Пролог

Пролог

Игра ещё не окончена.

Когда самолет замер на взлетно-посадочной полосе, Чхэ Хён тяжело вздохнула. Она не думала, что выживет и вернется, но спустя полгода всё же снова оказалась в Сеуле.

Как только лайнер остановился и вот-вот должны были открыть двери, самые нетерпеливые пассажиры уже повскакивали с мест, достали ручную кладь и с паспортами в руках выстроились в проходе.

Едва двери открылись и люди начали выходить, две женщины, сидевшие по обе стороны от Чхэ Хён, одновременно переглянулись. Расстегнув ремень и поднявшись с кресла, Чхэ Хён лишь криво усмехнулась. Когда встречу его, надо будет хотя бы поблагодарить за билет в бизнес-класс.

Выйдя из самолета, Чхэ Хён оказалась в плотном кольце двух женщин примерно её возраста. Со стороны могло показаться, что это подруги возвращаются из совместного путешествия, но на деле это был конвой.

Вокруг Чхэ Хён также крутилось несколько крупных мужчин. Кто-то был в обычном деловом костюме, кто-то — в удобном спортивном, а кто-то и вовсе в стиле кэжуал: брюки чинос и рубашка поло.

Но все они надежно блокировали периметр, чтобы Чхэ Хён не смогла сбежать или попросить кого-то о помощи. Они делали вид, что заняты своими делами и просто вернулись в Сеул, но их цепкие взгляды ни на секунду не отпускали её.

Так Чхэ Хён добралась до зоны паспортного контроля. Женщина, шедшая впереди, обернулась.

— Вот.

Чхэ Хён молча приняла паспорт, который протянула ей спутница с каменным лицом. Сжимая в руке зеленую книжицу, она встала в очередь для граждан страны. Две надзирательницы, не упускавшие её ни на мгновение, встали спереди и сзади, тоже приготовив документы.

Пока они шли, Чхэ Хён, которую то держали за руки, то брали под локоть, плотно прижимаясь, кое-что поняла. Судя по их крепкому телосложению и настороженным взглядам, эти двое явно профессиональные спортсменки или телохранители. Видимо, даже если её собираются убить, ему не хотелось, чтобы её тащили мужские руки.

Чхэ Хён лучше всех знала, что человек, организовавший её принудительное возвращение в Сеул — фигура непростая. С каким же выражением лица он ждет её сейчас?

...Ха.

Паспортный контроль она прошла без проблем. То ли поддельный паспорт Чхэ Хён всё ещё был действителен, то ли кто-то заранее подсуетился — неизвестно.

У Чхэ Хён и её конвоиров не было багажа. Стоило им выйти из аэропорта с маленькими сумками на плечах, как женщины тут же взяли её под руки, словно только этого и ждали.

Если бы кто-то сейчас увидел Чхэ Хён, он бы подумал, что это беглая преступница, которую поймали за границей и теперь депортируют. Впрочем, она действительно совершила преступление, так что обижаться было не на что.

Пока они шли до парковки, вокруг были свидетели, поэтому её не тащили за волосы, и за это, наверное, стоило сказать спасибо.

— Садись.

Они подошли к седану с наглухо тонированными стеклами. Чхэ Хён грубо втолкнули на заднее сиденье, и, едва она оказалась внутри, на её запястьях защелкнулись наручники. Не успела она вздрогнуть от холода металла, как её лишили зрения. Поскольку они в Сеуле, ей завязали глаза, чтобы она не поняла, куда её везут.

— .......

Зажатая между двумя крепкими женщинами, Чхэ Хён не знала маршрута, но прекрасно понимала, к кому она едет. Можно ли считать удачей то, что она увидит его лицо перед смертью? Нет, встреча с ним живым станет для неё мукой.

Казалось, они ехали довольно далеко. После долгого пути машина вдруг свернула на бездорожье. Езда стала некомфортной, тело десятки раз подбрасывало на кочках.

Наконец машина остановилась.

— Выходи.

Раздался знакомый голос. Это была та самая женщина, что дала ей паспорт в аэропорту.

Выбравшись из машины на ощупь, Чхэ Хён почувствовала под кроссовками твердую землю. Одна из женщин, державших её за руки, толкнула Чхэ Хён в плечо, приказывая идти быстрее.

Спотыкаясь и шагая вслепую, Чхэ Хён обострила все оставшиеся чувства, собирая информацию. Глухой звук шагов отличался от стука по бетону или асфальту. Словно она шла по плотно утрамбованной земле.

Шуршание под ногами — сухая листва. Если принюхаться, можно уловить специфический запах деревьев и сырой почвы.

Сложив всё воедино, она пришла к уверенному выводу. Её привезли в горы, а значит, скоро закопают.

Подниматься в гору тяжело даже со свободными руками. А в наручниках и с повязкой на глазах — тяжелее в несколько раз.

Из-за темноты перед глазами она потеряла чувство расстояния. Казалось, они шли недолго, но по ощущениям — словно карабкались несколько часов.

— Ах!

Препятствий под ногами становилось всё больше. Она уже в третий раз споткнулась о выступающий корень или камень.

И без того больная правая нога подвела — лодыжку пронзила острая боль, когда стопа подвернулась.

В какой-то момент ощущение подъема исчезло. Казалось, они не поднимаются к вершине, а углубляются в глухую чащу, где не ступала нога человека.

Благодаря женщинам, державшим её под руки, она не врезалась плечами в деревья. Но высокую траву, хлеставшую по коленям и икрам, она чувствовала всё отчетливее. Это означало, что они сошли с тропы.

Ха-а... Ха-а.

Пот лил градом, дыхание перехватило, из горла вырывались лишь хрипы. Она была не в походной одежде, и мокрая от пота ткань начала остывать, холодя кожу.

Когда боль в подвернутой лодыжке стала невыносимой и Чхэ Хён уже почти хромала, чья-то рука грубо схватила её за плечо.

— Стоять.

Прошло минут пять, как она стояла на холодной земле, когда её слух уловил звук, не предвещающий ничего хорошего. Словно по команде раздался мощный гул, и земля под ногами задрожала, как при землетрясении.

Похоже, она добралась до точки назначения. Если догадка Чхэ Хён верна, то совсем рядом работал экскаватор, роя землю. Видимо, её финал действительно — быть погребенной заживо.

Слушая шум копаемой земли, Чхэ Хён прокручивала в голове прошлое, но ни о чем не жалела. Поэтому она не станет унижаться и вымаливать жизнь сейчас.

Пока она была погружена в эти мысли, звук экскаватора стих. Чхэ Хён напряглась, чувствуя приближение смерти, но тут услышала другой звук.

...Впрочем, он из тех, кто не успокоится, пока не увидит мою смерть своими глазами. Чхэ Хён поняла, почему экскаватор внезапно замолчал.

Вдали послышался рокот двигателя. Приехал на машине? Значит, сюда всё-таки ведет дорога. Если он заставил её идти пешком и петлять только для того, чтобы вымотать и лишить сил для побега, то он поистине жестокий человек.

Низкий гул мотора приблизился так, словно собирался её переехать, и резко стих.

Воцарилась тишина, а затем одновременно хлопнули несколько автомобильных дверей. Послышались беспорядочные тяжелые шаги по земле, и знакомый голос врезался в уши:

— Прошу, выходите, господин президент.

Человек, открывший дверь, скорее всего, его личный водитель, господин Пэ. Следом раздался тяжелый звук закрывающейся двери — бум.

Обычно он ходил бесшумно. Даже в туфлях или теннисных кроссовках. Даже когда он бродил по отелю босиком или в тапочках, его шаги, вопреки крупному телосложению, всегда были тихими.

А-а...

Сейчас он приближался к ней. Характерный глухой звук шагов по твердой земле отдавался в ушах Чхэ Хён взрывами мин.

Прямо перед ней.

Она всем телом ощутила, что он встал вплотную. Чхэ Хён знала только одного мужчину, способного излучать такую подавляющую ауру, даже будучи невидимым.

Чхэ Хён подняла опущенную голову. Она кожей чувствовала, как на неё льется взгляд, острый и болезненный, словно лезвие ножа.

Натянутую тишину между ними разорвал знакомый низкий баритон. Голос, разрезавший холодный мрак, вонзился в уши Чхэ Хён.

— На колени.

Едва мужчина произнес это, кто-то схватил Чхэ Хён за плечи и с силой надавил вниз, заставляя ноги подогнуться.

— Снимите.

Следом с неё грубо сорвали повязку. Глаза, слишком долго бывшие в темноте, ничего не видели. Но она несколько раз моргнула, поморщилась, и зрение начало возвращаться.

Как она и ожидала, в ночном лесу царила мрачная атмосфера. Вокруг мужчины, за спиной которого, словно ширма, плотной стеной стояли деревья, были установлены прожекторы, разгоняющие тьму.

Неизвестно, откуда здесь электричество, но, видимо, свет был нужен для работы экскаватора, который только что рыл яму. Однако Чхэ Хён казалось, что софиты направлены на неё.

Благодаря тому, что в глухом лесу было светло как днем, она смогла в деталях разглядеть лицо мужчины, который медленно наклонялся к ней.

Чхэ Сон Джу.

Наконец-то они встретились снова.

Пролог

Пролог

— Давно не виделись, Да Ён.

Его лицо было всё таким же красивым, как и полгода назад. Но взгляд, когда-то смотревший на неё с нежностью, исчез. Теперь глаза Сон Джу, сверлившие Чхэ Хён, были не просто холодными — в них читалось лишь желание убить.

Раньше, когда она утыкалась лицом ему в грудь, а потом вдруг поднимала голову, его рост в 190 сантиметров казался ей гигантским, будто за два метра. Но сегодня исходящая от его крупного тела угроза впервые внушала настоящий страх.

Сон Джу изменился до неузнаваемости, но многое в нём осталось прежним. Чхэ Хён, стоя на коленях в грязи, медленно подняла взгляд от его ног к лицу.

На черных кожаных туфлях, совершенно неуместных в глухом лесу, виднелись следы земли. Зная его педантичность, она понимала: одно то, что обувь испачкана, уже доводит его до бешенства.

Скользя взглядом по длинным прямым ногам, она уперлась в широкие плечи, образующие с узкими бедрами идеальный перевернутый треугольник. Чхэ Хён лучше кого бы то ни было знала, какой плоский живот без грамма лишнего жира скрывается под костюмом. И то, насколько великолепны его природные данные.

Сон Джу был не массивным «качком», а жилистым и подтянутым. Его внушительность объяснялась не столько объемом мышц, сколько крупным скелетом. Длинные, красивые конечности — тело, словно созданное для тенниса.

И эти темно-карие глаза, которые сейчас взирали на неё с ненавистью... Она никак не могла забыть этот глубокий, словно таящий в себе печаль и одиночество взгляд под густыми бровями.

Когда-то, лёжа рядом, она игриво касалась кончиками пальцев его прямого, острого носа. О чем думает сейчас Сон Джу, который когда-то прижимался к ней своим гладким лбом и рассуждал об их будущем?

Рот, чья редкая солнечная улыбка заставляла сердце Чхэ Хён трепетать, был плотно сжат. Желваки на его угловатых скулах ходили ходуном — он с трудом сдерживал жажду убийства.

Чувствовалось, что он хочет прикончить её прямо сейчас, но каким-то чудом сдерживается. Чхэ Хён молча смотрела на него со сложным выражением лица.

— Да Ён... Нет, теперь мне звать тебя Им Хи Вон?

— .......

— Или Чон Хён Со?

— .......

— А может, твоё настоящее имя всё-таки Чан Чхэ Хён?

В его ровном холодном голосе не было никаких эмоций. Чхэ Хён молчала, не отводя от него глаз. Сон Джу, тоже не сводя с неё взгляда, словно они здесь были одни, спросил:

— У тебя столько имен, что я запутался.

— Как тебе угодно.

— .......

— Зовите, как вам угодно, господин президент.

— Вот как?

— Да.

Не успела она договорить, как правая рука Сон Джу сомкнулась на её горле. Хгх... Дыхание перекрыло.

Хватка была такой мощной, что казалось, пальцы впиваются прямо в плоть.

Воздух исчез мгновенно, тело конвульсивно дернулось. Вопреки мыслям Чхэ Хён о том, что она не будет молить о пощаде, инстинкт самосохранения сработал быстрее разума.

Руки в наручниках задрожали. Сон Джу не просто душил её — он отрывал её от земли одной рукой.

— Раз ты сказала «как угодно»...

— Ы-ы..., хгх...!

— То я поступлю, как мне угодно.

Из-за нехватки кислорода в ушах зазвенело. Кровь прилила к голове. Чхэ Хён не видела себя, но чувствовала, как глаза наливаются кровью.

Вздулись вены и на шее мужчины. Он не скрывал своего намерения убить её здесь и сейчас.

— Хх-хы, кх...

Когда её ноги окончательно оторвались от земли, из глаз Чхэ Хён брызнули слезы. Отчасти от эмоций, которые невозможно описать словами. Но больше — как физиологическая реакция на чудовищную силу, сдавливающую горло.

— У-угх...

Зрение начало затуманиваться, тело, которое до этого билось в конвульсиях, обмякло. Почувствовав, что она теряет сознание, Сон Джу швырнул её на землю.

Чхэ Хён, чье лицо было залито слезами, судорожно хватала ртом воздух, давясь кашлем. Она рухнула на холодную землю, окончательно перепачкав и без того грязную одежду.

При каждом судорожном глотке горло пронзала боль, словно там застряли ножи. Но для Чхэ Хён, стоящей на пороге смерти, эта боль уже не имела значения.

Она думала, что он сломает ей шею, но он отпустил. У Сон Джу какой-то другой план? Мысли путались. Едва её дыхание начало приходить в норму...

— Ы-ы... А-а! Хх-хы-ы, а-а-ах...!

— Мы же с тобой теперь почти родственники. Сделаю так, чтобы ты, как и твой брат, не могла пользоваться одной ногой.

Сон Джу с силой наступил ботинком на её правую лодыжку, которую она подвернула по дороге. Он перенес вес тела на уже поврежденную ногу и начал вдавливать её в землю. Казалось, кость вот-вот треснет. Нет, вскоре раздался отчетливый хруст.

— А-а-а-а-а!

То ли сломалась кость, то ли порвалось ахиллово сухожилие — она не знала. Но одно поняла точно: уйти из этого леса на своих двоих ей уже не суждено.

Боль была такой невыносимой, что перелом ноги в той давней аварии показался цветочками. Казалось, она сейчас умрет от болевого шока, но нужно было терпеть.

Чхэ Хён вскинула голову и уставилась на Сон Джу. Ему, видимо, нравилось видеть её такой — валяющейся в грязи, с лицом человека, готового испустить дух.

Криво ухмыльнувшись одним уголком рта, он сунул правую руку во внутренний карман пиджака.

— Твои сигареты.

— .......

— Будешь?

— ...Нет.

— Ну и ладно.

— Ты всё ещё носишь их с собой?

— Как видишь.

Его привычки не изменились: он по-прежнему носил сигареты в портсигаре. И та же дорогая зажигалка — черный лак, золотая окантовка. Слегка прикусив фильтр зубами, он склонил голову набок и прикурил.

О чем думает Сон Джу, глядя на неё сверху вниз с сигаретой в зубах? Встретившись взглядом с Чхэ Хён, он не отвернулся. Наоборот, на его лице читалось высокомерное: «Как ты смеешь так пялиться на меня?»

Сон Джу нахмурился и поднес ко рту указательный и средний пальцы правой руки. Щеки втянулись. Рука с зажатой сигаретой опустилась на выдохе и снова поднялась. Сделав глубокую затяжку, он медленно выпустил струю сизого дыма сквозь губы.

Словно собирался с духом перед тем, что должно произойти. Когда сигарета прогорела наполовину...

Он кивнул мужчине средних лет, стоявшему рядом. Чхэ Хён знала, что этот седовласый мужчина, сопровождавший её с самого самолета, когда-то служил в полиции.

Получив приказ, мужчина — точнее, начальник Чха — подошел к Чхэ Хён и присел. Щелкнул замок, и наручники упали. Руки были свободны, но страх лишь усилился. Её беспокойный взгляд заметался: что они собираются делать?..

— А-а...!

Начальник Чха рывком поднял её за плечи и тут же отпустил, заставив встать на колени, выпрямив спину. Две женщины, конвоировавшие её, тут же подошли ближе, плотно прижимаясь с боков, чтобы пресечь любую попытку бегства.

Если она скажет, что ей не страшно — это будет ложью. Напряженная до предела Чхэ Хён снизу вверх смотрела на Сон Джу глазами, полными гнева.

Не вынимая сигареты изо рта, он шагнул к ней. Выдохнув дым прямо ей в лицо, Сон Джу произнес с издевкой:

— Зачем ты так поступила, Да Ён? Ах, нет, Чхэ Хён.

— .......

— Зачем обманула меня?

— ...Ты и сам знаешь.

Ответ Чхэ Хён ему явно не понравился. С выражением лица, говорящим «ну и чушь», Сон Джу наклонился ниже. Он поднес губы к самому её уху и прошептал тем же нежным голосом, что и раньше:

— Ты ведь знала, что я узнаю о предательстве, и была готова умереть, верно?

— Верно.

— Ну так я исполню твое желание.

Этот тихий, вкрадчивый голос, обещающий скорую смерть, пугал до дрожи. По остывшему телу Чхэ Хён побежали мурашки.

Сон Джу, видя, как бегают её глаза, вдруг придвинулся вплотную. Он схватил её за правую руку и, притянув к себе, продолжил мягко угрожать:

— Сосредоточься, Чхэ Хён.

— ...А-а. Ха-а! Ы-ы-ы-а...!

— Не отвлекайся, думай только обо мне, м?

— А-у... Хы-ы...!

— Я ведь последние полгода думал только о тебе.

Его голос, предупреждающий не смотреть по сторонам, звучал абсолютно спокойно. Но в отличие от безмятежного лица, его действия были верхом жестокости.

Вынув сигарету изо рта, он с силой вдавил тлеющий кончик прямо в тыльную сторону её ладони.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

Пролог

— А здесь — за отца.

— Ы-ы, хх-хы-ы...!

Тлеющая сигарета не просто касалась кожи, а вдавливалась в неё, выжигая плоть на тыльной стороне правой кисти. Крик боли Чхэ Хён, смешанный с запахом паленого мяса, эхом разнесся по лесу.

Когда кожа слезла, оставив багровый ожог, Сон Джу схватил её за левую руку.

— Ы-ы, а-а...!

— А это — за моего брата.

— Ы-ы... А-а... Ы... Они заслужили смерть!

— Я в курсе.

— А-а-а-а...!

— Потерпи, Чхэ Хён. Это ведь ерунда.

С какой же силой он давил, если сигарета потухла? Руку жгло так, словно она всё ещё была в огне. Боль была нестерпимой, пронизывающей до костей.

Она пыталась сдержаться, стиснув зубы так, что они едва не крошились, но в конце концов не выдержала и истошно закричала:

— Хы-ы... И ты, Чхэ Сон Джу, ты тоже! Ты ведь в глубине души был рад, что эти ублюдки сдохли...!

— Что ж, не могу не согласиться.

— Тогда ты должен сказать мне спасибо...

— Спасибо, Чан Чхэ Хён. А теперь, может, умрешь?

Огромная ладонь Сон Джу сжала её челюсть, заставляя открыть рот. Она пыталась сопротивляться, но мужская хватка была сильнее.

Казалось, челюсть сейчас раздробится. В приоткрытые губы он втолкнул тот самый окурок, которым только что прижигал ей руку.

— Не нравится вкус? Хочешь, дам пососать кое-что другое?

— Сс... ы-ы....

— Тебе же нравился мой член.

— Сс... су-ука!

— Продолжай. Давно не слышал, как ты материшься, меня это даже возбуждает.

Чхэ Хён яростно замотала головой, пытаясь выплюнуть окурок. В этот момент тяжелая ладонь Сон Джу врезалась в её левую щеку.

Хлесть!

Щеку обдало огнем. Удар был такой силы, что не просто повернул голову — всё её тело повалилось набок. Окурок вылетел изо рта, и она закашлялась, сплевывая пепел.

Пошатываясь, Чхэ Хён выпрямилась и уставилась на Сон Джу налитыми кровью глазами.

— Это плата за обман.

— .......

— Скажи спасибо, что я ограничился одной пощечиной, Чан Чхэ Хён.

— Не пизди, Чхэ Сон Джу.

— Потому что я еле сдерживаюсь, чтобы не отрубить тебе конечности.

Обе руки горели адским огнем, словно кожа плавилась. Распухшая щека онемела и казалась чужой. Свернутая правая лодыжка уже потеряла чувствительность.

Он достал платок и вытер ладонь, словно коснулся чего-то грязного. С выражением брезгливости на лице Сон Джу усмехнулся:

— Я жил только ради того дня, когда убью тебя своими руками.

— Правда?

— Так что давай, умирай уже, а?

Чем громче стонала от боли Чхэ Хён, тем ярче горел безумный огонь в глазах Сон Джу. Казалось, он, как и она когда-то, поставил на кон всё ради мести.

Чудовище, поглощенное жаждой расплаты. И этим чудовищем его сделала не кто иная, как она сама.

Да, месть — она такая. Чхэ Хён знала, что этот бумеранг вернется и уничтожит её, но всё равно пошла на это, поставив на кон всё, как сейчас Сон Джу.

Разве могла она забыть то, что они сотворили с её семьей? Это была кара небесная, свершенная её руками.

И даже если бы время повернулось вспять, Чхэ Хён сделала бы тот же выбор.

Глава 1. Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

«Директор Чхэ, наверное, сейчас рабочее время, поэтому пишу сообщение. Как прочитаешь, перезвони мне, когда будешь свободен».

Сообщение, которое он увидел только в обеденный перерыв, пришло чуть позже девяти утра. Отправитель ждал ответа уже больше трех часов. Необходимость вступать в нежелательный диалог раздражала, но собеседнику, наверняка, это было так же неприятно, так что лучше покончить с этим побыстрее.

Сон Джу смотрел на экран телефона, стоявшего на беззвучном режиме, и уже собирался нажать кнопку вызова, когда раздался стук в дверь. Секретарь Ко вошла и поставила бумажный пакет на столик у дивана.

Сон Джу пару раз кивнул в знак благодарности. Секретарь Ко поклонилась и тихо вышла, закрыв за собой дверь. В этот момент на том конце провода сняли трубку. Щелк.

— Это я.

— А, директор Чхэ. Извини, что отвлекаю, ты, наверное, занят.

— Нет, ничего страшного. Говорите.

Сам факт звонка, когда он занят, да ещё с этими фальшивыми извинениями "беспокою - не беспокою", раздражал. Но Сон Джу, как и всегда, соблюдал минимальные приличия.

— Председатель сказал, чтобы ты сегодня вечером приехал домой на ужин.

— Что-то случилось?

— Да нет... Похоже, у Председателя есть к тебе разговор.

— Я позвоню отцу прямо сейчас.

— Нет, дело не в этом... Ты же знаешь, он хочет просто увидеться, заодно и поговорить. Мы не виделись с прошлого года, когда я болела, а ты заезжал в больницу.

Он придумывал всевозможные отговорки, чтобы не встречаться с людьми, называемыми семьей, так что показаться раз в год, наверное, не повредит. К тому же умом он понимал позицию отца, который вынужден говорить с неугодным сыном через рот своей жены. Хотя в душе от этого поднималась лишь волна ругательств.

Сильно нахмурившись, Сон Джу ответил голосом, который, в отличие от выражения его лица, звучал совершенно спокойно:

— Хорошо, тогда я заеду ненадолго после работы.

Повесив трубку, Сон Джу постучал уголком телефона по столу. Тук, тук. Встреча будет неловкой для всех. Сколько ещё им придется притворяться семьей с людьми, которых он не хочет видеть?

Сон Джу не стал категорически отказываться, потому что звонила мачеха. Нельзя было давать повод для придирок. Отец наверняка это просчитал, поэтому и использовал её как посредника.

Сон Джу до сих пор ненавидел и презирал мачеху, но чувства эти, без сомнения, были взаимны. Женщина, которая называла его не по имени, а "директор Чхэ", была не из тех, кого можно недооценивать.

Встав из-за стола, Сон Джу зашел в уборную при кабинете и первым делом тщательно вымыл руки. Вытерев их бумажным полотенцем, он с тяжелым вздохом подошел к столику, где стоял пакет.

Сев на диван, он достал ланч-бокс и открыл крышку. Перед ним лежал аккуратный набор корейских блюд из отеля, удобный для быстрого перекуса.

Немного подумав, Сон Джу закрыл крышку обратно. Поем завтра. Мысли о семье всколыхнули в груди бурю эмоций, и аппетит пропал напрочь. Если поесть через силу, станет только хуже.

Убрав обед в холодильник в углу кабинета, Сон Джу взял со стола черный прямоугольный портсигар. Если не выкурить сигарету, это гнетущее чувство никуда не денется.

Закончив курить, он снял трубку внутреннего телефона.

— Секретарь Ко, сегодня после работы я поеду в Пуам-дон, подготовьте всё, пожалуйста.

— Поняла, директор. Передам водителю Пэ.

Голос секретаря Ко прозвучал как-то торжественно-воинственно. Он знал: стоит упомянуть Пуам-дон, как её боевой дух возрастает. Она изо всех сил старалась поддержать авторитет Сон Джу, и он был ей за это благодарен.

С благодарностью подумав о том, что рядом ещё остались люди, которым можно доверять, он с головой ушел в работу и не заметил, как наступил конец рабочего дня.

— Пробки, может, вздремнете немного, директор?

— ...Я ведь еду в Пуам-дон, а не куда-нибудь. Разве тут уснешь?

Они встретились взглядами в зеркале заднего вида и обменялись легкими улыбками. В этом простом диалоге скрывалось многое. Возможность говорить так открыто объяснялась ещё и тем, что водитель Пэ когда-то возил деда Сон Джу по материнской линии.

— Добро пожаловать, директор.

— Да, как поживаете?

— Благодаря вашим молитвам, хорошо.

Когда они прибыли в особняк в Пуам-доне, их уже ждали. Сон Джу вежливо поклонился пожилому слуге, который открыл ворота гаража, а затем и дверцу машины, приветствуя гостя.

Выйдя из машины, Сон Джу застегнул пуговицу пиджака и отряхнул манжеты. Так-так. Он проверил свой внешний вид с головы до черных кожаных туфель. Он не хотел показывать им ни единого изъяна.

— Я пришел.

— Ты приехал быстрее, чем я думала. Выглядишь здоровым, это хорошо.

— Как ваше самочувствие?

— Сейчас уже лучше. Кстати, Председатель скоро приедет, может, выпьешь пока чего-нибудь?

— Давайте.

Только пройдя через гараж и широкий сад, он оказался у входа в дом, где жил отец. Прислуга, занимающаяся хозяйством, и стоящая перед ними мачеха встретили пасынка с неизменно безмятежными лицами, изображая радость.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

— Директор Чхэ, может, бокал шампанского?

— Лучше чаю, матушка. Негоже, чтобы от меня пахло алкоголем ещё до прихода отца.

— Да, ты прав. Это я не подумала. Прости.

"Не подумала" — как же. Он видел все уловки мачехи насквозь. Выпей он хоть глоток алкоголя, отец тут же придрался бы к этому.

И без того их отношения с отцом были хуже некуда, так что он не собирался позволять мачехе вбивать клин ещё глубже. Если уж рвать связи, то он сделает это сам, а не с её подачи.

— Тогда, может, чай с лимонником?

— Да, матушка. Это будет отлично.

— Хорошо... Я скажу, чтобы приготовили.

Мачеха неловко улыбнулась и скрылась на кухне, а к Сон Джу подошла служанка и подала теплое влажное полотенце. Тщательно вытерев руки, он медленно обвел взглядом дом, в котором когда-то жил.

Времена, когда он здесь обитал, казались теперь прошлой жизнью. Судя по всему, приехал отец.

— Госпожа, Председатель прибыл.

Выпить горячего чая он так и не успел. Получилось, что он снова, пусть и невольно, отверг "доброту" мачехи.

Впрочем, совесть его не мучила. Она получила титул "матушки" через измену. Уважать её он не собирался.

— Когда ты приехал?

— Минут пятнадцать назад.

— Как же сложно увидеть лицо старшего сына.

— И не говорите.

— Заезжай почаще.

— Я постараюсь.

Отец вошел в дом. Сон Джу, произнося пустые вежливые фразы, учтиво поклонился.

— Ты, должно быть, занят своим бизнесом, так что давай сразу за стол. Для тебя ведь время — деньги.

— Может, тогда сразу перейдем к делу, отец?

— Съешь хоть ложку, ради приличия. Твоя мачеха весь день готовила ужин к твоему приезду.

— Видимо, матушка готовила сама. Хорошо. Я так и сделаю.

Если бы он действительно заботился о чести жены, то не называл бы её "мачехой" в присутствии пасынка. Впрочем, отец всегда был мастером плевать в лицо с улыбкой.

Отец переоделся и первым сел за стол, Сон Джу последовал его примеру. Чтобы было удобнее есть, он начал снимать пиджак.

— Позвольте, я возьму.

— Нет, не нужно. Здесь есть свободный стул. Положу рядом.

Он жестом остановил служанку, которая хотела забрать одежду. Никто не любит, когда трогают его вещи, но для Сон Джу это был ещё и знак осторожности — этот дом не был для него безопасным местом.

— Сон Джу, и долго ты собираешься околачиваться на стороне?

— У меня теперь много сотрудников, которых нужно кормить. Я должен нести за них ответственность до конца, отец. Это ведь компания, которую я создал.

— Наверное, вы чувствуете надежность, имея такого взрослого сына, Председатель?

— Какая уж тут надежность от того, кто живет как ему вздумается.

Не прошло и пяти минут, как они сели. Если отец позвал его ради этого, мог бы просто поорать по телефону. Атмосфера явно не располагала к еде.

Но он должен выдержать это время, похожее на войну. Раз уж он пришел сюда по своей воле, а не под конвоем, важно сохранять достоинство.

Повесив пиджак на спинку своего стула, Сон Джу сделал глоток воды. Он ещё даже не взял ложку, а мачеха уже начала.

— Сон Джину ещё нужно многому учиться, он пока не готов, так что я была бы рада, если бы директор Чхэ поскорее вернулся к Председателю и помог ему.

— Не беспокойтесь об этом, матушка. И не нужно меня прощупывать.

— Нет, я не это имела в виду...

Сон Джу не притворялся незаинтересованным в делах отцовской компании только потому, что сидел перед мачехой. Ему искренне было плевать на наследование бизнеса.

Ведь он хотел собственными руками разрушить "Хансан Групп" — компанию отца, который бросил его мать. Какой смысл подниматься на борт корабля, который собираешься потопить?

У каждого в голове был свой шум, но так они жили не день и не два, поэтому даже сидя на иголках, все сохраняли спокойствие. Глядя на эту пародию на семью, Сон Джу лишь молча глотал воду.

— Хватит болтать, ешьте.

— Да, отец. Приятного аппетита, матушка.

— Стол небогатый, но ешь побольше, директор Чхэ.

Ужин в корейском стиле был простым, но изысканным. Блюд было немного, но каждое приготовлено с душой и из лучших ингредиентов.

Отец, нанявший повара, специализирующегося на лечебной кухне, был так же придирчив к еде, как и ко всему остальному. Сон Джу находил забавной иронию: безжалостный и хладнокровный отец трясся над собственным здоровьем. Если бы мог, он бы достал эликсир бессмертия, чтобы жить вечно.

Рядом с таким человеком и мачеха за эти годы сполна расплатилась за то, что из любовницы стала законной женой. На одной любви тут не выедешь — отец был человеком сложным и тяжелым во всех отношениях.

Да, в этом доме всегда так. От одних воспоминаний о том, что здесь происходило, к горлу подступала тошнота и начинала раскалываться голова.

Какой бы вкусной и полезной ни была еда, кусок в горло не лез. Пока Сон Джу с трудом жевал рис, казавшийся на вкус песком...

— Кстати, раз уж зашла речь о Сон Джине.

Почему-то имя сводного брата, которого даже не было за столом, всплывало всё чаще. Теперь причина внезапного приглашения на ужин становилась очевидной.

Видимо, у Сон Джина что-то стряслось, и его недавняя шутка может стать реальностью. Хотя ему было абсолютно всё равно, отдадут компанию брату или нет.

Но раз говорит отец, придется сделать вид, что слушаешь. Сон Джу положил палочки и с бесстрастным лицом повернулся к главе стола.

— Не пора ли Сон Джину жениться?

Похоже, братец собрался под венец. Сон Джу заранее пожалел неизвестную девушку, которой суждено стать его невесткой.

Ладно, посторонние могут не знать, но родители-то прекрасно осведомлены, что их сынок — тот ещё подонок. Пытаться женить этот мусор, ломая жизнь невинной девушке — просто абсурд.

На этот раз Сон Джу повернулся к мачехе и с легкой улыбкой спросил:

— Неужели у меня уже появился племянник?

— Нет, что ты. Просто нашлась хорошая партия, и сейчас у него свидание вслепую (сон).

— Прямо сейчас?

— Да.

Когда мачеха ответила с благостным лицом, Сон Джу мельком глянул на левое запястье. Сделав вид, что проверяет время, он ответил с такой же мягкой улыбкой, как у неё:

— А... Раз они сейчас встречаются, может, сегодня ночью и сделают племянника? В наше время беременность до свадьбы — не порок.

— Тогда было бы ещё лучше, если бы директор Чхэ поскорее подарил нам старшего внука, правда ведь, Председатель?

— Вы так думаете, матушка? Тогда мне, пожалуй, пора идти.

— Уже? Ты же не поел?

— Нужно ведь успеть сделать наследника для «Хансан Групп» раньше Сон Джина.

— Заткнитесь оба.

Сон Джу поднял бокал, сделал глоток воды и поставил обратно. Отец, скользнув взглядом по покрасневшему лицу мачехи, обратился к Сон Джу:

— Даже если она мачеха, соблюдай границы, Сон Джу.

— Мачеха? Я сказал это в шутку, потому что мне с матушкой очень комфортно, вот и всё.

— Тогда и я пошучу. Сон Джу, ты... даже не думай притащить в наш дом какую-нибудь девицу из ниоткуда, распевая песни о любви, прикрываясь ребенком.

— Это вы Сон Джину скажите. Пусть держит член в штанах.

— Директор Чхэ. Я всё-таки здесь сижу, выбирай выражения.

— Это значит, даже не мечтай жениться по своему усмотрению. После Сон Джина — твоя очередь.

Так! Отец швырнул ложку на стол. Сон Джу пристально посмотрел на него.

— Не думаю, что вам, отец, стоит читать мне нотации на эту тему.

— Что?

— Я тоже могу закрутить любовь с неподходящей женщиной и сначала родить ребенка. Как вы, отец.

— Ах ты, щенок. Я смотрю, ты совсем страх потерял!

Неужели он уже забыл, как умерла мама, раз смеет говорить такое? Даже если он отец, он не имеет права читать мораль сыну в этом вопросе.

В мгновенно застывшей атмосфере мачеха, переводившая взгляд с одного на другого, лишь тяжело вздохнула и плотно сжала губы. В этот момент она, как соучастница (пусть и косвенная) смерти его матери, не смела одернуть Сон Джу.

Отец, сверливший Сон Джу яростным взглядом, произнес с издевкой:

— Мое терпение к твоим выходкам кончилось.

— В таком случае, я пойду.

— Наглый ублюдок.

— Спасибо за комплимент, отец.

— Директор Чхэ, но ты ведь даже не поел, м?

— Спасибо за угощение, матушка.

Сон Джу встал и учтиво поклонился отцу. Затем, подхватив пиджак, поклонился и мачехе. Он услышал причину, по которой его звали, и больше не было смысла здесь задерживаться.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

Стоит приехать в этот дом, как всё повторяется.

И, видимо, ему самому ещё далеко до совершенства. Нужно уметь прятать свои шипы, но каждый раз он срывается.

Сон Джу с горькой усмешкой вышел из дома. Направляясь к гаражу, он остановился и окинул взглядом сад. Здесь уже не осталось ни следа от того сада, к которому прикасалась рука его матери, так чего же он до сих пор ждет?

Надо возвращаться. Здесь ему не место. Покачав головой, Сон Джу продолжил путь.

Хотя он сам проводит черту, он знает: отец тоже давным-давно вычеркнул его из списка сыновей. Поэтому он не хотел позволять отцу использовать свой брак как инструмент в играх за власть.

А вот его брат, Сон Джин, был полностью в руках отца. По слухам, он натворил столько дел без оглядки на последствия, что теперь отец крепко держит его за это, не давая и шагу ступить.

Он не знал, сколько должно пройти времени, чтобы он смог искренне радоваться хорошим новостям в семье, но, похоже, глубокая рана в сердце Сон Джу заживет нескоро, так что вряд ли это вообще возможно.

Ведь единокровный брат и мачеха были одной из причин смерти его матери. Если бы мачеха, вступившая в связь с его отцом, не забеременела, мама, возможно, была бы жива до сих пор.

Поэтому Сон Джу не был близок с братом, рожденным с "первородным грехом". Они не росли вместе, и даже став взрослыми, их личное общение можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Отправляемся, директор?

— Домой, пожалуйста. А, и спешить некуда.

— Понял.

Видимо, слуги слышали крики отца, поэтому водитель Пэ так быстро подготовил машину. Чувствовалось, что он заранее завел двигатель и прогрел салон.

...Ха-а.

Ворота гаража открылись, и машина с Сон Джу плавно выехала из Пуам-дона. Водитель Пэ, как всегда, проявил чуткость: он не давил на газ, ведя машину медленно и мягко, заботясь о комфорте пассажира. Не зря дедушка так долго держал его при себе.

Сон Джу, почувствовав облегчение, откинул голову на подголовник. Он смотрел в окно, и перед его глазами проносились воспоминания.

Да, если копнуть поглубже, вряд ли найдется семья без скелетов в шкафу. Хоть он и не любил называть их семьей, у Сон Джу всё было так же.

Во времена, когда «Хансан Групп» была ещё «Хансан Констракшн» (Хансан Тогон), компания не гремела на всю страну, как сейчас. Это был лишь один из региональных бизнесов, крепко стоящий на ногах в своей провинции.

Но у отца были амбиции куда большие, чем у деда, довольствовавшегося жизнью в небольшом городке Кёнгидо. Чтобы вывести компанию на национальный уровень, отцу нужна была своего рода "вывеска", которая помогла бы расширить бизнес.

Вместо того чтобы быть наследником маленькой провинциальной фирмы, о которой никто не знает, куда выгоднее было стать зятем второго поколения «Тхэюн Групп». Даже если невеста была из побочной ветви.

— Мам, пап, а как вы познакомились?

— Мы с твоим папой встретились в университетском кружке, когда я была студенткой, полюбили друг друга и поженились.

Мать и отец встретились как старшекурсник и младшекурсница в одном кружке и страстно влюбились. Нет, это была исключительно версия матери. Потому что до самой смерти она верила, что тогда, в те дни, чувства отца тоже были искренними.

Однако все вокруг твердили, что отец умышленно сблизился с ней, польстившись на её происхождение. От их встречи до свадьбы и вплоть до смерти матери — Сон Джу хотелось хоть раз спросить отца, были ли эти отношения действительно лишены хоть капли любви.

Любил ли он маму хоть мгновение? Или ему действительно был нужен только её статус?

Квон Чон Хён, председатель благотворительного фонда «Тхэюн».

Чеболи бывают разные. Прямые наследники главы группы всегда находятся под прицелом общественного внимания, но если отойти чуть в сторону, жизнь становится намного проще.

Дедушка Сон Джу по материнской линии был младшим братом основателя и первого председателя «Тхэюн Групп», с большой разницей в возрасте. И он точно знал своё место. Он никогда не кичился влиянием старшего брата и не пытался лезть в дела, где ему не место.

Благодаря этому дедушка всю жизнь спокойно прожил на почетной должности председателя фонда «Тхэюн». Но было одно пятно. С законной женой у него детей не было, зато была внебрачная дочь — мать Сон Джу.

Законной бабушке Сон Джу, конечно, было нелегко это принять. Но, учитывая нравы того времени и её добрый характер, она приняла маму как родную дочь и воспитала её в любви.

В любом случае, мама выросла в любви, как типичный тепличный цветок — слабая принцесса, не знающая реалий мира. В памяти Сон Джу мама всегда плакала, повторяя: «Я не знаю, что мне делать».

— Я навел справки о твоем отце, с которым твоя мама встретилась в университете. Оказалось, он сын местного богача. И компания у них, по слухам, крепкая.

Дедушка хотел, чтобы его дочь всю жизнь жила в достатке как невестка известной семьи чеболей, но это было непросто. Хоть она и была записана в семейный реестр, клеймо внебрачной дочери делало её не самой желанной партией для равных по статусу семей.

С этой точки зрения происхождение отца было неплохим. Пусть «Хансан Констракшн» и не входила в топ чеболей Кореи, в своем родном городе она держала всё.

Дедушка рассудил, что пусть мама и не будет жить как императрица, но жизнь "принцессы малого княжества" ей обеспечена.

— Брак по любви, да и условия неплохие... Я думал, твоя мама будет жить счастливо, любимая мужем... Это всё моя вина.

Дедушка верно оценил потенциал «Хансан Констракшн», но не смог разглядеть нутро человека. Зять, которого он выбрал после тщательных проверок, оказался не просто изменщиком, а подонком, потерявшим человеческий облик.

— Сон Джу, я считаю, что нынешний успех «Хансан Групп» — заслуга агрессивной деловой хватки твоего отца и его острого чутья, позволяющего на шаг опережать рынок. И в тебе наверняка тоже есть этот потенциал.

Если отбросить личную жизнь, отца, как представителя второго поколения бизнесменов, нельзя было назвать бездарным. Дедушка признавал это, и Сон Джу тоже всегда считал, что как у предпринимателя у отца есть чему поучиться.

Способный отец и любящая его мать — это могло бы стать счастливой семьей. Если задуматься о трагедии матери... когда всё началось? Да, с того момента, как «Тхэюн Групп» зашаталась.

К сожалению, «Тхэюн Групп», родной дом матери, не всегда процветала. Сон Джу тогда было лет двенадцать? В то время на семью председателя «Тхэюн» обрушилась череда несчастий.

— Сон Джу, нам с тобой нужно поехать на похороны. Дочь маминого двоюродного брата погибла в автокатастрофе в Америке.

Второй председатель «Тхэюн Групп», потрясенный внезапной смертью дочери, слег с ударом и больше не встал. Перед лицом неожиданной кончины главы вопрос преемственности оказался не решен.

Более того, старший из оставшихся сыновей объявил, что станет священником и не будет наследовать компанию. Сон Джу до сих пор отчетливо помнил, как весь дом тогда стоял на ушах.

И именно в то время, когда «Тхэюн Групп» погрузилась в кризис, мама узнала секрет отца.

— Мам, почему ты плачешь? М?

— Это... Сон Джу. Оказывается, у нашего Сон Джу есть братик.

— У тебя в животике?

— Нет, другая мама родила нашему Сон Джу братика.

Осознавать, что причина твоего существования — побочный продукт чьих-то амбиций, дерьмовое чувство. Отец использовал и обманывал маму долгое время ради своей эгоистичной любви. И делал это с изощренным цинизмом.

У отца была женщина. Но маму подкосил не сам факт измены.

Внебрачный ребенок, конечно, был огромной проблемой, но ярость матери вызвал не он.

— Чхэ Хи Ун, ты... Ты не мог предать меня вот так... Что? Любовь? Как ты смеешь говорить мне о любви!

Было одно детское воспоминание, врезавшееся в память слишком глубоко. Мать, рыдающая и дрожащая от чувства предательства, стояла перед глазами как живая.

Та женщина, университетская подруга и, как считалось, лучшая подруга матери, была бедна и не имела ничего. Неизвестно, как они сошлись, но факт оставался фактом: она увела мужа у подруги.

— Если бы это была незнакомая мне женщина, я бы так не злилась! Но как вы вдвоем могли так обмануть меня...! Сказала, что уезжаешь учиться в Америку, а сама родила там ребенка?

Оказалось, когда мама была беременна Сон Джу, та женщина забеременела примерно в то же время. Под предлогом учебы отец отправил её в Штаты, где она и родила.

Разница была небольшой: внебрачный ребенок отца родился в следующем году после Сон Джу. Они стали погодками, но с разницей всего в несколько месяцев — чуть было не оказались ровесниками. Когда мама узнала о существовании Сон Джина, она, естественно, чуть не сошла с ума.

Бастард, измена, любовница и одинокий ребенок посреди рухнувшей семьи. Ладно, если сильно постараться, можно сказать, что такое случается не только у чеболей.

Но трагедия имеет свойство разгораться, как лесной пожар.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Продолжение уже там!  ➡️ Fableweaver

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

Дедушка по-своему пытался урегулировать эту проблему.

— Зять. Я тоже... мать Сон Джу... я сам родил её на стороне, поэтому не могу сказать, что совсем не понимаю твоего положения. Да, когда мужчина занят большими делами, всякое может случиться. Искушений много. Но прошу тебя... пусть любовница остается любовницей... не пачкай семейный реестр.

Он был готов закрыть глаза на многое, но категорически запретил вносить Сон Джина в семейный реестр отца. Женщина и ребенок, живущие в Америке, никогда не должны ступать на корейскую землю.

Отец принял предложение дедушки не устраивать хаос с наследованием ради Сон Джу. Точнее, он лишь сделал вид, что принял, обманув всех.

Но Сон Джу ненавидел отца до дрожи не за это. Причина была в том, как именно — жестоко и подло — отец расстался с матерью.

— Дорогая, когда же ты наконец умрешь?

— ...Прекрати, хватит.

После предательства отца мать начала пить. Она и так была слабой и зависимой натурой, а теперь пыталась утопить горе в вине, чтобы хоть на миг забыться. Отец, похоже, быстро раскусил её уязвимость.

Удивительно, но отец не устраивал скандалов. Он не ушел из дома, чтобы жить с той женщиной. Наоборот, каждый день после работы он возвращался домой. Чтобы мучить мать.

— Может, покончишь с собой сегодня? Или завтра мне достать тебе яд?

— Прекрати... прошу тебя.

— Я подошел к тебе только потому, что ты внебрачная дочь "Тхэюн Групп". Ты же не питаешь иллюзий, что я действительно любил тебя?

— Чхэ Хи Ун, ты... разве ты человек после этого?

Глубокой ночью, когда слуги расходились, отец начинал изводить мать своим вкрадчивым голосом. Он использовал язык как нож, медленно убивая её. И, как он и желал, с каждым днем она увядала всё больше.

Сон Джу узнал об этом чудовищном насилии, потому что однажды мать, не выдержав, убежала в его комнату, а отец, преследовавший её, словно демон, выплевывал эти слова ей в спину. Иногда из спальни родителей доносились крики отца и визги матери; каждый раз Сон Джу накрывался с головой одеялом и плакал.

— Если повесишься, тебе станет легче. Разве не видишь, что из-за тебя одной страдают все?

— Хватит! Сон Джу всё слышит!

— Хочешь, чтобы я прекратил? Тогда сдохни.

— Ы-ы-ы.

— Умри, а? Пожалуйста, просто умри. Ты никчемная тварь, недостойная жизни.

Может, эти проклятия предназначались не только матери, но и Сон Джу, чтобы и он исчез вместе с ней? Та запредельная словесная жестокость, что лилась тогда изо рта отца, до сих пор иногда звучит в ушах как галлюцинация.

Развод по согласию был невозможен, оставался только суд, но семья матери была категорически против. "Кому нужен этот развод? Кому от этого станет легче?" — вопрошали они, а мать каждую ночь выла от отчаяния.

К тому же виновником распада семьи был сам отец, и если бы грязное белье вытащили на публику, это ударило бы по акциям компании. Если бы мать, лишенная чувства собственного достоинства, подала на развод, она бы наверняка проиграла.

Итак, если попытаться проникнуть в мысли отца, вырисовывается такой план: вдовство сейчас выгоднее развода, значит, нужно заставить жену убить себя.

Методично и монотонно отец разрушал психику матери. Тихо, незаметно, но с маниакальным упорством. Убить человека словом оказалось не так уж сложно и не так уж долго.

— Мама, мама!

В тот день был канун Рождества, и, возможно, от волнения он проснулся рано. Спустившись на первый этаж попить воды, он увидел картину, которую не сможет забыть даже во сне.

Мать повесилась на лестнице, соединяющей первый и второй этажи.

Увидев её тело, безжизненно свисающее с перил, Сон Джу закричал. Слуги, услышав его крик, прибежали в гостиную, но было уже слишком поздно.

— Не умирай, не умирай, мама...!

Это была его вина. Ему казалось, что мама умерла из-за него.

Он должен был попросить дедушку спасти её, но побоялся отца и промолчал. Он не знал, сколько времени провел в слезах, виня себя во всем случившемся.

Смерть матери была несомненным суицидом. Полиция тайно осмотрела место происшествия и провела обыск, но следов насильственной смерти не нашла.

У отца было железное алиби: он проводил Рождество в Америке с любовницей и внебрачным сыном. Никаких следов взлома в то время в доме обнаружено не было.

Но Сон Джу знал. Это было убийство.

Убийство — это не обязательно удар ножом. Намеренно довести человека до душевной болезни, подтолкнуть его к уничтожению самого себя — это такое же убийство.

Он больше не хотел находиться в одном пространстве с убийцей матери. Несмотря на юный возраст, отец вызывал у него омерзение и ужас.

Нет. На самом деле ему было безумно страшно.

Его сковал ужас: а вдруг отец убьет и его? Он не хотел оставаться в этом доме ни дня.

Да и если бы он передумал и решил жить с отцом, печальная правда заключалась в том, что места для Сон Джу там уже не было. Отец вернул любовницу и сына из-за границы и спешно готовил новую свадьбу.

Сон Джу так и не рассказал дедушке, что на самом деле произошло с мамой, вплоть до самой его смерти. Он считал, что так будет лучше для деда, который был уверен, что его дочь покончила с собой из-за депрессии на фоне измены мужа.

Хотя, возможно, дедушка всё знал. Наблюдая за этой трагедией, он не стал выплескивать гнев и обиду напрямую, а решил сделать ставку на будущее, вложив всё в Сон Джу.

— Я отправлю тебя в Америку, учись там, Сон Джу. Учись усердно... чтобы однажды ты смог растоптать своего отца и возвыситься над ним.

Мать умерла, так что теперь отец был чужим человеком, но когда-то он был зятем дедушки. Однако отец не появился на похоронах деда. То же самое было, когда умерла бабушка.

До этого момента, каким бы плохим ни был отец, в сердце Сон Джу сохранялась последняя ниточка — вера в семью. Противоречивое, глупое желание: "Я ведь тоже твой сын, люби меня так же, как брата" — жило в нём. И было оно довольно сильным.

— Председатель передает свои глубочайшие извинения, он не смог приехать из-за важного неотложного дела, которое невозможно перенести.

Как можно простить отца, который даже на похороны тестя прислал секретаря, прикрывшись работой? Именно тогда отец перестал быть для Сон Джу отцом.

«Хансан Констракшн» начинает новую главу как «Хансан Групп».

Это случилось, когда Сон Джу, уехавший в США сразу после начальной школы, готовился к поступлению в университет.

«Хансан Констракшн» сменила название на «Хансан Групп». Опираясь на многолетний опыт и доверие к строительной фирме, отец начал агрессивно наращивать масштабы бизнеса.

В душе Сон Джу хотел бы, чтобы компания отца не росла, а полностью развалилась, но в одиночку ему это было не под силу. К тому же, в чем виноваты тысячи сотрудников, работающих под вывеской «Хансан»?

Поэтому он решил разрушить отца иначе: скупая акции и навсегда лишая его прав на управление. И эта жажда мести не была несбыточной мечтой.

К счастью, у Сон Джу была надежная опора — семья матери. Дедушка до последнего вздоха поддерживал его, вкладывая в него всё, что имел.

— То, что случилось с твоей матерью... я считаю это своей кармой. Это расплата за то время, когда я изменял твоей бабушке и гулял на стороне.

— Дедушка.

— Я не имею права судить твоего отца. Поэтому ты, Сон Джу, должен вести себя безупречно, чтобы никто не мог тебя упрекнуть... только тогда ты обретешь право покарать отца.

— .......

— Взамен я отдам всё моему единственному внуку.

Это были не только деньги, но и здания, недвижимость, золото и внушительная коллекция произведений искусства, которые дедушка постепенно передавал ему еще при жизни. Конечно, он не забыл всё грамотно оформить в завещании, заранее просчитав налог на наследство.

В университете Сон Джу выбрал экономическое направление. У него был врожденный ум и хорошее чутье. К тому же ему повезло: в то время на американском финансовом рынке был бум.

С двадцати лет Сон Джу понемногу прокручивал часть подаренного имущества, на практике постигая, что такое инвестиции. Большие доходы пришли не сразу. Бывало, он смело бросался в авантюры и терпел крупные убытки.

Ради будущего он даже отслужил в армии. Его брат Сон Джин, родившийся в США, имел гражданство и был освобожден от службы. Но Сон Джу, помня наказ дедушки «не давать повода для упреков», выбрал путь честного корейского гражданина.

После демобилизации он вернулся в Штаты, окончил магистратуру и приехал в Сеул. Настало время начать свой собственный бизнес.

Но больше всего Сон Джу был благодарен дедушке не за деньги. Главным даром было то, что дед, пользуясь своим положением, помог ему обрасти связями.

— Это представитель юридической фирмы Хван Сан Рюль, Сон Джу. Поздоровайся.

— Рад встрече, господин Хван. Я Чхэ Сон Джу.

— Председатель много рассказывал о вас. Мы будем часто видеться, так что чувствуйте себя свободно.

— Да, спасибо за теплые слова.

Используя свой статус председателя фонда «Тхэюн», дедушка знакомил его с людьми из самых разных слоев общества. Вернувшись в Корею, Сон Джу понял, насколько ценным активом стали эти проверенные "свои люди".

Кроме того, как и просил дедушка, после его смерти Сон Джу вернул благотворительный фонд группе «Тхэюн». По сути, Сон Джу не имел отношения к «Тхэюн», да и сил управлять фондом у него не было.

Однако в процессе передачи фонда неожиданно возникла связь с кровными родственниками.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

— Как ваше здоровье, Председатель?

— Обнаружили на ранней стадии, операция прошла успешно, так что беспокоиться не о чем. Сон Джу, хоть я и в больнице, зато смог тебя увидеть.

— Я обязан был прийти.

— Твой покойный дедушка очень переживал за тебя. Я благодарен, что ты так хорошо вырос и вернулся в Сеул.

Поскольку в семье Квон тоже хватало драм, нынешний председатель «Тхэюн Групп» Квон Сэ Хи благосклонно относился к Сон Джу, своему пятиюродному племяннику с непростой судьбой. После возвращения Сон Джу из США он иногда приглашал его к себе, чтобы узнать, как тот живет.

Пусть они и не были близки как настоящая семья, для Сон Джу было облегчением иметь за спиной такую поддержку. Если что-то случится, просить помощи у родственников всё же надежнее, чем у чужих людей.

— Сон Джу, выбрось из головы мысль, что люди, работающие в моем доме и в моей компании — это просто подчиненные.

По правде говоря, дедушка прожил жизнь как беззаботный рантье на почетной должности. Он не обладал ни выдающимися способностями, вызывающими уважение, ни особой харизмой. Поэтому Сон Джу долго не мог понять, откуда у людей дедушки такая невероятная преданность и верность.

Но со временем ответ пришел сам собой. Конечно, дедушка был добрым и мягким человеком, заботившимся об окружающих, но главным двигателем всё же были деньги.

— Ходят слухи, что работая под началом председателя Квона, можно заработать не меньше, чем топ-менеджеры крупных корпораций, да и статус сохранить.

Начиная с водителя Пэ и заканчивая домашней прислугой — у всех были как минимум иномарки и по паре квартир в Каннаме. Говорили, что о сотрудниках фонда «Тхэюн», служивших ему лично, он заботился так же щедро.

Честно говоря, для дедушки эти инвестиции в людей не были такими уж большими деньгами. Он всегда наставлял внука: нельзя жалеть пару монет и отворачиваться от тех, кто находится к тебе ближе всех и знает твои слабости.

И эти инвестиции дедушки, смотревшего далеко в будущее, к счастью, окупились сполна.

— Председатель до самой смерти наказывал нам: когда внук вернется в Корею, оставаться рядом и помогать ему твердо встать на ноги.

Даже в Америке Сон Джу был осторожен, но после возвращения стал контролировать себя ещё жестче. Он просто не делал ничего, к чему можно было бы придраться.

Отсутствие примитивных удовольствий ещё никого не убивало, так что потерпеть было несложно. Наркотики он не пробовал и не собирался. Алкоголь и женщин тоже держал на расстоянии.

Живи он так же распутно, как Сон Джин, отец давно бы нашел его слабое место и держал бы на коротком поводке. Чем успешнее становилась его инвестиционная компания, тем осторожнее он себя вел, а люди дедушки надежно его оберегали.

Секретарь Ко, работающая с ним с момента открытия маленького офиса на Ёидо, раньше была личным секретарем дедушки в фонде. Водитель Пэ, экономка госпожа Кан, дворецкий Хан и другие люди, окружавшие Сон Джу в быту — каждый день он с благодарностью вспоминал о безграничной любви деда, оставившего ему это наследство.

Это была месть, к которой они готовились годами. Всё шло по плану, но иногда груз ответственности и сомнения в успехе давили слишком сильно. В такие моменты было одно место, куда ему нужно было попасть.

Сон Джу, долго смотревший в окно, вздохнул и обратился к водителю:

— Господин Пэ, извините, но отвезите меня на теннисный корт.

— Понял. Сейчас развернусь, директор.

Водитель Пэ тут же перестроился в левый ряд и включил поворотник. Теннис был лучшим лекарством от тяжелых мыслей.

Сон Джу достал телефон и отправил сообщение.

«Если поеду сейчас, буду около 8:30. У вас найдется время, тренер?»

«В 8:40 у меня последний урок, как закончу — сыграем партию. Приезжайте пораньше и разминайтесь, директор».

Сон Джу улыбнулся, глядя на ответ, пришедший с задержкой — видимо, тренер был на корте. Он перепробовал много разных видов спорта, но в итоге всегда возвращался к теннису. Всё-таки это самое интересное.

Теннис стал для него другом, скрасившим одиночество во время учебы в Америке. В школе-интернате это был один из обязательных предметов, но Сон Джу увлекся всерьез и в какой-то момент играл как одержимый.

Бам!

Ощущение, когда ты ловишь летящий мяч точно в центр ракетки и отправляешь его через сетку, было великолепным. Когда голова шла кругом от проблем, стоило побегать по корту до разрыва сердца — и все сложные мысли испарялись.

Удар по мячу дарил своего рода катарсис. Иногда, арендуя корт для одиночной тренировки подачи, он представлял чье-то лицо и вкладывал в удар всю свою ярость.

Однако после возвращения в Сеул он долго не брал ракетку в руки. Когда он только открыл офис, он работал без сна и отдыха. Времени ни на что другое просто не было.

Для Сон Джу, чья работа заключалась в получении прибыли из денег инвесторов, быстрая и точная информация была вопросом жизни и смерти компании. Ему нужно было собирать данные из самых разных источников, поэтому он начал с построения информационной сети, охватывающей все уровни — от самого дна до верхов.

Благодаря своему происхождению и учебе за границей, он завел много знакомств с людьми своего круга. Это давало ему преимущество в получении инсайдов для инвестиций.

Но чтобы читать денежные потоки, нужно знать не только "белую", но и теневую экономику. Иногда черные деньги всплывают на поверхность и устраивают на рынке хаос.

— Одна банда, держащая Чхунбук, недавно начала скупать всю медь внутри страны. Собирают всё подчистую, чтобы взвинтить цены.

— Надо будет присмотреться к акциям, связанным с медью и сырьем. Спасибо, Хама.

Друг, которого в их кругу звали "Хама" (Бегемот), давно потерял свое настоящее имя — Ха Джэ Гон. Они познакомились в американской школе-интернате и с тех пор были неразлучны, даже сейчас часто встречались, чтобы поиграть в теннис.

— Ты же знаешь, как наша семья заработала деньги? Так что на меня, как на сына, возлагали большие надежды.

— Тогда давай постараемся, поступим в университет, чтобы отцовские деньги не пропали зря, а, Хама?

— Знаешь, Сон Джу. Похоже, учеба — это не мое.

Отец Хамы, один из крупных игроков на рынке частного кредитования Мёндона, мечтал, чтобы сын получил достойное образование и профессию, поэтому и отправил его в Штаты. Но Хама не тянул учебу, в университет не поступил, а по возвращении в Сеул был бит отцом клюшкой для гольфа.

Ума к наукам у него не было, зато благодаря природной общительности и гибкости он довольно успешно принял отцовский бизнес. Он сменил вывеску с ростовщической конторы на сберегательный банк, превратив его в солидное финансовое учреждение второго эшелона.

Впрочем, поскольку корни уходили в тень, он всё ещё сохранял влияние в преступном мире. И обладал довольно точной и быстрой информационной сетью.

Сон Джу, отвергнутый отцом после самоубийства матери, многое понял ещё в детстве. Поэтому он всегда старался не наживать врагов.

— Ты сдохнешь, если будешь так долбить наркоту.

— Че надо, ублюдок?

— Я? Чхэ Сон Джу. А ты Хама, верно?

— ...Раз знаешь имя, значит, тоже хочешь дозу?

— Забей. Вставай, пошли в теннис поиграем.

— Теннис? Ты совсем больной? Нахрена мне с тобой играть?

— Просто. Скучно.

В то время Хама, плохо знавший английский и не успевавший в учебе, от безысходности творил всякое и был изгоем. Сон Джу не мог на это смотреть. Он первым протянул руку, и, к счастью, Хама за неё ухватился.

Сон Джу не оправдывал прошлое Хамы с наркотиками. Просто тот оказался на удивление неплохим парнем.

Начав играть в теннис с Сон Джу, Хама завязал с наркотиками. Он подтянул английский до уровня носителя и стал нормально учиться. Как понял тогда Сон Джу, Хама просто не любил учиться, а не не мог.

Жизнь — забавная штука. Доброта к Хаме теперь окупалась сторицей.

Хама делился с Сон Джу инсайдами из теневого мира, информацией о потоках средств и переделе власти в крупных группировках. А Сон Джу в ответ подкидывал ему инвестиционные наводки. Так они и сотрудничали.

— Приехали, директор.

Черный седан с Сон Джу остановился у крытого теннисного корта. Не дожидаясь, пока водитель Пэ обойдет машину, Сон Джу сам открыл дверь.

— Спасибо за работу, можете быть свободны.

— Я подожду и отвезу вас домой.

— Не нужно. Я сегодня хорошенько пропотею и поеду сам, хочу проветриться. А, и вот... возьмите такси, поезжайте с комфортом.

— Ну что вы... мне каждый раз неловко, директор.

— Я специально делаю так, чтобы вам было неловко, и вы в будущем водили ещё безопаснее. Так что берите.

Эта маленькая перепалка на парковке всегда поднимала настроение. Хорошо, что уроки житейской мудрости от дедушки работают до сих пор.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

— Дедушка говорил не о доброте душевной, а об инвестициях в поддержание отношений. Особенно важно заботиться о тех, кто рядом, чтобы купить их преданность, которая дороже золота.

— Тогда я поеду, директор.

— Увидимся завтра. Спасибо за работу.

Отпустив водителя Пэ, Сон Джу открыл багажник. Теннисные кроссовки разных брендов, несколько ракеток, сменная форма — он всегда был готов к игре, поэтому никогда не выходил на корт в туфлях.

Немного поколебавшись с выбором ракетки, он взял модель фирмы W. В последнее время он предпочитал бренд B, но сегодня, похоже, тот самый день, когда стоит вернуться к классике.

Убрав ракетку в сумку и закинув её на плечо вместе с одеждой и обувью, он захлопнул багажник. Ему не терпелось поскорее сбросить стресс после поездки в Пуам-дон.

На самом деле этот крытый теннисный корт принадлежал Сон Джу. Точнее, он числился на балансе инвестиционной компании, которую он основал.

Это было года два назад. Возвращаясь домой с работы, он попал в пробку из-за мелкой аварии впереди и был вынужден поехать в объезд по этой дороге.

Возможно, из-за открытия поблизости крупного сетевого гипермаркета, частный магазинчик в этом месте разорился. Сон Джу обратил внимание на довольно просторное одноэтажное здание, которое стояло заброшенным.

Если рядом с домом будет крытый корт, погода перестанет быть помехой. А если он сам станет владельцем, то сможет играть когда угодно.

В итоге Сон Джу выкупил весь участок на имя своей фирмы. Он полностью отремонтировал здание и превратил его в крытый теннисный корт с твердым покрытием (хард).

Поскольку раньше здесь был супермаркет, места хватало. По расчетам можно было втиснуть три корта, но он решил ограничиться двумя, чтобы оставить больше свободного пространства.

Так как целью не было зарабатывание денег, он не стал набирать членов клуба. Ему не хотелось, чтобы посторонние люди из клуба совали нос в его дела.

Поначалу он планировал тренироваться с личным тренером или играть с друзьями вроде Хамы. Но глядя на готовый новенький корт, он подумал, что использовать его в одиночку всё же расточительно.

Поэтому Сон Джу пригласил тренера Ли, бывшего игрока национальной сборной. Вторым тренером стал тренер Ким, бывший член резерва сборной и младший коллега тренера Ли.

Сейчас корт работал по такому графику: два хард-корта использовались только для индивидуальных уроков с 17:00 до 21:00. Всё остальное время было зарезервировано для Сон Джу. Иногда он приезжал даже глубокой ночью, чтобы в одиночестве попрактиковать подачу.

— .......

Открыв дверь и войдя в зону ожидания, Сон Джу направился в раздевалку. Переодевшись в теннисную форму, он аккуратно сложил костюм и, держа его в руках, вернулся в лобби.

Достав из сумки ракетку, он убрал костюм внутрь. Сев на скамью, он быстро снял старую обмотку с рукоятки и намотал новую.

Выполняя этот своеобразный ритуал перед игрой, Сон Джу заметил термокружку на соседнем столике. Самая обычная кружка с логотипом известной кофейной сети. Наверное, принадлежит кому-то из учеников последнего потока. Кстати, на парковке кроме знакомых машин стояла ещё одна, которую он видел впервые.

Закончив с обмоткой и положив ракетку на стул, Сон Джу без задней мысли глянул в сторону кортов. Дверь в правом конце просторного зала вела непосредственно на площадки.

Зону ожидания и корты разделяло огромное окно из закаленного стекла. Сидя или стоя в лобби, можно было наблюдать за уроком как на ладони.

Хм...

Судя по ударам, занимается около полугода. Видимо, пока Сон Джу долго не появлялся, на последнее время записался новый человек.

Глава 2. Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

20:50. До конца урока осталось всего 10 минут.

На левом корте (если смотреть со стороны Сон Джу) занимался его знакомый — управляющий филиалом банка, расположенного неподалеку. Он ходил стабильно с понедельника по пятницу.

Слегка размяв шею и плечи, Сон Джу перевел взгляд на правый корт. Его внимание привлекла незнакомая девушка, которую тренировал тренер Ли.

Она стояла спиной к Сон Джу, так что лица он не видел. Судя по тому, как она обменивалась ударами с тренером, новичком, впервые взявшим ракетку, она не была. Двигалась так, словно учится теннису как минимум полгода.

Сон Джу неподвижно наблюдал за девушкой, которая довольно неплохо перебивала мяч через сетку. В теннисе важна работа ног, но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: выдающимися спортивными данными она не обладает.

— Ах... этот мяч можно было взять...

Скрестив руки на груди, Сон Джу поначалу оценивал её с позиции самопровозглашенного тренера. Впрочем, её упорство, с которым она бежала за каждым мячом до конца, ему нравилось.

По мере наблюдения ему всё больше хотелось вмешаться. Стойку при форхенде стоило бы поправить. Ракетка должна уходить дальше за левое плечо... В общем, ему многое не нравилось.

Во время занятий спортом часто проявляется характер человека, и теннис — не исключение. Кто-то сохраняет манеры в любой ситуации, а кто-то — нет.

Если игра не идет, некоторые начинают с ругательств, потом бьют ракеткой об пол, а особо несдержанные могут её и швырнуть. Даже среди мировых звезд есть те, кто ломает ракетки, не в силах совладать с эмоциями.

У этой девушки жесты были сдержанными. Каждый раз, когда она промахивалась по мячу или била ободом, она лишь растерянно улыбалась, досадуя на собственную неуклюжесть. И надо признать, профиль у улыбающейся девушки был весьма красив.

В моменты замаха, когда корпус естественно поворачивался, её лицо мелькало перед глазами. Расстояние между кортом и зоной ожидания было приличным, так что рассмотреть черты детально не удавалось. Но общее впечатление, или, скажем так, аура, казалась довольно спокойной.

Естественным образом его взгляд скользнул с лица вниз. На ней был темно-серый спортивный костюм с длинным рукавом. Высокая, стройная, подтянутая — её фигура отличалась великолепными пропорциями.

Взгляд Сон Джу дошел до кончиков её кроссовок и медленно пополз обратно вверх, но вдруг замер в неожиданном месте. Чуть ниже плеч струились черные волосы, которые казались такими блестящими, что это завораживало. Его взгляд приковало движение её руки, то и дело заправляющей пряди за ухо.

Иногда она обмахивала лицо ракеткой, как веером — видимо, ей было жарко. Это выглядело мило. Хотя, стоп. Это же спорт, могла бы и собрать волосы. Так было бы намного прохладнее.

Честно говоря, в тот момент он подумал, что хотел бы увидеть её шею с поднятыми наверх волосами.

— О, директор. Давно не виделись.

— Управляющий. Как ваши дела?

— Я-то что, вот, усердно хожу бить по мячу.

— Вы пришли? Действительно, давно вас не было.

— Да, тренер.

Видимо, уже стукнуло девять. Урок на левом корте закончился первым.

Быстро собрав мячи с пола, управляющий вышел в зал и поприветствовал Сон Джу. Тот ответил ему с улыбкой. В этот момент вышел и тренер Ким с левого корта, тоже поздоровавшись с боссом.

Движение на правом корте тоже прекратилось.

Девушка начала собирать рассыпанные по корту мячи. Тренер Ли взял большую корзину-сачок и, помогая ей, заметил стоящего за стеклом Сон Джу и помахал рукой.

Сон Джу в ответ поднял и опустил руку. Девушка, закончив сбор мячей, наконец выпрямилась.

Она шла в его сторону. Сон Джу намеренно не смотрел на неё, пока она приближалась шаг за шагом.

— .......

Открыв дверь и войдя в зал ожидания, девушка мельком взглянула на Сон Джу. Коротко кивнув, она молча прошла мимо.

Сон Джу тоже кивнул в ответ. Даже не зная друг друга, обменяться приветствием в одном клубе — это элементарная вежливость.

Девушка положила ракетку на пустой стул — как он и думал, термокружка на столе принадлежала ей. Она взяла её, подошла к кулеру с водой и начала откручивать крышку.

— Директор, почему вы так долго не приходили?

— Как поживаете? Всё в порядке?

— У меня всё как всегда. Ах да, я пойду в офис, приведу себя в порядок, а вы пока разминайтесь. Мячи с корта мы убрали.

— Не спешите. Я давно не играл, так что нужно хорошенько разогреться, чтобы не получить травму.

Вышедший следом за девушкой тренер Ли радостно поприветствовал Сон Джу. Тот легонько ударил тренера кулаком в плечо. С ним он был более близок, чем с тренером Кимом, поэтому чувствовал себя свободнее.

— Кстати, Да Ён. На следующей неделе займемся подачей, так что посмотрите видео заранее. Особенно обратите внимание на точку удара.

— А... Подача. Она у меня совсем не получается.

— Поэтому и надо тренироваться. Подача — это чистая отработка, будет здорово, если останетесь после урока потренироваться.

— Хорошо, тренер. Спасибо за урок сегодня.

— Тогда до следующей недели.

— До свидания.

Её голос идеально подходил к её образу. Для женщины он был чуть низковат, но скорее не грубый, а спокойный и глубокий.

Дикция и произношение у неё тоже были отличными. Сон Джу поймал себя на мысли, что хотел бы послушать её голос подольше, и испытал легкое сожаление.

✨ Переходи на наш сайт, там уже готово 8 глав истории (40 глав по меркам риди) к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

Обменявшись парой слов с женщиной у кулера, тренер Ли скрылся в офисе. У тренеров и помимо уроков хватало дел.

Раз корт освободился, Сон Джу решил, что пора и ему размяться. Он достал из сумки белые напульсники с логотипом бренда и начал надевать их на запястья.

В это время управляющий банка с большой теннисной сумкой на плече направился к выходу, прощаясь с Сон Джу и девушкой.

— Я пойду первым.

— До свидания.

— До встречи.

Девушка у кулера одной рукой листала что-то в телефоне, а другой держала кружку, попивая воду. Увлеченная экраном, она, казалось, совершенно не замечала пристального взгляда, направленного на неё.

Сон Джу, неторопливо натягивая напульсники, внимательно изучал её, деталь за деталью.

Она напоминала картину, написанную тушью. И дело было не только в белой коже и черных волосах. В ней ощущалось особое спокойствие. Плавность линий, перетекающих одна в другую, производила сильное впечатление.

Маленькое, овальное лицо с выразительными скулами и четкой линией челюсти. В таком лице черты казались ещё более утонченными, и, честно говоря, было удивительно, как такие большие глаза, нос и губы вообще помещаются на этом миниатюрном личике.

Особенно великолепен был профиль: линия от выпуклого лба к переносице — чистое искусство. Видимо, поэтому он не мог оторвать глаз от её профиля ещё во время тренировки.

Черные брови с естественным изгибом придавали ей слегка упрямый вид. Большие глаза с тонким двойным веком.

Ресницы были такими же черными и густыми, как брови, делая взгляд глубоким и томным. Сейчас её лицо, устремленное в телефон, почти ничего не выражало, и это вызывало любопытство: какие ещё эмоции она может показать?

Влажные губы, касающиеся края кружки, были пухлыми и милыми. Интересно, насколько мягкими окажутся эти красноватые губы на ощупь?

Забавно, но при всей её сдержанной и строгой ауре черты лица у неё были довольно яркими и броскими. В этом контрасте была некая ирония, делавшая её внешность ещё более притягательной.

Взгляд Сон Джу скользнул к её запястью — такому тонкому, что казалось, оно вот-вот сломается. Способна ли она вообще удержать ракетку такими хрупкими руками?

— Я тоже поеду.

— Спасибо за работу.

— В следующий раз сыграйте и со мной партию.

— С удовольствием.

Тренер Ким, закончивший урок с управляющим, попрощался и вышел. Вслед за ним девушка тоже засобиралась домой.

Взяв кружку, она накинула ветровку, оставленную в лобби. Забирая ракетку, она снова кивнула Сон Джу, который всё ещё сидел за соседним столом, поправляя напульсники.

— .......

С легкой улыбкой Сон Джу ответил тем же. Девушка развернулась и покинула теннисный корт. Он не был уверен, заметила ли она его ответный жест.

Сон Джу усмехнулся, покачав головой, и встал со стула, направляясь на корт. Он чувствовал себя странно, словно был чем-то одурманен.

Может, это потому, что в последнее время он был поглощен только работой? Никогда раньше он не пялился так на случайно встреченную женщину, не в силах отвести глаз. Это было и неловко, и смешно одновременно.

Ладно, начнем.

Подкатив к себе корзину, полную мячей, Сон Джу достал один левой рукой. Раз уж тренер говорил той девушке о подаче, он решил, что тоже потренирует этот элемент.

Сон Джу ударил мячом о корт пару раз. Затем подбросил его вверх и одновременно вытянул правую руку с ракеткой над головой.

Бам! Мяч перелетел сетку и приземлился в квадрате подачи, совсем рядом с задней линией.

Он достал ещё один мяч из корзины и снова начал небрежно стучать им об пол, когда появился тренер Ли, разминая шею.

— Вы были очень заняты в последнее время?

— Да, настолько, что даже не было времени сыграть с вами.

— Тогда давайте сбросим накопившееся напряжение.

— Давайте.

Очередная подача Сон Джу снова легла точно в линию на противоположной стороне. Тренер Ли занял позицию на той стороне корта, готовясь к приему.

Взяв два мяча из корзины, Сон Джу положил один в карман шорт, а другой сжал в руке. Он кивнул сопернику, сигнализируя о готовности начать матч.

Воздух на крытом корте накалился. Они играли довольно долго, не уступая друг другу ни пяди. И вот...

— Не ожидал, что вы отыграетесь с "ровно". Сегодня было очень весело, директор.

— Я же знаю, что вы мне поддавались, тренер. Как бы я ни прыгал, любителю не одолеть игрока сборной.

— И всё же, чтобы по-настоящему снять стресс, мне нужно играть с кем-то вашего уровня. Уроки для меня — это работа, а не спорт.

— Понимаю, о чем вы.

Матч закончился упорной борьбой и достойным поражением Сон Джу.

Тот факт, что он смог довести тренера Ли до брейк-пойнта, уже был отличным результатом против бывшего профи. Так что он принял поражение с легким сердцем.

После двух часов беготни по корту на душе стало легче. Прибрав корт, Сон Джу вышел в лобби и, попивая изотоник вместе с тренером Ли, перевел дух.

— Как тут дела в последнее время? Я давно не интересовался.

— Вы же просили не делать рекламу и работать тихо, так что мы так и делаем. Но удивительно, как люди узнают: видели ту девушку на последнем уроке? Красивая, как актриса. Так вот, она ждала полгода, чтобы попасть к нам.

— Хорошо, что дела идут, пусть и тихо, но... Ждала полгода?

— Да. На 8 вечера очередь ещё ничего, а вот на 6 вечера люди ждут по году. Видимо, слухи о хорошем расположении и удобной парковке делают свое дело.

— Думаю, дело скорее в том, что наши тренеры отлично учат.

В этом коротком разговоре один момент особенно зацепил его слух. Значит, не только ему показалось, что эта девушка чертовски красива — другие тоже так думают.

— Забавно, директор, вы говорите об этом как о чужом бизнесе. А ведь это всё ваше.

— Вы же знаете... для меня это просто хобби.

— Приходите почаще, директор. Мне тоже понравилось побегать до одышки.

— Тогда приду на следующей неделе.

Они естественно договорились о следующем визите. Значит, он снова увидит ту девушку.

— На сегодня всё, расходимся.

— Да, директор.

Заперев теннисный корт вместе с тренером, он вышел на улицу. Шаги Сон Джу по пути к парковке были легкими, и он был рад снова сесть за руль своей машины.

Всё-таки решение построить здесь корт было верным. Место для хобби рядом с домом позволяло быстро закончить день после хорошей тренировки.

Дом в Ханнам-доне, где сейчас жил Сон Джу, изначально принадлежал его дедушке. Особняк с большим садом и видом на Ханган был слишком велик для одного мужчины.

Но когда Сон Джу вернулся в Сеул после долгих лет за границей, он пустил корни именно здесь по одной причине. Он хотел показать отцу: Чхэ Сон Джу — не сын Чхэ Хи Уна, а сын своей матери, Квон Джу Хи.

— С возвращением, директор. Водитель Пэ звонил мне.

— Стоит съездить в Пуам-дон, как сразу тянет побить по мячу.

— Слышали, госпожа Кан уже приготовила что-то прохладное.

— Вот почему дом — это лучшее место.

— Да, отдыхайте.

Дворецкий Хан встретил его с неизменной учтивостью. Приняв приветствие, Сон Джу вошел в дом.

Если отцовский дом в Пуам-доне был двухэтажным особняком с садом, то нынешнее жилье Сон Джу состояло из основного и гостевого домов. Дом был построен 50 лет назад, поэтому в нем отражались нравы того времени с четким разделением зон для хозяев и прислуги.

Однако после смерти дедушки и бабушки, когда дом перешел к Сон Джу, он провел капитальный ремонт, изменив назначение помещений.

В так называемом основном доме теперь жили Сон Джу и персонал. На первом этаже располагались гостиная и кухня, а второй этаж был личным пространством Сон Джу.

Кроме того, в основном доме было помещение на полуровне — не подвал и не первый этаж — которое теперь служило зоной отдыха и жильем для персонала.

Первый этаж бывшего гостевого дома был переоборудован в небольшой банкетный зал для приема гостей и вечеринок. Второй этаж стал зоной для спорта и личного отдыха Сон Джу, включая домашний кинотеатр, а подвал использовался как склад.

— Поздно вы.

— Я устал, так что сразу поднимусь к себе.

— Я видела, как машина заехала, и приготовила кое-что легкое на втором этаже, молодой господин.

— Госпожа Кан, и до каких пор вы будете звать меня "молодым господином"?

— Пока не женитесь?

— ...А если я не женюсь до самой вашей смерти?

— Ой, ну что вы такое говорите! Тьфу-тьфу.

— Ладно, я с удовольствием поем. Поднимаюсь.

Госпожа Кан шутливо, с укоризной посмотрела на него, а затем тепло улыбнулась. Сон Джу ответил ей спокойной улыбкой и поднялся на второй этаж.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

На столе в гостиной второго этажа уже были расставлены разнообразные напитки со льдом, а также фрукты, сыр и легкие закуски, которые не нагружали желудок. Проницательность госпожи Кан, знавшей, что после встреч с отцом кусок в горло не лезет, как всегда, была на высоте.

Наскоро вымыв руки, Сон Джу закинул в рот пару кусочков фруктов и направился в ванную. Длинный день наконец закончился, но для него начиналось кое-что другое.

Войдя в душевую кабину и встав под струи воды, Сон Джу погрузился в размышления.

...Что же это за семья такая, что смотрины устроили в такой спешке?

Нужно выяснить, с кем сегодня встречался Сон Джин. Раз отец всё организовал, будущие сваты наверняка люди непростые.

Появление у отца нового союзника было Сон Джу не на руку. Ему нужно просчитать все переменные, которые принесет женитьба брата.

Завтра утром надо будет связаться с начальником Чха и попросить узнать подробности. А, и ещё один человек... Любопытно, конечно, но эту проверку пока отложим. Наводить справки о человеке, которого видел первый раз в жизни, как-то чересчур.

...Ха-а.

Тяжело вздохнув, Сон Джу наконец повернул рычаг смесителя. Ледяная вода смыла липкий пот и усталость, мгновенно освежив тело. Но одна мысль по-прежнему туманила рассудок.

Тонкая рука, плавно рассекающая воздух ракеткой, была прекрасна, словно на картине. Даже те моменты, когда она неловко промахивалась, казались милыми.

Да, она была действительно красива.

— .......

Сон Джу опустил голову и посмотрел вниз. Честно говоря, когда он сидел в лобби и делал вид, что медленно надевает напульсник, пока та женщина пила воду, причина была в другом.

Тонкая ткань его спортивных брюк слишком откровенно обтягивала возбужденную плоть. Демонстрировать эрекцию при первой встрече — это всё-таки перебор.

Но если так пойдет и дальше, у него будут проблемы. Стоит только вспомнить о ней, как тело реагирует.

Такое сильное сексуальное влечение он испытывал впервые. Сон Джу пытался успокоиться, но это лишь подливало масла в огонь.

Как там её назвал тренер? Дахён? Или Даён, Даен? Он не знал толком ни имени, ни фамилии.

Ни возраста, ни профессии. Возможно, у неё есть парень или муж. Но образ её хрупкого, стройного тела, скрытого под серым спортивным костюмом, назойливо всплывал перед глазами.

— Фух...

В конце концов правая рука Сон Джу скользнула вниз. Обхватив твердый, горячий член, он начал медленно двигать рукой. В его воображении она уже лежала в его постели.

«Ах... Директор...»

Какой у неё запах? Наверняка мягкий и сладкий. Кадык Сон Джу дернулся.

Тонкие запястья, которые он видел, когда она пила воду, можно обхватить одной рукой с запасом. Возникло непреодолимое желание пройтись кончиками пальцев по её белой коже с головы до пят, оставляя на ней красные следы.

Правая рука двигалась всё быстрее, всё крепче сжимая плоть. И чем интенсивнее становились движения, тем отчетливее он слышал её низкий голос, переходящий в стон.

«Хы-ы, а-а... ах...!»

Он и сам не знал, насколько садистскими были его фантазии. Даже если бы она, вся перепачканная его спермой, плакала и умоляла остановиться, он бы не остановился. Нет, он бы ни за что её не отпустил.

— Фух... бля...

Видимо, потому что он давно не занимался этим, удовольствие пронзило его до самой макушки. Дрожь была такой сильной, что с губ сорвалось ругательство, и разум помутился.

Грязную похоть, расцветающую под струями воды, не унять одним разом. Ему пришлось излиться несколько раз, прежде чем он смог хоть немного успокоиться.

Сон Джу долго удовлетворял себя, предаваясь самым порочным и грязным фантазиям.

Выйдя из ванной в халате, Сон Джу выглядел довольным. Он впервые мастурбировал так долго, и впервые — думая о конкретном человеке.

Более того, он не испытывал ни пустоты, ни вины, которые обычно накатывают после. Наоборот, он чувствовал невероятную легкость и свежесть.

Вот только из-за того, что он слишком увлекся, мысленно насилуя и обладая этой женщиной, он совсем забыл про угощения госпожи Кан. Лед в ведерке наполовину растаял, еда остыла. Усмехнувшись над собой, Сон Джу бросил в стакан уцелевшие кубики льда.

Он слегка крутанул стакан в руке, наслаждаясь звонким стуком льда о стекло, смешивающимся с виски. Сделав глоток, Сон Джу расплылся в улыбке.

Скорее бы следующая пятница. Его лицо уже светилось от предвкушения.

***

Долгожданная пятница наступила быстрее, чем он думал.

Дни были заполнены работой, но вечер пятницы он мог освободить. Нет ничего лучше, чем хорошенько потренироваться, а потом провести выходные дома в покое.

— Теперь каждую пятницу я буду ездить на теннис после работы, так что подгоняйте мою личную машину к парковке во второй половине дня. А как рабочее время закончится, можете сразу идти домой.

— Давно вы не играли.

— Взял ракетку в руки после перерыва, и снова загорелся.

— Я могу отвезти вас, чтобы вы спокойно потренировались.

— Я сам, так что делайте, как я сказал.

Среди чеболей в третьем-четвертом поколении были те, кто жил так же напряженно, как Сон Джу, но хватало и тех, кто прожигал жизнь в погоне за примитивными удовольствиями.

Видимо, водитель Пэ был рад, что Сон Джу увлекся здоровым хобби. Посмотрев на босса с теплым одобрением, он вежливо поклонился и вышел из кабинета.

Сон Джу проверил время. Урок у неё в 20:40, значит, если приехать к половине девятого и начать разминку, будет в самый раз. С тренером он созвонился заранее и согласовал график. Договорился, что пока будет приезжать каждую пятницу вечером, чтобы тот покидал ему мячи.

На прошлой неделе он приехал спонтанно, прямо в костюме. Но сегодня он заранее переоделся в спортивную форму в офисе и спустился на парковку. Водитель Пэ уже подогнал его внедорожник.

...Хм. Немного опоздаю.

План Сон Джу дал сбой. На дорогах были пробки.

Он задержался в офисе, заканчивая дела, и теперь расплачивался за это. Даже если гнать, он приедет к теннисному корту не раньше девяти.

Он ждал этого дня всю неделю, так что раздражение начало накатывать волнами. Если они разминутся, придется ждать ещё неделю. Но пробки на дорогах были безразличны к нетерпению Сон Джу.

— ...О?

Похоже, удача всё-таки была на его стороне. Было уже чуть за девять, когда машина Сон Джу въехала на парковку теннисного корты, и он увидел кое-кого.

Человек как раз собирался сесть в старенькую отечественную малолитражку, видавшую виды. Сон Джу сразу узнал фигуру у водительской двери.

Несмотря на то, что парковка была абсолютно пуста, Сон Джу намеренно припарковался вплотную к этой машине. Женщина поморщилась от яркого света фар его автомобиля.

Двигатель затих, и в тишине парковки раздался звук открываемой двери. Женщина пристально смотрела на Сон Джу, который выходил из машины в спортивной форме, держа в руке ветровку.

— .......

Они уже виделись на прошлой неделе, так что раз уж встретились взглядами, могла бы и проявить вежливость. Сон Джу надевал ветровку, не сводя с неё глаз.

К сожалению, на лице женщины читалось лишь: "Какого хрена ты прижался так близко?" Она, похоже, догадалась, что он сделал это специально, и была искренне раздражена.

Могла бы попросить переставить машину или выругаться, мол, паркуйся нормально. Ему нужен был любой повод заговорить.

Но на такой примитивный трюк она не повелась. Сверкнув глазами, полными неприязни, женщина с силой захлопнула дверь своей машины — бам! — явно чтобы он услышал.

Ну и характер.

Сдерживая улыбку, Сон Джу не сводил глаз с её машины, пока обходил капот и доставал сумку из багажника. Пока он возился, раздался тарахтящий звук двигателя. Малолитражка безжалостно, даже не подумав попрощаться, умчалась с парковки.

Сон Джу весело рассмеялся.

Всё пошло совсем не так, как он планировал всю неделю, но чем больше отклонений от сценария, тем интереснее. Даже хорошо, что он застрял в пробке.

Честно говоря, ему хотелось погнаться за ней следом, но он сдержался. Они ещё даже словом не обмолвились, так что вести себя как сталкер пока рановато.

Времени много, можно сближаться постепенно. Тем более, у них есть отличный предлог — теннис.

— Немного опоздал. Пробки.

— Урок только что закончился, так что закроем двери и сыграем по-тихому?

— С удовольствием.

Войдя на корт, Сон Джу извинился перед тренером Ли. Но пока он бегал по корту, отбивая мячи, одно лицо никак не выходило у него из головы.

Даже когда хмурится — красивая.

Знает ли она, что, вольно или невольно, но оставила в памяти Сон Джу неизгладимый след? Неважно, хороший или плохой.

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

— Я отправил на почту ответ на тот вопрос, который удалось решить быстрее, директор.

— Да, сейчас проверю. Как всегда, спасибо, начальник Чха.

— Если возникнут ещё вопросы, звоните в любое время.

Среди людей, оставленных дедушкой в наследство, был человек, помогавший с деликатными поручениями. Если говорить красиво — частный детектив, если прямо — "решала".

В прошлую пятницу, благодаря хамской парковке Сон Джу, ему удалось добыть одну ценную деталь.

Номер той самой дребезжащей малолитражки.

Он врезался в память мгновенно, даже заучивать не пришлось. А зная номер, зарегистрированный где-либо, найти человека проще простого.

Сон Джу оправдывал себя тем, что его любопытство не дает ему покоя, и он обязан найти ответы. Пусть это и выглядело смешно — так заморачиваться из-за женщины, с которой пересекся всего пару раз.

Подобные сугубо личные и конфиденциальные поручения он доверял начальнику Чха. Этот седовласый мужчина, ушедший на пенсию с поста начальника полиции, теперь работал на Сон Джу, балансируя на грани законного и незаконного.

Конечно, сейчас он был гражданским лицом, так что формально проблем не было. Проблема заключалась лишь в том, что, будучи при исполнении, он не раз прикрывал дедушку в благодарность за помощь.

В любом случае, получить базовое досье на человека через надежных людей для Сон Джу было делом техники.

Пак Да Ён (朴茶然), 27 лет.

Значит, Да Ён. Не Дахён.

Как только наступил обеденный перерыв, Сон Джу открыл почту и кликнул на вложение. Он внимательно изучил информацию, полученную из административных баз данных, к которым у него не было прямого доступа.

Уже с первых строк Сон Джу невольно расплылся в довольной улыбке.

«Пак Да Ён, судя по всему, на данный момент не имеет никаких связей ни с Председателем, ни с госпожой. Однако на всякий случай я понаблюдаю ещё какое-то время».

Из-за сложной семейной ситуации приходилось быть осторожным во всем. Один из кандидатов, пришедших на собеседование в его первый офис на Ёидо, оказался шпионом отца.

Отец хотел, чтобы Сон Джу сдался, приполз на коленях и вернулся под его крыло. Он несколько раз пытался помешать сыну встать на ноги.

Мачеха тоже не дремала, охраняя интересы своего сына и видя в пасынке угрозу. Она уже пыталась шпионить за личной жизнью Сон Джу, но безуспешно. В общем, бдительность была не лишней. Да, была...

— Даже не думай притащить в наш дом какую-нибудь девицу из ниоткуда, распевая песни о любви...

Как и предсказывал отец, она была именно такой "девицей из ниоткуда". Сон Джу, конечно, и не думал говорить о любви, но биография Да Ён идеально подходила, чтобы вывести отца из себя.

Раз уж он так долго сторонился женщин, ссылаясь на занятость, может, пора немного развлечься? Интересно, как отреагирует отец, если он начнет изображать безумную влюбленность в такую "неподходящую" женщину и действовать ему на нервы? После истории с женитьбой Сон Джина отец наверняка на взводе.

Конечно, при мыслях о Да Ён его тело по-прежнему предательски реагировало, как и в первую встречу. Она и не догадывается, сколько раз он изливал свою мутную похоть, представляя, как вкладывает ей в рот нечто иное, вместо той бутылки с водой.

«Родители погибли в аварии. Проживает одна в студии только для женщин, в 15 минутах от теннисного корта. Адрес: ...»

У неё нет семьи. Может, поэтому её окружала та особенная аура меланхолии? При мысли о том, насколько одинокой была её жизнь, он почувствовал странное родство душ и одновременно жалость.

Читая дальше, он узнал, что Да Ён бросила старшую школу и в университет не поступала. Видимо, упустила момент.

Впрочем, с таким ростом, фигурой и внешностью неудивительно, что она пробовала себя в шоу-бизнесе. Но, похоже, там у неё не сложилось.

Сон Джу втайне порадовался её неудачам. Людьми, загнанными в угол обстоятельствами, управлять гораздо легче.

Потратив драгоценную юность впустую, в 24 года она покинула агентство, выплатив неустойку. Начальник Чха добавил примечание: «Похоже, это было не нормальное агентство, а шайка мошенников, и её просто кинули».

«Долги погашены. Работает на заводе по переработке куриных лап в Кёнгидо. Работа тяжелая, но, как я выяснил, платят там прилично, сдельно. Проверил номер машины, который вы дали: проблем нет, налоги уплачены».

Завод по обвалке куриных лап... Сон Джу и представить не мог, что она работает в таком месте. Но приписка начальника Чха всё объяснила.

Оплата сдельная. Значит, она три года пахала там как проклятая, буквально уничтожая свое тело, чтобы выплатить 100 миллионов вон неустойки. Легко представить, через что ей пришлось пройти.

Сейчас, похоже, она работает в более щадящем режиме. Видимо, расплатившись с долгами и немного выдохнув, она решила заняться спортом.

Но внимание Сон Джу приковал последний абзац. Пожалуй, самый важный.

«Ах да, учитывая её прошлое стажера, я проверил на всякий случай: спонсоров не было. Записей о беременности или родах нет. Сейчас ни с кем не встречается, не замужем».

В индустрии развлечений соблазнов куда больше, чем где-либо, и многие на его глазах ломались. Тот факт, что она не пошла по легкому пути, а честно работала, сохраняя достоинство, вызывал уважение.

Оставался один вопрос: почему из всех видов спорта именно теннис? Впрочем, если они сблизятся, он наверняка узнает ответ. Хотя на это потребуется время.

Чем больше он узнавал о Пак Да Ён, тем сильнее разгоралось любопытство. Сухие факты в отчете — это лишь внешняя оболочка. О чем она думает, как проживает свои дни — этого в досье не было.

Может, поэтому? Ему захотелось узнать её глубже, проникнуть в её мысли.

***

Всю неделю Сон Джу ждал пятницы и на этот раз приехал на корт пораньше.

В 20:25 он уже был на месте. На корте усердно бегал ученик, занимавшийся перед Да Ён.

— Рано вы сегодня, директор.

— На прошлой неделе опоздал, так что сегодня поторопился. Не хотел заставлять вас ждать, тренер.

Но вот на часах 20:40, а Да Ён всё не было. Неужели бросила занятия? Тренер Ли, закончив урок, вышел в лобби и поздоровался. Сон Джу небрежно ответил, глянув на часы, и как бы невзначай спросил про другого клиента:

— Управляющий сегодня не придет?

— Да, позвонил, сказал, что у них корпоратив. Так что я отпустил тренера Кима пораньше.

— Тренер, я побежал.

— Ага, молодец. Мячи все собрал?

— Да!

— Хорошо, увидимся во вторник. Пока.

Молодой парень, только что закончивший тренировку, громко попрощался. Едва он открыл входную дверь, чтобы выйти, как кто-то вбежал внутрь. Это была Да Ён.

— О, я видел сообщение, но вы и правда рано?

— А... да. Нужно было по делам заехать... Ой!

Да Ён выглядела ошарашенной, и Сон Джу понял, в чем дело. В руках у неё не было ничего, кроме ключей от машины. Видимо, забыла ракетку в авто.

Поэтому, прежде чем она успела что-то сказать, Сон Джу перехватил инициативу. В теннисном клубе одолжить ракетку — обычное дело, так что ситуация была самой естественной.

— Возьмете мою?

— Я... в машине... А?

— У меня с собой всегда несколько запасных.

— О... Спасибо большое, но она в машине... я быстро сбегаю.

Сон Джу понял её отказ. Раз ракетка не дома, а в машине на парковке, логичнее взять свою.

Жаль, конечно, но всё и сразу не получишь. Зато взгляд у неё был уже не такой колючий, как при встрече на парковке в прошлый раз. На сегодня этого достаточно.

Да Ён благодарно кивнула и поспешила на улицу. Глядя на её удаляющуюся спину, Сон Джу невольно улыбнулся. Это было мило.

Вскоре Да Ён вернулась.

Выражение её лица было растерянным и смущенным. В руках по-прежнему было пусто.

— А? Совсем не взяли?

— Да... Тренер. Кажется, я утром забыла её дома.

— Ну что же вы, Да Ён. Где ваша выносливость? Пробежались пару метров и уже задыхаетесь? Входите спокойно, отдышитесь. Я добавлю вам 10 минут.

— Тогда я попью воды... и зайду.

— А я пока отлучусь в уборную и начнем.

— Хорошо, тренер.

Так вышло, что в лобби остались только двое: Да Ён, пьющая воду у кулера, и Сон Джу, молча наматывающий грип на ракетку. В воздухе повисла странная неловкость, но Сон Джу не собирался упускать такой шанс.

✨ Переходи на наш сайт, там уже готово 11 глав истории (52 главы по меркам риди) к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

— В прошлый раз вы были с термокружкой.

— Я была сама не своя, вот и оставила сумку в машине.

— Я одолжу вам ракетку, выбирайте.

— О, да. Спасибо.

— Только мои могут быть тяжеловаты для вас, справитесь?

— Ой... точно. Я играю ракеткой весом 260 грамм... Наверное, запястье заболит?

— Мои все за 300 грамм, так что... пожалуй.

Он на миг забыл, что вес мужских и женских ракеток отличается. Если дать ей слишком тяжелую, она может повредить руку. К счастью, было другое решение.

Сон Джу встал и направился в угол лобби. Да Ён, выбросив бумажный стаканчик, подошла к нему и с любопытством смотрела на то, что он достал.

— Секунду. Вот... Эту можно взять.

— О, этот бренд. Я давно хотела попробовать, а тут такая возможность.

На корте всегда были запасные ракетки для новичков или тех, кто забыл свою экипировку. Сон Джу выбрал одну из них. Она, конечно, давно лежала без дела, но для одного урока вполне сгодится.

— Рука к ней не привыкла, так что не переусердствуйте сегодня. Натяжение струн тоже другое, так что отскок мяча может показаться непривычным.

— Хорошо, спасибо, что предупредили.

Взяв ракетку, выбранную Сон Джу, Да Ён подняла голову и встретилась с ним взглядом. Пожалуй, впервые он посмотрел на неё так близко и прямо.

И впервые Сон Джу понял, что значит "потерять дар речи". Она была не просто хорошенькой — от неё исходило ощущение истинной красоты.

Он видел множество симпатичных лиц, но Да Ён обладала особой аурой, выделявшей её из толпы.

Уголки глаз были чуть приподняты — если она нахмурится, вид будет довольно стервозный. А, и вот ещё что: с такого близкого расстояния он заметил маленькую родинку под её правым глазом.

В прошлый раз она сверлила его злым взглядом, а сегодня, когда он смотрел на неё в упор, она не отводила глаз. Наоборот, казалось, ей даже нравится это внимание.

К сожалению, удерживать её взгляд дольше не получилось — из уборной вышел тренер Ли.

— Ну что, тренер вышел.

— Хорошей игры.

— Спасибо.

Благодаря ракетке им удалось хоть немного поговорить. Сон Джу, оставшись в лобби, продолжал наблюдать за Да Ён через огромное стекло, пока она выходила на корт.

Урок только начался, так что сил у неё было предостаточно. Легкие шаги, красивые дуги замахов. Вопреки первому впечатлению, двигалась она довольно резво.

Наблюдая за ней, Сон Джу заметил одну перемену. Сегодня она туго собрала волосы в хвост. Видимо, поэтому он смог так хорошо рассмотреть её лицо минуту назад.

Но возникла проблема. Глядя на её движения, он чувствовал, как в паху становится тесно. Он не подросток в пубертате, чтобы у него вставал в любой момент — это уже начинало мешать.

Нужно блюсти лицо, нельзя допустить конфуза в таком месте. Пока Сон Джу призывал на помощь всю свою силу воли, пытаясь успокоиться...

Урок пролетел предательски быстро.

Да Ён, которая только что вышла на корт, уже закончила занятие и вернулась в лобби. И всё это время Сон Джу не сводил с неё глаз ни на секунду.

— Благодаря вам урок прошел отлично. Спасибо.

— Мне даже неловко принимать благодарность. Ракетка-то не моя, а клубная, так что моей заслуги тут нет.

Да Ён, всё ещё восстанавливая дыхание, поставила ракетку на место и первой заговорила с ним. Глядя на её раскрасневшееся после бега лицо и слушая прерывистое дыхание, он снова погрузился в странные мысли. Будет ли она так же дышать подо мной?

Но Да Ён, не подозревавшая о его грязных фантазиях, задала неожиданный вопрос:

— Кстати... мне тут кое-что любопытно.

— Да, спрашивайте.

— Насколько я знаю, этот клуб закрывается в девять.

— Верно.

— Но... вы, кажется, всегда играете после девяти...

Вопрос был почти невинным: "Почему вы здесь в такое время?", но в нем сквозил и скрытый упрек: "Почему только вам можно?".

Пока Сон Джу подбирал подходящий ответ, в разговор бесцеремонно вклинился вышедший с корта тренер Ли.

— А, так это наш Председатель. Он владелец этого места, держит его как хобби.

— А-а... Вот оно что.

Теперь Да Ён будет считать его просто владельцем местного теннисного корта. Впрочем, пусть пока думает так, это даже к лучшему.

Поэтому он не стал отрицать. Лишь коротко кивнул, подтверждая слова тренера, и улыбнулся.

— Тогда до следующего раза.

— Да, увидимся, если будет возможность.

— Да Ён, на следующей неделе будем отрабатывать смэш, посмотрите видео!

— Хорошо!

Да Ён попрощалась с Сон Джу и тренером и вышла на улицу. Оставшись в лобби один, Сон Джу постоял в раздумьях пару секунд, затем накинул ветровку и вышел следом.

Распахнув дверь, он направился прямиком на парковку. К счастью, она ещё не уехала.

Фары её старенькой малолитражки были выключены, но водительская дверь была распахнута настежь. Подойдя ближе, Сон Джу увидел, как она что-то достает из сумки.

Тэк.

Закрыв дверь, Да Ён поставила на капот переносную пепельницу. Вскоре у её лица вспыхнул красный огонек.

Чиркнув колесиком дешевой зажигалки, она прикурила сигарету. Убирая зажигалку в карман ветровки, она повернула голову и увидела стоящего рядом Сон Джу.

Он подошел так близко, что мог видеть, как втягиваются её щеки при глубокой затяжке. Да Ён, с сигаретой в зубах, слегка вздернула подбородок, глядя на него.

И снова она не отвела взгляд. Нахмурившись, словно спрашивая "чего уставился?", она поднесла ко рту указательный и средний пальцы.

Он знал, как сладка сигарета после тренировки. Но каждый раз, когда щеки Да Ён впадали при затяжке, его воображение рисовало совсем иные картины.

— .......

Сигарета зажата между пальцами, щеки снова втянулись. Глубокий вдох, задержка, и медленная струйка дыма, сочащаяся сквозь губы.

Тонкая и короткая сигарета, конечно, мешала полету фантазии, но зрелище всё равно было возбуждающим. В голове Сон Джу вместо сигареты она с таким же усердием, до впалых щек, сосала его член, а дым, который она выдыхала, глядя ему прямо в глаза, был ничем иным, как его спермой, только что излившейся ей в рот.

Желание сунуть ей в рот свой член прямо сейчас стало почти нестерпимым. С ума сойти.

В паху ломило так сильно, что казалось невероятным. Она была настолько сексуальна, что невозможно было оторвать взгляд.

Сон Джу напрочь забыл, зачем вообще побежал за ней. Кровь отлила от головы к нижней части тела, и он был в шаге от того, чтобы натворить делов.

— Угостить сигаретой?

— Нет. Мне пора идти.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Было, но я забыл.

— Если вспомните, скажите в следующий раз.

Не проявив ни капли интереса, Да Ён кивнула, давая понять, что разговор окончен. Она взяла пепельницу с капота, бросила туда окурок, открыла дверь и села в машину.

И снова, как на прошлой неделе — бам! — дверь захлопнулась с ледяным равнодушием. В лобби была сама любезность, а здесь — холод. Она откровенно его игнорировала.

Но он не мог отпустить её просто так, проделав этот путь. Сон Джу дважды постучал в стекло водительской двери. Тук-тук.

— Послушайте.

— Да. В чем дело?

Да Ён опустила стекло до конца и подняла на него взгляд. Сон Джу собирался придумать какую-нибудь правдоподобную причину, но в этот момент через открытое окно его взгляд упал на заднее сиденье.

А... Вот это интересно.

Да Ён проследила за его взглядом и повернула голову направо. Поняв, что он увидел, она состроила довольно наглую мину, понимая, что попалась. Чертовка, как же это возбуждает.

— ...Ракетка. Оказывается, была здесь.

— Когда я искала, её не было видно. Благодаря вам нашлась.

— Правда не видели?

— .......

— Ладно, будем считать, что так.

На красивом лице Да Ён, снизу вверх смотрящем на него, сменялись эмоции. Ей было неловко и стыдно, что её ложь раскрыли, но она явно решила идти до конца и притворяться невозмутимой.

Сон Джу медленно наклонился. Их лица оказались на одном уровне, на расстоянии ладони. Если прислушаться, можно было услышать дыхание.

И ещё кое-что нужно было исправить. Пусть она считает его владельцем корта, но для дальнейшего сближения лучше, если она будет знать, что он — глава инвестиционной компании.

Достав из внутреннего кармана ветровки визитницу, Сон Джу протянул ей карточку.

— Не «тот человек», а Чхэ Сон Джу.

— .......

— Увидимся на следующей неделе, Да Ён.

Да Ён сунула визитку в карман, ухмыльнулась и подняла стекло. Она уехала, даже не ответив, оставив его смотреть вслед. Какая же она всё-таки вредная.

Даже тарахтение двигателя её машины портило всю атмосферу. Но Сон Джу стоял и улыбался, как дурак.

Честно говоря, хотелось прямо сейчас затащить её в отель, раздеть и валяться в постели, но времени у них много. Они оба вели себя достаточно вызывающе, так что на сегодня можно её отпустить.

Этого было достаточно.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— …….

Сидящая за рулем Да Ён мельком взглянула в боковое зеркало. Красная точка, виднеющаяся в темноте, подсказывала, что Сон Джу, похоже, курит.

Лицо Да Ён мгновенно стало бесстрастным, и она прибавила громкость радио. До ее студии было недалеко, так что она успеет добраться домой до начала следующей передачи.

Машина Да Ён подъехала к женскому общежитию, расположенному примерно в пятнадцати минутах езды от теннисного корта. Она аккуратно припарковалась на месте с маркировкой «302» на первом этаже и вышла из автомобиля.

Набирая пароль на общей входной двери, Да Ён осмотрелась. Общежитие было только для женщин и считалось безопасным, но расслабляться все равно не стоило.

В здании не было лифта, поэтому Да Ён поднялась на третий этаж пешком. Остановившись перед дверью квартиры 302, она ввела код электронного замка.

Ти-ри-линь.

Как только дверь открылась, Да Ён первым делом включила свет. Но не обычным выключателем на стене.

Открыв щиток с электропроводкой внутри обувного шкафа, Да Ён нажала рубильник, управляющий освещением всей квартиры. Затем она подошла к окну, широко раскрыла глаза и внимательно, дотошному осмотрела улицу вокруг дома.

Похоже, ни людей, ни машин, следовавших за ней, не было. Успокоившись, Да Ён, даже не раздеваясь, легла на кровать и уставилась в телефон.

Только спустя сорок пять минут после того, как она вошла в 302-ю, Да Ён поднялась с постели. Этого времени должно было хватить, чтобы помыться и лечь спать, так что, если за ней и была слежка, которую она не заметила, это должно было их обмануть.

Теперь питание освещения в щитке нужно было оставить включенным постоянно. Выключив свет с помощью настенного выключателя, Да Ён с предельной осторожностью закрыла входную дверь и по лестнице поднялась еще на один этаж.

— …….

Остановившись перед 402-й, Да Ён подняла голову. По привычке обведя пространство цепким взглядом, она приложила палец к замку.

Пи-пи-пи-пи, ти-ри-линь.

Лишь когда она открыла дверь и вошла внутрь, ее каменное лицо наконец смягчилось. Оказавшись в настоящем доме, Да Ён первым делом тщательно вымыла руки.

Вытерев мокрые руки полотенцем, она взяла одну из толстых книг, сложенных стопкой у кровати словно украшение. Из тайника, вырезанного внутри твердого переплета, она достала спрятанный телефон. Даже если кто-то проникнет в ее 402-ю квартиру, догадаться, что внутри книги спрятан «левый» телефон, будет непросто.

Включив телефон, Да Ён, не отсоединяя его от зарядки, просмотрела список вызовов. Найдя имя «Капитан Крюк», она нажала кнопку вызова.

После недолгих гудков на том конце ответили. С холодным выражением лица Да Ён сообщила собеседнику цель своего звонка.

— Это я.

— Да, ну как все прошло?

— Я получила визитку, и мы договорились увидеться на следующей неделе.

— Еще бы, это же ты. Какой мужчина не обратит на тебя внимание.

— Вы выяснили причину... почему Чхэ Сон Джу вдруг появился на теннисном корте три недели назад?

— Чхэ Сон Джин встречался с женщиной в лобби отеля... Похоже, это были смотрины. А Чхэ Сон Джу в это время ужинал в родительском доме в Пуам-доне.

— ...Значит, у Чхэ Сон Джина смотрины.

— С той стороной я разберусь, приставлю людей, а ты пока сосредоточься на том, чтобы завоевать расположение Чхэ Сон Джу.

Человек, сохраненный как Капитан Крюк, казалось, на мгновение замялся. После короткой паузы в трубке послышался мужской голос с легким вздохом.

— И еще, Чхэ Хён, берегись простуды. На улице все еще прохладно.

— Шеф, не срывайтесь на начальнике Юне только потому, что у вас рука ноет от холода.

— О себе лучше беспокойся. Отбой.

Повесив трубку, Да Ён едва заметно улыбнулась. Казалось, ее очень давно не называли именем Чхэ Хён.

Да Ён, нет, Чхэ Хён, глубоко вздохнула и достала визитку, полученную от Сон Джу.

Усилия по сближению с Чхэ Сон Джу, старшим сыном Чхэ Хи Уна, не прошли даром. С сегодняшнего дня контакт был установлен окончательно.

JH Financial. Генеральный директор Чхэ Сон Джу.

Чхэ Хён, сверлившая взглядом визитку, вдруг издала тихий возглас «А» и подняла голову.

Подумать только, 302-я, которую я подготовила как ловушку, была слишком холодной. Слишком заметно, что там давно никто не жил, так что с завтрашнего дня нужно заходить туда каждый день, включать бойлер и открывать воду.

Она не знала, насколько тщательно Чхэ Сон Джу будет копать под нее, поэтому должна была быть в полной боевой готовности. Если он проверит счетчики электричества или воды, то сразу поймет, что в квартире никто не живет, так что Чхэ Хён тоже должна подготовиться основательно.

Отложив визитку, Чхэ Хён вспомнила кого-то и, в конце концов, смахнув слезу с уголка глаза, собралась с духом.

Брат, сестра. Приглядывайте за мной.

Пришло время Чхэ Хён начинать месть.

Глава 3. Представление игрока: Чан Чхэ Хён

От мамы, которую помнила Чхэ Хён, всегда пахло дезинфицирующим средством.

Мама, вечно лежавшая с почерневшим, иссохшим телом, болела. Возможно, именно поэтому вокруг нее всегда витал запах дезинфекции вперемешку со странным зловонием.

В мамином лице с впалыми щеками и костлявыми, худыми пальцами не было жизни. Болезнь мамы требовала много денег, была трудноизлечимой, да к тому же, кажется, смертельной.

— Брат, а что у мамы болело?

— Просто... всё болело.

Даже сейчас Чхэ Хён точно не знает, от какой именно болезни умерла мама. Одно лишь воспоминание о том времени причиняло брату такую боль, что с какого-то момента она перестала об этом спрашивать.

История была банальной. И без того тяжелое финансовое положение семьи из-за больничных счетов и лекарств рухнуло на самое дно, затянув оставшихся членов семьи в беспросветное болото — скучная и заезженная пластинка.

— Чхэ Хён... Наша Чхэ Хён...

— Мама.

Она совершенно не помнит ничего другого, связанного с мамой, умершей, когда ей было четыре года. Даже лицо мамы, которая плакала, извиняясь за то, что оставляет брата и сестру одних, уже почти стерлось из памяти.

Но была одна сцена, которая до сих пор иногда всплывала в полудреме. Голос, слабо зовущий Чхэ Хён, звучал отчетливо.

И то, как мама с невероятной для умирающего человека силой сжала ее маленькую ручку. Вот это было мучительно ярким воспоминанием.

Поэтому, когда Чхэ Хён вспоминала маму, она всегда сцепляла руки. Если сложить ладони, словно в молитве, казалось, будто мама до сих пор крепко держит ее за руку.

Когда веришь, что мама всегда рядом, кажется, что в мире нет ничего страшного. Но, к сожалению, на долю семьи Чхэ Хён выпало еще немало трагедий.

После смерти мамы следующим был папа.

Мама умерла, когда Чхэ Хён была слишком мала, поэтому воспоминаний не осталось, и боль ощущалась не так остро. Но смерть папы Чхэ Хён помнила мучительно точно.

Папа.

В отличие от мамы, мысли о папе вызывали сложную гамму чувств. От хороших до плохих.

Иногда она ненавидела папу за то, что он был так занят заработком на хлеб, что забросил детей. Но так же сильно, как ненавидела, она любила его, и сейчас безумно скучала.

— Папа, а у тебя, получается, нет папы?

— Ага, и мамы тоже нет.

— Поэтому у меня нет дедушки и бабушки.

— Зато у папы, благодаря маме, есть наши Джэ Хён и Чхэ Хён.

Папа был сиротой и зарабатывал на жизнь тяжелым физическим трудом на стройках. Говорят, с мамой он тоже познакомился в рабочей столовой на стройплощадке.

— Когда я впервые увидел маму, я подумал: откуда же взялась такая красавица?

— Поэтому мы с братом такие красивые?

— Хм... А можно сказать, что это потому, что папа тоже красавчик, а, Чхэ Хён?

— Я подумаю.

— В общем, мама была так красива, что я ходил в ту столовую есть три раза в день.

Он как-то естественно перекинулся с ней парой слов, и ему выпал шанс выпить с ней кофе. В глазах папы, который никогда не мог забыть тот момент первого свидания, всегда вспыхивали искорки волнения, когда он вспоминал, как впервые увидел маму.

Потом появился брат, они зарегистрировали брак и стали супругами, но свадьбу сыграть так и не смогли. Кажется, для папы это навсегда осталось долгом перед ней.

— Папа где-то раздобыл красивое белое платье и надел его на маму вместо савана. Такое, как у принцессы, с кучей кружев.

— Мама все равно была счастлива. Потому что встретила такого доброго человека, как папа, любила его и смогла родить нас. Правда, брат?

— Да, я бы очень хотел, чтобы это было так, Чхэ Хён.

Папа отчаянно бился, пытаясь спасти маму, которая начала болеть после рождения Чхэ Хён. Но больничные счета, стоимость операций и лекарств... Долги росли до уровня, с которым папа уже не мог справиться.

Любовь мамы и папы сияла красиво. Но реальность, к сожалению, закончилась тем, что оставила после себя лишь огромный долг.

— Джэ Хён, ешьте с Чхэ Хён нормально, не пропускайте еду.

— Да, я хорошо позабочусь о Чхэ Хён, папа, не волнуйся.

— Джэ Хён, прости меня... Папа так перед тобой виноват.

После смерти мамы, если немного преувеличить, папа совсем перестал спать и брался за любую работу, какая только подворачивалась. Примерно с того времени брат начал заниматься домашними делами и заботиться о Чхэ Хён.

К счастью, их признали малоимущими, и они смогли получать хоть какую-то помощь от государства. Брат хорошо учился и был одним из лучших в школе. Чхэ Хён, поступив в начальную школу, брала пример с брата, усердно училась и росла послушным ребенком, не доставляя никаких хлопот.

Только сейчас, думая об этом, Чхэ Хён чувствовала вину: как же тяжело тогда приходилось брату. Брат, на чьи плечи ложился все более непосильный груз жизни, на самом деле имел проблемы со здоровьем.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Ещё до того, как родилась наша Чхэ Хён, когда Джэ Хён был совсем крохой, случилась беда.

Из-за последствий того происшествия брат немного прихрамывал на левую ногу. Когда он стоял, это было незаметно, но при ходьбе инвалидность бросалась в глаза.

И всё же благодаря своему прирожденному оптимизму брат, казалось, смог преодолеть эту боль. Он старался, как мог, заменить вечно пропадавшего на работе отца и ушедшую маму, но ведь Джэ Хён и сам был всего лишь маленьким мальчиком.

Иногда Чхэ Хён вспоминала тот день, когда увидела, как её сильный, казавшийся непоколебимым брат прячется и плачет. В то время ей тоже пришлось повзрослеть слишком рано.

— Папа, опять пьёшь?

— Да, поем — и сразу в сон клонит, тело тяжелеет. Выпью немного, часок вздремну и снова на работу, так что ты, моя принцесса, иди спать.

Папа всегда пил вместо еды. Нет, если бы не алкоголь, он бы просто не выдержал. Точнее будет сказать, что он держался только благодаря ему.

После смерти мамы папа несколько лет работал без сна и отдыха, чтобы расплатиться с долгами. От стройки до погрузки посылок. Он брался за любую работу, где требовалась физическая сила. Чхэ Хён начала всерьёз беспокоиться за его здоровье: он таял на глазах, становясь похожим на маму перед смертью.

Брат тогда переходил в третий класс старшей школы, а Чхэ Хён только исполнилось десять. Это случилось в холодный день, в канун Нового года. Плата за жизнь, полную лишений и тяжкого труда, оказалась для папы слишком жестокой.

— Брат! Папа... папа не дышит.

— Что?

— Папа не дышит!

Папа, который в перерыве между сменами пришел домой, чтобы выпить вместо обеда и немного поспать, так и не проснулся. Чхэ Хён нашла его в большой комнате их маленького домика из двух комнат без гостиной. Дыхание остановилось.

— Вызывай 119, Чхэ Хён. Быстрее... быстрее вызывай!

Джэ Хён, пытаясь хоть как-то спасти отца, неумело делал ему искусственное дыхание и массаж сердца до самого приезда скорой, заливаясь слезами. Но сколько бы он ни старался, мертвые не возвращаются.

Только доехав на скорой до больницы, они узнали причину смерти. Сердечный приступ. Если бог и существует, то он был слишком жесток к брату и сестре.

После того как и папа покинул их, осталось лишь отчаяние. Но Чхэ Хён и Джэ Хён, стиснув зубы, старались изо всех сил делать то, что могли в тот момент.

К счастью посреди несчастья, оба они были умны.

К этому добавилось отчаянное желание вырваться из нищеты, и они с головой ушли в учебу. Конечно, они не были гениями или вундеркиндами, но упорство и старательность принесли свои плоды в виде высоких оценок.

Брат поступил в университет Хангук и закончил его, все четыре года получая стипендию. Во время учебы он подрабатывал репетиторством, чтобы обеспечить их жизнь. Поначалу из-за его инвалидности люди неохотно нанимали его, но позже, оценив его старания, сами рекомендовали знакомым.

Чхэ Хён тоже знала, ради кого брат жертвовал собой, поэтому вкладывала в учебу все силы. На самом деле, ей нравилось учиться. Она поняла, что нет ничего честнее учебы.

Удовольствие от того, что получаешь результат, прямо пропорциональный усилиям, без чьего-либо вмешательства, было огромным. Так Чхэ Хён, поддерживая отличные оценки, перешла в старшую школу.

Брат, освобожденный от армии из-за инвалидности, сразу после выпуска из университета смог устроиться на работу, что было большой удачей. Это была не такая огромная корпорация, как «Чхахён» или «Тхэюн», но он стал штатным сотрудником «Хансан Групп» — солидной компании среднего звена с крепким фундаментом.

Он закончил престижный университет Хангук с высоким средним баллом, усердно учил языки и активно участвовал во внеучебной деятельности, включая стажировки. Благодаря своему трудолюбию он получил назначение в отдел планирования, который считался ключевым.

Честно говоря, казалось, что группа «Хансан» отчасти использовала его историю для пиара. Статья о том, как он блестяще преодолел свою инвалидность, даже выходила в прессе как часть имиджевой кампании группы.

Прошел примерно год с тех пор, как брат начал работать.

— Чхэ Хён, я собираюсь жениться.

— Правда? Ты сделал предложение сестре Хэ Сон?

— Да. Как ты и советовала, я купил кольцо с бриллиантом, самое большое, какое мог себе позволить. Как бы ни было трудно, я хотел подарить ей хорошее кольцо.

— Молодец, брат. Ты у меня такой крутой, знаешь?

Случилось невероятно радостное событие. У Чхэ Хён появилась новая семья.

Хотя, если подумать, Хэ Сон уже давно была для нее семьей. Хэ Сон встречалась с братом со старшей школы и стала для Чхэ Хён как родная сестра.

Проведя столько времени вместе, Чхэ Хён искренне привязалась к Хэ Сон. И без слов было понятно, что Хэ Сон тоже любит и заботится о ней, как о родной младшей сестренке.

— Если говорить официально, то мы встречаемся всего пару лет. Когда это было? Когда ты выпустился из университета, Джэ Хён?

— Хэ Сон, разве мы не встречаемся с третьего класса старшей школы?

Однако про отношения со школьной скамьи говорил только брат. У будущей невестки, Хэ Сон, была немного другая версия.

— Нет... ну это так... просто... мы типа... развлекались... Эй, Чан Джэ Хён. Чхэ Хён здесь.

— Погоди, Хэ Сон. Ты что, меня... Чхэ Хён, иди-ка пока к себе в комнату.

Старшеклассники уже в том возрасте, когда всё понимают. Сдерживая смех, Чхэ Хён переводила взгляд с брата, который выглядел обиженным, на Хэ Сон, которая притворялась, что ничего не происходит.

Судя по всему, бывшая хулиганка Хэ Сон в те времена как-то «обработала» наивного брата. Нет ничего интереснее чужих романов, и Чхэ Хён, не выдержав, расхохоталась.

Любовь расцветала даже в бедности, и счастье жило здесь, даже без денег.

— То, что у Джэ Хёна проблемы с ногой, для меня вообще не проблема. У нас есть любовь.

— Ой, ну всё... уши вянут.

— Просто мой парень слишком красивый и хорошенький.

— Ну, тут я согласна. Это же мой брат.

— Запомни, Чхэ Хён. В мужчине главное — лицо и размер. Да! Размер.

— А... ну вот опять, сестра! Говоришь такое при несовершеннолетней!

Брат был не то чтобы мужественно красив, скорее, у него была миловидная, почти женственная внешность. Его лицо было настолько красивым в этом «смазливом» смысле, что в каком-то плане он был знаменитостью нашего района.

Но вкус Чхэ Хён был полной противоположностью брату. Ей нравились высокие, мускулистые мужчины с резкими чертами лица. Возможно, потому что она росла, глядя на брата, «красивые» парни её не привлекали.

Брат был невысокого для мужчины роста и худощавого телосложения. Сам он утверждал, что в нем 175 см, но, на взгляд Чхэ Хён, там было от силы 172 см. Ну да ладно. Пусть будет 175.

Но раз Хэ Сон говорила о размере, имея в виду не рост... Даже если она почти родственница, иногда её «хулиганское» прошлое давало о себе знать, и хотелось попросить её быть сдержаннее. Для Хэ Сон он парень, но для Чхэ Хён — брат, и думать об этом в таком ключе ей совсем не хотелось.

Конечно, Хэ Сон любила брата не только за внешность. Позже выяснилось, что у Хэ Сон тоже было много боли в прошлом, и брат окружил её своей огромной и крепкой любовью, приняв всё. Возможно, именно потому, что у каждого из них были свои шрамы, они смогли понять и исцелить друг друга.

Сочетание хулиганки и отличника — клише, заезженное во всех дорамах и книгах. Просто в случае с братом и сестрой роли поменялись местами.

Хэ Сон, учившаяся в одной средней школе с Джэ Хёном, говорила, что «немного гуляла». Но, судя по воспоминаниям брата, гуляла она не «немного», а по-крупному.

— Слово «хулиганка» я использовала, чтобы смягчить ситуацию перед тобой.

— Наша сестра Хэ Сон, похоже, знатно отжигала.

— Ну... не то чтобы совсем не отжигала... Но мы с друзьями никого не травили, ничего такого. Просто школу прогуливали, курили немного? Я-то пить не умею.

— Немного ли?

— Чан Джэ Хён, ты реально сейчас нарываешься?

В старшей школе Хэ Сон была только на церемонии поступления, после чего постоянно прогуливала и в итоге была отчислена. Звучит смешно, но именно поэтому она была далека от школьного насилия — её там просто не было.

Чхэ Хён впервые увидела Хэ Сон, когда сама училась в начальной школе. У Хэ Сон, как и у них после смерти папы, не было родителей.

Конечно, не все, кто вырос в детском доме, сбиваются с пути, но у Хэ Сон были свои причины бродяжничать. Кажется, с красивой маленькой девочкой без опекунов случилось что-то ужасное, что часто происходит в таких ситуациях.

— Я больше не могла терпеть и сбежала из приюта перед старшей школой, но директор пришел искать меня даже в школу. Поэтому я перестала ходить и просто... скиталась тут и там... по улицам... Тогда я и встретила Крюка.

Чхэ Хён была маленькой, поэтому Хэ Сон не рассказывала подробностей. Только повзрослев, она начала догадываться, что скрывалось за теми туманными историями.

✨ Переходи на наш сайт, там уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

При брате, после смерти отца, я притворялась сильной, но и Джэ Хёну было очень тяжело, ведь ему тоже не на кого было опереться. Способ протеста у образцового ученика был до боли банальным.

Будучи старшеклассником, он где-то раздобыл сигареты и курил их тайком. Говорят, их знакомство началось с того, что появилась она и попросила у брата сигаретку. Нет, это тоже была версия брата, а по словам сестры, она просто «отжала» у него курево.

— Когда я увидела Джэ Хёна в старшей школе, я подумала: откуда взялся такой придурок.

— Чхэ Хён, Хэ Сон... она тогда была реально страшной. Парни и девчонки, с которыми она тусовалась, тоже были не промах, так что я сразу глаза в пол.

Конечно, слушая такие истории, начинаешь думать, что брат был прав: сестра и правда была хулиганкой из хулиганок. Поэтому Чхэ Хён каждый раз, когда мысленно давала себе слово не нарываться на Хэ Сон, тоже опускала глаза, но это был секрет.

В любом случае, Чхэ Хён прекрасно знала историю их любви, похожую на войну.

Она часто качала головой, глядя на ровесников, которые до сих пор постоянно препирались. Иногда на них было противно смотреть, но Чхэ Хён тоже хотела, чтобы, если она когда-нибудь полюбит, это было так же, как у брата с сестрой.

Чхэ Хён была безмерно благодарна Хэ Сон за то, что она была рядом с Джэ Хёном. Даже с учетом того, что «своя рубашка ближе к телу», в глазах Чхэ Хён Хэ Сон была слишком хороша для брата.

Конечно, оставив в прошлом недолгие блуждания, Хэ Сон недавно открыла свой небольшой маникюрный салон. Долгое время проработав мастером в крупном салоне в центре города, сестра действительно усердно копила деньги.

Глядя на Хэ Сон, которая ездила на маленькой малолитражке на работу в собственноручно красиво украшенный салон, Чхэ Хён чувствовала необъяснимую гордость. Сейчас салон Хэ Сон был самым популярным в районе Чхэ Хён.

У Хэ Сон был утонченный вкус и легкий характер, так что она отлично ладила с клиентами.

— Моя сестра... такая красивая.

— ...Правда?

— Ага... Теперь я понимаю, почему брат в тебя влюбился.

— Какая же ты милая, наша Чхэ Хён. Иди сюда. Сестра тебя обнимет.

— И еще ты крутая.

Это был день скромной свадьбы. Оба были молоды для брака, но для двух одиноких душ, ставших друг другу семьей, возраст не имел значения.

Чхэ Хён рыдала навзрыд, глядя не на брата в элегантном смокинге, а на прекрасную Хэ Сон в свадебном платье. Гости, знавшие пару, искренне поздравляли невесту, которая, держа за руку жениха, шла рядом, подстраиваясь под его немного нетвердую походку.

— Так, снимаю.

Семья состояла всего из трех человек, поэтому решили сфотографироваться всем вместе. У брата было мало знакомых, да и те — сплошь обычные примерные ученики.

Зато у сестры знакомых было хоть отбавляй, и от них, даже когда они старались вести себя тише воды ниже травы, исходила такая аура, что мало не покажется. Особенно от того, кого звали Крюк, который приехал с опозданием — он был настолько жутким, что с ним даже взглядом встретиться было страшно.

Крюк, не попавший на групповое фото друзей, стоял рядом с Чхэ Хён и наблюдал за съемкой. Чхэ Хён от страха отступила на шаг назад.

— …….

Чхэ Хён украдкой поглядывала на Крюка, стоящего рядом. Зная, почему его так называют, взгляд сам собой скользил к его руке.

Мельком взглянув, она увидела обычную человеческую руку и подумала, что, возможно, ради свадьбы он снял жуткий крюк и надел протез. Но в этот момент он, видимо, почувствовал взгляд и повернул голову, застав ее врасплох.

— Сестра Чан Джэ Хёна?

— Э... Здравствуйте. Как вы узнали?

— Ты же вылитая копия брата. Чан Джэ Хён с длинными волосами.

— …….

— Но длинноволосый Чан Джэ Хён всё же симпатичнее брата.

На эту фразу, брошенную Крюком сухим и безразличным тоном, Чхэ Хён хотелось ответить: «А, ну спасибо, очень приятно... Чем это я похожа на брата?»

Какими бы дружными ни были брат и сестра, слышать, что они похожи друг на друга, довольно неприятно. Но Чхэ Хён проглотила эти слова и лишь натянуто улыбнулась Крюку.

Крюк безучастно посмотрел на Чхэ Хён, странно ухмыльнулся и, даже не попрощавшись, вышел из зала.

***

— Пока я встречался с Хэ Сон, я сдружился со всеми ее знакомыми, теперь они и мне как друзья.

— Все равно все из одного района, так или иначе друг друга знают.

Люди, с которыми сестра познакомилась, когда слонялась по улицам, остались прежними. Но, честно говоря, то, что они занимали определенные позиции в теневом мире, в каком-то смысле придавало уверенности.

Если где-то обидят, казалось, что примчатся татуированные с ног до головы «оппы» и всё разрулят... Мысль об этом пугала, но в то же время осознание, что они на твоей стороне, вызывало противоречивое чувство спокойствия.

Шумная и суматошная свадьба закончилась, переезд тоже завершился недавно. Брат выиграл в лотерею на социальное жилье для молодоженов, и они наконец-то переехали в квартиру.

Втроем они продолжали жить в новом, хоть и небольшом, гнездышке. Так как Хэ Сон фактически жила с ними еще до свадьбы, никаких неудобств не возникало.

Однако ради молодоженов Чхэ Хён твердо решила, что, поступив в университет, переедет в общежитие. Она мечтала усердно учиться, как брат, устроиться на хорошую работу и обрести полную независимость.

Ей очень хотелось вернуть племяннику, который когда-нибудь родится, ту любовь, что она получила от брата и сестры.

***

Уже третий класс старшей школы. Трое людей, полагаясь друг на друга, изо всех сил старались жить каждый на своем месте.

После уроков Чхэ Хён включила телефон. От полученного сообщения у нее округлились глаза.

«Чхэ Хён, мы с Джэ Хёном сегодня не сможем прийти домой, так что ложись спать одна. Я потом объясню, и если не сможешь дозвониться, не волнуйся слишком сильно».

Для свидания с ночевкой это выглядело странно. Сквозь текст проступала спешка Хэ Сон. Поколебавшись, Чхэ Хён сдержала желание позвонить им и вернулась домой.

Из-за финансового положения она не ходила ни на курсы, ни в платные читальные залы. Сегодня она снова пыталась готовиться к экзаменам самостоятельно, но учеба почему-то не шла.

Давно не было такого, чтобы она не выполнила намеченный план из-за того, что не могла унять тревогу. Лежа на кровати, она раздумывала, позвонить брату или сестре или нет.

...А.

Кажется, она уснула с телефоном в руках. Возможно, из-за того, что нервы были на пределе, она резко проснулась от звука открывающейся входной двери.

Выйдя из комнаты, Чхэ Хён увидела Хэ Сон, которая за сутки постарела словно на сто лет, и сразу поняла: с братом точно что-то случилось.

— Сестра....

Чхэ Хён больше ничего не сказала. Только позвала её. Хэ Сон с опухшими глазами, едва не падая, ухватилась за Чхэ Хён у порога и разрыдалась.

— Чхэ Хён... Что делать....

— Сестра, что-то случилось? М...?

— Джэ Хён....

— Что с братом?

— Это... Джэ Хён....

Хэ Сон повторила «Джэ Хён» раз двадцать, так что поначалу Чхэ Хён подумала, что брат умер. Потому что за последние десять лет она ни разу не видела, чтобы Хэ Сон так расклеилась.

Слезы — да, бывало, что она плакала от злости после ссоры с братом, но чтобы Хэ Сон так рыдала навзрыд — это было впервые. У Чхэ Хён потемнело в глазах, руки задрожали.

— Слушай внимательно, Чхэ Хён....

— Да.

— Джэ Хён сейчас в больнице... Он госпитализирован.... Похоже, недавно на работе что-то произошло.

— Сестра... С братом что-то случилось? Да?

— Джэ Хён жив. Он жив, но....

«Жив» — уже за одно это Чхэ Хён была благодарна всем богам на свете. Однако, судя по тому, как Хэ Сон, обычно не склонная тянуть резину, запиналась, состояние брата было далеко от нормального.

С трудом удалось успокоить Хэ Сон, которая не могла говорить из-за рыданий. Лишь когда плач утих, Чхэ Хён узнала, что произошло.

— Чхэ Хён, не пугайся.

— Да. Я в порядке, сестра.

— Кажется, над Джэ Хёном на работе... издевались.

— …….

— Он не выдержал и... свое лицо....

Глаза сестры снова налились кровью, в них читались одновременно горе и ярость. Отчаяние, которое испытывала Хэ Сон, передалось Чхэ Хён, и она сама не заметила, как по щекам потекли слезы.

— Лицо?

— Да, лицо... Он изрезал его ножом, Джэ Хён.

— Что?

— Прямо на работе... Мы сразу поехали в больницу... Всё зашили, но врач говорит, что вряд ли оно станет прежним....

Чхэ Хён догадывалась, что Хэ Сон рассказывает ей не всё. Но она поняла, о чем речь.

Будучи его сестрой, она, возможно, знала об этом даже лучше Хэ Сон. Люди наверняка травили его всевозможными оскорблениями, касающимися лица и тела.

Из-за хромоты и слишком белой, красивой для мужчины внешности брата часто дразнили с самого детства. Говорили, что это прекратилось только после того, как он встретил хулиганку Хэ Сон.

В мире слишком много людей, которые сильны перед слабыми и слабы перед сильными. Кто бы мог подумать, что этот кошмар травли, который, казалось, остался в прошлом, продолжится даже среди взрослых людей на работе.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Да где ты в этом мире найдешь такого же доброго человека, как мой брат... Я сама найду этих ублюдков и убью их всех!

— Чхэ Хён, успокойся... а? Давай сначала сосредоточимся на том, чтобы Джэ Хён поправился, ладно?

Если бы в этом мире был человек, который мог бы жить по совести и без законов, то это был бы Чан Джэ Хён, брат Чхэ Хён. Ценой неимоверных усилий он преодолел потомственную бедность и серьезный физический недуг, только-только обрел свое маленькое счастье. Это было настолько несправедливо и возмутительно, что Чхэ Хён каждый день тайком плакала в одиночестве.

Но, увидев Джэ Хёна на больничной койке, Чхэ Хён даже плакать больше не могла. От всегда светлого и прилежного брата не осталось и следа, как ни старайся разглядеть.

Только тогда она поняла, почему Хэ Сон не пустила ее сразу в больницу. Брат, которого она увидела в палате, всего за неделю превратился в развалину.

— Брат... я пришла... твоя сестра Чхэ Хён....

То, что всё лицо Джэ Хёна было исполосовано красными линиями, было еще полбеды. Шрамы останутся, но жизни это не угрожало. Проблема была в другом....

Изрезав лицо ножом, брат полоснул себя и по левому запястью. Неизвестно, можно ли назвать это удачей, но так как это случилось в офисе незадолго до конца рабочего дня, его сразу обнаружили и спасли жизнь.

Конечно, позвонили не несовершеннолетней сестре, а жене. Хэ Сон бросила все дела и помчалась в больницу, куда увезли брата.

С того момента, как Джэ Хён выписался из больницы после примерно десяти дней лечения и вернулся домой, Хэ Сон и Чхэ Хён не могли спустить с него глаз ни на секунду. Интенсивность издевательств, видимо, была за гранью воображения, раз он попытался одновременно нанести себе увечья и покончить с собой — брат был полностью сломлен.

— Я буду рядом с братом, так что ни о чем не волнуйся, сестра.

— ...Я быстро улажу дела с компанией и решу этот вопрос, так что... присмотри за Джэ Хёном немного. Спасибо.

Брат потерял дар речи из-за афазии и не мог говорить. И пока Чхэ Хён и Хэ Сон на мгновение отвлекались, он предпринял еще пару попыток суицида дома.

К счастью, попытки не увенчались успехом, но казалось, что трагедия неминуема. Одной из них приходилось неотлучно быть при брате 24 часа в сутки.

К тому же, раз Джэ Хён вышел из строя, кто-то должен был работать, чтобы оплачивать больничные счета и расходы на жизнь. Пока Хэ Сон работала днем, естественно, ухаживать за братом приходилось Чхэ Хён.

Поэтому Чхэ Хён решила не ходить в школу, а готовиться к экзаменам дома, присматривая за братом. К счастью, как раз начались летние каникулы, и за первый семестр она уже набрала необходимое количество дней посещения.

Связавшись с классным руководителем и объяснив ситуацию, она узнала, что даже если пропустит весь второй семестр, это не помешает ей получить аттестат об окончании школы, независимо от сдачи госэкзаменов. Для Чхэ Хён это было настоящим спасением.

— Сестра, ты привязала?

— Да, Чхэ Хён, ты тоже проверила?

— Ага. Я проверила узел, так что не волнуйся. Сестра.

Каждую ночь они втроем ложились спать в спальне: Джэ Хён посередине, а Хэ Сон и Чхэ Хён по бокам. Только привязав веревки к запястьям Джэ Хёна и закрепив их на своих руках, они могли чувствовать себя хоть немного спокойно.

Потому что однажды, пока они спали, Джэ Хён встал и попытался повеситься. Чтобы не допустить той же ошибки снова, они втроем, став единым целым, проводили ночи, которые никогда не обходились без слез.

Но с того дня, как брат исполосовал себя ножом, семью Чхэ Хён, накрытую тенью несчастья, ждало лишь отчаяние. Компания брата, разумеется, не признала факт травли на рабочем месте.

Даже Джэ Хён молчал из-за афазии, так что получить информацию от него было сложно. Чхэ Хён даже не смела спрашивать, как сильно нужно было мучить человека, чтобы он, не выдержав страданий, сотворил с собой такое.

Хэ Сон постоянно обращалась к руководству компании с просьбой найти и наказать виновных, но всё было бесполезно.

«Хансан Групп», компания, где работал Джэ Хён, не хотела, чтобы это дело получило огласку. Официальная позиция компании заключалась в том, что попытка суицида была лишь импульсивным поступком Джэ Хёна, страдавшего психическим расстройством.

Поэтому Хэ Сон делала всё возможное, пытаясь выяснить, что же на самом деле произошло с мужем.

Был ли виновник один, двое или целый коллектив? Сопровождалась ли травля физическим насилием или только психологическим? Нужно было это выяснить, поэтому она попросила помощи у Крюка.

«Этот калека хромоногий, стоило ему один раз засветиться в СМИ от лица компании, так сразу нос задрал. Бесит».

Кибербуллинг, начавшийся на анонимном внутреннем форуме компании, перерос в реальную травлю. Разумеется, скрытный Джэ Хён не приносил рабочие проблемы домой. Хэ Сон и Чхэ Хён даже не подозревали, что с братом происходит подобное.

До этого момента всё находилось в области догадок: могло ли это послужить причиной попытки суицида Джэ Хёна? Но когда Крюк пустил людей для наведения справок, всплыло одно имя, которое повторялось чаще других.

Чхэ Сон Джин.

Сотрудник планового отдела «Хансан Групп», поступивший на работу в то же время, что и Джэ Хён. Как выяснилось, он был вторым сыном председателя «Хансан Групп» Чхэ Хи Уна.

— Похоже, этот тип, Чхэ Сон Джин, знатно поиздевался над Джэ Хёном.

Благодаря помощи Крюка, если сложить все свидетельские показания, виновник определялся безошибочно. Говорят, Чхэ Сон Джин мучил Джэ Хёна с самой ориентации для новых сотрудников и до сих пор.

Конечно, у такой изощренной травли не было ни явной причины, ни веских доказательств. Всё можно было списать на шутки между коллегами одного призыва. Жертве, Джэ Хёну, оставалось лишь терпеть эту вопиющую несправедливость.

Тем временем Хэ Сон должна была продолжать работать в маникюрном салоне, чтобы не умереть с голоду. Ей приходилось тянуть на себе и больного мужа, и Чхэ Хён, но Хэ Сон ни разу не показала, как ей тяжело.

— Чхэ Хён, ты не волнуйся за Джэ Хёна, усердно готовься к экзаменам.

— Я стиснула зубы и стараюсь еще больше, так что не переживай об этом, сестра.

— Вот, это по-нашему, сестра Чан Джэ Хёна — Чан Чхэ Хён.

Впервые за долгое время они втроем сидели за маленьким столом. Из-за глубокой душевной болезни брат даже есть самостоятельно не мог, но то, что он жив и они могут провести счастливый ужин втроем, заставляло быть благодарными за всё.

— И еще, сестра... Я, вообще-то, сменила цель. Я пойду на юридический. Если оценки позволят, то на юрфак университета Хангук.

— Чхэ Хён.

— Я стану прокурором, судьей или адвокатом... и сниму с брата все ложные обвинения... Просто подождите немного.

— …….

— Брат, ты же знаешь, что я всегда люблю тебя? Пожалуйста, просто будь здоров, как сейчас, ладно?

Из глаз Чхэ Хён, крепко сжимавшей руку брата и дававшей обещание, потекли горячие слезы. У Хэ Сон, сидевшей напротив и смотревшей на Чхэ Хён, тоже покраснели глаза, но она через силу улыбнулась, меняя атмосферу.

— Давайте не будем устраивать тут драму за едой.

— Слишком жалостливо вышло?

— Ага. И еще, Чхэ Хён... Я понимаю твое желание, но, честно говоря, с твоими оценками юрфак университета Хангук... это будет сложновато, не так ли, муж?

К счастью, Джэ Хён, похоже, понял шутку Хэ Сон: хоть взгляд его и оставался отсутствующим, на губах появилась слабая улыбка.

— ...Я тоже это знаю, но не сестре, которая вообще не училась, говорить мне такое.

— Ишь ты... огрызается старшим.

— Брат, сестра меня постоянно шпыняет.

Даже по одному взгляду Джэ Хёна, слушавшего жалобы Чхэ Хён, чувствовалось, что в душе он смеется. Две женщины, переругиваясь и бросая друг на друга косые взгляды, изо всех сил старались пережить трагедию с улыбкой, а не со слезами.

Чхэ Хён не бросала слова на ветер насчет университета Хангук. Она готовилась к долгой и одинокой битве, словно сжигая за собой мосты, выжимая из себя все соки и концентрируясь на учебе, когда это случилось.

В тот день и Хэ Сон, и Чхэ Хён были слишком измотаны. Нет, брат, видимо, затаив дыхание, ждал момента, когда наблюдение двух женщин хоть немного ослабнет.

— Брат!

Брат умер.

Неизвестно, как он развязал узлы, но он намотал на шею те самые веревки, что связывали его с надеждой и мольбами Хэ Сон и Чхэ Хён, и так умер.

Проснувшись на рассвете, Чхэ Хён зашла в ванную и увидела брата, висящего на душе. От звериного воя Чхэ Хён проснулась Хэ Сон, вбежала в ванную и тут же упала в обморок.

04. Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Спасибо, что пришли.

— Мы тут покараулим, так что иди с Хэ Сон, вздремните немного.

— Да, поспите хоть час-два, вам нужно продержаться еще завтра и послезавтра, идите отдохните, ладно?

К счастью, немногочисленные друзья брата и знакомые Хэ Сон надежно охраняли последний путь брата. Они наполнили шумом и людьми пустующий траурный зал, куда из-за отсутствия семьи и «нехорошей» смерти никто не приходил, за что Чхэ Хён была безмерно благодарна. Как же отплатить за эту доброту?

Прошли ровно сутки с тех пор, как был организован поминальный алтарь в похоронном зале. Сидя в зале, Чхэ Хён, пытаясь собрать рассыпающееся сердце, взяла под руку сидящую рядом Хэ Сон и прижалась головой к её плечу.

Хэ Сон, не отрывая взгляда от портрета брата, не проронила ни слезинки. Но почему-то Хэ Сон, сидящая с прямой спиной и кажущаяся такой стойкой, выглядела невыразимо печально.

В момент, когда Чхэ Хён пальцем вытирала уголки глаз, сдерживая слезы, Хэ Сон, заметив это, ласково погладила бледную щеку Чхэ Хён и заговорила спокойным голосом:

— Знаешь, Чхэ Хён. Помнишь, я всегда говорила, что живу, только любуясь лицом Джэ Хёна?

— ...Да. Ты еще говорила, что, если бы не лицо брата, давно бы с ним рассталась.

Слова, слетевшие с губ Хэ Сон, которая в ответ на слова Чхэ Хён лишь слабо улыбнулась, невозможно было слушать без слез.

— До встречи с Джэ Хёном я жила как последняя дрянь. Просто... мир казался дерьмом, и я думала, что так и сдохну, прожив жизнь как попало.

— …….

— Джэ Хён знал всё, но всё равно любил меня. Он знал, что я творила, но принял меня целиком.

— Сестра.

— Поэтому, Чхэ Хён.... Я тебя защищу. Ты моя младшая сестра. Я буду оберегать тебя за Джэ Хёна, так что просто верь мне и держись рядом.

— ...Что-то мне в это слабо верится.

— И всё же поверь, Чхэ Хён. А?

— Я подумаю.

Проглотив слезы, Чхэ Хён с трудом наклонила голову, притворяясь, что смотрит на Хэ Сон с недоверием. Хэ Сон, словно читая всё, что на душе у Чхэ Хён, бессильно улыбнулась и легонько толкнула её указательным пальцем в лоб.

Так живые делили боль, чтобы забыть о горе, когда это произошло.

Когда трехдневный траур подходил к концу и близилось время выноса тела, внезапно явился незваный гость. На лице мужчины средних лет в очках, одетого в явно дорогой костюм, не было и тени скорби по умершему.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— …….

Никто из немногочисленных друзей брата и знакомых Хэ Сон, по очереди дежуривших у алтаря, не узнал его. Чхэ Хён, напрягшаяся от появления гостя в черных роговых очках, чью личность невозможно было определить, зачем-то поправила одежду и вежливо поклонилась, приветствуя его.

Он не произнес ни слова утешения, что полагается по этикету в адрес скорбящей семьи. Естественно, поклона тоже не последовало.

— Вот.

Хэ Сон, пробежав глазами переданную визитку, передала ее Чхэ Хён. Взглянув на визитку в руке, Чхэ Хён увидела, что это человек из юридического отдела «Хансан Групп». То есть переговорщик, подосланный со стороны Чхэ Сон Джина.

— Поскольку господин Чан Джэ Хён скончался, будучи сотрудником «Хансан Групп», передаем вам материальную помощь.

— Мы такое не примем.

— Разве не лучше будет принять? Сумма значительно превышает обычную.

— Не нужно, уходите.

Они долго препирались, но переговоры, разумеется, провалились. Ни Хэ Сон, ни Чхэ Хён не хотели брать деньги за жизнь брата.

После того как юрист средних лет ушел ни с чем, они поспешили с выносом тела. Хотелось поскорее дать покой брату, который так настрадался.

Вместо того чтобы поместить урну с прахом в колумбарий, решили развеять его над морем. Чхэ Хён и Хэ Сон полетели на Чеджудо и с помощью Крюка на маленькой лодке вышли в открытое море.

— Погода хорошая, брату бы понравилось, правда, сестра?

— Да... И волны спокойные, меньше укачивает.

Настало время прощаться с братом по-настоящему. Пусть на небесах он будет здоров и сможет пойти куда угодно, без всяких ограничений.

Чхэ Хён и Хэ Сон отпустили Джэ Хёна в свободный полет с улыбками, а не со слезами. Неизвестно, сколько еще времени им придется плакать, восстанавливая честь Джэ Хёна, поэтому сейчас плакать было нельзя.

***

Повседневная жизнь двух девушек, вернувшихся в Сеул, только начиналась. Поскольку они выяснили, кто фактически убил Джэ Хёна, оставалось только бороться.

Хэ Сон не сдавалась. Чхэ Хён, готовясь к скорым экзаменам, тоже пыталась рассказать миру о несправедливости, случившейся с братом.

Сотрудник отдела планирования штаб-квартиры «Хансан Групп», Чан Джэ Хён. Пожалуйста, расследуйте его несправедливую смерть.

Чхэ Хён систематизировала трагедию брата в файл и разослала его во все существующие СМИ страны. Она также публиковала посты в различных популярных интернет-сообществах, но их тут же блокировали или удаляли.

Ни один телеканал, ни одна газета не проявили интереса к смерти Джэ Хёна. Было очевидно, что кто-то прикладывает усилия, чтобы это дело не всплыло на поверхность.

— Здесь нельзя так стоять.

— Почему? Одиночный пикет не нарушает закон о собраниях и демонстрациях.

— Поступила жалоба на препятствование бизнесу, так что на сегодня всё.

Хэ Сон, державшую плакат с требованием строго наказать наследника «Хансан Групп» Чхэ Сон Джина, который довел человека до самоубийства травлей на работе, снова увели полицейские. Она устраивала одиночные пикеты каждый день, но ее раз за разом забирали в участок.

Конечно, борьба с чеболем в третьем поколении казалась бессмысленной, и им приходилось бессильно терпеть удары. В поисках другого выхода Чхэ Хён даже представляла, как идеально сдаст предстоящие экзамены.

— Вот бы случилось чудо, и я получила бы высший балл на экзаменах, сестра.

— Это еще зачем?

— Если получу высший балл, у меня наверняка захотят взять интервью. Или я сама свяжусь и скажу, что я, лучшая выпускница этого года, хочу дать интервью.

— Хочешь рассказать о Джэ Хёне?

— Да, желательно в прямом эфире, чтобы всё выложить. Поэтому я не брошу учебу. Кто знает? Вдруг я правда получу высший балл.

Она погрузилась в учебу, как в последний бой, чтобы эта фантазия стала реальностью, когда это случилось. Поскольку деньгами заткнуть рты не удалось, сторона Чхэ Сон Джина начала использовать крайние меры.

— Эй... а может, это ты убила мужа?

— Что?

— Много ли толку в постели от калеки?

— Блядь, психи ненормальные.

— Ходят слухи, что ты притаскивала домой другого мужика и трахалась с ним рядом с больным мужем. Весь район знает, что ты шлюха, разве нет?

В маникюрном салоне Хэ Сон однажды внезапно появились какие-то типы. В черных костюмах, с виду — типичные бандиты. Они стали постоянно приходить в салон сестры, нести полнейший бред, угрожать и мешать работе.

Они заявляли в полицию, но реакция была вялой. Полицейские приезжали с опозданием, бегло осматривали всё, бросали фразу «решайте дело миром» и уезжали. Казалось очевидным, что все они в сговоре, чтобы загнать Хэ Сон в угол.

Естественно, клиентки, почти все женщины, боялись заходить в салон из-за огромных мужиков, сыпавших грубостями и угрозами. Те, кто купил абонементы заранее, тоже боялись приходить и постоянно требовали возврата денег.

Даже владелец здания, где арендовала помещение сестра, попросил съехать.

— Я не буду требовать денег на восстановление интерьера, только освободите помещение в течение недели.

— Хозяин... У нас же еще не закончился срок контракта.

— Я знаю... Но дайте и мне пожить спокойно, госпожа Хэ Сон. А?

— Хозяин!

— Я оплачу переезд, так что считаю, что до следующего воскресенья вы съедете.

Владелец здания буквально умолял Хэ Сон, так что выбора не было. До пятницы они разобрались с оставшимися клиентами, и в выходные Хэ Сон и Чхэ Хён вышли вместе, чтобы упаковать вещи и погрузить их в машину.

— Кто вы?

Так как они выносили вещи, дверь не была заперта, и они не смогли помешать кому-то бесцеремонно войти в салон. Вместе с бандитами, которые уже некоторое время донимали Хэ Сон, появилось новое лицо.

— Я? Как думаешь, кто?

— …….

— Я решил, что мне все-таки стоит заглянуть.

Мужчина, открывший дверь и вошедший внутрь, сначала мельком взглянул на Чхэ Хён, а затем окинул взглядом Хэ Сон с ног до головы. Стоя в небрежной позе с рукой в кармане брюк, он всем видом показывал, что пренебрежение к людям для него — норма.

Мужчина, переминающийся с ноги на ногу и поочередно смотрящий на двух женщин с ухмылкой, постоянно облизывал губы языком, когда говорил.

— ...Извините, но кто вы.

— Я? Чхэ Сон Джин. Мы недолго работали вместе с Чан Джэ Хёном.

Услышав имя, Чхэ Хён подумала: пусть обстоятельства и другие, но поговорка о том, что преступник всегда возвращается на место преступления, оказалась верной.

Лицо Хэ Сон тоже окаменело, но она старалась отвечать как можно естественнее.

— Да. Здравствуйте.

— А у меня вот дела не очень.

— У меня тоже.

— Ты продолжаешь шуметь.

— Не понимаю, о чем вы.

— Давай не будем нарываться.

Едва договорив, Сон Джин небрежно бросил тяжелый белый конверт. Если уж достал конверт из костюма, мог бы хотя бы сделать вид, что передает его в руки. Но Чхэ Сон Джин был не из тех, кого можно назвать человеком: он швырнул конверт под ноги Хэ Сон.

— Бери.

Сон Джин, явившийся в сопровождении похожих на бандитов типов в черных костюмах, похоже, решил лично заткнуть им рты деньгами. Но Хэ Сон с силой пнула лежащий на полу белый конверт.

— Деньги? Блядь, сам подавись, сукин сын.

— Что? Блядь?

— Да, ебаный ты ублюдок. Я не возьму эти деньги. Блядь... Ты смеешь оценивать жизнь моего мужа деньгами!

— Я старался быть вежливым, насколько мог... А ты первая начала с матов, блядь.

Поведение Хэ Сон стало для Сон Джина некоторой неожиданностью, он закрыл глаза, словно от головной боли. Но то, как он облизнул сухие губы и пару раз дернул головой в сторону, показалось Чхэ Хён странно впечатляющим.

В салоне повисло странное напряжение. Казалось, оно вот-вот взорвется, словно они прощупывали друг друга, ища уязвимые места. В разгар этой нервной дуэли Сон Джин кивнул одному из громил.

Тут же мужчины перегородили вход в салон. Чтобы никто не вошел, и чтобы Чхэ Хён и Хэ Сон не могли выйти — неужели они собираются причинить им вред?

Сон Джин, внимательно разглядывая напрягшуюся Чхэ Хён, провел правой рукой по волосам и усмехнулся. Видя, как Сон Джин снова облизывает губы и не сводит глаз с Чхэ Хён, Хэ Сон поспешно заговорила. Было очевидно, что она пытается отвлечь его внимание, опасаясь, что у него возникнут грязные мысли насчет Чхэ Хён.

— Ты? Слышала, чеболь в третьем поколении. Если чеболь, то веди себя достойно, держи марку.

— С чего бы мне бояться такой сучки, как ты? Ты... реально хочешь, чтобы тебя опозорили?

— Давай, попробуй, блядь.

Подойдя к ним почти вплотную, Сон Джин расхохотался, насмехаясь над Хэ Сон, которая казалась ему жалкой. Глядя на него, разъяренная Хэ Сон закричала:

— Это ты убил Джэ Хёна!

— Я не убивал, с чего бы? Чан Джэ Хён сам повесился, я тут ни при чем, так?

— Ах ты ублюдок.

— Эй, я же по-хорошему хотел. Ты... пока я тебе язык не отрезад, говори вежливо.

— На себя посмотри.

Сон Джин наблюдал за дрожащей от ярости Хэ Сон, а затем его взгляд снова переместился на стоящую рядом Чхэ Хён, которая с силой сжала зубы. В тот момент Чхэ Хён сразу поняла, что такое по-настоящему грязный взгляд, раздевающий человека.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Пока я прошу по-хорошему, просто бери деньги и сиди тихо. Слушайся, пока я добрый.

— Я же сказала, не возьму, блядь.

— Мне же лучше, если не возьмешь, заткнешься и будешь жить тише воды, ниже травы.

— Ублюдок, да у тебя рот вообще не закрывается.

— Со мной бесполезно воевать, ваша жизнь превратится в ад за секунду. Не шуми.

Сон Джин в упор смотрел на Чхэ Хён маслянистыми глазами, высунув язык и облизывая губы по кругу. Хэ Сон не могла не понять, что означает это откровенное облизывание в сторону Чхэ Хён.

Глядя на Хэ Сон, которая спрятала золовку за спину, чтобы защитить, Сон Джин произнес:

— А, это она. Сестренка Чан Джэ Хёна.

— ...Что?

— Кто-то мне говорил. Что есть девка, похожая на Чан Джэ Хёна, только красивее. Говорили, что она даже в траурной одежде выглядит, блядь... чертовски возбуждающе.

— ...Извращенец, да как ты смеешь.

— Извращенец?.. Эй, а откуда ты знаешь, что я извращенец? Твой мертвый муж рассказал?

— …….

— Чан Джэ Хён должен хорошо знать. Какой я извращенец.

Чхэ Хён впервые видела, чтобы человеческие глаза так безумно вращались. Сон Джин, далеко высунув язык, сделал движение, словно обхватил чью-то талию двумя руками, хотя перед ним никого не было. А затем, двигая бедрами вперед-назад, он захихикал, подражая высокому, срывающемуся голосу:

— А! Больно! Не надо!

— ...Т-ты... Откуда эта мерзость...

— А! А! Прошу... прошу, хватит! А! ...А!

— Ч-что... что это...

— Я больше не буду! Пощадите, пожалуйста..., а...!

Сон Джин, трясущий бедрами, имитируя половой акт, сейчас произносил слова, явно кого-то пародируя. Глядя на это представление, бандиты, пришедшие с ним, загоготали.

Двое или трое из них даже начали так же похабно смотреть на Чхэ Хён и дергать бедрами, подражая боссу. Поймав на себе эти сальные взгляды, Чхэ Хён, оцепеневшая от чувства сексуального стыда, словно ее насиловали прямо сейчас всей толпой, не знала, куда деться.

— Мне нравятся красивые, и парни, и девки. Всё, что красиво, я хочу попробовать на вкус.

Чхэ Сон Джин продолжал чесать своим грязным языком. В противоположность вкрадчивому голосу, он усердно работал бедрами, занятый тем, что глумился над Чхэ Хён. Нет, она думала, что это просто глумление, но...

— Она наверняка вкуснее брата, да? Из несовершеннолетней так и течет похоть.

— ...Псих ненормальный.

— Не зря я сюда приперся, чтобы отведать и брата, и сестру.

Кажется, с губ Сон Джина сорвались чудовищные слова, которые невозможно было даже вообразить. Чхэ Хён не сразу поняла, о чем толкует этот ублюдок. Но зрачки Хэ Сон, которые до этого растерянно бегали, мгновенно замерли, как только она осознала смысл сказанного.

— Ты, ты... неужели.

Чхэ Сон Джин, не подтверждая и не отрицая догадку Хэ Сон, снова высунул язык и изобразил, будто что-то лижет.

— Сдохни, сдохни, сукин сын!

Сила, которую в порыве ярости выдает женщина с пеленой гнева на глазах, превосходит всякое воображение. Сон Джин, видимо, потерял бдительность и в мгновение ока был сбит с ног Хэ Сон, повалившись на спину.

— Ах ты сука! Отпусти! Блядь, эй! Оттащите эту дрянь!

— Чтоб ты сдох...! Умри...!

Оседлав упавшего Сон Джина, Хэ Сон изо всех сил начала душить его обеими руками. Видя, как она душит ублюдка с искренним намерением убить, Чхэ Хён почувствовала, что должна помочь. Но прежде чем дрожащая Чхэ Хён успела вмешаться, бандиты Сон Джина оттащили Хэ Сон.

И все же, хоть и немного, Хэ Сон нанесла Сон Джину урон. Сломать шейные позвонки не удалось, но раны остались. Она глубоко исцарапала ему шею и лицо.

— Ты, блядь, я тебя прикончу, запомни это. Я тебя убью!

— Ах ты бешеная сука!

— Что ты сделал с Джэ Хёном...

— Да ничего я не делал. Просто он был красивым, вот я его и приласкал.

Услышав слова Чхэ Сон Джина, Чхэ Хён ударила себя в грудь, коря за глупость. Надо было снять на телефон или записать на диктофон то, как он двигал бедрами или нес этот бред. Ей хотелось убить себя за то, что она просто стояла как истукан, не зная, что делать.

— Тебя, сука, я позже прикончу.

— Какого хрена потом? Давай здесь покончим с этим, ебаный ты извращенец.

— А, вот же тварь.

Хэ Сон снова рванулась к Сон Джину, но бандиты преградили ей путь. Из-за шума несколько человек, пришедших по делам в соседние магазины, начали заглядывать внутрь маникюрного салона.

— Появились свидетели, мы здесь все уладим, вам лучше уйти.

— Блядь, эта сука сейчас мне... блядь...!

Сон Джин, непрерывно сыпя проклятиями, пнул дверь салона и вышел с выражением лица, обещающим расправу. Рядом с Хэ Сон, у которой носом шла кровь, прижалась Чхэ Хён, по щекам которой текли слезы.

— Сестра, ты в порядке?

— Да... я в порядке, а... Чхэ Хён. С тобой ничего не случилось?

— Да, я в норме. Не волнуйся за меня... давай сначала твое лицо.

Хоть все и превратилось в хаос за считанные секунды, нужно было привести дела в порядок и съезжать. К тому же была причина, по которой Хэ Сон могла лишь терпеть физическую силу со стороны Чхэ Сон Джина.

Ублюдки, мучавшие Хэ Сон, не были обычной уличной шпаной. Знакомые Хэ Сон из теневого мира узнали, что эти люди не принадлежат ни к одной известной группировке.

То есть, это был совершенно другой мир, поэтому знакомые не решались открыто помогать Хэ Сон. Дружба и верность важны, но, если влезть в это дело открыто, никто не мог гарантировать сохранность собственной жизни в сложившейся ситуации.

Хэ Сон, сама когда-то бродяжничавшая по улицам, хорошо знала их экосистему. Понимая ситуацию, в которой никто не может ей помочь, она не держала ни капли обиды.

— Чхэ Хён, ты знаешь Крюка? Того, что держит автосвалку.

— Как я могу не знать? На свадьбе я наконец-то увидела эту легенду вживую.

— Ну, скажешь тоже, «увидела». Крюк хоть и выглядит сейчас неказисто со своей свалкой, но это еще не всё.

— Правда?

— Тебе всего рассказывать не стоит. В общем, я у Крюка кое-что по-тихому спросила.

Одно было огромной удачей. У Хэ Сон остался по-настоящему жуткий знакомый по прозвищу Крюк.

— Сестра, это правда?

— Да. Крюк узнал, так что это точно.

— Чхэ Сон Джин принимает наркотики?

— Да... Я хорошо знаю специфическое поведение торчков, когда у них ломка. Помнишь, как этот ублюдок вел себя тогда?

Хэ Сон приблизилась к Чхэ Хён, высунула язык и изобразила, как быстро облизывает губы. Точно. Сон Джин делал именно так. Он странно часто смачивал губы языком, и, оказывается, это было связано с наркотиками.

— Это секрет, никому нельзя говорить.

— Конечно, сестра. Ты же знаешь, я могила.

Хэ Сон, почти прижавшись губами к уху Чхэ Хён, объяснила, почему новой информации можно верить.

— Представляешь, как больно было Крюку, когда ему отрубили левую руку?

— ...Думаю, да. Такое даже представить страшно...

— Он одно время сидел на наркоте. Оправдывался тем, что отрубленная рука слишком болела и ныла, а больничные обезболивающие не помогали, но всё же.

— А, так вот почему.

— Я была рядом и ухаживала за Крюком, когда он завязывал и у него началась ломка, так что всё видела. Было точь-в-точь так же. Потом я спросила, и он сказал, что сколько ни пей воды, жажда не проходит. Он так часто облизывался, что губы потрескались. И раздражение от слюны пошло.

Благодаря внезапному появлению Чхэ Сон Джина в салоне Хэ Сон, удалось получить неожиданный улов. То, что он вел себя как безумный, в связке с наркотиками выстраивало вполне логичную картину.

— И... это... Чхэ Хён.

— М?

— Раз уж Крюк взялся за дело, он разузнал еще кое-что.

— …….

— Я даже не знаю, стоит тебе это говорить или нет.

Кажется, она догадывалась, почему Хэ Сон не решается продолжить. Чхэ Хён опустила голову и пробормотала тихим голосом:

— Это была не просто травля, там было что-то еще, да, сестра?

— Да... похоже на то.

Хэ Сон ответила уклончиво, но они обе поняли, о чем речь. Все это время они считали причиной смерти брата травлю на работе, но было что-то еще.

Чхэ Хён мысленно складывала пазл из собранной информации. Пусть не точно, но теперь, казалось, вырисовывался ответ, наиболее близкий к истине.

Травля наверняка сыграла свою роль в смерти брата. Но к этому добавлялось то, что его лицо, слишком красивое для мужчины, вызывало ненависть, из-за чего его исполосовали ножом, а также то, что он потерял дар речи — всё указывало на одно.

Она даже не смела представить, что чувствовал брат, когда, не в силах больше терпеть, вскрыл себе вены прямо в офисе. Отчаяние Джэ Хёна ощущалось так остро, что слезы сами наворачивались на глаза.

Однако Сон Джин, который ушел с угрозами, на удивление затих. Если говорить прямо, если бы он хотел заткнуть им рты деньгами, правильнее было бы присылать адвокатов или представителей до тех пор, пока они не согласятся, а самому оставаться в тени.

Тот факт, что Сон Джин явился лично, чтобы позлить Чхэ Хён и Хэ Сон, злил еще больше.

— Что нам теперь делать, сестра?

— Не волнуйся, Чхэ Хён. У тебя есть я.

— Сестра...

— Я обещала Джэ Хёну. Даже если придется пожертвовать жизнью, я сниму с тебя ложные обвинения... и защищу Чхэ Хён... Я обещала это мертвому Джэ Хёну... моему мужу... Так что верь мне, Чхэ Хён. Хорошо?

Хэ Сон пыталась устроиться в другие салоны, но все махали руками, отказывая ей. Слух о том, что за Хэ Сон следят страшные бандиты, уже разлетелся по всему району.

Найти нормальную работу или подработку было невозможно. Все избегали Хэ Сон. А те крохи денег, что были накоплены, улетучились, пока она металась туда-сюда.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Сестра, я с завтрашнего дня, как только сдам экзамены, пойду подрабатывать, так что не перенапрягайся.

— Я буду зарабатывать, а ты только учись. И про университет не волнуйся. Я тебе регистрационный взнос достану, чего бы мне это ни стоило.

Но, к несчастью, все усилия Чхэ Хён пошли прахом. В этом хаосе ублюдок добрался даже до Чхэ Хён, которая до последнего не бросала учебу.

Если бы он собирался пощадить Чхэ Хён из-за того, что она несовершеннолетняя старшеклассница, Джэ Хён бы не дошел до самоубийства. Нет, возможно, они просто потеряли бдительность, думая, что всё внимание сосредоточено на травле Хэ Сон.

— А! А-а...! Ха... ы-ы....

— О боже! Что делать!

— Девушка! Девушка!

...А, что это было?

Утром, в день госэкзамена, Чхэ Хён, вышедшая из квартиры, чтобы отправиться на место сдачи, вдруг низко взлетела в воздух и рухнула вниз. В первый момент она даже не поняла, что произошло.

Странно, почему холод асфальта касается лица именно сейчас. Зрение затуманилось, но до ушей доносился какой-то гул. Голоса незнакомцев, призывающие быстрее вызвать скорую.

А.... Больно....

Открыв глаза, она увидела незнакомый белый потолок и капельницу. Запах дезинфицирующего средства, который всегда исходил от мамы, подсказал ей, что это больница, и в тот же миг накатила боль.

Тело болело так, словно его разобрали на части и собрали заново. Она попыталась пошевелиться, кряхтя от боли, но это было нелегко. Прижав подбородок к груди и посмотрев вниз, она поняла, что сломана правая нога.

Осознание того, что произошло, пришло к ней, но вместо слез вырвался лишь горький смешок. Занавеска слегка отодвинулась, и появилась Хэ Сон — похоже, она только что оформила документы на госпитализацию.

— Чхэ Хён....

— ...Сестра, прости меня.

— За что ты извиняешься... Это я должна просить прощения....

Пострадала Чхэ Хён, но у Хэ Сон было такое потерянное лицо, что жаловаться на боль было невозможно. После череды столь мучительных событий даже такая сильная личность, как Хэ Сон, с трудом держалась.

— Прости меня, Чхэ Хён... Если бы я тогда просто... взяла те деньги... ты бы так не пострадала... Прости меня....

— Нет, сестра. Я в порядке, так что... не плачь, ладно?

Хэ Сон, которая не плакала даже после смерти брата, наконец не сдержалась перед Чхэ Хён. Видимо, то, что Чхэ Хён не только пострадала физически, но и все её усилия и мечты были растоптаны, причиняло ей невыносимую боль.

Когда плечи сестры, которая всегда казалась такой бесстрашной, стали такими маленькими? Глядя на горько рыдающую Хэ Сон, Чхэ Хён тоже тихо заплакала.

— Свидетели говорят, водитель скрылся. Машина, которая тебя сбила, просто уехала... А у полиции, похоже, нет никакого желания расследовать это дело.

— Звучит так, будто это была не просто авария.

Значит, одно из двух: либо они пытались убить Чхэ Хён, но не вышло, либо это было предупреждение, что они могут убить в любой момент.

Чхэ Хён чувствовала огромную вину перед Хэ Сон даже за эти больничные счета. Ей приходили мысли, что, может, если бы она умерла вслед за братом, Хэ Сон стало бы легче.

Но Чхэ Хён твердо решила не сдаваться. Если она сломается здесь, всё пойдет по плану тех ублюдков, так что нужно бороться, даже если придется умереть.

Чхэ Хён перенесла операцию, ей вставили металлический штифт в сломанную ногу. Выписавшись в гипсе, она была полна решимости не отступать, даже если сломают и левую ногу.

— Чхэ Хён, мне вдруг пришла мысль. Помнишь, что ты мне говорила до аварии... Про интервью, если получишь высший балл?

— Да. Говорила.

— Давай запишем видео и выложим. Мне кажется, это будет иметь больший резонанс, чем текст.

Хэ Сон и Чхэ Хён, хватаясь за соломинку, решили перейти в наступление. Расчет был на то, что у Сон Джина слабый самоконтроль и вспыльчивый характер, так что, если его как следует спровоцировать, он может выдать себя сам.

— Чхэ Хён, я четко говорю? Не проглатываю слова?

— Да, сестра. Всё отлично понятно. Только... чуть-чуть, совсем чуть-чуть помедленнее.

— Поняла, давай еще раз попробуем.

Хэ Сон решила записать видео, не скрывая лица. Чхэ Хён снова и снова правила текст, который должна была зачитать Хэ Сон.

Они много раз репетировали перед камерой, проверяя, нет ли изъянов в записанном видео.

Подозрения в употреблении наркотиков и изнасиловании коллеги-мужчины сотрудником отдела планирования «Хансан Групп» Чхэ Сон Джином

Заголовок намеренно сделали провокационным, вынеся самое острое в начало. Опираться на факты и взывать к эмоциям — это хорошо, но Хэ Сон согласилась, что для привлечения внимания публики нужно использовать шокирующие слова.

Чхэ Хён, лежа в постели, изучала видеомонтаж. Целую неделю она потратила на то, чтобы в бесплатной программе качественно смонтировать видео и добавить субтитры.

— Сестра, просмотры растут. Судя по комментариям, надежда есть. Не знаю кто, но комментарий о том, что нужно расследовать дело того, кто довел брата до смерти, набрал больше всего лайков!

Они намеренно загрузили видео на личный канал Хэ Сон рано утром в выходной. И их расчет оказался верным. Видео не удалили сразу.

Более того, через час-два пошла реакция. Пусть и небольшая, но если общественность заинтересуется смертью Джэ Хёна, у них появится шанс.

Но спустя полдня начали появляться странные комментарии. В основном они касались Хэ Сон, и было очевидно, что это спланированная атака для перелома общественного мнения.

«Я ее знаю. Она была известна в Мёнджине, Кёнгидо. Ходят слухи, что она та еще шлюха» «Вау, бля, сиськи огромные, так бы и пососал» «Ясно же, что она просто денег хочет вытрясти» «Ищу пати трахнуть шлюху, скидываемся 1/N»

Мгновенно посыпались комментарии с матом, сексуальными домогательствами и оскорблениями, а вскоре видео было удалено. Как и в случае с постами на форумах, было ясно, что у стороны Сон Джина есть специальная команда, мониторящая всё, что появляется в сети.

Они не знали, что люди, следящие за общественным мнением в интернете, работают посменно 24 часа в сутки, 365 дней в году. Было до слез обидно, что их так тщательно подавляют, не давая даже пикнуть.

Если сдаться сейчас и замолчать, может быть, оставшаяся жизнь Хэ Сон и её собственная станут спокойнее... Да, возможно, правильнее пойти на компромисс сейчас, пока никто больше не пострадал.

— Чхэ Хён, я ненадолго съезжу в отель «Хэран» и вернусь.

— Да, сестра. Ты точно уверена, что мне не нужно ехать с тобой?

— Тебе сейчас даже ходить нужно с осторожностью... Я справлюсь одна, не волнуйся.

— ...Сестра. Прости, что я такая бесполезная.

— Перестань, что за глупости.

— И еще... сестра. Я верю в твой выбор и поддерживаю его, так что больше не чувствуй себя виноватой передо мной.

Чхэ Хён еще не сняла гипс, так что выбора не было. Опираясь на костыли, она проводила Хэ Сон, собиравшуюся на встречу, до двери.

Человека, с которым встречалась Хэ Сон, Чхэ Хён тоже видела. Это был тот самый адвокат Чхэ Сон Джина в черных роговых очках, годившийся ей в дяди, который приходил на похороны брата.

— Сообщите ваши требования, и мы постараемся максимально подстроиться под них. — Нам не нужны деньги, мы хотим получить искренние извинения от господина Чхэ Сон Джина. — Я понимаю, о чем вы, давайте встретимся и обсудим. Наша позиция — разрешить эту ситуацию с максимальной поддержкой, как материальной, так и моральной.

Через неделю после удаления видео с Хэ Сон связался адвокат Чхэ Сон Джина. Предложил перестать враждовать и попробовать начать диалог с чистого листа.

Казалось, Хэ Сон твердо решила пойти на мировую ради Чхэ Хён, если Чхэ Сон Джин принесет надлежащие извинения. Чхэ Хён прекрасно понимала позицию Хэ Сон, измученной душой и телом.

Однако Хэ Сон, которая должна была встретиться с адвокатом в обед, не вернулась ни вечером, ни ночью.

Телефон абонента выключен....

Даже телефон Хэ Сон был выключен. Дурное предчувствие. Зря она отпустила Хэ Сон одну... Определенно что-то случилось.

Нет, всё будет хорошо. Не надо накручивать себя. Сестра просто так усердно обсуждает условия соглашения, что даже не заметила, как села батарейка, так что не стоит волноваться.

Слезы подступали к горлу, но плакать не хотелось. На всякий случай Чхэ Хён подключила телефон к зарядке и продолжала звонить и писать Хэ Сон. Она была готова не спать всю ночь, ожидая весточки от сестры рядом с телефоном.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

Боясь пропустить звонок, она поставила не вибрацию, как обычно, а громкий рингтон, который прозвучал словно гром среди ясного неба. Чхэ Хён, которая лежала на боку, вздрогнула и резко вскочила.

— Алло.

Видимо, она задремала, потому что за окном уже рассвело. Чхэ Хён потерла слипшиеся глаза и ответила на звонок дрожащим голосом.

Представление игрока: Чан Чхэ Хён

— Студентка Чан Чхэ Хён, верно?

— Да, это я.

— Пак Хэ Сон ведь ваша невестка?

— Да, всё верно.

— Ох... Послушайте, не пугайтесь слишком сильно. Хорошо?

— …….

— Прошлой ночью Пак Хэ Сон попала в аварию в нетрезвом состоянии. Она врезалась в ограждение и скончалась на месте....

— Постойте, что вы сказали?

— Пак Хэ Сон умерла, и так как других родственников нет, вам нужно приехать в больницу. Я отправлю адрес в сообщении, приезжайте.

Едва положив трубку, Чхэ Хён почувствовала приступ тошноты. Ковыляя на загипсованной ноге, она добежала до туалета и, обняв унитаз, начала исторгать из себя всё содержимое желудка. Когда тошнить было уже нечем, она ударила себя кулаком в грудь, словно больше не могла выносить эту боль.

Смерть Хэ Сон не укладывалась в голове. Перед глазами стоял её решительный образ, когда она выходила из дома. Какое вождение в нетрезвом виде? Это точно была не авария, а убийство.

— Сестра!

Она должна была защитить сестру, нельзя было отпускать её одну. Кровь прилила к голове. Заливаясь слезами и соплями, Чхэ Хён выла от горя, сидя на полу в туалете.

Неизвестно, сколько времени она рыдала, словно раненый зверь. Несколько часов она кричала и блевала, плача всем телом. Нет, она решила отрицать всё и ждать звонка от Хэ Сон, который обязательно будет.

«Студентка, вы должны приехать и опознать тело. Только так можно оформить свидетельство о смерти и провести похороны».

Полицейский, ответственный за дело, звонил несколько раз и даже присылал сообщения, когда Чхэ Хён не появилась спустя полдня после утреннего звонка. Чхэ Хён никак не реагировала на его попытки связаться.

Она не хотела опознавать тело и признавать, что Хэ Сон мертва. Казалось, как только она подтвердит смерть Хэ Сон, мир, который она с таким трудом удерживала, рухнет.

Поэтому Чхэ Хён не поехала в больницу, где находилось тело Хэ Сон. Нет, она просто хотела отправиться вслед за братом и сестрой прямо сейчас.

Когда солнце уже клонилось к закату, Чхэ Хён с заплаканным, опухшим лицом поднялась. Волоча загипсованную ногу, она открыла окно на балконе и посмотрела вниз. Восьмой этаж — высоты должно хватить, чтобы умереть наверняка.

Если прыгнуть, всё закончится. Прыгай.

Брат повесился, но она не сможет так умереть. Если пытаться заколоть себя ножом в шею или в сердце, есть риск выжить.

Поэтому она выбрала верный способ. Хотелось поскорее сбежать из этого ада и встретиться с любимой семьей.

Она перегнулась через перила балкона, свесив верхнюю часть тела, но ноги не отрывались от пола. Нужно набраться смелости всего один раз, всего один... Почему же ей так страшно умирать?

Она долго стояла у окна, то высовываясь, то отступая назад. Видимо, кто-то из соседей, проходивших внизу, заметил её.

Встретившись взглядом с незнакомцем, который с тревогой смотрел на неё снизу вверх, она вдруг испугалась. Чхэ Хён закрыла балконную дверь. Плотно задернув шторы, она обессиленно опустилась на пол в гостиной и замерла.

— …….

Послышался стук во входную дверь. Чхэ Хён поднялась. С одеревеневшим телом она направилась к прихожей, но вдруг остановилась. Странно, есть же звонок, почему стучат?

Может, это люди Чхэ Сон Джина пришли убить и её? Стук повторился, и раздался голос:

— Есть кто дома?

— А, да.

— Это управляющий домом, откройте, пожалуйста, ненадолго.

Голос казался знакомым, но она решила проверить. Чхэ Хён подошла к настенной панели в гостиной и включила камеру домофона.

На маленьком экране появился человек, стоящий у двери. К счастью, это был тот, кого Чхэ Хён точно знала. Действительно управляющий.

Кхм-кхм. Прочистив горло, Чхэ Хён ответила хриплым голосом:

— А, сейчас я немного занята.

— Мне сказали, что кто-то опасно стоит на балконе, будто собирается прыгнуть, вот я и пришел проверить....

— У меня просто голова разболелась, я вышла подышать воздухом.

— Тогда будьте осторожнее впредь.

— Хорошо.

Когда управляющий ушел, Чхэ Хён, которая еще минуту назад собиралась умереть, рухнула на пол гостиной. Мысли вихрем крутились в голове, и постепенно она начала погружаться в пугающее состояние сосредоточенности.

Чхэ Сон Джин не просто уничтожил душу человека и довел его до самоубийства, он в итоге заманил в ловушку и убил сестру. И никто не хотел слушать об их несправедливых страданиях.

Для кого вообще существуют законы? В мире, который не защищает слабых, что бы ни сделала Чхэ Хён, её никто не услышит.

Да, мирные методы не работают, на них даже не смотрят. Значит, остается только одно — использовать методы Чхэ Сон Джина.

Тогда нужно жить. Самой восстановить справедливость. Она должна выжить любой ценой, пока не убьет Чхэ Сон Джина собственными руками.

Если умереть сейчас, это будет собачья смерть. Если она покончит с собой, больше всех обрадуется Чхэ Сон Джин. Нужно сделать так, чтобы этот ублюдок потерял сон.

Приняв решение, Чхэ Хён взяла только кошелек и телефон, и, опираясь на костыли, вышла из дома. Было тяжеловато, но спуститься к стоянке такси она смогла.

Добравшись по адресу, присланному полицией, до морга, она последовала инструкциям и вошла внутрь.

— Личность подтверждена по отпечаткам пальцев, но считайте это этапом окончательного опознания семьей.

— Да.

— Это была авария, так что вид может шокировать, крепитесь.

— Спасибо, что предупредили.

Сотрудник морга, видимо, пожалел Чхэ Хён, которая, будучи единственной семьей, выглядела так молодо, да еще и пришла на костылях. Благодаря его добрым объяснениям она смогла еще раз морально подготовиться.

— Я дам вам достаточно времени, так что попрощайтесь не спеша, а потом выходите.

— Спасибо за заботу.

Когда открылась дверь холодильной камеры и выдвинули полку, перед глазами Чхэ Хён оказалась накрытая белой простыней Хэ Сон. Как только сотрудник вышел, Чхэ Хён медленно откинула ткань с лица.

— Сестра....

Хэ Сон, которую она любила как родную сестру, лежала так, словно просто спала. Как и говорили про аварию, на лице были ссадины. Знала бы — принесла бы пластырь.

— Там уже есть посетитель, можете заходить.

Послышался голос сотрудника, который только что провожал Чхэ Хён. Вслед за этим кто-то направился к Чхэ Хён, нет, к Хэ Сон.

Шаги затихли рядом с Чхэ Хён. На лице мужчины, смотревшего на открытое лицо Хэ Сон, читалась глубокая скорбь.

Этот мужчина стоял рядом с ней и в день свадьбы Джэ Хёна и Хэ Сон. Разница была лишь в том, что теперь у него не было левой руки ниже локтя.

Видеть вблизи, как вместо руки на человеке надето такое оружие, было действительно жутко. Изогнутый в форме буквы «С» крюк не был заточен, как лезвие, но от него исходила угрожающая аура. Казалось, одного взмаха хватит, чтобы разорвать лицо и плоть.

Тяжелая тишина, повисшая между ними, была пропитана горем. Чхэ Хён, не желая плакать при постороннем, крепко сжала губы и, проглотив слезы, сказала:

— Сестра много курила, но алкоголь её организм вообще не переносил, ни капли.

— Знаю.

Глядя на медленно кивающую Чхэ Хён, Крюк протянул правую руку к ногам Хэ Сон. Он слегка приподнял белую простыню, закрывавшую ноги, обнажив ступни и икры.

Тело выглядело сильно поврежденным, видимо, чтобы имитировать столкновение с отбойником. Крюк, молча смотревший на покрытое багровыми синяками тело Хэ Сон, взглядом подозвал Чхэ Хён.

— Видишь это?

— ...Где?

— Вот здесь, на внутренней стороне лодыжки, похоже на красную точку.

— А... да. Вижу. Если присмотреться, видно.

Голос его был спокоен, но выражение лица Крюка говорило о том, что он готов убить кого-то прямо сейчас. С трудом сдерживая ярость, он объяснил Чхэ Хён, что это за красная точка.

— Сюда, в вену возле лодыжки, ввели технический метиловый спирт.

— …….

— Частый метод, когда хотят обставить убийство как смерть в ДТП при пьяном вождении. Лодыжка — место, которое легко пропустить при осмотре.

— ...Откуда вы знаете такие вещи?

Убрав руку, Крюк молча смотрел на Чхэ Хён сверху вниз. Когда Чхэ Хён подняла голову и уставилась на него красными от слез глазами, он сказал:

— Прости меня, длинноволосый Чан Джэ Хён.

— …….

— Хэ Сон умерла из-за меня, из-за того, что я не вмешался, прикрываясь трусливыми оправданиями.

Чхэ Хён поняла, о чем говорит Крюк. Казалось, он испытывает огромное чувство вины за то, что не смог активно защитить Хэ Сон. Нет, на самом деле Чхэ Хён догадывалась, почему на его лице сейчас такая мука.

Оснований доверять этому мужчине было больше, чем просто его давняя дружба с Хэ Сон. Эмоции, которыми были наполнены его прикосновения к лицу Хэ Сон, — разве это была простая дружба?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Первый сет: Первая игра

Чхэ Хён, наблюдавшая, как Хэ Сон в прекрасном свадебном платье выходит замуж за другого мужчину, почувствовала, что ее спина выглядит невероятно одинокой. Тогда, будучи еще моложе и не зная любви, Чхэ Хён ощутила, что творится у него на душе.

Это могло быть горько-сладкое чувство, нечто неопределенное между дружбой и любовью. Или же глубокая любовь, которой не суждено было сбыться.

Поэтому Чхэ Хён решила набраться смелости. Единственный человек, который мог ей сейчас помочь, — это мужчина, стоящий прямо перед ней.

— Если вам жаль сестру, помогите мне.

— И что я должен сделать? Нет, прежде всего, что ты хочешь сделать?

— Я хочу отомстить ублюдку, который убил моего брата и сестру.

— Как ты собираешься мстить?

— Я должна его убить.

Крюк усмехнулся, то ли удивленный, то ли позабавленный дерзким ответом Чхэ Хён. Чхэ Хён стойко выдержала его пристальный, полный раздумий взгляд.

Долгое время молча разглядывая Чхэ Хён, Крюк наконец заговорил низким голосом:

— Ты ведь не думаешь, что эту ситуацию подстроил один полоумный торчок?

— ...Что? О чем вы...

— У этого торчка кишка тонка, чтобы раздуть дело до такого масштаба.

— Значит, есть кто-то еще?

Если подумать, после того как Чхэ Сон Джин устроил тот спектакль в маникюрном салоне и исчез, характер издевательств над Хэ Сон и Чхэ Хён изменился.

Может, они ждали, пока загнанная в угол Хэ Сон потеряет способность трезво мыслить, чтобы заманить ее под предлогом соглашения? До аварии Чхэ Хён Хэ Сон действовала довольно мудро и разумно, но после — ей стало невыносимо тяжело.

«Кишка тонка раздуть до такого масштаба...» Только тогда Чхэ Хён поняла, что в деле есть что-то странное, и ее глаза расширились.

В этот момент она почувствовала прикосновение чего-то холодного к щеке. Было бы ложью сказать, что она не испугалась острого металла, медленно скользящего по ее коже.

Холодное лезвие спустилось с подбородка и прошло по шее. К счастью, она была одета, так что металл, скользнувший между грудями, не касался кожи напрямую.

— Это нам и предстоит выяснить.

— …….

— Вместе с длинноволосым Чан Джэ Хёном.

Он протянул не руку, а кое-что другое. Чхэ Хён вздрогнула, увидев протянутый крюк, но все же схватилась за то, что заменяло ему руку. Значит, теперь договор заключен?

— Меня зовут Чан Чхэ Хён. А не длинноволосый Чан Джэ Хён.

— Знаю.

— …….

— Пойдем, Чан Чхэ Хён.

Горько улыбнувшись, Крюк кивнул в сторону двери. Чхэ Хён, в последний раз крепко сжав холодную руку Хэ Сон, взяла костыли и снова дала клятву перед ней, сдерживая слезы.

Спи спокойно, сестра. Я обязательно отомщу за тебя и за брата.

Чхэ Хён, сглотнув готовые вырваться слова, чтобы никто не услышал, молча плакала. По ее бледным щекам текли горячие слезы.

05. Первый сет: Первая игра

Возникла проблема, от которой разболелась голова.

Сон Джу встретился с начальником полиции Чха в корейском ресторане недалеко от офиса во время обеда. Ресторан, состоящий только из отдельных комнат, идеально подходил для тайных встреч и обмена информацией.

— Это... довольно неожиданно.

С того дня, как он впервые встретил Да Ён, начальник Чха тайно наводил справки о новостях, касающихся смотрин его брата, о которых Сон Джу узнал в родительском доме. Суп перед ним уже остыл, но Сон Джу не съел ни ложки, просматривая материалы на планшете, который передал ему начальник Чха.

Сон Джу потер виски указательным пальцем правой руки. Дело могло обернуться большей головной болью, чем он ожидал, а могло разрешиться на удивление легко.

— Я думал, это будет семья политика или корпорация того же уровня, поэтому тоже немного удивлен, это не совсем то, что я ожидал.

— Насколько я смог выяснить, ничего особенного нет, но если у вас, директор, есть другие каналы, стоит проверить еще раз.

— Да, придется. Я... совершенно не ожидал, что отец сделает такой выбор.

С коротким вздохом положив планшет на стол, Сон Джу помрачнел. Мачехе, которая, родив внебрачного ребенка в результате интрижки, заняла место жены, это вряд ли понравится.

У Сон Джина были врожденные недостатки, поэтому она наверняка хотела найти ему самую лучшую партию, а тут такое.

Впрочем, если не брать в расчет позицию мачехи, выбор отца казался странным и вызывал еще больше подозрений. Если свадьба состоится без изменений, отец породнится с семьей, сколотившей состояние и влияние на грязных деньгах.

Это не было убыточным союзом, так что решение о браке, вероятно, было принято, но каковы истинные намерения отца?

— Ну, рыбак рыбака видит издалека, разве нет?

— Возможно, но... будь я отцом дочери, я бы не выдал ее за такого типа, как мой брат.

— Значит, вы считаете, что есть что-то еще, перевешивающее это, директор.

— Да... Должна быть причина, так что, как вы и сказали, мне придется разузнать больше через другие каналы.

Как бы там ни было, никто не захотел бы иметь такого зятя-отморозка. У той стороны наверняка есть свои источники информации, неужели они не знали, что творил Сон Джин?

Честно говоря, Сон Джу считал сводного брата чужим человеком и вообще не интересовался им. Однако после возвращения в Корею он через доверенных лиц собрал досье на проделки Сон Джина как на одну из слабостей отца, чтобы использовать это против него.

Да, вкусы бывают разные, но это переходило все границы. Избиения — это цветочки, были подозрения в изнасиловании мужчин и женщин с использованием наркотиков, настоящий человеческий мусор.

Добавьте к этому гонки по ночным дорогам, перекрытым членами клуба суперкаров, — в общем, он делал всё, чего делать нельзя. Плюс наркотики, что для такого типа было само собой разумеющимся, так что и говорить не о чем.

Неудивительно, что Сон Джин не мог и пикнуть против отца, который до сих пор прикрывал его задницу. Вот и пошел на смотрины без возражений.

— ...Прошу прощения за дерзость, но я беспокоюсь, не пошатнет ли это ваше положение, директор.

— Разве дедушка не предвидел подобного, когда приставил вас ко мне, начальник?

— Покойный председатель спас мне жизнь... так что я буду защищать вас, директор, даже ценой собственной жизни.

— Давайте без этих страшных разговоров о жизни и смерти за едой. Просто знайте, что я всегда вам благодарен.

Сон Джу подумал, что начальнику Чха, должно быть, нелегко быть таким почтительным с ним, кто годится ему в сыновья. Поэтому нужно еще лучше заботиться о своих людях.

Начальник Чха разузнал о семье будущей невесты Сон Джина, а также предоставил личную информацию о Да Ён. Самое время выразить благодарность чем-то существенным.

***

Пообедав с начальником Чха, Сон Джу вернулся в свой офис.

Здание, где сейчас располагалась компания Сон Джу, изначально принадлежало его деду по материнской линии и перешло ему по наследству. Но, решив основать инвестиционную фирму по возвращении в Сеул, он не хотел начинать с излишней помпезности.

Поэтому сначала он открыл небольшой офис в другом месте неподалеку. Сон Джу был уверен в успехе.

Он хотел постепенно расширять компанию и показать свой успех тем, кто за ним наблюдал. К счастью, план удался.

Иностранный филиал, занимавший это место, в начале года ушел с корейского рынка, что позволило Сон Джу вовремя расшириться и переехать. Благодаря этому он получил офис с видом на реку Хан.

Вслед за Сон Джу в офис вошла секретарь Ко. Снимая пиджак и вешая его на вешалку у стола, Сон Джу спокойно спросил:

— Как пообедали с начальником?

— Да, спасибо. Кстати... хотела кое-что спросить.

Секретарь Ко была личным секретарем и ближайшим доверенным лицом деда, поэтому знала Сон Джу с детства. Она была для него скорее как тетя, чем секретарь, и с годами, хоть и постарела, накопила огромный опыт. Для Сон Джу не было союзника надежнее.

— Среди картин, которые дедушка собирал при жизни, есть ли работы художника, который сейчас пользуется вниманием?

Она долго служила деду, поэтому в таких вопросах разбиралась лучше Сон Джу. К тому же ее проницательность и чутье позволяли мгновенно понять подоплеку вопроса.

— Дайте подумать... Нужно свериться со списком, но один корейский художник сразу приходит на ум, директор.

— Вы как всегда на высоте, секретарь Ко.

— Покойный председатель высоко оценил потенциал этого художника, когда тот был новичком, и скупил несколько его ранних работ.

— Тогда отправьте одну из них, ту, что сейчас оценивается выше всего, домой начальнику Чха.

Наличные, ценные вещи, движимое и недвижимое имущество оставляют следы или их трудно хранить, что несет риски. Поэтому нет ничего лучше для тайных подарков, чем предметы искусства.

Дед купил их за бесценок, так что для Сон Джу это была чистая прибыль. У него было много картин, стоящих баснословных денег, и если одна из них поможет укрепить чью-то преданность, что может быть лучше?

Первый сет: Первая игра

— На всякий случай сделайте доставку ночью.

— Да, не беспокойтесь, я всё улажу, директор.

— Вот поэтому вы мне так нравитесь, секретарь Ко.

— Такие вещи говорите своей девушке.

— Где же мне найти время на девушку.

— Будем считать, что официально так оно и есть, директор.

Секретарь Ко с улыбкой ответила на шутливый выпад Сон Джу, попрощалась и вышла из кабинета.

Сон Джу достал сигарету из портсигара на столе и закурил. Раз этот человек из теневого мира, Ха Ма должен знать его. В пятницу у него теннис, так что в другой день нужно будет встретиться с другом.

Затушив сигарету в пепельнице, Сон Джу сначала вымыл руки в раковине, установленной в офисе. Тщательно почистив зубы, он посмотрел в зеркало, проверяя прическу и одежду.

«Всегда выгляди опрятно, следи за чистотой тела, Сон Джу. При прочих равных условиях, естественно, захотят работать с тем, кто выглядит достойно, а не с каким-то неряхой».

Дед по материнской линии, часто приезжавший к Сон Джу в Америку, лично учил его гладить одежду. Мол, ты мой внук и всю жизнь будешь руководить людьми, но такие вещи нужно уметь делать самому.

Конечно, он говорил, что нужно уметь позаботиться о себе не только в плане глажки. А еще он до оскомины твердил, что, как бы там ни было, внешний вид всегда должен быть безупречным.

Сон Джу и сам от природы был аккуратен. И ему не хотелось бросать тень на имя покойного деда.

Даже название компании было аббревиатурой имени деда. Он всегда старался не забывать свои корни.

У него было много совещаний с сотрудниками, иногда случались внезапные срочные встречи. Он — лицо компании, и вполне естественно, что ему не хотелось представать перед людьми неопрятным и растрепанным.

— Вы не уходите?

— Побуду еще часок и пойду. Хорошо поработали, секретарь Ко.

— Не засиживайтесь допоздна. Если что-то случится, звоните, директор.

— Да, до завтра.

...Уже столько времени. После суматошного рабочего дня солнце уже клонилось к закату.

Уходящая секретарь Ко сама передаст водителю Пэ, что Сон Джу выйдет через час. Теперь в офисе остался только Сон Джу.

Ситуация, когда все уходили, оставляя директора одного, была обычной для компании Сон Джу. В финансовой сфере часто меняют работу. Умение удерживать рядом сплоченную команду надолго — это тоже заслуга Сон Джу.

Поэтому с самого основания офиса у него было железное правило. Никаких переработок, если только не возникнет чрезвычайная ситуация, которую признают все.

Не то чтобы Сон Джу был таким уж прогрессивным. Просто работать нужно эффективно.

В этом расчете было и понимание того, что компания, гарантирующая личное время и работу строго в отведенные часы, сможет удержать талантливых сотрудников. Конечно, сотрудники тоже должны использовать время без потерь, отрабатывая свою зарплату.

Сон Джу потянулся правой рукой к шее и слегка ослабил галстук. Рабочее время закончилось, так что можно немного расслабиться.

Честно говоря, когда он был сосредоточен на работе, он старался на время стирать из памяти личные дела. Он всегда считал, что тащить личную жизнь в работу — непрофессионально.

Это убеждение оставалось неизменным, но был один образ, который понемногу, капля за каплей, просачивался в мысли Сон Джу.

Профиль Да Ён, играющей в теннис. Её бесстрастное лицо, выпускающее сигаретный дым. В общем, Да Ён была первой женщиной, которая так сильно возбуждала Сон Джу.

Честно говоря, хотелось прямо сейчас поехать на фабрику, где работает Да Ён. Но во всем должен быть порядок, поэтому нужно соблюдать определенные границы.

Так что будем смирно ждать до пятницы.

«Кажется, я забыла взять его утром».

Вспомнилась ложь Да Ён о том, что она не взяла ракетку из дома. Да Ён, пойманная на лжи, притворялась невозмутимой, но каждый раз, когда Сон Джу вспоминал ее растерянные глаза, ему хотелось смеяться, как сейчас.

Хорошо, что на прошлой неделе он последовал за ней. Казалось, Да Ён не совсем безразлична к нему. Если уделить время и проявить внимание, стать ближе будет не так уж сложно.

Конечно, Сон Джу не хотел быть просто другом Да Ён. Он хотел чего-то тайного, личного, вязкого и эротичного.

Одна только мысль об этом заставляла кровь приливать к низу живота — таковы были будни Сон Джу в последнее время.

***

— Ха-а....

Поскольку каждое утро и вечер в душе он изливал свою молочно-белую похоть, пятница наступила незаметно.

Никогда в жизни он еще не ждал пятницу с таким трепетом. Самому было смешно, но он терпел и ждал, и вот этот день настал.

После работы Сон Джу переоделся в спортивную форму, спустился на подземную парковку и беззвучно рассмеялся, увидев свою машину. Водитель Пэ и так каждый день следил, чтобы на ней не было ни пылинки, но сегодня она сияла особенно ярко. Теннис теннисом, но раз сегодня пятница, он, видимо, решил, что Сон Джу берет машину для личных дел.

В общем, все вокруг такие проницательные. Это может доставлять неудобства, но Сон Джу решил мыслить позитивно. Благодаря водителю Пэ он не ударит в грязь лицом, если придется кого-то подвезти.

— …….

Направляясь к теннисному корту, Сон Джу весело постукивал указательным пальцем правой руки по рулю. Сегодня он хотел поговорить с Да Ён побольше, чем на прошлой неделе.

О повседневной жизни или о теннисе, их общем хобби. Можно было бы сразу найти общий язык и поехать туда, где они будут только вдвоем, но... Он не хотел слишком торопиться, что бы это ни было.

Наконец, когда он въехал на парковку теннисного корта, тайминг оказался просто идеальным. Фары машины Да Ён только что погасли, и она вышла из водительской двери. Правда, на этот раз она, кажется, взяла ракетку, что было немного жаль.

— Здравствуйте, Да Ён.

— Да, здравствуйте.

— Только приехали?

— Да, как видите.

— Я тоже.

Несмотря на то, что парковка была просторной, Сон Джу снова припарковался прямо рядом с машиной Да Ён. Но, в отличие от прошлого раза, выражение лица Да Ён было скорее смиренным, чем недовольным.

Когда Сон Джу вышел из машины и открыл багажник, послышался голос Да Ён.

— Тогда я пойду первая, разомнусь.

— Да, хорошо.

Сон Джу проводил взглядом Да Ён, которая, помахивая ракеткой в правой руке, открывала дверь корта, и перевел взгляд в багажник. Он тоже взял свою любимую ракетку. Аккуратно сложив напульсники и полотенце в сумку, он закинул ее на плечо и вошел в зал.

Когда появился Сон Джу, Да Ён, только что севшая на стул в зоне ожидания, молча скользнула по нему взглядом и уткнулась в телефон. Не отрывая от нее глаз, Сон Джу сел прямо рядом с ней и заговорил первым.

— Вы же говорили, что будете разминаться, Да Ён?

— ...Дыхательная гимнастика — тоже упражнение.

— Вы меня просто обезоруживаете.

— Мне часто такое говорят.

— Что вы скучная?

— Да.

Да Ён, все еще держа телефон в руке, кивнула, словно соглашаясь со словами Сон Джу, и едва заметно улыбнулась.

Похоже, предыдущая тренировка закончилась. Когда Сон Джу обменивался кивками с двумя выходящими учениками, тренеры тоже вышли наружу.

— Говорят, управляющий сегодня снова не придет?

— Видимо, занят в последнее время.

Сон Джу услышал, как тренер Ким бросил фразу тренеру Ли, проходя мимо. И тут в голове у него что-то щелкнуло.

Сон Джу взглянул на Да Ён, которая положила телефон на стол и вращала запястьями, а затем обратился к тренеру Ли.

— Если Да Ён не против, нас как раз четверо, может, сыграем парную игру?

Тренеры почти одновременно кивнули, соглашаясь с предложением Сон Джу.

— Отлично, директор. Давно не играли пары, будет весело. Да Ён, как вы на это смотрите?

— А... Ну, неплохо, но... мой уровень... слишком низок, чтобы играть с вами тремя.

— Все так говорят, а потом уровень растет. Если не заняты, давайте сыграем. Такая возможность выпадает нечасто.

Даже без вмешательства Сон Джу тренер Ли активно уговаривал Да Ён. Да Ён, казалось, немного поколебалась, но, решив, что это будет хорошим опытом, повернулась к Сон Джу. Когда она принимала предложение, Сон Джу кивнул ей.

— Ну что ж. Как разделимся?

— Тренерам нельзя быть в одной команде, так что... Я буду с директором, а вы, девушка, с тренером Ли.

— Хорошая идея. Да Ён берет уроки у меня, так что мы уже команда.

Как и сказал тренер Ким, такое разделение казалось наиболее сбалансированным. И видимо, бывших спортсменов не переделать. Как только решили играть, у обоих тренеров загорелись глаза, было видно, что они в предвкушении.

Первый сет: Первая игра

— Тогда я ненадолго заскочу в офис, закончу дела и вернусь, директор. Тренер Ким приведет корт в порядок... А может, вообще опустим жалюзи и будем рубиться всю ночь сами? Как в прошлый раз?

— Боюсь, сегодня никто не уйдет домой, пока я не выиграю.

— Что? Серьезно? Э... так не пойдет.

Да Ён, молча слушавшая шутливую перепалку с тренером Ли, поспешно вмешалась. Ее растерянное лицо, когда она всерьез спросила, правда ли нельзя будет уйти, выглядело мило.

— Вас кто-то ждет дома, Да Ён?

— Нет. Не в этом дело.

— Тогда можно и всю ночь. Завтра же выходной.

— Это так, но... играть в теннис всю ночь напролет мне не хочется.

— Эх... Нет у вас еще настоящей теннисной выдержки, Да Ён.

Судя по ответу на непринужденный вопрос, она точно живет одна. С трудом сдерживая улыбку, Сон Джу мягким голосом продолжал закидывать удочки одну за другой.

— А вы пробовали?

— Что?

— Игру. В теннис. Парную игру вдвоем.

— Я вообще впервые буду играть в игру.

— Тогда, раз вы новичок, мне придется вас многому научить.

— Чему?

— Теннису. Кстати, правила знаете?

— За кого вы меня принимаете.

— Грубо вышло?

— Немного.

Да Ён слегка закатила глаза на шутливое выражение лица Сон Джу и кивнула. Жест явно говорил, что шутка Сон Джу была неудачной. Тем не менее после обмена такими пустяковыми шутками неловкость между ними, казалось, значительно сгладилась.

Они вместе вышли на корт: Да Ён разминала плечи, а Сон Джу, слегка вращая запястьями, готовился. Тренер Ким, закончивший уборку корта, уже вовсю отрабатывал подачу.

— Я правда запер дверь, директор. Вещи у всех снаружи, мало ли что.

— А, верно. Ну что, начнем? Да Ён, идите на сторону тренера Ли.

— А, хорошо.

Когда тренер Ли вернулся из офиса на корт, все заняли свои позиции. Да Ён, как и сказал Сон Джу, перешла через сетку и встала в пару с тренером Ли.

— Поскольку с нами Да Ён, всем немного сбавить обороты. Чтобы без травм.

— Тренер, я в порядке, честно.

— Мы двое — бывшие профи, а вон тот красавчик-директор — наполовину профи, так что если мы будем играть всерьез, вы, Да Ён, ни один мяч не примете.

— ...Вот как.

— Мастерство растет в игре. Давайте, файтинг!

Разделенные сеткой, трое мужчин и одна женщина сложили руки вместе и издали легкий боевой клич. Сон Джу легонько ударил кулаком о кулак тренера Кима. Да Ён тоже хлопнула в ладонь тренера Ли, разжигая дух соперничества.

— Подавать первой будет Да Ён.

— Внезапно стало так волнительно.

— Расслабьтесь.

Эффектно подбросить мяч над головой и вколотить его вниз, как это делают профессионалы, для Да Ён было пока сложно. Видимо, она решила пойти легким путем.

Ударив мячом, зажатым в левой руке, об пол, Да Ён точно поймала отскок и переправила мяч через сетку.

— Окей!

Игра началась. Все были увлечены борьбой, так что матч получился неожиданно захватывающим.

— Попал в линию. «In», это «In»!

— Да нет же, я видел, был «Out»!

— А, да ну! Тайм, тайм! Видеоповтор, требую видеоповтор!

Какой там видеоповтор, даже судьи не было. Тренер Ли, требующий несуществующую камеру и развалившийся на корте, заставил всех, несмотря на пот и усталость, громко рассмеяться.

— А, почему не получается.

Хоть остальные трое и обещали контролировать силу ударов ради новичка Да Ён, мячи все равно были для нее слишком сильными, быстрыми и сложными. Да Ён что-то бормотала себе под нос, и по ее лицу было видно, что она очень хочет сыграть хорошо и расстраивается из-за неудач.

Сон Джу, находясь по ту сторону сетки, не сводил глаз с Да Ён и старался посылать мяч так, чтобы ей было максимально удобно его принять. И вот, после нескольких попыток, Да Ён наконец отбила мяч.

— Отличный залп!

— Молодец, молодец! Пак Да Ён — молодец!

Технический прием, когда мяч отбивают коротким ударом до того, как он коснется корта, называется «залп» (volley), и Да Ён блестяще выполнила его форхендом.

Ее наставник, тренер Ли, немного переборщил с похвалой. Сон Джу тоже улыбнулся, одобряя ее успех. От такой бурной похвалы Да Ён, видимо, смутилась.

Он думал, что она скорее колючая, чем холодная, но, оказывается, она умеет так улыбаться. Да Ён прикрыла лицо ракеткой, а потом опустила ее и, глядя на Сон Джу, смущенно улыбнулась.

Сон Джу завороженно смотрел на улыбающуюся Да Ён, у которой глаза превратились в полумесяцы, когда...

— Э? Эйс на подаче. Директор! Вы что делаете?

— А... А. Секунду... вот блин.

— Ну что это такое, директор. Я разочарован. Соберитесь. Так мы проиграем.

— Тренер Ким, прости.

Боже, он совсем забыл, что его очередь принимать подачу. Сон Джу, пропустивший нелепый гол, с улыбкой похлопал тренера Кима по плечу, изображая извинение.

И все же разница в уровне между Да Ён и остальными тремя была слишком велика. Как ни старался тренер Ли, победить команду тренера Кима и Сон Джу было сложно.

Игра закончилась. Сон Джу подошел к Да Ён, у которой на лбу выступили капельки пота, и заговорил:

— Отлично поработали, Да Ён. Для первого раза вы играли просто замечательно.

— ...Это потому что вы посылали мячи прямо мне под ноги.

— Хорошо, что вы заметили.

— ......?

— Я вроде говорил на прошлой неделе, что меня зовут не «вы».

— Мы не настолько близки, чтобы внезапно переходить на имена.

— Понимаю, о чем вы.

Сон Джу нарочито показал, что обижен, но Да Ён и глазом не моргнула. Если присмотреться, чувствовалось, что характер у нее несгибаемый. Так и хотелось сломать.

К счастью, прежде чем атмосфера стала слишком странной, тренеры вышли в зону ожидания. Обсуждать сегодняшнюю игру и болтать обо всем подряд было самым приятным моментом.

Но болтать бесконечно было нельзя. Пора было гасить свет на корте и расходиться по домам.

— Тогда до следующей недели.

— Всем спасибо за игру, хороших выходных.

— Да, увидимся в следующую пятницу, тренер.

Было уже далеко за одиннадцать ночи.

Из четверых, вышедших на парковку, двое тренеров сели в одну машину. Тренер Ли собирался подбросить тренера Кима по пути, так как сам ехал к родителям.

Ночью стало прохладно. Да Ён, видимо, замерзла, застегнула молнию ветровки до самого подбородка. Сон Джу, попрощавшись с тренерами, тоже надел припасенную ветровку.

Проводив взглядом машину тренеров, первой покинувшую парковку, Сон Джу укладывал теннисную сумку в багажник, когда услышал тихий звук.

Чик-чик, звук вращения колесика зажигалки.

— …….

Да Ён с сигаретой во рту выглядела так, будто наконец-то ожила. Сон Джу тоже достал портсигар из машины и подошел к ней ближе.

В отличие от ее зажигалки, крышка его открылась с легким звонким щелчком «понг». Этот момент, когда они молча стояли рядом и курили, почему-то был на удивление спокойным и приятным.

Сон Джу глубоко затянулся, выпустил дым и посмотрел на Да Ён сверху вниз. Учитывая кроссовки, ее рост был примерно... 172 см, ну или как минимум 170.

Впрочем, с таким красивым лицом и стройным, высоким телом Да Ён вряд ли могла жить обычной жизнью. Хорошо, что они встретились до того, как вокруг нее начали виться всякие насекомые.

Знает ли Да Ён, о чем сейчас думает Сон Джу? О том, что он с трудом подавляет сигаретой желание крепко обнять эту тонкую талию.

Конечно, если она сейчас думает о чем-то похожем, то не стоит терять время зря. Впрочем, потратить его впустую тоже было бы неплохо.

Да Ён докурила первой и затушила сигарету в личной пепельнице. Она не могла не заметить, что Сон Джу смотрит на нее, поэтому тоже подняла на него пристальный взгляд.

Честно говоря, даже если итогом для них станет секс, ему хотелось подольше насладиться этим напряжением взаимного изучения. Эта игра в кошки-мышки, это психологическое перетягивание каната всегда увлекательны.

Докурив, Сон Джу спокойным тоном предложил Да Ён:

— Не хотите выпить по бокалу холодного пива, Да Ён?

Да Ён покачала головой, и он подумал, что она отказывается. Но Сон Джу был не из тех, кто сразу сдается, и уже собирался попробовать уговорить ее еще раз, когда...

— Не пиво.

— Тогда?

— Я так набегалась, что проголодалась. Пойдемте поедим... ммм, директор.

— Директор звучит лучше, чем «вы».

— Станем ближе — буду называть проще.

Сон Джу не мог отвести глаз от Да Ён, чье выражение лица было нечитаемым. Несколько секунд показались часами, когда Сон Джу заговорил первым:

— Что будете есть? А, давайте оставим вашу машину здесь и поедем на моей.

— Нет. Я сегодня так долго играла, что устала, так что просто... Тут в 10 минутах ходьбы есть круглосуточная забегаловка с отличным супом из свиных костей, давайте там выпьем по рюмке соджу.

Она умела шутить. То, как она щелкнула языком, имитируя звук открываемой бутылки, одновременно щелкнув большим и указательным пальцами правой руки, было мило.

Кто бы мог подумать, что сегодня он увидит столько неожиданных сторон Да Ён. Сон Джу с довольной улыбкой кивнул.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Первый сет: Первая игра

— Идёмте.

— Да.

Да Ён, похоже, хорошо знала, где находится ресторан, и кивнула, показывая Сон Джу следовать за ней. Он уже и не помнил, когда в последний раз вот так просто гулял по прохладной ночной улице бок о бок с привлекательной женщиной и вел обычный разговор.

— Да Ён, а как вы домой поедете, если выпьете?

— Вызову "трезвого водителя".

— Я могу подвезти вас до дома.

— Если оставлю машину здесь, завтра придется возвращаться и забирать. Для меня это то же самое. Спасибо за предложение, но в выходные может понадобиться куда-то поехать, так что я заберу свою машину.

Было очевидно: если сразу перегнуть палку, Да Ён просто отскочит. Она выстроила невидимую стену, и Сон Джу вел себя с подобающими манерами, не нарушая границ.

Поддерживать разговор, сохраняя дистанцию, для него не составляло труда.

— Суп из костей — это хорошо, но в следующий раз давайте сходим туда, где вкуснее и дороже. Да Ён. Я знаю много хороших мест.

— Отлично. Я никогда не отказываюсь от еды, так что потом не отнекивайтесь.

— Я сдержу слово. А... я пока схожу руки помою.

— Я тоже.

Они вошли в ресторан и почти одновременно вышли из туалетов. Несмотря на позднее время, посетителей было довольно много. Видимо, Да Ён привела его в популярное местное заведение.

— Сюда.

— Неплохо.

Сон Джу отодвинул стул для Да Ён. Глядя на ее смущенную улыбку, он сел напротив. Меню не было, блюда были написаны крупным шрифтом прямо на стене, оставалось только выбрать.

— Я буду суп с костями. А вы, директор?

— Мне то же самое. Соджу — одну бутылку?

— По бутылке на каждого, пьем сами.

— ...Да Ён, вы, похоже, любите выпить?

— Ну, не то чтобы очень... Просто сегодня я сильно вспотела, устала, да и пятница всё-таки.

Дымящийся суп, поданный через 10 минут после заказа, казался еще вкуснее от того, что он ел его вместе с Да Ён. Сон Джу не был привередлив в еде. У него был на удивление простой вкус, и он ел всё, что давали.

В начале создания инвестиционной фирмы он каждый обед обходил с немногочисленными сотрудниками все известные закусочные на Йоидо. Ему было даже жаль, что он не знал о таком скрытом местечке рядом с теннисным кортом.

— А чем вы обычно занимаетесь по выходным, Да Ён?

— Просто... отсыпаюсь, валяюсь дома. Мне лень куда-то выходить.

Он навел о Да Ён основные справки, поэтому знал, что она не замужем и ни с кем не встречается. Но получить подтверждение ее одиночества вот так, косвенно, из первых уст, было почему-то приятно.

— Неожиданно. Раз вы ходите на теннис, я думал, вы более активны.

— Теннис... ну... и для спорта, и так, заодно хожу.

Они наливали друг другу, выпивали, ели рис, размоченный в горячем бульоне. Разговор тек легко и непринужденно, они словно прощупывали друг друга.

Общим знаменателем был теннис, поэтому Сон Джу естественно перевел тему в это русло.

— А почему вы решили учиться именно теннису?

— Ммм... Просто... думала встретить богатого мужчину, вроде вас, директор?

— Если так, то вы ошиблись адресом. Гольф подошел бы лучше, разве нет?

— Я решила искать в свободной нише.

— Кажется, вы преуспели, поздравляю.

Сон Джу с улыбкой смотрел на Да Ён, которая так ловко и внезапно сделала выпад. Да Ён, с аппетитом отпившая соджу, тоже улыбалась ему одними глазами. Это выражение лица... словно она испытывала его терпение.

Что ж, в любом случае теннис для обоих был лишь предлогом, и благодаря этой проверке дело пойдет легче, чем казалось. Но именно поэтому спешить нельзя.

— У вас осталось? Да Ён, больше не будете пить?

— Да... Я так храбрилась, что выпью целую бутылку, но теперь немного неловко.

— Тогда давайте мне. Допью и пойдем. Уже за полночь перевалило.

Сон Джу забрал бутылку Да Ён, в которой оставалось примерно на две стопки, и перелил в свой стакан. Он уже всё съел и до дна осушил свою бутылку.

Опрокинув полный стакан залпом, Сон Джу собирался налить еще, когда Да Ён почти выхватила у него бутылку. Вытряхнув последнюю каплю в его стакан, она как бы невзначай спросила. Спасибо ей за это.

— А вы что делаете по выходным, директор? Снова теннис?

— У меня... примерно так же, как у вас, Да Ён. Иногда играю с друзьями. Иногда просто отдыхаю дома. Если нужно встретиться с кем-то по работе, встречаюсь и в выходные.

— ...А на свидания не ходите?

— У меня нет девушки.

— Ммм... Девушки нет, но, надеюсь, жены дома тоже нет?

— Почему вам это интересно?

— Не люблю интрижки с женатыми.

На прошлой неделе она врала про ракетку, а теперь пытается играть с ним в «кошки-мышки»? Да Ён была довольно милой.

Поэтому он решил ответить прямо, без уверток. Измены Сон Джу тоже ненавидел больше всего на свете.

— Девушки нет, не женат.

— Это радует.

— Партнерши для секса тоже нет.

— ...Если это не ложь, то вы, директор, живете довольно скучно.

Кажется, прямой ответ Сон Джу понравился Да Ён. Она со стуком поставила пустой стакан на стол и улыбнулась ему, красиво приподняв уголки губ.

Когда она так улыбалась, Сон Джу мог смотреть на нее только горящим взглядом. Внизу живота уже давно всё напряглось, и он с трудом сдерживался.

— А вы, Да Ён? Живете весело?

— Ммм... не особо. Живу до ужаса скучно... но сегодня я с вами спать не буду.

— А я надеялся.

Сон Джу прекрасно понял, что она имеет в виду. Это значило: если хочешь переспать, приложи чуть больше усилий и страсти. Он понял это на все сто.

Сон Джу с притворно разочарованным видом склонил голову набок и ухмыльнулся, как это делала Да Ён. У него тоже не было желания тащить в постель женщину, которая сегодня этого не хочет.

Ему вдруг стало неприятно от мысли, что и для нее он может быть мужчиной на одну ночь.

«Я прибыл на парковку теннисного корта, директор».

Люди, которые поведут две машины, появились как раз вовремя. Проверив сообщение на телефоне, Сон Джу кивнул Да Ён, предлагая встать.

Да Ён поднялась следом за Сон Джу. Ее лицо слегка порозовело, то ли от алкоголя, то ли от тепла. Этот румянец был таким аппетитным, что у него потекли слюнки. Ах, как же хотелось попробовать ее на вкус.

— Я вызвал водителей для моей и вашей машины, так что пойдемте.

— ...А? Я могла бы и сама вызвать.

— Я уже вызвал, идемте.

Они шли обратно по той же дороге, но теперь расстояние между ними заметно сократилось. Плечи почти соприкасались, и, если прислушаться, можно было различить дыхание друг друга.

Сон Джу не захмелел от одной бутылки, его дыхание было ровным. А вот Да Ён, похоже, приятно опьянела и дышала чуть тяжелее.

Их руки несколько раз соприкоснулись. Когда показался теннисный корт, Сон Джу естественно взял Да Ён за руку. Конечно, смущенная Да Ён попыталась вырваться, но разве Сон Джу отпустит?

— Я тоже сегодня с вами спать не буду, так что не бойтесь, Да Ён.

— Я и не боялась.

— Будем считать, что так.

— На прошлой неделе тоже так говорили... вечно вы «будем считать».

Вздернутые уголки глаз Да Ён, когда она сердито посмотрела на него, выглядели довольно возбуждающе. Ему стало еще интереснее, как будет звучать ее ворчливый голос, превращаясь в стоны под ним.

— Не то чтобы мне не нравилось держаться за руки... Просто у меня работа такая, руки грубые, вот и всё.

— Это доказательство того, что вы усердно работали, до мозолей, разве нет? По мне, так это почетный знак.

— Богачам вроде вас, директор, вряд ли понятно, что значит усердно работать.

— Я тоже по-своему усердно работал, так что такие слова немного обижают.

Ему было приятно, что Да Ён впервые высказала свои искренние мысли, не пытаясь ничего взвешивать. Поэтому Сон Джу сжал ее руку еще крепче, переплетая пальцы. Он чувствовал, что Да Ён смотрит на него, но нарочно игнорировал ее взгляд.

Хотелось пройтись подольше, но, к сожалению, ресторан и корт были слишком близко. Казалось, они сделали всего пару шагов, а уже пришли.

— Директор.

Водитель Пэ, несмотря на поздний час, преданно ждал. А для машины Да Ён Сон Джу вызвал начальника Чха. Конечно, тот не забудет притвориться обычным «трезвым водителем» перед Да Ён.

— Езжайте осторожно.

— Да, спасибо за угощение.

— Значит, увидимся на следующей неделе?

— Кто знает.

Да Ён с озорным выражением лица не дала того ответа, который хотел Сон Джу. Ну и ладно, подумал он, этого пока достаточно.

Первый сет: Первая игра

— ...До встречи в пятницу на корте. Езжайте осторожно, Да Ён.

Глядя вслед удаляющемуся, дребезжащему малолитражному автомобилю Да Ён, Сон Джу закурил. Он не мог доверить женщину, которая ему приглянулась, кому попало. Только получив подтверждение от доверенного человека, что она благополучно добралась до дома, он сможет успокоиться.

К тому же, был один шанс из миллиона, что Да Ён — шпионка, подосланная отцом или мачехой. Поэтому необходимо было, чтобы начальник Чха был рядом и проверил ее еще раз.

Возможно, ее легкое опьянение было лишь игрой. Она могла, думая, что начальник Чха — просто водитель, позвонить кому-то и сообщить о встрече или отправить сообщение.

Интуиция подсказывала, что она не из тех, с кем можно просто переспать и забыть, так что стоило быть осмотрительнее.

— Что ж, поехали и мы.

— Да, директор.

Докурив, Сон Джу сел в машину, которой управлял водитель Пэ. Ожидание следующей встречи, длиною в неделю, обещало стать приятной мукой. Но Сон Джу был готов насладиться этой сладкой пыткой.

***

Сон Джу ужинал с Ха Ма в ресторане корейской кухни — они давно не виделись.

Это была встреча друзей, вместе проживших подростковые годы в Америке, но также и обмен информацией, полезной для их социального положения.

Неделю назад, основываясь на данных, полученных от начальника Чха, Сон Джу попросил Ха Ма об одной услуге. Разузнать о семье, с которой собирается породниться его брат Сон Джин.

Внимательно изучив материалы на планшете, переданном Ха Ма, Сон Джу с удивлением спросил друга:

— Золото?

— Именно. Но в отличие от твоей семьи, они заработали деньги не законным бизнесом, а грязными делами, как моя семья.

Нам Хён Соп, председатель «Намхён Стил».

Вот что рассказал Ха Ма о председателе Наме. Организация будущих сватов служила перевалочным пунктом и временным хранилищем золота, которое распространялось по всей Северо-Восточной Азии: в Японию, на Тайвань и в Гонконг.

Не просто выходцы из бандитов, а крупные контрабандисты — в каком-то смысле отец тоже был впечатляющим человеком. Казалось бы, с такими лучше не связываться. Но, возможно, именно эта смелая и агрессивная черта позволила отцу превратить неизвестную региональную компанию в игрока национального масштаба.

— Судя по материалам, которые ты дал, они вовремя и чисто вышли из дела, как только Китай начал поднимать голову. Похоже, у него голова на плечах.

— Точно. Говорят, он умыл руки в самый подходящий момент. Сейчас китайцы подмяли под себя весь мировой рынок контрабанды золота, так что, если бы он тянул, его организацию могли бы сожрать.

Отступить, видя признаки появления нового сильного игрока, который давит объемами, — для этого тоже нужна смелость. Прибыль от сворачивания нелегального бизнеса он постепенно перевел в наличные, и теперь в теневом мире ходили слухи, что он один из самых богатых людей по запасам наличности.

— Даже если он брал только комиссию с посредничества между триадами и якудза, он должен был заработать огромные деньги.

— Это значит, что он умел вести политику в том мире лучше, чем можно подумать. Никого не обидеть, не нажить врагов... это очень непросто.

Сон Джу отложил планшет с задумчивым видом. Он мало что знал о глубоких и темных связях преступного мира. Но одно он понял точно.

Это была не эфемерная стоимость активов, а семья, у которой где-то припрятаны горы наличных. И с таким человеком отец заключил союз под названием «брак».

— Но вот что интересно: у председателя Нама довольно хорошая репутация в тех кругах.

— Правда?

— Говорят, он человек чести, своих не бросает. Когда он сворачивал контрабандный бизнес, он прославился тем, что щедро вознаградил всех, кто с ним работал, никого не обидел.

— Значит, умеет управлять людьми.

— Верно. Поэтому говорят, что люди до сих пор верны ему и продолжают работать с ним. По сути, организация просто сменила вывеску, но структура осталась прежней.

Сейчас они трансформировались в легальную экспортно-импортную компанию, специализирующуюся на металлах, вроде стали, и прочно заняли свою нишу. Собрав информацию, Сон Джу начал понимать, почему отец решил пожать руку этим людям.

Для Сон Джу было бы выгоднее, если бы репутация председателя Нам Хён Сопа была плохой. Если дело дойдет до открытого конфликта с братом Сон Джином, черная пиар-кампания могла бы стать одним из ходов.

Но если слова Ха Ма верны, председатель Нам был человеком сдержанным и деловым, а его единственная дочь — тихой и послушной, никогда не попадавшей в скандалы. Для отца это явно не было проигрышной партией. Хотя мачехе, для которой важен престиж, это вряд ли понравится.

— Конечно, если смотреть только на социальный статус, их семья явно ниже уровнем. Разве можно сравнивать вас, чеболей, с контрабандистами?

— Ты же знаешь, наша семья блестит только снаружи, а внутри — гниль и бардак.

— А где в этом мире нет бардака? Будь я на их месте и выдавай дочь замуж в проблемную семью, уж лучше за чеболя, чем за бандита. Под предлогом родства с чеболями и бизнес расширять удобно... Ой, сорри.

— За что извиняешься? Весь мир и так знает.

— ...Эй, блин. Давай, пей. Выпьем по одной!

Ха Ма, видимо, подумал, что ненароком задел трагедию между отцом и матерью Сон Джу. Изображая тост с виноватым лицом, он всё же проявил тактичность.

Сделав глоток, Сон Джу улыбнулся Ха Ма, показывая, что всё в порядке. Но, ставя бокал на стол, он не переставал прокручивать мысли в голове.

— Я тут подумал, раз уж этот брак, похоже, состоится... Глядя на этого председателя Нама, для тебя, Сон Джу, это точно ничего хорошего не сулит.

— Тебе тоже кажется, что отец привлекает внешние силы?

— ...Ага. Но дальше моя башка уже не варит. Дальше ты сам, Чхэ Сон Джу, пораскинь мозгами.

— В любом случае, спасибо. Благодаря тебе я смогу проверить и другие возможные переменные.

Иногда Ха Ма бывал удивительно проницательным. Вспоминая его в подростковом возрасте, кто бы мог подумать, что он проявит такую деловую хватку.

Действительно, о людях нельзя судить поспешно. Поэтому жизнь и интересна.

Возможность мобилизовать наличные средства председателя Нама — одна из причин, почему он нужен отцу. Но, судя по текущей ситуации, не менее важными для отца могли быть и зарубежные каналы сбыта, налаженные во времена контрабанды.

Впрочем, сейчас трудно полностью разгадать замыслы отца. Придется потратить еще немного времени, чтобы понять, что он замышляет на самом деле.

— Ну, раз я тебе так помог, шепни мне какую-нибудь акцию, надежную, чтобы сразу куш сорвать.

— Посмотрю на твое поведение.

— Ах ты, Чхэ Сон Джу, ну ты и жук. Знаешь, как мне трудно было это раскопать?

— Поэтому и говорю спасибо.

Слова словами, но друга обижать нельзя. Перед уходом он невзначай назовет ему одну компанию, а дальше Ха Ма сам разберется. В конце концов, это ужин старых друзей, так что хватит на сегодня сложных и тяжелых тем.

— Сон Джу, ты же знаешь ту? Вторую дочь «DS Chemical». Ту, что с большими глазами, на год младше нас.

— А, помню. В прошлом году, кажется? Слышал, она развелась с мужем.

— Так вот, только между нами. Говорят, муж с ней развелся, потому что застукал ее с актером, который снимался в рекламе компании ее отца.

— ...Если даже ты мне об этом рассказываешь, значит, все, кому надо, уже знают.

Сон Джу и так был в курсе новостей об однокашниках по учебе за границей. Но Ха Ма обожал такие сплетни, особенно если дело касалось не особо популярных новичков в шоу-бизнесе, это было в его вкусе.

— Кстати, о знаменитостях. Знаешь младшего сына «Оллим Констракшн»? Он сейчас встречается с актрисой, которая на пике популярности....

Поскольку Ха Ма продолжал болтать о закулисье шоу-бизнеса, Сон Джу невольно вспомнил о Да Ён. С такой внешностью не дебютировать — можно списать на невезение. Но Сон Джу все еще беспокоил тот факт, что ее агентство оказалось кучкой бандитов.

— А, ты его тоже знаешь? Он....

Он, она, они. Ха Ма и правда слишком интересовался чужими делами. Пропуская мимо ушей бесконечный поток историй о том, кто с кем встречается и расстается...

Сон Джу украдкой повернул голову и проверил экран телефона, лежащего рядом.

— …….

Никаких личных сообщений, только рабочие. Он дал ей визитку в прошлую пятницу, но прошли выходные, наступил четверг, а от Да Ён ни слуху ни духу.

Это одновременно расстраивало и раздражало. Появилось какое-то ненужное желание победить в этой игре, мол, ну давай, посмотрим. Терпение было на исходе, и его место занимала тревога.

Конечно, Сон Джу уже знал номер телефона Да Ён. Он мог бы связаться первым, но сдерживался и ждал, пока она сама сделает шаг, не просто так.

Честно говоря, он не хотел показывать, что так сильно жаждет ее внимания. Да и последний их разговор был довольно многозначительным, так что он решил дать ей время перевести дух. Что ж, подождем еще немного.

Первый сет: Первая игра

— Кстати... о том, что ты спрашивал раньше.

Прошло много времени с тех пор, как он вот так расслабленно пил, пока не станет по-настоящему хорошо. Встав из-за стола, Сон Джу вышел из ресторана вместе с Ха Ма и направился на парковку. Водители, ожидавшие их, уже завели машины.

Напоследок закурив и завершая встречу, Сон Джу поманил Ха Ма левой рукой, подзывая его ближе. Ха Ма наклонился к Сон Джу, но тот вдруг с силой похлопал его по плечу, так что стало больно, и воскликнул:

— Кхх... Всё-таки я люблю тебя, мой чертовски умный друг. А?

— ...У нас теперь есть социальный статус, так что давай выражаться поприличнее.

— Тебе-то, возвышенному чеболю в третьем поколении, тяжело, на тебя все смотрят, а я сын ростовщика, так что буду жить так, как мне удобно.

— Ладно, я тебе больше всех в мире завидую, но всё равно, подержи их ровно полгода.

— Окей. Только потом еще раз шепни, когда продавать.

Он прекрасно знал, что Ха Ма, который по-тихому навел для него справки, умеет держать язык за зубами. Раз Ха Ма потратил время и людей ради него, он тоже должен что-то получить взамен.

Сон Джу намекнул ему на пару акций, которые стоит начать скупать, как только завтра откроются торги. Он знал, что Ха Ма однажды крупно погорел, скупая акции на пике, не зная, что это манипуляция рынком. Обычно после такого люди бросают играть на бирже, но раз он не мог остановиться, значит, утверждение, что фондовый рынок — это легальное казино, верно.

И сам Сон Джу сейчас потихоньку скупал акции под названием «Пак Да Ён», так что когда-нибудь должен же случиться «верхний предел»?

— Тогда на сегодня всё, добирайся осторожно.

— Ага... Если вдруг нужна будет моя помощь, говори, не стесняйся, Сон Джу.

— Посмотрю на твое поведение.

— Посмотрите, как он заговорил. Холодный ублюдок. Ладно, я пошел.

Сон Джу знал: хоть на языке у друга и грубости, сердце у него не такое. Сон Джу игриво помахал рукой другу, с которым их связывала почти пятнадцатилетняя дружба, останавливая его.

— Погоди немного, перед тем как уйти.

— Что тебе еще надо? Наглый ты ублюдок.

— Ты же хорошо знаешь шоу-бизнес?

— Ну, получше других, наверное. А что, Чхэ Сон Джу...? Хочешь с кем-то встретиться? Певица? Актриса? Только не говори, что айдол, бессовестный ты ублюдок... Айдолов оставь в покое, а?

— За кого ты меня принимаешь. Просто кое-что интересно.

— Так что тебе интересно-то?

Ха Ма с горящими от любопытства глазами подгонял Сон Джу, требуя ответа. Сон Джу, словно нехотя, подбросил ему небольшую наводку.

— Буду благодарен, если разузнаешь об агентстве «Артист Студио».

— Узнать-то я могу, но, судя по всему, ты меня используешь как наемного рабочего, ублюдок.

— Я прошу как друга.

— А, блядь, если подкинешь еще одну наводку на акции, тогда, может быть. Может, и узнаю?

— Не хочу.

Ха Ма выругался и попрощался, делая вид, что не поможет, но Сон Джу знал его слишком хорошо. Ха Ма сгорал от любопытства, зачем Сон Джу вдруг понадобилось узнать о развлекательном агентстве, и не удержится, чтобы не принести хоть какую-то информацию. Вот тогда можно будет поблагодарить его и дать то, что он хочет.

— Вы хорошо поработали, директор.

— Какая там работа. Просто выпивал с другом. Это вы, водитель Пэ, из-за меня мучаетесь до такого времени.

— Я ни разу не считал это мучением.

— Спасибо, что так думаете.

— Тогда отправляемся.

Сон Джу с легкой улыбкой кивнул. Алкоголь давал о себе знать, так что он решил немного прикрыть глаза, пока не доедет до дома.

Водитель Пэ, заметив, что Сон Джу хочет отдохнуть в тишине, убавил звук аудиосистемы почти до нуля. Сон Джу откинулся на спинку сиденья, погружаясь в уютную тишину.

Но сегодня он, похоже, действительно опьянел. Стоило закрыть глаза, как перед ним всплыл образ Да Ён, но не такой, как обычно.

«Вы, директор, живете довольно скучно».

Обычно, когда он каждую ночь рукой снимал напряжение, он представлял ее без одежды. Но сейчас Да Ён, нарисованная на веках Сон Джу, сидела напротив него, как в тот день, и красиво улыбалась.

Вспоминая ее такой, он снова ощущал прикосновение ее руки. Тепло Да Ён и следы ее жизни, казалось, все еще щекотали ладонь Сон Джу. Особенно когда он думал о жестких мозолях на ее ладони, мысли начинали путаться и уходить в другую сторону.

Фабрика по обработке куриных лапок....

Если посчитать неустойку в 100 миллионов вон и три года времени, выходит не меньше 3 миллионов в месяц. На фабрике она вряд ли зарабатывала по 10 миллионов, значит, почти все заработанные деньги уходили на погашение долга.

Ей было тяжело не только физически, но и душевно одиноко. Как же Да Ён, у которой, похоже, нет ни семьи, ни друзей, выдержала это время в одиночестве?

Сон Джу открыл глаза и повернул голову направо. Неоновые вывески и огни дороги, ярко освещающие ночной город, проносились мимо окна.

Больше не раздумывая, Сон Джу посмотрел в зеркало заднего вида. Он назвал водителю Пэ адрес студии, где сейчас жила Да Ён, который врезался ему в память без всяких усилий.

— Водитель Пэ, пожалуйста, поедем по этому адресу.

— Да, понял, директор.

Водитель Пэ, всю жизнь просидевший за рулем, видимо, сразу понял, где это находится, лишь услышав адрес. Ставя безопасность превыше всего, он ввел адрес в навигатор, когда машина остановилась на светофоре.

Вскоре роскошный седан, не вписывающийся в обстановку района, остановился недалеко от здания с однокомнатными квартирами. Женское общежитие, где жила Да Ён, с виду казалось чистым и безопасным.

— Я ненадолго выйду один.

Оставив заглушившего двигатель водителя Пэ в машине, Сон Джу вышел. Учитывая поздний час, он не забыл закрыть дверь как можно тише.

Прислонившись к машине, Сон Джу достал портсигар. Казалось, одной сигареты будет достаточно, чтобы успокоиться и уехать.

Сделав глубокую затяжку, от которой втянулись щеки, Сон Джу взглядом отыскал старую малолитражку Да Ён, припаркованную неподалеку, словно проверяя номерной знак. Это значило, что она дома. Медленно подняв взгляд выше, он увидел темное окно 302-й квартиры.

Насколько Сон Джу знал, ее жизнь была донельзя скучной. Только дом и работа на фабрике в Кёнгидо, и лишь в пятницу появлялась переменная под названием «теннис».

— …….

Свет не горит, значит, спит. Было немного досадно, что Да Ён даже не прислала сообщение перед сном.

Сон Джу слегка прикусил фильтр передними зубами. Хоть это и женское общежитие, вряд ли она притащила домой мужика.

Может, позвонить прямо сейчас и попросить открыть дверь? Или сказать, чтобы спустилась? А если нет, можно отправить водителя Пэ и заняться сексом в машине — тоже неплохой вариант.

А.... Нет, давайте выберем остаться человеком, а не зверем.

Сон Джу, глядевший на темное окно, пока не дотлела сигарета, усмехнулся про себя. Не хотелось раздувать проблему, которую можно решить рукой. На сегодня, пожалуй, хватит.

«Думала встретить богатого мужчину, вроде вас, директор?»

Она казалась девушкой со стержнем, раз выплачивала неустойку честным трудом. Его не отпускал вопрос: с чего вдруг она захотела найти спонсора?

Конечно, она много страдала, и ее желание отдохнуть вполне понятно. Легкая жизнь благодаря Сон Джу могла бы стать неплохим выбором, но о чем на самом деле думает Да Ён?

Информация начальника Чха была надежной, но не скрывается ли что-то под поверхностью? На прошлой неделе, когда он осторожно взял ее за руку, он почувствовал не только мозоли.

Через соприкосновение кожи передалось, что Да Ён, которая на словах не уступала Сон Джу, на самом деле сильно нервничает. Интуиция подсказывала, что Да Ён, изображающая из себя крутую, на самом деле не так уж опытна во всех отношениях.

Будь то любовь или секс. Или отношения с людьми.

«Не люблю интрижки с женатыми».

Одной этой фразой они уже раскрыли все карты. Ей двадцать семь, конечно, она не может совсем не знать мужчин. Да, он и правда тот самый тип, который хочет переспать с ней разок и забыть.

Но ирония заключалась в том, что Сон Джу не хотел, чтобы она считала его таким. Хотелось бы, чтобы Да Ён поняла это сложное чувство.

Тогда их секс не закончился бы одной ночью, а мог бы продлиться довольно долго. Гораздо дольше, чем он думал.

— Поехали.

Докурив, Сон Джу снова сел в машину. Уже за полночь, так что сегодня вечером он увидит Да Ён на корте. Можно вернуться домой, снять напряжение, накопившееся внизу, и спокойно уснуть.

✨P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав к прочтению (на бусти нумерация произведения другая и начинать необходимо там с 6 главы)! ➡️  Fableweaver

Перед матчем: Разминка

Хотелось, чтобы Хэ Сон была вместе с братом в том море, где он покоится.

Чхэ Хён, все еще опираясь на костыли, на этот раз прилетела на Чеджудо вместе с Крюком. Втроем, вместе с Юн Бомом, правой рукой Крюка, они вышли в открытое море на маленькой лодке.

— Если хочешь, пока просто оставить Хэ Сон на случай, если позже понадобятся доказательства, я могу связаться с ребятами, которые занимаются заморозкой тел.

— ...Я понимаю, о чем вы. Но моя сестра... она так настрадалась после смерти брата.

— Я знаю это лучше тебя.

— Поэтому... я хочу дать ей покой. Я не хочу оставлять сестру в холоде, не зная, когда это закончится.

В любом случае, родственницей Хэ Сон была Чхэ Хён, поэтому Крюк прислушался к ее словам. Однако он предложил на будущее тщательно зафиксировать текущее состояние тела Хэ Сон, с головы до пят, на фото и видео.

Чхэ Хён приняла предложение Крюка, и все следы, оставшиеся на теле Хэ Сон, были задокументированы. Кроме того, на всякий случай, она сохранила часть ДНК Хэ Сон. Звучало громко — «ДНК», но на деле она сама срезала и сохранила как сокровище прядь волос и ногти Хэ Сон.

Только после прохождения всех этих этапов Чхэ Хён, прижимая к груди урну с прахом Хэ Сон, добралась до моря у острова Чеджу.

— Сестра... Прощай. Я была так счастлива, что встретила такую замечательную сестру и стала твоей семьей.

Она надеялась, что теперь любимые брат и сестра найдут покой вместе. Мысль о том, что они, держась за руки, будут вечно согревать друг друга в объятиях, принесла Чхэ Хён облегчение.

— Нога все еще беспокоит, так что пока просто отдыхай дома.

— Да, спасибо вам за помощь во всем.

— Вот... мой номер.

Она была безмерно благодарна Крюку за то, что смогла с комфортом добраться из Сеула до Чеджудо и обратно. Высадив ее у дома, он протянул визитку и сказал:

— Месть — это хорошо, но сначала ты должна выжить сама.

— …….

— Я сам свяжусь с тобой, так что пока не снимут гипс, ни о чем не думай, просто сиди тихо.

— ...Хорошо.

— И ешь нормально. Чтобы убить человека, нужны силы.

— Да, я буду.

Крюк наверняка понял, что Чхэ Хён ответила лишь для проформы. Похлопав ее по плечу в знак поддержки, Крюк исчез в темноте.

Она вернулась домой, но не знала, закончилось ли адское время или все только начинается. От Крюка, обещавшего связаться, довольно долго не было никаких вестей. А в доме, где она теперь осталась одна, было так много следов Джэ Хёна и Хэ Сон, что казалось, будто они все еще живы.

Чхэ Хён, которая каждый день рыдала до исступления, будучи наполовину безумной, пришла в себя, когда ей уже исполнилось двадцать.

***

Месть.

Для Чхэ Хён, которая менее чем за год потеряла всех любимых членов семьи из-за несправедливости, осталось только одно. Едва вернувшись в Сеул после того, как развеяла прах Хэ Сон в море, Чхэ Хён была готова бежать и убить Чхэ Сон Джина прямо сейчас.

Если закон не может покарать его, она сделает это своими руками.

«Следующая остановка...»

Собрав все сбережения, оставленные братом и Хэ Сон, а также наличные, что были в доме, Чхэ Хён подсчитала расходы на ежедневные поездки из своего дома в Кёнгидо до Сеула и обратно. Если исключить выходные, денег должно было хватить на месяц поездок.

Каждый день, опираясь на костыли, Чхэ Хён садилась на первый автобус до Сеула. Выходила из автобуса, пересаживалась на метро и каждый день выходила на одной и той же станции.

HANSAN Group.

Она издалека наблюдала за главным входом в штаб-квартиру «Хансан Групп» в Сеуле. Но когда Чхэ Хён перешла к действиям, она сразу же остро почувствовала, что эта игра ей не по зубам.

Честно говоря, то, что ей казалось тщательным планированием, со стороны, вероятно, выглядело до смешного дилетантским. Она довольно долго бродила и устраивала засады возле главного входа в одиночку, но даже приблизиться к Чхэ Сон Джину не смогла.

Охрана стерегла главный вход. Естественно, система не позволяла посторонним входить без пропуска сотрудника.

Сначала она даже не знала, выходит ли Чхэ Сон Джин из машины у главного входа на первом этаже и заходит в здание, или заезжает сразу на парковку. Нет, Чхэ Хён даже не знала, ходит ли Чхэ Сон Джин сейчас на работу в главный офис.

Но, шпионя каждый день, словно ходя на работу, она однажды увидела, как он выходит у главного входа. Чхэ Хён сфотографировала номер его машины на телефон, пусть и издалека.

4 марта, дождь, заехал на парковку. 5 марта, главный вход. Кажется, сменил машину, 203 Ла XXXX.

Как говорится, смелость города берет — Чхэ Хён, переполненная жаждой убийства, не потратила время впустую. К моменту снятия гипса у нее накопились данные.

Она начала понимать время и схему его появления на работе.

***

...Здесь.

Прошла неделя с тех пор, как сняли гипс.

Спустившись к месту раздельного сбора мусора у дома, Чхэ Хён подобрала так называемую «пупырку», которой оборачивают вещи для защиты от повреждений. Попробовав спрятать кухонный нож под одеждой, она поняла, что если носить голый нож у тела, то, скорее всего, поранится сама.

Принеся домой нужные вещи с мусорки, Чхэ Хён с помощью скотча, газет и пупырчатой пленки смастерила подобие ножен. Среди вещей Хэ Сон она нашла маленькую сумку через плечо.

Глядя в зеркало с сумкой на плече, Чхэ Хён держала в руке ножницы. Отрегулировав ремень так, чтобы сумка висела прямо под грудью, она прорезала в боку большое отверстие.

Внутрь сумки, предварительно обернув «пупыркой» для безопасности, она положила нож. Не забыла расположить его так, чтобы рукоятка сразу ложилась в правую руку.

Если надеть бейсболку, темные очки и маску, как в кино, это будет выглядеть еще подозрительнее, поэтому Чхэ Хён намеренно надела школьную форму. Рубашка, сумка с ножом через плечо, а сверху пиджак — ничего не было заметно.

Но на всякий случай, после долгих раздумий, Чхэ Хён надела школьный рюкзак спереди, и это выглядело неплохо. Так точно никто не догадается.

Теперь оставалось только добраться до главного офиса «Хансан Групп» и пырнуть ублюдка.

— …….

Никто не обращал внимания на Чхэ Хён в школьной форме, севшую в первый поезд метро. Уж точно никто не мог вообразить, что у дремлющей девочки, прижимающей к груди рюкзак, за пазухой спрятан острый нож.

Сидя в круглосуточном магазине неподалеку от главного входа «Хансан Групп» и делая вид, что ест лапшу быстрого приготовления, Чхэ Хён продолжала наблюдать за окрестностями.

А... Едет. Нет, едет, но что-то не так?

Чхэ Хён, конечно, выучила номера нескольких машин, на которых ездил Сон Джин. Она наблюдала каждый день и знала: движения охраны отличались от обычных.

Чхэ Хён сняла рюкзак, висевший спереди, поставила его на пол и вышла на улицу. Сначала нужно понять ситуацию, а потом действовать.

Если правильно подгадать момент, когда машина остановится и человек выйдет, можно рвануть изо всех сил и ударить ножом. Если действовать так, как она прокручивала в голове, можно будет затеряться в толпе идущих на работу сотрудников.

...Скоро.

Когда взгляды всех охранников устремились в одну точку, Чхэ Хён тоже повернула голову. Черный седан, выглядевший невероятно дорого, замедлял ход перед главным входом.

Разве можно забыть то лицо, которое так похабно дергалось в салоне Хэ Сон? Если она будет уверена, что из остановившейся у входа машины выходит Чхэ Сон Джин, она не оглядываясь бросится и вонзит в него этот нож.

Правая рука Чхэ Хён, скользнувшая под школьный пиджак, крепко сжала рукоять. Никто не ожидает, что школьница сейчас выхватит нож.

С того момента, как нож оказался в руке, всё вокруг для Чхэ Хён словно замедлилось. Звук биения сердца отдавался не стуком, а гулким грохотом: «Ку-у-ум... Ку-у-у-у-ум».

Из черного седана показалась мужская голова, затем человек выпрямился. Черные волосы, со спины видно, что молодой мужчина. Чхэ Хён закусила губу и, делая максимально широкие шаги, приготовилась сорваться на бег.

Шаг. Еще шаг.

Еще шагов десять — и она сможет вонзить нож в сердце ублюдка. Чхэ Хён, до боли сжимая рукоять ножа в правой руке, увидела, как человек, вышедший из машины, поворачивается.

Чхэ Сон Джин. Это точно он.

В тот момент, когда Чхэ Хён уже готова была броситься на него, произошло непредвиденное.

— ......!

В машине, из которой только что вышел Чхэ Сон Джин, был еще кто-то. И прямо перед тем, как этот человек вышел, из машин, остановившихся спереди и сзади черного седана, выскочили здоровяки, зорко огляделись и окружили машину.

— Председатель.

Все, кто был у главного входа, одновременно поклонились человеку, вышедшему из машины вторым. Чхэ Сон Джин тоже слегка склонил голову. И незабываемый голос вонзился в уши Чхэ Хён.

— Отец, идемте.

Отец. Если это отец Чхэ Сон Джина, значит, председатель «Хансан Групп». Если на работу приехал сам председатель, становилось понятно, почему люди в черных костюмах так бдительно охраняют периметр.

Кто-то преградил путь Чхэ Хён.

Перед матчем: Разминка

Внезапно перед Чхэ Хён возник мужчина в черном костюме. Это был не телохранитель, сопровождавший председателя, а охранник, дежуривший у главного входа. Он замахал руками перед Чхэ Хён и сказал:

— Школьница, ты что тут делаешь? Чего слоняешься без дела?

— ...Это.

— А, может, ты к отцу пришла? Он здесь работает?

— …….

— Телефон зачем держишь?

Я пришла убить Чхэ Сон Джина, который сейчас прямо перед моим носом.

— Школьница, ты меня слышишь?

— А.

— Скажи имя отца и отдел, я свяжусь с ним, чтобы он вышел.

— ...Нет, я сама позвоню.

Дело было не только в том, что ее остановил охранник здания. Она отчетливо осознала свою беспомощность: ей ни за что не пробиться через этих здоровяков в черных костюмах, окружавших Сон Джина и его отца.

Даже если ей удастся обмануть этого мужчину и побежать, ее скрутят еще до того, как она приблизится. При обыске найдут нож, и тогда тюрьма за попытку убийства или еще что-нибудь в этом роде ей гарантирована. А как только проверят личность, сразу поймут, чья она сестра, и тогда ее могут просто утащить куда-нибудь и закопать.

Чхэ Хён опустила правую руку, спрятанную под пиджаком. Если она сейчас вытащит нож, то не только не отомстит, но и сама погибнет.

Только сейчас она словно очнулась. После похорон Хэ Сон гнев затуманил разум, лишив способности мыслить здраво, и она чуть было все не испортила.

Надо возвращаться.

Умирать здесь собачьей смертью нельзя.

По щекам Чхэ Хён, бредущей прочь от главного офиса «Хансан Групп», текли горячие слезы. Хэ Сон, устраивавшая здесь одиночные пикеты, каждый день испытывала это отчаяние, но не сдавалась.

Возможно, они знали это лучше всех. Поняли, что Хэ Сон будет держаться до конца, и поэтому убили ее.

Она чувствовала на себе косые взгляды прохожих — мужчин и женщин в аккуратных офисных костюмах. Еще бы, школьница, рыдающая навзрыд посреди улицы в такое время, не могла не привлекать внимания.

Чхэ Хён, заливаясь слезами, уже отошла довольно далеко от здания «Хансан Групп», когда кто-то похлопал ее по плечу. Она инстинктивно вздрогнула и обернулась.

Перед ней стоял человек с пугающим лицом, держащий в руке сумку, которую она бросила в магазине перед тем, как пойти убивать Сон Джина. Чхэ Хён знала его.

— Ты в своем уме? Зачем ты сюда приперлась?

— Просто... хотела посмотреть на рожу Чхэ Сон Джина.

— Хорошо, что я знал, что ты выкинешь что-то подобное, и следил за тобой.

— А, так вы следили за мной?

В глазах Крюка, смотревшего на заплаканную Чхэ Хён, читалась ярость. Еще бы, двадцатилетняя девчонка, у которой молоко на губах не обсохло, тыкает ему и таращит глаза — тут любой офигеет.

Он не мог силой потащить ее посреди улицы, на глазах у людей. Усмехнувшись уголком рта, Крюк наклонился к ней почти вплотную и зловеще прошептал:

— Чан Чхэ Хён, следи за языком.

— …….

— Если не хочешь опозориться прямо здесь, иди за мной по-хорошему.

Чхэ Хён повернула голову туда, куда указал подбородком Крюк, и увидела машину с включенной аварийкой, припаркованную у обочины.

Устраивать сцену и отказываться садиться — себе дороже. Если он просто потащит ее за руку — это еще полбеды, Крюк вполне мог схватить ее за волосы своей единственной рукой и уволочь.

С выражением безысходности на лице Чхэ Хён вытерла слезы тыльной стороной ладони. Затем направилась к машине, на которую указал Крюк, и открыла дверь.

Как только Чхэ Хён села, Крюк с громким стуком захлопнул за собой дверь, усевшись на заднее сиденье рядом с ней. Он метнул на нее сердитый взгляд, а затем кивнул водителю через зеркало заднего вида.

Старый внедорожник, тарахтя, выключил аварийку и тронулся с места. Чхэ Хён знала, что Крюк не может водить одной рукой, поэтому использует Юн Бома, работающего с ним на свалке, в качестве водителя.

Юн Бом, который сейчас был за рулем, сопровождал их всю дорогу до Чеджудо, когда они везли прах Хэ Сон. Он работал с Крюком на свалке и, судя по всему, был его доверенным лицом, при этом относясь к Чхэ Хён довольно по-доброму.

Встретившись с ней взглядом в зеркале заднего вида, Юн Бом приложил палец к губам и коротко кивнул пару раз. Поняв его намек — мол, не болтай лишнего и не зли Крюка, — Чхэ Хён тоже кивнула и тихо вздохнула.

Сегодня она потерпела неудачу.

И дело не просто в том, что не удалось совершить убийство. Самым мучительным было осознание того, что ей никогда не позволят даже приблизиться к Чхэ Сон Джину.

Глаза щипало от слез. Повернув голову направо, Чхэ Хён отрешенно наблюдала за утренним городом.

Она сунула правую руку под пиджак, проверяя спрятанную рукоять ножа. Долго держать руку там нельзя — Крюк заметит. Осторожно вернув руку на колени, Чхэ Хён погрузилась в мысли.

«Ты ведь не думаешь, что эту ситуацию подстроил один полоумный торчок?»

Мужчина, которого она встретила перед телом Хэ Сон, советовал ей не торопиться. Он говорил, что за всем этим может стоять кто-то, о ком они еще не знают, поэтому нужно сначала похоронить Хэ Сон, а потом разбираться шаг за шагом.

Чхэ Хён помнила бурную историю жизни Крюка, которую иногда рассказывала Хэ Сон. Падение мужчины, который, подобно герою гангстерских фильмов, в шикарном костюме стоял рядом с боссом, произошло в одно мгновение.

«У бандитов есть негласное правило — не трогать семьи. Но тогда Крюк отказался выполнять приказ своего старшего брата».

«Сестра, разве в бандах не принято беспрекословно подчиняться?»

«...Верно. Приказали — делай. Но, видимо, приказ касался семьи человека из враждебной группировки, с которой конфликтовал босс. Крюк сказал, что не может этого сделать, и за это ему отрубили левую руку».

История о том, как уличный хулиган-сирота попадает в банду, завоевывает доверие и становится правой рукой босса, стара как мир. Сюжет о том, как он отказывается выполнять несправедливый приказ и его изгоняют, — тоже избитое клише.

Но реальность — это не красивое кино про гангстеров.

Если бы брошенный Крюк восстал, отомстил боссу, отправившему его на дно, и стал новым лидером, его жизнь была бы как в кино. Но, к сожалению, Крюк лишился руки, был изгнан на свалку и так и не смог подняться.

Впрочем, можно сказать, что Крюку повезло. Человек, бывший тогда вторым в иерархии и наблюдавший за жестокой расправой над Крюком от начала до конца, решил, что это неправильно.

«И что было дальше, сестра?»

«Видимо, тот босс перешел черту не только с Крюком. Врагов стало слишком много, и вся организация оказалась под угрозой. Поэтому второй номер убрал босса, отрубившего руку Крюку, захватил власть и помирился с враждующей стороной, ну или что-то в этом роде».

«Ого... Значит, у бандитов нет никакой верности, сестра».

«Хотя, кто знает? Новый босс ведь прикрывает Крюка, так что, может, верность все-таки есть».

«А? Что это значит?»

«Он позволяет Крюку держать свалку. Не трогает его мелкий заработок, так что он до сих пор спокойно живет как хозяин свалки».

В случае с Крюком нельзя сказать, что он предал хозяина, который его вырастил. Он заплатил ужасную цену за неповиновение, так что это сочли своего рода «независимостью».

Новый босс не вмешивался в дела Крюка. Но раз он его прикрывал, значит, по большому счету, Крюк все еще находился под влиянием организации.

Именно поэтому, когда умер Джэ Хён, а Хэ Сон и Чхэ Хён переживали тяжелые времена, Крюк не мог активно вмешаться. Одно неверное движение — и под угрозой могла оказаться даже организация, которая его прикрывает.

Но в итоге погибла и Хэ Сон, и, похоже, Крюк проводил дни в бесконечных сожалениях. Просто, в отличие от Чхэ Хён, он был человеком из мира теней, много повидавшим, и не совершал безрассудных поступков вроде беготни с ножом.

— …….

Чхэ Хён, смотревшая в окно, повернула голову влево. Сидящий рядом Крюк, нахмурившись, точно так же смотрел в свое окно, отвернувшись от нее.

Пока они летали на Чеджудо и обратно, чтобы проводить Хэ Сон, особых разговоров не было. Крюк, который и сейчас плотно сжал губы, казался молчаливым, но, с другой стороны, создавалось впечатление, что он просто не умеет разговаривать с женщинами.

Конечно, это не значило, что он наивный простак. Человек, прошедший через бандитские разборки с ножами, тушуется перед женщиной? Даже ей самой это казалось нелепым.

Учитывая, что Хэ Сон звала его «оппа», он был как минимум лет на десять, а то и больше, старше Чхэ Хён. Возможно, она просто слишком молода, и он не видит смысла с ней разговаривать.

Но за те несколько встреч, что у них были, она почувствовала в нем какую-то особую отрешенность. Неудивительно, ведь он упал с самой вершины своего мира на самое дно.

Чхэ Хён внимательно разглядывала отвернувшегося Крюка.

Перед матчем: Разминка

Ее предупреждали, что Крюк — бывший боец, промышлявший ножевыми драками, поэтому она знала, что он высокий, но не ожидала такого крепкого телосложения. Даже с ампутированной рукой он не выглядел инвалидом, так как одежда скрывала отсутствие конечности, а мощная фигура отвлекала внимание.

Интересно, бандитов где-то учат одеваться одинаково? Если бы он отрастил свои короткие волосы чуть длиннее и аккуратно уложил, его грубое лицо с загорелой кожей смотрелось бы гораздо эффектнее. И еще не помешало бы побриться почище.

Впрочем, было заметно, что он следит за гигиеной и носит чистую одежду. За те несколько раз, что они ездили вместе в машине, от него не исходило никаких неприятных запахов. Он даже пользовался парфюмом. Забавно.

Если присмотреться, видно, что он заботится о своей внешности. Вот только эта вульгарная толстая золотая цепь... Если бы он ее снял, было бы просто замечательно.

К тому же, по догадкам Чхэ Хён, тело Крюка наверняка сплошь покрыто татуировками. Даже на единственной руке, видневшейся из-под рукава куртки цвета хаки, красовалась вычурная татуировка.

В любом случае, глядя на него, она начинала понимать, почему Хэ Сон предпочла выйти замуж за ее брата, а не за кого-то из той толпы бандитов, что ее окружали.

— Хватит пялиться, дыру протрешь.

— ...Я не пялилась.

— Еще и врешь.

— …….

— Доверие — это основа партнерства, но с тобой, похоже, каши не сваришь.

Голос Крюка, бросившего на Чхэ Хён косой взгляд, был ледяным. Неужели она ему уже разонравилась? У Чхэ Хён была причина для сильного напряжения.

«Пока не снимут гипс, ни о чем не думай, просто отдыхай. С такой ногой о мести и речи быть не может».

Так сказал Крюк, когда она вернулась в Сеул после похорон Хэ Сон. Но сегодня Чхэ Хён нарушила его наказ и действовала импульсивно. Разумеется, он это так просто не оставит.

— …….

Внедорожник, въехавший в район, где жила Чхэ Хён, свернул не к ее дому, а в другую сторону. Интуиция подсказывала, что они едут на свалку Крюка — она там еще ни разу не была.

Как и ожидала Чхэ Хён, машина направилась на окраину. Миновав район с мелкими фабриками, где людей становилось все меньше, они добрались до места назначения.

Если слегка преувеличить, на свалке Крюка громоздились горы искореженных и смятых машин. Это было не маленькое предприятие, а довольно масштабное.

Оказавшись на свалке, она кожей почувствовала, насколько Крюк страшный человек. То, что рассказывала о нем Хэ Сон, было окрашено дружеской привязанностью и подчеркивало его человеческие качества.

— Босс, вы приехали?

Видимо, сотрудники уже вышли на работу: мимо внедорожника проехал погрузчик. Вдалеке ухал пресс, превращая машины в куски металлолома. Если внедорожник с Чхэ Хён заедет прямо в этот пресс, от нее не останется и следа.

Осознав реальность с опозданием, Чхэ Хён плотно сжала губы и с тревогой огляделась. Внедорожник остановился перед каким-то контейнером в глубине свалки.

— Выходи.

— Да.

— ...Струсила?

— Нет.

Странная ухмылка Крюка, заметившего страх Чхэ Хён, пугала еще больше. Разумеется, Чхэ Хён послушно вышла из машины, как он велел. На всякий случай она не забыла прихватить свою сумку.

— Это мой офис и дом.

— Понятно.

— Заходи.

Снаружи ярко светило утреннее солнце, но лицо Чхэ Хён было мрачнее тучи. Бегая глазами по сторонам, она вошла в контейнер вслед за Крюком.

Внутри все оказалось совсем не так, как она представляла. Она думала, что офис бывшего бандита, управляющего свалкой, будет далек от понятий гигиены, но ошиблась.

Конечно, учитывая расположение, снаружи контейнер не мог быть стерильно чистым. Когда она оглядывалась, то заметила облупившуюся краску и ржавчину вокруг внешнего блока кондиционера.

Но внутри контейнера было относительно чисто. Стол, книжный шкаф позади него, шкафчики — все было натерто до блеска. Раскладушка, на которой он, видимо, спал, тоже была застелена чистым, на вид свежевыстиранным бельем.

Дело не только в уборке, но и в общем порядке. Это говорило о том, что хозяин офиса на самом деле может быть очень педантичным.

От этой мысли тело Чхэ Хён напряглось еще сильнее. Страх, охвативший ее, отличался от того напряжения, что она испытывала при въезде на свалку. Неужели она подсознательно недооценивала Крюка?

Нельзя забывать, что этот человек когда-то почти достиг вершины власти в мире, где правит насилие. Тигр остается тигром, даже потеряв клыки. Крюк, несомненно, до сих пор оставался опасным хищником.

— Чан Чхэ Хён.

Грубо сбросив куртку, Крюк назвал ее по имени и взял со стола сигарету. Дым начал заполнять пространство, где они были вдвоем.

Чхэ Хён, стоявшая у двери и настороженно наблюдавшая за ним, то и дело поглядывала на Крюка. Не по какой-то особой причине, просто когда он снял верхнюю одежду, взгляд сам собой притягивался к его левой руке.

Крюк, заменявший отрубленную часть руки ниже локтя, был слишком заметен на фоне темно-серой футболки. Внезапно вспомнилось, как на свадьбе брата он был в костюме и с протезом.

Крюк, держа сигарету во рту, смотрел на Чхэ Хён слишком откровенно. Да, она знала, на что шла, но, столкнувшись с этим в реальности, почувствовала себя странно.

— …….

Она была готова к этому с того момента, как попросила помочь с местью. Если у него есть условия в обмен на помощь, она согласится без колебаний. Даже если это будет ее тело.

Взгляд Крюка, скользящий по Чхэ Хён в школьной форме, был колючим. Затушив сигарету в пепельнице, он произнес сдавленным от гнева голосом:

— Снимай.

— …….

— Снимай сама, пока я не раздел.

Догадался ли он о ноже у нее на груди или у него другие намерения? В любом случае, ситуация для Чхэ Хён была невыгодной.

Она поклялась поставить на карту всё ради мести, но ей едва исполнилось двадцать. Прямолинейные слова крупного мужчины, который был старше ее на добрый десяток лет, не могли не испугать.

Один этот страх доказывал, насколько нелепой была ее затея убить Чхэ Сон Джина. Она была совершенно не готова и не закалена.

— Снимай, говорю.

— Не хочу.

— Мне самому снять?

— …….

— Снимай по-хорошему. Я не хочу создавать поводов для недопонимания.

Она невольно попятилась назад. Крюк с угрожающим видом приближался к ней.

— Ладно. Я сам сниму. Что поделаешь, я же бандит.

— Не надо! Не делайте этого!

— Блядь! Я так и знал, что ты будешь упираться.

Мгновенно приблизившись к Чхэ Хён, Крюк попытался стянуть с нее школьный пиджак. Мужчина был очень силен, но из-за того, что у него была только одна рука, Чхэ Хён смогла продержаться несколько секунд. Но в итоге пиджак был снят.

— Ах ты, сука, если будешь продолжать в том же духе, проваливай!

Чхэ Хён, оставшись в рубашке после того, как пиджак упал на пол, продолжала сопротивляться Крюку. Он точно знал, что она что-то прячет.

К счастью, он не набросился на нее с сексуальными намерениями. Но как только он отобрал сумку, висевшую через плечо, Чхэ Хён бросилась на него.

— Верните, это мое!

— Ах ты... По-хорошему не понимаешь.

Она попыталась схватить Крюка за грудки, но он отмахнулся рукой, и она отлетела на пол. Если бы он ударил другой стороной, лицо Чхэ Хён могло быть изуродовано.

Поднявшись, Чхэ Хён снова бросилась в рукопашную, пытаясь вернуть свою вещь, но куда там. Потеряв терпение, Крюк ударил ее правой рукой.

— Приди в себя!

Хрясь!

В контейнере повисла тишина. Чхэ Хён, чья левая щека мгновенно вспыхнула красным, обессиленно осела на пол.

Как и у здания «Хансан Групп», она снова убедилась на горьком опыте, что не может тягаться в силе с мужчиной. Она не смогла пройти даже мимо одного охранника, так могла ли она надеяться хотя бы поцарапать Чхэ Сон Джина, размахивая ножом?

— Блядь....

Крюк тоже понимал, что ругательство, сорвавшееся с губ Чхэ Хён, адресовано не ему. Чхэ Хён ненавидела себя за то, что поддалась эмоциям и чуть все не испортила. Разочарование в себе и обида вылились в слезы.

Сидя на полу в нелепой позе, Чхэ Хён долго рыдала в голос. Она выглядела жалко, заливаясь слезами и соплями перед Крюком, но ей было все равно.

✨P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав к прочтению (на бусти нумерация произведения другая и начинать необходимо там с 6 главы)! ➡️  Fableweaver

Перед матчем: Разминка

— И при этом ты умудрилась обмотать его «пупыркой», вот умора.

— …….

— Испугалась, что сама порежешься, а?

Крюк достал нож из сумки, которую отобрал у Чхэ Хён, и покачал головой. Поднеся нож к свету лампы и осмотрев его, он прищелкнул языком. Бросив нож перед Чхэ Хён, он с тяжелым вздохом сказал:

— Ты хоть что-нибудь резала им, прежде чем положить в сумку?

Чхэ Хён покачала головой, отвечая на вопрос Крюка. Глядя на нее, он продолжил уже более мягким тоном:

— С таким ножом только лезвие сломаешь. Ты даже горло этому ублюдку толком перерезать не смогла бы, только руку себе повредила.

— …….

— Теперь понимаешь, почему бандиты таскают с собой остро наточенные тесаки?

Видя, как Чхэ Хён всхлипывает и кивает, Крюк перестал злиться. Но и утешать ее, плачущую так, что голос сел, он не стал.

Вместо этого он протянул ей коробку с салфетками, словно говоря: «Выплесни все эмоции здесь, передо мной». Сидя на стуле, он даже расслабленно закинул ноги на стол, слушая, как Чхэ Хён громко сморкается.

Когда пепельница на столе наполнилась окурками, Крюк, который все это время молча курил, словно только что вспомнил о ней, приоткрыл окно.

Благодаря этой странной заботе Крюка дышать стало легче. Чхэ Хён наконец перестала плакать.

— Всё, наплакалась?

— Кажется, да.

— Тогда давай поговорим.

— ...Хорошо.

Держа сигарету во рту, Крюк опустил ноги на пол, встал со стула и подошел к Чхэ Хён. Подняв с пола школьный пиджак, он протянул его ей. Когда Чхэ Хён выхватила одежду, Крюк с улыбкой протянул к ней правую руку и сказал:

— Эй, у тебя трусы видно.

— Извращенец.

— Откуда ты знаешь?

— …….

— Скажу на всякий случай... Меня такие соплячки, как ты, не интересуют, и на них у меня не встает, так что расслабься.

Взяв Крюка за протянутую руку, Чхэ Хён поднялась с пола и сразу же надела пиджак, приводя себя в порядок. Маленькая девочка, поправляющая одежду, и мужчина, рассуждающий о том, встает у него или нет. Если бы кто-то увидел эту сцену, недопонимания было бы не избежать.

— А кто спрашивал?

— Подумал, вдруг тебе интересно.

— Вообще не интересно.

— Дерзишь точь-в-точь как Хэ Сон.

Покачав головой, глядя на Чхэ Хён с опухшими глазами, Крюк достал из маленького холодильника бутылку изотонического напитка. Он бросил ее Чхэ Хён, и она ловко поймала.

Она залпом выпила пол-литровую бутылку с синей этикеткой. Горло пересохло от слез, и, утолив жажду, она почувствовала себя немного лучше.

— И с таким настроем ты собралась мстить? Не вытерпела и побежала с ножом наперевес?

Крюка, который только что шутил с ней, как не бывало. Перед ней снова был человек с пронзительным взглядом, требующий ответов, и Чхэ Хён решила быть откровенной.

— За это прошу прощения.

— Раз понимаешь, то ладно.

— Но, честно говоря, я не знаю, как мне мстить.

— А кого ты хочешь убить, знаешь?

— ...Нет. Теперь я уже ничего не знаю.

Снова закурив, Крюк чиркнул зажигалкой. Глубоко затянувшись вспыхнувшей сигаретой, он выпустил дым, похожий на тяжелый вздох, и сказал:

— Я понимаю, что тебе обидно и горько, но важно сначала понять, кто твой настоящий враг.

— Я давно хотела спросить... Вы имеете в виду, что, если оставить в стороне смерть брата, Хэ Сон мог убить не Чхэ Сон Джин?

— Исходя из моего опыта, такой придурок не мог действовать так смело и продуманно.

— …….

— Поэтому я сейчас по-тихому наводил справки, а ты чуть всё не испортила.

Чхэ Хён, стиснув зубы, виновато посмотрела на Крюка. Он с холодным лицом напомнил ей еще раз:

— Зачем ты поперлась к главному входу? Представляешь, что было бы, если бы там оказался кто-то, кто знает тебя в лицо?

— ...Извините.

— А ты не подумала, что из-за твоей глупости я тоже могу погибнуть, а? Длинноволосый Чан Джэ Хён?

— Подумала.

— Ты считаешь наш союз таким крепким? А что, если я передумаю и продам тебя тем ублюдкам?

— …….

— Так что надо было сначала думать о том, как сделать меня своим надежным союзником, а если будешь так безрассудно махать ножом, мы оба погибнем. Собачья смерть, не иначе.

Да, Крюк был прав. Она ведь даже толком не знала, какие отношения связывали его с Хэ Сон и какие чувства он к ней питал. Может, они были просто друзьями с большой разницей в возрасте.

Грубо говоря, Крюку незачем было ввязываться в личную месть Чхэ Хён. И даже если бы он сейчас передумал и умыл руки, Чхэ Хён не имела права его винить.

Видя, как Чхэ Хён поникла и бессильно качает головой, Крюк перестал ее отчитывать.

— Ну и как тебе ощущения от похода с ножом?

— ...Поняла, что даже приблизиться к нему невозможно.

— Хорошо, хоть это усвоила.

— …….

— И что теперь думаешь делать?

— Не знаю.

Затем Крюк максимально спокойным голосом объяснил Чхэ Хён, что ей нужно делать сейчас.

— Насколько я выяснил, после смерти Хэ Сон люди того торчка полностью исчезли из твоего окружения.

— Видимо, решили, что я не представляю угрозы.

— Конечно, кто будет бояться сопливую девчонку, которая еще пару месяцев назад в школу ходила? Ногу сломали, сестру убили — наверняка думают, что ты напугана до смерти и будешь сидеть тихо.

— Это значит...

— Не хочешь показать им, что они ошиблись?

— …….

— Что настоящей угрозой была Чан Чхэ Хён.

Глаза Чхэ Хён снова увлажнились. Было больно и обидно от того, что у нее ничего нет и она не может нанести врагу ни малейшего урона. Но сегодня она еще раз поняла, что нельзя вечно только плакать.

Если поддаться эмоциям и перестать мыслить рационально, трагедия повторится. Сегодня ей повезло выжить, но завтра она может умереть жалкой смертью.

— Хочу показать.

— Верно.

— Хочу, чтобы они поняли... что убить надо было меня, а не сестру.

— Тогда остынь немного, и поговорим снова.

— ...Хорошо.

— Гипс только сняли, так что будь осторожна.

— Да.

Поняв, что имеет в виду Крюк, Чхэ Хён закинула рюкзак за спину. Она поклонилась, собираясь уходить, и услышала гораздо более мягкий голос:

— А я тем временем выясню, кто на самом деле стоит за Чхэ Сон Джином.

— Спасибо, б... нет... г-господин директор.

— Хэ Сон звала меня «оппа».

— Я хотела назвать вас «аджосси», но сдержалась.

— Ну ты и жестокая.

— Тогда я пойду, аджосси.

— ...Какой я тебе аджосси. Эй, зови меня «директор».

Чхэ Хён проигнорировала нелепую просьбу Крюка и нарочито глубоко поклонилась. Открыв дверь и выйдя из контейнера, она оказалась в мире без сигаретного дыма.

— Эй, длинноволосый Чан Джэ Хён!

Чхэ Хён обернулась на окрик Крюка. Мужчина, небрежно стоявший в дверном проеме с сигаретой в зубах, поманил ее крюком, словно жестом прося подождать.

— Что?

— Далеко идти, я подвезу.

— Не нужно. Я могу дойти пешком.

— ...Говорю же, подвезу.

— Вы же сами сказали остыть. Я хочу немного прогуляться, так что спасибо за предложение.

— А нога?

— Нужно разрабатывать. Начну с ходьбы.

— Блядь, ну и упрямая.

Чхэ Хён улыбнулась, извиняясь за отказ от его помощи. Крюк, поняв, что спорить бесполезно, махнул своим пугающим протезом в сторону выхода со свалки — иди, мол.

Ха-а....

Хоть она и брела, волоча ноги, мысли в голове Чхэ Хён неслись с бешеной скоростью. Если отбросить пустые шутки, в словах Крюка сегодня было много важного смысла.

Как и сказал Крюк, гипс сняли недавно, поэтому она шла, делая перерывы на отдых. Путь, который обычно занимал два часа, растянулся почти на три, пока она не добралась до своей социальной квартиры.

Вернувшись домой, Чхэ Хён первым делом приняла душ. Щедро намазавшись лосьоном для тела с приятным ароматом, которым они пользовались вместе с Хэ Сон, она легла спать. Возможно, из-за того, что она давно нормально не спала, ей удалось провалиться в глубокий сон впервые за долгое время.

Проснувшись уже после заката с глазами, опухшими так, что она почти ничего не видела, Чхэ Хён заказала курицу. Денег было в обрез, но сегодня ей хотелось забыть обо всем и просто поесть чего-нибудь вкусного.

Вскоре раздался звонок в дверь. Проверив экран домофона, Чхэ Хён выждала паузу и открыла дверь. От одного запаха жареной курицы у нее заурчало в животе.

В последнее время она толком не ела, так что умять целую курицу под телевизор не составило труда. И хотя по документам ее день рождения еще не наступил, она достала из холодильника пиво, которое когда-то купила Хэ Сон, и выпила его.

Алкоголь был таким сладким.

Перед матчем: Разминка

На следующий день Чхэ Хён твердо решила не включать телевизор и не смотреть в телефон. После плотного завтрака и хорошего сна туман в голове, казалось, немного рассеялся.

Первым делом она достала блокнот и ручку, села за маленький раскладной столик, который всегда стоял в гостиной, и решила записать всё, что с ней произошло, ничего не упуская.

«Меня зовут Чан Чхэ Хён. На момент написания этого текста, в марте 20XX года, мне двадцать лет. И это запись того, что случилось с моей семьей...»

Можно было бы включить компьютер и напечатать это, но она знала, что не пройдет и часа, как она откроет браузер. Начнет бесцельно лазить по любимым интернет-магазинам или читать новости о знаменитостях, которые не имеют к ней никакого отношения, растрачивая эмоции впустую.

Поэтому она хотела отключиться от всего, остаться наедине с собой, сжимая ручку, и сосредоточиться. Ей нужно было оглянуться на прошлое и отточить свой гнев, сделать его острым и пронзительным. Только так она сможет выковать клинок, которым кого-нибудь пронзит.

Ах... Тяжело.

Два дня напролет она шаг за шагом восстанавливала хронологию событий последнего года. Без прикрас описала всё, что, по её предположениям, пережил брат.

Записала самые запоминающиеся разговоры с Хэ Сон. И те грязные слова, которые выплюнул Чхэ Сон Джин, когда устроил дебош в маникюрном салоне сестры.

По мере того как она старалась писать максимально подробно, она чувствовала, как бурлящий гнев постепенно остывает и кристаллизуется. И тогда она начала замечать вещи, которые раньше ускользали от её внимания.

Также она где-то слышала, что пространство, в котором ты живешь, отражает состояние твоей души. И её дом действительно напоминал те «мусорные дома», которые показывают в интернете.

Честно говоря, с того дня, как Чхэ Хён попала в аварию в день экзамена, и до смерти Хэ Сон, хоть они и говорили об уборке, в доме был бардак. Вещи брата они с Хэ Сон разобрали, но вещи Хэ Сон так и лежали нетронутыми.

— Сестра, можно я буду это носить?

В тишине пустого дома Чхэ Хён начала разбирать следы жизни, оставленные Хэ Сон. Ей хотелось бы сохранить всё, к чему прикасалась сестра, но теснота квартиры не позволяла этого сделать.

— Это сестра подарила мне на день рождения, помнишь?

Находя вещи, связанные с воспоминаниями о Хэ Сон, она прижимала их к груди и плакала. Те предметы, с которыми были связаны хорошие воспоминания, она мысленно «хоронила» в своем сердце, продолжая разговаривать с Хэ Сон.

Кроме того, занимаясь такой простой вещью, как уборка, она отчетливо поняла важность окружения. Мусора набралось на несколько больших пакетов.

Ведя своеобразный дневник, она училась заглядывать в себя, а когда грязное и захламленное пространство стало чистым, прояснилось и в голове. Теперь она, кажется, понимала, почему в контейнере-офисе Крюка было так чисто.

Конечно, четкого плана действий на будущее пока не появилось. Но после недели затворничества и сосредоточенности на себе она, казалось, нашла если не ответ, то хотя бы направление.

«Приходи на свалку, поужинаем вместе. Желательно к 6 вечера».

Сообщение от Крюка, пришедшее спустя десять дней, было кратким и простым. Раз он её позвал, значит, что-то узнал? С легким волнением Чхэ Хён отправила ответ.

«Хорошо, поняла».

«И в этот раз пешком не ходи. Я пришлю Юн Бома, которого ты видела раньше, приезжай на машине».

«Я могу и сама».

«Когда взрослые говорят, слушайся и отвечай "да". Длинноволосый Чан Джэ Хён».

«Меня зовут Чан Чхэ Хён, вообще-то».

После последнего сообщения Чхэ Хён ответа от Крюка не последовало. Надув губы, Чхэ Хён всё же решила, что нужно хотя бы помыть голову, и направилась в ванную.

Оделась она в самое удобное, что у неё было, и обула кроссовки. Спустившись ко входу в дом в назначенное время, она увидела покрытый пылью внедорожник.

— Как поживала?

— Хорошо. А вы как, господин Юн Бом?

— Да я-то что. Вечно занят, прислуживаю нашему боссу.

Когда Чхэ Хён села на пассажирское сиденье, Юн Бом, сидевший за рулем, с улыбкой поздоровался. Переключив передачу и крутя руль, Юн Бом, жуя жвачку, направил машину к месту назначения.

— Можно называть тебя Чхэ Хён?

— Да, конечно.

— Я Хэ Сон тоже хорошо знал. Слышал о тебе иногда.

— Я тоже от сестры о вас часто слышала.

— Правда? И что Хэ Сон говорила?

— Что в плане верности вы лучший из всех, кого она знает.

— Надо же, малая Хэ Сон умеет красиво говорить.

Юн Бом с теплотой посмотрел на Чхэ Хён. Она знала от Хэ Сон, какие отношения связывают его с Крюком. Он был одним из тех преданных людей, кто покинул организацию вслед за Крюком, когда того изгнали, отрубив руку.

Крюк открыл свалку и стал боссом. А бывшим бандитам, работающим с ним, он раздал должности, пусть и формальные. Чхэ Хён не знала их внутренней иерархии, но ей было удобно называть их всех просто «господин» или «менеджер».

Люди, о которых она только слышала от Хэ Сон, начали помогать с похорон брата, и так она понемногу запомнила их лица. А после смерти Хэ Сон между ними возникла своего рода близость и чувство локтя, пусть и в печальном смысле.

Иногда она представляла: а что, если бы она была бандитом? Смогла бы она вот так, отказавшись от богатства и славы, последовать за своим хозяином на самое дно?

Честно говоря, она, скорее всего, трусливо переметнулась бы к другому боссу. Поэтому Юн Бом и другие подчиненные Крюка, работающие на свалке, вызывали уважение. И Крюк, сумевший удержать таких людей рядом, должно быть, в их мире считался хорошим человеком.

Конечно, когда она впервые услышала эту историю, она ругалась, называя их бандитскую верность собачьей чушью. Но она и подумать не могла, что её жизнь вот так переплетется с бандитами. Сегодня она усвоила еще один урок: жизнь непредсказуема, и не стоит никого осуждать сгоряча.

Из-за пробок они опоздали минут на пять. Юн Бом, идя впереди, остановился перед знакомым контейнером и постучал.

— Заходи, Чхэ Хён.

— Да.

— Я в туалет схожу, а потом позвоню в доставку, чтобы ужин принесли.

— Вы же с нами поедите?

— Ага. В следующий раз скажи ему, чтобы вел в ресторан. Босс тоже дает, звать ребенка сюда на ужин.

Чхэ Хён подмигнула Юн Бому, который, махнув рукой, повернулся спиной, и открыла дверь контейнера. Раз Юн Бом постучал, Крюк уже знал, что она пришла. Он разговаривал по телефону и жестом пригласил её сесть, продолжая беседу.

— …….

Она не подслушивала специально, но, похоже, Крюк и правда был бизнесменом. Он говорил что-то про погрузку металлолома на судно и экспорт, а Чхэ Хён достала телефон и начала искать в интернете всякую ерунду.

Разговор закончился быстрее, чем она ожидала. Положив трубку, Крюк с запозданием обратил на неё внимание.

— Пришла?

— Да. Благодаря вам добралась с комфортом. Спасибо.

— Надо же. Даже благодарить умеешь.

— ...За кого вы меня принимаете?

Небрежно бросив телефон на стол, он достал сигарету и сунул в рот — видимо, заядлый курильщик. Хэ Сон тоже курила, но не так много. Брат курил немного в юности, но, став взрослым, бросил.

Встав с места, Чхэ Хён открыла маленькое окно в контейнере. Нарочито помахав рукой перед лицом, разгоняя дым, она выразительно посмотрела на Крюка, намекая, чтобы он прекращал дымить.

Крюку её поведение показалось забавным, уголки его губ поползли вверх. Затушив наполовину выкуренную сигарету в пепельнице, он с улыбкой в голосе спросил:

— Ну, давай сначала послушаем, чем ты занималась, заперевшись дома?

— Ничем особенным. Разбирала вещи сестры, убиралась. Дневник писала.

— ...Много всего сделала. Я думал, будешь только реветь.

— …….

— Значит, голова немного прояснилась?

Вместо ответа она кивнула, и Крюк сделал то же самое. С выражением облегчения от того, что Чхэ Хён успокоилась, он постучал своим острым металлическим крюком по столу.

Задумавшись на мгновение, Крюк убрал руку и сел на стул. Серьезное лицо, с которым он смотрел на Чхэ Хён, было точь-в-точь таким же, как в морге, когда он опознавал тело Хэ Сон.

Поняв, что сейчас начнется серьезный разговор, она напряглась, и в то же время ей нестерпимо захотелось говорить. Хотелось сказать ему, что эти десять дней дома она не просто писала дневник и убиралась. И Крюк, похоже, это заметил.

— У тебя на лице написано, что ты хочешь многое сказать.

— Даже если я сейчас скажу что-то абсурдное, пожалуйста, не ругайте меня слишком сильно.

— С чего бы мне тебя ругать?

— …….

— Выкладывай всё, что у тебя в голове, по порядку. Я умею слушать до конца.

Наклонившись вперед, Крюк поставил локоть своей единственной руки на стол. Подперев подбородок рукой, он всем видом показал, что готов внимательно слушать Чхэ Хён. Раз он настроен серьезно, она тоже соберет в кулак свои безумные мысли, крутившиеся в голове, и выскажет их.

Чхэ Хён набралась смелости и прочистила горло, но в этот момент раздался стук, и, как по заказу, в контейнер вошел Юн Бом.

Перед матчем: Разминка

— Э...

Чхэ Хён, считавшая Крюка своим единственным сообщником в мести, естественно, растерялась. Разговор за ужином вряд ли был бы настолько откровенным, так что присутствие Юн Бома не должно было помешать, но... Заметив беспокойство на лице Чхэ Хён, Крюк успокаивающе произнес:

— Юн Бом знает обо всех наших делах, так что не парься.

— ...Как-то не очень приятно, когда о моих секретах болтают без моего ведома.

— У меня просто язык без костей.

— …….

— Хватит тянуть резину, выкладывай, что там у тебя за «абсурдные мысли».

Действительно, было бы странно, если бы Юн Бом, правая рука Крюка, не знал, что замышляет его босс. Юн Бом с доверием посмотрел на Чхэ Хён и кивнул, и она ответила ему тем же.

К тому же Юн Бом стоял прямо у двери, словно охраняя вход. Если он проследит, чтобы их разговор не вышел наружу, Чхэ Хён будет ему только благодарна.

Сделав глубокий вдох, Чхэ Хён посмотрела на Крюка и медленно начала:

— Директор, вы не могли бы... научить меня обращаться с ножом? Или, может, каким-нибудь приемам борьбы?

— …….

— Сестра мне как-то рассказывала. Почему вы лишились левой руки.

— Вечно у этой Хэ Сон рот не закрывался.

Хоть и недолго, но у Крюка была причина считаться лучшим в том мире. Он виртуозно владел ножом, причем был левшой, из-за чего противникам было сложно предугадать его движения.

Поэтому ту самую левую руку, которая принесла Крюку славу, отрубили так, чтобы он больше никогда не смог взять нож. Не просто пальцы или кисть, а выше локтя — фактически лишив его всей руки.

Чхэ Хён полагала, что само мастерство Крюка, с которым он когда-то держал в страхе весь район, никуда не делось. Именно поэтому она и обратилась с такой просьбой.

— Чан Чхэ Хён, за сколько секунд ты пробегаешь стометровку?

— Ммм... Не знаю, я бегаю не то чтобы хорошо, но и не плохо.

— Я спрашиваю, за сколько секунд.

— Не знаю. Секунд за 20?

— С такой физической формой даже не мечтай. Не то чтобы в этом бизнесе совсем не было таких женщин, как ты, но большинство из них — бывшие спортсменки или обладают выдающимися, если не уникальными физическими данными.

Выслушав Чхэ Хён, Крюк с видом «я так и знал» переглянулся с Юн Бомом, стоящим у входа. В его взгляде читалось что-то вроде «что с ней делать?», отчего Чхэ Хён стало неловко, но она выложила свой последний аргумент, чтобы убедить Крюка.

— Но знаете, в беге на длинные дистанции я всегда была первой.

— …….

— Как вы и сказали, может, у меня нет взрывной скорости на коротких дистанциях... Но в беге на длинные дистанции я никому не проигрывала, и уверена, что не проиграю.

— Я понял, о чем ты, но извини, если ты ищешь того, кто сделает из тебя бойца, ты ошиблась адресом. Как видишь, я в таком состоянии, что у меня нет ни возможностей, ни ресурсов.

— Я не это имела в виду.

— Знаю, о чем ты.

Крюк пожал левым плечом, и взгляд невольно упал на культю с опасным металлическим крюком. Чхэ Хён виновато посмотрела на него, показывая, что не хотела его обидеть, и Крюк кивнул, принимая извинения.

— Забудь о ножах, у тебя неподходящие физические данные.

— Тогда как насчет пистолета?

— ...Пистолета?

— Если бы вы могли достать мне пистолет, я думала тренироваться в стрельбе здесь, на свалке.

— Хм... Продолжай.

— Когда я была здесь в прошлый раз, тут было очень шумно. Я подумала, что звук выстрелов можно будет скрыть за этим шумом.

Крюк, видимо, почувствовал, что Чхэ Хён несет не полную чушь. Он начал возражать спокойным тоном, стараясь не задеть ее чувства.

— Хорошо. Начнем с этого. Допустим, пистолет достали. Ты говорила про тренировки?

— Да.

— Здесь некому учить тебя стрелять. И я, и вон Юн Бом — мы все бывшие ножевики. Резать умеем, а стрелять — нет.

— Тогда все-таки нож...

Чхэ Хён пробормотала это, снова упоминая нож, но Крюк решительно покачал головой, отвергая эту идею.

— Чан Чхэ Хён такая дурочка, придется объяснять все на пальцах.

Крюк, словно ему это наскучило, отмахнулся и передал слово Юн Бому. Юн Бом, стоявший молча, сначала изобразил на лице «почему я?», но затем, смирившись, обратился к Чхэ Хён.

— Это похоже на то, что говорил босс... Нож — это ближний бой, тут нужна базовая физическая подготовка. В конечном итоге это драка телом.

— А если метать ножи издалека?

— Чхэ Хён, это... Это только в кино бывает. В реальности это непросто. Нет, если ты не профессиональный киллер, это малореалистично.

Послушав спокойные и обстоятельные объяснения Юн Бома, она поняла, что с ножом ничего не выйдет. Чхэ Хён понуро кивнула, и Крюк снова вступил в разговор.

— Для женщины, как ты говоришь, пистолет был бы сподручнее... Но если ты ищешь помощи в этом, ты не по адресу. Я отставной калека, с огнестрелом дел не имел.

— Я буду тренироваться сама, до потери пульса, пока не получится. Все равно я не собираюсь мстить чужими руками. Я убью его сама.

— Тогда давай мыслить реалистично. Ты... знаешь, сколько стоит один патрон на черном рынке? Пока ты будешь тренироваться до кровавых мозолей, чтобы научиться точно пробивать кому-то голову или сердце, почему я должен оплачивать эти расходы?

Шпионские боевики и фильмы про агентов под прикрытием оказались далеки от реальности. О том, что даже за патроны придется платить, она как-то не подумала.

— И еще, многие заблуждаются. Ладно, допустим, стрелять стоя на месте можно натренироваться более-менее. Но Чхэ Хён... в реальности нужно двигаться. Ты должна попадать в движущуюся мишень, двигаясь сама с пистолетом в руках.

Как и сказал Крюк, без тренировок до смерти, нет, до полусмерти, это было просто несбыточной фантазией. Слова Крюка, возвращающие ее к реальности, были абсолютно верны.

— Даже если я дам денег, ты правда сможешь заниматься этим дерьмом годами, считая себя уже мертвой?

— Я готова тренироваться до самой смерти... но я правда не знала, что это стоит так дорого, извините.

— А человека убить сможешь?

— …….

— Я не ругаю тебя. Просто хочу узнать, готова ли ты, и призвать смотреть правде в глаза. Только так мы сможем составить выполнимый план в рамках наших возможностей, вместо пустых мечтаний.

Она спрашивала на всякий случай, думая, что откажут, но увидела проблеск надежды. Значит, нужно вернуться к реальности и найти лучший ответ, который они могут выработать вместе с Крюком.

— Так вот, директор.

— Говори спокойно. Я тебя не съем, не надо так напрягаться.

— Я тоже хорошенько подумала, как вы и говорили в прошлый раз. Кажется, нужно выждать время и дождаться подходящего момента.

— Думал, дурочка, а оказывается, не совсем.

— Я поняла это только тогда, когда добралась до главного офиса «Хансан Групп». Даже если я убью Чхэ Сон Джина там, это закончится просто как убийство из мести.

Чхэ Хён стиснула зубы. Настала очередь изложить суть. Возможно, это была та безрассудная и отчаянная смелость, на которую способны только двадцатилетние.

— Говорят, в римскую эпоху императоров убивали специально на глазах у толпы.

— ...Хм.

— Поэтому я хочу собрать зрителей и убить Чхэ Сон Джина.

— Что за... Чан Чхэ Хён.

— В момент его величайшего счастья. Когда его жизнь взлетит на самую вершину... я своими руками сброшу его в ад и раскрою всё миру. Чтобы все узнали, какой ублюдок Чхэ Сон Джин и как несправедливо погибли мой брат и сестра.

Глаза Чхэ Хён покраснели, она плотно сжала губы. С трудом сдерживала слезы, готовые снова пролиться.

Чхэ Хён уже смирилась даже со смертью. Почувствовав это, Крюк с тяжелым лицом выдохнул слова, похожие на вздох.

— ...Обычно такое называют терактом.

— Мне всё равно, как это называется.

— Но мне это нравится. Убить императора на глазах у толпы.

— …….

— Тогда пора сказать, зачем я тебя сюда позвал.

Как только Крюк сунул сигарету в рот, Юн Бом, словно ждал этого, подошел и дал ему прикурить. Чхэ Хён еще раз убедилась, что иерархия в их отношениях четко выстроена.

— Тогда ты видела своими глазами лодыжку Хэ Сон.

— Да, видела.

Глядя на кивающую Чхэ Хён, Крюк с сигаретой в зубах подошел ближе.

— А теперь включи голову. Тот адвокат, скорее всего, был приманкой. Высока вероятность, что ей подмешали наркотик. Ты говорила, они встретились в лобби отеля «Хэран».

— ...Да. Значит, был кто-то еще, кто перенес одурманенную сестру в машину так, чтобы никто не заметил?

— Ввести метиловый спирт в вену может любой, но сделать это так чисто, чтобы не осталось синяков и чтобы обмануть судмедэксперта, — тут поработал опытный профессионал.

— Значит, был и тот, кто спланировал ДТП.

Глаза Крюка стали еще более хищными, а голос — ледяным. Он постукивал острым металлом по своему виску, говоря:

— Верно. Чтобы убить одну женщину, задействовали не одного-двух человек. Честно говоря, не нужно было нанимать профессиональных киллеров, проще было бы дать пару копеек какой-нибудь шпане, чтобы они прикончили Хэ Сон. Но они выбрали сложный путь.

— Потому что убийство вызвало бы подозрения?

— Именно. Официально смерть в результате несчастного случая — куда меньше головной боли.

— …….

— И чтобы заставить таких людей двигаться, нужны не только деньги, но и, прежде всего, власть. Теперь ты тоже это чувствуешь?

— Действительно... похоже на то.

Как и сказал Крюк, если бы кто-то просто зарезал Хэ Сон, это было бы слишком примитивно и указывало бы на заказ Чхэ Сон Джина. Но этот сложный и тайный план явно осуществлялся при участии кого-то другого.

— Так кто это? Вы ведь знаете, директор?

✨P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав к прочтению (на бусти нумерация произведения другая и начинать необходимо там с 7 главы)! ➡️  Fableweaver

Перед матчем: Разминка

— Это... Похоже, за спиной этого торчка стоит его отец.

— Так и знала....

— Председатель корпорации, у которого есть и деньги, и власть. Это совсем другой уровень, не то что мы, бандиты.

Она догадывалась, но услышать подтверждение было словно получить еще один удар по голове. В тот момент, когда подтвердилось, что враг не один, а двое, игра стала намного сложнее.

Глядя на помрачневшую Чхэ Хён, Крюк медленно затянулся сигаретой и начал рассказывать то, что выяснил.

— Травля... издевательства...? Неужели председатель стал бы вмешиваться из-за такой мелочи?

— Тогда почему?

— Чхэ Сон Джин сам раздул масштаб. То, что он приперся в салон к Хэ Сон и глумился над ней... это дало повод.

Сказав это, Крюк сделал паузу и затушил сигарету в пепельнице. Юн Бом, который, казалось, знал, что собирается сказать босс, бросил на Крюка и Чхэ Хён странный взгляд.

Чхэ Хён, конечно, тоже не была дурой, и ее глаза забегали между Крюком и Юн Бомом. «Что такого случилось, что Крюк так тянет?» — подумала она.

Словно передавая эстафету, Крюк кивнул Юн Бому. И Юн Бом, до сих пор молча слушавший, обратился к Чхэ Хён.

— Вы ведь записывали и выкладывали видео, верно?

— ...Да.

— В том видео, где Хэ Сон обвиняла Чхэ Сон Джина, речь шла и о наркотиках.

— Да... Верно.

— Проблема была в наркотиках.

— …….

— Говоря начистоту, твой брат умер, но Чхэ Сон Джин не убивал его своими руками, так что лазеек у него было полно. Если бы он просто прикинулся дурачком и сидел тихо, всё бы само собой утихло.

— Значит, мы задели то, что нельзя было трогать.

Она поняла, о чем речь. Доведение человека до самоубийства вызовет моральное осуждение, но под уголовное наказание не подпадает.

А вот с наркотиками Чхэ Сон Джин определенно попадал в переплет. Судя по тому, что говорила Хэ Сон, он был наркоманом с серьезной зависимостью, и если бы началось расследование, отвертеться ему было бы невозможно.

— Это видео... Текст, который читала сестра... Я его написала.

— …….

— Из-за меня сестра....

Мысль о том, что она, сама того не желая, могла стать причиной смерти Хэ Сон, пронзила её. Плечи Чхэ Хён задрожали, и Крюк подошел к ней.

— Это не твоя вина и не вина Хэ Сон.

— …….

— Это я сказал лишнее... и Хэ Сон погибла.

— Директор....

— Если бы я просто промолчал, Хэ Сон и ты когда-нибудь бросили бы это дело и просто... жили бы как-нибудь.

Единственная рука Крюка, крепко сжавшая плечо Чхэ Хён, казалась невероятно горячей. Крюк тоже не знал, что его попытка помочь Хэ Сон обернется ножом в спину.

Она не хотела больше плакать. Крюк грубыми, мозолистыми пальцами вытер слезы тихо плачущей Чхэ Хён и сказал:

— Прости меня, Чхэ Хён.

— ...Нет. Сестра никогда бы не стала вас винить, директор.

— А ты?

— Я тоже. Правда, ни капельки... Нет, кто посмеет винить вас?

— Чан Чхэ Хён.

— Поэтому, как я уже говорила, помогите мне ровно настолько, насколько чувствуете вину.

— Для этого я тебя и позвал. Поесть вместе.

Человек, с которым ешь вместе, — «щик-гу», семья. Хорошее слово. Значит ли это, что Чхэ Хён теперь стала частью семьи Крюка и они в одной лодке? Раз так, хотелось бы не пойти ко дну, а добраться до конечной цели — мести.

— У меня есть еще одна просьба.

— Говори свободно. Сначала выслушаю, а потом скажу — можно или нельзя.

Крюк кивнул и широко улыбнулся. Чхэ Хён улыбнулась ему в ответ.

Юн Бом, легонько стукнув Чхэ Хён кулаком по спине, достал из холодильника в контейнере изотонический напиток и протянул ей. Холодная жидкость, попав в организм, словно вернула ее к жизни.

С гораздо более спокойным лицом Чхэ Хён выбросила пустую бутылку в мусорку. Затем, подняв подбородок и оглядев контейнер, она внимательно посмотрела на Крюка и сказала:

— Вы можете сделать меня мертвой?

— ...Тебе нужна фальшивая личность, так?

— Да. Что-то вроде того.

— У стороны Чхэ Сон Джина наверняка есть информация о тебе... Хм.

— Что бы я ни планировала в будущем, думаю, мне больше нельзя быть Чан Чхэ Хён.

— Понимаю, о чем ты. Хочешь родинку под глазом нарисовать?

— Если понадобится.

Ее лицо сильно отличалось от того, что было, когда она говорила о пистолете. Крюк кивнул. Юн Бом, стоявший у двери со скрещенными на груди руками, тоже выглядел предельно серьезным, о чем-то размышляя.

— Хорошо, это по нашей части. Но, Чхэ Хён. Лучше пропасть без вести, чем умереть.

— ...Почему?

— В жизни всякое бывает. Нужно предусмотреть вариант, если ты вдруг захочешь всё бросить.

— Этого не случится.

— Нет, послушай меня. Жизнь — штука непредсказуемая.

Впрочем, он был прав. Сейчас Чхэ Хён горит местью, но это чувство может угаснуть через какое-то время.

Если такой день настанет, а она будет жить, украв чужую жизнь, остаток жизни Чхэ Хён будет тяжелым. Так что, как и сказал Крюк, для Чан Чхэ Хён лучше всего будет находиться где-то посередине между исчезновением и испарением.

— Можно сказать, что я с головой ушла в финансовую пирамиду?

— Или в секту.

— Или что меня утащили в какое-нибудь... место, где торгуют телом.

— Эй, ты... Девушка, а говоришь такое при мужчинах.

— А что? Вас это задевает?

— Опять, опять этот длинноволосый Чан Джэ Хён начинает.

Теперь она поняла, почему Юн Бом сказал ей попросить босса отвести ее в хороший ресторан, если он снова позовет.

Ужин, доставленный из ближайшей к свалке закусочной, был самой обычной домашней едой. Мог бы заказать что-то посолиднее. Честно говоря, она была немного разочарована.

Но когда она увидела жареную камбалу размером с ладонь на каждого, несколько базовых закусок вроде сушеного кальмара в остром соусе и вареной сои, а также толстый яичный рулет с нарезанным острым перцем... И суп твенджан-ччиге был таким вкусным, что Чхэ Хён, забыв о недовольстве, съела две миски риса.

После еды Чхэ Хён убрала посуду, а Юн Бом заварил кофе. И, как бы это сказать, всё происходило так легко и естественно, словно они и правда стали одной семьей.

— Чхэ Хён, тебе сколько пакетиков микса?

— Мне два.

— А, да? Тогда это боссу.

— Чан Чхэ Хён, а ты, оказывается, та еще привереда.

«Придирается к еде, ишь ты». Чхэ Хён, метнув взгляд на ворчащего Крюка, взяла бумажный стаканчик, который протянул Юн Бом.

— Поздно уже, Юн Бом тебя отвезет, так что садись в машину.

— Да, хорошо.

Сжимая в руке недопитый кофе, Чхэ Хён села в машину, которой управлял Юн Бом.

Сегодняшний сговор привел к определенным выводам. Пока что решили затаиться и шаг за шагом готовиться к тому, чтобы тенью проникнуть в окружение Чхэ Сон Джина и Чхэ Хи Уна.

Но в машине по дороге домой, хоть она и пыталась делать вид, что всё в порядке, попивая кофе, слезы текли сами собой. Было мучительно больно от мысли, что Хэ Сон не умерла бы, если бы она не вставила ту часть в видео.

— Спасибо, что подвезли.

— Не за что. Это моя работа.

Юн Бом не мог не заметить, что Чхэ Хён, сидевшая на пассажирском сиденье и отвернувшаяся к окну, всхлипывает. Он просто прибавил громкость радио и сделал вид, что не замечает её слез. И она была ему за это благодарна.

— ...Тогда я буду ждать звонка.

— И вот, держи.

— ...А.

— На всякий случай. Впредь для важных дел связывайся через этот «левый» телефон.

— Хорошо. Тогда я тоже начну действовать, как мы договорились за ужином.

Выйдя у своего дома, заплаканная Чхэ Хён смущенно попрощалась с Юн Бомом. Проницательный Юн Бом тепло улыбнулся и сделал жест, будто закрывает рот на замок, обещая не говорить Крюку, что она плакала.

Вернувшись домой, Чхэ Хён почувствовала странное ощущение. Она знала, что нельзя слишком доверять Крюку и Юн Бому, но хотя бы раз ей хотелось полностью положиться на кого-то, довериться.

Убийство всё равно придется совершать одной. Они всего лишь помощники, так что грех и карму она возьмет на себя, с такой решимостью она и начинает.

Чхэ Хён сцепила слегка дрожащие руки. Этот жест, который она делала, когда скучала по маме, теперь, казалось, позволял ей почувствовать поддержку папы, брата и Хэ Сон, держащих её за руки.

Теперь нужно создать алиби, как и планировалось. Пока Крюк не достанет фальшивую личность, нужно понемногу стирать жизнь Чан Чхэ Хён из памяти людей.

Первый сет: Вторая игра

— Школьница! Опять ты? Так ведь и вправду беда случиться может!

— Извините.

Ситуация, в которой она оказалась, была хуже некуда, и слухи по дому уже поползли. Поэтому она решила использовать это себе на пользу.

Они с Крюком договорились, что Чхэ Хён, страдающая от депрессии, однажды внезапно уйдет из дома и пропадет без вести. Если она оставит записку и исчезнет, люди наверняка решат, что она покончила с собой.

— Еще раз увижу — вызову полицию. Прошу тебя... эх, дитя. Я понимаю, что у тебя на душе, но... живым надо жить.

— Д-да... Простите.

Чхэ Хён использовала то, что в день, когда узнала о смерти Хэ Сон, она стояла на балконе, собираясь прыгнуть. Она намеренно открывала окно в гостиной в часы пик, когда в доме было много людей, и опасно высовывалась наружу.

Охранник, а затем и управляющий домом поднимались к ней несколько раз, и ей было очень неловко перед ними. Но нужно было создать обстоятельства, улики и свидетелей, которые, если кто-то начнет копать после её исчезновения, укажут на самоубийство.

«Чхэ Хён, мне тоже тяжело, когда ты так себя ведешь».

«Я знаю, но если я кому-нибудь не поплачусь, я просто не выдержу».

«Я понимаю, но... поспи немного. Кстати, деньги у тебя есть? Может, тебе стоит сходить в больницу на консультацию?»

«Я не знаю пароля от счета сестры, так что денег снять не могу. Может, пойти в какой-нибудь бар работать? В элитных заведениях вроде "Тен Про" легко деньги зарабатывают».

«Эй, Чан Чхэ Хён. Ты совсем... Следи за языком. Вставай сейчас же и ищи подработку в круглосуточном магазине. Блядь».

«Мне слишком тяжело, я не смогу. Ах... не знаю. Прости».

Она специально сделала так, чтобы даже близкие школьные подруги отвернулись от неё, боясь, что проблемы перекинутся на них. Она притворялась, что использует их как «эмоциональную помойку», стараясь вызвать отвращение.

В результате одна подруга, видимо, заблокировала её, перестав отвечать на звонки и сообщения. Другая изредка писала, но всё реже и реже.

«Прошло уже больше года, как умер брат. Сестру кремировали почти полгода назад. Просто всё слишком тяжело. Мир дерьмо, кажется, что все против меня, так обидно, что схожу с ума. Нет, блядь, всё просто пиздец! Просто хочу сдохнуть».

Она продолжала вести тот самый дневник, который начала весной, чтобы привести мысли в порядок. Постоянная депрессия и гнев на мир были описаны предельно честно, но на самом деле умирать Чхэ Хён не собиралась.

Она специально писала разными ручками, меняя их. Иногда подкладывала что-то твердое под лист, иногда писала без подложки, с силой вдавливая ручку, чтобы создать видимость, будто записи в блокноте велись на протяжении долгого времени.

Чтобы показать душевное расстройство и финансовую нужду, она разбила экран телефона. А в истории поиска в интернете оставила запросы вроде «самоубийство», «смерть», «депрессия».

Если кто-то заявит о её исчезновении в полицию, то, сложив её поведение, записи в дневнике, разбитый телефон и историю поиска, вывод о том, что она ушла из дома, чтобы свести счеты с жизнью, напросится сам собой.

Она спрятала нож за пазухой ранней весной, когда зима еще не отступила. А в начале лета, когда стало жарко, пришло долгожданное сообщение.

«Длинноволосый Чан Джэ Хён, товар получен, потихоньку готовься».

Крюк сообщил, что всё готово, но Чхэ Хён не стала действовать сразу. К сожалению, в Корее камер наблюдения было гораздо больше, чем можно подумать. Исчезнуть внезапно, как человек-невидимка, оказалось сложнее, чем она предполагала.

Поэтому, пока менялись времена года, Чхэ Хён досконально изучила расположение камер вокруг своего социального жилья. Она даже нарисовала карту на бумаге, пытаясь найти слепые зоны.

И вот, осенью, накануне Чусока, настал день икс. За месяц было объявлено, что в этот день около обеда на час отключат электричество во всем доме для проверки сетей.

«Больше не могу. Хочу покоя. Простите. Просто простите за всё. Простите за безответственность. Подруги, простите, люблю вас. Брат, сестра, скучаю. Скоро увидимся».

Чтобы показать, что она жила в безумии, она устроила в доме кавардак. На маленький столик в гостиной положила дневник, открытый на последней странице.

«Через час, до 13:00, будет произведено отключение электричества во всем доме для проверки. Уважаемые жильцы...»

Услышав объявление, Чхэ Хён глубоко натянула заранее приготовленную бейсболку. Надела маску. В рюкзаке за спиной лежало лишь несколько вещей, которые она не могла оставить.

Кольцо с бриллиантом, которым брат сделал предложение Хэ Сон, и их свадебное фото с Чхэ Хён. И еще фотография, где маленькие Чхэ Хён и Джэ Хён смеются вместе с мамой и папой.

Обув кроссовки, стоявшие у порога, Чхэ Хён покрутила лодыжками, проверяя удобство. О том, что в этих кроссовках есть секрет, знали только она и Крюк.

В обувь, которая была на два размера больше её обычной, она вложила вырезанные куски уретановой пены в носочную часть. Толстые походные носки гарантировали, что нога не будет болтаться.

«Срежь ножом весь протектор на подошве, сделай её гладкой. Чтобы тебя не выследили по следам».

Она была осторожна, но следы всё равно могли остаться. С обувью большего размера и срезанным протектором, скрывающим бренд, отличить её следы от чьих-либо других будет практически невозможно.

— …….

Лифт не работал, поэтому Чхэ Хён спустилась по лестнице на первый этаж. К счастью, ей никто не встретился, что было хорошим знаком.

Выйдя через общий вход на первом этаже, Чхэ Хён направилась к задним воротам комплекса. Вдали, в слепой зоне камер наблюдения, стояла заведенная машина.

Одного часа хватило, чтобы человек испарился. Чан Чхэ Хён исчезла, словно дым.

Навсегда из этого мира.

Глава 8. Первый сет: Вторая игра

Возникла проблема.

Сон Джу приехал на корт с таким трепетом в сердце, а Да Ён там не было. Неужели она бросила уроки тенниса из-за того, что на прошлой неделе он взял её за руку?

К счастью для Сон Джу, который изо всех сил старался скрыть растерянность, рядом оказался тренер Ли.

— Директор, ищете Да Ён? Она сказала, что сегодня поздно заканчивает работу и не сможет прийти.

— Это только слова, может, она бросила, потому что устала от игры на прошлой неделе?

— Вряд ли. Она спрашивала, можно ли перенести занятие, мы договорились созвониться после всех тренировок и сверить расписание.

Тренер Ли, глядя на Сон Джу, который старательно кивал с безразличным видом, плотно сжал губы. Видимо, как ни скрывай, интерес Сон Джу к Да Ён был очевиден.

Что ж, тогда лучше сразу дать понять, что она занята, чтобы никто другой не мог к ней подступиться. В конце концов, на этом корте слишком много мужчин.

— Тренер Ким, как закончите с управляющим, приведите офис в порядок и можете сразу идти домой.

— А? Сегодня не будете играть? Да Ён нет, так что могли бы сразу начать ралли с директором?

— Нет, я хочу побыть здесь один.

— ...А. А... Ого... Я понял, директор.

Тренер Ли с видом «наконец-то дошло» шутливо постучал себя по лбу. Затем, многозначительно улыбнувшись Сон Джу, ушел в офис. Раз Сон Джу сам отменил занятие, ему оставалось только закончить дела.

Когда тренер Ли закрыл за собой дверь офиса, Сон Джу, сдерживая улыбку, вышел с корта. Достав телефон, он без колебаний и раздумий набрал номер.

— Алло.

Голос, донесшийся из трубки, был чуть выше, чем в реальности. Жаль только, что из-за громкой связи в машине было много шума.

— Это я, Да Ён. Чхэ Сон Джу.

— А... Теннис... По какому поводу звоните, директор?

— Слышал, вы сегодня поздно освободились и не сможете прийти на урок.

— Да, возникли дела, выехала поздно.

— Я подожду, так что приезжайте на корт, как сможете.

На несколько секунд повисла тишина. Почувствовав, что Да Ён колеблется, Сон Джу решил перехватить инициативу.

— Буду ждать, сколько понадобится, хоть до ночи.

— Слушайте, спасибо за слова, но... мне будет неудобно.

— Я специально жду, чтобы вам было неудобно передо мной.

— Директор.

— И еще, вы спрашивали, по какому поводу я звоню?

— ...Да.

— Я всю неделю ждал вашего звонка, Да Ён, так что хватит меня мучить, приезжайте скорее ко мне.

Сказав то, что хотел, Сон Джу повесил трубку. Неизвестно, как отреагирует Да Ён, но он не может каждый раз просто ждать её милости.

Первый сет: Вторая игра

С тяжелым вздохом Сон Джу вернулся на корт.

— Ну, я пойду, директор.

— Всем спасибо за работу.

С дежурной улыбкой Сон Джу попрощался с уходящим тренером и управляющим банком — последним посетителем на сегодня. Этот корт принадлежал Сон Джу, и по выходным он иногда приглашал сюда друзей поиграть. Так что в том, что он остался здесь один, не было ничего странного.

Сидя в зоне ожидания, Сон Джу был готов просидеть хоть всю ночь, ожидая Да Ён. Он старался сохранять спокойствие, но взгляд то и дело возвращался к телефону. И вот, экран засветился, пришло сообщение.

«Осталось минут 10».

Отлично, раз она ответила, значит, всё в порядке. С легкой улыбкой Сон Джу вышел с корта, чтобы встретить Да Ён. И ровно через десять минут на парковку теннисного корта въехала тарахтящая малолитражка.

— …….

Когда машина проезжала мимо Сон Джу, он встретился взглядом с сидевшей за рулем Да Ён. От одного этого взгляда внизу живота стало тесно. Сколько бы он ни обманывал себя, притворяясь безразличным, было очевидно, что он до смерти хочет переспать с ней.

Проехав мимо Сон Джу, Да Ён намеренно припарковалась рядом с его машиной. Судя по тому, что она в точности повторила его действия, она не собиралась слепо отталкивать его.

Заглушив двигатель, Да Ён взяла с пассажирского сиденья ракетку, ветровку и сумку. Выйдя из машины и заперев дверь, она медленно направилась к Сон Джу, стоявшему у входа на корт.

— Зря вы меня ждали.

— Мы же договорились встретиться сегодня на корте.

— Это если бы я пришла вовремя к уроку.

Сон Джу слегка наклонился к Да Ён и, глядя на нее горящим взглядом, ответил с двусмысленным подтекстом:

— Я могу ждать вас сколько угодно, Да Ён.

— …….

— И не только ради того, чтобы мячик погонять.

— Пока ограничимся мячиком.

— ...А потом?

— Остальное — когда узнаем друг друга получше.

Да Ён явно была не промах. Если бы ей было совсем неприятно, она бы сразу провела черту. Но то, что она оставляет лазейку, только сильнее распаляло Сон Джу.

— Я сегодня собирался только в теннис поиграть, а вы, Да Ён, о чем-то другом подумали?

Сон Джу улыбнулся так невинно, словно ему и в голову не приходили никакие пошлые мысли. Да Ён, чуть приподняв подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и, растянув губы в улыбке, парировала:

— Вы же предлагали сходить поесть что-нибудь вкусное и дорогое? Вот я об этом и подумала.

— Ловко выкрутилась.

— Вы, директор, не отстаете.

— Прощаю только за то, что вы мило улыбаетесь... Проходите.

Пока что остановимся на этом. Нужно поддерживать баланс в этой игре взглядов и недомолвок. Не давить слишком сильно, а, как сейчас, словно невзначай подбрасывать намеки, заставляя ее волноваться.

— Я буду подавать вам мячи минут тридцать.

Открыв дверь корта, Сон Джу кивнул внутрь. Да Ён на мгновение задумалась, но затем решительно шагнула вперед.

Когда Да Ён вошла в зону ожидания, Сон Джу закрыл за собой дверь. Со спокойным лицом, не сводя с нее глаз, он начал разминаться: повращал плечами, встряхнул кистями.

Да Ён положила ракетку на стол. Затем, так же как и он, покрутила лодыжками и запястьями и первой заговорила естественным тоном:

— Вообще-то, директор, урок длится 20 минут.

— Для вас, Да Ён, я хочу предоставить особый сервис.

— ...Всего-то 10 минут накинули, а пафоса сколько.

Да Ён, как всегда, была в темном спортивном костюме с длинными рукавами и штанами. Одежда не обтягивала, так что изгибы тела не были выставлены напоказ. И хотя на ней не было теннисной юбки, открывающей стройные ноги, чувствовалось, какая великолепная фигура скрыта под этим обычным костюмом.

Видимо, Да Ён почувствовала на себе нескромный взгляд Сон Джу. Она замерла, и ее правая рука потянулась к молнии на тонкой ветровке. Медленно расстегнув ее, она сняла шуршащую куртку.

Зная, что он смотрит, зачем устраивать этот стриптиз, пусть и с верхней одеждой? Догадывается ли она, что в мыслях Сон Джу она уже без остальной одежды?

Он невольно сглотнул, глядя на нее. Кадык дернулся несколько раз, и Сон Джу с небольшой задержкой ответил:

— Хотите больше?

— Ммм... Попробуем, а там посмотрим, смогу ли я еще.

— У меня такой характер: если начал, то иду до конца... Боюсь, вы не выдержите.

— Мы ведь о теннисе говорим, правда, директор?

— А я разве говорил о чем-то другом?

— Опять выставляете меня какой-то озабоченной.

Да Ён прекрасно понимала, говорит ли Сон Джу о теннисе или о чем-то другом, но притворялась непонимающей. Ее уловки были так очевидны, что это казалось милым, и ему хотелось дразнить ее еще больше.

— Тогда, может, я тоже разденусь и начнем?

— Я пойду на корт, заходите, когда будете готовы, директор.

— Да Ён, мы ведь о теннисе, да?

— Вы и правда ни в чем не уступите.

Проводив взглядом Да Ён, которая с притворным недовольством ушла на корт, Сон Джу тоже снял ветровку. Проведя правой рукой по волосам, он взял ракетку и вышел на площадку.

Сон Джу занял позицию по ту сторону сетки, напротив Да Ён. Подкатил к себе корзину, доверху наполненную тренировочными мячами, которые, вероятно, приготовил тренер. Теперь он мог вдоволь любоваться ею и гонять по корту, как ему вздумается.

— Позаботьтесь обо мне, директор.

— Да, буду нежен, чтобы не было больно.

— Что?

— Говорю, буду аккуратен, чтобы без травм.

Сон Джу кивнул, давая знак к началу, и Да Ён слегка поклонилась. Сон Джу ответил тем же — это было частью теннисного этикета.

— Начнем с форхенда, по 10 мячей.

— Да.

Словесные игры остались позади, перед теннисом оба стали серьезными. В позе Да Ён не было и тени улыбки. Сон Джу тоже не собирался халтурить в любимом виде спорта.

— А-а-а....

— Быстрее отводи ракетку назад.

— Да.

— И ритм шагов поймай, чтобы ноги не заплетались.

— Я знаю... Головой понимаю... но тело не слушается.

— Поэтому нужно тренироваться, пока сердце не выскочит.

Форхенд, бэкхенд, удары с лёта.

Сон Джу без остановки посылал мячи, пока Да Ён не начала задыхаться. Как и любой спорт, теннис требовал гораздо большей выносливости, чем казалось со стороны.

И все же Да Ён держалась лучше, чем он ожидал. Видя капельки пота на ее лбу и то, как она старается, он даже почувствовал гордость за нее.

Правда, врожденной выносливостью она, похоже, не отличалась. Мышцы были, но дыхалка явно подводила. Сможет ли она с такой выносливостью выдержать его в постели?

— Тайм, тайм. Я немного отдохну... Сил нет, не выдержу больше.

Всего через 10 минут Да Ён, умоляюще скрестив руки с ракеткой, попросила перерыв. Глядя на запыхавшуюся Да Ён, воображение снова понесло его не туда.

«Сил нет, не могу больше, давай передохнем. Не выдержу».

Раньше он вроде не был так помешан на сексе. А теперь готов возбудиться от одного звука ее тяжелого дыхания.

— Закончим на сегодня? Или переведете дух и еще немного?

— 5 минут отдыха, и еще 5 минут покидайте мне.

— Договорились. Если тяжело, сходите попейте воды.

— Да... Но вы, директор, слишком жесткий... правда.

— В другом я тоже жесткий.

— ...Обычно те, кто так говорит, на деле ничего из себя не представляют.

Сон Джу молча смотрел вслед Да Ён, которая, шутливо закатив глаза, уходила в зону ожидания. Он раздумывал, пойти ли за ней, пока она пьет воду у кулера, но решил подождать.

Пусть попьет, переведет дыхание, чтобы потом можно было снова натянуть поводья. И нужно поскорее показать ей на деле, в чем именно он жесткий. Чтобы больше не смела болтать ерунду.

Утолив жажду, Да Ён снова встала по ту сторону сетки. Выбившиеся пряди из наспех собранного высокого хвоста выглядели мило.

Ее дыхание выровнялось, грудь мерно вздымалась и опускалась. Раскрасневшиеся щеки почему-то казались Сон Джу невероятно эротичными. Терпение было на исходе.

— Перед тем как продолжить, поправлю вам стойку, Да Ён.

Положив ракетку на корзину с мячами, Сон Джу двинулся с места. Он перешел на сторону Да Ён, вторгшись в ее пространство. Нет, слово «вторгся» подходило тут лучше всего.

Сон Джу естественно встал у нее за спиной. Затем приблизил губы к ее правому уху. Раз уж оба знали, что теннис — лишь предлог, почему бы немного не пошалить?

✨P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав к прочтению (на бусти нумерация произведения другая и начинать необходимо там с 8 главы)! ➡️  Fableweaver

Страница книги Преимущество в интернете

Table of Contents

Пролог

Пролог

2 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

3 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

4 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

5 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

6 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

7 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

8 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

9 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

10 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

11 Знакомство с игроком: Чхэ Сон Джу

12 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

13 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

14 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

15 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

16 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

17 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

18 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

19 Представление игрока: Чан Чхэ Хён

20 Первый сет: Первая игра

21 Первый сет: Первая игра

22 Первый сет: Первая игра

23 Первый сет: Первая игра

24 Первый сет: Первая игра

25 Первый сет: Первая игра

26 Перед матчем: Разминка

27 Перед матчем: Разминка

28 Перед матчем: Разминка

29 Перед матчем: Разминка

30 Перед матчем: Разминка

31 Перед матчем: Разминка

32 Перед матчем: Разминка

33 Первый сет: Вторая игра

34 Первый сет: Вторая игра

О книге