе; можно переводить как «милостивый государь», «молодой барин», «благородный юноша».

В данном контексте происходит двойственность значений (2) и (3)].

— ...

— ...

Сяо Юань слегка повернул голову, бросив взгляд на огонь в очаге, и в сердцах прикинул, сможет ли тот сжечь его так, чтобы не осталось даже пепла.

— Пф...

Внезапный тихий смешок нарушил тишину деревянной хижины. Сяо Юань поднял взгляд и увидел затаившуюся в уголках губ Янь Хэцина мягкую улыбку, а в глубине глаз пляшет огонь, вместе создавая по-настоящему неземной и величественный образ.

Сяо Юань никогда прежде не видел, чтобы Янь Хэцин улыбался, и потому широко распахнул глаза в изумлении.

— Мм? — Янь Хэцин явно заметил его реакцию.

И, словно этого было мало, он наклонился ближе и прошептал с хитрой улыбкой:

— Жена моя*.

[П. п. 娘子 (niángzi) – Нянцзы.

1) В современном языке в основном значит «жена» или «супруга», но является архаичным/литературным обращением к женщине. Дословное обращение мужа к жене: «моя жена», «дражайшая супруга».

2) В более общем или литературном контексте применяется как: «дама», «госпожа», «леди». Общее вежливое обращение к женщине.

Ответ Янь Хэцина намеренно зеркалит неоднозначность обращения Сяо Юаня].

— А... а? — в голове Сяо Юаня вдруг отчётливо зазвучала строка из песни: «Как же хочется петь песню о любви и разделить с тобой самый прекрасный фейерверк*».

[П.п. 好想唱情歌，看最美的烟火 – строка из песни «郎的诱惑» («Очарование суженного») группы Phoenix Legend].

Янь Хэцин на мгновение опешил, а затем вдруг прыснул со смеху.

— ...

«Чёрт… чёрт! Я… да я же покраснел! Да дайте мне уже просто броситься в огонь! А ещё лучше – пусть нас обоих сейчас поразит молния!»

За пределами хижины вдруг вспыхнула ослепительно белая вспышка молнии, а вслед за ней прогремел оглушительный раскат грома.

— ....

«Я же пошутил! Пошутил, чёрт возьми! Не надо молний!»

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Ну, за эту главу можно благодарить @literallyly. Дорогая читательница, Вы оставили столько комментариев и Ваши эмоции были столь яркими, что переводчица заставила себя найти трое суток и перевести всю главу.

И всем читателям, которые есть у этого проекта, я хочу сказать спасибо и ещё большее всем комментаторам. С наступающим вас, дорогие!

Глава 116 - Пожертвовать собой, не зная последствий

Снаружи продолжался ливень. Раскаты грома были такой силы, что, казалось, раздавались прямо внутри ушей и каждый раз вызывали дрожь по коже. Лило как из котла – шум падающей воды доносился со всех сторон.

В такую погоду о том, чтобы отправиться собирать травы и дичку, не могло быть и речи. Чтобы хоть как-то утолить голод, Сяо Юань порылся в углу хижины и выудил оттуда давно забытый мешок с рисом, решив ещё раз попытаться сварить кашу.

Наученный горьким опытом, в этот раз он не стал добавлять в неё имбирь.

Вместо этого он добавил чеснок.

Когда каша была готова, Сяо Юань с нетерпением попробовал её.

«Мгх?! Да уж лучше бы я добавил имбирь! Это просто ужасно!»

От собственного расточительства у него заболела душа. Он уже собирался избавиться от каши, как вдруг раздался голос Янь Хэцина:

— Сварилось?

Руки Сяо Юаня дрогнули. После произошедшего между ними повисла странная, неловкая атмосфера.

— Да… Но получилось просто ужасно, так что я придумаю что-нибудь другое, — пристыженно ответил он.

Янь Хэцин, передвигаясь на ощупь, подошёл ближе.

— Ничего страшного. Дай мне миску.

Сяо Юань сглотнул ком в горле.

— Поверьте, это действительно ужасно на вкус.

— Не страшно, — твёрдо и уверенно сказал Янь Хэцин.

Не сумев его переубедить, Сяо Юань вспомнил, как в прошлый раз Янь Хэцин, едва попробовав кашу, отказался от неё, и это немного его успокоило. Он решил, что и сейчас тот, попробовав ложку, откажется – из здравого смысла и желания выжить. Успокоенный, Сяо Юань наполнил маленькую плошку рисовой кашей и подал её Янь Хэцину.

Тот зачерпнул ложку, отправил её в рот и долго боролся с собой, прежде чем смог проглотить. Затем с невозмутимым видом произнёс:

— Вполне сносно.

— ...

«Я знал, что любовь ослепляет, но чтобы она напрочь отбивала вкусовые рецепторы?! Да как у тебя вообще язык повернулся назвать эту адскую бурду сносной, Янь-гэ?! Где твоя совесть?!»

Видя, что Янь Хэцин не гнушается отвратительной каши, Сяо Юань тоже не посмел привередничать. Так, не без труда, они набили желудки, пока за стенами хижины продолжала бушевать гроза.

— Почему же ливень такой долгий?.. — пробормотал Сяо Юань, всматриваясь во тьму за окном.

Едва слова слетели с его губ, как где-то неподалёку раздался оглушительный грохот, словно что-то обрушилось. В одно мгновение хижину сотрясло, окно выбило порывом ветра, а огонь задрожал, сея тревогу в сердце.

Сяо Юань мгновенно сориентировался и подскочил к окну, напряжённо вглядываясь в кромешную тьму. Разглядеть что-либо под ливнем, хлещущим в лицо вместе с бешеными порывами ветра, было невозможно. Смутно угадывались лишь силуэты мечущихся деревьев и содрогающихся гор.

Недолго думая, он отыскал запылённый соломенный плащ, несколько раз энергично встряхнул его, накинул на плечи, направился на выход и, обратившись к Янь Хэцину, сказал:

— Похоже, неподалеку что-то обрушилось. Пойду посмотрю.

Янь Хэцин, услышавший это, беспокойно нахмурился:

— Не стоит. В такую погоду снаружи слишком опасно.

— Не переживайте, я знаю, что делаю. К тому же, если где-то начался оползень, нам лучше узнать об этом как можно скорее. Я посмотрю и сразу вернусь.

С этими словами Сяо Юань распахнул дверь хижины и исчез снаружи, где свирепствовал ураганный ветер и хлестал нескончаемый ливень, а земля под ногами ходила ходуном.

Янь Хэцин и глазом моргнуть не успел, как Сяо Юань уже пропал за завесой дождя. Сердце болезненно ухнуло вниз, но не прошло и мгновения, как Сяо Юань влетел обратно, крича:

— Бежим! Бежим! Обвал! Начался оползень! Лавина! Твою мать, клянусь, я закопаю заживо этого каркающего уёбка Чжан Байчжу, когда вернусь!

Схватив Янь Хэцина за руку, Сяо Юань сжал её и вытащил того наружу под проливной дождь, хлещущий с безумной яростью. В этот миг ослепительная вспышка молнии рассекла небосвод и осветила для Янь Хэцина склон, с которого катились огромные валуны и исполинские деревья, захваченные сходящей землёй. Молния угасла, всё вновь погрузилось во тьму, а следом грянул настолько оглушительный гром, что на мгновение показалось – содрогнулась и земля, и небо.

И вдруг Сяо Юаня настигло осознание. Он резко остановился, яростно провёл ладонью по мокрому лицу и пробормотал:

— Твою мать... Что же делать? Что же делать?!

Вот уж действительно – беда никогда не приходит одна! Сяо Юань забыл в хижине не только травы для Се Чунгуя, но ещё и ягоды. Ягоды, без которых он неизбежно будет разоблачён Янь Хэцином.

Сяо Юань сжал руку Янь Хэцина и, перекрикивая непогоду, прокричал:

— Ждите меня здесь! Я сейчас вернусь!

И, не давая себе больше времени на колебания, Сяо Юань развернулся и бросился обратно к хижине.

Вдруг новая ослепительно-белая вспышка молнии разрезала небеса, на мгновение осветив пространство. Янь Хэцин увидел, как по склону на бешеной скорости катится дерево толщиной с половину руки – прямо в сторону Сяо Юаня. Вот только Сяо Юань не видел этого, а значит, не мог среагировать.

Янь Хэцин резко сощурился, а в следующую секунду без единой тени сомнения бросился вперёд.

Вспышка молнии угасла. Мир вновь погрузился во мрак. Последовавший за этим гром прогремел так, будто разорвался прямо в ушах Сяо Юаня, оглушив его. Все звуки вокруг для него стали едва различимыми из-за сильной тупой боли и яростного звона в ушах.

Конечно же Сяо Юань не увидел и не услышал, как совсем рядом с ним Янь Хэцин подставился, приняв весь удар дерева на себя.

Ужасающая ударная сила едва не привела к разрыву внутренних органов. Янь Хэцина сбило с ног и он несколько раз перекатился, несясь вниз со склона, пока не сумел за что-то ухватиться. Холодный дождь был беспощаден, промочив насквозь его одежды и отбирая даже самую малую крупицу живительного тепла. Янь Хэцин сражался с ним и с собой за то, чтобы открыть глаза.

Открыв рот, он попытался вдохнуть и заставить тем самым лёгкие раскрыться, но вода забивалась в нос и рот, вынуждая отплёвываться и способствуя тому, чтобы Янь Хэцин задохнулся, а не только промёрз до костей. Уперевшись рукой о вязкую, разжиженную ливнем землю, Янь Хэцин поднялся, но в тот же миг ослепительная боль пронзила его тело, словно кто-то сначала безжалостно раздавил его лёгкие и сердце в кулаке, а затем рассёк острым лезвием. Боль была настолько яркой и сильной, что в первые мгновения он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

В глазах рябило, в ушах шумело. Сквозь боль Янь Хэцин часто и тяжело дышал. Лишь чудом он сумел расслышать, как Сяо Юань, срывая голос, зовёт его по имени.

Его голос доносился до Янь Хэцина словно издалека, едва пробиваясь сквозь шум дождя и раскаты грома. Не было сомнений, что Сяо Юань был где-то рядом, но сквозь какофонию звуков Янь Хэцин слышал его очень смутно.

Янь Хэцин прижал руку к груди, туда, где боль сковывала сильнее всего, и попытался отыскать источник звука, пойти на него. Он хотел отозваться, но, едва разомкнув губы, почувствовал, как нечто, обжигая, поднялось по горлу. Рот наполнился сладким железным привкусом и его вырвало кровью. Небо и земля закружились. Мир поплыл перед глазами. Сознание Янь Хэцина помутилось, стремительно угасая. Так и не успев ничего сделать, Янь Хэцин рухнул навзничь.

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Чё, не ожидали, да?)

Глава 117 - Чем сильнее чувства, тем труднее сделать шаг навстречу*

[П. п. 近情情怯 (jìn qíng qíng qiè) – устойчивое выражение из классического китайского языка. Используется, когда человек искренне и глубоко влюблён, но из-за этого становится робким, осторожным и боится сказать или сделать лишнее. Такое смущение рождается не из сомнений, а из слишком большой ценности этих чувств].

Когда Янь Хэцин пришёл в себя, то обнаружил, что лежит в сухой горной пещере. Рядом тихо потрескивал костёр, сложенный из сухих листьев и хвороста. Его мокрую одежду сняли с него пока он был без сознания и разложили у огня сушиться, а самого укрыли покрывалом. Янь Хэцин приподнял его и узнал верхнюю одежду Сяо Юаня.

Он попытался приподняться, но тут же болезненно нахмурился: грудь и спина отозвались резкой, дёргающей болью. Старые раны ещё не успели зажить, а теперь на них наложились новые – удар оказался слишком тяжёлым.

Янь Хэцин медленно обвёл взглядом пещеру, пока вдруг не нашёл то, что его интересовало.

У костра в одном лишь нижнем платье сидел Сяо Юань. Поджав ноги и уперев локоть в колено, он дремал, подпирая голову ладонью. Сон его был беспокойным: голова то и дело дёргалась, брови хмурились.

Будто увидев что-то во сне, Сяо Юань внезапно вздрогнул и выкрикнул:

— Янь Хэцин!

Он проснулся от собственного крика, мгновенно покрывшись холодным потом.

«Вот дерьмо… Я же только что крикнул своим настоящим голосом!»

Сяо Юань напрягся и бросил осторожный взгляд на Янь Хэцина, а затем с облегчением выдохнул.

«Если бы он это услышал – клянусь, даже если бы с неба посыпались ножи, я всё равно рванул бы из пещеры!»

— Хорошо всё же, что он ничего не услышал… — пробормотал он себе под нос.

В этот момент пальцы Янь Хэцина, что всё ещё выглядел спящим, едва заметно дёрнулись.

— Хотя... Если подумать, странно, что он ещё не очнулся, — нахмурился Сяо Юань и снова посмотрел на Янь Хэцина, но теперь более пристально, и заметил, что верхнее одеяние, которым он был укрыт, по какой-то причине немного сползло. Сяо Юань потянулся поправить его, а затем коснулся лба Янь Хэцина, проверяя, нет ли жара после проливного дождя.

Под своей ладонью Сяо Юань ощутил лишь прохладную кожу. Убедившись в отсутствии лихорадки, Сяо Юань уже собирался убрать ладонь, как вдруг Янь Хэцин перехватил его запястье, удерживая на месте.

Сяо Юань напрягся и замер, наблюдая за тем, как Янь Хэцин медленно открывает глаза. Его взгляд был мутным и рассеянным из-за слепоты.

Сяо Юань торопливо схватил свободной рукой маленькую ягодку и быстро проглотил её. Почувствовав, как меняется голос, он запинаясь сказал:

— В-вы очнулись? Как себя чувствуете? Н-ничего не болит?

«Болит. Всё болит»

У Янь Хэцина не было ни малейших сомнений, что вся его спина покрыта синяками и  кровоподтёками. Он не мог ни сесть, ни тем более встать – лишь лежать на боку.

— Нормально, — хрипло ответил он. — Где мы?

— В пещере, которую я обнаружила, собирая травы, — ответил Сяо Юань. — Она находится на возвышенности, так что дождь сюда не доберётся. Для нашего ночлега прекрасно подойдёт.

Янь Хэцин кивнул. Сяо Юань осторожно попытался высвободить запястье, но хватка лишь усилилась.

— Не уходи, — прохрипел Янь Хэцин.

— Я не ухожу. Никуда не ухожу, — торопливо ответил Сяо Юань.

Янь Хэцин прикрыл глаза, негромко хмыкнул и медленно поднёс ладонь Сяо Юаня к губам, мягко коснувшись запястья поцелуем.

От этого простого жеста Сяо Юаню показалось, что внутри него вспыхнуло пламя. От губ Янь Хэцина огонь перекинулся на запястье в том месте, где его поцеловали, затем – на щёки, пока, наконец, не разлился по всему телу, поджигая каждую клетку в теле.

Сяо Юань резко отдёрнул руку и некоторое время не мог вымолвить ни слова.

— Застеснялась? — в голосе Янь Хэцина послышалась едва заметная улыбка, которая тронула уголки его губ.

«Э-это кто... кто это тут, чёрт возьми, застеснялся по-твоему, а?!»

— А? Вы... Вы... Что в-вы такое говорите?! Кто это тут застеснялся?!

«Да... Да... Да я вообще-то человек, который наизусть знает сборник цитат властного президента! Д-да каких я только сцен с поцелуями не видел! И каких только банальных, мелодраматичных сцен не видел! Да властные президенты не моргнув и глазом говорят сладкие вещи, а сразу после этого говорят что-то пугающее! Так что п-по-подумаешь, запястье по-поцеловали! Кто от такого вообще может смутиться?! Ты точно обо мне говоришь вообще?!»

— Н-ничего подобного, — мрачно ответил Сяо Юань.

Улыбка Янь Хэцина стала ещё заметнее.

— Тогда почему же ты заикаешься?

«К-кто это тут заикается?!

...

Н-ну ладно, да, заикаюсь! И-и что с того?!»

Янь Хэцин видел, как Сяо Юань отвернулся и принялся ворошить палкой угли в костре.

— Холодно, — вдруг сказал Янь Хэцин.

— А? Холодно? — Сяо Юань тут же подбросил хвороста в огонь, разжигая костёр посильнее. — А сейчас?

— Холодно.

— Неужели жар? Но я же совсем недавно проверяла ваш лоб – температуры не было, — удивился Сяо Юань и снова наклонился к нему, чтобы ещё раз проверить состояние Янь Хэцина.

В следующий миг Янь Хэцин обхватил его за талию и притянул к себе, заключив в объятия.

— Теперь не холодно.

— Н-ну ладно, — пробормотал Сяо Юань. — Г-главное, ч-что не холодно.

«Сам виноват. Решил играть роль третьей героини – вот и терпи. Даже если хочется плакать».

••• ━───── Автору есть что сказать ─────━ •••

Янь Хэцин: Так ты начинаешь заикаться, когда стесняешься.

Сяо Юань: Н-нет

Янь Хэцин наклонил голову и поцеловал его.

Янь Хэцин: Вот. Опять.

Сяо Юань: Н-ничего подобного!

Глава 118 - Разоблачение

К рассвету следующего дня ливень стал стихать, а небо проясняться. Сяо Юань веткой ворошил дотлевающие угли костра, на которых томились два батата, источая пленительный аромат.

К счастью, когда Сяо Юань только обнаружил пещеру во время сбора трав, он оставил в ней огниво и пропитание на несколько дней, решив, что в будущем это место может пригодиться. В ином же случае им обоим сейчас пришлось бы какое-то время голодать.

Бататы хорошо пропеклись в жаре углей и Сяо Юань, не подумав, схватил один из них. Тут же обжёгшись, он стал перекидывать батат из руки в руку, пока тот не остыл. Очистив его от кожуры, он вложил батат в руку Янь Хэцина.

Тот принял его с благодарным кивком, однако сразу есть не стал, вместо этого спросив:

— Что мы будем делать дальше?

— Спрашиваете, что будем делать... — пробормотал Сяо Юань, откинувшись назад и сложив руки за головой, уставившись на каменный свод пещеры. — Хижина наверняка обрушилась, так что возвращаться нам некуда. Что же, в таком случае лучшим решением будет спуститься в деревню, когда погода прояснится. Познания моего наставника в медицине всяко превосходят мои, он точно сможет помочь вам вернуть зрение.

Рука Янь Хэцина, держащая батат, внезапно замерла.

— Ты хочешь взять меня с собой?

— А? — Сяо Юань на мгновение растерялся, а затем вдруг осознал: в оригинальном произведении Янь Хэцин никогда не упоминал о южном королевстве Наньян, поэтому Линь Цаньлин, ничего не зная ни о его личности, ни о его намерениях, привела его в деревню Таоюань. Вот только Янь Хэцин, сидевший сейчас перед ним, уже рассказал ему об этом.

«Неужели он всё ещё хочет вернуться в лагерь Наньяна?»

— Вы хотите вернуться в военный лагерь Наньяна, о котором упоминали ранее? — осторожно спросил Сяо Юань.

Откусив кусочек батата, Янь Хэцин медленно его прожевал, прежде чем проглотить. После, опустив взгляд, он спросил:

— Разве ты меня не ненавидишь?

Сяо Юань замер, пытаясь понять, к чему вдруг Янь Хэцин спросил его об этом:

— А?

— Ты хочешь чтобы я пошёл с тобой? — медленно и чётко произнёс Янь Хэцин. — Ты... не ненавидишь меня?

Сяо Юань окончательно растерялся.

«С чего бы «третьей героине» ненавидеть его? Хотя, может он так говорит из-за количества его наложниц? Или из-за того, что он ни словом раньше не обмолвился о двух других его жёнах? Однако отчего такая сюжетная линия кажется неправильной? Ааа, ну вот и что мне ему ответить?!»

Янь Хэцин искоса взглянул на молчащего Сяо Юаня и продолжил:

— Если ты презираешь или ненавидишь меня, то лучше оттолкни сейчас, не оставив ни малейшей надежды. Я предпочту столкнуться с твоим полным безразличием к тому, жив я или мёртв, нежели буду зря радоваться пустым утешениям.

Сяо Юань замер, а Янь Хэцин тихо продолжил:

— Тебе стоит быть решительным, потому что только тогда я смогу отпустить тебя. Ибо боюсь, стоит мне увидеть проблеск... нет, хотя бы толику надежды, и тогда, даже будучи совсем слабым, я... не знаю, на что я буду способен в подобном случае.

Эти загадочные слова лишили Сяо Юаня дара речи:

— Я...

— Мне не нужен твой ответ, — мягко перебил его Янь Хэцин. — Я просто хочу, чтобы ты имел это ввиду.

«Я хочу, чтобы ты знал: твоя невольная доброта и беспечность сделали меня счастливым на всю оставшуюся жизнь».

Больше всего на свете боясь сказать что-то не то в такой момент, Сяо Юань молча очистил батат и сделал несколько укусов.

Как-то незаметно окончательно стих ливень. Солнечный свет пробился сквозь гряду тяжёлых облаков, залив землю золотым сиянием. Доев последний кусочек батата, Сяо Юань выбежал из пещеры, с наслаждением подставив лицо солнцу, потянулся и вскоре вернулся обратно.

Янь Хэцин остался сидеть в полумрачной пещере, опустив голову так, что лица не было видно из-за упавшей на него тени. Как вдруг к нему потянулась рука и ухватила его за запястье.

Сяо Юань мягко и тепло улыбнулся, обратившись к Янь Хэцину:

— Пойдёмте. Не стоит больше сидеть здесь. Солнце вышло и сейчас лучшее время, чтобы спуститься с гор. Я буду вести вас под руку, поэтому не бойтесь упасть или споткнуться.

》═══════~◈~═══════《

Тем временем и в деревне Таоюань после нескольких дней нестихающей бури погода наконец прояснилась. А Линь Цаньлин после того, как Чжан Байчжу вернулся со сбора трав, больше не нужно было помогать в лечебнице, а также присматривать за Чжан Чансуном.

В прежде оживлённой резиденции сейчас было тихо. Ян Люань и Сяофэн Фэнъюэ увезли Се Чунгуя лечиться в западное государство Шу. В письме, пришедшем несколько дней назад, они сообщили, что благополучно добрались и с ними всё хорошо, а также просили не волноваться. Сейчас лишь Линь Цаньлин сидела во дворе, стирая одежду и напевая, пока третья тётушка стояла у ворот, всматриваясь вдаль, и причитала:

— Ох, столько времени прошло, а Юань всё ещё не вернулся...

Линь Цаньлин вытерла пот со лба и попыталась успокоить её:

— Не стоит так переживать, третья тётушка. Разве Чжан Байчжу не принёс нам новость о том, что с господином Сяо всё в порядке и он просто чуть-чуть задерживается?

— Но разве в последние три дня не шёл сильный ливень? В горах сейчас должно быть совсем небезопасно. Ох, беспокоюсь я, — не переставала причитать третья тётушка.

— Не следует так беспокоиться, третья тётушка. Поберегите своё здоровье и не спешите впадать в уныние. Глядишь, и господин Сяо скоро вернётся.

Третья тётушка продолжила причитать, прежде чем наконец отправиться в свою опочивальню.

Закончив стирку, Линь Цаньлин хорошенько отжала бельё и развесила его во дворе, а после, взяв корыто с грязной водой, вышла за пределы резиденции, чтобы вылить её. Совершив задуманное, она позволила себе остановиться на секунду и просто выдохнуть. После чего развернулась и уже собиралась вернуться, когда неожиданно остановилась.

Она заметила две медленно приближающихся фигуры, одной из которых был не кто иной, как Сяо Юань.

Линь Цаньлин уже высоко подняла руку, чтобы помахать Сяо Юаню и вместе с тем окликнуть его, как Сяо Юань вдруг торопливо показал жест «молчи». Конечно, Линь Цаньлин тотчас же суетливо прикрыла рот рукой.

Увидев, что Линь Цаньлин не собирается кричать, Сяо Юань выдохнул и наполовину ведя, наполовину придерживая Янь Хэцина, продолжил путь к резиденции.

Примерно за 15 минут до этого эффект от ягод прошёл и к Сяо Юаню вернулся его настоящий голос. Решив, что до усадьбы в любом случае осталось недалеко, он решил больше не притворяться Линь Цаньлин и не стал есть новую порцию ягод. К счастью, за всё это время Янь Хэцин ни разу с ним не заговорил, избавив его от опаски быть раскрытым.

Стоило Сяо Юаню увидеть Линь Цаньлин, как в его груди взметнулся вихрь смешанных чувств и он невольно вздохнул про себя:

«Пожалуй, следующие несколько дней придётся пожить в аптеке, а после всячески избегать встречи с Янь Хэцином – всё же городок-то у нас маленький».

Недоумевая, отчего так важно молчать, Линь Цаньлин вопросительно посмотрела на Сяо Юаня. Увидев, что тот подзывает её к себе, она аккуратно поставила корыто для стирки на землю, а затем тихонько подошла.

Сяо Юань взял Линь Цаньлин за руку и начал медленно вкладывать её в ладонь Янь Хэцина, собираясь позже наставить Линь Цаньлин парой фраз и самоудалиться с чувством выполненного долга.

Но в тот самый миг, когда казалось, что главный герой и «третья героиня» сейчас возьмутся за руки, Янь Хэцин вдруг довольно резко отдёрнул руку. Вздрогнув, Сяо Юань поднял взгляд и замер, словно молнией поражённый.

Глава 119 - Случайно обозвать его сянгуном*

[П.п. 錯喊相公 (cuò hǎn xiànggong) – троп, обозначающий оговорку, при которой персонаж непроизвольно называет другого сянгуном (супругом), тем самым выдавая скрытые чувства или истинный характер их отношений].

Взгляд Янь Хэцина был поразительно ясным. Он смотрел прямо на Сяо Юаня, не мигая и не отводя глаз. В его тёмных, словно залитых чернилами зрачках отчётливо отражался его силуэт и не было ни малейшего намёка на слепоту!

«Вот дерьмо. Когда твои глаза успели исцелиться?! Разве это не то, что должно происходить постепенно?!»

Сяо Юань отшатнулся, поддавшись сиюминутному порыву развернуться и броситься прочь. Вот только Янь Хэцин оказался быстрее: одним молниеносным рывком вперёд он сократил образовавшееся расстояние. Его пальцы сомкнулись на запястье Сяо Юаня. Крепко. Не оставляя ни единого шанса вырваться.

«Ты что творишь?! Что задумал?! Линь Цаньлин же здесь! Только не вздумай сейчас показывать свой жестокий норов, идиот! Держи себя в руках! Прояви хоть каплю самообладания!»

У Сяо Юаня не было ни малейших сомнений в том, что Янь Хэцин жаждал его кастрировать. Он надеялся лишь на то, что Янь Хэцин не станет делать этого при всех.

Даже когда дыхание сбилось, Сяо Юань не мог забыть о присутствии Линь Цаньлин. Не имея иного выхода, он резко повернул к ней голову и беззвучно, отчаянно зашевелил губами:

— Быстро! Назови его сянгуном!

«Сестрёнка, скорее! В новелле Янь Хэцин был законченным гаремным маньяком! Стоит тебе только крикнуть заветное «сянгун!» и половина его гнева утихнет, а я смогу под шумок смыться, пока он отвлечён!»

— Ч-что? — Линь Цаньлин растерялась.

Сяо Юань с растущим отчаянием как можно отчётливее несколько раз повторил, беззвучно выговаривая одними губами одно и то же слово: сянгун.

Наконец, казалось, поняв, что от неё хотели, Линь Цаньлин на мгновение замерла, колеблясь, но, вспомнив о том, сколько всего Сяо Юань сделал для неё, она сцепила руки и, набравшись храбрости, выкрикнула:

— Сянгун!

— ...

— ...

Сяо Юань с ужасом наблюдал, как глаза Янь Хэцина сначала широко распахнулись, а затем изумление медленно сменилось ледяной, непроницаемой холодностью.

«Мне конец. Он сейчас кастрирует меня прямо на глазах у всей деревни. Знаете ли вы, что является неприкасаемым в любом гаремном романе? Думаете, это жизнь главного героя? Да чёрта с два! Думаете, это «золотой палец»* главного героя? Нет, конечно! Его друзья и близкие? Неа! Это чёртов гарем главного героя! Его жёны! А точнее, любая женщина, на которую только главный герой обратит свой взор! Неважно, хотел ты её соблазнить, подвергнуть пыткам или просто использовать в своих целях. Итог один – можешь садиться и намыливать шею, ведь не сносить тебе головы!»

[金手指 (jīnshǒuzhǐ) – сетевой жанровый термин; буквально «золотой палец». Обозначает особое, часто необъяснимое преимущество главного героя (чит, авторский бонус), которое резко облегчает ему достижение целей и нарушает обычную логику мира].

Словно оглушённый этим выкриком, Сяо Юань попятился и наступил на мелкий камень. Нога подвернулась, тело качнулось. Янь Хэцин, не раздумывая ни секунды, придержал его, слегка усилив хватку. В то же время Линь Цаньлин, тихо ахнув, быстро шагнула ближе и поддержала Сяо Юаня с другой стороны:

— Ся... Сянгун, что с тобой?

Эти слова ударили Сяо Юаня под дых – он на мгновение вообще забыл, как дышать.

Между Янь Хэцином и Сяо Юанем и без того тянулся клубок старых, неразрешённых обид, а теперь к ним добавилось ещё и то, что он выдавал себя за женщину и обманывал его!

Причём он не просто обманывал – он влюбил Янь Хэцина в себя! Заставил довериться, привязаться и начать испытывать к нему тёплые чувства! Это было уже не просто ложью, а бесстыдной игрой с его чувствами!

В новелле Янь Хэцин больше всего на свете ненавидел, когда кто-то делал что-то подобное! Учитывая всё это, Сяо Юань был уверен, что Янь Хэцин не сможет утолить свой гнев, пока не изрежет его как минимум на сотню кусочков!

Он ожидал, что Янь Хэцин тут же впадёт в ярость, но последующая реакция мужчины совершенно ошеломила его.

Янь Хэцин, словно получивший сильный удар по голове, долго не мог вымолвить ни слова, а пальцы, сжимавшие запястье Сяо Юаня, заметно дрожали. Его горло будто сдавило невидимой силой, и лишь спустя некоторое время он всё же сумел хрипло выдавить:

— Ты... Ты и она... уже обвенчались?

Один единственный вопрос был задан с такой чрезвычайной осторожностью, словно любой беспечный ответ был способен низвергнуть его в пучину отчаяния.

— Я... — Сяо Юань отчего-то не сумел найти подходящих слов для ответа.

Желание прояснить ситуацию явно было связано с Линь Цаньлин. Вот только почему же тогда Янь Хэцин так аккуратно расспрашивал его, вместо того чтобы разгневаться?

В конце концов Янь Хэцин давно перестал быть бесправным пленником северного королевства Бэй, вынужденного терпеть всевозможные лишения и унижения. Ему больше не нужно было прятать клыки и притворяться слабым. Ныне он мог позволить себе хладнокровно расправиться или замучить до смерти любого, кто некогда оскорбил или обидел его.

Вот только стоящий сейчас перед ним Янь Хэцин казался Сяо Юаню незнакомцем. Неясно, вследствие ли одолевшего его сейчас горя или чего-то иного, но его лицо было бледно, а глаза лихорадочно блестели. Всем своим видом Янь Хэцин напоминал хрупкого бумажного люаня*, не способного вынести ни дождя, ни ветра.

[П.п. 鸾 (luán) – Люань, мифическая птица в китайской традиции, разновидность благородного феникса. Символизирует чистоту, утончённость, хрупкую красоту и высокие чувства; часто используется в поэтических образах для обозначения возвышенной, но уязвимой души или судьбы, обречённой на страдание].

«Неужели Янь Хэцина так сильно заинтересовала Линь Цаньлин, стоило ему впервые её увидеть? А сейчас узнав, что она якобы замужем, он не смел причинить вреда её семье, не желая подвергнуть её страданиям и впасть в немилость? Поэтому он так себя ведёт? Неужто из-за этого он просто отпустит меня и её?»

Янь Хэцин воспринял молчание Сяо Юаня за вполне однозначный ответ. В самом деле, если бы Сяо Юань его обманывал, стала ли бы эта девушка подыгрывать ему, называя его сянгуном и рискуя тем самым своей честью?

Несмотря на ясный день, воцарилась гнетущая тишина, словно поглощавшая любые звуки. Казалось, упади сейчас между ними иголка – они бы услышали.

Наконец, Янь Хэцин отпустил запястье Сяо Юаня. Опустил взгляд. Его горло резко пересохло, а голос охрип. Казалось, ему есть что сказать – даже слишком много, – но в итоге единственное, что он смог из себя выдавить, было:

— Хорошо.

Прошло ещё немного времени, прежде чем Янь Хэцин смог снова повторить:

— Хорошо.

После этого Янь Хэцин развернулся и медленно побрёл прочь из деревни. Сяо Юань не стал его останавливать. Он только и мог, что растерянно провожать его взглядом.

Глава 120 - Обнаружить беременность по скользкому пульсу*

[П.п. Скользкий пульс (滑脉, huámài) – термин традиционной китайской медицины. Такой пульс ощущается плавным, текучим, словно перекатывающиеся по тарелке бусы. Он указывает на состояние избыточности: жар, скопление флегмы, застой пищи, а также может свидетельствовать о беременности].

Янь Хэцин медленно брёл к крепостным стенам деревеньки. Его пустой взгляд и неуверенная, шатающаяся походка делали его похожим на живого мертвеца. В голове стояла звенящая пустота, а тело сковывал внезапный, пронизывающий холод. Полученные ранее раны напомнили о себе ноющей болью.

Сильнее всего болела спина. Именно там, куда пришёлся удар, когда он прикрыл собой Сяо Юаня.

Должно быть, именно тогда по его внутренним органам пришёлся особо сильный удар, иначе отчего же его тело с головы до ног сейчас пульсировало болью? Возможно, именно из-за острой боли, одолевшей его сердце, Янь Хэцин вдруг ощутил волны тупой ноющей боли, разлившейся по телу от сердца. От сковавшей его боли он нахмурился, ведь не сумел больше сделать и шага.

Одной рукой он опёрся о городскую стену, а другой с силой сжал грудь. Боль металась по телу, пока наконец не подскочила к горлу, и Янь Хэцин вдруг закашлялся кровью.

Алые капли стекали из уголка его рта, пачкали одежду и с глухим звуком падали на землю. Немного придя в себя, Янь Хэцин осторожно вытер губы, но в тот же миг новая волна стиснула грудь и заставила его нахмуриться. Не успел он проглотить предыдущую кровь, как новая подкатила к горлу, и его снова стошнило. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, а голова закружилась.

Кто-то рядом что-то кричал, но Янь Хэцин не мог разобрать ни слова и просто рухнул без сознания.

Точно так же, как в тот самый день, когда он в одной лишь лёгкой одежде стоял на коленях на промёрзшей земле под завывающим северным ветром перед обледенелым дворцом северного королевства. В конце концов тогда он просто рухнул от бессилия, но оказался в чьих-то тёплых объятиях. Прямо как сейчас. Минули годы, и он стал чаще хмуриться, а в сердце поселилась никуда не уходящая тревога. Он лучше кого бы то ни было знал, что от этой сердечной болезни не было лекарства.

》═══════~◈~═══════《

Чжан Чансун сидел у кровати в одной из боковых комнат усадьбы, поглаживая свою седую бороду, пока другой рукой прощупывал пульс лежащего человека.

Янь Хэцин был укрыт лёгким и тонким одеялом. Его глаза были закрыты, а лицо настолько бледно, что даже губы были обескровлены. По одному его виду можно было понять, что он лежит без сознания уже долгое время.

Сяо Юань стоял в стороне, боясь даже дышать.

— Хм, — задумчиво протянул Чжан Чансун, но так ничего и не сказал.

Не выдержав, Сяо Юань выпалил:

— Ну что там, наставник?! Он ведь не беременный, в конце-то концов?! Незачем так долго мерить его пульс!

Чжан Чансун окинул его взглядом.

— Я только хотел сказать...

— Что?! У него действительно скользкий пульс?! Он что, правда беременный?!

Чжан Чансун едва не задохнулся от старой крови, хлынувшей ему в горло от охватившей его ярости:

— Я только хотел сказать, что тебе надо побольше молчать! Кто тебе вообще сказал, что скользкий пульс означает беременность?! Да посмотреть хотя бы на тебя, полного энергии и жизни, но реши я прощупать сейчас твой пульс, он бы тоже был скользким!

— Скользкий, так скользкий, — сказал Сяо Юань. — Если вы, наставник, скажете, что я беременный, то я поверю в это!

Чжан Чансун понял, что словесно ему Сяо Юаня точно не одолеть. Вместо этого он, продолжив поглаживать свою седую бороду, убрал вторую руку с запястья Янь Хэцина и вздохнул:

— Разум этого человека оказался запечатан в его сердце, а сам дух зациклился на чём-то, найдя для себя какое-то пристанище. Иными словами, ци этого человека перестала циркулировать, отсюда и застой.

Сяо Юань помолчал немного, моргнул, а затем сказал:

— ...Так он всё-таки беременный?

Взбешённый Чжан Чансун схватил лежащий рядом медицинский справочник и швырнул его в Сяо Юаня.

— Иди и перепиши это десять раз!

Сяо Юань поймал брошенный в него трактат по медицине.

— Перепишу, перепишу! Только скажите, что же с ним на самом деле?

Чжан Чансун, уже успевший отвернуться, покосился на него.

— Он не умрёт. Ножевые раны на его теле практически затянулись, так что произошедшее с ним не может быть результатом открывшегося кровотечения. Также, прощупывая его пульс, я уловил слабую тенденцию к глубокому пульсу. Значит, тоска сжирала его давно и привела к скрытой болезни селезёнки и лёгких, а последующий случайный удар повредил его лёгкие, что, по всей видимости, и привело к кровохарканью. Я сейчас выпишу рецепт, а ты сходишь со мной в аптеку и заберёшь его.

«Что значит «тоска сжирала его давно»? В новелле Янь Хэцин был убит горем из-за смерти принцессы Юннин, но из-за чего было горевать нынешнему Янь Хэцину? Чего ему тосковать-то?! Просто открой гарем и живи счастливо!»

— Ох, спасибо, наставник!

Он проводил Чжан Чансуна обратно в аптеку, забрал отпущенное Янь Хэцину лекарство, после чего заглянул на задний дворик, желая поздороваться с Чжан Байчжу. Но вместо этого, к своему удивлению, наткнулся на Линь Цаньлин, что сидела на корточках перед горшочком и готовила лекарственный отвар.

Линь Цаньлин аккуратно раздувала огонь под кувшином веером из листьев рогоза, время от времени приподнимая керамическую крышечку горшочка для варки лекарств, чтобы заглянуть внутрь, несмотря на то, что от дыма углей у неё першило в горле и слезились глаза – она сохраняла терпение. Услышав шаги, Линь Цаньлин повернула голову и увидела Сяо Юаня.

— Господин Сяо? Вы ищете Байчжу? Если так, то вынуждена вас расстроить – он ушёл в горы собирать травы, так что сейчас его нет!

То, как Линь Цаньлин назвала Чжан Байчжу, заставило Сяо Юаня на мгновение замереть.

— Понятно, а что ты здесь делаешь?

— Ну, тётушку Чжан с восточной улицы вчера свалила простуда, и, так как дома приглядеть за ней некому, Байчжу попросил меня приготовить для неё лекарство, — ответила Линь Цаньлин.

Сяо Юань почувствовал, что что-то не так, но не мог понять что именно.

— Скоро ужин, — вместо этого заметил он. — Ты появишься на нём?

— Нет, — покачала головой Линь Цаньлин. — Я уже предупредила третью тётушку, что сегодня задержусь в аптеке. Кроме того, у лекаря Чжана больная спина, поэтому нужно приготовить ему поесть. Я вернусь после ужина.

Сяо Юань кивнул, внутренне проворчав:

«Ну и что это за странное ощущение, будто я нахожусь посреди семейной идиллии трёх человек?»

Сяо Юань всё ещё был погружен в свои мысли, когда Линь Цаньлин вдруг тихо обратилась к нему.

— Господин Сяо, насчёт того... ну, того обращения «сянгун»... я...

Сяо Юань торопливо замахал руками:

— Ты неправильно меня поняла! Это чистое недоразумение! Огромнейшее, грандиозное недоумение!

Линь Цаньлин облегчённо выдохнула.

— Да. Конечно. Я была невежественна.

— Да... Это... Не бери в голову. Просто возвращайся пораньше, — сказал Сяо Юань.

Распрощавшись, Сяо Юань вернулся в усадьбу. Едва он переступил порог двора с лекарством, как увидел, что третья тётушка несётся к нему с письмом в руке.

— Юань! Юань! Письмо от Люаня и остальных пришло!

Сяо Юань взял письмо и внимательно прочёл.

— Ну что? Как там здоровье Се Чунгуя? — спросила третья тётушка.

— В письме говорится, что болезни необходимо долгое лечение, поэтому он ещё не скоро вернётся. Так что Фэнъюэ оставил его на попечительство того искусного целителя.

— А что сам Люань и Фэнъюэ? — спросила третья тётушка.

— О, эти двое отправились в медовый месяц, — хохотнул Сяо Юань.

— В медовый месяц? Что за медовый месяц? — непонимающе переспросила третья тётушка.

— Не берите в голову, — улыбнулся Сяо Юань. — Просто знайте, что с ними всё хорошо. Лучше подскажите, третья тётушка, мужчина в боковой комнате ещё не очнулся?

— Нет, пока ещё нет, — покачала головой третья тётушка.

Улыбка Сяо Юаня угасла, сменившись тревожным выражением. Быстро смерив его взглядом, третья тётушка сказала:

— Нечего переживать. Лучше пойдем поедим. Ты ведь наверняка голодный, а я уже стол накрыла!

Сяо Юань, ничего не ответив, бросил взгляд на боковые комнаты, пока третья тётушка схватила его за руку и потащила в обеденный зал.

Глава 121 - Да ты даже подслушивать не умеешь!

В тот момент, когда звёзды проявились на небосводе, а холод стал пробирать до костей, стало окончательно ясно, что ночь вступила в свои права. В этот момент в одной из боковых комнат особняка Янь Хэцин открыл глаза. Медленно приходя в себя, он оглядел место, в котором оказался.

Комнатка была небольшой и просто обставленной, однако обжитой. В каждой вещи здесь чувствовалась любовь хозяина. Нахмурившись, Янь Хэцин с трудом сел, опираясь на одну руку, пока вторую прижимал к ноющей груди. Кто-то заботливо обработал и перевязал его раны, не обделив вниманием даже синяки на спине, но боль всё равно не утихала.

Перед глазами вспыхнул образ того, как кто-то подхватил его, когда он рухнул, теряя сознание, и как бы ни было Янь Хэцину сложно в это поверить, человеком, подхватившим его, точно был Сяо Юань.

Скрипнула дверь, и в комнату зашла старушка с лекарством. Увидев, что Янь Хэцин очнулся, она на миг замерла, а затем воскликнула.

— О, так вы уже проснулись, молодой господин! Ну вот и славно, значит сейчас сами и выпьете лекарство! — с этими словами она всучила ему в руки миску с отваром.

Янь Хэцин принял миску и поблагодарил её, после спросив:

— А вы?..

— А? А, та это, можете звать меня третьей тётушкой, молодой господин. Я тут, считай, что-то вроде служанки, — сказала она.

Словно резко вспомнив о чём-то, Янь Хэцин резко вскинул голову и обратился:

— Подскажите, а здешний хозяин... он действительно уже сыграл свадьбу?

В его голосе слышалась слабая, отчаянная надежда, напоминающая искры в дотлевающей золе костра — слабые, но упрямые, не желающие мириться с неизбежным.

Решив, что Янь Хэцин спрашивает её о Ян Люане и Сяофэн Фэнъюэ, третья тётушка рассмеялась:

— Нашли что спрашивать, едва очнувшись, молодой господин! Хотя они и не были официально сосватаны и помолвлены*, но уже давно всё равно что женаты и горячо любят друг друга!

[П.п. 提亲 (tí qīn) – в Китае предложение о браке начинается с обсуждения возможности союза, которое инициирует сваха. Традиционно обсуждение брака начиналось с предложения свахи со стороны жениха, которое осуществлялось путём передачи приданого через сваху семье невесты. После того, как семья невесты принимала приданое, сваха сообщала хорошую новость семье жениха].

Взгляд Янь Хэцина окончательно потух. Он разом стал похож на сухое, абсолютно безжизненное дерево, лишённое всяких звуков.

— Ммм, — сумел выдавить из себя он, спустя какое-то время.

— Молодой господин, пейте же лекарство, — поторопила его третья тётушка.

— Мгм, — безжизненно ответил Янь Хэцин и одним залпом осушил пиалу, сразу же вернув её третьей тётушке. Он не услышал её наставлений, не заметил в какой момент она ушла, так как пребывал в оцепенении.

После он дождался, пока всё погрузится в свойственную ночи тишину, и только тогда наконец встал и медленно направился на выход.

«Нужно уйти. Я обязан уйти».

Янь Хэцин знал, что ему ни в коем случае нельзя здесь оставаться. Потому что он знал, знал и боялся – боялся, что если Сяо Юань ещё раз ему улыбнётся, то он просто не выдержит, не сможет отпустить и пленит Сяо Юаня, причинит боль, но не позволит ему его покинуть.

Ночной прохладный ветерок играл с чёрными и гладкими как шёлк волосами Янь Хэцина. Внутренний двор освещала луна, чей свет, падая на землю, рассыпался по земле как осколки зеркала. Стоило Янь Хэцину сделать всего несколько шагов, и до его слуха донеслись чьи-то голоса.

В то же время Сяо Юань ворочался в своей постели, не в силах сомкнуть глаз.

Привычка засыпать под аккомпанемент чужого дыхания никуда не исчезла, но, так как он обычно делил комнату с Се Чунгуем, это не представляло особой проблемы. Вот только сейчас Се Чунгуй лечился в западном государстве Шу и не мог ему никак помочь. И словно этого было мало – его доброе сердце терзалось из-за мыслей о Янь Хэцине, что делало любой маломальский отдых невозможным. Весь его разум занимали мысли о том, как ему следовало поступить.

Он ворочался до тех самых пор, пока луна не взошла над верхушками ив, а после, не выдержав, встал и, накинув на себя одежды, вышел на улицу, чтобы развеяться и прогуляться.

Ночь была наполнена стрекотом светлячков. Сяо Юань добрёл до каменного жернова и присел рядом с ним. Сорвав травинку и зажав её между зубов, он скрестил руки за головой и откинулся назад. Едва он устроился, как до его ушей донёсся до боли знакомый голос из-за стен двора. Ему не нужно было прилагать каких-либо усилий, чтобы узнать голос Чжан Байчжу.

«И чего это Чжан Байчжу не спится? Что он вообще здесь делает?» — удивился Сяо Юань и, встав, пошёл на звук.

— Правда? Ты правда согласна выйти за меня замуж? — голос Чжан Байчжу дрожал от волнения. — Тогда я завтра же отправлюсь за свахой, живущей на западной улице, чтобы она официально нас сосватала!

Сяо Юань озадаченно застыл, не понимая, что же там, чёрт подери, происходит. Как в этот момент раздался другой голос.

«Это же голос Линь Цаньлин!»

— Байчжу, — зашептала Линь Цаньлин. — Может, лучше пока повременить со сватовством?

— Почему? — растерялся Чжан Байчжу.

— Сейчас я всего лишь служанка этого дома, — сказала Линь Цаньлин. — Моё нынешнее положение слишком низкое. Разве смею я принимать сватовство?

— Ты зачем так себя принижаешь?! — возмутился Чжан Байчжу.

— Почему ты так говоришь? — Линь Цаньлин мягко и успокаивающе ему улыбнулась. — Это просто правда. Если бы господин Сяо не купил меня тогда, я бы сейчас и вовсе томилась в публичном доме. То, что сейчас я могу называть себя служанкой, – счастье для меня.

— Сяо Юань наверняка так не думает! — возразил Чжан Байчжу.

— Может, господин Сяо так и не думает, — всё с той же нежной улыбкой ответила Линь Цаньлин. — Но благодарность ему я всё равно собираюсь хранить в своём сердце. Я обязана ему своей жизнью. Разве не естественно отплатить ему верной службой?

— Хватит меня в это втягивать! Вот вам девять юаней, так что идите и женитесь*! — не выдержав, вмешался Сяо Юань с громким криком.

[П.п. До 2015 года, если пара хотела пожениться, ей нужно было заплатить 9 юаней за свидетельство о браке, в настоящее время свидетельство о браке выдаётся бесплатно, но осталась шутка про «9 юаней». Пары шутили: «Я заплачу 9 юаней, так что давай поженимся!»].

Глава 122 - Да ты просто не умеешь делать кабэдон*!

[壁咚 (bìdōng) – популярный восточноазиатский романтический троп: персонаж прижимает другого к стене, упираясь руками по обе стороны от головы своего романтического интереса, тем самым лишая пути к отступлению. Часто используется как приём флирта или доминирующего сближения].

Ни Чжан Байчжу, ни Линь Цаньлин не ожидали, что их могут подслушивать, и потому сильно перепугались.

Сяо Юань подошёл к ним, массируя виски и с задумчивым видом, по которому читалось, что он пытался понять, что, чёрт возьми, не так с этим миром.

— Итак, что между вами происходит?

— Мы с Линь'эр влюблены друг в друга, — Чжан Байчжу не стал церемониться. — Так что просто скажи, одобряешь ты это или нет.

— ...

«Какого хуя?! Влюблены?! И опять, блять, это выражение! Он вообще знает смысл слов, которые использует, а?!»

Сяо Юань вздохнул и обратился к Линь Цаньлин.

— Он говорит правду?

Не смея поднять взгляд на Сяо Юаня, Линь Цаньлин держала голову низко опущенной. Пока, наконец, спустя долгое время не кивнула, покраснев.

«Что, блять, не так с Янь Хэцином?! Почему все его жены сбегают от него?!»

Сяо Юань словно врос в землю, потому как долгое время не мог скинуть оцепенение.

Чжан Байчжу решил, что Сяо Юань колеблется и, шагнув вперёд, схватил его за грудки.

— Если ты сейчас скажешь нет, я клянусь, что сверну тебе шею!

«Да просто придуши меня уже! Если Янь Хэцин узнает о том, что здесь происходит, то всё, что мне останется, – это схватить тебя в охапку и уносить ноги! Лучше на юг или на север? По воде или по суше? А если по суше, то лучше пешком или на повозке? О, небо, да что происходит с сюжетом?!

Аргх, ладно, плевать. Этот сюжет сломался уже на моменте, когда две героини поженились! Так что пора понять, что здесь нет ничего невозможного».

— Ты вот скажи, неужели не мог дождаться утра? — проворчал Сяо Юань, отцепив руки Чжан Байчжу, и отмахнулся рукой. — Приходи завтра утром. И выкуп* не забудь! А то никто тебя не одобрит. Ни одна приличная семья не отдаст свою дочь без выкупа.

[П.п. 聘礼 (pìnlǐ) – помолвочные дары (брачный выкуп). Представляют собой традиционный набор подарков, включающий золото или серебро, ткани, украшения, вино, чай, сладости и другие вещи, принятые дарить «на удачу» и «на продолжение рода», который семья жениха преподносит семье невесты при сватовстве в знак серьёзности намерений и для формального закрепления помолвки, а также символизирует уважение к семье невесты].

Чжан Байчжу и Линь Цаньлин замерли.

— Так т-ты... — заикаясь начал Чжан Байчжу.

— Потом будешь мне тыкать, — Сяо Юань развернул его за плечи и подтолкнул. — Сейчас возвращайся домой и ложись спать!

— Эхей! — радостно воскликнул Чжан Байчжу и повернулся к Линь Цаньлин. — Линь'эр, дождись меня! Я вернусь завтра утром! Обязательно приду!

Он помчался в сторону лечебницы, размахивая руками. К счастью, в столь поздний час улицы были пусты, иначе окружающие могли бы решить, что из чьего-то дома вырвался юродивый.

Линь Цаньлин витала в облаках и то и дело бормотала:

— Семья... Семья...

Она давно приняла для себя, что после смерти матери у неё не осталось семьи. Её единственным желанием в жизни было следовать одной из традиционных добродетелей* – поддерживать мужа и воспитывать детей. Она не желала ни богатства, ни знатного положения, ни роскошной жизни. Она жаждала жить простой жизнью и кормить себя своим трудом.

[П.п. 相夫教子 (xiàng fū jiào zǐ) – поддерживать мужа и воспитывать детей – считалось высшим предназначением женщины и одной из пяти традиционных китайских добродетелей женщины].

Однако в тот самый момент, когда отчим втащил её в публичный дом, Линь Цаньлин осознала, что её мечте не суждено осуществиться. Сначала она утратила дом и семью, а затем и право мечтать.

Кто бы мог подумать, что её спасут и вся её жизнь вновь переменится.

Теперь у неё были те, кто с радостью звал её своей семьёй.

Глаза Линь Цаньлин покраснели, и она резко опустилась перед Сяо Юанем на колени.

— Господин Сяо, я...

Сяо Юань торопливо поднял её.

— Хватит, не будь такой. Если Чжан Байчжу увидит это, то тут же изрежет меня на мелкие кусочки.

— Я не знаю, как вас отблагодарить, — просипела она, с трудом сдерживая слёзы.

— Да брось. Жизнь и так коротка, так что наслаждайся каждым мгновением! Давай совместно построим гармоничное социальное общество! Так что сейчас иди спать. Ты ведь наверняка устала. Будете не спать ночами – начнёте лысеть! — громко рассмеялся Сяо Юань.

Подгоняемая Сяо Юанем, Линь Цаньлин вынуждена была развернуться и направиться в свою боковую комнату. Она сделала всего несколько шагов и вдруг осознала, что Сяо Юань не последовал за ней.

— Господин Сяо? А вы разве не пойдёте спать?

— А? Я? — он махнул рукой. — Да... Пока нет. Хочу полюбоваться луной. А ты иди.

Линь Цаньлин кивнула и направилась в свою комнату. Ночь окутала весь двор, а в углах тьма была особенно глубокой, и из них доносилось слабое дыхание – наверняка то была бродячая кошка.

Сяо Юань стоял, прислонившись к воротам особняка, скрестив руки и вдыхая прохладный ночной ветерок, глядя на убывающую луну. Этой ночью она представляла собой тонкий серп, напоминающий крючок. Сяо Юань, преисполненный забот и тревог, невольно вздохнул.

Вдруг за его спиной послышались шаги. Сяо Юань подумал, что это Линь Цаньлин хотела спросить у него что-то ещё, он озадаченно обернулся.

— М? Что сл...

Он не смог договорить, замолчав на полуслове.

Увидев, что Сяо Юань испугался, мужчина не только не остановился, но и, наоборот, ускорил шаг. Сяо Юань отступил, но в тот же миг его ухватили за запястье стальной хваткой.

Прежде чем Сяо Юань успел как-либо отреагировать, его втянули внутрь двора и с силой впечатали спиной в стену. На краткий миг для него закружилось небо и завертелась земля, а кровь прилила к голове.

Ещё до того, как его взгляд смог сфокусироваться на лице перед собой, у самого его уха раздалось обжигающе горячее дыхание, от которого по коже пробежали мурашки.

Голос Янь Хэцина прозвучал низко, с опасной насмешкой и скрытым гневом:

— Так ты никогда не был женат на той женщине. Ты... посмел солгать мне?

— ...

«Кто-нибудь, пожалуйста, да просто зарежьте меня уже, и дело с концом!»

Глава 123 - Значит, ты просто плохо объяснил!

Хотя Янь Хэцин и прижал его к стене одним резким движением, однако особой боли Сяо Юань не почувствовал. В тот самый момент, когда его спина ударилась о стену, Янь Хэцин, ни мгновения не подумав, подставил руку, смягчая удар. Тем не менее положение, в котором они оказались, выбило воздух из лёгких Сяо Юаня.

Янь Хэцин схватил Сяо Юаня за запястья и прижал к стене. Он вжался в Сяо Юаня всем телом, перекрывая любые пути к отступлению. Одной ногой он жёстко вклинился между ног Сяо Юаня. Хотя раненый Янь Хэцин явно был слабее, именно Сяо Юань чувствовал, что его судьба в руках другого.

Не дождавшись ответа, Янь Хэцин, казалось, потерял терпение. Он сменил руки и ухватил Сяо Юаня за подбородок, заставив посмотреть на себя.

— Ты не женат. Так ведь?

— Я... — стоило Сяо Юаню заглянуть в пронзительно ясные глаза Янь Хэцина, и он обречённо вздохнул, сдаваясь, не в силах больше противостоять ему. — Да. Не женат.

Сердце Сяо Юаня ухнуло куда-то вниз. Увидев, как Янь Хэцин отстраняется, убрав руку с его подбородка, Сяо Юань ухватил его за запястье и притянул обратно к себе.

— Янь Хэцин! Пускай я и Линь Цаньлин не женаты, но ты ведь уже и так всё слышал! Ты ведь не можешь... Ты ведь не можешь просто разлучить любящую пару*!

[П.п. 棒打鸳鸯 (bàng dǎ yuān yāng) – кит. фразеологизм: насильно разлучить влюблённых, разрушить пару вопреки их чувствам; букв. «ударить палкой по мандаринским уткам», которые в китайской традиции символизируют супружескую верность].

Настроение Янь Хэцина казалось необычайно хорошим – настолько хорошим, что Сяо Юань даже не сразу понял, что тот смеётся не от гнева.

Воспользовавшись порывом Сяо Юаня, с силой схватившего его за запястье и потянувшего на себя, Янь Хэцин снова прижал Сяо Юаня к стене. Правой ногой он бесцеремонно раздвинул ноги Сяо Юаня как раньше, прижавшись настолько близко, что тот утратил равновесие.

— И отчего же я должен разлучать двух влюблённых?

— Когда мы были в горах... Ты к ней... — запинаясь, начал было Сяо Юань.

Янь Хэцин вдруг наклонился к его уху и зашептал, перебивая.

— Так ведь этой девушкой был ты, разве нет? А? Жёнушка? — медленно проговорил он, особенно растягивая последнее слово, отчего у Сяо Юаня бешено заколотилось сердце.

«Так Янь Хэцин знал?! Он всё это время знал, что я его обманываю?! В какой момент он всё понял?! И что это за издевательское «жёнушка»?! Если раньше Янь Хэцин просто хотел сделать меня евнухом, то сейчас он однозначно пожелает подвергнуть меня всем десяти великим пыткам!»

Однако сейчас они находились в деревне Таоюань. Янь Хэцин был ранен и лишён союзников. Исходя из этого Сяо Юань прикинул, что, если вдруг что, победа будет за ним.

— Ох, так ты уже всё знаешь. Что ж, отлично. Значит, сведём все старые и новые счёты разом. Янь Хэцин, я знаю, что ты меня ненавидишь, и не боюсь добавить на свой счёт ещё один грех, но...

— Когда это я говорил, что ненавижу тебя? — перебил его несколько удивленный Янь Хэцин.

Сяо Юань мгновенно взорвался:

«Даже сейчас хитришь и насмехаешься надо мной?! Ты, может, и не говорил подобного в открытую, но твоё отношение ко мне говорило само за себя! Я столько раз охотно рисковал собой, играя в глупого добряка, лишь бы спасти тебя, а в итоге вынужден терпеть от тебя насмешки! Пускай ты и главный герой, но и терпению пушечного мяса тоже есть предел, знаешь ли!»

Сяо Юань с силой толкнул Янь Хэцина в плечи, отталкивая, и бесстрашно, с холодной усмешкой заглянул в его глаза.

— Не неси чепухи, Янь Хэцин! Мы не во дворце северного королевства Бэй и тем более не на территории южного Нанъяна! Если дело дойдёт до драки, ещё не факт, что я проиграю! Ты можешь ненавидеть меня за то, что я был бэйским правителем, или презирать меня за то, что я притворялся женщиной там, в горах, но я...

«Я больше не позволю тебе поступать со мной так, как тебе вздумается», – он так и не смог это произнести. Янь Хэцин же заговорил, не дожидаясь, когда Сяо Юань закончит. Убывающая луна неспешно скрылась за облаками, и вся округа погрузилась во мрак. Такой, что Сяо Юань больше не мог разглядеть лица Янь Хэцина, но вот его ясный и чёткий голос он услышал бы сейчас даже из восточного У.

— Сяо Юань, я никогда не считал тебя императором северного королевства и, тем более, никогда не ненавидел тебя.

Сяо Юань застыл как вкопанный. Так они и уставились друг на друга в полной темноте. Сяо Юань несколько раз недоверчиво мотнул головой, будто пытаясь убедиться, что не ослышался, а затем снова поднял взгляд, вглядываясь в чёрные, будто залитые тушью, глаза, но не нашёл в них ни ожидаемой насмешки, ни капли лжи.

— Ты... ты не ненавидишь меня? — переспросил Сяо Юань, пребывая в сомнениях и словно ожидая, что в следующую секунду услышит от Янь Хэцина холодное «Ты что, действительно в это поверил? Обалдеть. Ты что, дурак?»

— Сяо Юань, — Янь Хэцин наконец сорвался, спросив сквозь зубы и едва ли не скрежеща ими: — С чего ты вообще решил, что я тебя ненавижу?! Почему я вообще должен тебя ненавидеть?!

— Если ты не ненавидишь меня, то почему тогда хотел кастрировать?! — в отчаянии закричал Сяо Юань.

— Ты... Что ты сказал?

«Янь Хэцин не знал? Так, значит, это был не Янь Хэцин?! Но кроме него, кто ещё мог так со мной поступить?»

Сяо Юань быстро и тщательно стал воскрешать в памяти события того дня, сопоставляя их с изначальным сюжетом, и тут в его голове всплыл ещё один персонаж.

«Се Ян? Мог ли то быть Се Ян? Но зачем ему так тщательно стравливать меня с Янь Хэцином? Для чего?»

Сяо Юань всё ломал над этим голову, как Янь Хэцин вдруг шагнул вперёд и крепко ухватил его за плечи, настойчиво спросив:

— Что значит «кастрировать»?! В конце концов, что именно с тобой произошло в ту ночь?!

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Да неужели они разговаривают.

Глава 124 - Да ты просто всё не так понял!

Под шквалом вопросов Сяо Юань был вынужден вкратце пересказать события того дня.

По мере его рассказа лицо Янь Хэцина становилось всё бледнее. Его глаза покраснели, а руки, раннее с силой сжимавшие плечи Сяо Юаня, безвольно соскользнули и повисли вдоль тела, ладони в противовес с силой сжались в кулаки. Всегда сдержанное, отрешённое выражение лица дало трещину, а затем и вовсе рассыпалось, как разбитая маска. Лунный свет вдруг пробился сквозь облака и осветил его пышущую холодной яростью фигуру. Его чёткие, благородные черты заострились, а взгляд стал таким тёмным и глубоким, что он казался взбешённым злым духом.

На ещё не оправившееся от внутренних травм тело Янь Хэцина пришёлся мощный приступ ярости. Кровь прилила к голове, а грудь и горло сковал болезненный приступ. Янь Хэцин прикрыл рот рукой и закашлял кровью. Откашлявшись, он с безразличным видом вытер её остатки с губ, но увидевший всё это Сяо Юань шагнул к нему и резко ухватил за запястье, отведя руку от лица Янь Хэцина, резко сощурившись:

— Ты... Ты что, снова кровью харкаешь?!

— Ничего особенного, — Янь Хэцин нисколько не заботился о состоянии своего тела, гораздо важнее для него было объясниться с Сяо Юанем. — Сяо Юань…

— Подожди! — Сяо Юань перебил Янь Хэцина и, не слушая возражений, утащил его в свою комнату.

Заставив Янь Хэцина сесть, он зажёг свечу и поставил её на стол, после чего сел напротив него, с внушительной властностью сложив перед собой руки в замок.

— Говори.

— Я не тот человек, что причинил тебе вред, — сказал Янь Хэцин.

— Я тебе верю, — задумчиво ответил Сяо Юань.

Янь Хэцин всегда был человеком слова. Если он питал к кому-то ненависть, то думал лишь о том, как изрубить этого человека на мелкие кусочки. Такому как он просто не было необходимости лгать или оправдываться перед ним.

— И я никогда не испытывал к тебе ненависти, — повторил Янь Хэцин.

— О, да это повод для всеобщего пира! — кивнул Сяо Юань.

— Я также никогда не думал о том, чтобы навредить тебе.

— Я тронут! — воскликнул Сяо Юань, хлопнув в ладоши.

В комнату проник ночной ветерок, и огонь свечи, разделяющей их, задрожал.

— И всё же разговор – это действительно великий инструмент! — сказал Сяо Юань, подводя итог после короткой паузы.

Но Янь Хэцин не расслабился ни на миг. Он не сводил глаз с Сяо Юаня, словно был уверен: стоит ему моргнуть или тем более отвести взгляд, и тот исчезнет.

— Сяо Юань, а ты... Что насчёт тебя? Ты ненавидишь меня?

Сяо Юань опёрся лбом о ладонь и крепко задумался, устремив свой взгляд на пламя дрожащей свечи.

Он и впрямь никогда не питал к Янь Хэцину ненависти. Вся его обида, как и ненависть, были направлены лишь на неумолимое небо, отказывающееся идти на уступки и менять судьбу. Если он не хотел, чтобы умерла Хун Сю, то должен был позволить умереть Ян Люаню, а если не хотел, чтобы умер Ли Удин, должен был отправить Се Чунгуя на верную смерть. Если бы в тот день не было сожжено зернохранилище, то позже было бы убито гораздо больше как солдат, так и мирных жителей северного королевства Бэй. Он ненавидел и себя. Ненавидел за беспомощность, за невозможность переломить ход оригинальной истории и за то, что несмотря на то, что знал так много, в конечном итоге не мог ничего изменить и ни на что повлиять. Он всем сердцем жаждал служить народу северного королевства Бэй и быть их императором, но в итоге небеса лишь посмеялись над его желанием и низвергли до роли никчёмной пешки с незавидной судьбой быть выброшенной за пределы поля.

Янь Хэцин сохранял внешнее спокойствие, но подрагивающие пальцы предательски выдавали напряжение: стоило Сяо Юаню нахмуриться, и его пальцы дрогнули; вздохнул – и ладонь сжалась.

И вдруг Сяо Юань резко поднял голову и улыбнулся Янь Хэцину. Эта улыбка оказалась настолько лёгкой и беззаботной, что на миг Янь Хэцину почудился запах того вина, что они вместе распивали в павильоне Юхуа той ночью.

— Если бы я ненавидел тебя, то похоронил бы заживо на той самой горе, где нашёл. Зачем мне было тратить столько сил на твоё спасение, если я тебя ненавижу?

— Сяо Юань, я... — вырвалось у Янь Хэцина.

— Знаю-знаю, — усмехнулся Сяо Юань, похлопав Янь Хэцина по плечу. — Раз уж все недоразумения улажены, то мы снова братаны!

У Янь Хэцина ком встал в горле и он неторопливо повторил за Сяо Юанем:

— Братаны?

— Именно! — Сяо Юань кивнул с важным видом.

Не уловив подтекста в словах Янь Хэцина, Сяо Юань воспользовался возможностью погреться в ауре главного героя и воодушевлённо продолжил:

— Раз уж мы братаны, то обязаны заботиться друг о друге, сечёшь? И если кто-то будет издеваться надо мной, то ты должен защитить меня, а если кто-то будет издеваться над тобой... — он запнулся.

«Ну, на самом деле, в нынешнее время вряд ли найдётся смельчак, который посмеет издеваться над Янь Хэцином».

— Мгм, защитишь меня, — уголки губ Янь Хэцина почти незаметно дрогнули, приподнявшись в улыбке.

— Д-да, конечно! — быстро закивал Сяо Юань.

Янь Хэцин внимательно уставился на Сяо Юаня.

— Сяо Юань, я спрошу тебя в последний раз – ты в самом деле не ненавидишь меня?

— Ни капли. Никогда её к тебе не испытывал и вряд ли когда-нибудь испытаю.

— Ты сам это сказал. Так что впредь... Я не буду церемониться, — сказал Янь Хэцин, приподняв брови в вежливом удивлении.

— Да какие там церемонии! — отмахнулся Сяо Юань. — Мы же братаны!

Янь Хэцин быстрым движением языка слизнул остатки крови с губ и ощутил сладкий, пусть и слабый металлический привкус.

— Запомни, это были твои слова, — медленно, растягивая слова так, чтобы Сяо Юань не просто их запомнил, а сохранил в своём сердце, сказал Янь Хэцин.

Словно сбросив с души тяжёлый камень, Сяо Юань потянулся и завалился в кровать, длинно выдохнув. Он указал на кровать рядом с собой.

— Если не брезгуешь, то ложись сегодня здесь. Я в любом случае так и не избавился от своей дурной привычки и не могу спать один. Завтра утром я снова попрошу наставника тебя осмотреть, и, может быть, он выпишет ещё какое-нибудь новое лекарство. А теперь всё! Спать! Если плохо спать – начнёшь лысеть!

Янь Хэцин согласно хмыкнул и задул свечу. В воцарившейся темноте Янь Хэцин усмехнулся и вновь облизал губы.

Глава 125 - Да ты просто заигрывать не умеешь!

На рассвете следующего дня за окном запели иволги.

Сяо Юань проснулся раньше обычного. Хотя лёг он и поздно, но за годы работы в аптечной лавке у него выработалась привычка вставать с первыми петухами, а проснувшись, он никогда не мог снова заснуть. В полусне Сяо Юань сел, посмотрел на спящего в соседней постели Янь Хэцина и быстро ущипнул себя.

— Ауч! Больно…

«Значит, мне не приснилось? Значит, Янь Хэцин правда не ненавидит меня?»

Когда долго живёшь с манией преследования, проснуться в один день и обнаружить воцарившийся мир и покой может вызвать смешанные чувства.

Вот и Сяо Юань задумчиво сидел, подперев щёку ладонью, оттого и увидел, как Янь Хэцин открывает глаза и поворачивает в его сторону голову.

Их взгляды встретились, и воздух как будто разом стал свежее, а рассветное небо ярче.

— Доброе утро, — улыбнулся Сяо Юань.

И лишь от одного этого тихого «доброе утро» весь шум окружающего мира вокруг резко стих.

Янь Хэцин приподнялся, намереваясь сесть, но Сяо Юань тут же уложил его обратно.

— Стой! Не двигайся! Лежи и отдыхай.

Янь Хэцин не стал спорить и послушался.

Сяо Юань, не ожидавший, что его слова будут иметь такой вес, удивлённо коснулся щеки Янь Хэцина и спросил:

— Ты правда не питаешь ко мне ненависти?

Янь Хэцин понимал, что после всех козней Се Яна, Сяо Юань не мог так легко избавиться от тревоги в своём сердце, и поэтому было вполне ожидаемо, что тот будет расспрашивать его, и оттого лишь терпеливо покачал головой.

— О, — протянул Сяо Юань, прежде чем выйти из комнаты, чтобы умыться во дворе, но едва сделав это, почти сразу прибежал обратно и спросил: — Ты правда-правда не хочешь меня... ну... кастрировать?

Снова получив отрицательный ответ, Сяо Юань кивнул и ушёл. Через несколько минут он вернулся с паровой булочкой в зубах и невнятно спросил:

— Точно не держишь никаких обид?

Янь Хэцин покачал головой, а Сяо Юань понятливо кивнул и снова ушёл, вскоре вернувшись с плошкой лёгкой рисовой каши, чтобы Янь Хэцин позавтракал.

— А когда я отправил тебя во дворец Цзиньян, ты ведь понял, что я сделал это из добрых побуждений? — попутно спросил он.

Он всё сновал туда-сюда, донимая Янь Хэцина вопросами, и когда прозвучал восемнадцатый:

— А когда я сделал тебя своим телохранителем, ты же не счёл это унижением? — Янь Хэцин наконец перешёл к действиям.

Он крепко ухватил Сяо Юаня за запястье и рывком повалил на кровать.

Сяо Юань, едва успевший договорить и всё ещё погружённый в свои тревожные мысли, был застигнут такой выходкой врасплох. В одно мгновение его швырнули на кровать, заставив полностью потерять ориентацию в пространстве, а в другое он уже осознал себя прижатым к постели Янь Хэцином, нависшим сверху и скрутившем ему руки, не оставив ему ни малейшего шанса вырваться.

— …

«Ты вообще-то ранен! Так что, может, хоть ради приличия будешь вести себя как порядочный больной?!»

Сяо Юань даже не успел закончить свою мысленную тираду, как Янь Хэцин наклонился и горячо зашептал ему на ухо:

— Сяо Юань, моя жажда настолько сильна, что я хочу сожрать тебя целиком и даже косточек не оставить. Как думаешь, ненавижу ли я тебя?

— У-успокойся! — запаниковал Сяо Юань.

«Блять, у Янь Хэцина такое тёмное ядро! И чем я вообще думал, провоцируя его?! Мне что, делать было нечего?! Зачем вообще донимал его вопросами, словно со скуки?!»

Они всё ещё пререкались, когда дверь в комнату вдруг распахнулась, а следом с грохотом упало и корыто с водой.

Линь Цаньлин так и застыла на пороге с широко раскрытыми глазами, всё ещё держа руки в воздухе так, словно держит корыто. Наконец она опомнилась и закрыла лицо руками, попятилась и выбежала из комнаты.

— Простите! Мне очень жаль! Я думала, что господин Сяо уже ушёл в аптеку, и хотела зайти прибраться! Простите!

— Подожди! — прохрипел Сяо Юань, и как раз в этот момент в дверном проёме появилась голова.

— Ой-ой-ой, — протянула третья тётушка, окинув быстрым взглядом Сяо Юаня и Янь Хэцина, оказавшихся в компрометирующей позе. Она театрально вздохнула и с причитаниями прикрыла входную дверь. — Тц-тц, ну что за молодежь пошла нынче?! Средь белого дня творить такое – стыд и срам! Один сплошной разврат да бесстыдство! Ни стыда ни совести!

— ...

«Мне очень-очень стыдно сейчас вообще-то! П-погодите! А почему вы дверь-то закрыли?!»

Сяо Юань рывком сбросил с себя Янь Хэцина на кровать и, быстро накинув на него одеяло сверху, бросился на улицу с криками:

— В-вы всё не так поняли!

Солнце неумолимо поднималось всё выше, и его лучи уже с лёгкостью достигали карнизов. Янь Хэцин прикрыл рот рукой и прочистил горло. Однако широкой и весёлой улыбки сдержать всё же не смог.

Глава 126 - Их взгляды встретились, и всё стало ясно без слов*

[П.п. Название этой и следующих трёх глав являются современными сетевыми выражениями, происходящими от строчек песни JJ Lin «醉赤壁» (2008), ссылку на которую можно найти в нашем тг/бусти. Она очень красивая и сразу создает настрой на все главы].

Дым от готовки завтрака едва успел развеяться, а Чжан Байчжу уже бил в гон и стучал в барабаны*, неся выкуп за свою невесту.

[П.п. 敲锣打鼓 (qiāoluó dǎgǔ) – буквально «бить в гонг и стучать в барабаны»; образно – поднимать шум, торжественно объявлять о чём-либо, нарочито привлекать внимание (вплоть до «трубить во все трубы»)].

Сяо Юань немного покружил вокруг резных деревянных шкатулок, перевязанных красной шёлковой лентой, а после обернулся к Чжан Байчжу с улыбкой:

— Неплохо, Чжан Байчжу. И всё что положено на месте?

Чжан Байчжу горделиво стоял, выпятив грудь и самодовольно задрав подбородок.

— А как же!

— Значит, всё это – выкуп? — всё с той же улыбкой уточнил Сяо Юань. — В таком случае я принимаю его.

— Забирай. Раз с этим покончили, то я к слепцу-даосу, живущему на западной улице. Попрошу его рассчитать наиболее благоприятную дату для свадьбы, — отмахнулся Чжан Байчжу.

— Мгм, — кивнул Сяо Юань и крикнул во двор: — Цаньлин! Цаньлин!

Линь Цаньлин как раз прибиралась вместе с третьей тётушкой на кухне после готовки. Услышав Сяо Юаня, она тут же бросила все свои дела и выбежала на улицу.

— Вы звали, господин Сяо? А? Байчжу?

Сяо Юань указал на резные шкатулки и сундуки, занявшие весь двор и доверху набитые дарами.

— Всё это теперь твоё приданое. Позже Чжан Байчжу заберёт его, — сказал Сяо Юань.

— А? Но разве это не мои дары на выкуп невесты? — Чжан Байчжу удивлённо замер.

Сяо Юань сияя указал сначала на Чжан Байчжу, затем на себя.

— Верно! Ты преподнёс выкуп, и он стал принадлежать мне! А раз уж это теперь моё, то кто мне запретит распоряжаться этим как я захочу? Так скажи мне, что же неправильного в том, что я назначу это приданным Линь Цаньлин?

— ...

«Так-то оно так! Но всё это ощущается совершенно неправильным!»

Сяо Юань посмеиваясь направился в дом. Чжан Байчжу понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Осознав всё, он в гневе прокричал в спину уходящему Сяо Юаню:

— Сяо Юань, ты что, издеваешься?! Если тебе не нужен был выкуп, то мог так и сказать! Я что, просто так тащил всё это сюда?!

— Это лишь вопрос отношения! — крикнул Сяо Юань через плечо. — Все ритуалы должны быть соблюдены! Да и вообще, жизнь в движении! Движение есть жизнь!

Дверь за Сяо Юанем захлопнулась, отрезав от него ответное: «Да ты ненормальный!».

В комнате Янь Хэцин сидел в изголовье кровати, опираясь на подушки, а Чжан Чансун сидел рядом, поглаживая свою седую бороду и прощупывая его пульс. Вошедший Сяо Юань весело спросил:

— Ну что, наставник? Какой месяц? Почему ещё живота не видно? И на что нам нужно будет обратить внимание в будущем?

— ...

Чжан Чансун проигнорировал шуточку Сяо Юаня и вместо этого, слегка приоткрыв глаза, спросил:

— Что ты ему давал?

— Да ничего такого. Я давал ему лекарство, которое вы выписали. Всё строго по подобранной вами схеме приёма и дозировке, — сказал Сяо Юань.

— Хм... — Чжан Чансун перестал поглаживать свою седую бороду. — Пульс ровный: не поверхностный, но и не глубокий. Как душевные, так и физические раны хорошо затягиваются, а любые признаки застоя полностью исчезли. Если этот молодой человек исцелился до такой степени только за счёт прописанных мной лекарств, то его тело поистине удивительно.

«Угу, главный герой, всё-таки», – мысленно проворчал Сяо Юань. Чжан Чансун тем временем взял кисть с бумагой и заговорил, начав параллельно писать:

— Ему всё ещё нужно много отдыхать. Душевные раны – дело серьёзное. Их нельзя недооценивать. Я выпишу ещё один рецепт. Сходишь за ним потом в аптечную лавку.

— Хорошо! Спасибо, наставник! — счастливо улыбнулся Сяо Юань.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и внутрь ворвался Чжан Байчжу. Увидев сидящего в кровати Янь Хэцина, он выпалил без всякой задней мысли:

— Сяо Юань, не ты ли говорил, что этот мужчина твой враг?! Так какого чёрта ты притащил его к себе домой?! Разве не ты говорил, что стоит ему прозреть, как он попытается тебя убить, изрубив на сотни лоскутов?!

Руки Янь Хэцина незаметно сжались в кулаки. Он бросил в сторону Сяо Юаня быстрый взгляд.

— О, всё это оказалось просто кошмарным недоразумением! Мы его прояснили и снова стали революционными товарищами, связанными крепкой дружбой! Не правда ли, Янь-гэ? — беззаботно пошутил Сяо Юань.

От нового обращения Янь Хэцин на миг замер, а затем тихо ответил:

— Ага.

Чжан Байчжу и Сяо Юань привычно принялись обмениваться шуточками, пока Чжан Чансун просто не выдворил их обоих на улицу пинком.

Ближе к обеду Сяо Юань засобирался в аптечную лавку за лекарством, прописанным Янь Хэцину. В последний момент подумав о том, что Янь Хэцину, наверное, скучно прозябать всё время в четырёх стенах, поэтому он заглянул в комнату и спросил:

— Янь-гэ, я тут в аптечную лавку собираюсь. Не хочешь со мной? Наставник сказал, что тебе можно немного гулять.

Ну как Янь Хэцин мог отказать Сяо Юаню? Конечно он согласился и пошёл вместе с ним.

Сяо Юань же, памятуя о ранах Янь Хэцина, намеренно шёл очень медленно, всё время то полуоборачиваясь, то вовсе идя задом наперёд, чтобы лицом к лицу сплетничать с Янь Хэцином о происходящем в деревне: кто дочь замуж выдал, а у кого родился крепенький сынишка. Из-за этого, уже почти у лавки, Сяо Юань чуть не налетел на другого прохожего. Благо Янь Хэцин быстро среагировал, вовремя притянув Сяо Юаня к себе и придержав.

Едва Сяо Юань сориентировался и расслабился, как за его спиной раздался до боли знакомый голос:

— Ох, божечки! Ты чего задом наперёд ходишь?! У тебя же глаза на затылке небось то не растут ещё!

Конечно то была никто иная, как тётка Марфа, что непрестанно ловила его под локоть, жаждая сосватать Ян Люаня и Сяофэн Фэнъюэ!

— Тётушка Марфа, — неловко улыбнулся Сяо Юань, повернувшись к ней. — Давно не виделись!

Размахивающая платочком своей маленькой рукой, тётка Марфа быстро оглядела Янь Хэцина с головы до ног, и её мясистое лицо посветлело, озарившись улыбкой.

— Батюшки! А чей это малый? Такой красавец! Да ваша тётка Марфа за всю жизнь таких красавчиков не видала! Неужто ещё один твой старший братец, дороженьки?

— Ну, можно сказать и так, — ответил Сяо Юань.

Тётушка Марфа подступилась ближе к Янь Хэцину, продолжая помахивать платочком.

— Ух, божечки, ну что за золото! Вы заставили сердце этой старушки расцвести буйным цветом*! Интересно, есть ли у такого красавца зазноба? А то знаешь сколько у этой старушки прелестных* девиц на выданье?

[П. п. 心花怒放 (xīnhuā nùfàng) – буквально «цветы сердца бурно расцвели»; образно – прийти в восторг, расцвести от радости, ликовать, обрадоваться всей душой.

如花似玉 (rú huā sì yù) – буквально «подобная цветку и яшме»; устойчивое выражение о девушке необычайной красоты: прелестная, очаровательная, изумительно красивая].

Опасаясь, что Янь Хэцин сейчас выйдет из себя, Сяо Юань быстро возник между ними.

— Ох ты ж! — Тётка Марфа рефлекторно отступила, сжав платочек и удивлённо уставившись на Сяо Юаня, внезапно возникшего перед ней.

— Тётушка Марфа, а чего это вы предлагаете свои услуги только моим старшим братьям, но не мне? Даже сейчас встретив меня и моего братца, вы обратили внимание только на него! Неужто со мной что-то не так? Почему вы меня игнорируете? — Сяо Юань поспешил сменить тему, так и не заметив, как взгляд Янь Хэцина опасно сузился.

— Ну что за негодник! Я-то думала, что тебе это неинтересно! Если бы сказал раньше, я бы конечно быстро тебя с кем-нибудь познакомила! А ты, наглец, пришёл только сейчас! Вот придумал! Ну что за проказник! — пока тётушка говорила, она то и дело била Сяо Юаня своим платочком по плечу.

— А что не так с тем, что я пришёл сейчас? — растерялся Сяо Юань.

Тётушка Марфа бросила быстрый взгляд на Янь Хэцина и ей всё тотчас же стало ясно как день. Она с ещё большей прытью принялась хлестать Сяо Юаня платочком.

— Ах ты, паршивец, думал обмануть тётушку Марфу?! Да чтоб ты знал, я съела соли больше, чем ты риса, малец! Думал, я не пойму, что сердце твоё уже занято?!

— Что? У меня? Кем?! — ужаснулся Сяо Юань. — Где тот, о ком ты говоришь?!

Тётушка Марфа, сложив пальцы в жесте орхидеи* и подбоченившись, торжественно заявила:

[П.п. 兰花指 (lánhuāzhǐ) – «жест орхидеи»: изящный жест руки, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы подняты вверх; традиционный кокетливый жест, характерный для китайской оперы и театра, ассоциируется с жеманностью и утончённой манерностью].

— Ты ещё думаешь проверять тётушку Марфу?! Да чего его искать-то? Вон он, под самым носом!

С абсолютной уверенностью она взмахнула рукой и указала пальцем за спину Сяо Юаня. Рефлекторно проследив за тем, куда она указывала, Сяо Юань столкнулся взглядами с Янь Хэцином.

Глава 127 - Один взгляд – и стало ясно, что ты озорник до самых костей

Сяо Юань споткнулся на ровном месте и едва не упал.

— Тётушка Марфа! Ну нельзя же так шутить!

Тётушка Марфа, отложив свой платок, взяла и с силой хлопнула Сяо Юаня ладонью по плечу.

— Всё продолжаешь притворяться, а? Вот же наглость притворяться дурачком передо мной? Обычно, стоит мне завести разговор о чьём-нибудь сватовстве, как ты разом приободрялся и начинал шутить, а сейчас, стоило мне только заикнуться о сватовстве этого молодого человека, как ты тут же встал против! Да от тебя ревностью за три версты несёт, а ты ещё юлишь передо мной, негодник?! Ещё и хватило наглости о девицах меня расспрашивать, когда твой женишок рядом стоит. Хоть и ревнует да молчит, а ты, не зная совести, стоишь тут и бессовестно дразнишь его!

— Я-я-я... — Сяо Юань, неожиданно оказавшийся загнанным в угол, не знал что и сказать в свою защиту и мог лишь беспомощно смотреть на Янь Хэцина, безмолвно умоляя о помощи.

Янь Хэцин вмешался и загородил Сяо Юаня собой, получив очередной удар тётушки Марфы, предназначавшийся Сяо Юаню.

— Ох! — поняв, что ударила не того, тётка Марфа осеклась и убрала руку, тотчас же улыбнувшись Янь Хэцину и посветлев лицом. — Сердце болит за него, да? Понимаю, понимаю. Не буду я его бить больше.

Янь Хэцин кивнул, не став ничего отрицать.

Тётка Марфа же, увидевшая это, окончательно растаяла и ткнула Сяо Юаня в лоб.

— Видишь? Ты его расстроил! Так что иди и заглаживай вину, а не то намучаешься потом, помяни моё слово! — проворчала тётка Марфа на прощание, ткнув его в бок.

— ...

«Тётя, очнись! Он же самый натуральный натурал! Держатель целого гарема царских наложниц! Он настолько гетеросексуален, что без малейших колебаний казнит злодея-мужчину, в то время как женщину-злодейку себе присвоит! Да он же прямее копья!»

Прямо сейчас Сяо Юаню как никогда хотелось иметь под рукой экземпляр «Хроники четырёх королевств», чтобы устроить тётушке Марфе лекцию о том, насколько по-разному Янь Хэцин относится к злодеям и злодейкам.

Прочистив горло и распрощавшись с тётушкой Марфой, Сяо Юань обратился к Янь Хэцину.

— Ну, как видишь, у нас все в деревне довольно прямолинейные. Ты уж не принимай близко к сердцу.

— И что же я должен был принять близко к сердцу? — поинтересовался извечно спокойный Янь Хэцин.

Сяо Юань сначала растерялся, а затем, придя в себя, мысленно восхитился:

«Вот уж воистину главный герой – равнодушно принимает как милость, так и бесчестье!»

》═══════~◈~═══════《

Они вдвоём вошли в аптечную лавку. Чжан Чансун как раз осматривал пациента в приёмной, и потому просто махнул на них рукой, сказав Сяо Юаню самому отмерить необходимое количество лекарства. Сяо Юань кивнул и, взяв со стола маленькие мерные весы, принялся с ловкостью опытного специалиста отмерять травы.

— Ты изучал медицину в прошлой жизни? — поинтересовался наблюдавший за ним Янь Хэцин.

— А? Что? Не, не изучал, — сказал Сяо Юань и после небольшой паузы добавил: — Я научился этому только после того, как перебрался в деревню Таоюань. Я всё ещё не умею лечить редкие болезни, но с простым жаром или болью справлюсь без проблем.

— Хм, — промычал Янь Хэцин, а затем добавил: — Восхитительно.

Сяо Юань упаковал лекарство и перевязал пеньковой верёвкой свёрток. Вдруг он опрометью бросил взгляд в приёмную. Убедившись, что Чжан Чансун даже не смотрит в его сторону, Сяо Юань быстро залез в один из ящиков аптечного шкафа и, достав из льняного мешочка горсть засушенных ягод боярышника и шелковицы, пересыпал часть в ладонь Янь Хэцина, что непонимающе на него глянул.

Сяо Юань, подмигнув ему, съел несколько ягод, после чего Янь Хэцин кивнул и отправил предложенные ему ягоды в рот.

Кисло-сладкий вкус тут же разлился на языке.

— Вкусно? — одними губами спросил Сяо Юань, и Янь Хэцин снова кивнул, увидев в ответ как Сяо Юань особенно ярко улыбнулся ему.

— Сяо Юань! Это лекарственная добавка для усиления эффекта, а не засахаренные фрукты! А ты, негодник, опять там ешь их тайком, не так ли?! — свой крик Чжан Чансун сопроводил броском медицинского трактата. Сяо Юань со смехом перехватил книгу и, положив её на стол, схватил Янь Хэцина за руку и пулей выскочил из хижины.

Глава 128 - Один взгляд – и все твои мысли как на ладони

Они гуляли по вымощенным голубовато-серым камнем улочкам до самого заката, пока в воздухе не стал витать аромат свежеприготовленной еды. Сяо Юань шёл подцепив свёрток с лекарством за бечёвку и раскачивая его.

— У тебя ничего не болит? Можешь ещё идти?

— Всё в порядке, — ответил Янь Хэцин.

— Тогда, может, заглянем в лавку Ю на восточной улице? Раз у Чжан Байчжу и Линь Цаньлин скоро свадьба, я подумывал купить им комплект жезлов жуи* из нефрита в качестве поздравительного подарка.

[П.п. 如意 (rúyì) – жезл или скипетр жуи, иначе «жезл исполнения желаний», представляет собой традиционный предмет-символ – изогнутый декоративный жезл с головкой в форме облака или гриба линчжи; символ власти, удачи, счастья, исполнения желаний; делается из жадеита, металла, дерева и т. д.; в древности – приспособление для чесания].

— Хорошо.

Магазин Ю на восточной улице был единственным местом в этой маленькой деревеньке, где можно было купить украшения из яшмы и нефрита. И несмотря на его небольшие размеры, он мог похвастаться поистине широким ассортиментом.

Магазин принадлежал супружеской паре за пятьдесят, но любили они друг друга так же сильно, как когда только встретились.

Когда Сяо Юань и Янь Хэцин вошли, в лавке оказался только хозяин. Завидев их, он тут же дружелюбно поприветствовал их, а Сяо Юань в ответ быстро и чётко обозначил цель их визита. Владелец лавки кивнул и принёс им несколько различных комплектов жуи. Сяо Юань выбрал те, что были из зелёного нефрита с вставками красного агата, и спросил Янь Хэцина:

— Как тебе?

— Хорошие, — кивнул Янь Хэцин.

— В таком случае мы возьмём эти, — принял решение Сяо Юань. — Упакуйте пожалуйста!

— Конечно-конечно! — всё также радостно произнёс хозяин лавки.

Вдруг из внутренних комнат, отодвинув занавеску, вышла хозяйка. Увидев Сяо Юаня, она заулыбалась:

— Ух ты, Сяо Юань! Сколько лет, сколько зим!

— Доброго вечера, хозяюшка! — с улыбкой ответил Сяо Юань.

— Давненько мы не виделись. Ого, а что это за молодой господин? Твой друг? Как его зовут? — спросила хозяйка, оглядев Янь Хэцина и мысленно восхитившись его красотой.

— Его фамилия Янь, — улыбнулся Сяо Юань.

Неожиданно после этих слов хозяйка удивлённо прикрыла рот ладонью и быстро переглянулась с мужем.

— А? Что такое? — удивился Сяо Юань.

— Этот господин Янь... Уж не Янь Хэцин ли? — осторожно уточнила хозяюшка.

Сяо Юань и Янь Хэцин замерли, а затем Сяо Юань удивлённо воскликнул:

— Э?! А вы откуда знаете это имя хозяюшка?!

Хозяйка и хозяин снова переглянулись, но на этот раз с весельем во взгляде.

— Конечно я его знаю! — захихикала хозяйка. — Это ведь имя твоего возлюбленного!

— ...

— ...

«Опять?! Да даже формулировка почти та же! Ну ладно тётка Марфа – она же сваха, но вы-то чего вдруг?! Мы же и пятью фразами не обменялись?! Как вы вообще пришли к такому выводу?!»

Заметив его замешательство, хозяйка произнесла со смешинкой в голосе:

— Юань, ты помнишь как год назад пришёл к нам и спросил, можем ли мы починить ту разбитую нефритовую заколку?

Сяо Юань резко втянул носом воздух. Он уже собирался остановить хозяйку, но Янь Хэцин опередил его.

— Нефритовую заколку? — переспросил Янь Хэцин, прищурившись.

— Совершенно верно! Она была разбита на столько осколков, что мы посчитали, что её невозможно восстановить. Мы думали, что даже если попытаемся склеить её, то она всё равно никогда уже не будет такой же изящной и красивой, как прежде, поэтому и отказывали, не желая браться. Но Юань неустанно приходил и спрашивал нас о ней каждый день, настаивал. Так что мы всё же склеили её для него и после этого увидели, что всё это время имя господина Яня было выгравировано на заколке! — на одном дыхании выпалила хозяйка лавки, не дав Сяо Юаню вставить ни слова.

Сяо Юань закрыл лицо ладонью, почувствовав, как внутренне рассыпается на кусочки.

Хозяин как раз закончил упаковывать комплект скипетров жуи и протянул его Сяо Юаню:

— Готово. Вот, возьми. Хорошего вам вечера, — с улыбкой сказал мужчина.

Хозяйка проводила их, дружелюбно помахивая рукой на прощанье.

Выйдя на улицу, они некоторое время молча шли бок о бок по мощённой голубо-серым камнем дорожке. Сяо Юань был погружен в свои размышления.

— Та нефритовая заколка... Я собрал её осколки, после того, как ты её разбил.

— Ясно.

— Просто... понимаешь... она была такой красивой, что было жаль её выбрасывать. Даже разбитую.

— Ага. Сяо Юань.

— А?

— Ту нефритовую флейту, что ты мне подарил... Я бережно хранил всё это время. В следующий раз сыграю на ней для тебя.

— Хорошо!

Косые лучи заходящего солнца спокойно плыли по небу, растягивая тени двух идущих бок о бок фигур. В домах готовили пищу, и дым из кухонь плыл по небу, заставляя от ароматов вкусной еды течь слюнки.

Глава 129 - Один взгляд – и стало ясно, что он ещё не понял своих чувств

В мгновение ока минуло несколько дней и у ворот резиденции вдруг взорвались ленточные хлопушки. Сяо Юань зажал уши руками и огляделся – все карнизы украшал красный шёлк и красные фонари. Наверное, только в этот момент Сяо Юань наконец осознал, что Линь Цаньлин действительно выходит замуж.

У ворот собрались детишки пяти-шести лет, что держали в руках танхулу* и улюлюкали:

[П.п. 糖葫芦 (tánghúlu) – традиционная китайская уличная сладость, особенно популярная зимой и во время праздников: ягоды и фрукты (чаще всего боярышник) нанизывают на деревянную шпажку и покрывают тонким слоем карамелизированного сахара].

— Паланкин прекрасный – молодцы несут! В чей же дом невеста идёт? На соне* играют, хлопушки взрывают. У-у! О-о! На сотнях ли праздник пройдёт! Замуж! Замуж! Невесту ведут!*

[П.п. 唢呐 (suǒnà) – традиционный китайский духовой инструмент с резким, пронзительным звучанием; используется на свадьбах, народных праздниках и похоронах.

Дети напевают уличную прибаутку, иначе свадебную присказку, которую в Китае могли выкрикивать дети во время свадебного шествия. Это часть народного фольклора, которую можно сравнить со славянской дразнилкой «тили-тили тесто жених и невеста»].

Хохоча и улыбаясь, третья тётушка раздавала детям приготовленные к празднику жареные рисовые лепёшки.

Сяо Юань же подошёл к комнате, где жила Линь Цаньлин и осторожно постучал:

— Ну что, Цаньлин, ты уже одела свадебное платье? А то Чжан Байчжу должен уже скоро прибыть.

— Господин Сяо? Входите-входите! — дверь со скрипом открылась и на пороге появилась Линь Цаньлин в огненно-красном наряде, напоминающим одновременно зарю и закат.

— Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулся Сяо Юань. — Покружись-ка.

Покраснев, Линь Цаньлин потупилась и, приподняв подол платья, покружилась на месте.

В этот момент Сяо Юаню вдруг вспомнились события оригинального романа.

В новелле стоило Янь Хэцину захватить восточное У, как он увёз Линь Цаньлин во дворец северного королевства.

Той ночью едва дворцовые служанки помогли ей сойти с повозки, как перед взором Линь Цаньлин раскинулись величественные красные дворцовые стены.

— Госпожа, прошу, идите за мной. Я проведу вас во дворец, — склонилась перед ней дворцовая служанка, чьи виски уже тронула седина.

Линь Цаньлин же лишь уставилась куда-то вдаль, затем обвела взглядом торжественные алые стены с жёлтой черепицей, в конце концов взглянув и на раскрытые лакированные ворота, пока снег падал им на плечи в воцарившейся тишине.

— Госпожа? — вновь окликнула её служанка.

Всё ещё сохраняя молчание, Линь Цаньлин быстро отвернулась, чтобы никто не успел увидеть, как блестят её глаза. А затем она резко потянулась к фонарю служанки, в котором горела красная свеча, и, сняв пальцами свежий, ещё жидкий воск, одним быстрым движением размазала его по губам, следом сорвав с повозки багровую занавеску и накинув её на плечи.

Холодная луна стала её единственным украшением и приданым. Багровую занавеску подхватил, развевая, ветер. Линь Цаньлин сделала несколько шагов и, встав на пороге дворца, вдруг развернулась, заставив людей удивлённо ахнуть. Её глаза всё так же блестели, когда она мягко спросила с нежной улыбкой:

— Разве теперь я не похожа на невесту? — Линь Цаньлин не стала дожидаться ответа и сразу как договорила, развернулась и вошла во дворец, за алые стены которого так больше ни разу и не вышла до самой своей смерти.

В книге она прожила остаток жизни в богатстве и роскоши, ни в чём не нуждаясь. Да вот только никто так и не надел на неё алого свадебного платья, о котором она мечтала всю свою жизнь.

«И всё-таки Янь Хэцин немного мерзавец», – вспомнив об этом, Сяо Юань в порыве чувств не только вернулся обратно в комнату, но и ударил Янь Хэцина.

Полулежащий в кровати Янь Хэцин, получивший удар, лишь недоумённо уставился на Сяо Юаня.

— ...?

Сяо Юань же, ударивший Янь Хэцина, просто сел на краю его кровати.

— Пойдёшь на свадебный пир к моему наставнику? — спросил он.

— Пойду, — ответил Янь Хэцин.

Сяо Юань с минуту с прищуром осматривал его, прежде чем сказать:

— Линь Цаньлин выходит замуж.

— Мгм.

— Действительно выходит! Прям по-настоящему! Минует большой час*, и она и вовсе сядет в свадебный паланкин!

[П.п. 时辰 (shíchen) – большой час, старинная мера измерения времени, равная одной двенадцатой части суток, т.е. 2 часам].

Всё ещё не понимая, какое это имеет к нему отношение, Янь Хэцин лишь согласно хмыкнул.

Флегматичный вид Янь Хэцина, что не казался даже хоть капельки расстроенным, заставил Сяо Юаня, поглаживающего свой подбородок, восхититься:

«Вот уж действительно главный герой! Решился сделать – сделал, а когда стало нужно отпустить – отпустил. Хотя с его-то гаремом...»

— Что? — спросил Янь Хэцин, подняв брови.

— А? — Сяо Юань вдруг осознал, что нечаянно произнёс вслух то, что было у него на уме, и судорожно замахал руками: — А! Нет-нет! Ничего такого!

— Гарем? — Янь Хэцин, пристально смотрящий на Сяо Юаня, прищурился.

— Ха-ха... так ты услышал, да? — Сяо Юань попытался отшутиться и следом сбежать, но Янь Хэцин быстро повалил его обратно, не дав этого сделать. — Ну, знаешь, Янь-гэ, ты же правитель Нанъяна и не первый ведь год! Так что в наличии пары наложниц нет ничего такого. Я понимаю, в конце концов...

— Нет их у меня, — резко перебил его Янь Хэцин.

Сяо Юань, уже начавший было свой монолог, резко осёкся.

— Нет? — потрясённо переспросил он.

— У меня нет наложниц, — медленно, отчётливо произнося каждое слово, произнёс Янь Хэцин, смотря чётко в глаза Сяо Юаня.

Судорожно соображая, Сяо Юань решил, что его наложницы просто ещё не были признаны, не прошли церемоний и ещё не получили официального статуса.

— Ну, даже если ты ещё не успел официально взять их на содержание и даровать титул...

Янь Хэцин едва не скрежетал зубами, когда произнёс сквозь них:

— Я никогда ни с кем не состоял в отношениях и не имел интимных связей.

Глава 130 - Один взгляд – и стало ясно, что он моя судьба

Сяо Юань вскочил было, но тут же ошеломлённо осел обратно.

«Солнце восходит на западе? Нет! Может ли море хлынуть в обратную сторону? Тоже нет! А снег пойти летом? Да нет же! Так как главный герой гаремного романа может утверждать, что ни с кем даже не заигрывал?! Это просто невозможно! Но ведь именно Янь Хэцин сейчас и сказал, твою мать! Неужели у него действительно никого нет и не было? Что вообще творится с этим сюжетом?! Неужели в какой-то момент мы действительно оторвались от оригинальной истории с гаремным романом в историческом сетинге и стали самостоятельной историей с альтернативным развитием событий?! А это вообще честно по отношению к читателям, что пришли именно за этим?! А я вам отвечу: «Нет!» Нет, это абсолютно несправедливо! Это нечестно по отношению к ним!», — мысленно взвыл Сяо Юань. — «Хотя, знаете что? А нахер это! Никакого гаремника! Да здравствует новый канон! Пусть все ликуют и празднуют, разнося благую весть..! Вот только... Если сказанное Янь Хэцином всё же правда... Разве не выходит, что он всё это время был один одинёшенек? Как-то... даже жаль его...»

В этот момент снаружи вдруг раздался пронзительный, взмывающий в небо звук соны, а за ним – грохот гонгов и барабанов. По торжественной музыке легко можно было понять – то жених прибыл за своей невестой.

— Ой, пойдём скорее! Вот-вот свадебный пир начнётся! — оживился Сяо Юань и, с улыбкой ухватив Янь Хэцина за руку, помог ему подняться, потянул за собой.

В деревне Таоюань все жили дружно, и стоило одной семье устроить свадьбу, как без малого собирался весь посёлок, чтобы отпраздновать. Вот и сейчас оказалось накрыто восемнадцать столов! Люди распивали вино, горланили песни, играли и веселились – шум стоял на сотни ли вокруг!

Чжан Байчжу же, едва завидев Сяо Юаня, задался целью его споить. Так что они чокнулись кувшинами и принялись их опустошать. Никто не желал признавать поражения, поэтому пили они до победного. В результате оба растянулись на столе пьяные в стельку.

Сяо Юань отчётливо запомнил только как они чокнулись кувшинами, а в следующий момент, разомкнув веки, вдруг осознал себя растянувшимся на спине Янь Хэцина.

— Ммм... Янь-гэ несёт меня? — пробормотал Сяо Юань, обнимая Янь Хэцина за шею.

— Мгм, — ответил Янь Хэцин.

— Ммм... А как же твои раны? Разве так можно? Может, лучше опустишь меня и я сам пойду... — невнятно пробормотал Сяо Юань себе под нос, заёрзав из последних сил.

Янь Хэцин остановился.

— Прекрати ёрзать и сиди тихо. Я в полном порядке.

— Л-ладно, — Сяо Юань покладисто замер, а Янь Хэцин возобновил шаг и неторопливо направился в сторону усадьбы.

Однако в остальном пьяный Сяо Юань не желал униматься и доставал Янь Хэцина вопросами:

— Янь-гэ снова несёт меня. В который раз уже?

— …

— Янь-гэ, а ты знаешь, что Сяо Пинъян и Яньхэ Юннин сочетались браком?

— …

— Янь-гэ, а каково это... любить кого-то?

Янь Хэцин замер, услышав Сяо Юаня, беззаботно продолжающего бормотать у него над ухом.

— Как-то мне сказали, что когда искренне любишь, твой возлюбленный становится прекраснее даже зацветшей зимней сливы, припорошённой большими хлопьями снега, и приятнее хмельного аромата изысканного вина, принесённого южным ветром. Сказали, что когда любишь, то даже всё великолепие мира вокруг не может отвлечь тебя от мыслей о своём суженном. Думаешь, это правда так?

— Да, — ответил Янь Хэцин.

— Но разве Янь Хэцин не говорил, что у него никогда никого не было? Откуда тебе знать? — спросил ворчливо Сяо Юань.

Ночь сгущалась, и свадебное пиршество постепенно стихало, становясь менее оживлённым, пока уставшие, сонные люди неспешно расходились по домам. Вымотанный хозяин таверны готовился к закрытию, когда вдруг на пороге возникли пять или шесть мужей в чёрных одеяниях.

Появившихся гостей, конечно, нужно было принять! Так что, встряхнувшись, чтобы немного взбодриться, он открыл им дверь.

— Хозяин, нам нужно несколько верхних комнат, — тихо произнёс их лидер.

— Да, конечно! Одну минутку, господин! — ответил хозяин, натянув на губы улыбку и, быстро сбегав за ключами от комнат, передал их мужчине в чёрном.

Лидер неизвестных поблагодарил хозяина и они исчезли наверху.

Хозяин трактира зевнул, собираясь уже отправиться ко сну, как вдруг, обернувшись, неожиданно столкнулся нос к носу с лидером мужей, облачённых в чёрное. Вздрогнув, он отшатнулся.

— Хозяин, — человек в чёрном вытащил из-за пазухи портрет и, развернув, показал владельцу таверны. — Может быть, вы видели этого человека?

Хозяин прищурился, разглядывая портрет и невольно пробормотал себе под нос подпись снизу.

— Янь... Хэцин...

••• ━───── Автору есть что сказать ─────━ •••

Янь-гэ скоро ошарашит босса Сяо правдой *ехидно хихикает* [Нет, я просто кормлю вас нарисованным пирогом].

П.п. «кормить нарисованным пирогом» – это китайский сленг, означающий пообещать что-то заманчивое, но пока без реального содержания (как «кормить обещаниями», «кормить завтраками»). Не уверена, что и речь Юи мне стоит переводить дословно, поэтому оставила лишь это выражение.

Глава 131 - Никогда в жизни ещё не встречал человека, что, не моргнув и глазом нёс бы такую...

Глава 131. Никогда в жизни ещё не встречал человека, что, не моргнув и глазом, нёс бы такую несусветную чушь

Деревня Таоюань никогда не была большой, оттого все всё друг про друга знали. Поэтому не было ничего неожиданного в том, что уже к полудню следующего дня все знали о заявившейся в деревню группе мужей в чёрном с портретом человека, которого они разыскивали.

Так что в тот момент, когда эти мужчины с портретом принялись ходить по дворам и стучаться в дома, Чжан Байчжу уже со всех ног нёсся к Сяо Юаню, чтобы предупредить его.

— Третья тётушка! Третья тётушка! — Чжан Байчжу распахнул ворота и забежал во двор, где увидел третью тётушку, подметающую двор.

— А? Милок Байчжу? Ты ж только вчера с Цаньлин поженился, чегой-то ты прибежал сюда спозаранку? — удивилась третья тётушка, оперевшись о метёлку.

— Где Сяо Юань?! — задыхаясь от бега, прохрипел согнувшийся и уперевший в колени руки Чжан Байчжу.

— Так это... Пошёл с господином Янем покупать рис да муку, — ответила третья тётушка.

— Айщ! — хлопнул себя по колену Чжан Байчжу в разочаровании.

— Ай, в чём дело, сорванец? Не суетись и рассказывай по порядку! — сказала третья тётушка, приблизившись и принявшись обмахивать его ладонью.

— Там какие-то чужаки приехали! Говорят, господина Яня разыскивают! На вид, конечно, грозные, но расспрашивают вроде вежливо, но вы подумайте, тётушка: Сяо Юань ведь нашёл господина Яня всего израненного, да ещё и в ущелье горной речки! Тут и дураку понятно, что он вляпался во что-то! — заключил Чжан Байчжу.

— Ай-яй-яй, и что ж нам сделать? — засуетилась на месте третья тётушка.

— Третья тётушка, быстрее! Скажите скорее, куда именно они ушли за покупками, и я побегу искать их! — затараторил Чжан Байчжу.

Но едва он договорил, как в ворота усадьбы постучали!

— Прошу прощения за беспокойство. Кто-нибудь есть дома?

— Ох! Как это они так быстро сюда добрались? — тихо ахнула третья тётушка, выронив метёлку и ударив себя ладонями по бёдрам. Она растерянно замерла – открывать явно не стоило, но и не открывать вовсе тоже было нельзя!

— Третья тётушка. Третья тётушка, успокойтесь! Господин Янь как раз сейчас отсутствует, так что не бойтесь и смело открывайте им двери! — запальчиво зашептал Чжан Байчжу, наклонившись к ней.

Посчитав доводы Чжан Байчжу разумными, третья тётушка подавила панику, кивнула, собралась с духом и распахнула ворота. На пороге оказался один из мужей в чёрном. По всей видимости, они разделились на время поисков.

Несмотря на то, что мужчина выглядел дьяволом во плоти, он сохранял мягкие, добродушные манеры, и протянул третьей тётушке портрет.

— Госпожа, позвольте узнать, не видели ли Вы человека на этом портрете?

— Не видела! Никогда не видела! — мельком взглянув, третья тётушка спешно отмахнулась.

— Госпожа, прошу Вас, не спешите. Всмотритесь тщательнее, — настаивал мужчина в чёрных одеяниях, поднося портрет ближе к лицу третьей тётушки.

— Ох, правда, милок, никого такого не встречала, не видела, — испугавшаяся разоблачения третья тётушка опрометью кинулась закрывать врата.

— Госпожа, прошу, ещё один взгляд. Всего один взгляд, — взмолился незнакомец, шагнув вперёд, втискиваясь в дверной проём.

— Что там? Дайте и мне посмотреть! — между ними вдруг втиснулась чья-то голова, заставив всех на миг застыть в оцепенении.

Сяо Юань, прижимавший к груди мешок с рисом, заглянув в свиток в руках облачённого в чёрные одеяния мужчины, что изумлённо воскликнул, обернувшись через плечо.

— Янь-гэ, так это же тебя здесь нарисовали!

Чжан Байчжу, ставший одним из свидетелей этой сцены, с силой хлопнул себя ладонью по лбу, ощутив, что все его усилия разом рухнули в Диюй.

— Господин Янь, бегите! Бегите скорее! — воскликнула оправившаяся от шока третья тётушка.

Вот только незнакомец в чёрных одеяниях среагировал быстрее всех. В одно мгновение свернул портрет, повернулся к Янь Хэцину и на глазах у всего честного люда... плюхнулся перед ним на колени.

— Чего? — брякнул Чжан Байжу.

— А? — озадачилась третья тётушка.

— Ого! — хмыкнул удивлённый Сяо Юань, не теряя приподнятого расположения духа.

— Хуаньшан*! Этот презренный слуга наконец-то нашёл Вас! — разрыдался мужчина, облачённый в чёрные одеяния. — Ууу! Как же хорошо, что с Вами всё в порядке! Ууу! Ууу!

[П.п. 皇上 (huángshang) — царь, государь, император, августейший монарх, также используется как обращение вроде «Ваше Величество». Здесь было принято решение использовать транслитерацию ввиду того, что обращение сыграет сюжетную роль].

Мужчина плакал навзрыд с такой силой, что казалось, вот-вот сотрясётся небо и всколыхнётся земля от этого медвежьего рёва.

Янь Хэцин с трудом узнал искажённое гримасой лицо.

— Заместитель генерала Чэнь?

— Ууу, Хуаньшан! — провыл тот в ответ.

Запутавшийся Чжан Байчжу подскочил к Сяо Юаню и схватил его за воротник.

— Хуаньшан? Что, мать его, за Хуаньшан?! Кто он, блять, такой? Кто ты такой?!

Сяо Юань отцепил от себя руки Чжан Байчжу и с крайне серьёзным видом разъяснил:

— Официальное имя Янь-гэ – Хуаньшан. Да, Хуань в значении «золотой» или «императорский» и пишется как в слове «чиж», а Шан в значении «возвышенный», и пишется как в слове «годный». Ты только не паникуй.

— Ммм, — Чжан Байчжу только тупо кивнул, пока переваривал информацию, а придя в себя, снова накинулся на Сяо Юаня. — Сяо Юань, ты меня что, за дурака держишь?! Водить за нос меня вздумал?!

Тем временем Янь Хэцин помог заместителю генерала Чэню подняться, а тот, всхлипывая и то и дело срываясь в рыдания, принялся докладывать обстановку на поле боя, завершив словами:

— Хуаньшан, нам нужно немедленно возвращаться. Генералы на передовой с трудом удерживают наши позиции. В последнее время мы терпим поражение за поражением. Да и Вы пропали без вести, и никто не знал живы ли Вы или нет! Если так продолжится, то боевой дух армии падёт.

Сяо Юань, до этого шутливо перебрасывавшийся подколками с Чжан Байчжу, услышав слова заместителя генерала Ченя, вдруг замер и поднял глаза.

Их взгляды с Янь Хэцином тут же встретились.

Глава 132 - Никогда в жизни ещё не встречал настолько нечуткого и слепого на эмоции человека

Янь Хэцин отвёл взгляд и обратился к заместителю генерала Чэню:

— Где вы остановились?

— В трактире на восточной улице, — ответил заместитель генерала Чэнь.

— Тогда сначала вернись туда и отдохни. Вернёшься сюда завтра, — спустя одно долгое молчание сказал Янь Хэцин.

— Х-хуаньшан? — неуверенно произнёс заместитель генерала Чэнь, явно желая о чём-то спросить, но Янь Хэцин уже развернулся и вошёл в резиденцию.

Сяо Юань проследил взглядом за удаляющейся фигурой Янь Хэцина, а затем вдруг бросился следом за ним.

Чжан Байчжу почесал затылок. Он видел, как заместитель генерала Чэня, рыдая и причитая: «С Хуаньшанем всё хорошо. Как же замечательно», – направился в сторону трактира. Пусть озадаченный Чжан Байчжу и не совсем понимал произошедшее, но точно знал одно – тревога оказалась ложной. Так что, пожав плечами, он отправился обратно в аптечную лавку.

Чего он не ожидал, так это того, что стоит ему переступить порог родной лавки, как он увидит Чжан Чансуна, разговаривающего с другим мужчиной в чёрных одеяниях. На вид ему было около сорока. Выражение его лица было суровым, а осанка прямой и величественной.

Он крепко держал руки Чжан Чансуна, словно старого друга, с которым не виделся много лет. У обоих глаза были на мокром месте.

Увидев, что Чжан Байчжу вернулся, Чжан Чансун вытер рукавом слёзы, стоящие в уголках глаз.

— Байчжу, иди сюда скорее. Поприветствуй своего Цзюцзю*, что навестил нас.

[П.п. 舅舅 (jiùjiu) — дядя со стороны матери, её брат].

В то же время Сяо Юань, распахнув двери комнаты, увидел Янь Хэцина, стоящего у окна. Его лицо сохранило привычный отрешённый и холодный вид, словно ничто мирское не было ему ведомо.

Сяо Юань невольно подумал: «Так как теперь Янь Хэцин вообще не ищет любви, то, вероятно, всецело сосредоточен исключительно на управлении поднебесной. С копьём наперевес, украшенным алой бахромой, верхом на белом жеребце и облачённый в серебряные латы, готовый биться насмерть среди безжалостных песков, – такой, к которому только и будут делать, что мчаться с докладами об очередной триумфальной победе. Пройдёт несколько лет, и войны закончатся, наступят мирные времена под ясным, безоблачным небом, которое позже в истории запомнится как эпоха процветания. Всё же таково истинное предназначение и судьба как Янь Хэцина, так и всей поднебесной.

Взаправду наши с Янь Хэцином жизненные дороги настолько разные, что удивительно, что мы вообще пересеклись».

— Так и знал, что скоро явится кто-то, разыскивающий тебя, Янь-гэ. Ты только погляди, как все переполошились. Впрочем, как раз вовремя – ты уже достаточно выздоровел, чтобы передвигаться, так что сможешь без проблем вернуться с ними, — улыбнулся ему Сяо Юань.

Янь Хэцин обернулся к нему.

От его взгляда у Сяо Юаня по необъяснимой причине всё похолодело внутри. Он отвёл взгляд и продолжил:

— Однако тебе всё ещё стоит избегать резких движений. Тебе всё равно всё ещё нужно достаточно отдыхать! Не знаю, достаточно ли в твоей армии лекарств и есть ли у них хорошие лекари, поэтому лучше упакую тебе с собой лекарства. Позже я соберу немного. Возьмёшь с собой.

Янь Хэцин молчал, как и прежде не говоря ни слова, и просто глядел на него.

Сяо Юань запнулся и замолчал, через некоторое время вытолкнув из себя слова, сказал буквально шёпотом:

— Знаешь, ты отдохни, а я пойду навещу аптечную лавку.

И развернулся, намереваясь уйти.

— Сяо Юань, — наконец позвал Янь Хэцин.

— А? — Сяо Юань, уже переступивший одной ногой порог, обернулся, держась рукой за дверной косяк. Лёгкий, прохладный ветерок проник через окно в комнату, ероша чёрный шёлк волос Янь Хэцина, ровно как и полы его одежд. Этот ветерок, казалось, проник и в его душу, потревожив нечто важное и вызвав еле заметную рябь в глубине его глаз. И всё же каким же счастьем было не знать чужих сердца и души, но в то же время это было и проклятьем.

— Возвращайся сегодня пораньше. Я хочу поговорить с тобой о кое-чём важном, — сказал Янь Хэцин.

— А? Ага, да, хорошо, — Сяо Юань растерянно кивнул. Убедившись, что Янь Хэцин не собирается больше ничего говорить, он, наконец, покинул комнату.

Время близилось к полудню, и всё вокруг купалось в тёплом сиянии. Тишину маленького дворика время от времени нарушало щебетание птиц. Согнувшаяся третья тётушка неспешно подметала, скользя метёлкой по земле с тихих шелестом. Заметив приближающегося Сяо Юаня, она смерила его взглядом и недоумённо поинтересовалась:

— Что случилось, Юань? У тебя такой вид, словно ты души лишился.

— А? — Сяо Юань резко вынырнул из омута собственных мыслей. — Да так... ничего.

Третья тётушка смерила лицо Сяо Юаня задумчивым взглядом, а после вдруг спросила:

— Неужто господин Янь действительно решил уехать?

— Ну, думаю, да? — ответил Сяо Юань. — В конце концов ему нет причин здесь оставаться. У него ведь столько целей и амбиций.

Третья тётушка покачала головой и невнятно пробормотала что-то себе под нос. Заметив, что Сяо Юань направляется к воротам, она удивилась и полюбопытствовала:

— Куда это ты собрался, Юань?

— Навестить аптечную лавку. Заодно и лекарства для Янь Хэцина прихвачу, — сказал Сяо Юань и вышел за ворота усадьбы. По мере его удаления звук шагов становился всё тише. В какой-то момент третья тётушка вздохнула и запричитала:

— Эх, дурачок. Всё понимает абсолютно неправильно.

Глава 133 - Никогда в жизни ещё не встречал настолько преданного человека

Сяо Юань рассеянно брёл по дороге, погружённый в омут собственных мыслей настолько глубоко, что даже не заметил несущегося на него ребёнка. Малыш с забавной косичкой на самой макушке, наряженный в дудо*, налетел на него, ударившись носиком о ногу Сяо Юаня. Отшатнувшись, он потёр заалевший носик, всхлипывая. В его глазах встали слёзы. Малыш явно был готов разрыдаться в любой момент.

[П.п. 肚兜 (dùdōu) – традиционная китайская подкладка/нижняя одежда в виде квадратного или ромбовидного кусочка ткани, закрывающего грудь и живот, и закрепляемого лямками за шеей и на спине. Исторически носилась женщинами и детьми в Китае (широко распространена в период Мин и Цин), обычно шилась из хлопка или шёлка и часто украшалась вышивкой и орнаментами. Служила одновременно для уюта и защиты живота (включая представления о сохранении тепла и здоровья), а также как элемент эстетики и символ семейных или региональных традиций; в современной моде встречается как ретро-элемент и предмет этнического дизайна. Изображение можно найти в нашем тг/бусти].

Сяо Юань замер, а затем наклонился, принявшись успокаивать малыша ласковыми словами:

— Ну-ну, не плачь. Не надо плакать. Ты ушибся? Сильно больно? Давай гэгэ* подует. Где болит?

[П.п. 哥哥 (gēge) – обращение, дословно переводящееся как «старший брат». В разговорной речи может использоваться и в адрес парня, бойфренда или мужа, или, как в данном случае, – как обращение к мужчине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения, и часто адаптирующееся как «братец»].

Всхлипывающий малыш немного подуспокоился, а потом вдруг ударил Сяо Юаня своим маленьким кулачком.

— Плохой гэгэ! Не смотрел куда идёт! Извиняйся передо мной теперь!

«Ого! Да ты, малыш, похоже, обладаешь прирождённым талантом к роли главной героини! Скажи, не хотел бы ты узнать парочку вещей о романах про властных президентов?» — мысленно посмеялся Сяо Юань.

Он присел на корточки, чтобы сравняться с малышом в росте и заглянуть ему в глаза, после чего извинительно улыбнуться.

— Виноват, виноват. Мне очень жаль. Всё ещё болит?

Однако ни одни его слова не были так убедительны и эффективны, как палочка купленного танхулу. Смотря, как ребёнок довольно поедает сладость, Сяо Юань подумал:

«Хаха, нет, всё же я ошибся, решив, что ты похож на главную героиню. То, насколько материальны твои желания, ясно показывает, что ты просто искренний и хороший маленький ребёнок».

Малыш, подкупленный танхулу и увлечённо поедавший ягодки боярышника, вдруг подёргал Сяо Юаня за рукав.

— Ммм? — Сяо Юань снова присел перед ним и поинтересовался: — Что такое?

— Дагэгэ* чем-то расстроен? — немного невнятно из-за набитого сахаром рта спросил ребёнок.

[П.п. 大哥哥 (dàgēge) – букв. «старший брат». В разговорной речи используется как вежливое и дружелюбное обращение ребёнка к молодому мужчине; не обязательно означает реальное родство, а скорее выражает уважительную близость и возрастную иерархию. Важно понимать, что здесь ребёнок использует не просто обращение «дагэ», а именно «дагэгэ», т.е. разговорную ласкательную форму с вторым «ge», являющийся нейтральным суффиксом и смягчающий обращением (как уменьшительно-разговорный оттенок)].

— Ага, — без утайки и с улыбкой ответил Сяо Юань.

— Тогда почему ты продолжаешь улыбаться? — недоумённо спросил малыш.

Сяо Юань осторожно ухватил косичку малыша и игриво принялся размахивать её свободной частью из стороны в сторону.

— Именно потому, что я несчастен, мне нужно улыбаться.

Ребёнок выглядел абсолютно сбитым с толку и, непонимающе хмурясь, спросил:

— А почему дагэгэ несчастен?

— Потому что все вокруг нашли своё место, достигнув развязки своей истории, и только я один не знаю ни где моё место, ни куда мне держать свой путь, — чуть сощурившись, ответил Сяо Юань.

Малыш сунул в рот последнюю ягодку боярышника в сахарной глазури и уверенно сказал:

— Тогда просто попросите Вашу матушку взять Вас с собой на прогулку поиграть!

Рука Сяо Юаня, игравшая с косичкой ребёнка, замерла. Он продолжил улыбаться, но улыбка его несколько угасла.

— Боюсь, моя матушка слишком занята, чтобы погулять и поиграть со мной.

— Тогда, может, есть кто-нибудь другой, кто захочет поиграть и погулять с дагэгэ?

— Ну, наверное... нет.

— Ох, бедный дагэгэ.

— Хахах, да, я тоже так думаю.

Сяо Юань протянул руку и утёр крупинки сахара с уголка рта малыша, после чего встал.

— Ладненько. Мне пора. У меня ещё много дел.

Сяо Юань помахал малышу на прощание и ушёл в направлении аптечной лавки.

Но едва он подошёл, как до него донёсся суровый, взволнованный голос:

— Нет! Ни за что! Я не согласен!

Сяо Юань на секунду замер, а затем пошёл ещё быстрее, наконец войдя в лавку.

Внутри обнаружился Чжан Чансун, восседающий на стуле и поглаживающий в задумчивости свою бороду, а также явно разгневанный Чжан Байчжу, стоящий перед ним.

Обычно именно Чжан Байчжу получал от Чжан Чансуна выговор за собственную несерьёзность. Но нынешняя ситуация представляла собой, казалось, ровно обратную картину. Даже дураку было ясно, что произошло нечто действительно ужасное.

— Что здесь происходит, наставник*? — растерянно спросил Сяо Юань.

[П.п. Я поняла, что за всё это время не рассказа о том, что Сяо Юань обращается к Чжан Чансуну как «шифу» – 师父 (shīfu) – букв. «учитель-отец». Это традиционное китайское обращение к наставнику или мастеру, подчёркивающее не только профессиональное обучение, но и отношения уважения и личной привязанности между учеником и учителем. Может употребляться в значениях: 1) учитель, наставник, мастер; 2) почтительное обращение к буддийскому или даосскому духовному наставнику (настоятелю монастыря); 3) мастер своего дела, искусный ремесленник].

Чжан Чансун же только отмахнулся от него.

— Не сейчас. Помолчи. Я в любом случае уже всё для себя решил.

— Нет! Уж лучше тогда я пойду заместо тебя! — сквозь зубы прошипел Чжан Байчжу, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек. Он упрямо стоял на своём и не собирался слушать каких-либо возражений.

— И куда это ты собрался, скажи на милость? — Чжан Чансун смерил своего сына свирепым, прищуренным взглядом. — Вы с Цаньлин только поженились! Вам сейчас положено устраивать своё семейное гнёздышко и жить душа в душу! Паршивец, только и знаешь, что бестолково геройствовать!

— Я не геройствую, отец! — возмутился Чжан Байчжу. — Это ты здесь собрался бестолково геройствовать! Вот скажи мне, куда ты собрался в твоём-то возрасте?! С больной спиной и ногами! Именно тебе здесь следует тихо сидеть дома и никуда не высовываться, заботясь о своём здоровье! А ты собрался вдаль, чтобы изнурительно трудиться под палящим солнцем! Да даже если ты отправишься туда, вот ответь честно, ты вообще сможешь поспевать за армией?!

— Армией? Какой армией? — именно этот момент выбрал Сяо Юань, чтобы вмешаться в разговор.

Чжан Чансун вздохнул и принялся объяснять всё Сяо Юаню.

Оказалось, что жена Чжан Чансуна была дочерью одного прославленного наньянского генерала.

В те годы Чжан Чансуну едва исполнилось двадцать, и он путешествовал по миру в качестве странствующего лекаря, помогающего нуждающимся. Именно тогда на одной из торговых наньянских улочек они встретились и влюбились друг в друга с первого взгляда.

Однако Чжан Чансун был бедным врачом, у которого не было средств даже на самые неказистые сговорные дары. Так какие вообще были шансы, что великий наньянский генерал благословит их и выдаст свою дочь за него замуж?

Между двумя возлюбленными по воле небес стояла тысяча трудностей и преград. Чжан Чансун, не желая обрекать столь горячо любимую им жену на тяготы и лишения, подумывал отступиться. Откуда же ему было знать, что ровно в день своего отъезда его возлюбленная сбежит к нему и торопливо скажет, ухватив за руку:

— Мне всё равно. Я уйду с тобой!

Любовь, которую они испытывали друг к другу, была настолько глубокой, что, казалось, проросла в самые кости. Всего одна мысль о том, чтобы подвести её, заставляло сердце Чжан Чансуна разрываться от боли. В ту же ночь они предприняли попытку сбежать так далеко, как только смогут. Узнавший о случившемся генерал пришёл в ярость и приказал слугам немедленно броситься в погоню и вернуть его дочь домой. О, как же он тогда жаждал лично переломать Чжан Чансуну ноги!

В момент наибольшего эмоционального накала младший брат его жены, бывший тем самым мужчиной, облачённым в чёрные одежды, что чуть ранее посетил Чжан Чансуна, вступился за них.

С детства, будучи крайне близок со своей цзецзе*, он просто не мог спокойно смотреть на её страдания и не испытывать жалости и сочувствия. Будучи ещё желторотым юнцом, он, охваченный праведным гневом, пошёл против отца и помог им сбежать.

[П.п. 姐姐 (jiějie) – букв. «старшая сестра». В китайской разговорной речи употребляется как обращение к старшей сестре, а также как вежливое или дружелюбное обращение к молодой женщине, немного старше говорящего, но одного с ним/ней поколения; необязательно предполагает родственные отношения и часто служит формой проявления уважительной близости].

Впоследствии это привело к тому, что Чжан Чансун со своей женой прибыли в деревню Таоюань и осели здесь, зажив мирной и спокойной семейной жизнью.

Позже его супруга скончалась от болезни, сам Чжан Чансун подобрал Чжан Байчжу, а королевство Наньян было сначала разгромлено северным королевством Бэй, а после восстановлено из пепла. Во всей этой череде событий о семье его жены Чжан Чансун больше ничего не слышал и не знал. Минуло несколько десятилетий, и события, что прежде хранились в памяти как олицетворение фразы «кто его знает, что тебе может подкинуть жизнь», и вовсе истёрлись в пыль под колёсами истории.

— Так цзюцзю Чжан Байчжу разыскал вас, чтобы признать родство*? Разве это не превосходно? — выслушав Чжан Чансуна, спросил Сяо Юань.

[П.п. 认亲 (rènqīn) – признать родство или признать за родню является ритуалом первого визита родичей жены к родичам мужа, обычно в течение месяца после свадьбы].

— Нет, он хочет забрать отца на фронт в качестве военного лекаря! — гневно воскликнул Чжан Байчжу, сжимая ладони в кулаки в новом приступе ярости.

— Что? — глаза Сяо Юаня широко распахнулись.

Чжан Чансун прочистил горло и заговорил. Не слишком спешно, но и не особенно медленно.

— Не совсем так. Просто в последнее время на передовой сильно увеличилось количество раненых и убитых, ввиду чего я решил оказать им посильную помощь. Как только война закончится и последние сражения утихнут, я вернусь домой. К тому же мне пообещали щедрое жалование, а ввиду того, что я буду лекарем, то на передовой находиться не буду, и моя жизнь будет более чем в безопасности.

— Думаешь, если они сказали, что ты будешь в безопасности, то так оно и будет?! Это война, на которой гибнут тысячи, десятки тысяч людей! А что, если военные не удержат передовую линию в войне с восточным У, и те разгромят твой лагерь?! Кто тогда сможет гарантировать твою безопасность?! Ну уж нет, я никуда тебя не пущу! — горячо возразил ему Чжан Байчжу. Его слова были торопливыми, но резонными.

Чжан Чансун, будучи крайне упрямым человеком, явно не собирался менять своего решения только из-за слов Чжан Байчжу.

— Тогда мы с твоей матушкой смогли сбежать из Наньяна только благодаря милости твоего цзюцзю. К тому же, помимо всего прочего, когда твоя матушка была ещё жива, то не раз говорила, что, вероятно, твой цзюцзю единственный человек, перед которым она за всю жизнь не сможет расплатиться. Так как я могу сейчас отказаться от шанса отплатить за его милость?

— Отплатить, да? Ладно, отец, ты с детства учил меня даже за каплю доброты воздавать многократной благодарностью*, и я правда понимаю все эти великие принципы. Но если уж на то пошло, то какая разница кто из нас пойдёт туда? Что изменится, если я отправлюсь на войну вместо тебя? Им просто нужен лекарь, так что я и буду тем, кто погасит долг! — всё продолжал спорить и стоять на своём Чжан Байчжу.

[П.п. В оригинале используется пословица 滴水之恩，当涌泉相报 (dī shuǐ zhī ēn, dāng yǒngquán xiāng bào) – букв. «за милость размером с каплю воды следует отплатить потоком родника», которая выражает моральный принцип благодарности: даже за малое добро следует воздавать многократно].

Взбесившись, Чжан Чансун схватил стоящую рядом трость и отходил ей Чжан Байчжу по спине.

— Куда это ты собрался, едва женившись на Цаньлин?! Только вступил в брак, а уже готов оставить её одну?! А если с тобой что-то случится, что я ей скажу?!

— Отец, ну ты ведь сам сейчас признаешься, что боишься, как бы чего не случилось! И раз уж ты сам понимаешь, насколько там опасно, то как я по-твоему могу согласиться отпустить тебя туда?! — Чжан Байчжу всё также твёрдо стоял на своём, продолжая приводить разнообразные доводы.

Чжан Чансун, буквально трясясь от злости, вскочил с места и снова замахнулся на Чжан Байчжу тростью, но в этот момент вмешался Сяо Юань, аккуратно перехватил его руки и усадил Чжан Чансуна обратно на деревянный стул.

— Не сердитесь, наставник. Чжан Байчжу просто беспокоится о Вас так же, как и Вы о нём.

Чжан Чансун вдруг выдохнул, резко поумерив свой пыл.

— Знаю я, знаю, что ты переживаешь обо мне, но оказанную мне милость я просто не могу оставить без ответа.

Однако не успел Чжан Чансун это договорить, как внезапно закашлялся, и Чжан Байчжу не преминул посетовать:

— Ну вот, только посмотри на себя! А ты ещё на войну собрался! — после чего торопливо унёсся за водой.

Сяо Юань поспешно похлопал Чжан Чансуна по спине, чтобы помочь справиться с кашлем. В то же время одна крохотная мысль подняла свою голову из глубин его души и медленно захватила его разум. Всё его естество оказалось заполнено мыслями о том, что Чжан Чансун принял его и всё это время заботился о нём как о родном, а Чжан Байчжу стал для него словно брат.

Если уж и говорить о благодарности и отплате за доброту, то разве не он, Сяо Юань, был в долгу перед ними?

— Наставник, если Вы всё же отправитесь служить, то сколько времени это у Вас займёт? Когда Вы должны вернуться? — спросил он.

— Мне сказали, самое долгое – три месяца. Всего три месяца. Ну вот и как я мог отвергнуть такую маленькую просьбу? — ответил Чжан Чансун.

Сяо Юань улыбнулся.

— Что ж, думаю, в таком случае долг действительно стоит вернуть.

— Вот и я о том говорю! — сказал Чжан Чансун. — Поэтому помоги мне поскорее убедить Чжан Байчжу.

— Наставник, скажите, выучился ли я за этот год уже достаточно, чтобы лечить самостоятельно? — поинтересовался Сяо Юань.

— Ну, ты уже давно выучился лечить раны, да и с лёгкой болью, как и жаром, справишься. Погоди... Ты что это... — Чжан Чансун, внезапно всё поняв, уставился на Сяо Юаня расширившимися от шока глазами. — Ты... Неужели ты собрался...

Сяо Юань приблизился и аккуратно сжал ладонь Чжан Чансуна, одарив его доброй, тёплой улыбкой:

— Наставник учил меня не прося ничего взамен всё это время. Думаю, пора бы мне отплатить Вам за такую доброту.

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Сяо, блять, Юань, ты куда это там собрался, а?!

Глава 134 - Сердце моё любит, а ты и не знаешь*

[П.п. 心悅君兮君不知 (xīn yuè jūn xī jūn bù zhī) – букв. «сердце радуется (любит) тебе, но ты этого не знаешь». Строка из древнекитайской песни «越人歌» («Песня человека из Юэ»), приведённой в трактате Shuo Yuan. В поэтическом контексте выражает чувство скрытой любви, о которой возлюбленный не ведает. Больше информации в открытом доступе в нашем тг/бусти].

Время близилось к третьей страже*, когда Сяо Юань наконец вернулся в усадьбу. Спор затянулся, но так или иначе каждому было ясно, что отправить Сяо Юаня вместо Чжан Чансуна – это лучший выбор из возможных.

[П.п. 三更 (sāngēng) – третья ночная стража, равная отрезку времени с одиннадцати часов вечера до часа ночи].

Сяо Юань, конечно, держал в голове слова Янь Хэцина о том, что он хотел поговорить с ним, когда Сяо Юань вернётся. Однако время уже было поздним, и Сяо Юань справедливо подумал, что, вероятно, Янь Хэцин уже лёг спать, так его и не дождавшись. Ведь в конце концов, если разговор действительно важный, то они спокойно могут обсудить всё завтра с утра.

Однако, миновав маленький дворик и подойдя к восточному крылу дома, Сяо Юань с удивлением обнаружил, что в их комнате всё ещё горело неровное пламя свечи.

Замерев на секунду, Сяо Юань быстро дошёл до дверей и, толкнув их, вошёл внутрь.

Янь Хэцин обнаружился сидящим за деревянным столом. Услышав шум, он поднял взгляд, в котором тотчас же отразился силуэт Сяо Юаня. Всё выглядело так, словно Янь Хэцин всё это время ждал Сяо Юаня. Огарок свечи догорал неровным пламенем, а накапавший с неё на подсвечник воск успел растечься неровной лужицей и застыть.

— Прости, прости. Разговор с наставником так затянулся, что я даже не заметил, как стемнело. Долго ждал? — Сяо Юань рассыпался в извинениях.

— Ничего, — размеренно ответил Янь Хэцин, сохраняя равнодушный вид, лишь палец, которым он легко и неспешно постукивал по столу, давал понять, что он нервничал. — По крайней мере, я дождался тебя.

— Ты ведь хотел поговорить со мной о чём-то? — Сяо Юань опустился рядом с Янь Хэцином и поднял на него глаза со своей извечной улыбкой. — К тому же мне тоже есть что тебе сказать.

Янь Хэцин чуть приподнял брови, слегка удивившись.

— Говори.

Сяо Юань помахал рукой, отмахиваясь и отдавая Янь Хэцину право говорить первым.

— Нет-нет, говори ты первый. Ты же так долго ждал.

Янь Хэцин только кивнул, заговорив ровным, тихим голосом.

— Хорошо. Тогда я начну.

Он поднял взгляд и уставился на Сяо Юаня, что смотрел на него с теплом и доброй затаённой улыбкой. Эти глаза, этот взгляд бесчисленное множество раз являлись Янь Хэцину во снах. Он любил не конкретно это тело и даже не конкретно это лицо, а того, кто прятался в глубине этих глаз. Он любил того, кто некогда сказал ему: «Меня зовут Сяо Юань».

С тех самых пор любовь и страсть писались как Сяо Юань, любовная тоска читалась как Сяо Юань и не было тому конца и края. Это была ловушка, из которой нельзя было выбраться.

— Сяо Юань, посмотри на меня, — сказал Янь Хэцин.

— А? — увидев, что Янь Хэцин крайне серьёзен, Сяо Юань быстро оправил полы одежд и чинно уселся*, согнал улыбку с лица и встретился взглядами с Янь Хэцином.

[П.п. 正襟危坐 (zhèngjīn wēizuò) – досл. «поправить полы одежды и чинно усесться»; обр.: 1) принять скромный вид, сидеть с серьёзным видом; 2) сохранять достоинство].

Янь Хэцин смотрел в его глаза, больше не скрывая своих чувств.

— Ты ещё помнишь, что я сказал тебе в горной хижине в тот дождливый день?

Сяо Юань застыл, словно резко обратившись в камень. Он не ожидал, что Янь Хэцин решит поговорить именно об этом.

С тех пор как они спустились в деревню Таоюань, они, не сговариваясь, избегали поднимать эту тему. Однако в глубине души Сяо Юань опасался, что Янь Хэцин однажды потребует объяснений его поступкам.

И, похоже, этот момент всё же настал.

Сяо Юань судорожно принялся придумывать себе оправдание.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, почему я...

— Ты помнишь? — перебил его Янь Хэцин. — То, что я сказал тогда.

Сяо Юань ответил тихо, словно боясь его разозлить:

— Помню.

— И что же именно я тогда сказал?

Сяо Юань опустил голову, и взгляд его испуганно забегал из стороны в сторону.

— Ты... Думая, что перед тобой Линь Цаньлин, признался ей в чувствах... А я... Притворился ей, потому что...

— Сяо Юань, — перебил его Янь Хэцин во второй раз. — Подними голову и посмотри на меня.

Деваться было некуда – Сяо Юань покорно поднял голову. Он ожидал увидеть в глазах Янь Хэцина ярость одураченного человека, но столкнулся с его привычным спокойным взглядом. Разве что теперь в глубине глаз видимо плескалось что-то ещё. То, что прежде Янь Хэцин тщательно скрывал, нынче им самим было выставлено напоказ, и даже такой слепец, такой бесчувственный чурбан, как Сяо Юань, не мог этого не заметить и не распознать любви. Привязанности.

— В те дни я уже не был слеп, — сказал Янь Хэцин. — Я знал, что ты – это ты. И те слова... предназначались именно тебе.

Дыхание Сяо Юаня перехватило. Он сидел с открытым ртом добрую минуту, пока вдруг не вскочил, оттолкнувшись руками от стола.

— Янь Хэцин! — воскликнул Сяо Юань. — У шуток должны быть свои границы!

Янь Хэцин чуть прищурился. Его рука, лежащая на столе, медленно сжалась в кулак.

— Сяо Юань, посмотри на меня и скажи, по-твоему я шучу сейчас?

С губ Сяо Юаня сорвался нервный, натянутый смешок.

— Янь-гэ, я понимаю, что ты злишься и хочешь отомстить за то, что я одурачил тебя там, в горах, но это... это уже слишком! Так нельзя! И если ты сейчас не отступишься, то твоя репутация пострадает, я...

— Сяо Юань, — перебил его Янь Хэцин уже в третий раз. — Я люблю тебя.

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

( ˶°ㅁ°) !!

Хочется спросить, какого хрена ты язык из жопы вытащил только сейчас, господин Янь. Очень хочется. Но я слишком хорошо понимаю, почему этого не произошло раньше. Автор оригинальной истории всё очень правильно обставила. При этом хочется надеяться, что вы и впредь словами через рот общаться будете, но я ж вас знаю, а ещё знаю основные дальнейшие события. В конце концов мы едва перевалили за 55%. Ладно, период оттепели лучше, чем его абсолютное отсутствие.

Глава 135 - Никогда прежде ещё не сталкивался со столь... обескураживающей реакцией

Сяо Юань уставился на Янь Хэцина, и его глаза с каждым мгновением распахивались всё шире, пока он пытался как-то переосмыслить услышанное, найти другое значение. Вот только фраза состояла всего из трёх слов, и понять её превратно не получалось как ни крути!

— Ч-что... Что ты сказал? Чт... т-ты... лю-любишь... меня? Любишь? Лю-любишь меня? Меня? Меня?! — Сяо Юань говорил, не в силах замолчать, и всё время тыкая пальцем в собственную грудь.

Янь Хэцин твёрдо кивнул.

— ...

«Янь-гэ! Ты что?! Ты вообще... Что ты вообще, блять, несёшь?!»

Янь Хэцин ожидал, что Сяо Юань разозлится от смущения, развернётся и уйдёт, возмущённо махая руками, но тот только вздохнул, а потом бросился на него!

Сяо Юань схватил его за воротник, едва ли не придавив всем телом, когда навис сверху, припечатав к столу.

— Ты вообще понимаешь, что сказал?! Что значит «любишь», а?! Как ты можешь любить меня?! О какой любви ты, чёрт возьми, говоришь?! В-выражайся яснее! Говоришь ли ты о чистой братской любви или ты хочешь... хочешь меня?! — воскликнул Сяо Юань дрожащим голосом.

Крик Сяо Юаня своей силой, казалось, мог расколоть камни и заставить содрогнуться небеса*, ошарашив даже Янь Хэцина.

[П.п. 石破天惊 (shípò tiānjīng) – камни раскалываются и небеса содрогаются, обр. в знач.: потрясать; возмущать; потрясающий; изумительный, трогательный].

— Ты хочешь меня? Ты правда хочешь меня? Действительно хочешь?! — никак не унимался Сяо Юань, переспрашивая Янь Хэцина с отчаянным видом.

В конце концов Янь Хэцин пришёл в себя. Он обвил правой рукой талию Сяо Юаня, опёрся на свободную ногу и одним плавным движением перевернул их, нависнув сверху и прижав к столу уже Сяо Юаня. Внезапная перемена их позиций привела к тому, что ошарашен оказался уже Сяо Юань.

Нависнувший над ним Янь Хэцин смерил его взглядом и спокойно спросил:

— Успокоился?

Сяо Юань заторможенно кивнул.

— У-успокоился... П-подожди... Т-ты... Твоя... Твоя рука... рука...

Правая рука Янь Хэцина неторопливо разминала его талию – на тонкой грани между флиртом и откровенной издёвкой. Янь Хэцин чуть наклонился, прижимая Сяо Юаня сильнее, и левой рукой мягко ухватил его за подбородок, вынуждая смотреть на себя.

— Слушай меня внимательно, Сяо Юань, — заговорил он тихим, низким голосом. — Я люблю тебя так сильно, что хочу похитить и укрыть в своей опочивальне, чтобы ты больше не видел никого, кроме меня. Люблю так сильно, что желаю видеть, как ты еженощно таешь в моих объятиях и умоляешь о пощаде, а уголки твоих глаз краснеют, пока руки отчаянно цепляются за простыни. Я жажду тебя так сильно, что хочу увидеть, как ты задыхаешься от моих рук на своём теле и из последних сил рвёшься прочь, но в изнеможении не можешь пошевелиться, задыхаясь от стонов. Вот каким образом я люблю тебя. Теперь я достаточно ясен?

Сяо Юань сглотнул, голос внезапно подвёл его.

— Д-да... Предельно ясен.

— Хочешь ещё послушать?

— П-п-послушать? Ч-что именно п-послушать?

— Какой именно любовью я тебя люблю.

— Н-не стоит... Н-не надо. Я уже ус-слышал достаточно, — Сяо Юань упёрся ладонями в грудь Янь Хэцина. — Так... Так что м-может от-отпустишь меня уже?

— О-о, — многозначительно протянул Янь Хэцин и спросил: — Правда? Тогда ответь: я люблю тебя как брата или как того, кого хочу видеть в своей постели?

— В-второй.

— Второй – это какой?

— ...

«Мужик! Ты вообще осознаешь, что творишь?! Ты... ты играешь с огнём, маленький, невыносимый гремлин-искуситель! Обязательно, что-ли, нужно допытываться?!»

«Господин генеральный директор» внутренне уже кипел, разрываясь от возмущения и сожалений, что некогда выбрал посещать курсы «Как быть властным президентом», а не проходившие буквально в соседнем классе курсы «Что ответить властному президенту? 108 способов справиться с красавцем-бизнесменом».

«Чего это я испугался?! — подумал Сяо Юань. — Я всё-таки сызмальства обучался самообороне и, как и раньше, могу одной левой кого угодно уложить!»

Сяо Юань мысленно ворчал, когда вдруг почувствовал резкое изменение в атмосфере и практически инстинктивно выкрикнул:

— Постой! Подожди!

Обнаружилось, что пока он молчал, ничего не отвечая, рука Янь Хэцина, до этого лежавшая на его талии, медленно скользнула ниже по грубой льняной одежде и замерла в крайне откровенном месте между бёдер Сяо Юаня.

— Я скажу! Скажу! — громко воскликнул Сяо Юань. — Той любовью, при которой ты хочешь видеть меня в своей постели! Руку! Убери руку!

••• ━───── Переводчице есть что сказать ─────━ •••

Вот... Почему это ощущается более горячо, чем сцены секса в некоторых новеллах… Всё же не врал Янь Хэцин. Напролом пошёл.

Глава 136 - В конце концов чувства, что на сердце, всегда будут раскрыты

Услышав ответ Сяо Юаня, Янь Хэцин довольно хмыкнул и убрал свою руку, отступив и позволив Сяо Юаню прийти в себя, трепыхаясь и хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, пока сам сел обратно за стол.

Через некоторое время Сяо Юань повернулся и рухнул, уложив голову на деревянную поверхность и страстно желая в этот момент слиться со столом воедино.

Президент Сяо предался философским размышлениям:

«Марксистская философия гласит: сознание есть единство объективного содержания и субъективной формы».

Так что не было ничего удивительного в том, что Сяо Юань, чей мозг был промыт миллионом иероглифов оригинальной новеллы, был твёрдо убеждён и считал абсолютной, непреложной истинной тот факт, что Янь Хэцин – железобетонный натурал, что флиртует направо и налево, играючи охмуряя девиц, и не моргнув и глазом заводит наложниц, пополняя ими свой нескончаемый гарем.

«В конце концов, даже если его первая и вторая жёны сбежали рука об руку, а третья жена благополучно вышла замуж – у него было ещё множество других жён!»

Даже когда Янь Хэцин сказал, что никогда и ни с кем не имел отношений, – Сяо Юань посчитал, что это временное явление!

И ведь Сяо Юаню казалось, что он всё просчитал! Учёл каждую вероятность! Вот только он даже представить себе не мог, что тот самый Янь Хэцин, вторая половина новеллы о котором представляла из себя незатейливый гаремник, в котором он только и делал, что еженощно возлегал на ложе из цветов с очередной сестричкой, вдруг... просто... согнётся!

Резко вскинув голову, Сяо Юань вдруг уставился прямо на Янь Хэцина и спросил:

— Ты что, тоже переселенец?!

Увидев, как Янь Хэцин приподнял бровь и уже было принялся подниматься со своего места, Сяо Юань в панике вытянул перед собой руки и замахал их в бесплодной попытке остановить его.

— Погоди! Погоди! Стой! Просто дай мне ещё немного подумать! Ещё немного подумать! Остановись! Не подходи! Если ты сейчас ко мне подойдешь, то у меня тотчас же мозги сварятся вкрутую!

Янь Хэцин сел обратно и откинулся на спинку стула, наблюдая, как Сяо Юань уложил свою голову обратно и вернулся к своим философским измышлениям.

«Окей. Герой гаремного романа внезапно согнулся. Выходит, в этой дрянной книжке надеяться на логику оригинального произведения нет никакого смысла! Более того, Янь Хэцин сказал, что любит меня? What the fuck?

Если задуматься, то это чем-то напоминает спутанный клубок пряжи. На первый взгляд, во всём этом невозможно разобраться, да так, что не просто не распутать – не разрезать! Но стоит только найти верный конец и потянуть, как весь клубок разматывается и всё оказывается перед тобой как на ладони.

Взять, например, внезапную перемену отношения ко мне Янь Хэцина там, в горах. Или их, казалось бы, странную последнюю встречу, когда Янь Хэцин сначала подарил мне шпильку, а затем разбил её с размаху о землю! Или то непонятное стремление Се Яна рассорить нас с Янь Хэцином, ради которого он приложил столько усилий.

Да можно даже вернуться к той ночи на торговой улочке, когда этот человек осторожно протянул ему шпильку. В ту ночь среди миллионов огней, среди людской суеты столько чувств было отдано не тому, столько смысла, переданного без слов, было потеряно…»

Сяо Юань вздохнул, поднял голову и уставился на Янь Хэцина. Долгое время он мог лишь беззвучно шевелить губами, прежде чем сумел выдохнуть:

— Я…

— Всё в порядке. Тебе не нужно давать мне ответ прямо сейчас. Ты можешь думать над ответом столько, сколько тебе нужно, — говоря это, Янь Хэцин потянулся к нему рукой, на что Сяо Юань рефлекторно дёрнулся, отшатнувшись, и замер.

«Ох, чёрт, это плохо. Янь Хэцина наверняка задела такая моя реакция».

Но тот даже бровью не повёл – спокойно дотянулся через стол и ласково растёр покрасневший от долгого соприкосновения со столом лоб.

— Сяо Юань. Завтра мне придётся уехать, но как только мы отвоюем восточное У – я вернусь и найду тебя. Тогда и дашь мне ответ.

Янь Хэцин убрал руку и выдержал небольшую паузу, во время которой рассматривал Сяо Юаня с серьёзным видом.

— Но если, когда я вернусь, тебя не только не останется в деревне Таоюань, но и ты не оставишь ни одной весточки о том, куда направился, знай – я обыщу вдоль и поперёк всю поднебесную и из-под земли тебя достану, если придётся, — произнёс он спокойным, размеренным тоном.

— В-вау.

— ...Вау?

«Нет, ну а что я должен был тебе ответить? «Красавчик. Уважаю», что-ли?»

Сяо Юань, ненадолго завитавший в облаках, опомнился, только когда Янь Хэцин вновь схватил его за запястья и прижал к столу.

«Опять?! Сценарий страдающего второстепенного героя что, уже окончательно стал подложкой под ножку стола для стабильности ввиду своей бесполезности?!»

В этот момент их разделяла едва ли пара цуней*. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, пока Янь Хэцин вдруг не заговорил:

[П.п. 寸 (cùn) – традиционная китайская мера длины (около 3,3 см)].

— Сяо Юань, если ты не желаешь подобного, то оттолкни меня сейчас же. Не оставляй мне ни малейшей надежды, потому что иначе...

Сяо Юань вдруг смело поддался вперёд и стукнулся лбами с Янь Хэцином с глухим звуком, оборвав того на полуслове.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я помню всё, что ты мне тогда сказал.

— ...Хорошо, — помолчав, произнёс Янь Хэцин. — Кстати, ты ведь тоже собирался мне что-то рассказать.

— А... — невольно вздохнул вспомнивший об этом Сяо Юань.

«Да... Я ведь как раз собирался рассказать, что решил отправиться на фронт полевым лекарем заместо Чжан Чансуна, но теперь... теперь... стоит ли мне в целом рассказывать ему о чём-то подобном?»

Сяо Юаню вспомнилось, как совсем недавно он клятвенно заверял Чжан Чансуна и Чжан Байчжу, сидящих в лечебнице, не беспокоиться о нём, убеждая, что у него есть «связи», «поддержка» и «прикрытие», но теперь...

Разве теперь не выходило, что на самом деле «поддержкой» и «прикрытием» предстояло быть именно ему...?

Страница книги Как спасти главного злодея в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Этот президент совершенно нормальный

Глава 2 - Эта история происходит в реальном мире

Глава 3 - Этот роман действительно ужасен!

Глава 4 - Самоубийство

Глава 5 - Это трагедия!

Глава 6 - Не стоит играть с главным героем

Глава 7 - Когда же я смогу поспать?

Глава 8 - Нельзя просто взять и использовать входную дверь

Глава 9 - Он правда всего лишь хочет поспать

Глава 10 - Пожалуйста, просто потерпи!

Глава 11 - Я никогда не видел никого настолько глупого

Глава 12 - Никогда не видел никого настолько послушного

Глава 13 - Я никогда не видел настолько жалкого и несчастного героя

Глава 14 - Я никогда не видел никого настолько красивого!

Глава 15 - Я никогда не видел никого настолько чистого сердцем

Глава 16 - Всегда найдётся злодей, желающий причинить вред главному герою

Глава 17 - Всегда найдётся пушечное мясо, которое задушат

Глава 18 - Судьба главного героя всегда полна несчастий

Глава 19 - Всегда найдется президент, который не захочет становиться тираном

Глава 20 - Всегда есть второстепенный персонаж, задумывающий нечто крупное

Глава 21 - Доказательство глубокой ненависти

Глава 22 - Соблазнитель и подлец

Глава 23 - Безжалостный человек

Глава 24 - Твой взгляд… а-ха-ха-ха-хах!

Глава 25 - Подтверждение того, что этот человек отказался от тёмных замыслов

Глава 26 - Вред фальшивой медицины

Глава 27 - Понятие о цивилизации будущего

Глава 28 - Вдруг заглянуть в глубину чужой души

Глава 29 - Знай, про что можно врать, а про что лучше не надо

Глава 30 - Приложив большие усилия, я многого достиг и многое осознал

Глава 31 - Вы можете устроить западню для главного героя, и я буду полным идиотом, если сыграю по вашим правилам и причиню ему вред.

Глава 32 - Главный герой может делать всё, что хочет, ведь я всегда буду на его стороне

Глава 33 - Если ты ошибёшься － проигравшим буду я

Глава 34 - Давай иди, я не буду тебя останавливать, пусть и знаю, что проиграю, если ты не вернёшься.

Глава 35 - Несмотря на твою распущенность, именно я проиграю, если пойму тебя неправильно.

Глава 36 - Эта глава расскажет вам больше о странном и печальном инциденте

Глава 37 - Подстроенный «ужасный инцидент»

Глава 38 - Кто знает, где я проснусь сегодня ночью

Глава 39 - Глава, в которой описывается поимка изменников с поличным

Глава 40 - В этой главе случилась беда

Глава 41 - Необходимые навыки для президента-тирана

Глава 42 - Необходимое условие, чтобы души не чаять в главном герое

Глава 43 - Необходимое условие для становление личным стражем императора

Глава 44 - Необходимое условие для становления вторым жеребрцом

Глава 45 - Необходимое условие для появления незримого напряжения

Глава 46 - Сяо Юань может потерять свой чуткий сон

Глава 47 - Может ли быть, что эта девушка является второй главной героиней?

Глава 48 - Кажется, этот гарем был фиктивным

Глава 49 - Он серьёзно соблазнился и пришёл ради необычной вещицы?

Глава 50 - Это какой-то неправильный сюжетный поворот!

Глава 51 - Кажется меня как-то неправильно спасли!

Глава 52 - Такое его отношение ко мне кажется мне неправильным

Глава 53 - Он, должно быть, неправильно вас понял

Глава 54 - Наверняка он подарил мне это по ошибке

Глава 55 - Похоже я оказал им медвежью услугу

Глава 56 - Апатия в прекрасный день

Глава 57 - Конечно он вошёл в её положение

Глава 58 - Конечно он простит его

Глава 59 - Конечно он запомнит это оскробление и отомстит

Глава 60 - Конечно он будет скрывать произошедшее до последнего

Глава 61 - О, извините, но я имею право делать всё, что заблагорассудиться

Глава 62 - Двенадцать императорских узоров в письме человека до конца верного своему делу

Глава 63 - Неожиданные перемены

Глава 64 - Жизнь за жизнь

Глава 65 - Убитый горем

Глава 66 - Хитро и непредсказуемо человеческое сердце

Глава 67 - Тревожные мысли и разговор по душам

Глава 68 - Душа, пронзённая болью

Глава 69 - Борьба не на жизнь, а на смерть

Глава 70 - Сожалею, но Бог может делать всё, что заблагорассудится

Глава 71 - Сожалею, но продажные чиновники не могут творить произвол

Глава 72 - Сожалею, но ореол главного героя может позволить ему делать, что заблагорассудится

Глава 73 - Сожалею, но главный герой может делать, что хочет

Глава 74 - Подняв меч за императора – будь готов за него и погибнуть

Глава 75 - Пожалейте кости у берегов Удинхе*

Глава 76 - Чьи жёны видят их во снах

Глава 77 - Когда страну разрушает огонь, ветер разносит хлопья

Глава 78 - Прошлой ночью я снова на башню всходил, снова ветер восточный повеял весной*

Глава 79 - Нет больше гусей, что летели бы к югу от горы*

Глава 80 - С тех пор как мы расстались, почему ты так похудел?*

Глава 81 - Раз повидавшему море любые реки нипочём*

Глава 82 - Наша главная цель – выжить! Выжить! И жить дальше!

Глава 83 - Наша главная цель – создавать проблемы! Создавать проблемы и устраивать неприятности!

Глава 84 - Наша главная цель – принцесса! Принцесса! И только принцесса!

Глава 85 - Наша главная цель – спокойствие! Спокойствие и только спокойствие!

Глава 86 - А-Сяо действительно немного жалок

Глава 87 - А-Янь действительно очень обижен

Глава 88 - А-Ян действительно очень надёжен

Глава 89 - А-Сяо опустошён

Глава 90 - Ваш слуга действительно невероятен

Глава 91 - Надев женские одежды, произвести фурор

Глава 92 - Овации для горемычных, всё ещё питающих надежду

Глава 93 - Глядя в осенние воды, так жажду увидеть его хмурый взгляд, исчезающий средь весенних гор*

Глава 94 - Не нужно задумываться, чтобы болтать о красоте лилий

Глава 95 - Разве не видишь, что красные листья на горе подобны крови в глазах усопших?*

Глава 96 - Вы ранены? Я всё улажу

Глава 97 - Спасти вам жизнь? Я уже

Глава 98 - Свадьба? Я всё устроил

Глава 99 - Прославиться? Уже!

Глава 100 - Случайно встретиться? Уже!

Глава 101 - Подобное совпадение действительно пугает

Глава 102 - В этот раз он действительно пожалел, что спас кого-то

Глава 103 - Эти ягоды боярышника действительно очень необычные и странные

Глава 104 - На самом деле изначальное намерение самое важное

Глава 105 - Эта встреча была действительно ужасна

Глава 106 - Нельзя не спасти

Глава 107 - Невозможно не соблазниться

Глава 108 - Невозможно не смягчиться

Глава 109 - Как он может желать уйти?

Глава 110 - Как он может не воспользоваться преимуществом?

Глава 111 - Мужья всегда одержимы своими жёнами

Глава 112 - Всегда найдётся главный герой, который оплошает во флирте

Глава 113 - Всегда найдётся легкомысленный главный герой, у которого ни мозгов, ни фантазии

Глава 114 - Порой внезапные повороты судьбы становятся неизбежными

Глава 115 - В дождливую ночь неизбежно зажжётся пламя

Глава 116 - Пожертвовать собой, не зная последствий

Глава 117 - Чем сильнее чувства, тем труднее сделать шаг навстречу*

Глава 118 - Разоблачение

Глава 119 - Случайно обозвать его сянгуном*

Глава 120 - Обнаружить беременность по скользкому пульсу*

Глава 121 - Да ты даже подслушивать не умеешь!

Глава 122 - Да ты просто не умеешь делать кабэдон*!

Глава 123 - Значит, ты просто плохо объяснил!

Глава 124 - Да ты просто всё не так понял!

Глава 125 - Да ты просто заигрывать не умеешь!

Глава 126 - Их взгляды встретились, и всё стало ясно без слов*

Глава 127 - Один взгляд – и стало ясно, что ты озорник до самых костей

Глава 128 - Один взгляд – и все твои мысли как на ладони

Глава 129 - Один взгляд – и стало ясно, что он ещё не понял своих чувств

Глава 130 - Один взгляд – и стало ясно, что он моя судьба

Глава 131 - Никогда в жизни ещё не встречал человека, что, не моргнув и глазом нёс бы такую...

Глава 132 - Никогда в жизни ещё не встречал настолько нечуткого и слепого на эмоции человека

Глава 133 - Никогда в жизни ещё не встречал настолько преданного человека

Глава 134 - Сердце моё любит, а ты и не знаешь*

Глава 135 - Никогда прежде ещё не сталкивался со столь... обескураживающей реакцией

Глава 136 - В конце концов чувства, что на сердце, всегда будут раскрыты

О книге