Главный герой.

Горло было сжато, а тело болело так, словно его избили, и казалось, что оно сейчас рассыплется.

- Уф... почему так больно...? - Он проснулся со стоном и забормотал от боли.

Один.

[У тебя когда-нибудь был грипп? Мне нужно выписать жаропонижающее... а?]

Я заставил себя открыть глаза. Один доктор когда-то сказал: «Есть такая поговорка: если будешь внимательно слушать, будешь жить долго, если будешь жить как врач, умрешь рано.»

В мире эту профессию только рекламируют как прекрасную, но на самом деле она связана с большим количеством физической работы. «Я до старости мучаю свое тело туда-сюда, и нет такого места, которое бы не болело».

Чин Чхон Хи, профессор общей хирургии в университетской больнице, проснулся с болью.

- Э-э-э...? - Открыв глаза, он тут же издал стон смущения.

Наверху были видны ветви деревьев, а теплый ветерок приятно овевал кожу. Можно сказать, это был примерно период поздней весны или раннего лета.

«...Были ли такие леса рядом с нашим лагерем? Должно быть, разве та была не пустыня?» - Он нахмурился, положив руку на лоб. В памяти была путаница. Что он делал перед тем, как проснулся.

«У меня остались лишь смутные воспоминания. Я помню, как ушел в академический отпуск и отправился в отдаленное место для оказания медицинской помощи. Мой знакомый сразу ушел, словно его затащили в священный огонь.»

«Меня подняли и перевезли? Нет... Разве рядом с лагерем медицинской помощи был такой лес? Страна, которую я посетил в качестве волонтера, находилась в состоянии засухи и гражданской войны. Я очень много работал, чтобы лечить больных и раненых детей. Когда я вспоминаю прошлое, то чувствую, что мое зрение становится немного яснее.»

«Я до сих пор не могу вспомнить, что я делал прошлой ночью.»

«Не паникуй».

Когда я сделал глубокий вдох, мое тело начало восстанавливать силы. Боль, охватившая меня всего, постепенно уходила. Затем я повернул голову, чтобы осмотреться, и не смог пошевелить ногами, хотя силы вернулись.

- Ха... хаха. Это сон?

Солнце вышло из-за туч и осветило окрестности. Он был просто ошеломлен. Потому что все, что его окружало – были трупы. Ноги мальчика не двигались, словно были заморожены. Он осторожно ущипнул себя за щеку. Больно.

- Это не сон... - Боль в щеках была яркой, и ноги наконец, стали двигаться.

Только тогда Чин Чхун Хи успел оглядеться.

«Это не съемочная площадка... нет. О нет. Запах крови настолько сильный, что не может быть, чтобы это была подделка. Тем не менее, запах крови был вполне знакомым, поскольку это был хирургический нож. Но мое сердце слегка колотилось, я ничего не мог с этим поделать. Это было потому, что место, где я сейчас нахожусь, было похоже на то, где шла война».

«Судя по его лицу, посмертная скованность еще не наступила». 2 часа после смерти

«Это все порезы или колотые раны от острого оружия... Почему нет огнестрельных ранений?».

Одежда тоже была странной. Как ни посмотри, на нем было то, что можно увидеть только в романе о боевых искусствах, который он любил.

Медленно осматривая тело, мальчик вдруг понял, что боль, которую он чувствовал в своем теле, исчезла.

«Во-первых. Это не сон, это реальность. И я... - Он посмотрел вниз на свои руки, - Маленькие. Это детская рука?»

Тени тоже были маленькими. Это было похоже на тело ребенка в возрасте около десяти лет.

Чин Чхон Хи сжал губы. Он начинал с голыми руками без родителей и прошел через бесчисленные препятствия. Сильный дух поддерживал его.

По крайней мере, десятки трупов вокруг могли это подтвердить.

Три повозки были разорваны на части, а у некоторых верхняя и нижняя части тела были разорваны одним ударом.

«Какой нож нужно использовать, чтобы отрезать человеческие кости и мышцы за один раз?» - Он снова посмотрел вниз на свои окровавленные руки.

«Это тело ребенка. Я чувствую себя так, словно попал в закон о перерождении, который я видел только в романах.»

«Я слегка погладил свое тело. Здесь совсем нет ощущения реальности, поэтому довольно холодно.

Глядя на одежду, которая на мне, я не думаю, что я из богатой семьи... и поскольку мне нечем платить, кроме трупов, похоже, что на меня напали воры или бандиты».

Подумав об этом, он тяжело вздохнул.

- Также. Неважно, как ты на это смотришь...

Это похоже на одержимость, которая появляется на снегу... Я не знаю, было ли это искривление времени или что, но в любом случае, это определенно не Корея.... Затем в памяти всплыло воспоминание.

Повстанцы открыли свои палатки и открыли огонь. Я помню, как поспешно обнял маленького ребенка. Не знаю, почему он был завернут. Ребенок закричал.

Что дальше?

Мир окрасился в красный цвет. Ах.

- Доктор, доктор! - кричал он на своем плохом языке, и вдруг наступила тьма.

Ха... Моя жизнь действительно... В детдоме я стиснул зубы, потом прошел мединститут, стал врачом, дослужился до профессора, успел поесть и… так и умер. Ха, что ты на самом деле делаешь?

| На мгновение он уставился пустым взглядом в землю. Поскольку мальчик был врачом, ему удалось прикоснуться к трупу. |

Я не был так напуган, как обычный человек.

| А может, он просто понял, как умер, и не мог думать ни о чем другом. |

Подумав некоторое время, я глубоко вздохнул. Это был вздох, о котором десятилетний ребенок никогда бы не подумал.

«Хорошо. Ты должен разогнать шок. Я не знаю, что случилось, но сейчас не время быть здесь. Возможно, бандиты могут вернуться и тогда ты точно умрешь.»

Это случилось тогда.

- Ухххххх... неа... кто-нибудь, пожалуйста... пожалуйста...

- Кто-то жив? - Я подбежал и увидел мужчину средних лет с густой бородой, который трясся и бился в конвульсиях.

Он повернул глаза и обнаружил Чин Чхон Хи:

- Моя... моя... моя жена... моя жена это... это... это... Можно умереть... но моя жена... все равно... - Он протянул ему окровавленный пакет.

Однако мальчик не принял пакет. Вместо этого он протянул руку и притронулся к его ране. Мужчина посмотрел на Чин Чхон Хи удивленными глазами. Потеряв силу в руках, он уронил карманы на пол. Послышался звон монет.

- Я остановлю кровотечение. - Вена сжалась сразу, как будто это делалось десятки, сотни или тысячи раз.

Мужчина закричал от мучительной боли. Чхон Хи подумал, что у него хватило сил закричать.

«Вы должны быть счастливчиком.»

Должен ли он говорить, что это плохо? Рваная рана довольно глубокая, но, к счастью, не повредила кишечник, однако кровотечение было обильным. Если не наложить швы быстро...

«Должен быть способ... должен быть способ.»

Мальчик быстро огляделся вокруг. Но не нашел способа закрыть рану. И поэтому протянул руку к мешочку, который мужчина собирался ему дать.

«Давай что-нибудь. Выпади».

Когда я открыл карман, там лежала пара монет, которые могли использоваться только в древнем Китае, и что-то шелковое размером меньше среднего пальца. Это была детская туфелька. Я чувствовал теплоту от того, насколько ценным был этот человек. А еще там было красивое кольцо для банджо. Оно не выглядело роскошно, но было милым.

«Я нашел иголку. Но нитки.....нет.»

Он потянул мужчину за волосы. У того они были длинные, как в эпоху боевых искусств. Очень хорошо. Мальчик быстро продел волосы в игольное ушко.

- Это будет больно, но ты уж потерпи, если хочешь жить. - Ответа не последовало. Мужчина средних лет медленно терял сознание. Признак смерти.

«...Неужели нет выхода?»

В конце концов, Чхон Хи смело поднял руки вверх. Игла пронзила плоть, и раненный издал стон, теряя сознание. Однако мальчик с невозмутимым лицом не убирал руку.

«Мне должны были сказать, что в экстренной ситуации я могу наложить шов волосами, но я не знал, что смогу сделать это сам. Тут нет условий для обеззараживания, поэтому он может подцепить инфекцию. С этим я не могу помочь.»

Рана была зашита в одно мгновение. По глазам Чин Хи казалось, что первая помощь была оказана. На самом деле, хотелось сделать больше, но не получалось.

«Я хотел найти чистую ткань, но, похоже, ничего подобного поблизости нет. Поэтому я взял скатанную тряпку и перевязал рану. Мужчина что-то пробормотал. Я плохо расслышал, потому что это было произнесено в затуманенном сознании, но, похоже, он сказал спасибо.»

Чин Чхон Хи передал мешок с монетами в его руку.

- Отдай мне это живым.

Он не верил в небеса. Сколько бы ты ни молился, пациент, который умрет, все равно умрет. Но мальчик верил в человеческую волю. Он не то, чтобы не знал сердца отца, оставившего дома беременную жену, поэтому Чхон Хи читал через него.

Только закончив лечение, со вздохом сел.

- Я до сих пор не могу поверить в сложившуюся ситуацию, и это было потому, что измотан после спасения человека в такой ситуации. - Затем он вдруг подумал:

«Возможно, есть еще живые».

Я вскочил со своего места и, когда я огляделся вокруг, то увидел, сколько людей еще дышат. Это было не очень большое число, но несколько человек были еще живы.

«Ты можешь оказать первую помощь, но сможешь ли ты спасти его? Даже если ты прикоснешься к нему сейчас, если не будет чьей-то поддержки, то в конце концов...»

Он задумался так далеко, а затем заговорил:

- Подумаю позже. Я должен искать прямо сейчас.

Тело ребенка старательно двигалось. Необходимо было различать тех, кого можно спасти, и тех, кого нельзя.

- Этот человек... уже слишком много крови…Спасти не удастся.

У первого человека, которого я увидел, нога была разрезана пополам. Проблема была в том, что артерия перерезана. На самом деле, было пролито слишком много крови. Если бы его быстро зашили и перелили кровь, можно было бы жить, но в сложившихся обстоятельствах это невозможно.

Мальчик повернул голову с тяжелым сердцем.

Это был пациент, которого, казалось, можно было спасти, если бы нашлось подходящее медицинское оборудование, но пока ничего нельзя было сделать. От этого факта на сердце стало тяжело. Но врач должен быть спокоен. Поскольку были и другие экстренные пациенты, медлить было нельзя.

Перевод: Nipple

-__________

Прошу помочь решить проблему с этими жёсткими перескоками. Оставляйте комментарии, я вижу их все. (Подключены уведомления) Заранее спасибо~

В одно мгновение те, кто умер, и те, кто мог выжить, разделились.

Мальчик смог помочь еще двум людям. Это было возможно только потому, что у все они были с рваными ранами. Пока он их лечил, остальные, в конце концов, перестали дышать. Ребенок не мог не смотреть на такое спокойными глазами.

«Я думал, что уже привык к этому, но это все еще тяжело, когда люди умирают».

Он быстро повернул голову и огляделся. На земле валялся флаг.

«Это Летучий змей! *»

(п/п: вообще, в оригинале 雲龍鏢局 – облачный дракон, не велика разница, но все же. Я буду ориентироваться больше на манхву)

В прошлой жизни ему нравились романы о боевых искусствах, поэтому в качестве хобби он изучал восточную медицину. Так что этого было достаточно, чтобы прочитать буквы на катящемся флаге.

«Все эти люди находились под этим символом. Значит, случилось ограбление... Тогда, скоро, по идее, должна приехать спасательная группа? Если посмотреть на романы о боевых искусствах, то там все сражаись против бандитов или воров, что находились на территории их страны. Если ты покидаешь какую-либо партию, они посылают команду слежения, чтобы уничтожить тебя».

Летучий змей - это как курьерская компания в современном понимании. Однако в ту эпоху безопасность была не на высоте, поэтому естественно, что на пути встречались враги или воры. Тех, кто защищает и сопровождает товары, деньги и людей от таких грабителей, называли пиогуками, а группу таких охранников - пиогук.

Люди, которые предположительно являются облачными драконами, почти все они уже мертвы. Как врач, мальчик понимал, что прошло всего несколько часов после инцидента.

«Это мир без асфальта и уличных фонарей. Думаю, мне придется продержаться здесь день, чтобы дождаться спасательную группу… Смогу ли я это сделать?»

Скоро наступит ночь. И, когда будет падать температура воздуха, также будет вести себя температура тела, что может привести к смерти.

[Если вы хотите продержаться еще немного, вам нужно развести костер. Поэтому, изучайте теорию в армии.]

…

«Это было долго... нет. Сейчас не время колебаться. Я должен что-то сделать.»

Это единственные спасенные жизни. Я не мог позволить им умереть вот так. Я должен зажечь огонь и поднять температуру их тела.

Блуждая среди трупов, я не увидел ничего похожего на металл. Естественно, ведь все, что имело хоть какую-нибудь ценность, было украдено. Все еще оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, осталось ли что-нибудь, я нашел нож, застрявший между трупами.

«Наверное, это все?»

…

Тело ребенка ослабло, но мальчик все же перевернул труп и вытащил предмет. Это нож был с отсутствующими тут и там зубьями, но он лучше всего подходил для разжигания огня.

Он сначала взял что-то вроде листьев или сушеных стеблей и сложил их в кучу, а затем подобрал камень и ударил им по лезвию.

«Так! Давай сделаем это!»

Вырвалось несколько больших искр, благодаря чему сухая куча загорелась.

Ребенку удалось подтащить к костру трех еще живых пациентов. Дядю, который он первым лечил, красивого мальчика, и был еще один самурай, что выглядел довольно внушительно.

Мальчик был достаточно красив, чтобы произвести сильное впечатление лишь одним своим лицом, а самурай был женщиной, а развитая мускулатура и шрамы на ее руках свидетельствовали о продолжительном владении меча.

Так как они смогли избежать ранения в жизненно важные органы, их еще было возможно спасти.

«Я оказал первую помощь, но не думаю, что смогу сделать это один...»

Он знал, что разведение костра не решает всех проблем.

…

Оглядываясь на лес, можно понять, что сейчас осень. Похоже, что в ближайшее время температура упадет примерно до 5 градусов. А раз это произойдет, уверен, что получу переохлаждение, если не поставлю палатку или что-то в этом роде.

Я огляделся, но найти подходящий материал было трудно. Карета была разбита, и виден труп лошади.

…

«Куски ткани валяются тут и там, но все они порваны и бесполезны. Тем не менее, если болных так и оставить, они могут умереть.» - На этой мысли он очнулся в изнеможении.

Как в кино или драме, как было бы здорово, если бы человек очнулся после 10 минут лечения? Однако реальность оказалась непростой.

Внутренне ворча, мальчик старательно двигался. Он взял деревянный шест и использовал его в качестве опоры, затем нашел кусок ткани, что валялся поблизости, и связал его так, чтобы получилось что-то вроде палатки. Когда он закончил всю работу, вдали уже садился закат. Через некоторое время будет совсем темно. Он затащил пациентов в палатку.

Как и предполагалось, воздух начинал становиться холоднее. Горная ночь наступает рано. Послышались стоны боли.

«Нет никакой гарантии, что эти люди выживут...»

Он продолжал разжигать костер, подкладывая ветки, чтобы обогреть пациентов. Неподалеку послышался вой.

- Вот это сюрприз. – Хоть мальчик и был напуган этим звуком, но снова постарался успокоиться. - Хорошо. Жаль, что в наше время такого не существует.

Существование диких зверей и диких животных в дикой природе было естественным. Но в современном обществе трудно увидеть волков, но еще 200 лет назад даже существовала поговорка:

«Если есть разбойники, то волки и подавно.»

Палатка была дурацкая, но все же перекрывала холодный поток воздуха, поэтому внутри было тепло. Смотря на костер, мальчику в душе стало очень душно и не приятно.

В прошлой жизни он был сиротой. По словам заведующего детским домом, был оставлен в коробке и брошен перед приютом. Холодной зимой по какой-то причине, на нем был красный мягкий джемпер вместо детской одежды. Мужчине пришлось приложить немало усилий, чтобы развязать ребенка, насколько крепко тот был связан.

Имя Чин Чхон Хи дал заведующий детским домом, и сказал, что причиной этого послужила такая же любовь директора ку романам о боевых искусствах.

…

Я родился таким, стиснул зубы и учился. Так что в Корее, я смог поступить в медицинскую школу, которая была на уровне колледжа, и, работая на полставки, получал все стипендии. Не то чтобы я не скучал по родительским объятиям, но я не бросился искать их. Может быть, это было потому, что мои волосы стали гуще, и я постепенно научился терпеть.

«Они меня не ищут, так какой мне это делать?»

Мне всегда казалось, что в моей груди есть пустая дыра. Поэтому я старался сильнее, чтобы заполнить ее.

У меня никогда не было серьезных отношений, да и друзей можно было пересчитать по пальцам. Когда я стал старше, мои способности все еще признавались достаточно высоко, и я смог найти себе достойное место. Лишь в возрасте около сорока лет я наконец получил финансовую свободу, так что это была очень трудная жизнь.

- Эх…

Но как все свелось к этому? Это было просто чувство разочарования, потому что все трудности, через которые я прошел, рухнули все разом. До смерти я так пахал, чтобы что-то заслужить, а теперь ничего нет.

…

Чин Чхон Хи посмотрела на свою руку. Детская. Это была рука, в которой не было святого места для спасения людей.

«Вот что такое жизнь».

Глубокий вздох сорокалетнего взрослого вырвался из тела ребенка. Большинство тех, кто поступает в медицинский институт, становятся военными врачами. Он тоже стал хирургом, и постоянно говорил солдатам:

- Закройте глаза. Что вы видите? Неужели вы ничего не видите? Это будущее вашей военной жизни. – Затем, держа в руках красную таблетку, произнес: - На что это похоже?

— Это дезинфицирующее средство. - Отныне это будет совместное лекарство.

- Суставное лекарство?

- Ага.

...конечно, это была шутка.

(Я не знаю, как это перевести более логично)

...

Что я действительно собирался делать со своей жизнью в будущем?

«Я все еще врач. И если это так…»

Я не умру с голоду, куда бы я ни поехал, но... Я беспокоюсь о том, смогу ли приспособиться к миру ремесленников, где повсюду бродят бандиты. Так, секунду, я сказал, что это знак Летучего Змея? Это то же самое, что и название знака в романе, который я читал несколько дней назад. Если посмотрите «Величайший небесный Демон», то история начинается с нападения на Летучего змея. Это было довольно странное совпадение. Если подумать, тот красивый мальчик был чем-то похож на описание Е Ха Рена в романе.

…

Послышался звук сотрясающейся земли.

- Что это?

Он становился все ближе и ближе. Это... звук лошадиных копыт?

«Что?»

Кто-то приближается. Невозможно было понять, хороший он человек или плохой. Мальчик пытался сохранять спокойствие, но ему было так неловко, что он не мог не споткнуться.

«Спокойно.» - Он поднял зубчатый меч.

Все его тело кричало от усталости. Как долго он сможет продержаться? Но мальчик лишь сильнее сжал рукоять меча и вышел из хлипкой палатки. К счастью, солнце еще не совсем село.

Он мог видеть мужчин на лошадях, поднимающихся снизу, и повозку необычной формы. Все были одеты в одежду, которую Чон Хи видел в фильмах и драмах о боевых искусствах, а на поясе у них висел меч.

Кроме того, один из них ехал на лошади с флагом, на котором был изображен знакомый знак. Увидев это, мальчик вздохнул с облегчением.

«Знак Летучего Змея! Хаха... это хорошо».

Напряжение спало, и ноги задрожали. Чин Чхон Хи сел на землю и лишь почувствовал боль в руке. Тело ребенка было перегружено работой весь день. Так что вполне ожидаемый результат.

…

Я наблюдал за приближающимися людьми со странными мыслями. Двадцать два были верхом. Одна повозка.

В частности, в ней было что-то странное. Четыре лошади были привязаны друг к другу. Цвет был однотонный, украшений не было, но больше всего меня беспокоил места хранения.

Шкафы заполняли всю стену, а вся карета напоминает ящик для лекарственных трав.

…

Чхон Хи вспомнил описание такой необычной кареты.

«Она похожа на медицинскую карету Пэк Рина из "Верховного небесного Демона".

Этот роман Чин Хи прочитал перед смертью.

…

В этой книге, что мне очень понравилась, одним из важных второстепенных персонажей в нем является член парламента по имени "Пэк Рин Ынсон".

Небесный Дракон - один из трех великих людей в мире.

Он спасает Ё Ха Рена, будущего небесного демона и по совместительству, главного героя романа. После этого происходили различные эпизоды, но в конце концов хроническая болезнь обострилась, и Ынсон скончался во второй книге романа.

«Надеюсь, это не тот мир, что в романе...»

Пока все врачи не прибыли, Чхон Чин Хи оставался на месте и не двигался.

Перевод: Nipple

Тот факт, что мало людей, которые принимают такие вещи как должное, является сильной стороной.

— Гукджу, думаю, мне придется остаться здесь и лечить пациентов. Болезнь настолько серьезна, что трудно будет транспортировать тело, по крайней мере, пока она не будет вылечена в какой-то степени.

— Летучий Дракон не оставит своих товарищей. Я попрошу группу подождать здесь, а о вас я позабочусь позже. Я вернусь и отплачу за эту услугу. ؅— Сказав это, Гукджу отвернулся.

— И малой, я не знаю, кто ты, но я обязательно отплачу тебе за это. — Он глубокомысленно махнул рукой Чин Хи.

Было очень забавно видеть, как медведеподобный мужчина ростом более двух метров приветствует маленького мальчика, но никто не засмеялся.

Благословение Унрёнпогука. В Канхо нет человека, который бы не знал этого значения.

Чин Чун Хи посмотрела на него и подумал:

«Знак Летучего Змея» То, что он говорит и понимает язык, который слышит впервые, естественно. Кажется, я попал в мир фэнтезийной новеллы. Хаха, это так смешно...».

Чхин Чхон Хи внешне этого не показывал, но его энергия уходила. В конце концов, ноги мальчика задрожали, и он сел.

***

«Ух, а? Почему моя нога так себя ведет?» Несмотря на то, что я приложил силу к ноге, та почти не подавалась. Пока я смотрел на нее, моя рука начала дрожать.

Тогда я понял, в каком состоянии нахожусь.

«Это потому, что я расслабился. Хорошо. Я был занят весь день».

***

Он издевался над телом ребенка бесчисленное количество раз, и все это время не мог отдохнуть. У начинающих хирургов довольно часто случались подобные мышечные спазмы после длительной операции.

Он сел на мгновение и перевел дыхание. В этот момент толчки прекратились, и тогда он увидел, как строится большой и крепкий шатер, отличающийся от громоздкого укрытия, который построил Чхон Хи. На палатке также была вышивка, символизирующая знак облачного дракона.

«Значит, ты жив?» — В этот момент Чин Хи понял, что еще дышит.

— Я жив… Выходит, Чин Хи из прошлой жизни теперь окончательно мертв. — Пробормотал мальчик, глядя на край заходящего солнца.

— Вы были слишком настойчивы, хозяин. Вы бы не проделали такой путь. — Заговорил красивый мужчина, похожий на лиса.

Место, где лежал Пэк Рин, находилось внутри уникальной кареты, отличающаяся от обычной.

Сама конструкция была просторной и, с одной стороны, имела камин. Там постоянно горели поленья. Над камином стоял чайник, в котором кипела вода. Лис встал, открыл крышку чайника и положил в него полотенце.

Даже в кипятке, не моргнув глазом, он достал тряпку, умеренно отжал ее и накрыл лицо Мастера.

Его лицо было очень бледным до того, как его накрыли горячим полотенцем, он был похож на мертвеца.

Если бы Чин Чхон Хи увидел это, он бы сказал: "Это та самая карета, которая фигурировала в романе! — а потом закричал, — Это место упокоения линии белого духа и повозка для лечения!".

Внутри кареты было прямоугольное пространство. Если дверь находится на правой стене помещения, то на левой стене - установлена длинная койка. Буквально, это форма, создана для того, чтобы удобно отдыхать.

— Неужели вы ничего не можете сделать? Я в большом долгу перед Летучим Змеем. А поскольку он сегодня спас брата, то и долги немалые.

— Человек по имени Пак Пё Ду?

— Да. Было бы жаль видеть смерть других людей, но это трудно сравнить со смертью крови и плоти.

— Тогда это значит, что платить за эту услугу отряду Летучего Змея уже не надо.

— Если так подумать, то да. — Красавец мужчина только вздыхает, глядя на хозяина, накрытого горячим полотенцем.

— Все же, вы были слишком неосторожны. Правда... Вы знаете, что меридианы инь нелегко восстановить.

— Я знаю, но что я могу сделать? Именно Унрён Пёк Гукджу спрятал меня, когда семья, которую я видел в прошлом, разгневалась. Если я проигнорирую его просьбу, то не смогу жить со стыдом за себя.

— Ухх, хозяин. — Человек-лиса снова протянул руку с грустными глазами и достал полотенце. Затем снова смочил его горячей водой и положил обратно.

¬— Мне недолго осталось. Если я проживу более 30 лет, то могу назваться долгожителем. И мне это не нравится. Знаешь, почему? Юхо.

Лисичку звали Юхо. Когда он спросил с суровым выражением лица, мастер ответил, прикрывшись полотенцем:

— Это потому, что я вдруг захотел взять себе ученика.

— Мастер…

— Да. Изначально я не планировал оставлять после себя преемника. Но мое сердце было тронуто.

— Это тот ребенок? — в ответ мужчина слегка кивнул.

— Я хочу поговорить с этим мальчиком завтра, так что ты можешь что-нибудь приготовить? — Юхо прикусил губу. Но затем он кивнул.

— Сделаем это всем отрядом. Но...

— Я знаю. Воспитание ученика - нелегкая задача, и я боюсь, что это еще больше сократит мою жизнь.

— Вы ведь даже не захотите слушать более… — Юхо хмыкнул и положил полотенце обратно в чайник.

— Он того стоит.

— Ха, я не знаю, я же невежда. Я просто счастлив, если хозяин проживет долго... Меня это устраивает.

— Да. Мне знакомо это чувство.

Лекарь слабо улыбнулся. Однако Юхо также знал, что он никогда не сломает свой дом, даже если сделает такое лицо.

«Что это за ребенок?»

***

Мое сердце колотилось. Тут пахло лекарственными травами. Такой запах я часто чувствовал на рынке, когда был ребенком. Чин Чхон Хи застонал, пытаясь встать.

— Полежи еще. — Извиваясь от боли, я открыл глаза на низкий голос.

Передо мной была видна белая макушка и остальные многочисленные люди. Забавно было видеть их в окружении худых детей, но выражения лиц у всех были искренними.

«Вау…Ну…Почему их взгляды довольно обременительны для меня…?»

***

Чин Хи, казалось, вспотел.

В одном здании и вокруг него есть несколько кроватей. На одной из них лежал мальчик, которого он лечил, это был предположительно Ё Ха Рен из «Небесного Демона».

«Куда же делись двое других?»

Мальчик, глядя на людей, осторожно открыл рот:

— Это…

— Это одно из отделений Летучего Змея Пёгука. Вы спали всю дорогу до сюда. Поэтому мы решили оставить вас в покое.

Мальчик перевел взгляд на голос человека, сидящего ближе всех к нему. Это был очень красивый мужчина с серебристыми блестящими волосами, закрученными в хвост.

«Ого, в близи он прям настоящая знаменитость… Но Пэк Рин Ын Сон сейчас моложе или старше меня?»

Как конфуцианец в Корее, Чин Хи сравнивает возраст.

В любом случае, сейчас он выглядит как маленький ребенок. Собака рассмеется, если он скажет, что такой из-за разницы в возрасте.

«Кстати, вы, довольно старый человек, чтобы столь уважительно обращаться ко мне, как к ребенку.»

Если вспомнить роман, то Пэк Рин Ын Сон был человеком со множеством тайн, а также, человеком, который ушел так мимолетно.

Лекарь вкратце рассказал о том, что произошло, пока Чин Хи спал.

Хотя Пэк Рин сам закончил лечение, он объяснил, что, если бы не первые действия мальчика, они все могли бы умереть. Другими словами, не будет преувеличением сказать, что Чин Хи спас жизни пациентов. И никаких серьезных последствий не будет, а благодаря помощи отплатят не только Унрён Пё Гук, но и Консон.

— Да. Помните ли вы девушку с мечом на поясе среди тех, кого спасли?

— А, да. — Один ребенок. Один мужчина средних лет. Одна молодая женщина.

— Будучи дочерью знатной семьи, она служила послом в Унрён Пё Гук во время военной службы. И если бы не вы, возможно... — Фраза Белого Дракона были размытой. Но слова, стоявшие за ней, были понятны каждому.

Услышав слова Пэк Рин, Чин Чхон Хи немного ошалел.

«Если я правильно помню, то семья появляется позже. Я спас ее, потому что просто мой долг, как врача... Но разве это дочь важного родственника Консон?»

Как известно Чин Чхон Хи, Гусунь Се — это группа, образованная одними и теми же кровными кланами. Однако отношение к ним разнится в зависимости от того, являетесь ли вы прямым потомком или нет. Обычная история в романах о боевых искусствах. Нет, это было обычным делом в реальной жизни. Подумав об этом, мальчик медленно встал.

«Больно, но я все равно должен встать и поговорить», — подумал он.

Затем парень, стоявший рядом с ним, схватил его, помогая.

Мальчик взглянул на него и увидел, что это был тот красивый мужчина с тонкими глазами.

«Чиновник Кван Юхо... Что везде сопровождает белого дракона…это так? кажется, так?» — Тонкоглазые персонажи встречаются нечасто

С этими мыслями Чхон Хи полностью встал и посмотрел прямо на белую макушку:

— Нет. Я просто использовал свои скромные навыки. Но я рад, что оказался полезным.

«Пока трудно понять, что происходит, но... Лучше быть вежливым».

Глаза Пэк Рина заблестели, но мальчик этого не заметил:

— Во-первых, это лекарство для внутреннего применения. Его прислала благородная семья, чтобы отплатить за помощь. — Он открыл крышку деревянного ящика.

На красном дереве была вытиснена сосна, символизирующая благородную семью, но это было что-то, чего Чин Чхон Хи совсем не мог понять.

***

Я только открыл крышку, и комната наполнилась освежающим ароматом. Запах напоминает прогулку по сосновому лесу на рассвете. Все, кроме меня, на мгновение воскликнули.

Это хвандан, изготовленный путем срубания 100-летней сосны, растущей в особом месте, и сбора канифоли с ее корней. Несмотря на то, что его сорт был ниже, чем у Чхонсонгдана, сделанного из духа тысячелетней сосны, Пэксонхвандан сам по себе был огромным хванданом. Тем более что он был не только эффективен как простое внутреннее лекарство, но и обладал эффектом повышения выносливости.

Перевод: Nipple

Если Великий Хвандан храма Шаолинь похож на Чхонсондан, то этот Белый Сонгдан, как говорят, похож на Команду Призывателей храма Шаолинь.

Только с этим одним в Канго нет ничего, что могло бы кровоточить.

-Учитывая его положение в уважаемой семье, это может быть довольно мало... Это не то, что можно давать ребенку без образования.

К чему стремится вежливость?

Он не до конца верил, что его спас ребенок. Напротив, он обернулся и сказал, что со смирением передает мяч ребенку.

Чжугэ Линь сам не смог в это поверить.

- Вот почему даже больше. Гонсунсе, должно быть, к чему-то стремится.

Подумал про себя Чжугэ Линь. И обычное озорство перед его глазами

Я посмотрел на мальчика, которого там не было.

Ничего не показывая внешне, он улыбнулся внутри.

Это было потому, что мальчик перед глазами Чжугэ Линя закатывал глаза, в то время как все затаили дыхание.

Ты смотришь? Это было не так. Это были эмоции другого рода.

Немного раздражения и разочарования? Слова....

Разве он не веселый парень? Вот почему он полюбил Чжин Чхон Хи еще больше:

Я хотел сделать ему стул.

Не зная, о чем думал Чжугэ Линь внутри, Чжи Хи Чжин чувствовала внутреннее разочарование.

- В чем дело? Еще раз, что это за серебряная таблетка.. Если бы я сказал вам название препарата, вы бы догадались.

"Эй… Мне очень жаль. Что это за наркотик такой? Я думаю, что это очень ценно"

- Потому что у меня тоже есть роман "Джамбап". Просто скажи мне свое имя, и я обо всем позабочусь".

Спросила Цзинь Чун Хи, странно размышляя. Затем Пэк Лин Юй-сун сказал:

"Это хорошее лекарство для внутренних органов. Ваша головная боль значительно пройдет. Мне было очень больно, потому что я был перегружен работой с больным телом.

Съесть. Ты должен съесть её прямо сейчас.

"Нет, ты ублюдок! Так что же это такое! Если это полезно для моего тела... Это что-то вроде эликсира? Судя по моим глазам, похоже, что это эликсир... О, я не знаю. Как только вы это дадите, давайте возьмем это. Пациент должен прислушиваться к мнению врача.

Не так давно он кого-то спас, но теперь он пациент.

Чжин Чхон Хи взял его и положил в рот.

Освежающий аромат задерживается в его горле.

Моя голова дернулась и слегка покачнулась.

"О, съешь и это тоже. Это поможет тебе заснуть".

Узкоглазый мужчина протянул отвар. Чжин Чхон Хи проглотил его. | Я использую его примерно один раз ...... э-э ... мои глаза закрыты ... '

III .

Как только он выпил все зелье, Чэнь Чун Хи так и заснула.

"Пациенту нужен покой, поэтому я надеюсь, что все уйдут".

На его слова представители закивали головами.

"Я думаю, что он более необычный, чем то, что мне говорили".

"Я был немного смущен, когда подумал о своем незрелом сыне.

Там же был священник, почесывающий затылок с обнаженным лицом.

Пэк Лин-Уи-Сун добродушно улыбнулся и отпустил всех.

Не позволяйте никому беспокоить вас.

"Вы действительно собираетесь сделать его учеником?"

"Если тебе это не нравится... Нет. Интересно, кто бы отказался стать учеником белого духа добра во всем мире?.. Я обеспокоен ".

"Я тоже волнуюсь. Ребенок откажется?"

"Что?.."

Юхо прищелкнул языком. Человек, которому он служил, всегда оказывался не в том месте.

Юхо думал, что и в этот раз будет то же самое.

Белый Рин Юй-Сун вытащил из своих рук золотую иглу.

"Даже в этом случае, если вы проявите искренность, разве ваше сердце не будет тронуто? Давайте начнем".

"Ты собираешься сделать что-нибудь стоящее с этим парнем?"

Одновременно с этими словами золотая игла линии Бэкрина пронзила лоб Чжин Чхон Хи .

Тело Чжин Чхон Хи непроизвольно задрожало от необычного звука.

Юхо посмотрел на тело Чжин Чхон Хи и задумался.

- Ты жалеешь или завидуешь? Что его забрал мастер .

Это было совсем не похоже на мечту старшего сына. Это был сон, в котором меня поймал сумасшедший, и по всему моему телу были воткнуты иглы.

Кроме того, я ходил взад и вперед между огнем и льдом, впитываясь и вынимаясь, но я чуть не умер.

Упс, черт возьми... Спаси бабочку. У меня есть собака.'

Я помню, как выплевывал все ругательства.

Я просто хотел, чтобы это закончилось, пожалуйста

Когда я вот так просыпаюсь, потолок, который я видел перед сном, тот же самый. Отличие от прежнего в том, что он голый.

"Чем это так воняет?"

Стояла неописуемая вонь, похожая даже на гнилые пищевые отходы.

"О, ты проснулся".

- Ты что, всю ночь кормила грудью?

Этот простой уход осуществляется не непосредственно Бэкринуи-суном, а обслуживающим персоналом.......'

Вполне возможно, что знаменитый Белый Линь Юй-Сун не позаботился об этом напрямую. Может быть, ему просто повезло проснуться после того, как он некоторое время приходил посмотреть на свое состояние. Я решил так думать.

Когда я встал, к моей спине прилипло что-то липкое.

Это была черная жидкость, но очень липкая. На ощупь он больше походил на высохший комок резины, чем на жидкость.

"э-э-э?"

Похоже, именно это и стало причиной ужасного запаха. - Сказал Белый Лин.

"Удивительно, но на теле скопилось не так уж много мутности. Ваше телосложение неплохое, есть ли у вас какой-нибудь дискомфорт?"

"Вовсе нет. Скорее всего, тело очень легкое. О, пожалуйста, потише в выражениях. Я ребенок, и я не знаю, куда себя деть, если продолжаю говорить уважительные вещи ".

На это Пэк Лин Юй-Сун слегка улыбнулся. Мне просто показалось, что в комнате было очень светло.

"Это то, что Кенгукджисаек говорит о подобных вещах".

Как человек может быть таким красивым? ты была потрясающей

"Тогда не позволяй этому уйти".

"Да. Пожалуйста, сделайте это. Кстати, это настольный теннис? Разве это не было лечением внутренних ран?"

"Пока я лечился, мне пришлось поработать с несколькими пчелами и смертными. В будущем я собираюсь изучать боевые искусства, так что не лучше ли оставить все как есть?"

- Это называется би-моисей!?

Это был один из постоянных покупателей романов о боевых искусствах.

Техника вознесения, которая очищает все тело от шлаков с помощью Ци и медицинского лечения.

"Хм... Тогда что же это такое? Мне чистили кровеносные сосуды?'

Даже сегодня существует множество заболеваний, связанных с сосудами. Например, повышается уровень холестерина и в кровеносных сосудах накапливаются отходы жизнедеятельности.

Это тот самый случай. В этом случае это вызывает венозные заболевания, такие как инфаркт миокарда. Даже инсульт является одним из таких сосудистых заболеваний.

Когда эти кровеносные сосуды чисты, конечно, это полезно для здоровья. И в романах о боевых искусствах, если вы получаете такое наказание...

"Это здорово, когда ты изучаешь боевые искусства... Подожди минутку? Разве ты не говорил мне раньше, что у меня есть тело, чтобы в будущем изучать боевые искусства?

Это сбивало с толку.

"Нет, но если это не кто-то другой, и это мытье пчелой и мышью, которое делает белый дух мира, это было бы немного более особенным, чем то, что обычно делается в семье самураев?

Почему ты даришь мне эту драгоценную вещь?

Вдобавок ко всему, Бэкрин Юи-сун говорила о воде bee Moses так, как будто ее нанесли на питательный состав после заживления какой-то раны.

"Я должен сначала помыться. Юхо!"

Великая баня Унрюнг Пхегук.

Как место, контролирующее реку Янцзы, точка обзора была довольно роскошной.

Первоначально он хотел отдать место, которым пользовались послы, но, по словам Бэкрин-сона, благотворителя патриотизма, было отдано лучшее место.

В большой ванне плавали различные лекарственные травы.

Ю Хо помог Чжин Чхон Хи принять ванну и задал несколько вопросов. Где вы живете и кто ваши родители? Такие вещи, как будто вы никогда не были где-нибудь в храме.

"Если вы скажете, что умерли и перевоплотились, вы услышите голос сумасшедшего.

В конце концов, каждый раз, когда я задавал этот вопрос, у меня не было выбора, кроме как ответить: "Ааа, у меня болит голова ...". | Когда вы просыпаетесь в этом теле, есть некоторые следы того, что вас уже ударили по голове, было бы лучше обернуть это вокруг вплоть до частичной амнезии

Конечно, я хотел, чтобы на самом деле у вас было больше шансов просто умереть, чем получить амнезию, если вы правы.

Однако.

- Я не могу вспомнить, что нужно делать.

Несмотря на то, что он маленький мальчик с наивным телом, внутри него находится ребенок средних лет, который съел все шарики.

С детским выражением на лице Юхо в конце концов перестал задавать вопросы.

Наконец, когда он вошел в ванну, Юхо оставил сообщение, чтобы позвонить ему, когда он выйдет, и ушел.

"Этот парень-слуга довольно настойчив. На самом деле, похоже, что это было бы так, если бы похожий на лошадиную кость ребенок, который не знает, откуда он взялся, даже если он получит пчел и волосы линии Бэкрина...

чаланг

Волны мягко покачивались в такт движениям Чжин Чхон Хи.

"Дитя, это тело ребенка".

Он умер, потому что в своей прошлой жизни спасал людей. Не будет преувеличением сказать, что он жил, потому что спасал людей.

"Действительно, это здорово. Сделай это".

Самое смешное, что даже в разгар всего этого я задаюсь вопросом, был ли еще жив тот маленький ребенок, который в конце концов бросился под оружие повстанцев и обхватил его руками.

Я хотел бы, чтобы это было не напрасно, потому что я вот так пожертвовал своей жизнью.

Зачем людям нужно жить? Почему я должен был так жить?

Почему бы мне не бросить их там, на горе?

Если бы прибыла не метка облачного дракона, а группа воров или волков, он бы умер.

- Я тоже не знаю. Я действительно не знаю. Главный учитель.

Кстати, если бы я говорил о человеке, похожем на моего отца, то это был бы воспитанник детского дома.

Даже когда он произносил ругательства, его тело всегда двигалось первым.

Прошлая жизнь, которая, как мне казалось, была только вчера

Я перебирал их один за другим. У него не было ни семьи, ни родственников, ни близких.

Единственным человеком, который мог оплакивать такую Джин Чун Хи, была она сама.

Это была гребаная жизнь. Тем не менее, это была жизнь, прожитая на полную катушку.

- Если подумать, у романа нет автора

Так и было.

Она была в моем списке покупок, поэтому я просто просмотрел ее, но ни автора, ни издателя в списке не было. В то время я просто подумал, не было никакого "Это потому, что я с самого начала был не из тех, кто заботится о таких вещах.

Так оно и было.

Я отбросил эту мысль в сторону, и теперь она вернулась к реальности.

"Что мне теперь делать?"

Только одно тело спустилось в этот мир. Услышав историю Юхо, люди, которые знали об этом теле, уже были вовлечены в банду воров и погибли. Он сказал, что живые знали только то, что он был сиротой. И я собирался в Сюйчжоу,

- Стою... Стоя...'

Это знакомое имя, вероятно, потому, что оно несколько раз упоминалось в этой книге.

"Ах, вот где спрятана волшебная банта".

Для

место

Главный герой, Чхонма Йео Ха-рен, поступает в школу магии через Со-джу. Там он взрослеет, проходя через суровые испытания и унижения.

сказал

Магия - это место, где сила - это справедливость.

Если вы станете маленьким учителем, вы будете есть Кровь Красной Лошади.

Если ты съешь Кровавого Дана Красного Дьявола, твои пять навыков и внутренняя сила резко возрастут, и ты насильно вырастешь в тело, подходящее для обучения Небесных Демонических Богов.

Однако те, кто съел Красную Лошадиную группу крови, умрут, не дожив до 20 лет.

Есть только один способ жить.

Вам просто нужно съесть Дан Крови Красного Демона и впитать внутреннюю силу тех, кто овладел Небесными Богами-Демонами и Джинги Небес.

То есть убивают и поедают друг друга.

Ух ты!"

Лошади остановились, и люди слезли со своих лошадей. Чжин Чхон Хи мог наблюдать за ними один за другим.

На груди мантии, выкрашенной в синий цвет, было вышито слово Унрюнг Пе-гук.

Высокий, мускулистый мужчина средних лет, рост которого, казалось, превышал 180 сантиметров, был на переднем плане, и выглядел он так, словно ему было за 50. У него не было бороды, и он производил довольно опрятное впечатление.

У него было много мышц по всему телу, казалось что он был похож на медведя.

Он привычно обвел рукой нож вокруг пояса.

Это толстый нож без ножен.

"Вы Юйеопдо), не так ли? что. Если подумать, то, похоже, оружие Унрюнг Пе Гукджу, появившееся в передней части Высшего Небесного Коня, тоже было Юйопдо......"

Это толстое оружие со значением меча в форме ивового листа. Наконечник меча имел форму ивового листа, а рукоять становится все тоньше и тоньше по мере того, как вы продвигаетесь дальше.

В дополнение к частому появлению в романах о боевых искусствах, он также появлялся в драмах о боевых искусствах, так что его было легко узнать.

Единственное отличие заключалось в том, что гибкость этого мускулистого мужчины средних лет была крупнее и толще, чем у других мушкетеров.

"Пе-гук одет в униформу. Видя это своими глазами, я не могу в это поверить. '

Думая так, наблюдая за тобой, жители Пе-гука нашли Чжин Чхон Хи.

Чжин Чхон Хи и палатка находились немного левее места происшествия. Из-за этого, казалось, он не мог сразу найти Цзинь Чун Хи.

"Господи! Есть выжившие!" | "Э-э... что это? Это первый язык, о котором я когда-либо слышал... Можете ли вы это понять? почему?'

Если подумать, я этого не заметил, потому что в то время был сумасшедшим, но я слышал бормотание волосатого пациента.

Чжин Чхон Хи, который смотрел на самурая, который трогал его с растерянным выражением лица, вскоре понял, что все смотрят на него.

Только один выжил. Мальчик, весь в крови.

"Проверьте, нет ли еще травм!"

Мускулистый гигант, которого он видел впервые, с криком приблизился к ЧжинЧхон Хи.

По-видимому, у него была нормальная походка, но он двигался на три метра за раз.

Чжин Чхон Хи был очень удивлен, увидев это.

"Хм, что это такое?"

Удивился он или нет, но огромный мужчина встал во весь рост перед Чжин Чхон Хи. Чжин Чхон  Хи проглотил слюну и посмотрел на него.

"Это не шутка, это слишком серьезно... Ты ведь не собираешься меня ударить, правда?

Пока я думал об этом, я услышал, как другой человек что-то бормочет. Несмотря на то, что это не по-корейски, Чин Чон Хи и на этот раз смогла понять все слова.

Все.

"Я не думаю, что когда-либо нанимал такого ребенка, как этот ..."

Пока я смотрел вверх, инстинктивно ощущая срочность, противник согнул ноги и опустил свое тело.

Тем не менее, он был таким большим, что ему пришлось поднять голову и посмотреть вверх, так что у Чжин ЧхонХи немного заболело горло.

"Ахаха. Я сказал, что я Унджи-санг, владелец "супа Унрюнг Пе-гук". |

Великан разговаривал со мной с очень нежной улыбкой на лице. Чжин Чхон Хи восхищался таким отношением.

"Вопреки его внешности, он очень вежливый человек".

Казалось, он был настолько осторожен, насколько это было возможно, чтобы не знать о своей внешности или не бояться ребенка.

"Ты можешь сказать мне, как тебя зовут?"

Чжин Чхон Хи спокойно ответил я.

"Это классное имя. И сохранять спокойствие даже в такой ситуации поистине удивительно. да палатка в задней части

У тебя получилось?"

"Да. Были люди, которые были ранены..."

"Кто пострадал? Я увижу тебя первым, так что, пожалуйста, останься здесь.

Чжин Чхон Хи просто тихо кивнул головой. При этих словах Унджи-сан вскочил и свернул палатку.

Чжин Чхон Хи молча наблюдал за происходящим.

"Он срочный пациент! Быстро позовите Пэк Лин Юй-суна! скорее!"

Громким голосом крикнул он.

Чжин Чхон Хи был потрясен, услышав это.

- Белая линия! Итак, вы хотите сказать, что это белая линия? конечно.......'

Вдалеке я вижу, как кто-то выходит из повозки. Водитель открыл дверцу и слегка поддержал вышедшего человека.

Ее серебристые волосы сияли, как звезда. Человек с белоснежной кожей и плавными линиями, словно вырезанный из нефрита, медленно идет этим путем.

Красавица, которая любому скажет, что она прекрасна

На удивление, это был мужчина.

Когда Чжин Чхон Хи увидел его, его сердце почувствовало, что оно вот-вот взорвется.

"Итак… это точно так же, как описание, которое я видел в романе ... Чжин Чхон Хи сошел с ума. Не то чтобы я был удивлен, увидев его красоту. Потому что, увидев персонажей романа воочию, я пришел в замешательство.

Я... вхожу в мир романа?'

С отсутствующим выражением на лице Чжин Чхон Хи посмотрела на реплику Бэкрина.

| Вскоре Чен Чун Хи оглянулся на палатку. | "Тогда то, что я спас

М... будущий рай?'

Чжин Чхон Хи медленно приводил в порядок свои мысли.

Все.

- Белая линия. Хотя в романе объясняется, что его волосы похожи на чешую белого дракона, он является одним из трех представителей в мире и последним прямым потомком ныне исчезнувшего Чжугэ Сега ...'

Палатка была быстро разобрана.

Белая линия медицины  Чжугэ Линьподходил к каждому пациенту по очереди и прикасался к ним.

Чжин Чхон Хи - хирург в современной медицине, но она изучала восточную медицину, влюбившись в романы о боевых искусствах.

Однако было трудно увидеть, что он обладал надлежащими знаниями и навыками, потому что он не учился в специализированном учебном заведении и не обучался у учителя.

Тем не менее, он запомнил все акупунктурные точки и имел некоторые знания о растительных лекарствах.

Пэк Рин Юй-сун, которая делала пульс, сняла с пациента одежду и без колебаний ввела иглу.

"Вау, это очень быстро. Я уверен, что белая линия в романе правильная ... '

Когда я смотрел на это таким образом, я внимательно посмотрел на ту часть, которую линия Бэкрина сшила вместе с Джин Чонхи.

Затем его красивое лицо озарилось восхищением. Он был единственным, кто серьезно заботился о своих пациентах. Были и такие, кто покраснел от перемены в выражении его лица.

Он достал ожерелье из кармана и открыл крышку. Сладкий аромат здесь

подлететь к

Я сунул в нее палец, а затем зачерпнул пальцем липкую жидкость, похожую на мазь, и приложил ее к ране.

Что интересно, так это то, что есть способ применить золотую люстру, или, если есть способ, его используют в зависимости от уровня крови.

И хотя стук довольно громкий, пациент не выглядит очень больным.

Это та мазь, которая называется Кымчан Як? Это потрясающе... если это роман

Это золотая таблетка белого фосфора из линейки белого фосфора? В романе я сказал десять золотых монет за баррель. И теперь применение лекарства - это не просто его применение, это применение его с использованием внутренней силы".

хочу учиться. Ко мне пришло не только чувство долга как врача, но и чистое любопытство как ученого. В это время поспешно зазвучал национальный гимн.

"Как у тебя дела? Ты можешь купить пио на целое состояние и вежливого пио?"

"Мужчина - это пио-ду для фортуны, дама - это бал

Я думаю, это знак руки... Этот маленький мальчик Е Ха-рен с Небес?'

Посреди того, на что с интересом смотрела Цзинь Чун Хи. Пэк Лин Юй-сун повернул голову и спросил.

"Кто проводил это лечение?"

Все взгляды были прикованы к Чжин Чхон Хи. Пристальный взгляд Пэк Рин Юй Сун также обратился к Чжин Чхон Хи. Воздух странно парит из-за пристального взгляда каждого.

"Нет никаких признаков изучения боевых искусств. Очень обычное тело. Сейчас ему около десяти или двенадцати лет, и это странно. '

Белая линия линии, Чжугэ Линь.

"Один из трех лучших законодателей в мире", - подумал он, глядя на мальчика Чжин Чхон Хи.

- Рана закрыта ниткой. Это один из приемов, но в сильных

Это не медицинская техника, которую можно легко увидеть. Разве это не обычное лечение таких ран - остановить кровотечение через прокол, а затем нанести лекарство золотого копья и туго перевязать его после того, как раны срослись?

Он подумал, что это похоже на незнакомую технику боевых искусств. Я также чувствую следы его совершенствования, чтобы его могло освоить большое количество людей, которые не владеют боевыми искусствами, а не несколько избранных членов законодательного органа.

потерялся.

"Хм... это странно".

Unryong Pyoguk - одна из самых высоких оценок в мире. Бэкринуисун долгое время был близок с таким облачным драконом. Их бунта существовала также недалеко от первоначального места проживания Бэкрина Уйгака, где он проживал.

В такой ситуации национальный губернатор Пегука побежал прямо и срочно попросил о помощи.

так появилось это место.

Судя по виду валяющихся вокруг тел, это было тщательно спланированное нападение. В таком месте, Жегалин

Я был заинтригован, увидев, что происходит снаружи.

Он также хорошо известен как один из трех лучших врачей в мире, потому что он хорошо разбирается в искусстве погребения , одна из древних и средневековых китайских медицин, которая разрезает плоть и проводит операции).

Даже Чжугэ Линь , у которого такой уайт-спирит, не может так аккуратно зашивать раны. нет. Я должен сказать, что никогда раньше этого не делал.

Современный метод наложения швов на раны - это огонь с использованием точечной крови или глотки.

Потому что способ поддержки был в центре внимания.

Зашивать раны, как одежду, было простой, но новаторской идеей.

"Может ли это быть кровавая баня? Это ребенок, у которого с ним какие-то отношения?'

потеря крови.

Он входит в тройку крупнейших законодателей мира, а также Кан Хо Ин, который старше Жегалина. Он был наполовину романтичным человеком, которого можно было назвать лучшим в мире с точки зрения уничтожения магии.

Но все было по-другому. Потеря крови - это травма

Я видел это несколько раз, но не таким образом.

- Кроме того, положение нити постоянно. Это не то, что я делал один или два раза. Если бы это был я, смог бы я залечить эту рану?

Если бы гемостаз был остановлен с помощью точечной крови, это было бы возможно.

Но делаете ли вы это в такой чрезвычайной ситуации с помощью иголки и нитки? Это было бы невозможно.

Подумала про себя Зегалина и посмотрела на мальчика. неважно, что ты думаешь

О, это не могло быть великим лекарством.

Чжин Чхон Хи с трудом повысил голос.

"Сложите... но".

"Это действительно хорошее лекарство. Если бы не халатность, этот пациент был бы не от мира сего.

Он не был бы человеком

Все были шокированы этими словами.

"Кто-нибудь когда-нибудь так хвалил Бэкринуйсона?"

Кроме того, противник - маленький ребенок. Он всегда был строже всех в медицине. Чрезвычайно трудно слышать, как он хвалит его за его медицинские навыки.

Однако, услышав это, Чжин Чхон Хи забеспокоился о таких вещах.

На самом деле, это было потому, что я думал о других частях.

Однако, в отличие от интерьера, внешний вид также казался окружающим особенным.

- Хм, если вы спросите меня, кто я, мне нечего ответить. Кстати, если бы это был я, использовалось ли это слово для обозначения таких вещей, как хирургия? Это что-то новенькое, но я к этому не привык.

Думая об этом в глубине души, Чэнь Чун Хи коротко махнула рукой.

"Я просто сделал все, что мог, чтобы спасти людей".

Услышав ответ Чжин Чхон Хи, Пэк Рин Юй Сун мягко улыбнулись.

Перевод:Maksfruit

Это либо одно из двух: либо умереть как младший учитель, либо жить как демон.

Это та жизнь, которая развернется для Чхонмы и Е Ха-рена.

Я опускаю голову в ванну

- Волшебник никогда не уходит.

Я не знаю, иду ли я туда потому, что меня снимают в роли младшего хозяина, или я собираюсь что-то сделать, но я никогда не пойду по этому пути.

"Как я должен жить?"

Внезапно мне на ум пришла одна из самых запоминающихся сцен в моей прошлой жизни.

При входе в операционную, в коридоре

Там всегда стояли люди.

Я не стоял за него. Они были собраны для семьи на операционном столе.

Они пели гимны и распевали молитвы. Даже в то время, какими бы убежденными атеистами ни были, все молились Богу."Однажды я оказался в такой же ситуации.

Снаружи кто-то ждет

Я удивляюсь.

Для Чжин Чон Хи в его 40 лет не существовало такого человека.

Он всегда усердно трудился для семьи других людей.

- Если это так... Раз уж я так много сделал... Я не думаю, что сейчас заслуживаю того, чтобы иметь семью. '

Это не должно приводить к усталости. Потому что даже здесь я узнал, что я был Чон-э и Ара.

Нам просто нужно было уметь заботиться друг о друге.

Для этого вам лучше иметь деньги."В любом мире деньги важны.

Покупаете ли вы еду или едите рис, вы не можете обойтись без него.

"И он должен быть сильным.

Это определенно Мурим

Где жизнь человека - это жизнь мухи. Кроме того, в будущем меня постигнет множество невзгод, но если я не смогу защитить себя, я не имею права защищать свою семью.

Но ни то, ни другое.

- Врач необходим в любом мире.

Когда я вышел из ванны после её принятия, новая одежда была готова. Первоначальная одежда была порвана и грязна, так что она не могла называться ею..

Новая одежда была сшита из жестких материалов и придавала ощущение свежести..

Это мое лицо, оно действительно красиво.

Чжин Чхон Хи понял еще одну вещь, которая у него была.

Приятная внешность, это означает, что легко завоевать доверие и симпатию людей. Добавление свежести к ясным черным глазам, казалось, имело к этому какое-то отношение.

А еще есть отвратительное зло, от которого меня тошнит

Вместо опьяняющего, остался мягкий, освежающий аромат.

Ю Хо был удивлен, увидев Чжин Чон Хи в таком состоянии.

- Это тот же парень, что и раньше?

Как бы люди ни одевались, это было слишком - превратиться из нищего в дворянина.

"Тем не менее, он ребенок, который не знает происхождения. Я не знаю, почему мастер предпочел этого ребенка всем талантам и гениям, но он не может пройти мимо меня.

Юхо кашлянул.

Чжин Чон Хи удивленно посмотрел на Ю Хо.

Выражение его лица было лицом невинного ребенка, так что каким-то образом его сердце ослабело.

Должно быть, еще некоторое время назад это было выражение лица старика. Посмотрев в зеркало, я увидел, что это лицо ребенка. Разве это не похоже на то, как старик изучает выражения лица ребенка?'

Чепуха

Юхо прищелкнул языком.

У него нет никакой истории, и он не так хорош, как ребенок из знатной семьи. Мастер сказал, что это было достаточно, но это было далеко от моих глаз.

Если вы действительно примете этого ребенка в качестве ученика, продолжительность вашей жизни , которая итак невелика, еще больше сократится.

Поскольку я служил ему долгое время, я думал, что если сделаю какую-нибудь глупость, то расскажу ему все.

Тем не менее, я сделаю из тебя ученика. Я подумала, как бы мне повезло, если бы я могла разбить себе сердце.

Это была его вассальная верность.

"Хм, почему-то я чувствую себя так, как будто я был старым стажером".

Возможно, именно из-за того, что глаза Ю Хо горели, Чжин Чхон Хи внутренне расхохотался.

Невозможно было не заметить границы так открыто.

Он сидел в чайной комнате и пил чай, держа его в руке.

- Для этого должна быть какая-то причина... Это из-за количества пчел?

В романе не было ни одного случая, чтобы Пэк Рин Юй Сун омывала пчелами другого человека.

Во-первых, это даже не был роман с большим весом, и еще потому, что он умер, не преодолев болезнь в самом начале.

"Это просто здорово, что здесь тоже есть профессор".

| Было много серьезных пациентов, которые приходили в третичную больницу для получения лечения и должны были пройти через его руки.

Это был довольно важный навык - сохранять хладнокровие перед пациентами и их семьями.

Это уже серьезное заболевание. Врач

Когда вы потрясены, нет никого, кому вы могли бы доверять.

Он даже специально научился шутить, чтобы успокоить плачущего от страха пациента.

Грусть ничего не меняет. Что имеет значение, так это будущее. Бывают моменты, когда даже небольшая шутка может стать большим утешением, так что, если она хоть немного поможет, я ее усвоил.

Ю-хо был таким же смешным, как и Ю-хо. | "Этот парень что, сумасшедший? Или, может быть, это скучно. '

Это почетное место Великого Облачного Дракона.

Независимо от того, насколько состоятельный человек, это место, где даже высокопоставленные люди могут носить длинные платья.

И пока я вот так открыто наблюдал за происходящим, я ел это лакомство с улыбкой на губах.

- Я навел справки, но ничего не обнаружил.

Я попытался задать этот вопрос, используя сеть Бэкрина, но никто не знал об этом ребенке.

По крайней мере, это сирота.

Юхо было трудно определить, была ли эта информация достоверной или нет.

Ребенок, который съел Дангва Хана за один присест, на этот раз потянулся к сушеной хурме. Я положил белый порошок в рот, даже не встряхнув его.

"После мытья пчел я обычно голоден..."

Проходивший мимо Газоль увидел Джин Чон Хи и спросил, не хочет ли она съесть еще.

Чжин Чхон Хи покраснел от этих слов и покачала головой.

"Мне очень жаль. Ты что, слишком много съел?"

"Это как мой сын".

"Ребенок может быть голоден. Кроме того, он сказал, что является драгоценным гостем нашего Господина Пе Гука. Это ... он лечил его до появления белой линии крови ......"

-

"Неужели? Если это такой маленький гость, как этот, ты должен дать ему столько, сколько захочешь ".

Если ты предпочитаешь умолять о большем

Даже если за кулисами что-то есть.

Внезапно перед Джин Чхон Хи начала скапливаться куча сладостей и рисовых лепешек.

"Спасибо тебе!"

Еда - это тоже удовольствие.

Видя это, у него хватило духу накрыть стол вместо чайного.

Как бы вы на это ни смотрели, этот мальчик, казалось, знал, как использовать свою внешность.

Затем дверь распахнулась.

белая линия. Затем я увидел Пе Гукджу и человека, который закрывал свое лицо. Сатгат Ах

Единственное, что можно было узнать, так это то, что это была женщина по силуэту хлопчатобумажной пряжи, которая выглядела как

Она слегка поздоровалась с Пэк Лин Юй-сун. Затем, посмотрев на Чжин Чхон Хи, он низко поклонился.

"Э-э?"

Затем она сказала, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать с этой стороны:

Хи - хи

| "Спасибо вам за спасение. Я слышал, что мы не смогли бы продолжать нашу жизнь, если бы не наш юный хьюп. Эта вежливая мать. Эта услуга должна быть отплачена

Я так и сделаю".

"Это, должно быть, Гонсон-хен. Должно быть, он пришел повидаться со своим двоюродным братом Гонсоненом. '

"Всегда пожалуйста. Я действительно рад, что это было полезно ".

Сама Чэнь Чун Хи действительно так думала. Будучи врачом, я спас пациента. Вот и все.

"Действительно, ты тот, кого хвалили господа Гукджу и Уйсун. Уважающий себя человек никогда этого не забудет ".

"Если бы там кто-нибудь был

сделал бы все, что угодно, О, правильно! Почему бы тебе не пойти к своей семье, а не ко мне? это более срочно

Услышав ее похвалу, Чжин Чхон Хи покраснел и отвернулся. Это был невинный ребенок. При этих словах Гон Сон Хен, женщина в хлопчатобумажном платье, казалось, на мгновение уставилась на ЧжинЧон Хи.

"Тогда, без всякого неуважения... Увидимся в следующий раз".

Гон Сон Хен снова склонил голову и вышел из комнаты.

Джин Чхон Хи медленно вспоминала, что должно было произойти.

Гон Сон Хен, родившаяся в основной семье, является единственной женщиной в семье. Первоначально для нее было нормально владеть мечом вежливой семьи, но качество мечей было значительно снижено, и она была разочарована старейшинами своего родного города.

находится в состоянии дать

С другой стороны, Гонсонен, побочный кровный родственник, превосходно владел бескостными костями и быстро разбирался в мечах.

Преемник семьи хоум, который не может преуспеть в секретном методе владения мечом семьи хоум, и имя уже

Преемник залога, который начинает летать.

Люди называют это родным городом, который даже близко не похож на побочный, и старшей сестрой, которая даже не равна младшему брату.

Но есть вещи, которые люди не знают о Гонгсун Хен. '

Во-первых, она не родилась с военным талантом, но она родилась с превосходным талантом.

Половина мира - это деньги. С редисом дело обстояло точно так же. Если вы не можете научиться этому сами, вам придется мириться с кем-то другим.

Будь то эликсир, меч-сокровище или секретное оружие.

Половина небытия ведет к деньгам

| "Есть еще один. самое важное

это'

Это был тот факт, что она любила свою младшую сестру Гонсонен больше, чем кого-либо другого, и заботилась о ней как о едином теле.

Две двоюродные сестры и сестры были глубоко обеспокоены друг другом, хотя и не выражали этого открыто из-за обостренных отношений между людьми главной семьи и людьми побочной ветви.

- Убейте их всех. Пусть те, кто прикоснется к волосам и ногтям моего брата, заплатят за это. Выкопайте все это и найдите плевральный выпот.

-Ах, детка... Младенец. Младенец, который отправился один в это холодное место. видишь ли ты, моя сестра, Кровь всех тех, кто сделал тебя такой, наконец-то превратилась в реку. Но это мое, а не твое. Такой, как ты, попадет в рай, но эта старшая сестра, совершившая неизгладимый грех, попадет в ад.

Но все в порядке. Но все в порядке. молодой А. наш хороший мальчик. Пожалуйста, не выходи из моих снов.

| Гонсонен, которого она любила, как своего младшего брата, умирает, и ее отравляют. И почему эта верхняя часть тела подверглась нападению, он всю свою жизнь бродит в поисках зверя.

Когда она узнает, что это была уловка члена семьи, который хочет сделать ее главой следующего поколения, она совершает необратимый кровный роман.

"Гонсон-Янг изначально должен был умереть здесь.

это было правильно

Джин Чон Хи спасла его.

Это было сделано для того, чтобы предотвратить один Большой Кровавый Апокалипсис в будущем.

"Сейчас Гонсон Хен, должно быть, держит Гонсон Ен за руку и плачет вовсю. Гун Сон ен проснется от плача своей сестры и будет жаловаться, что очень волнуется. '

- Кто я и почему я умер? Сестра, ты мне не веришь? пока моя сестра не умрет

никогда не умирай, не можешь умереть Дураком. Старшая сестра, которая умнее всех, оказывается дурой, когда это происходит.

Это одна из мечтаний Гон Сон Хена, который потерял Гон Сон Енга в романе.

Гунсун Хен, которая проснулась от этого сна, не могла ни плакать, ни улыбаться, просто смотрела в потолок, как пустое старое дерево.

Печаль, зародившаяся в глазах, пробежала по вискам и проникла в уши.

Ритуал Гонсонена более зрелищен, чем кто-либо другой

Она сделала это, но мертвые не вернулись.

"Будущее изменилось, и вопрос в том, что теперь?.."

Перевод:Maksfruit

Чжин Чхон Хи наслаждался чаем и прохладными напитками. А потомпродолжил размышлять.

- Вздох. Мне хочется плакать. Что, если бы я только сейчас подумал о такой важной вещи? Действительно. Со вчерашнего по сегодняшний день я был занят множеством дел, но...

Чжин Чхон Хи продолжал пить чай.

Если это роман, то тогда это первый том.

Это также сцена где Бэкрина исцеляет небесного демона Е Ха-рена, не так ли? Но сразу после этого произошел инцидент, связанный с кризисом. И если я не ошибаюсь, я тоже умру. Я забыл об этом... Я рад, что вспомнил об этом сейчас, но это было давно. Вопрос в том, как разрешить эту ситуацию..

| Чжин Чхон Хи продолжил свои размышления. Инцидент, который происходит в Бунте этого Унрен Пхегука, изначально называется Чхонма Йео Ха-рен.

Это один из кризисов, который обрушился на главного героя, но это был кризис и для ЧжинЧхон Хи.

Сделав глубокий вдох, Чжин Чхон Хипосмотрелна закуски, разложенные перед егоглазами.

А потом вдруг.

Чжин Чхон Хи пришла в голову определенная мысль. "Это оно! Это вполне возможно!

"Я уверен, что это одна из таких вещей... было описано, что он имеет слегка сладковатое послевкусие. Но что это за тонкая сладость, черт возьми? Э-э, я не знаю...

Он пил всевозможный чаи".

Пока они так ели, в дом вошел Пэкринуйсон..

"Ты хорошо выглядишь, Ли Юнг.

Если уже в порядке, можно ли с тобой поговорить?"

Должно быть, есть много историй, о которых можно спросить, сказал что Чжин Чхон Хи, который, был в центре внимания.

Кто он, откуда пришел и где научился своему ремеслу.

Но он должен был знать, что необходимо. Это была важная обязанность лидера.

Боясь заговорить, Чжин Чхон Хи закашлялся.

"Ты в порядке? Даже если он еще не пришел в себя?..

С другой стороны, Пэк Лин Юй-сун только мягко улыбался и наблюдал за Чжин ЧхонХи.

Это никто другой, и он ребенок, который даже помыл голову непосредственно сБэкрин Эй-Суном. Такой ребенок ни за что не будет кашлять при простуде.

Так оно и было.

"Кашляет", - подумал Чен Чун Хи.

- У тебя такое лицо, словно ты проходишь тест?

Он также был целителем Чонпы, Сапы, Мага и даже людей из Императорского дворца.

Все?

- Спросил Чжин Чхон Хи.

"У меня горло болит из-за чая".

В бирюзовом чайнике слабо распространялся аромат дорогой железной гуаньинь.

- Спросил Чжин Чхон Хи.

"От этого чая у меня болит в горле. Не могли бы вы просто дать мне немного воды?"

"Не может быть, чтобы это было зудом... Не может быть, чтобы он был ядовитым. "Я не знаю".

- Иди! Детская игра!

Чжин Чхон Хи мысленно прокричала это.

Я вытер глаза тыльной стороной ладони. Он был невинным ребенком. Бэкрин Юй Сун сидела перед Чжин Чхон Хи.

- Можно мне пощупать пульс? "Да? Да!"

- Хорошо! Вы сразу же это увидите!'

Чжин Чхон Хи, естественно, протянул руку.

Пэк Рин Юй Сун мягко схватил Чжин ЧхонХи за запястье..

| "О, что-то пощекотало?"

Я все еще не совсем понимаю, что такое ци, но я чувствую, как что-то приятное входит в меня.

По какой-то причине он не боролся и не смешивался с тем, что было в Цзинь Чуньхуэе, просто смотрел, куда это идет.

Через некоторое время Пэк Лин Юй-Сун отпустила его руку. .

"Этот ребенок явно не проявляет никаких признаков владения боевыми искусствами ... "

"Есть также эликсир, присланный Гонгсун Се, но я вложил в него немного внутренней энергии, давать ему воду пчелиного Моисея. Не очень хорошо. Если так будет продолжаться и дальше, все будет разряжено, так что я коплю немного для будущих поколений ".

| Это был шокирующий факт. Ун Джи-Сан, национальный мастер, хорошо знал стоящего перед ним ученого, который является главой Бэкринуи-Гак и известен своим прозвищем Бэкринуи-Сон.

Хотя он гений с превосходнымимедицинскими навыками и сильными боевыми искусствами, его здоровье было очень слабое.

Это была история, которую знало большинство людей во всем мире

Это было необычно.

Он только загадочно улыбнулся.

Я имею в виду, не спрашивай больше ни о чем. Уже не было ни одного, ни двух высокопоставленных чиновников, которые хотели бы показать своих детей. Если этот факт распространится, крыльцо Медицинского дома превратится в беспорядок из-за посланных имипосланников.

| "Хм, но..."

На слова Гук-джу ответил Пэк Лин-уй-сун.

| "Я был в большом долгу перед Облачным Драконом. Разве ты не говорил, что твои внуки рано или поздно научатся боевым искусствам?"

Неплохо по цене молчания. А соперник был сильным, и заступаться было не за что.

"... Я просто поражен его медицинской техникой".

"Ты раскрашиваешь мое лицо в красный цвет, так что я не знаю, куда мне деться".

Наблюдая за их разговором, Чжин Чхон Хизадумался.

Это действительно он. Подумать только, даже о внуках Гукджу, настоящего врача нашего времени.

Возможно, из-за того, что его предыдущая работа была врачом, все врачи Мурима были симпатичными Чжин Чхон Хи.

"В любом случае, вся эта энергия была рассеяна. Это похоже на Сангодок....."

"Песочный пес? Я имею в виду, кто накормил этого ребенка ядом кислотного гонга? Наш Ун Рюнпе Гук так поступил с благодетелем..."

| Лицо Гук Джу покраснело, как будто его подставили.

Белая Лин-Сун покачала головой.

| "Не имеет значения, кто едет верхом. Важно то, почему ты едешь верхом, вот что важно. Я знаю, что чай, который пьёт этот ребенок, также оплачиваются высокопоставленным офицерам и высокопоставленным воинам Ун Рюнпе Гук. Разве не так?"

"Это верно. Белая линия сражается!'

Видя, выражение лица Унджи-сана, ЧжинЧхон Хи попытался скрыть это. Все это было разработано Чжин Чхон Хи!

"Если это так, то мы можем предотвратить Нападение Бунта Облачного Дракона!

Цзинь Чун Хи так и думал и наблюдал за их разговором.

"Тьфу! целясь в цель , которую кто-то видел

конец....."

"Заберите чай и прохладительные напитки прямо сейчас. И ... может быть нападение, так что скажите им, чтобы они взяли с собой оружие.

Шио". | На это Гук Джу кивнул головой.

Все.

"Дело будет не только в этом. атака лживых. И яд в Банте... Должен быть какой-то заговор. Мне просто жаль, что тебя как будто втянули в работу твоей родной страны......"

Казалось, что Гук Джу уже закончил разбираться в ситуации.

"Это ничего не значило. Спасибо вам за то, что поверили мне. Вы должны сначала принять меры ".

"Если вы не верите слову Божьему, то кому вы будете верить? спасибо вам за вашу заботу

Гукджу сказал это и крикнул наружу.

"Позови Бунтаджу!"

Затем Гук-джу посмотрел на Джин Чон-Хи. - Сказал Пэк Рин Юй Сун Цзинь Чун Хи.

"Ты знал, что существует яд горного гонга?"

Его прозрачные глаза остановились на Цзинь Чун Хи. как будто испытывая его

Это было похоже на глаза.

"Вот, мы собираемся убрать сичими".

- Спросил Чжин Чхон Хи.

"Сангонг…что это за яд такой?

Яд, который рассеивает оружие. не имеет цвета и запаха

Говорят, что послевкусие слегка сладковатое, но когда я его съел, то вообще не мог его понять.

| Поэтому я решил попробовать все закуски. Один из них собирается взять.

Важно то, что вы получите кислотное отравление

Так оно и было.

"Ух ты, упс, что бы ты ни делал, это лучше смерти".

Уже зная о надвигающейся катастрофе, у него не было причин отказываться сделать это просто потому, что он не хотел. Белая Линий задумался.

"Независимо от того, сколько воздуха вокруг, яд есть яд. Я не думаю, что есть какой-то способ узнать где он...

Законодатель - это такое место. В Кан-Хо, между бесчисленными кровавыми людьми

Вы не можете не видеть всех человеческих дел на звездах. Да, кажется, есть что-то еще.

- Сказал Белая Линия.

"Если ты проведешь свое исследование и что-нибудь придумаешь, это будет означать, что ты спас Облачного Дракона, а не меня".

Он говорил так, как будто хотел послушать Гукджу.

Гукджу был поражен.

- В этом нет ничего плохого. Как бы тебе ни повезло, на данный момент...

- Сказал он, собираясь с мыслями. "После того, как все закончится, ты продолжишь освобождать место".

Сидеть здесь, вероятно, не означает пить чай обычным способом.

Чен Хи задумался.

"Это возможность вымогать деньги. | Кто не любит деньги?

Спасение людей - это спасение жизней, разве Чжин Чхон Хи тоже не должн зарабатывать на жизнь? Я упал один на этом пустом поле.

Но я подумываю о том, чтобы снести все, что я собираюсь разорвать на части

Все.

- Деньги, еще деньги! Покажи мне деньги! Эликсир! Я не изучал боевые искусства, так что ничего об этом не знаю! когда-то деньги!

Если это знак облачного дракона, который определяет реку Янцзы, это будет стоить много денег. Чен Хи задумался.

Он грустно улыбнулся, как испуганный ребенок.

"Я ничего не помню о своем доме или своей семье, поэтому я счастлив, если это поможет даже мне".

Все заткнули рты, услышав слова юной Цзинь Чун Хи.

Был даже бензин, который смывал слезы.

"Это из-за красоты, или мне кажется, что я слишком много съел?"

Не зная, что делать, Гук Джу схватил ЧжинЧхон Хи за плечо.

"Не волнуйся. Разве я все еще не национальное вино Облачного Дракона? Вы также являетесь здесь благодетелем, так что никогда

Я не испорчу его". "Какое разочарование есть разочарование?

Это не похоже на то, что он принимает важное решение или говорит строгим голосом.

В это время Пэк Рин Юй-сун схватил ГукДжу за плечо.

"......нет".

"Да?" "нет".

"Я знаю, что Юи-сун - ребенок, который даже заранее вымыл волосы пчелами. Однако...."

"Ха-ха-ха, нет".

Белый Линь Юй-Сун улыбался, но он решительно настаивал на словах Гук Джу.

- Что случилось?

Чжин Чхон Хи, который не знал, что Гук Джупытался привлечь Чжин Чхон Хи в свои ученики.

Это была битва двух духов, в которой победил талантливый человек по имени Чжин Чхон Хи.

Перевод:Maksfruit

Упс! Загорелось тончайшее пуховое одеяло.

Ё Ха Рюн на мгновение остановился.

"Пожар?"

Его взгляд переместился на пламя на одеяле

Пока он лежал, Чжин Чхон Хи уже убегал. Однако, если бы он продолжил лежать, тоже уже начал бы сгорать.

Он успокоился, и очистил свой разум.

До недавнего времени Ё Ха Рюн, казалось, вел себя совершенно нормально, говоря холодно и прямо, но это было не так.

"Как в романе, его глаза действительно менялись. Это было опасно..."

В тот момент, когда Ё Ха Рюн пришел в себя и огляделся, его руки ослабли, и в то же время Чжин Чхон Хи ударил мужчину в живот.

За это короткое время Чжин Чхон Хи сразу же вырвался из его хватки.

"Ха, я думаю, что теперь я буду жить.

Постель была в огне. Он все еще лежал на кровати, укрытый горящим одеялом. Он откинул одеяло и встал с кровати.

Но было ли это потому, что он был зол? ГлазаЁ Ха Рюна началиприобретать более красноватый оттенок, чем раньше.

"Когда льется кровь, желание разрушатьочень сильно, прямо как в романе".

Всякий раз, когда он теряет рассудок или его жизнь оказывается в опасности, его тянет к крови. Ё Ха Рюну потребуется много времени, чтобы контролировать эту силу.

Безумие - это клише романов о боевых искусствах.

Но иметь такого парня перед собой - это совсем другая история.

Разве он не бесконтрольный убийца? И каждый раз, когда появляется кровь, цвет его глаз меняется на красный.

Единственное, на что стоит обратить внимание, что этот парень красив, как главный герой романа о боевых искусствах, который я читал.

Прежде всего, его нужно успокоить.

Ё Ха Рюн слегка опускает тело и принимает позу зверя.

Поза, которая непосредственно нужна перед атакой для некоторых боевых искусств!

- Черт возьми. Чтобы успокоить его..."

Чжин Чхон Хи был удивленс сам себе. Это потому, что идея успокоить Ё Ха Рюна сразу же пришла ему в голову.

"Успокойся, успокойся".

Управление эмоциями - это основной навык хирурга. У меня всегда было такое чувство в операционных.

На этот раз он спасает не что иное, как свою собственную жизнь. В каком-то смысле это было даже труднее, чем жизнь других людей.

Ё Ха Рюн, все еще маленький мальчик.

Только что сказанные слова Чжин Чхон Хи.Были словами матери Ё Ха Рюна в ее завещании.

| Для Ё Ха Рюна мать – единственный родной человек. Вот почему она не говорила своемусыну тайну его рождения до самого конца.

Но ее желанию не суждено было сбыться. После ее смерти Ё Ха Рюн узнает, что он –Небесный Демон.

| И для того, чтобы подавить его, он обратился к магии

Чжин Чхон Хи посмотрел на Ё Ха Рюна, вспоминая содержание романа.

Чжин Чхон Хи добавил еще одно слово.

"Ты думаешь, будет всё будет в порядке, если ты обратишься к силе демона? Проснись. Е Ха-рен".

Когда слово "Демон" слетело с его губ, глазаЁ Ха Рюна приобрели более яркий цвет.

"Откуда ты знаешь, что...?"

Это название, от которого обычные люди должны убегать, потому что они боятся. Однако был ребенок, который не боялся его.

Кровавые следы тянулись повсюду, куда бы он ни шёл.

То же самое и с Ё Ха Рюном, и предположительно, с первоначальным владельцем тела Чжин Чхон Хи.

"Не имеет значения, откуда я знаю. Что ты знаешь о нём?

Чжин Чхон Хи продолжал говорить.

"Ты можешь научить меня? Чтобы поступить в школу демона, у тебя нет другого выбора, кроме как пить кровь. Никто не является исключением из этого правила."

Это паразит, который живет в теле и пожирает его из нутри.

Вы должны принимать Хвандан, и нужно принимать только одну таблетку каждые десять дней. Однако, если вы не будете употреблять их в течение определенного периода времени он уничтожит тело.

Чтобы описать, насколько это ужасно если боль от ожога равна 10, то боль, ощущаемая при разрыве тромбов, составляет от 80 до 100.

Можно сказать, что это было первое испытание, пока он не стал младшим главойсекты демона и не убил другого младшего главу.

"Что, если бы ты знал, как избавиться от этойкрови?"

"Кто ты такой? Откуда ты это знаешь?"

Ну что ж. Не имеет значения, откуда я знаю и кто я такой.

Я знаю, что тебе нужно.

На первый взгляд, оба они просто дети. Однако Ё Ха Рюну пришлось быстро повзрослеть благодаря его тяжелой судьбе, принесенной Чхон Сал Соном, а у Чжин Чхон Хи были воспоминания о том, как она был взрослым в своей прошлой жизни, так что неловких разговоров друг с другом не было.

Однако, если бы это увидел третий человек, это было бы странное, даже причудливое зрелище.

| Пуховое одеяло горит все больше и больше и теперь охватывает кровать.

Внешний вид двух мальчиков, которые тем временем смотрели друг на друга, был неоднородным.

Этот парень... Он хоть немного думает? Однако. Не лучше ли пока подождать, пока он заговорит сам?"

Чжин Чхон Хи ждал. И после минутного молчания Ё Ха Рюн первый начал разговор.

Даже во время разговора пламя становилось все больше и больше.

Наконец, пока сопровождающий снаружи не заметил,

Однако Чжин Чхон Хи поставил на дверь замок и закрыл ее.

Воин сопровождения стучал в дверь.

Чжин Чхон Хи почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. Независимо от того, насколько он был неуправляемым.

Но теперь я знаю, что если я не построю прочных отношений с этим ублюдком, шанс никогда не представится.

"Не хочешь ли ты взяться со мной за руки? Или ты умрешь".

"У меня есть возможность ударить тебя и уйти".

Тогда я буду кричать, что ты демон. Поэтому он попытался убить меня. Там могут быть следы удара, поверят ли мне люди? Даже если мне поверят только наполовину, разве что-нибудь не всплывет, если проведут расследование?"

Сквозь пламя донесся хриплый голос

Когда сопровождающий закричал, послышался звук льющегося бензина.

"Выбирай".

Сильный голос Чжин Чхон Хи немного потряс Ё Ха Рюна.

"...Я вспомнил".

Что вспомнил?

"Когда я упал, ты был тем, кто перенёс меня и лечил. Я думал, что это был сон, потому что мое сознание колебалось... но, похоже, это правда. Похоже, что у тебя были и другие намерения".

Чжин Чхон Хи задумался.

| Я даже не знал, что ты главный герой, и я не поверю, если просто скажу, что это медицинское одолжение. Скорее, было бы лучше привести одну убедительную и правдоподобную цель.

"Что ты собираешься делать?"

Дым был густым. Декоративный шкафчик, в котором хранились благовонные свечи, тоже был охвачен пламенем.

Бах!

Меч-меч пролетел мимо Чжин Чхон Хи.

Поскольку это приватный-зал, дверь была довольно прочная. .

Ё Ха Рюн скривила губы и улыбнулась.

"Давай возьмемся за руки".

Эта улыбка, казалось, никогда не принадлежала ребенку.

"Это Ё Ха Рюн, который еще не совершил убийства".

| Чжин Чхон Хи - полная противоположность Е Ха рен.

Сделал лицо просящие о помощи.

Это был самый чистый, самый добрый, самый испуганный детский голос, к которому кто-либо мог прикоснуться. Когда ребенок попал в огонь и закричал, эффект был удвоен.

"Этот ребёнок......"

- Пробормотал Ё Ха Рюн, когда его лицо изменилось.

Дверь открылась. Чжин Чхон Хи, со слезами на глазах или без них, обнял воина, который казался самым живым врагом, и притворился, что плачет.

"Ты хорошо запир дверь, но, вероятно, не знал, как ее открыть".

"Разве вы не научили этого ребенка, как открывать дверь?"

При этих словах лицо похожего на бандита сопровождающего покраснело.

Он научил меня запирать дверь, чтобы держать ее закрытой, потому что снаружи может быть что-то страшное. Но верно и то, что я забыл научить тебя, как его открывать.

Сопровождающий  громко сказал….

"Эй, давайте потушим огонь"

Он потушил огонь и бросил очень язвительный взгляд. Это Чжин Чхон Хикоторый, все время выбирал здесь только добрые и милые вещи.

Такой ребенок чуть не попал в беду из-за этого парня.

В то время Ё Ха Рюн не пропустил этого.

Чжин Чхон Хи слегка улыбался из-за спины сопровождающего.

Это было лицо мошенника.

Перевод:Maksfruit

"Я... я не знаю, существует ли такой приём...""Значит ли это, что человек живет, даже если кишок нет?"

«Кажется, это лекарство, в котором использовалась природу удачи».

Вскипятите воду, а затем охладите её. Вымойте грязные кишки. Затем часть кишок переместить в желудок.Тщательно протрите внутренние части тела чистой тканью, пропитанной смесью крепких напитков и лекарственных трав, прежде чем вставлять кишки обратно.

«Конечно, это нужно было сделать».

Затем необходимо зашить рану. Руки маленького мальчика делают свою работу с невероятной скоростью и точностью.И вполне естественно, что глаза других докторов, видевших это, были широко открыты. Хотя это мир, где существуют боевые искусства, Медицина была основана на восточной системе. Хотя он силен в терапии внутренних болезней, можно сказать, что он слаб в лечении травматических типов, таких как внутренние порезы.Во-первых, мир даже не знает о микробах, так что это естественно. Вот почему я так поражен.Но, Чхон Чин Хи, которым так восхищались и хвалили, мысленно ругался.

«Тьфу. Я не знаю, смогу ли я купить это. Хм, это может быть вторичной инфекцией. Отсоса нет, дезинфицирующего средства нет...»

У Чхон Чин Хи было напряжённое выражение лица. Поскольку нет всасывающего устройства, кровь внутри желудка и грязь приходилось вытирать тряпкой спирта. И, конечно же, посторонних веществ внутри тела будет больше.Тем не менее, я больше не могу использовать свои руки.

«Всемогущая энергия этого мира… Она бы пригодилась сейчас как нельзя кстати».

В этом мире то, что называется Ци, имеет почти универсальный эффект. Одного приёма достаточно, даже если вы съедите яд, вы не умрете.Даже особая магия уникальна.Как регенерация тела.Ци убивает бактерии вторичной инфекции в кишечнике.Так подумал Чхон Чин Хи и двинулся вперед. Остались еще пациенты. В битве, произошедшей за эту ночь, было тридцать пять легко раненных. Двенадцать тяжело раненых.Среди серьезно раненых было шесть пациентов, которых не смог спасти, врач Пэк Рин Инсон, Белая Чешуя. Эти шестеро относятся к тем, у кого были вырезаны внутренние органы или сильно повреждены тела.У них странная кровь. Жизненно важные показатели достаточно стабильны, и можно вводить анестезию, которой достаточно, чтобы вызвать смерть от сильного кровотечения».Размышляя о том о сем, я быстро пошел к следующему пациенту.У него был прокол легкого.Джин Чхон Хи, подошедший к больному, взял в руки кинжал. Он был чуть больше скальпеля, но все же очень маленький по сравнению с другими мечами той эпохи.Это оружие называется Бидо (飛刀).

— Перестань искать и хватай это! Скорее!— Ох, ладно!

Доктора были здесь не только для того, чтобы смотреть. Чхон Чин Хи использовал их, для помощи в операции.С разрешения хирурга, доктора действуют по указанию Чхон Чин Хи. Сначала он закричал, выдергивая меч, пронзивший лёгкое больного.

— Кровь! Быстрее!

Первоначально он использовал щипцы для удержания кровеносных сосудов, но у Канго был отличный метод, называемый точечной кровью. Просто остановив кровотечение, вероятность успеха операции резко возрастает.Внезапно появилась большая, белая, красивая рука.Эта рука быстро прижалась к проколотому правому лёгкому.

Эм-м-м......Белая Чешуя Пэк Рин Инсон.Он был рядом…

— Я могу помочь тебе?

Чхон Чин Хи попыталась ответить, но промолчал. Он кивнул и сложил руки.

— Это так. Позаботьтесь о других пациентахОооох.Меч был вытащен. Кровь текла. Лоб Чхон Чин Хи был сморщен.Потом, увидев это, спросил Пэк Рин Инсон.

— Проблема в крови?

Чхон Чин Хи просто кивнул, не отвечая, и попытался принести ткань.

— Подожди, Юхо.— Да Мастер.— Юхо? Почему он снова?

Услышав голос Чхон Чин Хи, он с небольшим сомнением поднял голову. Затем произошло нечто удивительное.Воу Воу Воу!Кровь в легких всасывается в воздух. Она двинулся прямо к руке Юхо.Заполняющая пустоту материя – Одна из техник боевых искусств позволяющая путём поднятия и перетягивания, словно склеив, перемещать предметы.— Все хорошо— Это?

Среди такого удивления послышался голос Пэк Рин Инсон. Чхон Чин Хи успокоился и кивнул.

— Да хорошо.

Затем он немедленно вскрыл легкие и проверил раны.

«Это… должно быть остановлено».

Его опыт помощи при других хирургических процедурах в отделениях неотложной помощи несколько раз проявлялся даже в трудных обстоятельствах.Если он был поврежден до такой степени, то современная медицина не могла его спасти.Чхон Чин Хи, кусая язык, потрогал швы после удаления.Конечно, лечение мне не нравилось, потому что у меня не было тех инструментов, которые у меня были раньше, но я не мог от него отказаться. Если оставить это вот так, ты будешь виновен за смерть пациента.Джин Чун Хи смотрела со стороны своими мерцающими глазами. Но Чхон Чин Хи не мог понять.Как давно у вас была операция?Наконец-то закончил второго пациента.Операции для других пациентов могут быть продолжены.

| В какой-то момент Пэк Рин Инсон, Ун Ю Хён, пришел посмотреть на это. Женщина в капюшоне и хлопчатобумажной пряжи тоже пришла посмотреть. |

На глазах у всех Чхон Чин Хи продолжил операцию.Но.В итоге двое из семи пациентов умерли еще до операции. И 2 из 5 тяжелобольных пациентов, перенесших операцию также умерли…Разобравшись с нападавшим, резиденция облачного дракона быстро перестроилась.Похороны для погибших, трупы врагов собрали вместе и сожглиСломанные части зданий были отремонтированы, а лечение больных было продолжено.Чхон Чин Хи также участвовал в этом процессе. В этом мире Чхон Чин Хи — единственная, кто обладает медицинскими знаниями, связанными с хирургией.В процессе Чхон Чин Хи, смог ощутить таинственную силу Канхо, которую он видел только в романах.Один из тяжелобольных пациентов, перенесших операцию, скончался на следующий день.За исключением одного, все остальные начали выздоравливать с поразительной скоростью.Скорость заживления прооперированной области намного превышала скорость заживления у обычного человека.Когда Чхон Чин Хи увидел это, первое слово, которое пришло на ум, было магия.Именно благодаря моему Джинги я смог так быстро выздороветь, сила, которой современная медицина никогда не владела.Но я был просто благодарен.Убедившись, что они выжили, Чхон Чин Хи заснул. Это потому, что тело молодого мальчика было более здоровым, чем его предыдущее тело, но его физическая сила не была сильной.И Чхон Чин Хи проснулся от определенного голоса.

«Это ужасно. Они держат рот на замке, даже когда мы заставляем их говорить, а когда у них есть время, они пытаются покончить с собой, так что даже мастера допросов, кажется, сдаются».«Несмотря на то, что я перерезал все мышечные вены на их телах».«Ты?»«На этот раз Хаомэнь зовет мастера, и тогда я открою рот».«Есть много предположений, что он, вероятно, пришел сюда из вежливости, но…»

Я зашел в одну из гостевых комнат Ун Ю Хёна и уснул. Я так устал, что заходил в любую комнату рядом с корпусом, где находились больные.Где именно находится эта комнатаНе помню, должно быть, где-то рядом с комнатой, где работали слуги.

«Среди отметин не было ничего особенного, поэтому велика вероятность, что так оно и было».

— Как долго я спал?

Мальчик Чхон Чин Хи попытался пошевелить своим телом, но оно было каким-то очень тяжелым. Мои руки и ноги онемели, как будто я накопил слишком много усталости.Он лежал неподвижно, зная, что через некоторое время ему станет лучше. Если кровообращение немного, то все в порядке.

«Я слышал Гон Сон Хён приезжала». «Наверное , ей ненавистно видеть, что её, как бельмо на глазу, младшая сестра, осталась в живых».«Ты рассказываешь интересные вещи».

Люди не знают тот факт, что Гон Сон Хён на самом деле любит свою младшую сестрёнку больше, чем кто-либо другой.Она пришла, избегая родителей, и закрыла лицо хлопчатобумажной шляпой, но ничего не могла с этим поделать, пока слухи не распространялись по стране.Но предрассудки — страшная вещь. Потому что люди думают, что даже это притворство Гонсун-хён.

— Разве отвар не содержал яда?— О, мой лорд. Даже если он отравлен здесь, он перевернется, если поднимется. Разве черный ледяной ядовитый дракон мира не знает этого?

Услышав разговор слуг, мужчин и женщин, Чхон Чин Хи подумал.В семье боевых искусств было достойно критики, что дети главной семьи не могли заниматься боевыми искусствами. Быть сообразительным — большой талант, но даже это было просто идеально для того, чтобы его считали маленьким мальчиком.Тем не менее, слово "дракон" было дано потому, что оно содержало в себе столько страха.

— Кстати, с этим ребенком все в порядке.

Эй?Чхон Чин Хи рассказывает свою историю.А теперь послушайте еще немного.

«У него есть следы на шее, но все в порядке»«Говорят, что спящему рядом с ним ребёнку приснился кошмар».

Что угодно еще можно было использовать в качестве предлога, но было трудно скрыть столько, сколько отпечатки ладоней Ё Ха Рёна. Поэтому я сказал все как есть, но упустил важные вещи.Потому что это правда, что ему приснился кошмар и он хотел задушить меня.На самом деле, меня очень беспокоило ощущение, оставшееся в шее во время операции. Оно было еще немного опухшим.

«... как это было тяжело»«Если бы это было так, я бы не сдержался»

«Тем не менее, я немного расстроен. Как много он сделал для нашей цели?»«Разве это не потому, что Чун Хи просто пыталась защитить ее? Она такой глубокий и нежный ребенок…»Говорят, что лекарство уже было признано Пэк Рин Инсоном.

«Да, многие из нас погибли бы, если бы этого ребенка не вылечили. Сколько воинов спасли свои жизни…»«Я жив благодаря этому ребенку».

— Что ж, ты правильно понял.

Он спас зятя Ун Ю Хёна и члена семьи Гонсун.Это также был вклад Чхон Чин Хи в открытие этого сангонгдогока.Кроме того, он умен во всем, что делает, и очень хорошо общается, поэтому все представители начали крутиться только вокруг Чхон Чин Хи.Всего за несколько дней Чхон Чин Хи стал довольно популярен в компании Облачного ДраконаДаже Глава искал мазь, чтобы убрать шрам на шее Чхон Чин Хи».Пэк Рин Инсон опередил его."Это ребёнок""Он говорит, что ему некуда идти, но было бы неплохо, если бы мы могли заставить его остаться в нашей компании".

Бензины разговаривают там.Они перестали говорить, потому что услышали крик снаружи.Только после того, как они ушли, Чхон Чин Хи смог двигаться.

- Я… Я никогда не думал, что существует такой искусный целитель...

- Вы хотите сказать, что даже после удаления внутренностей человек все еще жив?

- Похоже, это медицинский прием, который использует удачу.

После закипания воды ее остужают. Затем загрязненный кишечник очищается. После этого часть кишечника тщательно зашивается и помещается обратно в брюшную полость.

Прежде чем поместить кишечник обратно, было естественно тщательно очистить внутренности тела чистой тканью, смешанной с травами. Затем раны зашиваются.

Руки мальчика, выполнявшего эту работу, были невероятно быстрыми и точными.

И естественно, что другие врачи, которые были свидетелями этого, были поражены. Хотя в этом мире существовали боевые искусства, основы медицинских методов были основаны на традиционной восточной медицине.

С точки зрения медицины, это может быть сильным средством для лечения внутренних болезней, таких как отравления и заражения, но его можно считать слабым средством для лечения травм, таких как повреждение органов.

Это вполне естественно в мире, где люди даже не знают о микробах. Отсюда благоговение и восхищение.

Однако Джин Чон Хи, получивший такую похвалу, мысленно выругался.

«Черт возьми, сможет ли этот человек выжить? Я не знаю. Вероятно, возникнет вторичная инфекция. Здесь нет ни отсасывающего устройства, ни дезинфицирующего средства...»

На лице Джин Чон Хи появилось страдальческое выражение.

Без отсасывающего устройства ему пришлось вытирать кровь и грязь из брюшной полости тканью, пропитанной эликсирами и травами. И, естественно, внутри осталось бы еще больше посторонних веществ.

И он больше не мог пользоваться руками.

‘Я надеюсь, что Ци, универсальная энергия, может оказать хорошее воздействие...’

В этом мире то, что называется Ци, обладает невероятным эффектом. При достаточном количестве Ци человек может выжить даже после употребления яда.

Более того, специальные боевые искусства могут регенерировать тело, как у ящерицы.

"Если бы Ци могла убить вторичную инфекцию в кишечнике...’

С этой мыслью Джин Чон Хи двинулся дальше.

Пациентов оставалось еще очень много.

В результате ночного боя 35 человек получили легкие ранения и 12 - тяжелые травмы.

Среди тяжелораненых было шесть пациентов, которых, по мнению Пэк Рин Ын Сона, спасти было невозможно.

Эти шесть человек относились к людям, чьи органы были серьезно повреждены или им были нанесены значительные телесные повреждения.

"Тем не менее, иглоукалывание действительно удивительно. Жизненные показатели довольно стабильны, и возможна анестезия. Кровотечение такого уровня обычно приводит к смерти".

Размышляя таким образом, Джин Чон Хи быстро направился к следующему пациенту.

Это был человек с пробитым легким.

Подойдя к пациенту, Джин Чон Хи подумал об этом и схватила кинжал.

Он был немного больше скальпеля, но все равно оставался очень маленьким ножом по сравнению с другими видами оружия той эпохи.

Он назывался Бидо.

- Перестань таращиться и возьми это! Поторопись!

- А, понятно!

Врачи были здесь не только для того, чтобы наблюдать. Джин Чон Хи вызвал их сюда, чтобы они помогли ему во время операции.

С разрешения Вун Чжи Сана врачи следовали инструкциям Джин Чон Хи.

Сначала, схватившись за кинжал, который пронзил легкое, он закричал: - Иглоукалывание! Быстро!

Обычно он использовал бы щипцы, чтобы зажать кровеносные сосуды, но у Канхо был отличный метод, называемый иглоукалыванием. Просто остановив кровотечение, вероятность успеха операции значительно возрастала.

В этот момент внезапно появилась большая, белая и красивая рука.

Хлоп, Хлоп

Он нажал на правое легкое, которое было проткнуто.

- Ухххх…

Рядом с ним был Пэк Рин Ын Сон.

- Все в порядке?

Джин Чон Хи собирался ответить, но прикусил губу. Затем он кивнул и приложил силу к своей руке.

- Я справлюсь с этим. Пожалуйста, позаботьтесь о других пациентах.

ФУХХ

Кто-то вытащил кинжал, и потекла кровь.

Джин Чон Хи нахмурил брови. Увидев это, Пэк Рин Ын Сон спросил,

- Проблема с кровью?

Он кивнул.

Не говоря ни слова, Джин Чон Хи просто кивнул и попытался достать тряпку.

- Пожалуйста, подожди минутку, Ю Хо

- Да, господин.

‘Ю Хо? Почему он снова здесь?"

Услышав его голос, Джин Чон Хи с некоторым сомнением поднял голову. И тут произошло нечто удивительное.

ШУУХ

Кровь, наполнявшая легкие, всасывалась в воздух. Она двигалась прямо к руке Ю Хо.

«БОЖЕ мой! Заполняющая пустоту материя!»

Заполняющая пустоту материя

Техника боевых искусств, в которой энергия Ци используется для левитации или перемещения предметов по воздуху. Говорили, что она обладает эффектом, похожим на телекинез. Джин Чон Хи, непосредственно наблюдавший за этим, был крайне удивлен.

- Все нормально?

Среди его изумления раздался голос Пэк Рин Ын Сона.

Джин Чон Хи взяла себя в руки и кивнул.

- Да, все хорошо.

Затем он немедленно проверил легкое и осмотрел рану.

‘Черт… Мне нужно сдерживать себя.’

Несмотря на тяжелые обстоятельства, его опыт ассистирования при операциях в других отделениях не остался незамеченным.

Легочная ткань (легочные альвеолы) отличалась от других висцеральных тканей. При таких обширных повреждениях спасти пациента было невозможно даже с помощью современной медицины.

Сделав глубокий вдох, Джин Чон Хи попытался зашить разрез после удаления.

Конечно, у него не было подходящих инструментов, так что это было не идеальное лечение, но он не мог просто оставить все как есть.

Если все оставить как есть, пациент, несомненно, умрет в течение часа.

Пэк Рин Ын Сон смотрел на Джин Чон Хи сияющими глазами, но не мог этого понять.

- Как долго он проводил операцию?

В конце концов, он покончил со вторым пациентом и продолжил оперировать других пациентов.

Где-то по пути к месту происшествия подошли представители Вун Джи Сана, чтобы стать свидетелями, а женщина в форме судебного чиновника наблюдала за происходящим со стороны.

На глазах у всех Джин Чон Хи продолжил операцию.

Однако…

В итоге двое из семи пациентов умерли еще до начала операции. А из пяти пациентов в критическом состоянии, перенесших операцию, двое умерли до истечения рабочего дня.

***

Разобравшись с нападавшими, Эскорт-бюро Летучий змей быстро приступило к восстановлению первоначального порядка.

Они устраивали похороны погибших, собирали трупы врагов и предавали их огню.

Они восстанавливали поврежденные участки и продолжали лечить пациентов.

Джин Чон Хи также участвовал в этом процессе.

Он был единственным в этом мире, кто обладал медицинскими знаниями, связанными с хирургией.

Благодаря этому процессу Джин Чон Хи смог ощутить таинственную силу Канхо, о которой он читал только в романе.

Все, за исключением тех, кто умер после операции, начали быстро выздоравливать.

Скорость выздоровления в месте операции намного превышала норму.

Первые слова, которые пришли в голову Джин Чон Хи, когда он увидел это, были: "Они выжили".

Только благодаря ресурсам этой эпохи они смогли выжить.

Все это произошло благодаря Ци, силе, которую современная медицина не может объяснить, но Джин Чон Хи был благодарен за это.

Убедившись, что они выжили, Джин Чон Хи упал и заснул.

Хотя тело мальчика было здоровее, чем в его предыдущей жизни, его выносливость была не особенно высокой.

И именно в таком состоянии Джин Чон Хи проснулся от голоса.

- Они были такими упрямыми. Даже когда их пытались разговорить, они держали рты на замке и пытались покончить с собой при любой возможности. Даже воины были в растерянности.

- Даже несмотря на то, что у них были разорваны мышцы по всему телу?

- Они сказали, что заговорят, когда пригласят эксперта из врат Хао.

- Есть много предположений, что они пришли сюда в поисках вежливой гармонии...

- Среди конфискованных вещей не было ничего особенного, так что это вполне вероятно”.

Джин Чон Хи вошел в одну из гостевых комнат бюро и заснул.

Из-за того, что он слишком устал, он зашел в случайную палату рядом со зданием, где находились пациенты.

Он не мог точно вспомнить, где находилась эта палата, но, похоже, она была где-то рядом с комнатой, где работали слуги.

- Как долго я проспал?..

Мальчик, Джин Чон Хи, попытался пошевелиться, но тело казалось необычайно тяжелым.

Его руки и ноги онемели, как будто от чрезмерной усталости.

Зная, что если он немного полежит, то почувствует себя лучше, он оставался неподвижным. Как только кровообращение немного улучшится, он почувствует себя хорошо.

- Я слышал, что к нам приехала Консон Хен из главной семьи.

- Должно быть, ей неприятно видеть свою младшую сестру живой. Но, чтобы избежать подозрений, она должна навестить ее.

«Какие интересные истории вы рассказывайте.»

Джин Чон Хи горько улыбнулся, слушая их разговор.

Люди не знали.

Они не знали, что Консон Хен любит свою младшую сестру больше, чем кого-либо другого.

Хотя она пришла с закрытым лицом, чтобы скрыть свою личность, слухи быстро распространились.

Однако предрассудки действительно ужасают.

Люди даже подумали, что любовь Консон Хен к ее сестре была просто притворством.

- Разве противоядие не отравлено?

- О, мой господин. Если здесь произойдет что-то похожее на отравление, все будет перевернуто. Тебе не кажется, что Ядовитый Дракон из Черного Льда, лучший эксперт по ядам в мире, знает об этом?

Слушая разговор между слугами-мужчиной и женщиной, Джин Чон Хи подумал.

Ядовитый дракон.

Так ее называют люди, потому что ее навыки отравления были нечеловеческими.

В самурайской семье считалось позором, если дети главной семьи не преуспевали в боевых искусствах.

Хотя сообразительность была большим талантом, из-за нее она выглядела незначительной личностью. Однако слово “дракон” было добавлено к ее имени, потому что оно несло в себе чувство страха.

- Кстати, у ”этого" ребенка все хорошо?

Когда заговорили о нем, Джин Чон Хи навострил уши.

- Они сказали, что у него небольшая царапина на шее, но с ним все в порядке. Ребенку, с которым он был, приснился кошмар.

Другие причины можно было легко принять за оправдания, но было трудно обойти отметину, оставленную этим негодяем. Поэтому он решил рассказать правду, опустив важные детали.

Это правда, что злодей задушил его в ночном кошмаре.

Во время операции его беспокоило ощущение, оставшееся на шее. Она все еще была немного опухшей.

- Как, должно быть, ему было трудно.

- Но я все равно расстроена. Как он мог так поступить с этим добрым ребенком? То, что он сделал для нашего бюро...

- Может ли быть так, что Джин Чон Хи просто защищает этого ребенка без всякой причины? Он такой глубокий и нежный человек...

- И это все? Кажется, даже Пэк Рин Ын Сон признал его медицинские способности.

- Если бы не помощь Джин Чон Хи, многие бы умерли. Сколько героев обязаны ему своими жизнями...?

- Мой старший брат думал, что потеряет руку, но он выжил благодаря этому ребенку.

- Хм, он получит больше поддержки.

Джин Чон Хи спас брата главы бюро и одного из столпов семьи Консон. Он также раскрыл тайну яда Сонгон. Каждое его действие было умным и вызывало симпатию, и в результате все сотрудники бюро начали обращаться к Джин Чон Хи благосклонно.

Всего за несколько дней Джин Чон Хи приобрел значительную популярность в Бюро сопровождения Летучий змей.

- Это верно. Даже господин Вун Джи Сан принес мазь для шеи Джин Чон Хи.

- Но Пэк Рин Ын Сон уже нанес ее.

-...Это правда.

- Ему действительно повезло.

- Это действительно так.

- Он говорит, что ему некуда идти, поэтому было бы здорово, если бы он остался в нашем бюро.

После того, как они закончили разговор, Джин Чон Хи, наконец, смог пошевелиться, и они ушли.

‘Может, мне тоже стоит научиться боевым искусствам? Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что в романах, которые я читаю, герои возвращаются к жизни в качестве других персонажей, все они изучают боевые искусства или магию".

После этой мысли Джин Чон Хи усмехнулся.

‘Джин Чон Хи - мастер боевых искусств номер один в мире! Кья… Может, мне стоит немного покрасоваться?"

Смеясь, Джин Чон Хи медленно сел. Он почувствовал, как к нему возвращаются силы.

“Ах… Думаю, я выживу”.

Джин Чон Хи развел руками, а затем встал с кровати. Он отбросил недавние события и задумался.

‘В нем было написано, что преступники, напавшие на Бюро сопровождения Летучий змей, так и не были установлены, хотя были подозрения в отношении Магё. Только подозрения. Даже Хаомун не смог в конечном итоге раскрыть правду, и это загадка так и осталось неразгаданной… Вот что там говорилось".

Их происхождение и те, на кого они охотились, остались неизвестными.

В конце концов, месяц спустя они казнили заключенных в качестве примера для подражания за нападение на Бюро сопровождения Летучий змей.

Люди заподозрили, что это был заговор Консон Хен с целью убийства ее племянницы, Консон Ен.

Было сказано, что они напали дважды, потому что первая попытка была неудачной.

"Что ж, Консон Хен не будет объяснять все до конца. Зная ее характер, она, вероятно, попытается уступить Консон Ен свое место главы’.

Она была бы довольна помощью из тени.

Вместо объяснений она бы начала поиски чудовища, которое пыталось убить ее любимую младшую сестру.

Даже если бы ей пришлось уступить пост главы, она бы проложила свой собственный путь.

Когда он закончил свои размышления, дверь распахнулась.

- Ты ублюдок. Я гадал, куда ты подевался, а оказывается вот ты где.

"Почему он снова ищет меня? Верховный Демон Е Ха-Рен. Он еще не Верховный Демон. Маленький ребенок-Демон. Маленький Верховный Демон. ’

Размышляя об этом, Джин Чон Хи беззаботно ел рисовые лепешки.

- Я просто спал, потому что устал лечить людей. В чем дело?

- Разве мы не договорились?

- Когда?

Маленький Верховный Демон прищурил глаза.

«Эй, посмотри, как он злится. Он может убить меня. Если Небесный Убийца потеряет контроль, это станет проблемой.»

‘Этот маленький негодяй мог убить кого угодно палочкой для еды".

"Единственным облегчением было то, что он еще никого не убил просто ради убийства".

- Ой, мое горло. О, мое горло.

Внезапно Джин Чон Хи схватился за шею, которую до этого душил Е Ха Рен, и сделал вид, что ему больно.

- Хммм...

- Я спас тебе жизнь, а потом ты пытался убить меня? Вот почему не стоит растить черноволосого зверя. Айяйя...

Несмотря на то, что над ним шутливо подтрунивали, Е Ха-Рен плотно сжал губы и терпел.

Тем не менее, казалось, что Е Ха Рен знал, что обязан своей жизнью Джин Чон Хи.

- Я знаю, что обязан тебе.

- Прости, что?

- ...Ничего.

- О, у меня болит горло, поэтому я плохо слышу.

- Мне действительно жаль!

‘Хм, интересно, достаточно ли я сломил его дух".

Этот упрямец даже заявил об этом своими устами.

‘Нет, нет. Лучше вбить кол посильнее’.

Как раз в тот момент, когда Джин Чон Хи собирался поднять эту тему, дверь распахнулась.

- О, ребята, вы здесь?

Судя по тому, что она держала в руках, похоже, она пришла прибраться.

Заметив неловкую атмосферу между Джин Чон Хи и Е Ха Реном, она заговорила.

- Вы ведь не ссоритесь, правда? Вам не стоит беспокоить нашего малыша спасителя?

Не Джин Чон Хи или Чон-хи, а “наш малыш спаситель ”. Выражение лица Джин Чон Чи тут же изменилось, и он ухмыльнулся.

- Беспокоишь меня? Нет, Нуна, дело не в этом.

- С тобой действительно все в порядке?

- Да.

‘Я беспокою ее, не так ли?"

Игнорируя вопли своей совести, Джин Чон Хи сказал это.

- Ха-Рен, давай пойдем куда-нибудь и повеселимся.

-…

Е Ха Рен с отвращением посмотрел на Джин Чон Хи.

Его взгляд говорил сам за себя.

- Этот ублюдочный мошенник.

****

Они направились в уединенное место, где было мало народу.

Убедившись, что вокруг никого нет, каждый из них плюхнулся на камень. В конце концов, маленький Верховный Демон, Е Ха-Рен, заговорил первым.

- Чего ты хочешь от меня?

- Я ничего не хочу, вот в чем проблема.

- Что?

- Совершенно, верно. Я спас тебя от смерти, рассказал о том, что готовится атака, чтобы они могли предсказать нападение, и даже ухаживала за тобой, пока ты был в таком хаосе. Но что я получил взамен? Это?

Джин Чон Хи показал ему отметину у себя на шее.

Благодаря превосходному лечению Пэк Рин Ын Сона, отметина теперь была едва заметна.

"Но что ты знаешь? Мне все еще больно’.

Джин Чон Хи безжалостно подавил совесть маленького Верховного Демона без каких-либо оговорок.

Забыв на полпути о приеме лекарств или иглоукалывании, он был благодарен главе Бюро сопровождения Летучий змей за его благосклонность.

- Но ты...

К удивлению, Е Ха Рен собрался заговорить первым.

В этот момент Джин Чон Хи кашлянул.

- Кхе-кхе. Ай, ай, ай.

От его стонов глаза Е Ха-Рена расширились.

Он оборвал то, что хотел сказать, и сказал что-то еще.

- Ты предлашаешь мне сделку?..

- Я передумал. Я не могу тебе доверять.

Джин Чон Хи достал из рукава рисовую лепешку и откусил кусочек.

Сладкий вкус красной фасоли наполнил его рот.

"Это действительно вкусно".

Это потому, что он вернулся в детство?

Его чувства стали более чувствительными. И не только это, его зрение и слух стали намного лучше.

Раньше он ничего не мог ясно разглядеть без очков, но теперь мог разглядеть даже прожилки на листьях у себя над головой.

Таким было становление взрослым.

Чтобы обрести богатство и статус, нужно пожертвовать своей молодостью.

И даже тогда это случается, только если тебе повезет. Без удачи ты потеряешь молодость, не обретя богатства или статуса.

Он понял это слишком поздно.

Джин Чон Хи был доволен своим физическим состоянием.

Он был здоровее и привлекательнее, чем в детстве.

Его мысли были яснее и быстрее.

Это было тело, с помощью которого можно было научиться чему угодно.

-…

Е Ха Рен сжал губы и уставился на Джин Чон Хи.

Это была привычка, которая появлялась, когда он глубоко погружался в свои мысли. Это описание он часто видел в книге, но было довольно интересно увидеть его воочию.

Он выглядел как главный герой, такой серьезный на вид.

Но в нем все еще была привлекательная сторона, потому что он был молод.

В конце концов, Е Ха Рен заговорил.

- Разве извинений недостаточно?

- Я принял твои извинения. Но это вопрос доверия.

Они вдвоем, в детских телах, продолжали свой недетский разговор.

Джин Чон Хи некоторое время смотрел на Е Ха Рена, затем вздохнул и почесал в затылке.

- Хорошо, хорошо. Давай сделаем так.

Притворившись побежденным, Джин Чон Хи перешел к главному.

- С этого момента зови меня Хен.

- Ты предлагаешь нам стать назваными братьями?

- Я не знаю ни о чем подобном. Но я старше тебя, и я не могу быть твоим младшим братом.

Его слова зажгли пламя в глазах Е Ха Рена.

- Ты мой спаситель, поэтому я хочу называть тебя Хен. Но странно, что ты мой старший брат.

- Что в этом странного?

В этот момент Е Ха-Рен встал.

Широко раскинув руки, он принял боевую стойку. Это было похоже на позу тигра, готового схватить свою добычу.

- Сразись со мной и победи меня.

Хм. Обычно в романах о боевых искусствах тот, кто побеждает, становится старшим братом, а тот, кто проигрывает, становится младшим. Но...

Он действительно должен следовать этому?

Джин Чон Хи спросил.

- Ты собираешься ударить такого простолюдина, как я, который даже не владеет боевыми искусствами?

Джин Чон Хи нахмурился.

- Я не буду использовать свою внутреннюю энергию.

- Послушай. Даже если ты не будешь использовать свою внутреннюю энергию, я проиграю. Почему? Потому что я всего лишь праведный простолюдин”.

- Ты член Магё...

- Что? Я тебя не слышу. В любом случае, раз уж ты с легкостью мог меня задушить, тебе следовало бы быть осторожнее. Если бы я хоть немного разбирался в боевых искусствах, я бы увернулся от твоей руки.

Вместо этого он поджег одеяло, но это уже стерлось из памяти Джин Чон Хи.

Он был слабым простолюдином, жертвой.

- Преследовать беспомощного простолюдина? И даже того, кто с тобой так хорошо обращался?

“…”

У главных героев боевых искусств была одна общая черта.

Независимо от того, были ли они злыми или слабыми, они не трогали беспомощных простолюдинов.

Джин Чон Хи знал, что этот сопляк не сможет пробиться сквозь непобедимый щит простолюдинов, пока он был главным героем.

Даже несмотря на то, что он принял польмосэсу! И скоро! Изучит боевые искусства! Но он решил не поднимать эту тему без необходимости.

- Зови меня Хен.

- Что...?

- Тогда, может, ты хочешь ударить меня и сделать своим младшим братом? Ладно, хорошо. Ударь меня. Ударь меня!

Е Ха Рен потерял дар речи от непреклонной логики Джин Чон Хи.

Это была явная чушь, но его удалось убедить.

- Что ты делаешь? Я же просил тебя называть меня Хен, верно? Отлично. Я приму удар на себя. Еще раз.

Сказав это, он вытянул голову навстречу кулаку Е Ха Рена.

Е Ха Рен был застигнут врасплох и убрал кулак.

- Давай, давай нападай!

- ...Хен...

- Громче!

- ...Хен-ним!

- Более четко!

- Джин Чон Хи Хен-ним!

- Правильно. Ты мой младший брат.

Таким образом, не нанеся ни единого удара, Джин Чон Хи одними словами превратил Е Ха Рена в своего младшего брата.

Позже, когда Е Ха Рен стал взрослым, он проливал слезы из-за собственной доверчивости, но Джин Чон Хи так и не вернул ему статус старшего брата.

****

Джин Чон Хи часто беседовал с Е Ха Реном. В процессе он узнал, что Е Ха Рен знал, что Джин Чон Хи сопровождал его в поездке в столицу, но они никогда раньше не разговаривали.

А сам Джин Чон Хи был немногословен, пока не получил удар по голове и не умер.

Он был незаметным ребенком.

Он не разговаривал ни с кем из взрослых.

Изменился только его взгляд, когда взрослые предупредили его, чтобы он был осторожен с Магё.

В то время он смутно ощущал, что конечные пункты их назначения совпадают.

- Честно говоря, я мало что помню с тех пор, как меня ударили по голове.

Джин Чон Хи как бы невзначай продолжила разговор с Е Ха Реном.

- Но я думаю, что смогу тебе помочь.

- ...Это сделка?

- Откровенно говоря, что я могу от тебя получить? На тот момент это было просто для того, чтобы разрешить ситуацию. Я был напуган.

Ах, да. Он был напуган и сказал ему либо заключить сделку, либо умереть.

Е Ха Рен посмотрел на Джин Чон Хи, выражение лица которого не изменилось, и начал задаваться вопросом, был ли он неправ, или этот сопляк просто был очень хорош в мошенничестве.

Джин Чхон Хи сказал.

- Но взамен. Пообещай мне, что позже окажешь мне услугу. Хорошо? Я попрошу о чем-нибудь маленьком.

- ...О какой-нибудь мелочи… ты имеешь в виду?

- Да, это не будет иметь большого значения.

Е Ха Рен кивнул в ответ на слова Джин Чон Хи.

Казалось, он принял какое-то решение, и выражение его лица просветлело.

"Может, он и маленький, но даже бриллиант маленький, но дорогой."

Давайте оставим это на потом.

В этот момент Е Ха Рен прикрыл рот Джин Чон Хи ладонью.

- Кто-то приближается сюда.

Я внимательно прислушался, но так ничего и не услышал. Возможно, это потому, что я не тренировал свои чувства? В романе действительно говорилось о том, что Е Ха Рен с детства обладал острым чутьем.

Джин Чон Хи сказал:

- Хочешь это съесть?

Он достал еще один рисовый пирог и протянул его Е Ха-Рену, затем с ухмылкой махнул рукой.

‘Как можно естественнее’.

Е Ха-Рен сразу же уловил его намерение.

Он откусил кусочек липкого рисового пирога.

- Довольно вкусно.

Он действительно так думал.

- Правда? Помощник по кухне сам его приготовил.

Вскоре после этого вышла женщина.

Она была высокой, приятной в общении и производила хорошее впечатление.

- О, это маленький спаситель.

Это было знакомое лицо.

- А, привет!

- Как дела? Маленький спаситель.

Это была Консон Ен. Она говорила вежливо. С тех пор, как спасли ей жизнь, она называла Джин Чон Хи “ Маленький спаситель”. Кто-то из слуг, ворчавших позади, жаловался на ее небрежный тон.

Однако, несмотря на беззаботный вид, Джин Чон Хи знал, что это неправда. Это было ее собственное тяжелое обещание.

Глядя на Консон Ен, он задавался вопросом, зачем она проделала весь этот путь сюда, и тогда она заговорила.

-Я собираю цветы, чтобы подарить своей сестре. Она любит цветочный чай.

В ее больших руках было множество цветов, включая корни.

Было ли это из-за ее силы, или из-за того, что она планировала добавлять корни в чай, или просто из-за ее прямолинейного характера, но, похоже, у нее с самого начала не было возможности их измельчить.

- Малыш спаситель - удивительный врач, да? Вы, должно быть, много знаете о лекарственных травах, верно?

- Я не очень разбираюсь в лекарственных травах, потому что специализируюсь на хирургии. Но разве не Консон Ен Нуна должна принимать их?

- Я здоровее, чем кто-либо другой, так что все в порядке. Смотри, смотри.

Она подняла камень и приложила к нему силу.

ТУК!

Джин Чон Хи был поражен, увидев, как камень мгновенно превратился в пыль.

«Елки, я думаю, мне все-таки тоже стоит научиться боевым искусствам».

Она продолжила говорить.

- Моя сестра вчера беспокоилась обо мне и заснула в слезах, а потом простудилась. Поскольку я невежественна, я не могу коллекционировать ничего, кроме этих прекрасных цветов… А моя сестра должна быть главой семьи, чтобы не заболеть.

‘Но правда в том, что эта сестра хочет передать вам пост главы семьи, верно?"

- Глава семьи Консон должен быть сильным и честным. Это не та должность, которую должен занимать такой слабый и порочный человек, как я. Молодой господин.

Джин Чон Хи вздохнул.

- Если это полынь, я могу найти немного для тебя. Но почему бы просто не послать кого-нибудь принести тебе чай?

- Если это не от меня, она не станет его пить. Когда моя сестра болеет, она становится разборчивой в еде.

Консон Ен продолжила:

- ...И большое тебе спасибо. Я в долгу перед тобой не только за спасение моей жизни.

Она смущенно усмехнулась.

- Может, мы вместе вскипятим чай? Моя сестра действительно хотела встретиться с тобой наедине.

****

Почему Консон Хен так сильно влюблена в Консон Ен?

В романе Консон Ен умирает в самом начале. В результате все описания Консон Ен были основаны на воспоминаниях Консон Хен, которые, как правило, прославляют покойного.

Воспоминания Консон Хен о Консон Ен были такими:

«Не волнуйся, сестренка. Пока мы вместе, чего нам бояться в этом мире? Будь то боевые искусства или учеба, я буду упорно трудиться, чтобы стать выдающимся человеком».

Реальность была иной.

- Эй, это же полынь вон там...

- Ха!

ТУК, ТУК, ТУК, ТУК!

Она выдернула полынь с ужасающей силой, как машина для выдергивания сорняков.

Среди них были даже сорняки, смешанные с полынью.

Вот как это было. Она не могла отличить сорняки от полыни.

Сколько бы раз ее ни учили, она не могла вспомнить.

Однако ее способность уничтожать все вокруг с невероятной скоростью была поистине гениальной.

"Неужели изучение боевых искусств приводит к таким результатам?’

Оглянувшись, он заметил, что даже маленький Верховный Демон потерял дар речи, тупо уставившись на Консон Ен.

Но все выглядело по-другому.

"Это не похоже на то, что написано в романе. Ну, усердие то же самое, но кое-что принципиально отличается! ’

Ситуация с выкапыванием полыни в этом году была не только забавной, но и пугающей, поскольку он наблюдал, как она растет с невероятной скоростью.

Джин Чон Хи отказался от выкапывания всего сразу.

Потому что он знал, что люди не смогут победить машины.

Он различал сорняки, полынь и цветы, один за другим.

«Даже просто взглянув на нее, можно подумать, что это дорогая орхидея… Она в сто или тысячу раз дороже полыни… Да, давайте свалим вину за это на сестру. Разве это не разумно? Я просто посоветовал ей выкопать полынь, а не превращать всю местность в пустыню".

Джин Чон Хи лучезарно улыбнулся.

- Я достаточно насобирала. Может, даже слишком много.

- О, правда? Тебе нужно что-нибудь еще, кроме полыни? Может, мне собрать для тебя немного дров?

- Она как снег и цветы, наша нежная Ен… Наша добрая и деликатная Ен…

‘Почему она видит в ней снег и цветы? Она прям как человеческий сельскохозяйственный инструмент.»

Джин Чон Хи вздрогнул, осознав, что 80% воспоминаний о покойной были всего лишь иллюзиями. И воспоминания Консон Хен о Консон Ен тоже имели титановую оболочку.

- Это полынь. Поскольку ее слишком много, я приготовлю из нее чай и поделюсь ей с Консон Хен-Нуной и другими.

- ой? Да, да! У нашего маленького спасителя такое доброе сердце!

«Теперь, когда она испортила эти дорогие цветы, мне нужен сообщник.»

Солдат их армии рассказал Джин Чон Хи одну пословицу.

Если есть в одиночестве, у тебя заболит желудок.

К тому времени, когда они узнают правду, в желудках у всех будет чай из полыни.

Джин Чон Хи лучезарно улыбнулся.

- Я не умею заваривать чай.

- Да, все в порядке.

В этот момент Маленький Верховный Демон Е Ха-Рен озадаченно произнес:

- Я... я вернусь. Дай мне знать, если что-нибудь случится.

- Конечно. Ты хочешь сказать что-нибудь еще?

- ...Хен.

- Хорошо, младший брат.

Джин Чон Хи, который не забывал тонко промывать мозги маленькому Верховному Демону в свободное от сбора полыни время.

После того, как полынь была выкопана, Е Ха Рен исчез.

‘Тсс, тсс. Он еще ребенок. Он убежал, потому что устал’.

Джин Чон Хи с горькой улыбкой посмотрел в сторону.

Приготовить чай из полыни не так просто, как просто заварить полынь. Для превращения полыни в чай требуется определенный процесс. И результат этого процесса был рядом с ним.

Что это за процесс?

Вымойте полынь и отделите листья от стеблей.

Затем высушите промытую полынь в тени и слегка обжарьте на огне.

Остудите и снова обсушите.

Этот процесс необходимо повторить несколько раз, чтобы приготовить чай из полыни.

От тщательной подготовки до участия людей из семьи Консон, им пришлось приложить все свои усилия. Форма была достаточно хорошо сохранена, чтобы заваривать ее в чай, но он не мог гарантировать вкус.

"Это не имеет значения. Главное - искренность Консон Ен".

Консон Ен принимала участие в приготовлении и готовила полынь вручную на протяжении всего процесса.

Вместо того чтобы делать это как следует, ей казалось, что она портит работу других, но на самом деле это было не важно.

После того, как все приготовления были закончены и они, наконец, смогли вскипятить чай.

Консон Ен лучезарно улыбнулась.

Джин Чон Хи подумал, что у нее красивая улыбка, но не сказал этого вслух.

- Я надеюсь, моей сестре это понравится.

- Ей понравится. Нуна.

- Наш маленький спаситель такой милый! Он говорит самые приятные вещи.

Она широко улыбнулась и нежно погладила Джин Чон Хи по голове.

Ее большая ладонь коснулась его волос.

Это была теплая рука.

Этот утомительный процесс был проделан Консон Ен, представителем рода Консон, и даже без каких-либо признаков неприязни.

Лица слуг сияли, когда они смотрели на нее. Это было похоже на то, как если бы они смотрели на солнечный свет весенним днем.

Она была человеком, который продолжал излучать энергию, пока вы были рядом с ней.

Консон Ен была таким человеком.

‘Вот почему Консон Хен так любит ее".

Ревновать к кому-то — это обычное дело для обычного человека. По сравнению с этим Консон Хен была великодушна.

Когда с чаем из полыни было покончено, Консон Ен достала чайную посуду чернильного цвета.

Там было много красивых белых и голубых изделий, но Консон Хен настаивала, что ей нравятся черные.

Она налила горячей воды и заварила чай, затем разлила его по чашкам.

Первый напиток был отброшен, а второй, приготовленный на пресной воде, имел более насыщенный аромат и лучший вкус.

Налив второй напиток, она лично забрала поднос.

Она сразу же направилась в комнату, где остановилась Консон Хен.

- Хен-ни, я приготовила чай!

Вскоре раздался тихий голос.

- Я сейчас неважно себя чувствую...

Это явно было оправданием. Консон Ен игриво улыбнулась.

- Я знала, что ты будешь такой, Хен.

Сказав это, она открыла дверь без разрешения.

«Она была слишком неформальной. Нет, она была более беззаботной. Так что, мне последовать за ней?"

Пока он колебался, она легонько пнула его коленом.

- Все в порядке. Заходи.

Внутри была спальня с тонкими газовыми занавесками.

Сквозь занавески смутно виднелся силуэт женщины. Она была закутана в черную одежду.

- Ты не будешь пить мой чай?

- ...Ен.

- Я приготовила его, нарвав полыни вместе с малышом спасителем. Я также добавила полезные для организма вещества с помощью Пэк Рин Ын Сона.

Она отодвинула марлю и подошла еще ближе, открывая сидящую там бледную и худую женщину.

Ее тело было настолько истощенным, что сквозь шею можно было разглядеть очертания позвоночника.

Она выгибала спину и сидела, как кошка, что делало ее худое тело еще более жутким.

Консон Хен, Ядовитый дракон из Черного льда.

Ее прозвали так из-за ее любви к черному цвету, ее редкие улыбки, отсутствие смеха и ее редкое присутствие были подобны яду.

В изголовье кровати стояла доска для игры в го, а черные и белые камни были вплетены друг в друга.

От вида этого неуправляемого поля битвы на этом странном полу-столе почему-то мурашки побежали по коже.

Она отложила камень для игры в го.

БАХ

‘О чем она могла думать, сидя за этим столиком?"

Возможно, если бы Джин Чон Хи не читал роман, он бы просто увидел ее такой, какой она предстала.

Если Кансон Ен казалась смелым и жизнерадостным человеком, то Консон Хен была похожа на бухгалтера.

Это было не то же самое, что Чжугэ Лян или Чжоу Юй (китайские полководцы).

Это было странно. Женщина, стоявшая перед ним, была той, кого люди называли Ядовитым драконом.

Она не могла даже слегка улыбнуться и подойти к людям.

Она убрала доску для игры в го.

- Ты пришел. Я давно хотела с вами познакомиться, но прошу прощения за то, что предстала перед вами в таком виде.

«Если бы сейчас более подходящий момент, она бы пригласили меня в официальную обстановку. Но сейчас кто бы что не говорил, но Консон Ен ворвалась без разрешения.»

Кансон Ен улыбнулась, как большая собака, и протянула чай своей сестре.

БУЛЬ

Звук льющегося чая был странно громким.

Джин Чон Хи заговорил.

- Нет, пожалуйста, не стесняйся, говори как обычно. Консон Ен Нуна тоже относится ко мне спокойно.

- Эта дурочка… Ох...

Консон Хен взглянула на свою младшую сестру и вздохнула.

Судя по ее характеру, изначально она намеревалась притвориться, что держит в узде соперницу своей семьи, Консон Ен.

То, что скрыто в союзнике, можно увидеть во враге, что делает этот момент подходящим для оценки того, заслуживает ли Консон Ен доверия настолько, чтобы предать.

Однако, когда она почувствовала ситуацию, оказалось, что Консон Ен уже предугадала ее намерения, что сделало их тщетными.

- Я же говорила тебе, что это секрет для других...

- Но это всего лишь маленький спаситель. Все в порядке.

- Как ты можешь относиться к этому так беспечно?

- Да, я понимаю. Но, в конце концов, все в порядке.

Небрежно отмахнувшись от этого вопроса, Консон Хен, наблюдая за реакцией своей сестры, по-новому взглянула на мальчика по имени Джин Чон Хи.

Ее младшая сестра родилась с врожденной силой. Она была необычайно сильной и обладала исключительно высокой выносливостью.

Более того, она обладал редкой костью, известной как Солнечная гетра. Родиться с таким телосложением в семье мастера боевых искусств, несомненно, было благословением.

Но это было еще не все. Консон Ен обладала сверхъестественной интуицией.

Ее интуиция в отношении людей почти никогда не подводила. Консон Хен, ее старшая сестра, хорошо знала об этом.

Наконец, Консон Хен вздохнула.

Ее и без того бледное лицо стало еще бледнее.

- Просто откуси кусочек, сестра. Только один, хорошо?

Вместо этого, Консон Ен отчаянно пыталась что-то предложить Консон Хен.

От всего, что предлагали слуги, Консон Хен отказывалась, но отказаться от того, что предлагала ее любимая младшая сестра, было невозможно.

Консон Хен неохотно приняла и откусила кусочек. Затем, слегка расширив глаза, она заговорила.

- Очень вкусно.

- О, могу я дать тебе еще?

- Конечно.

- Это замечательно. Давай съедим немного овсянки.

- Я не могу столько съесть.

- Ладно. Тогда давай покончим с этим. Хорошо? Я так рада видеть, что ты ешь, сестренка.

Если бы у Консон Ен был хвост, прикрепленный к заднице, он бы энергично вилял.

Тем временем Консон Хен покраснела, и румянец разлился по ее высохшим щекам.

«Неудивительно, что она считала ее такой красивой".

Каким бы упрямым ни был человек, попав в ловушку Консон Ен, он неизбежно легко поддавался.

В конце концов, Консон Хен съела лекарственные грибы, корейский женьшень и даже финики.

Все это тушилось на медленном огне, поэтому мягкое и легко усваиваемое варево идеально подходило для пациента.

Каждый раз, когда ее сестра откусывала кусочек, Консон Ен расплывалась в лучезарной улыбке, не в силах сдержать радость.

После, казалось бы, легкого ужина, заговорила Консон Хен.

- Я уже выражала свою благодарность раньше, но я правда благодарна тебе за то, что ты спас мою неумелую младшую сестру.

- О, сестренка, пожалуйста, говори спокойнее.

- Как я могу? Если бы его там не было, кто знает, что бы с тобой сейчас стало.

Джин Чон Хи тоже вмешался.

- Я надеюсь, что вы можете говорить более спокойно. Честно говоря, я чувствую себя неловко...

Сказав это, он одарил ее очаровательной улыбкой.

Заметив это, Консон Ен сделала вид, что ей это нравится, но Консон Хен сохраняла суровое выражение лица.

- Мы сделаем это, когда придет время, когда атмосфера будет более непринужденной.

Это означало, что она ослабит свою бдительность, как только мы сблизимся.

- Я слышала, что вы использовали уникальную медицинскую технику и страдали от потери памяти после травмы головы, - раздался из ее уст низкий, хрипловатый голос.

Джин Чон Хи поправил позу и сел прямо.

- Да, действительно.

- Вы тоже раскрыли внезапное нападение?

Джин Чон Хи кивнул.

- У меня просто першило в горле, но об этом узнал Пэк Рин Ын Сон. Я мало что знал...

“…”

Она хранила молчание, просто глядя на Джин Чон Хи. Смысл ее действий, казалось, был понятен только самому Джин Чон Хи. Она видела его насквозь.

Хотя она, возможно, и не разобралась во всем, она смогла обнаружить несоответствия в его поведении.

Было бы легко выведать каждую деталь, но Джин Чон Хи был ее союзником.

Наконец, она заговорила.

- Перед нападением на бюро они использовали яд Сонгон, и тот, который использовался во время нападения на бюро, также был яд Сонгон. Однако, оказалось, что у них были разные источники ингредиентов.

- Всмысле?

- Вы знаете об основных ингредиентах яда Сонгон?

Джин Чон Хи вспомнил подробности из романа.

Он знал ответ, но раскрыть его перед ней было совсем другим делом. Но обманывать женщину в его присутствии было очень опасно.

Было бы лучше вести себя так, как будто он уже знает.

Джин Чон Хи открыл рот.

- ...Это Чхонджомса?

Чхонджомса - маленькая змея размером с мизинец взрослого человека.

При ее укусе образуется небольшая припухлость, похожая на укус комара. Яд нескольких пойманных Чхонджомса после очистки становится сырьем для яда Сонгон.

- Да, впечатляет, что вы так много знаете. Как человек с титулом Ядовитый дракон, я обладаю знаниями о змеином яде. Хотя оба яда производятся в Чхонджомсе, один из них родом из Юньнани, а другой... из Сочжу.

- Даже если они произошли от одной и той же змеи, вы можете определить их происхождение?

- Это не так уж сложно. Чхонджомса в провинции Юньнань питается лягушками, выделяющими маслянистый яд, в то время как Чхонджомса в Сочжу употребляет в пищу кузнечиков. Несмотря на то, что это одна и та же змея, их рацион различается в зависимости от региона. Разве не странно, что у них такие разные характеристики?

Большинство людей живут в неведении.

Она сказала.

- В конце концов несмотря на то, что они используют одну и ту же змею, яд Сонгон отличается друг от друга. Этот аспект действительно интересен. Что-нибудь приходит на ум?

Там что-то было.

Однако Джин Чон Хи не был уверен, разумно ли раскрывать это. Женщина перед ним была не просто человеком, она была мечом.

Леденящий душу, сверкающий клинок.

Джин Чон Хи чувствовал, что его что-то затягивает.

- Разве Сочжу не является пунктом назначения ограбленной кареты?

- Да, верно. Вот почему мне стало любопытно. Почему при первом нападении, совершенном бандой, был использован яд из Чхонджеомсы в провинции Юньнань, которая находится в отдаленном месте?

На ее губах появилась улыбка. На мгновение воцарилось молчание. Затем она начала рассказывать историю, которой хотела поделиться.

- Похоже на то, что они, получив приказ издалека, затаились в засаде и начали атаку, получив зеленый свет. Разве это не так?

В комнате повеяло холодом.

Она говорила томным тоном.

- И почему второй яд Сонгон прибыл из самого Сочжу, откуда и был направлен? Это была штаб-квартира Бюро, хотя и с другими стенами и крышей. Разве не очевидно, что атаковать его будет сложнее, чем первый?

В ее улыбке появился оттенок горечи.

Она намеревалась убить.

Любой, кто причинит вред Консон Ен, будет обнаружен и уничтожен.

Джин хон Хи почувствовала ее намерение. Это отличалось от того, что он читал в романе.

Более того, Джин Чон Хи понял, что этот процесс завершится гораздо быстрее, чем он ожидал.

Она продолжила:

- Я полагаю, что мы сможем раскрыть личности нападавших позже. Но... разве это не интригует, если задуматься? Что такого может быть в Сочжу?

Джин Чон Хи знал. Там таились тени Магё.

Он узнал об этом, прочитав роман. Тем не менее, она поняла это, опираясь лишь на несколько фрагментов информации.

‘Скоро настанет день, когда мы объединим двух сестер и назовем их Противоположными драконами-близнецами".

Консон Хен продолжила.

- Времени мало, и следить за ними обеими одновременно - непростая задача. Мы не можем позволить себе упустить даже кролика, которого поймали, преследуя убегающего оленя. Мы должны убедиться, что поймали хотя бы одного из них.

- Вы имеете в виду” поймать и отпустить",

- Да, именно так. Кажется, вы достаточно умны.

Чтобы поймать одно, вы должны отпустить другое.

Эта фраза взята из истории о Сама Кванге. В этой сказке ребенок упал в большой кувшин с водой, и Сама Кванг спас его, разбив кувшин большим камнем. Хотя он потерял кувшин, он спас драгоценную жизнь ребенка благодаря быстроте мышления. Люди хвалили его за то, что он принял такое решение.

Текущая ситуация отражала эту концепцию. Добиться и того, и другого было непросто.

Когда дело доходит до расстановки приоритетов в том, что наиболее важно, нужно забыть о другом.

Она понимала это.

- Консон-ним, на чьей стороне ты?

- Я не знаю, - ответила она. - Я знаю о твоей амнезии, но те, кто потерял память, часто обладают острым чутьем, когда дело касается их самих. Даже если это просто интуиция, пожалуйста, поделись ею со мной - попросила она.

Это был косвенный способ предложить ему сделать выбор.

« Сочжу? Связываться с Магё – это не вариант.»

Какой бы сильной ни была Консон Ен, она все еще была неопытной личностью, которую яд Сонгон мог легко отравить. Разоблачение означало бы подвергнуть ее опасности.

«Юньнань? Но если мы пойдем по этому пути, то в конечном итоге мы погрязнем в кравопролитии.»

Виновниками в этом деле были Магё, а их сообщниками - старейшины семьи Кансон. Они были двумя группами, которые странным образом переплелись из-за общей цели несмотря на то, что не подозревали о существовании друг друга.

Внезапно Джин Чон Хи вспомнил.

"Если подумать, разве в романе она не отправилась в Юньнань?"

Только сейчас Джин Чон Хи осознал, что спрашивать его об этом было само по себе испытанием.

Она уже уловила некоторые подсказки благодаря своей интуиции.

- Я думаю, что вместо определения местонахождения было бы более продуктивно исследовать мотивы, - предложил Джин Чон Хи.

- Мотивы? она усомнилась.

Джин Чон Хи сделал решающий третий выбор.

- Да. Если появились такие влиятельные силы, должна быть причина, верно? Давайте сначала сравним эти мотивы, а затем перейдем к наиболее вероятному варианту.

Услышав его слова, она на мгновение замолчала, а затем расплылась в улыбке. Про себя она подумала,

«Я не ожидала, что он заговорит о том, о чем я думаю, до того, как у меня появится возможность это высказать.»

Если бы я оценивала его, то он получил бы 100 баллов из 120 возможных.

Он дал правильный ответ, когда его попросили положиться на интуицию.

Она почувствовала, что стоящий перед ней мальчик видит ее насквозь.

Он сбросил маску невинного ребенка и раскрыл свою истинную натуру.

Что ее заинтриговало, так это то, что он не проявлял никаких признаков беспокойства, хотя до него, должно быть, доходили слухи или истории, циркулирующие о жителях Змеиной страны. Казалось, что он был совершенно равнодушен к таким вещам.

Это означало, что он либо искренне верил словам Консон Ен, либо пришел к собственному суждению, основанному на его мыслях.

Учитывая его характер, он не казался человеком, который полностью доверял бы другим, что указывало на то, что он вынес свое собственное суждение.

“Я должна привлечь его в семью Консон”, - заключила она.

И она сделает это при поддержке влияния Консон Ен.

Несмотря на то, что он был еще маленьким ребенком, он был умным, и в его будущем многообещающим.

****

Они вели множество бесед.

На этот раз их беседы были больше похожи на обычную светскую беседу, чем на тест.

Консон Хен кивала с легкой улыбкой, когда Консон Ен говорила.

Она была не из тех, кто ведет долгие беседы со своей младшей сестрой.

В основном она слушала.

Время от времени Джин Чон Хи привносил в беседу немного энтузиазма.

Закончив разговор, Джин Чон Хи вышел на улицу.

Консон Ен проводила его в комнату для гостей, чтобы попрощаться с ним.

- Эй, прошло много времени с тех пор, как моя сестра так приятно разговаривала с кем-то, кроме меня, - заметила она.

— Это было приятно. Но она никогда не улыбалась мне, - ответил он.

- Моя сестра улыбается нечасто. Ты единственный, кто мог заставить её улыбнуться хотя бы немного.

- Это не из-за меня. Она улыбалась тебе.

Обычный образ Консон Хен, должно быть, отличается. Известно только краткое описание второстепенного персонажа в романе, которое может дать лишь ограниченную информацию.

Консон Ен сказала:- Ты казался более непредвзятыми.

- Почему я?

Джин Чон Хи неловко кашлянул.

- Ты умнее всех остальных, милый и обаятельный. У тебя очаровательная внешность, именно такая, которую обожают взрослые.

Голос Гонсон Ен немного смягчился.

- Онни (обращение к старшей), ты же знаешь. Если она не верит в себя, то не будет доверять и другим. Ее называют свирепой, но на самом деле она сама всех боится. Девушка из клана Консон, которая не может овладеть боевыми искусствами. Трудно представить, что она чувствует.

-…

- На самом деле, Онни любит слушать истории о мире боевых искусств. Были времена, когда она надеялась стать такой же. Конечно, сейчас она сдалась.

Она почесала в затылке и криво улыбнулась.

- Я полагаю... это было именно то, кем хотела стать Онни.

Минута молчания.

- Один из десяти тысяч людей может родиться с таким потенциалом.

Рожденный с сильной энергией Ци и врожденной способностью накапливать ее с рождения.

Хороша для занятий боевыми искусствами из-за подходящего строения тела, хотя и не так быстра в обучении, как будущий король демонов Е Ха-Рен, обладающий необычайной способностью к приобретению. Однако в ней нет безумия. Поэтому энергия, исходящая от ее тела, была яркой и мощной.

Отлично подходит для овладения традиционными боевыми искусствами.

Но это еще не все.

Ее мускулы и кости были намного лучше, чем у обычных людей. Даже в обществе 21-го века иногда встречались такие люди.

Люди, обладавшие необычайной силой, способные крушить металл руками.

Или люди с объемом легких, в несколько раз превышающим объем легких обычного человека.

«Возможно, у них тоже был потенциал к боевым искусствам?»- Предположил Джин Чон Хи.

Если она продолжит расти в том же духе еще 20 лет, вряд ли найдется кто-нибудь, кто смог бы выдержать удар ее единственного меча в Канхо.

- Ты собираешься уходить?

- Нет.

Она ответила без малейшего колебания.

Когда Джин Чон Хи спросил почему, она пожала плечами.

- В мире боевых искусств нет ничего опаснее чая, который подают другие. Не говоря уже о славе. Но я забыла об этом факте. Возможно, если бы на моем месте был ты, все было бы по-другому.

- Это так?

- Хахаха, даже если я накоплю достаточно Ци, чтобы изгнать яд Сонгон, я, вероятно, все равно останусь самой собой. Простой, невежественной дурой, Консон Ен.

Она расстегнула короткий меч, висевший у нее на поясе.

Он был немного длиннее кинжала, но слишком короток, чтобы называться длинным мечом.

Когда она вытащила короткий меч, его острая кромка заблестела.

На черном лезвии был искусно выгравирован узор в виде родового знака семьи Консон.

На первый взгляд, это был клинок созданный умелом мастером.

- Короткий меч, изготовленный из прочной стали Малсана. Материалов было мало, поэтому мастер смог изготовить его только такой длины. Но сейчас тебе должно хватить и этого.

-Правда?

- Возьми его. Это мой подарок тебе.

ТУК

Она снова вложила меч в ножны и протянула ему.

Джин Чон Хи узнал этот меч.

Меч сокрушающий небеса.

Меч, который никогда не сломается, вершина мастерства среди мечей. Но это было еще не все.

Устрашающим этот меч делало его лезвие, которое не отражало свет, что делало его подходящим для скрытных атак.

Позже, после многих перипетий, этот меч окажется в руках будущего короля демонов Е Ха-Рена. Он не раз спасал жизнь Е Ха-Рена.

Джин Чон Хи покачал головой.

- Я не могу принять его.

- Я еще не отплатила тебе за то, что ты спас мне жизнь.

Джин Чон Хи ответил: - Подарок семьи Консон уже отплатил за это.

- Это была просто услуга моей семьи, а не моя по отношению к тебе.

В ее глазах не было и намека на колебание.

Ее ясные и глубокие зрачки смотрели на Джин Чон Хи.

Наблюдая за этим взглядом, Джин Чон Хи поймал себя на том, что спрашивает не осознавая себя.

- Это и есть твой навык в боевом искусстве?

- Навык? Да, можно и так сказать.

Боевые искусства

‘Это роман о боевых искусствах, так что, конечно, в нем будут задействованы навыки боевых искусств, но как насчет кодекса чести?

Подумал Джин Чон Хи.

Если бы не было кодекса чести, в конце концов, сильнейший человек определялся бы в поединках на мечах, и все было бы кончено.

«Понятно. Именно поэтому, Е Ха Рен не смог бы ударить меня, простолюдина.»

Преследование тех, кто не изучал боевые искусства, противоречит его кодексу чести.

‘Нуна также стремится отплатить за доброту своим собственным мечом".

Кодекс чести клана принадлежит клану, но личный кодекс чести каждого должен решаться индивидуально, отражая его рыцарские качества.

Конечно, наличие кодекса чести отличается от добродетели.

Не всякий кодекс чести был добродетельным.

‘Кодекс существует даже между актами мести или тайными сражениями.»

Это действительно любопытный факт.

И это также причина, по которой Джин Чон Хи любит романы о боевых искусствах.

Она продолжила:

- Меч сокрушающий Небеса, больше не подходит для моего мастерства владения мечом, поэтому я планирую вернуть его в главный дом. Возможно, будет лучше, если ты воспользуешься им. Если я смогу облегчить душу, отплатив таким образом, этого будет достаточно.

- ...Я приму его.

- Спасибо. Если бы ты не согласился, я бы даже подумал о том, чтобы задержать тебя, пока ты не согласишься.

- Хахаха.

Удивительно, но это была не шутка.

Джин Чон Хи забрал меч.

- Какой легкий.

Для такого маленького меча лучше и быть не могло.

Джин Чон Хи сказал:

- Но многое еще предстоит поменять, Нуна.

- Хм?

У Е Ха-Рена есть свои навыки, а у Консон Ен - свои.

«Если это так, то есть ли у меня какой-то навык?»

Не так давно он жил на Земле. Там он не сталкивался ни с чем подобным, не говоря уже о мире боевых искусств.

Джин Чон Хи сказал: - Не могли бы вы хотя бы раз показать мне, как пользоваться этим маленьким мечом?”

Просьба показать технику владения мечом противника была смелым вопросом. Однако Джин Чон Хи был маленьким ребенком, который не изучал боевые искусства.

В некотором смысле, это могло привести к небольшому конфликту.

Консон Ен ответила:

- Конечно! Но простое созерцание не поможет тебе понять его. Тебе нужна практика.

- Все в порядке. Я просто хочу посмотреть, как Нуна размахивает мечом,

При этих словах лицо Консон Ен слегка покраснело.

- Такой м-милый....

Это настоящее плутовство.

Они вышли на пустынное открытое поле.

Прежде чем обнажить меч, она нежно погладила Джин Чон Хи по голове.

"Фу, как неловко. Я такой старый, но мне приходится вести себя так мило.”

Вопреки желанию прикусить язык и умереть от смущения, здравый смысл помог ему прийти в себя.

- Возможно, я не совсем понимаю, что ты говоришь, но если это доставляет тебе удовольствие, я тоже рад.

- Чон Хи. Какой ты обаятельный.

Она игриво ущипнула Джин Чон Хи за щеку.

С виду довольная, она взяла у Джин Чон Хи Меч сокрушающий небеса, и направилась к центру поля.

Она вытащила свой короткий меч и приняла боевую стойку.

В некотором смысле, это была очень простая поза.

Просто выхватила меч одной рукой и направила его на противника.

И ее меч, который, казалось, будет оставаться неподвижным целую вечность, пришел в движение.

В одно мгновение меч, который изгибался и петлял, как сосна, начал исчезать из виду.

Семья Консон ставила во главу угла быстроту в своем владении мечом.

Горло человека можно перерезать всего за половину удара. Так не лучше ли было бы нанести удар быстрее?

Это была идея, которая могла прийти в голову любому, и был человек, который благодаря этой идее получил звание лучшего в мире.

Это была Консон Чонен из семьи Консон.

Ее меч начал двигаться быстрее и плавнее, рассекая воздух.

Движение ее меча оставляло порезы в воздухе, похожие на сосновые иглы.

В этот момент лицо Консон Ен слегка нахмурилось.

‘В техниках, нацеленных на быстрый удар мечом, в качестве символов обычно используются волны или ветер. Так почему же основатели семьи в качестве символа использовали сосну?’

Над этим вопросом размышляла не только она, но и многие фехтовальщики Консона.

Вот почему нынешняя техника владения мечом семьи Консон претерпела изменения.

Они отказались от символа сосны. Тем не менее, его остатки все еще присутствовали в каждом ударе их мечей.

Потому что это была их основа.

Был ли это прогресс или регресс?

Пока семья Консон всегда занимал видное положение среди трех семей, они никогда не были обсуждены в звание лучших в мире фехтовальщиков. Измененные методы меч служили и преимуществом и препятствием.

Джин Чон Хи стал свидетелем ее ударов.

Удары, выполненные мастером боевых искусств, были зрелищем, которого он никогда в жизни не видел.

Конечно, при виде них у него не возникло глубоких мыслей.

Они просто показались ему классными и впечатляющими.

Ее удары подошли к концу.

Обычный мастер боевых искусств, возможно, был бы в восторге, но Джин Чон Хи просто наблюдал за происходящим, потому что ничего не знал о боевых искусствах.

Он ничему не учился, так что это было вполне естественно.

"О, я не могу оторвать от этого глаз. В романах часто встречаются выражения, восхваляющие красоту владения мечом, но если посмотреть на это в реальности, неужели все так сильно отличается? Кстати, я никогда не учился владению мечом, так что, даже если я посмотрю "технику владения мечом", я ничего не пойму.’

Джин Чон Хи молча пробормотал эти мысли про себя.

«Но, тем не менее, над этим еще предстоит поработать. Будет ли это иметь эффект? В романах персонажи получают информацию даже из простых разговоров. Что ж, я пойму, как только попробую.’

- Итак. Как тебе?

Спросила Консон Ен, опуская руку с мечом к земле.

На ней не было ни капли пота. Несмотря на свой юный возраст, она была гением, который никогда не потел.

Увидев ее в таком состоянии, Джин Чон Хи усмехнулся.

- Сосны остаются зелеными круглый год. А старая сосна не сломается даже во время шторма. Она стоит, глубоко пустив корни, и раскачивает ветви, когда дует ветер.

‘Вершина фехтовального мастерства семьи Консон. Экстремальное применение Хобал Сонже, контратака из более поздней позиции.’

Хобал Сонже.

В современных терминах это можно назвать совершенным контрприемом.

У каждой атаки есть своя инициатива.

В линейном бою вы действуете по прямой траектории, в то время как в криволинейном бою вы приспосабливаетесь к изменениям.

Понимание этой линии - первый шаг. А вторым шагом является изучение маршрута атаки противника и контратака в обратном направлении. Это также тесно связано с принципом Юнг Джегенга (мягкость побеждает твердость). Но мастерство владения мечом в семье Консон отличалось от него.

Их техника владения мечом заключалась в нанесении максимальной контратаки с минимальной силой.

Понять, почему их предок, который был величайшим в свое время, последовательно уступал шаг за шагом, было крайне важно.

Дело было не в подчинении более сильной стороне.

Смысл в том, что это была самая подходящая техника владения мечом для семьи Консон.

Вот почему она ассоциировалась с соснами.

Техника владения мечом, основанная на стремительности и в то же время сочетающая в себе парадокс минимального количества движений, была в высшей степени характерна для стиля Консон.

Конечно, все это было теоретически, и Джин Чон Хи прекрасно понимал, что достичь этого - задача не из легких.

"Этот путь - отрывок, который Консон Хен позже осознает, переписывая семейное секретное руководство… Но как насчет Консон Ен, известной, как семейный дракон Консона? Консон Хен обнаружил этот отрывок довольно поздно, усомнившись в его значимости, упомянув крайности Хобала Сонже.’

- …!

Зрачки Консон Ен расширились.

‘Неужели? Серьезно?’

Ее хватка на мече ослабла.

И ее взгляд утратил сосредоточенность; меч снова начал двигаться.

«Ого!… Это потрясающе. Это реально?’

Ее движение изменилось, словно сосна, раскачивающаяся на ветру. На кончике меча, казалось, появились сосновые иголки. Но затем ее меч снова начал замедляться. Однако слабая энергия меча, которую она создала, начала расширяться и извиваться во всех направлениях.

Танец мечей продолжался.

Сосна, способная выдержать сильный снегопад и тайфун, была в полном цвету.

Без каких-либо пышных цветов или красивых изменений, ее меч начал рассекать пространство, образуя линии в воздухе.

Быстрота, в конце концов, привела к появлению остаточных изображений. На этом все не закончилось, это было лишь начало.

Находясь в трансе, Консон Ен задумалась.

- Заключение о мече Консон было написано таким образом, чтобы его могли легко понять последующие поколения.

Она поняла.

Ее мастерство владения мечом заключалось не только в стремлении к быстроте. Ей нужно было понять, почему важна быстрота.

Не все техники владения мечом Консон были быстрыми.

Некоторые из них были даже медленнее, чем обычные техники владения мечом. Однако они не были тщательно изучены из-за того, что считались непрактичными для реального боя.

По мере того, как ее меч набирал скорость, он также начал замедляться.

Это было противоречиво, но в то же время естественно.

Это было похоже на отражение бесконечного потока сосновых иголок.

Наблюдая, как она погружается в боевой транс, Джин Чон Хи стояла спокойно.

«Ничего себе!… Неужели это и есть феномен просветления? Это было так увлекательно в романах, и не менее увлекательно наблюдать это в реальности. Кстати, променял ли я "Меч, сокрушающий небеса" на этот опыт? Что ж, по правде говоря, я думаю просто наблюдать за этим также полезно...»

Размышляя таким образом во время наблюдения, он заметил, как кто-то торопливо приближается.

Женщина, одетая в конфуцианскую одежду.

Он знал, что только Консон Хен подходит под это описание.

Джин Чон Хи приложил палец к губам, подавая знак "ш-ш-ш". В ответ Консон Хен выпрямилась и сложила руки вместе, склонив голову.

Заметив жест Консон Хен, Джин Чон Хи также поклонился в ответ, прежде чем тихо покинуть свое это место.

Консон Хен заняла свое место, чтобы наблюдать с того места, где только что стоял Джин Чон Хи.

Оставив Консон Хен охранять Консон Ен, Джин Чон Хи с улыбкой ушел.

***

Период глубокой медитации подошел к концу.

Мир Консон Ен постепенно перешел из прошлого в настоящее.

Она забыла о себе и обо всем, чему научилась.

Пение птиц и запах травы стерлись из ее памяти.

В период полного забытья только шепот мальчика приносил утешение.

Однако она не могла вспомнить, как его звали.

Кем он был?

Это не имело значения. Она уже забыла свое собственное имя.

Спокойная медитация управляла ее существованием.

Ее меч двигался бесшумно в любой ситуации.

Одна секунда.

Ответ заключался в том, чтобы быть на секунду медленнее, чем кто-либо другой.

Почему это было так приятно?

Целая секунда, которая требовала доработки, чтобы превратиться в тот ключевой момент, тот самый момент, который может перевернуть все и стать окончательным моментом, требовал мастерства в скорости.

- Я была очарована отдельным деревом, а не лесом в целом. Несмотря на то, что красота кроется в лесу...

Ее мастерство владения мечом достигло своей кульминации.

Наконец, в ее руках раскрылась сущность Ильсома.

Техника владения мечом Консон

Меч Чхонсон Панхве

Ильсом.

Чем сильнее меч противника, тем быстрее становится её меч.

Ци ее меча пронзила массивную черную скалу на пустынном поле.

Она осталась целой и невредимой.

Чтобы разрубить ее, как будто это был просто воздух, требовалось глубокое понимание высочайшего уровня владения мечом.

Ее меч не просто разрубал. Сконцентрированная Ци меча превратилась в точку, которая пронзила ткань пространства.

Линия превратилась в точку.

А точка превратилась в линию.

Это было похоже на отражение структуры сосновых иголок.

Вздох–

Когда глубокая медитация подошла к концу, она почувствовала сожаление.

Время, проведенное в медитации, было тем особенным моментом, который мастер боевых искусств может пережить раз в жизни.

Она ухватилась за это и достигла своего. И все же она жаждала большего.

Такое желание было присуще мастеру боевых искусств.

"Большего...’

В этот момент ее меч претерпел трансформацию.

В конце концов, ци меча сплелась в нити из волокон меча.

От острия клинка она начала истончаться, как нити шелка. А затем нити оборвались.

В этот самый момент разорванные нити распались на множество прямых линий, простирающихся наружу.

Ква-ча-ча-лязг!

Если бы Джин Чон Хи стал свидетелем этого, он был бы крайне поражен.

- Разве это не означает, что даже небольшая провокация к контратаке приведет к немедленному, смертельному ответу? - мог бы воскликнуть он.

Наконец, глубокая медитация завершилась.

Она обдумывала название для этой техники.

С помощью двух озарений она поняла, что поднялась в ряды лучших мастеров.

- Техника Консон.

Услышав голос, она подняла голову. Перед ней стояла Консон Хен. Вокруг нее стояли воины клана Консон, все в боевых позах.

- Онни.

- Поздравляю с достижением высшего мастерства.

Выражение ее лица оставалось спокойным, голос - решительным, как будто она чувствовала обращенные на себя взгляды. Однако румянец радости на щеках сестры был неоспорим.

Ее щеки светились от счастья ярче, чем когда-либо прежде.

После ее слов воины клана Консон начали восклицать.

- Мы выражаем свое почтение! Юная леди!

- Невероятно, мы выражаем свое почтение.

- Наше глубочайшее уважение. Мы должны рассказать об этом всем.

Люди, которые до этого вели непринужденную беседу, одновременно разразились радостными возгласами, узнав друг друга в лицо.

- Мы выражаем наше уважение, вы достигли высочайшего мастерства!

Консон Ен протянула руку.

- Все это благодаря Джин Чон Хи, этому ребенку. Я в неоплатном долгу перед Сокрушающим Небеса Мечом. Но где же он?

Он предложил ей продемонстрировать свое мастерство владения Сокрушающим Небеса Мечом, но просто улыбнулся и ушел.

Она была обязана вернуть этот неизмеримый долг, который никогда не мог быть погашен с помощью меча.

Было ли это серебро или доброта, то, что дается, в конечном счете возвращается

Таков был кодекс чести Консон Ен. Однако в этот момент тело Консон Ен покачнулось, а затем рухнуло.

Это был не обычный меч, это был меч из состояния глубокой медитации.

Из-за того, что она потратила все свои физические силы, чтобы достичь просветления во время глубокой медитации.

Она решительно орудовала своим мечом полдня.

Ее выносливость намного превосходила выносливость обычных мастеров боевых искусств.

Однако даже у неё были свои пределы.

Испуганная старшая сестра, Консон Хен, воскликнула:

- Держите ее. Скорее! О, нет. Я лично буду поддерживать ее.

Не обращая внимания на зевак, Консон Хен обняла и приподняла свою младшую сестру.

‘Мне нужно уходить, я должна идти..."

Сознание Консон Ен, находящееся в ее физически истощенном теле, медленно мерцало и тускнело.

Пока просветление Консон Ен перевернуло клан Консон, Джин Чон Хи встретился с маленьким Верховным Демоном Е Ха Реном.

Однако их встреча была достаточно повседневной.

Они ели вкусные закуски, как обычные дети их возраста, и вели непринужденную беседу.

Е Ха-Рен, казалось, очень интересовался секретом Джин Чон Хи по овладению Ци крови, но у него не было сил расспрашивать дальше.

Даже если бы он поинтересовался, Джин Чон Хи небрежно отмахнулся бы от этого, посоветовав не торопить события.

Вместе они выскользнули с тренировочной площадки и направились на рыночную площадь.

Там они обнаружили на продажу зажаренных на вертеле воробьев.

Этих воробьев поймали, выпотрошили и затем зажарили на открытом огне.

При приготовлении на гриле их приправляли соевым соусом, что придавало мясу не только нежность, но и изысканный аромат.

- На вкус оно даже лучше, чем в те времена, когда я был моложе - заметил Джин Чон Хи.

Е Ха-Рен, с выражением, которое подразумевало, что он думает, что Джин Чон Хи несет чушь, спросил,

- Когда ты был моложе?

В ответ Джин Чон Хи усмехнулся и сказала: - Да, когда я был моложе... Я думал, что никогда больше не смогу это съесть.

Это была одна из ироний жизни - есть то, что, как ты думал, ты больше никогда не попробуешь после своей кончины.

- У тебя нет денег? Я оплачу счет.

Услышав слова Джин Чон Хи, юные щеки Е Ха Рена покраснели от смущения.

Он потратил все свои сбережения, чтобы отправиться в предыдущее путешествие.

Джин Чон Хи небрежно протянула Е Ха-Рен шашлык из воробьев.

- У меня щедрое содержание. В последнее время старейшины Летучего змея считают, что они дают мне недостаточно. Поскольку твой Хен угощает тебя, просто наслаждайся едой.

Это было не просто проявлением вежливости со стороны хорошо воспитанного и очаровательного мальчика.

Благодаря Джин Чон Хи были спасены жизни, которые в противном случае были бы потеряны.

Он спас их.

Долг за спасение чьей-то жизни тяжким грузом лег на плечи жителей Канхо.

Вполне естественно, что выживший человек, а также члены его семьи и друзья с большим уважением относились к Джин Чон Хи.

Размышляя об этом, Джин Чон Хи заметил, что выражение лица Е Ха Рена было довольно странным.

- Хен...?

Казалось, он услышал что-то, чего не должен был слышать, и Е Ха Рен ответил, как бы подтверждая это.

Хотя он был еще молод, его красивое лицо говорило о великом будущем. Глядя на него, Джин Чон Хи не мог не почувствовать озорную жилку.

- Я решил быть твоим старшим братом, помнишь? И именно так поступают старшие братья.

- Тьфу, но...

Казалось, Е Ха-Рен не совсем понял ситуацию.

Е Ха Рен уставился на вертел с воробьями, который протянула ему Джин Чон Хи, поколебался мгновение, а затем, наконец, откусил кусочек.

Его глаза расширились, и он продолжил есть, откусывая кусочек за кусочком.

- Да, именно так. Тяжело быть сиротой.

Это то, чего он всегда хотел в своей жизни.

Как и любой обычный ребенок, он мечтал о семье.

Он часто смотрел на тех, у кого были старшие братья и сестры, покупал им вкусные угощения и испытывал чувство глубокой зависти.

Джин Чон Хи нежно похлопал Е Ха Рена по спине.

- Живи честно, мой мальчик. Не теряй надежды, особенно когда у тебя есть я.

- Но у тебя даже нет Ци.

- Какое это имеет значение? Осмотрись. Эти люди прекрасно живут без Ци. Это мир боевых искусств поднимает шумиху по этому поводу. Они утверждают, что вы не сможете выжить без внутренней энергии. Но разве им не нужна одежда, которую они будут носить и дом, в котором они будут жить, как и обычным людям?

Джин Чон Хи дерзко ответил.

Сначала он счел это чепухой, но, слушая Джин Чон Хи, он почувствовал, что в его словах есть что-то странно убедительное.

- О, Танхулу. Я куплю немного, чтобы ты поел, пока ждешь.

Джин Чхон Хи купил несколько танхулу для Е Ха-Рена.

Это были ягоды боярышника, покрытые сиропом, от которых слюнки текли.

- Вот деньги.

Несмотря на то, что Джин Чон Хи прожил в этом мире совсем недолго, он умел обращаться с валютой.

Возможно, это было связано с его опытом международной волонтерской работы? Еще до того, как владелец киоска успел назвать цену, Джин Чон Хи быстро отдал монеты.

Внезапно сзади раздался громкий шум.

- Это тот парень!

Услышав шум, он поспешил туда и увидел собравшуюся толпу.

В центре толпы стоял Е Ха-Рен, окруженный группой молодых людей. Было ясно, что разгорелся какой-то спор.

"Ввязываться в драку с таким ребенком... эти парни - настоящие хулиганы’.

Мусор был повсюду, и это место не было исключением.

Однако, похоже, у них все еще оставалась крупица совести, поскольку они не обнажили мечи.

Один из мужчин ударил Е Ха-Рена.

Фигура Е Ха-Рена исчезла.

Свист—

Затем он снова появился прямо за спиной мужчины.

Хлоп!

Это был всего лишь легкий удар, без Ци, но спина мужчины согнулась, как у пожилого человека.

- Что происходит?..

Слова были излишни; Е Ха-Рен быстро победил всех троих.

Победа.

Честно говоря, это была не такая уж и сложная битва.

Зрители были ошеломлены, у них отвисли челюсти.

- Ты одолел группу «трех псов»! Ты вундеркинд в боевых искусствах из престижной семьи или что-то в этом роде?

Действительно, у них были клички, связанные с собаками.

- Они и до этого были нарушителями спокойствия, избивали пожилых женщин и устраивали хаос. Приятно видеть, что они получают по заслугам.

- Хе-хе, это мой младший брат

Он не смог удержаться и выпятил грудь от улыбки.

Теперь они могли насладиться танхулу и вернуться. Так думала Джин Чон Хи.

Но потом случилось это.

Е Ха Рен схватил за руку одного из группы «трех псов», а затем повернул ее в противоположном направлении.

ТРЕСК

- Извините меня, ваша светлость!

Пронзительный крик эхом пронесся по воздуху.

Не обращая внимания на мучительные крики, Е Ха-Рен аналогичным образом согнул вторую ногу мужчины.

Треск—

- Краааа! Краааа!

Затем он оседлал мужчину и начал безжалостно молотить его кулаками по лицу.

Воздух наполнился звуком трескающегося черепа.

С мрачной решимостью руки Е Ха-Рена продолжили свое безжалостное нападение, заставив прохожих застыть в ужасе.

Джин Чон Хи бросился вперед.

- Эй! Что ты делаешь?

- Хмм...?

Е Ха Рен вытер лицо рукавом.

Поскольку рукав уже был запачкан кровью, вытирая лицо, он сделал его еще грязнее.

"Он всегда был таким. Я забыл о его истинной природе.»

Ему нравилось убивать. Его кровожадная натура жаждала этого.

Даже если бы он еще никого не убил, это ничего не изменило.

- Возьми это.

Когда тангулу чуть не упал на землю, Е Ха-рен быстро подхватил его.

Джин Чон Хи равнодушно сказала:

- Пошли.

- Подожди, еще не все.

У ног Е Ха Рена лежал один из павших участников «трех псов» с искривленными конечностями и кровью, сочащейся из его черепа.

Джин Чон Хи сразу понял, что он имел в виду под "еще".

- Остановись.

- Он использовал боевые искусства, чтобы угнетать слабых. Так что его можно убить.

С такими травмами, возможно, современная медицина смогла бы помочь. Он, скорее всего, выжил бы.

"Но я не стану ему помогать".

Джин Чон Хи был врачом, но это не делало его святым.

Здесь было много других врачей, так что они помогут ему.

‘Нельзя, чтобы он совершил свое первое убийство здесь, он привлечет к себе много внимания".

Были умеренные группировки, которые выступали за то, чтобы оставить Е Ха Рена в покое, а также группировки, нацелившиеся на него.

Получение информации о том, что он уже убил кого-то здесь, утроит трудности в будущем Джин Чон Хи.

"Проблема в том, как успокоить этого сумасшедшего ребенка. Он еще не до конца признал во мне своего старшего брата".

Даже сейчас инстинкты его кровожадной натуры, вероятно, подталкивали его.

Джин Чон Хи небрежно сказала: - О, тангулу тает.

В этот момент, даже не осознавая этого, Е Ха-Рен откусил кусочек тангулу.

Чавк.—

Ничего не поделаешь. Это был человеческий инстинкт.

Независимо от того, стимулировала ли сладость сиропа его мозг или нет, выражение его лица расслабилось.

Джин Чон Хи сказал: - Если на тангулу попадет кровь, ты должен ее выбросить.

- Но...

- Ты хочешь съесть это после случившегося? Ты что, нищий?

На вопрос, был ли он нищим, брови Е Ха-Рена дернулись.

В конце концов, он встал.

- хорошо.

«Слава богу. По крайней мере, он достаточно мал, чтобы насладиться чем-нибудь сладким.»

Джин Чон Хи вздохнул с облегчением.

Как и ожидалось, он не терял бдительности, пока они не добрались до спортзала для занятий боевыми искусствами.

В то время как сила может доминировать в мире боевых искусств, в обычном мире все еще существуют ограничения.

Джин Чон Хи отвел Маленького Верховного Демона к ближайшему колодцу, чтобы тот умылся.

Он не мог вернуться в Летучий змей с окровавленным лицом.

Маленький Верховный Демон не обращал на это внимания, поглощая тангулу, которую дал ему Джин Чон Хи.

Хотя пятна крови на его одежде отстирывались с трудом, теперь они были на уровне пятен ребенка, вымоченного в воде.

Е Ха Рен выглядел озадаченным, почему Джин Чон Хи зашел так далеко.

- Ты все еще в обществе, юноша.

- Общество?

- Да, это история, которая выходит далеко за рамки того, что ты знаешь. Кроме того, зачем такому Высшему Демону, как ты, беспокоиться об общественной жизни? Тебе просто не следует обращать внимания на таких людей.

Это демоническое кредо.

Можно сказать, что воля первого Верховного Демона, окрасившего мир в черный цвет, была хорошо передана.

Я трепещу при одной мысли о том, чтобы увидеть это собственными глазами.

Меня охватил непреодолимый стыд. Как бы я ни размышлял об этом, я не могу найти причину для улыбки.

- Эй! Это ты? Мастер Гун.

До моих ушей донесся чей-то голос. Подняв взгляд, Джин Чон Хи увидел знакомого полного мужчину, который приближался к нему, держа на руках ребенка.

- Ой! Мистер?

Это был Дам Джа Ган, названый брат Вун Чжи Сана, главы бюро Летучий змей.

Он был первым пациентом, которого лечил Джин Чон Хи. Он не только оберегал свои деньги от бандитов, но и настаивал на передаче денег своей жене через Джин Чон Хи.

Его решимость была поистине поразительной.

- Я услышал о вас на рынке и пошел искать вас.

В то время как все остальные обращались к Джин Чон Хи, этот человек называл его "Мастер Гун" и говорил с ним с большим уважением.

На руках у Дам Джа Гана лежал младенец, обутый в очаровательные туфельки.

- О, кто это?..

- Когда я вернулся из своего путешествия, ребенок уже родился и вырос вот настолько. Для нас, сопровождающих, это не редкость.

Малыш открыл свои круглые глазки и уставился на Джин Чон Хи.

- Бя...

Малыш сосал свой большой палец.

- Чон Хи, смотри. Этот человек спас жизнь твоему отцу.

- Чон Хи?

- Я назвал его в честь мастера Гуна, так что это Дам Чон Хи.

Прежде чем Джин Чон Хи успел среагировать, малыш внезапно воскликнул: - Кья!

Малыш пошевелил ручками, видимо, желая, чтобы его взяли на руки. Джин Чон Хи поколебался, но в конце концов взял ребенка на руки.

- Ты скоро будешь ходить?

На первый взгляд, малыш был довольно крепким.

- Бя! Абабаба!

Малыш потянулся к одежде Джин Чон Хи, оставляя на ней пятна слюны, но Джин Чон Хи не возражал.

Ребенок выглядел здоровым, и Дам Джа Ган казался счастливым.

‘Да, именно по этой причине я стал врачом".

Другие считают, что профессия врача приносит удовлетворение.

Они представляют повседневную жизнь, как глубокую человеческую драму. Однако на самом деле получать такое удовлетворение от этой работы довольно редко.

Обычно это происходит из-за чрезмерной загруженности, поэтому вы просто… работаете, и работаете, и работаете…

- Мастер Гун.

- да?

- Моя последняя миссия сопровождения закончилась хорошо, благодаря вам. С этого момента я хочу сосредоточиться на управлении бюро сопровождения.

- Вы не жалейте об этом?

Несмотря на то, что он сохранил свою жизнь, стать калекой было крайне опасно для сопровождающего. Дам Джа Ган покачал головой.

- Долгое время мой брат собирался поместить меня в качестве приемника в Бюро. Однако после моей последней миссии я все еще испытывал сожаления, поэтому обратился с этой последней просьбой. Благодаря вашей милости я вернулся живым и могу содержать свою жену и ребенка. Я глубоко благодарен за это.

Внезапно глаза Дам Джа Гана наполнились слезами. Смутившись, он отвел взгляд.

- Мои родственники ждут, так что я должен вернуться. Пойдем, Чон Хи.

- Бя! Бя-бя-бя-бя-бя-бя-бя-бя-бя-бя-бя!

Оглянувшись, Джин Чон Хи увидел, что малыш держит Е Ха-Рена за руку.

Несмотря на то, что его рука была липкой от слюны, Е Ха-Рен не отдернул ее и не отвел взгляда; он просто наблюдал за этой сценой некоторое время.

- …

В конце концов, малыш отпустил руку Е Ха Рена.

Джин Чон Хи вернул ребенка его отцу.

Малыш издал несколько непонятных звуков, возможно, выражающих разочарование.

- Карру!

Джин Чон Хи улыбнулся в такт детскому смеху и помахал рукой.

- Будь здоров.

Таким образом, они вдвоем вернулись в лагерь. На обратном пути Е Ха-Рен, который некоторое время рассматривал свои руки, заговорил:

- Ты... обладаешь качествами брата.

- Хм?

- Я, или, скорее, мы, мастера боевых искусств из Безграничного, понимаем только, как убивать. Мы верили, что искоренение зла делает нас праведными. Но, в конечном счете, все это просто убийство. Мы стремимся стать экспертами по прекращению человеческих жизней и на этом пути достигаем просветления.

Он на мгновение тяжело закрыл глаза, прежде чем продолжить.

- В конце концов, термин "боевые искусства" - не более чем красивый фасад. Будь то даосские секты или буддийский Шаолинь, это все одно и то же. Мы изучаем боевые искусства, чтобы отнимать человеческие жизни.

Затем Е Ха-Рен поднял свой серьезный взгляд и посмотрел на Джин Чон Хи.

- Ты спас меня, и ты спас этого человека. Ты спас Безграничного и людей из Бюро. И сегодня ты также спас членов Самген.

Джин Чон Хи почувствовал всю тяжесть слов Е Ха Рена. Это превзошло все тяготы жизни обычного ребенка.

- Я, вероятно, продолжу отнимать жизни. Это все, чему я когда-либо научился, и только сам факт прекращения жизни возбуждает меня. Так что... ты лучше меня. Ты достоин звания ”брат".

Джин Чон Хи пристально посмотрел на Е Ха Рена и заметил:

- хорошо. Назови меня братом еще раз.

- Брат...?

- Хорошая работа. Хахаха.

Джин Чон Хи сказал это, покраснев.

Он хотел как-то поднять настроение.

Жизнь Е Ха-Рена, рассказанная в книге, действительно соответствовала типичному образу жизни героя боевых искусств:

- Любимые родственники погибают.

- В решающие моменты его преследуют из-за тайны его происхождения.

- В итоге он сталкивается с безумием, известным как «Небесный Демон», и становится эпицентром кровавой бойни.

Всякий раз, когда он убивал, этот парень становился сильнее, подпитываемый обманчивой силой Небесного Убийцы. Он уничтожил бы всех своих врагов и посеял хаос, но, поступая так, он терял тех, кого любил, проливал слезы и клялся отомстить только для того, чтобы быть втянутым в еще большее кровопролитие.

Небесный демон.

Обычно это относится к главе Магё. До того, как он достиг этой должности, этот парень никогда не знал комфорта и не испытывал таких маленьких радостей.

"Это не в стиле современных романов о перерождении’.

Хотя Ё Ха-Рен уничижительно называл себя убийцей, Джин Чон Хи всё равно находил его жизнь достойной восхищения.

‘Все верно. Это не в стиле современных героев романов о перерождении’".

Некоторые могут возразить, что он не прав. Однако в данный момент Джин Чон Хи не собирался опровергать это предположение. Тем не менее,

«Но со временем ты всё равно держишься за свои предпочтения».

Он сожалел, что сейчас не было того же самого. Хотя новое ему тоже не было противно, так что он просто бурчал про себя.

Главный герой, который спас его от трудностей сложной реальности, герой, который появился в книге, которую он прочитал спустя долгое время.

Было бы справедливо назвать это сердцем фаната.

Или, возможно, было бы справедливо сравнить его со взрослым, который захотел вернуться в детство и беззаботно поиграть.

По какой-то причине казалось, что он решил относиться к Джин Чон Хи как к старшему брату.

‘Тем не менее, он не достигнет просветления с моей помощью".

В этот момент он не мог позволить себе потерять контроль над своей силой. Напротив, он был бы поглощен собственным безумием.

Что ему было нужно, так это это прикосновение тепла.

- Принесли чай из полыни. Хен

Казалось, что слово "хен" постепенно прилипало к нему.

Его щёки были набиты танхулу.

— Изначально ты должен был справляться сам. Тебе также нужно заботиться о тех, кто рядом.

— Консон Ён перевернула весь сад вверх дном, пытаясь противостоять этому.

«Он заметил, да? Он, безусловно, обладает остроумием героя.»

Однако ребенок все еще оставался ребенком. Он был слаб, когда дело касалось еды. Когда его накормили большим количеством вкусных блюд, даже его тон, который до сих пор был жестким, смягчился.

Джин Чон Хи игриво хихикнул.

— В знак доброй воли. Кхе-кхе.

Ученики Консона неловко хихикали, раздавая чай из полыни.

— Это могло обернуться серьёзным конфликтом, но благодаря тебе всё закончилось смехом. Некоторые из людей Консона даже начали хвалить её характер, говоря, что она высоко ценит свою старшую сестру.

— Естественно, они смеялись, верно?

— Ну, ситуация была забавной. А чай оказался вкусным, так что все были приятно удивлены. Так что все стало ещё веселее.

— Так и должно быть. Это и есть социальная жизнь.

— Социальная жизнь? Мы лишь слегка коснулись её ранее.

Казалось, что теперь он был по-настоящему впечатлен или, в некотором роде, всерьез прислушивался к словам Джин Чон Хи.

"Это хорошая возможность повлиять на него’.

Подумав об этом, Джин Чон Хи прочистил горло.

- Такие навыки необходимы, чтобы выжить в организации или группе. Люди — существа эмоциональные. Им приходится иметь дело с множеством мелочей.

- Это мудрость того, кто не изучал боевые искусства?

- Неважно, владеешь ты боевыми искусствами или нет — эта мудрость тебе пригодится. Именно поэтому ты не можешь быть просто бойцом. Они обнажают меч по любому поводу, наносят удар, а потом и сами погибают. Безумцы. И живут недолго. Допустим, они собрали бы все силы, чтобы спастись в тот момент. Ты знаешь, насколько опасно, когда воздух попадает в твои органы?

- Хм…

- Люди — не персонажи игры, и даже если их вылечить, их тела не вернутся к прежнему состоянию. Потом эти парни получают новые травмы и снова оказываются в больнице."

- ...Я совсем не понимаю, о чём ты. Хён, что ты имел ввиду под персонажем? И при чём тут игра?

- Оговорился.

- ...

Ё Ха-Рен с подозрением посмотрел на старшего брата, а затем просто пожал плечами.

Джин Чон Хи продолжил:

- В общем, если тебе когда-нибудь придётся пустить в ход меч, подумай трижды. А если решишь, что без этого не обойтись, узнай, где ближайший врач, и ударь так, чтобы оставить в живых.

- ...А если это тот, кого точно нужно убить?

Не самая типичная фраза для ребёнка. Тем более — в момент, когда он доедает рисовые палочки на шпажках и пьет медовый чай.

Джин Чон Хи ответил на вопрос:

- Тогда убивай на месте, решительно. Чтобы у врача не было шансов вмешаться. Ты не поймёшь свои чувства, когда пытаешься спасти того, кого заведомо не спасти.

Ё Ха-Рен нахмурился, его лоб покрылся морщинами от напряжённых раздумий. Наконец, он произнёс:

- Два раза.

- Что?

- Я могу выдержать два раза. Потому что это твои слова. Три — это уже слишком, как ни крути.

-Что 'слишком'?

- ...

Вместо ответа Ё Ха-Рен усердно принялся доедать тунхулу.

Видя, что тот явно не хочет продолжать тему, Джин Чон Хи не стал настаивать. Уже то, что он согласился дважды подумать перед убийством, было достижением.

Меч мог упростить ситуацию, но с той же лёгкостью — и усложнить её.

У этого парня никогда не было проблем из-за того, что он пощадил кого-то или убил того, кого не следовало.

Напротив, убийства тех, кого нельзя было убивать, или убийства до такой степени, что безумие пыталось поглотить его самого, только всё запутывали.

Но теперь, кажется, он станет гораздо благоразумнее.

- Я не говорю 'не убивай'. Я говорю — подумай.

- Хм.

Его губы сжались в тонкую линию.

- Ладно, хён.

- Хорошо. Хочешь ещё поесть?

- А что это за тушёные свиные кишки вон там?

- Наверное, очень острые. Ты выдержишь?

- Не беспокойся об этом, хён.

Его тон звучал твёрдо.

Казалось, он был готов сразиться с невероятно острой субстанцией, от запаха которой уже першило в горле.

Похоже, у этого парня бездонный желудок. Он ел без остановки.

В книгах часто писали, что мастера боевых искусств едят больше обычных людей. И в этом есть доля правды.

Если не говорить о великих мастерах, стоящих на пороге просветления, то чем больше двигаешься, тем больше нужно есть.

Закон сохранения калорий.

Мастера боевых искусств тратят гораздо больше энергии, чем обычные люди.

Меч — вещь тяжелее, чем кажется, и даже час тренировок заставляет все тело кричать от боли.

Организм будет выжимать из жировых клеток последние калории, а желудок прикажет мозгу добыть еще больше.

Это называется голод. И если это повторяется, желудок растягивается, позволяя есть еще больше.

В конце концов, тело человека — это продукт генетики и привычек.

«Вот почему после сорока человек сам отвечает за свое здоровье. Хотя если так подумать... Ой, не важно».

В любом случае, Маленький Небесный Демон уже сейчас — обжора.

- Хён, тебе не нужно отдавать мне свою еду...

- ...Нет, я действительно сыт.

Он отдал парню еще две лепешки.

- Не отказывайся. Я же твой Хен. То, что дает старший брат, нельзя отвергать.

- Хм, впервые слышу такое, но спасибо. Хён...

Парень отправил лепешку в рот.

Так незаметно день начал клониться к вечеру.

Они наблюдали за выступлением бродячих артистов. Огромный дракон, словно живой, извивался в воздухе.

Они извергали изо рта пламя — как они это делали, было просто потрясающе.

Джин Чон Хи тихо спросил:

- Скоро уходишь?

Демонический культ.

Услышав это, Ё Ха-Рен сделал серьезное лицо.

- Говорят, караван скоро отправится в путь

- Это будет трудный путь, но ты все равно пойдешь?

- У меня нет другого выбора.

- Понятно.

- ...

Дракон исчез, и на сцену вышел канатоходец. Он взбирался на высокий канат и попрыгал по нему.

Никаких страховок или сеток, конечно же, не было.

Такие времена.

Люди смеялись и аплодировали. Монеты сыпались со всех сторон.

- Почему ты не спрашиваешь? Почему я так привязан к этому месту? Почему я сам иду в место, которое все называют адом?

Джин Чон Хи только улыбнулся в ответ.

Ё Ха-Рен, кажется, что-то понял и слегка понизил голос.

- Ты... что-то знаешь?

Джин Чон Хи ответил:

- Не понимаю, о чем ты. Просто подумал, что раз ты так решил, значит, у тебя есть причина.

Губы Ё Ха-Рена сжались в тонкую линию.

Он молчал некоторое время, а затем сказал:

- Хён.

- Да?

- Когда-нибудь ты расскажешь мне, что скрываешь?

«Нет, сколько бы времени ни прошло, я не скажу. Это только заставит людей считать меня сумасшедшим.»

Но Джин Чон Хи лишь улыбнулся и ответил:

- Да. Когда-нибудь. Ты же мой младший брат.

С этими словами он поднялся.

- Пойдем обратно.

- Хорошо.

- И сегодня я расскажу тебе то, о чем ты так хотел узнать. Ты должен услышать это перед отъездом.

Способ преодоления Кровавого Безумия.

Последний урок.

Когда-нибудь я проиграю, но не сейчас

Ё Ха-Рен ушел.

Проводив его, Джин Чон Хи тихо вздохнул.

«И что мне теперь делать?»

Он сделал все, что мог.

Остальное — за нашим главным героем.

«Но все же, быть названным «старшим братом» самим Небесным Демоном... приятное чувство».

Приятно, но не более того.

Теперь осталась жизнь самого Джин Чон Хи.

Консон Хён прислала свой меч. Она сказал, что, как только Консон Ён придет в себя, она лично выразит благодарность.

Консон Ён, наконец, преодолела барьер мастера.

- Он получит великую награду, — сказал один из воинов клана Консон, широко улыбаясь.

Судя по всему, они всерьез хотели пригласить Джин Чон Хи в клан.

«Клан Консон... неплохой вариант».

Если все было бы, как в романе, где Консон Ён мертва, это было бы одним из трех худших мест, куда можно отправиться. Но сейчас Консон Ён жива и даже стала мастером.

«Устроиться врачом в клан Консон...»

Даже если бы он просто создал пенициллин, этого было бы достаточно, чтобы считаться ценным специалистом.

Плесень.

Не зря в романах, фильмах и сериалах, где врач попадает в прошлое, они первым делом создают пенициллин.

Но сделать это не так просто.

Плесень очень чувствительна к температуре и условиям, и даже при интенсивном культивировании с нынешними технологиями массовое производство затруднено.

Но для защиты одной семьи этого хватило бы.

«Контора «Летучий змей» тоже неплоха».

Ему удалось завоевать доверие старейшин конторы во главе с главой Вун Джи Саном.

Он — спаситель конторы, этот малыш.

Контора занимается разными делами. В современном понимании это что-то вроде курьерской службы, охранного агентства и частной военной компании в одном лице.

Они берутся за множество задач и получают за это деньги.

В этом мире, где меч быстрее слов, раненых всегда много.

Естественно, роль врача крайне важна.

В будущем можно было бы занять высокую должность.

И это тоже неплохая жизнь.

Джин Чон Хи лежал на веранде, бессмысленно глядя на солнечный свет.

Еще недавно он боролся за жизнь.

А теперь чувствовал себя так, будто потерял коренной зуб.

- Так вот ты где.

В поле зрения попали серебристые волосы.

А затем и бледное, лишенное пигментации лицо.

Человек с температурой тела скорее, как у змеи, чем человека, обратился к нему.

Пэк Рин Ын Сон — Бессмертный Лекарь.

Тот, кого люди почитали как божество.

«Не хочешь немного поговорить?»

***

- Что? Взять меня в прямые ученики?

- Я все это время намекал, но ты, похоже, не замечал»

«Ну, в романе вы ни разу не брали учеников... так ведь?»

Если бы там была хоть одна строчка о его интересе к преемнику, все могло бы быть иначе.

Он жил возвышенно и умер возвышенно.

Он никогда не чувствовал одиночества и не знал привязанностей.

Иногда он казался человеком, лишенным всех желаний.

Глаза Джин Чон Хи забегали.

«Это же удача. Даже больше, чем клан Консон и Контора «Летучий змей» вместе взятые».

Бессмертный Лекарь.

Его титул содержал иероглиф «бессмертный».

Его пациенты — в основном мастера боевых искусств, особенно те, кого обычные врачи вылечить не могут.

Как врач, он также лечил членов императорской семьи и чиновников, а иногда даже людей из Демонического Культа.

Чем необычнее болезнь, тем больше она привлекает внимание Лекаря.

Но это не значит, что он лечит всех подряд за деньги или славу.

Уже сейчас влиятельные семьи выстраиваются к нему в очередь.

Но есть одна проблема: он — последний потомок клана Чжэ Гал, страдающий от «Разорванных Меридианов Девяти Инь».

Он достиг положения, где все его почитают, но при этом он не может вылечить себя.

Нет, если бы это была просто болезнь, у него был бы шанс.

Строго говоря, «Разорванные Меридианы Девяти Инь» — это врожденное состояние.

Можно сказать, что ему просто не повезло родиться таким.

Он изучал медицину, чтобы выжить, но ирония в том, что не смог вылечить себя.

«Сейчас он, наверное, уже смирился с будущей смертью...»

Джин Чон Хи размышлял.

-Почему именно я?

Бессмертный Лекарь спросил:

- Ты против?

- О, нет! Это огромная честь! Просто так неожиданно...

- Тем лучше.

Бессмертный Лекарь слегка улыбнулся.

Это было странно. Даже под палящим солнцем от него не исходило ни капли тепла.

Джин Чон Хи подумал, а затем спросил:

- Чему я должен буду научиться, став учеником?

- Ты должен будешь освоить все, что знаю я.

Он ответил без малейших колебаний.

Это не была шутка. И не скрытый намек.

Он действительно хотел, чтобы Джин Чон Хи стал его учеником.

- Кажется, ты все еще сомневаешься.

Бессмертный Лекарь — разве он сам не пациент?

Если подумать головой, это выгодная сделка.

Он скоро умрет. У него нет наследников, так что все его знания и богатства перейдут к Джин Чон Хи.

Но разве этого достаточно?

«Тогда убей на месте. Чтобы у врача не было шанса вмешаться. Ты не поймешь чувства, когда пытаешься спасти того, кого заведомо не спасти» — разве не он сам сказал это Ё Ха-Рену не так давно?

«Неужели действительно нельзя вылечить?»

Джин Чон Хи погрузился в раздумья.

Он перебрал все зацепки, которые помнил из романа.

...

Его сжатые кулаки побелели.

«Но даже Пэк Рин Ын Сон, прозванный Гением среди гениев, не смог излечить свой собственный недуг. Смогу ли я? "Разорванные Меридианы Девяти Инь" — это же врожденная особенность из жанра перерождение. Справится ли с этим современная медицина? Это не обычная травма или болезнь вроде сифилиса».

Бессмертный Лекарь молча наблюдал за Джин Чон Хи.

Наконец, тот заговорил:

— Пообещайте мне одно.

— Что именно?

Уголки губ Бессмертного Лекаря дрогнули в улыбке.

Видимо, он находил забавными мучительные раздумья Джин Чон Хи, словно тот был его сыном. Однако следующая фраза заставила его улыбку исчезнуть.

— Не отказывайтесь от жизни.

— Что за...

— Я знаю о вашем недуге. Вернее, о врожденной особенности. Если мои догадки верны, то полное излечение не невозможно. Поэтому...

Дзинь.

Волосы на затылке встали дыбом.

Он уже испытывал подобное ощущение раньше.

Точно такое же чувство возникло, когда будущий Небесный Демон, Ё Ха-Рен, открыл глаза. Как будто перед ним оказался тигр.

«Неужели это и есть "аура убийства"?»

Взгляд Джин Чон Хи машинально переместился в сторону.

Там стоял Юхо.

От него исходила неконтролируемая аура убийства.

Его лицо оставалось бесстрастным. Но именно это полное отсутствие эмоций пугало еще больше.

«О боже, это ужасающе! Разве в романе он не был просто второстепенным персонажем, упомянутым пару раз в первом томе?!»

— Юхо. Остановись.

Бессмертный Лекарь поднял руку, останавливая его.

«Фух...»

Джин Чон Хи внутренне вздохнул с облегчением.

Давящее ощущение ауры убийства исчезло.

Юхо с бесстрастным лицом открыл рот:

— Этот мальчишка сейчас оскорбляет вас, мастер.

Джин Чон Хи не стал отвечать.

Он знал.

Знает, насколько это пытка — говорить безнадежному больному, смирившемуся со смертью, что появился новый метод лечения, что есть шанс.

Джин Чон Хи знал это лучше кого бы то ни было.

И все же он должен был бороться.

Если надежды действительно нет, нужно смириться и сосредоточиться на паллиативе. Но если есть шанс — о нем нужно сказать. Таков долг врача.

Но он также знал, что нет ничего более жестокого.

Надежда иногда страшнее отчаяния.

Надежда заставляет человека цепляться. И рыдать.

Она не дает красивой смерти, чистого и ясного финала.

«Но какая разница?»

Джин Чон Хи размышлял.

Даже если лечение мучительно, болезненно, и шанс выжить не стопроцентный.

Разве врач не обязан говорить правду, как бы тяжела она ни была?

Даже если конец будет уродливым, мучительным, полным злобы и отчаяния — если есть шанс выздороветь...

Жизнь — это возможность. Ее нужно продолжать.

Говорить об этом — его долг.

— Я не стану просто принимать ваше решение. И не позволю вам сдаться. Не дам вам умереть спокойно.

— Вы сумасшедший.

Юхо приоткрыл свои узкие глаза. В них читалась ярость.

Джин Чон Хи впервые осознал, насколько отталкивающе выглядит персонаж с прищуром, когда тот широко раскрывает глаза.

Топ.

Юхо сделал шаг вперед из-за спины Бессмертного Лекаря:

— Повтори.

Гррр...

Аура убийства снова хлынула наружу.

На этот раз она была гуще, удушающая, обволакивая Джин Чон Хи. Она отличалась от ауры Небесного Демона, но была столь же смертоносной.

«Черт. Это серьезно... И, судя по тому, что на этот раз даже Чжэ Гал Ын не останавливает его, он действительно в ярости...»

Собрав всю свою волю, Джин Чон Хи открыл рот.

С лицом, полным решимости, хотя пот струился по спине, он четко произнес:

— Я сказал, что есть способ выжить.

— Забавно. Вы хотите умереть?

Скрип.

Будто невидимый гигантский зверь провел когтями по полу.

На самом деле, пол под ногами Юхо треснул.

— Хватит.

Но как только Бессмертный Лекарь произнес эти слова, давление мгновенно исчезло.

Это было странное зрелище. Пол под ногами Юхо треснул, но трещина остановилась рядом с Бессмертным Лекарем.

Чжэ Гал Ын, известный как Бессмертный Лекарь.

Похоже, он блокировал ауру Юхо.

«...Неужели Бессмертный Лекарь изучал боевые искусства?»

Он никогда не видел его в бою.

«Даже Консон Ён не смогла бы так сделать»

Для этого нужно быть выше уровня мастера.

Так Джин Чон Хи узнал то, о чем не было написано в романе.

Улыбка исчезла с лица Бессмертного Лекаря.

Холодным взглядом он смотрел на Джин Чон Хи:

— Для шутки это слишком грандиозно.

— Это не шутка.

Юхо ответил вместо Джин Чон Хи:

— Не шутка? Тогда, наверное, он планирует провернуть крупную аферу.

— Раз уж вы предлагаете мне стать учеником, что еще мне может быть нужно?

Джин Чон Хи.

Мальчик, который не отступал ни на шаг.

Перед взрослыми он обычно улыбался, вел себя мило и очаровательно.

Иногда демонстрировал сообразительность, чтобы заслужить их симпатию. Казалось, он знал, как очаровывать людей. Но сейчас он вел себя совершенно иначе.

Бессмертный Лекарь задумался, затем открыл рот:

— Давай сначала послушаем.

— Мастер...

Бессмертный Лекарь проигнорировал Юхо.

— Но если это окажется пустыми словами, я заберу свое предложение о ученичестве. Понял? Я больше не захочу тебя видеть.

Давление этих слов казалось невыносимым. Но если он отступит сейчас, все пойдет прахом.

— Хорошо.

Джин Чон Хи кивнул. Затем глубоко вдохнул.

«Все в порядке. Я привык к этому»

Он не хотел бы переживать такое снова, но, как врач, не мог убежать.

— Я думаю...

* * *

Юхо хотел убить Джин Чон Хи.

Он знал, какое бремя ляжет на хозяина, если тот возьмет ученика.

А этот мальчишка еще и осмелился оскорбить его.

Причин для убийства было достаточно.

Но пока Джин Чон Хи говорил, Юхо не мог его тронуть.

Каждое слово мальчика было болезненным, но затягивающим.

Закончив, мальчик неожиданно сказал:

— Кажется, вам нужно время подумать. Я подожду снаружи.

Как ни странно, это прозвучало совершенно естественно.

Меч и речь похожи.

Как клинок, отточенный годами практики, слова, которые часто используют, звучат естественно.

Интонация мальчика была будто отточенной сотнями, тысячами повторений.

— Я думаю, он несет чушь про «единение инь и ян».

— Хе-хе-хе. Однажды уже был такой.

«Разве "Разорванные Меридианы Девяти Инь" не возникают из-за недостатка энергии ян? Нужно просто соблазнить Консон Ён, носительницу "Тела Солнца"! Бессмертный Лекарь ведь красив и обладает прекрасным телом! Можно восполнить энергию ян через единение инь и ян. Если он не может этого сделать, значит, он точно калека или евнух!»

Это была невероятная сплетня.

Услышав это, Юхо немедленно бросился на поиски того, кто ее распространил, и нашел его за день.

То был врач. Причем довольно известный в округе.

Юхо закопал его на склоне холма, оставив на поверхности только голову.

— «Единение инь и ян» — не панацея. Если бы все так просто лечилось, зачем бы тогда были нужны врачи? Это просто упражнения для здоровой сексуальной жизни, созданные мудрецами. Грубо говоря, гимнастика.

Позже выяснилось, что этот врач уже навредил многим пациентам.

Он заставлял их платить бешеные деньги, продавать дома, а затем исчезал, оставляя их умирать.

Типичный шарлатан. Причем один из самых отъявленных.

Юхо наказал его так, чтобы тот не умер сразу, а затем передал властям.

— Ты до сих пор помнишь тот случай, Юхо.

— Если бы вы не остановили меня, хозяин, он бы уже был мертв.

— Ты превратил его в овоща, и этого достаточно.

Он сломал ему все конечности перед тем, как передать властям, а также сообщил семьям обманутых пациентов.

Власти приговорили того к высшей мере, конфисковали все его имущество в пользу пострадавших и выплатили компенсации.

...

После этого Юхо долго не мог смириться с неизбежной смертью Бессмертного Лекаря.

Когда он, наконец, принял это, перед ним появился «тот мальчик».

— Что вы собираетесь делать?

— Принять его предложение.

— А если потерпите неудачу?

— Он же сказал, что не даст мне умереть спокойно. Значит, конца без мучений мне не видать. Придется бороться с болезнью до последнего.

— И если потерпите неудачу?

— Врач растет не только когда лечит, но и когда теряет пациентов. Иногда даже больше. Тогда он станет лучшим лекарем, чем я.

Бессмертный Лекарь, нет — Чжэ Гал Ын, говорил о своей смерти так спокойно, будто это касалось кого-то другого.

— Вы станете удобрением?

— Разве может быть большая радость для учителя?

— Что вас так в нем привлекло? Я понимаю, что он умный и обаятельный. Я видел это своими глазами. Да, он знает необычные методы лечения. Но зачем вам идти на такие жертвы? Что в нем такого особенного?

— Он сказал...

«Разве больные приходят к врачу, чтобы умереть? Они приходят, чтобы бороться, чтобы победить, даже если лечение болезненное и мучительное»

«Да, конечно, все люди когда-нибудь умрут. Человеческая сила не может превзойти силу смерти. Я могу сказать точно: мы ведем битву, которую в конце концов проиграем»

Мальчик говорил это с уверенностью.

Наша битва рано или поздно закончится поражением. Смерть заберет всех.

Но то, что тронуло сердце Бессмертного Лекаря, было сказано дальше.

«Мы проиграем в конце. Но разве не в этом суть — бросить вызов, чтобы победить хотя бы один раз?! Поэтому, Бессмертный Лекарь, я не дам вам умереть спокойно»

«Если вы берете меня в ученики, это не приведет к мирному концу. Ответьте мне»

Время беспощадно. Все люди смертны.

«Бессмертный Лекарь. Готовы ли вы к битве?»

Все люди умрут, но разве не стоит попытаться победить хотя бы раз?

Мальчик задал этот вопрос с дерзкой прямотой.

Под его взглядом Бессмертный Лекарь не смог удержаться от улыбки.

"Как же просто ты ответил на вопрос, который я так долго хранил в сердце."

Даже при идеальном лечении, люди Мурима неизменно возвращались с новыми ранами.

Всё из-за этой проклятой триады - "долга", "мести" и "рыцарского кодекса".

Если бойцы хотя бы добирались живыми, ещё оставалась надежда. Но слишком часто их жизненная нить обрывалась в пути.

С точки зрения лекаря, адепты Мурима напоминали мотыльков, одержимо летящих в пламя.

Вылечишь сегодня - а что будет завтра? Имеет ли это всё какой-то смысл?

"Ты так легко развеял моего давнего душевного демона. Даже как-то непривычно стало от этой лёгкости."

Когда Пэк Рин Ын Сон впервые увидел технику наложения швов Джин Чон Хи, он ощутил очень удивился.

Этот метод радикально отличался от традиционных техник сшивания ран в Муриме.

Обычная методика требовала временной остановки крови через акупунктурные точки с последующим лечением.

Для этого лекарь должен был владеть внутренней энергией. Отсюда и дефицит целителей, способных лечить мастеров.

Но Джин Чон Хи использовал принципиально иной подход.

Его метод не требовал владения боевыми искусствами.

- С каких пор вы так им увлеклись?

- Это была любовь с первого взгляда. Разве не очевидно? Теперь он мне нравится ещё больше. Я непременно сделаю его своим учеником. Более того - возможно, мне самому есть чему у него поучиться. Кто знает - может, я стану его учеником.

- Вы всё равно поступите по-своему, даже если я буду отговаривать? Хотя... если лечение провалится, вы ведь скажете, что это ценный опыт для ученика, так что спорить бесполезно.

Юхо вздохнул, устремив взгляд в потолок, затем высказал давно мучивший его вопрос:

- Вы действительно верите в осуществимость этого метода лечения?

- ...Требуются доработки. Но теоретически - это возможно.

Фраза "теоретически возможно" уже была прорывом.

До этого они не могли даже сформулировать саму теорию.

Это был принципиально новый подход. Некоторые термины, которые использовал Джин Чон Хи, Пэк Рин Ын Сон слышал впервые.

- Это займёт годы.

- Разве это плохо? Значит, я проживу дольше.

- Вам будет очень тяжело.

- Ты же обещал не дать мне лёгкой смерти - вот и сдержишь слово.

Юхо раздражённо цокнул языком:

- Этот мальчишка мне категорически не нравится.

- Не знал, что ты вообще способен на лесть.

- Хватит издеваться! Если вы берёте его в ученики, значит мне придётся обслуживать ещё одного господина, верно? Подумайте хоть немного о моём положении!

- Ха-ха-ха!

Пэк Рин Ын Сон рассмеялся. Юхо продолжал ворчать:

- Заявляет, что не даст умереть легко... Где ещё найдёшь такого наглеца? В любой другой школе за такие слова ему бы уже отрубили голову.

Пэк Рин Ын Сон лишь многозначительно поднял бровь:

- Мой преемник должен обладать именно таким характером. Будь он скромным простаком - я бы и внимания на него не обратил.

Однажды Джин Чон Хи сказал: "Давай попробуем хотя бы раз, чтобы победить".

Хотя бы один раз.

Ради этого "одного раза" истинный лекарь готов поставить на кон всё.

"Все лекари - безнадёжные фанатики", - бурчал про себя Юхо.

- Но этот мальчишка мне всё равно не нравится.

Юхо вызвал Джин Чон Хи. Тот молча последовал за ним.

Какой выбор сделает Пэк Рин Ын Сон?

Предугадать было невозможно.

Когда-то он верил, что может предсказывать решения пациентов.

Так называемая "врачебная интуиция".

Но со временем он понял, насколько это было наивно.

Человеческую природу не измерить никакими формулами.

Чтобы понять чьё-то решение, нужно прожить его жизнь.

Люди цепляются за жизнь по миллиону причин.

Но есть и миллион причин, чтобы добровольно уйти.

Джин Чон Хи видел тех, кто выбирал смерть ради страховки.

Видел стариков, кончавших с собой, чтобы не быть обузой для детей.

Видел и тех, кого пугала сама перспектива долгого лечения.

Чем больше он узнавал людей, тем меньше понимал логику их поступков.

В конце пути, куда привёл его Юхо, стоял Пэк Рин Ын Сон.

Без привычной трости, с неожиданно прямой спиной.

Его серебряные волосы развевались на ветру.

Он оказался выше, чем я представлял.

Видимо, болезнь заставляла его сутулиться сильнее, чем он думал.

- Не составишь мне компанию?

Джин Чон Хи неожиданно для себя ответил колко:

- Это приказ?

- Нет. Просьба.

- Тогда согласен.

Юхо почтительно поклонился и удалился.

Пэк Рин Ын Сон зашагал вперёд.

Высокий рост и развевающиеся одежды делали его похожим на белоснежного журавля.

Того самого, что ступает по водной глади.

- Ты говорил, что не дашь мне лёгко умереть.

- Да.

- Тогда и я дам обещание. Стать моим учеником - значит обречь себя на тяжёлый путь. Достичь уровня «Бессмертного Лекаря»- в Муриме - это не просто титул.

- Много учить придётся?

В этом мире существует Ци.

Не псевдонаучные бредни вроде "целебных ионов", а реальная энергия.

Она пронизывает всё - от дыхания живых существ до соков растений.

- Я готов учиться.

Пэк Рин Ын Сон рассмеялся:

- Ха! Это не просто учёба.

Он щёлкнул пальцами.

Щёлк!

"Вспышка из пальца" - техника выстреливания энергии через щелчок.

В руках обычного мастера - всего лишь способ точечного воздействия.

Но когда щёлкнул Пэк Рин Ын Сон - гранитная глыба взорвалась, оставив после себя идеально круглое отверстие.

Будто кто-то выстрелил в неё из крупнокалиберного ружья.

- Тебе понадобится сила, чтобы защищаться. Но в медицине важна точность.

Щёлк-щёлк-щёлк!

Последующие выстрелы прошли через первое отверстие, пронзив сначала древний дуб, а затем и скалу за ним.

Всё это - без боевой стойки, играючи.

- Постижение боевых искусств будет непростым.

Чёрт, это круче снайперской винтовки, - подумал Джин Чон Хи, вновь осознавая, насколько Мурим превосходит обычный мир.

- Мой путь отличается от обычной школы боевых искусств. Унаследовать моё место - значит принять наследие всего нашего рода.

- Я готов.

Страх был. Но жажда овладеть этой силой оказалась сильнее.

- Отсутствие сомнений радует. Только ненасытный достигает вершин.

Пэк Рин Ын Сон разглядывал будущего ученика.

С первого взгляда в нём не было ничего, что бы ему не нравилось.

Будто само Небо послало ему преемника.

- Последнее: я уже считаю тебя коллегой. Возможно, мне есть чему поучиться у тебя.

- Это...

- Теперь скрывать бессмысленно.

Джин Чон Хи лишь рассмеялся в ответ.

- Я не стану спрашивать о твоём прошлом. Только одно...

Ветер сорвал с клумбы семена одуванчика.

Смерть одного цветка - рождение тысячи новых.

- Не дай мне умереть легко.

- Обещаю.

- Поклянись.

- Клянусь. Сделаю всё возможное и невозможное.

- Тогда... Соверши девять поклонов.

Глядя на Пэк Рин Ын Сона, Джин Чон Хи впервые осознал его истинный масштаб.

Горы кажутся больше, когда подходишь к ним вплотную.

И юноша склонился девять раз.

На следующий день Консон Ён пришла в себя. Сёстры навестили Джин Чон Хи.

Пэк Рин Ын Сон уехал оформлять дела в охранном бюро.

Новый ученик требовал подготовки. Как и затянувшаяся война с болезнью.

- Ты уезжаешь?

- Да. Как только Учитель закончит дела.

Мастера со всего Мурима искали встречи с Пэк Рин Ын Соном.

Его затянувшееся пребывание здесь было аномалией.

Консон Хён размышляла:

Жаль, что он уже выбрал преемника. Но... это к лучшему. С его болезнью, без Джин Чон Хи знания были бы утеряны.

Он станет новым Бессмертным-Лекарем.

И её семья получит преимущество перед другими кланами.

- Консон Ён указала на груду шёлковых футляров:

- Что это?

- Подарки от главы бюро.

- И заколка тоже?

- Да. Из коралла Северного моря.

- Боже... Это стоит состояния!

Джин Чон Хи сделал наивные глаза:

- Правда?

Консон Хён усмехнулась про себя.

Он прекрасно знает цену, но и не подумает отказываться.

И её семья не останется в долгу.

- Примите и наш дар.

Джин Чон Хи замахал руками:

- Давай на "ты"!

- Тогда примешь?

- Я подумаю.

Взрослый мужчина, а ведёт себя как ребёнок!

Но в этих детских глазах читался острый ум.

- Ладно, возьму.

Она вручила ему лаковую шкатулку.

Золотая шкатулка

С первого взгляда было ясно — внутри хранится нечто невероятно ценное.

Что-то вроде эликсира... или, может, даже эликсира... или, скажем, эликсира.

По сравнению с "Хванданом Столетней Сосны", который прислали из семьи Консон, этот ларец излучал несравненное великолепие.

Джин Чон Хи задумался:

«Если мои догадки верны... это же настоящий джекпот».

" Хванданом Тысячелетней Сосны " — эликсир, созданный из жизненной силы тысячелетних сосен, растущих только в особых регионах.

Пилюли рода Консон не только усиливают внутреннюю энергию, но и исключительно эффективны в лечении внутренних травм, благодаря чему они веками спасали наследников рода в кровавых схватках.

— Ух ты, что это, сестра?

— Пустяки.

Голос Консон Хён дрожал.

Что такое " Хвандан Тысячелетней Сосны "? Это эликсир, предназначенный для прямых наследников главной ветви рода, и то — только для лечения тяжелых внутренних повреждений. Их осталось всего несколько.

Хотя она и решилась на щедрый подарок, в её голосе всё ещё звучали сомнения.

— Кушай на здоровье. Только перед этим обязательно покажи наставнику, хорошо?

Так Бессмертный Лекарь сможет объяснить ему истинную ценность этого дара.

Джин Чон Хи рассмеялся, как ребёнок:

— Вааау, как здорово! Спасибо, сестра!

Глядя на него, Гонсон Хён подумала с лёгкой горечью:

«Хоть бы раз... отказался...»

Но в жизни Джин Чон Хи такого понятия не существовало.

***

Юхо сообщил, что пора отправляться в путь.

— Молодой господин, всё готово.

Когда нужно было убить — он излучал убийственную ауру, но как только решение принято — даже не оглядывается, меняя выражение лица.

Джин Чон Хи считал его просто второстепенным персонажем из романа, но, пожалуй, не было никого более загадочного и пугающего, чем этот тип.

Спокойно улыбнувшись, Джин Чон Хи ответил:

— Хорошо.

Мальчик попрощался со всеми и поднялся. Члены рода Консон и конвоя "Летучий змей" с сожалением провожали его.

Род Консон и конвой " Летучий змей " — стратегические союзники. А Джин Чон Хи сумел оказать милость обоим кланам.

После его отъезда Консон Хён и Консон Ён вместе с воинами рода покинут отделение конвоя.

— Счастливого пути, малыш-спаситель.

Консон Ён крепко обняла Джин Чон Хи.

— Хе-хе-хе, ещё увидимся, сестра. О, и спасибо тебе, Консон Хён, за всё. Подарок бережно сохраню.

— Да. Только перед употреблением обязательно, обязательно покажи наставнику.

Гонсон Хён повторила это с особым ударением.

— Конечно!

Гонсон Ён вмешалась:

— И меч, который я тебе подарила, используй с умом.

— Естественно!

Консон Ён ярко улыбнулась.

— Ещё раз спасибо. Огромное спасибо.

— Это мне спасибо. И, кстати, я забыл сказать... поздравляю с достижением уровня мастера, сестра.

Согласно союзу, нападения на конвой теперь будут расследоваться и отражаться совместными усилиями.

Какую роль в этом сыграет Консон Ён — Джин Чон Хи не знал.

Ведь это было будущее, которого не было в романе.

— Благодарю за доброту, Бессмертный Лекарь.

— Не стоит благодарности. Это была хорошая встреча.

Глава конвоя Вун Джи Сан и Пэк Рин Ын Сон обменялись вежливыми поклонами.

Трогательное зрелище.

Закончив прощания, Пэк Рин Ын Сон поднялся в карету.

За ним последовал Джин Чон Хи.

Глава конвоя смотрел на них с грустью.

«Да... птенец феникса должен расти под крылом феникса».

Он, видевший многих людей за свою жизнь, с первого взгляда распознал в Джин Чон Хи юного феникса.

Подарков было в избытке. Даже "Ядовитый Дракон" рода Консон, кажется, вручил мальчику что-то.

Как именно вернётся эта милость — покажет время.

В этот момент Джин Чон Хи высунул голову из кареты.

— Дядя!

Мальчик радостно помахал ему рукой.

«Жду не дождусь, когда этот юный феникс расправит крылья».

Маша в ответ, глава конвоя Вун Джи Сан подумал именно так.

***

Прошло несколько месяцев.

Джин Чон Хи поднимался в гору, неся на плечах коромысло с вёдрами.

Склон был невероятно крутым, но дыхание мальчика оставалось ровным.

Рядом с тысячами ступеней белела река.

Странно было то, что вода в ней была молочно-белой. И ещё одно — от воды непрерывно поднимался пар.

Район потухшего вулкана близ отделения конвоя "Летучий змей".

Здесь находились вулканы.

Пар обжигал щёки мальчика, окрашивая их в красный.

Несмотря на жару, его ноги не останавливались.

Да и вёдра не раскачивались.

Сколько ещё ступеней он преодолел? Впереди показались ворота огромной усадьбы.

— Йи-и-ха!

Наконец добравшись до вершины, Джин Чон Хи на мгновение опустил коромысло и перевёл дух.

Услышав его шаги, слуги поспешно открыли ворота.

Снова взвалив коромысло на плечи, он глубоко вдохнул и зашагал к центру двора.

Бум!

— Учитель! Я вернулся!

— Наконец!

Бессмертный Лекарь вышел на его голос.

— Не ушибся?

— Всё в порядке. Но вот вода... Учитель, взгляните.

— Дай-ка посмотреть.

Учитель заглянул в вёдра и удивился:

— Почти не расплескал. Молодец. Обычно на освоение этой базовой тренировки уходит не меньше года, а ты уже так далеко продвинулся.

Чтобы поднять воду от подножия до вершины, недостаточно просто силы или выносливости.

Нужны крепкие ноги и гибкий корпус. К тому же важно распределять силу — если напрячь только одну часть тела, можно серьёзно пострадать.

Дыхание и шаги должны быть чёткими и выверенными.

Привычные, неосознанные действия теперь приходилось исправлять по строгим правилам — это было невероятно тяжело.

Но необходимо.

Дыхание — основа внутренних техник, тренирующих "внутреннюю энергию". А шаги — база лёгкости движений, развивающая мышцы ног, необходимые для боевых искусств.

Чжэ Гал Ын был разумным учителем и подробно объяснил, зачем всё это нужно.

И всё же, наблюдая за месяцами базовых тренировок, он не мог не восхищаться.

Одно дело — понимать умом, что нужно стараться, и совсем другое — действительно делать это.

А Джин Чон Хи справлялся.

«Я предупреждал, что будет очень тяжело, но он справляется».

Учитель сказал ученику:

— Пока я не буду учить тебя настоящим боевым техникам. Ты освоишь основы внешней работы и "Дунгун".

Дунгун— метод накопления внутренней энергии через повторяющиеся движения.

То, что изучал Джин Чон Хи, было самой базовой её формой — настолько простой, что подобные техники продавались на рынках за гроши.

Ноги должны быть крепкими. Нужно стать единым с землёй.

По мнению Чжэ Гал Ына, это было то, что нельзя освоить, опираясь только на секреты рода Чжэ.

Потому что дело было не в знаниях, а в силе воли.

«Род Чжэ всегда славился внутренней энергией, но во внешней, физической части — был слаб. И это правда. Они зазнались, считая, что мощная внутренняя энергия легко компенсирует слабость тела. Поэтому твой путь будет иным».

Боевые искусства рода Чжэ можно было смело назвать "искусством абсолютного мастерства". Но, увлёкшись этим, они со временем забыли о базе.

Это было следствием того, что они слишком долго полагались на ум, а не на тело.

Переосмыслив наследие рода, Чжэ Гал Ын понял, насколько важны основы.

— Сначала я дам тебе "сосуд". Большой и прочный, который невозможно разбить.

Так учитель объяснил своё решение принять Джин Чон Хи в ученики несколько месяцев назад.

"Сосуд" мог означать даньтянь (энергетический центр), но в широком смысле — это само тело.

Джин Чон Хи укреплял ноги, практикуя Дунгун.

Подъём по бесконечным ступеням был частью тренировки. Но это было не так просто, как звучало.

Рядом с ним тренированные бойцы пролетали, используя "лёгкость тела".

Их полёт, подобный ветру, мог вызвать зависть.

Но Джин Чон Хи не отвлекался, стиснув зубы и продолжая идти.

«Я знаю, что нельзя махать крыльями, не научившись ползать! Выносливость — сила нации. Всё нужно делать шаг за шагом!»

У Джин Чон Хи тоже были свои планы.

В романах о перерождении есть два пути к силе:

1. Медленный. Через усердие — от основ к вершине.

2. Удачные встречи — стремительный взлёт благодаря неожиданным дарам.

Что сильнее — зависит от вселенной. Но одно точно:

Главный герой всегда идёт по пути величайшего.

Небесный Демон Ё Ха-Рен использовал оба.

Это характерно для длинных романов в десятки томов. Но начало у него было одно.

Несмотря на свою природу "Небесного Убийцы", он ставил базу выше всего.

Чтобы постигать истину в боях, тело должно быть достаточно крепким.

В начале он тренировался с другими учениками Магё, закладывая основу.

Остальные рвались к "удачным встречам", пытаясь выслужиться перед старшими. Но наш герой, как и положено герою, молча шлифовал базу.

Может, это и шаблонно. Но Джин Чон Хи обожал эти сцены.

Юный и угрюмый Ё Ха-Рен вызывал неприязнь у многих.

Будь он чуть более улыбчивым... Но его холодность казалась вызовом.

Выступающий гвоздь забивают первым.

В итоге дело дошло до конфликта.

Десятки учеников во главе с зачинщиком устроили Ё Ха-Рену самосуд.

И тогда он, не используя ни одного боевого приёма, разгромил их — только базовыми движениями.

Ничего сверхъестественного — просто точные стойки, отточенные мышцы и сила, доведённая до совершенства годами тренировок.

Плюс понимание "истинной силы", полученное через практику "магических шагов".

Для такого Ё Ха-Рена десятки учеников не были угрозой.

«Это было круто. Очень».

Хоть он и любил зрелищные техники, но такая простая демонстрация силы впечатляла не меньше.

Поэтому подход учителя Чжэ Гал Ына — сначала база — стал для Джин Чон Хи долгожданным дождём после засухи.

Если бы он учился по стандартному методу рода Чжэ, то никогда не смог бы превзойти Ё Ха-Рена.

Ведь в романах путь, которым идёт главный герой, всегда оказывается самым сильным.

«Гений и есть гений. Да ещё с секретами и знаниями рода Чжэ...»

И хотя Чжэ Гал Ын не читал романов, он знал этот метод. Что, впрочем, неудивительно.

Он был трагичным гением, умершим молодым, но успевшим впитать все знания великого рода.

Поэтому он заставлял Джин Чон Хи с рассвета таскать воду, а пока она кипятилась — тренировать стойки.

Вода, которую приносил Джин Чон Хи, использовалась для его же завтрака.

Чувство достижения важно.

Даже маленькие победы должны приносить удовлетворение.

Чжэ Гал Ын планировал, чтобы его ученик ежедневно ощущал этот прогресс.

После завершения позы Мабо, он поднимался и спускался по лестнице в стойке на руках.

Конечно, у Джин Чон Хи пока не было достаточно сил, чтобы сразу встать в стойку на руках. Но он упорно повторял первые два этапа каждый день, и вдобавок у него было немного внутренней энергии, полученной благодаря эликсиру.

Используя внутреннюю энергию в форме «Дунг-гонга» (энергетического канала), он мог поддерживать свою силу и таким образом стоять на руках.

Даже с использованием внутренней энергии, нагрузка на руки была немаленькой, и это причиняло ему сильную боль. Однако благодаря этому его мышцы быстро росли, и сила увеличивалась.

Позже, когда он привыкнет, ему предстоит спускаться в стойке на руках с закрытыми глазами — чтобы научиться чувствовать землю в таком положении и понимать, как движется центр тяжести его тела.

Если позу Мабо он как-то мог выполнять, то спуск в стойке на руках без использования «Дунг-гонга» был для Джин Чон Хи невозможен из-за его физической слабости.

В итоге, предыдущие этапы должны быть освоены идеально, а использование «Дунг-гонга» должно стать привычкой.

Это был вывод, к которому пришла Пэк Рин Ын Сон, разрабатывая секретные боевые искусства своего клана.

И этот вывод идеально совпадал с мнением Джин Чон Хи, который читал роман.

«Единственная проблема — это полное отсутствие прав человека».

Если бы на Земле так обучали ребенка, это сочли бы жестоким обращением с детьми. Но в этом мире, где человеческая жизнь ценится не больше, чем жизнь мухи, возможность изучать боевые искусства с детства сама по себе считалась величайшей удачей.

Сначала он целый день таскал вверх один пустой кувшин, но теперь он мог поднять два полных за полдня.

Позже к этому добавилась поза Мабо, спуск в стойке на руках, а затем подъем с дровами для растопки на следующий день.

И даже после колки дров день ещё не заканчивался.

Всё это было частью тренировки, а изучаемое боевое искусство называлось «Сусин-гон» (Искусство совершенствования тела).

«Сусин» означало «совершенствование тела», так что это было буквально искусство подготовки тела.

Базовое внутреннее искусство, тренировка использования «Чин-ги» (истинной энергии) и закалка тела для создания «сосуда» — всё это было частью тренировочного искусства.

Результаты были очевидны.

— Раз ты уже можешь стабильно носить кувшины, пора переходить к следующему этапу.

— Правда?!

Лицо Джин Чон Хи озарилось радостью.

— Конечно. Следующий этап — это новая методика внутренней энергии. Поскольку путь уже немного прочищен «Сусин-гон», теперь нужно научиться им пользоваться.

— Ура!

— И завтра будешь носить четыре кувшина.

— Угх...

Святая простота, но безжалостность.

Глядя на такого учителя, Джин Чон Хи вспомнил события нескольких месяцев назад.

То время, когда он стал учеником Пэк Рин Ын Сона.

Несколько месяцев назад.

Когда Джин Чон Хи согласился стать учеником Пэк Рин Ын Сона и отправился с ним в «Бэкрин-ыйгак».

— Это моя усадьба, она же лечебница. Из-за её масштабов люди называют её «Лекарский двор Пэк Рин».

Как ни странно, Джин Чон Хи мог читать местные иероглифы.

Они во многом напоминали китайские, но были и отличия.

И это было логично.

Действие романа происходило в вымышленном мире, где одежда и образ жизни напоминали древний Китай, но всё же это был мир с внутренней энергией и духами.

В любом случае, он был рад, что не пришлось заново учить язык, и осматривал ворота старинного здания.

Огромное строение, расположенное на склоне высокой горы.

Если смотреть вниз, видны земля и деревни.

На массивных воротах красивой и величественной усадьбы висела табличка с надписью «Лекарский двор Пэк Рин», а позади неё выстроились величественные горы.

А вдалеке белый пар поднимался, образуя облака.

Пахло варёными яйцами.

Зона горячих источников на вулканической территории!

«В романе говорилось, что Белый отшельник лечил „девять разрывов меридианов инь“ в вулканической зоне... Видимо, это здесь».

Джин Чон Хи так подумал и открыл рот.

— Огромное место. Сюда приходит много пациентов?

— Конечно. Хоть я и не брал учеников, но я довольно известный лекарь.

— «Довольно известный»? Учитель, вас разве не считают одним из пяти лучших в Поднебесной?

— Ты знал?

— Это я знал.

— Хе-хе. Вот как.

Новый учитель протянул руку и погладил Джин Чон Хи по голове.

«Как же неловко».

Снаружи он был ребёнком, но внутри — взрослым мужчиной, и это вызывало смешанные чувства.

— Ну, пойдём. Сначала нужно немного отдохнуть. Завтра начнём настоящее обучение.

— Обучение...

— Боевые искусства и медицина. Разве не очевидно?

С этими словами Пэк Рин Ын Сон зашагал вперёд.

Ю Хо прошёл мимо, равнодушно уставившись на Джин Чон Хи.

Тот последовал за ними и вскоре вошёл в здание, называемое «Лекарский двор Пэк Рин».

***

«Прямо как в фильмах о перерождении или дорамах».

Интерьер здания был старинным.

Филиал Бюро «Летучий змей» был скорее аскетичным и утилитарным, но здесь чувствовалась особая атмосфера.

Даже на карнизах были вырезаны забавные драконы, а на колоннах ворот — различные узоры.

Резьба была неглубокой, так что её трудно было разглядеть, но можно было почувствовать на ощупь.

Это было здание, которое могло показаться слишком вычурным. Однако в нём было выдержано равновесие между простотой и роскошью.

Когда они открыли ворота и вошли, их встретили слуги.

— Загоните карету внутрь и хорошо накормите лошадей.

Ю Хо отдал распоряжения слугам.

По пути к конюшне виднелось большое строение, наполненное клетками.

Там сидели голуби, каждый на своём месте. Что было странно — среди них были ястребы и вороны.

— Прибыло много почтовых голубей. Вы разобрали письма?

Глядя на Ю Хо, Джин Чон Хи подумал про себя:

«Наверное, это те самые „почтовые голуби“, которые часто упоминались в романе. Интересно увидеть их вживую».

«Чонсо-гу» (Почтовые голуби).

Общее название обученных птиц, доставляющих письма и послания. Поскольку птицы летают быстрее людей, такой способ связи был частым элементом романов о перерождении.

Пока Джин Чон Хи с интересом разглядывал их, человек, к которому обратился Ю Хо, вежливо ответил:

— Да, господин главный управляющий Ю Хо. Почтовые голуби из «Сурамун» и «Чханнен» прибыли одновременно. Похоже, они получили ранения во время поединка.

С этими словами мужчина почтительно протянул аккуратно сложенное письмо. Услышав это, Пэк Рин Ын Сон открыл рот:

— У «Сурамун» и «Чханнен» давняя вражда. Это серьёзно.

Тем временем Ю Хо первым развернул письмо и нахмурился, видимо, озадаченный.

— Обе стороны хотят лично получить лечение от божественного врача. Разрешим?

— Какие у них ранения?

— Вот описание.

Пэк Рин Ын Сон прочитал оба письма.

В них было описано, как они получили ранения, их характер, а также приложено заключение местного лекаря.

— У молодого господина из «Сурамун» простое ранение от меча, он быстро поправится. А вот с госпожой из «Чханнен» проблема. «Сурамун» использует ядовитую технику «Сура-док-гон»... К счастью, молодой господин ещё недостаточно искусен, так что местный лекарь справится.

Спокойно оценив технику «Сурамун», он сделал вывод:

— Обоим пациентам лучше не двигаться, чтобы раны не раскрылись. Отправьте ответ с рецептами золотого противоядия и лекарств от внутренних повреждений. Ингредиенты несложные, так что местная аптека справится.

Ю Хо спросил:

— Кому отправить ответ первым?

— Сначала «Чханнен». Победительницей, скорее всего, была юная госпожа из «Чханнен». Раз она победила, но получила больше ран, значит, яд сильнее подействовал.

Откуда он это знал?

Джин Чон Хи уставился на него, и Пэк Рин Ын Сон усмехнулся.

— Молодой господин из «Сурамун» задел мечом руку госпожи, но не смог отрубить её, а госпожа, пожертвовав левой рукой, целилась в шею. То, что молодой господин остался жив, — заслуга госпожи, которая остановилась, чтобы не усугублять вражду.

— Значит, более пострадавший может быть победителем?

— Поединок похож на игру в го. Можно пожертвовать несколькими камнями, но если сохранить короля до конца — победа твоя.

Голубь «Чханнен» первым улетел с письмом, привязанным к лапе.

Вж-ж-ж!

— Ну, пойдём внутрь.

Когда он вошёл, следом улетела ворона «Сурамун».

В этот самый момент бесчисленные почтовые голуби со всех концов света летели к божественному врачу.

— Хи-я. Иди сюда. Быстро.

На зов Пэк Рин Ын Сона Джин Чон Хи поспешно ответил:

— А-а. Да, у-учитель.

«Ух ты, это было потрясающе. Что-то вроде телемедицины в нашем мире? Ну да, в романе говорилось, что „ Лекарский двор Пэк Рин “ — одна из трёх великих лечебниц, так что логично».

Медицинские учреждения мира уся обменивались информацией через центральные лечебницы.

Люди болели и получали ранения просто потому, что были живы.

А у тех, кто жил в мире боевых искусств, такое случалось ещё чаще.

Во время кровавых конфликтов и схваток многие получали ранения и погибали, страдали от внутренних повреждений, потери контроля над ци или заболевали, съев что-то странное.

И тогда они взывали к лекарям.

«Поэтому обмен информацией крайне важен для местных лечебниц. Но медицинские знания — это всё же секретные знания».

Как и боевые искусства, медицину не передавали просто так.

Но в мире уся было много людей, умирающих от конфликтов или страдающих от болезней.

В результате давным-давно появились организации лекарей, похожие на кланы боевых искусств.

Это и были лечебницы.

Кланы лекарей.

Лечебницы имели множество филиалов, обычно называемых медицинский центр по названию региона.

«Конечно, есть и те, кто работает независимо, без принадлежности к лечебницам...»

Но поскольку такие места не были проверены, те, у кого были деньги, обращались в лечебницы.

Лечебницы обменивались знаниями, информацией и методами лечения через своих представителей.

А когда между кланами вспыхивали кровавые конфликты, приходилось просить помощи у лечебниц из других регионов.

Именно лечебницы собирали информацию и отправляли лекарей туда, где они были нужны.

Как в мире боевых искусств были кланы, внутренние и внешние ученики, так и здесь были лечебницы, а в них — аптекари-исследователи, занимавшиеся изучением медицины, и местные лекари, работавшие в филиалах.

Лечебницы обменивались информацией через почтовых голубей или посыльных, хранили редкие ингредиенты, которых не было в обычных аптеках.

И ещё одна важная вещь — выпуск медицинских бюллетеней.

Медицинский вестник – голос врачебных павильонов

Каждый месяц в установленный день он доставляется в подчинённые медицинские павильоны, особенно к членам Медицинского совета. В нём освещаются новости медицинского мира и новые методы лечения.

«Три самых известных врачебных павильона в мире»

- Врачебный павильон Байлинь, которым руководит Пэк Рин Ын Сон.

- Врачебный павильон Хуачжоу, контролируемый травником Яосянь.

- Врачебный павильон Хэйцзянь, управляемый Кровавым старым демоном Лаогуй.

Эти три павильона называли «Тремя великими врачебными павильонами Поднебесной», а их владельцев – «Тремя божественными врачами Поднебесной».

Среди них Врачебный павильон Байлинь славился искусством иглоукалывания, Хуачжоу – отварами, а Хэйцзянь выделялся редким мастерством в хирургии.

«И всё же слово "Учитель" как-то не очень слетает с языка…»

Чем больше я думал, тем больше Пэк Рин Ын Сон казался мне невероятным человеком.

Что, впрочем, соответствовало действительности.

Учитель… Чжэ Гал Ын, мой учитель.

«Было бы проще, если бы я мог называть её просто "преподавателем" или "профессором"…»

Но для человека из современного мира это было сложно.

Учитель сказал:

— Входи.

Я последовал за ним в комнату.

«Выглядит впечатляюще, но… как-то пустовато»

Посередине комнаты стояла печка.

Большое окно было распахнуто настежь, а внутри печки тлел белый уголь.

Простота комнаты, лишённой каких-либо украшений или керамики, граничила с аскетизмом.

Но в этом была своя эстетика. Чувствовался дух учёного. Однако глазами человека из современности я видел множество проблем.

«Ого, это же та самая сцена из исторических драм… Но чем больше смотрю, тем больше…»

Я окинул взглядом комнату и почувствовал лёгкую досаду. Комната была слишком холодной.

Теперь я понимал, почему в уся-дорамах зимой персонажи дышали паром и жаловались на холодные руки и ноги, даже находясь в помещении.

Оставить окно открытым зимой?! Это просто немыслимо!

«Надо бы установить в доме учителя систему "ондоль"…»

Ондоль – древняя корейская система отопления.

«В прошлый раз, когда мы разговаривали, я об этом не подумал… Хорошо, что вспомнил. Нужно немного перестроить дом. Если сделать ондоль, то с этим окном можно что-то придумать…»

Я украдкой взглянул на распахнутое окно.

«Я понимаю, что окно оставлено открытым, чтобы избежать отравления угарным газом, но зимой это уже перебор… Этого явно недостаточно. Хотя бы герметичную бронзовую печь могли бы использовать!»

Но в эту эпоху её ещё не изобрели.

Хотя мой учитель и гений медицины, он не бог.

Он может спасти умирающего, но не способен принести изобретения из будущего.

Я тяжело вздохнул.

«Путь предстоит долгий… Ондоль – это масштабная перестройка, сейчас нереально. Сначала нужна печь. А ещё стеклянные окна для естественного света. И система вентиляции с теплообменником. Но как сделать стеклянные окна?»

Я прикусил язык.

«Технологии стеклоделия вроде бы есть, но по дороге я не видел ни одного дома со стеклянными окнами»

Оглядываясь, я мысленно составил список необходимого, а Чжэ Гал Ын наблюдал за мной с лёгкой улыбкой.

Через некоторое время он заговорил:

— Долго размышляешь. Ну что, о чём задумался?

«А!»

Я тут же пришёл в себя.

— Простите, учитель. Увлёкся мыслями…

— Бывает. Так что же тебя так заняло?

«Стоит ли говорить… Нет, нужно. Ведь учитель – мой пациент»

— Я размышлял о том, как создать условия, благоприятные для лечения вашего «девятого иня прерывистого пульса».

— Хо-хо?

Глаза Чжэ Гал Ына загорелись интересом.

Я подошёл и сел напротив него.

Учитель поставил чайник на печку.

— «Девятый инь прерывистого пульса» – это когда в теле накапливается энергия инь, закупоривая меридианы. Верно?

— Верно.

— Энергия инь… но если говорить о физическом проявлении, это означает, что тепло покидает тело, а холод проникает внутрь. Если упростить, то просто восполнив недостаток тепла, можно смягчить осложнения, вызванные им.

— Ты уже объяснял это в прошлый раз. У тебя уникальный взгляд. И что же?

— В первую очередь проблема в этой комнате. Если вы будете жить здесь, ваше состояние неизбежно ухудшится.

Я говорил уверенно.

Чжэ Гал Ын улыбнулся, но его выражение стало серьёзным.

— Значит, у тебя есть решение?

— Здесь уже начинается не медицина, а архитектура. Не врач, а строитель нужен. Но разве пациенту не нужно и то, и другое?

Нет никого, кто был бы так чувствителен к окружающей среде, как врач.

В современном мире врачи носят белые халаты именно поэтому – на белом лучше всего видна грязь.

И это не всё. Нужно постоянно следить за гигиеной.

Вторичные инфекции – одна из главных причин распространения болезней.

В современном мире это общеизвестно, но в эту эпоху всё иначе.

С этой точки зрения улучшение условий – тоже часть заботы врача.

— Во-первых, в этой комнате слишком холодно. Одной печки недостаточно.

— Значит, нужно добавить печек? Но если их будет слишком много, можно умереть. Причина ещё не установлена, но симптомы похожи на утопление.

— Утопление… вроде того. Точнее, это отравление угарным газом.

— Хо-хо?

— Мы дышим, но на самом деле нашу жизнь поддерживает кислород. Однако при горении выделяется не кислород, а угарный газ. И если его вдохнуть слишком много…

— Получается как при утоплении. Смерть не от воды, а от дыхания.

Не имея базовых знаний, он быстро сделал вывод.

Я мысленно восхитился.

«Настоящий гений»

— Да, именно так.

Я кивнул. Но Чжэ Гал Ын смотрел на меня с серьёзным выражением.

— Где ты этому научился? Моя семья веками собирала знания, но я никогда не слышала о таком.

— Это секрет.

— Даже от учителя?

— Да. Даже если я расскажу, вы не поверите. К тому же это опасно.

«В таких вопросах лучше не лгать. Пэк Рин Ын Сон из романа – не обычный человек. Гений. Праведник. Но и не наивная дура. Если вспомнить, как он отомстил за семью Чжугэ, то у него есть и решимость, и жестокость»

Взгляд учителя пронзил меня. Но вскоре он кивнул.

— Я понял, что ты не обычный ребёнок. Поэтому не стану настаивать. Я принял решение принять тебя таким, какой ты есть. Так что… спасибо, что рассказал мне это ради моего блага.

Он мягко улыбнулся.

— Значит, нужно построить новый дом?

Его доверчивый взгляд заставил моё сердце сжаться.

«Почему он так мне верит?»

Я не сказал ему ни слова правды.

Почему он так доверяет мне?

Разве так должны вести себя учителя?

Почему-то вспомнилось лицо директора детского дома, где я вырос.

Мне вдруг захотелось заплакать.

Но я сдержался и заговорил:

— Во-первых…

Я продолжил объяснять. И получил разрешение.

Я попросил познакомить меня с мастером.

Чжэ Гал Ын сказал:

— С большинством дел справится Ю Хо.

Ю Хо занимал должность главного управляющего врачебного павильона.

Его основная задача – помогать Пэк Рин Ын Сону.

Похоже, он занимался и такими вопросами.

Я вырезал из древесного угля что-то вроде карандаша.

«Хорошо, что хоть это есть. Кистью я так и не научился нормально пользоваться»

Моя рука выводила на бумаге чертёж, похожий на корейскую систему «ондоль».

Он был у меня в голове, но перенести его на бумагу было нелегко.

Но это было не страшно. Совершенство не требовалось.

Главное – передать суть.

Мне помогли документальные фильмы, которые я смотрел в прошлой жизни. О создании «ондоль», истории печей и тому подобном.

«Может, заодно нарисую ещё что-нибудь?»

Меня захватил азарт. Я продолжал рисовать, пока ногти не почернели от угля.

А затем быстро отнёс чертежи Ю Хо.

«Неужели это действительно можно построить?»

Ю Хо был в замешательстве. Хоть это и были слова ребёнка, не достигшего даже двадцати лет, они звучали логично и обоснованно.

Теоретически это казалось возможным. В восточных землях действительно строили дома подобным образом.

— Это и есть «ондоль»?

— Да.

— А это печь.

Ю Хо указывал на мои рисунки. Среди них была герметичная печь, не выпускающая газ.

Та самая, вроде тех, что использовались в начальных школах для разогрева обедов.

Но сделать её было не так-то просто. Ключевой элемент печи – герметичность. Если газ просочится, случится катастрофа.

Я на мгновение задумался.

«А сейчас в школах используют обогреватели?»

Да и название сменилось с «народных школ» на «начальные». Воспоминания уже стёрлись.

Но я помнил, как учил устройство печи по учебнику.

В те времена у меня не было денег на дополнительные пособия, поэтому я заучивал учебник наизусть.

— А это… стена из стекла?

— Окно.

— Окно…

— Оно позволит получать солнечный свет, не открывая окно.

— Солнечный свет так важен?

Чтобы объяснить проще, я напряг мозги.

— Свет – это энергия ян. Солнце – символ ян. В комнате учителя даже днём нет света, поэтому энергия ян не наполняет её. Разве человеку с «девятым инь прерывистого пульса» не нужен дом, куда свободно проникает солнечный свет? Поэтому стекло должно быть особенно прозрачным. Вы сможете это сделать?

При «Девятом инь прерывистого пульса» тело всегда холодное.

Поэтому, помимо тепла от «ондоль», солнечный свет поможет согреться и поддерживать здоровье.

«Хотя этого всё равно недостаточно»

Помимо тепла, необходим витамин D.

Он жизненно важен для людей с сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Но количество витамина D, получаемого через окно, гораздо меньше, чем при нахождении на открытом воздухе.

«Лучше всего подойдут прогулки и диета…»

Но всё же лучше, чем ничего. Если можно сделать стеклянные окна, нужно делать.

И самое главное – вот что:

«В сеттинге "Владыка демонов" сказано, что для блокировки энергии инь лучше находиться в освещённых местах»

Этот мир действительно управляется принципами инь и ян, пяти элементов.

Как читатель, я могу использовать знания о мире «Владыки демонов».

Я даже подумал, не написать ли процесс изготовления стекла.

В прошлом я смотрел документальные фильмы об истории стекла.

Ю Хо усмехнулся в ответ на мои скромные попытки.

-Континентальный стиль, да? Потребуются специальные рабочие, так что выйдет дороговато, но как-нибудь справимся. Или я сам могу сделать.

- Сам? Стеклянное окно?

Джин Чон-Хи с недоумением посмотрел на Ю Хо. На его чертежах одна из стен дома должна была представлять собой огромную цельную стеклянную панель.

Прямоугольное панорамное окно значительно улучшило бы освещение.

«Этот парень действительно подозрительный… Ладно, неважно. Главное, чтобы учителю стало лучше, разве не так?»

Джин Чон-Хи разработал тройное остекление, полностью исключив функцию открывания.

Это была скорее стеклянная стена, чем окно. Для удобства он также предусмотрел шторы.

А для вентиляции нарисовал отдельное окно — тоже стеклянное.

Достаточно продвинутый проект для человека, который лишь немного разбирается в архитектуре.

Сможет ли Ю Хо воплотить всё это в жизнь?

Ю Хо почесал подбородок и наконец произнёс:

— Если бы это была пустая болтовня, я бы вас отчитал. Но это… нечто, превосходящее ожидания. И кажется, это действительно сработает. В любом случае стоит попробовать.

Он честно признал свою ошибку.

Это означало, что доверие к Джин Чон-Хи начало расти. Тот невольно обрадовался.

— Само собой, но… чем быстрее, тем лучше, верно?

— Учитывая состояние учителя — конечно.

— Хорошо. Печь и стеклянное окно нужно сделать за день. А для ондоля придётся вызвать мастеров и начать с нуля.

Ю Хао задумался, потирая подбородок, затем добавил:

— Если переместить учителя в другое место, работы прибавится… Но постараемся уложиться в десять дней.

«Отлично! Это сильно облегчит состояние учителя».

Ондоль — если вы читали уся или фэнтези про попаданцев, то наверняка встречали упоминания о нём.

Главные герои в других мирах не просто так начинают с его постройки.

«Чёрт, я молодец — досмотрел тот документальный фильм до конца!»

Даже если с проектом всё ясно, для строительства нужны специалисты. Вдруг Джин Чон-Хи заметил нечто странное в словах Ю Хо.

— Погодите, печь и стеклянное окно за один день?

— Да, разве есть проблема?

Ю Хо посмотрел на него так, будто вопрос был глупым.

«Если подумать, он ведь тоже изучал боевые искусства… Наверное, возможно. Но как?»

В конце концов, любопытство взяло верх:

— Как?

— Ха-ха-ха, вы думали, только у вас есть секреты?

— Угх.

Прямое попадание. Ю Хо усмехнулся:

— Мои секреты — ничто по сравнению с вашими. Но раз уж вы меня удивили…

— Научите?

— Нет. Я мелочный. Пусть вас хоть немного помучает любопытство.

Он ухмыльнулся.

«Раньше казался пугающим и загадочным, а оказывается, может и так», — подумал Джин Чон-Хи

— Если всё получится, установлю и в вашей комнате. Это ваша заслуга.

Его беззаботный тон скрывал искреннюю благодарность.

На следующий день.

Джин Чон-Хи вышел на рассвете и увидел, как Ю Хо снимает деревянные рамы и вставляет стеклянные панели.

«Он правда сделал это… Как так быстро? Прошло меньше 10 часов! У него же нет современных инструментов…»

На лице Джин Чон-Хи застыло недоумение, но он решил не зацикливаться.

Главное — окна на месте!

Рядом уже вовсю шло строительство нового дома.

Рабочие укладывали ондоль — невероятная скорость.

«За день нашел мастеров и начал работу… Впечатляет».

Стекло выглядело немного иначе, чем на Земле, но это было именно оно.

Да еще и тройное — герметичность куда лучше дерева.

— С окнами дом стал светлее, молодой господин.

— Да, теперь будет больше солнца.

Раньше, чтобы впустить свет, приходилось открывать окна.

Теперь в этом не было нужды.

«Честно, думал, что стекло сделать сложнее, чем ондоль… Но он справился».

Хотя в этом мире стекло — редкость.

Даже в «Объединении Юнлун» использовали бумажные окна. В истории человечества массовое распространение стекла началось гораздо позже.

«Хотя этот мир во многом отличается от Земли».

Джин Чон-Хи почесал затылок.

Ю Хо добавил:

— Печь тоже готова. Учитель внутри.

— Правда?

Джин Чон-Хи поспешил войти.

Внутри было тепло. Его учитель, Чжэ Гал Ын, сидел в кресле и читал книгу.

Лучи солнца, льющиеся через большое окно, мягко освещали его.

Он выглядел так прекрасно, будто сошёл с киноэкрана.

«Закрытое окно и печь — и уже так тепло… А с улучшенным освещением эффект будет ещё лучше».

Джин Чон-Хи радовался преображённой комнате.

Чжэ Гал Ын, наслаждающийся чтением на солнце, казался умиротворённым.

— А, Хигу* (*ласковое прозвище Джин Чон-Хи), ты здесь.

Учитель почувствовал его присутствие и заговорил.

От такого обращения лицо Джин Чон-Хи покраснело. В его возрасте к подобным именам привыкнуть непросто.

«Если бы у меня были родители… Было бы так же?»

Бессмертный врач Байлин, Чжэ Гал Ын, продолжил:

— Заходи. Окно, которое не нужно открывать, и печь… Не передать, как это удобно. Тело согрелось, будто в горячем источнике.

— Как самочувствие?

— Ещё вчера кашлял весь день, горло болело… А сейчас почти прошло. Твоя печь — поистине чудо.

Он указал на место рядом с собой.

«Из-за моего роста кресло кажется огромным».

Джин Чон-Хи неуклюже забрался на сиденье.

Чжэ Гал Ын улыбнулся его детской неуклюжести.

— Ты у меня и умница, и милашка. Никто и не думал, что можно вставить стекло, чтобы сохранить тепло и свет. Глава клана Наньгун хвастается своим наследником, но тот и в подмётки тебе не годится.

— Э-хе-хе!

— А эта печь… Никакое сравнение с камином или жаровней. Почему мы не додумались до этого раньше?

«Учитель… стекло здесь дорогое, да и технологий для таких панелей раньше не было».

И как Ю Хо сделал всё за день — загадка.

«И когда он успел печь собрать? Алхимия, что ли?»

Джин Чон-Хи заподозрил неладное.

Создать такое окно за день — невероятно.

«Надо разузнать о Ю Хо… Хотя учитель так рад, что и мне приятно».

Он знал Чжэ Гал Ына недолго, но тот оказался неожиданно заботливым наставником.

Вот и сейчас…

Его умилительные речи вызывали мурашки.

— Я раньше знал только медицину. Как лягушка в колодце. Ты открыл мне глаза.

Джин Чон-Хи не выдержал:

— Ааа, учитель, хватит!

— Что такое?

Учитель удивился, затем обратился к слуге:

— Принесите сладостей. Наш Хигу, наверное, проголодался. Растёт — нужно хорошо питаться.

Слуга поспешил на кухню.

Ю Хо не вошёл вслед за Джин Чон-Хи, но и не ушёл.

Он стоял у двери, прислушиваясь к разговору внутри.

И тихо вздохнул.

«С первой встречи он выделял Джин Чон-Хи, а теперь и вовсе души не чает».

Пэк Рин Ын Сон — величайший целитель, последний наследник рода Чжэ.

Он редко улыбался, кроме как для формальности.

Да и из-за ухудшающегося здоровья в павильоне царила гнетущая тишина.

Но с появлением Джин Чон-Хи всё изменилось.

«Теперь я понимаю, зачем люди заводят детей».

Да и не просто ребёнка. Мальчик полон тайн.

С его приходом холодная атмосфера павильона начала таять.

Для Ю Хо это было маленьким, но важным чудом.

И практическая польза тоже была.

Цвет лица Чжэ Гал Ына улучшился.

Его тело, теряющее тепло из-за «прерванных меридианов инь», теперь сохраняло его благодаря герметичности комнаты.

Стеклянное окно. Бронзовая печь, отводящая дым наружу.

Эти две вещи уже значительно поддержали его здоровье.

А когда достроят ондоль…

Для Ю Хао это было бесценно.

«Он не врал. Но откуда у него такие знания? Учитель, конечно, не станет копаться — ему осталось недолго…»

Выражение лица Ю Хо потемнело.

«Джин Чон-Хи … Если ты действительно продлишь учителю жизнь — я отдам тебе всё. Даже свою».

В его узких глазах мелькнула ярость. Но затем он расслабился.

Изнутри донёсся смех Чжэ Гал Ына.

Ярость Ю Хо растаяла.

«Я давно не слышал, чтобы он смеялся… сколько лет прошло?»

На его губах появилась улыбка.

После ухода Джин Чон-Хи Ю Хо с невозмутимым видом вошел в комнату.

— Оставить окно немного приоткрытым?

— Не нужно. Слуга уже проветривал.

Даже с герметичной печью иногда требовалось проветривание. Но теперь это было несравнимо с прошлым.

Чжэ Гал Ын лежал на кровати.

— Как будто в горячем источнике. Впервые за долгое время смогу спокойно поспать — и всё благодаря ученику.

— Как состояние энергетических каналов?

— Хм.

Энергетические каналы — пути, по которым циркулирует жизненная энергия.

От них зависит рост и сама жизнь человека.

«Прерванные меридианы» — врождённое состояние, при котором эти каналы заблокированы.

А «Девятый инь прерывистого пульса» — самый опасный их вид. С таким диагнозом боевые искусства должны быть недоступны.

Но он, вопреки всему, не только овладел ими, но и достиг вершин мастерства — настоящее чудо.

Годы исследований и борьбы с болезнью сделали его тем, кем он стал.

Люди почтительно называли его «Бессмертным врачом».

Существом, превзошедшим даже богов.

— Думал, что смогу создать «искусственную пилюлю бессмертия», но даже не задумывался о таких вещах, как дом. Зря потратил время на учёбу. А ведь это так просто.

— Это не входило в обязанности врача. К тому же чертежи Джин Чон-Хи были очень детальными. Технологии, которые он использовал, не наши.

— Говорят, это ближе к западным землям.

— Похоже, но это не совсем так. Его идеи кажутся более… продвинутыми.

Чжэ Гал Ын кивнул.

— Конечно. Он же мой ученик.

— Ещё бы. Весь «Медицинский совет» уже знает, как вы им гордитесь.

Чжэ Гал Ын часто отправлял туда послания. И в каждом упоминал своего ученика.

Учитель фальшиво кашлянул.

— Кхм…

— Вы думали, я не замечу, что в следующем ежемесячном отчёте написали хвалебную речь о нём? Скоро весь мир будет гадать, кто такой Джин Чон-Хи.

И это ещё не считая слухов о том, что великий Пэк Рин Ын Сон превратился в «слюнявого родителя» из-за одного ученика.

Ю Хо решил опустить эту часть.

— Я не так уж много хвалил его.

«Ученик Бессмертного врача Джин Чон-Хи разработал новую печь! Это дар учителю, и его преданность столь велика, что скоро он полностью исцелится!»

«Исцелится? Мы только начали!»

Даже Ю Хо покраснел от такой откровенной нежности.

«Медицинские вестники» были аналогом научных журналов.

В них публиковали новые методы лечения и исследования болезней.

Что подумают местные врачи, прочитав это?

«Хотя… всем было нелегко».

Учитель был смертельно болен — в павильоне давно царила тяжёлая атмосфера.

Но теперь всё изменилось.

— Но это уже слишком!

— Хватит, закрывай дверь и иди! Я спать буду.

— Иду.

Ю Хо потушил благовония и вышел.

— Спокойной ночи.

— И тебе. А, и завтра принеси хурму. Наш Хигу, кажется, уже устал от одних и тех же сладостей.

«…»

Ю Хо передумал.

Это не просто «слюнявый родитель».

Это «гипер-слюнявый родитель».

— Может, просто будете носить его в кармане?

— Неужели ревнуешь?

— Кто ревнует?!

Ю Хо буркнул, затем добавил:

— Тогда отдыхайте.

— Угу. Сегодня ничего не болит — прекрасно.

Вскоре его дыхание стало ровным.

Первый за долгое время глубокий сон.

Сокровище, которое не купишь ни за какие деньги.

Ю Хо тихо закрыл дверь и велел слугам вести себя как можно тише.

На следующий день.

— Основатель нашего рода — Чжугэ Лян, также известный как «Мудрец Яркого света». Он создал боевые формации, механизмы и медицинские трактаты, которые развивались веками.

Джин Чон-Хи кивнул.

Чжэ Гал Ын продолжил:

— Изначально я хотел усыновить тебя, чтобы продолжить род… Но менять фамилию, данную родителями, непросто. Да и сейчас это уже не так важно, поэтому я принял тебя как ученика.

Учитель и ученик сидели в уединённом здании на территории павильона.

Мебели не было — только деревянный пол.

Одно крошечное окно и жаровня в углу.

Чжэ Гал Ын назвал это место «Залом внутренней силы». Здесь тренировались бойцы павильона, отрезанные от внешнего мира.

Слушая объяснения, Джин Чон-Хи отвлёкся.

«Моя фамилия «Джин» — из детдома…»

Даже если бы он стал «Чжэ Чон-Хи», это не имело бы значения.

«Да и с «Чжэ» в начале звучит солиднее».

Учитель добавил:

— Даже сейчас Ю Хо в ужасе от того, насколько я опекаю тебя. Говорит, если усыновлю, станет ещё хуже. Но если захочешь, позже сможешь взять имя «Чжэ». Ю Хо и слуги павильона будут свидетелями — не переживай.

Джин Чон-Хи понял, что «позже» означало не просто «когда вырастешь».

Учитель говорил о времени после своей смерти.

От тяжести этих слов Джин Чон-Хи едва не сжался.

«Это серьёзно».

Учитель оттягивал смерть, но в глубине души не верил в полное исцеление.

Чтобы подарить ему надежду, Джин Чон-Хи должен был стать сильнее. Он сжал кулаки с решимостью.

— Наш клан основывается на методе активации мозга. Он улучшает память и ускоряет мышление. Раскрепощённый разум усиливает телесные ощущения. Вот что возможно.

Учитель повернулся и щёлкнул пальцами. Раздался звук удара по деревянной кукле в дальнем конце зала.

— Точка «Гробница духа».

Тук.

— Точка «Небесный медведь».

Тук.

— Точка «Нефритовый зал».

Это было потрясающе. Он бил по акупунктурным точкам, не видя их, используя лишь «искусство пальцевого удара».

Ещё удивительнее было то, что на этот раз он не пробил куклу насквозь, а лишь слегка коснулся поверхности.

В прошлый раз он пронзал камни и деревья. Теперь же не оставил ни царапины.

Это невероятно сложно.

Как сделать пистолет мощнее — понятно. Но точно контролировать его мощность? Невозможно.

«Как он это делает?»

Увидев его изумление, Чжэ Гал Ын улыбнулся.

— Обычные дети спрашивают, почему я не пробил куклу, как в прошлый раз. Говорят, что теперь я слабее.

— Вы идеально контролируете силу. Даже краска на кукле не повреждена.

— Ха-ха-ха, проницателен.

— Наш стиль позволяет достичь большего, чем обычные боевые искусства, благодаря развитому мозгу. Но это же стало нашей слабостью — мы возгордились. Ты не повторишь эту ошибку. Ты изучишь то, что не смогли предыдущие поколения.

Он умышленно избегал подробностей о гибели рода Чжэ.

Джин Чон-Хи почувствовал боль в его голосе, но сделал вид, что не заметил.

— Основное оружие вашего клана — «искусство пальцевого удара»?

— Ха-ха, это просто игра. На самом деле — меч и веер.

— Веер?

В сериалах Чжугэ Лян всегда использовал пернатый веер.

— Конечно, это лишь поверхность. Если копнуть глубже, наш стиль позволяет овладеть любым оружием и любой тактикой. В этом наша сила.

Это поразило Джин Чон-Хи.

«Он может освоить любое оружие с первого взгляда? Неужели такое возможно?»

Но глядя на учителя, он поверил.

— Я тоже могу стать сильнейшим в мире?

— Конечно. Если освоишь наш стиль полностью — станешь.

Учитель ответил так, будто это было очевидно.

Затем спросил:

— Ты хочешь быть сильнейшим?

«Если я стану сильнейшим, «Маленький Небесный Демон» придет за моей головой…»

Чтобы стать Главой Демонического Культа, нужно доказать, что твои боевые искусства — лучшие в мире.

Поэтому будущие лидеры с юности бросают вызов сильнейшим, собирая «трофеи».

В этом мире — то же самое.

«Если я стану сильнейшим, Ё Ха Рен придёт за мной. А у него есть «благословение главного героя»…»

— Учитель, а что хорошего в том, чтобы быть сильнейшим?

— Хм… Не знаю.

Вопрос застал его врасплох.

Многие годами тренировались, ломая кости, ради этого титула. А теперь он задумался.

— Медаль или грамоту не дают, да?

— Ты получишь славу и уважение.

— Но у вас и так высокий статус, разве нет?

Истина была проста:

Сила — это обоюдоострый меч.

Чтобы достичь вершины, нужно пройти через горы трупов.

Но с другой стороны — величайший врач. Его предназначение — спасать жизни.

Средняя продолжительность жизни врачей в мире боевых искусств — 70 лет. Редкий случай.

Они не становились моложе, как мастера цигун, но благодаря умеренным тренировкам оставались здоровыми до старости.

В отличие от бойцов, они умирали в кругу семьи, учеников и друзей.

И, конечно, никогда не бедствовали.

— Сильнейший в мире получит власть, которой нет ни у кого.

— Но если разозлить вас, всё равно умрёт, верно? Даже сильнейшие стараются вам угодить.

И это тоже было правдой.

— Так кем ты хочешь стать, Хигу?

— Сильнейший мне не нужен.

— Тогда?

— Я хочу стать величайшим врачом. Как вы.

Гром среди ясного неба.

Даже Бессмертный врач Байлин был шокирован.

Он, как безумец, начал гладить Джин Чон-Хи по голове.

— Ах ты мой хороший! Где ещё найдёшь такого умничку? Каждое твоё слово — как песня!

За всю историю рода Чжэ многие хотели стать сильнейшими.

Но величайшим врачом? Только Джин Чон-Хи.

«Он рождён для этого!»

А сам Джин Чон-Хи думал:

«Чтобы выжить, нужно быть врачом. Даже «Маленький Небесный Демон» не убивает врачей — максимум похищает. А если…»

А если величайший врач станет сильнейшим?

Далёкая мечта, но от одной мысли сердце билось чаще.

«Попробую.»

Это будет нелегко. Но это вторая жизнь.

Он хотел узнать свои пределы. Сделать всё, что возможно.

«И учитель… я обязательно вылечу вас.»

Эта теплота — первая в его жизни.

Он не думал, что когда-нибудь почувствует её без всяких условий.

Он не мог позволить ей исчезнуть. Он хотел отплатить за добро.

Таков был путь Джин Чон-Хи.

Время шло.

Благодаря изнурительным тренировкам Джин Чон-Хи начал практиковать циркуляцию внутренней энергии раньше, чем ожидалось.

— Я помогу, но ты не должен ни говорить, ни двигаться. Понял?

Скрестив ноги, Джин Чон-Хи почувствовал, как за его спиной сел учитель.

Тот положил ладонь на спину ученика и направил в него свою ци.

«Великий Небесный Круг» — так назывался метод, при котором энергия совершает полный оборот по энергетическим каналам тела.

Джин Чон-Хи ощутил, как что-то проникло внутрь и начало вихриться.

«Так вот какова энергия учителя…»

В отличие от прошлого раза, когда учитель лишь осматривал его тело, теперь это был полноценный цикл циркуляции.

Энергия учителя, вливающаяся в него, ощущалась гораздо яснее.

Может, из-за влияния «прерванных меридианов»?

Она была холодной и тяжелой.

Начав со спины, она постепенно заполнила каждую частицу его тела.

«Такова внутренняя сила учителя…»

Разница с прошлым осмотром была колоссальной.

Вскоре энергия Чжэ Гал Ына достигла определенной точки в теле Джин Чон-Хи.

Даньтянь — море энергии.

Внутри него что-то затвердело, и Джин Чон-Хи осознал, что это была энергия «Столетнего Хвандана», которую он принял ранее.

Гибко, но мощно.

Энергия учителя пробудила и привела в движение энергию пилюли.

— «Метод глотания слюны» выполнен хорошо. Вся энергия пилюли теперь твоя. Этого достаточно, чтобы заложить основу — как минимум на пять лет тренировок.

Пробужденная энергия, следуя направлению учителя, совершила Великий Круг. После полного оборота она вернулась в даньтянь и укоренилась там.

Теперь она уже не была твердой, как раньше.

Скорее, напоминала живицу — липкую, насыщенную жизненной силой.

— Благодаря усердной практике «Метода сохранения духа» изначальные свойства пилюли сохранились хорошо. «Столетний Хвандан» оставим на этом, а «Тысячелетний Хвандан» примем позже.

Оказалось, нельзя просто принять много пилюль сразу. Учитель добавил:

— Сначала укрепим основу. У меня есть несколько специальных эликсиров — начнем с них.

Отмена. Оказывается, есть вариант для новичков.

Учитель отвел руку, забрав свою энергию.

— Теперь открой глаза. Пришло время изучить базовый метод циркуляции.

Он начал объяснять основной метод рода Чжэ.

Метод Пяти Элементов .

Огонь, Вода, Дерево, Металл, Земля.

Пять энергий, составляющих мир.

Джин Чон-Хи начал дышать, как учил его наставник.

Теперь он должен был двигать энергию собственной силой, а не с помощью учителя.

«Это… неожиданно интересно?»

Вода питает Дерево, Дерево питает Огонь.

Огонь рождает Землю, Земля рождает Металл, а Металл очищает Воду.

— Основа — взаимопорождение. Метод Пяти Элементов рода Чжэ идеален для медицины, потому что он не конфликтует ни с какими другими энергиями, а гармонизирует их. Нет лучшего метода для лечения внутренних повреждений и восстановления жизненной силы.

— А если использовать его наоборот?

— Это называется взаимопреодоление. Вода сталкивается с Огнем и гасит его, Огонь сталкивается с Металлом и плавит его. Металл рубит Дерево, а Дерево возвращается в Землю.

— Это плохо?

Учитель покачал головой.

— Нет. Иногда это необходимо. Например, когда внутренняя энергия выходит из-под контроля, как при «одержимости демоническим огнем», можно использовать это, чтобы усмирить ее.

Взаимопорождение и взаимопреодоление.

«В каком-то смысле это граница между лекарством и ядом».

Так же и в современной медицине.

У всех лекарств есть побочные эффекты.

Здесь «побочный эффект» означает дополнительное действие, отличное от основного.

Лекарство — это область биологии, но также и химии.

Нельзя выделить только нужное действие.

Цитрат силденафила — известный как Виагра.

Изначально его создавали как лекарство для сердца.

Но во время клинических испытаний обнаружили побочный эффект — он помогал при эректильной дисфункции.

В итоге он стал лекарством от импотенции.

Лекарств для сердца было много, а вот для эректильной дисфункции — не очень.

«Бывает, что лекарство от диабета становится средством для похудения, а яд, который нельзя принимать, для некоторых пациентов становится лекарством».

Джин Чон-Хи быстро усваивал, сравнивая с современными примерами.

«Побочные эффекты не всегда плохи. То же самое с взаимопреодолением. В лекарствах нет добра и зла — всё зависит от того, как их использовать. Это относится и к Пяти Элементам, составляющим этот мир».

Когда он дошел до этого понимания, его даньтянь резко задвигался.

«Значит, «Белая сосновая пилюля», которую я принял, относится к элементу Дерева (木). Если в будущем придется лечить внутренние травмы рода Консон, можно использовать свойства Воды (水) для взаимопорождения или Земли (土) для взаимопреодоления?»

Озарения начали сменять друг друга.

Чжэ Гал Ын смотрел на погруженного в мысли ученика с изумлением.

«Я знал, что он одарен, но научив его одному, он понимает десять».

Наблюдая за таким учеником, учитель защищал его практику.

«Ну конечно, он же мой ученик».

Чжэ Гал Ын подумал:

«В Центральных равнинах родился гений — нужно как можно скорее сообщить об этом всем врачам мира. Что может быть важнее?»

Медитация Джин Чон-Хи продолжалась очень долго.

Позже

Джин Чон-Хи почувствовал в даньтяне энергию Дерева.

Она символизировала жизнь.

Она менялась, но оставалась неизменной, росла, подчиняясь Воде, и отдавала всё Огню.

Но при этом никогда не исчезала.

Как побеги, которые растут быстрее после лесного пожара.

Когда Джин Чон-Хи открыл глаза, уже рассвело.

Количество упорядоченной энергии увеличилось как минимум на 50% по сравнению с тем, что было после переваривания «Столетнего Хвандана».

«Наверное, теперь у меня семь лет внутренней силы? Другим нужно семь лет усердных тренировок, а я уже получил это. Но нельзя пренебрегать основами, даже если сила выросла».

В этот момент раздался голос сзади:

— С первой же практики такой шум.

Это был Ю Хо.

— А где учитель?

— Он защищал вашу практику до конца, но я уговорил его отдохнуть. Прозрение с первой же циркуляции… Обычно ученики долго размышляют, прежде чем понять смысл метода, но наш Хигу — гений. Вы не представляете, как он обрадовался.

Лицо Чжэ Гал Ына сияло от счастья.

Даже уходя в покои, он ухмылялся так, что это было пугающе.

Некоторые слуги, увидев внезапно счастливого хозяина, даже икнули от удивления.

«Он радуется успехам ученика больше, чем своим собственным».

Ю Хо уже боялся, что будет написано в следующем «Медицинском вестнике».

«Даже если этот ученик — свет в глазах, это уже слишком».

— Я принес эликсиры, которые нужно принять в следующий раз.

Ю Хо открыл ларец.

Странно. Обычно от эликсиров исходит освежающий аромат, но здесь не было никакого запаха.

Внутри лежало пять пилюль.

— «Пилюля рождающего огня», «Пилюля морской воды», «Пилюля падающего дерева», «Пилюля нефритовой земли», «Пилюля благоухающего металла». Всего пять.

— Нужно принять все сразу?

— Нет. Вы можете выбрать одну, какую захотите.

Это был тест.

«Он проверяет, действительно ли я понял суть».

Типичный Чжэ Гал Ын. Несмотря на свою любовь к ученику, в обучении он не делал поблажек.

«Первой я принял «Столетний Хвандан» — она относится к Дереву. Обычно следовало бы выбрать пилюлю того же элемента — это основа внутренних методов».

Усиление одного элемента — вот основной принцип.

Но Джин Чон-Хи передумал.

«Если пойти по стандартному пути, то в чем смысл изучения Метода Пяти Элементов? Нужно взаимопорождение».

— Дайте мне «Пилюлю рождающего огня».

Энергия Дерева усилит Огонь.

Раз первой была пилюля Дерева, теперь нужно принять Огонь.

— Вы сделали выбор.

Ю Хо передал ему пилюлю.

Джин Чон-Хи понял кое-что.

«Она пахнет резко? Странно. Только что не было никакого запаха…»

В этот момент его осенило.

— …Дайте мне остальные четыре по порядку.

— Все?

— Да. Они все нужны.

Пять пилюль Пяти Элементов вместе составляют единый эликсир.

Каждая пилюля по отдельности дает не так много энергии.

Но если принять все пять в правильном порядке, их взаимопорождение создаст полный цикл.

Много энергии не нужно.

Важно заложить основу из пяти чистых элементов.

— Вы не так-то просты.

— А кто это хитро предложил выбрать только одну?

Цикл, начавшийся с Дерева, должен завершиться снова Деревом.

Ю Хо осознал, что понимание Джин Чон-Хи глубже, чем он предполагал.

— Простите. Не было злого умысла. Просто учитель велел проверить вас.

Джин Чон-Хи ожидал этого.

— Учитель посчитал бы правильным ответом, если бы вы выбрали только «Пилюлю рождающего огня». Как вы догадались?

— По запаху.

Аромат «Пилюли рождающего огня».

Сначала он удивился, почему от пилюль нет запаха. Но оказалось, что каждая имеет свой аромат.

Когда пять ароматов смешиваются, они становятся почти неощутимыми.

Джин Чон-Хи почувствовал нечто странное.

«Выглядит как набор из пяти штук из супермаркета».

Конечно, это озарение пришло из его современного прошлого.

Задумавшись об этом, он вернулся к основам Пяти Элементов, о которых говорил учитель, и пришел к одному выводу.

Ю Хао искренне восхитился.

— Вы поистине гениальны, молодой господин.

И добавил:

— Достойны того, чтобы величайший врач Поднебесной охранял вашу практику всю ночь.

— …Я не просил об этом. Но вы передадите учителю весь этот разговор, да?

Джин Чон-Хи начал понимать.

Ученику тяжело от учительской опеки.

— Конечно. Он же велел мне это сделать.

— Вздох.

Джин Чон-Хи сглотнул и разгрыз «Пилюлю рождающего огня».

Она была острой, как и положено огненной пилюле. Внутри вспыхнуло пламя.

Буквально пилюля, наполненная огненной энергией.

Джин Чон-Хи погрузился внутрь себя.

«Энергия Дерева рождает Огонь, Огонь рождает Землю. Нужно усилить эту энергию и сразу принять «Пилюлю нефритовой земли»».

Энергия бурлила внутри.

Джин Чон-Хи начал принимать пилюли одну за другой.

Пять энергий росли по очереди.

Закрыв глаза, он погрузился в ощущения, происходящие внутри его тела.

«Мир…»

Внутри него рождался и рос мир. Мир под названием «Пять Элементов», который начал танцевать.

Он втягивал окружающую энергию с ужасающей скоростью.

Эта энергия была сильнее, чем энергия самих пилюль.

Даже в состоянии транса Джин Чон-Хи чувствовал радость и удовольствие.

Хотя он никогда не испытывал этого раньше, в нем не было смятения.

«Это мой внутренний мир».

В этом блаженстве энергия Метода Пяти Элементов начала укореняться.

За мгновение его внутренняя сила выросла на пять лет.

В этом потоке Джин Чон-Хи сосредоточился.

Семь дней.

Джин Чон-Хи успешно поглотил энергию Пяти Элементов.

«Я человек или машина для циркуляции ци? И… ее стало почти вдвое больше».

«Столетний Хвандан» не только помогла ему освоить «Метод глотания слюны», но и дала пять лет внутренней силы. А теперь, приняв пять пилюль Пяти Элементов и освоив Метод Пяти Элементов, он увеличил свою энергию до десяти лет за мгновение.

По отдельности эти пилюли не сравнятся с «Столетним Хванданом», но благодаря принципу взаимопорождения и взаимопреодоления Пяти Элементов результат превзошел ожидания.

Джин Чон-Хи еще не до конца понимал это, но чувствовал, что здесь кроется нечто грандиозное.

Врачебный павильон Байлинь — один из Трех Великих медицинских павильонов Поднебесной.

Если Малые школы — это просто врачи, то Большие школы — это целые медицинские кланы.

И павильон Байлинь входит в тройку сильнейших.

Поэтому в изготовлении и продаже эликсиров у них тоже есть свои секреты.

Конечно, многие ставят Хуачжоу павильон выше благодаря их искусству травников, но это не значит, что Байлинь слаб.

Именно поэтому здесь производят разные виды эликсиров.

Они делятся на высший, средний и низший классы.

Высший класс создается раз в год, и даже личный ученик главы павильона Байлинь не может получить их просто так.

Но низший класс глава павильона может выдавать по своему усмотрению.

То есть неделю назад (по современным меркам) Джин Чон-Хи принял пять таких пилюль. И впереди его ждет еще больше.

Фактически, он начинает свой путь на эликсирах.

«В уся-романах пишут, что личные ученики больших школ и наследники знатных семей едят эликсиры как рис. Не думал, что окажусь в такой ситуации… Это же удача?»

Конечно, просто механическое принятие пилюль не работает.

Нужно понимать Пять Элементов и циркулировать их правильно. Ведь важно не количество, а качество энергии.

— Потрясающе. Как человек может так тренироваться? Вы почти не спали.

Утренняя практика — обычное дело для тех, кто постигает внутреннюю энергию.

Только закончив, Джин Чон-Хи услышал голос Ю Хо.

«И чего он приперся? Да и вообще, попробуй сам так потренироваться».

Раньше его тело и разум были истощены.

Если бы в современном мире существовали медицинские рабы, то корейская система интернатуры точно подошла бы под это определение. Он был неприкасаемым в самом низу иерархии.

Тогда его оскорбляли все:

— Пациенты.

— Родственники пациентов.

— Профессора.

— Даже случайные прохожие.

Когда он пожаловался коллеге, тот сказал:

«Ты просто устал и слышишь галлюцинации. Психиатр на втором этаже».

Но Джин Чон-Хи точно слышал.

Весь мир орал на него.

«Маленький медицинский раб» Джин Чон-Хи всегда был полон гнева и печали.

А потом он перестал что-либо чувствовать.

Он понял, что такое «эмоциональное выгорание».

А теперь?

Тренировки делали его разум и тело чище и спокойнее.

Да еще и все в павильоне хвалили его, называя гением.

Такова жизнь второго по влиянию в павильоне Байлинь.

Джин Чон-Хи задумался:

«Оказывается, я такой ребенок — расту на похвалах».

— Хм… Судя по всему, вы достигли первого уровня в Методе Пяти Элементов.

— Это быстро? И кстати, уровни ведь не зависят от количества энергии, да? Как их вообще измеряют?

— Насколько я знаю, это очень быстро. Уровни оценивают по умению управлять ци. Для таких мастеров, как я, это очевидно. Но… Ладно, ваша одаренность — это одно, но как вы вообще не отдыхаете?

Ю Хао пришел по приказу Чжэ Гал Ына проверить Джин Чон-Хи.

И обнаружил, что тот уже достиг первого уровня.

Скорость шокировала, но его упорство пугало еще больше.

— Я отдыхаю.

— Циркуляция ци — это отдых?

— …

Вместо ответа Джин Чон-Хи уставился на Ю Хо с лицом Будды.

Ю Хо подумал:

«У него глаза человека, прошедшего через ад. Как у ребенка может быть такой взгляд?

Глубокий, пугающе глубокий.

«Это не детская невинность. Это взгляд изможденного раба… Что этот мальчик пережил?»

В этот момент дверь зала тренировок открылась.

— Хигу!

— Учитель!

Выражение лица Джин Чон-Хи мгновенно сменилось на детское, и он бросился к учителю, обнимая его.

— Ах ты мой гениальный щенок! Я соскучился и велел слугам купить чего-нибудь вкусненького на рынке!

— Боже, но рынок же далеко! Вы что, поднимались в гору с едой?

— Не волнуйся, малыш. Взрослые крепкие, все в порядке.

— Вааа~ Правда? Как здорово~ Взрослые такие крутые! Учитель, можно еще?

— Конечно! Где сладости? Несите больше! И не забудьте использовать легкие шаги, чтобы не остыли!

— Д-да, господин! Я мчусь как ветер!

Это был голос не мастера боевых искусств, а измученного офисного работника.

Джин Чон-Хи вздрогнул и покачал головой:

— Учитель, мне хватит. Я уже сыт.

— Нет-нет, Хигу. Ты беспокоишься, да? Смотри, я же взрослый, со мной все в порядке, верно?

— Да, господин! Конечно в порядке! Ха-ха, а-ха-ха! Ва-ха-ха-ха-ха!

— Видишь? Все нормально. Не переживай, Чон-Хи.

Демон.

Настоящий демон.

Учитель, ставший гиперопекающим, превратился в монстра, готового закормить ученика.

Ю Хо решил забыть все, что видел сегодня.

Новый дом

В тот же день, когда Джин Чон-Хи достиг первого уровня, новое жилище Чжэ Гал Ына было завершено.

Обычно так быстро построить дом невозможно, но они наняли кучу рабочих, чтобы ускорить процесс.

Результат:

- Стены отделаны деревом и покрыты глиной (идея Джин Чон-Хи).

- Он назвал это «утеплителем», и дом получился непохожим на традиционные постройки Центральных равнин.

- Огромное окно в одной из стен.

- Ондоль и печь внутри.

Это дом, который не допустит ни капли холода.

Даже кровать выглядела иначе.

Обычно здесь спали на деревянных кроватях, но Джин Чон-Хи настоял, что в доме с ондолем нужно спать на полу.

И вот, в день завершения, Ю Хао и Чжэ Гал Ын вошли внутрь.

— Хе-хе… Здесь не просто тепло, а жарко, не так ли?

— Я загрузил печь по максимуму, чтобы проверить, правду ли говорил малыш.

Ю Хао в отсутствие Джин Чон-Хи называл его «сопляком».

Чжэ Гал Ын пропустил это мимо ушей и спросил:

— Ладно, но почему ты так строг только к нему? Ну и?

— Честно… Лучше, чем я ожидал.

Чжэ Гал Ын усмехнулся:

— Да. Лучше. Интересно, откуда он такие знания берет… Но мы же договорились не спрашивать? Когда-нибудь он сам расскажет. Я уже видел его искренность…

Искренность.

Джин Чон-Хи пообещал:

— Я не дам вам умереть так легко.

— С печью я уже чувствовал, что выживу… Но это еще лучше.

Раздевшись, он ступил на пол.

Тепло, исходящее снизу, было почти обжигающим.

Обычному человеку было бы жарко, но для Чжэ Гал Ына это было идеально.

Он слегка ослабил защитную ци внутри тела — и горячая энергия проникла внутрь, нейтрализуя холод.

Как будто он погрузился в горячий источник.

С удовольствием он направился к ложу, присел, затем лег.

Тепло со спины отличалось от тепла печи.

— Ну как, господин?

— Очень… очень хорошо. Так вот что такое ондоль… Хе-хе… Как будто прогреваешь все тело…

— Понятно.

— Тебе тоже пора признать. Может, хватит называть его «сопляком»?

— Не знаю. Пока что хочется продолжать.

— Ц-ц-ц. Упрямец. Но… Действительно хорошо. Очень.

На лице Чжэ Гал Ына заиграла улыбка.

Ю Хо, глядя на него, тоже расслабился.

Продолжение тренировок

Пока Чжэ Гал Ын наслаждался ондолем, Джин Чон-Хи продолжал тренировки.

Но теперь они изменились.

С десятью годами внутренней силы ему нужно было научиться управлять ею.

«Искусство управления ци» — методы и техники контроля энергии.

И для этого нужен был учитель.

Перед Чжэ Гал Ыном Джин Чон-Хи медленно сосредоточил огненную ци на кончиках пальцев.

Энергия, начавшаяся в даньтяне, дошла до его рук.

Тонкая бумага загорелась.

Вжжж—

— Получилось.

Незнающий человек мог бы принять это за «Истинный огонь самадхи» — технику величайших мастеров.

— Но я могу поджечь только тонкую бумагу…

— Первый шаг у всех одинаков. Если достигнешь мастерства, сможешь и такое.

Чжэ Гал Ын взмахнул веером.

Пламя прочертило линию в воздухе.

БА-БАХ!

Огромное дерево раскололось.

Удивительно, но срез был обуглен, а огонь не распространился.

Джин Чон-Хи уставился на срез:

— Как это вообще возможно?

Вместо ответа учитель сказал:

— Суть огня — уничтожение. Дерево, железо, мечи, даже защитные техники — все исчезает по законам природы. Поэтому…

Он толкнул срубленное дерево кончиком веера.

Огромное бревно взлетело и зависло в воздухе.

— Это… ветер?

— Суть ветра — движение. Он не останавливается, не задерживается.

Учитель поставил бревно на место.

Конечно, оно не приросло обратно.

— Огонь повредил его. Теперь это дерево умрет. Попробуй восстановить его водной ци.

— …

Джин Чон-Хи закусил губу и подошел к дереву.

Спасти умирающее дерево…

Вода символизирует жизнь.

Но сколько бы он ни концентрировался, у него не получалось.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Когда ты полностью восстановишь это дерево, первое испытание будет завершено. Так… До какого срока?

Он задумался, затем произнес:

— Послезавтра — хороший срок.

— Разве это не слишком жестко?

Когда они возвращались в павильон, Ю Хо не выдержал.

— Жестко?

— И слишком сложно. Это же задание на три уровня выше первого испытания. Никто в павильоне не смог бы сделать такое, имея всего один уровень.

— Да. Ты прав.

— Тогда почему…

Чжэ Гал Ын прервал его:

— …Кажется, в последнее время ты слишком придираешься к нашему Хигу. Чем больше говоришь, тем хуже.

Он посмотрел на Ю Хо без тени улыбки.

— Нет, я просто…

Ю Хо замолчал, так и не закончив фразу.

Он был вассалом Чжэ Гал Ына. Даже будучи любимым слугой, он оставался всего лишь слугой.

Чжэ Гал Ын не стал говорить больше.

Ю Хо тоже не стал спрашивать.

«Когда дело доходит до обучения, он строже всех».

Несмотря на любовь к ученику, его методы были безжалостны.

«Ну, если проиграет — ничего страшного».

Нечего и стыдиться.

Никто в павильоне не смог бы выполнить такое задание с первым уровнем за три дня.

Ю Хо размышлял:

«Не только успех — ценный опыт. Провал тоже учит».

«Может, он хочет преподать урок смирения?»

Если это была невозможная задача — тогда да, в этом был смысл.

— Водная ци для исцеления…

С первым уровнем Метода Пяти Элементов он мог разве что поджечь бумагу.

Спички были бы удобнее.

Не нужно концентрироваться — просто чиркнул, и готово.

С первым уровнем водной ци — та же история.

«Как вообще вылечить такое дерево?»

Он медленно направил водную ци на кору.

Горошина энергии поднялась из даньтяня и впиталась в дерево.

…

На этом всё.

— Даже кору не вылечил.

След, оставленный легким движением учителя. Но дерево, похоже, никогда больше не зацветет.

— Как он разрезал его веером пополам?

Джин Чон-Хи прислонился к стволу.

«Учитель знает, что с моим уровнем это невозможно. Он специально дал невыполнимое задание? Чтобы научить меня принимать поражение?»

Но что-то подсказывало, что это не так.

Даже если бы он хотел преподать урок, то не таким способом.

Дерево было красивым, но у Джин Чон-Хи не было с ним никаких воспоминаний.

Если бы оно засохло — он бы не расстроился.

Он не был экологом, да и в этих горах таких деревьев много.

— Похоже, тебе не выжить. Если бы тебя просто срубили — ладно, но сожгли изнутри. Сосуды, камбий — всё уничтожено.

По терминологии павильона это называлось «разъедаемое огненной ци».

«Если корни живы — есть шанс, но вернуть прежний вид невозможно».

Как ни крути — решения не было.

— Ха-ха-ха.

Джин Чон-Хи обнял дерево и засмеялся, как сумасшедший.

В этот момент капля упала ему на лоб.

Небо затянуло тучами.

Вдали блеснула молния.

Через несколько секунд:

ГРОМ!

Звук всегда отстает от света.

— Даже погода не на моей стороне.

Две капли превратились в четыре струи, а затем — в стену ливня.

Джин Чон-Хи прислонился к дереву.

— Хотя бы укрыться можно.

Он взглянул на размокшую землю.

Взгляд скользнул к корням. Даже сейчас дерево впитывало воду.

— А… Вода питает Дерево. Дерево питает Огонь. Огонь противостоит Земле. Земля противостоит Металлу. А Металл… питает Воду.

Учитель говорил:

«Соответствующие элементы усиливают друг друга».

Так лечат ослабленных пациентов.

— Тогда и мне это подойдет. Нужна водная ци? Если использовать соответствующий Металл для циркуляции, водная ци усилится?

Применение Метода Пяти Элементов.

«Возможно… ли?»

В его даньтяне уже были пять видов ци.

Джин Чон-Хи нахмурился.

«Но если провалюсь?»

Он отлично знал, насколько опасно экспериментировать с непроверенными методами.

Но его разум шептал:

«Это сработает».

Как ни думал — другого ответа не было.

Он приложил руку к трещине в дереве.

— Фух… Если умру из-за дерева, меня навеки запишут в историю как величайшего идиота мира боевых искусств.

С этими словами он закрыл глаза.

Ирония в том, что первой он активировал ци Земли.

Самая устойчивая энергия — даже если что-то пойдет не так, последствия будут минимальны.

Ци Земли встретилась с Металлом.

Гу-у-у…

Даньтянь завибрировал. В тот же момент Металл, соединившись с Землей, начал усиливаться.

«Сложные проценты?»

Это была не сумма, а умножение.

Энергия росла в геометрической прогрессии, заставив Джин Чон-Хи вздрогнуть.

К счастью, даже умноженная горошина оставалась горошиной.

Две горошины, умноженные друг на друга, не превращаются в арбуз.

С этим можно справиться.

Затем он направил усиленный Металл в Воду.

Гу-у-у-у…

В кубе.

Водная ци выросла в 8 раз.

«Уже тяжеловато…»

Он впустил водную ци в дерево.

Энергия жизни проникла внутрь.

Когда он открыл глаза, кора начала восстанавливаться.

«Получилось… но до полного исцеления далеко».

А если начать с ци Дерева?

Дерево → Огонь → Земля → Металл → Вода.

2 в 5-й степени — 32 раза.

«Вот почему чистота важнее количества».

Если энергия загрязнена, она становится неуправляемой.

Ее сложнее контролировать, и можно легко впасть в одержимость.

Чем чище — тем легче.

«Поэтому он сказал принять «Тысячелетний Хвандан» позже».

Суть Метода Пяти Элементов — взаимопорождение и взаимопреодоление.

Если одна ци станет слишком сильной — это прямой путь к безумию.

Все сложилось, как пазл.

— Ладно, попробуем. Если проиграю — хотя бы не будет кошмаров…

Понимание пришло.

Осталось сосредоточиться и не бояться.

Джин Чон-Хи сжал и разжал кулаки.

Это дерево, а не человек. Лучшего тренажера не найти.

Не было причин сомневаться.

Он глубоко вдохнул и закрыл глаза.

На следующий день.

Чжэ Гал Ын проснулся на рассвете и вышел.

Ночной дождь уже прекратился.

— Так… Он спит в хижине?

— Да. Разбудить?

— Нет. Он измучен вчерашним испытанием. Пусть отдыхает.

«Правильно ли давать ребенку такое сложное испытание?»

Может, лучше снизить уровень до стандартного для павильона?

Чжэ Гал Ын вздохнул.

«Если учитель слишком жаден, он губит талант ученика».

Он медленно пошел к дереву.

Через некоторое время он остановился.

— Это… то самое дерево?

Глаза Чжэ Гал Ына расширились.

Дерево, которое должно было быть срубленным, стояло как ни в чем не бывало.

«Присмотревшись, видно, что волокна смещены. Это след разреза».

Остался лишь шрам.

Но это было не всё.

У основания дерева зеленый мох образовал отпечаток ладони.

Чжэ Гал Ын приложил свою руку — отпечаток был намного меньше.

«Его. Он сделал это сам, без чьей-либо помощи».

Это был след водной ци.

После исцеления мох вырос на остатках энергии.

— За день… Нет, за полдня.

Ю Хо, стоявший рядом, онемел от шока.

«Первое испытание на три уровня выше… и он справился так легко?»

Освоение основ — минимум для допуска к испытаниям.

Нужно понять суть и применить ее.

Но одной догадки недостаточно.

Нужно объединить и усилить разные виды ци, направив их в нужное русло.

Ци подобна воде.

В малых количествах она спокойна, но чем больше — тем опаснее.

Человек не может победить природу.

Бороться с ней — безумие.

Нужно направлять, как строитель дамбы.

Не торопиться, но и не медлить.

Это далеко за пределами возможностей ребенка.

— Получилось. Получилось! Кхм… Ну, это же будущий преемник павильона Байлинь. Разве не ожидаемо?

Хотя уголки его губ тянулись к небу.

— Господин…

— Хе-хе, такой гений — благо не только для меня, но и для всех врачей мира. Нужно обязательно написать об этом в «Медицинском вестнике».

«Охтыж».

Ю Хо внутренне охнул.

В последнее время главы медицинских школ уже ворчали на своих учеников:

«Почему ты не можешь так?»

Медицинские школы были тесно связаны с павильонами.

А в «Медицинском вестнике», который рассылался по этим школам, Чжэ Гал Ын творил беспредел:

«Знаете ли вы об ондоле? Прямой ученик Бессмертного врача Байлин…»

«Даже не сравнивайте с печью! Гордость нашего павильона — печь, созданная…»

и так далее.

Названия различались, но речь шла об одном человеке.

Если бы это была Корея, Джин Чон-Хи стал бы «тем самым сыном друга отца», с которым всех сравнивают.

Здесь же он стал «учеником известного учителя».

— Хе-хе, ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ!

Походка учителя, возвращающегося в павильон, была невесомой, как облако.

— Сначала сообщу всем в павильоне. Не терпится начать собрание. Ю Хо.

Первый по влиянию в павильоне решил лично воздать должное второму.

Всю ночь он выкладывался, и теперь болело всё.

Но что удивительно — чем чаще используется внутренняя энергия, тем быстрее тело адаптируется.

К тому же каналы ци, по которым она движется, расширяются и постепенно укрепляются проходя через мучения.

«Похоже на сверхвосстановление».

Мышцы тоже травмируются, если их слишком сильно нагружать. Это называется разрывом на профессиональном языке, а явление, когда разорванная мышца восстанавливается и становится больше и крепче, чем раньше, называется сверхвосстановлением, или суперкомпенсацией.

Конечно, это не так просто. Нужно хорошо отдыхать и получать достаточное питание.

Этим и занимаются фитнес-тренеры.

Они помогают клиентам добиться сверхвосстановления, чтобы нарастить мышцы.

"Без отдыха и питания это просто путь к болезням."

Нужно точно знать свои пределы.

Если можешь сделать это сам — хорошо, но большинству сложно объективно оценить свои возможности.

Сознательно потреблять необходимые питательные вещества тоже трудно, да и понять, какой именно "адекватный" отдых нужен, нелегко.

Поэтому и нужен специалист.

Перед началом тренировок проводят биоимпедансный анализ именно по этой причине.

В этом смысле нынешний экзамен был похож.

"Важно понять пределы своих возможностей. Нужно доходить до предела, затем отдыхать и повторять. Если изобразить это графиком, получится что-то вроде волны."

С медицинской точки зрения это идеальный график для сверхвосстановления.

"Но даже так, внутренняя энергия (нэйгун) куда эффективнее мышц. Теперь понятно, почему все пренебрегают внешней техникой (вайгун) и стремятся к внутренней... Ух..."

Джин Чон-Хи, испустив стон, схватился за поясницу. Он уже потерял ощущение времени, так долго это длилось.

"Ох, сегодняшняя тренировка закончена. Но раз меня не разбудили, наверное, оставили как следует отдохнуть..."

Он рассеянно почесал голову.

Тело было в замешательстве, но на губах появилась улыбка.

"Но я справился."

Он закончил всё настолько безупречно, что никто не мог бы упрекнуть.

Даже он сам считал это впечатляющим достижением. Было приятно.

"Потребуется время, чтобы полностью освоить это."

Слияние разных видов ци в состоянии покоя и в бою — это разные вещи.

Джин Чон-Хи пока только учился управлять ци в неподвижном состоянии.

Для врача этого уже достаточно — пациенты ведь не будут играть с ним в догонялки.

Но для боевых искусств нужно уметь делать это и в сражении. Чтобы достичь этого уровня...

Лицо Джин Чон-Хи, погружённого в раздумья, озарила улыбка.

"Хигу. Сначала нужно привыкнуть."

Так сказал его наставник Чжэ Гал Ын.

Поэтому Джин Чон-Хи сначала проверил своё тело в тренировочном зале.

Он явно ощутил изменения в физических возможностях.

Прежде всего, его пять чувств стали острее, чем раньше.

Он мог видеть предметы чётче, а уловив запах, сразу понимал, что это.

Хотя пока не проверял, но осязание и слух, должно быть, тоже улучшились.

"Точно. Моё тело будто не моё. Как будто я стал сверхчеловеком?"

Теперь он понимал, как работает внутренняя энергия.

Ощущение, будто превратился в героя из фильма.

И это было только начало.

С ростом внутренней энергии и мастерства он превзойдёт обычных людей ещё больше.

Прыжки на месте, прыжки в длину — выполняя базовые упражнения для оценки физических возможностей, он явно чувствовала разницу.

"Боевые искусства действительно потрясающи. Уже сейчас я превосхожу обычного взрослого. Наверное, это благодаря тайным техникам семьи Чжэ Гал и принятым мной эликсирам..."

Джин Чон-Хи не переставал восхищаться.

"Что, если я стану сильнее, чем тот демон?"

Подумав так, он усмехнулся.

"Конечно нет. Ё Ха Рен — Небесный Убийца, к тому же я сам научил его нескольким секретам, так что он тоже стал сильнее."

Наверное, когда подготовится, он свяжется с ним через Медицинский центр.

Ему нужен Джин Чон-Хи, чтобы победить других малых предводителей и стать истинным Небесным Демоном.

В этот момент снаружи раздался громкий шум.

БА-БАХ!

Это был звук взрыва. Может, нападение?

Джин Чон-Хи быстро выбежал из тренировочного зала.

Тем временем раздался громкий голос:

" Пэк Рин Ын Сон, И Сянь вы здесь?! Умоляю, появитесь хоть раз!"

Это был голос мужчины средних лет.

Выйдя из тренировочного зала и направившись к источнику шума, он увидел разрушенные ворота, вокруг которых стояли охранники Белого Лотоса с обнажёнными мечами.

Джин Чон-Хи активировал водную ци в даньтяне, усилив остроту зрения.

Метод Пяти Стихий требовал гармоничного управления пятью видами ци, и среди них водная ци сильнее всего влияла на тело.

Раньше такое было бы невозможно. Но это навык, полученный после лечения дерева.

Благодаря обострённому зрению Джин Чон-Хи разглядел, что произошло.

Там стоял красивый мужчина средних лет с ребёнком за спиной.

В руках он держал лук, но, что странно, колчана не было.

В уся-романах лучники бывают разными.

Те, кто стреляет обычными деревянными стрелами, обычно массовка, которая быстро погибает.

Те, кто выпускает огненные или ядовитые стрелы, часто принадлежат к разбойникам или тёмным кланам. И они тоже обычно гибнут от удара главного героя.

Есть и те, кто использует железные стрелы , и их уважают чуть больше.

Если такой стрелок появляется, ему могут дать строчку с именем или прозвищем.

А те, кто ходит с пустыми колчанами...

"Их почитают как Богов Лука или Призрачных Лучников."

Мужчина с ребёнком за спиной даже не носил колчана.

Но даже без него он мог попасть в глаз дракону на карнизе крыши с этого расстояния. Этого достаточно, чтобы понять его уровень.

Этот человек не был Богом Лука. Скорее, он играл противоположную роль.

Тот, кто без колебаний убивал людей за деньги.

Тот, кто мог подстрелить мастера боевых искусств за сотню ли.

Ни добрый, ни злой.

Не из тёмного и не из светлого пути.

В современном языке они находятся в серой зоне, но в реке и озерах таких было немало.

"Похоже, Призрачный Лучник наведался сюда."

Призрачный Лучник — довольно значимый антагонист в романе.

Он доводит главного героя, Небесного Демона Ё Ха Рюна, до кризиса, достигнув уровня "лука сердца" , сопоставимого с "мечом сердца" .

Согласно сюжету, он жил между добром и злом, и его обиды копились.

В итоге его единственная дочь погибла от внезапного нападения, и после этого он стал злодеем.

"Значит, здесь его дочь должна умереть... Погоди. А что, если спасти её?"

Призрачный Лучник.

Один из главных злодеев. И сильный. И хотя он злодей, он не злой и не жестокий.

У него есть харизма и своеобразная честь.

"Сначала посмотрим."

Он сразу побежала к воротам, где стояли люди.

Мужчина, нёсший ребёнка, уже положил его на землю и, опустившись на колени, рыдал.

Врачи и охранники Лекарский двора выглядели растерянными.

- Умоляю, умоляю вас! Хотя бы взгляните! Скажите, есть ли шанс спасти мою дочь! Хотя бы раз!

- А, точно. Говорил, что дочь... Наверное, переодели в мужскую одежду. Хорошо замаскировали.

Джин Чон-Хи спокойно смотрел на ребёнка и размышлял.

Там лежала девочка его возраста с бледным лицом.

Один из врачей сказал:

- И Сянь — занятой человек. Он не может лечить тех, у кого нет направления. Лучше обратитесь в ближайшую клинику...

Говоря современным языком, это означало: - Сначала сходите в поликлинику и принесите направление.

В современном мире поликлиника — это местные терапевты, педиатры, дерматологи.

Обычно специализируются на чём-то одном и находятся в лекарских кабинетах.

Там сначала осматривают пациента, и если обнаруживают заболевание, которое не могут диагностировать или вылечить, направляют в средние (вторичные) или крупные (третичные) больницы.

И в мире уся в этом романе было так же.

Лекарский двор был главным центром, чем-то вроде третичной больницы.

Он принимал пациентов, которых не могли вылечить в клиниках.

Для этого и нужно было направление.

Направление отправляли через курьеров, и тогда в Лекарский двое выделяли место. Или, если болезнь можно было вылечить в клинике, отправляли оттуда методы лечения или лекарства.

"Эти люди тащат больных через все ступени. Хотя, если подумать, мне тоже говорили, что носить полные вёдра воды вверх — это базовое из базового..."

Размышляя так, Джин Чон-Хи смотрел на Призрачного Лучника.

Его лицо покраснело.

- Клиника, где её осматривали, принадлежала Врачебный павильону Хуачжоу. Они даже не смогли написать нормальное направление и сказали, что не могут помочь. Уже больше десяти дней пытался лечить, а сюда шли пять дней! Если промедлить ещё, будет поздно, поэтому я и нёс её на спине!

Услышав это, лица врачей Лекарский двора исказились.

Глядя на них, Джин Чон-Хи тоже напрягся.

"Десять дней лечили, а потом пять дней бежали сюда? Серьёзно? Ладно, что не дали направление, но пять дней в пути... В романе говорилось, что она погибла от нападения, значит, должно быть, у неё травма. Как она вообще все еще жива?"

Ему было интересно, почему дочь Призрачного Лучника ещё жива.

Для Джин Чон-Хи, изучавшей современную медицину, это было необъяснимое чудо.

Призрачный Лучник с выражением отчаяния и гнева продолжил:

- Лекарь Хуачжоу... Он сказал, что не станет помогать тому, кто не из светлого пути... Клянусь, я отомщу...

Его голос становился всё тише, пока не стал неслышным.

Лекарь Хуачжоу.

Как и подразумевает его титул, он славился искусным использованием лекарств. Но он лечил только представителей светлого пути.

Он говорил, что делает это ради благого применения своего искусства, но на деле всё было иначе.

Он был глубоко замешан в коррупции с разложившимися мастерами боевых искусств и совершал множество злодеяний за кулисами.

"Десять дней лечили, а когда не смогли, просто выгнали без направления..."

Всё стало ещё хуже.

Они просто потратили время, которое можно было использовать на правильное лечение.

- Я копил деньги всю жизнь для такого случая. Отдам всё состояние. Просто спасите мою дочь!

"..."

"Ох... Видеть это вживую ещё печальнее..."

Джин Чон-Хи вздохнул, вспоминая историю Призрачного Лучника.

Раньше он был обычным лучником.

Его можно было назвать странствующим рыцарем.

Он спасал простых людей от притеснений тёмного пути одним луком, а затем исчезал, говоря: - Не стоит благодарности, просто живите хорошо.

Жизнь была бедной, но душа — сытой.

По крайней мере, пока его жена не умерла от болезни.

Для лечения болезни нужны деньги.

Даже если найти доброго врача, который лечит бесплатно, лекарственные травы всё равно придётся добывать самому.

У него не было денег на эти травы. И не было денег на опиум, чтобы облегчить последние мгновения умирающей жены.

Жена сжала его руку и сказала:

-- Позаботься о нашей дочери.

-- Ты слишком добр, и это меня беспокоит.

Она просила его вырастить дочь вместо неё, дать ей всё, чего та пожелает.

Это были её последние слова.

После этого она дни и ночи стонала в агонии, умирая в муках, не в силах даже закрыть глаза от боли.

Так Герой-Лучник стал Призрачным Лучником. Позже ему представился шанс изучить боевые искусства - идеальный вариант для бывшего лучника.

С тех пор он брался за любую работу, приносящую деньги.

Охрана, войны, охота - всё что угодно.

Через посредничество Чёрного Пятна он выполнил множество заказов, убив несчётное число мастеров боевых искусств. На эти деньги он похоронил жену и вырастил дочь.

Он хотел окружить дочь той заботой, которую не смог дать жене. Но не знал, что это обернётся ядом.

Ненависть мира боевых искусств обратилась против него и его дочери. Ему пришлось скрывать её личность и копить ещё больше богатств для защиты.

А теперь он заявил, что отдаст всё состояние, если только дочь удастся спасти.

-- Это деньги, заработанные именно для этой цели, -- сказал он.

-- В чём дело?

Наконец появился Чжэ Гал Ын.

Длинные серебряные волосы, благородные черты лица, высокий рост и тренированное тело. Его бледная, почти бескровная кожа резко контрастировала с этим образом.

Даже тот, кто никогда его не видел, без сомнений признал бы в нём Божественного Врача Бай Линя. Призрачный Лучник ударился лбом о землю.

Бум!

-- Пожалуйста... пожалуйста, спасите её.

-- Сначала расскажи, в чём проблема.

-- Мою дочь атаковали семеро негодяев. Врачи Мудреца-Лекаря Хуачжоу диагностировали разрыв внутренних органов, но лекарства не помогают.

-- Месть мира боевых искусств поистине страшна.

По этим словам Чжэ Гал Ын сразу понял ситуацию.

Даже если он убивал мастеров, чтобы защитить простых людей, факт оставался фактом - он делал это за деньги.

Все они были чьими-то наставниками, дядями или учениками.

Призрачный Лучник в совершенстве владел как стрельбой из лука, так и рукопашным боем.

Раз его нельзя убить, находятся подонки, мстящие через семью.

-- Сначала осмотрим пациентку.

Чжэ Гал Ын подошёл к нему.

Призрачный Лучник подал запястье лежащей дочери. Врач проверил её пульс, впустил ци, медленно изучил внутренности и наконец вздохнул.

-- ...Удивительно, что она до сих пор жива.

-- Тогда...

-- Уже слишком поздно. Её нельзя спасти.

-- ...!

Глаза мужчины налились кровью. Он протянул руку, чтобы схватить Чжэ Гал Ына за горло.

'О, господин!'

Хвать!

Но руку остановил Ю Хо.

-- Успокойтесь, родственник пациента. Это Медицинский Павильон Белого Дракона.

'Ю Хо! Как и ожидалось... В романе о нём почти ничего нет, но он силён!'

Джин Чон-Хи широко раскрыл глаза, наблюдая за сценой.

-- Отпусти! Ты что, презираешь мои деньги?! И Мудрец-Лекарь Хуачжоу, и Божественный Врач Бай Линь - все вы лицемеры! Я...

Зловещая убийственная аура окутала зал. Джин Чон-Хи почувствовал холодок по спине.

'Так вот как выглядит убийственная аура...'

Члены павильона оцепенели. Дышать стало невозможно.

Он действительно был Призрачным Лучником.

В этот момент

Шаг. Шаг. Шаг.

Вперёд вышли воины. Появились новые бойцы.

Логично - медицинский павильон, связанный с миром боевых искусств, не может существовать без военной силы.

В отличие от других сект, они не используют силу для наживы,

а зарабатывают медицинскими услугами.

Напряжение витало в воздухе. Но Божественный Врач лишь вздохнул:

-- Невозможное остаётся невозможным.

-- Тогда убейте и меня, и дочь здесь же! Иначе клянусь именем Призрачного Лучника - убью всех в этом павильоне! И этого лицемера Хуачжоу тоже!

Призрачный Лучник излучал яростную убийственную ауру. Но Чжэ Гал Ын и Ю Хо стояли спокойно.

-- Как пожелаешь. Тогда увидишь, как трупы Призрачного Лучника и его безымянной дочери гниют на рынке.

-- Ты что...

Чжэ Гал Ын холодно улыбнулся:

-- Разве похоже на шутку?

В его руке был лишь обычный веер.

Джин Чон-Хи знал его силу. Но такое выражение лица учитель никогда ему не показывал.

Ледяное спокойствие, делающее его другим человеком, вызвало мурашки.

Призрачный Лучник засмеялся безумным смехом:

-- Кхе-кхе-кхе. Слышал, боевые искусства Божественного Врача не имеют равных. Может, я и стану трупом, но хоть кого-то заберу с собой.

Его взгляд упал на Джин Чон-Хи, наблюдавшего издалека.

'Меня? Почему я?'

-- Слова, достойные Призрачного Лучника. Взять ребёнка в заложники... Это снимает все сомнения.

Чжэ Гал Ын смотрел на него с ледяным безразличием.

Его движения были естественны, как в повседневной жизни.

В отличие от мягкого голоса, вокруг пошёл мороз.

Он собирался мучительно убить того, кто посмел угрожать его ученику.

'Надо остановить это.'

Джин Чон-Хи сделал шаг вперёд:

-- Учитель.

-- Что, Чон-Хи?

Даже сейчас его голос был тёплым лишь для ученика.

Все взгляды обратились на Джин Чон-Хи, спокойно стоящего перед убийственной аурой.

'Неловко...'

Но надо сказать:

-- Можно я попробую?

-- Что?

-- Учитель прав - спасти нельзя. Но если она всё равно умрёт, стоит рискнуть. И ещё...

-- Что ещё?

'И я хочу завербовать этого негодяя.'

Джин Чон-Хи проглотил эти слова.

Пациентку перенесли в павильон.

Лицо Призрачного Лучника изменилось - из безумца он снова стал отцом.

Джин Чон-Хи размышлял: ничто не меняется, нет ничего сложнее человека, но и проще тоже.

'Он не был тем, кто берёт детей в заложники.'

Перед лицом смерти дочери отец слишком легко отбросил всю гордость.

Призрачный Лучник долго смотрел на дрожащие руки.

Он всё ещё видел лицо жены, умершей с открытыми глазами.

Как будто она упрекала: "Зачем заводил семью, если не мог купить лекарства?"

На самом деле она просила позаботиться о дочери, вырастить её достойно.

Яд исчез, осталась лишь тревога.

-- Прости...

-- Ничего. Ха-ха, в следующий раз бери в заложники кого-то другого.

Джин Чон-Хи пошутил, чтобы снять напряжение.

Старая привычка хирурга.

-- Для стрельбы нужны хорошие глаза. Идя между чёрным и белым, обретаешь лишь проницательность. Я видел глаза Божественного Врача - они не видели в людях людей.

-- А кого же?

-- Не знаю. За красивой маской скрывалось равнодушие. Он не дрогнул бы, умри здесь кто угодно. Кроме одного.

Наверное, Джин Чон-Хи?

-- Учитель очень дорожит мной.

-- Да. Те, кто достиг уровня Медицинского Бессмертного, видели больше смерти, чем обычные мастера. Они весьма эксцентричны. Мудрец-Лекарь Хуачжоу тоже был странным.

-- Вы видели его?

-- Когда родилась дочь - нет. Но давно, по делу, видел издалека. Глаза старой лисы, жаждущей славы и денег. Но хотя бы похожей на человека.

Он поднял камешек:

-- Мой инстинкт лучника подсказал: даже Медицинский Бессмертный улыбался бы этой ситуации. Поэтому я поспешил.

Он знал - это оправдание загнанного в угол отца.

Но искренность нужна для извинений.

-- Мне правда жаль, малыш.

Выстрелил бы он тогда, если б Джин Чон-Хи не вмешался?

Ответа не знал никто - ни читавший роман Джин Чон-Хи, ни сам Призрачный Лучник.

Люди способны на всё ради семьи.

В романе, потеряв дочь, Призрачный Лучник сжёг настоящие деньги.

Он убивал врачей, отказавших в лечении, потом и невинных людей, сжигая их богатства.

Он собирал золото и серебро, обменивал на банкноты, покупал вещи, которые нравились дочери, и сжигал их.

Но это ещё не случилось.

Он пока Призрачный Лучник, а не Лук Зла или Демона.

-- Спасите моего ребёнка. Я отдам всё...

Мужчина рыдал.

Сердечные демоны наполнили воздух горше любого яда.

Джин Чон-Хи взял его дрожащую руку:

'Да. Это больница...'

Мир и возраст изменились, но он снова чувствовал себя в своей тарелке.

Лечебная комната.

Изначально это место предназначалось для проведения медицинских процедур с использованием игл или прижигания. Но на этот раз всё было иначе.

Посреди комнаты, на кровати, тщательно вычищенной и продезинфицированной крепким спиртом, лежала юная девушка.

Божественный лекарь Пэк Рин и Джин Чхон Хи смотрели на неё.

Как всегда, Ю Хо стоял молча позади Чжэ Гал Ына.

— Возможно ли это с теми медицинскими знаниями, что у тебя есть?

— ...Я не могу дать однозначного ответа.

Это мир без рентгена, КТ или МРТ. Здесь нет современных лекарств, капельниц или даже шприцев.

"Если описание в романе верно, то, возможно..."

Джин Чхон Хи сказал:

— Сначала нужно проверить, насколько повреждены внутренние органы. Это возможно, учитель?

Божественный лекарь Бэк Рин кивнул.

— Ты хочешь узнать больше, чем может дать обычная пульсовая диагностика?

— Да. Я пока не владею диагностикой с помощью ци.

Это было одним из самых удивительных открытий для Джин Чхон Хи с тех пор, как он попал в мир боевых искусств.

Диагностика ци.

Возможность исследовать внутренние органы с помощью ци.

Это было похоже на ультразвук, но даже точнее — благодаря восприятию ци.

Метафорически говоря, можно было почувствовать внутренности, словно касаясь их руками, направляя туда ци.

Чжэ Гал Ын положил руку на живот ребёнка.

Тук-

Казалось, будто раздался звук, но живот почти не дрогнул.

Внутренняя сила, настолько слабая, что обычные люди её не почувствовали бы, проникала внутрь, как звуковые волны.

"Это поразительно, сколько бы раз я ни видел... У меня тоже достаточно внутренней силы, так что, если постараться, я смогу так делать?"

У Джин Чхон Хи уже было десять лет запаса внутренней силы. Однако он всё ещё не мог проводить диагностику ци, потому что его контроль над ней был недостаточно точен.

Если он достигнет более высокого уровня мастерства, то скоро сможет проводить такую диагностику.

Пока Джин Чхон Хи размышлял об этом, Чжэ Гал Ын закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях в кончиках пальцев.

Чувствуя возвращающиеся волны внутренней силы, он начал зарисовывать состояние пациента на рисовой бумаге.

Джин Чхон Хи смотрел на эту поразительную технику, заворожённый.

"...Так вот что значит быть божественным лекарем в мире боевых искусств?"

Чжэ Гал Ын сказал:

— То, что я скажу дальше, должно остаться между нами троими. Понятно?

Ю Хо, казалось, уже привык к этому и даже не ответил.

Только Джин Чхон Хи тяжело кивнул.

— Тот, кто атаковал ребёнка, использовал весьма сложную технику внутренних повреждений. И остались весьма характерные следы. Такое возможно только при владении оригинальным боевым искусством.

Услышав это, Джин Чхон Хи вспомнил романы о боевых искусствах, которые читал.

Ответ был только один.

— Значит, преступник принадлежит к определённой секте?

— Да.

В романах боевые искусства оставляют характерные раны в зависимости от их происхождения. Например, будто человека разорвали когти тигра, или остаются следы, словно от пилы.

Во многих сценах герои восклицают: "Ах! Это боевое искусство секты △...! Как жестоко!" — увидев такие раны.

"Учитель — один из Трёх Великих Божественных Лекарей мира боевых искусств. Естественно, он может определить технику по ранам... Если говорить языком Земли XXI века, это как определить тип оружия по пулевым ранениям?"

Чжэ Гал Ын продолжил с трудом:

— Это кто-то из ортодоксального пути, праведной стороны.

Ортодоксальный путь.

Какой бы глубокой ни была вражда, нападение на семью, особенно на ребёнка, было немыслимо для них.

Такое могли сделать только представители неортодоксального пути, да и то худшие из них.

"Всё запутанно."

В романе Призрачный Лучник так и не нашёл нападавших.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Хигу, мне жаль, что тебе пришлось увидеть такое.

— Мир плох, а не ты, учитель. И нам нужно знать, чтобы что-то сделать.

Людей нельзя оценивать однозначно.

Среди ортодоксов могут быть те, кто хуже неортодоксов, а среди неортодоксов — те, кто благороднее ортодоксов.

То же самое и с врачами.

Есть коллеги, которые цепляются за деньги под предлогом лечения, и те, кто допускают врачебные ошибки, оперируя в пьяном виде.

Говорят, они без колебаний лгали семьям пациентов, утверждая, что болезнь слишком запущена и ничего нельзя сделать.

Некоторые нюхают анестетики, как наркотики, в туалете.

А есть и те, кто бесплатно навещает пациентов в трущобах.

Те, кто спасали людей, даже если их никто не благодарил. Были и те, кто работали до изнеможения, пока не умирали от переутомления.

Неважно, ортодоксы они или нет.

Группы — всего лишь болото, состоящее из людей.

Джин Чхон Хи подумал:

"Если это неправильно распространится, будут проблемы."

Если нападавшие были из ортодоксального пути, они сделают всё, чтобы замять дело.

Джин Чхон Хи сказал:

— Эта вражда — дело Призрачного Лучника, не наше.

В его голосе звучала отстранённость, неожиданная для ребёнка.

Джин Чхон Хи интересовало только спасение пациента.

Чжэ Гал Ын почувствовал, что Джин Чхон Хи чем-то напоминает его самого в худшие моменты. Но это тоже было важным качеством для лекаря мира боевых искусств.

"Изначально это был пациент, которого я бы даже не принял."

Он понял это ещё при первой диагностике пульса.

Что этого ребёнка нельзя спасти. И что даже если спасти, это может привести к большим проблемам.

Если бы он был собой прежним, то даже не подошёл бы.

— Давай так и сделаем.

Если бы не его ученик. Ни за что.

"Внутри произошёл разрыв кишечника и начался некроз. То, что она ещё жива, должно быть, связано с ци того парня и наличием духовного лекарства?"

Он согласился, что она могла умереть в любой момент.

И всё же, видя, что она ещё дышит, Джин Чхон Хи подумал, что ци этого мира действительно удивительна.

"К счастью, хирургический метод вроде возможен. Вопрос в том, хватит ли у пациента сил выдержать операцию."

Стопроцентной уверенности не было.

Даже Джин Чхон Хи не мог этого гарантировать.

Рассказав всё учителю, он добавил:

— Думаю, нам нужно согласие семьи.

— Ты очень систематичен.

Джин Чхон Хи вздрогнул от этих слов.

"Нет, разве можно оперировать без согласия опекуна... Ах... Они же не... Но если пациент умрёт... Медицинские иски... не существуют... В мире боевых искусств, если что, просто убьют лекаря по законам этого мира? Разве это не поступок неортодоксального пути? Но судя по тому ребёнку, ортодоксы от них не сильно отличаются?"

Подумав так, Джин Чхон Хи тут же сказал:

— Тем более мы должны им рассказать.

— Хорошо. Тогда ты объяснишь?

Джин Чхон Хи покачал головой.

Для других он был всего лишь юным учеником, а не лекарем.

В такие моменты важна такт.

— Сделайте это вы, учитель.

Услышав это, Чжэ Гал Ын горько улыбнулся.

— Ты заставляешь меня меняться.

Чжэ Гал Ын максимально просто объяснил ожидающему Призрачному Лучнику.

Выслушав, тот заговорил:

— То есть есть два варианта. Первый — умереть без боли. С иглоукалыванием Медицинского Бессмертного не будет страданий до последнего вздоха, и можно ненадолго вернуть сознание для прощальных слов. И тело умершей останется нетронутым. Так?

Чжэ Гал Ын кивнул.

— Верно.

— Второй вариант — бороться с болезнью до конца. Сегодня критический момент, вы будете использовать хирургические методы, и если операция провалится, тело будет повреждено, а моя дочь может испытывать боль...

Это эпоха без современной медицины. Не было гарантии, что операция пройдёт, как задумано.

Лицо Призрачного Лучника исказилось.

Возможно, он вспомнил свою жену, умершую в муках.

— Вы же Медицинский Бессмертный! Почему вы не можете гарантировать успех?

— ...

Чжэ Гал Ын помрачнел от этих слов.

В тишине Призрачный Лучник произнёс:

— Но... это в сто раз лучше, чем первый лекарь, который гарантировал полное излечение.

Его руки дрожали.

— Вы спрашиваете меня об этом, чтобы в случае неудачи я не винил вас, ведь это был мой выбор?

Чжэ Гал Ын ответил:

— Нет. Потому что я, незнакомец, встретивший пациентку сегодня, не могу решать её судьбу. Вы знаете её лучше всех. Что бы она выбрала?

— ...

Призрачный Лучник вспомнил свою дочь. Когда-то она сказала ему:

— Переодеваться? Да без проблем! Мне всегда нравилось такое! Я сделаю так, чтобы плохие парни ничего не заподозрили, а ты, пап, должен их всех победить, ладно?

Она была храбрее любого. Он так и не смог рассказать ей правду.

— Герои в наше время хорошо зарабатывают. Должно быть, много хороших людей. Телохранители? Они тоже нужны? Трудно заводить друзей? Ничего. Они могут приходить в гости. А я умею играть одна.

Он лгал своей дочери.

Говорил, что он герой мира боевых искусств, зарабатывающий праведными делами. Чтобы она не волновалась и тратила деньги свободно.

Дочь верила ему до конца.

— Расскажи мне истории о мире боевых искусств, пап.

Перед сном она умоляла отца.

Она верила, что тоже сможет стать такой, слушая истории о крутых героях. Хотела учиться боевым искусствам, как папа, и вместе с ним вершать добро.

Мечтала стать великим героем.

— Почему ты пришёл так поздно, пап... Пап... Я не смогла... быть как ты. Но я хорошо сражалась... против плохих парней... правда?

Тогда её тело было холоднее обычного. Температура напоминала ему жену.

Кровь сочилась сквозь стиснутые зубы.

Он был лжецом. И трусом.

Тем, кто ненавидел нищету, но боялся осуждения дочери.

Призрачный Лучник прошептал, словно крича:

— Тогда позвольте ей уйти без боли. Чтобы она больше не страдала.

Чжэ Гал Ын спросил:

— Ты уверен в этом?

— Если она умрёт... Если она умрёт, как моя жена...

Он не мог продолжать.

Его лицо исказилось от боли. Губы дрожали, когда он говорил. Больше ни слова.

Чжэ Гал Ын взглянул на Джин Чхон Хи.

Тот вздохнул и кивнул.

"Да. Это тоже выбор..."

Когда Чжэ Гал Ын уже собирался встать, мужчина закричал:

— ...Спасите её! Просто спасите... умоляю...

Это был крик отца, не способного смириться со смертью дочери.

Он схватил Чжэ Гал Ына за одежду.

Он сделал свой выбор.

Это было что-то настолько человеческое, что не выразить словами.

— Пожалуйста, я просто прошу вас спасти её. Лучше бы я заболел вместо неё. Лучше бы я умер... Почему этот ребёнок должен умереть, когда его глупый отец жив и здоров...!

Это был крик родителя, думавшего так тысячи раз.

Должен был умереть он. Он, лжец.

Чжэ Гал Ын не ответил.

Он лишь глубоко поклонился его выбору и вышел.

Затем спросил:

— Хигу. Как думаешь, ребёнок выживет?

Джин Чхон Хи ответил:

"Я могу дать только тот же ответ, что и вы, Учитель. Я сделаю всё, чтобы она не умерла легко."

Он машинально размёл пальцы. Позади раздавались лишь звериные рыдания отца.

Больницы — не красивые место. Больницы — не спокойные место.

Здесь просто борются. Борются без конца.

"Хо-хо-хо, я... я сижу здесь и делаю операции в мире боевых искусств."

Джин Чхон Хи смеялся, словно тронувшийся умом.

Снаружи кипела подготовка операционной. Помещение мыли крепким спиртом и кипятком.

Хлопотно, но необходимо.

Здесь были и хирургические ножи — не скальпели, но в крайнем случае сгодятся.

Придётся обходиться без базового медоборудования с Земли, включая обычные аспираторы.

И это казалось серьёзной проблемой.

Но делать нечего.

Даже в таких условиях шансы на успех были.

"Вместо скальпеля — меч-ци. Хо-хо-хо... Хотя бы пациентка жива, и то хорошо..."

Бормотание Джина звучало удручённо неспроста.

У пациентки была размозжена печень, а в толстой кишке — прободение.

Прободение означает дыру во внутреннем органе, что неминуемо ведёт к смерти без лечения.

Из-за перитонита от вытекающей пищи и гемоперитонеума от скопления крови в брюшине.

Странно, но рёбра остались целы — такова специфика внутренних техник. Жутковато.

Вообще, пациентка должна была умереть давно.

Как врач, Джин поражался, как она прожила 15 дней в таком состоянии.

'Как она ещё жива? Из-за ци и духовного лекарства? Но почему тогда ци не заживляет печень?'

Джин вздохнул и провёл рукой по лицу.

Затем задумался о законах этого мира.

Ци.

'Ци поистине всемогуща. Работает как антибиотик и поддерживает жизнь. При внутреннем кровотечении должно быть низкое давление, но ци как-то стабилизирует без желудочковой тахикардии. Вау... Если бы в современной медицине было цигун-лечение, мы бы лечили даже рак. Поразительно.'

Здесь воины ходят по воде и высекают огонь пальцами. Их кожа твердеет, как сталь.

Говорят, достигшие вершины меча останавливают старение и даже молодеют.

Здесь это называют "возвращением к юности".

'Придётся учитывать истинную ци при операции. Но не хватает многого другого.'

Первое — обеспечение кровью.

Без наборов для определения группы пришлось использовать примитивный метод.

Взял немного крови отца и дочери, проверил на антитела.

К счастью, они совместимы.

'Хотя переливание между родственниками в современной медицине редкость...'

Из-за реакции "трансплантат против хозяина" (GVHD).

Лейкоциты родителя выживают в теле ребёнка и атакуют его, воспринимая как врага.

Поэтому так делают только в безвыходных ситуациях, предварительно уничтожая лимфоциты.

'Но здесь нет лучевой терапии. Хотя шансы малы.'

Джин задумался.

'Без переливания девочка умрёт наверняка.'

Выбора не было.

Услышав о необходимости крови, Призрачный Лучник сказал брать сколько нужно, даже если это убьёт его.

Он не спрашивал зачем — просто умолял спасти дочь.

Пришлось наладить прямое переливание от отца к дочери.

'Чем вообще занимается Ю Хо?'

Его таинственные способности.

Попросив сделать систему для переливания, Ю Хо изготовил её менее чем за полчаса.

Удивительно, но некогда было удивляться.

Пациентка ждала.

Джин соединил их тела для прямого переливания.

Примитивно, но выбирать не приходилось.

Он глубоко вдохнул.

'Разрез — половина дела.'

Операция начинается и заканчивается видимостью.

Если обеспечить обзор — полдела сделано.

'Сделаю заднебоковую торакотомию на боку.'

Поднять руку, зафиксировать, разрезать мышцы вдоль лопатки.

'Разрезав межрёберное пространство, получу обзор.'

Но чем резать?

Без современных инструментов...

'Раз уж я в мире боевых искусств, может, использовать меч-ци? Возможно, это даже чище и эффективнее современной медицины.'

Джин решил использовать все доступные методы.

'Живой Меч не зря так называют.'

Улыбка быстро сменилась мрачной серьёзностью.

'После вскрытия тела пути назад не будет.'

Как сказал Учитель: при разрезе уровень поддерживающей тело ци резко упадёт.

Сейчас её держат лекарства, ци и истинная ци отца, но после вскрытия груди показатели резко снизятся.

Задача Чжэ Гал Ына — выиграть время с помощью боевых формаций.

Но важно уложиться, ведь неизвестно, как долго он продержится.

Джин закрыл глаза, мысленно представляя анатомию пациентки.

Ему не хватало КТ с Земли.

Возможности рассмотреть всё под разными углами перед операцией...

'Скучаю по... медицинской визуализации.'

Когда-нибудь Джин тоже сможет делать сканирование, как Учитель.

Но пока он новичок.

Даже с активированным Пятью Стихиями мозгом это не менялось.

Побрюзжав, Джин начал тренировать воображение, вспоминая внутренности пациентки.

Нужно быть быстрым. И точным. В этом он уверен.

В прошлом его хирургические навыки высоко ценились.

Опыт работы в глубинке отточил мастерство.

А теперь он ещё и освоил боевые искусства. Его чувства несравнимо обострились.

'Я справлюсь.'

Глаза Джина загорелись.

Наконец всё готово.

Джин с головы до ног закутан в ткань, чтобы не торчал ни волос.

Учитель, Ю Хо и все члены медицинского павильона — в таких же одеждах.

Джин усмехнулся — они похожи на злодеев в белых масках.

- Хигу

Да, Учитель.

- Я заметил — ты намеренно улыбаешься под давлением.

Словно пойманный на горячем, Джин ответил:

- Но разве наши наряды не забавны?

Один старший коллега говорил: для пациента есть только врач.

Если врач выглядит смертником, пациенту не на кого положиться.

Тот коллега ушёл, не выдержав больничных интриг, но слова запомнились.

- Лучше быть слегка бесстыдным до лёгкого раздражения.

Чтобы пациент думал: "Этот доктор надоедлив, но, наверное, хорош — раз так уверен."

Ю Хо сказал:

- Сейчас мы спешили. В следующий раз сделаю как следует.

- Буду ждать.

Джин сделал лёгкую разминку.

Учитель сказал:

- В операционной активированы боевые формации. На входе работает техника очищения огнём, так что окружи себя Водной Ци.

Учитель вошёл внутрь.

Маленькие синие язычки пламени скользнули по его телу.

Удивительно, но первой мыслью было: "Автостерилизатор — это удобно."

Воспоминания о возне с перчатками промелькнули, как кадры.

Джин окружил себя Водной Ци и последовал за Учителем.

Огненная Ци опалила его.

Внутри операционная мало напоминала земную.

На полу — боевые формации, на медиках — одеяния мира боевых искусств.

Только пациентка выглядела точно так же, как на Земле, что вызвало горькую усмешку.

'Говорил, я улыбаюсь под давлением.'

Это стало привычкой.

- Я уже объяснил твой план операции персоналу. Все его выучили, но оперировать будешь ты.

В глазах медиков читалось беспокойство.

Маленький рост, детское тело.

Но никто не высказал сомнений.

Видимо, контроль Чжэ Гал Ына над организацией безупречен.

Джин ответил:

- Ну, это не такая уж сложная задача...

Главному хирургу полезно быть немного наглым.

- Закончим быстро. Потом съедим что-нибудь вкусное.

С этими словами он взял хирургический нож.

- Вскрываем грудную клетку.

Красная линия обозначилась над солнечным сплетением пациентки.

Обратного пути не было.

'Этот метод лечения предполагает вскрытие тела. Операция должна поддерживать дыхание до завершения, но наши врачи не мастера внутренней энергии такого уровня. Поэтому нужны вы. Готовы ли вы на всё ради дочери?'

Призрачный Лучник согласился на слова Божественного Лекаря Пэк Рина. И вот он здесь.

Операционная.

В этом странном месте, которое он видит впервые, Призрачный Лучник крепко держит запястье дочери, стараясь унять дрожь.

Чтобы поддерживать её жизнь, он непрерывно передаёт свою изначальную истинную ци.

Делать переливание крови одновременно с передачей ци — невероятно, но он справляется с невероятной концентрацией.

Сила ци огромна.

Она может временно поддерживать жизнь умирающего.

Божественный Лекарь Пэк Рин объяснил Призрачному Лучнику, что все врачи Белого Драконьего Медицинского Павильона изучают Истинную Ци Пяти Стихий именно для этого.

Внутренняя ци нужна для наиболее эффективного использования игл, а Истинная Ци Пяти Стихий — фундаментальный метод, позволяющий врачам лечить лучше.

Это также причина, по которой Белый Драконий Медицинский Павильон входит в Три Великих Медицинских Павильона мира.

«Фух…»

Призрачный Лучник широко раскрыл глаза при виде происходящего, но стиснул зубы.

Перед ним лежало тело его дочери, распоротое на боку.

При виде этого ужаса он хотел немедленно остановить всё, но проявил сверхчеловеческое терпение.

Хруст.

Кровь выступила между его зубов. Но никто не обратил на это внимания.

Он видел, как маленький мальчик, называемый учеником Божественного Доктора Пэк Рина, умело разделял подкожные ткани, мышцы и жир, заглядывая внутрь.

Пэк Рин Ын Сон помогал в процессе разреза. Линия разреза была настолько чистой, что впечатлила бы даже мастера боевых искусств, но в сознании Призрачного Лучника это не отложилось.

Лишь на мгновение.

Призрачный Лучник закрыл глаза и вознёс молитву богам неба и земли.

Это было всё, что он мог сделать сейчас.

Два врача из медицинского павильона зафиксировали место операции железными стержнями.

При таких операциях на брюшной полости кожа может срастаться во время процедуры, поэтому её нужно удерживать открытой до завершения.

Пэк Рин стоял напротив Джин Чон Хи, наблюдая и помогая ему. Джин Чон Хи был ведущим хирургом, а Пэк Рин ассистировал.

Двигаясь согласно указаниям Джин Чон Хи, он также корректировал боевую формацию, чтобы непрерывно передавать пациентке истинную ци.

Это секретная техника, используемая всеми уважаемыми школами.

Ци усиливает действие лекарств и вдыхает жизнь в пациента.

Поэтому умение управлять ци также крайне важно в лечении.

В Корее XXI века, где жил Джин Чон Хи, такого не существовало.

Три Великих Медицинских Павильона мира считались лучшими в использовании ци для лечения пациентов.

Особенно Пэк Рин, как последний выживший из рода Чжугэ, известный в мире как гений.

Медицинская Жизненная Формация, созданная им через секретные техники семьи Чжугэ, мастеров механических формаций, была признана даже другими павильонами.

Это была переплетённая формация, способная принимать чужую внутреннюю силу и удерживать жизненную энергию пациента.

И в конце этой формации собралось несколько человек.

Больше всего истинной ци пациентке передавал её отец — Призрачный Лучник.

Его сила подавалась дочери через формацию.

Но этого могло не хватить, поэтому врачи павильона также вкладывали свою истинную ци.

Делая это, они внимательно следили за каждым движением рук Джин Чон Хи.

Перед операцией Пэк Рин сказал всем в павильоне:

— Не упустите ни единой детали. Сегодня не я, а этот ребёнок — мастер, поэтому вы должны наблюдать за всем.

Члены павильона, казалось, сомневались, но кивнули.

И вот сейчас.

Руки Джин Чон Хи, начавшего торакотомию, двигались быстро.

Если долго держать меч, ты естественно находишь наиболее эффективную линию, и это становится техникой.

Руки мальчика были такими же.

Это были руки того, кто делал это сотни раз.

Это было странно.

Разве он не просто маленький ребёнок, не проживший и десяти лет?

Они думали, не мастер ли он, вернувший себе молодость, но проверяли несколько раз — это было невозможно.

Джин Чон Хи положил пальцы на органы.

В хирургии пальпация так же важна, как и видимость.

— Ткань уже повреждена сильнее, чем я думал.

Ребёнок поставил диагноз и продолжил. Он вырезал и удалил омертвевшие части из-за разрыва кишечника, соединив здоровые.

Зрелище, когда органы сшиваются, как ткань, было леденящим.

Они никогда не видели таких медицинских техник.

Это было за гранью странного, даже внушающего благоговение.

— Божественная техника…

Чжэ Гал Ын восхитился. В то же время он удивился. Где он научился таким медицинским навыкам?

«Знания из-за пределов мира? Нет. Знания из-за небес?»

Чжэ Гал Ын хорошо знал, что мир огромен. Название империи, правящей этими землями, которые люди называют Центральными равнинами, — Хуа.

Эта страна, называемая Империей Хуа или Великой Империей Хуа, правила континентом долгое время.

Империя настолько обширна, что в каждом регионе развились свои диалекты, но везде используется одна система письма.

Из-за системы письма и истории имперцы верили, что континент, на котором они живут, — это центр и вся вселенная.

Он даже изучал западные знания в попытке вылечить Преграду Девяти Каналов Инь, считавшуюся небесной карой.

«Хо-хо-хо. В старости я обрёл замечательного ученика.»

Чжэ Гал Ына улыбнулся, видя, что навыки его ученика уже достигли невероятных высот.

— Учитель. Пожалуйста, нажмите здесь.

По указу Джин Чон Хи, Чжэ Гал Ын надавил на внутреннюю ткань чем-то вроде пинцета.

— Ю Хо.

Ю Хо молча протянул руку. Когда его рука приблизилась к поражённому участку, кровь, жидкости тела и отходы словно по волшебству втянулись в его ладонь.

Навык, который он уже видел в филиале агентства «Летучий Змей»!

Джин Чон Хи сказал со спокойным выражением, непохожим на прежнее:

— Все, пожалуйста, сконцентрируйтесь.

И операция продолжилась.

Самый трудный этап пройден.

Осталось только наложить швы.

«Как, чёрт возьми, пациентка всё ещё жива в таком состоянии? Ци — это действительно чудесна. Это потрясающе.»

Джин Чон Хи внутренне восхищался, но продолжал работать, не меняя выражения лица.

«А что насчёт этого всасывания пустоты? Это же не пылесос, но втягивает, как магнит.»

Во время операции неизбежно видишь кровь, различные жидкости и отходы.

Если их оставить, операция невозможна.

Не только видимость нарушается, но и гигиена.

Но сейчас кровь всасывалась в руку Ю Хо, стоявшего рядом.

Зрелище, когда кровь, нарушая гравитацию, втягивалась в ладонь, было как спецэффект из кино.

Во второй раз после филиала агентства «Летучий змей», но всё равно поражало.

Джин Чон Хи объяснял гораздо проще и детальнее, чем тогда, и в результате операция продвигалась невероятно хорошо.

Тогда врач павильона, проверяющий показатели, сказал:

— Давление падает, юный мастер.

— Что?

К этому моменту, даже если истинной ци немного не хватало, можно было как-то продолжать.

Джин Чон Хи повернулся к Призрачному Лучнику. Его лицо с закрытыми глазами было бледным. Казалось, даже его изначальная истинная ци подходила к пределу.

— Пульс падает сейчас? Если это связано с непрерывным кровотечением… Подождите. Если так, то это…

— Кровь…

Срочно Джин Чон Хи ввёл руку к селезёнке.

— Чёрт возьми! Как я и думал…

— Юный мастер, что вы делаете? — спросил Ю Хо.

— Разрыв селезёнки.

Это место почти не видно во время операции, скрытое подкожным жиром и мышцами. Проверка селезёнки задержалась из-за сосредоточенности на печени.

И здесь тоже разрыв!

— Ха-ха-ха, как ты вообще ещё жива, пациентка?

Неужели удача закончилась?

Чжэ Гал Ын ответил:

— Времени нет.

Джин Чон Хи спросил:

— Сколько мы ещё можем продержаться?

Призрачный Лучник с трудом проговорил:

— Одна… четверть часа…

Печень регенерирует.

Даже если она не восстановит прежние функции, можно жить, осторожно, без алкоголя.

Селезёнка — самый большой лимфоидный орган тела.

Без неё иммунитет сильно снижается. Способность бороться с бактериями извне резко падает.

Даже если удалить, можно жить.

Можно.

Но в эпоху без антибиотиков, как ни старайся поддерживать себя цигуном, жизнь в приключениях боевых искусств, как мечтала пациентка, станет невозможной.

Будут следовать инфекции из-за ослабленного иммунитета.

Придётся жить в безопасном месте, беспокоясь о здоровье.

В конечном итоге, цель, к которой она стремилась всю жизнь, исчезнет навсегда после этой операции.

Ей придётся провести всю жизнь, отдыхая и восстанавливаясь дома.

«Жизнь, где нельзя даже свободно есть, не говоря уже о другом.»

Он повернулся к опекуну, Призрачному Лучнику, но из его рта текла свежая кровь.

Призрачный Лучник тоже шёл по опасному мосту, чтобы спасти жизнь своего ребёнка. Если заставить его говорить в такой ситуации, его жизнь тоже окажется под угрозой.

В итоге, в этой ситуации только решение ведущего хирурга имеет значение.

— Почему на меня взвалили такой груз…

Жизнь ребёнка, её будущее, давили на плечи Джин Чон Хи.

— Масштаб повреждений — вот проблема.

Резать или спасать.

Даже не было времени на сомнения.

Ключевой момент приблизился.

— Хигу. Тебе не нужно взваливать всё на себя.

Чжэ Гал Ын заговорил тёплым голосом с колеблющимся Джин Чон Хи.

— Хотя я и не идеален, но пока ношу титул «Медицинского Бессмертного», думаю, могу помочь.

Сказав это, он точно определил место кровотечения и его состояние.

— При таком уровне травмы удаление не понадобится.

— Возможно ли это?

Учитель кивнул, затем сказал:

— Теперь внимательно посмотри. Я научу тебя делать с людьми то, что ты делал с деревом.

Больше он ничего не сказал.

Его игла глубоко вошла в бок пациентки.

Пук!

Когда внутренняя сила вошла, лицо учителя сильно побледнело.

В то же время Ю Хо сказал:

— Пульс возвращается.

— Вау…

Даже если разрыв был небольшим и в удачном месте, он заблокировал его без хирургических методов.

Это было шокирующе.

Лучший врач мира боевых искусств. Эта репутация была не просто так.

— Хорошо. Тогда что мне нужно сделать…

Руки Джин Чон Хи двигались быстро. Он должен был закончить операцию как можно скорее.

Четверть часа прошла. Призрачный Лучник, кашляя кровью, рухнул. Но он не отпустил руку.

Его волосы начали белеть, словно он выжимал даже свою врождённую истинную ци.

Но никто не мог отвлечься на упавшего Призрачного Лучника.

Теперь операционную поддерживали истинная ци и боевая формация Чжэ Гал Ына.

Продолжая циркуляцию, он помогал Джин Чон Хи.

И… наконец.

Последний шов Джин Чон Хи был завязан.

— Учитель, пожалуйста, прекратите передачу внутренней силы.

Теперь нужно проверить, может ли пациентка дышать самостоятельно.

Если жизненные показатели не могут поддерживаться без истинной ци, эта пациентка, по сути, не отличается от мёртвой.

Внутренняя сила не может длиться вечно, и в павильоне не осталось никого, кто мог бы добавить её.

Учитель прекратил формацию.

Джин Чон Хи почувствовал, как изменился поток воздуха.

Все члены павильона разом прекратили свои действия и посмотрели на пациентку.

Тело ребёнка было бледным.

Один из них проверил пульс на шее.

— Пульс в норме.

— Получилось!

Услышав это, Джин Чон Хи вздохнул и сел.

— Сколько часов это заняло?

Призрачный Лучник лежал на полу.

Только тогда члены павильона проверили его.

— С ним тоже всё в порядке.

Какое облегчение.

Уставшие лица врачей павильона просветлели.

То, что сделал Джин Чон Хи, было божественной техникой, которой они никогда не видели.

Даже наблюдая со стороны, было трудно поверить. Казалось, их глаза открывались.

Учитель убрал руку и сказал:

— Это удача.

— Я благодарен, Учитель.

— Нет. Когда-нибудь ты так же вылечишь и меня.

Но Джин Чон Хи был ещё птенцом для этого.

Без Учителя он не мог поддерживать формацию или передавать истинную ци для сохранения жизни.

В этот момент что-то большое упало на Джин Чон Хи.

— Учитель…?

Он был тяжелым. Как вата, пропитанная водой. Это не казалось шуткой.

Джин Чон Хи потряс тело, придавившее его.

Ю Хо закричал:

— Мастер! Очнитесь! Мастер!

Чжэ Гал Ын потерял сознание.

Боль и холод

Было холодно и больно. Казалось, будто ледяной клинок разрывает сердце на части.

Но для Чжэ Гал Ына это было привычным ощущением.

— Раз ты всё равно не проживешь долго, почему бы не подумать о том, как прожить оставшееся время?

Таков был вердикт главы семьи после осмотра пульса Чжэ Гал Ына.

Когда он впервые почувствовал эту боль, юный Чжэ Гал Ын кричал во весь голос, умоляя спасти его. Но никто в семье Чжэ не мог излечить эту боль.

Служанка с дрожащими руками подала ему лекарство, сделанное из опиума.

Оно вызывало зависимость, но лучше всего справлялось с болью.

Юный Чжэ Гал Ын спокойно принял лекарство, обычно предназначенное для безнадежных больных.

Даже его родители не остановили его.

Чжэ Гал Ын был ребенком, который скоро умрет. Это должно было сделать его уход немного легче.

Но лекарство не помогло.

Боль, разрывающая сердце, продолжалась.

Даже после изучения медицины и тренировки тела, даже после преодоления недостатка в циркуляции ци и начала накопления истинной ци, боль не уходила.

Было лишь одно время, когда она не мучила его.

Когда его семья погибла, и все его родные умерли.

Лишь однажды, когда он поклялся отомстить среди пепла.

Ирония в том, что Чжэ Гал Ын с Преградой Девяти Каналов Инь, который должен был умереть первым, стал последним выжившим в семье Чжэ.

Боль никогда не становилась привычной. Он просто научился терпеть ее.

Юный Чжэ Гал Ын, который когда-то выл, как зверь, теперь стал иссохшим старым деревом, готовящимся к смерти.

Его чувства, однажды искаженные, стали еще более неуправляемыми из-за его гениальности.

«Возможно, поэтому этот ребенок казался таким сияющим. У него было то, чего не было у меня.»

Поскольку у него никогда этого не было, не было места и для зависти.

Он просто был очарован светом, который увидел впервые.

Даже зная, что сам никогда этого не обретет, он считал это скорее восхищением.

«Сегодня боль слабее.»

Возможно, поэтому в своем полубессознательном состоянии Чжэ Гал Ын почувствовал, что боль ослабла больше, чем обычно.

Пробуждение

Чжэ Гал Ын очнулся через полдня.

Когда он открыл глаза, то почувствовал мягкое прикосновение к своей руке.

Повернув голову, он увидел маленького ребенка, крепко сжимающего его руку своими ладонями, похожими на папоротник.

Всё вокруг было наполнено теплом. Ощущение было словно от погружения в горячий источник, возможно даже теплее.

— Учитель, вы проснулись.

— Это ты, Ю Хо?

— Да! Это я!

Чжэ Гал Ын перевел взгляд на Джин Чон Хи.

— Почему Хи здесь?

Ю Хо посмотрел на Джин Чон Хи, лежащего рядом с Чжэ Гал Ыном, с неодобрением и сказал:

— Он упрямо твердил какую-то нелепую отговорку про практику Техники Пяти Элементов. Но, Учитель, всё это из-за этого юного мастера…

Ю Хо не смог продолжить.

Потому что Чжэ Гал Ын поднял руку, останавливая его, и посмотрел на Джин Чон Хи.

Чжэ Гал Ын долго смотрел на спящее лицо ученика с нежностью в глазах.

Это было словно вычерпывать море ложкой.

Тот крошечный поток истинной ци Пяти Элементов, вероятно, не мог сильно помочь.

И всё же боль ослабла — возможно, потому, что он поддерживал нарушенный баланс в теле.

«В этот раз он использовал много ци Огня, Металла и Дерева?»

Божественная Техника Пяти Элементов, высшее боевое искусство, которое изучает Чжэ Гал Ын, основана на взаимном порождении и преодолении, поэтому баланс крайне важен.

Обычный практик Божественной Техники Пяти Элементов не рухнул бы так, даже используя ци неравномерно.

Если бы это было настолько несовершенное искусство, его не назвали бы божественной техникой.

Она была опасной именно для Чжэ Гал Ына.

Потому что баланс ци Пяти Элементов сдерживает его болезнь.

Во время практики Чжэ Гал Ын почувствовал энергию, похожую на его собственную, но немного другую. Очень маленькую, чистую, только зарождающуюся.

Он уложил своего юного ученика на свою кровать.

— Учитель?

— Тсс. Тише.

Затем он сосредоточился, держа руку Джин Чон Хи.

Внутри ученика не хватало внутренней силы, равной той, что он потратил на Чжэ Гал Ына.

Баланс был нарушен, но это был баланс размером с горошину. Ничто по сравнению с учителем.

Чжэ Гал Ын влил свою истинную ци в ученика.

Он улыбнулся, увидев, как выражение лица Джин Чон Хи стало спокойным.

Впервые за долгое время Чжэ Гал Ын подумал, что хочет жить.

Ему казалось, что было бы хорошо увидеть, как его ученик вырастет и дебютирует в мире боевых искусств.

Джин Чон Хи открыл глаза от незнакомого, но теплого ощущения.

Учитель нежно гладил голову своего единственного ученика.

— Проснулся?

«Так вот каково это — иметь родителей?»

На мгновение Джин Чон Хи задумался об этом, но затем покачал головой.

Там, откуда он родом, был детский дом. В те дни их уже начинали называть центрами опеки, но тогда слово «детдом» было привычнее.

Там были дети, которые не знали своих родителей, и те, кто знал, но всё равно оказался там.

Они становились друг другу семьей, но в углу их сердец всегда зияла дыра.

Это была странная жажда, которую невозможно утолить.

— С вами всё в порядке, Учитель?

— Ты, наверное, очень испугался, когда я внезапно упал.

Это было больше, чем просто испуг. Его сознание стало пустым.

До этого он видел смерть многих пациентов вблизи. Но среди них не было смерти семьи.

Чжэ Гал Ын стал первым человеком, к кому Джин Чон Хи почувствовал такую привязанность.

Он окаменел и не мог ничего сделать.

Даже его медицинские знания оказались бесполезны. Он не мог ничего придумать.

До этого Чжэ Гал Ын всегда казался сильным, спокойным, поистине величественным — лучшим в мире.

Он не осознавал, что учитель тоже был больным человеком.

Джин Чон Хи сказал честно:

— Я очень испугался. Учитель, я действительно волновался.

Чжэ Гал Ын слегка улыбнулся.

— Человеческое сердце поистине изменчиво. Мне жаль, что заставил тебя волноваться, но видеть, как ты переживаешь за меня… это тоже делает меня счастливым…

Теперь он понимал, почему некоторые старейшины сект иногда притворялись больными перед учениками.

Когда им исполнялось восемьдесят или девяносто, они жаловались на ломоту в костях, потерю аппетита, говорили, что скоро встретят своих старших братьев в ином мире, заставляя учеников переживать, а потом приходили в Белый Дракон и просили сыграть вместе.

А когда учеников не было рядом, они практиковали цигун, выпуская потоки меча твердыми шагами.

Говорили, что не могут так стареть, должны достичь нового уровня и хотя бы раз вернуть молодость перед смертью.

Ю Хо ворчал, что люди и правда глупеют с возрастом, но теперь Чжэ Гал Ын тоже понимал это чувство.

«Так вот каково это — иметь ученика», — тихо подумал он.

В этот момент Чжэ Гал Ын закашлялся. Кашель усиливался.

Когда он убрал руку ото рта, на ладони осталась темно-красная кровь.

Джин Чон Хи в испуге позвал Ю Хо.

— Ю Хо! Учитель…!

Не успев договорить, Ю Хо распахнул дверь и достал из ящика у кровати духовное лекарство.

— Казалось, ему стало лучше… О господи.

Ю Хо вздохнул и протянул лекарство.

Увидев это, Джин Чон Хи понял, что такое случалось не впервые.

«Ситуация серьезнее, чем показано в романе.»

Он был слишком беспечен. Учитель был второстепенным персонажем, который рано исчезал.

Небесный Демон Ё Ха Рен встретил Учителя лишь тогда, когда тот уже мог общаться с людьми.

«Романы… не энциклопедии.»

Читатели видят всё с точки зрения главного героя.

Каким бы великим ни был Учитель, он оставался второстепенным персонажем. Нет причин уделять ему много страниц.

— Всё… в порядке.

Учитель проглотил лекарство и медленно начал циркуляцию ци.

Его прерывистое дыхание постепенно нормализовалось.

— Фух.

Ю Хо вздохнул и потер грудь.

Джин Чон Хи спросил:

— Как ваше состояние?

— Всё хорошо.

— Вы сказали, что я врач прежде, чем ваш ученик. Все в этом павильоне знают, что нет ничего глупее, чем скрывать болезнь.

— …

Чжэ Гал Ын тихо вздохнул.

«Даже те старейшины, которые притворялись больными, скрывали болезнь, когда были по-настоящему больны. Я не хотел понимать это чувство…»

Но правда всё равно раскрывается. Многие болезни, которые можно было вылечить на ранних стадиях, скрывали до последнего, и тогда уже было поздно.

Люди — настоящие ходячие противоречия.

Чжэ Гал Ын протянул запястье.

— Давай воспользуемся этим случаем, чтобы научиться пульсовой диагностике.

— Вы уже учили меня теории.

— Но ты никогда не делал этого на практике, верно?

— Да.

— Мы с тобой используем один тип истинной ци, поэтому даже если ты ошибёшься, серьёзных последствий не будет. Лучшего партнера для практики не найти.

Джин Чон Хи взял запястье учителя.

Это была сильная, твердая рука мастера боевых искусств. Странно, насколько она была холодной.

— Закрой глаза и направляй внутреннюю силу согласно заклинанию, которое я сейчас произнесу. Не открывай глаза и не говори во время процесса.

Учитель медленно прочитал заклинание.

Джин Чон Хи направил свою внутреннюю силу, следуя Технике Пяти Элементов и словам учителя.

«Ультразвук…?»

Он чувствовал внутренности учителя. Как на плохом ультразвуковом сканере.

Внутренняя сила Джин Чон Хи двигалась по меридианам ци учителя.

Казалось, чем глубже понимание, тем четче становилось это ощущение.

«Так вот что значит пульсовая диагностика через ци. Вот что значит развитие восприятия ци.»

И он достиг конца.

«Всё действительно плохо. Даже я чувствую, насколько всё серьезно.»

Джин Чон Хи собрал ци, следуя заклинанию учителя.

Его внутренняя сила, совершив цикл, вернулась обратно.

Закончив диагностику, Джин Чон Хи медленно открыл глаза.

Учитель горько улыбнулся.

— Ну как?

— Хуже, чем я думал.

— Да. Ты всё правильно понял.

Джин Чон Хи сжал кулаки.

— Я обязательно вылечу вас.

— Я думал, ты испугаешься, но вместо этого твоя решимость только укрепилась.

— Я вылечу вас.

Голос ученика проник в холодное сердце.

Чувствуя это тепло, учитель кивнул.

— Хорошо. Давай попробуем вместе.

Через день.

Чжэ Гал Ын и Джин Чон Хи посетили палату пациента.

На кровати лежала дочь Призрачного Лучника, Ван Гак Ён, восстанавливаясь после операции, а сам Призрачный Лучник ухаживал за ней.

— Благодарю вас! Божественный Доктор Пэк Рин! Юный герой Джин!

Призрачный Лучник низко поклонился им.

За его спиной пациентка, его дочь Ван Гак Ён, вздохнула.

Первое, что она увидела, придя в себя, было лицо отца, наполовину поседевшее.

Он был в слезах, обнимал её и рыдал: «Прости! Прости!», а она не понимала, что происходит.

Когда она сказала, что ей больно из-за его крепких объятий, Призрачный Лучник испуганно отпустил её и отступил в угол. Но слёзы не прекращались.

Ван Гак Ён медленно начала циркуляцию истинной ци внутри тела.

Она ощутила в своем даньтяне значительно больше истинной ци, чем прежде. И эта ци была схожа с той, что уже принадлежала ей.

Она происходила из того же клана. И лишь один человек в этом клане мог передать ей истинную ци.

Ван Гак Ён осознала, что ее отец больше никогда не проявит прежнего мастерства в боевых искусствах. И по какой-то причине она сама стала сильнее.

— Ты в порядке? Ты больше не сможешь держать лук, — сказал Джин Чон Хи.

Возможно, это произошло потому, что он использовал даже свою врожденную истинную ци. Ее отец выглядел старше, чем когда она видела его в последний раз. Однако на его лице была улыбка.

— Что еще мне нужно, если моя дочь жива? Это все, чего я желал.

Учитель бросил взгляд на Джин Чон Хи.

'Чон Хи, ты справишься? Кажется, он предназначен быть под твоим началом...'

Обычную ци можно восстановить, но врожденная истинная ци — это нечто иное.

Это сама жизненная сила.

Он все еще может использовать внутреннюю энергию, но это уже не будет тем же самым, что прежде.

Если раньше он был мастером высшего уровня, то теперь Призрачный Лучник сможет проявлять мастерство разве что третьеразрядного бойца.

'Наш Чон Хи такой добрый ребенок, он может найти удовлетворение просто в спасении чьей-то жизни, но...'

Учитель сильно заблуждался насчет своего ученика.

Уловив выражение лица учителя, Джин Чон Хи кивнул.

Джин Чон Хи подумал:

'Он в идеальном состоянии, чтобы быть полезным.'

В романах о боевых искусствах множество злодеев. Среди них есть те, кто играет особенно важную роль. Для этого есть несколько условий...

Богатый злодей?

Они пытаются издеваться над главным героем, но в итоге лишаются своего богатства.

То, как это происходит, зависит от происхождения главного героя — бедное или богатое, или от жанра: реинкарнация, регрессия или одержимость.

Но в любом случае лишение богатства — неизбежный факт.

Сильный злодей?

В историях о боевых искусствах всегда есть сильные злодеи.

Они демонстрируют невероятное мастерство в начале, но в итоге становятся удобрением для просветления главного героя. Это можно назвать поистине бескорыстным отношением.

Используя их как удобрение, главный герой достигает Царства Жизни и Смерти, прорывает Восемь Чрезвычайных Меридианов в бою, его меч-ци превращается в меч-интенцию, и он достигает уровня мастерства меча.

Их можно назвать живыми лекарственными ингредиентами. Они дают просветление, которое даже учитель главного героя не смог бы дать.

Но дальше этого дело не идет. «Сильный злодей», побежденный главным героем, перестает быть злодеем.

Они либо умирают, либо раскаиваются и исправляются, либо их даньтянь разрушается, и они больше не появляются.

'В конечном итоге, лучший вариант — злодей-сорняк.'

Сколько бы их ни убивали, они возвращаются сильнее, становясь то врагами, то союзниками, продолжая историю.

Их можно буквально назвать сорняками.

Призрачный Лучник идет средним путем между сильным злодеем и злодеем-сорняком.

Он персонаж, который кажется... раздражающим, но иногда крутым.

В совокупности — «раздражающе крутой».

В романе Призрачный Лучник теряет семью, становится злодеем и выходит из-под контроля. Есть сцена, где он истощает всю свою силу после битвы с Небесным Демоном.

Просветление, которое он обретает в тот момент, возможно только в таком физическом состоянии.

'Это идеально.'

Пока все остальные печалились, лишь Джин Чон Хи улыбался с удовлетворением.

'Более того, он потерял свои боевые искусства, а значит, его будет легче убедить.'

Жизни людей похожи.

Тот, кто хорошо к тебе относится, когда ты в трудном положении, трогает больше, чем когда у тебя все хорошо.

Более того, он оказал ему милость, спася его семью.

Судя по его характеру, он никогда не забудет эту милость до конца жизни.

Призрачный Лучник продолжил:

— Более того, я слышал, что боевые способности моей дочери стали сильнее, чем прежде. Что может быть радостнее для отца?

Прежде чем стать Призрачным Лучником, он был родителем.

Родителем, который жил только ради своего ребенка.

— Позволь мне проверить твой пульс, — сказал Чжэ Гал Ын.

Его дочь, Ван Гак Ён, лежащая на больничной койке, протянула руку.

После проверки пульса учитель сказал:

— Все три меридиана открыты.

Удивленный, Призрачный Лучник воскликнул:

— Три меридиана?! Все?

Пятнадцать дней она была на грани смерти, поддерживая тело эликсирами, истинной ци и великими техниками.

В энергетической формации Чжэ Гал Ына она выдержала до последнего предела и даже получила врожденную истинную ци отца.

Она тоже казалась удивленной, широко раскрыв глаза.

Чжэ Гал Ын добавил:

— Однако они открыты временно. Если оставить как есть, они снова закроются.

— Значит ли это...?

— С этого момента в течение десяти дней ты должна циркулировать внутреннюю энергию и направлять ее ко всем трем меридианам, практикуя внутреннее совершенствование. Ученики медицинского павильона помогут с иглоукалыванием. Если выдержишь десять дней, сможешь сохранить меридианы открытыми.

Внутренняя энергия течет через множество меридианов в теле.

Джин Чон Хи не знает, движется ли ци по кровеносным сосудам или нервам.

Она невидима глазу, и здесь нет медицинских инструментов с Земли.

Лишь видя, как после Процесса Очищения-Промывания Костного Мозга мутная ци становится сущностью и выводится наружу, он предполагает, что ци ближе к кровеносным сосудам.

Для мастера боевых искусств открытие всех меридианов тела крайне важно.

Это позволяет легче управлять внутренней энергией и накапливать ее в нужной форме, поэтому даже при использовании одной и той же техники разрушительная сила и адаптивность будут выше.

Ван Гак Ён сказала со слезами:

— Спасибо... Спасибо большое. Папа, правда... спасибо.

— Нет, нет. Эта вражда началась из-за твоего неумелого отца, не так ли? Благодарить нужно этих людей, — ответил он.

Чжэ Гал Ын холодно заметил:

— Нет нужды благодарить нас. Вообще-то, злодеи здесь те, кто пытался свести счеты, избивая ребенка.

Он тоже из праведной фракции. Учитель не стал развивать тему, но не понимал, что могло заставить их совершить такое зло.

Джин Чон Хи тоже не мог этого представить.

Возможно, именно поэтому Призрачный Лучник сошел с ума.

Ведь перед ним лежал ребенок того же возраста, что и он сам.

Призрачный Лучник снова низко поклонился:

— Я не знаю, как отблагодарить за эту великую милость.

Его дочь, еще не оправившись, попыталась встать с койки, чтобы поклониться вместе с отцом.

Чжэ Гал Ын остановил ее:

— Тебе пока нельзя двигаться.

— Но...

— Все в порядке. Вообще-то, я сделал не так уж много.

Он посмотрел на Джин Чон Хи.

Ван Гак Ён сказала:

— Вообще-то, папа мне рассказывал. Если бы не молодой герой Джин, я бы уже умерла. И...

Она запнулась.

Выражение лица Призрачного Лучника стало мрачным.

Джин Чон Хи спросил:

— Ты в порядке?

Она кивнула и улыбнулась:

— Да. Папа есть папа. Я исполню праведные дела, которые он не смог завершить. Хе-хе!

Ее глаза были красны от слез, но она смеялась от всего сердца.

— Я знала. Папа — глупец, который знает только одно. Я всегда думала, что должна усердно тренироваться, чтобы подстраховаться. Поэтому я очень старалась.

Чжэ Гал Ын кивнул:

— Да. То, что твое тело выдержало, и то, что три меридиана открылись, — все это благодаря твоим усилиям, превосходящим твой возраст.

Даже чудесная возможность требует усилий, чтобы ею воспользоваться.

Ван Гак Ён сказала отцу:

— Так что хватит плакать, ладно? Все хорошо. Я жива и здорова, правда? Пап, все в порядке.

Призрачный Лучник не ответил.

Он не мог ответить.

Он просто обнял дочь.

Джин Чон Хи подумал: 'Сохранять такое самообладание в такой ситуации... Позже ее действительно могут называть Призрачным Лучником или Богиней Лука.'

Как говорится, большое дерево видно по ростку — ее потенциал уже необычен с самого начала.

Уже тот факт, что она сражалась и выжила в своей первой настоящей битве против взрослых злодеев из праведной фракции, говорит о ее неординарности.

Это хорошо. Она примерно того же возраста, что и Джин Чон Хи, и если будет расти так же, то станет известной среди мастеров боевых искусств.

'Убил двух зайцев одним выстрелом.'

Одним добрым делом он заслужил благодарность и Призрачного Лучника, и будущей Гун-шин.

Джин Чон Хи спросил, притворяясь наивным:

— Значит... теперь все решено?

Конечно нет. Осталась еще одна проблема.

Приманка брошена — пора подсекать.

Как и ожидалось, лицо Призрачного Лучника потемнело.

'Он спросил. Теперь пора действовать.'

Его руки чесались.

Джин Чон Хи почувствовал себя Кан Тэгуном (Цзян Цзыя), подтягивая леску.

Так как при пациентке говорить об этом было нельзя, Джин Чон Хи вышел с Призрачным Лучником Ван Чэбэком.

Его учитель, Чжэ Гал Ын, все еще нуждался в отдыхе, поэтому остался внутри.

Вечерний ветер холоден, сказал он.

По сути, это означало, что он оставлял дальнейшее на Джин Чон Хи.

— Честно говоря, я не знаю, что делать дальше, молодой герой Джин.

Даже если он захочет отомстить, у него больше нет сил.

Если он выйдет на работу, то, скорее всего, погибнет из-за накопленных обид.

Взрослый и ребенок шли через бамбуковый лес во дворе.

— Часто слышал, что в медицинских павильонах всегда густые бамбуковые рощи, но роща Белого Драконьего Медицинского Павильона особенно прекрасна.

Бамбук — незаменимый материал для павильонов.

Корни используют как лекарство, сок — для созревания трав.

Стволы превращают в бамбуковые дощечки, экономя дорогую бумагу.

Они идеальны для коробок с лекарственными пилюлями.

Листья заваривают как чай, а побеги мелко режут, долго варят и добавляют в пищу пациентам.

Бамбук неприхотлив к почве и, если дожди идут хорошо, растет обильно сам по себе, поэтому в павильонах всегда густые рощи.

— Разве в клиниках тоже не сажают бамбук?

— Сажают, но не так, как в павильонах.

Ветер шевелил бамбук. Листья шуршали, словно дождь.

У бамбукового леса было еще одно преимущество.

Звук не распространяется далеко.

В безмолвии слух обостряется, но здесь, среди шелеста бамбука, царит особая тишина — наполненная, но не нарушающая покоя.

К тому же, если кто-то приблизится, это сразу будет заметно — идеально для тайных разговоров.

Это важно для павильонов, которые часто имеют дело с секретами мира боевых искусств.

'Присмотревшись, даже бамбук кажется расположенным в виде какой-то формации.'

Это лес, созданный Чжэ Гал Ыном, мастером энергетических формаций.

Он явно содержал принципы, непонятные обычным людям.

Дойдя до центра рощи, Призрачный Лучник Ван Чэбэк сказал:

— Часто видел, как первоклассные бойцы становятся третьеразрядными, выполняя просьбы мира боевых искусств. Видел и их концы. Я готов к этому.

Он говорил спокойно.

Ветер снова зашумел в бамбуках. Звук дождя заполнил пространство.

— Благодаря доброте молодого героя, мое положение немного лучше. Моя дочь, Гак Ён, преодолела барьер в таком юном возрасте. Какое может быть большее удовлетворение для родителя, чем видеть, как твой ребенок превосходит тебя?

На его губах появилась легкая улыбка.

Это было выражение человека, готового к смерти.

«Настоящий мастер боевых искусств», — подумал Джин Чон Хи.

Он спросил:

— Разве вам не жаль, что не сможете увидеть это рядом с ней?

— Это единственное, что тяготит меня. Но желать большего было бы жадностью. Если уж и мечтать о чём-то, так это уйти из мира, не оставив дочери груза вражды.

«…»

Чистого прощания с этим миром не бывает.

Шансов, что он умрёт естественной смертью после потери силы, почти нет.

Теперь его ждёт лишь гибель от рук других. Обиды мира боевых искусств настигнут его.

«Неужели всё повторилось, как в романе?»

Там, проиграв Небесному Демону Ё Ха Рену и лишившись врождённой истинной ци, он не разозлился. Просто привёл дела в порядок.

Покорность судьбе вознесла его на новую ступень.

Теперь, когда дочь жива, а он уверен, что она превзойдёт его, он принял свою участь ещё легче.

Для человека, чья жизнь изменилась, это был единственный шанс.

Джин Чон Хи сказал:

— Выполните одну мою просьбу.

— Какую?

— Я хочу в последний раз увидеть практику внутреннего совершенствования Призрачного Лучника.

Искусство, которым овладел Призрачный Лучник, — «Божественный Лук, Разящий Демонов».

По происхождению это школа лука, берущая начало в буддизме, а не в даосизме.

Если даосы стремятся к бессмертию, то буддисты — к просветлению через отрешение.

Джин Чон Хи спросил:

— Это будет неуважением?

Призрачный Лучник ответил:

— Вовсе нет. Однако основной метод — динамическое внутреннее совершенствование, требующее повторяющихся движений. Проблема в том, что у меня нет лука.

Обычно даосы практикуют сидячую медитацию. Но буддийский «Божественный Лук» достигает состояния «не-я»(1), повторяя одни и те же действия.

Как и подобает технике лука, здесь внутреннее совершенствование практикуется во время стрельбы.

Джин Чон Хи сказал:

— Я не жду ничего необычного. Просто представьте, что лук у вас есть.

— Я никогда не делал так, но… — он замолчал, затем кивнул. — …Хорошо. Ведь я не знаю, когда ещё увижу молодого героя после нашего расставания. Только не смейтесь над моей школой, если моя практика покажется неуклюжей. Виноват лишь этот неловкий деревенщина.

Он глубоко вдохнул.

Ци в его даньтяне едва ощущалась.

Возможно, отпустив всё, он обрёл небывалую ясность ума.

Деньги и внутренняя энергия, за которые он цеплялся, ушли на лечение. Будто всё, что он копил, рискуя жизнью, исчезло в одночасье.

Но дочь была жива, и злости не осталось.

«Возможно, это моя последняя практика».

Её свидетель — юный герой, вдвое ниже его ростом.

Он может выглядеть нелепо, но его это больше не заботило.

Даже если так, что с того?

Разве это не итог всего, чего он достиг?

Ш-ш-ш…

Бамбуковые листья зашелестели, словно волны. Это был ветер.

Он отставил левую пятку. Как и в техниках меча, техника лука начинается и заканчивается работой ног.

Он принял стойку, которую повторял сотни тысяч раз. По привычке потянулся к колчану за стрелой.

Хотя на его уровне стрелять ци было уже не нужно.

Но сегодня он снова совершил это движение, словно молитву.

Тук.

Иллюзия?

Он почувствовал стрелу.

Шероховатость дерева, лёгкость оперения.

Он не задумывался.

Просто погрузился в «не-я», затем в «не-не-я».

В шуме ветра, похожем на дождь, в его сердце остался лишь взгляд мальчика, будто ведущий его.

В этом состоянии он дышал и замер.

Вскоре он забыл даже это.

Люди радуются, скорбят, злятся, ликуют.

Речь не о том, чтобы не чувствовать. Нужно чувствовать всё. Иначе истинная пустота[2] недостижима.

Даже мелкий страх, поднимающийся в солнечном сплетении, нужно принять.

Не познав, не двинешься дальше.

Будда — как вода.

Вода не отвергает. Она вбирает грязь и очищает мир.

Будда нежен, как река, и глубок, как море.

Если не чувствуешь эмоций, это не вода.

Страдаешь, потому что радуешься. Злишься, потому что страдаешь.

Печаль рождает гнев, а гнев — печаль. Но лишь зная печаль, познаёшь радость.

Он натянул тетиву.

И тут осознал.

Он принял стойку, дышал, сложил ладони, затем снова развёл их.

Без лука и стрел остались лишь движения. И что в их конце?

Он понял: его практика похожа на буддийское сложение ладоней.

Тан!

Что-то вырвалось из его рук, где не было ни лука, ни стрел, ни тетивы.

Это не была внутренняя сила. Его пустой даньтянь был тише обычного.

Он осознал, что это.

«Это — омрачение».(3)

Намерение.

Он понял смысл действий, повторённых сотни тысяч раз.

Единое сложение ладоней.

Сотни тысяч молитв.

Это был жест, обращённый не к предкам или бессмертным, а к Будде внутри себя.

— Омрачение подобно ветру, молнии и грому, но в итоге должно достичь состояния превращения омрачения.(4)

— Божественный Лук, Разящий Демонов означает: просто отбрасывай, отбрасывай и отбрасывай.

«Почему нужно отбрасывать, накапливая ци?»

Он размышлял об этом бессчётно. Раньше он думал, что «отбрасывание» означает стрельбу одной лишь ци — высшее мастерство.

Но нет.

«Не себя ли нужно было отбросить?»

В тот миг вокруг него заструилась ци.

Состояние «меча ума». Нет — «лука ума».

Великое озарение.

Бамбуковая роща колышется от его просветления. Ветер, словно аплодисменты, гремит бурей.

Джин Чон Хи ощутил мощную волну ци.

«Успех! Это превзошло даже описание в романе!»

Гу-гу-гу…

Порывы ветра были подобны руке Будды.

Если бы Тысячерукий Авалокитешвара существовал, его руки выглядели бы так.

Хотя это и было омрачением, оно не причиняло вреда.

Листья бамбука колыхались, но ни одна жилка не порвалась.

Ветер сеял семена омрачения, взращивал их и рассеивал. Спасал все живые существа.

Из грязи омрачения расцвело намерение.

Ветер, исходящий от него, подхватил сухие листья и унёс ввысь. Это было похоже на цветок лотоса, поднимающийся из грязи.

Просветление стало лотосом.

Тело Призрачного Лучника замерло, а затем медленно начало подниматься в воздух. Энергия закружилась вокруг него.

«Он парит! Это что, Самадхи Небесного Шага(5)? Но в романе Призрачный Лучник не достигал его при пробуждении!»

Ветер коснулся ушей Джин Чон Хи.

Свежесть.

«И всё же… у меня получилось? Я надеялся, но не был уверен».

Он на мгновение застыл, затем сжал кулак.

«Да! О да! Ух…! Учитель, смотрите! Я обновил Призрачного Лучника — нашего будущего союзника!»

Пока он ликовал в одиночестве…

Вскоре он ощутил присутствие.

— Юный господин, вы действительно непредсказуемы.

Джин Чон Хи повернул голову.

Это был Ю Хо.

Он не почувствовал его приближения, несмотря на близость.

Ю Хо, засунув руки в рукава, наблюдал за Ван Чэбэком.

— Я думал, он станет калекой после потери ци, но он обрёл просветление и исцелился… Судя по Самадхи Небесного Шага, он поднимется на несколько ступеней выше. Удивительно. Сначала Консон Ён, теперь Призрачный Лучник.

Хотя слова звучали как похвала, его выражение лица было ледяным.

Джин Чон Хи спросил:

— Похоже, вы пришли не просто поздравить?

— Верно. Я размышлял.

— О чём?

— Убивать вас или нет.

На губах Ю Хо мелькнула улыбка. Но Джин Чон Хи почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

Страх, необъяснимый простым «холодом», охватил его.

Как лягушка перед змеёй. Джин Чон Хи спросил:

— Почему?

— Потому что учитель чуть не погиб. Пока вы рядом, он будет продолжать надрываться. И так до конца.

«…»

Джин Чон Хи промолчал.

Он знал: взять ученика, будучи смертельно больным, — самоубийство. И всё же учитель почти умер, спасая пациентку.

Пациентку, которую не принял бы, если бы не он.

— Если вы убьёте меня, учитель не останется в стороне.

— Да. Он убьёт меня самым ужасным способом, какой только представит.

— Ну, вряд ли настолько. Думаю, он просто отрубит вам голову.

— Вы слишком добры к учителю, юный господин. Быстрая смерть? Он не такой. Он сделает это так мучительно, что даже Демоническая секта будет шокирована. Залить моё мясо рассолом — это только начало.

В это сложно поверить.

Разве не тот самый учитель, что ласково улыбается и спрашивает: «Хигу, наш Хигу. Хочешь конфету? Или сушёную хурму? Что ты хочешь?»

Трудно представить его совершающим такое.

«Ю Хо слишком негативно видит учителя. Его преданность сомнительна», — подумал Джин Чон Хи.

— И каков вывод?

— Судя по вашему вопросу, вы уже догадались?

— Ха-ха-ха, для человека, который собирается меня убить, вы слишком многословны.

— У вас есть смелость, юный господин.

— Это всё, что у меня есть.

— Ваша скромность тоже впечатляет.

Ю Хо холодно улыбнулся и сказал:

— Знаете, сколько раз в день учитель ел до встречи с вами?

— …Два раза?

Джин Чон Хи просто предположил.

Ю Хо ответил:

— Раз в три дня он принимал одну голодную пилюлю медицинского павильона. Безвкусную, как кирпич. Учитель был… как клинок. У него не было эмоций: ни радости, ни гнева, ни печали, ни удовольствия.

«…»

Невероятно.

Разве не сейчас он ест три раза в день, включая обед?

[1] - «Не-я» (無我) — буддийская доктрина об отсутствии неизменной самости.

[2] - «Пустота» (空) — следующая ступень, полное освобождение от концептуальных границ.

[3] - Омрачение (煩惱) — буддийский термин для негативных эмоций.

[4] - Превращение омрачения (轉煩惱, чжуань фаньнао) — процесс трансформации негативных эмоций в мудрость.

[5] - Самадхи Небесного Шага (虛空歩三昧) — высшее состояние, позволяющее ходить по воздуху.

— Будь то из-за его конституции или из-за развившегося психического расстройства. Он сказал, что перестал чувствовать вкус еды.

— Но теперь он даже ест закуски...

— Да. Он даже наслаждается закусками, говоря, что они вкусные. Это благодаря вам, молодой господин. Однако, если вас не будет рядом, он, скорее всего, вернётся в прежнее состояние.

В голосе Ю Хо слышится боль.

— Мне всё равно, как я умру. Я думал, что если господин проживёт долгую жизнь, то я выполню свой долг преданного слуги. Но... теперь я не уверен.

— Так ты говоришь, что пощадишь меня?

— Скажем так, я буду наблюдать.

Ю Хо сказал только это и повернулся спиной.

— Ты знаешь, как называется чувство, в котором смешаны обида, благодарность, радость и жажда убийства?

Сухие листья бамбука заслонили обзор. Когда они разошлись, Ю Хо уже исчез.

Это было движение, которое могло напугать даже призраков.

Джин Чон Хи понял, что тот находится на гораздо более высоком уровне, чем он предполагал.

А ещё — что господин не такой, каким его описывали в романе.

Глядя в пустое пространство, Джин Чон Хи тихо пробормотал.

Процитировав строку из романа.

— ...Это называется омрачением.

Затем он сел на землю и начал медленно регулировать свою ци.

До тех пор, пока Просветление Призрачного Лучника не завершится.

***

Просветление закончилось через три часа.

За это время Джин Чон Хи практиковал «Искусство Внутренней Гармонии Пяти Стихий». Он был удивлён, что ци, которую он собрал, была гораздо чище, чем обычно.

Это произошло потому, что пока он находился в состоянии "Самадхи Небесного Шага", его окружал ветер "Разрушения Зла" .

"Разрушение Зла".

(В прямом переводе это означает "уничтожение зла", отсылая к буддийской практике опровержения.)

Идея в том, что, разрушая и уничтожая, человек в итоге достигает истины (пустоты).

Божественная техника "Разрушения Зла" работает так же.

Чтобы достичь просветления, нужно постоянно опустошать и уничтожать зло внутри себя.

— Вот что делает боевые искусства такими интересными — их "воинская" природа.

Хотя буддизм учит не убивать, он всё же даёт мощные боевые искусства, и в бесчисленных битвах между праведными и злыми сектами проливается много крови ради спасения простых людей.

То же самое с даосизмом.

Нельзя убивать, чтобы стать бессмертным.

Напротив, как и в буддизме, следует избегать убийств. Тем не менее, его боевые искусства тоже глубоки, и в итоге мечи обнажаются из-за распрей между сектами.

— Хотя их называют злодеями, обе стороны подчёркивают ценность жизни, но, несмотря на это, человеческая природа берёт своё.

Джин Чон Хи любил это противоречие.

Многие персонажи, освоившие секретные техники буддизма и даосизма, часто боролись с этой проблемой.

Ему также очень нравились сцены, где это противоречие использовалось, чтобы спровоцировать даосского мастера на то, чтобы обнажить меч.

— Амитабха, как жаль. Из-за тебя я нарушу обет ненасилия и сегодня запачкаю руки кровью!

Эта фраза встречается в боевых романах хотя бы раз. Она ему очень нравилась.

— Человеку свойственно бороться, а боевые искусства интересны тем, что в них нет правильного ответа.

Ему очень нравился Призрачный Лучник, который, несмотря на мастерство в буддийских традициях, в итоге стал злодеем.

Ему нравились его муки. Ему нравился его гнев.

Конец долгой, упорной вражды.

Ему даже нравился его жалкий конец.

— Старик, я хорошо прочитал. Думаю, я получил от книги то, за что заплатил.

Ветер постепенно стих.

Джин Чон Хи почувствовал, что его «Искусство Внутренней Гармонии Пяти Стихий» достигла третьего уровня.

Водная ци, металлическая ци и древесная ци тренировались, благодаря лечению деревьев и людей. Но земная ци и огненная ци оказались сложнее, чем он думал.

Ветренная ци изначально относится к энергии, которую следует осваивать с третьего уровня «Искусство Пяти Стихий».

Пять элементов — это вода, дерево, огонь, земля и металл.

Ветра среди них нет.

Ветренная ци — это следующий атрибут, созданный сочетанием огненной ци, древесной ци и водной ци согласно стихам.

Изначально Джин Чон Хи не смог бы накопить ветренную ци.

— Вот как это — когда низкоуровневый персонаж получает помощь от высокоуровневого.

Джин Чон Хи собрал энергию.

— Спасибо за помощь, старик.

Если господин увидит это, он будет невероятно удивлён. И, вероятно, будет счастлив, как будто приобрёл весь мир.

Джин Чон Хи думал об этом, медленно открывая глаза.

Тело Призрачного Лучника, парившее в небе, медленно опустилось на землю.

Его волосы, которые стали белыми, теперь сияли своим первоначальным цветом.

Более того, его постаревшая кожа снова обрела упругость.

— Старик Призрачный Лучник, как-то... ты помолодел.

Раньше он выглядел как симпатичный мужчина средних лет, но после просветления превратился в красавца с энергией и зрелостью человека лет 28-30.

— Не только его врождённая истинная ци восстановилась, но и изначальная истинная ци вернулась. Это за гранью воображения. Как и ожидалось от злодея-сорняка!

Не только всё восстановилось, но он достиг ещё более высокого уровня, чем был изначально.

Даже после приземления он на мгновение закрыл глаза, чтобы осознать полученный опыт. Собрав все эти ощущения, он медленно открыл глаза.

Его взгляд был глубоким и проницательным.

Джин Чон Хи сложил руки в приветствии.

— Поздравляю.

— Благодаря вам, молодой герой, этот неотесанный человек достиг сферы Преображения.

Сфера Преображения!

Глаза Джин Чон Хи расширились.

Это была сфера, к которой стремятся все мастера боевых искусств, но известно, что менее 30 человек во всём Центральном Китае достигли этого уровня.

«Уже сфера Преображения? Я думал, будет достаточно благодарности просто за исцеление повреждённой врождённой ци...!»

В этот момент Призрачный Лучник опустился на одно колено перед Джин Чон Хи.

— Я помню, что в самый трудный момент только вы, молодой герой, протянули мне руку. Я получил доброту, которую невозможно отплатить даже жизнью моей дочери, а теперь достиг сферы, о которой мечтал всю жизнь. Я знаю, что не смогу отплатить за эту великую доброту.

Джин Чон Хи сглотнул.

— Вот оно!

Его пальцы заныли. Это было ощущение, будто рука Кан Тэ Гона готовится к последнему броску.

В такой момент можно сказать только одно. Однако, перед ним Призрачный Лучник, прошедший через множество испытаний в мире боевых искусств. Здесь нельзя было ошибаться.

«Скромность? Нет. Реакция, которая должна быть в этой ситуации...»

Джин Чон Хи взял Призрачного Лучника за руку.

— Господин, пожалуйста, встаньте. Я не понимаю, зачем вы это делаете.

Призрачный Лучник сказал:

— Ын-гонг, если у вас есть какое-то желание, пожалуйста, скажите. Этот неотесанный человек потратит жизнь, чтобы отплатить вам, если потребуется.

Обращение изменилось с "молодой герой" на "Ын-гонг".

Для Призрачного Лучника это было очень значимым изменением.

Джин Чон Хи покачал головой.

— Медицинский павильон уже получил плату за лечение через моего господина. Я просто хотел увидеть вашу динамическую внутреннюю практику...

— Нет. Ын-гонг, пожалуйста, скажите, чего вы хотите.

Джин Чон Хи ответил:

— Даже если вы так говорите, я...

Плечи Джин Чон Хи дрогнули. Это выглядело как растерянность ребёнка.

Сердце Призрачного Лучника дрогнуло при этом зрелище.

«Он спас мою дочь невероятным божественным умением и даже позволил мне достичь просветления, но он всё ещё просто ребёнок. Я был глуп.»

В облике Джин Чон Хи он увидел свою дочь, Гак Ён.

Его решение было быстрым и твёрдым. Он сказал:

— Хотя я и недостоин, я хочу служить вам всю жизнь с преданностью, чтобы отплатить хотя бы за сотую часть вашей доброты. Вы позволите?

Лицо Джин Чон Хи невинно покраснело.

— Э-э... Вообще-то... Я собирался предложить господину, чтобы вы работали в медицинском павильоне. Работа там решит проблему с боевыми искусствами, а поскольку это доставка лекарств и медицинских сообщений, это безопаснее по сравнению с другими работами. Ах! И зарплата хорошая.

Джин Чхон Хи умолчал о том, что Призрачный Лучник также будет перевозить пациентов, запутанных в распрях мира боевых искусств. Призрачный Лучник сказал:

— А, так вот почему вы хотели увидеть мои боевые искусства.

Джин Чон Хи кивнул.

— Да.

При этом зрелище глаза Призрачного Лучника дрогнули.

— Оказывается, он такой чистый и глубокий человек.

Призрачный Лучник сказал:

— Я хочу служить вам всем сердцем. Это не просто чтобы отплатить за вашу доброту. Я глубоко тронут вашей добродетелью.

Джин Чон Хи застенчиво улыбнулся.

— Если вы так говорите, я понимаю. Хотя я и недостоин, я буду под вашей опекой.

— Преданность!

— Ха-ха-ха, это смущает, так что давайте пропустим это слово.

Джин Чон Хи рассмеялся чистосердечно, думая про себя:

«Мастер, я завербовал Призрачного Лучника, достигшего сферы Преображения, для медицинского павильона. Его дочь Ван Гак Ён тоже пришла со всеми открытыми меридианами, так что это два по цене одного.»

Джин Чон Хи сказал Призрачному Лучнику вернуться вместе. А про себя, он думал так:

«Божественный Лук Разрушения Зла — пустяк против демонических искусств. Не зря его называют Разрушением Зла .»

Есть причина, по которой тот Небесный Демон парень имел проблемы с этим стариком.

Суть Божественной Техники Разрушения Зла — в уничтожении зла.

«Нам нужно надёжно защитить наш медицинский павильон в будущей войне малых лидеров Демонической Секты.»

Скоро Маленький Небесный Демон Ё Ха Рен поднимется до позиции малого лидера, и начнётся Кровавый Путь Небесного Демона, где другие малые лидеры будут убивать друг друга.

Сколько праведных сект, злых сект и медицинских павильонов будет втянуто в это?

— Я защищу своих людей.

Подготовка идёт гладко.

***

После возвращения в медицинский павильон Призрачный Лучник долго беседовал наедине с Мастером.

В это время Джин Чон Хи вернулся в свою комнату и медленно сделал ветренную ци, которую только что получил, своей, циркулируя её по телу.

В обычном темпе потребовалось бы полгода, чтобы достичь третьего уровня техники «Внутренней Гармонии Пяти Стихий».

Достигнув этого сразу, должны были быть побочные эффекты.

Чтобы полностью освоить её, нужно было быть ещё осторожнее и прилагать больше усилий.

Джин Чон Хи продолжил практику, вспоминая стихи о ветренной ци, которые выучил заранее.

— «Искусство Внутренней Гармонии Пяти Стихий» определённо полезна для мозга. Раньше я бы полностью забыл стихи, услышанные один раз, но теперь могу вспомнить их так ясно, будто слышал вчера. Более того, я могу даже думать о других вещах во время практики внутренней энергии.

Потенциал семьи Чжэ Гал пугает.

С другой стороны, ему стало любопытно, кто были те злодеи, которые уничтожили такую семью Чжэ Гал за один раз.

— В романе говорилось только, что эта была месть.

Хотя господин считается великим, он второстепенный персонаж, который исчезает из-за болезни в начале.

У него не так много экранного времени, как у персонажей вроде Призрачного Лучника или Кон Сон Хёна, которые постоянно доставляют проблемы Небесному Демону.

— А у Ю Хо, второстепенного персонажа для второстепенного персонажа, ещё меньше экранного времени.

Жизнь действительно интересна.

Хотя в романе он просто второстепенный персонаж, который подчёркивает главного героя, в реальности он тоже человек со своей жизнью.

Просто его экранное время безжалостно сокращается в зависимости от того, насколько он связан с главным героем.

— Мастер как-то упомянул вскользь, что у Ю Хо тело, которое не может освоить технику «Внутренней Гармонии Пяти Стихий».

Он сказал это во время обсуждения перед операцией.

— Может, он изучает другие боевые искусства?

Форма боевого искусства, которая может работать с человеческой кровью и телесными жидкостями. Это не то, что используют праведные секты, обычно это демонические искусства.

Интересно, что чем больше практикуешь эти демонические искусства, тем больше разум становится мутным и наполненным жаждой убийства.

Тот Маленький Небесный Демон парень, сочетая силу Небесной Убийственной Звезды, создаст ещё более яростный кровавый путь, и только когда он поднимется до позиции лидера Демонической Секты, он наконец сможет полностью контролировать свою жажду убийства.

«Ю Хо оставался хладнокровным даже при виде крови. Хирургия и так сложна даже с ясной головой, но он долгое время прекрасно ассистировал».

Более того, всякий раз, когда Джин Чон Хи что-то требовалось, Ю Хо к следующему дню неизменно это изготавливал. Чем больше он об этом думал, тем более загадочным казался Ю Хо.

В этот момент он услышал, как Ю Хо его зовёт.

Джин Чон Хи завершил внутреннюю практику культивации и поднялся.

— Итак. Я выслушал твой рассказ. Говорят, твой уровень в технике Внутренней Гармонии Пяти Стихий повысился?

Он думал, что учитель сначала заговорит о Призрачном Лучнике, но, как и ожидалось, тот сначала спросил о уровне Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи ответил:

— Ученик, хоть и стыдно признаться, достиг третьего уровня техники Внутренней Гармонии Пяти Стихий

— О-о! — Глаза учителя расширились.

Затем, словно осознавая взгляд Призрачного Лучника, он откашлялся и сказал:

— Это радостное событие, но ты не должен зазнаваться, считая себя гением. Кхм.

"Учитель, ты мог бы хотя бы перестать гладить меня по голове, говоря такое..."

Проявление нежности нельзя скрыть, даже если делать вид, что её нет.

Учитель отпустил Призрачного Лучника.

Призрачный Лучник низко поклонился учителю и ушёл. Похоже, он официально присоединится к медицинскому павильону.

"Ну, когда мастер, достигший уровня Преображения, приходит работать, его встретят с распростёртыми объятиями."

После ухода Призрачного Лучника выражение лица учителя вновь стало тёплым и нежным.

Это улыбка, которая согревает сердце одним своим видом.

— Наша маленькая радость.

— Хи-хи!

— Были ли трудности?

Джин Чон Хи подробно рассказал учителю о произошедшем.

Учитель слушал рассказ ученика, ни разу не перебивая.

Время от времени он тихо восхищался, но когда Призрачный Лучник достиг просветления и вошёл в Самадхи Небесного Шага, его глаза загорелись, и он слушал особенно внимательно.

"Да. Для мастера боевых искусств это история, которая согревает душу."

Выслушав всё, учитель кивнул. Но почему-то его выражение лица казалось скорее печальным, чем радостным.

— Действительно, ты мой ученик. Если бы в семье был хотя бы один такой ребёнок, мы бы не потерпели бедствия...

Учитель сказал это и тихо вздохнул.

— Чон Хи. Возможно, я не совсем несчастлив, ведь теперь я встретил тебя.

— Нет, это мне повезло встретить вас, Учитель.

Это была сцена, где первый и второй руководители Медицинского Павильона Белого Дракона, одного из трёх великих медицинских павильонов мира боевых искусств, чрезмерно восхваляли друг друга.

Учитель сказал:

— Но... ты опустил историю про Ю Хо.

— Простите?

Учитель мягко спросил:

— Я знаю, что Ю Хо приходил к тебе. О чём именно вы говорили?

В этот момент Джин Чон Хи заметил.

Рука Ю Хо, наливавшего учителю чай, дрогнула на мгновение.

Немного позже.

Джин Чон Хи и Ю Хо вышли наружу.

На лице Джин Чон Хи была довольная улыбка, в то время как выражение Ю Хо оставалось напряжённым.

Двое мужчин с противоположными выражениями лиц шли молча.

Джин Чон Хи спросил:

— Почему ты идёшь за мной?

— Ты ведь хотел мне что-то сказать, не так ли?

— Ничего подобного?

Джин Чон Хи ответил, словно дразня, и продолжил идти.

В конце концов, он пришёл к голубятне, где собрались почтовые голуби.

К счастью, вокруг не было членов медицинского павильона, и единственными, кто мог подслушать, были птицы, клевавшие корм.

Джин Чон Хи остановился там.

Расширив чувство ци, чтобы убедиться, что никого нет, он изменил голос:

— Это утомительно. Ты ещё недавно говорил, что убьёшь меня, а теперь хочешь поговорить?

— Ты действительно ищешь смерти...?

В этот момент от тела Ю Хо повеяло убийственной аурой.

Одновременно все почтовые голуби перестали клевать и начали хлопать крыльями.

Дикий инстинкт перед лицом хищника заставил голубей встрепенуться.

Только тогда Ю Хо осознал, что попал в ловушку.

— Ты намеренно позвал меня сюда.

— Я тебя не звал. Ты сам последовал за мной.

Конечно, голуби более чувствительны, чем люди.

Чем сильнее убийственная аура, тем более бурной будет реакция голубей, и некоторые могут даже умереть.

Это были дорогие почтовые голуби.

Если они умрут, начнётся расследование причины. Тогда стрелка явно укажет на Ю Хо, который находился здесь.

"Неужели его ум работает так быстро в такой короткий срок?"

Камень, который катился, занял позицию второго лица в медицинском павильоне.

Несмотря на это, его не просто не ненавидели члены павильона, а даже проявляли к нему симпатию, благосклонность и теперь даже уважение.

Было что-то странное в том, чтобы списывать всё это лишь на обаяние.

Ю Хо подавил убийственную ауру.

Джин Чон Хи усмехнулся.

— Теперь, кажется, ты наконец решил поговорить.

— Я поражён твоей хитростью, молодой господин.

— Какая саркастичность.

Джин Чон Хи скрестил руки и прислонился к стене. Ю Хо сказал:

— Ты не надеваешь маску, которую показываешь учителю, передо мной.

— Каждому по заслугам. Как аукнется, так и откликнется.

Это означало, что он будет относиться к другим так, как они относятся к нему.

Если ты обращаешься со мной, как с собакой, я буду обращаться с тобой так же.

Джин Чон Хи почесал ухо мизинцем.

Ю Хо спросил:

— Почему ты так говорил с учителем?

— Учитель, главный управляющий Ю Хо сказал, что учится у меня медицинским техникам! Он хочет лучше проводить операции и спасать больше пациентов!

Чжэ Гал Ын был чрезвычайно рад словам своего юного ученика, чьи глаза сияли.

— Вот как! Ю Хо! Я думал, ты всё это время был недоволен Джин Чон Хи! Оказывается, у тебя такой энтузиазм к медицине...!

В тот момент Ю Хо подумал.

Что, возможно, лучше самому сказать правду и физически лишиться головы от руки Чжэ Гал Ына.

Он мучился, размышляя, не будет ли это лучше, чем учиться медицине у этого парня.

Но из-за следующих слов Джин Чон Хи Ю Хо окончательно стал немым с мёдом во рту.

— Он сказал, что мы будем усердно работать вместе, чтобы вылечить тело Учителя.

Выражение, которое появилось тогда на лице Чжэ Гал Ына, Ю Хо никогда раньше не видел. И это было выражение, которое сам Ю Хо не смог вызвать, несмотря на все свои усилия.

Джин Чон Хи добился этого всего одной фразой.

Ю Хо сказал:

— Ты хочешь умереть?

— Если ты убьёшь меня, кто будет лечить Учителя? — Джин Чон Хи переключался между вежливой, полуформальной и неформальной речью.

Маленький ребёнок, который умрёт от одного движения пальца.

Быть под угрозой такого ребёнка — Ю Хо не мог не рассмеяться от абсурдности ситуации.

Внезапно он взглянул на тыльную сторону руки Джин Чон Хи.

Он не пропустил лёгкую дрожь.

Этот мальчик не избавился от страха.

Напротив, он точно оценил возможности Ю Хо.

Почему он пытался двигаться вперёд, дрожа от страха?

Ю Хо добавил:

— Ты говоришь, что вёл себя так не просто чтобы насмехаться надо мной.

Ю Хо предположил, что это могла быть попытка уменьшить его влияние в медицинском павильоне.

Подобная борьба за власть всегда присутствует в организациях.

Но, похоже, дело было не в этом.

Должна быть какая-то другая причина для такого поведения, несмотря на страх.

Ю Хо заинтересовался, что это могло быть.

— Верно.

— Что ты хочешь?

— Стань воином в белых одеждах, главный управляющий Ю Хо, — сказал Джин Чон Хи с выражением лица, словно белое и милое существо, предлагающее контракт.

— Воин в белых одеждах?

Джин Чон Хи прочистил горло.

— Мне нужна медсестра, чтобы ассистировать мне.

Медсестра.

Это то, чего не существует в этом мире. Потому что даже те, кто помогает врачам, на самом деле сами являются врачами.

Точнее, ученики врачей помогают своим наставникам.

Это как начинающие врачи, выполняющие роль медсестёр.

Медицинский павильон не исключение.

Врачи с меньшим стажем работают ассистентами у более опытных.

Конечно, есть слуги, которые помогают врачам, но они выполняют лишь чёрную работу: приносят необходимые предметы или кипячёную воду.

Вот почему Джин Чон Хи задумался о необходимости медсестёр.

Ему нужен был кто-то, кто помогал бы ему, чтобы он мог полностью сосредоточиться на операции.

Это было абсолютно необходимо для расширения медицинского персонала и лучшего ухода за пациентами.

Однако не каждый может стать медсестрой, как и врачом.

Во-первых, физическая сила.

Работа медсестры требует больших физических усилий.

Нужно двигаться весь день, напрягаться весь день. Выполнять тяжёлую работу, и рабочий день длинный.

Джин Чон Хи не был уверен, что смог бы выиграть даже одно очко в армрестлинге у опытной старшей медсестры.

Учитывая мышечную массу рук из-за интенсивности их работы, это было естественно.

Во-вторых, хладнокровие.

Работа синяя, но в то же время белая.

Бумажная работа? Конечно, есть.

Кроме того, нужно работать, постоянно отслеживая состояние пациентов, и в зависимости от ситуации часто требуется быстрая реакция и принятие решений.

Это ещё не всё.

От ассистирования в различных операциях до ухода за пациентами, перевязок, пред- и послеоперационного ведения, сбора образцов, управления запасами и так далее...

Даже телефонные консультации в больнице проводят медсёстры.

Наконец, знания. Другими словами, учёба.

"Это настолько базовый вопрос, что даже не стоит говорить."

Поэтому, с точки зрения Джин Чон Хи, медсёстры не были мягкими "ангелами в белых халатах". Они были "воинами в белых одеждах".

Они были передовой профессией, сражающейся с болезнями.

В то время как в США на одну медсестру приходится около 5 пациентов, в Корее одной медсестре приходится ухаживать за как минимум 10, а в некоторых больницах — до 40 или 50 пациентов.

Это крайне плохие условия.

Вопреки предрассудкам, медсёстры так же важны, как и врачи, и неотделимы от лечения.

В мире боевых искусств ситуация ещё хуже.

В мире бесчеловечных варваров, называющих хирургию "живодёрством", как вообще можно найти медсестёр?

Джин Чон Хи подумал.

"Интересно, какова будет нагрузка у единственной медсестры в мире боевых искусств."

Прямо перед ним был идеальный кандидат.

Он был полезен как ассистент, и его ум работал быстро. Было также удобно, что его боевые искусства были неизвестны — праведные, демонические или злые. Плюс, у него уже была должность управляющего. Этот парень уже занимался приёмом, выпиской и различными платежами.

Более того, это идеальная позиция для обучения младших.

Кажется, у него и физическая сила хорошая.

Выслушав это объяснение, Ю Хо ответил:

— Я твой враг, молодой господин. Почему ты намеренно приближаешь врага к себе?

Услышав это, Джин Чон Хи не смог сдержать смех.

Ю Хо слегка нахмурился.

— То, что я сказал, смешно?

— Нет, просто я уже слышал подобные слова раньше.

— Что ты делаешь? Джин Чон Хи, ты играешь в фракции? Думаешь, что умение — это всё?

Его старший коллега в итоге не выдержал и ушёл из больницы. Джин Чон Хи выжил в той среде.

Первый совет, который он тогда услышал: "Научись играть в гольф заранее."

Джин Чон Хи ненавидел гольф. Он просто любил читать романы о боевых искусствах. Вместо этого он жил, как вода.

Он не вступал в открытое противостояние, но и не отталкивал тех, кто питал к нему неприязнь – если их умения могли принести пользу, он умел удерживать таких людей рядом, превращая потенциальных врагов в ценных союзников

Конечно, Джин Чон Хи тоже был человеком. Ему не нравились те, кто ему не нравился.

Но когда дело касалось работы, он безжалостно подавлял свои эмоции и продолжал жить.

Ему нужно было проводить более качественные операции. Писать более сильные научные работы.

Результаты не лгут.

Он ненавидел гольф (1) до конца своих дней, но в нём хватало хладнокровия и почти бесстыдной общительности, чтобы позаботиться о себе.

Умеренно ладя со всеми и сочетая это с достойными навыками, он добивался весьма неплохих результатов.

Даже самые опытные профессора любили его как родного сына.

Джин Чон Хи медленно открыл рот.

"Улыбаться — хорошо. Как и ожидалось, после улыбки дрожь становится меньше."

Даже перед лицом смерти. Улыбка действительно помогала.

Джин Чон Хи сказал Ю Хо то, что когда-то говорил своим соперникам:

— В конечном счёте, нам нужно спасти Учителя.

— Что?

— Сколько бы я ни ломал голову, лучше тебя не найти.

Искренние слова прозвучали в пустой голубятне.

Тело Ю Хо напряглось от этих слов, в которых не было и капли лжи.

— Я пытался убить тебя.

— Да, пытался.

— Я до сих пор не принял решение.

— Верно. Ради Учителя. Любыми средствами.

— ...

— Наши пути схожи — я тоже шел к цели, не щадя жизни, стирая границы возможного

Почему? Ю Хо осознал, что этот мальчик подавляет его.

Джин Чон Хи продолжил:

— Пока что стань медбратом, Главный Управляющий Ю Хо. И держи меня в живых, пока мы не спасём Учителя. Если не сможем его спасти — тогда убьёшь.

— Что за софистика?

Мальчик ответил невозмутимо:

— Ах, да. После этого у тебя вряд ли будет много шансов убить меня. Ведь Призрачный Лучник, ставший моим верным подчинённым, достиг уровня Преобразования.

Мальчик спокойно улыбался, подавляя дрожь внутри. Затем без колебаний подошёл ближе.

— Либо стань медбратом по доброй воле, либо убей меня здесь.

Когда лицо мальчика приблизилось, Ю Хо несколько раз сжал и разжал кулак.

Это было странно. Даже освежающе. Искренность мальчика пугала.

Он просто до конца стремился спасти жизнь пациента. Это было ближе к безумию, чем к одержимости.

Ю Хо почувствовал, будто этот маленький мальчик держит его за горло.

Голубь вспорхнул и сел на насест рядом с Ю Хо.

Ю Хо осознал, что больше не излучает и следа убийственной ауры. Именно поэтому...

— Я проиграл, молодой господин.

...ему не оставалось ничего, кроме как признать поражение.

— Просить того, кто пытался тебя убить, стать воином в белом...

— Это не мягкие эмоции вроде милосердия или прощения. Я делаю это просто потому, что это лучший вариант.

— Это ещё страшнее.

Ю Хо горько усмехнулся.

Он поставил на кон жизнь Джин Чон Хи.

Как хирург, вскрывающий плоть без анестезии, Джин Чон Хи проникал в его защищённый мир — руки дрожали, но разрез был точен

Это была битва, в которой он мог только проиграть.

Джин Чон Хи сказал:

— Я буду относиться к тебе должным образом при других. Удобно сохранять образ милого Джин Чон Хи в медицинском павильоне.

— То есть наедине ты будешь мной помыкать?

— Забыл? Это ты говорил, что убьёшь меня. С какой стати я должен с тобой церемониться?

"Я покажу тебе нечто, превосходящее нагрузку корейских медсестёр."

Джин Чон Хи решил сделать этого парня настоящим воином в белом.

— Я буду продолжать спасать жизни. С сегодняшнего дня тебе придётся многому научиться рядом со мной.

Сказав это, Джин Чон Хи вышел из голубятни.

Оставив напоследок равнодушное замечание:

— Если есть возражения — убей меня сейчас. Пока не поздно.

Ю Хо долго смотрел вслед удаляющемуся Джин Чон Хи.

"Кажется, я начинаю понимать. Почему Призрачный Лучник поклялся в верности."

Он думал, что его просто обманули. Но увидев его сегодня, понял — это не так.

Он обладал способностью хитро подкрадываться, даже испытывая страх, и вербовать врагов.

На месте, где стоял Джин Чон Хи, Ю Хо оставался в пустой голубятне, не в силах уйти.

Этот мальчик был странным соперником, непохожим ни на кого, кого Ю Хо встречал прежде.

— Он вылечил тяжёлые внутренние травмы?

— Говорят, у неё были раздроблены печень и селезёнка.

Медицинские отчёты публикуют новые методы лечения, разработанные в медицинских павильонах.

Как и подобает бесчеловечному миру боевых искусств, отчёты не содержат подробных описаний методов, но довольно детально описывают состояние пациента и общий ход лечения.

Уровень информации — нечто среднее между научным журналом и журналом для широкой публики.

— Хотя пациент не указан, похоже, это Ван Гак Ён, дочь Призрачного Лучника.

Он уже обращался во множество клиник, умоляя вылечить дочь. Мало кто из врачей не знал об этом.

— Говорят, клиника из Медицинского Павильона Хва джу взялась за этот случай?

— Они пытались лечить её десять дней, но, не найдя решения, отказались от пациента.

— Какое у них было оправдание?

— Говорят, медицинский павильон не принял бы её, потому что она не из праведной фракции.

— Хм...

Информация быстро распространилась среди врачей мира боевых искусств.

Этот выпуск Медицинского Отчёта Пек Рин произвёл значительный эффект.

— Кажется, я понимаю, почему Божественный Доктор Пэк Рин так опекает своего ученика.

— Говорят, он ещё даже не вышел из подросткового возраста.

— Суметь вылечить тяжело повреждённые внутренние органы... Я бы хотел вернуться в Медицинский Павильон Белого Дракона и учиться у него...

Любопытство к Джин Чон Хи естественным образом росло.

Даже владельцы клиник, покинувшие Павильон Белого Дракона, начали отправлять почтовых голубей, чтобы узнать, смогут ли они вернуться и поучиться хирургии.

Даже секты, имевшие эксклюзивные контракты с другими медицинскими павильонами, задумывались о переходе к Белому Дракону.

Причина была проста.

— Хотя Призрачный Лучник многое сделал для злобных фракций, разве он не работал и для праведной? Разве Медицинский Павильон Хва джу не мог принять его?

— Возможно, они использовали это как оправдание, потому что навыков Мудреца Хва джу не хватило для её лечения?

Услышав это, врачи замолчали. Это было шокирующе. Но им нечего было возразить.

Держать пациента десять дней, а затем отказать в лечении — это слишком далеко от надлежащего поведения.

Владельцы клиник, связанные с Павильоном Хва джу, горели от беспокойства.

— Что за чушь! Вы утверждаете, что навыки Хва джу уступают Белому Дракону? Вы думаете, Призрачного Лучника зовут так просто так? Даже если он работал на праведную фракцию, разве не только ради денег? Если что, принятие её на десять дней было просто проявлением доброты Мудреца Хва джу, не более!

В ответ на гневные выпады владельцев клиник Хва джу, мастера боевых искусств из влиятельных сект лишь пожимали плечами.

— Вот что люди говорят в последнее время. В любом случае, всем известно, что держать тяжелораненого пациента десять дней — не лучший поступок для врача.

Другие мастера кивали.

— Если Павильон Хва джу не мог принять её из-за принадлежности Призрачного Лучника к злой фракции, им следовало сразу сообщить об этом пациенту.

— Какая чушь! Скорее, я думаю, что вся эта ситуация — инсценировка Белого Дракона. Разве в медицинском отчёте не написано так, будто медицинские навыки — это соревнование?

В отчёте не было ни слова о Павильоне Хва джу.

Вообще, личность пациента нигде не указывалась.

Была описана лишь минимально необходимая информация о состоянии пациента.

— Я доложу обо всём этом Мудрецу Хва джу!

Разгневанные владельцы клиник фыркали и пыхтели.

— Они вылечили её?

Медицинский Отчёт Белого Дракона прибыл в Павильон Хва джу ещё до того, как новость распространилась, с первой почтовой голубкой. Это не было шпионажем.

Просто давняя традиция медицинских павильонов — обмениваться отчётами.

Такой обмен и соревнование в навыках служили важной мотивацией для членов павильонов.

— Мы тайно подтвердили через Гильдию Нищих, что это действительно Ван Гак Ён, дочь Призрачного Лучника.

Ма Джин Чху, Главный Управляющий Павильона Хва джу, подавил растущее раздражение.

— Зачем они пошли на такой риск с пациентом, у которого был высокий шанс неудачи, и создали эту ситуацию? Палата знает?

— Да. Он в ярости. Из-за этого инцидента многие владельцы клиник засомневались, а несколько сект заинтересовались новым методом лечения Белого Дракона.

У Ма Джин Чху не хватило смелости идти к Мудрецу Хва джу.

"Если я пойду в таком состоянии... о боже."

Главный Управляющий постучал пальцами по столу.

Побои неизбежны в любом случае. Но есть разница между тем, чтобы получить их после попытки исправить ситуацию, и просто получить.

Член павильона продолжил:

— Кроме того, поскольку Белый Дракон всегда был слаб в хирургии, люди гадают, как им удалось это вылечить. В отчёте высоко оценивают ученика Джин Чон Хи, но некоторые говорят, что они могли использовать непроверенный хирургический метод.

Услышав это, глаза Ма Джин чху загорелись.

— То есть они экспериментировали на пациенте с непроверенным методом?

— Они не говорили этого прямо, но...

Слова члена павильона оборвались. По этим словам Главный Управляющий понял намерения Палаты.

— Отправь несколько наших членов в Павильон Белого Дракона. Нужно тех, кто не проиграет в словесной перепалке.

— На каком основании мы их отправим?

— На том, что они могли подвергнуть пациента опасности, используя непроверенный метод на пациенте, которого мы могли бы вылечить за двадцать дней.

Хотя это было невозможно для навыков Мудреца Хва джу, Главный Управляющий бесстыдно заявил, что им нужно было ещё десять дней.

Член павильона сразу понял намёк.

— Да, это был пациент, которого можно было вылечить на уровне клиники, даже без госпитализации. Как будто Призрачный Лучник не смог ждать и ушёл.

— Верно. Хорошо сказано. Скажем, что мы пришли, потому что беспокоимся о пациенте. Тогда они не смогут нас отвергнуть.

— А если отвергнут?

— Разве это не повод для распространения слухов? Лишь бы запятнать их репутацию. Тогда секты не станут перебегать к ним.

Главный Управляющий усмехнулся.

— Надо подготовиться основательно.

Член павильона низко поклонился и вышел.

В то же время Джин Чон Хи совершенствовал себя.

Состояние Учителя было хуже, чем он ожидал. Поэтому ему нужно было становиться сильнее ещё быстрее.

Текущему Джин Чон Хи не хватало как внутренней энергии для самостоятельного проведения операций, так и понимания формаций.

Джин Чон Хи управлял огненной ци, водной ци и древесной ци в соответствии с текстами.

Ветер начал подниматься вокруг Джин Чон Хи, сидящего в позе лотоса.

[1] - В реальности многие корейские врачи действительно вынуждены играть в гольф с начальством или важными клиентами, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Для Джин Чон Хи, который ценит только профессиональные навыки, это мучительно — отсюда его ненависть к игре.

Благодаря Призрачному Лучнику он достиг уровня, когда мог самостоятельно создавать и управлять ци ветра.

Третий уровень техники Внутренней Гармонии Пяти Стихий.

Но на этом всё не закончилось. Он одновременно извлёк ци ветра и ци огня и нанёс удар.

Энергия, зародившаяся в даньтяне, сконцентрировалась в его кулаке.

Сначала создалось впечатление, будто слои энергии, подобные маслу и воде, смешались, но в момент соприкосновения с деревом произошёл взрыв.

Бум!

На огромном дереве вспыхнуло пламя.

Подобного эффекта нельзя было достичь, используя только ци ветра или ци огня по отдельности, но их комбинация создала ещё более разрушительную силу.

Члены медицинского павильона, проходившие вдалеке, с удивлением посмотрели на место взрыва. Впрочем, Джин Чон Хи лишь отряхнул руки и пробормотал:

— Вопрос безопасности… Безопасность превыше всего.

Несмотря на осторожность, его рука была покрыта ожогами.

Поверхностный ожог второй степени.

Похоже, повреждение затронуло дерму.

— Если судить на глаз, смогу ли я вылечить это самостоятельно?

Он нахмурился — боль оказалась сильнее, чем ожидалось.

Если оставить всё как есть, вскоре появятся крупные волдыри — верный признак ожога второй степени.

Джин Чон Хи направил ци воды и ци дерева в свою руку.

Самое замечательное в технике пятиэлементной культивации — отсутствие необходимости беспокоиться о бактериальной инфекции.

Хотя первая помощь важна при любых внешних повреждениях, для ожогов она особенно критична.

Он быстро вытянул жар с помощью ци воды и восстановил ткани ци дерева. Однако мгновенного заживления не произошло.

Джин Чон Хи взглянул на рану, размышляя, не сделать ли её учебным материалом для Ю Хо, проходившего обучение в качестве медбрата.

С одной стороны, это был бы отличный пример для практики, но… любитель есть любитель.

Джин Чон Хи взял заранее приготовленные бинты и марлю.

— Лучше умереть, чем мучиться… Ладно, проехали.

К счастью, благодаря полному освоению третьего уровня техники Внутренней Гармонии Пяти Стихий, ожог заживёт примерно за два дня. К тому же, ци воды и ци дерева были его специализацией, оптимизированной для лечения, так что внутренняя культивация не представляла сложности.

Закончив с перевязкой, он взглянул на дерево, которое только что поджёг.

— Теперь твоя очередь.

Огромное дерево уже было покрыто множеством шрамов.

Для бойца тренировка заканчивается разрушением.

Они сносят гигантские деревья или гранитные глыбы одним ударом, затем торжественно объявляют: «Ха! Я овладел чудесной техникой!» — и дебютируют в мире боевых искусств.

Но для врача работа только начинается.

— Ого, кто это так постарался?.. А, нет, это же я.

Дело не будет завершено, пока даже срубленное дерево не будет восстановлено.

Джин Чон Хи сжал ствол своей перебинтованной рукой.

В то же время девочка практиковала внутреннюю культивацию на больничной койке.

У неё были короткие, почти мальчишеские волосы, аккуратный лоб и, в противовес, прямые брови.

Ван Гак Ён.

Дочь Призрачного Лучника.

Она была словно создана для трагедии.

Дочь, любящая отца, порой более глубокая в мыслях, чем кто-либо. История, в которой такая дочь гибнет из-за вражды в мире боевых искусств, а потерявший её отец пробуждается.

Из-за этого, как читатель, Джин Чон Хи ничего не знал о её прошлом или её личности. В каком-то смысле, она была всего лишь элементом повествования — украшением сюжета.

Но теперь эта девочка сделала шаг в сторону от первоначального сюжета.

В направлении, которое Джин Чон Хи, бывший читатель, не мог предугадать.

«Это бесит», — подумала она.

Прервав практику, она глубоко вздохнула.

Тело всё ещё болело.

Хотя врождённая истинная ци давала сверхчеловеческую регенерацию, её травмы выходили за рамки обычного.

До полного восстановления ей следовало избегать использования боевых искусств и сосредоточиться на восстановлении, следуя странной технике, которой её научили в медицинском павильоне.

Слова, которые она произнесла — та, что всегда вела себя как примерная дочь перед семьёй и окружающими — оказались неожиданными.

— Чёрт возьми.

Два простых слова, идеально выражавших её текущее состояние.

— Сука.

Когда она была одна, необходимости притворяться «хорошей девочкой» больше не было.

Она уставилась на пол мрачным взглядом.

Её мир уже рухнул однажды.

Таинственные нападавшие едва не убили её, а её отец, представлявшийся великим героем, оказался обычным человеком.

Впрочем, Ван Гак Ён это не волновало. Папа есть папа.

Ему не нужно было быть великим или заслуживающим уважения.

Она знала, что счастье — это когда они идут, держась за руки, едят вкусную еду и греются на солнце вместе.

Задумчивая, добрая дочь, любящая своего отца.

Она была не по годам зрелой.

Она понимала отца слишком хорошо, чтобы капризничать.

— Так кто, блять, довёл меня до такого состояния?

Но это не значило, что гнев исчез.

Она не Будда. Хотя она и изучала боевые искусства, основанные на буддийских принципах, если бы просветление давалось так легко, она бы уже давно стала Буддой.

Ей хотелось измельчить этого ублюдка и выпить его кровь.

Возможно, из-за шока, воспоминания о том времени были смутными.

Плюс, из-за маски опознать нападавшего было сложно.

Но она чувствовала — ей нужно поймать этого мерзавца, избить его и медленно пережёвывать его печень по кусочкам.

«Вот почему вражда в мире боевых искусств так страшна», — подумала она.

Грудь сжалась от ярости.

«Мне нужно подышать воздухом».

Гнев, не находящий выхода, разрывал её изнутри. Она чувствовала — нужно что-то делать.

Как только она вышла наружу, её накрыло волной ощущений.

Может, потому что её внутренняя энергия стала глубже?

Звуки медицинского павильона обрушились на неё разом:

Крики пациентов, умоляющих о помощи.

Звуки приготовления лекарств.

Для Ван Гак Ён это был новый мир. По какой-то причине сердце сжалось. Она выжила, но здесь кто-то умирал.

Девочка долго шла, заложив руки за спину, пока вдалеке не увидела очень красивого мальчика своего возраста.

Это был Джин Чон Хи.

Ни о какой любви с первого взгляда речи не шло.

Романтические чувства между мужчиной и женщиной казались ей сейчас чем-то далёким и неважным.

Просто впервые в жизни она видела настолько красивого ребёнка своих лет, и потому долго смотрела на него.

Джин Чон Хи был слишком занят, чтобы заметить её взгляд.

Ван Гак Ён наблюдала за ним издалека, а затем незаметно последовала.

Пока она следила, Джин Чон Хи усердно тренировался и помогал с работой в медицинском павильоне.

Перед тем как спасти человека, он всегда улыбался.

Улыбался так ярко, что это почти раздражало.

Глядя на него, Ван Гак Ён невольно прошептала:

— Я хочу с ним подружиться.

Дело было не только в том, что она впервые видела такое красивое лицо.

Конечно, это сыграло роль, но причина была глубже.

Ребёнок её возраста, но научившийся чему-то совершенно иному.

Тот, кто был настолько выдающимся, что её отец добровольно стал его подчинённым.

Ван Гак Ён вдруг посмотрела на свою руку, затянутую бинтами.

«А как вообще заводят друзей?»

Она осознала, что у неё никогда не было друзей.

И это было закономерно. Её дни начинались и заканчивались боевыми искусствами.

Она притворялась примерной дочерью перед отцом, но на самом деле была просто одиноким ребёнком, слишком жёстко себя ограничивающим.

Всегда делала вид, что у неё есть друзья.

Притворялась, что веселится и ладит с другими, даже когда отца не было рядом.

Осознав это, она почувствовала неуверенность.

«Я…»

Если бы она не была такой задумчивой, возможно, нашла бы в себе больше смелости.

Девочка вернулась в свою комнату.

Джин Чон Хи закончил утренние дела и отправился к следующей задаче — проверить состояние Ван Гак Ён.

Её отец, Призрачный Лучник Ван Чэбэк, уже надрывался на работе в медицинском павильоне. Учитель Чжэ Гал Ын не проявлял снисхождения, хотя мог бы подождать, пока дочь поправится.

С другой стороны, Ван Гак Ён целыми днями восстанавливалась и практиковала внутреннюю культивацию в одиночестве.

«Должно быть, ей очень скучно?»

Для ребёнка не могло быть более унылого времяпрепровождения.

Когда он вошёл в комнату, Ван Гак Ён сидела на кровати.

Он уже знал, что она ненадолго выходила прогуляться.

Между двумя детьми повисла неловкая атмосфера. Она почтительно поприветствовала его:

— Благодетель пожаловал?

Мысль о необходимости формальностей между ровесниками казалась нелепой.

— Пожалуйста, обращайся ко мне проще, госпожа Ван.

«Госпожа Ван».

Джин Чон Хи тоже почтительно сложил ладони в приветствии.

…

Тишина.

«Мы же оба дети, нельзя ли просто говорить на "ты"?»

Джин Чон Хи чувствовал, как скручиваются его конечности от этой неловкости.

Глаза Ван Гак Ён забегали.

— Но вы мой благодетель, как я могу…

— Мне тоже неловко.

…

Снова неловкость. Девочка лихорадочно вспоминала этикет, которому её учили взрослые.

Её учили трижды отказываться из вежливости, прежде чем принять что-то, но применимо ли это здесь?

Считать ли это за первый или второй отказ?

Сколько церемоний нужно соблюсти, а сколько — проигнорировать?

Всё, чему её учили, давило на неё.

Джин Чон Хи заговорил первым:

— Как бы ты хотела, госпожа Ван? Я был бы рад, если бы ты обращалась ко мне проще — ради моего же спокойствия.

С другой стороны, ему стало интересно, как она отреагирует.

Сёстры Консон называли его «младшим братом», а Маленький Небесный Демон — «старшим братом». Но как обратится к нему Ван Гак Ён?

Она немного помялась, сцепив пальцы.

Внутри неё шла ожесточённая борьба между образом «взрослой примерной дочери» и обычного ребёнка.

Наконец, Ван Гак Ён осторожно предложила:

— …Может… друзья?

В её голосе звучала надежда.

Услышав это, Джин Чон Хи перестал проверять её пульс и поднял на неё взгляд.

Лицо Ван Гак Ён покраснело.

Взрослая часть её сознания кричала на детскую: «Ты что, с ума сошла?!»

Никакого этикета, никаких церемоний — она вообще перестала думать.

Её уши пылали.

Джин Чон Хи переспросил:

— Друзья?

— Да… э-э… это секрет от папы, но…

Она продолжила шёпотом:

— …Я всегда мечтала завести друзей.

Она притворялась, что у неё много друзей, но на деле ребёнку, изучающему боевые искусства, это было непросто.

Чтобы тренироваться, нужно было просыпаться на рассвете, практиковать внутреннюю культивацию, затем изучать техники дыхания, перемещения, меча… а в её случае — лука.

Если бы она была из семьи бойцов, то могла бы общаться с другими детьми, но её отец — Призрачный Лучник, всегда был одиночкой.

Она не только не могла общаться с детьми из других кланов, но и была вынуждена скрывать свою личность.

И всё же, будучи человеком, она хотела друзей.

Настоящих друзей своего возраста, а не взрослых телохранителей или слуг.

Джин Чон Хи подумал:

«Боже, ей, наверное, было ужасно одиноко… Это ошибка Призрачного Лучника».

Может, это из-за эпохи, где считалось, что дети вырастут сами по себе?

Хотя среди глав семей, которых он видел в романах о боевых искусствах, Призрачный Лучник был одним из лучших.

По крайней мере, он не бросил ребёнка на мать и не сбежал под предлогом «великой миссии».

К тому же, он хорошо зарабатывал и всё ей обеспечивал.

Но с точки зрения Джин Чон Хи, корейского врача, видевшего множество испорченных детей из богатых семей, это было не совсем правильно.

"Давай дружить! Но ты должен говорить со мной на 'ты', договорились?"

Ван Гак Ён остолбенела — её желание исполнилось так легко.

— Что? А, да! Договорились!

Она кивнула, а затем добавила:

— Насчёт того, что я сказала раньше… Папе…

— Да. Это секрет. Я буду просто одним из твоих многих друзей.

Только тогда выражение лица Ван Гак Ён стало серьёзным.

— Нет. Не так. Ты особенный. Ты всегда будешь особым другом для меня.

Джин Чон Хи подумал:

«Почему дети, которые взрослеют слишком быстро, заставляют моё сердце сжиматься?»

Иногда на приёме у педиатра случалось подобное.

Дети, которые плачут от боли при уколе, — это ещё нормально. Но те, кто смотрит на отца и говорит: «Я хорошо переношу уколы. Совсем не больно»…

«Всё понятно. Дело не в том, что ты сложный ребёнок, а в том, что ты стала такой из-за него. В принципе как обычно».

Джин Чон Хи уже хотел погладить её по голове, но остановился.

Он и сам был в детском теле, и выглядело бы глупо, если бы он стал гладить по голове ровесницу.

Вместо этого он сказал:

— Тогда пойдём гулять?

— Разве можно?

— Конечно. Пропустить один день восстановления на таком этапе — не проблема.

Услышав это, лицо Ван Гак Ён осветилось… но лишь на мгновение.

— А… как мы будем играть?

— Во-первых, нельзя использовать внутреннюю энергию.

— Конечно. Я ещё не полностью восстановилась.

- Даже когда полностью поправишься - под запретом. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Ван Гак Ён быстро поняла намёк и кивнула.

— Верно. Только негодяи из злых сект используют боевые искусства против простых людей.

Видимо, героические сказания, которые она слышала с детства, глубоко въелись в её сознание.

Джин Чон Хи усмехнулся про себя:

«А те, кто напал на тебя, были из "праведной фракции". Как будто все простые люди — взрослые… Ох, дитя моё…»

Впрочем, об этом можно будет подумать, когда она подрастёт.

Забудет ли она эту обиду или нет — её выбор.

На этом разговор закончился.

— Пошли.

— Хи-хи-хи.

Лицо Ван Гак Ён расслабилось. У неё появился первый друг.

Её мечта сбылась. Для юной девочки это было более радостное событие, чем открытие всех меридианов.

Дни шли.

Призрачный Лучник присоединился к медицинскому павильону, а Ван Гак Ён всё ещё оставалась пациенткой.

Наступила настоящая зима.

Ночи в горах были долгими и тёмными. Издалека доносились вой зверей.

Иногда слышались и человеческие крики. Но, как сказал один старый член павильона юному Джин Чон Хи, невозможно понять, люди это или монстры.

С каждым днём обморожений на руках становилось больше.

Даже здоровая кожа краснела от леденящего ветра.

Тем не менее, Джин Чон Хи продолжал упорно тренироваться.

«Говорят, когда техника пяти элементов достигает определённого уровня, такие вещи перестают быть проблемой».

Действительно, члены Медицинского Павильона Белого Дракона выглядели на 10-20 лет моложе своего возраста.

Некоторые даже хвастались, что среди трёх великих медицинских павильонов мира именно у них самые красивые лица.

Разумеется, их навыки тоже были лучшими.

Время расцветало и увядало, как лепестки в глубине зимы.

«Прошло несколько месяцев с тех пор, как я попал в этот мир».

Джин Чон Хи открыл глаза и почувствовал холодный утренний воздух.

На улице шёл снег.

Горный хребет, где располагался павильон, славился сильными снегопадами.

Северо-западные ветра, спускавшиеся зимой, сталкивались с горами и засыпали всё снегом.

Люди здесь уже знали этот факт, хотя объясняли его через принципы инь и ян, а не метеорологию.

К счастью, благодаря термальным источникам в долине, здесь было не так холодно, как в других горах.

«Четыре часа сна…»

Джин Чон Хи спал с 22:00 до 2:00 — время, когда выделяется гормон роста.

Учитель строго следил, чтобы он ложился вовремя, а вставать в 2 ночи было его личным решением.

Благодаря врождённой истинной ци, наполнявшей его даньтянь, он чувствовал себя отдохнувшим, как после 10 часов сна.

«Вот что Учитель имел в виду под "сосудом"».

Он укрепил тело, полностью освоив ци пяти элементов.

Для обычного человека это было бы слишком скучно, но когда он наполнил этот «сосуд» техникой пяти элементов, синергия оказалась огромной.

Джин Чон Хи медленно сделал упражнения в своей комнате.

Это был не какой-то сложный комплекс цигун или тайцзи.

Пилатес.

Он делал его каждое утро ещё в прошлой жизни.

Растяжка улучшала кровообращение и расслабляла мышцы, а также активировала те, что редко использовались.

Когда-то у него были проблемы с осанкой, и он пытался исправить это перед операцией — так это вошло в привычку.

Затем медитация.

Джин Чон Хи закрыл глаза и замедлил дыхание.

Промежутки между вдохом и выдохом удлинялись, становясь всё тише.

Так он почувствовал истинную ци между небом и землёй.

Пробуждая чувствительность, он снова осознал: это не Земля.

Этот мир был наполнен принципами пяти элементов и инь-ян.

Как говорил старый член павильона, крики в горах могли принадлежать не людям.

Потому что такие существа здесь реально существовали.

Наравне с бессмертными и духовными зверями были и их противоположности.

Но говорить о них вслух было опасно — старинное суеверие.

«В романах о боевых искусствах часто бывает, что после объединения мира герой сражается с монстрами или земными бессмертными».

Обычно такое случалось, когда роман хорошо продавался, издатель умолял не заканчивать, а автор хотел погасить ипотеку.

Джин Чон Хи читал такое сквозь зубы, но всё равно находил интересным.

«Если говорить о земных бессмертных, то Чжан Саньфэн всегда либо сражается с главным героем, либо даёт ему мудрый совет».

Чжан Саньфэн— олицетворение бессмертного в жанре.

В длинных сагах он становился мерилом силы.

«В этом романе тоже есть монстры».

Появляются очень поздно, как и положено длинному произведению.

Джин Чон Хи начал собирать энергию, но вдруг почувствовал странные колебания вдали.

«Что?»

Чёрная точка, излучавшая мощную энергию, двигалась вдоль горного хребта.

Энергия была настолько сильной, что по коже побежали мурашки. Но самого источника видно не было.

Обычно Джин Чон Хи не смог бы почувствовать такое.

«Неужели техника пяти элементов даёт такой эффект? Учитель ничего об этом не говорил».

Может, ему показалось?

«Ладно, как новичок я вряд ли мог это ощутить».

Если бы он почувствовал, то остальные в павильоне заметили бы раньше.

Когда точка исчезла, Джин Чон Хи открыл глаза.

Два часа — ровно 4 часа утренней практики по современным меркам.

Теперь его внутренняя энергия была значительной.

В даньтяне чувствовалось примерно запас 15 лет культивации.

«Энергия Пилюли Тысячелетнего Хвандана полностью впиталась».

Это было лекарство духа, полученное от Консон Хён.

Теоретически, он мог бы накопить больше, но примеси только мешали технике пяти элементов.

Он впитал чистейшую ци дерева, а остальное сжёг без сожаления.

Плюс, он поглощал всевозможные травы и снадобья, каждый день практикуя без перерывов.

Благодаря технике пяти элементов, его прогресс превышал все ожидания.

15 лет энергии за полгода — это нарушало законы мира боевых искусств. Без духовных лекарств такое было бы невозможно.

«Сегодняшняя практика окончена!»

6 утра — время Мао-ши (5-7 утра) в мире боевых искусств.

С первыми лучами солнца павильон пробуждался.

Колокол прогремел, сотрясая бамбуковую рощу и прогоняя холод.

Слуги начали дневные дела, а члены павильона завершили утреннюю практику.

Поскольку внутренняя энергия была нужна для лечения, культивация была обязательной.

«Сегодня меня официально назначат членом павильона».

Он пропускал период ученичества.

Это было беспрецедентно. Но этот «ученик» спас пациента, которого не смог вылечить даже Чжэ Гал Ын, и дочь Призрачного Лучника, от которой отказались.

Сегодня состоялось собрание, чтобы определить его статус.

Из-за этого четыре великих мастера павильона собрались в одном зале.

Четыре мастера, управлявшие павильоном, сидели как звёзды на доске го. Их ученики расположились рядом, как камни.

Джин Чон Хи сидел в самом конце — место для новичка без статуса.

Ледяное молчание окутало зал. Ни один из присутствующих не удостоил его даже кивком.

Лишь одна пожилая женщина — Ман Пхэ Гок, глава Зала Лекарственных Трав, — подмигнула ему.

Эта добрая старушка часто угощала его засахаренными цветами и сушёной хурмой.

У неё не было врагов в павильоне — её любили все.

Она отлично разбиралась в травах, поэтому легко добывала редкие ингредиенты.

Наконец, дверь открылась, и вошёл Учитель.

Его седые волосы были аккуратно собраны, и он казался выше, чем обычно.

«Он и так был высоким, но сейчас выглядел по-настоящему величественно».

Все разом поднялись, приветствуя Учителя.

Учитель лишь махнул рукой в ответ на утренние приветствия и занял своё место.

Тэнгён — центральная точка "доски го" Медицинского Павильона Белого Дракона.

Это было место Чжэ Гал Ына, главы павильона.

Учитель, который всегда сиял улыбкой при виде Джин Чон Хи, сегодня даже не взглянул на своего ученика.

Он казался совершенно другим человеком. Обратившись к Главному Управляющему Ю Хо, он сказал:

— Начнём собрание.

Его голос заставил четырёх мастеров залов выпрямиться.

Главный Управляющий Ю Хо чётко зачитал повестку:

— На этот раз Альянс Боевых Искусств запросил наше присутствие. Похоже, они твёрдо намерены провести Собрание Дракона и Феникса в этом году.

Собрание Дракона и Феникса — это турнир боевых искусств, организованный Альянсом, где собираются молодые таланты из всех сект для укрепления единства.

Для бойцов это шанс заработать титул, но для врачей — время смерти.

«С точки зрения врача, это период массового поступления пациентов с травмами» — в голове Джин Чон Хи всплыли картины ада из приёмного покоя.

Как и ожидалось, выражение лица Мастера Зала Иглоукалывания Сама Бён было мрачным.

Сама Бён — худощавый, с упрямым выражением лица и резким голосом, он выглядел неприступным.

Несмотря на возраст, он был довольно красив — крупное телосложение, крепкий костяк, коротко стриженные волосы делали его похожим на ветерана бокса.

Зал Иглоукалывания отвечал за акупунктуру и прижигание в павильоне.

Они использовали иглы для остановки кровотечений или введения внутренней силы в точки для анестезии, а затем приступали к лечению.

Если игл было недостаточно, применяли моксотерапию для лечения внешних и внутренних травм.

Именно этот отдел страдал первым во время таких событий.

— Какой масштаб у турнира в этом году?

— Похоже, такой же, как в прошлом.

— Ха… опять как в прошлом году…

Услышав это, Мастер Зала Лекарственных Трав Ман Пхэ Гок рассмеялась:

— Кто сможет обуздать пыл молодых бойцов?

— Ох, Мастер Ман, вам-то смешно, ведь это не ваша головная боль!

— Я приготовлю достаточно ранозаживляющих снадобий. А вы постарайтесь.

Хотя это выглядело как обычный спор пожилых людей, тема была далека от обыденности.

Когда мечи в ходу, кто-то теряет руки, кто-то ноги, а у кого-то повреждаются внутренние органы.

Даже лёгкая травма — это глубокий порез.

А если его не обработать правильно, можно заработать столбняк и умереть в мгновение ока.

Зная это, четыре мастера пытались выведать намерения друг друга и заручиться поддержкой.

Сама Бён потер безбородый подбородок:

— Тогда, может, Зал Лекарственных Трав поможет? У нас не хватает рук.

Мастер Ман ухмыльнулась:

— Говорят, в этом году много молодых талантов из семьи Тан приедет. Нам целыми ночами придётся варить пилюли Чхонмён для детоксикации.

— Тогда как насчёт Мастера Зала Хиропрактики?

Мастер Чжу Данха, женщина лет тридцати, с густыми бровями и большими глазами.

Хотя она была мельче двух предыдущих мастеров, её костяк был самым крепким.

Она отвечала за мануальную терапию в павильоне.

С её помощью вправляли кости, восстанавливали циркуляцию ци и крови, прочищали закупоренные точки и устраняли застои.

Метод грубый, но эффективный.

Чжу Данха равнодушно ответила:

— Какая польза от хиропрактики, если бойцов проткнули мечами? Берите моих учеников -носильщиками сгодятся.

— Но ведь переломов тоже будет много? Говорят, среди новых мастеров много кулачных бойцов.

— Кулаки — это кулаки…

— Увы, я слышал, что новый мастер, постигший тайны Тайцзи, тоже приедет.

Её лицо померкло.

Тайцзи — мягкий стиль, побеждающий жёсткий. Удар по такой технике гарантирует вывихи или переломы.

Как и с другими травмами, время решает всё, и здесь нужна хиропрактика.

— Зачем они вообще проводят это Собрание? Им нравится калечиться? — пробурчала она, выбирая, кого ещё отправить на фронт.

Наблюдая за этим, Джин Чон Хи испытывал странное чувство.

«Вот как врачи воспринимают Собрание Дракона и Феникса…»

Как бывший хирург, он даже почувствовал родство душ.

Ю Хо, как Главный Управляющий, записывал обсуждения и спросил:

— У Мастера Зала Боевых Искусств есть что добавить?

Мастер Докко Чунху — мужчина средних лет с повязкой на глазу. Его выдающаяся внешность привлекала внимание.

Он всегда веял отрешённостью, и ходили слухи, что потерял глаз, защищая Чжэ Гал Ына.

Он был крупнее Чжу Данха, а его руки покрывали шрамы.

Он равнодушно ответил:

— Я хочу уйти на покой.

— …Что?

Головы повернулись к нему. Даже Ю Хо остолбенел и переспросил.

Докко Чунху продолжил:

— В павильон вступил мастер уровня Трансформации. Зачем я тут нужен? Хочу передать пост Призрачному Лучнику Ван Чэбэку и уехать рыбачить в деревню.

Все онемели от такой неожиданной отставки.

«Это вообще откуда?»

Это было похоже на то, как профессор университетской больницы вдруг заявляет: «Я слышал, к нам приходит звезда американской хирургии! Значит, я больше не нужен? Ухожу!»

Тогда Чжэ Гал Ын заговорил:

— Как вы знаете, пост Мастера Зала Боевых Искусств определяется не только силой. У Призрачного Лучника нет ни репутации, ни опыта для этой должности.

— Но отставка…

— …Продолжайте исправно служить, Мастер Докко.

Он не дал согласия.

Докко Чунху уныло пробормотал:

— В прошлом году мы так намучились из-за драк новых мастеров…

— Ха-ха, но вы же отлично справились, Мастер Докко!

Судьба Докко Чунху была решена — ему предстояло и дальше страдать.

Разобрав все пункты повестки, они перешли к главному вопросу.

Ю Хо объявил:

— Следующий вопрос — определение положения молодого мастера Джина.

При этих словах глаза четырёх старых монстров вспыхнули.

«Почему они, которые ещё минуту назад даже не смотрели в мою сторону, теперь смотрят так… жадно?»

Джин Чон Хи почувствовал лёгкий дискомфорт под их взглядами.

— Наш павильон изначально назывался Медицинский Павильон Чжэ.

Это старая история.

Когда семья Чжэ ещё существовала, они управляли павильоном. Хотя он не входил в тройку великих павильонов мира, но был влиятельным.

После упадка семьи Чжэ Гал Ын, последний выживший, восстановил его.

Он основал Медицинский Павильон Белого Дракона и поднял его до уровня трёх великих.

Если бы хотя бы один потомок семьи Чжэ остался, они могли бы вернуть прежнее название.

Но Чжэ Гал Ын был последним в роду, и его тело могло подвести в любой момент.

Поэтому он просто дал новое имя и создал Павильон Белого Дракона.

Четыре мастера — те, кто помогал Чжэ Гал Ыну ещё со времён Павильона Чжэ.

Они стояли с ним против бурь мира боевых искусств.

Ман Пхэ Гок — Зал Лекарственных Трав.

Сама Бён — Зал Иглоукалывания.

Чжу Данха — Зал Хиропрактики.

Докко Чунху — Зал Боевых Искусств.

Их называли Четырьмя Столпами Павильона Белого Дракона.

По сути, они были верными вассалами, служившими семье Чжэ десятилетиями.

Их преданность была глубокой. Но, как и подобает старым монстрам мира боевых искусств, у них были сложные характеры.

Они были врачами, учёными и бойцами.

Чжэ Гал Ын глубоко уважал их.

— Без ваших усилий я бы не выжил.

Четверо молча слушали.

— Но, оглядываясь назад, я подумал, что нам нужно подумать о будущем павильона. Поэтому я взял ученика. Ребёнка, который умен и владеет медициной, непохожей на нашу. Его знания достаточны, чтобы создать новый зал. Вот почему я собрал это совещание. Пожалуйста, выскажитесь откровенно.

— Говорят, учитель должен тщательно выбирать ученика, а ученик — усердно служить учителю. Я признаю проницательность Учителя, и исцеление дочери Призрачного Лучника, Ван Гак Ён, действительно было чудом.

Резкий голос Мастера Сама Бён прокатился по залу.

— Однако разве он не слишком молод? Его навыки удивительны, но многое ещё не проверено. Мы отвечаем за жизни пациентов — нельзя бездумно применять непроверенные методы. Я предлагаю провести дополнительные испытания, прежде чем создавать новый зал.

Джин Чон Хи подумал:

«С точки зрения Сама Бён, это логично. Но с другой стороны… это раздражает».

Его медицинские знания уже проверены — они основаны на тысячелетнем опыте современной медицины. Но они об этом не знают.

«Сколько времени уйдёт на "проверку"? А тело Учителя не выдержит такого ожидания».

Но Джин Чон Хи промолчал. Без доказательств его слова ничего не стоили.

— Разве проблема только в этом?

Мастер Чжу Данха лениво продолжила:

— Я никогда не видела и не слышала о таких методах. Даже хирургия Чёрного Дворца, одного из трёх великих павильонов, не использует подобного. Более того, подозрения насчёт личности молодого мастера всё ещё не развеяны.

«Вот оно что. Я удивлялся, почему этот вопрос не поднимали».

Любой бы усомнился в Джин Чон Хи.

Даже для гения есть пределы.

Мир боевых искусств — это лес , сотканный из боевых стилей.

Спрашивать о корнях — это инстинкт мира боевых искусств.

Неожиданная защита

— Я могу поручиться за это.

В этот момент заговорил Ю Хо.

— Вы, Главный Управляющий?

— Да. Я проверил это определёнными способами. Можете не сомневаться. Намерения молодого мастера не несут угрозы Учителю.

При этих словах выражения лиц мастеров изменились.

— Хм… если Главный Управляющий Ю Хо так говорит…

Одного его слова хватило, чтобы успокоить четырёх старых монстров. Это говорило о необычайном доверии.

Джин Чон Хи недоумённо переводил взгляд между Ю Хо и мастерами.

«Что за чёрт? Почему они просто принимают его слова на веру?»

Его любопытство насчёт Ю Хо только росло.

— В таком случае Зал Хиропрактики больше не будет интересоваться происхождением молодого мастера.

Её решение было прямолинейным.

С другой стороны, Мастер Иглоукалывания упорно копалась в медицинских навыках Джин Чон Хи.

— У Главы Зала Лекарственных Трав нет возражений?

Услышав это, Мастер Ман рассмеялась:

— Я всю жизнь служила семье Чжэ. Эта старуха так и не вышла замуж, да и глава зала не в том положении, чтобы жениться. Но теперь у нас появился этот "жабёнок", и я просто таю от нежности.

— Тьфу, она уже совершенно сдалась.

Мастер Сама Бён цокнул языком, затем повернулся к Мастеру Боевых Искусств:

— А ты что скажешь, Мастер Докко?

— Вы пригласили мастера уровня Трансформации. Какой же я после этого глава зала? Дайте уже уйти на покой!

— ...

— Похоже, я один против.

Обсуждение затянулось.

Но одно было ясно: после того, как Ю Хо поручился за Джин Чон Хи, атмосфера стала гораздо мягче.

Видимо, его слово действительно значило многое.

В конце концов, даже Мастер Иглоукалывания, до последнего стоявший на своём, сдался.

— Тогда подведу итог. Новый зал — Зал Хирургии — будет создан позже. Джин Чон Хи, как его глава, напишет труды по хирургии, будет обучать в павильоне и пройдёт проверку.

— Мы подчиняемся решению главы павильона.

На этом собрание закончилось.

В ночь после собрания Джин Чон Хи долго не мог уснуть.

Обычно его 4 часа сна были крепкими — он вырубался, едва коснувшись подушки. Но сегодня что-то сжимало солнечное сплетение, не давая покоя.

«Так дело не пойдёт».

В конце концов, он вышел на улицу.

«Может, немного тренировки помогут».

На улице чёрное небо было усыпано звёздами, как гречишными цветами.

Джин Чон Хи вспомнил книгу из детства — казалось, даже аромат гречихи витал в воздухе.

Он уже собирался отрабатывать шаги Трёх Стихий в духе Хо Сэнвона из Бонпхёна, как вдруг заметил свет в зале заседаний.

«Кто это не спит в такой час?»

Приблизившись, он услышал голоса.

— Ты хорошо держался, Хигу. Такой молодой, а уже впутался в интриги взрослых.

— Главы залов павильона — не простые люди. Все хотели перетянуть молодого мастера к себе, не так ли?

— Кроме Главы Зала Трав, да.

— Ну, она, наверное, поняла, что у молодого мастера нет таланта к фармакологии. Честно говоря, хоть я и признаю его хирургические навыки, в остальном он пока полный ноль, верно?

— Но скорость его обучения пугает. Даже я в шестьдесят лет не мог так быстро усваивать знания...

— Неужели, Мастер? Настолько...?

— Ха-ха. Конечно, я тоже слыл гением в своё время и опережал других в медицине. Но... в запоминании Хи, возможно, превосходит меня.

«Учитель меня явно перехваливает. Даже неловко», — подумал Джин Чон Хи, подслушивая.

— Я и не подозревал, что до такой степени.

— К тому же, у него уже есть врачебная интуиция, так что вскоре он овладеет и иглоукалыванием. И они это знают. Вот почему все мастера так жадно его хотели.

— Значит, для Главы Зала Трав выгоднее, чтобы молодой мастер создал свой зал, но сохранил связи с ней?

— С её точки зрения, это лучший вариант.

— Поэтому Мастер Иглоукалывания не сдавался до конца. А Мастер зала Боевых Искусств явно хотел заполучить его скорость прогресса, прикидываясь, что хочет на покой.

— Не думаю. Он действительно хочет уйти.

— Мастер, мы не впервые на собраниях. Разве преданные семье Чжэ станут так капризничать?

Раздался тихий смех Чжэ Гал Ына.

— Верно. Даже Мастер Докко, который машет мечом, хитрит в нашем павильоне. Обычно он бы попросил лично обучать Джин Чон Хи — чтобы сохранить лицо, раз уж служит мастеру уровня Трансформации.

— Вы всё понимаете, но делаете вид, что нет. В итоге я вмешался, и всё сошло на нет.

Так вот в чём дело.

Джин Чон Хи думал, что это просто подозрения к непроверенным методам и ребёнку с тёмным прошлым.

Мастер Иглоукалывания казался скептиком, но, видимо, недоверие было не главной причиной.

— Единственная, кто действительно не цеплялась, — это Глава Хиропрактики. Она проверила один раз, поняла, что я замешан, и отпустила.

— Если вмешался ты, значит, это моя воля. Они все это уловили.

— Но Мастер Сама Бён не сдавался.

— В Зале Иглоукалывания и так не хватает рук, верно? У них самый большой штат, но его всё равно мало. А наш Хи — исключительный. Их искушение понятно.

«Вау. Они все такие хитрые».

В этот момент голоса замолчали.

Несмотря на расстояние, они заметили присутствие Джин Чон Хи.

Убегать теперь было бы неловко. Джин Чон Хи нарочно кашлянул. Из зала раздался голос:

— Это ты, Хи? Что привело тебя в такой час?

— Не могу уснуть, — сказал Джин Чон Хи, заходя внутрь.

В зале были только Учитель и Ю Хо.

Разбросанные бамбуковые свитки и книги говорили о том, что они разбирали итоги собрания.

Учитель ласково посмотрел на него:

— Подожди. Я заварю тебе чай для сна.

— Учитель, поберегите своё достоинство. Я сам приготовлю, — поспешно сказал Ю Хо и вышел, не дав Учителю подняться.

Джин Чон Хи заметил чашку перед Учителем.

Раньше он бы не понял, какие травы в этом чае.

Но теперь по аромату он мог определить состав.

«Это чай для бодрости и ясности ума».

Учитель не планировал спать.

Даже если чай временно проясняет мысли, он не устраняет усталость.

В конце концов, сон необходим. Особенно таким пациентам, как Учитель.

«Хочу сказать что-то...»

Слова вертелись на языке.

Теперь он понимал, как тяжела ноша главы павильона.

— Хи, ты что-то хочешь сказать?

Джин Чон Хи неуверенно улыбнулся:

— Учитель, может, выпьем чаю вместе?

— Ты имеешь в виду снотворный чай, который будешь пить ты, или бодрящий, который пью я?

Тон был шутливым, но в словах чувствовалась острота.

— Любой. Главное — вместе.

— Какая трудность. Я всё же хочу, чтобы ты, будучи ещё юным, высыпался.

— Я рад, что мы одинаково заботимся друг о друге, Учитель.

— Ты стал красноречив после собрания.

Учитель тихо рассмеялся и погладил Джин Чон Хи по голове.

— Вот проблема. Что бы ты ни сказал, мне это мило. Должно быть, так и чувствуют себя мастера, принявшие учеников. Я слишком слаб, чтобы отругать тебя за недосып, и это меня тревожит.

— ...

— Хи.

Голос Учителя прозвучал в ночной тишине.

— Да, Учитель.

— Что для тебя Медицинский Павильон?

Сложный вопрос.

Джин Чон Хи был в павильоне не так долго, но Учитель явно ждал ответа.

Подумав, он неуверенно сказал:

— Для меня павильон — как логово речных разбойников.

— Не горные, не морские, а именно речные? Разве разбойники — не воры? Почему ты так думаешь?

— Если сравнить жизнь человека с водой, она рождается в горах, течёт к морю и умирает. Потом море становится дождём и падает обратно на горы. Река — посередине. А разбойники — негодяи, которые прерывают этот поток.

— Значит, павильон — сборище негодяев, мешающих течению воды.

— Разбойники — это те, кто не может успокоиться, пока не стащит что-то у путников. И они тоже берут деньги и товары.

Учитель расхохотался.

— Верно! Деньги и товары тоже важны. Очень важны.

Довольный ответом ученика, он снова потрепал его по голове.

— Хи.

— Да, Учитель.

— Если павильон — логово разбойников, то ты, став главой зала, теперь атаман. Поэтому не спится?

— Что-то давит на грудь, трудно дышать.

— Так и должно быть. Врач отвечает только за жизнь пациента перед ним. Но глава зала отвечает за всех. Вот почему мастера так отчаянно спорили.

Учитель помолчал, затем снова погладил его по голове.

— ...Они гордые, поэтому редко показывают это.

А каково же главе павильона, который отвечает за все залы?

Взгляд Джин Чон Хи упал на чашку Учителя — больше и тяжелее обычной.

Он долго размышлял над этим.

Вернулся Ю Хо.

— Учитель.

— Что, Хи?

— Холодный чай невкусный. Раз уж пить, лучше свежезаваренный.

Всё же, даже такой Учитель — пациент, и Джин Чон Хи хотел уговорить его на снотворный чай.

— Предлагаешь выпить вместе и разойтись?

— Ночь светлая, идти не страшно. Звёзды очень красивые, Учитель. Как гречишные цветы.

Вспомнив фразу из детской книги, Джин Чон Хи настоял.

Наконец, Учитель улыбнулся:

— Раз ты так упрашиваешь, я не откажу. Ладно. Пойдём полюбуемся звёздами.

— Попьём тёплый чай.

— Да, попьём тёплый чай.

На напряжённом лице Джин Чон Хи появилась улыбка.

— Я налью, Учитель.

— Ты очень старателен.

— Теперь я глава зала, нельзя быть небрежным.

— Ха-ха-ха, ты милый, но тебе ещё учиться. Придётся многому научиться у Главного Ю. Если хочешь, чтобы в частных беседах тебя называли "Молодой Мастер", а не "Молодой Господин", придётся поработать.

Джин Чон Хи кивнул.

Как человек далёкий от боевых искусств, он не страдал гордыней. Он был готов учиться всему полезному.

Но сначала нужно налить Учителю снотворного чая.

Это было самым важным для Джин Чон Хи сейчас.

Как и ожидалось, когда Ю Хо поставил чайник, Джин Чон Хи понял, что это за чай.

— Гречишный чай.

Он полезен для крепкого сна и при атеросклерозе (закупорке артерий).

Однако, поскольку он обладает холодной энергией, которая может быть вредна для Учителя, Ю Хо добавил двенадцать дополнительных трав, чтобы сбалансировать его свойства.

«Какое совпадение», — подумал Джин Чон Хи, потряхивая чайник.

Аромат гречихи был глубоким.

Как ночное небо над Медицинским Павильоном.

— Даже десяти тел не хватит.

На следующий день Джин Чон Хи встретил Учителя со свежим лицом.

К счастью, Учитель, похоже, послушался своего ученика и хорошо выспался. Однако его выражение лица было мрачным — вероятно, из-за сожалений о незавершённых делах.

Джин Чон Хи сказал:

— Разве не нужно быть здоровым, чтобы успевать делать дела?

— Ты, наверное, единственный в мире, кто беспокоится обо мне — том, кого называют "Несравненный в мире боевых искусств", Хигу.

Со стороны это выглядело как птенец, переживающий за белого тигра. Настолько глубоки и мощны были боевые искусства Божественного Доктора Пэк Рина.

Хотя говорили, что он не проживёт долго из-за преграды в меридианах Девяти Инь, это должно было быть вопросом дней.

Но с тех пор, как эти слухи распространились, прошли десятилетия, а он всё ещё жив и играет ключевую роль.

Независимо от его воли, он стал чем-то вроде мальчика, который кричал "волк".

В результате только члены павильона и близкие друзья по-настоящему беспокоились о нём.

Но даже они не чувствовали его пульс напрямую.

Они знали только со слов и по внешним признакам.

Джин Чон Хи был единственным, кто лично проверял его пульс, видел его внутреннее состояние и даже составил план лечения как хирург.

Джин Чон Хи нахмурился:

— Разве не работа врача — заботиться о пациентах? Если вам не нравится, можете просто прогнать меня.

— Ха-ха-ха, просто я не привык, чтобы обо мне беспокоились. Кстати, ты непреклонен, когда дело касается моего здоровья.

— Это потому, что вы, кажется, забываете о своём теле, Учитель.

В этот момент Чжэ Гал Ын слегка закашлялся.

К счастью, крови не было.

Он сказал:

— Не волнуйся. Я точно не умру, пока ты не будешь готов.

— Вы не должны умирать, даже когда я буду готов.

— …Верно. Я обещал не умирать легко.

Ю Хо молча наливал чай, слушая их разговор.

Это были по-настоящему уникальные отношения учителя и ученика. Даже за немалую жизнь Ю Хо он никогда не видел ничего подобного.

Для Чжэ Гал Ына, который всю жизнь жил в своём мире, наконец появился тот, с кем он мог поделиться им.

Дело было не просто в обмене знаниями.

Это было что-то глубже.

В мире, состоящем из чёрного и белого, Джин Чон Хи был совершенно другим цветом.

Поэтому Чжэ Гал Ын хотел отдать этому мальчику всё, что у него было.

А взамен мальчик просил лишь одного.

Не умирать. Ни при каких обстоятельствах.

Для Джин Чон Хи Чжэ Гал Ын был первым теплом, которое он встретил в этом мире — в лице учителя. Поэтому мальчик тренировался ещё яростнее.

Однако было неизвестно, удастся ли осуществить это желание вовремя.

«Люди умирают. Но не сейчас».

Мальчик отчаянно пытался защитить мир, который они создали вдвоём.

Даже Ю Хо не мог предсказать, чем это закончится.

Джин Чон Хи сказал:

— Мне нужно время на сон, тренировки и написание медицинских текстов для Зала Хирургии.

— Это не всё. Тебе понадобится время на преподавание и на обучение.

— А ночью я буду делиться знаниями с вами, Учитель, так что это время тоже нужно вычесть.

Джин Чон Хи держал в руке письменный инструмент. Это был заострённый уголь, обёрнутый тканью.

Он называл это "карандашом".

Хотя им было трудно контролировать толщину линий, он отлично подходил для быстрых и точных записей.

Этот "карандаш" был первым, что Джин Чон Хи хотел внедрить в павильоне.

Он был удобен — не нужно было растирать тушь, и им можно было быстро писать на бамбуковых дощечках.

Для врачей, которым постоянно приходилось записывать диагнозы и рецепты, карандаш был идеальным инструментом.

— Разделять задачи по дням будет неэффективно, верно, Учитель?

— Управлять временем будет ещё сложнее, ведь это не только твой график.

Джин Чон Хи нахмурился и задумался.

Вскоре он начал рисовать линии на рисовой бумаге.

Чжэ Гал Ын предложил:

— Как насчёт пяти дней из десяти на тренировки, а остальные пять — на обучение и дела павильона?

— …

Джин Чон Хи подумал и ответил:

— Чередование дней лучше, чем пять подряд. Так мышцы развиваются эффективнее.

Он говорил это, представляя график суперкомпенсации.

Силовые тренировки — один из самых эффективных современных методов физического развития. Нет причин не использовать это.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Тогда я могу помочь с написанием медицинских текстов, пока ты тренируешься.

— Это освободит много моего времени.

Из-за особенностей медицинских знаний большая часть терминов была на иностранных языках. Поэтому перевод их на местный язык понятным образом был сложной задачей.

Для терминов, которые нельзя заменить, пришлось бы использовать оригинальные названия, но остальное нужно было адаптировать.

Они продолжали заполнять рисовую бумагу.

Крупный, плавный почерк Учителя и мелкий, угловатый почерк ученика покрывали белизну чёрным.

Они стирали, исправляли и снова стирали.

Ю Хо продолжал наливать чай, стараясь не мешать их концентрации.

Это была первая тренировка в статусе главы зала.

За ней наблюдали Учитель, Мастер Боевых Искусств и Докко Чунху.

Если присутствие Учителя было ожидаемым, то визит Докко Чунху удивил. Это также заставляло нервничать.

— Вы должны преуспеть, молодой мастер, — сказал Ю Хо, поправляя воротник тренировочного костюма Джин Чон Хи.

Тот ответил:

— Кто бы сомневался? Если я ошибусь, он, наверное, попытается учить меня на этом примере. Похоже, в этом и цель Мастера Докко, верно?

— Как ожидалось, услышав одно, ты понимаешь два. Видимо, подслушивание прошлой ночью было не напрасно.

Хотя его тон был резким, Джин Чон Хи понял, что он имел в виду.

— Не о чем беспокоиться, Главный Ю.

— Вы не представляете, насколько четыре мастера жаждут заполучить вас, молодой мастер. Их тянет, как мух на мед.

— Я благодарен за высокую оценку. Я думал, они могут завидовать, но рад, что это не так.

Ю Хо фыркнул:

— Разве они на этом остановятся?

Удивительно, но бывают места, где это действительно так. Но Джин Чон Хи промолчал и лишь улыбнулся.

Ю Хо продолжил:

— Они годами отвечали за жизни пациентов. Они не из тех, кто будет разборчив в методах. Они сделают всё, чтобы спасти ещё одного пациента в своём зале.

Джин Чон Хи спросил:

— Но Мастер Боевых Искусств здесь не при чём, верно? Он отвечает за безопасность павильона, а не за пациентов.

Ю Хо покачал головой:

— Если бы у них была сила разрешать конфликты без убийств, у них не было бы таких проблем. Методы разные, но потребность в талантах та же, что и у других.

«Это интересно».

Видимо, такова суть мира боевых искусств.

Даже у врачей есть свои принципы.

Они отличаются от бойцов, но главное остаётся неизменным.

Джин Чон Хи сказал:

— Главный Ю.

— Да?

— Мне очень нравится здесь.

Когда вырвались его истинные чувства, он неосознанно перешёл на неформальную речь.

Ю Хо не показал никакой реакции на это.

«Снаружи он милый, но внутри — тёмный парень. Ничего удивительного».

— Учитель и ученик похожи. Говорят, что любят это логово демонов. Что ж, рад за вас.

Выражение лица Ю Хо было сложным, когда он произнёс это.

— Кажется, Учитель говорил то же самое.

— Да. Он сказал, что это единственное место в мире боевых искусств, которое ему хоть немного нравится.

«Хм, но мои причины — противоположные».

Так было всегда. У Чжэ Гал Ына и Джин Чон Хи разные мотивы, но они приходят к одним выводам.

Всё же Джин Чон Хи не возражал против сравнения, поэтому промолчал.

Ю Хо отпустил его одежду.

— Всё равно помнётся во время тренировки, не переживайте.

— Верно. Но кто-то там явно очень внимательно за этим следит.

«О, Учитель».

Нет большего "родителя-наседки", чем он.

С этими словами Джин Чон Хи вошёл на тренировочную площадку.

Ю Хо бросал камни в Джин Чон Хи. Даже обычные камешки становились опасными в руках мастера.

Джин Чон Хи уклонялся, используя Шаг Трёх Стихий.

Сначала камни летели по предсказуемой траектории, но вскоре их полёт стал хаотичным. Затем десятки камней заполнили небо.

Хотя это не могло сравниться с техникой "Дождя Десяти Тысяч Цветов" семьи Тан, это всё равно было серьёзным испытанием.

«Ты раньше так не бросал, да? Этот ублюдок хочет меня прикончить?»

Зная характер Ю Хо, Джин Чон Хи не сомневался, что он способен на такое.

Он вспомнил суть Шага Трёх Стихий.

Это базовая техника, использующая три направления: влево, вправо и вперёд.

Обычно такой град камней применяли при изучении следующего уровня.

«Ах ты, узкоглазый гад!»

Джин Чон Хи прошептал пару крепких словечек, усвоенных во время интернатуры, и двинулся.

Его плечи почти не двигались, а тело скользило, как вода, едва уворачиваясь от каждого камня.

Мастер Докко Чунху восхищённо ахнул:

— Неужели он достиг уровня "потока" в Шаге Трёх Стихий?

Учитель сжал кулак, говоря:

— Хо-хо-хо, почему вас так удивляет такое, Мастер Докко?

Хотя его слова звучали скромно, сила в кулаке не ослабевала.

Было ощущение, что он ждал, чтобы Мастер Докко признал его ученика — этого гения — ещё громче, ещё сильнее.

Тем временем Джин Чон Хи перешёл к следующему этапу.

Он взобрался на тонкий деревянный шест и начал уклоняться от атак.

Увидев это, Докко Чунху недоумённо спросил:

— Разве два из трёх направлений Шага не блокируются на шесте?

Мастер Докко не мог понять логику действий. Шаг Трёх Стихий позволял двигаться только в трёх направлениях: влево, вправо и прямо вперёд. Но стоя на узком шесте, разве не терялись возможности движения вбок?

Если бы на месте юноши был он сам, опытный боец, то легко бы увернулся от любых атак. Однако при ограничении только базовой техникой...

Неужели оставался лишь один вариант - прыгать вперёд? Это казалось абсурдным

Чжэ Гал Ын заговорил:

— Мастер Зала Боевых Искусств, что вы считаете стандартом для направлений?

— Я не понимаю смысла вашего вопроса.

В этот момент Джин Чон Хи слегка развернул тело, избегая атаки.

Несмотря на использование «Шага Трёх Стихий», он двигался, как вода, уклоняясь без малейших затруднений.

Увидев это, Докко Чунху подумал, что Джин Чон Хи, возможно, использует другую технику передвижения, которую изучил ранее. Если так, это было бы проблемой.

Дело не в медицинских навыках, а в боевых искусствах. В мире боевых искусств они имели особый смысл.

Если он освоил техники другого клана заранее, то не имел права изучать секретные техники клана Чжуге.

Однако, как ни всматривался Докко Чунху в каждое движение, это был явно «Шаг Трёх Стихий».

Чжэ Гал Ын довольно усмехнулся.

— Неужели Мастер Зала Боевых Искусств думает, что бамбуковый шест определяет направления движения?

Только тогда Докко Чунху осознал.

«Ах, вот оно что. Направления относительны. Нет нужды зацикливаться на рельефе…!»

Но возможно ли достичь такого уровня всего за несколько месяцев тренировок?

Даже увидев это, было трудно поверить. Парень демонстрировал суть «лево», «право» и «вперёд» на тонком бамбуке, создавая собственное ощущение направления.

Наконец, Джин Чон Хи благополучно спрыгнул на землю.

— Если бы я не видел это своими глазами, не поверил бы. Разве он не обычный ребёнок без выдающихся физических данных?

— У него просто достаточно способностей для обучения.

— Но как вообще…?!

Мастер, казалось, наслаждался реакцией Докко Чунху, смакуя её с закрытыми глазами.

В этот момент он был не всемирно известным гением Божественным Доктором Пэк Рином, а просто Чжэ Гал Ыном — самым заботливым «родителем» в мире.

— Внутренняя энергия, несомненно, играет большую роль в боевых искусствах, верно? Поэтому знатные семьи так зациклены на физических данных.

— Вы считаете это ошибкой?

— Нет. Лучшие физические данные облегчают накопление внутренней энергии и изучение семейных секретов, так что в этом есть преимущества. Однако в боевых искусствах физические данные — лишь один аспект. Этот парень просто тренировал внешние техники усерднее всех.

— Под внешними техниками вы подразумеваете тренировку тела?

Как и следовало ожидать от бойца клана Чжуге, он быстро понял.

— Да, именно так. Он особенно сосредоточился на тренировке нижней части тела.

— До такой степени, что любой боец… должен был бы…

— Ключевой момент в том, что дело не только в степени.

Насколько интенсивно он тренировал ноги?

Трудно было осознать.

Чжэ Гал Ын не стал объяснять дальше и лишь усмехнулся. Докко Чунху промолвил:

— Но определение позиции — это не только вопрос ног, верно? Сколько ни тренируй тело, если разум не поспевает, ничего не выйдет. Без глубокого понимания построений было бы сложно…

— Быстрота мышления абсолютно фундаментальна.

Он был настолько ошеломлён, что не находил слов.

Оставив потрясённого Докко Чунху позади, Чжэ Гал Ын подошёл к Джин Чон Хи.

— Кажется, ты довольно хорошо освоил «Шаг Трёх Стихий».

И дело было не просто в знакомстве. Никогда ещё не было столь упорного и настойчивого ученика.

Джин Чон Хи тренировался так яростно, что другие скрежетали бы зубами от зависти, но он вёл себя так, будто это пустяк.

Он увернулся от всех камней, не получив ни одного удара, парня беспокоило, как отомстить Ю Хо после этой демонстрации.

Однако его выражение лица оставалось невинным.

— Хе-хе, я так рад, что вы довольны, Учитель!

— Да, да. Теперь мы перейдём к этапу «Таинственного Шага». Это будет несравненно тяжелее. Справишься?

— Что такое «Таинственный Шаг»?

Хотя он уже знал из книг, важно было сделать вид, что не знает.

— Следующая ступень после «Шага Трёх Стихий».

«Шаг Трёх Стихий» начинается с трёх направлений: влево, вправо и вперёд.

В каком-то смысле он похож на «Технику Пяти Элементов». «Техника Пяти Элементов» клана Чжэ Гал начинается с пяти стихий, и по мере роста мастерства использует их для более разнообразных возможностей.

Энергия ветра, создаваемая огнём, деревом и водой.

Энергия льда, рождённая водой, металлом и землёй.

Молния же создаётся смешением огня, металла и воды в уже созданный ветер.

Говорят, что овладевший «Техникой Пяти Элементов» в совершенстве может управлять энергией всех вещей в мире, легко творя и разрушая, достигая единства с небом и землёй.

Это и есть предел, о котором говорят в мире боевых искусств.

В отличие от известной концовки истории Троецарствия на Земле, в этом мире предок Чжэ Гал Лян сумел продлить жизнь, принеся жертвы небу.

Достигнув своих желаний, он удалился в затворничество, чтобы воспитывать потомков, и наконец достиг гармонии с природой, вознёсшись на небеса.

В этом смысле говорят, что овладевший высшим уровнем «Небесной Техники Пяти Элементов» может даже заставить дуть юго-восточный ветер — прямо как в романах уся.

Аналогично, «Шаг Трёх Стихий» изначально использует лишь три направления.

Но, как и в комбинации пяти элементов, эти три направления сочетаются, чтобы в итоге контролировать 9, 27, 61, 81 и позже — 10 000 изменяющихся направлений.

3 в «Шаге Трёх Стихий» и 5 в «Технике Пяти Элементов».

Оба — простые числа, значимые не только в восточной философии, но и в математике.

«Это первое и второе простые числа Ферма».

Пути «Шага Трёх Стихий», сначала позволявшие уклоняться лишь в трёх направлениях, в «Таинственном Шаге» становятся разнообразнее.

А когда вариативность достигает предела, ждёт следующая эволюция.

— Что идёт после «Таинственного Шага»?

— Когда «Таинственный Шаг» достигнет уровня «Двенадцати Звёзд», ты придёшь к «Небесному Таинственному Шагу». Это секретная техника, божественное искусство. В мире едва ли найдётся пять техник передвижения, способных сравниться с ним.

Их даже не пять.

По мнению Джин Чон Хи, «Небесный Таинственный Шаг» был высшей техникой передвижения в мире.

Он больше походил на предвидение, чем на шаги.

Он позволял увидеть единственный путь среди бесчисленных переменных.

Даже Джин Чон Хи не знал, как это возможно. Но на высшем уровне это становилось реальностью.

Однако у «Небесного Таинственного Шага» был фатальный недостаток.

«Таинственный Шаг», служивший промежуточным звеном, был невероятно сложен.

Он выходил за рамки боевых искусств, вторгаясь в математику, вычисляя натуральные числа и вероятностные переменные.

Даже в клане Чжэ Гал лишь единицы могли перейти от «Таинственного Шага» к «Небесному», и то реже, чем от «Шага Трёх Стихий» к «Таинственному».

Осознание, почему «Шаг Трёх Стихий» лёгок, а «Таинственный» — ад, пришло к нему позже.

Это было озарение, недостижимое без полной отдачи, и недоступное с точки зрения обычного бойца.

Это было уникальное понимание Джин Чон Хи, возможное только для землянина, доведшего свои знания до предела.

«Становится легче, если понять систему счисления. Не построение из романов уся, а математическую систему. Троичную систему. Нужно заменить -1, 0, +1 на лево, прямо, право».

Это называется сбалансированной троичной системой.

По мнению Джин Чон Хи, даже «Шаг Трёх Стихий» было невероятно сложно по-настоящему освоить.

Если бы предок, достигший Просветления, попал в современный мир вместо мира боевых искусств, он, вероятно, создавал бы квантовые компьютеры.

Проблема в том, что, как типичный гений, он не подумал, что потомки могут не поспеть.

Хотя он и создал «Проникновенную Небесную Технику» для расширения сознания, факт оставался фактом: без понимания чисел сложность удваивалась.

«В этом смысле наш талант учителя, достигший озарения без современных математических теорий, кажется нечеловеческим».

Джин Чон Хи сказал:

— Учитель, может, мне стоит ещё потренировать «Шаг Трёх Стихий», прежде чем переходить к следующему?

— О? Почему ты так думаешь?

Обычно ученики боевых кланов рвутся к новым уровням.

Но Джин Чон Хи хотел продолжать тренировать «Шаг Трёх Стихий», считавшийся в мире боевых искусств базой из баз.

Странно.

Джин Чон Хи нахмурил одну бровь.

— Мне кажется, нужно укрепить «Шаг Трёх Стихий», прежде чем изучать «Таинственный».

— Тебе кажется «Шаг Трёх Стихий» сложным?

Услышав это, Джин Чон Хи кивнул.

— Да. Чем больше я о нём узнаю, тем сложнее становится.

Услышав это, Докко Чунху, наблюдавший за ними, выразил недоумение.

«Обычно, если кто-то говорит, что «Шаг Трёх Стихий» сложен, его назовут тупицей, причём не простой…»

Почему? Парень перед ним освоил «Шаг» глубже всех.

Его движения исходили из более глубокого понимания, чем у обычных учеников.

Как такой ребёнок мог считать «Шаг Трёх Стихий», использующий всего три направления, сложным?

Тогда Чжэ Гал Ын ответил:

— Интересно. Вообще-то, я тоже всегда считал «Шаг Трёх Стихий» сложным.

Если не достичь должного озарения в «Шаге Трёх Стихий», в «Таинственном Шаге» тебя разорвёт на части.

«Хо-хо-хо, наши подходы разные, но выводы одинаковы».

Были моменты, когда они понимали друг друга без слов, и это было приятно.

В обычном боевом клане они бы рвали на себе волосы от мысли продолжать тренировать «базу».

Более того, жизнь Чжэ Гал Ына зависела от успехов Джин Чон Хи.

Но даже в такой ситуации он всегда ставил на первое место то, что лучше для ученика.

— Поспешность губит дело. Начнём, когда будешь готов.

Джин Чон Хи низко поклонился, сложив руки.

Джин Чон Хи продолжал углублённо изучать «Шаг Трёх Стихий».

После первого озарения второе пришло быстро.

Но третье потребовало больше времени, чем первое и второе вместе.

Следы его ног расходились в трёх направлениях по белому снегу.

Хотя движения были свободны, следы всегда останавливались, когда завершалось треугольное число.

Осознав это, сидя и подсчитывая шаги, Джин Чон Хи подумал:

«Неужели… Ферма попал в мир боевых искусств как Чжэ Гал Лян?»

Он разрывался между желанием прочесть такой роман и категорическим нежеланием его видеть.

Если бы он назывался в духе современных трендов, подошло бы что-то вроде «Главный герой скрывает свою математику».

В романах уся всегда так.

Маленький принцип часто скрывает великое озарение.

Герои постигали боевые искусства через «Тысячесловие», «Дао Дэ Цзин» Лао-цзы или «Лунь Юй» Конфуция.

Даже Призрачный Лучник достиг Просветления через буддийскую концепцию пустоты.

Неважно, где найти озарение.

Будь то коса старухи или марш муравьёв — не имеет значения.

Это может быть мало, может быть тривиально.

Даже если кажется абсурдным.

Вопрос в том, сколько мира оно может охватить само по себе?

Это и есть озарение.

Числа — самый прямой способ объяснить мир.

Маленькое осознание начало расширять мир Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи снова отрабатывал шаги на снегу.

Его движения повторялись снова и снова — шаг, остановка, снова шаг.

Белоснежный покров напоминал ему чистый лист бумаги, а сам он был муравьем, ползущим по нему.

«Так... "Шаг Трёх Стихий" — это про два измерения».

Если это так, то логично, что «Таинственный Шаг» переходит на следующий уровень — работу с тремя измерениями.

Как бы подробно ни были описаны техники в книгах, настоящее озарение приходит только через личный опыт.

Джин Чон Хи перестал механически повторять движения.

Вместо этого он начал прокладывать новые пути, которых не было в «Шаге Трёх Стихий».

Следы его ног расходились по снегу, словно рисуя мандалу.

«Три в "Шаге Трёх Стихий" — это не просто три направления».

Разве истина просветления может быть ограничена плоскостью? И почему она принимает форму колеса Будды?

Джин Чон Хи почувствовал, что понимает.

В конце концов, его следы сложились в идеальную форму — круг.

Мандала.

Внутренняя энергия начала циркулировать в такт его движениям.

Это был всего лишь «Шаг Трёх Стихий» — базовая техника, которую в мире боевых искусств все считали примитивной.

Но теперь энергия текла по всем его меридианам.

Пять видов внутренней энергии сплелись в круг.

В этот момент нечистоты в его теле начали сгорать.

Металлическая энергия защищала тело, земляная — питала, древесная — поглощала окружающую энергию. Водная выталкивала шлаки, а огненная — сжигала их.

Джин Чон Хи осознал, что три озарения «Шага Трёх Стихий» завершены.

Это означало начало «Таинственного Шага».

И в тот же момент его тело рухнуло на снег.

— Кхек!

После просветления боец наиболее уязвим.

Джин Чон Хи почувствовал, что его даньтянь опустел.

В то же время он понял, что его энергетический резервуар увеличился, и энергия стремительно наполняла его меридианы. Это было хорошей новостью.

Но была и плохая.

Просветление настигло его в горах, на заснеженном склоне, где не было ни души.

Обычно он не мерз, поддерживая температуру огненной энергией. Но сейчас внутренней силы не осталось.

Даже на то, чтобы пошевелиться, не хватало сил.

Состояние «опустошения» длилось слишком долго.

Если бы он медитировал в Медицинском Павильоне, кто-нибудь бы его прикрыл. Но тогда озарение бы не пришло.

Оно снизошло именно потому, что он был один.

— Хах… ха…

Холод сменился болью, словно тело резали на части.

Обморожение начинается с конечностей — самых удаленных от сердца тканей.

Снежинки таяли на его коже, забирая тепло. Поднялся ветер.

Горная метель не щадила ребенка без шубы. Лишь вулканическая зона спасала его от худшего.

Гипотермия необратима.

Джин Чон Хи заставил себя подняться.

В обычных условиях ему бы помогли. Но сейчас помощи ждать было неоткуда.

Он заставил ноги двигаться.

Подсознание вело его к самому знакомому дыхательному упражнению, повторенному десятки тысяч раз — «Технике Циклической Циркуляции».

Самое базовое из базового.

Энергия пошла по очищенным меридианам.

Парадоксально, но невозможность отдыха в такой момент дала ему новое озарение.

Чем сильнее бушевала метель, тем увереннее становились его шаги.

И в какой-то момент он перестал проваливаться в снег — теперь он шел по нему.

Озарение «ледяной конденсации», доступное лишь на пятом уровне «Техники Пяти Стихий», легло на его плечи. Но в борьбе за выживание он даже не осознавал, что постигает.

Холод сковывал тело, температура падала.

Когда метель полностью закрыла обзор, и он уже не понимал, куда идти…

Джин Чон Хи, с пустым взглядом, сделал шаг в «Шаге Трёх Стихий».

Именно в этот момент его увидели члены Медицинского Павильона, вышедшие на поиски.

— Н-неужели «Незаметное Скольжение по Снегу»?!

Так называли технику величайших мастеров, способных идти по снегу, не оставляя следов.

На самом деле, это было не совсем то.

Он просто постиг «ледяную конденсацию».

Но поскольку он использовал лишь «Шаг Трёх Стихий», наблюдавших это охватило еще большее смятение.

Позже, когда Ю Хо услышал об этом, он забыл о своем статусе управляющего и смеялся до боли в животе.

Джин Чон Хи получил прозвище «Молодой мастер, шагающий по снегу без следа».

Было очевидно, кто его придумал.

Работа над медицинскими текстами шла гладко. Хотя учитель помогал, львиную долю Джин Чон Хи делал сам.

Медицинские труды требовали иллюстраций — описать органы одними словами было невозможно.

Хирургия — это вскрытие живого тела.

Даже под наркозом легкие продолжают дышать.

Сердце бьется, а кишечник может двигаться.

Без понимания этого оперировать нельзя.

Под диктовку Джин Чон Хи Ю Хо рисовал иллюстрации.

Несмотря на тонкую кисть, линии выходили четче, чем карандашные.

Вскоре на бумаге появилась схема печени — четыре доли, печеночная артерия и воротная вена.

Точность была на уровне учебника.

— Разве есть что-то, с чем не справится Главный Ю?

Не отрывая кисти от бумаги, Ю Хо ответил:

— Я не смог спасти Учителя.

Голос был ровным, но слова резонировали. Джин Чон Хи спросил:

— Ты всегда так предан Учителю. В чем причина?

— Это не ваше дело, молодой мастер. Кстати, у вас неплохие задатки к боевым искусствам. Говорят, вы постигли «ледяную конденсацию» пятого уровня, имея лишь четвертый.

Он ловко сменил тему. Ю Хо всегда так делал.

Стоило Джин Чон Хи начать расспросы, как тот возводил железную стену. Но это лишь разжигало любопытство.

«Черт возьми, этот Ю Хо… Для второстепенного персонажа о нем слишком мало информации».

Информация — его главное оружие в мире, где правят мечи.

О Призрачном Лучнике, враге Небесного Демона, сведений было много. О мастерах Павильона — тоже.

Но Ю Хо был другим.

Он даже не второстепенный персонаж — скорее, часть фона.

Если ранжировать по важности:

- Главный герой — король.

- Второстепенные — знать.

- Массовка — простолюдины.

А Ю Хо был ниже.

И теперь этот «фон» стал его ближайшим (но не доверенным) помощником. Раздражало.

Ю Хо сказал:

— Молодой мастер, вы слишком интересуетесь мной. Разве угрозы убить вас было недостаточно? Говорят, некоторые любят, когда их тиранят.

— Ха-ха…

Джин Чон Хи засмеялся нервно.

«Этот тип действительно считает меня психом».

— Даже если вы будете копать, я не смогу делать больше работы. Вы знаете, что ваш объем заданий уже довел бы девять человек до смерти от переутомления?

Говорил он это с видом абсолютно здорового человека.

Джин Чон Хи всегда удивляло: откуда у этого парня столько сил?

— Я не хочу нагружать тебя еще больше. Просто ты давно с Учителем, и мне, как ученику, интересно.

— Это любопытство ученика? Или врача, ищущего способы лечения?

— Ни то, ни другое. Просто мы будем вместе долго, вот и все.

— Верно. Если только я не убью вас по ошибке во время лечения.

«Этот "фон" разбрасывается угрозами смерти, как будто это что-то обычное».

С одной стороны, Ю Хо был удобен — выполнял работу девятерых. С другой — постоянно напоминал, что может прикончить.

Конечно, Джин Чон Хи не боялся.

Он не забыл, как Ю Хо забросал его камнями на той демонстрации.

С милой улыбкой он нагрузил Ю Хо еще больше, и тот, помимо своих девяти должностей, теперь еще и иллюстрировал медицинские тексты.

Возможно, из-за перегрузок угрозы участились.

— Ты правда собираешься меня убить?

— …А если да, вы перестанете заваливать меня работой?

Вот кем был Ю Хо:

Первая в мире медсестра + Первый в мире аспирант + Лаборант + Иллюстратор + Инженер по медоборудованию + Управляющий Павильона + Основные обязанности управляющего + Помощник Учителя + Личный раб Джин Чон Хи.

Каждая из этих ролей могла сломать человека.

Ю Хо, угрожающий убить ребенка, безусловно, злодей.

Но Джин Чон Хи, который смеется и продолжает его нагружать, тоже не в себе.

— Я бодхисаттва, молодой мастер. Можете не признавать, но это факт.

— Не слишком ли высокая самооценка?

— Я же позволяю вам дышать? Кажется, вы привыкли к моим угрозам. Может, выпустить немного убийственного намерения?

«Да ну тебя, девять работ — и еще "убийственное намерение"».

Джин Чон Хи не испытывал ни капли сочувствия.

Не его проблема.

Ю Хо был его личным рабом — и этим все сказано.

Такую власть дал ему Учитель.

— Вздох… Главный Ю. Если бы ты не угрожал мне, я бы так не издевался.

— Нет, молодой мастер. Вы бы все равно это сделали. Потому что вам плевать на чужие перегрузки.

— Может, скажешь, что я «не различаю методов, когда дело касается лечения»?

— Соглашусь. Вы и себя так же гробите. Поэтому я терплю.

«Если давить дальше, он взорвется».

Хотя Джин Чон Хи и был социопатом, не способным понять чужие страдания, он лучше всех знал пределы человеческих возможностей.

Потому что сам работал на износ.

В глазах Джин Чон Хи Ю Хо действительно достиг своего предела.

Хотя этот парень, выполняющий девять работ одновременно, уже давно превзошёл человеческие возможности, похоже, даже он не способен работать бесконечно.

«Какая жалость.»

Это было похоже на наблюдение за тем, как жёсткий диск достигает предела своей ёмкости.

Неважно, 10 терабайт или 100 — если постоянно загружать данные, рано или поздно упрёшься в лимит. Именно такое ощущение.

«Но, может, если немного подбодрить его и мягко подтолкнуть…»

По меркам Джин Чон Хи, Ю Хо не был человеком, поэтому угрызений совести он не испытывал.

Ю Хо открыл рот.

— Ты спрашивал о моих отношениях с мастером, верно?

— О, ты в настроении поговорить об этом?

— Ха-ха, конечно, нет. Я просто сказал это, чтобы тебе стало скучно, и ты перестал меня об этом спрашивать.

— Тогда в чем дело?

Кисть Ю Хо на мгновение замерла. Затем он произнёс:

— Он разрешил обиду ничтожного существа.

— Ничтожного существа?

— Для людей это, возможно, ничтожное создание, но даже у таких существ есть обиды. Он разрешил одну из них.

— Разве «ничтожное существо» обычно не относится к животным или растениям? Почему ты называешь себя ничтожным существом, начальник Ю?

Ю Хо не ответил. Он лишь горько улыбнулся.

— Тебе интересно?

— Конечно.

— Хорошо. Надеюсь, тебе будет настолько интересно, что ты заработаешь стрессовую болезнь.

Джин Чон Хи протянул руку и схватил Ю Хо за щёки. Затем растянул их в стороны.

Мальчик ярко улыбнулся и сказал Ю Хо:

— Когда я так делаю, лицо нашего начальника Ю становится веселее. Действительно, с точки зрения физиогномики, немного жира на щеках делает человека красивее.

— Даже если ты так говоришь, я всё равно не расскажу тебе больше. Хотя, возможно, расскажу, когда буду готов убить тебя, молодой господин.

Джин Чон Хи, не отпуская щёки Ю Хо, спросил:

— Убийство вредителей, что-то вроде этого?

— Если тебе так интересно, почему бы тебе не провалить лечение мастера?

Чёртов лис.

Они ещё немного поспорили.

Когда Джин Чон Хи отпустил его, Ю Хо сказал:

— Я не рассказываю тебе ради твоего же блага, молодой господин. Хотя ты, вероятно, и этому не поверишь.

— ...

— Но, должен признать, это странно.

— Что?

— То, что до сих пор жив человек, который заставляет меня так работать и пытается копаться в моём прошлом. Я тут подумал, могу я вырвать у тебя один ноготь? Я не убью тебя.

— Забудь и просто делай свою работу. После печени — селезёнка.

— Значит, мы следуем хирургическому порядку.

— Большинство членов Медицинского павильона, вызвавшихся в Зал хирургии, участвовали в операциях со мной. Врачи Белого Дракона уже имеют прочную базу, и это практический опыт, ради которого они старались. Хорошо освежить их память.

— О, это отличная идея. Я думал, в каком порядке ты составляешь оглавление... Честно говоря, я впечатлён.

— О, ты впечатлён? Значит, теперь ты не хочешь меня убивать?

— Но мне ведь нужно рисовать иллюстрации, верно? И редактировать книгу.

— Да, точно.

— Как и ожидалось, молодой господин, ты не человек.

Так или иначе, Джин Чон Хи продолжал нагружать Ю Хо.

Создание медицинских текстов и обучение продвигались гладко.

Те, кто получал знания Джин Чон Хи, открывали для себя новый мир.

При таком темпе через несколько лет можно будет передавать знания Джин Чон Хи через книги.

И Белый Дракон может стать ведущим медицинским учреждением мира, доминируя в медицинской системе этого мира.

Зима становилась всё глубже.

Джин Чон Хи по-прежнему был занят повседневными делами, но в последнее время в его рутине произошли изменения.

Причина в том, что он практически закончил работу по превращению хирургических знаний в книги с помощью Ю Хо.

Теперь он официально начал деятельность как Глава Зала хирургии.

Было решено принимать пациентов, которым, по мнению врачей, необходима операция, но только в районе, где располагался главный филиал Белого Дракона.

Это произошло всего несколько дней назад.

Конечно, Ю Хо усердно работал для этого.

Только Ю Хо мог создать инструменты, необходимые для операций.

«Этот уровень примерно соответствует операционной начала-середины XX века. Этот Ю Хо... мне действительно интересно, кто он на самом деле. Мастер только смеётся и ничего не говорит. Главы залов, кажется, что-то знают.»

Джин Чон Хи, одетый в белоснежный халат, огляделся и восхитился.

Стеклянные флаконы для капельниц. Катетеры и трубки, подключённые к ним. Разнообразные инструменты, включая острые скальпели, ножи и пинцеты.

Всё это было создано благодаря настойчивости Ю Хо.

Даже вещи, в возможность создания которых сложно поверить, были здесь, включая многоразово перегнанный дезинфицирующий раствор.

И сегодня.

Впервые после Ван Гак Ён была назначена ещё одна операция.

В отличие от Призрачного лучника, который ворвался внезапно, умоляя о спасении, этот пациент прошёл через полноценное обследование.

Это был пациент, на которого даже всемирно известный Божественный лекарь Пэк Рин покачал головой, сказав, что выжить будет трудно.

Диагноз — острый аппендицит.

В просторечии — разрыв аппендикса.

— Пациент входит.

Раздался голос снаружи, и пациента ввезли.

Каталка, на которой лежал пациент, тоже была сделана по настоянию Ю Хо, и, как говорили, теперь, осознав её полезность, другие местные ремесленники также начали их изготавливать.

— Так вот как выглядит операционная. Как интересно...

— Теперь мы наконец сможем увидеть хирургические навыки молодого господина.

Кроме пациента и членов Медицинского павильона, которые должны были ассистировать, вошли мастер Чжэ Гал Ын и трое из четырёх великих глав залов, кроме главы Зала боевых искусств.

Во время предыдущей операции над Ван Гак Ён они не смогли подстроиться из-за собственной работы.

Похоже, сегодня они пришли лично понаблюдать.

Конечно, Ю Хо в роли медсестры тоже присутствовал.

В последнее время они обучали медперсонал через Ю Хо, но пока никто не мог сравниться с ним.

— Тогда начнём операцию. Все ознакомились с медицинскими записями?

Когда все кивнули, Джин Чон Хи наконец взял скальпель.

На этот раз Ю Хо ассистировал как медсестра, а Чжэ Гал Ын помогал со стороны.

Сначала он положил свободную руку на живот пациента.

Он направил ци, чтобы прочувствовать внутренности.

Хотя он постоянно практиковался с тех пор, как учился у Чжэ Гал Ын в прошлом, каждый раз это ощущалось по-новому.

Это было похоже на обретение нового чувства, так что ничего не поделаешь.

Выражение лица Джин Чон Хи исказилось, когда он проверил внутренние органы.

«Как и ожидалось, полный хаос... Обычно в таком состоянии трудно выжить без лекарств, таких как антибиотики.»

Операция на аппендиксе. Официальное название — острый аппендицит.

Это происходит, когда аппендикс блокируется и перфорируется (образуется отверстие).

Когда это случается, содержимое пищеварительных органов вытекает, заражая и загрязняя внутреннюю полость.

Если быстро не принять меры, наступает смерть.

«Согласно медицинским записям, боль в животе началась пять дней назад. Неясно, когда именно аппендикс перфорировался... Но жизненная сила ещё сильна, учитывая это состояние. Да здравствует ци.»

Он взял скальпель. Медленно разрезал живот острым лезвием.

Когда он умело вскрыл брюшную полость, не было необходимости вскрывать брюшину — изнутри сразу же распространился зловонный запах.

Это было естественно, учитывая, что аппендикс разорвался, и содержимое кишечника вытекло.

— Остановить кровь! Отсос!

По команде Джин Чон Хи рука Чжэ Гал Ына молниеносно нажала на акупунктурные точки.

Кровотечение мгновенно остановилось, и в то же время Ю Хо использовал технику «Поглощения пустоты», чтобы высосать грязь из брюшной полости.

Но даже после этого внутри всё ещё был беспорядок.

— Извлечь орган! Вода готова?

Он вынул кишечник целиком. Затем поместил его в подготовленную кипящую воду и промыл.

Он повторял это снова и снова, пока загрязнение не было удалено, затем зашил разрыв аппендикса.

Его движения были быстрыми и точными. Во время этого процесса не было кровотечения.

Ему удалось наложить швы, не задев ни одной артерии.

— Спирт!

Спирт, то есть высококонцентрированный алкоголь, полученный многократной перегонкой.

Он использовал его, чтобы ещё раз промыть органы и внутреннюю часть брюшной полости.

Затем, снова отсосав содержимое техникой «Поглощения пустоты», он вернул органы на место.

— Невероятно...

— Боже мой...

Трое великих глав залов наблюдали за этим процессом в изумлении.

Для них такой вид медицинского вмешательства был чем-то совершенно новым.

Хотя Белый Дракон — одно из трёх великих медицинских учреждений мира, и они тоже используют хирургические методы, даже они никогда не видели и не выполняли операции такого уровня.

Пока они пребывали в шоке,

Джин Чон Хи быстро начал зашивать брюшную полость.

Все наблюдавшие выражали восхищение.

— Операция завершена. Пожалуйста, переместите пациента в палату восстановления и обеспечьте переливание крови.

Благодаря тому, что Ю Хо сделал стеклянные флаконы для капельниц, теперь они могли делать переливания.

Пока ещё невозможно изготовить растворы для капельниц, но, возможно, после исследований удастся создать что-то подобное.

«Столько всего нужно сделать...»

Операция завершилась успешно. Но лицо Джин Чхон Хи не выражало радости.

И, в отличие от его вида, все остальные выражали восхищение.

Глава Зала лекарственных трав, Ман Пхэ Гок, заговорила первой.

— Действительно потрясающе. Даже тот Кроваворождённый старец не смог бы выполнить такую операцию.

Услышав это, Глава Зала иглоукалывания, Сама Бён, задумался.

— Вскрыть брюшную полость, промыть внутренние органы, зашить их и вернуть на место... Обычно, как только разрезаешь живот и извлекаешь кишечник, пациент умирает. Рано или поздно.

В эту эпоху ещё не хватало знаний о инфекциях и воспалениях. Сомнения Сама Бёна были естественны.

Глава Зала мануальной терапии, Чжу Данха, сказал:

— Внутренняя энергия может продлить жизнь до определённого предела, но без достижения уровня мастера пика выздоровление невозможно. Даже став мастером пика, если рана глубокая, смерти не избежать.

Услышав это, Сама Бён нахмурился.

— Обычно они умирают от сильного жара. Более того, с перфорацией кишечника есть или испражняться практически невозможно, так что смерть — лишь вопрос времени.

Операция по удалению аппендикса — относительно простая процедура в современном мире.

Но в эту эпоху это была ужасная болезнь, уносившая множество жизней.

Глава Зала лекарственных трав спросила Сама Бёна:

— Глава Зала иглоукалывания, как ты думаешь, что будет с этим пациентом?

— Швы идеальны, кровопотери почти нет, так что, думаю, этого не случится... но нужно наблюдать за состоянием.

Можно ли действительно решить проблему жара?

Плечи Главы Зала лекарственных трав тяжелели.

«Существующие лекарства от внутренних травм не могли контролировать весь жар, возможно ли это?»

На её добром лице появилось беспокойство.

«Молодой Глава выполнил свою обязанность. Остальное — моя забота!»

Она тоже посвятила жизнь спасению пациентов.

Лекарства от внутренних травм — самые сложные в приготовлении. Они должны учитывать раны пациента, конституцию, питание и даже причину травмы.

Уже было удивительно достичь такого уровня в эпоху без антибиотиков.

В этот момент Джин Чон Хи вышел из операционной. Все четверо великих глав залов собрались вокруг него.

— Кажется, у вас много вопросов.

В ответ на слова Джин Чон Хи Сама Бён ответил:

— Мы должны учиться тому, чему можем научиться.

Это была впечатляющая жажда знаний.

Джин Чон Хи с лёгкой улыбкой ответил на все вопросы.

В глазах каждого горел огонь — они жаждали перенять хотя бы часть его техник.

Это было то, о чём мечтал каждый врач.

Тем более, получить признание за медицинские навыки в Медицинском павильоне было не так-то просто.

Но сам Джин Чон Хи чувствовал иначе.

В отличие от улыбки на его лице, внутри он был подавлен.

Вернувшись в свои покои, Джин Чон Хи вздохнул, переодеваясь.

— Хаа…

Он энергично почесал голову, а затем плюхнулся на пол.

— Как и ожидалось... Мне ещё многого не хватает. Особенно нужны отсос и антибиотики. Без чёткой видимости операция невозможна. Раз уж бойцы, владеющие техникой «Поглощения пустоты», редки, её нельзя применять для многих пациентов, верно? И без антибиотиков после операции...

Ю Хо сделал всё возможное.

Это было выше всех ожиданий.

Но он не был всемогущим. Вещи, обычные для любой современной больницы, здесь были недоступны.

Было досадно, что он не мог передать и половины своих навыков.

Его тревога была безмерна. Главная причина была в другом.

«Состояние мастера тоже не очень. Если не подготовиться заранее, ситуация может ухудшиться. Я не могу предсказать, какие переменные могут возникнуть во время операции. Человеческая жизнь — не игра, и как только живот вскрыт, уже поздно.»

От одной этой мысли пересохло в горле.

Поэтому Джин Чон Хи не заметил, как кто-то очень тихо вошёл в комнату.

— Такие слова я в жизни не слышал. Значит, ты всё ещё чувствуешь, что тебе чего-то не хватает?

— О! Мастер?

— Я не хотел тебя беспокоить, пока ты глубоко задумался, но не смог удержаться от любопытства.

К счастью, он не вслух выражал свои переживания о мастере.

— Я размышлял о некоторых моментах для улучшения после сегодняшней операции.

— Четверо великих глав залов шумели, будто на празднике, а ты выглядишь так, будто видел всё это уже миллион раз.

— Ха-ха-ха.

— Опять смеёшься. Не перетруждай себя.

Чжэ Гал Ын погладил Джин Чон Хи по голове.

Джин Чон Хи закрыл глаза. Большая холодная рука была приятной.

Она напоминала температуру тела змеи.

Джин Чон Хи чувствовал, что сможет сделать что угодно, если сумеет согреть эту руку.

«Потому что на кону жизнь мастера.»

По правде говоря, если бы речь шла только о лечении пациентов, Джин Чон Хи, возможно, смог бы сегодня порадоваться.

Какое ещё удовлетворение может быть больше для врача, чем возможность спасти пациентов, которых другие не могли спасти?

Но Джин Чон Хи увидел ограничения раньше, чем удовлетворение.

«Этого недостаточно. Одного этого далеко не хватит.»

Значит, это нужно преодолеть.

Если ничего не делать, мастер умрёт.

— Я хочу создать что-то новое, мастер.

— Я же сказал, не стоит торопиться.

— Потому что я должен вылечить вас, мастер! Иначе, иначе будет поздно.

Губы Джин Чон Хи сжались в прямую линию.

Чжэ Гал Ын наконец рассмеялся, глядя на выражение лица своего ученика.

— Как мило. Подумать только, что такой маленький ученик будет лечить моё тело.

Он смеялся какое-то время, казалось, очень позабавившись, а затем сказал:

— Тогда чем я могу тебе помочь?

— Думаю, мне придётся надолго занять Ю Хо.

— Хм?

— Потому что мне нужно сделать пенициллин.

Пенициллин.

Первый антибиотик человечества. Джин Чон Хи решил бросить его в ад культивации.

«Сделаем камеру для выращивания, камеру!»

Операция в «Летучем Змее». Операция Ван Гак Ён. И только что проведённая операция на аппендиксе.

Выполняя их, он понимал всё яснее.

Хотя энергия ци, безусловно, удивительная сила, а эликсиры — и вправду фантастические лекарства, они всё равно не могут заменить современное медицинское оборудование, включая антибиотики.

Даже если он не сможет сделать передовое оборудование, антибиотики сделать необходимо.

Причина проста.

Антибиотики можно производить массово, и их эффект абсолютен.

Поэтому Джин Чон Хи решил сделать Ю Хо первой медсестрой мира боевых искусств и феей камеры выращивания.

«Вау, наш Ю Хо получает две работы! Завидую. Эй! Медсестра и фармацевтический исследователь и производитель! Просто прекрасно!»

Не зная, какой объём работы ждёт Ю Хо, мастер спросил:

— Пенициллин? Хорошо. Я устрою так, чтобы он приходил в Медицинский павильон по твоему требованию. Но будет ли этого достаточно?

Джин Чон Хи кивнул.

— Конечно, мастер! Ю Хо такой выдающийся человек. Я благодарен за его помощь.

— Я немного завидую. Он может получить много полезных знаний рядом с тобой. Если бы моё здоровье было лучше, я бы тоже мог.

Не зная правды, мастер просто завидовал Ю Хо.

— Нет, мастер. Ваш приоритет — сохранить здоровье. Вы видели операцию на аппендиксе, верно? Хирургия — крайне опасный метод лечения. Если во время вашей операции произойдёт что-то непредвиденное, даже я не смогу ничего сделать.

— Значит, даже во время операции есть временные ограничения.

Джин Чон Хи горько улыбнулся.

«Проблема не только в бомбе замедленного действия во время операции, но и в повседневной жизни. Это больше похоже на мину. Мы не знаем, взорвётся ли она через год или сегодня.»

Он мог только надеяться, что внутренняя энергия мастера продержится.

Джин Чон Хи сказал:

— Пожалуйста, оставайтесь здоровым до того момента, мастер.

— Хорошо. Обещаю, мой маленький доктор.

Никто из них не спросил мнения Ю Хо.

Первая в мире боевых искусств фея камеры выращивания!

Это было поистине прекрасное имя.

И так Ю Хо получил новую работу.

Для самого заинтересованного лица это стало причиной кровавых слёз.

Распорядок дня Джин Чон Хи стал крайне насыщенным.

Ему нужно было передавать знания о хирургических процедурах врачам Медицинского павильона и читать лекции по книге, написанной с помощью Ю Хо.

Он также проводил практики вскрытия на трупах и умудрялся втиснуть тренировки боевых искусств. И самое главное.

Он начал разработку пенициллина.

Пенициллин — это бета-лактамный антибиотик, извлекаемый из плесени.

Этой информации достаточно для быстрого поиска в энциклопедии.

Но мало кто знает, что плесень чувствительна к температуре, свету и влажности, и даже если все условия соблюдены, выращивание может провалиться, если что-то пойдёт не так.

«Почему она не растёт? В чём проблема? Профессор сделал это за один раз, что с тобой не так?»

Биология отличается от математики. Сколько бы я ни посвящал себя чашке Петри, если плесень не растёт, значит, не растёт.

Это настоящее сердце грибовода.

Особенно синяя плесень чувствительна к воздуху, а её извлечение и очистка — ад.

Даже если использовать сотни колб, количество собранного пенициллина хватит только на одного человека.

Более того, его сложно вводить перорально, а из-за короткого периода полураспада его эффективность низка.

Метод, который использовал Джин Чон Хи, — это метод глубинного культивирования с использованием большого ферментера, то есть метод Deep tank, открытый во время Второй мировой войны.

— Я подготовил всё, как ты сказал, но уверен ли ты, что это правильно?

Ю Хо приготовил керамические ёмкости, необходимые для производства пенициллина, по просьбе Джин Чон Хи.

— О, это неплохо.

Хотя они были керамическими, а не металлическими, это было совсем неплохо.

— Значит, члены Медицинского павильона обнимают ферментер снизу?

— Да. Нам нужно непрерывно вводить воздух снизу и перемешивать, используя Ветер Ци техники Пяти Элементов.

Так была создана первая в мире боевых искусств фея (или раб) культивации. На Земле это делал бы мотор машины, но Джин Чон Хи решил использовать людей.

«Хаа, разве не всё это ради спасения жизней? К тому же мастер говорил, что в последнее время члены Медицинского павильона пренебрегают тренировками внутренней энергии, и это стало проблемой.»

Более того, ци этого мира способствует росту всего живого. Поэтому он надеялся, что это может быть полезно и для синей плесени.

Ю Хо сказал с потухшим взглядом:

— Хотя я не изучал технику Пяти Элементов, я могу управлять энергией ветра. Мастер сказал, что раз ты уже всё подготовил, я должен заняться начальным выращиванием.

Кто же этот парень на самом деле? Джин Чон Хи снова задумался об этом сегодня, ярко улыбаясь.

— Да, потому что синяя плесень чувствительна. С начальником Ю я могу быть спокоен.

— После завершения ферментации член Медицинского павильона, освоивший ледяную конденсацию техники Пяти Элементов, быстро охладит ферментированную жидкость для очистки, верно?

3-5 градусов по Цельсию будет хорошо. Кислая вода, используемая в это время, должна быть около pH 2.

Но поскольку точно измерить это невозможно, они решили строго дозировать количество внутренней энергии и метод производства очищенной воды.

После удаления примесей таким образом пенициллин будет превращён в таблетки и храниться в самом холодном месте зала лекарств.

Таков был план.

«Но переменных слишком много.»

Помимо поддержания стабильного качества пенициллина, он не мог быть уверен, что вещи из этого мира будут иметь тот же эффект на людей, что и на Земле.

Нужно начать с экспериментов на мышах, шаг за шагом.

Джин Чон Хи сказал:

— Всё это ради мастера.

— Ха-ха-ха, каждый раз, когда я думаю о рабочей нагрузке, моё желание убить тебя, молодой господин, усиливается.

Он совмещает учёбу на медсестру, работу раба культивации, обучение младших и различные побочные задачи.

«Поддержание кислорода в ферментере будет ключевым.»

Питательное вещество, используемое во время фазы роста бактерий, — это лактоза.

Они планируют использовать коровье и овечье молоко.

Позже, когда они перейдут к полномасштабному производству, он попробует такие вещи, как рапсовое масло.

«Антибиотики абсолютно необходимы для операции мастера.»

Изначально он бы забыл метод производства пенициллина. Но благодаря «Божественной технике Происхождения Неба и Земли» даже вещи, которые он изучал мимоходом, начали чётко всплывать в памяти.

— И вот предметы, которые ты просил.

Ю Хо дополнительно принёс хирургические инструменты, которые запросил Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи больше всего внимания уделил шприцевым иглам среди них.

Осмотрев их некоторое время, он спросил:

— Разве нельзя сделать иглы тоньше?

— Что? Даже тоньше этих? Если хочешь тоньше, быстрее будет заказать у кузнецов семьи Тан, известных как родина скрытого оружия.

Джин Чон Хи вздохнул.

— Тогда пожалуйста, закажи у этих кузнецов.

— Это тоже ради спасения жизни мастера?

— Да.

— Хаа, я не могу с тобой справиться, молодой господин. Ладно. Я попробую их достать.

— Спасибо.

Джин Чон Хи искренне выразил благодарность.

— Я умру от переработки, прежде чем успею убить тебя, молодой господин. Правда.

Услышав это, Джин Чон Хи ухмыльнулся.

— Ты ведь не собираешься рассказывать мне, как можешь делать так много задач одновременно, верно?

— Да, это секрет, молодой господин.

Ю Хо ворчал, усердно записывая дополнительные просьбы Джин Чон Хи.

Члены Медицинского павильона наблюдали за этой сценой с огромным любопытством.

Пенициллин.

Антибиотик на основе синей плесени был создан более гладко, чем ожидалось.

Методом проб и ошибок всё разрешилось до конца сезона.

И теперь результат был перед глазами Джин Чон Хи.

«Он действительно создан.»

Джин Чон Хи цокнул языком, разглядывая жидкость в стеклянной бутылке.

«Я был готов к тому, что это займёт как минимум вдвое больше времени…»

Последний месяц он посвящал работе каждую минуту бодрствования.

Тренировки, исследования, разработки.

Он шёл по трём направлениям одновременно. Он командовал членами Медицинского павильона, назначенными мастером, и давал указания Ю Хо.

Он извлекал образцы, записывал результаты и пробовал снова.

«Если есть деньги, время и методы, нет причин этого не делать.»

Ю Хо ругался, говоря, что так больше не может.

Потому что когда Джин Чон Хи напрягался, Ю Хо тоже оказывался под давлением.

Трудовая община, связанная мастером.

Они были дуэтом без товарищества, только с ненавистью, но когда дело доходило до работы, они действовали удивительно слаженно.

«Ю Хо может работать больше. Он сам этого не знает, но может!»

Джин Чон Хи сжал кулак, размышляя, как ещё его эксплуатировать.

Причина, по которой Джин Чон Хи мог выдерживать этот адский бег в колесе, была только одна.

Все благодаря Истинной Ци Пяти Элементов.

А если поискать ещё одну причину, то это молодость.

«Мой мозг не устаёт. Память улучшилась, а эффективность сна возросла. Я и не думал, что, живя интенсивнее, чем во время тренировок, мои достижения в технике внутренней энергии вырастут настолько.»

Лицо ребёнка исказилось в маслянистой ухмылке взрослого.

«Быть молодым — это действительно здорово. Потому что я молод, восстановление быстрое, мозг работает отлично, и я вижу всё без очков. Даже невралгия, которая раньше мучила меня по утрам, теперь исчезла.»

Он понял во время операций, что чувствительность кончиков его пальцев стала ещё острее, чем раньше.

Хотя жаль, что конечности короткие, но острота чувств и хорошее восстановление — это сокровище, которое не купишь ни за какие деньги.

Джин Чон Хи улыбался, потряхивая стеклянную бутылку.

«Говорят, что становление мастером внутренней энергии замедляет старение. Если повезёт, можно даже омолодиться с помощью пилюль "Возвращения к Молодости".»

Разве мастер не лучший пример?

Джин Чон Хи не знает точный возраст мастера, но он уверен, что тот не сильно отличается от возраста главы «Летучего Змея».

Если судить только по возрасту, он либо средних лет, либо уже в преклонном возрасте.

Искусство Внутренней Гармонии Пяти Стихий балансирует жизненную силу и равновесие тела просто через практику.

Это скорее взращивание жизни, чем боевое искусство. У неё есть недостаток — её сложно освоить, но для врача нет лучшей техники внутренней энергии.

Благодаря этому лицо мастера выглядит таким же подтянутым, как у двадцатилетнего. Его тело тоже забыло о возрасте.

Единственная проблема — болезнь, в остальном мастер, скорее всего, забудет о возрасте до самой смерти.

Красота мастера давала Джин Чон Хи ещё больше мотивации.

«Я тоже хочу подтянутое лицо! Суставы, которые двигаются плавно! Глаза, которые видят клетки под солнечным светом!»

Вот именно. Мечты Джин Чон Хи находилось в другом измерении по сравнению с целями других детей его возраста.

Обычно дети мечтают стать мастерами боевых искусств и покорить мир. Как ни прекрасны эти мечты, они несбыточны

В отличие от них, возможно, потому что он уже испытал старение, Джин Чон Хи стремился к немедленной практической выгоде.

Адский образ жизни, который он добровольно принял.

Этот образ жизни заставил Джин Чон Хи сделать ещё один шаг вперёд.

Его контроль над внутренней энергией стал почти идеальным, а в Искусстве Внутренней Гармонии Пяти Стихий он достиг восьмого уровня.

С древних времён немедленная практическая выгода всегда была большим мотиватором, чем далёкие мечты.

Даже сам Джин Чон Хи был удивлён этим достижением.

«Мастер сказал, что, повторяя крайнюю усталость и быстрое восстановление, моё тело меняется, становясь ближе к естественному состоянию… Другими словами, моё тело тренируется через сумасшедший труд?»

Ю Хо цокал языком, называя его крепким ублюдком.

Он сказал, что хорошо, что боевые искусства клана Чжэ Гал сосредоточены на взращивании жизни; с другими стилями он бы разрушил своё здоровье. В любом случае, это было к лучшему.

«Это божья благодать, что я могу получить Божественную Технику Внутренней Гармонии Пяти Стихий и Божественную Технику Происхождения Неба и Земли. Мастер сказал, что передача возможна с шестого уровня Техники Пяти Элементов, но я уже на восьмом?»

Божественная Техника Внутренней Гармонии Пяти Стихий — это техника более высокого уровня, чем Искусство Пяти Стехий.

Это одна из знаменитых божественных техник в мире, но её крайне сложно освоить, поэтому очень немногие достигли в ней мастерства.

Эту технику, которую изучают лишь избранные бойцы клана Чжэ Гал, говорят, можно использовать для манипулирования природной энергией, управляя Истинной Ци Пяти Элементов.

Разве мастер Чжэ Гал Рин не является бойцом, достигшим Сферы Преображения, освоив Божественную Технику Пяти Элементов?

Более того, Божественная Техника Происхождения Неба и Земли была ещё более впечатляющей.

Как секретная божественная техника клана Чжэ Гал, это на самом деле не техника внутренней энергии, создающая отдельную внутреннюю силу.

Это боевое искусство, которое потребляет и уничтожает внутреннюю энергию!

Можно спросить, зачем вообще изучать такое, но люди клана Чжэ Гал всегда её осваивали.

Божественная техника, которая использует внутреннюю энергию для активации мозга и улучшения его способностей!

Она улучшает все функции мозга, включая память, ментальные расчёты и восприятие, превращая тупиц в обычных людей, обычных людей — в таланты, а таланты — в гениев.

А если её изучит гений?

Он обретёт разум, способный доминировать в мире.

Такова сила секретной божественной техники клана Чжэ Гал.

И теперь он мог официально начать получать передачу этой Божественной Техники Происхождения Неба и Земли. Но это было на потом.

Сейчас ему нужно было испытать готовый пенициллин.

— Ну что, ты доволен?

Ю Хо подошёл с недовольным лицом.

— Конечно. Это потрясающе. Как и ожидалось от Ю Хо. Нашего раб… то есть, нашу универсальную медсестру!

— Ты же только что хотел назвать меня рабом?

— Да ладно, разве я мог?

— Ха-ха-ха, молодой господин. В последнее время у тебя печень вываливается из живота.

Вокруг Ю Хо поднялась убийственная аура.

Раньше от этого Джин Чон Хи бы замёрз от страха, но сейчас он был другим.

Джин Чон Хи спокойно продолжил работу, не моргнув глазом.

«Он действительно вырос.»

Не только его внутренняя энергия, но и его смелость, казалось, увеличивались.

«Конечно, это всё ещё тонкая шея.»

Шея, которую он мог сломать в любой момент, если бы захотел.

Если бы не участие Чжэ Гал Ына, он бы уже сотни раз свернул её.

«Он мне всё ещё не нравится.»

Ю Хо подумал так, убирая убийственные намерения.

— Так для чего именно это лекарство, если потребовалась такая грандиозная операция? Как ни посмотри, это похоже на западную алхимическую аппаратуру.

— Разве на Западе есть алхимия?

Джин Чон Хи спросил с любопытством.

«Верховный Небесный Демон» — это явно роман о боевых искусствах, и его мир сосредоточен в восточной империи под названием Империя Хуа.

Территория этой империи огромна, даже больше, чем реальный Китай той эпохи.

А в романе есть лишь упоминание о Западных Землях.

Говорят, там живут люди с цветными глазами, но кроме этого описания почти нет, так что непонятно, что это за регион.

— Есть. Хотя почти никто в Империи Хуа об этом не знает. Это похоже на техники эликсиров, но совершенно другое. Это часть эзотерических знаний, которые они называют магией и колдовством.

Ю Хо с подозрением посмотрел на Джин Чон Хи.

— Ты не знаешь, что на Западе есть алхимия… Но мне оооочень интересно, почему ты делаешь что-то подобное. Интересно, мастеру тоже не любопытно?

— Ну. Мне больше интересно, как Ю Хо смог сделать это всего за день? А мастеру не будет любопытно. Конечно нет. Он же чей мастер?

— Хм.

Их взгляды столкнулись в воздухе.

— Ну ладно. Я больше не сомневаюсь в твоих навыках, молодой госп… мастер. Что я только не сделаю, чтобы мастер выздоровел? Так что нам теперь нужно делать? Было бы неплохо, если бы ты объяснил, что это за лекарство.

— Ты же только что не назвал меня «молодым господином», да, Ю Хо?

— Ты, наверное, ослышался. Так же, как я ослышался, когда ты назвал меня рабом.

— …

Джин Чон Хи решил не задумываться над этим.

— Верно. Здоровье мастера — это главное, что ещё важно? А это лекарство…

Джин Чон Хи улыбнулся, глядя на бутылку.

— По меркам этой эпохи… Ну. Назовём это ограниченной панацеей.

Он не мог придумать лучше объяснения для пенициллина.

Джин Чон Хи продолжил.

— А ты спросил, что нам нужно делать? Это же просто, разве нет? Нам нужно провести эксперименты.

— На людях?

— Да. Но сначала на животных.

— Мы могли бы сразу на людях, разве нет? Действительно ли нужен этот процесс? Найдётся много добровольцев среди пациентов.

Действительно, это мир, где человеческая жизнь дешевле жизни мухи.

Пока Джин Чон Хи колебался, Ю Хо продолжил.

— Пациентов всегда больше, чем мы можем принять, и у большинства либо нет доступного лечения, либо нет денег. Кто откажется от бесплатного лечения?

Он забыл.

Это мир, где местные врачи могут принести методы лечения, о которых они даже не слышали, использовать их на пациентах и нагло брать деньги, независимо от результата.

Здесь нет медицинской страховки, нет механизмов защиты пациентов. Врачи Медицинского павильона просто чуть более надёжны.

— Всё равно давай сначала проведём минимальную проверку.

Если всё сделано правильно, это будет вопросом эффективности, но оно не должно вредить жизни.

Ю Хо посмотрел на Джин Чон Хи с непониманием и сказал:

— Ты слишком мягкий, молодой господин.

— Не могу это отрицать. Но ты всё равно пойдёшь вместе со мной, да?

Он хотел сохранить хотя бы какие-то стандарты современного человека, даже если не мог полностью идти против эпохи.

— Что ты сделаешь, если я откажусь?

— Расскажу мастеру.

— Ты мог бы просто приказать.

— Ну, думаю, это лучше, чем просто притворяться, верно?

Джин Чон Хи усмехнулся и поручил Ю Хо работу.

Первое, что нужно было сделать, — это статистика.

«Что отличает современную медицину от прошлой? Наличие статистики.»

Врачи прошлого говорили:

«Это лечение, вероятно, вылечит тебя.»

Современные врачи говорят:

«С этим лечением шанс полного выздоровления — 90%. Шанс отсутствия изменений — 8%, а риск побочных эффектов — 2%.»

Может показаться, что разница невелика. Но если копнуть глубже, она огромна.

Современная медицина — это медицина статистики.

Она проверяет на множестве пациентов и оценивает эффективность на практике.

Если лекарство А имеет эффективность 60%, а лекарство Б — 68%, очевидно, что нужно выбрать Б.

Медицина развивается через этот процесс проверки. Она становится безопаснее.

Реальные данные, а не просто интуиция или личный опыт, используются для спасения жизней.

— Когда работа будет закончена, собери для меня людей, заражённых сифилисом.

Глядя на ухмыляющееся лицо Джин Чон Хи, Ю Хо говорил так, будто видел перед собой безумца.

— Ты сумасшедший. Никто не может вылечить сифилис… Неужели?

— Именно. Если мои расчёты верны, это должно быть возможно. Так что собери их для меня.

— …

Глаза Ю Хо, обычно узкие, слегка расширились.

— …Хорошо, молодой господин. Буду с нетерпением ждать результатов.

С этими словами Ю Хо покинул камеру выращивания. Наблюдая, как он уходит, Джин Чон Хи пробормотал:

— У Ю Хо хорошие способности, но иметь с ним дело — это испытание.

Теперь я понимаю, почему эти высокомерные главы Медицинского павильона прислушиваются к словам Ю Хо.

«Но Ю Хо мне нужен.»

Если бы нашёлся кто-то, способный его заменить, это сделали бы ещё давно.

Джин Чон Хи повернул голову, глядя на пенициллин.

«Дай должный эффект. Молю. Если не сработает, с таким-то характером, сколько же ещё хлопот он доставит?»

Джин Чон Хи искренне молился в глубине души богу, в которого никогда раньше не верил.

Сифилис.

Хотя причин для его вспышек много, главным фактором остаётся заражение при половых контактах.

Изначально, на Земле, это заболевание было распространено в западной Индии. После того как Колумб и его команда, которых можно считать открывателями Эпохи Великих географических открытий, заразились и завезли его в Европу, болезнь распространилась по всему миру. Это была устоявшаяся теория во времена учёбы Джин Чон Хи, но…

В последнее время находят доказательства того, что сифилис существовал в Европе за сто лет до Колумба, так что теория снова стала спорной.

«В любом случае, для меня это не имеет значения.»

Проблема заключается в методах лечения сифилиса.

В эту эпоху заражение сифилисом обычно означало смерть.

Более того, несмотрия на высокую смертность, не существовало действенного лечения.

Часто в качестве терапии применяли крайне токсичные препараты на основе ртути, но они не давали реального эффекта и нередко приводили к ещё более мучительной смерти из-за отравления ртутью.

В итоге сифилис превратился в проклятую болезнь, уносившую жизни бесчисленных заражённых вплоть до создания пенициллина.

В мире Империи Хуа ситуация была такой же.

Зародился ли он в Вест-Индии, как в реальной истории, неизвестно, но факт существования сифилиса неоспорим, и он по-прежнему уносил множество жизней в пределах Империи Хуа.

Неизлечимая болезнь.

Само собой, просьба Джин Чон Хи собрать пациентов с сифилисом мгновенно разошлась по всему Медицинскому павильону.

— Я верю молодому господину.

Призрачный Стрелок произнёс это с глазами, полными доверия.

Ван Гак Ён тоже сжала кулачок.

— Я тоже хочу помочь, папа!

— Отдыхай. Ты ещё не до конца оправилась.

Она унаследовала характер Призрачного Стрелка и отличалась решительностью в действиях.

Раньше она играла роль примерной дочери, потому что должна была присматривать за отцом, чьё состояние было нестабильным, но теперь всё изменилось.

Теперь, когда жизнь Призрачного Стрелка стабилизировалась, настало время ей самой найти то, чем она хочет заниматься.

— Но ты ничего не сможешь делать, пока полностью не поправишься. Это правило. Если будешь ослушиваться, мастера отчитает дядюшка Призрачный Стрелок. Верно? За то, что заставляет работать ещё не оправившуюся дочь.

От слов Джин Чон Хи Ван Гак Ён надула щёки.

— Я тоже могу помочь…

Джин Чон Хи рассмеялся.

— Ха-ха-ха, поможешь, когда полностью выздоровеешь. К тому времени сама будешь плакать, что работы слишком много!

У Джин Чон Хи была ещё одна причина так отчаянно её останавливать.

«Слышал, сюда прибудет много людей из секты Хао… Для детского воспитания это не лучший пример. Гак Ён…»

Сифилис — заболевание, передающееся половым путём.

Естественно, соберётся немало представителей секты Хао, неортодоксальной организации, сосредоточенной вокруг публичных домов.

Джин Чон Хи и Призрачный Стрелок переглянулись.

Секта Хао.

Это неортодоксальная секта, контролирующая публичные дома и таверны в мире боевых искусств.

Не существует места, где живут люди, но нет алкоголя.

У секты Хао есть базы везде, где собираются люди.

Даже самый сдержанный человек развязывает язык после выпивки. Они зарабатывают, продавая добытые там сведения, а порой внедряют шпионов, чтобы провоцировать беспечность и расширять своё влияние.

Проблема в том, что чувствительность к правам человека в эту эпоху сильно отличается от современной Земли.

Большинство членов секты Хао — дети, проданные в раннем возрасте.

Кто-то сироты с рождения, а кого-то продали собственные семьи, чтобы свести концы с концами из-за нищеты.

Разницы между ними практически нет.

Их проверяют на физические данные и внешность, чтобы решить, использовать ли их в качестве охранников секты Хао, шпионов или просто разменных пешек.

Отобранные таким образом дети изучают боевые искусства неортодоксальной секты, а также танцы и пение.

Поскольку это неортодоксальная секта, моральных границ здесь не существует.

Поскольку они могут умереть в любой момент, дети живут жизнью, оторванной от обычного мира.

Именно поэтому: раз попал в секту Хао — останешься в ней навсегда.

Погасить долг, возникший при продаже, невозможно, а других способов заработка, кроме полученных в секте Хао навыков, они не знают.

«Говорят, лучший исход — стать наложницей высокопоставленного чиновника.»

Это не то место, откуда уходят на покой с честью.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас, молодой господин.

Вошли мужчина и женщина с густым слоем макияжа.

Все они обладали прекрасной внешностью, но сифилис сильно их обезобразил. Чтобы скрыть это, слой косметики стал ещё толще.

Некоторые даже закрывали лица вуалями, а многих несли на руках бойцы боевых искусств, так как сами они с трудом передвигались.

Однако характерный запах явно выдавал больных, заставляя всех лекарей морщиться, не в силах вынести его.

Даже в мире боевых искусств секта Хао всегда брала на себя самую грязную работу.

Как относились к тем, кто жил в их публичных домах, и так понятно.

Лишь Джин Чон Хи ответил с невозмутимым выражением лица.

— Благодарю, что потрудились прийти.

— Это тело не стоит и монеты. Мы благодарны, что вы готовы использовать нас даже в таком состоянии. Ху-ху-ху.

Это была не та шутка, которую стоит отпускать при ребёнке.

Но в мире, в котором они жили, даже это считалось шуткой.

Джин Чон Хи ответил так:

— Я планировал лечить вас в клинике у подножия горы, но зачем вы поднялись сюда напрямую?

— Что страшнее людских взглядов? Есть разница между тем, чтобы знать головой, что нечто грязное, и видеть это грязное наяву.

Члены секты Хао оценили себя подобным образом без малейшего колебания.

Она добавила ещё кое-что.

— Вы и вправду эксцентричны, молодой господин. Собирать грязных людей ради врачебного мастерства.

В её словах слышалась резкость.

Это было естественно, ведь они, будучи бойцами, взбирались на гору в болезненном состоянии. Но в этом также сквозило самобичевание из-за обстоятельств, вынудивших их так поступить.

Странное переплетение чувств.

Джин Чон Хи спокойно ответил:

— Ничего страшного, если вы не верите, что мне удастся добиться успеха в лечении. Я просто сделаю всё, что в моих силах.

Обстоятельства пациента — это дело пациента.

Врач лишь делает всё возможное для лечения.

Членам секты Хао отношение Джин Чон Хи показалось любопытным.

Они переглянулись.

«Мы слышали, что ученик божественного врача Пэк Рина эксцентричен, но это и вправду так.»

«Он не проявляет жалости, но и не смотрит на нас свысока…»

«Он настолько прям, что его даже сложно прочитать.»

Это были члены секты Хао, повидавшие всякое.

Даже для них Джин Чон Хи оказался весьма необычной фигурой.

Странно уже то, что он вызвался лечить сифилис и сам искал пациентов, но при этом не смотрел на них как на грязных людей и не жалел их как жалкие жизни.

— Мы ещё не представились. Меня зовут Му Хва. Молодой глава. Моего младшего брата зовут Му Воль. Мы будем руководить собравшимися членами секты Хао.

Му Хва говорила сладким голосом, растягивая губы в улыбке, подчёркнутой красной помадой.

Джин Чон Хи спросил:

— У вас обоих проявляются симптомы сифилиса, верно?

— Да. Мы с братом заразились примерно в одно время, хотя степень поражения разная.

Джин Чон Хи кивнул.

— Понял. Глава Ю. Пожалуйста, проводите всех в палаты.

На этом Джин Чон Хи приступил к работе.

— Я всю жизнь провела в публичных домах, но никогда ещё не встречала такого ребёнка.

— Сестра. Ты зашла слишком далеко со своими шутками в адрес молодого главы Медицинского павильона Белого Дракона.

Му Хва и Му Воль разговаривали снаружи после того, как их распределили по палатам.

Они были братом и сестрой, проданными бедной семьёй.

Оба с ранних лет отличались выдающейся внешностью, поэтому секта Хао вложила немало сил в их воспитание.

У них были таланты в танцах и пении, а также они хорошо разбирались в живописи, каллиграфии и литературе.

Однажды они поднялись до статуса руководителей филиалов, но после заражения сифилисом оказались отодвинуты на задний план.

— Му Воль. Почему бы тебе просто не быть честным сейчас? С тобой всё в порядке.

— Ты знаешь, что в итоге происходит с больными сифилисом в секте Хао. Кто ещё позаботится о тебе, если не я, сестра?

— Ты и вправду дурак, Му Воль.

— Дура ты, сестра. Если бы мы сбежали вместе, когда я предложил, нам обоим было бы хорошо…

Услышав это, Му Хва какое-то время смеялась.

— Наши родители ведь говорили, правда? Что теперь наш дом — секта Хао и жить нужно там. Это они схватили нас за руки, когда мы сбежали, и вернули обратно в секту.

— Сестра.

— Куда бы мы пошли, если бы сбежали? И ты правда думаешь, что секта Хао просто помахала бы нам на прощание?

Подул ветер.

Шум бамбука напоминал звук дождя.

Под густым слоем косметики чётко проступали волдыри — явные следы сифилиса.

— Тот молодой господин…

— Не стоит строить поспешных ожиданий, Му Воль.

— Сестра.

Она покачала головой.

— Это, вероятно, просто прихоть молодого господина. Нам нужно лишь предложить свои тела и выведать информацию.

Секта Хао получила задание.

Изучить деятельность Медицинского павильона Белого Дракона и собрать сведения о молодом главе.

От его репутации до врачебных навыков. Даже если не удастся найти слабых мест — ничего страшного.

Нужно выяснить всё, что получится, даже мелкие детали.

Задание было довольно размытым.

Как всегда, брат и сестра не знали, кто дал это задание.

Когда они были руководителями филиалов, им доставалось больше информации, но теперь они всего лишь брошенные пешки.

Именно поэтому Му Воль был так отчаян.

— Задание есть задание, сестра. Почему бы тебе не сосредоточиться на лечении?

— Ты правда думаешь, что неизлечимая болезнь называется так просто так, Му Воль? Тебе стоит перестать заботиться о такой, как я, и заняться тем, чем хочешь сам.

— Заботиться о тебе важнее, чем продавать улыбки.

— Ты такой зануда.

С этими словами она закрыла глаза.

«Маловероятно, но если, если тот молодой глава преуспеет в лечении. Я…»

Её мысли оборвались на этом.

Она снова усмехнулась.

«Я всё такая же зануда. Хотя и знаю, что нет ничего глупее мечтать о невозможном.»

В юности она мечтала о многом.

Первой мечтой было вдоволь наесться вкусной еды.

Но даже самые популярные куртизанки в публичном доме не могли этого себе позволить.

В отличие от других бойцов в мире боевых искусств, они также не могли каждый день практиковать владение мечом.

Потому что лишний вес делает их некрасивыми.

«Следующей мечтой было заработать много денег и разбогатеть.»

Но и это было невозможно.

Много денег зарабатывала секта Хао, а не куртизанки.

По какой-то причине, чем популярнее они становились, тем больше рос их долг.

Она поняла, что, какой бы красивой она ни стала, от долга её ничто не избавит.

Поэтому она сменила направление своих мечтаний.

«Я также мечтала сбежать отсюда.»

Она видела, как пальцы сбежавшей куртизанки клеймили раскалённым железом.

Им с братом приходилось вместе нагревать это железо.

Это было назиданием.

Пока они нагревали железо в огне, она и её брат плакали.

Даже сейчас находились дети, просыпающиеся с плачем.

Раскалённое железо оставило шрамы не только на теле сбежавшей куртизанки, но и в сердцах тех, кто это видел.

В некоторых публичных домах использовали дорогие яды гу.

Без противоядия, которое выдавала секта Хао, яд гу вызывал бы судороги и приводил к смерти.

К счастью, ни она, ни её брат не представляли такой ценности, поэтому их миновала эта участь.

Но в любом случае, если поймают после побега — надежды нет. Да и даже тем, кому удаётся успешно сбежать, подавляющее большинство в итоге всё равно возвращается.

Всю жизнь проведя в публичных домах, внезапно приспособиться к иной жизни было невозможно.

Они не умели ни пахать землю, ни вести торговлю.

Они никогда не знали, что такое обычная жизнь.

Она отказалась от мечты о побеге.

Последней оставшейся мечтой стало возглавить секту Хао.

В неортодоксальных сектах, где сила — закон, сильнейший может стать главой. Ей удалось вплотную приблизиться к этой цели, став руководителем филиала.

А затем сифилис сломал её.

Она склонила голову на плечо Му Воля.

— И всё же взгляд того молодого главы был… приятным.

— А… я тоже это почувствовал, сестра.

— Да. Он не расспрашивал меня ни о чём, не лез в душу. Просто видел во мне пациента, которого нужно лечить.

— Взгляд человека, который думал лишь о том, что ему нужно сделать.

— Да. Взгляд, который видел в людях людей. Мне понравился этот спокойный, ровный взгляд. Наверное, обычные люди всегда смотрят друг на друга именно так?

— …

Вместо ответа Му Воль погладил сестру по голове.

— Я хочу, чтобы ты поправилась, сестра.

— Всё ещё питаешь надежду… Какой же ты зануда.

— Я хочу, чтобы ты и через три года могла подшучивать надо мной, называя дураком, сестра.

— Ха-ха-ха, через три года? Почему бы не попросить меня дразнить тебя занудой до ста лет?

— Это было бы слишком жадно.

— Твоя жадность и так уже велика.

После этого она замолчала.

Горло начало болеть, словно его разрывали изнутри.

«Я слишком много говорила. Больно…»

Боль нарастала с каждым днём.

Даже пытаясь перенести её с помощью внутренней энергии, она была вынуждена признать: это боевое искусство неортодоксальной секты.

Поскольку внутренняя энергия не была чистой, ожидать от неё целительного эффекта, подобного тем, что дают ортодоксальные школы, не приходилось.

Она сменила свою мечту.

Она надеялась дожить до следующего года.

Она знала, что это жадно, но всё же молила, чтобы хотя бы это последнее желание сбылось.

На следующий день жар у неё был особенно сильным.

Сознание то возвращалось от боли, то вновь погружалось в забытье.

Должно быть, это напоминало чувство, будто у тебя отрывают конечности.

Сыпь, покрывшая всё тело, была верным признаком сифилиса.

Джин Чон Хи положил руку ей на лоб. Проверил температуру, а затем пощупал пульс.

— Доктор… Я смогу поправиться?

От этих слов брови Джин Чон Хи нахмурились.

— …

У сифилиса есть стадии.

Первая стадия, когда из-за безболезненных высыпаний сложно понять, что произошло заражение.

Вторая стадия, когда болезнь разворачивается в полную силу и проявляется по всему телу.

Затем следует скрытый период, будто ничего не было, прежде чем болезнь вспыхнет вновь на третьей стадии.

Если процесс доходит до третьей стадии, гуммы обнаруживаются в глазах, внутренних органах, головном мозге и костях.

Это стадия, на которой поражаются органы, сердечно-сосудистая система и нервы, а смертность резко возрастает.

Для первой и второй стадий достаточно внутримышечных инъекций.

На этом этапе прогноз был бы благоприятным. Но текущее состояние было опасным.

«Третья стадия… Но есть вероятность, что инфекция уже затронула нервную систему.»

В современности для проверки взяли бы ликвор, но здесь это невозможно.

«Даже если это третья стадия, при отсутствии нейросифилиса можно обойтись внутримышечными уколами. Но если инфекция проникла в нервы — всё меняется.»

Потому что при одних лишь внутримышечных инъекциях пенициллину сложно преодолеть гематоэнцефалический барьер.

«Пока её двигательные функции в норме, так что попробуем внутримышечную инъекцию и понаблюдаем за состоянием?»

Если этого будет достаточно для улучшения, значит, нервы в безопасности. Если нет — придётся переходить на внутривенные вливания.

Пока Джин Чон Хи некоторое время молчал, Му Хва подумала:

«Должно быть, даже молодому главе непросто. Неизлечимая болезнь остаётся неизлечимой…»

В груди закололо.

Ей казалось, что она от всего отказалась, но, похоже, какая-то привязанность всё ещё оставалась.

Наконец Джин Чон Хи заговорил.

— Думаю, всё получится. Так что давайте постараемся вместе.

«Всё же он отличается от других лекарей, которые лишь цокают языком. Совсем другой.»

«С этого момента начинается марафон.»

Он контролировал состояние пациентов и вводил лекарства в строго определённое время.

У пациентов на третьей стадии, когда бактерии уже проникли в органы, была высока вероятность, что во внутренних органах уже начался некроз.

Он продолжал наблюдать за ними, готовясь к возможным резким изменениям в состоянии.

«Далее — данные.»

Ему нужно было постоянно фиксировать динамику улучшения пациентов и любые возможные побочные эффекты, чтобы вести учёт.

Джин Чон Хи не мог быть уверен, что пенициллин, созданный здесь, окажет абсолютно тот же эффект, что и на Земле.

В любом случае, это мир, где существует ци.

Люди способны голыми руками крушить скалы и бегать со скоростью лошадей.

Обретя просветление и взойдя на новый уровень, можно стать бессмертным, а где-то там обитают монстры.

«Будет ли антибиотик, созданный здесь, действовать точно так же, как в современной земной медицине?»

На животных эксперимент прошёл успешно. Но что будет дальше — неизвестно.

Наибольшую помощь оказывала глава Павильона Лекарственных Трав Ман Па Гок.

— Прогресс обнадеживает?

Она направила лекарей из Павильона Лекарственных Трав на помощь Хирургическому павильону Джин Чон Хи.

Если пенициллин сработает, это будет означать создание метода лечения внутренних поражений, которого раньше не существовало.

Это могло бы спасти множество жизней.

— Если чего-то не хватает, просто скажите, молодой глава.

— Вы и так помогаете сверх всякой меры.

Услышав это, Ман Па Гок доброжелательно улыбнулась.

— Это мы получаем помощь. У пациентов уже наметились улучшения. Я начинаю думать, что, возможно, человеческие силы и вправду способны вылечить эту неизлечимую болезнь.

Джин Чон Хи покачал головой.

— Нам всё ещё нужно понаблюдать.

— Весь Медицинский павильон бурлит от возбуждения, а наш молодой глава всё так же строг. О, кстати, когда лекарство будет готово, вместо этого вашего «пени… как-там», лучше придумать что-то попроще для понимания.

Он об этом не задумывался.

— Почему?

— Не понимаю, зачем называть лекарство так, что его невозможно запомнить… «пени… как-там». Остальные лекари павильона тоже так считают. Если название легко запомнить, им проще пользоваться. Дайте ему имя поудобнее. Ху-ху-ху.

Она хлопнула Джин Чон Хи по спине широкой ладонью.

— Откуда только свалилось такое везение? Неудивительно, что мастер вас так ценит.

С этими словами она отправилась по делам.

Обработка пенициллина — задача Павильона Лекарственных Трав.

В эпоху без надлежащего оборудования очистка и обработка с сохранением лечебных свойств была невероятно сложной задачей.

«Нам повезло, что есть Павильон Лекарственных Трав.»

Даже одна и та же трава может стать лекарством при грамотном применении и ядом — при ошибочном.

Не только дозировка, но и процесс сушки, варки, а также сочетаемость препаратов могли потенциально убить пациента.

Подчинённый ей Павильон Лекарственных Трав работал как часы даже в этот самый момент.

Дисциплина там была настолько жёсткой, что сложно поверить, что руководит ею женщина с таким добродушным видом.

Удивительно, что её всё равно любят, несмотря на это.

Пока она занималась своей работой, настала очередь Джин Чон Хи делать свою.

Джин Чон Хи продолжал обходить палаты, контролируя состояние пациентов.

— Слышал, это ты сделал лекарство, старший брат?

Спросил маленький ребёнок, пока Джин Чон Хи щупал ему пульс.

— Помолчи пока. Не разговаривай.

Ребёнок послушно замолчал по словам Джин Чон Хи.

Врождённый сифилис.

Так заражаются дети ещё в утробе матери.

Его условно делят на ранний и поздний врождённый сифилис, но если болезнь проявляется у новорождённых, с технологиями этой эпохи всё равно ничего не поделаешь.

Ребёнок умирает.

Если же она проявляется после того, как ребёнок немного подрастёт, изредка встречаются такие случаи, как этот, когда он живёт, борясь с болезнью.

Но сифилис — страшная болезнь.

Помимо шрама, покрывавшего половину лица, один глаз ребёнка уже ослёп. На одном ухе также уже развилась потеря слуха.

Мать уже умерла от сифилиса, а этот ребёнок попал сюда благодаря просьбе Джин Чон Хи.

Закончив диагностику по пульсу, Джин Чон Хи спросил:

— Ты когда-нибудь изучал боевые искусства?

— Нет.

— Но у тебя в даньтяне циркулирует внутренняя энергия?

— Э-э… внутренняя энергия?

По мере того как его состояние улучшалось благодаря пенициллину, выяснилось, что внутри него движется внутренняя энергия.

Сам ребёнок о ней ничего не знал.

Джин Чон Хи объяснил жестами.

— Ну, ты когда-нибудь дышал как-то необычно?

— А, точно. Когда у меня была лихорадка и всё сильно болело, я дышал животом, потому что так было менее больно. Вот так…!

Ребёнок показал Джин Чон Хи, как он усердно дышал своим детским пузиком.

«Он накопил внутреннюю энергию вот так? Без наставлений?»

Если это так, ребёнок — гений.

Пока что Джин Чон Хи положил руку ему на спину и проверил, как движется внутренняя энергия при каждом вдохе.

«Он запускает малый небесный круг? Он заставляет энергию двигаться по малому небесному кругу?»

Без какого-либо мастера он синхронизировал дыхание так, что внутренняя энергия циркулировала по малому небесному кругу.

Просто накопить внутреннюю энергию, пусть и с шансом один на миллион или десять миллионов, ещё можно, если повезёт наткнуться на удачное стечение обстоятельств или принять какое-нибудь духовное снадобье. Но заставить её циркулировать внутри тела — совсем другое дело.

Ещё более поразительно, что он сам этого не осознаёт.

— Я думал, так у всех…

Ребёнок склонил голову набок.

Из-за изуродованного лица он прятал половину его за волосами.

До прибытия сюда он был в ужасном состоянии, но теперь стал чистым и приятно пах. Однако лицо всё ещё отпугивало, поэтому все старались не смотреть на него.

Джин Чон Хи спросил:

— Ты говорил, что у тебя нет имени, верно?

— Дяди из секты Хао зовут меня «Эй». Ещё говорят «Там» или «Ты». Дети зовут «Пёс» или «Объедки».

— Хм…

Джин Чон Хи нахмурил одну бровь.

Он был единственным ребёнком среди пациентов с сифилисом.

Он предполагал, что обстоятельства ребёнка тяжёлые, но услышать это напрямую было совсем иначе.

— Давай так. Я не могу записать имя «Эй», поэтому придумаю другое и впишу его сюда.

— Как хотите.

Тот сказал, что можно написать что угодно, но Джин Чон Хи сидел, задумавшись, довольно долго. Затем он написал:

Чхон У (天佑).

Он взял первый иероглиф из выражения «Небесное благословение и божественная помощь» (天佑神助).

Он написал его, надеясь, что Небеса помогут этому ребёнку ровно настолько, насколько тот был несчастлив.

— Отныне твоё имя — Чхон У. «Чхон» означает небо, «У» — помощь. Это значит «человек, которому помогают Небеса».

— Ого, красивое имя!

Ребёнок кивнул.

— И если ты не против, хотел бы ты жить где-нибудь за пределами секты Хао?

С таким талантом он мог бы добиться всего в мире боевых искусств.

Но внутри секты Хао это было невозможно.

— Хе-хе-хе, куда бы вы меня ни взяли, мне всё подходит, старший брат.

Неужели он так истосковался по теплу?

Ребёнок не колебался ни секунды. В каком-то смысле это было естественно.

Взрослые были равнодушны, а дети его возраста били его. После вспышки болезни начались долгие годы жестокого обращения.

Говоря «Он может заразить», дети колотили мальчика.

Даже после перевода в место, где собирались больные внутри секты Хао, насилие продолжалось.

Между бровями Джин Чон Хи залегли глубокие складки.

«Для начала мне потребуется разрешение мастера и секты Хао.»

— Ты хочешь забрать этого ребёнка?

Глаза Му Хва слегка расширились от удивления.

После лечения у Джин Чон Хи её симптомы заметно улучшились. То, что она считала совершенно невозможным.

Некоторые пациенты уже полностью выздоровели.

Она тоже снова могла мечтать.

«В секте Хао он и так практически не существует.»

Он был бесполезен. Никаких надежд на его будущее не возлагали.

Его никогда не обучали боевым искусствам секты Хао, и он не знал даже мелкой внутренней информации.

Отсутствие имени служило тому доказательством.

— Не волнуйся об этом. Я всё улажу.

Лицо Джин Чон Хи просветлело.

— Вы уверены, что это возможно?

— Да. Тебе не стоит беспокоиться о последствиях.

Сообщать было не о чем.

Поскольку мальчик и так считался несуществующим, они могли просто продолжить жить так, будто его нет.

Этого было вполне достаточно для её оставшихся возможностей.

Тем более что полное выздоровление было уже не за горами.

Вернувшись в таком состоянии, она могла бы вновь занять место руководителя филиала.

Джин Чон Хи, не зная всех внутренних обстоятельств, кивнул.

«Теперь осталось только убедить мастера.»

Этот процесс прост. Если мастер выступит против, он сможет задобрить его, а затем попросить помощи у Призрачного Стрелка.

«Он умён и талантлив, его примут в любом месте…»

Внезапно Джин Чон Хи задумался, был ли когда-нибудь в «Верховном Небесном Демоне» безымянный мастер. Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение, и он покачал головой.

«Из-за сифилиса он всё равно вряд ли прожил бы долго. А поскольку его не обучали бы боевым искусствам, у него не было бы шанса появиться на страницах.»

В каком-то смысле он того же типа, что и Ван Гак Ён. Персонаж, чья сюжетная линия исчезает из новеллы без особого значения.

«Я тоже.»

Джин Чон Хи до сих пор не знал происхождения этого тела.

Казалось, Гон Сон Хён и Ю Хо тайно проводили расследование, но безрезультатно.

Он чувствовал, что это тоже судьба.

Джин Чон Хи пощупал пульс Му Хва.

«Судя по улучшению состояния, к счастью, инфекция не затронула нервы. Это облегчает дело. Прогноз должен быть благоприятным.»

Наконец пришло время заговорить о полном выздоровлении.

Выслушав это, Му Хва расплакалась.

— Молодой глава, вы правда… Му Воль. То, что я услышала, верно?

— Да, сестра. Всё верно. Сестра!

Му Воль обнял Му Хва и заплакал.

Это было естественно, ведь его сестра, которую он считал обречённой, вернулась к жизни.

Джин Чон Хи сказал:

— Как мне записать ваше имя, господин Му Воль?

Он раскусил его ещё в первый день: тот симулировал сифилис, чтобы заботиться о сестре.

Джин Чон Хи пообещал не говорить об этом членам секты Хао, но отругал, чтобы тот никогда больше не делал подобного.

Му Хва рассмеялась в первый раз за долгое время; возможно, её позабавило, как взрослого мужчину отчитывает ребёнок.

Возможно, именно с того момента.

У неё возникло безосновательное предчувствие, что всё наладится.

Му Воль был готов сделать всё, что скажет Джин Чон Хи.

Теперь, когда сестра начала выздоравливать, казалось, он согласился бы даже притвориться мёртвым, если бы его попросили.

— Пожалуйста, скажите, что я тоже выздоровел.

— Хм…

Джин Чон Хи слегка нахмурился.

— Не обманывайте лекарей в следующий раз. Мы всё равно всё выясняем.

— Это вы странный, молодой глава. Все остальные поверили.

«Не может быть. Они наверняка делали вид, что не знают.»

Пока сифилис не был точно идентифицирован, люди считали, что болезнь передаётся просто от нахождения рядом с больным.

Это касалось и лекарей.

Лишь потому, что это был Медицинский павильон Белого Дракона, они могли проводить лечение при непосредственном контакте; в других местах от таких пациентов сразу же отстранились бы, едва услышав симптомы.

Джин Чон Хи не задумывался так глубоко.

Он просто считал остальных лекарей очень добрыми.

— Кстати, поступали отчёты о побочном эффекте в виде увеличения объёма внутренней энергии. Когда я лично проверял пульс, у некоторых пациентов она действительно возросла.

Сказывалось ли использование Искусства Внутренней Гармонии Пяти Стихий в качестве своеобразного насоса?

Ходили слухи, что оно действует подобно духовному снадобью.

Это работало не для всех бойцов, но для тех, кто принимал препарат длительное время, эффект был значительным.

Примечательно то, что без необходимости читать мантры или усваивать энергию после приёма, она естественным образом интегрируется, будто изначально была их собственной внутренней энергией.

Хотя объём энергии не сравним с узкоспециализированными духовными снадобьями, излечение неизлечимой болезни вкупе с ростом внутренней энергии — весьма весомый результат.

А отсутствие конфликта разнородной истинной энергии, делающее процесс безопасным, стало ещё одним отличием от прочих снадобий. Некоторые из них могут вызывать внутренние конфликты в зависимости от типа энергии.

Му Хва запустила циркуляцию своей энергии.

«Неужели моя внутренняя энергия действительно увеличилась?!»

Тяжесть, ощущаемая в даньтяне, стала немного больше.

Возможно, из-за длительного приёма препаратов во время болезни, рост энергии у Му Хва был особенно заметен.

В ту секунду, когда она это осознала, по её щеке скатилась слеза.

— Молодой глава, я вернусь в секту Хао и вновь займу место руководителя филиала.

Впервые за долгое время она заговорила о будущем.

Джин Чон Хи спокойно выслушал её слова.

— Поздравляю заранее.

— Когда это время настанет, я думаю, смогу быть вам полезной, молодой глава.

Она достала из-за пазухи украшение.

На нефрите был вырезан уникальный узор, но в остальном оно выглядело обычно.

Оно вполне подходило для крепления к одежде или украшения рукояти меча.

— Это моя душа, которую я вам дарю. Это, быть может, даже не десятитысячная часть той доброты, что вы мне оказали, но я буду отблагодарять вас за это всю жизнь. Если вам когда-либо понадобится информация, просто покажите это украшение, и я сделаю всё возможное. А теперь, Му Воль!

По команде сестры Му Воль опустился на одно колено.

— Я по натуре гнилой человек, поэтому не питаю верности секте Хао. Но я знаю, как возвращать доброту.

Джин Чон Хи удивлённо сказал:

— Всё в порядке. Пожалуйста, не надо, встаньте.

Му Воль не шелохнулся.

— Если я понадоблюсь, позовите меня в любое время. Спросите в любом филиале секты Хао «того, в ком нет луны» — и я явлюсь.

Му Хва и Му Воль.

Так двое братьев и сестёр принесли клятву верности Джин Чон Хи.

После выписки всех пациентов в Медицинском павильоне Белого Дракона устроили небольшой банкет.

Он был посвящён успеху Джин Чон Хи.

— Молодой глава! Поздравляем!

Однако, несмотря на радость, на лице Джин Чон Хи читалось лёгкое сожаление.

Из тридцати пациентов с сифилисом один симулировал болезнь, а у троих оказалась другая хворь с похожими симптомами.

Эту болезнь вылечить не удалось.

Болезнь Хансена (проказа).

Местные называют её «болезнью прокажённых».

На первый взгляд она часто похожа на сифилис, что вызывает путаницу, но это совершенно иное заболевание.

Лечить болезнь Хансена пенициллином было невозможно.

Антибиотики пенициллинового ряда разрушают бактерии, атакуя их клеточные стенки.

Однако, в отличие от обычных бактерий, эта надёжно защищена восковой капсулой, которая блокирует действие пенициллина.

Чтобы справиться с ней, требовался антибиотик вроде рифампицина, нарушающий синтез РНК.

«Более того, его нельзя применять в одиночку. Поскольку в процессе лечения развивается резистентность, его необходимо комбинировать с другими антибиотиками.»

Рифампицин — один из антибиотиков, которые можно выделить из почвы.

Это следующий антибиотик, на который нацелился Джин Чон Хи.

Если ему удастся успешно выделить и культивировать стрептомицин (препарат от туберкулёза), то с рифампицином тоже должно получиться.

Однако нынешний Джин Чон Хи лишь с трудом завершил этап с пенициллином.

Лишь одного излечения «неизлечимого» сифилиса хватило, чтобы погрузить Медицинский павильон в праздничное настроение.

«Верно. Нужно двигаться шаг за шагом.»

— Молодой глава, поздравляем! Нет, это благословение для центральных равнин!

— У всех пациентов были лица, полные неверия.

— Кто бы мог подумать, что доживём до лечения сифилиса!

Мастер тоже казался счастливым, не упуская случая погладить Джин Чон Хи по голове при каждой встрече.

— Откуда только свалился такой талисман удачи? Ты превзошёл меня.

— Вовсе нет, мастер. Без вас это лекарство не удалось бы создать. Более того, мне ещё многого не хватает: от иглоукалывания до травничества и фармакологии.

«А также боевых искусств.»

Чтобы стать величайшим врачом и величайшим бойцом в мире, мастер был абсолютно необходим.

Помимо простой необходимости, мастер стал единственной семьёй для Джин Чон Хи.

После двух жизней у него наконец появилось место, где он мог принадлежать.

«Я ни за что не позволю тебе умереть.»

С завершением работы над пенициллином послеоперационные инфекции можно было в значительной степени предотвратить.

Люди иногда умирают нелепо легко, но порой их жизненная нить против всяких ожиданий тянется мучительно долго.

Джин Чон Хи видел людей, которые долго боролись с болезнью в реанимации, пока их органы один за другим отказывали.

«Фух…»

Выиграть время, сократить переменные.

Если чего-то нет — создать это.

— Хи. Почему-то ты не выглядишь счастливым.

Услышав слова мастера, Джин Чон Хи выдавил улыбку.

— Потому что впереди ещё долгий путь.

— Хотелось бы, чтобы ты не спешил слишком сильно.

Мастер говорил так, будто речь шла о чьей-то посторонней жизни.

Глядя на мастера в таком состоянии, Джин Чон Хи подумал:

«Как и ожидалось, неужели мастер уже стал безразличен к жизни и смерти? В самом деле, боец. Но так дело не пойдёт. Я должен спасти мастера сам!»

Он сжал кулак, вновь укрепившись в решимости.

— О, Хи. Насчёт того ребёнка по имени Чхон У.

— Да, да!

Это был тот самый ребёнок, сифилис которого Джин Чон Хи вылечил и которому дал имя.

Когда он спросил мастера, тот лишь ответил, что подумает, и не дал определённого ответа.

— Как ты и говорил, его талант незауряден, но он не совсем подходит нашему клану Чжэ Гал. Поэтому я думаю отправить его в более подходящую секту.

— В более подходящую секту…

— Лидер секты Удан обязан мне давней услугой, так что, думаю, он не откажет. Более того, раз появился столь талантливый ребёнок, он тем более не станет отказывать. Что скажешь?

Секта Удан базируется в провинции Хубэй.

«Если он поступит туда, я его, пожалуй, почти не увижу…»

Словно прочитав мысли Джин Чон Хи, мастер сказал:

— Если это место, которое лично устроил глава секты, разве не будет это уникальным шансом? Талант настолько редкий, что я приложил некоторые усилия.

— Да. Это хорошо. Точно.

Джин Чон Хи выдавил улыбку.

Мастер ответил:

— Некоторое время видеть его будет трудно, но когда его обучение достигнет определённого уровня, ты сможешь навещать его.

Каждое слово было верным. Джин Чон Хи кивнул.

«Должно быть, я слишком привязался к Чхон У. Жаль, но ничего не поделаешь… Погодите, секта Удан?»

Секта Удан также часто встречается в новелле.

Джин Чон Хи по памяти перебрал всё, что происходило с сектой Удан в новелле «Верховный Небесный Демон».

«Разве за статуей Изначального Небесного Владыки не спрятан секретный манускрипт?»

Появился отличный повод нанести официальный визит в секту Удан.

— Мастер! Давайте отправим Чхон У поскорее!

В глазах Джин Чон Хи ярко засияли два иероглифа: «секретный» и «манускрипт».

В день отъезда Чхон У.

— Старший брат. Ты обязательно должен навестить меня в секте Удан. Обязательно!

Два ребёнка обнялись и устроили прощание со слезами на глазах.

Поскольку имя самого Джин Чон Хи тоже содержало «Чхон», имя «Чхон У» почему-то казалось именем настоящего младшего брата.

Когда он давал ему имя, то просто выбрал первое, что пришло в голову, но и это казалось совпадением.

— Это не визит, а официальный приём. Я обязательно приеду проверить, улучшается ли твоё состояние. Веди себя хорошо с людьми из секты Удан. И каждый день применяй технику стирания шрамов!

Это не выдающееся заклинание. Одна из вспомогательных техник, передаваемых в клане Чжэ Гал, которая стирает шрамы на коже и ускоряет регенерацию.

Поскольку одна сторона лица Чхон У была обезображена, Джин Чон Хи переживал, что сверстники могут начать его избегать.

На это Чхон У ответил:

— Со мной… всё в порядке, так что не волнуйся. Старший брат. Ты спас мне жизнь и изменил её. Я смогу со всеми ужиться, что бы ни случилось.

От этих слов у него зачесалось лицо.

Джин Чон Хи неловко улыбнулся и почесал щеку.

Чхон У принял серьёзный вид.

— Если можно… могу я считать тебя настоящим старшим братом?

— А? Ты предлагаешь стать назваными братьями?

— …Да.

Чхон У тяжело кивнул.

Было почти смешно видеть, как маленький ребёнок строит из себя взрослого, но Джин Чон Хи сдержал смех.

Чхон У поступал в секту Удан, где должен был стать выдающимся бойцом, а Джин Чон Хи прекрасно понимал, какой вес имеет побратимство в мире боевых искусств.

Джин Чон Хи сказал:

— У меня уже есть один названый младший брат, так что если он не будет против, я разрешу.

Небесный Демон Ё Ха Рюн.

Этот парень уже стал его названым братом. Джин Чон Хи не мог решить это в одиночку.

— Ещё один? Он тоже получил от тебя спасение жизни?

С удивлением спросил Чхон У.

— Я всё-таки врач.

— А-а…

Он выглядел слегка разочарованным.

Это было понятно: требовалось получить разрешение от совершенно незнакомца, который внезапно оказался причастен.

«Хм, не думал, что у побратимства может быть очередь.»

Джин Чон Хи задумался над этой неожиданной ситуацией.

«Могу ли я решить сам? Вряд ли это правильно. Не знаю, в новеллах про боевые искусства я никогда не видел, чтобы названых братьев принимали с таким временным разрывом.»

Джин Чон Хи обратился к разочарованному Чхон У:

— Раз уж я старший брат, если я нормально объясню ситуацию Ха Рюну, он, вероятно, согласится. Не переживай сильно.

Услышав это, Чхон У кивнул.

— Ладно! Даже если он не разрешит, Джин Чон Хи всё равно останется моим братом в сердце, так что всё хорошо.

Казалось, этот парень слишком серьёзно воспринял спасение жизни.

По характеру он был противоположностью Небесного Демона, но в этом аспекте они похожи…

«Или нет. Если подумать, жизнь этого парня действительно изменилась после того, как он достиг дна…»

Чем больше подчинённых, тем лучше.

Джин Чон Хи энергично взъерошил Чхон У волосы.

— Старайся там.

— Старший брат, у меня есть просьба.

— Какая?

— У меня нет фамилии, могу я тоже называться Чином? Раз уж ты дал мне имя.

Услышав это, Джин Чон Хи без лишних раздумий кивнул.

— Конечно. Моя фамилия тоже не досталась мне от родителей. Ничего страшного, что это будет бескорневой Чин.

Если бы пришлось искать родовое гнездо, то это был бы Чин из сиротского приюта.

К фамилии у него не было привязанности.

Лицо Чхон У просветлело.

Несмотря на то что его лицо было обезображено шрамами, в этот момент он выглядел как обычный ребёнок, от чего Джин Чон Хи тоже стало тепло на душе.

— Увидимся скоро. Стань лучшим мастером, когда поедешь в Удан.

— Да! Я стану мечником, который не подведёт тебя, старший брат.

Над крышей Медицинского павильона синело небо. Сопровождающие подали сигнал, что пора выступать.

Погода выдавалась подходящей для начала пути.

Внезапно Джин Чон Хи сказал:

— Назову-ка я лекарство Божественной Пилюлей Белого Дракона. А в жидкой форме, пожалуй, подойдёт Эликсир Белого Дракона?

— Хорошее имя, старший брат.

Глава Павильона Лекарственных Трав Ман Па Гок была права.

Имена важны.

Раз уж давать название, он хотел прославить это место, где жил Джин Чон Хи.

Чтобы весь мир узнал о Медицинском павильоне Белого Дракона.

Так и появилась Божественная Пилюля Белого Дракона.

Несколько дней спустя.

Ю Хо начал систематизировать данные, полученные в ходе лечения сифилиса.

Пришло время проверить, поможет ли оно и при других болезнях.

Преодолев великую гору болезни, считавшейся неизлечимой, теперь эстафета перешла к главе Павильона Лекарственных Трав Ман Па Гок.

— Благодаря молодому главе мы все смогли поднять головы. Оставьте следующий шаг этой старухе. Хо-хо-хо!

Благодаря новому лекарству Павильон Лекарственных Трав кипел от работы.

Божественная Пилюля Белого Дракона.

Так называемая условная панацея.

С созданием Божественной Пилюли Белого Дракона Павильон Лекарственных Трав стал доверять Джин Чон Хи ещё глубже.

«Это хорошо.»

Джин Чон Хи сидел в медитации, прогоняя истинную ци Божественной Техники Внутренней Гармонии Пяти Стихий — новой техники внутренней энергии, которую он освоил.

Несмотря на то что и Искусство Внутренней Гармонии Пяти Стихий, и Божественная Техника, казалось бы, оперируют одной и той же Истинной Ци Пяти Элементов, при освоении Божественной Техники в самой ци произошли изменения.

Его мастер, Чжэ Гал Ын, назвал это Истинной Ци Пяти Элементов Тайцзи и Инь-Ян, объяснив, что в Истинную Ци Пяти Элементов были вплетены принципы Тайцзи и Инь-Ян, что и вызвало трансформацию.

На деле сама истинная ци стала глубже и насыщеннее. Энергия огня вышла за пределы тепла, став горячей, словно лава, а энергия воды, казалось, таила в себе жизненную силу даже сквозь ледяной холод ледника.

Тренируясь таким образом, Джин Чон Хи мысленно пробормотал:

«К этому моменту раб-культиватор №2 должен меняться местами с №3.»

В данный момент от Медицинского павильона Белого Дракона было назначено всего 8 рабов-культиваторов.

После того как Ю Хо успешно провёл первоначальную культивацию, несколько членов павильона сразу же получили задание по очереди «обнимать» чан для культивации, посвящая время тренировкам.

Причина проста.

Для успешного выращивания Божественной Пилюли Белого Дракона (пенициллина) необходимо было поддерживать уровень растворённого кислорода, что требовало постоянной циркуляции внутренней истинной ци.

И это оказалось полезно и для тренировок.

Подавать истинную ци стабильно и непрерывно, полагаясь лишь на обычную концентрацию, было сложно.

На современной Земле эту работу выполнили бы компьютеры и электромоторы.

Раз людей заставляли выкладываться по полной, им приходилось выступать в роли компьютеров и моторов.

Поскольку синяя плесень крайне чувствительна, малейший дефицит растворённого кислорода приводил к порче культивации. А это означало провал в тренировке.

Ю Хо оттаскивал их, чтобы они получили выговор от глав своих павильонов.

«Я не могу смотреть, как члены нашего павильона отстают от других!»

Благодаря этому негласному соревнованию все посвящали себя тренировкам, будто от этого зависела их жизнь.

Именно в этот момент рассеялось беспокойство мастера о том, что в последнее время члены Медицинского павильона стали пренебрегать тренировками внутренней энергии.

В результате уровень членов павильона вырос, а скорость культивации увеличилась — убили двух зайцев одним выстрелом. И чем больше это происходило, тем сильнее нынешних членов павильона «прокручивали» на этом колесе.

Но…

«Мы даже перерабатываем овечье молоко из Западного Тибета. А рапсовое масло стоит как… Чтобы получить нужную реакцию, приходится даже подмешивать порошок духовных пилюль.»

На Земле это могло бы сойти, но в этом мире пенициллин оказался поистине всепожирающим гиппопотамом.

Восемь членов павильона, освоивших как минимум третий уровень Искусства Внутренней Гармонии Пяти Стихий, и двое, достигших пятого уровня.

Всего 10 членов павильона должны были непрерывно выкладываться для производства. Благодаря этому их внутренняя энергия быстро росла, но лекари, владеющие внутренней энергией, и так были ценными кадрами.

Более того, ингредиенты были настолько редкими, что внутри даже ходили разговоры: не дешевле ли будет производить обычные духовные пилюли.

Однако эффект…

Губы Джин Чон Хи расслабились.

Им удалось вылечить сифилис, считавшийся неизлечимым.

Это всё ещё экспериментальная стадия, поэтому требуется дальнейшее наблюдение, но первоначальные жалобы исчезли ещё давно.

«Хе-хе-хе, безумие… Из-за стоимости производства нам даже не придётся беспокоиться о резистентности.»

Невероятно эффективное, но невероятно дорогое!

Массовое производство станет возможным лишь после промышленной революции в мире боевых искусств.

Более того, был обнаружен ещё один эффект.

Выяснилось, что пенициллин не только лечит, но и способствует усилению внутренней энергии.

Воистину, прямой ученик божественного врача Пэк Рина!

Драгоценный ученик, замеченный божественным врачом Пэк Рином, который никогда не брал учеников!

Подобные разговоры разнеслись мгновенно.

Тем временем Чжэ Гал Ын приказал контролировать информацию, строго запретив разглашать что-либо вовне, пока не будут созданы условия для увеличения производства лекарства и налажен выпуск пилюль.

Однако все понимали, что это не продлится долго.

Стоит лишь выздоровевшим пациентам с сифилисом добраться домой, как слухи мгновенно разлетятся.

«Итак, минимальная подготовка завершена. Теперь мне остаётся лишь усердно повышать свой уровень…»

размышлял Джин Чон Хи с закрытыми глазами, продолжая медитировать.

Постепенно. Всё готовится.

«Это уже не за горами.»

Приближается время спасти Чжэ Гал Ына, божественного врача Пэк Рина, который в оригинальном мире новеллы ушёл из жизни слишком рано.

Арка 8: Весна Ванъя

Ипхун (Начало весны). Тепло проникает повсюду, растапливая снег и обнимая мир.

— Бабушка, если хотите прийти сюда, нужно сначала отправить сообщение через местное медицинское отделение.

— Нет, я пришла навестить внука, к чему эти формальности!

Время, когда пробуждается жизнь.

Джин Чон Хи вырвался из своего адского графика.

Тренировки внутренней энергии на рассвете, приёмы днём, передача знаний по хирургии, практика и операции ночью, а поздним вечером — изучение медицинских техник этого мира вместе с мастером.

От такого даже современный кореец бы упал в обморок, но всё же это было легче, чем во время создания пенициллина.

На самом деле теперь он даже спал по два часа в день!

Для такого Джин Чон Хи стало привычкой бродить по всему Медицинскому павильону Белого Дракона.

И вот сейчас.

Джин Чон Хи пытался отправить домой одну бабушку.

Бабушка держала большой свёрток, завёрнутый в ткань.

Судя по аппетитному запаху, она наготовила много праздничной еды для внука.

Начало весны считалось довольно важным праздником в этом мире.

Врата в весну после долгой холодной зимы.

В этом мире существовал обычай заворачивать весеннюю зелень в мясо и скармливать её членам семьи, поскольку в это время питание считалось особенно важным.

Однако это касалось обычных людей, а не Медицинского павильона.

В этом месте, работающем круглосуточно и без выходных, еду просто приносили из столовой.

Те члены павильона, кому удавалось получить отгул и спуститься вниз, считались счастливчиками, но для тех, кто работал даже в праздники, этот день был обычным рабочим днём.

Разумеется, Джин Чон Хи тоже был занят.

Он не только передавал знания о хирургических операциях, но и непрерывно оперировал, принимая пациентов, нуждающихся в вмешательстве.

Пока такой Джин Чон Хи шёл навестить пациента, которого прооперировал вчера, было вполне естественно, что он заметил бабушку, которая озиралась по сторонам, кого-то разыскивая.

Медицинский павильон Белого Дракона напоминал огромную больницу, эквивалентную современной корейской клинике третьего уровня. Поэтому его внутренние помещения также были обширны.

Пациенты часто терялись и бродили по коридорам.

Но таких людей тут же направляли бойцы боевых искусств, патрулирующие территорию в целях безопасности.

В Медицинском павильоне Белого Дракона находилось много людей из мира боевых искусств, и немало тех, кто пытался выведать секреты, хранимые внутри.

«Раньше я недоумевал, почему все Медицинские павильоны в старину строили в горах. Думал, они сумасшедшие, раз усложняют путь для пациентов.»

Но теперь он понял.

Пациенты приходят, но вместе с ними приходят и убийцы, и враги.

Скопление людей из мира боевых искусств означало и скопление старых обид.

Если бы это был небольшой филиал, пациентов ещё можно было бы принимать по отдельности, но если бы клиника третьего уровня, подобная этому павильону, стояла на главной улице, было бы не удивительно, если бы там произошло массовое кровопролитие.

В условиях столь строгого Медицинского павильона было естественно, что Джин Чон Хи сам подошёл к бабушке, которую ещё не заметили бойцы.

— Если отдадите свёрток мне, я проверю его и передам вашему внуку.

— Ни за что!

Бабушка упрямилась.

«Бабушка, вам повезло, что вас заметил я. Если бы вас поймали другие члены павильона, вас бы стащили с горы, даже не дав занести гостинец.»

В этом мире боевых искусств, где в изобилии встречаются странные яды, павильон естественно запрещал приносить еду снаружи.

Более того. Без рекомендации от местного медицинского отделения запрещался и визит посторонних.

Из-за этих обид в мире боевых искусств случались засады на пациентов.

— Нет. Нет. Я не уйду, пока не накормлю этим внука.

Разумеется, это касалось мира боевых искусств, но бабушку это совершенно не волновало.

Джин Чон Хи вздохнул.

В этот момент он заметил, что подол её одежды был пропитан тёмно-красным.

Удивлённый, Джин Чон Хи схватил бабушку за запястье.

— Ах ты, наглец! Как ты смеешь хватать старшую за руку!

— Бабушка, у вас локоть полностью разбит! Вы упали, пока поднимались по лестнице, верно?

— Заткнись! Наглец!

Если бы она не занималась боевысм искусствами, обычной старухе было бы невозможно с лёгкостью преодолеть лестницу Медицинского павильона.

— Покажите и колени тоже.

— Ты… ты что, наглец?!

— Ох, позвольте просто взглянуть.

Бабушка до последнего не хотела показывать колени, но, судя по всему, упала она довольно сильно.

И судя по ранам на руках, падала она не раз.

«Еда, должно быть, тоже невероятно тяжёлая… Ох…»

Похоже, в Начало весны она поднялась сюда в таком состоянии, чтобы накормить своего бессердечного внука, который даже не показывается.

Джин Чон Хи понял.

«Дело не в еде. Ей просто хочется увидеть лицо внука.»

Если бы целью была просто передача еды, она могла бы попросить медицинское отделение у подножия горы передать её.

Эта бабушка, должно быть, невыносимо скучала по внуку.

Падая раз за разом на длинной и крутой лестнице.

Джин Чон Хи сказал:

— Сначала нужно вас вылечить, так что заходите.

Он решил отвести её в Зал Бамбуковой Рощи, предназначенный для приёма посетителей.

Там он сможет её обработать, а затем вызвать внука.

«Получив разрешение и от главы Ю.»

Принцип Джин Чон Хи заключался в том, что даже проявляя гибкость, нужно действовать в рамках правил.

Бабушка сказала:

— Чу До Хва. Так зовут моего внука. Он в Зале Иглоукалывания.

Зал Иглоукалывания — отделение, отвечающее за иглоукалывание и прижигание в Медицинском павильоне, известное своей чрезвычайной загруженностью.

Джин Чон Хи подставил бабушке спину.

— Вот, забирайтесь мне на спину.

— Я могу идти сама!

— Вы сильно кровоточите, бабушка. Я прислушался к вашему упрямству, теперь послушайте меня.

Бабушка была настолько миниатюрной, что Джин Чон Хи без труда мог нести её на спине.

Едва они вошли в павильон, как уже через три шага столкнулись с Ю Хо. Похоже, он выбежал в спешке — дыхание было сбивчивым.

— Это кто ещё…?

Боясь, что её выгонят, Джин Чон Хи поспешно сказал:

— Говорит, принесла еду к Началу весны для внука. Зовут его Чу До Хва.

— Чу До Хва?

При этих словах одна сторона лба Ю Хо слегка нахмурилась. Бабушка крикнула:

— Так идите же!

Ю Хо сказал:

— …Ладно, пока проходите. Пожалуйста, позаботьтесь о ней хорошо.

Обычно Ю Хо провёл бы две или три проверки, но сегодня по какой-то причине проявил снисходительность. Более того, Джин Чон Хи не ожидал, что тот добавит слова о том, чтобы о ней хорошо позаботились.

Это было невозможно, учитывая характер Ю Хо, который Джин Чон Хи наблюдал до сих пор.

«Неужели у Ю Хо тоже есть бабушка на родине?»

Ну, разрешение получено, и ладно.

В этот момент позади них показалась группа людей.

— Медицинский павильон Белого Дракона всё такой же.

Обернувшись, он увидел людей в одеждах лекарей. Однако иероглифы на их груди принадлежали не Медицинскому павильону Белого Дракона.

«Медицинский павильон Хваджу».

Интересно, что им нужно в Медицинском павильоне Белого Дракона?

Взгляд Джин Чон Хи задержался на мгновение, прежде чем он направился в Зал Бамбуковой Рощи.

Лечение бабушки было приоритетом.

Джин Чон Хи попросил проходящего слугу передать Чу До Хва из Зала Иглоукалывания, что его бабушка пришла навестить его.

— Я передам сообщение, но Зал Иглоукалывания никогда не стоит на месте, так что это может занять довольно много времени.

В это время они были завалены пациентами. Более того, период перед Началом весны — время, когда пациентов становится больше.

«Холода отступили, погода стоит хорошая, так что сейчас самое время, когда новички в боевых искусствах бездумно дерутся на улице.»

В отличие от зимы, сейчас хорошая пара для охоты, так что не грозит голод, ветер тихий, что благоприятно для лодочных прогулок, и ещё лучше для соревнований по боевым искусствам.

Нет сезона лучше для выездов на природу.

И все эти раненые новички стекаются в Медицинский павильон Белого Дракона, словно на массовом смотре.

Благодаря этому члены павильона надрываются, пытаясь ухаживать за ранеными.

Среди них сильнее всего «перемалывают» Зал Иглоукалывания.

— Бабушка. Раз уж вы здесь, давайте вас полностью подлечим перед уходом.

— Не нужно. Если оставить так, быстро заживёт.

— Ну же, мы договорились. Я прислушался к вашему упрямству, теперь послушайте моё.

Джин Чон Хи, не видя иного выхода, наконец применил свою ультимативную технику обаяния.

Улыбки юноши, напоминающего молодого господина, хватило, чтобы растопить сердце бабушки.

— Ах ты, наглец, такой милый и красивый. Ладно. Сдаюсь, сдаюсь.

— Спасибо!

— За что благодарить? Это я должна благодарить тебя. Ох, какой же ты ласковый…

Бабушка цокнула языком, а затем достала из свёртка приготовленные сладости.

Это были цветочные клёцки, жаренные в солодовом сиропе, и от одного взгляда исходил насыщенный сладкий аромат.

«Бабушка, вы приготовили то, что требует немало усилий.»

Джин Чон Хи положил в рот сладость, которую протянула ему бабушка.

— Хе-хе-хе.

Когда он рассмеялся по-детски, морщинистые щёки бабушки дрогнули, будто она вспомнила внука.

— Как тебя зовут?

— Джин Чон Хи.

— Человеку не стоит быть таким уж добрым, знаешь ли?

Бабушка показала колени.

Увидев их, Джин Чон Хи надолго онемел от шока.

— Бабушка, разве не было больно?

Вид был ужасающий.

Выглядело настолько болезненно, что обычный человек после первого же падения разрыдался бы и спустился обратно.

— Сколько времени вы поднимались?

— Не знаю.

«Это серьёзно. Интересно, в порядке ли хрящи коленей.»

Джин Чон Хи тщательно осмотрел колени бабушки, проверяя, нет ли повреждений костей.

К счастью, её колени сохранились лучше, чем у обычного человека.

«Странно. Она упала так сильно, но хрящи целы.»

Это было странно, но хорошо. Оставалось лишь обработать рваную рану.

Поскольку она ещё не начала мокнуть или гноиться, хватило простой обработки.

Джин Чон Хи взял иглу и надавил на акупунктурные точки, пытаясь вызвать анестезию.

Теперь Джин Чон Хи обладал достаточными навыками, чтобы в любом месте заявлять, что он врач мира боевых искусств.

Если бы кто-то узнал, что он приобрёл такие навыки менее чем за год с момента попадания в этот мир, их бы охватило изумление.

— Бабушка, больно?

— Как странно. Ничего не чувствую.

Хорошо. Джин Чон Хи брызнул на рану медицинским спиртом для дезинфекции.

Далее Джин Чон Хи достал не шовную нить, а адгезивный клей.

«После того как шовные нити были использованы при операции Ван Гак Ён, они прославились. Но сейчас в них нет необходимости.»

Шовная нить.

Сначала Джин Чон Хи думал, что ему придётся использовать натуральные нити из коровьих или овечьих кишок, как это делали древние люди до нашей эры. Однако, поскольку основной компонент является частью внутренних органов животных, невозможно было предотвратить инфекцию или внутренние воспалительные реакции.

«Вещество, безвредное для человеческого тела, сохраняющее 60–80% прочности на разрыв внутри организма и рассасывающееся самостоятельно, когда придёт время.»

Ю Хо добился этого.

Это была духовная пилюля.

Духовные пилюли можно назвать формой ци, обретшей материальную оболочку. Они существуют в виде лекарства, а затем превращаются в ци, усваиваясь организмом.

Он заставил членов павильона использовать энергию металла из Истинной Ци Пяти Элементов, чтобы сплести из неё нить.

Это было то, до чего даже Джин Чон Хи не додумался.

«А стоимость операций взлетела до небес.»

Первым делом сплели мононить — одну толстую нить.

У неё гладкая поверхность и низкая реактивность с тканями, поэтому побочные эффекты минимальны, но стабильность низкая. Её также называют одиночной нитью.

Джин Чон Хи улучшил её до мультифиламента.

Мультифиламент означает сплетение нескольких тонких нитей в одну.

Она достаточно прочна, чтобы использоваться как рыболовная леска, но поскольку бактерии легко проникают между волокнами, она менее гигиенична, чем мононить. Более того, требуется огромное мастерство, чтобы сплести несколько слоёв нити настолько тонко, что они невидны глазу.

Её называют композитной нитью.

Если для плетения мононити требовался один член павильона, то для улучшения до мультифиламента понадобилось шестеро.

«Но нам нужен был именно мультифиламент. Мы не могли быть уверены, как долго сохранится прочность на разрыв, а сшивать приходилось воспалённые ткани.»

Ю Хо говорил, что в зависимости от того, какая духовная пилюля используется в качестве сырья, цена сильно варьируется, но даже самая дешёвая в форме шовной нити обходится дороже, чем плетение нити из золота.

— Разве не будете зашивать? Я слышала, Медицинский павильон Белого Дракона хорош в этом?

Возможно, она слышала от внука? Она знает довольно много.

Эта шовная нить, созданная таким образом, спасает множество жизней даже в данный момент. Но из-за безумного производственного процесса её нельзя использовать без разбора.

— Вы собираетесь заниматься боевыми искусствами на улице?

— Как я могу это делать?

— Тогда без этого достаточно и такого.

Медицинские услуги в этом мире дороги.

Более того, если это филиал, не принадлежащий Медицинскому павильону Белого Дракона, они могут даже не взяться за дело, потому что не знают, как снять швы, либо высока вероятность, что за работу возьмутся шарлатаны.

Удивительно, но в этом мире бесконтрольно свирепствуют непроверенные врачи без лицензий. Это побочный эффект передачи медицинских навыков через неофициальные линии.

Хотя после создания Медицинских павильонов вред несколько уменьшился, количество шарлатанов оставалось невероятно высоким, на уровне, непостижимом для современной Кореи.

Это связано с тем, что система, при которой государство проверяет качество образования, проводит экзамены, выдаёт лицензии и осуществляет регулирование, ещё не создана.

Фактически, даже пациенты не имеют возможности проверить, эффективно ли лекарство.

С другой стороны, к счастью, на этом уровне адгезивного клея было достаточно, чтобы скрепить ткани, и он естественным образом отпадёт, когда рана заживёт.

Самое главное, это экономит деньги, поскольку нет необходимости снова посещать медицинский филиал.

— Бабушка. Но как только это нанесут, вам какое-то время не следует много двигаться.

Проблема заключалась в том, что рана находилась прямо под коленом.

Рана была как бы проштампована горизонтально, в виде лесенки.

— Можно ли немного двигаться?

Джин Чон Хи задумался.

Этот медицинский адгезивный клей был изобретён на основе идеи Джин Чон Хи.

Нужно было нечто, способное частично заменить шовную нить при подобных внешних травмах.

После многократных улучшений наконец удалось создать пригодное для использования средство, а благодаря особым травам семьи Тан из Сычуани оно обладало довольно высокой адгезивной прочностью.

Если бы рана была прямо на колене, это было бы проблемой, но в данном положении, по его мнению, всё должно быть в порядке.

«На самом деле, лучше всего было бы, чтобы внук пришёл и снял швы.»

Но если он, как в этот раз, полностью забудет из-за занятости, чувства бабушки, вероятно, будут сильно задеты.

Как всегда, дела в этом мире идут не по плану.

Джин Чон Хи проявил взрослую мудрость.

— Хм, после встречи с внуком, когда будете уходить, я спущу вас с лестницы на руках. И больше не поднимайтесь по лестнице павильона, пока полностью не заживёт, хорошо? Дайте обещание. Не ходите хотя бы день или два.

— Ладно.

Джин Чон Хи специально вытребовал обещание бабушки ровным голосом, а затем легко приступил к лечению.

Затем он искусно начал накладывать повязку, используя бинты и марлю.

Бабушка молча наблюдала за тем, что делает Джин Чон Хи.

Ещё мгновение назад на её лице читалось выражение обычной бабушки. Но теперь её глаза сияли таинственным светом.

Совершенно не подозревая об этом, Джин Чон Хи продолжил лечение с особой тщательностью.

— Значит, этот человек всё-таки пришёл.

— Да. Более того, были отправлены люди из Медицинского павильона Хваджу. Ван Гак Ён, дочь Призрачного Стрелка. Похоже, они были сильно уязвлены, когда мы вылечили пациента, на которого они махнули рукой.

— Мне снились тревожные сны, а теперь ещё и непрошеные гости навалились разом.

Чжэ Гал Ын вздохнул. Ю Хо продолжил:

— Говорят, пришли из беспокойства за пациентку Ван Гак Ён. Но она уже на последних стадиях восстановления, так что они ничего не найдут.

Ван Гак Ён. Дочь Призрачного Стрелка.

С момента её лечения прошло уже несколько месяцев.

Поскольку операция была масштабной, после неё ей требовался постельный режим, но теперь она вернула здоровье и может считаться полностью выздоровевшей.

По сути, для обычного человека это была травма, требующая гораздо более длительного отдыха, но врождённая истинная ци, переданная отцом, значительно ускорила её восстановление.

— Они пришли искать слабости. Если мы откажем, они смогут использовать это как повод против нас, так что их ход не так уж плох.

— Поэтому я их принял. Сейчас они должны снимать пульс у неё вместе с членами нашего павильона. Я также предупредил Призрачного Стрелка.

— Хорошо сделано. Но это создаст нагрузку на наших лекарей.

— Они будут пытаться найти повод для придирок любым способом, а наша сторона должна их блокировать. Однако вам, мастер, нет нужды вмешиваться. На поверхности это всего лишь визит лекарей из другого павильона, так что и отвечать мы должны соответственно.

Чжэ Гал Ын сделал глоток чая.

— Это мелочи. Меня больше беспокоит тот человек, с которым сейчас встречается наш Хи.

— Да. Я не ожидал, что «тот человек» придёт лично.

— Должно быть, их заинтриговало слово «хирургия».

— Будем продолжать делать вид, что не знаем?

— С каких это пор «тот человек» стал тем, кого мы могли бы остановить? Похоже, он хочет, чтобы его оставили в покое, так что так и сделаем.

Ю Хо кивнул.

Однако было кое-что, чего не предвидели даже эти двое.

Поведение членов Медицинского павильона Хваджу оказалось хуже ожидаемого.

— Что, пациент для вас какая-то игрушка?

— Как вы можете позволять себе такие грубые слова!

— Лечить пациента непроверенными медицинскими техниками, с чем ещё это сравнить? Если бы вы оставили её у нас, она бы выздоровела за двадцать дней!

— Что вы…

Член Медицинского павильона Белого Дракона потерял дар речи.

Они не ожидали, что те будут притворяться, будто сами могли бы её вылечить, хотя изначально отказали пациентке.

«Ох, наглость Медицинского павильона Хваджу просто бесит.»

Лекарь из Хваджу продолжил:

— Я могу понять, почему опекун пациентки выбрал Медицинский павильон Белого Дракона. Это потому, что добродетель нашего павильона оказалась недостаточной, чтобы заслужить такое доверие… Однако как вы можете оправдывать игру с пациентом с помощью непроверенных техник!

— Пациентка была при смерти. Следите за словами. Без этой хирургической техники её бы уже не было в живых.

— Какая ещё чушь? Техники нашего Медицинского павильона Хваджу легко бы её спасли.

— Опекун пациентки уже показал нам ваш ответ, где вы заявили, что не можете её принять. Зачем вы продолжаете лгать?

— Мы сказали, что не можем её принять, а не что не можем её лечить. Наш глава павильона лично снял у неё пульс и сказал, что ищет способ!

«Врут напропалую…!»

Похоже, переполох среди боевых сект из-за инцидента с Призрачным Стрелком оказался сильнее ожидаемого.

Затаённая обида Медицинского павильона Хваджу была нешуточной.

— Тогда позовите их.

— Кого именно вы имеете в виду? Наш глава павильона не тот человек, который прибежит по такому поводу.

— Как я, лекарь из другого павильона, могу призывать великого божественного врача Пэк Рина? Просто приведите того его ученика.

— Хмф.

— Если вам нечего скрывать, нет причин не позвать его, верно?

Едва эти слова слетели с губ, дверь с грохотом распахнулась.

БАХ!

— Хорошо сказано! Вы, ублюдки из павильона Хваджу!

Это был Призрачный Стрелок. Стражи-бойцы Медицинского павильона Белого Дракона висели на каждой из его рук.

Бойцы бросились ему наперерез, пытаясь остановить Призрачного Стрелка, который нёсся как бык, услышав новости, но Призрачный Стрелок был мастером, достигшим Сферы Преображения!

Естественно, их попытка провалилась.

Лицо Призрачного Стрелка, залившееся багрянцем, буквально выглядело как лик якши.

— Из-за этих ублюдков, через какие испытания прошла моя дочь!

Члены Медицинского павильона Хваджу побледнели от боевой ауры мастера, достигшего Сферы Преображения.

Казалось, Призрачный Стрелок в любой момент мог размозжить им головы.

Член павильона Хваджу поспешно выпалил:

— Р-разве вы не знаете, что внутри Медицинского павильона строго запрещено убивать? Успокойтесь!

— Успокоиться? Какие ещё успокоиться! Если бы не наш благодетель, вы бы уже видели меня в Жёлтых Ключах! Ладно! Раз вы сами лезете на смерть, зачем мне отказываться?

Если внутри павильона произойдёт убийство, живущие здесь бойцы боевых искусств уйдут.

Потому что они не смогут доверять павильону, где не соблюдается договорённость об отказе от оружия.

Репутация Медицинского павильона Белого Дракона на этом закончится.

Не могло быть большей катастрофы. Но для Призрачного Стрелка эти ублюдки были врагами, которые чуть не убили его дочь.

Члены павильона начали падать в обморок одного за другим под давлением ауры мастера Сферы Преображения.

В этот момент раздался детский голос. Тихий и спокойный.

— Прошу, успокойтесь.

Удивительно, но боевой дух Призрачного Стрелка дрогнул от этого голоса.

— Благодетель.

— Это Медицинский павильон. Разбирайтесь с обидами мира боевых искусств за его пределами.

Это был Джин Чон Хи, только что закончивший лечение бабушки.

По приказу Джин Чон Хи Призрачный Стрелок наконец убрал боевой дух.

Когда атмосфера вернулась в норму, члены павильона Хваджу поспешно выдохнули.

Джин Чон Хи сказал:

— Я слышал, вы хотели меня видеть.

Члены Медицинского павильона Хваджу растерялись от спокойного поведения Джин Чон Хи.

Они слышали, что он молод, но это было не просто молодостью — это было детским видом.

Глядя на крошечные руки, которые, казалось, едва ли могут правильно держать иглу для акупунктуры, член павильона Хваджу спросил:

— Случайно не владеете ли вы техникой «Возвращения к Молодости»?

«Возвращение к Молодости».

Оно означает обращение времени вспять и омоложение.

Не только тело становится моложе, но и перестраивается под боевые искусства, а все примеси в организме очищаются.

Независимо от возраста и пола, взгляд становится глубже, а внешность — невероятно прекрасной, и поскольку красота Джин Чон Хи не была обычной, вероятно, поэтому они и спросили.

Джин Чон Хи улыбнулся и ответил:

— Нет, не владею. Я лишь новичок, который только начал изучать боевые искусства.

Судя по исходящей от него ауре, это не казалось ложью.

Хотя его взгляд был слишком глубоким для ребёнка, что немного настораживало, все члены павильона Хваджу, похоже, облегчённо вздохнули.

Призрачный Стрелок сказал:

— Если вы попытаетесь очернить моего благодетеля хоть немного, я клянусь своим титулом «Призрачный Стрелок», что не оставлю этого!

— Не надо так.

— Благодетель.

Призрачный Стрелок, только что рычавший как тигр, вновь смягчился от одного слова Джин Чон Хи.

— Эти люди просто пришли из беспокойства за пациентку. Не стоит так.

Было странно. Его манера речи была безошибочно детской, но смысл за ней был взрослым.

Казалось, будто старый ветеран, повидавший всё на свете, намеренно притворяется ребёнком.

Призрачный Стрелок вздохнул.

— Если вы так говорите, позвольте мне хотя бы побыть рядом с вами, пока беседа не закончится. Благодетель.

— …

Джин Чон Хи растерялся и огляделся.

Этот вид был действительно видом чистого ребёнка, обеспокоенного членами павильона Хваджу.

На самом деле Джин Чон Хи думал:

«Сцена подготовлена отлично. Призрачный Стрелок отыграл хорошо.»

Верхняя рука, которую держали члены павильона Хваджу, теперь перешла к Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи нахмурился, будто у него не было выбора.

— Ладно. Герой Ван слишком сильно за меня переживает.

— Я не достоин, чтобы вы звали меня героем, благодетель. Просто зовите меня Призрачным Стрелком, как и остальные.

Сказав это с таким уважением к Джин Чон Хи, он обрушился на членов павильона Хваджу.

— Знайте, что вы живы сегодня лишь благодаря моему благодетелю! Если попытаетесь хоть немного запятнать честь моего благодетеля, я не останусь в стороне — перережу вам глотки, как только вы покинете Медицинский павильон Белого Дракона!

Мастер Сферы Преображения издал эмоциональный рык.

Громоподобный напор вызвал мурашки у всех, кроме Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи опустил ресницы и улыбнулся членам павильона Хваджу.

— Итак, вы сказали, что у вас есть вопросы?

— Э-это…

Члены павильона Хваджу переглянулись, с трудом сглатывая.

Они думали, что это обычные отношения врач-пациент, но совершенно не слышали, что этот ублюдок Призрачный Стрелок остался и служит ему, как господину.

Более того, боевая мощь Призрачного Стрелка, казалось, возросла за пределы того, что они знали.

«Мы думали, что после затрат истинной врождённой ци он превратится в беззубого тигра, но…»

«Глава трав сказал, что если бы он переместил дочь и начал лечение, ему пришлось бы потратить не только истинную врождённую ци, но и саму врождённую ци, чтобы выдержать. Как это возможно?»

Всё было противоположно тому, что они собрали, скомпилировали и предсказали через медицинскую разведку и различные ассоциации.

Призрачный Стрелок всё ещё был грозен. На самом деле, он казался даже сильнее, чем раньше.

Вопросы продолжались.

Джин Чон Хи медленно пил чай, продолжая беседу.

— Я не могу сказать больше, поскольку это касается секретных техник, передаваемых от нашего предка.

Почему так много секретов? Но в мире боевых искусств, где техники передаются через неофициальные линии, это не было чем-то особенно странным.

Джин Чон Хи тихо вздохнул.

— Наш предок был тем, кто пришёл с далёкого континента, и его имя не известно.

— Но мы должны его знать, разве нет?

— Хорошо. Его звали Гиппократ.

— Гиппо… что?

— Наша секта не только крайне трудна для вступления, но мы проходим очень, очень суровые испытания, прежде чем стать лекарями. Когда нас признают лекарями, мы даём клятву.

Звучит как бред, но половина из этого была правдой.

— Мы слышали, что у вас амнезия…

Услышав это, Джин Чон Хи горько улыбнулся.

— Верно. Я потерял большую часть воспоминаний, но память о нашем предке и секте всё ещё осталась. И это истинная удача.

Что вы можете сделать, если я скажу, что помню?

Джин Чон Хи спокойно дёрнул лицевыми мышцами, сохраняя невозмутимое выражение.

— Я раскрыл вам даже нашего предка. Я сделал всё, что мог.

Это сбивало с толку.

Каким-то образом это звучало как бред, но в то же время казалось вполне правдоподобным.

— Можете ли вы поклясться именами своих родителей касательно предка и секты?

Услышав это, Призрачный Стрелок обрушился на них.

— Ваша печень вывалилась из живота. Как вы можете думать, что мой благодетель соврёт насчёт своей секты и предка!

Для бойцов боевых искусств секта и предок, формирующие корни их школы, являются важнейшими элементами.

Обычно это то, что неохотно раскрывают даже членам одной секты.

Джин Чон Хи шёл на риск, раскрывая это.

На самом деле…

«Может, стоило использовать имя вроде Ксилит Ву-ба Ву-ба вместо Гиппократа? Нет-нет, ладно, хоть что-то из этого правда.»

Джин Чон Хи сказал:

— Как я могу лгать, клянясь именами родителей?

Джин Чон Хи даже не знал, кто его родители. Но что в Корее, что в мире боевых искусств, разве не глубоко конфуцианское общество?

Если клянёшься именами родителей, в это верят наполовину, что бы ты ни говорил.

Джин Чон Хи торжественно поклялся именами своих родителей.

Если бы попросили, он бы поклялся и именами дедушки с бабушкой.

Едва Джин Чон Хи закончил клятву, снаружи послышался шум.

Не успел он обернуться, чтобы понять, в чём дело, как дверь распахнулась.

— Что происходит? Мы как раз…

Обрывая лекаря павильона Хваджу на полуслове, вбежавший слуга выпалил быстро, как молния:

— Божественный врач Пэк Рин приказывает привести в порядок врачебные одежды и немедленно явиться!

Глаза Джин Чон Хи слегка расширились.

Приказ привести в порядок врачебные одежды не совсем подходил для этого Медицинского павильона Белого Дракона.

Когда приходит пациент, его просто лечат. При чём тут одежда?

Не успел Джин Чон Хи задать вопрос, как один из членов павильона сказал:

— Прибыла Ванъя Цзю!

Ванъя?

Джин Чон Хи на мгновение задумался над этим словом.

Ванъя. Так называют представителей императорской крови, не имеющих права наследовать престол. В лучшем случае это братья и сёстры, в худшем — дети.

— Какая ещё Ванъя? — в замешательстве спросил Призрачный Стрелок.

Член павильона ответил:

— Так точно. Прибыла Ванъя Цзю.

Услышав это, лекарь павильона Хваджу вскричал:

— Это невозможно. Ванъя Цзю уже давно является гостьей Медицинского павильона Хваджу. Вы, должно быть, перепутали имя другой Ванъя.

— Я… я никогда не совершу столь нелояльный поступок, который стоил бы мне головы. Это несомненно Ванъя Цзю.

При этих словах лица членов павильона Хваджу стали смертельно бледными.

Спонсорская поддержка, которую Ванъя Цзю оказывает павильону Хваджу, исчисляется немалыми суммами.

Дело было не только в деньгах.

Сам факт обслуживания члена императорской семьи был мощным символом для Медицинского павильона.

Раз эта особа доверяет им своё тело, значит, павильону можно доверять — лишь по этой причине множество бойцов устремлялось в павильон Хваджу.

Джин Чон Хи подумал:

«Значит, это как постоянный VIP-клиент, зашедший в магазин конкурента.»

Глава павильона Хваджу мелко пакостил, посылая своих подчинённых.

Золотая возможность приструнить того ублюдка.

Все члены императорской семьи этого мира являются потомками Великого Фу Си.

Фу Си — один из Трёх Властителей, первобытный бог-творец, даровавший людям Восемь триграмм, огонь и скотоводство.

Он имел детей в мире смертных, и его потомки стали нынешней императорской династией.

Императорская семья носит фамилию Фэн (風, феникс).

Как и подобает потомкам бога-творца, у тех, в ком кровь проявляется сильно, пробуждаются особые способности.

Ранг членов императорской семьи определяется двумя факторами:

Насколько сильны влияния их родственников по материнской линии?

Насколько сильно они унаследовали кровь Фу Си?

Проявление крови не различает пол, и никто не знает заранее, как именно проявятся способности.

Члены императорской семьи этого континента сражаются за корону, невзирая на возраст и пол.

Ванъя Цзю родилась с самой мощной способностью среди них. Однако она также стала той, кто отказался становиться императрицей.

По натуре она была открытой и свободолюбивой.

Для такой личности жизнь в заточении императорского дворца была немыслима.

Поэтому она поддержала кандидатуру менее чистокровного, но мудрого и доброго правителя, а сама приняла титул Ванъя Цзю, чтобы защищать императорскую власть.

У неё две способности:

Она может управлять массой любого предмета, к которому прикасается.

И управлять его температурой.

Крайне редко две способности проявляются одновременно.

Более того, она обладала бесподобным талантом в боевых искусствах и навыками полководца.

Именно поэтому, несмотря на не самое сильное влияние родственников по материнской линии, она поодиночке разбила силы восьми императорских принцесс и Ванъя. А затем бережно усадила на завоёванный трон любимого младшего брата.

Она предпочитает красные (朱) одежды, обожает вино (酒), отличается смелостью (走) и ценит красоту и роскошь (姝).

Но больше всего она любит кровь своих врагов.

За это император даровал ей титул Ванъя Цзю (柱, Опора).

Джин Чон Хи подумал:

«Ванъя Цзю? Нет, зачем ей, чёрт возьми, приезжать сюда?»

Изначально она не посещает Медицинский павильон Белого Дракона.

Место, куда должна направиться Ванъя Цзю, — это павильон Хваджу. Именно с ним она сотрудничала долгие годы.

Джин Чон Хи осознал:

«Дело с Призрачным Стрелком оказалось серьёзнее, чем я думал.»

Настолько серьёзно, чтобы изменить поведение члена императорской семьи.

При помощи членов павильона Джин Чон Хи быстро привёл в порядок врачебную одежду и вышел.

Там уже собралось множество лекарей, чтобы встретить Ванъя Цзю.

Вскоре после его выхода прибыл и паланкин.

Его несли лично двенадцать бойцов.

Боевая аура каждого из них была настолько плотной, что захватывало дух.

— Ванъя Цзю прибыла!

Все члены павильона простёрлись до земли, выражая почтение.

— Да здравствует Ванъя тысячу лет, тысячу лет, десять тысяч лет!

Это традиционное пожелание долголетия, чтобы она могла и дальше оберегать императора.

— Хватит. У меня нет времени на эти церемонии.

Из паланкина вышла женщина в кроваво-красных одеждах.

На всех обрушилось невыносимое давление.

Странно. Всего один человек ступил на землю, но её аура была настолько могучей, что становилось трудно дышать.

Джин Чон Хи подумал, что она похожа на алый лепесток, распустившийся в крови.

Начало весны — время, когда встречаются с теми, по кому скучаешь.

День, когда связи укрепляются в гармонии инь и ян.

В этом смысле нынешнее Начало весны выдалось впечатляющим.

Позади Ванъя Цзю на носилках вынесли пациента.

Тело пациента было в ужасном состоянии.

Мужчине на вид было за тридцать, лицо чистое. Говорили, что он тяжело упал с лошади.

К счастью, внутренние органы почти не пострадали, но проблема была в ногах.

Кости ног были сломаны и торчали наружу сквозь плоть.

«Перелом, да ещё и открытый…!»

Было очевидно, что боль невыносимая.

— Глава павильона Чжэ! Быстрее снимите пульс и начинайте лечение. Живо!

Ванъя Цзю.

Одна из сестёр императора, а также владелица поместья Ванъя Цзю.

И вот эта Ванъя Цзю кричала на всех срочным, побледневшим от напряжения голосом.

Носилки быстро понесли в процедурную. В поступи бойцов из эскорта поместья не дрогнул ни один мускул.

Пациента уложили на кровать.

— Уррх!

Пациент застонал от дикой боли.

Требовалась недюжинная сила воли, чтобы не потерять сознание.

Мастер немедленно приступил к диагностике пульса.

— Вправление кажется невозможным.

В мире боевых искусств «вправление» обычно означает ручное сопоставление отломков.

Это процесс, при котором сломанные части кости вручную складываются, как пазл.

В этом мире обычно накладывают шины и повязки в таком состоянии, ожидая естественного сращивания.

«Но это не просто перелом, а открытый. Высочайший риск заражения.»

Это был один из сюжетных поворотов оригинальной новеллы.

Однако, увидев это наяву, Джин Чон Хи понял, что состояние хуже, чем описывалось в книге.

Джин Чон Хи тут же спросил:

— Сколько времени прошло с момента травмы?

Как и при других внешних травмах, при переломах критически важно «золотое время».

— С момента падения императорского консорта прошло около двух шичэнов. Но кто вы, юный герой?

«Час… Значит, несчастный случай произошёл неподалёку. Из всех мест, такое случилось рядом с Медицинским павильоном Белого Дракона… Сюжет отклонился от новеллы. Нет. Сейчас не до этого. Сосредоточься на пациенте.»

Императорский консорт. Партнёр Ванъя Цзю.

Все выглядели крайне поражёнными, узнав, что пострадал именно императорский консорт.

Однако Джин Чон Хи знал об этом из новеллы. Но в данной ситуации сохранять полное спокойствие было бы странно.

Джин Чон Хи тоже сделал вид, что удивлён, и открыл рот, чтобы заговорить.

Воин из поместья Ванъя Цзю спросил.

Вместо него ответил Чжэ Гал Ын:

— Это мой прямой ученик.

Услышав это, на этот раз удивились люди из поместья Ванъя Цзю.

Джин Чон Хи оказался моложе, чем они ожидали.

Не обращая внимания на реакцию окружающих, Джин Чон Хи продолжал думать.

«Час. Это ещё может сойти.»

В этот момент лекари павильона Хваджу вскричали:

— Необходима ампутация!

— Что!? Вы предлагаете отрезать ногу прямо сейчас? — в шоке воскликнула Ванъя Цзю.

Ю Хо рявкнул:

— Разве вы не гости? Это процедурная Медицинского павильона Белого Дракона. Члены павильона Хваджу, прошу удалиться.

На это лекари Хваджу спокойно ответили:

— Верно. Однако если бы речь шла о любом другом пациенте, всё было бы иначе, но разве Ванъя Цзю не сотрудничала с нашим павильоном долгие годы? Этот старый лекарь последовал за вами, движимый тревогой, в надежде, что сможет быть полезен.

Ю Хо уже готовился выставить их, но Ванъя Цзю подняла руку, останавливая его. Затем она спросила:

— С точки зрения лекарей павильона Хваджу, это случай, требующий ампутации?

— Осколки кости вывернулись наружу. Если бы они остались внутри, мы могли бы вправить их вручную. Но в текущем состоянии это опасно. Чтобы спасти пациента, необходима ампутация.

Сцена вышла неприятная.

Лекари Хваджу перехватили инициативу, опередив коллег из Белого Дракона и лишив их возможности первыми озвучить диагноз.

Ситуация стала крайне неловкой, но павильон Хваджу не собирался тушеваться.

Если это заставит Ванъя Цзю передумать и вернуться к ним, цель будет достигнута.

Да и по их мнению, ампутация здесь действительно была необходима.

Пациент простонал и проговорил:

— Ванъя…

— Говори, Ран-ран.

Ран-ран — ласковое прозвище императорского консорта, Чхон Ю Рана.

— Лучше я сам лишусь жизни, чем стану одноногим на всю оставшуюся жизнь.

При этих словах лоб Ванъя Цзю нахмурился.

— Как ты можешь такое говорить?

— Прошу, умоляю… Уррх…! Пожалуйста, не отрезай ногу. Не отнимай у меня единственную радость. Ванъя…

Взгляд Ванъя Цзю дрогнул.

Джин Чон Хи подумал:

«Эта сцена… определённо отличается от новеллы. Изначально несчастный случай произошёл рядом с павильоном Хваджу. Должен быть какой-то неизвестный мне фактор.»

По сюжету, падение должно было случиться у стен павильона Хваджу.

Потому что Ванъя Цзю нанесла визит именно туда.

«Эффект бабочки? Или чей-то замысел?»

Будущее изменилось.

Место происшествия сместилось.

В новелле Ванъя Цзю отвергает мольбы консорта и соглашается на ампутацию.

Это был неизбежный выбор ради спасения единственной жизни. Однако для Чхон Ю Рана это стало наказанием хуже смерти.

Для него, всю жизнь бывшего танцором в публичном доме, невозможность танцевать означала конец.

Несмотря на презрение из-за низкого происхождения, он мог жить лишь благодаря неизменной благосклонности Ванъя Цзю.

Но лишение возможности танцевать, судя по всему, не восполнялось ничем.

После этого он перестал есть и пить, постепенно теряя силы.

— Прошу, пожалуйста, съешь хотя бы одну ложку. Мой Ран-ран… Я достала для тебя все деликатесы мира, почему ты не ешь?!

Если ногу не отрезать, он умрёт.

Но если ногу отрезать, он всё равно умрёт.

После этого Ванъя Цзю теряет интерес к государственным делам и запирается в своих покоях. А это означало кризис для императорской власти.

Так мир вступил в эпоху хаоса.

Как домино, один маленький фактор разрастался, в итоге опрокидывая императорскую династию.

Продумав всё до этого момента, Джин Чон Хи сделал один вывод:

«Как и ожидалось. Здесь не обошлось без конспирации. Что мне делать?»

Мастер спросил: — Сможешь проверить пульс?

Джин Чон Хи стиснул зубы.

Судя по всему, мастер тоже считал ампутацию необходимой. Он просто в последний раз проверял мнение ученика.

Джин Чон Хи применил Божественную Технику Внутренней Гармонии Пяти Стихий, чтобы исследовать внутреннее состояние пациента.

Чистая энергия воды проникла в тело пациента.

Медленно Джин Чон Хи открыл веки.

— Мы можем спасти ногу.

— Ч-что!?

Члены павильона Хваджу воскликнули с растерянными лицами. Они поспешно сложили руки в кулак-ладонь и заговорили торопливо: — Ваше Высочество, не поддавайтесь на злые уловки Медицинского павильона Белого Дракона, которые пытаются выслужиться!

Ю Хо спросил: — Вы только что сказали «злые»?

— Как это не зло, когда заявляют, что пациента, которого можно спасти только ампутацией, можно спасти без неё?!

Ванъя Цзю задумалась, а затем в конце концов спросила Джин Чон Хи: — Вы правда можете спасти ногу?

Джин Чон Хи ответил: — Мой мастер будет того же мнения, что и я. Техниками Медицинского павильона Белого Дракона мы можем её спасти. Хотя стопроцентной гарантии я дать не могу.

По результатам проверки пульса состояние пациента можно было описать как открытый перелом типа 3 с загрязнённой раной и сильно повреждёнными мышцами поверх этого.

Не стоит и говорить, что костные фрагменты были сильно смещены.

Единственной удачей в этой беде было то, что артерия оставалась относительно чистой, без серьёзных повреждений. Но операция всё равно оставалась крайне опасной.

Несмотря на спутанность сознания от дикой боли, императорский консорт всё ещё держался.

Это была невероятная сила духа, бросающая вызов современным представлениям.

— Видите! Он говорит, что не уверен! Они используют ученика для интриг!

«Какие ещё интриги, ублюдок!»

В этот момент Чжэ Гал Ын положил руку на плечо Джин Чон Хи.

Он мягко посмотрел на него сверху вниз.

Его жест будто говорил: «Оставь это мне, Хи-я».

Чжэ Гал Ын произнёс: — Нет медицинского павильона настолько наглого, чтобы строить козни против Его Высочества, Ванъя Цзю. Решение за вами, Ваше Высочество. Ампутация гарантированно спасёт ему жизнь. Однако он никогда больше не сможет пользоваться ногой. Если же мы попробуем её спасти, придётся пойти на риск.

— …

— Но если нам удастся, он, возможно, снова сможет танцевать, пусть и не так, как раньше.

Императорский консорт проговорил: — Ваше Высочество… прошу… умоляю. Вы не должны отрезать мне ногу.

— Ран-ран…

— Если вы собираетесь отрезать мне ногу, лучше отрубите голову.

— Ран-ран… как ты можешь говорить мне такое? Это звучит так жестоко. Как ты можешь сказать это, оставляя меня одну…

— …

Императорский консорт не ответил.

Он просто смотрел в потолок.

— Ты жестокий. Ты бессердечный. Разрываешь мне сердце вот так…

— Ваше Высочество…

— За всю жизнь ты ни разу ничего у меня не просил. Я пыталась дарить тебе бесчисленные сокровища, но ты никогда их не брал.

— Это моя единственная просьба…

— Так это первая и единственная просьба, которую Ран-ран когда-либо мне сделал.

Она погладила его по голове.

Наконец, словно приняв решение, она произнесла: — Отрезайте.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Лучше убейте меня! Ваше Высочество! Уррх!

В этот момент императорский консорт попытался сесть. Затем, застонав от невыносимой боли, он чуть не свалился с кровати.

Ванъя Цзю в испуге бросилась к нему и поддержала его тело.

Её прикосновение было невероятно нежным, будто она обнимала самый драгоценный стеклянный шарик в мире.

— Что мне делать! Ран-ран! Я не могу бросить тебя. Даже если это твоя единственная просьба, я не могу её исполнить!

Ванъя Цзю рассмеялась как безумная.

Тяжёлая атмосфера давила на павильон. Мощное давление заполнило воздух, не позволяя никому вымолвить ни слова.

В конце концов, словно окончательно решившись, Ванъя Цзю заговорила: — У меня нет выбора. Если ты умоляешь так, говоря, что лучше умрёшь, как я могу отказать? Не отрезайте.

Императорский консорт схватил её за руку. Но Ванъя Цзю высвободилась.

— Ран-ран, ты такой бессердечный императорский консорт.

Её голос был пропитан глубокой эмоцией.

Ванъя Цзю ушла, не оглядываясь на его зов.

Когда она ушла, воздух словно стал легче.

Джин Чон Хи тихо вздохнул.

«Выбор опекуна сделан. И пациент сам этого сильно хочет. Мы должны спасти его ногу любой ценой.»

Если он умрёт и с ампутацией, и без неё, ответ только один.

Мы должны спасти его методами, выходящими за рамки новеллы.

В этот момент старейший лекарь павильона Хваджу заговорил: — Я не могу это простить. Медицинский павильон Белого Дракона… толкает пациента, которого наверняка можно было спасти, на грань смерти ради выслуги. Джин Чон Хи, верно?

Джин Чон Хи посмотрел на лекаря павильона Хваджу. — Да, верно.

— Я этого не забуду. Я сообщу об этом и Мудрецу Медицины. Я расскажу ему в точности, к чему привёл твой поганый язык!

Хотя Ванъя Цзю уже ушла, они, казалось, не решались говорить слишком резко в присутствии императорского консорта.

Однако яд в их словах был очевиден, и все нахмурились.

Джин Чон Хи спокойно это проглотил. Затем он слегка потянул за рукав мастера. Это был сигнал не вмешиваться.

«Даже если бы я сказал, что знаю будущее, меня бы просто сочли безумцем.»

Это была тайна, которую он не мог раскрыть никогда.

«Вот так тяжело просто спасти одного человека.»

Ощущения, которые он испытал при лечении Ван Гак Ён, дочери Призрачного Стрелка, вернулись с новой силой.

По сути, оперировать человека всегда было страшным делом.

Но Джин Чон Хи знал финал этой истории.

«Отступать здесь нельзя. Я единственный, кто знает будущее этого пациента.»

Если бы он ещё не принял решение, это было бы одно, но раз он уже решил, Чхон Ю Ран стал его пациентом. Джин Чон Хи посмотрел на лицо пациента.

Императорский консорт смотрел на них с поникшим видом.

Это было лицо человека, приготовившегося к смерти.

Разве он думает, что смерть здесь будет благородной?

«У тебя выражение лица, которое мне не нравится.»

Так не пойдёт. Он предпочитал лица, цепко держащиеся за жизнь.

Такие пациенты хорошо терпят и хорошо восстанавливаются.

«Улыбайся. Достаточно противно, чтобы это было идеально.»

Голос старшего коллеги из юности эхом отозвался в голове Джин Чон Хи.

Совет от того, кого уже нет.

Но Джин Чон Хи изо всех сил натянул лицевые мышцы и бесстыдно улыбнулся.

Как говорил его старший коллега, важно натянуть ровно настолько, чтобы это раздражало.

— Павильон Хваджу может его спасти?

— Что?

— Я спросил, есть ли у вас способ спасти и ногу, и жизнь пациента.

— Просто отрежьте ногу и не мучайтесь!

— …Значит, нет.

Слова Джин Чон Хи стали клинком, направленным на подбородок лекаря павильона Хваджу.

Когда все лекари Хваджу замялись с ответом, лица всех членов павильона Белого Дракона вернулись в норму, словно говоря: «Видите?»

Матч окончен.

Пока они не могут предложить альтернативу, это победа Джин Чон Хи.

Чжэ Гал Ын сказал: — Посторонние, прошу удалиться. Нам нужно подготовиться к процедуре.

Это был приказ покинуть помещение.

Скрежет—

Членам павильона Хваджу пришлось уйти, яростно скрежеща зубами.

Джин Чон Хи посмотрел на выражение лица пациента.

Он увидел лицо, искажённое тревогой.

«Он тревожится, потому что увидел надежду.»

Это было лучшее лицо, чем раньше.

Джин Чон Хи несколько раз сжал и разжал кулак.

Спасать человека всегда страшно. Но было важно не передавать это чувство другим. Джин Чон Хи сказал: — Давайте быстро проведём экстренную подготовку. Ха-ха-ха.

Императорский консорт с трудом открыл рот.

К счастью, боль, казалось, немного утихла, потому что они быстро нажали на акупунктурные точки.

— Я слышал, что ты ученик Белого Дракона, но не ожидал, что ты будешь таким.

«О, у тебя ещё есть силы болтать?»

Это хороший знак.

— Каким?

— Сказать, что ты довольно бесстыден? Немного раздражаешь.

После этих слов его искажённое выражение лица немного расслабилось.

Холодное пламя пробежало по его сетчатке.

Даже в дикой боли пациент держался, не теряя контроля над собой.

Чтобы подготовиться к предстоящей битве.

«Хм, вот такое лицо мне нравится.»

подумал Джин Чон Хи.

Чтобы подготовиться к экстренной операции, мастер приказал Джин Чон Хи активировать формацию.

Говорят, нет зубов — используй дёсны, но когда дело касалось стерилизации, это определённо было лучше современной медицины.

Огненная энергия формации Пяти Элементов очищала всё, что попадало внутрь.

Джин Чон Хи ввёл энергию в кончик иглы и поочерёдно надавил на акупунктурные точки пациента: Цимэнь (萁門), Сюэхай (血海) и Лянцю (梁丘).

В каком-то смысле это можно было назвать анестезией, так что и в этом они превосходили современные методы.

Хотя акупунктурная анестезия иногда применяется и в современности, они не могут обезболить ногу пациента с переломом, тем более открытым, таким образом.

«Всё же, когда начнём основную операцию, придётся погрузить его в сон.»

Когда начинается операция, тело движется, а когда это происходит, поток ци и крови тоже нарушается.

Поэтому перед началом операции ему дадут лекарственный отвар и нажмут на точку на задней части шеи, а не на ноге, чтобы вызвать анестезию.

Джин Чон Хи глубоко исследовал состояние пациента.

«Вглядевшись, я уверен. Кровеносные сосуды не сильно повреждены. Нервы на этом уровне тоже должны быть в порядке.»

Скорость восстановления кости зависит от степени повреждения сосудов.

Может показаться странным, как твёрдые кости связаны с сосудами, но на самом деле именно сосуды восстанавливают кости.

Представьте ситуацию, когда вы ломаете ногу на горнолыжном курорте.

Сначала сломанный участок опухает.

Кровь скапливается, вызывая воспалительную реакцию. Это также называют отёком.

Это фаза воспаления.

После того как отёк постепенно спадает, фибробласты формируют новый матрикс.

Со временем на месте перелома образуется мягкая костная мозоль.

Мягкая костная мозоль — это, проще говоря, мягкая соединительная ткань. Постепенно она твердеет.

Это твёрдая костная мозоль.

Но на этом этапе это всё ещё лишь временная кость. Поэтому её и называют мозолью (假骨, ложная кость).

Её ещё нельзя назвать полноценной костью.

До этого момента длится восстановительная фаза.

В зависимости от области, при простом переломе на это уходит около 4 недель.

После этого наступает фаза ремоделирования, когда излишки мозоли рассасываются, а костномозговая полость восстанавливается.

Она возвращается к форме полноценной кости.

Поэтому если сосуды повреждены, регенерация кости естественным образом замедляется.

К счастью для этого пациента, малоберцовая артерия осталась целой.

Джин Чон Хи подумал, что небесная удача всё-таки существует.

— Продолжайте давать ему эту драгоценную духовную пилюлю.

Открытые переломы начинаются с антибиотиков и заканчиваются антибиотиками.

Особенно потому, что остеомиелит, возникающий как осложнение, плохо поддаётся лечению, антибиотики следовало вводить сразу же по прибытии в приёмное отделение.

Они только сейчас начали вводить антибиотики внутривенно из-за споров снаружи.

Капельница, которую он ранее заставил Ю Хо изготовить, теперь стала самым востребованным предметом в медицинском павильоне.

Её использовали для внутривенного введения пенициллина, и поскольку он культивировался с использованием ци, препарат действовал как эликсир, одновременно поддерживающий силы пациента.

Более того, благодаря превосходным навыкам лёгкого шага бойцов из поместья Ванъя Цзю, пациента не трясло, и с момента травмы прошло не так много времени.

Вдобавок ко всему, была грамотная первичная помощь Джин Чон Хи.

Благодаря этому они выиграли время для подготовки к экстренной операции.

— Императорский консорт, прошу, не стоит таких почтительных слов. Мне даже неловко.

Джин Чон Хи широко улыбнулся, но императорский консорт покачал головой.

— Нет. Пусть меня и называют императорским консортом, но я родился в простой семье. Пожалуйста, ведите себя со мной непринуждённо, доктор.

«Использовать вежливые формы до конца для такого ребёнка. Боже мой…»

Почему, чёрт возьми, Ванъя Цзю влюбилась в этого мужчину?

Она прекрасно понимала, что политический брак с влиятельным человеком был бы куда выгоднее.

После этого никому не было бы дела, сделает ли она его наложником или будет тайно встречаться.

Она доминировала на поле боя, обладая невероятной военной мощью.

В эпоху, когда герои славились своей похотливостью, это не считалось бы большим недостатком.

По сравнению с этим, тот, кто сидел в роли императорского консорта…

«Несомненно, его красота исключительна. Чуть уступает нашему мастеру, но всё же. И он кажется довольно добрым.»

Но на этом всё.

Ванъя Цзю отдала ему своё сердце.

Она была готова отдать ему все сокровища мира.

Такова была глубина её благосклонности.

Во что же она влюбилась?

Джин Чон Хи пожал плечами.

— Похоже, вы изучали боевые искусства?

— Да, я изучал техники самообороны. Также я освоил Шаг Трёх Стихий.

— Шаг Трёх Стихий — довольно хорошая техника, верно?

Джин Чон Хи ухмыльнулся. Затем слегка бесцеремонным тоном он сказал:

— Мы закончим быстро, так что хорошенько вздремните и проснётесь.

— Доктор, смогу ли я в будущем продолжить жизнь артиста?

Джин Чон Хи не мог до конца понять, что для этого мужчины значили танцы. Но, казалось, он понял одно.

Что порой есть люди, одержимые чем-то одним. И это подобно зависимости, жажду от которой не утолить ни богатством, ни славой, ни даже любовью.

Но в отличие от чтения в книге, увидеть это наяву было немного странно.

Казалось, будто не хватает одного кусочка пазла.

— Возможно, есть что-то, чего вы мне ещё не сказали?

— …

— Как только подготовка закончится, вы скоро войдёте в операционную, и тогда будет поздно. Вам нужно рассказать всё, даже мелкие детали.

Почему?

Воспоминания из книги вступали в противоречие с его врачебной интуицией.

В книге этот мужчина был однозначно артистом, который жил ради танца и умирал ради танца.

То, что он видел сейчас, полностью соответствовало этому образу.

Потеряв ногу, он больше не мог танцевать и умер, не съев ни крошки.

Так было в книге.

Так выглядело и сейчас.

Но по какой-то причине он не мог понять, почему у него так холодеет затылок.

Императорский консорт сказал:

— Я рассказал всё, что помню.

Это была манящая улыбка, подобная красному цветку.

Улыбка, которая помогла понять, почему Ванъя Цзю так дорожит этим мужчиной.

Пока его благозвучный голос наполнял воздух, Джин Чон Хи кивнул.

— Понятно. Хорошо.

«Этот ублюдок… крайне подозрителен.»

Ещё секунду назад он умолял: «Доктор, спасите мою ногу!», а когда задали вопрос, отвечает с улыбкой администратора.

В то же время Джин Чон Хи осознал:

«Он скорее умрёт на операционном столе, чем заговорит.»

Самый проблемный тип пациента.

«Наверняка в мире боевых искусств не так уж много таких пациентов?»

Люди с такими непостижимыми для врача убеждениями.

Люди, готовые выбросить жизнь, как соломинку, лишь бы сохранить тайну.

Тот редчайший тип людей, которого в современности почти не встретишь.

«Точно. Где ещё в мире таких людей больше, чем в этом мире боевых искусств, где я нахожусь… Ха-ха-ха…»

Это доводило до безумия. И Джин Чон Хи внезапно осознал одну истину.

Джин Чон Хи сказал императорскому консорту:

— В этом мире нет ничего ценнее жизни.

— Д-да?

— Какой бы великой ни была ваша убеждённость, ничто не ценнее жизни. Будет поздно, когда вы осознаете это потом.

Слушайте, когда говорит врач!

Императорский консорт так и не заговорил до самого конца.

Предполагая такое, Джин Чон Хи проверил его пульс ещё два-три раза, и, боясь что-то упустить, позвал других лекарей для совместной диагностики.

Ничего особенного не выявили.

Перед операцией Джин Чон Хи поделился этим с мастером.

— Хм, сложная проблема. Но и с такой ты столкнёшься бесчисленное множество раз в будущем.

Не только в мире боевых искусств, но и в императорском дворе полно тайн.

Особенно тайны императорского двора сопровождаются конспирациями и интригами.

— Хи-я, знаешь, тайны. Порой их хранят, чтобы защитить себя, но бывают случаи, когда молчат, чтобы защитить слушателя.

Джин Чон Хи тихо вздохнул.

«Верно. Пока это не касается операции, это не моя проблема.»

И всё же оставалось не по себе.

Его врачебный инстинкт продолжал пощипывать затылок.

Тем не менее, он же не мог допрашивать императорского консорта, а если тот решил молчать, что ещё можно сделать?

Глаза мастера блеснули.

— Что важнее, это новый хирургический метод.

Его выражение лица было серьёзным, как всегда, но глаза сияли, как у ребёнка, разворачивающего подарок.

Высокий энтузиазм — это хорошо. Но порой от него становилось жутко.

Возможно, Призрачный Стрелок был прав, говоря, что он будто не видит в людях людей.

Чем больше времени Джин Чон Хи проводил с ним, тем яснее это чувствовал.

У мастера не было того страха, который возникает при работе с жизнью.

Для него люди были подобны головоломке.

Как только он идеально складывал кусочки, интерес угасал.

Это было больше, чем просто стремление к славе, учитывая, что пациент — императорский консорт Ванъя Цзю.

Последствия в случае неудачи были очевидны.

— Вы выглядите счастливым, несмотря на высокие ставки, мастер.

— Хм, значит, так это выглядит в твоих глазах.

И всё же этот мужчина хотел это сделать.

Даже не думая оглядываться. Джин Чон Хи подумал, что, возможно, ценность жизни не так уж важна для божественного врача Пэк Рина.

Возможно, пациенты просто сохраняют свои жизни, чтобы соответствовать его безумию.

«Это тоже можно назвать талантом, если вообще можно так сказать…»

Чжэ Гал Ын сказал:

— Когда я был молод, глава семьи сказал мне. Поскольку мы всё равно не будем жить вечно, думай о том, как жить. Возможно, это стало привычкой.

Он улыбнулся.

Его улыбка с опущенными ресницами была настолько божественной и священной, что у зрителей перехватывало дыхание.

— Ставки не важны. Хи-я, важно то, насколько это увлекательно. Разве не важна позиция стараться жить, делая только то, что приносит удовольствие?

Таков был жизненный путь Чжэ Гал Ына. Джин Чон Хи подумал:

«Говорили, что до моего прихода он даже не ел. Раз в несколько дней лишь проглатывал пилюлю, разрушающую стену.»

Ю Хо говорил, что это из-за отсутствия воли к жизни.

Но Джин Чон Хи думал иначе.

«Если еда не приносила ему удовольствия. Если он просто не хотел делать то, что не было интересным…»

Какой абсурдный гедонист.

В конце концов Джин Чон Хи покачал головой.

«Нет. Это лишь мои беспочвенные домыслы. Я просто слишком глубоко интерпретирую его научный интерес.»

На этом мысли оборвались.

Джин Чон Хи отсек пустые догадки, как отрезают хвост рептилии.

— Во-первых, насчёт техники внешней фиксации.

Джин Чон Хи быстро изложил мастеру план операции.

В него входили медицинские знания, которые Джин Чон Хи записал и передал в павильон, но, разумеется, было много и нового.

Времени в обрез. Его нужно использовать максимально эффективно.

Все приготовления к операции были завершены.

Возможно, потому что они уже делали это однажды, подготовка прошла быстрее, чем в прошлый раз.

Пациент лежал на операционном столе, а лекари павильона готовили анестезию.

Джин Чон Хи надел хирургический халат.

— Лучше, чем в прошлый раз.

Ю Хо ответил:

— Благодаря кому?

Наспех сшитые тряпки остались в прошлом. Был готов качественно скроенный хирургический халат.

— Нам понадобится сделать ещё много таких, верно?

— Да, я уже заказал их в мастерской. Своими руками я сшил только халаты для молодого господина и мастера.

Неудивительно, что вышивка на халате мастера была такой изысканной.

Хотя, учитывая условия операции, она не была слишком масштабной, но выполнена очень тщательно.

Джин Чон Хи сказал:

— Ю Хо.

— Да?

— Спасибо. Если бы не ты, я бы не смог принять решение лечить пациентов.

От искренней благодарности Ю Хо на мгновение потерял дар речи. В конце концов он сказал:

— …Если благодарен, не мог бы ты немного снизить мою нагрузку?

— Это невозможно.

— Тогда я не принимаю твою благодарность.

Сказав это, он потянул за задний воротник халата Джин Чон Хи и завязал тесёмки.

— Вышивку какого цвета хочешь? В следующий раз сделаю, учтя твоё мнение.

Джин Чон Хи ответил:

— Такой же, как у мастера.

— Чёрт, я так и знал, что ты это скажешь.

Джин Чон Хи тихо хихикнул.

— Ну что ж, начнём, Ю Хо.

Операционная для ортопедической хирургии сильно отличается от того, что обычные люди представляют себе как хирургическую комнату.

Обычно люди думают об операции со скальпелями, пинцетами и швами.

Разумеется, такие инструменты используются и в ортопедии. Однако добавляется ещё кое-что.

Молотки, дрели, винты, стальные стержни.

Также используются инструменты, которые можно увидеть на стройплощадке.

Поскольку в этом мире нет электричества, дрели не применяются.

Вместо них решили использовать шило-сверло с применением внутренней энергии.

Войдя внутрь, они увидели пациента под анестезией, а члены павильона в реальном времени проверяли его пульс.

— Это займёт больше времени, чем в прошлый раз. Все поели заранее, верно?

Взгляды всех членов павильона устремились на Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи спокойно встал перед операционным столом.

Это была лишь вторая операция, которую он проводил в этом мире.

Тем не менее, различное оборудование было подготовлено лучше, чем раньше.

Всё благодаря планомерной подготовке, которую они вели до сих пор.

— Начну с ирригации.

Обычно промывание под низким давлением проводится физиологическим раствором.

Физиологический раствор может звучать сложно, но это просто солёная вода.

Ю Хо осторожно начал промывание стерилизованным солевым раствором под низким давлением.

«Он действительно полезен.»

— Базовое промывание завершено.

Услышав слова Ю Хо, Джин Чон Хи взял скальпель.

Дебридмент.

Это означает удаление загрязнённых или некротизированных мягких тканей.

Особенно подкожный жир и фасции — это зоны, куда кровь почти не поступает.

Поскольку они легко могут стать рассадником бактерий, по возможности их лучше удалить как можно тщательнее.

«Обычно при оценке мышц проверяют четыре критерия (4C по Скалли): консистенцию, цвет, способность кровоточить и сократимость, но…»

В реальной клинической практике разные врачи склонны давать разные оценки даже для одной и той же поражённой зоны.

Этому нельзя научиться только по книгам или фотографиям.

В случае Джин Чон Хи оценка этой части была простой.

«Пациент принял огненную энергию пилюли Пяти Элементов до конца.»

Джин Чон Хи направил огненную энергию в фасции.

Следуя за потоком ци, он мог ощущать уровень загрязнения мышц.

Зоны, где огненная энергия сильно сталкивалась, были загрязнёнными тканями. Напротив, области, куда энергия не проникала, были некротизированными.

«Это тоже можно применить так.»

Это метод применения, изученный во время освоения Божественной Техники Внутренней Гармонии Пяти Стихий.

Сочетание этого с хирургическими техниками делало картину даже яснее, чем визуальный осмотр.

Кончики пальцев Джин Чон Хи двигались, словно одержимые божеством.

«Фух.»

Пока пот стекал по лбу Джин Чон Хи, Ю Хо вытирал его тканью.

К счастью, иначе пот попал бы в глаза.

«Делает это, даже не дожидаясь слов. Довольно проницателен.»

Он ещё даже не опытная медсестра, а всего лишь новичок. Но раз уж он так хорош, Джин Чон Хи начинал ценить Ю Хо всё больше.

Разумеется, личные пожелания Ю Хо здесь совершенно не учитывались.

«Наш Ю Хо действительно высокопроизводителен.»

Восхваляя Ю Хо, словно хвалил трудолюбивого вола, он продолжил дебридмент.

«Такой ситуацией позавидовал бы любой другой ортопед, не так ли?»

Дебридмент обычно выполняет самый опытный хирург.

Нужен именно опытный хирург, а не просто кто-то с ловкими руками.

Раньше считалось, что в экстренных ситуациях чем быстрее, тем лучше. Но сейчас мнения склоняются к тому, что потратить чуть больше времени на тщательную профилактику инфекции полезнее для выживания пациента.

Именно поэтому дебридмент так критичен для выживания.

А Джин Чон Хи проходил его с лёгкостью, используя Божественную Технику Внутренней Гармонии Пяти Стихий.

Плюс была превосходная «медсестра» Ю Хо.

Этот парень делал промывание под низким давлением, менял инструменты и вытирал пот, не дожидаясь, пока Джин Чон Хи успеет что-то сказать.

«Он как превосходный ИИ.»

Дебридмент был чисто завершён.

В глазах наблюдавших лекарей павильона застыл благоговейный трепет.

Следующим этапом Джин Чон Хи должна была стать внешняя фиксация.

Этот метод применяется при столь тяжёлых открытых переломах.

Временная внешняя фиксация.

Метод временной фиксации с помощью частичных спиц.

После этого в костномозговой канал вставляется металлический стержень для окончательной фиксации…

«Есть ли необходимость разделять операцию на два этапа? Если провести всё лечение за один раз…»

Джин Чон Хи покачал головой.

«Нет. Не будем жадничать. Я уже получил преимущество от Божественной Техники. Остальное сделаю по протоколу.»

Один лишь дебридмент уже стал прорывом.

Плюс, благодаря надлежащим мерам, риск осложнений значительно снизился.

«Операция делается не в одиночку. Она делается вместе с пациентом. Как бы ни была превосходна техника, если тело пациента не выдержит, это будет перебором.»

Джин Чон Хи указал мастеру места для введения спиц.

Указав на участки, где мягкие ткани не были повреждены, мастер начал вводить спицы с помощью внутренней энергии.

Без обычного неприятного скрежета он вставлял металлические спицы так же легко, как палочками протыкал тофу.

Джин Чон Хи внутренне присвистнул.

«Он делает это так легко.»

Обычно это изнурительная «плотницкая работа» с молотками и дрелями. Но он выполняет её так просто, нанося минимальные повреждения.

Джин Чон Хи сделал вывод.

«При таких темпах мы можем поддерживать временную внешнюю фиксацию, наблюдая за состоянием мягких тканей, а затем позже перейти ко второму этапу операции.»

Его настроение улучшилось, поскольку всё шло лучше, чем он опасался.

По губам Джин Чон Хи скользнула улыбка.

Поскольку самая сложная, как он думал, часть прошла успешно, выражения лиц лекарей павильона также смягчились.

И вот тогда это произошло.

Кончик пальца пациента дёрнулся.

Совсем небольшое движение.

Чжэ Гал Ын заметил это первым.

— Хи-я. Палец пациента двигается.

— Такое бывает раз или два во время анестезии. Ох, а иглоукалывание работает иначе?

Затем ещё одно подёргивание.

Зрачки Джин Чон Хи сузились.

Член павильона поспешно сказал:

— Пульс учащается!

— Сознание пациента?

— Всё ещё отсутствует!

Что, чёрт возьми, происходит?

Тело пациента судорожно дёрнулось, подпрыгнув на операционном столе.

Ю Хо быстро схватил и зафиксировал руки пациента.

Странно, но тень Ю Хо, словно живая, одновременно схватила ноги и плечи пациента.

Было непонятно, что это за боевое искусство, но уж точно не из ортодоксальных сект.

— Молодой господин!

Сейчас было не время восхищаться навыками Ю Хо.

Джин Чон Хи быстро перебрал в памяти возможные осложнения.

«При остром компартмент-синдроме такого не бывает. Острая жировая эмболия лёгких? Нет, при эмболии такой реакции не бывает… Или дело в сердце…?»

Конечности пациента подпрыгивали, как у эпилептика. Ещё страннее было то, что он всё ещё находился без сознания.

В этот момент мастер спокойным голосом произнёс:

— Похоже, это болезнь мира боевых искусств. Вполне естественно, что ты не знаешь о ней, обладая лишь знаниями из внешнего мира.

— Что?

Мастер взял длинную иглу и положил вторую руку на солнечное сплетение пациента.

Джин Чон Хи лишь тогда осознал, что солнечное сплетение пациента подозрительно выпирает.

Мастер закрыл глаза, проверил пульс, а затем резко ударил иглой в одну точку.

Тук!

— Хи-я, нужно быстро резать. Живо!

Спрашивать было некогда. Пациент начал рвать кровью. При таких темпах кровь заблокирует дыхательные пути, и он захлебнётся!

Джин Чон Хи быстро вскрыл солнечное сплетение пациента.

И то, что он увидел внутри, было прободение желудка. И странное, извивающееся живое существо.

«Неужели паразит может вырасти таким огромным в желудке?»

От того, что оно было живо, картина становилась ещё более гротескной. Более того, его ротовой аппарат присосался к стенке желудка.

Когда мастер ударил второй иглой, существо, похоже, почувствовало боль и отцепилось.

В тот же миг мастер мгновенно извлёк тело существа и поместил его в бутылку.

Щёлк—

Тень Ю Хо мгновенно закрыла горлышко бутылки.

Судороги тела пациента прекратились словно по волшебству.

Джин Чон Хи немедленно начал очищать рану и приступил к наложению швов.

Мастер произнёс:

— Это называется гу. Оно запрограммировано впадать в бешенство внутри тела, если раз в десять-двадцать дней не принимать специальное лекарство.

— Как кровяной гу, который используют демонические секты?

Кровяной гу.

Тот самый паразит, которого должен был съесть Малый Небесный Демон.

Из новелл он хорошо знал историю о том, как демонические секты дают кровяного гу во время ритуалов инициации, чтобы управлять людьми как марионетками.

Однако метод удаления был совсем не таким.

Плюс его характеристики отличались от кровяного гу.

Хотя часть его внутренних жидкостей лопнула от иглоукалывания мастера, она не смогла разъесть желудок.

Будь это настоящий кровяной гу, желудок уже был бы безвозвратно разрушен.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Он куда слабее, чем у демонических сект. Это из неортодоксальных. Некоторые ветви секты Хао используют его при внедрении шпионов.

Шпионы.

Был наложен последний шов. Джин Чон Хи сказал:

— Нам следует сообщить об этом Её Императорскому Высочеству.

— Верно. Скрыть это означало бы совершить государственную измену.

Было странно.

Голос явно звучал встревоженно, но уголки губ мастера слегка приподнялись.

— Вот поэтому лучше не лезть глубоко в дела императорской семьи. Если бы мы вообще ничего не знали, это одно дело, но раз уж узнали, происходит такое.

Джин Чон Хи сказал:

— Это лишь первый этап операции. Пациенту нужно восстановиться перед вторым вмешательством.

Для разделения операции на два этапа была причина.

Это нужно, чтобы выиграть время на восстановление повреждённых мягких тканей.

Поскольку загрязнённые мягкие ткани были удалены хирургическим путём во время дебридмента, утраченным тканям необходимо регенерировать.

Если завершить всё за одну операцию, не проведя вторую до регенерации мягких тканей, высока вероятность последствий и осложнений. Это ложится огромной нагрузкой на тело пациента.

Проблема заключалась в том, что, поскольку пациент изучал боевые искусства, предсказать скорость заполнения мягких тканей было невозможно.

Способность к восстановлению сильно варьируется в зависимости от секты и уровня культивации внутренней энергии.

Более того, похоже, существует множество секретов, не раскрытых даже медицинскому павильону.

Невозможно было измерить скорость восстановления по тем же стандартам, что и у современных людей.

Это могло занять неделю, десять дней или три недели.

Чем быстрее восстановление, тем ниже вероятность вторичной инфекции. Плюс нам нужно начать основную операцию сразу после снятия аппарата временной внешней фиксации. Только так можно спасти и жизнь, и ногу пациента.

— Мы не знаем, позволит ли это Её Императорское Высочество.

Чжэ Гал Ын с восхищением смотрел на выражение лица Джин Чон Хи, словно на точно отточенное произведение искусства.

— Какое прелестное выражение.

Глаза сияли чувством врачебного долга, несмотря на растерянность.

Похоже, Чжэ Гал Ыну очень нравились глаза его ученика.

Джин Чон Хи сказал:

— Давайте разбудим пациента и сначала спросим, что произошло. Таков порядок действий.

— Порядок… Что есть правильный порядок, а что правильно? Можешь ли ты быть уверен в этом, Хи-я?

Чжэ Гал Ын заговорил с учеником самым мягким и кротким голосом:

— Хорошо. Так и сделаем.

Мастер направился отчитываться перед Ванъя Цзю.

Джин Чон Хи, наоборот, сел у постели императорского консорта.

Он намеревался привести мысли в порядок, ожидая его пробуждения.

«Что же на самом деле представляла собой новелла?»

Взгляд в новеллах всегда ограничен.

Каким бы ни было всезнающее повествование от третьего лица, в итоге всё вращается вокруг персонажей, двигающих сюжет.

Джин Чон Хи знал лишь положение императорского консорта с точки зрения Ванъя Цзю.

«Но по крайней мере всё описанное в новелле — правда.»

Разве он не подтверждал это несколько раз с момента попадания в этот мир?

Она просто полностью отражала лишь точку зрения Ванъя Цзю.

Императорский консорт, Чхон Ю Ран.

Муж Ванъя Цзю.

Своеобразный Золушка мира боевых искусств, который захватил положение императорского консорта, имея низкий статус танцора из таверны, в императорском дворе, кишевшем политическими браками.

До того как Ванъя Цзю обрела свою власть.

Когда она ещё была принцессой Фэн Цзюйха, они встретились.

В то время Ванъя Цзю была сыта по горло коррумпированным императорским двором и некомпетентным императором. Более того, другие императорские принцы и принцессы отчаянно пытались держать её в узде.

Главной проблемой в этой ситуации было то, что она сама совершенно не желала становиться императрицей.

В то время Фэн Цзюйха переживала настоящий период бунтарства и смятения.

Ночами она в маске избивала коррумпированных чиновников, а днями бродила из таверны в таверну в пьяном угаре.

Это было бесполезно. Бессмысленно и бесполезно.

Сколько бы чиновников она ни избила, это не покрывало и десятитысячной доли народного недовольства.

Даже если бы она их убила, на их место встали бы точно такие же.

— Какой прок от принцессы? Какой прок от принцессы, которая не может спасти от голода даже одну столицу?

Именно тогда появился будущий императорский консорт, Чхон Ю Ран.

— Что это у вас в руке?

— Это народный клоп. Его брюхо распухло от высосанной крови.

Она трясла бессознательного чиновника за воротник.

Поскольку она была в маске, то, должно быть, выглядела довольно пугающе.

Подавив страх, Чхон Ю Ран сказал:

— Вы собираетесь его убить?

— Я собираюсь его избить. Его ещё недостаточно колотили.

Она была такой страшной, действительно жуткой, но Чхон Ю Ран собрался с духом.

— Если не слишком нагло, есть одна просьба.

— Какая?

— Могу я присоединиться к вам в избиении?

Так двое сняли стресс, хорошенько пнув чиновника.

— Как вас зовут?

— Чхон Ю Ран.

— Где я могу увидеть вас снова?

— Я артист, танцующий в таверне «Намчхон». Будучи артистом низшего класса, я буду там всегда.

— Какие у вас отношения с этой свиньёй?

— Он угрожал отрезать мне ноги, чтобы я больше никогда не мог танцевать, если я не буду обслуживать его в постели.

Она подняла голову и посмотрела на лицо Чхон Ю Рана.

Даже в тёмной ночи лицо мужчины казалось белым. Она подумала, что у него красивое лицо, подобающее танцору.

— Услышав такое, как я могла остаться в стороне? Не сделать ли так, чтобы эта свинья навсегда лишилась возможности ходить?

Едва она обнажила меч, Чхон Ю Ран поспешно остановил её.

— Не знаю, из какой вы неортодоксальной секты, но прошу, просто сломайте ему ноги.

— Почему?

— Сломать ноги было бы удовлетворительно, но если вы их отрежете, боюсь, мне будут сниться кошмары.

— Хорошо.

Хруст—

Она с силой сломала чиновнику обе ноги.

Даже в бессознательном состоянии чиновник визжал, как свинья под ножом. Она сказала:

— Ты сказал, что ты Чхон Ю Ран из таверны «Намчхон»? Я запомню.

На следующий день она направилась в таверну «Намчхон». Сняла самый большой зал и заказала всевозможные деликатесы.

Слуга потирал руки, говоря, что она щедра и великодушна, как истинная принцесса.

Для таверны «Намчхон» она была гостьей несравненной.

Затем она позвала только Чхон Ю Рана. Огромная комната, огромный стол, уставленный вином.

Увидев роскошные яства, покрывающие стол, Чхон Ю Ран почувствовал себя скованно. А посреди всего этого сидела Ванъя Цзю в свободном шёлковом халате красного цвета.

— Ну что? Есть желание обслуживать меня в постели?

Услышав её голос, Чхон Ю Ран простёрся в поклоне.

— Пощадите мою жизнь!

— О? Ни ответа про постель, и сразу мольбы о пощаде?

— Этот низкий был слишком невежествен, чтобы понять, что произошло той ночью.

— Как ты догадался?

— Я узнал вас по телосложению и движениям.

— Я видела множество танцоров, бродя из таверны в таверну, но никогда не встречала столь проницательного. И это всё, что потребовалось?

— …Мне показалось странным, что столь высокопоставленная принцесса станет искать такого низкого артиста, как я.

Она расхохоталась в ответ на его слова.

— Ты выставляешь меня мелкой тиранкой, что рубит головы за ночные развлечения. Спрошу прямо. Если бы это была я, а не та свинья, стал бы ты обслуживать меня в постели?

В то время Ванъя Цзю, Фэн Цзюйха, была для всех артистов фигурой из снов.

В отличие от других чиновников или аристократов, она не била артистов и не принуждала их силой.

Она лишь пила и наслаждалась искусством. Также она была щедра в тратах.

Более того, она хорошо слагала стихи, и если их вешали рядом с вывеской таверны, на следующий день дела шли в гору.

Множество людей желали провести ночь с такой женщиной.

Чхон Ю Ран снова низко поклонился.

— Прошу, убейте меня.

— Ты отказываешься обслуживать меня?

— Хотя этот низкий невежествен, я верю, что могу продать свой танец, но не могу продать своё тело.

— Тело не продаётся?

Она смеялась долгое время.

— Я усвоила урок. Больше никогда не буду шутить так. Тогда, станцуешь ли для меня?

— Даже если я захочу танцевать, без музыки… Вам следует позвать музыкантов.

— Музыкантов? Зачем их звать, если здесь я?

Она приказала принести цитру.

Она закатала рукава ярко-красного шёлкового халата и перебрала струны.

Чистый звук цитры разнёсся в ночи.

Она неспешно декламировала стихи под аккомпанемент цитры.

Чхон Ю Ран танцевал под этот звук.

Хотя за жизнь артиста он слышал бесчисленные мелодии и доверял им своё тело, он никогда прежде не слышал столь захватывающего тембра.

Фэн Цзюйха сказала Чхон Ю Рану:

— Я хочу лишь видеть твой танец.

Их любовь началась именно так.

Менее чем через год отношений она надела на его палец самое дорогое кольцо из красного нефрита в императорской столице, символизируя свою любовь.

— Пожалуйста, заберите его…

— Ха-ха-ха, если я заберу кольцо из красного нефрита, в следующий раз ты захочешь из синего. Если заберу и синее, пожелаешь алмаз.

Несмотря на многочисленные возражения, Ванъя Цзю сделала Чхон Ю Рана своим императорским консортом.

Она была той, кто отказался даже от императорского трона, потому что тот душил её.

Она никоим образом не стала бы терпеть политический брак.

«Таким было содержание новеллы, которое я знал.»

На поверхности — любовь века, история Золушки. Но что, если всё это было спланировано с самого начала?

Если Чхон Ю Ран был шпионом секты Хао, и его целью стало стать возлюбленным Фэн Цзюйха, одной из императорских принцесс того времени?

Он вряд ли стремился стать фаворитом.

Даже просто стать одним из артистов, танцующих и поющих в таверне, было бы выгодным делом для секты Хао.

«Странно, но в тот раз он не обслуживал её в постели.»

Что за секта такая — секта Хао?

В новеллах о боевых искусствах это всегда секта, расширяющая влияние через таверны.

Они покупают за деньги детей-сирот, обучают их танцам и музыке, а затем заставляют продавать алкоголь.

Как неортодоксальная секта, они занимаются всевозможными незаконными промыслами, но самое ценное среди них — информация.

Подобно тому, как нет места без нищих там, где живут люди, нет места и без алкоголя.

Один из моментов, когда люди наиболее честны, — это когда они пьяны.

Информация, собранная в такие моменты, продаётся за высокую цену через секту Хао.

Время, когда Ванъя Цзю звали Фэн Цзюйха, было периодом ожесточённой борьбы за императорский трон.

Информация о Фэн Цзюйха стоила бы очень дорого.

Если бы ему приказали обслуживать её в постели, ему непременно приказали бы выведать информацию, чего бы это ни стоило.

Он отказался.

Джин Чон Хи нашёл это странным.

«В описании новеллы говорилось, что он был действительно готов умереть. А что, если не потому, что боялся, что Ванъя Цзю в гневе отрубит ему голову? Если он боялся, что его убьёт секта Хао…?»

Во время уборки после операции мастер объяснил.

Он сказал, что, хотя паразиты гу в мире боевых искусств различаются по эффектам и экологии, у них есть одна общая черта.

Все гу проникают в виде личинок и растут, питаясь внутренней энергией хозяина.

Поскольку они формируют своё тело из точно такой же внутренней энергии, как у хозяина, их трудно обнаружить при диагностике пульса.

Если их можно обнаружить по пульсу, сказал он, они не соответствуют статусу гу.

«Если бы это было возможно, всех шпионов демонических культов как в ортодоксальных, так и в неортодоксальных сектах давно бы выкорчевали.»

Судя по размеру и цвету гу внутри тела Чхон Ю Рана, похоже, он обосновался там уже давно.

«Вероятно… его вскармливали и внедряли с самого раннего возраста.»

И этот гу, сказал он, менее смертоносен и мучителен, чем те, что используют, например, в демонических культах.

Но он делает одну смертельно жестокую вещь.

«Если в установленный срок не принять указанное лекарство, у хозяина развивается анорексия.»

Они не могут принимать пищу, а если всё же съедят, их вырвет.

Нет ничего ужаснее, чем умереть от голода.

Джин Чон Хи быстро переключил мысли.

«Как умер императорский консорт в новелле?»

Глубоко скорбя о том, что он больше никогда не сможет танцевать…

Он умер от голода.

Ещё один кусочек пазла встал на место.

Щёлк.

— Угх…

Едва мысли Джин Чон Хи выстроились в систему, императорский консорт открыл глаза.

Немного простонав, он сказал:

— Угх… Где я… Нет-нет. Операция прошла успешно?

Даже в такой ситуации он вежливо обращался к Джин Чон Хи.

Словно признавая, что недостоин титула императорского консорта.

После недолгих раздумий Джин Чон Хи сказал:

— Был обнаружен гу.

В этот момент императорский консорт замолчал.

Возникло зловещее предчувствие.

Джин Чон Хи немедленно сунул палец в рот императорскому консорту и заглянул внутрь.

Хрусь!

— Угх!

Как и ожидалось, он попытался совершить самоубийство, перегрызая язык.

Если бы он не обмотал руку внутренней энергией, палец мог бы быть откушен.

«Вот такие они, люди боевых искусств…! Вечно пытаются убить себя. Всегда! Вы вообще понимаете цену своей жизни, идиоты!»

Джин Чон Хи застонал от боли.

Императорский консорт с удивлением открыл рот. Тем не менее, Джин Чон Хи не собирался вынимать палец.

Вместо этого Джин Чон Хи другой рукой нажал на акупунктурную точку на задней части шеи императорского консорта.

— Я на вашей стороне, императорский консорт!

— …

Он не верит.

Что ж, человек, который с детства получал подготовку шпиона секты Хао вместо образования для одарённых, не станет легко доверять людям.

Он лишь кусает язык, потому что ослаблен после операции, но стоит ему вернуть силы, как он непременно попытается убить себя разными способами, известными из новелл о боевых искусствах.

Джин Чон Хи подумал:

«Я провёл 10 часов за операцией без еды и питья, чтобы спасти тебя, дурак…»

Временная внешняя фиксация на ноге императорского консорта была поистине шедевром Джин Чон Хи.

Если бы он вообще не трогал его, это одно дело, но потратив 10 часов, проливая пот и кровь ради его спасения, как он мог позволить ему вот так убить себя!

— Вы знаете, сколько здесь лекарей? Какую бы попытку самоубийства вы ни предприняли, мы будем спасать вас каждый раз. И что важнее, думаете, Её Императорское Высочество сохранит спокойствие, если вы умрёте?

Он покачал головой.

Джин Чон Хи крикнул:

— А что, если она заболеет, не вынеся горя!

Разумеется, это ложь.

В новелле она была очень грустна, но не потеряла физических сил.

Тем не менее, она действительно стала отшельницей, забросив все государственные дела и поселившись в хижине рядом с могилой.

Слова Джин Чон Хи, похоже, возымели эффект: сила покинула его глаза.

Когда Джин Чон Хи чуть ослабил нажатие на точку, он наконец заговорил:

— Её Императорское Высочество не настолько слаба.

— По крайней мере, она будет страдать всю оставшуюся жизнь каждый раз, когда вспомнит о вас.

— …

По его щеке скатилась слеза.

— После бесчисленных трудностей я тайно раздобыл секретное лекарство, чтобы убить гу. Я думал, что точно уничтожил его… Я думал, что свободен, но почему…

— Вы убили гу, чтобы разорвать связи с сектой Хао? Должно быть, это было непросто.

— Да. Похоже, лекарства оказалось недостаточно.

Гу не погиб.

Он лишь впал в спячку из-за принятого императорским консортом лекарства.

Разумеется, если бы он пробыл в таком состоянии долго, то, возможно, действительно погиб бы.

Подобный гу проснулся вновь. Было очевидно, почему.

«Божественная Пилюля Белого Дракона, должно быть, оказала влияние. Раз она насыщена ци, у неё должен был быть особый эффект.»

Гу питается частью внутренней энергии своего хозяина.

Скорее не из-за антибиотического эффекта пенициллина, я подозреваю, что дело в эликсирном эффекте создания в мире боевых искусств.

«В книге он попал в павильон Хваджу, где ему ампутировали ногу. Там ему тоже давали эликсиры для поддержания сил, так что гу, должно быть, проснулся, наевшись досыта.»

Независимо от того, в Медицинском павильоне Белого Дракона или в павильоне Хваджу, пробуждение гу было неизбежным.

К счастью, на этот раз он проснулся во время операции в павильоне Белого Дракона, поэтому его удалось сразу обнаружить и обезвредить.

Если бы это случилось в павильоне Хваджу, они бы просто ампутировали ногу и назначили долгосрочное лечение, так что только сам пациент знал бы, что гу проснулся.

«Как только решается самая сложная часть головоломки, остальные начинают складываться сами по себе, как цепная реакция. Если человек, зависимый от гу, устроил такой инцидент, то наверняка…»

Джин Чон Хи задал последний вопрос:

— Вы действительно упали с лошади?

— …

Он прикусил губу и не ответил.

Слова воинов-охранников, ставших свидетелями, и характер ран действительно совпадали с травмами от падения с лошади. Но это не имело особого смысла.

Лошадь, достойная императорского консорта, была бы хорошо вытренирована, так что внезапно взбрыкнуть и взбеситься во время охоты…

«Как и думал. Этот человек знал, почему упал с лошади. Причина, вероятно, крылась в секте Хао.»

Тем не менее, он не мог сказать, что на самом деле является шпионом секты Хао и проблема возникла из-за попытки разорвать с ними связи.

Джин Чон Хи подумал:

«Такова уж природа криминальных организаций.»

Если бы Чхон Ю Ран притворился безумцем и признался Ванъя Цзю в шпионаже, сгорела бы секта Хао.

Чтобы секта Хао выжила, им пришлось бы устранить Чхон Ю Рана любым способом.

Но Чхон Ю Ран выжил, отделавшись лишь травмой ноги.

«Я просто хочу лечить пациентов. Пусть сами разбираются со своей жизнью…»

Джин Чон Хи раскалывалась голова от запутанной ситуации мира боевых искусств.

Императорский консорт спросил:

— Вы верите тому, что я сказал?

— Верю.

— Даже я бы не поверил, если бы у кого-то из желудка вылез гу. Почему вы верите мне?

Он горько улыбнулся.

Императорский консорт выложил всё, что мог.

Это было похоже на последние слова приговорённого к смерти.

Решив, что ему всё равно никто не поверит, он выговорился, словно выплёвывая застоявшуюся в груди мокроту.

Мальчик перед ним слушал спокойно, не прерывая, от начала до конца.

Сначала он подумал, что мальчик притворяется, верит, но на самом деле допрашивает.

Такой метод часто использовался и в секте Хао.

Но мальчик был искренен.

— Давайте поговорим с Её Императорским Высочеством вместе. Возможно, она простит вас.

— …

Ванъя Цзю была его спасительницей.

Именно она одним жестом вытащила его из глубокой трясины, из которой никто другой не смог бы.

Обмануть такого человека, а теперь просить прощения?

Он горько усмехнулся.

— Доктор, вы, возможно, не знаете этого, но ничто не остывает так быстро, как любовь.

Если он убьёт себя здесь, что станется с ней?

Беспричинное чувство закружилось в его солнечном сплетении.

Словно там пробили дыру.

Джин Чон Хи, казалось, наблюдал, не попытается ли императорский консорт снова совершить самоубийство.

Он был готов снова нажать на акупунктурную точку при любом движении.

— Я не стану убивать себя. К сожалению, у меня больше нет на это сил…

Императорский консорт резко вытер слёзы ладонью.

Вытерев все слёзы, его глаза приобрели совершенно иной вид, нежели раньше.

Это были глаза человека, принявшего твёрдое решение.

— Я понимаю. Пожалуйста, помогите мне.

Джин Чон Хи кивнул. Он был единственным, кто поверил ему.

Императорский консорт не мог понять, наивен ли мальчик или обладает даром чтения мыслей, чтобы знать его истинные чувства.

«Мне бы отблагодарить доктора за доброту, но, боюсь, этот день не наступит.»

Он, вероятно, был невозможен. Если так, консорт решил, что благословит душу этого мальчика после смерти.

Джин Чон Хи объявил, что пациент пришёл в себя.

Все, включая Ванъя, вошли в палату восстановления.

Как только Ванъя Цзю села в кресло, воины её эскорта немедленно встали по обе стороны от неё.

Они также заняли позиции по обе стороны от лежащего консорта.

«Выглядит так, будто допрашивают преступника.»

Подумав так, Джин Чон Хи тихо вздохнул.

Раз нашли гу, ничего не поделаешь.

Ситуация была критической.

Даже если недоразумение прояснится, факт обмана остаётся неизменным.

Здесь не учитывалась его собственная свободная воля, но это была не эпоха, которая уважала подобные вещи.

Сможет ли он отсюда сбежать?

Куда он побежит с такой ногой?

Даже если бы это было возможно, днём его бы преследовала императорская армия, а ночью — секта Хао.

В конце концов, ему оставалось только встретиться с этим лицом к лицу.

Ванъя Цзю поставила стеклянную бутылку на стол перед собой.

Гу, который был внутри его тела, извивался в стеклянной бутылке.

Потеряв хозяина, он, казалось, был при смерти, не имея энергии.

Ванъя Цзю заговорила томным голосом:

— А теперь говори.

Удушающая атмосфера надавила на всю палату восстановления.

Даже в этой ситуации лишь Джин Чон Хи сохранял спокойное выражение лица.

— Прежде чем консорт заговорит, позвольте мне сначала дать совет?

— О? Совет от лечащего врача.

Её губы искривились вниз.

— Хорошо. Послушаем.

Она дала разрешение, но, похоже, не была в хорошем настроении.

Джин Чон Хи глубоко поклонился и быстро обдумал ситуацию.

«Ситуация проста. Его жизнь в руках Ванъя Цзю, а она из тех, кто ставит инстинкты выше императорских законов.»

Поэтому она и не стала императрицей.

Она выбирала подходящих людей, руководствуясь инстинктами, и доверяла им.

«А уж если она решит, что что-то правильно, она прёт как танк, невзирая на мнения других.»

Приняв решение, она не обращала внимания на чужие слова.

В мирное время она могла бы не стать мудрым правителем, но в смутные времена у неё был потенциал стать гегемоном.

«И такой человек не может принять решение. Она прячется за расслабленным видом, но ещё не решила, что с ним делать.»

Он был человеком, которого она любила как собственную жизнь.

Никто не может мгновенно принять предательство такого человека.

Хотя она вела себя так, будто допрашивает преступника, на самом деле она давала ему шанс.

«Она… ищет причину не убивать его.»

Она искала повод поверить, что их чувства не были ложью, что должны были быть непреодолимые обстоятельства.

«В подтверждение она даже разрешает мне, третьему лицу, дать совет под предлогом слов лечащего врача.»

Возможно, это выглядит немного недостойно. Но она хотела найти причину.

Джин Чон Хи глубоко вздохнул.

Затем он заговорил максимально кратко и глубоко, изложив обстоятельства.

Что секта Хао покупает за деньги маленьких сирот и выращивает их как куртизанов.

Что в некоторых филиалах детям насильно дают гу. Так секта Хао получает контроль над их жизнями.

Что консорт принял лекарство, чтобы вырваться из секты Хао, и хотя оно повредило гу, не смогло убить его полностью из-за долгого паразитирования.

Он даже объяснил, что, хотя паразит впал в спячку, он проснулся во время операции.

Он объяснял так подробно, что сам удивился, говорил ли он когда-либо так хорошо, сочетая знания Земли и мира боевых искусств.

И в конце этой истории он тонко намекнул, сколько страданий должен был пережить консорт.

Джин Чон Хи не упустил лёгкого расслабления её губ.

— …Это всё, Ваше Высочество. Я сказал всё, что мог.

— Хм…

Она задумалась. Казалось, она взвешивала, насколько можно доверять. И в её сердце всё ещё жила вера в консорта.

— Даже если всё это правда, это не меняет факта, что он обманул меня.

Джин Чон Хи кивнул.

— Верно. Но я слышал, что когда Ванъя Цзю была на поле боя, вы брали императорского консорта с собой. Если бы у него были дурные намерения, разве он не передал бы секте Хао информацию, которая могла бы навредить вам на поле боя?

Она погладила подбородок, погружённая в раздумья.

— На поле боя, когда я вела армию в неожиданные атаки, они всегда увенчивались успехом. Ни одна из моих попыток скрытного манёвра не была раскрыта.

Джин Чон Хи быстро подхватил:

— Видимо, когда консорт отчитывался перед сектой Хао, он отвечал, что не может добыть информацию о будущих планах, потому что Ванъя Цзю слишком тщательно соблюдает меры безопасности.

— Ха-ха-ха, я никогда ничего не скрывала от своего спутника. Только мелкие люди хранят секреты даже от любимых.

— …

Джин Чон Хи потерял дар речи.

Ни разу? Он думал, что она могла проговориться разок-другой, но, похоже, она всегда всё ему рассказывала.

Это сложно даже для пожилых пар, проживших вместе долгую жизнь.

В её горькой улыбке чувствовалась боль.

Ванъя Цзю спросила:

— Ран-ран, то, что сказал доктор, правда?

Консорт Чхон Ю Ран приподнялся и выпрямил спину.

Хотя анестезия отошла и боль должна была быть сильной, он не издал ни стона.

Он глубоко вздохнул и открыл глаза.

Лицо решимости, но почему-то его выражение было леденящим.

— Это неправда.

Бомба разорвалась из уст консорта.

— Что? Это неправда?

Её голос заморозил воздух.

Чхон Ю Ран ответил:

— Я действовал как шпион, как пешка секты Хао. Жаль, что меня поймали, но я не жалею. Я уже продал секте Хао много информации о поместье Ванъя.

— Что?!

В комнате поднялся шум. Все были взволнованы.

Джин Чон Хи, Ванъя Цзю, её воины.

Лишь его собственный мастер сидел спокойно, как кукла.

— Ваше Высочество, разум пациента помутился от боли…

Едва Джин Чон Хи попытался срочно заговорить, она его остановила.

— Хватит! Я разрешила вам лишь один совет. Я знаю, что вы открыли рот не с целью оскорбить меня, но пока придержите язык.

Её лицо стало свирепым, как у злого духа.

Джин Чон Хи стиснул зубы.

«Чёрт возьми, что задумал императорский консорт?»

Воины естественно встали по обе стороны от Джин Чон Хи.

Это было твёрдое предупреждение.

— Ран-ран. Ты хочешь сказать, что пришёл с намерением обмануть меня с самого начала?

— Именно так.

— А что насчёт принудительного кормления гу и отсутствия выбора?

— Это было неизбежно ради продвижения в секте Хао.

Консорт Чхон Ю Ран разрывал ей сердце с спокойным лицом.

Он насмехался над их временем вместе, насмехался над любовью, которой они делились.

Раньше он сказал Джин Чон Хи:

— Доктор, вы, возможно, не знаете этого, но ничто не остывает так быстро, как любовь.

Он был грешником.

«Прости, Ванъя. Я обманул тебя. Я обманул твоё сердце.»

Всю свою жизнь он только получал.

Хотя ему пришлось действовать как шпиону, не всё, что он делал, было обманом секты Хао.

В дни, когда он не мог получить лекарство от секты Хао, он вынужден был стонать от боли всю ночь напролёт.

Ещё страшнее этого был голод.

Что делать? В конце концов, ему приходилось продавать информацию и получать лекарство от секты Хао, чтобы продлить жизнь ещё на десять дней.

Он не продавал важное, но вынужден был отдавать мелочи.

Лишь получив их лекарство, он мог наконец что-то съесть.

«Я должен положить конец этому безумию.»

Подумал он. Это не любовь, сказал он себе.

Жизнь, в которой предаёшь того, кого любишь, цепляясь за выживание, никогда не была любовью.

Он совершил непростительный грех.

Он обманул её, обманул её любовь.

Лишь после того, как всё раскрылось, он наконец обрёл мужество.

Мужество столкнуться с последствиями своих преступлений.

«Ах, Ванъя. Пожалуйста, быстро забудь меня и найди хорошего человека.»

Сегодня, в этом месте, он улыбнулся как змея, готовый разорвать её сердце.

Это было его лучшее выступление в роли куртизана, которое он мог ей подарить.

Она спросила. Голосом, подобным зверю, пьющему яд.

— Не было ни разу, чтобы ты любил меня? Ран-ран. Ни разу…?

Раздался звук издалека. Это был звук разбивающегося сердца.

— Нет, Ванъя. Я не люблю таких, как ты. Как же больно было заботиться о ком-то, кого я ненавидел.

Это было похоже на звук меча, сломавшегося, пробив доспехи.

Хотя сломанный, это был звук меча, выполнившего свою миссию.

Через трещины в сломанных доспехах сердце вытекло, как кровь.

Он говорил как актёр в интермедии.

— Жаль заканчивать так, так почему бы не пойти вместе в качестве финального спутника?

В его руке блеснуло серебро.

Он бросился на неё.

Хотя одна нога была бесполезна, у него оставалась вторая.

Этого хватило для короткой дистанции.

Его навыки были неуклюжими, но освоенные боевые искусства всё ещё представляли достаточную угрозу.

Воины поместья Ванъя не колебались. Они обнажили мечи, чтобы защитить свою госпожу.

Клинок понёсся к его шее, словно ветер.

«Хорошо. Боли не будет.»

Это будет смерть предателя Чхон Ю Рана, а не любимого консорта.

Ничто не остывает так быстро, как любовь.

Выросший в секте Хао полжизни, он лучше всех знал, как быстро люди могут стать холодными к другим.

Свист!

Раздался звук разрубаемой плоти. Резко пахнуло кровью.

Боли не было. Это было странно.

Чхон Ю Ран медленно открыл глаза.

Всё поле его зрения заполнила она.

— Кхх!

Она выплюнула кровь.

Стоя, пронзённая его оружием и насквозь проткнутая сзади мечом своего же стража.

— Ванъя!

Это был крик отчаяния Чхон Ю Рана, пока его мир рушился.

— Ран-ран, ты не ранен? Твои красивые руки испачканы кровью…

Выплёвывая кровь, она рассмеялась.

Её тело рухнуло.

Страж, случайно поразивший свою госпожу при попытке защитить её, оцепенел от шока. Она сказала:

— Всё в порядке. Я не стану наказывать ни тебя, ни его. Это моя последняя воля как Ванъя, так что даже Его Величество не проигнорирует её. Все присутствующие будут свидетелями.

— …Что вы говорите! Почему вы умираете, Ванъя! Я тот, кто должен умереть!

— Тсс, нет. Как может правителем называться тот, кто даже не понимает сердца своего спутника?

Она протянула руку и коснулась его щеки.

Красное пятно крови расцвело, словно зимняя слива.

Точно как зимняя слива, что она подарила ему тогда.

— Ты свободен, Ран-ран… Ты и так настрадался, терпя того, кого ненавидел. Теперь никто больше не свяжет тебя.

С этими словами она постепенно теряла сознание.

— Ах, если бы я узнал раньше. Если бы я понял твоё сердце чуть раньше…

На что она смотрела?

Она улыбнулась с закрытыми глазами.

— Красиво. Поистине красиво… Ещё красивее зимней сливы…

Чхон Ю Ран разрыдался.

Он попытался вытащить то, чем пронзил её, и направить себе на шею.

— Ты не будешь одинока, Ванъя. Вместе…

В этот момент раздался голос Джин Чон Хи.

— Быстрее, давите на рану!

При крике Джин Чон Хи консорт инстинктивно прижал рану Ванъя.

— Сильнее!

— Урх!

Из уст Ванъя вырвался стон от невыносимой боли.

Это была боль настолько сильная, что она вскрикнула даже в состоянии истощения от кровопотери.

Так обычно и происходит при остановке кровотечения.

Джин Чон Хи сказал:

— Начинаю экстренную операцию! А, мастер!

— Хм?

— Что вы делали! Почему не нажали на её акупунктурные точки!

— Ах, я тоже был в шоке и потерял голову.

Отвечая спокойным голосом, Чжэ Гал Ын наконец поднял своё тяжёлое тело.

Это было плохое место, чтобы умирать.

Это Медицинский павильон Белого Дракона.

«Чёрт возьми, он же сам вытаскивал спицу внешней фиксации руками. Боль должна была быть невыносимой, он совсем обезумел? Нет, прежде всего, как он вообще смог ударить этим?»

Оглядевшись в поисках скрытого оружия, он понял, что это была спица внешней фиксации. Джин Чон Хи хотелось плакать от осознания того, что мир, в который он попал, был не фэнтези-новеллой и не историей о рейдах, а, увы, новеллой о боевых искусствах.

«Почему они все разбрасываются жизнями, как соломой… В новеллах это казалось крутым, и сердце замирало от строк о том, что честь, рыцарство, благодарность и месть стоят дороже жизни…

С точки зрения хирурга это место было сущим адом.

«Разговаривайте, люди… Не бросайтесь умирать, а откровенно поговорите по душам… Для здоровья полезен мир, а не мечи, вы, любители новелл про боевые искусства.»

Это доводило до безумия.

В комнате остались только Джин Чон Хи и Чжэ Гал Ын.

Мастер приказал всем остальным временно выйти, чтобы не видеть драгоценное тело Ванъя.

«Ах, серьёзно, даже если платишь добром за зло, зачем сразу думать о смерти? И Ванъя, зачем ты бросилась туда? Даже ради спасения любимого, всё равно. Вот поэтому я и снимаю ей пульс так… Хм?»

Что-то было не так.

Джин Чон Хи снова проверил пульс. Не осознавая того, его мысли вырвались вслух.

— Хм? Лучше, чем я думал?

Рана выглядела серьёзно снаружи, но при проверке пульса её кровеносные сосуды, внутренние органы и артерии оказались в порядке.

Чудо из-за того, что спица была такой тонкой?

Джин Чон Хи был в замешательстве.

— А, нет. Она потеряла много крови. Наверное, из-за раны на спине. Давайте перевернём пациентку.

Мастер спокойно ответил:

— Хорошо. Так и сделаем. Ванъя, не могли бы вы немного повернуться?

— …

При этих словах Ванъя, которая, как считалось, потеряла сознание, слегка приоткрыла глаза и неохотно перевернулась.

— Так подойдёт?

— Спасибо.

— …

Мысли Джин Чон Хи на мгновение остановились.

Он механически протянул руку, чтобы проверить пульс на спине, но даже не успел глубоко погрузиться в диагностику.

— Как это… произошло?

Ванъя Цзю беззаботно улыбнулась.

— Я довольно сильно прикусила внутреннюю сторону рта, поэтому крови много. Может, сначала обработаете это?

Джин Чон Хи наконец осознал.

— Вы… вы притворялись?

— Ох! Притворялась? Что поделать, если я просто слишком талантлива! Даже если бы хотела попасться, не смогла бы! И! В любви нужно применять маленькие уловки!

Это был… обман.

Всё было обманом.

Ванъя Цзю идеально обвела своих подчинённых и любимого консорта и теперь лежала здесь.

Джин Чон Хи с недоверием посмотрел на мастера.

— Мастер, причина, по которой вы не нажали на акупунктурные точки Ванъя и просто стояли, пока она кашляла кровью… была в том, что вы знали с самого начала?

При этих словах уголки глаз мастера мягко изогнулись.

— Хи-я.

— Да, мастер.

— Титул божественного врача зарабатывается лишь бесчисленными реальными случаями. Естественно, развивается способность видеть сквозь подобные симуляции болезней.

«Верно. В новелле определённо говорилось, что Ванъя Цзю — мастер боевых искусств. Не просто мастер, а непревзойдённый. Всё же, учитывая ситуацию, ей не оставалось ничего, кроме как принять удар и… ох…»

Короче говоря, вместо того чтобы подыграть Ванъя, он просто наблюдал, а когда ученик серьёзным голосом заявил о необходимости экстренной операции, он подыграл.

— Почему вы ничего не сказали?!

— Ох! Вы что, хотите разрушить мой план!

Ну, не совсем так, но…

Джин Чон Хи вспомнил новеллу.

Ванъя Цзю очень любила Чхон Ю Рана.

Поэтому, когда Чхон Ю Ран встретил конец от голода, она построила хижину рядом с его могилой и каждый день топила горе в вине, декламируя стихи.

Пока позже не встретила Небесного Демона, она была очень… здорова.

Она берегла своё тело, как бриллиант. И её разум тоже был невероятно здоров в другом смысле.

Отказ от всего, питьё вина и чтение стихов в одиночестве казались такими душераздирающими при чтении новеллы, но теперь, видя эту ситуацию, это казалось просто…

«Разве она просто не наслаждалась жизнью на пенсии на природе?»

Разумеется, её любовь была настоящей.

Она всегда скучала по нему, и после Чхон Ю Рана новой любви не было.

Но её способ любить был настолько здоровым, а также сильным…

До степени, которую обычные люди едва ли могли представить.

Мастер сказал:

— Это была впечатляющая стратегия. Должно быть, было непросто разыграть самопожертвование в такой ситуации.

— Ну, наш Ран-ран не особо сильно целился, так что я учла замедление, но проблемой стали стражи. Дисциплина расшаталась. Скорость взмахов их мечей была такой низкой.

…Для Джин Чон Хи это произошло в мгновение ока, почти мгновенно.

Ванъя Цзю сказала:

— Ну тогда, не могли бы вы обработать это умеренно и замотать бинтами? Важно, чтобы выглядело как очень большая рана.

Джин Чон Хи вздохнул.

— Я рад, что вы не бросились на него по-настоящему.

— О? Я думала, вы можете разозлиться из-за обмана.

— Что может быть важнее того, что человек в порядке? Я действительно рад.

Его не раздражала симуляция болезни Ванъя.

— …

Ванъя Цзю посмотрела на лицо Джин Чон Хи.

— Ого, давно мне не нравились дети настолько.

В этот момент мастер мягко заговорил.

— Нет.

— Хм? Я же ещё не начала говорить. Как вы знаете, что я хотела сказать?

— Ха-ха-ха, нет.

Его голос был мягким, но твёрдым. При этих словах Ванъя Цзю цокнула языком.

— Божественный врач Пэк Рин, вы дьявол в чтении ситуации.

Мало того что у него были медицинские навыки спасти ногу Ран-рана, у него ещё хватило смелости сказать всё, что нужно, всё ещё побаиваясь её.

Вдобавок, даже в такой ситуации, его прямая позиция ставить пациента выше собственных эмоций действительно пришлась ей по душе.

Джин Чон Хи был весьма привлекательным талантом.

«Если бы можно было, я бы похитила его в поместье Ванъя…»

Проблема была в том, что мастер мальчика был дьяволом в чтении ситуации.

Он пресёк все возможности ещё до того, как она успела заикнуться.

Это означало, что он не собирался его отдавать.

«Рассказы о том, что эскорт-агентство «Летучий Змей» положило на него глаз, не были ложью.»

Более того, этот ребёнок был ещё молод.

Это означало, что его потенциал безграничен.

«Я хочу сделать его духом-хранителем поместья Ванъя…»

Ванъя Цзю сказала:

— Как вас звали? Джин Чон Хи? Если бы была работа, приносящая деньги и почести, вы бы взялись?

Чжэ Гал Ын тихо цокнул языком.

Это было нехарактерно грубое действие, но Ванъя Цзю закладывала основу, чтобы попытаться переманить его ученика.

По стандартам мира боевых искусств, так поступать было категорически нельзя.

Он уже проявил огромное самообладание, не вмешиваясь.

Джин Чон Хи спросил:

— Эм… деньги и почести?

— Да. Вы могли бы обрести даже огромную власть.

Джин Чон Хи задумался на мгновение, а затем сказал:

— Эта работа сделает меня величайшим врачом в мире?

— Хм?

Это был неожиданный ответ. Джин Чон Хи сказал:

— Моя мечта — стать величайшим врачом в мире. Потому что только так я смогу вылечить болезнь моего мастера.

Это был очень чёткий отказ.

«Не ожидала, что получу отказ, даже не дойдя до сути…»

Но почему-то это заставило её полюбить его ещё больше.

Таланты, которых не купишь деньгами и почестями императорской семьи, были редкостью. И причина была в его мастере.

Она сказала:

— Хо-хо-хо, вот это проблема. Вы мне нравитесь всё больше и больше.

Она повернулась к Чжэ Гал Ыну и сказала:

— Божественный врач Пэк Рин, какой кармической удачей вы обязаны в прошлой жизни, чтобы заполучить такого ученика?

Чжэ Гал Ын скромно ответил:

— Удача? Он всё ещё недостаточный ученик.

Его словам не хватало убедительности, поскольку он говорил, напрягая плечи.

— Могли бы и похвастаться, божественный врач Пэк Рин.

— Нет, не в том дело.

— Боже мой, вы выглядите так, будто умрёте от счастья, божественный врач Пэк Рин. В любом случае, как было бы здорово, если бы лекари в моём собственном поместье были хотя бы наполовину так хороши, как этот ребёнок.

— Вы меня хвалите.

— Ваш рот вот-вот разорвётся от улыбки.

От тела Чжэ Гал Ына исходила аура счастья и гордости. Внезапно Джин Чон Хи спросил:

— Ванъя, меня кое-что интересует. Могу я спросить?

— О, конечно! Что вас интересует?

— Почему вы так любите консорта, Ванъя? Даже если вы избежали жизненно важных точек, всё равно должно было быть больно. Более того, он ведь действительно обманул вас, разве нет?

Это был вопрос, который интересовал его больше всего.

Она ответила: — Почему я люблю его… Какой непрактичный вопрос. Ну, раз уж настаиваешь, отвечу так.

Она приоткрыла алые губы и томно улыбнулась. — Это была просто судьба. Я почувствовала это, едва увидела его в первый раз.

«Значит, она запала на его внешность.»

Его красота действительно была исключительной.

Разумеется, не настолько, как у мастера, но всё же.

Лечение прошло без особых трудностей.

По указанию Ванъя Цзю Джин Чон Хи намотал бинты очень, очень широко, чтобы максимально подчеркнуть рану.

И правда, визуальный эффект — половина представления.

Ванъя Цзю знала это лучше всех.

— Ванъя!

Едва объявили об окончании лечения, консорт Чхон Ю Ран, поддерживаемый воинами эскорта, вошёл первым. Выражение лица Ванъя изменилось на сто восемьдесят градусов.

— Кхх, кхх. Ран-ран… ты пришёл.

Лицо Чхон Ю Рана было залито слезами.

«Наш Ран-ран прекрасен даже когда плачет. Боже мой, он вообще человек? Как можно быть столь неизменно красивым? То, как слёзы стекают по его изящной линии челюсти, похоже на лепестки, опадающие с цветка в небесных чертогах.»

Думая так про себя, она закашлялась.

Не забыв слегка прикусить язык, чтобы выплюнуть кровь.

— В-Ванъя! Д-Доктор! Пожалуйста, проверьте её состояние ещё раз…

— Нет-нет. Всё в порядке. Ран-ран. Пожалуйста, не волнуйся.

— …

Глаза Чхон Ю Рана глубоко запали.

Когда тени легли на его большие, выразительные глаза, ей это зрелище тоже пришлось по душе.

Она любила все выражения лица Чхон Ю Рана.

В тот момент, когда она впервые увидела его под луной, она подумала:

Как у человека могут быть столь идеально симметричные черты?

Как скулы могут располагаться именно так, имея такой безупречный размер?

Даже в глухой ночи лицо этого мужчины сияло ярче луны.

Тогда она подумала:

Было бы глупо вступать в политический брак, когда перед глазами стоит вневременное произведение искусства.

Ей было неважно, высок или низок статус этого мужчины.

Любые потери от отсутствия политического брака можно было решить её кулаками.

Рождённая королевской кровью, как можно называться принцессой, если полагаешься на чужую силу?

Две сверхъестественные способности и выдающийся боевой талант.

Если не можешь доминировать в мире кулаками, не заслуживаешь титула принцессы государства.

И это чувство не изменилось даже сейчас.

Она протянула руку. — Ран-ран… ты снова покинешь меня?

— Ванъя.

— Зови меня Цзюйха. Как раньше.

Её голос звучал довольно жалобно. Наконец, он взял её за руку. — Я не уйду. Так что, пожалуйста, просто быстрее поправляйся.

— Поклянись, что больше никогда не уйдёшь.

— Ванъя.

— Быстрее…!

— …Клянусь.

Джин Чон Хи смотрел на эту сцену потухшими глазами.

«…Эти двое и правда устроили спектакль. Серьёзно.»

Для него, вечного одиночки, это зрелище было невыносимым. А Ванъя Цзю вызывала абсолютное раздражение.

«Консорт Чхон Ю Ран, послушайте. Самый тяжёлый пациент здесь — вы. Ванъя водит вас за нос.»

Тем не менее, явно страдающий пациент настаивал на том, чтобы ухаживать за симулянткой.

— Я, я буду ухаживать за вами. Цзюйха!

— Ран-ран. Не надо… С каким лицом я могу принять твою заботу? Кхх! Ах, кровь. Кровь не останавливается.

У Ванъя Цзю совсем не было совести.

Ванъя Цзю обратилась к Джин Чон Хи, который пытался незаметно выйти. — Подготовьте почтовую птицу.

— Куда отправлять?

— В поместье Ванъя. Те, кто терзал моего Ран-рана, смоют свои грехи кровью.

Её глаза горели. Это было лицо гегемона в эпоху войн.

Джин Чон Хи склонил голову. — Понял.

— И ещё одно место.

— Какое?

— Медицинский павильон Хваджу. Если бы они послушали тех людей, нога моего Ран-рана уже была бы отрезана. Так что как правитель, я должна дать им суровый урок, чтобы в следующий раз они сделали лучший выбор.

Её алые губы изогнулись дугой. Это была улыбка тигра.

Все в комнате одновременно подумали:

«Павильону Хваджу сейчас не поздоровится.»

По коже побежали мурашки.

Несколько дней спустя, в Медицинском павильоне Хваджу.

— Прилетела почтовая птица из Медицинского павильона Белого Дракона.

— Ах, я гадал, когда же она прибудет. Хе-хе-хе.

— Глава Ма, вы сегодня в особенно хорошем настроении.

Услышав это, глава Ма Цзиньчжу быстро принял серьёзный вид. — Не болтай ерунды и быстро неси сюда.

— Да, понял.

— Фух, погода сегодня особенно ясная.

Ма Цзиньчжу с трудом подавил рвущийся наружу смех. Он не хотел показывать слишком лёгкое поведение перед подчинёнными.

«Похоже, наши ребята хорошо поработали, наведя шороху.»

Насколько пострадала репутация павильона Хваджу после недавнего инцидента с Призрачным Стрелком?

Одни мысли о том, как Мудрец Медицины отчитывал его, главу, из-за этого, заставляли кровь кипеть.

Он направил эту злость на выбор самых язвительных лекарей для отправки.

Эта почтовая птица стала результатом.

«Похоже, даже великий божественный врач Пэк Рин потерял рассудок от злости. Ха-ха-ха!»

Он сделал глоток чая, празднуя про себя.

— Чай сегодня особенно сладкий. Что это за листья?

— Глава, это чай Лундин, который вы всегда пьёте.

— Понятно. Погода настолько хороша, что даже чай напоминает мёд. Да, всё именно так. В конечном счёте, всё зависит от состояния ума. Если смотришь на мир с умом асуры, мир становится миром асур, а если с умом будды, мир ощущается как будда. Ха-ха-ха!

— …

Внезапно начав проповедовать буддизм, он наслаждался этим счастьем.

В этот момент снаружи послышался шум.

Бах! Треск!

— Что за шум?

— Похоже, слуга споткнулся.

— Цы-цы-цы, вести себя так беспечно в медицинском павильоне, где всегда должна быть тишина. Наказать их как следует.

Услышав это, один из сотрудников павильона растерянно спросил: — Разве вы в прошлый раз не приказали наказать их за то, что они шли слишком медленно в павильоне, где требуется быстрота?

— Ты сегодня особенно разговорчив. Хочешь, чтобы наказали тебя?

— Ах, нет. Простите! Простите!

Сотрудник покачал головой.

Трость павильона Хваджу славилась своей болезненностью.

— Врачебному искусству учатся через побои, и чтобы стать отличным лекаром, нужно знать боль.

Так давно звучал метод обучения павильона Хваджу.

В результате новичков, будь то дети или взрослые, били часто и без предупреждения.

«Слышал, до прошлого поколения они не доходили до такого…»

Все знали, что прошлое поколение заповедало всегда быть строгими, потому что они работают с жизнями пациентов. Однако с передачей знаний из поколения в поколение это постепенно стало чрезмерным.

Они начали бить новичков, словно снимая стресс.

Часто колотили их, будто разыгрывая шутку.

Получив такую порку и став официальными лекарями, они терзали младших ещё сильнее, будто выплёскивая обиду.

Это был замкнутый круг.

Иерархия среди лекарей становилась всё более жёсткой.

Теперь она ощущалась даже строже, чем вертикаль подчинения у солдат в королевской резиденции.

— Глава!

— Войдите.

Дверь открылась. Колени слуги были в лохмотьях.

Должно быть, он упал сильно, раз колени были содраны.

— Цы-цы-цы, не можешь даже письмо доставить как следует.

Слуга был в ужасе. — Э-это…

Пока ребёнок мялся, нетерпеливый глава сказал: — Давай сюда быстрее!

— Д-да!

То, что ребёнок достал из-за пазухи, оказалось письмом из ярко-красного шёлка.

На красном шёлке, будто сотканном из крови, была вышита золотая драконья вышивка.

Красный шёлк и золотая вышивка. Это был символ определённого члена императорской семьи. И не было никого среди сотрудников павильона Хваджу, кто не знал бы этот символ.

— Ванъя Цзю?! Почему, чёрт возьми, Ванъя Цзю отправляет письмо через почтовую птицу павильона Белого Дракона!

Никто не мог ответить на этот вопрос.

Глава Ма выхватил письмо и сорвал упаковку.

Мощный почерк нёсся, словно дракон, по белой бумаге.

Глава узнал этот почерк.

«Неужели Ванъя Цзю написала это собственноручно?»

Это было крайне редким явлением.

Обычно вместо неё писали подчинённые Ванъя.

Глоток.

Он чувствовал трепет уже от одного почерка.

Он медленно прочитал письмо.

Прочитал один раз и совершенно не понял, что случилось. Поэтому прочитал дважды.

Даже после двух прочтений он не мог понять. Поэтому прочитал трижды.

«Что, чёрт возьми, могло произойти…?»

Наблюдающие сотрудники павильона Хваджу тоже были на иголках.

Что там такое, что он читает так долго?

Любой мог догадаться, что это не обычное приветственное письмо.

— …

Тридцать раз. Лишь прочитав тридцать раз, глава смог полностью осознать содержание.

Бум—

Он уронил письмо.

На упавшем письме была написана простая строка:

[Отныне все льготы и поддержка, предоставляемые Медицинскому павильону Хваджу, будут перенаправлены в Медицинский павильон Белого Дракона.]

Над павильоном Хваджу воцарилось молчание.

— …

Это было спокойствие перед штормом.

— Что! Прекращают поддержку! Ванъя?! Медицинский павильон Белого Дракона совсем обезумел??!!!

Крик главы потряс павильон.

— Что делали наши люди, которых мы отправили?! Они просто смотрели, как это происходит?!

— …

Все просто закрыли рты, не в силах вымолвить ни слова.

Потому что не знали.

И даже если бы знали, не могли бы легко заговорить, боясь поставить под угрозу своё положение.

— Вы все немые, что ли, мёда объелись!

— М-мы виноваты!

— Идите и срочно выясняйте! Быстрее! Нам нужно как можно скорее изменить решение Ванъя! Если об этом узнает Мудрец Медицины…

В этот момент дверь снова открылась. — Глава! Мудрец Медицины требует вашего немедленного присутствия!

— Урррх!

На шее главы вздулись вены.

Его руки и ноги начали дрожать, как осиновые листья, — это был опасный признак.

— Глава! Глава! Держитесь! Вы что все стоите! Быстро несите экстренное лекарство!

Слуга бросился за лекарством. Глава с трудом проглотил пилюли.

Его давление стремительно падало.

Все подумали, что недаром лекарство создано Мудрецом Медицины, раз снижает давление так быстро за столь короткое время.

— Угххх…

Глава ухватился за стол и тяжело вздохнул. — К чему злиться? Я пойду наверх. А тем временем вы все выясните, что случилось.

— Нам идти к секте Нищих или к секте Хао?

Это были два места, занимавшиеся информацией.

— Секта Нищих… Нет. Лучше секта Хао. Их филиал ближе к расположению павильона Белого Дракона, так что будет быстрее.

— Поняли!

Сотрудники павильона Хваджу синхронно глубоко поклонились.

Прекращение финансирования павильона Хваджу и увеличение поддержки павильона Белого Дракона по приказу Ванъя вызвали рябь не только в мире боевых искусств, но и в политической сцене императорского дворца.

Однако эта история была неизвестна Джин Чон Хи.

Из-за этого будущее, которое знал Джин Чон Хи, также постепенно начинало смещаться.

Медицинский павильон Белого Дракона, который должен был постепенно прийти в упадок и прервать свою линию после смерти Чжэ Гал Ына, рассеяв своих членов, начал пульсировать новой жизнью.

С другой стороны, было очевидно, что Медицинский павильон Хваджу теперь затаил обиду на павильон Белого Дракона, выходящую далеко за рамки простого соперничества.

Однако это не имело особого значения ни для Джин Чон Хи, ни для Чжэ Гал Ына.

— Бабушка.

— Да… именно.

— Я слишком поздно? Простите.

Джин Чон Хи извинялся перед безымянной бабушкой, повредившей колено.

— Я обещал помочь вам спуститься, но прихожу только сейчас.

Джин Чон Хи извинялся несколько раз, явно чувствуя себя виноватым.

Будь то лекарь или врач, правила всегда одни.

Расписание задаёт не врач, а пациент. После лечения пациента и противостояния с его опекуном (Ванъя) прошло немало времени.

Неизбежно. Тем не менее, в павильоне много людей.

Это дело мог бы решить кто-то другой вместо Джин Чон Хи.

Он попросил кого-то помочь, а затем забыл об этом. Но потом узнал, что бабушка не ушла и ждала его в Зале Бамбуковой Рощи.

Когда он запоздало пришёл в Зал Бамбуковой Рощи, бабушка была там. И рядом лежал тканевый свёрток, точно такой же, как в день её прихода, в неизменной форме.

Сердце Джин Чон Хи сжалось при виде того, что к нему никто не притронулся.

«Внук не пришёл? Или пришёл и ушёл, даже не попробовав еду?»

В такие моменты не спрашивать — это форма уважения.

Джин Чон Хи принял беззаботный вид. Тогда бабушка сказала:

— Хочешь поесть?

— Что? Я?

— Да. Не волнуйся, оно ещё не испортилось. И позови своего мастера тоже.

Она говорила так, будто звала худшего негодяя в мире.

Что-то казалось странным, но Джин Чон Хи подумал:

«Она думает, что её внук страдает из-за моего мастера?»

Пока он колебался, дверь открылась.

Скри-и-ип—

Это был Чжэ Гал Ын.

Бабушка расплылась в улыбке, глядя на Чжэ Гал Ына.

— Я думала, это собака, а оказался тигр. Легок на помине.

— Прошу прощения, что заставил ждать, старейшина.

Э? Они вели себя так, будто знали друг друга давно.

Джин Чон Хи с удивлением смотрел то на одного, то на другого.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Хватит испытывать моего ученика. Разве вы не насмотрелись?

Испытывать?

— Что вы имеете в виду, мастер?

В этот момент старушка рассмеялась.

Это был уже не голос старухи, как раньше.

Молодой, звонкий голос, но с ноткой величия.

Хрусть-хрусть—

Слышен был звук скручиваемых костей.

Рука старухи неестественно согнулась, а затем провернулась.

Скелет постепенно выпрямлялся, морщины на коже разглаживались, седые волосы становились светло-каштановыми.

— Да, дитя Белого Дракона. Благодаря тебе эта старая ведьма хорошо повеселилась.

Она зачесала чёлку назад.

Джин Чон Хи отступил к мастеру в удивлении. Он даже принял боевую стойку на случай необходимости.

— Кто вы?

— Хм, когда я была старухой, вы были так внимательны, а теперь смотрите так, будто готовы применить боевое искусство. Слыхали про Эксцентричную Старицу Кровавого Пути, малец?

Эксцентричная Старица Кровавого Пути!

Глава Медицинского павильона Тёмного Дворца, одного из Трёх Великих Медицинских Павильонов.

Известная в мире боевых искусств как «демон» за своё эксцентричное поведение.

Мастер Техники Сжатия Мышц, она постоянно меняет свою внешность.

В мире боевых искусств неясно, мужчина она или женщина… но Джин Чон Хи знал из новеллы.

«Она женщина.»

В бою она использует Технику Сжатия Мышц, превращаясь в тело, похожее на гигантскую гориллу, что идеально подходит под выражение «монстр».

Она одержима хирургическими техниками и верит, что способна воскресить мёртвых через операцию.

Она «лечит» пациентов способом, похожим, но отличающимся от метода Джин Чон Хи.

Проблема в том, что её «лечение» было чудовищным.

«Разве не хорошо стать сильнее, даже если у тебя шесть пальцев? Ты хотел преодолеть стену — готово.»

В прошлом в новелле она вылечила пациента от девиации ци. И даже вывела его на ступень выше.

Проблема была в том, что она пришила лишний палец.

И сделала это без согласия пациента.

«Двух глаз не хватило, поэтому я дала тебе три. Это тело оптимально для твоих боевых искусств. Смотри! Разве коровьи глаза не очаровательны?»

Используя какой-то неизвестный метод, она пришила коровьи глаза.

Это действительно компенсировало слабости в боевых искусствах. Но это означало жизнь в облике монстра, которого все будут презирать. Однако её это не волновало.

По сути, она «лечила» своих жертв, предварительно оглушив и похитив их.

Только Эксцентричная Старица Кровавого Пути знала, как именно она их «лечит».

Ещё страшнее то, что Эксцентричная Старица Кровавого Пути достигла Стадии Полу-Бессмертия.

Когда старейшина злой секции узнал этот факт, он закричал.

«Эта безумная монстр достигла Стадии Полу-Бессмертия?! Даже небеса бессердечны!»

Па-па-па!

С этими словами он потерял сознание от её ударов ногами и был утащен на «лечение».

Старейшина злой секции больше не страдал от туберкулёза.

Он был полностью вылечен, в каком-то смысле. Вместо этого он получил дополнительную ноздрю в качестве бонуса.

Она действительно лечит основательно. Она лечит.

Даже неизлечимые болезни, которые другие не могут вылечить, она успешно лечит с приличной вероятностью, если не на сто процентов.

Проблема была в том, что её доброта была непостижима для обычных людей.

Джин Чон Хи вспомнил содержание новеллы и подумал:

«Я нигде не болен, надеюсь, она не пришла целенаправленно за мной?»

Его противницей была сумасшедшая учёная, достигшая Стадии Полу-Бессмертия.

Разум Джин Чон Хи лихорадочно работал.

«На этом этапе новеллы Эксцентричная Старица Кровавого Пути редко выходит сама, чтобы похищать и лечить бойцов…»

Люди в мире боевых искусств думали:

Экстремальные методы лечения Эксцентричной Старицы немного сократились.

С возрастом не пора ли ей готовиться к вознесению и наслаждаться жизнью неспешно, как другим мастерам Стадии Полу-Бессмертия?

Но Джин Чон Хи знал из новеллы.

«Сейчас она глубоко погружена в создание цзянши.»

В прошлом она была общественным врагом мира боевых искусств.

Причина использования прошедшего времени в том, что ситуация со временем изменилась.

Были приказы о её поимке, но бойцы побеждались её силой и принудительно «лечились» от ран многократно.

За это время прошло около пятидесяти лет, и обиды стали стираться.

Теперь она создала Медицинский павильон Тёмного Дворца и сотрудничает с демоническими и злыми сектами.

Лечение в павильоне Тёмного Дворца быстрое и относительно дешёвое, но есть побочные эффекты.

Однако большое преимущество в том, что они могут добывать различные материалы для демонических и злых искусств, с которыми обычные павильоны не работают, и помогать с процедурами.

Более того.

Медицинский павильон Тёмного Дворца иногда успешно лечил то, с чем не справлялись два других павильона.

В процессе кто-то мог умереть или стать хуже мёртвого, но это была хотя бы призрачная надежда.

Непостижимо, почему такое существо явилось в образе старухи, чтобы испытать его.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути сказала:

— Не волнуйся. Я дала обещание Белому Дракону.

— Обещание?

— Я согласилась не создавать проблем в Медицинском павильоне Белого Дракона.

Джин Чон Хи посмотрел на мастера.

Чжэ Гал Ын вздохнул.

— Давным-давно Эксцентричная Старица сильно интересовалась моей болезнью. Она хотела принудительно меня лечить, но я сопротивлялся. Мы договорились сразиться на пятьдесят ударов, и если я проиграю, то стану её пациентом добровольно. Напротив, если я выиграю, она больше не будет создавать проблем в этом павильоне.

Выдержать пятьдесят ударов против мастера Стадии Полу-Бессмертия было немыслимо.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути усмехнулась.

— Этот ребёнок выдержал слишком легко. С телом, поражённым тяжелейшей Блокировкой Девяти Инь-Меридианов, противостоять мастеру Стадии Полу-Бессмертия и отделаться лишь парой срезанных волос…

Мастер сказал Джин Чон Хи, как будто это было естественно:

— Слушай внимательно, Хи-я. Когда достигают вершины боевых искусств нашей секты, можно стать сильнейшим под небесами.

— Даже в такой момент ты увлечённо обучаешь ученика, Белый Дракон.

— Я должен делать это при каждой возможности, Старица Кровавого Пути.

Они называли друг друга по прозвищам, а не по реальным именам.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути развернула тканевый свёрток.

— Начало весны — это смена инь и ян, когда годы соединяются. Интересно, хватит ли у тебя мужества съесть еду, которую я приготовила, Белый Дракон.

Услышав это, Чжэ Гал Ын вздохнул.

— Старица Кровавого Пути, ты всегда держишь обещания, словно они дороже жизни, не так ли?

— Да. Ты это хорошо знаешь.

Удивительно, но еда, приготовленная Эксцентричной Старицей Кровавого Пути, была обычными праздничными блюдами к Началу весны.

Более того, она была вкусной.

Использовала ли она внутреннюю энергию, чтобы сохранить тепло, или нет, но еда всё ещё была горячей.

Джин Чон Хи двинул палочками, чтобы откусить, а затем продолжил есть.

Она наблюдала за ним с довольным видом.

— Я слышала, что Медицинский павильон Белого Дракона использует неслыханные хирургические техники, как я могла не прийти посмотреть? Твоё умение лечить моё колено было вполне хорошим.

— Понятно.

Мастер смотрел на Джин Чон Хи с довольным видом и ответил.

— Даже в нашем Медицинском павильоне Тёмного Дворца редко встретишь кого-то с такими быстрыми и точными руками, как у этого ребёнка. И вдобавок идеи, до которых другие не додумались.

Она внимательно разглядывала лицо Джин Чон Хи.

Джин Чон Хи демонстративно уставился на еду, избегая зрительного контакта.

— И Ванъя Цзю приходила, верно?

— Да. Если бы её не отвлекал консорт, Ванъя Цзю времён войн наверняка бы меня поймала.

— Понятно. Вы видели лечение?

— Я использовала технику, чтобы занять глаза одного из лекарей павильона. Благодаря этому могла хорошо наблюдать. Хм… он лечил пациента подходом, до которого я не додумалась. Сначала отрезать повреждённую часть, чтобы восстановить плоть.

Она, должно быть, говорила о дебридменте.

Это одна из базовых процедур экстренной хирургии на Земле.

Джин Чон Хи ответил:

— Вырезание загрязнённой зоны ускоряет восстановление.

Если мышца станет рассадником бактерий, восстановление замедлится ещё сильнее.

Воспаление усилится, приведя лишь к осложнениям вроде сепсиса и окклюзии. Поэтому его вырезают.

— Понятно. Значит, ты ускоряешь заживление, отрезая лишнее. Довольно интересная концепция.

Она посмеялась некоторое время, явно заинтересованная. Затем сказала:

— Ты мне нравишься всё больше. В Медицинском павильоне Тёмного Дворца мои…

В этот момент мастер положил руку ей на плечо. Затем ярко улыбнулся.

— Нет.

— Что?

— Нет.

Он отказывал ещё до того, как она закончила главную мысль, что бы она ни собиралась предложить.

— Я ещё даже не договорила, а ты уже?

— Ха-ха-ха, абсолютно нет.

Но Эксцентричная Старица Кровавого Пути не была из тех, кто останавливается на этом.

Она немедленно сказала:

— Эй! Не хочешь стать моим учеником? Если станешь, в будущем Медицинский павильон Тёмного Дворца будет твоим, и ты сможешь управлять и встряхивать тьму мира.

— …

Джин Чон Хи уронил жареный корень лотоса, который держал палочками.

Плюх.

— Что?

— Стань моим учеником. Я могу дать тебе гораздо больше, чем этот парень Белый Дракон.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути была в отчаянии.

Джин Чон Хи был вундеркиндом, способным не только полностью унаследовать её наследие, но и развить его ещё дальше.

— Твоя область тоже хирургические техники, верно? Медицинский павильон Тёмного Дворца, специализирующийся на хирургии, подойдёт тебе гораздо больше, чем Медицинский павильон Белого Дракона, который в основном использует иглоукалывание и прижигание.

«…»

Джин Чон Хи не ответил.

Он лишь поднял упавший кусочек корня лотоса и молча отправил его в рот.

Хрустящий ломтик раздробился зубами, отдав вкусом соевого соуса.

Сладковато-солёная хрустящая текстура была превосходной.

Наконец, обдумав всё, Джин Чон Хи задал вопрос:

— Если я перейду к вам, смогу ли я стать величайшим врачом в мире и вылечить моего мастера?

Это был вопрос, похожий на тот, что он задал Ванъя Цзю.

Услышав это, лоб Эксцентричной Старицы Кровавого Пути нахмурился.

— Позже Белый Дракон разрешил мне снять с него пульс, хотя и не позволил лечить. После проверки пульса даже я не смогла его вылечить. Поразительно, что он до сих пор жив.

Джин Чон Хи кивнул. Эксцентричная Старица Кровавого Пути восхищённо покачала головой.

— Я предложила тебе всю тьму мира, а ты в первую очередь думаешь о своём мастере… Я завидую тебе, Белый Дракон.

Чжэ Гал Ын смотрел на Джин Чон Хи с довольным видом.

— Он ученик, который для меня — всё. Я лишь благодарен, бесконечно благодарен.

Джин Чон Хи подумал:

«Пока всё идёт по плану, но…»

Изначально, чем сильнее боевые искусства человека, тем больше ему нравятся те, кого не купишь деньгами и властью.

Как и в случае с предложением Ванъя, если согласиться слишком охотно, они могут сказать, что понимают, но внутри разочаруются.

«Значит, и ты тоже прельстился моей силой и деньгами, чтобы переманить его. Эх, таков этот мир.»

Это напоминало стереотипное поведение корпоративных боссов из дорам 90-х.

Главное здесь — не сдаваться.

Бросает ли свекровь деньги тебе в лицо или чеболь спрашивает, сколько ты хочешь! Нельзя! Ни за что! Сдаваться!

Разумеется, с наступлением 2000-х эта ментальность немного изменилась, но тогда всё было именно так.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути, казалось, проникалась к Джин Чон Хи всё большей симпатией, её переполняла привязанность.

— Это не обязательно должно быть в роли ученика. Тогда как насчёт другого способа?

— Другого способа…?

Эксцентричная Старица Кровавого Пути проявила нетерпение.

Будучи мастером Стадии Полу-Бессмертия, она пережила куда больше жизней, чем обычные бойцы.

В мире боевых искусств титул «Старейшина-Демон» давали не просто так.

Он предназначался тем, кто оставался неизменно сильным и странным, не умирая, что бы ни делали ортодоксальные и злые секты.

Когда люди перестают пытаться понять таких существ человеческой логикой, к ним прилипает титул «Старый Монстр», сопровождаемый страхом, отвращением и благоговением.

Прошло пятьдесят лет, чтобы её титул сменился со «Старейшины-Монстра Кровавого Пути» на «Эксцентричную Старицу Кровавого Пути». А после достижения Стадии Полу-Бессмертия она продолжила жить дальше.

Он был единственным талантливым человеком, которого она встретила за это время.

Он был также единственным существом, способным понять её одержимость лечением пациентов, даже если для этого приходилось вскрывать их тела.

— Слушай, дитя. Я всегда думала и верила, что среди всех медицинских искусств хирургия стоит превыше всего. Если человек болен из-за проблемы в теле, разве не естественно вскрыть тело, чтобы вылечить болезнь?

В этом не было места согласию пациента.

Если она выбирала тебя, тебя должны были лечить.

Она была человеком, у которого все приоритеты перемешаны.

Добро и зло тоже были смешаны, как грязь.

Именно поэтому она — «демон».

«…»

Вместо ответа Джин Чон Хи сделал глоток чая из бамбуковых листьев.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути продолжила:

— Ты то самое дитя, которое это докажет. В этом мире боевых искусств, где даже потомки Хуа То отказались от хирургии, ты уже начал это демонстрировать. Поэтому я не могу от тебя отказаться.

Она тихо вздохнула.

Её светло-каштановые волосы колыхнулись от дыхания.

— Я дам тебе привилегию доступа к секретным архивам Медицинского павильона Тёмного Дворца.

Услышав это, глаза Белого Дракона расширились.

Сердце Джин Чон Хи тоже чуть не ушло в пятки.

«Секретные архивы? Она предлагает показать мне истории болезни?»

В любом медицинском павильоне открыть секретные архивы для посторонних было табу из табу.

В бесчеловечном мире боевых искусств медицинские тексты приравнивались к секретным манускриптам сект. Но даже отбросив это, есть ещё отчёты о лечении.

То есть в секретных архивах систематизированы медицинские карты пациентов.

Зная лишь, у кого какие были симптомы, какие лекарства назначались, как проходило лечение и какова динамика, можно узнать почти всё о медицинском павильоне.

Более того, тщательно изучив прошлые травмы пациента, можно понять особенности его боевых искусств.

Даже при одной и той же технике меча, левши и правши неизбежно получают разные повреждения.

Если они практикуют демонические искусства, это видно по внутренним травмам.

Тогда можно узнать и их слабости.

Это было радикальное предложение.

«…»

Джин Чон Хи погрузился в раздумья.

— Что я должен дать взамен?

— Когда придёт время, изучи мои медицинские техники.

Джин Чон Хи покачал головой.

— Я уже изучаю медицинские техники своего мастера.

Он знал, что хирургические навыки Эксцентричной Старицы впечатляют, но на его стороне была современная медицина XXI века.

Его это не сильно прельщало.

— Эй! Тогда как насчёт боевых искусств? Как насчёт боевых искусств!

Джин Чон Хи взглянул на мастера и сказал:

— Я уже изучаю лучшие боевые искусства в мире. Учить другие, кажется, бессмысленно.

Мастер рассмеялся звонким смехом, явно гордясь Джин Чон Хи.

— Аха-ха, ничего не поделаешь, Старица Кровавого Пути. Боевые искусства нашей секты уже лучшие в мире, так что мой ученик отказывается. Что поделать? Ха-ха-ха!

Хрусть—

Услышав насмешливый смех Белого Дракона, Старейшина Кровавого Пути почувствовала, как закипает гнев.

Джин Чон Хи сказал:

— Тогда как насчёт этого? Когда я буду применять хирургические техники, я буду делиться с вами отчётами о том, как я лечил тех или иных пациентов.

— Что?

В Америке больницы начали обмениваться медицинскими данными пациентов.

Было проблематично, что пациентам приходилось заново сдавать все анализы при каждой смене больницы, и часто возникали ситуации, когда лечение было невозможно без знания истории болезни.

Особенно в экстренных случаях нередки были смерти из-за того, что не знали о хронических заболеваниях и аллергиях пациента.

Этого легко можно было бы избежать, если бы были известны прошлые карты.

Чем больше Джин Чон Хи узнавал о медицинских павильонах, тем сильнее сожалел об этом аспекте.

То же самое произошло во время инцидента с Ванъя Цзю.

Он думал, что если бы Медицинский павильон Хваджу заранее знал историю болезни пациента, возможно, они смогли бы быстрее обнаружить гу.

Каким бы бесчеловечным ни был мир боевых искусств, отрицать, что эта закрытость убивает пациентов, было невозможно.

Он знал, что это нельзя легко изменить из-за давно сложившихся традиций.

Но он хотел спасти как можно больше бойцов боевых искусств в пределах своих возможностей.

— Значит, ты предлагаешь мне учиться у тебя? Ха-ха-ха.

— Раз вы показываете мне секретные архивы, я тоже многому научусь у Медицинского павильона Тёмного Дворца.

Это можно было расценивать как своеобразный медицинский обмен, выходящий за рамки отношений мастер-ученик.

Джин Чон Хи сказал:

— И если позволите, я хотел бы получать некоторые лекарственные ингредиенты.

— Лекарственные ингредиенты?

— У нас есть предел в том, что мы можем получить от ортодоксальных сект. А при необходимости мы могли бы также поставлять ингредиенты, которых не хватает Медицинскому павильону Тёмного Дворца.

Это была своего рода сделка.

Оба главы медицинских павильонов были крайне удивлены, осознав идею Джин Чон Хи. Она ломала существующие рамки. То, о чём никто не смел даже подумать.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Хи-я. Ты рисуешь грандиозную картину.

Джин Чон Хи покачал головой.

— Честно говоря, не уверен, грандиозная она или нет. Я просто думаю, что если мы сможем спасти хотя бы одного человека в пределах наших возможностей, этого будет достаточно.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Эксцентричная Старица Кровавого Пути не смогла сдержать смеха от ответа Джин Чон Хи.

— Я просто жажду заполучить одного ученика, а ты жаждешь всего мира.

Джин Чон Хи в смущении замахал руками.

— Нет, я просто…

— …Просто? Не нужно притворяться скромным. Развитие медицинских техник — самый быстрый способ изменить мир… Это факт, который все мы, главы павильонов, знаем, но мир боевых искусств пока его не осознал.

Она от души посмеялась некоторое время.

— Белый Дракон, я по-настоящему тебе завидую.

Её смех утих.

— Тогда поступим так. Изучи то, чему не учит Медицинский павильон Белого Дракона. Техника Сжатия Мышц или техники скрытого оружия подойдут, верно?

Джин Чон Хи посмотрел на Чжэ Гал Ына.

Чжэ Гал Ын сказал:

— Техника Сжатия Мышц и техники скрытого оружия Эксцентричной Старицы Кровавого Пути — лучшие в мире. Это хороший шанс. Изучи их, Хи-я.

Джин Чон Хи кивнул.

— Раз мастер позволил, я изучу их.

— Чем больше я слышу, тем сильнее завидую, Белый Дракон. Как тебе достался такой ученик?

— Похоже, наш основатель наблюдает за нами с небес.

Эксцентричная Старица Кровавого Пути вздохнула.

— Для таких, как мы, лучшая связь — это встретить ученика, и Белому Дракону это удалось. Парень, который ещё даже не достиг Стадии Полу-Бессмертия… Тьфу, дитя. Из-за этого тела он не сможет достичь Стадии Полу-Бессмертия, даже если обретёт просветление. Я была бы куда лучшим мастером.

Её привязанность к Джин Чон Хи буквально сочилась.

Для Эксцентричной Старицы Кровавого Пути Джин Чон Хи был именно настолько желанным существом.

— Я вылечю мастера.

— Хм?

— Я верю, что если мастер просто поправится, он легко достигнет Стадии Полу-Бессмертия. Учитывая боевой талант мастера и боевые искусства нашей секты, он может пойти даже дальше.

Это был смелый ответ.

Когда она атаковала вопросом, зачем ему служить больному человеку, который даже не может достичь Стадии Полу-Бессмертия, в качестве мастера, он контратаковал, заявив, что если он вылечит мастера, тот сможет достичь уровня, сопоставимого с Эксцентричной Старицей Кровавого Пути или даже превзойти её.

Это не был ответ, который дал бы ребёнок. Нет, в мире боевых искусств не нашлось бы никого, кто смог бы дать ей такой ответ.

Противником был Медицинский павильон Тёмного Дворца, Эксцентричная Старица Кровавого Пути, до которой в мире боевых искусств никто не смел дотронуться.

С другой стороны, Чжэ Гал Ын, казалось, был тронут, долго глядя на Джин Чон Хи.

Он никогда не думал, что встретит в своей жизни, которой осталось не так много, человека, который будет поддерживать его так сильно.

— Хи-я. Даже если моя жизнь закончится сейчас, это нормально. У меня действительно больше нет сожалений.

Чжэ Гал Ын погладил ученика по голове.

Ученик был для него всем.

— Я наполнен твоим единственным словом. Наполнен.

Услышав это, Джин Чон Хи пробормотал, чтобы тот не говорил таких вещей.

Но Чжэ Гал Ын укрепил в себе тайную решимость, которую вынашивал ранее.

Арка 9: Грань Времени

Джин Чон Хи гладко завершил вторую операцию консорта.

Благодаря быстрой скорости восстановления и отличным навыкам Джин Чон Хи, операция прошла без серьёзных инцидентов.

Теперь оставалось лишь, чтобы консорт время от времени приезжал в Медицинский павильон Белого Дракона для проверки динамики восстановления.

Ванъя Цзю была вне себя от радости.

Вскоре после этого в Медицинский павильон Белого Дракона поступило запланированное колоссальное спонсорство.

В то же время секта Хао и Медицинский павильон Хваджу были потрясены.

Павильон Хваджу понёс не только финансовые убытки, но и столкнулся с бесчестием быть воспринятым как уступающий в медицинских навыках павильону Белого Дракона.

Начались движения, центром которых стали богатые торговцы, близкие к поместью Ванъя.

В определённом регионе.

На территории местного филиала Медицинского павильона Хваджу.

— Это произошло из-за разницы в наших направлениях! Медицинский павильон Хваджу по-прежнему лучший в мире, когда речь идёт о медицине. И вы уходите так холодно!

Лекарь павильона Хваджу вцепился в штаны торговца.

— Неужели вы не останетесь с нами, учитывая наши давние отношения?

— Хм…

Некоторые торговцы остались, но многие сразу ушли.

Особенно это касалось торговых групп, занимавшихся также крупномасштабной торговлей.

— Из-за специфики нашего бизнеса многие бойцы боевых искусств получают травмы в кредит. Если бы это была травма, как у консорта, Медицинский павильон Хваджу отрезал бы ногу. Мы не можем предать бойцов, которые рисковали жизнями, защищая наш товар. Простите.

Торговец сказал это и отвернулся.

Это был холодный ответ, но это была правда.

Отрезать ногу бойцу боевых искусств — всё равно что отрезать ему жизнь.

И подобные инциденты происходили и в других местах.

В конференц-зале секты среднего размера.

Внутри главный администратор и глава секты сидели на совете.

— Глава секты, как насчёт перехода в Медицинский павильон Белого Дракона?

— Ты говоришь это из-за консорта Ванъя, не так ли?

— Да.

Спасение ноги, предназначенной к ампутации, имело огромное значение для бойцов боевых искусств.

Главы сект, сотрудничавшие с павильоном Хваджу, начинали всё больше беспокоиться.

— Определённо есть преимущества, но наша секта полагалась на Медицинский павильон Хваджу в создании наших внутренних эликсиров, не так ли? Крупные секты могут иметь собственные медицинские отделы и самостоятельно составлять рецепты, но мы уже доверили слишком много павильону Хваджу. Трудно изменить это в одночасье.

— Глава секты.

— Однако это всего лишь мышление таких стариков, как мы. Те, кто будет вести нашу секту в будущем, — это молодые бойцы, как ты. Давайте соберёмся и проведём совместное собрание.

Маленькая рябь начала создавать большую волну.

Пока все сильные мира сего были в смятении,

Секта Хао пострадала сильнее всех.

Филиал секты Хао, где когда-то скрывался консорт, уже был сожжён дотла.

Однако гнев Ванъя не показывал признаков остывания и продолжал расти.

Внутри секты Хао также были внутренние проблемы.

Филиалы были сожжены, а руководители филиалов и их фракции погибли вместе с ними.

Кто займёт теперь вакантные должности — тоже был большим вопросом.

Борьба разгоралась как внутри, так и снаружи.

Чжэ Гал Ын, лёжа на тёплом полу и читая письмо.

Письмо содержало информацию о секте Хао.

Чжэ Гал Ын повернул голову в сторону и сказал Джин Чон Хи:

— Хи-я. Ты знаешь о правиле, что правительство и мир боевых искусств не должны вмешиваться друг в друга?

Это очень базовая история, упоминаемая хотя бы раз в любой новелле о боевых искусствах.

Джин Чон Хи кивнул.

— Да, знаю.

— Верно. Но, как и со всем в этом мире, это не так легко разделить. Ванъя Цзю только что посетила наш медицинский павильон мира боевых искусств, не так ли? Аналогично, такие места, как эскорт-агентства и информационные брокеры, используются как правительством, так и миром боевых искусств.

— Это сложный вопрос.

— Да. Таковы человеческие дела. Даже такие медицинские павильоны, как наш, могут считаться нейтральной территорией, поэтому мы всегда должны тщательно обдумывать свои действия.

Уголки глаз мастера мягко изогнулись. Джин Чон Хи покачал головой.

— Запутанная история.

— В каком-то смысле это просто. Нужно лишь установить стандарты.

— Стандарты?

— Нужно лишь установить стандарты, которые могут принять и правительство, и мир боевых искусств, и действовать соответственно. Секта Хао страдает именно потому, что не соблюдала должным образом стандарты и проявила жадность.

Внезапно Джин Чон Хи осознал, чему пытался научить его мастер.

Он говорил, предвосхищая то, что произойдёт после его ухода.

Чтобы помочь, когда Джин Чон Хи унаследует должность главы павильона вместо него.

Джин Чон Хи покачал головой.

— Хе-хе-хе, мастер. Я не очень понимаю.

— Хи-я…

— Хм. Я совсем не понимаю взрослых разговоров, так что не буду слушать! Вам следует рассказывать мне такие вещи, когда я немного подрасту~

Ты должен дожить до того времени.

Это и было тем, что Джин Чон Хи действительно хотел сказать.

Невысказанные слова подступили к горлу.

Чжэ Гал Ын молча смотрел на своего ученика.

— …

Джин Чон Хи насильно сменил тему.

— Как вы думаете, что произойдёт дальше, мастер? Секта Хао никогда не исчезнет, пока в этом мире существуют алкоголь и преступники, верно?

Он никогда не видел новеллы о боевых искусствах без секты Хао.

Это тот же принцип, что и то, что в истории человечества никогда не было времени без преступлений.

— Их сила ослабнет, однако. И, вероятно, это разрешится надлежащим образом в подходящее время. Это не может продолжаться слишком долго. Похоже, брат и сестра Му, получившие лечение от сифилиса в прошлый раз, получили новый шанс. У них есть возможность претендовать на должности руководителей филиалов, а может, и выше.

Почувствовав чувства ученика, Чжэ Гал Ын перестал говорить о павильоне.

Джин Чон Хи спросил:

— Когда, по-вашему, это разрешится?

— Хм, вероятно, в течение следующей недели.

Следующая неделя. Император издал императорский указ о личном умиротворении Ванъя Цзю.

Это было сделано потому, что если бы она решала вопросы, мобилизуя войска своего поместья без сотрудничества с местными властями, это пошатнуло бы основы судебной системы.

С её точки зрения, она, вероятно, не могла этого вынести, потому что была высока вероятность того, что местные власти также были подкуплены сектой Хао, но у императора был предел тому, что он мог игнорировать.

Император даровал титул Маркиза Ю-рана императорскому консорту Чхон Ю Рану, позволив ему официально получить ранг, подобающий консорту, и усыновил его в заслуженную семью, изменив его регистрацию домохозяйства.

Дополнительно он предоставил императорскую внучку с императорской кровью в качестве приёмной дочери для продолжения линии поместья Ванъя.

Даже Ванъя Цзю с её огненным темпераментом не могла оставаться в гневе после того, как её так успокоили.

Вдобавок пришло письмо от Му Хва. В нём говорилось, что вскоре они могут принести хорошие новости.

Хотя подробности не упоминались, поступали сообщения, что положение двух братьев и сестёр в секте Хао растёт.

Всё было в точности так, как предвидел его мастер.

В день, когда горы и леса вокруг Медицинского павильона Белого Дракона цвели глубокой зеленью, у Джин Чон Хи была личная встреча с мастером.

Джин Чон Хи сидел в комнате мастера, бездумно глядя на горный пейзаж за стеклянным окном.

Обмен с Медицинским павильоном Тёмного Дворца проходил постепенно и тайно.

Также Эксцентричная Старица Кровавого Пути согласилась навещать время от времени, чтобы передавать Джин Чон Хи боевые искусства. Она оставила несколько базовых секретных манускриптов для этой цели.

Однако он пока не собирался изучать их.

Лучше твёрдо заложить основы, прежде чем учить всё остальное. Иначе он окажется ни там, ни сям.

Думая так, Джин Чон Хи смотрел на расцветающую свежую зелёную жизнь.

Затем он внезапно пришёл в себя от звука голоса мастера.

— Ты выглядишь как человек, впервые видящий лето.

Это было наполовину неверно, но наполовину верно, поэтому Джин Чон Хи слегка улыбнулся.

— Летом в горах так свежо, мастер.

— Всё же ночной воздух ещё холодный, так что не расслабляйся.

Джин Чон Хи кивнул.

Ю Хо прошёл между ними.

— Это яблочный чай. Приготовлен из ранних летних зелёных яблок.

Уникальный кисло-сладкий аромат зелёных яблок наполнил комнату.

Это был запах раннелетнего солнца.

Мастер сделал глоток чая и закрыл глаза, казалось, удовлетворённый. Спустя мгновение он заговорил.

— Кстати. Разве ты не говорил, что у тебя есть серьёзный разговор? Ты готов?

— Да.

Джин Чон Хи кивнул.

Эта встреча была запрошена Джин Чон Хи.

Несколько месяцев после поступления в медицинский павильон.

Он вылечил Ван Гак Ён, получил признание от Четырёх Великих Глав Павильонов и основал Хирургический павильон.

После этого он получил передачу Божественной Техники Пяти Элементов и создал книги для систематической передачи знаний по хирургической медицине.

Он также проводил операции для передачи знаний по хирургической медицине при любой возможности и даже произвёл антибиотик пенициллин.

— Я передавал медицинские навыки, которыми обладаю до сих пор, но на самом деле это было довольно хаотично.

— Такие систематические знания были хаотичны…

— Поэтому. Я подумал, что следует делиться медицинскими знаниями более тщательно и систематически. Именно поэтому я запросил этот разговор с вами, мастер.

Всё ещё оставалось много знаний, которыми Джин Чон Хи не поделился с Чжэ Гал Ыном, говоря, что это преждевременно.

Например, концепция клеток была одной из таких вещей.

Даже истинная эффективность антибиотика пенициллина (названного Дистиллированным Эликсиром Белого Дракона и Божественной Пилюлей Белого Дракона) не была должным образом понята лекарями, включая божественного врача Пэк Рина.

«Хи-я. Ты мой ученик, но я думаю о тебе как о коллеге-враче. Тебе не нужно рассказывать мне всё, но научи меня медицинским навыкам, которые ты знаешь. Я также научу тебя всему, что знаю.»

Это не были типичные отношения мастер-ученик в мире боевых искусств.

Однако они были врачами, а не бойцами, и это было то, что необходимо было сделать ради спасения людей.

«О чём мне говорить в первую очередь.»

Он обдумывал многое ради этого дня.

В конце концов, был только один ответ.

Он решил рассказать всё, поймёт ли его мастер или нет.

Расчёты были бессмысленны перед лицом жизни.

Он верил, что если объединить их знания, они смогут спасти многих бойцов боевых искусств.

— Во-первых, знания, которыми я обладаю, склоняются к хирургии. Также я думаю, что многое из них отличается от существующей фармакологии.

Мастер кивнул.

Спокойный свет начал сиять в его глазах.

Джин Чон Хи осознал, что он использовал ци из Истинной Ци Пяти Элементов для активации Божественной Техники Происхождения Неба и Земли, секретной техники клана Чжэ Гал, чтобы пробудить свой мозг.

В этом состоянии не были нужны ни заметки, ни диктофон. Это было вопросом использования врождённого оружия, которым обладает человек, — мозга.

Джин Чон Хи продолжал поднимать одно за другим то, что он знал.

Он не колебался рисовать схемы для объяснения, когда это было необходимо.

Когда у мастера возникали вопросы, он немедленно спрашивал Джин Чон Хи.

Поскольку они по сути не были бойцами, их не волновали такие вещи, как гордость.

Лишь энтузиазм к обучению и радость от открытия неизвестного заполняли пространство между ними.

Но это не был разговор, который мог бы закончиться за короткое время. Поэтому, когда солнце село,

Мастер Чжэ Гал Ын сказал:

— Это поразительно. Такие знания…

— То, что я объяснил до сих пор, близко к общей концепции. Чтобы преподавать подробно… потребуется как минимум несколько лет.

— Понятно. Это удивительно. Поистине удивительно.

Мастер Чжэ Гал Ын кивнул головой.

— Клетки… Понятно. Маленькие вещи собираются вместе, чтобы создать одну жизнь.

Глаза мастера полуоткрылись. И пятицветная блестящая энергия начала рассеиваться, словно туман, от тела мастера. И она медленно вращалась.

— Неужели…

Джин Чон Хи напрягся.

Частый гость в новеллах о боевых искусствах.

Он был немного взволнован, гадая, происходит ли с его мастером то же явление, что случилось с Призрачным Стрелком.

Однако туман, поднявшийся от тела Чжэ Гал Ына, втянулся обратно в него и исчез.

Свет засиял и заискрился в глазах мастера.

— Мастер. Вы в порядке?

— Я в порядке, Ю Хо. Ху-ху-ху. Обрести просветление в этом возрасте… Если бы не моё телосложение, я мог бы достичь великого свершения, какая жалость…

— Мастер…

— Всё же, даже с этим, я чувствую себя довольно легко. Я довольно сильно улучшился.

— Это правда?

— Конечно.

«Ах… как жаль…»

Джин Чон Хи глубоко вздохнул при виде мастера.

Если бы он прошёл перерождение от этого события, он мог бы избежать своего небесного наказания.

Похоже, это не так просто.

Страница книги Вторая жизнь хирурга в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

О книге