Глава 1

Четырнадцатилетняя Сэ Хва, перепачканная и растрепанная, отстраненно сидела посреди проселочной дороги, окруженной рисовыми полями. Она устала. Устала что-либо предпринимать, устала думать.

Вокруг не было ничего, кроме полей. Дорога слишком узкая для машин, а сельскохозяйственный сезон закончился, поэтому на полях никого не было. Время шло, но ни одной живой души так и не появилось.

Телефон она забыла дома, так что связаться с родными не могла. Да и если бы могла — всё равно никто бы не пришел.

Мама с головой ушла в дела пекарни, которую взяла на себя после того, как младший дядя её открыл и благополучно прогорел. Джу Хо ушел на пикник и сказал, что задержится с друзьями. Кён Хва сейчас должна быть на дополнительных занятиях. Бабушка умерла в прошлом году, а папа... папа, скорее всего, встречается с той женщиной.

День не задался с самого утра. Сэ Хва провозилась с Кён Хва, у которой болел живот, и уснула только под утро. Из-за этого опоздала в школу, забыла нужные принадлежности и получила выговор от учителя. А потом наехала на что-то острое, пробила колесо велосипеда и с грохотом полетела на землю.

Сэ Хва решила немного посидеть вот так. Может, если отдохнуть, станет лучше, и она сможет идти. А если вдруг кто-то пройдет мимо, она попросит о помощи. Вероятнее всего, это будет кто-то из соседей.

Только она об этом подумала, как вдалеке показался приближающийся велосипед.

Это был парень. Точнее, старшеклассник. На ветру развевалась форма старшей школы Квонпхо, которая находилась через дорогу от её средней школы для девочек.

Велосипед сбавил скорость и остановился на небольшом расстоянии от того места, где упала Сэ Хва. Они находились достаточно далеко друг от друга, но лица уже можно было разглядеть.

Узнав старшеклассника, Сэ Хва почувствовала неловкость. Она знала, кто это, но он был не из тех, кого легко попросить о помощи.

Его имени она не знала. В округе этих братьев называли просто: старший сын председателя Квона, второй сын председателя Квона.

Надо же было такому случиться — мимо проезжал именно второй сын председателя Квона, которого называли хозяином города Нампхён.

Оперевшись одной ногой о землю, парень выпрямился. Он медленно окинул взглядом валяющийся посреди дороги велосипед, готовый вот-вот вывалиться в поле школьный рюкзак и маленькую девочку, сидящую на земле. Сэ Хва стало стыдно за свой нелепый вид, и она поспешно одернула задравшуюся выше колен юбку.

— Сильно ушиблась?

От низкого голоса плечи Сэ Хва вздрогнули. В голове на мгновение стало пусто, и она, словно дурочка, не могла вымолвить ни слова.

— Ты кому-нибудь звонила?

Сэ Хва покачала головой, изо всех сил стараясь прийти в себя.

— Позвонить?

— ...

Поняв, что он предлагает позвонить в их магазин, Сэ Хва плотно сжала губы, моргнула и снова покачала головой.

Она не отрывала взгляда от земли, но, почувствовав движение, осторожно подняла глаза. Второй сын председателя Квона откинул подножку, оставил свой велосипед и, уверенно шагая, подошел к ней. Подобрав её рюкзак, он осмотрел сломанный велосипед и встал перед Сэ Хва.

— Встать сможешь?

Ей пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Сэ Хва слабо кивнула, оперлась ладонями о землю и попыталась подняться. Но левую лодыжку пронзила такая острая боль, что она невольно застонала.

— ...Сиди как сидишь.

Большая рука легла ей на плечо, заставив снова опуститься на землю. Сэ Хва смотрела, как он поднимает её велосипед. Плечо, к которому он прикоснулся, горело.

Легко подняв сломанный велосипед, второй сын председателя Квона отнес его на тропинку, ведущую в поле. Затем перегнал туда же свой велосипед, положил рядом оба рюкзака и вернулся к ней.

Глаза Сэ Хва округлились, когда он внезапно начал расстегивать пуговицы на своей школьной рубашке.

— Повяжи на пояс.

Он протянул ей снятую рубашку. К счастью, под ней оказалась футболка с коротким рукавом. Растерявшись, Сэ Хва взяла рубашку, всё ещё не понимая, зачем она нужна. До неё дошло только тогда, когда парень повернулся к ней своей широкой спиной.

— Тут недалеко до твоего дома.

Точно так же, как Сэ Хва знала, кто он такой, он знал, кто такая Сэ Хва.

Сэ Хва в панике переводила взгляд со спины парня на рубашку в своих руках. Звонить домой она отказалась. Идти с такой лодыжкой не могла, а багажника на его велосипеде не было. Поняв, что другого выхода нет, Сэ Хва повязала белую рубашку вокруг талии.

Опираясь на правую ногу, она кое-как приподнялась. Её покачнуло, но парень перехватил её за руку, перекинул её через свое плечо и, поднявшись с корточек, одним движением закинул маленькое тело себе на широкую спину. Почувствовав, что отрывается от земли, Сэ Хва рефлекторно обхватила его за шею. Вскоре его руки, сжатые в кулаки, надежно поддержали её под коленями, фиксируя положение.

— ...Спасибо, — тихо пробормотала Сэ Хва.

Её часто хвалили за вежливость и сообразительность, но сейчас слова давались с трудом.

До самого дома они не проронили ни слова. Сэ Хва упиралась руками в его широкие, твердые плечи, стараясь не прижиматься грудью к его спине. Она боялась, что он услышит, как бешено колотится её сердце. Одной рукой она потерла зудящее ухо. Оно оказалось пугающе горячим.

Второй сын председателя Квона нес Сэ Хва всю дорогу до дома, ни разу не остановившись передохнуть.

Когда они были уже почти у цели, ворота открылись, и на улицу вышел отец в выходном костюме.

— Сэ Хва!

Увидев дочь на спине у старшеклассника, отец побледнел и бросился к ним.

— Что случилось?! Ты ранена?

— Упала...

Сэ Хва перебралась на спину отца. Напряжение спало, но лишь на мгновение. Она застыла с каменным лицом, заметив тень, прячущуюся за воротами. Краешек красной сумочки, который не удалось спрятать, предательски выглядывал из-за угла. Обещал ведь не приводить её в дом, и вот опять.

— Спасибо тебе, парень. Но как ты оказался с нашей Сэ Хва... — подозрительно спросил отец.

Парень ничего не ответил. Лишь вежливо поклонился и повернулся, чтобы уйти.

— Эй, ах ты мелкий...

— Папа. Он из Чхонсонджэ. Второй сын.

Сэ Хва поспешно закрыла отцу рот, не дав ему повысить голос. При упоминании сына председателя Квона отец недовольно поморщился и пробормотал, отмахиваясь от проблемы:

— Скажем маме.

Спина отца, на которой висела Сэ Хва, ссутулилась. Второй сын председателя Квона прошел такое огромное расстояние, но его спина оставалась идеально прямой. Сэ Хва невольно сравнила тщедушные плечи отца с теми широкими плечами.

— О боже, Сэ Хва, сильно ушиблась? — обеспокоенно спросила женщина, прятавшаяся во дворе.

Еще прошлым летом эта женщина была репетитором Сэ Хва. Она жила в районе Квонпхо со своим мужем, который работал на заводе. Поначалу, как и положено виноватому человеку, она не смела поднять глаз, но, видя безразличное отношение отца к семье, становилась всё наглее.

Сэ Хва молча посмотрела на женщину с ледяным равнодушием. Почувствовав на себе этот презрительный, лишенный всякого уважения взгляд ребенка, женщина злобно прищурилась.

— Иди пока. Я посмотрю, как там Сэ Хва, и приду, — как ни в чем не бывало бросил отец.

Женщина сглотнула обиду, избегая взгляда девочки, и кивнула.

Поняв, что тащить дочь на второй этаж ему не по силам, отец опустил Сэ Хва на кровать в спальне, позвонил занятой маме и обрисовал ситуацию. В том, что её принес на спине сын председателя Квона, больше не было никакого смысла.

— Мама скоро будет, так что лежи, — сказал отец, погладив Сэ Хва по голове, и ушел.

С какого-то момента она перестала с ним разговаривать. Раньше умоляла не уходить, извинялась, обещала быть послушной, но отец всегда уходил к другим женщинам, а не к маме. Сэ Хва хотела, чтобы он лучше вообще не приходил домой. Жил бы с другой женщиной и никогда больше не возвращался.

Они поехали в больницу вместе с мамой, которая бросила магазин и примчалась домой. Врач сказал, что перелома нет, только растяжение связок.

— Теперь езди на автобусе. Даже если долго ждать. Поняла? Слава богу, что не сломала. Говоришь, второй сын председателя Квона помог? Ох, надо же... Как его звали? В имени есть слог «Хак», старшего зовут Гю Хак, а второго... Юн? Нужно будет позвонить и поблагодарить. А твой отец просто безнадежен. Дочь покалечилась, а он... Только и знает, что деньги транжирить да с бабами гулять, скажи?

Сэ Хва с перебинтованной лодыжкой наконец-то смогла поесть ужин, который ей приготовила мама. Такого давно не было.

Вернувшаяся с курсов Кён Хва занесла  в дом рюкзак Сэ Хва. Сказала, что он лежал перед домом вместе с велосипедом.

Квон Юн Хак. Эти три слога накрепко врезались в память.

День был ужасным, но не во всем.

С того дня она стала видеть Квон Юн Хака чаще. Она узнавала его даже издалека. Сэ Хва хотела нормально с ним поздороваться при встрече, но подходящего случая всё не представлялось.

Вскоре мама рассказала, что председатель Квон забронировал ресторан «Мёнхва» на вечер после экзаменов Сунын. В отличие от старшего сына, которого заставили наспех освоить инструмент, чтобы кое-как впихнуть в сеульский университет, Квон Юн Хак уже прошел первый этап раннего зачисления в Сеульский национальный университет.

Сэ Хва выгребла все свои карманные деньги, купила шарф и написала письмо. Она решила, что в день экзаменов будет помогать в «Мёнхва» и найдет возможность передать ему подарок.

Но ни подарок, ни письмо она так и не отдала.

Квон Юн Хак исчез за неделю до экзаменов.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Когда они прибыли в Сеул, дождь уже прекратился, и асфальт успел высохнуть.

Как только она вышла из-за руля, её брови сошлись на переносице. Погода стояла пасмурная, небо затянули облака, но ультрафиолет был настолько сильным, что было больно открыть глаза.

Хоть бы в день моей свадьбы не было такой погоды, — промелькнула в голове глупая мысль.

Если уж ясно, то пусть палит солнце на абсолютно безоблачном небе. Если дождь — то пусть льет как из ведра, а если снег — то пусть валит хлопьями. Только не эта неопределённая мерзость.

— Спасибо.

Она взяла у парковщика карточку с номером машины. Мама уже радостно обменивалась приветствиями со знакомыми лицами. Встретившись взглядом с главой администрации района и его женой, Се Хва подошла к матери и скромно поклонилась.

— Дочь повсюду сопровождает маму? Как я вам завидую. Надо было и нашего Джун Хвана с собой взять. Какая скромная и милая, уже вполне готова к замужеству.

И раньше жена главы района отпускала подобные полушутливые намеки на то, что хотела бы видеть Се Хву своей невесткой, но с тех пор, как в этом году Се Хва окончила университет, она начала действовать совсем уж откровенно.

— Ей ещё многому предстоит научиться. Нужно воспитать её так, чтобы ей ничего не недоставало, прежде чем отдавать замуж.

— Ну что вы, госпожа...

Жена главы попыталась было что-то ответить на скромность Кан Джон Хе, но вдруг ткнула мужа в руку.

— Дорогой. Депутат Пак.

Как только они заметили высокопоставленного депутата от партии, к которой принадлежал глава района, выходящего из машины, супруги быстрым шагом направились к нему, даже не попрощавшись. Развернувшись в противоположную сторону и направляясь к входу в отель, Кан Джон Хе тихо и раздражённо процедила:

— Хоть убей, ни за что не назовёт меня директором. Как тебе сын главы района? Говорят, его уже приняли в банк N, и он специально подал заявку в филиал в Нампёне, чтобы переехать туда.

Видимо, взрослые уже успели всё обсудить за её спиной. Се Хва вспомнила сына главы района, Джун Хвана, с которым она как-то столкнулась в Каннаме. Он был мертвецки пьян и висел на какой-то девице.

— Даже не знаю.

— А вариант неплохой. Он младший сын, так что давления со стороны семьи мужа не будет. Из-за политики они, конечно, растратили немало состояния, зато связи у них потрясающие. К тому же они местные, знают наше положение.

Казалось, мама уже всё для себя решила. С тех пор как Се Хва окончила университет и начала всерьёз вникать в дела компании, мать стала активно подыскивать ей жениха. Поскольку Се Хва должна была унаследовать «Мён Хва», она не могла переехать в другой регион. Ей нужен был муж, готовый обосноваться в городе Нампён, поэтому кандидатов искали исключительно среди местных.

— Сходи с ним на свидание. Главное, чтобы он тебе понравился.

Если я с ним встречусь, смогу ли я открыть ему сердце? Се Хва была уверена, что нет, но ответила то, что хотела услышать мать:

— Хорошо.

Впрочем, какая разница.

Оставив свадебный конверт за стойкой со стороны жениха на первом этаже, они поднялись на второй, где располагался банкетный зал. В просторном фойе яблоку негде было упасть от количества людей.

— Наш венок ведь доставили?

— Мне звонили час назад, сказали, что уже на месте.

— Посмотри внимательно, куда его поставили. Директор Чон!

Оставив Се Хву, Кан Джон Хе быстрым шагом направилась к одному из руководителей ассоциации торговцев, с которым они вместе работали.

Се Хва безучастно скользнула взглядом по выстроенным вдоль стен венкам и остановилась перед богато украшенным цветами столиком с фотографиями. Одиночных фотографий невесты было подавляющее большинство. Фотографий жениха оказалось всего две. На одной он застёгивал пуговицу на пиджаке смокинга, на другой — стоял у окна в старинном интерьере лицом к невесте. На обеих фотографиях он не смотрел в объектив, а совместный снимок с невестой и вовсе был сделан на широкоугольный объектив, из-за чего лиц было почти не разобрать.

— Се Хва!

Услышав зов матери, Се Хва отвлеклась от свадебных фотографий и обернулась.

— Наше место самое лучшее.

Обнаружив трёхъярусный венок с крупной надписью «АО "Мён Хва"», установленный прямо у входа в зал, Кан Джон Хе с удовлетворенным выражением лица встала позади гостя, который в этот момент здоровался с председателем Квоном. Как только предыдущий гость отошёл, она, повесив сумочку на запястье, слегка поклонилась и протянула руку для пожатия.

— Председатель, мои поздравления.

Се Хва, стоявшая рядом, тоже сложила руки перед собой и поклонилась. Ещё ниже, чем главе района.

— Вы проделали такой долгий путь.

Председатель Квон сильно возвышался над матерью, чей рост на высоких каблуках переваливал за метр семьдесят. Одно только его измождённое, строгое лицо и пронзительный взгляд подавляли собеседника, а вдобавок он обладал высоким ростом, что было редкостью для его возраста. Отец Се Хвы, который был ниже жены, особенно терпеть не мог находиться рядом с председателем Квоном. Мать каждый раз ворчала на него за это, называя жалким директором лишь на бумаге.

Выйдя замуж в семью, владевшую крупными пшеничными полями, мать, когда их финансовое положение начало постепенно ухудшаться, открыла небольшую лавку, где лепила пельмени-манду и делала лапшу из выращенной ими же пшеницы. Бизнес взлетел и прославился на всю страну. К тому же она переделала разорившуюся пекарню младшего дяди в кафе, где продавали кофе и выпечку. Это дело тоже пошло в гору: сейчас работали три заведения под их прямым управлением, и активно обсуждался вопрос создания франшизы.

С ростом масштабов бизнес превратили в юридическое лицо. Отец, который вообще не внёс никакого вклада в дело, стал генеральным директором, а мама, которая на самом деле тащила на себе всё предприятие, официально заняла этот пост только после смерти мужа.

— Что-то не видно жениха?

— У него появились дела по компании. Говорю ему: поручи подчинённым в такой-то день, но он всё норовит сделать сам, сплошная головная боль.

— Это потому, что он так предан своему делу. До меня дошли слухи о выдающихся способностях директора Квона.

— Куда ему до мисс Се Хвы.

Взгляд председателя Квона переместился на Се Хву.

— У вас прекрасная дочь.

Было совершенно неясно, что у этого человека на уме, но он с давних пор благосклонно относился к «Мён Хва» и, видимо, был хорошего мнения о Се Хве, раз частенько её хвалил. Девушка кротко улыбнулась и слегка склонила голову.

— Благодарю, что пришли. Вскоре мы назначим дату и свяжемся с вами. Из-за свадьбы всё кувырком, поэтому мы немного задержались.

— До продления контракта ещё есть время. Навестим вас, когда вам будет удобно.

Флагманский ресторан АО «Мён Хва», «Мён Хва Хвегван», придерживался принципа управления только одним главным отделением в районе Чииль-дон, но три года назад открыл филиал в районе Чжиён-дон округа Квонпхо-гу. Владельцем этого здания был как раз председатель Квон.

Председатель Квон, который также являлся главой крупной интерьерной компании, происходил из семьи, которая поколениями входила в элиту Нампёна. Поговаривали, что во времена его деда им принадлежал весь город, но сейчас всё было не настолько масштабно. Тем не менее, он по-прежнему владел множеством земель и зданий в Нампёне, его состояние считалось астрономическим, а власть, накопленная семьёй из поколения в поколение, была колоссальной.

Именно поэтому он смог породниться с депутатом Чо Хван Сиком, который дважды избирался в другом регионе, а на этот раз победил на выборах в Нампёне. И именно поэтому все, кому не лень, притащились в Сеул с пухлыми конвертами свадебных подношений, чтобы засветиться перед председателем Квоном. И это в выходные — самые прибыльные для бизнеса дни.

Поскольку обе семьи хвастались блестящими связями, свадьбу решили сыграть в сеульском отеле, однако мать Се Хвы тогда усмехнулась: «Какой смысл проводить церемонию в Сеуле? Всё равно после свадьбы поедут жить в Чхонсончжэ».

Даже зайдя в зал, мать была поглощена приветствиями. Отыскав своё место, Се Хва взяла сумочку и снова вышла в коридор. Она обошла переполненный людьми второй этаж и спустилась в туалет на первом, рядом с задним входом. Глядя на длинную ковровую дорожку к алтарю и величественные цветочные украшения, она чувствовала странную тяжесть на душе — улыбаться было трудно.

Выйдя из туалета и вытирая влагу с рук носовым платком, Се Хва замедлила шаг. Через панорамное окно в коридоре она увидела мужчину, курящего в саду у заднего входа. Чёрная бабочка на воротнике белоснежной рубашки безошибочно выдавала в нём главного виновника торжества.

Его лицо скрылось за длинной струйкой выпущенного дыма, но когда дым рассеялся, проявилось вновь. Их разделял небольшой сад, но расстояние было не настолько велико, чтобы не узнать знакомое лицо. Так же, как Се Хва смотрела на мужчину, мужчина смотрел на неё. Опустив руку с сигаретой, он, оставив вторую руку в кармане брюк, коротко кивнул.

Он меня узнал?

В последний раз они пересекались десять лет назад. Он покинул Нампён накануне выпускных экзаменов в старшей школе и вернулся спустя четыре года. С момента его возвращения они ни разу не сталкивались. Се Хва слегка растерялась и в ответ тоже поклонилась.

Мужчина слегка повернул голову в сторону и поднял руку, зажав фильтр сигареты зубами. Се Хва поспешила пойти обратно тем же путём, каким пришла.

Когда она поднялась на эскалаторе на второй этаж, раздалось объявление по громкой связи:

— Уважаемые гости, через несколько минут начнётся церемония бракосочетания жениха Квон Юн Хака и невесты Чо Ха Ны. Просим вас занять свои места в зале.

Жениха всё ещё не было, и председатель Квон продолжал встречать гостей в одиночестве. О семье Квон было известно не так много. Его жена умерла от болезни, и после этого он больше не женился. У него было двое сыновей, но старший погиб в автокатастрофе, так что сейчас председатель Квон и его второй сын жили в Чхонсончжэ вдвоём.

По поводу того, что он так и не женился после смерти жены, ходило много разговоров. Одни говорили, что его любовь к супруге была так глубока, что он не смог её забыть. Но существовал и другой, грязный слух: якобы в Чхонсончжэ тайно приводят женщин, и все они — любовницы председателя Квона.

Церемония началась ровно в назначенное время.

— Выходит жених!

Мужчина шагал вперёд, глядя прямо перед собой и не обращая внимания на окружающих. Его широкий, уверенный шаг наложился на образ мальчика десятилетней давности, который так же размашисто шагал, с лёгкостью подняв тяжелый велосипед.

Её странно-упавшее настроение окончательно пробило дно, когда появилась ослепительная невеста. Она отвернулась от алтаря, где давали клятвы на всю жизнь, и попыталась сосредоточиться на невероятно вкусной еде, но именно сегодня у неё совершенно не было аппетита, и она едва притронулась к пище.

Два года спустя.

Город Нампён. Административный округ Чхунчхон-Пукто, площадь 341,23 квадратных километра.

Расположенный прямо под провинцией Кёнгидо, но не входящий в столичный регион, город предоставлял налоговые льготы, благодаря чему сюда вереницей потянулись заводы крупных корпораций, дав толчок развитию Нампёна.

Вместе с началом строительства промышленных зон был утверждён план развития нового города в округе Квонпхо-гу. Как только жилые комплексы один за другим сдавались в эксплуатацию, сюда хлынул поток людей. Население, которое до развития Квонпхо-гу едва достигало 500 тысяч человек, перевалило за миллион, и городу был присвоен статус «города с особым статусом».

Однако стоило выехать из Квонпхо-гу с его плотной застройкой из высоток и учебных центров на восток, как пейзаж кардинально менялся. Округ Квонсон-гу, занимавший гораздо большую площадь, чем Квонпхо-гу, на треть состоял из густых лесов, ещё на треть — из сельскохозяйственных угодий, а оставшуюся часть занимали частные дома и малоэтажные здания, благодаря чему взору открывался широкий простор.

Квонсон-гу, где жили в основном коренные жители, делился на районы Чииль-дон, Чжии-дон и Чжио-дон. Чииль-дон был преимущественно коммерческим районом, а прилегающий к нему через реку Чжио-дон — густонаселённым спальным районом.

Дом Се Хвы находился в самом солнечном месте Чжио-дона и представлял собой отдельный особняк. Её семья жила здесь со времён прадедушки, и ещё до рождения Се Хвы старый традиционный ханок снесли, построив на его месте новый двухэтажный дом в западном стиле.

Как только она пересекла сад и открыла входную дверь, по дому разнёсся пронзительный высокий голос:

— Не буду! Я сказала, не буду!

Се Хва, не дрогнув, сняла уличную обувь и надела тапочки. Она помогала в ресторане в самый разгар работы, когда ей в слезах позвонила Дон Хва, сказала, что стряслась беда, и велела срочно ехать домой, поэтому Се Хва вернулась пораньше.

— Онни...

Дон Хва, нервно топтавшаяся в гостиной, быстро подбежала к ней.

Дон Хва, только что перешедшая на второй курс университета, была дочерью тёти (сестры отца). Её семья жила в Тэгу, но девушка поступила в университет в Нампёне и теперь жила у Се Хвы. Поскольку её родители работали, в начальной школе она тоже около трёх лет жила в их доме. Для мамы Се Хвы, которая была очень близка с золовкой — единственной, кто был на её стороне в семье мужа, — Дон Хва была как родная дочь, а для самой Се Хвы — как младшая сестра.

— Чуть что, мама сразу угрожает! Забирай карту! Лишай карманных денег, ну и ладно!

Из главной спальни донёсся плач Гён Хвы, больше похожий на визг.

— Что случилось? — тихо спросила Се Хва у Дон Хвы.

— Почему мама лезет в то, за кого мне выходить замуж?!

Голос у неё и так был резким и неприятным, а когда она начинала кричать, это становилось похоже на шумовое загрязнение.

— Тётя велела Гён Хве-онни пойти на брачные смотрины.

— С чего вдруг?

Дон Хва с плаксивым лицом кивнула. О смотринах для Гён Хвы Се Хва тоже слышала впервые. Она всё утро провела с матерью в одном помещении, но та словом не обмолвилась об этом.

— Иди к себе в комнату.

— А, ну поче-е-ему...

Дон Хва надула губы, но под молчаливым и спокойным взглядом двоюродной сестры быстро сдала назад.

— Ладно...

Убедившись, что Дон Хва поднялась по лестнице, Се Хва открыла дверь в главную спальню.

— Ах, эта девчонка Дон Хва.

Джон Хе, сидевшая за столом в очках и смотревшая в планшет, нахмурилась при виде Се Хвы. Гён Хва сидела на полу, дрыгая ногами и громко рыдая.

— Заставь Мён Се Хву! Скажи, пусть сначала старшая сестра замуж выходит. Я, хлюп, ещё маленькая!

Джон Хе даже не взглянула в сторону Гён Хвы, подняла кружку и отпила кофе.

— Не пойду! Ни за что не пойду на эти смотрины-ы-ы!

Се Хва, наблюдавшая за этой сценой, обратилась к Гён Хве:

— Мён Гён Хва, прекращай и выйди отсюда.

— Онни, ну скажи маме-е. У-у-у...

— Мён Гён Хва.

Услышав, как мягкий голос произнёс её имя с такой непреклонностью, Гён Хва шмыгнула носом и сбавила громкость плача.

— Выйди.

Се Хва взглядом указала на открытую дверь. Гён Хва с опухшим лицом и сильно выпяченными губами поднялась с пола и, громко топая, вышла. Вслед за этим дверь с силой захлопнулась — бац!

— Ох уж этот характер.

Джон Хе сбросила с лица маску невозмутимости, схватилась за голову и глубоко вздохнула.

— Успокой её и попробуй уговорить.

— Гён Хва права. Она ещё ребёнок, какая свадьба.

— Отправила её на дорогущую учёбу за границу, а она вернулась в Корею и только и делает, что гуляет. Мне перед людьми стыдно, честное слово. Сама себя обеспечить не может, и до каких пор мне её кормить? Уж лучше пораньше выдать замуж, пусть живёт спокойно.

Взглянув на старшую дочь, которая даже не присела, а ровно стояла перед ней, Джон Хе выключила экран планшета.

— После обеда по случаю начала этого квартала председатель Квон предложил поговорить наедине.

Кратко обрисовав ситуацию, Джон Хе сняла очки и сделала глоток уже остывшего кофе.

«Обед по случаю начала квартала» был уже месяц назад. Се Хва без труда поняла мотивы матери, которая молчала до сегодняшнего дня: она боялась, что, если скажет дочерям заранее, те всё испортят.

— Председатель Квон хочет устроить смотрины?

— Я бы назвала это... предложением, а не смотринами.

Се Хва молча смотрела на мать, а затем моргнула.

— Но ведь его сын женат.

— Когда это было, они уже давно развелись. У него остался единственный сын, надо же его поскорее снова женить.

Второй сын председателя Квона, сыгравший грандиозную свадьбу, развёлся, едва продержавшись год. Причиной, судя по всему, стала неверность жены. Вскоре после свадьбы её стали замечать в разных местах Нампёна на свиданиях с другим мужчиной.

— Поэтому я и говорю, что с твоей свадьбой, Се Хва, надо поторопиться.

Кан Джон Хе, которая повсюду присматривала кандидатов в зятья, остановила свой выбор на Тэ Хване — сыне владельца мельницы. Он отвечал базовым условиям: коренной житель Нампёна, управлял итальянским рестораном в районе Чииль-дон, так что и место жительства подходило идеально. То, что он рано нашёл своё призвание и открыл собственное дело, добавило ему очков в её глазах. О характере и говорить не приходилось: с детства он славился своей добротой и покладистостью. Трудное финансовое положение его семьи, едва сводящей концы с концами, можно было счесть недостатком, но с другой стороны, это означало, что если подкинуть им денег, они не станут докучать невестке, занимающейся бизнесом, — так что условие было хорошим.

К тому же Тэ Хван был другом детства Се Хвы. Мать считала, что раз они хорошо знают друг друга, то и жить будут душа в душу. На это решение матери Се Хва не высказала никаких возражений.

— Мы договорились, что в этом году первой замуж выйдешь ты, а Гён Хва — в следующем, после Лунного Нового года. Зайди в воскресенье к Тэ Хвану домой.

Значит, даже брак будет по указке матери. Чтобы унаследовать «Мён Хва», выйти замуж за Тэ Хвана было лучшим вариантом, чем за абсолютно незнакомого человека, как того хотела бы мать. Се Хва была готова подчиниться. Но теперь, когда она думала о том, что эта свадьба действительно состоится, обрыв, разверзшийся у её ног, казался слишком глубоким. Она чувствовала ошейник на своей шее. Кто-то на дне обрыва понемногу, дюйм за дюймом, натягивал поводок.

Упираться и сопротивляться, чтобы её не утащили вниз, было невозможно: земля под ногами не была твёрдой. Она едва стояла на зыбучем песке. Казалось, стоит ей хоть немного дернуться, и её засосёт.

Когда они только открыли заведение, оно называлось «Мён Гуксу» (Лапша семьи Мён). Бизнес пошёл в гору благодаря сарафанному радио, заведение расширилось, и название сменили на «Мён Хва Хвегван». Почуяв запах денег, дедушка велел как следует развить бизнес и передать его старшему внуку, но мать настояла на своём и назвала заведение в честь старшей дочери, выразив тем самым свою волю.

Чтобы воплотить «мечту» матери — передать бизнес дочери, рождённой из её чрева, а не неродному сыну, — Се Хва усердно училась и помогала в ресторане. Но когда ей исполнилось восемнадцать, она поняла, что «Мён Хва» ей не подходит.

Хотелось сбежать.

Она вслепую поступила в университет в Сеуле. Это был первый в её жизни бунт, но он сорвался из-за смерти отца. Она не могла бросить мать, которая была совершенно сломлена.

С трудом сглотнув и переведя дыхание, Се Хва вышла из главной спальни. Она села на корточки перед лестницей и тяжело задышала.

Сильное чувство отторжения побежало по нервам, расползаясь по всему телу.

Если я выйду за Тэ Хвана, это будет конец. Назад пути не будет.

***

Как обычно лёжа в кровати и тупо глядя в потолок, она услышала снаружи чьи-то шаги. Се Хва приподнялась и посмотрела на настольные часы, стоявшие под включённым светильником на тумбочке. Было за полночь.

Когда это времени столько набежало? Обычно она ложилась спать в десять, так что время было уже очень позднее.

Открыв дверь, она столкнулась с Гён Хвой, поднимавшейся по лестнице. Та была в уличной одежде, а в руке держала чемодан.

От одной лишь внезапно осознанной возможности кровь бросилась Се Хве в голову, а сердце бешено заколотилось. Периферические нервы затрепетали так, что кончики пальцев занемели и закололи.

— ...

— ...Заходи.

Се Хва, намеренно замедлив дыхание, открыла дверь пошире, чтобы впустить сестру. Гён Хва с раздосадованным видом прикусила губу, протащила чемодан мимо Се Хвы и вошла в комнату. Дверь бесшумно закрылась.

— Блин, если б не зарядка.

Я бы могла улизнуть так, что никто бы не заметил. Ворча, Гён Хва уселась на стул перед туалетным столиком. Раз уж её поймали с поличным, ничего не поделаешь — она решила хотя бы вытрясти денег на побег и протянула руку.

— Одолжи денег. Наличкой.

— Куда ты собралась?

— Ты идиотка? Стану я тебе говорить. Деньги давай.

— У меня только карта.

— Налички нет?

— Нет.

Гён Хва скривилась. Она не хотела трогать свои сбережения и надеялась вытянуть деньги из сестры, но план провалился.

Издав раздражённый вздох, она с презрением посмотрела на свою миниатюрную сестру. По её поведению можно было подумать, что она прилежно копит деньги, но, как ни странно, она не могла терпеть, когда у неё заводилась наличность, и сразу её спускала. «Это же всё мои деньги», типа того, да? Кому-то и копейка дорога, даже дешёвую одежду не купить. Они родились от одной матери, но их судьбы различались как небо и земля.

— Ты к Чон Уну собралась?

Услышав слова сестры, Гён Хва вздрогнула.

— ...Ты знала?

— Как тут не знать, если машина Чон Уна каждый день стоит перед нашим домом.

Она частенько тайком сбегала после того, как мама засыпала, чтобы пойти на свидание с Чон Уном в его машине. Гён Хва смущённо потерла пальцем под носом.

— Чон Ун вообще-то собирался прийти к нам домой и просить у мамы разрешения. Но разве наша мама из тех, чьё сердце от такого дрогнет? Я сказала, что если он со мной не поедет, то я хотя бы на пару дней сбегу одна, вот он и приехал за мной.

Глядя на младшую сестру, которая бросилась защищать Чон Уна из страха, что о нём плохо подумают, Се Хва достала бумажник из сумки, стоявшей на полке рядом со шкафом.

— Если расплачиваться кредиткой, мама всё узнает.

— Это дебетовая карта, — сказала Се Хва, протягивая её. — На счету сейчас около миллиона вон, так что трать в пределах этой суммы.

— Она на твоё имя?

Гён Хва с сияющими глазами взяла карту. На лицевой стороне по-английски было написано имя Се Хвы. Проверив завибрировавший телефон, Гён Хва встала со стула.

— Я всё не выхожу, у Хан Чон Уна там, наверное, уже полный срыв.

— Куда вы поедете?

— Думаем в Намхэ, но это не точно. По дороге решим.

— Пиши мне время от времени.

Гён Хва послушно кивнула. Хоть она и говорила, что ей пора, но никак не могла сдвинуться с места.

— А как же смотрины...? Если председатель Квон на нас зуб заточит, нам же конец, да?

Гён Хва тоже прекрасно понимала, насколько абсолютной властью обладает председатель Квон в Нампёне. Отступать она теперь не собиралась, но последствия её всё же беспокоили.

— ...Всё будет в порядке.

Если отношения с ним испортятся вот так, это неизбежно отразится на бизнесе, но Се Хва этого не допустит. Весь вечер, а может, и с самой первой секунды, как она услышала о смотринах Гён Хвы, Се Хва вынашивала мысль осуществить один возникший в голове импульсивный план.

— Что ты собираешься делать?

— Не бери в голову.

Увидев спокойный взгляд сестры, которая была намного ниже её ростом, Гён Хва тоже успокоилась. Раз сестра говорит, что всё будет в порядке, значит, так и будет. Во всей семье Се Хва была единственной, кто мог переубедить маму. Каждый раз, когда возникал конфликт с материнскими решениями, старшая сестра всегда брала всё на себя и улаживала проблему, поэтому Гён Хва бесконечно верила, что и в этот раз она как-нибудь со всем разберётся.

— ...Спасибо.

— Пиши.

Проводив Гён Хву, Се Хва подошла к окну. Вышедший из-за руля Чон Ун забрал чемодан Гён Хвы и положил в багажник, после чего машина с ними обоими тронулась с места. Проследив взглядом за автомобилем, скрывшимся в конце переулка, Се Хва задёрнула шторы.

***

— Тётя.

Дон Хва, прилипшая к Кан Джон Хе, взглядом подала знак, что сестра спускается. Кан Джон Хе, чьи глаза до этого были прикованы к телевизору, нажала кнопку выключения на пульте и встала.

Она окинула спускающуюся по лестнице старшую дочь оценивающим взглядом с ног до головы. Бледно-розовый костюм-двойка гармонировал с её светлой кожей и подчёркивал тонкий силуэт. Это был подходящий наряд: любой наблюдательный человек сразу бы понял, что она идёт на важное мероприятие, связанное со встречей с мужчиной. Потерев виски из-за головной боли, которая не проходила даже после обезболивающего, Кан Джон Хе вздохнула.

— Ох-хо. Хватит вздыхать. Всю удачу выдохнешь!

Дон Хва, которая была в доме почти как младшая дочь, начала ластиться рядом, давая возможность хоть немного перевести дух.

— Раз уж так вышло, для начала просто сходи и хорошо проведи встречу.

— Да.

— Объясни всё как следует. Человек он неглупый, поймёт.

Се Хва кивнула и достала туфли из обувного шкафа.

— Моя сестра такая красавица, что делать, если он в неё втюрится?

— Не бывать этому. Не неси чепуху.

Джон Хе раздражённо огрызнулась. Дон Хва виновато поджала губы.

Как бы Кан Джон Хе ни была жадна до возможности породниться с председателем Квоном, Се Хву отдавать было нельзя. На старшей дочери лежала обязанность унаследовать взращённую ею «Мён Хва» и развить компанию ещё больше. Сколько же сил я вложила, чтобы защитить эту компанию.

— Просто пообедай и возвращайся. А с председателем Квоном мама поговорит отдельно во второй половине дня. Раз ты туда поехала, значит, мы проявили достаточное уважение. Этот старый лис председатель Квон, когда я сказала, что вместо Гён Хвы пойдёшь ты, так обрадовался, что даже скрыть этого не смог. Ишь чего удумал, чужую наследницу к себе в невестки забрать. Жадности его нет предела.

Она не могла отменить встречу с председателем Квоном в то же утро. Председатель Квон, который занял позицию превосходства, чрезмерно удивившись и открыто выразив своё недовольство, быстро сменил гнев на милость, как только Кан Джон Хе предложила: «Если вы не против, как насчёт того, чтобы встретиться с нашей старшей?».

«Раз уж директор Кан так ставит вопрос, тут ничего не поделаешь», — произнёс он, позволив заменить кандидата на смотринах. А потом ещё и вывернул всё наизнанку, заявив, что разница в возрасте будет поменьше, так что им будет проще найти общий язык. И лишь выдав бессовестное утешение в духе «ничто в жизни не идёт так сильно вразрез с нашими желаниями, как собственные дети», повесил трубку.

Это был провал. Она специально сообщила Гён Хве о смотринах только накануне, зная её характер и боясь, что та что-нибудь выкинет. Кто же знал, что она сбежит посреди ночи.

— Я пошла.

— ...Хорошо.

— Онни, файтинг!

Её первая дочь, которая никогда ни из-за чего не выходила из себя, оставалась спокойной даже узнав о побеге Гён Хвы. Джон Хе допытывалась у неё, знала ли она обо всём, но Се Хва так и не ответила. В такие моменты сестры всегда стояли друг за друга горой. Только мне одной приходится рвать на себе волосы.

— Не выходите больше. Юн Дон Хва, сегодня никуда не ходи, сиди дома.

Спустившись по ступенькам крыльца, Се Хва остановила семью, которая хотела выйти её проводить.

— Угу. Поняла.

Дон Хва крепко вцепилась в руку тёти и послушно ответила. Казалось, она снова вернулась в начальную школу. Обычно, когда атмосфера в доме накалялась, за «поднятие настроения» отвечала Гён Хва-онни, но когда причиной проблемы становилась сама Гён Хва, Дон Хва начинала ластиться к тёте, которая любила её как родную.

Заходя в дом, Дон Хва оглянулась. Спина двоюродной сестры, идущей через сад, казалась какой-то... лёгкой? Показалось? Дон Хва склонила голову набок.

***

Машина выехала из Нампёна и без помех помчалась по трассе. Автомобиль, присланный председателем Квоном, шёл плавно, и ехать в машине, которую ведёт кто-то другой, было непривычно комфортно.

Погода стояла ясная, температура поднялась, и было совсем тепло. В то время, когда она должна была бы только-только закончить утреннее совещание в офисе и приехать в суетливый ресторан, она ехала далеко на машине, словно отправилась в путешествие.

Лицо Се Хвы, чьё настроение слегка приподнялось от того, что она благополучно отправилась на эти смотрины, светилось. Она вставила принесённые с собой наушники и включила музыку.

Когда ей в голову пришла идея самой выйти замуж за Квон Юн Хака вместо Гён Хвы, это казалось безумным порывом, но, всё хладнокровно просчитав и взвесив, она поняла, что лучшего решения проблемы просто не найти. Она обязана была это сделать. И она это сделает. Это казалось знаком свыше. Её больше пугало, что смотрины сорвутся или свадьба расстроится.

Се Хва задумалась о Квон Юн Хаке.

Внезапно исчезнувший и так же внезапно появившийся Квон Юн Хак занимал должность исполнительного директора в интерьерной фирме «Тэён Компани», которой управлял председатель Квон. Помимо работы в компании, он часто заменял отца в управлении недвижимостью семьи или участвовал в различных мероприятиях, проходящих в Нампёне.

Мама, которая несколько раз встречалась с Квон Юн Хаком по делам, отзывалась о нём так: «Маленький председатель Квон». По её словам, он был до мурашек похож на своего отца в молодости, причём не только внешне, но и характером — такой же дотошный, строящий из себя порядочного, но при этом ни на йоту не упускающий своей выгоды. Хоть отзыв и звучал негативно, на деле это означало признание его компетентности. Наверное, поэтому его и хотели взять в зятья.

Но для Се Хвы Квон Юн Хак навсегда остался в её четырнадцатилетии. Тем самым парнем, который отнёс упавшую маленькую девочку домой на спине, а потом вернулся обратно, чтобы принести её сломанный велосипед и рюкзак. Поэтому оценка «ни на йоту не упускающий своей выгоды» не слишком вязалась с её воспоминаниями.

Место встречи оказалось рестораном, расположенным на берегу озера в пригороде Чхонджу. Выйдя из машины, дверь которой открыл водитель, Се Хва окинула взглядом стильный фасад ресторана. Здание было таким же огромным, как и территория вокруг него.

— Вас ожидают внутри.

— Спасибо.

Одарив водителя вежливой улыбкой, Се Хва вошла в ресторан. Как только раздвинулись автоматические двери, её встретил сотрудник, ожидавший на входе.

— Вы госпожа Мён Се Хва?

— Да.

— Прошу, пройдите сюда.

Пройдя через вход и оказавшись в зале, Се Хва слегка округлила глаза. Ресторан был абсолютно пуст. За исключением одного столика.

Мужчина, смотревший на озеро через панорамное окно, повернул голову. Их взгляды встретились, и Квон Юн Хак, поднимаясь со стула, застегнул пуговицу на своём костюме. Эта картина напомнила ей свадебную фотографию, которую она видела на его свадьбе два года назад. Похороненное воспоминание потянуло за собой другие: о той свадьбе, где он связал свою жизнь с другой женщиной, и о чувствах, которые она тогда испытывала. Её приподнятое настроение мгновенно опустилось на должный уровень.

— Здравствуйте.

На свадьбе она видела его только издалека, поэтому особого впечатления не было, но сейчас, стоя рядом, она отчётливо это поняла. Он стал ещё выше. Разве можно вырасти, уже будучи взрослым?

Он слегка кивнул в ответ на её приветствие.

Когда она села напротив него, он тоже опустился на стул, расстегнув пуговицу пиджака, которую только что застегнул.

— Прошу прощения, что заставил вас ехать так далеко.

Она растерялась от его подчёркнуто вежливого обращения на «вы». Но вскоре поняла, что это естественно. Прошло много времени. Да и близки они никогда не были.

— Я решил, что лучше встретиться в тихом месте, поэтому пригласил вас сюда.

Ах да, у него же был очень низкий голос. На мгновение от этого невероятно низкого тембра у неё даже заложило уши.

— Всё в порядке.

Она понимала, почему он выбрал Чхонджу. Если бы они встретились в Нампёне, слухи поползли бы отовсюду.

К ним подошёл официант.

— Подавать блюда?

— Не желаете вина?

Учитывая, что они уехали так далеко и сидели с видом на прекрасный пейзаж, ей очень хотелось выпить бокальчик, но Се Хва с кроткой улыбкой отказалась:

— Мне во второй половине дня на работу.

— Винное сопровождение отмените, — скорректировал он заказ официанту.

— Приступаем к подаче блюд.

Официант отошёл, и за столиком повисла тишина.

Надо извиниться, — подумала Се Хва, собираясь с мыслями и смачивая горло водой.

— Вы, наверное, уже слышали, но изначально на встречу должна была прийти моя младшая сестра. У неё возникли непредвиденные обстоятельства, поэтому вместо неё пришла я. Мне очень жаль.

Опустив руки на колени и переводя взгляд с его глаз на стол, она произнесла слова извинения. Вложив в них максимум искренности, но при этом не слишком заискивая.

Опустив глаза и три секунды посмотрев на стол, Се Хва подняла веки. Мужчина, который, в отличие от её прямой осанки, сидел слегка расслабив верхнюю часть тела, медленно кивнул.

— В этом же нет вашей вины, госпожа Мён Се Хва.

Он поднял стакан с водой и сделал глоток. Се Хва, даже крепко обхватив стакан, не могла обхватить его одной рукой полностью, но он легко поднял его, даже не касаясь стекла ладонью.

— Я принимаю ваши извинения. Не берите в голову.

В этом не было ни капли искренности. Се Хва формально извинилась, и он формально принял извинения. Они не обменялись и парой фраз, но Се Хва уже поняла правоту маминой оценки. Он больше не был девятнадцатилетним юношей. Перед ней сидел тридцатиоднолетний незнакомый мужчина.

Подали первое блюдо. Перед каждым поставили свежеиспечённый хлеб и суп.

Се Хва зачерпнула немного супа. Он оказался насыщенным и солоноватым. Как только тёплый, нежный бульон скользнул в горло, у неё проснулся аппетит.

За столом царило молчание, лишь изредка нарушаемое звоном ложки о тарелку.

Она украдкой понаблюдала за Квон Юн Хаком, который был сосредоточен на еде, и заговорила:

— Вы завтракаете?

— Да.

Придётся учиться готовить? — подумала Се Хва и задала следующий вопрос:

— Если мы поженимся, я должна буду жить в Чхонсончжэ?

Резиденция председателя Квона в Нампёне была известна как «Чхонсончжэ». Изначально это было название традиционного дома-ханока, где председатель Квон работал и принимал гостей, но со временем так стали называть всю его обширную частную территорию.

Его ритмичные движения столовыми приборами прекратились. Он какое-то время смотрел на Се Хву, державшую в руке хлеб. Затем отложил ложку, промокнул губы салфеткой и ответил:

— Да, если мы поженимся.

— Понятно.

Кивнув, Се Хва обмакнула хлеб в соус из бальзамического уксуса и оливкового масла и отправила в рот.

— Как вы знаете, территория там довольно большая. Персонала в Чхонсончжэ трудится немало, и дел, требующих внимания, предостаточно.

— Думаю, так и есть.

— У нас с отцом много дел за пределами дома, поэтому мы хотим, чтобы кто-то взял на себя управление внутренним хозяйством. И моя жена — самая подходящая кандидатура.

Их взгляды встретились.

— Я хочу, чтобы моя жена была дома. Таково и желание моего отца.

— Да, я поняла, о чём вы говорите, — спокойно ответила Се Хва.

Казалось, она почти не двигалась, но её тарелки и миски уже опустели.

Юн Хак оценивающим взглядом посмотрел на женщину, которая макала оставшийся хлеб в бальзамический соус и отправляла в рот. Переведя взгляд в окно и немного подумав, он снова посмотрел на ту, что пришла на замену его предполагаемой невесте.

— Вы и правда думаете о браке?

— Да, всё верно.

Ответ прозвучал без колебаний.

— Насколько мне известно, вы должны унаследовать «Мён Хва».

— У меня есть младший брат. Ничего страшного, если я отстранюсь.

Покойный генеральный директор Мён Ге Хён, скончавшийся после долгой болезни, был известен своими многочисленными интрижками на стороне, и помимо двух дочерей у него был внебрачный сын. Кан Джон Хе, законная жена, так и не родившая сына, вписала его в свой семейный реестр и вырастила сама. В отчётах значилось, что в настоящее время он работает в сельскохозяйственной корпорации — дочерней компании «Мён Хва», занимающейся выращиванием пшеницы.

— Директор Кан тоже с этим согласна?

— Позвольте, я уберу тарелки.

Подошёл официант, и разговор прервался. Подали салат, и женщина снова съела всё без остатка. Вскоре принесли пасту. Прерванный разговор так и не возобновился.

Ситуация изменилась. Юн Хак думал, что это будет просто встреча, где они соблюдут формальности, поужинают из вежливости и разойдутся, но кто бы мог подумать, что собеседница настроена серьёзно.

Мён Се Хва из «Мён Хва». Идеальная дочь, которую Кан Джон Хе с детства держала при себе, обучая премудростям бизнеса и которой так гордилась. Она отлично училась, безупречно помогала по дому, а благодаря своей скромности и тихому нраву пользовалась всеобщим восхищением. Любой, кто знал эту девушку, от которой так и веяло хорошим воспитанием из приличной семьи, мечтал заполучить её в невестки. Включая его собственного отца. Даже услышав абсурдную новость о том, что кандидатку на смотринах заменили с младшей дочери на старшую, отец ничуть не возмутился, а наоборот, обрадовался, что так даже лучше, и буквально вытолкал его в спину.

— Вам не по вкусу?

Незаметно подошла очередь последнего блюда — горячего. Увидев его почти нетронутую тарелку, Мён Се Хва заговорила. Естественным образом проигнорировав вопрос о том, согласилась ли семья на то, чтобы она отказалась от наследования бизнеса и вышла замуж за разведённого мужчину в качестве второй жены.

— У меня на вечер запланирована ранняя встреча. Так что я берегу аппетит.

— А-а...

Коротко кивнув, словно принимая его ответ, она аккуратно отправила оставшийся кусочек стейка в свой маленький рот. Сомкнув губы так, чтобы не было видно пищи, она медленно жевала. Полностью проглотив еду, она запила её водой и промокнула салфеткой масло, слегка испачкавшее губы.

— У вас есть планы на потом?

Юн Хак посмотрел на салфетку, которую она свернула испачканной стороной внутрь и аккуратно положила на стол, а затем перевёл взгляд на её лицо. Выглядит так, словно от напряжения и слова вымолвить не сможет, но при этом ни капли смущения, держится так же непринуждённо, как с другом. Она всегда такой была? Мне казалось, она была куда более застенчивой. Впрочем, прошло слишком много времени.

Увидев его взгляд, словно спрашивающий: «А зачем вы интересуетесь моими планами?», Се Хва улыбнулась.

— Погода чудесная, не хотите прогуляться? Заодно и еда уляжется.

У него было назначено совещание, и чтобы успеть вовремя, выезжать нужно было прямо сейчас. Надо было отказаться, но под её выжидающим взглядом слова застряли в горле.

«Скромная и тихая»... Глядя на внешность женщины, он был готов с этим согласиться. Но теперь, после обеда, она казалась скорее «дерзкой», чем скромной.

— Давайте прогуляемся.

Раз уж пришёл, заодно и выясню, каковы её истинные намерения, — подумал он и спонтанно изменил свои планы.

***

Они спустились по лестнице, ведущей от ресторана к прогулочной дорожке. Озеро было обрамлено вишнёвыми деревьями. Хоть они ещё и не зацвели в полную силу, а лишь местами выпустили бутоны, этого было достаточно, чтобы почувствовать приход весны.

Се Хва любовалась пейзажем, заправляя за ухо развевающиеся на ветру волосы. После того как она каждый день имела дело с огромным количеством людей, время, проведённое без толпы и шума, прочистило мысли, и тело наполнилось лёгкостью.

— Давайте присядем вон там.

Мужчина, подстраивавшийся под её шаг, указал на скамейку, установленную в зоне отдыха посреди деревянного настила. От Квон Юн Хака исходил запах крепкого лосьона после бритья. Запах был густым, но от него не болела голова, и он не вызывал отторжения. Если мне не противен его запах, значит, смогу с ним жить? Она нашла ещё одно оправдание своему вчерашнему решению. И глубоко вдохнула его аромат, принесённый ветром.

Они сели на скамейку рядом. Солнце грело, но ветер дул сильный. Находиться на улице без верхней одежды было ещё холодновато. По телу, облачённому лишь в тонкое платье, пробежала дрожь, и она потёрла руки.

Тут же сидевший рядом мужчина поднялся и снял пиджак.

— Накиньте.

Образ мальчика, снимавшего школьную рубашку и протягивавшего ей, наложился на образ этого мужчины.

— Спасибо.

Се Хва не стала отказываться и накинула пиджак на плечи. Плечи потяжелели, а по телу разлилось тепло.

Если подумать, это было её первое свидание с мужчиной после окончания университета. Мать свято верила, что она никогда ни с кем не встречалась, но Се Хва завела своего первого парня почти сразу после поступления.

В Нампёне было слишком много лишних глаз, а материнский контроль был настолько строг, что с парнями было трудно даже заговорить, поэтому ей было любопытно. Что такое отношения? Что такое мужчины? Попробовав, она поняла, что ничего особенного в этом нет.

Первые отношения продлились недолго. Как и вторые, и третьи. К моменту окончания университета она встречалась с парнями шесть раз, но ни одни отношения не перешагнули рубеж в один год.

Причины расставаний были разными. Один засматривался на других девушек на улице, другой поехал в путешествие с друзьями и перестал выходить на связь, третий отпускал сальные шуточки в мужском чате, четвёртый слишком уж обрадовался, узнав, что её семья владеет «Мён Хва Хвегван» и «Мён Хва Кофе».

— Я так и не услышал ответа.

Низкий голос вырвал её из воспоминаний о прошлом.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

У Квон Юн Хака был самый низкий голос из всех людей, которых она когда-либо встречала. В нём не было ни капли неуверенности, он звучал властно. Жёсткая манера речи подходила ему как нельзя лучше.

— Вы уже обсудили это с директором Кан?

Он был твёрдо уверен, что мать ни за что её не отпустит.

— Моя мама тоже понимает значение этих смотрин. Иначе она бы меня не отправила.

— Вы уходите от ответа.

Се Хва повернула голову. Он уже смотрел прямо на неё. Повзрослевший мужчина, чьи черты лица обрели зрелость, а вокруг появилась особая аура, выглядел солидным и серьёзным. Какой он видит меня?

— Я вам не нравлюсь?

— А это имеет значение?

Прямолинейно. Квон Юн Хак чётко дал понять, что не собирается ходить вокруг да около и сглаживать углы.

Когда разговор снова прервался, послышался тихий вздох, словно он был чем-то недоволен. Она почувствовала, как он поднялся со скамейки. Мужчина подошёл к озеру и оперся руками о перила. Се Хва смотрела на его высокую фигуру со спины. Он был крупным мужчиной. И ростом, и телосложением.

Квон Юн Хак обернулся и подошёл к ней. Засунув руки в карманы брюк, он остановился в нескольких шагах. Сильный ветер то прижимал рубашку к его телу, то отпускал. Даже по силуэту под тканью было видно, что у него крепкое, тренированное тело. В старшей школе он был худым, но, видимо, серьёзно занялся спортом, потому что стал намного шире в плечах.

Смотря на него снизу вверх, Се Хва придерживала руками полы слишком большого для неё пиджака, чтобы его не сдуло ветром.

— Вы действительно готовы выйти замуж?

Под его тяжёлым взглядом — взглядом человека, который точно знает, что ему нужно увидеть, и смотрит только на это — Се Хва почувствовала странное облегчение. Поэтому ответить было легко.

— ...Да.

— Я вас понял.

Он взглянул на наручные часы, подводя черту под их разговором. Затем легко посмотрел на Се Хву. Прочитав в его взгляде «на этом закончим», она встала со скамейки. Ей хотелось прогуляться ещё немного, но было ясно, что больше времени он ей не уделит.

Из-за сильного ветра она просунула руки в рукава его пиджака и надела его на себя. Он шёл на полшага впереди, держа в руках два стаканчика с кофе. Похоже, он действительно торопился на встречу. Се Хва тоже ускорила шаг.

— Ах!

Се Хва едва удержала равновесие, подавшись вперёд. Посмотрев вниз, она увидела, что каблук её правой туфли застрял в щели между досками настила. Она попыталась вытащить ногу, силой потянув за выскользнувшую пятку, но ничего не вышло. Похоже, придётся снять туфлю и вытаскивать её руками.

— Подождите секунду.

Подавив смущение, Се Хва уже собиралась присесть, как вдруг в её поле зрения появилась густая чёрная макушка.

— А..., я сам.

Опустившись на одно колено, он поставил стаканчики с кофе на пол, обхватил пятку туфли и с силой потянул.

— Не могли бы вы на секунду вытащить ногу?

Как она и думала, просто так каблук было не вытащить. Закусив губу, Се Хва вытащила стопу из туфли. Оставшись на одной ноге в туфле на высоком каблуке, она потеряла равновесие и покачнулась, но вдруг сильная рука схватила её за запястье. От грубого, прохладного прикосновения за ушами пробежали мурашки.

— Поставьте ногу на мой ботинок.

Она не могла долго стоять на одной ноге на таком высоком каблуке. Се Хва осторожно опустила ногу в колготках на носок его ботинка.

Он медленно вытащил туфлю, крепко застрявшую между досками, стараясь не поцарапать каблук.

— Спасибо.

— Идём.

Следуя за ним, она теперь смотрела только под ноги, боясь, что каблук снова застрянет в щели. Сердце, забившееся быстрее от смущения, никак не хотело успокаиваться.

На парковке ресторана, куда они вернулись, стояли две машины. Се Хва подошла к той, что привезла её сюда.

Он сам открыл ей дверцу. Се Хва сняла пиджак, отдала ему и села в машину. Юн Хак, опершись рукой о кузов, слегка наклонился.

— Возвращайтесь благополучно. Я с вами свяжусь.

— Счастливого пути. Спасибо вам за сегодняшний день.

Хлоп. Дверь закрылась, и машина тронулась.

Машина была той же самой, что привезла её в ресторан, водитель был тот же, и дорога была той же. Всё было точно таким же, но всё изменилось. Изменилось абсолютно всё.

***

Ночи в Чхонсончжэ были темнее, чем где-либо ещё. Из-за минимального освещения даже с включёнными фарами видимость была ограничена. Чёрный седан плавно остановился перед парадным входом в главное здание. Водитель вышел, быстрым шагом обогнул машину и открыл заднюю дверцу.

Юн Хак вышел, держа в руке пиджак от костюма, и перекинул его через руку. Тяжёлые шаги мерно раздавались по широким каменным плитам перед входом. Вскоре дверь изнутри открылась.

— Исполнительный директор, вы вернулись.

Его встретила Пак Ми Ён, управляющая внутренними делами Чхонсончжэ. Юн Хак вскинул брови.

— Вы поздно сегодня.

Внутри было светло как днём. По приказу председателя Квона, чьё зрение с возрастом ухудшилось, до самого отхода ко сну в доме горели все лампы до единой. Юн Хак направился не к лестнице, а вглубь первого этажа.

— Председатель сейчас во флигеле.

Услышав слова управляющей Пак, Юн Хак остановился. Флигель был построен его дедом специально для молодожёнов — сына и невестки. С надеждой на то, что позже старший внук женится, унаследует его, и три поколения будут жить вместе. Родители прожили во флигеле четыре года, а когда мать забеременела Юн Хаком, перебрались в главный дом. Дедушка умер, так и не увидев Юн Хака. А старшего внука, в котором он так души не чаял, тоже больше нет в живых.

После смерти деда пустующий флигель отец стал использовать в личных целях.

Управляющая Пак последовала за Юн Хаком, который, так и не встретившись с отцом, поднялся на второй этаж.

— Приказать подать вам лёгкий ужин?

— Не нужно.

— Нам привезли чайные листья из Хадона. Сейчас они самые вкусные, выпейте чашечку перед сном.

Управляющая Пак уже собиралась позвонить по интеркому на первый этаж, но, увидев, как Юн Хак зашёл на кухню второго этажа и достал из холодильника банку пива, опустила трубку.

— Уж лучше выпейте вина или виски.

Её тон был полон неодобрения. Юн Хак сухо усмехнулся, бросил пиджак на кухонный остров, служивший заодно и барной стойкой, и открыл пиво.

— Как всё прошло сегодня?

— После школы пошёл на секцию прыжков со скакалкой, вернулся домой, позанимался английским с репетитором, поиграл с воспитателем и в десять часов уснул. Завтрак почти не тронул, а за ужином съел полтарелки. Я так волнуюсь, что он совсем ничего не ест.

Ребёнок был на редкость привередлив в еде, и какие бы блюда ни готовили на кухне, всё было без толку.

— В школе проблем нет?

— Учительница говорит, что он хоть и тихий, но вполне общается с одноклассниками, но, похоже, друзей у него нет. В детском саду он хотя бы спрашивал, можно ли ему пойти в гости к близкому другу, но с тех пор как пошёл в начальную школу — ни слова об этом. Водитель Чон говорит то же самое. Что из школы, что с дополнительных занятий он всегда выходит один. Ах да, как прошли смотрины?

Спросила управляющая Пак, словно вдруг вспомнив об этом. При этом вопросе ему вспомнилась женщина, которая ела с таким аппетитом. Словно долго голодала, она дочиста смела всю еду своим маленьким телом.

Управляющая Пак широко распахнула глаза, увидев, как на его обычно жёстком, напряжённом и холодном лице промелькнула улыбка.

— Видимо, она вам пришлась по душе?

Улыбка тут же исчезла. Юн Хак поставил наполовину недопитую банку пива и взял пиджак.

— Вы хорошо потрудились сегодня.

— Отдыхайте, исполнительный директор.

Пройдя мимо управляющей Пак, которая почтительно поклонилась, сложив руки перед собой, Юн Хак вошёл в гардеробную. Сняв сковывающий движения костюм, он прошёл прямо в прилегающую ванную и под струями душа смыл с себя тяжесть прошедшего дня.

За раздвижной дверью гардеробной находилась спальня. Взяв сигареты, Юн Хак вышел на террасу. Закурив, он откинул назад волосы, ставшие мягкими после того, как смыл с них воск.

Вдалеке показался свет фар автомобиля, въезжающего на территорию. На развилке машина свернула налево. Туда, где находился парадный вход во флигель, а не в главный дом.

Послышались приглушённые голоса, и выехавшая из флигеля машина скрылась в том же направлении, откуда приехала. В свете фар мчащегося по ухоженной дороге автомобиля мелькнуло небольшое здание на углу. Подумав о Си Юне, который сейчас спал внутри, Юн Хак вспомнил крошечную ногу, осторожно опустившуюся на его ботинок, — казалось, она была вдвое меньше его собственной.

Женщина была такой же маленькой, как Си Юн. И ростом, и телосложением. Она ничуть не выросла и осталась точно такой же, как раньше. Её запястье было настолько тонким, что его пальцы смыкались вокруг него с запасом. Двенадцать лет назад было то же самое. В ней не было ни капли веса, отчего его тело, наоборот, напрягалось. Из страха случайно поранить. От воспоминаний об этом странном чувстве пальцы, державшие сигарету, едва заметно дрогнули.

В Мён Се Хве не чувствовалось ни малейших колебаний. Женщина всерьёз намеревалась бросить семейный бизнес и выйти замуж. Возможно, она даже специально всё подстроила, чтобы пойти на смотрины вместо сестры. В ней читалась именно такая решимость.

Заметив внизу свет, он опустил взгляд. Задняя дверь флигеля открылась, и оттуда вышел человек. Отец, накинувший халат поверх удобной домашней одежды, прошёл через низкую калитку, ведущую в сад главного дома.

Юн Хак затушил сигарету о перила террасы, небрежно бросил окурок и вернулся в спальню.

Взяв телефон в гардеробной, он отправил сообщение женщине, которая ещё не знала его номера:

[Прошу прощения за поздний ответ. Это Квон Юн Хак.]

Пока он проверял рабочую почту, в верхней части экрана всплыло уведомление о сообщении.

[Спасибо, что написали, несмотря на занятость. Благодаря вам я доехала с комфортом.]

Сообщение читалось так, словно было произнесено её мягким голосом.

Она была неожиданным кандидатом, ведь он никогда не рассматривал её в качестве своей второй жены, но на этом всё. Ему было всё равно, кто это будет.

Юн Хак не стал отвечать и снова открыл окно почты.

Спустя два дня после побега Гён Хва вернулась домой. Вместе с Чон Уном.

Узнав, что её младшая дочь встречается не с кем-нибудь, а с сыном заклятых врагов семьи Хан, занимающихся разведением коров, мать схватилась за затылок и упала в обморок. А когда вдобавок выяснилось, что Се Хва всерьёз рассматривает брак с Квон Юн Хаком, она коротко вскрикнула, схватилась за голову и слегла.

С тех пор атмосфера в доме стала ещё более гнетущей, каждый день они словно ходили по тонкому льду.

Тем не менее, жизнь Се Хвы шла своим чередом.

Её расписание было строго определено. Каждый день в шесть утра она шла на йогу, а около половины девятого вместе с матерью приезжала в главное отделение «Мён Хва Хвегван», где они готовили соусы, бульоны и начинку для пельменей-манду. Затем в офисе головной компании она проверяла выручку за прошлый день, просматривала документы на подпись и проводила совещание с руководителями, после чего время уже переваливало за полдень. Когда было много работы, она помогала в «Мён Хва Кофе», а если нет — наскоро обедала, объезжала заведения с проверкой, помогала сотрудникам и возвращалась домой между шестью и семью часами вечера.

Поужинав, она читала в своей комнате или просто лежала, глядя в потолок, и засыпала до десяти часов вечера. Если не считать редких встреч с клиентами вместе с матерью, нечастых личных планов или ночных перекусов с сёстрами, её 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 30 дней в месяц и 365 дней в году проходили примерно одинаково. Выросшая в доме, где вставали в пять утра и гасили свет в девять вечера, она естественно впитала этот ритм жизни.

Но сегодняшний день относился к категории «редких». Всю неделю лили дожди, переходящие в ливни, что поставило под угрозу урожай пшеницы в этом году. Получив отчёт о том, что объём собранного урожая сократится более чем на 30% от ожидаемого, они весь день провели на совещаниях, пытаясь найти выход. Использование пшеницы собственного урожая было главной фишкой «Мён Хва», так что они не могли просто взять и перейти на импортную пшеницу из-за того, что урожай погиб. В качестве альтернативы нужно было найти хотя бы пшеницу отечественного производства. Чтобы обеспечить поставки, они обзванивали фермеров по всей стране.

День выдался изматывающим, поэтому Се Хва легла в постель чуть позже девяти, собираясь уснуть пораньше. Она уже почти провалилась в сон, когда зазвонил телефон.

Квон Юн Хак. Это был первый раз, когда он вышел на связь после того сообщения в день смотрин.

Посмотрев на светящийся в темноте экран, Се Хва ответила на звонок.

— Да, алло.

— Это Квон Юн Хак.

— Да.

— Вы спали?

Она постаралась прочистить горло, но он всё равно умудрился это заметить.

— Собиралась.

— Значит, выйти не сможете?

— Сейчас? А где вы?

— Перед вашим домом.

Глаза Се Хвы округлились. Она встала с кровати и подошла к окну. Перед воротами была припаркована машина.

— Машина перед домом... Это вы, исполнительный директор?

Дверца со стороны водителя открылась. Даже издалека было видно высокого мужчину, который с телефоном в руке смотрел на второй этаж. Се Хва включила торшер у кровати.

— Можете выйти ненадолго?

Чтобы выйти, ей нужно было переодеться и накраситься, а ей было лень. Бестактность мужчины, заявившегося без предупреждения, раздражала. К тому же из-за ночного побега Гён Хвы у матери, похоже, развилась паранойя, и теперь она выходила проверять улицу при малейшем шорохе. Се Хва не хотела добавлять стресса матери, которая и сегодня вечером устроила скандал с Гён Хвой.

— Мне неудобно выходить.

— Хорошо. Тогда поговорим по телефону.

Он отступил, не задавая лишних вопросов.

— Вы по-прежнему хотите выйти замуж?

Значит, он не выходил на связь, чтобы дать ей время? Зажав телефон плечом, Се Хва смотрела сверху вниз на мужчину, который, прикрывая огонь ладонью от ветра, прикуривал сигарету. В трубку донёсся тихий звук выдоха, и она увидела, как в воздух поднимается белый дым.

— Да, по-прежнему.

— Дать вам ещё время? Подумайте хорошенько.

— Вас это обременяет? Брак со мной.

Он говорил так, будто давал ей право выбора, но Се Хва чувствовала, что на самом деле сомневается именно он.

— Обременяет... Ну, не знаю.

Тихо пробормотав это, Квон Юн Хак выпустил длинную струю дыма и продолжил:

— Можно сказать и так. Я не уверен, правильно ли будет забрать способную наследницу и посадить её дома в качестве домохозяйки.

Се Хва крепко сжала тонкую штору.

— Я хочу выйти за вас замуж, исполнительный директор.

Ей казалось, что если она упустит этот шанс, другого уже не будет. Шанса покинуть дом, сохранив при этом и семью, и «Мён Хва».

Она знала: чтобы уйти, нужно просто взять и уйти. Но у Се Хвы не хватало на это смелости. Она не хотела поворачиваться к семье спиной. И, что самое главное, у неё не было ничего, чем бы она хотела заниматься, бросив «Мён Хва». Поэтому ей нужно было выйти замуж за Квон Юн Хака. Это был идеальный побег.

Он положил телефон на крышу машины и достал что-то из внутреннего кармана пиджака. Похоже, портативную пепельницу, чтобы выбросить окурок. Убрав предмет обратно, он снова взял телефон.

— Давайте завтра пообедаем вместе.

Он резко сменил тему разговора. Се Хва с трудом подавила подкатившее раздражение на мужчину, который так и не дал ей чёткого ответа по поводу брака.

— Где? Я завтра буду занята, так что далеко поехать не смогу.

— Вы будете в офисе «Мён Хва Кофе»?

— Завтра запуск сезонных тортов, так что я буду в кафе.

— В Чииль-доне?

— Да.

— Я за вами заеду.

Назначив встречу так же в одностороннем порядке, как и заявившись без предупреждения, Квон Юн Хак обошёл капот и открыл водительскую дверцу. Прежде чем сесть в машину, он поднял голову и посмотрел наверх. Несмотря на расстояние, их взгляды точно встретились.

— Во сколько вы проснётесь, если сейчас ляжете?

Он задал совершенно неожиданный вопрос.

— В половине шестого.

— Думаю, вы легко адаптируетесь в Чхонсончжэ.

В его мягкой, но в то же время жёсткой манере речи проскользнула лёгкая усмешка. Попрощавшись до завтра и повесив трубку, он завёл двигатель и выехал из переулка. Се Хва ещё долго стояла у окна, даже когда машина скрылась из виду.

В ту ночь она долго не могла уснуть. Его низкий голос всё звучал у неё в ушах, и она уснула лишь под утро, из-за чего на следующий день пропустила занятие по йоге. Впервые с тех пор, как записалась.

***

Завершив утреннее совещание, Се Хва спустилась на первый этаж в «Мён Хва Кофе» и встала за одну из касс. Поскольку он не сказал, во сколько приедет, утром она отправила ему сообщение, на которое пришёл ответ: «Буду около полудня». Поставив телефон под монитором кассы, она обслуживала клиентов, то и дело поглядывая на часы.

«Мён Хва Кофе» славилось не только кофе, но и выпечкой. Они наняли кондитеров из известных отелей, поэтому их десерты отличались высоким качеством и при этом относительно низкими ценами. Особенно славились их сезонные цельные торты, которые появлялись весной и зимой. Инфлюенсеры добровольно рекламировали их, поэтому в сезон сюда съезжались люди со всей страны.

Очередь, стоявшая с самого раннего утра, немного рассосалась к одиннадцати часам. Распродав ограниченную партию, приготовленную для ранних пташек, персонал смог немного перевести дух.

— Айс кофе и... хлеб вам с собой? Если не будете есть сразу, храните в морозилке. Спаси...бо.

Уже более расслабленно пробивая чек и складывая хлеб, Се Хва увидела, как в кафе входит Юн Хак. Его взгляд, скользнувший по помещению — всё ещё полному людей, несмотря на то что основная толпа спала, — остановился на Се Хве. Проигнорировав очередь, он направился прямо к ней. Взгляды всех присутствующих — и посетителей, и персонала — устремились на него.

— Выглядите занятой.

Погода испортилась, шёл дождь, и снова похолодало, поэтому поверх костюма на нём было тонкое пальто.

Она думала, что он свяжется с ней, когда подъедет, и никак не ожидала, что он зайдёт прямо в заведение. Се Хва растерялась. Стараясь не обращать внимания на чужие взгляды, она посмотрела на него снизу вверх. Кафе, в котором на мгновение повисла тишина, словно время остановилось, вскоре потеряло к ним интерес и снова наполнилось шумом.

— Можете подождать немного? Я переоденусь и выйду.

— Не торопитесь. Я пока поднимусь наверх, поздороваюсь с директором Кан.

К маме? Одно потрясение за другим. Се Хва несколько раз моргнула.

— Мы пойдём пешком, так что оденьтесь потеплее.

Сказав это, он оставил растерянную Се Хву с открытым ртом и вышел. Видимо, он зашёл только для того, чтобы поздороваться.

— Кто это, директор? Ваш парень? — игриво прошептала проходившая сзади сотрудница с хлебом для подарочной упаковки.

Но Се Хве было не до шуток. Всё её внимание было приковано к тому, что происходило наверху.

Квон Юн Хак вернулся в кафе ровно через 25 минут. И долго, и коротко одновременно. Она ожидала, что её вызовут в офис, но никаких новостей не было. Се Хва переоделась и вышла.

Увидев её наряд — тонкое пальто, — он слегка нахмурился, но тут же разгладил морщины на лбу. Он был человеком, скупым на эмоции. В этом они с Се Хвой были похожи.

Он повёл её в сторону улицы Чииль-дон. Хотя это и не было официальным названием, местные жители называли этот район, где было полно хороших ресторанов и магазинчиков сувениров, «улицей Чииль-дон». «Мён Хва Кофе» находилось в самом её начале.

— Куда мы идём?

— Я забронировал столик.

Движение транспорта по улице Чииль-дон было запрещено. Здесь всегда было людно, независимо от того, будни это или выходные. Было много туристов, но и местных жителей хватало.

Каждый раз, когда они проходили мимо знакомых лиц, те провожали их взглядами. Некоторые узнавали Квон Юн Хака. Се Хва чувствовала, как слухи расползаются в реальном времени.

Он направился не по главной улице, а свернул в переулки. Он свернул несколько раз. Он не смотрел в карту и не блуждал, словно хорошо знал дорогу. Для Се Хвы этот путь тоже был знаком. Следуя за ним, она подумала: «Да ладно...»

— ...

Когда они свернули направо в самом конце переулка, Се Хва поняла, куда они пришли. В конце этой улицы находился небольшой итальянский ресторан всего на пять столиков, специализирующийся на пицце из дровяной печи.

Квон Юн Хак остановился перед зданием, переделанным из жилого дома. Спустившись по ступенькам, он остановился перед дверью ресторана, расположенного на цокольном этаже. Затем посмотрел на Се Хву, стоящую на самом верху лестницы.

— Говорят, здесь вкусно готовят.

Это был ресторан Тэ Хвана.

Слегка опешив, она не могла сдвинуться с места и смотрела на него сверху вниз. Его лицо, по которому было невозможно прочесть ни единой мысли, оставалось пугающе невозмутимым.

Се Хва медленно спустилась по ступенькам и вошла в дверь, которую он для неё придержал.

Было время обеда, поэтому заняты были все столики, кроме одного. Услышав звук открывающейся двери, Тэ Хван вышел из открытой кухни. Увидев Се Хву, он удивился, а когда заметил вошедшего следом мужчину, который встал так, словно защищал её, его глаза и вовсе округлились.

— Я бронировал столик на двенадцать.

— А... Ах, да. Проходите сюда.

Тэ Хван провёл их к столику, который был отгорожен от пространства рядом с кухней арочной стеной, создавая подобие отдельной кабинки.

— Верхнюю одежду можете повесить снаружи, и, эм, ну. А. Как выберете по меню, нажмите на кнопку вызова.

Не в силах скрыть растерянность, Тэ Хван запинаясь пробормотал это на входе в кабинку и, услышав звонок от других посетителей, поспешил в зал.

— Повесить ваше пальто? — невозмутимо спросил Юн Хак, снимая своё.

— ...Не нужно.

Сняв верхнюю одежду и положив её на соседний стул, она села. Он тоже перекинул своё пальто через спинку соседнего стула и сел напротив Се Хвы. Глядя в меню, лежащее на столе, Юн Хак произнёс:

— Я пришёл убедиться.

— ...

— Что между вами действительно ничего нет. Глазам я доверяю больше всего. Мне всё равно, если вы умудритесь завести мужчину на стороне, но встречаться с кем-то в Нампёне будет проблематично. Зная мою ситуацию, думаю, вы меня поймёте.

Он имел в виду свою первую жену, которая оскандалилась, крутя романы с мужчинами в Чииль-доне. Но откуда он узнал о разговорах про её брак с Тэ Хваном? В этом районе слухи разлетались мгновенно, поэтому мать была крайне осторожна. Никто, кроме семьи, об этом не знал.

— Что здесь вкусного?

Квон Юн Хак перевернул меню и внимательно изучил раздел с напитками. Это был тот же самый человек, но казалось, что перед ней сидит кто-то другой, нежели при их встрече в Чхонджу. Тогда он был более расслабленным и мягким... Или нет? Может, дело во мне? Или это влияние места и погоды?

Не дождавшись ответа, мужчина поднял глаза. В них читалось то специфическое совершенство, присущее людям, которые всё делают тщательно и не допускают ошибок. Казалось, он не потерпит ни малейшего отклонения от плана. Се Хва опустила взгляд в меню.

— Здесь всё вкусно. Есть ли ингредиенты, которые вы не едите?

— Нет.

— Тогда я закажу?

— Да, пожалуйста.

Она нажала на кнопку вызова. Тэ Хван подошёл, вытирая руки о фартук.

— Пиццу «Маргарита», шакшуку и добавь хумус. Как насчёт коктейля? Это их фирменный рецепт, очень вкусно. Можно сделать безалкогольный.

— Давайте его.

— Два коктейля.

— ...Се Хва, тебе тоже безалкогольный?

— Мне добавь совсем чуть-чуть. Ах, я забыла вас представить. Исполнительный директор, это мой друг, мы с ним близки с самого детства.

— Рад знакомству. Квон Юн Хак.

— А, да... Здравствуйте.

Тэ Хван поздоровался, с любопытством и подозрением разглядывая незнакомца. Он точно его не знал, но лицо казалось смутно знакомым. Это был выдающийся мужчина. Глядя на него, даже без приставки «исполнительный директор» становилось ясно, что это успешный человек. Из той породы людей, один вид которых заставляет тебя чувствовать собственную неполноценность.

— Это человек, за которого я выхожу замуж.

Его первоначальная неловкость мгновенно сменилась шоком. Те, кто сбросил эту бомбу, оставались абсолютно спокойны. Тэ Хван, потерявший дар речи, только беззвучно открывал и закрывал рот, переводя взгляд то на Се Хву, то на её так называемого жениха, даже несмотря на непрекращающийся звон кнопки вызова. И только когда кто-то из посетителей позвал его: «Хозяин!», он попятился назад, всё ещё то и дело оборачиваясь.

Вскоре Тэ Хван с потемневшим лицом принёс пиццу. Пицца была вкусной. Се Хва, которая с самого утра была на ногах и успела проголодаться, съела два куска подряд. Пока она ела свои два, он не осилил и одного.

— Вы с мамой...

Немного утолив голод, она собралась задать интересовавший её вопрос, когда вошёл Тэ Хван и поставил на стол остальные блюда. Парень, чьим девизом было «Будь вежлив с клиентами», вышел, даже не встретившись с ними взглядом и не пожелав приятного аппетита.

— О чём мы говорили с директором Кан?

Он подхватил её оборванную фразу. Се Хва кивнула, беря ещё один кусок пиццы.

— С хлебом вкуснее, — предложила Се Хва, указывая на питу, которую подали вместе с шакшукой.

Юн Хак посмотрел на кусок хлеба, размером больше его собственной ладони, взял принесённые щипцы и ножницы и начал резать его на удобные кусочки. Он орудовал ножницами как-то неуклюже. Хлеб резался нормально, но само ощущение ножниц в руке казалось ему непривычным. С тех пор как он вернулся в Нампён, ему ни разу не приходилось ничего резать ножницами. Всё, что подавалось ему на стол, уже было приготовлено в самом удобном для употребления виде.

— Вы рассказали маме о наших отношениях?

Отношениях. Разве между нами есть нечто, что можно назвать отношениями? Нарезав хлеб, Юн Хак взял половник, налил шакшуку в глубокую миску и поставил её рядом с тарелкой Се Хвы, на которой лежал третий кусок пиццы.

— Да, рассказал.

— И что именно вы сказали?

— Что вы мне понравились.

Женщина, которая как раз намазывала хумус на нарезанный хлеб, лишь слегка нахмурилась, но не выказала ни удивления, ни растерянности. Поскольку Юн Хак действительно сказал именно это в лицо Кан Джон Хе, он спокойно продолжил:

— Я сказал, что после встречи с вами убедился в правоте слов отца: найти кого-то лучше Мён Се Хвы будет сложно, и что я очень хочу видеть вас своей женой. Я сказал, что, по счастливому стечению обстоятельств, я вам тоже понравился, и попросил у неё благословения на брак.

Это было неожиданно. Она думала, что председатель Квон сам вмешается и будет давить на её мать, используя вопрос аренды или другие рычаги влияния, но никак не ожидала, что он лично пойдёт к ней на поклон. Да ещё и прикрываясь какими-то романтическими чувствами вроде «она мне понравилась». Решил, что так будет быстрее переубедить скептично настроенную маму?

— К счастью, она меня не обматерила. Хотя я был готов даже получить пощёчину.

— ...И что она ответила?

— Что поговорит с дочерью.

Теперь была очередь Се Хвы. Последняя стена, которую предстояло преодолеть, была высокой.

— Если вас выгонят из дома, позвоните мне, — добавил он с ничего не выражающим лицом.

В его тоне не было ни капли беспокойства. Но это не было и лёгкой шуткой. Он говорил абсолютно искренне. В прямом смысле: если проблема разрастётся до того, что ей придётся уйти из дома, она может связаться с ним — именно это он и имел в виду. И Се Хва уловила скрытый смысл: он сам всё решит.

Тяжесть, давившая на её плечи, исчезла.

Если бы кто-то спросил её, в какой именно момент она окончательно решила выйти замуж за Квон Юн Хака, она бы ответила: именно сейчас.

Он довёз её до «Мён Хва Кофе» и уехал, сказав, что ему нужно в сеульский офис.

И тут же по городу со скоростью лесного пожара разнёсся слух о том, что Се Хва встречается с младшим сыном председателя Квона.

Большинство владельцев заведений на улице Чииль-дон были коренными жителями Нампёна. Кто-то помнил Квон Юн Хака ещё со школьных времён, кто-то — по его первой свадьбе, но его узнали. В округе Квонсон-гу, где жило много местных, всё ещё были сильны деревенские нравы. Слухи здесь распространялись молниеносно.

Когда она поднялась в офис, матери там уже не было, она ушла с работы раньше времени. Игнорируя полные любопытства взгляды сотрудников, Се Хва занялась бумажной работой, затем объехала заведения в районе Квонпхо-гу и поехала домой.

Сев в машину, она проверила телефон. Она специально перевела его в беззвучный режим и не смотрела на экран. Над иконкой мессенджера горела цифра с уведомлением о более чем 300 сообщениях. Большинство из них были из группового чата на троих — с Гён Хвой и Дон Хвой. Было и много сообщений от местных друзей. Помимо сообщений, было также немало пропущенных звонков. Недолго думая, Се Хва кликнула на один из чатов.

[Мён Се Хва. Эти слухи — правда?]

Сообщение Джу Хо было коротким. То, что он не написал привычное «нуна» (старшая сестра), говорило о том, что он в бешенстве.

[Да]

Ответ Се Хвы тоже был кратким. Она уже собиралась закрыть чат, но затем набрала на клавиатуре:

[Мён Хва забирай себе]

***

В доме было тихо. Надев тапочки и пересекая гостиную, она увидела Гён Хву и Дон Хву, сидящих на лестнице. Дон Хва указала пальцем на спальню родителей. Гён Хва провела ребром ладони по горлу. В отличие от Дон Хвы, чьё лицо было полно беспокойства из-за очередного надвигающегося скандала, Гён Хва выглядела крайне воодушевлённой.

Пройдя мимо лестницы, Се Хва постучала в дверь спальни. Мать сидела за столом и просматривала документы. Се Хва села напротив неё.

— Ну как, хорошо пообедали с исполнительным директором Квоном?

— Да.

— Днём я ездила в Чхонсончжэ. Там хотят поторопиться со свадьбой.

Джон Хе сняла очки и потёрла глаза. Её лицо с глубокой морщиной между бровями выглядело невероятно уставшим.

— Тебе нравится исполнительный директор Квон?

— ...Да.

Кан Джон Хе посмотрела на свою старшую дочь, опустившую глаза. На первый взгляд, это была та же самая послушная девочка, что и всегда, но была одна неуловимая разница. Мать, проведшая с ней бок о бок больше времени, чем кто-либо другой из её детей, всё прекрасно поняла. Се Хва уже приняла решение.

В отличие от Гён Хвы, которая всегда громко заявляла о своих желаниях и активно их добивалась, старшая, Се Хва, была очень покладистым ребёнком. Ей достаточно было сказать один раз, и она всё понимала. То, что ей запрещали, она никогда не делала. Пока мать была занята развитием бизнеса, она занималась домом и заботилась о младших. Она отлично училась, безупречно себя вела, получала бесчисленное множество школьных наград, и все учителя хвалили её в один голос. Она была идеальной старшей дочерью, именно такой, о какой мечтала мать.

Но однажды эта девочка всё же пошла наперекор её воле.

Это случилось, когда Се Хва училась в третьем классе старшей школы. Поскольку в будущем её всё равно нужно было выдать замуж, мать не хотела отправлять её жить одной в другой город, опасаясь, что могут поползти дурные слухи. Она велела ей поступить в национальный университет, чтобы можно было ездить на учёбу из дома. Однако дочь, которая послушно ответила «хорошо», даже не подала документы в ближайший университет, а отправила их все в сеульские вузы. Когда мать узнала об этом, позвала её и начала отчитывать, она сидела перед ней с точно таким же лицом, как сейчас. И в итоге всё равно уехала в Сеул.

Сделав шаг назад, мать поставила условие: она разрешит ей уехать, только если та поступит в женский университет. И дочь согласилась. Тогда это было всего на четыре года, и Се Хва, как и обещала, каждые выходные приезжала домой и помогала в ресторане. Поразмыслив, мать решила, что в эпоху, когда «вывеска» имеет значение, диплом хорошего университета не повредит. В конечном счёте она тоже осталась довольна.

Но то, что происходило сейчас, нельзя было даже сравнивать с поступлением в университет. Кан Джон Хе вспомнила Квон Юн Хака, который приходил к ней в офис во время обеда. Любая женщина могла бы им увлечься. Смотрела ли Се Хва когда-нибудь на мужчин? В школьные годы она только и делала, что училась. Гён Хва уже в средней школе каждые выходные бегала на свидания, а старшая выходила работать в ресторан. Может, поэтому? Может, у неё нет иммунитета к мужчинам, поэтому она так легко поддалась? Она мысленно поставила Тэ Хвана, за которым так долго наблюдала как за будущим зятем, рядом с Квон Юн Хаком. Как мужчины, они, откровенно говоря, не шли ни в какое сравнение. Она её понимала. В силу юного возраста, из-за того, что она ещё не видела жизни и плохо разбиралась в мужчинах, такое вполне могло случиться.

— Это сложный человек. Говорят, что причина развода была в женщине, но разве стала бы жена просто так гулять на стороне?

Поэтому она и думала, что Гён Хва подошла бы ему больше. С её прямолинейным характером, не боящимся конфликтов, они бы ругались, мирились и как-нибудь притёрлись друг к другу.

— Кто знает. Может, у исполнительного директора Квона тоже есть пара-тройка женщин на стороне. Будет даже странно, если у такого человека их нет, честно говоря. Посмотри на своего отца и сама поймёшь. Тебя это всё равно устраивает? Сможешь с этим справиться?

Се Хва медленно подняла глаза. В её взгляде не было ни капли сомнения. Джон Хе знала ответ дочери ещё до того, как та открыла рот.

— Он мне нравится. Думаю, мы сможем жить хорошо.

Времени было слишком мало, чтобы влюбиться, но любовь устроена именно так. Людям свойственно проникаться чувствами, просто встретившись взглядами. Видимо, даже видя несчастливый брак родителей, противостоять притяжению было невозможно. Кан Джон Хе проглотила горечь.

— Ты ведь понимаешь, что значит стать семьёй с председателем Квоном? Это брак не только ради твоего блага. Не нужно даже упоминать, какой председатель Квон придирчивый, а их семья слишком выдающаяся, так что пересудов будет много. Тебе будет тяжело.

— Да.

— ...Ха. Как же мне с вами тяжело.

В конце концов, не выдержав, Кан Джон Хе выплеснула всё, что было на душе.

— Эта дрянь Гён Хва, оказывается, уже два года встречается с Хан Чон Уном. Прекрасно зная, что мы до сих пор судимся из-за земли, цк. А ты, если знала, должна была отговорить сестру, а не совать ей в руки карточку!

Обвинив Се Хву, она тяжело вздохнула.

— Тебе обязательно выходить замуж именно так? А как же «Мён Хва», если ты уйдёшь?! Гён Хва бизнес вообще не интересует. Я только-только тебя всему научила, и что теперь...

Маска хладнокровной и сильной женщины спала, обнажив слабость, которую мать показывала только перед старшей дочерью.

— Я всю жизнь кипела от злости из-за бабника-отца, но держалась, потому что у меня была ты, Се Хва. Ты же знаешь. Я пахала как проклятая, чтобы вырастить вас, понимаешь? И «Мён Хва» я так подняла только для того, чтобы вы ни в чём не нуждались, чтобы передать тебе, Се Хва, солидный бизнес. А ты вдруг заявляешь, что уйдёшь невесткой в семью председателя Квона... Разве это не слишком жестоко с твоей стороны?

Слабые сетования матери продолжались. На Се Хву накатило привычное чувство вины. Стараясь не смотреть на лицо матери, она опустила глаза и попыталась замедлить дыхание. Прочистив горло, она заговорила:

— Джу Хо справится лучше меня...

— Как уж та баба в Таиланде прознала про слухи, не знаю, но от неё звонили!

Едва прозвучало имя Джу Хо, Кан Джон Хе перебила её.

— Сказала, что ей приснился плохой сон, и она звонит, потому что беспокоится, но намерения-то её ясны. В своё время без разговоров отдала его мне, чтобы я вписала его в наш реестр, а теперь строит из себя мать. Так она потом и долю в бизнесе потребует.

— Джу Хо сам её отвадит. Вы же знаете.

— ...Голос крови не заглушишь. Тем более он знает, кто его настоящая мать. Поэтому, когда я забирала Джу Хо, я так умоляла её порвать с ним... Твой отец, конечно, хорош, но и свекровь обошлась со мной слишком жестоко. Купить им квартиру в Квонпхо-гу. Я кормила грудью тебя и Джу Хо, а эта женщина хихикала с твоим отцом в новой квартире...

В голове Се Хвы возник образ более молодой и наивной матери, которая сидит одна в комнате, по очереди кормит грудью двух младенцев и беззвучно плачет. Грудь сдавило, дыхание начало сбиваться. Сцены из старых воспоминаний вперемешку замелькали в голове. Родители ссорятся, отец уходит из дома, бабушка зовёт мать и отчитывает её, мама плачет, а сама Се Хва обнимает и успокаивает плачущего младшего брата...

— Джу Хо считает вас своей настоящей матерью. Будет правильнее, если «Мён Хва» унаследует он, а не я. У него и способности есть, и привязанность к «Мён Хва» огромная. Я всегда так думала. Что это не моё место. Честно говоря, «Мён Хва» меня обременяет. Я не особо хочу её наследовать.

Желая закончить разговор, Се Хва напрягла горло и, набравшись смелости, сказала это. Сегодня она снова успешно подавила желание закричать: «Пожалуйста, хватит говорить о выходках отца и твоём мучительном прошлом, я сейчас сойду с ума!».

— И ты говоришь это только сейчас...?!

Кан Джон Хе поражённо выдохнула эти слова и с силой надавила на пульсирующие виски. От чувства предательства со стороны дочерей к горлу подступила тошнота. Она забила себя кулаком в грудь.

— Мама. Что с тобой? Тебе плохо?

Се Хва резко вскочила и подошла к матери. Джон Хе оттолкнула руку дочери.

— Хватит. Выйди. Глаза б мои тебя не видели.

— ...

— С завтрашнего дня можешь не приходить на работу. Готовься к свадьбе.

Холодно бросив это, Джон Хе встала и легла на кровать. Посмотрев в спину матери, Се Хва вышла, принесла обезболивающее и воду и поставила на тумбочку.

— Выпей таблетку.

— ...

— ...Прости.

Се Хва выключила свет и тихо вышла. Когда она закрывала дверь, послышался тихий плач. Прислонившись к закрытой двери, Се Хва крепко закусила губу и закрыла покрасневшие глаза.

***

В одной лишь комбинации Се Хва стояла перед шкафом и перебирала висящую там одежду. Она никогда не думала, что ей нечего надеть, но сейчас, как ни посмотри, надеть было решительно нечего. Надо было заранее сходить на шопинг.

После долгих раздумий она выбрала белое платье. Прямой силуэт длиной ниже колена выглядел строго, а крупный ремень на талии, хоть и вышел из моды и казался немного старомодным, придавал женственности, поэтому наряд казался подходящим для встречи со старшими.

Взяв прямоугольную сумку-тоут с золотым логотипом и в последний раз проверив свой вид в зеркале, Се Хва отложила уборку одежды, сваленной на кровати, на потом и вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, она увидела картину, развернувшуюся на первом этаже. На диванах сидели четыре человека, но не было слышно ни звука.

Мать сидела в почетном кресле, а Гён Хва и Дон Хва ютились бок о бок на длинном диване, всем своим видом показывая крайнюю степень неловкости. Напротив младших сестёр возвышался затылок мужчины. Само присутствие мужчины в их доме казалось чем-то чужеродным. Ведь Джу Хо съехал, как только стал совершеннолетним, а отец долго болел, лежал в больнице и в итоге умер.

— Онни!

Заметив Се Хву, Дон Хва расплылась в улыбке, словно увидела спасителя.

Широкие плечи, казавшиеся со спины ещё более массивными, развернулись. Встретившись с ней взглядом, мужчина без тени эмоций на лице встал, застегнул пуговицу пиджака и вышел из-за дивана. Вслед за ним, как конфеты на ниточке, повскакивали мать и сёстры.

Разве у нас был такой низкий потолок? Над макушкой вытянувшегося во весь рост мужчины, казалось, оставалось меньше двух пядей свободного пространства. Гостиная, в которой раньше с лихвой хватало места даже для восьмерых, включая бабушку и дедушку, теперь казалась тесной из-за одного-единственного стоящего в ней мужчины.

— Онни, ты такая красивая.

— Что это, ты снова сумку купила?

Гён Хва и Дон Хва подошли к Се Хве.

— Я думала, умру от неловкости, — едва шевеля губами, тихо прошептала Гён Хва, теребя незнакомую сумку.

— Подождите секунду.

Мама ушла на кухню и вернулась с бумажным пакетом. Это был старый виски, который она достала через все свои связи, узнав о приглашении в Чхонсончжэ. Подарок был приготовлен специально для председателя Квона, известного ценителя виски. Она протянула пакет Се Хве, но вместо неё его взял он.

— Передай председателю.

Когда они только поздоровались в доме, они общались в уважительной форме, но сейчас мать перешла на менее формальный тон. Юн Хак слегка поклонился.

— Спасибо.

— Вы опоздаете. Езжайте скорее.

Мать махнула рукой, подгоняя их.

Он первым надел обувь и встал у двери. Се Хва, следовавшая за ним, сунула ногу в заранее приготовленную туфлю и уже собиралась опереться рукой о стену, как вдруг перед её глазами появилась огромная рука.

— ...

Подняв голову, она увидела смотрящее на неё сверху вниз лицо с резкими чертами, на котором по-прежнему не было ни единой эмоции.

Се Хва легко вложила свою руку в его протянутую ладонь. Гладкую и твёрдую. Она никогда не задумывалась о том, какой температуры должно быть тело мужчины, но, учитывая его холодную ауру, ей казалось, что и руки у него должны быть ледяными. Однако тепло, передавшееся ей через ладонь, было приятным и согревающим.

Как только она надела туфлю, он отпустил её руку. Обернувшись, Се Хва незаметно сглотнула скопившуюся слюну.

— Я поехала.

— Обязательно передай председателю мою благодарность. Вы подарили слишком ценную вещь.

Юн Хак тоже пришёл с подарком — это были дикорастущие грибы мацутакэ. Услышав, что их доставили только сегодня на рассвете, глаза матери заблестели, а щёки приподнялись в довольной улыбке.

— Мы пойдём.

Несмотря на вежливый тон, из-за его выпрямленного крупного тела он казался жёстким и высокомерным. Он всё-таки очень похож на председателя Квона. И лицом, и аурой.

Сев на переднее пассажирское сиденье, Се Хва открыла окно и попрощалась с семьёй, вышедшей проводить её за ворота. Дождавшись окончания прощаний, он плавно тронул машину с места.

По дороге они не разговаривали. Он вёл машину, а Се Хва смотрела на пейзаж за окном. Молчание было неловким, но не дискомфортным. Для Се Хвы это тоже было в новинку — находиться рядом с человеком, с которым ей ещё не было до конца комфортно, но при этом не ломать голову над тем, что бы такое сказать.

Выехав из суетливого Чииль-дона и проехав по прямой дороге, ведущей к развязке, они упёрлись в развилку. Если повернуть налево, можно было проехать через развязку и выехать из Нампёна, поэтому большинство машин ехало по левой полосе. Если же повернуть направо, то оттуда начинался район Чжии-дон. Это была единственная дорога, ведущая в Чжии-дон.

Проехав немного по пустынному четырёхполосному шоссе, они увидели расставленные тут и там жёлто-чёрные баррикады, а посередине — контрольно-пропускной пункт с проблесковыми маячками. Из-за столь серьёзной обстановки машины, свернувшие не туда, обычно разворачивались здесь и уезжали обратно.

Машина Квон Юн Хака, не сбавляя скорости, направилась к КПП. Полицейский, проверивший номер машины в бинокль, помахал из окна жезлом, давая сигнал проезжать.

Если бы мир узнал, что полиция круглосуточно охраняет въезд не к президенту или важному государственному деятелю, а просто к местному богачу, в стране мог бы разразиться скандал.

Во всём Нампёне был только один дом с адресом в районе Чжии-дон округа Квонсон-гу. Председатель Квон владел всем Чжии-доном целиком.

Вдали показалось современное здание в стиле ханок с синей черепичной крышей. Именно там председатель Квон работал и принимал гостей. Се Хва тоже бывала только здесь.

Не блуждая на развилке, расходящейся в нескольких направлениях, машина направилась вглубь территории Чхонсончжэ. По обеим сторонам гладкой, ухоженной дороги, по которой машина катилась без единой заминки, густо росли высокие деревья.

Пройдя плавный поворот и выехав из леса, машина снова оказалась на ярком свету и слегка покачнулась. Се Хва широко раскрыла глаза, увидев раскинувшийся за окном пейзаж. Перед ней простирался огромный газон с безупречно подстриженной травой, а грунтовая дорога, проложенная так, чтобы гармонировать с природой, вела прямо к особняку.

Слово «особняк» подходило к этому месту куда больше, чем просто «дом». Классическое здание, казалось, состоявшее из нескольких соединённых вместе построек, напоминало европейский замок. Оно было настолько экзотичным, что ему больше подошло бы английское название, чем китайские иероглифы «Чхонсончжэ» (靑善齋).

Машина объехала круглую клумбу, похожую на кольцевую развязку, и остановилась на полпути. Прямо перед входом в особняк.

— Выходим.

Юн Хак, заглушив двигатель, коротко бросил это и первым вышел из-за руля. Услышав звук открывающейся двери, Се Хва, подавленная величием Чхонсончжэ, отстегнула ремень безопасности и тоже вышла.

От палящего солнца их защищал лишь небольшой навес точно над тем местом, где остановилась машина. Достав бумажный пакет с заднего сиденья, он прошёл мимо Се Хвы и пошёл вперёд. Глубоко вздохнув, Се Хва поднялась по низким ступенькам следом за ним. Как раз в тот момент, когда они подошли к дверям, массивные входные двери цвета орехового дерева, которые были больше её домашних ворот, распахнулись.

— Вы приехали.

Их встретила женщина в брючном костюме с приветливой улыбкой. На вид ей было около сорока.

Слегка повернувшись, Юн Хак легко положил руку на спину Се Хвы. У неё на мгновение перехватило дыхание.

— Се Хва-сси, это управляющая Пак Ми Ён, она руководит всеми внутренними делами Чхонсончжэ. Когда вы переедете сюда, вам придётся много с ней общаться. Управляющая, это дочь директора «Мён Хва» Кан Джон Хе и моя будущая жена.

Он представил их друг другу. В её ушах всё ещё звенел его низкий голос, назвавший её просто по имени, отбросив фамилию. Внутри всё вспыхнуло.

Управляющая Пак Ми Ён сложила руки перед собой и поклонилась.

— Здравствуйте. Я Пак Ми Ён. Добро пожаловать в Чхонсончжэ.

Молясь о том, чтобы жар, охвативший её тело и никак не желающий спадать, не передался ему через спину, Се Хва мягко улыбнулась.

— Я слышала, вы давно здесь работаете. Надеюсь на вашу поддержку в будущем.

— Конечно, госпожа.

Управляющая Пак и Се Хва встретились взглядами, и обе одновременно обменялись вежливыми улыбками.

— Обед готов. Прошу, проходите внутрь.

Управляющая Пак пошла вперёд, а Юн Хак, всё это время державший руку на спине Се Хвы, слегка приобнял её, направляя внутрь. На ходу он убрал руку, но там, где она лежала, ещё долго ощущалось тепло.

Внутреннее убранство соответствовало экстерьеру и было выдержано в классическом стиле. Хоть она никогда и не была за границей, ей казалось, что она попала в другую страну. Лишь то, что в доме нужно было носить тапочки, и наборы серебряных столовых приборов на каждом месте за длинным столом в столовой, полностью отделённой от кухни, напоминали ей о том, что она всё ещё в Корее.

Проводив их в столовую, управляющая Пак сообщила, что председатель скоро спустится, и вышла. Юн Хак сел подальше от почётного места во главе стола, а Се Хва заняла место рядом с ним.

— Как вы узнали, что управляющая Пак здесь давно работает?

Услышав внезапный вопрос, Се Хва посмотрела вбок. Её взгляд встретился с его взглядом — он смотрел на неё сверху вниз, слегка склонив голову.

— Просто предположила. Подумала, что раз она всем управляет, то, наверное, работает здесь давно.

Управляющая Пак, безусловно, была с ней почтительна, но в её поведении не чувствовалось ни капли той неловкости, с которой обычно встречают нового начальника. Наоборот, своим приветствием она чётко обозначила свою позицию — она здесь хозяйка, которая принимает гостью. По такому поведению нетрудно было догадаться о долгом сроке её службы.

Посчитав ответ исчерпывающим, он коротко кивнул и больше ничего не спрашивал. Се Хва уже собиралась спросить, сколько именно лет она здесь работает, но тут открылась дверь.

Увидев вошедшего председателя Квона, оба одновременно встали. Се Хва первой слегка поклонилась в знак приветствия.

— Здравствуйте.

— Мне позвонили, поэтому пришлось вас немного задержать. Садитесь.

Председатель Квон занял почётное место. Кажется, в этом году ему исполнялось шестьдесят? Он совершенно не выглядел на свой возраст. Его густые, нетронутые краской волосы серебрились сединой, а кожа была подтянутой. Тело, за которым явно тщательно следили, было стройным. Лишь морщинистые руки выдавали его возраст.

Сотрудник, одетый в чёрное сверху донизу с чёрным фартуком, налил каждому воды.

— Можешь подавать блюда.

— Да, председатель.

Сотрудник вышел, и председатель Квон с улыбкой посмотрел на Се Хву.

— Мы ведь впервые видимся с той встречи в ресторане?

— Да, я видела вас в январе на новогоднем приёме.

Председатель Квон иногда проводил встречи в главном отделении «Мён Хва Хвегван».

— Тогда я и подумать не мог, что мы встретимся при таких обстоятельствах.

На его лёгкий тон Се Хва тоже ответила слабой улыбкой. Хоть она и улыбалась, её тело было напряжено. Это был не тот человек, с которым можно было расслабиться. Даже мама после встреч с председателем Квоном ложилась спать раньше обычного.

— Мне, конечно, неловко перед директором Кан за то, что забираю её драгоценную дочь, но я рад, ведь вы, Се Хва, мне давно нравились.

— Мне очень жаль за то, что произошло с моей младшей сестрой.

Председатель Квон снисходительно рассмеялся.

— Если результат хорош, то какая разница.

Когда начали подавать еду, разговор прервался. Перед ней поставили дымящуюся бронзовую чашу. Это был суп из говяжьих рёбрышек с морскими ушками (гальбитан). Расставив порционные тарелочки с закусками для каждого, сотрудники удалились.

— Это для восстановления сил. Ешьте побольше. Должно быть, вы устали от того, что свадьба готовится в такой спешке.

— Спасибо. Приятного аппетита.

Мясо, снятое с кости, было нарезано на удобные кусочки. Во рту разлился свежий, насыщенный вкус. Бульон был приготовлен без единой капли искусственных приправ, его вкус был чистым, раскрывающим естественный аромат ингредиентов, что только разжигало аппетит. Все закуски также были приготовлены с душой из сезонных продуктов. С виду это был скромный обед, но по его качеству было ясно, что к приёму гостьи подошли с большим уважением. Се Хва немного отпустила напряжение.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Обед прошёл в тишине. Прежде чем молчание успело затянуться, председатель Квон завязал лёгкую, непринуждённую беседу. Он сказал, что сегодня позвал их просто для того, чтобы угостить едой, а о свадьбе они поговорят на официальной встрече семей. Будучи невероятно искусным в общении с людьми, он так умело вёл застольную беседу, что Се Хва лишь к концу обеда осознала: отец и сын за всё это время не обмолвились друг с другом ни словом.

— У меня назначена встреча, поэтому я должен откланяться. Поднимитесь на второй этаж, не спеша осмотрите место, где будете жить после свадьбы.

Сказав, что в следующий раз они увидятся на официальной встрече семей, председатель Квон ушёл первым. Се Хва не так уж часто виделась с председателем Квоном лично, но из всех их немногочисленных встреч сегодняшняя была самой теплой. Поскольку председатель Квон был тем, кто больше всего пугал её в этом браке, теперь у неё появилось предчувствие, что жизнь в Чхонсончжэ будет не такой уж плохой.

— Пойдёмте наверх.

Юн Хак, не проронивший ни слова за весь обед, наконец заговорил. У него плохие отношения с отцом? Если подумать, о председателе Квоне и Квон Юн Хаке ходило много слухов по отдельности, но она никогда не слышала о том, какие между ними отношения.

Управляющая Пак ожидала их за дверями столовой.

— Чай подайте на второй этаж.

Стоило ей провести здесь немного времени и освоиться, как она начала замечать детали, на которые раньше не обращала внимания. Особняк с его длинными коридорами совершенно не походил на обычный дом: всё пространство было разделено дверями, из-за чего создавалось ощущение закрытости. Единственным открытым местом была гостиная рядом с парадным входом. Антикварные кресла и диван стояли друг напротив друга, а на столе из массива дерева красовалась ваза с цветами. Казалось, это место предназначено не для использования, а исключительно для демонстрации.

Высокие потолки означали и множество ступенек. По сравнению с этим лестницу в доме Се Хвы и лестницей-то назвать было стыдно. Собираясь подняться по ней, он вдруг остановился.

— Нам сюда.

Он направился в сторону от лестницы. Се Хва с недоумением пошла за ним. Обогнув колонну, они оказались перед лифтом. Тот факт, что внутри частного дома может быть лифт, стал для неё шоком, но она не подала виду и шагнула в кабину.

Пройдя по коридору, с которого просматривался первый этаж, он открыл дверь, и они вошли в помещение, оказавшееся кухней. На втором этаже чувствовалось больше простора, чем на первом. Благодаря тому, что кухня не была спрятана, это место хотя бы немного напоминало жилой дом.

Особенно впечатляла гостиная, отделённая от кухни раздвижными дверями. Из окон открывался вид не на ту широкую лужайку, которую они пересекли на машине, а на заднюю часть поместья: бескрайний лес, горы вдалеке, а прямо под окнами — ухоженный сад, который можно было охватить одним взглядом. Се Хва слышала, что у председателя Квона есть личные лес и горы, но одно дело слышать, и совсем другое — увидеть это собственными глазами. Разница была колоссальной.

— Это спальня.

Юн Хак показал ей спальню, расположенную на противоположной стороне от гостиной. Посреди одной из стен стояла огромная кровать, на которой могли бы свободно спать три взрослых человека. Се Хва задала внезапно пришедший в голову вопрос:

— Мы оставим эту мебель?

— Вам не нравится?

— Нет, дело не в том, что не нравится...

Наоборот, ей нравилось. В отличие от первого этажа, мебель здесь была более современной, что давало чувство стабильности и уюта.

— К остальной мебели у меня претензий нет, но кровать я бы хотела поменять.

Вдруг это та самая кровать, на которой он спал со своей бывшей женой. Делить ложе с другой женщиной ей категорически не хотелось.

— Понял. Так и сделаем.

Он принял её предложение сразу, даже не спросив о причинах.

Словно ведомая невидимой силой, Се Хва подошла к окну и выглянула наружу, а Юн Хак открыл для неё дверь на террасу. Он открыл её, чтобы она вышла и осмотрелась, но женщина лишь дернула ногой и замерла. С недоумением посмотрев вниз, он увидел, что она с задумчивым лицом смотрит на пол. Переведя взгляд на маленькие ступни в домашних тапочках, Юн Хак произнёс:

— Можете выйти прямо в них.

— А... Да.

Получив разрешение, она осторожно ступила на террасу. Женщина, у которой вежливость в крови. Таково было его впечатление о Мён Се Хве. Она и без того была хрупкого телосложения, а её движения были настолько тихими, что, когда он вёл машину, он на какое-то время погрузился в свои мысли и вообще забыл о её присутствии.

Подойдя к перилам террасы, она с осторожностью поворачивала голову, осматривая пейзаж, где не было ничего, кроме газона и деревьев. Юн Хак прислонился к открытой оконной раме и скрестил руки на груди. Все её действия были спокойными и аккуратными, но при этом в ней не чувствовалось забитости. Можно сказать, она была чуткой к атмосфере, но не заискивала. Он всё ещё не мог до конца раскусить Мён Се Хву. Ясно было одно: она была полной противоположностью его первой жене, которая только строила из себя крутую, а на деле вела себя как ребёнок.

— Исполнительный директор.

Мён Се Хва посмотрела на него через плечо. Её тонкие, аккуратные черты лица делали её моложе своих лет. Юн Хак выпрямился и вышел на террасу.

— Кажется, в тот дом только что зашёл ребёнок. Дети сотрудников тоже живут здесь?

Её тонкий палец указал на дом, где жил Си Юн. Сегодня был день занятий с репетитором по английскому, так что он, видимо, только что вернулся из школы. Юн Хак ответил бесстрастным голосом:

— Это мой племянник.

— Племянник?

Она никогда не слышала о том, что у председателя Квона есть внук. Если это племянник, значит, это ребёнок старшего брата, погибшего в автокатастрофе. Разве старший сын был женат? Сколько она ни думала, вспомнить не могла. Брат мёртв, племянник живёт в Чхонсончжэ, а где тогда мама ребёнка? Вопросы возникали сами собой, но она не решалась озвучить их вслух.

— Ветер холодный. Пойдёмте внутрь, выпьем чаю.

Похоже, он не собирался больше ничего рассказывать о племяннике. Возвращаясь в спальню, Се Хва оглянулась. Небольшой дом, стоявший особняком от величественного особняка, не выходил у неё из головы.

Выпив чаю в гостиной, которая казалась сошедшей с картины, они встали. Управляющая Пак проводила их до выхода. Перед крыльцом их ожидала не та машина, на которой они приехали, а другая. Мужчина средних лет в костюме вежливо поклонился и открыл заднюю дверцу. Юн Хак сел с другой стороны, оказавшись рядом с Се Хвой. В отличие от пути сюда, когда он сам был за рулём, теперь машину вёл водитель.

За окном промелькнул тот самый дом, который она видела со второго этажа. Вблизи он казался ещё более маленьким и скромным. С особняком председателя Квона и Юн Хака он, конечно, не шёл ни в какое сравнение, но даже по сравнению с домом Се Хвы он казался вдвое меньше. Вопросов было много, но она придержала их при себе. Сначала нужно было разобраться в собственных мыслях.

Она заметила, что сидящий рядом мужчина смотрит в свой телефон. Се Хва тоже достала из сумочки свой мобильный, переведённый в беззвучный режим. Среди рекламных уведомлений она увидела имя Тэ Хвана.

[У тебя сегодня есть время?]

С того дня, как Квон Юн Хак привёз её в ресторан Тэ Хвана, ей так и не удалось поговорить с ним. Конфликт с матерью, война между Гён Хвой и матерью — дом постоянно сотрясало от скандалов. К тому же ей приходилось обучать делам Джу Хо, который теперь приезжал в головной офис в Чииль-доне, так что на Тэ Хвана у неё просто не оставалось сил. Должно быть, он понимал её ситуацию, ждал и только теперь написал. За последний год мать часто вызывала Тэ Хвана, прощупывая почву насчёт брака. Се Хва несла ответственность за то, что втянула его в эти нежеланные испытания, и была обязана всё ему объяснить и извиниться.

[Приду к тебе в ресторан в десять]

Когда она отправила ответ, машина сбавила скорость. И плавно остановилась перед белыми воротами в самом конце переулка.

Водитель выскочил из-за руля так быстро, что она не успела его остановить, поэтому Се Хве пришлось послушно сидеть и ждать, пока он откроет ей дверь.

— Я пойду.

Се Хва повернула голову вбок и попрощалась. Мужчина, от которого даже в расслабленной позе на сиденье исходило ощущение строгой выправки, коротко кивнул.

— Вы сегодня хорошо потрудились. Отдыхайте.

Хотя обе семьи уже встретились, и брак был делом решённым, конкретных разговоров о свадьбе ещё не было. Она хотела спросить о дальнейших планах, но передумала, побоявшись показаться слишком нетерпеливой.

Се Хва вышла через открытую дверь. Машина стояла и ждала, пока она не войдёт в ворота, и только когда она открыла входную дверь дома, послышался звук отъезжающего автомобиля.

***

Она вышла из комнаты в двадцать минут десятого. Из закрытой комнаты Дон Хвы доносился смех — видимо, она болтала с подругой по телефону, а Гён Хва ушла на свидание и ещё не вернулась. Миновав тёмный первый этаж, Се Хва тихо выскользнула из дома.

В районе, где в большинстве домов день начинался рано и заканчивался тоже рано, стояла тишина. Несмотря на плотный кардиган и повязанный на шею шарф, прохладный ночной ветер уходящей весны пробирал до костей. На вишнёвых деревьях, высаженных вдоль реки, зелёных листьев было уже больше, чем розовых лепестков. Наблюдая за собаками, гуляющими с хозяевами по набережной, и людьми, вышедшими на пробежку, она перешла по мосту и оказалась в Чииль-доне.

В отличие от тихого спального района Чжио-дон, улица Чииль-дон гудела от голосов в шумной толпе и музыки, доносящейся из разных заведений. Пройдя мимо тёмных окон «Мён Хва Кофе» и «Мён Хва Хвегван» и уворачиваясь от пьяных прохожих, она направилась к ресторану Тэ Хвана на самом краю Чииль-дона. В окнах цокольного этажа в конце тёмного переулка горел свет.

Она открыла дверь, на которой висела табличка «Closed», и вошла внутрь. При звуке дверного колокольчика мужчина, сидевший за барной стойкой перед кухней, бросил взгляд через плечо. Узнав Се Хву, он тут же нахмурился.

— Се Хва, пришла?

Вышедший из кухни Тэ Хван радостно поприветствовал Се Хву, вытирая руки о фартук. Се Хва села через одно пустое место от младшего брата, который даже с ней не поздоровался.

— Почему ты не сказала, что придёшь? — с упрёком спросил Джу Хо у Тэ Хвана.

— А я должен был? Вы поссорились?

— Это Мён Джу Хо в одиночку на меня злится.

Се Хва ответила, пожав плечами, а Джу Хо нарочито громко хмыкнул, чтобы она услышала. Не обращая на него внимания, Се Хва сделала заказ Тэ Хвану:

— Тэ Хван, нальёшь мне вина?

— У меня как раз есть новое вино.

Тэ Хван достал бутылку, которую специально отложил, чтобы дать Се Хве попробовать.

— И зачем без пяти минут замужняя женщина припёрлась сюда в такое время?

Бросив взгляд на спину Тэ Хвана, Джу Хо попытался задеть свою спокойно сидящую сводную сестру.

— Раз выхожу замуж, значит, и с друзьями видеться нельзя?

Её невозмутимый ответ только сильнее его разозлил.

Её брак уже был делом решённым, он сам согласился перейти в головной офис и учиться делам, и прекрасно понимал, что пора уже взять свои эмоции под контроль, но гнев никак не остывал.

Он и подумать не мог, что Мён Се Хва вот так всё бросит и выскочит замуж. Это было чистой воды предательство. Зная, как мать терпела и жизнь со свекровью, и измены мужа-идиота только ради того, чтобы передать ей «Мён Хва», как она могла так поступить? Мён Се Хва была гордостью матери, её надеждой и её идеальной дочерью. Она не должна была так поступать.

Он ни разу не зарился на место Мён Се Хвы. Выращивать пшеницу или делать что угодно ещё — он был доволен уже тем, что мог просто помогать «Мён Хва». Не в силах пойти против воли матери, он через силу учился управлению, но всё равно чувствовал себя не на своём месте. А после новостей о свадьбе Се Хвы его биологическая мать начала названивать с завидной регулярностью, отчего ему стало так противно, что он ещё больше расхотел занимать место Мён Се Хвы.

Джу Хо допил остатки виски и встал. Стул по инерции закрутился вокруг своей оси.

— Уходишь?

На вопрос Тэ Хвана, который как раз ставил бокал с вином перед Се Хвой, Джу Хо, ничего не ответив, вышел из ресторана. Не обращая на это внимания, Се Хва сделала глоток вина.

— До твоего прихода он всё время переживал за тебя.

Тэ Хван, поставивший рядом с её бокалом блюдечко с её любимыми оливками, попытался оправдать Джу Хо. Се Хва мягко улыбнулась.

— Да, я знаю. Со временем он успокоится.

Мён Джу Хо слишком сильно любил «Мён Хва», мать и своих сестёр-погодок. Зная, что само его существование ранит семью, он старался уступать им во всём и отчаянно пытался ни на что не претендовать. Хотя на самом деле хотел. Хотел так сильно, что не знал, куда деваться от этого желания.

В детстве и Се Хва, и Джу Хо начали помогать в ресторане только потому, что хотели получить одобрение матери и помочь ей. И даже повзрослев, Се Хва продолжала работать в «Мён Хва» только ради мамы, но с Джу Хо всё было иначе. Джу Хо искренне вкладывал душу в компанию. Он ломал голову над тем, как повысить ценность бренда, с энтузиазмом разрабатывал новые блюда и постоянно фонтанировал идеями для маркетинга. В конце концов, осознав, что сотрудники — это главный актив компании, он усердно изучал способы повышения их лояльности и мотивации. Больше половины идей, которые Се Хва предлагала компании, на самом деле принадлежали Джу Хо. Но он категорически отказывался от того, чтобы его имя хоть где-то упоминалось.

Возможно, Се Хва и училась лучше, но в деловой хватке ей было далеко до Джу Хо. То же самое касалось и готовки. Уж не знаю, дело ли в тех навыках, когда он готовил им еду в детстве в отсутствие мамы, но, в отличие от Се Хвы, которая до сих пор путалась в пропорциях специй и приготовлении начинки для пельменей, Джу Хо, попробовав пару дней, быстро научился имитировать «мамин вкус».

Благодаря врождённой сообразительности и помощи Джу Хо её считали «способной наследницей», но она всегда жила в страхе, что её некомпетентность вот-вот раскроется. А больше всего она боялась разочаровать мать.

Так будет правильно. Ради «Мён Хва». И ради мамы, и ради Джу Хо, и ради меня самой.

— Слышал, ты сегодня ездила в Чхонсончжэ, — осторожно спросил Тэ Хван, держа бокал за ножку и покачивая вино.

— Угу.

— ...Ты правда выходишь замуж?

— Да.

Услышав её лёгкий, ничем не обременённый ответ, Тэ Хван, специально отводивший взгляд в сторону, посмотрел на Се Хву. Встретившись с ним глазами, Се Хва слегка улыбнулась, прищурив глаза. Он попытался улыбнуться в ответ, но уголки его губ его не слушались.

Его чувства к Мён Се Хве невозможно было описать одним словом. Она была дорогим другом, но временами он видел в ней женщину. Они постоянно как-то упускали правильный момент.

Когда это было? Им было по двадцать одному, кажется, сразу после смерти её отца. С сильно опухшими от слёз глазами она сказала, что после окончания университета вернётся домой, чтобы унаследовать «Мён Хва», и осторожно спросила, не хочет ли он попробовать встречаться серьёзно. Понимая, что это значило, он не смог дать быстрый ответ. Увидев его растерянность, Се Хва со смехом перевела всё в шутку, сказав, что просто так спросила.

Чувство вины за то, что он проигнорировал глубокую печаль, скрывавшуюся за её светлой улыбкой, мучило его всё это время. В своё оправдание он мог лишь сказать, что был слишком молод. Он был уверен, что впереди его ждёт блестящее будущее, поэтому не хотел быть привязанным к Нампёну на всю жизнь, а перспектива жить в доме жены в качестве примака уязвляла его гордость. Как последний идиот.

Поэтому, когда её мать просила его стать опорой для Се Хвы и создать с ней семью, он не смог уверенно сказать «да». Даже сейчас, когда он наконец-то был готов разделить с ней ту ношу, которую она взвалила на свои плечи.

Каждый раз он уходил от прямого ответа, но при этом оставлял ей надежду. Он был трусом. Он думал, что если время будет идти вот так, то в конце концов они оба, словно сдавшись обстоятельствам, поженятся. Он клялся себе, что, если это случится, он будет заботиться о ней всю жизнь и сделает так, чтобы хотя бы рядом с ним она могла дышать свободно.

Из-за того, что позиция тётушки Кан была такой непоколебимой, ему и в голову не приходило, что Се Хва может выйти замуж за другого. Это была его абсолютная самонадеянность.

— Ты, наверное, испугался в тот день? Прости, что не предупредила заранее.

Перед его глазами всё ещё стоял тот высокий мужчина. То, как он естественно приблизился к ней и встал позади. Словно защищая свою женщину. Рука Тэ Хвана крепче сжала бокал с вином.

— Хорошо, что теперь мама перестанет на тебя давить. Прости, что тебе пришлось всё это терпеть.

У него вырвался нервный смешок. Она сказала, что Джу Хо готовится перенять бизнес вместо неё, а сегодня она ездила знакомиться в Чхонсончжэ. Пути назад уже не было.

Бззз— Бззз—

Взгляды обоих устремились на вибрирующий на столе телефон.

[Квон Юн Хак]

Увидев имя на экране, Тэ Хван почувствовал, как к горлу подступает горечь.

— Подожди секунду.

Се Хва взяла телефон и нажала кнопку ответа.

— Да, алло.

— Это я.

— Да, исполнительный директор.

Они собираются пожениться, а даже с тем, как друг к другу обращаться, ещё не определились. Разговаривая по телефону, она ловила на себе его недоумевающий взгляд, но не могла сдержать то и дело вырывающуюся пустую усмешку.

— Вы дома?

Низкий голос, глубоко проникающий в барабанные перепонки, заставил Се Хву полностью переключить внимание с Тэ Хвана на Квон Юн Хака.

— Нет. Я ненадолго вышла встретиться с другом.

— ...

— Алло?

В трубке была тишина. Подумав, что связь прервалась, Се Хва уже хотела убрать телефон от уха, как вдруг раздался голос:

— Как вернётесь домой, позвоните. Есть разговор по поводу свадьбы.

Свадьбы? Любопытство вспыхнуло мгновенно. Се Хва бросила взгляд на Тэ Хвана. Он смотрел на неё с искажённым лицом.

— Хорошо. Я свяжусь с вами.

— Да.

Он первым повесил трубку.

— Ты с ним общаешься прямо как с начальником.

Услышав его язвительный тон, Се Хва замерла, так и не опустив телефон на стол.

— Нам всё ещё немного неловко друг с другом.

— И как ты собираешься жить с человеком, с которым тебе неловко и некомфортно?

— Со временем станет лучше.

Услышав её безнадёжно оптимистичный ответ, Тэ Хван тяжело вздохнул и выпил вина. Алкоголь, растворившийся в виноградном аромате, обжёг пищевод. Вязкий осадок, оставшийся на языке, в точности отражал состояние его души.

— Тэ Хван.

Се Хва, обеспокоенная тем, что Тэ Хван, кажется, всё-таки разозлился, позвала его.

— Не выходи за него.

Тэ Хван опёрся руками о стол и, не поднимая головы, внезапно выпалил эти слова. Подняв глаза, он встретился взглядом с Се Хвой.

Её тонкие черты лица, гармонирующие с безупречно белой, почти прозрачной кожей, оставались прекрасными, даже когда она холодно застыла. В нём бесконтрольно вспыхнуло неистовое чувство собственничества.

— Не выходи за него, Се Хва.

Тэ Хван смотрел на неё полным решимости взглядом.

— Я знаю, почему ты хочешь выйти замуж. Давай уедем из Нампёна. Хоть в Сеул, хоть куда угодно. У меня скоплено немало денег. Этот ресторан я оставлю на кого-нибудь другого, откроем ещё один, и нам на двоих с головой хватит. Мы не будем брать у твоей семьи ни копейки.

— Тэ Хван.

— Мы не будем жить в роскошном доме, но потерпим пару лет и быстро встанем на ноги. Я уверен в своих силах. Ты ведь просто хочешь уйти из дома. Из-за того, что не хочешь наследовать «Мён Хва», да? Но даже так, выходить за разведённого...

— Мун Тэ Хван.

Се Хва повысила голос, обрывая поток слов Тэ Хвана, которые лились из него как из прорванной плотины. Спокойно глядя на тяжело дышащего от волнения Тэ Хвана, Се Хва тихо вздохнула.

— Я сделаю вид, что не слышала этого.

— Се Хва.

Тэ Хван схватил Се Хву за запястье, когда она попыталась встать. Из-за сильной хватки браслет на её запястье впился в кожу, вызвав вспышку боли. Нахмурившись, она попыталась вырвать руку, но безуспешно.

— Отпусти. Мне больно.

— А, прости.

Дрогнув, Тэ Хван наконец разжал пальцы. На её нежной коже отпечатался узор браслета. Потирая запястье рукой, Се Хва посмотрела на растерянного Тэ Хвана сверху вниз.

— Тэ Хван, даже если бы я не выходила за него замуж, за тебя бы я тоже не вышла.

— ...

— Прошло слишком много времени.

Ясные глаза Се Хвы, говорившие о том, что ей больше не двадцать один, были холодными и спокойными. Тэ Хван не выдержал её взгляда и отвёл глаза.

— Пожалуйста, продолжай общаться с Джу Хо. Ему сейчас очень тяжело, и если он отдалится ещё и от своего лучшего друга, ему будет невыносимо.

Се Хва взяла свой телефон и слезла с высокого барного стула.

— Ах да, нам всё ещё неловко, но мне с ним не некомфортно.

Не поняв, к чему она это сказала, Тэ Хван нахмурился.

— И ещё... Причина, по которой я выхожу за него. То, что ты сказал, тоже правда, но это не всё. Тэ Хван, я выхожу за него, потому что это он.

Се Хва слегка улыбнулась и отвернулась. Тэ Хван так и не смог удержать уходящую Се Хву.

Ах.

Слушая звон колокольчика на закрывающейся двери, он всё понял.

«И как ты собираешься жить с человеком, с которым тебе неловко и некомфортно?»

Это был ответ на его язвительный вопрос

Вернувшись домой, Се Хва тихо зашла в свою комнату, сняла шарф и кардиган. Но прежде чем переодеться, она сделала звонок.

Гудки длились недолго.

— Да.

— Это я.

— Вы дома?

— Да. Только что пришла.

От его низкого голоса напряжение в теле спало. Се Хва удобно откинулась на спинку дивана.

— Поздновато.

— Я подстраивалась под время закрытия ресторана друга...

Она запнулась, немного подумала и продолжила:

— Помните итальянский ресторан, где мы тогда обедали? Я встречалась с тем другом.

В их районе слухи разлетались быстро, так что это вполне могло дойти до его ушей. Вернее, в этом районе такое точно не осталось бы незамеченным. Допускать какие-либо поводы для сплетен перед свадьбой она категорически не хотела.

После короткой паузы последовал краткий ответ:

— Да.

— Не знаю, что вам говорила мама, но мы просто друзья. И впредь я буду воздерживаться от встреч с ним.

Хотя, по правде говоря, их дружбе сегодня и так пришёл конец. Но это не было ложью.

— Я узнал об этом не от директора Кан.

— ...Тогда откуда?

— Я наводил справки.

— Обо мне?

— Да.

Он ответил прямо, без малейшего стеснения признав, что копал под неё.

— Зачем?

— Потому что вы человек, на котором я собираюсь жениться.

Ну да. Задав вопрос, она поняла, насколько глупо он прозвучал.

— Вы обращались в частное детективное агентство или что-то в этом роде?

— Что-то вроде того.

В голове всё смешалось. С одной стороны, она понимала, что такое возможно, но с другой — это вызывало растерянность, раздражение и неприятный осадок. Что именно и как глубоко он раскопал?.. Скрывать ей, конечно, было нечего, но всё же.

— Если вас это оскорбило, приношу свои извинения.

Её взгляд, бесцельно блуждавший по столу, ковру и тапочкам, остановился, и она закрыла глаза. Учащённо бьющееся сердце начало понемногу успокаиваться.

— ...Вы и Гён Хву проверяли?

— Нет.

Разговоры о браке с Гён Хвой начались раньше, а он её не проверял? В это верилось с трудом, но раз он сказал «нет», ей больше нечего было добавить.

— Председатель тоже знает?

— Это была простая проверка биографии. Никаких проблемных моментов не обнаружилось, это просто стандартная процедура. Насчёт Мун Тэ Хвана — я вас понял. Я верю вам, госпожа Мён Се Хва.

Сам взял и проверил меня за моей спиной, а теперь успокаивает, — подумала Се Хва, но всё же почувствовала облегчение. Пусть мама и не нанимала людей, как это делают в Чхонсончжэ, но, подыскивая зятьев, она тоже использовала все возможные связи, чтобы узнать о кандидатах как можно больше. Так что ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Насчёт нашей свадьбы...

Он перешёл к делу.

— Ах, да. Свадьба.

— Я думаю провести церемонию в Чхонсончжэ.

Конкретные детали свадьбы они ещё не обсуждали. Се Хва предполагала, что об этом зайдет речь на официальной встрече семей на следующей неделе. Сыграть свадьбу не в обычном свадебном зале, а в Чхонсончжэ? За сегодняшний день у неё уже не раз голова шла кругом.

— Хм, мне нужно обсудить это с матерью, так что прямо сейчас я не смогу дать точный ответ...

— Понимаю. Я сообщу об этом директору Кан на следующей неделе. Но до этого я хотел сначала сказать вам, Се Хва-сси. Ведь это наша с вами свадьба.

Почувствовав зуд в ладонях, Се Хва сжала руки в кулаки. Закусив губу, она облизала пересохшие губы языком.

— Большинство гостей будут из Нампёна, списки приглашённых с обеих сторон сильно пересекутся, поэтому я считаю, что лучше провести торжество в городе. Проблема в месте проведения: как вы знаете, подходящих залов у нас нет. Так что Чхонсончжэ кажется самым оптимальным вариантом для приёма такого количества гостей. Но, конечно, это только наше с отцом мнение. Если у «Мён Хва» есть другие пожелания насчёт свадьбы, мы полностью под них подстроимся.

— ...Я подумаю.

— Не торопитесь с решением. Уже довольно поздно.

Время перевалило за одиннадцать. Разговор затянулся дольше, чем она ожидала.

— Мне пора спать.

— Да, отдыхайте.

Она уже хотела сказать «И вы, исполнительный директор», но вспомнила слова Тэ Хвана о том, что она общается с ним как с начальником. Се Хва сложила губы, готовясь произнести неформальное окончание, слегка приоткрыла рот, но в итоге лишь выдохнула так, чтобы он не услышал.

— И вы, исполнительный директор.

Не нужно торопиться. Нам предстоит провести вместе всю жизнь, спешить некуда.

Она подождала несколько секунд, но звонок не прерывался, поэтому Се Хва сама нажала кнопку завершения вызова. Телефон слегка нагрелся. Но её правое ухо, которое до этого было наполнено его голосом, горело ещё сильнее.

***

Бросив отключившийся телефон рядом с ноутбуком, Юн Хак пролистал фотографии, открытые на экране.

На первой Мён Се Хва заходила в ресторан Мун Тэ Хвана. На следующей из ресторана первым выходил Мён Джу Хо, затем — закрытый ресторан и Мун Тэ Хван с Мён Се Хвой, стоящие близко друг к другу. Клик. Он нажал стрелку вправо. Лицо Мун Тэ Хвана, схватившего Мён Се Хву за запястье, было полно отчаяния. А на последней фотографии Мён Се Хва выходила из ресторана уже одна.

Решение проверить Мён Се Хву он принял единолично. Что касается «Мён Хва», то у него уже был отчёт, подготовленный по поручению отца. В нём содержалось всё, что нужно было знать: финансовое состояние, состав семьи и прочее, но информации о самой «Мён Се Хве» там не хватало.

В ней не было ничего особенного. Она была ближе с семьёй, чем с друзьями, её маршруты были предсказуемы, и никаких дурных слухов за ней не водилось. Женщина, которая не знала ничего, кроме работы и дома. Информации о мужчинах не было. За исключением того, что её сводный брат Мён Джу Хо, Мун Тэ Хван и она периодически встречались втроём. Мужское имя привлекло его внимание, и после проверки всё подтвердилось.

Даже если Мён Се Хва и не испытывала к нему ничего такого, Мун Тэ Хван смотрел на неё именно как на женщину. Открытая враждебность в его взгляде, направленном на Юн Хака, казалась смешной.

«Помните итальянский ресторан, где мы тогда обедали? Я встречалась с тем другом».

Если бы она не сказала первой, с кем встречалась, он бы спросил сам. А если бы она солгала, он бы заново обдумал вопрос о браке. Учитывая условия, которые отец выдвинул для этого брака, проблемы с другими мужчинами были недопустимы.

Непонятно было, догадывалась ли Мён Се Хва, уплетающая пиццу, о чувствах Мун Тэ Хвана, но, судя по её характеру, который он успел изучить за это короткое время, скорее всего, нет. Она не была похожа на ту, кто стал бы давать повод для пересудов.

Он увеличил фотографию. Несмотря на то, что снимок был сделан ночью, на её бледном лице не читалось никаких эмоций. Лишь элегантная сдержанность.

Не отрывая взгляда от фото, Юн Хак отпил пива. Из-за затянувшегося разговора оно уже немного выдохлось.

Бззз— Бззз—

Отставив банку, он взял вибрирующий телефон.

— Можете говорить?

— Говори.

— Час назад она спустила два миллиона вон в баре в Чхондаме. Лимит по карте Ли Ён Джон снова исчерпан. Мне позвонили из бара, я приехал, а она там валяется в отключке, так что я отвёз её в Сегок-дон. Денег ни гроша, какого хрена она жрёт в три горла и устраивает истерики?

Мужчина на другом конце провода громко цокнул языком.

— Короче, я бросил её на кровать, а она вдруг вскакивает, хватает нож и начинает буянить. Я ей пока руки связал, но она орёт, что убьёт себя, если вы, исполнительный директор, не приедете. Что прикажете делать?

Юн Хак закрыл окно с фотографиями.

— ...Оставь её так, пока не протрезвеет, пусть вымотается. Как придёт в себя, объясни, в какую компанию она должна выходить на работу, и скажи, что карту разблокируют только после того, как она начнёт работать.

— Куда на этот раз?

Юн Хак отправил письмо с информацией о компании и закрыл ноутбук.

— Отправил на почту.

— Всё равно ведь опять и месяца не продержится и сбежит, блядь.

Вслед за грубой бранью, полной раздражения, послышался звук плевка.

— Скажи парням снять слежку за Мён Се Хвой и сворачиваться.

— Понял. Разберусь в Сегок-доне и спущусь к вам.

— Можешь не приезжать.

Не дожидаясь ответа, он завершил вызов.

«Больше всего я ненавидела слушать, как мама говорит, что хочет умереть».

«Юн Хак, ты же знаешь. Я никогда, даже в шутку, не скажу таких слов».

Всплыло очень старое воспоминание. В детстве он был слаб и раним, и ему хотелось делиться всем с девочкой, которая ему нравилась. Её тёплые объятия и те пустые обещания, которые в тот момент казались искренними, служили ему утешением. Юн Хак горько усмехнулся.

Его первая юношеская любовь давно прошла. Не было ни разочарования, ни чувства предательства.

«Она орёт, что убьёт себя, если вы не приедете».

Ли Ён Джон больше не могла причинить ему никакой боли, но слово «смерть» по-прежнему безошибочно вытаскивало на свет ужасающие воспоминания.

«Юн Хак. Ты пойдёшь с мамой?»

«Квон Юн Хак. Юн Хак. Брат просит у тебя прощения. Не уходи, а? Юн Хак. Пожалуйста».

Он с силой прижал ладонь к одному уху. Закрыв глаза, он сделал короткий, судорожный вдох. Дрожащей рукой он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Мать была недовольна предложением сыграть свадьбу в Чхонсончжэ. Гён Хва тоже возмущалась, почему это они не могут провести церемонию в сеульском отеле: «Они что, так делают различие между ней и бывшей женой?».

— Мы получили сообщение, что на свадьбе будет присутствовать губернатор провинции. «Мён Хва» — это бренд, представляющий Нампён, да и мы, хоть нам и не сравниться с «Мён Хва», тоже пустили корни в этом городе. Конечно, для нас это тоже обременяет — открывать посторонним наше личное пространство, предназначенное только для семьи, — но мне кажется, что провести церемонию в Чхонсончжэ будет куда более символично.

Слова председателя Квона убедили мать, и её лицо просветлело. Напряжённая, как натянутая струна, атмосфера, в которой началась эта официальная встреча семей, заметно смягчилась. В основном беседовали старшие, а сами виновники торжества молча ели.

— Думаю, мы проведём её в первую неделю июня.

— В первую неделю июня? Не слишком ли рано? — растерялась Кан Джон Хе от предложения сыграть свадьбу уже через два месяца.

— Монах из храма Помсоса подобрал нам дату и сказал, что этот день самый благоприятный. Да и разве не лучше поторопиться, пока не стало слишком жарко?

— И всё же... к свадьбе столько всего нужно подготовить...

— Организацию свадьбы мы полностью берём на себя. Приданое вам тоже готовить не нужно. Мне кажется, двух месяцев более чем достаточно.

Когда речь шла о браке с Гён Хвой, они говорили, что молодым нужно время на свидания, чтобы узнать друг друга, поэтому торопиться не стоит и свадьбу лучше сыграть в следующем году после Лунного Нового года. А теперь у них хватает совести так резко менять свои слова. Проклиная их про себя, Джон Хе изобразила на лице тёплую улыбку. Что ж, это лишь доказывает, насколько сильно им понравилась Се Хва, — подумала она, и на душе стало не так уж гадко.

Поскольку этот брак организовывали родители, несмотря на статус официальной встречи, здесь без купюр обсуждались самые деликатные вопросы. Поскольку для Се Хвы это был первый брак, и мать хотела как следует показать себя перед любящими посплетничать жителями Нампёна, она не стала скромничать в вопросах свадебных подарков и подношений от семьи жениха. Председатель Квон тоже согласился на полноценный обмен подарками, за исключением традиционных одеял для родственников.

Пропуская мимо ушей конкретные суммы, Се Хва доела свою порцию фруктов и целиком отправила в рот цукаты из хурмы, слепленные в форме цветка. Файн-дайнинг хорош тем, что можно насладиться множеством изысканных блюд, но порции размером с блюдечко всегда оставляют чувство лёгкого голода. Положив вилку на деревянный поднос, она бросила взгляд на поднос напротив. Десерт остался нетронутым, точно в таком же виде, в каком его принесли.

Подняв глаза чуть выше, она увидела своего жениха, который, слегка повернув голову, внимательно слушал разговор старших. Выразительная линия челюсти казалась острой как бритва, а под ней чётко выделялся кадык. Белоснежная рубашка плотно облегала шею, а блестящая булавка, скрепляющая концы воротника, пряталась под галстуком. Тёмно-синий галстук в мелкую крапинку ровно спускался вниз и исчезал под жилетом. Его облик был выверен до мелочей, без единой складки — хоть сейчас на обложку мужского журнала.

В тот день, когда он приезжал к ним домой, Гён Хва злословила: «Костюм на заказ и брендовые туфли — это ещё ладно, но запонки с драгоценными камнями — это уже перебор, не находишь? С такой внешностью и так выряжаться — тошнит». Но в глазах Се Хвы он не выглядел нарциссом, упивающимся своей внешностью. Скорее, это воспринималось как усилия человека, осознающего своё положение. В этом чувствовалась ответственность перед семьёй. Если на тебя смотрит столько людей, заботиться о внешнем виде — это естественно.

Почувствовав на себе взгляд, его бесстрастные глаза повернулись к ней.

— Когда Се Хва была в Чхонсончжэ, я забыл ей сказать...

Услышав своё имя, Се Хва перевела взгляд влево от него. Председатель Квон тоже был одет в жилет под идеально скроенным пиджаком. Когда они сидели рядом в костюмах-тройках, их сходство было просто поразительным. Не нужно было даже напрягать воображение, чтобы понять, как будет выглядеть Квон Юн Хак в старости.

— У меня есть внук.

Дзинь! Звук чашки, ударившейся о блюдце, прозвучал неожиданно громко. Лицо Джон Хе, сжимавшей ручку чайной чашки, исказилось от ужаса.

— А, это сын моего старшего. Гю Хака.

— Старшего... А... Но ведь свадьба, простите... Я просто не могу вспомнить...

Осознав, что это не ребёнок будущего зятя, Джон Хе с облегчением выдохнула и нахмурилась, пытаясь освежить память. Старший сын погиб в автокатастрофе уже очень давно. Она живо помнила, как ходила на похороны, сокрушаясь о его смерти в таком молодом возрасте, но вот воспоминаний о его свадьбе у неё не было.

— Они как раз готовились к свадьбе, когда это случилось, поэтому церемонию провести не успели. Мы забрали ребёнка и воспитываем его сами.

— Ах...

В растерянном взгляде Джон Хе промелькнуло множество эмоций.

Се Хва посмотрела на мужчину. Его зрачки на мгновение дрогнули. Хоть подробности и не были широко известны, все знали, что братья были очень близки. Сделав глоток чая, он снова обрёл своё привычное непроницаемое выражение лица.

— За ним есть кому присматривать, так что вам не о чем беспокоиться. Здание находится отдельно, так что вы почти не будете пересекаться. Но я посчитал, что вы всё же должны об этом знать.

Его тон и раньше был холодным, но сейчас показался ещё более ледяным. Или ей только показалось? В его словах не чувствовалось ни капли нежности по отношению к внуку. Поняв из тона председателя Квона, что больше эту тему он обсуждать не намерен, мать с кислым выражением лица закрыла рот.

***

— Только не говори мне, что они всё наследство перепишут на старшего внука! — раздражённо выпалила Джон Хе.

Се Хва, сидевшая за рулём, на секунду обернулась на мать и снова уставилась на дорогу. Так вот о чём она думала всё это время, пока молчала.

— Подумать только, у них есть внук. И я точно не слышала ни слова о том, что старший собирался жениться! Да когда вообще... Ха, как такие слухи могли не просочиться? В доме живёт маленький ребёнок! Тебе исполнительный директор Квон ничего отдельно не говорил?

Джон Хе, возмущённо бормотавшая себе под нос, посмотрела на дочь. Та оставалась совершенно спокойной, даже узнав, что ей, возможно, придётся нянчиться с племянником мужа.

— Он говорил, что у него есть племянник.

— И почему ты молчала?!

«Спокойная» — это ещё мягко сказано. Скорее, беспечная и какая-то отстранённая. Поразительно, как её может совершенно не волновать собственная жизнь. Джон Хе в отчаянии ударила себя в грудь.

— Никогда не верь словам о том, что тебе не придётся о нём заботиться. В их доме нет женщин. Всё это ляжет на твои плечи!

— ...

— Воспитывать чужого ребёнка — это тот ещё ад. Даже если будешь из кожи вон лезть, в лучшем случае просто останешься при своих.

В конце её слов, пропитанных горьким опытом, последовал тяжёлый вздох.

— Как только выйдешь замуж, сразу же рожай своего. Иначе у тебя всё отнимут.

Причина, по которой она была готова выдать дочь замуж за Квон Юн Хака, несмотря на его развод, заключалась именно в том, что он был единственным наследником без конкурентов.

Конечно, она учитывала и личность самого человека. Ещё при жизни Квон Гю Хака многие говорили, что второй сын превосходит первого, а судя по тому, что она смогла разузнать, после того как Квон Юн Хак взял управление на себя, количество заказов у их компании только выросло. То, что «Тэён Компани», которая раньше шла ноздря в ноздрю с конкурентами, теперь уже пять лет подряд удерживала первое место в национальном рейтинге интерьерных компаний, было во многом его заслугой.

О его личной жизни узнать в подробностях не удалось, но никаких грязных слухов не ходило. В этом вопросе она доверилась собственной интуиции. Она наблюдала за ним с детства. Он не из тех, кто пустит семью по ветру из-за мимолётного увлечения. Может, и заведёт пару-тройку женщин, но никогда не создаст отношений, угрожающих семье.

Но это внезапное появление старшего внука... Как же всё непросто.

Раз они договорились составить брачный контракт перед свадьбой, Джон Хе решила, что нужно немедленно позвонить адвокату, и снова тяжело вздохнула.

***

Неделю спустя Се Хва вместе со своим адвокатом посетила юридическую фирму в Сеуле, где в кабинете управляющего партнёра ознакомилась с черновиком брачного контракта. Документ был толстым, а шрифт — мелким.

Если вкратце, первый пункт гласил, что имущество, нажитое супругами до регистрации брака, а также будущее наследство, которое Квон Юн Хак получит от председателя Квона, не признаётся совместной собственностью супругов, и Мён Се Хва не имеет права претендовать на право собственности на него. Разумеется, это правило работало и в обратную сторону. По словам адвоката, этот пункт просто конкретизировал положения Гражданского кодекса и являлся стандартным для брачных контрактов.

Ещё несколько страниц содержали похожие пункты, а затем шло условие о том, что сразу после регистрации брака Се Хве передаётся в дар одно здание, расположенное в районе Нампхо-гу. В контракте было прописано, что сначала передаётся только здание, а право собственности на земельный участок под ним переходит к ней спустя два года после регистрации брака. Однако условием дарения было то, что если в течение первого года после передачи здания и земли Се Хва потребует развода или брак будет расторгнут по её вине, она обязана вернуть имущество.

Это было то самое здание, где находился филиал «Мён Хва Хвегван» в районе Чжиён-дон. Десятиэтажное здание находилось в очень проходном месте: на втором этаже располагался банк, а большинство остальных этажей занимали клиники. Если ей передадут здание, то и все доходы от аренды будут принадлежать ей. Это позволит законно передать деньги ребёнку, одновременно сократив корпоративные расходы, поэтому именно этот пункт больше всего обрадовал Кан Джон Хе.

Дальше шли страницы, на которых перечислялись финансовые выгоды, которые Се Хва получит от этого брака. Читать их было утомительно. Вступление в силу большинства из них было отложено на три года после свадьбы. Почему именно на три года? — задалась вопросом Се Хва, но вскоре нашла ответ.

Статья 71 брачного контракта начиналась со слов: <Супруги обязуются исполнять свои супружеские обязанности>. Се Хва раз за разом перечитывала пункт о том, что они обязаны вступать в интимную близость как минимум раз в неделю, за исключением случаев, когда это физически невозможно или есть медицинские противопоказания. Находясь в шоке, она почти не расслышала слов адвоката о том, что этот пункт не имеет юридической силы.

Увидев, что даже частота сексуальных контактов прописана в контракте, она в полной мере осознала, что этот брак — чистой воды сделка. Как ни смешно, ведь она и так это прекрасно знала.

Суть объёмного контракта сводилась к одному: «родить ребёнка в течение трёх лет». Все пункты были направлены на получение «кровного наследника Квон Юн Хака».

В итоге опасения матери оказались напрасными.

Председатель Квон, который до такой степени был одержим идеей получить ребёнка от младшего сына, ни за что бы не передал состояние старшему внуку.

Прочитав пункт о том, что если после трёх лет добросовестного исполнения супружеских обязанностей естественная беременность не наступит, невеста обязана активно содействовать «любым методам», предложенным стороной жениха, адвокат пробормотал, что формулировка «любые методы» слишком размыта и её нужно скорректировать. Но взгляд Се Хвы был прикован к фразе, написанной чуть ниже:

<В случае недостижения согласия брак подлежит расторжению.>

Слово «расторжение» обнажённо демонстрировало, что этот брак — всего лишь контракт.

Дочитав до последней страницы, где были скрупулёзно прописаны методы расчёта алиментов для каждого конкретного случая и положения о неразглашении, Се Хва задалась вопросом.

С бывшей женой они тоже заключали такой брачный контракт? Я думала, они развелись из-за её поведения, но, может, за этим скрывалось что-то ещё?

— Нужно будет ещё раз всё проверить, но на данный момент никаких убыточных для нас пунктов я не вижу. Было бы хорошо взять копию контракта с собой, но... — сказал адвокат, выйдя из юридической фирмы и усердно что-то печатая в телефоне. Ознакомиться с брачным контрактом можно было только в стенах фирмы. Это было несправедливо, но приходилось мириться.

Убыточных. Слова, совершенно не подходящие для брака, так и сыпались отовсюду. Если оценивать всё исключительно с финансовой точки зрения, адвокат был прав. Если только она не совершит какую-нибудь немыслимую глупость вроде измены, преступления или употребления наркотиков, даже если она не родит ребёнка в течение трёх лет, её доля отступных была весьма внушительной.

Даже после развода она сможет жить припеваючи. Без ребёнка, без Квон Юн Хака, сама по себе.

***

Перед тем как вернуться в Нампён, она заехала в универмаг. Хотела присмотреть обручальные кольца. Ей хотелось примерить их заранее и определиться с выбором до встречи со свадебным организатором. А организатору она планировала сказать, что они уже ходили в универмаг вместе с будущим мужем и решили, что этот вариант лучше. Ей не хотелось, чтобы хотя бы выбор обручальных колец выглядел так, будто она принимает решение в одиночку.

Она как раз рассматривала кольца в третьем по счёту бутике.

— Ой, я ведь не ошиблась? Вы из «Мён Хва».

Услышав слово «Мён Хва», Се Хва повернула голову.

К ней с радостным лицом приближалась ярко накрашенная женщина. Глаза Се Хвы слегка округлились, а губы приоткрылись.

Это была Чо Ха На, бывшая жена Квон Юн Хака.

На столе перед ними стоял кофе и тарелочка с лёгкими закусками. Поблагодарив официанта кивком головы, Се Хва взяла чашку с кофе.

— Се Хва? Значит, «Мён Хва» назвали в честь дочери? Красивое имя. Вы ведь присматривали обручальные кольца? — дружелюбно заговорила сидящая напротив Чо Ха На.

Се Хва не смогла отклонить предложение выпить по чашечке кофе. Встреча была настолько внезапной и неожиданной, что её мозг просто перестал соображать. Попытавшись вежливо отказаться, она не смогла отвязаться от неё и в итоге оказалась здесь.

Раз уж так вышло, надо побыстрее допить кофе и уйти, — подумала Се Хва и слегка улыбнулась.

— У меня оставалось немного свободного времени до встречи с Юн Хаком, вот и решила посмотреть.

Кажется, она начала врать не моргнув глазом. Но, увидев, как при упоминании имени бывшего мужа лицо женщины слегка напряглось, Се Хва смогла унять бьющееся сердце и вернуть себе самообладание.

— А-а... Значит, вы приехали в Сеул. И зачем только жить в Нампёне, если всё равно так часто мотаетесь в Сеул туда-сюда? Жили бы в Сеуле, разве не лучше?

Недовольно проворчав это с надутым видом, Чо Ха На тут же вернулась к своему прежнему весёлому тону.

— Я не особо удивилась, когда услышала новости о вашей свадьбе. Разве не странно? Вы ведь даже не были знакомы? И всё равно, когда сказали, что вы женитесь, это показалось вполне логичным. Удивительно, правда? Наверное, потому что вы оба из Нампёна?

Она закинула в рот кусочек тёмного шоколада и стала рассасывать его.

— Вы ведь всю жизнь прожили в Нампёне? Тогда, думаю, вы отлично приживётесь в Чхонсончжэ. А мне там было просто невыносимо. Душно, скучно, тоска зелёная. А чужих глаз — просто тьма. Я же после развода даже к психологу ходила.

Чо Ха На продолжала изливать душу, словно подружке, хотя они сидели наедине впервые в жизни.

— Хотите, я вам немного расскажу про Чхонсончжэ?

— Нет.

После её твёрдого отказа атмосфера вокруг всё время улыбавшейся Чо Ха Ны изменилась.

— Хм, вот как? Ну, не хотите — как хотите. А с ребёнком вы уже виделись?

Вопрос прозвучал откровенно враждебно. Се Хва намеренно улыбнулась ещё шире.

— Да, вы имеете в виду племянника?

Чо Ха На рассмеялась в голос. Это не был радостный смех. Скорее, это был смех, полный самоиронии, и, разглядев на её лице примесь жалости, Се Хва на мгновение стиснула челюсти.

— Ах, значит, вам тоже сказали, что это племянник? И вы в это верите?

— ...

— Какой ещё племянник. Не смешите меня. Меня от одного вида этого ребёнка воротило. Почему муж не хотел близост... Ах. Простите. Вечно я болтаю лишнего. Ох, надо быть осторожнее.

Осознав, что сболтнула лишнего, не подумав, Чо Ха На прикрыла рот рукой. Се Хва поставила чашку с кофе на стол.

— А если не племянник, то кто? Вы бросаетесь словами, которые трудно просто пропустить мимо ушей.

— Ой, ну что вы. Я просто так сказала. Просто забудьте.

— Я уже это услышала, как я могу забыть? Вам действительно стоит быть осторожнее со словами.

Чо Ха На нервно усмехнулась, словно не ожидала, что на неё нападут в ответ. Глядя на неё, Се Хва мило улыбнулась.

***

Когда она рассталась с Чо Ха Ной и вернулась в Нампён, день уже почти подошёл к концу. Получив от дочери список условий контракта, мать пришла в такой восторг, что ей уже было плевать и на сжатые сроки подготовки к свадьбе, и на какого-то там старшего внука. Рассеянно просмотрев список подарков от семьи жениха, составленный матерью, Се Хва поднялась в свою комнату.

— ...

Внимательное изучение головной боли в виде контракта в течение нескольких часов и долгая дорога за рулём вымотали её так, что она готова была уснуть прямо сейчас. Ей нужно было поскорее умыться и лечь, но у неё не было сил ни на что, и она просто откинулась на спинку дивана, почти лёжа.

Он ведь знал, что она сегодня едет в Сеул просматривать брачный контракт, но от него не было ни весточки. А, нет. От него и сегодня не было ни весточки. Квон Юн Хак никогда не выходил на связь без конкретного дела. Потому что это брак по расчёту? Они всё ещё были чужими друг другу, а подготовкой полностью заправляли родители, так что им, в отличие от обычных женихов и невест, почти не о чем было советоваться. Да Квон Юн Хак с самого начала и не проявлял инициативы. Только и делал, что ставил подножки, раз за разом предлагая ей всё хорошенько обдумать.

В голове сама собой всплыла встреча с Чо Ха Ной. Это было оскорбительно и шокирующе.

Особенно слова о племяннике — их нельзя было просто проигнорировать. Хоть Чо Ха На и не сказала этого прямо, её намёк был ясен: это ребёнок Квон Юн Хака. Намёк был настолько прозрачным, что нужно было быть идиоткой, чтобы не понять.

Если это действительно его ребёнок, что ей делать? Расторгнуть помолвку? Видимо, так будет правильнее. Отмена свадьбы лучше, чем развод. Люди, конечно, будут судачить, но это временно... нет, не временно. Это на всю жизнь.

Новость о том, что Се Хва выходит замуж за сына председателя Квона, уже облетела весь Нампён. Здесь люди до сих пор обсуждали события десятилетней давности как вчерашние. Этот слух будет преследовать её десятилетиями.

Через три дня у неё была назначена примерка свадебных платьев. Свадебный координатор уже был выбран, и на следующей неделе они должны были обсуждать концепцию. Приглашения ещё не были напечатаны, но они уже составили список гостей и в свободное время обзванивали их.

Се Хва встала с дивана и взяла ключи от машины.

Спустившись на первый этаж, она услышала голос матери из главной спальни — та ещё не спала и с кем-то разговаривала по телефону. «Ну, да. Раз им двоим хорошо, что я могу сказать. Председатель-то в Се Хве души не чает. Ой, ну что вы. Лучше помогите нам советом. Мы ведь в первый раз, столько всего не знаем. Какое приданое будет уместным...» В последнее время из-за постоянных разговоров с родственниками и знакомыми мать стала ложиться спать позже. Она причитала, что не знает, как всё подготовить, но на самом деле просто хвасталась. Конечно, ходило много сплетен о том, что она отдаёт свою драгоценную старшую дочь, которой так гордилась, за разведённого мужчину, но все всё равно завидовали матери, породнившейся с председателем Квоном, и мать с удовольствием упивалась этой завистью и восхищением.

Оставив позади мамин смех, Се Хва вышла из дома и села в машину.

Чем ближе она подъезжала к Чжии-дону, тем пустыннее становилась дорога, свет фонарей редел, и вокруг сгущалась темнота. Свернув на полосу, ведущую к въезду в Чжии-дон, Се Хва осознала, что забыла предупредить его о своём приезде. А без предварительного звонка в Чхонсончжэ её бы не пустили.

— Ах... телефон.

Она ещё и телефон дома забыла. Закусив губу, Се Хва задумалась. Может, лучше вернуться домой, договориться о встрече и приехать в другой раз? Заодно и мысли в порядок приведёт. Заявляться без предупреждения в такое позднее время — это как минимум невежливо. Его может вообще не быть в Чхонсончжэ. Она выскочила из дома, даже не подумав позвонить. Как будто ею что-то двигало.

Остановив машину на пустой дороге перед красным сигналом светофора, она неподвижно смотрела на него. Крепко зажмурившись и снова открыв глаза, Се Хва включила правый поворотник и нажала на газ.

Возвращаться ни с чем ей не хотелось.

Юн Хак просматривал отчёт о продаже недвижимости в Хошимине. Это была первая зарубежная недвижимость, которую он выбрал. Отец поручил обоим сыновьям изучить варианты инвестиций за рубежом. Гю Хаку тогда было девятнадцать, а Юн Хаку — семнадцать. Изучать зарубежный рынок недвижимости было в новинку, это пробудило в нём интерес, и он взялся за дело с большим энтузиазмом. В итоге Гю Хак предложил квартиры в Мельбурне, Австралия, а Юн Хак — в Хошимине, Вьетнам. Как раз в то время «Тэён Компани» открыла филиал в Хошимине, что делало инвестиции через юридическое лицо гораздо проще, к тому же Юн Хак высоко оценил потенциал развития города. Оглядываясь назад, он понимал, что тот анализ был дилетантским. Однако отец тогда встал на сторону Юн Хака.

Положив два отчёта рядом и сравнивая их пункт за пунктом, отец с недовольством посмотрел на старшего брата и цокнул языком. Сказал, что тот умеет только тратить деньги, а не зарабатывать их. И как он с таким отсутствием деловой хватки собирается управлять семьёй? Брат молча выслушивал всё это, опустив голову и заложив руки за спину. Но когда отец сказал ему брать пример хотя бы вполовину с младшего брата, сжатые в кулаки руки Гю Хака мелко задрожали. Юн Хак пожалел, что не отдал свои материалы брату, но в то же время оценка отца окрылила его.

Отец, который и без того присматривался к рынку Хошимина, начал агрессивно скупать там недвижимость, включая те квартиры, что выбрал Юн Хак. И спустя 15 лет стоимость этой недвижимости взлетела так, что прибыль от продажи превысила доходы от всего интерьерного бизнеса во Вьетнаме.

Он как раз писал письмо с одобрением продажи, когда зазвонил телефон. Это была управляющая Пак. Юн Хак перестал печатать и взял трубку.

— Да.

— Исполнительный директор, простите за поздний звонок.

— Говорите.

— Мне сообщили, что младшая госпожа сейчас находится у въезда в Чхонсончжэ.

Младшая госпожа? Ему потребовалось время, чтобы понять, о ком речь.

— Мён Се Хва-сси?

— Да. Менеджер Ян проверил камеры видеонаблюдения, и это действительно она. Говорит, что приехала повидаться с вами, исполнительный директор. Как нам поступить?

Он не получал от неё никаких сообщений. Он посмотрел на часы в углу экрана ноутбука. Время близилось к десяти вечера. Почему женщина, которая в это время обычно уже спит, приехала сюда? Юн Хак нахмурился.

— Я выйду к ней сам.

— Отправить водителя...

— Нет. Я сам всё сделаю.

Повесив трубку, Юн Хак сразу же нашёл её номер и позвонил. Гудки шли долго. Закрыв незаконченное письмо, он встал и быстрым шагом вышел из кабинета.

***

Как она и ожидала, полиция её остановила. Когда они отказались даже связываться с Чхонсончжэ, она назвала имя Квон Юн Хака и сказала, что выходит за него замуж. Полицейский с подозрительным лицом снял трубку телефона, соединённого с особняком.

— Говорят, сейчас за вами выйдут. Но как же можно приезжать без телефона? Ох уж эти молодые.

Если бы она не назвала имя, всё могло бы обернуться плохо. Облегчённо вздохнув и успокоив колотящееся сердце, полицейский усадил Се Хву на стул с подушечкой и кашлянул. Когда она заявилась на КПП без предупреждения и заявила, что хочет проехать в Чхонсончжэ, он подумал, что это какая-то сумасшедшая. Но теперь, присмотревшись, он понял, что эта бледнолицая, хрупкая девушка — типичная барышня из богатой семьи.

— А вы там внутри уже бывали? — не удержавшись от любопытства, осторожно спросил полицейский.

Вместо ответа Се Хва лишь слегка улыбнулась. Полицейский, желая поговорить ещё, потоптался рядом, ловя её взгляд, но в итоге сдался и вернулся к своим обязанностям.

Она просидела в тесном помещении минут десять в неловком молчании, когда из динамика на окне раздалось громкое «пик-пик».

Полицейский повернул голову и посмотрел в окно поверх Се Хвы.

— Кажется, за вами приехали.

Се Хва, сидевшая с прямой спиной, встала.

— Извините за беспокойство сегодня.

— Да ну что вы. В следующий раз просто предупреждайте заранее. Или зарегистрируйте номер машины в системе.

— Да, спасибо.

Вежливо поклонившись, Се Хва вышла из будки. Ослеплённая светом фар, она закрыла глаза рукой. Когда глаза привыкли, она опустила руку. Машина остановилась перед шлагбаумом. Увидев выходящий из-за руля высокий силуэт, Се Хва слегка округлила глаза. Она не ожидала, что он выйдет сам. Значит, он был в Чхонсончжэ. Какое счастье, что я приехала не зря, — медленно пронеслось в её голове, и тут она поняла, что он уже стоит прямо перед ней. Казалось, её восприятие отставало на целый такт.

— Где ваш телефон?

От его низкого, хрипловатого голоса тело напряглось.

— Оставила дома. Хотела позвонить по дороге, но поняла, что забыла его... Извините, что приехала без предупреждения. Ещё и так поздно.

Его пристальный взгляд, скользнувший по тонкой линии её плеч, просвечивающей сквозь лёгкую блузку, стал суровым. Увидев его помрачневшее лицо, Се Хва почувствовала себя какой-то безрассудной девчонкой и до боли прикусила внутреннюю сторону губы.

— Поговорим в машине.

Он первым развернулся и направился к открытой водительской двери. Се Хва последовала за ним. Дойдя до двери, он вдруг остановился, словно что-то забыл, обернулся и, увидев Се Хву около пассажирской двери, на мгновение замялся, после чего сел за руль. Подумав, что он что-то уронил, Се Хва осмотрела землю, но ничего не нашла и открыла свою дверь.

Как только он включил печку, из дефлекторов подул горячий воздух, согревая её замёрзшее тело. Она была так одержима мыслью поехать в Чхонсончжэ, что выскочила из дома даже без верхней одежды. Только когда тело начало согреваться, она почувствовала пронизывающий холод. До этого она даже не замечала, что мёрзнет.

По мере того как нервные окончания возвращались к жизни, её затуманенный разум тоже прояснился.

Сделав глубокий вдох и выдох, Се Хва посмотрела на мужчину, который должен был стать её мужем. На нём была только рубашка, без пиджака. Видимо, он тоже выбежал в спешке.

Сиденье, на котором Се Хве было просторно, он заполнял целиком. То ли из-за тесного пространства, то ли из-за того, что свет в салоне не горел и было темно, его крупное телосложение казалось ещё более массивным.

— Я хотел...

Её голос дрогнул. Се Хва сглотнула и прочистила горло.

— Я хотела кое-что спросить.

Взгляд мужчины, прикованный к Се Хве, безмолвно требовал: говори. О чём я собиралась спросить, когда встречу Квон Юн Хака? Она не могла вспомнить. Нет, она даже не думала об этом. В голове была только одна мысль — немедленно с ним встретиться. Прежде чем она успела додумать эту мысль до конца, губы зашевелились сами собой:

— Это ваш ребёнок, Юн Хак-сси?

Се Хва сама удивилась тому, как легко слетело с губ его имя. Несмотря на то, что она внезапно перешла на неформальное обращение и задала вопрос о ребёнке прямо в лоб, он никак не отреагировал.

— Какой ребёнок?

— Племянник.

— Если вы спрашиваете, являюсь ли я его биологическим отцом, то ответ — нет. Это действительно мой племянник.

Его голос звучал твёрдо и без тени колебаний. Хотя в темноте лица было не разглядеть, в нём не чувствовалось никакого смятения.

— Это правда?

— Мы можем прописать это в брачном контракте, если хотите.

От этих слов Се Хва испытала глубокое облегчение. Это была просто злая шутка Чо Ха Ны.

— А где мама ребёнка?

— Как только родила, сразу отказалась от родительских прав и опеки и уехала.

Ей стало жаль ребёнка, оставшегося совсем одним с самого рождения. Вспомнив маленького мальчика, выходящего из машины и идущего домой, Се Хва тихо вздохнула.

С вопросом о племяннике разобрались. Оставалось только...

— У вас есть женщина?

Их взгляды встретились в темноте. Юн Хак медленно произнёс:

— Нет.

— А если появится кто-то, кто вам понравится, вы будете с ней встречаться?

— Нет.

— Почему вы развелись?

На этот раз слова тоже вырвались быстрее, чем она успела подумать.

— Разве это не общеизвестный факт?

— Вы развелись из-за измен Чо Ха На-сси, это правда?

Он ответил молчаливым согласием.

— Были ли другие причины помимо этой?

— Когда супруги разводятся, редко бывает только одна причина. Я подписал соглашение о неразглашении деталей первого брака, поэтому не могу рассказать всё в подробностях. Проблем с другими женщинами у меня не было, а то, в чём была моя вина тогда, в нашем браке проблемой не станет.

Ответ был туманным, но этого было достаточно. Она получила чёткое подтверждение, что слова Чо Ха Ны — ложь. Смутное чувство тревоги тоже в значительной степени рассеялось. К Се Хве наконец вернулось спокойствие.

— Те условия, что прописаны в брачном контракте... я буду строго их соблюдать.

Она не знала мужчину по имени Квон Юн Хак по-настоящему. Возможно, всё это ложь. И хотя сейчас он ведёт себя прилично, после свадьбы всё может измениться.

Можно назвать это интуицией или упрямством, но иногда её охватывало чувство, словно откуда-то из самых глубин её истинного «я» поступает сигнал. Такой тревожный сигнал, который невозможно проигнорировать, потому что кажется, будто в противном случае случится непоправимая катастрофа. Так было, когда она выбирала университет, и так было сейчас.

Ей казалось, что она обязана выйти замуж за Квон Юн Хака. Если она этого не сделает, её жизнь пойдёт по неверному пути, и её судьба исказится. И она будет жалеть об этом всю жизнь.

Она выйдет замуж за Квон Юн Хака.

В этом она была уверена.

Единственным основанием для этого был сигнал в её сердце, и этого было достаточно.

— Извините, что нагрянула так внезапно, — Се Хва с заметно посветлевшим лицом ещё раз извинилась.

— В следующий раз предупреждайте заранее. Меня часто здесь не бывает.

— Хорошо.

— Но приезжать можете в любое время. Теперь это и ваш дом тоже.

Их взгляды снова пересеклись. В тесном, замкнутом пространстве машины повисла тишина. Они задерживали дыхание, выдыхали и снова надолго замирали. Дыхание стало неровным, а звуки вдохов и выдохов — громче. Его тонкие веки наполовину прикрыли глаза, а холодный взгляд опустился ниже.

— ...Поехали.

Юн Хак открыл водительскую дверь. Напряжение, сгустившееся в салоне, лопнуло. Се Хва прижала тыльные стороны ладоней к пылающим щекам. Она уже собиралась открыть свою дверь, но та открылась снаружи. Когда она вышла через дверь, которую он ей открыл, ночная прохлада остудила жар.

— Напишите, как доберётесь.

— Да.

Пересев в свою машину, Се Хва попрощалась с ним через окно и тронулась с места. Пока её машина не скрылась из зеркала заднего вида, Квон Юн Хак продолжал стоять на том же месте.

Се Хва дотронулась кончиком безымянного пальца до губ. Его взгляд точно остановился на них. Это был идеальный момент для решительного шага. Она думала, что он её поцелует.

Она опустила руку и потёрла верхнюю часть груди. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Ей казалось, что времени катастрофически не хватает из-за огромного количества дел, но каким-то чудом они уложились в срок. Несмотря на спешку, они подготовили всё, что полагается: деньги на подарки родственникам жениха, свадебные украшения, серебряную посуду, ханбоки. Приданое было собрано так тщательно, что в нём чувствовалась одержимость матери желанием не дать ни малейшего повода для придирок.

Среди старшего поколения до сих пор витала атмосфера почтения к Чхонсончжэ, словно к господскому дому. Естественно, свадьба наследника Чхонсончжэ не могла не стать главной темой для разговоров, а уж новость о том, что они роднятся с семьёй коренных жителей Нампёна, и вовсе взбудоражила весь город, а точнее — округ Квонсон-гу.

Став родственницей председателя Квона, мать поднялась на ступеньку выше по социальной лестнице. Её гордо расправленные плечи поднимались всё выше с каждым днём, питаясь завистью и восхищением окружающих.

Поскольку подготовкой к свадьбе руководила мать, Се Хва могла расслабиться — ей нужно было лишь следовать расписанию. Закончив передачу дел, она больше не появлялась в офисе «Мён Хва», чувствуя лёгкость и свободу. Это в очередной раз подтвердило правильность её выбора.

В свободное время она разбирала вещи. Оказалось, что у неё накопилось немало вещей — и когда она только успела всё это купить? До старшей школы она отчаянно копила деньги, горя желанием съехать и стать независимой, как только станет совершеннолетней. Но когда в университете она отказалась от этой мечты, потребность копить отпала сама собой.

К тому моменту у неё уже скопилась приличная сумма. Мама оплачивала её учёбу и давала деньги на жизнь, так что тратить свои сбережения ей было просто не на что.

Услышав где-то, что шопинг — лучшее лекарство от стресса, она начала искать в интернете, что бы такое купить, и, наткнувшись на статью о том, что «у каждой девушки должна быть хотя бы одна брендовая сумка», купила себе сумку, подходящую для двадцатилетней. Это действительно подняло ей настроение. С тех пор шопинг стал её хобби. Располагая всеми своими сбережениями, она могла позволить себе многое, и сам процесс выбора приносил ей удовольствие.

Кажется, я покупала всё слишком необдуманно.

Она отсортировала вещи, которые возьмёт с собой в Чхонсончжэ, и те, что раздаст родственникам. Среди них оказалось много сумок в нераспечатанных коробках и одежды с ещё не срезанными бирками. Изначально её расстроило указание матери раздать приличные брендовые вещи родственникам, но когда она начала их перебирать, оказалось, что ни к одной из них она не испытывала особой привязанности, поэтому расставаться с ними было легко.

Се Хва с растерянным видом развернула блузку с болтающейся на ней биркой.

— Онни!

Дверь распахнулась, и вошедшая Дон Хва плюхнулась на пол прямо перед Се Хвой, которая сидела перед встроенным шкафом и разбирала вещи. Это была та самая виновница «брендовой благотворительности».

Младшая сестра Гён Хва и так всю жизнь без спроса таскала её вещи, а Дон Хва, поступив в университет и переехав к ним, тоже частенько одалживала её сумки и украшения. Поскольку Се Хва не дарила ей отдельного подарка на поступление, в преддверии свадьбы она предложила Дон Хве забрать себе мини-сумку, которую та брала уже несколько раз. Но Дон Хва похвасталась этим в групповом чате с двоюродными сёстрами, и начался скандал. Мать, получив шквал звонков от родственников, приказала выдать каждой по вещи. «Чтобы не было лишних разговоров», — сказала она.

— Мини-сумку от Сен-Лоран, которую ты мне отдала, украла Гён Хва-онни!

— Эй, ничего я не крала. Я предложила поменяться на мою.

Гён Хва с белой сумкой на плече вошла в комнату следом за ней.

— А я люблю маленькие сумки! — плаксиво закричала Дон Хва, выходя из себя от раздражения.

Гён Хва, не обращая внимания на слёзы кузины, с сияющими глазами начала перебирать одежду, разложенную Се Хвой. Се Хва тяжело вздохнула.

— Дон Хва, забирай эту.

Она протянула Дон Хве сумку, которую отложила, чтобы забрать с собой в Чхонсончжэ. Мать велела разделить всё поровну, но разве сердцу прикажешь? Среди всех двоюродных сестёр Дон Хва была для неё особенной. Всхлипывающая Дон Хва быстро взяла пыльник, заглянула внутрь, и её губы тут же расплылись в широкой улыбке. Гён Хва, с любопытством сунувшая нос в пакет, чтобы посмотреть, что там, мгновенно взвизгнула:

— А, это ещё что такое?! Когда я просила её, ты сказала, что нельзя! Эй. Забирай эту, а ту отдай мне.

Гён Хва сняла с себя белую сумку, бросила её в Дон Хву и потянула за золотистую цепочку с вплетённой кожей. Дон Хва, не желая отдавать добычу, крепко прижала сумку к груди и упиралась изо всех сил.

— Юн Дон Хва! Я всё расскажу тёте! С чего бы тебе таскать Шанель?

— А сама-то!

— Мён Гён Хва. Отдай Дон Хве, живо.

— Родная сестра вообще-то я, почему Шанель достаётся ей?! Онни, ты всегда делаешь различия!

В глазах Гён Хвы, чья обида вырвалась наружу, заблестели слёзы. Взрослая девушка, а ведёт себя как ребёнок. Хоть она и была ближе всех с кузиной Дон Хвой, но стоило ей почувствовать, что у неё отбирают место младшенькой, как она тут же дулась и устраивала истерики.

Дон Хва, косясь на Гён Хву, всё равно не выпускала сумку из рук. Се Хва вздохнула и придвинула к сестре коробку с сумкой-тоут, на которую Гён Хва всегда облизывалась. Не меняя обиженного выражения лица, Гён Хва осторожно приоткрыла крышку коробки. Одной рукой всё ещё держась за цепочку.

Увидев сумку, Гён Хва радостно приоткрыла рот. И всё же, не в силах побороть жадность, она с сожалением посмотрела на сумку, которую держала, и неохотно выпустила цепочку из рук. Дон Хва молниеносно подобрала белую сумку, которую бросила ей сестра, и проворно спрятала её под бедро.

— Ты эти вещи с собой не берёшь?

— Угу.

— Вау, эту ты даже ни разу не надевала.

Гён Хва подняла джемпер с биркой и приложила к себе. Если постараться, может, и влезу? Будет в обтяжку, но Хан Чон Уну точно понравится. Она незаметно отложила его в свою кучу.

— Возьмите себе по часам и цепочке. Только семье не говорите.

На этот раз перед ними выросла стопка коробочек размером с ладонь. Гён Хва и Дон Хва радостно примеряли часы, препираясь о том, что кому больше идёт.

— Онни, а ничего, что ты нам всё это отдаёшь? — спросила Дон Хва, впервые в жизни надев на запястье брендовые часы и поворачивая руку так и этак. Ей, конечно, было приятно получить столько дорогих вещей, но она беспокоилась, что Се Хве, которой предстояло войти в семью Чхонсончжэ, они могут понадобиться больше, чтобы выглядеть достойно.

— Эй. О ком ты беспокоишься? Знаешь вообще, сколько стоят часы, которые председатель Квон подарил ей в качестве свадебного подарка? — осадила её Гён Хва, которая разбиралась в брендах куда лучше Дон Хвы.

Председатель Квон подарил ей не только роскошный комплект ювелирных украшений, но и часы стоимостью в сотни миллионов вон. Да что там часы — она получила ещё и чёрную карту без лимита. Мён Се Хва раздавала устаревшие брендовые вещи не просто так.

Её старшая сестра и раньше жила в достатке, покупая всё, что захочет, но теперь она перешла в совершенно другое измерение. До конца жизни ей будут кланяться, называя «госпожой», и она будет жить в роскоши, не ударив палец о палец.

Для Гён Хвы, которая впервые в жизни начала зарабатывать деньги собственным трудом, усыпанный цветами путь сестры казался ещё более ослепительным.

Если она не собиралась выходить замуж за того, кого ей выбрали, мать велела ей немедленно найти работу. Заявив, что её бесит смотреть на то, как она бездельничает после учёбы за границей, мать пригрозила, что если Гён Хва не устроится на работу до свадьбы сестры, то лишит её всех карманных денег и выгонит из дома.

Поскольку мать запретила Гён Хве, не интересующейся бизнесом, даже появляться в ресторане, заявив, что она будет только мешаться под ногами, о том, чтобы помогать там и получать за это деньги, не могло быть и речи.

Скрепя сердце, она устроилась инструктором по пилатесу в центр в Нампхо-гу. Сертификат, который она получила от скуки, когда отдыхала после учёбы за границей, сейчас пришёлся как нельзя кстати.

Но одно дело — подрабатывать пару часов в своё удовольствие, и совсем другое — вкалывать полный рабочий день. Это было невыносимо. В последнее время она на собственной шкуре ощущала, как тяжело зарабатывать деньги на чужого дядю. На какую-то долю секунды она даже пожалела о том, что не пошла на те смотрины.

Конечно, она не собиралась бросать Чон Уна ради другого, и уж тем более не вышла бы замуж за разведённого, но всё равно... совсем чуть-чуть она завидовала сестре.

— А я смогу подружиться с зятем? — внезапно брякнула Дон Хва.

Гён Хва поморщилась:

— Буэ, «с зятем». Язык у тебя без костей. И вообще-то он мой зять.

— А тётя сказала, что мне тоже можно называть его зятем.

Смерив Гён Хву жалким взглядом, словно не понимая, как можно ревновать к такой мелочи, Дон Хва продолжила:

— Как думаете, если на этот Чусок я предложу зятю сыграть со мной в ют, он откажется?

Повисла тишина.

— С ума сойти... Я только что представила, как Квон Юн Хак бросает палочки для юта, — мрачно пробормотала Гён Хва и вдруг прыснула: — Пффф.

Дон Хва, смотревшая на расхохотавшуюся Гён Хву как на сумасшедшую, вскоре и сама рассмеялась.

— Не, ну вы представьте... Квон Юн Ха-а-ак... берёт палочки двумя руками, и такой: «Ха!»

Гён Хва, не в силах закончить фразу, хохотала, схватившись за живот. Се Хва уже открыла было рот, чтобы отчитать её за то, что она называет его по имени, но остановилась.

— Как ты смеешь так называ...

В её воображении всплыл Квон Юн Хак, бросающий палочки для юта со своим фирменным бесстрастным лицом. Мгновенно заразившая её смешинка никак не желала отпускать. Се Хва закрыла лицо руками.

***

Накануне свадьбы тётя тоже приехала в Нампён и осталась ночевать в их доме. По предложению Дон Хвы провести ночь «только для девочек», дядю отправили ночевать к младшему брату отца.

Расстелив матрасы в гостиной, все пятеро легли в ряд.

— Это ж надо было придумать — бросить мягкие кровати и страдать этой ерундой, — проворчала тётя, а Гён Хва тут же поддакнула: — Вот именно.

— Можешь идти спать к себе, — огрызнулась Дон Хва на мать, лежавшую с самого краю.

— Ещё чего, не хочу быть изгоем, — парировала тётя, и все дружно рассмеялись.

— Онни. Волнуешься? — спросила Дон Хва, прижавшись к Се Хве и взяв её под руку.

— Немного.

— Как ты вообще будешь ходить по газону на каблуках? Сто процентов споткнёшься.

— Мён Гён Хва.

Джон Хе с шумом втянула воздух сквозь зубы и сверкнула глазами на Гён Хву, которая только удваивала напряжение.

— Там под ковром специально проложат временные каменные плиты, — ответила Се Хва.

— Вау. Круто.

— И что в этом крутого?

— Хватит болтать, спите. Нам завтра рано вставать. Если не замолчите, все разойдутся по своим комнатам.

После предупреждения матери в гостиной воцарилась тишина. Размеренное дыхание пятерых спящих, сливавшееся в нестройный ритм, внезапно прервалось. Виновницей была Дон Хва.

— Зять...

— А-а, бесишь, Юн Дон Хва, — со смехом разозлилась Гён Хва.

— Юн Дон Хва, марш наверх. — строгим голосом скомандовала тётя своей дочери.

— Подождите! Это правда очень важно! — торопливо прохныкала Дон Хва. Заставив притихнуть упрекавшую её семью, она откашлялась: — Кхм-кхм.

— У зятя на свадьбе будет много друзей?

После её застенчивого вопроса на мгновение повисла тишина, а затем тишину разорвал пронзительный смех Гён Хвы.

— А зачем Дон Хве друзья жениха?

— Вы чего смеётесь? Что такое? Давайте смеяться вместе.

Мама и тётя, не понявшие намёка Дон Хвы, были в недоумении, а Се Хва, бросив на неё косой взгляд, вздохнула.

— Юн Дон Хва собралась кадрить парней на свадьбе, — громко, как бы ябедничая, объяснила Гён Хва. Лишь с опозданием поняв смысл, тётя вскипела: — Вот же сумасшедшая девка.

— Эй, да какая у вас разница в возрасте!

— Да мне всё равно, пусть хоть старый. Главное, чтобы был красивым и богатым, как наш зять.

Со всех сторон одновременно послышались смешки и цоканье языками.

— Она реально с катушек слетела, тётя.

— Я же говорю, ищи такого, как твой папа, а ты несёшь какую-то чушь. Гён Хва, это ты мою дочь испортила?

Тётя, вышедшая замуж за трудолюбивого и заботливого госслужащего, создала самую дружную семью среди всех их родственников. В детстве Се Хва очень завидовала Дон Хве. По правде говоря, завидовала и сейчас.

— Ох, голова кругом. Хватит болтать, спите.

Мама положила конец их посиделкам.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Обменявшись пожеланиями спокойной ночи в темноте, шумная гостиная снова погрузилась в тишину. Дон Хва, видимо, действительно собираясь спать, отпустила руку Се Хвы и вернулась на своё место. Се Хва тоже закрыла глаза.

— Онни, если зять вдруг будет к тебе плохо относиться, возвращайся домой, — на этот раз голос подала Гён Хва. Тишина продолжала висеть в воздухе. Мама даже не стала её отчитывать. — Правда же, мам?

Гён Хва подняла голову, ища поддержки у Джон Хе, лежавшей рядом с Се Хвой. Джон Хе закинула руку на лицо, прикрыв глаза.

— Нашла что сказать в ночь перед свадьбой. Спи давай.

— Вот именно. Я тут для задания в универе искала инфу и узнала, что у нас в стране уровень разводов больше 40%. Развод — это вообще пустяки.

— Юн Дон Хва.

Услышав строгий голос матери, велевшей ей не лезть, Дон Хва послушно закрыла рот.

Прошла, наверное, минута.

— В какое время мы живём, зачем терпеть? Это в моё время терпели, а сейчас развод даже за недостаток не считается.

Услышав слова матери, Се Хва, лежавшая с открытыми глазами, дрогнула ресницами.

— Се Хва, у твоей мамы денег куры не клюют. У тебя есть надёжный тыл, так что не терпи, если что, — легко добавила тётя.

— Приедешь в Чхонсончжэ, найди какой-нибудь компромат на председателя Квона. Пригодится при разводе.

Все разом расхохотались. Се Хва тоже засмеялась, не в силах сдержаться.

После этого разговоры прекратились. Все они ворочались до самого рассвета, не в силах уснуть, но делали вид, что не замечают этого, проводя вместе свою последнюю ночь.

Прогноз погоды, обещавший проливной дождь, не сбылся. Солнце палило так, что слепило глаза. День выдался ясным, без малейшего намёка на мелкую пыль в воздухе.

Комната в Чхонсончжэ, которая обычно служила гостиной для приёма важных персон, была переоборудована в комнату невесты. Гости шли нескончаемым потоком. Входя на территорию Чхонсончжэ в этот ясный, безоблачный день, каждый считал своим долгом обронить фразу о том, что, видимо, сами небеса благословляют этот союз.

Были опасения, что свадьба не в специализированном зале будет выглядеть провинциально, но они оказались напрасными. Украшенная морем цветов и деревьев площадка с белоснежной ковровой дорожкой ничуть не уступала открытым площадкам известных отелей. Мать была невероятно довольна.

Когда время церемонии приблизилось, помощница попросила гостей выйти. Как только люди покинули комнату, уголки губ, натянутые в дежурной улыбке, медленно поползли вниз. Щеки болели от непрерывного смеха.

Даже нарядившись в свадебное платье и принимая гостей, она всё ещё не могла до конца осознать, что выходит замуж.

Выпив стакан воды, она закрыла глаза и доверила своё лицо помощнице, которая поправляла ей макияж.

— Сейчас фотографировать нельзя.

Кисточка, подкрашивающая губы, замерла. Се Хва медленно открыла глаза и посмотрела на гостя, стоящего в дверях.

Тэ Хван неловко поднял руку.

— Это мой друг. Я только поздороваюсь, — сказала Се Хва.

Помощница проверила время и отступила назад:

— У вас есть не больше десяти минут.

Дождавшись, пока помощница отойдёт в угол комнаты, где лежали вещи, Тэ Хван вошёл внутрь и остановился прямо перед Се Хвой.

Её почти прозрачная белая кожа сливалась воедино с фатой и платьем. Верхняя часть платья, доходившая до линии груди, продолжалась кружевом под самое горло, сводя обнажённость к минимуму, но тонкие изгибы её тела, проступающие сквозь ткань, делали образ парадоксально притягательным. Тэ Хван не мог оторвать от неё глаз, но затем с трудом отвёл взгляд и сглотнул пересохшим горлом.

— Спасибо, что пришёл.

Се Хва заговорила первой. Тэ Хван кашлянул и выдавил из себя заранее заготовленные слова:

— Как я мог не прийти. Я ждал, чтобы спокойно поговорить, когда никого не будет.

Галстук, непривычно сдавливающий горло, душил его. Слегка ослабив узел, Тэ Хван глубоко выдохнул и снова посмотрел на Се Хву.

Они были знакомы с пяти лет. Ещё с соплями под носом он заявлял, что женится на Се Хве. Не было ни секунды в его жизни, когда бы он знал Мён Се Хву и не любил её. Но он не осознавал этого и упустил свою любовь. Тэ Хван горько усмехнулся.

— ...Ты очень красивая. Тебе идёт платье.

Уголки глаз Се Хвы слегка сощурились в улыбке. Тэ Хван крепко сжал кулаки. В нём поднималось непреодолимое желание схватить её за руку и сбежать прямо сейчас, но он знал: у него никогда не хватит на это смелости. И Мён Се Хва никогда бы за ним не пошла.

— В тот день... прости. Я не хотел, чтобы так вышло, просто на мгновение потерял рассудок. Ну, сама понимаешь. Я же твой друг, и вдруг ты заявляешь, что выходишь замуж, да ещё и за разведённого...

Тэ Хван старался говорить как можно более непринуждённо, как и репетировал всю ночь. Видимо, его старания увенчались успехом, потому что Се Хва рассмеялась.

— Живи счастливо. И не смей перед ним робеть только потому, что он председатель Квон. Ты во всём лучше него, так что знай себе цену. Если что-то будет не так, даже если это какая-то мелочь, не терпи и говори. Если семье будет неловко рассказывать, то хотя бы мне.

Се Хва тихонько захихикала, и Тэ Хван, вскинув брови, спросил, что тут смешного. Подавив смех, Се Хва покачала головой, показывая, что ничего особенного.

— Спасибо, Тэ Хван.

— Вы же не едете в свадебное путешествие?

— Нет, мы просто не летим за границу, а так едем...

Взгляд Се Хвы скользнул в сторону, и голос сорвался. Тэ Хван повернул голову вслед за её взглядом. Высокий мужчина в смокинге приближался к ним широким шагом. Мужчина посмотрел прямо на Тэ Хвана и не отвел взгляд. Чем ближе он подходил, тем выше Тэ Хвану приходилось задирать подбородок, а его гордость рассыпалась в прах. Войдя в комнату невесты без малейшего разрешения, мужчина медленно перевёл взгляд с Тэ Хвана на невесту.

— Пора.

От его низкого, вибрирующего голоса плечи невольно напряглись. Мужчина сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию, и Тэ Хван сам не заметил, как отступил в сторону. Се Хва вложила свою ладонь в его большую руку и встала. Помощница, сидевшая в углу в телефоне, тут же подбежала и принялась поправлять подол платья. С появлением этого мужчины атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

— Нам уже нужно выходить?

— М-м.

Осознав, что его присутствие здесь окончательно стёрлось, Тэ Хван тихо вышел из комнаты. Он оглянулся. Се Хва, чьё лицо было в руках помощницы, подправляющей макияж, украдкой подняла глаза на мужчину, смотревшего в окно. Её лицо сияло застенчивой улыбкой, словно распускающийся бутон — таким Тэ Хван его никогда не видел.

***

Она вышла из здания под руку с Квон Юн Хаком. Он сильно замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. Взгляды всех гостей устремились на пару, направляющуюся к началу ковровой дорожки.

— Кажется, все переживают, — тихо прошептала Се Хва.

Юн Хак посмотрел на неё сверху вниз.

— Из-за того, что я выхожу за вас, Юн Хак-сси. Наверное, из-за того, что мне предстоит жить в Чхонсончжэ.

— Что именно их беспокоит?

— Хм... Тяготы жизни со свекровью и свёкром?

Она сказала это с долей шутки. Однако он серьёзно кивнул.

— Их опасения небезосновательны. Вам может быть тяжело.

Их взгляды встретились.

— Мой отец — человек придирчивый, а в Чхонсончжэ полно лишних глаз, так что вряд ли вы будете чувствовать себя здесь по-настоящему свободно, как дома.

Я думала, он улыбнётся. Шутка не удалась, и ей стало неловко. Видимо, он из тех мужчин, кто вообще не умеет говорить пустые слова. Се Хва проглотила готовый сорваться вздох.

По указанию сотрудника они встали на свои места бок о бок. За десятками круглых столов, расставленных на широком газоне, сидели гости, а по обеим сторонам дорожки плотной стеной, без единого просвета, выстроились белые цветы. В конце длинной дорожки возвышалась арка, сплетённая из тех же белых цветов и сочной зелени. Именно там они выслушают напутственную речь и поклянутся друг другу в вечной верности.

Её сердце, которое до этого было абсолютно спокойным, начало биться быстрее. Се Хва крепче сжала букет.

— Всё зависит от человека. Но мне кажется, вы, Мён Се Хва-сси, отлично со всем справитесь.

Она думала, что разговор окончен, но он продолжил. Се Хва повернула голову и посмотрела на возвышающегося над ней мужчину.

— По крайней мере, я так считаю.

Её слегка задетое настроение улучшилось. Если этот мужчина, не умеющий бросать слова на ветер, говорит так, значит, это искренне.

— А вашей бывшей жене было тяжело?

Его бесстрастное лицо слегка скривилось. Очевидно, обсуждать предыдущий брак на собственной свадьбе ему было неприятно.

— Я связан соглашением о неразглашении. Пойдёмте.

Отделавшись удобной отговоркой, он потянул Се Хву за собой, как только заиграл струнный квартет. Гости, сплошь знакомые лица, куда ни глянь, встали со своих мест и зааплодировали.

Опираясь на его крепкую руку, она шла к алтарю с опущенным, скромным взглядом, когда вдруг почувствовала резкий запах лосьона после бритья и тёплое дыхание у своего виска.

— Так кто именно переживал?

В ту же секунду рука Се Хвы дрогнула, и она едва не выпустила его локоть. К счастью, он крепче прижал её руку к себе. Се Хва вернула руку на место и вцепилась в ткань его рукава.

— ...Моя семья.

Со стороны их перешёптывания, когда жених склонился к невесте, должно быть, выглядели как милование очень влюблённой пары.

— И Тэ Хван тоже, — добавила Се Хва.

Она почувствовала, как его взгляд обжёг её лицо.

— Вот как.

Равнодушно ответив, Юн Хак снова выпрямился.

Они и не заметили, как оказались перед алтарём. На репетиции дорожка казалась такой длинной, но в реальности они прошли её в мгновение ока.

После долгой и скучной напутственной речи они обменялись кольцами. Его пальцы были такими же длинными и прямыми, как и он сам. Кольцо скользнуло по его пальцу, слегка застревая на выступающих суставах. Форма ногтей с едва заметными белыми лунками у основания была грубоватой. Даже в его ногтях чувствовалась грубая мужская сила.

Поцелуй отменили по консервативным соображениям — не пристало делать это на глазах у старших.

Свадьба закончилась.

Так она стала женой Квон Юн Хака.

***

Сразу после церемонии они отправились в Сеул. У него на завтрашнее утро была назначена важная встреча, поэтому им пришлось поторопиться.

Поскольку его компания готовилась к участию в крупном тендере, медовый месяц решили провести в Корее. План заключался в том, чтобы провести четыре дня и три ночи в Сеуле, совмещая это с его работой. Се Хва, ни разу в жизни не бывавшая за границей, в глубине души расстроилась из-за такого «медового месяца», но раз это было из-за работы, ничего не поделаешь. В конце концов, теперь его работа — это и её работа тоже.

Всю дорогу он был занят рабочими звонками, а Се Хва молча смотрела в окно, пока не уснула.

Она открыла глаза, почувствовав, как кто-то трясёт её за плечо. Сквозь затуманенный сон взгляд уловил жёсткие черты лица.

Лицо, которое когда-то снилось ей по ночам. Лицо, которое она так хотела увидеть, что постоянно искала его глазами в толпе. И человек, который теперь стал её мужем.

— Поднимайтесь, пойдёмте спать наверх.

От его низкого голоса снова захотелось спать. Собрав остатки засыпающего сознания, она сильно потрясла головой. Заставив себя проснуться, Се Хва последовала за ним и вышла из машины.

Пятизвёздочный отель, открывшийся в прошлом году, находился недалеко от головного офиса «Тэён Компани». Се Хве сразу понравились деревянные полы в номере.

Сотрудник отеля занёс их багаж внутрь и удалился.

— Я приму душ первым, — сказал Юн Хак, снимая пиджак и бросая его на диван.

Слипшиеся волосы, плотный слой макияжа и тело, покрывшееся пылью после долгого пребывания на улице, вызывали у неё дискомфорт, и ей нестерпимо хотелось немедленно всё это смыть, но он её опередил.

— Мне нужно будет ненадолго отлучиться.

— А...

Значит, ему нужно уходить прямо сейчас. Моргнув, Се Хва кивнула. Услышав её ответ, он скрылся в ванной. Она думала, что они так спешили из-за его утренних дел завтра, но оказалось, что у него и на вечер запланированы встречи... Постояв немного в оцепенении, она начала раздеваться под шум льющейся воды.

В шкафу висело несколько плечиков в чехлах, а на полу стояли две пары мужских туфель. Сняв чехлы, она увидела, что это всё его костюмы. К каждому был даже подобран подходящий галстук. Аккуратно поправив слегка помятые вещи, она вернулась в гостиную и села на диван.

За окном тянулась длинная панорама забитой машинами автомагистрали Канбёнбук-ро и реки Ханган. По ту сторону реки возвышались многочисленные небоскрёбы и жилые высотки, пронзающие облака. Этот масштабный пейзаж, которого не встретишь в Нампёне, напоминал ей о том, что сейчас она находится в Сеуле.

Она прожила в Сеуле четыре года во время учёбы в университете, но этот город по-прежнему казался ей чужим. Слишком огромным и слишком высоким.

Как и Квон Юн Хак.

В стекле отразился его крупный силуэт.

Она украдкой обернулась. Увидев его с мокрыми, спадающими на лоб волосами и длинным полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер, её сердце на секунду замерло, а затем забилось как сумасшедшее.

Когда он поднял свой чемодан и поставил его на подставку, мышцы его влажного торса рельефно выступили. То, что у него отличное телосложение, было ясно любому зрячему человеку, но она и подумать не могла, что он настолько мощный. Она не могла оторвать взгляд, бессознательно разглядывая его тело. Глядя на мускулистые ноги, виднеющиеся из-под полотенца, и ступни, твёрдо стоящие на полу, ей вдруг стало жарко. Обнажённое тело — это одно, но почему-то именно его босые ноги показались ей чем-то особенно интимным.

Увидев, что он достаёт из чемодана нижнее бельё, она опустила глаза. Факт того, что она вышла замуж за Квон Юн Хака, теперь ощущался кожей. Даже сильнее, чем в момент обмена кольцами.

Она осторожно подняла опущенный взгляд и вдруг широко распахнула глаза, увидев, как его рука тянется, чтобы снять полотенце с бёдер. Заметив обнажающуюся нижнюю часть тела, она поспешно отвернулась. Но всё же успела увидеть его крепкие, подтянутые ягодицы, которые, по сравнению с другими массивными частями тела, казались довольно компактными, но не менее мускулистыми. И мелькнувшее спереди тёмное пятно... Что это вообще такое, тут же человек сидит, а он вдруг... Это потому, что мы поженились? Но всё равно, даже так... Ещё ведь даже не ночь... О чём я вообще думаю.

Через отражение в окне она видела, как он достаёт из шкафа костюм и надевает вещи одну за другой. Хоть она и говорила себе не смотреть, взгляд было не оторвать. Наскоро натянув брюки и рубашку, он снова скрылся в ванной, и вскоре оттуда донёсся шум фена. Се Хва наконец-то выдохнула воздух, который всё это время неосознанно задерживала. Только тогда её напряжённые, приподнятые плечи расслабились и опустились.

***

Высушив волосы, уложив их воском и застёгивая ремень на брюках, Юн Хак вышел из ванной и замер, увидев миниатюрную фигурку на диване. Давно она там сидит? Он совершенно этого не заметил.

Уже во второй раз. Юн Хак нахмурился. Выросший в доме с большим количеством прислуги, первым, чему он научился, было умение замечать всё вокруг. Это чувство пространства стало ещё острее во время службы в армии. В годы службы он всегда контролировал расположение предметов, количество людей в радиусе видимости и даже помнил их лица, но, видимо, эти навыки успели заржаветь. Иначе как объяснить то, что он не заметил её присутствия в тихом и замкнутом пространстве, где их было всего двое.

Всё потому, что она слишком маленькая. Директор Кан была высокой, Мён Гён Хва тоже, и только она одна уродилась такой миниатюрной. Видимо, пошла в своего щуплого отца.

Отодвинув чувство неловкости на задний план, он завязал галстук. Пока он не закончил собираться, женщина так и сидела неподвижно, повернувшись к нему спиной и глядя в окно. Надев туфли, Юн Хак сделал несколько шагов и остановился у края письменного стола.

— Я буду поздно.

Се Хва встала с дивана. Домашний Квон Юн Хак снова скрылся под костюмом. Несмотря на то что под тканью скрывались массивные, грубые мышцы, костюм сидел на нём безупречно. Воспоминания о его обнажённом теле цвета кожи всё ещё стояли перед глазами, и Се Хва крепко сцепила руки в замок.

— У вас есть на сегодня планы?

— Нет.

— Тогда отдыхайте. Вы, должно быть, устали. Карточка-ключ у вас есть, так что не ждите меня и ложитесь спать.

Встретившись с ней взглядом, он взял телефон и направился к выходу. Се Хва пошла за ним следом.

— Вы идёте по делам компании?

— Да. У нас важная деловая встреча, нужно ненадолго показаться.

— Возвращайтесь благополучно.

Открыв дверь, он вдруг замер и обернулся. В его взгляде, устремлённом на миниатюрную Се Хву, стоящую далеко внизу, промелькнула лёгкая растерянность. Словно ситуация, когда его кто-то провожает, была для него в новинку.

— ...Отдыхайте.

Вместо того чтобы сказать, что скоро вернётся, он снова велел ей отдыхать, закрыл дверь и ушёл.

Оставшись одна в гостиничном номере, Се Хва первым делом включила воду в ванне. Пока набиралась вода, она решила разобрать вещи, но, увидев свой сиротливо стоящий чемодан, хлопнула себя по лбу. Надо было попросить его поднять чемодан на подставку, пока он не ушёл. Делать было нечего, пришлось открыть чемодан прямо на полу, достать одежду и перевесить в шкаф. Аккуратно повесив свои вещи рядом с его костюмами, она достала туфли и поставила рядом с его обувью. Разница в размере бросалась в глаза. А у него и ноги большие.

Её взгляд зацепился за одежду, которую он небрежно бросил поверх своего чемодана. Она сложила её, и у неё даже мелькнула мысль заодно разобрать и его чемодан, но трогать чужие вещи без разрешения было как-то неловко, поэтому она оставила всё как есть.

Смыв плотный слой макияжа и несколько раз вымыв голову, чтобы избавиться от лака и воска для волос, она наконец погрузилась в ванну. Удобно устроившись, словно лёжа, Се Хва закрыла глаза и глубоко вдохнула поднимающийся аромат эфирных масел. Напряжение и усталость, копившиеся последние три месяца, начали медленно растворяться.

Она успешно передала дела Джу Хо, и мама тоже без проблем сработалась с ним. Брачный контракт, из-за формулировок которого они спорили вплоть до самой свадьбы, был исправлен и нотариально заверен. Люди из Чхонсончжэ уже забрали её вещи, свадьба прошла без сучка без задоринки, и она, как и планировалось, приехала в Сеул. Хоть и осталась сейчас одна.

Что поделать. Мы ведь с самого начала решили поехать в Сеул из-за его работы. Даже если бы они полетели за границу, из-за того, что им всё ещё неловко друг с другом, они бы не смогли нормально отдохнуть. Можно будет съездить потом, когда они привыкнут друг к другу. Времени впереди ещё предостаточно.

На самом деле, быть одной было даже приятнее — можно было не напрягаться и спокойно принять ванну. Вдоволь понежившись в воде, она вышла из ванной полностью обновлённой.

Накинув халат, Се Хва первым делом взялась за меню. Опасаясь отёков перед свадьбой, вчера она съела за все три приёма пищи меньше, чем обычно, и теперь была жутко голодна. Заказав сет с говяжьими рёбрышками, она съела всё до последней крошки, но этого оказалось мало. Пришлось дозаказать пасту и картошку фри, и только после этого она почувствовала сытость. Выпив к ужину бокал вина, она почувствовала, как от алкоголя её резко сморило.

Шесть часов вечера. Было ещё слишком рано ложиться спать, и она подумывала выйти на прогулку, чтобы как-то перебороть сон, но ей было так лень. Тело буквально кричало о том, что хочет лечь прямо сейчас.

Раздумывая, как поступить, она вдруг осознала одну вещь.

Ей больше не нужно заставлять себя что-то делать через силу. К тому же сейчас у неё медовый месяц. Даже если она будет лениться, никто об этом не узнает. С лёгким сердцем Се Хва легла в постель.

Говорили, что здесь эргономичные матрасы и лучшее постельное бельё, привезённое откуда-то из Европы, и это оказалось правдой: стоило ей лечь, как на неё навалился сон. Подушка оказалась слишком высокой, поэтому она просто положила голову на матрас и закрыла глаза.

***

Заехав в компанию, чтобы подписать скопившиеся документы и провести совещание с руководством, Юн Хак затем рассмотрел варианты недвижимости для новых инвестиций фонда, и только после восьми вечера отправился на деловой ужин. Это был финальный этап перед подписанием договора на проектирование и строительство нового здания головного офиса развлекательной компании, и его присутствие должно было стать последним, решающим аккордом.

Этот масштабный проект готовила компания, под крылом которой находилась айдол-группа, стремительно набирающая мировую популярность. Проект уже наделал шума, так как дизайн здания разрабатывал самый востребованный на сегодняшний день архитектор. Для «Тэён Компани» участие в этом проекте имело скорее символическое значение, чем приносило огромную прибыль.

Расчёт команды планирования на то, что генеральному директору развлекательной компании, любителю пустить пыль в глаза, польстит личное присутствие владельца «Тэён», оказался верным. С появлением Юн Хака плечи генерального директора расправились, а атмосфера заметно оживилась.

Видимо, наслышанный о богатстве семьи Квон, сколотившей состояние на недвижимости, генеральный директор смотрел на Юн Хака горящими глазами, одержимый жаждой приумножить свои капиталы. Его желание проникнуть в закрытый клуб, где крутятся «настоящие» деньги и недоступная простым смертным информация, было слишком очевидным. Стоило Юн Хаку бросить пару крох информации, как тот превратился в покорного пса, готового вилять хвостом. К концу ужина, когда уже было непонятно, кто из них заказчик, а кто исполнитель, изрядно захмелевший генеральный директор начал кричать, чтобы ему немедленно несли контракт на подпись.

Выполнив свою задачу, Юн Хак отправил остальных продолжать банкет, а сам поехал в отель.

В номере отеля было тихо. В гостиной горел свет, но в спальне было темно. Ни звука. Окинув взглядом пустую гостиную, он подошёл к двери спальни.

В свете ночного города, льющемся из окна, на кровати обрисовался выпуклый силуэт, спрятанный под одеялом. Он подошёл поближе и заглянул. Она спала на боку, свернувшись калачиком, даже без подушки, совсем как ребёнок. Длинные, густые ресницы отбрасывали тени на её щёки, и каждый раз, когда ресницы подрагивали, тени тоже приходили в движение. Дыхания почти не было слышно, поэтому он поднёс палец к её носу. Ровное, лёгкое дыхание коснулось его кожи. Только тогда он заметил, как мерно поднимаются и опускаются её маленькие плечи.

Задёрнув шторы, он закрыл дверь спальни и вышел. Потянув за узел галстука, он заметил на полу её чемодан. Взяв серый чемодан, который она лишь защёлкнула, но не закрыла на кодовый замок, он поставил его на свободную подставку, а свой костюм небрежно бросил поверх своего чемодана.

Приняв душ, Юн Хак открыл холодильник, чтобы достать пиво, но затем закрыл его обратно. Он с силой потёр глаза. Навалилась усталость. День и правда выдался сумасшедшим. Сразу после свадьбы они приехали в Сеул, он пошёл в офис, потом на деловой ужин, а завтра с утра снова рано вставать. Оставив включённым только один торшер, он выключил свет и вошёл в спальню.

Стараясь не разбудить её, он осторожно приподнял край одеяла, но оно за что-то зацепилось. Оказалось, нижний край был плотно заправлен под матрас. Юн Хак посмотрел на женщину, которая спала в той же позе, что и раньше. И как только она умудрилась залезть под одеяло?

Обойдя кровать, он вытащил заправленный край одеяла и натянул его повыше, укрывая её маленькие плечи. Свернувшееся калачиком тело дрогнуло и зарылось в одеяло ещё глубже.

Кровать была достаточно широкой для двоих. А учитывая, как мало места занимала женщина, она казалась ещё просторнее. Положив голову на подушку, Юн Хак бросил взгляд на женщину, которая и во сне вела себя тихо. По крайней мере, спать в одной постели с ней будет несложно. Некоторое время он смотрел в тёмный потолок, а затем медленно закрыл глаза. Давно на него не наваливалась такая сонливость. Вскоре он погрузился в глубокий сон.

***

Его разбудил звук вибрации. Длинная вибрация сначала казалась приглушённой, но как только она чётко ударила по барабанным перепонкам, Юн Хак открыл глаза. Без промедления он протянул руку и схватил телефон с тумбочки.

[Пэк Са Ын]

Проверив имя звонившего, он уже собирался ответить, но тут вспомнил, кто лежит рядом. Женщина, которая теперь спала на спине, не подавала признаков пробуждения. Юн Хак вышел из спальни и принял вызов.

— Я перед 1012 номером.

Глубоко нахмурившись, Юн Хак, не отрывая телефон от уха, подошёл к входной двери и открыл её. Прямо перед ним стоял мужчина, чей взгляд находился чуть ниже уровня глаз Юн Хака. Опустив телефон, мужчина коротко кивнул.

— Помешал брачной ночи? Я звонил три раза, вы не брали, вот и решил набрать в последний раз перед уходом.

Проигнорировав его ухмыляющуюся физиономию, Юн Хак проверил уведомления на телефоне. Висело три пропущенных вызова. Где бы я ни спал, я ещё ни разу не пропускал звонков. Посмотрев на время, он понял, что проспал меньше трёх часов. Видимо, сон был настолько глубоким, что даже после такого короткого отдыха голова была ясной.

— Что стряслось.

Окинув взглядом Юн Хака, одетого в удобную домашнюю одежду и источающего аромат дорогого парфюма, Са Ын понял, что тот «опять» упустил шанс. Ему же легально подложили бабу в постель, какого хрена он её не трахает? Он что, реально импотент? Ещё во время службы в армии ходило много слухов: он не то что по борделям не ходил, но и к женщинам вообще относился как к камням под ногами.

— Тут такое дело. Ли Ён Джон...

— Заходи.

Оборвав его, Юн Хак открыл дверь шире. Са Ын, оглядевшись по сторонам, юркнул в номер. Он уже было беззаботно направился по коридору, но, наткнувшись на ледяной взгляд, спрашивающий: «Ты что творишь?», попятился назад и замер перед закрытой дверью. Квон Юн Хак плотно закрыл раздвижные двери, за которыми, по всей видимости, находилась спальня, и вернулся.

Скрестив руки на груди и прислонившись к стене, Юн Хак взглядом велел ему продолжать.

— Как...

Острый, полный раздражения взгляд пронзил его. Заметив, как Юн Хак покосился назад, Са Ын резко понизил голос:

— Уж не знаю, как она пронюхала, но тут и гадать нечего. Видимо, слухи из Чхонсончжэ просочились. Госпожа Ли Ён Джон сейчас в лобби.

Тот факт, что это он сам проговорился, Са Ын, естественно, опустил. Она так дотошно выспрашивала про свадьбу, что он, устав отбиваться, бросил ей пару слов, но никак не ожидал, что она припрётся прямо в отель.

Квон Юн Хак беззвучно усмехнулся. Лицо его выражало крайнюю степень ошеломления. И неудивительно. То ли мозги у неё окончательно проспиртовались, но Ли Ён Джон с каждым днём всё больше теряла связь с реальностью. О том, что, узнав о свадьбе, она несколько дней билась в истерике и выла белугой, Са Ын рассказывать не стал. Квон Юн Хак предпочитал знать только то, что ему необходимо. Слёзы женщины, которая грозилась покончить с собой, если не услышит его голос, к этой категории не относились.

— Я сам узнал об этом буквально только что — она позвонила и спросила номер вашего номера. Я пока попросил персонал отеля придержать её, но она устраивает скандал и требует пустить её к вам, исполнительный директор. Что прикажете? Я хотел вышвырнуть её силой, но там слишком много лишних глаз.

— Ты что, привязался к ней?

— А?

Сердце Са Ына ухнуло вниз, а лицо мгновенно побледнело.

Юн Хак не стал повторять вопрос. Откинув волосы назад, он лишь молча смотрел на него. Поняв упрёк в том, что он не смог удержать в узде одну пьяную бабу и притащился сюда в такое время, Са Ын с облегчением выдохнул, но всё же крепко стиснул зубы.

Задание «Присматривать за Ли Ён Джон», которое поручил ему Квон Юн Хак, звучало благородно, но на деле он был просто мальчиком на побегушках. Приходи — когда позовут, плати — когда скажут, покупай — что прикажут, спи — с кем велят. Будь его воля, он бы запер эту суку где-нибудь и выбил бы из неё всю дурь, но за такое его бы уволили, поэтому он не мог действовать по-своему.

К тому же, кто такая, блядь, эта Ли Ён Джон? Родная мать Квон Си Юна, племянника Квон Юн Хака. То есть, вроде как и не член семьи, но и не совсем чужой человек.

Хоть председатель Квон и выставил её за дверь, ей всё равно оплачивали квартиру в Сегок-доне, дали карту и продолжали обеспечивать, а несмотря на её безответственность — она увольнялась с каждого места максимум через неделю — ей постоянно подыскивали новую работу. Одним словом, чертовски двоякая ситуация. Не та персона, перед которой нужно преклоняться, но и обращаться как попало с ней тоже нельзя.

Ли Ён Джон постоянно бросалась словами о смерти. Когда она закатывала истерики, закатывая глаза, она была похожа на одержимую, и от этого становилось жутко. Казалось, она и правда способна натворить дел, поэтому ему приходилось дёргать Квон Юн Хака. Интуиция подсказывала ему, что если он попытается решить всё сам, то всё обернётся полным дерьмом.

И сегодня она тоже вломилась в отель, орала, требуя сказать, где Квон Юн Хак, от чего у Са Ына уже голова шла кругом. Уговоры и угрозы на неё не действовали, она пёрла напролом. Готовая стучать во все двери отеля подряд, она искала своего бывшего деверя даже после полуночи.

— ...Извините.

К приказам и пренебрежительному обращению он уже привык, но вот извиняться с опущенной головой всё ещё было унизительно — слова застревали в горле. Было бы проще, если бы он изначально был его начальником. Но прислуживать человеку, который четыре года был его подчинённым, — это било по гордости.

— Заблокируй карту и запри её в квартире...

Вжииик— В тишине громко раздался звук открывающейся раздвижной двери. И Юн Хак, отдающий тихие распоряжения, и Са Ын, стоявший с заложенными за спину руками и опущенным взглядом, одновременно повернули головы на звук.

Из спальни вышла женщина в белом халате. Одна бровь Са Ына с интересом поползла вверх. Вживую она оказалась ещё меньше и худее, чем на фотографиях.

— Вы проснулись?

Юн Хак, мгновенно развернувшись, сделал к ней широкий шаг и заговорил мягким тоном, сглаживая царившее до этого напряжение. Значит, всё-таки считает её женой, — подумал Са Ын. Вторая жена даже до плеча Квон Юн Хаку не доставала. Из-за детского личика её можно было принять за школьницу, так и хотелось попросить её показать паспорт.

— У вас гость?

Голосок у неё тоже был тонким и лишённым силы. Карие глаза скользнули по лицу Са Ына, но тут Квон Юн Хак загородил собой обзор своей новой жене.

— Сотрудник. По работе. Идите спать.

Взяв жену за плечи, Квон Юн Хак завёл её обратно в спальню, закрыл дверь и, вернувшись, начал быстро отдавать приказы:

— Карту заблокировать немедленно, на неделю запереть её в квартире. Никаких прогулок. Я предупрежу директора Мина, так что приставь к её дому круглосуточную охрану, а еду пусть заказывают ей через доставку.

По сути, это был домашний арест. Ей и раньше блокировали карты, но до таких радикальных мер ещё не доходило.

— Будет буянить — скажи, пусть убирается. Скажи, что мы будем действовать строго по контракту. Передай, что это мои слова. Если она хочет продолжать жить так, как живёт сейчас, ей запрещено видеться и созваниваться со мной.

Ему было плевать, даже когда она каждый день влипала в неприятности, но на сталкинг он отреагировал остро. Значит, он категорически против того, чтобы она лезла к нему напрямую, — подумал Са Ын.

Са Ын вспомнил пьяные бредни Ли Ён Джон.

«Квон Юн Хак любил меня. Мы любили друг друга. Мы были первой любовью друг друга. Понимаешь? Он сейчас так злится и обижается на меня, вот и ведёт себя так. Если бы ты только знал, как сильно он меня любил...!»

Са Ын так и не смог проверить, было ли между ними что-то в прошлом или это был пиздёж чистой воды, но склонялся ко второму. Будь между ними хоть малейшая искра, он бы не делал такое лицо. Точно такое же лицо у него было, когда он отшивал женщину-майора, которая сначала яростно добивалась его, а получив отказ, попыталась задавить его авторитетом. Тот же самый взгляд, словно он смотрит на насекомое, то же самое выражение усталости и раздражения, с которым он тихо пригрозил ей, что если она не отвяжется, он пустит в ход все свои связи и уничтожит её жизнь.

— Вас понял, всё сделаю.

Именно тогда он понял, что семья этого парня — не из простых. Все думали, что он просто блефует, чтобы отшить майора, но интуиция подсказывала Са Ыну обратное. Эта надменность человека, смотрящего на всех свысока, сидела в нём естественнее, чем в генерале со звёздами на погонах. И интуиция его не подвела.

Демобилизовавшись, он разыскал Квон Юн Хака и попросил работу. То ли из-за армейского братства, то ли ещё почему, но Квон Юн Хак не прогнал своего бывшего командира, с которым у него были нормальные, хоть и не особо близкие отношения.

Са Ын надеялся, что его пристроят в «Тэён Компани», но Квон Юн Хак бросил ему кость в виде работы «нянькой» для своей невестки. Зато платили щедро. Но всё же его целью было заслужить признание Квон Юн Хака и стать штатным сотрудником «Тэён Компани». Впрочем, если и не выйдет, текущая жизнь его тоже вполне устраивала. Возиться с Ли Ён Джон было геморройно, но деньги платили приличные. Дорогая иномарка и карта с огромным лимитом тоже радовали.

Поклонившись и выйдя из номера, Са Ын присвистнул. Запереть кого-то было куда проще и больше в его стиле, чем разгребать последствия чужих пьяных выходок.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

«Сейчас… заблокирую карту… пусть только в квартире… гулять нельзя… 24 часа дома…»

Раздвижная дверь, фиксатор которой разболтался, даже при плотном закрытии оставляла щель шириной в палец. Сквозь этот зазор доносились голоса. Низкий голос был тихим, а речь — быстрой, поэтому восстановить весь диалог не удавалось. Возможно, ей просто послышалось, но слова казались странными для экстренного дела, ради которого сотрудник явился в такой поздний час.

7— Да, я так и сделаю.

В отличие от первого, этот голос, более мелодичный, отчетливо врезался в память. Услышав звук открываемой двери, Се Хва поспешно вернулась в кровать.

Он не сразу вошел в спальню. Тень промелькнула мимо двери. На мгновение воцарилась тишина, затем послышался звон сталкивающихся бутылок. И только после этого раздвижная дверь плавно поехала в сторону.

— ...

Свет лампы из гостиной падал так, что был виден лишь силуэт, позволяющий узнать его. Мужчина, пристально посмотревший на нее, закрыл дверь, вошел и сел спиной к ней на свое место.

— Испугались? Простите, что разбудил.

Раздался короткий вибросигнал. Экран телефона ярко вспыхнул.

— Кажется, что-то срочное.

— Это не сотрудник «Тэён», а человек, который занимается делами Чхонсончжэ. Иногда он ведет себя глупо, хотя это вопрос, который он мог бы решить сам.

Ах, человек из Чхонсончжэ… Это объясняло странные обрывки фраз. Сомнения рассеялись.

— В Чхонсончжэ ведь не случилось ничего плохого?

Положив телефон на тумбочку, он развернул плечи и посмотрел на нее. Глаза, привыкшие к кромешной тьме, безошибочно узнали его мужественные черты. Нервы натянулись как струны.

— Ничего особенного. Ложитесь спать.

Когда эта огромная фигура полностью забралась на кровать, у нее пересохло в горле. От резкого запаха шампуня пальцы невольно дрогнули. В тот момент, когда ей захотелось зажмуриться, его взгляд исчез. Он лег на подушку и накрыл глаза рукой. Се Хва расправила поджатые пальцы ног и коснулась шеи. Я думала, он придвинется ближе…

— ...Я переоденусь и вернусь.

На ней все еще был халат. Когда она проснулась, полы разошлись, и грудь была наполовину обнажена — как же она испугалась. Опасаясь, не пустила ли она слюну во сне, Се Хва быстро ощупала лицо и привела халат в порядок. Она спала так крепко, без сновидений, что не слышала ни как он вошел, ни как лег рядом.

В гостиной чемодан уже стоял на подставке. Бросив взгляд на закрытую дверь спальни, она откинула крышку. Открыв косметичку с пижамами, Се Хва заколебалась. Она уже потянулась за привычной пижамой, как взгляд зацепился за комбинацию, лежавшую на дне.

Свадебный подарок от сестер. Короткая комбинация, едва прикрывающая ягодицы, была сделана из кружева и просвечивала насквозь. Гён Хва и Дон Хва вручили её с многозначительными смешками и пожеланиями жаркой ночи.

Она попыталась представить реакцию Квон Юн Хака, если наденет это, но вряд ли человек, который уже лег спать, вообще что-то заметит. А будить его и соблазнять в первую же ночь, спрашивая, неужели он собирается просто спать, у неё не хватило бы смелости. Да и поймет ли он её намек? Выдохнув со смешком, Се Хва расстегнула пуговицы своей любимой шелковой пижамы.

Надев её и выпив воды, она вернулась в спальню. Он все так же спал, прикрыв глаза рукой.

Она переложила слишком высокую для неё подушку на стул у окна, а вместо неё сложила банное полотенце, принесенное из ванной. Укрывшись тяжелым, но теплым одеялом, Се Хва повернула голову. На расстоянии вытянутой руки спал Квон Юн Хак. Человек, с которым ей теперь делить постель всю жизнь. Мой муж… Скрытая темнотой, она долго смотрела на него, пока наконец не уснула.

Сны, как назло, снились бесстыдные. Будто Квон Юн Хак набрасывается на нее спящую. Сначала нежно целует, а потом грубо срывает пижаму. Его сухие ладони пробираются под трусики, исследуя всё внутри. Грубые, крупные пальцы с выступающими суставами протискиваются в узкую щель и бесцеремонно там орудуют. Когда его большой палец накрыл и придавил чувствительный бугорок плоти, все внутри резко сжалось, а тело выгнулось.

— Х-ах…!

Тяжело дыша, Се Хва открыла глаза и заморгала, глядя в незнакомый потолок. Не было ни придавливающей тяжести, ни ласкающих губ, ни терзающих рук. Сглотнув, она посмотрела вбок. Он лежал в правильной, спокойной позе.

Стараясь не разбудить его, Се Хва выбралась из постели и украдкой проверила простынь. К счастью, мокрых пятен не было. На цыпочках она пошла по теплому деревянному полу. С каждым шагом влажное белье неприятно липло к коже, усиливая чувство стыда.

Даже когда она умылась и вышла, он все еще не проснулся. Он ведь говорил, что у него дела утром. Наверное, поставил будильник, думала она, но когда время перевалило за восемь, Се Хва забеспокоилась и подошла к кровати.

— Юн Хак-сси.

Никакой реакции. Она нерешительно коснулась его плеча. Оно было невероятно твердым. Слегка потрясла. Мышцы вокруг глаз дрогнули, веки поднялись. Мутные черные глаза сфокусировались на ней.

В ту же секунду её запястье было перехвачено мертвой хваткой. От резкой боли Се Хва поморщилась. Мгновенно протрезвевший взгляд черных глаз стал острым как лезвие.

Узнав её, мужчина ослабил хватку. Рука, которую он держал, мелко дрожала. Ей показалось, что он едва не сломал кость.

От его прямого, пугающего взгляда ей захотелось объясниться — сказать, что она просто хотела его разбудить, но в этот момент зазвонил телефон. Заметив его движение, Се Хва выпрямилась и отступила на шаг.

— Да.

Его низкий голос после сна был хриплым и надтреснутым.

— Соберусь и спущусь.

Завершив короткий разговор, Юн Хак посмотрел на Се Хву. На запястье, которое она придерживала другой рукой, горел красный след от пальцев. Привычки армейских времен все еще жили в его теле. Он нахмурился.

— Вы сказали, что вам нужно уходить утром…

Я хотела разбудить вас, — окончание фразы замерло на губах.

— Если будет звонок или придет время, я встану сам, так что будить меня не нужно.

— ...Да.

Зачесав волосы назад, Юн Хак прошел мимо нее. Зайдя в ванную, он включил ледяную воду. Только когда холод пробрал до костей, к нему вернулось самообладание. Неужели я так устал? И вчера, и сегодня — я даже не почувствовал, как она прикасалась к моему телу.

Быстро ополоснувшись, Юн Хак снова оказался в замешательстве. Он забыл взять с собой сменную одежду. Пришлось, как и вчера, выйти, обернувшись полотенцем, и тут он увидел тонкий силуэт со спины: она, поднявшись на цыпочки, доставала костюм из шкафа.

— Этот костюм подойдет? Я заметила, что другие немного помялись. Сегодня я сдам их в чистку.

Вчерашний брошенный костюм уже был убран. Он хотел сказать, что сам со всем разберется и чтобы она ничего не трогала, но взгляд упал на её запястье, в котором она держала вешалку. Красный след исчез, но кожа припухла. Он слишком сильно сжал её руку, не сообразив, что это Мён Се Хва. Подавив ругательство, Юн Хак забрал вешалку.

— Идите в комнату и готовьтесь.

Увидев её чистое, почти прозрачное лицо, указывающее на спальню, он забыл, что хотел сказать. Весь эффект от холодного душа пропал. Юн Хак вошел в спальню и, увидев на кровати свое нижнее белье, зажмурился. Затылок обдало жаром.

Она любезно приготовила даже носки и ремень рядом с бельем, так что он собрался мгновенно. Вышел уже в костюме, застегнутый на все пуговицы.

— Вам придется уйти без завтрака. Я узнавала, сказали, что любое блюдо будут готовить долго.

— Ничего страшного.

Выйдя из ванной после того, как привел волосы в порядок, Юн Хак взял со стола бумажник. Видимо, она выложила его из пиджака.

— Вы будете поздно?

Женщина, сидевшая на диване, подошла к нему. Даже не глядя на неё, он чувствовал каждое её движение. Её присутствие, которое еще вчера было почти незаметным, за один день разрослось как снежный ком.

— Вернусь после ужина.

Раз уж он приехал в Сеул, он втиснул в график все возможные дела, поэтому и сегодня будет занят. Женщина молча кивнула.

В первом браке они ездили в свадебное путешествие в Канаду. Тогда он тоже совмещал поездку с делами канадского филиала и постоянно работал, а Чо Ха На моталась по экскурсиям. И все равно она постоянно ныла, что ей скучно. Этот медовый месяц проходит в Сеуле, так что ей наверняка будет еще тоскливее. Юн Хак достал из кошелька карту.

— Тратьте на свое усмотрение. Можете сходить за покупками.

— Но у меня есть карта, которую дал председатель.

— Отчеты по той карте приходят отцу, так что пользуйтесь этой.

Се Хва приняла карту. На ней было вытиснено его имя на латинице.

— Я пришлю водителя.

Се Хва широко раскрыла глаза.

— Нет, не нужно. Я могу взять такси.

— Пока мы в Сеуле, пользуйтесь машиной.

Он сказал это так, будто и не слышал её слов о такси. Её это немного задело, но продолжать отказываться, когда человек хочет сделать её передвижения комфортными, было бы глупо.

Приняв её молчание за согласие, он направился к выходу. Остановился у двери, глядя на свои туфли. Постояв так секунду, он медленно обулся и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Се Хва вопросительно посмотрела на него.

— ...Завтра поужинаем вместе.

Это были самые приятные слова за всё утро. Се Хва кивнула с легкой улыбкой.

— Я велю водителю связаться с вами.

— Хорошо. Я закажу завтрак в номер и потом выйду.

Юн Хак коротко кивнул.

— Хорошего дня.

Снова замявшись на мгновение, он вышел из номера.

Се Хва, проводив его, подошла к дивану и посмотрела на свое запястье. То самое место, на которое он несколько раз бросал взгляд.

Проводив его на работу, она незаметно погрузилась в хлопоты. Сдала в химчистку его костюмы, включая тот, что он носил вчера, и заглянула в его чемодан. Раз уж он ничего не сказал, когда она с утра приготовила ему белье и носки, значит, это было в порядке вещей.

В отличие от её забитого под завязку 25-дюймового чемодана, его багаж был лаконичным. Домашняя одежда и белье были разложены ровно по количеству дней, а несколько комплектов спортивной одежды лежали аккуратной стопкой. Разбирать было особо нечего, поэтому она просто запомнила, что где лежит, и закрыла чемодан защитным чехлом.

Видимо, он привык менять пижаму каждый день, поэтому она сдала в прачечную его вчерашнюю одежду для сна и белье вместе со своими вещами. К тому моменту как раз принесли заказанный ею завтрак. С утра хотелось чего-нибудь теплого и жидкого, поэтому она заказала рисовую лапшу, и она оказалась очень вкусной.

Быстро съев порцию, она проверила телефон. Вчера она заснула, едва успев отправить сообщение о прибытии, поэтому уведомлений скопилось немало.

Первым делом она разослала благодарственные сообщения друзьям, пришедшим на свадьбу. Свадьба проходила в провинции, да и виделись они нечасто, поэтому она думала, что приедут немногие, но большинство университетских друзей, получивших приглашение, всё же приехали. В групповом чате, созданном по случаю её свадьбы, было полно фотографий с торжества. Сохранив их все до единой и прочитав оживленную переписку, она подумала, что раз теперь она не работает в «Мён Хва», то сможет чаще общаться и видеться с ними.

Ответив маме, которая написала: «Не мешай занятому человеку и заботься о муже», она перешла к чату с сестрами.

На вопрос, чем она сегодня займется, она ответила, что пойдет на шопинг. Тут же посыпались фотографии и ссылки с просьбами: «Купи мне это», «Сходи туда и посмотри, есть ли там то-то».

[С зятем пойдешь?]

[Он уехал на работу, у него дела]

[Что за бред ㅡㅡ Это же медовый месяц]

[Вообще ехать в медовый месяц в Сеул — это уже перебор. Кто едет в Сеул, ладно бы еще на Чеджудо]

Их возмущенная реакция, словно это касалось их самих, развеяла её легкую обиду.

Гён Хва написала, что ей пора на занятия, и переписка завершилась. Время пролетело незаметно, было уже десять часов. Пора было умываться и собираться. Высушив волосы и разглаживая портативным отпаривателем платье, которое собиралась надеть, она услышала звонок. Номер был незнакомым.

— Да, алло.

— Здравствуйте. Исполнительный директор Квон дал мне ваш номер. Я Пэк Са Ын, сегодня буду вас возить.

Его бодрый голос показался ей знакомым.

— Здравствуйте.

— Как будете спускаться, дайте знать. Я подъеду ко входу в лобби.

— Мне понадобится около получаса. Я позвоню перед выходом.

Положив трубку, Се Хва заспешила. Она никогда раньше не ездила с личным водителем, и мысль о том, что кто-то её ждет, давила на неё. Кое-как разгладив складки, она схватила косметичку и чуть ли не бегом направилась в ванную.

Когда она закончила собираться, оказалось, что она управилась на 10 минут раньше. Она уже собиралась позвонить и сказать, что выходит, но подумала, что раз уж сказала «полчаса», то сдвиг времени может доставить человеку неудобства. Лучше выйти точно в срок. Опустив сумочку, она спокойно прибрала разбросанные вещи. Спустя 5 минут она набрала номер.

— Я спускаюсь.

— Есть, — ответил он с явным энтузиазмом.

Спустившись в лобби и выйдя через главные двери, она увидела несколько припаркованных машин. Из первого черного седана вышел человек. Се Хва узнала водителя. Это был тот самый мужчина, который приходил к ним в номер вчера ночью.

— Сядете назад?

Водитель, одетый в стиль смарт-кэжуал, указал большим пальцем на заднее сиденье. А куда еще садиться, если не назад? Прочитав её мысли по лицу, он усмехнулся и пояснил:

— Некоторые предпочитают переднее пассажирское. Прошу, садитесь.

Она села на заднее сиденье, которое он ей открыл. От громкого хлопка закрывшейся двери её плечи вздрогнули. Водитель, которого он к ней приставил, разительно отличался от тех водителей из Чхонсончжэ, которых она видела до сих пор — те были вежливы вплоть до чрезмерности.

— Куда прикажете?

Се Хва назвала недавно открывшийся универмаг. Это место было у всех на слуху, так как там впервые в Корее открылись многие зарубежные бренды. Именно там находились те марки, о которых просили сестры.

— Вчера как-то неловко вышло, прошу прощения.

Пока она переключалась между чатом и заметками, сверяясь со списком покупок для сестер, водитель заговорил. Се Хва подумала, что именно из-за такого характера он и заявился к ним в отель посреди ночи. Подняв голову, она встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида.

— Дело было срочное, вот и приехал, а оказалось, что у вас первая брачная ночь. Я не подумал, виноват.

— А что за срочное дело?

Водитель смущенно забегал глазами, а затем резко ударил по тормозам. И длинно засигналил — фаа-а-ап!

— Блядь, какого хуя он лезет…

От резкого толчка Се Хва подалась вперед и оперлась руками о спинку переднего сиденья, пытаясь унять колотящееся сердце.

— Вы в порядке? Ситуация была внештатной, пришлось резко тормозить. Извините.

В словах, которые он произносил, постоянно переводя взгляд с нее на дорогу, не чувствовалось ни смущения, ни вины. Выпрямившись, Се Хва первым делом пристегнула ремень безопасности. Она чувствовала, как он наблюдает за её молчанием через зеркало, но не удостоила его даже взглядом. Решила, что не стоит с ним любезничать. Неприятный тип. Странно, что Юн Хак держит такого человека при себе.

***

В универмаге даже в будний день было полно людей. Она купила подарки сестрам и кое-что для себя. Расплачивалась картой, которую он оставил утром, а пакеты носил водитель. Се Хва была готова сделать ему замечание, если он поведет себя бестактно, но водитель, видимо, уловив её недовольство, поумерил пыл и молча выполнял роль носильщика.

Поскольку это самое популярное место в городе, от людей было не протолкнуться. Ноги гудели, хотелось отдохнуть, но даже в кафе все столики были заняты. Намотав пару кругов без всякого смысла, она решила поехать в другое место.

— Куда направляемся?

Когда она назвала другой универмаг, лицо водителя слегка вытянулось. Непонятно было, то ли он устал от шопинга в целом, то ли от того, что они едут в еще один универмаг, но смысл был примерно один. То, что человек из Чхонсончжэ так открыто демонстрирует недовольство, заставляло её нервничать. Поползут ли среди персонала дурные слухи о ней? Ей было не по себе. Но ничего другого, чтобы убить время, в голову не приходило.

— Высадите меня у того универмага и можете быть свободны.

— Мне приказано отвезти вас в отель.

— Я позвоню вам, когда закончу дела и соберусь ехать.

Услышав, что она хочет походить одна, Пэк Са Ын, переключив передачу на паркинг и отстегивая ремень, посмотрел на юную жену босса. Её надутое личико выглядело надменным. Усмехнувшись одним уголком губ, он вышел из машины, кивнул парковщику и открыл заднюю дверь.

— Мне же еще покупки носить.

— Я сама…

— Это приказ исполнительного директора. Я прослежу, чтобы вам было комфортно.

На самом деле приказ был просто возить её. Отвезти и забрать. О том, чтобы таскаться за ней, речи не шло. Вообще-то он планировал приставить к ней кого-нибудь из женщин-сотрудниц, но Ли Ён Джон закатила такую истерику из-за того, что ей нельзя выходить из дома, что он, спасаясь от её непрекращающихся с самого рассвета криков и боясь, что сорвется и изобьет её, сбежал сюда сам.

Она хотела пойти одна, но после слов о том, что такова воля мужа, юная жена молча вошла в универмаг. Таскаться за ней по магазинам было скучно, но ему нужно было прощупать, что за птица эта новая хозяйка. По словам его подчиненного, который вел за ней слежку, её отношения с другом детства были какими-то мутными. Обычно такие тихони и оказываются самыми настоящими оторвами.

Хорошо ориентируясь в здании, она без блужданий направилась в бутик элитного бренда, оставила там свой номер в списке ожидания и поднялась на этаж с ресторанами. У входа в бранч-кафе она оглянулась на него:

— Будете есть?

«Любишь выпить?»

На мгновение её образ наложился на образ первой жены, которая соблазняла его, выставляя грудь напоказ. Один раз пронесло, но во второй раз это уже опасно. Да и он еще не понял, что она за тип. Са Ын заколебался.

— Можете поесть отдельно.

На её лице было большими буквами написано, что она хочет, чтобы он ел отдельно. Раз так, то подчиняться совершенно не хотелось.

— Я поем с вами.

Его сомнения длились недолго.

Если всплывет, скажу, что она сама предложила. Это всего лишь обед. Потирая голодный живот, Са Ын последовал за маленькой юной госпожой.

Сделав заказ, Мён Се Хва встала и пошла в туалет. Вернувшись, она нанесла крем для рук, коротко проверила телефон и стала безучастно смотреть в окно. Это не были действия, вызванные неловкостью. Эта женщина вообще его не замечала. Его гордость была слегка задета.

Когда её ясные карие глаза, скользившие по пейзажу за окном, остановились на нём, Са Ын притворился смущенным, отвел взгляд и кашлянул. Женщинам нравится, когда красивый парень робеет в их присутствии. Отпивая воду, он исподтишка наблюдал за ней. Никакого выражения. Ни симпатии, ни антипатии. Дохлый номер. Чтобы что-то началось, он должен быть в её вкусе, иначе всё без толку. Похоже, с этой женой босса у него будут исключительно здоровые рабочие отношения. Отбросив сожаления, он натянул на лицо дежурную профессиональную улыбку.

— Давно вы здесь работаете?

Поскольку она сама предложила пообедать вместе, сидеть молча в ожидании еды было неловко, поэтому Се Хва заговорила с водителем.

— Чуть больше пяти лет.

— Давно, — восхитилась Се Хва и задала следующий вопрос: — Вы только водителем работаете?

— Ну, я не то чтобы водитель. В основном выполняю отдельные поручения исполнительного директора. Можно сказать… личный секретарь? Сегодня приехал, потому что велели сопровождать вас, госпожа, а вообще я такими вещами не занимаюсь.

Се Хва медленно кивнула, показывая, что поняла. По нему было явно видно, что он терпеть не может, когда к нему относятся как к простому водителю. Личный секретарь, значит. Для секретаря он был слишком… развязным, нет?

— А как вы начали с ним работать? Просто интересно, как в Чхонсончжэ подбирают людей. Я ведь только вчера вышла замуж, поэтому многого не знаю.

— А, ну, я собеседований не проходил. Мы вместе демобилизовались. У меня колени полетели, так что служить дальше я не мог. Исполнительный директор отслужил свои четыре года и сразу уволился, а потом позвал меня помочь, вот я и пришел.

Демобилизовались? Из армии, что ли? Се Хва склонила голову набок.

— Вы вместе служили в армии?

— Да, в ВМС. Наверное, слышали…

Он назвал не просто флот, а подразделение спецназа, но, увидев, что название ей ни о чем не говорит, недовольно цокнул: мол, неужели вы не знаете отряд, который даже в развлекательных шоу показывали?

— Сначала мне этот сержант Квон показался странным. Ой, я сказал «сержант Квон»? Оговорился. Вообще-то во время службы командиром был я… Но не суть. Вы же сами видите, исполнительный директор выглядит как умный парень из богатой семьи. Вот я и недоумевал, с чего бы ему в двадцать лет отказываться от универа и идти в а армию. А когда узнал причину, подумал: «Ну, ожидаемо».

Значит, то время, когда он исчез из Нампёна, он провел в армии. Представить Квон Юн Хака в военной форме было сложно. Он отказался от университета, куда уже поступил по досрочному набору, и пошел в армию. Почему?

Разговор прервался, так как принесли еду. То ли «секретарь» был голоден, то ли еще что, но он первым делом запихнул в рот хлеб. Се Хве хотелось расспросить его еще о многом, но выспрашивать у подчиненного о муже казалось ей неправильным. Она с трудом подавила рвущиеся наружу вопросы.

Подкрепившись, они продолжили шопинг. В отличие от предыдущего универмага, здесь было спокойнее, и можно было неспеша погулять по магазинам. В каждом бутике находилось что-то по душе, и количество пакетов в руках секретаря стремительно росло.

— Теперь едем в отель.

Услышав, что шопинг окончен, лицо секретаря просияло. Он даже выражение лица контролировать не умеет, болтает лишнее… Как секретарь он вообще ни о чем, так зачем он его держит? Не может уволить, потому что тот был его армейским командиром? Вроде бы Юн Хак не из тех, кто поддается эмоциям. Вопросов становилось всё больше.

Доведя её до номера, секретарь хотя бы попрощался со всей почтительностью. Занеся пакеты внутрь, он низко поклонился и ушел.

Костюм, который она сдала в химчистку, уже висел в шкафу в защитном чехле, а выстиранная одежда лежала в пакете перед шкафом.

Убрав пакеты с покупками в гардероб и умывшись, она спустилась в спа-салон при отеле на массаж. Эту идею подкинули сестры. Сказали, что массаж в отеле, где она остановилась, славится на весь город. Чтобы убить время до вечера, она выбрала самый длинный сеанс. Размяв забитые мышцы, она почувствовала невероятную легкость во всем теле.

Вернувшись в номер и приведя себя в порядок, она снова вышла. Заказывать обслуживание в номер уже надоело, да и раз уж она в таком шикарном отеле, надо было этим пользоваться. Се Хва поужинала одна в ресторане отеля. Еда оказалась превосходной, под стать репутации места.

Чтобы утрясти ужин, она прогулялась по гостиничному саду и вернулась в номер. Солнце садилось. День прошел насыщенно, и она чувствовала удовлетворение.

Она еще раз прокрутила в голове завтрашние встречи с адвокатом и налоговым консультантом и бегло просмотрела присланные ими документы. Перед регистрацией брака мать передала ей в дар часть имущества: долю в бизнесе, наличные и недвижимость, но оформление еще не было завершено. Завтра нужно было выслушать их пояснения, поставить подписи — и дело с концом.

Завтра вечером она будет с ним. Нужно только пережить сегодняшний день. Откинувшись на диван, она безучастно смотрела на заходящее солнце и сверкающий ночной город.

Он вернулся в номер после восьми вечера. Услышав щелчок электронного замка, задремавшая было Се Хва резко открыла глаза. Она поспешила к прихожей, но он, передвигаясь быстрыми шагами, уже стоял перед шкафом. Их взгляды встретились.

— Вы вернулись.

Она так обрадовалась, что улыбнулась. Видимо, ей и правда было скучно. Её внезапная радостная улыбка, кажется, застала его врасплох.

— Вы поужинали?

— Да, а вы?

Узнав, что он был военным, она стала понимать его сухую манеру речи. Но даже при схожей армейской выправке он разительно отличался от того парня, назвавшегося секретарем. Тот был легкомысленным, а этот — собранным и строгим.

— Давайте сюда.

Се Хва протянула руки, чтобы забрать его пиджак.

— Не нужно.

Отказавшись, он перекинул пиджак через свой чемодан. Оставшись без дела, Се Хва неловко постояла рядом с ним, затем включила весь свет, разогнав полумрак в номере, и уже собиралась вернуться на диван, но вместо этого зашла в спальню. Вдруг ему будет некомфортно переодеваться при мне.

Вскоре послышался шум воды. Сидя на стуле у окна, Се Хва тихонько выскользнула из спальни. Она повесила на вешалки одежду, сваленную им на чемодан. Вчера он тоже оставил всё как есть. Ему, видимо, не мешает, что одежда так валяется до самого утра, зная, что она всё равно её уберет. У него было достаточно костюмов, поэтому она даже надела на них чехлы. Шум воды стих. Убрав сброшенную им «кожу», Се Хва поспешно вернулась в спальню.

Загудел фен, затем дверь с щелчком открылась. На стене мелькнула тень: он снял полотенце и начал одеваться. Се Хва следила за тенью, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Одевшись, он прошел мимо спальни. По звукам было понятно, что он открыл холодильник и достал напиток. Когда он вошел в спальню, в руке у него была банка пива.

— Я же сказал, не нужно.

Сев напротив Се Хвы, он открыл банку и сделал большой глоток. Кадык на его шее дернулся вверх и вниз.

— Вам не нравится, что я за вами убираю?

— Дело не в том, что не нравится. Просто в этом нет необходимости.

Посмотрев на Се Хву, которая молча опустила глаза, Юн Хак тихо вздохнул.

— Только нижнее белье не трогайте.

— ...Я тоже хочу выпить.

Вместо ответа «хорошо», она указала на пиво. Хочешь пить — пей, зачем разрешение спрашивать? Хоть регион у них и консервативный, но не слишком ли старомодно её воспитали? «Хорошо», — недовольным тоном разрешил Юн Хак. Раз уж ей нужно разрешение.

Однако женщина продолжала сидеть неподвижно. Сделав еще глоток, Юн Хак посмотрел на неё: она так и не пошла за пивом. Её широко открытые глаза смотрели на него с явным недоумением.

Ах.

Она не просила разрешения, она отдавала приказ.

Юн Хак поставил банку на стол и встал. Он и сам не понимал, почему встает, но её взгляд, требующий принести напиток, был таким естественным... Да и принести пиво — не такой уж великий труд.

— Ах, Юн Хак-сси.

Когда он уже был на полпути к двери, жена окликнула его. Юн Хак повернул голову. Её улыбка была само изящество.

— Захватите на обратном пути мой телефон? Он на диване.

— ...Да.

Отвернувшись и продолжив свой путь, Юн Хак усмехнулся.

Когда он принес банку пива и телефон, она поблагодарила его, мило улыбнувшись глазами. Затем, проверяя телефон, пододвинула банку пива к нему. Рефлекторно перехватив банку, Юн Хак открыл её и поставил перед ней. Тут же последовало бормотание: «А салфеток нет?», и он, едва успев сесть, снова встал, чтобы принести бумажные салфетки с тумбочки у кровати.

— Спасибо.

Она протерла салфеткой край банки, которого касалась губами, и только после этого сделала глоток. Всё её поведение текло как вода — абсолютно естественно.

Юн Хак посмотрел на её тонкие пальцы, обхватившие банку пива. Казалось, сожми их чуть сильнее, и они сломаются. Разве такими руками откроешь пиво? Хорошо, что я открыл, а то была бы беда.

— Ваш секретарь.

— Секретарь?

— Да, тот, что возил меня сегодня. Я забыла его имя.

Ах. Он коротко кивнул.

— Вам незачем запоминать его имя. И он не секретарь.

Судя по тону, которым он дал понять, что это всего лишь рядовой сотрудник, Се Хва решила не рассказывать о разговоре с тем болтливым парнем. Для председателя Квона это было тяжелое время. Его младший сын, которым он так гордился, внезапно исчез и ушел в армию, а старший сын-наследник погиб в аварии. Должно быть, и ему тогда было нелегко. Когда-нибудь я всё узнаю. Он сам расскажет.

— Как прошел шопинг?

Отогнав лишние мысли, Се Хва улыбнулась и кивнула. Момент, когда они сидели друг напротив друга и пили пиво, казался удивительно насыщенным. Скука, тянувшаяся за ней весь день, растаяла как снег.

Страница книги Чхонсончжэ в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

О книге