Пролог

План хёна* провалился.

Хён ( 형 ) — обращение в корейском языке младшего брата к старшему. Также может использоваться в неформальном общении при обращении младшего члена коллектива к старшему.

Эта мысль заполонила голову Мин Сэхёна, которого втолкнули в спальню. Он крепко прижал маленькие руки к груди и отвёл взгляд. Каждый раз, когда длинная тень на полу двигалась, его худые плечи вздрагивали. Беспокойный взгляд блуждал, потеряв направление, и наконец поднялся на мужчину, остановившегося перед ним.

– Почему вы так дрожите? Мы ведь делим одну постель.

– ...Я, я...?

– Мин Чжэён сказал вам не заниматься со мной сексом?

Мужчина с красивой улыбкой протянул большую руку к лицу Мин Сэхёна. Даже такое незначительное, пустяковое действие у него выходило изящным. Неосознанно повернув голову и крепко зажмурив глаза, он почувствовал, как тёплая рука нежно обхватила его ухо и щеку.

– Слушайте внимательно, Мин Сэхён.

Мужчина сжал лицо, которое полностью помещалось в одной руке, и провёл большим пальцем по его потрескавшимся губам. С первой встречи и до этого самого момента ему нравилось в Мин Сэхёне всё. Он мог бы с уверенностью сказать, что если бы его предпочтения сложились воедино и обрели человеческий облик, то это был бы Мин Сэхён.

Причина, по которой он согласился на нелепое предложение, сделанное Мин Чжэёном, который явился перед ним в отвратительном виде из-за побочных эффектов клинических испытаний по трансформации фенотипа, отчаянно боясь срыва свадьбы, заключалась в фотографии, которую тот протянул. Одна фотография Мин Сэхёна, сжимающего коричневый поднос и смущённо улыбающегося.

– Сэхён. Посмотрите на меня.

Плавная линия плеч, переходящая в тонкую талию, узкие бёдра. Хрупкие, словно готовые сломаться от одного прикосновения, руки и ноги, и маленькое лицо, обрамлённое каштановыми волосами, ниспадающими до бровей. Гармонично расположенные в нём черты лица, хрупкая аура, появляющаяся при неловкой улыбке, — всё это было похоже на созерцание цветущей сакуры, колеблющейся в туманном лунном свете.

Мин Сэхён, который сейчас безостановочно дрожал и смотрел на него снизу вверх влажными глазами, без конца пробуждал в нём садистские наклонности, о существовании которых он и не подозревал. Медленно поднималось желание безжалостно загнать его в угол, что бы заставить цепляться за себя. Ча Ёнхо посмотрел в его светлые глаза и погладил ресницы, начавшие слипаться от слёз.

– Если я захочу, вы займётесь со мной сексом. Отвечайте.

Перед мужчиной, требовавшим ответа, Мин Сэхён никогда не произносил длинных фраз. В его присутствии он нервничал, и от этого начинал заикаться ещё сильнее. Ча Ёнхо всегда терпеливо ждал, пока Мин Сэхён закончит говорить, но его взгляд, полный презрения, и вздохи, будто он спрашивал, зачем тот его задерживает из-за такой ерунды, в конечном итоге заставляли его проглатывать любые слова.

– Почему ты не отвечаешь?

– Е-если спросить у хёна...

– Может, лучше посадить его перед тобой и заняться этим?

В отличие от пошлого предложения, сорвавшегося с изящных губ, голос был как никогда мягким. Он нежно провёл рукой по волосам Мин Сэхёна, который начал дрожать, и сказал.

– Мне-то всё равно, можно и показать один раз.

От этих слов, произнесённых низким шёпотом, лицо Мин Сэхёна побелело. Даже поднять голову требовало огромного мужества, и Мин Сэхён, кусая потрескавшиеся губы, впервые ответил ему отказом.

– Тогда раздевайтесь. Мы же не настолько близки, чтобы я снимал с тебя одежду.

– .......

– Или вам будет не так совестно перед Мин Чжэёном, если я вас раздену? Если так, то скажите, не заикаясь. Когда вы заикаетесь, господин Сэхён... это портит весь настрой.

Слова, которые мужчина произносил как ни в чём не бывало, всегда ранили Мин Сэхёна.

Слегка нахмурив брови, Мин Сэхён отстранил его руку и дрожащими пальцами взялся за край своей футболки.

– ...Е-если... господин Ча-а Ёнхо... по-пообещаете... что не-не расскажете...

– А, ты о том, чтобы я не рассказывал, чем мы тут занимаемся?

– .......

– Не думаю, что твой брат не узнает, если это скрывать, но ладно. Если ты хочешь, Сэхён, пусть будет так.

Неужели он думает, что если не говорить, то никто не узнает? Довольно наивно. Мин Чжэён, описывая Мин Сэхёна, говорил, что тот — потасканный бета, но Ча Ёнхо знал, что это ложь. Любой, кто не был дураком, мог понять это, проведя с ним немного времени. Мин Сэхён был не хитрым и не умным бетой. Наивный и добрый до глупости.

Почему он так отчаянно пытается обмануть, если даже не может вести себя как дешёвка? Ча Ёнхо усмехнулся и, отступив на шаг, стал наблюдать, как Мин Сэхён раздевается.

С каждым предметом одежды, скрывавшим его дрожащее от страха тело, падавшим на пол, обнажалась плоть, которую он так тщательно скрывал. При виде белой, почти прозрачной кожи, которая, казалось, никогда не видела солнечного света, Ча Ёнхо тихо выдохнул в восхищении.

– Скажи, тебе нравится нежно или грубо? Я подстроюсь.

– ...Что?

– Или Мин Сэхён подстроится под мой вкус.

Не удержавшись, Ча Ёнхо протянул руку к обнажённому плечу. Даже если, вопреки его ожиданиям, вкус Мин Сэхёна окажется вульгарным, он был готов подыграть. От сократившейся дистанции Мин Сэхён затаил дыхание и отвернул голову. Кожа, белее фарфора, постепенно начала краснеть. Ча Ёнхо, заметив зардевшиеся персиковым цветом щёки, слегка высвободил феромоны, но тот никак не отреагировал.

– Я тоже впервые с бетой. Но мне кажется, что это будет даже удобнее, чем с омегой. Бета ведь не забеременеет, сколько в него ни кончай. Нет риска завести нежеланного ребёнка, так что, думаю, и я, и Мин Сэхён можем просто наслаждаться.

– .......

– Мин Сэхён, ты тоже впервые с альфой?

Мин Сэхён, схвативший руку, которая гладила его выступающие ключицы и постепенно опускалась ниже, кивнул. Он был так занят выживанием, что даже не думал о том, чтобы с кем-то встречаться, не говоря уже об отношениях. Поэтому, естественно, и секс у него был впервые.

– Но это ведь не первый твой секс, верно?

Ча Ёнхо спросил для подтверждения, хотя был уверен, что для беты перед ним секс с мужчиной был в новинку. Возможно, он не был принимающей стороной, но уж пару раз-то ему наверняка доводилось раздвигать чьи-то тонкие ноги и входить снизу.

– А....

Мин Сэхён, не зная его мыслей, почувствовал, что говорить "впервые" в такой атмосфере не стоит, и замешкался с ответом. Затем он едва заметно кивнул.

Ча Ёнхо, распуская галстук, улыбнулся. Его умиляли эти жалкие попытки выдать выдуманное прошлое распутника за правду.

– Имейте в виду, в постели мне больше нравится, когда ведут себя как дешёвка.

Мин Сэхён не смог ответить, лишь медленно моргал. В тот момент, когда он собирался сказать Ча Ёнхо, произносившему непонятные слова, что всё это было ложью, его брюки и нижнее бельё были сорваны одним движением.

– Господин Ча-а Ёнхо..., по-подождите. Т-то есть...

–Я знал.

– .......

– Я вам подыграю, так что можете хотя бы неумело попытаться вести себя как шлюха.

(п/п: Ча Ёнхо перескакивает в разговоре с вежливого стиля (аналог нашего разговора на "вы") на панмаль ("ты").

«Приют Надежды».

Вопреки своему названию, это место было лишено всякой надежды. Воспоминания Мин Сэхёна начинались именно там. Раньше слов «мама» и «папа» он выучил «простите» и «господин директор». Там же он встретил Мин Чжэёна. Хён был на два года старше и в день, когда он стал совершеннолетним, хён схватил его за руку и сбежал из учреждения.

"Хё-ён. Е-е-если мы та-ак сбе-сбежим и на-нас по-поймают, ме-ме-меня за-забьют до смерти".

"Думаешь, если останешься здесь, этого не произойдет? Ты знаешь, что в прошлом месяце директор упёк Джину в колонию для несовершеннолетних?!"

"Не-не знал. По-о-чему господин директор... но-но всё же...!?"

"Ладно, допустим, ты будешь жить там тише воды, ниже травы, пока не придёт время уходить. Что ты потом сможешь сделать один? Где будешь жить? Как будешь жить?"

Мин Сэхён, который крепко держал руку Мин Чжэёна, попытался незаметно отпустить ее, но тот схватил его ещё крепче. С тревогой оглянувшись, Мин Чжэён свободной рукой грубо провёл по лицу.

"Я и сам не знаю, зачем тебя вытащил. Но... если ты там останешься, станешь дураком".

"Ду-дураком? Я-я-я не ду-дурак".

"Если будешь жить со мной, дураком не станешь. Но если останешься в приюте, станешь дураком. Так что пойдём вместе. Я тебя не брошу. Мин Чжэён, Мин Сэхён. Что такого особенного в кровных братьях? Если фамилия одна, значит, мы и есть братья".

Все брошенные дети без имён получали фамилию директора. Имена, которые давались по его настроению, часто бывали странными, но встречались и вполне нормальные, как у них двоих. Мин Чжэён засмеялся, говоря, что раз у них одна фамилия и они почти ровесники, то их можно считать братьями.

"Я тебя не брошу".

Его спокойные, глубокие глаза смотрели прямо на Мин Сэхёна, без колебаний. Твёрдый голос звучал то ли как обещание, то ли как юношеская клятва.

Но, к сожалению, свое обещание Мин Чжэён не сдержал. В день, когда были объявлены результаты экзамена Мин Сэхёна на аттестат об окончании старшей школы, Мин Чжэён сказал, что больше так не может. Мин Сэхён, не поняв, чего именно он не может, растерялся, а Мин Чжэён сунул пачку купюр в карман его старой куртки и отвёл в заранее снятую комнатушку в общежитии.

"Хё-хён...?"

"...Жди. Не двигайся. Не выходи за мной. Понял? Ты меня понял?"

Мин Чжэён ничего не объяснил. Он лишь присел на край кровати, взглянул на Мин Сэхёна, дрожащего от страха, как щенок, которого вот-вот бросят, и вышел из комнаты.

Мин Сэхён, глядя на удаляющуюся спину, не смог вцепиться в него и умолять не уходить. Он не смог убедить его, что теперь, став взрослым, тоже сможет зарабатывать, и хёну больше не придётся так тяжело трудиться в одиночку. Притворившись, что не расслышал приказа ждать, он изо всех сил старался удержать на кровати своё тело, рвущееся вслед за Мин Чжэёном.

"Я... я тоже теперь мо-могу зарабатывать де-деньги. То-тогда будет лу-лучше, чем сейчас. Не-нельзя ме-меня взять с собой...?"

Оставшись один в комнате, Мин Сэхён бормотал слова, которые Мин Чжэён так и не услышал. Перед глазами мелькало красивое лицо, покидающее его.

"А, нет. Е-если ждать, он вернётся, да? Хён же не-не говорил, что бросит меня, так что если я буду ждать здесь, хё-хён придёт, да? Если так, то всё в по-порядке. Я мо-могу ждать. Мы же се-семья. Мы тоже семья...семья".

Мин Сэхён бормотал всё тише и тише, роняя крупные слёзы. Ему было невыносимо больно, что он так и не смог сказать, как был благодарен и как ему жаль.

После того как он остался один, время, к сожалению, не стояло на месте и безжалостно текло. Прошло целых четыре года с тех пор, как ушёл Мин Чжэён. И вот...

– Сэхён. Как ты?

– ...Хён...?

Голос, который он не забывал ни на мгновение, донёсся от незнакомца. Мужчина, с руками, замотанными бинтами до самых кончиков пальцев, словно стесняясь взглядов окружающих, слегка натянул капюшон толстовки. Мин Сэхён, собиравшийся убрать со стола, с подносом в руках наклонился, чтобы разглядеть лицо одиноко сидящего мужчины.

– Чжэён... хён?

– Да, это я, твой хён.

Мин Чжэён, просидевший больше часа в ожидании, когда Мин Сэхён пройдёт мимо, кивнул и тихо застонал.

– ...Ка-как....

– Прости, что пришёл так внезапно. Но не мог бы ты уделить мне немного времени?

На его вопрос, произнесённый шёпотом, Мин Сэхён растерянно огляделся по сторонам. До конца смены было ещё далеко. Эту подработку он нашёл с трудом, поэтому было неловко просить разрешения отлучиться.

– Се-сейчас сложно... Я заканчиваю в шесть, ты смо-можешь прийти тогда?

Ему было ужасно стыдно за то, что он не может уделить время Мин Чжэёну, который сам его нашёл, но сейчас ничего нельзя было поделать. На лице Мин Сэхёна, спрашивающего, сможет ли тот прийти к концу его смены, была написана тревога. Ему было страшно, что он может больше никогда не увидеть Мин Чжэёна, с которым встретился спустя четыре года.

Из-за бинтов на лице Мин Чжэёна было не разобрать, какое у него выражение и каким взглядом он на него смотрит. Мин Сэхён, чтобы быть ниже, опустился на колени и посмотрел на него снизу вверх.

– Про-прости. Если подождёшь...

– Ты почти исправился. Заикание.

– ...А-ага. Исправился. Но когда во-волнуюсь, всё равно так. Если го...говорю медленно, то нормально.

Глядя на его чистое лицо, смущённо улыбающееся, Мин Чжэён протянул было руку, но тут же опустил. Мин Сэхён быстро подошёл и схватил его за руку, но, боясь причинить боль, лишь слегка сжал её. Затем, внезапно осознав, что повёл себя слишком фамильярно, он вздрогнул и отпустил Чжэёна.

– Всё в порядке. Хочешь, я подержу тебя?

– ...Правда, да-давно не виделись. Хён. Ты... хорошо жил?

– Жил хорошо, но сейчас... как видишь, не очень. Хм... заканчиваешь в шесть? Значит, тогда сможешь уделить мне время?

– Ага, смогу. Спа-спасибо, хён.

Когда Мин Чжэён поставил на поднос нетронутую чашку кофе, Мин Сэхён убрал её вместо него, постоянно улыбаясь. Он, покраснев, украдкой поглядывал на Мин Чжэёна и просто радовался, даже не зная, зачем тот его отыскал. Его сердце трепетало от того, что хён его не забыл, и от надежды, что они, возможно, снова смогут жить вместе, как раньше.

***

Мин Чжэён появился вновь ровно в шесть. Мин Сэхён не мог отвести глаз от его прямой фигуры за стеклом. Хён не изменился. Если бы не лицо, по которому нельзя было понять, насколько серьёзно оно повреждено, он был точь-в-точь таким, каким остался в его памяти. Мин Сэхён поспешно переоделся и, едва попрощавшись с менеджером, выбежал из кафе.

Когда дверь открылась, Мин Чжэён, слегка приоткрыв лицо, которое до этого было скрыто, обернулся к Мин Сэхёну.

– Хён. Долго ж-ждал?

– Ты же видел, что я только что пришёл. Пойдём. К ночи холодает, и ветер сильный. Когда так сухо, всё начинает чесаться.

– А, а-ага, про-прости.

– Поговорим в машине. Куда-то заходить в таком виде...

Мин Сэхён, услышав пессимистичные слова Мин Чжэёна, замахал руками, говоря, что всё в порядке. На его отчаянные заверения, что он выглядит совсем не странно, последовал безразличный ответ: «Да неужели». Мин Чжэён открыл ему пассажирскую дверь.

– Где ты живёшь?

Мин Сэхён, разглядывая дорогой спорткар, в котором сидел впервые, густо покраснел и пробормотал.

– А? А, ну, э-э...

– Недалеко? Я не предлагаю зайти, просто хочу подвезти.

– ...шивоне.

– Что? Не слышу. Я же говорил не бормотать, когда говоришь, эту привычку ты так и не исправил?

– Ну... в ко-кошивоне*, я всё ещё... там жи-живу. На случай, если хён вдруг придёт, придёт и, и меня не-не будет... у хёна же нет моего номера. Я боялся, что мы не-не встретимся.

Кошивон — тип жилья в Южной Корее, небольшая комната в общежитии.

Услышав ответ, произнесённый с почёсыванием затылка, Мин Чжэён резко вдохнул. Он на мгновение замолчал, словно собираясь извиниться, поджал губы, а затем протянул руку, свободную от руля, и похлопал Мин Сэхёна по плечу.

– Можешь переехать. Думаешь, я тебя не найду?

– ...Правда?

– Тебе, должно быть, было неудобно, как ты там прожил столько лет?

– Не-не было неудобно. Рис и рамён... да-даже кимчи бесплатно.

Мин Чжэён замедлил ход, слушая неторопливо льющийся голос. Время от времени, когда он путал дорогу, Мин Сэхён указывал пальцем направление. Припарковавшись перед зданием, которое обветшало за прошедшее время, Мин Чжэён вытянул шею и посмотрел на кошивон.

– Тогда у меня не было денег... поэтому я нашёл самое дешёвое место по арендной плате. И то, что здание старое, и то, что комната меньше двух пхёнов*, и то, что туалет и душ нужно было делить с другими... я всё это знал и оставил тебя там. У меня не было денег, чтобы найти тебе место получше.

Пхён (평) — это южнокорейская метрическая единица измерения площади, примерно равная 3,3 квадратным метрам, и обычно используется для обозначения размера жилой недвижимости.

Поддерживать Мин Сэхёна, который даже не был его родным братом, было до смерти утомительно. Стало жаль и половины с трудом заработанных денег, уходивших на репетиторов. Поэтому Мин Чжэён его бросил. Он успокаивал себя тем, что выполнил свой долг, позволив ему получить аттестат, и что в этом нет ничего плохого.

Но он не мог признаться в своих истинных чувствах, поэтому солгал, и Мин Сэхён, растрогавшись, с влажными глазами покачал головой. Он отвечал, что у него всё хорошо, что летом было прохладно, а зимой тепло, заикаясь до такой степени, что становилось душно. Мин Чжэён пристально посмотрел на Мин Сэхёна, который не умел врать.

Не может быть, чтобы в кошивоне без единого окна в комнате, без приличного кондиционера или обогревателя было так хорошо.

Но допытываться не хотелось, да и слушать его заикающийся голос снова было утомительно, поэтому он просто сменил тему.

– Может, потому что ты бета. Не было неловко пользоваться общими комнатами?

– А? А... ра-рано утром... е-если мыться, ни-никого не встретишь.

Мин Чжэён пропустил его ответ мимо ушей и мысленно прокрутил слова, вертевшиеся на языке. Пусть это и было наглостью, но сейчас единственным, за кого можно было ухватиться, был сидящий перед ним Мин Сэхён. Он пошевелил рукой, туго обмотанной бинтом, и схватил белую тонкую кисть, аккуратно лежавшую на бедре.

– Ты, наверное, удивился, что я так внезапно пришёл, но я здесь, чтобы попросить тебя об одолжении.

Несмотря на внезапное прикосновение Мин Сэхён улыбнулся. Более того, он даже крепко сжал руку Мин Чжэёна в ответ.

– Н-не удивился. Всё в порядке. Ты же мой брат. Но о-о чём... может, де-деньги нужны? У-у меня немного, но е-есть сбережения, и я откладывал, экономил...

– Нет, Сэхён. Я пришёл к тебе не из-за денег. Наоборот, если тебе понадобятся деньги, я могу тебе их дать.

– М-мне не нужно. Не-не надо.

Мин Сэхён отстранился, размахивая в воздухе маленькой рукой. Мин Чжэён кивнул, услышав его заикающийся голос, подтверждающий, что это правда.

– Понял, деньги не нужны. Хорошо.

– У-угу. У-у меня деньги есть. Я-я на трёх работах работаю.

– ...Много же.

Усмехнувшись, словно хваля его, Мин Чжэён глубоко вздохнул и встретился взглядом с Мин Сэхёном.

– У меня к тебе просьба, Сэхён.

– Угу. Го-говори.

Мин Сэхён, напрягшись от его дрожащего голоса, крепко сжал губы и кивнул. Весь рабочий день он гадал, почему хён пришёл к нему. Подавляя волнение от мысли, что тот, возможно, предложит снова жить вместе, Мин Сэхён слегка улыбнулся и ждал продолжения.

– Ты выполнишь мою просьбу?

– ...А? Е-если смогу, то, ко-конечно...

– Нет, я смогу сказать, только если ты пообещаешь выполнить. Это можешь сделать только ты.

– ...То-только я?

Мин Сэхён был уверен, что его догадки верны. Слова "это можешь сделать только ты" прозвучали так, будто он предлагает снова жить вместе, как раньше, и его охватила радость.

Глядя на его заметно посветлевшее лицо, Мин Чжэён заговорил.

– Выполнишь ведь?

– У-угу, я выполню. Обязательно вы-выполню, хён.

Получив от Мин Сэхёна твёрдое обещание, Мин Чжэён произнес заметно более лёгким голосом.

– Сыграй мою свадьбу вместо меня, Сэхён.

– Да! Хорошо, а, нет... что, что сделать? Какую...

Сказав это, Мин Чжэён размотал бинты, туго обматывавшие лицо. Лицо, скрытое под белоснежными бинтами, падавшими на колени, постепенно начало открываться. Белёсые, тонкие чешуйки кожи осыпались, порхая в воздухе.

Мин Сэхён вспомнил лицо Мин Чжэёна, каким оно сохранилось в его памяти. Прозрачная, чистая кожа, сквозь которую виднелись голубые вены, и чёткие черты лица. Необычайно большие глаза и румяные, как розы, щёки.

– Посмотри на меня, Сэхён.

– .......

– Один мой знакомый работает в фармацевтической компании, и он сказал, что там разработали новый препарат, способный заменить рецессивный ген омеги на доминантный. Сказали, что побочных эффектов почти нет, поэтому я принял участие в клинических испытаниях. Я верил ему, потому что он не тот человек, который стал бы мне врать, и принял лекарство, но...

Мин Чжэён нахмурился. Его ресницы, выпавшие клочками, мелко дрожали. Мин Сэхён искоса взглянул на его лицо, покрытое уродливыми следами.

Щёки, подбородок, шея и область за ушами были испещрены запекшейся коркой из сукровицы и крови — видимо, он расчёсывал их, не в силах стерпеть зуд. От былой привлекательной внешности не осталось и следа. Это было зрелище, от которого невольно морщишься.

Мин Чжэён, почувствовав в глазах Мин Сэхёна нескрываемое отвращение, опустошённо усмехнулся и странно исказил лицо. Он объяснил, что сыпь, покрывшая лицо, распространилась по всему телу и в итоге добралась до кончиков пальцев рук и ног.

– Как я могу жениться в таком виде?

– Я-я это...

Это были не те слова, которые Мин Сэхён ожидал услышать от Мин Чжэёна. Он думал, что тот в лучшем случае предложит снова жить вместе, но Мин Чжэён просил сыграть свадьбу вместо него. Мин Сэхён высвободил свою руку из хватки Мин Чжэёна и покачал головой. Заикаясь, он отказался, говоря, что не может, не сможет этого сделать, и лицо Мин Чжэёна застыло.

– Ты же сказал, что выполнишь.

– Э-это...

– Кто тебя просит притворяться мной всю жизнь? Если выполнишь просьбу, я дам тебе денег. Куплю дом, сделаю так, чтобы ты мог жить, не работая на всяких подработках. Ах, точно.

Мин Чжэён взял конец размотанного бинта, чтобы снова скрыть своё искажённое лицо, и начал медленно обматывать его вокруг головы, начиная со лба. Каждый раз, когда ткань касалась кожи, он морщил нос. Дрожащая рука не смела почесать лицо и лишь сжимала воздух, снова и снова повторяя это движение.

Взгляд Мин Сэхёна проследил за этим движением, а затем, услышав циничный голос, он вздрогнул и посмотрел на Мин Чжэёна.

– У меня был только отец, а у тебя, оказывается, только мать. Прежде чем прийти к тебе, я сначала... хм-м, навёл справки.

Мин Чжэён, постукивая кончиками пальцев по бинту, мелко дрожал всем телом, пытаясь стерпеть зуд.

– Ты знаешь, что она в больнице? Не хочешь встретиться? Твоя мать, кажется, очень сильно... хочет тебя увидеть.

– Что, что...? Ко-кого?

Услышав отказ от Мин Сэхёна, который, как он думал, с готовностью согласится, Мин Чжэён прибегнул к запасному плану, который не ожидал использовать так скоро. Он не хотел доходить до этого, но почему же всё пошло не по плану?

– Твою родную мать. Ты же говорил, что скучаешь по родителям. Я вспомнил, как сильно ты хотел их увидеть. Я ведь тоже, как только заработал денег, первым делом стал искать родителей, которые меня бросили. Мне не было интересно, как они живут, но было интересно, почему бросили, вот и хотел спросить.

Мин Сэхён сосредоточился на его спокойном голосе.

– Я встретился и всё выяснил. Отец сказал, что бросил, потому что было тяжело. Думал, что после этого станет легче, но не было ни одного спокойного дня.

– ...Я, я...

– Что удивительно, твоя мать сказала то же самое. Она много плакала, Сэхён.

Зрачки Мин Сэхёна затряслись, словно от землетрясения. Мин Чжэён, упоминая мать Мин Сэхёна, которую никогда не встречал, сочинял правдоподобную ложь. Слова, брошенные, легче пёрышка, мгновенно разрослись, как снежный ком.

– Я всё думал, на кого же ты похож, а ты, оказывается, очень похож на мать. И... к сожалению, она очень больна. Похоже, болеет уже довольно давно.

– Бо-больна?

– Если бы она вовремя получила лечение, то выздоровела бы, но у неё не было денег.

Ложь, сорвавшаяся с губ, проникла в Мин Сэхёна, словно правда.

– Я не говорю тебе исполнять сыновний долг перед матерью, которая тебя бросила, но вы же всё-таки настоящая семья, разве не нужно помочь?

– Сэхён.

С тихим зовом Мин Чжэён снова взял его руку, аккуратно лежавшую на бедре, и продолжил. Его губы, единственная часть лица, не потерявшая форму, раскрылись, и он прошептал нежным голосом.

– Я и на лечение твоей матери денег дам. На те гроши, что ты зарабатываешь, больничные счета не оплатить. А? Пожалуйста, Сэхён. Я не прошу делать это постоянно. Всего несколько раз. Три раза? Нет. Два раза. Всего два раза. Прошу только о знакомстве с родителями и свадьбе.

– Н-но нас ведь сразу ра-раскроют. Я... я-я...

– Родители человека, за которого я выхожу замуж, были категорически против. Только сейчас они наконец дали согласие, а я из-за своей жадности всё испортил.

Мин Чжэён выплеснул заготовленные слова. Он инстинктивно понял, что сейчас нельзя давать Мин Сэхёну времени на раздумья.

– Не беспокойся, что нас раскроют. Я и сам никогда не встречал этих людей. Кто бы ни пришёл, я им не понравлюсь, так что они даже не обратят на тебя особого внимания. Это ведь несложно. Прошу, только пока я не поправлюсь, пожалуйста.

– ...А что, что ты собираешься делать потом?

– Об этом я позабочусь. Ёнхо, то есть мой жених, он тоже дал согласие. Он обещал помочь, чтобы не возникло неловких ситуаций. Пожалуйста... я тебя умоляю.

Мин Чжэён сложил руки и начал умолять так усердно, что послышался звук трения. Мин Сэхён схватил его за ладони и, сдерживая подступающие слёзы, спросил охрипшим голосом.

– ...Зачем, за-зачем ты заходишь так далеко? Я-я не по, не понимаю. Если ты не выйдешь за-замуж...

Мин Чжэён, глядя в нежные глаза, которые начали увлажняться от его лжи, был уверен, что стоит надавить ещё немного, и всё получится. Мин Сэхён по-прежнему был до смешного добр. Он никогда бы не смог проигнорировать больную мать или его, пришедшего просить о помощи.

– Я помогу твоей матери получить необходимое лечение. Обещаю. Так что, пожалуйста, спаси меня, Сэхён.

Он крепко сжал руку Мин Сэхёна и нежно погладил её тыльную сторону. Медленно опустившиеся веки задрожали, и слёзы покатились одна за другой. Он выглядел настолько жалко и трогательно, что казалось, такую мягкую и слабую атмосферу невозможно было бы сымитировать.

– Я обязательно вступлю в этот брак. И ребёнок, которого я рожу, не будет жить так, как мы, а родится в достатке и будет наслаждаться жизнью.

Мин Чжэён не хотел упускать шанс изменить свое положение. Возможность, которую нельзя было получить, даже работая всю жизнь, была прямо перед ним. На расстоянии вытянутой руки.

И от этого отказаться? Если он выйдет замуж, если родит ребёнка, у них будет обеспеченное будущее. Неизвестно, проживёт ли Ча Ёнхо с ним всю жизнь, но он собирался цепляться за него до конца, даже если это будет выглядеть жалко.

– Для этого мне нужна твоя помощь. Хён скоро поправится. Правда, очень скоро поправится... Пожалуйста, помоги мне, Сэхён.

– ...Хён, ты что, б-б-беременный?

Мин Чжэён намеренно не ответил. Конечно, это было не так, но если что-то могло вызвать его сочувствие, нужно было использовать всё. Мин Чжэён опустил взгляд и крепко сжал губы.

– ...Теперь я не могу принимать никакие препараты.

До сих пор не было лекарства, которое бы он не попробовал. На то, чтобы хоть как-то вылечиться, были потрачены десятки миллионов. Но найти действенное лечение так и не удалось. Сейчас в стране не было медикаментов, от которых можно было бы ожидать эффекта. Но он знал, что Мин Сэхён услышит его слова иначе.

– Мне некому доверять, Сэхён. Мне не у кого просить помощи... кроме тебя.

– ...Я...

– .......

– Ч-что... мне делать?

Услышав наконец согласие, Мин Чжэён внутренне возликовал и осторожно обнял Мин Сэхёна. Успокаивая дыхание, которое грозило стать прерывистым от волнения, он гладил его дрожащую спину. Хотя он и злился на него за то, что тот заставил его поволноваться несколько минут, хоть в итоге всё равно согласился, он подумал, что Мин Сэхён, изменивший своё решение, был до глупости добр.

***

После того как Мин Сэхён решил помочь Мин Чжэёну, первым делом он уволился с подработки.

Следующим шагом была встреча с человеком, который должен был стать супругом Мин Чжэёна.

– Нервничаешь?

– ...Да, немного.

– Он хороший человек. Заботливый. Вряд ли такое случится, но я немного беспокоюсь, а что если ты в него влюбишься... Ты ведь так не поступишь?

– ...Ага. К-конечно, нет.

В ответ на вопрос Мин Чжэёна Мин Сэхён энергично закивал головой и взял стоявший перед ним стакан с водой. Сколько бы он ни пил, в горле пересыхало. Отступать было уже поздно, но от мысли о встрече с будущим супругом Мин Чжэёна ему было не по себе.

– Кстати, а т-твою, то есть, м-мою маму когда можно будет увид...

Именно в этот момент раздвижная дверь, которая была закрыта, сдвинулась в сторону, и внутрь вошёл высокий мужчина. Мин Чжэён тут же вскочил с места. Мин Сэхён, который смотрел на остановившегося мужчину, запрокинув голову, поспешно выпрямился и встал. Он слышал нежный голос Мин Чжэёна, но из-за волнения было трудно разобрать, о чём тот говорит.

Мин Сэхён опустил голову, не решаясь взглянуть на незнакомца. Напряжение, которое немного спало, снова начало разгораться, как лесной пожар. Руки, неловко прижатые к телу, мелко дрожали.

– Долго ждали?

– Нет. Мы с братом тоже только что пришли. Сэхён, поздоровайся.

– ...А, здравствуйте. Я Мин... Сэхён.

Мин Сэхён, замедливший речь, чтобы не заикаться, поднял взгляд от стола. Но он не осмелился посмотреть мужчине прямо в лицо и уставился на аккуратно завязанный галстук ниже его шеи.

– Вживую вы выглядите лучше, чем на фото.

– ...Что?

Услышав непонятные слова, Мин Сэхён поднял голову и встретился глазами с мужчиной, который смотрел на него твёрдым взглядом. Он знал, что это невежливо, но не мог отвести глаз. Он смотрел на человека перед собой как заворожённый. Мужчина был настолько красив, что можно было поверить, будто он сошёл с экрана телевизора, и его присутствие в одном с ним пространстве казалось совершенно нереальным.

– Меня зовут Ча Ёнхо.

– ...А-ах. Да-а, здравствуйте.

Ему протянули большую руку. Мин Сэхён застыл с растерянным выражением лица, не зная, можно ли пожать её. Мин Чжэён ободряюще похлопал его по плечу. Только тогда Мин Сэхён вытер вспотевшие ладони о брюки и протянул свою в ответ.

Взгляд Ча Ёнхо упал на неловко протянутую руку. Белая тыльная сторона ладони с синими венами, переплетёнными, как паутина, коротко остриженные ногти и покрасневшие кончики пальцев. Ладонь была розовой, и он думал, что она будет тёплой, но пожатая рука оказалась на удивление холодной. Ча Ёнхо, ощутив прохладу, улыбнулся с непонятным, загадочным выражением лица.

– Присаживайтесь.

Услышав короткий приказ, Мин Чжэён кивнул. Он схватил Мин Сэхёна за руку и, потянув его, кивком указал садиться.

Прежде чем начался разговор, плотно закрытая дверь сдвинулась.

Стол был полностью заставлен заранее заказанными блюдами. Было много еды, которую он видел впервые. Большинство из этого он знал, но никогда не пробовал. Его взгляд привлекло блюдо с целой жареной рыбой, названия которой было ему не известно.

Когда он сглотнул слюну с выражением лица, переходящим от трогательного к жалкому, Мин Чжэён протянул руку, тщательно обмотанную бинтом, и слегка взъерошил волосы Мин Сэхёна. Мин Сэхён, вздрогнув от неожиданного прикосновения, тут же покраснел.

Неужели все заметили? Было стыдно. В отличие от тех двоих, которые, казалось, совсем не интересовались едой, он один смотрел на неё так, будто готов был вылизать тарелки.

– Когда он был в приюте, плохо питался, поэтому у него есть некоторая жадность к еде.

– А.

– Это можно исправить.

– Надеюсь.

Услышав безразличный голос, Мин Сэхён отвёл взгляд от еды и уставился на свою пустую тарелку. Пылающее лицо никак не остывало.

– Кстати, нужно будет встретиться и с родителями господина Ёнхо, когда это будет возможно...

Ча Ёнхо, даже не взглянув на Мин Чжэёна, который тянул слова, не сводил глаз с Мин Сэхёна. Он медленно постукивал длинными пальцами по столу, словно размышляя.

– Что ж, посмотрим, как только он будет готов.

Прозвучал приятный низкий голос. На самом деле, разговор этих двоих почти не доходил до ушей Мин Сэхёна. Ему было трудно уловить суть беседы.

– Я, то есть, Сэхён свободен в любое время, так что дайте знать.

– Хорошо.

Ча Ёнхо время от времени с любопытством поглядывал на Мин Сэхёна, сидевшего, как кукла. У него, похоже, был довольно слабый характер: стоило Мин Чжэёну чуть громче засмеяться, как Мин Сэхён вздрагивал и его худенькие плечи дрожали.

– Я так рад, что у меня есть Сэхён.

– .......

– Я беспокоился, что он откажется помочь, но, к счастью, всё обошлось. Благодаря ему я смогу спокойно лечиться. Для вас, господин Ёнхо, это тоже было непростое решение, спасибо, что позволили мне поступить по-своему.

Ча Ёнхо слушал тихий, журчащий голос и смотрел на лицо, скрытое под большой маской.

Он без труда мог представить себе уродливое лицо под ней, покрытое отвратительными шрамами. Говорили, что он проявил жадность, чтобы стать достойным его.

Расставание было естественным шагом. Когда он начал избегать контактов, тот настойчиво умолял о ещё одной встрече. Он без разбора являлся к нему домой и в офис, так что они встретились в последний раз, чтобы окончательно разорвать отношения.

Едва сев, Мин Чжэён протянул фотографию, сказав, что это его младший брат. Ча Ёнхо, глядя на мужчину на фотографии, лежащей на столе, подумал, что тот выглядит невинно. Следующей мыслью было то, что у них нет абсолютно ничего общего.

Мин Чжэён дрожащим голосом сказал, что его брат ему поможет. Он умолял дать ему шанс, говоря, что вернётся после лечения, пока брат будет исполнять его роль. Он был уверен, что сможет вылечиться, но Ча Ёнхо знал, что это безнадёжно. Кажется, тот и сам это понимал, но отчаянно отрицал.

По какой-то причине ему захотелось подыграть этому абсурдному и нелепому плану. Всего одна фотография заставила его передумать разрывать отношения.

В тот момент, когда взгляд Ча Ёнхо переместился с Мин Чжэёна на Мин Сэхёна, рука в бинтах внезапно метнулась вперёд и схватила маленькую белую руку. Мин Сэхён, который всё это время смотрел в пол, поднял голову и посмотрел на Мин Чжэёна.

– Хён...?

– Сосредоточься. Мы как раз говорили о тебе, что же делать, если ты не услышишь.

– А.

Мин Сэхён слабо улыбнулся голосу, который, вопреки содержанию, прозвучал нежно. Взгляд Ча Ёнхо задержался на его хрупком выражении лица, словно тот вот-вот рассыплется. Мимолётная улыбка на бледном лице была похожа на цветение сакуры в самом конце зимы. Возникло ощущение, будто смотришь на тонкую ветку, которая безрассудно распустила бутоны, едва погода стала чуть теплее.

К нетронутой еде не прикоснулись, и даже сучжонгва*, поданный на десерт, остался нетронутым. Мин Сэхён чувствовал себя лишним между ними, и из-за их взглядов, время от времени бросаемых на него, не мог спокойно сделать даже глоток воды.

Сучжонгва (кор. 수정과) — это традиционный корейский напиток, напоминающий компот из сухофруктов, который готовится на основе сушеной хурмы, имбиря, корицы и других добавок, таких как сахар и кедровые орешки. Этот сладкий пряный напиток подают холодным, особенно в праздничные дни, и он известен своими согревающими свойствами, а также тем, что помогает при усталости и похмелье.

Словно чучело, он сидел и слушал их разговор, а когда Мин Чжэён иногда спрашивал «правда?» или говорил «сделай так», он лишь кивал ему в ответ.

– Эм, но, ко-когда с-свадьба... В-вы не сказали. К-когда и-и где она будет, п-пожалуйста, скажите.

Брови Ча Ёнхо нахмурились от голоса, вырвавшегося из плотно сжатых до этого губ. Из-за того, что тот заикался сильнее, чем ожидалось, он казался каким-то неполноценным. Может, раньше это было не так заметно, потому что они лишь обменялись парой слов приветствия?

– Вы сильно заикаетесь.

Голос был ещё ниже, чем при первом знакомстве.

Мин Сэхён, забыв, что от волнения начинает заикаться ещё сильнее, поспешно открыл рот, но, не сумев произнести ни слова гладко, снова его закрыл.

– Сэхён, кажется, разнервничался. Попробуешь сказать помедленнее? Не заикаясь. Попробуй ещё раз. Нужно практиковаться, чтобы стало лучше. Когда ты так заикаешься, это и слушать неприятно.

От устремлённого на него холодного взгляда Мин Сэхён напрягся ещё больше. Он сглотнул сухую слюну и пошевелил губами, но лучше не стало. При виде удручённого лица Мин Чжэёна и недовольно скривившегося лица Ча Ёнхо, его дрожащие губы плотно сжались.

– Осталось четыре недели. Ничего, времени ещё много.

Мин Чжэён неловко улыбнулся и похлопал Мин Сэхёна по спине. Он лишь повторял, что если практиковаться, то всё получится. Однако Ча Ёнхо, сидевший напротив с явным выражением недовольства, открыл рот.

– Вы сказали, что все в порядке в любое время, но собирались отправить его в таком состоянии?

– Я как-нибудь...

– Мне кажется, я пошёл на поводу у ненужного каприза.

Согласие на эту хлопотную затею было лишь мимолётным любопытством к парню с фотографии и всего лишь развлечением, чтобы скрасить скучные будни. Мин Чжэён был не настолько глуп, чтобы этого не понимать, но то, что предложенная им замена заикалась до такой степени, что казалась неполноценной, вызывало беспокойство. Возникло чувство, будто он совершил какую-то глупость.

– Господину Мин Сэхёну лучше попрактиковаться держать рот на замке.

– .......

– На вопросы буду отвечать я, так что следите за своим ртом, чтобы он не открывался. Это ведь проще, чем не заикаться, не так ли?

После этого язвительного вопроса разговор оборвался. В отличие от начала, ужин закончился в ледяной атмосфере.

Мин Чжэён, не двигаясь, пока задние огни машины Ча Ёнхо полностью не скрылись из виду, тяжело вздохнул и раздражённо повернулся к Мин Сэхёну.

– Х-хён.

– Не заикайся! Зови меня нормально, нормально! Как ты собираешься жить, если даже моё имя не можешь произнести без заикания? А? Ты же говорил, что стало намного лучше! Это всё была ложь?

От внезапного крика Мин Сэхён вжал плечи. Это было так не похоже на того, кого он знал раньше, что стало ещё более странно и страшно. Мин Чжэён грубо распахнул пассажирскую дверь аккуратно припаркованной машины. Когда он уставился на него, словно приказывая садиться, Мин Сэхён медленно подошёл, остановился перед ним и тихо пробормотал.

– П-прости. Я... я не х-хотел...

– Хватит. Сегодня просто молчи, пожалуйста.

Он взялся за это дело с искренним желанием помочь брату, но от мысли, что он ничем не помогает, на душе становилось всё тяжелее.

***

После встречи с Ча Ёнхо Мин Сэхён дважды сказал, что не сможет, а Мин Чжэён трижды пригрозил, что лучше умрёт у него на глазах. Мин Сэхён, боясь, что Мин Чжэён действительно может умереть, переехал из своей каморки в его съёмную квартиру, и они стали жить вместе. Так прошла неделя.

Жить вместе, когда всего не хватало, и жить вместе там, где не было недостатка ни в чём, — это были совершенно разные вещи. Мин Чжэёну в Мин Сэхёне не нравилось абсолютно всё.

Даже когда ему говорили, что больше не нужно экономить, он по привычке сокращал расходы, из-за чего каждый день разгорались скандалы. Их совместная жизнь была далеко не гладкой. Так прошла ещё одна неделя.

И сегодня, когда Мин Сэхён благодаря упорным тренировкам научился говорить почти без заикания, если говорил медленно, ему сообщили новость, как гром среди ясного неба. Мин Чжэён с сегодняшнего дня ложился в больницу на три дня для лечения, и, как назло, именно сегодня родители Ча Ёнхо выделили время для встречи.

– ...Хён. Я-я, наверное, не с-смогу. Ч-что делать.

Все его упорные тренировки в один миг пошли прахом.

– Говори медленно, медленно. Опять заикаешься.

– ...К-когда хён вернётся, тогда и в-встречусь...

– Я же сказал, говори медленно. Я бы и сам хотел подождать снаружи, но лечение откладывать нельзя. Так что выходи вовремя. Не заставляй господина Ёнхо ждать.

– .......

– Всего один ужин, одна свадьба. Тебе нужно хорошо справиться всего два раза. А дальше я сам разберусь, я же говорил.

Мин Чжэён тоже волновался, но пойти туда вместе он всё равно не мог. Вместо этого он попросил передать ему обо всём, о чём они будут говорить, до мельчайших подробностей. Мин Чжэён выбрал одежду для Мин Сэхёна, приложил её к его шее, и они вместе встали перед зеркалом.

В отличие от Мин Сэхёна, похожего на изящный цветок орхидеи, его собственное отвратительное лицо, всё блестящее от мази, заставило его невольно нахмуриться. Сможет ли он вообще вылечиться? Хотя он продолжал лечение, веря в успех, даже не видя улучшений, мысль о том, что это невозможно, становилась всё сильнее.

– Хён...

– Хорошо, что у нас похожий рост и телосложение. То, что мы оба не выросли, как другие, потому что плохо ели, теперь нам на руку, иронично, правда?

Мин Сэхён не знал, какое лицо состроить в ответ на эти равнодушно брошенные слова, и неловко улыбнулся. Сложив руки, он наконец произнёс то, что давно хотел, но не решался спросить.

– А, лицо... что ты с-собираешься делать...?

– А, это.

Мин Чжэён не ответил, а лишь широко улыбнулся. Он быстро отогнал негативные мысли о том, что не сможет вылечиться.

Затем он вспомнил своё лицо до того, как с ним всё это случилось. Ему нравилась его яркая внешность, но его прошлое было слишком грязным. У Мин Сэхёна же, аккуратного и простого, было чистое прошлое. Если начинать новую жизнь, то прожить её с лицом Мин Сэхёна было бы не так уж и плохо. Мин Чжэён рукой, с которой снял бинты, слегка коснулся лица Мин Сэхёна и улыбнулся.

– Об этом я позабочусь сам.

Мин Чжэён, долго смотревший на Мин Сэхёна в зеркало, сдвинулся с места. Почёсывая струпья, доходившие до линии губ, он выбрал галстук, подходящий к одежде, которую тот наденет сегодня.

Что он собирается делать с лицом... Когда он подумал о своих тайных планах, которые не мог высказать, его губы неестественно скривились. Он с самого начала не думал, что даже если вылечится, то вернёт своё прежнее нормальное лицо. Вместо этого он планировал решить проблему с помощью современной медицины.

То есть... план начать новую жизнь с лицом Мин Сэхёна.

– Хён?

В этом мире достаточно одной фотографии, чтобы Мин Чжэён стал Мин Сэхёном. Только Мин Сэхён, не знавший, о чём он думает, места себе не находил.

– Примеришь?

– Э-это?

– Когда я носил, так не казалось, но, может, выглядит немного наивно.

Мин Чжэён склонил голову. Затем, пристально посмотрев на Мин Сэхёна, он кивнул, словно приняв решение.

– Надень и выходи.

Только Мин Сэхён с одеждой в руках выглядел расстроенным. Он боялся помять дорогую одежду, которую надевал впервые в жизни, и даже шёл с трудом.

Мин Чжэён, чтобы успокоить Мин Сэхёна, двигавшегося как сломанный робот, сказал, что простит его, даже если тот порвёт одежду. Он завязал ему галстук, надел пиджак, и получился вполне приличный вид. Вышло не так уж и плохо. Аккуратно, опрятно и, под стать его образу, просто.

– Красиво.

– ...Спасибо.

– Это, может, выпьешь заранее? Нужно время, чтобы лекарство подействовало.

Мин Чжэён протянул голубоватую таблетку. Мин Сэхён с напряжённым лицом кивнул.

– Это просто... хм, лекарство, чтобы ты выглядел как неопытный омега, который не очень хорошо контролирует свои феромоны.

– Угу.

– Запах немного искусственный, но, когда я пробовал, он показался мне наиболее похожим на мои феромоны. Для слабого омеги это естественно — не уметь контролировать феромоны… Ты будешь выглядеть наивно. Как раз под стать твоему нынешнему виду.

Мин Сэхён, ничего не подозревая, запил таблетку глотком воды и проглотил её. Большая капсула, царапая горло, медленно прошла по пищеводу.

– Надеюсь на тебя сегодня.

– Ага. Ты тоже... хорошо пройди лечение и возвращайся.

– Хорошо.

Мин Чжэён, проверив время, зашёл в спальню, натянул шапку и вышел. Он снял с запястья маску, закрыл ею лицо и накинул капюшон худи.

– Выйди за десять минут, понял? Ни в коем случае не заставляй господина Ёнхо ждать. И не заикайся.

– ...Ага. По...нял.

Мин Сэхён проводил Мин Чжэёна, который похлопал его по плечу и ушёл. Когда он неловко помахал рукой у входной двери и пожелал хорошей дороги, Мин Чжэён небрежно ответил: «Ага, ага». Стоявший совершенно неподвижно Мин Сэхён, как только дверь закрылась, прислонился спиной к стене. Сдерживаемое дыхание вырвалось долгим вздохом.

– Ха...

Как бы он ни убеждал себя, что должен справиться ради Мин Чжэёна, встречаться с Ча Ёнхо ему совсем не хотелось.

Мин Сэхён взял вино, которое приготовил Мин Чжэён, и вышел ко входу ждать, как вдруг перед ним плавно остановилась незнакомая машина. Мин Сэхён с настороженным взглядом отступил на пару шагов, но, увидев лицо Ча Ёнхо, появившееся в опустившемся окне пассажирского сиденья, поклонился.

– …Здравствуйте.

– Садитесь.

Куда лучше сесть? Можно на пассажирское? Или лучше на заднее? Не решаясь спросить, он огляделся и уже собирался сесть назад, как Ча Ёнхо нахмурился.

– Садтесь вперёд, – прозвучал холодный голос, и Мин Сэхён поспешно подчинился.

– Про-простите.

– Что это?

– По-подарок, это. Хён... хён сказал в-взять с собой.

– Спасибо за жест, но не нужно было это брать.

Ча Ёнхо раздражённо ответил Мин Сэхёну, который принёс то, о чём его не просили. Вино было слишком дешёвым, чтобы считать его подаренным от души, и выглядело бы смешно, если бы он вручил его родителям. К тому же, как только Мин Сэхён сел в машину, его начал раздражать искусственный аромат. Казалось, от этого запаха, вызывающего головную боль, нервы становились ещё более чувствительными.

– Что это за запах?

– Я бе-бета, но хён сказал, что-чтобы выглядеть как омега... лу-лучше что-то пр-принять...

– Господин Мин Сэхён.

– …Да?

Как раз в этот момент светофор сменился, и машина остановилась. Ча Ёнхо повернул голову к Мин Сэхёну.

– Вас не учили, что в разговоре нужно заканчивать фразы?

– …Про-простите.

– И больше не принимайте это средство. Вы выглядите не как омега, приехавший знакомиться с родителями будущего мужа, а как омега, торгующий собой в борделе.

– …Что?

Он так невинно переспросил, будто не понял, о чём речь, и это выглядело очень правдоподобно. Хотя он должен был знать, что принятое им средство — это то, что беты используют для соблазнения альф. То ли он так увлёкся ролью «невинного», то ли у него был выдающийся актёрский талант.

– Я говорю, что вы сейчас выглядите как омега, приехавший продать себя. Так понятнее?

Мин Сэхён, искоса взглянув на недовольно скривившегося Ча Ёнхо, перестал неловко улыбаться. Он принял это средство только потому, что ему сказали, что запах похож на феромоны его хёна... Стыд оказался сильнее неловкости и смущения. Но вырвать это было уже невозможно, а аромат должен был держаться несколько часов. Ему ничего не оставалось, кроме как втянуть носом этот едва уловимый запах и тихо ответить.

– …Да, я по... понял.

Мин Сэхён кивнул, даже не смея посмотреть на Ча Ёнхо. От одного кивка головы искусственый аромат медленно распространился. Каждый раз, когда Ча Ёнхо хмурился, каждый раз, когда его руки сильнее сжимали руль, Мин Сэхёну хотелось открыть окно, но ему не хватало смелости, и он терпел.

***

После долгой поездки они прибыли в место, похожее на дворец*.

«Тэгволь» (대궐) на корейском языке означает «большой дворец» или «дворец» и относится к большому и великолепному зданию, где проживает король, император или лицо с аналогичным статусом, то есть «кунгволь».

Вывески не было, и Мин Сэхён, выходя из машины, не мог поверить, что такое пространство используется как ресторан. На гравийной парковке стояла всего одна чёрная машина.

– Пойдёмте.

– …Да.

Казалось, все силы покинули его ещё до встречи. Перед тем как войти внутрь, Ча Ёнхо внезапно схватил Мин Сэхёна. Мин Сэхён, смотревший себе под ноги, удивлённо округлил глаза и поднял на него взгляд, и из-за плотно сжатых губ вырвался вздох.

– Можно вас обнять?

– …Что? За-зачем, ска-скажите, пожалуйста...

Бледное лицо стало мертвенно-белым от страха. На мгновение Ча Ёнхо задумался, не собирался ли он сделать что-то ужасное.

– Думаю, мой феромон будет лучше этого дешёвого аромата, с помощью которого вы притворяетесь омегой.

Невинное лицо склонилось набок, не понимая, что это значит. Времени на подробные объяснения Мин Сэхёну не было. Он схватил его за тонкое запястье, притянул к себе и выпустил феромоны.

Если бы Мин Сэхён был омегой, он бы тут же возбудился, начал томно стонать и тереться о него, но, будучи бетой, он никак не реагировал. От волос, щекотавших подбородок, пахло свежестью. Глядя на его покрасневшую шею, возникло желание её понюхать.

– Ка-как долго... нам так стоять... обнявшись?, – осторожно спросил Мин Сэхён дрожащим голосом. Ча Ёнхо ещё немного подержал в объятиях напряжённое тело, идеально поместившееся в его руках, а затем медленно отпустил.

Он наклонил голову к Мин Сэхёну, который полностью отстранился. Приблизившись лицом к его шее, он проверил запах, исходящий от тела, которое, словно промокшее насквозь, было пропитано его феромонами.

– Теперь всё. Пойдёмте.

– …Да.

– Вы, кажется, нервничаете. Может, взять вас за руку?, – предложил Ча Ёнхо с непроницаемым лицом, протягивая руку. Мин Сэхён, глядя на руку, которая одновременно производила впечатление «большой» и «изящной», покачал головой. Уже от одних объятий ему стало стыдно перед Мин Чжэёном.

– Хорошо.

Он не стал настаивать, когда Мин Сэхён отказался, и, толкнув деревянную дверь, вошёл внутрь. Сотрудник, ожидавший у входа, естественно встретил их двоих. Он проверил имя в брони и сразу же провел их в отдельную комнату. Мин Сэхён, пытаясь не отставать от уверенно шагавшего Ча Ёнхо, постоянно ловил себя на том, что оглядывается.

В отличие от классического экстерьера, интерьер был современным. Люстры, свисающие с потолка, гармонично вписывались в обстановку. Потолок и мраморный пол блестели от света, отражённого кристаллами. У Мин Сэхёна невольно открылся рот. Он даже забыл, куда пришёл, настолько был поглощён красивой обстановкой.

Ча Ёнхо время от времени останавливался, видя его бегающие глаза и замедляющиеся шаги. Мин Сэхён, словно опомнившись, встряхнул головой и быстро подошёл к нему.

– Идите сюда.

– А, да?

Официант, провожавший их, остановился перед дверью комнаты.

Ча Ёнхо поправил свою одежду и посмотрел на Мин Сэхёна. Когда он протянул руку к его съехавшему галстуку, Мин Сэхён невольно вжал плечи. Ча Ёнхо смотрел на лицо, ясно выражавшее напряжение, на постоянно покусываемые губы, а затем обнял его за худые плечи. Наконец, дверь открылась.

– Ты опоздал.

– Вы рано приехали.

Как только они вошли, взгляды худой женщины с резкими чертами лица и мужчины, который даже сидя казался внушительного телосложения, одновременно устремились на Мин Сэхёна.

Ча Ёнхо мягко улыбнулся и склонил голову.

– Поздоровайся спокойно, – прошептал он, прижавшись губами к покрасневшему уху, так тихо, чтобы его родители не услышали. Когда он мягко прищурился и одобрительно кивнул, губы Мин Сэхёна медленно приоткрылись.

– …Здравствуйте. Я Мин… Чжэён.

Мин Сэхён низко поклонился в знак приветствия. Ча Ёнхо, словно одобряя, обнял его за плечи и повёл за собой. Садясь напротив своих родителей, он внимательно наблюдал за Мин Сэхёном своими глубокими глазами.

– Не нужно нервничать. Мы же репетировали?

Каждый раз, когда он шевелил губами, мягкая мочка уха касалась Ча Ёнхо. На этот заботливый вопрос Мин Сэхён кивнул. Ча Ёнхо, словно находя это милым, улыбнулся глазами и слегка коснулся щеки Мин Сэхёна.

Тёплые кончики пальцев коснулись щеки и отстранились.

От родителей Ча Ёнхо, сидевших напротив, послышался глубокий вздох. Когда Мин Сэхён вздрогнул и поднял голову, Ча Ёнхо сжал его руку, лежавшую на бедре.

– Всё в порядке.

– …Да?

Мин Сэхён неловко улыбнулся Ча Ёнхо, чьё отношение изменилось так, будто он обращался с настоящим возлюбленным. Он немного подождал, терпя дискомфорт, и вскоре подали еду. Даже тогда Ча Ёнхо не отпускал руку Мин Сэхёна. Никто не притрагивался к столовым приборам, пока поданные блюда не остыли.

– Вживую вы выглядите лучше, чем на фото.

– …Что?

Мать Ча Ёнхо, которая изучала Мин Сэхёна пронзительным взглядом, заговорила. На звук её голоса, нарушившего тишину, Мин Сэхён поднял голову. Когда он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, мать Ча Ёнхо слегка пожала плечами, словно говоря: «Ничего не поделаешь».

– Это значит, что вы неплохи.

– …?

– Мне тоже не очень приятно оценивать людей таким образом, так что давайте поймём друг друга. Прежде чем встретиться с господином Мин Чжэёном, мы решили, что будет лучше узнать, с кем встречается наш ребёнок, поэтому немного навели справки. Мы получили фото из детского дома, но, может, потому что это было в детстве, того лица уже не осталось.

– …А.

– На фото вы казались более дерзким, а вживую гораздо мягче. И разрез глаз немного другой…

Словно сравнивая ребёнка с довольно чёткой фотографии из памяти и омегу перед собой, она прищурилась и внимательно его рассмотрела. Когда она пробормотала, что поверила бы, если бы ей сказали, что это другой человек, Ча Ёнхо вмешался в подходящий момент.

– Зачем так уверенно говорить о том, что вы навели справки.

– Разве это неправильно? Мин Чжэён, скажите. Я ошиблась? Вам неприятно, что я разузнала всё без спроса?

Мин Сэхён растерялся от внезапного вопроса, но сначала подумал, что ответил бы Мин Чжэён, если бы действительно сидел на этом месте. Кажется, он бы сказал, что она поступила правильно. Мин Сэхён, покачав головой, открыл рот.

– Нет. Я... всё в порядке.

От удушающей атмосферы перехватило дыхание, а кадык непроизвольно дёрнулся вверх-вниз. Мин Сэхён ответил как можно короче, боясь, что начнёт заикаться. В конце фразы он поднял взгляд, встретился глазами с его матерью и даже улыбнулся. Однако Ча Ёнхо тяжело вздохнул, видимо, расстроенный тем, что его мать проверяла информацию о Мин Чжэёне.

– Да и фотографий-то толком не было, так что не стоит так обижаться. Только одно детское фото из приюта было снято в анфас, а на остальных либо профиль, либо лицо прикрыто, так что мы и сами не поняли, что нам принесли.

Мин Сэхён, наблюдая за напряжённой атмосферой, осторожно вмешался.

– Я, правда, в порядке. Можете... не беспокоиться.

Но, вспомнив, что ему велели много не говорить, он снова плотно сжал губы. Сердце, бешено колотившееся с того момента, как он решил прийти сюда, забилось ещё сильнее. Заметив, как лицо Мин Сэхёна становится всё бледнее, Ча Ёнхо отбросил холодное отношение, которое демонстрировал до сих пор, и ласково спросил, всё ли в порядке.

– Думаю, вы и сами прекрасно понимаете, что господин Чжэён — не тот человек, который нам по душе. У него ведь нет ничего путного. Ни родителей, ни приличной работы, выходец из детского дома. Ума не приложу, где вы вообще встретили нашего сына. Сколько ни искали, никаких точек соприкосновения не нашли.

– Ах.

Мин Сэхён тихо ахнул. Только сейчас он понял, что ни от брата, ни от Ча Ёнхо не слышал такой важной информации, как то, где они познакомились и начали встречаться. Не зная, что ответить, его растерянные глаза затряслись, словно от землетрясения.

– Это...

– Достаточно, мне не особо и любопытно. Где-то да встретились. В общем, наша позиция такова. Говорят, против детей не пойдёшь, и хоть мы и хотели, но до конца быть против не смогли. Вместо этого давайте договоримся, что зарегистрируете брак, когда мы разрешим. Нынешняя молодёжь и после свадьбы быстро расходится. Если рано зарегистрировать брак, только зря испортите документы.

Для встречи, на которой давали разрешение на брак, это было крайне невежливое заявление.

– Мама.

– Что, разве это не правда?

Она не смутилась, услышав низкий голос, зовущий её. Лишь выпрямила спину и пристально смотрела на своего сына и сидящего рядом с ним простодушного омегу.

Ча Ёнхо усмехнулся и вздохнул, его ожидания оправдались.

Он не удивился, зная, что его мать поступит именно так. Он был уверен, что она будет наводить справки о Мин Чжэёне, поэтому заранее позаботился о том, чтобы она не смогла раскопать его прошлого. Хоть и было хлопотно скрывать следы, так как тот, будучи никчёмным, вёл грязную жизнь, в итоге всё обернулось удачей.

– И ещё одно. Хотелось бы, чтобы до регистрации брака вы жили вместе с нами. Мы тоже хотим убедиться, что господин Чжэён — хороший человек. Если вам это не нравится, мы не дадим согласия на этот брак.

Лицо, всё это время омрачённое чувством вины из-за обмана родителей Ча Ёнхо, застыло. Жить вместе? Такого никто не ожидал. Его роль заключалась лишь в том, чтобы заменить брата на знакомстве с родителями и на свадьбе. Он не должен был заменять его в семейной жизни.

Мин Сэхён, сам того не осознавая, крепко сжал руку Ча Ёнхо, за которую держался.

Чувствовалось, что и Ча Ёнхо, сохранявший невозмутимый вид, был сбит с толку. Мин Сэхён, не решаясь ответить и лишь шевеля губами, умоляюще посмотрел на Ча Ёнхо.

– Я поговорю с Чжэёном и сообщу вам.

– Нет, хотелось бы решить этот вопрос здесь и сейчас. Нам тоже не хочется постоянно ломать над этим голову. Так что насчёт совместного проживания уступите вы. Мы с твоим отцом ведь согласились, что ты проведёшь свою единственную свадьбу только в кругу близких родственников.

Услышав решительный голос, не допускающий ни шагу назад, Ча Ёнхо глубоко вздохнул. Он размышлял над неожиданной проблемой и, наконец, решившись, кивнул.

– Пусть будет так.

Когда он неохотно согласился, его родители улыбнулись. Мин Сэхён опустил голову, чтобы скрыть дрожь в глазах. Ему казалось, что их взгляды, ставшие мягче, чем прежде, вот-вот раскроют его обман.

Как только ужин закончился, они вместе проводили родителей Ча Ёнхо, которые тут же поднялись из-за стола. Мин Сэхён, убедившись, что машина покинула парковку и выехала на дорогу, обессиленно опустился на землю. Он ничего не ел, кроме воды, но казалось, что и она встала комом в горле.

– Вы в порядке?

– Ч-что же делать? Н-надо б-быстрее с-сказать хё-хёну... Н-нужно с-скорее ему с-сообщить.

Мысль о том, что нужно скорее сообщить Мин Чжэёну, пришла раньше, чем упрёк, почему тот согласился, не посоветовавшись. Мин Сэхён закрыл лицо холодными руками и пробормотал, что что-то пошло не так.

– Господин Мин Сэхён, вставайте. Давайте сначала сядем в машину.

– Ч-что же делать. Я...

Увидев искажённое, готовое вот-вот расплакаться лицо и большие глаза, полные слёз, Ча Ёнхо протянул руку. Он помог упавшему Мин Сэхёну подняться и усадил его на пассажирское сиденье.

На самом деле Ча Ёнхо подумал, что было бы неплохо пожить в браке с Мин Сэхёном. В конце концов, выбор Мин Чжэёна в качестве партнёра для брака не был основан на любви. Это было решение, принятое с учётом того, что если он женится на омеге, которого ему подберёт семья под давлением родителей, он не сможет вертеть им как захочет.

Сирота, омега, которого никто не пожалеет, даже если он в одночасье будет брошен. Предназначение Мин Чжэёна было определено именно так. Если можно создать трагическую сцену в чьей-то жизни, чтобы больше не страдать от вопросов о браке и наследнике, не всё ли равно, будет ли в этой трагедии бета? Любой подошёл бы, лишь бы женился на нём и тихо исчез. Словно мыльный пузырь.

– Успокойтесь.

– ...Е-если бы вы с-спросили у хё-хёна... б-было бы л-лучше. Почему...т-там.

– Вы хотите сказать, что я должен был оставить вас одного, выйти, спросить и вернуться?

– Н-но всё же...

Слёзы, наконец, хлынули ручьём. Ча Ёнхо раздражённо нахмурился, спрашивая, почему тот плачет, и протянул руку, чтобы вытереть мокрую щеку.

– Ваш брат ответил бы так же.

– А е-если нас р-раскроют? Ч-что на с-самом деле я н-не М-Мин Чжэён...

– Даже если раскроют, я всё возьму на себя.

Ча Ёнхо, скрывая свирепый взгляд, направленный на Мин Сэхёна, который беспокоился о том, что ещё не произошло, продолжил его успокаивать. Он несколько раз повторил, что всё понял, слушая, как тот снова и снова заикающимся голосом твердит, что нужно связаться с Мин Чжэёном.

– Я сам всё улажу, так что не беспокойтесь.

– ...Да.

– Сегодня будем подбирать свадебный наряд.

– ...Д-да, знаю.

Ча Ёнхо улыбнулся, услышав его бормочущий ответ с покрасневшими носом и глазами. Он лучше притворялся невинным, чем описывал Мин Чжэён. Это выглядело на удивление правдоподобно. Говорили, что его личная жизнь была довольно беспорядочной. Хоть и непонятно, как сочетаются невинность и распущенность, но, видя этот контраст, сам Мин Сэхён начинал казаться довольно незаурядной личностью.

– Кстати, господин Мин Сэхён, где вы обычно встречаетесь?

– ...Что? С кем... к-кого встречаю?

– С клиентами?

– С клиентами? Эм... о-они приходят в к-кафе, я в основном в кафе работал...

Мин Сэхён подумал, что вопрос немного странный, но, не набравшись смелости переспросить, что именно имеется в виду, ответил уклончиво.

– А, в кафе.

Ча Ёнхо кивнул. Да, на вид он не пьёт. Тогда, может, сутенёр подыскивает ему клиентов? Может, у него и долги есть? Как только эта мысль пришла в голову, вопрос вырвался прежде, чем он успел прикусить язык.

– У вас есть долги?

– У... у меня?

– Здесь есть кто-то ещё, кроме господина Мин Сэхёна?

– А, э-э... н-нет. П-почему вы спрашиваете... е-если скажете, я п-подумаю над ответом и о-отвечу.

Если у Мин Сэхёна есть долги, возникнут проблемы, когда он исчезнет из этого мира.

Действительно ли он тот бета, которого никто не будет искать, если он исчезнет? Похоже, нужно было провести расследование в отношении Мин Сэхёна, так же как и в отношении Мин Чжэёна. Ча Ёнхо легко улыбнулся и покачал головой.

– Я слышал, вы очень хорошо жили, вот и спросил, нет ли долгов. Думал, лучше разобраться с этим до свадьбы.

– ...Н-не нужно помогать, всё в по...рядке. Долгов н-нет.

Это было неожиданно. Он отличался от Мин Чжэёна, который, помимо грязного прошлого, был воплощением тщеславия и, не зная своего места, наделал кучу долгов. Напротив, Мин Сэхён, хоть и казался мягким и глуповатым, похоже, умел правильно обращаться с деньгами. Полные недоумения глаза уставились на Ча Ёнхо, но тот, словно ничего не произошло, пожал плечами и плавно вывел машину с парковки.

***

Выбор свадебного наряда оказался проще, чем ожидалось. Мин Сэхён просто примерял те модели, которые выбирал Ча Ёнхо.Несмотря на предложение сотрудника примерить костюм вместе, Ча Ёнхо расслабленно сидел на диване и качал головой.

– Вам очень идёт.

Последний смокинг, который он примерил, был белым. Простой дизайн гармонично сочетался с его бледной, почти белой кожей и юной внешностью. Мин Сэхён, смущённый повторяющимися действиями — переодеванием и появлением перед Ча Ёнхо, неловко улыбнулся. По настоянию Ча Ёнхо, который жестом попросил его посмотреть на себя, он обернулся, чтобы проверить свой вид в зеркале, и покраснел от неловкости.

Взгляд Ча Ёнхо приковался к пальцам Мин Сэхёна, который почёсывал щёку, бормоча, что не уверен, идёт ли ему. Рука, которая, казалось, должна была быть тёплой из-за покрасневших кончиков пальцев, на удивление оказалась холодной и сухой. На мгновение ему вспомнилось то ощущение.

– Ваш партнёр выберет чёрный?

– Да, пусть будет так.

Мин Сэхён думал, это займёт много времени, но дело быстро закончилось. Примерка и выбор смокинга заняли всего час. Выйдя из ателье под проводы сотрудника, Мин Сэхён задумался, как ему теперь лучше добраться до дома.

Встреча с родителями Ча Ёнхо, ужин и подбор свадебного наряда —вот что нужно было сделать сегодня. Можно ли теперь просто поехать домой?

– ...Эм...

– Едете домой?

– Да, я могу добраться отсюда са-сам.

– Я знаю, что вы можете добраться сами, Мин Сэхён. Но всё равно садитесь в машину.

Мин Сэхён, смущённый нежными прикосновениями Ча Ёнхо, которые продолжались ещё с ужина, всё же пошёл за ним. Спустившись на парковку, он поблагодарил Ча Ёнхо, открывшего ему пассажирскую дверь, и сел в машину. Хотя было немного далеко, можно было дойти пешком, поехать на автобусе или метро, и он не понимал, зачем Ча Ёнхо добровольно берёт на себя эти хлопоты.

– Хочется побыть с вами ещё немного, а подходящего предлога нет.

– ...Что...?

– Время, конечно, неподходящее, но вы пьёте?

Мин Сэхён слегка покачал головой в ответ на вопрос, который Ча Ёнхо задал, садясь на водительское место и устанавливая пункт назначения. Он пробовал пить, но это было несколько лет назад.

Летом, когда ему было двадцать, в дни, когда температура била рекорды, в общежитии было невыносимо жарко. В крошечной комнате площадью всего 2 пхёна даже глубокой ночью, когда он возвращался с подработки, стояла удушающая духота. Стоило просто сесть на кровать, как пот начинал литься ручьём.

Тогда он впервые попробовал пиво. Он думал, что у него будет такое же выражение лица, как у тех людей, что сидели под зонтиками у круглосуточного магазина и осушали банку за банкой.

Жидкость, стекавшая по пищеводу, обжигала горло, и хотя во рту на мгновение становилось холодно, тело, наоборот, бросало в жар.

По мере того как тяжёлая банка становилась легче, откуда-то, словно из родника, начали бить негативные эмоции. Упрёки, которых он никогда раньше не высказывал, полились из его уст. Впервые он возненавидел Мин Чжэёна, который бросил его и ушёл. Ему было так горько от того, что тот, кто не был ему ни родителем, ни братом, просто ушёл, кинув лишь слова "подожди меня".

От опьянения его бросило в жар, и он плакал от духоты, а пока плакал, возненавидел всё на свете. Поняв, что алкоголь даёт смелость ненавидеть кого-то, он больше к нему не притрагивался.

– А вино или шампанское?

– Не... не пробовал.

– Тогда...

– Только пиво... пробовал.

Услышав тихий ответ, Ча Ёнхо оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Мин Сэхёна. Сколько ему лет, что он до сих пор пробовал только пиво? Или он лжёт? Сейчас проверить это было невозможно, поэтому он лишь слегка скривил скучающее лицо.

– Господину Мин Сэхёну в этом году двадцать пять?

– ...Четыре.

– И в таком возрасте вы пробовали только пиво?

– Так получилось... Да. Я плохо... пью.

Ча Ёнхо терпеливо дождался, пока Мин Сэхён, стараясь не заикаться, медленно закончит фразу, и с довольно дружелюбной улыбкой на губах кивнул.

– Тогда, может, начнём с вина?

– ...Что? Что вы....

– Это в меру изысканный напиток, и бокал можно осушать медленно. Так же, как и вы, господин Мин Сэхён, кажетесь лучше, когда говорите не спеша.

Слегка поворачивая руль, Ча Ёнхо ехал по знакомой дороге и въехал на территорию невероятно высокого отеля. Как только машина остановилась у входа, парковщик, словно ожидавший их, открыл пассажирскую дверь.

Выбираясь из машины, Мин Сэхён не переставал кланяться. Ча Ёнхо быстро подошёл к нему, когда тот неловко замер рядом.

– Не нужно чувствовать себя некомфортно. Мы скоро поженимся, так что это просто возможность узнать друг друга получше.

– Н-но всё же здесь немного... немного, это, это может быть не так, и-и, если хён узнает, он, наверное, разозлится....

В глазах Ча Ёнхо, схватившего за запястье отступающего Мин Сэхёна, промелькнул вопрос. И то, как у него покраснели даже круглые уши, и прикушенная в замешательстве губа, и капельки холодного пота на гладком лбу. Неужели он подумал, что они поднимутся в номер? Пфф, с сухих губ сорвался смешок.

– Господин Мин Сэхён.

– ...Да?

– Вы снова заикаетесь, когда волнуетесь. Говорите медленнее.

Тон был поучающим, но глаза оставались холодными. Мин Сэхён отвёл глаза от его взгляда и уставился на большую руку, обхватившую его запястье. Он слегка дёрнулся, словно прося отпустить, но, почувствовав, что хватка не ослабевает, с досадой нахмурился.

– Мы поднимемся в лаундж.

– .......

– Для того чтобы пить в номере, мы не слишком близки.

Он сказал, что они поднимутся в лаундж, но Мин Сэхён, не зная, что это за место, долго смотрел на тыльную сторону ладони Ча Ёнхо, а затем поднял голову. Ча Ёнхо, не отпуская запястья Мин Сэхёна, выпрямил указательный палец и показал наверх.

– Не в номер, а в лаундж-бар.

От нелепого недоразумения покрасневшее лицо мгновенно побледнело. Мин Сэхён, чьи губы покраснели от постоянного покусывания, шевельнул ими и, заикаясь, извинился.

– ...П-простите.

– Не может быть, чтобы вы там не бывали. Разве я не подыгрывал вам в меру, как вы того хотели? Так что хватит притворяться невинным, пойдёмте.

Мин Сэхён, моргая, словно не понимая, о чём речь, поддался тянущей силе и двинулся с места. Ча Ёнхо, не сбавляя шага, прошёл через лобби к лифту. Пропустив вперёд легко влекомое тело, он втолкнул его в лифт и нажал кнопку 38-го этажа.

Мин Сэхён впервые оказался на такой головокружительной высоте и неосознанно вцепился в одежду Ча Ёнхо. Цифры на мониторе быстро менялись. От того, что за прозрачным стеклом был виден внешний мир, становилось ещё страшнее.

– У вас боязнь высоты?

– А, я-я не... знаю. Немного стра...шно.

– Взять вас за руку?

Он предложил это в шутку, но от того, как Мин Сэхён с отчаянием, словно хватаясь за спасительную верёвку, вцепился в его руку, от прохладного прикосновения и слабой силы, выражение лица Ча Ёнхо на мгновение застыло.

– Вы вызываете любопытство.

– ...Что?

– С кем же вы встречались до сих пор?

У Мин Сэхёна не было сил переспросить, что означали эти слова, сказанные вполголоса, но явно были о нём. Он крепко зажмурился, глядя то на Ча Ёнхо, который смотрел на него с липким любопытством, то за стеклянную стену. Они поднялись на головокружительную высоту. На лбу начали выступать капли холодного пота.

Двери открылись под звуковое оповещение о прибытии на 38-й этаж. Мин Сэхён, всё ещё не отпуская руку Ча Ёнхо, вышел из лифта, прижавшись к нему. Он настороженно огляделся по сторонам, а затем, почувствовав, как его слегка потянули, резко поднял голову.

– Продолжать держать?

Ча Ёнхо кивком указал вглубь. Он поднял их сцепленные руки в воздух и слегка помахал ими. Только тогда Мин Сэхён понял, что всё ещё держится за Ча Ёнхо, и расслабил пальцы. По обеим щекам медленно расползся румянец.

Взгляд Мин Сэхёна упал на побелевшую тыльную сторону ладони Ча Ёнхо. Там, где впились коротко остриженные ногти, остались следы в форме полумесяца.

– ...Простите. Я....

– Ничего страшного. Я позволю вам держаться и на обратном пути.

Сказанное с улыбкой было трудно разобрать — шутка это или всерьёз. Мин Сэхён лишь молча кивнул и последовал за ним. Как только они вошли, к ним подошёл официант. Сотрудник лаундж-бара, узнавший Ча Ёнхо, хотя тот и не бронировал столик, проводил их к месту, откуда открывался панорамный вид на ночной город.

– Впечатляет, правда?

– Да, красиво.

– Вы не опьянеете. А если и опьянеете, то это будет приятное чувство.

Привести его сюда было импульсивным решением. Причиной было желание увидеть Мин Сэхёна пьяным. Будет ли он и в пьяном виде таким же невинным? Не покажет ли своё истинное лицо? Правда ли, что он плохо переносит алкоголь? Хотелось проверить. Не зная о его скрытых мотивах, Мин Сэхён не мог оторвать глаз от мерцающих огней далеко внизу.

– Не похоже, что вы боитесь высоты.

– ...Что?

– Вы же спокойно смотрите.

– А, да... я впервые такое вижу. И, и такое высокое место. Отсюда, отсюда всё кажется игрушечным. Спасибо, что привели меня сюда.

Мин Сэхён, говоривший до этого мучительно медленно, улыбнулся с довольно гордым видом. Взгляд Ча Ёнхо надолго задержался на его сияющей улыбке, в которой впервые показались зубы.

Смутившись от пристального взгляда, Мин Сэхён неестественно перевёл взор, осматривая лаундж-бар, и в конце концов, почесав щеку, низко опустил голову. В глазах Ча Ёнхо это выглядело свежо и мило. Хотелось подразнить его ещё, но, словно спасая Мин Сэхёна от неловкости, на стол поставили заказанное белое вино, фуа-гра, сыр и сухофрукты.

Официант кратко рассказал о вине и открыл бутылку. Он налил в бокалы обоим нужное количество и поставил вино в ведёрко со льдом, чтобы поддерживать постоянную температуру.

– Попробуйте.

– М-можно просто пить?

Ча Ёнхо кивнул, словно разрешая. Мин Сэхён искоса наблюдал за Ча Ёнхо. Подражая ему, он осторожно взял бокал за длинную ножку. Медленно подняв бокал к губам, он наклонил его и осушил до дна. Правильно ли так пить? Вино, наполнившее рот, тут же ушло в горло, не дав распробовать вкус.

– Ах.

– ...Немного, горячо.

– Где?

– В горле. И здесь...

Мин Сэхён поднял руку и провёл длинную вертикальную линию от шеи до груди. Остановившись в районе солнечного сплетения, он прикусил губу и резко выдохнул. Всего от одного бокала его щеки залились румянцем. Ча Ёнхо, посмотрев на руку, блуждающую в области груди, взял бутылку и наполнил пустой бокал.

– Я слышал, вы раньше не пили, поэтому заказал сладкое вино.

– Это сладкий вкус?

Ча Ёнхо улыбнулся, наблюдая, как Мин Сэхён естественно взялся за ножку бокала. Он не стал говорить, чтобы тот пил по глотку. Изначально, когда он его сюда привел, он сказал, что можно пить медленно, так что он счёл это виной Мин Сэхёна, который забыл.

– Попробуйте выпить ещё раз. Чувствуете сладость?

Мин Сэхён, поклонившись в ответ на предложение, залпом осушил и второй бокал. Он нахмурился, и уголки его глаз покраснели. Губы, влажные от вина, блестели.

– Надо и закусить.

– А...

Мин Сэхён ловко подцепил вилкой аккуратно нарезанный кусочек фуа-гра, отправил его в рот и стал медленно пережёвывать. В его расслабленных глазах внезапно появилась сосредоточенность.

Ча Ёнхо наблюдал за ним, не упуская ни единого мгновения.

– Что... что это? Я не понимаю, что это за вкус. Вкусно, кажется, вкусно...

– Это фуа-гра. Впервые пробуете?

– Да, я даже не слышал о таком.

– Тогда, может, лучше не знать.

Ча Ёнхо с озорной улыбкой наклонил бокал с вином. Ему было забавно наблюдать за всё более серьёзным выражением лица Мин Сэхёна. Когда он, подержав вино во рту, чтобы оценить его тельность*, медленно проглотил, взгляд Мин Сэхёна, до этого прикованный к фуа-гра, переместился на его губы. Свободно поймав его вопросительный взгляд и спросив "что?", Ча Ёнхо увидел, как Мин Сэхён посмотрел на свой пустой бокал.

Тельность — понятие, которое описывает ощущение «веса» вина во рту, его текстуру и насыщенность. У термина нет чёткого определения. Тельность помогает классифицировать вкус вина — от самого лёгкого до самого насыщенного.

– Как пить — дело каждого. Кто как хочет, так и пьёт.

– …..

Глядя на его лицо, покрасневшее до самых ушей, словно от стыда за то, что он пил залпом, Ча Ёнхо усмехнулся. Затем он поднял бокал, который уже собирался поставить, и допил всё до дна.

– Так пойдёт?

Поставив пустой бокал, он снова наполнил бокал Мин Сэхёна. Мин Сэхён осушил его полузатуманенным взглядом. Так они выпили ещё три или четыре бокала. Опьянение Мин Сэхёна наступало быстрее, чем пустел бокал. Его большие глаза медленно закрывались и открывались.

Взгляд Ча Ёнхо приковался к расслабленным движениям Мин Сэхёна. То, как он прижимал тыльную сторону ладони к раскрасневшимся щекам и слегка улыбался, или его пристальный взгляд, казалось, дерзко таили в себе какое-то ожидание. Ча Ёнхо, сам того не осознавая, протянул руку и провёл пальцем по влажным от вина губам Мин Сэхёна.

– Почему... если бы вы сказали, я бы сам вытер...

– Ешьте закуску. Вы же сказали, что вкусно.

– ...Но, мне кажется, это немного странно...

Покраснев до самой шеи от недавнего прикосновения, Мин Сэхён быстро сменил тему. Оценивая вкус, он провёл языком по внутренней стороне щеки. Ища уже исчезнувший вкус, он пробормотал, что тот был пикантным.

– Пикантный?

– Или жирный. Вкус, который я пробую впервые... в жизни.

– Вы перестали заикаться.

– Вино и правда... удивительное. Правда... у него удивительный вкус. И цвет, я думал… оно бывает только фиолетовым, как виноградный сок.

Вспомнив, как работал в круглосуточном магазине, Мин Сэхён слегка наклонил голову. Тогда в отделе алкоголя тоже продавали вино, и ему всегда было интересно, когда покупатели время от времени брали по бутылке. Что же это за вкус, что за него не раздумывая платят десятки тысяч вон.

– Мне было интересно, какой у него вкус... Удивительно. Такое чувство, будто... держишь во рту цветок с ароматом абрикоса. Странный вкус...

Тело Мин Сэхёна, глупо улыбавшегося, завалилось назад. Он не успел закончить фразу, и его глаза закрылись. Ча Ёнхо подозвал официанта и спросил, можно ли забронировать номер.

Официант ответил, что уточнит, и ушёл. Вскоре вернулся менеджер со счётом и ключ-картой от номера.

– Господин директор, давно вас не было.

– Да, некоторое время не заходил. Готовился к свадьбе.

– А, тогда...

Любопытный взгляд менеджера упал на профиль обмякшего Мин Сэхёна. Даже с закрытыми глазами было видно, что лицо, тронутое румянцем, принадлежало красавцу. Скромный облик, в котором не было ни капли нервозности, казалось, был далёк от вкусов Ча Ёнхо, но ведь брак решается не только на основе вкусов. Он подавил свои мысли и улыбнулся Ча Ёнхо.

– Поздравляю.

– Спасибо. Не хотел отпускать, поэтому привёл с собой, а он напился.

Его улыбающееся лицо, говорившее о том, что нынешняя ситуация ему вполне по душе, было великолепно. Менеджер передал ключ-карту и помог Ча Ёнхо поддержать его будущего супруга. Мужчина, повисший на его плече, источал сладковатый запах алкоголя и бормотал что-то неразборчивое.

***

Подхватив Мин Сэхёна и крепко прижав к себе, Ча Ёнхо приложил ключ от номера к кард-ридеру в лифте и нажал кнопку. От обмякшего тела Мин Сэхёна, прильнувшего к нему, непрерывно исходил сладкий аромат.

Приторный искусственный запах, который раньше вызывал отвращение, исчез вместе с разгорячённой температурой тела.

Сладкий аромат, исходивший от горячего тела, казалось, был его естественным запахом. Этот запах тела, в отличие от феромонов омеги, вызывал желание зарыться носом в шею.

Возникло чувство жажды. Ча Ёнхо откинул растрёпанные волосы и, услышав голос, объявляющий о прибытии, просто поднял Мин Сэхёна на руки. Когда он подхватил его под колени, тот оказался намного легче, чем он ожидал.

В любом случае, это было к лучшему, чем если бы он оказался тяжёлым. Приложив карту к считывателю и открыв дверь, Ча Ёнхо сразу направился в спальню. Осторожно опустив Мин Сэхёна, он вышел в гостиную и достал воду из встроенного холодильника. Смочив горло, он тут же вернулся в спальню. В его движениях не было ничего лишнего.

Сняв пиджак, он вошёл в ванную, быстро принял душ, а затем, завязывая пояс халата, подошёл к кровати. Мин Сэхён всё это время спал спокойно, не пошевелив и пальцем. Когда он приложил тыльную сторону ладони к его раскрасневшимся щекам, то почувствовал жар — температура ещё не спала.

– Господин Мин Сэхён.

– …….

– Мин Сэхён.

Даже когда он легонько похлопал его по щеке, пытаясь разбудить, тот не подавал признаков пробуждения. Он снял с Мин Сэхёна пиджак и ослабил галстук. Он собирался расстегнуть лишь несколько пуговиц у ворота, но не смог остановить свои руки, двигавшиеся словно под гипнозом.

Когда рубашка распахнулась, обнажилась скрытая под ней белоснежная кожа.

Взгляд Ча Ёнхо медленно скользил по обнажённому телу. Кончики пальцев были розовыми, и он подумал, что, возможно, так оно и есть. Когда грудь, хранящая жар, оказалась на прохладном воздухе, светло-розовые соски начали твердеть. Крошечные бугорки плоти приковали к себе взгляд Ча Ёнхо и не отпускали.

Когда он легонько провёл по ним пальцем, Мин Сэхён нахмурился. Он тихо застонал "м-м-м" и повернулся. В тот момент, когда он приподнялся, словно собираясь перевернуться на другой бок, Ча Ёнхо надавил ему на плечо, останавливая. Его веки затрепетали.

Он подумал, что тот вот-вот проснётся, но, сколько ни ждал, было тихо. Признаков пробуждения не было. Ча Ёнхо лишь скривил губы в улыбке и снова принялся за дело. Его руки, снимавшие одежду, двигались естественно.

Сняв с него брюки и нижнее бельё, он медленно осмотрел всё тело, словно любуясь произведением искусства. Для тела, которое, как говорили, валялось в грязи, оно было слишком чистым.

На лице и ушных раковинах был лёгкий пушок, а лобок был гладким, без единого волоска. Он что, регулярно делает депиляцию? Или они действительно не растут?

Даже у омег были хоть какие-то волосы на теле, а Мин Сэхён, к тому же, был бетой. Он поднял его стройные икры, тонкие руки, заглянул под мышки — ни следа волос.

Сам того не осознавая, Ча Ёнхо провёл пальцами по лобку и слегка коснулся вялого члена. Он и не думал, что член беты может показаться ему красивым. У Мин Сэхёна он был и подходящего размера, и светлого цвета, и даже прижатая мошонка была красивой.

Впервые ему попался партнёр, который был красивее без одежды. Несмотря на невысокий рост, у него были на удивление длинные руки и ноги. Его взгляд надолго задержался на тонкой талии, которую, казалось, можно было обхватить одной рукой, и на узких бёдрах.

Ему захотелось рассмотреть тело, которое он медленно изучал, поближе. Ча Ёнхо сел на край кровати и начал внимательно разглядывать Мин Сэхёна, начиная с лица. Это лицо заинтересовало его с того самого момента, как Мин Чжэён показал ему фотографию. Как бы грязно он ни вёл себя, внешне это было чистое и скромное лицо, на котором, казалось, не было ни пылинки.

Он потянул его за подбородок, слегка приоткрыл губы и ввёл внутрь палец.

Всего один, но и он входил с трудом, так узко было внутри. Когда палец окутала вязкая жара, его охватило непреодолимое желание заняться сексом прямо сейчас. Его член под халатом был в полной эрекции с того момента, как он начал раздевать Мин Сэхёна.

Проникая в горячую, как температура тела, слизистую и поглаживая безвольно лежащий язык, он почувствовал, как Мин Сэхён во сне начал сосать его палец. Он облизал кончик пальца языком, словно это была конфета, а затем, будто удивившись отсутствию вкуса, попытался его выплюнуть. В этот самый момент. Ча Ёнхо не выдержал и наклонился.

Он вытащил палец, наполнявший рот, и прижался своими губами к его губам, влажным от вязкой слюны. Ча Ёнхо ввёл язык и феромоны, которые тот даже не почувствовал, одновременно. Когда он провёл языком по горячей слизистой, чтобы феромоны впитались повсюду, тело Мин Сэхёна задрожало.

Неужели проснётся? Он провёл по ровному ряду зубов и, притянув язык, который время от времени напрягался, преграждая ему путь, принялся покусывать его, и тогда из глубины горла вырвался слабый стон «хыы».

Трепещущие веки то ли хотели, то ли не хотели подниматься, но так и не открылись.

Это тоже было рассчитанным действием? Притворяться спящим. Ча Ёнхо, который исследовал и вылизывал рот Мин Сэхёна до тех пор, пока слюна не стала вязкой, медленно отстранился. Закрытые глаза были спокойны. Лишь раскрасневшиеся щёки и припухшие губы напоминали о недавнем действии.

Он уткнулся носом в затылок и глубоко вдохнул запах. Когда он обрушил на него феромоны, словно вызывая течку у омеги, от нежной кожи запахло им самим.

Проводя рукой по гладкой коже, он убедился, что член Мин Сехёна всё ещё вяло висит. Усмехнувшись, он поднял его безвольную ногу. Когда его взгляд скользнул вглубь, взору открылись интимные, скрытые части тела.

..Тело, которым легко соблазнить.

Даже плотно сжатое отверстие было нежно-розового цвета. Будь он омегой, от обрушенного на него феромонового душа его дырочка стала бы не просто влажной, а раскрылась бы. Но сухие складки были плотно сжаты, словно нераспустившийся бутон цветка.

Когда он провёл указательным пальцем по его телу, Мин Сэхён вздрогнул. Плотно сомкнутые веки и ресницы затрепетали. Вскоре из-под приоткрывшихся век показались блестящие зрачки. Сонный, затуманенный взгляд остановился на Ча Ёнхо.

– ...Ах....

Казалось, он не понимал ни своего состояния, ни того, кто прикасается к его телу. Его мутные, словно блуждающие во сне, зрачки были нечёткими.

– Господин Сэхён.

– .......

– Вы пришли в себя?

– Пить.. хочу. Воды....

Пробормотав это, словно капризничая, он снова медленно закрыл глаза. Ча Ёнхо опустил поднятую ногу и, усмехнувшись с недоумением, посмотрел вниз. Его член, набухший до боли внизу живота, кивнул, не получив удовлетворения, и из него вытекла липкая жидкость.

Факт того, что возбудился только он, был поразителен. Выйдя из спальни за водой и возвращаясь, он продолжал усмехаться от абсурдности ситуации. Открыв бутылку с водой, он попытался разбудить Мин Сэхёна, но тот что-то пробормотал, словно прося не беспокоить, и отвернулся.

Ничего не оставалось, как набрать в рот воды и приподнять Мин Сэхёна за спину. Прислонив его к себе, он поцеловал его и влил воду в горячий рот. То, как он сосал чужой язык, вторгшийся в его рот, будто прося ещё, напоминало искусителя, но в то же время его затуманенные зрачки под полуприкрытыми веками выглядели невинно, словно он ничего не знал о плотских утехах.

Он повторял это действие, утоляя его жажду, но воды проливалось больше, чем тот успевал глотать. В пьяном состоянии его желания были очевидны. Ча Ёнхо поставил бутылку на стол и подобрал небрежно разбросанную одежду. Он отдал свою и его одежду в прачечную и, проверив время, заметил, что уже далеко за полночь.

Он закрыл дверь, глядя на Мин Сэхёна, который спал, утопая в чистой постели, на теле которого не было и следа бурной ночи. Сняв халат, он лёг рядом с ним совершенно голый. Засыпать в отеле так невинно было свежим ощущением. Ча Ёнхо приглушил свет, оставив только ночник, нащупал рядом тёплое тело и естественно притянул его к себе.

Словно наслаждаясь прохладой, Мин Сэхён беспокойно прижался к нему. Его жест, жаждущий ласки, был не просто жалким, а вызывал сочувствие, но в то же время мысль о том, что Мин Сэхён идеально помещается в его объятиях, казалась милой. Он подумал, что если бы тот задался целью соблазнить его, у него не было бы шансов устоять.

***

Когда Мин Сэхён открыл глаза, первое, что он увидел, была чья-то грудь. Он моргнул, вдыхая незнакомый запах геля для душа, и вдруг воспоминания прошлой ночи всплыли в памяти, заставив его вздрогнуть. В тот момент, когда он попытался вывернуться из объятий, над его головой раздался низкий стон. Замешательство длилось недолго, так как он слишком отчётливо ощущал чужую кожу. Соприкасающиеся груди, переплетённые ноги, и всё, что между ними.

– Хыы...!

Он высвободил руку, крепко обнимавшую его за талию, и прикрыл рот. Не зная, куда девать взгляд, он в панике метался, пока наконец не поднял голову и не увидел прямо перед собой острую линию подбородка.

На его нежном лице отразилось отчаяние, когда он увидел голубоватую щетину, будто выросшую за ночь, и уже ставшее привычным лицо Ча Ёнхо.

Мин Сэхён пытался как-то тихо выбраться, но не мог так просто стряхнуть с себя чужие руки и ноги. В голове царил хаос. Он был в замешательстве, потому что не помнил ничего после того, как выпил предложенное вино. Он был сбит с толку, не в силах понять ситуацию, в которой они оказались, обнимаясь голыми. От его беспокойных движений Ча Ёнхо, кажется, проснулся и прижал его ещё крепче.

– ...Давайте поспим ещё немного.

От низкого, сонного голоса и руки, нежно поглаживающей его спину, Мин Сэхён вздрогнул. Он пошевелил рукой и легонько оттолкнул грудь Ча Ёнхо, отчего тот резко наклонил голову. Его глаза, полные сонливости, медленно закрывались и открывались, а затем он издал низкое "ах".

– Господин Мин Сэхён.

– Э-это, а, я... почему...

Увидев его дрожащие зрачки и искреннее замешательство, Ча Ёнхо мягко улыбнулся.

– Судя по вашему замешательству, вы ничего не помните.

– .......

– Я пытался вас поддержать, чтобы вывести, но вас стошнило. Всем, что вы съели. Не помните?

Он откашлялся, прочищая свой глубокий голос, и посмотрел на Мин Сэхёна. Похоже, похмелья не было, но на лице читался стыд. Ча Ёнхо с близкого расстояния пристально наблюдал, как его лицо постепенно краснеет.

– Нет... то есть, это правда я?

Взгляд Мин Сэхёна, даже утром очарованного его прекрасным лицом, надолго задержался на лице Ча Ёнхо. Затем, когда тот добавил, что одежда была испорчена, и он в спешке снял номер, он быстро опустил голову. Горело всё, от лица до кончиков ушей.

Мин Сэхён невольно прикрыл рот. В голове крутились только мысли о том, что он сошёл с ума, и о том, что ему хочется провалиться сквозь землю. Он даже не представлял, что натворил. От невозмутимого выражения лица Ча Ёнхо, который спокойно всё объяснял, в голове стало пусто.

– Я вас кое-как обтёр, но помыть до конца не смог.

– С-спаси, нет, п-простите. Простите. Я, я, что же мне…

– Всё в порядке. И ещё, Господин Сэхён, у вас есть некоторые привычки во сне.

– ...Да?

Ча Ёнхо вынул руку из-под его шеи и заговорил.

– Вы всё время прижимались ко мне и просили обнять, вы и этого не знали?

– ...Я, я?

На его вопрос, заданный с широко раскрытыми от удивления глазами, Ча Ёнхо кивнул в ответ. Он сказал, что так было всю ночь, и от его низкого, вибрирующего голоса Мин Сэхён опустил голову и жалобно задрожал, извиняясь. Он извинялся и даже всхлипывал, поэтому Ча Ёнхо великодушно похлопал его по плечу, говоря, что такое бывает и всё в порядке.

– Впредь вам лучше пить только в компании надёжных людей.

– Н-но, а как же счёт за химчистку... Я, я возмещу...?

– Не беспокойтесь об этом. А сейчас... я бы хотел ещё поспать, а вы, Господин Сэхён?

– Т-тогда с-спокойно спите. Я, я приму душ и п-подожду снаружи. В-выходите не спеша.

Он суетливо попытался выбраться из кровати, но, увидев, что на нём нет даже нижнего белья, Мин Сэхён затаил дыхание. Он уже наполовину вылез из кровати и собирался опустить ноги на пол, но замер. Его белые плечи были полностью обнажены.

Ча Ёнхо лениво лежал на животе и наблюдал за этой сценой. То, как он прижимал одеяло к груди и трепетал ресницами, словно с ним что-то случилось, вызывало не столько жалость, сколько садистское желание. Наблюдая за этим зрелищем, которое пробуждало в нём тёмные чувства, Ча Ёнхо сказал, словно оказывая милость.

– Может, мне закрыть глаза?

– ...Если вы так сделаете....

На его бормотание, произнесённое не оборачиваясь, Ча Ёнхо свежо улыбнулся.

Его лениво приоткрытые веки плотно сомкнулись. Мин Сэхён, не смея проверить закрыл ли тот глаза, быстро выбрался из кровати.

– В ванной есть халат, наденьте его и выходите.

Ча Ёнхо украдкой приоткрыл глаза и запечатлел в памяти убегающее белоснежное обнажённое тело. Его пятки, словно он боялся издать хоть какой-то звук, выглядели трогательно.

Его поведение было настолько невинным, что казалось, будто он делает это нарочно.

Он закрыл глаза под шум льющейся воды, а когда открыл их снова, прошло уже довольно много времени. Ча Ёнхо с присущей ему неторопливостью встал с кровати. Он взял телефон на столике и попросил на ресепшене принести вещи из химчистки.

Приняв прохладный душ и накинув халат, он вышел в гостиную и увидел Мин Сэхёна, спящего на диване.

Ча Ёнхо невольно затих и подошёл ближе. Он присел на край стола и долго смотрел на его умиротворённое, крепко спящее лицо. Если уж он всё равно собирался спать, не лучше ли было спокойно лежать в кровати?

– Странно.

Он спал так тихо, что не было слышно даже дыхания. Ча Ёнхо невольно поднёс палец к его носу и усмехнулся. Ему стало не по себе от собственного, непонятного ему самому, поступка, и он раздражённо провёл рукой по волосам.

– Господин Мин Сэхён.

– Хм....

– Мин Сехён.

– ...Да?

Его сомкнутые веки поднялись, глаза сузились, и затуманенный, прогоняющий сон взгляд устремился на Ча Ёнхо. Вскоре он быстро вспомнил, где находится, и сел прямо. Одна щека, на которой он лежал, была красной. Его взъерошенные волосы, которые он не высушил как следует после мытья, выглядели забавно.

На вопрос, хорошо ли он спал, Мин Сэхён кивнул. В тот момент, когда он, полностью принимая на себя пристальный взгляд, приоткрыл губы, прозвенел дверной звонок.

– ...К-кто-то пришёл... кажется.

– Что вы собирались сказать?

– А?

– Только что, вы что-то собирались сказать.

Мин Сэхён, казалось, смутился и покачал головой. Не переспрашивая его, когда тот отмахнулся, что это было неважно, Ча Ёнхо встал со своего места. Когда он вернулся с чисто выстиранной одеждой, место, где только что был Мин Сэхён, оказалось пустым.

– Ха.

Этот малыш только говорит медленно, а действует быстрее всех.

***

Ча Ёнхо силой усадил в машину Мин Сэхёна, который упорно твердил, что может доехать сам.

– Кажется, я выпустил феромоны, пока спал.

– ...Что?

– Сейчас от вас, Сэхён, слишком сильно пахнет мной.

– Ч-что... что это значит, я, я не совсем понимаю.

Подняв руку и принюхавшись, он не почувствовал ничего, кроме запаха кондиционера для белья от свежевыстиранной одежды.

– Бета может и не понять, но альфа или омега точно почувствуют этот запах. Запах, который вызывает разные фантазии о вас, Мин Сэхён.

– ...А.

– Я беспокоюсь, что если вы поедете на общественном транспорте, то можете нарваться на какого-нибудь дурного альфу и подвергнуться домогательствам. Вы ведь наверняка просто покраснеете и не сможете ничего сказать.

Ча Ёнхо, желая извиниться за свою оплошность, снова предложил подвезти Мин Сэхёна, который пытался отказаться от его любезности. Мин Сэхён больше не мог отказываться. Лишь покраснев, он несколько раз поблагодарил его за то, что тот позаботился даже о таких вещах, о которых он и не думал. Было жаль, что он не смог выразить свою благодарность как следует, если бы он только не заикался.

Нет, о какой жалости речь. О чем он вообще думает. Если бы тот не был возлюбленным Мин Чжэна, он был бы человеком, с которым ему за всю жизнь не довелось бы и случайно встретиться. Он покачал головой, повторяя себе, что к этому человеку ни в коем случае нельзя питать личных чувств.

– Сэхён?

– Да? Ч-что... что такое?

– Вы точно не хотите позавтракать?

– Д-да, конечно. Я сам о себе, позабо... позабочусь.

Он был недоволен собой, что не мог даже коротко ответить. Его беспокойство из-за своей манеры речи, которая не исправлялась даже после тренировок, росло. Сейчас он заикался только перед Ча Ёнхо, но после свадьбы ему придется жить с его родителями...

– Что случилось?

Остановив машину на красный свет, Ча Ёнхо опёрся головой о руль и посмотрел на Мин Сэхёна. Глядя на его уставшее лицо, Мин Сэхён слегка покачал головой, а затем его губы дрогнули.

– ...Я беспокоюсь.

– О чем именно?

– ...Что я, вдруг... всё испорч-чу. И заикание не п-проходит.

Даже когда он прикладывал руку к груди и пытался говорить медленно, слова не выходили естественно, и даже когда он говорил мучительно медленно, он все равно заикался. "Я ведь и дальше буду таким". От этой мысли становилось все более безысходно. Мин Чжэён сказал, что обо всем позаботится сам, но беспокойство росло без конца.

– Говорите медленно.

– ...Что именно.

– Начните с того, какое у вас сегодня настроение.

– ...Настроение, хо... хорошее. Холодно, но небо, яс... ное. Эм...

Ча Ёнхо, начав движение на сменившийся сигнал светофора, промычал "хм".

– Что вы почувствовали, когда проснулись утром?

– ...А, э... э-э. Я, я испугался.

– Почему?

– А-алкоголь — страшная вещь.

Кажется, он безоговорочно поверил в ложь о том, что его стошнило. То, что он проснулся без единой нитки на теле, похоже, не было для Мин Сэхёна особой проблемой.

Или же для Мин Сэхёна это было пустяком.

– Потому что ничего не помните?

– ...Да. И потому что я... с-совершил ошибку?

– А то, что вы спали со мной в одной кровати, это нормально?

На вопрос, было ли ему все равно, Мин Сэхён напрягся. Он раздумывал, как ответить. Конечно, было не нормально, но если сказать правду, это могло показаться грубостью. Ча Ёнхо тоже ничего не говорил первым, поэтому он делал вид, что не понимает, очем он говорит.

– ...Мне жаль. И перед хёном... м-мне тоже жаль. Так ведь... нельзя было делать, правда?

– Думаете, нельзя было?

– ...Да. Думаю, нельзя. Хёну... э-это, наверное, не понравится.

– Тогда сохраним это в секрете?

На этот сладкий вопрос Мин Сэхён кивнул. Он даже, заикаясь, пообещал, что если тот так сделает, он больше никогда не совершит такой ошибки. Все равно после свадьбы и переезда в дом родителей им придется спать в одной кровати, что же он тогда собирается делать.

Казалось, в его маленькой головке этой мысли не возникло.

– Хорошо. Если вы, Сэхён, этого хотите, так и сделаем.

– ...Спасибо. Х-хёну, сказать насчет того...

– Насчет чего?

– Н-насчет совместного проживания. Не лучше ли... вам сказать ему ли-лично?

Ча Ёнхо нахмурился и глубоко вздохнул. Сказать-то было нетрудно, но его больше раздражало то, что Мин Сэхён постоянно заикался. Раз-другой можно было пропустить мимо ушей, но слушать, как он заикается при каждом ответе, начинало потихоньку выводить из себя.

– Говорите медленно.

– ...Что?

– Я сказал, сначала подумайте, потом говорите.

– Ч-что...

Мин Сэхён растерянно посмотрел на него от этих внезапных слов. Он был сбит с толку, не понимая, о чем его вдруг просят.

– Я говорю, сначала сформулируйте в голове, что хотите сказать, а потом медленно отвечайте. Вы заикаетесь, потому что выпаливаете все подряд.

– .......

– Что вы будете делать сегодня?

– С-сегодня...

Ча Ёнхо издал звук "тс-с". Мин Сэхён невольно вздрогнул и замолчал.

– Подумали?

– ...Что?

– Я спрашиваю, подумали ли вы, что ответить.

Увидев нахмуренные брови, Мин Сэхён слегка покачал головой. Ча Ёнхо, сказав, что так и думал, вздохнул.

– Вам, Сехён, важно не только практиковаться в речи, но и в первую очередь приучить себя думать, прежде чем что-то сказать.

– ...Да.

– Ради хёна вам придется постараться. Если вам так жаль из-за того, что мы спали в одной кровати, то испортить свадьбу хёна будет ведь гораздо хуже, не так ли?

Мин Сэхён кивал, слушая ровный, без интонаций голос.

Это была правда. Он не хотел создавать Мин Чжэёну еще больше проблем. До самого приезда к офисному зданию ни Мин Сэхён, ни Ча Ёнхо больше не разговаривали. Ча Ёнхо не стал заезжать на парковку, а остановил машину у обочины.

– ...Спасибо.

– Заходите, вы, должно быть, устали.

Мин Сэхён, поклонившись, отстегнул ремень и открыл пассажирскую дверь. Выставив ногу и полностью встав на тротуар, он снова поклонился. Когда Ча Ёнхо, открыв окно, слегка помахал рукой, Мин Сэхён неловко улыбнулся.

– ...Ведите осторожно.

– Хорошо.

Услышав голос без заикания, Ча Ёнхо наконец улыбнулся. Казалось, Мин Сэхён лучше слушался, когда его в меру игнорировали и вели себя не по-джентльменски, чем когда с ним говорили ласково. Может, он привык к властному отношению?

Ча Ёнхо, склонив голову и разглядывая Мин Сэхёна, цинично усмехнулся и повернул руль. В зеркале заднего вида, в которое он посмотрел, чтобы перестроиться, он увидел, как кто-то, вышедший из круглосуточного магазина, крепко обнял Мин Сэхёна.

Взгляд Ча Ёнхо, следившего за соседней полосой, быстро метнулся к Мин Сэхёну. Тот удивленно распахнул глаза на мужчину, обнявшего его, а в следующий миг, узнав его лицо, застенчиво улыбнулся. Это была улыбка, подобная внезапно распустившемуся весеннему цветку.

***

В светло-карих глазах Мин Сэхёна, узнавшего человека, который внезапно его обнял, зажглась радость.

– Д-директор!

– Сэхён.

– Вы, к-как... здесь!

– Вот именно! Как мы могли вот так здесь встретиться?

Вместо того чтобы отстраниться от объятий, Мин Сэхён уткнулся в его грудь.

Они не были настолько близки, чтобы так себя вести, но под предлогом долгой разлуки он без стеснения сделал то, чего раньше не делал.

Этот мужчина был владельцем кафе, где Мин Сэхён впервые подрабатывал, взрослым, который помог ему встать на ноги, когда он остался один, в растерянности и в самом безвыходном положении.

– Что за дела, Мин Сэхён?

Большая рука нежно погладила его по затылку. Мин Сэхён, убрав руки, которые слегка обнимали его за талию, отстранился, покраснев от смущения.

– ...Простите.

– За что прощать. Кстати, как ты сюда добрался? Твой дом ведь в другой стороне.

– Э-э, так получилось. Это... долго объяснять.

– Кстати, Сэхён. Это у тебя почти прошло.

Большой палец с крупными суставами постучал по его губам. На чистую улыбку, в которой не было ни насмешки, ни злого умысла, а лишь восхищение, Мин Сэхён застенчиво кивнул. Большую часть дня он тратил на то, чтобы практиковаться говорить без заикания. Хоть перед Ча Ёнхо это и не получалось, перед другими людьми он мог видеть результаты своих усилий. От гордости у него поднялось настроение.

– Ты стал еще красивее.

– ...Я, я? В-вы, наверное, шутите.

Когда Мин Сэхён, смутившись от комплимента по поводу внешности, снова начал заикаться, мужчина весело рассмеялся.

– А вы, господин директор, как, как сдесь оказались?

– Я больше не директор Сэхёна. Обращение какое-то неуместное, тебе не кажется?

– ...Что?

– Зови меня хён. У нас не такая уж большая разница в возрасте.

Чон Хэджин. Мин Сэхён внезапно вспомнил его имя и приоткрыл рот.

Он целый год называл его господином директором, так что обращение "хён" никак не могло сорваться с языка.

Чон Хэджин снова рассмеялся, увидев, как порозовевшие губы округлились. Что такого сложного в том, чтобы просто назвать имя? Он всё ещё удивлялся такой невинной и чистой реакции, но в то же время ему захотелось подразнить.

– Н-но как я могу...

– Если тебе неудобно называть меня хёном, можешь звать Хэджин.

Мин Сэхён приоткрыл рот, но так и не смог произнести имя и плотно сжал губы. Каждый раз, когда он двигал головой, вместе со сладким ароматом шампуня легко распространялся феромон альфы. Взгляд Чон Хэджина на мгновение остро блеснул.

– Я открыл второй филиал неподалёку. Поэтому часто здесь бываю. Сэхён, если у тебя есть время, может, сходим выпить кофе?

– Д-да, хорошо. Пойдёмте.

Он внимательно рассматривал кардинально изменившуюся причёску, манеру речи и одежду Мин Сэхёна. Нынешний он разительно отличался от того образа, что остался в его памяти. Может, он выиграл в лотерею? Костюм, который был на нём, принадлежал люксовому бренду, специализирующемуся только на индивидуальном пошиве. Одна рубашка могла стоить несколько миллионов вон, но даже при наличии денег её было не так-то просто купить. Обувь, аксессуары — всё было дорогим.

Мин Сэхён, которого он знал, не мог позволить себе такие вещи... Может, он свернул на дурную дорожку? Возможно, из-за тяжёлого положения он в итоге не смог устоять перед искушением? За это короткое мгновение Чон Хэджин передумал обо всём на свете.

– Сэхён, ты сильно изменился.

– ...А, правда?

– Да, раньше ты был похож на мальчика. А теперь — на настоящего взрослого.

– Я встретил хёна. Я вам раньше рассказывал... того... хёна, с которым мы были как братья. Хён мне о-очень помогает...

Чон Хэджин кивнул, вспоминая смутно знакомый рассказ Мин Сэхёна. Кажется, он говорил, что они разлучились из-за тяжёлых обстоятельств, но теперь, похоже, всё наладилось. После его объяснения стало очевидно, что кто-то о нём заботился.

– Это так здорово. Я очень рад.

– ...Спасибо.

– Ты выглядишь так благородно, Сэхён. Такой красивый... нет, привлекательный, что мне даже немного не по себе.

Мин Сэхён смущённо сжал плечи. Он часто слышал, что выглядит угрюмым, но комплименты внешности были ему в новинку, он никогда в жизни их не получал.

– Всё ещё не можешь пить кофе?

– Латте... пью, но а-американо всё ещё...

– Вкусы не изменились.

За непринуждённой беседой они быстро дошли до кафе Чон Хэджина.

Похоже, оно занимало целое двухэтажное здание. Внешние стены были необычного молочно-белого цвета, а вытянутые окна со старинными решётками опоясывали здание по периметру.

– О-очень к-красиво. Такое большое.

– Я постарался. И денег много вложил. Поэтому сейчас очень тяжело.

Притворно жалуясь, Чон Хэджин подтолкнул Мин Сэхёна в спину. Внутри всё было залито светом. В воздухе витал ароматный и насыщенный запах кофе.

– Вспоминаю прошлое. Тот день, когда Сэхён пришёл на собеседование.

– ...А.

– Когда пришёл ребёнок, которому на вид не было и двадцати, и сказал, что хочет работать, мне стало так его жаль.

Вспоминая прошлое, Чон Хэджин хихикнул и усадил Мин Сэхёна на солнечное место. Запах, исходивший от него, беспокоил, но опрятный внешний вид, лишённый прежней неловкости и вызывавшей жалость, радовал глаз. Он почувствовал облегчение от того, что, вопреки его опасениям, у Мин Сэхёна, кажется, всё было хорошо.

– Подожди здесь, осмотрись. Я сейчас принесу напитки.

– А, тогда я в у-уборную...

– Да, вон там.

– Хорошо.

Мин Сэхён, не переставая улыбаться, отошёл от столика. Оглядев просторное помещение, он зашёл в уборную, тщательно вымыл руки и умылся. Вытирая капли воды с мокрого подбородка, он посмотрел на своё отражение в зеркале. Осознав, насколько ужасно он выглядел раньше, раз его нынешний вид вызывает такое восхищение, он почувствовал неловкость.

Чон Хэджин был единственным человеком, который принял его в самый тяжёлый период жизни, после ухода Мин Чжэёна. Не будет преувеличением назвать его спасителем. Он дал работу парню, пришедшему на собеседование в потрёпанном и грязном виде, и максимально увеличил его рабочее время. В его памяти Чон Хэджин остался добрым начальником, который каждый праздник приносил кучу еды и тайком подкармливал только его.

Поэтому было удивительно случайно встретить того, о ком он, естественно, вспоминал по праздникам. Ему очень хотелось хоть как-то отплатить за доброту, поэтому он был просто рад этой встрече. Мин Сэхён решил, что позже нужно будет купить хотя бы небольшой горшок с цветком и зайти снова, и, вытащив салфетку, вытер мокрое лицо.

Он вернулся на место, и, пока сидел, ему быстро принесли напиток. Чон Хэджин поставил перед ним айс-латте и сел напротив.

– А, вы не заняты?

– Начальники обычно не бывают заняты.

– А...

Выражение его лица стало серьёзным, словно он постиг истину. Он всё ещё был таким же наивным и милым. Чон Хэджин улыбнулся, подумав, что хоть внешность и изменилась, внутри он остался прежним.

– Давай как-нибудь поужинаем. Хочу угостить тебя чем-нибудь вкусным.

– Да. Обязательно... обязательно.

– И заходи, когда будет скучно.

– Я ещё приду. К-кофе. Вкусный. Правда...

Мин Сэхён, потягивая латте через трубочку, покраснел и улыбнулся. Сама возможность вот так с кем-то разговаривать казалась ему непривычной.

– Кстати, Сэхён, ты с кем-то встречаешься?

– ...Что? А, почему... почему вы вдруг...

– Да нет, ничего такого. Просто на тебе слишком много феромонов альфы. Насколько я помню, Сэхён — бета, верно?

На осторожный вопрос Мин Сэхён кивнул. Ах. Его белое лицо мгновенно залилось краской, словно он что-то осознал. Вспомнились слова Ча Ёнхо. Он говорил, что от него исходит запах, который наводит на дурные мысли. Мин Сэхён, наклонившийся вперёд, откинулся назад и забеспокоился, будто собирался вот-вот вскочить.

– Ты не знал? Это можно убрать дезодорантом. Подожди минутку, у нас в заведении должен быть.

– ...Д-дезодорантом?

– Да, иногда приходят люди, которые плохо контролируют свои феромоны. Поэтому мы держим его в кафе.

Чон Хэджин подумал, что запах, исходящий от Мин Сэхёна, вряд ли скроет даже дезодорант, но решил не говорить об этом. Лучше попробовать хоть что-то, чем не делать ничего. Обыскав раздевалку и офис и с трудом найдя дезодорант от феромонов, Чон Хэджин вернулся и распылил его на одежду Мин Сэхёна, который тоже поднялся.

– Если запах впитался в одежду, дезодорант поможет.

– А...

– А если в тело... то нет.

Распылив столько дезодоранта, что пиджак стал влажным, Чон Хэджин наклонился к шее Мин Сэхёна и втянул носом воздух. Улыбнувшись, он кивнул, почувствовав, что феромон стал хоть немного слабее.

– Немного выветрилось.

– ...Спасибо.

– Надо попросить твоего партнёра быть осторожнее. Ты же бета, запахов не чувствуешь.

– ...Да. Я с-скажу.

Выражение лица Мин Сэхёна помрачнело. Чон Хэджин почувствовал неловкость, словно сказал что-то лишнее, но Мин Сэхён так его беспокоил, что он продолжил говорить то, чего не следовало.

– С... феромонами лучше быть осторожнее. Даже если Сэхён бета, если постоянно получать такую дозу, это не может не повлиять на вторичный пол.

Чон Хэджин мысленно упрекнул себя за излишнюю назойливость и встал.

– Я и сам точно не знаю, так что мне сложно что-то советовать, да и не моё это дело. А, будешь печенье? Мы сами печём печенье и хлеб. Минутку.

Мин Сэхён провёл кончиками пальцев по стакану, на котором начали появляться капли влаги, а затем вдохнул, словно проверяя запах. Он ничего не почувствовал. Пахло только ароматным дезодорантом.

Как феромоны могут влиять на тело беты? Может, Мин Чжэён знает? Хён знает всё на свете, так что, когда он вернётся домой, нужно будет осторожно спросить, — легкомысленно подумал он.

Чон Хэджин вернулся с подносом, полным выпечки, печенья и макарун. Он вскрыл макарун, назвав его фирменным десертом кафе, и протянул ему.

– Ты же любишь сладкое?

– ...А, да. Люблю.

– Это очень вкусно. Дома будешь постоянно о нём вспоминать.

– Но это слишком много. Н-не вскрывайте.

Мин Сэхён остановил его, когда тот начал снимать упаковку, и взял пирожное в рот.

Стоило ему откусить большой кусок, как сладость мгновенно растеклась по рту. Глаза Мин Сэхёна широко распахнулись. Начинка была настолько тягучей, а текстура такой необычной, что это вызывало восхищение.

– Правда ведь вкусно?

– Да, о-очень вкусно.

На маленьком лице появилось оживление. Чон Хэджин, улыбнувшись такой реакции, пододвинул ещё один макарун. Он вспомнил, как во времена подработки тот любил сладкое, и часто угощал его, поэтому и принёс их с собой, и, похоже, тот всё ещё был сладкоежкой.

– Ух ты, вот так смотрю и правда вспоминаю старые времена. Так рад тебя видеть.

Мин Сэхён смущённо улыбнулся, словно ему было непривычно, что кто-то так рад его видеть. Слегка опустив голову, он пробормотал «я тоже», и его голос не прошёл мимо ушей Чон Хэджина, а проник в них.

– Заходи почаще. Приходи выпить кофе, съесть макарун.

– Вы, наверное, будете заняты...

– Время поговорить с Сэхёном найдётся.

Мин Сэхён ничего не ответил, лишь с улыбкой посмотрел в окно. Казалось, что вчерашний день так и не закончился, а просто перетёк в сегодняшний.

– Заходи ещё, даже если это будет такая же случайная встреча, как сегодня.

От одного лишь слова «сегодня» навалилась усталость. Мин Сэхён, чувствуя сухость в глазах при каждом моргании, надавил на веки и, помедлив, произнёс:

– Мне уже, уже пора идти.

Он и устал, и в кафе постоянно заходили посетители. Хоть владелец, Чон Хэджин, ничего и не делал, казалось, что нельзя просто так сидеть и болтать с ним.

– А, Сэхён...

– Да?

– Можешь дать свой номер?

Когда Мин Сэхён просто уставился на протянутый телефон, Чон Хэджин смущённо почесал щеку.

– На самом деле, после того как ты так ушёл, мне было не по себе. Прости.

– ...А. Э-это не из-за вас, господин директор...!

– Надо было тогда расспросить подробнее, но я тоже... был не в себе.

– Это я, я не справлялся... Другие, правда....

Тогда он заикался ещё сильнее, чем сейчас. К тому же, из-за того, что Мин Чжэён его бросил, он не мог толком прийти в себя и только мешал коллегам. Мелкие ошибки продолжались целый год, а подработка, на которую его взяли для пополнения штата, не только не помогала, но и создавала проблемы другим сотрудникам, так что недовольство, естественно, росло.

– П-правда... это всё была моя вина.

– Я так не думаю, Сэхён.

– Н-нет. Вы так говорите, потому что не знаете. Т-тогда я... правда очень сильно, всем мешал.

– Мне следовало быть внимательнее.

Несмотря на твёрдый и строгий ответ, Мин Сэхён покачал головой и сказал, что ему жаль. Он был рад, что смог извиниться перед Чон Хэджином хотя бы сейчас. После увольнения он думал, что будет странно приходить в кафе, чтобы извиниться, поэтому просто старался забыть об этом, но теперь, воспользовавшись случаем, он почувствовал облегчение, выговорившись.

Мин Сэхён пробормотал, что очень благодарен, ввёл свой номер в протянутый телефон и вернул его. Словно при обмене товарами, Чон Хэджин естественно протянул ему бумажный пакет с печеньем, булочками и макарунами, которые он принёс на подносе.

– Это я для тебя собрал, забирай.

– Правда, н-не нужно.

– Это взятка, чтобы ты снова пришёл. Денег не возьму, так что обязательно возвращайся.

– ...Я приду снова.

Поколебавшись, Мин Сэхён взял пакет, бережно прижал его к себе и низко поклонился. Повеяло сладким ароматом.

Он сказал, что хотел бы проводить, но не может из-за большого количества посетителей. По его лицу было видно, что это не просто вежливые слова, а искреннее сожаление, и Мин Сэхён махнул рукой, мол, всё в порядке. До квартиры Мин Чжэёна было недалеко, и дорогу он знал, так что, конечно, он считал правильным идти одному.

– Заходи ещё.

– Да, у-увидимся в следующий раз.

– Хорошо. В следующий раз давай побольше поговорим о тебе, Сэхён.

Неловко улыбнувшись и так и не ответив до конца, Мин Сэхён поклонился Чон Хэджину. Спускаясь по лестнице, он обернулся и, увидев, что тот стоит на том же месте, снова и снова кланялся.

– Смотри под ноги. Упадёшь.

Постороннему человеку эта сцена могла бы показаться прощанием влюблённой пары, которой жаль расставаться. Ча Ёнхо, припарковавший машину у кафе и не упустивший ни одной детали их трогательного прощания, усмехнулся с недоумением. Кажется, он говорил, что встречается с клиентами в основном в кафе. Мужчина с мягкими чертами лица и Мин Сэхён. Появилась уверенность, что их отношения были не совсем обычными.

– ...Впечатляет.

Он чуть было не обманулся его невинной внешностью. А Мин Сэхён, оказывается, вот такой. Из-за его чрезмерно чистого тела и естественной невинности он постоянно забывал, что тот — шлюха.

***

Время летело быстро. Казалось, только вчера примеряли свадебные наряды, а свадьба уже на носу. Каждый день, каждый час был мучительным. Он молился и надеялся, что состояние Мин Чжэёна внезапно улучшится, но лечение не давало результатов. Становилось либо хуже, либо в лучшем случае оставалось как есть. В уголке сознания засело сомнение: а сможет ли он вообще поправиться?

Мин Чжэён, видимо, тоже испытывал сильный стресс и с каждым днём становился всё более раздражительным. Каждое утро он выходил с наволочкой и одеялом, изрыгая неподобающие ему грубые ругательства. Иногда, не в силах сдержать гнев, он разбивал стеклянный стакан или швырял тарелку. Даже когда раздавался звон бьющегося стекла и крики Мин Чжэёна, Мин Сэхён больше не выходил, чтобы спросить, всё ли с ним в порядке.

Он просто проводил это время в тревоге и беспокойстве. Стоило затаить дыхание и немного потерпеть, как шум снаружи стихал. Мин Сэхён ждал ещё час или два и выходил из комнаты только тогда, когда снаружи не было слышно ни звука.

Он мельком взглянул на плотно закрытую дверь спальни и пошёл на кухню убирать осколки. Боясь, что пылесос будет шуметь, он собирал их вручную один за другим и протирал пол мокрым бумажным полотенцем.

Прижавшись к полу, он внимательно осматривал, не осталось ли незамеченных осколков, а затем готовил еду на двоих. Приготовив неумелыми руками порцию для Мин Чжэёна и для себя, он съедал свою, словно выпивая.

По мере приближения свадьбы настроение Мин Чжэёна непрерывно скакало вверх и вниз. Иногда он злился просто из-за того, что Мин Сэхён слонялся по дому. Дни, когда Мин Сэхён извинялся, даже не зная, что сделал не так, становились всё чаще. Но настроение Мин Чжэёна от этого не улучшалось. Он кричал на Мин Сэхёна, чтобы тот, ради всего святого, заперся в своей комнате.

Убрав чистую пустую тарелку, он быстро вернулся в гостевую комнату. Пища плохо переваривалась. Он постукивал себя по подложечной области, расхаживая по комнате, как вдруг дверь резко распахнулась.

– Выйди на минутку.

– А? А, да.

Когда он вышел в гостиную, Мин Чжэён сидел на диване, обхватив лицо руками. Что-то болит? Голова? Или... Поскольку тот ничего не говорил, Мин Сэхён, строя догадки, сел напротив него.

– Свадебный костюм.

– ...А? А, да, костюм.

– Говорят, нужно примерить до церемонии. Может быть маленьким или большим. Хоть и на заказ... в общем, сказали, что может понадобиться подгонка.

– ...А, угу. П-понятно. К-когда....

Глядя на Мин Сэхёна, который осторожно спрашивал, когда можно пойти и примерить, Мин Чжэён тяжело вздохнул. Он не понимал, почему Мин Сэхён его так раздражает.

Ведь не он жаждал чужого, и не кто иной, как он сам, умолял и цеплялся за того, кто не хотел этого. Одна лишь мысль о том, что рядом с Ча Ёнхо будет Мин Сэхён, а не он, выводила его из себя. Это место с самого начала было его, но надо же было такому случиться....

К тому же, его ещё больше беспокоило то, что после свадьбы они не переедут в дом для новобрачных, а временно будут жить с родителями Ча Ёнхо в их семейном доме. Как бы ни была совершенна пластическая хирургия, они наверняка заметят что-то странное в его поведении, которое будет так отличаться от поведения Мин Сэхёна.

Это была катастрофа. Он высказал своё недовольство по этому поводу Ча Ёнхо, но в ответ услышал предложение отменить свадьбу прямо сейчас, после чего ему пришлось многократно извиняться. Это был мужчина, который мог легко разорвать отношения даже накануне свадьбы. Не было любви — не было и сожалений. В итоге, цеплялся именно он.

– Ха.... То, о чём я тогда спрашивал.

– А? О чём?

– Ты говорил, что феромоны господина Ёнхо могут на тебя повлиять. Я узнал, такого не будет. Так что не волнуйся. Зря только спросил, меня высмеяли, мол, думаешь, проявление так легко происходит?

– А, да, п-понятно. Слава богу.

Когда Мин Сэхён кивнул и улыбнулся, Мин Чжэён тяжело вздохнул.

– Правда слава богу?

– ...А?

– Я подумал, может, ты надеялся. Это ведь не так?

– Н-ни в коем случае. Правда, нет.

От внезапного подозрения лицо Мин Сэхёна побледнело. Мин Чжэён, скрывая раздражение, мило улыбнулся Мин Сэхёну, который сидел так, словно совершил преступление. Его улыбка, наверное, выглядела хорошо только в воображении, а в реальности была ужасна, но Мин Сэхён всегда улыбался в ответ. Он никогда не морщился.

– Я волновался, что ты расстроишься, но рад, что это не так. Кстати, ты не собираешься? Хочешь пойти вместе с господином Ёнхо?

– ...А?

– Просто, интересно. Говоришь, что господин Ёнхо тебе не интересен, а слова с действиями расходятся. Передо мной притворяешься, что всё не так, а по поведению видно, будто ждёшь, когда господин Ёнхо свяжется с тобой.

– ...Что это з-значит...

От вида побледневшего от его злой выходки лица, весь запал пропал. Мин Чжэён посмотрел на Мин Сэхёна, который собирался пуститься в какие-то неуклюжие оправдания, и встал.

– Ателье, ты же ходил туда с господином Ёнхо. Знаешь, где это?

– Да, а, знаю.

– Тогда иди. Не сиди как истукан, двигайся.

Мин Чжэён пошёл в гардеробную и, схватив первый попавшийся кардиган, вышел. Он бесцеремонно сунул его в руки Мин Сэхёну и вытолкал за спину. Стало немного легче на душе, когда он выгнал его, даже не дав толком обуться.

Глядя на Мин Сэхёна, который до самого момента закрытия двери тупо шевелил губами, он напомнил себе, что тот всего лишь его дублёр, и волнение улеглось.

Хлоп! Мин Сэхён, застывший перед захлопнувшейся дверью, нерешительно сдвинулся с места. Держа в руке лишь телефон, который он машинально схватил, он нажал кнопку лифта. Можно ли идти в таком виде? Возникло смутное беспокойство. Пустят ли его в такое место в подобной одежде?

И ещё... денег ведь тоже нет. Глубоко вздохнув, он вошёл в приехавший лифт.

Мельком взглянув на своё отражение в зеркале, Мин Сэхён натянул кардиган и максимально съёжился.

– Не хочу... идти.

Но и возвращаться домой тоже не хотелось. Мин Чжэён вызывал страх.

Настроение менялось каждый день, как будто ладонь переворачивали. Каждый раз, когда хён злился, хотелось просто уйти из дома, но стоило услышать его всхлипывающий голос, извиняющийся за такие просьбы, как тут же хотелось помочь чем угодно. Ему было его жаль и больно за него.

Мин Сэхён, выйдя из лифта на первом этаже, ненадолго присел в лобби офисного здания и проверил расстояние до универмага. Не то чтобы нельзя было дойти пешком. Но одежда, как всегда, смущала. Может, это неважно? Наверное, будет нормально.

Мин Сэхён по привычке прикусил губу. Подумав ещё немного, он встал с места. Он решил, что лучше пойти сейчас, чем в день примерки доставить всем хлопот, не проверив размер. Одежда была потрёпанной, но он утешал себя, что ничего не поделаешь.

До универмага пришлось идти довольно долго. Все дни стояла хорошая погода, но именно сегодня было особенно прохладно. Мин Сэхён, шмыгнув носом, поднял голову, чтобы оценить оставшееся расстояние. Универмаг был сразу за перекрёстком.

Ожидая смены сигнала светофора, он поправил растрёпанные ветром волосы. На каком же этаже? Мысли цеплялись одна за другую. В тот момент, когда загорелся зелёный свет и он шагнул вперёд, машина, стоявшая в ожидании сигнала для левого поворота, громко просигналила — би-ип.

Люди, переходившие дорогу, удивлённо зашептались. Что это за машина? Вслед за прохожими Мин Сэхён тоже тихо пробормотал.

– …Что, что такое?

Бросив взгляд на машину с такой тёмной тонировкой, что не было видно даже силуэтов людей внутри, Мин Сэхён ускорил шаг. Мигающий зелёный свет, казалось, вот-вот сменится, и это вызывало беспокойство. Как только он перешёл дорогу и поспешил к входу в универмаг, прямо рядом с ним раздался громкий гудок — би-ип.

Вздрогнув от неожиданности, Мин Сэхён остановился, его плечи дрогнули. Он робко повернул голову, и, словно только этого и ждали, окно пассажирского сиденья опустилось.

– А? О, здравствуйте?

– Садитесь.

– …Что? Я, в-всё в порядке…

– Я сказал, садитесь.

Услышав тяжёлый и угрожающий голос, Мин Сэхён поспешно сел в машину, покорно склонив голову. Пристёгивая ремень безопасности и украдкой поглядывая на Ча Ёнхо, он встретился с его безразличным взглядом.

– …Эм, ка-ак поживали?

– Хорошо. А вы, Мин Сэхён?»

– Я тоже, хорошо…?

Взгляд Ча Ёнхо скользнул с неловко улыбающегося лица Мин Сэхёна на его одежду. При виде брендового кардигана, не сочетавшегося с убогим нарядом, он усмехнулся.

– Если вы сюда ехали, могли бы и позвонить.

– …Что? А, а…?

Мин Сэхён не знал номера Ча Ёнхо. Он думал, что и тот, вероятно, тоже. Поскольку это была не та информация, которую стоило запоминать, он попытался сгладить неловкость улыбкой и отвёл взгляд. Ча Ёнхо, словно его осенило, протянул «а-а».

– Не знаете, я тоже.

– …...

– Раз уж мы собираемся пожениться, не должны ли мы знать номера друг друга?

Рука Ча Ёнхо полезла во внутренний карман пиджака и достала телефон. Мин Сэхён, опешив, взял небрежно протянутый ему аппарат и застыл с глупым выражением лица.

– Думаете, я дал его вам, чтобы вы его подержали?

– …А, нет. Да… да, это…

– Надеюсь, вы хотя бы свой номер телефона знаете.

Услышав холодный вопрос, Мин Сэхён быстро покачал головой, набрал номер и осторожно протянул телефон обратно. Ча Ёнхо тут же нажал кнопку вызова. Монотонные гудки заполнили салон автомобиля, и в то же мгновение в кармане Мин Сэхёна завибрировал телефон.

– Сохраните.

– …Да.

– Мин Сэхён, вам бы стоило купить себе одежду.

– …А. Сегодня я, это, в спешке вышел.

Вот именно. Куда это он так спешил в такой нелепой одежде? Ча Ёнхо, идеально припарковав машину и заглушив двигатель, пристально посмотрел на Мин Сэхёна.

– Сегодня от вас нет того запаха.

– …...

– Вы мылись?

Он спрашивает, мылся ли он утром? Подумав, не пахнет ли от него чем-то странным, Мин Сэхён откинулся назад и кивнул. Он даже незаметно опустил голову и вдохнул, пытаясь уловить запах от своего тела.

– Почему вы отодвигаетесь? Я просто спросил, мылись ли вы.

– …А, я утром мылся… пока шёл, мог вспотеть, вот и…

– Проверим?

– Ч-что…

Прежде чем он успел толком спросить, что это значит, рука Ча Ёнхо потянулась к нему. Жалкий вид пробудил даже то сочувствие, о существовании которого он и не подозревал. Неосознанно притянув к себе его тело, которое сегодня казалось особенно маленьким, Ча Ёнхо приблизил нос к обнажённой шее и глубоко вдохнул.

От тёплой кожи исходил запах, которого он никогда раньше не чувствовал. Казалось, что он даже улавливает аромат, которого не было у этой белой, с розоватым оттенком кожи.

– Почему… почему вы так делаете, если бы вы объяснили…

Маленькая дрожащая рука осторожно оттолкнула Ча Ёнхо. Почему вы так делаете? — спрашивали кроткие, но испуганные глаза.

– Мне было интересно, как пахнут беты.

– …Что? А… эм, феромонов… у бет, их н-нет.

– Знаю. Сегодня, пока вы со мной, от вас, Мин Сэхён, снова будет пахнуть только мной.

Не понимая точного смысла этих слов, Мин Сэхён поджал губы, а затем кивнул. Просто показалось, что так нужно сделать. Взгляд Ча Ёнхо почему-то стал липким и навязчивым.

– …Можно уже выходить?

Даже чтобы спросить это, потребовалась огромная смелость. От пристального взгляда у Мин Сэхёна покраснела даже шея. В Ча Ёнхо было что-то, что заставляло людей чувствовать себя униженными одним лишь взглядом.

– Удивительно.

– …Что?

Ча Ёнхо не стал объяснять, что именно его удивило.

– Выходим, – коротко бросил он и открыл водительскую дверь. Мин Сэхён, потирая горящие щёки, открыл пассажирскую и осторожно вышел, стараясь не задеть соседнюю машину. Тот, кто, казалось, ждал его, вдруг зашагал прочь широкими шагами.

Мин Сэхён следовал за Ча Ёнхо, стараясь не подходить слишком близко. Мысль о том, что его вид не соответствует универмагу, заставляла его постоянно опускать взгляд в пол. Глядя на пятки Ча Ёнхо, который собирался воспользоваться лифтом вместо эскалатора, Мин Сэхён подумал, как он уже устал, и на мгновение прикрыл глаза.

Он ткнулся лбом во что-то твёрдое. Вздрогнув от неожиданности, он отступил на шаг, его лицо залилось краской.

– Мин Сэхён.

Твёрдое и белое, что он принял за стену, оказалось рубашкой Ча Ёнхо. Растерянный Мин Сэхён, не осознавая глупости своего выражения, разинул рот и посмотрел вверх.

– П-п-прости…

Слово «простите» никак не хотело произноситься целиком. Ча Ёнхо, с презрением посмотрев на его беззвучно шевелящиеся губы, накинул свой пиджак поверх его кардигана.

– …Спасибо.

Крепко сжав маленькие губы, Мин Сэхён опустил голову. Ча Ёнхо, цокнув языком, притянул его за плечо. Он остановился, недоумевая, почему тот так отстаёт, и лёгкий удар лбом в его спину вызывал у него усмешку, чем больше он об этом думал.

Может, это тоже было рассчитанным действием? Голова Ча Ёнхо, смотревшего на Мин Сэхёна сквозь тёмные очки, была полна подобных подозрений. Увидев растерянно стоящего у пешеходного перехода Мин Сэхёна, у него возникло сильное желание лично осмотреть его тело во время примерки.

Не встречался ли он снова с тем владельцем кафе, похожим на спонсора, и не продавал ли снова своё тело, не осталось ли на его белой, почти прозрачной коже, чужих следов?

Войдя в лифт, Ча Ёнхо естественно поставил Мин Сэхёна в угол и загородил его, словно стена. В лифт вошла пара с коляской, ещё одна пара и мужчина. Взгляд мужчины, равнодушно смотревшего в телефон, остановился на лице Мин Сэхёна, тревожно глядевшего в пустоту. Его безразличный взгляд прояснился, и в нём промелькнул интерес.

Мужчина не вышел из лифта, даже когда тот остановился на его этаже. Пока двери несколько раз открывались и закрывались, в лифте стало просторнее.

Может, потому что эти двое не выглядели ни капли близкими? Мужчина, казалось, был уверен, что у Мин Сэхёна нет спутника, даже не заметив, что накинутый на него пиджак был ему слишком велик. Когда двери лифта открылись, мужчина вышел вслед за Мин Сэхёном, который следовал за Ча Ёнхо.

– Простите.

От руки мужчины, беззастенчиво схватившей идущего Мин Сэхёна, его хрупкое плечо дёрнулось.

Глаза Мин Сэхёна удивлённо расширились, и лицо мужчины покраснело.

– Могу я узнать ваш номер телефона? Я обычно так не делаю, но вы так… Потому что вы мне понравились.

– …Что? А, нет. Я, я...

Ча Ёнхо, который шёл впереди, остановился. С холодным выражением лица он обернулся и увидел, что Мин Сэхён, не в силах даже оттолкнуть чужую руку, снова очаровывает мужчину. Ча Ёнхо, молча наблюдавший, как тот выпутается, глубоко вздохнул и вернулся к Мин Сэхёну.

– Что вам нужно от моего жениха?

Когда Ча Ёнхо вежливо спросил мужчину, стоявшего с глупым выражением лица, тот, запинаясь, выдал ответ, такой же нелепый, как и его внешность.

– ...Что? А, жених?.. Сумасшествие... Я думал, вы пришли одни. Простите. Извините за беспокойство.

Мужчина, беспорядочно бормоча самообвинения, оправдания и извинения, быстро развернулся и удалился. Неловко почесав затылок, он криво усмехнулся и быстро спустился на эскалаторе.

– Мин Сэхён, похоже, вы рады любому, кто к вам подходит.

– ...Что?

– Разве не видно, что у такого мужчины нет денег?

...Что за...?

Увидев непонимающее выражение лица, Ча Ёнхо криво усмехнулся. Ладно, ладно. Он решил не развивать тему, взял Мин Сэхёна за руку и потянул за собой. Когда они вошли в магазин, где заказывали парные костюмы, менеджер, узнав Ча Ёнхо, радостно подошёл к ним.

– Здравствуйте. Вы пришли вдвоём. Подождите, пожалуйста, минутку, и мы поможем вам с примеркой.

– Примеркой моего супруга займусь я. Просто подготовьте всё.

– Да, подготовлю всё, как вы сказали.

Менеджер всё время мягко улыбался. Изящно изогнув уголки глаз, он попросил сотрудников, стоявших позади, отнести одежду в примерочную.

– Пространство довольно тесное, господин директор. Прошу вашего понимания.

– Ничего страшного.

– Да, одну минуту.

Менеджер несколько раз проверил, всё ли готово, и проводил Ча Ёнхо. Мин Сэхён с растерянным видом лишь вертел головой, но, услышав мягкое поторапливание в духе «чего стоишь, не идёшь?», быстро поднялся с места. Проходя мимо, он отвечал на лёгкие поклоны сотрудников и следовал вплотную за Ча Ёнхо.

– Заходим.

– ...В-вместе?

– Я помогу вам с примеркой, Мин Сэхён.

– Зачем, зачем...

Он выглядел так, будто никогда в жизни никого не одевал.

Мин Сэхён, скрывая свои мысли, с тревогой посмотрел на него, а Ча Ёнхо с безразличным видом открыл дверь. Вопреки словам менеджера, который заранее извинялся за тесноту, в примерочной было достаточно места, чтобы там свободно поместились двое или трое взрослых мужчин.

Подталкиваемый в спину рукой, Мин Сэхён, спотыкаясь, вошёл внутрь. В примерочной, куда его буквально затолкали, он вёл себя так, будто с ним сейчас что-то сделают. Он крепко сжимал край кардигана костлявыми пальцами, и его побледневшее под белым светом лицо могло бы пробудить садистские наклонности даже у того, у кого их не было.

– Почему не раздеваетесь?

– ...Просто, я, я сам м-могу примерить.

– Вам будет сложно одеться в одиночку.

Мин Сэхён, крепко сжав губы, скривил лицо, будто вот-вот расплачется от одного прикосновения, и снял кардиган. На нём были только футболка и потрёпанные серые тренировочные штаны, но его руки упрямо не двигались.

Не в силах больше терпеть, Ча Ёнхо подошёл ближе. Он отцепил руку, державшуюся за край футболки, и одним движением стянул её, обнажив молочно-белую кожу.

На самом деле, он ожидал увидеть её беспорядочно испещрённой следами. Поэтому и был уверен, что тот колеблется. Но нигде не было и намёка на любовные утехи. Шея — открытая часть тела, это понятно, но грудь, живот и бока тоже были чисты.

Ча Ёнхо, сам того не осознавая, протянул руку. Касаясь кожи, которая, казалось, никогда не видела солнечного света, он взял костюм и повернул его тело. Мин Сэхён испуганно вздрогнул плечами, но не сопротивлялся его уверенным движениям.

Взгляд Ча Ёнхо быстро пробежался по худой спине. От покрасневшего затылка, мимо лопаток, до прямой поясницы без единого изъяна. Всё было безупречно чисто. А что ниже пояса?

Ча Ёнхо снял с вешалки рубашку и, расправив воротник, сделал вид, что помогает её надеть. Лицо Мин Сэхёна вспыхнуло так, будто вот-вот взорвётся. Пока маленькие руки быстро скользили вниз, застёгивая пуговицы, Ча Ёнхо протянул руку к поясу штанов. Когда он развязал шнурок, Мин Сэхён вздрогнул и довольно резко отбил его руку.

– Э-это я сам, сам!

– Снимайте. Я всё равно тогда всё видел.

– Н-но в этом нет н-необходимости, ведь так?

– Такая реакция несколько неприятна. Вам не кажется, что вы сейчас проявляете ко мне крайнее неуважение?

Услышав это замечание, Мин Сэхён растерялся и начал бормотать оправдания, что он не это имел в виду. Когда Ча Ёнхо снова коснулся его пояса, на этот раз он не сопротивлялся, а лишь крепко зажмурил глаза. Стройные ноги полностью обнажились под рубашкой. Рука, судорожно хватавшая и тянувшая вниз подол, жалобно дрожала.

Мин Сэхён совершенно не понимал, всегда ли так проходят примерки. Когда рука Ча Ёнхо скользнула между его бёдер, он невольно попятился, потерял равновесие и шлёпнулся на пол. Бах! От громкого звука менеджер снаружи спросил, не нужна ли помощь.

– Ничего страшного. Здесь и правда тесновато, – быстро ответил Ча Ёнхо, лишь повернув голову назад. Из-за двери донеслись извинения.

– Прошу прощения. Если понадобится помощь, пожалуйста, скажите.

Несмотря на мягкий тон, напряжённое выражение лица Ча Ёнхо не смягчилось. Пространство между бёдрами, раздвинувшимися при падении, тоже было белым и чистым. Тогда то сокровенное место, скрытое под бельём... Оно тоже такое же чистое?

Ведь если и пытаться скрыть следы, то это единственное место, где их скрыть невозможно. Желание проверить вспыхнуло с непреодолимой силой, но у него не было предлога, чтобы стянуть с него и нижнее бельё.

– Зачем, зачем вы это делаете...

Мин Сэхён был на грани слёз. Потирая ушибленную при падении ягодицу, он жалобно спросил. Его большие глаза забегали, а голос он понизил, боясь, что его услышат снаружи. Глядя на это жалкое, вызывающее сострадание зрелище, Ча Ёнхо думал лишь о том, как бы снять с него бельё под предлогом осмотра ушиба.

– Вставайте. Больно?

– ...Нет, в-всё в порядке.

– Дайте посмотреть. Кажется, там синяк.

Мин Сэхён сразу понял, что именно тот хочет посмотреть. Вскочив на ноги, он на этот раз решительно отказался.

– П-правда, всё в порядке. Н-не нужно смотреть, п-правда.

– Нет, мне бы не хотелось, чтобы с вашим телом что-то случилось до свадьбы, Мин Сэхён. Идите сюда.

– Н-нет, правда, н-не болит...

Поддавшись его более настойчивому тону, Мин Сэхён поднялся на ноги. Даже если у него и возникнут проблемы, это будет его личное дело, какое отношение это имеет к Ча Ёнхо? Мин Сэхён робко пробормотал, что ему не больно, но Ча Ёнхо, казалось, не разобрал его невнятного произношения и заикания.

Ча Ёнхо подвёл к себе робко приблизившегося Мин Сэхёна и сел на кушетку. Тот, подумав, что ему велят сесть рядом, опустился на сиденье, но его тут же рывком подняли за руку. Опомнившись, он обнаружил, что лежит ничком на твёрдых бёдрах.

– Зачем, зачем так...!

Мин Сэхён, смущённый до глубины души расползающимся стыдом, начал барахтаться. Он впервые лежал вот так на бёдрах взрослого мужчины. Но твёрдая и решительная рука крепко прижимала его спину, не давая подняться.

– Хмф...!

Легко усмирив слабо вырывающегося Мин Сэхёна, Ча Ёнхо без колебаний стянул с него нижнее бельё. Единственная мясистая часть его тела — ягодицы — покраснела от падения. Он отчётливо чувствовал, как тот, лёжа ничком, дрожит всем телом.

– У вас легко появляются синяки?

– Я, я не знаю... Но м-мне не больно. Правда.

Рука Ча Ёнхо сжала ягодицу и слегка отодвинула её в сторону. Движения Мин Сэхёна, дёргавшего руками и ногами, стали более резкими.

– Зачем, зачем...!

Хотя ноющая боль ощущалась в ягодице, Ча Ёнхо осматривал совсем другое место. Было совершенно ясно, куда он смотрит.

– Э-эм, господин Ча Ёнхо, п-подождите минутку...!

– Лежите спокойно.

Когда он ухватил и раздвинул пухлую плоть, показались светлые складочки. Казалось, будто нежно-розовые лепестки сорвали, тщательно высушили, мелко растолкли и рассыпали над сжатым отверстием. Говоря откровенно, было удивительно и непривычно, что человеческий орган может иметь такой цвет.

Если бы туда входили много раз, он бы точно не сохранил такой оттенок. Не было ни разрывов, ни опухших складок. Следов соития не было и здесь. Голос Мин Сэхёна, который растерянно барахтался и, заикаясь, просил отпустить, влетал в одно ухо и тут же вылетал из другого. Ча Ёнхо как ни в чём не бывало ослабил хватку на ягодицах, которые он раздвигал.

Хотелось осмотреть более тщательно, но не здесь. Он нежно погладил покрасневшие ягодицы ладонью и натянул на него нижнее бельё, после чего Мин Сэхён поспешно выпрямился. Жар распространился от лица до самой шеи, заставив их покраснеть.

– Ч-что, что вы делаете...?

– Просто проверил, не ушиблись ли вы.

При виде невозмутимого поведения Ча Ёнхо, Мин Сэхён неосознанно крепко сжал кулаки. Ему хотелось спросить, неужели тот так внимательно осматривал, беспокоясь, что он мог повредить «то самое место», но не хватило смелости. Да и уверенности, что он сможет говорить, не заикаясь, больше не было.

– К счастью, вы не ушиблись.

Рука, небрежно протягивающая брюки, была аккуратной. Она даже казалась вежливой и благородной, совсем не похожей на руку человека, который только что раздвигал его ягодицы и осматривал их изнутри.

Мин Сэхён вспомнил лицо, которое видел, лёжа на его бедре в примерочной, где все стены были зеркальными. Он определённо чувствовал, что тот что-то проверяет. Когда Мин Сэхён, крепко сжав губы, просунул ноги в брюки, сидевший Ча Ёнхо встал и поправил ему низ рубашки.

– Я, м-могу сам.

Ответ был легко проигнорирован. Только после того, как Ча Ёнхо помог ему надеть жилет и пиджак, дверь примерочной открылась. Костюм сидел идеально, без малейшего изъяна.

– Смотрите, не похудейте.

– ...Да.

– Пойдёмте за кольцами.

– ...Что?

Он не помнил, чтобы они заказывали кольца. Когда он с удивлением посмотрел на Ча Ёнхо, тот пожал плечами и обнял его за спину.

– Даже если это брак по договорённости, кольца всё равно нужны.

– ...А.

Ещё до примерки ему стало жаль, что кольцо, скорее всего, не подойдёт. Мин Сэхён, который всегда комплексовал из-за своих тонких для беты пальцев, тихонько потрогал свой безымянный палец левой руки. Ему было неловко от осознания, что стандартные изделия не подойдут.

Но говорить об этом заранее показалось бы глупым, поэтому он лишь сглотнул сухую слюну.

Мин Сэхён вошёл в примерочную, чтобы снять костюм после примерки. Он сделал вид, что не слышит голоса Ча Ёнхо, который как ни в чём не бывало спросил, не помочь ли ему и в этот раз.

Снятую одежду он передал сотруднице, ожидавшей снаружи примерочной. Она привычно поправила смокинг и вежливо сказала, что доставит его в свадебный зал к назначенному времени. Мин Сэхён, неловко стоявший и кивавший головой, почувствовал, как его потянули за руку, и вышел из магазина.

Ча Ёнхо естественно обнял Мин Сэхёна за плечи. Спустившись на эскалаторе на первый этаж, он уверенно направился в магазин, в котором бывал уже не раз. Там его тоже узнал менеджер и лично встретил.

– Здравствуйте, господин директор. Прошу вас пройти внутрь.

В отличие от Ча Ёнхо, привыкшего к такому обращению, у Мин Сэхёна всё это время было тревожное выражение лица. Не зная, как реагировать на почтительное отношение персонала, он слегка ухватился за рукав Ча Ёнхо. Он был готов к тому, что его холодно оттолкнут, но тот лишь молча улыбнулся уголками губ. И на том спасибо.

Они немного подождали в отдельной комнате, куда их проводили, и вскоре вернулся менеджер, который отлучался, с небольшим бархатным футляром.

– Открываю.

Крышка открылась со щелчком. Мин Сэхён, слегка прищурившись, посмотрел на показавшиеся кольца. Пара обручальных колец, которые, казалось, не должны были оказаться на его руке, сияли, словно звёзды, демонстрируя своё изящество.

– Господин директор?

Когда менеджер позвал Ча Ёнхо, тот взял кольцо, которое было ближе, и схватил левую руку Мин Сэхёна. Мин Сэхён, разглядывавший кольцо, словно оно не его, удивлённо попытался сжать пальцы, но тут же расслабил их.

– Оно... кажется, не подойдёт.

Слушая его тихое бормотание, Ча Ёнхо надел кольцо на безымянный палец.

– Ну не знаю. Я склонен доверять своему глазомеру.

Обручальное кольцо плавно скользнуло по пальцу, на котором, несмотря на все перенесённые Мин Сэхёном трудности, не было ни одного выступающего сустава. Кольцо, без единой заминки дошедшее до самого основания, ослепительно засияло на белом пальце.

– Если потом станет трудно, продайте.

– ...Что?

– Говорят, в этом и есть смысл свадебных подарков.

Мин Сэхён, не поняв слов Ча Ёнхо, склонил голову и моргнул. Он приоткрыл было плотно сжатые губы, но в итоге снова их сомкнул и почесал щеку.

– ...Продать?

– Я говорю, что если у вас, Мин Сэхён, возникнут финансовые трудности, можете его продать. Не нужно спрашивать моего разрешения, можно ли им распоряжаться по своему усмотрению.

– А.

Мин Сэхён, своей неразвитой интуицией поняв, что эти слова подразумевают конец, коротко кивнул. Похоже, это означало, что потом не нужно будет передавать кольцо Мин Чжэёну. Он хотел спросить, правильно ли всё уяснил, но место было неподходящим для таких разговоров, поэтому он молча сделал вид, что всё понял.

– Это тоже... н-нужно хранить и надеть в день, в день церемонии?

– Можете носить заранее, как вам удобно, Сэхён. Мне всё равно.

– ...Да.

Перед Ча Ёнхо, как бы медленно он ни старался говорить, от волнения он всё равно начинал заикаться. Может, потому что каждый раз, открывая рот, он вспоминал его слова о том, чтобы он поменьше говорил? Он всё время чувствовал себя подавленным.

Мин Сэхён, который собирался только примерить костюм и уйти, чувствовал, что голова идёт кругом, и дело было не только в неловкости ситуации. Как так вышло, что он сидит рядом с Ча Ёнхо и даже примеряет кольцо, которое тот заказал? Такого развития событий он совершенно не ожидал.

Мин Сэхён, размышлявший, когда же можно будет снять кольцо с безымянного пальца, сосредоточился на голосе Ча Ёнхо, разговаривавшего с менеджером. Голос, отвечавший «спасибо» на поздравления менеджера со свадьбой, был предельно вежливым и чётким. Менеджер поздравил и Мин Сэхёна, сидевшего рядом и неловко смотревшего в пустоту.

– ...Спасибо.

Когда Ча Ёнхо, естественно притянув к себе Мин Сэхёна, который покраснел, словно от смущения, посмотрел на кольцо, менеджер тактично закончил встречу. Бархатный футляр, в котором осталось только кольцо Ча Ёнхо, положили в небольшой пакет.

– Поедем на моей машине. Я вас подвезу.

– Я, я могу и сам доехать.

– Я же по-хорошему говорю, почему бы не послушать.

Ча Ёнхо, который до самого выхода из магазина обнимал его за плечи, посмотрел ему в глаза и ласково пригрозил. Мин Сэхён, вздрогнув плечами, не смог больше возражать и направился с ним на парковку. Сколько же отсюда добираться до квартиры Мин Чжэёна?

– Обед.

– Я, я ел.

– Не похоже, что вы ели.

– Н-нет. Ел. С хёном... хён дома, сейчас.

Мин Сэхён, которому наконец удалось ответить, не заикаясь, глубоко вздохнул. Ча Ёнхо протянул руку, чтобы похвалить его. Он долго гладил его по послушным волосам и сказал, чтобы он и дальше так себя вёл. От этой щекочущей и нежной любезности лицо Мин Сэхёна покраснело.

– ...А вы, вы ели?

– Я ещё нет. Думал, если вы, Сэхён, тоже не ели, пообедаем вместе, но жаль, что так вышло.

– А.

– Или, может, вы можете съесть ещё немного?

На этот вопрос, заданный с лёгкой улыбкой, Мин Сэхён лишь приоткрыл губы.

– Э, ну, это, – пробормотал он и в конце концов кивнул. В итоге ситуация повернулась так, как и хотел Ча Ёнхо.

***

Ча Ёнхо выехал за город. Машины, заполнявшие дорогу, постепенно исчезли. Мин Сэхён, сначала переживавший из-за своего слишком простого для совместного обеда с Ча Ёнхо вида, теперь был поглощён разглядыванием быстро меняющегося пейзажа.

После вида одних лишь высоких небоскрёбов, оказавшись в месте, утопающем в зелени, он почувствовал, как расширился его кругозор. Возникло ощущение, будто глазам стало прохладно. Он полностью развернулся от прямого положения и прилип к окну.

– Сэхён, вы не привередливы в еде?

– Да, я... всё, всё хорошо ем. Если только это не что-то, с-слишком отвратительное на вид.

– Вы говорили, что у вас хороший аппетит. Кажется, тогда так и было.

Припарковавшись у места, где не было даже вывески, указывающей на ресторан, Ча Ёнхо повернул голову к Мин Сэхёну. Когда он, слегка приподняв бровь, попытался уточнить, Мин Сэхён неохотно кивнул. Если он скажет «нет», получится, что Мин Чжэён солгал. Боясь, что у брата могут возникнуть неприятности, Мин Сэхён кивнул ещё раз.

– В детстве... приходилось делиться.

– А. В приюте.

– ...Да.

Казалось, нужно было придумать ещё какую-то ложь, чтобы Ча Ёнхо поверил, но у него совсем не было к этому таланта.

– Интересно. Как вы там жили?

– ...Ничего, ничего особенного. Если хорошо, хо-хорошо слушать директора, то всё было, н-нормально. Кроме того, что зимой было немного... холодно.

Сглотнув слюну, Мин Сэхён коротко закончил объяснение и спросил, можно ли теперь выходить. На ладонях выступил холодный пот от страха, что его могут спросить о чём-то более подробно.

– Родителей нашли?

– ...Что? М-моих родителей?

– Ну а чьих же ещё, Сэхён, не моих же.

Мин Сэхён, теребивший пальцами ручку двери, слегка прикусил губу и кивнул. Нашёл их не он сам, а Мин Чжэён, но, так или иначе, как только это дело закончится, он сможет с ними встретиться.

– ...Это мама, я ещё не-не встречался с ней, хён увиделся с ней первым и она, кажется, болеет.

Ча Ёнхо, прислушиваясь к медленной речи Мин Сэхёна, который опустил взгляд, был озадачен. Если он нашёл родителей, почему до сих пор не встретился с ними? Почему Мин Чжэён до сих пор не показал их ему? Даже если кто-то болен, разве не было бы удобнее для манипулирования Мин Сэхёном позволить им встретиться?

Или... он их не нашёл? Или они изначально были не в том состоянии, чтобы встречаться? Он наивен или просто глуп? Неужели он поверил словам Мин Чжэёна, даже не усомнившись?

– Вот как?

– ...Да. Хён... помогает.

– Понятно.

Ча Ёнхо кивнул. Мин Сэхён хотел спросить, почему он так реагирует, но промолчал. Пока он сидел, молча наблюдая за обстановкой, Ча Ёнхо первым вышел с водительского места. Увидев, как он обходит капот, Мин Сэхён колебался, открывать ли пассажирскую дверь, и потянулся к ручке. Он открыл дверь и вышел ещё до того, как Ча Ёнхо успел это сделать, и тот остановился напротив с ошеломлённым выражением лица.

– Похоже, Мин Сэхён, вам никогда не встречались люди, которые открывают дверь.

– ...А.

– Лучше к этому привыкнуть. И не нужно извиняться. Это не особо хлопотно, и я делаю это, потому что это хорошо выглядит в глазах других. Пойдёмте.

Словно не желая слышать извинений, Ча Ёнхо развернулся. Он, по привычке, не забыл проводить Мин Сэхёна, легонько приобняв его за спину.

– Моя одежда, одежда...

– Знаю. Вы одеты нелепо.

Ча Ёнхо ответил невозмутимо, скривив уголок рта в усмешке.

Лицо Мин Сэхёна мгновенно покраснело. Кажется, он слишком хорошо понимал, что означают слова «одеты нелепо». Даже мочки ушей, покрытые лёгким пушком, залились краской.

Взгляд Ча Ёнхо надолго задержался на маленьких круглых ушах. Неужели и это тоже притворство? Разве можно сыграть смущение и покраснение лица? Это было странно. С такими способностями ему следовало бы дебютировать как актёру. А не зарабатывать на жизнь, развлекая чужие штаны.

– Сэхён.

– Да?

Глядя в кротко поднятые на него глаза, Ча Ёнхо покачал головой.

– Ничего.

Коротко ответив, он начал подниматься по аккуратным каменным ступеням, ведущим к входу.

– Осторожнее.

– А, да.

Опасаясь, что Мин Сэхён может споткнуться о камень и упасть, Ча Ёнхо притянул его ближе, подстраивая свой шаг и скорость ходьбы. Когда он толкнул дверь необычной формы, из медленно открывающегося внутреннего пространства повеяло сильным запахом сандалового дерева.

– Еда здесь отменная, и это место с ограниченным доступом, так что мы не столкнёмся с другими людьми. И, конечно, никто не увидит ваш нелепый наряд.

– Я не знал, что это ресторан.

– Заходим.

Как только они вошли внутрь, их встретил ожидавший персонал. Осматривая современный и аккуратный интерьер, они прошли в отведённую им комнату, где вскоре были поданы тёплые влажные полотенца, вода и стаканы.

– ...Спасибо.

Мин Сэхён, с любопытством оглядываясь по сторонам, вежливо поклонился.

Официант, приставленный к комнате, мягко улыбнулся и тоже поклонился.

– Если что-то понадобится, позовите. Я буду за дверью.

Дверь закрылась. Мин Сэхён, нервно оглядываясь, вытер руки тёплым влажным полотенцем. Вернётся ли официант, чтобы принять заказ? Почему Ча Ёнхо так пристально на него смотрит? Протирая уже чистые участки руки и даже ногти, Мин Сэхён почувствовал дискомфорт в желудке. Он пожалел, что не отказался.

– В тот день вы хорошо добрались?

– А? К-когда?

– На следующий день после того, как вы выпили вино и опьянели.

– А... да. Спасибо, что подвезли меня в тот день.

Мин Сэхён время от времени замолкал, словно слова застревали у него в горле. По привычке он проверял выражение лица Ча Ёнхо и медленно продолжал.

– Благодаря вам я спокойно добрался... до дома.

– Сразу?

– ...А?

– Кажется, вы встретили знакомого. Если я правильно видел.

Услышав слова Ча Ёнхо, Мин Сэхён на мгновение задумался и вспомнил Чон Хэджина.

Он думал, что тот не заметил, так как он быстро ушёл, но, похоже, Ча Ёнхо всё видел.

– А, это...

– Вы выглядели довольно близкими.

– Раньше, когда я работал в к-кафе...

– Ну да, вы же говорили, что знакомитесь в кафе.

На эти слова, прозвучавшие как бы вполголоса, Мин Сэхён кивнул.

– Ну... он же был директором. Директор первого... кафе, где я работал. Он мне очень помогал.

– Когда вы начали там работать?

– Как только мне исполнилось двадцать.

– Рано вы начали взрослую жизнь.

От ответа Ча Ёнхо Мин Сэхён покраснел. Наблюдая, как его щёки медленно меняют цвет, словно расплывающаяся краска, Ча Ёнхо своевольно предположил, что тот, похоже, всё-таки умеет смущаться, и сменил тему.

– Как вы обычно питаетесь?

– А, просто... по-простому. Готовлю из того, что есть дома. Например, ж-жареный рис.

– Как насчёт того, чтобы провести вместе вечер перед свадьбой? В день свадьбы будет хлопотно заезжать за вами из-за приготовлений.

– Я, я не против. Я спрошу у хёна.

На ответ Мин Сэхёна Ча Ёнхо безразлично сказал, чтобы тот так и сделал. Искоса поглядывая на Ча Ёнхо, у которого почти не менялось выражение лица, Мин Сэхён вежливо поклонился.

– Спасибо, что всегда заботитесь обо мне. Я беспокоился, что мог... обидеть вас, потому что я н-неуклюж в выражении своих чувств.

– Нет, всё в порядке. Я, кажется, уже привык к этой абсурдной ситуации, так что ничего страшного, не беспокойтесь.

В отличие от его собственного прерывающегося голоса, голос Ча Ёнхо звучал плавно и чётко до самого конца. Слушая его ответ, Мин Сэхён захотел спросить то, что его интересовало с самого начала.

Почему, почему он вообще собирался жениться на Мин Чжэёне? Почему он делает всё, что говорит хён?

Неужели он настолько его любит, что готов выполнить даже такую просьбу? Мин Сэхёну всегда было трудно понять их решение.

– Спальню, которой мы будем пользоваться вместе, обустроила моя мать.

– Что? А... с-с, кхе! кхе..., спальню?

– Она сделала новый интерьер. Ей он очень нравится, так что просто подыграйте.

– Мне нужно что-то подготовить?

На этот осторожный вопрос Ча Ёнхо усмехнулся. В его усмешке сквозило явное пренебрежение, но Мин Сэхён этого не заметил.

– Нет, вам, Мин Сэхён, ничего готовить не нужно.

– ...А.

– Всё, что вы используете, едите, носите, наносите на кожу, – всё подготовлю я. В родительский дом ничего не привозите.

Мин Сэхён кивнул на этот решительный тон и вспомнил день, когда впервые увидел его родителей. Ча Ёнхо не передал даже подарок, который приготовил Мин Чжэён. Он помнил его суровое выражение лица, когда тот сказал, что благодарен за внимание, но просит оставить подарок. Это была позиция человека, которому ничто не могло угодить.

На этом неловкая улыбка, которую он с трудом изобразил, стала концом разговора, и воцарилась лишь напряжённая атмосфера. Мин Сэхён, время от времени избегая взгляда Ча Ёнхо, который встречался с его, разглядывал узор, выгравированный на столе.

– Как вы себя чувствуете?

– Мои... мои чувства?

– Через три дня свадьба.

– ...Всё равно это не моя свадьба, и вы сказали, что она будет скромной... Так что я просто думаю, что она... состоится.

На этот ответ Мин Сэхёна, произнесённый с лицом, на скулах которого проступил румянец, Ча Ёнхо рассмеялся, словно ему было весело.

– А, то есть раз свадьба не ваша, вы не нервничаете?

– Что? А, нет! Я не это имел в виду...!

– А я нервничаю. Даже если соберутся только семьи, это свадьба, которая бывает раз в жизни, поэтому я волнуюсь. Хотя, конечно, у вас, Мин Сэхён, их может быть ещё несколько.

Глядя на игриво исказившееся лицо Ча Ёнхо, Мин Сэхёну было трудно понять, шутка это или он говорит серьёзно. Он издевается? Нужно ли смеяться в ответ или объяснять, что он не это имел в виду, – он не мог решить.

– Если я вас чем-то обидел, п-простите. Я правда... правда не это имел в виду.

– Я не обиделся. Думаю, с вашей точки зрения это вполне естественный ответ.

– Это, то есть...

– Сейчас расплачетесь. Всё в порядке. Я не обиделся, и мне было весело, так что не нужно беспокоиться.

Слушая его спокойный голос, Мин Сэхён решил, что впредь будет думать трижды, прежде чем что-то сказать. Пока он размышлял, не стоит ли извиниться ещё раз, закрытая дверь открылась. В комнату одна за другой въехали две тележки, плотно заставленные едой. Официант, всё это время сохранявший любезную улыбку, выпрямился, только когда стол был полностью заставлен. Коротко объяснив главные блюда, он вышел из комнаты с пустой тележкой.

– Ешьте.

– П-приятного аппетита.

Мин Сэхён, чьи глаза заблестели, взял палочки и уже было потянулся за едой, но остановился.

– Что такое? Подать вам?

Ча Ёнхо, с удивлением посмотрев на Мин Сэхёна, поднял закуску, стоявшую перед ним. Он поставил её перед Мин Сэхёном и предложил поесть.

Дело было не в том, что хотелось именно этого блюда, а в том, что он ждал, пока Ча Ёнхо начнёт есть первым, но объяснить это показалось сложным, поэтому он пробормотал слова благодарности. Блюдо, которое подал Ча Ёнхо, он пробовал впервые в жизни, и у него была необычная текстура.

Поколебавшись с палочками, Мин Сэхён начал есть. Ча Ёнхо с удивлением наблюдал, как Мин Сэхён без разбора ест всё, что ему подают. При первой встрече он, видимо, нервничал и только смотрел на еду, не притрагиваясь, так что проверить не удалось, а на встрече семей он тоже почти ничего не ел, так что манеры за столом удалось как следует рассмотреть только сегодня.

Услышав, что он не мог наесться досыта, Ча Ёнхо ожидал, что тот будет есть неаккуратно, но Мин Сэхён и палочками пользовался правильно, и ел красиво. В прямом смысле слова, он ел красиво. Он жевал и глотал с умеренной скоростью, не слишком торопился, но и не был до смешного медлительным. Всё время, пока они ели, Ча Ёнхо наблюдал за Мин Сэхёном.

Мин Сэхён, запоздало заметив взгляд Ча Ёнхо, смущённо вытер уголки губ. Кажется, он слишком увлёкся едой. Хотя и сказал, что уже пообедал. Он думал, что из-за неловкости не сможет проглотить и ложки риса, но еда оказалась настолько вкусной, что он забыл, по какому поводу они здесь собрались.

– В тот день, когда мы встречались с родителями, вы ничего не ели, поэтому я подумал, что вы привередливы в еде...

– Т-тогда...!

– Значит, вам просто было не по себе.

– Мне н-никогда не приходилось обедать со старшими. Я боялся, что м-могу совершить какую-нибудь ошибку. Если вам было неприятно, простите.

Сколько раз он уже извинялся с тех пор, как вошёл сюда? Мин Сэхён отложил палочки и низко опустил голову. Что, если Ча Ёнхо подумает, что он проявил неуважение к его родителям? Он ведь совсем не это имел в виду. Боясь недопонимания, он поспешил добавить оправдание, и Ча Ёнхо, сменив холодное выражение лица, мягко улыбнулся.

– Я просто смотрел, потому что вы выглядите на удивление мило, когда едите. Я не собирался вас упрекать.

– ...Что?

– Наверное, вы слышали такое. Что когда едите, выглядите милее, чем когда просто сидите.

– ...Я?

Он слышал такое впервые. За всю свою жизнь Мин Сэхён ни разу не слышал, что он мило ест. Ему всегда говорили: «Не ешь так быстро» или »Никто не отнимет, ешь помедленнее».

– Щёки вот так надуваются. Как у грызуна.

– Г-грызуна...?

Разве это мило? В голове Мин Сэхёна пронеслось несколько образов мокрых чёрных мышей. Пока он пребывал в замешательстве, Ча Ёнхо медленно продолжил есть. Восхитившись его манерами за столом, где даже не было слышно стука палочек о посуду, Мин Сэхён попытался ему подражать, но быстро сдался.

Он никогда этому не учился, так что, возможно, это было естественно.

Вопреки его опасениям, что его задержат надолго, Ча Ёнхо отвёз Мин Сэхёна домой сразу после еды. Выйдя из машины перед своим офистелем с растерянным выражением лица, Мин Сэхён низко поклонился.

– Спасибо за сегодня. И обед был о-очень вкусным.

– Я заеду за вами послезавтра утром.

– Да. Б-будьте осторожны за рулём.

– Заходи.

Мин Сэхён выпрямился. В прошлый раз тот уехал первым, а сегодня стоял на месте и смотрел на него так, будто спрашивал, почему он не уходит. Неловко улыбнувшись, он ещё несколько раз поклонился и повернулся. Когда он обернулся перед входом в офистель, машина Ча Ёнхо всё ещё стояла на том же месте.

– До свидания.

Вымолвленное прощание вряд ли было слышно Ёнхо, но губы произнесли его сами собой. Запахнув кардиган, Мин Сэхён вошёл в офистель и, почувствовав, как напряжение мгновенно спадает, тихо застонал.

Хотя прошло всего несколько часов, казалось, что произошло очень много событий. Начиная с примерочной... нет, не будем вспоминать о том, что там было. Мин Сэхён, отгоняя нахлынувшую волну стыда, энергично замотал головой и вошёл в лифт.

* * *

До свадьбы оставался один день. Пока Мин Сэхён изо всех сил пытался успокоить трепещущее сердце до приезда Ча Ёнхо, Мин Чжэён позвал его в гостиную.

– Нужно поговорить.

– Да.

Ча Ёнхо уже сообщил, что заберёт Мин Сэхёна, поэтому Мин Чжэён не собирался его надолго задерживать. Просто из-за беспокойства ему хотелось хоть что-то сказать Мин Сэхёну.

– Я тут подумал.

– ...Да?

– Даже если после свадьбы ты несколько дней будешь сидеть дома... это будет выглядеть так, будто ты совсем ни на что не способен.

Выслушав Мин Чжэёна, он подумал, что в этом есть смысл. На самом деле, Мин Сэхён серьёзно не задумывался о жизни после свадьбы. Он пытался представить себе туманное будущее, чтобы подготовиться, но не мог вообразить себя частью семьи Ча Ёнхо в их доме, поэтому сдался.

– Работать, кажется, будет сложно, поэтому я записал тебя на подготовительные курсы.

– ...К-курсы?

– Ты ведь не поступил в университет. А хотел. Я думал, чем бы тебя занять на целый день, и ничего другого не придумал.

Слушая его, Мин Сэхён рефлекторно кивнул. Вариантов «не хочу» или «буду делать что-то другое» у него изначально не было.

– Это же хорошо. Заодно и поучишься, и друзей-ровесников заведёшь. Об оплате можешь не беспокоиться. Тебе нужно просто ходить.

Мин Чжэён, тихонько потирая покрасневшие веки, устало откинулся на спинку дивана и зевнул. Из-за трещинок в уголках губ рот открылся узко по вертикали. Если открыть шире, губы просто порвутся, так что ничего не поделаешь.

Из-за побочных эффектов даже самые простые действия требовали осторожности, что было крайне неудобно.

– В том доме просто... не сближайся с Ёнхо.

– Да, хорошо.

– И ещё... не спорь с тем, что говорит Ёнхо, просто... делай всё, что он скажет. И что бы ни случилось, не оправдывайся и не объясняй, а просто соглашайся. Будет странно, если то, что я сказал, и то, что скажешь ты, не совпадёт.

Мин Сэхён молча слушал слова, которые вылетали так быстро, будто были заготовлены заранее.

– Я сказал Ёнхо, что твоя личная жизнь была не самой порядочной. Просто, мне так будет спокойнее. Ты ведь всё равно скоро уйдёшь, так что пусть немного поживёт с недопониманием. Разве нет?

– А? А, д-да. В-верно. Хорошо.

Мин Сэхён, присев на краешек дивана, неловко кивнул.

Только теперь он понял смысл загадочных слов Ча Ёнхо. Если подумать, большинство из них несли именно такой подтекст. Он так говорил, потому что ему про это рассказали.

Было не очень приятно, когда тебя неправильно понимают за то, чего ты не делал, но, как и сказал Мин Чжэён, какая разница, если он так думает.

– Ты ведь не злишься?

– К-конечно, нет. Я понимаю.

Мин Чжэён несколько раз внушил Мин Сэхёну, что Ча Ёнхо – это не тот человек, в которого можно влюбляться, не тот, на кого можно засматриваться.

– Ни в коем случае не должно возникнуть чувств.

– У меня нет на это сил, д-да и времени.

– Да, откуда у тебя силы. В главном доме, наверное, много прислуги, так что веди себя осторожно. Просто будь тихим.

Наставлениям не было конца. Мин Сэхён на всё отвечал «хорошо» и смотрел в глаза Мин Чжэёну.

– Не надо полагаться на Ёнхо только потому, что он единственный знакомый тебе человек в незнакомом месте. Я правда волнуюсь, что ты влюбишься в Ёнхо, не зная своего места, а?

– Я н-не буду. Правда, не в-волнуйся.

– Он не тот человек, который может тебе понравиться. Ты просто поживёшь в том доме вместо меня некоторое время. Понял?

– Да, понял.

Сколько бы он ни слышал этот решительный ответ, произнесённый с глуповатым выражением лица, спокойнее не становилось. Чтобы подавить подступающую тревогу и нетерпение, Мин Чжэён попытался унизить Мин Сэхёна, но это не помогало. Кажется, это было из-за того, что его отношения с Ча Ёнхо стали хуже, чем у чужих людей.

Он мечтал о повышении своего статуса через Ча Ёнхо, поэтому для него любовь была необходимым чувством, но для Ча Ёнхо – нет. Он знал, что тот выбрал его, а не кандидатку, подобранную семьёй, чтобы не поддаваться их влиянию. Поэтому любви всегда жаждал только Мин Чжэён. Ча Ёнхо лишь делал вид, что подыгрывает. А теперь и этого не делает.

Человек, которому сами по себе чувства казались в тягость, похоже, проявил любопытство к Мин Сэхёну. Хотя бы то, что он надел кольцо на палец Мин Сэхёна ещё до церемонии.

– Это.

– ...А?

– Это кольцо, оно не твоё. Понимаешь? Оно тебе совсем не идёт.

– Д-да, знаю.

Это было донельзя по-детски, но если не выплеснуть эмоции хотя бы так, в груди закипала ярость. Мин Чжэён, почувствовав себя жалким, глубоко вздохнул. Это было действительно невыносимо. Он не думал, что Мин Сэхён, которого он предложил из-за страха, что свадьба сорвётся, если её отложить, заставит его так волноваться.

– Будь осторожен.

– Да, н-не волнуйся. Б-буду осторожен.

– Обязательно спите раздельно. Я не могу это проверить, и от этого просто с ума схожу. Зачем только они решили жить все вместе...!

Мин Чжэён, зная, что Ча Ёнхо и Мин Сэхён будут делить одну спальню, нагло требовал, чтобы между ними не было эмоциональной связи. На слова о том, что и физических отношений, разумеется, быть не должно, Мин Сэхён залился краской до кончиков ушей. Он, как всегда с покорным видом, сказал, что сделает, как велит брат, и принялся теребить пальцы на коленях.

– Почему Ёнхо... едет с тобой за день до свадьбы? Может, мне лучше тоже быть там?

– Да, если ты будешь рядом, мне будет только лучше. С-спокойнее.

– Действительно, тебе ведь очень некомфортно оставаться наедине с Ча Ёнхо?

– Прошу прощения у господина Ча Ёнхо, но... да, некомфортно.

Услышав ответ Мин Сэхёна, Мин Чжэён улыбнулся. Дома он снял бинты, потому что они его душили и вызывали зуд, так что выражение его лица было видно как на ладони.

– Хён... но ты тогда говорил, что моя мать... больна.

– А? Чья мать? А, ну, да. Говорил. Верно.

– И ты, хён, оплачиваешь её лечение... ведь так?

Мин Чжэён кивнул Мин Сэхёну, который заговорил о том, что обсуждалось, когда он просил о помощи. Он не понимал, почему тот вдруг поднял эту тему, и почувствовал себя неловко.

– Да, конечно. Само собой. Ты мне так помогаешь, я тоже должен постараться. Но... её здоровье очень слабое. Сейчас она полностью сосредоточена на лечении, так что ты не слишком беспокойся.

– Я, я тоже хочу её увидеть... увидеть, не мог бы ты устроить нам встречу... заранее?

– Я уже спрашивал у неё, но она сказала, что не хочет встречаться с тобой в таком виде. Ей стыдно, что она больна. Как только я упоминаю тебя, она сразу начинает плакать. Давай пока дадим ей немного времени.

– ...Но я не против.

Глядя на горько улыбающегося Мин Сэхёна, Мин Чжэён подумал, что нужно срочно придумать какой-то выход. Кажется, придётся найти актрису, которая сыграет роль фальшивой матери, и устроить короткую встречу в каком-нибудь захудалом доме престарелых. Мин Сэхён, который и в мыслях не допускал обмана, скорее всего, будет лучше его слушаться, если показать ему хотя бы это.

– Я попробую её уговорить. Но не надейся. Она очень упрямая.

– ...Д-да, спасибо. Хён...

– За что? Это я тебе благодарен. О матери не беспокойся. Я позабочусь о ней за тебя, так что ты пока сосредоточься на свадьбе.

Мин Сэхён кивнул на слова Мин Чжэёна. Он предполагал, что мать не захочет с ним видеться, но, услышав это вслух, расстроился до слёз. Его покрасневшие глаза уже намокли.

– Ну что ты плачешь. Как девчонка.

– ...П-прости.

– Я как-нибудь её уговорю, так что просто верь хёну. А? Поверь мне.

В его самодовольном голосе было столько уверенности, что Мин Сэхён тихо рассмеялся. Он пробормотал Мин Чжэёну слова благодарности, сказав, что ему повезло встретить такого хёна.

– Да. Ещё бы ты не был благодарен.

Мин Сэхён был до глупости добрым. Или он просто тупой? Глядя, как тот тыльной стороной ладони вытирает слёзы, Мин Чжэён встал. Пора было собираться. В таком виде он мог показываться только Мин Сэхёну.

– Мне тоже надо собираться. Я достал одежду, надень её.

– Да, спасибо.

– Не за что. Хоть она тебе и не идёт, но хорошо, что по размеру подошла.

– Вся одежда хорошая...

Опять он за своё. Мин Чжэён, словно не желая больше слушать привычные переживания, закрыл уши руками и вошёл в спальню.

Оставшись один в гостиной, Мин Сэхён убрал место, где сидел, и чашку, которой пользовался Мин Чжэён. Протирая стол, он заметил на диване и на полу белые чешуйки кожи. Вместо отвращения он почувствовал жалость. Мысленно пожелав ему скорейшего выздоровления, он тщательно пропылесосил и вошёл в свою комнату.

***

Мин Сэхён надел одежду, заранее подготовленную Мин Чжэёном, и пригладил прилипшие волосы. Не верилось, что уже завтра свадьба. Может, потому что он воспринимал это как чужую свадьбу? Он опустил взгляд на кольцо на безымянном пальце и погрузился в раздумья, как вдруг дверь распахнулась.

– Если готов, давай подождём на улице.

– Хорошо.

Мин Чжэён, стоявший в дверях, словно приглашая выйти, внимательно осмотрел Мин Сэхёна с ног до головы. Он думал, что тёмно-синий костюм ему не пойдёт, но оказалось, что это не так.

Его вечно угрюмое лицо посветлело. Он всё ещё выглядел по-детски, но в то же время от него исходила какая-то соблазнительная аура. Может, потому что вместо рубашки на нём был белый свитер? Особенно тонкая линия шеи была полностью открыта, что необъяснимым образом возбуждало низменные желания.

– ...И на мой взгляд, странно, да?

– А?

– Я думал, он тёмный, а когда надел, цвет оказался... ярким.

– Э-э... да, ярковат. Немного, будто с чужого плеча. Ну, да, как-то так. Пошли.

Мин Чжэён, надевший солнцезащитные очки, маску, бейсболку и натянувший капюшон толстовки, пошёл вперёд.

– Если бы хоть этот зуд немного утих, жить стало бы легче, почему он никак не проходит? Побочные эффекты слишком сильные. Я всего лишь хотел стать доминантным. Потому что Ёнхо – доминантный, понимаешь?

– А?

– А, ты же не знаешь. Ёнхо – доминантный альфа. А я — рецессивный омега. К тому же мужчина-омега. Мужчина, рецессивный омега, который неизвестно, сможет ли вообще забеременеть. Ёнхо говорил, что ему всё равно, даже если я рецессивный... Я так жалею.

Причитания Мин Чжэёна, начавшиеся ещё дома, продолжались всё время, пока они спускались на лифте. Мин Сэхён внимательно слушал и сочувствовал его словам.

– Но сегодня вроде получше, да?

Мин Чжэён слегка спустил маску и сунул лицо прямо перед Мин Сэхёном. Всё его лицо было плотно покрыто мелкими прыщиками и всё ещё оставалось красным. Мин Сэхён внимательно осмотрел кожу Мин Чжэна и кивнул.

– Вроде бы, э-э, немного прошло.

– Тебе тоже так кажется?

– Да, мне тоже... так кажется.

Кожа Мин Чжэёна ничем не отличалась от вчерашней, но Мин Сэхён, пробормотав ответ, который тот хотел услышать, отвёл взгляд. Врать он совсем не умел. Ему показалось, что Мин Чжэён расстроится, если поймёт, что это неискренне.

– Хотелось бы, чтобы хён скорее... поправился.

– Я тоже. Я тоже хочу скорее поправиться. Ужасно надоело, правда. И раздражает, что простыни пачкаются выделениями и кровью.

– .......

– Теперь, когда тебя не будет, как я буду стирать, а? Вот что меня больше всего беспокоит.

Пока он изливал своё недовольство, они уже оказались на первом этаже. Мин Чжэён усмехнулся над Мин Сэхёном, который каждый раз восхищался скоростью лифта, и пошёл вперёд.

– Наивный. Как можно каждый раз удивляться?

– ...А тебе, хён, не удивительно?

– Что тут удивительного? Сейчас есть лифты и побыстрее. Не веди себя как деревенщина в моей одежде.

От этих безразличных слов Мин Сэхён прикусил губу. Он наверняка слышал, как тот пробормотал извинения, но Мин Чжэён, будто не слыша, шёл вперёд широкими шагами. Как только они вышли из хола, подул холодный ветер.

– Ух, холодно.

– Говорят, на этой неделе немного потеплеет. С-скоро станет теплее...

– Правда? В последнее время так сухо. Ночью, когда спишь, ещё больше чешется. Я даже думаю, не лучше ли спать в ванной?

– А если ты простудишься, ч-что тогда...?

Мин Чжэён с досадой цокнул языком, глядя на серьёзную реакцию Мин Сэхёна. Проворчав, что перед ним и пошутить нельзя, он медленно остановился, заметив подъезжающую машину, и крепко схватил Мин Сэхёна за руку.

– Пошли.

– А?

– Ёнхо приехал, пошли.

– А, да.

Мин Сэхёна потащили к машине, стоящей с включённой аварийкой. Вскоре задняя дверь открылась, и из неё вышел Ча Ёнхо. Он и сегодня выглядел безупречно. Сшитый на заказ костюм сидел на его стройном и высоком теле идеально, без единой складки или неловкости.

– Приехали?

– Был здесь рядом.

– Завтра свадьба, так что я подумал, что если не увидимся сегодня, то потом будет сложно встретиться, поэтому пришёл вместе с ним.

– Правильно сделали. Как вы себя чувствуете?

Взгляд Ча Ёнхо был направлен на Мин Чжэёна. В его безразличных глазах не было ни ожидания улучшения, ни любопытства, но Мин Чжэён, казалось, был тронут и чуть не плакал.

– Больно, всё так же, но сегодня немного лучше. Думаю, скоро поправлюсь. Сэхён тоже сказал, что сегодня я выгляжу лучше, чем обычно.

– Это хорошо. Нам, пожалуй, пора.

Безразлично закончив разговор, Ча Ёнхо открыл заднюю дверь и кивком указал Мин Сэхёну, чтобы тот садился.

– А, дело в том, что... хён...

В тот момент, когда он собирался сказать, что они поедут вместе, рука, державшая его за руку, отпустила. Он удивлённо повернул голову и увидел, что Мин Чжэён отступил на шаг назад.

– Счастливого пути. Увидимся после свадьбы.

– ...А? Вместе...

– Думаю, моё присутствие будет скорее мешать. Даже если ты говоришь, что нет, Ёнхо может быть некомфортно.

– Я думаю, в-всё будет в порядке.

На наивный ответ Мин Сэхёна взгляд Ча Ёнхо переместился на Мин Чжэёна. В ответ на его спокойный взгляд Мин Чжэён снова покачал головой.

– Нельзя думать только о себе. Завтра постарайся, не нервничай. Быстрее садись. Мы созвонимся позже.

Подталкиваемый рукой, Мин Сэхён нерешительно двинулся. Даже сев в машину, он опустил окно и, глядя на Мин Чжэёна, спросил, всё ли в порядке. Из-за маски и солнцезащитных очков, полностью скрывавших лицо, было невозможно понять, какое у него выражение, и это расстраивало.

– Говорю же, всё в порядке. Позвони потом, Сэхён.

– А ты иди скорее домой.

– Ты ведь помнишь, о чём мы говорили?

– В-всё помню.

Помахав рукой Мин Сэхёну, который энергично кивал, Мин Чжэён первым развернулся. Хотя всё произошло по его собственному желанию, чувство было странным.

Словно Мин Сэхён отнимал у него что-то его. Хотелось верить, что это просто дурное предчувствие, но неприятный осадок не проходил.

Дорога перед выходными была забита. Хоть час пик ещё не наступил, пробки уже образовались. Ча Ёнхо пристально посмотрел на Мин Сэхёна, который сидел рядом, нервно покусывая губы, и заговорил.

– Как настроение? Опять думаете, что это просто очередной день?

– ...Что? А, нет. Я просто немного нервничаю.

– Правда?

– Было бы хорошо, если бы, если бы мы поехали вместе с хёном... От мысли, что он будет дома один, мне... не по себе.

Услышав слова, с трудом выдавленные дрожащим голосом, Ча Ёнхо слегка приподнял бровь.

– Куда это вместе?

– Что? Конечно, в о-отель.

– Это было бы проблематично. Если пойдут слухи, что будущие супруги, которые женятся завтра, и человек, прячущий своё лицо и тело, как Мин Чжэён, сняли один номер, что тогда делать?

– А это... почему?

Мин Сэхён, не поняв вопроса, наивно переспросил. То ли у него было скудное воображение, то ли он решил притвориться совершенно несведущим в таких вещах. Ча Ёнхо каждый раз задавался этим вопросом. Говорили, что он вёл себя как последняя шлюха, но при этом реагировал так, будто ничего не знает. Было ли это поведение правдой? Какая из сторон была настоящей?

– Может показаться, что у нас есть тайные увлечения.

– ...Что? Какие...

– Что-то вроде... эта пара любит заниматься этим втроём.

Услышав слова, сказанные приглушённым голосом, Мин Сэхён вздрогнул от удивления. Его бледное лицо мгновенно покраснело. Хотя они и не были кровными родственниками, он считал Мин Чжэёна своим родным братом, так что такая бурная реакция казалась естественной, но что-то мешало поверить в эту наивность безоговорочно.

Скоро все раскроется, ведь он велел выяснить всё: как тот жил, с кем встречался. Однако пока что он склонялся к тому, что у того были грязные связи, будь то с альфами, бетами или омегами. Поэтому он решил пока что относиться к Мин Сэхёну легкомысленно. Он подумал, что изменить отношение будет не поздно, когда всё выяснится наверняка.

– Что-то вы слишком удивились.

– Э-этого, этого не мо-может быть, ведь так?

– Мы-то это знаем, а другие нет. Есть много людей с богатым воображением.

От выражения «богатое воображение» лицо Мин Сэхёна стало пунцовым.

– Э, а, это, – услышав его заикающийся голос, Ча Ёнхо легко усмехнулся.

Слишком поздно поняв, что он серьёзно отреагировал на игривую шутку, Мин Сэхён прикрыл рот. Смущённо отвернувшись, он посмотрел в окно.

На улице было много людей. В преддверии весны на деревьях появились зелёные почки, и все ветки казались светло-зелёными.

Ещё несколько дней назад было прохладно, но сегодня, словно капризничая, солнце светило тепло. Глядя на прохожих в лёгкой одежде, Мин Сэхён ощутил, как сменилось время года.

– Кстати, Мин Чжэён говорил, что записался на подготовительные курсы. Сэхён, вы тоже согласились?

– А, да. Я тоже думаю, что лучше, сделать так, как сказал... хён. Если он будет постоянно... дома, то, наверное...

– Думаете?

–...Да. И родителям господина Ча Ёнхо, наверное, будет лучше как можно реже со мной пересекаться.

Он изо всех сил старался не заикаться. Может, Ча Ёнхо оценит, что он хотя бы попытался.

Мин Сэхён, искоса взглянув на Ча Ёнхо, затаил дыхание, увидев его улыбку. Мягко изогнутые губы и глаза смягчили его обычно холодное выражение лица.

– Вы много тренировались.

– ...Да. Правда, очень много.

– Постарайтесь ещё немного. Если это можно исправить старанием, то нужно как-то исправить. И я давно хотел предложить, как насчёт того, чтобы научиться водить?

От неожиданного предложения Мин Сэхён удивлённо округлил глаза и переспросил. На его вопрос, зачем ему учиться водить, Ча Ёнхо в свою очередь спросил, почему бы не научиться.

– Я не могу каждый раз вас отвозить и забирать. Вы должны уметь самостоятельно добираться туда, куда я скажу.

– Я могу ездить на автобусе или, на ме-метро... могу.

– Неудобно же толкаться в толпе. И машина ведь не то чтобы отсутствует.

– ...Но у меня, у меня её... нет....?

Мин Сэхён совершенно не мог понять слов Ча Ёнхо о том, что ездить на общественном транспорте неудобно. Разве это не средство передвижения, которым многие пользуются с удобством и комфортом? Наоборот, вождение казалось ему более неудобным и страшным. Ведь аварию не предотвратить, как бы ты ни был осторожен.

– Как только получите права, я подготовлю для вас подходящую машину, так что делайте, как я говорю.

– У меня, у меня... п-плохая ре-реакция. И ко-координации тоже нет. Если случится авария... если только я пострадаю, то ла-ладно, но я бо-боюсь, что пострадает кто-то другой. Права потом...

– Мин Сэхён.

Услышав своё имя, Мин Сэхён поднял дрожащий взгляд. Ча Ёнхо по-прежнему говорил с мягким выражением лица.

– Аварии не случаются так просто. У вас в жизни были аварии?

– ...Н-нет.?

– Вот видите. Всё будет в порядке. И успокойтесь. Когда волнуетесь, опять начинаете заикаться.

Услышав ответ, прозвучавший так, будто ему неприятно это слышать, Мин Сэхён больше ничего не сказал. Он знал, что в итоге всё равно сделает так, как скажет Ча Ёнхо. К тому же, презрительный взгляд, который тот бросал на него каждый раз, когда он заикался, даже неосознанно оставлял раны в его сердце.

Мин Сэхён опустил глаза и кивнул. Он не смог сразу выдохнуть, задержал вздох во рту и медленно выпустил его. Казалось, мягкая атмосфера в одно мгновение стала напряжённой.

До самого места назначения они не разговаривали. Когда машина остановилась у входа в отель, сотрудник, ожидавший у дверей, открыл заднюю дверь. Ча Ёнхо, сказав вышедшему с водительского места шофёру «спасибо за работу», подошёл к Мин Сэхёну.

– Пойдёмте.

– Да.

Ча Ёнхо обнял Мин Сэхёна за плечи и повёл его за собой. Они прошли через лобби и направились прямо к лифту. Неловко двигаясь в его объятиях, Мин Сэхён поднял на него взгляд, и тот лишь слегка двинул бровями, как бы спрашивая, в чём дело.

– ...Нет. Ничего.

Ча Ёнхо не мог отвести взгляд от лица Мин Сэхёна, который смотрел лишь на кончики своих ботинок. На его коже, настолько белой, что казалась прозрачной, просвечивали голубоватые вены, а густые ресницы, обрамлявшие кроткие глаза, отбрасывали длинную тень на нежно-розовые щёки из-за опущенного взгляда. От прямого носа, идущего ото лба, до нижней губы, более пухлой, чем верхняя.

Мин Сэхён, которого он раньше оценивал просто как обладателя внешности, легко вызывающей симпатию у других, на самом деле был прекрасен во всех внешних проявлениях до такой степени, что привлекал чужое внимание. Только сейчас он это признал.

Когда показались ровные зубы, слегка прикусившие нижнюю губу, возникла непонятная жажда. Возможно, из-за того, что тонкие и мягкие волосы при каждом движении источали сладковатый запах шампуня, стало душно, хотя на шее ничего не давило.

Пока Ча Ёнхо ждал лифт, он не отводил взгляда от его маленького лица, и Мин Сэхён с напряжённым выражением заговорил.

– Почему... почему вы так смотрите?

– Вы ели?

– Что? А, нет. Ещё не ел.

От такого простого ответа щёки Мин Сэхёна покраснели ещё больше. Розоватые щёки вмиг вспыхнули, и даже бледная шея окрасилась румянцем. Ча Ёнхо двинул рукой, обнимавшей его за плечи, и слегка коснулся его разгорячённого затылка.

Вздрогнув, Мин Сэхён прикрыл рукой место, которого коснулись пальцы Ча Ёнхо, и невольно отступил на шаг. Их взгляды, встретились, хоть он и избегал этой возможности.

– Интересно, что вас так возбудило, Мин Сехён?

– ...Что вы....

– Вы сейчас, Мин Сэхён, покраснели вот до сюда. Что же вы такое себе представили?

Мин Сэхён, смущённый вопросом, который ему прошептали, прижав губы к самому уху, не смог найти оправдания. В тот момент, когда он открыл было рот, двери лифта распахнулись.

– Заходите.

– ...Да.

Нужно было сказать, что все не так, как тот подумал, но было уже слишком поздно.

***

Только войдя в номер, Мин Сэхён узнал место проведения церемонии. Ча Ёнхо подвёл Мин Сэхёна, который лишь шевелил губами с глупым выражением лица, и усадил его на диван.

Вместо того чтобы сесть рядом, он присел на край стола и легонько коснулся его удивлённого лица.

– Кажется, я говорил.

Его взгляд, словно зачарованный, остановился на лице, пристально смотревшем на него. Глаза, которые он обычно старался отводить, надолго задержались на лице Ча Ёнхо. Слишком нереальная внешность. Ча Ёнхо был гораздо красивее актёров, появлявшихся на новогодних церемониях награждения, которые он видел по телевизору.

– Господин Сэхён.

– Что? А, да. Точно. Вы говорили.

Мин Сэхён порылся в памяти. Он точно говорил, что церемония будет скромной, только для семьи. Хотя неизвестно, считается ли открытая площадка отеля скромным местом.

– Может, я чем-то могу помочь... Вы, наверное, устали, занимаясь всем в одиночку.

– Вам не нужно помогать, господин Сэхён. Всё уже готово, так что давайте сначала поедим, а потом съездим посмотреть на место, где мы поженимся. Заодно и порепетируем.

Мягкий тон заворожил Мин Сэхёна, и он кивнул. Ча Ёнхо, задержав взгляд на его слегка приоткрытых губах, медленно встал. На его слова о том, что он закажет обслуживание в номер, ответа не последовало. Вспомнив, что тот говорил об отсутствии предпочтений в еде, он заказал всего понемногу, от корейской до китайской кухни, и, обернувшись, увидел, что лицо Мин Сэхёна, погружённого в свои мысли, снова потемнело.

– Господин Сэхён.

Мин Сэхён был настолько сосредоточен, что даже не услышал, как Ча Ёнхо его позвал. С того момента, как он осознал, что его сердце быстро и громко колотится в ушах, ему стало не по себе. Почему сердце так бьётся? Такого не случалось, если только он не бежал, поэтому в голову лезли всякие дурные мысли, цепляясь одна за другую.

И тут ему внезапно вспомнился первый рабочий день в кафе Чон Хэджина.

Было похоже. Кажется, сердце колотилось оттого, что Ча Ёнхо пугал, а незнакомое место вызывало тревогу. Если так, то это было к лучшему. Значит, такая реакция была не из-за того, что к нему появились какие-то другие чувства. В голове эхом отдавался голос Мин Чжэёна, который много раз предостерегал и заставлял его пообещать, что он ни в коем случае не влюбится.

– Господин Сэхён?

– А? Да, да!

– Вы в порядке?

– Да, да, в порядке. Правда, всё хорошо.

Вздрогнув, Мин Сэхён, чтобы успокоить снова забившееся сердце, стал представлять в уме всевозможные умиротворяющие пейзажи. Он глубоко выдохнул и попытался вообразить пасущихся на лугу овечек, но перед глазами постоянно маячил Ча Ёнхо. В итоге воображение переключилось на Ча Ёнхо, бегающего по лугу.

– Вы говорили, что непривередливы в еде.

– А? А, да, я. Я всё, всё ем.

– Жарко?

– ...А, нет, не жарко.

Мин Сэхён потёр щёку и отвернулся. Когда Ча Ёнхо подошёл ближе, он неловко улыбнулся и подвинулся в сторону, но тот, словно только этого и ждал, сел на освободившееся место. Попытка увеличить дистанцию оказалась тщетной — они стали ещё ближе.

– Вам некомфортно?

– ...А?

– Какое-то время нам придётся быть самыми близкими людьми, так что, может, стоит привыкнуть.

– А. Да, да. Эм, да. Постараюсь.

Ча Ёнхо схватил за руку неловко кивающего Мин Сэхёна и потянул на себя. Его зрачки, расширившиеся от удивления, беспорядочно забегали.

– Даже если мы просто притворяемся, нужно сблизиться, чтобы завтра не было неловко, верно?

– ...А.

– Держаться за руки или легко обнимать — это должно выглядеть естественно.

Большая рука накрыла тыльную сторону ладони Мин Сэхёна. Он осторожно распрямил его сжатые пальцы и переплёл их со своими. Пристальный взгляд был направлен на Мин Сэхёна. Увидев его щёки, покрасневшие, словно он проглотил огонь, Ча Ёнхо тихо усмехнулся.

– Вы знаете, что делают после произнесения свадебных клятв?

– .......

– Будет поцелуй.

Взгляд Ча Ёнхо опустился на губы Мин Сэхёна. На эти красные, мягкие губы, которые от удивления сначала округлились, а затем плотно сжались. Полностью повернувшись к Мин Сэхёну, Ча Ёнхо медленно наклонился. Он протянул свободную руку, коснулся его горящей щеки и наклонил голову, словно действительно собирался поцеловать.

Раздался звонок. Принесли заказанное обслуживание в номер.

Застыв на расстоянии вдоха, Ча Ёнхо с досадой лукаво улыбнулся и выпрямился. Он отпустил его вспотевшую руку и отошёл.

Мин Сэхён, не в силах пошевелиться на диване, зажав рот, выдохнул задержанный воздух. Казалось, стоит убрать руку, как сердце выпрыгнет из его рта. Тук-тук-тук — бешеное биение отдавалось в ушах.

Он и правда думал, что тот его коснётся. Хотя его отпустили, ощущение, что его всё ещё держат, не проходило, а от одного лишь дыхания Ча Ёнхо на губах, которых тот не коснулся, казалось, будто они поцеловались.

Вместе с неуместным смущением медленно прорастало чувство вины перед Мин Чжэёном.

Пока они с Ча Ёнхо ели, Мин Сэхён лишь запинаясь отвечал на вопросы. Он ни в коем случае не спрашивал ничего первым и не проявлял любопытства. Его мучила совесть. От одной только мысли, что его сердце затрепетало при виде Ча Ёнхо, ему стало стыдно перед Мин Чжэёном.

– Нервничаете?

– ...А? А, нет.

– Тогда почему так плохо едите?

– Вку-вкусно, но я, ка-кажется, не очень голоден.

Хотя с самого утра он толком ничего не ел, голода не чувствовалось, и было трудно заставить себя что-то положить в рот. Казалось, каждый проглоченный кусок камнем ложился в подложечной ямке.

– Правда, — добавил он и попытался встать первым, но его снова остановили. В итоге ему пришлось сидеть рядом, пока Ча Ёнхо не закончил есть.

– Немного отдохнём и пойдём? Или сразу пойдём посмотрим?

– ...Давайте просто быстрее....

– Я же говорил, что нужно договаривать до конца. Забыли?

Ча Ёнхо снисходительно улыбнулся, указав на привычку Мин Сэхёна снова начинать заикаться и не заканчивать фразы. Казалось, тот нервничал перед свадьбой и чувствовал себя неловко, поэтому Ча Ёнхо был готов понять его, но только на сегодня.

– Давайте съездим и посмотрим... заранее.

Мин Сэхён, пожевав губами, закончил фразу, не заикаясь. Ча Ёнхо, внимательно наблюдавший за его губами, перевёл взгляд на глаза, встретился с ним взглядом и, сказав «молодец», погладил его по мягким волосам. Его рука, естественно соскользнув вниз, коснулась разгорячённой щеки и отстранилась.

– Вам жарко?

– ...А?

– Пота вроде нет, но лицо всё время красное. Может, у вас температура?

Отстранившаяся рука снова коснулась его лба. Он проверял температуру, внимательно разглядывая его раскрасневшееся лицо.

– Тем-температуры нет. Я нерв-нервничаю. Так что всё в по-порядке.

Мин Сэхён отвернулся, уклоняясь от прикосновения, и, оперевшись руками сзади, немного отодвинулся. Если он его обидел, нужно было извиниться, но ему было страшно посмотреть на его лицо, поэтому он сделал вид, что ничего не заметил. Он просто сидел и молча дышал.

***

Прохладная атмосфера не рассеивалась. Мин Сэхён, выйдя из номера вслед за Ча Ёнхо, всё время смотрел ему на пятки. Он даже не пытался осмотреться по сторонам. Он постоянно повторял себе, что это не его свадьба, и старался не поддаваться волнению.

Это же просто замена, так какая разница, насколько хорош зал для церемоний? Это ведь не его настоящая свадьба. Главное — всё сделать хорошо. Не ошибиться и благополучно закончить. Лишь бы не раскрыли.

Так Мин Сэхён рассуждал сам с собой, прижимая руку к трепещущей груди.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, и как только они вышли на улицу, сразу увидел банкетный зал — зелёное пространство, украшенное белым. Ча Ёнхо решительно взошёл на свадебную дорожку, ведущую к алтарю, и протянул руку Мин Сэхёну.

– Порепетируем?

Ча Ёнхо, с улыбкой, не вязавшейся со вздохом, протянул руку Мин Сэхёну.

Тот не сразу взял её, а молча смотрел на свою ладонь, затем, словно приняв важное решение, стиснул губы и протянул руку.

– Идите сюда. Мы пойдём медленно.

– ...Да.

– Не дрожите. Это репетиция, так что расслабьтесь.

Как можно расслабиться, если расслабиться не получается? Мин Сэхён смотрел на пустой банкетный зал, но у него так подкашивались ноги, что он не мог даже сделать шаг.

– Мин Сэхён, посмотрите на меня.

– .......

– Мы пойдём медленно, но если мой темп покажется вам слишком быстрым или станет страшно, крепко сожмите мою руку.

Ча Ёнхо продолжил, пристально глядя в глаза Мин Сэхёну.

– Справитесь?

– С-справлюсь.

Лёгкая дрожь в руке и сбившееся дыхание постепенно успокаивались. На его вопросительный взгляд, можно ли теперь идти, Мин Сэхён кивнул.

Они медленно пошли по свадебной дорожке. В отличие от Ча Ёнхо, на чьём лице отражалась вся безмятежность предвечернего часа, у Мин Сэхёна всё это время был встревоженный вид, как у собаки, которой приспичило. Тихо рассмеявшись, Ча Ёнхо сжал руку Мин Сэхёна чуть крепче.

– Всё хорошо. Не нервничайте, медленно.

Он нежно прошептал на ухо, прижавшись губами так близко, словно это была настоящая церемония, а не репетиция. Тихий голос, слышный только Мин Сэхёну, звучал довольно интимно, вновь разжигая пламя в едва успокоившемся сердце.

Мин Сэхён, у которого покраснели все уши, кивнул. Он не смел встретиться взглядом и смотрел только вперёд. Пока они шли к алтарю, Ча Ёнхо контролировал постепенно ускоряющиеся шаги Мин Сэхёна.

– Теперь встанем лицом друг к другу.

Опустив руку, он объявил следующий шаг. Мин Сэхён неловко повернулся. Со странным выражением лица он встал напротив Ча Ёнхо и низко опустил голову.

– Стесняетесь?

– Просто… это странно.

– Ничего странного. Вы должны смотреть мне в лицо.

Услышав тихое замечание, Мин Сэхён медленно поднял голову и встретился с ним взглядом. При виде его лица, покрасневшего до самых глаз, Ча Ёнхо не смог сдержать невольный смех.

Лёгкий смех, словно весенний ветерок, разнёсся по залу. С того момента, как они вошли в свадебный зал, нет, с той самой минуты, как переступили порог отеля, лицо Мин Сэхёна вспыхнуло и никак не хотело остывать.

– Надеваю кольцо.

Ча Ёнхо взял левую руку Мин Сэхёна и, делая вид, что надевает кольцо, коснулся безымянного пальца, где уже красовалось помолвочное.

– Мин Сэхён, вы тоже наденьте мне на палец. Мы обмениваемся ими.

– ...Да.

Мин Сэхён, как и Ча Ёнхо, взял протянутую руку и с серьёзным выражением лица коснулся безымянного пальца. Сделав вид, будто действительно надевает кольцо на длинный палец, он невольно тихонько рассмеялся.

Отпустив палец, который он держал своей белой маленькой рукой, и подняв голову, он увидел, как Ча Ёнхо, пристально смотревший на его губы, отвёл взгляд и объявил следующий шаг.

– Только что мы читали брачные клятвы. О том, что будем жить хорошо. Вы и читать запинаетесь?

– ...Если читать медленно, то всё, в порядке.

– Хорошо. Тогда теперь закройте глаза. Будем целоваться.

– Что?

Услышав приказ закрыть глаза, Мин Сэхён, наоборот, широко их распахнул и в замешательстве отступил назад. Но отодвинуться так, как он хотел, не получилось. Ча Ёнхо притянул его ещё ближе, чем тот успел отстраниться. Когда Мин Сэхён прикусил губу от его мягкой и озорной улыбки, длинные и прямые пальцы коснулись его подбородка.

– Что же делать, если вы их прикусили. Я же сказал, что мы будем целоваться.

– ...Про-простите.

– Закройте глаза. Мы же репетируем.

Было непонятно, собирается ли он поцеловать по-настоящему или только сделать вид. Мин Сэхён закрыл глаза, успокаивая взволнованное сердце мыслью, что это, должно быть, просто репетиция.

– Поднимите голову, – от низкого приказа его подбородок приподнялся.

Ча Ёнхо, полюбовавшись изящным лицом, медленно наклонил голову. На лицо Мин Сэхёна, с покрасневшими скулами и трепещущими ресницами, постепенно легла тень. Хоть он и сказал, что это репетиция, делать вид он не собирался. Этот поцелуй всё равно должен был случиться, и если не сегодня, то в другой день. Наклонив голову, он коснулся своими губами его гладких, без единой трещинки, губ. Мягкие губы подались под его напором. Одновременно с удивлённым вздохом маленькая рука резко оттолкнула его плечо.

Отстранившись, Ча Ёнхо посмотрел на него с недоумением, словно спрашивая, в чём дело. Мин Сэхён выглядел растерянным. Он широко раскрыл глаза и протёр губы тыльной стороной ладони. Его лицо было таким красным, будто вот-вот взорвётся. Похоже, это стало для него немалым шоком. Ча Ёнхо не счёл реакцию Мин Сэхёна чем-то из ряда вон выходящим.

– Почему, вы думали, что и поцелуй будет ненастоящим?

– ...Сейчас, сейчас же...

– Мы репетируем, и вы удивились, что я поцеловал по-настоящему? Чтобы не выглядеть неловко, не лучше ли попрактиковаться несколько раз и привыкнуть?

Ча Ёнхо снова протянул руку. Схватив лицо, которое полностью помещалось в одной его ладони, он снова наклонил голову. На этот раз он не дал и шанса увернуться, и губы, которые до этого лишь дразняще соприкоснулись и разошлись, теперь как следует сомкнулись. Поцелуй после брачной клятвы должен быть лёгким, но Ча Ёнхо не хотел так просто отпускать губы, которые едва успел поймать. Ему хотелось приоткрыть эти маленькие, мягкие губы и проникнуть глубже.

– По-подождите...

Рука, положенная на грудь, которую он не решался оттолкнуть, жалобно дрожала.

Когда Ча Ёнхо слегка наклонил голову, растерянный Мин Сэхён резко вдохнул. Глядя, как тот задерживает дыхание, не выдыхая, Ча Ёнхо лениво подумал, что ему бы следовало дышать.

Маленький кулачок застучал по груди Ча Ёнхо. Когда тот отстранился, Ча Ёнхо был вынужден снова оторвать свои губы, и Мин Сэхён жадно втянул воздух. Словно боясь, что его снова поцелуют, он полностью закрыл рукой лицо от переносицы до подбородка.

– Ду-думаю, за-за-завтра, мо-можно будет.

– Это же выглядит неестественно.

– Н-нет. Вс-всё в порядке.

– Почему вы задерживаете дыхание во время поцелуя?

На этот вопрос, заданный с любопытством, Мин Сэхён не смог ответить. Потому что никогда этого не делал. Потому что не знал, как дышать, когда губы соприкасаются. Он пошевелил губами под прикрытой рукой, но в итоге решил плотно их сжать. Избегая взгляда, он уставился в пол, и его веки затрепетали.

– Может, начнём снова с ходьбы?

– ...Что?

– Как бы вы ни нервничали, вы слишком скованны. Как будто сломались.

Ча Ёнхо протянул руку и легонько постучал Мин Сэхёна по плечу. Сила была небольшой, но с каждым прикосновением пальцев Мин Сэхён чувствовал, как его плечи тяжелеют, словно к ним привязали гири. Как много стоит рассказать Мин Чжэёну? Как много собирается рассказать Ча Ёнхо? Неужели о таких вещах тоже нужно сообщать без утайки?

– Но репетиция всё же...

– Это потому, что вы не знаете, насколько неловко и смешно вы сейчас выглядите.

Пройтись по проходу можно было сколько угодно раз, но Мин Сэхёна беспокоило не это. Пока он, покусывая губы, размышлял, как бы это сказать, Ча Ёнхо взял его за руку. От большого, тёплого прикосновения Мин Сэхён, опустивший голову, поднял её.

– Хорошо. Ещё два раза.

– .......

– Если будете хорошо следовать, закончим на двух, а если нет — придётся продолжать, пока не станет естественно.

Услышав твёрдый голос Ча Ёнхо, Мин Сэхён едва смог кивнуть. Естественно, естественно. Повторяя про себя, он остановился в конце свадебной дорожки.

Взявшись за руки, он слегка повернул голову и встретился взглядом с Ча Ёнхо. По его сигналу Мин Сэхён сделал шаг и начал медленно идти, подстраиваясь под темп Ча Ёнхо.

Сначала он смотрел только вперёд, но время от времени, слыша голос слева, справа, поворачивал голову в указанном направлении.

– Улыбайтесь.

От голоса, шепчущего у самого уха, он рефлекторно улыбнулся. Мин Сэхён, следуя за Ча Ёнхо, смотрел на места для гостей и улыбался пустым стульям.

Остановившись перед алтарём, его тело, вспомнив предыдущую репетицию, среагировало первым. Мин Сэхён повернулся к Ча Ёнхо ещё до того, как тот сказал, что нужно встать лицом к лицу.

– Молодец.

– .......

– Сейчас будет поцелуй. Короткий.

В первый раз он придерживал щёку Мин Сэхёна, опасаясь, что тот отстранится, но сейчас этого не потребовалось. Видимо, способность к обучению у него была, и на этот раз он спокойно закрыл глаза в ожидании следующего шага. Ча Ёнхо слегка улыбнулся и, не отпуская его руки, наклонил голову. Когда он приблизился настолько, что стало ощутимо его дыхание, Мин Сэхён снова задержал своё.

Чмок. Его губы коснулись мягкой, как пудинг, плоти. Хотя он знал, что нужно сразу же отстраниться, Ча Ёнхо, чувствуя сожаление, не спешил отступать. Пока он медлил, лицо Мин Сэхёна начало всё больше и больше краснеть.

– Не задерживайте дыхание, выдыхайте медленно.

– .......

Мин Сэхён приоткрыл сомкнутые веки. Его глаза расширились от удивления, встретившись со взглядом Ча Ёнхо, который пристально смотрел на него со слишком близкого расстояния. Увидев, как Мин Сэхён вздрогнул и невольно отступил на полшага, Ча Ёнхо отстранился.

– Думаю, скорость ходьбы мы сможем отрепетировать завтра перед церемонией. Что думаете, Мин Сэхён?

– Да, я тоже... думаю, можно завтра, завтра.

– Тогда, может, попрактикуем только прикосновения ещё пару раз?

– Что? А, нет. Это тоже завтра, завтра всё сразу... ре-репетировать не нужно будет, я по-постараюсь...

Он так разволновался, что с самого начала постоянно заикался. Когда выражение лица Ча Ёнхо нахмурилось, Мин Сэхён замолчал.

– Тогда д-два раза...

– Хорошо. На этот раз не задерживайте дыхание, а медленно выдыхайте. Если не можете поймать момент, я вам его задам.

Мин Сэхён не совсем понял, что это значит, но не стал больше спрашивать и кивнул. Он закрыл глаза и слегка приподнял голову, и лицо Ча Ёнхо тут же приблизилось.

Почувствовав, как от резкого запаха одеколона пересохло в горле, он задержал дыхание. Сколько времени прошло с тех пор, как их губы мягко соприкоснулись? Почувствовав, как палец поглаживает тыльную сторону его ладони, Мин Сэхён осторожно приоткрыл глаза.

– ......!

Ча Ёнхо смотрел ему прямо в глаза, как будто и не закрывал их. Он понял, что именно это и означало "задать сигнал".

Мин Сэхён в замешательстве вздрогнул и, растерявшись, медленно выдохнул. Тёплое дыхание щекотно коснулось щеки Ча Ёнхо. Сомкнутые губы не размыкались до тех пор, пока его вдохи и выдохи не стали вполне естественными.

– Ещё разок?

– ...Если вы не против, давайте закончим...

– Вы уверены, что сможете правильно дышать?

Мин Сэхён боялся, что и завтра покраснеет, если будет сдерживаться.

– Х-ха, кажется, я смогу... А, нельзя?

Ча Ёнхо глубоко вздохнул, видя, как тот и сам не уверен в себе. Мин Сэхён отозвал свои слова о том, что хочет прекратить, и снова крепко зажмурил глаза.

Приводя в порядок дрожащее дыхание, он ждал Ча Ёнхо.

– Не то чтобы я был в восторге от этого.

Может, его задело то, как он не хотел этого делать? Ча Ёнхо отступил, отпустив даже руку, которую держал. Мин Сэхён в панике тут же открыл зажмуренные глаза. Он протянул руку, словно оправдываясь, что это не так. Снова схватив отпущенную Ча Ёнхо руку, он покачал головой.

– Боялся, что вам будет неприятно... неприятно из-за меня... Поэтому... как вы и сказали, вы делаете это... не по своей воле.

– ...А.

– Простите, если я вас обидел. Я правда... не это имел в виду.

Уголки глаз Мин Сэхёна, внезапно испугавшегося, что Ча Ёнхо не развеет недоразумение, покраснели от беспокойства. Да кто он такой, чтобы сметь относиться к нему с неприязнью?

– П-правда.

Ча Ёнхо нахмурился от жалобно добавленного голоса и, посмотрев на тыльную сторону ладони, что держала его, вздохнул.

Стоя на свадебной дорожке, они целовались несколько раз. Когда Мин Сэхён говорил, что, кажется, уже достаточно, Ча Ёнхо отвечал, что выглядит неестественно, и заставлял его снова закрывать глаза. После поцелуев, число которых легко перевалило за несколько десятков, Мин Сэхён, кажется, наконец привык и больше не задерживал дыхание и не краснел от смущения.

– Теперь...

– Да. Теперь, кажется, получилось.

Ча Ёнхо медленно отстранился, смакуя мягкое и нежное ощущение, оставшееся на его губах, словно отпечаток. Его взгляд был прикован к губам Мин Сэхёна, с которыми он только что соприкасался. И без того пухлая нижняя губа стала ещё объёмнее. Отчётливо помнилось ощущение, как податливая и нежная, как её цвет, плоть сминалась под нажимом. Опущенный взгляд и трепещущие густые ресницы тоже произвели на него довольно приятное впечатление.

– Порепетируем шествие?

– ...А. Шествие тоже...

Мин Сэхён с кислой миной кивнул и взял протянутую ему руку. Он двинулся с места, слушая голос Ча Ёнхо, который сказал, что пойдёт медленно. Время от времени он наклонял голову, встречаясь взглядом с Мин Сэхёном, и мягко улыбался.

– ...Немного волнуюсь.

– А говорили, что не волнуетесь, потому что свадьба чужая.

От голоса с нотками смеха Мин Сэхён низко опустил голову.

– Простите, – пробормотал он, подумав, что Ча Ёнхо, хоть и не выглядит таким, но довольно злопамятный. А потом и сам невольно хмыкнул.

Увидев мягко изогнувшиеся губы, Ча Ёнхо остановился. Мин Сэхён, посмотрев на внезапно замершего мужчину, спросил, в чём дело, но Ча Ёнхо покачал головой, будто ничего не случилось.

– У вас красивая улыбка.

– ...Что?

– Теперь, когда я видел настоящую улыбку, смогу отличить её от натянутой. Вот что я имел в виду.

Остановившись в конце свадебной дорожки, Ча Ёнхо отпустил руку Мин Сэхёна и встал напротив.

Он улыбался, и его лицо мягко расслабилось.

– Вы должны улыбаться по-настоящему. Перед нами будут фотографы. Зазвучат фанфары, и нас осыплет дождём из цветов.

– ...Да.

– В конце мы снова поцелуемся. С немного более облегчённым выражением лица.

Как Мин Сэхён привык к поцелуям с Ча Ёнхо, так и тот привык к поцелуям с Мин Сэхёном. Он умело притянул его за талию, заключая идеально подходящее тело в свои объятия, и наклонил голову. В замешательстве маленькая рука потянулась вперёд, но в итоге не смогла оттолкнуть, и он закрыл глаза. Ча Ёнхо поцеловал его, запечатлевая в памяти застенчиво покрасневшего Мин Сэхёна.

Поцелуй был глубже и дольше, чем тот, что после брачных клятв. Ча Ёнхо, посасывавший мягко сомкнутые губы, медленно отстранился, словно с сожалением. Когда он провёл рукой, обхватившей щеку, по влажным от слюны губам, закрытые веки медленно поднялись, открывая зрачки.

– После церемонии я планирую остаться в отеле примерно на день.

– .......

– Скажем так, это забота о вас, господин Мин Сэхён, которому придётся в одночасье начать жить в незнакомом месте.

– ...А, спасибо.

Мин Сэхён, вспомнив его мать, которая велела пока пожить в их семейном доме, низко поклонился. Он и так был в растерянности, и забота Ча Ёнхо была как нельзя кстати.

Напряжённое лицо расслабилось, словно растаяло. Покрасневшие и припухшие губы изогнулись в улыбке. Это была настоящая улыбка. Взгляд Ча Ёнхо застыл на лице Мин Сэхёна, словно пригвождённый.

– Я не думал, что вы... будете продолжать беспокоиться. Большое спасибо.

– Не думаю, что она будет плохо к вам относиться, но не могу быть уверен. Ей это всё очень не по душе. Моя мать немного холодна. Она из тех, кому не нужно заботиться о других, поэтому в её манерах и тоне довольно много злого умысла. Не принимайте близко к сердцу и пропускайте мимо ушей.

– .......

– К счастью, вы, господин Сэхён, тоже не будете проводить много времени дома.

Если он начнёт ходить в подготовительную школу, то с утра до вечера его не будет дома, так что, как он и сказал, это было к счастью. Мин Чжэён тоже говорил, что лучше по возможности не бывать дома, и настоятельно советовал быть осторожным, чтобы как можно меньше сталкиваться с семьёй Ча Ёнхо.

Подготовительная школа, в которую его записал Мин Чжэён, работала и по выходным. Он говорил, что нужно усердно учиться, пока другие отдыхают, и думать только о поступлении в университет. Сказал не беспокоиться об оплате, что это компенсация за то, что тот женился вместо него.

Слыша эти слова, становилось обидно, будто он помог, потому что чего-то хотел взамен, но возможность поступить в университет радовала. Если быть чуть честнее с эмоциями, он был даже взволнован, потому что очень хотел туда попасть.

– А, т-то, что вы с пониманием отнеслись к моему обучению, спасибо.

– Благодарить нужно господина Мин Чжэёна. Кажется, господин Сэхён уже достаточно попрактиковался, может, пойдём?

– А, да. В-вы хорошо потрудились.

– Пустяки.

Выйдя вместе из зала для церемоний и поднявшись в номер, Ча Ёнхо сосредоточился на отдыхе. Вечером он планировал сходить в лаунж, но Мин Сэхён был слишком уставшим, поэтому Ча Ёнхо заказал обслуживание в номер.

Ча Ёнхо заказал почти всё меню, от сэндвичей до тушёных рёбрышек, и сказал Мин Сэхёну идти мыться первым. После ужина и небольшого отдыха они планировали посетить забронированный спа-салон.

– Пользуйтесь ванной в спальне. Я в порядке.

– А... да.

Мин Сэхён вошёл в ванную, не понимая, почему нужно мыться уже сейчас. Разве обычные люди не моются перед сном? Ещё слишком рано, чтобы ложиться спать. С такими мыслями он быстро ополоснулся в душевой кабине и вышел, но его снятая одежда была убрана. Вешалка была пуста.

Растерянный Мин Сэхён надел халат, который лежал сбоку, и тщательно закутался. Крепко завязав узел на поясе, он медленно вышел в гостиную. Ча Ёнхо сидел у домашнего бара и неторопливо пил вино. Он, кажется, тоже помылся, и его одежда была очень лёгкой. На нём тоже был только халат.

Даже движение, которым он зачёсывал назад влажные волосы, выглядело чрезмерно элегантно и соблазнительно. Лицо Мин Сэхёна мгновенно вспыхнуло. Хотя они находились в одном пространстве, было ощущение, будто он подглядывает за ним.

– Садитесь. Будете вино?

– А, нет. Я тогда немного... опьянел.

– В тот раз я всё за вами убрал, так почему вы отказываетесь, господин Мин Сэхён?

– Боюсь, что снова так будет. Завтра... свадьба, и если я опять совершу ошибку... нельзя.

Мин Сэхён замахал руками, но под пристальным взглядом был вынужден взять бокал. Ча Ёнхо с лёгкой улыбкой наклонил бутылку. Пурпурная жидкость медленно наполняла круглый винный бокал.

Ча Ёнхо пододвинул к нему сыр и чокнулся. Он ведь точно говорил ему пить медленно, но Мин Сэхён, как и в тот день, залпом осушил вино. Глядя на это, он подумал, что, возможно, виски подошло бы лучше, чем вино.

– Если и сегодня так выпьете, опьянеете, как в тот раз.

Конечно, наблюдать за пьяным Мин Сэхёном было бы весело, но поскольку завтра свадьба, он не мог намеренно его спаивать. Нужно было в меру контролировать скорость и количество.

Однако он упустил из виду одну вещь: Мин Сэхён был слаб к алкоголю.

Он давал ему только вино, поэтому не знал точно, сколько тот может выпить, но стоило ему выпить всего один бокал, как его лицо вспыхнуло, будто он в одиночку осушил целую бутылку.

– Я забронировал спа-салон, думал, перекусим и пойдём.

– С-спа, что?

– Нужно же постараться выглядеть красиво хотя бы в день свадьбы.

Мин Сэхён согласно кивнул, словно ответ был очевиден. Потерев горячую щеку тыльной стороной ладони, он сказал, что пойдёт, и поставил бокал с вином. Заметив его сожаление, Ча Ёнхо предложил выпить ещё один бокал, и Мин Сэхён улыбнулся.

– Это... удивительно. Это вино.

– Что в нём удивительного?

– Когда пьёшь, настроение... настроение улучшается.

Выражение лица Мин Сэхёна смягчилось, видимо, он начал пьянеть. Обычно его лицо было напряжённым и застывшим, но от одного бокала вина его щёки красиво зарумянились, и он начал глупо хихикать. Ча Ёнхо внимательно наблюдал за Мин Сэхёном. Он выглядел иначе, чем в тот день. Может, из-за атмосферы. Или из-за лёгкой одежды.

Ча Ёнхо почувствовал, как обострились все его пять чувств. Он мог различить все запахи в гостиничном номере. Особенно сильно ощущался влажный аромат шампуня и характерный запах тела Мин Сэхёна. Возникло непреодолимое желание уткнуться носом в его мягкую, нежную кожу и вдохнуть этот аромат.

– Не... будете пить?

Мин Сэхён слегка вздрогнул от его почему-то сверкающего взгляда и отстранился. Опасаясь, что Ча Ёнхо может обидеться на заметно увеличившееся расстояние, он осторожно спросил, не холодно ли ему.

– Холодно?

– ...Кажется, немного прохладно. Но, возможно, это только мне так кажется. Потому что я без одежды... Вы случайно не убрали мою одежду?

– Отправил в стирку.

Мин Сэхён неловко улыбнулся и опустил голову на мимоходом брошенный вопрос, собирался ли он снова надеть то же самое. Ча Ёнхо неосознанно протянул руку. Он приложил тыльную сторону ладони к щеке, которая стала ещё румянее, чем несколько минут назад, чтобы проверить температуру.

– Горячо.

– …....

– Будете ещё?

Тело, напряжённое весь день, расслабилось от горячей воды и двух бокалов вина. Перед глазами всё начало кружиться. Мин Сэхён подумал, что не хочет делать больше ни шагу за пределы номера. К тому же ему хотелось выпить ещё вина.

Но казалось, что если он выпьет ещё хоть бокал, то совершит перед ним ошибку. Словно заметив его сомнения, Ча Ёнхо мягко и тепло улыбнулся. Это была безобидная улыбка, которая, казалось, не причинит ни малейшего вреда.

– Не похоже, что вы пьяны. Вы ведь не пьяны, правда?

– Да, верно. Я... не пьян. Выпью ещё бокальчик.

Мин Сэхён, всегда медлительный и осторожный в своих действиях, даже протягивая бокал, был чрезмерно робок. Он мельком встретился взглядом, а затем, смутившись, прикусил губу. Маленькие передние зубы крепко сжали красную губу.

Это был взгляд, который приковывал внимание. Хотя это и казалось невозможным, действия Мин Сэхёна всё больше воспринимались как сексуальный сигнал. Неужели он тоже опьянел от нескольких бокалов вина?

Журчание наполняемого бокала продолжалось довольно долго. Когда вино, перевалив за половину, дошло до самого края бокала, Мин Сэхён, казалось, смутился и поджал губы.

– Вы... кажется, слишком много налили.

– Вы же сказали, что выпьете ещё бокальчик. Мне было жаль. Я бы хотел выпить с вами ещё немного, Мин Сэхён.

– .......

– Опустошайте бокал медленно, в моём темпе. Не пейте залпом, как воду.

На наставляющий голос Мин Сэхён кивнул. Боясь, что колышущаяся багровая жидкость перельётся через край, он прикоснулся губами к бокалу и немного отпил, а затем делал по глотку только тогда, когда Ча Ёнхо брался за ножку бокала. Но, к сожалению, пьянел он быстрее, чем пил.

Поднимаясь с места, Мин Сэхён потерял равновесие и пошатнулся. Бокал в его руке наклонился, и выплеснувшееся вино облило бедро Мин Сэхёна. Движения Мин Сэхёна, растерянно протянувшего руку, были медлительными. Ча Ёнхо развернул лежавшую наготове салфетку и прикрыл бедро, видневшееся в разрезе халата.

– Я сам...!

Уклонившись от руки Мин Сэхёна, который хотел вытереть сам, Ча Ёнхо тщательно протёр даже внутреннюю сторону бедра и положил испачканную салфетку на стол.

– Куда вы собрались? Опьянели?

– А, ещё... не опьянел. Воды, пить хочется, хотел воды попить...

– Подождите. Я принесу.

Сказав это, он протянул руку и медленно погладил Мин Сэхёна по щеке. От внезапного прикосновения тот замер и застыл, а Ча Ёнхо, убрав руку, пожал плечами.

– Я просто проверял, можно ли не отправлять пьяного Сэхёна в спа-салон. Нечему удивляться. Я и раньше это чувствовал, но вы мягкий.

– ...С-сп-спасибо.

На слова, прозвучавшие как комплимент, Мин Сэхён пробормотал благодарность и коснулся места, по которому провели пальцы Ча Ёнхо. Возникло странное чувство.

Он впервые с кем-то так соприкасался, обнимался, целовался. Он не знал, делают ли другие люди такое же без колебаний.

Можно ли это делать, даже если вас нельзя назвать парой? Можно ли это делать с кем угодно? Хотелось спросить, но у кого такое спросишь. В голове всё пошло кругом.

Пока он смотрел на спину Ча Ёнхо, достававшего воду из холодильника, и размышлял, можно ли спросить у него, раздался звонок в дверь.

Тот, с бутылкой воды в руке, естественно двинулся. Мин Сэхён проследил за ним взглядом. Когда Ча Ёнхо открыл дверь, сотрудник с трёхъярусной тележкой вежливо поклонился и начал расставлять еду на столе.

Мин Сэхён не думал, что всё оставят здесь поэтому, когда тележка опустела, он тихо ахнул. Для двоих еды было слишком много. Корейская, китайская, японская, европейская кухня, бургеры, стейки — чего только не было.

Ча Ёнхо дал сотруднику чаевые и жестом подозвал Мин Сэхёна. Мин Сэхён, вскочив с удивлённым взглядом, подошёл к столу, заставленному едой, а затем вернулся на своё место. Он захватил бокалы для вина, стоявшие на домашнем баре. И бокал Ча Ёнхо тоже.

– Спасибо.

Он сделал это не ради благодарности, но Ча Ёнхо, отодвигая стул, улыбнулся. Думая о том, какая огромная разница в атмосфере, когда он улыбается и когда у него безразличное лицо, Мин Сэхёна охватило странное чувство. Наверняка это было заблуждение, но ему показалось, что он стал немного ближе к нему.

– Здесь в отеле еда неплохая. Днём вы почти ничего не ели.

– Я... я с удовольствием поем.

Глядя на Мин Сэхёна, который сглатывал слюну, просто глядя на стол, ломившийся от еды, Ча Ёнхо тихонько усмехнулся. Он не знал, гурман ли тот, но, кажется, поступил правильно, заказав много разного для него, ведь тот хорошо ел всё, что ему давали.

– Ешьте побольше.

Мин Сэхён взял вилку, которую протянул ему Ча Ёнхо, и поблагодарил, сказав, что с удовольствием поест. Счастливо размышляя, с чего бы начать, он положил себе в тарелку кальбиччим*. Как только он положил в рот кусочек хорошо пропитанного соусом мяса, оно тут же растаяло.

Кальбиччим (갈비찜) — это традиционное корейское блюдо из тушеных говяжьих ребрышек, которое готовится в соусе-маринаде. Дословно «кальби» означает «рёбрышки», а «ччим» — способ приготовления, при котором блюдо тушат на медленном огне или на пару.

– Правда, очень вкусно.

– Похоже на то. Ешьте усердно. Если будет поздно, я не позволю вам есть, даже если захотите.

– Почему...?

– Вы легко отекаете? Если нет, то позволю есть и дальше, – игриво сказал Ча Ёнхо.

Хотя атмосфера или ситуация не были особенно весёлыми, сегодня он улыбался необычайно часто. Мин Сэхён, чувствуя неловкость и смущение, опустил голову и сосредоточился на поедании кальбиччима. Ча Ёнхо нарезал стейк и положил ему на тарелку. Поскольку щёки были набиты едой до отказа, он не мог нормально выговорить "спасибо" и лишь кивал головой.

– Ещё немного вина?

– Да, да.

Когда Мин Сэхён торопливо кивнул, Ча Ёнхо естественно поднялся с места. Мин Сэхён, с недоумением провожавший его спину взглядом, только тогда понял, что принёс только бокалы.

Вернувшись с вином, Ча Ёнхо наполнил бокалы. Мин Сэхён, мысленно повторяя себе, что нельзя есть как одержимый, долго пережёвывал еду во рту. Он старался подстроиться под темп еды Ча Ёнхо.

Немного еды, глоток вина.

От вина, которое он попивал маленькими глотками, он опьянел. Хотя он сидел с идеально прямой спиной, всё, что он видел, было наклонено.

Наливал ли Ча Ёнхо ещё вина? С какого-то момента, сколько бы он ни пил, бокал не пустел. Это было странно.

– Вы пьяны?

–...Я?

– Да, я спрашиваю, пьяны ли вы, Мин Сэхён?

– А, нет. Не пьян... на самом деле, я не знаю.

Мин Сэхён потёр тыльной стороной ладони всё более горячие щёки и наклонил корпус. Ему казалось, что его постоянно затягивает вниз. Мысль о том, что он вот-вот упадёт, без всякого сопротивления вырвалась наружу.

– Я... падаю.

– Что?

– Ха... как будто кто-то тянет.

В его бормочущем голосе было полно опьянения. Ча Ёнхо внимательно наблюдал за Мин Сэхёном, который наклонился так, что вот-вот упадёт на стол. Было очевидно, что он пьян, но вёл себя тихо, без каких-либо пьяных выходок. Он лишь нёс какой-то бред и, кажется, терял силы, расслабляя тело, но других странностей в поведении не было.

Ча Ёнхо, сидевший напротив, встал и присел рядом с Мин Сэхёном. Он поднял его тело, которое наполовину согнулось и сползало на пол, усадил как следует и посмотрел в глаза. Мин Сэхён, залившись краской, отвёл взгляд.

– ...Волнуюсь.

– Из-за чего волнуетесь?

– Когда вы так смотрите...

Когда Ча Ёнхо так пристально смотрел на него, Мин Сэхён чувствовал себя так, будто совершил что-то плохое, хотя ничего не делал. Было ощущение, будто ему предстоит проверка невыполненного домашнего задания.

Ча Ёнхо понял мысли Мин Сэхёна по-своему и совершенно неверно истолковал их смысл. Глядя на раскрасневшееся и беззащитное лицо Мин Сэхёна, Ча Ёнхо подумал, что тот именно так и соблазняет людей.

– Вы говорите это, понимая, как это для меня звучит?

– ...Нет. Я, хаа... не знаю.

Конец фразы растянулся. От сладковатого привкуса во рту и сытости, делавшей сознание вялым, глаза постоянно закрывались. Поза, всегда напряжённая в присутствии Ча Ёнхо, расслабилась.

– Голова кружится...

Ча Ёнхо, собиравшийся поддержать пошатнувшееся тело, обнял Мин Сэхёна, который так и прислонился к его груди. Сладкий, слаще цветов, аромат тела, который до этого едва уловимо витал в воздухе, внезапно ударил в нос.

– Простите.

Мин Сэхён, закрыв глаза, уронил голову на его шею. Дыхание и губы были горячими. Место, которого касался лоб, было тёплым, и он потёрся об него лицом.

– Нет сил.

Тихо пробормотанный голос щекочуще проник в уши Ча Ёнхо.

Влажное дыхание согрело шею и рассеялось. Он, проверяя горячую температуру тела, нежно погладил расслабленную спину.

– Это уже неформальная речь.

–...Я так, наелся.

– Как и в тот раз. Когда пьянеешь, перестаёшь заикаться, удивительно.

Даже не разобрав толком бормотание, похожее на разговор с самим собой, Мин Сэхён усердно закивал. Не до конца высохшие волосы коснулись кожи между воротником халата, источая сладкий аромат. Если бы собрать в ладони мокрые от дождя лепестки цветов и вдохнуть их запах, не был бы он именно таким?

– Господин Мин Сэхён, нужно прийти в себя. Поднимите голову.

– ...Угу-у-у....

Сквозь медленно смыкающиеся и открывающиеся веки показались расфокусированные зрачки.

Белая, почти прозрачная кожа нежно зарделась. Светлые зрачки дрожали. Даже то, как он морщил лоб, пытаясь сфокусироваться, оставляло впечатление красоты.

Рука Ча Ёнхо коснулась щеки Мин Сэхёна. Когда он наклонил голову, словно собираясь поцеловать, Мин Сэхён закрыл глаза, как и тренировался весь день.

Ча Ёнхо, не упуская ни единого мгновения, запечатлел образ Мин Сэхёна в своих глазах.

Как только он укусил кончик пухлой плоти, создавая щель, язык тут же проник внутрь. Облизывая горячий рот, он притянул тело Мин Сэхёна ещё ближе.

Он легко поднял лёгкое тело, усадил его на свои бёдра и, обхватив затылок, заставил открыть рот шире.

– Хх....

От слабого стона, вибрирующего в горле, тело Ча Ёнхо загорелось. Он не мог понять, почему язык, который он тщательно тёр и пробовал, касаясь мягкой слизистой и вкусовых сосочков у основания языка, был сладковатым, и почему он так отчаянно хотел высосать ещё больше вязкой слюны?

Это был момент, когда он, покусывая неумело и неловко движущийся язык, проникал всё глубже. Маленькая рука, спокойно лежавшая на бедре, оттолкнула Ча Ёнхо со слабой силой.

– Почему?

Спросил он, не отрывая губ, и Мин Сэхён, задыхаясь, всхлипнул с покрасневшим лицом. С каких это пор? Ресницы, отбрасывавшие длинную тень на лицо, намокли от влаги и слиплись. Когда он попытался продолжить поцелуй, затыкая рот, который открывался, словно пытаясь что-то сказать, тело, заключённое в объятиях, задрожало.

Соприкоснувшиеся нижние части тел возбудились до боли внизу живота и начали выделять липкую жидкость. Появилась уверенность, что в таком состоянии он сможет попробовать дырочку беты, на которую до этого только смотрел. Он наклонил тело, которое обнимал, словно связывая, и просунул руку в щель распахнувшегося халата, и слеза, висевшая на уголке глаза, потекла, оставляя длинный след.

Казалось, что в тот момент, когда он оторвётся от губ, он услышит слова "прекрати". Ча Ёнхо с радостью проглотил стоны, растворяющиеся во рту, и поднял Мин Сэхёна на руки. Игнорируя слабое сопротивление, он направился в спальню.

Уложив Мин Сэхёна на мягкую кровать, он легко развязал туго завязанный узел. Вдыхая воздух в раскрасневшееся лицо и всхлипывающий рот Мин Сэхёна, он возбуждался от того, как тот снова дрожал и принимал его дыхание. Знал ли он, что это невинное поведение разжигает огонь?

Когда он распахнул халат, мгновенно обнажилось белоснежное тело. Из-за того, что он придавил его всем телом, только видневшиеся руки и ноги жалобно дёргались. Когда он просунул руку в рукав и вытащил руку, по гладкой коже пробежали мурашки.

– Хып, ха-а....?

– Почему вы так плачете?

Наконец губы разомкнулись. Большая рука, вытерев влажные от слюны уголки рта, коснулась щеки Мин Сэхёна. Когда он погладил мокрую кожу под глазами, Мин Сэхён, протянув дрожащую руку, с трудом схватил руку Ча Ёнхо.

– Н-не надо, пожалуйста.

– Чего не надо. Поцелуи можно, а секс уже нет?

– Хы, так н-нельзя. Вы по-пожалеете.

Заикаясь, выражая свою волю, Мин Сэхён не мог перестать плакать.

Ча Ёнхо усмехнулся.

– Кажется, не пожалею.

– .......

– Я — нет.

Взгляд Ча Ёнхо опустился ниже. В отличие от его собственного члена, который был настолько возбуждён, что готов был прорваться сквозь халат, член Мин Сэхёна безвольно висел. Он не выказывал ни малейшего признака возбуждения. Это потому, что он бета? Даже когда он немного выпустил феромоны, чистый член оставался спокойным.

– Господин Ча-Ча Ёнхо.

– Да, господин Сэхён.

Как только Мин Сэхён понял, куда направлен взгляд Ча Ёнхо, он изо всех сил попытался прикрыть промежность. Движение руки, пытавшейся хоть как-то натянуть распахнувшийся халат, было отчаянным. Ча Ёнхо, не мешая, пристально рассматривал то, что было полностью открыто. Действительно, член Мин Сэхёна, возможно, из-за функциональных отличий от мужчины омеги, был подходящего размера и красивой формы. Он был в основном розовым, но кончик был темнее, что добавляло визуальной стимуляции.

Однако отсутствие физической реакции означало, что он не испытывал сексуального возбуждения к мужчинам или к нему. Альфы и омеги не различают пол в сексе, но беты, похоже, были другими.

– Я думал, что в нашем браке будет и такое, неужели я ошибся?

– .......

– Для господина Мин Сэхёна секс ведь не такая уж сложная вещь. Или это потому, что я не заплатил?

– ...Я н-не понимаю, о чём вы говорите.

От подступающего стыда, опьянения и поднявшейся от слёз температуры кружилась голова.

Поэтому он не мог понять, что означают его слова. В затуманенном слезами взоре Ча Ёнхо расплывался и колебался.

Ча Ёнхо, подавляя подступающее возбуждение, зафиксировал взгляд на расфокусированных зрачках. Он чувствовал, будто его провоцируют, источая запах, от которого невозможно удержаться, не прикоснувшись губами, но при этом отказывая в сексе, — или все беты так пахнут?

Казалось, будто его испытывают, до какой степени он сможет сдержаться.

– Я хочу, а господин Мин Сэхён говорит, что нельзя. Тогда попробуем ртом.

– ...Что?"

– Вы же сосали.

– Что, о чём вы...

Ча Ёнхо двинулся. Он придавил лежащего внизу Мин Сэхёна, обездвижив его, и перенёс вес на его грудь.

– Секс же нельзя. Я вставлю в рот.

– Н-нет. Не-не надо...

– Почему?

– Я н-не хо-хочу. Не-нет. Не хочу, хы-ы, хы.

Ча Ёнхо, собиравшийся действовать напролом, прекратил свои насильственные действия. Лицо Мин Сэхёна, который, как он думал, лишь слегка отталкивал его, притворяясь недотрогой, побледнело от ужаса. Даже приятный румянец от выпитого полностью исчез.

То, как он отчаянно отворачивал бледное лицо, крепко зажмурив глаза и дрожа, было слишком похоже на правду, чтобы быть притворством.

– Ха.

– ...Пожалуйста, не надо...

Почувствовав слёзы, ручьями текущие из уголков глаз, и напряжённое, одеревеневшее тело, он ощутил себя так, будто насилует Мин Сэхёна, и возбуждение холодно угасло. Ча Ёнхо нахмурился. Горячее дыхание быстро успокоилось.

Грозно вставший член не опал, но он не настолько потерял рассудок, чтобы силой разжимать сомкнутые губы и вставлять его.

– То ли притворяется девственником, то ли и правда девственник. Блядь, сбивает с толку.

Ча Ёнхо почувствовал нетерпение в деле выяснения прошлого Мин Сэхёна, о котором он раньше особо не задумывался.

Ему стало по-настоящему интересно, какую жизнь тот вёл.

Когда Ча Ёнхо полностью слез с тонкого, как бумажный лист, тела, Мин Сэхён судорожно выдохнул, задыхаясь. Дрожащей рукой он прикрыл рот, жалко всхлипывая и трепеща ресницами.

Если это была игра, чтобы вызвать сочувствие, то она удалась. Ведь она заставила его на мгновение задуматься и раскаяться: что же он собирался сделать с этим несчастным бетой? Тихие всхлипывания и ощутимая дрожь вызывали инстинкт защитить, словно он видел птицу со сломанным крылом, упавшую на землю. Это было так же печально, как вид птицы, которая, как бы сильно ни билась, не может взлететь и падает.

Заставить его разжать сомкнутые губы было несложно. Стоило лишь перекрыть дыхание, и рот тут же открывался. Можно было бы открыть силой и взять, но принудительный минет ему был не по душе. Да и не настолько он был возбуждён.

Только вот, в отличие от прошлого, когда он считал всех ублюдков с фетишем на изнасилование психами, глядя на лицо Мин Сэхёна, казалось, можно было понять. Это разожгло огонь. Печаль, пропитанная слезами от страха.

– Господин Мин Сэхён.

– .......

– Вы в порядке?

Мин Сэхён не мог встретиться взглядом. Каждый раз, когда в голосе звучала точка, его тонкие плечи вздрагивали. По худому телу пробегала мелкая дрожь. Как только Ча Ёнхо полностью отодвинулся, Мин Сэхён тут же поднялся. Поправляя распахнувшийся халат, он, пошатываясь, слез с кровати и в спешке направился в ванную. Его качающееся, словно вот-вот упадёт, тело выглядело неустойчиво.

– Мин Сэхён.

Мин Сэхён не остановился и не обернулся на голос, зовущий его по имени. Боясь, что Ча Ёнхо его схватит, он притворился, что не слышит, и просто убежал. Он хотел как-нибудь выбраться из этой ситуации. Как только он вошёл в ванную, ноги подкосились. Дрожащей рукой он запер дверь и опустился на пол, но потом, боясь, что будет странно, если не будет слышно ни звука, включил воду в раковине.

Почему, почему вдруг всё так... почему всё так обернулось, он не мог понять. Всё это из-за поцелуя. Нельзя было этого делать, не следовало.

Даже если винить себя, уже прошедшее время было не вернуть.

– Хы, хнык....

Мин Сэхён, который сидел на полу, вытирая губы тыльной стороной ладони, поднялся и прополоскал рот. Умылся, снова прополоскал рот, заодно ещё раз почистил зубы и снова прополоскал рот.

Всё это время в голове была лишь одна тревожная мысль: что делать, если Мин Чжэён узнает о поцелуе, на который он и сам так страстно отвечал.

Мин Сэхён, закончив примерку свадебного костюма, сидел перед зеркалом, пока ему делали причёску и макияж. Заметив, что его кожа была слишком бледной, словно от волнения, визажист решил пошутить.

– Вы так нервничаете. Наверное, это ваша первая свадьба. Да?

– ...А... если вторая, то это будет... не очень хорошо.

– Что? А, да. Точно. Вторая... не годится. Простите. Я просто хотел пошутить, чтобы вы расслабились...

Смущённо извинившись перед Мин Сэхёном, он достал румяна персикового оттенка и добавил немного цвета на его щёки. Кожа была настолько гладкой и чистой, что не требовала плотного макияжа.

– Наверное, вы устали от подготовки к свадьбе. Кожа в отличном состоянии, но губы потрескались. Во рту всё в порядке? У вас, кажется, есть привычка кусать губы.

– Да...?

– Вот как тяжело даётся свадьба. Все женихи и невесты, которым я делал макияж, приходили с потрескавшимися губами и ломотой в теле. Но сегодня всё закончится, так что потерпите ещё немного. Вы, наверное, очень устали, готовясь?

– Я...

Ча Ёнхо, который уже был готов, подошёл к Мин Сэхёну. Он положил руку ему на плечо, слегка сжал его и встретился с ним взглядом в зеркале.

Плечи Мин Сэхёна заметно дрогнули.

– Стоило немного перенапрячься, и это сразу стало заметно.

– Ах, вот как. Но хорошо, что кожа не пострадала. Она у вас в прекрасном состоянии. Такая же белая, как холст, очень красивая. А трещинки на губах я постараюсь максимально скрыть, так что не волнуйтесь.

Голос визажиста звучал воодушевлённо. Мин Сэхён опустил взгляд, чтобы скрыть тревожное и неловкое выражение лица. Ему было очень неудобно находиться лицом к лицу с Ча Ёнхо. Тот по-прежнему выглядел безупречно и привлекательно, словно его жестокое и грубое поведение прошлой ночью было ложью.

– Нервничаете?

– ...Немного.

– Всё в порядке. Мы ведь вчера много репетировали. Ничего страшного, если ошибётесь.

Услышав мягкий тон и увидев обеспокоенное выражение лица, визажист восторженно рассмеялся. Он несколько раз повторил, что завидует им, говоря, что у молодожёнов особая атмосфера.

– От вашей новобрачной атмосферы у меня самого бабочки в животе. Кажется, у вас двоих довольно большая разница в возрасте... Как вам? Это, конечно, мой личный вкус, но разве не лучше встречаться с кем-то постарше? Заботливые, всё делают сами.

Вопрос был адресован Мин Сэхёну. Ча Ёнхо смотрел на заметно растерявшегося Мин Сэхёна с выражением ожидания, какой же ответ он даст.

– ...А.

– Они всё делают сами, ещё до того, как попросишь. Мой нынешний партнёр на четыре года младше. Так что это мне приходится всё делать самому. Я тоже хочел встретить кого-то постарше, сообразительного и обеспеченного, но ко мне липнут только младшие. Настоящий магнит для младших.

– ...Наверное, потому что у него больше опыта, чем у меня.

– Так я и думал. Старшие — лучшие, правда?

При ответе про "больше опыта" брови Ча Ёнхо высоко взлетели. Уж у кого-кого, а у него такого опыта было предостаточно. Опыта давать и получать желаемое.

– Зрелая красота не появляется из ниоткуда. Для этого нужны годы и опыт. Кстати, вы двое действительно хорошо смотритесь вместе.

– Спасибо.

Слабо улыбнувшись, Мин Сэхён слегка склонил голову в знак благодарности. Завершая макияж прозрачным блеском для губ и проверяя потрескавшиеся участки, визажист лучезарно улыбнулся.

– Если присмотреться вблизи, то можно заметить трещинки, но с такого расстояния, думаю, никто не увидит. Вы отлично потрудились. Наш персонал будет наготове, чтобы поправлять макияж в перерывах между церемонией и банкетом.

– Да, спасибо.

– Вы хорошо поработали, господин Ли.

– Что вы. У вашего партнёра такая выдающаяся внешность, что мне почти не пришлось ничего делать. Господин директор, поздравляю вас со свадьбой.

Перекинувшись ещё парой слов с визажистом, который убирал свою косметичку, Ча Ёнхо протянул руку Мин Сэхёну.

– Может, нам пора идти? Говорят, будет ещё фотосессия.

– ...А, да.

Когда Мин Сэхён легко взял протянутую руку и подошёл ближе, Ча Ёнхо наклонил голову и прошептал ему на ухо.

– Улыбайтесь. Не обязательно показывать, что вы без ума от счастья, но хотя бы то, что вам хорошо.

– ...Да.

Медленно отстранившись, Ча Ёнхо снова встретился взглядом с Мин Сэхёном и мягко улыбнулся. Вслед за его губами, изогнувшимися в улыбке, медленно улыбнулся и Мин Сэхён.

– Делайте всё, как репетировали.

– ...Да.

Следовавший за ними фотограф запечатлел этот момент на камеру. Он сделал снимки всего: как Ча Ёнхо смотрит на Мин Сэхёна с нежностью, как его рука ласково гладит щеку, как они держатся за руки, и как они идут бок о бок к свадебному залу.

Даже после того, как они перешли в комнату ожидания, фотосессия продолжалась ещё долго. Фотограф с энтузиазмом щёлкал затвором, прося их принимать различные позы.

– Перемещаемся в зал для церемоний!

Проверив снимки на камере, фотограф громко объявил. Даже у алтаря он просил их позировать, например, нежно обняться или поцеловаться.

– Подойдите ближе.

–...Да.

– Разве мы не будем выглядеть ближе, если ваша рука, господин Мин Сэхён, будет касаться меня где-нибудь?

– А, да. Простите.

Фотограф, приняв напряжённое выражение лица Мин Сэхёна за волнение, с умилением посмотрел на них и пробормотал себе под нос, что это прекрасное время.

Рука Мин Сэхёна осторожно обвила талию Ча Ёнхо. В ответ на его взгляд, словно просящий разрешения, Ча Ёнхо наклонил голову.

Дыхание Ча Ёнхо коснулось его лица, и когда их губы почти соприкоснулись, Мин Сэхён затаил дыхание. Его дрожащие веки плотно сомкнулись, словно пытаясь скрыть беспокойно бегающие зрачки. Чмок. Губы коснулись его легче пёрышка. Когда Мин Сэхён удивлённо вздрогнул, Ча Ёнхо успокаивающе провёл рукой по его спине поверх одежды.

– Господин Мин Сэхён. Откройте глаза.

Пальцы Ча Ёнхо коснулись подбородка Мин Сэхёна. Его взгляд, внимательно проверяющий, не размазалась ли помада, ярко блестел.

– Не нужно нервничать. Мы ведь вчера много репетировали.

– .......

– Хотя на церемонии будут только семьи и не будет посторонних гостей, вам придётся поздороваться со многими. Я вас представлю, а вы, господин Мин Сэхён, просто улыбайтесь.

–...Да.

Услышав ответ, прозвучавший с небольшой задержкой, Ча Ёнхо снова пошевелил рукой.

Снимая ресничку, упавшую на его красивый нос, он продолжил.

– Моя семья любит, когда с ними разговаривают, глядя в глаза. Если не смотреть прямо, они думают, что человек что-то скрывает.

– Хорошо, я так и сделаю.

– Давайте хорошо их обманем.

Ча Ёнхо произнёс эти многозначительные слова в шутливой манере. Мин Сэхён невольно рассмеялся. Атмосфера, которая была напряжённой со вчерашнего вечера, хоть немного, но смягчилась.

***

Свадьба прошла в точности так, как они репетировали с Ча Ёнхо. Они медленно прошли к алтарю, в конце поцеловались и обменялись кольцами. Мин Сэхён вместе с ним зачитал брачные клятвы, и, слушая поздравительную речь, подготовленную родителями Ча Ёнхо, он временами чувствовал, что вот-вот расплачется.

Это чувство вины?

Каждый раз в такие моменты Ча Ёнхо чутко улавливал его настроение и спрашивал, всё ли в порядке. Мин Сэхён отвечал утвердительно и смотрел на его родителей, стоявших рядом на местах для почётных гостей. Глядя на отца Ча Ёнхо, который радовался появлению нового члена семьи, но в то же время выглядел смирившимся, и на мать, которая время от времени бросала недовольные взгляды, его сердце сжималось.

– Господин Мин Сэхён.

–...Да.

– Мы их хорошо обманули, и скоро всё закончится, так почему вы такой?

–...Просто, мне жаль. Мне жаль...

Ему было совестно перед этими двумя людьми, которых приходилось обманывать, и которые ничего не подозревали. Со вчерашнего дня всё было пропитано чувством вины.

После поздравительной речи последовала свадебная песня. Ча Ёнхо успокаивал Мин Сэхёна, который то и дело всхлипывал. На самом деле, он не понимал, почему тот плачет. Говорит, что плачет из-за чувства вины перед чужими родителями, но это было не то чувство, которое он мог понять. В конце концов, ему удалось остановить слёзы Мин Сэхёна, сказав, что макияж испортится.

То, как он вытирал слёзы с его ресниц и проверял, всё ли в порядке, выглядело в глазах присутствующих родственников невероятно нежно. Все, включая родителей и родственников, были обмануты, поверив, что Ча Ёнхо по уши влюбился в молодого омегу и женится по любви.

Под звуки марша они вдвоём пошли по проходу. Прозвучали фанфары и взорвались фейерверки. От облегчения, что всё наконец закончилось, Мин Сэхён туманно улыбнулся со слезами на глазах. Это был момент, когда он, мягко изогнув уголки глаз и ловя конфетти, посмотрел на Ча Ёнхо.

Ча Ёнхо, который, неизвестно с каких пор, смотрел на него, наклонил голову. Это был поцелуй, который они репетировали до самого последнего момента.

Они соприкоснулись губами, которые мягко смялись. Чмок, соприкоснувшиеся губы оставили после себя щекочущий звук и медленно отдалились. Мин Сэхён ошеломлённо посмотрел на Ча Ёнхо, и его щёки мгновенно залились румянцем от вспыхнувшего жара.

Когда банкет подошёл к концу, они проводили гостей и пришли в себя уже в люксе. За весь день из еды были только шоколад, печенье и шампанское. Голода не чувствовалось, но перед глазами всё плыло.

Мин Сэхён потёр глаза и тихо застонал.

Как только он, развалившись на диване, снял туфли, пришло осознание, что свадебная церемония благополучно завершилась. Икры, которые не болели, пока он стоял, теперь ломило. Когда он тихо выдохнул, вернулся Ча Ёнхо, который ненадолго отлучался, чтобы поговорить по телефону.

Он бесстрастным взглядом окинул небрежно брошенные на пол туфли, пиджак, перекинутый через спинку дивана, расстёгнутый жилет, а также лежащие на столе галстук-бабочку и бутоньерку.

– Вы хорошо потрудились сегодня.

–...Да, да. Вы, вы тоже, господин Ча Ёнхо.

Хотя разговор явно закончился, Мин Сэхён продолжал неподвижно сидеть на месте.

Ча Ёнхо заметил, что тот сознательно избегает входить в спальню. Вероятно, из-за того, что произошло там прошлой ночью, он предпочитал сидеть на диване в гостиной, хотя, должно быть, хотел немедленно упасть на кровать и уснуть.

– Как насчёт ужина?

– Вы, вы голодны?

– Сэхён, вы в порядке?

– Наверное, из-за нервов, пока ещё...

Мин Сэхён слегка покачал головой. Аппетита не было. Всё, что он ел урывками во время банкета, было слишком сладким, поэтому не было даже ощущения пустоты в желудке. С того момента, как они поднялись в номер, ему отчаянно хотелось только одного — помыться и лечь спать. День был слишком длинным.

– У вас красные глаза. Вы знаете?

– Наверное, от усталости...

– Давайте съедим что-нибудь лёгкое перед сном.

– На самом деле... я не хочу есть. Кажется, я с-слишком нервничал.

Казалось, если он не откажется твёрдо, Ча Ёнхо немедленно закажет еду. Мин Сэхён хотел донести свою мысль до Ча Ёнхо, не заикаясь, но у него не получилось.

– ...Вам, вам придётся есть одному. У меня правда... правда нет аппетита.

– Алкоголь?

– ...Нет. Сегодня и это тоже...

Прошлой ночью проблема тоже была в алкоголе. Мин Сэхён мысленно поклялся больше никогда в жизни не притрагиваться к спиртному и покачал головой. После того как он отверг все предложения Ча Ёнхо, атмосфера стала неловкой.

– Может, тогда прогуляемся?

– .......

– Думаю, было бы неплохо немного проветриться.

– ...Что ж, тогда, может, и правда.

Мин Сэхён был так утомлён, что не хотел и пальцем шевелить, но ему было неловко отказывать и в этом. Он не понимал, почему тот так настойчиво предлагает что-то делать вместе, но не хотел портить ему настроение очередным отказом.

– Примите душ и выходите. Одежду для вас я оставлю перед ванной.

–...У меня и обуви, обуви нет...

– И это тоже.

Ча Ёнхо посмотрел на крошечные ступни с поджатыми пальцами и улыбнулся.

Мин Сэхёну почему-то стало стыдно.

– Тогда я п-приму душ и выйду.

– Хорошо.

Его спина, когда он входил в спальню, была поникшей. Казалось, стоит его легко толкнуть, и он упадёт и крепко уснёт, но Ча Ёнхо хотелось ещё немного помучить Мин Сэхёна.

Прямо или косвенно. Услышав шум воды, Ча Ёнхо приготовил сменную одежду для Мин Сэхёна и вошёл в другую ванную, чтобы не спеша помыться.

Надевая одну за другой чистые, выстиранные вещи, оставленные перед ванной, Мин Сэхён от усталости полу прикрыл глаза. Ему казалось, что если он ещё и высушит волосы, то у него не останется сил встать со стула, поэтому он лишь слегка промокнул их полотенцем. Проходя через спальню, он бросил взгляд на кровать, которая так и манила лечь. С тоской во взгляде посмотрев на пушистое одеяло, он наконец вышел за дверь.

В гостиной, прислонившись к дивану, стоял Ча Ёнхо, который, неизвестно когда, уже успел помыться и теперь зачёсывал назад упавшие волосы. Он, похоже, был расслаблен, и в его взгляде, который, как всегда, казалось, пронизывал насквозь, появилась хоть какая-то брешь.

– Я думал, вы будете мыться дольше, а вы быстро.

– А, я подумал, что вы, наверное, ждёте.

– Пойдёмте.

Ча Ёнхо протянул руку. Мин Сэхён с неприятным чувством, будто он забыл что-то важное, вышел из номера.

Прогулочная дорожка отеля была великолепно благоустроена. Довольно просторная, с приятной атмосферой. Но она не могла прогнать наваливающуюся сонливость. Мин Сэхён, постоянно зевая, следовал за Ча Ёнхо. Каждый раз, когда налетал прохладный ветерок, его затуманенное сознание ненадолго прояснялось.

Сколько они так шли молча? Ча Ёнхо остановился у скамейки под фонарём.

– Всё ещё не голодны?

– ...Да. Не голоден, но усталость немного... прошла. Честно говоря, до того, как выйти, я просто хотел отдохнуть. Но... определённо, когда дышишь свежим воздухом, ст-становится лучше.

От довольно холодного ветра его невысохшие волосы сбились в пряди и беспорядочно развевались. Мин Сэхён растопыренными пальцами зачесал волосы назад, полностью открыв ровный лоб. Он посмотрел на Ча Ёнхо и слегка улыбнулся.

– Это хорошо.

– Вы, наверное, устали. Спасибо, что весь день... заботились обо мне.

– Это вы потрудились, Сэхён. Постоянно здороваясь с незнакомыми людьми.

– ...Я был в порядке. Все, все были так добры ко мне.

Мин Сэхён кивнул, вспоминая добрые пожелания, которые слышал каждый раз, когда здоровался с семьёй Ча Ёнхо. Мать Ча Ёнхо определённо была непростым человеком, но родственники приветствовали его радушно.

– Вот как.

– ...Да. Было хорошо. Ах, то есть, все были добры и милы... Думаю, когда приедет хён, ему понравится. Хён намного, намного умнее меня и.. более мягкий человек, так что он быстро пр-приспособится.

На самом деле, на банкете он даже забыл, что заменяет Мин Чжэёна.

Поэтому он почувствовал себя так, словно стал частью семьи Ча Ёнхо, которая его приветствовала. Он был счастлив, а когда осознал, что он самозванец, стало немного грустно. Но он старался не слишком унывать. Ведь с помощью Мин Чжэёна он тоже нашёл свою мать. Пока он пытался связать воедино скачущие мысли, внезапно вспомнился Мин Чжэён.

– А, т-точно. Я же не, не связался с хёном. Вы случайно не говорили с ним?

Ча Ёнхо, сосредоточенный на тихом голосе и выражении лица Мин Сэхёна, ответил с небольшой задержкой. Он ни разу за весь день не вспомнил об этом человеке.

– Нет, не говорил. Мы оба были заняты.

– ...Сегодня уже слишком поздно, думаю, можно, можно связаться с ним завтра.

– Так и сделайте.

На вопрос, сможет ли он пройти ещё немного, Мин Сэхён кивнул.

– Завтра хорошенько отдохните. Я заеду за вами после работы. Можете пригласить господина Мин Чжэёна в отель, если хотите.

– А, так можно?

– Делайте, как вам удобно. И ещё, моя мать — человек, который очень дорожит своим публичным имиджем.

Поздней ночью по прогулочной дорожке разносились лишь тихие шаги Ча Ёнхо и Мин Сэхёна. Мин Сэхён внимательно слушал неожиданно начатый разговор Ча Ёнхо, слегка кивая.

– Даже если сегодня она поздравляла нас с браком и, казалось, по-своему принимала вас, господин Мин Сэхён, дома её отношение может быть другим.

– ...Да?

– Не удивляйтесь слишком сильно. И не обижайтесь.

Ча Ёнхо совсем остановился и посмотрел на Мин Сэхёна. Вопреки своим словам, он мягко улыбался.

– Мои родители — не самые хорошие люди.

– .......

– Ничего особенного не случится, но, если понадобится помощь, скажите. Я не буду делать вид, что ничего не знаю. И ещё одно.

Ча Ёнхо снял свой кардиган и накинул на Мин Сэхёна, который начал понемногу дрожать от холода, и, застёгивая пуговицы, продолжил.

– Она сочтёт странным, что от вас, господин Мин Сэхён, не чувствуется феромон омеги.

–...А, тогда ч-что делать...

– Я скажу, что у нас односторонняя метка.

Мин Сэхён плотно сжал губы. На самом деле, будучи бетой, он мало что знал о феромонах альф и омег, а также вспомнил слова Мин Чжэёна о лекарстве, которое он ему когда-то дал, поэтому не мог ничего ответить.

– Феромоны запечатлённого омеги может почувствовать только тот альфа, с которым он запечатлён.

– А...

– Иначе никак не объяснить, почему феромоны не ощущаются. Если скажете, что влюбились в меня до беспамятства и запечатлели в одностороннем порядке, все поймут.

Слушая мягкие объяснения, Мин Сэхён снова кивнул. Он крепко-накрепко запоминал всё, что нужно было запомнить.

– Вам это кажется удивительным?

– ...Что?

– Похоже на то.

Ча Ёнхо едва заметно усмехнулся. Его светло-карие глаза слишком ярко блестели. Говорят, для бет запечатление звучит как сказка, и, похоже, это была правда. Хотя для Ча Ёнхо это всего лишь банальное и сентиментальное явление.

– А, простите. Я невольно...

Мин Сэхён смущённо извинился. Он несколько раз поклонился, думая, что обидел Ча Ёнхо. Прожив всю жизнь бетой, он находил поведение и особенности альф и омег таинственными и поразительными, и, видимо, это отразилось на его лице.

– Простите, я.. я не это имел в виду. Кажется, я вас обидел.

– Господин Мин Сэхён.

– ...Да?

– Всё в порядке. Не переживайте.

Тревожное, застывшее выражение лица постепенно смягчилось. Мин Сэхён издал тихий вздох. Услышав его бормотание, похожее на слова облегчения, Ча Ёнхо обернулся.

– Может, вернёмся?

– ...Да.

Мин Сэхён молча последовал за Ча Ёнхо. Возвращаясь по той же дороге, он взглянул на ночное небо, где вокруг луны образовался ореол. Наверное, будет дождь. Бесцельно размышляя о погоде, он вскоре опустил голову и устремил взгляд на спину Ча Ёнхо. Он втайне восхищался его ровной походкой и вспоминал спокойное время.

***

Закончив собираться на работу, Ча Ёнхо открыл дверь в спальню, где спал Мин Сэхён.

В тёмной комнате свет, пробивавшийся сквозь дверную щель, коснулся круглого силуэта под одеялом на кровати.

То ли время вставать ещё не пришло, то ли он так устал, но для Мин Сэхёна всё ещё была глубокая ночь. Тихо войдя, Ча Ёнхо присел на край кровати и осторожно стянул одеяло, которым тот укрылся с головой.

Открылось красивое и юное лицо, на которое упал свет. Щёки были немного красными, видимо, от жары. Он спал на боку, как ребёнок, что выглядело удивительно и непривычно. Сам того не осознавая, Ча Ёнхо протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони его белого лба, проверяя температуру.

– Господин Сэхён.

–...Мм.

– Когда проснётесь, обязательно поешьте.

Ответа на его тихое прощание не последовало. Ча Ёнхо усмехнулся и встал. Быстро выйдя из спальни, он оставил на столе записку о том, что уходит на работу, и, предполагая, что тот не станет заботиться об обеде, заказал обслуживание в номер, чтобы еду принесли вовремя.

Больше времени на промедление не было. Ча Ёнхо ещё раз взглянул на плотно закрытую дверь спальни и пересёк гостиную.

Щёлк — раздался звук открывающейся и закрывающейся двери номера. Шум от суетливых движений мужчины мгновенно исчез.

Мин Сэхён проснулся от звука дверного звонка. Едва открыв глаза, он вышел из спальни и открыл дверь. Сотрудник с тележкой, широко улыбаясь, вошёл внутрь.

– Я, я не заказывал...

– А, это еда, которую вы заказали утром. Вы просили принести её в номер к часу дня.

–...А. С-спасибо.

Всё ещё не до конца проснувшись, Мин Сэхён сел перед едой и на мгновение задумался, глядя на сэндвич, свежевыжатый сок и салат. Хотя он не чувствовал голода, живот тут же заурчал при виде еды. Ароматный запах хлеба будоражил обоняние.

Не в силах оторвать взгляд от сэндвича с расплавленным сыром, Мин Сэхён раздумывал, стоит ли позвонить Ча Ёнхо, но потом заметил в углу стола оставленную им записку.

Почерк на записке, как и сам Ча Ёнхо, был ровным и аккуратным. Записка начиналась с того, что он ушёл, не разбудив, затем следовала заботливая просьба не удивляться заказанному обслуживанию в номер и пообедать, а заканчивалась сообщением, что он приготовил одежду и просит надеть её и ждать.

Это было заботливое послание от человека, который таковым не был.

Взяв сэндвич и собираясь откусить, Мин Сэхён снова положил его и направился в спальню за телефоном. Телефон, который он оставил в сумке и совсем про него забыл, разрядился, и экран был чёрным. Он взял зарядное устройство, подключил его в розетку рядом с диваном и медленно принялся за поздний обед.

Свежевыжатый сок был кисло-сладким, а салат к нему — свежим. Сэндвич был, само собой, восхитительным. Почувствовав сытость, Мин Сэхён глубоко откинулся на спинку дивана.

Наслаждаясь непривычным спокойствием и наблюдая, как солнце медленно садится, он вдруг вспомнил о Мин Чжэёне и вздрогнул от испуга. Он думал связаться с ним, когда пошёл за телефоном, но за обедом совершенно об этом забыл.

– О, что же делать...

На включившемся после подключения зарядки телефоне были десятки пропущенных звонков и сообщений. Все они были от Мин Чжэёна. Побледневший Мин Сэхён тут же нажал кнопку вызова. Гудки не успели прозвучать и двух раз.

– А-алло?

-Ты что творишь!

– Прости, я, я вчера оставил телефон в с-сумке и не, не видел. Прости, х-хён, ты, наверное, долго жда…

-Как ты мог про меня забыть? Ты что, думал, это и вправду твоя свадьба? Чем ты был так занят! Насколько же ты был не в себе, что даже ни разу не позвонил? Как! Ты же знаешь, как я ждал... У тебя что, другие мысли появились? Ты специально это сделал? Сказал, что поможешь! И это твоя помощь? Ты издеваешься надо мной, да? Мстишь мне за то, что я оставил тебя там?

Из трубки доносились яростные крики. Дрожащий голос, неспособный сдержать волнение, передавался в полной мере.

– Э-это не так, х-хён...

-Что у вас там вообще произошло с господином Ёнхо, что он тоже на мои звонки не отвечает, а?! Вы переспали? Переспали, да? Иначе это никак не объяснить!

Услышав голос, уверенный в том, что между ними что-то произошло, Мин Сэхён крепко зажмурил глаза.

-Я отправил тебя просто заменить меня, пока я не поправлюсь, а ты решил, что и в этом тоже нужно заменить? Ты с ума сошёл?

– Н-нет. Не было. Ничего такого н-не было. Правда.

-И как мне в это верить! Как мне верить, скажи? Ты бы на моём месте поверил? Сэхён, для меня вчерашний день был адом. Моя свадьба, день, когда я должен был быть счастлив, момент, о котором я мечтал...! Ты хоть представляешь, каково это, когда тебя нет на твоём же празднике, где ты главный герой?

В конце концов, он не мог успокоить рыдающего от горя Мин Чжэёна. Мин Сэхён слушал полные обиды слова и жалобы, доносившиеся из телефона, и ждал, пока тот успокоится. После долгой тирады гнева и проклятий из трубки доносилось лишь прерывистое, тяжёлое дыхание Мин Чжэёна.

– ...Хён, ты в п-порядке?

-........

– Вчерашний п-приём затянулся дольше, чем я думал. Телефон был в сумке, я, я не видел... Я так устал, что помылся и.. сразу у-уснул. Но такого правда, правда н-не было. Честно.

-И как, мне в это верить? Я же не могу проверить.

– П-проверить...? К-как, как ты можешь проверить, чтобы п-поверить?

-Я же не могу увидеть это своими глазами? Ты можешь мне показать?

Голос, вернувшийся в трубку, был уже спокойнее, видимо, он немного успокоился. Мин Сэхён не понял, что тот просит показать, но ответил, что согласен.

-То есть я могу туда приехать?

– А, да. П-приезжай. Господин Ча Ёнхо тоже сказал, чтобы ты п-приехал, если сможешь.

-...Правда?

Услышав голос Мин Чжэёна из трубки, Мин Сэхён почувствовал, что его настроение улучшилось. Было заметно, что гнев немного утих.

– Если тебе н-неудобно ехать, может, я.. приеду?

-Нет, я приеду, подожди немного. Скоро буду.

– Д-да, б-береги себя.

Закончив разговор с Мин Чжэёном, Мин Сэхён судорожно выдохнул, затаив дыхание. В груди было тесно. Сидя с мертвенно-бледным лицом, Мин Сэхён резко вскочил. Ему показалось, что лучше помыться до прихода Мин Чжэёна.

Направляясь в ванную, он взглянул на одежду, которую приготовил Ча Ёнхо. Костюм, идеально подобранный вплоть до рубашки, даже без пристального взгляда выглядел дорогим и качественным. Он решил, что если наденет его заранее, то только помнёт, поэтому решил переодеться ближе к концу рабочего дня.

Ему хотелось предстать перед родителями Ча Ёнхо в чистом и опрятном виде. Если он произведёт хорошее впечатление, это может помочь Мин Чжэёну. Проведя ладонью по рубашке без единой складки, Мин Сэхён решительно кивнул.

Мин Сэхён быстро помылся, и не успел он высушить волосы, как раздался звонок в дверь. Прийти мог только Мин Чжэён, поэтому, кое-как вытерев мокрые волосы, он поспешил открыть. Как только дверь приоткрылась, Мин Чжэён протиснулся внутрь.

– Ты мылся? Зачем?

–...А? А, я был немытый...

– Где ты спал?

– Я? Я спал в-вон там.

Из-под маски и кепки сверкнули острые глаза. Мин Чжэён со свирепым видом схватил Мин Сэхёна и потащил в спальню. Открыв дверь, он слегка сдвинул маску и первым делом принюхался. Проверяя, не чувствуется ли феромон Ча Ёнхо.

– ...Хён?

– Точно ничего не было? Ты спал один?

– Д-да, конечно...

Мин Сэхён скрыл от Мин Чжэёна тот факт, что произошло нечто, что определённо можно было бы назвать "чем-то". Он ни за что не хотел, чтобы тот узнал.

– Н-не было.

– Ты всегда заикаешься, так что не поймёшь, от волнения это или нет.

– ...Правда, не было.

Мин Чжэён скрестил руки на груди и, с подозрением глядя на отчаянно мотавшего головой Мин Сэхёна, указал подбородком на кровать.

– Если действительно ничего не было, покажи мне своё тело. Словам я верить не могу. Я и сам не хочу тебя подозревать, но что поделать. Сколько раз я верил, когда мне говорили «нет», а потом проверял, и всё оказывалось правдой.

– Что?

– Раздевайся. Следы секса не скроешь, как ни старайся.

Мин Сэхён нахмурился от такого наглого требования. Он колебался, не понимая, зачем доходить до такого, но Мин Чжэён угрожающе приблизился.

– Почему не можешь раздеться? Есть причина, по которой нельзя?

– Н-не в этом дело... Зачем, зачем так поступать, я, я не понимаю.

– Ты же сказал, что дашь мне убедиться своими глазами. Только что ведь так и сказал. Что покажешь.

– П-показать — ты это и-имел в виду?

Мин Сэхён думал, что тот хотел осмотреть спальни, где они с Чха Ёнхо спали по отдельности. Конечно, ему не было стыдно показывать своё обнажённое тело Мин Чжэёну, но всё же это казалось ненормальным поступком.

– Думаешь, я пришёл сюда, чтобы просто осмотреться? Раздевайся. Можно я включу свет?

– Н-но всё же...

– Почему ты ведёшь себя так подозрительно? На тебе есть какие-то следы, которые мне нельзя видеть?

От его свирепого взгляда и слишком решительного тона Мин Сэхён отступил и начал двигать руками. Что Мин Чжэён сможет понять, даже если он разденется?

Когда он снял футболку и аккуратно положил её на кровать, Мин Чжэён приказал ему раздеваться дальше.

– ...Хён, почему...

– Как я пойму, посмотрев только на грудь?

Взгляд Мин Чжэёна настойчиво скользил по чистой белой груди. Бледно-розовые соски с низкой пигментацией были похожи на лепестки цветов, кем-то оброненные на белое снежное поле. Белая, до синевы, кожа и отчётливо проступающие рёбра — всё это приковывало взгляд Мин Чжэёна.

Хотя он много раз видел это тело за время их совместной жизни, сегодня оно воспринималось иначе.

Все линии тела были плавными, изогнутыми.

Гибкое и необычайно тонкое тело. То ли он не вырос как следует, потому что в детстве недоедал, но, в отличие от других известных ему бет, тело Мин Сэхёна было тоньше и красивее, чем у него, омеги.

Мин Сэхён, помедлив, расстегнул пряжку на брюках и, словно смирившись с пристальным взглядом, снял их. Сняв даже нижнее бельё и аккуратно положив его на кровать, он посмотрел на него так, будто спрашивал: «Теперь доволен?».

– Повернись.

– .......

Под белым светом ламп его прозрачно-сияющая кожа вызывала зависть. Хотелось обладать этой чистой кожей без единого шрама. От гладкой, без единой неровности, спины до талии, такой тонкой, что её можно было бы обхватить ладонью, и до единственной мясистой части — пухлых ягодиц. Это было тело, способное соблазнить даже его, омегу. К тому же, даже его гениталии были розового цвета, а их размер и форма гармонично сочетались с тонким телом.

Это разительно отличалось от его собственного, при виде которого хотелось смеяться.

Мин Чжэён, скрипнув зубами, подошёл к Мин Сэхёну. При ближайшем рассмотрении на коже не нашлось ни единого следа, оставленного ни губами, ни руками.

– Можешь встать на четвереньки?

– ...Что?

– Встань на колени и наклонись.

– ...Зачем, зачем так...

Лицо Мин Сэхёна пылало от стыда. От взгляда Мин Чжэёна, внимательно осматривающего всё его тело, по коже побежали мурашки. Он отказался, сказав, что это слишком чрезмерное требование, и Мин Чжэён тут же стянул маску. Вся щека была покрыта корками и сукровицей от того, как сильно он её расцарапал.

– Это я вчера из-за тебя так разнервничался.

– ...Что это значит...

– Ты знаешь, насколько мои симптомы чувствительны к стрессу?

Когда он раздражённо сказал, что больно даже дотронуться, Мин Сэхён растерянно опустил взгляд. Увидев, как тот колеблется, трепеща ресницами, Мин Чжэён принялся убеждать, что ему нужно только проверить. Когда это не сработало, он пригрозил, спросив, что такого в том, чтобы показать зад.

– Твоя дырка что, сотрется, если на неё кто-то посмотрит?

– ...Но всё же...

– Думаешь, мне самому хочется на это смотреть? Но как ещё проверить?

К его словам добавилось, что проверять ещё неприятнее, чем показывать, и Мин Сэхён крепко сжал губы. От поцелуя, похожего на пожирание, в потрескавшейся тонкой коже губ ощутилась острая боль.

Чувство вины растекалось, как чернила. Мин Сэхён, поставив колени на кровать, слегка нахмурился и посмотрел на Мин Чжэёна.

– К-как ты поймёшь, если п-посмотришь т-туда...?

– Увижу — пойму. Невозможно не понять.

– .......

– Будешь и дальше заставлять меня ждать? Почему ты такой упрямый? Быстрее вставай на четвереньки!

Мин Сэхён, помедлив, согнулся. Когда он опёрся о кровать, как четвероногое животное, Мин Чжэён надавил ему на спину, поправляя позу так, чтобы ягодицы оказались выше.

Мин Чжэён наклонился. Он схватил ягодицы и слегка раздвинул их, и взору открылась тайно спрятанная в глубине часть. Она была похожа на сомкнувшийся бутон бледно-розового цветка.

– Ха.

Мин Сэхён, уткнувшийся лицом в руки, вздрогнул от прикосновения, раздвинувшего его ягодицы.

Было неприятно. Настолько неприятно, что по телу постоянно пробегали мурашки.

– Хён...

– Лежи спокойно.

Мин Чжэён тихо пробормотал, осматривая плотно сомкнутые складки, куда не пролез бы и ноготь. Не было ни покраснения, ни следов многократного трения — всё было чисто. Он немного сместил взгляд. Выпуклая промежность тоже была белой.

Нигде на теле Мин Сэхёна не было найдено следов соития.

В тот момент, когда он отпустил ягодицы, сзади послышался тихий вздох. От незнакомого звука, вторгшегося в пространство, где были только они вдвоём, голова Мин Чжэёна тут же повернулась назад. Как только он понял, кто стоит в дверях, он отдёрнул руки от тела Мин Сэхёна. Растерявшись, он даже попятился назад.

– Не понимаю, что я сейчас вижу.

Мин Чжэён затаил дыхание, встретившись со взглядом, полным презрения. Мин Сэхён тоже вздрогнул от внезапного шума и выпрямился из позы на четвереньках. Он притянул сбившееся одеяло, чтобы прикрыть обнажённое тело, и повернул голову.

– Что это такое? Объясните.

– То есть... это, то есть...

– Вы что, проверяли дырку, боясь, что я переспал с вашим братом?

Пока Мин Чжэён не мог ответить и мямлил, Чха Ёнхо усмехнулся.

– Неужели это правда. И что, нашли что-нибудь?

– .......?

– Давайте выйдем. Мне кажется, это не тот разговор, который стоит вести здесь.

Взгляд Чха Ёнхо упал на дрожащего Мин Сэхёна с обнажёнными белыми плечами. Почему он так послушно разделся и даже показал свой зад? Неужели он настолько глуп? Или такие, как он, не чувствуют стыда, показывая свой зад?

Какой бы ни была причина, это было отвратительное и неприятное зрелище.

Чха Ёнхо повернулся, словно не желая больше находиться в одном пространстве, и первым вышел из спальни. Мин Чжэён поспешно последовал за ним. Он натянул сползшую маску и протянул руку, чтобы остановить его, но, увидев своё уродливое отражение, быстро спрятал руку.

Щёлк — дверь спальни закрылась. Оставшись один, Мин Сэхён захотел просто исчезнуть от того, что именно Чха Ёнхо увидел его в таком виде. Нужно было лучше прислушиваться, нет ли других звуков. Надо было решительнее отказать Мин Чжэёну.

– Ха...

Тот факт, что сожалениями сейчас ничего не изменишь, делал Мин Сэхёна беспомощным. Он откинул одеяло, которым прикрывался, и направился прямо в ванную.

Достав одежду, которую Чха Ёнхо приготовил для него, он оделся, постоял мгновение в оцепенении, а затем повернулся.

Хотя Мин Чжэён, должно быть, всё объяснил, нужно было заранее продумать, что сказать, если его спросят, зачем он это сделал. Но никакие объяснения не могли оправдать позу, в которой его застал Чха Ёнхо.

Мин Сэхён несколько раз с трудом сдержался, чтобы не сесть на пол. Нельзя же вечно стоять перед зеркалом, поправляя уже приведённую в порядок одежду, нужно выходить. Подумав об этом раз пять, он наконец сдвинулся с места.

Холодная рука взялась за дверную ручку. Нужно было открыть, но он не мог заставить себя нажать на неё и просто прислонился лбом к двери.

– Фух...

Вздох стал глубже. Он колебался, и снова колебался, не зная, сколько прошло времени, и когда он наконец открыл дверь и вышел, Мин Чжэёна уже не было. Чха Ёнхо повернул голову на звук его шагов. На его холодном лице всё ещё застыло нестираемое отвращение.

– Может, и нам пора идти?

– Х-хён…

– Ушёл. Что, вам есть ещё что показать?

Ча Ёнхо, который не садился на диван, а стоял, прислонившись к спинке, устало потёр глаза. Затем он посмотрел на Мин Сэхёна и, словно желая что-то сказать, приоткрыл рот, но тут же снова плотно его сжал.

– Пойдёмте.

– ...П-простите. За этот, этот странный вид...

– Так вы осознавали.

– Хён, он... он волновался.

На это тихое объяснение, произнесённое с тыльной стороной ладони у рта, Ча Ёнхо нахмурил брови.

– Кажется, он сильно волновался. В-всё-таки... естественно, и-иначе и б-быть не могло...

– Мне нужно слушать это дальше?

– А... Простите.

– Хватит извиняться, может, уже пойдём? Мне жаль времени, которое я должен тратить на подобные колебания.

Мин Сэхён отказался от дальнейших разговоров, видя скорее измученное, чем холодное выражение лица. Когда он кивнул, Ча Ёнхо протянул руку. Выражение лица Мин Сэхёна, стоявшего рядом с ним, было мрачным, словно его вели на бойню.

Даже когда они вышли из комнаты, сели в лифт и Мин Сэхён оказался на пассажирском сиденье машины, которую вёл Ча Ёнхо, его напряжённое лицо не расслабилось.

Ча Ёнхо, глядя вперёд, прокручивал в голове увиденную ранее сцену. Несмотря на отвратительное чувство, тело Мин Сэхёна отчётливо стояло перед глазами.

До головокружения непристойная поза. Невинное лицо, которое обернулось с покрасневшими глазами.

Позу, которую принял Мин Сэхён, он видел бесчисленное множество раз и сам ею наслаждался, но сейчас чувствовал себя виноватым, словно подсмотрел за чем-то запретным. С другой стороны, ему хотелось увидеть, как Мин Сэхён принимает эту позу прямо перед ним, для него.

– Вы, вы устали, наверное.

– Немного.

– ...Обед, был о-очень вкусный. Спасибо.

– Да, очень интересно.

Голос звучал так, будто ему было совершенно всё равно. Мин Сэхён размышлял, чтобы ещё сказать, а Ча Ёнхо всю дорогу не мог выбросить из головы образ обнажённого Мин Сэхёна, поэтому нормальный разговор у них больше не клеился.

***

В молчании они прибыли в дом семьи Ча Ёнхо. Приехав, он не сразу вышел, а пристально посмотрел на Мин Сэхёна и тяжело вздохнул.

– Вы в порядке?

– А? Что-о, что именно... А, я нервничаю. Всё-таки встреча с вашими родителями. Поэтому я, я дрожу.

– Я не об этом. О том, как Мин Чжэён ведёт себя.

– А, хён же не специально так делает...

Мин Сэхён, словно опасаясь, украдкой взглянул на Ча Ёнхо и замялся. Хотя сегодняшнее поведение хёна было и для него труднопонимаемым, но если посмотреть с другой стороны...

– Вы всегда исполняете всё, что он хочет?

– Что он... хочет?

– В такой ситуации, как раньше, следовало бы разозлиться, а вы ведёте себя слишком покорно.

В машине раздавался лишь тихий и спокойный голос. Мин Сэхён только кивал и слушал, а Ча Ёнхо продолжал говорить тихо, словно наставляя ребёнка.

– Мне некомфортно, что господин Мин Чжэён так с вами обращается, господин Сэхён.

– .......

– Я не понимаю, тот ли это человек, которого я знал, и почему он так изменился. Мне даже начинает казаться, что правильнее было бы вообще не жениться, и я сожалею о нынешней ситуации.

– ...Что?

При словах о сожалении глаза Мин Сэхёна широко раскрылись. Его рука, лежавшая на бедре, словно от удивления, потянулась и схватила Ча Ёнхо. Встретив тёплое прикосновение и взгляд, в котором не было ни тени сомнения или подозрения, Ча Ёнхо улыбнулся и с досадой опустил глаза.

– Кажется, я слишком легкомысленно к этому отнёсся. Это проблема между мной и господином Мин Чжэёном, а страдает почему-то господин Сэхён. Конечно, у вас были добрые намерения помочь.

– Я, я в порядке. Так что вам не нужно так, думать. П-правда.

– Обязательно наступит момент, когда и вы, господин Сэхён, не сможете больше терпеть. Разве можно оставаться в порядке, если то, что началось как услуга, станет бременем?

– Правда, в-в порядке. Вам не нужно обо мне бе-еспокоиться. Я.. справлюсь...

Мин Сэхён воспринял его слова как намерение немедленно расстаться с Мин Чжэёном. Хотя Мин Сэхён и не был участником этих отношений, он почувствовал себя так, словно это ему объявили о разрыве. Сердце ушло в пятки.

– Этого не случится, но, если я или господин Мин Чжэён потребуем чего-то большего, вы сможете это выполнить?

–...А? Что, что именно, я не, не знаю, но если это в моих силах, то да.

– Должна же быть причина. Вы ведь даже не родные братья.

– ...Матери, брат помогает. С-скоро я смогу с ней встретиться. Брат... сказал, что поговорит. Так что я, правда, в порядке. Правда.

Услышав почти умоляющий тон, Ча Ёнхо поднял голову и встретился взглядом с Мин Сэхёном.

– Даже если случится то же, что и в тот день, вы будете в порядке?

Мин Сэхён сразу понял, о каком дне говорил Ча Ёнхо.

Накрыв своей рукой руку Мин Сэхёна, державшую его за воротник, он потянул её на себя, словно торопя с ответом.

– Это, такое...

– Хватит, пойдёмте.

Ча Ёнхо отпустил руку Мин Сэхёна, прежде чем услышать отказ. Теперь он был уверен, что Мин Чжэён манипулирует Мин Сэхёном, держа в заложниках его семью. Насколько же наивным и глупым нужно быть, чтобы поверить в это.

Скоро сможет встретиться с матерью, как же.

Придя на работу, Ча Ёнхо первым делом просмотрел некоторые данные, касающиеся Мин Сэхёна. Как и ожидалось, Мин Сэхён вёл однообразную и убогую жизнь. Ничего необычного, ничего особенного.

Быстро пролистав информацию о том, где и сколько работал Мин Сэхён, он проверил сведения о его биологических родителях. Пара, родившая и бросившая Мин Сэхёна в раннем возрасте, не выдержав тягот жизни, покончила с собой в съёмной комнатушке.

Вряд ли Мин Чжэён не знал того, что было известно даже ему. Ему стало жаль Мин Сэхёна, который рано или поздно узнает правду. И всё же, мысль о том, чтобы рассказать ему, не возникала, что, возможно, означало, что он и сам, прикрываясь Мин Чжэёном, хотел манипулировать Мин Сэхёном.

– Господин Ча, Ча Ёнхо...?

– Всё в порядке. Просто задумался о другом.

– А, хорошо, если вы в порядке.

Мин Сэхён, совершенно не подозревая ни о мыслях Ча Ёнхо, ни о том, что Мин Чжэён его обманывает, с напряжённым лицом вышел из машины. Довольно привычно взяв Ча Ёнхо за руку, он остановился перед высокими и, казалось, прочными воротами.

Ча Ёнхо, обняв Мин Сэхёна за плечи, который, казалось, от напряжения сглотнул слюну, выпустил свои феромоны. Мин Сэхён, ничего не почувствовавший, лишь недоумённо моргал.

– Звонок, мне нажать?

На этот наивный вопрос, заданный с невинным лицом, Ча Ёнхо тихо рассмеялся.

– Это был феромоновый душ.

– ...А-а. Понятно.

– Все должны знать, насколько страстная у нас была ночь.

Сказав, что теперь всё, Ча Ёнхо наклонил голову ещё ниже.

Он приблизил нос к шее Мин Сэхёна и втянул воздух, словно проверяя.

К его характерному мягкому запаху тела примешалось столько феромонов, что стоило лишь немного пошевелиться, как от него начинало пахнуть Ча Ёнхо.

– Готово.

– ...А, да, спасибо.

– Чувствуйте себя неловко. Так вы не совершите ошибок.

– Да, да. Так и сделаю.

Мин Сэхён был уверен, что и без замечания Ча Ёнхо он бы никогда не смог чувствовать себя в его доме комфортно.

– Пойдёмте.

Длинная рука протянулась вперёд Мин Сэхёна. Когда он нажал на звонок, тяжёлые железные ворота открылись без проверки, кто пришёл. Они плечом к плечу поднялись по лестнице, ведущей от ворот во двор. Ча Ёнхо подстроился под не быстрый и не медленный шаг Мин Сэхёна.

Когда перед ними открылся сад, глаза Мин Сэхёна широко распахнулись. Он засомневался, можно ли называть это место скромным словом «сад» — настолько оно было огромным. Оно было обставлено роскошнее, чем сады богатых семей из дорам, которые он иногда видел по телевизору. Было удивительно, что за высоким забором может скрываться такое обширное пространство.

Сад был ослепительно украшен, словно для садовой вечеринки. Звучала приятная классическая музыка, а тёплые лампочки, подходящие для тёмной ночи, освещали всё вокруг.

– О, вы пришли.

– Что это всё?

– Как можно просто так пропустить приход нового человека в дом. Обидно же. Не так ли?

– Спасибо. Можете говорить со мной, неофициально.

Мать Ча Ёнхо, Со Хэджу, изысканно улыбнулась. В вечернем платье, с плотной шалью на плечах, она повернулась и встретилась взглядом с Мин Сэхёном.

– Тогда так и сделаю? Свадьба была, теперь ты член нашей семьи. Чтобы проверить, насколько ты воспитан и чему тебя нужно учить, этот способ — самый лучший, не так ли?

Хоть это и был классический метод, Со Хэджу верила, что по манерам за столом можно понять, как человек жил. Что может быть надёжнее? От порядка использования столовых приборов до того, как человек кладёт еду в рот и жуёт — всё можно проверить за один раз, как это удобно.

Ча Ёнхо, цокнув языком на поведение Со Хэджу, притянул Мин Сэхёна за плечо. Словно заранее пресекая любую возможность того, что его мать схватит и утащит его.

– Пойдём, отец ждёт. Господин Чжэён, вы тоже садитесь.

Со Хэджу повела их двоих за собой. Когда они подошли к длинному столу, накрытому посреди сада, отец Ча Ёнхо, который ждал их, встал со своего места.

– Пришли. Добро пожаловать. Немного шумно, да? Жена любит такое. Так что, господин Чжэён, прошу вас отнестись с пониманием.

– Нет, что вы, правда, всё в порядке. Спасибо за заботу.

Мин Сэхён едва не запнулся на середине фразы, но сумел гладко выразить благодарность. Отец Ча Ёнхо, Ча Сынпё, с доброй улыбкой сел первым. Со Хэджу торопила всех садиться.

Ча Ёнхо раздражённо спросил, что они все тут делают, но его родители, лишь на мгновение замешкавшись, больше не обращали на это внимания. На стол одно за другим ставили блюда. Увидев вилки, ножи и ложки, Мин Сэхён растерялся, и Ча Ёнхо склонил голову.

– Приборы слева нужно использовать по одному, начиная с крайнего левого. То же самое и с приборами справа, начинайте с крайнего правого. Те, что над тарелкой, для десерта, так что не трогайте их. Если не уверены, смотрите на меня и повторяйте.

– ...Да.

– Похоже, моя мать хочет унизить господина Мин Сэхёна.

Мин Сэхён сглотнул сухой комок в горле от улыбки, которая естественно появилась на лице Ча Ёнхо, когда он шептал эти слова. Элегантная атмосфера, мягкая речь и красота, не соответствующая её среднему возрасту, гармонично сочетались в ней. Сидя напротив, она улыбалась каждый раз, когда их взгляды с Мин Сэхёном встречались.

Не успев дать более подробных объяснений, Ча Ёнхо выпрямился. Мин Сэхён почувствовал, как постепенно нараставшая тревога быстро поглощает его. Руки, лежавшие на бёдрах, мелко дрожали.

***

Он и не заметил, как пролетело время. Когда он пришёл в себя, ужин уже закончился. Родители Ча Ёнхо, видимо, ушли раньше, места напротив были пусты, и только Ча Ёнхо оставался рядом.

– Вы в порядке?

– ...А, да. Да. В п-порядке.

– Вы хорошо справились.

– ...Простите. Я, я...

Он не только почти ничего не съел, но и, не зная порядка использования столовых приборов, несколько раз ошибся и получил замечания. Со Хэджу с улыбкой поправляла Мин Сэхёна, и в процессе он так разнервничался, что начал заикаться. Красивое улыбающееся лицо треснуло, как маска.

– Она подумает, что это от волнения. Это не было чем-то раздражающим.

– .......

– В будущем просто не делайте таких ошибок. Лучше быть внимательнее.

– ...Да, простите.

Увидев людей, стоявших поодаль и не решавшихся убирать со стола из-за того, что они всё ещё сидели, Ча Ёнхо медленно встал. Затем он протянул руку Мин Сэхёну. Мин Сэхён, подавленно опустивший голову, осторожно взял протянутую ему руку.

– Пойдёмте внутрь?

– ...Да.

– Не принимайте близко к сердцу. Я же говорил вам, насколько злой человек моя мать.

Ча Ёнхо утешал его, пока они шли рядом. На самом деле, тон был скорее холодным, чем утешающим, но Мин Сэхён постоянно кивал. Раньше он не успел толком осмотреться, но в одном углу сада был искусственный пруд. Журчание воды, стекающей по вращающемуся водяному колесу, неожиданно принесло успокоение.

– А, это отцу нравится. Мать была категорически против, но его построили из-за отца.

– Там правда... есть рыба?

– Есть. Наверное, там парчовые карпы, золотые рыбки и тому подобное.

Мин Сэхён кивнул на его равнодушный тон. Заметив, что ему, похоже, лень говорить дальше, Мин Сэхён замолчал. Он тихо следовал за ним. Перед входной дверью Ча Ёнхо на мгновение обернулся.

– Нам придётся делить одну спальню, так что потерпите, даже если будет неудобно.

– ...А, да. Да, всё в порядке. Я, я хорошо сплю на полу.

Услышав ответ Мин Сэхёна, Ча Ёнхо слегка нахмурился.

Он хотел было спросить, что это значит, но промолчал.

– Этого не будет.

– ...Что?

– Заходим.

Прежде чем он успел переспросить, чего именно не будет, входная дверь открылась. Дом, в который он вошёл вместе с Ча Ёнхо, выглядел так, будто сошёл со страниц журнала по интерьеру. Пол, стены, освещение, мебель, картины, керамика. Свежий аромат живых цветов, расставленных повсюду, смешивался с мягким и приятным запахом, который сладко ощущался при каждом вдохе.

Мин Сэхён, чувствуя себя незваным гостем в чужом доме, следовал вплотную за Ча Ёнхо. Казалось, будто он попал туда, куда ему не следовало. Не смея даже подумать о том, чтобы оглядеться, он уставился на его пятки. Они прошли по длинному коридору и пересекли гостиную. Затем сразу же поднялись по винтовой лестнице. Ча Ёнхо двигался уверенно, как будто находился в знакомом месте. Пройдя через гостиную, оформленную в молочно-белых тонах, он открыл дверь справа.

– Вот здесь.

– ...Да.

Ча Ёнхо не проявил особого интереса к тому, что его бывшая комната была обновлена. Пространство, оформленное в белых тонах для создания атмосферы для новобрачных, производило лишь приторное впечатление.

Кровать, чайный столик, диван и книжный шкаф. Пространство, обставленное лишь самой необходимой мебелью, не выглядело пустым, несмотря на свою простоту.

– Осмотритесь потом не спеша. Лучше будет ознакомиться с планировкой.

– А, да. Так и сделаю.

– Хотите помыться первым? Или мне пойти?

– ...Мо-можете идти первым.

Ча Ёнхо пристально посмотрел на застывшего, как истукан, Мин Сэхёна и молча двинулся с места.

Он зашёл в гардеробную и взял сменную одежду. Ослабив душивший его галстук, он тяжело вздохнул. Он слегка надавил на веки, а затем, словно находя ситуацию забавной, усмехнулся и вошёл в ванную.

Оставшись один посреди спальни, Мин Сэхён с трудом пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Он знал, что им придётся делить одну спальню, и был готов ко всему, но, когда дошло до дела, ему стало неловко и не по себе. Всё равно они будут вместе только ночью, и если считать по времени, то это всего несколько часов, но всё же...

– Ха...

В тот момент, когда он, потирая покрасневшие щёки, вздохнул, раздался стук. Тук-тук.

– ...Да, да!

– Можно мне ненадолго войти?

– ...А, можете входить.

Мин Сэхён, стоявший столбом, быстро подошёл и открыл дверь. Со Хэджу вошла с ласковой улыбкой и медленно оглядела спальню.

– Как тебе?

– ...Что?

– Нравится ли тебе, спрашиваю. Мы сделали новый ремонт.

– А, да. Очень красиво и.. хорошо. Спасибо.

Она кивнула с таким видом, будто так и знала. Спальня и гостиная в тёплых тонах, и даже кабинет её сына — всё было оформлено по её вкусу. Она очень гордилась своим тонким чутьём, поэтому её вид был полон самодовольства.

– А, вот ещё. И это.

Со Хэджу, махнув рукой, словно ругая себя за забывчивость, протянула чашку, которую принесла с собой. Резко пахнуло горькими травами. Чёрная жидкость до краёв наполняла стеклянный стакан и плескалась.

– Это лекарство, чтобы согреть тело. Я слышала от нашего Ёнхо, что у тебя рецессивный фенотип?

– ...Да, верно.

– Ребёнок легче зачинается, когда тело в тепле, а жизнь спокойна. Давай, пей. Выпей всё, и не обращай на нас внимания, чувствуй себя как дома.

Мин Сэхён машинально взял чашку. Судя по её виду, она не собиралась уходить, пока не убедится, что он всё выпил. Она ещё раз сказала ему пить скорее. Мин Сэхён посмотрел на чашку с отвратительным запахом и смущённо прикусил губу.

– Что такое? Думаешь, я даю тебе что-то, что нельзя пить? Я же всё это для тебя принесла. Ну так отдай. Если не можешь пить, так и скажи, чего так тянешь?

– Н-нет, матушка. Всё не так. Спасибо. Я с благодарностью выпью.

После гневного выпада Со Хэджу, Мин Сэхён поклонился и поднёс чашку ко рту. Как только он наклонил её, чёрная жидкость хлынула в рот. Она была не горячей и не холодной, а чуть тёплой. Возможно, поэтому вкус ощущался ещё сильнее. Как описать этот горький, терпкий и неприятный вкус? Не смея скривиться перед ней, Мин Сэхён до конца контролировал выражение лица и, как только опустошил чашку, прикрыл рот рукой.

– Вот так. Говорят, нужно пить регулярно. Надеюсь, лекарство подействует. Тогда и родишь доминантного. А теперь отдыхай.

– Спокойной ночи.

В ответ на прощание Мин Сэхёна Со Хэджу похлопала его по тонкому плечу и повернулась. Выходя из спальни супругов, она подумала, что лицо Мин Сэхёна, по крайней мере, было опрятным и приятным на вид, так что если у них с Ча Ёнхо родится ребёнок, с внешностью проблем не будет.

– Было бы идеально, если бы они зачали ребёнка в медовый месяц, так почему они говорят, что не поедут?

Она осторожно спускалась по лестнице, цокая языком от разочарования. Мужчине, да ещё и рецессивному омеге, забеременеть было трудно, но это же медовый месяц, а её сын — доминантный альфа, так что она надеялась, что если они постараются, то скоро смогут завести ребёнка.

– Тогда бы они смогли родить ещё одного или двух. Интересно, получится ли.

Омега, уступающий во всех отношениях, был далеко не идеальной парой для её сына, доминантного альфы, но что поделаешь, если они нравятся друг другу. Со Хэджу была человеком, который умел быстро сдаваться, когда что-то казалось невозможным или неубедительным.

***

В ожидании Ча Ёнхо, Мин Сэхён прикрыл рот рукой, сдерживая подступающую горечь. Он вышел на балкон, открыл дверь и жадно вдохнул холодный воздух. Хотелось избавиться от горького привкуса во рту, почистив зубы или выпив холодной воды, но он боялся выйти из комнаты.

– Ху-у, ху. Ха-а...!

Его тошнило от выпитого лекарства. И без того казалось, что вся съеденная еда комом стоит в горле, а теперь тошнота только усилилась. Он сидел на корточках, постукивая себя по груди. В этот момент он услышал за спиной чьи-то шаги и, обернувшись, увидел приближающегося Ча Ёнхо, который вытирал мокрые волосы.

Ча Ёнхо с недоумением посмотрел на Мин Сэхёна, который сидел на корточках на балконе, держась за перила. Его лицо выглядело хуже, чем несколько минут назад. Оно определённо не было таким бледным, а сейчас стало белым, как воск. Заметив его взгляд, Мин Сэхён, чьё лицо исказилось, встал.

– Кажется, поднималась мама, ничего не случилось?

– Нет, она ничего особенного не сказала.

– Что именно?

– Что?

Ча Ёнхо на мгновение наклонил голову и принюхался ко рту Мин Сэхёна, словно проверяя запах.

– Похоже, вы что-то выпили.

– А. Это... она сказала, что это лекарство, которое согревает тело. Чтобы ребёнок поскорее появился, тело должно быть в тепле, а жизнь — комфортной...

Ча Ёнхо кивнул, слушая неторопливое объяснение Мин Сэхёна. Каждый раз, когда тот говорил, в воздухе разносился горьковатый запах лекарственных трав. Странно, но запах, исходивший от Мин Сэхёна, не казался отталкивающим. Наоборот, он подумал, что даже горьковатый аромат был приятен, раз уж он исходил от него.

– Но почему вы были на улице? А если бы простудились?

– Во рту очень горько. Хотелось пить, но выходить было как-то... Вот и… Вкус не проходит. Подумал, может, если подышать хо-холодным воздухом, станет лу-лучше.

Голос, потерявший уверенность, становился всё тише. Мин Сэхён, заметив его взгляд, неловко улыбнулся. Облизнув сухие губы языком, он отвёл взгляд от пристального взора Ча Ёнхо и пошевелился.

– Я тоже пойду умоюсь. За сегодня во многом... прошу прощения. С завтрашнего дня я соберусь и буду ста-стараться.

Он собирался пройти мимо, но Ча Ёнхо схватил его за руку. Казалось, больше не о чем было говорить, да и у Мин Сэхёна не было ничего, что он хотел бы добавить.

Вопросительный взгляд устремился на Ча Ёнхо.

– ...В чём дело?

Если бы его спросили, зачем он его остановил, то... Пожалуй, особой причины не было. Ча Ёнхо и сам был сбит с толку собственным поступком, которому не мог найти объяснения.

– Идёмте за мной.

Чтобы найти предлог для своего действия, Ча Ёнхо вывел Мин Сэхёна из комнаты. Он подошёл к холодильнику, стоявшему в углу гостиной, и достал бутылку воды.

– Вы редко поднимаетесь наверх, так что чувствуйте себя как дома. Вы же не настолько беспомощны, чтобы даже воды себе не налить.

– Спасибо. Да, я.. так и сделаю.

– Вторым этажом можете пользоваться, как хотите, но первым — нет. Я знаю, что по вашему характеру вы не станете самовольно открывать двери и входить, но говорю, чтобы вы были в курсе. Не обижайтесь.

– Да, конечно, я не, не обижаюсь. Буду осторожен. Я всегда буду ос-осторожен.

Принимая бутылку воды, которую ему протянули с уже открытой крышкой, Мин Сэхён не забыл поблагодарить. От удивления горечь во рту больше не чувствовалась, но он промочил горло водой и неловко стоял. Можно ли теперь идти мыться? Хоть он и проспал допоздна, Мин Чжэён, Ча Ёнхо и его родители — все они заставили Мин Сэхёна нервничать, и он устал. Было ощущение, будто на всё тело давит каменная глыба.

– ...Можно мне уже идти? –  в конце концов не выдержав, спросил Мин Сэхён. Ожидая ответа Ча Ёнхо, он с трудом сдержал подступающий зевок и мотнул головой.

– Хорошо. Пойдёмте в гардеробную.

– .......

– Я покажу, какая часть гардеробной ваша.

Следуя за Ча Ёнхо, который сам вызвался на это хлопотное дело, он, честно говоря, подумал, что было бы лучше, если бы тот показал ему всё в другой день, а не сегодня. Мин Сэхён, потирая уставшие глаза, остановился посреди П-образной гардеробной.

– Правая сторона моя, левая — ваша, Сэхён.

– ...А.

– Одежда будет сама пополняться и убираться со сменой сезона. Не нужно об этом беспокоиться. И покупать ничего не надо. Откройте и посмотрите, что где лежит.

– Хорошо.

Услышав уставший, севший голос, Ча Ёнхо закрыл рот, собираясь что-то ещё объяснить.

Сказав, чтобы тот шёл мыться, он вышел из гардеробной. Мин Сэхён, чувствуя, как сознание всё больше затуманивается, несколько раз открыл шкафчики в поисках нижнего белья и сменной одежды. Он хотел выбрать удобную футболку и штаны, но, обнаружив несколько комплектов пижам, взял тот, что лежал сверху.

Зевота накатывала одна за другой. Он подумал, что после горячего душа не останется сил даже пальцем пошевелить.

Войдя в ванную, Мин Сэхён быстро ополоснулся под горячей водой. Даже после чистки зубов ему казалось, что во рту остался запах лекарств, поэтому он почистил зубы ещё раз и выключил воду. Ванная комната наполнилась паром. Отжав воду с волос, он встал перед зеркалом, но ничего не увидел и, оцепенев, вытер мокрое тело. Казалось, стоит только где-нибудь прилечь, и он тут же проспит до самого утра.

Аккуратно застегнув пуговицы пижамы, он вышел из ванной, взъерошивая волосы.

Сил взять в руки фен уже не осталось.

Ча Ёнхо, полулежавший на кровати, при виде Мин Сэхёна выпрямился.

Тот помылся быстрее, чем он думал. Он ожидал, что это займёт больше времени.

– А, вы ещё не спите?

– Да. Мне показалось, что вы скоро выйдете.

– ...Надо было, наверное, помыться ещё быстрее.

– В следующий раз попробуйте ускориться.

От серьёзного тона Мин Сэхён, не поняв, что это шутка, с важным видом ответил, что так и сделает. Только после того, как Ча Ёнхо тихо рассмеялся, он понял, что тот пошутил.

– Может, ляжем спать? Волосы, можно не сушить.

– Да, я немного... устал. Я посплю на диване. Я ра-раньше видел, там вроде есть плед. И подушки тоже, так что спите спокойно.

При словах Мин Сэхёна, Ча Ёнхо нахмурился. Ему хотелось убедиться, что он правильно расслышал.

– Сэхён.

– Я, я правда могу спать где угодно. Так что не беспокойтесь.

– А, раз так, то вы гость, и вам положено спать на кровати. Я посплю на диване, так что спите спокойно.

– ...Что?

Ча Ёнхо встал с кровати. Он добавил, что, как и сказал Мин Сэхён, на диване есть плед и подушки, так что ему ничего не нужно брать и руки свободны. Он мягко улыбался, но Мин Сэхён понял, что эта улыбка не от искренней радости.

– Спокойной ночи.

– Но, я...!

– Нет, если уж кому-то из нас спать на диване, то это должен быть я. Разве не так? Спокойной ночи. А если ещё и сны хорошие приснятся, то вообще замечательно.

Притянув к себе Мин Сэхёна, стоявшего у кровати с недовольным лицом, и усадив его, Ча Ёнхо без сожаления отвернулся. Не успел он и до трёх сосчитать, как Мин Сэхён протянул руку. И осторожно схватил его за запястье. Ча Ёнхо обернулся с видом, будто делает одолжение, и лишь слегка приподнял бровь. Мин Сэхён, поколебавшись, наконец произнёс:

– ...Простите. Если вам не будет неудобно, мо-можно мы ляжем вместе?

– Можно и так, почему бы и нет.

Ча Ёнхо не раздумывал ни секунды. Он очень устал и не хотел больше вести бессмысленные споры из-за такой мелочи.

– С какой стороны вам удобнее спать?

– ...Мне всё равно, с любой.

– Мне удобно справа. Имейте в виду.

– Справа... да.

Мин Сэхён тихо вздохнул. Справа — это там, где он сейчас сидел, поэтому он встал, чтобы перейти на другую сторону. Ча Ёнхо, неверно истолковав его движение, раздражённо схватил Мин Сэхёна. От его резкого взгляда Мин Сэхён вздрогнул.

– Куда вы опять?

– Что? А, я просто туда, налево хотел... Вы же здесь, здесь собирались спать, ра-разве нет?

Палец, который он нерешительно протянул, указывал на то место, где только что собирался лечь Ча Ёнхо. Тот не ответил и отпустил руку Мин Сэхёна.

Мин Сэхён, потирая запястье, на котором осталась ноющая боль, обошёл кровать.

Глядя на Ча Ёнхо, который не ложился и не садился, он смущённо улыбнулся, откинул одеяло и лёг первым. Он подумал, что хорошо хоть кровать широкая.

Выражение лица Ча Ёнхо оставалось суровым. Он довольно долго смотрел на то место, где лежал Мин Сэхён, а затем лёг рядом. Услышав, как Мин Сэхён тихо пробормотал, что не выключил свет, он нажал на пульт, лежавший на тумбочке, и погасил всё освещение в спальне.

– ...Ух ты. У-удивительно. Тогда, спокойной ночи.

Конец фразы, произнесённой на прощание, слегка дрогнул. Спальня, залитая лунным светом, не была тёмной, несмотря на выключенный свет. Мин Сэхён сглотнул слюну, вспоминая прошедший день, который заканчивался в незнакомом месте. Всё, что его окружало, было реальностью, но казалось нереальным.

Он действительно вышел замуж. И сделал это вместо Мин Чжэёна.

Как долго это придётся продолжать? Улучшится ли состояние хёна? Сможет ли он продержаться, не будучи никем раскрытым, до тех пор, пока не вернётся хозяин этого места?

Сумбурные мысли, словно пролитый стакан воды, заполнили голову. Казалось, стоит только коснуться головой подушки, и он тут же уснёт, но, видимо, от переутомления, заснуть сразу не получалось. Тихо вздохнув, Мин Сэхён повернулся на бок. Посмотрев на ночной пейзаж, заполнивший окно, словно картина, он наконец закрыл глаза.

***

Когда он засыпал, они точно не были так близко. Между ним и Ча Ёнхо было достаточно места, чтобы мог лечь ещё один человек, а сейчас...Мин Сэхён, оказавшись в объятиях Ча Ёнхо, которые словно заточили его, растерянно задрожал веками.

Он хотел тихонько выбраться, не разбудив его, но это было нелегко. Даже дышать естественно не получалось. С того момента, как Мин Сэхён проснулся и осознал, кого он обнимает и кто обнимает его, он застыл в напряжении. Судя по тому, что вокруг было тихо и сумрачно, рассвет ещё не наступил... Это просто сводило с ума.

Как так получилось? Он пытался естественно высвободиться из его объятий, будто во сне, но это было нелегко. Чем больше он пытался выбраться, тем сильнее становилась хватка.

– Господин Ча Ёнхо, вы, не, не отпустите меня...

Из-за того, что рот был прикрыт, голос прозвучал глухо. От этого умоляющего тона Ча Ёнхо, казалось, слегка очнулся ото сна. А. Ча Ёнхо издал горловой звук. Мин Сэхён, услышав этот звук над своей головой, с облегчением подумал, что тот сейчас ослабит хватку.

– Спите дальше.

Сонный, низкий и хриплый голос нарушил тишину. Ча Ёнхо медленно погладил Мин Сэхёна по спине и, крепко прижав к себе, придвинулся ближе. Да, во сне такое вполне могло случиться. Мин Сэхён старался понять всю ситуацию.

Только одно. Было трудно выносить твёрдое ощущение, которое упиралось ему в низ живота. Сколько бы он ни повторял себе, что это ничего не значит, что это просто признак здоровой физической активности, он всё равно смущался.

Даже когда он понемногу отодвигал бёдра назад, Ча Ёнхо, словно зная, каждый раз, когда он отдалялся, опускал руку ему на поясницу и притягивал обратно. Начало закрадываться подозрение, что он, возможно, уже проснулся, но его дыхание было слишком ровным.

Мин Сэхён закрыл глаза и попытался уснуть. Говорили, что даже если не спишь, простое пребывание с закрытыми глазами может дать эффект сна, так что, возможно, усталость немного спадёт. С такими мыслями Мин Сэхён снова погрузился в дрёму.

Ча Ёнхо открыл глаза в тот момент, когда постепенно расслаблявшееся тело устроилось в его объятиях, словно созданное для них. Он проснулся уже давно. Точнее, с того самого момента, как проснулся Мин Сэхён. Он медленно ослабил руки, которые, словно змея, обвивали его тонкое тело.

Создав небольшой зазор, он пристально посмотрел на лицо Мин Сэхёна, который так отчаянно пытался выбраться. Немного опухло? Щёки были пухлее, чем вчера. У него была привычка спать на животе, возможно, из-за этого, предположил он.

Прошлой ночью Мин Сэхён долго не мог уснуть и ворочался больше часа.

Он лежал на спине, потом поворачивался на бок, потом на живот, и, сменив позу несколько раз, вторгся на его половину кровати и прижался в поисках тепла.

Так что начал это не он, а Мин Сэхён. Честно говоря, он воспринял это как некий сигнал с сексуальным подтекстом. Он подумал, не предлагает ли тот провести первую брачную ночь, и в какой-то степени был не против.

Но когда он включил ночник и посмотрел на Мин Сэхёна, то понял, что это не так. Увидев, что тот крепко спит со спокойным лицом, он даже усмехнулся от нелепости ситуации.

– ...Мм-м.

Мин Сэхён во сне ещё глубже зарылся в объятия Ча Ёнхо. Этот бета, который, казалось, не источал ни капли феромонов, уткнулся носом ему в шею и глубоко вдохнул. Выдыхаемое им дыхание щекотало. Приятный запах всю ночь искушал Ча Ёнхо.

Он убрал с его лба растрёпанные волосы, и открылось лицо, аккуратное, словно нарисованное тушью. Глядя на это чистое лицо, он снова осознал, какой нелепой ложью были слова Мин Чжэёна. С таким лицом, с таким наивным характером Мин Сэхён просто не мог вести ту грязную и распутную жизнь.

Почему он тогда так легко поверил этим словам? И в то же время он думал, что изменится теперь, когда он узнал, что это неправда?

Будь то Мин Сэхён или Мин Чжэён, они были существами, которые исчезнут, как мыльные пузыри после того, как он использует их по мере необходимости. В отношениях, которым не суждено было стать глубокими, какая разница, обманули его или нет. Сейчас он хотел лишь ублажить того, кто вызывал его интерес, и жить в своё удовольствие. Верно служа семье. И если за это время он сможет использовать Мин Сэхёна, чтобы полностью избавиться от Мин Чжэёна, будет ещё лучше.

Ча Ёнхо, глядя на мирно спящего Мин Сэхёна, вспомнил вчерашний визит Мин Чжэёна в отель. Умного Мин Чжэёна, который хорошо знал своё место, больше не было. Он был совершенно неспособен мыслить рационально. С этим отвратительным видом, полным сожаления, он умолял подождать немного, говорил, что скоро поправится. Неужели он до сих пор не понимал, насколько это абсурдно? Все вокруг знали, что нет ни надежды, ни шанса на выздоровление, но только он сам этого не осознавал.

Теперь одна только мысль о Мин Чжэёне заставляла его хмуриться. Настроение стало откровенно неприятным. Он не жалел о том, что поспешил с браком, который затеял лишь для того, чтобы избежать лишних хлопот, хотя и понимал, что это, наоборот, создало новые проблемы.

На дворе уже стояла настоящая весна. Дул тёплый ветер, на вишнёвых деревьях набухли почки, и одна за другой начали распускаться. Примерно в то время, когда нежно-розовые цветы сакуры пышно цвели на каждой улице, Мин Сэхён немного освоился в брачной жизни с Ча Ёнхо. И с его родителями тоже. Особенно он сумел понять характер его матери, Со Хэджу, по-своему справляясь с ней. Как и говорил Ча Ёнхо, для неё было важно мнение окружающих. Поэтому в присутствии других она не упрекала Мин Сэхёна и не вела себя с ним скупо, но наедине всегда пыталась поучать, свысока говоря о его недостаточной образованности.

К счастью, времени наедине у них было не так много. К тому же Ча Ёнхо хорошо знал, когда ему нужно вмешаться. Если он считал, что она переходит черту, он умело выходил на передний план и останавливал Со Хэджу. Поэтому Со Хэджу донимала Мин Сэхёна требованиями поскорее завести ребёнка только тогда, когда они оставались вдвоём. Говорила, что он должен стараться. Каждый раз Мин Сэхён, словно в чём-то провинившись, склонял голову и отвечал, что будет стараться.

В состоянии Мин Чжэёна не было улучшений, и все его планы жить незаметно пошли прахом. Мин Сэхён каждый день завтракал и ужинал с родителями Ча Ёнхо. Его намерение оставить о себе смутное впечатление было изначально невыполнимым.

– Я спросил, не случилось ли чего за это время, о чём ты думаешь?

– Я думал, было ли что-то, о чём стоило бы рассказать тебе, хён.

– Так было?

– Нет, э-э, не было.

Атмосфера была такой же, как и на прошлой неделе, и разговоры всегда были одни и те же. Резкие слова, которые, однако, не задевали за живое и не оставляли ран.

– Мать всё так же?

– ...Да. Всё говорит, что нужно бы, быстрее родить ребёнка. Но, хён. Ты же тогда сказал, что у тебя есть ребёнок?

– Я?

– ...Да, мне показалось, ты тогда так сказал.

Мин Сэхён вспомнил день, когда Мин Чжэён впервые обратился к нему с просьбой. Тогда он ясно сказал, что не может принимать никакие лекарства. В тот момент он подумал, что причина в ребёнке. Разве тот не склонил голову в знак согласия на его вопрос о беременности?

– Нет. Разве я тогда не ответил, что нет?

– Да, тогда... Тогда, как, как моя мать? Сейчас, сейчас с ней всё в по-порядке? Ты ведь продолжаешь по-омогать ей, да?

На лице Мин Сэхёна, который спрашивал так, словно проверяя, не ложь ли и это, читались тревога и беспокойство. Мин Чжэён равнодушным тоном ответил «да» и кивнул.

– Да. Так что старайся. О твоей матери я хорошо забочусь.

Увидев, как исказилось лицо Мин Сэхёна, словно его обманули, Мин Чжэён отвернулся. Хорошо, конечно, что он не стал придираться...

Нужно было найти актрису, чтобы усыпить подозрения Мин Сэхёна, но с деньгами было совсем туго.

– Спасибо... Я, я тоже хочу помочь, но, кажется, нет способа, так что прости. Ты, хён, о-один так стараешься. Твои расходы на лечение, на-наверняка немаленькие, и то, что ты ещё и оплачиваешь больничные счета матери, меня постоянно беспокоит.

– Я же продал студию. Пока всё нормально. Всё равно, когда поправлюсь, перееду с Ёнхо в дом для новобрачных, так что не жалко. Это были вещи, которые мне изначально не были нужны. Так что успокойся.

Конечно, слова о том, что ему не жалко, были ложью. Мин Чжэён продал студию на 20% дешевле её текущей рыночной стоимости. Большинство своих брендовых вещей он продал с убытком в секонд-хенд. Только за часы, которые, как говорили, со временем подорожают, он получил немного больше их первоначальной стоимости.

– Не стоит об этом беспокоиться. У Ёнхо и так много денег, о чём тут переживать?

Мин Сэхён не мог понять, какое отношение богатство Ча Ёнхо имеет к Мин Чжэёну. Он хотел переспросить, что тот имеет в виду, но, боясь испортить ему настроение, лишь неловко улыбнулся и кивнул.

– Как только я полностью выздоровею и вернусь на своё место, все эти мелочи не будут ничего значить.

– А в больнице, что, что говорят? Говорят, что ты поправляешься? Говорят, что стало лучше?

На этот обеспокоенный вопрос Мин Чжэён отреагировал раздражённо. Ему показалось, что его спрашивают, чтобы подразнить, ведь и так было очевидно, что улучшений нет.

– Конечно, я иду на поправку! Разве ты не видишь? А? Что, хочешь, чтобы мне не стало лучше? Да?

Мин Чжэён вспылил. Мин Сэхён пытался оправдаться, что это не так, но не смог успокоить гнев Мин Чжэёна. Говоря, что это не так, он протянул левую руку, чтобы успокоить его, и на безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо. В этот момент взгляд Мин Чжэёна упал на него.

– ...Ого. Ты всё это время специально не носил его, когда встречался со мной?

– А?

– Я про кольцо. Это же обручальное кольцо, да? Как раз сегодня забыл снять? Серьёзно? А ты, оказывается, тот ещё лицемер. Раз женился, думаешь, Ёнхо и правда стал твоим супругом? Думаешь, он теперь действительно твой?

От этого острого замечания Мин Сэхён, собиравшийся оправдаться, замолчал. Как и сказал Мин Чжэён, он сознательно снимал кольцо, когда встречался с ним. Боялся, что тому будет неприятно. Проведя с ним час или два, он, оставшись один, доставал кольцо из кармана и снова надевал его.

– Я, я не специально его не носил. Я, я просто...!

– Ты просто что! Ты что, снимал кольцо, думая обо мне? Да? Тебе меня жаль? Ты меня жалеешь? Ты, как ты смеешь?

– Н-нет. Хён, я, я...

Слов не находилось. Точным чувством была вина, но в какой-то степени он и жалел Мин Чжэёна, так что и жалость была правдой. Мин Сэхён крепко зажмурился, а затем, открыв глаза, вздохнул.

– Дело не в этом...

– Это просто чертовски смешно. Кто кого жалеет, не зная своего места.

– П-прости, хён. Мне... нужно было быть осторожнее.

– Осторожнее? О чём ты говоришь, нося чужое? Смешно, ты и правда не так прост.

Мин Чжэён успокоился. Он подавил подступающий гнев. Если он сейчас разозлится, ничего не изменится и не станет лучше. Если он устроит истерику, а Мин Сэхён скажет, что всё бросает, это тоже создаст неловкую ситуацию.

– Я думал, хёну будет н-неприятно, если он увидит такое. Но я, я н-не подумал. Если бы я заранее с-спросил у хёна, ты бы не узнал об этом так. Прости.

Тихий голос Мин Сэхёна дрожал. Мин Чжэён несколько раз долго и прерывисто вздохнул и кивнул.

– Ладно. Я.., да. Если подумать, кажется, я повёл себя слишком мелочно. Не на тебя мне нужно было злиться. И слова, кажется, были слишком резкими.

– Нет. Я всё, абсолютно всё... понимаю.

Мин Сэхён молча покачал головой. Он винил себя в том, что был недостаточно тактичен. Как и сказал Мин Чжэён, кто кого жалеет. Мин Сэхён искренне желал, чтобы состояние Мин Чжэёна улучшилось. Он хотел, чтобы тот как можно скорее вернулся в прежнее состояние и прекратил этот нелепый спектакль.

– Больница, да. Ты спрашивал, что сказали в больнице? Говорят, становится лучше. Сказали, если ещё немного постараться, скоро всё наладится.

– Правда? Слава богу. Я.. думал, что если нынешняя ситуация затянется, то ничего хорошего не выйдет. Думал, и х-хёну, и Ча Ёнхо будет неловко.

– Подожди ещё немного. Мне поменяли лекарство, и кажется, оно хорошо помогает. Зуд прошёл.

Это была ложь. Мин Чжэён и сам не думал, что Мин Сэхён поверит его словам. Он прекрасно знал, что его состояние плохое. Оно ничуть не улучшилось. Наоборот, становилось только хуже. То ли из-за сильных лекарств, даже волосы начали выпадать. В больнице сказали, что дальнейшее лечение бессмысленно. Что никакие лекарства не смогут улучшить его состояние, и как ни прискорбно, лучшее, что можно сделать — это поддерживать текущее состояние.

Зуд только усиливался, и с наступлением сухой погоды, сколько бы увлажняющего крема он ни наносил, кожа трескалась, как пересохшая земля. Он знал, что нельзя трогать, но не мог терпеть это щекочущее ощущение. Каждый раз после того, как почешется, он жалел. Каждый раз, видя под коротко остриженными ногтями сукровицу и кровь, ему хотелось просто умереть.

– Скоро пройдёт, правда. Лекарство... хорошо помогает.

– Угу...

– Ёнхо ничего обо мне не говорит? Я скучаю, но в последнее время с ним трудно связаться. Он очень занят?

– А... да, к-кажется, так. Даже когда приходит домой с р-работы, кажется, работает в кабинете до п-поздней ночи.

Это была ложь. Его возвращение с работы было подстроено под конец занятий Мин Сэхёна в академии. Потому что каждый раз, когда Ча Ёнхо не было, Со Хэджу донимала его из-за ребёнка. Всё началось с подозрений, не забросил ли он зачатие ребёнка из-за учёбы. Она упрекала Мин Сэхёна, почему омега, у которого есть метка от альфы, не может забеременеть. В один день она вмешивалась, говоря, что получила от какого-то чудо-монаха дату для соития и что они обязательно должны провести ночь вместе в этот день, а в другой — заставляла пить отвар из трав с сожжённым амулетом. И как назло, в этот момент его застал только что вернувшийся с работы Ча Ёнхо.

В тот день Ча Ёнхо вежливо извинился перед Мин Сэхёном и со следующего дня изменил своё время возвращения с работы. Он без единого пропуска каждый день заезжал за Мин Сэхёном в академию.

– А как ты спишь? Говорили, что в родительском доме сделали совершенно новый интерьер? Интересно.

– Кроватью пользуется Ча Ёнхо, а я.. в основном сплю на диване. Не знаю, к-как было раньше, но хорошо. Очень... хорошо. Я впервые такое видел. Такой хороший дом.

Мин Сэхён добросовестно отвечал на повторяющиеся вопросы Мин Чжэёна, как будто каждый раз слышал их впервые. Мин Чжэён без умолку болтал. Чтобы скрыть свою тревогу по отношению к Мин Сэхёну, который знал всё, чего не знал он. В надежде, что Мин Сэхён не заметит его беспокойства. Он произносил бессвязные, бессмысленные слова и интуитивно чувствовал, что эти двое, возможно, стали ближе, чем он думал.

К тому же, хоть он и был в маске, время от времени чувствовался феромон Ча Ёнхо. Ему было интересно, почему от Мин Сэхёна пахнет его феромоном, но он хотел вести себя так, будто ничего не знает.

Мин Чжэён не хотел чувствовать себя несчастным, делая вид, что всё знает. Он ощущал беспокойство. Ему казалось, что если он не будет так делать, то утонет в страхе, что никогда не вернёт себе своё место.

– А какой он дома? Такой же строгий, как на людях?

– А? А, мы почти не разговариваем, и у нас почти... нет времени пересекаться.

– А, ты говорил, что он работает в кабинете? Допоздна?

– Да, п-поэтому после ужина... мы всё время порознь.

Мин Сэхён, в отличие от прошлого, когда он как простак всё выкладывал, теперь умело подмешивал ложь. Он скрывал, что они спят в одной постели, говоря, что спит на диване, или что иногда они целуются с Ча Ёнхо.

– Правда? Тогда хорошо. Может, пойдём? Я тебя, наверное, слишком долго задержал?

– Нет, всё в порядке. Мне нужно будет забрать дополнительные материалы в академии.

– Кстати, твоя речь действительно сильно исправилась. Оказывается, это возможно, – сказал Мин Чжэён с удивлением.

Мин Сэхён неловко улыбнулся. Если он не говорил в спешке или не был сбит с толку, он теперь почти не заикался. Вероятно, на это больше повлияли родители Ча Ёнхо, чем он сам. Поскольку они его недолюбливали, он не хотел давать им лишнего повода для придирок.

– В любом случае, это хорошо. Хоть и медленно, что немного раздражает, но слушать стало гораздо приятнее. Кстати, погода стала не просто тёплой, днём уже жарко. Это так напрягает. К тому же, почему так сухо?

Мин Чжэён почесал руки и плечи через одежду, а затем поторопил Мин Сэхёна, который убирал со стола, чтобы тот двигался побыстрее.

– А учёба, как она тебе?

– Да. Интересно. И с друзьями познакомился.

– Хорошо тебе живётся, Мин Сэхён.

– А?

С лица, которое удивлённо округлило глаза и повернулось к нему, веяло благородством. Изменилось лишь окружение, но и внешность Мин Сэхёна преобразилась. Когда его вечно неопрятный вид стал приличным и чистым, всё во внешности стало казаться изысканным и дорогим. Хотя на вещах, которые он носил, не было видно логотипов брендов, Мин Чжэён знал, что они стоят несколько миллионов вон.

– Кажется, благодаря мне ты живёшь в роскоши. Ведь так?

– ...А.

Внешне он действительно жил прилично. Но со словом «роскошь» он не мог согласиться. Мин Сэхён не хотел такой ситуации, и помогал как раз он, так что от того, что Мин Чжэён так думает, ему стало даже обидно. Когда его вечно улыбающееся лицо, когда он сидел напротив хёна, застыло, Мин Чжэён, будто в шутку, похлопал его по плечу.

– И слова сказать нельзя. Что ты такой чувствительный?

– Прости.

– Ладно. Впредь хён будет осторожнее с шутками. Учись усердно. Не отвлекайся на развлечения только потому, что завёл друзей.

– Да, конечно. Спасибо, хён. За учёбу... правда, спасибо.

Мин Чжэён решил не говорить, что за обучение, которое он собирался оплатить сам, в итоге заплатил Ча Ёнхо. Это задевало его гордость, и он беспокоился, что Мин Сэхён может придать этому особое значение. Ча Ёнхо просто добрый и богатый.

Мин Чжэён вспомнил свой последний разговор с Ча Ёнхо. Тот сказал, что Мин Сэхён много трудится. Поэтому он считает, что должен сделать хотя бы это, — Мин Чжэён с трудом отогнал от себя воспоминание о его смеющемся голосе.

– Не за что. Иди уже.

– А ты?

– Мне не хотелось вести машину, поэтому я приехал на такси. Я тоже сейчас пойду.

Когда-то эта машина была символом успеха. Но теперь, когда он почти не выходил из дома, кроме как в больницу, он редко на ней ездил. К тому же, на парковке у новой виллы было тесно, поэтому он оформил долгосрочную стоянку на соседней парковочной башне и лишь изредка заезжал, чтобы завести и заглушить двигатель.

Модель, соответствующая своей репутации «красивого мусора», имела плохой расход топлива, и было жалко денег на бензин. Он выставил её на продажу как подержанную, но не хотел увеличивать пробег и терять в цене. Говорили, что импортные машины при продаже уходят за бесценок, и это был как раз тот случай. Цена на автомобиль, у которого даже закончился гарантийный срок, упала более чем вдвое по сравнению с первоначальной стоимостью.

– Вызвать тебе такси?

– Не надо. Иди уже, говорю.

Мин Чжэён, очнувшись от своих мыслей, слегка встряхнул головой и подтолкнул Мин Сэхёна в спину.

Мягкая ткань футболки коснулась его ладони.

– Звони почаще, а?

– Ага. Добирайся осторожно.

Мин Сэхён хотел проводить брата, но тот настойчиво подталкивал его в спину, так что он, толком не попрощавшись, вошёл в здание академии. Обернувшись несколько раз, он увидел, что Мин Чжэён стоит на месте и машет ему рукой.

– Ха...

Помахав в ответ, он вошёл в здание. От волнения у него слегка заболел живот. От резкой, распространяющейся боли он на мгновение согнулся, а затем с трудом выпрямился. В такой день хотелось спокойно отдохнуть, но нигде не было места для отдыха, поэтому он поплёлся в аудиторию.

***

После окончания всех занятий Мин Сэхён ещё около часа оставался в академии и в одиночестве решал задачи. До экзаменов оставалось ещё много времени, но его охватывало смутное беспокойство. Он начал учиться позже других. Энтузиазм не означал, что он хорошо решает задачи. Умом он никогда не блистал, поэтому ему всегда было трудно успевать за программой.

– Хён, ты так учишься, может, в Сеульский университет поступишь?

– А, Минджун... Нет, что ты, что ты такое говоришь. Сеульский университет... Ты, ты же шутишь?

От внезапно раздавшегося голоса плечи Мин Сэхёна вздрогнули от удивления. Чхве Минджун сказал, что это шутка, и легонько помассировал ему плечи.

– Правда целишься в Сеульский?

– Конечно, нет.

– Просто ты так усердно занимаешься. Почему ты так стараешься? Абитуриенты, которые готовятся второй год, сейчас расплачутся.

Мин Сэхён покраснел и опустил взгляд. Ему стало как-то неловко.

– Хён, ты и сегодня не сможешь поужинать? Ребята так надеялись. Ты же обещал, что скоро обязательно поужинаем вместе. Все так воодушевились, думая, что это «скоро» — сегодня.

– Сегодня?

Глаза Чхве Минджуна заблестели. Он сложил руки, как для молитвы, и отчаянно прошептал: «Пожалуйста, пожалуйста».

– Давай поедим вместе, хён!

– Так внезапно... сложно. Прости.

– Тогда давай договоримся!

Услышав слова Мин Сэхёна, Чхве Минджун достал телефон и начал просматривать календарь.

– Как насчёт этого дня? Послезавтра?

– Минджун.

– Ладно, честно говоря, послезавтра — это тоже внезапно. Тогда... как насчёт пятницы? Следующий день — выходной, так что нормально, нет? А, хотя ты же всё равно приходишь в академию. Но всё же, пятница — это не внезапно!..

Он, наблюдая за реакцией Мин Сэхёна, перелистнул на следующую неделю. Он двигал пальцем, размышляя, какой день будет не слишком поздним и не слишком ранним. Четверг и пятница, кажется, ему не очень нравятся, а понедельник — это понедельник, усталость, так что не подойдёт. В таком случае.

– О, тогда остаётся только этот день. Вторник. Следующий вторник — идеально. Правда?

– Я не смогу надолго.

Услышав согласие, Чхве Минджун щёлкнул большим и указательным пальцами.

– Мы просто поедим и разойдёмся. Никаких вторых, третьих раундов, ничего такого, только еда.

– Тогда... да-давай поедим в следующий вторник.

– Я скажу ребятам. Хён, у тебя есть какие-то предпочтения в еде?

– Нет. Мне всё равно, что угодно.

Чхве Минджун энергично закивал, не переставая широко улыбаться. Его открытая улыбка и громкий смех даже в ответ на пустяки заставляли собеседника невольно улыбаться в ответ.

– Я, наверное, сильно отвлёк тебя от учёбы. Прости.

– Нет, что ты, какое там отвлёк.

– Занимайся в меру и иди домой. А то, если и правда поступишь в Сеульский, внутренняя дистанция превратится во внешнюю.

Мин Сэхён рассмеялся. От его лёгкого, порхающего смеха глаза Чхве Минджуна на мгновение широко раскрылись. Он хотел было восторженно воскликнуть, что красивый человек, когда смеётся, становится ещё красивее, но сдержался, опасаясь, что после этого тот будет каждый раз прикрывать рот, смеясь в его присутствии.

– Я пойду.

– Да, пока. Увидимся завтра.

Мин Сэхён помахал рукой. Добавив пожелание приятного ужина, он снова уткнулся в задачник, и Чхве Минджун, поняв намёк, вышел из комнаты отдыха. Привычная тишина успокаивала Мин Сэхёна. Он пытался решить задачу, которую никак не мог понять, даже вглядываясь в неё, и следовал совету преподавателя, который говорил, что в таких случаях нужно просто выучить формулу. Когда он с трудом решил одну страницу, в сумке завибрировал телефон.

–...Алло?

-Это я.

– Да, здравствуйте.

-Здравствуйте. Как прошёл ваш день?

На вежливое приветствие, будто он разговаривал с незнакомцем, Ча Ёнхо подыграл в том же тоне. Мин Сэхён, не замечая ничего странного, добросовестно отвечал.

Слушая доносящийся из трубки тихий рассказ о дне, который его не особо интересовал, он подумал, что это не так уж и плохо.

После слов о том, что он решал задачи в академии, голос Мин Сэхёна затих. Ча Ёнхо из вежливости спросил, хорошо ли у него получается, и сказал спуститься минут через десять.

Подъехав к академии, Ча Ёнхо сразу вышел из машины. Он неотрывно смотрел на вход в здание, прикидывая, когда тот выйдет, и вскоре появилось знакомое лицо. Его безразличный взгляд мгновенно стал заинтересованным и сфокусировался на одном человеке.

В тот момент, когда их взгляды с Ча Ёнхо встретились в воздухе, Мин Сэхён поправил сумку и почти бегом направился к нему. Он же должен знать, что его внешность привлекает внимание, так почему он каждый раз выходит из машины?

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Вы долго ждали? Я старался не опоздать... Простите.

– Я только что приехал. Садитесь.

Открыв пассажирскую дверь и усадив Мин Сэхёна, Ча Ёнхо обошёл капот и сел за руль. Обычно они не разговаривали до самого дома, но сегодня, как только машина остановилась на светофоре, Ча Ёнхо заговорил.

– Те ребята, что стояли у академии, — это друзья господина Мин Сэхёна?

– Что? Какие... ребята?

– Когда вы вышли, они глаз с вас не сводили.

– А, правда? Я не заметил... Но если они были у академии, то, скорее всего, это ребята с моих занятий.

Ча Ёнхо снова вспомнил увиденную только что картину. Он помнил взгляды тех, кто сидел возле клумбы, неряшливо делясь банками с газировкой, дешёвым кофе и чипсами, и как они все разом уставились на Мин Сэхёна, как только тот появился.

– Господин Мин Сэхён, кажется, говорил, что у него нет друзей?

– Что? А, да. У меня нет друзей, с которыми я бы поддерживал связь.

– Если заводить дружбу с кем попало, можно испортить себе жизнь, так что выбирайте людей осмотрительно.

– А.. да. Буду.

Ча Ёнхо хотел прямо сказать, чтобы тот не водился с той компанией, но не смог. Для этого не хватало оснований.

Но эти самые основания появились, словно только и ждали своего часа. Прошла обычная неделя, и снова наступил вторник. В ответ на предложение Ча Ёнхо заехать за ним, Мин Сэхён понизил голос, будто собирался сообщить что-то неприятное.

-Плохо слышно. Что вы сказали?

– А, я сегодня ужинаю с друзьями из академии. М-мне следовало сказать заранее, но я забыл. Простите.

От сильного смущения Мин Сэхён начал заикаться.

-То есть вы собираетесь ужинать. С теми друзьями, которых я тогда видел? Прямо сейчас?

– Что? А, а... я, я не уверен, те ли это друзья, но, простите, что не сказал заранее. М, м-может, мне просто уйти?

Услышав недовольный тон, Мин Сэхён вышел из комнаты отдыха. Он открыл дверь на аварийную лестницу, вошёл и продолжил разговор с Ча Ёнхо.

– Алло?

Раздался осторожный голос. Было отчётливо слышно, как Ча Ёнхо на том конце провода вздохнул.

-У вас голос с эхом, вы сменили место?

– В, в комнате отдыха б-были друзья. Я, я вышел на аварийную лестницу.

-Ясно. Понял. Буду знать, что вы вернётесь после ужина. Я снова заеду за вами, так что позвоните.

– Я, э, я могу и сам до...

-Позвоните.

Услышав твёрдый голос, Мин Сэхён ответил, что так и сделает. Последовало недолгое молчание, и разговор завершился фразой «увидимся позже». Всё это время Мин Сэхён чувствовал себя учеником, которого отчитывает учитель. Хотя он, по сути, ничего плохого не сделал, но всё равно постоянно съёживался. Каждый его вздох заставлял сердце замирать.

Потерев разгорячённые щёки, Мин Сэхён вышел через аварийный выход и увидел Чхве Минджуна с ребятами, которые вышли из комнаты отдыха и толпились у стойки.

– Хён, хён! Идём? Нельзя?

– А, да. Пойдём. Простите, долго ждали?

– Нет, но родители у тебя, хён, реально строгие. Атмосфера была просто жесть.

– ...Родители?

Это не они, но прежде чем он успел объяснить, Чхве Минджун подтолкнул Мин Сэхёна в спину и двинулся к лифту. Он несколько раз нажал на кнопку вызова и протянул сумку Мин Сэхёна, которую захватил с собой.

– Я взял только то, что было на столе, нужно было что-то ещё принести?

– Нет, ничего. Спасибо.

– Да не за что. Хён, ты же говорил, что не привередлив в еде? У нас тут есть одно место с чонами*, куда мы часто ходим. Пойдём туда.

Чон (전) — это блюдо корейской кухни, в котором основной ингредиент (рыба, мясо, овощи и т. д.) тонко нарезается или измельчается, обваливается в муке и яйце, а затем обжаривается в масле. Типичные примеры включают устричный чон, кабачковый чон и чон с зелёным луком. Это блюдо часто подают в качестве закуски, гарнира или к алкогольным напиткам.

– Да, куда угодно, всё в порядке.

Мин Сэхён неловко улыбнулся и кивнул. Он также смущённо кивнул ребятам, стоявшим за спиной Чхве Минджуна.

– Ребята очень ждали. Поужинать с тобой, хён.

– Правда?

– Если бы ты сказал, что не можешь, они бы очень расстроились.

С того момента, как они вышли из лифта и покинули здание, их рты не закрывались. Время от времени вырывались ругательства и взрывы хохота, привлекая взгляды прохожих. Забегаловка с чонами, о которой говорил Чхве Минджун, находилась недалеко от академии. Видимо, они и правда часто туда ходили, потому что владелец радушно встретил компанию. Он открыто отчитал их, сказав, что этим засранцам нужно учиться, а они только и делают, что приходят бухать, но при этом улыбался. Мин Сэхёну была непонятна эта атмосфера.

– Садитесь, садитесь. Тут тондонджу* просто отпад. Нам ассорти из чонов, юкджон* салат из моллюсков... э-э, что ещё возьмём? Паджон* закажем? Тогда с закусками всё, а выпивки — три кувшина!

Тондонджу (동동주) — это традиционный корейский алкогольный напиток из провинции Кёнгидо. Название переводится как «плавающий алкоголь». Напиток изготавливается из риса путём ферментации варёного риса и воды, имеет молочный цвет. В тондонджу сверху плавают зёрна риса (동동 — «всплывать») и он имеет слегка терпкий вкус.

Юкджон и паджон – это разновидность чонов, блинчики с говядиной и блинчики с зеленым луком соответственно.

Мин Сэхён был уверен, что договаривался поужинать, но, видимо, нет. С заметно растерянным выражением лица он смотрел на Чхве Минджуна, заказывающего закуски, на владельца, записывающего заказ, и на хихикающих ребят, и потёр губы. Если бы он знал, что это пьянка, он бы не пришёл.

– Хён, паджон здесь тоже очень вкусный. А тондонджу владелец сам настаивает, так что он очень крепкий.

– А, но я думал, мы пришли просто поесть, поужинать.

– Ай, мы же получаем белок. А в паджоне есть мука, так что и углеводы тоже. Это почти как ужин.

Неловко улыбнувшись Чхве Минджуну, который в шутку толкнул его плечом, Мин Сэхён беспокойно сцепил руки под столом.

– Я не очень хорошо пью...

– Ай, хён. Пей, сколько сможешь. Всё в порядке. Ребят всех знаешь? Или нет?

– А? А. Да, в лицо всех знаю...

– Тогда давай по кругу, начнём отсюда. С него начнём. Кан Сохён, Хан Чжихун, У Сокджун, Ли Чонгю, а я — Чхве Минджун.

Мин Сэхён торопливо пытался запомнить, сопоставляя имена и лица. Но он запомнил только первых двух, а остальных двоих — нет. Имена и фамилии перепутались.

Ребята над чем-то хохотали, а Мин Сэхён смог запомнить их имена, только переспросив по три раза.

На стол одно за другим ставили блюда и разливали алкоголь. Мин Сэхён, поддавшись атмосфере, выпил тондонджу. А потом внезапно началась игра. Мин Сэхён, который совершенно не умел в такое играть, раз за разом проигрывал и получал штрафные. Вскоре он уже не понимал, пьёт ли он алкоголь, или алкоголь пьёт его.

Лицо Чхве Минджуна, который смотрел на раскрасневшегося от выпитого Мин Сэхёна и проверял, не пьян ли он, расплылось из двух в три.

– Хён, ты в порядке? Не пойму, слабо ты пьёшь или сильно. Как-то средне.

– А, подожди. Немного...

Лицо было слишком близко. Подступила тошнота, и он выпил воды, но вкус был странным.

– Это же соджу...!

– Вкус, ха... очень странный.

– Хён, ты в порядке? Эй, уберите выпивку. Кажется, ему больше нельзя пить.

– Может, приляжете?

Кто-то в очках на кончике носа спросил, но Мин Сэхён покачал головой.

Подумав, что пора домой, он достал телефон.

– А, хён. Родителям звонишь? Тогда я скажу адрес. Дай мне трубку.

–...Это не родители...

– Что?

– Голова кружится.

Приложив телефон к уху, Мин Сэхён упал на стол и закрыл глаза. После нескольких гудков раздался знакомый голос.

-Господин Сэхён.

– А, это... Сэхён.

– Отец взял трубку? Тогда я поговорю.

Чхве Минджун бесцеремонно забрал телефон Мин Сэхёна. Затем вежливым и учтивым голосом поздоровался.

– Здравствуйте. Я Чхве Минджун, учусь с хёном Сэхёном в одной академии. Дело в том, что хён немного выпил, и его нужно отвезти домой, а мы не знаем адреса. Алло?

-А, он пьян.

– Да? А, да. Пьян. Мы не знали, что он плохо переносит алкоголь, и с нами... Простите, отец!

Отец? Ча Ёнхо, словно пробуя на вкус это слово, усмехнулся с недоумением. Он не стал поправлять и спросил адрес, и молодой голос на том конце провода продиктовал местоположение.

-Понятно. Скажите ему, что за ним приедут.

– Да, отец. Осторожно добирайтесь!

Чхве Минджун, поклонившись чуть ли не до пояса, закончил разговор. Он аккуратно вложил телефон в руку Мин Сэхёна и возбуждённо сказал друзьям, сидевшим вокруг, что у отца очень молодой голос.

– Может, это его брат?

– А, брат? Мне показалось, отец. Он же в разговоре использовал супервежливую форму. Говорил «простите». Кто так с братом разговаривает? Ну, я точно нет.

– Верно, это да. Кстати, этот хён реально в один миг опьянел. Он же был совершенно трезвый?

– Вот именно. Внезапно глаза поплыли, и произношение стало совсем невнятным. Чертовски возбуждающе.

Аккуратно уложив спящего Мин Сэхёна, они продолжили обмениваться пошлыми шутками на грани. Сначала главной темой были отношения. Говорили, что раз уж они стали взрослыми, то и отношения должны быть взрослыми, и даже чокались бокалами за это. А потом тема перескочила на Мин Сэхёна.

Разговор, начавшийся с простого любопытства, занимался ли этот хён сексом, к несчастью, услышал Ча Ёнхо, который ждал возле академии и приехал забрать Мин Сэхёна.

Пошлые шутки не прекращались. Они горячо обсуждали, что секс между людьми с вторичными половыми признаками — это морока, потому что приходится предохраняться вдвойне и втройне. Поэтому в последнее время и альфы, и омеги предпочитают встречаться с бетами. Добавили, что есть преимущество в том, что можно развлекаться как угодно, не предохраняясь, так как беременность не наступит, и это удобно, чтобы легко поразвлечься и расстаться до брака.

– Но омеги всё-таки определённо красивее. И разве с ними не неудобно в сексе? Особенно с бета-мужчиной, наверное, много чего нужно подготовить.

– Это ещё терпимо. Между людьми с вторичными признаками часто бывает безответственное удовольствие. В этом-то и проблема. И в последнее время беты тоже чертовски красивы, как тот хён. Он же бета.

Похотливо оглядев спящего Мин Сэхёна, Чхве Минджун странно улыбнулся.

– Не омега? Я думал, рецессивный. Разве он не запечатлённый омега?

– Нет, он бета. И даже запечатлённые реагируют на феромоны. А этот хён, сколько феромонов ни выпускай, не замечает.

Взгляды всех, кто сидел за столом, приковались к Мин Сэхёну.

– Прежде чем мы сблизились, я видел, как он один в аудитории решал задачник, и мне стало интересно, чувствует он феромоны или нет, так что я их выпустил, но он вообще не почувствовал. Зато тот, кто с ним, похож на альфу. На следующий день он пришёл весь пропитанный феромонами.

От этой загадочной улыбки у всех один за другим отвисли челюсти. Невинно спящее лицо, не знающее ничего, идеально подходило для всяких фантазий. Некоторые, бормоча, что это возбуждает, облизывались.

– Выглядит невинным, но раз встречается с альфой, значит, этот хён тоже тот ещё развратник.

– Интересно всё-таки. Какое у него лицо во время секса? Выглядит таким невинным, интересно, в постели он такой же?

– Невинный встречается с альфой? В постели он, наверное, просто огонь.

Их вольные догадки переходили все границы. Однако никто не пытался их остановить. Из-за сильного опьянения они не осознавали, что их поведение перешло от грубости к сексуальному домогательству в адрес Мин Сэхёна.

– В любом случае, надо встречаться с бетой, с бетой. Тогда проблем не будет. Ты, блядь, в двадцать лет хочешь стать отцом?

– Точно, блядь. Отцом. Не говори таких ужасов. Надо наслаждаться молодостью, какой ещё ребёнок?

– Вот именно!

– Говорят, омеги беременеют от одного секса без презерватива, чёрт возьми!

Разговор, беспорядочно скакавший от отношений с бетами и секса до беременности, вроде бы на какое-то время утих. Но пошлые беседы, продолжавшиеся в присутствии Мин Сэхёна, то затухали, то вспыхивали вновь.

– Если хочешь встречаться с бетой, нужно найти кого-то с лицом как у этого хёна, вот мой... как его там, только при виде такого встанет, глядя на член.

– А, точно. У омег же и член маленький. И спермы почти нет. А у беты... Надо с этим хёном в сауну сходить. Проверить, встанет или нет.

Они разразились смехом от шуток, понятных только им. Затем тема переключилась на вступительные экзамены. Голоса становились всё громче, обсуждая желаемые университеты и баллы. И в этот момент. Перед столом резко остановился мужчина, совершенно не вписывающийся в эту шумную и хаотичную атмосферу.

Взгляды тех, кто только что нёс чушь, медленно обратились в одну точку. Заворожённые внешностью, которую не то что редко встретишь, а вообще никогда не увидишь, ребята оцепенели. Чхве Минджун, очнувшийся первым, запинаясь, открыл рот.

– Кто...

– Я пришёл за Сэхёном.

–...О-отец? Нет, то есть... А, вы его брат?

Хотя голос был властным, судя по поведению Мин Сэхёна, он подумал, что это точно отец, но, видимо, ошибся. Вспомнив, что вроде бы слышал о брате, Чхве Минджун уже собирался дружелюбно поздороваться.

– Я его муж. Видимо, Сэхён не говорил, что женат.

– Парные кольца... это не то?

Они выглядели как полные идиоты, разинув рты так, что челюсти чуть не отвалились. К тому же, ему не понравилось, что они вели низкопробные разговоры о Мин Сэхёне в месте, где все могли слышать. Особенно отвратительной была мысль, что они представляли себе обнажённое тело Мин Сэхёна или его выражение лица во время секса.

– А, мы... то есть.

Чхве Минджун подумал, что супруг Мин Сэхёна мог услышать их разговоры, и от этой мысли выпитый алкоголь мгновенно выветрился. Его пьяные глаза бешено забегали. Он судорожно пытался вспомнить, о чём они болтали до этого момента, прокручивая в голове недавний диалог.

– Э-это из-за стресса от учёбы. Всё-таки мы готовимся к пересдаче экзаменов...!

– Понятно.

Ча Ёнхо безразлично ответил и протянул руку к Мин Сэхёну, который лежал лицом на столе. Надо бы усердно учиться, а он водится с такими, — подумал он, не в силах этого понять, и, взяв за тонкие плечи, легонько потряс.

– Мин Сэхён.

Из-под лежащего тела, которое трясли, донёсся тихий стон «ммм».

Ча Ёнхо наклонился совсем низко и прижался губами к его округлому, открывшемуся уху.

– Сэхён. Пора домой.

–...Угу, а, фуух, отпу-сти.

Услышав расплывчатый голос, Ча Ёнхо слегка улыбнулся. Затем, без особых раздумий, он закинул руку Мин Сэхёна себе на шею и поднял его на руки.

– Я заплатил, так что ешьте спокойно и идите домой.

– А? А, да. Спасибо!

Чхве Минджун, сидевший с ошарашенным лицом, резко вскочил. Пошатываясь, он согнулся в поклоне и громко пожелал им доброго пути.

От оглушительного крика, впившегося в уши, Ча Ёнхо резко нахмурился. Пока он нёс Мин Сэхёна на руках, у него была только одна мысль: нужно строго-настрого предупредить его, чтобы он больше никогда не посещал такие сборища.

***

Откинув сиденье и уложив на него Мин Сэхёна, Ча Ёнхо не стал сразу трогаться. Казалось, лучше отвезти его домой, когда он хоть немного протрезвеет. Легко было представить, сколько завтра будет упрёков от его чутко спящей матери, если она услышит, как они входят, и увидит Мин Сэхёна пьяным до такой степени, что он не может стоять на ногах. Право слово, это вынужденное совместное проживание доставляло массу неудобств.

– Запах алкоголя.

Ча Ёнхо откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Сколько же ждать, пока он протрезвеет? Он откинул и водительское сиденье, устроившись поудобнее. Его внимание невольно сосредоточилось на тихом дыхании, плывущем в умиротворяющем пространстве.

И тут ему вспомнился пошлый разговор, который он слышал в баре.

Молодые и вульгарные голоса, которым было интересно, так ли он наивен в постели, как выглядит, и какое у него тело, когда его разденешь. Низкопробный разговор о том, что его надо отвести в сауну, чтобы посмотреть на его голое тело и проверить, встанет член или нет.

– А у меня в последнее время встаёт от одного вида лица Мин Сэхёна.

Взгляд повернувшего голову Ча Ёнхо остановился на лице Мин Сэхёна, выдыхавшего горячий воздух. Он не знал, насколько богато воображение у двадцатилетних парней, но, по его мнению, обнажённое тело было куда более зрелищным, чем в одежде.

– Слушать такую чушь. Хотя сам вести себя вульгарно не умеет.

Это было действительно странно. Мин Сэхён, которого он знал, ни капли не вёл себя вульгарно, но при этом пробуждал в других низменные похотливые мысли. Ча Ёнхо, сам того не осознавая, протянул руку и коснулся его покрасневшей щеки. От температуры, передавшейся кончикам пальцев, на его лице сама собой появилась лёгкая улыбка.

– Сэхён.

– ...Угу.

– Это невежливо.

– Меня... тошнит.

Мин Сэхён, приоткрыв мутные глаза, что-то невнятно бормотал, не приходя в себя. Он не мог разобрать, кто перед ним, и всё время повторял, что его вот-вот стошнит. Каждый раз, когда он глубоко выдыхал, от него исходил приторно-сладкий запах алкоголя.

– Вырвет — накажу.

– Хыы, да-а... Но меня... тогда воды...

Когда он протянул воду, купленную заранее перед тем, как заехать за ним, Мин Сэхён жадно начал пить. Наблюдая, как тот, словно ребёнок, лишь приподняв голову, глотает воду, Ча Ёнхо невольно сглотнул.

– На вкус как... алкоголь.

– Сколько же ты выпил?

Ча Ёнхо цокнул языком на бормотание Мин Сэхёна о том, что даже вода кажется ему алкоголем. Он выпрямился с откинутой спинки кресла и протянул руку, и горячая щека тут же доверчиво прижалась к его прохладной ладони. Лицо, на котором губы забавно выпятились из-за того, что он лежал на одной стороне, делало его намного моложе своих лет. Пьяные глаза то скрывались за медленно опускающимися веками, то снова появлялись. Время от времени из приоткрытых губ срывался вздох.

– Всё ещё тошнит?

– ...Угу, у меня голова кружится.

– Перешёл на «ты», хотя я не разрешал.

Когда он пил вино, то не напивался до такой степени, чтобы не узнавать, кто перед ним. Может, ему смешали напитки? Вспомнив беспорядочно расставленные на столе закуски, макколли в широких чашах, кувшин и бутылки соджу, Ча Ёнхо покачал головой с видом, будто говорил «какой же ты жалкий».

– Отправил учиться, называется.

– Я... я старался.

Мин Сэхён, чьи веки дрожали, тихо извинился и начал что-то бормотать в своё оправдание. Ча Ёнхо слушал пьяный лепет, срывающийся с его тонких губ, и тихо усмехался.

– Так вы хоть понимаете, кто я?

Глаза Мин Сэхёна, встретившиеся с его взглядом после тихого вопроса, забегали. Взгляд Ча Ёнхо, который смотрел в ответ в светло-карие глаза, пристально изучавшие его, медленно опустился ниже. На губы, крепко прикушенные ровными зубами.

– ...Может, это сон?

– Может быть.

Когда он подыграл этому нелепому вопросу, тот с облегчением выдохнул. Он пробормотал, что это хорошо, и что ему очень страшно.

– Кого ты боишься?

– ...Просто, есть кое-кто.

Услышав бормотание, похожее на глотание слов, пальцы Ча Ёнхо пришли в движение. Он начал нежно поглаживать щеку, настойчиво, словно успокаивая, и Мин Сэхён, как испуганная черепаха, втянул шею.

– Я вроде бы никогда не злился, почему же страшно?

– Хочу... домой.

– Ты пьян, поэтому не можешь идти.

– ...Прости.

Ча Ёнхо никогда раньше не разговаривал с пьяными, поэтому нынешняя ситуация казалась ему довольно нелепой и забавной. Он думал, какой смысл отвечать человеку, который настолько пьян, что не узнаёт его, но тот не раздражал и не доставлял хлопот, так что, кажется, всё было в порядке. А ещё, ему было скучно, так что это было даже кстати.

– В следующий раз — нельзя.

– .......

– Не водись с этими детьми.

– ...Угу.

Мин Сэхён несколько раз повторил, что у него кружится голова, а затем поднялся с полулежачего положения. Когда он поддержал его пошатнувшееся тело, тот естественно прижался к нему. Он пробормотал что-то вроде того, что от него приятно пахнет. Было трудно понять, пьян ли он на самом деле или притворяется пьяным, чтобы соблазнить его.

Мин Сэхён, прижавшись лбом к его плечу и прерывисто дыша, медленно поднял голову. Он уставился на красивое лицо, смотревшее на него сверху вниз, как на что-то абсурдное, и, не веря в реальность происходящего, усмехнулся.

– Кажется, я совершу ошибку.

– Потому что ты пьян.

– ...Да.

Ча Ёнхо нравился и обычный Мин Сэхён, но пьяный Мин Сэхён нравился ему немного больше. И то, что он не сдерживался и говорил всё, что хотел, и особенно то, что он не заикался. Его откровенность казалась очаровательной.

– Поцелуемся?

– .......

– Не хочешь?

– ...Не хочу. Это, кажется... не сон.

Кажется, он немного протрезвел, но всё ещё говорил неформально. Ча Ёнхо усмехнулся и приподнял лицо Мин Сэхёна, который пытался опустить голову. Его полуприкрытые глаза широко распахнулись. Ча Ёнхо прижался своими губами к красным губам, которые всё это время притягивали его взгляд.

– Хмм...!

Он всосал мягкую, как пудинг, плоть и просунул язык в приоткрытые губы, и Мин Сэхён, как и в первый раз, вёл себя неумело. Рука, слабо толкавшая его в грудь, не справлялась со своей задачей и постоянно соскальзывала на бедро.

– Хаа, ммм...

Чмок, чавк, начали раздаваться влажные, липкие звуки. Ча Ёнхо крепко держал Мин Сэхёна, который пытался отстраниться, откидывая голову назад. Он заставил его открыть рот и исследовал каждый горячий, влажный уголок. Слюна, смешиваясь, была сладкой.

Как он и сказал, это был поцелуй со вкусом алкоголя.

Тело, которое до этого сопротивлялось, постепенно обмякло. Рука, которая так старательно отталкивала, вцепилась в край одежды Ча Ёнхо. Даже это незначительное действие показалось трогательным, и Ча Ёнхо легко приподнял хрупкое тело Мин Сэхёна и усадил его к себе на бёдра. Мин Сэхён, оказавшись выше, засуетился, а Ча Ёнхо просунул руку под его одежду и погладил нежную, гладкую кожу.

Он облизал влажные губы и плотно прижался к тонкой шее, оставляя поцелуи. На нежной коже, стоило лишь немного сильнее всосать, тут же оставались красноватые следы, словно клеймо. Наверное, потому что он целый день сидел за столом и только учился, от Мин Сэхёна даже не пахло потом.

– Хмм, хаа...

Словно подстрекая, то и дело вырывались стоны. Казалось, он пытался сдержаться, но это было нелегко — его тело дрожало, и он даже прикрывал рот рукой. Под задранной рубашкой показалась белая кожа. Ча Ёнхо без колебаний прижался губами к выступающему бугорку плоти.

– Ах...! Нет, хаа

Мин Сэхён оттолкнул его плечи от внезапного, как удар молнии с ясного неба, возбуждения, но тут же снова вцепился. Дрожа, он украдкой взглянул на красивое лицо, которое, словно прося посмотреть, собрало губы и всосало сосок. От головокружительного ощущения перед глазами вспыхнуло. Поясница затряслась. Из-за того, что он неловко сидел на бедре Ча Ёнхо, его грозно набухший член откровенно терся, еще больше затуманивая сознание.

Слишком возбуждающе, не слишком ли развратно? Непривычная ситуация казалась нереальной. Изящное лицо, прильнувшее к обнаженному телу под одеждой, было чрезмерно прекрасным.

Когда Мин Сэхён дернулся, пытаясь вырваться, Ча Ёнхо силой усадил его на место. Он намеренно прижал его раздвинутые ноги к своему возбужденному члену и начал двигаться, и Мин Сэхён задрожал так, словно они и вправду занимались сексом.

– Ах, хватит, хааа..

Ча Ёнхо, коснувшись кончиком языка напряженного соска, опустил его мокрое от слез лицо. Мин Сэхён, всхлипывая, покорно ответил на поцелуй, а затем обмяк. Его раскрасневшееся лицо, влажные глаза и прерывистое дыхание были горячими.

Хмель, который, казалось, начал немного выветриваться, от жара снова ударил в голову.

***

Мин Сэхён резко открыл глаза еще до того, как зазвонил будильник. Затем, словно от удара током, он вздрогнул и вскочил с места. Он точно был на пьянке, но не понимал, как оказался в постели, и это сбивало с толку.

При этом он боялся, что если будет слишком шумно двигаться, то разбудит Ча Ёнхо, поэтому решил тихонько выбраться из кровати.

Несмотря на решительный подъем, тело с похмелья не слушалось Мин Сэхёна. Как только он ступил на пол, перед глазами все поплыло, и он невольно рухнул на пол. Наверное, вот что значит, когда все внутри переворачивается.

– Ах...

Испугавшись собственного тихого стона, Мин Сэхён тут же прикрыл рот рукой и повернул голову, чтобы посмотреть на Ча Ёнхо. Вопреки опасениям, тот по-прежнему спал, словно нарисованный. С силой надавливая кончиками пальцев на пульсирующую голову, он кое-как поднялся и пошел.

Войдя в ванную, он первым делом посмотрел на свое лицо. Оно сильно опухло и в целом выглядело неприглядно. Взгляд, начав с век, медленно скользнул вниз и остановился на губах, где осталось ощущение онемения, и он поднес к ним руку. Мин Сэхён, вцепившись в раковину, мучительно пытался вспомнить, почему он в таком состоянии.

Он много выпил. Не зная толком своей нормы, он пил все, что ему наливали, поэтому почти не помнил, что происходило в баре. Судя по тому, что он дома, может, он дошел нормально... да быть не может. Вцепившись в растрепанные волосы, Мин Сэхён сел, ровно задышал и попытался вспомнить хоть что-то.

Он съел немного закуски, потом снова пил, неловко улыбался и поддакивал в ответ на непонятные разговоры... Обрывочные воспоминания начали всплывать одно за другим. Кажется, он звонил Ча Ёнхо, чтобы тот его забрал, но Чхве Минджун самовольно отобрал у него телефон. После этого память обрывалась, а затем снова прояснилось лицо Ча Ёнхо и его тихий голос, спрашивающий, пьян ли он.

Мин Сэхён потер руки, по которым пробежали мурашки, и выпрямился. Когда он вспомнил, как сел в машину, в памяти всплыло аккуратное лицо, объяснявшее, что от него сильно пахнет алкоголем и нужно протрезветь, прежде чем ехать.

Он нервно кусал губы, и вместе с ощущением онемения в голове всплыла невозможная сцена.

– Ч-ч-что, что за...!

Словно остаточное изображение, смутное воспоминание перевернуло все в его голове. Он не мог быть уверен, было ли это на самом деле или это просто воображение. Слишком уж нереальной и непристойной была эта картина. Мин Сэхён, плотно прижимавший тыльную сторону ладони ко рту, перевел дрожащий взгляд.

Стоило лишь немного опустить глаза, как на шее стали видны многочисленные красные круглые следы, похожие на укусы насекомых. Он почесал их кончиками пальцев, но они не чесались и не опухали.

– С-с-сошел с ума...

Значит, это было правдой. Мин Сэхён торопливо стянул футболку и, увидев красные следы на груди, прикрыл рот. Да почему...! Он совершенно не помнил ни разговоров, ни чего-то подобного, что сбивало с толку еще больше.

– Этого, э-этого не м-может, б-быть....

От растерянности снова проявилось заикание, от которого он почти избавился. Покраснев, а затем смертельно побледнев, Мин Сэхён услышал шаги Ча Ёнхо снаружи и поспешно скрылся в душевой кабине.

Он даже не подумал о том, что нужно снять остальную одежду, и включил воду. Ш-ш-ш, он на мгновение вздрогнул от хлынувших струй воды, а затем, посмотрев на свои мгновенно промокшие брюки, скривился.

– С-спокойно. В-все в порядке. Всё... в порядке.

Мин Сэхён решил успокоиться и вести себя так, будто забыл о вчерашней ночи. Он был сильно пьян, а в таком состоянии большинство людей не помнят, что произошло. Разве не так у большинства? Хотелось бы спросить, так ли это обычно бывает, но спросить было не у кого, и это ставило в тупик.

Щедро выдавив шампунь, он потер волосы, смыл его и той же пеной помыл тело, а потом еще долго стоял под водой. На самом деле, ему хотелось просто раствориться вместе с пеной и утечь в канализацию. Он еще несколько раз предавался таким фантазиям, когда снаружи послышался стук в дверь.

– Господин Сэхён.

–...Да, да!

– Вы в порядке?

– Да, да! В-все в порядке. Я, с-скоро выйду, выйду.

Мин Сэхён выключил воду, глубоко вздохнул и, стараясь не смотреть на покрасневшую и покалывающую от горячей воды грудь, вышел из душевой кабины. Разогнав рукой густой пар, он тщательно закутался в халат, и когда взялся за дверную ручку, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

От мысли, что Ча Ёнхо может ждать его снаружи, у него пересохло во рту. Так он промедлил еще несколько минут, и когда наконец набрался смелости и вышел, снаружи было тихо. Кажется, он один так сильно переживал. Мин Сэхён быстро переоделся и поспешил.

Завтракали все вместе, и если он опоздает, то неизвестно, какие упреки ему придется выслушать. Чтобы хоть как-то прикрыть шею, он надел рубашку-поло и накинул кардиган. Наспех схватив рюкзак, который, очевидно, принес Ча Ёнхо, он закинул его на плечо и быстро вышел из спальни.

Выйдя, он тут же столкнулся с Ча Ёнхо. Тот не спускался вниз, а легко присел на подлокотник дивана в гостиной.

–...А.

– Вы довольно поздно.

– Мне... нехорошо.

– Понятно, вчера вы выпили немало.

Был ли это вопрос или нет, но голос, интонация которого почти никогда не повышалась, заставил Мин Сэхёна лишь кивнуть и отвести взгляд. Похоже, тот ждал благодарности.

–...Вчера, с-спасибо. За то, что... приехали, забрать меня.

Избегая настойчивого взгляда, Мин Сэхён услышал, как Ча Ёнхо тихо хмыкнул.

– А еще что-нибудь?

– ...Что?

– У вас были некоторые замашки пьяного. Вы знали? Довольно сильные.

– Что? У-у меня?

Удивленный Мин Сэхён резко поднял голову и встретился взглядом с Ча Ёнхо. Перебирая обрывочные воспоминания, он не мог припомнить ничего, что можно было бы назвать пьяными выходками.

– Не помните, значит.

– Я, э... вчера был слишком пьян. Поэтому, е-если я, в-вдруг, что-то натворил, простите. Я и сам, т-так много, н-никогда не пил. П-поэтому...!

– Опять заикаетесь.

Ча Ёнхо, глядя на извиняющегося Мин Сэхёна, не смог скрыть отвращения и поднял руку, останавливая его. Причина, по которой он поддразнивал Мин Сэхёна, говоря о его пьяных выходках, заключалась в желании пошутить над ним из-за хорошего настроения, которое тянулось со вчерашнего вечера, но, слушая его заикающуюся речь, он подумал, какой смысл было все это выяснять. Симпатия мгновенно рассыпалась в прах.

– Хватит.

–...Что? А, про-простите.

Мин Сэхён, который был довольно очарователен в подвыпившем виде, исчез, и остался лишь обычный Мин Сэхён, ничем не отличающийся от себя в повседневной жизни. Нельзя же сделать его алкоголиком только потому, что ему нравится его пьяный вид? Ситуация была довольно неловкой.

– Пора спускаться.

– ...Да, да.

Мин Сэхён почувствовал себя неловко, несколько раз поклонившись Ча Ёнхо, который почему-то стал холоден. Он провёл ладонью по покрасневшей от смущения шее.

Казалось, он слегка улыбался, но прямо перед тем, как отвернуться, он едва заметно нахмурился, словно увидел что-то неприятное.

Завтрак проходил в тишине. Со Хэджу пожурила их двоих, вернувшихся домой за полночь, за то, что они гуляют так поздно, но Ча Ёнхо был уже взрослым сыном, чтобы слушать её упрёки. Он лишь слегка улыбнулся и ответил, что они с супружескими делами разберутся сами.

– Какой холодный.

– Если собираетесь упрекать за опоздания, зачем тогда даёте лекарства?

– Это же...!

Лицо Со Хэджу мгновенно покраснело, когда её выставили человеком, мешающим молодожёнам, которые задержались из-за тайного, полного нежности свидания, скрытого от глаз старших. Как и сказал Ча Ёнхо, она каждое утро после завтрака останавливала Мин Сэхёна, собиравшегося в академию, и заставляла его пить лекарство, способствующее зачатию. Это было травяное снадобье с отвратительным запахом, но Мин Сэхён, не в силах сказать «нет», каждое утро безропотно принимал то, что она ему протягивала.

– Тебе обязательно так смущать мать?

– Не переусердствуйте, матушка.

– Это я от нетерпения, от нетерпения. Если вам нужно место, чтобы провести время вдвоём, может, съездите на виллу? Как раз доктор Ким говорил, что у тебя скоро гон. Говорил, что если дошло до метки, то и беременность наступит легко. Как насчёт того, чтобы съездить на выходные?

Мин Сэхён, пытаясь успокоить подступающую тошноту, залпом пил холодную воду, а когда понял, что вопрос обращён к нему, поднял опущенную голову.

– Что? А, да. Хо...рошо. Спасибо, матушка.

– Что «хорошо»?

– ...Что?

Со Хэджу цокнула языком, глядя на его глупое выражение лица, с которым он отвечал, не слушая её слов. Она не стала упрекать его вслух, но скривила лицо, показывая, насколько ей неприятно.

– Матушка спрашивает, как насчёт того, чтобы съездить на виллу на несколько дней во время моего гона?

– Очень, хорошо. Матушка, спасиб-бо, большое за заботу.

– Не ругайте его так, это я вчера его измучил.

Ча Ёнхо протянул руку и мягко притянул Мин Сэхёна за плечо. Его тело легко подалось и наклонилось к нему. Успокоив напряжённого и скованного Мин Сэхёна, Ча Ёнхо нежно улыбнулся и отпустил его, на что Со Хэджу усмехнулась, словно говоря «ну что с вами поделаешь».

– Раз у вас такие хорошие отношения, то и новостей о ребёнке долго ждать не придётся.

– Благодаря вам, похоже, и медовым месяцем толком насладиться не получится.

Ответив шуткой, Ча Ёнхо отложил столовые приборы. Сказав, что выйдет первым, он естественно позаботился о Мин Сэхёне. Ча Ёнхо слегка приподнял бровь, глядя на Мин Сэхёна, который сегодня вёл себя как-то растерянно, вздрагивая от его прикосновений. С самого утра он действовал на нервы, но, по крайней мере, понял сигнал прекратить есть и встать, отложив приборы.

– Спасибо, за, за еду.

Со Хэджу, элегантно продолжая трапезу, обратилась к Мин Сэхёну, который, несмотря на смущение, вежливо поклонился.

– Почему ты сегодня так заикаешься. Ты что-то натворил?

– Что?

– И слушать неприятно, и смотреть тоже. Говорить нужно чётко.

– А..., да. Я, я пошёл.

Покрасневшее лицо мгновенно побледнело. В затуманенной голове он лихорадочно размышлял, стоит ли извиниться ещё раз или, может, как-то оправдаться. Со Хэджу махнула рукой в сторону Мин Сэхёна, застывшего у стола, словно разрешая уйти. Затем, как ни в чём не бывало, продолжила прерванную трапезу.

Мин Сэхён с застывшим выражением лица вышел из столовой. В прихожей, куда он почти добежал, его ждал Ча Ёнхо. Он не спросил, что случилось, даже видя, как тот выбегает впопыхах, и просто вышел за дверь. Мин Сэхён сунул ноги в белые, чистые кроссовки, которые казались ему чужими, и поспешно последовал за ним.

Во дворе, где работали разбрызгиватели, с самого утра сияла яркая радуга. Но не было времени отвлекаться на такие вещи. Чувствуя, как при каждом движении головы гудит в висках, он спешил, чтобы не слишком отстать от Ча Ёнхо.

Выйдя за ворота, Ча Ёнхо, услышав шаги за спиной, вздохнул. Раздражительность нарастала, что говорило о приближении гона.

Похоже, придётся провести его на вилле, как и предложила мать, но он не собирался проводить его с Мин Сэхёном, поэтому нужны были подавители.

Но если он получит лекарство, слухи об этом дойдут до семьи, и они зададутся вопросом, зачем женатому альфе подавители. Ложь для объяснения ситуации только разрастётся.

Даже если отбросить эти хлопоты, достать их было можно, но проблема заключалась в том, что он уже более десяти лет принимал подходящее ему лекарство через больницу, принадлежащую группе, и в другой больнице было трудно получить рецепт на такое же.

– Хах.

Ситуация была определённо раздражающей во многих отношениях. Раз уж он женился на бете, то придётся обойтись без омеги, это неизбежно, но мысль о том, что придётся провести гон даже без подавителей, была ужасна. Несколько дней валяться, как зверь, а не человек, и заниматься мастурбацией...

Гон ещё даже не начался, а уже стало противно. Сам собой вырвался вздох. Сильно массируя пульсирующие виски, он пристально посмотрел на Мин Сэхёна, который спешно поравнялся с ним. На его белой шее блестели капельки пота. Не выветрившийся запах алкоголя, лёгкий аромат того же шампуня, что и у него, и присущий Мин Сэхёну сладковатый запах кожи лениво доносились с тёплым воздухом.

– Поехали.

– ...Спасибо, что ка-каждый раз подвозите.

В отличие от Ча Ёнхо, чьё выражение лица было таким же циничным, как вчера и позавчера, Мин Сэхён испытывал немалые сомнения по поводу того, что даже в такой день он должен как само собой разумеющееся садиться в его машину. Было неудобно, словно он сидел на иголках.

К тому же сегодня с ними ехал ещё и его секретарь, что делало поездку ещё более неловкой.

От дома до академии не так уж и далеко, мог бы просто высадить на главной улице. Мин Сэхён, скрывая недовольство, смотрел в окно, пытаясь унять тошноту. Сегодня похмелье было гораздо хуже, чем в тот день, когда он пил вино. Желудок не просто болел — если бы была возможность, он бы вынул его, хорошенько промыл и вставил обратно.

– Сэхён.

– ...Да?

– Я бы не хотел, чтобы вчерашнее повторилось. А вы как думаете, Сэхён?

– А, а...! Да, да. Я тоже так ду-думаю. Вам, наверное, было не-неловко... За вчерашнее мне правда о-очень жаль.

Мин Сэхён быстро закивал. Он ведь не предупреждал заранее, и внезапный звонок, должно быть, сильно озадачил Ча Ёнхо. Судя по его неизменно плохому настроению с самого утра, ему действительно не понравилось забирать его вчера.

– Я буду осторожнее.

– Хорошо, спасибо.

Взгляд Ча Ёнхо был устремлён вперёд. До академии доехали быстро. Мин Сэхён, собрав сумку, лежавшую у него на коленях, коротко поклонился. Машина плавно остановилась у обочины прямо перед академией.

– Сэхён.

– ...Да?

– Я оплачу тебе университет, так что просто учись. И не связывайся со всякими странными личностями.

– Что? А, я запомню. Б-благодаря вам, я доехал с комфортом. Спа...сибо.

На самом деле, Мин Сэхён, слушая его слова, не понял их смысла. Но нужно было что-то ответить, поэтому он сказал, что понял. Только тогда дверной замок щёлкнул. Мин Сэхён, потянув за ручку, поклонился поочерёдно Ча Ёнхо, водителю и секретарю.

– И вам то-тоже хорошего дня.

Даже полностью выйдя из машины и прощаясь с Ча Ёнхо, он не понял, кого тот имел в виду под «странными личностями». Вряд ли он говорил о тех, кого видел мельком пару раз, тогда, может, это означало «тщательнее выбирай друзей»?

– И вам, Сэхён. Учитесь усердно и не забудьте пообедать.

– Да-а.

Как только дверь с хлопком закрылась, остановившаяся машина, мигнув аварийкой, влилась в плотный поток автомобилей на дороге. Мин Сэхён, купив средство от похмелья в круглосуточном магазине по пути в академию, сел в углу и попытался привести в порядок всплывающие воспоминания.

Память о том, как вечеринка была в самом разгаре, напрочь отсутствовала, так как он внезапно и сильно опьянел, но с того момента, как он практически повис на Ча Ёнхо, воспоминания начали смутно проясняться.

С треском открыв крышку и отставив её в сторону, Мин Сэхён глубоко вздохнул и, собираясь выпить напиток, замер. Лучше бы совсем ничего не помнить, но воспоминания всплывали урывками. В укоре к самому себе, спрашивая, что же он творит, он несколько раз ударил себя по затылку, а затем внезапно поднял голову.

Может, то, что Ча Ёнхо ничего не говорит, означает, что он собирается просто забыть об этом?

Судя по тому, что он не произнёс ни слова, похоже, так и есть.

Мин Сэхён поднял воротник, вжимая голову в плечи. Ему было досадно от того, что он сам не понимал, почему тогда так поступил. Неужели поддался атмосфере? После свадьбы у них с Ча Ёнхо хоть и нечасто, но случались поцелуи. Велика вероятность, что и в тот день было то же самое.

– И всё же...

Так нельзя. Он обещал Мин Чжэёну, что ничего не будет, и брат тоже настоятельно просил, чтобы ничего не было. Мин Сэхён, решив для себя, что с этого момента нужно взять себя в руки и держаться от Ча Ёнхо на расстоянии, залпом допил средство от похмелья и встал.

Когда он выбросил пустую бутылку в мусорное ведро, знакомый сотрудник выглянул из-за прилавка и заговорил с ним.

– Кажется, вы не очень-то пьёте, а на самом деле, видимо, да. От вас сильно пахнет алкоголем. Вы ещё не протрезвели?

На дружелюбный вопрос Мин Сэхён невольно втянул носом воздух. На самом деле, он даже не чувствовал, пахнет ли от него чем-то. Когда он сделал смущённое и неловкое выражение лица, сотрудник, улыбнувшись, добавил, что даже пошутить нельзя.

– А....

– Если учёба не идёт, спускайтесь развеяться. Может, потому что здесь подготовительные курсы? Днём почти никто не приходит, все учатся.

На непринуждённые слова Мин Сэхён неловко улыбнулся. Он не смог толком ничего ответить и, словно убегая, выскочил из магазина. Ему никогда в жизни не доводилось сталкиваться с такой откровенной доброжелательностью, поэтому подобные ситуации были для него некомфортны.

Неужели все так по-доброму к нему относятся из-за его более приличной, чем раньше, внешности? Странное было чувство. Вздохнув, он собирался подняться по лестнице вместо лифта, как вдруг завибрировал телефон в его руке.

– Хаа...!

Сердце заколотилось. Мин Сэхён, проверив имя на экране, выдохнул, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

– А-алло.

-Это я, хён.

– А, да. Ты, ты в порядке?

-Мы же пару дней назад говорили, что за ерунда. Спрашиваешь в надежде, что у меня не всё в порядке?

Мин Сэхён крепко зажмурился и покачал головой. Когда он, заикаясь, ответил, что это не так, из трубки донёсся вздох.

-Просто позвонил. Душно стало. Ты в академии?

– А? А, да. В академии.

-Ну и как там?

– А, я, я и с друзьями подружился, всё хорошо. Я, я в порядке.

-Да не ты, а господин Ёнхо как? Думаешь, ты мне интересен?

На раздражённый ответ Мин Сэхён поспешно сказал, что тот в порядке. Но честно признался, что не знает, какое у него настроение. Выражение лица всегда одинаковое, и тон речи всегда деловой.

Только после этих бессвязных новостей голос Мин Чжэёна смягчился. Непонятно, что его так развеселило, но послышался смех.

-Похоже, у него всё хорошо. Хотелось бы быть рядом, а не узнавать новости вот так.

– .......

-С господином Ёнхо ничего не случилось?

– А? Ч-что-то случилось?

Словно вор на пожаре, Мин Сэхён подскочил и невольно прикрыл рот.

-Да уж, разве у тебя хватит духу что-то натворить. И впредь веди себя прилично.

– .......

-Господин Ёнхо не любит, когда ведут себя дёшево. Он презирает вульгарность и распущенность. А ведь он думает, что ты именно такой. Так что придётся постараться, чтобы и дальше казаться таким, верно? Такого быть не должно, но, если вдруг возникнет какая-то атмосфера, ты уж со своей стороны, а? Сделай так, чтобы всё резко обломалось.

Мин Сэхён слушал голос Мин Чжэёна и кивал. Он уже и забыл, но, видимо, для Ча Ёнхо он всё ещё был легкодоступным и распущенным. Он не спрашивал, поэтому и не было нужды оправдываться. Этим объяснялись и вчерашний поцелуй, и те, что случались время от времени, хоть и нечасто. Он был лёгкой добычей, которую можно трогать, когда вздумается.

– А....

-Что? Что такое?

– Ничего, ничего.

Наверное, поэтому он и велел ему тихо заниматься. Поскольку теперь замужем за ним, предупреждение не связываться со странными людьми означало не вести себя вульгарно и не развратничать.

-И ещё... если сможешь сфотографировать господина Ёнхо, сделай один снимок и пришли мне. Меня скоро госпитализируют в больницу.

– ...Фотографию? А почему тебя, тебя кладут в больницу? Ты болен?

-Хочешь, чтобы я был болен? Есть такая штука, гипербарическая оксигенация, в общем, неважно. Если я тебе объясню, ты разве поймёшь? Делай, что говорят.

– П-прости. Тогда, хён, слушай. Когда я смогу у-увидеть свою... маму?

Мин Сэхён быстро отбросил мысли о том, что о нём думает Ча Ёнхо, и с надеждой осторожно спросил о встрече с матерью, о которой ему каждый раз отвечали лишь то, что о ней хорошо заботятся.

-А, точно. Да, надо встретиться.

В трубке раздался голос Мин Чжэёна, который отреагировал так, будто вспомнил о чём-то забытом.

-Давай встретимся в этот раз. Я и сам думал, что уже пора.

– П-правда? Правда можно в-встретиться?

-Конечно. Ты же ради этого мне помогаешь. Давай встретимся, как только я выйду после лечения. Мне стоило первому сказать, прости. Я прекрасно знаю, что ты ждёшь, но как-то не подумал.

– Нет, н-нет. Хён, спасибо. Я правда б-буду стараться. Я о-обязательно сфотографирую господина Ча Ёнхо.

Он был безмерно рад, что наконец-то сможет увидеть мать. Мин Сэхён без умолку повторял слова благодарности и пообещал, что обязательно пришлёт фотографию Ча Ёнхо.

-Да, обязательно сфотографируй и пришли. И поработай над своим заиканием. Вроде стало лучше, а теперь опять. Слушать очень неприятно. Отключаюсь.

Как только звонок завершился, его тело, напряжённое до предела, обмякло.

Лицо Мин Сэхёна, который сидел на корточках на пожарной лестнице, уткнувшись в колени, постепенно исказилось.

– Ха....

Он должен был радоваться, что наконец-то встретится с матерью, которую так долго ждал, но на душе было тоскливо. Он не мог понять, почему ему так плохо. Казалось, будто он погружается в чёрную бездонную воду и просто тонет.

***

Как только урок закончился, к Мин Сэхёну, который, в отличие от обычного, собирал вещи, нерешительно подошли Чхве Минджун и его друзья.

– Эм..., хён. Вы вчера... хорошо добрались?

– А? А, да. Хорошо добрался. А вы, весело... провели время?

Мин Сэхён потёр тыльной стороной ладони уголок рта. На самом деле, он хотел извиниться за то, что испортил атмосферу, но промолчал, боясь, что начнёт заикаться и выглядеть глупо.

– Мы-то... весело провели время. Тот, кто вчера за вами приехал, — ваш муж? Это правда? Хён, вы замужем?

– Да, замужем.

– Почему вы не сказали? Мы так удивились.

– А... я, не знал, что нужно, говорить. Я пойду. Аккуратно добирайтесь.

Не убирая руки, прикрывавшей рот, Мин Сэхён неловко улыбнулся и, закинув сумку на плечо, попытался пройти мимо окруживших его людей. Но никто не уступил дорогу, и он растерянно застыл. На самом деле, он был в замешательстве, не понимая, почему ему преграждают путь. Может, потому что он не сказал, что у него есть муж? Но разве не страннее было бы рассказывать о том, о чём его даже не спрашивали?

– Хён, п-передайте вашему мужу спасибо за угощение.

– А?

– В тот день он заплатил за нас, и причём так щедро. Даже сдача осталась. Владелец сказал, чтобы мы заходили ещё в любое время...

– ...А, вот как? Но я, думаю, не смогу.

Он вряд ли осмелится снова сказать Ча Ёнхо, что собирается ужинать с друзьями из академии, да и не хотел он снова переживать подобную попойку.

– Простите. Увидимся завтра.

– Хён, ваш муж, случайно, ничего... не говорил?

– А? Что…

– Ну, просто... что-нибудь странное?

Чхве Минджун весь день нервничал, боясь, что муж Мин Сэхёна мог услышать пошлые шутки, которые они отпускали в его адрес. Он почти не слушал лекции, весь день сгорая от беспокойства и наблюдая за выражением лица Мин Сэхёна. Он не мог сосредоточиться на учёбе из-за страха, что на него подадут в суд за сексуальные домогательства, и из-за мысли, что об этом могут узнать его родители.

– Какое?

– Ну, я подумал, может, он слышал... наши шутки вчера на пьянке. Просто на всякий случай.

– Он ничего не говорил.

Сказал, чтобы заводил хороших друзей. Сказал, чтобы не связывался со странными людьми и усердно учился. Кажется, причина этих слов была не в вчерашней пьянке. Вероятно, он косвенно намекал Мин Сэхёну, чтобы тот вёл себя прилично.

– Может, мне спросить... слышал ли он что-нибудь?

– Что? Нет, нет! Мы просто, вдруг мы что-то не то сделали.... В общем, если ничего не говорил, то и ладно. Поздно уже. Пойдёмте, пойдёмте.

– Да, до завтра.

Наконец, после трёх прощаний, Мин Сэхён вышел из аудитории и, ожидая лифт, погрузился в мысли. Неужели он вчера допустил какую-то ошибку перед Ча Ёнхо?

– Может, они меня обсуждали...

Сам того не заметив, он пробормотал это вслух. Мин Сэхён выпрямился из расслабленной позы, огляделся по сторонам и прикрыл рот. Затем, словно отгоняя мысли, он несколько раз встряхнул головой. Всё равно, сколько ни думай, ничего хорошего на ум не приходило.

Он вышел из академии, немного подождал, и знакомая машина остановилась у обочины. Обычно Мин Сэхён звонил первым, но сегодня, похоже, забыл, и на лице Ча Ёнхо, когда он выходил из машины, читалось замешательство.

– А, здравствуйте.

Мин Сэхён быстро подошёл и поздоровался первым, на что Ча Ёнхо тут же собрался и ответил. Он, как всегда, начал с вопроса, как дела, и поинтересовался, как прошёл день.

– Я усердно учился.

Это была правда. Услышав то же самое от Мин Чжэёна, сегодня на занятиях он был ещё более сосредоточен. Время от времени Ча Ёнхо внезапно всплывал в мыслях, но он быстро отгонял их и, думая только о скорой встрече с матерью, усердно решал задачи.

– Как самочувствие?

– Всё в порядке.

– Это хорошо. Я забыл связаться с вами, когда уходил с работы.

Мин Сэхён кое-как кивнул, проходя в дверь, которую тот для него открыл. Как только он встретил Ча Ёнхо, единственной мыслью было, как бы незаметно и естественно сделать фотографию.

Сидя на пассажирском сиденье, он искоса поглядывал на то, как тот ведёт машину, и без всякой цели теребил телефон. Включив камеру, он коснулся круглой кнопки, будто случайно двинув рукой, и раздался щелчок затвора. Взгляд Ча Ёнхо, устремлённый прямо перед собой, повернулся к нему.

– Что вы делаете?

– А? Ой, почему это... почему она включилась. Я, я случайно нажал.

Мин Сэхён поспешно выключил экран и, неловко оправдываясь, убрал телефон в сумку. Кажется, нет способа сделать снимок без звука, так может, лучше снять видео? Но что, если его поймают за тайной съёмкой без согласия? Нельзя было не беспокоиться о том, какое недовольство это вызовет у Ча Ёнхо.

Может, лучше попросить у него разрешения и сфотографировать? Но если он спросит, зачем нужна фотография, разве найдётся подходящее оправдание? Погружённый в эти мысли, Мин Сэхён не услышал, что говорил Ча Ёнхо, и вздрогнул, когда рука коснулась его плеча, заставив повернуть голову.

– Да, да?

– Я спросил, как вам?

– Что, что... нет, хо-хорошо. Хорошо. Я так и сделаю.

– Вы точно расслышали? Что я сказал?

Мин Сэхён, медленно моргая большими глазами, в конце концов извинился.

Он поклонился и честно признался, что не расслышал.

– Я сказал, что мы едем на виллу. С пятницы, со второй половины дня.

– А...

– Планируем пробыть там около недели.

– В-вот как.

Значит ли это, что ему придётся остаться в главном доме одному? Это тоже было проблемой. Было бы очень трудно оставаться наедине с его матерью в доме, где нет даже Ча Ёнхо.

– Мы поедем вместе. Я еду из-за своего гона, и разве не будет странно, если вы, Сэхён, останетесь один в главном доме?

– А-а... д-да, вы правы.

Ча Ёнхо, обдумывая растерянную реакцию Мин Сэхёна, отвернулся.

В преддверии гона его нервы с каждым днём становились всё более натянутыми, и он слишком остро реагировал на пустяки. Особенно раздражала манера речи Мин Сэхёна. Почему эта привычка заикаться никак не проходит? Это было не просто досадно, человек казался глупым. Может, стоит и дома давать ему выпить, чтобы по ночам он был пьян?

– Я думал, за это время стало намного лучше, но, кажется, всё вернулось на круги своя.

– ...Что?

– Я же говорил, что если хотите что-то сказать, сначала соберитесь с мыслями и говорите медленно, но в последнее время вы, похоже, так не делаете.

От резкого замечания послушные глаза растерянно забегали.

– Если трудно думать и говорить, то хотя бы подумайте о том, кто вас слушает. Разве это не проявление уважения?

– ...П-простите.

– Я, кажется, много раз говорил, что если собираетесь заикаться, то лучше просто молчать.

Голова Ча Ёнхо, плавно поворачивавшего руль, слегка повернулась к Мин Сэхёну. Увидев, как тот низко опустил голову и плотно сжал губы, он подумал, что так, по крайней мере, лучше выглядит. Ответы скорее вызывали раздражение, так что, не слушая их, он будет меньше злиться и не придётся делать замечания и отчитывать.

– Да, вот так.

– ...Да.

Это было сказано в том смысле, что либо пусть отвечает короткими односложными фразами, либо просто молчит, но, к счастью, Мин Сэхён, похоже, всё понял правильно.

***

Жить, держа рот на замке, стало привычным всего за несколько дней. Со Хэджу, слыша от него только «да», радовалась, что он наконец-то стал послушным и покладистым, и Ча Ёнхо тоже не морщился, слушая его ответы.

Но, несмотря на их удовлетворение, из-за того, что он так долго молчал, теперь ему стало трудно вести даже простой разговор. Мин Сэхён теперь испытывал отторжение, когда кто-то к нему обращался. Особенно в академии, если кто-то заговаривал с ним, он вздрагивал от неожиданности. Из-за этого он не мог гладко поддержать даже короткую беседу. Стоило взглядам окружающих стать хоть немного странными, как Мин Сэхён в панике спешил уйти.

– О? Хён!

– А? А, да.

– Куда вы идёте? Уже собрали сумку?

Выходя из административного корпуса, Мин Сэхён столкнулся с Чхве Минджуном, который как раз пришёл.

Он естественно развернулся. Они пошли по коридору плечом к плечу, словно вышли вместе.

– Куда вы? Прогуливаете занятие? С чего это вдруг? Вы же учились так, будто собираетесь в Сеульский университет?

– ...Е-есть дело.

– Дело? Какое дело? Нет, хён, у вас что-то случилось в последнее время?

– Н-нет.

Заикаясь даже при коротком ответе, Мин Сэхён почувствовал отвращение к себе и прикусил губу.

– Если ничего, то куда вы идёте? Домой?

– ...Потом, потом увидимся.

– Хён? Может, я что-то не так сделал? Ваш муж что-то, что-то сказал?

Чхве Минджун безрассудно схватил пытавшегося уйти Мин Сэхёна и потянул за запястье.

Он пристально посмотрел на его смущённое, искажённое лицо. Цвет лица определённо стал темнее, чем раньше. И стоило ребятам попытаться заговорить с ним, как он тут же спешил уйти.

Глядя на то, как он растерянно заикается, нельзя было не убедиться, что он, похоже, узнал о том пошлом разговоре. Иначе с чего бы ему так открыто избегать его?

– Нет, нет. То, что было тогда, это правда просто шутка...!

– Аа...!

От крика Мин Сэхёна Чхве Минджун тут же отпустил его руку. На схваченном запястье остался красный след от пальцев.

– А... простите.

Проследив за взглядом Мин Сэхёна, Чхве Минджун резко нахмурился.

Он ведь не так уж и сильно схватил, но след, оставшийся словно от повязки, вызвал неприятное чувство.

– Что, если ваш муж неправильно поймёт?

– ...Н-не поймёт. Мне пора идти. У-удачи на за-занятии.

Пока он отвечал, в кармане завибрировал телефон. Мин Сэхёна охватила мысль не о том, чтобы проверить сообщение, а о том, что нужно скорее спуститься на первый этаж. Увидев, что лифт остановился на верхнем этаже, он тут же направился к аварийной лестнице.

– Хён, хён!

Мин Сэхён, не останавливаясь, торопливо шёл, не обращая внимания на зовущий его сзади голос. Он удивился, почему Чхве Минджун так переживает из-за разговора на пьянке, но быстро забыл об этом. Больше его беспокоило то, что он до сих пор не смог сфотографировать Ча Ёнхо. Мин Чжэён каждый день присылал по несколько сообщений с вопросом, когда же он наконец пришлёт фото.

Сегодня, проверяя накопившиеся сообщения, он снова почувствовал, как сжимается сердце. Поэтому нужно было во что бы то ни стало отправить фотографию сегодня, но было трудно поймать подходящий момент.

Выйдя из здания академии, Мин Сэхён сразу же заметил Ча Ёнхо, небрежно стоявшего, прислонившись к машине. Он и сам не заметил, как поднял телефон, направив его на лицо, безразлично смотрящее в сторону.

Он сфокусировался на лице и приблизил изображение. Делая вид, что проверяет сообщения, он смотрел на экран и несколько раз нажал на затвор. Увлёкшись настолько, что за несколько секунд сделал десятки снимков, Мин Сэхён естественно выключил камеру и убрал телефон в карман, когда Ча Ёнхо слегка наклонил голову.

– Вы держали телефон в руках, так почему не проверили сообщение?

– ...Это…

Прежде чем Мин Сэхён успел ответить на раздражённый вопрос, Ча Ёнхо открыл пассажирскую дверь.

– Садитесь.

Мин Сэхён, услышав низкий голос, прозвучавший как приказ, сел на пассажирское сиденье, изучая выражение лица Ча Ёнхо. Когда он пристегнул ремень безопасности и снова посмотрел на улицу, тот уже двинулся с места. Прямо перед тем, как Ча Ёнхо сел на водительское кресло, Мин Сэхён отправил Мин Чжэёну только что сделанные фотографии.

Не было времени выбирать, какие получились хорошо, а какие нет, поэтому он отправил все несколько десятков снимков. Как только экран телефона погас, водительская дверь открылась. Ча Ёнхо сел на своё место, надавливая на виски, словно ему было не по себе.

– О, вам где-то больно?

– Я же сказал, что у меня гон.

– А... я, я не знал. Прошу прощения.

– Когда приедем, хорошенько спрячьтесь.

Он сказал это бесстрастно, но на самом деле ему уже сейчас с трудом удавалось сдерживать свои порывы. Мин Сэхён и не подозревал, но голова Ча Ёнхо была полна желанием затащить куда-нибудь этого бету, который без всяких сомнений беспокоился о нём, и изнасиловать. Низменные и злобные инстинкты поднимали голову всё чаще, а разум, подавлявший их, становился всё более мутным.

– Не попадайся мне на глаза.

– Что? А, да, я бу-буду осторожен.

Мин Сэхён инстинктивно почувствовал, что Ча Ёнхо сейчас опасен. Он не знал, как именно нужно прятаться, но понимал, что ради собственной безопасности должен сделать в точности так, как ему велели.

Чем дольше они ехали, тем дальше отдалялись от центра города. По мере того, как горы становились всё глубже, закралось подозрение, что дело не в гоне, а в том, что его собираются закопать где-то в глухом лесу. Местность становилась всё выше, а лес, густо заросший хвойными деревьями, был настолько плотным, что даже днём царил мрак, не пропускавший ни луча света.

Он как раз думал о такой нелепой вещи, как возможность выпрыгнуть из машины, если возникнет опасная ситуация, хотя это и было маловероятно.

Как только он повернул голову прямо, перед ним появился особняк, словно сошедший со страниц сказки. Это было красивое и светлое здание, не сочетавшееся с жутким и мрачным лесом. Когда машина остановилась перед массивными воротами, они медленно открылись, будто знали о их прибытии.

Мин Сэхён прильнул к окну машины и осмотрелся. Сад и пруд, стрекот насекомых и звук воды, стекающей по водяному колесу, создавали умиротворяющую атмосферу.

Нахмуренное лицо, рука, нервно массирующая висок, и резкий голос, приказывающий выйти, – Мин Сэхён не ответил, а лишь быстро послушался. Он ни в коем случае не хотел его раздражать. Не дожидаясь приказа следовать за ним, он молча пошёл за Ча Ёнхо, который уже удалялся широкими шагами.

Они пересекли пространство, которое было слишком большим, чтобы называть его садом. Он быстро поднялся по лестнице и открыл такую же массивную входную дверь, как и при въезде.

– Я поднимусь на второй этаж, так что располагайтесь. Только не выходите на улицу. Лес густой, и, если заблудитесь, вас будет трудно найти.

– Что? А, да. Эм, понятно.

– Вы помните, что я говорил?

– Что? А, помню, да. Буду осторожен.

Мин Сэхён был настроен решительно. Ча Ёнхо несколько раз подчеркнул это, и у него не было ни малейшего намерения попадаться ему на глаза, осматривая дом.

Топ-топ-топ, прозвучали удаляющиеся шаги, и вскоре Ча Ёнхо исчез из виду. Мин Сэхён, следивший за его присутствием, тихо и быстро осмотрел первый этаж. Его глаза остро выискивали место, где можно было бы спрятаться. Но, к сожалению, он лишь копался в углах, и тут всплыли несчастные воспоминания, которые, казалось, были забыты. Времена, проведённые в приюте «Надежда».

Те времена, когда он прятался то тут, то там, чтобы избежать директора, который возвращался в плохом настроении или пьяным. Как будто играя в прятки, он живо вспомнил звуки шагов, ищущих спрятавшихся детей, и отвратительный запах алкоголя, распространяющийся по влажному и жаркому воздуху, отчего по телу невольно пробежали мурашки.

– ...Ха. Сейчас... не то время.

Мин Сэхён слегка покачал головой, словно стряхивая плохие воспоминания, и сосредоточился на поиске места, где его не найдут. На первом этаже было три комнаты. Большая спальня и две маленькие. В большой спальне оказалось больше всего мест, где можно спрятаться, но все они были слишком очевидны. Заглянув внутрь, он увидел, что если его будут искать, то найдут сразу.

Там, где стоял длинный обеденный стол, прятаться было негде, а на кухне, расположенной в глубине, шкафы были слишком маленькими и узкими, чтобы в них можно было втиснуться. Мин Сэхён был в шоке от того, что в таком большом пространстве не было ни одного подходящего укрытия.

– Как же так...

Грызя кончики пальцев, Мин Сэхён, которому внезапно пришла в голову мысль, порылся в холодильнике и ящиках, собирая что-нибудь съедобное. Что-то не очень объёмное и не издающее звуков при еде, чего хватило бы на день или два. Он набил карманы шоколадом, конфетами, мармеладом и взял три бутылки воды.

Затем, с серьёзным выражением лица, он уставился на второй этаж. Может быть, место, где его не станут искать, – это как раз там, где находится Ча Ёнхо? Даже если это казалось безумным решением, если его не поймают, то самое безопасное место в этом доме, вероятно, только там. Навострив уши в сторону второго этажа, откуда не доносилось ни звука, он начал тихонько подниматься по лестнице.

Он боялся столкнуться с Ча Ёнхо, но, к счастью, пока он поднимался на второй этаж, никакого присутствия не ощущалось. Тем не менее, он не мог тщательно осмотреть второй этаж, поэтому решил выбрать одну из дверей, которую увидел сразу же после подъёма.

– ...Ах.

А что, если это комната, которой пользуется Ча Ёнхо? Услышит ли он что-нибудь, если приложит ухо к двери? Столкнувшись с новой проблемой, он невольно вздохнул.

Можно ли положиться на удачу? В жизни ему ещё ни разу не везло.

Мин Сэхён крепко зажмурился, а затем, открыв глаза, поднялся по оставшимся нескольким ступеням. Перед ним была гостиная поменьше, чем на первом этаже, и двери были как справа, так и слева. Он внимательно посмотрел на пол, но там лежал ковёр, так что разглядеть что-либо было невозможно. И в этот момент…

Бум! Справа раздался звук, будто что-то ударили. Мин Сэхён рефлекторно обернулся. Прикрыв рот рукой, он повернулся налево и схватился за ручку первой попавшейся двери. В тот момент, когда его словно втолкнули внутрь, снаружи послышался звук открывающейся двери. Ча Ёнхо, который обычно не шумел, раздражённо шаркая ногами, спускался по лестнице.

– Господин Сэхён.

Называя его по имени самым нежным голосом, который он когда-либо слышал.

Убедившись, что шагов больше не слышно, Мин Сэхён быстро осмотрелся. Одна кровать, встроенный шкаф, ванная комната открытого типа. Единственное, что было с дверью, – это шкаф. Надо же было зайти именно сюда. Он убрал руку, прикрывавшую рот, и невольно встал на цыпочки. Двигался тихо, стараясь не шуметь. Сколько бы он ни осматривался, спрятаться можно было только в одном месте.

Отчаянно надеясь, что внутри хоть что-то есть, Мин Сэхён открывал дверцы встроенного шкафа одну за другой и, увидев, что внутри пусто, почувствовал разочарование. Вероятно, Ча Ёнхо и не подумает, что он на втором этаже, так что сюда он вряд ли заглянет, но, услышав, как тот спускался, зовя его по имени, ему стало страшно.

Всё будет в порядке? В спешке он вытащил из аккуратно заправленной кровати одеяло, простыню и подушки. К счастью, лето ещё не наступило. Он аккуратно сложил их и засунул одну за другой, а сверху положил толстое одеяло, создав хоть какое-то пространство для укрытия. Наверх он положил подушки. Неизвестно, как это выглядело снаружи, но для него, прячущегося внутри, это была довольно убедительная маскировка.

***

Когда прячешься, время течёт медленно. Сколько он ещё просидел, тщетно пытаясь успокоить тревожное сердце? Топ-топ-топ, послышались шаги, поднимающиеся по лестнице. К счастью, его не звали, и он с облегчением глубоко вздохнул. В этот момент раздался стук в дверь. Недалеко.

Тук-тук.

– Господин Сэхён.

Щёлк.

Невозможно было понять, открыл ли Ча Ёнхо дверь в комнату и вошёл, или же открыл и тут же закрыл. Прячась в шкафу, было трудно расслышать детали. Мин Сэхён прикрыл рот рукой и старался дышать ровно. Он не мог понять, почему эта ситуация так его пугает. Ему просто сказали спрятаться, и он послушно спрятался.

И тут снова раздался стук.

– Господин Сэхён. Вы здесь?

На тихий и нежный вопрос Мин Сэхён закрыл глаза. Затаив дыхание, он свернулся ещё плотнее. В комнате негде спрятаться, так что, возможно, он увидит, что никого нет, и уйдёт. Но вопреки его ожиданиям, донёсся едва слышный шорох шагов по полу. Он шёл прямо к нему, словно зная, где он находится.

– Я обыскал весь первый этаж, но не нашёл вас. Поэтому подумал, может, вы вышли на улицу, но обувь на месте.

От голоса, прозвучавшего как монолог, Мин Сэхён сжался ещё сильнее. Послышался звук открывающейся дверцы шкафа. Он сказал, что тот очень хорошо спрятался, и рассмеялся нежным голосом.

– Я тогда был слишком раздражителен. Хочу извиниться, выйдете? Сейчас я в порядке.

Открылась и закрылась соседняя секция. Одновременно с шагом Ча Ёнхо в сторону, раздался щелчок, и дверь открылась.

– Вы хорошо постарались.

Когда сложенные стопкой одеяла и подушки упали на пол, показался Мин Сэхён, свернувшийся калачиком. Тонкие волосы прилипли к его мокрому от пота лбу. Лицо, которое он поднял, было бледным и жалким.

– ...Вы... вы в порядке?

– А похоже?

Ча Ёнхо улыбнулся и протянул руку. Он схватил руку Мин Сэхёна, которую тот сжимал у груди, свернувшись, и легонько потянул. Хрупкое тело пошатнулось, потеряв равновесие. Светло-карие глаза осторожно посмотрели вверх. Вероятно, он пытался оценить его состояние, но это было невозможно.

Если бы он мог почувствовать феромоны, он бы всё понял, но для беты определить гон альфы было непросто.

– Вы хорошо спрятались. Молодец.

– ...Ах.

– Пойдёмте. В спальню.

– ...Зачем...

Рука, державшая его за запястье, была горячей. Чересчур горячей. Вздрогнув, он посмотрел на Ча Ёнхо, который мягко улыбался.

– Будем заниматься сексом.

– ...Что?

– Поэтому я и сказал вам хорошо спрятаться.

Ча Ёнхо нежно потянул Мин Сэхёна за собой. Выражение лица Мин Сэхёна, которого неожиданно втолкнули в спальню, было непередаваемым. Он вырвал своё запястье из его хватки, крепко сжал руки у груди и опустил взгляд. С каждым его шагом хрупкие плечи вздрагивали и дёргались. Тревожные глаза бесцельно блуждали, пока наконец не встретились с его взглядом.

– Почему вы так дрожите? Мы же спим в одной кровати.

– ...Я... я...

– Мин Чжэён сказал вам не заниматься со мной сексом? Хотя, я и не собирался.

Ча Ёнхо усмехнулся. Он улыбнулся и протянул руку к Мин Сэхёну. Схватив одной рукой маленькое лицо, которое в испуге отвернулось с крепко зажмуренными глазами, он приподнял его.

– Слушайте внимательно, господин Мин Сэхён.

Ча Ёнхо, держа в одной руке умещавшееся в ней лицо, медленно провёл большим пальцем по его потрескавшимся губам. С первой встречи и до этого самого момента. Вся его внешность нравилась ему до такой степени, что он мог с уверенностью сказать: если собрать все его предпочтения и создать из них человека, то это был бы именно Мин Сэхён.

Будь он омегой или бетой, он сомневался, что мог бы испытывать к кому-либо такую полную симпатию.

Причина, по которой он пошёл на поводу у нелепого предложения, которое Мин Чжэён сделал, боясь срыва свадьбы, была проста: мужчина на протянутой фотографии был до смешного в его вкусе. Он хотел увидеть вживую Мин Сэхёна с фотографии, который смущённо улыбался, обнимая коричневый поднос.

– Сэхён. Посмотрите на меня.

Плечи с плавными линиями, тонкая талия, узкие бёдра. Хрупкие, словно сломаются от одного прикосновения, руки и ноги, и маленькое лицо, скрытое каштановыми волосами, спадающими до бровей. Гармонично расположенные на нём черты лица, нежная аура, появлявшаяся, когда он неловко улыбался, – всё это было похоже на вид цветущей сакуры, колеблющейся под тусклым лунным светом.

Мин Сэхён, смотревший на него снизу вверх, с дрожащими и блестящими от влаги глазами, бесконечно пробуждал в нём садизм, о существовании которого он и не подозревал. Желание безжалостно довести его до того, чтобы он цеплялся за него, медленно поднимало голову. Ча Ёнхо посмотрел в его светлые глаза и погладил ресницы, начавшие слипаться от слёз.

– Мы оба не ожидали, что всё так обернётся, верно?

– .......

– Но разве не странно, что между людьми, спящими вместе, ничего не происходит?

Мин Сэхён покачал головой, как бы говоря, что это не так, но Ча Ёнхо, сделав вид, что не заметил, продолжил.

– Впредь, если я захочу, вы будете заниматься со мной сексом. Отвечайте.

Хотя он и требовал ответа, Ча Ёнхо знал, что Мин Сэхён не ответит. После того как он указал на то, что тот не может плавно произнести даже простой ответ и постоянно заикается, его речь резко сократилась. После того как он открыто выразил своё нежелание это слушать, у них не было долгих разговоров.

Он даже не пытался скрыть своего презрительного выражения лица, и Мин Сэхён с каждым днём становился всё более зажатым. Ча Ёнхо не мог не знать, что ранит его, но не видел причин менять своё отношение. Он решил, что если это можно исправить таким образом, то лучше будет продолжать показывать своё недовольство.

– ...Е-если спросить у хёна...

– Может, мне лучше посадить его перед тобой и заняться этим?

В отличие от пошлого предложения, голос прозвучал нежно. Ча Ёнхо слишком хорошо знал, как вести себя, чтобы выглядеть привлекательно. Он игриво улыбнулся и мягко провёл рукой по волосам Мин Сэхёна, который начал мелко дрожать. Затем тихо прошептал:

– А я не против и показать.

От этого низкого, вульгарного бормотания белое лицо Мин Сэхёна стало мертвенно-бледным.

Когда он легонько погладил его, для которого даже покачивание головой казалось усилием, Мин Сэхён, кусавший потрескавшиеся губы, впервые перед ним ответил отказом.

– Тогда раздевайтесь. Мы же не в тех отношениях, чтобы я вас раздевал.

– .......

– Или вам будет не так совестно перед Мин Чжэёном, если я вас раздену? Если так, то скажите, только не заикайтесь. Когда вы, Сэхён, постоянно заикаетесь... это портит весь настрой.

От этих, как всегда, жестоких слов на лице Мин Сэхёна появилась трещина. Было слишком очевидно, что он ранен. Тем не менее, желания извиниться не возникло. Когда он коснулся мягкой и нежной щеки, Мин Сэхён, слегка нахмурив брови, двинул дрожащей рукой. Он схватился за край своей футболки и замер в нерешительности.

– ...Е-если вы, Ча Ёнхо... по-пообещаете... что не расскажете...

– А, ты о том, чтобы я не рассказывал, что мы сейчас делаем?

– .......

– Не думаю, что ваш хён не узнает, даже если скрывать, но ладно. Если ты, Сэхён, этого хочешь, так и сделаем.

Довольно наивно. Ча Ёнхо, глядя на медленно движущиеся белые тонкие пальцы, вспомнил слова Мин Чжэёна. «Потасканный бета». Поначалу он действительно думал, что это может быть правдой, но после нескольких встреч и расследования понял, что это ложь. На самом деле, любой, кто не дурак, понял бы это, проведя с ним немного времени.

Мин Сэхён был не хитрым и не умным бетой. Наивным и до смешного добрым.

Не умея вести себя дёшево, зачем он так отчаянно пытался обмануть?

Ча Ёнхо с усмешкой отступил на шаг и стал наблюдать, как Мин Сэхён раздевается. По мере того, как одежда, скрывавшая дрожащее от страха тело, одна за другой падала на пол, обнажалась плоть. Он невольно издал вздох восхищения при виде белой, почти прозрачной кожи, которая, казалось, никогда не видела солнечного света.

– Скажите, вам нравится нежно или грубо? Я подстроюсь.

– ...Что?

– Или господин Мин Сэхён подстроится под мой вкус? — сказал Ча Ёнхо с улыбкой, не удержавшись и протянув руку к обнажённому плечу. Даже если, вопреки его ожиданиям, вкус Мин Сэхёна окажется вульгарным, он был готов подыграть. От его приближения Мин Сэхён затаил дыхание и отвернул голову. Белая, как фарфор, кожа начала краснеть. Ча Ёнхо, заметив зардевшиеся, как персик, щёки, попробовал выпустить немного феромонов, но тот никак не отреагировал.

– Я тоже впервые с бетой. Но мне кажется, это будет даже удобнее, чем с омегой. Бета ведь не забеременеет, сколько в него ни кончай. Нет риска завести нежеланного ребёнка, так что, думаю, и я, и господин Мин Сэхён можем просто наслаждаться.

– .......

– Господин Мин Сэхён тоже впервые с альфой?

На пошлый вопрос Мин Сэхён кивнул. Он шевелил губами, словно хотел что-то сказать, но, сколько бы Ча Ёнхо ни ждал, продолжения не последовало.

– Это же не первый твой секс, верно?

Может, секс с мужчиной и был для него первым, но секс с женщиной у него наверняка был. Разве он не забирался хотя бы пару раз на такую же гибкую женщину, не раздвигал её тонкие ноги и не входил в неё?

– Ах....

На этот вздох, похожий на стон, взгляд Ча Ёнхо естественно упал на покрасневшее лицо.

– Вы были сексуально распущены, Сэхён?

– ...Что?

– Вели беспорядочную жизнь?

Ча Ёнхо усмехнулся, глядя на Мин Сэхёна, который кивал, не понимая его слов. Он полностью сорвал с себя ослабленный галстук.

Усилия продолжать притвориться, что его лживое прошлое о распутной жизни правда, были похвальны.

– Это хорошо. Учтите, что в постели я предпочитаю, когда ведут себя дёшево.

От этих лениво брошенных слов светло-карие глаза затрепетали. Ча Ёнхо, настойчиво ловивший его взгляд, который тот постоянно пытался отвести, отстранил медленно движущуюся руку и одним движением снял с него брюки и нижнее бельё.

– Ча, Ча Ёнхо..., по-подождите минутку. То, то есть...

– Я знал.

– .......

– Я сделаю вид, что поверил, так что можете хотя бы неуклюже попытаться вести себя как шлюха.

От этого мрачного голоса лицо Мин Сэхёна исказилось. За время разговора его постоянно оттесняли назад, так что, когда он пришёл в себя, его ноги уже упирались в край кровати. Его просьба подождать была проигнорирована.

С того момента, как его вытащили из укрытия и привели в спальню, они вели разговор с рациональными лицами, но по давящей ауре и атмосфере, исходившей от Ча Ёнхо, он понимал, насколько опасна для него нынешняя ситуация.

***

Ча Ёнхо схватил запястья Мин Сэхёна, пытавшегося его оттолкнуть, и уткнулся лицом в кожу, которую хотел поцеловать с того самого момента, как впервые увидел её обнажённой. Белая, с нежно-розовым оттенком кожа пахла гораздо слаще, чем он себе представлял. Идеальный запах тела, отличный от феромонов. Если попробовать на вкус, будет ли он таким же сладким, как и аромат? Не раздумывая, он высунул язык и провёл им по нежной коже.

Вдоль следа от слюны по телу пробежали мурашки. Кажется, тот что-то бормотал, но в нарастающем гоне, который начал поглощать его рассудок, звуки были едва слышны, словно он оглох.

– Хаа, лежите спокойно. Я тоже впервые с бетой.

Прервав его бормотание, он снова сосредоточился на действии. После нескольких укусов он всосал сосок, ставший таким же красным, как язык Мин Сэхёна, словно собираясь его проглотить. С удовольствием лаская вздрагивающее тело, он укусил твердеющую плоть.

Когда он сжал зубы так сильно, что раздался звук, в ушах, которые, казалось, вот-вот оглохнут, послышался стон, похожий на крик.

До сих пор, даже во время гона, он никогда не прикасался губами к чужому телу, но на этот раз ему до странности хотелось кусать и сосать тело Мин Сэхёна. Особенно долго он не мог оторвать губы от его груди. Раздался жадный, влажный звук.

–  Хаа, ах...! Хватит, хы, не надо...

Ча Ёнхо оторвал губы от груди, которую сосал с силой, не потому, что Мин Сэхёну это не нравилось, а потому, что в какой-то степени утолил своё желание. Белая кожа вся стала алой.

Визуально это тоже приносило полное удовлетворение. Ча Ёнхо, сам того не осознавая, облизнул губы, усмехнулся и начал спускаться ниже. Он прижал дёргающееся тело, пытавшееся вырваться, и раздвинул ноги, которые он спешно пытался свести.

– Гос, Ча, Ча Ёнхо. По-подождите, хык, я, я, ни разу...

Было трудно даже предположить, что он пытается сказать. Что последует за «ни разу»? Признание? Или очередной отказ? Подумав об этом, Ча Ёнхо тут же отбросил эти мысли и двинул рукой.

– Будете и дальше шуметь, я закрою вам рот.

– Ха, хаа, дело, ах, не в этом... А!

У него не было времени ждать медлительного Мин Сэхёна. Длинные и прямые, как и их обладатель пальцы, нащупали сухие складки. Но, в отличие от омег, сколько бы он ни тёр, казалось, что они только сильнее сжимаются. Что же с этим делать? Кажется, слишком узко, чтобы сразу войти. Даже в этом безумии он думал о таких вещах, и рассудок начал мутнеть. Разве это не то место, которое как-нибудь да раскроется, стоит только войти?

Ча Ёнхо прижал легко приподнявшееся тело, когда тот попытался уползти, и Мин Сэхён обернулся с испуганным лицом. Было слишком хорошо видно, как дрожат его губы. Судя по тому, как они беззвучно открывались и закрывались, он что-то бормотал, но, честно говоря, Ча Ёнхо почти ничего не слышал и с трудом понимал его из-за заикания.

– Ха.

Ча Ёнхо посмотрел вниз на свой член, который напрягся до боли внизу живота и обильно истекал вязкой жидкостью. Прикинув его обхват, он слегка потянул ягодицы Мин Сэхёна на себя, и показалось спрятанное отверстие. И тогда, и сейчас оно было нежно-розового цвета, красивой формы, сжатое, как бутон цветка перед распусканием. Желание немедленно раздвинуть эти складки и вонзить в них член стало невыносимым. В тот момент, Мин Сэхён, чьи бёдра дрожали, инстинктивно почувствовал опасность и пополз вперёд.

Ча Ёнхо схватил его за талию и потянул вниз, и Мин Сэхён беспомощно соскользнул к нему. Он приставил влажную головку к отверстию и с силой надавил, и совсем не расслабленная дырочка туго раздвинулась.

– А, а..! Ха, ах.

– Нужно, фух, расслабиться, чтобы вошло. Так вы только поранитесь.

Вопреки мягкому, успокаивающему голосу, сила, с которой он проникал в сомкнутые складки, была ничуть не милосердной. Наоборот, он прижался бёдрами ещё сильнее.

– Не, не получится. Я, я виноват. Простите, ах, простите. Пожалуйста...

Ча Ёнхо схватил за талию Мин Сэхёна, который теперь дрожал всем телом, и потянул его на себя в такт толчкам. Может, отверстие слишком узкое? Или потому, что там не было смазки? Казалось, складки не раскрылись как следует. Внизу всё было туго натянуто, едва обхватив головку. Наверное, нежная плоть уже порвалась, потому что на простыню закапали капли крови. Вздохнув, Ча Ёнхо собрал слюну и сплюнул её вниз. То, что он всегда считал грязным и вульгарным, Мин Сэхён заставлял его делать снова и снова.

– Сэхён.

– А, а... не, не смогу. Про-простите. Не, не могу.

– Почти всё вошло. У вас хорошо получается. Так что перестаньте дрожать и расслабьтесь.

Белые ягодицы и туго натянутые алые складки блестели, смоченные слюной. Ча Ёнхо старался быть вежливым, но его действия говорили об обратном. Он безрассудно потянул его за талию, и с треском порвавшееся отверстие поглотило половину ствола.

– Хы, ах...!

– Хаа.

Поняв, что эту дырочку нужно не уговаривать, а просто трахать, чтобы она открылась, Ча Ёнхо больше не разговаривал с Мин Сэхёном. Он схватил его за тонкую талию и сосредоточился на том, чтобы безжалостно вбиваться снизу.

Мин Сэхён мотал головой, чувствуя боль в нижней части тела и жжение, будто его опаляли огнём. С лица, промокшего от холодного пота, капала влага. Он тёр лицо дрожащими руками и пытался уползти вперёд, чтобы как-то вырваться, но его снова тащили назад. Каждый раз то, что проникало всё глубже в его тело, ощущалось не как член, а как дубинка.

– Больно, ха, ах.., больно…

На его мольбы о том, что он больше не может, ответом были лишь низкие стоны.

Даже когда он расслабил тело, сила и интенсивность ударов, сотрясавших его живот, не уменьшились. Наоборот, движения стали быстрее и глубже. Хлюпающие звуки и резкий запах крови. Когда он увидел разбросанные по простыне пятна крови, нынешняя ситуация показалась ему ещё более ужасной.

– Господин Ча Ёнхо, пожалуйста... Хаа, пожалуйста, пожалуйста...

Чем сильнее становился плач, тем яростнее двигались его бёдра. Затем в какой-то момент внутри живота стало обжигающе горячо. Он почувствовал, как внутрь хлынуло что-то жидкое. Как только Мин Сэхён, снова задрожав от внезапно распространившегося тепла, обмяк, кусок плоти, до отказа наполнявший его тело, без предупреждения резко вышел.

***

Каждый раз, приходя в себя после обморока, Мин Сэхён продолжал умолять. Он говорил, что хочет прекратить, но Ча Ёнхо продолжал свои действия без малейшего изменения в выражении лица.

Ниже пояса было сплошное месиво. По правде говоря, он уже был не в том состоянии, чтобы чувствовать, где болит, а где нет.

Он несколько раз целовался Ча Ёнхо. Это и есть поцелуй? Это кардинально отличалось от всех поцелуев, которыми они обменивались раньше, и от тех, что показывали по телевизору или в кино. Мужчина, который всегда был так нежен в подобных ласках, широко раскрыл ему рот, и слюна потекла наружу. Его безжалостно терзали и кусали. Ему приходилось давиться, постоянно сглатывая то, что скапливалось во рту.

– Ах.., больно, больно...

Ча Ёнхо схватил его руки, которые пытались оттолкнуть, и резко поднял их вверх, словно наказывая. Затем он уткнулся лицом ему в подмышку. Что-то влажное и мягкое долго кусало и лизало эту область. Он не прекращал, даже когда Мин Сэхён пытался вырваться. Было непонятно, делал ли он это намеренно, чтобы унизить, или же секс подразумевает прикосновения губами к таким местам.

– Хыы, не, не хочу...!

Бёдра, которые никогда не были так широко разведены, онемели. Во что-то, куда не должно было ничего входить, бесконечно входило и выходило что-то горячее и большое.

– Хныык, не надо....

– Почему не хочешь? Сейчас будет узел.

– А, больно. Господин Ча Ёнхо, пожалуйста. Пожалуйста... хватит, я хочу прекратить.

Ча Ёнхо пристально смотрел на Мин Сэхёна, который лежал под ним и умолял с мокрым лицом. Казалось, это приносило даже большее удовлетворение, чем снятие гона с омегой. Может, потому что не было раздражающих феромонов. Потому что не было рефлекторного выделения смазки, сколько бы феромонов он ни изливал. Но это не значит, что Мин Сэхён не был ароматным. Как ни странно, даже запах пота Мин Сэхёна был сладким. И кожа на вкус была сладкой, неужели все беты так пахнут?

– Господин Ча, Ча Ёнхо

Особенно стоило посмотреть на его плачущее лицо, когда он хватался за вздымающийся живот и стонал от боли. Лицо, мокрое от слёз, пота и слюны, было на удивление красивым. Непреднамеренные невинные действия постоянно разжигали похоть. Когда он снова попытался оттолкнуть его, Ча Ёнхо схватил его запястья, которые умещались в одной руке, и потянул вверх, отчего его полузакрытые глаза испуганно распахнулись. Он в ужасе сжал мышцы внизу, умоляя не делать этого.

Ещё до того, как Ча Ёнхо успел уткнуться губами в обнажённую нежную плоть, лицо Мин Сэхёна исказилось от обиды.

– Не делать?

– Да, да. Хы, пожалуйста. Хва-хватит...

Медленно окинув взглядом его гладкий лоб, покрасневшие от слёз веки, распухшие губы и кончик носа, Ча Ёнхо почувствовал, как желание к Мин Сэхёну, о существовании которого он и не подозревал, разгорается безгранично.

Он провёл рукой по следам укусов, тянувшимся от тонкой, словно готовой сломаться от нажима, шеи. Следов, впившихся в тонкую кожу, было до отвращения много. По контурам зубов выступили капельки крови. Это было необъяснимо, если только у него не чесались зубы.

– Хы, хыы, хныы, ик.

Каждый раз, когда Мин Сэхён икал, дырочка, сжимавшая член, туго сокращалась. Просил же прекратить, а вместо этого только разжигал возбуждение.

– Ха, блядь.

–  Хныы, кха.

От стимуляции — то сжатие, то расслабление, то снова тугое сжатие — член невольно набух. Начался непреднамеренный узел. Мин Сэхён, бессильно опустивший мокрые ресницы, испуганно распахнул глаза. Он с трудом вывернул и высвободил высоко поднятые руки и неосознанно коснулся своего живота.

– С-странно. Это... это странно, а, больно. Почему....

– Фуух, узел, ха... я же сказал, узел.

– Что это, что..., ааа...! Ч-что делать, живот....

Лицо барахтающегося Мин Сэхёна стало не просто бледным, а синюшным. Кожа на животе, на которой при каждом движении отчётливо проступали очертания члена, вздулась бугром.

– А, ааах... за-задыхаюсь...

– Лежите, спокойно.

– М-мне, а, больно, хуу...?

В конце концов Мин Сэхёна начало тошнить, его грудь вздымалась, а из уголков глаз ручьями текли слёзы. Ча Ёнхо глубже вонзил свой член, который начал набухать ещё сильнее, и наклонился. В нём боролись два желания: желание видеть страдальческое выражение лица Мин Сэхёна поближе и желание утешить его, страдающего от боли.

Он зафиксировал его голову, чтобы тот не мог двигаться, и долго смотрел на его плачущее лицо. Он коснулся языком слёз, стекающих по пальцам, чтобы попробовать их на вкус, и прижался губами к щеке, утешая ложью, что всё скоро пройдёт.

И он, наивный, кажется, поверил этим словам. Хотя и всхлипывал, Мин Сэхён кивнул, а затем, словно от нахлынувшей печали, зарыдал. Спустя ещё немного времени из его помутневших глаз и обессилевшего рта больше не доносилось ни просьб остановиться, ни слов о боли.

Его безвольно открытые глаза медленно моргнули и тут же крепко зажмурились. Ресницы насквозь промокли от слёз. Ча Ёнхо погладил живот, вздувшийся от его члена, и, убедившись, что грудь спокойна, наклонил голову. Поднеся ухо к его носу, он услышал едва заметное, почти угасшее дыхание, медленно выходившее наружу.

Мин Сэхён провёл несколько дней в муках, которых никогда не испытывал с самого рождения. Единственным спасением было то, что к боли можно привыкнуть. Интенсивность боли постепенно ослабевала. Возможно, он просто не чувствовал её, потому что ощущения в нижней части тела становились всё более и более отдалёнными.

Ему было трудно покинуть спальню, так как он не мог двигаться по своему желанию или бодрствовать по своей воле. Когда Мин Сэхён начал умолять, чтобы ему позволили помыться, Ча Ёнхо наконец отнёс его в ванную. И там, под душем, в ванне, лёжа на плитке, они многократно занимались любовью.

Ча Ёнхо был не как человек, а скорее как зверь. Нет, он был уверен, что даже звери не занимаются размножением с таким упорством. Он просто до ужаса много занимался сексом.

Мин Сэхён, вздрогнув, словно от одного воспоминания ему стало страшно, внезапно поднялся с места. Было не время праздно лежать. Его охватила мысль, что нужно бежать куда угодно, пока Ча Ёнхо нет.

В тот момент, когда он откинул небрежно наброшенное одеяло и ступил на пол…

– ...Ах.

Он рухнул, словно старое здание, внезапно обвалившееся. Он не мог как следует упереться на ноги. От удара о пол ягодицы онемели, и в носу защекотало. От боли, распространившейся по копчику, защипало в глазах.

Он попытался встать снова, но результат был тот же. Едва оперевшись на кровать, он тут же падал, стоило ему сделать шаг. Бум, бум — от звуков падения его охватило беспокойство, будто Ча Ёнхо вот-вот откроет дверь и войдёт.

– Ноги, почему? Ха, чёрт...

Руки, которыми он опирался о пол, дрожали. Он стоял на коленях, глубоко вдохнул и медленно попытался выпрямить бёдра.

– Господин Сэхён.

– Ах...!

– Проснулись? Я как раз собирался подняться, чтобы разбудить вас, но услышал шум.

Мин Сэхён, собрав расставленные ноги, повернул голову. Ча Ёнхо подошёл быстрее, чем он успел протянуть дрожащую руку и стянуть одеяло с кровати.

Ча Ёнхо как ни в чём не бывало поднял сидящего на полу Мин Сэхёна и осторожно уложил его на кровать. Затем он уткнулся лицом в шею, где следы от укусов стали ещё отчётливее, и глубоко вдохнул. Тело напряглось, но он не обратил на это внимания. Он долго держал нос у мягкой кожи, пропитанной его феромонами до полного удовлетворения.

– Гон не совсем прошёл. Вероятно, потому что у вас, господин Сэхён, нет феромонов.

– .......

– Феромоны омеги действуют как слабое успокоительное. Чтобы не терять рассудок полностью.

Ча Ёнхо, уложив Мин Сэхёна, у которого только-только спал жар благодаря жаропонижающему, протянул руку. Кажется, во время поцелуя вкуса крови не было, но губы были разбиты.

В памяти смутно всплыло, как он покусывал что-то мягкое. Он нахмурил свои красивые брови и нежно погладил губы большим пальцем.

– Я был слишком груб.

– ......

– Как вы себя чувствуете? Думаю, такого секса у вас ещё не было.

– Просто...

Мин Сэхён оттолкнул нежно гладящую его руку и пробормотал, что всё в порядке. Это был его первый секс, включая и такой. Но атмосфера была не та, чтобы признаваться, да и вряд ли что-то изменилось бы, если бы он рассказал. Взгляд Ча Ёнхо всё ещё был странным. Он хотел хоть немного отдалиться от него, но тело не слушалось.

– Вам холодно? Почему вы так дрожите?

Прозвучал более нежный, чем обычно, голос. Мин Сэхён, искоса поглядывая на опасно блестящие глаза, контрастирующие с любезным тоном, открыл рот.

– Тогда теперь... теперь больше, больше н-не, не будем...?

– Гон ещё не закончился. Это не тот вопрос, где я могу сдерживаться.

–  .......

– Но в этот раз я постараюсь не делать больно.

На самом деле гон почти утих, но Ча Ёнхо не стал говорить правду. Гон, проведённый с Мин Сэхёном, принёс ему удовлетворение, да и тело Мин Сэхёна ему понравилось. Куда ни прикоснись — всё было мягким и податливым. Несмотря на худобу, кожа была нежной, так что к ней было приятно прикасаться губами. Он также с нетерпением ждал, насколько хорош будет секс в здравом уме, если даже в беспамятстве он был таким крышесносным.

К тому же, было удобно, что не нужно было беспокоиться о контрацепции. Отсутствие необходимости менять презерватив после каждой эякуляции тоже было плюсом. Единственным недостатком секса с бетой было то, что отверстие не выделяло смазку.

– ...Что? Тогда...

– Верно. Было очень больно?

Ча Ёнхо оттянул одеяло, которым тот был небрежно прикрыт, и спросил, проводя пальцами по следам, оставленным на теле. Он нежно погладил запястья и поясницу, которые сжимал, не рассчитав силы, каждый раз, когда Мин Сэхён пытался сбежать. Тёмные следы выглядели жалко. И в то же время возбуждали похоть.

– По-подождите...

Когда Мин Сэхён отвернул голову, пытаясь уклониться, он крепко прижался губами к его щеке, и веки жалобно затрепетали.

Неужели ему так противно? Даже если и противно, всё равно придётся это сделать.

Он снова почувствовал жажду. Хотя он вдоволь напился и насытился перед тем, как подняться, голод не отступал. Станет ли лучше, если овладеть этим гибким и хрупким телом? Сомнение и уверенность возникли одновременно.

– Я буду нежен.

– Господин Ча Ёнхо.

– В этот раз больно не будет.

Лицо, полное слёз, наконец повернулось к Ча Ёнхо. Он поцеловал пухлые, припухшие губы, и словно только этого и ждал, протолкнул язык в приоткрытый от учащённого дыхания рот и нежно облизал его изнутри. Он потёрся о комок плоти, застывший от незнания, как двигаться.

– Хаа...

– Ещё немного, откройте рот. И высуньте язык.

Похвалив Мин Сэхёна, послушно выполнявшего его указания, долгим поглаживанием, Ча Ёнхо ввёл язык глубже. Он провёл им по нёбу, обильно смазывая феромонами, и пососал маленький комочек плоти, чтобы тот проглотил их вместе со слюной. Раздался звук сглатывания, и кадык слегка дёрнулся вверх вниз.

Нормально ли постоянно покрывать бету феромонами альфы и устраивать ему феромоновый душ, как это делают с омегами? Только сейчас такие вопросы начали его беспокоить, но тут же вылетели из головы Ча Ёнхо.

–  Ха, хааа...

Ча Ёнхо, который всегда считал соприкосновение губами с другими отвратительным и избегал поцелуев, с удовольствием всасывал слюну Мин Сэхёна. Это было так же, как в тот раз, когда он из любопытства поцеловал его, предварительно напоив вином. И так же, как тогда, когда заставлял его целоваться снова и снова, пока они шли к алтарю. И так же, как тогда, когда он иногда хватал Мин Сэхёна после душа и целовал без предупреждения.

Всё, что касалось Мин Сэхёна, не казалось ему грязным. Он целовал и сосал его маленький, упругий язычок, начисто слизывая слюну, стекавшую с губ.

Облизывая шею, он притянул к себе его безвольно разведённые бёдра и приставил головку к влажным от обильно вытекшей спермы складкам. Он надавил на поясницу, неглубоко входя, и снова выходил, повторяя это, чтобы расслабить Мин Сэхёна. Когда он медленно ввёл член в приоткрывшееся отверстие, тот протянул руку, до этого царапавшую простыню.

Ча Ёнхо бессознательно обнял Мин Сэхёна, прижавшегося к нему. Когда он поцеловал его в особенно чувствительную к щекотке шею, напряжение в сжимавшей его дырочке мгновенно спало. Хааа, беззащитный стон застыл у него в ушах.

– Всё правильно. Нужно, фух, расслабиться... чтобы вошло. Да, вот так.

– А, боль, хаа, кажется, больно. Больно...

– Ты расслаблен, так что не больно. Сэхён, твоя плоть, хаа, это что-то. Мм?

Ча Ёнхо, мелко двигая бёдрами, уткнулся носом в его шею. Он вдыхал сладкий запах полной грудью, снова и снова посасывая и покусывая нежную кожу под ухом.

– Аах...! А, хаа, слишком, хаа... глубоко, кажется, больно. Чуть-чуть...

– Я входил и глубже. В этом маленьком животе помещался весь мой член. Я не вошёл и наполовину, а вы всё твердите, что больно?

Нежный голос и смысл сказанного не совпадали, но Мин Сэхён, чей разум то и дело затуманивался, не мог толком ничего понять. Он прикусил губу от ощущения, пронзавшего всё тело каждый раз, когда его подхватывали за талию.

– Хаа, ах, ах...!

– Здесь, х-хуу, хорошо

Ча Ёнхо намеренно надавил на простату, которая распухла от постоянных прикосновений. Чутко заметив, как тело Мин Сэхёна содрогнулось, а внутренние стенки резко сжались, он сосредоточенно принялся давить в одно и то же место. Половой орган, который ни разу не эрегировал за всё время гона, постепенно начал твердеть. На светло-розовой головке, похожей на перевёрнутый маленький персик, собралась прозрачная жидкость и потекла, словно мёд.

Из приоткрытого рта вырывалось горячее дыхание. Ча Ёнхо, успокаивая и уговаривая барахтающегося и хнычущего Мин Сэхёна, который твердил, что это странно, грубо терзал размякшую слизистую. Он облизывал уголки рта стонущего Мин Сэхёна, который не мог сомкнуть губ и пускал слюни, всасывал его язык, снова и снова грязно переплетаясь с ним.

Мин Сэхён дрожал от удовольствия, обрушившегося на него подобно молнии, и инстинктивно протянул руку. В тот момент, когда он попытался схватить член, к которому его непреодолимо тянуло, его тело перевернули.

– Ах, ах, нет. Хнык, н-не хочу!

Верхняя часть тела опустилась, а нижняя была плотно притянута и приподнята. Ча Ёнхо крепко зафиксировал позу, которая постоянно рушилась из-за отсутствия сил, и начал вбиваться, словно забивая гвозди. Каким словом можно описать ощущение, которое пронзительным током пробегало по копчику? Мин Сэхён почувствовал, как перед глазами вспыхивают искры, а затем всё погружается в кромешную тьму. Рот открылся, но он не мог издать ни звука.

Наслаждение, испытанное впервые в жизни, было безмерно пугающим и восхитительным. Каждый раз, когда член Ча Ёнхо касался мест в его теле, о существовании которых он и не подозревал, из его рта вырывались беспорядочные стоны, каких он никогда раньше не издавал.

Шлёп, хлюп-! Звуки трения и плеск жидкостей раздавались вперемешку. Мин Сэхён, обильно изливая сперму, не мог вынести накатывающего волнами удовольствия и мотал головой. Он бормотал слова, постоянно умоляя: «Пожалуйста, пожалуйста».

– Я, хм, кхы, ах, хыы, это…

– Всё ещё хотите прекратить? Дырочка господина Сэхёна просто с ума сходит, умоляя о члене. А?

– Ах, ааа...! Хнык, ыы!

– Почему бета такой развратный? Вас когда-нибудь имели? Не должны были, господин Сэхён. А вы сами кого-нибудь?

Ча Ёнхо прижался губами к его затылку и по привычке прикусил кожу. Лениво пробормотав, он протянул руку к сперме, которая с глухим звуком падала тяжёлыми каплями, и проверил её вязкость. Похоже, он даже не мастурбировал, она была очень густой и комковатой.

– Хыы, фух, хватит... Х-хватит. Хватит...

– Лежите спокойно. Я скоро, хуу, закончу. Будьте умницей. Поднимите бёдра.

Когда он резко притянул его за талию, Мин Сэхён забился, словно пытаясь встать. Из-за непривычной позы, стоило хватке хоть немного ослабнуть, он тут же пытался уползти вперёд. Ча Ёнхо, глядя на его гладкую, влажную спину, двигался в его отверстии немного нежнее, а затем поднял Мин Сэхёна.

– Ах, хыа..!

Это была поза, в которой проникновение становилось глубже. Чем больше двигался Мин Сэхён, тем глубже член входил в него, до самого основания. Его лицо, откинутое на плечо, было до безумия красивым. Хотелось заставить его плакать ещё больше, мучить его. На протяжении всего секса Мин Сэхён пробуждал в нём безграничный садизм.

– Н-нет, ах, нельзя...!

Каждый раз, когда член упирался в изгиб внутренних органов, желание проникнуть ещё глубже лишь неудержимо росло. Он закрыл рот, который что-то невнятно бормотал влажными от слёз губами, и безвольно прислонившееся тело содрогнулось в конвульсиях. Когда он накрыл ладонью низ его живота и надавил, Мин Сэхён рефлекторно укусил язык Ча Ёнхо, заполнивший его рот. От довольно сильного укуса тупыми зубами, кажется, пошла кровь, и во рту распространился её металлический привкус.

– Ах! Хнык, а-а!

Шмяк, хрясь. Жестокие звуки трения непрерывно наполняли спальню. Мин Сэхён крепко зажмурился от звуков плеска, исходящих от его собственного тела, и липкого шума, когда плоть соприкасалась и разъединялась. От пупка снова начало распространяться щекочущее чувство.

– Хы, э-это стран...но.

Казалось, он уже всё излил, но каждый раз, когда член ударял его внутри живота, возникало ощущение, что нужно помочиться. Это было знакомое чувство. Ему хотелось в туалет. Осознав это, он вспомнил, что очень давно там не был.

– Пожалуйста, хватит, н-нет, в туалет...! Ах, н-не хочу!

Как только Ча Ёнхо услышал мольбу Мин Сэхёна, он опустил руку, прикрывавшую область вокруг пупка, и сжал его член. Он крепко стиснул головку, которая, подобно своему хозяину, была красивой и с которой капала похотливая влага, и настойчиво провёл по ней большим пальцем. Мин Сэхён рефлекторно отдёрнул бёдра.

– Нет, а..! Не-ет.

Чем быстрее двигался палец, растирая впадинку, тем больше Мин Сэхён терял связь с реальностью. В голове всё помутилось. Словно во сне, где не можешь найти туалет и в итоге делаешь это прямо на месте, в одно мгновение хлынула неудержимая струя. Как только он осознал, что тёплая жидкость намочила руку Ча Ёнхо, за спиной раздался тихий смех.

– Это... и у беты бывает.

Одновременно с низким голосом его движения бёдрами стали яростнее, словно он не мог сдержать возбуждения. Он вбивался так, будто пытался расколоть тело пополам. Когда оставшаяся жидкость вытекла, описав невысокую параболу, Мин Сэхён наконец почувствовал, как что-то горячее разливается внутри.

– Хаа, фух…

Как только руки, сжимавшие Мин Сэхёна, словно в тисках, ослабили хватку, его бессильное тело рухнуло на кровать. Он стоял на четвереньках, дрожа всем телом. Ча Ёнхо кое-как обнял его и переложил на бок. Мин Сэхён с обиженным выражением лица подтянул скомканное одеяло и уткнулся в него.

– Простыня вся промокла.

– Хыы, хыы, хныык...

– Хотелось бы сделать вид, что ничего не заметил, но, кажется, господин Сэхён слишком много наделал.

Этот наивный бета, похоже, и вправду думал, что обмочился, и, спрятав лицо, долго всхлипывал, сотрясаясь всем телом. Ча Ёнхо не стал разубеждать его в том, что это была не моча, и лишь похлопывал его по дрожащему телу.

– Когда очень хорошо, можно и кончить. Чем бы то ни было.

– ...Пожалуйста...

Ча Ёнхо, обнимая Мин Сэхёна, который был в шоке по многим причинам, направился в ванную, не стирая улыбки с лица. Гон полностью прошёл. Феромоны стабилизировались, и напряжённые нервы снова обрели покой. А главное, тело чувствовало себя обновлённым. Это определённо отличалось от прошлых дней, которые приходилось проводить с лекарствами, снотворным и омегами.

***

Прошла неделя, прежде чем они покинули виллу. Всё время, что они там находились, Ча Ёнхо изливал на Мин Сэхёна свои феромоны и то и дело овладевал его телом. Слабые отказы Мин Сэхёна, который был занят тем, что страдал от ломоты в теле и жара, вызванных грубым сексом, ни разу не были услышаны.

Стоило лишь немного приласкать и успокоить его нежным отношением, как Мин Сэхён тут же терял бдительность и раскрывался. Чем глубже он проникал, тем горячее, теплее и мягче становилось тело, и чем больше он его обнимал, тем большее удовлетворение испытывал. Как ни смешно, ему казалось, что этот бета, Мин Сэхён, существовал ради него.

– Господин Сэхён.

– ...Да?

Плечи Мин Сэхёна, который отрешённо смотрел в окно, дёрнулись.

По его лицу было ясно, что он испугался.

– Я думаю поужинать перед тем, как вернуться, как вы насчёт этого?

Когда он тихо спросил, тот с покрасневшим лицом молча кивнул. Возможно, проблема была в сексе, но после того, как они настойчиво занимались им, температура тела Мин Сэхёна поднималась. Начиналось ли всё нежно и заканчивалось мягко, или начиналось грубо и заканчивалось резко – конец всегда был один. Постепенно поднимающийся жар плохо сбивался даже жаропонижающими.

– ...А. Я, х-хорошо.

– Что именно хорошо? Что я спросил? Не вернуться ли нам обратно, хорошо?

– Что? Что вы имеете в виду...

Выражение лица Мин Сэхёна, который собирался было машинально кивнуть, побелело. Если «вернуться» означало на виллу, то он не хотел. Когда он тихо пробормотал, что хочет домой, Ча Ёнхо усмехнулся и ещё раз повторил вопрос, который задал ранее.

– Поужинаем перед тем, как вернуться?

– Да, х-хорошо.

– Что именно хорошо?

Вопрос был несложный, но ответить на него было трудно. В затуманенной голове было сложно понять намерения Ча Ёнхо.

Какая еда ему нравится, какой ресторан, или вообще нужно ли его мнение? О чём он спрашивал? Возможно, ответ на вопрос изначально был неверным. Поэтому разговор не закончился и пошёл по второму кругу.

Мин Сэхён решил для себя, что Ча Ёнхо, скорее всего, спрашивает, что  он хочет поесть. Он поднял взгляд от своих колен и посмотрел на Ча Ёнхо. Руки, не находящие себе места от смущения, почесали покрасневшую шею.

– ...К-корейская кухня хороша.

– Я знаю подходящее место.

Похоже, новый ответ был правильным, так как Ча Ёнхо улыбнулся. Мин Сэхён хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Всю последнюю неделю дни тянулись слишком долго.

– У вас есть ко мне какие-нибудь просьбы?

– ...Что?

– Может, вы хотите, чтобы я что-то для вас сделал?

– ...Н-нет.

На ответ Мин Сэхёна, который он выпалил, даже не подумав, одна бровь Ча Ёнхо изогнулась.

– Хён... сказал, что устроит мне встречу с матерью.

– ...С кем встречу?

– С матерью. Сказал, что, кажется, пришло... время встретиться. Так он сказал, когда мы разговаривали по телефону на прошлой неделе.

Ча Ёнхо обдумал этот странный ответ. Как можно встретиться с мёртвым человеком? Финансовое положение молодой пары, оставившей Мин Сэхёна в приюте, со временем так и не улучшилось. Их нищета, без какой-либо поддержки, с каждым днём становилась всё глубже. Единственным выбором, который у них оставался, было обняться и умереть в своей однокомнатной квартире.

– А. То есть вы познакомите меня со своей матерью?

– ...Да. Теперь, возможно, она достаточно поправилась, чтобы мы могли встретиться... не так ли?

– Кто знает.

Похоже, Мин Чжэён что-то замышляет, чтобы вертеть наивным и глуповатым Мин Сэхёном как ему вздумается. Стоит ли вмешиваться? На мгновение Чха Ёнхо задумался, но решил, что пока лучше просто понаблюдать. Может быть, позже, хотя и сомнительно, что такой момент настанет, ему самому захочется помыкать Мин Сэхёном.

Поэтому он решил пока закрыть глаза на мелкие уловки Мин Чжэёна.

Услышав новость о гоне Ча Ёнхо, Со Хэджу с нетерпением ждала, когда пройдёт неделя. Она накупила домой кучу тестов на беременность для омег и каждое утро после их возвращения, едва проснувшись, тихонько подзывала супруга своего сына и протягивала ему тест. Результат всегда был отрицательным.

Даже видя собственными глазами одну полоску больше недели, она не хотела в это верить. Она надеялась, что из-за гона что-то получится. Разочарование от слишком больших ожиданий было невозможно скрыть.

– Почему ты не забеременел? Вы что, предохранялись?

– .......

– Если даже во время гона не получилось, то как можно забеременеть, стараясь в обычное время? Твой фенотип, видимо... Ладно, что толку об этом говорить.

Со Хэджу посмотрела на супруга своего сына, который сегодня выглядел ещё более рассеянным, и, вздохнув, подавила подступающее раздражение и досаду. Это была вина не омеги. Ответственность альфы, который не смог оплодотворить омегу даже во время гона, была куда больше.

Она была доминантной омегой, но из-за своего мужа с рецессивным геном ей с трудом удалось родить Ча Ёнхо. Она забеременела только с помощью ЭКО, и по счастливой случайности сразу родила доминантного. Если бы родился рецессивный... даже думать об этом было ужасно.

– Желательно, чтобы первый ребёнок был доминантным. Если вдруг... это я так, на всякий случай говорю, но если первый ребёнок, как и ты, родится рецессивным, то сразу же заводите второго, договорились? Чем моложе, тем меньше вреда для организма.

– .......

– Не обижайся на такие слова, хорошо? Нет, ну почему ты молчишь, как воды в рот набрал? Тебе неприятно?

– ...Нет. Всё в порядке. Я так и... поступлю. Я так и сделаю.

Мин Сэхён, избегая взгляда Со Хэджу, кивнул. От одного этого движения в голове зазвенело. То ли он простудился, то ли что, но от ломоты в теле и не спадающего лёгкого жара он чувствовал себя сонным, будто не до конца проснулся.

– Верно. Раз Ёнхо доминантный, ты тоже должен родить хотя бы одного доминантного.

Со Хэджу, пробормотав, что, видимо, слишком многого ожидала от первого гона, спустилась со второго этажа.

Мин Сэхён подождал, пока она скроется из виду, и медленно направился в ванную. Из-за того, что его будили ни свет ни заря уже несколько дней подряд, он не высыпался. Неосознанно потерев глаза, он подумал, что его жизнь наладилась. Раньше он часто работал без перерыва и спал всего по несколько часов. А теперь чувствует, что не выспался, всего лишь проснувшись пораньше. Действительно, с жиру бесится.

Закончив собираться немного позже обычного, Мин Сэхён спустился на первый этаж вместе с мужчиной, который, как само собой разумеющееся, его ждал. После гона Ча Ёнхо окутал заботой Мин Сэхёна до такой степени, что тому становилось не по себе. Ча Ёнхо был настолько добр и нежен, что иногда казалось, будто они действительно стали близки. Мин Сэхён беспокоился, что может ошибочно принять это за настоящую близость, обмануться, а потом совершить ошибку по отношению к нему. Было бы хорошо, если бы тот провёл черту, но как завести такой разговор?

– Господин Сэхён.

– .......

– Господин Сэхён.

– ...А? Ч-что вы сказали?

Ча Ёнхо, чей взгляд был прикован к бледным щекам, которые с самого утра приобрели нежно-розовый оттенок от жара, медленно перевёл взгляд. Он приложил тыльную сторону ладони к щеке Мин Сэхёна, проверяя температуру, и мягко улыбнулся.

– О чём вы так задумались, что даже не слышите, как вас зовут?

– ...Простите.

– Вы говорили, что сегодня встречаетесь с матерью.

Видимо, он не собирался его упрекать, так как продолжил говорить мягко, и Мин Сэхён, пробормотав извинения, кивнул. Наконец-то этот день настал. Встреча несколько раз откладывалась, поэтому он уже и не надеялся, но вчера вечером пришло сообщение от Мин Чжэёна с предложением увидеться сегодня в больнице в назначенное время.

Мин Сэхён старался не слишком радоваться, но это было сложно. Казалось, от волнения жар поднялся ещё сильнее.

– Да, сегодня. Ах, я как раз хотел вас спросить. Если у вас, к-конечно, будет время...

– Подвезти вас? Отсюда довольно далеко. Вы говорили, это больница для престарелых.

– Д-дом престарелых. Это не больница... Нет, не в этом дело. Хён спросил, не могли бы мы встретиться все вместе. Я хотел спросить об этом. Если вы меня подвезёте, то вместе...

Ча Ёнхо, совершенно не ожидавший такого ответа, ошарашенно хмыкнул. Ну конечно. А он-то подумал, с чего это вдруг тот согласился. Ча Ёнхо взглянул на часы и слегка покачал головой.

– У меня нет времени.

– ...Что?

Время, которого только что было в избытке, предназначалось для Мин Сэхёна, а не для Мин Чжэёна. Он не горел желанием с ним видеться, а уж тем более видеть его в этом отвратительном состоянии. Пора бы уже смириться с тем, что всё не может быть как прежде, но тот с каким-то упрямым упорством не отказывался от лечения.

– Подождите немного в академии. Я пришлю за вами водителя.

– В-всё в порядке, не стоит.

– Говорите медленнее. Что же делать, если вы даже ответить толком не можете.

Хотя тон и выражение лица были мягкими, Мин Сэхён привычно съёжился. Его охватил стыд. Каждый раз, когда Ча Ёнхо упрекал его за то, что он не может гладко произнести и нескольких слов, Мин Сэхёну казалось, что он становится всё меньше и меньше.

– Прости...те.

– Тренируйтесь. Почему вы этого не делаете? Мин Сэхён, когда вы пьяны, вы не заикаетесь. Вы знали об этом?

– .......

– Вот так, когда вы молчите, даже лучше.

От этого циничного голоса у Мин Сэхёна перехватило дыхание. Какой непостоянный. Только что сам предложил подвезти. От такой резкой смены настроения Мин Сэхён моргнул. Когда он застыл на месте, Ча Ёнхо обнял его за плечи.

Он медленно двинулся вперёд, делая не слишком широкие шаги.

– Жар не спадает, может, лучше отложить встречу, как бы ни было жаль?

– .......

– Упрямец. Если что-то случится, свяжитесь со мной.

– ...Да.

Ча Ёнхо вдохнул чистый аромат у шеи Мин Сэхёна, которая всю ночь была пропитана его феромонами, и кончиками пальцев слегка провёл по белоснежной коже.

***

Пока они ехали в машине, Мин Сэхён, собрав всю свою смелость, ещё дважды спросил, не хочет ли Ча Ёнхо поехать с ним. Один раз он получил отказ, во второй раз его проигнорировали. Когда машина, мигая аварийкой, остановилась перед академией, Мин Сэхён глубоко вздохнул.

– ...Спасибо, что подвезли.

– Да, и сегодня усердно занимайтесь.

– Будьте осторожны за рулём.

– И вы, господин Сэхён. Не связывайтесь со всякими странными личностями. Если почувствуете себя плохо, звоните.

На заботливое напутствие он получил заботу в ответ. Мин Сэхён облизал пересохшие губы и вместо ответа кивнул. Щёлк, услышав звук отпираемого замка, он положил руку на дверную ручку. Мельком взглянув на знакомое лицо, входящее в здание академии, он вдруг вспомнил то, о чём забыл.

– Я тогда…

– Тогда?

– ...В тот день, когда я... ужинал с друзьями из академии.

– Почему вдруг речь зашла о том дне?

Ча Ёнхо, державший руль, протянул руку и поправил криво висящий ремень сумки Мин Сэхёна. Его сегодняшнее особенно рассеянное выражение лица и медлительность показались ему милыми. И губы, которые медленно приоткрывались, тоже были прелестны.

– Вы случайно не услышали... что-нибудь странное?

– К чему вдруг этот вопрос?

– Ничего особенного, просто друг, который был со мной в тот день, кажется, переживает...

Ча Ёнхо, глядя на мямлящего Мин Сэхёна, вспомнил пошлый и грязный разговор, который он подслушал в баре. Содержание было настолько неприятным, что у него невольно скривилось лицо. Он никогда не думал, что стоит рассказывать об этом Мин Сэхёну, но вдруг подумал, что если он узнает, то, возможно, станет держаться подальше от этих незрелых щенков-альф.

– Сказали, что хотят посмотреть, как вы выглядите.

– ...Что?

– Им было интересно, какое у вас лицо во время секса и как выглядит ваш член.

Мин Сэхён предполагал, что это была какая-то грубая шутка, но уровень оказался выше, чем он думал. Он и представить себе не мог, что они могли вести такие разговоры. Но ему пришлось поверить. Ча Ёнхо не стал бы врать о таком.

– Сказали, что нужно вас раздеть, чтобы точно узнать, встанет у них на вас или нет. Вот что я слышал. Интересно, кто и почему из-за этого переживает?

Ча Ёнхо, внимательно изучая выражение лица Мин Сэхёна, подумал, что, хоть это и было импульсивно, он правильно сделал, что рассказал ему о том, что услышал в тот день. Если ты не идиот, то, услышав такое, не станешь вести себя как прежде. Изначально это была академия, куда его отправили не для того, чтобы заводить друзей, так что Ча Ёнхо не понимал, зачем тот с кем-то общается.

Может, лучше запереть его где-нибудь и нанять репетитора? Мысли становились всё мрачнее, но, с другой стороны, это казалось лучшим вариантом. Так Мин Сэхён сможет полностью сосредоточиться на учёбе, а Ча Ёнхо будет удобнее контролировать его прогресс и объём занятий.

– Не общайтесь со всякими странными типами, просто учитесь.

– ...Да, будьте осторожны... за рулём.

– Хорошо. Удачной встречи.

Мин Сэхён, слегка нахмурив свои красивые брови, вышел с пассажирского сиденья, и окно закрытой двери тут же опустилось. Ча Ёнхо немного наклонился, чтобы встретиться взглядом с Мин Сэхёном.

– Примерно в 11, спускайтесь вовремя.

– Хорошо. А, до свидания.

Ча Ёнхо улыбнулся, глядя на Мин Сэхёна, который даже поклонился, и поднял окно.

Как только тот отошёл на шаг, машина без малейшего промедления вклинилась в поток на загруженной дороге.

Мин Сэхён неподвижно стоял на тротуаре, пока не убедился, что машина Ча Ёнхо скрылась из виду, и только тогда развернулся. Узнав то, о чём и не подозревал, он почему-то почувствовал неловкость, поднимаясь в академию. Хотя ему ничего не нужно было, он зашёл в круглосуточный магазин, купил энергетический напиток, медленно опустошил банку и вместо лифта пошёл по лестнице. С каждым пройденным этажом желание просто вернуться домой только росло. Голова раскалывалась от непрекращающейся боли.

Намерение усердно учиться в академии сменилось мыслью: А нужно ли вообще приходить, чтобы учиться? Невольно вырвался вздох.

Тяжёлой походкой войдя в аудиторию, Мин Сэхён неловко улыбнулся ребятам, которые приветствовали его. При виде лиц, которые как ни в чём не бывало говорили, что он похудел или что его давно не было, уголки губ невольно опустились.

Когда он уклонился от естественно протянутой руки, Чхве Минджун в шутку спросил, не потому ли это, что они давно не виделись.

– Хён, пойдём пообедаем вместе?

– Н-нет. Не стоит.

– А, почему? Давай сходим. Говорят, открылся новый суши-ресторан. Ты не любишь суши?

– ...Не люблю, и у меня уже есть планы.

Обойдя преградившего ему путь Чхве Минджуна, Мин Сэхён сел на своё место и достал из сумки письменные принадлежности. Он понимал, что стоило бы объяснить причину отказа подробнее, но от волнения язык во рту словно окаменел.

***

Содержание лекции не доходило до сознания. Он лишь с нетерпением ждал, когда пройдёт время. Телефон в кармане коротко завибрировал. Мин Сэхён, оглядываясь по сторонам, проверил полученное сообщение. Пришло сообщение от Мин Чжэёна, что он сейчас выезжает в дом престарелых. Забыв, что идёт занятие, Мин Сэхён улыбнулся и поспешно прикрыл рот рукой.

Как только лекция закончилась, он собрал вещи и направился в административный корпус. Вместо разрешения на выход он импульсивно решил уйти пораньше. Мысль о возвращении в учебный центр даже не приходила ему в голову. Взгляды ребят, которые утром здоровались с ним, показались ему странными.

– Ха...

Мин Сэхён, приложив руку ко лбу, вышел из академии. Он медленно спустился по лестнице, зашёл в круглосуточный магазин и купил шоколадку. Поспешно разорвав упаковку и положив шоколад в рот, он вышел на улицу и увидел знакомую машину, остановившуюся у обочины. Стараясь быстрее проглотить шоколадку, он, усердно жуя, подошёл ближе. Когда протянул руку, чтобы открыть заднюю дверь, внезапно открылась водительская.

– Садитесь вперёд.

– А... как вы...

– Что как?

Ча Ёнхо, пожав плечами, обошёл капот и открыл для него пассажирскую дверь.

Мин Сэхён с растерянным видом поклонился, и от его выдоха резко пахнуло характерным сладким запахом шоколада. Ча Ёнхо, сам того не осознавая, глубоко вдохнул, поднял руку, чтобы защитить его маленькую голову от удара, и усадил в машину.

– Вы же говорили, что за-заняты...

– Был занят.

Коротко ответив, Ча Ёнхо сел на водительское место, повернул голову и встретился взглядом с Мин Сэхёном. По привычке он протянул руку ко лбу, чтобы проверить температуру, и пристально посмотрел на его плотно сжатые, как створки раковины, губы. Он ждал, откроются ли они, но тот молчал, и как только машина тронулась, сбоку послышался тихий вздох.

– Эм...

Мин Сэхён, как его постоянно учил Ча Ёнхо, собрал мысли в голове, прежде чем осторожно начать говорить.

– ...Вы говорили, что заняты, поэтому я... я не думал, что вы приедете.

– Я и не собирался приезжать.

И то, что он был занят, и то, что не собирался приезжать, было отчасти правдой.

Придя на работу, Ча Ёнхо разобрал документы, требующие срочной подписи, и упорядочил расписание совещаний. И тут ему внезапно вспомнилась та неприятная сцена, когда Мин Чжэён раздевал Мин Сэхёна и осматривал его тело.

После свадьбы феромоновый душ вошёл в привычку, и при виде Мин Сэхёна, пропитанного его запахом, Мин Чжэён, естественно, начнёт подозревать его, как и в тот раз, а Мин Сэхён, запинаясь, даже не сможет толком объясниться. Мысль о том, что он может отвести Мин Сэхёна в какое-нибудь укромное место и снова раздеть его догола, вызывала невыразимое отвращение. От одного лишь представления об этом работа валилась из рук. Концентрация была поразительно нарушена.

– Я приехал, потому что подумал, вы не сможете толком объяснить, почему от вас так сильно пахнет моими феромонами. Так что отправляйте Мин Чжэёна за выяснениями ко мне. Не отвечайте зря.

– .......

– Вы же хотели это скрыть. Если он снова решит осмотреть ваше тело, как в тот раз, то теперь ведь всё раскроется.

Только тогда Мин Сэхён понял, почему Ча Ёнхо приехал лично. Вероятно, дело было в его феромонах, которые нельзя было скрыть, и в следах по всему телу, которые он оставил так много во время гона. Может, он приехал, опасаясь, что Мин Сэхён попадёт в затруднительное положение? По крайней мере, словам Ча Ёнхо Мин Чжэён поверит, так что, находясь рядом с ним, можно было бы избежать неловкой ситуации.

– Они ведь ещё не сошли?

– .......

– Вы так тщательно их прячете, что и проверить невозможно.

Ча Ёнхо бросил это как бы невзначай, но это была ложь. Каждую ночь, когда Мин Сэхён глубоко засыпал, тот неизменно приподнимал его тонкую пижаму. Он ощупывал оставленные им пятнистые следы и своими глазами видел, как они исчезают один за другим.

– ...Их б-больше нет.

– Может, они остались там, где вы, Сэхён, не можете их увидеть?

От низко прозвучавшего голоса Мин Сэхён прикусил щеку изнутри. Осознавая странно гнетущую атмосферу, он отвернулся. Лицо стало горячим.

Мин Сэхён не знал, как сменить эту тему разговора, и с растерянным видом смотрел в окно, сосредоточившись на тихой музыке, заполнившей салон, и, словно по волшебству, уснул. А когда проснулся от тихого голоса, сказавшего, что они почти приехали, слегка подскочил.

– А...!

От внезапного движения, казалось, даже Ча Ёнхо удивился. Он повернул голову от дороги и посмотрел на него самыми большими глазами, какие Мин Сэхён у него видел.

– Хорошо спалось?

– ...П-простите. Если бы вы разбудили, я бы про-проснулся...!

– Зачем? У вас ведь и прав нет. Если бы вы хотя бы интересно разговаривали, а так, от того, что вы не спите, никакой пользы.

Спокойный и прямой тон был настолько правдив, что Мин Сэхён не нашелся, что ответить. Он только кивнул и несколько раз извинился. Но и это прекратил, когда машина остановилась на парковке.

– У вас есть привычка извиняться по любому поводу, даже когда извиняться не за что.

– Это...

– Что такого плохого в том, чтобы поспать на пассажирском сиденье, чтобы вести себя как провинившийся?

Мягкие слова постепенно разгладили выражение лица Мин Сэхёна. Рука Ча Ёнхо, слегка коснувшаяся его сгорбленной фигуры, дотронулась до покрасневшей щеки.

– Чем ниже вы будете склонять голову, тем больше люди будут смотреть на вас свысока и считать, что с вами так можно обращаться.

Всю жизнь ему указывали на ошибки, и извинения стали обыденностью. Он часто просил прощения даже за то, в чём не был виноват. Если выражение лица собеседника хоть немного менялось или голос становился тише, Мин Сэхён пугался.

Общество не было щедрым к сироте без родителей и денег. Поэтому слова извинения стали его привычкой. Все говорили, что если он извинится, то на этом все закончится, и он не видел смысла спорить. Ведь даже если бы он выразил свою обиду, его бы никто не услышал.

Даже в ситуациях, где он не был виноват, все становилось его ошибкой. Извиниться и уладить ситуацию было проще, чем пытаться доказать свою правоту. А укоренившиеся привычки так просто не исчезали.

– Не склоняйте голову так легко.

– ...Да.

Ладонь, скользнув по щеке, поднялась выше и накрыла лоб. Проверив температуру, Ча Ёнхо цокнул языком, сказав, что жар снова поднимается, и наклонил голову к Мин Сэхёну, у которого было такое лицо, будто он вот-вот расплачется.

– Вы случайно не обиделись?

– ...Нет. Э-это не то...

– Тогда…

Мин Сэхён встретился взглядом с Ча Ёнхо и сформулировал в уме, что хотел сказать. Он хотел как можно более гладко поблагодарить его, сказав, что впервые слышит такие слова. Он чувствовал отвращение к себе за то, что не мог вести даже короткий разговор, не запинаясь, но, последовав совету Ча Ёнхо и заранее продумав слова, почувствовал, что напряжение спало. В тот момент, когда Мин Сэхён выдохнул и открыл рот, чтобы ответить…

В окно постучали.

– Хы...!

Мин Сэхён, вздрогнув, как провинившийся, задрожал всем телом.

Проглотив слова, которые собирался сказать, он обернулся и увидел Мин Чжэёна, который, наклонившись, прижался лицом к окну и заглядывал внутрь.

– Говорите. Что вы собирались сказать?

– ...А, нет. Просто... ничего особенного, – Мин Сэхён, отстегнув ремень, пробормотал в ответ.

Ча Ёнхо, не расслышав, что тот хотел сказать, приподнял одну бровь.

Это ему определённо не нравилось.

Когда Ча Ёнхо отстегнул ремень, Мин Сэхён уже наполовину выбрался из машины. Было непонятно, почему он так торопится.

– Хё-хён.

– Ты рано. Долго ждал?

– Нет, мы тоже только что приехали.

– Мы?

Услышав резкий тон, Мин Сэхён с растерянным видом не понимал, что не так. Мин Чжэён уже собирался наброситься на Мин Сэхёна, который задавал глупые вопросы вроде "что-то не так?", но, увидев выходящего с водительского места высокого красивого мужчину, замолчал.

– Давно не виделись.

– Я не знал, что вы приедете. Надо было сказать заранее.

Мин Чжэён, легонько толкнув Мин Сэхёна, словно упрекая его, подошёл на шаг ближе к Ча Ёнхо.

– Как поживали?

– Мы-то хорошо поживаем. Без особых проблем.

Слово "мы" сорвалось с губ Ча Ёнхо с упрёком, как будто тот подслушивал их разговор. Мин Чжэён резко нахмурил брови, скрытые за солнцезащитными очками.

– ...Что ж, рад это слышать. Я беспокоился, что Сэхён со своей излишней осторожностью будет вас утомлять.

– Совершенно не стоит об этом беспокоиться. Мы хорошо ладим. И, господин Сэхён.

– Да?

Ча Ёнхо, мягко улыбнувшись, позвал Мин Сэхёна, неловко стоявшего перед Мин Чжэёном. Глядя на них двоих рядом, становилось совершенно очевидно, что они чужие люди. Рост, внешность, атмосфера, плавные линии тела – всё было разным.

Чем детальнее присматриваться, тем больше становилось ясно, что бета Мин Сэхён во всех отношениях превосходит.

Было бы лучше, если бы Ча Ёнхо с самого начала встретил Мин Сэхёна. Единственное, что не нравилось, – это его заикание, но после гона даже это перестало раздражать. К тому же, он терпеть не мог детей, а с Мин Сэхёном, так как он бета, не нужно беспокоиться о беременности.

С такими мыслями Ча Ёнхо достал с заднего сиденья красиво упакованный подарок и неторопливой походкой направился к Мин Сэхёну.

– Это передайте матери, а я подожду, так что идите.

– А? Что это...

– Это ваша первая встреча, вам было бы неловко идти с пустыми руками.

– ...Я, я не подумал. Спасибо.

Мин Сэхён, удивлённо округлив глаза, низко поклонился и несколько раз поблагодарил. От непринуждённого прикосновения, легко погладившего его волосы, на порозовевшем лице появилась улыбка.

– Хорошо, что я подготовился. Увидел вашу улыбку.

– Ду-думаю, ей понравится.

Неизвестно, что было внутри подарка, завёрнутого в светло-фиолетовую шёлковую ткань, но даже снаружи он выглядел дорого и изысканно. В Ча Ёнхо, который подготовил то, о чём Мин Сэхён и не подумал, чувствовался жизненный опыт.

– ...Пойдём.

– А?

Мин Чжэён, который, словно зритель, наблюдал за идеально подходящей друг другу парой, отчётливо почувствовал, что что-то не так. Ситуация была странной. Мин Сэхён встал между ним и Ча Ёнхо, и представлялось, будто Мин Чжэён сам оказался статистом.

– Я сказал, пошли!

– А, да. По-пойдём.

Мин Чжэён, даже не попрощавшись с Ча Ёнхо, которого так хотел увидеть, схватил Мин Сэхёна и потащил за собой. Ему хотелось во что бы то ни стало разлучить их.

– Хё-хён, что случилось?

– Что значит, что случилось?

Мин Чжэён, не отпуская запястье, дошёл до входа в дом престарелых и только тогда остановился. Отпустив запястье, которое он сжимал так сильно, что ногти впивались в кожу, он обернулся и увидел Мин Сэхёна, который смотрел на него с беспокойством.

– Ты, ты злишься?

– Я? Нет. Не злюсь. Похоже, что я злюсь? Я просто боялся, что мы опоздаем. Ты же хотел увидеть мать. Здесь короткое время для посещений.

Мин Чжэён сослался на несуществующее время посещений. Вряд ли в таком захудалом доме престарелых было что-то подобное. Но Мин Сэхён ведь не узнает, что это ложь. И проверять не станет.

– А-а. Угу. Е-если так, то хорошо.

– Кстати, почему от тебя так сильно пахнет феромонами господина Ёнхо? Хотел спросить сразу, как встретились, но не мог из-за него. И это кольцо... ты так исправно его носишь. Похоже, больше и не думаешь скрывать его от меня.

Мин Сэхён подумал, что этого следовало ожидать. По привычке спрятав левую руку за спину, он вспомнил разговор с Ча Ёнхо в машине. Наблюдая за настроением Мин Чжэёна, он лишь вращал глазами, а затем осторожно заговорил.

– Ча-а Ёнхо сказал, что если я... расскажу, то ты, хён, мо-можешь неправильно понять... поэтому он по-оехал со мной. А кольцо... я боялся, что если сниму, он спросит, по-почему снял. И-и тогда пришлось бы снова объяснять.

– Господин Ёнхо сказал, что хочет поговорить со мной наедине? Правда?

– А? А, да.

Настроение Мин Чжэёна мгновенно улучшилось. От слов о том, что тот хочет поговорить с ним наедине, сердце забилось быстрее и сильнее, чем от вида кольца. Щёки зачесались от непрошеного жара, но, чтобы не касаться их, он схватился за рукав и крепко сжал его.

– Пошли, пока ты будешь встречаться со своей матерью, я поговорю с господином Ёнхо на улице.

– Да, да, спасибо, хён. За то, что... позволил встретиться с мамой. Я так...

– Да, да. Конечно, благодарен. Если бы не я, как бы ты нашёл свою мать? То же самое и с господином Ёнхо. Разве вы смогли бы встретиться? У вас не было бы причин видеться, но господин Ёнхо почему-то так тебе благодарен, что даже плату за твою академию решил взять на себя…

– ...Академию?

Выражение лица Мин Чжэёна на мгновение застыло. Одной из вещей, которые он ни в коем случае не хотел сообщать Мин Сэхёну, было то, кто платит за курсы, но, думая о Ча Ёнхо, он сам того не желая, проболтался.

– Как я его остановлю, если господин Ёнхо сам хочет платить? Так что учись усердно. Ладно? Ка-как там мама в последнее время?

– ...В последнее время каждое утро…

Мин Сэхён, вспомнив Со Хэджу, чуть было не рассказал, что она каждое утро даёт ему тест на беременность и лично проверяет результат, но вовремя замолчал. Если бы его спросили, зачем она это проверяет, пришлось бы рассказать и о гоне Ча Ёнхо.

– Каждое утро что?

– А, нет. Она говорит, что ей надоело ка-каждое утро принимать п-приветствия... в последнее время мы да-даже почти не разговариваем.

– Правда?

Мин Чжэён, слушая неестественное оправдание, попытался понять, ложь это или нет, но потом мотнул головой. Даже если допросить, правду всё равно не проверить. Он пристально посмотрел на Мин Сэхёна из-за солнцезащитных очков и нажал кнопку вызова лифта.

– Больница немного старая, да? Всё-таки это стоит больших денег. А я ведь не работаю. Мне нужно продолжать своё лечение, ещё и оплачивать больничные счета твоей матери, так что совсем тяжело.

– .......

– Поэтому я хотел сказать, чтобы ты... а, нет, ничего.

Не то чтобы ничего, ему действительно было тяжело. На этот раз, чтобы найти человека, который сыграет роль матери Мин Сэхёна, и устроить её на короткий срок в дом престарелых, он потратил много денег. На подготовку чего-либо уходили сотни тысяч вон как ни в чём не бывало.

– Эм... е-если хён не п-против, может, я одолжу тебе свои накопленные деньги? И-их не так много, но... м-мне они сейчас всё равно не ну-нужны.

– ...Как я могу взять твои деньги? Я же знаю, с каким трудом ты их накопил.

– Но мне они п-правда сейчас не ну-нужны.

– Сколько ты накопил?

Когда они вошли в подъехавший лифт он тихо это спросил, и Мин Сэхён сглотнул слюну.

– О-около двадцати миллионов вон...

– Хорошо накопил. Говорил, что только подрабатывал.

– ...Да, мне не-некуда было тратить деньги. Поэтому... Но ведь хён нашёл маму и, и оплачивал больничные счета. Ду-думаю, будет правильно, если с этого момента расходы на, на маму я, я буду нести сам. Я правда... в порядке.

– Правда?

Когда он переспросил, чтобы убедиться, Мин Сэхён широко кивнул и даже светло улыбнулся.

– Правда.

– Я обязательно их тебе верну.

– Угу, мо-можешь возвращать по-потихоньку.

Мин Сэхён, хоть и смущался, был благодарен Мин Чжэёну за то, что тот пообещал обязательно вернуть деньги. На самом деле, он думал, что можно и не возвращать. Хоть они и встретились в приюте, но раз уж они так близки, он считал их почти семьёй. К тому же, Мин Чжэён нашёл и позаботился о его матери вместо него, так что, конечно, Мин Сэхён должен был отдать эти деньги раньше.... Каждый раз, когда Мин Сэхён спрашивал, тот говорил, что всё в порядке, и он, как дурак, верил, что это действительно так.

– Спасибо. Тогда я воспользуюсь ими без стеснения.

Мин Чжэён вздохнул с облегчением, подумав, что деньги, полученные без особых усилий, на время облегчат ему жизнь. В его нынешнем состоянии он не мог работать, а выставленная на продажу машина всё никак не продавалась, так что это было очень кстати.

– Пятый этаж. Лифт здесь медленный.

– ...Правда?

Тихо ответив, Мин Сэхён прижал руку к груди. Его переполняли эмоции от того, что он скоро встретится с мамой. О чём спросить сначала, что сказать в первую очередь? Размышляя об этом, он даже не мог согласиться со словами Мин Чжэёна о том, что лифт медленный.

– Пойдём. Палата 505.

– Ага.

Мин Чжэён пошёл вперёд. Мин Сэхён, переведя дух, последовал за ним. Чем ближе они подходили к палате, тем сильнее колотилось его сердце.

– Заходи.

– А? А, да.

Остановившись перед палатой 505, Мин Чжэён отошёл в сторону. Мин Сэхён неловко улыбнулся и шагнул в палату. Всего было 4 кровати, а перед телевизором сидели женщины средних лет, собравшись вместе и угощаясь фруктами.

– О? Вы чей-то опекун?

– Что? А, я, я...

На вопрос женщины, которая никак не выглядела пациенткой, Мин Сэхён замолчал. Он не знал имени своей матери, так что ему было неловко говорить, к кому он пришёл. Он широко раскрыл глаза и обернулся, и Мин Чжэён тронул его за плечо.

– Это сын госпожи Ким Хвасон.

– А-а, сын госпожи Хвасон.

Женщины многозначительно посмотрели на Мин Сэхёна и, понизив голоса, начали перешёптываться. Мин Чжэён, опасаясь, что Мин Сэхён услышит лишнее, потянул его за собой.

– Она здесь. Не очень ладит с людьми.

– Ага.

Это была единственная кровать, задернутая шторкой. Когда Мин Чжэён позвал: "Мама", из-за шторки послышался шорох.

– Я открываю.

Не дожидаясь ответа, Мин Чжэён отдернул шторку и, увидев неловко приподнимающуюся женщину, почтительно поклонился.

– Я привёл вашего сына, Сэхёна.

Словно подав знак, раздался тихий голос, и Ким Хвасон, растерявшись, неловко отвела взгляд. За спиной Мин Чжэёна стоял бледный и хрупкий на вид мужчина. Его большие глаза были полны слёз.

– Вам двоим, наверное, есть о чём поговорить, так что пообщайтесь. Сэхён, я спущусь вниз. Ничего страшного? Хочу поговорить с господином Ёнхо.

– Д-да, хорошо. Можешь, идти.

Мин Сэхён, словно заворожённый, двинулся к матери, которой был так рад, что все его опасения о неловкости по пути сюда оказались напрасными. Тихо сев на стул для посетителей, он неосознанно протянул руку. Он ожидал, что она будет сильно худой из-за болезни, но цвет её лица был лучше, чем он думал, и она выглядела здоровой.

– А, здравствуйте. Я, Мин Сэхён. Но... б-будет ли н-неудобно, если я с-сразу буду называть вас м-мамой? Или к-как мне к вам обращаться, я н-не знаю.

– Маму... надо называть мамой, а как ещё? Тётей, что ли?

От лёгкой шутки дрожащие губы красиво изогнулись. Ким Хвасон пристально смотрела на молодого мужчину, который плакал так, что его бледное лицо было мокрым, но не издавал ни единого всхлипа.

Когда её наняли за деньги, она думала, не противно ли это – играть роль фальшивой матери, но потом ей пришла в голову мысль, что, если всё пойдёт хорошо, она сможет использовать этого наивного ребёнка.

Даже на первый взгляд он казался простаком, не знающим жизни, а всё, что на нём было надето, выглядело дорогим, так что, похоже, с деньгами у него проблем не было. Мин Чжэён, кажется, тоже прилагал немало усилий, чтобы хорошенько обобрать этого наивного ребёнка, и вряд ли кто-то заметит, если она приложит к этому свою руку.

– Я н-не то чтобы не п-пытался вас найти, просто... я н-не з-знал, как это, сделать.

– Даже если бы ты искал, это я должна была найти тебя первой. Мама... оставив тебя там, ни дня спокойно не жила. Я боролась изо всех сил, чтобы как-нибудь забрать тебя... думала, в следующем году обязательно будем жить вместе, до школы заберу... а пока так жила, уже пролетело 20 лет.

Ким Хвасон продолжала говорить, умело вплетая эмоции в историю, которую услышала от Мин Чжэёна. В тот момент на её лице отражались любовь и чувство вины, словно она была настоящей матерью. Когда она схватила его дрожащую руку и извинилась, он, наоборот, покачал головой, будто говоря, что всё в порядке.

– ...Я не о-обижался. Никогда не-ненавидел. Так что... я жил хорошо, правда.

– Прости, Сэхён. Прости меня.

Мин Сэхён, схватив руку матери, чьи глаза покраснели, наклонился. Он прижался лбом к тыльной стороне её ладони, пахнущей больничным спиртом, и тихо плакал, а затем поднял голову. После этого он протянул подарок, который ему дал в руки Ча Ёнхо.

– Это вам.

– О боже. Зачем ты такое принёс? Я ведь для тебя ничего не сделала...

Мин Сэхён, глядя на удивлённо распахнувшую глаза Ким Хвасон, лучезарно улыбнулся.

Ему казалось, будто вся грудь наполнена воздушными шарами.

***

Мин Сэхён застенчиво протянул телефон, чтобы сохранить номер Ким Хвасон, и улыбался, как ребёнок, получивший рождественский подарок. Он хотел побыть с матерью, которую встретил впервые за 24 года, хоть немного дольше, но, видя её уставший вид, тихо поднялся.

– Уже уходишь? Мог бы ещё побыть, – спросила Ким Хвасон невзначай, хотя и боялась, что Мин Сэхён может согласиться.

– Нет, ничего. Я, ещё, ещё приду.

– Хорошо, приходи ещё. Будем часто созваниваться.

– Да.

Мин Сэхён естественно встал и, усадив Ким Хвасон, собиравшуюся его проводить, обратно на кровать, ещё несколько раз попрощался.

– А, вам не нужно выходить. И сегодня было правда, правда здорово. Я в-волновался, что будет н-неловко...

– Разве маме с сыном может быть неловко? Кровные узы – это не просто так.

– Это правда удивительно.

– Ты устал с дороги. Спасибо, что пришёл, Сэхён.

Ким Хвасон хитро ответила и проводила Мин Сэхёна, лёжа в кровати. Она легонько махала рукой, но он, казалось, собиравшийся уходить, остановился и осторожно протянул руку. Схватив висевшую в воздухе руку Ким Хвасон, Мин Сэхён, поколебавшись, заговорил.

– Я слышал от хёна, что вы б-были нездоровы. Лечение прошло хорошо? Ч-чем вы болели...

– А? Чем, а... Да, с возрастом всё болит. Здоровых мест уже и нет.

– Говорили, что было так... тяжело, что вы л-лечение н-не могли получить.

На вопрос, в котором смешались сочувствие и нежность, Ким Хвасон, скрыв улыбку, продолжила говорить невзначай. Она хотела вызвать у Мин Сэхёна жалость. Ей казалось, что если он будет её жалеть, то и кошелёк его откроется легче.

– Да, так и было.

Ким Хвасон опустила глаза и вспомнила слова, услышанные от шаманки, к которой ходила на всякий случай, ввязываясь в это абсурдное дело. Та сказала, что на старости лет её ждёт удача с детьми, и она тогда посмеялась, мол, какие дети, если она даже не замужем. Теперь же, когда предсказание шаманки сбылось таким образом, ей стало не просто удивительно, а жутко до мурашек.

– Больничные счета... дорогие. А накоплений у меня не было, так что, когда заболела, стало тяжело. Но господин Чжэён мне очень помог, так что я прошла лечение и поправилась. Теперь... у мамы есть сын и, если будет трудно, я смогу опереться на нашего Сэхёна. Можно ведь? Мама может положиться на сына?

– К-конечно. Да, если вы будете на меня полагаться, я буду очень... счастлив.

– Когда сын так говорит, мама очень счастлива. Мне на старости лет очень повезло. Очень.

– Я пойду. Берегите... здоровье. Если ч-что-то будет н-нужно, звоните. Обязательно...

– Хорошо, спасибо за добрые слова. Иди скорее.

Мин Сэхён вышел из палаты и, шагая по коридору, что-то напевал себе под нос.

Нажав кнопку вызова лифта, он прислонился к окну позади и стал разглядывать невысокую гору. Пейзаж, весь нежно-зелёный от пробивающихся почек, был прекрасен.

Говорят, когда влюбляешься, мир становится розовым, а его мир сейчас был весь нежно-салатового цвета. Мин Сэхён, не в силах унять волнение, легонько прижал руку к груди. Он не знал, каково это – иметь семью, но это оказалось невероятно волнующе.

Пройдя через холл дома дома престарелых и выйдя на улицу, Мин Сэхён спокойно осмотрелся и направился к машине Ча Ёнхо. Но потом, подумав, что может помешать Мин Чжэёну и Ча Ёнхо, он замедлил шаг. Остановившись на некотором расстоянии и не решаясь подойти ближе, он увидел, как через мгновение открылась водительская дверь.

Ча Ёнхо с удивлением посмотрел на Мин Сэхёна, который не подходил ближе.

Но вскоре он понял, почему тот не подходит, и кивнул. Словно боясь, что его не поймут, Мин Сэхён, стоявший с растерянным выражением лица, снова двинулся с места.

– Вы рано спустились. Я думал, это займёт больше времени.

– ...Эм, мама выглядела уставшей. Я х-хотел побыть дольше, но... приду ещё раз, попозже.

Ча Ёнхо, уловив нотки сожаления в его голосе, внимательно посмотрел на Мин Сэхёна. Волнение и сожаление. На его лице отчётливо читались эти легко различимые эмоции. Неужели он и вправду верит? Как можно настолько не сомневаться? Это уже, наверное, проблема с интеллектом. На его взгляд, Мин Сэхён даже в мыслях не допускал, что женщина, которую Мин Чжэён представил ему как мать, не была родной.

– Садитесь. Поедем и мы.

– Да, а где хён?

– Уехал. Сказал, что забыл о какой-то встрече.

– А...

Посадив Мин Сэхёна, Ча Ёнхо обошёл капот, и его взгляд на мгновение задержался на обшарпанном здании дома престарелых, а затем он отвёл глаза. Сев на водительское место, он без сожаления выехал с парковки.

– Это недалеко от Сеула, так что будем часто навещать.

– ...Спасибо.

– Ну как вам встреча? Сэхён, вы похожи на мать?

– Я не уверен. Но, судя по тому, какая она к-красивая, я, наверное... похож на отца.

Губы Мин Сэхёна красиво изогнулись, словно ему было приятно даже просто вспоминать об этом. Ча Ёнхо усмехнулся, глядя на этого по-дурацки наивного бету. Неужели его никогда в жизни не обманывали? Наверняка было много людей, которые пытались его как-нибудь надуть. Или ему просто повезло, и никто не пытался?

– С х-хёном... вы хорошо, поговорили?

– Да. Говорит, в лечении нет улучшений. Печально. Заявил, что больше не надеется на выздоровление, и я его утешил, сказав, что так, ему будет спокойнее.

– ...Больничные счета, кажется, были большими, и, похоже, ему тяжело.

– Ох, как жаль.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что казался безразличным, и Мин Сэхён почувствовал себя странно. Он не ожидал какой-либо помощи от Ча Ёнхо, но то, как тот говорил о Мин Чжэёне, словно о совершенно постороннем человеке, вызвало незнакомое чувство.

– Кстати, я всё объяснил насчёт феромонов, так что не беспокойтесь. Больше спрашивать не будет. Сказал, что понимает. Ситуация ведь безвыходная.

Выражение лица Мин Сэхёна, молча слушавшего тихий голос, было мрачным. Ча Ёнхо, подумав, что тот всё-таки заботится о Мин Чжэёне, почувствовал внутреннее раздражение, но внешне этого не показал и продолжил:

– Если лечение не принесёт результатов и не будет способа вернуться к прежнему состоянию, сколько ни жди, придётся задуматься о разводе. Это только называется разводом, но так как официальной регистрации брака не было, мы просто расстанемся. Он не будет обижаться. Мы всё подробно обсудили, и я всё объяснил.

– ........

– Ничего не поделаешь.

На эти спокойные слова Мин Сэхён не смог ответить и лишь кивнул. В любом случае, он с самого начала был в положении, когда делал то, что велел Мин Чжэён, так что высказывать сейчас своё мнение было бессмысленно.

К тому же, если они решат расстаться, то всё, что произошло между ним и Ча Ёнхо, тоже станет вымыслом. Ему было жаль Мин Чжэёна, но, возможно, это было бы лучшим решением. Пусть это и эгоистично, но он ни за что не хотел, чтобы хён узнал.

– Время, конечно, немного неподходящее, но может, сходим на свидание?

– Что? Ч-что вы, почему так внезапно...

– Это шутка. Но вы удивились сильнее, чем я ожидал.

Ча Ёнхо пожал плечами и посмотрел на экран дисплея.

– Ехать домой ещё слишком рано, так что давайте как-нибудь убьём время.

Это была лёгкая шутка, чтобы разрядить обстановку, но Мин Сэхён так сильно удивился, что Ча Ёнхо стало немного неприятно. Однако он не подал виду и, продолжая улыбаться, заговорил снова.

– Как успехи в учёбе в последнее время?

– ...Всё, всё в порядке. Занятия интересные, и то, что я у-учусь с друзьями, хорошо мотивирует, и ещё, э-экзамены скоро сдаём...

Мин Сэхён не сказал правду, хотя до самого выхода из академии сегодня думал о том, что больше не хочет туда ходить. Он узнал, что за обучение платит не Мин Чжэён, а Ча Ёнхо.

К тому же, он снова взялся за учёбу после нескольких лет перерыва, и ему было тяжело решать задачи и успевать за программой академии. Бросить учёбу только потому, что ему стало некомфортно с одним человеком, – это был просто нелепый каприз.

Бросить академию было равносильно отказу от поступления в университет. Он заставлял себя улыбаться, сдерживая уголки губ, которые так и норовили опуститься, когда Ча Ёнхо мягко ответил "понимаю" и продолжил:

– Мне кажется, для вас, Сэхён, индивидуальные занятия были бы лучше, чем учёба в академии.

– ...Что? Какие индивидуальные, занятия?

– Дом, в котором я раньше жил, сейчас пустует. Он и к компании близко.

– ...А.

Ча Ёнхо закинул удочку, чтобы подчинить Мин Сэхёна своей воле.

– Я найму репетиторов по каждому предмету, как насчёт того, чтобы попробовать заниматься там одному? Думаю, вы сможете свободно распоряжаться временем и лучше сосредоточиться.

Это было место, где он раньше жил, знакомое, недалеко от компании, и можно было бы заезжать время от времени. Удобно было бы заглядывать под предлогом совместного обеда. При мысли о том, что всё в итоге будет как он хотел, на лице сама собой появилась улыбка.

– Я, я подумаю.

– А, вы что, подумали, что я спрашиваю? Я не даю вам выбор.

– ...Что?

– С завтрашнего дня я буду отвозить вас в тот дом. На этой неделе попробуйте потихоньку освоиться в одиночку, а занятия начнём со следующей недели. Вы хорошо потрудились.

***

Поездка, начавшаяся под предлогом скоротать время, получилась довольно естественной. Мин Сэхён следовал за Ча Ёнхо. Они поздно пообедали в роскошном ресторане и посетили кафе с приятной атмосферой. Его скованное и напряжённое из-за навязчивого предложения поведение постепенно смягчилось, и по мере того, как он проводил с ним больше времени, Мин Сэхён начал улыбаться.

Ча Ёнхо был необычайно нежен с Мин Сэхёном, который улыбался ярче обычного.

Лёгкие шутки и прикосновения, которыми он обменивался с бетой, снявшим защиту, в надежде, что тот приблизится, стали непринуждёнными. Каждый раз, когда он вёл себя игриво, белое лицо Мин Сэхёна краснело. Тот суетливо отстранялся или незаметно потирал место, которого коснулась его рука.

– Какой университет выбрали? И факультет?

Когда он решил не возвращаться в компанию, а остаться с Мин Сэхёном, он думал, что время будет тянуться скучно, ведь у них не было общих интересов, да и разница в возрасте мешала разговору. Но, глядя на бету, сидящего перед ним словно кукла, любопытство забило ключом.

– Я готовлюсь к поступлению на факультет детского или со...циального обеспечения.

– Можно спросить, почему?

– Я хочу помогать таким, как я... то есть, детям, которые ра-растут в приютах.

Когда Мин Сэхён думал о приюте «Надежда», ему на ум приходили только плохие воспоминания.

Наверняка были и хорошие дни, но он не мог вспомнить ни одного. Даже последний момент, когда он убегал, держась за руку Мин Чжэёна, был полон страха.

Наверное, поэтому иногда ему в голову приходили такие мысли. Если бы директор, воспитатели и приют были бы хоть немного теплее и не такими страшными, остался бы он до конца, не сбежав?

Сдал бы он тогда экзамены и поступил в университет? Устроился бы в общежитии возле университета на деньги, полученные при выпуске из приюта, и жил бы студенческой жизнью, лучше, чем сейчас?

Но все эти предположения основывались на том, что он сам был бы в порядке.

Не нерешительный заикающийся Мин Сэхён, а нормальный Мин Сэхён.

– Хотелось бы, чтобы у-условия, в которых живут дети, были хоть немного лу-лучше.... Чтобы они, может, и не были с-счастливы... но чтобы каждый день в приюте не был для них м-мучением...

– Любите детей?

– Да, л-люблю. Когда я на них смотрю, просто... настроение поднимается. Они милые, н-невинные и добрые.

Слова, произнесённые с покрасневшим лицом, звучали почти как признание. Ча Ёнхо был удивлён, услышав нечто неожиданное, но ведь те, кто до глупости добр, обычно любят детей. Ему даже показалось, что было бы страннее, если бы Мин Сэхён детей не любил.

– Если любите детей, может, лучше стать воспитателем в детском саду?

– ...Я хочу ра-работать там, где смогу быть полезен п-приюту.

– У вас твёрдые убеждения.

– Поэтому... если возможно, я бы... х-хотел заниматься волонтёрской деятельностью... Раньше я... был з-занят выживанием... и не мог помогать лично, но когда получал зарплату, то жертвовал оттуда понемногу приюту.

Ча Ёнхо удивлённо приподнял бровь, услышав нечто совершенно неожиданное. Похоже, Мин Сэхён из своей небольшой зарплаты делал сбережения, а также умудрялся жертвовать часть денег приюту.

– Но вы же... говорили про репетиторство. Сказали, что у меня по-появится много времени. Тогда... можно мне... з-заниматься волонтёрством?

Мин Сэхён осторожно рассказал о том, о чём не говорил даже Мин Чжэёну. С его счёта до сих пор ежемесячно списывалась определённая сумма в пользу приюта. Это была небольшая сумма, но это было единственное, что он мог сделать сейчас, и он начал это, желая хоть как-то помочь.

Сначала он начинал с очень маленьких сумм. Десять тысяч вон, тридцать тысяч, пятьдесят. Так он постепенно увеличивал сумму, и сейчас ежемесячно переводилось триста тысяч вон.

Но после того, как он отправит накопленные деньги Мин Чжэёну, ему придётся прекратить пожертвования.

Хоть сумма и небольшая, приют может оказаться в затруднительном положении, если ежемесячные пожертвования прекратятся.

Он начал делать пожертвования, чтобы помочь детям, и теперь беспокоился, что дети могут пострадать. Поэтому он хотел лично поехать в приют, объяснить ситуацию и предложить свою помощь в качестве волонтёра.

– ...Я уже несколько лет по-постоянно жертвую этому месту...

Ча Ёнхо не хотелось исполнять просьбу Мин Сэхёна, который добровольно искал себе трудности. Если хочешь помочь, не лучше ли сделать это деньгами? Можно попросить отчёт о том, как были потрачены пожертвования, и тогда не будет неприятного осадка.

– Звучит как доброе дело. Как насчёт того, чтобы делать пожертвования вместе со мной? Отправлять предметы первой необходимости или нужные канцтовары?

– Конечно... если вы будете жертвовать, это будет большой помощью приюту. Ведь на содержание нужно много д-денег. И вещей тоже. Но, для детей всё может быть и-иначе.

– Иначе?

– Да, то есть, я... я хотел в приюте, чтобы хоть кто-нибудь по-погладил меня по го-голове.

Мин Сэхён покраснел, видимо, стесняясь собственных мыслей.

– Я подумаю.

– ...П-положительно...?

Мин Сэхён добавил это, словно опасаясь, и улыбнулся Ча Ёнхо. Будто пытался сгладить всё улыбкой. Это была неуместная хитрость, но, как ни странно, ему захотелось уступить.

– Хорошо, положительно. Посмотрю на ваше поведение.

– ...Что я до-должен...

– Ну, не знаю. Если будете во всём меня слушаться, может, и я исполню вашу просьбу.

Мин Сэхён понял его слова буквально и кивнул. Кажется, ему велели быть послушным, а в этом он был уверен, что не оплошает. За всю жизнь он ни разу не ослушался чужих слов, так что это было само собой разумеющимся.

***

Проведя время, которое можно было с уверенностью назвать полезным и позволившим многое узнать друг о друге, они вернулись в главный дом раньше обычного и сразу направились на второй этаж. Мин Сэхён со смущённым видом сказал, что нужно поздороваться, но Ча Ёнхо отмахнулся, ответив, что в этом нет необходимости, и потянул его лёгкое тело за собой.

– Всё равно узнают. Вы, Сэхён, может, и не знаете, но в этом доме довольно много глаз.

Мин Сэхён, которого почти втолкнули в спальню, удивлённо поднял голову, почувствовав, как руки Ча Ёнхо схватили его, словно сковывая.

– Помните, что я тогда сказал.

– .......

– Что если я захочу, вы займётесь со мной сексом.

– Разве это было не только тогда? Даже когда это был тот период...

Мысли в голове Мин Сэхёна беспорядочно путались. Он сохранил в памяти все слова, услышанные в тот день, но не мог ответить, что помнит. Когда он избежал пристального взгляда, Ча Ёнхо, наклонив голову, поцеловал его, не давая шанса увернуться. Тело Мин Сэхёна вздрогнуло, удивившись лёгкому, мимолётному поцелую.

– Вы же недавно хорошо ответили.

– .......

– Нужно делать, что говорят. Говорили же, что будете слушаться. Или снова Мин Чжэён на уме? Может, спросить у него? Можно ли нам заниматься сексом? Думаю, он скажет, что можно.

Мин Сэхён вздрогнул от тихого смеха и пошевелил рукой. Когда он попытался вырваться, словно пытаясь освободить схваченную руку, Ча Ёнхо лишь беззвучно рассмеялся.

– Почему вы пытаетесь оттолкнуть меня, не зная, что я могу для вас сделать?

– ...Но всё же...

– Мы ведь уже переходили черту. Во второй раз будет легче.

Ча Ёнхо обхватил щёку Мин Сэхёна, который, нахмурившись, качал головой, и снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был глубже. От соприкоснувшихся губ раздался влажный звук.

Ча Ёнхо двигался так, словно с самого начала не рассматривал отказа. Он толкнул Мин Сэхёна к кровати и начал снимать с него одежду, положив его сжатую руку на рубашку. Тот, поколебавшись, стал послушно расстёгивать пуговицы. Но когда его рука дошла до ремня, он замер, не зная, что делать.

Смущённый взгляд метнулся вверх, когда раздался тихий смешок. Ча Ёнхо сам расстегнул ремень и прислонил отступающее тело к изголовью кровати. Он прижался губами к обнажившейся белой шее, медленно двигаясь, а затем снова легко поцеловал в щёку.

– Пробовали ртом?

– ...Что, что именно...

– Ах. Я же первый мужчина, с которым у вас секс.

Мин Сэхён хотел признаться, что это вообще его первый раз, независимо от пола, но и сейчас атмосфера казалась неподходящей, поэтому он плотно сжал губы.

– А я люблю. Когда берут в рот и кончают.

Честно говоря, ему не нравились такие негигиеничные действия. Но в Мин Сэхёне было что-то, что заставляло его хотеть попробовать пошлые вещи, которые он никогда бы не сделал в обычном состоянии. Ему было любопытно, как подростку в разгар полового созревания. Каково это – засунуть член в этот маленький, узкий, алый рот.

– Может, сделаем друг другу по одному приятному делу?

Зззык, молния расстегнулась, и над нижним бельём отчётливо проступили очертания толстого члена. Мин Сэхён в ужасе покачал головой. Кажется, именно это он и должен был взять в рот, но он не мог понять, зачем это делать. Разве секс – это не соприкосновение гениталий? И тогда всё было только снизу...

– С партнёром не пробовали?

– Я, я...

– Хотя, такие вопросы немного невежливы. Тогда молчите и откройте рот.

Ча Ёнхо провёл кончиками пальцев по упрямо сжатым губам, подрагивающим ресницами, и осторожно вставил палец в приоткрывшуюся щель. Коснувшись довольно крепких зубов и с умеренной силой потерев сомкнутые челюсти, рот наконец начал понемногу открываться.

– То, что он узкий, я проверил ещё тогда. Но удивительно, что он открывается ровно настолько, насколько его открывают.

Фух, на коротком выдохе Мин Сэхён крепко зажмурился. От непривычного ощущения, когда что-то трётся о его язык, он плотно сжал губы, но потом, испугавшись, что слишком сильно прикусил палец, быстро разжал их.

– Ай.

Ча Ёнхо тихо усмехнулся и провёл пальцем по его нёбу. Даже тихий звук сдавленного рвотного позыва разжигал похоть. Он не был из тех, кто наслаждается сексом, но, выражаясь грубо, ему хотелось во что бы то ни стало сожрать Мин Сэхёна без остатка.

***

Даже омега, занимающийся сексом впервые, инстинктивно начинает работать языком, когда ему дают член в рот, но Мин Сэхён не мог толком использовать ни язык, ни губы, ни что-либо ещё. И всё же это было восхитительно. Пожалуй, более подходящего слова не найти.

Удовлетворение, которое он испытывал, втискивая член в узкий рот и неглубоко толкаясь бёдрами, словно при половом акте, было поистине огромным. Ча Ёнхо, как вуайерист, наблюдал за Мин Сэхёном, который с покрасневшим лицом с трудом сосал его член.

– Хы, ыым, хуу.

Мин Сэхён не смог взять в рот и половины ствола, но отчего-то ему было так обидно, что слёзы, словно бусины, покатились по щекам. Ча Ёнхо нежно погладил его мокрый от пота лоб и убрал слипшиеся пряди волос. Его рука прошлась по гладкому лбу, затем переместилась на затылок и резко потянула голову вперёд. Мин Сэхён закашлялся, и его спина задрожала.

– Откройте шире. Может войти ещё.

– ...Хы, ух...!

Когда он начал толкаться бёдрами, задевая язычок, глаза Мин Сэхёна мгновенно покраснели. Не в силах сдержать подступающую тошноту, он замотал головой. Рука, жалобно отталкивающая его бедро, лишь щекотно царапала твёрдую мышцу, которая не поддавалась ни на миллиметр. Аккуратные белые пальцы выглядели совершенно беззащитно.

– Кхы, хы..., кха.

– Чтобы я кончил, нужно сосать. Собираетесь просто держать его во рту?

Каждый раз, когда Ча Ёнхо двигался, изо рта раздавались пошлые хлюпающие звуки. Слыша эти непристойные звуки, исходящие из его собственного рта, Мин Сэхён, следуя требованию, сжал губы и задвигал языком. Он облизал ствол, ощущая во рту странный вкус телесной жидкости.

Подбородок был весь в слюне, стекающей с уголков рта. Липкая слюна грязно пачкала бёдра и простыню. Ча Ёнхо, не находя это отвратительным, пристально смотрел и тихо стонал. Когда Мин Сэхён опустил взгляд, устремлённый вверх, большая рука коснулась его щеки.

– Не отводите взгляд.

Мин Сэхён слишком хорошо представлял, как он сейчас выглядит. Наверняка грязно и неопрятно. Так, как он не хотел, чтобы его кто-либо видел. Он не мог поверить, что на самом деле держит во рту член другого мужчины, такого же, как он, сосёт его и помогает кончить.

– Так неприятно?

– .......

– Придётся заставлять вас почаще. Мне, фух, нравится. Даже больше, чем я представлял.

От всё ускоряющихся движений бёдер голова Мин Сэхёна откинулась назад. Ча Ёнхо вытер его непрерывно текущие слёзы и зафиксировал лицо, чтобы тот не мог двигаться. Он отнял руку, крепко сжимавшую его бедро, и заставил обхватить ствол, который был обнажён более чем наполовину. Маленькая ладонь не могла полностью обхватить его. Ярко-белые пальцы резко контрастировали с тёмно-красным членом. Это было чрезмерно развратное зрелище.

– Двигайте рукой. Вы же мастурбировали хоть раз?

Оставив во рту лишь головку, он приказал, и Мин Сэхён быстро заморгал заплаканными глазами. Ча Ёнхо рассмеялся, словно не веря своим ушам. Ему пришла в голову мысль, что тот не просто сдержан в сексуальном плане, а, возможно, вообще не имеет опыта.

Неужели у него не было ни одного романа? Он думал, что хоть с женщиной у него что-то было, раз с мужчиной впервые. Судя по такой неуклюжести, он, кажется, не то, что не спал с кем-то, а даже за руку не держался. Его смутило странное волнение и возбуждение от мысли, что Ча Ёнхо, возможно, был у Мин Сэхёна первым, хотя он и не придавал этому особого значения.

Все его догадки о Мин Сэхёне оказались неверными. Пришлось признать собственную недалекость, ведь он не угадал ничего. Если предположить, что это был первый раз, то становилось понятно, почему ему было так больно во время секса.

– Что? Противно?

Он снова посмотрел на лицо, на котором, как он был уверен, промелькнуло лёгкое возбуждение. Может, ему было неприятно, что его заставили уткнуться лицом в пах другого мужчины? Ча Ёнхо усмехнулся своему ошибочному предположению. Но при этом он не прекращал двигать бёдрами. Тук, тук, маленькое лицо с равномерной скоростью ударялось о его пах. Это было слишком непристойно.

Он накрыл своей рукой руку Мин Сэхёна, неловко сжимавшую ствол и двигавшуюся невпопад, и крепко обхватил член. Он уже и не помнил, когда в последний раз делал это сам. Но он двигался инстинктивно. Мин Сэхён, покраснев, сжал губы. Когда Ча Ёнхо ввёл палец в освободившийся рот, тот удивлённо дёрнул плечами. Он провёл по застывшему языку и надавил на подбородок, создавая щель в узком рту.

– Я же сказал, используйте язык. Как будто сосёте мороженое. В приюте вам что, и мороженого не давали?

– Хыы, уум, хып...

– Хаа, хорошо получается. Да, вот так облизывайте. Словно легонько посасываете.

Влажные звуки трения становились всё быстрее. Мин Сэхён моргнул, но, не в силах смотреть в глаза Ча Ёнхо, просто зажмурился. Он лишь молился, чтобы это поскорее закончилось.

– Господин Сэхён

– ...А.

– Не закрывайте глаза, смотрите на меня.

Мин Сэхёну казалось, что настойчивое требование смотреть ему в глаза было ещё большим извращением, чем приказ ублажать его ртом. Его тёмные зрачки казались чернее обычного. Отражающийся в этих обсидиановых глазах его собственный образ выглядел более развратным, чем у любой распутницы, и от этого становилось не по себе.

Рука Ча Ёнхо начала двигаться всё быстрее. Мин Сэхён сжал выступившие под ладонью вены и головку, которая, казалось, распухала во рту. Когда он рефлекторно всосал непрерывно надвигающееся, в рот хлынуло что-то тёплое.

Сперма, выстрелившая почти в самое горло, стекла по пищеводу, хотя он и не пытался её глотать. У скользкой жидкости был горьковатый и рыбный привкус.

Огромное количество спермы, заполнившее рот, вытекало через уголки губ каждый раз, когда член неглубоко входил внутрь.

– Хаа, фух...

Когда Ча Ёнхо убрал руку, накрывавшую тыльную сторону ладони Мин Сэхёна, и отстранился, Мин Сэхён отвернул голову и член выскользнул из его рта.

– Кха-кха...!

Сперма, вытекшая из рта, разлетелась брызгами вместе с кашлем. Мин Сэхён вытер язык ладонью, увидел на ней сперму и его снова затошнило.

– Если вырвет, я вас накажу.

– Хнык...

Непонятно, где он раньше это слышал, но от знакомой угрозы Мин Сэхён замолчал. Когда он дрожащей рукой вытер рот, Ча Ёнхо с облегчённым видом скривил губы в усмешке и пожал плечами.

– Если продолжать этим заниматься, со временем станет лучше.

– .......

– Надеюсь, Сэхён, ты понимаешь, что сегодня я был очень снисходителен.

Ча Ёнхо прижал пальцем порванный уголок губ и склонил голову.

***

Несмотря на то, что это был не первый раз, тело Мин Сэхёна никак не поддавалось. Подготовленного геля не было, а из-за напряжения, даже если удавалось немного расширить отверстие, чтобы пропустить палец, всё тут же снова сжималось. Если бы он попытался войти силой, то, как и в тот раз, это бы получилось, но, скорее всего, пошла бы кровь.

То ли жар от возбуждения, то ли от слёз. Белое, стройное тело было горячим. Ча Ёнхо, надавливая на быстро высохшее отверстие, уткнулся лбом в плечо Мин Сэхёна.

– Нужно расслабиться, чтобы не было больно.

– ...Н-не получается. Про...стите. Может, сегодня просто...

– Давайте попробуем сделать это сегодня.

– ...Хнык.

Мин Сэхён, взглянув на стоящий колом, словно дубинка, член, горестно всхлипнул. Ча Ёнхо, чтобы помочь Мин Сэхёну расслабиться, нежно целовал его в шею, щёки и ушные раковины, снова проталкивая палец между сжавшимися складками.

– Вам будет неприятно, если я сделаю это ртом?

– ...Где...?

От этого тихого вопроса глаза Мин Сэхёна расширились и мгновенно наполнились влагой. Слёзы текли ручьём при каждом моргании. Он нахмурился, пробормотал, что ему неприятно, и замотал головой. Лицо, до этого лишь слегка покрасневшее на щеках и носу, мгновенно стало багровым.

На самом деле, он спросил не для того, чтобы получить разрешение. Ча Ёнхо, медленно опускаясь ниже, поцеловал каждый из сосков, которые он так одержимо сосал, а затем раздвинул его бёдра. Прижав барахтающееся тело и силой раздвинув ноги, он прижался губами к покрасневшему отверстию.

– Ах, н-не надо. Пожалуйста...! Г-грязно...!

Ча Ёнхо, словно нарочно, высунул язык и неспешно провёл им от копчика вверх. Было отчётливо видно выражение ужаса, медленно приоткрывающиеся губы и мурашки, постепенно появляющиеся на внутренней стороне бёдер. Он проник в начавшие увлажняться складки, а затем всосал кожу вокруг, и раздался непристойный звук, которого он никогда раньше не слышал.

– Ах, хнык...! Н-не хочу.

Поняв, что не может вырваться, как бы ни барахтался, Мин Сэхён начал умолять: "Пожалуйста, пожалуйста". Он плакал и просил прекратить, а потом взмолился, чтобы тот просто вошёл в него.

– Порвётесь.

– Так, хны, так лучше. Н-не хочу...

Мин Сэхён не мог вынести ощущения чего-то мягкого и влажного, чего он никогда не чувствовал, лижущего место, к которому он и сам толком не прикасался. По спине пробежал холодок, а по всему телу – неприятные мурашки.

– Ты же будешь говорить, что больно.

– Ах, н-нет, не буду.

Услышав почти умоляющий голос, Ча Ёнхо поднял голову, которой до этого утыкался в промежность. Он поочерёдно посмотрел на обильно смазанное слюной отверстие и на мокрое от слёз лицо, а затем выпрямил спину. Вытерев тыльной стороной ладони блестящие от слюны губы, он тут же приставил головку к влажному отверстию. Когда он потянул бёдра Мин Сэхёна на себя и надавил тазом, приоткрывшиеся складки с трудом раздвинулись и обхватили головку.

– Хаа... ыых.

– Расслабтесь.

– Ыых, ху, чуть-чуть... ха, по-медленнее. Слишком м-много вошло.

Испуганное лицо и срывающиеся от слёз слова звучали на удивление отчётливо.

Ча Ёнхо, посмотрев на отверстие, которое не смогло проглотить даже головку, усмехнулся.

– Что значит много вошло? Скажи мне.

– .......

– Скажи. Как думаешь, до куда вошло. А? – спросил он, легонько подталкивая бёдрами, и Мин Сэхён слегка отвернулся, избегая взгляда. Ча Ёнхо прислушался к бормочущему голосу, шевелящему губами.

– Половина...

– Половина?

Когда он переспросил, словно для подтверждения, мокрое от пота лицо кивнуло. Ча Ёнхо, бессознательно запустив пальцы в волосы Мин Сэхёна, задумался.

Как бы ему объяснить, что даже головка ещё не вошла?

– Верно. Расслабьтесь. Уже почти всё вошло.

– Хнык, ра-расслабился. Но... больно.

– Если больно, может, снова увлажнить?

– ...Хнык.... Н-нет. Просто терпимо. Так что... не надо так.

Ча Ёнхо крепко прижался губами к дрожащим векам и снова начал двигать бёдрами. Ему самому казалось, что член вот-вот сломается оттого, что он силой раздвигал всё ещё тугие складки. Чем глубже он проникал, тем сильнее становилось ощущение.

Ча Ёнхо, словно запечатлевая в памяти Мин Сэхёна, чьё даже страдающее лицо возбуждало в нём похоть, как заворожённый, опустил голову. Когда он поцеловал приоткрытые губы, тот вздрогнул, но затем робко ответил. Осторожно потёршись о вошедший язык, он вскоре начал щекотно его сосать. Раздались чмокающие звуки. Даже в этот момент Ча Ёнхо подумал, что эти звуки очень идут Мин Сэхёну.

– Ха, ммм..., хууу...

Чем глубже становился поцелуй, тем легче шло проникновение. Горячая плоть медленно втягивала его, начиная с головки. Чувствовалось, как внутри понемногу расширяется. Ча Ёнхо крепко держал себя в руках, чтобы не ворваться резко и снова не порвать его. Он подавлял желание вбиваться в него глубокими толчками.

– Ах...

К счастью, чувствительная точка Мин Сэхёна находилась неглубоко. Когда он головкой надавил на выступающий бугорок, проникая вглубь, рот Мин Сэхёна приоткрылся. Крепко зажмуренные глаза распахнулись, а тело задрожало, словно в припадке.

– А! Ха-а..! П-подожди, ха, минутку?

– Что, остановиться. А? – спросил Ча Ёнхо, не отрывая полностью губ от его. Ча Ёнхо, словно и не собирался слушать ответ, принялся покусывать припухшую нижнюю губу Мин Сэхёна. При этом он продолжал уверенно проталкивать член внутрь. Не упуская моментов, когда бёдра Мин Сэхёна расслаблялись, он входил, и вскоре узкое отверстие поглотило член до самого основания.

– Всё, хуу, всё вошло.

– Хаа, да...

Ча Ёнхо, осыпая его мелкими поцелуями и неглубоко двигаясь, снова жадно впился в губы Мин Сэхёна. Чмок, чмок, раздавались влажные непристойные звуки соприкасающейся плоти. Ча Ёнхо был очень доволен состоянием Мин Сэхёна, который, полностью утопая в его теле, едва мог двигать руками и ногами. Он чувствовал, как с каждым глубоким и грубым толчком дрожащие, словно от удара током стенки плотно обхватывают его член.

– Ох, слишком... г-глубоко, в животе, хаа, подожди...

– Звуки слишком громкие, снаружи могут услышать. Господин Сэхён. Хотите, чтобы они услышали?

– Ах, нет...!?

– Хотя, моя мать, хуу, обрадуется. Подумает, что мы ребёнка, а? Ребёнка делаем.

Ча Ёнхо схватил ноги, которые всё время сжимали его бёдра, и широко развёл их, неторопливо созерцая бесстыдно распластавшегося под ним Мин Сэхёна.

– Ты же не можешь, хаа, забеременеть. Сэхён. Верно?

– Да, даа, хаа, ах..!

– Забеременеть-то я тебя могу, хуу, попытаться заставить, но сам ты, хаа, забеременеть не сможешь. Мм?

– Ах...! Хнык, ах.

С каждым сильным толчком голова Мин Сэхёна моталась вверх-вниз. Он даже толком не понимал, о чём идёт речь, но то, как тот безоговорочно поддакивал, выглядело забавно.

– Если вдруг заведешь ребёнка, принеси его. А? Ху, я тоже хочу посмотреть. Ребёнка, похожего на Мин Схёна. Будет ли он таким же красивым, как ты?

– Хаа, ах...!

– Но Мин Сэхён, занимающийся сексом с женщиной, ха, блядь. Не могу себе представить. Как ты собираешься делать детей? Когда у тебя так хорошо стоит член, пока тебя трахает мужчина?

Рука Ча Ёнхо коснулась покрасневшего, истекающего предэякулятом члена. Он представил себе Мин Сэхёна, оплодотворяющего женщину, и с отвращением скривился.

– Если хотите ребёнка, делайте ЭКО. Блядь, какой ещё секс? Сексом занимайтесь только со мной. Понятно?

– Уу, х-хочу потрогать. Хуу, ах, с-странно.

– Нужно ответить. Только тогда сможете потрогать.

Ча Ёнхо сложил большой и указательный пальцы Мин Сэхёна в кольцо и просунул в него член. Когда он сжал головку, Мин Сэхён рефлекторно кивнул.

– Ну?

– Хы, даа, да?

Ча Ёнхо, не зная, на какой вопрос тот отвечает, притянул руку отчаянно отвечающего Мин Сэхёна и крепко прижался губами к его мягкой ладони.

– Покажите, как вы себя трогаете. Покажи, хаа... как кончаешь.

Когда он вложил член ему в руку, Мин Сэхён неуклюже начал мастурбировать. То, как он сжимал в руке прямой кусок плоти и неумело двигал рукой вверх-вниз, вызывало невероятное возбуждение. Чем быстрее становились движения бёдер Ча Ёнхо, тем быстрее двигалась и рука Мин Сэхёна.

Когда он поднял его бёдра, таз приподнялся. Шлёп, шлёп. Он толкался с такой силой, что раздавались шлепки. Каждый раз Мин Сэхён, чьи руки до этого двигались в спешке, останавливался и стонал. Бормотание о том, что ему больно, щекотало уши.

– Ха-а, фух, когда ты говоришь, что больно, ха, это возбуждает.

– Хм, я, ха, сейчас кончу. А-а...!

Услышав это, Ча Ёнхо потянулся рукой. Он остановил торопливые движения руки, не давая кончить, и Мин Сэхён заизвивался.

– Не надо, – пробормотал он, и Ча Ёнхо поцеловал его в губы, ускоряя движения бёдрами. Мин Сэхён дрожал всем своим гибким телом, не в силах вынести удовольствие, которое обрушивалось на него, словно насилие, и плакал, будто в истерике.

Ча Ёнхо проглотил всхлипы, раздавшиеся у него во рту, и, вонзившись членом в самую глубь, излился. Он отпустил член Мин Сэхёна чуть позже, и с подрагивающего кончика потекла сперма.

Ча Ёнхо, излившись в Мин Сэхёна без остатка, обнял его обессиленное тело. Проигнорировав тихий шёпот о том, что тот справится сам, он на руках отнёс его в ванную. Честно говоря, ему хотелось повторить ещё несколько раз.

Если бы Мин Сэхён был в порядке, он бы, даже несмотря на отказы, уговорами и ласками занимался с ним любовью столько раз, сколько потребовалось бы для удовлетворения, но его отверстие сильно распухло. Всё вокруг складок покраснело до такой степени, что даже прикасаться было совестно. Казалось, пока этот орган, никогда в жизни ничего не принимавший, не привыкнет, придётся ограничиваться одним разом.

С другой стороны, он задавался вопросом, как такое тело выдержало его гон? Ах, точно. Тогда он видел кровь и тот постоянно терял сознание, как будто это было в порядке вещей.

Цокнув языком, Ча Ёнхо вошёл в ванную и уверенно шагнул в душевую кабину. Он и не подумал помочь вычистить то, что излил в Мин Сэхёна, а лишь кое-как ополоснул его водой и усадил в ванну.

– Подождите.

– ...Да.

Пока набиралась тёплая вода, он нашёл ароматическое масло, вылил его в ванну и добавил синюю бомбочку для ванн с ароматом розы. Взгляд Мин Сэхёна остановился на шарике, который начал кружиться и растворяться. Он молча моргал, наблюдая за ним, а затем, словно ему было неудобно, несколько раз наклонил тело в сторону. После этого он нахмурился, как будто ему было больно.

Ча Ёнхо, понаблюдав за таким Мин Сэхёном, наскоро ополоснулся и залез в ванну.

Уровень воды, заполненной наполовину ванны, мгновенно поднялся.

– Обопритесь на меня.

– ...Всё, всё в порядке.

– Хотите, посажу вас на бёдра?

Он не собирался его пугать, но Мин Сэхён в ужасе прижался спиной к его груди. До этого он сидел напряжённо, заставляя даже наблюдателя чувствовать себя неловко, но в итоге не выдержал и сменил позу. Подтянув колени, он обнял их, наклонил тело набок и без дальнейших колебаний прижался щекой к его груди.

Ча Ёнхо откинул назад все мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, а затем поднял Мин Сэхёна и усадил к себе на бёдра. Тот, казалось, был удивлен, немного поерзал, а затем обмяк и прижался к нему, как ребенок. Тонкое и мягкое тело было очень удобно обнимать. Он погладил кончиками пальцев нежную кожу, а затем полил водой его обнажённые плечи.

Мин Сэхён, чувствуя, как вода стекает по его плечам, моргнул, его рот слегка приоткрылся и снова закрылся. Ча Ёнхо наблюдал за ним, словно неторопливо любуясь прекрасной скульптурой.

Капельки воды, застывшие на длинных ресницах, сверкали. Светло-карие глаза, отражая свет, сияли, как стеклянные шарики. Расстояние было настолько близким, что можно было разглядеть даже голубоватые вены, проступающие на веках. Кожа, белее фарфора, отливала нежным румянцем. Жар, мучивший Мин Сэхёна после гона Ча Ёнхо, окрашивал его щёки в цвет, более бледный и красивый, чем обычный румянец.

Зрачки под медленно опускающимися и поднимающимися веками постепенно затуманивались. Казалось, он совершенно не мог сопротивляться навалившейся сонливости: он пытался с усилием открыть глаза, но в конце концов они плотно закрылись. Ча Ёнхо, запечатлевший в глазах каждый этот миг, едва заметно улыбнулся, сам того не осознавая.

***

Глубокой ночью Мин Сэхён внезапно открыл глаза. В животе слегка ныло.

Он не мог понять, хочет ли в туалет или это просто боль в животе. Он хотел было опустить руку, чтобы погладить живот, но остановился, наткнувшись на руку Ча Ёнхо, обнимавшую его.

Не то чтобы они всегда так спали, но если он просыпался раньше Ча Ёнхо, то чаще всего заставал такую картину. Тот всегда спал, прижавшись слишком близко.

Мин Сэхён тихо выдохнул, ожидая, пока боль утихнет.

Причина боли в животе была предельно ясна. После первого полового акта с ним у него постоянно побаливало внутри, так что он предположил, что и в этот раз причина та же. Вероятно, если он встанет, все мышцы тела будет тянуть. Хорошо бы, если бы он вообще смог нормально стоять.

– ...Ха.

Закрыв глаза, он потерпел ещё немного, и только когда небо начало светлеть, убрал руку Ча Ёнхо. Осторожно выбравшись из кровати, он, едва коснувшись ногами пола, пошатнулся и чуть не упал. Почувствовав себя неловко, Мин Сэхён обернулся, чтобы проверить, не проснулся ли Ча Ёнхо. Его лицо во сне было спокойным и безмятежным.

Он не понимал, почему так его остерегается, но с облегчением направился в ванную. Каждый раз, когда он делал шаг, напрягая дрожащие ноги, из ягодиц тёплой струйкой вытекало что-то растаявшее.

– Угх.

Ощущение было такое, будто по внутренней стороне бёдер медленно ползёт улитка или червяк.

Когда он провёл ладонью, на ней осталась сперма с легким красноватым оттенком. Он невольно поморщился. Войдя в ванную, Мин Сэхён сразу же вымыл руки и стал рассматривать своё тело в зеркале. На самых видных местах было всего лишь одно-два пятнышка, но всё от ключиц до бёдер было покрыто красными следами.

На первый взгляд можно было подумать, что у него какая-то кожная болезнь. Или... это выглядело так, будто проявилась аллергия.

– Такое... не пройдёт быстро.

Мин Сэхён, пристально смотревший на свою грудь, снова тяжело вздохнул.

Кожа была странного цвета – смесь красного и фиолетового. Он не мог понять, почему тот был таким грубым. Несмотря на то, что подбородок Ча Ёнхо был чисто выбрит, кожа, о которую тот постоянно тёрся, распухла, словно покрытая ссадинами.

Осмотрев своё плачевное состояние ниже пояса, он внимательно изучил лицо. Уголок рта был порван и покрылся корочкой. В памяти всплывали обрывочные воспоминания: ощущение наполненности во рту, горьковато-железистый вкус, чувство, будто что-то прилипло к горлу.

– Угх.

Он отчётливо помнил, как вязкая, похожая на сопли жидкость липла к языку. К тому же, Ча Ёнхо сказал, что ему это нравится. Он совершенно не понимал, что в этом может быть хорошего. Он не мог сдержать подступающую тошноту и постоянно давился рвотными позывами, так что, должно быть, это казалось отвратительным.

Неужели все люди так занимаются сексом? Спросить было не у кого, и он, конечно же, никогда не видел, чтобы кто-то брал в рот мужской половой орган, поэтому не мог знать, нормально это или странно. Было бы хорошо, если бы можно было с чем-то сравнить, но он ни разу не состоял в отношениях, так что сравнивать было не с чем.

Мин Сэхён, постоянно тяжело вздыхая, собирался шагнуть в душевую кабину, но, заметив на полу лужицу спермы, стёкшей по бёдрам, оторвал туалетную бумагу и сел на корточки. Он бездумно вытирал растаявшую от тепла тела сперму, как вдруг дверь открылась.

– Господин Сэхён?

– ...А? Да?

Ча Ёнхо крепко зажмурился, а затем открыл глаза и медленно окинул взглядом его обнажённое тело. Он не мог понять, что тот делал в такой ранний час, когда только-только рассвело.

Тот крепко сжимал туалетную бумагу и, глядя ему в глаза, непрерывно двигал рукой.

– Что вы делаете?

– ...А, я, я вдруг проснулся. Живот... болел.

– Живот?

Ча Ёнхо не сразу понял слова Мин Сэхёна о боли в животе. С чего бы вдруг заболел живот посреди сна? Затем он вспомнил информацию о том, что у бет, в отличие от омег, сперма не всасывается, и её нужно удалять. Иначе у них начинает болеть живот.

Он узнал об этом после возвращения в Сеул, потому что Мин Сэхён постоянно жаловался на боль в животе, когда они проводили гон на вилле. Он знал, что нельзя оставлять сперму внутри, но поскольку это касалось не его, он легко об этом забыл.

– А сейчас?

– ...Сейчас тоже н-немного...

– Это из-за спермы.

– ...Что?

От прямого слова лицо Мин Сэхёна мгновенно покраснело, а рот приоткрылся.

– Говорят, если оставить сперму внутри, будет болеть живот. Я точно знал, но забыл. Вероятно, причина в этом.

Ча Ёнхо слегка потёр глаза и шагнул вперёд. Он поднял сидевшего на корточках Мин Сэхёна и спросил, что тот делал на полу. Его низкий, сонный голос был нежным. Казалось, в нём даже проскальзывали нотки смеха.

– Просто...

– Просто?

– На полу что-то было...

– И что же там было?

Было сильное ощущение, что он спрашивает, зная ответ. Мин Сэхён пробормотал что-то невнятное. При этом, хотя Ча Ёнхо и не предлагал помочь ему помыться, тот твёрдо сказал, что справится сам.

– Знаю. Но давайте помоемся вместе.

– ...Зачем...

– Я уже пришёл, и выходить снова лень. К тому же... Господин Сэхён, вы, кажется, никогда не засовывали пальцы в себя.

Ча Ёнхо, видя, как и без того большие глаза Мин Сэхёна расширились ещё больше, тихо усмехнулся. Ему совсем не хотелось уступать. Можно было бы просто подразнить и уйти, но почему-то не хотелось. Хотелось намеренно поставить Мин Сэхёна в неловкое положение и увидеть его лицо на грани слёз.

– Ведь так?

– ...Я и сам могу...

– Не сможете.

От этих решительных слов Мин Сэхён совсем скис. Кажется, даже слеза навернулась. Не в силах смотреть прямо на раздевающегося Ча Ёнхо, он опустил взгляд. Нужно было сначала принять душ, а не разглядывать своё тело в зеркале. Какая ошибка.

***

Мин Сэхён не помнил, как в здравом уме закончил есть и вышел из дома под проводы Со Хэджу. Сегодня у неё было особенно хорошее настроение, и лицо её сияло. Это был первый раз, когда она его провожала.

– Я сейчас же вас отвезу.

– ...Что?

– Я же вчера говорил. Что у меня есть свободное пространство. Поезжайте и отдохните там.

– А... но, но мне нужно... собрать вещи, и, и в академии нужно сказать.

Мин Сэхён сказал, что хочет попрощаться с преподавателем, который был его куратором. Причина была в том, что тот, вероятно, будет беспокоиться, если он уйдёт так внезапно, ничего не сказав. Ча Ёнхо было трудно понять слова Мин Сэхёна. Зачем тратить время на прощание с человеком, которого больше не увидишь? И зачем вообще беспокоиться о других, он действительно не понимал.

– Вот как.

– ...Тем не менее, я думаю, будет лучше сказать с-слова благодарности. Может... вы дадите мне адрес, и я сам... доберусь?

Мин Сэхёну нужно было попрощаться с куратором, зайти в банк и отправить деньги Мин Чжэёну. Это было сугубо личное дело, о котором он не хотел говорить Ча Ёнхо. Когда он намекнул, что Мин Чжэён нуждается в помощи, Ча Ёнхо никак не отреагировал, и ему казалось, что и сам Мин Чжэён не захотел бы сообщать об этом напрямую. Если бы это было так, то он рассказал бы о своих финансовых трудностях Ча Ёнхо, а не Мин Сэхёну. Казалось, что не стоит говорить об этом без спроса.

– Если так можно...

Ча Ёнхо так долго молчал с серьёзным лицом, что Мин Сэхён подумал, может, есть какая-то другая причина, но оказалось, ничего особенного. Ча Ёнхо, усмехнувшись, покачал головой. Хоть это и был жилой район, передвигаться там без машины было непросто.

К тому же, он ехал туда впервые и наверняка не смог бы найти дорогу, как его можно было отпустить одного? Он решил, что лучше потерять время и подождать, а потом отвезти его лично.

– Попрощайтесь и выходите.

– ...Что?

– Это место не подходит для того, чтобы добираться туда в одиночку. И войти туда не так-то просто.

Мин Сэхён, не ожидавший такого ответа, лишь моргнул глазами и с трудом кивнул. На самом деле, он думал, что ему скажут добираться самому. Или отчитают за то, что он создаёт неудобства. Но тот, вопреки всем его ожиданиям, сказал, что подождёт. Зачем только?

– ...Тогда я б-быстро попрощаюсь...

– Хорошо. Поторопитесь.

– Но я правда м-могу добраться сам, – снова осторожно спросил Мин Сэхён, когда показалось здание академии, но ответа не последовало. Ча Ёнхо остановил машину на привычном месте и нажал кнопку аварийной сигнализации.

– Идите.

Мин Сэхён кивнул и отстегнул ремень. Он так и не смог спросить, не мог бы тот заехать в банк, потому что ему было бы трудно ответить, если бы его спросили о причине.

– Да.

Когда Мин Сэхён, прижав к себе сумку и поклонившись, открыл дверь, Ча Ёнхо откинул голову на подголовник. Он достал телефон и, проверяя накопившиеся сообщения, даже не взглянул на Мин Сэхёна.

Мин Сэхён хотел было сказать, что скоро вернётся, но вместо этого покачал головой. Быстрым шагом он юркнул в здание академии. Направившись прямо к лифту, он заметил банкомат в круглосуточном магазине и, словно заворожённый, вошёл внутрь.

Всё равно нужно было только перевести деньги, так что не было необходимости идти в банк – как только эта мысль пришла ему в голову, его серьёзное лицо тут же расслабилось. Мин Сэхён решительно поджал губы и вставил карту. Он ввёл заранее полученный номер счёта Мин Чжэёна, а затем установил сумму перевода.

Он тщательно проверил, совпадают ли счёт и сумма, и ввёл пароль, как было указано, но внезапно на экране появилось всплывающее окно о том, что перевод невозможен.

– ...А? Почему...

Сколько бы он ни пытался, результат был тот же. Он несколько раз вытаскивал и снова вставлял карту, и тогда наблюдавший за ним у кассы сотрудник подошёл к Мин Сэхёну.

– Что такое? Сломался? Деньги не выдаёт?

– Что? А, нет... не то чтобы, п-перевод не п-проходит.

– Да? Почему это? Может, с аппаратом что-то не так? Деньги-то вроде нормально снимались. Попробуй ещё раз.

Мин Сэхён в тот момент собирался сделать, как ему сказали, но опомнился и замер. Он остановил руку, занесённую в воздухе для ввода пароля, и обернулся. Сотрудник неловко почесал затылок.

– Я не подглядывал. Может, сумма перевода превышает лимит, поэтому и не проходит?

Услышав незнакомое слово, Мин Сэхён с растерянным видом переспросил, что это такое.

– Не знаешь, что такое лимит на перевод?

– ...Впе-впервые слышу.

– Ты что, когда счёт открывал, не устанавливал, какую максимальную сумму в день можно переводить? Мобильный банкинг... хотя да, если ты им не пользуешься, то понятно, почему ты здесь.

Он кивнул и посмотрел на Мин Сэхёна.

– Если ты не менял эту настройку, то сможешь перевести всего несколько десятков тысяч. Ты и этого не знал?

– А... н-не знал. Впервые слышу.

– Какой же ты наивный. Такого не знать, ещё не вырос, совсем не вырос.

Он беззастенчиво попытался погладить Мин Сэхёна по голове, но тот отпрянул, и сотрудник, смутившись, отступил на шаг.

– Спасибо, что... подсказали.

– В академию идёшь?

– ...Да.

– Насчёт лимита на перевод – сходи в банк. Если обратишься лично, его сразу снимут.

Мин Сэхён отошёл от банкомата только спустя добрых десять минут после того, как вошёл в магазин. Несколько раз поклонившись сотруднику, он вышел. С одной стороны, он был рад, что узнал то, чего не знал, но с другой – от того, что всё-таки придётся идти в банк, на душе стало тревожно. Ему было совестно, что он так долго возился с тем, что не получилось. Ча Ёнхо вряд ли будет интересоваться, но, если спросит, почему он так задержался, у него не было подходящего оправдания.

***

Куратор Мин Сэхёна был очень разочарован, услышав, что тот бросает академию. Сидя друг напротив друга в консультационной, он несколько раз уговаривал его передумать или отдохнуть пару дней и вернуться, но, видя, что тот его не слушает, выразил своё сожаление, сказав, чтобы тот звонил в любое время, если возникнут нерешаемые проблемы.

– С-спасибо. Я, пожалуй, пойду...

– Да что ты. Давай потом, когда будет время, поужинаем где-нибудь?

– ...Что? А...

– Единый экзамен* – это не так уж и страшно. С твоими нынешними оценками ты вполне можешь поступить в университет, в который нацелился. Если будут сложные задачи или не будешь знать, что делать, звони. Понял?

Сунын (수능) – это стандартизированный государственный экзамен для поступления в университеты в Южной Корее, который сдают выпускники школ.

Он не давал Мин Сэхёну и слова вставить, продолжая говорить о своём.

– Не нужно чувствовать себя обязанным. Я помогу. Насколько я наблюдал за Сэхёном, он всегда всё молча справляется со всем, так что и один сможет.

Мин Сэхён, проверяя неумолимо бегущее время, с тревогой кивнул.

– Я... я вам позвоню.

– Хорошо. Вещи все собрал?

– Да, собрал. То, что оставил... м-можете просто выбросить.

– Я всё аккуратно соберу и свяжусь с тобой.

Куратор ободряюще похлопал Мин Сэхёна по плечу. Глядя на Мин Сэхёна, который то и дело поглядывал на часы и на дверь, он повторял, что у него всё получится, и они вместе вышли из консультационной.

– Я, кажется, слишком много твоего времени отнял?

– ...Спасибо за всё... что вы сделали для меня.

Мин Сэхён низко поклонился. Глядя на куратора, который провожал его до самого лифта, он неловко улыбнулся и уставился на табло, где медленно менялись цифры.

– Хорошо, иди. И правда, не стесняйся и звони. А?

– ...Да, хорошо.

Наконец двери лифта открылись. Мин Сэхён поспешно поклонился и вдруг, почувствовав до боли знакомый запах парфюма, резко повернул голову.

– Я уж подумал, почему так долго. Совсем не думаете о том, кто ждёт, не слишком ли это?

– О, это...!

– Ещё есть о чём поговорить? Человек уходит, а вы его так держите. Вам что, заняться нечем?

От вежливой, но язвительной реплики, произнесённой с безупречным лицом, куратор тоже покраснел и засуетился. Поклонившись и сказав, что это не так, он попрощался с Мин Сэхёном, пожелав ему счастливого пути, и, развернувшись, удалился, словно спасаясь бегством.

– Иногда я поражаюсь, как это вас, Сэхён, ни разу не обманули. Ваша наивность так и просится, чтобы вас столкнули на самое дно жизни.

Мин Сэхён понял, что объект его сарказма сместился с куратора на него. Поколебавшись, стоит ли отвечать, он тихо пробормотал, что ему просто повезло.

– Может, дело не в удаче, а в том, что даже в глазах мошенника вы, Мин Сэхён, выглядите безденежно.

– ...Возможно. А, нет. Один раз... был случай.

– Мошенник?

Ча Ёнхо нажал кнопку первого этажа и задал вопрос, на который Мин Сэхён кивнул, вспомнив то, о чём уже забыл.

– Сказал, что у меня на с-спине сидит... г-голодающий предок...

– .......

– Но когда я ответил, что меня тоже... уволили с подработки и я сам на грани голодной смерти... он ушёл с сожалением.

Ча Ёнхо усмехнулся, услышав эту нелепую историю. Похоже, даже мошенники обходили его стороной из-за слишком уж нищенского облика, хотя тот и обладал внешностью, заставлявшей любого обернуться. А может, ему и вправду просто повезло, как тот и сказал.

– Хорошо, что всё закончилось лишь сожалением.

– ...А чем ещё мо-могло закончиться?

– Ну как вам сказать. Вы что, новости не смотрите? Разве не случается часто так, что глупцы, последовав за такими людьми, пропадают без вести или их продают на какой-нибудь странный остров.

Услышав такой крайний пример, Мин Сэхён удивлённо выпучил глаза.

– Я, я не знал.

– Я так и думал. Впредь будьте осторожны. Если незнакомец заговорит с вами, звоните мне.

– Да-да.

С серьёзными лицами они вели этот пустяковый разговор, пока не доехали до первого этажа. Не сговариваясь, вместе вышли из здания.

Мин Сэхён чувствовал одновременно и сожаление, и облегчение от того, что ему больше не придётся ходить в эту академию. Но тут же задумался, как бы получше объяснить Мин Чжэёну, что он теперь не будет посещать занятия. Стоит ли рассказать всё как есть?

– Может, по пути заедем в кафе?

– В кафе... зачем?

В ответ на этот невинный взгляд Ча Ёнхо выпрямился. Он испытывал отвращение, когда каждому его действию придавали какой-то смысл, но и такое неумение читать атмосферу тоже раздражало.

– Ладно, едем сразу домой.

– Если вы хотели выпить кофе, то можно заехать, заехать по дороге.

Ча Ёнхо сделал вид, что не расслышал бормотания с пассажирского сиденья, где тот, пристёгиваясь, что-то мямлил, и, закрыв дверь, вздохнул и обошёл капот. Мин Сэхён в принципе ничего от него не хотел, поэтому, когда с ним говорили намёками, то и не понимал их.

– Кофе...

– Всё в порядке.

– А... да.

Мин Сэхён попытался прокрутить в голове недавние события, чтобы понять, не совершил ли какой-нибудь ошибки. Он вспоминал снова и снова, но не находил ничего, что могло бы огорчить Ча Ёнхо. Тем не менее он продолжал следить за его настроением. Судя по его реакции, я определённо сделал что-то не так. Иначе нельзя было объяснить эту внезапную холодность.

Хотелось бы, чтобы он рассказал, почему злится. Мин Сэхён попытался что-то произнести, чтобы развеять напряжение, но, вспомнив слова Ча Ёнхо о том, что он не умеет поддерживать интересный разговор, плотно сжал губы.

Тем временем машина уже въезжала в жилой район. Только что они находились в самом центре города, и вот пейзаж вокруг мгновенно сменился. В отличие от центра, где стоял плотный городской шум, здесь царила тишина, не видно было ни одной проезжающей машины.

Это был район с высокими заборами. У ворот некоторых домов стояли мужчины в чёрных костюмах. Было любопытно, что за люди живут в этих домах, и в то же время непривычно видеть такую картину, которой не показывали даже по телевизору.

Машина Ча Ёнхо остановилась перед домом с высоким серым забором. Затем он достал телефон, что-то проверил, и вдруг открылись ворота гаража. Увидев такое впервые, Мин Сэхён разинул рот.

– Мы на месте.

– ...О, вау...

Он не знал, что сказать, как реагировать. Из него вырывались только возгласы восхищения. Он думал, что дом родителей Ча Ёнхо был просто невероятным, но жилище самого Ча Ёнхо оказалось не менее впечатляющим. Мин Сэхён, не отрывая глаз от третьего по красоте дома, увиденного в своей жизни, последовал за Ча Ёнхо.

– Не упадите.

– Что? А...

Ча Ёнхо шёл через сад, подстраивая скорость ходьбы так, чтобы не слишком отдалиться от Мин Сэхёна. Щёки Мин Сэхёна, семенящего за ним, издавая стук каблуков, раскраснелись. В родительском доме он так робел, что даже толком не мог осмотреться, а здесь его голова вертелась без остановки.

Это было довольно мило. Ча Ёнхо подумал, что правильно поступил, забрав его из академии и переведя на частные уроки, и широко распахнул входную дверь. Мин Сэхён удивлённо замер, и следом быстро прошмыгнул внутрь. Он спокойно снял обувь, но вдруг остановился с растерянным видом, не решаясь сделать ни шагу.

– Почему вы там стоите?

– А? А, это...

Мин Сэхён шевелил губами, мысленно прокручивая слова, которые собирался сказать, следуя совету Ча Ёнхо. Он как раз размышлял, как бы покороче и яснее объяснить, что остановился, потому что счёл невежливым входить в дом раньше хозяина, но в этот момент Ча Ёнхо прошёл мимо него.

– ...А.

Значит, это был не вопрос. А даже если и был, ответа он, видимо, не ждал. Хотя он уже достаточно привык к таким ситуациям, всё равно почувствовал лёгкое разочарование. Мин Сэхён плотно сжал губы и молча последовал за ним. Почему-то стало стыдно.

***

Не успев даже привыкнуть к незнакомому пространству, Мин Сэхён поспешно и беспорядочно занялся сексом с Ча Ёнхо. Тот, словно с самого начала ожидая отказа, тут же упомянул имя Мин Чжэёна. Одними лишь словами о том, что он попросит у него разрешения или всё ему расскажет, Ча Ёнхо заставил Мин Сэхёна добровольно раскрыться.

В отличие от неподготовленной спальни в родительском доме, в доме, где жил Ча Ёнхо, всё было идеально готово. Здесь не было ни постоянно проживающей домработницы, ни родителей, как в родительском доме, поэтому не приходилось сдерживаться, и акт оказался более жестоким и грубым, чем обычно.

Ча Ёнхо, поглаживая спину обессилевшего Мин Сэхёна, ответил, что скорректирует расписание частных уроков, чтобы тот мог заниматься волонтёрской деятельностью. Но он знал, что после секса у того не остаётся сил даже пошевелить пальцем, и с усмешкой предположил, что времени на волонтёрство у него всё равно не будет.

Мин Сэхён вздрогнул, почувствовав, как при малейшем движении из его промокшего низа вытекает сперма и растаявший гель. Когда он поблагодарил, Ча Ёнхо вместо ответа протянул руку и долго гладил его мокрые от пота волосы.

– Отдохните ещё немного. Я приеду за вами, чтобы вы не опоздали.

Каждый раз, когда Ча Ёнхо двигался, распространялся сладкий аромат. Этот внезапный запах становился сильнее, когда секс достигал своего пика. Сейчас он уже значительно ослаб, но, прилипнув к кончику носа, вызывал лёгкую головную боль. Когда Мин Сэхён слегка нахмурил брови, мягкие кончики пальцев щекотно коснулись кожи вокруг глаз.

– Пообедайте. Я распорядился, чтобы вам всё приготовили.

И на этот раз Ча Ёнхо двинулся, не дожидаясь ответа Мин Сэхёна. Мин Сэхён, лишь слегка повернув голову, проводил взглядом удаляющегося Ча Ёнхо и закрыл глаза. Внизу живота ощущалась лёгкая боль. Утром всё было в порядке, и в академии тоже, так что причина возобновившейся боли была очевидна. Интересно, к такому тоже можно привыкнуть? Но чтобы привыкнуть, мне придется продолжать поддерживать такие отношения с Ча Ёнхо. Мысли скакали одна за другой.

Если честно, он хотел лишь одного: чтобы Мин Чжэён и Ча Ёнхо как можно скорее решили расстаться. Эгоистично ли такое желание? Но разве не хуже... заниматься таким со мной, а потом жениться на Мин Чжэёне и жить с ним? По отношению друг к другу?

Мин Сэхён, свернувшись калачиком от неприятной боли в животе, тяжело вздохнул. Его моральные принципы пошатнулись. Когда начинаешь разбираться, что является плохим, в итоге оказывается, что всё плохо, и приходишь к выводу, что тогда, может, всё и нормально.

Как только стих едва слышный шум воды, он закрыл глаза. Он притворялся спящим, но сработает ли это, было неизвестно. Он сказал, что едет в офис, так что оставалось лишь надеяться, что тот поверит.

Мин Сэхён, сосредоточившись на звуках, не двигался. Щёлк, щёлк – прозвучал звук открываемого и закрываемого ящика. Ча Ёнхо одевался, шурша тканью. Спустя мгновение послышались шаги. Мин Сэхён чувствовал, как они приближаются

– Господин Сэхён.

Он не открыл глаза даже на тихий зов. Тёплая и мягкая ладонь скользнула по его щеке и отдалилась. Ярко горевший свет погас. Мин Сэхён дождался, пока шорох тапочек по полу не стал затихать и, наконец, все звуки присутствия не исчезли полностью, и только тогда открыл глаза.

Мин Сэхён не стал сразу двигаться, полежал ещё несколько минут, а затем тихо поднялся и направился в ванную. По пути у него несколько раз подкосились ноги, и он пошатнулся, но, к счастью, не упал. Миновав раковину, он направился прямо в душевую кабину.

Наскоро ополоснувшись, он подобрал с пола брошенную одежду и надел её. Она была сильно помята, но ему было не до того, чтобы беспокоиться о чужих взглядах. Взяв только ключ-карту, полученную от Ча Ёнхо, телефон и кошелёк, он вышел из дома. Тщательно закрыв входную дверь и дважды проверив, заперты ли ворота, Мин Сэхён побежал. Далеко убежать не удалось, ноги подкосились, и он упал. Мин Сэхён не смог сразу подняться и, лёжа ничком, с трудом приподнял голову, оперевшись о землю.

– Какой же... идиот.

Ноги дрожали, спину ломило, а от ноющей боли в ладонях он нахмурился, но, понимая, что так лежать нельзя, встал. Отряхнув грязь, он побрёл дальше. К счастью, до закрытия банка оставался ещё целый час, повторял он себе, словно пытаясь загипнотизировать.

После всех мытарств, добравшись до банка, он изменил лимит на переводы и отправил все накопленные деньги Мин Чжэёну. В банке у Мин Сэхёна осторожно поинтересовались, не стал ли он жертвой телефонного мошенничества, так как переводил крупную сумму.

– ...Нет, это не так. Я, я отправляю хёну. Просто проверьте, по-пожалуйста, счёт ещё раз...

Сотрудник банка любезно подтвердил номер счёта, банк и имя владельца счёта для смущённо улыбающегося Мин Сэхёна.

– Спасибо. И ещё, у меня есть автоматический платёж... в детский дом «Надежда», его можно от-отменить?

– Да, конечно. Мне отменить один автоматический платёж?

– ...Да, с-спасибо.

– Многие теперь скачивают банковское приложение и пользуются им с комфортом. Это называется интернет-банкинг.

Продолжил звучать любезный голос. Мин Сэхён честно признался, что слышал об этом, но никогда не пользовался, и с помощью сотрудника установил приложение. Пока тот объяснял, как получить и зарегистрировать цифровой сертификат, а затем научил делать переводы, время пролетело незаметно.

– Из-за меня... вы, кажется, потратили столько в-времени... Простите.

Неловко сидя и кланяясь, Мин Сэхён получил уведомление, что всё готово, а также своё удостоверение личности и распечатанную квитанцию, и ещё раз поблагодарил.

– Всего доброго.

– Да, спасибо. Хо-хорошей работы.

Выйдя из банка, Мин Сэхён хотел было сразу позвонить Мин Чжэёну и сообщить о переводе, но в итоге просто отправил сообщение. На душе почему-то стало радостно.

Он почувствовал облегчение от того, что смог помочь хёну в трудную минуту, и, постояв немного в оцепенении, импульсивно нашёл контактные данные Ким Хвасон.

Он пристально смотрел на пустой экран, а затем, тщательно подбирая каждое слово, заполнил окно сообщения. Но потом ему показалось, что сын, которого она встретила впервые за двадцать лет, слишком её обременяет, поэтому всё стёр и снова нажал на клавиатуру.

[Мама, это Сэхён. У вас всё хорошо? Погода такая хорошая, вот и решил написать. Подумал о вас.]

Он беспокоился, не покажется ли ей и это обременительным, но потом решил, что будет неправильно, если не сможет выразить даже этого, и нажал кнопку «Отправить».

Словно в насмешку над всей его натужной смелостью, Ким Хвасон тут же позвонила.

Мин Сэхён, ответивший на звонок дрожащим голосом, вопреки ожиданиям, что разговор будет неловким, продолжил его естественно и дружелюбно. Всю дорогу обратно в дом Ча Ёнхо он беспокоился о её здоровье, спрашивая, не доставляет ли неудобств дом престарелых и хорошо ли она питается.

Во время обычного, повседневного разговора с Ким Хвасон, Мин Сэхён несколько раз услышал, как она, словно пытаясь что-то сказать, бормотала что-то невнятное на том конце провода, и в итоге спросил, в чём дело.

– Что-то случилось?

「...Да нет, не то чтобы…」

– Что такое?

「Нет, ничего. Какое у меня право...」

Ким Хвасон пыталась сменить тему, но Мин Сэхён тихо ответил "понятно" и замолчал. Он подумал, что если будет настаивать, то может поставить её в ещё более неловкое положение.

– Тогда, пожалуйста, обязательно скажите мне п-позже.

Как только Мин Сэхён ответил, из трубки снова донёсся глубокий вздох.

「Дело в том, что здесь тоже... нужны деньги. Наличные.」

– А...

「До сих пор я жила на то, что понемногу присылал господин Чжэён, но после твоего визита, Сэхён, всё прекратилось. Мне тоже... неловко спрашивать, почему он перестал присылать, ведь я и так на чужом иждивении. Но и просить деньги у тебя напрямую... совести не хватает.」

– Вы можете с-спокойно говорить мне всё. Лучше мне, чем хёну. Я же... ваш сын.

Мин Сэхён кивнул, соглашаясь, что так и есть. Ким Хвасон без конца извинялась. Её голос звучал подавленно, когда она говорила, как тяжело и стыдно просить у ребёнка, ни разу не побыв ему ни родителем, ни матерью.

– Но я н-не знаю, с-сколько нужно отправить.

「Сколько сможешь.... Господин Чжэён сам присылал, а ты.... Нет, я не виню тебя. Просто мне неловко.」

– Для меня это тоже в-впервые. Мама... мама, пожалуйста, поймите. И н-не нужно беспокоится. П-правда, всё в порядке. Пришлите, пожалуйста, номер счёта.

Мин Сэхён корил себя за то, что не связался с матерью раньше. Он отдал все свои сбережения Мин Чжэёну, так что на счету почти ничего не осталось. Но, к счастью, той суммы, о которой она говорила, было достаточно.

「Да, спасибо. Сынок.」

– Не за что.

「Давай ещё созвонимся.」

Разговор закончился прощанием Ким Хвасон. Мин Сэхён не успел попрощаться, лишь шевельнул губами и в итоге вздохнул. Казалось, он избавился от привычки заикаться, но в напряжённые моменты всё возвращалось на круги своя.

Слегка прижав руку к груди, Мин Сэхён развернулся. Он торопливо пошёл обратно к банку. Всего несколько минут назад он узнал об интернет-банкинге, но тут же забыл, заставляя своё тело страдать. Он бежал, движимый единственным желанием – помочь матери. Вернувшись в банк, Мин Сэхён тщательно ввёл номер её счёта и перевёл половину оставшихся на его счету денег.

– Хаа, ха...

Когда он снова вышел из банка, вытирая пот со лба, ноги подкосились, и он пошатнулся. На мгновение перед глазами потемнело, но он, к счастью, не упал снова так нелепо. Медленно выдыхая и ожидая, пока успокоится, Мин Сэхён почувствовал короткую вибрацию телефона в руке и опустил голову.

Пришли два сообщения подряд. От Мин Чжэёна и Ким Хвасон. Оба коротко поблагодарили его.

Мин Сэхён почувствовал облегчение и радость от того, что смог помочь, когда им понадобилась помощь.

Он был уверен, что такая ситуация больше не повторится.

***

По утрам Мин Сэхён покидал дом семьи Ча Ёнхо и приезжал в дом, где тот жил раньше. Иногда его подвозил сам Ча Ёнхо, но в последнее время тот стал очень занят, поэтому чаще Мин Сэхён ездил только с водителем.

Новые частные занятия проходили каждый день по одному предмету только по утрам. После них он должен был заниматься самостоятельно, и в то время, когда он корпел над задачниками, появлялся Ча Ёнхо с едой.

После совместного обеда он либо запирался в спальне, либо пил чай в саду с Ча Ёнхо, у которого было невинное выражение лица, будто он и не знал о сексуальных отношениях.

Но всегда, прямо перед тем как Ча Ёнхо уезжал в офис, они беспорядочно сливались телами.

Для него секс был словно рутиной, которую нельзя нарушать. Он вёл себя так, будто нельзя пропустить ни дня.

Примерно в это время Мин Сэхён начал задаваться вопросом о лёгком аромате, который распространялся при каждом движении Ча Ёнхо. Запах, исходивший от него, усиливался по мере нарастания страсти и ослабевал к концу акта. Иногда он внезапно наполнял всю спальню, когда тот просто касался его волос.

– ...Странно.

После ухода Ча Ёнхо Мин Сэхён обычно лежал без сил ещё около часа, а затем, держась за ноющий живот, вставал и шёл мыться. Из-за обильного использования геля ему было некомфортно, так как даже после душа казалось, что внутри всё ещё влажно. Сегодня, как и всегда, аромат, заполнивший всё вокруг, вибрировал в спальне, отчего болела голова.

Остаточный запах в последнее время стал казаться тошнотворным. Это было как-то странно и неприятно. Может, запах исходит не от Ча Ёнхо, а от геля? Когда он вытащил выброшенный в мусорное ведро тюбик и тайком понюхал, тот пах лёгким ароматом персика, но запах, витавший повсюду, был немного другим.

– Что это за... запах.

Стоя перед раковиной, Мин Сэхён поднял мокрую руку, поднёс её к носу и глубоко вдохнул. Запах явно отличался от геля для душа. То есть... это был запах, который трудно объяснить.

В надежде, что на свежем воздухе он немного выветрится, Мин Сэхён поспешно вышел из ванной, снял всё постельное бельё и положил в корзину для стирки. После того как он сам постирал бельё и получил выговор от Ча Ёнхо за то, что испортил простыни, он больше бездумно не брался за домашние дела.

Мин Сэхён, оставив окна распахнутыми, вышел на террасу и, глядя на сад, бездумно лежал в подвесном кресле. Можно было бы ещё позаниматься, но в таком туманном состоянии это было бесполезно. Сидеть, не в силах решить ни одной задачи, было лишь мучением для ягодиц.

Репетитор, помогавший с учёбой, присылал сообщения, спрашивая, хорошо ли решаются задачи после обеда и чтобы он сразу спрашивал, если что-то сложно, но так как Мин Сэхён не занимался, он либо не отвечал, либо отправлял только два символа: [ㅠㅠ].

Сегодня он снова сделал вид, что не заметил очередного сообщения, и задремал, лёжа в плавно качающемся кресле, но тут же широко открыл глаза от короткой вибрации телефона.

– ...А...

Мама. От сообщения с тем же содержанием, которое он получал уже несколько раз за последние дни, его затуманенное сознание полностью прояснилось.

[Сэхён-а, это мама. Ты не мог бы прислать 500 000 вон?]

[Тут столько всего, на что нужны деньги.]

[Маме очень жаль.]

Мин Сэхён мысленно прикинул остаток на счёте. Он вздохнул, поняв, что денег не хватит даже на сумму, которую просила Ким Хвасон. Его спокойно бившееся сердце начало учащаться. Руки похолодели и слегка задрожали. Ему хотелось помочь, но он боялся оказаться в ситуации, когда не сможет этого сделать. Нахлынула высокая волна беспокойства, что мама может внезапно оборвать с ним связь.

– Ха...

Крепко сжав телефон и закрыв глаза, Мин Сэхён размышлял, а затем, словно что-то решив, открыл глаза и пролистал список вызовов. Он без колебаний набрал номер Мин Чжэёна, с которым в последнее время редко общался. Короткие гудки сменились сообщением о том, что абонент не может ответить. Несколько повторных попыток дали тот же результат. Мин Сэхён вздохнул, ещё немного подумал и отправил сообщение.

[Хён, это Сэхён, можем поговорить?]

Ответ на тщательно обдуманное сообщение пришёл быстро.

[Не могу говорить в чем дело]

[Можешь одолжить мне немного денег? Просто... срочно понадобились.]

[ㅇㅇСколько]

[500 000 вон. Спасибо, хён]

Мин Сэхён отправил сообщение с номером счёта, снова и снова повторяя слова благодарности.

[Не за что это твои деньги проверь через десять минут у тебя все в порядке? вечером позвоню возьми трубку]

После последнего сообщения от Мин Чжэёна ответов больше не было. Мин Сэхён, собрав все силы, подождал ещё одиннадцать минут и запустил банковское приложение. Баланс на счёте увеличился ровно на 500 000 вон по сравнению с последней проверкой.

Мин Сэхён с облегчением вздохнул, отправил деньги Ким Хвасон и, словно рухнув, откинулся назад. Глубоко откинувшись на спинку, он моргал. Вздохнув по привычке, он упрекнул себя в том, что нужно было оставить деньги на непредвиденные расходы.

Сообщив Ким Хвасон, что отправил деньги, Мин Сэхён посидел ещё немного, но, так и не получив ответа, вошёл в дом. Он закрыл все окна в спальне и гостиной, оставленные открытыми для проветривания, и тщательно запер двери.

– Фух...

Даже от такого незначительного движения стало жарко. Мин Сэхён потёр лоб ладонью и вытянулся на диване. Положив руку на всё ещё ноющий живот, он закрыл глаза, но как только зазвонил будильник, схватил сумку и вышел из дома. Сердце колотилось, ведь он на собственном опыте усвоил, что во всех отношениях лучше выйти до того, как приедет и войдёт Ча Ёнхо.

Ча Ёнхо нахмурился, увидев человека, ждущего у ворот. Можно было бы подождать в доме, но вид того, как он нарочито жалко стоит снаружи, был не из приятных. Он неоднократно говорил ему ждать внутри, но было трудно понять, почему тот каждый раз выходит. Когда он опустил стекло пассажирского сиденья, Мин Сэхён с неловким выражением лица склонил голову и быстро спустился по ступенькам.

– Я каждый раз говорю ждать внутри, почему вы так упрямитесь?

– ...А, это, я подумал, что вы вот-вот... приедете.

– Проблема в том, что это выглядит неприглядно. Мне нужно прямо сказать, что вы, Мин Сэхён, выглядите так же, как человек, пришедший к моему дому просить милостыню, чтобы вы это осознали?

– Я, я не-не знал, что это так выглядит. Простите. С за-завтрашнего дня я б-буду ждать внутри. Сегодня я, правда...

Во время разговора поднялось окно. Мин Сэхён почувствовал, как горит лицо. Он и представить не мог, что его вид может так восприниматься другими. Крепко сжав приоткрытый рот, он быстро сел на пассажирское сиденье, и запах, который, как ему казалось, немного ослаб, снова усилился.

Мин Сэхён, неосознанно взглянув на Ча Ёнхо, поспешно отвёл глаза. Запах, не чувствовавшийся, когда окно было открыто, наполнил машину, как только он сел. Аромат, который дома казался свежим, стал тяжёлым, словно пропитался влагой.

– Что?

–...А?

– Вы смотрели так, будто хотели что-то сказать.

– А, нет.

Возникло ощущение, что запах исходит от Ча Ёнхо. Мин Сэхён пошевелил пальцами рук на коленях, затем почесал живот и бросил взгляд на окно. Его начало подташнивать, как при укачивании, и, поглаживая область рта, он слегка прикрыл его, но в итоге не выдержал и заговорил.

– Можно... открыть окно?

– Да.

Напряжённое выражение лица, ожидавшее отказа, мгновенно исчезло. Как только Ча Ёнхо разрешил, Мин Сэхён открыл окно на ширину ладони и жадно вдохнул уличный воздух. Из-за запаха, который, казалось, прилип к носу, сознание мутнело, и это было очень странно.

Он почувствовал что-то похожее на паралич. Или, может, это стоило назвать анестезией?

С каждым вдохом руки и ноги слабели, а внизу живота появлялся зуд. Казалось, что пересохло в горле. Хотелось выпить чего-нибудь холодного, но это была не жажда.

Сердце начало биться всё быстрее, как при тревоге. Мин Сэхён, сам того не замечая, сглотнул слюну и до предела сжал пальцы ног в обуви. Может, немного жарко? Из открытого окна врывался холодный ветер, но его было недостаточно, чтобы остудить нарастающий жар.

– Ха...

Плечи Мин Сэхёна дёрнулись, словно он испугался собственного невольного вздоха. Хотя взгляд Ча Ёнхо не был направлен на него, ему стало неловко и стыдно, и лицо загорелось ещё сильнее. Мин Сэхён потёр тыльной стороной ладони покрасневшие щёки и низко опустил голову. Он подумал, что это действительно странный запах. В области рёбер щекотало.

Мин Сэхён, всю жизнь проживший как бета, не знал, что аромат, наполнявший его тело, дом и машину, разжигает возбуждение, и думал лишь, что у него мутится в голове от сильного запаха.

***

Тошнота, продолжавшаяся до самого ужина, отразилась на лице Мин Сэхёна. Даже Ча Ёнхо, обычно не обращавший внимания на чужие лица, заметил это и спросил, не болен ли он.

Мин Сэхён не съел и половины своей порции и первым отложил приборы. Со Хэджу недовольно цокнула языком, но он не мог притворяться, что ест, и ждать, пока остальные закончат трапезу. Ему было так трудно заталкивать еду в рот, что он лишь пил холодную воду стакан за стаканом.

– Вы в порядке?

Когда Ча Ёнхо, слегка наклонив голову, спросил, Мин Сэхён слабо покачал головой.

– Кажется... несварение.

Ему казалось, что если выпить средство от несварения или газированный напиток, то тяжесть в желудке сразу пройдёт, но он не мог попросить об этом. К тому же, он был уверен, что в этом доме такого точно нет. Даже если бы и было, нельзя самовольно рыться в чужом холодильнике и что-то брать.

– Кушайте. Я, я в порядке.

Со Хэджу, делая вид, что ей всё равно, подслушивала разговор двоих и понадеялась, что это, возможно, беременность. Бледное лицо и неспособность есть очень напоминали токсикоз. Разве после гона феромоны моего сына не ощущались чрезмерно сильно, стоило только подойти к лестнице на второй этаж?

Она отвела свой неодобрительный взгляд от Мин Сэхёна и жестом показала, чтобы тот поднялся на второй этаж чуть позже. Судя по растерянному выражению лица, сидевшего напротив, он, кажется, не понял, но то, как он слегка наклонял голову, говорило о том, что, возможно, всё же уловил суть.

– У тебя нездоровый цвет лица. Можешь подняться наверх, ничего страшного, вставай.

Как только Ча Ёнхо аккуратно отложил столовые приборы, Со Хэджу тут же предложила это.

Она заставила своего мужа согласиться и выпроводила их двоих из столовой.

– Странно ты себя ведёшь.

– Дело не в странности, а в том, что он постоянно прикрывает рот. Будто пытается скрыть, что его тошнит.

Когда Со Хэджу понизила голос и сказала это с уверенностью, Ча Сынпё широко раскрыл глаза.

– Уже несколько дней стоит сильный запах феромонов.

– Похоже на беременность, но, может, Мин Сэхён ещё не знает? Ёнхо ведь альфа, он инстинктивно чувствует, поэтому и ведёт себя с ним так необычно.

– Хм, да. Похоже на то.

– Я проверю, а ты просто сиди тихо.

Они даже прекратили есть, убеждённые, что Ча Ёнхо поспешил с беременностью ради регистрации брака. Выражение лица Со Хэджу на мгновение скривилось при мысли о том, что её сыну, кажется, слишком нравится этот невзрачный партнёр, но потом она подумала: какая разница, если родится доминантный ребёнок.

– Если он так поспешил с беременностью, то, наверное, одним ребёнком не ограничится?

– Кто знает. Ёнхо доминантный, так что если захочет, то и второго родят, но тело у Мин Сэхёна выглядит слабым. Костная структура и всё такое. Сможет ли он выносить беременность...

Ча Сынпё на примере своих братьев убедился, что беременность у омег-мужчин особенно трудна и изнурительна. Второй брат чуть не умер во время родов, а партнёр племянника скончался. Мысль о том, что такая же участь может постигнуть и его ребёнка, вызвала сильное беспокойство.

– Я знаю, о чём ты думаешь. Я сама обо всём позабочусь.

– Да, ты ведь знаешь, как лучше. Не будь с ним слишком строга, будь поласковее.

– Да я и так с ним хорошо обращаюсь…!

– Знаю, ты у меня очень добрая и ласковая.

Ча Сынпё улыбнулся, вспоминая день, когда омега, выбранный его сыном, вошёл в их дом. Хоть он и назвал её ласковой, но знал, насколько жестокой его супруга может быть с другими. Она лишь внешне вела себя элегантно, но её мышление было далеко не обычным.

Со Хэджу, избегая его несколько подозрительного взгляда, выпрямила спину. Она дождалась, пока Ча Сынпё закончит есть, и как только он отложил приборы, встала из-за стола.

– Я пойду.

– Только не слишком вмешивайся в дела детей. Это нехорошо выглядит.

– Я сама разберусь.

И сразу направилась в кабинет. Взяв из ящика стола тест на беременность для омег, она поднялась на второй этаж и тихо подошла к двери спальни. Приложив ухо, чтобы проверить, есть ли какие-то звуки, постучала, и дверь открылась с небольшой задержкой.

– Ты в порядке?

Со Хэджу с беспокойством посмотрела на покрасневшее лицо и спросила. Мин Сэхён, впервые услышав такую ласковую заботу, быстро кивнул.

– А... да, в порядке.

– Тогда выйди и сделай вот это.

– ...Что? А, да.

Мин Сэхён, слегка качнув головой, взял протянутый тест и пошёл вместе с ней в ванную.

– А где Ёнхо?

– Он в кабинете. Сказал, что... осталась ещё работа.

Со Хэджу кивнула в ответ на шёпот Мин Сэхёна и жестом велела ему поторопиться. Пока она ждала его, вошедшего в ванную, Со Хэджу расхаживала по гостиной. Она снова и снова убеждала себя, что, судя по тому, как всё пропитано феромонами, это точно беременность, даже без теста.

Мин Сэхён, которого словно втолкнули в ванную, помочился на тест и положил его на ровную поверхность. Голова кружилась, и его подташнивало. Он не мог стоять ровно, поэтому, прислонившись к стене, сполз вниз и сел на пол.

Но результат теста должен был появиться скоро, так что он не мог долго так сидеть. Мин Сэхён, оперевшись ладонями о пол, поднялся на ноги и, протирая глаза, проверил тест, оставленный на раковине.

– ...А...

В отличие от того, что было после гона, на нём проявилась размытая красная полоска.

Мин Сэхён, увидев результат, растерялся. Похоже, тест неисправен, я не могу выйти с таким тестом, то есть, как это вообще... Сколько бы он ни тёр глаза, результат не менялся. Расплывчатая линия становилась всё чётче. Сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется из груди. Услышав стук в дверь, Мин Сэхён со стоном уронил тест. Не придумав, как его спрятать, он бросил тест в унитаз.

– А, матушка.

– Ну что, результат готов? Какой?

– А, нет... я уронил тест в у-унитаз.

– Боже мой!

Со Хэджу скривилась, будто услышала что-то ужасное. Затем, отступив на шаг, она принялась отчитывать Мин Сэхёна за то, что тот ничего не может сделать как следует.

– Как его теперь доставать? Наверное, уже всё смылось. Тц.

– ...Простите.

– Завтра утром я принесу ещё один, так что вставай пораньше.

– Да, хорошо.

Мин Сэхён, несколько раз поклонившись, проводил взглядом спускающуюся по лестнице Со Хэджу и снова вошёл в ванную. Он достал упавший в унитаз тест, промыл его водой, завернул в туалетную бумагу и отнёс в спальню. С тревогой походив по комнате, он сунул его во внутренний карман сумки, с которой выходил каждое утро, и без сил опустился на пол. Дышать стало трудно. Нужно было понять, почему тест вообще показал положительный результат...

Чувство растерянности никак не проходило. Тут он очнулся от жужжания телефона, стоявшего на зарядке, и, пошатываясь, подошёл к нему. На экране высветилось имя Мин Чжэёна. Только тогда он вспомнил его сообщение о том, что тот позвонит сегодня вечером.

– ...Алло.

「Это я.」

– Да, хён. У тебя появилось время?

「Да, теперь свободен. Что делаешь? Один?」

В голосе Мин Чжэёна сквозило больше допроса, чем обычного интереса. Но Мин Сэхён не уловил этого намерения и простодушно ответил.

– Д-да, о-один.

「В последнее время кожа сильно шелушится. Говорят, немного солнца поможет, но как только выхожу на свет, сразу жжёт и печёт. С ума сойти можно. Я раньше не мог ответить, потому что находился в больнице.」

– А...

Мин Сэхён пропустил слова Мин Чжэёна мимо ушей, что-то невнятно пробормотав. Он забыл спросить, зачем тот звонил, и даже не поинтересовался его самочувствием, просто оцепенев, прижимал телефон к уху.

「Мы тогда с господином Ёнхо говорили в доме престарелых, ты случайно не слышал?」

– А? А, нет. О чём?

「Кажется, я ошибся в своём решении. Нужно было отложить свадьбу... Просто казалось, что если мы тогда не поженимся, то расстанемся.」

– ...А.

Даже несмотря на серьёзный голос, доносившийся из трубки, Мин Сэхён не мог нормально ответить, потому что то, что случилось с ним, не давало покоя.

「Но, в общем-то, мы сейчас почти расстались. Господин Ёнхо всё меньше и меньше проявляет ко мне интерес. Поэтому мы поговорили и решили, что, возможно, лучше всё закончить, пока отношения не испортились окончательно.」

– Ага...

Мин Чжэён стал резче из-за вялой реакции Мин Сэхёна. Он всё больше злился на то, что тот отвечал так, будто наблюдал за пожаром на другом берегу реки, когда речь шла о расставании.

「Ты вообще слушаешь? Что за реакция? Может, для тебя это шанс? Если мы расстанемся, твой фиктивный брак с господином Ёнхо тоже закончится. Понимаешь? А? Недолго осталось! Тебе тоже придётся уйти из этого дома! Думаешь, тебе есть куда возвращаться? Думаешь, раз внешность немного изменилась, ты тоже изменился? Твоя мама, блядь, эта женщина, думаешь, она тебя примет?」

Голос, становившийся всё громче, перешёл в яростный крик, который он не мог сдержать. Мин Сэхён, немного отстранив телефон от уха, кивнул. На его тихий ответ, что он всё понял, Мин Чжэён разразился грязной бранью, которую трудно было повторить, и резко бросил трубку.

– ...Ха...

Мин Сэхён слегка помотал головой, пытаясь стряхнуть с себя слова Мин Чжэёна. Он помог лишь потому, что его попросили, и не понимал, почему всё так обернулось. Мин Сэхён ошеломлённо постоял, а затем, пошатываясь, вышел на террасу и опустился на пол. В спальне стоял запах, от которого весь день болела голова.

Он сидел под прохладным ветром, пытаясь сбить подступающий жар, как вдруг услышал звук открывающейся двери.

– Что вы здесь делаете?

– ...Просто, немного жарко.

– Почему не на стуле?

– ...И правда.

Мин Сэхён, по привычке севший на пол, неловко улыбнулся и повернул голову. Спросить, почему тот вернулся в спальню раньше обычного, показалось ему слишком дерзким, поэтому он молчал, и сверху послышался вздох.

Ча Ёнхо привычно протянул руку и проверил температуру на гладком лбу и щеках. Затем он сел рядом с Мин Сэхёном и стал смотреть на сад, в котором не было ничего особенного для созерцания.

– Кажется, мать поднималась?

– ...А. Ненадолго... уже ушла.

– Опять заставляла делать что-то странное?

Мин Сэхён не ответил. Потому что, выполнив её поручение, он, наоборот, обнаружил нечто странное.

– ...Звонил хён.

– Правда? И тогда, и сейчас он, кажется, обращается с вами довольно грубо. Если он так ведёт себя даже при мне, то что же происходит, когда вы вдвоём?

На низкий, рокочущий голос Мин Сэхён не сильно отреагировал. Мин Чжэён не единственный, кто обращается с ним грубо. Но люди редко замечают собственное поведение.

– ...Всё в порядке.

– .......

– Нужно лишь немного потерпеть... и всё закончится. Мне нужно было отказать с самого начала, но я... зря, зря влез между вами... Так что ничего, можете не-не беспокоиться.

От тихого ответа лицо Ча Ёнхо застыло. Ему было трудно понять, почему Мин Сэхён говорит о каком-то конце.

– Что значит, закончится?

– Хён... сказал, что вы расстаётесь.

– И что с того?

– Т-тогда, конечно, и я... В общем, как... решите, что делать, дайте мне знать. Я сделаю всё, как скажете.

Чёлка неловко улыбающегося Мин Сэхёна, развевалась на ветру. Запах его тела, приглушённый феромонами Ча Ёнхо, смешивался с запахом шампуня и слегка доносился до него. Ча Ёнхо, вдыхая этот запах, ставший настолько привычным, что казался уже своим, обдумывал ответ Мин Сэхёна. Похоже, Мин Чжэён наговорил глупостей, но у него не было намерения выгонять Мин Сэхёна отсюда. Нет, точнее, такого намерения больше не было.

– Хорошо. Когда приму решение, сообщу, а вы делайте, как я скажу.

– ...Да.

Ча Ёнхо, глядя на покорно отвечающего Мин Сэхёна, собрался, что во что бы то ни стало оставить его рядом с собой. Даже если способы достижения этой цели будут грязными и банальными.

***

Как только рассвело, Со Хэджу поднялась на второй этаж и позвала Мин Сэхёна. Она сунула ему в руки тест и затолкала едва проснувшегося Мин Сэхёна в ванную.

Мин Сэхён, которого втолкнули в ванную, посмотрел на палочку в руке, затем намочил её, ненадолго отложил и вымыл руки. В окошке для результата, в отличие от вчерашнего дня, чётко виднелась лишь одна красная полоска. Мин Сэхён чувствовал угрызения совести за то, что обманывает Со Хэджу, но он не мог просто так заявить, что, кажется, беременен.

Он был бетой, который пришёл сюда вместо Мин Чжэёна, а беты не могут забеременеть. Всю жизнь он это видел, слышал и этому учился. К тому же, никто из участников этой ситуации не желал его беременности, поэтому вчерашний результат должен был быть ошибкой.

Когда он вышел из ванной, Со Хэджу, ходящая взад-вперёд перед дверью, тут же протянула руку и забрала палочку. Затем она уставилась на красную полоску.

– Ты точно всё сделал правильно?

– ...Да. Всё сделал правильно.

– Хм... Странно. Мне вчера и сон странный приснился...

Она, бормоча, что этого не может быть, и не веря результату, с разочарованием сказала что-то о том, что беременность затруднена из-за рецессивного гена. Но тут же, посмотрев на Мин Сэхёна острым взглядом, снова начала допытываться, точно ли он как следует намочил тест мочой.

– Правда, точно. Я всё сделал... правильно. Простите... пожалуйста.

Мин Сэхён несколько раз подтвердил это, кланяясь. Со Хэджу, ничего не ответив, ворча, спустилась по лестнице.

Мин Сэхён, вместо того чтобы вернуться в спальню, пошёл в ванную в гостиной, быстро умылся и собрался выходить. Он подумывал подождать Ча Ёнхо, но решил, что это будет лишним, и спустился на первый этаж.

Когда Мин Сэхён спросил у двух человек, уже сидевших за столом, хорошо ли они спали, сзади подошёл Ча Ёнхо. Он коротко поздоровался с семьёй, взглянул на Мин Сэхёна и сел на своё место. До самого конца завтрака, который прошёл как обычно, и до того, как сели в машину, они не обменялись ни единым словом.

Пока Ча Ёнхо не высадил Мин Сэхёна у ворот его дома, он не пытался скрыть своё плохое настроение. Он даже не ответил на пожелание ехать осторожно и просто уехал. Увидев в зеркале заднего вида, что Мин Сэхён не заходит внутрь, а стоит у ворот, он вздохнул, упрекая себя за мелочность.

Мин Сэхён, проводив взглядом удаляющуюся машину Ча Ёнхо, сделал вид, что поднимается по лестнице, спрятался, а затем снова спустился. Он связался с репетитором и попросил прийти на час позже, так как ему нужно заехать в больницу, добавив, чтобы это осталось в секрете. На вопрос, почему он скрывает поход в больницу, Мин Сэхён ответил уклончиво, что Ча Ёнхо начнёт чрезмерно беспокоиться, если узнает о болезни.

После звонка он быстрым шагом покинул жилой район. Помня о том, что уже падал, Мин Сэхён шёл осторожно, но, когда показалась дорога, от нетерпения перешёл на бег. Осматривая вывески на зданиях, он искал гинекологическую клинику и, наконец, найдя, направился туда.

Хотя приём в больнице ещё не начался, людей оказалось довольно много. Сказав на ресепшене, что пришёл проверить, не беременен ли, на него на мгновение устремились взгляды.

– Если вы у нас впервые, заполните, пожалуйста, вот это, и пока будете ждать врача, сначала сделаем анализ крови. Результаты будут готовы примерно через тридцать минут. А это – дезодорант от феромонов.

– ...Что?

– Думаю, вам стоит воспользоваться дезодорантом. И заполните, пожалуйста, анкету первичного осмотра.

– А, да...

Мин Сэхён побрызгал всё тело дезодорантом, который дала медсестра, и прошёл в процедурный кабинет. Выйдя после сдачи крови со смущённым видом, Мин Сэхён сел перед кабинетом врача и долго ждал, заполняя анкету. Когда показалось, что врач слишком задерживается, и он отправил репетитору ещё одно сообщение, чтобы перенести время, прозвучало его имя.

– Садитесь, садитесь.

– А, здравствуйте.

– Так, смотрю вашу анкету: отмечено, что вы бета, не в браке. Сказали, что пришли проверить беременность, поэтому, видимо, экспресс-тест на вторичный пол не проводили...

– Да, да. Вот поэтому. То есть, я бе-бета, но вчера вечером я сде-сделал тот тест. И на нём появилось две по-полоски.

Мин Сэхён дрожащей рукой достал тест, который проверил прошлой ночью, и положил его на стол. Хоть он и был загрязнён смесью мочи и воды, результат теста не изменился – на нём по-прежнему виднелись две полоски.

– Кажется, он бракованный, но вместо того, чтобы делать ещё один, я подумал, что обследование в больнице... будет точнее.

– Да, конечно, обследование в больнице точнее. Но...

Врач мельком взглянул на его дрожащую руку, а затем, посмотрев на монитор, глубоко вздохнул.

– Результаты анализа крови подтверждают беременность, и, если тест уже показывает это, значит, срок, скорее всего, больше четырёх недель. Проявление...? У вас не было симптомов проявления?

– ...Что? П-проявление, как...? Я всегда считал себя бетой, бетой.

– Даже у беты может произойти проявление при постоянном воздействии феромонов альфы. Вы сказали, что не состоите в браке, так что, может, ваш партнёр? Или любовник? В любом случае, похоже, человек, с которым вы встречаетесь, повлиял на проявление. В последнее время такое случается часто. Встречи альф с бетами стали чем-то вроде моды. Не только вы, но и многие беты, которым едва за двадцать, приходят на проверку вторичных признаков. И всё это не является нормальным проявлением.

Врач долго читал лекцию о проблемах, возникающих после того, как феромоны альфы вызывают проявление у беты, затем, кашлянув, чтобы прочистить горло, вернулся к теме консультации.

– Была ли у вас температура, постоянные боли в животе или вы чувствовали запахи, которых раньше не ощущали? Ничего такого не было?

– Тогда эти си-симптомы...?

Мин Сэхён кивнул, вспоминая последние несколько недель. У него постоянно была температура, но он думал, что это просто из-за переутомления от слишком бурной сексуальной жизни. Может быть, и запах, от которого в последнее время болела голова, тоже связан с проявлением?

– Вы, кажется, очень напуганы, но сначала успокойтесь, давайте сделаем УЗИ. Эти альфы занимаются сексом с бетами, устраивают феромоновый душ, делают узел, и вот так вызывают проявление и беременность... Это создаёт много проблем. Безответственное удовольствие порождает ответственность, и обе стороны оказываются в неловком положении.

Когда врач встал, медсестра, стоявшая за спиной Мин Сэхёна, указала рукой вглубь кабинета. Мин Сэхён неловко поднялся и прошёл в пространство, разделённое перегородкой.

– Я немного приспущу вашу одежду, не пугайтесь.

– ...Да...

Свет в кабинете погас, и на низ живота нанесли гель. Мин Сэхён слегка нахмурился от прохладного ощущения, а затем затаил дыхание. Врач настойчиво исследовал внутреннюю часть низа живота, то наклоняя голову, то тихо вздыхая.

– Вытирайте гель и выходите.

Врач первым вышел из кабинета УЗИ, осталась только медсестра, протянувшая тёплое полотенце. Мин Сэхён, натягивая спущенную одежду, кое-как вытер место, где был гель.

– Не торопитесь, приводите себя в порядок и выходите.

– ...Да, с-спасибо.

Когда медсестра тоже ушла, Мин Сэхён, оставшись один, ещё немного посидел, сжимая влажное полотенце, а затем опустил футболку. Выйдя наружу, врач жестом пригласил его сесть, глядя на только что сделанный снимок УЗИ.

– Вот здесь, видите, это плодный мешок. Но его расположение плохое. Он образовался в очень узком пространстве между органами. Поэтому и форма у него не может быть хорошей, и желточный мешок* едва держится. Судя по его размеру, срок беременности около пяти недель...

(п/п: временный орган у эмбриона, служит для питания эмбриона, является источником первых клеток крови и участвует в метаболизме веществ)

– .......

– По моему личному мнению, вы, вероятно, забеременели сразу после проявления. Хм... В таких случаях, если повезёт, можно доносить до родов, но в вашем случае, похоже, сохранить беременность будет невозможно. В ближайшее время произойдёт выкидыш. Сообщите о своём состоянии тому, с кем встречаетесь, и на время лучше воздержаться от половых контактов. Постоянная стимуляция может спровоцировать выкидыш во время акта, так что вот так.

После этого Мин Сэхён выслушал от врача ещё много всего, но ничего не запомнил. На вопрос, есть ли ещё какие-то вопросы, он вышел из кабинета. Ожидая своей очереди для оплаты, он сидел в оцепенении, а расплатившись, вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят. Только вперёд, и вперёд. Затем он почувствовал, как кто-то схватил его за руку, и, подняв голову, увидел…

– Господин Сэхён!

– Кто, а... господин директор?

Радостно улыбающееся лицо мгновенно потемнело.

– Что-то случилось? Почему... у вас такой плохой вид? Вы больны? Вы очень бледный.

– ...Ничего не случилось. Но где это я...

Состояние Мин Сэхёна, который тихо бормотал и осматривался по сторонам, было явно нехорошим. Чон Хэджин взял ослабевшего Мин Сэхёна за руку, без раздумий завёл его в первое попавшееся кафе и усадил за столик. Увидев, что тот не понимает вопроса, будет ли он пить кофе, Хэджин вздохнул и заказал травяной чай, поставив его перед ним.

– Вы, ели? Как вы здесь оказались?

– Что? А... гулял, нет, то есть... заходил кое-куда, а потом решил немного пройтись.

– Вот как. Погода сейчас и правда хороша для прогулок. Я живу здесь рядом. Вышел, чтобы поймать такси, и заметил, как вы идёте, и вот так махал вам рукой. Но вы не видели, да?

– ...Не видел.

На его нерешительный ответ Чон Хэджин сказал, что так и думал. Он широко улыбнулся, а потом начал жаловаться, что дела в последнее время идут не очень. Он сетовал, что кафе становится оживлённым, только с экстремально жаркой погодой, и причитал, что скоро придётся брать кредит, чтобы выплатить зарплату.

– А вы, господин Сэхён? Как поживали в последнее время?

– ...Как поживал…

– Никаких забот или переживаний?

Мин Сэхён, вспомнив о внезапно появившихся прошлой ночью заботах и переживаниях, едва заметно покачал головой. Не могло не быть.

– Есть? Что такое? Давайте, поделитесь. Я же вам только что всё выложил.

– Моё, моё... просто... ничего особенного.

– Отношения? В любви не везёт? Тот альфа, с которым вы тогда встречались? Может, господин Сэхён, вы подвергаетесь насилию в отношениях или что-то в этом роде?

– Ничего такого, нет. Он не жестокий человек, нет. Это просто... моя проблема. Не знаю, почему я что раньше, что сейчас... такой жалкий.

Мин Сэхён неловко улыбнулся и покачал головой. Это не та проблема, о которой можно было говорить вслух, да и Чон Хэджин не тот человек, которому можно было бы доверить свои переживания. Да и кому вообще можно рассказать о таком?

– Но... мне пора идти. Мне сейчас не до этого...

– Господин Сэхён.

– Я, я хорошо попил, господин директор. Было так неожиданно и приятно вас встретить. Я удивился.

Чон Хэджина охватило чувство, будто он снова встретил двадцатилетнего Мин Сэхёна, пришедшего устраиваться на подработку в его кафе.

– Если вы вот так уйдёте, господин Сэхён, я... буду очень волноваться.

– Ничего страшного, правда, нет. Я готовлюсь к поступлению в университет. Наверное... я смогу прожить чуть менее жалкую жизнь? Наверное.

– Ничего не жалкую. Вы такой молодец. Господин Сэхён, вы так добросовестно и хорошо жили, что в этом жалкого?

– ...Спасибо. За ваши слова.

Когда Мин Сэхён встал, Чон Хэджин тоже поднялся и с сочувствием следил за его движениями. Тот суетливо убирал со стола и немного пролил травяной чай, к которому даже не притронулся. Не чувствуя, кажется, даже жара от пролитой жидкости на руку, он просто пытался всё вытереть, и тогда Чон Хэджин, взяв влажную салфетку, тихонько обернул ею пальцы Мин Сэхёна.

– Наверное, больно.

– ...Не больно.

– Но выглядит так. Кажется, будет болеть.

Мин Сэхён поклонился Чон Хэджину, который осторожно держал его пальцы. Пробормотав, что ему действительно не больно, он высвободил руку, и на него уставились глаза, полные сочувствия. Мин Сэхён достал вовремя завибрировавший телефон и попрощался с Чон Хэджином. Едва выйдя из кафе, он махнул рукой и сказал:

– Я, я пойду в эту сторону.

– А я сяду на такси вон там. Господин Сэхён, минутку.

– ...Да?

– Вы же знаете, где наше кафе? Приходите, когда устанете от учёбы. У нас в кафе есть студент-инженер. Он очень хорош в математике.

Мин Сэхён искренне улыбнулся Чон Хэджину, шутившему так, будто сам был тем студентом, и повернулся. Он пошёл обратно по тому же пути, по которому шёл раньше, не разбирая дороги.

***

Мин Сэхён низко поклонился репетитору, ожидавшему его у дома с растерянным видом, и открыл ворота.

– П-простите. Я... за-заезжал в больницу.

– Нет-нет. Сэхён. Дело не в этом.

– Давайте проведём урок на оставшееся в-время, а се-сегодня пусть это останется секретом...

– Так... кажется, не получится.

Услышав, как Ём Сона, в отличие от обычного, невнятно запиналась, Мин Сэхён обернулся и, увидев её смущённое и искажённое лицо, спросил, в чём дело.

– ...А, ты, значит, не получил сообщение. В общем... он пришёл домой.

– Что? К-кто...

Мин Сэхён, услышав тихий шёпот, тоже понизил голос и переспросил.

– Муж Сэхёна...! Я чуть не умерла от страха, когда столкнулась с ним. Он спросил, почему я не захожу, и я кое-как соврала, что отправила Сэхёна в книжный за учебниками... Ха, а он сказал мне подождать и войти вместе с Сэхёном...

Ём Сона задрожала, вспоминая недавнюю ситуацию. Лицо у него было красивое, как с картинки, и он улыбался, но почему-то это вызывало ужас.

– За-зачем он пришёл? Тогда в-внутри... Ха, ч-что же делать?

Мин Сэхён крепко зажмурился, а потом открыл глаза и, наоборот, начал топтаться на месте, косясь на ступеньки, по которым только что поднялся.

– Ты же сказал, что заболел и ходил в больницу. Просто скажи правду. Или ты соврал и был где-то ещё?

– ...Н-не то, чтобы, в больнице я бы-был.

– В любом случае, у него было очень пугающее выражение лица. Кажется, он догадался, что я соврала про книжный. Сможем ли мы вообще провести урок? Я правда хочу просто пойти домой...

– ...Я тоже. Я, я тоже хочу уйти.

Мин Сэхён тихо всхлипнул и двинулся с места. Возможно, потому что он только что узнал, что с его телом произошло то, чего не должно было случиться, ему хотелось просто развернуться и сбежать отсюда. Рука, державшая ручку входной двери, дрожала.

– Давай быстрее зайдём и проведём урок.

– ...Да.

В тот момент, когда Мин Сэхён, отреагировав на решительный голос Ём Соны, открыл дверь, словно только этого и ждавший, появился Ча Ёнхо и встретил их с самой нежной улыбкой.

– Добро пожаловать. Вы задержались дольше, чем я думал.

– ...А, это...

– Прошу прощения, но, кажется, сегодня урок провести не получится. Как быть?

Его вежливый голос звучал с наигранной неловкостью и без тени сожаления. Ём Сона смущённо улыбнулась и кивнула.

– О... А, вот как? Да, я не против. Совсем не беспокойтесь. Мы хорошо идём по программе. Тогда я приду завтра. Сэхён, я пошла. Увидимся завтра. Если будут трудности с задачами, пиши.

Ём Сона выпалила всё это на одном дыхании, словно боясь, что её задержат, и пулей выскочила за дверь.

Мин Сэхён, так и не попрощавшись с ней, крепко прижал к себе сумку и, глядя себе под ноги, начал неловко снимать обувь. Ча Ёнхо отодвинулся в сторону, пропуская его.

– Госпожа Сона сказала, ты ходил в книжный. Нужно было что-то ещё?

– ...Что? А, да. Это...

– Так вы купили сборники задач? Но почему у вас такие пустые руки?

– Дело не в э-этом, а в том, что, кажется, я простудился. Собирался в книжный, но пошёл в больницу...

Взгляд Ча Ёнхо обратился на него, когда тот, сжавшись, бормотал ответ на ходу.

– Утром вы ничего такого не говорили. И когда я вас высаживал, вели себя так, будто спокойно пойдёте домой. Вам было плохо?

– Температура... по-постоянно поднималась. Вдруг я заразный... мог бы быть, и поэтому…

– А, поэтому.

Слушая неуклюжие оправдания, Ча Ёнхо остановился.

Мин Сэхён, шедший в шаге позади него, растерянно замер и поднял голову. На его невнятное бормотание "в чём дело?" Ча Ёнхо внезапно наклонился и прижался носом к его шее. Глубоко вдохнув, он с удивлением посмотрел в глаза Мин Сэхёну.

– Тогда скажешь, в какой больнице ты был? Кажется, мне нужно это проверить.

– ...Что?

– От человека, который был в больнице, не пахнет больницей... Почему от тебя пахнет другим альфой?

Ча Ёнхо схватил за запястье отступающего Мин Сэхёна и ускорил шаг. Ему хотелось допросить его и получить ответ насчёт странно раздражающего феромона. Хотя сомнительно, что тот сможет придумать убедительное оправдание, запинаясь на каждом слове.

– В какой больнице?

– ...Нет, не то. Я, я собирался пойти в бо-больницу.

– Да. И что дальше?

Мин Сэхён, которого практически притащили в спальню, был усажен на край кровати. Ча Ёнхо сел рядом и пристально посмотрел на его лицо, выглядевшее как-то неловко. Сказал, что ходил в книжный магазин, но это была ложь, сказал, что заезжал в больницу, потому что заболел, и это тоже оказалось ложью.

На его белом лбу выступил и заблестел холодный пот. Как только его взгляд коснулся Мин Сэхёна, тот тут же вытер лоб тыльной стороной ладони.

Человек, не умеющий обманывать, отчаянно пытается что-то скрыть.

Что же это может быть?

– Говори.

– У меня, поднялась температура... я, я собирался пойти в бо-больницу…

– И дезодорантом побрызгался? Кто тебя такому научил? Точно не я.

Ча Ёнхо втайне наслаждался, делая вид, что не замечает, как Мин Сэхён пропитался его феромонами. Его собственный запах, смешанный с мягким ароматом тела Мин Сэхёна, казался ему духами, созданными специально для него.

Поэтому он намеренно обливал Мин Сэхёна феромоновым душем, зная, что, если тот выйдет на улицу, пропитанный его запахом, многие неправильно поймут личную жизнь Ча Ёнхо. Какая разница, если в чужих глазах он будет выглядеть распутным, всё равно Ча Ёнхо не собирался поддерживать близкие отношения с другими.

– Это не, не то... По до-дороге в больницу я в-встретил знакомого.

С каждой неуклюжей отговоркой Мин Сэхёна брови Ча Ёнхо сдвигались всё сильнее. Он сидел рядом со спокойным выражением лица, будто терпеливо слушая, но вскоре протянул руку и коснулся его сухих губ.

– У тебя же нет друзей, Сэхён.

– ...Что?

– Разве в твоём окружении есть кто-то, кого можно случайно встретить?

Мин Сэхён приоткрыл губы, замотал головой, а затем поспешно кивнул.

Глядя, как он довольно твёрдо говорит, что есть, Ча Ёнхо не сдержался и рассмеялся.

– А, есть? И кто же это?

На уточняющий вопрос Мин Сэхён не смог ответить сразу. Он даже не мог встретиться взглядом, низко опустив голову, и лишь с трудом открыл рот.

– ...П-простите, что сегодня соврал. Я с-сам не знаю, как так получилось.

– Да. Всё в порядке. Бывает.

Ча Ёнхо убрал руку, касавшуюся губ Мин Сэхёна, и приложил её ко лбу.

Он думал, что щёки покраснели от смущения, но, похоже, у него был жар. Значит, из всех его оправданий правдой было только то, что у него поднялась температура.

Привычно проверив температуру, Ча Ёнхо взял за щёки низко опустившего голову Мин Сехёна и поднял его лицо. Он настойчиво посмотрел в светло-карие глаза, которые тут же забегали.

Всё ещё врёшь.

Ча Ёнхо мягко улыбнулся и сменил тон. В его ласковом вопросе не было и намёка на допрос.

– Так кого ты встретил?

– В-вы всё равно его не знаете... Э-это владелец кафе, где я раньше работал. Мы пра-правда случайно встретились.

– Он альфа, верно?

Спросил Ча Ёнхо, снова принюхиваясь, словно проверяя феромон, оставшийся на Мин Сэхёне, и его покрасневшее лицо нахмурилось, словно от смущения.

– ...А.

Мин Сэхён вспомнил разговор с Чон Хэджином и покачал головой. Судя по тому, что тот чувствовал запах феромонов, он точно был вторичного пола, но альфа или омега, он не знал. Мин Сэхён, проживший всю жизнь как бета и только что изменивший свой вторичный пол, судя только по внешности не мог этого определить.

– Я, я не знаю. Н-не спрашивал.

Ча Ёнхо наклонился к шее Мин Сэхёна, проверяя запах, а затем внезапно схватил его за запястье и поднял вверх. Он уткнулся носом в тёплую кожу и глубоко вдохнул. Запах был странно щекочущим для феромона альфы.

То есть... хоть и слабо, но пахло сладостью, как от феромона омеги.

Он что, встречался ещё и с омегой? Не обязательно, чтобы владелец кафе, где он раньше работал, был именно альфой. Мягкая сладость, едва уловимая под характерным свежим ароматом альфы, определённо принадлежала омеге.

– Что... что вы делаете?

– Пахнет незнакомо. Похоже на феромон... омеги.

– Ч-что?

Мин Сэхён, сам того не осознавая, резко выдернул схваченное запястье. И спрятал руку за спину. Это произошло прежде, чем он успел понять, насколько странным было это действие.

– Женщина?

Если запах, о котором говорил Ча Ёнхо, действительно исходил от него, это была бы катастрофа.

Он не мог рассказать правду партнёру, который не хотел ни проявления, ни беременности. Мин Сэхён не желал, чтобы его по-глупому раскрыли.

– Что?

– Ты встретил женщину? Или мужчину? Или обоих?

– П-почему вы о-об этом с-спрашиваете...

Ча Ёнхо почувствовал раздражение от этого невинного вопроса «почему вы спрашиваете». Как это почему? Неужели наши отношения не позволяют даже такого уточнения?

Мы женаты, живём вместе, спим вместе.

– У тебя кто-то есть? Не было же.

– ...Я, я не понимаю, о чём вы, ах...!

Снова подняв его запястье и уткнувшись в него носом, чтобы проверить запах, Ча Ёнхо убедился, что Мин Сэхён встречался с омегой.

– Не кажется ли тебе, что ты сейчас слишком невежлив со мной?

– Господин Ч-ча Ёнхо.

– Даже если это фиктивный брак, нужно быть верным семье, как можно изменять? Или я показался тебе настолько жалким, что ты решил так поступить?

– Что это значит... Ах! Н-нет, это не так. Больно...!

Мин Сэхён, которого силой потянули на кровать, вытянул дрожащую руку. Он пытался оттолкнуть внезапно прижавшееся к нему тело, но Ча Ёнхо не сдвинулся с места.

– П-почему вы вдру... почему вы так?

– Как ты можешь встречаться с омегой, Сэхён? Когда я тебя трахаю, у тебя так хорошо стоит.

– А, нет. Я, я не встречался.

– Ложь. От тебя пахнет омегой. Вы держались за руки? Переспав со мной, тебе и омег захотелось попробовать? А? Ха... Я же говорил, что нельзя.

В мгновение ока его рубашка была сорвана. Ча Ёнхо, как обычно, с восхищением оглядел обнажённое белое тело, быстро проверяя, нет ли других следов.

– П-подождите.

С одной стороны, он был сбит с толку внезапным началом секса, с другой – вспомнил наставление врача избегать половых контактов с альфами. Мин Сэхён хотел во что бы то ни стало отказаться от секса сейчас.

Врач сказал, что, если повезёт, он сможет доносить ребёнка до родов. Слушая уверенный голос, утверждавший, что вероятность выкидыша в ближайшее время высока и что сохранить беременность будет невозможно, Мин Сэхён всё же втайне мечтал. Он питал надежду, что, возможно, и у него появится семья. Его сердце трепетало от шанса, меньшего, чем пылинка.

Поэтому он не хотел, чтобы кто-либо узнал о его проявлении и беременности. Ему казалось, что в тот момент, когда кто-нибудь узнает, он потеряет ребёнка, который с ничтожной вероятностью оставался внутри него. Ведь это была жизнь, которую никто не желал.

Мин Сэхён на мгновение собрался с мыслями. Этот брак был заключён вместо Мин Чжэёна, и, возможно, они вдвоём расстанутся. Тогда и его положение естественным образом разрешится, так стоит ли сообщать, что биологический отец – Ча Ёнхо?

Всё равно Ча Ёнхо не захочет этого ребёнка, а я, по крайней мере, не буду требовать от него ответственности.

Пока Мин Сэхён колебался, с него полностью сняли и нижнюю часть одежды. Глаза Ча Ёнхо быстро пробежались вниз, осматривая совершенно обнажённое тело.

– Господин Ча-а Ёнхо.

– Да, Сэхён.

– Я... я х-хочу сам.

– Что? Что ты хочешь сделать?

Ча Ёнхо крепко прижался губами к шее Мин Сэхёна, говорящего дерзкие вещи, и томным голосом переспросил. Он, честно говоря, не мог предположить, что тот хотел сделать. Отсосать, что ли? После того, как, давясь рвотными позывами, рыдал, когда его заставляли делать минет?

– Что ты хочешь сделать? Скажи, я тебя выслушаю.

Убедившись, что атмосфера вокруг Ча Ёнхо, оторвавшего голову от его шеи, стала заметно мягче, Мин Сэхён осторожно оттолкнул его. Затем он опустил взгляд и украдкой посмотрел на его член, внушительно выпиравший под брюками. Он не осмеливался смотреть на него в открытую.

– А, отсосать хочешь?

– ...Вам по-понравилось... тогда…?

– Понравилось. Понравилось, но ты же плохо сосёшь, Сэхён.

Никогда раньше не нравились такие негигиеничные ласки, но всё изменилось после того, как Мин Сэхён взял в рот его член. Как он и говорил, это стало нравиться. Точнее говоря, действия Мин Сэхёна не казались грязными, поэтому ими можно было наслаждаться.

– Я... смогу хорошо это сделать.

– .......

– Правда...

Ча Ёнхо молча смотрел на Мин Сэхёна, говорящего с невинным лицом, что сам отсосёт ему. Было ясно, что он в чём-то провинился, но невозможно точно понять, в чём именно, и это расстраивало.

– Сэхён.

– ...Да?

– Ты сделал мне что-то плохое?

– Н-нет... не сделал.

Ча Ёнхо, не отрывавший глаз от языка Мин Сэхёна, облизывавшего пересохшие губы, медленно перевёл взгляд. Светло-карие глаза всё ещё дрожали, и, столкнувшись в воздухе с его взглядом, тот тут же поспешил отвернуться.

– Тогда, может, что-то скрываешь?

Это было острое замечание, но воображение Ча Ёнхо полностью поглотила мысль о том, что Мин Сэхён мог встретиться с другим человеком с вторичным полом.

Предположение о том, что он сам проявился, изначально было за гранью возможного.

Ча Ёнхо, накрывавший тело Мин Сэхёна, медленно приподнялся. От нарастающего возбуждения у него покраснели уши. Он сделал долгий выдох, словно успокаивая дыхание, и неторопливо пошевелил руками. Убрав упавшие на лицо волосы, он с невозмутимым видом помог Мин Сэхёну сесть.

– Посмотрим. Насколько хорошо у тебя получится.

Неловко выпрямившись, Мин Сэхён растерянно оглядывался, не зная, что делать, а затем крепко сжал губы. Было бы неплохо, если бы ему хоть немного помогли, но Ча Ёнхо, казалось, не собирался этого делать. Может, лучше спуститься с кровати? Поколебавшись между изножьем кровати и полом, Мин Сэхён, бросив быстрый взгляд, двинулся к краю постели.

Ча Ёнхо молча наблюдал за действиями Мин Сэхёна. Было весьма забавно смотреть, как этот бета, не просто неопытный, а совершенно невежественный в сексе, изо всех сил усердствует. Но в то же время что-то его беспокоило.

– Эм... здесь, вот здесь.

Почему он так старается? Не скрывая своего подозрения, Ча Ёнхо подчинился просьбе Мин Сэхёна. Пробравшись между его ног, Мин Сэхён неловко сжал руку и поднёс её к паху Ча Ёнхо. Сглотнув, он бросил взгляд наверх, а затем опустил голову.

Он с серьёзным видом возился с пряжкой ремня на брюках. Когда ему наконец удалось расстегнуть ремень, его бледное лицо на мгновение просветлело. Но тут же снова напряглось. Мин Сэхён шевелил губами, словно прикидывая обхват грозно вставшего члена.

Он даже колебался, прежде чем взять ствол в руку, а затем обхватил губами влажно блестящую головку и начал щекочуще вылизывать её языком. Когда он попытался поглотить головку своим маленьким, хотя и широко раскрытым, ртом, его щеки надулись, словно он сосал леденец. Ча Ёнхо невольно протянул руку и слегка коснулся выпуклости.

– Ха... нужно открыть рот пошире

– Хуу, уу...

– Ты же говорил, что хорошо справишься.

С самого начала ресницы Мин Сэхёна намокли, и каждый раз, когда он с трудом моргал, по покрасневшим уголкам глаз скатывались слёзы.

– Помочь?

На этот ласковый вопрос Мин Сэхён отрицательно покачал головой. Если он примет его помощь сейчас, процесс станет намного тяжелее. Раскрыв, как ему казалось, до предела губы, Мин Сэхён попытался проглотить оставшуюся часть ствола. Каждый раз, когда тупой конец касался его горла, его подташнивало.

– Сэхён.

Ча Ёнхо опустился, и как ему вздумается, касался волос, мочек ушей, щёк и затылка беты, сосущего его член, нежно произнося его имя.

– Хватит, поднимайся.

– Хыы, уу.

Несмотря на то, что Мин Сэхён просто держал член во рту и упрямился, Ча Ёнхо силой поднял его и широко улыбнулся.

– Сядь мне на лицо.

– ...Что...? Что, ч-что это значит?

– Я тебя вылижу.

Ча Ёнхо схватил Мин Сэхёна, пытавшегося отстраниться с явным отвращением, развернул его лёгкое тело и усадил себе на грудь. Его тонкие плечи вздрогнули. Взгляд надолго приковался к его спине, чистой, почти прозрачной, как белый лист бумаги. Безупречно белой. На спине Мин Сэхёна не было ни единой родинки.

От круглой макушки до тонкой шеи, плавно изогнутых плеч, выступающих костей, словно вот-вот вырастут крылья, и тонкой, почти невесомой талии. Чем чаще они с Мин Сэхёном соприкасались телами, тем сильнее росло желание никому не показывать этот вид.

Ча Ёнхо протянул руку и, поглаживая кончиками пальцев нежную кожу, прошептал:

– Или сразу начнём? Неважно, порвётся или нет?

– Сразу...

– Я причиню тебе боль.

Услышав брошенную вскользь фразу, Мин Сэхён зашевелился. Он задрожал всем телом, словно не желая, чтобы ему лизали сзади, покраснел до самых плеч и медленно лёг на живот. Ча Ёнхо слегка усмехнулся, глядя, как Мин Сэхён, вопреки его намерению, сам взял его член и сунул в рот, затем притянул бёдра Мин Сэхёна и уткнулся лицом между раздвинутых ягодиц.

Когда его губы коснулись сухих складок, Мин Сэхён вздрогнул и рефлекторно сжал отверстие. Ещё даже не начав по-настоящему, тот уже тяжело всхлипывал. С дрожащей рукой он держал член во рту и время от времени оглядывался.

Ча Ёнхо, не обращая внимания, вводил пальцы один за другим в обильно смоченное слюной отверстие. Он нежно вылизывал сжимающееся отверстие, в котором было тесно даже от одного пальца, и надавливал на внутренние стенки, отчего спина Мин Сэхёна выгнулась дугой.

Он прижался губами к мягкой промежности, не больно покусывая её, а затем всосал, и нежная кожа тут же покраснела. Обхватив его бёдра и заставив полностью опуститься, он долго концентрировался на вылизывании.

Между ягодицами, на узкой и короткой дорожке между мошонкой и отверстием, в самых интимных местах остались маленькие, красные, круглые следы. Эти метки, которые никто, кроме него, не мог увидеть, удивительно шли Мин Сэхёну.

– Хааа...

Выплюнув головку, которую он сосал, издавая чмокающие звуки, Мин Сэхён снова оглянулся с глазами, полными слёз. Казалось, он хотел сказать "не надо", но, понимая, что это его не остановит, явно колебался. Ча Ёнхо, словно нарочно, издал пошлый хлюпающий звук, продолжая лизать его отверстие.

Он ввёл ещё один палец и начал двигать им, имитируя проникновение члена, и влажные звуки стали громче.

Внутренние стенки, обхватившие пальцы, задрожали и сжались. Мин Сэхён отчётливо почувствовал, как напряглись мышцы его живота. Когда Ча Ёнхо застонал от силы сжатия, тот даже испуганно приподнялся.

Когда пальцы, проникающие всё глубже, коснулись выпуклой простаты, в голосе Мин Сэхёна появились носовые нотки.

– Ах, ху... ух, п-подождите. Аа!

Перед глазами Мин Сэхёна замелькали вспышки, словно мигающий свет. Каждый раз, когда быстро движущиеся пальцы надавливали на что-то внутри, от копчика по всему телу расходилось покалывающее ощущение. Бёдра, напряжённые до предела, чтобы не упасть, задрожали в судороге.

Он бросил взгляд вниз, где не прекращались влажные звуки, и, увидев свой уже твёрдо вставший член, почувствовал безысходность. Он не мог понять, почему этот мужчина с лицом, чистым, как орхидея, так одержимо прижимается к его промежности. Каждый раз, когда он, казалось бы, далёкий от всего грязного, так непринуждённо ласкал его, ему хотелось куда-нибудь спрятаться.

Он не знал, сколько пальцев было в его тугом, растянутом отверстии, но боли больше не чувствовал. Мин Сэхён взял свой качающийся перед глазами член и неуклюже задвигал рукой, сжимая зубы всё сильнее по мере того, как ускорялся темп движений пальцев внутри него.

Низ живота щекотало. Удовольствие накатывало без конца, словно волны на морском берегу. Пальцы на ногах сами собой поджались.

– Ах...! Хаа, ах, хватит…!

От настойчивых прикосновений в голове всё заполнилось искрами, и ему постоянно хотелось потянуться рукой к промежности. В конце концов, не выдержав, он опустил руку, но её тут же схватили. Неловко приподнявшись, Мин Сэхён застонал, всхлипывая.

– Нет, нет...! Аах!

Перед глазами, в которых непрерывно что-то вспыхивало, всё потемнело. С трудом поднявшись, Мин Сэхён кончил. Белёсая сперма брызнула, рассыпавшись точками по груди Ча Ёнхо.

– Хаа, хаа...?

На его раскрасневшемся лице застыло обиженное выражение. Ча Ёнхо, делая вид, что не замечает чувств Мин Сэхёна, поддержал его дрожащее тело и аккуратно уложил на спину лицом к себе. У него мелькнула мысль унизить его ещё больше, но при виде его жалобно плачущего лица это желание тут же исчезло.

Вместо этого он крепко прижался губами к его раскрасневшейся щеке. Когда он шутливо спросил, почему тот так плачет, Мин Сэхён не ответил, а протянул к нему руки. Стоило ему лишь немного наклониться, как тот обнял его за шею и уткнулся горячим лбом в плечо.

Ча Ёнхо целовал его горячую кожу, прижимаясь губами к разным местам, и приставил свой напряжённый до боли внизу живота член к отверстию, которое только что лизал. Он несколько раз провёл им по подрагивающим складкам, а затем медленно вошёл.

– Ха... чуть, п-помедленнее, пожалуйста.

– Так тебе нравится?

– Хаааа, даа... Чтобы не больно, и не слишком глуб… ха, если глубоко, живот болит.

Как можно было не исполнить такую жалобную просьбу? Ча Ёнхо, с трудом сдерживая нарастающее возбуждение, плавно двинул бёдрами.

– А... больно, хныы, больно.

Он не ввёл член и наполовину, а тот уже начал плакать. Ча Ёнхо, чьи губы дрожали, прижался ими к щеке Мин Сэхёна, который притворялся, что ему больно.

– Не больно.

– Нет, хнык, нет. Правда...

Прервав Мин Сэхёна, Ча Ёнхо слегка отвёл бёдра назад, а затем одним движением резко вонзился внутрь. Прорываясь сквозь напряжённо сжавшиеся стенки, его член безжалостно впился в самую глубину.

– Ах! Хаа, хнык, а... нельзя, хаа, ух, не двигайтесь. Пожалуйста...

Сам того не осознавая, Мин Сэхён обвил ногами талию Ча Ёнхо, пытаясь остановить его грубые движения. Его лицо, умоляющее "пожалуйста, пожалуйста", выглядело жалким.

– Сэхён, тебе ведь тоже нравиться, фух, разве не так? А?

– Нет, нет.... В-вы обещали быть нежным...

– Я? Правда, хаа... обещал?

Когда Ча Ёнхо, глубоко вонзившись, спросил, энергично двигая бёдрами, мокрое лицо быстро задвигалось вверх и вниз.

– Сде... сделайте так, чтобы не было больно.

– Я, я так сказал? Что-то, фух... не припомню.

Введя член до самого основания и лишь слегка лениво двигая бёдрами, Ча Ёнхо посмотрел на покрасневшее лицо и усмехнулся.

– Хнык..., больно. Правда.

Мин Сэхён, словно цепляясь, схватился за руку Ча Ёнхо, упиравшуюся рядом с его лицом, и прижался к ней влажной щекой.

– Больно, – всхлипывая, пробормотал он, и в тот же миг всё перевернулось. Придя в себя, Мин Сэхён, оказавшийся сверху на Ча Ёнхо, растерянно шмыгнул носом. Дрожащей рукой, в которой ещё оставалось наслаждение, он по привычке провёл по губам.

– Попробуй сам. Ровно настолько, чтобы не было больно.

– ...К-как...

В глазах, полных смущения, скопилась влага, и, оставляя длинный след, потекла по щекам. Капли, собравшиеся на подбородке, одна за другой падали вниз. Ча Ёнхо, сидевший, прислонившись спиной к изголовью кровати, и наблюдавший за этой сценой, естественно протянул руку и погладил его по щеке. Даже влага, обильно оставшаяся на ладони, была ему приятна.

Как странно. Раньше он не понимал партнёров, плачущих во время секса, и всегда переворачивал их лицом вниз, чтобы не видеть. В отличие от прошлого, когда он не хотел видеть грязное мокрое лицо или слышать всхлипывания, в Мин Сэхёне его ничего не раздражало.

– Хнык, я, я не могу...

Взгляд, долго задержавшийся на искажённом от обиды лице, медленно опустился вниз. Ощупав влажное, но недостаточно смазанное для лёгкого проникновения отверстие, Ча Ёнхо выдавил на ладонь гель, и небрежно отложил его в сторону.

Мин Сэхён, неловко стоявший на коленях, потерял равновесие. Он вёл себя так, будто знал, что сейчас произойдёт. Словно это было само собой разумеющимся, он обнял Ча Ёнхо за шею и уткнулся лицом ему в плечо.

Пальцы Ча Ёнхо, несколько раз проникшие в плотно сжатые складки, вышли, и тут же их сменило что-то более толстое и тупое.

– Садись медленно.

– ...Хнык, больно...

– Если это сделаю я, ты же будешь плакать, что по-настоящему больно.

Приподняв его голову, Ча Ёнхо поцеловал его нежнее, чем когда-либо, и инстинктивно высвободил феромоны. Хотя он знал, что его партнёр – бета, соблазнительные феромоны, которые он выпустил, были слаще и сильнее, чем когда-либо.

Мин Сэхён не смог выдержать экстаза от феромонов, щекочущих и проникавших под кожу, и зарыдал. Слёзы, до краёв наполнившие большие глаза, покатились вниз. Когда он, ёрзая в нетерпении, опустил бёдра, трепещущее отверстие всосало член, словно поглощая его.

– Фух, отлично получается. Медленно, садись ниже.

Ча Ёнхо находил удивительным, что бета вёл себя так, будто реагировал на его феромоны.

Интересно, знает ли он, что проникает под его светлую кожу? Почему он так возбуждается?

– Хаа, хыа, ха...

– Сможешь опуститься ниже?

Мин Сэхён покачал головой. Слипшиеся от пота волосы тихо зашуршали. Не в силах сдержаться от сладковатого запаха, Ча Ёнхо качнул бёдрами, и из широко раскрытого от удивления рта вырвался сдавленный стон.

– Ааах! Ха-а, нельзя.

– Почему всё время говоришь нельзя?

– Не-нежнее... больно, живот, вот здесь больно.

Рука, ощупывающая впалый живот, жалобно задрожала.

Сегодня Мин Сэхён с самого начала капризничал, жалуясь на боль. Обычно ему было больно только при первом введении, а потом он получал чрезмерное удовольствие, но сегодня, казалось, он то наслаждался, то жаловался на боль и отказывался от глубокого проникновения.

– Почему ты сегодня так жалуешься на боль? Раньше тебе нравилось, даже когда я входил глубже.

Когда он спросил, легонько касаясь губами приоткрытых губ, взгляд Мин Сэхёна осторожно встретился с его. Он шевелил дрожащими губами, словно хотел что-то сказать, но в итоге так и не решился, вместо этого начав двигаться, будто дразня. Несмотря на неуклюжие движения, возбуждение быстро нарастало.

– Хаа, и сексом, мы же часто занимаемся. Фух, похоже, навыки растут. Да?

Каждый раз, когда он ловил плавно движущиеся бёдра и резко насаживал их, лицо Мин Сэхёна становилось совершенно мокрым. Было ясно видно, что после недавнего замечания он больше не говорил, что больно, или просил быть нежнее.

– Аах, фух... нет, хаа...!

– Что значит нет? Член, фух... вот так хорошо стоит, попробовав секс со мной, захотелось трахнуть омегу? А? Привести одного? Ха, чёрт...! Покажешь, как вставляешь?

Хотя одна только мысль об этом вызывала отвращение, ему было немного любопытно посмотреть на неуклюжие движения бёдер Мин Сэхёна. Может, лучше предложить ему сделать это в рот?

Какая разница, лишь бы вставил в какое-нибудь отверстие. Мысли Ча Ёнхо всё дальше уходили от здравого смысла.

– Н-не хочу... не хочу. Ха-а, не буду.

– Точно не хочешь?

– Не хочу... хаа, ааа...! Ха, бы-быстрее.

Услышав желанный ответ, Ча Ёнхо тут же потянул Мин Сэхёна за руки, заставляя его приподнять бёдра. А затем, как тот и сказал, начал быстро вбиваться. Шлёп, шлёп, чавк, звуки трения становились всё громче, и он одним махом вонзился до самого основания. Это свело на нет все усилия Мин Сэхёна, который до сих пор старался не позволять входить ему слишком глубоко.

– А, хныы, а, хнык, больно...! Н-не хочу...!

Словно сковывая барахтающееся тело, пытающееся вырваться, он прижал его к себе и силой осадил вниз. Мин Сэхён, не в состоянии даже застонать, мелко дрожал, беззвучно шевеля губами. Из туго вставшего члена фонтаном брызнула сперма, заливая низ живота и грудь.

Вдыхая тонкий аромат ночных цветов, ещё больше возбуждённый Ча Ёнхо начал двигаться грубее. От звуков прилипающей друг к другу кожи и стонов, проникающих в уши, его движения становились всё более яростными. Не в силах выдержать молниеносное наслаждение, Мин Сэхён разрыдался.

Ча Ёнхо одной рукой схватил Мин Сэхёна за шею, не давая ему опустить голову, и, словно наслаждаясь этим зрелищем, наблюдал за его плачущим лицом.

Блядь, как только не умудряется возбуждать. Он протолкнул язык между приоткрытых губ, увлажняя сухой рот. Грязная фантазия о том, как было бы хорошо обрызгать спермой это покрасневшее лицо, заполнила его разум.

– Ха, блядь.

– Хаа, аах, фух...!

Ча Ёнхо вонзил член в самую глубь, размягчённую от многократных толчков, и излился. Мин Сэхён, вздрогнувший от хлынувшей спермы, поднял затуманенные глаза. В его светло-карих зрачках промелькнул упрёк, но не настолько сильный, чтобы утешать. Это было мимолётное чувство.

– От-отпустите...

– А я хочу ещё немного.

– .......

– Может, ещё разок, но без боли? Кажется, в этот раз я точно смогу сделать так, чтобы не было больно.

Мин Сэхён, делая вид, что не слышит голоса, звучавшего слаще сахарной ваты, покачал головой.

– Я обещаю.

– ...Не хочу, хватит.

Ноющая боль вокруг пупка ощущалась всё отчётливее, чем удовольствие. Ему казалось, что, если так пойдёт и дальше, случится что-то действительно плохое. От этой мысли защипало в глазах. Ведь он обещал быть нежным, обещал не входить глубоко, даже предложил сделать это мне самому, так почему....

– Почему ты опять плачешь?

Наблюдая за лицом Мин Сэхёна, беззвучно роняющего слёзы, Ча Ёнхо обнял его обмякшее тело. Он похлопывал его по вздрагивающей спине, время от времени проводя длинную линию по гладкой, влажной от пота пояснице.

– Что тебя так расстроило? То, что я предложил ещё раз?

– ...Хны, хныык...

– Было очень больно? Мне показалось, сегодня было не так грубо.

– Н-не было, хы, нежно. Кхы.

Неужели? Ча Ёнхо, вспоминая их близость, которая была менее бурной, чем обычно, небрежно извинился. Он собирался успокоить и уговорить его на ещё один раз, но Мин Сэхён так легко не поддавался.

– Тогда я тебя помою.

– Только до ванной... проводите, а я сам…

Ча Ёнхо, как всегда, проигнорировал этот ответ и медленно вытащил член, который намеренно не вынимал. Когда он, нежно поглаживая дрожащие плечи Мин Сэхёна, спустился с кровати, на измученном лице промелькнуло странное ожидание.

Выражение его лица, по которому можно было догадаться, что он надеется помыться один, было настолько жалким, что Ча Ёнхо, собиравшийся поднять Мин Сэхёна на руки, остановился и просто развернулся.

Мин Сэхён, глядя на удаляющуюся спину Ча Ёнхо, медленно зашевелился.

Каждый раз, когда он напрягал мышцы внизу, он чувствовал, как скопившаяся внутри липкая сперма вытекает. Нахмурившись от неприятного ощущения, к которому никак не привыкнуть, он вытащил салфетку из тумбочки у кровати и кое-как вытерся внизу.

Сил покинуть спальню не было, поэтому, ожидая, когда Ча Ёнхо выйдет из ванной, он подтянул сползшее одеяло. Свернувшись калачиком, Мин Сэхён прикрыл ладонью низ живота и стал легонько поглаживать. Что я могу сказать этому существу, меньше ноготка, что находится в маленьком мешочке?

Если я буду каждый день просить его просто... крепко держаться, поймёт ли он? Если я попрошу его продержаться до тех пор, пока Мин Чжэён и Ча Ёнхо не разберутся в своих отношениях, послушается ли он?

Глаза Мин Сэхёна, медленно моргавшие от подступающей дрёмы, плотно закрылись. В спальне, где всё ещё витал густой запах близости, вскоре тихо разлилось ровное дыхание.

Смывая с себя остатки не до конца утихшего возбуждения, Ча Ёнхо вспоминал недавний секс. Он снова и снова прокручивал в голове образ Мин Сэхёна, постоянно маячивший перед глазами, и произнёс слово, которое тот постоянно повторял распухшими губами.

– Нежнее.

От одного лишь воспоминания о том, как тот умолял со слезами на глазах, низ живота снова напрягся. Член, едва вернувшийся к своему обычному состоянию, снова начал подниматься.

– С ума сойти.

Делая вид, что не замечает твердеющего низа, он откинул назад мокрые волосы. Ча Ёнхо переключил воду с тёплой на холодную и изо всех сил пытался выкинуть из головы Мин Сэхёна, бродящего в ней с невинным выражением лица.

В конце концов, Ча Ёнхо удалось перестать думать о Мин Сэхёне, но потребовалось немало времени, чтобы успокоить возбуждённое тело.

Накинув халат, Ча Ёнхо вышел из ванной и сразу направился к кровати, с лежащим на ней Мин Сэхёном. Он был уверен, что тот спит, и оказался прав. Тыльной стороной ладони Ча Ёнхо коснулся его всё ещё раскрасневшейся от жара щеки и тихо прошёл в гардеробную.

Он подумал, что было бы неплохо провести так весь день, валяясь с Мин Сэхёном, но, осознав, что в последнее время уделяет ему слишком много времени, передумал. Хотелось вместе пообедать и заодно предупредить, чтобы тот не встречался со странными альфами или омегами, но он решил отложить это до вечера.

Переодевшись в более лёгкую одежду, чем та, в которой он вернулся с работы, Ча Ёнхо снова направился к кровати. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущался запах интимной близости. Удовлетворённо улыбнувшись, он сел на край кровати и протянул руку к Мин Сэхёну. Поглаживая его горячую щёку, он внимательно рассматривал умиротворённое спящее лицо.

То ли у него ухудшилась выносливость, то ли он и вправду чем-то болен. Небольшой жар, всё никак не спадавший и не отпускавший Мин Сэхёна, беспокоил его. Может, стоит отвезти его в больницу? Кажется, он время от времени принимал жаропонижающее, но температура спадала лишь ненадолго, а как только действие лекарства заканчивалось, снова поднималась.

Долгое время поглаживая мягкую щёку, аккуратный лоб и шею, Ча Ёнхо взялся за тонкое плечо и слегка потряс Мин Сэхёна, чтобы разбудить. Его веки задрожали, и вскоре из-под ресниц показались светло-карие глаза.

– Господин Сэхён.

– .......

– Я заеду за вами позже, так что спите.

– А… да. Осторожнее…

Ча Ёнхо мягко придержал его тело, пытавшееся приподняться, и прошептал, чтобы тот спал дальше. Словно по команде, глаза Мин Сэхёна закрылись.

Ча Ёнхо больше не стал тревожить его сладкий сон и встал. Запечатлев в памяти растрёпанные светло-каштановые волосы, он с сожалением развернулся и ушёл.

***

Мин Сэхён проснулся от настойчивой вибрации. Он не знал, откуда доносился звук, но этот шум, который, казалось, вот-вот прекратится, но всё никак не умолкал, постепенно пробуждал его сознание. Обхватив пульсирующую голову, он пошарил вокруг свободной рукой, но не смог найти источник звука.

В конце концов он открыл глаза. Мутным взглядом он огляделся по сторонам и понял, что звук исходит от одежды, небрежно брошенной на пол. Сознание всё ещё было затуманено, и мысль о том, что нужно двигаться, пришла с опозданием.

Кое-как поднявшись, Мин Сэхён потёр глаза, чтобы прогнать сонливость, и спустил ноги на пол. Пошатываясь на дрожащих ногах, он сделал несколько шагов и наконец смог поднять одежду.

Найдя жужжащий телефон, Мин Сэхён посмотрел на экран, и его взгляд мгновенно прояснился.

– …А. Кхм, кхм. А-алло? Хён?

「Что? Алло? Эй, ты чего так долго трубку не берёшь?!」

– Прости, я… плохо себя чувствую, поэтому спал.

「Ты не в академии? Я сейчас перед ней. Где ты вообще спал? Ты что, дома?」

Вопросы посыпались один за другим. Мин Сэхён лишь беззвучно шевелил губами и смог ответить, только когда поток слов наконец остановился.

– ...Эм, долго объяснять. Так что...

「Какие ещё объяснения? Так мы не встретимся?」

– А? А.... Ты, ты как там оказался, не предупредил…

「Говори нормально. Почему ты так раздражающе мямлишь? Тебе, что, сложно встретиться со мной?」

Каждое его слово сопровождалось руганью. Мин Сэхён, сохраняя застывшее выражение лица, запинаясь, спросил, куда нужно идти. Мин Чжэён ответил, что будет ждать возле академии. От его раздражённого "умираю от жары" лицо Мин Сэхёна тоже слегка нахмурилось.

– Я скоро б-буду.

「Эй, быстрее давай, поторопись. Не хочу ждать.」

– Угу, понял.

Усердно кивая головой, хотя собеседник этого и не видел, Мин Сэхён, как только разговор закончился, направился в ванную. Осторожно поглаживая ладонью ноющий живот, он вошёл в душевую кабину. Из влажного нутра обильно вытекла сперма, смешанная с гелем.

– Ха.

Опираясь о стену, он свободной рукой осторожно пробрался между ягодиц. Ча Ёнхо часто забывал, что нужно вычищать то, что он же и оставлял внутри, поэтому Мин Сэхёну пришлось научиться делать это самому.

Стараясь не обращать внимания на хлюпающие звуки, не заглушаемые даже шумом воды, он сосредоточился на процессе. Тщательно ощупывая внутренности, пока по руке не перестала стекать липкая жидкость, он наконец вынул пальцы. Хотелось подольше постоять под струями воды, чтобы смыть подступающее, словно прилив, чувство самоуничижения, но, вспомнив голос Мин Чжэёна, торопившего его, он наскоро ополоснулся и вышел из ванной.

Вытираясь, Мин Сэхён вошёл в спальню и поднял скомканную одежду с пола. Брюки ещё можно было надеть, но футболка была ужасно измята.

– Ах...

Проведя рукой по ткани, покрытой мелкими складками, Мин Сэхён развернулся и направился в гардеробную. Поискав среди висевшей одежды что-нибудь поменьше, он наконец нашёл белую хлопковую футболку. Решив, что наденет её, если подойдёт хотя бы по длине, он просунул голову в ворот и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Было очевидно, что одежда с чужого плеча, но времени на раздумья уже не осталось.

Хоть он и не спросил разрешения, раз уж одолжил футболку, то заодно взял и кардиган подходящей толщины. И бейсболку тоже. Затянув ремешок до упора, чтобы отрегулировать размер, он надел её на голову.

Отражение в зеркале выглядело неказисто. Но это было лучше, чем идти в мятой футболке, поэтому Мин Сэхён как есть, развернулся.

Выходя из дома, он первым делом позвонил Ча Ёнхо. После нескольких коротких гудков раздался знакомый голос.

「Да.」

– ...Алло?

「Уже проснулись? Я думал, вы будете спать дольше.」

– А… эм, мне, мне позвонил хён. Поэтому… я собираюсь ненадолго с ним встретиться, вот, выхожу сейчас. Подумал, что должен… сказать.

Когда Мин Сэхён, запинаясь, закончил объяснение, вместо ответа от Ча Ёнхо послышался лёгкий вздох.

「Вышли?」

Голос стал ниже, чем прежде.

– Что? А, да. Сейчас выхожу.

「Приехать за вами?」

– …А, нет. Думаю, это ненадолго, и я с-сам смогу добраться.

Последовало молчание, а затем прозвучало: "Будьте осторожны". На просьбу позвонить, если что-то случится, Мин Сэхён кивнул.

– Да, так и сделаю. У-удачной работы.

「Хорошо.」

Разговор закончился. Мин Сэхён, сам того не заметив, остановился, а затем снова быстро задвигался. Он решительно пересек сад и спустился по лестнице. При каждом соприкосновении ноги с землёй, низ живота и поясницу пронзала ноющая боль, отчего он невольно морщился. Всё его внимание было сосредоточено на животе.

С каждым шагом обида на Ча Ёнхо понемногу росла, но это длилось недолго. Он сам был большим эгоистом, требуя быть осторожным, но не объясняя причин.

Особенно если Ча Ёнхо узнает о том, что он скрывает, то обижаться скорее следует ему. Мин Сэхён укорил себя за недавние плохие мысли о Ча Ёнхо и прикусил губу.

Когда ноги Мин Сэхёна, медленно спускавшегося по склону, начали дрожать, показалась большая дорога. Тяжело дыша, он спустился к дороге и помахал рукой пустому такси.

Сев в плавно остановившийся автомобиль, Мин Сэхён назвал адрес и откинулся на спинку сиденья. Осторожно поглаживая ноющий живот, он закрыл глаза и решил до приезда составить план, что делать дальше.

Во-первых, в ближайшее время нужно сходить в больницу и ещё раз спросить, насколько маловероятна возможность доносить ребёнка до родов, а выкидыш…

– .......

От одной только мысли об этом становилось не по себе. Мин Сэхён крепко сжал губы и покачал головой. Есть вещи, которые нельзя изменить. Что-то может произойти, как бы я ни старался это предотвратить.

И всё же... хотелось бы, чтобы этого не случилось, но, если вдруг произойдёт выкидыш, как мне с этим справиться? Нужно спросить и об этом, а ещё, в ситуации, когда нельзя рассказывать окружающим о беременности или проявлении, какие меры следует предпринять, и узнать, есть ли организации или группы, где можно получить помощь.

Как жаль, что я не мог ясно мыслить, когда был сегодня в больнице. Я был так потрясён новостью о беременности, что не мог мыслить рационально.

Пока что нужно сосредоточиться только на том, чтобы никто ничего не узнал.

Остальное – потом.

И хватит беспокоиться о том, что ещё не произошло. Сейчас это мне никак не поможет. Это только делает меня несчастным.

Пока мысли цеплялись одна за другую, он добрался до места назначения. Мин Сэхён заплатил за такси и, пожелав водителю быть осторожнее, вышел из машины. Водитель, всю дорогу напевавший попурри из песен в стиле трот*, помахал Мин Сэхёну рукой.

(п/п: устаревший жанр корейской поп-музыки)

– Да, клиент. Спасибо, хорошего дня!

После бодрого прощания остановившееся такси тронулось с места. Мин Сэхён повернулся и пошёл в сторону кафе, где, по словам Мин Чжэёна, тот будет ждать.

Мин Сэхён шёл, немного волоча ноги, словно ему было неудобно, открыл дверь кафе, и над головой спокойно зазвенел колокольчик. Оглядев помещение, наполненное мягким ароматом кофе, он заметил Мин Чжэёна и неловко помахал ему рукой.

– Добро пожаловать.

– А..., здравствуйте.

Мин Сэхён мельком взглянул на место, где сидел Мин Чжэён, и сначала заказал напиток.

– Зелёный айс-ти. Буду пить здесь.

– Да. Зелёный айс-ти. С вас 5,500 вон. Когда напиток будет готов, мы сообщим вам с помощью пейджера.

Расплатившись, Мин Сэхён слегка поклонился и повернулся. Он подошёл к Мин Чжэёну, сидевшему у окна, и как только сел напротив, тот слегка сдвинул солнцезащитные очки, давая понять, что узнал его.

– Долго ж-ждал?

– Ты что, на часы не смотрел?

– ...Прости. Я торопился, как м-мог...

– Кстати, ты пришёл в одежде господина Ёнхо?

Мин Сэхён, положивший на стол телефон и пейджер, на мгновение замер от этого резкого замечания, но тут же кивнул. Пока он, заикаясь, бормотал оправдания, что надел её, потому что его собственная одежда помялась, завибрировал пейджер. В такой неловкий момент это было как нельзя кстати.

– По-подожди минутку.

Смущённо улыбаясь, Мин Сэхён встал, и при каждом его движении феромоны Ча Ёнхо распространялись так густо, словно он облился сильными духами. Мин Чжэён невольно нахмурился от запаха, проникавшего даже сквозь маску.

Это был не лёгкий феромоновый душ, чтобы притвориться близкими перед родителями Ча Ёнхо. Это были феромоны, которыми альфа одержимо поливает своего омегу во время секса.

– Ха..., он что, с ума сошёл?

Мин Чжэён крепко сжал кулаки под столом. Пока он бормотал себе под нос, что тот явно не в своём уме, и копил гнев, вернулся Мин Сэхён. При виде того, как он сел, покраснев своим белым и чистым лицом, и тихо потянулся к стакану, внутри всё закипело.

– Где и что у тебя так болит, что ты даже в академию не пошёл?

– А? Про...студа, простуда не проходит.

– Простуда? Какая простуда? Голос вроде в порядке, ни кашля, ни насморка, кажется, нет. А лекарства? Пил? – допытывался Мин Чжэён, глядя на Мин Сэхёна, сидевшего с неловким выражением лица.

Даже если лицо было скрыто под кепкой, он никак не выглядел больным. Внешне он стал даже привлекательнее, чем в их последнюю встречу. От него исходило благородство, как от младшего сына из богатой семьи, выросшего в любви и заботе.

– П-пил. М-можешь не беспокоиться. Спасибо, хён. А а-академию... я, я решил бросить. Сказали, что лучше, лучше будет заниматься с репетитором.

– Репетитор? Где ты занимаешься с репетитором? Дома? В том доме?

– Нет, раньше... господин Ча Ёнхо ж-жил один в другом доме. Туда п-приходит учитель.

– Почему ты говоришь о таком важном только сейчас? С каких пор вы так решили? Почему ты мне не сказал? Разве о таком ты не должен был сказать мне в первую очередь? Все планы насмарку!

Наблюдая за Мин Чжэёном, чьё дыхание стало прерывистым, а голос – громче, Мин Сэхён напряжённо выдохнул и попытался вспомнить.

– С-с каких пор... тогда, когда я х-хёну деньги отправил. С-с того времени.

– .......

– Я правда не спе-специально не говорил. Просто... я тогда был не очень в себе.

В ответ на это заикающееся объяснение Мин Чжэён глубоко вздохнул. Он прикрыл маску рукой, забинтованной до самых кончиков пальцев, а затем раздражённо отдёрнул её.

– Эй. У тебя что-то с Ча Ёнхо, да?

Голос Мин Чжэёна стал тише. Он спросил голосом, в котором изо всех сил сдерживал эмоции.

– ...А?

– То, что ты до сих пор постоянно приходил облитый феромоновым душем... Поскольку не было возможности увидеть своими глазами, сделал ли он только это, или что-то еще, я ему поверил. Я так ревновал, но думал, что это не так... Если бы я не поверил, у меня голова бы взорвалась, поэтому и поверил.

– .......

– Но... от тебя сейчас пахнет как от омеги, который занимался сексом с альфой, – уверенно продолжил Мин Чжэён.

– Ты случайно не после секса с Ча Ёнхо сюда пришёл?

Он с застывшим взглядом наблюдал за реакцией Мин Сэхёна. Побледневшее лицо, дрожащие зрачки, тело, которое мгновенно отшатнулось назад при словах о запахе, костяшки пальцев, побелевшие от того, как крепко он вцепился в подлокотник стула.

Вид Мин Сэхёна, опустившего голову с бледным лицом, был настолько неубедителен в своём отрицании.

Значит, они уже дошли до секса. Его не столько удивила неожиданная ситуация, сколько просто вскипела злость. Мин Сэхён, уверявший с невинным лицом, что ничего подобного не произойдёт, а за спиной уже переспавший с Ча Ёнхо, просто поражал.

– ...Ты с ума сошёл?

– Нет, это не, не так... то есть, хён. Это…

– Я и раньше чувствовал, что феромоны слишком сильные. Блядь, надо было тогда же всё выяснить. Даже если он пытался это скрыть, а мне ни разу не устроил феромоновый душ...

Мин Чжэён продолжил, то и дело усмехаясь.

– Хорошо было? Бета вообще что-то чувствует? Господин Ёнхо не такой человек... Это ты его соблазнил, да? Зашёл в тот дом и крышу снесло? А?

– Э-это не, не так. Я правда...!

– Не так? Каждый раз что-то не так! Ты, блядь, когда бы я ни спросил, на всё говоришь "нет". А потом оказывается, что всё так и было!

Чем громче становился голос Мин Чжэёна, тем больше взглядов посетителей кафе приковывалось к ним двоим. Из-за пикантного содержания разговора даже сотрудник за кассой то и дело поглядывал на Мин Сэхёна.

– Если не ты его телом соблазнил, то с чего бы господину Ёнхо спать с таким, как ты? Зачем ему секс с бетой? Он же альфа. Так трудно было подождать, пока я поправлюсь? Я же просил тебя ничего не делать в том доме!

– .......

– Сказать нечего? Потому что это правда, да? Ха... Блядь, прикидывался таким невинным, а в итоге перед деньгами ни семья, ничего не свято. Хотя, мы же не настоящие братья.

Мин Сэхён молча сносил все оскорбления и гнев, которые изливал на него Мин Чжэён. Он не мог найти никаких оправданий.

– Думаешь, он к тебе серьёзно относится? Ни за что. Ты просто замена мне для секса. Заменитель. Он с тобой, потому что не может со мной. Хоть это ты должен понимать, прежде чем раздвигать ноги? Не заблуждайся. Блядь, он занимается этим с тобой, потому что ему некуда присунуть.

– .......

В ответ на продолжающиеся оскорбления Мин Сэхён молча кивнул. Он тихо пробормотал, что был неправ.

– Мерзко, блядь, до смерти мерзко.

– .......

– А..., ты что, надеешься проявиться как омега? Поэтому с господином Ёнхо переспал? Ты же тогда спрашивал. Что-то про феромоны альфы, про бету, влияют они или не влияют.

Мин Чжэён пробормотал, словно его осенило. Вспоминая их разговоры с Мин Сэхёном, всё казалось странным. У него появилась уверенность, что тот с самого момента, как согласился заменить его в браке, выжидал шанса занять и украсть его место.

– Тогда я думал, где ты наслушался такой ерунды, а это, оказывается, был план? Если ещё и сексом с альфой заняться, проявление станет более вероятным? А? Наверное, даже и забеременеть собираешься? Ребёнком его привязать? Да ты совсем спятил!

– ...Хён.

– Чью жизнь ты пытаешься разрушить, блядь? Я подобрал тебя, сироту, который и двух слов связать не мог, сделал из тебя человека, а ты мне так в спину нож вонзаешь? Думаешь, господин Ёнхо возьмёт за тебя ответственность? И не мечтай. Он с тобой просто играет.

– ...Я, правда... нет. Я о таком не думал. Правда. Честно...

В ответ на дрожащий голос Мин Чжэён усмехнулся. Какой дурак в такой ситуации скажет правду? Если есть хоть капля ума, будешь отнекиваться до последнего. Говорить, что это не так, что это недоразумение.

– Кто тебе поверит, ублюдок?

– .......

– Скажи честно. Ты ведь позарился на Ча Ёнхо, потому что он такой порядочный и безупречный, да? Раз уж вы поженились и живёте в одном доме, да ещё и спите вместе, ты, наверное, прикинул, что сможешь полностью занять моё место, не так ли?

Упрёк, который обошёл стороной лишь Ча Ёнхо, показался жестоким. Мин Сэхён поклялся, что ни разу не желал Ча Ёнхо.

Всё началось из-за него, так почему же только Мин Сэхёну приходится выслушивать эти обвинения? Было обидно, что его подозревают лишь потому, что он сирота и не может нормально говорить. Мин Чжэён был несправедлив. И всё же было страшно открыть рот. Мысль о том, сможет ли он из-за заикания правильно донести эту несправедливость, заставила его молчать.

– Прости, я... виноват.

– .......

– Мне н-нет оправдания. Но я, я, правда, н-не делал этого. Честно. Правда...

– Конечно, блять. Ха... Постой, что это ещё за запах?

Мин Чжэён уловил аромат, исходящий от Мин Сэхёна, который сидел перед ним и жалко дрожал, и его лицо исказилось. Он стянул маску, полностью открыв лицо, и вдохнул. Смешанный с феромонами Ча Ёнхо, едва уловимо струился чрезмерно сладкий аромат.

Это точно были феромоны. Те, что встревоженный омега выделяет инстинктивно. Особенно рецессивный омега, который не может их контролировать.

– Ты, ты, сукин сын...

– ...Хён?

– У тебя проявление?

Мин Сэхён невольно затаил дыхание. Он спрятал дрожащие руки под стол и пробормотал в неверии, отрицая очевидное.

– Хватит врать, блядь... То, что от тебя сейчас исходит, это же феромоны. Сволочь.

Усмехнувшись, Мин Чжэён резко встал. И тут же вышел из кафе. Мин Сэхён, ошеломлённо посидев мгновение, запоздало бросился за ним. Он догнал стремительно удалявшуюся фигуру и, плача, принялся оправдываться, что не хотел этого.

– Правда, я, правда...

– Отпусти. Я расстанусь с Ёнхо. А это значит, что ты тоже должен будешь уйти из того дома.

– Я уйду, так и сделаю. Так и…

Не успел он договорить, как перед глазами сверкнула вспышка. Раздался глухой звук от соприкосновения забинтованной ладони со щекой. Что-то грубое ударило Мин Сэхёна по лицу. Не успев выпрямить резко откинувшуюся голову, он получил ещё несколько ударов подряд.

– Как ты мог так со мной поступить?

– .......

– Я ведь даже твою маму нашёл.

Хоть и фальшивую, но он привёл к Мин Сэхёну ту, кого тот так отчаянно хотел встретить, а в ответ получил предательство. Не для таких ли ситуаций существует выражение "отплатить злом за добро"?

– Знаешь, что самое ужасное? Что сейчас я не могу сделать ничего, кроме как бить тебя по щекам.

С этими словами Мин Чжэён зашагал прочь. Он шёл, не разбирая дороги, время от времени останавливаясь и махая рукой проезжающим машинам. Иногда он оборачивался и с ненавистью смотрел на Мин Сэхёна. После нескольких минут таких повторений перед Мин Чжэёном остановилось такси.

– Ха...

Прежде чем сесть в машину, он увидел, что Мин Сэхён жалобно потирает щеку и смотрит в его сторону. Мин Чжэён, прошипев проклятие, которое тот никак не мог услышать, сел в такси.

– Куда едем, господин клиент?

– ...В CY Hol..., нет... Сначала просто поезжайте.

Сев в такси, Мин Чжэён собирался было назвать компанию Ча Ёнхо, но осекся. Ему хотелось немедленно найти его, спросить, как он мог так поступить, выплеснуть всё, что он почувствовал сегодня: предательство, унижение, стыд и обиду, рассказать обо всех мрачных тайнах, которые скрывал Мин Сэхён.

В носу защекотало, глаза наполнились слезами. Он не мог поверить в происходящее. Было трудно оправиться от шока, что Мин Сэхён, заикающийся урод Мин Сэхён, отнял у него то, что принадлежало ему.

– Господин клиент? Продолжаем ехать прямо?

– ...Да, продолжайте ехать.

Как ему за это отомстить? Сначала от жажды мести перед глазами всё было красным, но по мере того, как его прерывистое дыхание успокаивалось, мысли становились более рациональными.

Если он сейчас бросится к Ча Ёнхо и спросит, какого чёрта тот спал с Мин Сэхёном, получит ли он вразумительный ответ? Ведь это Ча Ёнхо предложил отложить свадьбу. А он, Мин Чжэён, уговорил его и настоял на браке.

Если тот скажет, что он сам виноват в этой ситуации, сможет ли он это отрицать?

– Ха, чёрт...

К тому же, если он расскажет, что Мин Сэхён проявился как омега, высока вероятность услышать в ответ что-то вроде: "Раз это изменение произошло из-за меня, я возьму на себя ответственность". Ча Ёнхо с самого начала не интересовался лечением Мин Чжэёна и не надеялся на его выздоровление. Возможно, он даже обрадуется проявлению Мин Сэхёна.

– Что делать... что же делать...

Мин Чжэён, скребущий тыльную сторону забинтованной руки, внезапно замер.

В любом случае, свадьба с Ча Ёнхо сорвалась. Разве они и сейчас не были хуже, чем незнакомцы? Даже говорить "давай расстанемся" было смешно, ведь это были отношения, за которые он цеплялся в одиночку.

– Мин Сэхён.

Пришло время принять реальность, от которой он отворачивался. Но никто не должен был извлечь выгоду из его несчастья. Особенно этот жалкий заика.

– Лучше уж...

Что, если сказать Ча Ёнхо, что всё это было инсценировкой, устроенной самим Мин Сэхёном? Не посмотрит ли он на Мин Сэхёна с тем же отвращением, с каким когда-то смотрел на меня? Возможно, он станет презирать Мин Сэхёна даже больше, чем меня.

Не испытает ли он шок, если ему сказать, что сирота-бета, поставив себе целью сменить вторичный пол, после долгих и упорных попыток наконец проявился как омега и готов на всё, чтобы удержать его?

Конечно, Ча Ёнхо захочет проверить это у самого Мин Сэхёна... но если надеть на него очки предубеждения, то любые слова и действия будут восприниматься так, как задумал другой человек.

Да, в такой ситуации винить его и спрашивать "как ты мог так со мной поступить" – глупо. Мин Чжэён скривил ужасно потрескавшиеся губы под маской.

Нужно создать ситуацию, в которой Ча Ёнхо будет вынужден бросить Мин Сэхёна, не неся за него ответственность.

Мин Чжэён молился и ещё раз молился богу, в которого даже не верил, чтобы отныне никто не был счастлив.

Чтобы все вместе стали несчастными.

***

Мин Сэхён не помнил, в каком состоянии и как он добрался до дома. Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что сидит, сжавшись в комок, в углу гостиной.

Только почувствовав пульсирующую головную боль и спазмы в животе, он смог оглядеться.

В доме не был включён свет, и вокруг царил полумрак. Долго смотря на часы, он понял, что скоро должен вернуться Ча Ёнхо. Мин Сэхён по привычке хотел было выйти, но, вспомнив, как тот упрекал его за ожидание у ворот, остановился.

– Ха...

В голове царил хаос. Мин Чжэён всё узнал, значит, скоро и Ча Ёнхо обо всём узнает, и что тогда будет?

– ...Е-если он узнает ещё и о беременности...

Пробормотав это себе под нос, Мин Сэхён крепко сжал губы и покачал головой. О ребёнке пока никто не знает, так что, возможно, это удастся скрыть.

Мин Чжэён сказал, что они расстанутся, значит, он тоже скоро уедет из дома Ча Ёнхо, и тогда...

Пока он размышлял, в кармане завибрировал телефон. Он нащупал в брюках телефон и, достав его, увидел всплывающее уведомление с сообщением от Мин Чжэёна.

[Я ничего не сказал. Так что и ты ничего не говори.]

[Если тебе действительно жаль, скрывай это до конца. Не попадись.]

Прочитав пришедшие одно за другим сообщения, Мин Сэхён сильно зажмурился. Он провёл сухой ладонью по лицу и вздохнул. Пока он размышлял, стоит ли отвечать, на улице совсем стемнело.

Мин Сэхён смотрел, как в саду за окном гостиной один за другим зажигаются фонари, а потом просто убрал телефон в карман. Он прислонился лбом к холодному стеклу и молча наблюдал за улицей, когда увидел Ча Ёнхо, с несколько поспешным видом поднимавшегося по лестнице.

Может, потому что я не включил свет в доме? Раздражённо нахмурившись, он пересёк сад и достал телефон. Постучав по экрану, он тут же приложил его к уху. Мин Сэхён, чувствуя вибрацию в своём кармане, молча наблюдал за действиями Ча Ёнхо.

Красиво очерченные губы приоткрылись. "Почему не берёт трубку?". Словно ему мешал сдавливающий шею галстук, он подцепил его пальцем, ослабил и снова двинулся вперёд, но вдруг замер. Раздраженно повернутая голова устремилась к террасе, примыкающей к гостиной.

Острый взгляд мгновенно обнаружил неправильную картинку. На его лице отразилось лёгкое недоумение. Ча Ёнхо, направившись к террасе, а не к главному входу, за несколько шагов приблизился.

– Мин Сэхён.

Он понял, что красиво очерченные губы произносят его имя. Взгляд Мин Сехёна, прикованный к губам, тихо переместился на глаза, чернее ночного неба.

– Господин Сэхён.

Ча Ёнхо плавно опустился и пристально посмотрел в светло-карие глаза. Его изящное лицо в мягком свете фонарей выглядело печальнее обычного. Ча Ёнхо молча наблюдал за Мин Сэхёном, вид которого вызывал жалость.

И тут он заметил ссадину на его щеке. Забыв, что их разделяет стекло, Ча Ёнхо протянул руку и провёл по неровным линиям, словно обводя их.

– Это ещё что за, блядь...

Нахмурив брови, Ча Ёнхо мгновенно выпрямился и быстро направился к главному входу. Неприятное чувство, испарившееся при виде Мин Сэхёна, снова вскипело до предела. Очевидно, рана на чистой до этого щеке была следом от удара.

Резко открыв входную дверь, Ча Ёнхо двигался проворно. Небрежно бросив портфель на диван и даже не подумав включить свет, он оказался перед Мин Сэхёном. Взгляд мужчины, на которого приходилось смотреть, задрав голову, внезапно опустился. Прежде чем Мин Сэхён успел моргнуть, протянутая рука схватила его за щеку. Он нахмурил свои ровные брови и недовольно цокнул языком.

– Что это такое?

– ...Ах.

– Ах?

– У-ударился. Я, я не смотрел, не смотрел вперёд.

Мин Сэхён, не умевший врать, снова начал придумывать оправдания.

Он избегал его пристального взгляда, опустив глаза. Заметив, что тот не хочет говорить правду, Ча Ёнхо прекратил допрос и вздохнул, глядя на ссадину на нежной щеке.

– Обо что нужно удариться, чтобы осталась ссадина, будто кто-то поцарапал?

– .......

– Вы подрались с хёном?

Честно говоря, такое даже представить было невозможно. Картина, где Мин Сэхён огрызается на Мин Чжэёна и в итоге получает пощёчину. И всё же, он надеялся, что они повздорили и обменялись парой ударов. Он почувствовал непривычное желание, чтобы этот простофиля не оказался избитым в одностороннем порядке.

– ...Не, не дрались. Хён не, не делал такого... правда... Об стену, я, я смотрел в другую сторону.

Даже врёт так наивно. Ча Ёнхо легонько сжал его нервно сцепленные руки и заговорил.

– Пожалуйтесь мне. Как ребёнок.

– ...Что?

От вслов, которых он никогда ни от кого не слышал, его взгляд, до этого устремлённый вниз, на мгновение метнулся к Ча Ёнхо. Ча Ёнхо пристально посмотрел в глаза Мин Сэхёна, который наконец-то встретился с ним взглядом, и его красивые губы мягко изогнулись в улыбке.

– Тогда я буду на стороне господина Сэхёна.

Рука, гладившая раскрасневшуюся, припухшую щеку, была нежной, а игриво произнесённые слова казались нереальными, словно сон в летнюю ночь. Могут ли слова о поддержке звучать так сладко?

За всю жизнь ни разу, никто, ни при каких обстоятельствах не был на его стороне. Даже в ситуациях, где он не был виноват, оглянувшись, он понимал, что вина всё равно легла на него. Всегда были только те, кто винил меня...

– Почему плачешь? Боишься, что я не встану на сторону господина Сэхёна?

Мягкие кончики пальцев осторожно коснулись кожи под глазами. От этого привычного для Ча Ёнхо ласкового жеста, сердце почему-то затрепетало.

– Я в поря…, в порядке.

– Не похоже, что ты в порядке.

– .......

– Я сделаю вид, что поверил. Мне так жаль тебя, что я даже не могу просить рассказать больше.

Чистое лицо покраснело. Ча Ёнхо, глядя на слегка припухшую щеку, вздохнул, встал и начал ходить по комнате. Он включил свет, нашёл аптечку и выложил на барную стойку всё, что можно было приложить к ссадине.

Среди всего этого его внимание привлёк толстый пластырь из пеноматериала. На блестящей виниловой упаковке крупными буквами было написано рекламное обещание, что шрамов не останется.

Он мысленно решил, что, если на щеке Мин Сэхёна останется шрам, он подаст в суд на фармацевтическую компанию, и взял мазь.

Наблюдая за Мин Сэхёном, который всё ещё сидел с жалким видом, он вдруг вспомнил аромат шоколада, который почувствовал от него в тот день, когда собирался подвезти его на машине.

Кажется, дома был шоколад. Вспомнился секретарь Ким, который протянул ему тёмно-синий пакет, сказав, что это один из сотрудников секретариата привёз из свадебного путешествия.

Поскольку он обычно не ел десерты, он просто взял его и засунул куда-то в шкаф.

– А.

После упорных поисков по всей кухне он нашёл шоколад. Ча Ёнхо удовлетворённо улыбнулся, будто держал в руках трофей, и вернулся к Мин Сэхёну.

Тот, кто обычно был до смешного чистоплотен, сейчас как ни в чём не бывало сел на пол. Когда он согнул колени, штанины брюк слегка приподнялись, обнажив лодыжки. Мин Сэхён, невольно уставившись на выступающую косточку, сглотнул сухой комок в горле.

– Если будет больно, скажите.

– ...Если ска-скажу, не будет больно?

– Если господин Сэхён скажет, я буду мазать аккуратно. Чтобы не было больно.

Он ожидал, что тот, конечно же, выдавит мазь, но рука Ча Ёнхо потянулась к аккуратно поставленному рядом пакету. В его полных уныния карих глазах промелькнуло слабое любопытство.

Длинные, ухоженные пальцы двигались изящно. Когда он открыл коробку, показались шоколадные конфеты разной формы, размером на один укус.

– Съешьте, и вам станет немного лучше.

Красивые губы изогнулись в улыбке. Лицо Мин Сэхёна едва изменило угол наклона. Как только их блуждающие взгляды встретились в воздухе, Ча Ёнхо, словно хваля его за это действие, достал шоколадку и легонько протолкнул её между сухих губ.

Шоколад, медленно таявший во рту, был чрезмерно сладким. Мин Сэхён сглотнул слюну, от которой пощипывало под языком, и с лёгким удивлением переводил взгляд с Ча Ёнхо на шоколад и обратно.

Ча Ёнхо, глядя на его широко раскрытые глаза, тихонько усмехнулся и выдавил мазь на кончик пальца. Затем он тонким слоем распределил её по ссадине, наклонился и подул.

Тепловатое дыхание щекотало кожу у глаз. Мин Сэхён, шевеля губами, спокойно закрыл глаза. Последовали ещё более осторожные прикосновения, и только после того, как он наклеил толстый пластырь, Ча Ёнхо отстранился. Сегодня Мин Сэхён казался ему особенно жалким.

– Господин Сэхён.

– ...Не больно. Теперь пра-правда всё в порядке.

– Это хорошо.

Ча Ёнхо пристально посмотрел на пластырь на его лице и тихо вздохнул.

– Ужинали?

– ...А.

Точно, он нормально поел только утром, а после этого ничего не ел. Но день был настолько полон потрясений, что голод не чувствовался.

– Е-ел. Хён, хён тоже, а, он сказал, что не ел, поэтому…

– Господин Сэхён, вы не умеете врать.

– ...Что?

– И каждый раз, когда вы врёте, у вас двигаются уши.

От этих тихих слов Мин Сэхён испуганно закрыл уши руками.

Он сам же и доказал, что это была ложь. От этого наивного действия Ча Ёнхо рассмеялся. Он не понимал, зачем врать, если тебя так легко поймать, но этот несчастный и милый вид ему нравился.

Ча Ёнхо, глядя на его всё более краснеющие щёки, взял ещё одну шоколадку и положил её в рот Мин Сэхёну.

– ...Простите.

– Главное, что поняли.

– .......

– Думаю перекусить чем-нибудь лёгким, вы же говорили, что не привередливы в еде?

Встав, Ча Ёнхо двинулся первым. Мин Сэхён, глядя на его удаляющуюся спину, ответил еле слышно. "Да-а", на этот безвольный голос Ча Ёнхо остановился и обернулся.

– Хотите посмотреть?

Сняв пиджак и повесив его на спинку дивана, Ча Ёнхо подошёл прямо к Мин Сэхёну. Небрежно закатав рукава рубашки, он протянул руки и легко поднял его лёгкое тело. Мин Сэхён, которого неожиданно поставили на ноги, растерянно посмотрел на Ча Ёнхо.

– ...Что?

– Садитесь. Передо мной.

Мин Сэхён что-то пролепетал и покорно пошёл за Ча Ёнхо. Опомнился он, уже сидя за обеденным столом. Он теребил пальцы на руках, лежащие на коленях, и наблюдал за неторопливыми движениями Ча Ёнхо. То, как он доставал продукты из холодильника и подготавливал их, не выглядело ни неуклюжим, ни слишком привычным.

Ча Ёнхо, наслаждаясь его ненавязчивым взглядом, ускорил приготовление еды. Паста готовилась быстро, и ингредиенты были простыми, поэтому он часто готовил её, когда учился за границей. Хотя после возвращения в Корею он её ни разу не делал.

Когда он сварил пасту, налил на сковороду масло и начал обжаривать подготовленные ингредиенты, по кухне поплыл восхитительный аромат. На то, чтобы на широкой тарелке оказалась аккуратно скрученная паста, ушло меньше пятнадцати минут.

Ча Ёнхо подошёл, держа в руках две тарелки. На его вопрос, будет ли он вино, Мин Сэхён чуть было не кивнул, но тут же вспомнил об изменениях в своём теле и покачал головой.

– Разве тебе не нравилось?

– ...Дело не, не в этом. Просто... я постоянно со-совершаю ошибки.

– Для меня это не проблема. Даже если господин Сэхён совершит ошибку.

– Для меня... э-это проблема.

Этот простофиля, который обычно не мог высказать своего мнения и постоянно поддавался чужому влиянию, сегодня отказал довольно твёрдо. Ча Ёнхо коротко взглянул на покорно моргающего Мин Сэхёна и, не настаивая, сел на своё место.

– Ешьте.

– Приятного аппетита.

Глядя на Мин Сэхёна, сжимавшего вилку и сглатывающего слюну, Ча Ёнхо вдруг подумал, что тот, скорее всего, никогда не пробовал такой еды. Возможно, он его недооценивал, но, если оглянуться на жизнь Мин Сэхёна, такая вероятность была вполне реальной.

Ча Ёнхо, словно показывая пример неумело обращавшемуся с вилкой Мин Сэхёну, с помощью ложки накрутил на неё пасту. Тот внимательно наблюдал за его действиями, словно ребёнок, и неуклюже пытался их повторить.

– Вам нравится паста?

– ...Что? А, ну, э-э...

Он не ел её достаточно часто, чтобы понять, нравится ли она ему. Мин Сэхён собирался просто кивнуть, но тут же вспомнил его слова. Что уши двигаются, когда врёшь.

– Я... я не уверен, нравится ли. Я... не так уж много её ел.

– Вы говорили, что любите корейскую кухню, господин Сэхён.

– ...Да.

– А что ещё вам нравится? – спросил Ча Ёнхо, наблюдая, как Мин Сэхён наматывает лапшу на вилку, с таким видом, будто еда его совершенно не интересовала.

– Какая... еда? Я... я люблю рамён, и... и кимбап часто ел...

– Кимбап?

– Да. Он дешёвый, его можно бы... быстро съесть, и он сытный.

Попросили же сказать, что нравится. Ча Ёнхо слегка нахмурился, услышав ответ Мин Сэхёна, который, казалось, не понял вопроса. Затем он переспросил, опустившись до уровня глаз Мин Сэхёна.

– Что было самым вкусным из всего, что вы ели в жизни?

От неожиданного вопроса Мин Сэхён растерялся, быстро прожевал и проглотил пасту во рту, качая головой. Он не мог ничего вспомнить так сразу, да и не было еды, которая запомнилась бы как нечто невероятно вкусное.

– Я... я не знаю. Наверное... что-то было, но сейчас так внеза...запно.

Мин Сэхён от смущения хотел почесать щеку, но наткнулся пальцами на пластырь и замер. Он снова и снова наматывал на вилку пасту, которой на тарелке оставалось ещё много, и украдкой взглянул на Ча Ёнхо.

– Хотите что-то спросить?

Ча Ёнхо великодушно обратился к Мин Сэхёну, который сидел с таким видом, что любому было бы ясно – его что-то гложет.

– ...Мо... можно?

Когда он кивнул Мин Сэхёну, его полные осторожности губы несколько раз дрогнули, прежде чем наконец раскрыться.

– Я... хотел узнать... почему вы собирались же... жениться на хёне. И мне, то есть со мной... делать такое...

– Такое? А, секс. Странно, что я занимаюсь сексом с вами, господин Сэхён?

– Если вы собирались же... жениться, разве это не значит, что вы лю... любите? Тогда со мной это... это же пре... предательство.

Ча Ёнхо молча смотрел на наивного Мин Сэхёна, а затем уверенно ответил.

– Мин Чжэён смотрел на моё положение, а я выбрал его, потому что он был послушным, а не из-за любви. К тому же, он был сообразительным. Сейчас уже нет, но раньше вёл себя довольно умно.

– .......

– И ещё... если бы он действительно меня любил, разве он не отправил господина Сэхёна ко мне?

Страница книги Грязное клише в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

О книге