Тот клиент

Глава 1.1. Тот клиент

──────────────────────

Дорогому Аджосси.

Погода ужасно холодная, вы хорошо поживали всё это время?

Я только что оправился от гриппа. Голова раскалывалась, был кашель и насморк, я буквально чуть не умер...

Я искренне, очень искренне надеюсь, что вы не болели, аджосси. Если бы мог, я бы лучше заболел вместо вас. Я крепкий, поэтому даже если подхвачу простуду, быстро поправляюсь. Просто нужно выпить лекарство и хорошенько выспаться.

Кстати, я всё ещё вяжу шарф. Вообще-то, я хотел подарить его до наступления зимы... но я вяжу впервые, поэтому получается очень неумело и грубо. Я прочитал кучу книг, но связал только половину. Если вам будет стыдно его носить, можете просто выбросить в мусорное ведро.

Вчера в баню снова приходил клиент, похожий на вас. Но когда я присмотрелся повнимательнее, у него было двойное веко на левом глазу. Он был ниже вас ростом, и руки и ноги у него были меньше.

Настанет ли тот день, когда я смогу встретить вас, хотя бы случайно? Я бы очень этого хотел...

Каждый раз, когда пишу письмо, не знаю, как его закончить.

Я напишу снова...

До свидания.

С уважением, Хон Нэён.

──────────────────────

* * *

– Кхе-кхе, кхе-кхе...

Всё ещё немного першило в горле. Щёки горели от лёгкого жара, оставаясь красными, как свекла. Казалось, горячие глазные яблоки вот-вот вывалятся.

Даже в таком состоянии, сколько раз он перечитывал это письмо, уже и не сосчитать.

Наверное, не стоило упоминать о болезни.

Но ему очень хотелось объяснить, почему не мог написать целых две недели. Вдруг аджосси* ждал от него письмо.

Аджосси (아저씨) – это корейское слово, используемое как уважительное обращение к мужчине, который значительно старше говорящего. Оно эквивалентно английскому «mister» или «uncle», а также русскому «дядя», и может передавать одновременно уважение и дружелюбие.

Хоть он ни разу и не получал ответа, но всё же, кто знает. Нэён с трудом сдерживался, чтобы не написать, что скучает или что ждет ответа.

Нэён действительно не хотел обременять этого мужчину. Аджосси – человек совершенно другого уровня, чем он сам.

Говорят, он директор очень успешного банка. Человек с высоким положением в шикарном банке в Сеуле.

Будь сейчас эпоха Чосон*, он бы и за один стол с ним сесть не смог.

Эпоха Чосон — период в истории Кореи с 1392 по 1897 год, когда страной правила династия Ли. Этот период ознаменовался распространением конфуцианства, разработкой корейской письменности хангыль и расцветом культуры.

Хотя, если подумать, сейчас ситуация похожая.

С немного грустным сердцем он аккуратно сложил письмо и отложил в сторону. Щёлк, выключил свет и лёг в постель.

– …Надо скорее засыпать.

Тогда он сможет встать на рассвете и зажечь свет в бане. Хоть клиентов и стало меньше, дел было много. Нужно было заранее подмести и помыть полы, пополнить запас полотенец и замочить водоросли для супа.

Но стоило вот так закрыть глаза, как мысли о нём становились всё глубже.

Кто же он такой? Он видел его всего несколько раз, когда ему было десять лет, а теперь прошло ровно десять лет с тех пор, как они не виделись.

Нэён вырос, и аджосси, должно быть, тоже сильно изменился....

Человек, которого он помнил, был очень высоким.

Он носил темный костюм. От его шеи, куда Нэён изо всех сил тянулся, чтобы обнять его обеими руками, исходил очень густой запах.

Тогда ещё ничего не понимающий Нэён, лишь повзрослев, осознал, что это был за запах. Запах табака, смешанный с сильным мужским одеколоном после душа.

Руки и ноги у него были большими и крепкими, как железо, а голос – низким, с глубоким, словно из пещеры, резонансом.

"Ш-ш-ш, все будет хорошо."

Горячая рука, гладившая его по спине. Он заключал его в свои широкие объятия, в которых можно было полностью спрятаться, и нежно и ласково утешал, говоря, что всё будет хорошо, что ничего плохого не случится.

"Не плачь, будь хорошим мальчиком."

Нэён хотел вырасти и стать таким же, как тот аджосси. Он пил по 2 литра молока каждый день, чтобы стать выше, и усердно рос вверх. Благодаря этому его рост достиг 177 см, но он был тощим и болезненным.

Я так вырос, узнает ли он меня с первого взгляда? Мне кажется, я бы сразу его узнал.

И этой ночью мысли о нем продолжали преследовать его. Затем Нэён постепенно погрузился в сон. Тихое, ровное дыхание.

"Нэён-а."

Может быть, это потому, что он, как обычно, принес мысли об аджосси на подушку. Сегодня, к его радости, он явился ему во сне.

Восхитительный, прекрасный и чудесный сон.

К сожалению, аджосси не показал своего лица даже во сне. Оно было полностью залито тьмой, и двигался только рот, зияющий, как черная, большая пещера.

"Ты так вырос."

Аджосси.

Я так этого желал, и вы наконец-то пришли ко мне. Лицо Нэёна, охваченное восторгом, исказилось до неузнаваемости. Он крепко зажмурил глаза, и его черные, густые ресницы мелко дрожали.

Дрожащие пальцы крепко сжимают подушку.

Он не хотел, чтобы этот сон так бесследно оборвался. Он изо всех сил цеплялся за край сновидения.

"Ты и грамот много получал, и первым в классе был, и вырос таким хорошим, хоть и без родителей."

В детстве ему было очень грустно, что только у него нет родителей. Почему у всех моих друзей есть семьи, а у меня нет? Это чувство словно кинжал, вонзающийся в самое сердце.

Каждый раз в такие моменты Нэён мечтал стать частью семьи аджосси. Эта мечта утешала его, успокаивала и обнимала.

К этому времени аджосси, наверное, уже женился.

Он, должно быть, очень добрый и нежный муж, и хороший отец. Если бы у него была дочь, он бы каждый день заплетал ей косички и кормил с ложечки. Если бы у него был сын, он бы толкал его велосипед и каждый день отвозил его в школу. Он бы участвовал с ним в спортивных соревнованиях, и они всегда были бы первыми в эстафете.

"Нэён-а."

Большая рука коснулась его щеки. Нэён, должно быть, выглядел грязным, оборванным и не в лучшем виде. Но аджосси хвалил его голосом, в котором не было ни малейшего намека на отвращение.

"Ты определённо стал выше, и руки, и ноги уже такие большие, совсем взрослый."

Он схватил его лицо и резко притянул к себе. У него были широкие плечи, теплые и нежные руки. И в то же время от него исходил невероятно приятный запах.

Неописуемое блаженство...

Тело обмякло. Всё тело стало теплым, словно он вошёл в горячую воду, а перед глазами взрывались белые фейерверки. Казалось, можно было умереть прямо сейчас, и это было бы прекрасно.

Таким было это восторженное чувство.

– .......

Ах, Нэён резко открыл глаза. Взгляд упёрся в убогий жёлтый потолок. Ослепительно прекрасного сна и след простыл.

Он остался один в этой жалкой комнатушке, лицом к лицу с грязным чувством самоуничижения.

Дело в том, что... в штанах было липко и влажно. Не в силах поверить в реальность, он просто тупо уставился себе между ног.

– ...Ебанутый.

Нахлынуло безумное отчаяние. Он уткнулся покрасневшим лицом в ладони.

Тихонько встав с постели на рассвете и осторожно приоткрыв дверь, он выглянул наружу и увидел баню, в которой свет ещё не был включён.

На цыпочках тайком прокрался в ванную.

Ш-ш-ш, повернул кран, и вода хлынула, как водопад. Взяв кусок мягкого мыла, принялся яростно тереть нижнее белье и штаны.

Псих, сумасшедший ублюдок, совсем уже свихнулся.

– Он же мне как отец...

Нэён энергично двигал руками и несколько раз стукнулся головой о стену. Ночная поллюция? Как вообще так вышло?

Яростно стирая вещи, он поднял глаза на зеркало.

– ...Ха, хаах.

Из зеркала на него смотрело растерянное, задыхающееся лицо. Чёрные волосы были мокрыми от пота, а лицо – бледным, без единой кровинки.

Плюх, он осел на пол в углу ванной. Обхватив колени руками, он сильно поджал пальцы ног. Мокрое нижнее белье было сброшено, и из-под большой футболки виднелись две тощие, костлявые ноги. На мертвенно-белых лодыжках проступали синие вены, а пальцы ног, подрагивая, постепенно краснели.

– Блядь...

Глубокое чувство самоуничижения захлестнуло его, как волна.

Извращенец, возбуждающийся на человека, который ему как отец, – это он, такой вот мусор.

***

Нэён нажал на выключатель. Щелк, щелк, щелк. В сауне загорелся желтый свет.

Из темноты поочерёдно проступили окна, покрытые толстым слоем чёрной пыли, вздувшийся от влаги жёлтый линолеум и убогие обои.

– Фух...

Когда-то сюда стекались толпы людей, и место процветало, но теперь это в прошлом.

Почти все жители этого района уехали. Теперь это зона сноса, атмосфера в районе была мрачной, а безопасность – на нуле. Говорили, что какие-то богачи собираются построить здесь поле для гольфа.

– Эй, ёбаный ублюдок, у тебя хоть волосы на лобке выросли? У тебя там дырка вместо члена, что ли?

Здесь слонялись только такие вот ублюдки-бандиты. Они то и дело проходили мимо, отвешивая Нэёну подзатыльники.

– И что с того, что у тебя смазливое личико, если ты как мужик ни на что не годен, а, ублюдок?

В голове гудело так, будто череп вот-вот расколется.

Всё тело было покрыто чёрными татуировками, а на шее, где жир свисал складками, как у свиньи, туго сидела золотая цепь. Сальные бока отвратительно колыхались при каждом движении.

– Просто продай баню и сваливай, а, сопляк, упрямый какой.

Внутри всё закипало от тошноты. Не в силах сдержать отвращение, Нэён заскрипел зубами. ...Эти свиньи, отбросы общества.

Кажется, блаженство было доступно ему лишь во сне, а в реальности он видел только грязные и отвратительные вещи, как сточная канава.

– Ха...

Как раз в тот момент, когда он вздыхал от чувства собственного уничижения, за спиной раздался голос, ударивший, словно молния.

– Один взрослый.

Глубокий голос прозвучал в ушах, как раскат грома. На мгновение показалось, что сердце рухнуло вниз. Сон, на секунду ему показалось что это сон.

"Ты определённо стал выше, и руки, и ноги уже такие большие, совсем взрослый."

Голос был так похож на голос аджосси из сна. Даже в такой ситуации сердце тревожно забилось. Как назло, именно сегодня на рассвете ему приснился тот самый сон, и он проснулся с мокрым нижним бельем, отчего по затылку пробежали мурашки.

Как можно быть таким рассеянным, когда перед тобой клиент? Не веди себя как любитель, – подумал Нэён и крепко прикусил нижнюю губу.

– ...Да?

Затем, осторожно повернув голову вбок, он встретился взглядом с человеком, чей взор был намного выше его.

Это был огромный человек, настолько высокий, что его голова почти касалась лампы, подавляюще высокий. Бледный свет лампы падал прямо сверху, и в глубоко посаженных глазах скопилась густая тень.

Мужчина с темными глазами процедил:

– Я сказал, один взрослый.

Нэён сам ростом 177 см, что немного выше среднего мужского роста, но этот клиент был на целую голову выше. На вид он был не менее 190 см. Аджосси, которого я помню, тоже был на голову выше других мужчин.

Нэён, почти потеряв дар речи, внезапно очнулся.

– Во-вот, держите...

Нэён быстро протянул ему два полотенца с надписью «Императорская сауна». Клиент одной рукой выхватил их и широкими шагами направился в сторону раздевалки. Его угрожающе огромная спина всё дальше удалялась.

Вот это да...

Он так испугался, что чуть не прикусил язык.

Должно быть я выглядел очень глупо... Ему было так стыдно, что лицо пылало. Нэён украдкой повернул голову и оценил мужчину.

Он был похож на него и низким голосом, от которого дрожали ноги, и темным костюмом.

Черты лица были очень выразительными, а высокий нос делал его по-мужски красивым.

Он действительно был похож на аджосси.

Клиент вставил ключ в замочную скважину шкафчика, повернул его и открыл двецу. Затем медленными, сдержанными движениями начал снимать одежду.

Нэён, как заворожённый, смотрел, не в силах оторвать взгляд. Мужчина снял пальто, полы которого, будь оно на Нэёне, волочились бы по полу, и начал расстёгивать пуговицы тёмно-синей рубашки одну за другой.

И вот показалась его тёмная, загорелая кожа. Сначала обнажились плечи, бугрившиеся, словно нагромождение камней, а за ними последовала спина, широкая, как стадион.

– Ах...

Внезапно Нэёна охватил шок, от которого, казалось, отвалится челюсть. Татуировка тигра, плотно покрывавшая всю спину, свирепо смотрела прямо на него.

А... резко возникло ощущение, будто его окатили ледяной водой.

Да, он был бандитом. Этот клиент тоже был типичным бандитом из подворотен, который живёт, присосавшись, как пиявка, к чужим спинам и высасывая их кровь.

Ну конечно...

Нэён тут же очнулся от сна в летнюю ночь. Дзинь, иллюзии разбились вдребезги.

Аджосси ни за что бы не приехал в такой захолустный район, предназначенный под снос. В такую увядающую деревушку.

Это уже настоящая болезнь.

Стоило увидеть высокого человека, человека с немного похожим голосом или даже с похожим запахом, как он вот так глупо застывал в оцепенении.

Ни хобби, ни увлечений, ни даже способа снять стресс от скуки у него не было, так что единственным развлечением было тайное наблюдение за посетителями бани. И при этом он постоянно искал, нет ли у кого-то схожих черт с аджосси.

Это была его тайная, постыдная привычка, настолько мрачная, что он не мог никому о ней рассказать.

Фуух.

Он тихо вздохнул про себя. Вся его жизнь была настолько заполнена аджосси, что стоило лишь немного расслабиться, как он тут же терял голову.

Лязг, послышался металлический звук. Клиент собирался расстегнуть ремень на брюках, и Нэён быстро отвёл взгляд. Его белые мочки ушей слегка покраснели, словно их окрасили бальзамином. Тук-тук, сердце ни с того ни с сего забилось, и он поспешно задвигал руками. Он начал аккуратно складывать полотенца.

Он доверху наполнил водой кувшин со льдом. Туда же насыпал две ложки кофейного порошка. Наконец, добавив пол-ложки белого сгущённого молока, он приготовил свой фирменный холодный кофе.

– Этот ублюдок, блядь, что, лично из Сибири этот холодный кофе нес?

Когда ему велели принести кофе, он не хотел этого делать и откладывал до последнего, но в итоге пришлось принести, и вот этот ублюдочный свин снова схватил его за запястье.

Бесполезно было делать вид, что ничего не происходит, и пытаться отвернуться.

– Эй.

Он схватил Нэёна за предплечье и начал трясти. Он так сильно сжал руку, что Нэён крепко стиснул губы. Казалось, руку вот-вот оторвут. Было не просто больно, а до слёз в глазах больно.

– Этот наглый ублюдок теперь даже не отвечает, игнорируешь меня, сука?

Тот зачерпнул ковшом горячей воды и вылил Нэёну прямо на голову.

Ш-ш-ш! Горячая вода тут же намочила лицо Нэёна. По лицу разлился жгучий жар, а на густых ресницах собрались круглые капли и начали стекать вниз.

Кап.

Кап.

Кап.

У Нэёна была особенно чувствительная кожа. После того, как его внезапно облили такой горячей водой, лицо наверняка стало красным, как печёный батат.

– К клиентам тут, блядь, относятся как к дерьму.

Тот бросил перед собой мыло, которым натирался. Кусок белого мыла ударился о ноготь большого пальца Нэёна.

– Эй, подними-ка мыло.

Нэён поднял опущенный взгляд. Перед глазами предстала отвратительная рожа жирной свиньи.

– Чего стоишь, быстро поднимай.

Это была уже давно устаревшая шутка. Ведь говорят же, что в армии ни в коем случае нельзя поднимать мыло.

– Эй, вот здесь, повернись ко мне задницей и подними мыло.

Он сверлил Нэёна своими маленькими, как пуговицы, глазками и хихикал. Те, кто был рядом, тоже захихикали, словно обрадовавшись развлечению в скучный момент.

– Эй, Чанрёль-хённим*, мы что, теперь новую невестку принимаем?

Хённим (형님) – это корейское уважительное обращение, которое мужчина использует по отношению к мужчине старше по возрасту или выше по статусу. Оно образовано от слова "хён" (형) с добавлением суффикса "-ним" (-님), придающего оттенок почтения. Корейское слово "хён" (형) используется мужчиной для обращения к старшему брату или другому мужчине, который старше по возрасту или выше по статусу, а "хённим" (형님) –это форма, выражающая ещё большее уважение.

Было до тошноты отвратительно. От подступившего к горлу мерзкого чувства Нэён крепко сжал кулаки.

Иногда среди пьяных клиентов попадались такие типы. Они принимали его за девушку и начинали кричать или открыто тянули за резинку трусов, чтобы проверить, что там внутри. Были и ублюдки, которые, делая вид, что ничего не происходит, незаметно гладили по заднице.

Но если он хмурился, выражая недовольство, большинство из них прекращали, говоря, что это была просто шутка, как с сыном.

Но с этим типом было бесполезно разговаривать. Этот был худший из худших. Чем больше Нэён показывал своё отвращение, тем веселее, забавнее и возбуждающе ему становилось, и он смеялся ещё громче.

Если бы я только мог, если бы только мог, я бы со всей силы врезал ему кулаком по его роже.

Однако.

– Чанрёль-а.

В этот момент из самого дальнего угла нефритовой ванны раздался голос. Все головы и взгляды тут же повернулись туда.

Там сидел тот мужчина. Тот, кто с самого начала напрягал все его нервы.

В нефритовой ванне, где зеленая вода била фонтаном, он своим огромным телом преграждал струю воды, извергаемую изо рта статуи черепахи.

Он был человеком, который, широко расставив плечи, мог легко обхватить руками края ванны.

– У тебя что, есть пристрастие к мужским задницам?

И снова он заговорил голосом аджосси из воспоминаний. От этого Нэён невольно вздрогнул, и его тело пробила дрожь. Казалось, по позвоночнику пробежал электрический разряд.

– Да разве я бы стал? Я только женщин знаю. У меня от запаха пудры сразу встаёт.

На это мужчина усмехнулся.

– Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах.

После того, как он вволю поиздевался, свинья наконец отпустил его предплечье.

– Ай, хенним, у меня правда нет никакого интереса к мужчинам. Что хорошего в том, чтобы трахать в зад такого парня?

Нэён, не зная, что делать, так и застыл на месте. Он не мог просто так уйти, потому что знал, что тот в любой момент может схватить его за волосы.

Но тут. Взгляд мужчины в купальне медленно остановился на Нэёне. Его плотно сжатые челюсти пришли в движение, и губы медленно зашевелились.

– .......

Сцена разворачивалась, словно в замедленной съёмке. Нэён смотрел как заворожённый. Он впитывал каждое слово, произнесённое мужчиной. Ошеломлённо глядя на него, он наконец вздрогнул от низкого, весомого голоса.

– Говорят, от этого корни зубов гниют и они выпадают, разве может быть гармония, если мужики спят друг с другом?

Нэён выскочил из бани, словно спасаясь бегством. Он даже толком не расслышал, что ему кричали вслед. Шлёп, шлёп! От ног летели брызги воды. Прислонившись к стойке с кассой, он посмотрел на свое побагровевшее предплечье. Лицо невыносимо горело.

В глазах других, возможно, это выглядело, так что его, тощего и бледного, обозвали геем, но, если вникнуть в суть ситуации....

В голове Нэёна пронеслась фраза, которую мужчина только что бросил ему, произнеся одними губами.

"Беги скорее, малыш".

Это было всё равно что спасти его из той ситуации.

Возможно, я просто неправильно понял...

Когда он низко поклонился клиенту, волосы упали вперёд. Из-под красивых прядей выглядывали мочки ушей. Мягкие кончики плоти были ярко-красными, как спелый фрукт.

п/п:

Корейские бани, или чимчильбаны, – это общественные комплексы с различными видами саун (сухих и влажных), бассейнами-ваннами, массажными кабинетами, а также зонами отдыха с подогреваемыми полами, где можно провести несколько часов или даже переночевать. Эти заведения являются популярным местом отдыха и общения для корейцев, предлагая широкий спектр услуг, от питания и кинозалов до детских игровых зон.

Саранбан (사랑방) в корейском традиционном доме – это гостевая комната, где мужчины принимали гостей, занимались учёбой или искусством, а тем временем женщины занимались домашними делами в более приватных внутренних покоях. Название буквально означает "комната для встречи", что подчеркивает её функцию как места для общения и приема посетителей.

Нэён весь день ходил как в тумане. Казалось к голове приставили пылесос и высосали всю душу. В этом пустом сознании перед глазами мелькали лишь бесформенные губы.

...Уходи, малыш.

Это не мог быть он. Нэён знал, что это невозможно, но сердце колотилось так, словно его продолжали преследовать. Щеки горели, как обожженные, и легкий румянец держался уже несколько дней. Он думал, что выздоровел, но неужели простуда снова обострилась?

Почему именно он назвал его "малыш", прямо как аджосси, когда он был маленьким? От этого на душе стало как-то обидно.

Дзинь, дзинь...

К тому же, стоило только услышать звон колокольчика над входной дверью, как он тут же поднимал голову и вглядывался в лицо клиента. Один раз разочаровался в пузатом дяде, еще раз в лысом дедушке.

– Добро пожаловать, - прошептал он тихо и поспешно подал клиенту полотенце.

Вместо того чтобы тратить время впустую в раздумьях, нужно было хотя бы занять руки. Он порылся в бумажном пакете и достал шарф. Двигая крючком, перекладывая нить туда-сюда, незаметно все посторонние мысли постепенно исчезали. Толстый шарф становился все длиннее.

Тик-так, тик-так, слышно, как движется секундная стрелка часов.

– Нэён, я сегодня уйду домой пораньше.

– А?

Пытаясь распутать нить, он вдруг резко поднял голову и посмотрел на часы на стене. Время близилось к полуночи.

– А, да, ты сегодня хорошо поработал, хён.

– Ага, и ты не перетруждайся.

Даже Донджэ-хен, энергично махавший своей большой рукой, ушел домой, и в пустой сауне воцарилась умиротворенная тишина.

Нэён закатал штанины. Обнажились тонкие бедра, скрытые под легкой тканью. Сколько бы он ни работал до изнеможения, мышцы почему-то не нарастали.

Голени были тонкими, как у птицы, а лодыжки – слишком хрупкими. Сквозь кожу просвечивали синеватые вены, из-за этого его ноги походили на ноги больного, что вызывало отвращение.

– Фух...

Глубоко вздохнув, Нэён первым делом принялся за уборку бани. Запах хлорки резал нос, но он усердно тер плитку щеткой.

Баня была старой, ей было уже более 30 лет, поэтому кое-где она неизбежно ржавела и изнашивалась. Нужно было поддерживать чистоту, чтобы сохранить хотя бы тех немногочисленных клиентов, что продолжали приходить.

Ш-ш-ш-ш, он направил струю воды из душа на стулья.

Сложив их в стопку в углу, он аккуратно расставил мыло в одном месте. Поясница болела так, будто вот-вот сломается, и плечи ужасно ныли.

И теперь, наконец...

Нужно было убрать раздевалку. Нэён вышел из бани.

– Фуух.

Он так усердно работал, что его щеки раскраснелись. На круглом лбу выступили капельки пота. Но уборка раздевалки займет немного времени, поэтому Нэён, собравшись с силами, принялся тереть пол шваброй. Густые ресницы красиво опускались, словно крылья бабочки.

Шлеп-шлеп, он топал босиком, усердно оттирая пол. Поясница, плечи, руки – все нещадно ныло.

Решив, что пол уже достаточно чист, он потихоньку выпрямился.

...А? Странно. Он был уверен, что только что протёр здесь, но пол снова был мокрым.

Нэён посмотрел на лужу воды и слегка наклонил голову.

"Неужели кто-то еще не ушел... "

Похоже, Донджэ-хён принял еще одного посетителя, пока он ненадолго отходил в туалет. Нэён шваброй принялся вытирать мокрые следы.

Он не забыл мысленно пожаловаться: "Это же просто вода с тела человека, почему лужа такая большая?"

И вот, когда оставалось вытереть последний мокрый участок пола, вдруг перед ним предстала гигантская фигура. Голова, устремленная в небо, крепкие предплечья и боковая часть туловища, которая казалась толще, чем талия Нэёна, отчетливо запечатлелись в глазах.

– .......

Нэён вздрогнул и поежился круглыми плечами.

Рост под 2 метра, глубокие шрамы, между плотно сплетенными мышцами, и черная, как смоль, татуировка тигра на спине. Весь его облик, как ни посмотри, демонстрировал, что это бандит.

Это был тот самый посетитель, производящий настолько сильное впечатление, что, увидев его раз, уже никогда не забудешь. Тот, кого Нэён ждал уже несколько дней...

– Хм?

Вдруг посетитель медленно повернул голову в сторону Нэёна.

Темные, как сырая пещера глаза, уставились на него.

Кап.

Кап.

Кап.

С мужчины ручьями стекала вода. Он был похож на акулу, только что вышедшую на сушу после долгой охоты в морских глубинах.

И, кроме того. Что это вообще такое?

Густые, жесткие волосы обильно покрывали пах мужчины, и Нэёну приходилось изо всех сил стараться не смотреть туда. Ствол был толстыми, как хобот слона, а головка, размером с детский кулак, выглядела невероятно отталкивающе.

С этой штуки, похожей на змеиную голову, капала вода.

Кап.

Кап.

Кап.

Швабра с грохотом выпала из рук ошеломленного Нэёна.

– ...Ах!

Словно увидев призрака, Нэён от крайнего изумления поскользнулся на мокром полу и упал на спину. Грохот эхом разнесся по сауне, и через мгновение в помещении воцарилась тишина.

– .......

– .……

Он был слишком смущен, чтобы осмелиться встретиться взглядом. Лишь уставился в пожелтевший пол.

– П-прошу прощения.

Тук-тук, сердце бешено колотилось, словно собиралось пробить ребра и выскочить наружу. Под пахом посетителя образовалась огромная лужа, в которой утопали его большие ступни.

Было видно, как между толстыми пальцами ног скапливается вода. Синие вены на ногах, как и их хозяин, выглядели грубо и сильно выделялись на коже.

Вскоре сверху раздался невероятно глубокий, звучный голос.

– Похоже, ты здесь один?

Нэён вздрогнул от удивления и быстро закивал.

– А, да, да...

Посетитель достал из шкафчика большое полотенце и небрежно обвязал его вокруг бедер. Затем он, шлепая по воде, подошел к зеркалу.

Взяв стоявший сбоку флакон с лосьоном, он перевернул его над ладонью и несколько раз встряхнул. Обильно вылившийся лосьон он с громкими шлепками грубо нанёс на лицо.

Резкий мужской запах лосьона распространился по воздуху. Вж-ж-ж, заработал фен. Он сушил волосы, и даже от этого незначительного движения мышцы спины и рук мощно перекатывались.

Вскоре он снова повернулся в сторону раздевалки. Послышалось шлёпанье босых ног.

Расправив рубашку, он начал застёгивать пуговицы одну за другой. Татуировка тигра, полностью покрывавшая спину, скрылась, и его устрашающий вид немного смягчился. Но рубашка прилипла к мокрой спине, и мышцы под ней заметно перекатывались, отчего Нэён совсем пал духом.

– .......

Когда он собирался снять полотенце, обернутое вокруг его бедер, Нэён быстро закрыл глаза.

Тук, тук, тук...

Сердце бешено колотилось. Между ног защекотало, будто там ползало насекомое.

Сумасшедший, сумасшедший...

И пока он вел свою внутреннюю борьбу, сквозь плотно сомкнутые веки, послышался низкий голос.

– Где мои туфли?

Он уже стоял перед стойкой, накинув пиджак на руку. Его густые, дикие брови хмурились.

– А, да... Дайте мне ключ от шкафчика, и я дам ключ от обувницы.

Он протянул Нэёну ключ. В тот момент, когда его взгляд невольно притянулся к его большой, красиво загорелой руке, что-то привлекло внимание Нэёна.

Он невольно воскликнул: "О!" Это было не что иное, как глубокий шрам на тыльной стороне ладони. Шрам в форме зигзагообразной молнии.

И тогда Нэён почувствовал, как к нему внезапно вернулось воспоминание, давно забытое и погребённое в глубинах времени. Словно кто-то отдёрнул тёмный занавес, и яркий солнечный свет хлынул на него.

Остаточный образ воспоминания, вспыхнувший в голове, как молния.

...Да, точно.

Кажется, на руке того мужчины, что держал Нэёна в своих объятиях, тоже был такой шрам. Внезапно нахлынувший обрывок воспоминания окрасился в яркие цвета.

Да, кажется, так и было.

Сердце мучительно сжалось. Тук, тук, тук... Сердце, которое должно было находиться в левой части груди, забилось так громко, будто барабанило прямо у уха.

Вскоре мужчина обернулся. Показался его мощный торс, и в тот момент, когда он собирался сделать шаг, Нэён, словно гонимый чем-то, схватил его за крепкое предплечье.

— П-простите...

Он опустил взгляд. Необыкновенным был контраст между его высокими надбровными дугами и глубоко посаженными глазницами.

– Хм?

От низкого, вибрирующего голоса Нэён почувствовал, будто падает с головокружительной высоты.

— Мы с вами случайно нигде не встречались?

Почему он чувствовал себя так, будто его яростно преследуют?

Вопрос, вырвавшийся из сжатого горла, был таким поспешным. Слюна во рту пересохла, и язык, казалось, прилип к нёбу.

– Я, тебя?

Голова, уже вышедшая из-под его контроля, самовольно кивала вверх-вниз. Длинная челка, которая успела отрасти, сначала упала вперед, а затем рассыпалась в стороны.

– Ну, не думаю, что это возможно.

Его губы, издающие голос, точь-в-точь как у аджосси. Губы, говорившие, что этого не может быть, были так похожи на те, что остались в памяти, что Нэён никак не мог поверить этим словам.

"Может быть, он меня не узнал?" Когда он впервые увидел его, Хон Нэёну было всего десять лет.

— Вы правда нигде меня не видели...?

Если бы только можно было, хотелось схватить его и хотя бы спросить имя, но сколько бы он ни царапал свою грудь, набраться такой смелости не получалось.

...Ха, послышался смешок. Что это? Он поднял глаза и увидел, что тот поглаживает подбородок.

— Кто услышит, подумает, что ты подкатываешь к такому старому дядьке, как я.

Нэён, смотревший на него как заворожённый, с опозданием пришел в себя. "Подкатываю? Как я могу к нему такое...!"

– Н-нет, это не так, не так!

С покрасневшими круглыми щеками Нэён даже повысил голос, чего обычно не делал. Подняв голову, он тут же встретилась с ним взглядом, вздрогнул и снова опустила глаза.

– Вы просто очень похожи на одного моего знакомого.

Сказав это, вся его смелость уже давно была выброшена на землю, как смятая бумажка.

– Такое лицо, как у меня, на улице нечасто встретишь.

– Тебе повезло? - мужчина медленно переспросил.

Он действительно надеялся, но, видимо, ошибся... Наверное, с его стороны он выглядел странно, задав такой вопрос ни с того ни с сего. Стало ужасно неловко и стыдно, и он крепко сжал карман своей одежды.

– Извините...

– Полотенца были маловаты.

На каждого посетителя выдавалось только два полотенца, и ему пришло в голову, что для его комплекции этого, вероятно, было недостаточно.

– Да, в с-следующий раз я обязательно дам вам три, - пробормотал он дрожа подбородком.

– П-приходите еще...

Мужчина усмехнулся, издав звук, похожий на выдох.

Он ушел, оставив после себя сильный запах одеколона.

– ...Хаа.

Оставшись в одиночестве, он почувствовал себя совершенно вымотанным. Холодный пот стекал по спине.

***

Было 3 часа ночи. Шатаясь, Нэён вошёл в крошечную комнатку при сауне.

Это была настолько тесная комната, что если стоя посередине раскинуть руки в стороны, можно было коснуться стен. Маленькое окно, а из мебели — лишь убогий письменный стол и шкаф. Тем не менее, для него это было самое теплое и уютное пристанище.

Он сел на теплый пол и разложил столик. Достав стопку чистой бумаги, он начал выводить на ней буквы, сильно нажимая на ручку.

<<Императорская сауна: Новогодняя распродажа!>

Мы снижаем плату за вход.

Взрослые всего 5000 вон! Дети 2000 вон!

Массаж всего тела с маслом 80 000 вон —-> всего 70 000 вон!

Массаж всего тела 60 000 вон —-> всего 50 000 вон

За вход вы получаете огуречную маску + специальный холодный кофе бесплатно!

При необходимости предоставляется услуга бритья!

Нэён чертил линии маркером. Пальцы болели, рука начинала уставать. Чирк, чирк, чирк... Так механически повторяя одно и то же, он случайно написал «аджо...».

– Совсем с ума сошел.

Стоит только попытаться сосредоточиться, как мысли тут же улетают куда-то далеко. Перед глазами, словно панорама, постоянно всплывает та сцена в раздевалке. Огромное тело, толстые бёдра и соответствующее им, готовое вот-вот взорваться, внушительное достоинство...

Лицо Нэёна покраснело, как слива. Совесть больно кольнула за такие мысли.

Он яростно зачеркнул написанное маркером, а потом разорвал бумагу в клочья.

– Фуух...

Вздохнув, он снова развернул отложенную в сторону почтовую бумагу. На белом листе было одиноко написано лишь одно слово: «Аджосси».

...Что же написать. Какие слова ему не покажутся скучными.

В детстве было столько всего, о чём хотелось рассказать в мельчайших подробностях...

Непонятно, почему, став взрослым и зная гораздо больше слов, ему стало нечего сказать.

Не мог же он написать, что, хотя и повезло с результатами экзаменов и он легко поступит в желаемый университет, в этом году пойти учиться не получится из-за платы за обучение. Или что горячая вода так подорожала, что это стало в тягость. Или что постоянно приходят бандиты и угрожают, требуя съехать.

Ни одна из этих тем не была лёгкой.

Поэтому Нэён надолго погрузился в раздумья. Прижав нижнюю губу кончиком ручки, он наконец начал писать.

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

Сегодня снова приходил посетитель, похожий на вас, аджосси.

Наверное, и возраст у него примерно такой же...

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

***

Тот посетитель пришел и сегодня. Он был одет в костюм темно-синего цвета. Когда он подошел к стойке, от него исходил глубокий, насыщенный запах одеколона.

– Добро пожаловать.

Как у собаки Павлова, лицо Нэёна тут же залилось краской. В голове зазвенели колокольчики: динь, динь, динь.

– Сегодня я дам вам три полотенца.

Руки дрожали так, что их было не унять. "Да что с тобой, почему ты так глупо себя ведешь, очнись", - сколько бы он ни ругал себя, его тело не слушалось.

Клиент схватил полотенце своей большой рукой и прошёл мимо. За ним гуськом последовали его подчинённые.

– Хённим, сегодня мы снова оторвемся по полной!

Сауна мгновенно оживилась. Раздеваясь, они без умолку болтали, обмениваясь грубой бранью и пошлыми, вульгарными фразами.

– Эти ублюдки из Сотни, стоило нашему хённиму слово сказать, как они сразу сдулись.

Кто бы ни посмотрел, было очевидно — это бандиты, самые настоящие гангстеры. Сбросив одежду, они источали просто осязаемую угрозу. Немногочисленные посетители, до смерти напуганные, лишь украдкой поглядывали по сторонам.

– Кроме как в сауне, с какой стати мужику светить своим хозяйством перед другим мужиком.

Мужчина хмыкнул и усмехнулся. От этой вульгарной манеры речи Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Словно снова пробуждаясь от радужных иллюзий, он почувствовал лёгкую подавленность.

Ну вот, как ни посмотри, это не тот самый аджосси. "Я ведь уже и в открытую спросил, и ответ «нет» получил, так почему я продолжаю цепляться за пустые надежды".

На первый взгляд, он больше всех похож на аджосси из тех, кого я видел, но на самом деле это совершенно другой человек.

Бандиты, прежде чем помыться, уселись за столы, протискивая свои огромные туши. Похоже, они собирались сначала перекусить. Большинство, словно сговорившись, заказали острую жареную свинину, а мужчина медленно пробежался глазами по меню.

– Один суп из ростков сои.

– Да...

Приняв заказ, Нэён тайком от поварихи открыл дверцу морозилки. Достал оттуда кальмара и разогрел его в микроволновке. Кухонными ножницами нарезал на удобные кусочки и быстро добавил в суп с ростками сои.

Он намеренно ставил миски с едой перед каждым по очереди. Нэён искоса поглядывал на того посетителя. От волнения он сглотнул слюну. Было ужасно любопытно, понравится ли ему.

– Ух ты, перцовая паста хорошо пропитала мясо, острота просто убойная.

Однако, пока тот "поросёнок" с горящими глазами пускал слюни, тот самый посетитель почему-то оставался невозмутимым

И в тот момент, когда он собирался зачерпнуть суп ложкой, он что-то увидел и странно нахмурился.

– О, господин директор, вы же не едите кальмаров, верно?

Нэён незаметно крепко сжал кулак. Вот, еще одно отличие. Тот аджосси любил кальмаров, а этот мужчина, похоже, их не переносит.

"Хорошо ешь острое? Когда ешь такое, в горле начинает першить, и и все плохое сразу забывается."

Ведь чтобы утешить его, плачущего, и накормить, ему тоже купили суп из кальмара с редькой. Странное чувство обиды закралось в сердце.

– Директор, вы же не привередливы в еде, так почему не едите кальмаров? - спросил один из его подчиненных.

– В детстве директор отравился ими, поэтому даже смотреть на кальмаров не может, а этот сопляк подал что попало.

Свинья посмотрел на Нэёна и цокнул языком.

– Ешь ты.

И без того обидно, а этот клиент ещё и тыльной стороной ладони отодвинул тарелку с супом сидевшей рядом свинье. Словно избавлялся от помоев.

– Ох, ну как же я могу есть ужин директора.

Лицо поросёнка просияло. Он смешал две миски риса с супом и съел всё до последней крошки зелёного лука. Он так жадно и торопливо ел, что всё разбрызгал по сторонам, выглядело это отвратительно.

Рядом с ним мужчина, которого называли директором, развернул газету и читал, попивая крепкий кофе с тостом и варёным яйцом.

На душе стало как-то странно спокойно. Его маленькое и драгоценное хобби, за которое другие, услышав, обозвали бы его мрачным идиотом. Наблюдать за людьми, находить в них черты, похожие на аджосси, радоваться в одиночестве, а потом снова разочаровываться, словно на американских горках.

К тому же... неприятности на этом не закончились.

– Тело ломит, хочется сделать масляный массаж.

Он подошел к стойке и хрустнул шеей. От этого угрожающего звука Нэён вздрогнул.

– Ах, массаж тела с маслом...

Отец всегда говорил, что в сауне главное - это мягкие и пушистые полотенца, и повторял это до изнеможения. Поэтому полотенце, которое он каждый год с большим трудом менял на дорогое, было настолько толстым, что едва держалось на его подвздошной кости, обернутое вокруг массивного тела.

Иногда, когда воздух в сауне становился прохладным, Нэён обматывался им вместо одеяла, а сейчас оно висело на талии мужчины, словно крича: "Спасите меня!"

– Ах, да...

Нэён, будто увидев призрака, оцепенел, а затем поспешно вскочил.

– Да, господин директор! Я сейчас же вам помогу, – прокричал неожиданно появившийся сзади Донджэ-хён.

Он был на 4 см выше Нэёна и на 20 кг тяжелее, к тому же учился на факультете физиотерапии.

– С самого детства по всему району ходили слухи, что у меня золотые руки. Старики, которым я делал массаж, всегда искали только меня, знаете ли?

Донджэ-хён бесцеремонно подмигнул мне одним глазом.

– Не волнуйся, – прошептал он одними губами. Его самодовольное выражение лица словно говорило: "Я всё улажу".

Ах, Нэён тихо опустил глаза. Донджэ-хён казался таким бессердечным. Ведь он тоже неплохо научился массажу, наблюдая за отцом... И вот у него отняли даже шанс блеснуть своими навыками.

– Э, пожалуйста, позаботься о нём.

Клиент сказал, что сдача не нужна, и оставил целых 100 000 вон. Сколько же времени прошло с тех пор, как к нам заходил такой ценный клиент на массаж, но почему же на душе так горько. В груди будто поднялась болезненная буря.

– Я окажу вам самый лучший приём, господин директор. Прошу, сюда.

Когда Донджэ-хён карикатурно указал путь, мужчина первым направился в баню. И тогда показалась татуировка тигра, плотно покрывающая его широкую спину.

– Ох...!

Донджэ-хён, стоявший позади, в изумлении опустил челюсть. Он обернулся к Нэёну со взглядом, вопрошающим, что это такое. Нэён отвел глаза, игнорируя его.

Вскоре дверь в баню закрылась.

Всё уже закончилось. Хоть и было досадно, Нэён принялся суетливо двигаться, чтобы поскорее отвлечься. Бесцельно протёр стойку тряпкой, поднял и положил телефон, даже попробовал немного повязать шарф, но всё его внимание было приковано к бане.

– О, кстати…

Нэён искоса поглядывал на уже закрытую дверь. В конце концов, он отложил недовязанный шарф в сторону.

– Пора бы уже заняться уборкой.

Стоило хоть немного полениться с наведением чистоты в бане, как там тут же воцарялся хаос. Волосы с разных частей тела клиентов сбивались в комки, спутываясь в грязные клубки, похожие на паучьи кладки.

Какой бы старой ни была баня, за ней нужно было тщательно ухаживать, чтобы избежать проблем.

– Иначе можно подхватить простуду или грипп, и она превратится в рассадник инфекций...

Хотя никто не видел и не слышал, Нэён продолжал бормотать себе под нос, входя в баню. Как только он открыл дверь, раздался шум льющейся воды. Горячий пар и влажный воздух тут же окутали его лицо.

Мужчина сидел в парикмахерском кресле. Донджэ-хён ловко сложил белое полотенце и положил его ему на глаза.

– Я ведь мастерски брею, не так ли?

Он сунул помазок в резиновую чашу и начал быстро взбивать пену. Похоже, перед массажем он собирался побрить клиента.

Нэён украдкой взглянул на мужчину с закрытыми глазами.

Острый нос возвышался, как гора, а прямая линия подбородка выглядела крайне решительно. Можно сказать, это был угловатый подбородок, как у бойца. Выступающий кадык на толстой шее грубо двигался, и Нэён невольно коснулся своей.

"У меня и кадык почти не виден, и борода не растёт..." Всё, что он видел, было настолько отличным от него самого, что это было и немного удивительно, и немного обидно. Было бы хорошо, если бы и он был таким же крупным. Тогда бы он не выглядел таким хилым и не казался бы лёгкой добычей.

– Кстати, господин директор, вы занимаетесь спортом?

– ...Иногда.

Нэён, словно бродячая кошка, украдкой разглядывал его, как рыбу, и вдруг вздрогнул. Он заворожённо смотрел на красивые губы, и когда они, казалось бы, неподвижные, внезапно шевельнулись, его сердце невольно забилось.

Тук-тук, тук-тук...

– Я работаю в бане и видел очень много клиентов, но, ах, господин директор, у вас просто убийственная фигура. Действительно плечистый бандит. А, нет, я не в том смысле, что вы настоящий бандит...

Донджэ-хён был известен не только своим мастерством, но и умением льстить, однако сегодня в его восхищённом возгласе «Ах!» звучала неподдельная искренность.

– Мой друг профессионально занимается боксом, но это просто несравнимо. У вас настоящий талант от природы.

Однако клиент молчал.

– Нет, к тому же... и то, что ниже у вас, тоже не шутка... Я повидал здесь немало иностранцев, но это точно не корейский размер.

Почему он болтает такую чушь во время массажа?

– Женщины, должно быть, за вами толпами бегают

Слушать это было уже невыносимо. Собирая разбросанные куски мыла один за другим в корзину, он вдруг уронил один скользкий кусочек.

– Теперь я сделаю вам массаж, ложитесь, пожалуйста, на кушетку.

Донджэ-хён снял полотенце с глаз клиента. Вскоре клиент приподнял верхнюю часть тела, словно собираясь стянуть полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.

– Ох...!

Нэён поспешно отвернулся, словно убегая. "Ха, чуть было снова не посмотрел вниз." Тук-тук, сердце бешено заколотилось.

Он так крепко сжал кусочек мыла, что тот ужасно размялся. Пытаясь осторожно поднять его, он заметил, что руки дрожат.

В этот момент, почувствовав на себе чей-то взгляд, он резко повернул голову. Их глаза встретились в зеркале напротив. Так продолжалось около 10 секунд. Он, сидевший в парикмахерском кресле, как император, и Нэён, жалко сгорбившийся на корточках.

Нэён подскочил, словно на пружине, и выбежал из ванной комнаты.

– Фух, фух...?

Словно рыба, выброшенная на берег, он жадно хватал ртом воздух, отчаянно пытаясь отдышаться.

Суровая зима была в самом разгаре. Снаружи свирепствовал пронизывающий ветер, заставляя деревню дрожать.

Дрожали и осины, и местные бродячие кошки. Спасаясь от холода, посетители один за другим собирались в бане.

Влажный воздух, горячий пар, бодрящий кофе, и даже вкусные вареные яйца. Здесь было все, что только можно было пожелать - идеальное место, чтобы согреться.

– Студент, два горячих кофе сюда.

– Да, сейчас принесу.

Давно не было столько посетителей. Нэён двигался так быстро, что не было времени заняться своими делами. Он принимал заказы и разносил их, проворно работая руками.

– Вот, пожалуйста.

Взамен он получил четыре влажные купюры по тысяче вон. Аккуратно сложив, он положил их в кассу.

С наступлением ночи клиентов стало меньше. Как раз когда он собирался передохнуть после напряженной работы, зашел один пожилой мужчина.

– Эй, парень?

– Да, дедушка.

Это был старик с сильно сгорбленной спиной. Он часто приходил, Нэён его уже видел — тот, кто делает кунжутное масло в их районе.

– Вода в бане слишком холодная, сделай погорячее.

Старик сильно нахмурился, выражая недовольство. С него капала вода, пока он указывал пальцем в сторону бани.

– Старикам, что ли, велят замёрзнуть насмерть, чтобы налоги не тратить, а? Тц...

– Приношу извенения, я сразу же повышу температуру.

Он быстро направился в баню. Липкая влага тут же покрыла лицо.

Нэён подошёл к ванне с черепаховым отваром, особенно популярной среди мужчин, из-за ее предполагаемой пользы для потенции. Посмотрев на термометр над ней, он увидел, что температура была 39 градусов. Постоянные клиенты как по волшебству замечали разницу даже в 1 градус.

– Я сейчас подниму температуру.

Даже после вежливых извинений он выглядел крайне недовольным, поэтому Нэён тайком подложил ему в качестве взятки два варёных яйца.

– Приношу свои извинения. Пожалуйста, дайте мне знать, если вода снова станет слишком холодной.

Он уже собирался закрыть дверь и уйти, как вдруг дедушка зачерпнул полный таз горячей воды и окатил себя. Он тёр спину рукой в зелёной мочалке, но поза выглядела очень неудобной.

"Может, потереть ему спину?", – застенчивый Нэён немного поколебался, стоя позади, но вскоре подошёл и тихо спросил.

– Дедушка, потереть вам спину?

Наверное, ему одиноко, да и посетителей не так много, а на кассе всё равно есть Донджэ-хён, он примет всех приходящих клиентов.

– Кхм

На этот вопрос дедушка кашлянул и искоса взглянул на Нэёна. Затем он буркнул что-то вроде «ну, попробуй». Так Нэён придвинул стул, сел за спиной дедушки, надел зелёную мочалку и, регулируя силу, начал тереть ему спину.

– Дедушка, вам полегчало?

– Ага, полегчало. Прямо как у нашего господина Хона, такая же рука. Поэтому я и не могу бросить это место, всё время прихожу.

Нэён слегка улыбнулся. Когда он вот так, время от времени, слышал рассказы о своих родителях, его охватывало какое-то далёкое чувство. Тоскливое и в то же время странно незнакомое.

– Почему в последнее время в баню зачастили эти бандиты? Только суету наводят.

– И не говорите.

– В деревне неспокойно.

Нэён плотно сжал губы в ответ на эти слова. После того как начали захаживать бандиты, посетителей стало ещё меньше. Сегодняшний день ещё можно было считать удачным.

Хоть и предлагали кучу денег жителям за переезд, всё равно были те, кто хотел остаться. Бандиты настойчиво приходили, убеждали и усаживались, не желая уходить, поэтому жители деревни ужасно не любили их. В то же время, боясь стать следующей целью, они старались их избегать.

К счастью, бандиты не появлялись уже третий день.

Конечно.

Обычно в баню ходили раз в четыре дня, не чаще. Но кого же он все время ждал?

Нет, на самом деле ответ известен... Но кто, как не Нэён, лучше всех знает, что это всего лишь глупое ожидание.

– Фуух.

Когда Нэён глубоко вздохнул, за спиной послышался шорох. Это был звук открывающейся двери. Одновременно с этим холодный воздух снаружи хлынул внутрь, и по спине Нёна пробежал холодок. Он сжал плечи.

– Что это...?

Дедушка посмотрел назад, и его челюсть почти отвисла. "Что случилось?" - подумал Нэён, поворачивая голову, и в его груди зародилось странное предвкушение. Ведь если в бане и могло быть что-то удивительное, то это мог быть только он...

– Похоже, наконец-то за мной пришел жнец...

– ...О.

Да, верно, это был тот самый клиент. При виде его, голова словно опустела. Как будто в нее влили отбеливатель. Нэён неосознанно уставился на него, а затем быстро отвернулся.

Он был... нагим.

Без единой ниточки на теле...

Он втиснул своё огромное тело в ванну. Вода с черепаховым отваром хлюпнула, сильно всколыхнулась и выплеснулась за края.

– Мм.

Мужчина, казалось, был доволен, издавая низкий стон из глубины горла. От этого голоса Нэён смутился и начал царапать пол большим пальцем ноги.

Кончик ногтя зацепился за каменный пол.

– Ого, вот это конский член!

– Дедушка....

Как он, со своим-то плохим зрением, умудрился это разглядеть. Непонятно, почему каждый, кто это видел, обязательно отпускал какой-нибудь комментарий. К тому же, слова, которые добавил дедушка, заставили Нэёна широко раскрыть глаза.

– Жене-то повезло. Зверь, настоящий дикий зверь.

Несмотря на такие грубые слова, посетитель лишь излучал спокойствие.

– Правда?

Он усмехнулся и тихо произнёс всего одно слово. Рука Нэёна с зелёной мочалкой не знала, куда деться, и бесцельно блуждала. Он просто ненамеренно щипал себя за бедро, когда дедушка вдруг указал на того клиента.

– Давай, и его тоже потри.

– Что...?

Нэён застыл в оцепенении.

– Раньше я был силен, и я бы потер его, а он бы потер меня, но теперь я совсем стар...

Пока Нэён колебался, дедушка, решив, что у молодого парня не хватает духу, начал ворчать.

– Клиентов нужно обслуживать. Директор Хон отлично всем спины тёр, а ты, мужик, и такой слабак, ну надо же.

После таких слов у него не осталось лазейки, чтобы отвертеться. К тому же, он и так был одержим мыслью, что должен управлять баней не хуже отца.

Нэён, колеблясь, в конце концов осторожно позвал его.

– Эм, клиент...?

Тот обернулся. Нэён уставился на пузыри, которые булькали в черепаховой ванне. Глядя, как они лопаются, он невнятно произнёс.

– Н-ничего особенного, просто... я подумал, может, потереть вам спину?

Честно говоря, он ожидал отказа.

"С виду я просто дохляк, а так называемые бандиты не любят таких безвольных, как я. Бывали даже гопники, которые смеялись надо мной за то, что у меня, мол, для мужика слишком тонкие ляжки."

Было странно.

В прошлый раз так рвался сделать ему массаж. Почему же сейчас так хочется, чтобы он отказался? "Откажись, пожалуйста, откажись", — умолял Нэён.

– Давай.

Ответ был совершенно неожиданным.

Он, с шумом раздвинув воду, поднялся с места.

Вскоре взору Нэёна предстали ягодицы, словно искусно выточенные из каменной глыбы. При виде этой мышечной массы, туго натянутой прямо под поясницей, он невольно ахнул.

Скри-ип, банный стул прямо-таки завопил, умоляя о пощаде.

Он подтащил стул и сел на него. Он казался для него слишком маленьким.

– .......

Прямо перед глазами оказалась гладкая спина. Темная загорелая кожа, только что из ванны, была красноватой и разгорячённой.

Мышцы были упругими и плотно сбитыми, словно не допускали ни капли жира, собравшись в единое целое.

А спина какая широкая, раза в два шире его. Нэён невольно сжал плечи. Как у мужчин может быть такая разница в телосложении...

Сглотнул...

Во рту постоянно скапливалась слюна. Руки дрожали. Перед глазами всё время мелькали ягодицы, которые он видел мгновение назад.

"Что со мной, почему мне так хочется в туалет."

"А, надо поскорее закончить."

Он снова поправил зелёную мочалку, надетую на дрожащую руку. Намочив её, он слегка намылил её куском мыла.

Осторожно прикоснулся кончиком мочалки к спине с татуировкой тигра и слегка потер.

– ...Начинаю тереть.

Гладкая кожа, крепкое тело взрослого мужчины, а когда Нэён на мгновение выпрямился, чтобы потереть ему плечи...

Он увидел густые лобковые волосы, которые не полностью скрывало полотенце, лежавшее на бёдрах. При виде этих тёмных, густых и диких волос сердце ухнуло вниз. Раньше в раздевалке он видел их лишь мельком, но теперь, столкнувшись с ними так близко и неторопливо, всё поплыло перед глазами.

Нэён, обливаясь потом, продолжал тереть спину. Не известно, в каком состоянии он вообще это делал.

Все тело колотило, адреналин зашкаливал. Это была почти смертельная доза.

Колени дрожали и никак не успокаивались. Ощущение было такое, будто очень хочется в туалет.

– Всё готово.

Нэён поспешно поднялся. Бах, банный стул перевернулся. Скрывая влажный жар, скопившийся в паху, он шлёпающими шагами направился прочь. Быстро войдя в туалет и спустив нижнее белье, наружу выскочил стоящий член.

Он встал. В конце концов, он встал.

Увидев липкую и прозрачную жидкость, вытекшую из уретры и прилипшую к трусам, он со стуком ударился головой о дверь туалета.

– Сумасшедший...

Пока он тёр спину другому мужчине, и не просто мужчине, а взрослому, на которого Нэён постоянно смотрел, потому что тот был похож на аджосси....

Это было крайне неловко.

"Из какой это видео страны?"

"Ох, блядь, вот это член.…". Даже когда на переменах другие парни тайком смотрели порно и хихикали, он ни разу не взглянул в их сторону.

В этом отношении он был совершенно равнодушен, как будто кнопка была выключена. Он никогда не мастурбировал, тайно смотря что-то непристойное.

Но как он мог возбудиться, увидев клиента, похожего на аджосси?

"Ни в коем случае не мастурбировать, только не это...."

Нэён изо всех сил старался игнорировать это, натягивая футболку сауны, чтобы прикрыть пах. При этом он беспокойно двигался. Он старался избегать клиентов, опасаясь, что его возбуждение будет замечено, и убирался, но он все ещё не опадал.

– ...Хаа.

Так усердно двигаясь, он обнаружил, что все клиенты уже ушли из бани, и он остался один. Он схватил край футболки и стянул ее через голову. Бросив её на пол, он стянул штаны вниз.

Из-за предэякулята пенис, прилипший к трусам, липко отделился. Глядя на него, слегка покрасневший и болтающийся, он чувствовал безумное смятение.

– ...Вот же придурок.

Он нырнул в холодную ванну совершенно голый. Внутри он отчаянно пел национальный гимн. "Пока не высохнут воды Восточного моря, пока с лица земли не сотрётся гора Пэктусан,..."

Холодно, так холодно, что казалось, он умрет. Нэён был так чувствителен к холоду, что каждый год зимой обязательно простужался. Его челюсть стучала.

– Хаа...!

Когда он вынырнул из воды и посмотрел в зеркало напротив, его лицо было ярко-красным. Казалось, что все заметят, какие странные фантазии он только что испытывал.

Он крепко зажал нос рукой и глубоко нырнул с головой. Ему нужно было промыть этот гнилой мозг. Продержался ли он так 20 минут?

– Ах, холодно...

Нэён выбрался из холодной ванны, дрожа всем телом. Он был похож на мокрую мышь, с него капала вода. Его тело замерзло, как лед, но голова все еще была горячей, как жареная котлета.

Однако.

Стоило снова взглянуть на парикмахерское кресло, как всё желание пропало. Вспомнился тот мужчина, что сидел на нём, словно тиран на троне.

– Ах.

Слегка обмякший член вдруг резко встал. Нэён замотал головой из стороны в сторону.

"Так нельзя, нужно забыть, забыть об этом".

– ......

Так, подметая и моя пол в ванной, собирая все полотенца для стирки и снова аккуратно их складывая, Нэён изо всех сил пытался выкинуть его из головы.

Но сны... это была область, которую он не мог контролировать.

Казалось, что, закончив работу и вернувшись в свою каморку, он просто рухнет от усталости и заснет без сновидений. Но, очнувшись на старом одеяле, Нэён обнаружил, что его штаны снова стали липкими и мокрыми.

Это было просто ужасно. До сих пор у аджосси во снах не было лица, словно оно было стёрто, но сегодня во сне у него было лицо того клиента, как маска.

"Нэён, малыш".

Аджосси стоял перед ним и гладил свой чудовищно большой член. Вздувшиеся вены пульсировали, извиваясь, как змеи, что было и страшно, и жутко.

Нэён тайком смотрел на это и только глотал слюну.

"Иди сюда, а? Подойди поближе к аджосси".

Было тревожно, но искушение было настолько привлекательным, что сопротивляться было невозможно. Когда Нэён, пошатываясь, подошёл, аджосси приласкал его тело и поцеловал. Это оказалось так восхитительно хорошо, сон, полный радости, от которого не хотелось просыпаться. Поэтому пробуждение было ещё более отчаянным.

"Я сошёл с ума, я действительно не в своем уме".

Как он мог так поступить с аджосси, который был ему как отец.

Он снова и снова прокручивал в голове день их первой встречи.

Это была ночь, когда поднялся ураганный ветер и сверкали гром и молния. Мир сотрясался от проливного дождя, который, казалось, вот-вот затопит всю землю.

На скользкой мокрой дороге произошла авария с участием четырех машин. Машина, которую сбил 25-тонный грузовик, перевернулась, и папа умер первым.

Сказали, что он получил более серьёзные травмы, потому что обнял маму. Осколки разбитого стекла вонзились в его тело...

Говорили, что они пронзили его руки и ноги, и его внутренности разорвало от удара.

Поэтому он ушел туда, откуда уже не возвращаются.

А через три дня мама последовала за папой.

"Ты, живущий в пьяном угаре, как ты собираешься растить Нэёна? Ты ведь из-за денег, которые за ним числятся, так делаешь?!"

"А ты! Чем ты лучше, сумасшедшая! Ты хоть раз показалась, пока ребёнок рос?"

Родственники наперебой спорили, кто заберёт Нэёна.

Они ругались матом и даже хватали друг друга за грудки.

"Мама, папа....?"

Одетый в слишком большой для него траурный наряд, он сидел в углу похоронного зала и ронял крупные слёзы. Слёзы, словно куриный помет, падали на маленькие носки с покемонами.

Было больно. Телу и душе было очень больно.

От всего этого ужаса и страха у него поднялась высокая температура.

Было ужасно больно, но родственники были так заняты криками, что никто этого не замечал.

"Хочу к маме и папе". Нэён плакал, затаив дыхание.

И тут он услышал приближающийся стук каблуков. Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Нэён поднял свою маленькую голову. Он не знал, насколько высоким был этот человек. Пришлось долго задирать шею, чтобы увидеть его лицо.

Слезы затуманили глаза Нэёна, и лицо расплылось. Он понял только, что это был высокий мужчина в чёрном костюме.

"Папа...?"

Хотя ему сказали, что отец уже умер. Сказали, что осколки стекла вонзились в его тело и разрезали его, как ножницы, он всё равно подумал, что это пришёл папа. Из-за слёз перед глазами всё плыло, и лица было не разглядеть, поэтому ему просто хотелось в это верить.

"Папа... мне больно".

Нэён хныкал и капризничал. Его пухлые, как у младенца, щёки были красными, как морковь. Когда он протянул свои худые, как веточки, руки, высокий мужчина подошёл к нему. Большой, широкой и горячей тыльной стороной ладони он вытер слёзы Нэёна.

"Сильно больно?"

Только тогда он смог разглядеть всё как следует. Это был не отец. Этот человек...

"Аджосси...?"

Аджосси сказал, что он начальник отца на работе. Хотя он выглядел моложе отца, Нэён поверил ему.

Он подумал, что это возможно, потому что тот был высоким и крупным.

"Аджосси, мой папа, у него было так много крови…" Нэён замахал своими короткими ручками.

Он всем телом жаждал любви, умоляя обнять его, приласкать, чувствуя, что умирает от одиночества.

Было так тяжело и грустно, что нужен был хоть кто-то, кто бы его обнял. Когда он снова заплакал, роняя крупные слёзы, высокий мужчина прижал его к своей груди.

Рыдая, Нэён уткнулся носом в его объятия.

"Ш-ш-ш. Все хорошо, это все сон".

Он нежно сказал это и погладил его. Крепко сжатые руки Нэёна обхватили мягкую рубашку мужчины.

"Разбудить тебя, когда немного поспишь? У тебя сильный жар, не хочешь спать?"

Высокий рост, рука, постоянно гладившая его живот и спину, глубокий и низкий голос.

Он вытер его лицо, измазанное слезами и соплями, своим галстуком. Затем, обняв своей широкой и тёплой грудью, он продолжал успокаивать и баюкать, пока Нэён не уснул.

"Когда ты хорошо поспишь, тебе станет лучше".

Это был голос, который успокаивал его тревогу и утешал. Болезненные и тяжёлые веки медленно опустились.

Когда он снова открыл глаза, Нэён был в его объятиях.

Рубашка была насквозь мокрой от пота Нэёна. Ур-р-р, заурчало в маленьком животе Нэёна.

Он сжался от смущения, но тот отвёл его в ресторан на первом этаже. Нэён спрятался в его объятиях, спасаясь от родственников, которые при любой возможности начинали шумно ссориться.

"Хорошо ешь острое? Когда ешь такое, в горле начинает першить, и и все плохое сразу забывается."

Он принёс ему суп из кальмаров с редькой, смешанный с рисом.

Он почти не ел уже около недели. Было грустно и больно, а из-за родственников было так не по себе, что о еде и мыслей не было. Но теперь, вдыхая аппетитный аромат, он почувствовал сильный голод.

Хотелось скорее поесть.

"Да...."

Нэён послушно кивнул. Мужчина сам кормил его с ложки. Это была первая еда за долгое время, поэтому даже на то, чтобы её прожевать, ушла целая вечность. Хотя он медленно двигал челюстями, пережёвывая пищу, мужчина ждал с большим терпением.

"Тебе нужно принять лекарство."

Ему не нравилось, что оно горькое. Когда Нэён тихонько отказался принимать лекарство от простуды, мужчина нежно уговорил его.

"Оно со вкусом клубники".

Услышав про клубничный вкус, Нэён немного расслабился. Тот высыпал порошок из пакетика на папину ложку.

Размешав лекарство в воде своим безымянным пальцем, он дал его Нэёну. Нэён послушно проглотил лекарство.

Он приходил каждую ночь. Дядя, который храпел, пьяный и развалившийся, практически забросил его, но приходил аджосси и обнимал его хрупкое тело.

"Аджосси, я думал, вы не придете, потому что уже поздно."

"Я же сказал, что обязательно приду."

Когда было грустно, он плакал в его объятиях, а когда болел, засыпал, утыкаясь носом в его одежду.

Моменты без него были похожи на жевание осколков стекла. Огромная печаль, широко раскрыв пасть, грозилась поглотить его. Нэён, возможно, был бы в конце концов поглощён этой болью и съеден по кусочкам.

Если бы не аджосси, если бы он не был рядом и не держал его за руку, он бы давно умер.

Он был тем, кто утешал его, когда Нэёну было так одиноко и больно....

Его единственный благодетель.

Он хотел отблагодарить его.

Поэтому он усердно делал всё, что мог. Он слепо погрузился в учёбу, с лёгкостью получая стипендии и награды. Он также старательно работал в сауне, потому что хотел сам оплатить обучение в университете.

Все равно, это был государственный университет, так что плата за обучение была низкой, и он думал, что сможет поступить. Хотя сейчас из-за дяди ему едва хватает на жизнь....

Это единственное желание — отблагодарить его — пустило корни, как крепкое семя, и выросло в дерево с прямым стволом. Оно стало для него опорой, словно позвоночник.

Он был для него как отец.

Когда же это чувство начало превращаться во что-то иное? Может, оно прогнило и испортилось, потому что он слишком долго хранил его в себе?

Что же ему теперь делать?

Но он не мог просто отпустить это чувство.

Резкий запах спермы, казалось, осквернял его привязанность. Чувствуя себя несчастным, он встал и снова постирал одеяло, надеясь, что и его грязные мысли будут смыты.

Бух-бух-бух, раздались тяжелые шаги целой толпы. Кха, тьфу! Послышался звук густого плевка и пошлые ругательства. Это были, без сомнения, бандиты.

Может быть тот клиент пришел с ними?

Обычно от такой вульгарной речи его бы передёрнуло, но вместо этого в нем зародилась слабая надежда. Почему его сердце так трепещет, словно ивовый пух?

Теперь, видя того посетителя, он невольно вспоминает аджосси. Нэён впервые повстречал человека, настолько похожего на аджосси, поэтому постоянно погружался в мечты. Нет, не просто погружался, а с удовольствием плавал в них.

Наконец, динь-дон, звякнул колокольчик. Дверь открылась, и внутрь ввалилась толпа людей в чёрных костюмах, еле протиснувшихся в дверной проем.

– Добро пожаловать.

Но сколько бы он ни вглядывался в лица, того посетителя среди них не было.

– Эй, ублюдок.

Этот свиноподобный тип с грохотом пнул стойку с кассой. Удар был такой силы, что даже телефон подпрыгнул.

Нэён вздрогнул и съёжился, как травоядное животное.

– Сегодня можешь идти домой.

– Что?

Более того, с угрожающим видом они стали выпроваживать его с работы. "Что, чёрт возьми, происходит? "

Нэён ошеломлённо смотрел на них снизу вверх.

– Слова не доходят?

Он угрожающе занёс кулак над головой.

– Не слышал от своего босса? Мы тут всё арендовали, так что иди домой и ложись спать.

Босс? Если они имеют в виду его дядю, то он ничего такого от него не слышал. Нет, он вообще не видел его почти месяц.

– Дядя ни о чем не предупреждал.

Нэён слегка нахмурил брови и поёжился. В этот момент раздался телефонный звонок.

– Ответь, это твой босс.

Всё это выглядело очень странно. Нэён с подозрением медленно поднял трубку.

– Алло, «Императорская сауна».

– А, это ты, Нэён?

И действительно, из трубки донёсся дядин голос. Нэён украдкой взглянул на лицо свиньи. Тот самодовольно задрал свой толстый подбородок, как бы говоря: "Ну что, я же говорил".

– Да, дядя?

– Уходи сегодня пораньше, там один клиент арендовал всё помещение.

Слова звучали очень странно. Если кто-то арендовал всё заведение, то нужен хотя бы один человек, который будет обслуживать. Почему же ему говорят уходить?

– Почему это я должен...

Где он был всё это время, и почему появился сейчас с такими внезапными заявлениями. Что всё это значит, хотел было злобно спросить Нэён, вцепившись в трубку.

– Эй, эй, проваливай уже отсюда.

Этот свин выхватил у Нэёна трубку и с грохотом положил ее на место.

– Господин, мне нужно настроить температуру воды в бане, и если бы вы захотели кофе, я бы приготовил его...

– А, просто не раздражай и проваливай, пока не пришёл хённим.

Под хённимом, должно быть, имелся в виду тот мужчина. Неужели сегодня он его не увидит? Внезапно, словно шило, в голове кольнуло разочарование, и на душе остался какой-то неприятный осадок. Он не мог заставить себя сразу уйти от стойки и медлил.

Нэён без всякой надобности неторопливо закрывал кассу, как вдруг получил звонкий удар по затылку. Его тело потеряло равновесие и пошатнулось. Черт... казалось, голова сейчас расколется.

– Сказал проваливать, так проваливай, сопляк, блядь, даже слов не понимает.

Он так свирепо сверкал глазами, что у Нэёна не хватило смелости ему перечить. В итоге, словно назойливую муху, его выгнали в комнату.

От волнения Нэён начал грызть ноготь на большом пальце. Что они, чёрт возьми, делают там? Он даже приложил ухо к двери, но не услышал ни звука.

Всё равно он ничего не мог поделать, поэтому, решив отвлечься на что-то другое, включил телевизор и открыл книгу, но никак не мог сосредоточиться.

Беспокойно ёрзая на месте, он вдруг ахнул.

– …Мой шарф.

Нэён оставил шарф на стойке. На его взгляд, он был настолько неумело связан, что вряд ли его украдут, но что, если кто-то потрогает его немытыми, грязными руками?

"Только бы незаметно забрать шарф, только шарф... "

С этой мыслью он осторожно приоткрыл дверь и вышел.

– ...А?

Он прислушался в полном напряжении, но в сауне был выключен весь свет. Лишь холодная тишина тяжело застыла в воздухе.

"Что такое? Сказали, что арендуют все помещение, но неужели они все уже ушли? " – подумал Нэён в тот момент.

– По-пожалуйста, не надо так, а? Я же сказал, что верну деньги, просто дайте ещё немного времени...!

Вдруг отчаянный голос громко разнесся по бане. От гулкого эха у Нэёна застыла кровь в жилах.

"Ч-что это? "

Нэён осторожно двинулся на звук. Затаив дыхание, он медленно вошёл в погруженную во мрак баню.

И тут он увидел бандита, который засунул руку под полку с фенами.

Ах, на мгновение от удивления сердце ушло в пятки.

Нэён сразу понял, что он делает.

– Нельзя повышать температуру...!

Там находился вентиль, регулирующий температуру воды. Нэён тут же подбежал и вцепился в бандита. Рука, сплошь покрытая татуировками, уперлась в маленькую грудь Нэёна.

– Что вы вообще творите... в чужой бане!

– Ублюдок хренов, свали! Ай, что за придурок.

Гангстер схватил Нэёна и начал трясти, словно отгоняя назойливую муху. В конце концов он пнул его, как собаку.

– Ах, ух! ..Нельзя так повышать температуру! Можно обжечься!

Нэёна отбросили в сторону. В этот момент из бани раздался ужасающий крик.

– Я расплачусь, чего бы мне это ни стоило, я расплачусь, давайте не будем так, а? А? Хённим, мы же были как братья, разве нет?

Сквозь щель в закрытой двери доносился звенящий человеческий голос. Он был настолько отчаянным и напряжённым, что игнорировать его было просто невозможно.

Пока Нэён с испуганным лицом смотрел на дверь, шестёрка, крутивший вентиль, пригрозил ему.

– Эй, пока я по-хорошему прошу, закрой рот и свали, сука.

Выругавшись, он сверкнул змеиными глазами, отчего Нэён в страхе опустил взгляд. Сердце бешено колотилось. Вскоре ублюдок-гангстер, покачиваясь, скрылся внутри бани.

Хлоп.

Оставшись в одиночестве, Нэён попятился назад. Хотя неясно, что именно происходит за дверью, в голове громко выла сирена. Виу-виу-виу.

Было очевидно, что там совершается что-то очень опасное.

"Нет, нельзя так просто стоять, нужно скорее позвонить в полицию". Нэён, скривившись, с трудом двинулся к стойке. От удара бок болел так, будто вот-вот развалится. Из бани по-прежнему доносились громкие крики.

– Прошу, дайте ещё немного времени, я достану деньги где угодно, только оставьте мне жизнь.

В конце концов, он начал молить о пощаде. По спине пробежал холодок. Нэён крепко прижал шарф к груди и схватил телефон, по его тонким рукам пробежали мурашки.

– Пожалуйста, директор Хван...!

И тут Нэён резко остановился. "Кажется, он только что сказал "директор Хван"?"

Насколько он помнил, аджосси тоже звали Хван.

Нэён, как заворожённый, уставился на дверь ванной.

Затем выронил телефон из рук. Шлёп, шлёп... Безумно топая по жёлтому линолеуму, он приблизился к бане. Шарф, зажатый в руке, волочился по полу. Нэён очень дорожил им, но сейчас было не до этого.

Изначально полупрозрачная дверь стала совсем мутной. Сглотнув, он подумал, что же там, чёрт возьми, происходит.

Приоткрыв дверь наполовину, он осторожно заглянул.

Внутри клубился густой, горячий пар. Незнакомый мужчина в костюме был привязан к стулу и молил о пощаде.

Лицо было багровым от побоев, превратившись в кровавое месиво. Рука, видимо, уже вывихнутая, безвольно свисала вниз, болтаясь. От этого ужасного зрелища у Нэёна перехватило дыхание.

– Не надо, прошу, не делайте этого, я же должен быть жив, чтобы вернуть долг.

Термометр над ним показывал 70 градусов. При такой температуре ожог можно было получить всего за 3 секунды.

– Господин депутат, я не настолько бессердечный и жестокий человек.

И тут раздался голос. Голос, до боли знакомый. Глаза Нэёна с трудом повернулись в ту сторону.

На стуле прямо перед ним сидел тот самый посетитель.

"Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах. "

Он был одет в идеально сидящий черный костюм, который облегал его огромное, как гора, тело, на ногах блестели кожаные туфли.

Он восседал среди бандитов, словно царь, и властно смотрел на того, кто умолял его о спасении.

С холодным выражением лица, без единой эмоции.

Нэён сглотнул сухой ком в горле.

...Бандит, он был в самом деле настоящим, безупречным бандитом.

Как он мог принять этого человека за аджосси? У него перехватило дыхание.

– Я не из тех, кто даёт людям только один шанс. Если речь идёт о возврате моих кровных денег, я готов проявить милость и дважды, и трижды. Но…

Оборвав речь, он со скрипом поднялся с металлического стула. Этот звук был похож на жалкий стон мольбы о спасении, от которого по коже пробежали мурашки.

– Мне кажется, я дал вам, господин депутат, довольно много шансов. Я ведь не из тех, кто ведёт себя как добродетельная и верная жена. За время, что я кручусь в этом бизнесе, я износился до дыр, как тряпка.

– Господин Хван, прошу, умоляю вас!

– А? С такой тряпкой, как я, придётся расплачиваться телом.

Он легко кивнул подбородком, и стул, стоявший на краю ванны, с грохотом опрокинулся назад.

– У-у-у!

Тело человека в костюме тут же погрузилось в горячую воду. Плеск! Услышав этот звук, Нэён осторожно отступил назад. Колени задрожали, и силы покинули их.

От страха все волоски на теле встали дыбом.

Если бы кто-то дотронулся до него сейчас, он бы рассыпался, как стекло, покрытое трещинами.

И в тот самый момент их взгляды встретились.

Даже перед этим зрелищем его лицо оставалось бесстрастным. Лишь выражение бесконечной усталости.

Затем он шевельнул губами.

"Беги".

Это слово стало спусковым крючком. Нэён отпустил дверь и поспешно вырвался из сауны. Дыхание перехватило. Горло и легкие были настолько заполнены воздухом, что казалось, вот-вот лопнут.

Он выбежал наружу, не разбирая дороги.

Ветер обжег все тело. Нэён бежал и бежал, желая оказаться как можно дальше от бани.

– Ха, ха-ах...

Вскоре он скрылся в темном переулке. Нэён присел на корточки, судорожно хватая ртом воздух.

Взглянув вниз, он увидел, что до сих пор сжимает в руке шарф.

– Хаа...

От холода все тело дрожало, зубы стучали. По коже бежали мурашки.

Но дело было не только в холоде — та сцена, которую он только что увидел, была слишком пугающей.

Неужели он сошёл с ума? Как можно было принять его за аджосси? Тот, кто казался ему самым похожим, на самом деле был его полной противоположностью.

Больше никаких иллюзий. Все разбилось вдребезги.

– М-м...

Нэён сидел, сгорбившись в переулке, и дрожал. На нем была только тонкая футболка с надписью "Императорская сауна", ледяной ветер резал, как нож.

Ткань трепетала на ветру, почти срываясь. Колени одеревенели, губы пересохли и покрылись жесткой корочкой.

– .......

Не известно, сколько времени прошло. Глаза были сухими, будто в них насыпали песка, а согнутые колени начали ныть. Лоб стал горячим, и вдруг взошло солнце. В глазах стояла пелена, вокруг было тускло.

Когда он, наконец, вяло побрел обратно, в бане уже царила глубокая тишина. Не было ничего.

Ни людей, ни стульев, ни признаков жизни...

Только дверь в парную была открыта, а термометр на стене показывал аномально высокую температуру.

Белый пар, жар, который, казалось, мог спалить лицо...

Еще не остывшее тепло напоминало: это не сон.

– Хаа, ха..., – Нэён тяжело дышал.

***

Честно говоря, у него не было иммунитета к такой беспощадной жестокости. Даже стоя на месте, Нэёна пробирала дрожь, и внезапно он скривился, затрясшись всем телом.

Эта сцена врезалась в память, как татуировка, заставляя сердце бешено колотиться, а низ живота сводить судорогой.

– ...Ха.

Было невыносимо мучительно от невозможности заснуть, чувствуя такую смертельную усталость. Уже прошло четыре дня, а он всё ворочился в постели.

Всю ночь напролёт он провел, молясь, чтобы эти бандиты снова не пришли в его баню.

Теперь это действительно был предел. Нэён уставился на настенные часы покрасневшими глазами.

Может, лучше выпить? Да, возможно, хмель поможет заснуть.

Так что он тихонько вышел из комнаты и принес две бутылки соджу из сауны. В качестве закуски он ел нарезанную редьку с кимчи, опрокидывая рюмку за рюмкой.

Одна рюмка, две, три...

Не допив и одну бутылку, Нэён медленно опустил веки. Его бледные щёки быстро порозовели, как спелое яблоко.

– Так хочется спать...

В и без того сонном состоянии алкоголь ударил в голову, и всё поплыло перед глазами. Он тут же уткнулся лицом в мягкую подушку рядом. Зарывшись всем телом в одеяло, пахнущее высушенным на солнце бельём, Нэён закрыл глаза.

"Сегодня, пожалуйста, пусть не будет кошмаров". Нэён свернулся калачиком, как креветка. Послышалось его ровное, тихое дыхание.

***

Сколько же времени прошло? Вдруг сквозь сон послышался звук: "Бам, бам!"

Сначала Нэён подумал, что ему послышалось, но грохот повторился. Бам, бам!

Только тогда он окончательно проснулся.

Что это? Он сунул руку под подушку и достал телефон. На экране было 5:16 утра. Он ведь точно написал на двери, что перерыв, но, может, это какой-нибудь пьяница?

– ...Ух.

Голова гудела, будто он разжевал лёд. В глазах мутнело, как при морской болезни.

В таком состоянии мысли ползли медленно. Иногда приходили пьяные клиенты и устраивали скандал. И обычно всё заканчивалось плохо.

"Может, стоит вызвать полицию? " От этой мысли стало не по себе.

– ...Фух.

К тому же, клиентов и так мало, а если поползут слухи, будет совсем плохо. Это же местный бизнес, удар будет серьёзным.

Нужно постараться уговорить его уйти домой. Но на всякий случай Нэён взял телефон и вышел. Нэён, пошатываясь прошел в коридор. Жёлтый линолеум лип к босым ступням.

Надев тапки, он подошёл к двери. Прижавшись вплотную к стеклянной двери Нэён выглянул наружу. В коридоре царила тихая темнота.

Что это?

В коридоре был датчик движения. При малейшем шевелении загорался яркий свет, но сейчас было темно.

– Кто-то пошутил что ли.

Нэён глубоко вздохнул и уже поворачивался назад, как тихий стон проник в уши.

– Кто там?

Нэён вздрогнул и тихо спросил. В ответ снова раздался стон. Он быстро открыл дверь, и в коридоре загорелся яркий свет.

Ух, яркий свет, как шипы, впился в глаза.

Нэён сильно зажмурился, а затем снова поднял веки.

Его встретила не что иное, как кровь — обильные кровавые пятна.

– Ах...!

Нэён отпрянул назад и упал на спину. Непроизвольно пытаясь вскрикнуть, он почувствовал, как откуда-то появилась большая рука и закрыла ему рот.

– М-мф!

В следующее мгновение запах крови резко заполнил его ноздри, словно пронзая их.

– Не кричи.

Тот, кто зажал ему рот, тяжело дышал, выпуская горячее дыхание прямо в его ухо: "Хух... хах..."

– Не надо…

Даже просто выдохнуть это слово казалось невероятно мучительным — его лицо исказилось в ужасающей гримасе.

– Заткнись... говорю...

Нэён отчаянно закивал головой, пока его рот был зажат. Только тогда рука отпустила его. Мужчина резко схватился за свой живот.

– Что... что происходит...?

"Почему этот клиент лежит здесь, истекая кровью?"

Эта мысль промелькнула на мгновение, но сквозь пальцы мужчины уже хлестала ярко-алая кровь.

– Кро... кровь...?

Чёрная рубашка промокла, и на неё хлынула густая красная жидкость. Клиент попытался закрыть рану огромной ладонью. От сильной боли на его челюсти вздулись желваки. Слышался скрежет зубов.

Нэён дрожал всем телом, не зная, что делать.

– В-вы можете умереть...

Яркий ужас заполнил его мысли, окрашивая их в багровый цвет.

Если сейчас же не вызвать скорую, этот человек, кажется, испустит дух... Что делать?

Он торопливо достал телефон, чтобы позвонить, но рука с боку резко остановила его.

– Я... я вызову скорую..., — бормотал Нэён, словно в бреду. Внезапно он широко открыл глаза.

Вспышка ледяного взгляда была настолько пугающей, что у него перехватило дыхание.

– Нельзя... в больницу ... звонить, кх, ни в коем случае.

Его глаза были полны лопнувших капилляров, что выглядело жутко. Теперь он запрещал даже скорую. Это уже сводило с ума.

– ... Соджу.

– Соджу? Вы спрашиваете, есть ли соджу...

Нэён быстро закивал, выдыхая горячий воздух.

– Да, е-есть...?

Нэён поспешно поднялся с места. Решив, что его нужно уложить, он закинул себе за спину тяжёлую руку мужчины и, прихрамывая, потащил его.

Мужчина, полностью повисший на Нэёне, был тяжелым, как свинцовая глыба. И неудивительно — он был на двадцать сантиметров выше и, наверное, на сорок килограмм тяжелее его. Один раз он чуть не поскользнулся на луже крови, а в другой — едва не упал под его массивным весом.

– Кх...

Своими силами он дотащил до своей каморки огромное тело с безвольно повисшими руками и ногами, которое всей своей тяжестью навалилось на него.

– Хах, ха-ах…

Наконец Нэён рухнул на пол, тяжело дыша. Он был совершенно измотан. Подступила жёлтая пелена головокружения, голова гудела и болела.

Придя в себя, он увидел, что его маленькая комната была залита кроваво-красным цветом.

Свежая кровь, яркая, как сок лимонника, растекалась повсюду. От резкого металлического запаха, пронзившего нос, в голове всё помутилось.

– Хх... Ух...!

Кровь впитывалась в пожелтевшие от времени обои, и сознание начало затуманиваться.

– Иглу...

В тот же момент у него вырвалось горячее дыхание. Грудь вздымалась и опадала, словно у кита, которого насильно вытащили из моря.

Искра жизни угасала...

– Принести иглу?

По его виду казалось, что нужно срочно бежать в больницу.

В его комнате не было ничего похожего на иголку с ниткой. Где же её взять в такое время? В отчаянии Нэён огляделся, и вдруг его осенило.

– П-подождите...

Он резко вскочил и побежал. Тяжёлые руки болтались, пока он нёсся в женскую баню. Пробежав, шлёпая по жёлтому линолеуму, он оказался у двери с надписью «Комната красоты».

Он рывком открыл дверь. Среди разбросанной косметики его взгляд упал на шкатулку для шитья.

– Вот она!

Это была игла, которой Хиджин-нуна* подкручивала ресницы. Она нагревала её на огне и тщательно завивала ресничку за ресничкой.

«Нуна» (누나) — обращение в корейском языке младшего брата к старшей сестре. Также «нуна» может использоваться мужчинами по отношению к женщинам старше себя, даже если они не являются родственницами. Так можно обратиться к подруге, с которой установлены близкие отношения.

Искать это сейчас, когда он мог умереть в любую минуту...

– Хаа...

Нэён крепко зажмурился и прикусил нижнюю губу. Картина того, что он собирался делать, начала складываться.

Но разве это возможно? Такое только в кино или сериалах показывают. Да и никаких обезболивающих под рукой не было.

Он уже совершенно протрезвел. Пока в голове всё путалось, как чёрный клубок ниток, Нэён снова сделал шаг. Времени не было. Вместо того чтобы стоять здесь, он решил лучше вернуться и быстро его переубедить.

– Господин...

Вернувшись в комнату, он увидел, что мужчина уже сжимал в своей огромной ладони бутылку.

Он окровавленной рукой указал на рюмку. «Ах», — мысленно простонал Нэён. Он взял стоявшую рядом чистую рюмку и налил в неё соджу.

– Это сюда опустить? – спросил он, имея в виду, нужно ли опустить туда иглу и нить. Мужчина крепко зажмурился и открыл глаза.

Нэён стиснул челюсти. Кухонными ножницами он кое-как разрезал одежду гостя. Затем мужчина, дёрнувшись, вылил соджу прямо на свой живот, из которого непрерывно текла кровь.

– Кх!..

Прозрачная жидкость хлынула по рельефным мышцам, смывая густую кровь. Наконец, перед глазами отчётливо предстала рассечённая надвое плоть.

– Ах...

На мгновение он так испугался, что чуть не прикусил кончик языка. Он впервые видел, как человеческая кожа, а не рыба, разрезана на две части. Более того, разрез казался довольно большим и глубоким.

– Господин, вы так и умереть можете. А если инфекция попадёт...

Губы дрожали, а из пересохшего горла вырывался хриплый голос.

– Вам правда нужно в больницу...

Нэён очень боялся смерти. Он лучше кого-либо знал, что в вопросах жизни и смерти небеса не дают второго шанса.

– За... жигалку... зажги огонь.

Но тот уже всё решил. Нэён прикусил нижнюю губу. Пошарив в его одежде, он достал зажигалку. Дрожащими руками он снова и снова крутил колёсико.

Большой палец дрожал, одна попытка не удалась, вторая тоже, и наконец вспыхнул маленький огонёк. Он быстро прокалил иглу, чтобы продезинфицировать. Хотя вряд ли это можно было назвать настоящей дезинфекцией.

– Одежду

Когда Нэён подобрал разбросанную вокруг одежду и протянул её, мужчина открыл рот. Похоже, он хотел, чтобы он дал ему её зажать в зубах.

– Вот.

Когда он, как собака, крепко стиснул зубами одежду, его квадратная челюсть побелела. Он выхватил иглу из рук Нэёна.

И как только игла вонзилась в кожу, Нэён крепко зажмурил глаза.

– Угх.

Каждый раз, когда вырывался стон боли, казалось, что мозг Нэёна пронзают ножом.

Боясь, что мужчина может потерять сознание, Нэён с трудом приподнял веки одно за другим.

Игла проходила сквозь мышцы живота, толстые, как бычья кожа. Даже просто наблюдая за этим, боль легко передавалась ему, вызывая покалывание в пальцах рук и ног.

Вскоре широко зияющая рана сомкнулась. Его плечи поникли, словно он отдал все силы.

Осторожно подойдя, Нэён поднёс руку к носу мужчины.

– Э... эй...

Он не умер. Отчётливо ощущалось горячее дыхание.

Нэён посмотрел на торчащий кончик нити.

Он был насквозь пропитан кровью и стал совершенно красным. Дрожащими руками он завязал узел и быстро отрезал нить ножницами.

– Ах...

Только после этого он сам бессильно повалился на спину.

Всю ночь Нэён не сомкнул глаз. Смачивая чистое полотенце в воде, он обтирал тело мужчины, снова и снова. Когда он полоскал полотенце в тазу, вода окрашивалась в красный цвет.

Горячая, липкая кровь...

Глядя на неё, перед глазами постоянно возникало лицо отца, истекавшего кровью в отделении неотложной помощи. В горле встал ком, а сердце болезненно сжалось.

Поэтому, не в силах отдохнуть ни на мгновение, он продолжал двигаться. Нэён обтирал его большие руки, шею, грудь.

Тело было таким огромным, что он весь взмок, но не мог ни остановиться, ни отдохнуть.

– Ха-а... ух.

Всё тело мужчины, выдыхавшего горячий, влажный воздух, было словно в огне. Казалось, будто его бросили в кипящую воду и варят заживо.

Нэён торопливо двигал руками. Он достал ещё одно чистое полотенце, обильно смочил плотную ткань холодной водой и положил на лоб мужчины. Затем снова поднёс палец к его носу.

– Слава богу...

Горячее дыхание отчётливо ощущалось. Его угрожающе большая грудная клетка вздымалась и опускалась. Он так усердно заботился о нём, что и не заметил, как в окно уже пробивались яркие лучи солнца.

Наступило утро. Нэён, словно поражённый молнией, вскочил и выбежал наружу.

– ...А-а.

Коридор, пол в сауне, его комната – всё было в кровавых пятнах.

Изо всех сил стараясь не шуметь, он принялся яростно оттирать шваброй кровавые следы с пола.

Если бы кто-то увидел это, то подумал бы, что здесь произошло убийство, поэтому он тёр пол снова и снова.

В конце концов, силы его полностью покинули. Он задыхался, словно пробежал марафон. Проведя тыльной стороной ладони по лбу, он почувствовал липкий пот. Тряпка насквозь пропиталась тёмно-красной кровью, и не оставалось ничего другого, как просто выбросить её в мусорное ведро.

К десяти утра на работу пришёл Донджэ-хён.

– Нэён.

Хён, работавший банщиком*, был добросовестным и трудолюбивым. Он был похож на неровную картофелину, только что выкопанную с грядки вместе с ботвой. Они давно знали друг друга и были близки.

В оригинальном тексте используется слово 세신.

Сешин (세신) – это особая услуга, предоставляемая в корейских общественных банях, которая заключается в интенсивном скрабировании всего тела специальным жестким полотенцем после распаривания в теплой воде. Эта традиционная банная культура является важной частью корейского здоровья и культуры и дает ощущение свежести во всем теле.

– О, ты пришёл, хён.

И Нэёну пришлось солгать ему. От стыда сердце сжималось.

– Слушай, хён, мне нужно кое-что сказать.

Он осторожно начал, но Донджэ-хён первым посмотрел на него с беспокойством.

Он приложил свою руку, похожую на лапу жабы, к круглому лбу Нэёна.

– Эй, Нэён, у тебя что-то случилось? Что с лицом? Плохо спал?

Как раз кстати, он не спал ни минуты, поэтому и вид у него был нездоровым. Это придало его невинной лжи ещё больше правдоподобия.

– Прости, но я сегодня не очень хорошо себя чувствую.

– А, понятно. Не переживай, отдохни. Ты в последнее время совсем не ел и не спал. Весь в работе.

– Да, спасибо.

Пробормотал он тихо, как неудачник.

– .......

Нэён повернулся и вышел из бани. Внезапно его охватило нетерпение, и он ускорил шаг. Топ-топ, торопливо шлёпая тапочками, он добрался до ближайшей аптеки.

Когда Нэён вернулся, на его запястье висел белый пакет. Он приоткрыл дверь в комнату и, несколько раз оглядевшись, чтобы убедиться, что никого нет, скользнул внутрь.

Надо же, какой огромный. Мужчина лежал в его комнате, раскинув руки и ноги, так что ему самому негде было даже присесть.

Его спокойно закрытые глаза время от времени искажались, словно от боли.

– ...Ух.

Ха-а, ха-а...

Тесная комнатка наполнялась его горячим дыханием. Оно было таким влажным, что, казалось, даже окно запотело. С ним ведь всё будет в порядке? Нэён на коленях подполз к нему и снова приложил тыльную сторону ладони к его щеке.

Тело было таким же горячим, а на подбородке выступили крупные капли пота.

Казалось, от него вот-вот пойдёт белый пар.

Этот жар – признак того, что он идёт на поправку, или его состояние ухудшается?

Сначала нужно дать ему лекарство...

Поскольку дать лекарство человеку, лежащему без сознания, было невозможно, он положил таблетки в ступку, в которой обычно толкли чеснок, и мелко растолок их. Затем, как в детстве делал для него аджосси, он налил в столовую ложку воды и аккуратно развёл в ней порошок.

– Э-это... вам нужно принять лекарство.

Нэён подсунул свою тонкую руку под толстую шею мужчины. Одними своими силами поднять его тело, крепкое как у дзюдоиста, было совершенно невозможно.

– Ух...

Пока он кряхтел и возился, мужчина застонал. В приоткрытые губы Нэён влил лекарство с ложки. Гулк, его большой кадык дёрнулся, с трудом проталкивая его в горло.

Прошло какое-то время.

Дыхание мужчины, который до этого задыхался, словно зверь, попавший в капкан, стало заметно ровнее. Нэён осторожно коснулся его лба рукой. Кажется, жар немного спал.

Фух, только тогда Нэён смог вздохнуть с облегчением. Он расслабил напряжённые до предела конечности. В теле не было ни капли сил. Заботясь об этом человеке, он почти не спал и не выпил ни стакана воды.

Этот бандит безрассудно распоряжался чужими жизнями, а он изо всех сил старался его спасти.

Если бы Нэён не потерял родителей, возможно, он бы сделал вид, что не заметил его. И люди, без всяких оправданий, поняли бы его. Ведь тот мужчина — плохой человек, отвратительный бандит.

– .......

Мокрое полотенце на лбу снова стало тёплым, поэтому он вышел, набрал в полиэтиленовый пакет полную горсть льда и вернулся. Обернул лед полотенцем и снова положил его на лоб мужчины.

Нэён опять забился в угол и стал смотреть на него. Хотелось совсем перестать обращать внимание, но взгляд сам собой постоянно устремлялся в его сторону.

...Хоть он и бандит, может, и у этого клиента есть семья, которая его ждёт.

Зная, что такое отчаянно и с тревогой ждать, он почувствовал смятение и уткнулся лицом в колени.

Сколько бы он ни пытался убедить себя, что это не его дело, что этот человек — просто бандит, без колебаний совершающий мерзкие и гнусные поступки, он никак не мог выбросить из головы тревожные мысли о его семье.

– Ха-а, вот же...

Вскоре Нэён на коленях подполз к нему вплотную. Он потрогал толстый карман его брюк.

Оттуда показался мобильный телефон, но он был заблокирован паролем. Нэён нахмурился и задумался. 0000, 1234, 7777, он пробовал вводить всё, что приходило в голову, но ни один не подошёл.

Поэтому, не имея другого выбора, он осторожно открыл коричневый кожаный бумажник.

Бумажник был настолько толстым, что едва помещался в руке, столько в нем было купюр. Из самого переднего отделения он осторожно вытащил визитку.

На лицевой стороне было просто написано название компании.

[Голден Рич Кэпитал]

Это место было ему смутно знакомо. Он несколько раз видел рекламу по телевизору.

Это была компания, которая приумножала своё состояние на так называемых «чёрных деньгах». Место, где людям давали деньги в долг под грабительские проценты, а затем сдирали с них три шкуры.

На словах — законная компания, а на деле — не более чем бандитская контора под красивой вывеской.

Он где-то слышал, что в таких местах, если не возвращаешь деньги, заставляют подписывать бумаги об отказе от органов.

– ...Вот почему...

Вот почему тот человек, сидевший на стуле, так умолял и кричал, что вернёт деньги. Нэёна снова охватило странное чувство самоуничижения. Он ощущал себя невероятным идиотом за то, что так старался спасти этого злого человека, наживающегося на чужих жизнях.

Придурок, идиот...

Внезапно раздавшийся рядом тяжёлый стон заставил Нэёна вздрогнуть и съёжиться. Визитка выскользнула из его руки. Он посмотрел на мужчину: тот, кажется, снова заснул, так и не разгладив нахмуренных бровей.

– Фух...

Нэён покрылся холодным потом. Упавшая визитка перевернулась. Он рассеянно и медленно опустил взгляд, и три иероглифа, написанные на обратной стороне, привлекли его внимание.

Нэён замер.

Что, что это? Подумав, что ему показалось, он невольно медленно протянул руку. Но. Сколько бы он ни перечитывал, имя, написанное там, было определённо Хван Тхэгон.

– Ха…

Сердце ухнуло вниз. С безнадёжно приоткрытыми губами Нэён издал горький смешок. Вот это да… как же возможно такое жестокое совпадение. Опустив визитку, он посмотрел на мужчину.

Нэён еще сильнее возненавидел его.

Почему именно он. Почему у него такое же имя, как у аджосси.

Бум, сердце, упавшее было так низко, теперь забилось громко и сильно. Оно трепыхалось у самого уха, словно прыгающая лягушка.

Как описать, это чувство?

Словно что-то бесформенное стремительно приблизилось к нему. Над его головой зловеще нависла угольно-чёрная тень, постепенно обретая очертания.

Нэён крепко сжал кулаки. Бум, бум, сердце стучало в ушах.

Между ударами сердца вклинивался голос аджосси.

"Ш-ш-ш. Всё хорошо, это всё сон".

"Может, поспишь немного и проснёшься? У тебя сильный жар, спать хочется?"

"Хорошенько выспишься, и всё пройдет".

Хруст, визитка в кулаке смялась. Выступающие уголки больно впивались в мягкую ладонь.

Во рту пересохло, язык стал шершавым и сухим. Голос, постоянно звучавший в ушах, накладывался на тот ледяной тембр.

"С такой тряпкой, как я, придётся расплачиваться телом".

Более того, лицо этого мужчины стало накладываться на лицо аджосси, до сих пор скрытое в густом тумане. Они совпали так идеально, словно две части одного пазла, и Нэён резко замотал головой. Тонкие пряди волос разлетелись в стороны.

...Нет, не может быть. Этого просто не может быть.

"Это бред, я сошёл с ума? Как можно так ошибиться", — Нэён суетливо задвигался. Чтобы прийти в себя, он решил умыться холодной водой и начал вставать, как вдруг что-то ударилось о его колено. Кошелёк, соскользнув на пол, перевернулся и раскрылся, словно раскинув руки.

В глаза бросился потрёпанный уголок бумажки.

Что это. Похоже на фотографию.

Нэён, сам того не осознавая, словно заворожённый, потянулся к ней, но тут же замер. На руке выступили мурашки. По спине пробежал холодок, по ступням пополз необъяснимый озноб. Казалось, все инстинкты в теле истошно кричали, что на это смотреть нельзя.

Но в то же время он хотел убедиться.

Хотелось, чтобы кто-то разбудил его и сказал, что этот бандит с огромным тигром на спине, этот человек, ведущий низкую жизнь и без раздумий отнимающий чужие, не может быть его аджосси. Он ждал, что кто-то скажет ему: "Что за чушь ты несешь?"

– .......

Поэтому Нэён, сглотнув, медленно достал фотографию. И перед его застывшим взглядом предстала счастливая семейная сцена.

Мать, счастливо улыбающаяся, с ребенком на руках, отец, целующий малыша в щёку, и ребёнок, широко открыв рот, заливисто смеющийся.

Это был не кто иной, как…

Хон Нэён, это был он.

Тук, фотография выпала из рук Нэёна.

Вместе с ней, казалось, улетучилось и сознание, рухнув на пол. Наверное, так себя чувствуешь, когда тебя бьют молотком по затылку. Он смотрел на это своими глазами и не мог поверить, почти потеряв рассудок.

– Вы…

Раздался хриплый голос. Мужчина открыл глаза.

– Кто вы?

Резкое движение — и его пальцы впились в запястье Нэёна. Его ладонь была липкой и влажной, словно присоска.

– Почему… это у вас, клиент?

Наверное, именно в таких случаях говорят, что сердце замерло.

– Вы же сказали, что не знаете меня…

Казалось, вся кровь под кожей вот-вот застынет, как желе. Казалось, из открытого рта вот-вот вывалятся все перекрученные внутренности.

Какого чёрта его семейная фотография оказалась в кошельке этого человека.

– Вы же сказали, что не знаете.

Он же сказал, что не знает, он же точно сказал, что никогда его не видел.

Он смотрел на Нэёна, дрожащего от ужаса, холодным взглядом. Безразличным движением он сунул руку во внутренний карман своего пиджака.

Что он собирается делать? Нэён в страхе сжался. Он подумал, что раз он бандит, то, может, достанет острый нож, но в его большой руке оказалась пачка Marlboro Red.

Достав пачку сигарет, он постучал ею о свою широкую грудь. Когда вылезло несколько штук, он вытащил одну губами.

Он поднял зажигалку, которую Нэён небрежно бросил, когда дезинфицировал иглу. Щёлкнув большим пальцем, он открыл крышку Zippo, крутанул колёсико и зажёг огонь. Он глубоко затянулся, так что щёки ввалились.

Фуух, он выдохнул едкий дым. Его грудь, со следами порезов от ножа, сильно вздымалась. На потной, блестящей шее вздулись синие вены. Он просто курил, но даже это, казалось, причиняло ему боль, и он нахмурил свой красивый лоб.

– Теперь мне ещё и…

Произношение было нечётким из-за фильтра во рту.

– За сопляком зад подтирать?

Это не было ответом на его вопрос.

– Нет ведь, вы ведь не тот аджосси, которого я встречал в детстве…, – он почти умолял его сказать «нет», пожалуйста, пусть скажет, что это не так.

– Ведь нет же?

Возможно, до этого момента он постоянно закрывал на всё глаза.

Возможно, он втайне трусливо защищал его, думая, что этот человек, похожий на аджосси, отличается от других бандитов, ведь он никогда не причинял ему зла, и что он стал гангстером по какой-то причине.

Но.

После того, как он увидела ту сцену на рассвете, всё разлетелось вдребезги.

Что бы кто ни говорил, в центре всего был этот мужчина.

Он бандит, наживший себе врагов до такой степени, что его пырнули ножом в живот, и сам он этими же руками без колебаний калечит и убивает людей.

– Скажите, что это не так. Всего лишь одно слово.

С этого момента он перестал быть его аджосси.

Он провел между ними чёткую черту. Больше не искал между ними никаких сходств.

Однако.

Почему в этот момент, сейчас, у него возникло такое тревожное подозрение. Это было настолько нечестивое и дерзкое сомнение, что Нэёну казалось, будто он летит вниз головой.

Словно всё, что он так усердно строил по кирпичику, рухнуло в один миг.

Казалось, в душе вот-вот сойдёт оползень. Нэён жалко пытался удержать его двумя руками.

Нет, он не может быть таким человеком… человеком, о котором он мечтал всю жизнь. Но, словно безжалостно растаптывая его надежды, раздался безразличный голос.

– Дорогому аджосси.

Это было не что иное, как письмо, которое он писал аджосси из своих воспоминаний.

Он медленно читал по буквам.

– Сегодня снова пришёл клиент, похожий на вас. Наверное, и возраст у вас примерно одинаковый. У него голос, как у аджосси, похожие брови и такая же форма подбородка.

Хмык, мужчина усмехнулся.

– Но, кажется, он не любит кальмаров. Аджосси, вы тоже теперь не любите кальмаров?

– М-м, — вырвался у него вздох восхищения.

Белые, как рисовые лепёшки, щёки Нэёна постепенно заливались румянцем. Руки дрожали от стыда.

"Хватит, пожалуйста, хватит…!" Нэён бросился к нему, пытаясь вырвать письмо, но он крепко сжал его в руке.

Несмотря на то, что его живот был так распорот, Нэён никак не мог одолеть его силой. От обиды слёзы вот-вот готовы были хлынуть. Его тонкая шея блестела от пота.

– Мой аджосси ел кальмаров.

Читая следующую строчку, он удивлённо переспросил: "Мой?", специально повторив это слово.

– Когда это я был твоим?

Нэён тяжело дышал от гнева.

– Было дело, съел один раз, и живот так скрутило, будто кишки завязались узлом, с тех пор и в рот не беру.

Нэён медленно покачал головой. Его лицо, редко выражавшее гнев, побагровело до самого лба от подступившей ярости. Руки и ноги дрожали, и в этот момент в голове Нэёна что-то вспыхнуло, как молния. Это была единственная спасительная верёвка, которая могла удержать его от падения.

– Нет.

Слабые губы дрожали.

– Аджосси сказал, что он — уважаемый директор банка, что он был хорошим человеком.

Когда родственники видели в Нэёне лишь мешок с деньгами, только тот мужчина обнимал его.

Утешал, похлопывал по спине, и когда он умолял его не уходить и остаться рядом, он всегда обещал прийти на следующий день. Ни разу не показав раздражения, мужчина навещал его. Он был ласковым и хорошим человеком, а не тем, кто произносит такие холодные слова.

– Я?

– Он сказал, что он директор банка, в котором работал мой папа.

Каждое утро его отец уходил на работу в приличном костюме, и его мама так радовалась.

Аджосси был начальником его отца. Поэтому Нэён до сих пор думал, что аджосси — директор хорошего банка в Сеуле.

Ха-ха, мужчина рассмеялся, расслабив мышцы на шее. Но в его глазах не было никаких эмоций, и Нэёна пробрала дрожь. Он был похож на сумасшедшего клоуна с жуткой улыбкой, нарисованной на безразличном лице.

– Бред собачий.

Ложь, пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет ему, что это ложь. Нэёну хотелось просто сбежать.

– Твой отец был первостатейным бандитом. Настоящий мужик.

Отец, бандит...

Когда он обдумывал эти два слова, в голове вспыхнули нечёткие сцены. Воспоминания, которые за 10 лет естественным образом были похоронены где-то в глубинах памяти.

Это были похороны отца.

Пришло бесчисленное множество людей в чёрных костюмах. Они были огромного роста, говорили грубо и кланялись друг другу под углом 90 градусов.

Даже в юном возрасте Нэён боялся этих людей. Видя их устрашающий вид, родственники перешёптывались. Кажется, он даже слышал что-то вроде: "Хон Тхэхва, этот бандит?"

– Этого не может быть, папа, он не мог…, — в больших глазах Нэёна, бормотавшем что-то себе под нос, пропал фокус. На глаза навернулись слёзы. Всё, во что он верил, оказалось гнилым до основания

– ...Это не вы.

Чувство предательства мёртвой хваткой сдавило ему горло.

– Человек, которого я ждал, был не таким, как вы...!

Мужчина резко вскинул брови.

Хотя с какого-то момента аджосси перестал его навещать, и он ни разу не получил ответа на свои письма, Нэён всё равно понимал.

Даже если было больно и горько на душе, он думал, что так бывает. Аджосси ведь занятой человек, и в этой суетливой жизни он просто на время забыл о нём — так он себя успокаивал.

Только так можно было унять тревогу в сердце. И всё же он верил, что однажды аджосси обязательно придёт, чтобы встретиться с ним.

"Да, я ещё приду повидать тебя, малыш".

На образ нежного, доброго и великодушного отца — хорошего мужчины, который мог бы обнять и успокоить сколько угодно детей, — наложилось лицо, насмехающееся, как дьявол.

– Из последнего уважения к Тхэхва-хённиму я просто наблюдал со стороны, малыш.

Хааа, его грудь медленно и глубоко опустилась.

– Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?

В его огромном кулаке письмо с хрустом превратилось в бесформенный комок. Он даже прижёг его тлеющим окурком.

Шччч, повалил дым, бумага начала чернеть и сгорать. Было неясно, что сейчас прогорает и рассыпается в прах — это письмо или его сердце.

– Малыш.

Он позвал его. Склонив голову набок, с привычным выражением лица.

– А...

Нэён открыл рот, чтобы сказать ему, не сметь называть его так.

Хотелось закричать, чтобы он не осквернял слово, которым его называл тот аджосси. Но, открыв рот, он смог издать лишь стон: "А, а...".

– Ты всё тот же сопливый мальчишка.

– А? – переспросил он.

– Из-за той короткой связи у тебя до сих пор столько эмоций наружу лезет?

Пфф, он скривил губы в усмешке.

Неужели этот грубиян и есть тот аджосси, которого он ждал? Нэён слегка приоткрыл рот от чувства самоуничижения, которое, казалось, плавило его мозг. Ах, от отчаяния было чувство, будто кто-то крепко сжал, а затем отпустил солнечное сплетение. Внутри всё скручивалось и переворачивалось.

– Пожалуйста, уходите..

Нэён, уже совершенно измученный, выдохнул прерывающимся дыханием.

– Хм.

Тогда он протянул к нему руку, но нахмурился и застонал. Нэён вздрогнул и отдёрнул её. Хоть ему и было противно на него смотреть и он просил его уйти, ему всё ещё нужно было отдохнуть.

Мужчина начал двигаться, не обращая ни на что внимания. Схватив мобильный телефон, он куда-то позвонил.

– Да, принеси то, о чем говорили, в сауну.

Он повесил трубку после этих равнодушно кинутых слов. Раскрыв бумажник, он вытащил оттуда пачку купюр по 50 000 вон. На вид там было очень много банкнот. Казалось, там было не меньше двух миллионов.

Поскольку он сам стоял за кассой и имел дело с деньгами, он лучше кого-либо знал, что это за объём.

– Зачем это...

Когда он смотрел на это тёмным взглядом, тот криво усмехнулся и спросил.

– Что? Слишком мало за мою жизнь?

После этого он снял с запястья часы. Они с тяжёлым звуком упали рядом с Нэёном

– Мне это не нужно.

Он просто не смог пройти мимо человека, который выглядел так, будто вот-вот умрёт. Он делал это не ради денег. Это был лишь жест доброй воли, но когда он предложил деньги, Нэён почувствовал себя униженным. Словно его чувства были осквернены.

К тому же, если этот человек действительно тот самый аджосси, то деньги ему тем более не нужны.

– Мне не нужны деньги, вы спасли меня в детстве…

Даже если он до сих пор не мог поверить, что он — тот самый человек, он хотел сказать, что это плата за то, что он вытащил его из трясины.

– Ну, как хочешь.

Его сердце бесконечно тонуло, словно нагруженное тяжелым свинцом, а в ответ доносились лишь холодные слова. Эта разница температур заставляла Нэёна содрогаться.

Вскоре послышался стук: тук-тук-тук.

– Директор, это я.

– Входи.

Аджосси

Дверь комнаты со скрипом отворилась. Не зная, кто вошёл, Нэён ссутулил плечи.

...Кто это?

Показался мужчина в безупречном костюме. Серебристые очки в роговой оправе, а волосы зачёсаны назад и уложены воском, будто ни одной пряди не было позволено упасть на лоб.

– Прошу прощения за опоздание.

Он не кланялся в пояс на девяносто градусов, как бандиты, а лишь слегка склонил шею в вежливом кивке.

– Я слышал, вам оказали первую помощь.

– Просто зашили, и всё.

– Я свяжусь со старейшиной* Паком.

«Ёнгам» ( 영 감 ) - Во времена династии Чосон так называли чиновников, занимавших должности от младшего 2-го до старшего 3-го ранга. В настоящее время используется как уважительное обращение к пожилому мужчине высокого положения.

Затем он вошёл внутрь и вставил новую сигарету между губ мужчины. Он ловко поднёс огонь, словно такая рана для этих людей — сущий пустяк.

– Разберитесь.

Прозвучало одно сдержанное слово, без излишеств. Бандиты разом вошли в комнату. Тот, что стоял впереди, широкими шагами подошёл к боссу, который лежал, прислонившись спиной к стене, накинул ему на плечи пальто и помог подняться.

– Хённим, кто это сделал?

Скрипя зубами, он выглядел так, будто был страшно зол и унижен тем, что случилось с его хённимом. С небрежно завязанными сзади волосами и свирепым взглядом он казался по-настоящему диким.

– А? Это Сотня*? Может, мне пойти и вспороть живот их главарю? Или, говорят, у того ублюдка есть любовница, я притащу ее сюда...

– Тихо, менеджер Ке. В голове гудит.

Нэён отвернулся, делая вид, что ничего не видит и не слышит. Да, вот он, мир, в котором жил этот человек.

Вскоре мужчина, поддерживаемый этим здоровяком, покинул его комнату.

Оставшиеся люди вошли и начали слаженно двигаться.

– ...Что вы делаете?

Нэён ошеломлённо наблюдал за происходящим. Оказалось, они заносили мебель в его комнату, где едва помещался один лежащий человек.

Хотелось закричать, что они творят, чтобы не трогали его вещи, но сил не было.

Ведь он почти не спал целые сутки, ухаживая за этим никчёмным человеком. Он просто сидел в углу, обхватив колени, неподвижный, как статуя.

Поставили хорошую кровать и блестящий новый стол, а самые дорогие ему письма теперь были испачканы пеплом и черными следами.

Это противоречие кололо Нэёна, как иголки.

Затем бандиты гурьбой покинули помещение.

Нэён протянул руку и поднял смятое письмо.

Ему казалось, будто он сам стал куском мусора, валяющимся в грязи.

***

– Эй, Нэён-а. Ты выглядишь как чёртово безликое привидение*.

Дальгяль Гвишин (달걀귀신) — это призрак из корейских легенд с овальным лицом без глаз, носа и рта, названный так из-за сходства формы лица с яйцом. Говорят, что он в основном появляется в глухих лесах, очень опасен для людей и от него трудно избавиться. Также существует поверье, что он может проникать в тело человека и размножаться, и что человек, одержимый Дальгяль Гвишином, должен всю жизнь прожить без глаз, носа и рта на лице, подобно самому призраку.

Донджэ-хён, увидев его, скривился. Он так разинул рот, что выронил стакан с холодным кофе, который потягивал через соломинку.

– Так не пойдёт.

Он яростно замотал головой. Нэён впервые видел хёна таким серьёзным. Видимо, его вид и вправду был ужасен.

– Ты в последнее время и так плохо выглядишь, давай закроем баню хоть на несколько дней.

Он настаивал, чтобы Нэён обязательно отдохнул, говоря, что так он и умереть завтра может, и что без него и бани не будет.

– Ладно, хорошо...

Нэён в конце концов кивнул. В таком состоянии он больше не мог следить за баней.

Обычно баня работала и в снег, и в дождь. Он всегда зажигал свет в положенное время, но последние несколько дней царила лишь тёмная тишина.

– Ух...

Тело знобило, видимо, из-за накопившейся усталости. В конце концов он слёг с простудой.

Кашляя, он тёрся щекой о подушку. Было то жарко, то холодно. Холод проникал в живот, и он не знал, что делать.

Но даже смотреть на кровать было противно. Он свернулся калачиком, как креветка, и забился в угол.

– Хаа...

В комнате, где он почти не ел и толком не топил её, Нэён страдал в полном одиночестве.

Он крепко сжал одеяло в руке. В заложенный от болезни нос ударил запах. Знакомый запах тела. Отчего-то стало тоскливо, и защипало в носу.

Нэён с огромным трудом открыл глаза.

В руке было крепко зажато одеяло, и на белой ткани виднелись пятна крови.

От этого, воспоминания о произошедшем стремительно пронеслись в его голове.

Он встретил человека, похожего на аджосси, этот похожий человек оказался бандитом, и этот бандит пришёл к нему с ножом в животе.

И на самом деле этот бандит и был аджосси.

Он резко сел, словно его ударила молния. Голова закружилась, и он пошатнулся.

Кхе, кхе... Он закашлялся сухим кашлем.

Он увидел разбросанные вокруг пачки денег. Нэён слабой рукой сгрёб их. Медленно, на четвереньках, он подполз к шкафу.

Он сунул руку в пространство под шкафом.

– Эх, вот...

Пошарив внутри, он вытащил несколько старых сберегательных книжек. На первой его имя было написано корявым детским почерком.

Хон Нэён. Он завёл её в детстве. Эту книжку они завели вместе с мамой и папой, поэтому он не мог её выбросить и всегда носил с собой.

Ших, ших, он перелистнул страницы, и цифры продолжались.

Каждый месяц на его счёт исправно поступало по 3 миллиона вон...

Он достал следующую, и снова деньги.

Глядя на это, Нэён думал не о том, каким богатым он стал. А лишь сентиментально тосковал о том, что аджосси его не забыл.

Более того, в прошлом году поступила сумма в целых 30 миллионов вон. Плата за 4 года университета. Деньги, которые тот присылал раньше, он понемногу тратил по мере необходимости, думая, что когда-нибудь отплатит аджосси за эту доброту, но...

Плату за университет он решил бережно хранить и вернуть. Раз уж тот вырастил его, он хотел поступить в университет на свои деньги.

Теперь, когда всё это стало бесполезным, Нэён чувствовал себя вырванным с корнем водяным орехом, который носило туда-сюда, не находя нигде пристанища.

– .......

Рука со сберкнижкой упала вниз. Его опухшие щёки мелко дрожали.

"Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?"

Тот окинул его взглядом, полным смертельной скуки. Тук-тук, Нэёну казалось, будто его сердце царапают.

Если так, то зачем он вообще присылал ему деньги? Неужели просто... из жалости, как подаяние сироте, потерявшему родителей...

Может, это было недоразумение? Ведь тот человек сказал, что вообще его не знает.

Почему он появился после десяти лет молчания?

Может, он слишком поверил словам того бандита...

Такой плохой человек, наверное, врёт как дышит. Неизвестно, как та фотография попала к такому типу, но, возможно, аджосси уронил её, а тот случайно подобрал.

Да, раз он бандит, который без колебаний отнимает человеческие жизни, то и фотографию мог запросто выдать за свою.

А что, если не сидеть сложа руки, а пойти самому? Найти аджосси и, если возможно, прояснить недоразумение. Да, тот бандит не может быть его аджосси.

Нэён резко встал. Лицо было бледным, как полная луна, а на затылке волосы встали дыбом.

Нэён достал конверт с бумагой для писем, на которой писал аджосси. Там был заранее записанный адрес в Сеуле. Говорили, это компания, где работал отец.

Нэён решительно поднялся. Он так давно не вставал, что тело пошатнулось, а в голове зазвенело.

Сначала нужно поесть и умыться. Он открыл холодильник, достал яйца, остывший рис и всё, что попалось под руку, жадно съел, а затем тщательно вымылся в ванной.

Вымыл голову, умылся, аккуратно привёл в порядок волосы у висков.

Затем он встал перед зеркалом и закутался в толстую куртку. Чёрную, объёмную, уродливую...Это самая дешёвая вещь из дешёвых, купленная на рынке всего за 70 тысяч вон.

Если он действительно прав, если тот бандит — не тот самый аджосси, то сейчас, возможно, настал момент увидеть настоящего.

Он так хотел встретиться с ним после того, как добьётся успеха, а предстанет в таком жалком виде.

Что же аджосси подумает, когда увидит его?

Он не смог поступить в университет, куда все поступают, сауна вот-вот рухнет, и лицо у него в ужасном состоянии.

Несколько дней не спал, мучился от простуды и толком не ел.

Каково ему будет узнать, что ребёнок, которого он поддерживал, вырос всего лишь таким? Он будет безмерно разочарован.

Нэёну было невыносимо стыдно за своё потрёпанное и измождённое лицо. Он натянул старый, поношенный шарф до самого носа.

Так что нужно просто поехать и убедиться, просто тайно проверить, что тот бандит — это не аджосси из его воспоминаний.

Он открыл дверь бани. Сколько же дней он не выходил на улицу?

– Х-х...

Холодный ветер пронзил всё тело. Казалось, будто ледяной нож врывается между рёбрами. Сердце и внутренности болезненно кололо.

– Один билет.

Он встал в очередь на автобус до Сеула и, дождавшись, сел в него. Спрятался на самом заднем сиденье, где никому до него не будет дела.

За окном стремительно проносились пейзажи Сеула.

Но ничто не привлекало его взгляда.

Он осторожно разжал кулак, который держал в кармане. Внутри лежала помятая записка. Это был адрес аджосси: город Сеул, район Каннам, квартал Чхондам... и так далее.

"Аджосси"

На запотевшем окне проступил его детский образ. Образ того ребёнка, который, не желая расставаться с аджосси, смотрел на него покрасневшими глазами.

"Вы ещё... ещё придёте ко мне?"

"Пожалуйста, не оставляйте меня", так хотелось умолять. Но он не мог разрыдаться в голос или капризничать, как ребёнок. Лишь робко, очень робко протянул руку и схватился за его пояс.

"Мне кажется, вы не придёте..."

Неужели он не может снова обнять его? Аджосси, который дул на горячую кашу, кормил его с ложечки и сидел рядом, пока он не заснет, теперь уходил. При этой мысли ему показалось, что все несчастья мира разом обрушились на него.

Маленький Нэён был до смерти напуган.

"Пожалуйста, пожалуйста, пусть он не оставляет меня."

"Да, я ещё приду к тебе, малыш".

Он посмотрел на него сверху вниз и протянул руку. Нэён поспешно бросился в его объятия, и аджосси тут же подхватил его на руки. Тело взмыло вверх. Когда он был на руках у высокого аджосси, ему всегда казалось, что он летает по небу.

"Когда?"

Он тёрся щекой о его широкое плечо. В окне машины за спиной аджосси отражалось его лицо. Глаза некрасиво опухли от слёз, а щёки были по-дурацки красными.

Он был похож на маленького зверька, цепляющегося за него. На маленькую, жалкую, уродливую обезьянку, которая умрёт с голоду, если мать не даст ей еды.

Нэён пошевелил своими впалыми щеками.

"Когда вы снова придёте ко мне?"

"Когда малыш захочет меня видеть".

Аджосси сказал, что придёт, если он захочет его видеть.

"Если будет больно, одиноко или тяжело..."

Аджосси, который обещал всегда быть рядом...

Как такой мужчина может быть тем же человеком, что и тот бандит, который пытался заживо сварить человека в кипящей воде?

Ему оставалось только подозревать, что то, что показывают в кино, произошло на самом деле. Может, бандит завладел телом аджосси? Может, тот мясник, бандит, разрезал его надвое и носит как оболочку?

Возможность того, что они кровные родственники и поэтому так похожи...

Если бы это было так... возможно, он смог бы вернуть что-то утерянное.

Он не мог продолжать жить, когда всё в нём было разбито, когда всё было разрушено. Ведь аджосси был смыслом и целью его жизни.

Поэтому он должен был увидеть всё своими глазами. Он должен был отправиться туда, куда всегда доходили его письма.

Как же изменился аджосси?

Он ехал туда, куда всего два часа пути, впервые за десять лет. Всю дорогу он представлял себе счастливую семью. Представлял, как после ужина с твенджан ччигэ* и сытным кальби-ччимом* все вместе сидят перед телевизором и едят фрукты.

Твенджан ччигэ ( 된장찌개 ) — это одно из самых популярных корейских блюд, представляющее собой густое рагу или суп на основе соевой пасты твенджан, куда добавляют различные ингредиенты, такие как тофу, овощи, морепродукты или мясо.

Кальби-ччим ( 갈비찜 ) — это традиционное корейское блюдо, представляющее собой тушёные говяжьи или свиные ребрышки, обычно подаваемое в праздник.

Он думал, что, услышав доносящийся из-за окон смех, он просто вернётся домой.

Если только он сможет убедиться в его спокойной жизни.

Наконец, с грохотом он вышел из автобуса. На улице уже сгустились сумерки. Нэён беспокойно вращал глазами. Он съёжился, напуганный незнакомой обстановкой. Нос, который слегка блестел, словно влажный, глубоко утонул в воротнике пуховика.

– Извините...

Он семенил, то и дело натыкаясь на плечи прохожих.

Улицы Каннама были грязными, слякотными и донельзя кричащими. Бары, увеселительные заведения, круглосуточные магазины, мотели, гостиницы...

Он проходил мимо заведений, одно за другим извергавших неоновый свет. И наконец, появился нужный адрес.

Но...

Большие глаза Нэёна задрожали от смятения. Сколько бы он ни проверял адрес, это определённо было то самое место

[Ночной клуб «King»]

Место, куда прибыл Нэён, оказалось каким-то ночным клубом.

Бум-бум, огромное здание, словно рычащий монстр, изрыгало грубую, яростную музыку. Оно свирепо угрожало и запугивало Нэёна, словно приказывая убираться прочь.

Мигающий, яростно вспыхивающий неоновый свет безжалостно бил ему в глаза.

Он грубо выбил из него душу.

Что это? Он что, ошибся адресом?.. В замешательстве Нэён лишь вертел головой, как вдруг в расплывчатом поле зрения что-то мелькнуло.

– А...

На мгновение он подумал, что ему показалось из-за мигающего света, но это определённо был почтовый ящик. Конверты были так плотно набиты, словно долговые извещения, — сколько же писем он получил?

Конверты торчали, как кривые зубы, словно умоляя вытащить их.

Нэён смотрел как заворожённый. Он смотрел на конверты, окрашивающиеся в красный, синий, зелёный цвета от подсветки, а затем подошёл, словно его притянуло.

– …...

Нет, этого не может быть, не может быть, почему это здесь.

Так он качал головой, продолжая отрицать и отвергать, и медленно протянул руку. Вытащил одно письмо. На конверте был знакомый почерк.

Получатель: Хван Тхэгон. Отправитель: Хон Нэён...

Наконец, не веря своим глазам, он начал беспорядочно вытаскивать письма. Следующее, и следующее, и все, что он вытаскивал, было написано тем же почерком. Он крепко сжимал полную охапку в обеих руках, и все они были его.

– А...

Руки ослабли, и конверты посыпались вниз. Нэён печальным взглядом смотрел на них.

Он грустно провёл большим пальцем по имени получателя, Хван Тхэгон.

Сердце заледенело. ...Всё, что он отправлял, было вот так брошено.

Всё это время никто даже не взглянул сюда. Ах, взгляд Нэёна быстро потускнел. Он приехал сюда не для того, чтобы увидеть такое...

Запоздалое сожаление охватило всё тело Нэёна. Волна была слишком высока, и у него не было сил ей противостоять. Он стоял, потерянный, с поникшими плечами, как брошенная собака, которой некуда идти.

– Эй, ублюдок, ты кто такой?

Огромный детина, охранявший вход, грубо спросил. Нэён вздрогнул и, сжимая конверты, обернулся. Тот смотрел на Нэёна из-под солнцезащитных очков.

– Я, это, то есть...

На его щеке был шрам от ножа, а сам он был невообразимо огромен.

Он подошёл к Нэёну вплотную, и его тело было невероятно грозным. Нэён испугался и, сам того не осознавая, закричал.

– Я пришёл к господину Хван Тхэгону, который здесь работает.

– Что?

Он угрожающе выпучил глаза и тут же схватил Нэёна за грудки.

– Ты что за хрен, а?

– А-а, а-ах...

– Думаешь, имя нашего босса — кличка твоей собаки? Ты кто такой, ублюдок, шпионишь тут? Чёрт, из "Сотни"?

Его грубо потащили вверх. Кончики пальцев не доставали до земли. Нэён отчаянно забился.

– Я пришёл к господину Хван Тхэгону, который здесь...!

– Эти собачьи ублюдки... думали, я не пойму, если они пришлют сопляка, от которого ещё молоком пахнет? Совсем страх потеряли, что ли!

Прохожие начали смотреть в их сторону и перешёптываться. От стыда, унижения и страха лицо вспыхнуло. К тому же, стало трудно дышать, и он начал откашливаться. В этот момент.

Сзади внезапно раздался голос.

– Что здесь за шум?

Громила передо мной вздрогнул и внезапно сменил тон на вежливый.

– Да, господин адвокат. Этот парень вдруг пришёл и говорит, что хочет встретиться с хённимом.

Нэён повернул своё покрасневшее лицо в сторону и увидел мужчину, который показался ему немного знакомым.

Это был тот человек, который приходил в его комнату за раненым. Хоть он и был в очках, взгляд у него был острый. Мягкий голос и опрятный вид не вязались с образом бандита, создавая впечатление элиты, которой больше подошёл бы халат или судейская мантия. Так он был адвокатом.

– Как ты здесь оказался.

Увидев его, Нэён глубоко вздохнул. То, что этот человек здесь, означало, что тот бандит действительно был его аджосси.

Он странно нахмурился, словно увидел что-то неприятное.

– Отпустите этого ребёнка.

Когда он сказал это, надавливая на виски, громила удивлённо округлил глаза.

– Что? А, вы его знаете?

– Это гость директора.

– Что?

Бандит посмотрел на Нэёна в своих руках так, будто услышал какую-то чушь. Послышалось, как он пробормотал себе под нос: "Этот хлюпик...".

– А, да!

Только тогда громила отпустил Нэёна. Нэён, с покрасневшим лицом, откашлялся. От смущения и стыда хотелось прекратить, но кашель всё вырывался и вырывался. Человек, названный адвокатом, холодно наблюдал за этой жалкой сценой, а затем бросил Нэёну.

– Следуй за мной.

– Да...

Нэён собрался было пойти за ним, но на мгновение замер, остановившись.

– Что ты делаешь?

– П-подождите минутку...

Он быстро протянул руку к почтовому ящику. Вытащил пачку конвертов и запихнул в карман. Они сминались, словно он складывал собственное тело, и от этого на душе стало горько, но Нэён крепко сжал губы.

– ...Теперь я готов.

Он осторожно последовал за ним вниз по лестнице. Бум-бум-бум, ещё более громкая музыка сотрясла голову Нэёна. Яркие психоделические огни били в глаза и вращались.

Внутри всё было запутано, как в муравейнике. Женщина в короткой юбке и с кричащим макияжем подмигнула ему.

– Малыш, совсем ещё птенец. Тебе вообще можно здесь быть? Школу-то окончил? Детка, если несовершеннолетние приходят в такие места, их забирают копы. Придётся писать объяснительную, ути-пути.

– Сестрички тебя спрячут, заходи к нам в комнату.

Цок-цок, они проходили мимо, смеясь пронзительными голосами под стук острых каблуков, и все говорили пьяными голосами, так что голова шла кругом.

Нэёну казалось, будто он спускается в ад.

Мужчины и женщины вульгарно сплетались в непристойно откровенных танцах, были и те, кто открыто целовался, высовывая языки.

Мм, ухх, ахх...! Они даже стонали, будто умирали от удовольствия.

К-куда это его рука лезет? Когда Нэён в ужасе затрясся, адвокат, шедший впереди, тихо пробормотал.

– Опусти глаза.

Нэён тут же опустил голову. Его шея и уши, видневшиеся над поношенной курткой, покраснели, как свёкла. Боясь потеряться, он следовал за ним, и в конце пути оказался лифт.

– Заходи.

Войдя внутрь, адвокат нажал кнопку самого верхнего этажа. Вууунг, тело словно взлетело. С каждым этажом чувство реальности всё больше покидало его.

Что за сон ему вообще сниться? Он ведь видел в его бумажнике фотографию его семьи... но, как ребёнок, упрямо твердил, что это не так, и в итоге дошёл до такого.

Наконец, ш-ш-ш, двери лифта разъехались в стороны. Коридор был довольно тёмным. Как в отеле, тянулся ряд комнат, и на самой дальней двери висела табличка с надписью "Директор".

Вот и он.

– Неужели не могли уследить за одним ребёнком?

Изнутри донёсся тяжёлый голос. Нэён крепко зажмурился. Это был тот самый голос.

"Ты всё тот же сопливый мальчишка".

Тот самый голос, который вволю насмехался и издевался над ним. Нэён сжал и разжал кулаки. От сильного напряжения ладони стали влажными. Наконец, очкарик, стоявший рядом, постучал в дверь: тук-тук.

– Господин директор, это Ким Санчхоль. Как я и докладывал, пришёл Хон Нэён.

Внутри на мгновение воцарилась тишина. Тук-тук, Нэён чувствовал, как его сердце колотится в груди, будто пытаясь вырваться.

– Входите.

Наконец, разрешение было получено. Человек, названный адвокатом, медленно открыл дверь. Дверь неторопливо приоткрылась, полностью открывая вид на кабинет директора.

– Кх...

Опять.

Опять кровавое море. В чёрных глазах Нэёна отразилась сцена, залитая алой кровью.

– Кхх... господин директор!

Мужчина с пробитой головой, из которой ручьём текла кровь, полз на четвереньках. Словно улитка, оставляющая за собой слизистый след, он приближался, и за ним по ковру тянулась кровавая дорожка.

Огромный кабинет директора был просторным, как сауна, но воздух был настолько тяжёлым, что сдавливало грудь.

А тот клиент стоял у окна.

Он стоял спиной к тёмному городскому пейзажу, и из-за лунного света, падавшего сзади, внутри сгустилась глубокая тень. Достав из кармана платок, он протёр головку своей клюшки для гольфа. На ней осталась кровь. Густая, алая кровь...

– Как же ты вырос таким бесстрашным?

Он безразлично смотрел на Нэёна и говорил таким же донельзя холодным тоном.

* П/п: 백사회 (백 – белый, сто) – можно перевести как Белое общество или группировка Сотни.

Нэён тупо шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова. Его словно придавило грубой, всепоглощающей аурой, исходившей от этого огромного, как дикий зверь, тела. Он сам сюда пришёл, но чувствовал себя так, будто его похитили. Какой же он дурак...

– Быстро выведите его.

Адвокат отдал приказ стоявшим позади бандитам. Здоровенные амбалы в чёрном шагнули вперёд, схватили человека, валявшегося на полу, как мусор, и подняли его.

– Ух...

Этого типа буквально потащили, словно мешок с вещами. С человеком обращались, как с пищевыми отходами. При этом адвокат, не моргнув и глазом, склонил голову в знак прощания.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

Дверь щёлкнула, закрываясь. Грохочущая музыка осталась за позади, и на него обрушилась леденящая тишина.

Теперь в огромном кабинете остались только они вдвоём: тот мужчина и Нэён. Нэён крепко сжал кулаки. Ногти вонзились в ладони, которые, несмотря на работу в бане, оставались мягкими, как у младенца.

– Садись.

Он подбородком указал на кожаный диван в стороне. Но ему было не до этого, Нэён спешил высказаться. Он не хотел сидеть в одном пространстве с этим бандитом и дышать с ним одним воздухом ни секунды.

– Почему...

Кончик языка не просто дрожал, а словно свернулся в ватный комок и застрял в горле. Он ведь так решительно настроился, когда шёл сюда, так почему же он снова готов рассыпаться, как сахарное печенье?

– Зачем вы приходили в сауну?

Нэён заставил себя широко раскрыть глаза, не желая выглядеть таким жалким.

Зачем. В голове роилось бесчисленное множество вопросов, но первым вырвался именно этот.

Какого чёрта он пришёл в сауну спустя 10 лет, и именно в ту, где был Нэён. Зачем он вообще потревожил его. Если бы он был ульем, с него хоть мёд можно было бы взять, а он ведь просто нищий сирота без родителей.

– Потому что эту сауну нужно снести.

От этих резких слов Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Да, он примерно этого и ожидал, но услышав это, даже самые последние надежды разрушились.

– Всего лишь... из-за этого....?

– Мне объяснить попроще?

Он зашагал к Нэёну своими ботинками. Расстегнув манжеты, он закатал рукава, обнажая мускулистые предплечья.

На его тёмной, загорелой коже виднелись красноватые брызги свежей крови.

Вспомнилось лицо человека, который только что был под его кулаками. Он истекал кровью из головы, словно кусок багрового мяса...

– Потому что мне нужно разнести вдребезги эту старую развалюху, чтобы построить поле для гольфа и загребать деньги лопатой.

Вскоре он подошёл ближе и сел на диван, властно раздвинув колени.

Огромные кожаные ботинки упирались в пол, а брюки от костюма туго обтягивали его мощные бёдра.

К тому же, запах мужского одеколона стал невыносимо сильным.

В голове помутилось. Прежде чем воспоминания прошлого, вызванные запахом его тела, успели поглотить Нэёна, он быстро достал из-за пазухи сберкнижки.

– Я пришёл, чтобы вернуть это.

Он бросил их на диванный столик.

– Я никогда не просил ничего подобного и не хочу это принимать. Тем более деньги, заработанные такими бандитскими методами...

Его взгляд медленно опустился на стол. Его толстый большой палец легонько постучал по сберкнижкам.

– Малыш.

– .......

– Аджосси не хочет отбирать у тебя твои гроши.

Нэён нахмурился от того, что он обращался с ним как с ребёнком. Его тон был гораздо холоднее, чем Нэён ожидал, и он был полон ленивой неторопливости.

Знал бы, что так будет, принёс бы и те деньги, что он дал ему как плату за жизнь. От сильного сожаления он прикусил мягкую плоть щеки изнутри.

Нэён задумался, глядя на гладкую ручку кожаного дивана, как вдруг рядом разнёсся аппетитный запах и ударил ему в нос. Оказалось, это была тарелка чачжанмёна.

– Ты хорошо научился пользоваться палочками?

Что за бред он опять несёт. Пока у него дёргалась щека, мужчина без предупреждения сорвал с тарелки плёнку.

– Ты и сейчас любишь чачжан? В детстве, кажется, неплохо ел.

Нэён подавил горький смешок, застрявший в горле. Его сведённые брови мелко задрожали. Сколько он думал и сомневался, пока шёл сюда. А тот относится к его словам так, будто это жужжание навозной мухи.

– Что вы сейчас вообще...

Он схватил Нэёна за запястье, пытаясь усадить на диван, и Нэён забился, крича, чтобы тот отпустил.

– Не буду я есть эту дрянь!

– Не груби.

Однако мужчина слишком легко усадил его. Просто как хлопком ладоней прихлопнул муху. Эта огромная разница в силе была невероятно унизительной.

То он говорил, что они никто друг другу, и относился к нему как к назойливой мухе, с которой его связывает лишь прошлое. А теперь почему-то так настойчиво пытается накормить его чачжанмёном. Ещё и прошлое приплетает...

Нэён резко нахмурил брови.

– Зачем вы вообще хранили фотографию моей семьи?

Непонятный вопрос о том, зачем он носил её в бумажнике, продолжал занимать его мысли.

Мужчина тем временем с чавканьем перемешивал чачжанмён палочками. Чёрный соус вязко пропитывал лапшу.

Порция была огромной, наверное, двойная, но в его большой руке она казалась маленькой, как соусница. Перемешав всё до однородности, он поставил тарелку перед ним и коротко приказал.

– Ешь.

Нелепость ситуации заставила его разинуть рот.

– Так получилось. Для бандита верность важнее смерти, разве нет? Это фото дал мне Тхэхва-хённим, как я мог его выбросить.

И вот такой вот паршивый случай породил всю эту катастрофу, что сейчас была у него перед глазами. В самой худшей форме, в виде величайшего несчастья.

Теперь все иллюзии исчезли, и осталась лишь очень грязная, вязкая, как болото, правда. Правда, в которую он верил, его убеждения, его жизненная опора. Что-то внутри него, казалось, рухнуло.

Он уставился широко раскрытыми глазами на разбухающий чачжанмён.

– Лучше бы оставили меня в неведении, – произнёс он, словно крича.

Его отец, которого он считал порядочным и добросовестным семьянином, на самом деле был бандитом, а аджосси, живший в его памяти, оказался отъявленным бандитом из бандитов, который избивал, угрожал, запугивал и грабил людей.

– Почему вы не позволили мне прожить жизнь, так ничего и не узнав...

Зачем он появился и всё перевернул с ног на голову.

– И я такого человека, как вы…, – пробормотал он невнятно.

Возможно, он был уверен во всём ещё в тот момент, когда стоял перед этим ночным клубом. Нет, на самом деле, с того момента, как увидел свою фотографию в его бумажнике. Но он всё же пришёл сюда, чтобы встретиться с ним лично, возможно, потому, что хотел сказать именно эти слова.

– ...Никогда не любил.

Это было и его последним остатком гордости, и словами в защиту того аджосси из его памяти.

"Как можно было влюбиться в мужчину, который тебе в отцы годится?"

Любовь. Как же вульгарно звучало это слово, которое он так беззастенчиво бросил в него. Нэёну захотелось вымыть уши.

Любовь, о которой он говорил, определённо была не той чистой, светлой и невинной привязанностью, что бывает между членами семьи.

Уголки его губ, кривившиеся в насмешке, его тон, пропитанный презрением, издевались, словно он видел его насквозь.

– Если бы я с самого начала знал, что вы такой бандит, я бы и не пошёл за вами...!

Казалось, что-то внутри него проткнули острым лезвием, и оно с треском лопнуло. Словно он вскрыл что-то, что таилось глубоко в груди Нэёна.

Его и так пожирало чувство вины за то, что ему приснился эротический сон, а этот человек ещё и пытается это расковырять... Даже если этот мужчина перед ним — бандит, ведущий никчёмную, мусорную жизнь, он не мог осквернить того человека, что жил в его памяти.

Как он мог поступить так с тем, кто был Нэёну как родитель...

– Никогда не любил.

Он уставился на Нэёна взглядом, способным пронзить насквозь. Этот тихий и тяжёлый, словно болото, взгляд опутывал его. Что же за смысл таился в этих глазах? Взгляд, глубину и цель которого было невозможно постичь.

И вдруг, внезапно, неожиданно он наклонился к Нэёну.

– Ах...

Бум, сердце Нэёна ухнуло вниз. Он до смерти перепугался, невольно сжав плечи и крепко зажмурив глаза.

Веки дрожали. Бум, бум, сердце снова начало бешено колотиться. Казалось, музыка ночного клуба, сотрясавшая пол, играла с ним в такт.

За пеленой темноты он почувствовал, как мужчина отдаляется от него.

– .......

Только тогда Нэён медленно приоткрыл глаза. В поле зрения, которое он с трудом расширял, попала его рука. В ней была зажигалка.

Ах... Нэён понял с опозданием. Он просто взял зажигалку, лежавшую прямо перед ним. Глубина унижения была невыразимой.

Перед глазами снова всё потемнело.

В его руке вспыхнуло пламя зажигалки. За ним показалось лицо мужчины, глубоко затягивающегося дымом.

– Никогда не любил?

Его голос прозвучал донельзя холодно. Он смотрел на Нэёна, держа сигарету во рту, и Нэён чувствовал себя ничтожной пылинкой, парящей в этом мире.

– А когда тёр мне спину, у тебя встал.

Бум, казалось, затылок взорвался. Словно кто-то засунул в его голову фейерверк и беспорядочно поджёг.

Сердце, рухнувшее вниз, прилипло ко дну и не собиралось возвращаться на место.

Похоже, нынешние дети называют это не любовью, а течкой?

( п/п: воу воу, притормози Тхэгон, это вроде не омегаверс ^ ^)

В его тоне не было ни капли эмоций, он говорил совсем не как человек.

– Как же ты вырос таким гомиком, у которого течка на мужиков?

Каждое слово, произнесённое отрывисто, без малейшей интонации, вонзалось в грудь Нэёна, словно кинжал.

– Хоть раз держал девушку за руку?

Он смотрел на Нэёна как на что-то утомительное. Может, это из-за его комплекса жертвы? Но Нэёну казалось, будто его взгляд спрашивал, пробовал ли такой сопляк, как он, горький вкус этого мира.

– Если бы хоть раз обнял это податливое тело, то о тех, у кого такой же член, и не вспомнил бы.

Все эти слова, разбиваясь и крошась, остро резали слух Нэёна.

– Если не собираешься есть, закрой дверь и уходи. Кажется, дело закончено.

Нэён короткими ногтями впился в свой пуховик, затаив дыхание. Его так настойчиво выпроваживали, что оставаться здесь было уже невозможно.

И в тот момент, когда он, словно призрак, повернулся и сделал шаг, что-то выпало из кармана, когда его рука скользнула по нему.

Нэён медленно опустил взгляд на пол. Холодный взор мужчины тоже устремился туда.

Это было не что иное, как написанное им письмо.

Получатель: Хван Тхэгон, отправитель: Хон Нэён.

От этих букв, выдававших долгие десять лет, лицо Нэёна вспыхнуло от стыда.

Худые плечи Нэёна мелко дрожали. Старый воротник пуховика касался шеи.

– Банковскую книжку обязательно забери. Аджосси не собирается отбирать деньги, заработанные детским трудом.

Нет, он не хотел этого. Он не мог.

Для него сберкнижка имела другой смысл. Держась за деньги, которые аджосси, не навещавший его, исправно переводил, он утешал себя, думая, что он всё же не забыл его окончательно. Для Нэёна это было нежным утешением и поддержкой на протяжении десяти лет.

Но не нужно швырять их ему, словно подачку.

Поэтому Нэён сбежал. Оставив позади брошенное письмо, оставив сберкнижку, он сам поспешно выскользнул наружу.

– Хы...

Он бежал, тяжело дыша, хотя за ним никто не гнался.

Когда он выбежал из ночного клуба, холодный воздух коснулся его щёк. Пронизывающий ветер был слишком ледяным и колким. Казалось, он вот-вот срежет кожу.

В этот момент какой-то здоровяк с грохотом открыл дверь припаркованной машины. Нэён вздрогнул и попятился.

– Садитесь, я вас отвезу.

– Не сяду.

Он яростно замотал головой. Наверняка это машина, которую приготовил тот мужчина. Чтобы он перестал его донимать и поскорее убрался... С какой стати он должен садиться в машину этого бандита? Нэён, решительно глядя, тут же отказался.

– С какой стати мне садиться в машину гангстера.

Он так свирепо выпучил глаза, что ветер задувал в них, и веки начали щипать.

Ресницы мелко дрожали.

Затем, как бездомный пёс, он побрёл и сел в автобус. Усевшись на самое дальнее место, он беззвучно плакал. К счастью, на улице пошёл дождь, скрывший звуки сдерживаемых рыданий.

– Хнык...

Кап-кап-кап, слёзы непрерывно падали на бёдра. Он вытирал глаза тыльной стороной ладони, снова и снова, но они лились ручьём, словно из открытого крана.

Сожаление, обида, печаль, предательство, раскаяние...

Все захлестнувшие его чувства были настолько сложными, что было трудно определить, что именно он испытывает.

***

На следующий же день после возвращения из Сеула он сразу открыл баню.

По дороге он промок под моросящим дождём и теперь покашливал, но в глазах Нэёна горел огонь. Он крепко стиснул зубы.

– Ты точно выздоровел? Лицо у тебя до сих пор такое, будто с призраком подружился, ты...

Хотя Донджэ-хён, склонив голову набок, пытался его отговорить, Нэён упрямо ходил по сауне с опухшим лицом.

Словно призрак, словно привидение, с бледным, как мел, лицом он подавал заказы, готовил холодный кофе, тёр спины клиентам...

Время от времени он смотрел в окно, и его глаза наполнялись влагой, а он крепко прикусывал нижнюю губу.

Он безвольно мыл шваброй коридор, когда послышался цокот острых шпилек. Подумав, что это клиент, он повернул голову — это была Хиджин-нуна. Длинные прямые волосы, ярко-красные губы, накидка из лисьего меха, пышная, как павлиньи перья, — сегодня она снова выглядела очень эффектно.

– Ой, Нэён, ты что, болеешь? — от её слов Нэён моргнул.

– А?

Хиджин подошла вплотную и заглянула ему в лицо.

Белые, как мятое тесто, щёки Нэёна были красными, а глаза — влажными, словно его сильно отругали.

Хиджин медленно склонила голову. В этом парне было что-то, что каждый раз пробуждало в ней странные чувства. То, как он постоянно опускал ресницы, выглядело как-то трогательно, и это притягивало взгляд.

– Нет, я не болею... И простуда прошла.

Хотя он так отвечал, в голосе Нэёна не было ни капли сил.

– Дай-ка посмотрю.

Подумав, что у него может быть жар, Хиджин провела тыльной стороной ладони по щеке Нэёна. Мягкая кожа коснулась её руки, и ей показалось, что её рука вот-вот растает.

Нежная и тёплая, словно она гладила живот щенка.

– Жара вроде нет, но, похоже, ты мёрзнешь. Всё ещё живёшь в той каморке? Включай обогреватель на ночь.

– Да.

Нэён, как обычно, послушно кивнул. Но когда она подошла так близко, от Нэёна исходил очень сладкий запах тела. Хм-хм, Хиджин пошевелила своим носом с горбинкой.

– Кстати, каким лосьоном для тела ты пользуешься?

– Я? Я таким не пользуюсь.

Нэён пробормотал, опустив глаза. Руками он крепко сжимал ручку швабры. Он поджал пухлую нижнюю губу, скрывая её. Парень был таким застенчивым, что краснел каждый раз, когда она подходила чуть ближе.

– Я просто пользуюсь мылом, которое есть в бане...

– Нэён, ты всё ещё совсем как ребёнок. И внешне, и по запаху.

И лоб у него выпуклый, и на крыльях носа лёгкий молочный блеск, и ресницы густые — он вырос, сохранив детское лицо.

Хиджин ущипнула Нэёна за щёку длинным ногтем.

– Ой, посмотри на этот пушок.

От этого глаза Нэёна стали ещё более унылыми.

– Нет.

Он слегка отстранился, и зажатая щека выскользнула.

От покрасневшего следа на лице разлился румянец.

– Нуна, мне пора идти. Давно не открывались, так что накопилось много дел.

Нэён побрёл обратно, волоча за собой швабру. Глядя на его ссутулившуюся спину, Хиджин склонила голову набок. Кажется, он и вправду нездоров.

Войдя в мужскую баню, Нэён тяжело вздохнул. Он отставил швабру в сторону. Каждый раз, когда он сталкивался с Хиджин, она словно вытягивала из него всю душу. Наверное, это всё из-за того, что он такой неловкий и застенчивый. Пока он занимался самобичеванием, его самооценка упала ниже плинтуса.

– Нэён, у нас кофе закончился.

Сзади внезапно появился Донджэ.

– Но ты же болеешь, сможешь сходить? Может, мне сбегать?

– Нет, хён, мне уже правда лучше.

Нэён покачал головой. Он заставил себя улыбнуться, но уголки губ были такими тяжёлыми, что тут же снова опустились вниз.

Преодолевая холод, он дошёл до ближайшего супермаркета. Но что это? Все стеклянные витрины были вдребезги разбиты, а внутри царил полный хаос, словно после ограбления. Желая узнать, что случилось, он быстро подошёл ближе и увидел, что на входной двери были расклеены листы бумаги.

[Спасибо, что были с нами всё это время.

Супермаркет "Клевер" будет снесён на следующей неделе.

- Супермаркет "Клевер"-]

Вот что там было написано.

Ах, Нэён протяжно вздохнул.

В этом маленьком районе самыми крупными заведениями были этот супермаркет и его баня, и теперь даже такой большой участок земли переходил в руки этих бандитов.

...Что же делать.

Теперь это уже не казалось чужой проблемой. Он впал в уныние при мысли, что скоро и с баней может случиться то же самое. Чтобы не обанкротиться и не пойти ко дну, нужно было привлекать как можно больше клиентов.

А для этого обязательно нужен был кофе. Кофе был настоящей изюминкой бани. Без него торговля практически останавливалась. Ведь для клиентов было ежедневным ритуалом — согреться в горячей ванне, а затем охладить разгорячённое тело холодным кофе.

Подумав, Нэён зашёл в круглосуточный магазин по соседству. Он взял растворимый кофе и увидел, что тот, как и ожидалось, был на две тысячи вон дороже, чем в супермаркете. Было очень жаль денег.

– Ху-у-ух....

Прижимая к себе банку с кофе, он двинулся дальше, и вдруг его взгляд упал на зеркало, висевшее в отделе напитков.

Нэён огляделся по сторонам. Убедившись, что никого нет, он осторожно подошёл к зеркалу. Затем зачем-то потёр щеку тыльной стороной ладони.

Неужели он выглядит таким молодым. Пухлые щёки вздулись под давлением руки. Он нахмурил брови и попытался придать взгляду суровость, но почему-то выглядело это смешно.

Нэён поплёлся к кассе и поставил кофе на прилавок. Затем, словно на что-то решившись, сделал заказ.

– Marlboro Red и зажигалку.

– Что?

Щёлк. Продавец, просканировавший штрих-код на кофе, с сомнением посмотрел на Нэёна сверху вниз. А потом и вовсе смерил его взглядом с ног до головы.

Взгляд его говорил: "Ну-ну, посмотрим". А ведь в этом году он уже стал совершеннолетним.

– Удостоверение личности.

Нэён быстро достал его из кармана. Хотя с его удостоверением было всё в полном порядке, сердце почему-то забилось, затрепетало.

– Вот, пожалуйста.

Вскоре продавец протянул ему сигареты и зажигалку. Нэён сразу же свернул в узкий переулок рядом. Собравшись с духом, он сорвал целлофановую обёртку с пачки.

Он нервно прикусил нижнюю губу. На душе было так же тревожно и беспокойно, как будто он затеял игру с огнём.

Нэён слегка приоткрыл губы и зажал сигарету. Затем, щёлк, щёлк, неловко крутанул колёсико зажигалки.

Тот мужчина, он вот так втягивал дым...

Нэён сделал одну затяжку, так сильно втянув щёки, что они ввалились, и тут же, кхе, кхе, закашлялся, выдыхая. В носу и во рту жгло невыносимо. Было так же мучительно, как когда в детстве во время игр в холодной ванне вода внезапно попадала в нос.

– Кха, кх, кха...

В уголках глаз даже выступили слёзы, пока он продолжал откашливаться. Это был суровый урок. Он не понимал, зачем люди вообще это делают, если только не получают удовольствие от страданий.

Нэён с унылым лицом сел на корточки.

На следующий день после того, как он сбежал из ночного клуба, в сауну пришёл бандит. Теперь при виде любого гангстера его тошнило, и он с настороженностью посмотрел на него снизу вверх.

"Я по поручению господина Хван Тхэгона".

И затем он положил на стойку перед Нэёном... сберегательную книжку. Та самая вещь, которую он специально оставил в ночном клубе в райное Каннам, вернулась к нему, словно кукла вуду.

"Заберите обратно. Зачем мне брать вещь незнакомого человека?"

Хоть Нэён и сказал это, бандит, не оборачиваясь, резко ушёл.

К тому же.

Бандит, как назло, оставил сберкнижку прямо на стопке уведомлений о сносе. А-ах, вздохнул Нэён. Из-за этого мужчины он по несколько раз на дню метался между раем и адом.

Эти клочки бумаги, весившие всего несколько граммов, казалось, превратились в многотонные свинцовые плиты, давившие ему на грудь.

– Ах, кофе....

Наконец придя в себя, он выпрямил колени и быстро встал. Он побрёл по району. Теперь пустых домов стало заметно больше.

Запустение, одиночество, уныние, тоска. Шатаясь, он вернулся в сауну. За стойкой, кроме Донджэ, был ещё один человек.

– О, Нэён пришёл.

Кофейный порошок, который он держал в руках, с грохотом рассыпался по полу.

Громкий крик эхом разнёсся по просторной бане.

– Дядя...!

Это был дядя, неизвестно откуда вернувшийся. Он постоянно пропадал, играя в карты, а когда деньги заканчивались, возвращался в нищенском виде, словно принц-кальмар*, и переворачивал его жизнь с ног на голову.

Принц-кальмар — это инопланетный персонаж из известного корейского мультфильма «Маленький динозаврик Дули». Он является принцем с планеты Кальмаров, и в сюжете есть сцена, где он и его подданный прибывают на Землю в поисках сокровищ и встречают Дули.

От внезапно подступившего гнева он не выдержал и крикнул.

– Дядя, я понимаю, что деньги нужны, но как можно было сдать баню в аренду таким людям?

Нэён сгрёб с пола кофейный порошок и швырнул его на стойку.

– Вы же знали, что они бандиты!

Но дядя, вместо того чтобы признать вину, наоборот, выпятил грудь и набросился на него.

– Бандиты, не бандиты, какая разница? Клиент есть клиент!

– А если с баней что-нибудь случится?

Нижняя губа Нэёна задрожала. Его дядя совершенно ничего не знал.

О том, какое ужасное событие произошло здесь в тот день. Он был ослеплён деньгами и спешил продать это место бандитам.

– Куда делись деньги, которые те бандиты заплатили за аренду? Это же не ваши деньги!

– Что? Этот щенок совсем распоясался!

Дядя по своей привычке уже замахнулся, чтобы ударить, как вдруг подбежал изумлённый Донджэ-хён.

– Ай-ай, дядя... что вы делаете, клиенты же услышат.

Он крепко обнял дядю сзади, который пытался применить к Нэёну насилие, призывая их успокоиться.

– Дядя, успокойтесь, Нэён просто на нервах из-за загруженности на работе.

Говоря это, он подмигнул Нэёну. Жест, означавший: "Ты же меня понимаешь". Ему хотелось прекратить это хотя бы из-за Донджэ-хёна, но дядя продолжал извергать гадости.

– Эта сволочь совсем не ценит, что его вырастили...

От слов, которые дядя бормотал, подавляя гнев, у Нэёна затряслись руки. Он ничего не знал, но продолжал нести чушь, и это было невыносимо.

Атмосфера стала напряжённой и хрупкой, как лёд. В этот момент раздался звук, который полностью разрушил ледяную тишину.

Дзынь, дзынь...

В просторной сауне зазвонил телефон, но они с дядей лишь тяжело дышали, и никто не собирался отвечать.

– Я быстро отвечу.

Донджэ-хён, изобразив неловкую улыбку, поднял трубку.

– Да, алло?

Донджэ-хён слушал, повторяя "да, да", пока собеседник что-то говорил. А они с дядей, не обращая на это внимания, продолжали сверлить друг друга взглядами.

Нэён думал, что там спрашивают что-то вроде: "До скольки вы работаете?", "Продаёте ли соджу?", "Мочалки бесплатные?".

Но вдруг хён, протянув "Да-а?", повернулся в их сторону.

***

Четыре часа утра. По идее, сауна в это время должна быть закрыта.

Но сегодня и дядя, и Донджэ-хён, напрягшись, готовились встречать гостей. В воздухе витало странное чувство тревоги.

– Давненько я не нежился в горячей воде.

Вскоре с лестницы послышался шум. Затем звякнул колокольчик, и вошли клиенты.

– А, добро пожаловать, господа!

Дядя, который чует запах денег как никто другой, выбежал им навстречу босиком. Он лично открыл дверь, и бандиты гурьбой хлынули внутрь.

Их было всего пятеро, но атмосфера была такой, будто их сто.

Все они были бандитами в угольно-чёрных костюмах. Лица лоснились от жира. Шеи и запястья были увешаны золотом, но взгляды были хищными, как у диких зверей, и от них исходило гнетущее чувство.

– Так что, здесь такой хороший сервис? Слышал, тут хорошо спину трут.

Сказал один из бандитов, похожий на жабу, с толстой шеей и выпученными глазами. Он говорил надменно, но от его слов исходило странное давление.

– О, конечно. Эти двое наших ребят отлично делают массаж и скраб всего тела. Просто доверьтесь нам. Мы предоставим вам первоклассный сервис.

Бесхребетный дядя, потирая руки, рассыпался в любезностях. Нэён же не мог даже поднять на них глаз, уставившись в пол.

Всё его внимание было сосредоточено на одном человеке. Словно он выставил все свои антенны.

Это он.

Даже не глядя, Нэён знал, что он тоже здесь. Просто чувствовал. Хван Тхэгон... Сегодня он был не со своими обычными приспешниками, а с другими людьми.

Сказали, что это VIP-персоны... И действительно, атмосфера была невероятно напряжённой.

Вчера вечером в сауну позвонили. Суть была такова.

С четырёх до семи утра арендовали всю сауну. Сказали, что это VIP-персоны, и их нужно обслуживать по высшему разряду, и что они не потерпят ни малейшей ошибки, которая могла бы доставить неудобства хённимам.

"Это же бандиты!" – сразу же воскликнул Нэён. Что они задумали на этот раз? Перед глазами всплыли ужасные воспоминания...

Как они собирались утопить человека, подняв температуру в ванне до предела...

"Давайте просто не будем их принимать, кто знает, что может случиться."

Нэён несколько раз умолял не соглашаться, но дядя, ослеплённый деньгами, был уже не в себе.

"Целых десять миллионов вон, десять миллионов! Ты думаешь, такие деньги с неба падают?"

И вот из-за этих десяти миллионов он готов был бросить баню в пасть бандитам. К тому же, в последнее время он только и говорил что о деньгах, и от этого становилось не по себе. Сколько же он проиграл в карты, чтобы так себя вести? Тайная тревога начала расти, как плесень.

В прошлый раз он проиграл единственный грузовик, а ещё как-то раз забрал деньги, отложенные на учёбу двоюродного брата.

Наглый, бесцеремонный и одержимый азартными играми безумец — его дядя. От мысли, что он связан с ним кровными узами, становилось тошно. Фух, Нэён тихо вздохнул.

– Вау, блядь, вот это да.

Донджэ-хён рядом тихонько поднял большой палец.

– Их всего пятеро, а кажется, что всё забито. Нэён, а я что, дрожу сейчас?

Пытаясь скрыть нервозность, хён шутливо станцевал "собачий танец". Каким бы общительным он ни был, перед ним были бандиты.

개다리춤 (буквально «танец собачьих ног») — это корейский танец, в котором танцор трясёт ногами, придавая им характерную форму «O» или «X», одновременно хлопая в ладоши и размахивая ими над головой.

К тому же, VIP-персоны. Может, это какие-то главари группировки?

На самом деле, Нэён тоже очень волновался. Мысль о том, что он может совершить ошибку, была на втором месте. Увидев лицо этого мужчины снова, всего через несколько дней, он не мог совладать с бушующими эмоциями.

Ему приходилось крепко держать своё сердце, которое качалось и билось, словно он плыл на лодке по волнам. Нужно было быть предельно осторожным, чтобы мысли не пошли в неверном направлении.

– Разве настоящая мужская дружба не рождается, когда трёшь спину товарищу?

Все начали раздеваться, и их тела были сплошь покрыты татуировками. Карпы, изображения японских борцов сумо, даже лицо какого-то президента...

Но среди всего этого самое сильное впечатление производила татуировка тигра на теле того мужчины. Ух, Нэён тихо простонал про себя.

Раздевшись, они стали ещё более угрожающими и скрылись в бане. Дядя тут же подбежал к Нэёну.

– Что стоишь? Быстро иди и разнеси им кофе.

Как назло, в кассе была большая недостача. Дядя, похоже, решил, что это отличный шанс сорвать куш, и в его глазах горела жажда наживы.

– Да... хорошо.

Нэён, вздохнув, приготовил холодный кофе. Затем, поставив чашки на поднос, он вошёл в баню.

Когда он открыл запотевшую от пара дверь, то увидел, что "шишки" сидели кругом в одной из ванн. Плеск воды и гул разговоров эхом отдавались от каменных стен.

– Холодный кофе.

Нэён, намеренно опустив глаза, расставил чашки с кофе. К счастью, никто из них не обратил на него внимания.

– Эй.

Он уже собирался быстро поставить кофе и уйти, как кто-то вдруг крепко схватил его за предплечье.

– Да, да...?

Нэён вздрогнул, поднял голову и спросил. Это был тот самый мужчина, похожий на жабу.

– Что стоишь? Быстро помассируй плечи хённиму. Посмотрим, на что способен такой хлюпик, похожий на кисэн*.

Кисэн (기생) — это общее название для женщин-артисток эпохи Чосон, которые профессионально развлекали гостей на банкетах и в увеселительных заведениях, владея искусством танца, пения и поэзии. Хотя они принадлежали к низшему сословию, благодаря выдающимся талантам и образованию они проявляли себя в различных областях, таких как танец, пение, поэзия и игра на музыкальных инструментах.

Это была полная западня. К тому же, бросив косой взгляд в сторону, он увидел… Ему казалось, что тот мужчина определённо смотрит на него.

Он был готов немедленно убежать отсюда, но, к сожалению, жаба, похоже, не собирался его отпускать.

Даже от лёгкой хватки казалось, что кости вот-вот раскрошатся. Так он мог превратиться в раздавленный тофу.

– А, да...

Ничего не оставалось, как закатать шорты до самых бёдер. Он взялся за плечо бандита. Оно было таким толстым, что едва помещалось в ладони.

– Кх, кофе холодный. Директор Хван, того ублюдка поймали? — спросил у мужчины бандит с татуировкой карпа и волн.

– Всё ещё преследуем.

– Как это тебя ножом пырнули, а? Ц-ц-ц. Нажил врага в лице какой-то девки? — раздался смех, будто это была весёлая история. Ха-ха-ха. Мышцы на плече, за которое держался Нэён, затряслись. На мгновение он замер. Он что, смеётся, потому что это смешно?..

Нэён бросил взгляд на мужчину. В уголках губ мужчины, чьи волосы были зачёсаны назад и смочены водой, застыла слабая улыбка.

Его живот был под водой, поэтому он не мог его разглядеть. Было видно только, что он туго перевязан бинтами. В голове промелькнула мысль, можно ли ему уже вот так заходить в ванну. Нэён так переживал, что его руки невольно стали двигаться вяло.

– Ты чего делаешь, щекочешь?

Тут же раздался резкий окрик, и Нэён быстро сжал пальцы, надавливая на плечо. Только тогда с толстых губ вырвался удовлетворённый стон: «Хы-ы-ы».

– Теперь тебе пора жениться и остепениться.

– Жениться, вы говорите.

– Да-а, как бы ты ни любил баб, у мужчины должна быть одна законная жена, чтобы сохранить лицо.

На этот раз заговорил бандит с татуировкой лица президента на груди.

– Моя вторая дочка, как увидела фотографию директора Хвана, так сразу: "Это что, какой-то актёр?", и давай меня доставать, устрой, мол, свидание, просто с ума сходит. Я уже не могу...

Карп покачал головой, словно говоря, что так жить нельзя.

– Вот как. Ваша дочь тоже очень красива, — Хван Тхэгон, тот самый мужчина, лишь улыбнулся уголками губ. Он взял стоявший рядом стакан виски и поднёс его ко рту. Глоток, глоток, его кадык шумно дёрнулся.

О какой женитьбе может идти речь, когда ты бандит, который избивает и режет людей ножами? К тому же, он пьёт алкоголь, когда ему так больно.

Этот мужчина совершенно не заботится о своём теле. Прошло ведь всего чуть больше двух недель с тех пор, как его ранили ножом.

Разве ему не должно быть запрещено мочить рану, а курить и пить — тем более? Что вообще за люди эти бандиты, так странно, что они совсем не ценят свою жизнь.

Нэёну стало смешно от самого себя, ведь совсем недавно он сходил с ума, пытаясь хоть как-то спасти его, когда он был на грани жизни и смерти.

– Так когда ты собираешься всё это снести и начать строительство гольф-клуба?

Спросив это, Карп порылся в пачке сигарет. Затем вытащил одну и зажал её в бескровных, фиолетовых губах. Щёлкнув зажигалкой Zippo, он чиркнул колёсиком. Огонь, вспыхнул оранжевый огонёк.

Что этот человек сейчас делает? В бане есть бак с горючим, и если случится пожар, будет большая беда. Весь этот район просто взлетит на воздух. Нэён, с тревогой наблюдавший за ним, от удивления невольно подскочил на месте.

– Э-э, простите, господин...

Тут же на Нэёна уставились жуткие взгляды.

...Эти пронзительные взгляды, направленные на него.

Атмосфера стала ледяной. В их горящих глазах сверкали золотые зубы, которыми они скрежетали. У них были такие лица, будто они готовы были в любой момент схватить Нэёна за шкирку и сунуть в кипящую воду.

Говорят же, была такая казнь — пхэнхён, когда человека варили заживо в котле.

– Х-хы-оп...

Даже Донджэ-хён, который готовился к бритью в дальнем углу, в ужасе прикрыл рукой широко раскрытый рот.

Бам, Жаба с грохотом поставил стакан виски на бортик ванны. Стакан разбился, и осколки с хрустом посыпались.

– Кто тебе позволил вмешиваться в разговор старших? Пацан, у тебя что, печень вывалилась*?

В Корее выражение "간이 부었다" (печень распухла) означает безрассудный поступок, а "간이 배 밖으로 튀어나왔다" (печень выскочила из живота) указывает на еще более крайнюю степень безрассудства и дерзости, настолько сильную, что печень уже не помещается в животе.

– Н-нет, дело не в этом...

– Хочешь, я тебе её по-настоящему наружу выпущу?

Внезапно разговор оборвался. За этим вопросом последовало жестокое, леденящее напряжение. От страха и ужаса затылок похолодел.

В этой ледяной, морозной тишине было так тихо, что даже звук капель, падающих с потолка — кап, кап, кап, — казался оглушительным.

От капли, упавшей ему на макушку, словно ядро, Нэён вздрогнул и дёрнул плечами.

"Вот же... влип".

По спине ручьём потёк пот. Непонятно было, от жары ли в парилке или от безумного напряжения лопнули потовые железы.

Глоть, он лишь шумно сглотнул слюну. Эту тяжёлую тишину нарушил знакомый мужской голос.

– Молодой, а манер никаких.

Внезапно произнёс господин Хван Тхэгон. До сих пор он игнорировал Нэёна, а теперь искоса посмотрел на него, словно на необузданного жеребёнка.

– В горле пересохло, пойди принеси ещё стаканчик инсамджу*.

Инсамджу (인삼주) – это корейское спиртное на основе женьшеня, относящееся к категории лечебных ликёров (ягёнджу). Этот напиток известен своими тонизирующими свойствами и производится путем настаивания женьшеня (одного из самых известных ингредиентов для корейских лечебных спиртных) на алкоголе.

Взгляд был невероятно холодным. Он указал острым подбородком на дверь, словно пронзая её, и велел немедленно убираться.

– Да, да...

Это был единственный шанс выбраться из этого удушающего пространства.

Нэён быстро встал и выскочил из ванны. Шатаясь, словно пьяный, он толкнул стеклянную дверь и вышел.

Снаружи его обдало холодным воздухом. Кожа задрожала, будто ударило молнией. Ха, ха, он тяжело задышал, и сознание прояснилось. Что он только что натворил?.. Впервые он чувствовал такую угрозу для жизни. От мысли, что он чудом спасся, вырвался вздох облегчения.

...И тот человек. Нэён повернул голову в сторону бани. Может быть, он только что снова спас его? Нэён посмотрел на мутное стекло.

Смутно виднелись большие тела. Чёрные татуировки на их коже переплетались. Он тут же покачал головой.

...Быть того не может.

Может, он и правда просто хотел женьшеневой настойки.

– Ха-а...

Нэён был совершенно вымотан. Тяжело вздохнув, он пошёл за настойкой, руки дрожали.

Он крепко прижал к себе большую бутылку, словно сокровище, и снова приоткрыл дверь в баню, как вдруг изнутри выскользнул Донджэ-хён. Он протянул руку и выхватил бутылку.

– Хён, я тоже...

Нэён, оставшись с пустыми руками, ошарашенно посмотрел на него. Донджэ-хён подмигнул, прищурив один глаз.

– Нэён, ты же знаешь хёна. Я заработаю кучу денег. Просто подожди.

И, помахав рукой за спиной, он дал ему знак уходить.

– Как я могу так поступить.

Нэён не мог уйти. Как он мог переложить всю работу на хёна. Он уже взялся за стеклянную дверь, чтобы толкнуть её внутрь, но...

– У тебя там одежда господ, так что займись-ка стиркой.

С той стороны донёсся твёрдый голос хёна.

– А, ...

Смирившись, Нэён был в глубине души благодарен. Тяжело вздыхая, он подошёл к раздевалке. Костюмы, которые сняли бандиты, висели на вешалках в ряд.

Они выглядели так, словно бандиты выстроились в шеренгу, и Нэён нахмурился.

Сначала он снял одежду с вешалок. Пиджаки к пиджакам, рубашки к рубашкам. Когда он взял в руки бельё для стирки, ему показалось, что его душат.

Он думал, что всё прошло, но последствия всё ещё оставались. В любом случае, с этими бандитами лучше не связываться.

И с той Жабой, и с тем Карпом, и с татуировкой президента.

– Ублюдки...

Проклиная их про себя и двигая руками как робот, Нэён внезапно вздрогнул и замер. Он медленно отнял руку от рубашки. Опустив глаза, он посмотрел на пальцы. Эта липкая, тягучая, алая жидкость...

Это определённо была кровь.

Горячая, влажная кровь. Похоже, она попала на рубашку совсем недавно.

– Ах...

От резкого металлического запаха, ударившего в нос, Нэён прикрыл рукой разинутый рот.

Да, точно, рана воспалилась. Ну конечно, как человеческое тело могло так быстро прийти в норму.

Но почему он делает вид, что всё в порядке? Нэён перевел широко раскрытые глаза в сторону бани. В этот момент со скрипом открылась дверь.

Появился директор Хван Тхэгон.

Он медленно, неторопливо переставлял свои большие ноги. Его загорелая до коричневого цвета кожа блестела. Было непонятно, пот это или он только что вышел из горячей ванны, весь мокрый.

Его спина всё больше сгибалась. Правой рукой он крепко сжимал живот. Между бровями залегла едва заметная морщинка, а уголки губ странно скривились.

Судя по тому, как он, выйдя из купальни, повернул за угол, он направлялся в туалет.

– .......

Он определённо выглядел не так, как обычно. Нэён медленно опустил рубашку.

Затаив дыхание, он на цыпочках тихонько пошёл за ним. Сердце колотилось.

За шаг до цели, Нэёна на мгновение охватило чувство тщетности. "Зачем я вообще иду за этим человеком?" — пронеслось в голове.

Но это было лишь на мгновение.

Вспомнилось искажённое лицо мужчины, которое он видел только что. Нэён крепко прикусил нижнюю губу. И осторожно сделал ещё один шаг.

– Кх...

В приоткрытую дверь туалета виднелась широкая спина. Директор Хван Тхэгон опирался на раковину. Его согнутая спина, словно у больной собаки, выглядела так, будто ему было очень больно.

– Блядь.

Он выругался сквозь зубы.

Услышав это, Нэён засунул в рот тыльную сторону ладони и крепко прикусил.

Так вот как он страдает, прячась ото всех. Может, те бандиты в бане не все с ним заодно?

Пока эта мысль крутилась в голове, тело мужчины начало заваливаться вперёд. Под своей тяжестью он падал всё быстрее.

– Эй, вы там...!

Нэён вздрогнул и быстро вбежал в туалет. Чап-чап, босые ноги шлёпнули по плитке.

Мужчина был почти без сознания. Он поднял руку и легонько похлопал его по щекам, но его тяжёлые веки так и не открылись.

Нэён, поддерживая массивное тело, перекинул его толстую руку себе на плечо.

– Придите в себя...!

Он ведь так твёрдо решил больше не связываться с этим человеком, и вот опять они в таком тесном контакте — просто нелепо...

Но отпустить его было нельзя, тело в его руках было почти огненным.

Нэён подумал, не сообщить ли об этом бандитам, но тут же резко замотал головой.

Тогда все усилия мужчины, который так старался притвориться, что ему не больно, пойдут насмарку.

К тому же.

"Нельзя... в больницу ... звонить, кх, ни в коем случае".

Внезапно он вспомнил тот день. Он ведь тогда говорил, чтобы никому не сообщали.

Почему Нэён так заботится о нём — это был второстепенный вопрос. Нэён, словно приняв решение, крепко прикусил нижнюю губу.

– Подождите, я быстро, перенесу вас в свою комнату. Постарайтесь немного помочь.

Поддерживая его, он направился в свою комнату, расположенную сбоку.

Каждый шаг давался с неимоверным трудом.

– Эй, хм, вы в порядке? Придите в себя.

Уложив его огромное тело на кровать, Нэён, тяжело дыша, переводил дух. Он так старался его дотащить, что, казалось, сам весь покрылся потом.

Мужчина, лежавший на одеяле, глухо простонал. Он тоже был весь мокрый от пота.

Нэён долго колебался. Затем, словно воришка, осторожно приложил руку к его лбу, чтобы измерить температуру. Ах, точно, всё его тело было как раскалённый котёл.

Он стянул сложенное сбоку одеяло и укрыл его, затем набил льдом пластиковый пакет, завернул его в полотенце и положил ему на лоб.

– Хх...

Его прерывистое дыхание разносилось по малкнькой комнате.

Мужчина очнулся глубокой ночью.

Ещё до того, как сознание полностью прояснилось, сладкий запах тела мощно ударил по всем пяти чувствам. Этот сильный аромат, казалось, пронзал затылок, но был, как ни странно, нежным.

Это был запах свежести. Запах свежевыдоенного молока, свежеиспечённого хлеба, свежей телятины — мягкие и нежные ароматы коснулись ноздрей.

Чёрт, твою мать. Мужчина, открыв глаза, прижал тыльную сторону ладони ко лбу и выругался.

Опять эта каморка.

Грязные обои, а окно выходит в коридор, так что ни лучика солнца не проникает. Стоило попытаться приподняться, как голова чуть не упёрлась в потолок.

Место, где всё было убогим и жалким. Даже новый стол, который ему поставили, оставался девственно чистым. Только на низком столике по-прежнему стояли в ряд учебники.

К тому же.

Шкаф тоже был ветхим, и рядом с ним установили тонкую металлическую вешалку.

Среди всей поношенной одежды что-то привлекло взгляд мужчины.

Это была школьная форма.

– Ха...

Белая рубашка, тёмно-синий жилет, коричневые брюки — всё это выглядело невыносимо по-детски. При этом воротник и манжеты были аккуратно обработаны, что говорило о том, что форма, должно быть, досталась от кого-то старшего. Да и размер был слишком велик, словно не по его тощему тельцу.

Всего несколько месяцев назад этот ребёнок ещё ходил в школьной форме. Да, он до сих пор был таким сопляком.

Даже среди сверстников он сразу бросался в глаза. Белое лицо, притягивающее взгляд, и большие глаза сразу позволяли найти его.

С ещё более детским, чем сейчас лицом, он стоял на выпускном, совсем один, словно у него не было никого, кого можно было бы назвать другом.

В убогой одежде, без букета цветов, который был у всех, он одиноко оставался на школьном дворе даже после того, как все ушли, будто кого-то ждал.

"Ученик, нам пора закрываться!"

Он сидел на качелях, пока не появился охранник и не крикнул это, а потом так же уныло побрёл домой. Не забывая постоянно оглядываться, словно о чём-то жалея. Было очевидно, кого он ждал.

Мужчина опустил взгляд. Ребёнок спал, уткнувшись головой в край кровати. Щёки горели, и на бледном лице выделялся румянец.

– .......

Когда он увидел его впервые, тот был совсем крохой, едва достававшей ему до пояса.

Теперь он заметно подрос, тело стало гибким и худым.

Черные волосы, прилипшие ко лбу, бледная и тонкая кожа, сквозь которую на шее просвечивали вены.

Румяные щёки и красные губы. Особенно брови, тонкие, как полумесяц, и маленькая родинка у уголка рта — вылитый мать. Явно пошёл в родню по материнской линии.

Он довольно сообразителен и хитёр. Кажется, он натирается дешёвым мылом, которое валяется где попало в бане, потому что от всего его тела исходит терпкий, незрелый юношеский запах . Из-за постоянного жара на лице всегда был румянец.

"Аджосси..."

Тот маленький ребёнок, что обнимал его всем телом, протягивая маленькие пухлые ручки, так вырос.

Даже...

Ха, мужчина усмехнулся, поражаясь.

В бане, когда он тёр ему спину, и у него встал.

Руки и ноги были гибкими и худыми, кости проступали тонкими линиями. Лицо, балансирующее на грани между юношей и молодым мужчиной.

Ярко-красные щёки, украдкой бросаемые на его тело взгляды, горячее дыхание на затылке — всё это немало поразило мужчину.

С таким невинным лицом, и такой дерзкий, не так ли?

– .......

Послышалось тихое, мурлыкающее дыхание. Сколько часов прошло? Всё вокруг было серым и влажным. У его ног лежал пиджак.

Наверное, снял с него. Чтобы позвонить Ким Санчхолю, нужно было достать телефон, но мужчина не стал протягивать руку.

Можно было бы просто разбудить ребёнка и попросить отодвинуться. Или припугнуть, прошипев, чтобы он немедленно убирался, — это бы точно сработало.

Но мужчина смотрел на ребёнка с таким чувством, будто перед ним бомба, которая взорвётся от малейшего прикосновения.

– .......

Он уткнулся лицом в одеяло, отчего круглые щеки сплющились.

Наконец, словно почувствовав взгляд, он нахмурил свои мягкие брови. Веки задрожали и медленно поднялись.

Послышался чмокающий звук. Неосознанный взгляд уставился на него.

Глядя в эти ясные глаза, мужчина вспомнил о первом снеге, которого ещё не коснулась нога.

Неосознанно захотелось никотина.

Он пошарил в кармане брюк и достал пачку сигарет. Пока он постукивал ею по ладони, спереди снова раздался влажный чмокающий звук.

Ребёнок, нет, уже существо, немного переросшее ребёнка, обратилось к нему.

– Не курите.

Голос был хриплым после сна. Глаза упрямо опущены, словно он ненавидел его до смерти.

Ресницы при этом были густыми, как веер. А, это точно от матери.

– Вы же больны.

Сказав это, он вытянул руки вверх, потягиваясь. Откуда-то пахнуло дешёвым запахом роз. В каморке пахло плесенью, а от тела исходил этот вульгарный аромат.

Это он тоже в бане чем-то намазался? Судя по состоянию дома, на лосьон он бы тратиться не стал.

– И ещё...

Хм? Мужчина нахмурился и посмотрел на него сверху вниз. Тот долго мялся, не решаясь что-то сказать. Затем начал судорожно дышать. Худой живот резко вздымался и опускался.

Наконец, набравшись смелости, он сжал кулаки и выпалил.

– Сколько бы вы ни приходили, я это место ни за что не продам.

Мужчина промолчал.

Нэён смотрел на него дрожащими глазами, а затем резко отвернулся.

Между ними повисла тишина.

– .......

– .......

Мужчина медленно начал приподнимать торс. В животе ощущалось сильное давление. Леденящее чувство от лезвия, которое пыталось прорвать его кожу и проникнуть во внутренности, навсегда отпечаталось в его памяти.

Он достал из пиджака телефон и набрал сообщение.

[Приезжай в сауну.]

Приказ, как всегда, был кратким и простым.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. У него были обострены все чувства. Слух, зрение, интуиция.

Почувствовав, что на него смотрят, он перевёл взгляд и встретился глазами с ребёнком.

– Ох...

Он всего лишь украдкой смотрел на него в зеркало. Как только их взгляды встретились, он тут же отвёл глаза. И крепко вцепился в свои бёдра.

Существо, которое, покраснев под глазами, не могло даже встретиться с ним взглядом.

Он решил ненавидеть его, но это решение, видимо, было настолько слабым, что постоянно рушилось, как оползень, снова и снова.

Даже взрослые, повзрослев, часто не могут отличить любовь-ненависть от любви. А этот ребёнок потерял родителей в детстве.

Как же легко ребёнку, которому не на кого опереться, спутать страсть с восхищением.

– Кстати, там...

Он то сворачивал, то разворачивал край штанины, шевеля нижней губой. Когда он опустил голову, мягкие, как шерсть новорождённого зверька волосы прикрыли его затылок.

– Кто вас ударил ножом?

Мужчина медленно закрыл и открыл глаза. Он не собирался отвечать.

– Не шатайся по ночам.

Он уже полностью поднялся. Его рубашка висела на вешалке, он снял её и начал медленно застёгивать пуговицы.

Она была идеально выглажена, без единой складки.

Увидев рядом гладильную доску и пульверизатор, он ещё больше в этом уверился.

– ...Ха.

Затем его взгляд упал на накрытый стол. Суп из морской капусты, жареные анчоусы, стебли морской капусты — куда ни глянь, одна убогая трава.

Мужчина снова посмотрел на ребёнка. Шея была тонкой, как у травоядного. Да, вот поэтому он и ест такое.

– Бедность — это хобби? Мясо есть не умеешь?

Когда он уколол его за нищенскую жизнь, Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Видимо, задел его самолюбие. И на этом мужчина замолчал.

Теперь он заметил, что риса было две миски. Он прошёл мимо остывшего стола.

– .…...

Маленький затылок, отвернувшийся от мужчины, даже не смотрит в его сторону. Белые носки, прижатые к жёлтому линолеуму, выглядят не просто чистыми, а почти аскетичными. По плотно сжатым губам и напряжённым щекам чувствуется немалое упрямство.

Может, злится?

– Хнык...

Нет, показалось. Доносится всхлип. Плачет, что ли? Мочки ушей сильно покраснели. Спина сгибается, плечи мелко дрожат.

Кап-кап, на пол падают капли. Быстро вытирает их тыльной стороной ладони, словно боясь, что его заметят.

Мужчина невольно остановил руку, которая уже тянулась в его сторону.

Если бы это был просто маленький ребёнок, наивный и не знающий, как себя защитить, ребёнок, чьи раны превратились в синяки, он мог бы, как и раньше, погладить его по голове.

Но разве можно вселять надежду пустой жалостью?

Ведь он не собирался обнимать его и шептать на ушко слова любви.

Это было всё равно что отрезать от себя чувство вины ножом.

Мужчина вышел из тесной комнатушки, ни разу не обернувшись. Шаг-шаг, он выходит на улицу в сшитых на заказ туфлях, идеально сидящих на его больших ногах.

Ночной воздух прохладен.

Он берёт в рот сигарету и зажигает её, как вдруг его взгляд падает на мусорные мешки, сложенные у стены. Острые углы прорвали их сбоку.

Это были конверты с письмами. Наверное, выбрасывая их, он решил привести в порядок и свои чувства. Но почему всё опять закончилось неудачей?

Молодость и глупость во многом утомительны. Он стряхнул пепел прямо на них.

Вскоре послышался рёв мотора, и чёрная машина, ослепительно сверкнув фарами, плавно подъехала к мужчине. Щёлк, дверь пассажирского сиденья открылась, и из неё вышел Ким Санчхоль.

– Господин, вы уже вышли.

Когда он сел на заднее сиденье, дверь которого открыл Ким Санчхоль, тот, закрывая её, пробормотал:

– Я вызову врача.

– Не нужно, – ответил он бесстрастным голосом.

– Приставь к Хон Нэёну ещё одного человека. И собери записи со всех камер видеонаблюдения в округе.

Голова мужчины раскалывалась. В случайно вдыхаемом воздухе чувствовался запах того ребёнка. Оказалось, его аромат остался на рубашке.

***

Нэён медленно перевёл налитые кровью глаза. Он посмотрел на уже остывший суп. Чёрные водоросли слиплись в комки.

– .......

В конце концов, он сел за стол один. Взял ложку и, хлебнув, отпил немного бульона.

Раньше, как бы ни был занят в бане, он всегда разогревал себе еду и суп. Но сейчас совсем не было настроения.

Шмыг, потекли сопли, и он быстро вытер их рукавом. Ха, не надо было плакать, когда тот мужчина был здесь. Надо было сдержаться и заплакать, когда он выйдет из комнаты. Но он никак не мог подавить рвущиеся наружу рыдания.

"Он услышал, как я плакал? Наверное, всё понял..."

Он так хотел посмотреть ему прямо в глаза и твёрдо сказать, что он уже не тот маленький ребёнок, что раньше, но всё пошло прахом.

Ублюдок, лучше бы он больше не появлялся.

Какое ему дело до того, что у этого мужчины с животом. И зачем он, спрашивается, накрыл такой стол для него?

Вдобавок ко всему, пакет с лекарствами из аптеки делал ситуацию ещё более жалкой.

Обезболивающие стали так противны, что он выбросил их в мусорное ведро. Глядя на скомканные лекарства, Нэён потерял дар речи.

Он туго завязал мусорный мешок и вынес его на улицу. Не хотелось держать его даже в своей комнате. Бросив мешок у стены, он уже собирался быстро вернуться в сауну от холода, но...

– ...А? – Нэён удивлённо выдохнул. Из приоткрытых губ вырвалось облачко белого пара.

Что-то показалось странным, и он снова быстро посмотрел на то место. Там должен был быть ещё один мешок, но он бесследно исчез.

Тот самый мусорный мешок, в который он в гневе запихнул все конверты и выбросил.

Что это? Что происходит?.. Он посмотрел на объявление, приклеенное сбоку: «Вывоз мусора по пятницам».

Странно, ведь сегодня только среда.

Нэён стоял как в тумане, словно околдованный призраком. Подул ледяной ветер. Закололо в боку. Он чувствовал невыносимую усталость.

Ведь он провёл бессонную ночь, беспокоясь, что с тем человеком может что-то случиться.

Он ведь уже выбросил их, твёрдо решил больше на это не смотреть, но почему-то на душе так пусто. Словно в груди зияет огромная дыра.

Хоть он и выбросил их в порыве гнева, в них были все его чувства и время.

Теперь они действительно потеряны навсегда. Глупое сожаление заставило его простоять на том месте ещё несколько минут.

Устал, хочется спать. С этой мыслью он вошёл в сауну. Может, если закрыть глаза и уснуть, всё забудется? Хотелось, чтобы душевная боль наконец прекратилась.

В эту зиму простуда была бы слишком жестокой.

***

Была очень холодная зима. В сауну заходили только обычные люди.

Дядя в последнее время зачастил в баню. Выглядело это подозрительно, но он хотя бы помогал за стойкой, немного облегчая работу. Стоя у кассы, он каждый день пересчитывал купюры.

"Можно ли его так оставлять?.."

Нэён искоса смотрел на него. Он нервничал и беспокоился, не пропадёт ли хоть одна купюра.

– Нэён, – вдруг позвал его дядя.

Нэён перестал мять что-то в руках.

Он как раз готовил кимчи для посетителей.

– Да?

– Помнишь прачечную за домом?

Хозяйка той прачечной была близкой подругой его матери. Когда он коротко кивнул, глаза дяди загорелись.

– А что?

Каждый раз, видя эти блестящие глаза, Нэён чувствовал, как у него перехватывает дыхание. В каждой морщине, появившейся с возрастом, застыла злоба, делая его лицо похожим на бульдога. Дядя был болен жадностью и одержимостью деньгами.

– А им, говорят, семьдесят миллионов вон дали. За этот крошечный домик.

Они так упорствовали, говоря, что это дело всей их жизни, как можно продать своё дитя, но, видимо, в итоге тоже поддались деньгам.

И неудивительно, ведь семьдесят миллионов вон...

Их ребёнок был его ровесником. Сейчас ему пора поступать в университет, так что нужны были большие деньги. Скоро начнётся приём документов в вузы. С каждым прошедшим днём на душе у Нэёна тоже становилось всё тяжелее.

Накопленных денег было кот наплакал, а те, что лежали на счету, были не его.

Как он мог использовать деньги того бандита на оплату учёбы?

– И что с того?..

Но зачем он вдруг завёл этот разговор? Нэён подозрительно надул губы.

У него была привычка выпячивать губы, делая их похожими на солёную икру минтая, когда он был чем-то недоволен или озадачен.

– Да я вот думаю, раз это и не наши деньги, может, продадим всё и уедем?

– Дядя!..

Как его единственный дядя мог говорить такое? Эта сауна была всем, что осталось от его родителей.

Дедушка передал её своему единственному сыну, и его отец управлял этим местом.

Потом его мама устроилась работать в салон красоты при сауне, делала там маникюр и наращивала ресницы, там и познакомилась с отцом, и они поженились. Позже отец устроился в приличный банк.

"Твой отец был первостатейным бандитом. Настоящий мужик".

...Внезапно вспомнились слова того мужчины об отце, но он помотал головой, отгоняя их.

Как бы то ни было, теперь у него осталось только это.

И как он может предлагать продать это место?

– Дурак! Надо продавать, пока хорошую цену дают. Неужели не понимаешь, что когда эти бандиты всё разнесут, дальше упираться будет бесполезно?

Тут же в него полетела бутылка с водой. Нэён получил удар прямо по затылку.

От резкого удара в глазах потемнело.

– Ничтожество, я тебя кормил, поил, растил, а ты, неблагодарный щенок...

У него был тот самый полубезумный взгляд, свойственный пьяным. Дядя часто приходил домой пьяный в стельку, туго заворачивал Нэёна в одеяло и избивал.

Тогда Нэён всегда выходил на улицу со старым телефоном и отправлял сообщения тому мужчине.

Обхватив руками разбитые колени, он плакала и спрашивал, когда он придёт за ним, говорил, что скучает.

Но ответа не было ни разу.

Однажды он набрался смелости и позвонил, но услышала лишь механический голос.

'Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте номер и перезвоните...'

Мужчина бросил его и сменил номер телефона. Какую же пустоту он тогда почувствовал...

Жгучая боль в груди была гораздо сильнее, чем болел живот от пинков или щека от пощёчины.

Вцепившись в телефон, из которого доносился лишь холодный механический голос, он твердил себе, что этого не может быть, что он не мог его забыть.

Наверное, он потерял телефон, или его украл плохой человек, что-то в этом роде. Когда тоска становится глубже, начинаешь искусно находить оправдания.

Так Нэён с каждым днём становился всё искуснее.

И...

Только теперь он понял, что всё это были пустые надежды. Единственной его опорой в жизни была эта баня.

И как дядя может говорить, что продаст её?

– Ни в коем случае, дядя, вы же говорили, что никогда не продадите баню, вы же мне обещали! Поэтому я и отдал вам страховые деньги!

– Ты что, взрослому перечишь?

Хлоп! От оглушительного звука голова резко дёрнулась в сторону. Удар пришёлся в тот момент, когда он говорил, и внутренняя сторона щеки порвалась о коренные зубы.

Во рту распространился привкус крови.

– Говорят, отродье, сожравшее родителей, приносит одни несчастья. Эй ты, щенок, когда никто не хотел тебя брать, только я вызвался тебя растить! Только я!

Это была чистая ложь. Родственники наперебой рвались взять Нэёна к себе. Видимо, эти страховые деньги казались им таким лакомым куском, что при виде него у них слюнки текли.

На эти деньги погасили огромные долги и дядины игорные проигрыши. Через несколько дней семья дяди переехала в дом Нэёна. Следы его родителей безжалостно стирались, но ничего нельзя было поделать.

Он был слишком мал, чтобы остаться одному в этом мире.

Поэтому ему с трудом удалось отстоять хотя бы сауну. Продать её было никак нельзя.

– Ни в коем случае. Пока я жив, я не продам это место.

Бум, бум! Ещё несколько ударов пришлись по затылку. Тело зашаталось. Его толкнули назад, и он ударился копчиком о стойку.

– Свою печать я вам точно не отдам.

Он свирепо посмотрел на дядю и резко оттолкнул его. Дядя вперил в него безумный взгляд, и Нэён застыл на месте.

– Если я скажу — отдашь! Я же говорю, что приумножу в несколько раз, тупой ты ублюдок.

Он уже не тот маленький ребёнок, что раньше. Точно нет, так почему же он снова, как дурак, позволяет себя избивать.

Казалось, страх, долгое время подавлявший его, развернулся и разом набросился.

Нэён опрометью выбежал на улицу. Накинув капюшон куртки, он бесцельно брел по ночной улице.

– Хa, хаа...

Куда ему идти? Крепко сжимая в руке телефон, он шёл куда глаза глядят, пока не дошёл до ближайшей детской площадки.

Детей не было, место было безлюдное.

Он сел на ржавые, скрипучие качели. Резко пахнуло железом, но ему было всё равно.

Он поднял телефон. Набрал номер, который помнил.

'Набранный вами номер не существует, пожалуйста, проверьте номер и перезвоните...'

И до его ушей донёсся знакомый и в то же время чужой механический голос. Нэён крепко прижал к груди телефон, который был единственным источником тепла для него.

Почему луна, сияющая наверху, была такой бледной? На душе было невыносимо тоскливо.

Он недолго рассеянно смотрел на небо, как вдруг откуда-то послышались шаги.

– ......!

Вздрогнув, он повернул голову в сторону и увидел мужчину в чёрном костюме.

Короткая стрижка "ёжиком", толстая шея, огромные кулаки. Он тяжело дышал, словно бежал.

– Ха, хуу, хуу...!

Неужели он гнался за ним? Он свирепо смотрел на Нэёна, и от него исходила какая-то необычная аура, так что Нэён невольно съёжился. Он крепко упёрся ногами в песок и, затаив дыхание, сидел тихо.

А он, даже не взглянув на него, прошёл мимо. Позвонив куда-то по телефону, он тихо пробормотал:

– Да, цель подтверждена.

Что за цель, пронеслось у него в голове. Но эта мысль тут же исчезла.

Раз он прошёл мимо площадки, значит, ему от него ничего не было нужно. Он просто подумал, что это был немного неприятный и очень страшный человек. Его огромное телосложение и чёрный костюм кого-то ему напоминали.

Напряжённые дни продолжались. В голове сумбур, а на душе — суматоха.

Нэён вышел в круглосуточный магазин за мылом, которое как раз закончилось, и случайно увидел развевающийся на дереве плакат.

[Син Джису зачислена в университет Ханён!]

Он трепетал на ветру, словно прося обратить на себя внимание. Казалось, он хвастался, демонстрируя своё величие.

Сердце больно закололо. Нэён прижал к себе пакет. Для кого-то поступление в университет — это повод для гордости, а для него — лишь источник беспокойства...

– ...Хаа.

Он до сих пор не знал, что делать с университетом. Скоро начнут объявлять результаты по тем вузам, куда он подал документы, и учителя говорили, что с его оценками он легко пройдёт.

Хотелось бы с кем-нибудь откровенно поговорить и посоветоваться. Но из взрослых в его окружении есть только дядя.

Нэён медленно побрел дальше.

Так, еле волоча ноги, он дошёл до сауны, где царила странная тишина. Дяди, который обычно сидел за стойкой, нигде не было.

Было ещё рано, поэтому посетителей не было, но куда он мог уйти, даже не заперев дверь?

– Дядя.

Нэён заглянул на кухню, открыл дверь в туалет, но его встретила лишь холодная тишина. Ох, внезапный озноб пробежал по телу.

Мурашки пошли по спине.

Топ-топ, он ускорил шаг. Быстро бросив кусок мыла, который держал в руке, он подошёл к комнате.

– Ах...

Но что это, дверь в комнату была полностью сломана. Рядом валялась ручка от швабры, словно ею били по двери несколько раз, а внутри царил полный хаос.

Будто воры побывали.

Тревога сжала сердце.

И то, что дядя внезапно вернулся в сауну, и то, как он, оглядываясь по сторонам, крутился у кассы...

"Дядя, что вы делаете?"

Когда Нэён подошёл и спросил, тот чуть не упал от испуга.

"Ах, ах...!"

Он отшатнулся назад и ударился поясницей о стул. Сказал, что Нэён чуть не довел его до инфаркта, и, причитая, что чуть не умер, провёл своей толстой рукой по груди.

"Как ты, должно быть, хреново управлял сауной в моё отсутствие, что от клиентов и след простыл, а?"

Он даже тыкал в него пальцем, его лицо покраснело от возбуждения.

"Я проверял, сколько было посетителей".

Нэён прищурился. Каждое его действие было крайне подозрительным.

Разве может человек, который так печётся об управлении сауной, исчезнуть почти на несколько месяцев и появиться только сейчас?

К тому же, несколько дней назад он предлагал продать сауну.

Это было очень подозрительно. Неприятное чувство, словно влажный мох, расползалось по всей груди.

Поэтому он положил все имеющиеся деньги на банковский счёт. А сберкнижку специально спрятал поглубже, туда, куда дядя точно не сможет дотянуться.

Нэён, бросившись, распахнул дверцу шкафа. И начал тщательно обыскивать его изнутри.

...Нет.

Исчезла.

Он положил личную печать и сберкнижку в мамину шкатулку для драгоценностей и даже запер её на замок, но она бесследно исчезла.

Он несколько раз засовывал руку под одеяло, переворачивая всё вверх дном, и в конце концов вытащил все одеяла из шкафа и вытряхнул их, но не выпало ни пылинки.

– Дядя...!

Он тут же выбежал на улицу. Бросился бежать к дому дяди, который находился примерно в десяти минутах от сауны.

К счастью, перед домом стоял грузовик. Старый, почти разваливающийся. Свой нормальный он спустил на игорные долги, а за два миллиона вон купил этот подержанный хлам и ездил на нём. Когда он пригнал эту рухлядь, то ещё и перед тётей хвастался, выпятив живот. Мол, как это мужчина, работающий на выезде, может быть без машины?

Ах, может, он ещё дома?

– Ха, ха, дядя, дядя!

Кванг-кванг-кванг, он сжал кулаки и забарабанил по воротам так, будто хотел их выломать. Но никто не вышел.

Двоюродный брат сейчас был в армии, а тётя давно сбежала. Но он не мог сдаться и продолжал колотить кулаками по воротам.

– Дядя...!

Вррр, звук заводящегося двигателя пронзил его голову.

Он обернулся и в этот короткий миг встретился взглядом с дядей, сидевшим за рулём грузовика. Он забрался в машину тайком от Нэёна.

А выражение лица дяди, когда их взгляды встретились...

Это было лицо человека, которого поймали. Не передать, как похолодело у Нэёна сердце.

– Дядя...!

Нэён тут же побежал за ним. Тан-тан-тан, он изо всех сил забарабанил по двери старого грузовика. Щёлк, щёлк, он дёргал за ручку, но она уже была намертво заперта.

– Дядя, давайте поговорим, а? – как бы умоляюще он ни просил, дядя, словно приняв решение, смотрел только вперёд, крепко сжал рычаг переключения передач и опустил его вниз.

И старый, разваливающийся грузовик на полной скорости, фу-у-ух, рванул прочь.

– Дядя-я-я...!»

Нэён бежал и бежал, пытаясь догнать грузовик. Ха-ха, дыхание перехватило так, что в горле появился привкус крови.

Хаа, хаа...

Дыхание сбилось окончательно, а грузовик постепенно превращался в синюю точку.

Вдруг тапочек соскользнул, и Нэён упал. Ха, хаа, шлёпнулся на пятую точку. Одновременно с этим телефон ударился о землю и отлетел далеко в сторону.

Нэён пополз на четвереньках и дрожащей рукой поднял телефон. Нервно грызя ногти, он быстро набрал номер.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Забыв о боли в ушибленном месте, он быстро поднялся. Нашёл один тапочек, надел его и, как сумасшедший, побежал, сделав почти двадцать звонков.

В спешке он добрался до ближайшего банка.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Хотя он и думал, что дядя не знает пароль от его банковской книжки, беспокойство, затаившееся в глубине души, словно плесень, разрасталось, окрашивая его грудь в чёрный цвет.

– Дайте, пожалуйста, выписку по моему счёту.

Он просунул руку в окошко и умоляюще попросил сотрудницу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Пока сердце бешено колотилось, он слышал стук клавиатуры: клик-клак, клик-клак. Этот тихий звук был настолько угрожающим, что казалось, сердце вот-вот разорвётся.

И вскоре он услышал шокирующую новость. На счёте, где должны были копиться деньги, уже была дыра, всё дочиста сняли, оставив лишь тридцать тысяч вон.

"Этого не может быть, он точно не мог знать пароль от моей сберкнижки..." — думал Нэён.

Ком подступил к горлу, и он крепко сжал губы. Дядя вёл себя так подозрительно, что у него мелькнула мысль сменить пароль.

...Но он так и не смог его поменять.

Паролем от сберкнижки была дата его поступления в начальную школу. Они завели её вместе с родителями, и это воспоминание было так дорого его сердцу, что он не смог его изменить.

И вот как это к нему вернулось.

Боже, да он хоть знает, что это за деньги... Хоть они и на его счету, это были даже не его деньги. Это были чужие деньги, которые тот мужчина присылал ему каждый месяц.

Тук-тук-тук, сердце бешено колотилось от тревоги. Оно так билось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, и Нэён задыхался. От спешки и паники мысли путались ещё больше, и он не мог их собрать.

В такие моменты нужно быть спокойным, спокойным, спокойным...

Куда дядя мог пойти с этими деньгами?

...Точно, раз у него появились деньги, он пошёл играть в азартные игры. Нечего тут стоять, нужно найти людей, с которыми он играет в хватху*.

Хватху (화투) — это традиционная корейская карточная игра с азартным и веселым характером, основанная на наборе карт с изображениями цветов, символизирующих месяцы года. Название игры можно перевести как "бои цветов", что отражает ее суть. В Корее и других странах, где есть корейская диаспора, эта игра очень популярна и считается частью культурного феномена.

Нэён быстро перебирал в уме, кто бы это мог быть, и тут же побежал прямиком в парикмахерскую «Лиса».

– Ой, Нэён-а!

Парикмахерша с химической завивкой, увидев Нэёна, удивлённо округлила глаза, спрашивая, что случилось.

– Тётушка, где вы играете в хватху с моим дядей? – быстро спросил он, задыхаясь. Парикмахерша, заразившись его спешкой, затараторила:

– Какая хватху? Твой дядя уже давно не появляется на играх, этот паршивец, он занял у меня больше трехсот тысяч вон и пропал, даже не звонит!

Нэён, тяжело дыша, опустил глаза. Вмешался сидевший рядом клиент в шапочке для волос.

– Он и у тебя денег занял? Этот тип и у меня сто тысяч вон одолжил, а потом сделал вид, что ничего не было.

Нэён почувствовал, как у него сдавило грудь и перехватило дыхание, и он принялась колотить себя кулаками по солнечному сплетению. От этого могли остаться синяки, но куда большей проблемой было то, что сердце, казалось, вот-вот разорвётся и сгорит дотла.

– Нэён, что с тобой? – обеспокоенно спросила парикмахерша.

– Что случилось? У тебя лицо, будто призрака увидел.

Было такое чувство, будто в горло насильно запихнули варёный батат без капли воды.

Может, станет немного легче, если выговориться хотя бы этой женщине?

На мгновение он поддался этому искушению, но тут же замотал головой. Нельзя было перекладывать свои заботы на неё, чтобы просто почувствовать себя лучше.

– А, нет, ничего... – Нэён яростно затряс головой.

Если он расскажет, что член его семьи забрал все деньги, отложенные на учёбу в университете, и сбежал, то сначала ему посочувствуют, но в итоге, возможно, станут презирать.

...В конце концов, к такой жизни он уже привык.

– Ничего страшного, извините, это из-за моего дяди, я обязательно верну деньги, которые он занял.

Поэтому он заставил себя улыбнуться и покачал головой. Выйдя из парикмахерской, Нэён, не зная, куда идти, несколько раз пытался дозвониться по телефону.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Когда он наконец вернулся в сауну, там, с выключенным светом, было совершенно темно.

Лишь солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, зловеще затаились внутри.

Темно, уныло и пустынно.

Он накрепко запер дверь сауны.

Сегодня он точно не сможет принимать посетителей. После этого Нэён безвольно рухнул на холодный пол. Словно обезумев, он в волнении продолжал названивать.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Он умолял дядю, который не отвечал на звонки, потом матерился, обзывая его сукиным сыном и ублюдком, а затем снова начинал умолять, и так десятки раз.

– Умоляю тебя...

Но, несмотря на отчаянные мольбы, в ушах Нэёна звучал всё тот же холодный женский голос автоответчика.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Он свернулся калачиком на полу в неотапливаемом помещении. Леденящий холод медленно пробирался сквозь кожу. Нэён от природы был слабым. Если он так пролежит, то может простудиться, но это было совершенно неважно.

Ничто для него не имело значения.

Прижав телефон к щеке, он лежал на полу, как мусор.

Горячие слёзы стекали к ушам.

Как так, почему всё так происходит...

Это были деньги, которые он ни разу не позволил себе потратить.

Он никогда не зарился на новую школьную форму, которую носили все остальные. Даже сладкие лакомства были не для него. Экономя на всём, он позволял себе лишь один чокопай, один ёнянгэн* или одну пачку молока.

«Ёнянгэн» (연양갱) — это сладкий, похожий на желе традиционный корейский десерт, основными ингредиентами которого обычно являются анко (паста из красной фасоли), каштаны и грецкие орехи, он отличается плотной и тягучей текстурой.

Учебники он получал от учителей, а обычные тетради исписывал до последней страницы. Ему приходилось стирать карандашные записи снова и снова, а затем с нажимом вписывать буквы грифелем в бугристую бумагу.

Единственной роскошью, которую он себе позволил, была та самая куртка, купленная на выпускной в средней школе. Он купил её в надежде, что аджосси придёт навестить его, и чтобы он не разочаровался, увидев его, чтобы не выглядеть в его глазах жалким.

Он боялся, что, увидев его в таком виде, он постесняется и не захочет даже признавать его. Бедность была унизительна, но он не хотел, чтобы кто-то знал, что он, сирота, выросший, отвергнутый всеми.

– ...Хнык.

Как могли деньги, которые он с таким трудом копил, быть так бессмысленно и нагло отняты?

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

Услышав голос в трубке, он снова сбросил вызов и, как автомат, нажал кнопку набора снова. Большой палец уже болел, но он просто не мог сдаться.

Вдруг пошли гудки: ту-ру-ру. Нэён резко вскочил. Слёзы, текшие по щекам, разлетелись во все стороны. Он крепко сжал телефон обеими руками.

После почти ста попыток наконец-то пошли гудки.

"Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, возьми трубку..."

Пока он отчаянно молился, гудки резко оборвались. Дядя ответил на звонок. Нэён сглотнул слюну, скопившуюся во рту.

– Дядя...

Внутри всё кипело от гнева, готового выплеснуться наружу. Нэён, вцепившись в телефон, как в спасательный круг, начал умолять.

– Дядя, пожалуйста, умоляю...

– Нэён, дядя немного попользуется и вернёт, а? Эх ты, мальчишка!

– Пожалуйста, пожалуйста, дядя, эти деньги правда нельзя, это не наши деньги, их нужно вернуть. То, что вы уже потратили, – ладно, но не всё, пожалуйста, вернитесь, а?

– Значит, у тебя были такие деньги, а ты всё это время молчал, да?

– Дядя, дядя...

Он ведь даже за учёбу в университете ни копейки не заплатил. Как бы он ни умолял его не делать этого, как бы ни просил вернуться домой, униженно вымаливая, звонок был безжалостно прерван.

– Дядя...!

Он снова попытался связаться с ним, но телефон уже был выключен.

'Аппарат вызываемого абонента выключен, после звукового сигнала вы будете соединены с голосовой почтой...'

От обиды и несправедливости Нэён принялся колотить кулаками по жёлтому линолеуму. Крепко сжатые кулаки дрожали. Сколько бы ни было обид и несправедливости, он всегда сдерживался и терпел, но теперь это был предел.

Он был так зол, опечален и раздосадован, что больше не мог сдерживаться.

– Как ты мог забрать то, что я...!

Он собирался вернуть их тому человеку, во что бы то ни стало отдать, сказав, что не примет эти деньги. Тонкие икры дрожали. Он так хотел вернуть их именно ему. Сказать, что ему не нужна эта брошенная, как подачка бездомной собаке, забота, что он сам управляет сауной, а грязные деньги пусть забирает себе...!

Он с силой ударил телефоном, зажатым в руке, о жёлтый линолеум. На побитом углом телефона линолеуме безвольно остались вмятины.

– Чхве Чжунман, ты ублюдок...!

Через мгновение телефон завибрировал. Это дядя? Он быстро схватил телефон и включил экран, на котором появилось уведомление о сообщении.

Но.

[Поздравляем с поступлением в Корейский университет.]

Слова очень медленно доходили до сознания Нэёна.

– А...

Нэён протяжно вздохнул. Он был в прострации. Окружающая обстановка ворвалась в его поле зрения. Пустое пространство сауны предстало перед глазами.

Поступил? Он поступил... Он так отчаянно учился, сидел за столом, вчитываясь в каждую букву, и когда из носа шла кровь, затыкал его скрученной салфеткой и продолжал, и в итоге поступил...

– И что с того...

У него нет ни семьи, которая бы повесила плакат и поздравила его, ни человека, которому можно было бы сообщить эту новость, ни денег на оплату учёбы. Казалось, все обстоятельства указывали на него пальцем и хохотали, издеваясь над его несчастьем.

И тогда слёзы подступили изнутри и хлынули из глаз.

– ...Хнык.

Глаза защипало, нос сморщился. Возможно, это был предел. Стоило добавиться ещё нескольким каплям, как всё рухнуло, и уже ничего нельзя было поделать.

Слёзы, которые до этого текли лишь несколькими ручейками, теперь неудержимо хлынули потоком. Глядя на капли, падающие на пол, он крепко прикусил нижнюю губу.

Алый закат погас, и снова сгустились сумерки, стало темно. Перед глазами всё потемнело. Было трудно различить даже собственную руку. Он отрешённо смотрел на индикатор батареи, ставший красной полоской. От бесконечных звонков батарея полностью разрядилась.

Нужно было вставать, но множество чувств давили на него.

Отчаяние, разочарование, опустошение, одиночество, тоска, сожаление...

Окружающая тишина делала выход из этого болота уныния ещё труднее. Казалось, оно крепко сковало его по рукам и ногам.

В этот момент до его слуха донёсся стук. Кто-то постучал в дверь сауны. Нэён пошевелил кончиками пальцев.

...Неужели клиент.

Он же точно написал на двери, что сегодня закрыто, почему стучат. Хотелось просто лежать вот так. Хотелось притвориться, что ничего не слышит, оправдываясь одиночеством.

Но тут снова раздался стук.

Поэтому Нэён медленно поднялся. Волосы были всклокочены, глаза опухли, а веки покраснели, как у кролика.

Он не спеша направился к двери. Потом, опасаясь, что в голосе могут проскользнуть слёзы, он кашлянул, прочищая горло.

– Клиент, мы сегодня не работаем…

Впрочем, это было бесполезно, так как конец фразы всё равно сорвался.

– Господин Хон Нэён.

Услышав голос с той стороны, Нэён моргнул. Он был уверен, что это клиент, но кто-то вдруг назвал его по имени.

– К-кто вы?

– Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, откройте дверь.

Нэён настороженно сжал дверную ручку, его плечи напряглись. Кажется, голос был знакомым...

Поколебавшись, он медленно открыл дверь. Слёзы висели на ресницах, и из-за затуманенного зрения лицо собеседника было плохо видно.

Высокий мужчина в костюме смотрел на него сверху вниз и произнёс.

– Давно не виделись, мы ведь встречались раньше.

***

Мужчина наслаждался поздним ужином в своём любимом китайском ресторане.

«Округван» – это место с антикварной атмосферой, где довольно искусно готовят свиную грудинку по-гонконгски «дунгпо».

Хван Тхэгон ножом отрезал кусок нежного мяса, распадающегося по волокнам, и отправил его в рот.

Он медленно двигал своей угловатой челюстью. Рот наполнился соком, обильно смочив язык мужчины.

...Действительно неплохо.

Он удовлетворённо изогнул густые брови.

Из его горла вырвался низкий стон удовольствия.

Несколько прядей иссиня-чёрных, как шерсть чёрного медведя волос, спадали на его красивый лоб, а под бежевым жилетом виднелась крепкая фигура. Галстук был выбран с таким рисунком, будто тигр сверкает глазами.

Дзинь, дзинь. Зазвонил мобильный телефон.

– Прошу прощения.

Он мельком взглянул на экран — это был адвокат Ким.

– Мм, ничего, отвечай спокойно.

Сидящий напротив заместитель председателя, второй человек в организации, кивнул, разрешая ответить. Он достал шёлковый платок и вытер губы от жира.

– Тогда я ненадолго отлучусь.

Хван Тхэгон коротко поклонился, взял телефон и встал. Когда он вышел, отдёрнув красную занавеску, его подчинённые на первом этаже, прервав еду, тут же вскочили со своих стульев.

– Приятного аппетита, хённим.

Один из них, прервавшись на полпути к тарелке чачжанмёна, вскочил и закашлялся. Глядя на парня, который спешно вытирал рот тыльной стороной ладони, Хван Тхэгон безэмоционально усмехнулся.

– Да, садитесь и ешьте спокойно.

Хван Тхэгон, стоя на втором этаже, махнул рукой и отвернулся. Скрип, скрип — сзади, оглядываясь, один за другим садились на свои места.

– А, да, это я.

– Господин директор, это Ким Санчхоль. Дело в том, что...

Это был Ким Санчхоль, которого он держал при себе за чёткость и лаконичность в работе. Удивившись, почему тот на этот раз медлит, он нахмурился и вопросительно протянул: "Мм?".

– Хон Нэён хочет встретиться с вами, господин директор.

Хон Нэён, это имя снова всплыло. Мужчина резко нахмурил брови. Какая же головная боль. Почему он так часто мелькает в его жизни?

Мужчина медленно пошевелил челюстью. А, э, и, о, у. Сделав разминку для рта, он разжал губы.

– Приведи его ко мне.

Да, послушаем, что он скажет, — таков был его расчёт. Что может сказать сопляк с головой размером с кулак, у которого молоко на губах не обсохло, глядя ему в лицо без всякого страха?

Закончив разговор, он открыл дверь на террасу и закурил сигарету. Подчинённый, который уже курил там, тут же вскочил со стула.

– А, а, горячо!

Видимо, искра попала ему на тыльную сторону ладони, и он, быстро помахав рукой, стряхнул её. Какое жалкое зрелище. Когда мужчина посмотрел на него с презрением, тот несколько раз согнулся в поклоне, извиняясь.

– Хённим, я сейчас быстро прикурю вам.

С подобострастным видом он согнулся в поясе на девяносто градусов и поднёс зажигалку.

– Каждый раз, как вас вижу, ваше величественное лицо сияет еще ярче, чем у любого актёра! Нынешняя молодёжь вся какая-то хилая, как сопляки, нет в них этой мужской харизмы.

Хван Тхэгон был ошеломлён, словно перед ним кривлялась наложница, удостоившаяся благосклонности императора.

– Будь я женщиной, я бы прилип к вам, господин директор, и вилял бы хвостом, подлизываясь...

– Хватит нести эту мерзость, сейчас стошнит. Иди ешь.

Мужчина толстым пальцем щелкнул подчиненного по лбу. Лицо подчинённого тут же вспыхнуло, словно ему дали пощёчину.

– Есть.

Подчинённый тут же заткнулся, закрыл дверь на террасу и, пятясь, быстро исчез.

Фух, фух. Выпустив дым, он крепко зажал сигарету в зубах. Сегодня она как-то особенно горько шла. Он некоторое время смачивал кончиком языка фильтр.

Дзинь, и тут же дверь на первом этаже резко распахнулась. Взгляды подчинённых устремились в одну сторону. Мужчина наблюдал за этой сценой с террасы второго этажа.

В пространстве, залитом зловещим красным светом от обилия свисающих красных фонарей, появился кто-то настолько бледный, словно никогда не видел ни лучика солнца.

Шумный первый этаж мгновенно погрузился в ледяную тишину. Атмосфера, затихшая, будто её окатили холодной водой, была абсолютно гнетущей.

– Ты кто такой?

Сегодня Сингакхве забронировали весь ресторан «Округван». Среди здоровенных, черноволосых, внушительных мужчин, с грубыми лицами, как у медведей, разрывающих людей на куски мяса, появилось белое и тонкое тело, словно лебедь, что выглядело крайне неуместно.

На мгновение он оробел под взглядами примерно сорока пар глаз, устремлённых на него, но тут же смело вскинул взгляд и дерзко пробормотал.

– Я... пришёл к господину директору Хван Тхэгону.

Как только прозвучало его имя, братья, занимавшие свои места, побросали палочки для еды и резко встали.

– Что, что это за ублюдок?

– Эй, ты откуда взялся?

Один из них протянул руку и крепко схватил Нэёна за грудки. Но даже подвергаясь такому унижению, Нэён свирепо смотрел на них.

– Позовите его, скажите, что я здесь...!

– Совсем страх потерял, эй, ты умереть хочешь?

Это был фарс, который и за деньги не увидишь.

Мужчина мог бы вытащить парня из этой ситуации одним движением пальца, но он просто наблюдал.

Он неторопливо созерцал.

Какого чёрта он припёрся сюда искать его? Он думал, что, увидев своими большими глазами это убогое и зловещее место, тот точно испугается до смерти и уберётся восвояси.

Но то, как он дерзко бросался на них, показалось мужчине довольно забавным, и он позволил ситуации развиваться.

Но что это?

Разве один из его братьев не собирался ударить парня по голове тарелкой с недоеденной лапшой чачжанмён? От этого негигиеничного поступка мужчина схватился за лоб и вздохнул.

Ц-ц, цокнув языком, он всё же открыл дверь террасы. Раздался скрип, и все головы разом повернулись в его сторону.

– Малыш.

Шумный ресторан затих, словно его окатили холодной водой. Встретившись взглядом с Нэёном, тот крепко прикусил нижнюю губу. Опять это лицо. Лицо, выражающее грубое оскорбление. Этот вид был до смешного нелеп.

– Поднимайся сюда.

Вскоре он, растолкав братьев, зашагал вверх по лестнице, тяжело ступая. Ничего не понимающие подчинённые растерянно переглядывались, пытаясь понять, что происходит.

– Эй, эй, чего стоите? Директор велел есть.

Начальник подразделения Кэ отвесил каждому по затрещине, и только тогда они уткнулись лицами в тарелки и принялись втягивать лапшу.

– Ешь, ублюдок, ешь, и свинину в кисло-сладком соусе жри. Ты что, поливаешь соусом? Ваа, блядь, с тобой из-за твоей безвкусицы и общаться противно... Ты, ублюдок, шпион из Сотни? Пришёл шпионить, а, а?

Мужчина стоял на самом верху и неторопливо поглаживал подбородок. Ожидая, пока бледное тело приблизится к нему.

– Разозлился, наверное.

На его обычно скучающем лице промелькнул интерес. Зрачки расширились чуть больше обычного, в них мелькнул блеск.

Вскоре в прозрачной двери террасы отразилось чистое лицо. Глаза, как всегда, были полны влаги, создавая иллюзию, что он вот-вот заплачет.

Плотно сжатые губы были алыми и мелко дрожали.

Тут дверь резко распахнулась. Парень тут же подбежал к нему.

– Почему! Кто вы такой, чтобы оплачивать мою учёбу в университете? Почему вы постоянно, стоит мне только начать забывать, так внезапно появляетесь в моей жизни?

При этом он скомкал бумагу, которую держал в руке, как салфетку, и швырнул её на пол. Мужчина медленно опустил взгляд и посмотрел на неё. Ах, вырвался вздох. Это было подтверждение о зачислении в университет.

– Почему вы всё время вмешиваетесь...

Ах, так вот в чём сегодня было дело. Виски запульсировали, и мужчина нахмурился.

– А как ты собирался решить эту проблему?

Мужчина выдохнул дым и затушил сигарету в пепельнице. От злости у того даже сжатые в кулаки руки дрожали.

– Я же сказал, что мне не нужны эти грязные деньги.

– Почему?

Он склонил голову набок. Говорили, что тот хорошо учился. Раз уж поступил в Корейский университет, значит, голова у него определённо светлая. Но почему он ведёт себя так глупо перед ним, было совершенно непонятно.

– Или ты собирался поверить единственному взрослому в твоей семье, Чхве Чжунману?

Последние слова он произнёс тише, почти шёпотом.

– Тому, кто сбежал, прихватив все твои деньги на учёбу?

– ...Откуда вы это знаете?

Глаза Нэёна стали огромными, как блюдца. Эти трепещущие ресницы каждый раз казались чем-то удивительным.

– Я спрашиваю, откуда вы это знаете?

Его голос, ставший на тон выше, звучал невыносимо дерзко. Он напоминал щенка чихуахуа, который тявкает, не разбирая дороги.

– Не смей так фамильярно разговаривать.

– Вы что, и следили за мной?

Плечи его поникли, руки безвольно опустились. Густые ресницы трепетали, создавая жалкое зрелище. Сколько же он плакал, что веки до сих пор были красными? Неужели было так обидно и больно? Настолько, что он не мог сдержаться и плакал, и плакал снова.

Он пробормотал, словно про себя.

– Зачем вы всё это делаете?

В голосе слышались рыдания.

Опять. В его огромных глазах снова заблестели слёзы.

Нэён внезапно бросился на мужчину, прижался к его крепкому телу и вцепился в рубашку, туго обтягивающую торс.

Из-за большой разницы в телосложении со стороны могло показаться, что Нэён прыгнул ему в объятия, но это было не так. Парень осмелился броситься на него и крепко схватить за грудки. В тот же миг в нос ударил свежий запах, и мужчина едва не прикрыл нос тыльной стороной ладони.

– Зачем вы всё это делаете...

Он тихо плакал, роняя крупные слёзы. Капли, повисшие на ресницах и срывавшиеся вниз, странным образом гармонировали с обстановкой этого китайского ресторана.

Его лицо напоминало актрису из гонконгских нуар-фильмов, которые когда-то любили смотреть его братья.

Она прославилась своим утончённо красивым и элегантным лицом, но её ругали на чём свет стоит за недостаток актёрского мастерства.

Не стоило ли использовать кого-то вроде него? Удовлетворил бы всех без разбора — и режиссёра, и зрителей.

Погрузившись в такие мысли, мужчина медленно пошевелил языком.

– Потому что я в долгу перед твоими родителями.

Всхлипнув, он посмотрел на него снизу вверх. Мужчина указательным пальцем оттолкнул лоб Нэёна. Как он смеет так бесцеремонно прижиматься к нему?

– Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь.

При упоминании родителей его лицо снова стало беззащитным, как у ребёнка.

– Ты всё ещё носишь одежду со старшей школы? Когда ты уже перестанешь вести себя как ребёнок?

– Что это значит...!

Нэён повысил голос из-за того, что к нему всё ещё относились как к сопливому ребёнку, но тут же плотно сжал губы.

Затем медленно опустил глаза. Взгляд упал на дешёвый чёрный пуховик, в который он был одет. Рукава были короткими, обнажая запястья, отчего вид был какой-то зябкий.

Он купил его на выпускной в средней школе и носил до сих пор. Берёг и лелеял его, но поговорка "скупой платит дважды" оказалась верной.

Теперь манжеты выглядели жалко и износились, а белый пух вылезал наружу. Он выглядел жалким и несчастным, как птица, у которой от недоедания выпадают перья.

Подождите-ка....

– А откуда вы это знаете?

На этот раз мужчина замолчал. Его прямая челюсть напряглась так, что казалась упрямой.

– Откуда вы знаете, что я носил эту куртку и раньше?

К тому же, мужчина говорил с полной уверенностью. Спрашивал, не носит ли он до сих пор одежду со старшей школы....

Это было воспоминание, которое невозможно было забыть.

Перед выпускным в средней школе Нэён написал и отправил письмо, умоляя его на этот раз обязательно прийти. Вдруг на этот раз аджосси придёт? Зная, что это пустая надежда и ожидание, он всё равно зашёл на рынок. У всех была верхняя одежда, а у него — ни одной.

"Тётушка, сколько это стоит?"

Все три года он мёрз в холодные зимы в одном лишь старом школьном пиджаке, и только сейчас купил куртку. На семьдесят тысяч вон, которые он достал из кармана.

"Подожди, сейчас достану тебе новую."

Тётушка с рынка начала рыться в большом пластиковом пакете, набитом одеждой.

Она вытащила мятый чёрный пуховик, который был весь в складках.

Нэён помнил, как вернулся в свою крохотную комнатку, сбрызнул его водой из пульверизатора и аккуратно повесил перед шкафом.

Сердце бешено колотилось от волнения. От переполнявшего его ожидания он даже плохо спал. А вдруг аджосси завтра действительно придёт... С такими мыслями он ворочался всю ночь.

На следующий день он пошёл в школу, но, вопреки ожиданиям, Нэён лишь продолжал теребить манжеты своего пуховика.

Семьдесят тысяч вон, для него это была довольно крупная сумма, но....

На самом деле он был очень дешёвым. Сильно электризовался, от него даже било током, и к нему прилипли волосы одноклассницы.

В то время как другие носили блестящие пуховики стоимостью более 300-400 тысяч вон, которые называли "разорением для родителей", он выглядел на их фоне заметно потрёпанным.

Может, он выглядит очень бедным?

Эта мысль не давала ему покоя, и, теребя свой пуховик, он всё равно выглядывал в сторону родительских мест. Аджосси ещё не пришёл?

Он был значительно выше других, но куда бы он ни посмотрел, человека, похожего на него, не было.

"3-й класс, 2-я группа, Хон Нэён."

Вскоре со сцены завуч назвал его имя. Поднимаясь, Нэён продолжал глазами обыскивать родительские места.

Все носили имена своих детей на груди, как таблички. Некоторые родители кричали: "Посмотри сюда!", щёлкая фотоаппаратами, другие вручали своим детям огромные букеты цветов.

Но никто не носил табличку с именем Хон Нэён.

Он был в полном одиночестве.

Статист, вторгшийся в чужую жизнь. Ни больше, ни меньше.

"Этот ученик на протяжении трёх лет повышал престиж средней школы Чанъян своими выдающимися успехами...."

Нэён так хотел, чтобы он это увидел.

Хотел показать ему, как его награждают перед всеми. В то время как другие росли счастливо под опекой родителей, не зная никаких жизненных невзгод, он хотел показать, что так хорошо вырос сам, что он так вырос, чтобы быть рядом с аджосси....

Он хотел по-детски похвастаться перед ним и получить похвалу. Но аджосси так и не появился перед ним.

Знает ли он, как сильно его сломило то отчаяние, которое Нэён тогда испытал?

Рана, нанесённая им, оставила более глубокий шрам, чем раны от родителей, оставивших его одного в этом мире, или от дяди, который то и дело поднимал на него руку.

И в то же время, может ли он быть тем, кто поможет этой ране затянуться и нарасти новой коже? Так он снова ждал его.

Но.

– Вы случайно... не были на моём выпускном?

Может, он был на его выпускном? Когда он спросил это, затаив дыхание, почти шёпотом, мужчина крепко стиснул зубы, прикусив щеку изнутри.

Это был человек, чьё выражение лица почти не менялось. Обычно он либо смотрел на Нэёна, сжав челюсти, либо насмешливо ухмылялся.

Но это лицо явно говорило о том, что он попал в точку.

Бум, сердце Нэёна упало вместе с ним. Его реакция придала вес предположению, которое казалось немыслимым.

Вдох, выдох....

Маленькая грудь Нэёна мелко вздымалась. Да, точно, он ведь говорил что-то такое.

"Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь."

Тогда он был так взволнован, что пропустил это мимо ушей, но он определённо сказал, что обещал присматривать за ним, пока он не вырастет.... Тогда почему он ни разу не заговорил с ним, не подошёл?

Ах, Нэён сжался, прижав руки к узкой груди. Казалось, будто под сердцем ползает отвратительное насекомое.

Это был не просто зуд заживающей раны. Сердце зудело и покалывало, словно от кожной болезни. Может, это от того, что он долго был на холоде, а потом резко вошёл в тёплое место?

Нэён был в замешательстве. Он совершенно не понимал, что должен чувствовать, что должен говорить.

Должен ли он огорчаться из-за того, что человек, которого он ждал, на самом деле плохой взрослый, ведущий никчёмную жизнь?

Или радоваться мысли, что в моменты, когда он чувствовал себя ужасно одиноким, аджосси, возможно, был рядом?

– .......

Нэён медленно опустил глаза. В затуманенном зрении мелькнул клочок бумаги. Смутно виднелись размытые слова "поступление в университет".

Если бы он относился к нему как к мусору, выброшенному на обочину, он бы тоже просто считал его очередным бандитом.

Но когда он вот так, словно подаяние, даёт ему что-то для жизни, Нэёна постоянно бросает из стороны в сторону.

Он всегда думал, что живёт как бездомная собака, без корней.

Думал, что даже аджосси, возможно, совсем забыл о нём.

И в моменты, когда он был так мучительно одинок, его охватывает облегчение от мысли, что на самом деле он был не один.

Как же это нелепо.

– Ты уже не ребёнок. В университет-то надо идти, а? – он резко нахмурился, словно смотрел на большую проблему, и провёл рукой по волосам. Нэён совершенно не понимал себя, испытывая такие чувства к этому пугающе опасному, нелюдимому и холодному человеку, стоящему перед ним.

– Окончишь университет, устроишься в приличную компанию, возьмёшь за руку красивую девушку и пойдёшь под венец.

– А не будешь вот так приходить ко мне.

Нэён плотно сжал губы. "Не будешь вот так приходить ко мне". От этих слов сердце почему-то неприятно сжалось.

Ещё мгновение назад он чувствовал себя на седьмом небе от счастья от того, что был не один, но холодные слова, слетавшие с губ аджосси, словно резко вернули его на землю.

– .......

Он смотрел на Нэёна так, будто он был самой большой обузой в мире.

– Что? Или ты думал, у меня были какие-то другие мотивы, когда я подтирал задницу ребёнку?

Мужчина произносил каждое слово без всякой интонации.

– Малыш, ты уже умеешь пить алкоголь? "

– А? – переспросил Нэён, не меняя выражения лица, а он продолжал шептать ему на ухо невыносимо пошлые слова.

– Волосы на лобке уже выросли?

Эти слова были настолько оскорбительны, что щёки Нэёна вспыхнули.

Плечи задрожали, а кулаки сжались с такой силой, что ткань рубашки, за которую он держался, смялась.

– Кого вы до сих пор считаете ребёнком…

– Посмотри на это, – сказал мужчина, указывая на следы слёз на своей рубашке и жилете.

– Тогда почему ты так цепляешься и льнёшь ко мне?

Голос, раздавшийся над головой, был ледяным. Кажется, Нэён слишком увлёкся внезапно нахлынувшими воспоминаниями о прошлом.

Для мужчины это была лишь верность и преданность близкому другу. Ни больше, ни меньше.

Нэён, крепко сжав губы, отвернулся.

– ...Я больше никогда не приду.

Нэён чувствовал, как его настойчивый взгляд впивается ему в спину, но кто знает.

Возможно, это было всего лишь его простое заблуждение.

Когда он, понуро спустившись по лестнице, оказался на первом этаже, до него донёсся чей-то шёпот.

– Кто этот сопляк, чёрт возьми? Он схватил нашего Тхэгона за грудки и ещё не сдох?

Это звучало довольно угрожающе, но Нэён, прикусив нижнюю губу, продолжал быстро идти. Единственным желанием было поскорее уйти от этого мужчины.

– Спасибо, приходите ещё.

Проигнорировав приветствие сотрудника, поклонившегося на девяносто градусов, он уже собирался выйти за дверь, но на мгновение остановился и посмотрел на второй этаж.

Голова мужчины определённо была повёрнута в его сторону, но из-за большого расстояния Нэён не мог разглядеть направление его взгляда.

Вскоре Нэён понуро покинул ресторан.

Цветы клубники, колышущиеся на ветру

Шуу, шуу...

Заметно потеплевший ветерок нежно подул.

В университетском кампусе вишнёвые деревья ещё не расцвели. Лишь стыдливо прикрытые розовые бутоны виднелись повсюду.

Нэён медленно шагал вперёд. Его мягкие на вид волосы легко развевались, словно танцуя, а белая рубашка свободно колыхалась.

Глаза были прикованы к телефону, будто он был намазан мёдом. Он думал о том, что ответа всё ещё нет.

– Нэён-а...!

Шлёп, кто-то ударил его по спине. Внезапное жжение пронзило спину, и он, вздрогнув, резко обернулся.

– А, пришла?

Это была его одногруппница Пак Суян с каре до подбородка, выразительными глазами без двойных век и в свободных джинсах.

– Ах, я сейчас умру от усталости.

Она была его одногруппницей, с простым характером и прямолинейной речью. Он же был неразговорчивым и ни капли не интересным... Нэён удивлялся, как они вообще с ней подружились, но несколько дней назад она сказала вот что.

"Нэён-а, у тебя чертовски интересное лицо, и мне нравится, что, когда мы вместе, не нужно подбирать момент, чтобы заговорить... вот так".

Он не совсем понял, что это значит, но, в любом случае, ему с Суян тоже было очень комфортно.

– Профессор Хван Джэсу – просто худший. Как можно каждую неделю устраивать контрольные? Он что, психопат?

Слушая ворчание Пак Суян, они направились в столовую кампуса. Заказав самый популярный сет из кимбапа и удона, сели за столик.

– Ах, хочу быть смелой и дерзкой!

– Пойдём потом вместе в библиотеку, мне тоже нужно делать задание, – сказав это, Нэён уже собирался взять палочки для еды.

– Эм, простите..., Хон Нэён?

С противоположной стороны раздался скрип отодвигаемого стула. Услышав какой-то мрачный звук, Нэён поднял голову.

А...?

Увидев перед собой человека, он слегка прикусил нижнюю губу. ...Ах, чёрт, вот это влип.

– Да, здравствуйте.

Клетчатая рубашка ядовито-синего цвета, тяжёлый на вид рюкзак для ноутбука и огромные очки в роговой оправе. Это был сонбэ* Чхве Хаксын, самый что ни на есть аутсайдер. Нэён слышал, что он вернулся в университет в возрасте за тридцать и никого здесь не знал.

Сонбэ (선배) — это корейский термин, обозначающий человека, который старше по возрасту, статусу, опыту или мастерству в той же области. Это понятие противоположно хубэ (후배), тому, кто начал позже или имеет меньше опыта, и используется в различных отношениях, например, в школе, на работе и в обществе.

– Сонбэним, а почему вы вдруг...? — сидящая рядом Пак Суян резко нахмурилась.

– А, это, мой друг, сказал, что у него сегодня проект. Я чуть было не остался обедать один, понимаете? Но тут захожу и вижу вас, хубэ.

Он с грохотом опустил на пол свой тяжёлый рюкзак для ноутбука. Ходили слухи, что этот рюкзак доверху набит эротическими манхвами. Говорили, что там женские персонажи с огромными, как блюдца, глазами разгуливают, прикрытые лишь клочками ткани.

– А, а-а, а-ха, ха-ха, вот как.

Суян неловко рассмеялась: «Ха-ха-ха». При этом она локтем незаметно придвинула к себе свой поднос. Словно сонбэ Чхве Хаксын был какой-то грязной навозной мухой...

Вскоре сонбэ Чхве Хаксын поставил свой поднос перед Нэёном. Хм, разве он только что не вёл себя так, будто только пришёл в столовую? От кимчи ччигэ* в его горшочке совсем не шёл пар…

Кимчи ччигэ (김치찌개) – это традиционное корейское блюдо, представляющее собой острое рагу (или суп) на основе ферментированной капусты кимчи. Оно отличается насыщенным, пикантным вкусом, ярким цветом и густой консистенцией, а также готовится с добавлением различных ингредиентов, таких как свинина, тофу, лук, чеснок, морепродукты или тунец.

Казалось, оно совсем остыло.

Словно он кого-то здесь долго ждал в одиночестве.

– .......

Почувствовав, что увидел то, чего не должен был, Нэён быстро опустил глаза. Он бы даже не заметил, если бы во время еды ему в рот попала салфетка.

Непонятно, почему человек, который давно должен был выпуститься, оказался на том же курсе для первокурсников, что и Нэён.

"Ты знаешь аниме «Я думал, ты супер-красотка, а ты, оказывается, отаку?»?"

Нэён сидел в аудитории, когда сонбэ с задней парты внезапно подошёл к нему и спросил это.

"Что? А, нет, впервые слышу..."

"Ты похож на главную героиню, Айко".

В голове мгновенно промелькнул вопрос: «И что с того?».

Но поскольку он был сонбэ с его факультета, Нэён не мог показать своего недоумения и лишь кивал головой.

"А, да..."

Нэён задействовал все свои социальные навыки, накопленные за время работы с клиентами в сауне.

"Она — красавица, популярная среди друзей, но на самом деле отаку и любит косплей. Выглядит очень невинной и хрупкой, но на самом деле обожает гонять на байке и ловить кайф. Если подумать, это персонаж с неожиданной стороной".

"...Ха-ха".

Он не знал, что ответить, и лишь неловко смеялся, и с тех пор сонбэ стал так странно заговаривать с ним.

Каждый раз Нэён испытывал неприятное чувство.

Как бы это сказать, это жуткое ощущение... Да, словно он как-то мрачно подглядывает за ним.

Нэён сделал вид, что хлебает суп, и украдкой взглянул вперёд. И от удивления невольно вздрогнул и сжался.

Маленькие глазки за толстыми роговыми очками сверлили какую-то часть его тела. Нэён тоже быстро опустил взгляд.

Оказалось, одна пуговица на рубашке была расстёгнута.

– А, пуговица...

Вздрогнув, Нэён быстро застегнул её. Сонбэ Чхве Хаксын мрачным голосом кашлянул: «Кхм-кхм».

Затем Хаксын торопливо схватил стакан с водой и поднёс ко рту. Из наполненного до краёв стакана с плеском вылилась вода.

– Сонбэним, это мой стакан...

Когда Нэён ошарашенно сказал это, Хаксын принялся яростно чесать затылок.

– А, это твой, твой стакан? Прости, я не заметил.

Пробормотав это, он сказал, что поменяется с ним, и подвинул свой стакан в сторону Нэёна.

Нэён, конечно же, не стал пить воду из него. Даже если бы он подавился кимбапом, он бы упрямо запивал его только бульоном от удона.

Этот человек, как ни посмотри, странный. Прямо перед ним стоял его стакан, как можно было их перепутать?

Неприятное чувство никак не проходило. Словно под языком прилипла липкая жвачка.

***

– Ах, чёрт, этот урод такой мерзкий. Чуть не подавилась за обедом, бесит.

Вернувшись в аудиторию, Суян швырнула сумку на стол. Она яростно возмущалась, что её драгоценное обеденное время было испорчено.

– А, серьёзно, сейчас стошнит.

Говоря, что её мутит, она потягивала ледяной американо и даже стучала кулаком по груди.

– Вот именно, будь осторожна. Он кажется странным.

Нэён едва заметно кивнул. При этом он достал телефон. Проверил, не появилось ли уведомление.

[Перестаньте отправлять деньги на счёт]

Ответа по-прежнему не было. На визитке, валявшейся в тесной комнатке, был указан номер мужчины. Он отправил сообщение на него, так что номер должен быть верным. Можно игнорировать человека, но не до такой же степени, как можно так делать вид, что ничего не видишь?

[Вы ведь уже оплатили обучение... Не жалейте меня.]

На сообщение, отправленное тому мужчине, ответа не было уже неделю. Все предыдущие сообщения были в том же духе.

[Я поступил в университет... Обязательно верну деньги за обучение.]

[Говорят, если стать лучшим на курсе, можно получить полную стипендию. Тогда я верну вам деньги за следующий семестр.]

Никаких обычных приветствий вроде «Вы поели?», «Как обед?», «Ещё прохладно, одевайтесь теплее» между ними не было.

"Я обещал присматривать за тобой, пока ты не вырастешь".

Да, Нэён больше не был сопливым ребёнком. Он стал полноценным студентом, взрослым, у которого уже всё хорошо.

Но.

"Ты всё ещё носишь одежду со старшей школы? Когда ты уже перестанешь выглядеть как ребёнок?"

Разве мужчина не так ему сказал? Может, он считает, что раз Нэён поступил в университет, его обязанность присматривать за ним закончилась?

На душе неспокойно. Шумно, беспорядочно, суетливо...

– ...Хаа.

Нэён яростно замотал головой. Придя в себя и посмотрев на доску, он увидел, что они уже ушли далеко вперёд.

Хватит об этом, лучше сосредоточиться. Он же сказал тому мужчине, что получит стипендию.

Пропустишь хоть одну букву — настолько и отстанешь.

Нэён быстро взял в руку ручку.

Поделав с Суян задания в кафе, он поспешно сел на автобус до Кёнгидо. Посмотрев на телефон, Нэён увидел, что уже больше десяти часов. Нужно было торопиться, чтобы сменить Донджэ-хёна.

Сумерки уже давно сгустились, когда Нэён, устало волоча ноги, вернулся в сауну. Она, в одиночестве охранявшая деревню до поздней ночи, выглядела сегодня особенно одиноко.

– Донджэ-хён, я пришёл.

Сняв обувь, Нэён вошёл внутрь.

– Ты поел? Сегодня было много народу.

Донджэ-хён похлопал его по плечу, говоря, что Нэён хорошо поработал.

– А, кстати, тот человек приходил.

Тот человек? От этого неопределённого обращения глаза Нэёна сузились.

– Кто?

– Ну, знаешь. Тот здоровяк, с татуировкой тигра на спине.

– ...А.

Донджэ поднял ладонь над головой, а затем развёл руки в стороны, показывая ширину плеч. Насколько Нэён знал, людей крупнее хёна было всего несколько.

Нэён тихо вздохнул, когда в его воображении тут же возник образ. Его движения постепенно замедлились. Он нёс сумку на одном плече, потом вздрогнул, пришёл в себя и как бы невзначай спросил.

– Он просто помылся и ушёл?

– Ага.

Нэён намеренно опустил глаза и спросил как бы между прочим. Словно его это совсем не интересовало, словно они с тем мужчиной были просто незнакомцами.

– Слушай, а как он выглядел? У него же... на животе была повязка.

– А, он её снял.

Нэён надеялся услышать что-то ещё, но это был весь ответ. В конце концов, он всего лишь незнакомец. Нэён кивнул, показывая, что понял.

– Да, хорошо, я понял.

После ухода Донджэ-хёна Нэён сидел за стойкой и решал задачи из учебника. Домашнее задание он уже сделал и теперь занимался наперёд.

Казалось, только так можно было оборвать цепь навязчивых мыслей, которые цеплялись одна за другую. Тот мужчина, казалось, и секунды в день не думал о Нэёне, а Нэён один так мучился, и это было невыносимо.

– .......

Он долго пытался сосредоточиться, когда вибрация нарушила тишину. Дзинь – от этого звука Нэён вздрогнул.

Может, ему послышалось?

Он медленно опустил глаза. Нет, это было на самом деле. На экране действительно появилось уведомление о сообщении. Он уже потянулся, чтобы проверить его.

Но тут же раздался звон колокольчика. Желание скорее прочитать сообщение отошло на второй план, и он по привычке вскочил со стула.

– Добро пожаловать....

Однако.

Прямо перед ним стояло совершенно неожиданное лицо.

– Хо-Хон Нэён....

Слипшиеся от пота волосы, клетчатая рубашка, в которой можно было бы играть в го, и рюкзак, висевший на спине, как панцирь черепахи.

– Чхве Хаксын-сонбэним...?

Когда Нэён назвал его имя, он, словно смутившись, потёр затылок. Белые чешуйки кожи посыпались, и Нэён невольно поморщился.

– ...Как вы вообще узнали, что я здесь?

Внезапно по спине пробежал холодок. Нэён взглянул на своё запястье и увидел, что по нему пошли мурашки. Боясь, что он это заметит, Нэён быстро прикрыл бугристую кожу другой рукой.

– Ты же сам сказал, когда представлялся, что работаешь здесь....

А, точно....

Нэён медленно восстановил в памяти события. Это было в начале семестра, когда все собрались, чтобы представиться. Нэён не умел хорошо говорить и был застенчив, поэтому сильно мялся.

"Моя семья владеет сауной…"

Не имея особых увлечений или хобби, он выдавил это из себя, и один из однокурсников тут же вскинул руку. Он сказал, что давно не был в бане, и спросил, где это находится.

Даже сказал, что обязательно хочет прийти.

"Это «Императорская сауна» в провинции Кёнгидо, но тебе будет слишком далеко ехать".

Так Нэён ему и ответил.

Вспомнив это, он мысленно тяжело вздохнул. Сам себе вырыл яму.

– Потри мне спину.

От внезапно прозвучавших слов Нэён сглотнул. Сам того не осознавая, он незаметно сжал в руке телефон.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Нэён мельком взглянул на сообщение, и там было написано именно это.

***

Ах… это был момент, когда всё вызывало отвращение.

"Человек, который делает сешин, уже ушёл домой…"

Нэён постарался отказать как можно вежливее, чтобы не обидеть его. Он думал, что сонбэ всё поймёт.

Но что вы, сонбэ Чхве Хаксын был человеком, с которым договориться было невозможно. Настоящий кремень

"Мне, мне нужно, чтобы только ты потёр мне спину".

"Тот хён сделает это гораздо лучше меня".

"Я тоже стеснительный, лучше уж со знакомым человеком! Чт-что, даже просьбу клиента не выполнишь? Людей же нет…"

Говоря это, он истерично чесался, и белые чешуйки сыпались дождём. Действительно, если уж он вызывал такое странное отвращение у Нэёна, то мог ли Донджэ-хён остаться равнодушным?

К тому же, в последнее время клиентов и так было мало, и если ещё и этот сонбэ затаит обиду, будет совсем плохо. А если он ещё и распустит нелепые слухи о том, что они предвзято относятся к клиентам, то будет совсем неловко....

"Кстати, как вы сюда добрались?"

В Сеуле бань пруд пруди. И условия там наверняка намного лучше, так почему же его занесло именно сюда? Они ведь даже не были так уж близки.

"Я же тоже живу здесь неподалёку".

Неужели....

То, что в этом заброшенном районе живёт студент из того же университета, казалось невероятным совпадением, но подозревать его, основываясь лишь на догадках, было нельзя.

"Да, хорошо".

Скрепя сердце, Нэён проводил его в баню. Надев свою личную зелёную мочалку, он начал тереть ему спину.

Ах, это было воспоминание, которое он ни за что не хотел бы переживать снова.

Когда-то в детстве отец в шутку накормил его ужасно пахнущей квамеги*, завернув её в водоросли, и сейчас он испытывал такое же странное и неприятное чувство.

Квамеги (과메기) — это традиционное корейское блюдо из вяленой рыбы, изначально из тихоокеанской сельди, которую высушивают на морском ветру.

К тому же, может, это было просто его воображение, но....

Сложив руки на груди, он лежал на массажном столе и, казалось, только и делал, что искоса разглядывал его тело.

Кажется, он пялился на его ноги.

Это был невероятно мрачный, отвратительный и грязный взгляд. Нэёна охватило чувство тошноты, и, быстро закончив массаж, Нэён выскочил из бани, словно за ним кто-то гнался.

"О, а во сколько ты сегодня заканчиваешь?"

Нэён делал вид, что не замечает его за стойкой, и складывал полотенца, но он всё-таки заговорил с ним, стоя совершенно голый.

"Мне нужно остаться до поздна".

В ответ он с разочарованным видом замешкался у стойки.

"Блин, а мне страшно одному домой идти…"

"Простите, но меня некому подменить за стойкой. Я не могу отойти отсюда ни на шаг".

"Людей же нет, чего ты. Я ведь из-за тебя сюда приехал".

Казалось, он продолжал намекать, чтобы Нэён его проводил, но Нэён крепко сжал губы. На душе становилось всё тяжелее, и он боялся, что если встретится с ним взглядом, то он схватит его за руку и потащит за собой, поэтому Нэён отчаянно отводил глаза.

Как только этот прилипчивый тип ушёл, Нэён выдохнул с облегчением.

Что с ним вообще не так? Голова просто раскалывалась.

Дошло до того, что он бросился в баню, разделся и начал остервенело мыться. Было ощущение, будто по всему телу ползают многоногие насекомые.

Нэён вернулся в свою комнатку, чувствуя себя так, словно побывал на поле боя, встретил врага и потерял всё, вплоть до трусов.

Выключив свет, он лёг в постель. Затем достал телефон, и неприятные чувства куда-то испарились, сменившись волнением. Он вытер влажный пот с ладоней и включил экран.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Это было первое сообщение почти за месяц.

С тех пор как Нэён выбежал из того китайского ресторана, он не видел от него ни волоска

"И как он узнал, что я сегодня поздно вернулся домой? Может, он всё ещё наблюдает за мной? Что же мне ему ответить?"

Нэён задумался. Это было простое сообщение, но он, сам не зная почему, перечитывал его снова и снова, впечатывая в память.

Засыпая, Нэён слегка улыбался во сне.

На следующий день он долго смотрел в шкаф.

Почему ему совсем нечего надеть? И та, и эта одежда были совершенно обычными, без всякой изюминки. Он достал и надел самый чистый и яркий светло-зелёный свитер.

– Ах, сегодня точно нужно оторваться по полной.

Суян, которая пила как лошадь, уже была в предвкушении вечерней выпивки.

– Где мы встречаемся?

– В «Ысся-ысся»* на гастрономической улице*. Но, Нэён, что это на тебя нашло? Ты же обычно не ходишь на такие пьянки.

Корейская фраза ысся-ысся «으쌰 으쌰» — это выражение, которое используется для передачи восторга, воодушевления или чувства единения. Оно часто используется в праздничном или мотивирующем контексте.

Мокча-гольмок (먹자골목) — это слово, образованное от «мокта» (есть) и «гольмок» (переулок), и оно означает переулок в Корее, где сосредоточено множество уличных закусочных и ресторанов. Такие гастрономические переулки — это места, где можно недорого и разнообразно поесть, и их часто можно найти на традиционных рынках или оживлённых улицах Кореи.

Нэён, слегка скосив глаза в сторону, пробормотал.

– А, сегодня я нашёл замену. Всё равно завтра в бане выходной.

Ещё вчера он говорил, что не придёт, и Суян его сильно пилила. Мол, "молодость цветёт как цветок и угасает как закат, когда нам ещё веселиться, если не на первом курсе, жаль такую внешность, ты меня очень обижаешь, мне так грустно".

Несмотря на это, Нэён качал головой, говоря, что ничего не поделаешь.

Если нет работы в бане, то нужно идти домой и повторять пройденное, так что от пьянок он, естественно, отказывался. Но сегодня утром он вдруг отправил сообщение, что придёт на вечеринку.

В ответ от Суян посыпался шквал сообщений.

[Чт-о-о-о-о????????]

[Чт-о-о-о-о-о-о-о-о-о???????]

[А-а-а-а-а-а-а]

[Давно бы так]

[ㅠㅠㅠㅠㅠрыдааааюююю, я так этого хотела... Хоннэ ползи на четвереньках... ползи на четвереньках*…]

«Ползи на четвереньках» — это фраза или часть игры, используемая во время застолий в качестве наказания, заставляющего другого человека ползать на четвереньках. В основном она используется во время алкогольных игр, и её часто выкрикивают в адрес старших по положению или пьющих людей, а фраза «Ползи на четвереньках» используется как часть исполнения наказания.

Вспомнив утренние сообщения, он тихонько усмехнулся, но тут же что-то внезапно пришло в голову, и он резко повернул голову.

К счастью, у большинства были незаинтересованные лица. Они либо болтали между собой, либо были заняты переходом в другую аудиторию.

– Суян.

– А? – Суян обернулась к нему.

– Сегодня тот сонбэ тоже придёт?

Когда Нэён тихо прошептал «Чхве Хаксын», Суян тут же нахмурилась.

– А, бля.... У этого сонбэ совсем совести нет, всё лезет и лезет.

Раз уж все собираются вместе, вряд ли что-то случится. Тем не менее, Нэён решил слегка намекнуть.

– Сонбэ Чхве Хаксын приходил в сауну, где я работаю.

Суян остановилась как вкопанная посреди дороги, словно в шоке. Широко раскрыв рот, она издала пронзительный крик.

– Что, что-о?

– Он кажется очень странным. Тебе стоит быть осторожнее.

Суян тут же схватила Нэёна за руку.

– Эй, послушай-ка, проблема, кажется, не во мне... Это тебе надо быть осторожнее.

Но Нэён лишь слегка покачал головой, мол, вряд ли что-то случится.

– Он же сонбэ с нашего факультета, так что открыто дистанцироваться не получится, но нужно держаться от него как можно дальше. И давай пока есть в столовой поблизости.

– Да, хорошо....

Суян согласилась, бормоча, что этот урод, как ни посмотри, слишком подозрительный, мрачный и отвратительный, и что скоро ему точно надо будет всыпать. А Нэён тихонько решил про себя, что раз уж он такой неприятный тип, нужно быть осторожнее, чтобы Суян с ним поменьше пересекалась.

– Чонха-нуна говорила, что возле университета есть заведение с очень острым такпоккымтханом*.

Такпоккымтхан (닭볶음탕) — это традиционное корейское блюдо, представляющее собой тушеную курицу с картофелем, морковью и луком в остром, пикантном соусе на основе перца чили и соевого соуса. Это популярное блюдо в Корее, которое часто подают как основное блюдо.

Нэён незаметно перевёл разговор на другую тему. Суян, которая всё это время бормотала проклятия в адрес сонбэ Чхве Хаксына, резко повернула голову.

– О, а где это?

Нэён, хитро улыбаясь, достал телефон.

– Подожди, сейчас ещё раз посмотрю сообщение.

Он собирался найти сообщение от Чонха-нуны, но в глаза бросилось сообщение, которое до сих пор было открыто на экране.

[Я же говорил тебе не шататься по ночам]

Нэён всё ещё колебался, не зная, что ответить на эти слова.

[Чтобы получить стипендию, мне нужно учиться]

[Я уже взрослый, разберусь сам]

[Просто много заданий... Задерживаюсь в библиотеке, поэтому поздно возвращаюсь домой]

Он несколько раз стирал и писал заново, а потом снова возвращал прежний текст. В итоге, написав что-то незначительное, Нэён нажал кнопку «отправить».

[У меня договоренность выпить с друзьями]

– Говорят, это заведение «Суратчан такпоккымтхан», – тихо пробормотал Нэён, а голова была полна мыслей о том, где сейчас могут быть глаза, наблюдающие за ним.

***

Нэён совсем не умел играть в игры с выпивкой. Если бы он хоть немного в них играл, то был бы проворнее, но Нэён всегда был занят то учёбой, то работой.

– Суян, твоя любимая игра!

– Игра на скорость, один!

Суян, сидевшая рядом, вскочила и выкрикнула число. Нэён, который от напряжения сжал всё тело, пошатнулся.

Плечи нервно подрагивали. Потом, выкрикнув "тринадцать", он так резко вскочил с места, что чуть не столкнулся с другим человеком. От постоянного употребления непривычного алкоголя щёки Нэёна покраснели.

Он медленно моргнул.

– Ты в порядке? У тебя лицо очень красное.

Спереди протянулась холодная рука. Почувствовав приятный аромат, Нэён подставил щёку и моргнул.

– Да-а, в порядке.

Это была Чонха-нуна. Сонбэ, которая была на курс старше, протянула ему закуску, предлагая попробовать. На жёлтом крекере лежала клубника.

– Это канапе, освежающее и вкусное. Ты вроде хорошо ел фруктовую закуску.

Нэён с хрустом откусил. Потом, приоткрыв рот, улыбнулся.

– О, вкусно....

Крекер и клубника, сочетание казалось немного странным, но на удивление хорошо подходило. Удивившись этому, Нэён слегка улыбнулся.

– Правда, вкусно?

От такой пустяковой фразы Чонха-нуна захлопала в ладоши от радости.

– Вау, онни*, а мне!

Онни (언니) — это корейское слово, обозначающее обращение девушки к старшей девушке или женщине, с которой она находится в близких отношениях. Это аналог понятия "старшая сестра" для девушки.

Суян вклинилась сбоку и, открыв рот, попросила тоже.

Чонха-нуна быстро взяла одно канапе и сунула ей прямо в рот.

Ха-ха, раздался лёгкий смех. Нэён очень скучный человек, но его так естественно приняли в компанию.

К счастью, все были хорошими людьми. Атмосфера была довольно тёплой и дружелюбной, всё было хорошо.

Вдруг кто-то решительно подошёл к столу, и над лицом Нэёна нависла тёмная тень. Подняв глаза, он увидел.

– Эй, Хо-Хон Нэён. Почему не отвечаешь?

Это был сонбэ Чхве Хаксын. Нэён, стараясь не выдать своего смущения, медленно ответил.

– А, извините, я был занят на работе в сауне.

Растерявшись, Нэён быстро нашёл отговорку.

– Сонбэним, садитесь тоже сюда!

Когда атмосфера начала становиться всё более странной, кто-то, пытаясь её разрядить, предложил сонбэ Чхве Хаксыну место.

Сидевшие рядом люди немного подвинулись, но сонбэ Чхве Хаксын, проигнорировав свободное место, уселся прямо рядом с Нэёном.

– Пха-ха-ха, эй, ты пей, Хон Нэён, пей…

Он настойчиво заставлял пить только Нэёна и постоянно перебивал других. Ну, естественно, атмосфера пошла наперекосяк.

Так весёлая и оживлённая пьянка закончилась довольно скомканно.

Все попрощались, помахали руками и вышли из бара. Довольно тёплый ветерок коснулся щёк Нэёна.

– Добирайся осторожно.

– Ах, этот сонбэ, блядь, с ним невозможно общаться.

Отправив на такси Суян, которая дрожала от отвращения, Нэён тихо зашагал прочь.

Порывшись в кармане, он достал телефон. Уже пришёл ответ.

[Бросай это]

Почему от такого простого сообщения на лице появляется глупая улыбка? Он уже пьян? Нэён снова задумался, что же ответить, и медленно пошёл дальше.

Внезапно он почувствовал на себе взгляд. Нэён медленно остановился. Скосив глаза в сторону, он увидел, что за ним уже какое-то время следует чёрная машина. Через слегка опущенное окно их взгляды встретились.

Нэён издал тихий вздох.

– Ах....

Легкий весенний ветерок играл с его волосами. Нэён смотрел широко раскрытыми глазами, словно пытаясь запечатлеть каждый момент этой сцены.

Задняя дверь медленно открылась, и огромный, как военный корабль, кожаный ботинок ступил на землю.

А затем вышел он, демонстрируя своё внушительное тело.

Прошёл месяц, месяц с тех пор, как Нэён видел этого мужчину.

Он думал, что они больше никогда не встретятся после того, как он резко развернулся и ушёл...

– .......

Он плотно сжал красные губы. На кончике языка было сладко. Глубже, в горле, в груди, внизу живота — всё было словно пропитано сахаром, до приторности сладко.

Нэён только что с хрустом доел крекер с клубникой. Красный сок брызнул, окрасив губы в алый цвет.

– ...Разве вы не говорили, что будете присматривать за мной, только пока я не вырасту?

Когда Нэён так отчаянно его искал, он ни разу не появился, так почему же теперь он постоянно приходит и так мучает его? Нэён пошатнулся. Будучи пьяным, его тело то и дело теряло равновесие.

– Я уже вырос, так что вам больше не нужно за мной присматривать, почему…

Язык, казалось, заплетался, как верёвка. Но он не мог остановиться...

Вся его жизнь до сих пор принадлежала этому человеку.

Он чувствовал такую сильную зависимость от него, а для этого мужчины Нэён, должно быть, был всего лишь жалкой травинкой. Невзрачным, неблестящим, ничтожным существом, не заслуживающим даже взгляда. От нахлынувших чувств Нэён намеренно выпалил резкие слова.

– Почему вы так преследуете меня, прямо как сталкер?

Нэён думал, что нанес весомый удар, но мужчина лишь слегка приподнял одну бровь.

– Ты вырос?

Он с грохотом захлопнул заднюю дверь.

– Даже не слушаешь, когда тебе говорят не гулять по ночам, и считаешь, что вырос?

Он поднёс ко рту фильтр сигареты и, собираясь поджечь её зажигалкой, резко поднял глаза и уставился на Нэёна. Затем выплюнул её.

– Ты хоть знаешь, что значит быть настоящим взрослым?

Он медленно окинул Нэёна взглядом с ног до головы. Когда их глаза встретились, он даже издал странный смешок, словно насмехаясь.

Все прохожие бросали взгляды на мужчину, стоящего перед ним. От него исходила роскошная и опасная аура, подобная неоновым вывескам на ночных улицах Каннама.

Нэён не мог оторвать от него взгляда. Он чувствовал себя ночным мотыльком, летящим всем телом на свет лампы. Хух, хуух, Нэён тяжело дышал. Медленно поднял ресницы.

От опьянения всё плыло перед глазами, дыхание сбивалось, голова горела...

– Садись в машину.

Этот мужчина был для Нэёна слишком сильным раздражителем.

Властный приказ был таким же, как и всегда, и то, как он смотрел на него свысока, словно Нэён был его подчинённым, было так в его духе. Кроссовка Нэёна со скрипом шагнула назад. Нельзя идти за ним, нельзя снова позволить ему вертеть собой.

– Не сяду.

– Если я сказал сесть, значит, ты сядешь.

Нэён закусил нижнюю губу. Он вёл себя так, будто больше никогда не увидит Нэёна. А теперь так эгоистично появляется и, словно приказывая собаке, велит сесть в машину — это же так несправедливо.

– Почему вы так поступаете именно сейчас? Когда я вас искал, вы и лица не показывали...!

– Поэтому я и говорю тебе сесть.

Он постучал средним пальцем по переносице, словно ему было лень повторять дважды, и добавил.

– Я всё расскажу.

Что же он собирается рассказать? Нэён в нетерпении сжал кулаки, а затем разжал. Когда прохладный ветерок коснулся вспотевших ладоней, стало до жути холодно. Его мысли метались, словно он шёл по натянутому канату.

Нэён представил, как садится в машину вместе с мужчиной. Всё ли будет в порядке, если он сядет с ним на одно заднее сиденье? Сможет ли он это выдержать?

От страха Нэён слегка попятился.

Постойте-ка... он ведь ничего не рассказывает. Если не сегодня, то, когда ещё представится такая возможность?

– ...Я сяду.

И Нэён, пошатываясь, пошёл вперёд. От него, стоявшего совсем близко, густо пахло мужским лосьоном.

Нэён сел первым, и задняя дверь с грохотом захлопнулась. Он невольно крепко зажмурился. Вскоре открылась противоположная дверь, и мужчина занял место рядом. Машину качнуло, словно от землетрясения.

У Нэёна перехватило дыхание. Всего пять пядей. Расстояние до того, как его пальцы коснутся руки Нэёна. Вроде и не смотрел сейчас фильм ужасов, но напряжение было пугающим. Нэён тёр ладонями о кожаный диван, словно муха.

В дрожащем поле зрения виднелось его бедро, обтянутое брюками от костюма. Заметив выпуклость, словно там что-то лежало, Нэён быстро отвернулся.

Ах...

Внезапно подкосились ноги.

Тук-тук, сердце колотилось. Оно, должно быть, билось всё это время, но почему именно сейчас его стук впивается в уши, как тиканье секундной стрелки?

Это было самое сильное напряжение, которое Нэён испытывал с тех пор, как тёр ему спину в сауне. Судя по тому, как потели ладони и по коже бегали мурашки...

"Ты хоть знаешь, что значит быть настоящим взрослым?"

Вспомнился вопрос, заданный мужчиной.

Чувствовалась тёмная и густая атмосфера, разительно отличавшаяся от той, что была с однокурсниками, с которыми он только что был. Казалось, мужчина крепко сжимает его запястье, вдавливает свою ладонь в его кожу и по своему усмотрению контролирует скорость кровотока.

Как он мог в детстве считать такого человека просто добрым, вежливым и великодушным аджосси?

Теперь, когда он возмужал, он казался зловещим, словно заглядываешь в тёмную пещеру, где раскинулось влажное болото, покрытое скользким чёрным мхом, а с потолка капает вязкая вода...

Он внезапно резко приподнял одну густую бровь.

– О чём вы хотели поговорить…?

Голос почему-то немного охрип. Нэён кашлянул, прочищая горло. Но ответ был совершенно неожиданным.

– О том, что ты в опасности.

Что это значит? От внезапно брошенной фразы Нэён слегка поднял голову.

– ...Что это сейчас значит?

– Буквально то, что ты в опасности.

Он по-прежнему ничего не понимал. Ворваться в его жизнь и заявить, что он в опасности — ни одной зацепки, чтобы ухватиться за смысл.

– Было одно дело, которым занимался твой отец, когда был в банде.

– .......

– Из-за этого дела он нажил себе врагов.

– И поэтому я в опасности?

Нэён всё ещё был в замешательстве. Он с трудом принял тот факт, что добрый аджосси, которого он знал в детстве, на самом деле был бандитом, но чтобы и его честный и преданный семье отец тоже был бандитом, не мог принять.

– Н-но мой отец уже...

– Да, он закрыл глаза и лежит в земле. Но, малыш.

Он изобразил доброту, словно объяснял самому маленькому существу на свете. Ледяным взглядом он произносил ласковые слова.

– Бизнес, которым занимаются бандиты, всегда такой. Это не та проблема, которая заканчивается, когда кто-то умирает.

В это всё ещё не верилось, но если его отец действительно был бандитом, то у него могли быть враги, затаившие обиду при его жизни.

Так вот почему этот мужчина преследовал его. Теперь, когда пазл начал складываться, Нэён опустил глаза.

Ни во что не верилось, и самой сути не было видно — казалось, что пытаешься поймать пролетающие облака. Но лицо мужчины, говорившего это, было настолько холодным, что казалось, будто хмель мгновенно выветрился.

– Предупреждаю в последний раз, больше не гуляй по ночам. Когда я звоню, отвечай сразу, и на сообщения тоже отвечай немедленно. Если у тебя, конечно, не сломаны пальцы. Скажи, что будешь так делать, – он требовал ответа.

Нэён схватился за край своего салатового свитера. Тук, тук, билось сердце. Оно то падало вниз живота, как на качелях, то снова подступало к горлу, бешено колотясь.

Казалось, часть мозга просто отключилась.

Говорят, бывает такое. Когда страх, испытываемый на шатком мосту, принимаешь за настоящее чувство...

Нэён повернул голову к окну. Он смотрел на смутно вырисовывающийся огромный силуэт. Неоновые вывески на улицах вспыхивали, ослепляя яркими огнями. Мысли путались, но одно чувство в его сердце стало ясным.

...Ах, он скучал по этому человеку.

Смотреть этому чувству прямо в глаза было слишком тяжело, поэтому Нэён предпочёл просто опустить веки.

***

И вот, в наступившее утро понедельника, перед сауной действительно стояла машина.

– Садитесь, пожалуйста. Я приехал за вами по приказу господина Хвана.

Человек в чёрном костюме с внушительным телосложением, который выглядел как типичный представитель «тех кругов», открыл заднюю дверь. Нэён разинул рот. Нет, ну как можно ехать в университет на такой заметной машине...

Он, интроверт, желающий жить как можно тише, тяжело вздыхал, но в итоге ему ничего не оставалось, кроме как сесть в машину.

С низким рокотом машина неслась по дороге, словно чёрная пантера. Словно тот самый свирепый хищник из семейства кошачьих, припавший к земле и почти касающийся её брюхом.

Вскоре чёрная машина остановилась перед университетом.

– Я открою вам дверь.

Водитель вышел из машины и подошёл к задней двери, где сидел Нэён.

Уже через окно было видно, как люди вокруг машины перешёптываются. К тому же, из-за густой тонировки она выглядела крайне подозрительно.

– Ух ты, что это за тачка?

– Офигеть, это же просто бомба на колёсах, бомба...

Чувствуя, как горит лицо, Нэён, выходя, слегка прикрыл его ладонью. Ему стало невыносимо не по себе от взглядов людей, которые, казалось, буравили его лицо.

Зачем только сажать его в такую заметную машину...

"Отныне будешь ездить только на тех машинах, которые я пришлю".

Мужчина говорил с непреклонной решимостью. Его голос звучал как приказ, не оставляющий места для возражений. Слова его были точными и уверенными, словно отточенный клинок. Он сказал, что Нэёна могут похитить, поэтому ни в коем случае нельзя ловить такси в одиночку, и на автобусе тоже ездить не следует.

"И готовься скоро переезжать".

Для Нэёна это было просто неслыханно.

"Нельзя, а как же сауна?"

То, что он пытался контролировать даже место его проживания, казалось крайне странным. И тут в голове промелькнула мысль: "А ведь я и вправду в опасности". Раз уж мужчина, которому до него не было никакого дела, пытается так им вертеть...

– Хо-Хон Нэён...?

Нэён как раз стоял у входа, обдумывая разговор с тем мужчиной. Откуда-то донёсся запинающийся голос, произнёсший его имя. От этого неприятного тона Нэён, крепко прикусив нижнюю губу, обернулся.

Как и ожидалось, это был сонбэ Чхве Хаксын.

– Это, ч-чья машина?

Он жадно разглядывал машину, из которой Нэён только что вышел. Затем резко перевёл взгляд на Нэёна, словно смотрел на что-то нечистое.

– С-странно, это же не машина твоих родителей.

Почему он так уверенно заявляет, что это не машина его родителей? Неужели он знает, что его родители уже умерли? Нэён крепко зажмурился. Этот сонбэ был невыносимо назойлив.

– Е-если сонбэ спросил, чья это машина, ты должен ответить.

Это был предел. Можно было стерпеть идиотские сообщения и то, что он постоянно подходил к нему с подозрительными разговорами, но...

То, что он, не в силах сдержать своё любопытство, спрашивал, почему Нэён приехал на такой машине, раз у него нет родителей, — это было уже слишком.

– Я не совсем понимаю, почему сонбэ об этом спрашивает...

Нэён опустил взгляд. Его густые ресницы обрамляли глаза с мягким изгибом, словно скрывая их от посторонних глаз. Сонбэ несколько раз прикусил нижнюю губу, а затем снова заговорил.

– Что, что...?

После этого Нэён развернулся и пошёл в сторону университета. Оставшийся позади Чхве Хаксын почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Он продолжал бормотать себе под нос, ругаясь.

– Почему он так разговаривает, я же сонбэ... я сонбэ, а он такой наглый...

При этом он постоянно оглядывался по сторонам, словно опасаясь чужого мнения. Он высматривал, не перешёптывается ли кто-нибудь, услышав, как Хон Нэён его унизил.

– Младшекурсник, а такой невоспитанный, наглый, только личико и симпатичное... моя Айко-тян не такая.

Бормоча, он вошёл в аудиторию. Хон Нэён, посмевший уйти первым, оставив его, такого важного сонбэ, сидел в среднем ряду. Место рядом с ним уже было занято.

Наглый ублюдок, безнадёжный ублюдок, может, схватить его за волосы...

Проклиная его про себя, Хаксын, как обычно, сел на место прямо за ним.

Он раскрыл свою тетрадь с Айко-тян, своё сокровище номер один. И всю лекцию искоса поглядывал вперёд.

Волосы, слегка прикрывающие уши, выглядели мягкими, а шея была очень белой и длинной. Шарк-шарк-шарк, Чхве Хаксын водил шариковой ручкой. Он был в трансе, даже не замечая, как густые кляксы пасты падали и пачкали ему руку.

В бане, наверное, из-за жары, он был в футболке и шортах, и лодыжки у него были очень тонкие. Словно у изящного лебедя...

Губы красные, будто он только что съел мышь, рядом с губой маленькая родинка, и он какой-то странно порочный, сексуальный и в то же время невинный...

– Ты, ты же парень! Сам первый начал соблазнять, хлопая ресницами!

От внезапно вырвавшегося крика все взгляды в аудитории резко обратились к нему.

Лекция полностью замерла. Только в этот момент Хаксын понял, что произнёс это вслух.

– Молодой человек, что вы сейчас сказали?

Пожилой профессор, поправляя очки, спросил его.

– Я-то, конечно, мужчина, но, по-моему, и вы, студент, тоже мужчина.

– Н-нет, это не то...

От стыда лицо Чхве Хаксына стало пунцовым. Было видно, как окружающие косятся на него, перешёптываются и шушукаются. Некоторые даже качали головами.

Чёрт, чёрт, чёрт! Иногда, когда его раздутые фантазии заходили слишком далеко, он невольно начинал бормотать вслух, но почему именно сейчас? Что за ужасный момент, куссо*!

Куссо ( 쿳쏘 ) — это слово, которое нечасто используется в Корее, представляет собой корейское прочтение японского слова «クソ» (くそ, kuso), которое является ругательством или сленгом, схожим с английскими «shit», «damn», «crap». В японском языке оно используется для выражения негативного или презрительного оттенка и, в зависимости от ситуации, может переводиться как «чёрт», «проклятье».

– А, н-ничего...

– Сосредоточьтесь на лекции. Что это вы с самого начала сидите как в воду опущенный, тц?

Профессор отчитал его в открытую. Он скривил лицо, посмотрел на него как на насекомое и продолжил. Чхве Хаксын покраснел до самой шеи.

Выражение лица профессора, на мгновение исказившееся, не выходило из головы. Кажется, профессор его презирает. Ч-чёрт, в любом случае, у реальных людей нет ни капли уважения к другим.

И этот Хон Нэён тоже...

Хаксын сверлил взглядом затылок перед собой, и, почувствовав взгляд, Хон Нэён искоса посмотрел на него. Глоть, Хаксын сглотнул вязкую слюну. Этот удлинённый разрез глаз, как ни смотри, был точной копией глаз Айко-тян.

Ресницы порхают, как крылья стрекозы, а губы, капризно-алые, притягивают взгляд.

Хаксын сглотнул.

Сауна, где работал этот парень, была очень далеко. От Сеула нужно было ехать на автобусе целых два часа, и место было ужасно захудалым.

Он пожалел его, услышав, что у него нет родителей, и даже лично удостоил его своим визитом, а он смотрел на него с таким видом, будто дерьма наелся. И то, что он, разгуливая с голыми ногами, моет чужие голые тела, выглядело очень уж двусмысленно.

У парня без родителей и внешность какая-то порочная, и эта его расслабленность и неторопливость очень подозрительны.

К тому же, в тот день...

После пьянки, когда он шёл домой, он сел в какую-то чёрную машину.

Хаксын тогда подумал, что это подозрительно, очень подозрительно. И вот сегодня он приехал в университет именно на этой машине.

Такое лицо, с которого так и струится соблазн, — это точно судьба, не позволяющая жить обычной жизнью. Неудивительно, что он катается на иномарках, которые водят нуны, раз уж он так источает эту свою сексуальность.

Динь-дон, на телефоне появилось уведомление. Может, кто-то ответил на его объявление на «Oi Market» о поиске накладных ресниц для Айко-тян? Он открыл его с трепещущим сердцем, но что это. Уведомление о сообщении, которое приходило крайне редко.

[#Общее объявление#

Студенты экономического факультета, собираемся~!

Завтра у нас общее собрание в честь начала семестра, так что для укрепления дружбы собираемся сегодня в семь вечера в "Пася-Пася"! Стоимость участия всего 20 000 вон >_< ♥]

Вспомнив, как только что в аудитории на него искоса поглядывали и шептались какие-то типы, он на мгновение вздрогнул и передёрнул плечами. Но тут же хмыкнул про себя.

Даже если он пойдёт в такое место, знакомых там всё равно не будет, и на него опять будут смотреть как на букашку, это же очевидно.

Он вообще не понимал, что он сделал не так, но его всегда все сторонились.

В прошлый раз ходил на пьянку, и ничего особенного там не было.

Все как придурки только бухали и развлекались. Чем так тратить время, лучше уж ещё немного пофанатеть по Айко-тян.

[Я иду, лол. Ахаха, давайте нажрёмся как свиньи~ахахаха]

[Ага, ага, давайте оторвёмся, чтобы все на четвереньках ползли;;; утром на автобусе поедем]

От болтовни однокурсников, которые радостно предвкушали веселье, сердце вдруг бешено заколотилось.

Ха, хах, задыхаясь, Хаксын быстро закрыл мессенджер и поспешно зашёл в Oi market. Ох, ресницы, к сожалению, найти не удалось, но, к счастью, он обнаружил матросское платье для Айко-тян.

Присмотревшись, он заметил, что оно похоже на голубой свитер, в котором сегодня был Хон Нэён. Какая удача. Хаксын тихо хихикнул. И сразу же оформил покупку.

Все собрались в баре. Нэён тяжело вздохнул, когда в кармане завибрировал телефон.

Уже некоторое время его заваливали сообщениями. Было очевидно, кто их отправляет. Наверняка снова сонбэ Чхве Хаксын.

Кажется, вчера он был немного расстроен, или нет? Действительно непредсказуемый человек.

Если игнорировать, он прямо спросит, почему нет ответа, а если ответить, то прицепится так, что не отвяжешься.

[Думаю, всякие там общие сборы — это скучно, так что я иду на Кокофе* ㅇㅅㅇ ахахах]

«Кокофе» — это сокращение от «Cos & Comic Festival», специализированного додзинси-мероприятия (самиздатовские, независимые печатные произведения, такие как журналы, манга (комиксы) или романы, которые издаются небольшими тиражами самими авторами, а не крупными издательствами), посвящённого косплею и организуемого Cos & Comic Entertainment.

Кокофе, что это вообще такое? Нэён нахмурился, увидев незнакомое слово. Судя по тому, что он говорил в прошлый раз, можно было предположить, что это что-то вроде косплей-фестиваля.

Он совершенно не допускал мысли, что собеседник может не знать этого слова. Резко начав разговор, он продолжал изливать поток слов, который только он один и понимал.

[Айко-тян, известная косплеерша, приезжает из Японии в Корею ахаха ㅇㅅㅇэто не просто уличный косплей, она настоящий профи]

[Но это секрет;; мы с ней друзья, так что знаю только я;;]

Пока Нэён смотрел на телефон с мёртвым выражением лица, вмешалась Суян, спрашивая, что случилось.

– Опять этот Чхве-отаку?

– А, да...

[Объясни там ребятам, а то спрашивают, почему я не пришёл, мол, вот же сукин сын, никакого товарищества, но как я могу не пойти на фестиваль, когда приезжает мой кумир?;;]

– Что-что? Что за выкрутасы...

Суян сказала дать ей телефон, и что, пусть даже её отчислят, она позвонит и обложит матом это жирное ухо.

– Такие люди этого не стоят.

Нэён неловко рассмеялся. Он боялся, что из-за него неприятности перекинутся и на Суян. Он покачал головой, мол, ничего страшного.

[У тебя тоже пирсинг на языке? ха-ха]

[В аниме это вырезали, но в седьмом томе манги у Айко-тян есть пирсинг на языке]

Суян грубо схватила перепелиное яйцо* и с хрустом съела его вместе со скорлупой.

(п/п: в Корее вареные перепелиные яйца часто подаются в качестве закуски к пиву.)

– Ах, как же я хочу его отдубасить... Может, нажраться в хлам и на законных основаниях вмазать ему пару раз? А, заманчиво.

– Суян, если ты напьёшься и побьёшь его, это не будет законно.

– Мой день рождения ещё не наступил.

Говоря, что пожизненного точно избежит, она принялась поглаживать свой кулак, словно дитя.

– ...Сдержись, давай просто забьём.

Нэён успокаивал Суян, уговаривая её потерпеть.

– Среди посетителей сауны тоже иногда такие попадаются.

В сауне, которая работала практически двадцать четыре часа в сутки, было очень много работы.

Но как можно хмуриться перед клиентами, даже если устал?

Нэён изо всех сил старался встречать и обслуживать клиентов с улыбкой. Но время от времени находились те, кто, глядя на него, начинал задираться.

"Чего уставился, щенок, ты меня сейчас игнорируешь?"

Это люди, чья язвительность проникает глубоко внутрь.

Неизвестно, как другая сторона может превратно истолковать твои действия, поэтому лучшая тактика — максимально избегать реакции и последовательно игнорировать.

Нэён спокойно объяснил. Если и решать эту проблему, то он сделает это сам, так что не стоит слишком беспокоиться.

– Я просто волнуюсь, что из-за меня и тебе достанется.

– Блин, как же бесит...

Суян, казалось, была в ярости и залпом осушила свой бокал пива. Нэён решил больше не обращать внимания на сообщения и перевернул телефон экраном вниз.

Пей до дна, пей до дна...

Его навыки в алкогольных играх по-прежнему были никудышными, и стопка почему-то часто возвращалась к Нэёну. Нэёну было неинтересно, но он не хотел портить отношения, поэтому пил всё, не отказываясь.

Он постоянно пил холодную воду, вытирал губы салфеткой и тёр влажные руки о бёдра. Его бледное лицо покрылось румянцем.

– Эй, у тебя есть девушка? –  спросил сонбэ, который был на два курса старше.

– А, раз такой красивый, наверняка с кем-то мутишь, – добавил другой, хрустя огурцом.

– Нет, у меня никого нет...

– Да ладно, врёшь?

– Это не ложь, а правда, – добавил он.

Нэён положил в рот кубик льда и, перекатывая его, медленно рассасывал. Его и без того пухлые щёки стали ещё объёмнее. Он покачивался из стороны в сторону и хихикал. От алкоголя смех стал безудержным.

– Я ни разу не встречался ни с кем, ни разу...

На это сонбэ, чтобы поднять настроение, сказал, что если Нэён не будет использовать своё лицо, то пусть лучше отдаст его ему.

Алкоголь влёк за собой ещё алкоголь, и Нэён, не отказываясь, выпивал все стопки, которые ему передавали. Впервые за долгое время он был в компании ровесников без всяких забот и незаметно для себя немного оживился.

Все с улыбкой протягивали ему выпивку, и он просто не мог отказаться. Ему так нравилось это давно забытое чувство беззаботного счастья, что он не хотел говорить «нет».

– Тогда пойдёшь на групповое свидание?

– На групповое свидание?

– Да, парень, пока ты новичок, надо всё попробовать. Как тебе девчонки с факультета хореографии?

– ...Не знаю, если честно.

Хотя он соглашался и пил всё, что ему наливали, на этот раз он слегка покачал головой.

Если пойти на такое мероприятие, придётся поддерживать атмосферу, а он боялся, что только всё испортит.

– Я стеснительный, и с незнакомыми людьми мне неловко.

Отказываясь, он искоса поглядывал, не обиделся ли собеседник. К счастью, сонбэ лишь игриво улыбнулся и взъерошил волосы Нэёна.

– С факультета хореографии пришёл запрос именно на тебя.

– Откуда они меня знают?

Конечно, это была просто лесть, чтобы ему было приятно. Уголки губ Нэёна сами по себе поползли вверх в ухмылке.

– Ого, улыбаешься?

Сонбэ с факультета хихикнул и ткнул его в щёку. От выпитого алкоголя настроение поднялось ещё выше. Постепенно накатывала сонливость, и на душе было томно.

– Нэён, добирайся осторожно!

– До свидания, добирайтесь до дома осторожно...

Вечер был настолько весёлым, что до самого конца было жаль расставаться, и все прощались, махая руками. Но даже после этого приятное послевкусие оставалось так долго, что он несколько раз оборачивался и снова оборачивался.

Затем, по дороге домой в чёрной машине, Нэён долго смотрел в окно, а потом проверил телефон.

– А...

Подумав, что ему показалось из-за опьянения, он несколько раз сжал кулаки и протёр глаза. Но сколько бы он ни смотрел, снова и снова, там определённо были многочисленные уведомления о пропущенных звонках.

Тринадцать вызовов. Все от одного человека.

Номер не был сохранён, но он уже успел его запомнить. Он сразу понял, кто это. Телефон, лежавший на столе экраном вниз, постоянно сильно вибрировал, и он, конечно, думал, что это сонбэ Чхве Хаксын опять пишет какую-то чушь.

Но это был аджосси.

"Может, перезвонить прямо сейчас... " Тот факт, что он звонил тринадцать раз, не давал покоя.

"Может, он волновался? Потому что я не отвечал на звонок? Тогда, может, он хоть немного понял, каково мне было ждать его? Попробовал ли он хоть немного горечи моих чувств? Если я перезвоню чуть позже, не станет ли он волноваться ещё больше?"

Свет от экрана ярко освещал лицо Нэёна. На уголках его губ, слегка изогнутых вверх, как круглые ресницы, собралось много света.

Нэён намеренно начал проверять другие сообщения. Было несколько уведомлений.

[ха-ха ты уже едешь домой?ㅠㅠ ты так много пил, наверное, живот болитㅠㅠ во сколько у тебя завтра пары? пойдём похмеляться?]

Это сообщение было от Чонха-нуны.

[У меня завтра первая пара. Да, давайте вместе похмелимся.]

Как только он отправил сообщение, сразу пришёл ответ, но Нэён был занят тем, что просматривал сообщения, которые были выше. ...Аа, а потом пошла целая куча сообщений от Чхве Хаксына.

[кстати ты тоже мясоед? Айко-тян жрёт фастфуд тоннами;; в прошлый раз видел, как она пила молоко, может, она любит йогурт? хахахаха]

[реально даже вкусы похожи ха-ха кажется, мы с ней на одной волне ха-ха]

[Фото]

[Видео]

[Подарочный сертификат]

А потом, когда Нэён не проверял сообщения, тот прислал ещё и такое. Его навязчивость была похожа на заглядывание в бездонную пропасть.

– Хаа...

Нэён выдохнул горячий воздух. Он тяжело откинул голову на спинку сиденья.

От чтения сообщений в движущейся машине, да ещё и в пьяном виде, голова раскалывалась. Он вздыхал с закрытыми глазами, когда... Он почувствовал вибрацию, от которой задрожала рука.

Вздрогнув, Нэён отвел руку. Неужели? В надежде он приоткрыл один глаз и посмотрел на экран.

Ах, это был тот мужчина. Тук, тук... Сердце заколотилось. Прежде чем звонок успел прерваться, он осторожно нажал кнопку большим пальцем.

– Алло?

-Ты меня совсем не слушаешь. Игнорируешь звонки. Ведёшь себя как хочешь, да?

Хаа, мужчина тихо выдохнул. Из-за поздней ночи его голос звучал ещё ниже.

– В баре было шумно, я не слышал звонка.

Нэён крепко сжал свой свитер.

-Голова и так раскалывается от того, что целый день по уши в работе.

Кажется, он был очень занят, и в его голосе слышалось странное раздражение. От этого тона, так сильно отдававшего усталостью от общества, Нэён вдруг почувствовал, как у него загорелась кожа, и он начал тереть затылок.

– Я благополучно доберусь домой на машине, ничего не случится.

Не верится, что он так ему докладывает. Нэён поднес руку к губам. И снова он безвольно улыбался. Без всякого самоуважения он так радовался.

-Сильно пьян?

Какой смысл врать. Даже на его собственный слух произношение было невнятным, к тому же Нэён сейчас слишком много улыбался.

– Даа, немного сильно...

Ответа не последовало.

"Может, он за меня беспокоится? Или что, если он просто считает меня обузой?" От нахлынувшего беспокойства Нэён тихо добавил:

– Я уже у дома.

После этого наступила короткая тишина. Нэён смотрел на цифры, которые одна за другой прибавлялись на экране. Он с нетерпением ждал его голоса, но звонок вдруг безжалостно прервался.

Несколько минут он просто смотрел на телефон с чувством разочарования.

Вскоре он вышел из машины и, пошатываясь, подошёл к сауне и открыл дверь. Его встретило тёмное пространство. Воздух был почему-то холодным. Тихо, темно и одиноко.

Каждый вторник был официальным выходным, и когда вот так за целый день сюда не ступала ни одна нога, возвращаться домой было особенно неприятно.

Шух-шух, он пересёк сауну в носках.

С опозданием накрыло опьянение, и Нэён, быстро ополоснувшись под душем в ванной, даже не высушив волосы, зарылся под одеяло.

"Спать хочется, так спать хочется, устал... "

Уткнувшись чистой щекой в подушку, Нэён заснул. Он даже не надел штаны, просто лёг на кровать в футболке с короткими рукавами. Высунувшиеся из-под одеяла ноги белели даже в темноте.

Хаа, хаа...

От ровного дыхания мягкие пряди волос слегка колыхались. Холодно...

Из-за прохлады он свернулся калачиком и залез под одеяло, сбившееся у ног.

В последнее время из-за запоздалых весенних заморозков температура по ночам резко падала. Нэён особенно чувствителен к холоду, поэтому в такие дни всегда следил, чтобы окна были закрыты.

– ...Мм.

Почему-то именно сегодня окно над головой было распахнуто настежь.

Лунный свет, падавший на обнажённую белую шею, казался каким-то бледным и странным.

Хаа, хаа. Губы Нэёна слегка приоткрылись. Из розоватого проёма то и дело вырывалось сладковатое дыхание.

Почему так холодно? Обычно он спит очень чутко, но из-за алкоголя голова была как в тумане, поэтому он не просыпался, а только ворочался.

– Ыыы…

В горле было сухо и першило, будто он проглотил горсть песка. Нэён яростно чесал шею. Жажда была такой, что казалось, горло вот-вот растрескается. Воды, отчаянно хотелось воды.

Нэён с трудом приоткрыл веки. Голова кружилась, словно он на корабле.

Перед глазами всё было мутно, и... от его дыхания всё ещё пахло алкоголем, так что мозг просто раскалывался.

Нэён сидел на кровати в одиночестве. Вскоре белые ступни шлёпнули по жёлтому линолеуму.

Он оглядел свою комнату затуманенным взглядом.

Бывают такие моменты. Когда даже в доме, где прожил почти несколько десятков лет, внезапно чувствуешь странное отчуждение.

Сегодня и стол казался немного незнакомым, и шкаф каким-то неуместным, и даже лампа выглядела немного странно.

К тому же, он всё думал, почему так холодно... а, окно открыто?

От удивления по всему телу пробежали мурашки. Неужели он вчера по пьяни оставил окно открытым и так и заснул? Он быстро протянул руку, с грохотом закрыл окно и повернул ручку, плотно его заперев.

Матовое окно выходило в коридор, и, хотя вряд ли кто-то мог прийти, взрослый мужчина легко мог бы через него перелезть.

Мысль о том, что он спал в таком виде, ещё и окно не закрыл, заставила понять, что он был не в своём уме.

Действительно, не человек пьёт алкоголь, а алкоголь пьёт человека...

"Сначала нужно выпить воды и немного привести мозг в порядок", – подумал он. При мысли о холодной воде со льдом, во рту тут же набралась тёплая слюна.

– Ха-а...

Выйдя наружу и выпив воды с кучей льда, Нэён почувствовал, как его затвердевший мозг будто бы размягчается.

В горле было так сухо, будто там образовалась пустыня, и сейчас он словно нашёл прохладный оазис.

Только теперь в голове начало проясняться. Нэён выбросил бумажный стаканчик и опустил глаза. ...Но сколько ни думай, это странно.

"Я действительно спал с открытым окном? "

Даже если ему было жарко от алкоголя, он обычно редко открывал то окно.

Оно выходило в коридор и совсем не проветривалось, к тому же на него постоянно садилась белая грязная пыль.

Кстати, несколько дней назад он открывал окно и, увидев, что на нём скопилась пыль, тщательно протёр подоконник.

Да, может, он тогда забыл его закрыть.

– ...Я сошёл с ума, серьёзно.

"Больше никогда не буду пить до такого состояния. Ничего не помнить — это же почти алкогольная деменция".

Судя по тому, как перед глазами начало светать синевой, приближалось время открывать сауну. Он мельком взглянул на часы, висевшие на стене.

Часовая стрелка уже приближалась к пяти утра.

Нэён, шлёп-шлёп, пересёк сауну.

Нужно было начинать работу, так что сначала надо было надеть штаны. И с мыслью умыться холодной водой, чтобы окончательно проснуться, он снова направился в свою комнату.

Скри-ип, именно в тот момент, когда он взялся за дверную ручку, чтобы её повернуть, изнутри раздался грохот.

Нэён замер на месте. Грохот, грохот, громкий звук снова раздался в пустой комнате.

Он сразу понял, что это за звук. Это был шум дребезжащего окна. От внезапного испуга все мысли застыли, словно превратившись в лёд.

Нэён задрожал и отпустил дверную ручку, но дверь со скрипом открылась. Что-то чёрное, словно олень, метнулось к окну и выскочило наружу...

– ...Аах!

От неожиданности Нэён невольно упал назад. Топ, топ, топ! Он услышал, как кто-то в панике убегает по коридору.

Тук-тук-тук-тук, сердце бешено заколотилось. В ушах пульсировало так, будто вот-вот лопнут сосуды.

– Х-ха...

Этот человек убегал, но у Нэёна и в мыслях не было его преследовать. Было так страшно и жутко, что он видел, как волоски на его предплечьях встали дыбом.

Кто-то говорил, что от сильного испуга даже крикнуть не можешь. Пока он стоял в оцепенении, слышал, как незнакомый нарушитель в панике убегал, не разбирая дороги.

Холодными руками Нэён медленно опёрся о пол. Он был в полном ужасе от внезапно нахлынувшего страха. Медленно, на коленях, он пополз в комнату. Загнанный в угол, как травоядное животное, он тяжело дышал, хаа, хаа, и осматривал комнату широко раскрытыми глазами.

Резко повернул голову. Дверь шкафа была распахнута. Одежда, которая висела в шкафу, была сдвинута в сторону, образуя что-то вроде круглого гнезда.

Похоже, там кто-то сидел на корточках.

И притом довольно долго.

– .......

Да, это не Нэён открыл окно. Кто-то тайно проник в дом через него.

Цепочка мыслей оборвалась. Поток размышлений, который обычно, хоть и медленно, но двигался, просто замер. Ветер, врывавшийся в широко распахнутое окно, пробирал до костей. Нэён крепко обнял себя за плечи, дрожа всем телом.

Не верилось, что он остался совсем один в этом огромном месте.

От запаха ужаса, который он почувствовал впервые в жизни, казалось, вот-вот задохнётся.

Стараясь унять дрожь в руках, он медленно подошёл к кровати. Шаг за шагом, передвигая ноги совсем понемногу, он не сводил глаз с распахнутого окна.

Затем, пошарив у подушки, Нэён с трудом достал мобильный телефон. Перед сном он даже не поставил его как следует на зарядку, и батарея была разряжена.

Теперь у него начали подкашиваться и колени. Нэён поспешно подключил телефон к зарядному устройству. Руки так сильно тряслись, что было трудно даже вставить штекер в разъём. Всё время промахивался, не попадал...

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Дзинь, раздался звук уведомления о том, что телефон заряжается. Только тогда будто намертво замёрзший мозг начал понемногу оттаивать. Мысли медленно, словно вода, потекли в голове.

Тут он услышал свист ветра и вздрогнул, напрягая плечи.

Да, точно, окно... Окно всё ещё было открыто. Спохватившись, он бросился к нему и с грохотом захлопнул. Нэён до упора повернул ручку и несколько раз проверил, не открывается ли оно.

Вскоре телефон включился, и экран засветился.

Нэён смотрел на свои пальцы, которые двигались сами по себе. Он думал, что, конечно же, позвонит в полицию, но первым, как ни странно, рука потянулась к номеру аджосси.

Ах, с долгим вздохом он уронил руку вниз. Так и не осмелившись нажать на кнопку вызова.

* * *

Нэён сидел на стуле, стоявшем в стороне. Он был настолько не в себе, что даже обувь на его ногах была из разных пар.

– То есть, у вас нет никаких подозрений?

– Да...

Работая в сауне, он видел десятки лиц каждый день. Его спросили, был ли среди них кто-то, с кем у него были хоть какие-то, большие или маленькие, конфликты, но Нэён покачал головой.

– Нет, эмм...?

Сейчас и посетителей в сауне стало намного меньше, заходят в основном только постоянные клиенты. Все лица знакомые, и не было никого, кто выглядел бы способным на такое.

В тот момент ему вдруг вспомнилось лицо сонбэ Чхве Хаксына, который завалил его сообщениями, но Нэён тут же выбросил его из головы.

Не может быть... нет конечно.

Разве он не говорил вчера, что идёт на какой-то косплей-фестиваль? Среди сообщений, которые он присылал, как из пулемёта, была и фотография, где сонбэ Чхве Хаксын обнимал куклу. А сзади висел баннер с надписью «Фестиваль».

– И лица вы совсем не видели?

– Да, только спину. Он был немного ниже меня, довольно плотного телосложения.

Действительно, самое что ни на есть среднее телосложение. Он понимал, что его слова нисколько не помогут следствию, но сколько бы ни копался в памяти, Нэён лишь мельком видел его спину.

– Хм... и камер видеонаблюдения, говорят, нет.

Полицейский снова с подозрением посмотрел на Нэёна, явно сомневаясь.

– Говорят, вы вчера пьяным в стельку пришли, может, вам показалось...

– Нет, это не так, я же говорю, что это не так.

– Мы тут по уши в делах, и что нам, по-вашему, делать... – последовал раздражённый голос полицейского. Когда на вопрос, есть ли у него опекун, Нэён ответил, что оба родителя умерли. Сотрудник смерил его одежду взглядом с ног до головы.

– Парень, а ведёшь себя как...

После этого продолжался лишь такой же безразличный обмен репликами. Нэён просто опустил глаза.

Они относились к нему так, будто он пришёл сюда просить милостыню. Оставив его одного, они уходили обедать и возвращались, кипятили воду и пили растворимый кофе, курили. Нэён чувствовал себя совершенно лишним.

Он даже мельком услышал, как кто-то спросил: «Разберёмся по-быстрому и отпустим, ему же всё равно... некуда идти?» Впрочем, это было не в новинку, не первый раз с ним так обращались. Так и сидел в углу, уставившись на свои босые пальцы.

"Что же мне теперь делать? "

Хотелось вернуться домой и спокойно отдохнуть, но дом, казалось, больше не был тем уютным местом. При одной мысли о том, чтобы войти в ту комнату, по спине пробегал холодок. Мурашки бежали по коже, и хотелось расчесать всю спину до крови.

"Что же делать, мне некуда идти".

Было такое чувство, будто его снова выбросили в этот мир. Нэён впервые за долгое время достал из памяти то давнее, забытое чувство. Чувство одиночества. Ресницы мелко задрожали.

Он обещал себе не плакать, но слёзы, как у дурака, всё текли и текли.

Именно в этот момент. Послышался тихий звук открывающейся двери.

Вскоре раздался стук каблуков. Нэён смотрел на узор на полу и только когда туфли остановились прямо перед ним, медленно поднял голову. Глядя на него, расплывающегося в затуманенном взоре, Нэён тихо позвал.

– ...Аджосси.

Нэён, словно одержимый, медленно поднялся с места.

– Аджосси... там.

Он сжимал и разжимал кулаки. Сложные чувства бурлили и переполняли его изнутри.

Благодарность и в то же время стыд за то, что из-за него, такого бесстыжего, аджосси пришлось приехать сюда...

Он знал, что аджосси занятой человек, знал, что у него и без Нэёна полно забот.

Но он просто не мог не связаться с ним. Когда полицейский спросил, есть ли ему, где остановиться, пока преступника не поймают, Нэён долго колебался. Он снова и снова смыкал и размыкал губы.

"...Ах, он же так занят, чёрт".

Раздражённый взгляд полицейского, казалось, пронзал Нэёна, и от этого обида, уже раздувшаяся, как воздушный шар, наполнилась ещё больше.

Он так не хотел звонить именно ему. В итоге, дрожащими руками Нэён набрал его номер, цифру за цифрой. Гудок, звонок прервался, и он ответил.

-Да, говори.

Нэён несколько раз открывал и закрывал рот. Затем, боясь, что он может повесить трубку, с трудом произнёс слова. Сухая кожица на губах лопнула, и выступила капелька крови.

"Аджосси, я тут в полицейском участке, можете приехать за мной?" – вот что он спросил.

-......

Ответа долго не было. Тишина остро заточила свои края, и эти выступающие углы, казалось, вонзались в Нэёна.

Вдруг он осознал, что натворил. В панике он бросил трубку. Задыхаясь от стыда, крепко сжал телефон в руке.

Волна сожаления захлестнула Нэёна. "Ах, он, наверное, считает меня обузой, наверняка проклинает тот день, когда взял на себя ответственность за такого ребёнка и теперь вынужден за мной прибирать".

Нэён был уверен, что тот не приедет, но вот он стоял прямо перед ним.

– Прости...

Он с трудом разомкнул губы, чтобы сказать «простите».

– Ой, господин директор!?

В тот же миг сзади выскочил начальник участка и, грубо толкнув Нэёна в плечо, прошёл мимо.

– Какими судьбами, и даже без предупреждения.

Начальник участка смотрел на Нэёна сверху вниз, как на самого последнего неудачника в этом мире... Хотя перед вошедшим чуть ли не на коленях ползал, только что руки, как муха, не потирал.

В то время как глаза мужчины были прикованы исключительно к Нэёну.

Всё было как во сне. Он, как всегда, в тёмном костюме, принёсший с собой холодный уличный ветер, его терпкий аромат лосьона после бритья, и то, что причиной его приезда сюда был именно Нэён.

Но из-за лампы, светившей прямо сверху, его зрачков не было видно. А Нэёну так хотелось увидеть его взгляд.

"Беспокоится ли он обо мне или раздражён? Хоть на миг он испугался, что со мной что-то случилось, или злится, почему я позвонил именно ему?"

– Я пришёл из-за этого ребёнка, – мужчина кивнул в его сторону.

– Эээ?

Начальник участка, издав удивлённое восклицание, тут же обернулся к Нэёну.

Нэён чувствовал, как он осматривает его с ног до головы. Футболка с рукавами, обрезанными до середины предплечья, на ногах наспех надетые шлёпанцы. Надпись «Императорская сауна» была невыносимо унизительной.

Пальцы на ногах давно уже замёрзли. Он опустил взгляд на свои побагровевшие ступни.

"Наверное, поэтому полицейские так пренебрежительно ко мне отнеслись..."

"Почему именно в таком виде мне пришлось снова встретиться с ним?" Он стоял с поникшей головой, глядя на кончики своих пальцев, которые от отёка превратились в замороженные сосиски, как вдруг что-то упало ему на плечи.

Тело, до этого пронизываемое холодом, внезапно согрелось. Повернувшись, он увидел, что на нём накинут пиджак мужчины. Он был таким большим, что выступал за его плечи на половину ладони с каждой стороны.

– Прошу прощения, а кем вы ему приходитесь...

– Опекун.

От его бесстрастного голоса Нэён почувствовал, как в его израненной душе воцарилось небольшое спокойствие.

Опекун. Он перекатывал это слово в мягкой полости рта. То, как плавно оно произносилось, без единой заминки, почему-то принесло ему утешение.

Вскоре Нэён начал заново писать протокол, который до этого набросал кое-как. Мужчина поставил стул прямо рядом с ним. В отличие от него, элегантно закинувшего ногу на ногу, так что брюки костюма натянулись, Нэён сидел рядом, съёжившись, и робко говорил.

– Вчера я выпил немного лишнего, сауна в мой выходной была закрыта, но поздно ночью я зашёл в комнату, и там было особенно холодно. Но я подумал, что это из-за алкоголя, и просто лёг спать.

Он теребил край футболки с коротким рукавом, было ужасно стыдно.

– Эй, эй, так писать нельзя. Нужно точно указать время...

Начальник участка прилип к неу сбоку и начал вмешиваться, указывая, что и как делать.

– Да, да...!

Полицейский, который, когда Нэён был один, смотрел на него с выражением смертельной скуки, теперь стоял по стойке смирно.

– Это было примерно... в одиннадцать часов. Я выпил воды, вернулся в комнату, и какой-то мужчина выбежал оттуда.

Почему всё это звучит так нелепо и бестолково?

Его щёки постепенно заливались румянцем. После всех его хвастливых заявлений о получении стипендии, рассказывать, что он пьянствовал, было невыносимо стыдно и жалко.

Найдётся ли в мире ещё один такой недалёкий лжец? Нэён, не в силах прикрыть покрасневшее лицо, лишь низко опустил голову.

После того как протокол был составлен, начальник участка, пообещав мужчине, что непременно выяснит, что это был за тип, проводил его до самой двери.

– Не беспокойтесь и ждите.

– Тогда буду ждать.

Мужчина ответил коротким кивком. И небрежным движением сел в машину, ожидавшую прямо у входа.

– Быстро садись.

Услышав обращённые к нему слова, Нэён осторожно сел следом. К счастью, он не собирался бросать его здесь. Пока он с облегчением думал об этом, в голове царил полный сумбур, Нэён ничего не соображал.

Мужчина закинул ногу на ногу и процедил.

– Переезжай в дом, который я тебе предоставлю. И больше никаких лишних возражений.

Нэён робко покачал головой.

– Я сниму комнату. Или могу подать заявление в общежитие...

– Чтобы потом снова не заметить, как кто-то залезет в твой дом?

Его слова были ледяными. Только сейчас Нэён смог разглядеть его глаза. Мужчина смотрел на него сверху вниз без всяких эмоций. Нэён почувствовал себя самой дешёвой вещью на свете.

"Наверное, я ему всё-таки в тягость..."

Нэёну хотелось избить себя за то, что он всё-таки позвонил ему. Но кроме него, Нэёну никто не пришёл на ум.

Друзей у него было раз-два и обчёлся, и он не мог впутывать их в такое дело.

...А может, ему было так страшно и жутко, что он просто хотел увидеть этого мужчину. Ведь Нэён подсознательно пытался позвонить ему раньше, чем в полицию.

– Хон Нэён.

От голоса, произносящего его имя без единой эмоции, сердце снова готово было ухнуть вниз.

– Не заставляй меня повторять одно и то же.

Он наклонился к Нэёну и тихо прошептал:

– В детстве ты же хорошо слушался аджосси.

Словно успокаивал капризного ребёнка, который требует купить ему несусветную вещь.

– Поехали с аджосси. Разве не этого ты так хотел?

В памяти промелькнуло воспоминание, как Нэён, вцепившись в его ногу, рыдал и умолял не уходить, остаться с ним.

Тогда его сердце чувствовало именно это, а что сейчас? "Чего же я хочу на самом деле?" В голове роились бесчисленные вопросы, они возникали, угасали и снова ярко вспыхивали, оставляя след.

Но среди всего этого одно было ясно...

Если мужчина сейчас уйдёт, ему придётся вернуться в ту каморку при сауне.

В итоге он снова оказался в положении, когда без этого мужчины ничего не может сделать.

Словно его в полном одиночестве бросили в этом мире.

Да, на самом деле он и сам это знал. Что ему больше некуда идти, и что, оставшись один, он будет дрожать от ужаса, который может его настигнуть.

– Но я... Дверь в баню должна быть открыта.

– Хаа.

Нэён почувствовал, как мужчина бросил на него низкий, пронзительный взгляд своих раскосых глаз. Наверняка он считает его глупым и жалким.

И всё же он ничего не мог с собой поделать.

Это была его последняя гордость, без сауны он был бы просто ничем. Словно его вырвали с корнем. Словно семечко одуванчика, которое сдует ветром, и в конце концов не останется ничего, кроме голого стебля.

– Я хочу, чтобы она была открыта.

– Делай как хочешь.

Ответ прозвучал холодно, как лёд, и был на грани.

Вскоре, с рёвом мотора, машина тронулась. Грудь качнулась вперёд. Казалось, сильный обогрев в машине согревал его остывшее тело.

***

Дом этого мужчины находился всего в двадцати минутах езды от бани.

Нэён надел тапочки, которые были намного больше его ног. Затем осторожно сделал шаг. Интересно, кто жил в этом доме раньше?

Дом был очень большим и стильно оформлен в коричневых тонах, но тепла в нём почти не чувствовалось.

– Помойся и выходи.

– Да-а...

Войдя в ванную, он увидел своё отражение в настенном зеркале. Вид был просто ужасный.

От недосыпа кожа побелела, глаза были красными, как у кролика, а волосы торчали во все стороны.

Наверное, даже бездомные, которые спят на улице и кое-как питаются, не выглядят так. Ему было невыносимо стыдно и унизительно от того, что он показался этому мужчине в таком отвратительном виде.

Нэён без всякой цели потёр плитку в ванной тапочком. От стыда лицо вспыхнуло. Сначала он аккуратно снял одежду. Включил душ, и струи воды хлынули прямо в лицо.

Он незаметно спрятался под ними. Только положившись на шум льющейся воды, Нэён всхлипнул и разрыдался.

Хнык, хнык...

Боясь, что плач будет слышен, постоянно оглядывался на дверь. Он то и дело прислушивался, не идёт ли мужчина, услышав его рыдания.

Хнык... всхлип.

Нэён изо всех сил зажимал рот тыльной стороной ладони. Сердце всё ещё бешено колотилось. Словно разъярённая лягушка скакала у него в груди.

Он был очень напуган.

Надо было тогда выбежать на улицу и закричать во всё горло. Может быть, соседи бы испугались и все выскочили.

Если бы повезло, кто-нибудь мог бы увидеть лицо того ублюдка.

Столкнувшись с тем подонком, Нэён просто застыл, как ледышка. Он был так напуган, что едва мог унять бешено колотящееся сердце.

Теперь, когда напряжение понемногу спало, слёзы, кажется, хлынули потоком. Сегодня он хотел хотя бы так немного облегчить свою печаль.

Шмыг, шмыг...

Сопли тоже потекли, и он вытер их тыльной стороной ладони. Но было одно облегчение: он не разрыдался так безобразно перед тем мужчиной. Это было настоящим облегчением. До сих пор Нэён показывал ему только свою жалкую и несчастную сторону, поэтому это хотел скрыть ото всех. Особенно от мужчины нужно было скрывать это отчаянно.

Его прерывистое, тяжёлое дыхание постепенно успокоилось, и он протёр глаза тыльной стороной ладони. Покрасневшие веки защипало.

Нэён с грустью посмотрел в зеркало. Оно уже успело запотеть от пара. Сколько он уже здесь...

Точно не известно, но, кажется, прошло уже несколько десятков минут, и чтобы не показаться подозрительным, нужно было потихоньку мыться и выходить.

Нэён несколько раз надавил на дозатор геля для душа.

– ...Ах.

Он поднёс руку к лицу. Образовалась маленькая пенка и коснулась кончика его носа. Какое-то время он так и стоял неподвижно.

Знакомый, но в то же время чужой аромат резко ударил в нос. Это был его запах. Запах его тела. Нэён намылил своё тело этим жидким мылом. Его запах окутал Нэёна всего.

Беспокойно колотившееся сердце, словно по волшебству, успокоилось, и казалось, что холодное, остывшее тело согревается.

На губах, и с покрасневшими, как у кролика, глазами, наконец-то появилась слабая улыбка.

Он ещё долго стоял под душем. Казалось, тёплая вода и его запах успокаивали, нежно поглаживая.

Нэён вытер оставшуюся на теле воду мягким полотенцем. После того как он умылся тёплой водой, на лице появился лёгкий блеск. Затем он осторожно выглянул из ванной.

Перед дверью лежала новая одежда.

Нэён слегка поднял её и уткнулся носом в ткань, уловив её лёгкий аромат. Наверное, это он оставил. Нэён переоделся в ванной, но футболка была такой большой, что виднелись ключицы, а штаны спадали и держались только на бёдрах. Одежда была слишком велика, словно он одолжил её у отца.

Но всё же это была новая одежда, и от лёгкого запаха мужчины ему стало приятно.

– Аджосси...

Волоча за собой длинные штанины, Нэён осторожно вышел в гостиную. Где же он? Нэён вертел головой, осматриваясь, когда в нос ударил аппетитный запах.

Это был запах кунжутного масла.

Может, это кимчи поккымбап*? Нэён думал, что в доме только они вдвоём, неужели он сам готовил? В голове роились всевозможные мысли.

Кимчи поккымбап (김치 볶음밥) — это популярное корейское блюдо, представляющее собой жареный рис с кимчи.

Но Нэён помотал головой. Не может быть. Он и готовка. Слишком уж неподходящая картина. Казалось, в его руках с крупными, отчётливо выступающими венами должен быть кожаный руль автомобиля или инструменты.

Щёлк, внезапно за спиной открылась дверь. Нэён быстро обернулся и увидел, как мужчина выходит, надевая пиджак.

– Я.. я помылся...

Нэёну стало немного неловко, и он скомкал край футболки. Обратил он на это внимание или нет, но мужчина лишь безразлично взглянул на Нэёна и надел пиджак.

– Вы... вы уходите?

Неужели он собирается оставить его одного в этом огромном доме, вот так просто бросить и уйти? Нэён сам не заметил, как задал этот вопрос.

Страх остаться в одиночестве мертвой хваткой сжал его.

Сегодня ему совсем не хотелось оставаться одному. Внезапно показалось, что пространство вокруг превратилось в огромный свинцовый ком, летящий прямо на него.

Нэён нерешительно пошёл за ним, а потом снова замер на месте. Хотелось его остановить, но он не мог просто протянуть руку и схватить его за рукав.

– Сейчас у дверей полно моих людей. Одного жеста хватит, чтобы они прибежали.

Мужчина напряг скулы. Он успокаивал его, обращаясь с Нэёном как с ребёнком, который капризничает после того, как увидел что-то страшное.

Нет, дело было не в этом. Это не решало проблему. Нэёну нужен был не кто-нибудь, а именно он. Оказавшись в такой экстремальной ситуации, Нэён не мог не быть честным со своими чувствами.

Нэён заглянул глубоко в свою душу.

– ...Нельзя не уходить?

И вот он снова цеплялся за него.

– Сегодня мне так не хочется быть одному... поэтому нельзя ли не уходить, – тихо прошептал Нэён. При этом у него не хватало смелости посмотреть мужчине в лицо, и взгляд был упрямо прикован к полу.

– .......

– .......

Повисла тишина. Нэён не знал наверняка, но мог легко догадаться, что сейчас взгляд мужчины был устремлён на его лоб.

Нэён чувствовал себя жалким и ничтожным.

Было невыносимо стыдно за своё положение, он создавал столько проблем и при этом умолял остаться. Аджосси занятой человек, и, если он будет так его донимать, тот может устать от него. Одного того, что он заставил его приехать, позвонив из полицейского участка, было уже достаточно.

В конце концов, Нэён слегка поднял голову. Заставил себя улыбнуться, словно подтягивая уголки губ пальцами. Только из-за того, что не хотел, чтобы его ненавидели.

– Я...

Нэён собирался сказать, что всё в порядке, что он сможет побыть один.

– Сначала поешь.

Невероятно, но он снова снял пиджак. Повесив его на вешалку в углу, он ловко закатал рукава рубашки. Нэён ошеломлённо замер, потом, робко теребя пальцы, последовал за ним.

На кухне стоял кимчи поккымбап. На аппетитно обжаренном рассыпчатом рисе лежала свежепожаренная яичница-глазунья.

– Садись и ешь, жуй хорошо, чтобы не подавиться.

– Вы не будете есть?

Он покачал головой. "Неужели и правда не будет", – подумал Нэён, наблюдая за ним. От аппетитного запаха во рту потекла тёплая слюна. Сглотнув, он поднял ложку.

– Приятного аппетита...

Нэён скромно сидел за столом и уплетал за обе щеки. Еда была в меру солёной и очень вкусной. Краем глаза он украдкой поглядывал на мужчину. Тот сидел на диване в гостиной и листал газету.

В стакане на столе было налито белое молоко. Он же не ребёнок, зачем молоко. Наён слегка нахмурился, но потом сделал небольшой глоток.

Глоть, глоть, оно оказалось довольно вкусным и ароматным.

Когда желудок был плотно набит...

– Я всё съел.

– Тогда иди в комнату и ложись в кровать.

На самом деле Нэён устал так, что не мог вымолвить ни слова. По идее, сейчас он должен был быть на лекции, но сил на это не было. Пришлось отложить и встречу с Чонха-нуной, а главное, не было никакой уверенности, что он сможет общаться с другими людьми.

В такой день, как сегодня.

Хотелось просто лечь в кровать и закрыть глаза.

"Но если я засну..."

– Вы уже уходите?

На этот вопрос мужчина тихо усмехнулся.

– А он, похоже, всё уже решил.

И покачал головой.

– Пользуйся этой комнатой.

Нэён пошёл за ним в самую дальнюю комнату. Она была напротив той, из которой вышел мужчина. Значит, комната прямо напротив...

Из мебели в большой комнате были только кровать и письменный стол.

Подойдя к кровати, которая на вид казалась очень мягкой, он осторожно откинул одеяло и лёг, как вдруг мужчина вошёл следом. Вскоре матрас позади него прогнулся с глухим звуком. Скрииип, заскрипели пружины.

Он сел позади него.

Нэён так испугался, что ахнул, втягивая воздух.

Стоило нажать на кнопку, как шторы с щелчком закрылись, и в комнате сразу стало темно.

Векам стало гораздо легче.

Плечи лежащего в кровати Нэёна мелко дрожали. Тогда рука мужчины потянулась и крепко сжала его плечо.

Ш-ш-ш, ш-ш-ш...

Дыхание Нэёна рассеивалось по комнате. Казалось, он вот-вот умрёт от усталости.

По-хорошему, он должен был бы тут же провалиться в глубокий сон.

Но Нэён никак не мог заснуть. Он знал, что доброта, которую сейчас проявлял мужчина, была ложью. Наверное, он видел, что Нэён сломлен, поэтому утешал и был рядом.

Но хотя бы сегодня хотелось опереться даже на эту притворную нежность. Он крепко сжал наволочку.

Знает ли мужчина позади него, что сейчас он, сгорая от волнения, лишь лежит с закрытыми глазами, крепко прижимая руки к груди?

***

Начиная со следующего дня, мужчина, как и ожидалось, больше его не искал. Если схватить его за рукав и попросить, он выслушает, но, когда его нет рядом, он даже не вспоминает о Нэёне.

Проявляет полное безразличие, не приходит домой. "Может, он заранее пресекает все попытки, боясь, что я начну капризничать..."

Оставшись в одиночестве, Нэён начал страдать от кошмаров. Что именно это были за сны, в голове не откладывалось. Однако боль, которую они причиняли, помнилась отчётливо. Это были гнетущие, ужасающие и страшные сны.

– Хаах...!

Задержав дыхание до тех пор, пока лицо не становилось багровым, он открывал глаза, тяжело дыша, и его встречало незнакомое пространство. Тогда разгорячённый мозг медленно принимал ситуацию.

"Да, в каморку, бывшую моим единственным убежищем, пробрался какой-то злоумышленник. И я переехал сюда".

Но почему вдруг начали сниться такие сны, он не понимал...

Словно что-то, что пряталось, свернувшись калачиком, по ту сторону сознания, было разбужено событиями нескольких дней назад.

Нэён резко повернул голову. Дверь шкафа, дверь комнаты, дверь ванной — все были распахнуты настежь. Стоило им закрыться, как сердце начинало колотиться, а холодный пот выступал ручьями. Постель была вся мокрая от пота, что уж тут говорить.

– .......

Даже если дверь была прикрыта неплотно, сердце бешено стучало. Казалось, что его душат, и он тут же подбегал и распахивал все двери.

Нэён съёжился. Пора было потихоньку идти в университет, но никакого желания не возникало. Он никак не мог отделаться от мысли, что какая-то его часть сломалась.

Вот уже прошла целая неделя, как они жили под одной крышей. Но мужчина был дома всего три дня из семи.

Да и то они почти не виделись. Их время текло совершенно по-разному. Нэён действовал при свете дня, а мужчина в основном мрачной и тёмной ночью.

– .......

Всё время, что они сидели друг напротив друга за обеденным столом, царила тишина. Цок, цок. Лишь тихо раздавался звук палочек, стучащих по посуде.

Ребёнок, видимо, получил хорошее воспитание и ел, плотно сжав губы. Такие манеры нравились мужчине. Да и навыки готовки нового повара были весьма неплохи.

Довольно хорошо. Мужчина удовлетворённо хмыкнул про себя:

– Хм...

Тем временем ребёнок, жуя с набитыми щеками, искоса поглядывал на него. Словно чего-то желая.

...Хм?

В такие моменты мужчина слегка поднимал взгляд. Наколов вилкой мясо и положив его в рот, он медленно посмотрел на него, и бледное лицо тут же отвернулось.

Опять. Словно и не смотрел вовсе, он притворялся, что ничего не было, и отводил взгляд. Даже этим утром, когда лицо сияло бледным светом, вокруг глаз оставался заметный красноватый оттенок.

Может, потому что лицо у него белое, а шея тонкая?

Он производил впечатление человека, который мог бы капризничать перед едой, но на самом деле Нэён ел почти всё без разбора.

Кроме персиков, на которые у него была аллергия, он спокойно ел и мясо, и морепродукты. В такие моменты мужчине вспоминался Тхэхва-хённним, который с удовольствием ел даже квамеги с их резким рыбным запахом.

Говорят же, кровь – не вода.

Тем не менее, Нэён особенно любил мясо, поэтому мужчина приготовил говяжий стейк.

С губами, блестящими от жира, Нэён, продолжая жевать с набитыми щеками, снова начал украдкой поглядывать.

Чего же он так хочет?

Мужчина дал ему дом, машину, еду. Что ещё ему нужно, что он смотрит на него с таким жаждущим выражением?

В этих больших, бледных глазах плескались всевозможные эмоции.

Одиночество, тоска, страстное желание, мучительная жажда... Глядя в эти глаза, мужчине казалось, что он ощущает всю бедность мира. Да, теперь он понимал, что такое жалобный взгляд.

Вот так, всем своим существом следя за его настроением, Нэён реагировал на каждое его слово, на каждый взгляд, радуясь и обижаясь по любому поводу.

Сегодня он, кажется, снова плохо спал – белки глаз были красными. Кожа, видимо, раздражена, потому что он сильно натянул рукава на руки и тёр ими глаза. Одежда была ему велика, спадала с плеч, обнажая ключицы.

Стоп, достаточно.

Мужчина, опустивший взгляд ниже, решительно покачал головой.

– Почему?

– ...Да?

– Я спрашиваю, почему ты так постоянно на меня пялишься? Будто кошелёк украсть хочешь.

Нэён крепко поджал нижнюю губу. Было видно, что ему что-то очень не нравится. Но в то же время он боялся открыто высказать свои мысли и лишь показывал это своим видом.

Тем не менее, его, видимо, научили не оставлять еду, поэтому он допил даже стакан молока, стоявший сбоку. Глоть, глоть – послышался звук, с которым он пил белую жидкость.

– Если не хватает карманных денег, я скажу, чтобы перевели на счёт.

– Дело не в этом, – пробормотал Нэён.

Обычно он без колебаний высказывал всё, что хотел, широко раскрыв глаза, но иногда вот так робко мямлил.

Кажется, эта его сторона, которую видишь утром, когда он ещё не до конца проснулся, ближе к его истинной натуре. Он несколько раз открывал и закрывал рот. Когда из приоткрытых губ показалось белое молоко, Наён вытер его тыльной стороной ладони.

Наконец, набравшись смелости, он глубоко вдохнул, наполнив воздухом свою маленькую грудную клетку.

– ...Вы ведь не приходили всё это время.

– И что?

– Если вы не придёте, я бы хотел, чтобы вы хотя бы предупреждали заранее.

Сказав это, он опустил глаза. Мужчина пристально смотрел на его лицо. Вспомнилось то, что произошло несколько ночей назад.

Мужчина допоздна работал в кабинете. Скопилось много документов, связанных с районом под снос, и он даже не заметил, как пролетело время.

Только на рассвете он собрался идти в спальню.

Откуда-то донёсся тихий стон. На мгновение он подумал, не скребётся ли в дверь заблудившийся щенок в поисках матери, но тут же вспомнил, что в этом доме он не один.

Да, он ведь кое-кого приютил. Белолицее существо, требующее на удивление много внимания, теперь было и у него.

"Малыш?"

Мужчина подошёл к комнате Нэёна и постучал. Ответа не последовало, лишь продолжал доноситься слабый стон. Ха, хаа... В прерывистом дыхании было что-то жалобное.

Повернув ручку, он приоткрыл дверь и увидел Нэёна, свернувшегося калачиком, как креветка, и обливающегося холодным потом.

Мужчина подошёл и просунул свою широкую руку под его тело. Кто знает, как долго он так лежал, но простыня была мокрой. Из приоткрытых губ вырывалось прерывистое дыхание и какое-то бормотание.

"Простите, я правда ничего..., хнык..., ничего".

Из-под крепко зажмуренных век непрерывно текли слёзы. Липкие слёзы скатывались по круглым щекам и собирались маленькими лужицами у ушей.

На мгновение сердце, казалось, ухнуло вниз. Он слегка потряс Нэёна за плечо. Тело, промокшее от пота, было горячим, как в огне.

"...А-аджосси".

Он всё ещё не мог открыть глаза. Казалось, он был без сознания, но даже в кошмаре звал его. Мужчина с помрачневшим взглядом схватил Нэёна за плечи.

Он старался не прикасаться к нему, но было невозможно не дотронуться.

"Я здесь".

"Аджосси..."

Он всхлипывал, отчаянно зовя его. Затем медленно приоткрыл глаза и посмотрел на него затуманенным взглядом, ещё не понимая, сон это или явь. Кап-кап, с густых ресниц, обрамлявших веки, срывались слезинки. Они смачивали нежный пушок на коже, отчего щёки блестели и сияли.

Невинный взгляд смотрел на него, и он всхлипывал.

"Аджосси, я правда очень ждал..., очень".

И тут же, вытянув обе руки, он повис на нём. Горячее тело крепко прижалось к его груди. Одновременно в нос мужчине ударил сладкий запах.

Мужчина, чьи чувства были обострены до предела, резко нахмурился. Чёрт, – мысленно выругался он.

"Было страшно..."

Мужчина не знал, что делать с Нэёном, который тёрся щекой о его грудь.

Он не мог ни обнять его, ни погладить по голове. К тому же, лунный свет рассыпался по этому белому телу, и густой пушок на шее светился.

Проблема была в том, что Нэён в его объятиях уже не был ребёнком.

Любой бы увидел, что это уже не тот маленький мальчик. Кости были ещё тонкими, но тело вытянулось и обрело формы, а сквозь просторную одежду просвечивала белая кожа.

"......."

В тот день мужчина оставался рядом с Нэёном, пока тот снова не уснул. Он не мог отойти от кровати, пока дыхание Нэёна не стало ровным и спокойным, и только когда послышалось тихое сопение, он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Мужчина крепко зажмурился.

Сумасшедший ублюдок, – пробормотал он про себя. Хаа, – он прикрыл рукой рот, из которого вырвался горячий вздох.

Воспоминания о том дне наложились на белое лицо, смотрящее на него снизу вверх. За столом, уставленным изысканными блюдами, глаза Нэёна были прикованы только к нему.

Перед ним были деликатесы, приготовленные весьма искусным поваром, так почему же…

"...А-аджосси?"

В его голове, полной вопросов, зазвучал тот отчаянный голос.

Что если то, чего жаждет этот ребёнок, – это не дом, не машина, не еда и не что-либо материальное, а именно он сам. Мужчина, конечно, не мог подыграть ему в этом.

Он тихо ответил "нет" и покачал головой.

– Так не может быть, мы с тобой не в таких отношениях, – он провёл черту.

Тут же в глазах Нэёна отчётливо проступили стыд и обида.

Он сник, и его плечи понуро ссутулились. Мешковатая одежда болталась и свисала на этом худом теле.

Как можно так просто выставлять напоказ все свои чувства, как на ладони? "Какой же удобный этот сопляк", – мужчина презрительно усмехнулся, лишь шевельнув языком во рту.

Прошло ещё несколько дней, а мужчина по-прежнему не появлялся дома.

Он лишь изредка получал доклады о Нэёне.

Говорят, сегодня на обед он ел тонкацу*. Название заведения было что-то вроде «Пузатый тонкацу», и в таком грубоватом месте он съел всего около пяти кусочков, наколов их на вилку.

Тонкацу (돈가스) – это блюдо, популярное в Корее и Японии, представляющее собой тонкий шницель из свинины или курицы, обжаренный во фритюре в панировочных сухарях. Это корейская адаптация японского блюда тонкацу, которое, в свою очередь, произошло от европейского шницеля.

На мельком увиденной фотографии Нэён сидел в заведении, отстранённый и утончённый, и отрешённо смотрел куда-то.

– .......

Мужчина сунул телефон во внутренний карман пиджака. Ночь была на редкость промозглой. Ка-а-р, ка-а-р, где-то раздался крик вороны, нарушив тишину.

Он стоял во тьме, окутанной зловещим молчанием. Длинные полы его пальто развевались, а иссиня-чёрные волосы растрепались.

– А, этот наконец-то заткнулся, после того как долго трещал своим клювом.

Сзади подошёл один из громил и вложил сигарету в рот мужчины. Это был начальник подразделения Кэ Тхэгюн. Прозванный «начальник Пёс», он был злобным и свирепым, как собака, но его преданность хозяину была исключительной, словно у охотничьего пса.

(п/п: Кэ на корейском – собака, пёс)

Такого, который, получив приказ принести добычу, срывается с места, молниеносно хватает её, бросает к ногам хозяина и ложится на четыре лапы.

– Умолял пощадить, кричал, что у него с собой всего 20 000 вон, а вчера, говорят, на поле для гольфа размахивал клюшкой. Ещё и с двумя мальчиками по вызову.

Из бетономешалки в синий бак для воды хлынул цемент. Подчинённые плотно закрутили крышку большого бака, а затем закопали его в уже глубоко вырытую яму.

– Значит, придётся расплачиваться жизнью, что тут поделаешь.

Мужчина потоптал землю носком ботинка. Вздувшаяся земля стала ровной. Верхний район теперь почти опустел. Люди покинули свои гнёзда.

Такой пустой район под снос – идеальное место для преступлений.

Риск быть замеченным невелик, места для захоронения много, и, поскольку всё равно будут строить новые здания, никого не будет волновать, что там глубоко под землёй.

– Хённим, что делать со свиньёй, которая таскалась за пацаном?

Мужчина, нахмурившись, промычал "хм". Затем, зажав сигарету в зубах, невнятно пробормотал:

– Пока наблюдайте.

Нэён был ребёнком с обострёнными чувствами. Судя по тому, как он часто морщил нос, словно дворняжка, он был чувствителен к запахам. И вздрагивал от громких звуков.

То ли из-за того, что он рано потерял родителей и вырос под присмотром дяди-разгильдяя, постоянно угадывая его настроение, то ли таков был его врождённый характер.

Ах, если вспомнить эти точёные, изящные черты лица, то такой характер ему вполне подходил. Разве не все художники такие одинокие и чувствительные? Хотя в данном случае «художницей» скорее можно было бы назвать невестку, создавшую Нэёна.

Столкнувшись с чем-то незнакомым, Нэён тут же втягивал свою тонкую шею и, вращая большими глазами, осматривался. Если тот человек внезапно исчезнет у него на глазах, он может что-то заподозрить.

– Это нарисовал тот ублюдок.

Начальник Пёс протянул тетрадь. Довольно толстую, но мужчина легко взял её своей большой рукой.

– Что это?

Он открыл её, чтобы посмотреть, и увидел нарисованные длинные ресницы. Причём это были густые ресницы, созданные множеством штрихов очень тонкой ручки. Можно было легко догадаться, что рисунок был сделан с навязчивым, упорным, извращённым и авангардным наблюдением.

Он зарисовывал всё подряд: лицо Нэёна, руки, шею, ноги. Мужчина уставился на одну из тонких, прямых ног.

Ах, он издал тихий стон, прозвучавший в горле.

Говорили, он приходил в сауну. Может, он нарисовал ноги, которые подсмотрел тогда? Тонкая икра под коленом, образующая плавный изгиб, была похожа на сломанную палочку для еды. Мужчина окинул её оценивающим взглядом.

Это было довольно реалистично. Настолько, что становилось странно возбуждающе и грязно.

– Этот грязный ублюдок, похоже, совсем запал на ребёнка.

Мужчина, жадно затягиваясь сигаретой, одну за другой вырывал страницы из тетради. Он бросил их в бочку, где горели дрова. Треск горящей бумаги был впечатляющим.

Ш-ш-ш, листы разлетелись.

– Хон Нэён.

– Он сейчас в сауне.

Взгляд мужчины стал томным и погружённым в себя. В этот момент его внимание привлёк клочок бумаги, пожираемый огнём. Пламя отразилось в глазах мужчины, смотрящего вниз в огненную яму.

– Кажется, недавно пришёл пьяный клиент и устроил скандал... похоже, ребёнок получил пощёчину.

– .......

– Характер у него тоже не из простых, так что ребёнок, широко раскрыв глаза, яростно ему возражал.

Ха, мужчина коротко усмехнулся. Белый сигаретный дым клубился и рассеивался, как грозовая туча. Значит, перед мужчиной он такой осторожный и покладистый, а когда надо, может и постоять за себя.

– Что он сказал?

– Сказал, какого чёрта тот припёрся в сауну, не протрезвев, чтобы не портил чужой бизнес и шёл умирать на улицу, если собрался... За это получил ещё одну пощёчину.

Его врождённый характер определённо был мягким и покладистым, но когда ситуация становилась скверной, он, хоть и дрожал всем телом, всё равно бросался в бой. Достойный наследник крови мягкой и слабой невестки и сильного, как сталь, хённима.

– Говорят, он зашёл в туалет и, кажется, тайно плакал.

Да, всего-то и мог, что расплакаться. Натура у него была такая мягкотелая.

Мужчина, всё ещё смотревший в огненную яму, внезапно протянул руку к бочке. Он вытащил клочок бумаги. Край его уже тлел, и он крепко сжал его в кулаке.

– Я думал, что он своим красивым личиком совсем не похож на Тхэхва-хённима, а весь в невестку.

Ч-ш-ш, послышался звук гаснущего в кулаке огня. Мужчина сунул бумажку за пазуху.

– Ай-яй, характер у него, похоже, тоже не из простых.

– .......

– В прошлый раз он и хённиму сильно перечил. Что за дерзкий ребёнок, куда это он прётся, куда прётся? Там же кишмя кишат мрачные бандиты, а шея у него тонкая, как у лебедя.

Бормоча, начальник Пёс продолжал трепаться, а мужчина медленно пошёл прочь. Тук-тук, тяжело застучали каблуки его ботинок.

– Ребёнок вдвое меньше хённима, а так дерзко смотрит, вот так.

Начальник Пёс, подражая Нэёну, округлил свои узкие, как пуговичные петли, глаза. Затем он несколько раз моргнул, словно хлопая ресницами.

– Увидев, как он яростно спорит, я подумал: ай-яй, он же так точно умрёт от рук хённима, хённим ему шею свернёт.

– .......

– И что вы думаете, на лице ни царапины, я подумал, что это вообще такое... неужели я окончательно сошёл с ума, может, у меня галлюцинации от психического расстройства.

Мужчина молча смотрел в темноту. Уже поздняя ночь, а Нэён всё ещё в сауне. Сколько раз ему говорили не ходить так поздно, но он совершенно не слушается. Непослушных детей нужно воспитывать.

– Едем в сауну.

– А я-то думал, может, хённим попался на какой-то крючок этой малявки... что?

Начальник Пёс, который, раз начав болтать, мог не умолкать целый день, вытаращил глаза, словно услышал какую-то чушь. Когда мужчина резко и свирепо поднял одну из своих густых бровей, тот тут же выпрямился.

Он сдвинул пятки вместе, приложил ребро ладони к брови и отдал честь.

– А, да, есть, сэр!

Тихий район под снос уже погрузился в кромешную тьму.

Они подъехали к сауне, которая, словно единственный уличный фонарь, разгоняла мрак. Тук-тук, он спустился по лестнице и распахнул старую, обшарпанную дверь.

Скри-и-ип, раздался леденящий душу звук. В отличие от обычного времени, когда горел яркий свет, за почти убранной стойкой было всего два человека.

– Добро пожал...

Сотрудник, работавший вместе с Нэёном, поприветствовал мужчину. Мужчина медленно перевёл взгляд. Сотрудник прижимал мешочек со льдом к щеке Нэёна. Нэён был настолько меньше, что казалось, будто он сидит у него на коленях. С печально опущенными ресницами Нэён покорно подставил лицо.

– Клиент пришёл, теперь я сам, хён...

Нэён даже не повернул к нему глаза, казалось, не замечая его прихода.

Он просто опустил взгляд от стыда, выглядя невыразимо жалко и забрал пакет со льдом, прижав к своей щеке.

– Господин, вы снова здесь, один взрослый, верно?

Хотя сотрудник обратился к вошедшему, взгляд мужчины был прикован только к Нэёну. Осознав, что что-то не так, Нэён медленно повернул голову.

– .......

На мгновение на его лице отразилось разочарование. Пакет со льдом беспомощно выпал из его руки.

Щека, что открылась взгляду, была ужасно красной. Глаза, будто он плакал, стали багровыми, как у кролика, и дрожали.

Увидев это, мужчина в тот же миг вспомнил кое-что.

Рисунок Нэёна, края которого пожирал алый огонь.

Зачем он вообще вытащил этот клочок бумаги из огня? От запоздалого вопроса мужчина лишь усмехнулся.

– Зачем вы пришли?

Хнык. Голосом, в котором слышались слёзы, ребёнок дерзко ответил, остро взглянув на мужчину. "Неужели он подумал, что я над ним смеюсь?"

– ...Д-даже дома толком не появляетесь.

– Что у тебя со щекой? Будто пощёчину получил.

– Это не ваше дело, – прищурив глаза, Нэён дерзко ответил.

Без всякого страха. Да, он был настолько зол, что ничего не видел перед собой.

Оставив Нэёна одного в этом огромном доме, мужчина снова не возвращался домой почти пять дней.

[Вы сегодня не придёте?]

[Просто думаю, ужинать ли мне одному...]

Среди бездушных и резких сообщений, связанных исключительно с бизнесом, время от времени прилетавшие сообщения от Нэёна сильно действовали мужчине на нервы.

Этот мягкий и нежный тон, словно острое копьё, вонзался в его слегка нахмуренные брови.

"Он что, пытается завести со мной роман?" Мужчина хладнокровно игнорировал его. Тогда вечером он даже позвонил.

-Аджосси, вы не придёте?

Он как раз ждал важного делового звонка. Не посмотрев на имя звонившего, мужчина ответил и крепко сжал челюсти.

Чёрт, выругался он про себя.

Услышав внезапно донёсшийся из трубки нежный голос, начальник Пёс мельком взглянул на него. Он моргал своими глазками-пуговками, словно не веря своим ушам.

-Я сейчас купил ингредиенты для пудэ-ччигэ* и готовлю. Попробовал бульон, и он такой вкусный. Вот и подумал, может, поедим вместе...

Пудэ-ччиге (부대찌개) — это популярное корейское блюдо, также известное как «армейская похлебка» или «суп по-деревенски». Это острый, сытный суп с насыщенным бульоном, в который добавляют различные ингредиенты, такие как сосиски, ветчина, бекон, сыр, лапша рамен и овощи, такие как кимчи и фасоль.

А потом робко добавил:

-Вы и сегодня не придёте?

Что же мужчина тогда ответил? Ах, да. Он сказал так:

– Ты что, предлагаешь мне проводить время вместе с тобой?

-Нет, не то чтобы...

Похоже, он растерялся, и на том конце провода послышалась суета.

Мужчина представил его лицо. Наверное, он кусает нижнюю губу или прижимает большой палец ко рту. А то, что прозвучало дальше, было просто верхом всего.

-Дом такой большой, что мне немного страшно оставаться одному по ночам.

Мужчина стиснул зубы. Внезапно ему стало душно, и он, ослабив узел галстука, встал с кресла в кабинете директора и подошёл к окну. Ночной вид Сеула, открывшийся во всю стену, словно бомбардировал его зрение.

Из трубки доносилось дыхание. Даже звук приоткрывающихся губ. Внутри всё кипело так, что, казалось, вот-вот взорвётся пламя. Он вдруг осознал, что давно не удовлетворял свою похоть.

Нэён, наверное, и не догадывается. Насколько каждое произнесённое им слово будоражит воображение мужчины и вызывает грязные фантазии.

-Простите, я просто так написал, не обращайте внимания.

Звук сглатываемой слюны царапнул слух.

-Но я всё равно оставлю пудэ-ччигэ в холодильнике, так что обязательно...

Казалось, он что-то говорил дальше, но мужчина просто повесил трубку. И перестал ходить домой. Это было жестоко и непростительно бессердечно.

Сейчас, вспоминая это, те слова звучали примерно так: "Но я всё равно оставлю пудэ-ччигэ в холодильнике, так что обязательно придите и попробуйте, очень вкусно, я сам приготовил".

Да, это было пять дней назад.

Тот пудэ-ччигэ в холодильнике, должно быть, уже испортился. Съел ли этот ребёнок остатки?

Или ему пришлось выбросить всё в испорченном виде? Возможно, собирая всё в пакет для пищевых отходов, он проклинал мужчину.

Какой же он злой и бессердечный.

Но почему именно сейчас, в тот момент, который Нэён больше всего хотел бы скрыть, мужчина должен был это видеть?

Наверное, это было чувство полного разоблачения. Мужчина смаковал каждое из этих чувств, витавших в воздухе. Первый укус был твёрдым, но когда он впился в него зубами, на языке ощутилось что-то мягкое, как мякоть плода.

– Так ты злишься? Устаиваешь мне протест?

– Перестаньте постоянно приходить в баню.

Он резко отвернул голову. Кулак, лежавший на бедре, мелко дрожал. Обычно сжатый кулак должен выглядеть твёрдым и агрессивным, но почему-то этот казался таким хрупким.

– Эй, Нэён, что с тобой, это на тебя не похоже, – коллега по работе, успокаивая Нэёна, обнял его за плечи. Похлопал по спине. Ему было двадцать три, он только что демобилизовался и, выросши в одном районе, знал Нэёна с детства.

– Вы лично знакомы?

И тут до ушей мужчины донёсся шёпот. Болтливый рот был слишком близко к уху Нэёна. Мужчина упрямо сжал челюсти.

– Я спросил, что у тебя со щекой. Не заставляй меня повторять, это раздражает и утомляет.

Мужчина подошёл ближе. Почему его так бесило, что кто-то трогает Нэёна? Словно змея, свернувшаяся в клубок, внутри всё извивалось, и он, сделав большой шаг, схватил Нэёна за запястье.

Как только тонкое запястье оказалось в его руке, раздался лёгкий шлепок.

– Вам не стоит беспокоиться.

Мужчина на мгновение вспылил и яростно нахмурил брови.

– Я больше не вернусь в тот дом. Мне лучше остаться здесь.

Начальник Пёс, который только что припарковался и вошёл, увидев эту сцену, подошёл широкими шагами, словно не веря своим глазам.

– Этот щенок, совсем без манер... – начальник Пёс, сверкнув глазами, наклонил голову.

– Эй, ты постоянно названивал нашему хённиму и лип к нему, да? Ты хоть знаешь, какой он занятой человек?

– .......

– А? Женщин, которые умоляют его приехать ночью, и на пальцах не сосчитать, так с чего бы ему приезжать по одному твоему зову, а, сопляк?

Рядом с начальником Псом он казался меньше актинии рядом с косаткой. Нэён так сильно прикусил губу, что казалось, она вот-вот лопнет. Его лицо, на мгновение ставшее глуповато-растерянным, тут же затвердело, как спрессованный тофу. Он чопорно отвёл взгляд в сторону.

– Ого, он только что проигнорировал меня. Вау, вот это наглость, лезет на рожон.

Начальник Пёс, словно впервые столкнувшись с такой дерзостью, усмехнулся. Теперь он разглядывал Нэёна, как диковинку.

– Просто уму непостижимо. Ты своей бесстрашностью точь-в-точь как Тхэхва-хённим.

– Что?

Нэён резко повернул голову, его покрасневшие глаза мелко дрожали от сдерживаемого гнева. Нижняя губа напряглась, и он выкрикнул:

– Кто вы такой, чтобы упоминать имя моего отца!

Эхо разнеслось по сауне, гулко ударяясь о стены.

– Бандит...

– Эй, эй, Нэён..., ты сегодня совсем без тормозов.

Коллега, почувствовав угрозу для жизни, попытался спрятать Нэёна за своей спиной и успокоить его.

Да, это была нормальная реакция. Увидев таких бандитов, как они, люди обычно опускали глаза, прижимались к земле и вели себя покорно. А не кричали вот так, как Нэён.

И всё же, ему было страшно, он обхватил предплечье рукой. На коже выступили мурашки.

– Хон Нэён.

Стоя напротив, мужчина тихо произнёс.

– Не веди себя как ребёнок и возвращайся домой.

– Я же сказал, что не вернусь...!

– Тогда второго шанса не будет.

Слова мужчины прозвучали холодно. Нэён крепко сжал губы, словно умирая от обиды.

Мужчина повернулся к Нэёну спиной и вышел из сауны.

– Запомни мои слова.

Тем временем на улице начал накрапывать дождь. Нужно было выпить.

Он сомневался, найдётся ли в таком захолустном районе хоть один бар, но увидев ветхий и обшарпанный старый бар, вошёл туда.

Внутри было тускло, и тихо играла старая поп-музыка.

– Текила.

Заказав текилу, он подержал глоток во рту, а затем слизал соль с тыльной стороны ладони. Мужчина раз за разом наклонял бутылку с крепчайшим алкоголем, наполняя рюмку. Телефон завибрировал, он ответил на звонок, и начальник Пёс доложил.

-Хон Нэён благополучно доставлен домой к хённиму.

– Хорошо.

Так, рюмка за рюмкой, он быстро пил, и все мысли и разум отступили, оставив лишь эмоции, которые будоражили его голову.

Заиграла старая песня, которую он любил слушать раньше, и это было как нельзя кстати, чтобы погрузиться в меланхолию. Мысли медленно проникали в извилины мозга. "Зачем я вообще зашёл в ту сауну? Кажется, направляясь туда, я с радостью ожидал чего-то, что меня встретит, но что же это было? ...А, неужели я надеялся на тело, которое со слезами прижмётся ко мне?"

Пфф, вырвался смешок. Совсем с ума сошёл, да.

– Сильный дождь, босс. Кажется, и гроза гремит, – невзначай заговорил бармен, протирая бокал сухим полотенцем.

"Да, сегодня на улице сильный дождь. Может, хоть сегодня вечером вернуться домой?"

Медленно закончив размышления, мужчина поднялся с места. Он заплатил и покинул бар. За это время подчинённый уже подогнал машину и ждал его у входа. Машина направилась к дому, где должен был быть Нэён.

Когда он открыл входную дверь, его встретила тишина.

Широкими шагами он направился в комнату Нэёна. Он открыл дверь, но кровать была пуста. Лишь сладковатый запах, свойственный этому хрупкому телу, застыл в воздухе.

Начальник Пёс ведь сказал, что привёз его сюда. Он что, решил поиграть с ним в прятки?

– ...Хныы.

В то же мгновение до правого уха мужчины донёсся стон, похожий на всхлип.

Мужчина развернулся на пол-оборота. Дверь в его комнату была открыта, а в темноте кровать возвышалась круглым холмиком.

Нэён лежал в его кровати. Без колебаний он пошёл туда.

– Хнык...

– Так и плакал всё это время, пока меня не было?

Он стоял неподвижно в залитой лунным светом спальне и спокойно спросил. Тяжёлое дыхание то поднимало одеяло вверх, то тут же опускало его вниз. Мужчина следил глазами за прерывистым дыханием Нэёна.

– Почему?

Одеяло мелко дрожало. Высунувшиеся из-под одеяла пальцы ногтями вцепились в простыню под ним.

– Всё ещё вспоминаешь о том, что случилось?

Видя такую слабость противника, он потерял всякий боевой дух. В конце концов, мужчина со скрипом сел на край кровати.

– Ты же здесь, в безопасности, – выдохнул он, словно вздыхая.

Наконец, мужчина схватился за одеяло. И медленно потянул его вниз. Перед ним предстал Нэён, весь в слезах. Он мелко дрожал плечами и что-то крепко сжимал в руках. Присмотревшись, мужчина увидел шарф, связанный из шерстяной пряжи.

Он был даже не закончен. Ах, да, в памяти всплыли строки, нацарапанные в письме.

[Я хотел сам связать вам шарф до наступления зимы....

Я вяжу впервые, так что получается очень неумело, как будто это сделал полный профан. Я просмотрел кучу книг, но едва смог связать половину. Если вам будет стыдно его носить, просто выбросьте в мусорку...]

Но шарф так и не был завершён. Наверное, потому что Нэён встретил мужчину. Это он заставил его бросить.

Лунный свет, проникающий через окно, прямоугольником лёг на кровать. Бледный лунный свет падал на красивые волосы Нэёна.

– Почему вы не приходили?

Неужели опьянение настигло его с опозданием? Мужчина чувствовал себя немного одурманенным.

– Вы же знали, что я жду.

Бормоча это, он медленно приподнялся. На нём была одежда мужчины, и ключицы полностью обнажились.

Линия, образованная торчащими из-за худобы костями, головокружительно напоминала обрыв.

Мужчина нахмурился.

Кожа вокруг глаз была красноватой, словно воспалённой. Если взять в руку переполненный соком фрукт и раздавить его, получилось бы что-то похожее.

– Так почему вы не приходили? Почему даже не сказали, что пришли ко мне, я и не знал, что вы были на выпускном. Я остался один и так долго, так долго ждал...

Столько всего накопилось в этой маленькой груди, что, как только прорвало плотину, Нэён заговорил без умолку. В середине он даже прикусил язык, который, казалось, заплетался.

– Я всё время думал, что я один. Знаете ли вы, каково это, – пробормотал Нэён, словно про себя.

Наверное, он лежал вот так в его кровати в тёмном месте и копил обиду. Выплёскивая её, словно разбирая по частям, он наконец замолчал. Нахмурившись, он сильно прижал тыльную сторону ладони к щеке.

– Я всю жизнь думал, что меня бросили...

Одна щека, по которой его ударили, была опухшей. Из-за бледной кожи покраснение было ещё заметнее, и Нэён выглядел как человек с пёстрой кожной сыпью.

– Мужчина, которого я считал хорошим, на самом деле оказался бандитом, и мой, мой отец тоже...

– А в бане ты так яростно огрызался, чтобы я не приходил.

В бане, чтобы защитить свою жалкую гордость, он спрятался в туалете, тайно поплакал и вышел. А перед мужчиной слёзы давались ему так легко.

Он винил его, безжалостного, называл жестоким и ронял крупные слёзы.

– Вы же могли хотя бы просто поесть со мной пудэ-ччигэ? Я так радовался, что мы поужинаем вместе, что сам купил продукты и приготовил. И в тот день вы не пришли.... Зачем вы пришли, сегодня, зачем вы пришли? Почему именно в тот день, когда меня ударили по лицу?

Нэён говорил без остановки, не успевая даже сглотнуть слюну. В конце он сглотнул, проглотив скопившуюся во рту слюну вместе со словами. Мужчина с лёгкостью прочитал то, что он с усилием сдерживал из-за гордости.

Сделайте меня несчастным, что-то в этом роде.

– Да, потому что мне показалось, что тебя ударили.

– Тогда сегодня мне станет ещё обиднее.

Тяжело вздымавшаяся грудь Нэёна постепенно успокоилась. Учащённое дыхание замедлилось, и кулаки, которые он крепко сжимал, разжались. Всего от одной этой фразы. Всего лишь от одной этой неуклюжей фразы, но слова мужчины его утешили.

– ...Аджосси, приходите домой и в другие дни, я не буду вас беспокоить и капризничать.

Только тогда Нэён осторожно раскрыл то, что прятал в душе.

– Когда вас нет, мне снова кажется, что меня бросили.

– Хорошо.

Послышалось всхлипывание. Лицо было мокрым от слёз и выглядело ужасно. Он так сильно тёр его тыльной стороной ладони, что даже узкая область под носом покраснела.

Из-за всей этой суматохи одно плечо полностью обнажилось и выглядело замёрзшим.

Мужчина хотел было протянуть руку к этому плечу, но невольно вздрогнул. Внутренне он грубо корил себя за глупость. "Что, собираешься обнять его этой рукой?"

Наконец, он медленно снова разжал пальцы и укрыл его одеялом.

Нэён послушно спрятался под одеяло. В глазах всё ещё стояли слёзы, но уголки губ слегка изогнулись, как крючки. Наверное, ему было приятно, что мужчина заботится о его постели.

Вдруг Нэён вздрогнул и напряг плечи. Забираясь под одеяло, он заметил шарф, зажатый в его руке.

– А это...

Нэён сжал руку, и шарф смялся. На тыльной стороне ладони выступили косточки, создавая хрупкое впечатление.

– Это я выброшу, не обращайте внимания. Я всё равно плохо его связал, потому что это был первый раз...

– Да, делай как хочешь.

От этих холодных слов Нэён резко отвернулся и опустил глаза.

Это был не столько каприз из-за уязвлённой гордости, сколько немного обиженный взгляд.

Он избегал глаз мужчины, смотревшего на него сверху вниз. Другая щека, которую не били, тоже начала краснеть.

Наконец послышалось ровное и спокойное дыхание.

Мужчина, прядь за прядью, убрал волосы, прилипшие от пота ко лбу. Открылся округлый лоб.

Волосы были такими же тонкими и мягкими, как шёрстка на спине новорождённого котёнка.

Наверное, напряжение спало после того, как он выплеснул всё, что было на душе, и выплакался. Нэён начал медленно моргать, его клонило в сон.

Густые ресницы отбрасывали на кожу под глазами тень в форме полумесяца.

– Мне в последнее время постоянно снятся кошмары.

От Нэёна, который говорил всё, что взбредёт в голову, веяло смятением. Он смотрел на мужчину сонными глазами. Мужчина вглядывался в эти зрачки, словно видел сериал.

И Тхэхва-хённим оставил такое и ушёл?

Чёрт, как же, должно быть, было обидно.

– Это же просто сны, почему тебе страшно?

Моргая, веки Нэёна становились всё тяжелее и тяжелее.

– Нет, это было так реалистично, будто я пережил это на самом деле, – Нэён слегка покачал головой. Волосы упали вперёд, обнажив мочки ушей.

– Очень тесное и тёмное место, и я был чем-то крепко связан. Было душно, я задыхался, но никто не приходил на помощь.

Мужчина замолчал. Он беззвучно выругался, прокатив языком по пересохшему рту. Чёрт. Во рту было так сухо, что язык, казалось, прилипал к нёбу.

Только теперь он понял, почему Нэён, обливаясь потом в постели, так отчаянно звал его. Даже в мире бессознательного он взывал о помощи, чтобы его вытащили из этих мучений.

– Это всё дурной сон. Проснёшься – и он исчезнет.

– Да-а...

Тихий ответ прозвучал как-то отдалённо. Вскоре дыхание Нэёна стало ровным и спокойным. Рука, сжимавшая шарф, упала на живот.

Только тогда мужчина поднялся с края кровати. Продавленный матрас выпрямился с тихим скрипом.

Он бесшумно подошёл к кожаному дивану, сел и закрыл лицо большими ладонями.

– Ху-ух.

Нос и рот исчезли под ладонями, огромными, как крышки от котла.

"Увидев, как он яростно спорит, я подумал: ай-яй, он же так точно умрёт от рук хённима, хённим ему шею свернёт".

Голос начальника Пса, который он когда-то слышал, прогрохотал в голове, словно гром.

"И что вы думаете, на лице ни царапины, я подумал, что это вообще такое... неужели я окончательно сошёл с ума, может, у меня галлюцинации от психического расстройства?"

На первый взгляд могло показаться, что он упрекает мальчишку за то, что тот, не зная страха, вёл себя как сорвиголова, но, если вдуматься, суть была совершенно в другом.

Это был недоумённый вопрос, адресованный Хван Тхэгону: почему тот поступил не в своём стиле?

Даже если бы ему не сказали этого вслух, он и сам осознавал. Что-то в нём ломалось.

Все те линии, которые он так старательно проводил, чтобы никого не подпускать к себе, оказались бесполезны – ведь Нэён сейчас лежал в его постели, тяжело дыша во сне.

Лунный свет, длинной полосой проникавший через окно, упал на грудь мужчины.

Словно острое копьё, пронзившее его солнечное сплетение, это было не что иное, как чувство вины.

Это проклятое чувство вины было вязким, как трясина, острым, как сломанная кость, и терзало грудь с упорством крокодильих зубов.

Что-то определённо пошло не так.

Но другое предчувствие, охватившее его с такой же силой, как и это зловещее предзнаменование, шептало, что отступать уже поздно.

– .......

Мужчина встал и задёрнул шторы.

Лунный свет, падавший на раскрасневшееся лицо Нэёна, исчез, и его дыхание стало спокойнее. От ровного, тихого дыхания, казалось, исходил сладковатый запах.

Он думал, что сможет искупить свои грехи через этого ребёнка, но какое там искупление.

Казалось, будто он совершает новый грех.

В наступившей тишине и темноте он вспомнил тот момент, когда впервые увидел Нэёна.

"Наконец-то я крепко выспался". Нэён медленно открыл глаза. Моргнув несколько раз, он снова захлопал ресницами, не в силах сразу осознать ситуацию.

"Почему я в кровати аджосси?" Он на мгновение склонил голову набок в недоумении. И тут же, словно вспышка, нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

– Ах... я, кажется, совсем с ума сошёл.

Нэён с размаху ударился головой о подушку. Может, просто взять, прикусить язык, да и умереть?

– Умри, идиот несчастный, просто возьми да повесься, – пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку и скривив лицо. Тому, что он оказался в постели мужчины, была своя причина.

Когда тот не возвращался до поздней ночи, казалось, будто сердце гниёт и чернеет. Он был так безжалостен. Где и что он делает в такую глухую ночь?

Может, он не приходит, потому что Нэён так грубо вёл себя в бане...

Вспоминая ту ситуацию, чувство, наполнявшее грудь, было, конечно же, сожалением.

А следом за ним пришла мысль о словах, которые сказал тот бандит.

"А? Женщин, которые умоляют его приехать ночью, и на пальцах не сосчитать, так с чего бы ему приезжать по одному твоему зову, а, сопляк?"

Это была тихая ночь, когда лил дождь. И этот мужчина, с его диким, бьющим через край очарованием, так хорошо вписывался в эту атмосферу.

...Да, он говорил, что у него много женщин. Может, он отправился в их объятия?

Наверняка ему было бы очень неприятно, если бы к нему, имеющему таких женщин, лип ребёнок с таким же органом между ног.

Если умолять его прийти домой, не оставлять Нэёна одного, его, возможно, стошнит. Как от того жирного ублюдка, который лип к Нэёну, его может вырвать чем-то таким же вязким.

Да, думать, что он не приходит домой, потому что злится на Нэёна, – это, в каком-то смысле, проявление завышенной самооценки. Разве мог он иметь такое влияние на этого мужчину? Когда мысли дошли до этого, Нэён потерял всякое желание что-либо делать.

Больше не хотелось его беспокоить. Боясь, что он, раздражаясь, и вправду охладеет к Нэёну, он не решался с ним связаться.

Тут дождь начал лить ещё сильнее. Вспышка, вспышка – перед глазами всё замелькало. Гром и молния, словно свирепые псы, яростно сотрясали землю.

Грохот, удар...

Нэён сжался. Вспышка, вспышка – молния, раскалывающая небо, казалось, хлещет его самого.

Слышать раскаты грома в одиночестве в этом огромном доме было ужасно страшно.

Мужчина всё равно не придёт, а значит, ему придётся пережить эту ночь в одиночестве.

Было бы хорошо, если бы нашлось что-то, хранящее хотя бы его запах. Чтобы благополучно пережить эту ночь, Нэён вышел из комнаты. Шаркая ногами, он направился прямиком к кровати мужчины.

Там очень сильно пахло им. Нэён с трудом забрался под одеяло, которым тот укрывался. Неловко свернувшись калачиком, он уткнулся щекой в подушку. Он почувствовал, как веки медленно опускаются, и вскоре сознание покинуло его.

А потом, как обычно, приснился кошмар...

Снова тот же сон. Он заперт где-то в тёмном месте и связан чем-то, от чего невозможно освободиться, как ни старайся.

Тяжело дыша, Нэён резко проснулся от кошмара.

Пока он так дрожал от страха в одиночестве, словно во сне, пришёл аджосси и уложил его спать. Он был тем самым человеком из воспоминаний – великодушным, добрым и ласковым.

– .......

Когда Нэён встал с кровати, на пол упал шарф. Он тупо уставился на него. Стыдясь его жалкого вида, он сказал мужчине, что выбросит его, но во сне бережно сжимал в руке. Он осторожно поднял его, аккуратно сложил и положил на прикроватную тумбочку.

Ах, даже просто стоя на месте, распухшая щека сильно ныла и болела.

Чтобы не идти в университет в таком дурацком виде, нужно приложить лёд, пока она не распухла ещё больше.

...Аджосси, наверное, уже ушёл?

Было страшно выйти в гостиную.

"Что, если я выйду, столкнусь с ним, и он скажет, что я ему до смерти надоел, и чтобы я просто убирался?"

"Что, если он скажет, что, хотя родители и просили о помощи, он не рассчитывал на такие хлопоты, и чтобы я исчез с его глаз?"

Нэён покусывал нижнюю губу. Щека вздулась, словно при свинке. Но и оставаться в его кровати было нельзя.

Наконец, он твёрдо решил. "Пойду, честно скажу, что мне очень жаль, что я был не в себе из-за кошмара, и извинюсь. А если он не простит, буду снова умолять на коленях". В конце концов, это то, что Нэён умел лучше всего.

Когда он вышел, в нос ударил аппетитный запах. Нэён услышал, как в животе заурчало.

Может, он на кухне? Подойдя ближе, он увидел лишь незнакомую кастрюлю на плите. Подойдя к ней, привлечённый знакомым запахом, он слегка приподнял крышку – и точно, это был суп с кальмаром и редькой.

Опухшие щёки Нэёна округлились. Это была улыбка, тронувшая лишь уголки губ. Говорил же, что не ест кальмаров. Значит, он помнил об этом так же, как и Нэён.

Вроде бы никто не приходил, неужели он сам приготовил...

– ...Аджосси.

Нэён пошёл искать мужчину по дому. Из ванной доносился шум воды. Кажется, он принимал душ.

Тогда Нэён решил накрыть на стол. Раз он приготовил еду, то накрыть на стол – его обязанность. Вернувшись на кухню, он зажёг огонь. Когда суп закипел, он как раз наливал его половником в миску.

– Что делаешь?

От внезапного голоса за спиной Нэён вздрогнул и опрокинул миску с супом. Рука мгновенно покраснела. Почувствовав жжение, он вскрикнул и сжался. Цоканье языка за спиной неприятно пощекотало затылок.

– Иди сюда.

Сбоку внезапно появилась рука, схватила Нэёна за запястье и подставила под струю холодной воды.

Тук-тук, на тыльной стороне ладони пульсировали вены.

Нэён, как заворожённый, смотрел на руку мужчины.

В отличие от его собственного бледного и худого запястья, это была рука со вздувшимися тут и там венами. Настоящая рука взрослого мужчины. Нэён смотрел на неё. Когда его пристальный взгляд остановился на шраме на тыльной стороне ладони, внутри что-то всколыхнулось.

– Обычно я и сам с таким справляюсь, просто немного испугался.

Когда он, казалось, немного успокоился, мужчина выдохнул с облегчением.

– Покажи-ка.

Теперь он просил показать ему лицо. Нэён избегал его взгляда, пытавшегося его рассмотреть. Наверняка вид у него был ужасный. Глаза опухли от слёз, щека распухла, как булочка, да к тому же он даже не умылся.

– Я уже в порядке.

– Я сказал, покажи.

Он грубо схватил Нэёна за подбородок и тут же придвинулся вплотную.

Ах, это было действительно слишком близко. На расстоянии дыхания. Запах лосьона, исходивший от него, был очень сильным. Запах взрослого мужчины. Это была священная территория, которую невозможно было сымитировать, даже пользуясь его гелем для душа.

Нэён даже затаил дыхание. Шея дрожала от чрезмерного напряжения.

– Вот же ублюдок, изуродовал чужому ребёнку щеку.

Он цокнул языком и отпустил подбородок, который до этого грубо держал.

– Стоит мне отвернуться, как ты обязательно во что-нибудь вляпываешься.

– .......

– Специально, что ли?

– Это не так.

Нэён едва заметно покачал головой. Наверняка он снова думает, что Нэён ведёт себя как ребёнок. Мужчина презрительно хмыкнул и кивнул в сторону стола.

– Садись туда.

С чувством, будто он проигравший солдат, Нэён ел как можно тише. Во рту было так больно, что жевать и глотать было трудно, но он продолжал есть суп с кальмаром и редькой.

Хорошо проваренный красный кальмар был упругим, а редька – мягкой, так что всё легко проглатывалось. Было очень вкусно. И почему-то в груди постоянно щемило. Странно, но когда он вот так хлебал суп, казалось, что это тот самый вкус из прошлого.

– Помните, как в детстве вы купили мне суп с кальмаром и редькой?

Нэён, который обычно молчал во время еды, тихо спросил. Он пробормотал это неосознанно, охваченный волнением.

– Тогда было так вкусно... Ведь было ужасно холодно.

Нэён невольно тихонько улыбнулся. Он и не думал, что будет вот так сидеть за столом с мужчиной и говорить о прошлом. В глубине души он был рад и хотел хотя бы на мгновение забыть обо всем остальном.

– С тех пор каждую зиму я обязательно ел его, щедро посыпав красным перцем.

Пробормотав это, Нэён поднял голову и вздрогнул. Колени невольно дернулись. Дело было в том, что мужчина пристально смотрел на него.

У него были резкие черты лица, и когда он был серьезен, его лицо выглядело пугающе. "Почему он так на меня смотрит?"

– .......

Подумав, что, возможно, был слишком болтлив, Нэён замолчал.

И тогда между ними повисла тяжелая тишина.

– Почему вы так на меня смотрите?

Подумав, что, может, испачкался во время еды, Нэён потер лицо тыльной стороной ладони.

Знал бы, что так будет, хоть бы в зеркало еще раз посмотрелся.

– Я на тебя смотрел?

Он скривил губы, словно услышал нечто невообразимое.

– Совсем с ума сошел.

Это было сказано так холодно, что Нэён на мгновение подумал, не совершил ли он какую-то ошибку. Мужчина, как ни в чем не бывало, снова принялся за еду. Не удостоив Нэёна даже взглядом.

– Но вы же сказали, что не едите кальмаров....

Мужчина ответил небрежно, словно его это раздражало:

– Не знаю. Видимо, захотелось поиграть в дочки-матери.

Перед сном он был таким нежным, почему же сейчас он снова такой ледяной? Нэён совершенно не мог угнаться за сменой его настроения.

Этот человек был совсем немного нежным и невероятно черствым. Плечи Нэёна поникли, как перезрелый зеленый лук в кимчи. Футболка, окутывавшая его тонкое тело, словно одеяло, безвольно обвисла.

Внезапно прошлая ночь показалась сном. То, что он сказал, что снова пришел в этот дом, чтобы Нэён не провел ночь в одиночестве, то, что он укрыл его одеялом – все казалось вымыслом.

Может, он злится? Из-за того, что ему пришлось прийти в этот дом против своей воли. Поэтому Нэён тихо спросил:

– А где вы были все это время?

Во рту стало горько и жгло. Кажется, все-таки переел супа с кальмарами.

Был вопрос, который не хотелось задавать, но хотелось знать ответ. Нэён несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем выпалить.

– Вы были у своей девушки?

– Да.

Но ответ пришел слишком легко. Словно нож, он, казалось, готов был его рассечь. От этого аппетит мгновенно пропал. Нэён уставился в свою тарелку, пересчитывая блестящие рисинки. "Что же мне делать, если я так расстраиваюсь из-за того, что у этого человека есть девушка? Ему не нравится, когда переходят черту, и нельзя показывать такое разочарование".

– Так что перестань канючить, как ребенок, чтобы я приходил, и допрашивать, есть ли у меня другая женщина.

– ...Да, не буду.

Нэён решительно снова сжал ложку в руке. И заставил себя доесть всю еду. Хотя щека болела до смерти, а глаза опухли, он упрямо ел.

"Ах, я пропал. Если я пойду в университет в таком виде, все будут пялиться..."

Нэён, внимательно осмотрев себя в зеркале, натянул капюшон худи. Он туго затянул шнурки и аккуратно завязал бантик. Круглые щеки наполовину скрылись в капюшоне.

Но даже так, вблизи все было заметно, поэтому в университете каждый, кто встречал Нэёна, вскрикивал от удивления, спрашивая, что с его лицом.

–  Это из-за зуба мудрости опухло...

Каждый раз он неловко оправдывался.

–  Фу, удалять зуб мудрости – это адски больно.

Суян содрогнулась. Нэён отказался от предложения пойти вместе на обед и сидел в пустой аудитории.

– .......

Сквозь щель в открытом окне проникал ветер. Занавеска развевалась. Решая задачу, Нэён вдруг задумался и отключился.

Внутренняя сторона щеки ужасно саднила и болела, но он все равно жадно хлебал горячий суп, из-за чего весь рот был в язвах. Размякшие кусочки нежной плоти то и дело задевали кончик языка Нэёна.

В любом случае, во всем виновата жадность. Жадность.

И то, что его рот в таком состоянии, и та утренняя атмосфера за столом, которая разлетелась вдребезги. Все это из-за его тщетной жадности.

– Нэён, ты не пошел обедать?

Услышав голос за спиной, он обернулся – это была Чонха-нуна.

– Почему у тебя так распухло лицо? – удивлённо воскликнула она, подойдя ближе и внимательно осмотрев его.

– А, нуна, просто... немного опухло. Из-за зуба мудрости.

– Выглядит болезненно.

С сочувствием нуна приложила к его щеке банку кофе, которую взяла из автомата. Прохладное прикосновение принесло облегчение. Уголки губ Нэёна мягко расслабились.

– Подержи вот так, а когда нагреется, выпей.

– Спасибо...

Было неловко от того, что он доставляет столько хлопот. Неужели он выглядит так ужасно? Нэён посмотрел на свое отражение в телефоне.

Что это вообще за вид? Будто украл булочку цвета сладкого картофеля и прилепил к щеке. И выглядит так, словно чем-то недоволен и надулся.

"Неужели я в таком виде сидел утром за одним столом с тем мужчиной...? Боже, последние остатки симпатии, если они и были, сейчас точно испарились".

– Нуна.

Нуждаясь в объективном мнении, Нэён тихо позвал Чонха-нуну. Она повернулась, взмахнув прямыми волосами.

– Да?

– Я очень плохо выгляжу?

Нуна долго и пристально смотрела на него.

– А?

– Я подумал, может, я очень уродлив.... Настолько, что даже смотреть противно?

Когда он робко поднял глаза и встретился с ней взглядом, Чонха-нуна, выглядевшая до этого несколько рассеянной, вдруг засуетилась.

– А, нет, что ты такое говоришь?

Хотя она яростно замахала руками, ее лицо почему-то слегка покраснело, и по тому, как она смутилась, Нэён понял, что, видимо, на него и правда смотреть невозможно.

– Почему так жарко? Весна, и правда, весна пришла, – неловко смеясь, сказала нуна, обмахиваясь рукой, как веером.

– Ты похож на бурундука, который набил полные щеки еды.

Потом она добавила, что у него очень длинные ресницы, потрогала свою блестящую серьгу-кольцо, постоянно откидывала назад прямые волосы, разглядывала свои ногти....

Почему, почему она так суетится...? Стало немного неловко, он подумал, что, может, задал слишком неудобный вопрос. Нэён сильнее прижал банку кофе к щеке, охлаждая ее.

***

Время приближалось к трем часам ночи.

Была очень тихая ночь, но мужчина определенно вернулся домой. Нэён уже думал, что из-за позднего времени он совсем забыл о своем обещании.

Хоть и поздно, но он определенно сдержал обещание.

– .......

Нэён лежал в темной комнате. За спиной со скрипом открылась дверь.

Было так тихо, что можно было почувствовать даже малейшее движение за спиной.

Хотелось обернуться и посмотреть ему в лицо, но он не мог показать себя в таком виде.

Хотя Нэён лежал к нему спиной, все нервы его тела были натянуты, как струны, в сторону мужчины. Он, словно дергая за эти струны, большими шагами сокращал расстояние.

Скрип, он сел у изголовья. Плюх, подушка под головой прогнулась.

Нэён весь напрягся. Интересно, какой температуры будет сегодня мужчина, который бросает его то в жар, то в холод, закаляя, как сталь?

Он тыльной стороной ладони легонько коснулся щеки Нэёна. Нэён вздрогнул и слегка подскочил. Рука, ласкавшая его, была горячей, осторожной и внимательной.

К счастью, сегодня он был нежным. Нэён слабо улыбнулся в темноте. Только когда Нэён показывал свою слабость, мужчина вот так, словно делая одолжение, переступал черту.

– Больно?

Его голос, охваченный предрассветной дымкой, донесся низким тоном. Нэён сглотнул сухой комок в горле.

– ...Нет.

Нэён покачал головой. Послышался звякающий звук, и к щеке поднялся холод. Он прикладывал мешочек со льдом.

– ...Ух.

Тело невольно сжалось. Нэён слегка приоткрыл веки. В комнате по-прежнему царила тьма. Единственным освещением был лунный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы.

Нэён украдкой взглянул на него. Рубашка была не та, что утром. Утром на нем была красноватая, а сейчас – черная.

Следующая мысль, внезапно ворвавшаяся в голову, причинила Нэёну невыносимую боль.

"Он встречался со своей девушкой?" Нет, на самом деле, Нэён просто не хотел ничего об этом знать. Зачем он пришёл ко нему в таком виде и заставил его сердце так тревожиться? Нэён немного винил его.

Мужчина тихо пробормотал:

– Говорят, собирают и проверяют записи с камер видеонаблюдения поблизости. Район под снос, так что почти ничего не осталось.

А потом добавил:

– Не ходи по улицам поздно ночью.

Вот так. Сердце сжималось от беспокойства. Нэён хотел увидеть его глаза, но в комнате было слишком темно. Будет ли его взгляд таким же нежным, как эти прикосновения? Кажется, даже в носу немного защипало.

Кусочки льда со звоном касались его щеки, и отчего-то виски заныли, а на глаза навернулись слёзы.

– Хорошо.

Внизу живота всё скрутило. Человек, по которому он тосковал всю жизнь, был прямо перед ним, так почему же Нэён так мучился?

Кажется, он был менее несчастен, когда скучал по нему и писал письма.

Но если бы ему сейчас предложили вернуться в то время, он бы, наверное, не смог сделать и такой выбор.

Нэён нуждался в этом человеке, что был перед ним. Даже если только Нэён так переживал, мучился... и не было никаких признаков, что расстояние между ними когда-либо сократится.

– Сколько вам лет?

Сколько лет должно исполниться Нэёну, чтобы стало спокойнее? Сколько ещё времени потребуется, чтобы хоть немного сократить расстояние между ними?

– Мне двадцать, а вам?

– ...Двадцать.

Мужчина резко выдохнул и нахмурил брови. Это был вздох, словно он подсчитал разницу в возрасте между ним и Нэёном и остро её осознал.

От этого Нэён прикусил кончик языка, поняв свою оплошность. "Лучше бы я этого не говорил", – подумал Нэён.

– .......

Повисла гнетущая тишина. Его отвернувшийся взгляд, застыл в пустоте. Нэён посмотрел в ту же сторону и увидел школьную форму, висящую перед шкафом.

В его глазах отразилось какое-то невысказанное чувство. Что он сейчас чувствовал? Нэён не мог точно знать, но ощущал, что это было очень мрачное и негативное чувство.

– В университете сказали надеть из-за фестиваля.

Не стоило оставлять её висеть снаружи шкафа, это лишь послужило катализатором для осознания разницы в возрасте.

– Но, наверное, просто выброшу, всё равно она старая и поношенная.

Нэён медленно встал с кровати и подошёл к шкафу. Когда он прошёл мимо неплотно закрытой шторы, лунный свет залил его лицо белым сиянием.

На белом лице отражалось множество эмоций. Волнение и нетерпение, и даже беспокойство о том, что он может показаться слишком юным.

Нэён быстро схватил форму. Он собирался спрятать её в уже широко открытый шкаф, но тут за спиной раздался его голос.

– Нэён-а.

– ...Да.

– Перестань набрасываться.

Нэён резко вдохнул. Узкая грудь вздымалась, а низ живота провалился. Нужно было спросить, что это значит, но он невольно закрыл рот.

Они оба знали.

Что Нэён чего-то хочет от него. Что он жаждет, страстно желает и жалко молит. Нэён чувствовал, что его к нему тянет.

Даже если Нэён этого не хотел, даже если продолжал отрицать, что так нельзя, его тянуло к мужчине, как магнитом. Нэён хотел прикоснуться к нему. Любым способом.

– Я сказал, перестань набрасываться всем своим телом.

Нэён медленно обернулся. Поскольку он держал в руках школьную форму, со стороны могло показаться, что он в неё одет. Белая рубашка, тёмно-синий жилет, коричневые брюки.

– Как видишь, я уже не в том возрасте, чтобы играть с огнём.

Сидя в густой тени, мужчина смотрел на Нэёна. В темноте он выглядел чувственно и загадочно.

...Враньё.

Настоящий лжец. Тот, кто не знает этого человека, мог бы и поверить, но Нэён видел его насквозь.

– И при этом избивать людей, варить их в кипятке и всячески мучить?

Нэён знал бандитов, которые угрожали молотками, требуя убраться из района, где люди жили душа в душу десятилетиями.

Разбивали витрины магазинов, без спроса вламывались в дома, крушили мебель, угрожали...

Интересно, чем этот мужчина отличается от тех бандитов? Нэён ведь своими глазами видел, как он с бесстрастным взглядом окунал человека в кипяток.

К тому же, этот мужчина как никто другой кажется близким к пороку. Неужели какая-то шалость с огнём может его остановить? Это же бессмыслица.

Тогда, значит...

– Может, это потому, что я парень?

– Нет.

Как отрезал. Словно не собирался давать Нэёну ни малейшей лазейки.

– Просто потому, что это ты.

Не потому, что Нэён парень, не потому что ещё молодой студент, не потому что мужчина знал его родителей, а просто потому, что это Нэён. Просто он – и всё.

В конце концов Нэён рухнул. Сил держаться больше не было.

Видя его решимость вырвать с корнем и сжечь любую надежду, Нэён крепко сжал губы. Он с силой вцепился в белую рубашку. Эту чужую рубашку он носил три года, стирал и снова носил, так что она стала совсем мягкой. Нежный хлопок запутался между пальцев.

– ...Да.

Только сейчас Нэён подумал, что хорошо, что в комнате так темно.

– Я тоже скоро перестану. Слишком долго...

Нет, может, должно было быть ещё темнее. Если бы была полная темнота, его лица не было бы видно.

– Это потому, что я слишком долго думал о вас.

Нэён надеялся, что его неуклюжая ложь сработает. И он сам отчаянно желал, чтобы эти слова стали правдой.

"Прошу, пусть этот человек не будет для меня так важен". Холод льда, всё ещё ощущаемый на щеке, заставил и сердце остыть.

– Давай, попробуй, постарайся изо всех сил.

Скрип. Он поднялся с кровати. Словно больше не на что было смотреть, он вышел в настежь открытую дверь. Шлёп, шлёп. В его уверенных шагах не было и тени сожаления. Уходящая тень, даже не обернувшись, была безжалостна.

Нэён остался один в темноте, глядя на школьную форму.

...Когда Нэён был старшеклассником и носил её, он тоже жил в бешеном ритме, без единой свободной минуты.

И на переменах, и в обеденный перерыв он сидел за партой, уткнувшись в книги. Вернувшись в баню, усердно учился. Поздней ночью, стоя за стойкой, клевал носом, как больная курица.

А когда из носа вдруг начинала капать кровь, и ярко-красные капли падали на учебник, вскакивал и спешно вытирал их салфеткой.

– .......

Нэён ни разу не съездил в школьную поездку, как все остальные. Он так усердно карабкался по жизни, что, оглядываясь назад, понял – от школьных лет не осталось никаких воспоминаний.

Поэтому он и хранил хотя бы эту форму.

Теперь на неё даже смотреть тошно. Может, выбросить? Или просто засунуть куда-нибудь с глаз долой?

Он уже было скомкал её, как бумажку, чтобы швырнуть в мусорное ведро, но рука бессильно опустилась.

– ...Жалкий ублюдок.

Нэён тяжело вздохнул. Он никогда не мог выбросить старые вещи. Это было похоже на пагубную привычку. В итоге он просто засунул форму вглубь ящика. Глупое сожаление, словно мох, проросло в каждом уголке его души.

В конце концов, он так ничего и не смог выбросить.

Ни застарелые чувства, ни форму, ни шарф, ни самого себя, мечущегося из стороны в сторону... Если бы он тогда в сердцах не выбросил то письмо, то, наверное, снова подобрал бы его и принёс домой.

Конечно, спокойно уснуть не получилось.

Одинокий рассвет был слишком долгим, и Нэёну приходилось словно ощупывать руками каждую частичку этой тишины. Он провёл ладонью по кровати. Тепло мужчины уже полностью исчезло, оставив лишь холодный след.

***

Кто-то сказал, что время лечит.

Нэён жил в суете, словно белка в колесе. Подготовка к фестивалю, приближающиеся экзамены – дел было невпроворот.

Обиженно надутые щёки тоже потихоньку начали спадать.

Когда начал заниматься алый утренний рассвет, Нэён, шлёпая ногами, пошёл в ванную. Сначала надо умыться. Он решил, что умоется и потом спокойно всё обдумает.

– .......

В ванной он до скрипа отмыл лицо и тело.

Может, это благодаря ледяному компрессу, который сделал мужчина? Щёки, распухшие, словно от свинки, уже заметно спали.

Но он всё равно выглядел как облезлая собачонка, без сил и энергии. Отражение в зеркале казалось каким-то далёким.

"Неужели я выгляжу таким ребёнком?"

Нэён, совершенно голый, уткнулся носом в своё предплечье и принюхался. Поскольку это был его собственный запах, ничего особенного он не почувствовал, но внезапно вспомнились слова Хиджин-нуны, и это его обеспокоило.

"Нэён, ты и правда до сих пор как ребёнок. И внешне, и по запаху".

Он специально трижды нажал на дозатор геля для душа, обильно нанёс на тело и растёр.

"Явно же пользуемся одним и тем же, так почему от меня не исходит тот глубокий аромат? Не похоже, чтобы он пользовался парфюмом. А, может, это потому, что он курит, а я нет?"

Внезапно пришедшая в голову мысль показалась весьма правдоподобной. Нэён быстро помылся и, прошмыгнув в комнату, начал рыться в ящике стола.

Где-то же он её оставлял? Нэён нахмурился и в последнем ящике нашёл пачку сигарет.

– Вот она...

Он крепко сжал в руке Marlboro Red. Наспех натянув кеды, он спустился вниз. Шмыг, и он уже в курилке на первом этаже.

Приоткрыв губы, он зажал сигарету. Чирк-чирк. Когда он зажигал зажигалку, сердце бешено заколотилось. Он ведь уже совершеннолетний, так почему такое чувство, будто балуется с огнём? К тому же, сигарета никак не хотела загораться, всё было как-то неумело, по-детски.

...Как в таких случаях делал он? Нэён крепко зажмурился и представил себе того мужчину.

Он всегда, зажигая сигарету, резко изгибал одну густую бровь.

Крепко сжав угловатую челюсть, он втягивал дым так, что на щеках появлялись ямочки. А потом, выдыхая дым, он издавал низкий гортанный звук, словно испытывая тягучее наслаждение.

– Хм...

Это выглядело даже как-то жадно, и от одного наблюдения становилось неловко.

Щёки Нэёна слегка покраснели.

В тот момент казалось, что на свете нет ничего вкуснее сигареты.

Он ещё раз втянул воздух через кончик фильтра. Розоватые губы задвигались, как у золотой рыбки, сосущей корм. В носу защипало, как от острого перца, а в горле запершило.

Он неловко выдохнул: "Фух".

– .......

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он резко повернул голову. Перед большим седаном, прислонившись к капоту, стоял мужчина и смотрел на него сверху вниз.

Его острый взгляд медленно перемещался. Сначала он коснулся лица Нэёна, а затем перешёл на сигарету в его руке.

– Ну вот, теперь ещё и это

На его лице было написано, что это, мягко говоря, большая головная боль. Взгляд человека, который всерьёз размышляет, как отучить щенка от дурной привычки мочиться где попало.

Он подошёл ближе, чеканя шаг. От него исходил тот самый глубокий аромат, который Нэён так хотел сымитировать. Рука в чёрной кожаной перчатке выхватила сигарету, зажатую в губах Нэёна.

Нэён ошеломлённо позволил её забрать.

– И вкусно тебе, когда ты только снаружи её тлеть заставляешь?

И тут же сцена из его воображения разыгралась прямо перед глазами. Мужчина прикрыл глаза и втянул воздух так, что на щеках появились ямочки, и огонёк сигареты вспыхнул ярче. Он затянулся так, словно был одержим сигаретой.

Чувственные губы приоткрылись, выпуская густой клуб дыма. Он всегда держал сигарету указательным и большим пальцами, и в этом было что-то неуловимо дерзкое, вызывающее странные чувства. Может, это привычка с детства...

Нэён смотрел на него, совершенно потеряв голову. Слегка приоткрыв рот, он заворожённо наблюдал.

– Жалко же сигарету, зачем зря переводить, – сказал он, но... Нэён не мог вымолвить ни слова, пока мужчина не докурил её.

Он чувствовал, как покалывает руки и ноги, и лишь бесцельно шевелил пальцами, словно скрежеща зубами. Ему стало необъяснимо стыдно. Мужчина, крепко сжав сигарету губами, с шумом выдохнул дым, словно из трубы, и процедил:

– Хватит дурачиться, быстро садись в машину, нам нужно кое-куда съездить.

Он указал на машину острым подбородком. Нэён, слегка покраснев белками глаз, пробормотал:

– ...Меня что, похищают?

– Что-то вроде того.

Они поехали на машине мужчины.

"Куда же мы едем", – думал Нэён, смотря в окно. Вдруг машина плавно остановилась у ресторана корейской говядины недалеко от дома. Видимо, место было довольно дорогим: сервировка была очень аккуратной, а мясо выглядело нежно-розовым и мягким.

С первого взгляда было видно, что это дорого, и от этого стало не по себе.

Он и так уже жил в доме мужчины, не платя ни копейки. Наоборот, получал от него карманные деньги.

Не хотелось быть для него обузой. Интересно, он посмеётся, если Нэён предложит заплатить пополам в таком месте? Но заплатить за всё самому было нереально обременительно.

Если бы не дядя, который сбежал с деньгами, не пришлось бы так унижаться. Он ненавидел себя за то, что был таким никчёмным дураком.

Мужчина расстегнул запонки и засучил рукава. Он сам жарил всё мясо, так что Нэёну не пришлось и пальцем пошевелить. Он попытался хотя бы налить воды, но официант всё сделал сам и ушёл.

Поэтому Нэён просто сидел, смущённо, как не в своей тарелке. И при этом от аппетитного запаха во рту невольно собиралась слюна. Совсем стыда нет.

– Попробуй.

Он даже завернул мясо с овощами в лист салата и протянул ему.

– Спасибо.

Нэён осторожно взял свёрток палочками и положил в рот. Мясо было просто божественно вкусным. Он даже слегка нахмурился от нахлынувших эмоций. Действительно вкусно, сок потрясающий, и жуётся мягко.

Пока он, растроганный, тихонько пережёвывал, спереди послышался смешок. Нэён, который во время еды вел себя смирно, слегка приподнял глаза.

– Почему вы смеётесь?

Мужчина, наверное, и не догадывался, что каждый раз, когда так делает, задевает его комплекс неполноценности. Из-за полного рта еды произношение получилось немного нечётким.

– Вспомнил, как кормил тебя жареным мясом, когда ты был совсем крохой, мне по пояс.

Нэён порылся в старых воспоминаниях. Да, было дело, мужчина кормил его мясом. Говорил, что это курица, но сколько бы он ни ходил по знаменитым ресторанам с курицей на гриле, тот вкус так и не находился, и было до смерти обидно. В их бедственном положении поесть вне дома было роскошью, так что тот поход был действительно особенным.

– Что это была за курица тогда? Сколько ни ищу по ресторанам, вкус везде совсем другой.

– Нет, это был кролик.

Он улыбнулся и покачал головой. Нэён невольно засмотрелся на его красиво изогнутый в одну сторону уголок губ.

– Кролик? Как можно есть кролика?

– Это был дикий кролик с дальней горы.

Нэён быстро прожевал и проглотил оставшееся во рту мясо. И моргнул.

– А где таких продают? ...Неужели вы сами его поймали?

– Да.

Сказал, что поймал сам, чтобы накормить его. Мужчина спросил, помнит ли он, как ел мясо, сидя у него на коленях. На его губах всё ещё играла лёгкая улыбка.

– Ты тогда был намного меньше своих ровесников, я думал, ты детсадовского возраста.

Нэён без конца теребил край своей рубашки. Как он мог такое забыть? Он всю жизнь питался этим воспоминанием, как основной пищей.

В тот день у него болел живот от несварения, и он стонал от рези в животе. Мужчина похлопывал его по спине и своей большой рукой рвал мясо на мелкие кусочки, чтобы накормить.

Слегка макая в солёный соус, он уговаривал и успокаивал его, больного, без малейшего намёка на раздражение, с такой нежностью.

"Попробуй, малыш, это курочка. Она слегка обжарена, мягкая, говорят, от неё пищеварение улучшается".

– .......

Вспомнив его, такого нежного, тот образ наложился на мужчину, который сидел перед ним. Ах, мысленно вздохнул Нэён.

Что это за болезнь, от которой всё тело зудит, а сердце бешено колотится? Казалось, будто на раскалённой сковороде жарится не мясо, а его сердце.

Один за другим, аппетитные кусочки мяса скапливались только перед Нэёном. От его нежных поступков, таких не свойственных его недружелюбности, внутри постоянно что-то надламывалось.

Он становился чем-то беззащитно лёгким для поглощения, как то мясо, что стало нежным, поджарившись на сковороде.

Поэтому он изо всех сил старался не придавать этому особого значения. Это всё из-за чувства ответственности. "Он так хорошо ко мне относится, но на самом деле я для него никто".

Как бы это сказать, для него это была лучшая линия обороны.

Но.

– Когда ты успел так вырасти?

Мужчина, тоже, видимо, погрузившись в те воспоминания, усмехнулся и коснулся щеки Нэёна тыльной стороной ладони. Нэён вздрогнул и с хлопком отбил его руку.

– Ах...

Воздух в комнате мгновенно остыл. Тук-тук-тук, сердце бешено заколотилось. Его реакция была слишком резкой. Нэён не хотел этого, просто его внезапное горячее прикосновение так смутило, что он лишь хотел оттолкнуть его.

Нэён в панике задрожал.

– ...Ах.

Сказочная, уютная атмосфера стала странной. Он лишь коснулся кончиками пальцев, но сердце так забилось, что ничего нельзя было поделать.

Когда воздух так похолодел, его снова окутала та ледяная тишина рассвета. Мужчина и он, тот напряжённый разговор, который он так старался забыть, снова всплыл в памяти.

– Разве я не говорил тебе стараться изо всех сил?

Мужчина со вздохом бросил щипцы. Тихий стон "а-ах" донёсся до ушей Нэёна.

– Кто увидит, подумает, что я тебя съесть собираюсь.

Говоря это, он заворачивал для него овощной свёрток и, видимо, испачкавшись в соусе, облизал большой палец. Розоватый широкий язык высунулся и слизал его.

– Да, это не твоя вина. Все так растут.

Дыхание перехватило, и Нэён не мог вымолвить ни слова. Он старался, пытался взять себя в руки снова и снова, но в итоге его решимость опять дала трещину. Хотел быть как мужчина, курил, подражал его запаху, тайно улыбался, глядя на него...

– Дети всегда любят и восхищаются взрослыми.

Поскольку его молчание затянулось, мужчина, ухватившись за эту длинную придирку, наклонился вперёд.

– Сколько мне лет, спрашиваешь?

Он широко расставил руки, оперевшись на стол. Мускулистые предплечья туго натянули рукава рубашки.

– Аджосси уже тридцать семь.

Вздох, сетование и откровенно раздражённый тон разбили сердце Нэёна на мелкие кусочки.

– А ты, как ни старайся, для меня всё равно остаёшься десятилетним ребёнком.

Да, сколько бы он ни подражал ему, куря сигареты и напиваясь, для этого человека он был всего лишь сопляком.

– Не смей подражать взрослым.

Нэёну стало тесно в груди, и он поёжился. Он и сам бесчисленное количество раз отрицал это чувство, но в конце концов, смирился, а потом изо всех сил снова пытался его отрицать.

– Малыш. Если мы с тобой будем так забавляться, другие скажут, что это грязно.

"Пожалуйста, может, хватит на этом?" Нэён так его сейчас ненавидел.

И его, который продолжал кромсать сердце Нэёна на мелкие кусочки, как кусок мяса, и себя, неспособного сказать ни слова.

– Ты сейчас очень неуклюжий.

"Хватит, я уже всё понял, может, остановишься?"

Хотя Нэён не произнёс ни слова в ответ, мужчина, словно решив воспользоваться этой возможностью, чтобы окончательно всё оборвать, говорил с ледяной резкостью. Нэёну хотелось заткнуть ему рот, чтобы он замолчал, но знал ли мужчина, что сердце не позволяло даже прикоснуться к нему?

От чувства безысходности Нэён тяжело задышал. Одежда на груди вздымалась. Нэён был так беспомощен, что не мог даже возразить.

Словно его голым вытолкали на сцену. А в зрителях был только этот мужчина.

– Тебя…

Нэён был клоуном, который, оцепенев от страха, должен был уйти, ничего не сделав.

– Я собираюсь вписать в свой семейный реестр.

Металлические палочки выскользнули из пальцев и со звоном ударились о тарелку. "Неужели я правильно расслышал, что он только что сказал?" – подумал Нэён. Сколько раз это слово вертелось на языке?

Семейный реестр, если семейный реестр... значит, они с этим человеком будут связаны как семья.

Конечно, бесчисленное количество времени было потрачено на размышления о его семье. Какие они люди, как было бы хорошо тоже стать частью его семьи.

Но теперь, в год, когда Нэёну исполнилось двадцать, стать семьёй...

Им с ним ни в коем случае нельзя было так связываться.

Низ живота будто тяжело опустился, и Нэён крепко сжал его.

Ах, вот что это за чувство. Это ужасное чувство безнравственности снова мучило Нэёна. Ему было невыносимо стыдно и неловко за обнажённую перед ним багровую плоть чувств.

Голова Нэёна поникла.

Мясо кролика

Нэён ехал в университет в чёрной машине. Он сидел на заднем сиденье, вжавшись в него, и смотрел в окно глазами, полными тоски.

Снаружи так пышно и ослепительно цвела сакура, но почему в его сердце лил лишь унылый дождь?

"Я собираюсь вписать тебя в свой семейный реестр".

Вписать в свой семейный реестр...

Голос мужчины, прилипший к затылку, звучал снова и снова, больше похожий на стихийное бедствие. Он сковал Нэёна, не давая ни пошевелиться, ни что-либо сделать, полностью парализовав.

Семья.

Это стало бы самой крепкой связью с мужчиной, но Нэён не хотел привязываться к нему таким образом навсегда.

– Приехали.

Машина медленно остановилась перед университетом. Когда Нэён, с ног до головы одетый в купленную мужчиной одежду, вышел из невероятно дорогой машины, студенты бросали на него косые взгляды.

Сначала Нэён думал, что на него смотрят, будто он испорченный фрукт. Эти впивающиеся взгляды были невыносимо неприятны. Но теперь он к ним привык, как к одежде на своём теле.

Однако, войдя в здание экономического факультета, Нэён почувствовал, что о нём шепчутся.

– А, это он?

Насмешливый вопрос мельком донёсся до ушей. Нэён мысленно вздохнул. Уже несколько дней на него так смотрели и перешёптывались, но разве не слишком ли так себя вести только потому, что он вышел из дорогой машины?

Нэён крепко сжал кулаки. Его изящная челюсть напряглась. Крепко стиснув зубы, он решительно вошёл в аудиторию.

Но сегодня взгляды преследовали его с особой настойчивостью. Куда бы он ни шёл, на него смотрели, словно на связку сосисок в витрине.

Да что с ними со всеми не так?

Неужели их жизнь настолько скучна?

Нэён тяжело вздохнул и сел на своё место. Как только он достал учебник, началась лекция. Съеденное мясо ворочалось в животе. К горлу подступила тошнота, и едкий запах ударил в нос.

Нэён обхватил живот. Он не спал ночью и чувствовал невыносимую усталость.

Во время лекции он сидел с широко открытыми глазами, а на перемене просто рухнул на парту лицом.

Он собирался хоть немного вздремнуть...

Но маленькие камешки, брошенные в него, ударяли по затылку и мешали уснуть.

– Блядь, как можно так жить? Я бы на такое никогда не пошёл, что я, шлюха какая-то...

Доносились тихие перешёптывания.

– Это тот ублюдок, которого спонсируют богатые женщины постарше?

Шум шёл не с задних рядов, а с некоторого расстояния. Судя по всему, кто-то сплетничал, но ему было так тошно, что слушать совсем не хотелось.

Нэён глубже уткнулся носом в руку. Но однажды услышанный разговор продолжал назойливо лезть в голову.

– Бля, даже если денег нет, не все же так живут. Он что, девочка со спичками*...

(п/п: рассказ Ганса Христиана Андерсена)

Однако содержание разговора становилось всё более тревожным.

– О, Хон Нэён. Блядь, похоже, он вовсю торгует своим телом, пользуясь смазливой мордашкой

Нэён плотно сжал губы. Неужели слухи распространились в такой грязной форме? Сирота, который ездит на дорогой машине и носит хорошую одежду, а из всего имущества у него только старая-престарая сауна.

Да, всё это купил тот мужчина, но Нэён не продавал своё тело. Было обидно, так обидно, что хотелось подойти и спросить, что они только что сказали и почему у них такие заблуждения, но сейчас у него не было на это сил.

Болел живот, и, возможно, под этим предлогом он просто хотел сделать вид, что ничего не слышит.

Устал. Почему люди так хотят навесить точные ярлыки на чужие жизни? Он не понимал этого.

Нэён собирался просто уткнуться лицом в руку и притвориться, что ничего не замечает.

Проблема была в Суян.

– Что вы сейчас сказали?

Суян, которая вышла за кофе, жалуясь, что голос профессора сегодня такой сладкоголосый, что её клонит в сон, вернулась. Когда события приняли такой оборот, Нэён уже не мог притворяться спящим и игнорировать происходящее.

Он медленно убрал руки и поднял голову.

– Эй, почему вы заткнулись? Я же спрашиваю, что вы только что сказали?!

Суян решительно вошла в аудиторию и громко закричала. Она с грохотом ударила рукой по их парте. Стакан с айс-американо, который она держала в руке, опрокинулся, заливая учебник, но никто из них не обратил на это внимания.

– Суян.

Нэён, встревожившись, быстро встал, подошёл и схватил Суян за руку.

– Кто это был?

Суян начала выходить из себя. Обычно она была безразлична к тому, что касалось её самой, но если кто-то грубил её близким, Суян вспыхивала как огонь.

– Суян, я поговорю с ними.

– Нет, подожди, Нэён, мне правда интересно. Они говорили так громко, чтобы ты услышал, так что и я спрошу.

Суян, сверкая глазами, схватила уже опрокинутый стакан с американо и начала жадно пить через трубочку. Зарядившись кофеином, она снова повысила голос.

– Кто распускает эти грёбаные слухи?!

Однокурсники, напуганные её бешеной энергией, слегка дрожали. Они пытались отнекиваться, утверждая, что ничего не говорили, но это было бесполезно. Нэён вздохнул. Слегка вздувшийся низ живота сильно опал.

– Ну, на самом деле, на форуме нашего университета...

Под натиском её напора, сравнимого с восьмитонным грузовиком, однокурсники в конце концов раскололись.

– Суян, Суян...

Суян, топая, поднималась по лестнице. Она тяжело дышала, и казалось, что вот-вот устроит что-то серьёзное, поэтому Нэён, держа в руке стакан с американо, последовал за ней, призывая к спокойствию.

Бах! Суян ногой вышибла дверь одной из аудиторий на четвёртом этаже.

В этот момент сонбэ Чхве Хаксын, который сидел в стороне в наушниках и смотрел в телефон, резко поднял голову.

Прошло несколько недель с тех пор, как Нэён его видел.

Сонбэ Чхве Хаксын, которого он так давно не видел, потому что тот постоянно пропускал их общие занятия, заметно похудел.

– Сонбэ, вы что, с ума сошли?

Первые слова Суян были безжалостны. Окружающие начали коситься в их сторону, недоумевая, что происходит.

– Этот грёбаный отаку что, тут романы строчит?

Суян ткнула в него пальцем и пошатнулась, Нэён тут же поддержал её.

– Что? Встречается с женщинами постарше за деньги? Блядь, чувак... О чём ты вообще думаешь, у тебя что, в голове мусор? Я ещё тогда поняла, когда ты так стрёмно пялился на Нэёна. Что ты там себе про него воображаешь?

– Что? Когда это я на него пялился?! – тот вдруг вскочил, словно вор, на котором шапка горит.

– Ко-кого ты называешь извращенцем?!

– Тогда кто это написал?

Суян бросила телефон на парту. На экране был открыт форум университета с профилем одного из пользователей.

Количество написанных им постов достигало 2312, в то время как комментариев было всего 52.

Содержание постов было просто отвратительным.

То профессор его сегодня унизил, то ребята с физкультурного – сплошь бывшие хулиганы и хамы, то все в их универе – жалкие ничтожества, а на форумах для отаку он постоянно искал какую-то Айко-тян.

Но большую часть занимали посты об одном первокурснике с экономического факультета.

Было написано, что у него миловидное лицо, фамилия Хон, а семья владеет сауной, что позволяло легко определить, о ком идёт речь.

[Я тут сходил в их баню ㅇㅅㅇ ха-ха бля, какая же она старая ха-ха-ха

Но, ребята, знаете, как этот бедный сирота, может носить такую хорошую одежду и ездить на иномарке? Его на самом деле спонсируют, лол]

Фантазии были настолько детальными, что это было не просто грязно, а до тошноты отвратительно.

– До-доказательства есть?

Маленькие глазки сонбэ Чхве Хаксына забегали, а затем он взвизгнул.

– Есть доказательства, что это я написал?

На его шее обвисла кожа, образуя глубокие складки – жалкое зрелище. Тёмные круги под глазами, бледное лицо. У Нэёна перехватило дыхание. И без того не получалось нормально выспаться, и от боли в животе всё внутри переворачивалось, а теперь ещё приходится иметь дело с этим человеком.

Чувствовалась неописуемая, накопившаяся усталость. Поэтому, подойдя, Нэён тихо сказал:

– Сонбэ, зайдите с вашего телефона на этот пост.

– Что?

Чхве Хаксын уставился на Нэёна дрожащим взглядом. Он смотрел на Нэёна снизу вверх с настороженностью, словно не понимая, в чём дело.

– Попробуйте, с этого телефона.

– Почему ты вдруг подошёл и...!

Нэён, не свойственным ему образом, резко оборвал Чхве Хаксына.

– Если это не вы сделали, то вам не о чем беспокоиться.

Словно глядя на остывший суп из морской капусты, словно разглядывая трещину в старой, потрескавшейся каменной стене сауны, он без всяких эмоций потребовал показать.

Чхве Хаксын резко метнул взгляд по сторонам, но, видимо, решив, что ничего не поделаешь, начал возиться со своим телефоном, но пальцы его не слушались. Судя по мельком показавшемуся экрану, он, похоже, пытался тайком удалить пост.

И тут…

Суян, быстро это заметив, выругалась и выхватила телефон Чхве Хаксына.

– Так и есть, сукин сын.

Она громко воскликнула, отчётливо указывая пальцем на телефон Чхве Хаксына.

– Здесь же кнопка «редактировать»!

Вокруг послышался гул. Только тогда Чхве Хаксын резко сжал плечи и быстро вырвал телефон обратно. Прижав телефон к груди, он огляделся по сторонам и, как неумелый ребёнок, пробормотал:

– Нет, это не я.

Сильно раздражённый Чхве Хаксын тут же набросился на Нэёна.

– Ты, ты же первый нанял бандитов на свои грязные деньги, чтобы угрожать мне! Чёрт, они сказали, что если ещё раз тронешь Хон Нэёна, то вырвут мои органы и обмажут их острой пастой...

Что...? Что это вообще значит?

– Что вы сейчас такое говорите?

Нэён мельком подумал, что он, кажется, страдает паранойей, потому что строчил много странных сообщений, но это уже была какая-то полная чушь.

Нэён резко нахмурился и холодно выдохнул.

– Я, я просто пошёл попариться...! Я чуть было не подал на тебя в суд за угрозы! Ес-если бы ты не был моим младшим по факультету...

– Так я и спрашиваю, что это значит?!

– Не отпирайся!

С загнанным выражением лица Чхве Хаксын начал нести околесицу. Он то и дело оглядывал лица, собиравшиеся вокруг него, его тело дрожало.

– Б-блядь, какой-то бандит обозвал меня сталкером и, назвав твоё имя, сказал, что убьёт, если я буду крутиться возле Хон Нэёна... Да я в этот твой грязный дом не пойду, даже если умолять будешь!

Услышав это, Нэён крепко прикусил нежную кожу щеки изнутри. Взгляд опустел, а губы слегка приоткрылись.

– Это же ты нанял этих грёбаных бандитов на деньги, которые получил от тех женщин!

Пока он так кричал и тыкал пальцем, под его рукавом мелькнула кожа, на которой явственно проступал синяк.

Сталкер, сауна, бандиты...

Разрозненные кусочки пазла медленно начали складываться. На лице Нэёна промелькнуло осознание.

– Ах.

Внезапно по всему телу пробежали мурашки. Нэён похолодел и посмотрел на свои предплечья.

– Значит, тот, кто проник в мою комнату...

Как только Нэён произнёс это, тот тип взвизгнул, обрывая его:

– Ты знаешь, что это покушение на убийство? Покушение на убийство!

Внезапно к горлу подступила тошнота. Нэёну стало нехорошо, и он прикрыл рот бледной рукой. Когда он пошатнулся, стоявшая рядом Суян быстро схватила его за руку.

– Когда это было?

– Что?

– Я спрашиваю, когда это произошло?

– В, в прошлом месяце...

Мужчина определённо говорил, что расследование ещё идёт и преступник пока не найден.

"Он и бровью не повёл, так почему же он скрывал это от меня?"

– Подожди, это ещё что такое? – спросила Суян с покрасневшим от злости лицом, но Нэён, чувствуя, будто что-то опустело внутри, не мог продолжить. Он лишь прикрыл рукой слегка приоткрытый рот.

– Сонбэ, вы что, тайно проникли в его комнату, как какой-то извращенец-сталкер?

– Я, я просто зашёл в сауну и заодно хотел увидеться!

– Вау, чёрт, аж жуть берёт, этот ублюдок-преступник...

Сбоку доносились громкие крики ссоры, но ни один из них не долетал до ушей Нэёна. Он видел лица студентов с других факультетов, косо поглядывавших на него, но Нэён просто стоял в оцепенении.

"Почему тот мужчина знал, но скрыл это?

Боялся, что я испугаюсь, если узнаю?

Если он действительно беспокоился обо мне, не лучше ли было бы сказать, кто преступник, и предупредить, чтобы я был осторожен.

Почему же..."

Нэён был в замешательстве от непонятной ситуации.

Это был настоящий сброд. Ледяная атмосфера держалась до прихода профессора, а затем рассеялась, когда собравшиеся люди начали расходиться.

Потом, по дороге из кампуса, настроение было неописуемо подавленным. За большим вопросом о том, как поступить с Чхве Хаксыном, занозой остался вопрос, почему тот мужчина ничего не сказал. Он постоянно, как заусенец, царапал и беспокоил Нэёна.

– Пойдём в клуб?

Видя, что Нэён поник и расстроен, Суян, пытаясь поднять настроение, заговорила снова:

– В такие дни нужно выпить, потанцевать, попеть, и тогда настроение поднимется, так ведь?

Нэён на мгновение задумался. Живот болел, сил не было, так что состояние было совсем не для развлечений, но возвращаться в пустой дом, где нет мужчины, казалось ещё более удручающим...

Затем он решительно посмотрел и кивнул. Суян тут же засияла глазами и потянулась за телефоном. В этот момент Нэён слегка покачал головой.

– Я сейчас быстро свяжусь со знакомым промоутером из клуба.

– Подожди.

– А? – подняла голову Суян.

Нэён крепко прикусил губу.

– Я, я тоже знаю одно хорошее место. Пойдём туда.

***

Бум, бум, бууум...

Грохочущая музыка била в грудь Нэёна, как барабан. Он схватился за живот и сжался, чувствуя, что тот вот-вот разорвётся. Освещение было не просто ярким, а почти разрушительно ослепляющим.

– Эй, а нам сюда вообще можно? – спросила Суян странно возбуждённым голосом. Они вдвоём стояли не где-нибудь, а в ночном клубе мужчины.

[Ночной клуб «Кинг»]

На самом деле, он и сам, придя сюда, думал о том же. Когда пришло время входить, стало ещё страшнее, и, чувствуя себя неловко, Нэён немного струсил, но потом крепко закусил нижнюю губу.

– Почему бы и нет.

Нэён сжал кулаки и уже собирался спуститься по лестнице.

– Эй, пацан, это ты?

Кто-то окликнул Нэёна, указывая на него пальцем. Телосложение у него было огромное, вид развязный, а манера речи – вульгарная донельзя. Кажется, люди называли его что-то вроде «начальник Пёс».

– Что, знакомый?

На вопрос Суян сбоку Нэён почувствовал, как по спине потек холодный пот. Тем временем начальник подразделения Кэ подошёл прямо к нему.

– Иди сюда, щенок. Вот же наглец. Такой молодой, а уже вкус ночной жизни распробовал?

Он даже приобнял Нэёна за плечи. Беспощадно щипая его за щёки, он сказал, что проводит в хорошее место.

– Нет, мы просто, мы сами по себе...

– Эй-эй, если хённим говорит идти, значит надо идти! Живо!

И Нэёна, будто его душат, потащили внутрь. Он отчаянно тянул руки к Суян, но та уже была полностью очарована шумной атмосферой клуба.

– Вау... с ума сойти.

Глядя на её блестящие глаза, Нэён почувствовал, что что-то идёт не так.

Место, куда они пришли, было пространством, которое он видел впервые в жизни. Это была VIP-комната в форме буквы "ㄷ". Обои были блестяще-золотыми, а диван – красноватого цвета, что выглядело по-декадентски.

– Что, как ты с ним познакомился?

– Да нет, просто, так получилось...

Суян, придвинувшись вплотную, шептала. Нэён, не зная, что делать, лишь теребил складки на брюках.

"Как же это всё объяснить? Сказать, что мой отец на самом деле был бандитом, а его босс взял меня под опеку... Это же не какой-то третьесортный фильм".

– Просто случайно встретились.

Пока Нэён нёс эту неубедительную чушь, дверь с грохотом распахнулась. Это вошёл начальник подразделения Кэ, сжимавший в обеих руках по бутылке виски. Он ухмылялся. С лицом, выражающим крайнее веселье, он подошёл, по-хамски помахивая бутылками, словно колокольчиками.

– У-у? Наш щенок, сколько лет, сколько зим? Скучал по хёну?!

Затем он с грохотом поставил бутылки на стол и сел прямо рядом с Нэёном. Он был таким огромным, что казалось, будто плечо Нэёна, на которое тот опирался, вот-вот рухнет. Он был просто каменной глыбой, настоящей глыбой.

Когда он придвинулся вплотную, от него резко запахло застарелым табаком. Нэён нахмурился, а он таинственно прошептал на ухо:

– Это твоя цыпочка?

Ха-а, Нэён глубоко вздохнул. Что этот человек сейчас несёт?

– Эй, это чертовски дорогой алкоголь. Аромат просто убийственный, идеально подходит для создания настроения, поверь хённиму.

– Не нужно, это не моя девушка.

Нэён почувствовал, что принял совершенно неверное решение. Зачем он вообще сюда пришёл по своей воле? Нэён отчётливо осознал, что ввязался в дело, с которым ему не справиться.

– Это директор передал, просто прими, придурок. Я и сам еле выпросил, ведя себя паинькой.

В этот момент из уст собеседника вырвались совершенно неожиданные слова. Нэён медленно повернул голову, словно скрипучая деталька лего.

– Аджосси знает, что я здесь?

– Конечно, парень, это, блядь я, даже если бы захотел, не смог бы от него скрыть. И вообще, с чего бы мне приносить что-то тебе, такому непослушному?

Нэён теребил складки на брюках, а потом и вовсе крепко сжал колени.

– Тогда это аджосси велел вам принести мне?

– Именно так, парень.

Он взъерошил волосы Нэёна своей огромной, как медвежья лапа, рукой.

– Ха...

Нэён был просто ошеломлён. Значит, он дал такой дорогой алкоголь, чтобы Нэён наладил отношения с девушкой.

Можно было бы подумать, что он просто позаботился о нём, но Нэён был ужасно расстроен. Это было похоже на то, как до предела выжимают уже сухое бельё.

Поэтому он схватил бутылку, свернул крышку. Резко запрокинув голову, Нэён приложился губами к горлышку и начал глотать. Бульк-бульк, бутылка ходила ходуном.

– Эй, парень, он же чертовски крепкий, эй! Ох ты ж, хлещет и хлещет!

Начальник подразделения Кэ вздрогнул от удивления. Он бормотал что-то о том, как можно пить это в чистом виде, промывая внутренности таким дорогим алкоголем.

– Кх, хыыы...

Казалось, будто внутри всё горит. Желудок сжался, и Нэён задрожал, крепко сжав кулаки.

– Эй, ну как? – спросил сбоку начальник подразделения Кэ. Нэён, с выступившими в уголках глаз слезами, слегка кивнул.

– Хм, аромат, кажется, хороший...

Говоря, что сегодняшний день, полный стресса, – это именно тот день, когда нужно оторваться по полной, Суян уже чувствовала себя как рыба в воде.

К тому же, внезапно появившийся начальник подразделения Кэ присоединился к ним, и троица веселилась как сумасшедшая. В углу стояла караоке-машина, и начальник подразделения Кэ, войдя в раж, схватил микрофон и запел, но такого безголосого певца ещё поискать, и Нэён смеялся до колик в животе.

– Я романтичный ти-и-игр! Освещаю печальный го-о-род!

Ахахаха, в уголках глаз уже стояли слёзы.

– Ржёшь? Хённим поёт, а ты смеёшься? Вместо того чтобы в бубен бить.

На это Нэён и Суян встали и как попало забили в бубны. Троица пила, пела и танцевала, словно сорвавшиеся с привязи жеребята.

В середине зашли ещё двое подчинённых, и они, обнявшись за плечи, подпевали "ла-ла-ла", в такт поднимая и опуская по одной ноге. Конечно, они не попадали в ритм и с грохотом падали.

И при этом хохотали до упаду, приговаривая, что это уморительно. Словно мстя, они залпом пили этот дорогой алкоголь. Пей до дна, пей до дна, заливали его в желудки.

– Ту-туалет...

Внезапно нахлынуло желание сходить в туалет.

Нэён с покрасневшим лицом, пошатываясь, встал с дивана. В паху нестерпимо зудело. Собираясь пописать, он сползал с дивана на четвереньках, но, видимо, из-за выпитого, перед глазами всё плыло.

– Куда собрался?!

Начальник подразделения Кэ, подумав, что Нэён пытается сбежать, крепко схватил его за запястье.

– В ту-туалет...

От такой хватки Нэён вздрогнул и съёжился.

– А, слить воду. Ага... надо сначала опустошить, чтобы потом снова наполнить.

Что он только что услышал? Нэён был в полном замешательстве. Пока он, как мышонок, тихонько выскальзывал из комнаты, оставшиеся внутри как попало орали дуэтом.

Когда дверь закрылась, шум в комнате стих, и стало даже тихо.

Зайдя в туалет, он помочился, а затем умылся холодной водой. Несколько раз, и ещё несколько раз, и, кажется, сознание немного прояснилось.

Нэён тупо уставился в зеркало.

Ха-ха, что с моим лицом. Я выгляжу как настоящий пьяница, ещё недавно было так весело, ха-ха...

Он долго так стоял и тупо улыбался, но постепенно уголки его губ поползли вниз.

– ...Ненавижу.

У Нэёна так сжалось сердце от новости, что у мужчины есть возлюбленная, а он даёт Нэёну алкоголь, чтобы тот с кем-то сошёлся.

Внутри закипело возмущение. Да кто он такой? Ни разу не показался, так почему делает вид, что так заботится?

От алкоголя мысли начали скакать во все стороны, а чувства стали вдвойне острее.

Поэтому Нэён смело и решительно зашагал вперёд.

"Может, здесь?" – подумал он, но когда открыл дверь, на него обернулись другие люди, и Нэён, сказав "простите", поклонился и закрыл дверь.

На этот раз точно нашёл. Широко раскрыв глаза, он открыл дверь, и на него снова свирепо уставились другие люди.

– Ты кто такой?!

– Простите...

Несколько раз открыв не ту дверь и извинившись, он наконец добрался до кабинета директора.

Размытым взглядом он разглядел табличку и тук, тук-тук, постучал.

Но, видимо, его не услышали, ответа не было. Нэён стукнулся лбом о дверь.

Когда он уже подумал, что внутри никого нет, послышался женский голос. Может, кажется из-за того, что пьян? Нэён не мог разобрать, что она говорит.

Но, женский голос? Нэён невольно сжал руки в кулаки. Внезапно показалось, что он протрезвел.

"Может, мне просто не входить, как я вообще сюда дошёл... "

Пока он мучился сомнениями, стоит ли сейчас вернуться, изнутри донёсся невероятно низкий мужской голос.

– Входи.

Точно, надо бежать. В тот момент, когда Нэён уже отступил назад, чтобы удрать…

Дверь со скрипом открылась изнутри. Мужчина стоял, оперевшись толстым предплечьем о дверной косяк.

– Явился, неисправимый пьяница, – бросил он. А из-за его спины выглянула женщина. У неё были светлые волосы и голубые глаза. Увидев Нэёна, она улыбнулась и что-то сказала на иностранном языке.

– Да...?

Атмосфера была такая, будто она обращается к Нэёну, но он совершенно ничего не понимал. Когда он округлил глаза, к нему приблизилась рука с длинными ногтями и легонько ущипнула за щеку.

– Крольчонок, – и вот что она произнесла на корейском.

"Почему она вдруг ищет кролика", – эта мысль медленно пронеслась в его пьяной голове.

– А...?

Когда Нэён издал растерянный звук, женщина снова улыбнулась своими алыми губами. Он невольно засмотрелся на её лицо. Ростом она была почти с Нэёна, лицо – поразительно красивое, а аура – яркая и чарующая.

Неужели та возлюбленная, о которой говорил мужчина, это она...?

– Что чёрт возьми вы сейчас делаете?

Мужчина схватил женщину за запястье и снова произнёс что-то на иностранном языке. Шипящие звуки, похожие на змеиное шипение, потекли вместе с речью, которая казалась какой-то влажной.

Тогда женщина, фыркнув и метнув на мужчину взгляд, резко оттолкнула его и прошла мимо.

– See ya, darling*.

(п/п: англ. "ещё увидимся, дорогой")

Затем она подмигнула и удалилась. С мыслью "а не помешал ли я?" Нэён стоял в стороне, съёжившись.

– Такой молодой, а уже куришь и пьёшь. Мир сходит с ума.

Пробормотав это, мужчина усмехнулся, словно не мог поверить в происходящее.

– Так зачем же пьяный гость пожаловал в мой кабинет?

Нэёну было нечего сказать.

Он пришёл сюда просто потому, что... его переполнял гнев. Он никак не мог произнести: "Как вы могли угостить меня дорогим алкоголем, чтобы я наладил отношения с женщиной, когда вы сами были с другой?".

"Почему вы скрыли, что тот сталкер, который вломился в мою комнату, на самом деле был моим сонбэ по факультету?"

Этот вопрос уже был на кончике языка, подступая к горлу. Но чтобы поднять такую серьёзную тему, Нэён был не в себе, да и что-то постоянно заставляло его колебаться.

Поэтому Нэён задал вопрос немного полегче.

– Эм, аджосси.

Его брови поползли вверх. Похоже, ему не нравилось, когда тянут слова.

– На каком это языке вы сейчас говорили?

– На узбекском. Моя мать оттуда.

А, вот оно что-о-о. Нэён снова протянул последнее слово.

– Та девушка, что только что вышла, очень красивая.

И тут он невзначай задал вопрос, который действительно хотел задать. Словно спрашивая легко и непринуждённо:

– Вы случайно... не встречаетесь?

– А что?

Но ответ последовал не сразу. Это не было ни "да", ни "нет".

– Спрашиваешь, не мачеха ли она?

Мачеха. Это слово было по-настоящему шокирующим. Нэён застыл, словно его ударили по голове тяжёлой бутылкой.

– Если хочешь, могу это устроить.

Мужчина обворожительно улыбнулся.

Нэён долго стоял в оцепенении, как вдруг пол под ногами пошёл волнами.

Голова раскалывалась от боли, хотелось закричать.

К горлу подступила тошнота, и Нэён, быстро прикрыв рот тыльной стороной ладони, развернулся и выбежал.

– Ха, хаа...

Вбежав в туалет, он схватился за унитаз и вырвал всё, что съел. Его так тошнило, что казалось, он умрёт. Было ощущение, будто вышло даже мясо, съеденное несколько дней назад.

– Бу-буэ..!

Нэён не помнил, как вернулся домой. Просто открыл глаза и увидел потолок своей комнаты. Живот так сильно болел, что он, схватившись за него, катался по всей кровати.

– Ух, хнык... как же больно.

Было такое чувство, будто Нэёна проглотил кит, и он вместе с ним, в его животе, плыл по морю. Или может это гусеница потихоньку пожирала его низ живота, словно лист салата... Во рту пересохло от жажды. Ужасно хотелось холодной воды.

– Ааа, воды...

Вчера он так много смеялся и болтал, что голос совсем охрип. В конце концов, пошатываясь, Нэён встал с кровати. Двигался медленно, с трудом, подобно человеку, ищущему воду в пустыне.

Никого нет?

К счастью, в доме не было ни души. Для Нэёна это было настоящим спасением. Он беспокоился, с каким лицом посмотрит на мужчину, если столкнётся с ним. Ведь вчера Нэён помешал его прекрасному вечеру с той женщиной.

"Спрашиваешь, не мачеха ли она?"

Как он мог мне такое сказать? Мягкие уголки губ Нэёна поползли вниз.

– Спишь, запершись в ванной?

От низкого голоса, раздавшегося позади, Нэён вздрогнул и подскочил. Прижавшись к стене, он посмотрел на мужчину снизу вверх.

– Вы, вы были дома?..

– А я-то думал, когда это я успел открыть мотель в своей ванной, – съязвил он вволю.

Мужчина издевался не над чем иным, как над прошлой ночью. После того как Нэёна хорошенько вырвало, он жалко сидел на корточках у унитаза. Кажется, он обнимал рулон туалетной бумаги, как подушку, и, считая это довольно уютным, мурлыкал и даже храпел во сне, как вдруг мужчина с грохотом выбил дверь туалета, поднял Нэёна на руки и закинул на плечо, как мешок.

"Аджосси, Сунъян, Сунъян тоже..."

"Этого твоего барана* или кто она там, я давно уже на такси отправил".

"Сунъян тоже..."

"Не закроешь рот – сброшу".

"......."

(п/п: Нэён неправильно произносит имя Суян как Сунъян (сунъяни), что схоже с произношением сутьянин (숫양인 – человек, который является бараном). Мой мозг на этом месте немного сломался :)

Только после его угрозы Нэён наконец-то плотно сжал губы. Помнил, как даже в таком состоянии он пальцем писал у мужчины на спине «Сунъян». Ах, как вспомню, так стыдно становится.

– Простите...

Нэёну хотелось провалиться сквозь землю.

С чувством вины он сел за стол. Безучастно уставился на суп из ростков сои, стоявший перед ним. Нарезанный кальмар выглядел хорошо проваренным, с красноватым оттенком.

– Приятного аппетита...

С унылым лицом Нэён зачерпнул ложку бульона, но всего один глоток, казалось, прояснил затуманенный разум.

...Ха, это потрясающе.

Может, это и есть процесс взросления? Даже такие глупые мысли приходили в голову.

Положив в рот нежного кальмара, Нэён перекатывал его туда-сюда... При этом, вращая своими огромными, как бусины, глазами, украдкой поглядывал на мужчину.

Нэён заметил, что на его вчерашней одежде остались следы рвоты, но мужчина без колебаний принёс его домой, такого грязного. Он то наказывает, то лечит, и из-за этого Нэёна по несколько раз на дню бросало то в жар, то в холод.

– Спасибо.

Когда Нэён тихо пробормотал это, мужчина встал из-за стола и, словно швырнув, поставил пустую тарелку в раковину. Нэён остался на кухне один, неловко моргая.

Он что, о-очень зол?

Вскоре из ванной послышался шум воды. Поняв, что это его шанс, пока мужчина моется, глаза Нэёна заблестели.

Он быстро отнёс вчерашнюю одежду в прачечную. Присев на корточки в углу, Нэён намылил её хозяйственным мылом. Потерев одежду, он закинул её в стиральную машину вместе с накопившимися в углу вещами для стирки.

Круть, круть...

В стиральной машине с фронтальной загрузкой всё было хорошо видно. Странное чувство, будто заглядываешь в чужой живот.

Хотя домработница и делала почти всю работу по дому, Нэён не мог доверить ей стирку нижнего белья, поэтому всегда стирал его отдельно.

Наблюдая, как его вещи и вещи мужчины перемешиваются в барабане, он почувствовал что-то странное и опустил голову. Красивые волосы упали вперёд, слегка обнажив круглую мочку уха.

Нэён потёр покрасневший кончик уха. Стало как-то неловко. Тихонько выйдя из прачечной, он вошёл в гостиную. Шаг за шагом.

– .......

Мужчина, видимо, уже закончил принимать душ и лениво лежал на кожаном диване.

Он убивал время, попивая водку. Словно сытый зверь, который разлёгся и праздно проводит время.

Что он смотрит? Нэён мельком взглянул на телевизор, занимавший всю стену, – шёл какой-то фильм. К шипящим звукам, похожим на облизывание рта языком, время от времени примешивались грубые возгласы.

Кажется, это был узбекский. Судя по тому, что он был похож на тот язык, на котором вчера говорили аджосси и та женщина.

Наверное, это фильм о войне: на экране было море крови, появлялись солдаты с оторванными конечностями, в ранах кишели опарыши. Беспорядочно раздавались резкие звуки выстрелов.

– Иди сюда.

Пока Нэён стоял в стороне, заворожённо глядя на фильм, мужчина подозвал его. Он кивнул на место рядом с собой на диване. Нэён осторожно подошёл и сел.

– Съешь это.

Он кивком указал на корзинку, стоявшую рядом. Оказалось, это были мангэтток* с клубникой.

Мангэтток (망개떡) – это вид рисового пирожка (тток), который традиционно делают из рисовой муки и часто украшают листьями «мангэ»

Пухлые, завёрнутые в листья, это определённо были те самые мангэтток, которые продают только в Йосу*.

(п/п: портовой город на юге Южной Кореи)

Нэён широко раскрыл глаза и посмотрел на мужчину. Это же то, что я так хотел попробовать, откуда он узнал? Как он так хорошо читает мои мысли, словно смотрит на свою ладонь?

Нэён осторожно откусил кусочек. Сначала почувствовался мягкий мангэтток, а затем брызнул освежающий сок клубники, наполнив рот удовольствием.

Ах, вкусно. Сладко и в то же время кисло. Казалось, язык тает.

Тем временем на экране телевизора мелькали вспышки, и фильм продолжался. Нэён совершенно не понимал, о чём он, но мужчина, похоже, не собирался проявлять заботу и объяснять. В такой ситуации всё, что оставалось Нэёну, – это украдкой поглядывать на него.

Кстати, с ним ведь теперь всё в порядке?

Нэён незаметно разглядывал его сильно загорелую шею, похожую на ствол многовекового дерева, и скользил взглядом по икрам, видневшимся из-под халата.

Одна его икра, казалось, была в обхвате как талия Нэёна. Мужчина лениво пил водку. Нэён украдкой наблюдал, как его кадык двигается вверх-вниз.

Нэён так давно не видел его таким расслабленным и отдыхающим.

Глядя на мужчину, Нэён несколько раз открывал и закрывал рот. Те слова, которые он не решался произнести вчера, сегодня, казалось, нужно было произнести. Но в то же время хотелось сохранить эту ленивую и мирную атмосферу.

– Аджосси...

Так он долго мял губы. Наконец, сглотнув ком в горле, произнёс:

– Из полиции ведь до сих пор не было никаких вестей, верно?

– Ага.

Нэён снова погрузился в смятение. Почему он лжёт? Ведь он даже угрожал сонбэ Чхве Хаксыну. Нэён набрался смелости и спросил, но вопрос не только не прояснился, а наоборот, недоумение лишь нарастало.

Пока он прибывал в замешательстве, мужчина, хмыкнув, оторвал губы от стакана. Его губы стали влажными от напитка.

– Почему ты спрашиваешь?

– ...Просто так.

Нэён пожал плечами, как будто это действительно было пустяком. Наверное, лучше не рассказывать о том, что произошло в университете.

Мужчина поставил стакан и, хмыкнув, прочистил горло. Вытирая тыльной стороной ладони губы, он посмотрел на Нэёна сверху вниз.

Нэён крепко сжал губы. Рядом с ним он иногда вот так, без всякой причины, начинал нервничать. Эта расслабленная и в то же время напряжённая атмосфера была невыносимо неуютной. Нэён тяжело вздохнул. В груди было тесно, а внизу живота зудело.

– Боишься?

Услышав голос сбоку, Нэён повернул голову и увидел, что тот уже смотрит на него. От его тёмных глаз сердце ухнуло вниз.

Он говорил, что его мать – узбечка. Теперь Нэён понял, почему от него всегда исходила какая-то странная, экзотическая аура.

– Тогда, может, мне забирать тебя по ночам?

Нэён замер. Сердце, казалось, с грохотом провалилось под диван. Он не мог даже открыть рта, чтобы ответить, и просто смотрел на мужчину, словно связанный по рукам и ногам.

Ах, опять я такой беспомощный...

Если так пойдёт и дальше, Нэён снова попадёт под его влияние. Не желая постоянно хвататься за него, Нэён начал выпаливать всё, что приходило в голову.

– Э-это...

Сквозь покрасневшие уши до него доносились диалоги из фильма.

– Ч-что сейчас говорят те люди?

Мужчина и женщина на экране сидели друг напротив друга с бокалами, и атмосфера между ними становилась какой-то странной. Аджосси медленно наклонил подбородок, прислушался на мгновение и усмехнулся. Затем, словно робот, произнёс реплику:

– Дорогой, ты выглядишь уставшим.

Хотя он просто произнёс реплику, Нэён почувствовал себя так, будто его ударило током, словно он сидел на электрическом стуле.

– Ты такая чертовски сексуальная, что я из-за тебя не мог уснуть.

От следующих слов его сердце забилось так сильно, что занемели даже кончики пальцев на ногах.

– Пойдём ко мне в постель? – грубый, скрежещущий голос мужчины сорвался на конце.

Нэён невольно зажмурился.

– Д-думаю, вы можете... больше не переводить.

Это была всего лишь реплика, но почему она звучала так соблазнительно? Не в силах сдержать смущение, Нэён крепко сжал пальцы на ногах.

Сердце колотилось.

Хотя он и сказал, что можно прекратить, на лице мужчины уже застыла густая, тёмная улыбка. Он явно не собирался останавливаться на этом.

– С тобой я готов заниматься этим всю ночь напролёт.

На его огромном теле был лишь халат, он пил водку и потешался, как ему вздумается. В таком виде он был похож на злого духа.

Развратник, что-то в этом роде.

Он широко растянул губы в улыбке, словно страдания Нэёна доставляли ему удовольствие и казались до смерти смешными. Ха-ха, раздался тихий смешок.

[Мм, аах...]

В конце концов, мужчина и женщина на экране начали целоваться, сплетая языки. Они срывали друг с друга одежду, будто собираясь разорвать её в клочья, и беспорядочно переплелись.

Мужчина пристроился сзади к лежащей на полу женщине и начал яростно двигать бёдрами. Шлёп, шлёп – звук ударяющихся тел был невероятно пошлым.

[Ах, хм! Хм-м, ммм!]

Они двигались, словно собаки. Не чувствовалось ни любви, ни чего-либо ещё – они лишь стонали и совокуплялись, как животные. Словно это было просто спаривание.

Что же делать, что же мне делать... Нэён не знал, что предпринять, и беспокойно заёрзал на месте.

Было очевидно, что его щёки пылают. Кровь так прилила к голове, что казалось, вот-вот хлынет из носа. Скрип, скрип – кожаный диван издавал влажные звуки. Нэён чувствовал на себе взгляд сбоку.

Он смотрел на него. Мужчина наблюдал, словно препарируя его, изучая каждую деталь его нелепого состояния, и при этом пил водку.

Не в силах смотреть на него, Нэён резко встал с дивана.

– Я... быстро приму душ и лягу спать...

Бормоча оправдания, он поспешно, словно убегая, ворвался в ванную. Бах, дверь захлопнулась. Хаа, хаа, он тяжело дышал. Ему казалось, что он наконец-то спасся, но стоны снаружи доносились даже в ванную.

[Мм, ах, мм!]

Между стонами слышалась узбекская речь. Как можно заниматься этим так вульгарно и пошло?

Нэён собирался быстро охладить свой пыл ледяной водой, но в тот момент, когда он начал сбрасывать одежду, снаружи раздался ещё более громкий стон.

В отчаянии он поднял голову, и его отражение появилось в зеркале. Как и ожидалось, не только щёки покраснели – вся шея была залита румянцем. В глазах застыл испуг и растерянность.

Значит, видя это лицо, мужчина так веселился...

Решив поскорее омыться холодной водой, он начал сбрасывать одежду. Когда он зацепил пальцами резинку брюк и стянул их до колен, наружу выскочил полувозбуждённый член.

Ах, ах! Из гостинной всё ещё доносились пошлые стоны. Вместе с ними раздавался липкий звук соприкасающихся тел, и это было невероятно вульгарно.

[Мм, м-хм, мм...!]

Более того, голоса становились всё громче. Неужели мужчина увеличил громкость? Неужто ему так забавно видеть, как я суечусь? Он словно делал это нарочно.

Какой же у него отвратительный вкус.

Колотящееся сердце никак не успокаивалось. Дрожащей рукой он быстро включил душ. Холодная вода хлынула сверху.

Пожалуйста, успокойся, пожалуйста..., – Нэён отчаянно молился, но покрасневший и возбуждённый член, приподнимавший редкие волосы, и не думал опадать.

В паху всё напряглось. Он подошёл к унитазу и попытался помочиться, но распухший член никак не реагировал.

Душно. Было ощущение, будто хочется хорошенько чихнуть, но не получается.

Именно тогда Нэён заметил что-то в углу.

Это была рубашка, брошенная мужчиной. Нэён, с лицом, залившимся краской, слегка приоткрыл губы.

Если надеть её, она окажется ему велика, словно Нэён одолжил одежду у отца.

А на теле мужчины она сидела идеально. Когда он поднимал руки, угрожающе выделялись мышцы спины, а когда с хрустом поворачивал голову из стороны в сторону, словно от усталости, грозно перекатывались мышцы плеч.

– .......

Нэён сглотнул.

Остался ли на ней запах мужчины? Этот вопрос крепко завладел его мыслями.

Нельзя тянуть руку, нельзя туда тянуть руку...

Он продолжал пытаться остановить себя, но дрожащие пальцы всё же ухватились за вещь мужчины.

В конце концов, Нэён поднял рубашку и осторожно уткнулся в неё носом. В ноздри тут же ударил его запах. Густой, дикий запах тела.

[М-м, ха-а, ах...!]

Он был в глубоком смятении. Что делать? Можно ли мастурбировать в доме мужчины, думая о нём? Нет, так нельзя, нельзя...

Но его решимость начала ослабевать. А в это время тающие стоны продолжали сотрясать стены.

Да, в гостиной слышен фильм, и вода в душе тоже шумит... М-может, он не заметит?

Нэён посмотрел на свой болтающийся член и в итоге крепко зажмурился.

Если он не сделает это сегодня, то, возможно, снова испачкает постель. Выбора не было, и он глубоко уткнулся носом в рубашку мужчины.

Он не привык мастурбировать, поэтому, кряхтя, неумело двигал рукой. Пальцы на ногах сжимались, а поясница то и дело выгибалась.

– М-м-м....

Ягодицы, словно вылепленные из белого теста, сами собой подрагивали. Нэён крепко зажмурил глаза и представил его. Огромное, как скала, тело, широкие плечи, горячая кожа, густые, почти чёрные лобковые волосы, и та штука, толстая, как нога слона...

– Аджосси...?

Он представил, как они с аджосси трутся языками, как в фильме. Вот так, только языками, грязно... У аджосси он, наверное, очень толстый, а когда встанет, будет невероятно твёрдым. Он представил, как трогает его.

– Ах-х..., ых.

Наверное, вены вздуются, а с толстой головки будут капать капельки, и потечёт сперма. Аджосси, аджосси, он представил, как тот со своим свирепым лицом ласкает член Нэёна, и тут...!

– Хаа...!

Нэён кончил, извиваясь всем своим белым телом. Он дрожал, не замечая, как от послевкусия оргазма трясутся его ягодицы.

Крепко зажмурив глаза, он тяжело дышал. Нэён плотно прижался к кафельной стене. Когда он медленно открыл глаза, то понял, что стоит в ванной один. Ладонь была липкой. Он смотрел на густую белесую сперму, которой он кончил, и тут...

Он внезапно вздрогнул.

Что это, шаги?

Нэён напрягся до самых плеч. Замерев от страха, он всем своим существом сосредоточился на том, что происходит за дверью. Но пустоту заполнял лишь шум льющейся воды. С какого-то момента звуки фильма больше не были слышны.

Ха, он так увлёкся, что ничего не слышал. От тревоги сердце заколотилось. Ч-что делать... Неужели его застукали?

Решив, что не стоит здесь задерживаться, он начал мыться. Повернув кран вправо, чтобы вода стала чуть теплее, он начал выдавливать шампунь.

Нажимая на дозатор, он выдавил целую гору шампуня. Испачканная ладонь теперь наполнилась ароматной жидкостью.

Не слишком ли много я выдавил? Пены было так много, что щипало глаза. Желая поскорее смыть её, Нэён, крепко зажмурившись, нащупывал лейку от душа.

Но его ладонь лишь снова и снова шлёпала по кафельной стене... Хлоп... И тут рука соскользнула, флакон с шампунем с грохотом упал и покатился по полу.

А-а, что же делать?

Нэён попытался быстро наклониться, чтобы поднять его, но чуть не поскользнулся на мыльной пене. Тело качнулось, и он едва удержался от падения, упершись обеими ладонями в кафельную стену.

– Хa, ха-а...

Чуть не разбил голову. Наверное, поэтому и говорят, что с грехом на душе жить нельзя. Нэён тяжело вздохнул, полный чувства вины.

Только после этой суматохи он смог вытереться мягким полотенцем. Он уже собирался выйти из ванной... но лицо Нэёна пылало. От стыда хотелось поскорее сбежать, поэтому он лишь осторожно выглянул наружу. Почему-то в гостиной было тихо.

...Может, он выключил фильм и ушел в свою комнату?

При виде насквозь промокшей мужской рубашки Нэёна охватило чувство вины. Он торопливо шагнул из ванной, чтобы скорее отнести ее в прачечную.

Шлёп. Раздался звук мокрых ступней, коснувшихся пола, и вдруг…

Он встретился взглядом с мужчиной в отражении уже выключенного, черного экрана телевизора.

Нэён от удивления резко вдохнул. Мужчина, неизвестно с каких пор, пристально смотрел на Нэёна, стоящего перед ванной.

Обычно на его губах играла томная, загадочная улыбка. Но сейчас он совсем не улыбался. Мужчина, утопавший своим огромным телом в кожаном диване и упиравшийся большими ступнями в пол, чем-то напоминал сурового солдата.

Внезапно в памяти остро всплыло ощущение чьего-то присутствия, которое Нэён почувствовал в ванной, и сердце пронзил леденящий страх.

Может, не послышалось... От страха Нэён не мог сдвинуться с места. Внутри все тяжело опустилось.

Что это, неужели меня застукали?

Разве когда-нибудь в жизни молчание было таким пугающим? Казалось, оно всем телом набросилось на него, болезненно впиваясь в кожу. Нэён крепко сжал пальцы на ногах. Косточки на пальцах выпирали, словно тонкие ножки краба.

Почему он так на меня смотрит? Неужели меня и правда раскрыли? От этой внезапной мысли по всему телу пробежала дрожь. Нижняя губа затряслась, а в горле запершило.

Нет, но...

Да быть такого не может. В ванной же нет камер видеонаблюдения, откуда он мог узнать?

От волнения Нэён начал грызть ноготь на большом пальце. Откусив зубами мягкий заусенец, он поднял глаза и посмотрел на мужчину.

Тот по-прежнему пристально наблюдал за Нэёном, словно выслеживая добычу.

В отличие от густых бровей, глазницы мужчины были глубоко впалыми.

Когда он смотрел так с непроницаемым лицом, становилось очень страшно. Казалось, будто липкий плющ обвивает всё тело.

Промежность, которую Нэён яростно тёр, намылив до густой пены, оставалась влажной от воды. Мужчина, конечно, не мог знать, насколько мокро у него в штанах, но Нэён чувствовал себя ужасно виноватым.

Он опустил сильно покрасневшее лицо. Было невозможно смотреть ему в глаза после того, что только что вытворял, думая о мужчине.

Почему вы так на меня смотрите? Хотелось спросить в открытую, но плотно сжатые губы не размыкались. Тук-тук-тук, сердце колотилось так сильно, что начали дрожать руки и ноги.

– Я... я пойду спать...

Крепко сжав рубашку в руке, Нэён быстро спрятал её за спину. А затем, шлёп-шлёп, убежал в свою комнату.

Ха-а-а, захлопнул дверь и остановился. Плотно прижался спиной к закрытой двери. Оставшись в одиночестве в комнате, Нэён снова и снова прокручивал в голове ту странную атмосферу, что царила мгновение назад.

...Капли, стекающие с мокрой рубашки, пугающе тяжёлый воздух, взгляды, смотрящие друг на друга через экран телевизора.

Руки и ноги покалывало, словно от электричества, а в груди разлилась странная, головокружительная боль.

Нэён постучал кулаком по груди. Что это была за непонятная, томная атмосфера?

– ...Хм.

Он рухнул на кровать, словно падая. Тело утонуло в мягком матрасе. Хотелось просто спрятаться куда-нибудь, и он засунул голову под подушку.

Нэён, лёжа в постели, долго не мог уснуть. Почти всю ночь он провёл без сна, глядя на лунный свет. Он осторожно поднял глаза, которые до этого прятал в подушке. Взгляд упал на рубашку, которую он не смог оставить скомканной и расстелил на полотенце.

Глядя на огромную, словно халат, одежду, Нэён, краснея, размышлял о её владельце.

На следующий день Нэён проснулся на рассвете. От переполнявшего беспокойства почти не сомкнул глаз. Сердце тревожно билось, он всю ночь ворочался в постели, комкая одеяло.

Заметив, как за окном занимается алый рассвет, Нэён осторожно встал с кровати. Снаружи послышались какие-то звуки.

...Он уже проснулся?

Нэён сел на край кровати и посмотрел в сторону двери.

Наверное, он собирается по делам, и Нэёну, несмотря на всю неловкость, хотелось пожелать ему хорошего дня. Ведь сегодня Нэён тоже вернётся поздно из бани. Если не сейчас, то потом уже не будет времени увидеться.

Что же делать?

Но выйти сейчас и посмотреть ему в лицо было бы ужасно стыдно...

Ха-а-а, Нэён беззвучно вздохнул. Пока он мучился, не зная, как поступить, то почувствовал, что шаги удаляются.

Колени задрожали. От того, что звуки становились всё тише, сердце забилось быстрее, и Нэён живо встал с кровати. Торопливо пригладил рукой взъерошенные волосы.

Всё-таки хотелось увидеть его лицо ещё хотя бы раз.

Вскоре он осторожно выбрался из-под мягкого одеяла. Тихонько приоткрыл дверь и выглянул наружу.

К ещё тёмному шкафу для обуви приближалась высокая мужская фигура. Внезапно включился свет от датчика движения. Он был одет в элегантный костюм, как и всегда. Ткань костюма, роскошно блестевшая в свете лампы, казалась очень гладкой.

Он как раз начал обувать туфли ручной работы и Нэён, медленно потирая пол кончиками пальцев ног, позвал его.

– Аджосси...

Голос был тихим, как писк комара, от неуверенности, но шаги мужчины замерли. Он был очень чувствителен к звукам. Мог заметить даже дыхание Нэёна и тут же обернуться. Наверняка он и сейчас услышал, но не оглянулся.

Глядя на широкую спину мужчины, похожую на огромную стену, Нэён тихо спросил:

– Когда вы сегодня вернётесь? Я, кажется, приду поздно...

Он не обернулся, но, может, это и к лучшему.

Нэёну было неловко и довольно стыдно смотреть ему в лицо. Поэтому он упрямо уставился на пол. От досады украдкой взглянул на его ступни. Они были несравнимо больше ступней Нэёна.

– Если вдруг будете ждать меня, не поужинав...

– Ха.

...А?

Услышав резкий, срывающийся смешок, Нэён наконец поднял голову.

Что это сейчас было? Прозвучало так, будто он насмехается.

Посмотрев на мужчину, Нэён действительно увидел, что кривая усмешка резко исказила его лицо. Это была настолько язвительная ухмылка, что от неё веяло чем-то пошлым.

– Почему... вы так?

Чувствуя свою вину, Нэён прикусил нижнюю губу. Хотелось бы, чтобы он хотя бы объяснил причину своего поведения со вчерашнего вечера.

– Нет, ну просто до смешного абсурдно.

– ...Что именно?

Что? Что именно абсурдно? Нэёну требовались объяснения.

Скажи он хоть что-нибудь, Нэён бы смог хотя бы отрицать.

Но мужчина лишь сверлил его взглядом. Обычно он наклонялся, чтобы быть с Нэёном на одном уровне, но сегодня, без всякого снисхождения, он напряг шею и так и смотрел на него.

Его хищные, как у ястреба, глаза, казалось, вот-вот просверлят Нэёну лоб.

– Кто знает.

Спросив в пустоту «почему так», мужчина вышел за дверь.

Дверь с грохотом захлопнулась, и порыв ветра обдал потоком воздуха Нэёна. В обувнице теперь одиноко стояла только его обувь. От охватившего его отчаяния, казалось, земля уходит из-под ног.

Ах...

Плотно закрытая дверь казалась сигналом о том, что что-то внутри него надёжно заперто, и Нэёну от этого стало страшно.

***

Мужчина не возвращался домой уже четыре дня.

Нэён остался в огромном доме в полном одиночестве. Несколько дней он толком не спал, лицо стало бледным, а под глазами появились тёмные круги.

Он спал урывками при свете луны, оставив открытыми все дверцы шкафов и даже дверь в ванную.

Нэён прекрасно знал, что без мужчины не мог даже уснуть толком, и от того, что тот не возвращался, было ужасно обидно. От тоски он не мог проглотить ни рисинки.

– .......

По дороге в университет, в машине, глядя на своё отражение в окне, Нэён и сегодня думал о нём. О его холодном взгляде, о язвительной усмешке, о том, как тот холодно отвернулся.

Почему? Что это было? Какую ошибку я совершил? Вопросы рождались один за другим, не находя ответа.

Может, он и правда заметил, что я мастурбировал с его рубашкой?

К этому моменту подозрения только усилились, и чаша весов, отягощённая массивной гирей, склонилась в одну сторону. Возможно, он действительно всё узнал.

Что Нэён, прижимая к себе его рубашку, утыкаясь в неё носом, занимался самоудовлетворением, представляя, как ласкает и целует его горячее, твёрдое тело...

"Я собираюсь вписать тебя в свой семейный реестр".

Или, может, взгляд, устремлённый на мужчину, был излишне полон желания?

В любом случае, оба варианта были ужасны. Он относится ко мне как к сыну, и насколько же грязно и отвратительно ему было бы почувствовать, что я испытываю к нему такие порочные желания.

Брови Нэёна печально опустились. Тёплый солнечный свет падал через окно машины, и ему было так стыдно за себя, за свои грязные, низменные и пошлые желания, что он не мог смотреть на этот яркий свет.

– Сегодня опять ни одного клиента...

Нэён с хёном сидели, сгрудившись у стойки, и делали листовки. Нэён, крепко сжимая маркер, выводил буквы, но постепенно его рука остановилась. Он уже и не помнил, сколько листов исписал в этом состоянии транса, край ладони сильно онемел.

Он, обессиленный, как больная курица, смотрел на листовки.

– Хон Нэён.

Донджэ-хён накрыл шею Нэёна своей рукой, похожей на крышку от котла. Он крепко, с нажимом, начал разминать её, и это было невероятно приятно.

– Посмотрите на этого ребёнка, всё зажато.

Нэён расслабленно таял. Да, до мастерства рук Донджэ-хёна ему было ещё далеко. Он просто несколько раз помассировал, но точно нашёл больное место и размял его с нужным нажимом, отчего всё напряжённое тело, казалось, полностью расслабилось. Он и вправду был асом «Императорской сауны»

– Очень приятно, усталость как рукой сняло.

– Может, ты сегодня пойдёшь домой? Я тут и один справлюсь.

Хён предложил поменяться выходными в следующий раз, но Нэён помотал головой. Всё равно в том большом доме мужчины не будет, так что лучше уж здесь посидеть и поделать ещё листовок.

– Нет, хён, если ты тут останешься один, время будет тянуться ещё дольше. Да и мне всё равно дома одному не хочется быть.

Нэён добавил, что если ему понадобится выходной, то всегда готов поменяться, и хён удивлённо склонил голову.

– А, сегодня того друга дома нет?

– А, угу...

Донджэ-хёну Нэён соврал во благо.

Так как они работали в одной сауне, Нэён счёл нужным рассказать, что в его комнату забрался вор. С тех пор Донджэ-хён, беспокоясь, постоянно пытался его убедить:

"Слушай, у меня в комнате хоть и грязно, но вдвоём жить можно. Квартира большая, хоть и в полуподвале и солнца маловато, зато хозяйка каждый месяц делится закусками".

Но как двое мужчин могут жить вместе в одной комнате?

Ведь очевидно, что будет неудобно. Хён, должно быть, и сам это понимал, но, кажется, сильно беспокоился за Нэёна.

Может, потому что мы выросли вместе, у него была склонность меня опекать? Поэтому Нэёну пришлось придумать отговорку. Он сказал, что живёт у однокурсника, с которым подружился в университете.

Он никак не мог признаться, что прижился в доме бандита, который постоянно ходит в сауну.

Если бы он рассказал, Донджэ-хён, без сомнения, снова начал бы его уговаривать переехать в его съёмную квартиру, пока у Нэёна из ушей кровь не пошла бы.

– Дома просто скучно.

На самом деле не просто скучно.

Когда Нэён оставался один в том большом и просторном доме, сколько бы он ни повышал температуру, по углам всё равно гулял холодный ветер.

Возвращаться в такое место совсем не хотелось. Всё равно я не смогу легко уснуть. В такие моменты было бы идеально выпить и отключиться. Пока эти пустые мысли крутились в голове, Нэён тихо позвал хёна.

– Хён.

Донджэ-хён моргнул своими тёмными глазами. Несоответствующие его крупному телосложению глаза, казались странно, по-щенячьи кроткими. Словно смотришь на собаку породы чиндо*, которая выросла телом, но сохранила детский взгляд.

(п/п: национальная порода собак Южной Кореи, редко встречающаяся за пределами родины.)

– А?

Нэён поднял голову и слабо улыбнулся.

– Пойдём выпьем? Я угощаю.

Хён всегда так или иначе незаметно ему помогал. Нэён решил воспользоваться случаем и угостить его, поэтому неожиданно предложил выпить.

– О, что это на тебя нашло?

Сказав, что это что-то из ряда вон выходящее и что завтра в «Императорской сауне» солнце взойдёт на западе, хён широко улыбнулся. До сих пор Нэён был так занят выживанием, что совсем не думал о развлечениях, поэтому тоже слегка улыбнулся. Несколько дней он был вялым, как кимчи из зелёного лука, но впервые за долгое время на душе стало как-то волнительно.

– Но в это время поблизости, наверное, нет открытых заведений.

Хён был в полном восторге и задумался, что делать, но вскоре нашёл гениальное решение.

– Или пойдём ко мне в съёмную квартиру?

– К тебе в квартиру?

– Да, там сейчас не убрано и чертовски грязно, но я тебе кальмара пожарю.

Он соблазнял Нэёна, обещая полить майонез соевым соусом и нарезать острый перец. Тук, он легонько ткнул Нэёна локтем в предплечье.

– И ты же не хочешь спать один, можешь у меня переночевать. Специально для тебя отдам свою единственную подушку.

На его слова, сказанные так, будто он делает большой подарок, Нэён восхищённо произнёс "о".

Это казалось хорошей идеей, ведь тогда не придётся засыпать одному. Если так выпить с хёном, посмеяться и поболтать, может, и мысли об аджосси немного утихнут.

Как только его мысли снова причалили к этому мужчине, лицо Нэёна странно застыло. Вздрогнув, стул Нэёна со скрипом замер.

– А, но, хён...

Хён спросил, в чём дело. Он продолжал болтать, чтобы Нэён не волновался, что он смешает "бомбу" с идеальной пропорцией соджу, просто произведение искусства.

– Нет, не в этом дело.

Нэён слабо улыбнулся и покачал головой.

– Я скажу другу, что сегодня переночую не дома.

Перед сауной была припаркована машина, которую прислал аджосси. Она ждала, пока я закончу.

К тому же.

Хотя это и маловероятно, но вдруг аджосси вернётся домой, а меня там не будет, и он станет меня искать? Хотя это, скорее всего, лишь мои несбыточные надежды.

Нэён взял телефон и направился в коридор. Положив палец на толстую дверь, он попросил хёна немного подождать.

– Я тогда ненадолго, позвоню и вернусь.

– Ага, иди.

Хён ответил, даже не взглянув в его сторону. Он рванул с места, чтобы быстро доделать оставшиеся листовки. Слушая торопливый звук маркера "чирк-чирк-чирк", Нэён вышел в тихий коридор.

Он прислонился спиной к холодной, лишённой тепла стене. Большим пальцем он нажал и удержал кнопку вызова. Ту-ру-ру, ту-ру-ру, шли гудки, но особых надежд у него не было.

Нэён ожидал, что он, конечно же, не ответит. В тишине, чем дольше раздавались тихие гудки, тем сильнее крепла эта догадка, и лицо Нэёна помрачнело.

Именно в тот момент, когда он собирался сбросить вызов. Щёлк, гудки оборвались, словно сломались.

「Да, говори.」

И тут в ухо проник его глубокий голос. Он так поразительно гармонировал с этой поздней ночью, что Нэён вздрогнул и выпрямил спину.

– Аджосси...

Кхм-кхм, он потрогал свой почти неощутимый кадык и прочистил горло. Нэёна беспокоил его собственный голос, который сейчас польётся через телефон. Не слишком ли я дрожу, не слишком ли это заметно?

– Вы и сегодня не придёте домой?

И всё же Нэён был почему-то тронут тем, что впервые за долгое время слышит его голос.

「Да.」

Но ответ был ледяным.

– Тогда когда примерно...

Он собирался спросить, когда тот вернётся домой. Но с той стороны трубки донёсся женский голос.

Это был язык, который Нэён не понимал. Какой-то влажный на слух, быстро произносимый, он безжалостно царапнул барабанные перепонки Нэёна.

Нэён опустил взгляд на свои ноги. Чёрная тень тоже смотрела на него снизу вверх. Выражения лица не было видно, но поникшие плечи выглядели как-то безнадёжно уныло.

– Вы... вы со своей девушкой?

Он хотел спросить как ни в чём не бывало, но, обнимая это рушащееся сердце, Нэён и сам не знал, действительно ли тот не заметил волнения.

「Ты спрашиваешь, не с мачехой ли я?」

От следующей фразы у Нэёна перехватило дыхание. Он крепко сжал телефон. Хотелось сказать, что нет, не это, но собеседник пошёл ещё дальше.

「Почему? Хочешь братика или сестричку? Тогда сегодня ночью придётся постараться,」 – пробормотал он.

Нэён крепко поджал губы. Неужели обязательно быть таким безжалостным? В груди зародилась горечь, словно что-то выгорело дотла.

Наступила гнетущая тишина, и, чувствуя, что больше не выдержит, Нэён первым резко оборвал звонок.

Ху-у-у, ху-у-у... Тихо выдыхая, он смотрел на уже отключённый телефон. Эта ситуация была до ужаса несправедливой.

Говорит, что защищает меня, потому что я в опасности, но сам ко мне даже не приближается.

При этом постоянно получает отчёты от подчинённых о том, где я нахожусь.

А я, как и сегодня, ничего о нём не знаю.

Густые ресницы мелко задрожали. Едва приведя в порядок свои разлагающиеся изнутри чувства, Нэён снова вошёл в сауну. Шаг за шагом, волоча шлёпанцы, он подошёл к стойке, и в этот момент в нём, словно фонтан, вскипело чувство несправедливой обиды.

– Ты закончил звонить? Что с лицом?

Донджэ-хён, аккуратно складывая рекламные листовки, удивлённо округлил глаза.

Он спросил, не случилось ли чего, но Нэён покачал головой.

Почему только я должен оставаться в полном неведении... Он отчётливо чувствовал, как что-то внутри него скручивается.

Внезапно, когда Нэён тяжело выдохнул, ему в голову пришла мысль. В бане была лазейка, о которой мало кто знал. Если выйти через неё, можно будет избежать быть пойманным тем мужчиной.

– Хён, давай выйдем через заднюю дверь, – сказал он, с трудом заставив уголки губ подняться.

Влажная от росы ночь.

Они с Донджэ-хёном хихикали, тайком пробираясь через дыру в заборе. Нэён первым ловко проскользнул через отверстие, а за ним последовал хён, который был крупнее.

Пытаясь пролезть на четвереньках, он застрял на уровне поясницы и закряхтел.

– Ах, чёрт, надо было похудеть!

– Застрял? Подожди, хён, я сейчас тебя вытащу.

Нэён быстро подошёл, схватил хёна за плечи и потащил наружу.

Внезапно, словно крышка от колы, они оба выскочили и покатились по земле.

Сидя прямо на асфальте, они разразились смехом. Хоть и была поздняя ночь, вокруг почти не было людей, так что можно было смеяться вволю.

– Кстати, почему мы вышли этим путём?

Хён отряхнул колени. Нэёну нечего было сказать, и он тихо пробормотал:

– Просто так.

Хён, будучи свободной душой, больше не спрашивал. Кажется, он решил, что Нэёну просто не хватало немного бунтарства.

– Если пойти в эту сторону, там будет круглосуточный магазин, так что даже лучше.

Медленно шагая, Нэён посмотрел на ночное небо, усыпанное звёздами. Как раз вовремя подул прохладный ветерок, растрепав его волосы. На душе стало легко и свободно, словно камень упал.

– Погода хорошая.

Наслаждаясь редким чувством свободы, Нэён широко раскинул руки и потянулся.

...Ах, как свежо.

С полными пакетами в обеих руках они пришли домой к Донджэ-хёну.

Его съёмная квартира была очень маленькой, грязной и загромождённой. Но повсюду чувствовалась обжитость, и где бы ни присел, было уютно. Нэён, смахнув в сторону кучи одежды, сел, а хён с озорным лицом спросил:

– Ну как, довольно чисто, да?

– Ага, уютненько.

Когда Нэён, глядя на него снизу вверх, улыбнулся, хён смущённо потёр затылок.

– Эй, прости, если бы я знал, что ты придёшь, то прибрался бы.

– Всё в порядке, правда, очень комфортно.

Нэён сел на тёплый пол. На маленький столик выставили купленные в магазине бутылки с алкоголем, пиво и закуски.

Хён принёс два вымытых стакана. Стряхнув воду, он налил в них очень много соджу, а сверху капнул пива, словно добавляя краситель. Нэён широко раскрыл глаза от такой шокирующей пропорции, с которой никогда не сталкивался.

– Это не будет слишком горько?

– Эй, Нэён, это же я, твой хён.

Хён велел довериться ему и просто подождать. Нэён нахмурился, думая, как это вообще можно пить.

Но что это? Когда Нэён, как велел хён, залпом всё выпил, оказалось действительно вкусно.

– Ну как?

– Вау, правда вкусно.

Когда Нэён показал большой палец, хён громко рассмеялся, выглядя очень довольным.

– Это называется медовый напиток, ккульджу.

Хрум-хрум, Нэён ел соломки «Пеперо» в качестве закуски. Сомэк*, который смешивал хён, был просто произведением искусства по своими пропорциям и легко шёл.

Сомэк – популярный корейский алкогольный коктейль, состоящий из смеси корейского напитка соджу и пива. Название происходит от сокращения двух слов: «со» (от соджу) и «мэк» (от мэкчу, что означает «пиво» по-корейски). Сомэк отличается освежающим и легким вкусом, при этом сохраняя крепость алкогольных напитков.

– Просто жди, жди, мм?

Хён, кажется, вошёл в раж и, сказав, что сегодня покажет всю суть пьянства, даже достал портативную горелку. Он повернул ручку, и со звуком «тэк-тэк-тэк» вспыхнуло синее пламя.

Они насадили на палочки для еды замороженного кальмара из морозилки и жарили его, вращая. Крепко сжав его коренными зубами, чувствовали, как он тянется, а потом, откусывая, жевали. Когда во рту распространился пикантный вкус, настроение стало просто отличным.

– Жевательный.

– Вкусно?

Нэён, жуя кальмара, слегка улыбнулся. Между губ на мгновение показались и исчезли передние зубы.

Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как вот так беззаботно смеялся и болтал. В его суетливую жизнь было так трудно вписать простые радости, поэтому Нэён впервые за долгое время наслаждался отдыхом без всяких забот и тревог.

И он был благодарен хёну за то, что тот проводил с ним время. Когда Нэён кивнул, сказав «угу», хён, ответив «вот как», продолжал поглядывать на него.

Словно хотел что-то сказать.

– Эй, Нэён.

– Да.

– Это...

Он не мог легко продолжить и, сжимая и разжимая свои полноватые губы, всё медлил. Что же он пытается сказать? Нэён поднял брови. Хён, не в своей манере, тёр затылок, чесал щёку и ёрзал на месте.

Нэён гадал, что же тот хочет сказать, но вскоре хён осторожно начал.

– Может, у тебя в последнее время плохое настроение и всё такое из-за начальника?

– А?..

Нэён моргнул. А потом, наконец, вырвалось глупое «а-а».

Наверное, хён подумал, что его рассеянность, отрешённость и подавленность – всё это из-за внезапно исчезнувшего дяди.

Возможно, по этому маленькому району уже поползли слухи. Нэён ведь забегал в парикмахерскую и взволнованно спрашивал, не видели ли они его дядю, а потом в смятении метался туда-сюда. Даже, не зная стыда, сидел на земле и рыдал...

Нэён не мог рассказать, что дядя сбежал, забрав все деньги, отложенные на учёбу в университете, но, похоже, хён уловил общую атмосферу.

– Тебя это беспокоило?

Донджэ-хён, несмотря на свою медвежью комплекцию, был чутким и заботливым человеком.

– Хён, дело не в этом.

Конечно, отчаяние, которое он тогда испытал, было просто невыразимым.

Если тогда я был полон гнева и хотел крушить всё, что попадалось на глаза.

То сейчас...

Кажется, будто внутри образовалась огромная дыра. Что бы он туда ни бросал, всё засасывалось, как в чёрную дыру, поэтому и выглядел таким потерянным и растерянным.

– Может совсем чуть-чуть.

Алкоголь ударил в нос, но Нэён, наоборот, немного протрезвел. Сказав, что ничего особенного, пожал плечами. Нэён надеялся, что и хёну его состояние покажется лёгким.

– Скоро годовщина смерти родителей, – тихо прошептал Нэён.

Если бы я никогда ничего не имел, то и не знал бы радости обладания.

А так, неловко подержав в руках и снова отпустив, чувство бессилия и потери обрушивалось на него нешуточное.

– Всё будет хорошо.

В детстве, потеряв родителей, Нэён страдал душой и телом, плакал, но всё же настал день, когда боль притупилась.

Тоже самое и с аджосси. Он думал, что, может быть, когда-нибудь и чувства к аджосси притупятся.

– Поэтому не слишком беспокойся...

Нэён собирался сказать, чтобы хён не беспокоился о нём, как вдруг завибрировал телефон.

Дзынь, дзынь. Внезапный, как гром среди ясного неба, нежданный звонок в мирной обстановке заставил Нэёна вздрогнуть.

– А? Кто это в такое позднее время?

Донджэ-хён, чьи движения замедлились от алкоголя, медленно моргнул. Было уже за три часа ночи, и телефон рычал так свирепо, что даже опьянённый разум мгновенно протрезвел.

Нэён сглотнул сухой комок в горле и посмотрел на телефон.

Три слога на экране царапали взгляд.

Аджосси.

Нэён почувствовал, как сердце горячо забилось. Он только-только решил его забыть, а тот снова, в такой дьявольски точный момент, завладел всеми его мыслями.

Пока Нэён смотрел на экран, словно на врага, хён спросил:

– Не ответишь?

– Н-нет...

Хён спросил, кто это, что у Нэёна такое выражение лица, но Нэён покачал головой. Что я мог ему ответить? Этот человек  должен был быть для меня никем.

– Никто, незнакомый номер.

Сказав, что это ничего не значит, Нэён перевернул телефон экраном вниз и поднял стакан с «медовым напитком», предлагая выпить.

Светло-жёлтая жидкость, наполнявшая стакан, слегка колыхнулась. В сердцах Нэён запрокинул голову и выпил залпом. Глоть, глоть... Жидкость с трудом прошла по горлу. Почему «медовый напиток», который только что казался таким сладким, теперь стал таким горьким?

Кхы, Нэён выдохнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

Вскоре звонок прекратился.

Фух, он наконец вздохнул с облегчением и уже собирался поставить стакан на стол…

– Кх...

Из-за снова зазвонившего телефона Нэён чуть не выплюнул только что выпитый алкоголь. Он изо всех сил пытался игнорировать, но звонок прекращался и начинался снова, прекращался и начинался снова...Так звонок прозвенел пять раз подряд.

– Эй, кто это? Кто в такое время звонит как сумасшедший?

К этому моменту даже хён, который сначала думал, что какой-то пьяный псих ошибся номером, выглядел по-настоящему озадаченным.

Затем его лицо внезапно изменилось, словно он что-то понял. Глаза расширились так, будто готовы были выскочить из орбит.

– Это что, звонок от того сталкера?

– А...?

Ах, нет...

Нэён отчаянно замотал головой, отрицая это. Даже выставил ладони, показывая, что это не так, но хён потянулся за телефоном, говоря, что ответит сам. В панике Нэён быстро выключил телефон.

– Пьём тут, а какой-то псих мешает.

Нэён добавил это, чтобы не вызывать подозрений. Прямоугольное устройство в его ладони стало очень горячим.

Тук-тук-тук, сердце сжалось, словно полусушёный кальмар.

У странно сладкого медового напитка был один очень коварный недостаток: опьянение наступало внезапно и резко. Они как попало разлеглись на матрасе с вылезшими пружинами и уставились в телефон.

Когда хмель приятно ударил в голову, всё, что мучительно кололо мысли, стало расплывчатым. Нэён только и делал, что расслаблял уголки губ и глупо улыбался.

– Ах, Хон Нэён, почему ты в детстве был таким замарашкой?

Хён хихикнул, сказав, что тот похож на подобранного где-то бездомного щенка.

На экране телефона хёна была не что иное, как детская фотография Нэёна.

Родители Донджэ-хёна и родители Нэёна дружили, поэтому они с детства часто виделись, но из-за большой разницы в телосложении Нэён часто получал травмы, играя с ним.

– Почти все детские фотографии сделаны, когда я плачу.

Хён, пытаясь поиграть с ним, толкнул качели, и Нэён упал; играя с хёном в футбол, Нэён получил мячом по лицу и, взвыв, укусил его.

– Ты в детстве был таким добрым и наивным. Помнишь, как отдал мне оба картофельных пирожка, когда я попросил?

– А, помню. Те картофельные пирожки с рынка были очень вкусными.

Так они убивали время, вспоминая трогательное прошлое, и этот момент был просто радостным.

Вибрация телефона, которая, казалось, готова была его всего растрясти, и тот, кто звонил, произведя на него столь же сильное впечатление, – всё это забылось в затуманенной голове.

– Картофельные пирожки, их где-нибудь ещё продают? Хочу снова поесть...!

Пока они беззаботно болтали о картофельных пирожках, внезапно раздался громкий стук, от которого они оба вздрогнули.

– Что это было только что...?

Головы одновременно повернулись к двери. Снова раздался стук, "бум!".

– Что такое, кто там?

От гулкого эха, прокатившегося по коридору, стало жутко.

Словно они снимались в каком-то триллере. Нэён потёр предплечье, по которому пробежали мурашки.

–Кто там? Извините, вы ошиблись домом... – громко крикнул хён, словно недовольный тем, что незваный гость испортил атмосферу. Нэён глубже зарылся в одеяло, ставшее ещё мягче от старости. Конечно, он подумал, что какой-то пьяница ошибся квартирой.

– Открывай. Пока я не выломал эту дверь.

От ледяного голоса, донёсшегося из-за двери, Нэён широко раскрыл глаза. Если я сейчас не ослышался...

– Хон Нэён.

Да, услышав голос, назвавший его имя, он уже не мог сомневаться. Нэён прикрыл рукой свой разинутый рот.

– Что, ты его знаешь?

Мысль о том, откуда он вообще узнал, что Нэён здесь, отошла на второй план. "Бум!", от очередного грохота Нэён крепко зажмурился. Голова стала холодной, словно он только что вышел из ледяной купели. Ах, опьянение уже бесследно исчезло.

– Да, я его знаю... Прости, я выйду на минутку.

Нэён попытался встать, откидывая одеяло, накрывавшее его плечи, но хён схватил его за запястье.

– Что это за тип, что так лупит в чужую дверь? Он не какой-то псих? Откуда он знает, что ты здесь? Неужели это тот сталкер?

Хён вскочил с места, говоря, что выйдет с ним. Он крепко сжал в руке стоявшую у стены бейсбольную биту и решительно взмахнул ею пару раз.

– Этот ублюдок, попался, я его сейчас просто...

Нэён быстро замотал головой.

– Нет, это не сталкер, это не он...

Глядя на лицо хёна, явно сбитого с толку непонятной ситуацией, Нэён понял, что оказался в безвыходном положении. Он крепко прикусил нижнюю губу и был вынужден признаться.

– Это человек, с которым я живу.

– Что? Ты же говорил, что живёшь с другом. У твоего друга такой голос?

– Нет, на самом деле это не друг, а знакомый моего отца, он мне помогает финансово.

Не только Нэён был ошеломлён внезапно сложившейся ситуацией. Донджэ-хён тоже смотрел на Нэёна сверху вниз с покрасневшим лицом, словно с него слетел сон. Его взгляд был довольно ясным. Тем временем дверь снова пнули, "бууум!".

– Я быстро вернусь. У него, кажется, есть что сказать.

Когда Нэён произнёс это довольно решительно, хён, которому, казалось, было что возразить, крепко схватил его за предплечье.

– Если что-то случится, кричи очень громко, понял? Очень громко. Хён просто выскочит с бейсбольной битой и начнёт ею махать.

Нэён слабо улыбнулся, чтобы успокоить его, и кивнул. Затем подошёл к входной двери. При мысли о человеке, который ждал снаружи, лицо невольно похолодело.

Зачем он вообще сюда пришёл? Разве ему не было всё равно, что со мной станет? Тук-тук, стук сердца становился всё громче, и Нэён наконец крепко схватился за дверную ручку.

Он медленно повернул запястье, и в неспешно открывающемся дверном проёме показалось лицо мужчины.

Лицо, застывшее до ледяного состояния.

– .......

Осторожно выскользнув наружу, Нэён в итоге выпустил дверную ручку. "Бах!", дверь за спиной захлопнулась.

Так он оказался отделён от Донджэ-хёна и беззащитно стоял перед мужчиной. Свет от датчика движения в коридоре, хлынувший сверху, разбивался о его лицо.

Половина лица была скрыта в тени над острым, как отвесная скала, носом.

Когда он медленно наклонил голову, остальная часть лица тоже оказалась под светом лампы.

– И вот так ты не отвечаешь на звонки?

Голос был таким же глубоким и мрачным, как тёмное ночное небо. Хотя он был сдавленным, Нэён понял, что мужчина сдерживает огромный гнев.

Его крепкие челюсти были плотно сжаты, а взгляд пылал так, словно готов был сжечь Нэёна дотла.

Нэён молча смотрел на него снизу вверх.

– Откуда вы вообще узнали, что я здесь?

Нужно было сразу же выплеснуть гнев. Нужно было разозлиться и спросить, откуда он узнал, где Нэён, и почему в такой час ломился в дверь дома его друга, словно собираясь её выломать...

Но сердце, забившееся в груди, как только он его увидел, определённо колотилось не от гнева.

В лёгком опьянении Нэён смотрел на него снизу вверх, слегка приоткрыв губы. Должен ли я радоваться, что хоть так, но увидел его спустя несколько дней?

– Я тебе нравлюсь?

Или мне снова предстоит ощутить головокружительное падение от его насмешливых слов?

– Ты же знаешь, что я бандит, но я тебе всё равно нравлюсь, да?

Перед ним Нэён даже не мог спокойно дышать. Он не помнил, с какой скоростью выдыхал и снова вдыхал. В голове всё стало белым, словно туда вылили целую банку белой краски.

– Что вы такое говорите, внезапно появившись? – было трудно выдерживать его взгляд, поэтому Нэён опустил глаза и тихо ответил.

– Поэтому ты и сбросил звонок, устроив мне протест?

Это были слова, бьющие точно в цель, они, как острое копьё, вонзились между рёбер Нэёна. А следующие слова заставили Нэёна подпрыгнуть.

– Думаешь, я тебя для этого растил?

Эти слова вынудили Нэёна резко повернуть голову, безвольно опущенную в сторону.

– ...Вы меня растили?

Когда он выпалил это, переполненный обидой, мужчина плотно сжал губы. На тонкой шее Нэёна вздулись синие вены.

– Можно ли это назвать воспитанием? Разве вы не просто бросили меня?

Перед глазами пронеслось множество сцен. Когда все смеялись с семьями, фотографировались и получали букеты цветов, утопая в счастье, Нэён в жалком виде топтал песок на школьном дворе, ожидая его.

Когда Нэён мучился от не спадающей температуры, но, боясь его обеспокоить, крепко сжимал ручку и выводил буквы в письме; когда он униженно заискивал, желая получить хоть каплю его внимания, но находил письма безжалостно выброшенными.

Можно ли это действительно назвать воспитанием?

– Вы знаете, что на таких, как вы, нужно заявлять в полицию?

– За что? За оставление ребенка без присмотра?

На его губах появилась неприкрытая насмешка.

– Ты такой раздражающий и утомительный.

Мужчина крепко сжал его запястье, и Нэён задрожал от боли. Он пытался вырваться, но хватка была железной.

Теперь он даже не собирался смотреть на Нэёна.

– Зачем вы вписали меня в свой семейный реестр? – Нэён выплеснул накопившуюся обиду, словно его тошнило.

– Мы ведь даже не настоящая семья, так зачем вы это сделали?

Хотя он знал, что его голос эхом разносится по коридору, что все спят, в ситуации, которая развернулась прямо перед ним, Нэён словно ничего не слышал и не видел.

Внезапно глаза защипало, и они наполнились слезами. Нэён сморщил нос.

– Всё равно, если бы я не сделал вид, что знаю вас, вы бы притворились, что не знаете меня, верно?

На это мужчина промолчал. Ему нечего было сказать? Или он считал, что это не стоит ответа?

– Вы ведь не мой отец, не мой родной отец, мы не семья. Мы не можем ею стать.

– .......

– Мне никого не нужно, ни отца, ни мачехи.... – Нэён попытался оттолкнуть его тяжёлую руку, но от отдачи врезался в его твердое и горячее тело. Так, вцепившись обеими руками в его предплечье, Нэён словно повис на нем, теряя силы.

– Я уже совершеннолетний. До каких пор вы будете видеть во мне ребенка?

Сукин сын, лучше бы ты просто не появлялся у меня на глазах. Может быть, и сегодня, выпив пару рюмок, я смог бы притвориться, что забыл тебя, что больше не думаю о тебе, и уснуть, счастливо смеясь с Донджэ-хёном.

Ты все испортил.

Нэён извернулся, пытаясь вырвать свою руку.

– Отпусти!

Когда Нэён яростно затряс руками, мужчина с силой дернул его на себя. От внезапно нахлынувшего густого запаха тела Нэёну на мгновение показалось, что он задохнется.

– Знаю

И неудивительно, ведь он смотрел на Нэёна сверху вниз. В его глубоко запавших глазницах, в глазах мужчины, которые казались спящими, отражалось лицо Нэёна.

Смотрел ли я когда-нибудь на него так близко?

Глядя в эти глаза, Нэён ощутил доселе неведомое чувство, словно прикоснулся к новой текстуре.

Что это, черт возьми?

Нэён всегда считал, что тот смотрит на него без всяких эмоций, но это было не так.

Чувство, от которого, если провести по нему рукой, покажется шершавым, и ногти вопьются в него. Нечто подобное глубоко скопилось и колыхалось внутри него.

– А?

Поглощенный тем, что было перед глазами, Нэён услышал его голос с опозданием.

– Говорю же, я уже знаю.

Хотелось спросить, что именно он знает, но Нэён, словно околдованный, лишь слегка приоткрыл губы. Что он понял, глядя на меня этими глазами?

Он, который так безжалостно отвернулся от меня и ушел, словно не собираясь подпускать к себе ни на шаг. В этот момент, когда мы стоим лицом к лицу, изменилось ли что-то в наших отношениях... Нэёну отчаянно хотелось это знать.

– Ты стонешь, обнимая мою рубашку, и ласкаешь себя. Как я мог не знать?

Бум, сердце с грохотом рухнуло вниз. Нэён приоткрыл рот и перестал сопротивляться. Запястье бессильно упало.

– Что мне с тобой делать? – спросил он убийственно низким голосом.

– Твои родители рожали тебя не для того, чтобы ты вешался на старого бандита.

Нэён не мог ничего ответить. Словно кто-то засунул ему кляп в глотку. Я и сам не знаю, что бы я хотел, чтобы он со мной сделал.

– Не ослабляй мою решимость.

Он снова проводит черту. Снова выталкивает Нэёна за нее, говоря не переступать.

– Не набрасывайся на меня всем своим телом, бесстрашный.

Не ослабляй. Нэён медленно поднял голову и посмотрел на него.

Глядя в лицо человеку, который был одновременно и знакомым, и чужим, он спросил:

– А я ослабляю вашу волю?

– .......

– Я спрашиваю, ослабляю ли я вашу решимость?

Тогда мужчина крепко сжал челюсти и замолчал. Он смотрел на Нэёна с пугающим выражением лица.

– Я что, испытываю к тебе чувства?

В зияющих чернотой глазницах тёмные зрачки тяжело опустились. Словно погрузились в бездонную яму, глубину которой невозможно измерить. Вместе с этим сердце Нэёна тоже бесконечно падало в бездну.

Он впервые видел у мужчины такое выражение лица.

Он злится или растерян?

Нет, должно быть более точное и подходящее определение. Что же это может быть? Нэён напряг виски, до предела натянув нервы. И вскоре нашёл ответ.

Да, именно... это было лицо оскорблённого человека.

И следом возник вопрос. Почему? Потому что я сказал какую-то чушь? Неужели вопрос о том, ослабляю ли я его решимость, был для него настолько оскорбительным?

В тёмном коридоре повисла густая тишина. Ни мужчина, ни Нэён не решались нарушить это плотное молчание.

– Нет, не так. Порядок не правильный.

Первым тишину нарушил именно он. Медленно, словно нехотя, он покачал головой. На его лице, на мгновение давшем трещину, застыла усмешка. Идеально выверенная, словно нарисованная, холодная улыбка.

– Когда ты так набрасываешься на меня, как мне не пошатнуться?

– .......

– Я ведь тоже мужчина.

От него исходило горячее, напористое дыхание.

От этого Нэён пришёл в ещё большее замешательство. Так он всё-таки колеблется из-за меня? Низ живота вспыхнул, будто его ошпарили. Неужели я сейчас пьян и ослышался?

Ведь когда-то говорил, что ничего не выйдет, потому что я – это я. Не потому, что Нэён парень, а потому что это именно «он». Всегда относился к нему как к ребёнку, говорил не строить из себя взрослого...

Он казался мужчиной, которого Нэён никогда не смог бы заполучить, как бы ни старался, но может, теперь он мог позволить себе немного надежды?

– Однако…

Это была крошечная надежда, но следующие его слова разбили в пыль даже это жалкое ожидание.

– У аджосси ведь есть девушка.

– А...

С его губ сорвалась реальность, о которой Нэён на мгновение забыл.

Казалось, что ему удалось наконец ухватить хотя бы крошечную частичку надежды, но теперь оставалось лишь беспомощно смотреть, как она снова утекает сквозь пальцы, как песок.

– Если тебе не нравится эта мама, найду тебе другую мачеху.

Нэён думал, что сделал шаг вперёд, а мужчина тут же оттолкнул его назад, сбросив с обрыва

– Сделаю всё, как ты захочешь.

Нэён совершенно потерял дар речи. Дыхание перехватило, словно он погрузился в глубокую воду. В этой острой, как лезвие, тишине он беспомощно пошатнулся.

Нэён смотрел на него снизу вверх, но, потеряв уверенность, опустил взгляд. Их тени беспорядочно переплелись.

Мужчина медленно разжал губы.

И тогда он сказал, что собирается покурить, и велел Нэёну исчезнуть с его глаз.

– .......

Ху, хуу...

Широкая грудная клетка мужчины тяжело вздымалась. Он дышал прерывисто, словно пытаясь подавить гнев.

Он сунул руку в карман пиджака и достал пачку сигарет. Постучав ею о своё массивное тело, он грубо вытащил зубами одну сигарету.

Щёлк, большим пальцем открыл крышку зажигалки, но, не успев крутануть колёсико, впился взглядом в Нэёна.

– Иди к машине.

– Я...

Нэён спрятал руки за спину и крепко вцепился в дверную ручку. Он плотно прижался спиной к двери квартиры хёна.

– Я останусь здесь ночевать.

Во рту пересохло, и он облизал губы.

– Завтра всё равно нет лекций, а в сауну нужно пораньше...

– Закрой рот и иди, пока я тебя силой не потащил.

Нэён крепко прикусил дрожащую губу. Мужчина никогда раньше не говорил так грубо, а его взгляд был до ужаса пронзительным.

Чирк, чирк, он провёл ногтем по колёсику зажигалки.

– Когда я вас искал, вы не приходили, так почему вдруг сейчас так себя ведёте?

Нэён стиснул зубы до боли. Это вы оставили меня одного. Последние слова он не смог произнести вслух, проглотив их. Они были горькими, как желчь, и липкими, как растаявший сахар.

– Если я так мешаю, то я просто исчезну, говорю же!

Чирк, чирк, чирк, мужчина продолжал крутить колёсико зажигалки. Но, видимо, газ закончился, и синее пламя гасло, едва успев появиться.

Чирк, чирк, чирк, чирк, чирк, чирк, чирк, чирк…

Вскоре даже крошечный огонёк, словно как и Нэён, сломавшись, перестал появляться.

До обострённого слуха донёсся скрип. Открылась соседняя дверь. Хлоп, дверь закрылась, и вышел человек с объёмным мусорным пакетом в руках.

– Ох...

Испуганный взгляд быстро метнулся к мужчине.

Огромный рост, суровое лицо, устрашающая аура – со всех сторон он выглядел как бандит, самый настоящий.

Бам, мужчина с размаху ударил зажигалкой о стену. Из его сжатого кулака посыпались осколки, но лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

– Проблема в том, что я ушёл из дома? Но именно поэтому я и терплю твои капризы.

Громкий звук удара остался в коридоре, гулко отдаваясь от стен. Нэён на мгновение так испугался, что ему показалось, будто сердце сжалось в комок. Воздух стал холодным и жутким, по рукам пробежали мурашки.

– Иди и возьми свою одежду, – прошептал он, проведя рукой по волосам.

– Ну, будь хорошим мальчиком.

Мужчина медленно скосил глаза в сторону. Его взгляд упёрся в дверь соседней квартиры. Человек, который, не зная, что делать, смотрел на эту сцену, как на эпизод из фильма ужасов и судорожно втянул воздух.

Выражение его лица было таким, будто он столкнулся с клоуном, чей рот, разорванный до ушей, зиял краснотой.

– Смотри, здесь много лишних глаз.

С какой стати вдруг? Когда я тебя искал, ты не приходил, зная, что я не могу спать без тебя, и снова запер меня в том огромном доме....

Среди бесчисленных вопросов самым непонятным был этот мужчина, который сейчас во что бы то ни стало пытался увести Нэёна домой.

Несмотря на то, что Нэён был таким обременительным и раздражающим, мужчина упорно пытался его забрать.

– Ты что, собираешься разбудить всех в такое время? – мужчина пробормотал так, будто вся эта заваруха произошла из-за Нэёна, хотя главным виновником всего этого шума был он сам.

Что это за извращённая двойственность? Рассуждая о воспитании Нэёна, тот на самом деле сам изнутри был извращён, словно клубок ядовитых змей.

– Как ты вообще таким вырос?

Его взгляд был полон такого раздражения и досады, словно он вот-вот сойдёт с ума. Нэён сильно надавил ногтями на тыльную сторону ладони. Остались следы в форме полумесяца.

Теперь действительно пришло время принять решение. Продолжать в том же духе было бы неудобно для всех. И для Донджэ-хёна, и для других жильцов...

В конце концов, Нэён тихо пробормотал:

– ...Сейчас выйду с одеждой.

Голосом, лишённым сил и полным чувства поражения, словно белый флаг, выброшенный после ожесточённой битвы.

Когда Нэён повернул ручку и вошёл внутрь, дверь открылась с большим трудом. Это из-за хёна, который стоял у двери, приложив к ней ухо.

Нэён вздрогнул. Он и не думал, что хён будет так близко подслушивать... Нэён осторожно посмотрел на него, гадая, не слышал ли он их разговор с тем мужчиной.

Нэён знал, что нужно быть осторожнее со словами, но проблема в том, что эмоции слишком захлестнули его.

– Этот человек – тот самый бандит?

Хён крепко схватил Нэёна за предплечье. С растерянным лицом он осмотрел его с ног до головы, проверяя, нет ли где ушибов. В другой руке он крепко сжимал бейсбольную биту, что было просто поразительно.

– Эй, Хон Нэён, что вообще происходит?

На этот невинный вопрос, Нэён тяжело вздохнул. Судя по тому, как он спросил, к счастью, он не расслышал подробностей разговора. Сжавшая грудь тревога наконец-то отпустила. Только сейчас Нэён смог вздохнуть свободно.

Только сейчас...

Когда напряжение немного спало, слёзы, которые он с трудом сдерживал, готовы были хлынуть, и Нэён изо всех сил зажмурился.

– А? Что? Что за чертовщина? Дядя в долгах? Блядь, я так и знал, наконец-то это случилось. Эй, эй, давай заявим в полицию. Говорят, все эти расписки об отказе от тела сейчас не имеют никакой силы.

Нэён с силой надавил тыльной стороной ладони на горячие веки, пытаясь загнать слёзы обратно. Затем успокоил суетящегося Донджэ-хёна. Слегка похлопал его по руке.

– Хён, я всё объясню завтра, не волнуйся.

– Эй, парень, как тут не волноваться?

Хён продолжал его отговаривать. С нежным выражением лица, полным беспокойства и тревоги, он просил его не выходить, заявить в полицию и ждать здесь вместе с ним. Нэён покачал головой.

– Правда, ничего страшного не случится, этот человек помог мне, когда меня преследовал сталкер.

– ...Ох, я сейчас с ума сойду. Что вообще происходит?

Нэён, вымученно улыбаясь, схватил верхнюю одежду и вышел. У двери, пытаясь обуться, он несколько раз пошатнулся.

Затем вышел из дома и сел в машину. Мужчина, стоявший столбом перед машиной, как только Нэён сел на пассажирское сиденье, с грохотом захлопнул дверь. Нэён подумал, что она развалится на куски.

Вскоре, обойдя капот, мужчина подошёл к противоположной двери. Из-за ослепительных фар от его тела исходило яркое сияние.

Сев на водительское место, он снова захлопнул дверь так, будто хотел её сломать.

Выглянув из окна машины, Нэён увидел хёна, который крепко вцепился обеими руками в решётку окна, просунул голову и смотрел на них снизу вверх. Его лицо было переполнено тревогой.

Всё в порядке.

Пытаясь успокоить хёна, Нэён слегка улыбнулся, изогнув уголки губ. В следующее мгновение тело рванулось вперёд с ощущением невесомости.

– .......

Если бы у тишины была масса, то безмолвие, повисшее сейчас между ними, не выдержала бы даже земля, и рухнула бы в пропасть.

Нэён осторожно перевёл взгляд. В то время как проезжающие фонари освещали лишь тёмную дорогу, в то же время их бледный свет падал на его руки.

Нэён невольно посмотрел на большую руку, сжимавшую руль. На тыльной стороне его ладони грубо вздувались вены. Они то напрягались, то расслаблялись, когда он сжимал и разжимал кулак. У Нэёна такого не было, поэтому он сам того не замечая уставился на них.

Он украдкой окинул мужчину взглядом.

– Ты и вправду не можешь без мужчин.

Услышав безжалостный голос сбоку, Нэён медленно поднял взгляд. Вверх по его руке, через плечо, и наконец, встретился с его глазами.

– Скорее горбатого могила исправит.

Предплечья и бёдра похолодели. Нэёну стало зябко, и он скрестил руки, обхватив себя.

– Говорили, что лицом ты похож на невестку, так и вкусы на мужчин у вас тоже схожи?

Принимать близко к сердцу слова, сказанные, чтобы ранить, оказалось гораздо мучительнее, чем думал Нэён.

Чёрный седан, плавно скользивший сквозь тьму, словно змея, остановился.

В голове был беспорядок, как в пыльном подвале, а сердце тревожно билось, словно за ним гнались. Пока Нэён метался туда-сюда, не находя себе места, они незаметно оказались перед домом мужчины.

– .......

Нэён упирался, не собираясь выходить.

Вскоре дверь пассажирского сиденья с грохотом открылась, и яркий свет фонаря хлынул Нэёну в лицо.

– Выходи.

Властный приказ обрушился, словно пощечина, но Нэён продолжал смотреть только в лобовое стекло.

Пока он так упирался, не желая выходить, протянулась чёрная рука. Она тут же крепко схватила Нэёна за запястье.

– Отпустите...!

Нэён пытался вырваться всем телом, но мужчина, не дрогнув и бровью, потащил его в дом.

Нэён колотил его по предплечью, упирался ногами, но сил не хватало. Мужчина же просто шел вперед с таким выражением лица, будто давит букашку. Скрип, скрип, скри-и-ип, из-под подошв кроссовок Нэёна раздавался резкий звук. Звук был настолько странным, будто они вот-вот сотрутся в порошок.

Пик, пик, пик, пик.

Мужчина набрал пароль, и когда дверь распахнулась, швырнул Нэёна внутрь. Его бросили, словно какой-то мешок.

– Да почему вы так...!

Нэён рухнул у обувницы и посмотрел на него снизу вверх. Запястье, которое мужчина грубо сжимал, ныло, и Нэён, потирая его другой рукой, повысил голос.

Повернув голову вслед за мужчиной, когда он вошел в дом, Нэён вздрогнул и застыл.

– Что это такое...

Что, черт возьми, здесь произошло за время моего отсутствия?

В доме царил полный хаос. Всё было разгромлено, словно здесь побывали воры. Все до единой двери были открыты, а диван, стол и телевизор перевёрнуты вверх дном.

– ...Что с домом?

Нэён медленно поднялся с пола и осторожно вошёл в комнату. Здесь был настоящий бардак, как в тех магазинах в районе под снос, которые разгромили бандиты. Окна тоже были распахнуты настежь, и внутрь проникал холодный ветер. По предплечьям пробежали мурашки, и он потер их.

Нэён был так потрясен, что почти потерял дар речи, а мужчина с абсолютно бесстрастным лицом медленно подошел к серванту. Словно он уже знал, что дом в таком состоянии.

– Аджосси, это вы сделали?

Щелк, он открыл сервант. Достал бутылку водки, схватив ее за горлышко. Затем взял стакан и налил в него прозрачную жидкость.

– ...Неужели, когда искали меня?

Он не отвечал, а Нэён был в полном замешательстве. Он просто стоял и ошеломленно смотрел на него. Вскоре мужчина, взяв в руки новую зажигалку, закурил сигарету и залпом выпил.

– .......

Нэён застыл, потеряв дар речи и просто смотрел на него. Даже в грязном доме Донджэ-хёна он мог сесть где угодно, но здесь не находил себе места.

Как он дошел до такого? В том, что мужчина распахнул все окна, чувствовалась навязчивая решимость найти Нэёна во что бы то ни стало. В самом деле, я же уже не ребенок.

– Еще раз не ответишь на звонок, я тебя в покое не оставлю.

Он швырнул в сторону Нэёна что-то, лежавшее на краю стола. Это был конверт с документами. Он подлетел к нему, стоявшему в растерянности, и, ударившись о живот, упал.

– Что это?

– Открой.

Нэён медленно протянул руку к полу и поднял конверт. Щелк, щелк, разорвал край. Вытащив лист бумаги, Нэён не мог поверить своим глазам и перечитывал несколько раз.

– Хочешь сменить фамилию – меняй.

Буквы путались, исчезали, а затем снова появлялись на бумаге, словно ножи, впиваясь в глаза Нэёна.

Он читал это снова и снова, и еще раз, в последний, запечатлевая в памяти.

Это было заявление на усыновление. На лоб Нэёна, застывшего от шока, словно лед, наложился холодный голос.

– Неважно, Хван Нэён или Хон Нэён, делай, как хочешь.

– ...Нет.

Нэён, сам того не осознавая, слегка покачал головой. Нельзя, как можно так…, слова смешались и вырвались невнятным бормотанием.

– Почему? У тебя ведь все равно ничего нет.

"Чего ты колеблешься, если тебе нечего терять", – будто мужчина хотел сказать так, словно держа нож на кончике языка, с выражением полного недоумения.

Он яростно упрекал, говоря, чтобы Нэён не делал глупостей и не проявлял ненужную гордость.

– Я же все это тебе даю, почему ты отказываешься?

Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Красная губа, прижатая коренными зубами, надулась, готовая лопнуть. Непонятные чувства, то ли гнев, то ли печаль, захлестнули его, и руки, сжимавшие лист бумаги, дрожали от напряжения.

– Я до сих пор прекрасно жил и без вас, аджосси.

Пусть неумелая, бедная, одинокая и как его комнатка, полная всякого хлама, но это жизнь, которую Нэён с таким трудом выстраивал.

Почему он так легкомысленно говорит, что у меня ничего нет?

Сколько я старался, чтобы быть рядом с тобой... Я писал об этом в каждом письме, хвастался, но ты, наверное, не знаешь, потому что не прочел ни строчки. Ах, должно быть, ты видел только последнее письмо. Ты же читал его вслух, откровенно насмехаясь и издеваясь надо мной.

– Вы хоть знаете, что после вашего появления моя жизнь пошла наперекосяк?

Я ведь хорошо жил. Кто сейчас все это ворошит, рушит и превращает в хаос...?!

– Почему вы не сказали, что тот, кто проник в мою комнату – мой сонбэ?

Когда Нэён, вскинув подбородок, спросил об этом, мужчина плотно сжал губы. На его напряженной челюсти побелели кости.

– Вы же говорили, что не знаете, что еще ничего не выяснено. Но вы ведь всё знали. Говорят, даже ходили к нему и угрожали?

Мужчина поднес водку ко рту. Кап-кап, прозрачная жидкость стекала по его острому подбородку. Он грубо вытер губы тыльной стороной ладони.

– Вы знаете, что я до сих пор сталкиваюсь с этим ублюдком в университете?

Он мне ничего не говорит. Возможно, считает, что нет необходимости объяснять.

Ему мало того, что он обращается со мной как с ребенком, теперь он пытается воспитывать меня как домашнее животное, у которого нет даже своей воли?

И что бы я ни делал, я не смогу сократить эту 17-летнюю пропасть между нами?

– Знаете, что говорят люди? Что странно, когда парень без денег и родителей ездит на иномарке и носит дорогую одежду, что это в любом случае подозрительно, и что меня спонсируют женщины.

Нэён выпалил все это на одном дыхании, без остановки, и теперь тяжело дышал. Он сжал кулак, и заявление на усыновление смялось, словно клочок туалетной бумаги.

– Это все тот ублюдок распустил слухи...

Было бы ложью сказать, что Нэёну не было больно.

Проводя время в бане, он встречал всяких неадекватов. Было много людей, которые ранили его, унижали и не давали житья.

Сначала он обижался на всё, плакал тайком, а потом, когда приходили клиенты, заставлял себя улыбаться. Но за несколько лет на этом месте наросли мозоли, и он закалился.

Так было, или он так верил, но сейчас, оглядываясь назад, Нэён понимал, что стал не невосприимчивым к ранам, а невосприимчивым к самому себе раненому.

Но знаешь, что еще хуже, так это то, что сейчас все это не имеет значения.

– Однако сейчас мне на это плевать.

Дело в том, что в его сердце для такого больше нет места.

– ...Раньше я хотел стать частью вашей семьи.

Мысли о мужчине, уже раздувшиеся до огромных размеров, затмили все остальное.

– Теперь нельзя.

Я, как дурак, как идиот, половину дня провожу в мыслях о мужчине, а другую половину – в мыслях о том, что не должен о нем думать.

– Как вы и сказали, я...  я мастурбировал на вас, как после такого можно стать семьей?

От нахлынувших чувств Нэён невнятно произнес последние слова влажным от слёз голосом.

– Я не могу.

– Это от одиночества, от того, что нужна опора и некуда приткнуть сердце, чего только не сделаешь. Можно же нормально, как все, встречаться с девушкой.

Нэён, сам того не осознавая, замотал головой. Мягкие, как пух, волосы растрепались.

– Нет, нет, меня не влечёт к вашему телу. Дело не в этом...!

Почти в истерике Нэён попытался подойти к нему, но мужчина первым поставил стакан с водкой и, подойдя широкими шагами, крепко схватил Нэёна за запястье.

– Почему...!

Нэён уже хотел было повысить голос, думая, что теперь ему и шагу ступить нельзя по своей воле, как что-то сверкнувшее внизу ослепительно ударило Нэёну в глаза. Вздрогнув, он опустил взгляд и увидел у своих ног осколки стекла.

Они блестели в свете лампы, падавшем сверху.

– Я знаю, что вы бандит, и что с вами нельзя иметь ничего общего, и, правда, правда, разговариваете вы как последняя сволочь, но...

Казалось, глаза вот-вот лопнут от отражённого света, исходящего от блестящих осколков.

– Я...

И тут из-под ноги мужчины, который без колебаний подошёл и схватил Нэёна за запястье, чтобы он случайно не наступил на стекло, начала просачиваться алая кровь.

– Я просто люблю.

Вас, аджосси. Нэён намеренно опустил объект.

– Поэтому мне так жалко себя, и из-за этой жалости я не хочу становиться вам семьёй.

Нэён заплакал, роняя слезинки. Неуправляемые чувства капали и разбивались об пол.

Кап, кап....

Взгляд застилали слёзы, всё расплывалось. Наверняка лицо покраснело, как перезрелый помидор.

Липкие сопли текли по носогубным складкам, а дыхание то и дело глупо сбивалось.

– Хнык...

Было до смерти стыдно за своё жалкое состояние. Если бы здесь была мышиная нора, он бы тут же в неё залез и спрятался. Нэён натянул рукав и принялся яростно вытирать слёзы и сопли. Кожа горела от трения, но ему было всё равно.

...Наверное, ты смотришь на меня с таким же отвращением, как на насекомое.

Наверное, презираешь меня, думая: "Такого бездарного парня и во всём свете не сыщешь. Я его кормил, дал крышу над головой, отправил в университет, а он теперь питает ко мне такие грязные мысли? Неблагодарный щенок".

Было страшно заглянуть в эти безжалостные глаза. Нэён уже столько раз падал в эту пропасть, снова и снова. Становилось невыносимо жалко себя, и ужасно, и...

Поэтому Нэён не смел поднять глаз.

В прикованном к полу взгляде мерцали осколки стекла. Алая кровь собиралась в лужицу.

– Аджосси, нужно скорее обработать рану...

Едва Нэён выговорил это сквозь сдавленное дыхание, как мужчина схватил его за затылок. Горячая рука крепко сжала его заднюю часть шеи и с силой потянула к себе.

Больно... так больно, что затрясся подбородок. Нэён крепко зажмурился, и крупные слёзы посыпались градом.

Мужчина был слишком близко. Так близко, что их носы почти соприкасались, и Нэён чувствовал каждый его вздох.

– Так чего ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?

Нэён замотал головой. Он никогда ничего не просил.

Он лишь хотел, чтобы мужчина не обесценивал его чувства, словно продавая их за бесценок.... Чтобы не заставлял его сердце валяться в грязи, говоря, что усыновит Нэёна как члена семьи.

– Ты ведь хочешь переспать со мной?

От следующих слов у Нэёна перехватило дыхание. Было мучительно это слышать, просто невыносимо. Но мужчина держал Нэёна за запястья, и он не мог даже заткнуть уши.

– ...Аджосси, у вас нога вся в крови. Нога... на разбитом стекле...

– Ты хоть с кем-нибудь спал? Хоть раз задыхался от страсти, будучи голым? С такой-то смазливой мордашкой, наверняка, было полно ублюдков, которые звали тебя в постель?

Нэён крепко прикусил нижнюю губу. Почему этот человек так одержим желанием говорить гадости?

– С-сначала вытащите стекло, у вас же кровь идёт...!

Нэён хотел прервать его, не желая больше слушать, но мужчина, словно не слыша его, свирепо нахмурился и грубо спросил:

– А, или ты ещё ребёнок и возраст мешает?

Что он за человек такой?

Кровь уже не просто текла, а начала скапливаться между пальцами ног Нэёна.

Белые носки Нэёна, доходящие до щиколотки, пропитывались кровью, но мужчине, казалось, было не больно, он даже не смотрел на свою ногу.

В глазах потемнело.

Мужчина без колебаний подошёл и схватил его за запястье, боясь, что Нэён поранится, так почему же он не замечает, как его собственная нога утопает в крови?

И почему при этом его язык так жаждет ранить меня?

Его жестокая доброта разъедает меня изнутри. Знает ли он, что из-за него моё сердце и душа разорваны в клочья?

– Нужно скорее вытащить осколок, пока он не вошёл глубже.

Когда Нэён попытался потянуться вниз, большая рука ещё сильнее сжала его запястье. Так крепко, что кость болезненно заныла.

– ...Ах!

– Что это за ерунда?

Мужчина опустил свою длинную, как канат, руку и грубо пошарил по своей ноге. Затем он вытащил осколок стекла, который, словно риф, вонзился в его огромную, как военный корабль, ступню.

Кровь, алая кровь закапала на пол. На глазах у Нэёна мужчина крепко сжал кулак.

– Вы с ума сошли? Не делайте этого, у вас и на руке кровь...!

Нэён бросился к нему, пытаясь вырвать осколок.

– Быстрее сюда, – изо всех сил привстав на цыпочки и протягивая руки, он пытался дотянуться, но тщетно.

– Отпустите это, говорю же, отпустите...

Ситуация была крайне неловкой. Не только из-за происходящего... но и потому, что в этой суматохе пах Нэёна, его мягкая плоть, тёрлась о твёрдое, как ствол дерева, бедро мужчины.

Нэён чувствовал, как лицо горит. Внутри всё пылало.

Из-за разницы в телосложении Нэён оказался практически в его объятиях, и на губах мужчины застыла ядовитая усмешка. Внезапно он швырнул осколок стекла. Тот, ударившись о стол, разлетелся вдребезги. Пока Нэён растерянно смотрел на рассыпавшиеся, как пыль, осколки…

Мужчина прошептал пошлые слова прямо в маленькое, дрожащее ухо.

– Знаешь, как занимаются сексом мужчины?

Он обхватил одной рукой талию вздрогнувшего Нэёна. Затем его рука скользнула ниже и сжала одну ягодицу так, будто хотела её раздавить. Плоть Нэёна слегка выпирала между его огромными пальцами.

– Используют эту задницу, а тот, кого имеют, говорят, даже сознание теряет. Если я лишу тебя девственности, ты и на двух ногах ходить не сможешь.

– Отпустите меня, от-отпустите...

– Не будет обидно, если тебя за одну ночь используют как тряпку и выбросят, ведь это твой первый раз.

После этих слов мужчина отшвырнул Нэёна от себя. От толчка тело Нэёна повалилось набок. Он растерянно поднял взгляд и увидел, что тот уже отвернулся.

Мужчина тяжело дышал: "Хух, хуух". От его яростного дыхания мышцы на плечах и лопатках ходили ходуном.

– Бывает такое, чтобы сын хотел спать с отцом?

– .......

– Ну и семейка.

Бух! Дверь в его комнату захлопнулась. Нэён крепко сжал кулаки. Знал ли этот мужчина, что на самом деле ему хотелось колотить кулаками в эту дверь. Но он не осмелился этого сделать и лишь вцепился сжатыми руками в ковёр.

Ах.

Там, где были разбросаны осколки стекла, глядя на оставшуюся там лужу крови, он не мог сдвинуться с места.

От обиды, несправедливости и ненависти к нему Нэён несколько раз ударил себя сжатыми кулаками в грудь. Казалось, внутри всё сгнило. Возможно, внутри Нэёна все покрылось пылью, словно белая плесень на мандарине.

Плесень, на первый взгляд, растёт быстро, как трава, но сама она не может производить питательные вещества. Возможно, любовь Нэёна росла, выжимая соки из его доброты...

В конце концов, я, наверное, сгнию.

– ......

Нэён поднял разбросанные диванные подушки одну за другой. По окну, за которым смутно брезжил рассвет, застучали капли дождя. В доме был беспорядок, а в его голове – ещё больший, непроглядный мрак.

Хлюп... хнык...

Нэён утёр заплаканное, грязное лицо о плечо. Одежда на плече промокла и неприятно прилипла к коже.

Было очень сыро.

Что мне сказать Донджэ-хёну, он, наверное, сильно испугался. А что делать с грязными слухами в университете? Они распространяются как лесной пожар, и если пытаться их опровергать, будет только хуже...

И как, даже в таком смятении, мне обуздать сердце, которое всё время тянется к этому ужасному человеку?

– Хаа...

Пытаясь передвинуть диван, Нэён вдруг обессиленно рухнул на пол. Силы покинули его, и Нэён, растянувшись на ковре, опустошённо уставился на дверь комнаты мужчины. Дверь Нэёна была распахнута настежь, в то время как дверь аджосси плотно закрыта.

Всего лишь дверь, но почему путь к ней кажется таким далёким?

Сейчас эти две двери казались прочнее, чем семнадцатилетняя разница в возрасте, прочнее, чем десять лет отсутствия мужчины.

В итоге Нэён снова погрузился в мысли о нём. Перед глазами, как удар молнии, вспыхнул его презрительный взгляд.

"Бывает такое, чтобы сын хотел спать с отцом?"

И от эха этих слов в голове Нэён подтянул ноги к груди и обхватил их руками. Уткнулся лбом в колени. Наверное, сейчас я ему противен.

...Может, не стоило говорить, что люблю?

Может, не стоило так всё выкладывать?

Как только он дал чёткое имя чувству, которое не мог определить, оно стало ещё яснее и начало полностью доминировать над ним.

Он никак не мог найти выход из этого до крайности бурного чувства. Чувство под названием любовь словно пронзило всё его тело.

Покалывает, сердце ноет, низ живота сводит, а в горле першит.

Но если бы кто-то спросил, жалел ли он.... Нэён покачал бы головой.

Десять раз из десяти, он бы поступил так же.

Сколько бы Нэён ни размышлял и ни перебирал в уме... он бы снова сделал тот же выбор. Просто оказавшись перед ним, он не мог отмахнуться от своих чувств.

В порядке ли его нога?

Чтобы не встать с этого места и не пойти к нему, Нэёну пришлось придумать сотни причин, почему он не должен идти.

Не хочу, чтобы мне было больно от грубых слов, которые он нарочно бросает, чтобы держать дистанцию, не хочу видеть в его глазах презрение, не хочу, чтобы он полностью отверг меня, не хочу быть брошенным...

Кап, кап-кап, кап...

С приближением рассвета дождь усилился. Вскоре он полностью погрузил мир в лужи.

***

Бум, грох...

Дождь лил и обрушивался с такой силой, что зонт выворачивало наизнанку. Нэён посмотрел в окно и увидел, как деревья бешено раскачиваются в одном направлении, словно их вот-вот вырвут с корнем.

Когда он спустился на парковку, там, как обычно, стояла знакомая машина. Перед ней на корточках сидел мужчина в какой-то кричащей гавайской рубашке и жадно курил.

Это было не то лицо, которое Нэён привык видеть.

Неужели того водителя уволили из-за моего исчезновения? Чувство вины кольнуло в груди, и Нэён медленно остановился. Кажется, человек заметил его и вскинул брови.

– Ох, твою мать. Теперь мне ещё и за этим щенком бегать?

Это был мужчина с кудрявыми волосами и крупным телосложением, начальник подразделения Кэ.

Зажав в одной руке две сигареты, он, нахмурив брови, поднял руку в сторону Нэёна.

Неужели теперь этот человек будет меня возить? Нэён очень неохотно сел в машину.

– Сукин сын, сигналишь? Смеешь сигналить мне, начальнику Псу?

Начальник подразделения Кэ водил машину как сумасшедший. Он сам грубо перестроился и подрезал, а когда сзади громко засигналили, тут же положил руку на раму окна, опустил стекло и заорал:

– Или останавливайся вон там, или я тебе башку оторву, как росток соевый...

Снаружи лил сильный дождь, но начальник подразделения Кэ яростно нажимал на кнопку стеклоподъёмника. Для весеннего дождя ливень был довольно сильным. Мелькнула мимолётная мысль, что все цветы опадут.

– Простите, так ведь и в аварию попасть можно.

Нэён робко схватил его за предплечье. Нет, он не осмелился схватить, а лишь слегка уцепился за край одежды.

– Эй, не парься, я его сделал. Это мелочь, просто мелочь.

– Нет, я не об этом...

Из-за вас мы можем попасть в аварию....

Последние слова Нэён не осмелился произнести вслух и проглотил их.

Через открытое окно ворвался ветер с дождём, и брызги попали и на лицо Нэёна.

Они скатились по его белой щеке. Нэён выглядел очень подавленным и жалким, промокая.

Когда начальник подразделения Кэ со свирепым лицом начал угрожать, тот парень тут же струсил и поспешно удрал. Глядя на стремительно уезжающую машину, Нэён тихо вздохнул.

– ...Хаа.

– И что это за «простите»? Плечи расправь и называй меня хённим.

Он ворчал, что парень совсем не смелый и угодливый, и что таким парням с белыми руками и приятной внешностью нельзя доверять.

Нэён тут же поджал губы. С его ресниц сорвались и упали влажные капли.

– Ты ведь не знаешь, какой я важный человек?

Начальник подразделения Кэ, крепко сжимая руль одной рукой, начал хвастаться.

– Я, парень, правая рука господина директора, правая рука.

Нахваливая, он похлопал себя по правой руке. Затем поднёс её к лицу Нэёна, предлагая потрогать бицепс.

Нэён искоса взглянул на него и уставился в противоположное окно.

– Смотришь на меня свысока, щенок...?

Его узкие глаза свирепо уставились на понурого Нэёна. Затем он цокнул языком.

– Блядь, говорят, и мои мышцы ничего, но господин директор просто монстр...

Нэён сидел понуро, лишь теребя ногти.

– Эй, а женщинам ведь нравятся такие обычные мышцы работяги, как у меня, да?

В любом случае, на душе было так тяжело, а тут ещё рядом так громко трещат, что уши болят, и Нэёну стало ещё хуже.

Они всё ближе подъезжали к университету. Честно говоря, ему хотелось попросить остановить машину, открыть дверь и сбежать.

Всё равно в университете его будут обсуждать, называть мальчиком на побегушках и всё такое.

Но если сидеть дома, завернувшись в одеяло, как улитка, и прятать голову, то, не набрав баллов, он не получит стипендию.

А это приведёт лишь к тому, что он будет ещё больше зависеть от того мужчины...

Пришлось ехать в университет с чувством, словно его ведут на бойню.

Когда Нэён проснулся утром, мужчины нигде не было. Хорошо ли ему обработали рану? Кровь остановили...?

– Господин директор вчера наступил на стекло, и у него пошла кровь, ему, наверное, очень больно. Может быть заражение.

Нэён сказал это, потому что очень волновался.

– Ну и ну!

Начальник подразделения Кэ, словно услышав что-то невероятное, рассмеялся и повернулся к Нэёну.

– Что этот парень сейчас сказал?

Он начал чесать предплечье, говоря, что это так неловко. Преувеличивая, что его аж в дрожь бросает, он включил печку в машине на полную.

– Господин директор выживет, даже если ему нож в сердце воткнут, так что не парься.

Разве такое возможно? Каким бы выносливым он ни был, он ведь тоже человек.

Нэён отрывал заусенцы у ногтей. В голове был полный кавардак.

Разные мысли суетливо поднимались и плавали, как пылинки.

Почему этот мужчина так часто истекает кровью? Наверное, это неизбежно из-за его работы.

Нэён сидел, понурив голову от уныния, когда рядом раздался возглас "ух ты". Подумав, что тот сейчас опять что-то скажет, Нэён крепко зажмурился.

– Вау, когда ты так сидишь, парень, ты вылитый невестка.

Начальник подразделения Кэ как-то опустошённо рассмеялся. Кровь не обманешь, пробормотал он себе под нос.

– Знаешь, как Тхэхва-хённим бегал за невесткой? Просто богиня, говорил, похожа на какую-то гонконгскую актрису, не собирается ли дебютировать, нёс всякую чушь.

– .......

– В итоге он заявил, что завяжет с бандитскими делами. Я, честно говоря, был в шоке. Сам Хон Тхэхва бросит бандитизм?

Нэён лишь плотно сжал губы. Он не понимал, что в этом такого хвастливого, чтобы так болтать об этом.

– Твой отец был настоящим мужиком, ножом владел чертовски хорошо. Знаешь, в кого труднее нож воткнуть, в свинью или в анчоус?

Нэён понимал, что эти слова относятся не к обычной свинине и анчоусам. Он крепко зажмурился.

Осознание того, что его отец в его воспоминаниях был таким подонком, навалилось на него, как чудовище.

Момент, когда раскрывается правда, скрытая за завесой, был не волнующим, как начало циркового представления, а скорее ощущался как взгляд в чёрную бездну.

– В анчоус, в анчоус. В жирную свинью куда ни ткни, входит легко, а у анчоуса нужно точно между костей попасть, чтобы лезвие вошло, понял?

Нэён всё ниже опускал голову. Его лицо побледнело и осунулось, как у больного. Тут сбоку раздался смешок.

– Что, парень, бандит, который режет людей, это что-то плохое?

Он то и дело фыркал, сдерживая смех.

– А депутаты, которые прикидываются добропорядочными, а сами высасывают из людей последние соки, в твоих глазах чистые? Думаешь, они едят и даже не испражняются? Туалетная бумага, которой они пользуются, что, из золота сделана?

Даже если и так, много ли на свете людей, которые легко примут тот факт, что их отец на самом деле был монстром, который причинял вред другим и пил их кровь и пот.

– Я всё думал, почему он вдруг решил завязать. А ты тогда, оказывается, в начальную школу пошёл.

Это была история его родителей, которой он не знал. Он, конечно, думал, что они познакомились в сауне, но оказалось, что это не так.

– Пошли мы в сауну развеяться, а он достал твою фотографию и так хвастался. Говорил, какой ты красивый, все вокруг твердят, что надо тебя в артисты отдать.

Он сдержанно улыбался, вспоминая прошлое.

– Но, судя по тому, как ты поёшь, из этого ничего не выйдет, – захихикал он, но Нэён оставался подавленным.

– В день годовщины смерти Тхэхва-хённима так его не хватает.

От этих слов, брошенных с тоской, Нэён сжал кулаки. Он тоже очень скучал по отцу, и тот до сих пор иногда снился ему, но... он не мог позволить себе полностью отдаться этой тоске, поэтому лишь сглотнул горечь.

– Посмотрите на его лицо, тебя любили хотя бы в детстве, этого уже достаточно, чёрт...

Начальник подразделения Кэ, удивлённо воскликнув "вот те на", похлопал Нэёна по щеке, мол, посмотрите на это дерзкое выражение лица.

– Некоторых бросили, когда они были младенцами, ещё от груди не отнятыми.

– А....

Нэён тихо вздохнул. Он смотрел на лобовое стекло, по которому струился дождь, и от неловкости мял край своей одежды. Искоса поглядывая на него и наблюдая за его реакцией, Нэён тихо проговорил:

– Простите.

– Что? Нет, у меня мама и папа живы.

– А? Тогда...

Начальник подразделения Кэ, возмущённо фыркая, мол, кого ты тут сиротой делаешь, как раз в этот момент получил звонок. Заиграла громкая мелодия в стиле "трот*", и начальник подразделения Кэ снял телефон с держателя и ответил.

Трот – музыкальный жанр, считается самой старой формой корейской поп-музыки. Сочетает традиционные корейские мотивы с джазовыми ритмами, что создаёт уникальный звучание.

– Да, мам. Мне рёбрышки. Много, очень много, да-да.

От его сюсюкающего тона Нэён слегка приоткрыл рот и уставился на него. Слушая это лобызание, исходящее от такой огромной, как слон, туши, у него всё внутри перевернулось.

– Как там моя принцесса? Просит, чтобы я ей спел? Ох, моя крошка, папа придёт домой и будет тебя нянчить. Да-да.

У него есть дочь? Нэён медленно посмотрел на его профиль. Даже на этом грубом лице застыло тёплое чувство, что было до ужаса странно и в то же время как-то подходило ему.

Вскоре он, чмокнув в трубку несколько раз, закончил разговор.

– Эй, щенок.

Он вдруг окликнул его. Нэён слегка приподнял голову.

– Жены у меня нет, а вот дочка есть. В старшей школе делов натворил.

Сказав это, он снова взялся за руль и ухмыльнулся.

– ...Да.

– Души в ней не чаю, блядь...

Даже в глазах этого грубого бандита появилась отцовская любовь. Нэёну это показалось таким удивительным, что он молча искоса наблюдал за ним.

– Говорят, ты тоже станешь сыном нашего господина директора.

Атака, внезапно и глубоко проникшая в Нэёна, не оставив возможности защититься, заставила его сжаться, прижимая к себе сумку. Он крепко обнял её. Сумка, до отказа набитая толстыми учебниками, тяжело давила на бёдра.

А может, это была тяжесть его собственного сердца.

– ...Нет, это не так.

– Как это нет, щенок, господин директор даже документы забрал.

Сколько бы он ни отрицал, неужели они его не слышат? Или его слова для них не более чем жужжание насекомого?

– Думаешь, неженатому мужчине легко ребёнка усыновить? Даже не думай сбежать по глупости.

Он уставился на Нэёна, тыча в него пальцем. Слова были произнесены без тени улыбки.

– ...Ты знаешь, сколько раз мой младший получил битой?

Температура в машине определённо поднялась до жары, но сердце почему-то тревожно ёкнуло и ушло в пятки. По всему телу пробежал озноб.

– Казалось, он несколько дней ходить не сможет, а ты, щенок дерзкий, на звонки не отвечал и сбежал, сукин сын...

В одно мгновение воздух тяжело осел.

– Знаешь, как наш хённим, то есть, господин директор, тебя искал? Глазищи, то есть, глаза у него так налились кровью, что просто...

Неужели он нагонял страху, чтобы в итоге сказать именно это? Нэён крепко зажмурился. Влажные, отяжелевшие ресницы мелко задрожали.

– Но на его месте, если бы моя дочка пропала, у меня бы тоже крышу снесло.

– Я же сказал, что это не так...

С тяжёлым сердцем Нэён стукнулся виском об оконное стекло. По виску распространилось ощущение стекающих дождевых капель.

– Он поднял шум, что тебя, похоже, похитили, и собирался наехать на группировку Сотня, я его еле отговорил. Ты должен понимать, что господин директор тебя пиздец как защищает.

Он перестал тыкать пальцем в Нэёна и вместо этого постучал его по виску. Дыхание Нэёна стало тяжёлым, как пропитанная водой вата. Неужели он и вправду пошёл на такое, чтобы найти его...

– Тхэхва-хённим, глядя с небес, был бы доволен.

Сказав это, начальник подразделения Кэ расплылся в довольной улыбке, но у Нэёна внутри всё сгорало дотла. Он ведь не знает. Он и не догадывается, какой пожар бушует в его душе.

– Это не так. Я не собираюсь делать ничего подобного, правда.

– Ого, посмотрите, как зубы сжал... И что в этом красивого?

Он цокнул языком.

Начальник подразделения Кэ, который лез в душу, не зная всей правды, был для Нэёна всё равно что растопка для костра.

О любви, об этом незнакомом волнении

Моросит.

Словно измельчённые в блендере камни, сыплет мелкий дождь. Нэён даже не стал брать с собой зонт. Просто бывают такие моменты. Дни, когда плечи так безжизненно опускаются, что нет сил даже раскрыть зонт.

Шлёп-шлёп, он ловко обходил небольшие лужицы.

– Добро пожаловать.

Нэён заскочил в супермаркет, расположенный довольно далеко от дома. Когда он вошёл внутрь, его волосы и одежда уже успели промокнуть насквозь.

Первым делом он нашёл клубнику. Из всех сортов клубники, которую так любила его мама, он выбрал «кымсиль», считавшуюся самой сладкой.

Ягоды были округлыми и красноватыми. От одного только вида во рту скапливалась слюна. Казалось, съешь всего одну, и щёки надуются и станут пухлыми.

Хотя цена была немного выше, чем у других сортов, он решился на покупку и бережно положил клубнику в корзину. Мысль о том, что он подарит маме эти кисло-сладкие ягоды, впервые за долгое время немного подняла ему настроение.

Раньше даже покупка фруктов была в тягость, но теперь финансовое положение немного улучшилось.

Ещё в прошлом году, будучи старшеклассником, денег катастрофически не хватало. Приходилось покупать по дешёвке червивые фрукты и аккуратно вырезать подпорченные места...

Добавив ещё несколько отборных фруктов, он один за другим уложил их в большой пакет.

На обратном пути домой, пакет, висевший на запястье, был довольно увесистым, и на душе стало немного спокойнее.

Тихо войдя в дом, он увидел, что всё снова пришло в безупречный порядок, как будто ничего и не произошло. Пол блестел, сверкая, словно только что вымытый. В такие моменты ему казалось, что тот день был всего лишь сном.

Но каждый раз, видя холодный взгляд мужчины, он понимал, что всё это не сон, а реальность. Ведь будь это его сон, тот был бы добр...

Он вошёл в холодный, лишённый всякого тепла дом.

Умылся тёплой водой, усердно вымыл руки и надел белую рубашку, тщательно выглаженную прошлым вечером. Приготовил оладьи из минтая, аккуратно перемешал салат из трёх видов зелени и с особой заботой обмакнул в яйцо и пожарил мясные котлетки с тофу, которые любил папа.

Красиво нарезал круглые яблоки и груши, а у клубники аккуратно отделил хвостики.

– Готово...

Он разложил всё по тарелкам и поставил на низкий столик. Фотографии мамы и папы бережно расположил на самое видное место и посмотрел на них.

– .......

Взглянув на часы, он увидел, что было 11:52 ночи. За окном опустилась чёрная, густая тьма. Моросящий дождь ручейками стекал по стеклу.

Он плюхнулся на диван и стал ждать, пока не подойдёт время. Нэён сдвинул колени и моргнул. Свет от лампы, льющийся сверху, рассеивался, застревая в густых ресницах, словно крошечные бусинки.

Каждый год он проводил поминки вот так, один. Мама и папа прожили с ним всего десять лет, а последующие десять лет он вспоминал о них в одиночестве.

Что значит, когда человек покидает этот мир? Говорят, разлука – это участь оставшихся, но до каких пор должна длиться моя участь?

Возможно, ему суждено прожить всю оставшуюся жизнь, утопая в этой тоске.

Тишина обнимала одиночество.

– .......

Одиноко. Неужели и сегодня не увижу лицо аджосси? Если бы хотя бы ливень хлынул, может, он бы сжалился надо мной, таким одиноким, и пришёл бы поскорее, но нет, лишь эта морось.

Она лишь усиливает чувство одиночества. Это всё равно что добавить горькую приправу в пресную кашу.

Тик-так, тик-так, лишь звук секундной стрелки нарушает тишину. Он привык быть один в этом пустом доме, но сегодня ему хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл.

Странно, но в годовщину смерти родителей особенно тоскливо...

Может, аджосси придёт? Этот вопрос мелькнул в голове, но он тут же покачал головой. Нет, он же занят.Мужчина так погряз в работе, что вчера пришёл утром, а позавчера – ночью. Его возвращения были непредсказуемы.

Тогда, когда же он придёт сегодня?

Ему было интересно, и он хотел его увидеть, но боялся звонить, чтобы не показаться назойливым ребёнком. Он пошевелил пальцами ног, спрятанными в белых носках.

И в этот момент…

– .......

Снаружи послышались шаги. Услышав стук каблуков, Нэён резко повернул голову к входной двери. На светлом лице расцвёл румянец, а щёки округлились.

Вскоре уши пронзил звук электронного замка. Дверь распахнулась, и в прихожую вошёл он, огромный. Нэён, сам того не осознавая, широко улыбнулся и хотел было броситься к нему, но спохватился. И медленно остановился.

Ещё чуть-чуть, и он бы от радости повёл себя слишком несдержанно.

– Вы пришли, – тихо произнёс Нэён, сложив руки в вежливом жесте. При этом уголки его губ так и норовили поползти вверх, и ему пришлось быстро прижать их тыльной стороной ладони.

– Сегодня день поминовения моих родителей...

Он хотел осторожно намекнуть, думая, что тот, конечно, не знает, но прозвучал короткий, тихий ответ:

– Знаю.

Мужчина подошёл и, скрестив свои мощные ноги, сел за стол. Нэён уставился на его ступни. Из-за носков их было плохо видно, но, к счастью, он твёрдо стоял на ногах.

Он гадал, что тот принёс, и это оказалось вино из малины. Мужчина достал рюмки и налил в них вино.

Нэён с влажными от чувств глазами смотрел на струящуюся красную жидкость. Это вино любил его папа. Значит, мужчина специально пришёл к этому времени.

Наконец наступили долгожданные двенадцать часов ночи. Мужчина и Нэён встали и дважды поклонились. За все десять лет это был первый раз, когда Нэён проводил поминки не один.

– ...Аджосси, вот.

Нэён осторожно обратился к нему.

– Я приготовил эти котлетки, хотите попробовать?

Он пошевелил ногой в носке. Было неловко, смущённо и очень стеснительно, но сегодня ведь особенный день...

Нэён надеялся, что тот, может быть, поест вместе с ним, и мужчина слегка кивнул.

Они тихо пили за столом. Вино из малины было мягким, сладким на вкус, и пилось на удивление легко.

Глоток, глоток...

– Хорошо приготовил, – бросил он, откусив кусочек котлетки. Это были первые слова, которые мужчина сказал ему за три дня. Нэёну пришлось сдерживать свои уголки губ, которые так и норовили подняться.

– Да, я каждый год их готовлю.

Нэён, не зная куда деть глаза, искоса поглядывал на него. В поле его зрения попало крепкое бедро мужчины. Он сидел на полу, скрестив ноги, и брюки от костюма натянулись так, будто вот-вот порвутся.

А у меня, напротив, ноги тонкие, как у птички.

Сколько же я выпил молока за всю жизнь, а может, стоило есть на две тарелки риса больше?

– Тхэхва-хённим обожал всё жирное. Будь то пхёнъюк* или чокпаль*, не понимаю, почему он так это любил?

Пхёнъюк (편육) – это традиционное корейское блюдо из тонко нарезанного отварного мяса, которое обычно готовится из свинины или говядины, иногда из языка. Его буквально можно перевести как «нарезанное мясо».

Чокпаль (족발) – это популярное корейское блюдо из свиной рульки, томленой в ароматном бульоне со специями.

Нэён слегка кивнул. Когда он, лёжа в кровати в пижаме и раскинув ноги, храпел, папа тихонько заходил в комнату и будил его.

Нэён тёр сонные глаза кулачками и спрашивал: "Пап, что?" А папа хитро улыбался и спрашивал: "Хочешь, я тебе втайне от мамы пельмени пожарю?"

Тогда Нэён тут же забирался к нему на спину, затем садился за стол и с трепетом ждал. Шипение масла на сковороде до сих пор звучало в ушах.

– Да, он очень любил жареные пельмени и сосиски. Мы с ним тайком ели их по ночам, а потом мама нас ругала.

Нэён слегка улыбнулся. Людей, с которыми можно было вот так поделиться воспоминаниями, было немного, поэтому на душе стало легко.

Чувство вины, которое несколько дней кололо его сердце, как осколок стекла, на время отступило.

От того, что он вот так сидел за одним столом с мужчиной, глупая улыбка сама собой пробивалась наружу.

Словно прокололи воздушный шар...

– .......

Хи, Нэён опустил глаза и улыбнулся, держа во рту клубнику. Он улыбнулся так, что стали видны зубы, и сок, слегка вытекший из-за губ, окрасил их в красный цвет.

В этот миг Нэён был пьян от счастья. Всё было как во сне. Мужчина, который постоянно избегал, отворачивался, проводил черту, не забыл о дне поминовения его родителей и пришёл.

Никто из них не обмолвился ни словом о том дне. Не задано вопроса о том, зачем Нэён тогда нёс этот бред о любви, так нелепо смущая мужчину.

Ни произнесены вслух сокровенные мысли Нэёна, почему тот постоянно избегает его.

Нэён начал ёрзать. Из-за того, что он сидел, согнув колени, лодыжки касались ягодиц, и он никак не мог усидеть на месте.

Изначально они были неровней. Даже выпив крепкую водку, мужчина ни разу не заплетался языком и не терял равновесия.

А вот у меня после одной бутылки вина язык начинает путаться.

– Я впе... впервые в годовщину смерти мамы и папы не один. Правда, правда...

Тело Нэёна начало качаться из стороны в сторону. Пора бы уже прекратить пить, но... уйти сейчас означало бы потерять это драгоценное время, поэтому он упорно держался.

– И мне так хорошо... и выпивка такая сладкая.

Но почему так хочется спать, – подумал он. Сказав, что лишь на минутку прикроет глаза, Нэён сложил руки и, положив голову на стол, задремал.

Спереди послышался смешок, будто от изумления. Нэёну было всё равно. Его окутывала приятная дремота, такая сладкая и расслабляющая.

Сколько же времени прошло?

Когда он медленно открыл глаза от сладкого привкуса, оставшегося на кончике языка, в ещё кромешной темноте смешалось несколько ложек синевы.

– ...А.

Вопрос почему он уснул за столом возник лишь на мгновение. Нэён тут же резко приподнялся. Неторопливо повернув голову, он увидел, что мужчина прислонился к стене.

Его грудная клетка медленно вздымалась и опускалась, а глаза были закрыты. Кажется, он уснул... Нэён никогда не видел его таким расслабленным и беззащитным, так что в это было трудно поверить.

...Он действительно спит?

С сомнением Нэён опёрся ладонями о пол и на четвереньках пополз к нему.

Тишина предрассветного часа.

В тусклом свете зари Нэён вглядывался в его лицо.

Половина лица мужчины была погружена в густую тень. Облака медленно плыли, и лунный свет постепенно заливал его чётко очерченные черты.

В груди на мгновение стало тесно, и нахлынуло волнение.

Чувство, которое он так долго носил в себе, но не мог определить. То отчаянно скучал, то расстраивался, почему мужчина не приходит, то таял от его нежности.

Когда Нэён назвал это чувство любовью, он, кажется, понял, почему так безудержно вглядывался в мужчину при любой возможности.

– .......

Я знал, что в конце концов буду жалеть, когда этот момент закончится.

Годовщина смерти мамы и папы, чёрная одежда, моросящий дождь.

Глядя на тебя украдкой, я вспоминаю нашу первую встречу. В тот день я был очень болен. Душевная боль так сильно терзала меня, что и тело страдало.

Родственники были заняты ссорой, тыкая друг в друга пальцами и споря, кто прав, а кто виноват, а я, осиротевший, гнил в углу, как плесень на обоях.

И тогда…

Топ-топ, послышался стук каблуков. Приняв тебя за отца, я начал капризничать, прося обнять, потому что мне было плохо.

Щедрая доброта, широкие объятия, горячее тепло...

– .......

Знал ли ты?

Что каждый год, в годовщину смерти родителей, я скучал по тебе.

Знал ли, что воспоминания о маме и папе со временем потускнели, и с какого-то момента я стал скучать по тебе ещё больше? Что каждый день я писал письма, вкладывая в них переполнявшие меня чувства. И что, утешая свою тоску, я смотрел на цифры, регулярно появляющиеся на банковском счёте вместо ответа, аджосси, знал ли ты об этом?

Может, поэтому с приближением годовщины мне становилось тоскливо?

Потому что всё, по чему я должен был скучать, обрушивалось на меня, как высокие волны.

Тебе не следовало приходить за мной.

Нужно было просто оставить меня, как маму и папу, чтобы я мог скучать по тебе всё оставшееся время.

Если бы ты просто оставил это на мою долю, разве у тебя было бы столько хлопот и беспокойства?

Когда я вот так смотрю на тебя, моё желание лишь углубляется, а любовь к тебе становится безграничной.

– .......

Моросил дождь, вокруг было темно, но тишина больше не казалась одинокой.

Сам того не осознавая, Нэён пододвинулся к нему ещё ближе. Опираясь то на одну, то на другую ладонь, он подполз ещё чуть-чуть.

И тут его ладонь коснулась пиджака мужчины. Осторожно, очень осторожно Нэён протянул руку. Кончиками пальцев он коснулся его щеки и, почувствовав горячее тепло, вздрогнул и тут же отдёрнул руку.

Тук-тук-тук, сердце бешено заколотилось. Оно билось так громко, что Нэён испугался, как бы этот громоподобный стук не разбудил мужчину.

– Ах...!

Встревоженный, он быстро взглянул на него, но тот всё ещё был погружён в сон.

Нэён пожирал его взглядом. Острые, как лезвия, глаза, нос, возвышающийся словно гора, красивые губы. И... наконец, он посмотрел на промежуток между его приоткрытых губ, откуда вырывалось тёплое дыхание.

Губы были красноватыми от выпитого малинового вина. В его собственном рту, увлажнённом этим вином, стоял сладковатый привкус.

А какой вкус там? Наверное, как обычно, вкус сигарет...

Нэён причмокнул губами. Во рту скопилась слюна, и внутренняя сторона его приоткрытых губ заблестела. Глоть, глоть, сколько бы он ни сглатывал, слюна всё прибывала.

Нэён закрыл глаза. Медленно, медленно он приближался к нему. И в тот момент, когда их губы коснулись с лёгким «чмок», Нэён невольно вздрогнул от пронзившего его трепета.

Он неспешно открыл глаза и…

Глаза мужчины прямо перед ним были широко распахнуты.

– А, ах...!

Испугавшись, Нэён попытался отпрянуть назад, но рука мужчины метнулась вперёд и крепко схватила его за талию.

– А...?

В этот момент Нэён увидел его широко раскрытый рот. С ощущением, будто его засасывает в чёрную пещеру, Нэён крепко зажмурился.

Ха, ммм, ммф...

Чавк-чавк, большой язык исследовал его узкое горло. Жадно желая нежной плоти, он тёрся, лизал и сосал её широким мускулом...

– А-адж...

Слово «аджосси» было ненасытно поглощено им.

– Ымф...

У Нэёна, честно говоря, всё помутилось в голове. Чмок, чмок, перед глазами всё побелело. Тело обмякло, силы покинули его. Казалось, волосы встали дыбом, а кончики пальцев покалывало.

...Хорошо, и при этом было так хорошо, словно он вот-вот потеряет сознание.

Слюна сама собой сглатывалась, по спине пробегали мурашки, икры напряглись, и Нэён извиваясь всем телом, отчаянно метался.

– Ы, хы, хымф.

Скри-и-ип, поминальный столик сдвинулся. Плесь, вино из малины в рюмках всколыхнулось и пролилось. Тонкие икры Нэёна стали влажными и липкими.

Аджосси, аджосси...

Казалось, корень языка вот-вот вырвут. Дышать нечем, правда, задыхаюсь...

Мужчина был словно одержимый.

Это был не тот аджосси, которого он знал. Его взгляд, будто под действием наркотиков, горел огнём, готовым сжечь Нэёна дотла, а кожа под глазами покраснела, как у человека, только что вышедшего из горячей ванны.

Хаа, хы...

А голос, вырывавшийся из его горла, был похож на рык дикого зверя, готового разорвать Нэёна на куски и съесть.

Хаа.

Огромная грудная клетка мужчины сильно вздымалась и опадала. Словно голодавший несколько дней, он жадно сосал нижнюю губу Нэёна. Неужели я и правда целуюсь с аджосси... Мужчина был возбуждён до крайности, просто сходил с ума.

– Ммф...

Чмок-чавк...

Слюна стекала по подбородку. От ощущения, что его пожирают целиком, начиная с головы, по спине Нэёна пробежал холодок.

Скри-ип, ба-бах...

В конце концов, суповая миска на поминальном столике опрокинулась, и рюмки с вином перевернулись. В этом хаосе солёный запах ударил в нос.

Но всё это не имело значения. Даже в такой момент они были слишком заняты, пожирая друг друга губами и сплетая языки.

Аджосси, аджосси, аджосси...

Нэён, задыхаясь, ёрзал с покрасневшим лицом. Мужчина снова притянул его своей сильной рукой и крепко прижал к себе. Его тело было таким горячим, что казалось, Нэён вот-вот расплавится, как воск.

Мужчина вёл себя так, словно безумно желал его, и Нэён был невероятно взволнован этим. Он и сам так жаждал его, так сильно хотел, что в груди становилось тесно.

Но он не знал, что делать, и лишь тихо стонал. Он просто усердно целовал губы мужчины.

– Аджо...

Тяжёлое дыхание смешивалось. Вязкая слюна капала вниз.

Дыхание, дыхание перехватывает.

Аджосси, дышать, дышать нечем... Нэён сжатыми кулаками стучал по его спине, но тот не отпускал.

Нэён отчаянно вертел головой и, наконец, с покрасневшим лицом выдохнул: "Хаа, хаа!". Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, но даже в этот момент мужчина прижимался губами к его трепещущей шее.

– Ах, аджосси...?

Мужчина целовал его и в щёки. Слюна уже не помещалась в маленьком рту Нэёна и стекала по узкому подбородку, и когда мужчина увидел, как аппетитно блестит влажное от слюны лицо Нёна, он принялся слизывать её языком.

– ...Аах.

Даже при взгляде сверху вниз его лицо было устрашающим, с таким выражением, будто он собирается содрать с Нэёна кожу и съесть...

Нэён впервые видел его таким возбуждённым, и он был по-настоящему диким. Грубым, яростным...

Вскоре мужчина просунул руку под чистую белую рубашку Нэёна.

Когда его горячая рука грубо вторглась внутрь, Нэён вздрогнул от неожиданности, и по его спине пробежали мурашки.

– Аджосси...

Когда ткань не поддавалась, он приложил силу и просто оторвал пуговицы. Мужчина мрачно улыбнулся, словно демон.

С его губ срывались слова.

Казалось, силы покинули тело Нэёна. Это был узбекский, и Нэён понял, что это значит.

Пойдём со мной в постель. То, что тыкалось и давило на ягодицы Нэёна, было до безумия твёрдым и горячим.

В глазах мужчины, который тёрся своим тяжёлым достоинством о ложбинку между ягодицами Нэёна, промелькнул восторг.

Нэён не знал, что делать, и только тихо стонал. Мужчина, тяжело дыша, произносил на узбекском пошлые слова.

...Ты такой чертовски сексуальный, что я не мог уснуть из-за тебя.

Рука проскользнула под потрёпанную рубашку. Горячая и влажная рука....

...С тобой я готов заниматься этим всю ночь.

Он больно терзал соски, зажимал их пальцами, как щипцами, теребил их, безжалостно мучая. То, что раньше было мягким, странно напряглось и затвердело.

– Ах, хыа...

Внезапно по затылку прошла волна сильного удовольствия, и Нэён даже приподнял ягодицы.

Мужчина спросил, не отсосать ли, а Нэён тихо пробормотал, что ему страшно, но и на эти слова язык мужчины оставался грубым.

Он схватил грудь Нэёна, кусал его губы. Когда Нэён потёрся щекой о его подбородок, он отчётливо почувствовал жёсткую щетину. Он касается моего тела. Так хорошо.

Поясницу сводило от приятной дрожи, и было так прекрасно и восторженно, что казалось, будто перед глазами сверкают молнии.

Мужчина промычал "ммм" и стал катать сосок горячей ладонью.

Когда напрягшийся и ставший очень чувствительным бугорок начали мять, Нэён, задыхаясь, чуть не потерял сознание.

– Хааа...!

Именно в этот момент. Стеклянная рюмка с дребезгом разбилась.

В одно мгновение всё вокруг погрузилось в тишину. Всё тело похолодело, будто окатили ледяной водой.

– .......

Нэён тяжело дышал. В глазах мужчины, погружённого в блаженство, постепенно начал проявляться рассудок.

Он недоверчиво посмотрел на Нэёна, затем огляделся вокруг. Его лицо, которое внимательно отслеживало ситуацию, словно проверяя каждую деталь, наконец...

Отразило чувство вины.

Сердце Нэёна, будто парящее от счастья, в тот же миг рухнуло вниз.

Только теперь Нэён увидел окружающую обстановку. Накрытый стол был опрокинут в сторону, а на фотографиях родителей хаотично разбрызганы капли супа.

Я сошёл с ума, я действительно сошёл с ума...

Внезапно осознанная реальность столкнула Нэёна в сточную канаву.

Мужчина посмотрел на него сверху вниз.

Нэён тоже осмотрел своё тело. Все пуговицы на рубашке были оторваны, она висела, распахнувшись, и грудь была полностью обнажена.

Соски, покрасневшие и странно набухшие от того, что мужчина так сильно их мял, от тяжёлого дыхания мелко дрожали и подёргивались.

– Ха, хаа...

Мужчина оттолкнул тело Нэёна, находившееся на его бёдрах. Затем, опустив налитые кровью от алкоголя глаза, посмотрел на свою промежность. На то место, что сильно набухло....

Мужчина приложил тыльную сторону ладони ко лбу и пробормотал "блядь". От этого ругательства Нэён вздрогнул и подскочил. Не зная, что делать, Нэён только ёрзал на месте.

– П-простите, я, кажется, сошёл с ума.

Что я только что сделал с человеком, у которого есть девушка? Нэён быстро притянул безвольно висящие полы рубашки, чтобы прикрыть голую грудь. Было так стыдно, неловко и позорно, что он был готов сойти с ума.

– У вас же есть девушка, мне очень жаль...

Ха, мужчина издал долгий вздох и провёл руками по лицу. Даже сквозь большие ладони, закрывавшие его лицо, отчётливо чувствовалось его глубокое раскаяние.

– Я был пьян.., – невнятно пробормотал Нэён, а затем медленно покачал головой. Нет, нельзя так неуклюже оправдывать свою ошибку.

– Нет, на самом деле я не был пьян. Не буду трусливо сваливать всё на алкоголь. Я думал, если сделаю это тайком, пока вы спите, вы не узнаете.

Говоря бессвязно и сумбурно, Нэён в конце концов скривился, готовый расплакаться

– Так нельзя было делать, я на мгновение забыл, что у вас есть девушка.... Простите.

Мужчина даже не смотрел на него. Он просто уставился на тень Нэёна на полу.

Моё дрожащее от беспокойства тело, мой постыдный вид, прикрывающий грудь....

О чём он думает?

– Не испытывай меня так легкомысленно.

Он, крепко сжав челюсти, отвернулся от Нэёна.

С таким видом, будто видеть меня противно, он снова собирался уйти, оставив меня.

В его напряжённой спине читались сильные эмоции. Липкое сожаление, чувство вины, осознание греха…

– .......

Он сожалеет.

Когда Нэён это понял, сердце с грохотом упало куда-то вниз.

Крепко придерживая рубашку, распахнувшуюся из-за оторванных пуговиц, Нэён опрометью выбежал наружу.

– Ха, хах...

Было так стыдно, неловко и унизительно, что он больше не мог оставаться на том месте.

Хотелось просто сбежать куда угодно. Действительно куда угодно. А у выхода, через который он выскочил, стояла чёрная машина.

Рядом с ней на корточках сидел начальник подразделения Кэ и курил. Начальник подразделения Кэ, игравший в го-стоп* на телефоне, поднял голову.

(п/п: корейская карточная игра)

– О, эй, паца...

Уголки его губ, которые, как обычно, изогнулись в озорной усмешке, постепенно опустились.

– Погоди, что с твоей одеждой?

Его взгляд окинул Нэёна с ног до головы. Влажные глаза, распухшие, словно готовые лопнуть губы, и рубашка с оторванными пуговицами.

Нэён от внезапного стыда поспешно запахнул рубашку, чтобы прикрыть тело, но было уже поздно.

Начальник подразделения Кэ, широко раскрыв глаза, словно его ударила молния, издал долгий вздох. Сигарета выпала у него изо рта. Чиии, от ещё не остывшего огонька пошёл дым.

– Ваа...

Ха, ха, блядь, из него вырвалось бессильное ругательство. Он выпрямил согнутые колени и, казалось, в смятении, несколько раз ударил кулаком по крыше машины.

– Ха, блядь, эй, это хённим тебя силой?

Как он смог понять это, просто взглянув на меня? Неужели со стороны я выгляжу как человек, который пытался сделать что-то подобное и сбежал?

– Нет, я первый...

Нэён быстро открыл дверь машины и спрятался внутри. Сев на заднее сиденье, он сжался в комок. Единственное место, куда он смог спрятаться, поспешно сбежав из дома мужчины, было здесь.

Хнык, хнык....

К счастью, шёл дождь, который скрывал мои рыдания и всхлипывания, звучащие так жалобно.

Его дыхание, его глаза, которые, казалось, готовы были поглотить меня от возбуждения...

"Пойдём со мной в постель".

А в середине он даже говорил по-узбекски. Неужели он принял меня за свою девушку?

А я, ухватившись за такого человека, дал волю своим желаниям. И это перед фотографиями мамы и папы....

Трусливый, бесстыдный, эгоистичный, отвратительный, опьянённый безответной любовью – я был так никчёмен. Мне было жаль свою безответную любовь, проданную за бесценок.

– Хны...

Так, проплакав несколько десятков минут от душевной боли и страданий, Нэён от усталости лег на сиденье.

Глаза ужасно болели, и голова раскалывалась. Было уже за полночь, и капли дождя барабанили по окну.

Из-за выпитого сладкого алкоголя веки начали медленно опускаться. Сознание было на грани того, чтобы улететь куда-то далеко. Гул, доносившийся снаружи, сотрясал окна машины.

– Хённим, что вы собираетесь делать.... Это так на вас не похоже.

Слышится голос, приглушённый окном автомобиля.

– Он же совсем ребёнок, кажется, у него ещё молоко на губах не обсохло и пушок на лице не сошёл.

Начальник подразделения Кэ опять говорит такое, ничего не зная. Хотя я сказал, что это начал не аджосси, мои слова, похоже, до него совсем не доходят.

Нэён крепко сжал ладони в кулаки. Ногти с силой впились в кожаное сиденье.

– Вы что, играете с ним?

Он не хотел это слышать. Нэён крепко зажал уши. Он просто повернулся в другую сторону, но сзади с грохотом открылась дверь. Шаааа, шум дождя стал громче.

– Заткнись, начальник подразделения Кэ.

За этим последовали слова "ребёнок же спит". Просочился свет уличного фонаря. На его тело накинули пиджак. Вскоре дверь снова захлопнулась с грохотом. Оставшись в машине в одиночестве, Нэён крепко сжал в руке его пиджак.

Он, наверное, и не догадывается. Какие чувства взращивает и лелеет во мне его доброта и нежность....

(п/п: насчёт фразы «Ты такой чертовски сексуальный, что я не мог уснуть из-за тебя». В корейском языке не существует грамматической категории рода. В главе 4.2. из контекста было понятно, что мужчина в фильме обращается к женщине, поэтому пришлось перевести в женском роде эту фразу. Здесь Нэён думает, что аджосси обращается к нему, поэтому перевод такой. Да и скорее всего так и есть. Ему, не до конца пришедшему в себя, снится Нэён, аджосси даже спрашивает не отсосать ли ему :)

Ш-ш-ш-ш, сверху водопадом хлынула горячая вода.

Щёлк, клац, ззыык... Мужчина в спешке расстегнул ремень и молнию.

На тыльной стороне ладони яростно вздулись вены. Грудь вздымалась, от тяжёлого, прерывистого дыхания, как брюхо кита.

Когда он стянул вниз чёрное нижнее бельё, туго облегавшее его выпуклые бёдра, из густых лобковых волос с плеском выскочил массивный член.

– Кх...

Он яростно водил рукой вверх и вниз по своему огромному, похожему на оружие члену, пробивавшемуся сквозь жёсткие, как львиная грива, лобковые волосы.

Густая предэякуляционная смазка выделялась каплями, похожими на вязкую слюну.

– Ха, ха-а…

Душевая кабина наполнилась клубами горячего пара. За стеклянной перегородкой расплывчатым коричневым пятном переливалось огромное тело.

Хорошо загорелая кожа и чёрные чернила беспорядочно сливались воедино, отчего стекло казалось покрытым тёмными разводами.

– Ха... кх!

Предплечье, покрытое бугристыми, как камни, мышцами, двигалось поспешно и грубо. Шея, резко изогнувшаяся назад, дёрнулась, и сдавленный стон сорвался с его губ.

"Да, он очень любил жареные пельмени и сосиски. Мы с ним тайком ели их по ночам, а потом мама нас ругала".

Тихо прошептав это нежным тоном, Нэён слегка улыбнулся, показав зубы.

Льющийся звонкий смех, казалось, вот-вот оборвёт натянутые нервы мужчины. Вид красного, как клубничный сок, языка в приоткрытом рту сводил с ума.

Как этот ребёнок может быть таким соблазнительным?

Желание, хлынувшее фонтаном, теперь грозило не просто перелиться через край, а взорваться.

Наверное, это был его первый поцелуй. Маленький, мягкий язык, смущаясь, всё же настойчиво проникал в его рот. Боясь, он, словно присоска, всасывал язык мужчины.

Его сдавленное дыхание было слабым. Было чувство, будто мужчина жестоко вторгся во что-то маленькое и безжалостно это грабил.

"Аджосси, аджосси..."

Желание разорвать на нём одежду, раздвинуть ягодицы и найти отверстие, чтобы войти, терзало мужчину. Как такое вообще возможно?

Несмотря на тонкие и изящные руки и ноги, во вздёрнутых уголках глаз и губ ощущалась странная чувственность.

На коленях и локтях косточки выступали под кожей, придавая ей необычный красноватый оттенок.

– Блядь...

Возбуждённое, прерывистое дыхание, тонкие ноги, обхватившие его талию, хотя тот ещё и не знал мужчин, головокружительное ощущение от упругих, пухлых ягодиц, трущихся о его достоинство...

Будучи пьяным, он притянул Нэёна за талию и выплеснул всё своё готовое взорваться желание в этот маленький рот.

Мужчина, которого обычно не брал даже крепкий алкоголь, совершил определённо не свойственную ему ошибку.

Возможно…

Да, возможно, в какой-то момент он пришёл в себя.

Ему хотелось успокоить и уговорить его, чтобы довести дело до конца. Если бы тот, плача, умолял пощадить его, потому что это был его первый раз, мужчина бы притворно заговорил мягким тоном, который так нравился Нэёну, пообещал бы доставить удовольствие, соблазнил бы, сказав, что покажет ему совершенно новый мир, и повалил бы на кровать.

"А-аджо..."

Стонущий от удовольствия голос, головокружительное ощущение, когда он схватил его за голову и прижал к своей груди...

Покрасневшие глаза, отчаянный стон, жалобно дрожащие ярко-красные соски.

– Ха, кхыы...

Вырвался звериный стон. Огромная ладонь мужчины с грохотом ударила о стеклянную перегородку. Др-р-р, стекло мелко вибрируя, затряслось.

Массивное тело задрожало, словно от мочеиспускания. Крепкая спина судорожно изогнулась, и мужчина, наконец, кончил, издав вздох, своим низким голосом.

Он смотрит на свою большую ладонь. В глубоких линиях скопилась влажная, липкая сперма. Сколько времени прошло с тех пор, как он вот так сжимал и дёргал свой член, как маленький ребёнок?

Охваченный сводящим с ума чувством вины, мужчина сорвал с себя всю прилипшую к телу одежду. Он расстегивал одну за другой пуговицы насквозь промокшей и липкой рубашки.

В конце концов, словно вымещая злость, он в ярости рванул её. С треском пуговицы отлетели и покатились по полу. На скулах мужчины выступили желваки.

– Блядь...

Он стоял так несколько десятков минут, хотя горячая вода, казалось, вот-вот сварит его заживо. Шлёп, он вышел наружу мокрыми ногами. Перед глазами предстал недавний беспорядок в гостиной.

Нэён сбежал. От трусливого себя, от возбуждения, которое он испытал впервые в жизни, и, возможно, от чувства вины за то, что чуть не переспал с чужим мужчиной перед поминальным столом своих родителей.

Шлёп-шлёп, он подошёл и протянул руку к полу. Малиновое вино окрасило фотографию. Мужчина своими руками разрушил эту семью. Он лизнул рамку. Слизал всё до последней капли.

Он поцеловал Нэёна, воспользовавшись опьянением. На глазах у своего хённима, на глазах у матери, родившей Нэёна.

– Ха-а...

Тхэгон опустился на колени. Тело само осело вниз. Он с силой протёр лицо ладонями.

***

"Тхэгон, прости".

Он сидел с хённимом в захудалой закусочной с самгёпсалем и пил. Перед ними на решётке шипела и жарилась дешёвая, тонко нарезанная свиная грудинка. И хённим, и он выглядели жалко.

"Прости, что веду себя как ничтожество".

Не нужно было даже спрашивать, за что именно он извиняется, ответ был очевиден.

Это был день, когда они пырнули третьего номера в группировке «Сотня».

Сопротивление третьего номера оказалось настолько яростным, что всё его тело было залито кровью.

Пока он и хённим оттирали испачканные кровью руки в дождевой воде, раздалась вибрация.

На лице хённима, взглянувшего на экран телефона, отразился ужас. Дзынь, нож, которым он яростно кромсал внутренности третьего номера, выпал из рук.

"А, сынок, это ты, Нэён?"

Это был звонок из дома. Говорят, пятилетний малыш научился звонить по телефону.

"Так сильно захотелось пуноппан*? А ты сегодня всю морковку съел? ...Ахаха, всё доел, ничего не оставил? Ох, какой молодец, тогда папа, конечно же, купит тебе пуноппан".

Пуноппан – популярное корейское лакомство, булочки или пирожки в форме рыбок со сладкой начинкой.

От волнения он потёр лицо рукой, на которой ещё не до конца высохла кровь. Тхэгон взял на себя уборку вместо хённима, который от страха перед пятилетним ребёнком дрожал всем телом.

Он оттащил изувеченное тело с переломанными конечностями и закопал его в землю.

А потом они пришли сюда, потому что хённим попросил купить ему мяса.

Тхэгон усмехнулся и налил соджу в пустую рюмку.

"Хённим, ты совсем растерял всю свою гордость".

Тхэхва-хённим был начальником подразделения. В то время Тхэгон был действующим командиром, но уже вовсю ходили слухи, что он – тайный сын босса.

Слухи не могли не пойти, ведь его исключили из отряда Ильгван, который собирал людей и избивал их под предлогом поддержания дисциплины

"Что-то шея затекла, эй, засранец".

Но только Тхэхва-хённим, говоря Тхэгону "эй, парень", по-свойски обнимал его за плечи и вёл себя с ним непринужденно.

Они были собутыльниками, ходили вместе в сауну смывать кровь, а когда не было нормального места для ночлега, вламывались в первый попавшийся мотель и спали бок о бок.

Он был таким душевным человеком, но, когда дело доходило до того, чтобы пырнуть кого-то, становился донельзя хладнокровным.

"Неужели так хорошо?"

Тот самый Хон Тхэхва испугался. Лишь потому, что стал отцом.

Теперь в его взгляде не чувствовалось и следа жажды крови.

Беря в руки нож, он медлил. Глядя на трепыхающуюся душу, молящую о пощаде после удара в живот, в его глазах читалось чувство вины.

Сказал, что ребёнок скоро пойдёт в начальную школу, в начальную школу...

"Ага, парень. Счастлив до смерти..."

"Да какой там, невестка вас на коротком поводке держит. Вы же стали её ручной собачкой, если она скажет "гавкай", вы и гавкнете".

Я тогда был в юном, дерзком возрасте, едва за двадцать. Совершенно не мог понять такую жизнь и только усмехался.

"Конечно, гавкну, парень... Если госпожа прикажет гавкать, нужно лечь на спину и живот показать".

Тхэгон, прихлёбывая, осушил рюмку соджу и пробормотал:

"То, что вы таким станете, хённим, я понял ещё на свадьбе".

"Вот щенок, а сам-то школьником был".

Помню, как хённим тогда наставлял младших:

"Эй, эй, тёща с ума сходит, говорит, не позорьте перед соседями, не ведите себя как бандиты. Приходите прилично, прилично, как обычные люди".

Даже если просто стоять и дышать, от меня за версту несёт бандитизмом, и что мне с этим было делать?

Тхэгон пришёл на свадьбу в небрежно надетой школьной форме. Если отобранный у кого-то из его подчинённых и повязанный на шею галстук можно было считать проявлением манер, то это были все его манеры.

"Ты знаешь, какая у меня жена красивая?"

Фея, настоящая фея, говорил, даже в журнале печаталась. Он, мол, такой неотесанный, умудрился заполучить такую красивую, ангельскую девушку. Он без умолку хвастался, как дурачок. В глазах Тхэгона его жена и вправду была прекрасна, как фея.

Он предчувствовал это с того момента, как увидел Хон Тхэхва-хённима, улыбающегося во весь рот рядом с женой в белом свадебном платье. Тхэгон устало усмехнулся.

Ах, хённим попался на крючок. Да так основательно попался. Словно бык, которому продели в нос кольцо.

Если уж даже я, молодой и глупый, это видел, то что тут ещё говорить.

"Хочу жить по-человечески, Тхэгон-а".

Тхэхва-хённим показал предплечье. Раньше там был рисунок дракона, но чёрные чернила уже сильно выцвели.

"Знаешь, что мой малыш говорит, когда это видит? Папа, тут картинка дракончика, я хочу раскрасить картинку..."

Хённим, который ходил в подпольную клинику, чтобы свести татуировку, в глазах Тхэгона был просто размазнёй.

Он больше не был ни мужиком, ни бандитом.

"Когда ребёнок бежит ко мне с криком "папа", у меня сердце замирает. Смотрю в эти невинные глазки и думаю: вот я и влип".

Голос хённима дрожал. В глазах отца, смотревшего на подгорающее мясо, читалась эта чёртова отцовская любовь.

"Я должен его защищать, но сегодня, если я выйду и получу удар ножом, что тогда?"

На его лице промелькнула горькая усмешка.

"Как же он меня возненавидит, когда узнает, что его отец – бандит..."

Он говорил, что не может вынести этот взгляд. Настолько ясный и чистый, что каждый раз чувствуешь себя так, будто исповедуешься.

"Чувства – это лишь ненужный придаток, хённим".

"Ты тоже потом всё поймёшь. Просто наступает момент, когда хочется остепениться".

Тхэгон расслабил губы и усмехнулся. Это была явная насмешка. Разве могло такое случиться с ним, кто слоняется по району, как шакал, отрывая куски добычи?

"Ты хоть в сауну заходи иногда".

Да, в конце концов хённим завязал с бандитизмом. Тот самый Хон Тхэхва оставил пост начальника подразделения.

После ухода Тхэхва-хённима из организации Тхэгон жил как бродячий пёс.

То было самое суровое и жёсткое время в его жизни, и он считал, что отбирать чужое, ничего не бояться и выходить на улицу – это и есть настоящая жизнь.

Если и случалось получить нож в живот, он заливал рану соджу, зажимал в зубах полотенце и доверял младшим зашить её строительным степлером.

Наращивая влияние, он и не думал оглядываться назад. Он считал, что если так и сдохнет на улице, как собака, то это будет вполне удовлетворительная жизнь.

Иногда, время от времени, он вспоминал ту сауну и заходил туда.

Он приходил, когда было слишком холодно или когда был до крайности измотан душой и телом.

В «Императорскую сауну»

"Это что, жизнь бандита?" – насмешливо произнёс Тхэгон, небрежно оперевшись о дверной косяк.

Кто бы мог подумать, что великий Хон Тхэхва, надев фартук, будет варить суп из морской капусты на кухне. При виде такой домашней обстановки невольно вырвался смешок.

"Эй, парень, ты хоть знаешь, как здесь хорошо работается? Когда холодно – тепло, а когда жарко – можно освежиться холодным кофе, и тогда так приятно клонит в сон. И сон хороший".

Он широко улыбался, и, отряхнув руки, выглядел по-настоящему счастливым.

На его крепком предплечье всё ещё виднелись остатки грубой татуировки.

Слово мужчины дороже тысячи золотых.

На голове была заколка с азалией, видимо, принадлежавшая его жене. Обретя жену и родив драгоценного ребёнка, он отбросил свои мачо замашки.

"А яйца-то у вас на месте? В штанах, поди, легко стало", – пробормотал Тхэгон, уплетая рис с густым супом из морской капусты. Он ожидал привкуса сигаретных окурков, но что это? Вполне себе вкус настоящего супа.

Нет, честно говоря, он был ароматным, в меру солёным, с глубоким и насыщенным кунжутным вкусом – довольно аппетитным.

"Щенок, эй. Вот этим своим добром я здорового ребёнка сделал, понял?" – он сделал вид, что бьёт Тхэгона по затылку, но вместо этого погладил.

"Вырос ты, парень, на мужчину стал похож", – добавил он.

"Как бандит может жить без гроша в кармане? Похоже, у вас тут даже на чистку обуви денег нет".

"Зато семья есть".

Уйти из организации было не так-то просто. Чтобы оставить пост начальника подразделения, Хон Тхэхва должен был отказаться от всего, что у него было. От чести, доверия и денег, которые он накопил за всё это время.

Бросить перспективную должность начальника подразделения и теперь в какой-то захудалой сауне тереть спины старикам.

Неужели жизнь, в которой ты приносишь жене охапку её любимых фруктов, даришь ребёнку желанную игрушку и напеваешь, как ты его обожаешь, может быть такой счастливой?

И всё же это чувство стабильности.

В отличие от Тхэгона, который выходит в море на ветхой лодке с прогнившим корпусом и дрейфует в открытом море без якоря, образ хённима, бросившего якорь и осевшего в одном месте…

Выглядел умиротворённым.

Хотя я, человек, который не может утолить голод, если улов не будет полным до краёв, никогда не смогу понять такую жизнь.

"Так вот, Тхэгон-а. Дай-ка хённиму одно дельце. Долго ли я ещё смогу платить аренду за эту сауну? Пора бы уже, наверное, её выкупить".

Он громко рассмеялся, говоря, что провернёт последнее дело и окончательно завяжет. Это было пустяковое поручение. Просто номинальная работа, чтобы предоставить ему крупную сумму денег.

И вот однажды.

В тот день Тхэгон доверил свою спину художнику-татуировщику, который славился среди бандитов как мастер. Татуировщик тщательно набивал тигра.

Раздался телефонный звонок. Это был Тхэхва-хённим, и Тхэгон уже собирался ответить как обычно, в шутливой манере.

「Тхэгон-а!」

Услышав крик, Тхэгон вскочил с места. Он сразу почувствовал, что дело пошло наперекосяк.

Отстранив татуировщика, он начал лихорадочно натягивать рубашку. Чёрная гавайская рубашка скрыла его багровую спину.

"Хённим?"

「Тхэгон-а, дело дрянь, кто-то, кажется, заказал мою голову. Тхэгон-а..., Тхэгон-а, моя жена и ребёнок в опасности.」

Он даже не успел застегнуть пуговицы. Он бросился бежать. Он кричал хённиму, чтобы тот оставался на месте и не двигался, что он соберёт всех, кто есть поблизости.

「Нельзя, Тхэгон-а, в организации есть стукач.」

"Что вы такое говорите вдруг?"

Получив от Тхэгона работу, он пытался одновременно разобраться с делами, которые взял у других, и всё пошло наперекосяк.

「Приезжай ты, приезжай пожалуйста, ребёнок дома... я уже мчусь туда.」

"Где вы? Я еду, хённим, я уже еду".

Когда он выбежал на улицу, дождь лил как из ведра. Тхэгон как сумасшедший гнал машину. Это было смертельно опасно. Поскольку это окраина, машин почти не было, но сама скользкая от дождя дорога была проблемой.

В любой момент колёса могло занести на мокрой дороге, но он всё равно давил на газ, рискуя разбиться.

Моя-то жизнь всё равно что у мотылька-однодневки, и если я окажусь трупом в сточной канаве, никто по мне и не заплачет...

Но хённим – другое дело.

Однако.

Взгляд мужчины, стремительно пронзавшего пространство, зацепился за что-то. На дороге находился старый легковой автомобиль, перевёрнутый после столкновения с грузовиком, и он определённо был знакомым. Эта машина всё чётче и чётче отпечатывалась в его расширяющихся глазах.

"Эй, Тхэгон-а, хорошая машина, правда?"

Массивная ладонь Тхэхва-хённима похлопала по машине. Оставив пост начальника подразделения, Тхэхва-хённим должен был вернуть свой «Экус*». Подержанный легковой автомобиль, который ему пришлось купить для жены и ребёнка, был настоящей развалюхой.

(п/п: Hyundai Equus – люксовый атомобиль)

Старая, серая легковушка, доживающая последние дни и пропахшая затхлостью.

Сейчас эта машина была смята в лепёшку, как консервная банка. Сквозь разбитые стёкла текла алая кровь.

Приближался раскат грома.

Нужно спасти, спасти – с этой мыслью Тхэгон бросился вперёд. Он без раздумий сунул руки в разбитое окно. Осколки стекла впились в поспешно протянутые руки Тхэгона, разрывая их в клочья.

"Хённим, хённим...! Я здесь, хённим...!"

Он пытался вытащить перевёрнутое тело Хон Тхэхва, словно грабя могилу, но осколок стекла уже пронзил его грудь.

Кровь хлынула фонтаном. Ужасающе окровавленное лицо прошептало:

"Что же делать, что же..."

Что же делать, оставив ребёнка одного…

"Ребёнок, наш Нэён..."

Собрав последние силы, хённим обнял жену, лежавшую у него на груди, и всё звал по имени своего ребёнка. В его словах сквозило отчаянное нежелание покидать этот мир. Тхэгон крепко, очень крепко сжал его руку.

"Не волнуйтесь, я позабочусь о нём, и о вашей жене..."

Только после этого обещания его дыхание остановилось. Словно он до сих пор был жив только для того, чтобы услышать эти слова от Тхэгона. Столько сожаления осталось в нём, что он умер, даже не закрыв глаза.

Ливень обрушился на него всем своим весом. Всё тело стало липким и мокрым. Дождевая вода, кровь – вся эта дрянь пропитывала его, а мужчина, сжав кулаки, с силой бил по асфальту, по которому растекалась багровая вода.

"Блядь...!"

Он выкрикнул грубое ругательство, захлёбываясь от чувства потери. Сделав несколько глубоких вдохов, он подошёл к хённиму и тихонько закрыл его широко раскрытые глаза.

Он пытался вытащить его жену, лежавшую у него на груди, чтобы хоть как-то спасти, но она была бледна как полотно и едва дышала.

Он видел множество смертей. Острое предчувствие медленно лизнуло его затылок. Скоро небеса заберут и её жизнь.

И ровно через три дня она последовала за своим мужем.

Он видел, как гасли и загорались бесчисленные жизни, но никогда прежде не испытывал такой пустоты. На душе было так пусто и тщетно, а ноги, идущие в похоронный зал, были невыносимо тяжёлыми.

Начальник подразделения Кэ с покрасневшими глазами следовал за ним. Он что-то бормотал себе под нос.

"Ах, черт возьми, черт! Лучше бы продолжал быть бандитом, зачем решил жить обычной жизнью, когда это тебе не по судьбе..."

И вот, с таким тяжёлым сердцем прибыв в похоронный зал, мужчина впервые встретился…

"Мама, папа..."

С крошечным созданием, которое Хон Тхэхва и его жена оставили в этом мире.

Ребёнок был таким маленьким, словно не доросший щенок, что траурная одежда была ему велика и волочилась по полу.

Роняя горькие слёзы, ребёнок просил обнять его, искал ласки. Протягивал к нему свои короткие ручки, суетясь.

Ах, он вспомнил лицо хённима. Его залитое кровью лицо, на котором застыло отчаяние и обида, так что он даже не смог закрыть глаза.

Наверное, он не мог оторвать внутренний взор от ребёнка.

Если бы мне пришлось оставить такое, я бы тоже не смог покинуть этот мир от обиды. Тхэгон понял это, только увидев ребёнка своими глазами.

Вот что ему пришлось оставить.

Ребёнок и вправду был очень красив, как и рассказывали. Настолько очарователен, что Тхэхва-хённим без умолку хвалил его, обожал, умилялся и в конце концов даже бросил бандитское ремесло, которое казалось его призванием. Словно ангел, упавший с небес, он плакал и просил любви, прижимаясь своим тёплым телом.

Выросший в безграничной родительской любви, он без колебаний прижимался и ко мне.

Наверное, ему нужен был кто-то, кто заменит родителей.

Не зная, кто я такой.

Малыш, этот аджосси – бандит. Бандит, который режет людей ножом, а если нужно, похищает и закапывает заживо в землю.

Если бы я холодно оттолкнул его, сказав: "Иди поиграй со своими друзьями", ребёнок, наверное, заплакал бы навзрыд и весь день искал бы только меня

Маленькие зубки, видневшиеся при улыбке, мягкие ручки, нежные ступни.

В нём не было ни единого изъяна, каждая черта была милой и прекрасной.

Последнее семя, оставленное в этом мире Тхэхва-хённимом, которому я верил и за которым следовал.

Я хотел защитить его этими руками, и поскольку у меня и в мыслях не было заводить семью, я решил взять его под свою опеку.

Если бы не тот случай...

– .......

Да, если бы не тот случай.

Возможно, это было предначертано.

Я был бандитом, человеком, которому изначально не было позволено иметь семью.

Поэтому, Тхэхва-хённим, и ты, должно быть, не мог покинуть этот мир иначе.

Моя судьба связана с профессией, где не знаешь, сколько проживёшь. Днём смерти мог стать сегодняшний вечер или завтрашний день.

Я не мог подвергнуть ребёнка опасности и собирался отпустить его маленькую руку. Я думал, что если буду тихо наблюдать со стороны, как он пойдёт в университет, женится и однажды станет таким же отцом, как Тхэхва-хённим, то, когда я встречу Тхэхва-хённима в будущем, мне будет что ему сказать.

– .......

Но найденный снова ребёнок уже повзрослел.

Руки и ноги вытянулись, огромные глаза, словно хранящие какую-то историю, полны влаги, прямой нос изящен, а алые губы – довольно соблазнительны.

Теперь каждый тихий выдох из этих губ был смертельно опасен.

Нэён никогда не узнает, с каким огромным чувством вины борется этот мужчина.

Ты не знаешь... что, если будешь продолжать набрасываться на меня, твои родители на небесах не смогут упокоиться от обиды… Ты, конечно, этого не знаешь.

Он не мог больше смотреть на фотографию и отвернулся.

– Блядь...

Струи дождя стекали по окну, отделяя его от остального мира.

Он вышел в такую погоду в одной лишь разорванной рубашке, не простудится ли?

Было отчетливое ощущение, будто он собственными руками уничтожает то, что Тхэхва-хённним так бережно растил и лелеял. От этого чувства внутренности словно выворачивались наизнанку.

Это грех, за который не будет прощения даже после смерти. В следующей жизни, если они снова встретятся, ему нечего будет сказать, даже если тот проткнёт ему живот ножом. Он закрыл лицо большими руками и набрал номер на телефоне.

Внизу был начальник подразделения Кэ, так что далеко он уйти не мог.

「Хённим.」

Донесся голос начальника подразделения Кэ, ответившего на звонок. На удивление сдержанный, без обычного ребячества.

– Нэён там?

「Хённим...」

Этим коротким обращением он упрекал меня. Мол, что за поступок, не свойственный хённиму – он остро подмечал этот факт.

– Я спросил, там ли ребёнок.

「Хённим, зачем вы так поступили, это так на вас не похоже.」

– Я спрашиваю, Нэён там или нет.

Нэён, поспешно убежав от меня, спрятался всего лишь в машине.

Он спал, отвернувшись, словно избегая меня. Свернулся, как креветка. Привычка спать осталась такой же, как в детстве.

Наступал рассвет, и утренняя заря окутывала всё вокруг. Мужчина, не сомкнув глаз, глубоко погрузился в кресло, охваченный тяжёлыми раздумьями.

Поступил отчёт от начальника подразделения Кэ:

「Хённим, у парня весь рот разбит. Губы и всё остальное просто в клочья.」

Хриплый голос подробно, одно за другим, описывал состояние Нэёна.

Сказал, что отвёл проснувшегося ребёнка в закусочную, где подают суп с рисом, недалеко от дома. Тот не хотел идти, так он схватил его за запястье и потащил силой.

Говорил, что тот почти ничего не ел.

Но он заявил ему, что в такие моменты нужно не реветь, а восполнять белок, и заказал суп из бычьей крови для снятия похмелья, но тот даже несколько ложек бульона не смог съесть.

「Видимо, ему адски больно, он один раз зачерпнул бульон и тут же отложил ложку. Хон Нэён, должно быть, очень голоден.」

Мужчина был насквозь промокшим, потому что попал под дождь. Он яростно откинул назад почерневшие от влаги, влажные волосы. Да, наверняка весь рот у него уже опух, и, возможно, даже потрескался.

Вполне ожидаемо, раз уж я так орудовал языком у него в горле, будто пытаясь достать до самого дна.

Всплывает в памяти маленький рот Нэёна. Та маленькая пещера, из которой, словно из источника, хлынул сладкий сок, когда я ковырялся в этой мякоти.

Если проникнуть глубже, наткнёшься на узкое, извилистое горло. Как же я себя вёл, пытаясь во что бы то ни стало добраться до этой глубины.

"Аджосси..."

Притягивал к себе его извивающееся, гибкое тело, хватал за нежную шею, грубо дёргал за запястья, когда он бился, не в силах вынести первое в жизни наслаждение... Я отчаянно, снова и снова проталкивал язык, желая достать до самого язычка.

Я был без ума, пытаясь урвать хоть толику этого сладкого дыхания.

Вот насколько я был увлечён. Так что неудивительно, что его рот был измочален, как тряпка.

– Да, понял.

Телефон, сжатый в руке так сильно, будто он сворачивал шею курице, тут же замолчал – звонок оборвался.

Он открыл шкаф и наугад схватил чистую рубашку.

– .......

Небрежно накинул рубашку на свои невероятно широкие плечи. Не застегнув пуговицы, вышел на улицу. Сквозь бесстыдно и вульгарно распахнутую рубашку виднелась его мощная грудь и рельефные мышцы, вздымавшиеся при каждом движении.

Фух, сев в машину, он закурил сигарету и одной рукой застёгивал пуговицы, выезжая.

Схватившись за руль, он сломя голову повёл машину.

И неосторожно помчался по дороге. Даже когда яростные струи дождя били по кузову, он и не думал сбавлять скорость.

Извиваясь, машина мужчины петляла, врезаясь в склон горы.

Наконец, он прибыл на расположенную неподалёку ферму. Поймал прямо из курятника упитанную домашнюю курицу и привёз домой.

Крепко сжимая крылья бьющейся птицы, он собственноручно ощипал перья.

На шее мужчины, напрягшейся от усилий, вздулись синеватые вены.

Вскоре показалась бледная тушка. Он вспорол ей брюхо остро заточенным ножом.

Корица, горный женьшень, финики – он набил курицу до отказа, пока её брюхо не раздулось. Положил в большую кастрюлю и поставил вариться пэксук*. Дом начал наполняться влажным паром.

(п/п: что-то вроде супа из целой курицы, курицу и бульон подают отдельно)

Мужчина, не отходя от огня, пристально смотрел на прозрачный бульон. Бульон кипел и, булькая, лопались пузырьки. На шее мужчины выступил и заблестел горячий пот.

Вспоминается, как ребёнок болел в детстве. Жаловался на боль в животе и не мог съесть ни ложки. Услышав, что это полезно для пищеварения, я поймал дикого кролика. Посадил Нэёна к себе на колени, отделил нежирное мясо по волокнам, макал в соус с солью и кормил его, и только это он ел хорошо.

Тогда-то ему и пришла в голову мысль.

Может, и сейчас он поест хотя бы мясо?

– ...Хаа.

Какое же это лицемерие. Будто это поможет собрать обратно в чашу пролитую воду. Всё уже случилось. Трещины уже разошлись так широко, что видна вся красноватая плоть...

Вопиющее противоречие терзало мужчину.

Если я обрушусь на него своим телом, ребёнок будет барахтаться, жалобно звать и цепляться за меня. Терзает грязное, развратное, чёрное желание сожрать без остатка это тонкое, покрасневшее тельце, не оставив ни единой косточки...

И одновременно звучал внутренний голос, твердящий, что нужно бережно заботиться о ребёнке.

Смятение достигло пика и разрывало его мысли в клочья.

Погружённый в этот мысленный хаос, он провёл огромной ладонью по лицу.

Но потом медленно опустил руку. Со стороны входной двери послышались шаги.

Он тут же крепко сжал кулак. На тыльной стороне руки мужчины, похожей на каменную глыбу, выступили белые кости, и она задрожала.

Крадучись, раздаются почти невесомые шаги. Это тонкое тельце, словно вороватая кошка, тихонько проскользнуло в дом.

– ...А.

Наверное, думал, что никого нет. Увидев незваного гостя, столбом стоящего на кухне, он замер на месте, словно его окатили холодной водой. Тук, на пол упал пакетик с лекарствами.

Огромные глаза наполнились смятением. Казалось, влажные капли вот-вот хлынут из них. На лице было выражение крайнего замешательства.

– П-простите... Я думал, вас не будет...

Он замахал руками и, пятясь назад, стукнулся боком о диван. Одежда на его стройном теле развевалась, словно корейский флаг. На нём была незнакомая одежда, до смешного большая. Наверное, та, в которой начальник подразделения Кэ занимается спортом.

– Я думал, вы уже ушли на работу...

Он суетился, не зная, что делать. Исподтишка поглядывая на мужчину глазами, полными тревоги, он прикрывал губы тыльной стороной ладони и вздрагивал.

– Сядь впереди.

– Н-но я уже поел...

– Я знаю, что ты и ложки не съел, так что садись.

Отрезал он, словно ножом, и Нэён, колеблясь, поплёлся к столу. Он приближался, сутуля свою худую спину, и неуклюже шёл, теребя огромную футболку, и в этот момент в голове Тхэгона промелькнула мысль: Ему жарко?

– П-приятного аппетита.

Нэён вздрогнул, осторожно опустил руку и взял ложку. И при виде того, что открылось, мужчина мысленно издал угасающий вздох.

Ах, блядь, что за вид?

На белом лице губы распухли, как две красные сосиски. Уголки рта, разумеется, были порваны, а подбородок, который мужчина сосал, покраснел и потрескался. Наверное, из-за того, что я тёрся о него своей щетиной.

Прочитал ли он в моём взгляде глубокую подавленность?

– Вкусно...

Нэён заставил себя поднять опущенные уголки губ. Но постепенно его подбородок замер. Его лицо, не просто белое, а излучающее мягкое сияние, становилось всё бледнее.

Он не мог жевать мясо и просто держал его за щекой. Судя по тому, как он поднёс стакан с водой ко рту, он собирался проглотить его целиком.

Губы так распухли, что ему было трудно есть. Мужчина приготовил ему то, что считается полезным для здоровья, то, что долго варилось на медленном огне, и он, с надутыми щеками, еле жуёт. Увидев, как он хмурит брови, мужчина хотел отобрать у него ложку.

– Хватит.

– Нет, я могу есть.

В ответ Нэён быстро спрятал свою ложку за спину. Он был полон настороженности, будто мужчина собирался силой отнять её у него.

– Я сказал, хватит пытаться.

В ледяной атмосфере Нэён забеспокоился ещё больше.

В детстве он был таким милым, как же он стал так внимателен к тому, о чём думают другие? Не слишком ли будет считать, что характер изменился просто потому, что он немного повзрослел?

Неужели всё из-за его чёртова дяди? Мужчина мысленно застонал.

– ...Аджосси, простите.

Простите? За что чёрт возьми, ты просишь прощения? В юном возрасте можно поддаваться импульсам.

Можно. Потому что молодость – она такая. Почему этот ребёнок передо мной не понимает, что всё это – моя вина?

– У меня тоже встал, так что я тоже сукин сын. Хватит извиняться.

И всё же он не мог сказать ничего ласкового.

–  Ты же знаешь, даже если сердце не лежит, у мужика, если к телу потянет, низ живота зашевелится.

Если не хочешь, чтобы твою жизнь заложил такой старый бандит, как я, и не хочешь испортить себе судьбу, веди себя правильно.

– ...Да.

Нэён смотрел только на свою миску с рисом. На остывшие, ставшие чуть тёплыми рисинки, печальным взглядом.

Из-за врождённой способности создавать печальную атмосферу, стоило ему опустить глаза, так сразу казалось, что за этим стоит целая история, а когда его взгляд ещё и затуманивался от слёз, каким же трогательно жалким он выглядел.

За его спиной на полу гостиной виднелся пакетик с лекарством, который уронил Нэён. Мужчина намеренно не стал отдавать то, что купил сам.

Ведь он больше не ребёнок, которому нужно давать лекарство от простуды.

***

Да, наступил рассвет.

В тишине рассвета образовалась огромная брешь, и всевозможные мысли хлынули на мужчину, словно грязевой поток.

Это был огромный обвал, подобный оползню. Грохот, такой силы, что его невозможно было удержать двумя руками, и мужчина, глубоко откинувшись на кожаный диван, наклонил бутылку с выпивкой.

Откуда-то, словно гром, доносится голос Тхэхва-хёнима:

"Как же малыш любит мясо, дашь ему маленький кусочек, а он улыбается во весь рот, хотя съедает всего несколько кусочков".

Даже когда он кормил его крольчатиной, тот, умирая от боли, всё равно открывал свой маленький ротик и пытался как-то прожевать и проглотить.

Нэён вырос с теми же вкусами, что и в детстве.

И десятилетний Нэён, дрыгавший короткими ручками и ножками, и двадцатилетний Нэён, в котором тонко сочетались незрелая юность и пленительная атмосфера.

По какой причине этот ребёнок, что тогда, что сейчас, смотрит на меня с таким лицом, будто отчаянно хочет оказаться в моих объятиях?

Если бы хённим узнал об этом, он бы сказал, что его переполняет не просто досада, а ярость.

Он бы вылез из могилы, чтобы разбить мою голову.

Стыдно смотреть в глаза невестке. Даже если бы я ударил себя по щеке тысячу раз, мне следовало бы подставить другую для пощёчины.

Мужчина в одиночестве опрокинул рюмку. Налил до самых краёв, так, что почти переливалось.

Это желание, переполнявшее его, как алкоголь эту рюмку, не имело направления, и он просто глотал выпивку, коротая скучное время.

Наполнив себя жидкостью, он почувствовал позыв помочиться. Медленно поднявшись с дивана, он направился в ванную.

Но разве дверь не была слегка приоткрыта? В полумраке веером лился наружу жёлтый свет. Внутри было тихо. Он подумал, что, может, забыл выключить свет.

Внутри находился Нэён. Он поднял футболку и, зажав её край губами, что-то делал, а потом, обнажив свою белую, словно вылепленную из муки, грудь, приклеивал пластырь один за другим на остро торчащие соски.

– Ух...

Он издал болезненный стон. Слегка сжал плечи. Осторожно коснувшись кончиком пальца своего соска, словно проверяя, не щиплет ли, он нахмурил свои красивые брови.

– Жжёт.

Тихий шёпот щекотал слух мужчины. Мужчина развернулся и приложился лбом о стену.

Что-то было натянуто до предела, готовое вот-вот оборваться. Терпение начало гнить и разлагаться.

Мужчина стоял на нём, балансируя на грани.

Крепко зажмурив глаза, он вознёс молитву: Хённим, пожалуйста, не допусти, чтобы я впал в искушение.

***

Нэён сидел перед стойкой в бане, застыв в оцепенении. Вокруг слышалось тиканье секундной стрелки.

...Аджосси откровенно избегает меня.

Нэён уже и не помнил, когда в последний раз встречался с ним взглядом за завтраком. Он больше не сидел с ним на диване, не переводил ему узбекский во время просмотра фильма, не давал вкусных закусок, не водил в рестораны, где продают мясо.

Он не знал, обладал ли он таким влиянием на мужчину, но теперь мог с уверенностью сказать:

Он точно меня избегает.

В доме определённо было тепло, он работал в кабинете, спал за той дверью, но увидеть его лицо стало так трудно.

Это было полное игнорирование.

С каждым таким днём чувство тревоги внутри него не просто пускало ростки, а бурно разрасталось ветвями.

Неужели это было так ужасно?

Да, естественно, это было ужасно...

"Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах".

Я ведь парень, с тем же самым между ног, и тот факт, что мы тёрлись губами и безудержно сплетали языки, должно быть, казался аджосси невероятно мерзким.

...Но мне не было неприятно.

Щёлк, он положил ручку. Прижал тыльную сторону ладони к губам. Они всё ещё были опухшими. Щипало, и ныло...

Нет, на самом деле, это было не просто «не неприятно». Он и не знал, что поцелуй может быть таким грубым, диким и пошлым. Кто-то говорил мне, что при первом поцелуе в голове звенят колокольчики.

Первый поцелуй Нэёна не был таким романтичным.

Язык мужчины проник в его горло, грубо исследуя плоть внутри, а нижнюю губу он сосал так, будто собирался её съесть...

Когда он пытался хоть немного повернуть голову, чтобы вздохнуть, тот крепко хватал его за талию, сковывая. Мужчина действительно так на него набросился, что он потерял рассудок.

Не зная стыда, между ног стало влажно, зачесалось, а из горла вырывались стоны, которых я сам от себя никогда не слышал...

Если он узнает, что я в одиночестве так смакую в памяти этот поцелуй, ему станет ещё противнее. Я и сам себя не понимаю, и мне невыносимо неприятно от самого себя.

– Фух...

Экзамен был совсем близко. Учебник по специальности он уже зачитал до дыр, но всё равно не мог выпустить его из рук.

Потому что его голова постоянно была грубо заполнена мыслями о мужчине. Всё так перепуталось, что если он не будет хотя бы учиться, то, кажется, сойдёт с ума.

– Что? Учёба не идёт?

Вздрогнув, он обернулся на голос, внезапно раздавшийся сзади. Это был Донджэ-хён, выглядывающий из-за спины.

– Нет, всё в порядке, просто немного устал...

После того инцидента в съёмной квартире, хён то и дело вот так смотрел на него.

С подозрением, не случилось ли чего, с беспокойством, не преследует ли его кто-то.

– Сейчас экзаменационная сессия.

Глядя в глаза, полные искреннего беспокойства, Нэён снова солгал. Слухи в университете поутихли, но болтливые люди всё ещё судачили о нём, а человека, которого считал отцом, он украдкой поцеловал, пока тот спал.

– Правда, ничего не случилось.

Как было бы хорошо, если бы это были простые проблемы, вроде нехватки карманных денег, желания встречаться с девушкой, или порыва бросить учёбу и пойти в компьютерный клуб.

Он ещё шире улыбнулся и ткнул кончиком ручки в учебник. В надежде, что его переживания покажутся незначительными.

– Просто не хочу это делать.

– Ого, в университете, где собрались одни умники, наверное, очень тяжело.

Толстая рука Донджэ-хёна размяла плечи Нэёна. Мышцы были так напряжены, что он почувствовал, как кости внутри него щёлкают.

– У тебя тут всё очень зажато.

Наверное, так и было. В последнее время я при любой возможности только и делал, что сидел за книгами.

Чтобы хоть как-то отсечь грязные и мерзкие мысли, текущие к мужчине, он то и дело садился за стол.

Он просиживал штаны на стуле, сжимая в руке ручку, так что мышцы, должно быть, сильно забились. Донджэ-хён своими круглыми глазами кивнул в сторону бани.

– Сейчас всё равно свободно, так что сходи, окунись в горячую ванну.

– Нет, я же на работе, как я могу...

Нэён замотал головой. Он не мог вот так просто принять очередную любезность хёна.

– Я за стойкой посижу. Быстро сходи, посетителей же нет.

Донджэ-хён открыл холодильник, достал банановое молоко и протянул Нэёну. Когда тот, крепко сжимая в руке бутылочку красивого цвета, всё ещё колебался, хён подтолкнул его в спину.

– Заодно подними температуру в нефритовой ванне.

Он даже сделал вид, что даёт ему поручение, чтобы уменьшить его чувство долга. Хаа, глубоко вздохнув, Нэён вошёл в баню.

Чем новее мочалка, тем она жестче. Тереть ею тело – всё равно что царапать нежную кожу наждачной бумагой. Нэён яростно потёр мочалку о маленький камень. Вообще-то это камень для удаления огрубевшей кожи ног, но он был новый, поэтому хорошо подходил для того, чтобы смягчить мочалки.

Затем он прищепками прикрепил их к массажному столу. Зелёная, розовая и две жёлтые – выглядело довольно прилично.

Нэён слегка приподнял уголок губ, а затем снова опустил. Крем для бритья был аккуратно расставлен с одной стороны, а масла для массажа выстроены в ряд. Масла он делал сам, когда находилось время, и от их ароматного запаха во время массажа легко приходил сон.

– .......

Затем он украдкой осмотрелся по сторонам. В глаза бросались местами потрескавшиеся каменные стены, зеркало, которое, как ни три, выглядело ветхим, и пожелтевшие окна.

Здесь он был совершенно один.

Осторожно просунув пальцы в штаны, он стянул их вместе с нижним бельём.

Прежде чем снять футболку, он ещё раз бросил взгляд за дверь, убедился, что там никого нет, и только потом снял её.

Тут же обнажилась белая грудь с пластырями по обеим сторонам. Пластыри странным образом выпирали посередине. Словно там образовался какой-то бугорок...

– Хаа...

Именно из-за этого он и не хотел заходить в баню. Впрочем, уже давно перевалило за полночь, время, когда можно было считать, что посетителей почти не бывает.

Осторожно, кончиком ногтя, он поддел и приподнял уголок пластыря.

Аккуратно потянув, он слегка отклеил только краешек.

Вдруг, издав стон, ссутулил плечи. От пластыря, прилипшего к кончику набухшего и твёрдого соска, стало невыносимо больно.

Боль чувствовалась даже от соприкосновения с одеждой, поэтому пришлось пойти в аптеку и купить пластыри.

Кто бы мог подумать, что круглые пластыри, которые обычно клеят на ногти, придётся клеить на соски.

Нужно было скорее отклеить и второй, но от прохладного воздуха, коснувшегося тела, он задрожал. В этот момент в глаза бросилась горячая ванна, от которой шёл белый пар.

Решив отклеить его прямо в воде, Нэён погрузил чистые ноги в ванну.

Тридцать девять градусов – идеальная для него температура, приятное тепло поднялось по икрам и разлилось по всему телу. Так, постепенно, он погрузил всё тело в ванну. Сильно сжал плечи.

Затем посмотрел на оставшийся пластырь.

Лучше бы он не знал этой острой боли. Одна мысль, что придётся снова его отрывать, вызывала мучительное жжение.

Но нельзя же, чтобы клиент застал меня в таком нелепом виде, поэтому Нэён осторожно взялся за краешек. И тогда он начал медленно его отдирать, но с этой стороны кожа была намертво приклеена, поэтому стало еще больнее.

– Ах...

Не отклеив и половины, он задрожал плечами. К тому же, по телу пробежало неприятное покалывание...

При воспоминании о грубых руках, бесцеремонно мявших место, к которому никогда не прикасался чужой человек, и которые так сильно щипали и крутили соски, будто собирались их оторвать, лицо начало краснеть.

И именно в этот момент…

Скри-и-ип. Послышался звук открывающейся двери в баню.

Подумав, что пришёл клиент, Нэён вздрогнул и обернулся, но что это… Как только он увидел этого человека, ему показалось, что небо рухнуло на землю.

Там, широко расправив плечи, словно грозный дух, стоял мужчина. Повисла гнетущая тишина.

Кап, кап.

Капли воды падали на макушку.

Звук лопающихся в ванне пузырьков остро пронзал тишину.

– ...А.

Мужчина резко нахмурил брови и прикрыл слегка приоткрытый рот огромной рукой.

Его сверкающие глаза были устремлены точно на грудь Нэёна. Как назло, Нэён был в ванне, и взгляд мужчины приковался к двум затвердевшим бугоркам на обнажённой груди, покрасневшей, как спелая хурма.

На это Нэён поспешно, суетливо задвигал руками. Брызги воды полетели во все стороны, намочив круглые щёки Нэёна и оседая каплями на ресницах. Он быстро прикрыл обеими руками соски, которые так странно выпирали на его плоской груди, но....

Он прекрасно понимал, что уже слишком поздно.

Что, что же делать... В глазах на мгновение потемнело.

То ли от горячего пара, поднимающегося клубами из ванны, то ли от головокружительности самой ситуации.

Нэён сжался в комочек и отвернулся. Плесь, по воде пошла рябь.

Как вообще дошло до того, что я оказался в такой ситуации? Так стыдно, что и слов не подобрать.

С пластырем, болтающимся на одном соске, Нэён округлил спину. Вдоль гладкой спины отчетливо выступили белые косточки.

Стыдоба. Хочется со всей силы стукнуть себя кулаком по голове.

Никогда в жизни не было так унизительно.

Он, наверное, думает, что я тот еще извращенец. Каждый день я чувствую, будто меня испытывают, насколько хуже может стать.

– .......

Хотелось, чтобы он просто ушел, но мужчина стоял неподвижно, как гора. Не уходил, но и не приближался.

Вскоре послышался влажный звук.

Шлеп-шлеп. Звук шагов по воде, скопившейся на каменном полу, становился все ближе.

Шлеп-шлеп-шлеп, он становился все громче, гулко отдаваясь в голове Нэёна.

Еще немного, и он дойдет до ванны. Нэён крепко зажмурил глаза. Он даже не знал, с каким выражением лица следует посмотреть на мужчину.

Стоит ли мне заговорить с ним, поздоровавшись, или лучше просто незаметно выйти из ванны?

Тут раздался звук «плюх». Он опустил свою большую ногу в ванну.

Бульк, затем, видимо, он погрузил в воду свое огромное тело, и вода сильно всколыхнулась, подняв большую волну.

От этого сильного течения тело Нэёна качнулось вперед, затем его отбросило волной.

Что, если я сейчас нелепо завалюсь на бок? От беспокойства он крепко вцепился в каменные ступени, чтобы удержаться.

Боясь, что мужчина увидит его грудь, Нэён быстро погрузился в воду по самое горло.

"Меня сейчас стошнит от отвращения, так что не занимайся этой мерзостью у меня на глазах".

К тому же, аджосси ведь именно так и сказал.

Может, увидев мое голое тело, он почувствует еще большее отвращение. Нэён быстро спрятался в воде.

Кап.

Кап.

Кап.

В бане, настолько тихой, что она казалась ледяной, раздавался лишь звук падающих капель воды.

Хотя дышать становилось все труднее, Нэён терпел.

Если он выйдет, мужчина увидит его тело, поэтому, несмотря на пылающие щеки, он сдерживался, крепко сжимая пластырь в руке.

Хуу, ух...

Но было действительно жарко, и он задыхался, будто вот-вот умрёт. Пожалуйста, хоть бы вы поскорее ушли...

В воде этой ванны до него, должно быть, побывало немало клиентов. Но почему я так остро ощущаю присутствие именно этого мужчины?

В этот момент до его ушей донесся утомленный вздох.

– Хаа.

Оперевшись мускулистыми руками о край ванны, мужчина глубоко вздохнул. Его огромная грудная клетка высоко поднялась и опустилась. Казалось, он погрузился в глубокие раздумья, от которых мучительно болела голова.

– Как будто не взрослый мужик, а какой-то подросток в пубертате.

И снова огромная волна накрыла Нэёна. Его бросало из стороны в сторону, словно рваный парусник. Бледное тело, запертое в воде, колыхалось, как бумажный змей.

Вскоре послышался влажный звук шагов, а вместе с ним – звук воды, стекающей с него ручьями.

Ушёл. Шурх, звук открывающейся двери бани был похож на зловещий звук, с которым толстая змея ползет на брюхе.

– Хаа...

Нэён осторожно повернул голову. Сзади, как и ожидалось, было пусто. Только тогда, плесь, он тоже, оттолкнув воду, поспешно выскочил из ванны.

Горячо, до смерти горячо, он затрепыхался, как рыба, выброшенная из воды, и пошевелил плечами. Все тело до груди покраснело. Потому, что он слишком долго просидел в горячей воде.

Он даже не смог вытереться. Просто в спешке схватил одежду с кресла для бритья и натянул ее. Не было времени искать, где лежит полотенце.

Все тело было мокрым, и одежда не хотела надеваться. Футболка задралась вверх и прилипла к коже, как водоросль.

Он так торопился, что с ума сходил, а теперь над ним еще и одежда издевалась.

– ...Ай.

Когда он резко потянул ткань вниз, она сильно задела распухшие соски, и стало ужасно больно. Настолько, что на глазах выступили слезы.

Продолжая поглядывать на дверь, он пытался просунуть ногу в штанину.

Нога постоянно промахивалась, он шатался и снова шатался. Покрасневшие ступни были похожи на трепыхающихся золотых рыбок.

И тут же, быстро выскочив наружу, он почувствовал, как прохладный ветерок обдул всё его тело.

С него ручьями стекал пот, будто он только что пробежал марафон, но сауна уже была пуста. Куда бы он ни повернул голову, мужчины нигде не было.

Словно мне все привиделось.

– Эй, ты чего?

Только Донджэ-хён сидел за стойкой и моргал своими невинными, как у коровы, глазами.

– Клиент, который только что заходил...

Когда Нэён указал большим пальцем на баню, Донджэ-хён спросил с пониманием:

– А, тот самый, который то ли твой однокурсник, то ли друг, то ли знакомый твоего отца, который названивал без конца, но вроде как не сталкер?

Все эти эпитеты звучали как насмешка, но это была просто невинная шутка.

– Он вроде в туалет пошел.

Услышав эти слова и увидев, как он указывает пальцем за стену, Нэён крепко прикусил нижнюю губу.

Оба соска, которые задела ткань, запоздало запылали, словно обожженные.

***

[Бандиты сносят супермаркет «Клевер»]. Объявление о сносе висело уже несколько месяцев, но, похоже, к работам приступили только сейчас.

Кажется, они поели в столовой для рабочих, а потом пришли сюда помыться перед тем, как пойти домой. Черные костюмы, все в пыли, гурьбой ввалились в сауну.

– Блядь, почему жареная свинина на рисе из рабочей столовой так воняет? Хуже, чем то, что в бане дают.

– А, хённим, и не говорите, суп из морских водорослей тоже безвкусный. В этой бане куда вкуснее кормят.

Все ворчали и спешили в раздевалку переодеваться, но только один из них, похожий на свинью, подошел к стойке.

– Эй.

Опять началось. На этот раз бесится, тыкая в мой учебник.

– Ты в каких отношениях с директором Хван Тхэгоном?

Обращение «господин» перед словом «директор» куда-то исчезло. Перед мужчиной он так лебезил, а стоило тому скрыться из виду, как он тут же начал наглеть.

Игнорируй, игнорируй, он не стоит того, чтобы ему отвечать. Нэён пытался так думать и полностью абстрагироваться. Но вопрос, прозвучавший над его головой, резко дернул Нэёна за нервы.

– Говорят, вы вместе живете, ублюдок.

Рука, державшая механический карандаш, дрогнула, но он все равно делал вид, что не слышит, уставившись в учебник.

– Этот ублюдок, клиент с ним разговаривает, а он, такой наглый, игнорирует?

Вскоре рука, похожая на лягушачью лапу, протянулась и вырвала учебник. Нэён как раз решал задачу, и грифель карандаша прочертил длинную линию.

Вдобавок, слова, последовавшие за этим, были просто помоями.

– Эй, ты что, трахаешься с директором Хваном?

Ха, от абсурдности ситуации у Нэёна вырвался тяжелый вздох. Он мельком взглянул в сторону раздевалки, боясь, что кто-то мог услышать. Но все смеялись и болтали между собой, занятые переодеванием.

– Я спрашиваю, вы там трахаетесь без конца, раз вместе живете?

Даже свинья, похоже, чувствовал себя неловко, понизив голос, что было просто отвратительно. Он продолжал говорить, постукивая кулаком по ладони.

– Если он тебе им в задницу тычет, то она у тебя, должно быть, вся в хлам, а?

Он грязно облизал нижнюю губу. Нэён широко распахнул глаза. Раньше он бы просто подумал, что тот крайне вульгарный и грязный человек, с которым не хочется иметь ничего общего, но сейчас все было иначе.

Нэён теперь тоже знал. Насколько пошлыми и низменным могут быть желания взрослого человека.

– У вас ко мне какой-то грязный интерес?

Потому что он и сам теперь прекрасно понимал, что такое сексуальное влечение.

– Когда к тебе проявляют грязный интерес, и вправду чувствуешь себя грязно...

Он пробормотал это себе под нос, сам того не заметив. Не всякий интерес был чистым. Есть и такие мерзкие, отвратительные сексуальные инстинкты, как грязь, скопившаяся в пупке.

Свинья остолбенел. Буквально застыл. Затем его жирная морда покраснела, и он резко повысил голос.

– ...Что, что?

– Вы же интересуетесь мной в этом плане, верно? Поэтому постоянно приходите, задираете и недвусмысленно домогаетесь моего тела?

Нэён, хоть и съёжился, продолжал выпаливать обвинения. Изо всех сил стараясь держать открытыми веки, тяжёлые от усталости, как свинец.

– Я что, твой слуга, чтобы подстраиваться под тебя? Эй, блядь, если тебя трахнул директор Хван, то твоя дырка, должно быть, вся разорвана, у этого мужика же хуй как у коня, конский хуй.

Мол, какая-то шлюха ещё и цену себе набивает, и ударил Нэёна по щеке своей толстой, грубой рукой, от которой несло отвратительным запахом табака.

Было так больно, что гудело в голове и слёзы наворачивались на глаза, но Нэён всё равно выдержал, широко раскрыв глаза.

– Убирайтесь, пока я не вызвал полицию.

Нэён крепко сжал телефон в руке, показывая, что не шутит. Тогда свинья резко схватил его за запястье.

– Блядь, каких ещё копов...

Затем другой рукой он сделал вид, будто схватил какую-то палку, и начал резко водить рукой вверх-вниз. При этом он вульгарно двигал бёдрами вперёд-назад, как пёс в гоне.

– А мягкое вообще вкусное?

При этом он так сильно сжал запястье, что Нэён невольно вскрикнул: "Ай!". Бах, телефон выпал из руки и покатился по стойке. Свинья резко притянул его к себе и зашептал своим вонючим ртом.

– Уйдите...!

Нэён забился и изо всех сил толкнул его в грудь обеими руками.

А свинья тем временем продолжал отпускать пошлые шуточки.

Он болтал, что хоть и принято считать, что чем больше, тем лучше, но это всё женские заблуждения. Что если он длинный, то мягкий, как воздушный шарик, а главное – это обхват, и нёс прочую грязь.

– Вот же псих…!

Нэён уже был готов взорваться от злости и закричать. В этот момент за спиной свиньи с звяканьем колокольчика открылась дверь.

Он испугался, что это мог быть другой клиент, но оказалось, что вошёл аджосси. Он замер у стойки. Его взгляд медленно опустился на запястье Нэёна, которое сжимал свинья.

Нэёну стало так стыдно, что он не нашёл в себе сил встретиться с ним взглядом и опустил глаза. Впервые в жизни он был так не рад его видеть.

При появлении мужчины свинья, который за его спиной постоянно язвил, мгновенно застыл. Он в панике поспешно отпустил запястье, но оно уже успело побагроветь.

Пфф, насмешливый звук хлестнул Нэёна по щеке, словно кнутом.

– Этим своим стручком ты ничего не сделаешь. Как слону дробина.

Сказав это, он прошёл мимо, словно увидел, как дворовая шавка справляет нужду, – с полным безразличием.

Нэён, затаив дыхание, лишь провожал взглядом его удаляющуюся спину.

Закончив работу в сауне, он потащил своё тело, налитое свинцовой тяжестью, на улицу.

Прохладный воздух прилип к раскрасневшимся от жара щекам.

Он, как обычно, торопливо шёл к машине. Вдруг тлеющий огонёк сигареты упал вниз. И шаги Нэёна тоже замерли.

– Садись.

На удивление, за рулём был аджосси.

В машине, холодной и тихой, как ледяная купель, не было произнесено ни слова. Раньше, садясь к нему в машину, Нэён иногда украдкой разглядывал его профиль.

Думал о том, как у человека может быть такой высокий нос. Смотрел на его уши и трогал свои, пытаясь понять, какие они. Мне казалось, что мои уши какие-то мягкие, а у него – с заострёнными кончиками, будто он тот ещё упрямец.

А ещё тайком разглядывал его руки, сжимающие руль...

Нэён упорно смотрел только в окно. Щеки распухли, словно за них засунули по варёному перепелиному яйцу.

Вспоминался он, холодно прошедший мимо меня у стойки.

"Этим своим стручком ты ничего не сделаешь. Как слону дробина".

Как он мог так отстранённо, будто это его совершенно не касается, так легко отмахнуться от ситуации?

Машина как раз проезжала мимо супермаркета «Клевер». Там уже была вырыта глубокая яма, похоже, всё снесли экскаватором.

Он опустил ресницы и смотрел на всё это с опустошённым видом.

Внезапно ледяной голос нарушил тишину.

– Найди себе другого мужчину.

Ногти Нэёна глубоко впились в бедро.

– Понял? Если есть что попало, живот лопнет.

Как он мог так ошибиться?

Как он мог заподозрить, что я собирался с этим свиньёй заниматься... такими грязными делами?

К тому же, я ведь ясно сказал, что люблю его. С таким трудом признался, что долгое ожидание и тоска по нему переросли в это чувство.

Видимо, для этого человека мои чувства – не более чем дешёвка...

Запястье ныло. Оно покраснело там, где его сжимал свинья.

В конце концов, на этом месте наверняка останется синяк, зелёный, как лист салата.

...Ах, может, для аджосси я ничем не лучше этого грязного, навязчивого свина. Может, я для него просто как синяя плесень, которая разрастается и раздражает.

Он снова корил себя за минутную слабость и колебания.

Когда он приехал за Нэёном к магазину, в нём, словно росток, снова затеплилась надежда. Но мужчина опять с такой лёгкостью вырвал её с корнем и отбросил. Безжалостно растоптал своим ботинком.

– Вы ждали только для того, чтобы сказать это?

Сейчас его сердце ничем не отличалось от супермаркета «Клевер», который разгромили бандиты. Ощущение, будто он превратился в унылые руины.

И первый поцелуй, и моя первая любовь – всё это, видимо, останется только моей ношей. Только я буду это вспоминать, только я буду это пережёвывать.

– Какое вам дело, с кем я? Даже если я вас...

Люблю.

Это слово никак не сходило с языка, будто прилипло, как вязкая мокрота в горле, поэтому Нэён немного сменил тему.

– Даже если я, ну, так поступаю, у вас нет права мне указывать.

От досады в горле встал ком. Больше не в силах сдерживать это удушающее чувство, Нэён резко повысил голос:

– Не пытайтесь быть мне отцом…!

И в этот момент…

В правый глаз Нэёна ударил яркий свет.

Машина мужчины плавно двигалась прямо на перекрёстке, когда справа на них понёсся огромный автомобиль с включённым дальним светом.

Виииии, машина мужчины резко затормозила и остановилась. Его сильная рука метнулась вбок и крепко удержала Нэёна за грудь, не давая ему вылететь вперёд.

– Ах…!

Казалось, тело вот-вот отскочит в сторону. Нэён крепко вцепился обеими руками в предплечье мужчины, но, бум, бум, снова и снова глухо ударялся виском о стекло.

Он стукнулся коленями о бардачок, и наконец машина со скрипом остановилась, едва не выехав на перекрёсток.

Леденящий душу скрежет пронзил барабанные перепонки.

– Х-х-ха...

Следом раздался грохот – бах. Тело Нэёна подпрыгнуло. Огромный грузовик остановился, только врезавшись в ближайший светофор. Пшшш, заклубился белый дым.

– Хаа...

В голове всё ещё гудело. Резко согнувшись, Нэён сжался в комок и уставился на свои колени. Если бы мужчина не вывернул руль и не затормозил, они бы точно столкнулись.

Голова тряслась, тело дрожало, как осиновый лист, так что зубы стучали друг о друга. Мужчина рядом с силой ударил кулаком по рулю.

– Блядь.

Раздражённый сигнал клаксона прорезал тяжёлый предрассветный воздух.

Сбоку раздался лязг открывающейся двери, и в машину хлынул поток холодного воздуха. Белый дым, поднимавшийся от колёс, медленно затекал внутрь, застилая всё перед глазами.

– К-куда вы?

Он крепко схватил рычаг переключения передач и с силой дёрнул его. Тунг, раздался звук, и рычаг отсоединился. Похоже, его переделали в отвёртку – острый конец блеснул в отражённом свете.

Мужчина вышел, даже не закрыв дверь. Машина, из которой он вышел, качнулась. Аджосси с пугающей решимостью подошёл к грузовику и с силой проткнул его колесо концом рычага.

Затем он с размаху ударил рычагом по стеклу. Стекло с яростным звоном разлетелось вдребезги. Просунув руку в образовавшееся отверстие, он схватил водителя грузовика за грудки и выволок наружу.

– Я, я, я что наделал...

Тот пошатывался, словно пьяный, и лицо его было багровым.

– ...Про-простите, простите...

Вид мужчины был настолько грозным, что водитель, почти ползком подкатившись к нему, стал умолять, потирая руки. Мужчина, всё ещё держа водителя за грудки, потащил его к машине, ехавшей сзади, открыл дверь и швырнул внутрь.

Из тёмного проёма машины высунулось несколько рук и схватили пытавшегося вырваться водителя.

– О-отпустите, отпустите!

Дверь тут же с грохотом захлопнулась.

Нэён смотрел на это дрожащими глазами. Он определённо смотрел туда, но в голове было пусто.

Всё время, как в фильме ужасов, прокручивалась только что произошедшая сцена.

Слепящий белый свет, несущийся прямо на меня, огромный грузовик, пронзительный скрежет...

Когда перед глазами всплыло лицо отца, залитое алой кровью в отделении неотложной помощи, у Нэёна затряслись даже руки.

Внезапно Нэён снова стал тем маленьким, невзрачным десятилетним ребёнком. Он сжался в комок, как на похоронах.

Наконец, лязгнув, открылась пассажирская дверь. Он дрожал так сильно, не слыша даже звуков, доносившихся прямо рядом с ним.

– Нэён-а.

– А…?

Когда рука коснулась его плеча, Нэён вздрогнул и выдохнул: "Ах!". Два зрачка расширились, как у напуганной кошки. Дыхание было прерывистым, глаза наполнились слезами, капавшими на бёдра.

– Всё в порядке, всё уже закончилось.

Мужчина, открывший дверь, подтянул брюки и присел на корточки. Он уже смотрел на Нэёна снизу вверх. Ребёнок поднял заплаканное лицо.

– Аджосси...

Как только Нэён протянул к нему руки, мужчина обнял его. Нэён крепко прижался к его груди. Прерывистое дыхание постепенно успокоилось.

Этот запах, это тепло, даже размер этих объятий. Всё было таким, как он знал. Снова столкнувшись с таким моментом, всё вспомнилось так ясно, будто это было вчера.

Если бы тогда, когда я снова встретил этого мужчину в сауне, я бы вот так его обнял, то сразу бы узнал его.

В его горячих объятиях казалось, что всё тает.

Несчастье, которое он носил в себе, ужасное беспокойство, страх от потери мамы и папы за одну ночь.... Он вытер глаза о его грудь. Мужчина, не говоря ни слова, обнимал Нэёна, хотя его рубашка промокла.

Он гладил его по спине и шее.

Нэён медленно высвободился из объятий. Влажными глазами он посмотрел на мужчину.

– Всё закончилось.

Нэён медленно кивнул. Их дыхание, смешавшись, стало единым. Нэён чувствовал его горячее дыхание. Он и я смотрели друг другу в губы.

Глаза мужчины, казалось, горели. Челюсть дёрнулась. Увидев, как его губы приоткрываются, Нэён внезапно понял. Он собирается поцеловать. Словно опьянённый чем-то, он захотел медленно опустить веки.

Хотелось поцеловать этого мужчину, обнимающего меня. В тот момент, когда он собирался закрыть глаза, мужчина резко выпрямился.

Словно очнувшись ото сна, Нэён вздрогнул и посмотрел на него.

Из-за глубоко посаженных глаз в его глазницах, застыла густая тьма. И страдание, глубину которого невозможно было измерить.

– В моих глазах мы с тобой сейчас выглядим совсем неправильно.

Он крепко сжал дверцу машины. Он так сильно напрягся, что на его тёмной, загорелой руке вздулись синие вены.

– Что именно сейчас неправильно...

– Малыш, хочешь пойти к начальнику подразделения Кэ?

Если я не ослышался, он точно сказал мне идти к начальнику подразделения Кэ... Неужели он пытается так резко от меня избавиться из-за того, что только что чуть не поцеловал меня?

– То, что я сейчас отправляю тебя к своему подчинённому, не значит, что я от тебя отказываюсь.

В оцепеневший разум Нэёна одно за другим проникали слова мужчины.

– И не значит, что я тебя бросаю.

– Как это не бросаете...

Говорит, что не бросает меня? Но ведь видно же, что пытается оттолкнуть, видно, что он пытается создать пропасть между нами. Как тут можно сохранять спокойствие?

Трус. Неужели всё это действительно ради меня? А не ради него самого?

– Я же стараюсь сыграть эту чёртову роль взрослого, чтобы ты потом всю жизнь не жалел.

Лучше бы он просто сказал, что у него есть девушка, и поэтому нам нельзя так поступать. Зачем опять заводить эту шарманку про роль взрослого, это было просто невыносимо. Сердце не просто болело, оно разрывалось на куски.

– Лучше скажите, что у вас есть девушка и поэтому нельзя, а не прикрывайтесь трусливо своим возрастом...!

Он обратил на меня свой взор. В его взгляде отчётливо читалось... да, ни капли лжи, только чувство вины.Нэён бессильно опустил плечи.

Да, у него есть девушка, так что это чувство действительно нужно вырвать с корнем. Чтобы аджосси больше не ощущал вины, находясь рядом со мной. ...Чтобы в конце концов он не оттолкнул меня вот так.

Я столько раз пытался, до смерти старался, как он и говорил, но снова, пшшш, словно из проколотой шины выходит воздух, чувства вытекают наружу.

– Ты хоть раз испытывал раскаяние? Такое, что пронзает сердце, не даёт спать по ночам, и его не забыть, даже если напиться до беспамятства?

Слова мужчины гулко отдавались в голове.

...Лучше бы он не был добрым. Лучше бы не проявлял любезность, заслоняя меня рукой от опасности. Если собирался избавиться от этого тягостного чувства, лучше бы не был таким нежным.

Сколько бы я ни пытался подавить свои чувства, теперь уже ничего не поделаешь. Таким способом из этого водоворота эмоций, кажется, не выбраться.

– Не хочу идти, пожалуйста, не говорите мне уходить...

Я тоже был на пределе. Казалось, больше я терпеть не смогу.

Пожалуйста, пусть эти отношения хоть как-то сдвинутся с мёртвой точки, потому что я больше не могу выносить это вялое течение при такой слабой температуре.

В голове настойчиво билась мысль, что было бы хорошо, если бы всё как-нибудь, бах, да и взорвалось.

***

Экзамены уже совсем на носу, а в душе, словно тайфун, бушует суматоха. Сменив Донджэ-хёна, Нэён сидел за стойкой, когда снова толпой ввалились бандиты.

– Добро пожаловать…

Осторожно раздавая полотенца, Нэён искоса взглянул на спину мужчины, из-за высокого роста первым бросающимся в глаза.

Затем его взгляд встретился со свиньёй, вошедшим следом. Сердце будто заледенело.

– Эй, ты, крысёныш.

Свинья снова начал махать кулаком вверх-вниз, будто тряс толстый батат. Фу, гадость.... Нэён резко отвернулся.

– Этот, этот наглый сопляк...

Послышался его смешок, но Нэён сделал вид, что не слышит. Лучше не обращать внимание на грязное и мерзкое. Это собачья чушь, лай дворовой собаки, – гипнотизировал себя Нэён.

Какое-то время в раздевалке было шумно, потом бандиты гурьбой прошли в сауну. Вокруг сразу же повисла тишина.

Нэён, время от времени щёлкая ручкой, решал задачи, а потом вдруг выдохнул: "Хааа".

– Опять ошибка...

Он зачеркнул длинную цепочку формул. Это не такая уж и сложная задача, но на душе всё переплелось, как клубок чёрных ниток. Мысли разбегались, и он совершенно не мог сосредоточиться.

Нэён медленно повернул голову и взглянул в сторону бани.

Стеклянная дверь покрылась густым паром и стала непрозрачной. Аджосси сейчас там, внутри. Оттого что я постоянно, сам того не осознавая, думал об этом, в груди покалывало.

Теперь я уже не понимал, боль это или радость.

Сколько там дней осталось до экзамена, а я отвлекаюсь на такое. Нэён со скрипом отодвинул стул и встал. Кажется, нужно сходить в комнату за учебниками.

Шлёп-шлёп, он медленно пересёк сауну. Осторожно направился к своей комнатке. Место, где он жил, находилось прямо рядом с кладовкой для уборочного инвентаря.

Сейчас дверь была плотно заперта. С того дня он ни разу не заходил в комнату.

Было страшно....

Теперь даже смотреть на сонбэ Чхве Хаксына было жутко, и он избегал его взгляда.

Потому что это напоминало о том дне.

Сунув руку в карман штанов, он достал ключ. Осторожно вставил его в замочную скважину и повернул дверную ручку.

Щёлк, включил свет, и комнатка предстала как на ладони. Убогая, жалкая, донельзя бедная комната. И всё же когда-то это было моё убежище, почему же сейчас оно кажется таким чужим?

Он намеренно оставил дверь настежь открытой. Чтобы влажный воздух из сауны проникал сюда, и температура сравнялась с наружной.

Чтобы чувство оторванности не вызывало в нём страха.

Постоянно оглядываясь назад, он подошёл к столу. На книгах уже лежал тонкий слой пыли.

Нэён внимательно обдумывал, что из этого взять с собой. Словно совершая покупку, он просматривал обложки одну за другой.

– Ты жил в таком месте? Действительно нищеброд.

Сзади внезапно раздался голос. Нэён быстро обернулся – там стоял свинья. Голый, лишь в трусах, с телом, сплошь покрытым чёрными татуировками, он походил на кусок испорченной свинины низкого качества.

Нэён крепко прижал книги к груди. Он был так увлечён их просмотром, что не заметил, как тот подошёл. От внезапного нападения по рукам пробежали мурашки.

– Зачем вы сюда вошли?

Для сауны это был обычный вид, но от одного взгляда на него становилось дурно, и Нэён скривил лицо.

– Эй, говорят, Хван Тхэгон тебе универ оплатил?

Тук, он пнул ножку кровати. Ни в чём не повинная кровать, скри-и-и-п, отодвинулась в сторону, издав жалобный стон.

– Ты занимаешься с ним этим за бабки?

Он снова нёс какую-то чушь и подходил всё ближе. Нэён слегка отступил назад.

– Как ни посмотри, что-то у тебя с Хван Тхэгоном подозрительно.

– У нас с аджосси не такие странные отношения.

Оскорбления в свой адрес он мог стерпеть, но никак не мог вынести того, что тот задевал мужчину. Почему он постоянно произносит имя аджосси своим грязным ртом...?

– Как же не такие, блядь, когда Хван Тхэгон тебя пиздец как покрывает.

Тук, свинья ткнул пальцем Нэёна возле глаза.

– Твой взгляд, когда ты смотришь на Хван Тхэгона, он, он...

Нэён резко опустил глаза. Крепко прикусил язык. Неужели даже этому свинье заметно? Что я так на него смотрел? Нэён принялся отчаянно тереть веки.

– Ублюдок, продающий своё тело за деньги, ещё и на чувства претендуешь?

Даже не глядя, все понятно, – свинья насмехался и поливал его грязью.

Нэён не хотел находиться в этой тесной комнате наедине с этим отвратительным человеком.

Он попытался быстро пройти мимо него к настежь открытой двери, но выскочившая сзади рука с грохотом захлопнула её.

– Эй, ты, ничего не знающий жалкий щенок...

А потом он неспешно, покачиваясь, подошёл и встал вплотную к Нэёну.

– Не подходите.

Не подходите, говорю, – бормотал Нэён, отступая назад, пока не ударился ягодицами о дверь. Ему настолько не хотелось, чтобы их дыхания смешивались с этим отвратительным типом, поэтому он встал на цыпочки, чтобы отодвинуться как можно дальше.

С лицом, полным настороженности, Нэён смотрел снизу вверх на свинью.

– Эй, знаешь, почему великий Хван Тхэгон подтирает за тобой задницу?

Нэён больше не желал слушать его слова. Каждое его слово было сплошным мусором. От этих абсурдных домыслов вяли уши. Было ясно, что это очередной бред, даже слушать не стоило.

– ...Что бы вы ни говорили, я не хочу это слушать, я всё равно не верю в эту чушь собачью.

Он стоял так близко, что его горячее дыхание касалось шеи Нэёна. От отвращения по коже пробежали мурашки, казалось, даже волосы на голове встали дыбом.

Хотелось немедленно убежать, но путь к отступлению был отрезан, так что и этого он сделать не мог...

Абсолютный тупик.

– Твои родители, увидев это с небес, заплакали бы, точно, заплакали бы.

Он придвинулся ещё ближе к его шее. Наён резко вжал плечи.

– Заткнись!

Хотелось закричать, что заявит в полицию за домогательства, но в бане определённо были и другие клиенты.

Два чувства яростно сталкивались в нём. Нежелание поднимать шум и стремление немедленно вырваться из этой ситуации вели тяжёлую борьбу.

Нэён сильно сжал в руках учебник. Хоть это и всего лишь книга, у неё была довольно толстая обложка с очень твёрдыми углами. Он был готов в любой момент треснуть его по затылку и сбежать.

– Ты правда думаешь, что твои родители просто сдохли в ДТП?

От того, как он, понизив голос, чтобы мужчина не услышал, продолжал строить из себя крутого, Нэёна выворачивало от отвращения.

– Не неси чушь...!

Каждое его слово бред собачий.

Аджосси постоянно спасал меня. И когда я остался один в этом мире, и когда отчаялся, думая, что не поступлю в университет, и несколько дней назад, когда я чуть не погиб в той страшной аварии.

Меня до смерти тошнило от того, как он говорил об аджосси, но что он посмел сказать «сдохли» о моих покойных родителях…

Это было до безумия омерзительно.

Было такое чувство, будто у него во рту полно гниющих пищевых отходов, от которых исходит зловоние. Казалось, он больше не сможет этого вынести.

Наён ещё крепче сжал учебник.

– Что ты вообще можешь знать, чтобы так говорить?

Нэён свирепо уставился на него, широко раскрыв глаза. Что у него в голове, раз каждое его слово – такие помои?

– Смотри, как злобно зыркает. Теперь понятно, почему Хван Тхэгон тратит столько денег, чтобы трахнуть тебя.

– Сумасшедший...!

Нэён уже собирался в гневе вскинуть подбородок, как вдруг…

Бледный свет из окна ярко ворвался в комнату. Туша свиньи, стоящего перед Нэёном, осветилась белым, и ругательство едва не сорвалось с языка.

– ...А?

То, что в коридоре зажёгся свет от датчика движения, означало, что кто-то сюда пришёл.

Но здесь же не вход в баню, зачем кому-то сюда идти...?

Широко раскрытые глаза Нэёна устремились за массивное, жирное плечо. Сердце чуть не выскочило из груди.

Там стоял мужчина. С чёрными тенями под глазами.

Мы стоим друг против друга, разделенные лишь окном.

Все движения замерли. Словно кто-то сделал снимок, всё резко остановилось. Затем первым погас сенсорный светильник.

Во тьме зловеще сверкали лишь его глаза. Он был похож на зверя, поджидающего добычу в темноте, и оставалось лишь смотреть на него, словно испуганный оленёнок.

– .......

Его взгляд был прикован к шее Нэёна.

Точнее, к области затылка, к которой прижимался свинья. Из-за окна ему наверняка казалось, что свинья уткнулся лицом в затылок.

Такое недоразумение, до чего же несправедливо...

Но стоило попытаться объясниться, как губы словно склеились, и не выходило ни слова. Сердце, тук-тук-тук, от испуга тяжело забилось.

Бах. Мужчина ударил ладонью по окну. Он зловеще нацелил уголок серебряной зажигалки Zippo на свинью. Словно приказывая не двигаться и оставаться на месте.

– Хаа, ах…!

Свинья, до этого смотревший на мужчину как на призрака, разинув рот, чуть не отшатнулся от испуга.

Вскоре снаружи раздался грохот. Дверь сауны открылась.

Бум-бум-бум-бум, звук приближающихся шагов был очень громким. Чувствовалось, как он стремительно несётся сюда. Из-за надвигающегося мужчины сердце Нэёна, тук-тук-тук, бешено заколотилось.

– Блядь, блядь, блядь...

Свинья беспокойно метался на месте, словно скотина перед бойней. Он то с грохотом пинал ножку кровати, то пытался резко оттолкнуть Нэёна в сторону.

– Эй, сучонок, это всё из-за тебя…!

Вскоре с треском дверь распахнулась, словно собираясь вырваться с петель. От мощного толчка сзади Нэён с грохотом повалился вперёд.

Колени ударились прямо о пол, вызвав резкую боль. Упав, он обернулся и увидел мужчину, стоявшего там, словно грозное божество.

Волосы, мокрые и чёрные, как вороново крыло, тело ещё не высохло, и рубашка плотно прилипла к груди.

– Чо Чанрёль.

Едва прозвучали эти слова, как он перешагнул порог и двинулся вперёд. Огромная тень угрожающе заполнила всю эту тесную комнату. Он приблизился, грубо потирая лицо с грозным выражением, огромной рукой.

– Я же говорил тебе не трогать ребёнка, – зловещим, до жути низким голосом.

Он шаг за шагом приближался к свинье. Свинья, распластавшись на полу, отчаянно махал руками и начал нести какую-то чушь своим грязным ртом.

– Господин директор, это не так, этот ублюдок сам меня сюда заманил, виляя задницей...

Он попятился назад, отчаянно жестикулируя руками. Он выглядел таким жалким, будто готов был в любой момент встать на колени и молить о пощаде.

– Этот потаскун сказал, что ему нужны карманные деньги, и начал тереться об меня ягодицами, мельком показывая свой член...

От такой подлой, бессвязной лжи у Нэёна внутри всё закипело от гнева, но...

Мужчина совершенно не обращал внимания на Нэёна. Он смотрел на свинью так, словно это был кусок мяса, который он лично должен был разделать.

Расширившиеся глаза мужчины были ужасающе страшны. Казалось, он вот-вот сорвётся, словно что-то в нём переклинило.

Нэён стоял, прижавшись боком к столу, и дрожал всем телом. И в то же время ему было обидно... почему мужчина не спрашивает у него как всё было на самом деле?

– П-правда, я сказал, что даже даром не соглашусь на мужскую дырку.

Вскоре свинья оказался в полной западне. Пытаясь увернуться от мужчины, он в итоге забился в самый угол.

– Нет, нет. Не ты выбираешь, соглашаться или не соглашаться.

Мужчина медленно покачал головой и опустился на колени перед свиньёй. Затем он огромной рукой мёртвой хваткой сжал его отвратительный пах.

– Кх, кха-ах!

Лицо свиньи начало багроветь от невыносимой боли. Он беспорядочно заколотил тыльной стороной ладоней по рукам мужчины.

– Эй, этот, бля, су-сукин сын, Хван Тхэ-кха-кх!

Тяжёлые ноги свиньи яростно забили по полу. Он извивался всем телом, словно в огне, и истошно вопил.

– Этот сукин сын, эй…!

– Если малыш съест что-то протухшее вроде тебя, у него заболит живот. А у него и так слабое пищеварение, тц...

Свинья попытался замахнуться на мужчину кулаком, но сил не хватило. Он так сильно бился и дёргался, что со стола с грохотом попадали все вещи.

Неужели сейчас раздавит? Нэён, побледнев, как полотно, застыл в стороне. Его плечи дрожали от страха.

– Куда ты своим грязным хуем в чистое место лезешь?

Наконец, мужчина выбросил его тело за дверь. Он обращался с ним, как со скотом. Хотя тот был явно тяжёлым из-за лишнего веса, выражение лица мужчины ничуть не изменилось.

– Кх, хаа...?

– А теперь ползи в офис и жди там.

Мужчина, словно пугая, пару раз ударил каблуком по полу. От испуга свинья вздрогнул и подскочил.

– Кха, кхак…!

Он обернулся, в панике проверяя, не преследует ли его мужчина. С глазами, полными ужаса, он, извиваясь, как жирная гусеница, покатился по полу сауны.

– Кх, хы-ык...

– Чо Чанрёль совсем расслабился, мешкает.

Бух-бух, он угрожающе зашагал следом, и свинья, выпучив глаза, быстро пополз, отталкиваясь ладонями от пола.

В конце концов, не в силах больше ползти, он начал перекатываться с боку на бок. Каждый раз, когда его пах прижимался к полу, он издавал тяжёлые вздохи.

– Подумать только...

Наконец, мужчина снова вошёл в комнату и одной рукой захлопнул дверь. Старая дверь затряслась так, будто вот-вот развалится.

– Я, кажется, говорил тебе выбирать мужчин с умом.

Он крепко зажмурился, словно от головной боли, и постучал указательным пальцем по густым бровям. От тяжёлого дыхания его грудная клетка то резко вздымалась, как вулкан, то снова опадала.

Только что став свидетелем всего произошедшего, Нэён с трудом пошевелил дрожащим языком.

– А я, кажется, говорил, что это вас не касается?

– То есть ты собирался просто так подставить ему зад?

– .......

Он крепко прикусил губу. ...Разве такое возможно? От одной мысли об этом становилось так тошно, что казалось, вот-вот к горлу подступит крольчатина, съеденная десять лет назад.

– Ты хоть знаешь, что у этого ублюдка в члене шарики?

Он проводит рукой по своему подбородку. Медленно скользя вниз, он, наконец, сжимает острый подбородок в ладони.

– Знаешь, что такое «подсолнух»?

– К чему вдруг...

Он хотел спросить, почему тот вдруг заговорил о цветах, но мужчина прикрыл ладонью нос и рот и, оставив видными только глаза, уставился на Нэёна.

– Это не тот невинный цветок подсолнуха, о котором ты думаешь. Это когда в член вставляют всякую дрянь, чтобы трахаться, как последняя шлюха.

Находясь в сауне, Нэён изо всех сил старался не смотреть на тело того свиньи. Каждый раз, когда он видел его, эта набухшая штука казалась ему отвратительной и грязной.

– Думаешь, у такого нет венерических заболеваний?

Говоря это, мужчина всё ближе подходил. Нэён невольно отступил на шаг назад. Ладони вспотели, и он выронил учебник, за который цеплялся, как за спасательный круг. Страницы зашелестели.

Мужчина медленно загонял его в угол, словно на охоте, и Нэён пытался избегать его, понемногу пятясь назад.

– Куда ты собрался так бездумно разбрасываться своим телом?

Его голос становится предельно низким. Приглушённый, сдавленный шёпот звучал так же таинственно, как когда он говорил по-узбекски.

– Думаешь, я терпел всё это для того, чтобы ты так поступал?

Его глаза больше не были безразличными. От возбуждения, от жара, от остроты ситуации они странно увлажнились и блестели чернотой. У Нэёна перехватило дыхание. Казалось, что эта унылая комната до отказа наполнилась запахом мужского одеколона.

Дыхание невольно сбилось. Маленькая грудь Нэёна сильно вздымалась. Обычно мужчина смотрел на него безразлично, но, когда его взгляд становился таким пронзительным и пристальным, Нэён чувствовал, что не может даже дышать.

– Я никогда не намеревался так поступать.

Их тени беспорядочно переплетались.

– Просто этот ублюдок вломился в комнату и вдруг... начал нести чушь.

Это было всё, что произошло, – невнятно добавил он. В голове пронеслись слова, сказанные тем свиньёй, но Нэён не мог пересказать их ему. Всё равно это будет звучать, как пустая болтовня.

Вскоре Нэён медленно остановился.

И тогда мужчина, словно хищник, набрасывающийся на добычу, мгновенно придвинулся к нему вплотную.

Никогда не подпускавший Нэёна так близко, он сам подошёл к нему на своих двоих. На расстоянии, когда их носы почти соприкасались, он прошептал. Невероятно низким голосом, растягивая слова:

– Я сдерживался и терпел, потому что боялся, что секс без любви будет для тебя мучительным.

Этот мужчина и не догадывался, каким тяжёлым ударом для Нэёна стали слова об отсутствии любви. Хотя он и знал это, знал так же ясно, как свои пять пальцев, но услышав это из его уст, сердце Нэёна будто разлетелось на мелкие осколки.

Он до боли прикусил нижнюю губу, словно собираясь прокусить.

– Я же просил не ослаблять мою решимость.

– Я и не пытался ослаблять...

Но бывало, что он, бездумно поддавшись мужчине, терял равновесие и хватался за его предплечье, словно прося удержать.

– И в любом случае, даже если вы и поколеблетесь... у вас же есть девушка.

Нэён почувствовал, как зачесался язык, и пошевелил пальцами ног в носках. Он крепко сжал в кулаке его рубашку в районе груди.

Рубашка мялась, становясь такой же потрёпанной, как и его чувства, но в глазах мужчины, стремящегося к совершенству, отражался только Нэён.

– Девушка? – шепчет он.

А затем медленно произносит:

– А, Оксана?

Когда с его гладких губ сорвалось экзотическое имя, Нэён съёжился. Казалось, от его дыхания шея раскалилась. И снова между ног стало влажно.

Стоило только подумать о нём, и, словно у собаки Павлова, начинала капать влага.

– Да, тебе ведь нравятся такие извращённые отношения? Когда члены семьи грязным образом связаны друг с другом, и всё такое.

– Не говорите так...! – прошептал Нэён едва слышным голосом.

– Эта женщина – моя мачеха.

Мачеха, в это было невозможно поверить. Она выглядела такой молодой, и вдруг – мачеха...

Мужчина уставился на шею Нэёна. От его горячего дыхания, вырвавшегося со вздохом, казалось, все волоски на теле встали дыбом.

– Хочешь заняться сексом с человеком, который чуть не стал твоим отцом?

Слово «секс», сорвавшееся с его губ, прозвучало невероятно грубо и пошло.

– Я спрашиваю, хочешь ли ты заняться со мной сексом?

И снова он произносит такие злые слова. Он просит не ослаблять его, но на самом деле это Нэён теряет голову и равновесие из-за мужчины.

Он хотел, чтобы между ними произошло что-то, что сдвинет их с мёртвой точки, что угодно. В таком подвешенном состоянии его сердце просто не выдерживало.

Он тоже хотел стать для мужчины взрывом, как бомба.

– ...Да, хочу.

Нэён крепко зажмурился. Чтобы сравняться с ним ростом, он приподнялся на цыпочки, обвил руками его мощную шею и резко притянул к себе. В тот же миг мужчина впился в его губы, словно пожирая их

– Мм, хмф...!

Тело Нэёна от толчка его массивной фигуры с глухим стуком повалилось назад.

– Аджосси...

Ад-аджосси.

Когда большой язык мужчины начал копаться у него в горле, раздался хлюпающий звук. Мужчина елозил, тёр и сосал его язык так, что Нэён чуть не сошёл с ума...

Так хорошо, очень. Очень хорошо.

Неужели тот, кто сейчас со мной, это и правда аджосси? ...А если это опять дурной сон, что тогда? Нэён трогал его снова и снова, словно постоянно проверяя.

Чмок, чмо-ок, чавк.

Нэён крепко обхватил его твёрдую талию своими ногами, толщиной с руку мужчины. Тот стягивал с него верхнюю одежду, а Нэён в ответ без стеснения, ощупывал его тело.

Ещё, ещё, скорее прижаться к обнажённому телу аджосси. Нэён торопливо расстёгивал его пуговицы, сердце бешено колотилось от нетерпения.

Сгорая от желания, Нэён просовывал руки в щели между пуговицами и лихорадочно трогал его. Тело мужчины было горячим, как огонь, плотным, упругим, с рельефными мышцами, грубым и диким.

– Ты хочешь заняться со мной сексом в сауне, которую так бережёшь?

Ягодицы Нэёна беспокойно заёрзали. Всё тело горело, разум был затуманен, в паху щекотало, а голова плавилась, и он сходил с ума от нетерпения.

– Аджосси... ещё, ещё.

Лицо покраснело, и он уже едва мог дышать. Однако хоть и казалось, что он вот-вот задохнётся, Нэён схватил мужчину за шею и притянул к себе.

– Хаа, ах...

Слюна жадно стекала с аккуратного подбородка.

Нэён уже был раздет почти догола, оставаясь лишь в нижнем белье. А я еле-еле смог снять с него одну рубашку...

Хааа, хуух…

Мужчина тут же тяжело задышал. Сквозь пряди волос, упавших на лоб, свирепо сверкали глубоко посаженные глаза. Он тяжело дышал, напрягая мощную шею.

Мужчина с крайним раздражением смотрел не на что иное, как...

– Что, что такое…?

На мою грудь.

Вздрогнув, Нэён тут же прикрыл грудь руками. Я ведь мужчина, так что у меня здесь, конечно, плоско, может, он остыл, увидев это? Совершенно пав духом, Нэён осторожно наблюдал за ним. А мне ведь аджосси нравится любым...

– С таким щенячьим лицом... и такими возбуждёнными сосками?

Он крепко схватил Нэёна за запястье и приподнял уголки губ, словно не веря своим глазам.

– Если заклеивать их пластырем, это не поможет.

Нэён, следуя за его взглядом, опустил затуманенные глаза. На белой груди оба соска были невероятно красными и остро набухшими. Они были настолько чувствительны, что от малейшего прикосновения подгибались лодыжки и извивалась поясница.

Мужчина большим пальцем с силой надавил на пухлый сосок. И без того возбуждённый сосок набух так, словно вот-вот лопнет.

– Ты что, разгуливал по бане с такими распухшими и покрасневшими сосками?

– Аах...!

Было очень больно и покалывало, но в то же время так приятно, что в паху защекотало. Нэён крепко напряг ягодицы и сжал отверстие.

– Ах...

От трения о большую и грубую руку аджосси стало ещё приятнее, по телу пробегали разряды.

Мужчина поглаживал нежный сосок большим пальцем, а затем потянул вверх. После этого слегка лизнул его языком.

– Хаа, щекотно.

Влажный и горячий рот мужчины, всасывающий его, сводил Нэёна с ума. Пока Нэён дёргал руками, его пах успел промокнуть.

Вытек липкий предэякулят.

Когда мужчина языком подцепил сосок и с силой втянул его, вся розоватая ареола приподнялась. Отпустил, и сосок встал торчком и задрожал.

Нэён резко сжался между ног. Мощная грудная клетка оказалась прижата к влажному паху Нэёна.

– Ах, ах...!

Поясница мелко дрожала. Мужчина кончиками пальцев принялся ласкать другой сосок, а затем вонзил в него ноготь и начал вращать.

– ...Хмф.

Целуясь с мужчиной, позволяя ему грубо играть с его сосками, Нэён крепко напряг ягодицы и тёрся своим набухшим членом о его живот.

Беспорядочно скользя по рельефному прессу, а затем касаясь его горячего низа, Нэён со стоном рухнул на кровать.

Он хотел поскорее снова прикоснуться к мужчине. Нэён отчаянно протянул руки, чтобы притянуть его за затылок, но мужчина с силой придавил его грудь. Нэён, уткнувшись затылком в кровать, поднял влажные, затуманенные глаза. Он умоляюще посмотрел на него.

– За что вы так со мной...

Мужчина потянулся к своему ремню. При каждом его движении казалось, что огромные, плотно прилегающие мышцы напрягались так, словно разрывались с криком.

Щёлк, он расстегнул кожаный ремень. От этого звука Нэён вздрогнул и резко выгнул спину. Уткнувшись щекой в одеяло, он тяжело дышал, издавая хриплые звуки.

– Хаа. И когда ты начал видеть во мне мужчину?

Зыыык, он расстегнул молнию. В расходящемся разрезе брюк показалась тёмная густая поросль, и Нэён не мог отвести от неё глаз.

Волосы Нэёна были просто мягкими, светлыми и незначительными, а у мужчины, у которого всё было большим и мощным, лобковые волосы были чёрными и грубыми, как шерсть зверя, что казалось невероятно возбуждающим. Раньше он лишь украдкой подглядывал, а теперь, когда это оказалось прямо перед носом, Нэён сглотнул слюну.

– С тех пор, как мы снова встретились в сауне?

Он схватил свой член в руку и начал мастурбировать. Сколько бы Нэён ни смотрел, это выглядело чудовищно.

Мужчина непристойно провёл рукой по своему тёмно-красному сочащемуся члену, торчавшему сквозь жёсткие лобковые волосы, и приподнял одну бровь. Самая тёмная и толстая головка, словно слюнявая собака, обильно увлажнялась жидкостью.

– А?

Он снова спросил, тяжело выдыхая.

Его огромная грудная клетка вздымалась, а затем резко опадала. Пупок вытянулся, а под ним тёмные волосы шли до самого паха.

– Нет...

– Тогда когда?

Нэён невольно сглотнул слюну. Кап-кап, на одеяло капал предэякулят. Кап-кап, на ноги Нэёна тоже попала эта жидкость с густым мужским запахом. Нэён пошевелил испачканными пальцами ног.

– Аджосси, мне на ноги капает...

Он пробормотал это смущаясь, но мужчина, усмехнувшись, намеренно пролил ещё больше предэякулята. Горячая жидкость ещё обильнее растеклась между пальцами его ног.

Член мужчины, так возбуждённый и что-то изливающий, был настолько эротичен, что Нэён, казалось, терял рассудок.

– А? Так когда?

На его требовательный вопрос, произнесённый с задранным подбородком, Нэён ответил влажным вздохом:

– Вы постоянно снились мне.

Мужчина тут же снял брюки вместе с нижним бельем. Тук, его тяжёлый, чудовищный член сначала потянулся вниз, а затем снова резко подпрыгнул, и с ним, прижатым к животу, он приблизился.

– Нравится? Глаз не можешь оторвать.

Мужчина схватился за тонкую лодыжку и раздвинул плотно сжатые бёдра. Его толстый стоячий член начал тереться о бедро Нэёна.

– Да, аах...

Когда влажный предэякулят коснулся его, Нэён от этой липкости крепко зажмурился. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– И ты, такой дерзкий, использовал меня как объект для фантазий и дрочил?

Спрашивая, этого ли Нэён хотел, мужчина усмехнулся. Нэён, согнувшись, задрожал всем телом.

Когда из-под нижнего белья Нэёна показался болтающийся член, мужчина просунул палец под ткань.

– Ты когда-нибудь представлял, как тебе вставляют сзади?

Нижнее бельё сползло вниз, и Нэён покраснел до корней волос.

Он уже был возбуждён до предела.

Увидев член Нэёна, мужчина усмехнулся, словно от удивления. Его рука сжала член. Рука аджосси, горячая и влажная, полностью покрывает мой член, и к тому же, с силой, обхватывает его... Нэён резко откинул голову назад.

– Ааа...

Это было несравнимо с тем, как он сам себя трогал. Невероятно грубо, быстро и развратно.

Вверх-вниз, вверх-вниз, ягодицы невольно задвигались. От ощущения, что член крепко сжат в его руке, было так хорошо, что Нэён крепко вцепился в шею мужчины.

Казалось, голова вот-вот взорвётся. Копчик ныл, а низ живота пронзала дрожь...

Нэён прижался к груди мужчины и начал тереться о неё своими до предела торчащими сосками. По сравнению с его сосками, набухшими, как ягоды, соски мужчины были совершенно плоскими.

– Ух, ух... слишком быстро, слишком быстро.

Наконец, сжав пальцы рук и ног, подогнув колени и выгнув поясницу, Нэён достиг пика удовольствия, захлестнувшего его. Казалось, будто он, расправив крылья, летал по небу, а потом камнем рухнул со скалы.

От волнами накатывающего наслаждения в уголках глаз даже выступили слёзы.

Мужчина притянул его в свои объятия. Не моргнув и глазом, он просто наблюдал, как Нэён достигает оргазма. От его зловещего и блестящего взгляда по всему телу пробежали мурашки. Нэён, содрогаясь поясницей, извергся до конца.

Хаа, ха... Он лишь тяжело дышал от усталости.

Мужчина всё ещё трогал его член. Но Нэён не мог отвести глаз от члена мужчины. Он извивался, как змея, и на нём вздувались синие вены – это было до ужаса отвратительно, но в то же время возбуждающе.

– Я твой первый мужчина?

Нэён отчаянно закивал.

– Да...

– Как же ты терпел до сих пор, малыш? Тебе ведь так нравится.

От сильного возбуждения Нэён крепко сжал пальцы на ногах.

– Сомкни бёдра.

Как он и велел, Нэён плотно сжал бёдра. Мужчина взял в каждую руку по мягкой ягодице, помял их, а затем резко раздвинул.

Он пристроился под ягодицами Нэёна и начал интенсивно двигать бёдрами. Нэён вздрогнул от неожиданности, почувствовав удар снизу.

Скри-и-ип...!

Кровать бешено тряслась. Казалось, она не выдержит огромного тела мужчины, и пружины вот-вот просядут, а сама кровать развалится на куски.

– Ах, мм...!

Член мужчины был невероятно горячим. Горячая и толстая головка скользила по ложбинке между ягодицами Нэёна, оставляя за собой влажный след.

Наконец, он раздвинул его ягодицы до предела и начал тереть головкой о складки. Затем резко дёрнул бёдрами, и огромная головка с глухим стуком вонзилась в отверстие.

– ...Ах, ааа, аджосси, подождите!

Возбуждение быстро сменилось невыносимой болью. Головка была такой большой, что казалось, будто задний проход вот-вот разорвётся. Нэён до боли прикусил губу, нахмурил брови и тихо застонал.

– Как ты мог такое фантазировать обо мне? О человеке, который был тебе как отец.

– Больно, больно...

Головка снова потёрлась о вход, и Нэён резко выгнул спину.

– Туговато. Должно быть влажно, что бы вошло, – пробормотал он, пока Нэён дрожал ягодицами.

– Малыш. Сядь мне на лицо.

– ...К-как можно…?

Нэён весь покраснел, словно вот-вот лопнет. Щёки, шея, грудь – всё залилось ярко-красным румянцем, как его любимая клубника, и он резко отшатнулся.

– Это грязно, правда.

Его большие, широко распахнутые, как у кролика, глаза были полны ужаса. Он быстро прижал к себе снятую с мужчины рубашку и попятился, перебирая ягодицами. Белые ягодицы сминались, а из уретры капля за каплей текла жидкость.

При этом он что-то бормотал покрасневшими губами.

– Это очень... грязно. Я знаю, что не все так занимаются се-сексом. Как можно делать такое?

Вот что он лепетал.

– Разве не нужно сначала пососать низ, чтобы потом вставить?

Мужчина ткнул тяжёлым предметом, который держал в руке, в худой живот Нэёна. Нэён беспомощно дёрнулся и отпрянул назад.

– Справишься ли ты?

Из приоткрытого отверстия на головке члена потекла предэякуляционная смазка. В маленьком углублении пупка липко скопилась клейкая жидкость. Струйка стекла по мягкому животу.

– Хаа...

Испуганные большие глаза не могли оторваться от члена мужчины. При этом он издал возбуждённый вздох.

Член, пробивавшийся сквозь густые чёрные заросли, был поистине огромен, и Нэён с удивлением думал, как он вообще может стоять.

Как, чёрт возьми, такое можно принять в себя? Это казалось таким странным и пугающим. Но в то же время, при мысли, что это принадлежит мужчине, становилось почему-то неловко, а по спине пробегали мурашки, заставляя его вздрагивать плечами.

– То, что мы с тобой делали, это ручная игра, а не секс, – прошептал мужчина слегка хриплым голосом.

– Детские шалости.

Как такое возможно? Мы так тесно тёрлись телами, и это не секс?

Нэён хотел продолжить. Если даже от одних поцелуев и прикосновений было так хорошо, то насколько же хорошо будет, если они зайдут дальше....

– Забирайся сюда.

Наконец, он лёг и протянул руку. Влажный и пылающий взгляд скользнул по лицу и ногам Нэёна. Он облизал нижнюю губу, словно наслаждаясь чем-то непристойным.

И его блестящие от возбуждения чёрные глаза, и слегка покрасневшие веки – всё выглядело так, словно он был пьян и потерял контроль.

Это зрелище казалось невероятно эротичным и развратным.

И ему нравилось, что мужчина был таким откровенным.

Ведь тот всегда смотрел на него с безразличием. Человек, который проводил черту, снова и снова, и говорил гадости, чтобы Нэён отказался от своих дешёвых чувств.

Но.

Но сейчас мужчина смотрел на него такими глазами.

Горячими, блестящими, возбуждёнными, словно его окунули в кипящее масло и вынули....

Дыхание участилось, грудь вздымалась, а низ живота зудел. Казалось, весь мир был в его руках. Словно это было не только его тайное чувство. Хоть аджосси и сказал, что это физическое влечение, но всё же…

То, что он не отверг меня...

То, что он не разочаровался в том, что у меня, как и у него, тоже самое внизу, радовало.

Нэён тут же пополз на коленях, чтобы добраться до него.

– Сядь мне на лицо.

Хотя Нэён уже придавливал ягодицами упругие мускулы его обнажённого торса, он нерешительно медлил.

Как бы то ни было, это, кажется, уже слишком, перебор...

Так он долго ёрзал, то прижимаясь ягодицами, то отстраняясь, и наконец, Нэён, шлёпая ладонями, пополз вверх по его груди.

Мужчина без церемоний раздвинул одну его ягодицу и заглянул глубоко внутрь.

– У тебя и здесь всё розовое, – пробормотал он.

Нэён весь покраснел. Хоть он и забрался так высоко, но сесть полностью не решался, крепко упираясь коленями и дрожа.

Он даже привстал на цыпочки, вздрагивая всем телом от страха коснуться ягодицами кончика высокого носа мужчины.

– Садись как следует.

Мужчина тут же начал мять ягодицы Нэёна.

– Раздвинь ягодицы.

Он пошло бормотал, поглаживая ягодицы, и когда к сжимающемуся отверстию Нэёна прикоснулось что-то мягкое и горячее, всё тело просто обмякло.

Ноги сами собой подкосились, и Нэён практически рухнул вниз.

– Аджосси!

Мужчина схватил его за ягодицы, раздвинул их и принялся беспорядочно двигать языком. Когда скользкий и влажный кусок плоти наконец коснулся его, Нэён задрожал всем телом.

– Ах, пожалуйста..., пожалуйста.

От того, как что-то влажное всасывало его снизу, Нэёну казалось, что он умрёт от странных ощущений. Мужчина тёрся языком, словно целуя, и змеился в тёмное отверстие, вылизывая внутренние стенки.

Он крепко сжал челюсти, и его щёки впали, пока он всасывал и пожирал нежную плоть.

От этого странного, впервые испытанного ощущения колени постоянно подгибались. Нэён, дрожа позвоночником, сильно сжал ягодицы.

– У тебя почти нет волос внизу.

Мужчина взял в свою большую ладонь мошонку Нэёна, потёр её и погладил. Затем он втянул мешочек с кожей в рот и принялся легонько его жевать. Нэён уже почти рыдал.

– ...Ах!

Член Нэёна набух и задвигался вверх-вниз, кивая головкой. Предэякуляционная смазка потекла, пачкая волосы мужчины.

– Всё грязно. Хнык...

Несмотря на его слова, мужчина неторопливо провёл рукой по члену Нэёна вверх и вниз, а затем пошло потёр влажную уретру большим пальцем.

Затем он резко отнял палец, и с хлюпающим звуком на нём осталась клейкая жидкость.

– Приятно, да?

Мужчина крепко вцепился в изголовье кровати позади себя. Нэён, боясь, что из приоткрытых губ потечёт слюна, быстро вытер их тыльной стороной ладони. Щекотно, пронзительно, он сходил с ума от этого впервые испытанного блаженства.

– Да-а, хорошо...

– Да, да, аджосси тоже хорошо.

Послышался его тихий голос с нотками смеха. Этот смех становился всё более тягучим и вскоре превратился во влажный стон.

– Мм...

Его глаза блестели, скулы покраснели. Одно плечо, на котором словно лежал валун, двигалось быстро и беспорядочно.

...Что это?

Приоткрыв затуманенные глаза, Нэён мельком взглянул назад и увидел, что мужчина одной рукой быстро водит вверх-вниз по своему члену.

На тёмной, загорелой тыльной стороне ладони вздулись синие вены, и этой грубо выглядящей рукой он крепко сжимал и дёргал свой член, который выглядел ещё грязнее и злее.

Ствол, покрытый коричневой кожей, беспорядочно дёргался, и вскоре толстая головка задрожала, снова выпуская капли предэякуляционной смазки.

– ...Ах!

При виде этой развратной сцены Нэён вспыхнул, а мужчина всосал его мошонку. Затем он быстро провёл рукой по члену Нэёна вверх и вниз, и перед глазами мгновенно потемнело. В голове всё стало белым, словно кто-то вылил туда молоко.

– Ах, хаа, аджосси...

Нэён, слегка согнув спину, сильно задрожал всем телом и, вцепившись в простыню, наконец достиг оргазма. Он кончал прямо на лицо мужчины, и от блаженства всхлипывал.

Мужчина притянул Нэёна за талию и заключил в объятия. Целуя его в шею, он вкрадчиво спросил.

– Так хорошо было?

Мужчина выдохнул тяжёлое дыхание Нэёну в ухо. Он беспорядочно осыпал поцелуями его щёки, шею и даже кожу головы.

От смущения и ощущения, будто на груди вырос нежный пух, Нэён прикусил щеку изнутри и опустил глаза.

– Простите, что только мне было так хорошо...

В его широких объятиях было жарко. Мужчина крепко обнимал его и целовал шею до влажности, а под ягодицами Нэёна раздавались непристойные шлепки.

К тому же, что-то похожее на раскалённую палку ударяло Нэёна по бёдрам. Он отчётливо чувствовал, как толстая головка трётся о его ягодицы.

Неужели он сейчас мастурбирует, обнимая меня...?

Горячее, прерывистое дыхание коснулось уха. Мм, низкий стон проник в слуховой проход. От этого его тело, казалось, пронзила дрожь.

– Аджосси...

Нэён беспокойно заёрзал. Губы разомкнулись, но, он не мог даже заикнуться о том, что хочет взглянуть...

Когда Нэён от стыда крепко сжал кулаки, мужчина широко улыбнулся.

– Что? Хочешь посмотреть?

Мужчина встал и велел ему сесть, широко раздвинув ноги.

Нэён сидел, крепко обняв колени. Мужчина оттолкнул его грудь назад и, уставившись на открывшееся отверстие, стал ещё быстрее водить рукой по члену.

Вскоре он резко запрокинул голову, и на его загорелой шее вздулись синие вены.

Тут же густая сперма брызнула на лицо и ноги Нэёна. Нэён, ошарашенный, смотрел на него снизу вверх, весь в этом. Осознав, что сперма скопилась на ресницах, он плотно сжал губы.

– Если в будущем какой-нибудь ублюдок кончит тебе на лицо, не спи с ним.

Он тяжело выдохнул и, притянув одеяло, вытер лицо Нэёна. Вытер глаза, нос, шею и ноги.

– Потому что манеры в постели у него дерьмовые.

Нэёну было так стыдно, что хотелось забиться под одеяло и спрятаться. Он так и обмяк на кровати, как варёный лук. Сил не было даже пошевелить пальцем. Мужчина притащил сильно измятую рубашку и стал надевать её на Нэёна.

– Липко...

Когда он беспокойно заворочался, мужчина продел руки Нэёна в рукава рубашки. Ему почему-то нравилось, что тот сам его одевает, и Нэён лежал молча.

Нэён лишь вращал глазами, и мужчина застегнул две пуговицы на животе.

От этого живот согрелся, и стало приятно. Нэён опустил взгляд и слегка поджал губы.

– Ты из-за такой мелочи расплакался?

Затем мужчина тёплой тыльной стороной ладони провёл по уголкам его глаз. Нэён крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, с них закапали слёзы. Нэён потёрся о его грудь.

– Просто от удовольствия...

Ха, мужчина окинул тело Наёна взглядом сверху вниз, а затем пристально посмотрел в лицо.

– В университете не было ублюдков, бегающих за тобой и предлагающих встречаться?

– .......

Нэён медленно погрузился в раздумья. Прерывисто вздыхая, он тихо выдохнул. Всё тело было расслаблено после оргазма.

– Тот сонбэ, Чхве Хаксын...

– Он всё ещё тебя достаёт? Я же его припугнул, чтобы не подходил, точно.

Ха, мужчина усмехнулся. Тогда Нэён медленно повернул голову. Сил не было даже поднять зубочистку, но он был поражён этими совершенно неожиданными словами. Он широко раскрыл глаза и спросил:

– Это вы сделали?

Он слегка повысил голос, но тот уже совсем охрип. Этого мужчину было не понять. То он кажется благовоспитанным, то внезапно меняется и ведёт себя как хулиган, но и на уличного хулигана он не похож, скорее на элитного бандита...

– Я думал, это тот дядя, начальник подразделения.

– Ублюдок тебя так подробно нарисовал. Будто собирался содрать с тебя всю одежду. Лицо, шею, руки, ноги...

Мужчина уткнулся носом в блестящую шею Наёна и резко вдохнул. Словно втягивая запах.

– Ты и вправду такой красивый?

А? – переспросил он и своей огромной ладонью крепко сжал и ощупал голень Нэёна, а затем неспешно погладил её. Он нахмурил брови, медленно, неторопливо, ощупывая кожу.

– Просто пошёл посмотреть на лицо ублюдка.

– Почему вы мне не сказали?

Наён, сжав руку, лежавшую на его груди, тихо спросил. Ему так нравился этот момент, когда они вот так лежали и неспешно разговаривали.

Сладко, томно, и казалось, что он тоже стал взрослым...

– Может, боялись, что я буду волноваться?

Рука медленно пробралась под рубашку. Мужчина помял сокровенное место на внутренней стороне бедра. Какое пошлое и бесцеремонное прикосновение.

– Что теперь будешь бояться ходить в университет и пугаться людей?

Ха, мужчина усмехнулся.

– Я что, похож на ангела?

Затем он проник ещё глубже и погладил ложбинку между ягодицами Нэёна.

– Скорее на ублюдка, который хочет растоптать тебя, на семнадцать лет младше.

Затем он наклонился и поцеловал сильно припухший сосок. Прикусив губами, он снова чмокнул его.

– И кончить тебе на лицо.

Страница книги Сауна «Саранбан» в интернете

Table of Contents

1.1 Тот клиент

1 - 1.2

1 - 1.3

1 - 1.4

1 - 1.5

2.1 Аджосси

1 - 2.2

1 - 2.3

1 - 2.4

1 - 2.5

1 - 2.6

3.1 Цветы клубники, колышущиеся на ветру

1 - 3.2

1 - 3.3

1 - 3.4

1 - 3.5

1 - 3.6

1 - 3.7

1 - 3.8

4.1 Мясо кролика

1 - 4.2

1 - 4.3

1 - 4.4

1 - 4.5

1 - 4.6

5.1 О любви, об этом незнакомом волнении

1 - 5.2

1 - 5.3

1 - 5.4

1 - 5.5

1 - 5.6

О книге