Пролог

День Защиты

Аннотация:

В Гонконге восьмидесятых годов прошлого века банды бесчинствовали и господствовали на улицах, общественная безопасность находилась в упадке, а в полицейских кругах процветала коррупция. Знаменитый район «трёх безвластий», крепость Цзюлун (прототипом которой послужила реальная крепость Коулун), представлял собой место, где собрался всякий сброд и обосновались с десяток банд различного калибра.

История любви между студентом-юношей и бандитом.

Пролог Будешь паинькой, вернёшься, я тебя на День защиты приглашу

Мужик выглядел ходячим скелетом: редкие патлы на макушке, глаза провалились. Типичная наружность для здешних «курилен», для тех, кто нюхает «белый».

Сейчас он нёсся по тёмному проулку между домами, под ногами хлюпало и чавкало. Сколько жирных мышей он по пути раздавил, не счесть. За ним, с тесаками, гнались несколько мордоворотов. Крики у них были убийственные, но на удивление банальные, такие же лет двадцать, наверное, не менялись:

— Э, мужик! Стоять! Не рыпайся! Тормози, кому сказал! Урою!

Впереди развилка поворачивала к шумным ларькам с собачатиной. В этом закутке воняло варёным мясом, десятки котелков булькали на огне, грязные столы были заставлены бутылками и объедками. Мужик, собрав остатки сил, сиганул прямо в гущу. Опрокинул пару столов, и началось! Визг, мат, треск, вся лавчонка превратилась в свалку из толкающихся, падающих и мелющих друг друга тел!

Мордоворотов затянуло в эту мясорубку, как пельмени в кипяток. Несколько раз их выплёвывало наружу, снова засасывало, и наконец, помятые, злые, они кое-как выползли из толпы. А мужика и след простыл.

— Твою мать! — выдохнул один из них, с модным зачёсом назад и шрамом на лице.

— Сяо Ма*1, что делать? — загалдели остальные.

— Какое, нахрен, «что»? Кучка никчёмных! Разделиться и искать!

***

Мужик, чудом вырвавшийся, хрипел и задыхался на бегу. Впереди проулок уходил в бесконечную тьму. Но он знал, если прорваться здесь и выскочить за пределы крепости Сяолун, можно будет перевести дух.

Вдруг в темноте — чак! — чиркнула спичка.

Мужик застыл как вкопанный, вытаращил глаза, спину мгновенно залило ледяным потом.

В стену перед ним, поперёк прохода, был воткнут длинный нож. Ноги стали ватными. Острое лезвие торчало в каком-то шаге от его горла. Остановись он на полсекунды позже, налетел бы на него и лишился головы.

Тот, кто чиркнул спичкой, стоял, опёршись плечом о стену, прикуривая. Склонил голову, затянулся, потом запрокинул лицо и с наслаждением выпустил дым.

Тусклый огонёк высветил холодный, расслабленный профиль.

Мужик грохнулся на колени.

— Лю... Лю... Лю... Люи-гэ...

Ся Люи опустил голову, стряхнул пепел на рукоять второго ножа, что висел в ножнах на поясе, и лениво спросил:

— Убегать ещё будешь?

— Не-не-не! Не буду! Я... я... я понял, что был неправ! Люи-гэ...

— Хорошо, что понял, — Ся Люи лениво мотнул подбородком. — Вытащи.

Мужик трясущимися руками и ногами поднялся, несколько раз дёрнул и наконец с трудом вырвал нож, глубоко засевший в стене. Затем, держа его обеими руками, протянул обратно Ся Люи.

— Неси, — сказал Ся Люи, выпрямляясь с сигаретой в зубах. — Будешь паинькой, вернёшься, я тебя на День защиты приглашу.

От этих слов у мужика подкосились ноги. Он снова рухнул наземь и завыл в голос:

— Люи-гэ! Я ошибся! Прости! Пощади! А-а-а-а...

Ся Люи уже ушёл далеко вперёд. Только рукой махнул, будто собаку подзывал.

Мужик поплёлся следом, всхлипывая и спотыкаясь. И при этом всё ещё тащил его сверкающий нож.

***

*1. Прозвище Сяо Ма (小马) буквально означает «Маленькая лошадь» или же Просто «Пони».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Первая глава Я на финансовом учусь...

Глава Первая Я на финансовом учусь...

1989 год. Гонконг. Крепость Цзюлун*1.

Город, утонувший в сумраке. Сверху он казался правильным квадратом: высотки теснились, громоздясь одна на другую, как спрессованная глыба бетона и стали. Он резко торчал в районе Цзюлун, среди редкой окружающей застройки и современных эстакад Новых Территорий. Эта махина занимала меньше трёх сотых квадратных километров, но вмещала больше пятисот высоток и почти тридцать тысяч человек. Из-за такой плотности даже в самое пекло солнечный свет сюда почти не проникал, и девяносто пять процентов территории крепости вечно тонули в сумерках, не видя белого света.

Слава у этого места в те времена шла дурная, далеко за моря. Всё дело в древних разборках, ещё с цинских времен. Этот клочок оказался ничьим. Пекин на него рукой махнул, англичанам было плевать, а гонконгские власти и нос совать боялись. Так и выросла здесь чёрная дыра, государство в государстве, только без государства. В этой бескрайней тьме прятались бесчисленные притоны с наркотой, подпольные казино, дома с девочками, забегаловки, где подавали собачатину, нелегальные клиники... В те годы это был крупнейший в Азиатско-Тихоокеанском регионе перевалочный пункт «белого порошка» и убежище для всей бандитской братии.

Ся Люи был здесь главным «золотым бойцом» крепости Цзюлун, «красным шестом» в банде «Сяоцитан». Мастер парных клинков с гравировкой Зелёного Дракона.

«Красный шест» на бандитском жаргоне, это главный боец, который заправляет всеми разборками и руководит бойцами. В табели о рангах он шёл сразу за «драконьей головой» (главарём) и его замом, стоял на одной ступени с «белым веером» (финансистом) и «соломенной сандалией» (связным).

По части боевых искусств Ся Люи не был безусловным лидером в крепости. Крепость кишмя кишела разным сбродом, банд набралось с добрый десяток. Даже в своей «Сяоцитан» по технике он уступал заму Сюй Ину. Тот, говорят, был прямым потомком хранителей тех самых «Восемнадцати ладоней, покоряющих дракона». Так что Ся Люи оставался на вторых ролях.

Но первоклассным бойцом во всей крепости признавали именно его. И если он ставил себя на второе место, никто даже заикнуться не смел о первом.

Причина была проще некуда: в драке не на жизнь, а на смерть кто будет разбирать технику удара или школу мастера? Чёрная душонка и руки, не знающие пощады. И беспощадность эта простиралась настолько, что своя шкура ценилась не дороже чужой. Вот она, суть бандитских разборок!

В восемнадцать лет Ся Люи на одной из сходок, чтобы вытащить своего главаря Хао Чэнцина из окружения, в одиночку с двумя клинками положил больше сорока человек. Прорубил кровавую дорогу через три переулка. После той заварушки местные жители два дня и две ночи соскребали со стен и с земли куски мяса.

Тот бой в бандитских кругах прозвали «Чёрным днём защиты». Даже спустя шесть с лишним лет его всё ещё смаковали в разговорах. В Гонконге День защиты тогда не отмечали, само празднование первого июня пришло с материка. Но многие обитатели крепости были родом оттуда, и благодаря громкому имени Ся Люи слухи разошлись такие, что выражение «первое июня» в крепости стало нарицательным. Мелкая шушера бледнела при одном этом слове, трясясь от страха, как бы Люи-гэ не пригласил их «отметить праздник».

К счастью, этот беспощадный Люи-гэ всё-таки держался каких-то правил. Он просто так не зверствовал, к слабым не лез, жил по принципу «не тронь меня, и я не трону». К тому же был до мозга костей предан своему главарю Хао Чэнцину, шёл за ним, как привязанный. Среди всех «крепостных» авторитетов Хао Чэнцин отличался относительно мягким нравом и осторожностью, так что этот острый клинок Ся Люи обычно сидел в ножнах и редко пускался в большую резню.

Люи-гэ вообще был ленив до работы, и чаще всего даже свои любимые ножи таскать с собой ленился. В тот день, когда он припёрся в недавно открытую при «Сяоцитан» «Кинокомпанию», за ним плёлся только один кореш, торчок Лай Цюань, который и тащил его тесак.

Лай Цюань проиграл двадцать тысяч в подпольном казино, подконтрольном «Сяоцитан», и попытался смыться, не заплатив. Удостоился великой чести быть лично пойманным Люи-гэ. Теперь он уже предчувствовал свой жуткий конец — изрубят в фарш, ни одного целого места не оставят. Шёл и тихонько подвывал, размазывая слёзы, но при этом старательно вытирал сопли, чтобы ненароком не капнуть на нож Люи-гэ.

— Люи-гэ! — парень на входе вытянулся по струнке.

Ся Люи взял у него сигарету, склонил голову, дал прикурить.

— Сяо Ма-гэ внутри, тебя ждёт, — серьёзно доложил парень.

Ся Люи скользнул по нему взглядом и мотнул подбородком:

— Отведи его в съёмочный павильон. Присмотри.

— Есть! — рявкнул парень и пнул Лай Цюаня: — Чего вылупился! Топай!

— Стой.

— Люи-гэ? Что ещё?

— Нож.

Парень снова пнул Лай Цюаня:

— Шевелись, давай! Нож Люи-гэ отдай!

Ся Люи вошёл в комнату, прикрыл за собой дверь, с размаху осел задницей на стол и закурил.

Перед ним, распластавшись в «позе тигра», на коленях стояли его верный подручный Сяо Ма — тот самый, со шрамом на лице и зализанными волосами, — и несколько здоровенных бойцов. Сяо Ма прождал с минуту, но так и не услышал ни слова. Осторожно, одним глазом, зыркнул вверх.

— Тот, у двери, — заговорил наконец Ся Люи. — Я его раньше не видел.

— Вчера Сюй-гэ его перевёл, — мгновенно отозвался Сяо Ма. Голос у него был вкрадчивый, льстивый, что никак не вязалось с бандитской рожей. — Сказал, парень шустрый. Люи-гэ, если не нравится, завтра же повод найду, и он отсюда вылетит!

— Сюй Ин, твою мать... — Ся Люи задумчиво затянулся, медленно выпустил дым. — Завтра вечером забронируй приватную комнату в Хэсянлоу. А-Да на ужин позову.

«А-Да» на его языке означало главу «Сяоцитан» Хао Чэнцина. В бандитских кругах того звали «Зелёным Драконом».

— Понял! — Сяо Ма вскочил с колен с неожиданной резвостью. — Сейчас же метнусь, забронирую!

Ся Люи стряхнул пепел:

—Сел обратно.

Сяо Ма, скорчив жалобную мину, послушно плюхнулся на колени.

Ся Люи чуть постучал носком ботинка по полу.

Сяо Ма, с видом обречённым, как перед казнью, протянул обеими руками толстую деревянную дубинку. Все здоровяки-бойцы послушно пригнули головы ещё ниже, задрали задницы и вцепились зубами в рукава своих рубах.

Ся Люи неторопливо погасил сигарету, бросил на стол ножны: и те, что висели на поясе, и те, что за спиной. Аккуратно подвернул рукава, и только тогда взял дубинку.

И началась лютая экзекуция! Беспощадная порка по хребтам и задницам!

Хрясь! Хрясь! Хрясь-хрясь!

Он вкладывал в удары от силы половину мощи, но уже через минуту все его подчинённые превратились в стадо бабуинов с пылающими, распухшими задницами. Здоровые, грубые мужики, у которых от боли жилы на лбах вздулись и лица перекосило, не смели издать ни звука, только вцеплялись зубами в рукава и молча, про себя, призывали всех богов и предков. Наконец, решив, что наука усвоена, Ся Люи небрежно швырнул дубинку в угол и снова уселся за стол. Сяо Ма, кряхтя и прихрамывая, кое-как поднялся и, хромая, подобрался к нему, услужливо протягивая зажигалку.

— Дошло? — спросил Ся Люи, прикуривая.

— Дошло, дошло! — закивали все, во главе с Сяо Ма, с утроенным усердием.

— И что именно дошло?

— Э-э... хе-хе...

Ся Люи, не вынимая сигареты изо рта, повернулся и потянулся за дубинкой.

Смекнув, что дело плохо, Сяо Ма одним прыжком бросился вперёд, вцепился в ногу Ся Люи и заорал дурным голосом, с такой страстью и отчаянием, будто его режут:

— Люи-гэ! Нельзя больше бить! Ещё немного и мы инвалидами на всю жизнь останемся!

Ся Люи, не дрогнув, взмахнул свободной рукой и со всей дури припечатал его по и без того распухшей заднице! Сяо Ма взвыл, остальные бойцы в ужасе отвернулись.

— И на хрена я вас кормлю, уродов? — наконец разразился он гневной тирадой. — Вы хоть одного мелкого должника, вроде Лай Цюаня, поймать можете? Мне самому за ним по ночам гоняться?!

— Люи-гэ... — Сяо Ма, держась за задницу, скорчил жалобную мину. — Не понимаю я... Ну должен Лай Цюань двадцать тыщ, и что? Из-за такой мелочи весь сыр-бор...

— А ты и не понимаешь! — Ся Люи с размаху отвесил ему подзатыльник, отчего и без того растрёпанные патлы Сяо Ма встали дыбом. — У тебя мозги, блин, вообще в заднице, что ли?! Конечно, не понимаешь!

Сяо Ма, схватившись за наливающуюся шишку на голове, обиженно засопел, присев на корточки.

Ся Люи с холодным лицом уселся обратно:

— У Лай Цюаня сестра есть, знаешь?

— Знаю. Лай Саньмэй. Шлюха известная.

— Чем она последнее время занимается?

— Э-э... Слышал, она с одним толстосумом из «Хэшэнхуэй» связалась. Толстая Семёрка кличут.

— А-Да ночной клуб хочет открыть в Ванцзяо, на Болань. Рядом с Юмади. А Юмади — земля «Хэшэнхуэй». Значит, они придут устраивать разборки. Теперь я Лай Цюаня взял за шкирку. Толстая Семёрка вынужден будет позвонить А-Да и попросить отпустить своего будущего свояка. Я А-Да слушаюсь, так что из уважения отпущу. Толстая Семёрка останется у А-Да в долгу. И когда дело до клуба дойдёт, ему придётся поджаться и уступить...

— О! О-о-о! — Сяо Ма осенило. Он просиял так, будто ему только что открыли тайну мироздания, и заорал, подтверждая, что до него наконец допёрло.

Ся Люи снова шлёпнул его по заднице:

— Шевели извилинами!

— Обязательно! Прямо сейчас пошевелю! — заголосил Сяо Ма, зажимая обеими руками многострадальный зад. — Я за три года с Люи-гэ каждый день их шевелю, честное слово, шевелю!

— Вон пошёл!

Сяо Ма, прихрамывая и подпрыгивая, подполз, подобрал с пола дубинку и уже собрался было удрать, но у двери вдруг вспомнил что-то важное, остановился и с ещё более жалобным видом поковылял обратно:

— Люи-гэ... Там ещё дело есть. По новому фильму.

В начале года Ся Люи вместе с «белым веером» банды, Цуй Дундуном, получили приказ открыть эту самую «Кинокомпанию Сяоци». Для отмывания бабла, которое шло в «головной офис». Цуй Дундун отвечал за финансы и отчётности, а Ся Люи, как главный «генеральный», должен был ещё и обеспечивать видимость бурной деятельности, типа снимать настоящее кино. Поэтому он время от времени появлялся здесь, сидел в позе начальника и делал вид, что руководит процессом. До этого они уже сняли несколько фильмов третьей категории, прибыль шла так себе, ни шатко ни валко, и теперь Зелёный Дракон захотел сменить курс: снять, понимаешь ли, настоящую, душевную историю любви на бандитской почве.

Ся Люи метнул на него такой взгляд, что Сяо Ма сразу поджался и затрясся:

— Да не, не серьёзное! Режиссёр у нас есть! На мужскую роль я уже нашёл Лю Сяодэ, популярный актёр, он у Сюй-гэ в казино пятьсот кусков проиграл. А женскую роль босс сказал, пусть его жена сыграет. Но этот режиссер... он только фильмы для взрослых снимать умеет. «Пламенная распутница», «Полуночная столовая», «Вторая наложница в придорожной пыли»... В общем, говорит, нужен сценарист, который нормальные истории писать умеет. А я ни одного сценариста не знаю...

— Да найми любого, кто читать-писать умеет! — рявкнул Ся Люи. — Никого не найдёшь, сам сядешь и напишешь!

Лицо Сяо Ма вытянулось:

— Люи-гэ, так я ж даже школу не закончил!

— Тогда найди того, кто закончил! — и для убедительности добавил пинка.

Сяо Ма, взвизгнув и зажимая руками зад, пулей вылетел за дверь, но отбежав пару шагов, услышал:

— Стоять.

Ся Люи, опустив голову и затягиваясь, снова вернулся в свою ленивую, расслабленную позу. Он помолчал, вспоминая:

— Два года назад в крепости один парень из университета объявился, в честь него петарды запускали. Найди его.

— Понял!

***

Группа здоровяков с распухшими задницами устроила засаду, и ровно в двадцать два тридцать пять в одном из тёмных переулков они перехватили Хэ Чусаня, который возвращался домой с вечерних занятий. Мешок на голову, и через пятнадцать минут объект был доставлен прямо в «компанию».

Кто такой Хэ Чусань? Это первый в истории крепости Цзюлун студент университета, поступивший по-настоящему. Явление по значимости примерно как если бы в забытой богом горной деревушке во времена империи объявился обладатель «золотой грамоты» — первый учёный муж на всю округу. Мать его, Шэнь Пэйпэй, была когда-то одной из первых красавиц крепости. Но вот разглядеть человека как следует не сумела. Влюбилась по уши в мелкого шелудивого бандита, у которого ни кола, ни двора, ни звания, ни положения. Исключительно за смазливую морду. Любовь была страстная, неразлучная, Красавица Шэнь залетела ещё до свадьбы, а на четвёртом месяце её суженого изрубили в тёмном переулке в капусту. Хорошо хоть голову не тронули. Опознали, и на том спасибо.

Красавица Шэнь утешения не приняла. В ту же ночь, не в силах пережить, с пузом, сиганула в море утопиться. Но утонуть не успела, её выловил проходивший мимо дантист без лицензии. Дантист, по фамилии Хэ, был человек некрасивый, но честный. Жена от него сбежала, и стать папашей чужому ребенку он не побрезговал. Красавица Шэнь провалялась в его кабинете полгода, вся в хворях и слабости, а в день родов умерла. Но перед смертью взяла врача Хэ за руку и сказала:

— Ребёнок пусть носит твою фамилию, Хэ. И смотри, ни за что не позволяй ему влезать в бандитские дела.

Врач Хэ так больше и не женился. В одиночку вырастил этого Хэ-Дешёвого-Сына. А так как он родился на третий день Нового года, то и нарекли его полным именем Хэ Чусань. Для домашних — А-Сань, а на районе звали его Индийский А-Сань, или просто Индус.

Маленький Индус рос послушным, понятливым и покладистым. С детства, сколько его ни дразнили, ни задирали, ни провоцировали, ни лупили, он ни разу не ввязался в драку. И превратился постепенно в крепости Цзюлун в диковинку: чистенький, аккуратненький, прилежный, с отличием переходящий из класса в класс. Эта диковинка, кормясь одними стипендиями, отпахала начальную и среднюю школу, а потом получила извещение о зачислении в Политехнический университет Лунган. И добавила в беспросветный тёмный мир крепости Цзюлун один очень странный, нездешний лучик света.

Врач Хэ, услышав про поступление сына, от радости выскочил на улицу и запалил петарды прямо посреди бела дня. И вся крепость узнала: у врача Хэ сын — студент! Прославить предков это, конечно, дело хорошее. Только вот, беда, вся дальнейшая жизнь его сына и покатилась под откос именно с этих петард.

В тот роковой вечер Хэ Чусань, за целый день успешно утрамбовав себе в мозги густую кашу из английских текстов и формул, брёл по знакомому тёмному переулку. За спиной висел рюкзачок. И вдруг рот и нос зажали, и свет померк!

Сколько его трясли и швыряли в этой темноте, он не понял. А потом — бах! — свет ударил в глаза, и первое, что Хэ Чусань разглядел сквозь пелену, были ноги. Длинные, в джинсах, они покоились на столешнице, заброшенные одна на другую. Выше чёрная обтягивающая майка, под ней угадывались тренированные плечи и смуглая кожа. Руки лениво тянулись к шампуру с требухой. Лица он поначалу не разглядел, мешал сигаретный дым. А когда разглядел, замер: тонкие черты, холодные глаза с хищным прищуром, но при этом выражение расслабленное, почти сонное. Красивое лицо. И смотрел этот красавец не на него, а в телевизор, причём смотрел внимательно, будто действительно вникал в происходящее на экране.

По чёрно-белому телевизору шёл «Крёстный отец». Марлон Брандо стоял у кровати, с сигарой в зубах, и бубнил что-то неразборчивое по-английски. Для Хэ Чусаня, выросшего в трущобах и видевшего телевизор только в витринах магазинов, это было настолько в диковинку, что он сразу прилип взглядом к экрану!

Они двое смотрели молча, не отрываясь. Ся Люи, который с чтением был не в ладах и за субтитрами не поспевал, наконец не выдержал:

— Сяо Ма!

Из соседней комнаты, прихрамывая, приковылял молодой бандит с сальными, зачёсанными назад волосами и шрамом на лице:

— А! Люи-гэ!

— Озвучка где, китайская?

— Нету, без перевода кино.

— ...

— Хе-хе-хе. — Сяо Ма выдал угодливую улыбку во все зубы.

— Пошёл вон.

— Бегу.— Сяо Ма резво выскочил.

— Стоять.

— Стою! — так же резво влетел обратно.

— Это кто? — Ся Люи мотнул подбородком в сторону Хэ Чусаня.

— Сценарист, которого вы днём велели поймать. — Сяо Ма аж грудь колесом выпятил от гордости.

Ся Люи, нахмурившись, оглядел Хэ Чусаня с ног до головы.

— Этот... взрослый, что ли?

— Живо докладывай Люи-гэ, сколько лет! — рявкнул Сяо Ма, вмиг сменив тон на злобный.

— Двадцать один, — спокойно ответил Хэ Чусань.

Сяо Ма с размаху въехал ему под коленку. Хэ Чусань вскрикнул от боли и упал на колени.

— Врёшь! Какие двадцать один? Шестнадцать, не больше! Колись!

Хэ Чусань молча нагнулся к рюкзаку. Сяо Ма, решив, что тот тянется за оружием, с ноги отшвырнул его метра на два, навис сверху и уже занёс кулак, но Ся Люи поднял руку, и тот остановился.

Хэ Чусань, держась за ушибленную грудь, зашёлся в кашле. Трясущимися руками вытащил из рюкзака удостоверение личности. Сяо Ма вырвал, глянул на дату рождения. Двадцать один. Тьфу, блин, точно.

— Твою мать! — выдохнул он. Парень, а руки-ноги тонкие, как у цыплёнка, лицо нежное, младенческое, и двадцать один год?

Хэ Чусань молчал, прижимая руку к груди. Те, кто в бандах, по правилам не живут, этого он с детства нахватался. Раз пока не ясно, зачем его сюда притащили, лучше язык за зубами держать.

Ся Люи махнул рукой, выгоняя Сяо Ма окончательно. Потом мотнул подбородком, приглашая Хэ Чусаня сесть, и сам отвернулся к телевизору досматривать.

Хэ Чусань, перетерпев боль, помолчал немного, а потом его внимание снова целиком и полностью утянуло в экран.

Они сидели молча, смотрели минут десять. Ся Люи, в очередной раз потеряв нить из-за мелькающих субтитров, нахмурился:

— Это он что сказал?

— Он сказал: «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться».

Ся Люи присвистнул и одобрительно хмыкнул.

— А это?

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Тут Ся Люи уже бровь приподнял с интересом.

Посмотрели ещё. Ся Люи взял новый шампур с требухой, продолжил жевать и заодно пододвинул тарелку к Хэ Чусаню.

— Спасибо, не надо, — сказал Хэ Чусань.

— Тварь! Люи-гэ сказал жрать, значит жри! — гаркнул вдруг здоровенный охранник у двери, да так, что стены задрожали.

Ся Люи, не оборачиваясь, взмахнул длинной ногой и со всей дури впечатал тарелку с потрохами прямо в него:

— Заткнись! Вон отсюда!

Здоровяк пулей вылетел за дверь, только его и видели.

Ся Люи снова уставился в телевизор, а по пути, не глядя, протянул Хэ Чусаню уцелевший на блюде шашлычок. Хэ Чусань помялся, не решаясь взять, но Ся Люи, не отрываясь от экрана, просто мотнул шампуром в воздухе, мол, бери давай, и почти ласково сказал:

— Ешь.

Хэ Чусань почувствовал себя бездомным щенком, которого злые слуги во дворе облаяли, а потом вышел хозяин и погладил по голове. Он послушно взял шампур, откусил кусочек и с удивлением обнаружил, что мясо точно такое же, как в ларьке у толстой тётушки, что рядом с отцовской зубной клиникой.

Наивный Хэ Чусань тут же решил, что этот бандитский авторитет совсем не чета тем, о ком он слышал или кого видел. Молодой, красивый, обходительный, с таким можно по-человечески договориться.

Он незаметно приободрился, даже на стуле поудобнее поёрзал. Похоже, сегодня есть шанс уйти отсюда целым.

Дожевал шашлычок, досмотрел до конца субтитры и, по команде Ся Люи, выключил телевизор. «Обходительный» бандитский босс наконец лениво, не спеша, перешёл к делу:

— Знаешь, зачем тебя позвали?

Хэ Чусань послушно мотнул головой.

— «Сценарист», слышал про такое?

Снова мотнул головой.

Ся Люи, с ангельским терпением, растолковал:

— Я хочу снять фильм. Значит, ты напишешь сценарий. Срок тебе в три дня.

Хэ Чусань похлопал глазами. До него дошло. Но, как человек новой эпохи, живущий в колонии и с детства натасканный на английские формулы, он понятия не имел, с какой стороны подступиться к сочинительству.

— Я на финансовом учусь... — начал он, собираясь добавить «и писать истории не умею», но закончить не успел.

В комнату, матерясь сквозь зубы, влетел Сяо Ма:

— Люи-гэ! Позвонил я этой суке Лай Саньмэй, насчёт бабла. А она заявляет: мы с братом, говорит, давно не родственники, хоть сдохнет он, мне плевать!

Ся Люи приподнял бровь:

— О?

— Сука, ещё и трубку бросила! — Сяо Ма аж затрясся от злости и обиды.

Ся Люи, на удивление, не заторопился. Склонил голову, прикурил, выпустил дым с абсолютно расслабленным видом и коротко произнёс:

— Приведите его.

Не прошло и десяти секунд, как несколько здоровяков впихнули Лай Цюаня, с опухшим лицом, всего в синяках.

У Хэ Чусаня спина мгновенно покрылась ледяным потом. Он, выпучив глаза, смотрел, как Ся Люи, с той же расслабленной ленцой, с сигаретой в зубах, просто схватил стул и от души отходил Лай Цюаня так, что тот потерял человеческий облик! А под конец велел прижать его к столу, содрал с него носок, заткнул им рот и плоскогубцами, по одному, начал выдирать ногти!

Ся Люи прижал дымящийся окурок к окровавленному пальцу Лай Цюаня.

— Думать будем? Сам найдёшь выход, заплатишь одним. Мне придётся за тебя думать, плата выше. Три пальца минимум.

— М-м-м-м-м-м! — Лай Цюань, вцепившись зубами в вонючий носок, только мычал и мотал головой так, будто хотел её оторвать.

Ся Люи махнул рукой, Сяо Ма мигом подскочил, выдернул носок.

— Я... я маме своей позвоню... Пусть она сходит, попросит её... — прохрипел Лай Цюань сквозь слёзы.

— Молодец. — Ся Люи одобрительно потрепал его по голове. — Один.

Сяо Ма шагнул вперёд и одним точным, отточенным движением — хрясь! — только дикий, нечеловеческий вопль раздался:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Молодое и хрупкое сердце Хэ Чусаня, как и вся его душа, разлетелось на осколки от этого последнего, оглушительного крика. Он безучастно смотрел, как несколько здоровенных мужиков утаскивают обмякшего Лай Цюаня. Сяо Ма завернул отрубленный палец, велел одному из подручных отнести его старой матери Лай Цюаня, старательно вытер окровавленный стол и быстро исчез.

Ся Люи снова уселся за стол, закинул свои длинные ноги на столешницу.

— Ты чего там бормотал?

Хэ Чусань, не двигаясь, пошевелил губами:

— Я на финансовом учусь...

— М?

— ...но истории писать умею.

— Хороший мальчик! Молодец! — Ся Люи одобрительно кивнул.

Сноски:

*1. Прототипом крепости Цзюлун послужил печально известный «Коулун», квартал трущоб, который снесли ещё в девяностых. Автор романа сознательно изменил название и некоторые детали, чтобы не смешивать реальность и вымысел.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Вторая Ты чего трёшься?! Грудью, что ли, кормишься?!

Глава Вторая Ты чего трёшься?! Грудью, что ли, кормишься?!

Хэ Чусань корпел три дня и наваял историю, старую как мир: богатая наследница и бедный парнишка. Тайная любовь, все дела, и тут злодей-бандит накидывает на девушку мешок, силой уволакивает из дома и тащит в своё логово. Парень, не щадя себя, идёт на разборки и, конечно, выносит всех в одиночку, после чего молодые счастливо убегают в закат.

***

Ся Люи, лениво ковыряя бамбуковой палочкой рыбный шарик в острой подливке, поинтересовался:

— Этот босс, значит, тоже парными ножами машет?

Хэ Чусань стоял перед ним и с искренним восхищением выпалил:

— Смотрится грозно!

Ся Люи махнул рукой, подзывая.

Хэ Чусань только приблизился, как его сгребли за шкирку и со всей дури шмякнули об стол! Схватили за волосы и с грохотом приложили головой! На лбу у Хэ Чусаня тут же выступила кровь, в глазах всё поплыло, а когда он, пытаясь перебороть тошноту, сфокусировал взгляд, холодный пот прошил насквозь: Ся Люи схватил ту самую палочку и собрался ткнуть ему прямо в глаз!

Хэ Чусань покорно зажмурился. Прождал долгую секунду, но ничего не произошло. Открыл глаза. Ся Люи просто перевернул палочку тупым концом и, не сильно, но ощутимо, ткнул его в дрожащее веко.

— Молчишь, да? А глазки хитрые! — процедил Ся Люи. — Решил над Люи-гэ подшутить? Вали обратно, переписывай.

С бинтами на голове, прямо как индус, Хэ Чусань послушно строчил ещё три дня. На вопрос отца, что с лицом, отвечал: цветочный горшок с верхнего этажа упал. Каждое утро он с рюкзачком выходил из дома, сворачивал за угол, и там его подхватывали знакомые здоровяки, увозили в «компанию», где он корпел над бумагами до глубокой ночи, а потом те же ребята отправляли его обратно.

***

Через три дня он сдал новый сценарий. Лихой, независимый бандит влюбился в красавицу, по воле судьбы попавшую в публичный дом. Трогательная, раздирающая душу история чистой любви. Но когда кажется, что счастье близко, красавицу похищает враждебная банда. Бандит, спасая любимую, идёт в кровавую сечу, один с парными ножами валит сорок человек, прорубая кровавую просеку через тёмные переулки.

Слушавший рядом, Сяо Ма насторожился и шепнул подручному:

— Один с двумя ножами на сорок человек? Это ж как в тот раз, когда наш Люи-гэ главу Зелёного Дракона отбивал!

— Кхм! Я ничего не слышал, Сяо Ма-гэ.

Слушая сценарий, Ся Люи мрачнел на глазах. А ни о чём не подозревающий Хэ Чусань, уткнувшись в свои листки, искренне полагал, что теперь-то, когда он вместо критики бандитов их прославляет, побоев уж точно не будет.

Он старательно дочитал до конца и стоял в ожидании вердикта. В комнате повисла тишина. Сяо Ма, следя за выражением лица Люи-гэ, незаметно размял костяшки. Так, на всякий случай, подсобить, если что.

— Откуда это? — спросил Ся Люи, барабаня пальцами по столешнице.

— Слышал от людей, — Хэ Чусань поднял голову и бросил на него быстрый взгляд. Только сейчас до него начало доходить: что-то в комнате неуловимо изменилось.

— От кого именно?

— Да все говорят… — не договорил.

Хэ Чусань даже не понял, что произошло. Его тощее тело вдруг оторвалось от пола и, перевернув по пути две табуретки, врезалось в стену. Он сполз на пол, подняв облако пыли, закашлялся и выплюнул кровь.

Применил всего восемьдесят процентов силы! —отметил про себя Сяо Ма.

Ся Люи уже был рядом. Он подхватил обломок ножки, рванул Хэ Чусаня за шкирку и снова ударил, со всей силы.

Хэ Чусань взвизгнул, захлебнувшись криком. Ржавый гвоздь, торчащий из ножки, пропорол ему руку, и по пальцам побежала тёмная кровь. Он смотрел на свою кровь и не мог понять: за что? Почему этот человек такой непредсказуемый. И снова набросился на него без всякой причины?

Ся Люи перевернул обломок острым концом к лицу Хэ Чусаня. Лицо его было абсолютно спокойным, даже скучающим, когда он занёс руку для нового удара, целясь прямо в глаз.

Дверь распахнулась, охраняющий её дверь бандит выпалил:

— Босс! Босс!

Когда Хао Чэнцин открыл дверь, он с порога услышал глухой удар. Этот босс в двадцать пять лет унаследовал банду, за десять лет прошёл через взлёты и падения в мире триад и отличался редким спокойствием и выдержкой. Он не придал значения странному звуку, лишь равнодушно скользнул взглядом по комнате:

— Люи где?

Сяо Ма и остальные здоровяки, открыв рты и покрываясь холодным потом, уставились на дверь.

Дверь со скрипом отворилась, и Ся Люи, потирая затылок, неловко выступил из-за неё, небрежно отшвырнув ножку от стула.

— А-Да.

Хао Чэнцин нахмурился.

— Стою я, значит, за дверью, как раз собирался одному типу мозги вправить, А-Да! — Ся Люи жалобно заныл, поморщился и принялся растирать ушибленное место. — Ты в следующий раз хоть предупреждай, что входишь, ладно?

Хао Чэнцин усмехнулся, обнял его за плечо и сам потёр ему затылок.

— Больно?

— Спрашиваешь! — без ложной скромности заявил Ся Люи. — Компенсацию за ущерб здоровью выплатишь.

— А если я тебе новый ночной клуб в управление отдам, хватит?

— С лихвой! С лихвой! — Ся Люи аж загорелся весь, мгновенно ухватившись за предложение. Резко обернувшись, он метнул в Сяо Ма и подчинённых такой взгляд, что те вмиг запорхали по комнате: свежий чай подали, воду налили, пыль вытерли, и усадили главу Зелёного Дракона на диван.

Хэ Чусань, всё ещё беспомощно барахтавшийся на полу за дверью, был тут же подхвачен под руки двумя дюжими мужчинами и без лишних слов унесён куда подальше, чтобы даже тенью случайно не мелькнуть перед главой.

Наконец бандиты закрыли за собой дверь снаружи. В комнате остались только Зелёный Дракон и Ся Люи. Ся Люи подошёл к дивану и совершенно бесцеремонно плюхнулся рядом.

— А-Да, а ты-то как здесь очутился?

— Сяомань захотела на съёмочную площадку посмотреть...

Не успел он договорить, как Ся Люи вскочил как ужаленный:

— Сяомань здесь? Где она?

Зелёный Дракон с невозмутимым видом потянулся за сигарой из коробки на столике.

Ся Люи послушно сел обратно и прикурил ему.

— А-Да, я виноват, перебил. Говори, я слушаю.

Зелёный Дракон неторопливо затянулся, передал сигару ему. Только когда Ся Люи взял её и зажал в зубах, продолжил:

— У самого входа сказала, что голова закружилась. Я велел отправить её домой.

— Всё ещё плохо чувствует себя? — Ся Люи нахмурился. — Настроение у неё как?

Зелёный Дракон покачал головой:

— Дел много, времени на неё не хватает. Как будет свободная минута, то заходи почаще, развлекай её.

— Ладно. — Ся Люи кивнул, помолчал и спросил: — А ночной клуб правда мне?

Зелёный Дракон взял вторую сигару:

— Когда это А-Да тебя обманывал?

— Да как-то неловко выходит, — прикуривая ему, Ся Люи начал жаловаться. — Сюй Ин последнее время косится на меня. Свою шестёрку от меня перевёл, потом ещё своих людей подсунул. Делами за крепостью всегда он заправлял, а я теперь на его территорию лезу. Вижу, бесится.

— Не обращай внимания. Если в отчётах что-то непонятно, иди к Дундун, объяснит.

Ся Люи опустил голову, прокручивая в уме все детали:

— Договорились. Не волнуйся, я позабочусь обо всём.

Зелёный Дракон тепло улыбнулся:

— Ты всегда понятливый. А-Да за тебя спокоен.

Они ещё обсудили кое-какие дела, и тут Зелёный Дракон заметил разбросанные по полу листы с текстом, некоторые даже в крови.

— Это что?

— Сценарий для нового фильма. — Ся Люи вдруг стало неловко. — Студента нашёл написать, а он насочинял чёрт знает чего.

Зелёный Дракон, не слушая его сбивчивых оправданий, взял валявшийся на краю столика листок, внимательно прочёл и коротко бросил:

— Собери всё. Принеси сюда.

Ся Люи пришлось согнуться и ползать по полу, собирая разбросанные в суматохе страницы.

С каменным лицом он смотрел, как Зелёный Дракон перелистывает страницу за страницей. Сердце колотилось где-то в горле. Он лихорадочно пытался объясниться:

— Да этот парень вообще без мозгов, я его уже отметелил, я..

— Неплохо, — перебил его Зелёный Дракон всё тем же ровным голосом. — Снимай, как написано.

— Я... Чего?!

Зелёный Дракон отложил сценарий, поднялся, потрепал его по макушке:

— У меня дела, я пойду. Сяомань навещать не забывай.

— Ай, да подожди! — Ся Люи всё ещё мучительно пытался переварить услышанное, но дверь уже распахнулась, и двое шустрых охранников почтительно проводили Зелёного Дракона наружу. Тот на ходу махнул рукой, мол, не провожай.

Ся Люи смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока она не скрылась из виду. Потом закрыл дверь, привалился к ней спиной и вдруг почувствовал себя выжатым лимоном. С каменным лицом уставился на стопку сценария, постоял так минуту, другую. И тихо, устало выдохнул.

Полез за сигаретой, прикурил, склонил голову набок.

— Сяо Ма!

— А!

— Отведи того парня к врачу. Пусть посмотрят раны.

***

Грудь Хэ Чусаня замотали бинтами в несколько слоёв, руку тоже. «Чалму» на голове так и не сняли, и из просто индийского А-Саня он эволюционировал в индийского А-Саня в образе мумии. Сидел на краю съёмочной площадки, уткнувшись носом в бумаги, и наблюдал, как мелкая бандитская братва под руководством режиссёра носится туда-сюда, расставляя реквизит. Вдруг вся суета разом замерла, и все хором, подобострастно затянули: «Люи-гэ!», «Люи-гэ!». Это означало, что Ся Люи явился лично инспектировать съёмочный процесс.

Все вокруг бросились лебезить перед Ся Люи. Только Хэ Чусань опустил голову ещё ниже, демонстративно не замечая его, и продолжал строчить диалоги для следующей сцены. Это было его маленьким, но гордым актом тихого бунта.

Здесь все сплошь отпетые негодяи, а Ся Люи главный негодяй из негодяев. Хэ Чусань мечтал только об одном: поскорее дописать эти диалоги, доснять этот фильм и вернуться в универ, как ни в чём не бывало.

Он уже две недели прогулял. Посещаемость упала ниже плинтуса, стипендия в этом семестре накрылась медным тазом. В следующем семестре придётся клянчить деньги на учебу у отца. В двадцать один год! Мало того, что отца толком отблагодарить не может, так ещё и на шее сидит. От этой мысли на душе становилось тоскливо и горько.

Он с остервенением строчил, мрачнее тучи, как вдруг рядом послышался тихий, ласковый голос. Хэ Чусань вздрогнул так, что выронил ручку.

— Как тебя зовут?

Это была женщина с красивым, тонким макияжем. Сяомань, главная героиня, жена Зелёного Дракона, старшая сестра всей «Сяоцитан». Последние дни она постоянно снималась на площадке, но Хэ Чусань как-то особенно не всматривался, наблюдал за ней издалека, без интереса.

А сейчас, увидев её вблизи, он вдруг понял: у старшей сестры лицо тонкое, светлое, манера держаться приятная. Ничего общего с теми вульгарными, крикливыми или грубыми, драчливыми бабами, к которым он привык с детства в своём районе.

Только вот что-то в ней было неуловимо знакомое. И тут до него дошло: она немного похожа на того главного негодяя! Особенно разрез глаз, с приподнятыми уголками. Только у Ся Люи в ленивом прищуре прячется хитрый расчёт, а у неё взгляд рассеянный, туманный, и в нём постоянно сквозит какая-то меланхоличная грусть.

Он сидел как истукан, онемевший и перепуганный. Сяомань ничуть не обиделась, спросила снова:

— Как тебя зовут?

— Хэ Чусань.

Сяомань улыбнулась:

— Ты на третий день Нового года родился?

— Да.

Она снова улыбнулась, протянула руку и погладила его по «чалме» на голове, ну точно, как щеночка. Хэ Чусань сам не понял почему, но заметил, что взгляд у неё при этом чуть остановился, стал отсутствующим, а движения какими-то не совсем естественными.

— Слышала, ты студент университета?

— Да.

— Как здорово! А я и начальной-то школы не кончила. В университете интересно?

Хэ Чусань подумал и ляпнул невпопад:

— Там в библиотеке книг много.

— А я книжки не люблю, я петь люблю, — ответила Сяомань тоже совершенно невпопад. Потом оглянулась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, и тихонько, украдкой, пропела ему пару строчек.

Хэ Чусань окончательно уверился что с ней что-то не так. Но промолчал, только дослушал до конца. Пела она, кстати, красиво, чисто, звонко, как весенняя пташка.

— Старшая сестра! Съёмки скоро начнутся! — крикнул кто-то издалека.

Сяомань выпрямилась, мельком глянула в ту сторону, и в одно мгновение лицо её стало абсолютно бесстрастным. Лицо строгой, неприступной старшей сестры. Тот, кто кричал, сразу прикусил язык и стоял в почтительном ожидании.

Сяомань снова повернулась к Хэ Чусаню:

— А с головой у тебя что? Ранен?

— Да.

— Кто это сделал?

— Люи-гэ.

Сяомань вздохнула:

— А-Лю опять своевольничает. Я поговорю с ним. Отчитаю как следует.

— Не надо! Не надо! — Хэ Чусань перепугался.

— Надо, — Сяомань широко распахнула глаза и покачала головой. — Он всегда такой. Потому и друзей у него нет. Ты на него не сердись. Он просто одинокий. Никто с ним не играет. Раньше только мы с ним вдвоём и были, такие жа-а-алкие.

У Хэ Чусаня от этих слов мурашки по коже побежали. Она говорит о беспощадном звере, от которого у бандитов поджилки трясутся, как о бездомном, брошенном щенке! Чтобы разговор не ушёл в ещё более опасные дебри, он осторожно, робко подал голос:

— Старшая сестра, а вам разве не пора на съёмки?

Сяомань улыбнулась с меланхолией:

— А что там хорошего? Сколько ни снимай, он всё равно не посмотрит.

Хэ Чусань, по простоте душевной, решил, что этот «он» Ся Люи. А поскольку последние дни он только и делал, что строчил бандитскую мелодраму, то в голове у него мгновенно нарисовалась картина: старшая сестра и молодой боевик Ся Люи, тайная страсть, муки, разлуки, встречи, кровь, смерть.

К счастью, чей-то голос бесцеремонно ворвался в его фантазии и всё обрушил:

— Сестра! Съёмки начинаются, а ты тут стоишь?

Хэ Чусань вытаращил глаза.

Сяомань подошла к Ся Люи, встала на цыпочки, притянула его голову вниз и нежно, по-родственному, чмокнула в лоб. Потом потрепала по волосам, точно так же, как до этого гладила по голове Хэ Чусаня.

Ся Люи, с растрёпанной шевелюрой, улыбнулся ей такой мягкой улыбкой, будто лев, который вдруг решил стать вегетарианцем.

— Иди давай, сестрёнка. Все уже заждались.

Сяомань опустила голову, улыбнулась Хэ Чусаню и на цыпочках, легко и грациозно, упорхнула.

Ошарашенный Хэ Чусань всё ещё смотрел ей вслед, когда перед ним на стол с грохотом приземлилась тарелка с говяжьими потрохами.

— Чего вылупился? — лениво осведомился Ся Люи. — Глаза выколю.

— Она… Твоя родная сестра?

— Старшей сестрой зови.

— Ага.

Хэ Чусань украдкой покосился на Ся Люи, который с комфортом устроился на его столе и жевал требуху. Голова, грудь, рука. Всё снова заныло, напоминая о себе. Ему казалось, что в любую секунду этот тип может разозлиться, нагнуться и снова приложить его стулом.

Может, ты свалишь отсюда? Когда ты напротив, я писать не могу, — мрачно подумал Хэ Чусань.

Он сидел, погружённый в уныние, а Ся Люи, наоборот, пребывал в отличном расположении духа. Недавно у них вышли тёрки с одним мелким авторитетом из банды Шацзя. Те нагрянули в его казино громить всё к чертям. Но Сяо Ма оказался шустрым: быстренько сгрёб кассу и увёл своих, оставив в зале только двух стукачей, которых подсунул зам Сюй Ин. Люди из Шацзя перевернули всё вверх дном, налички почти не нашли и со злости как следует отходили этих двоих несчастных. На следующий день Ся Люи лично навестил «братьев» в подпольной клинике, приподнял одеяло, глянул на их жуткие раны и, справедливости ради, поставил на освободившиеся места своих людей. А потом, уже имея полное право, повёл бандитов на разборки, разнёс три точки Шацзя и выгреб оттуда больше ста тысяч налом.

Главарь Шацзя позвонил Зелёному Дракону, требуя объяснений. Тот для начала вежливо пояснил, что это, мол, мелкие разборки между шестёрками, большим боссам в такие дела встревать не с руки. А потом, по-отечески успокаивая, заверил, что раз уж так вышло, то он скажет Люи чтобы тот убрал своих людей с точек Шацзя, и предложил жить дальше мирно.

Ша-Да аж чуть кровью не захлебнулся от злости. Они, понимаешь, людей положили, деньги отобрали, а теперь приходят с этим «жить дальше мирно»?! Да он охренеть какой хороший актёр! Но после разгрома, когда понёс такие потери, пришлось ему проглотить обиду и молча записать этот должок на Ся Люи.

А Ся Люи было плевать. Он и деньги посчитал с удовольствием, и авторитет банды поднял, и главе Зелёному Дракону славы добавил. Станет он париться из-за какой-то мелкой вражды с каким-то Ша-Да? Он с четырнадцати лет в этом криминальном мире, на нём таких долгов, что уже и не сосчитать.

Он сидел на столе, жевал потроха, прикидывал в уме расклады и вдруг поманил пальцем Сяо Ма, который стоял у края площадки. Хотел велеть, чтобы тот раздал братьям деньги, пусть развлекаются.

Сяо Ма мелкой рысью припустил к нему, но на полпути вдруг остановился, вытаращил глаза на потолок и заорал:

— Люи-гэ, берегись!

Хэ Чусань во второй раз за день выронил ручку. Резко вскинул голову и увидел, как прямо над ним здоровенная железяка, кусок балки вместе с двумя длинными лампами дневного света, целая конструкция, проржавевшая от времени, с треском валится вниз!

Он сидел у стены, стул стоял вплотную. За долю секунды не отпрыгнуть, не откатиться. Оставалось только с ужасом смотреть, как эта махина летит прямо ему на голову.

И тут же Ся Люи, который мог бы легко отскочить в сторону, рванул вперёд! Он изогнулся всем телом, прижал Хэ Чусаня к груди, одновременно взмахнув рукой и с силой впечатав кулак в падающее железо!

БАХ!

Голой рукой он просто отшвырнул эту груду металла в сторону!

С открытым от шока ртом, Хэ Чусань уткнулся лицом в грудь Ся Люи. Нос забил запах говяжьих потрохов, которым от этого злодея разило. На улице уже прохладно, а тот всё ещё в тонкой майке. И Хэ Чусань почувствовал, как его тёплые от испуга губы прижались к маленькому твёрдому бугорку на этой груди, и от страха Хэ Чусаня мгновенно прошиб холодный пот.

У Ся Люи, у которого это место, кстати, оказалось чертовски чувствительным, лицо побледнело. Он грубо отпихнул Хэ Чусаня в сторону.

— Ты чего трёшься?! — рявкнул он. — Грудью, что ли, кормишься?!

Хэ Чусань сидел в ступоре, потом перевёл взгляд на своё плечо. На нём остался кровавый отпечаток ладони.

Тут же с криками набежали бандиты:

— Люи-гэ!

— Ты как?!

— У тебя кровь!

Кровь выступила на руках, предплечьях и даже на лбу. Его порезало железом, оставив глубокие царапины. Ерунда, по его мнению, но подручные запаниковали, облепили его со всех сторон, потащили перевязывать. Едва они сделали несколько шагов, как женский крик пронзил тишину.

— А-Хао! А-Хао!

Точно обезумевшая, Сяомань растолкала толпу, до боли вцепилась длинными красными ногтями в руку Ся Люи и зашлась в отчаянном вое:

— А-Хао! Что с тобой?! Не умирай! А-Хао! А-аа!

Она крепко обхватила его и зарыдала в голос. Безумие в её глазах было таким, что она совершенно не походила на нормального человека. Бандиты переглядывалась в полном шоке. Ся Люи, который и так-то не умирал, сейчас рисковал быть задушенным ею насмерть.

Наконец Сяо Ма, собрав волю в кулак, осторожненько потянул её за рукав.

— Старшая сестра!

— А-а-а-а! — визг Сяомань был таким пронзительным, что Сяо Ма аж пошатнулся.

— Не подходи! Не бей! Не бей его! — она отцепилась от Ся Люи, свернулась калачиком, затряслась мелкой дрожью, но через секунду снова бросилась к нему и своим тщедушным тельцем заслонила его. — Не надо! Меня бей! Меня! Не трогай А-Хао! Прошу тебя! Вы же его почти убили! А-Хао! А-Хао!

— Сестрёнка, я в порядке, — прохрипел Ся Люи, который с трудом дышал в её мертвой хватке.

— Не умира-а-ай! А-Хао! Аааа!

— Сестра, я правда в порядке. Ты просто испугалась. Пойдём, я отвезу тебя домой.

— Аааа! А-Хао!

Ся Люи скосил глаза, кивнул кому-то из подчинённых. Те подскочили, подхватили их. Сяомань всё ещё вцепилась в его раненую руку, и Ся Люи, побледнев от боли, даже не пытался вырваться. Наоборот, другой рукой он накрыл её ладонь, успокаивающе поглаживая. Так они и вышли, один на другом, в обнимку, в сопровождении всей братии.

Сяо Ма остался разруливать последствия на площадке. Он поймал за рукав одного из старших братьев и прошептал:

— Слышь, а чего это старшая сестра звала Люи-гэ А-Хао?

— Так это ж имя его старое, — так же тихонько тот ответил. — Говорят, он сменил имя, когда к главе прибился. А до этого по-другому звался.

Про Хэ Чусаня все забыли. А он так и сидел за столом, не в силах сдвинуться с места. Бедняжка, только что чудом избежавший смерти, просто сидел и смотрел на тарелку с говяжьими потрохами, забрызганную кровью.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Третья

Глава Третья Так и тянет пару раз как следует отшлёпать!

Судьба та ещё шутница. Оба получили ранения в голову, но если Хэ Чусань теперь щеголял с головой, замотанной бинтами, как у индуса, то Ся Люи отделался лёгким испугом и парой пластырей. На следующий день, когда Хэ Чусань притащился на съёмочную площадку, он увидел, что на одном из пластырей Ся Люи коряво было выведено слово «Ся». Сам Хэ Чусань считал, что это выглядит верхом идиотизма, но толпа вездесущих «младших братьев» на съёмочной площадке дружно ахнула от восторга:

—Люи-гэ, да это же просто пушка! Круто!

Ся Люи, сидевший на столе, скрестив ноги, ловко орудовал левой рукой, накалывая на бамбуковую шпажку рыбный пельмень и макая его в соус. Он бросил на Хэ Чусаня недовольный взгляд:

— Чего вылупился?

Хэ Чусань неотрывно смотрел на его правую руку, одну, похожую на тугой рисовый колобок, а вторую, замотанную, как у мумии. Он набрался духу, сглотнул и спросил:

— Больно?

— А ты как думаешь, больно или нет? Может тебе руку отрезать, чтобы проверить? — огрызнулся Ся Люи. — Мелешь вечно чёрт знает что!

— А твоя сестра как?

Ся Люи на мгновение остановился, и его лицо заметно похолодело.

— Старшая сестра в порядке? — тут же поправился Хэ Чусань.

Ся Люи снова наколол пельмень, но по-прежнему молчал.

Хэ Чусань сглотнул ещё раз, внимательно следя за выражением его лица. Вроде бы недовольное, но не настолько, чтобы взорваться и начистить ему физиономию. Рискнув, он сказал:

— Спасибо тебе большое за вчерашнее.

— Слышь, пацан, — наконец подал голос Ся Люи, и лицо его выражало глубочайшее раздражение.

Хэ Чусань вытаращил глаза в ожидании продолжения.

— Не воображай лишнего. Ты на меня пашешь, значит, ты моя шестёрка. Заботиться о своих я должен сам. Как допишешь сценарий, так и разбежимся, и если ты потом сдохнешь где-нибудь под забором, мне будет плевать. Так что закрой свой рот к чертям! Ещё одно слово и без языка останешься!

— … — искренний порыв Хэ Чусаня, казалось, ухнул в выгребную яму.

Злодей, он и есть злодей. Даже если он спасёт тебе жизнь, хорошим человеком от этого не станет. Лишь сейчас он уяснил эту простую истину.

Поэтому он тоже замолчал и мрачно уткнулся в бумагу, строча диалоги. Прекрасная главная героиня, привязанная к высокому помосту, рыдая, взывала к герою, который внизу истекал кровью в неравной схватке: — Не надо больше драться! Ради меня! Стоит ли оно того? Герой, выплёвывая кровавые сгустки, отвечал: — Ради тебя, конечно же стоит.

Чушь собачья! Любит он тебя, как же! Просто подраться не дурак! — Хэ Чусань выругался про себя, впервые в жизни позволив себе такое.

Простите его, он был чист, как белый лист бумаги, но эти несколько недель, проведённых в этой тёмной, грязной, адской дыре, пропитанной пороком, не могли пройти бесследно. Он пал, и пал низко.

***

После того громкого скандала на съёмочной площадке Ся Сяомань целую неделю не появлялась. По телефону она говорила так, будто ничего не случилось, но Ся Люи всё равно не находил себе места. Наконец он урвал полдня, выбрался из Цзюлуна и отправился к ней на виллу главы Зелёного Дракона, что стояла прямо на берегу моря.

Ся Сяомань не ждала его, была без макияжа, в прозрачной ночной рубашке и выглядела такой хрупкой и потерянной, что казалось, ещё немного, и ветер с моря подхватит её, и унесёт прочь.

— А где А-Да? — спросил Ся Люи.

— Ушёл, — ответила она, бессильно опираясь на спину брата, и глядя в пустоту, добавила: — Он всегда уходит и не возвращается.

Ся Люи похлопал её по руке:

— А-Да много работает.

— А ты? Ты тоже занят, ты ко мне никогда не приезжаешь.

— Я же приехал, — он снова похлопал её по руке. — Захочешь увидеть, так просто позвони, я сразу примчусь.

Под предлогом, что ему нужно в туалет, он вышел и тихонько отозвал управляющего:

— Госпожа лекарства пьёт? Не забывает?

— Люи-гэ, всё принимает.

— Точно пила? Не выбрасывала украдкой?

— Нет, что вы. Госпожа в последнее время очень послушная, все лекарства принимает.

Когда Ся Люи вернулся, Похожая на призрака Ся Сяомань застыла на подоконнике, приподнявшись на цыпочках и раскинув руки, как белая худенькая лебедь.

— Ты ходил спрашивать про лекарства? — не оборачиваясь спросила она. — Я послушно их пью, ты не подумай ничего.

Ся Люи обнял её.

— Честно-причестно, пью, — Ся Сяомань прижалась к нему, запрокинула голову и принялась перебирать пальцем его ресницы. — У меня ничего не болит, просто тяжело на душе. Тяжело, что вы все пичкаете меня таблетками, тяжело, что вы все считаете меня сумасшедшей, тяжело, что ты не приезжаешь, тяжело из-за него…

Вдруг её лицо исказилось, и она разрыдалась, громко, взахлёб:

—А-а-а-а! Скажи мне правду! А-Лю! У него кто-то есть на стороне? У-у-у-у… Что я сделала не так? Почему он любит другую? Почему?!

Ся Люи мягко похлопывал её по спине.

— Нет у него никого. Он правда много работает.

— Ты врёшь мне! — голос её сорвался. — Я не виню. Я знаю, ты не хочешь, чтобы мне было больно, ты его прикрываешь. Но если никого нет, тогда почему? Почему он меня не любит?

— Знаешь что, А-Лю? — она вдруг подняла голову, и лицо её выражало какую-то жуткую загадку. Глаза стали пустыми, безжизненными. Она крепко сжала его руку. — Он меня редко обнимает. А когда обнимает, я смотрю на него, очень внимательно смотрю, и вижу: он думает о ком-то другом! У него лицо такое, будто он не со мной! Получается, он может обнять меня, только если думает о другой! Скажи мне, кто эта стерва? Эта коварная особа? Что в ней такого, чего нет во мне? За что мне это?

— Сестра… — Ся Люи оборвал этот безумный поток, прижав её голову к своей груди. Он вздохнул, гладя её по волосам: — Сестрёнка, ты слишком много об этом думаешь. Ты просто устала, поспи немного. Я останусь здесь, я никуда не уйду, пока А-Да не вернётся. Хорошо?

***

Глубокой ночью Ся Сяомань наконец заснула, завернувшись в одеяло и свернувшись калачиком. Ся Люи на ощупь выбрался из комнаты, бесшумно прикрыл дверь, спустился вниз и сел в гостиной покурить.

За дверью раздался рёв двигателя, и вскоре в сопровождении нескольких телохранителей вошёл Зелёный Дракон.

Заметив Ся Люи, он удивлённо вскинул брови, но тут же взял себя в руки и небрежно махнул. Охрана бесшумно разошлась.

— Ты чего здесь? — спросил он, подходя ближе. — Я слышал, ты ранен?

Ся Люи поднял взгляд, почесал голову перевязанной рукой и ничего не сказал.

Зелёный Дракон не обиделся. С мягким выражением лица он снял пиджак и накинул Ся Люи на плечи.

— Уже так поздно, не езди никуда, ложись в гостевой.

Ся Люи закутался в тёплый пиджак, от которого всё ещё исходило тепло тела Зелёного Дракона, молча сделал ещё пару затяжек и спросил:

— А-Да, может, будешь с ней чуть добрее?

Зелёный Дракон помолчал немного.

— Я сделал всё, что мог.

— Нет, не сделал, — отрезал Ся Люи, с раздражением швырнув окурок в пепельницу. — Ты посмотри, в каком она сейчас состоянии!

В дверь тут же ворвались двое охранников и настороженно уставились на Ся Люи.

Зелёный Дракон равнодушно махнул рукой, и они отступили.

Он сел рядом с Ся Люи.

— Я обеспечил ей лучшую жизнь. У неё есть всё, что она захочет. Всё, что нужно женщине.

— Ей не нужны эти вещи! — вспылил Ся Люи. — Ты и сам прекрасно знаешь! Неужели нельзя быть с ней искренним?

— Не могу, — оборвал его Зелёный Дракон.

— Ты! — Ся Люи крепко сжал кулак, костяшки побелели.

Зелёный Дракон просто молча смотрел на него.

Ся Люи почувствовал себя виноватым и не смел поднять глаза. Он опустил голову и глубоко затянулся.

— …Может, будешь с ней чаще?

Зелёный Дракон встал.

— Уже поздно, ложись спать. А-Хао, подготовь гостевую.

Ся Люи догнал его и схватил за руку:

— У меня лишь одна просьба! Уделяй ей больше времени! Ну пожалуйста?!

Зелёный Дракон застыл, не оборачиваясь, не выражая никаких эмоций. Спустя долгое время он вздохнул, и когда повернулся, его лицо снова стало мягким и спокойным. Он потрепал Ся Люи по голове.

— Буду я с ней больше времени проводить. Ладно, иди спать.

Он мягко высвободил руку.

***

Хэ Чусань сидел за столом, вытянувшись в струнку, с ручкой в руке, опустив голову, и старательно что-то писал в блокноте. Рядом с блокнотом, почти вплотную, виднелись ягодицы Ся Люи, туго обтянутые джинсами. А если поднять взгляд, можно было увидеть его стройную, подтянутую талию.

С улыбкой на губах, Ся Люи слушал, что говорит ему Ся Сяомань, и даже не замечал, как Хэ Чусань переводит взгляд с его талии на ягодицы и обратно.

Ся Сяомань вернулась на съёмки. Сегодня у неё была сцена свидания с главным героем на крыше. Они должны были смотреть на звёзды, поэтому она оделась как цветочек. С такой же цветочной улыбкой она нежно прижималась к Ся Люи, щебеча:

— А он вчера водил меня в Шэньшуйвань, в ресторан. Западная кухня.

— Понравилось?

— Ага.

— А что ели?

— Стейк.

Хэ Чусань с обречённым видом слушал этот бессмысленный разговор и в который раз поймал себя на мысли, что брат с сестрой уж слишком двусмысленно выражаются. Обычные братья и сестры никогда бы так не обнимались и не ласкали друг друга. Ся Люи сейчас больше походил на заботливого старшего брата, который сюсюкает с любимой младшей сестрёнкой.

Он снова погрузился в написание пары строк, но очень скоро отвлёкся. Взгляд его сам собой скользнул на край блокнота, туда, где виднелись всё те же ягодицы Ся Люи, обтянутые джинсами.

Такая круглая. Маленькая. Упругая.

Так и тянет пару раз как следует отшлёпать!

Хэ Чусань сам испугался этой внезапной вспышки насилия в собственной голове. Он тряхнул головой, отгоняя крамольные мысли, и с удвоенным рвением заскрипел ручкой.

***

Две недели спустя съёмки фильма наконец закончились, и Хэ Чусань обрёл долгожданную свободу. Правда, несколько здоровенных парней отвезли его в тёмный переулок неподалеку от дома. Перед уходом один из амбалов позвал его и вручил толстый бумажный пакет:

— Люи-гэ велел передать. Гонорар за сценарий.

Хэ Чусань, задыхаясь от волнения, влетел в дом, разорвал пакет, высыпал содержимое на кровать и при тусклом свете свечи пересчитал. Двадцать тысяч!

Это ж целый год жизни для него и отца!

Хэ Чусань не мог поверить своим глазам. Он сгрёб деньги обратно в пакет, сунул в школьный рюкзак, прижал его к груди и пару раз перекатился на кровати. Но внезапно застыл.

Эти деньги были от триады. От продажи наркотиков. От подпольных казино. От ночных клубов. От убийств и поджогов. Он работал на банду, взял у них такие деньги, да чем он лучше тех завсегдатаев из «порошковых лавок» на улице Гуанмин в крепости?

Отец с детства наставлял его, чтобы с преступным миром не связывался. А его мать… Отец говорил, что она погибла именно из-за триады.

Сердце Хэ Чусаня, которое ещё минуту назад готово было выпрыгнуть от радости, ухнуло в ледяную прорубь. Он свернулся калачиком на кровати и просидел так какое-то время. Потом сполз на пол, порылся в ящиках и шкафах, отыскал маленькую железную коробочку, в которой в детстве хранил свои школьные грамоты и значки, и скомкав пакет с деньгами, запихнул его внутрь.

Он пропустил целый месяц занятий, завалил несколько мелких экзаменов и чудом не остался на второй год. Но когда в кабинете директора он снял рубашку, обнажив редкие шрамы на груди и руках, даже видавший виды директор не сдержал тяжелого вздоха. Он разрешил ему вылечиться и как можно скорее нагонять программу. Директор понимал: этот отличник из крепости Цзюлун явно пережил что-то страшное, внутри у него незаживающая рана. А сама крепость печально известна как чёрная дыра, где полиция бессильна, потому что внешние копы давно куплены местными авторитетами, а главный детектив и вовсе названый брат одного главаря.

И даже имя Хэ Чусаня теперь было на новых рекламных плакатах компании «Сяоци»: «Сценарист — Хэ Чусань!» К счастью, его отец, старомодный дантист, предпочитал листать газеты и слушать кантонскую оперу, а не интересоваться всей этой новой мишурой. Иначе у него мог бы случиться удар, и он бы прямо на месте отдал концы.

Хэ Чусань продолжал вести свою спокойную жизнь. Каждый день, с рюкзачком за плечами, он ходил в университет на лекции и факультативы, а по вечерам, уже в темноте, пробирался домой и ложился спать. Единственное, что изменилось: три раза в неделю по вечерам и по выходным он подрабатывал в кафе-мороженом у дядюшки Хуа на соседней улице, копил на университетские расходы, а заодно учился у него тайцзицюань*1.

Дядя Хуа в шестидесятых перебрался из материкового Китая и сам себя называл потомственным мастером тайцзицюань стиля Ян в четвертом поколении. Хэ Чусань, хилый от природы, а после всех передряг и вовсе ослабевший, занимался уже пару месяцев, но даже половину комплекса не мог выполнить связно. Однако ежедневная часовая стойка в позе всадника, медленные толчки руками и растяжка действительно укрепляли тело и, что важнее, успокаивали душу.

У него все было тихо и мирно. А вот у Ся Люи жизнь била ключом, и ключ этот явно был с примесью крови. После того как он в прошлый раз разгромил несколько точек банды Шацзя, он открыл в Ванцзяо элитный ночной клуб, где до утра гремела музыка и крутились деньги, стягивая туда всякую шваль со всего города. Закрепившись на новом месте и получив добро от Зелёного Дракона, он теперь планировал открыть ещё несколько крупных клубов, как новые точки сбыта своего «товара». Развлекательный бизнес в Гонконге и без того был дымным и смрадным, а Ся Люи намеревался сделать его ещё дымнее.

***

В тот день он пригласил нескольких детективов на ужин в отдельный зал своего ночного клуба. За столом сидели женщины, бокалы сменяли друг друга, и веселье было в самом разгаре, когда в зал влетел запыхавшийся Сяо Ма.

Ся Люи извинился перед детективами и вышел с ним в коридор.

—Люи-гэ, Сюй-гэ привёл людей и ломится сюда.

Ся Люи с каменным лицом затушил сигарету. Не успел он и слова сказать, как из-за угла коридора вывалилась целая толпа. Охранники Ся Люи пытались их сдержать, но после короткой перепалки один из охранников вдруг перелетел через чью-то голову и грохнулся прямо к ногам Ся Люи.

—Сюй-гэ, — обратился Ся Люи к мужчине в костюме, который возглавлял группу и только что отправил его человека в полёт.

У мужчины были острые, как у ястреба, глаза, с виду солидный и важный, но от всей его фигуры разило какой-то звериной жестокостью.

—Сяо Лю, это уже не по-братски, — Сюй Ин вытащил сигарету, и его подручный тут же поднёс зажигалку. — Детектива Хуа угощаешь, а меня почему не зовёшь?

Ся Люи отодвинул руку подручного, самолично прикурил Сюй Ину и с самым покаянным видом произнёс:

— Брат Сюй, я думал, ты занят. Да и детектив Хуа просто так зашёл, посидеть, заодно перекусили по-простому.

Сюй Ин усмехнулся:

— По-простому, значит.

Он отодвинул Ся Люи плечом и прошёл внутрь, с порога оглашая зал громким хохотом и приветствуя всех:

— Сколько лет, сколько зим! Детектив Хуа! О, и детектив Лю здесь! А это… Ах! Новый детектив Сюй! Ха-ха-ха! Рад встрече, рад встрече!

Все детективы внутри были его старыми знакомыми, и при его неожиданном появлении никто даже глазом не моргнул. Обменялись парой тостов, перекинулись дежурными любезностями, после чего Сюй Ин, как ни в чём не бывало, обратился к детективу Хуа:

— Детектив Хуа, смотрю, настроение отличное! А ко мне что в последнее время не заходите посидеть?

— Сюй Ин, — старый лис детектив Хуа взял предложенную им сигару, повернул голову, чтобы тот прикурил, и усмехнулся в ответ: — Зря ты так говоришь. Это всё земля вашего главы Зелёного Дракона. Куда ни пойду, везде, считай, к вам в гости попадаю.

Сюй Ин расхохотался ещё громче:

— Детектив прав! Здесь всё наше, «сяоцитановское»! Детектив Хуа может чувствовать себя везде как дома! Давайте, детектив Хуа, я выпью за ваше здоровье! Ха-ха-ха!

В комнате пили и весело общались, но Ся Люи возвращаться не спешил. Он немного покурил в коридоре, затем подозвал Сяо Ма:

— Откуда Сюй Ин пронюхал, что я угощаю детектива Хуа? Когда рассылал приглашения, кому ты ещё говорил?

— Это… — замялся Сяо Ма. — Может, кто-то из наших сегодняшних ребят сообщил? Они же все видели, как детектив Хуа прибыл.

— Нет, он слишком быстро нарисовался. Заранее всё знал. Среди вчерашних завёлся осведомитель. Найди его.

— Есть.

Сюй Ин дружелюбно поболтал с детективами, и ужин, который закатил Ся Люи, вмиг обернулся званым обедом от лица младшего брата Сяо Лю, по поручению самого Сюй Ина. Так он ловко закрепил за собой статус второго человека в «Сяоцитан». Утвердив авторитет, он извинился, поднял прощальный тост и ушёл.

Ся Люи с невозмутимым лицом проводил его, затем небрежно вернулся в зал заполнять пробелы:

— Господа детективы, сегодня мало просто выпить, надо и повеселиться как следует! Я заказал для вас отдельную комнату в «Таньсянгэ». Может, после ужина заглянем туда, развеемся?

***

«Таньсянгэ» элитный бизнес-клуб в Цзюлуне, работающий под вывеской «Сяоцитан». Для посторонних вход был закрыт. Он только для своих, по членским картам. Золотые карты лично вручает Цуй Дундун. Большинство гостей проходят по картам, а некоторые по лицу.

Ся Люи даже лица не пришлось показывать. Цуй Дундун заранее выслал людей встретить их у входа. Толпа обступила детективов и повела внутрь, где их уже ждала расфуфыренная госпожа, а дюжина топовых девочек выстроилась, грациозно позируя. Выбирай не хочу.

Ся Люи лично проводил каждого детектива до комнаты и только потом повернулся к Цуй Дундуну:

— Сюй Ин сегодня при всех меня опозорил.

— О? — Цуй Дундун удивлённо поднял бровь, взял предложенную сигарету, они одновременно прикурили и вместе направились в комнату.

Подручный открыл перед ними дверь и тут же закрыл её снаружи. Они уселись на диваны друг напротив друга, пристукнули сигаретами о стеклянную столешницу. Ся Люи заговорил:

— У меня в людях его человек. Ты со мной близок, так что с ним тоже поосторожней будь. Я больше не намерен терпеть, ищу зацепку, чтобы выступить против него в открытую.

Цуй Дундун было около двадцати. Тёмные очки, высокий прямой нос, волосы зализаны назад, как у Сяо Ма, прямо крутой и хитрый босс. Только вот губы слишком яркие, что-то в облике ломало стереотип.

Он выпустил дым, снял очки, открыв мужественное лицо, но с налётом какой-то утончённости. Затем откинулся на спинку дивана, закинул руки за голову, и рубашка чуть распахнулась, обнажив повязку на груди. Ах, вот оно что. «Она».

— А Зелёный Дракон что? — спросила она голосом с природной хрипотцой. Поди пойми, мужчина или женщина.

Ся Люи выпустил струю дыма:

— А-Да тоже хочет с ним разобраться. Иначе не послал бы меня заправлять ночным клубом.

— Это не точно, — покачала головой Цуй Дундун. — Зелёный Дракон тебе всё даёт. Может, просто балует.

Ся Люи резко вскинул голову, в глазах блеснул холод. Цуй Дундун невинно пожала плечами:

— Шучу.

— К делу, — она посерьёзнела. — Сюй Ин с Зелёным Драконом кореша с детства. Двадцать лет за ним тянется, помогал ему подниматься, в банде у него вес ого-го. Зелёный Дракон ещё не сказал своего слова, Сюй Ин всё ещё заместитель главы. Ты не можешь идти против него в открытую.

— Если я пойду на разрыв, Чэн Дацзуй кого поддержит? — спросил Ся Люи.

Чэн Дацзуй, полное имя Чэн Сыцюань, занимал пост «соломенной сандалии» в «Сяоцитан». Среди молодого поколения он хоть и немного уступал в возможностях и влиянии Ся Люи и Цуй Дундун, но тоже был силой, с которой нельзя не считаться.

— Чэн Дацзуй? — Цуй Дундун вновь пожала плечами. — Несколько дней от него ни слуху ни духу. А может, и правда сдох.

Ся Люи молча курил, переваривая это.

— Ладно, — сказала Цуй Дундун. — Я найду Дацзуя, прощупаю для тебя почву. Ты не дёргайся. Пока Зелёный Дракон за твоей спиной, никто тебя не тронет. Пусть Сюй Ин хоть лопнет от злости.

— Я за себя не боюсь. Боюсь, что он окрепнет и ударит по А-Да.

— Да он слабак! — фыркнула Цуй Дундун. — Не потянет.

Ся Люи покачал головой:

— Сюй Ин власти хочет. Поэтому надо быть начеку.

К слову, а как там поживает Сяомань? — сменила тему Цуй Дундун.

Ся Люи покосился на неё:

— Нормально. Стабильней, чем раньше.

— Мои люди из Таиланда успокаивающие благовония привезли. Возьми, передай ей.

Ся Люи не стал говорить, что в прошлый раз подарок Ся Сяомань даже не открыла, и он так и сгнил в шкафу. Просто кивнул:

— Ага.

— Сяохэ заждалась уже. Зайдёшь?

— Ага.

***

Сяохэ тихо стояла у двери комнаты. Увидев приближающегося Ся Люи в окружении подручных, она опустила голову и чуть склонилась в поклоне. Ся Люи махнул рукой, отпуская людей, обнял её и вошёл внутрь.

Ся Люи был её постоянным клиентом. Точнее, Ся Люи вообще заходил только к ней. Обычно раз-два в месяц, нечасто, но каждый месяц обязательно. Цуй Дундун как-то предлагала ему просто выкупить её, содержать. Но Ся Люи сказал: у него слишком много врагов, содержать значит подставлять.

Они по очереди сходили в душ, переоделись. Сяохэ включила проигрыватель на тумбочке у кровати, и они легли.

Они просто лежали рядом друг с другом, и слушали музыку.

Да, её работа заключалась только в этом. Лежать и составлять ему компанию под музыку. От «Лунной реки» Одри Хёпберн до «Навеки» Дэна Фогельберга*2. Слов они не понимали ни на одном языке, но это было неважно. Мелодия лилась спокойная и приятная, и этого хватало.

Она была из крепости Цзюлун. Когда-то её избивали уличные хулиганы, и Ся Люи однажды спас её. Она была предана ему, послушна и молчалива. Любопытства в ней не было ни на грамм. Она никогда не спрашивала, почему Ся Люи к ней не прикасается. То ли у него болезнь какая, то ли женщины ему вообще не интересны. Каждый месяц они ложились в этой комнате, и каждый получал своё. Ся Люи нужна была она как прикрытие, ей нужен был он как защита. Благодаря Ся Люи Цуй Дундун относилась к ней хорошо, каждый месяц давала двойную долю. Но даже ей, Цуй Дундун, она не сказала правды. Не сказала никому. Она твёрдо решила, что эту тайну она унесёт с собой на тот свет.

Из проигрывателя лился мягкий, нежный женский голос, развеивая у Ся Люи усталость этого дня. Он вытянул ноги, закинул руки за голову, глубоко выдохнул, закрыл глаза и провалился в сон.

В четырёх-пяти километрах оттуда, на другом конце города, в крепости Цзюлун, Хэ Чусань тоже спал. Спал одетым, свернувшись калачиком, но в полном покое. Сегодня он получил зарплату за прошлый месяц. Такими темпами к началу следующего семестра он накопит половину стоимости обучения. Остальное придётся просить у отца и занимать у соседей. Отец не будет его винить. Он возьмёт эти деньги и будет учиться. Он верил, что изучает самую лучшую специальность. Как только закончит, сразу начнёт зарабатывать большие деньги, чтобы поблагодарить отца.

Ему снились сны, совсем не похожие на сны Ся Люи. Никаких открытых схваток и подковёрных интриг. Никакой любви и ненависти. Никакого мрачного прошлого и кровавого настоящего. Никакой невысказанной тоски и неизбежных бед. Только прекрасные мечты о будущем. Очень тихом, очень мирном и очень чистом будущем.

Сноски:

*1. Тайцзицюань — традиционная китайская гимнастика, сочетающая медленные плавные движения, работу с дыханием и внутреннюю концентрацию.

*2. Здесь: «Moon River» Одри Хёпберн и «Longer» Дэна Фогельберга.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Четвёртая

Глава Четвёртая Да ты ведь на самом деле любишь…

— Тук-тук-тук-тук!

— Люи-гэ!

Очнувшись от кошмара, Ся Люи нахмурился и перевёл взгляд на дверь. Сяо Хэ вскочила следом за ним. В один миг скинула одежду, взъерошила волосы, чтобы всё выглядело так, будто их только что прервали во время секса.

Ся Люи распахнул дверь. Сяо Ма влетел, едва не сбив её с петель, с перекошенным от ужаса лицом:

— Люи-гэ! Плохо дело! А-Да и сестрица поссорились. Старшая сестра пырнула А-Да ножом!

— Что с А-Да?! — перебил его Ся Люи. Даже не накинув одежду, в одних брюках, босиком он вылетел из комнаты.

Сяо Ма припустил следом:

— По жизненно важным органам не попало, в больницу уже увезли! А вот сестрица…

— Какая больница? — гаркнул Ся Люи.

— В Цзючэн, ту, что у самой крепости! Люи-гэ! Старшая… она… — Сяо Ма помчался следом, в ужасе схватил его за рукав, но осёкся, не в силах договорить.

— Что с ней? — в ярости крикнул Ся Люи.

— Она пырнула А-Да ножом, а потом с крыши виллы прыгнула вниз.

Ся Люи уже нагнулся к машине, как вдруг застыл на месте. Ключи с металлическим звоном выпали из рук на землю.

Седан летел на всех парах, стремительно исчезая в ночи. Дорога заканчивалась развилкой: налево уходила к приморской вилле Цзюлун, а направо к больнице Цзючэн.

На развилке Ся Люи вдавил педаль тормоза, перевёл дыхание с каменным лицом, а потом изо всех сил крутанул руль и ушёл налево!

Он выскочил из машины, хлопнув дверцой, и босиком ворвался в виллу. Навстречу кинулись несколько слуг:

— Люи-гэ! Люи-гэ!

— В сторону!

За домом, у бассейна, под белой простыней лежало чьё-то маленькое худое тельце.

Ся Люи ринулся к телу, упал на колени, сдёрнул простыню, взглянул и вся его каменная непроницаемость тотчас рухнула. Весь дрожа, он склонился над Ся Сяомань, припал к ней, и лишь спустя долгое время из него вырвалось сдавленное:

— Сестра…

Следом подоспели управляющий с несколькими слугами, но остановились в нерешительности, не решаясь подойти.

Весь дрожа, с красными глазами, Ся Люи долго стоял на коленях, а потом спросил глухо:

— Что произошло?

Управляющий замялся:

— Я тоже прибыл уже после. А-Вэнь, ты говори.

Находившийся на месте один из слуг дрожащим голосом произнёс:

— Госпожа и хозяин поссорились. Я… я стоял за дверью и слышал. Кажется, госпожа заподозрила, что у хозяина кто-то на стороне. Хозяин отрицал, но она не поверила, ещё и обозвала его «извращенец», «бесстыдник». А под конец сказала: «Да ты ведь на самом деле любишь…», но не закончила, хозяин её ударил по лицу, а она схватила фруктовый нож и вонзила в него. Мы спешно повезли хозяина в больницу, только до двери довезли, как услышали звук. Госпожа прыгнула вниз.

Ся Люи скорчился, низко опустив голову, и так сильно вцепился в простыню, что побелели костяшки. Казалось, мир разлетелся вдребезги, и он издал глухой, полный муки рык.

Прошло много времени. Ся Люи шумно втянул воздух, а когда поднял голову, его лицо снова ничего не выражало. Опираясь на землю, он медленно поднялся и обратился к управляющему:

— Тут пока ты побудь, а я навещу А-Да.

Он побрёл прочь, едва волоча ноги. Никто не посмел его окликнуть. А в это время один из слуг, незаметно отделившись от остальных, скользнул во внутренние покои и набрал номер.

***

Ся Люи развернулся и поехал назад, вскоре вновь оказавшись на развилке, откуда отправился в сторону Зелёного Дракона. Возле больницы Цзючэн его уже ждали. У входа столпились младшие из Сяоцитан. Сяо Ма тоже подоспел и, приведя с собой нескольких своих, произнёс, обращаясь к нему:

— Люи-гэ, Сюй-гэ внутри, нас не пропускает.

— Сяо Лю, твоя сестра пырнула А-Да ножом, а ты хочешь войти и проведать его? Не слишком ли смело? — Сюй Ин преградил ему путь к палате.

— Моя сестра была в припадке, сама не своя, — лицо Ся Люи было ледяным, глаза налились кровью. — Я с десяти лет при А-Да, в четырнадцать поклялся ему в верности. А-Да для меня всё, я не подниму на него руку. Просто хочу войти и увидеть своими глазами. Отойди.

Сюй Ин какое-то время сверлил его взглядом, и потом усмехнулся:

— Ладно, ты ведь А-Да безмерно предан. Зря я тебя не пускал. Проходи, он только что заснул, не шуми.

Комната тонула в полутьме, пропитанная запахом крови и удушливым лекарственным смрадом. Единственный свет исходил от напольной лампы в углу, и в его слабом сиянии виднелись босые ступни Ся Люи.

На кровати без движения лежал Зелёный Дракон, запрокинув голову, глаза прикрыты. Казалось, он просто выбился из сил и уснул.

Затворив за собой дверь, Ся Люи осторожно прошёл мимо кровати и устроился у окна.

Он запрокинул голову, глядя на лес за окном, где тени колыхались в темноте. Ночной ветер трепал их, и ветви дрожали, тянулись к небу в борьбе.

— А-Да, — голос Ся Люи был едва слышен. — Это я виноват?

— Не надо было мне тогда просить тебя на ней жениться.

— Никто из вас не виноват. Виноват один я.

Он низко склонился, закрывая лицо руками, и голос его сорвался на хрип:

— Но что я мог? Она ведь тебя безумно любила, только о тебе и думала, без тебя ей жизни не было. Она моя сестра… Она столько для меня сделала, с детства меня опекала…

Дальше слова не шли, он разжал губы, но из горла не вырвалось ни звука, только хриплое, сбивчивое дыхание, а пальцы всё глубже впивались в волосы.

Прошло немало времени, прежде чем ему удалось взять себя в руки. Он медленно поднял голову:

— А-Да…

И воздух в его лёгких будто выморозило.

Сквозь мутную, плохо различимую картину он вдруг заметил, как по краю простыни что-то стекает.

Он рванул к кровати, сдёрнул одеяло и его окатило волной запаха свежей крови! Приоткрытые глаза Зелёного Дракона смотрели в потолок неподвижно, застыв в шоке.

А те самые парные ножи «Зелёный Дракон», которые он когда-то заказал лучшему мастеру для Ся Люи на его двадцатилетие: один вошёл в грудь, второй в живот, пронзив кровать насквозь, так что снаружи остались лишь рукояти.

Ся Люи поднёс дрожащие пальцы к его носу, и через секунду комнату разорвал дикий, полный муки крик:

— А-а-а-а!

И тут же он с силой придвинул железную кровать, на которой лежал Зелёный Дракон, вплотную к двери, забаррикадировав её!

Одновременно с этим за дверью загрохотало. Осыпая её ударами ног, Сюй Ин кричал:

— Глава! — и явно намеревался вышибить преграду!

Ся Люи стоял на колене, из последних сил удерживая кровать на месте. Каждый новый удар отдавался в теле, но он лишь низко опустил голову, бросив последний взгляд на Зелёного Дракона, а потом, с болью отведя глаза, стиснул зубы до хруста.

В следующий миг он разжал руки, вцепился в рукояти ножей, торчащие из тела Зелёного Дракона, и рванул их на себя. Его лицо тут же окатило кровью.

Не теряя ни секунды, Ся Люи метнулся к окну, высадил раму, и полетел вниз с высоты второго этажа!

Сюй Ин с подручными выбил дверь и ворвался внутрь. Им в лицо тут же ударил поток холодного воздуха. Он бросил сложный взгляд на бездыханное тело Зелёного Дракона, затем на развороченную оконную раму и прорычал, стиснув зубы:

— Всем! Ся Люи зарезал А-Да. Он отомстил за свою сестру-психопатку! Всей Сяоцитан на охоту! Предателя брать живым или мёртвым!

И тут же снаружи грохнуло, ещё одно окно разлетелось вдребезги.

— А это ещё что?! — рявкнул Сюй Ин.

— Похоже, тот парень, что при Ся Люи, тоже сиганул в окно! — доложил кто-то из его людей.

— Да твою ж… Чего встали как идиоты?! В погоню! — разразился ругательствами Сюй Ин.

Когда речь заходит о том, чтобы смыться и удрать, Сяо Ма всегда был номером один! Услышав, как Сюй Ин несёт полную чушь, он без промедления выпрыгнул в окно коридора! А его подручные тоже в полной мере унаследовали мастерство босса, воспользовавшись тем, что они мелкие сошки с неприметными лицами, стремительно разбежались в разные стороны, прикинувшись невинными зеваками. Смешались с огромной толпой преследователей из Сяоцитан, а потом по пути скрылись…

***

Ся Люи, сжимая в обеих руках ножи, мчался через лес с бешеной скоростью. Он был без обуви, и острые камни искололи ему все ступни. Но даже так он будто не ощущал никакой боли, с каменным лицом продолжал бежать вперёд без остановки.

Но больно было не ногам, разрывалось сердце. И так сильно, что внутри уже всё онемело от боли. За одну ночь, всего за каких-то два часа, два самых важных для него человека погибли у него на глазах! Ся Сяомань с её пустым взглядом в небо, Зелёный Дракон с его полуприкрытыми глазами, оба ушли с открытыми глазами! С открытыми глазами!

Ся Люи глубоко вонзил пальцы в рукояти ножей, издав жуткий скрежещущий звук.

Стиснув зубы и почти не дыша, он нёсся вперёд, а за спиной всё ещё гремели голоса погони. Люди Сюй Ина висели на хвосте, но впереди уже замаячили очертания крепости Цзюлун: пять сотен высоток, тридцать тысяч душ, бездонная чёрная бездна. Нырнёшь туда и пропадёшь без следа, будто канул в омут.

Неожиданно колени пронзило острой болью, и он, потеряв равновесие, всем телом рухнул лицом вниз.

На опушке, в просвете между деревьями, кто-то натянул поперёк тропы верёвку!

Толпа людей с мачете вышла из чащи леса. Впереди шёл мужчина с широким лбом и большим ртом, с кривым клинком на плече. Это был Чэн Дацзуй, «соломенная сандалия» из «Сяоцитан».

Шатаясь, Ся Люи опёрся о дерево и встал, колени дрожали, он разогнался слишком сильно и чуть не переломал ноги. Теперь от бедра вниз всё онемело, даже стоять было трудно.

— Дацзуй, — процедил Ся Люи.

Чэн Дацзуй хлопнул ладонью по своему клинку:

— Люи-гэ.

— Мы с тобой не враги, — тяжело дыша, сказал Ся Люи. — Почему помогаешь Сюй Ину?

— У меня с деньгами тоже нет вражды, — ответил Чэн Дацзуй. — Кто больше даст, за тем и иду.

Сделав глубокий вдох, Ся Люи заговорил медленно:

— Антидепрессанты для моей сестры. Это ты порекомендовал какого-то западного врача, и это твои проделки.

— О, нет, не я, — сказал Чэн Дацзуй. — Это Сюй-гэ устроил, я просто выполнял приказ. Слышал, твоя сестра ела их с большим удовольствием?

— Чэн Сыцюань! — прорычал Ся Люи.

Чэн Дацзуй наклонил голову набок, будто слабая ива под лёгким ветерком, потом лениво поковырял в ухе:

— Ся Люи, ты на ногах еле держишься, куда тебе со мной тягаться! Сдался бы по-хорошему, принял «три удара и шесть дыр», встал на колени перед духом А-Да и попросил милости у старейшин, может, ещё был бы шан…

Слово «шанс» договорить он не успел. Никто из его людей даже не понял, что произошло, а его широкий рот уже был рассечён от уха до уха.

Летящий нож «Зелёный Дракон» глубоко вошёл в дерево позади, пришпилив к стволу половину головы, вторая же половина вместе с телом завалилась набок и медленно осела…

Ся Люи, опираясь о дерево и сжимая оставшийся нож, холодно произнёс:

— Ну, кто следующий?

Та толпа подручных, втягивая воздух сквозь зубы, дружно замотала головами, ноги у них дрожали даже сильнее, чем у него! Они просто стояли и смотрели, как он, опираясь на нож, хромая и спотыкаясь, направляется в сторону крепости Цзюлун.

Именно в этот момент из леса раздался топот множества ног, люди Сюй Ина были уже близко, и издалека донёсся его выкрик:

— Сто тысяч тому, кто уложит Ся Люи!

Та толпа подручных переглянулась, кровь и деньги ударили им в голову, неизвестно кто подал пример, но с громким криком они бросились на спину Ся Люи с тесаками!

***

Это было как раз перед концом семестра, сезон экзаменов. Хэ Чусань встал рано-рано, поднялся по тусклой лестнице на крышу старой высотки, среди разноцветных рваных одежд и старых одеял разных семей постоял полчаса в стойке «всадника», потом в черепашьем темпе выполнил серию толчков ладонями, решив, что на сегодня достаточно, спустился вниз, собрал книги и приготовился идти в университет на самостоятельные занятия.

Он шёл с маленьким рюкзачком за спиной по привычному тёмному переулку, тому самому, где его однажды схватили громилы и утащили в мешке. С тех пор каждый раз, проходя это место, он молился про себя, чтобы тем головорезам не приспичило снять продолжение и не упаковали снова в мешок.

Он выпрямился, стараясь держаться увереннее, и ускорил шаг, уже видя конец переулка и свет впереди, как вдруг обо что-то запнулся и с глухим ударом растянулся плашмя на земле!

Он уже почти поднялся с земли, опираясь на локоть, как вдруг почувствовал, что плечо обожгло холодом.

К горлу приставили нож, и в темноте раздалось тяжёлое, сбивчивое дыхание.

Он стоял, боясь пошевелиться. Кто-то шарил по нему руками, будто что-то выискивая, а наткнувшись на старый, заношенный рюкзак, остановился.

В темноте он всё же разглядел знакомый силуэт и услышал хриплое, знакомое дыхание.

— Люи-гэ?

— Твою мать, это ты, — тяжело дыша, выругался Ся Люи, очень тихо.

Тут же с лязгом упал на землю нож, и Ся Люи, потеряв сознание, завалился на спину Хэ Чусаню.

Хэ Чусань притащил домой окровавленного бандита, и его отца чуть кондратий не хватил.

Дантист без лицензии, который всю жизнь тихо-мирно просидел в своей берлоге, при виде такого знаменитого головореза совсем растерялся. Но Хэ Чусаня Люи-гэ уже успел изрядно потрепать, так что парень оказался покрепче папаши и быстро скомандовал:

— Пап, дверь закрой покрепче, чтоб никто не увидел.

— И как тебя только угораздило с этим типом связаться?! Да ещё и домой приволок! — отец Хэ запер дверь и заметался по комнате, поднятый им ветер раскачивал пламя свечи.

Пришлось Хэ Чусаню взять себя в руки и признаться:

— Я ему жизнью обязан.

— И во что ты такое вляпался, что тебя этот тип спас?! — в панике спросил отец Хэ.

— На меня напали, хотели деньги отнять, — соврал Хэ Чусань, чтобы не пугать отца, и сказал лишь половину правды.

— Тц-тц-тц-тц… — отец Хэ в смеси тревоги, гнева и паники мог только издавать эти звуки.

— Папа, проверь, он не умирает? — сказал Хэ Чусань.

Отец Хэ закатал рукава и выступил в роли безлицензионного ветеринара: в беспорядке насчитав на теле Ся Люи семнадцать-восемнадцать глубоких и не очень порезов. Коленные чашечки слегка сдвинуты, но это не смертельно. По-настоящему опасно было пулевое ранение под ключицей. Пуля застряла внутри, рана загноилась, края вывернулись, и на вид ей было уже день-второй. Зрелище открылось жуткое.

— Тц-тц-тц-тц… — сказал отец Хэ.

Хэ Чусань бегал туда-сюда, подавая воду и бинты, пока отец возился с ранами. Надо сказать, к такому отпетому типу, как Ся Люи, он не испытывал ни малейшей симпатии. В крепости Цзюлун таких отморозков хоть пруд пруди, одним больше, одним меньше. Но этот тип всё-таки спас ему шкуру, а он, честный гражданин, не мог позволить себе смотреть, как человек истекает кровью у него на глазах.

Отец Хэ вооружился лупой, долго разглядывал рану и наконец выдал:

— А-Сань, у меня глаз уже не тот, я ничего не вижу. Давай-ка ты сам пулю доставай.

— А ему больно будет? — с тревогой спросил Хэ Чусань.

— Конечно больно! — сказал отец. — Но он же в обмороке, даже анестезию сэкономим! Давай быстрее!

Хэ Чусань воткнул пинцет внутрь, и тут же услышал, как Ся Люи в беспамятстве издал хриплый стон, и сразу в напряжении замер.

Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, вспомнил, как Ся Люи хватал его за воротник и бил головой о стол, как пнул его, как огрел ножкой стула, как говорил: «и если ты потом сдохнешь где-нибудь под забором, мне будет плевать»…

Когда Хэ Чусань открыл глаза, его переполняла холодная решимость. Зажав одной рукой рот Ся Люи, чтобы тот не орал, он решительно сунул пинцет внутрь.

Отец Хэ смотрел во все глаза, как его мягкий по натуре сын, не меняясь в лице, извлёк пулю из хлюпающей крови, с таким спокойным и собранным выражением, что его пробрала леденящая дрожь. Он начал сомневаться, не ошибся ли в направлении воспитания: может, сыну стоило пойти в медицину?

Ся Люи пришёл в себя на узкой железной кровати Хэ Чусаня, в комнатушке на втором этаже. В углу мерцала свеча, а с сырого, покрытого чёрной плесенью потолка тянуло затхлостью. Он лежал на животе, под грудь ему подсунули подушку, чтобы простыня не касалась простреленного плеча.

Хэ Чусань сидел рядом, пристроившись на двух табуретках. Одной под себя, другой под ноги, и при тусклом свете свечи листал учебники.

Ся Люи сделал глубокий вдох и понял, что не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, только пальцы ещё слушались.

— Эй, — прохрипел он.

Хэ Чусань подошёл ближе и услышал первое, что тот сказал после пробуждения:

— Говяжьих потрохов.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Пятая

Глава Пятая Малец, ты не понимаешь

Хэ Чусань специально надел маску и с топотом сбежал вниз по лестнице. Один постоянный клиент ждал внизу, в приёмной, пока его отец будет делать операцию, и теперь, с дешёвой ватой во рту, промычал:

— А-Сань, ты сегодня не на учёбе?

— Он приболел, сегодня отдыхает дома! Хе-хе! — отец Хэ поспешно поддержал версию, подсказанную маской сына. Сегодня он был слишком напуган, к тому же в доме была спрятана «статуя Будды»*1, и вообще он изначально не хотел открываться. Однако Хэ Чусань считал, что внезапный выходной вызовет подозрения, поэтому отец с сыном ранним утром убрали все следы крови в кабинете и всё равно открылись для клиентов.

Хэ Чусань хриплым голосом поздоровался с этим дядюшкой и поспешно вышел. Свернул к соседней закусочной «Толстуха», купил большую миску говяжьих потрохов в карри, которые так и дымились, когда он нёс их обратно.

— Простудился, а жрёт потроха? — промычал клиент с ватой во рту.

— С каких это пор простуженному нельзя потроха? Это ж высший сорт мяса, и ци, и кровь поднимает! — выпалил отец Хэ.

С каких пор потроха это мясо? — Хэ Чусань с безнадёгой посмотрел на своего папашу, подумав, что тот так перенапрягся, что рано или поздно проколется.

Отец Хэ действительно нервничал так, что чуть не выскочил на улицу с гонгом и барабанами, выкрикивая: «На втором этаже моего дома точно никого нет!» Дрожа от страха, он проводил взглядом сына, который нёс потроха наверх, и почувствовал, что лёгкие вот-вот лопнут.

Хэ Чусань помог Ся Люи подняться и поесть потрохов. Вся спина Ся Люи была изрезана, он криво опирался о стену целым плечом и с каменным лицом просто ел. Хэ Чусань же вернулся к своим занятиям.

Ся Люи с чавканьем и всхлипами за несколько минут уничтожил целую миску потрохов. Похоже, наконец пришёл в себя, глубоко выдохнул, откинулся на стену, посидел в оцепенении и внезапно сказал:

— Воды.

Юноша налил ему большой стакан воды, помог выпить до конца, и этот господин снова приказал:

— Сигарету.

На этот раз Хэ Чусань покачал головой:

— Сейчас нельзя. Ты ранен.

— Твою мать! — сказал Ся Люи. — Сигарету!

Он сверлил взглядом этого наглого «индуса», а тот, видимо, решил показать характер: выпрямился, гордо вздёрнул подбородок, уселся обратно и уткнулся в книгу, делая вид, что Ся Люи вообще не существует.

Ся Люи ещё немного посверлил его глазами, понял, что бесполезно, и откинулся к стене, снова погрузившись в свои мысли. Они оба молчали и так мирно провели всё утро.

К обеду Хэ Чусань отложил книгу, поднялся и как следует потянулся, разминаясь.

— Есть хочешь? — спросил он у Ся Люи.

— Говяжьих потрохов.

Хэ Чусань залез в свою железную коробку, выудил оттуда «гонорар» от Ся Люи и сбегал вниз, чтобы принести целых три миски потрохов. Сестра Толстуха уже начала подозревать, что в её котёл с потрохами случайно упала пачка «белого порошка», ну не бывает такой тяги к обычной еде.

Ся Люи, не переставая жевать говяжьи потроха, с любопытством оглядывал комнату. Это было тесное помещение менее десяти квадратных метров. Помимо кровати, здесь помещались лишь большая табуретка, служившая столом, и низенькая табуреточка, а в углу стоял книжный шкаф. Выцветшие от стирок до ослепительной белизны шторы плотно задёрнуты, скрывая окна.

Книжный шкаф, прикроватная тумбочка и даже пол были плотно заставлены книгами, в большинстве своём пожелтевшими и потрёпанными, будто их натаскали с уличных развалов подержанных изданий, хотя среди них выделялись несколько солидных томов, выглядевших новыми и красиво оформленными.

Хэ Чусань бережно собрал эти несколько увесистых книг, позаимствованных из студенческой библиотеки, и уложил их в свой потрёпанный рюкзачок, после чего на заменявшую стол табуретку поставил миску с рисом, два тощих ломтика жареного мяса и яичницу.

— Эй, — подал голос Ся Люи, показывая на оставшуюся миску с говяжьими потрохами, — я наелся.

Хэ Чусань подошёл, переложил остатки в свою миску, перемешал и с аппетитом принялся за еду, громко прихлебывая.

Когда он наконец завершил эту давно не виданную обильную трапезу, то спустился вниз к большому чану с водой, зачерпнул полковша и тщательно вымыл посуду, после чего вернулся на второй этаж, где Ся Люи всё так же лежал в своей мрачной апатии.

Хэ Чусань не выдержал и спросил:

— За тобой гонятся убийцы? В какую историю ты вляпался?

Ся Люи даже не повернул головы, бросил коротко и резко:

— Не твоё собачье дело.

Опять эта типичная манера преступного общества! Хэ Чусань послушно заткнулся, собрал рюкзак, надел маску и вышел из дома, направляясь на занятия.

Ся Люи провалялся в доме Хэ Чусаня ещё три дня, ни разу не изменившись в лице. За всё это время с его губ не вылетело ни слова, кроме требований: «потроха», «рыбные шарики», «рисовые рулеты», «куриные лапки», «булочки с крабом» и неизменного «Твою мать! Сигарету!».

На третий вечер врач Хэ, закончив приём пациентов и заперев клинику, поднялся наверх, чтобы сменить повязки, и при виде накопившихся в комнате пакетов от еды, бамбуковых палочек и всевозможных пищевых отходов, выразил крайнее негодование и осуждение:

— Эти дни только и жрёшь говяжьи потроха? А это, карри с рыбными шариками? Да ещё и с перцем?! Немыслимо, просто немыслимо! А отвар из трав, который я вчера заварил, выпил?

Сын с самым честным видом ответил:

— Нет, он сказал горько, и велел вылить.

Доктор Хэ, чьё сердце врача было добрым, разозлился. Тыча пальцем в лоб Хэ Чусаню прямо на глазах у Ся Люи, отчитал его:

— Только и думаешь о своих учебниках! Что он скажет, то и делаешь? Этот гангстер необразованный, а ты что, тоже необразованный? Ты же его домой приволок! Если он тут коньки отбросит, куда его девать? Оставишь в доме, чтобы провонял всё на свете?

Ся Люи в это время дремал, лёжа на боку, и раздражённый шумом, выругался сквозь зубы, с трудом поднял руку и заткнул уши. Но тут врач Хэ внезапно подскочил к нему и схватил за подбородок!

Ся Люи распахнул глаза в шоке, а врач Хэ ловко поддел пальцем и заставил его открыть рот! Затем, засунув пальцы внутрь, он ухватил язык этого босса преступного мира и вытащил наружу, после чего, указывая на него, обратился к Хэ Чусаню:

— Посмотри, видишь? Налёт на языке слишком толстый, белый с желтизной, печень в огне, ци и кровь ослаблены, питание недостаточное. А эти зубы, ц-ц-ц-ц! Какие же грязные! Сплошной зубной камень!

Хэ Чусань тут же отрапортовал:

— Он эти дни даже рот не полоскал.

Врач Хэ раздвинул челюсти Ся Люи, обнажив все его звериные клыки:

— Дни?! Да такому рту не один год! Наверняка обычно жрёт и спать ложится, не почистив зубы! Посмотри на эти коренные, ещё немного, и до корня дойдет! Ц-ц-ц-ц!

Он, качая головой в сокрушении, перекинул свой потрёпанный поясной мешок с инструментами сзади наперёд:

— Держи его крепче, я не могу смотреть на эти зубы, сейчас приведу их в порядок.

— У-у-у... — мычал Ся Люи, отчаянно пытаясь вырваться, но язык был зажат намертво.

В бешенстве он попробовал приподняться, но этот паршивый «индус» в два счёта запрыгнул на него, накинул одеяло и скрутил Ся Люи в французский багет! Затем перевернул его! И уселся сверху!

— У-у-у! У-у-у!

Через час врач Хэ спустился вниз, держа в руках несколько чёрных от кариеса зубов и вздыхая с сожалением. С ватой, набитой за обе щеки, и мокрой от слюны шеей, Ся Люи лежал на кровати в плачевном состоянии. Он до сих пор не мог поверить, что его так унизили.

Ся Люи в ярости долбанул кулаком по кровати. Краем глаза заметил, как Хэ Чусань, сидя к нему спиной и делая вид, что учится, согнулся и затрясся от смеха.

Только он собрался разразиться проклятиями, как изо рта снова хлынула слюна.

Твою мать, смейся, смейся! — подумал Ся Люи, злобно впиваясь ногтями в простыню. Ублюдок! Притворяется дурачком, стучит за спиной, ещё смеётся надо мной! Подожди, пока я встану на ноги, посмотрим, как ты засмеёшься!

Хэ Чусань хохотал до слёз, украдкой вытер их, встал с серьёзным видом и произнёс:

— Пойду заварю отвар. Отец сказал, что с этого момента ты можешь только пить супы и есть каши.

Ся Люи в ярости снова стукнул кулаком по кровати. Тигр на равнине вынужден жрать собачью еду!

После того как отец и сын Хэ объединились и хорошенько его проучили, в Ся Люи будто вспыхнула искра жизни, вырвавшая его из той мертвенной, гробовой ауры, и он стал полон цинизма, презрения к миру и кипящей ярости. Однако с тяжёлыми ранами он не то что нож, даже палочки для еды не мог поднять. Рот был забит ватой по бокам, новые зубы торчали внутри, точно кактус, и любое прикосновение вызывало боль, так что даже ругаться он не мог, а его боевая мощь свелась к нулю. Люди из банды Сяоцитан ежедневно рыскали по большим и малым переулкам крепости Цзюлун, разыскивая его, и порой даже за окном доносились приглушённые крики преследователей. Не в силах выйти и собственноручно покарать врагов, он вымещал всю эту ненависть и жажду убийства на Хэ Чусане, ежедневно пронзая этого «индуса» тысячами убийственных взглядов.

Хэ Чусань закалился и перестал обращать внимание на взгляды, от которых любой другой обмочился бы. Более того, ухаживая за Ся Люи — кормя, обтирая, меняя повязки, — он даже научился им командовать.

— Люи-гэ, руку подними.

— Люи-гэ, на бок повернись.

— Люи-гэ, ноги раздвинь, а то до задницы не добраться. Спереди тоже протереть?

— Люи-гэ, давай вставай, пописай. Я сейчас на занятия уйду, до вечера ждать придётся.

— … — молчал Ся Люи.

Ся Люи день за днем царапал простыню, и на ней появлялось всё больше дыр.

***

На этой узкой улочке жили в основном простые люди, зарабатывающие ремеслом. По обеим сторонам переулка располагались лишь несколько нелицензированных клиник да мелкие закусочные и мясные лавки, и после десяти вечера здесь становилось безлюдно и мертвенно тихо. Шторы были плотно задёрнуты, не пропуская ни лучика света, и в комнате стояла кромешная тьма.

Ся Люи с трудом повернулся на железной кровати, приподнялся на локте, сел, затем с усилием вытянул ногу и пнул спящего на полу Хэ Чусаня.

Юноша сонно приподнялся:

— Люи-гэ?

— На крышу можно выйти? — спросил Ся Люи. Вату изо рта уже вынули, и кроме лёгкой непривычки в речи, он почти восстановился.

Хэ Чусань поддержал Ся Люи, и они вдвоём на цыпочках вышли, опираясь руками на жирные от грязи стены узкой лестницы, и потихоньку поднялись на крышу. Солнца в последние дни почти не было, и на тесной, душной крыше сиротливо болталась старая простыня.

— Тут прут торчит, смотри под ноги, — предупредил юноша, помогая Ся Люи перешагнуть через простыню, и они уселись на краю крыши.

Это маленькое здание в стиле танлоу*2 насчитывало всего четыре-пять этажей, окружённое со всех сторон более высокими домами, так что вид открывался как из колодца. Сквозь щели между зданиями едва проглядывал далёкий оживлённый район Цим Ша Цуй, а если запрокинуть голову, то можно было разглядеть луну и редкие звёзды.

Ся Люи прислонился к каменному парапету, сидя, и машинально потянулся к карману брюк, но тут вспомнил, что уже две недели не курил.

Этот ублюдок даже под его убийственными взглядами отказывался купить сигареты и ещё имел наглость оправдываться: Мы с отцом никогда не курим, это вызовет подозрения.

Он откинул голову на парапет и глубоко вдохнул, собираясь медленно выдохнуть, как вдруг рядом раздался звук.

Хэ Чусань зажёг свечу, подстелил свой рюкзачок, уселся по-турецки и открыл книгу.

— … — Ся Люи.

— Эй, я позвал тебя посидеть со мной, — не выдержал он, и вены на лбу вздулись.

—Люи-гэ, сиди, я тебя не потревожу, — почтительно ответил Хэ Чусань. Завтра у него был выпускной экзамен, и он должен был использовать каждую минуту на повторение.

— … — Ся Люи по-настоящему захотелось треснуть его по голове. Чёртова маленькая лиса, книжный червь!

Но небо смилостивилось и наконец-то облагодетельствовало босса Ся. Не прошло и минуты, как ветер задул свечу, Хэ Чусань достал спички и зажёг снова, но вскоре она опять погасла. Он снова полез за ними, да спичек больше не было.

Ся Люи сидел с ухмылкой, наблюдая, и Хэ Чусаню ничего не оставалось, как убрать книгу и послушно сесть рядом.

— За тобой гонятся убийцы? В какую историю ты вляпался? — снова спросил он.

На этот раз Ся Люи не послал его. Он склонил голову набок и помолчал немного:

— Мою сестру и главу убили.

Он произнёс это спокойно. Перед телами Ся Сяомань и Зелёного Дракона он не заплакал. В те два дня, когда его преследовали, как уличную крысу, у него не было времени на эмоции. А потом он две недели лежал молча и неподвижно в этой холодной, тесной комнате, пытаясь всё принять.

Юноша был потрясён:

— Твоя сестра умерла?

— Да.

Хэ Чусань сидел в оцепенении:

— Она была хорошей.

— Я знаю, — сказал Ся Люи, глядя в небо.

После паузы он прошептал:

— Раньше я жил в переулке Нитоу, отсюда неподалёку.

Хэ Чусань издал удивлённое:

— Э?

— Какое ещё «э»? Я всего на три года старше тебя, может, в детстве мы даже виделись.

— Ты грабил меня? — спросил юноша и при этом крайне серьёзно и старательно попытался вспомнить, был ли среди тех, кто издевался и бил его в детстве, этот речной демон из преступного мира.

— Что за чушь? — отрезал Ся Люи. — В детстве я не любил грабить, только думал, как добыть еду. Отец у меня был наркоман. Употреблял, в карты играл, пил безбожно. Мать меня родила и сразу сбежала с кем-то.

— Сяомань была на три года старше меня, другие дети ещё учились говорить, а она уже варила кашу, кормила меня и носила на спине греться на солнце. Отец бил нас ежедневно, заставлял воровать для него. Не украдёшь, так забьёт почти до смерти, и Сяомань всегда защищала меня, её били так, что она не могла встать с постели.

Ся Люи в усталости потёр лоб. Он давно не вспоминал те времена:

— Когда мне было десять, отец хотел продать Сяомань в проститутки. Я увел её, он нас догнал в переулке и чуть не убил. Прохожие смотрели, но никто не помог.

— А потом пришёл Зелёный Дракон.

Он привёл с собой большую группу подручных. Он только взглянул на моего отца, и тот уже стоял на коленях, отбивая поклоны. Затем он поднял меня на руки, а Сяомань велел держаться за его руку. Это был первый раз в нашей жизни, когда нас кто-то защищал по-настоящему.

— В тот день было первое июня. Он сказал, что на материке это праздник День защиты детей, и это праздник для меня и Сяомань, поэтому он угостит нас тортом. Я в жизни своей впервые попробовал торт. Мне тогда показалось, что я только что родился. Я сменил имя на Ся Люи, а его стал называть А-Да. И сказал ему, что теперь всегда буду с ним, раз с ним есть торт.

Хэ Чусань в сгущающихся сумерках разглядел, как на губах Ся Люи мелькнула улыбка.

— Он поселил нас с Сяомань у себя дома, где о нас заботился управляющий, и дал нам возможность учиться. Но мы оба не любили книги и вскоре бросили школу. Сяомань обожала петь, и он отправил её учиться музыке. А мне нравилось махать ножами и палками, так он нашёл мне учителя. Когда мне исполнилось четырнадцать, я почувствовал себя взрослым и стал умолять его принять меня в банду, пройти ритуал с благовониями и присягнуть ему как главе.

— Первые годы он не позволял мне заниматься делами на улице, говорил, что я ещё мал, и велел держаться рядом с ним. А когда мне стукнуло восемнадцать, он попал в засаду, с ним было всего несколько человек, и их загнали в тупик.

Ся Люи улыбнулся и сказал:

— Я как безумный схватил два ножа и ринулся в самую гущу. Сколько там народу положил, ума не приложу. Вытащил его, а он мне заехал по лицу. Первый раз в жизни… и последний.

— Меня в больницу увезли, Сяомань меня обняла и разревелась. Я ей не сказал, что у Зелёного Дракона после этого тоже глаза были на мокром месте.

— Его слёзы меня до смерти перепугали, но одновременно до чёртиков обрадовали. Выходит, кроме Сяомань, есть в этом мире ещё кто-то, кому я не чужой.

Хэ Чусань украдкой обнял себя за плечи. Ночной ветер пронизывал холодом, и он, такой проницательный, уже почувствовал в этих словах холодок.

Связь между Зелёным Драконом и Ся Люи давно вышла за рамки отношений босса и подчинённого. Только теперь он понял, почему в тот раз, услышав второй вариант сценария, написанный им, Ся Люи схватил стул и яростно отлупил его. Этот на вид жестокий и бессердечный гангстер просто пытался скрыть внутренний хаос и смятение, потому что посторонний человек невольно разоблачил ту запретную страсть, которую он прятал в глубине души.

— Сяомань с годами становилась всё красивее, и многие боссы банд на неё заглядывались. Зелёный Дракон хотел выдать её замуж, но она отвергала всех. Однажды ночью она тайком сказала мне, что любит его и хочет стать его женщиной.

— Я ради неё готов был на всё. Вскоре мне стукнуло двадцать, и Зелёный Дракон спросил, какой подарок я хочу. Я сказал: хочу, чтобы Сяомань стала женой главы, моей невесткой.

Он замолчал, и лишь потом наконец продолжил:

— Зелёный Дракон смотрел на меня долго, а потом сказал: «Что ты ни попросишь, А-Да сделает для тебя».

Он не произнёс того, что последовало дальше…

Что ни попросишь, А-Да сделает… кроме этого.

Я хотел только этого.

Ты понимаешь, о чём говоришь?

Она моя сестра! Она тебя любит!

А ты?

Я… я твой подручный, твой ученик, присягнувший тебе. Я признал тебя главой и буду с тобой до конца жизни.

— Он женился на Сяомань.

— А мне подарил парные ножи «Зелёный дракон», повёл меня к старейшинам банды и объявил им, что я его самый способный ученик, самый молодой «красный шест», и что часть его дел постепенно перейдёт под моё управление.

— С тех пор я был подручным, он главой, а Сяомань его женой. Я думал, так и будет всю жизнь…

— В начале прошлого года Сяомань заболела депрессией.

— Она говорила, что Зелёный Дракон не любит её, хотя и заботится о ней лучше, чем в детстве, но любви в этом нет ни капли. Она подозревала, что у него есть кто-то на стороне, спрашивала меня, знаю ли я, но я отвечал, что нет, а она обвиняла меня во лжи.

— Я умолял Зелёного Дракона быть с Сяомань помягче, и он согласился. Я просил его полюбить её, а он сказал, что не может.

Всё, что А-Да может сделать, он всегда делал для тебя.

Только это сделать не могу.

— Сяомань начала с ним ссориться…

Он плотно зажмурился, не в силах вынести воспоминаний, и отвернулся.

Голова его раскалывалась от боли, в мозгу бушевали чёрные волны, будто он сам оказался в той сцене, представляя, как они ругались:

— У тебя кто-то есть на стороне! Кто это? Кто именно?! Кого ты прячешь в сердце?!

— Что за чушь? Хватит выдумывать!

— Ха, ха-ха… Ты не можешь сказать? Думаешь, я не знаю? Я такая дура, только сегодня поняла… Ты извращенец! Бесстыдник! Да ты ведь на самом деле любишь…

Шлёп!

— Он ударил Сяомань, она ударила его ножом, а потом спрыгнула с крыши…

— Его отправили в больницу, а я выбрал пойти к Сяомань. Когда я добрался до больницы, он уже был заколот моими ножами…

— «Зелёным… Драконом», которые он мне подарил…

Ся Люи внезапно издал хриплый всхлип, и Хэ Чусань, поглощённый рассказом, удивлённо поднял голову, увидев, как тот крепко вцепился в колени, плечи его слегка дрожали.

Хэ Чусань помедлил, а потом осторожно накрыл его руку своей, пытаясь остановить это самоистязание. Казалось, он вот-вот раздробит себе коленные чашечки.

Ся Люи подрожал ещё немного, медленно поднял голову, и лицо его было усыпано капельками слёз.

Он легко отодвинул руку Хэ Чусаня и с бесстрастным видом продолжил:

— Убийцей оказался заместитель главы банды, он подменил лекарства от депрессии Сяомань, усугубил её болезнь, довёл её до смерти, потом убил Зелёного Дракона, свалил вину на меня и послал людей меня преследовать. Те, кто днём рыщет по переулкам, это все его подручные.

— И что ты теперь планируешь? — тихо поинтересовался юноша.

Ся Люи уставился на торчащий внизу на земле острый железный прут:

— Убью его, отомщу за Зелёного Дракона и сестру.

Этот кровавый ответ не вызвал в Хэ Чусане отвращения, он всё ещё был погружён в внезапный поток горя, хлынувший из этого на вид бесчувственного гангстера. С сложным выражением лица он посмотрел на холодное, как лёд, лицо Ся Люи и тихонько спросил снова:

— А потом?

Ся Люи на мгновение закрыл глаза, а потом открыл:

— Позаботиться о братьях, которых оставил Зелёный Дракон, и сделать Сяоцитан самой мощной бандой в Гонконге.

Пока Зелёный Дракон был жив, он подвёл его. Теперь, когда главы нет, это единственное, что он может для него сделать.

Хэ Чусань не нашёлся, что сказать, и в душе лишь вздохнул: преступный мир остаётся преступным миром, в голове только драки и убийства, одна резня сменяется другой, ещё большей. Расширение влияния, войны банд… Всё это приводит к хаосу, и в конце концов страдают невинные простые жители.

Он вырос в этом грязном, мрачном, полном пороков трущобном районе, привык к людскому равнодушию и жестокости и как угнетённый обыватель испытывал глубокое отвращение к этому.

Ся Люи умолк, равнодушно вытер лицо и произнёс:

— Не подумай, что я тебе жалуюсь. Просто хотел с кем-то поговорить, а здесь даже кошки нет.

Юноша сразу замотал головой, оправдываясь:

— Я не подумал ничего такого.

После прошлого недоразумения его уже строго отчитали, и с тех пор он больше не позволял себе сентиментальности.

— Просто странно, — юноша чуть замялся, — почему ты не мог открыто сказать Зелёному Дракону, что тоже любишь его? Почему заставил его жениться на сестре? Почему он согласился? Разве вы не знаете, что насильно мил не будешь?

Если бы они осмелились бросить вызов предрассудкам и принять эту любовь, возможно, тот заместитель не нашёл бы лазейки, чтобы вмешаться и устроить такую трагедию.

Он высказал это так смело и прямо, но Ся Люи не взорвался, как в прошлый раз, не набросился с кулаками, а лишь помолчал немного, потом равнодушно поднял руку и взъерошил волосы Хэ Чусаню, как пса:

— Малец, ты не понимаешь. В этой жизни многое не зависит от нас.

Хэ Чусань опустил глаза, позволяя ему взъерошить волосы, но в душе всё равно остался в недоумении. Его двадцать один год эмоциональной жизни был чист, как белый лист, и он не понимал, что значит «В этой жизни многое не зависит от нас». Просто в тоне Ся Люи, произнёсшего эти слова, сквозила глубокая беспомощность и одиночество.

— Я немного вздремну, — устало сказал Ся Люи, вытягивая ноги и подкладывая руку под голову, — наговорился, сил нет.

Хэ Чусань тут же предупредил:

— Будешь здесь спать, и простудишься.

— Заткнись, малец! Спи давай!

Сноски:

*1. «Статуя Будды» — шутка. Имеется в виду не настоящая статуя, а наш Ся Люи, которого дома прячут.

*2. Танлоу — это классический гонконгский стиль старых жилых домов-лавок.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Шестая

Глава шестая Сначала убейте того мальца, чтобы он увидел!

На рассвете, когда небо только начало сереть, Ся Люи разбудил грохот в дверь и матерная ругань снизу:

— Эй, открывай давай! Живо, мать твою!

Он мгновенно насторожился, сел и тут заметил, что на нём сыроватая простыня, а Хэ Чусань привалился к его здоровому плечу и спит чертовски сладко. Мало того: одной лапой он обнимал Ся Люи сзади за поясницу, а другую лапу положил на грудь. Указательный и средний пальцы сквозь тонкую майку как раз зажали сосок.

Как уже упоминалось, эта зона у босса Ся была крайне чувствительной. Он мгновенно вспыхнул, тут же одной оплеухой скинул с себя этого мелкого негодяя!

Тьфу! Он что, мамочку ищет?!

Сонный и ничего не понимающий Хэ Чусань натянул простыню, полез наверх, глаза ещё не открылись толком, зевок не вышел, как Ся Люи пнул его ногой и кивнул на улицу.

Юноша вскочил, подполз к каменному парапету, выглянул вниз и тут же отшатнулся назад с бледным лицом.

— Люи-гэ, они обходят дом за домом, тебя ищут.

— Господа, господа! У меня наверху только сын живёт, никого больше нет! — донёсся снизу заискивающий, встревоженный голос врача Хэ.

— Папа… — тихонько позвал Хэ Чусань, но едва собравшись встать, был резко отдёрнут назад.

Зажав Хэ Чусаню рот рукой, Ся Люи с суровым лицом покачал головой. Хэ Чусань оказался в его объятиях почти лицом к лицу. Но в такой момент никому не до двусмысленностей. Оба затаили дыхание и навострили уши.

Шум внизу не утихал. Помимо клиники врача Хэ, перевернули вверх дном и пару соседних забегаловок. А сестра Толстуха завизжала: — Моя кастрюля с потрохами!

Наконец снова послышался заискивающий голос врача Хэ:

— Я же говорил, господа! Никого я не прячу. Мой сын на учёбу ушёл! Да-да, тот самый, который в университете учится! Ай! Он так хочет учиться, не удержать! Вот вам, господа, за беспокойство, желаю вам повышения, повышения!

Хэ Чусань облегчённо выдохнул. Хорошо, что комната была тесная и душная. Он и так каждый день наводил там порядок, старательно сжигал пропитанные кровью бинты Ся Люи, а пепел уносил с собой в универ и выбрасывал уже там. Перед тем, как подняться сюда накануне вечером, он прибрал книги и свечи, а заодно и мешавшийся под ногами матрас скатал в рулон, чтобы в комнате не осталось и следа чего-то подозрительного.

И в ту же секунду на лестнице раздались шаги, послышался удивлённый возглас:

— Ся Люи?

У Хэ Чусаня волосы на теле встали дыбом от ужаса. В паре метров от них стоял мужик в коротких шортах, с растрёпанными волосами, в руках с большим дырявым тазом. Видать, наверх за простынёй поднялся.

Глаза их встретились, и Ся Люи только и успел, что признать в этом типе одного из Ша-Да-лаовых шестёрок, которым он пару месяцев назад здорово накостылял. Тот взревел, выхватил бамбуковый шест для сушки белья и с размаху ринулся, целя прямо в грудь.

Хэ Чусань в ужасе смотрел, как острый конец бамбукового шеста летит прямо в него, но вдруг перед глазами всё мелькнуло. Ся Люи грубо оттолкнул его в сторону.

Раздалось глухое «пшш», звук рвущейся плоти, и шест вошёл прямо в старую рану на плече Ся Люи. Кровь мгновенно пропитала повязку. Ся Люи вцепился в шест обеими руками, лицо налилось кровью от напряжения. Он пытался остановить его, но раны ослабили тело, сил почти не осталось, и он чувствовал, как бамбук цунь за цунем уходит в плоть.

Хэ Чусань схватил свой рюкзак, набитый тяжёлыми книгами, и с размаху обрушил его на голову бандита.

Тот взвыл от боли и выпустил шест. Освободившись, шест разодрал плечо Ся Люи и, обдав всё кровью, улетел далеко в сторону.

Бандит схватился за голову, застонал, поднял взгляд. По лбу у него текла струйка крови, в глазах горело звериное желание убивать.

Одним ударом кулака он сбил Хэ Чусаня с ног, а следом обрушил на него град ударов ногами. Студент, чьи боевые навыки были нулевыми, мог только прикрывать голову, принимая удары на себя. Рядом Ся Люи, истекая кровью, упирался в пол, пытаясь приподняться, но тщетно. В бешенстве он потянулся к шесту, да не достал. А Хэ Чусань тем временем уже корчился на земле от побоев.

Получив несколько сильных ударов в живот и голову, Хэ Чусань упал на землю, свернулся калачиком, и закашлялся так, что не мог остановиться. Перед глазами всё плыло, но в голове вдруг наступила странная ясность.

Он стиснул зубы, поднялся и встречая очередной пинок бандита, с совершенно серьёзным видом принял идеальную стойку «мабу», ту самую, в которой стоял каждое утро здесь, на крыше.

В этот миг перед его внутренним взором возник Ахуа-Шу, мастер тайцзицюань четвёртого поколения семьи Ян: его толкающие ладони, тянущие кулаки, подсечка, переворачивающая всё сущее. Сам он был таким низким, толстым и безмятежно уверенным. Хэ Чусань будто ощутил в себе силу бога войны, закрыл глаза, выставил ладони и в каком-то совершенно искажённом, нелепом движении перехватил ногу бандита, сомкнул руки на его ступне, потянул и толкнул!

— А-а-а-а-а! — взвизгнул бандит, перевернувшись в воздухе вверх тормашками.

Тяжёлый «бум» сотряс хлипкий пол. Бандит кое-как поднялся, шатаясь, мотая головой, весь охваченный убийственной злобой.

Он опять кинулся на Хэ Чусаня, орудуя кулаками, но тот успел откатиться вбок. Бандит поскользнулся, сделал несколько неуклюжих шагов и упал, снова вверх тормашками!

На этот раз он уже не мог подняться. Он растерянно опустил взгляд на свой живот и вдруг снова закричал:

— А-а-а-а!!

Прямо сквозь его брюхо торчал железный прут. Кровь хлестнула фонтаном.

Хэ Чусань плюхнулся на пол, лицо его было мертвенно-бледным, сам он сидел как каменный истукан. Ся Люи резко крикнул:

— Не глазей! Бежим!

Бандиты из Сяоцитан уже услышали странные вопли наверху и с топотом ломанулись по лестнице. Придя в себя Хэ Чусань вскочил, подхватил Ся Люи, прихватив заодно окровавленный рюкзак, и поволок его прочь.

Спускаться по лестнице было не вариант. Он спросил:

— Как быть?!

Ся Люи кивнул в сторону улицы:

— Прыгаем.

У Хэ Чусаня отвисла челюсть, но Ся Люи уже схватил его за шиворот и потащил к краю крыши. Сам упёрся в парапет, тяжело дыша, повернул голову и увидел, как Хэ Чусань дрожит всем телом, вцепившись в камень, и смотрит вниз.

Отсюда до окна в соседнем здании было рукой подать: метр, ну максимум два. Но стены обоих домов покрывала скользкая от дождя и грязи корка, а внизу разверзалась пропасть в десятки метров, где мелькали макушки прохожих.

Ноги у Хэ Чусаня подкосились, он отступил.

— Давай прыгай сам, не то я тебя швырну, — сказал Ся Люи тяжело, он потерял много крови, и голова начинала кружиться.

Хэ Чусань сглотнул:

— Я сам…

Едва он, весь в сомнениях, потихоньку высунулся наружу, как Ся Люи ладонью вытолкнул его вперёд!

Юноша кубарем влетел в заклеенное бумагой окно, и окончательно разбил остатки старого стекла. В комнате мирно спал тощий старик. Он внезапно проснулся, увидел чёрный силуэт, заорал хриплым голосом, схватил метёлку из куриных перьев и принялся хлестать Хэ Чусаня.

Хэ Чусань, прикрывая голову, выдержал несколько ударов, затем вскочил и бросился обратно к окну. И тут в него, перекувыркнувшись через подоконник, врезался Ся Люи, едва не сбив с ног.

Они покатились по полу клубком, а тощий старик осыпал их градом ударов метёлкой из куриных перьев, по головам, по плечам, куда попало. Наконец Ся Люи, которого Хэ Чусань прикрывал собой, с вздувшимися на лбу венами рявкнул:

— А ну прекрати!

Старик от испуга остолбенел, а Хэ Чусань перекатился, вскочил, схватил Ся Люи и потащил прочь.

Они распахнули заржавевшую дверь и загрохотали вниз по лестнице. Оставалось всего несколько ступенек до конца, как вдруг ноги у Ся Люи подкосились, и он упал.

Хэ Чусань бросился на пол, ощупал его, и пальцы наткнулись на что-то липкое. Дыхание Ся Люи было едва слышным.

— Люи-гэ?

Ся Люи хотел что-то сказать, но перед глазами темнело. Напрягшись, он попытался встать, да только голова бессильно свесилась на грудь.

***

В темноте всё качалось и плыло, в ушах нарастал гул ветра, становясь всё громче, и чьё-то прерывистое дыхание.

Ся Люи медленно открыл глаза в полубреду. В мутном поле зрения был только чёрный затылок Хэ Чусаня с торчащими вихрами.

Рывки при беге дёргали рану на плече. Стиснув зубы, он дышал тяжело и часто, пока вдруг не услышал голос Хэ Чусаня:

— Люи-гэ… ох… очнулся? А!

Хэ Чусань тащил на спине длиннорукого, длинноногого мужика, бежал из последних сил, задыхался и сказал ему:

— Очнулся! Так… не засыпай! Осторожно, не усни, а то уснёшь, и всё!

— Тьфу, не каркай, — тихо выругался Ся Люи.

— Ох… ты меня тогда оттолкнул… и в тебя вонзили. — Хэ Чусань перевёл дух.

Он снова спас меня, на этот раз точно не недоразумение!

Ся Люи устало смежил веки, проговорил едва слышно:

— Ты меня приютил, значит, ты мой подручный. Заботиться о братьях моя обязанность…

— Не буду я твоим подручным… — сразу отрезал Хэ Чусань, переходя на шаг. — В мафию я не пойду… ох!

Ся Люи, собрав последние силы, шлёпнул его по голове. Чёрт! Мои подручные, это то, о чём обычные люди на коленях вымаливают! Я и так до тебя, сопляка, снизошёл, решил смягчить условия и взять тебя, а ты ещё и нос воротишь?! И разговаривает: «ох», «ах», словно бешеная собака вселилась!

Хэ Чусань подумал: раз есть силы людей бить, значит, не умрёт. И попёр ещё быстрее, пыхтя и отдуваясь. Благо, за последние месяцы ежедневные приседания в стойке «мабу» дали свои плоды: выносливость, ноги, поясница, всё это окрепло. Так что он, шатаясь, протащил Ся Люи через целых три переулка, ни разу не уронив.

Наконец он выдохся, петляя нашёл заброшенную лестничную клетку. Ступая по дохлым крысам, поднялся на второй этаж и, тяжело дыша, опустил Ся Люи.

— Сюда… вряд ли скоро сунутся… — выдохнул он, выпрямляясь и массируя занывшую поясницу кулаками.

Привалившись к грязной стене, Ся Люи прошёлся взглядом по его вытянувшейся фигуре и нахмурился:

— Ты что, вырос?

Похоже, он стал намного выше, чем тогда, когда его притащили сценарий писать. И окреп, уже не выглядел тощим цыплёнком.

Хэ Чусань перекинул рюкзак с груди на спину, сглотнул, переводя дух:

— Отец сказал я ещё расту. Возможно в следующем году выше тебя стану.

Мелкий сопляк. Люди в двадцать один год уже детей заводят, а он всё растёт. Ся Люи только фыркнул в ответ, язык чесался сказать много чего, да сил не было. Вместо этого он просто выдохнул:

— Раздевайся. Кровь остановить нужно.

Хэ Чусань подумал-подумал:

— …Чью?

— Обоих!

Следуя указаниям Ся Люи, юноша стянул с него пропитанную кровью майку и кинул прочь. Затем разделся сам, разодрал свою одежду на лоскуты и принялся за дело: перевязать, остановить кровь, затянуть раны.

Ся Люи, мысленно презирая его неуклюжие медицинские навыки, обдумывал план. В конце концов сказал Хэ Чусаню:

— Так дальше прятаться не выход. Сделай для меня одно дельце.

— Если это не преступление и не нарушение закона, то сделаю. Но я не твой подручный.

— Заткнись!

Что плохого в моих подручных?!

В тот же вечер несколько человек Сюй Ина в крепости Цзюлун скрутили на старой каменной стене подозрительного типа с пакетом окровавленной одежды, который пытался выбросить её. Это был Хэ Чусань.

Ся Люи еле переводил дух, зажимая раненое плечо. Опираясь на стену и шаг за шагом, волоча ноги, мужчина приблизился к задней двери кинокомпании Сяоци.

Он нагнулся, пошарил у водопроводной трубы, нащупал связку запасных ключей, завёрнутую в промасленную бумагу, и бесшумно отпер дверь.

Была глубокая ночь. В соседних переулках ни души, только парочка крыс прошмыгнула у ног, нисколько его не боясь.

Войдя внутрь и навострив уши, он крадучись направился в сторону съёмочного павильона.

Дверь в павильон, видно, после недавнего обыска так и осталась незапертой. Он на ощупь добрался до стола в углу. Того самого, за которым Хэ Чусань дописывал сценарий.

Выдвинул ящик, достал коробок спичек и толстую свечу для подношений Гуань Эр-е*1. Присел на колено, чиркнул спичкой, поставил свечу на пол, и в её свете проступил неприметный шкафчик под столом.

Запасным ключом открыл шкафчик. Внутри стоял солидный сейф.

Он осторожно поднял голову, огляделся, потом приник к сейфу, поворачивая замок с тихими щелчками. Вскоре раздалось едва слышное «чк», дверца поддалась. Он достал бумажный свёрток.

Из Дверей донёсся смешок, и мужской голос произнёс с издёвкой:

— Зелёный Дракон действительно спрятал «книгу счетов» у тебя.

Послышалось громкое «пах-пах!» — и все лампы на потолке зажглись, залив павильон ярким светом. Стали видны чуть нахмуренные брови Ся Люи и торжествующая ухмылка Сюй Ина на пороге.

Сюй Ин вошёл, с сигарой во рту, за ним ввалились подручные, а в конце втолкнули Хэ Чусаня с пистолетом у виска.

— Использовал студентика, чтобы окровавленную одежду выбросил, и думал, я решу, что ты свалил из крепости? — усмехнулся Сюй Ин. — Ся Сяо-лю, я всегда считал тебя умнее. А ты идиот.

Хэ Чусань был бледен как полотно, на лице читались страх и паника, а глаза, которыми он смотрел на Ся Люи, были полны вины и отчаяния. Ся Люи про себя чертыхнулся: этот малец настоящий актёр, кто, как не он заслуживает «Оскар»!

Сжимая в руке свёрток, он, цепляясь за стол, медленно поднялся на ноги. И заговорил не с Сюй Ином:

— Кто тебя избил?

На голове у Хэ Чусаня красовалась огромная шишка. Видно, отлупили знатно. Юноша честно ответил:

— Тот, у кого шрам на носу.

Ся Люи бросил взгляд на подручного рядом с Сюй Ином:

— Босс отомстит за тебя.

Хэ Чусань шевельнул губами, собрался сказать «я не твой подручный», но Ся Люи так зыркнул на него, что он мигом заткнулся.

Рядом Сюй Ин не удержался от усмешки:

— Хватит, Ся Сяо-лю. Ты еле на ногах держишься, а туда же, босса из себя корчишь. Кидай сюда «книгу счетов»!

Ся Люи взглянул на Сюй Ина и, не бросая, медленно положил свёрток на стол, лишь слегка подтолкнув вперёд.

Сюй Ин нахмурился.

— Что? Кишка тонка подойти и взять? — усмехнулся Ся Люи.

— Ты паскуда ещё та, но Сюй-гэ не в настроении с тобой играть, — сказал Сюй Ин и кивнул.

Подручный со шрамом на носу подошёл, забрал свёрток со стола, бросил назад Сюй Ину. После чего навалился на Ся Люи, прижимая к столу, вывернул ему руки и быстро обыскал:

— Сюй-гэ, он чист.

Ся Люи фыркнул:

— Моё «оружие» никогда не прячу. В отличие от вашего Сюй-Да-Лао, у которого «оружия» вообще не выросло.

Сюй Ин едва заметно кивнул, и подручный влепил Ся Люи пощёчину. Тот, не спеша, повернул голову, сплюнул кровь, а затем медленно обвёл обидчика взглядом и скривил в усмешке разбитые губы.

Разворачивая свёрток, Сюй Ин подошёл ближе:

— Ся Сяо-лю, в банде язык не распускай. Будь умницей, скажи пару ласковых, да Сюй-гэ, может, и оставит тебя целым… Что за хрень?!

Он швырнул толстую стопку листов на стол, и красивый аккуратный почерк Хэ Чусаня рассыпался по поверхности.

Ся Люи издал удивлённое «о?»:

— Чем-то подменили? Сюй-гэ, но это не я.

— Чёрт! Хватит со мной играть! — Сюй Ин шагнул вперёд и схватил его за волосы. — Где «книга счетов»?

Ся Люи улыбнулся:

— Сюй-гэ убил главу Зелёного Дракона, а «книгу счетов» найти не может. Да и жезл дракона*2 до сих пор не объявился. Старейшины отказываются голосовать, не признают тебя новым главой?

Сюй Ин с оскалом сжал ему горло:

— Заткнись! Не болтай лишнего. Я схватил тебя как предателя, совершил великое дело, все территории банды у меня в руках. Эти старые пердуны признают меня, хотят они того или нет!

Ся Люи задыхался, лицо налилось краснотой, он кашлял, хрипел:

— А вот… хрен тебе!

Внезапно он взмахнул ногой, поддел всё ещё горящую свечу и подкинул её прямо под ноги Сюй Ину! Пламя мгновенно вцепилось в штанину, Сюй Ин в панике отпрыгнул, забил ногами, туша огонь. А Ся Люи тем временем перевернулся, левой рукой врезал кулаком в подбородок Сюй Ина!

Затем он схватил стул и обрушил его на голову ближайшему подручному. Стул с треском разлетелся в щепки. Ся Люи подхватил острый обломок ножки и — «пшш!» — вонзил его в ладонь противника. Сдержал слово, отомстил за Хэ Чусаня.

— А-а-а!! — подручный схватился за окровавленную руку и завыл от боли.

Сюй Ин набросился сзади, пытаясь захватить плечи. Ся Люи взмахнул рукой назад, чтобы отбить, но Сюй Ин перехватил его запястье, сжал «тисками» и обломок выпал на пол.

Ся Люи снова перевернулся, нанёс удар ногой. Сюй Ин отпустив его запястье, отскочил, сложил ладони наподобие драконьих когтей и с боевым выкриком обрушил на него приём «двойной дракон черпает воду», целя в грудь Ся Люи.

Ся Люи знал его технику как свои пять пальцев, выставил руки для блока, но резкое движение потревожило рану на правом плече. Он глухо застонал, отбил только одну ладонь, а вторая врезалась ему в грудь, и он рухнул на пол!

Сюй Ин наклонился, снова занося «когти», Ся Люи перекатился в сторону, уходя от удара, и в ответ нанёс кулаком, переходя в наступление. Они катались по полу, обмениваясь ударами, у зрителей зарябило в глазах. Но раны давали о себе знать: правая рука почти не слушалась. После десятка с лишним ударов с глухими «бум» и «шлёп» Ся Люи оказался крепко прижат к полу Сюй Ином.

— Ся Сяо-лю, — тяжело дыша, усмехнулся Сюй Ин, — я же тебя сам этой боевой технике учил. И вот она, благодарность?

Ся Люи лежал щекой на полу, повернул голову, прислушиваясь, и прохрипел:

— Зелёный Дракон относился к тебе не хуже. И вот так ты ему отплатил?

— Зелёный Дракон относился ко мне не хуже? Ха-ха! Я служил ему двадцать лет, лез за него в воду и в огонь, а он всё отдал тебе, сопляку смазливому! Какой там зам главы, просто собака под его ногами! Когда он хоть раз посмотрел на меня по-настоящему?! Знаешь, что он старейшинам говорил? «Ся Люи молод, но умён и отважен, на него можно положиться». «Сюй Ин слишком хитёр, ему нельзя доверять»!

— Он действительно ошибся, доверившись тебе! — выкрикнул Ся Люи. — Сюй Ин! Думал, обманешь небо и землю? Когда я уходил из виллы и когда входил в больницу, у меня с собой не было пары ножей «Зелёного дракона»! Слуги и управляющий на вилле, и братья из Сяоцитан, которые были в больнице, все могут подтвердить!

— Управляющий? Слуги? В тот же вечер все они были «убиты» Ся Люи, который, увидев труп своей сумасшедшей сестры, обезумел и поджёг дом. А что до братьев из Сяоцитан, которые там были… кроме твоих людей, там были мои. Как ты думаешь, кому все поверят?

— Ты… — Ся Люи не мог поверить, что он перебил всех на вилле Зелёного Дракона, чтобы скрыть следы. Он дрожал, стискивая зубы, и наконец выпалил: — Сюй Ин, даже в преступном мире есть честь. Такие, как ты, хорошей смерти не увидят.

Услышав это, Сюй Ин расхохотался, прижал лицо Ся Люи к полу, наклонился ближе, ухмыльнулся:

— Вся банда знает, что глава Зелёный Дракон самый справедливый. И что, он «хорошую смерть» принял?

Мужчина приблизил губы к уху Ся Люи и с издёвкой прошептал:

— Знаешь, что он сказал, когда я вошёл с твоими ножами?

— Он сказал: «Малыш Лю, это я виноват, не вини себя». Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха!

Он разразился громким смехом, находя это ужасно забавным. А Ся Люи замер на мгновение, и вдруг издал рёв, вскинул раненое правое плечо и изо всех сил врезал ладонью Сюй Ину! Тот, всё ещё смеющийся, не ожидал это и получил в полную силу.

На лице Сюй Ина проступили пять красных полос, взгляд его потемнел от ярости. Он схватил из-за пояса пистолет и приставил к голове Ся Люи:

— Я передумал, Ся Сяо-лю. Не оставлю тебя целым. Лучше раздроблю твои вонючие твёрдые кости по цуню.

— Сначала убейте того мальца, чтобы он увидел! — повернулся он и заорал державшему Хэ Чусаня подручному.

*1. Гуань Эр-е (关二爷) — почтительное народное имя Гуань Юя (关羽), легендарного полководца эпохи Троецарствия. В китайской культуре (особенно в среде триад) считается покровителем верности, братства и справедливости.

*2. Жезл дракона (龙头杖) — традиционный символ власти главы триады.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Седьмая

Глава Седьмая Я хочу, чтобы ты никогда не узнал…

— На кого ещё руку поднять хочешь? — донеслось старческое.

Сюй Ин изумленно вскинул взгляд и обнаружил, что его людей удерживают с пистолетами у висков. Из дверей, опираясь на посох с драконьей головой и поддерживаемый под руку Цуй Дундун, вышел Юань-шу, главный старейшина Сяоцитана. За ним тянулась целая вереница людей.

Подтянулись и остальные старейшины: Гэ-лао, «принц» Дуань, Цю-шу. Гэ-лао, который больше двадцати лет назад собственноручно принимал Сюй Ина в банду, а после и перед Зелёным Драконом за него слово замолвил, на всех сходках неизменно держался его стороны. Сейчас же он только сокрушённо качал головой.

Сюй Ин перевёл дух, сильнее прижал ствол к виску Ся Люи и зло расхохотался:

— Студентишку этого специально мне подсунул, чтобы я сюда пришёл и на представление насмотрелся?!

Распластанный по полу Ся Люи усмехнулся в ответ, не меняя позы:

— Университет, золотая медаль, лучший сценарист, первый сорт по актёрской игре. Как тебе такой помощник, Сюй-гэ?

Хэ Чусань, стиснутый толпой, открыл было рот возразить, да так и замер. Сердце колотилось где-то у горла: кончай меня уже к себе приписывать! У тебя ствол у головы!

— Сюй Ин, убери оружие, и я оставлю тебе целый труп, — проговорил Юань-шу.

Сюй Ин захохотал в голос:

— На эту дорогу встал, чего ж не подготовиться? Какая разница, целым умру или нет!

— Ся Люи, — оскалился он, нависая над ним, — по пути в Преисподнюю мне подстилкой послужишь!

Он нажал на спусковой крючок. Но Ся Люи, уловивший движение ещё в тот миг, когда мужчина заговорил, успел выбросить локоть навстречу! Прогремели два выстрела от которых кровь стынет и пистолет отлетел в сторону, Сюй Ина отбросило, он упал на спину с пулей в животе. А Ся Люи так и остался лежать на полу. Плечо прострелило насквозь, кровь хлестнула фонтаном.

У Хэ Чусаня сердце ухнуло вниз. Он рванулся вперёд, но Сяо Ма сзади просто отшвырнул его прочь. Парнишка впечатался в стену!

Сяо Ма, который давно уже примерял на себя главную роль, с парой своих бандитов перемахнул через Хэ Чусаня, бросился к Ся Люи и принялся зажимать ему рану. Остальные мгновенно сомкнули кольцо. Несколько стволов смотрели прямо на Сюй Ина. Того скрутили, поставили на колени.

— Люи-гэ! Люи-гэ! — голосил Сяо Ма, стоя на коленях, пока Ся Люи не открыл глаза и не поморщился от этого крика. И только тогда он выдохнул с облегчением.

Хэ Чусань остался за спинами людей. Он привстал на цыпочки. Ничего не разглядеть, подставил под ноги свой тяжеленный рюкзак, нашарил стену и вскарабкался на ближайший стеллаж.

Оттуда было видно: Ся Люи окружили несколько подручных, рядом другие держат Сюй Ина, а Юань-шу, опираясь на посох, неторопливо приближается к тому, кто ещё недавно метил в боссы.

Он выдернул навершие, достал спрятанный внутри короткий нож с головой дракона и бросил его к коленям Сюй Ина.

— Сюй Ин, — голос Юань-Шу был ледяным, — ты предал банду, убил главу. По закону тебе положено «три удара, шесть ран». За твои прошлые заслуги перед бандой я даю тебе возможность уйти самому. Что скажешь напоследок?

Сюй Ин зажал ладонью кровоточащий живот, злобно взглянул и улыбнулся. Юань-Шу выдержал этот взгляд, не дрогнув. Тогда Сюй Ин вдруг рассмеялся. Смех был хриплый, надрывный. Он трижды повторил «хорошо!» и выдавил сквозь зубы:

— Что мне говорить? Всю жизнь горбатился на Зелёного Дракона, на вас, стариканов, а в награду всё этому сопляку досталось! Не дали, так сам взял! В чём моя вина?! «Три удара, шесть ран»… не согласен!

Он рванул нож с головой дракона, вскочил и направил его в Юань-шу! Стоявшая рядом Цуй Дундун среагировала быстрее: разворот, удар ногой и нож вылетел из руки! Вторым ударом она опрокинула Сюй Ина на пол.

Она ещё шаг не успела сделать, чтобы добить, как Ся Люи, весь в крови, резко оттолкнул от себя Сяо Ма, подхватил с земли нож и с диким, звериным рыком рванулся вперёд, да всадил его по самую рукоять в сердце! Пришпилил Сюй Ина к полу!

С его раненого плеча капало на лицо поверженному врагу. Сюй Ина перекосило от ярости, глаза выпучились. Двое мужчин смотрели друг на друга, взгляды скрестились. Сюй Ин судорожно потянул руки к горлу Ся Люи.

Тот навалился на окровавленную рукоять и провернул!

Из горла Сюй Ина вырвался булькающий, нечеловеческий звук. Его трясущиеся пальцы оставили на шее Ся Люи десять алых полос.

— Ся… Сяо… Лю…

Он с хрипом приподнял голову, приблизил губы к самому уху Ся Люи и, оскалившись, прошептал несколько слов.

Никто из окружающих не расслышал. Но глаза Ся Люи вдруг расширились. Он попытался отстраниться, но Сюй Ин рванулся навстречу, насаживаясь на лезвие до конца!

Этот одержимый властью человек изверг полный рот крови. Алый туман повис в воздухе, глаза вылезли из орбит, точно медные колокола, и только тогда он испустил дух.

Ся Люи рывком выдернул нож.

Он тряхнул тело, но то не сдвинулось, только кровь хлестнула сильнее от этого движения. Ся Люи, с ног до головы залитый алым, молча смотрел на бездыханного врага. Ненависть в его взгляде клубилась, становясь ледяной. Точно в припадке, он снова занёс нож и вонзил! Выдернул, вонзил! Выдернул, вонзил…

Пшш! Пшш! Пшш! Пшш!

В тишине съёмочного павильона эхом разносился звук лезвия, входящего в плоть и выходящего обратно. Кровавые ошмётки разлетались по полу. Вцепившийся в стеллаж Хэ Чусань побелел как полотно, и отвернулся, смотреть больше не мог.

— Он уже мёртв. Хватит, — сказала Цуй Дундун.

Она крепко схватила Ся Люи за руку. Сжала что было сил, пытаясь привести его в чувство.

Ся Люи медленно повернул голову. Лицо его было совершенно пустым. Несколько мгновений спустя он пришёл в себя, закрыл глаза и выдохнул.

Он отбросил в сторону окровавленный нож и без сил рухнул на плечо Цуй Дундун.

Сяо Ма быстро организовал своих: сделали из досок стола носилки, уложили Ся Люи. Юань-шу в сопровождении старейшин подошёл справиться о здоровье. Ся Люи, бледный как мел, слабо улыбнулся. Сейчас он выглядел совсем иначе, чем несколько минут назад, когда казался одержимым бесом.

— Старейшины, спасибо, что подоспели вовремя, — проговорил он тихо.

— Сяо Лю, ты многое вынес. Отдыхай, — сказал Юань-шу и взмахнул рукой, приказывая парням из банды везти его в частную больницу.

Цуй Дундун прошла несколько шагов рядом с носилками, но Ся Люи покачал головой. Она вернулась, подхватила Юань-шу под локоть:

— Юань-шу, вы должно быть с дороги утомились. Может, вас сначала домой отправить, отдохнёте?

— Не беспокойся, девочка, — Юань-шу похлопал её по руке. — Знаю, ты заботишься, но я не тороплюсь. Главное дело ещё впереди. Старый Гэ, старый Цю, «принц» Дуань, давайте выберем нового дракона прямо в палате у Люи. Едем с ним в больницу.

Вся процессия плотным кольцом окружила носилки и вытекла за ворота студии. Осталось несколько парней. Они подобрали тело Сюй Ина, закинули в мешок и унесли прочь.

Незаметный, тихий Хэ Чусань так и остался, цепляясь, висеть на стеллаже.

Только когда все ушли, он шатаясь, сполз вниз, подобрал свой тяжёлый рюкзак. Стоял, глядя в пустоту, на несколько луж свежей крови, и в голове была полная пустота. В ушах громко звенело.

Сюй Ин, этот могущественный главарь, который столько интриговал, убивал, рвался к власти, и кончил так жалко. А Ся Люи, что только что казался одержимым демоном или воплощением бога войны, теперь умирал на носилках… Он же выживет?

Юноша был в тревоге и смятении, не зная куда идти. Так постоял ещё немного в пустом павильоне, крепче прижал к груди рюкзачок и, спотыкаясь по пути, вышел на улицу.

***

К рассвету он добрался до дома. В переулке валялись клочья жертвенной бумаги, тянуло дешёвыми благовониями. Наверху, тётя Лю в окружении родни голосила, билась лбом о пол, взывала к небесам. Просила вернуть сына, которого нашли мёртвым с распоротым животом. Она не знала, что случилось на крыше той ночью, и била кулаками по полу, проклиная:

— Вы, бандиты! Желаю вам лютой смерти!

Никто не заметил Хэ Чусаня в чёрной куртке. Он постоял, глядя на жёлтую бумагу под ногами, потом опустил голову и молча прошёл мимо.

Врач Хэ, вздыхая и охая, впустил сына в клинику, запер дверь и зашептал:

— Её сын сам был из банды, сам на себя беду накликал, ай-яй-яй, ц-ц-ц… Ты где пропадал всё это время?! А этот Ся Люи? Он уже ушёл?!

За эти двадцать с лишним часов Хэ Чусань успел: узнать любовные тайны главарей преступного мира, пережить погоню, прыжок с крыши, бегство через полгорода с тяжёлым мужиком на спине, поездку за город, поиски бандитской сестрицы, возвращение в съёмочный павильон и ко всему этому попал на кровавую разборку. Его нежная, чистая душа была вывернута наизнанку.

Он молча поставил на пол рюкзак, который так и не выпускал из рук, снял чёрную куртку, которую стянул из павильона.

Отец ахнул, увидев его голый торс, заляпанный запёкшейся кровью.

— Ай! Ай! — заорал он, разинув рот.

— Пап, всё нормально, — тихо сказал Хэ Чусань. — Это не моя кровь. Налей воды в таз, обмыться.

После ледяного «душа» студент Хэ свалился в постель с высокой температурой. Три дня метался в бреду, проваливался в сны, где всё перемешалось. Он подсознательно пытался утрамбовать эту кашу и выкинуть из головы.

Отец вместо него сходил в университет, сдал в библиотеку тяжёлые тома и взял академический отпуск по болезни.

***

Пока Хэ Чусань горел в жаре на своей тёмной, сырой, продавленной постели, Ся Люи в палате частной клиники, замотанный врачами в бинты как элитная мумия, тоже проваливался в тяжёлый, тревожный сон.

Анестезия ещё не отпустила. Его сознание было в беспорядке. Он блуждал в бесконечной тьме, а в ушах звенел хриплый смех Сюй Ина перед смертью и его ядовитый шёпот.

— Ся Люи… ты, грязный ублюдок… я хочу, чтобы ты никогда не узнал… как на самом деле погиб Зелёный Дракон…

— Как погиб Зелёный Дракон? Ты же убил его! Кто же ещё мог быть?! Ты врёшь!

Он сжал кулак, горло судорожно дёрнулось, и он очнулся. Но старейшины, собравшиеся у его постели, слушали завещание и не заметили, что он пришёл в себя.

Юань-шу привёл с собой тощего, остроглазого адвоката, представил его как личного юриста Зелёного Дракона. И пояснил: Зелёный Дракон, в случае своей внезапной смерти, поручил ему вскрыть драконий посох и вызвать адвоката для оглашения завещания.

— Завещание господина Хао Чэнцина состоит из двух пунктов, — объяснил адвокат. — Первый: всё личное имущество переходит к его супруге, Ся Сяомань. Второй: он рекомендует Ся Люи в качестве следующего дракона.

Ся Люи, не открывая глаз, здоровой рукой вцепился в одеяло.

Старейшины переглянулись. Юань-шу спросил:

— Зелёный Дракон свой голос уже отдал. Что скажете?

— Я поддерживаю волю Зелёного Дракона, — сказал самый младший из них, Цю-шу. — Сяо Лю проворный, смелый, Зелёный Дракон не ошибся. Он способен на большие дела.

— Сяо Лю все-таки молод, стажа маловато, — возразил самый старший, Гэ-лао. — Даже замом не был, а сразу главой. Это не по правилам.

— Правила людьми пишутся, они не высечены на камне, — парировал Цю-шу. — Сяо Лю много лет «красный шест», принёс немало дохода делу. И заслуги есть, и труд. Стажа достаточно, по-моему.

Они перекинулись ещё парой фраз, пока молчавший до того «принц» Дуань не подал голос.

— Зелёный Дракон стал драконом в двадцать пять. Тоже были недовольные. И что с ними сталось?

Гэ-лао поперхнулся. У всех в голове разом всплыли кровавые картины того, как Зелёный Дракон железной рукой вырезал недовольных. Этот главарь, с виду скромный и даже утончённый, держался на троне десять лет благодаря одной только жестокости.

«Принц» Дуань добавил тихо:

— К тому же главный недовольный, это Сюй Ин. Он уже мёртв. Кто ещё остался?

Гэ-лао вдруг побледнел, нахмурился и замолчал.

— Я за Ся Люи, — сказал «принц» Дуань. — Старый Юань, а ты?

Юань-шу кивнул.

— Мне ли не уважать волю Зелёного Дракона. Раз только Гэ-лао против, то дело решённое. Сейчас траур по Зелёному Дракону, лишнего шума нам ни к чему. Через три дня в главной конторе проведём церемонию дракона по-тихому и посадим нового дракона на место.

Ся Люи, услышав это, закрыл глаза и неслышно выдохнул.

Он и не думал ломаться или уступать кому-то это место. Зелёный Дракон мёртв, Сюй Ин мёртв, Чэн Дацзуй от его руки ушёл. Старейшины хотят только тишины и покоя, лезть не станут. В банде и так ясно: больше некому стать главой. Цуй Дундун, конечно, тоже баба с головой и хваткой, но до власти ей дела нет. Она больше по развлечениям да по счетам. А Ся Люи в драконы она поддерживала обеими руками.

Только став драконом, он сможет укрепить Сяоцитан и расширить её. Только став драконом, он сможет докопаться до того, как на самом деле погиб Зелёный Дракон…

Он лежал с закрытыми глазами, не шевелясь, пока старейшины не обговорили все дела, не навестили его — всё ещё «спящего» — и не разошлись. Сяо Ма тут же вбежал, подпрыгивая.

— Люи-гэ! Хватит притворяться!

— Пошёл вон, — сказал Ся Люи, не открывая глаз. — Воды.

Сяо Ма подскочил с водой, приподнял изголовье кровати, вставил соломинку, помог боссу напиться.

— Люи-гэ, слава богу, живой! Если вдруг надо в туалет проводить. Да даже дерьмо смыть, ты только скажи!

— Пошёл ты в жопу со своей рожей, — сказал Ся Люи. — Слышал, ты тогда дал дёру так, что пятки засверкали?

Сяо Ма выпрямился с гордостью:

— Ещё бы! Кто меня учил? Я одним махом сто восемь тысяч ли отмахал, прямо к сестре Дундун домой! А она меня сразу спрятала! Кто такой Сяо Ма? Надёжный человек Люи-гэ! Если бы меня Сюй Лаосань поймал, скольким бы твоим делам хана пришла!

— Крыса ты, а не человек, — усмехнулся Ся Люи и тут же посерьёзнел: — Сейф подменил?

— Конечно! Как сестрица Дундун вернулась, я сразу доложил. Ты ж наказывал: ящик тот важный, при малейшей опасности сменить. Сестра Дундун в тот же вечер и сменила! Люи-гэ, голова у меня на месте. Хоть палкой бить не будешь?

— Буду. Хочешь красной палкой?

— Красной палкой? Это ж больно… — заскулил Сяо Ма и вдруг подскочил: — Лю, Люи-гэ! Ты сейчас что сказал?!

— Смелый, хитрый, лицо грозное, Сяоцитан за тобой пойдёт, — сказал Ся Люи. — Завтра предложу старейшинам поставить тебя новым «красным шестом».

Сяо Ма заверещал:

— Люи-гэ! Ты ж только слегка ранен, какая пенсия?! Я прирождённый помощник, твои дела мне не потянуть! Будь человеком, оставайся сам на посту!

— Тьфу, — выругался Ся Люи. — Не каркай. Какая пенсия? Зови меня главой!

— А? А-а-а?! — заорал Сяо Ма на всю палату.

— Заткнись, — скривился Ся Люи от боли в ушах и кивнул, подзывая ближе. — Как встану, поможешь мне одно дело раскопать. С кем Сюй Ин перед смертью Зелёного Дракона связывался? Возьми его доверенных, допроси по одному.

Сяо Ма перестал улыбаться.

— Так тех доверенных Сюй Ина ещё вчера вечером всех на корм рыбам пустили. Ни одного не осталось.

— Что?! Кто приказал?

— Старейшины, говорят. Мол, волчьи повадки, держать их в банде только себе дороже.

Ся Люи нахмурился, помолчал.

— Всё равно копай. Следы всегда остаются. Только тихо, чтобы никто не проведал.

— Понял.

Ся Люи хотел поставить Цуй Дундун замом главы. Место, за которое другие глотки друг другу перегрызли бы, а Цуй Дундун наотрез отказалась: не люблю людьми командовать, дайте мне с цифрами сидеть, не надо мне лишней головной боли.

Босс Ся, замотанный в бинты как мумия, сверкнул на неё глазами:

— Не примешь, так старейшины своего человека поставят, ты мне сестра или нет? Станешь замом или нет?!

Цуй Дундун подумала и согласилась:

— Ради того, чтобы к брату никого не приставили, я уж как-нибудь потерплю. Но красный конверт в конце года должен быть вдвойне пухлым.

Босс Ся запустил в неё подушкой:

— Размечталась!

***

Пока Ся Люи осваивался на новом месте в роли мумии-босса, в криминальном мире его уже окрестили «босс с двумя ножами», хотя этот босс, выйдя из больницы, больше ножей в руки не брал и по духу времени переключился на пистолеты.

Хэ Чусань только-только сбил температуру. Он кое-как поднялся с постели, наскрёб остатки сил и сел за учебники, чтобы через неделю сдать все пропущенные экзамены. Разумеется, сдал с высшими баллами.

Хэ Чусань, человек с высоким интеллектом и привычкой к самоанализу, обладал мозгом, который умел фильтровать информацию с поразительной эффективностью. Во время лихорадки он выжег из себя не только вирус, но и все тёмные воспоминания в придачу.

Когда жар спал окончательно, уже начались летние каникулы. Он, пока университет ещё не закрыли, натаскал из библиотеки несколько пакетов книг, днём работал в кафе у дяди Ахуа, а по вечерам зажигал свечу и зубрил дотемна. Каждое утро он менял маршрут и шёл к маленькой площади перед школой Лунцзинь в городской стене, уцелевшему памятнику школы времен династии Цин. Там он по-прежнему отрабатывал тайцзицюань стиля Ян. Дядя Ахуа, обретя ученика на склоне лет, решил, что парень того стоит, и налёг на него всерьёз. Сегодня два часа эту ладонь отрабатывать заставил, а завтра три часа ногой махать!

Хэ Чусань каждый день выматывался под суровым присмотром дяди Ахуа и был занят так, что ни разу за всё это время не вспомнил бандита, который то бил его, то ругал. Но однажды ранним утром он проснулся и сразу забыл, что ему снилось. Правое плечо вдруг заныло глухой болью.

Он сидел, сжимая плечо на той самой кровати, где когда-то десять с лишним ночей лежал один человек. И наконец смог вспомнить ту звёздную ночь, вспомнить слёзы на лице этого холодного, безжалостного главаря, вспомнить его измученное, печальное лицо.

Он вспомнил его глухой сдавленный стон, когда бамбуковый шест вошёл в него. Вспомнил тот яростный, но какой-то беспомощный, почти мягкий шлепок по заду. Вспомнил его смешок, когда ствол приставили к виску.

Этот бандит, который творил что хотел и ни перед чем не останавливался, спас его дважды. И он отплатил дважды. В расчёте. Между ними больше ничего не должно быть. Но он не смог, как те давящие на психику сцены кровавого насилия, вырезать из себя и эту тёмную фигуру.

Ся Люи оставил в нём не тьму. Он оставил что-то кровавое, упрямое, яростное и живое — вибрацию, которая трогала душу. Как приливная волна в самом своем разбеге, она с шумом обрушивалась на его сердце, оставляя там глубокие следы, которые не сгладить. Сколько ни пытайся, стоило вспомнить это имя, и в ушах снова грохотал прибой.

Он сжал плечо и снова лёг, уткнувшись лицом в одеяло. И не удержался, выдохнул долгий беспомощный вздох.

***

Спокойная жизнь длилась два месяца. До начала учёбы оставалось несколько дней. В то утро он отрабатывал подсечки до такой степени, что ноги гудели и отказывались слушаться, и ковылял от Лунцзинь в кафе к дяде Ахуа, когда в том переулке, который он уже про себя называл чёрной зоной, наткнулся на преградившего путь бандита.

Ся Люи в чёрном костюме, задрав подбородок, опирался плечом о стену и курил. Руки лениво засунуты в карманы, одна длинная нога выставлена поперёк переулка и упирается в противоположную стену. Так он без всякого усилия перекрыл проход.

В ушах Хэ Чусаня снова зашумел прибой. Он постоял, собираясь с мыслями, и сказал почтительно:

— Люи-гэ.

— За потрохами пришёл, — Ся Люи взял левой рукой изо рта сигарету, пустил идеально ровное белое колечко дыма. — И за ножом заодно.

Забыли сказать: тот самый нож Зелёного Дракона, который он тогда приставил к горлу Хэ Чусаня, всё ещё лежал завёрнутый и припрятанный в печи у семьи Хэ.

Хэ Чусань кивнул:

— Отец его хранит. Пойдём наверх, заберёшь.

Ся Люи холодно стряхнул пепел:

— Ты принеси сюда.

— Надо из пепла выкопать, отмыть, — терпеливо сказал Хэ Чусань. — Пойдём, посидим, подождёшь. Не бойся, папа больше зубы тебе рвать не будет.

— Фу! — Ся Люи поперхнулся дымом. Не успел прокашляться, как окурок обжёг пальцы! — Кха-кха-кха… Твою мать! Кто боится твоего отца?!

Он в спешке убрал ногу, бросил окурок, захлопал по одежде, сбивая пепел. Поднял голову, а этот стоит, опустив голову, молчит, и плечи у него трясутся!

Ся Люи одним движением схватил его за шею, притянул к себе:

— Охамел, босса дразнить?! Тьфу, жить надоело?!

Продолжая смеяться, Хэ Чусань попытался вывернуться, но хватка была железная, он закашлялся.

Ся Люи прижал его к себе, принялся мучить, несколько раз шлёпнув ладонью по голове:

— Вернёшься и будешь в ноги кланяться! Посмотрим, прощу или нет!

— Я не пойду к тебе в подручные, — сказал лохматый Хэ Чусань, но голос звучал весело. — Раны зажили?

Ся Люи ответил небрежно, будто речь шла о пустяке:

— На правой руке сухожилия перерезаны. Теперь только на палочки для еды и хватает.

Увидев, как Хэ Чусань напрягся, рассмеялся:

— Чего перепугался? Люи-гэ с тебя компенсацию не требует! Я и одной рукой так отлуплю, будешь зубы по всей улице собирать!

Хэ Чусань не пошевелился, молчал. Повисла неловкая тишина. Ся Люи раздражённо толкнул его:

— Всё, не кисни! Иди за ножом!

Хэ Чусань от толчка качнулся, сделал несколько шагов. Ся Люи окликнул его вдогонку:

— Эй! В бильярд играть умеешь?

Юноша обернулся, открыл рот, но сказал только:

— Нет.

— Я в Цзюлуне несколько бильярдных открыл. Одна прямо у твоего университета. После пар заходи. Не умеешь, так не беда, Люи-гэ сам научит.

Хэ Чусань помолчал.

— Там не торгуют «белым порошком»?

— Тьфу! При чём тут бильярд и «белый порошок»?! Мел для рук, это белый порошок! Хочешь, пару килограммов подарю?!

Хэ Чусань снова кивнул и тихо, в темноту, сказал:

— Тогда приду.

Так началась эта бесконечная история с одним бандитским боссом.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Восьмая

Глава Восьмая Я заставляю тебя совершить обряд поклонения, а не на смерть отправляю

Ся Люи все свежеоткрытые бильярдные передал Сяо Ма. Тот, «Красный шест», обновил гардероб: костюм от кутюр, золотая цепь на шее, на каждой руке по золотым часам. Он шёл в тёмных очках, подбородок задрал к небу, руками размахивал, как шимпанзе, а за спиной пара шестёрок, и они с важным видом осматривали владения.

В тот день он заявился со своими в заведение у Политехнического университета Лунгана. Только порог переступил, как получил кием по башке! Ойкнул и на пол грохнулся.

— Ма-гэ! Ма-гэ! — сбежались к нему подручные.

— Да ёкарный… — закипел Сяо Ма, уже собираясь разразиться руганью, но из глубины зала донёсся рык, перекрывший его: — Ах ты, падла!

Бильярдная недавно открылась, внутри ещё было полно строительного хлама, у входа высилась до потолка гора картонных коробок с оборудованием. На самом верху, обливаясь потом и сжимая в руках свой рюкзачок, сидел Хэ Чусань.

Ся Люи стоял внизу и орал:

— А ну давай сюда, гад! Я заставляю тебя совершить обряд поклонения, а не на смерть отправляю!

— Какой ещё обряд? Пожениться, что ли? — прикрывая ушибленную голову, Сяо Ма протиснулся внутрь и при этих словах здорово удивился.

Ся Люи хватанул другой кий и запустил им в него:

— Обряд признания старшего! А ты рот закрой!

— Не буду я перед старшими кланяться, в бандиты не нанимался, — заныл Хэ Чусань, съёжившись на коробках.

Сяо Ма ловко увернулся от кия, подбоченился и выкрикнул, задрав голову:

— Да наш босс не какая-то шваль, чтобы его любой признавал! Тебе честь оказывают, а ты ломаешься! Живо вниз и кланяйся! Скотина!

— Скотина? Ты его скотиной назвал?! — Ся Люи запустил в него ещё одним кием. — Вали отсюда!

Прикрывая голову, Сяо Ма вылетел на улицу и только там осмелился пожаловаться своим:

— Вашу ж мать, этот пацан, похоже, на вес золота. Только боссу дозволено его крыть.

Ся Люи, наоравшись впустую, переключился на работников, которые жались по углам:

— Уберите этот стол к чертям! Любит лазать туда-сюда. Посмотрим, как теперь слезет!

— Босс, — робко предложил управляющий, — может, кием его оттуда спихнуть?

— Ты чем думаешь?! Напротив находится университет, там будущая элита! Если он башку свернёт, ты своей отвечать будешь?! Она у тебя что, лишняя?!

Управляющий втянул голову в плечи, в момент понял расклад: босс заигрывает с новым кандидатом, и тут же вместе со своими людьми быстренько убрал стол, а на дверях табличку «Закрыто» прилепил — босс весь зал застолбил.

Как только все разошлись, Хэ Чусань мигом скинул маску робкого студента, высунул голову и принялся терпеливо втолковывать Ся Люи:

— Люи-гэ, я правда не хочу в банду. Вы же целыми днями только и делаете, что дерётесь да убиваете. Игорные притоны, бордели, ростовщичество — это же всё людям жизнь ломает…

— Кончай мне тут Тань Сэна*1 изображать, — перебил Ся Люи. — Выучился в университете и думаешь, самый умный? Может, ещё в полицию подашься, главным детективом станешь? Даже начальник управления безопасности ко мне не лезет! И кто тебя в сутенёры зовёт?! За бильярдными присматривать и всё. Десять-двадцать штук в месяц будешь получать. Ты столько лет за учебниками корпел, а сколько заработаешь после выпуска? Три тысячи? Пять?

— Дело не в деньгах. Вы же преступным бизнесом занимаетесь… — бубнил Хэ Чусань, но Ся Люи со злости пнул нижнюю коробку, и вся стопка заходила ходуном.

Хэ Чусань мёртвой хваткой вцепился в коробку и замолчал. В душе вздохнул: ну что с бандита взять, разве он понимает человеческую речь?

Он осторожно выглянул на улицу. Уже темнело. Он повернулся обратно да продолжил торг:

— Люи-гэ, библиотека скоро закрывается. Можно я спущусь, книги сдам?

— Какие ещё книги, — отрезал Ся Люи. — Сиди наверху, думай над поведением. Всю ночь.

Хэ Чусань, как настоящий мужчина, умеющий и прогнуться, и выпрямиться, тут же сменил тон на смиренный:

— Люи-гэ, я понял, что был не прав.

— В чём именно?

— Не надо было изображать Тань Сэна и читать нотации.

— Ещё?

— Не надо было говорить, что вы преступным бизнесом занимаетесь…

— Пошёл вон! — Ся Люи снова пнул коробку.

— Люи-гэ, — Хэ Чусань вцепился в картонку, — я правда всё понял, отпусти меня, Люи-гэ. Просрочу сдачу книги в библиотеку и штраф возьмут.

— Сколько возьмут, я сам заплачу!

— Ещё в библиотеке запись испортят, потом книги выдавать перестанут, стипендию отменят, — врал Хэ Чусань не моргнув глазом, завывая: — Люи-гэ, Люи-гэ…

У Ся Люи от этого скулежа уши заложило, он рявкнул раздражённо:

— Заткнись!

Хэ Чусань мгновенно заткнулся, только высунул сверху голову и поглядывал.

Ся Люи дёрнул стол одной рукой, но не смог сдвинуть. Оглянувшись, он понял, что управляющий давно растворился в неизвестном направлении.

— Прыгай, — он расставил руки. — Я поймаю.

Хэ Чусань прикинул варианты, хотел было спросить «а удержишь ли», но представил, чем это кончится, зажмурился, перебрался на край и полетел вниз.

Бух!

Ся Люи и правда не удержался, они покатились по полу клубком. Хорошо, стол убрали, а то бы приложились головами.

— Твою мать! Ты что, опять вытянулся?! Чем тебя там кормят?!

— Тайцзицюань практикую, — сказал Хэ Чусань, придавив сверху Ся Люи и обхватив за талию. — Папа говорит, от этого ещё можно вырасти.

— Обойдёшься, — Ся Люи шлёпнул его по спине. — Поднимайся!

Они встали, отряхнулись. Хэ Чусань сбил кием свой рюкзачок, попрощался и собрался уходить, но Ся Люи окликнул:

— Как сдашь книги, сразу возвращайся. Свожу в Цзодуни, курицу в горшке поедим.

— Мне домой надо, занима… — но договорить юноше не дали, взгляд босса был красноречивее слов.

Ся Люи аж взбесился от такой наглости. Сам он босс-дракон, а тут, можно сказать, подманивает парня, чуть ли не на коленях упрашивает. Ужинать зовёт, а тот ещё нос воротит!

Ну и что, что он из банды? У них там еда, что ли, отравленная?!

Если честно, никаких таких мыслей насчет Хэ Чусаня у него не было. Просто никак не мог завербовать этого студента, и это задевало. В последнее время дела Сяоцитана шли как по маслу, и у босса Ся скопилась уйма свободного времени, которое некуда было девать.

К тому же парень с виду тихоня, а внутри хитёр. Ся Люи каждый раз ломал над ним голову, и это служило неплохой зарядкой для ума, вроде, как интеллигенция от нечего делать покупает и разгадывает кроссворды.

Он даже характер благодаря этому парню выправил. Теперь лицо держал строгое, притворялся спокойным и благодушным, по пустякам палкой не махал. И если уж бить кого, то насмерть.

Хэ Чусань, прижимая к груди рюкзак, рванул в университетскую библиотеку и на бегу вздыхал: если затянут его на ужин, опять до ночи сидеть за учебниками.

Он вообще считал, что согласился тогда пойти в бильярдную только потому, что Ся Люи сказал про искалеченную руку, и у него в голове всё перемешалось. А потом стал захаживать через день-два — это уже подневольно было: босс присылал машину к самому выходу из универа, и преподы с однокурсниками всё это видели. Многие втихую гадали, что его содержит какая-то богатая тётушка в районе вилл на полпути к горе.

Хэ Чусаню после нового года стукнуло двадцать два. За этот год он вытянулся, стал широкоплечим, длинноногим. От тайцзицюаня мышцы обросли ровные, гладкие. Он смиренно таскает свой рюкзачок, лицо чистое, взгляд ясный, вид застенчивый. Чем не эталонный мальчик для богатых женщин?

Хэ Чусань не мог контролировать чужие мысли и не мог доказать свою невиновность. Он только чувствовал себя типичным представителем честных граждан, которых бандиты и обманывают, и притесняют. Хотел вырваться из этой трясины, вернуться на праведный путь, но не мог найти выхода и очень от этого мучился.

Ся Люи, помешивая куриный бульон в горшке, бросил:

— В следующем месяце новое кино запускаем. Сценарий напишешь.

Хэ Чусань вздохнул.

Ся Люи хлопнул палочками по столу. Юноша тут же затараторил:

— У меня в этом семестре нагрузка большая, скоро экзамены. Может, после летних каникулов?

— Давай я всю съёмочную группу распущу, оборудование на склад скину ржаветь, актёров в морозилку засуну. Подожду, пока ты освободишься, — процедил босс Ся.

Хэ Чусань опустил голову, взял палочками гриб шиитаке и покорно выдавил:

— На следующей неделе напишу.

— Вечно ты со мной споришь, — проворчал Ся Люи, выхватив палочками у него изо рта тот самый гриб и кинув обратно в горшок. — Пусть ещё поварится, сырой.

Хэ Чусань молча выбрал куриную лапку и принялся её грызть.

— Ешь нормальное мясо, а не кости. Тебя, похоже, только пинками и воспитывать, — заметил босс.

— Это я сначала проявляю твёрдость, а потом подстраиваюсь под обстоятельства, — отозвался Хэ Чусань.

— Языком не трепли! Хозяин! Два пива!

— Бегу! — хозяин влетел вихрем и тут же вылетел обратно. — Босс, ваше пиво!

За дальним столом парни, которые числились в охране, тоже заорали:

— Хозяин! Сюда четыре!

— Пьёте, а кто потом за руль сядет?! — обернулся и рявкнул Ся Люи.

Парни быстренько сыграли в камень-ножницы-бумагу, определили двоих неудачников, которым сегодня только сок, а остальные в своё удовольствие проведут время.

А охрана? Ха! Кто в Цзюлуне осмелится тронуть босса Ся?

Стояло раннее лето 1990-го. Ещё в 1987-м китайское правительство договорилось с британцами о сносе Города-крепости. Препятствий было много, но сейчас снос уже вошёл в плановую фазу, компенсации и переселение определили, первые жители потихоньку переезжали в соседние города.

Банды в крепости давно начали выводить свои силы, протягивая щупальца в Цзюлун, на Гонконгский остров, в Новые Территории… и там уже сталкивались с местными. В переулках и на улицах шли бесконечные разборки.

Влияние Сяоцитана раньше ограничивалось Городом-крепостью. При Зелёном Драконе они уже пробились в Монгкок. А когда Ся Люи взял бразды правления, он с размахом открыл клубы и кабаре в Тайцзы, в Шамшуйпо, и даже дальше на юг, в Хунхаме.

Все эти названия означали одно: агрессивная политика расширения босса Ся уже всерьёз задела интересы окрестных банд. Особенно банды Хэшэнхуэй, обосновавшейся в Юмади и Цим Ша Цуй.

Босса Хэшэнхуэй звали Толстая Семёрка. Если уважаемые читатели ещё помнят, Ся Люи отрубил палец его зятю Лай Цюаню.

Толстая Семёрка видел, как Ся Люи один за другим втыкает свои красные флаги на чужой территории, и это грозило окружить Хэшэнхуэй со всех сторон. Так что к старой обиде прибавилась новая, и сказать, что он был доволен, значило бы солгать. В прошлом году он собрал силы и устроил большую драку с Ся Люи на пристани Хунхама. В результате его «Красный шест» получил тяжёлые ранения, он оставил на поле боя три трупа своих шестёрок и отступил с позором. Ся Люи тогда бросил угрозу: увижу, буду бить. Толстая Семёрка с тех пор заперся дома и жил затворником, в невыносимой подавленности, ежедневно метал дротики в фото Ся Люи и ковырял булавками фигурки Вуду.

Место, куда Ся Люи сегодня привёл Хэ Чусаня поесть курицу в горшке, находилось в самом сердце владений Толстой Семёрки. Хозяин заведения годами льстил толстяку, а теперь, когда пришёл Ся Люи, льстил и ему. Хозяин, который годами терпел поборы от этих гангстеров, глубоко постиг искусство выживания: колесо фортуны крутится, в этом году босс А, в следующем босс Б, вы режьте друг друга, а я всем заплачу дань, буду льстить крепко, и бизнес будет процветать.

Хозяин как раз сидел себе, не ведая о делах мирских, и считал выручку, когда снаружи вдруг раздались крики и команды:

— Дорогу! Дорогу!

Несколько парней расчищали путь, вводя Толстую Семёрку и его ярко разодетую подружку Лай Саньмэй.

Хозяин в душе выругался, но на лице расплылся в улыбке:

— Толстая Семёрка! Добро пожаловать! Проходите, проходите, садитесь сюда!

— Нет, я хочу вон туда, — протянула Лай Саньмэй, указывая красивым пальчиком.

Как раз в этот момент Ся Люи и его компания, услышав шум, повернули головы.

Две группы уставились друг на друга. Толстая Семёрка взревел:

— Ся Люи?!

Ся Люи приподнял бровь, сохраняя полное спокойствие:

— Толстая Семёрка.

И при этом небрежно подцепил палочками кусок куриной гузки и переложил Хэ Чусаню.

Хэ Чусань как раз жевал шиитаке, но от рёва толстяка застыл с ним во рту. Он молча опустил голову, проглотил гриб и от куска куриной гузки интуитивно почувствовал под напускным спокойствием Ся Люи ледяную, убийственную ауру.

Толстая Семёрка, услышав его небрежный тон, не выдержал, и выхватил из-за пояса пистолет!

— Ся Люи! Ты моих людей положил! Товар мой увёл! С горсткой парней осмеливаешься лезть в мои владения?!

Телохранители Ся Люи мгновенно вскочили, выхватывая стволы, а парни с той стороны разом тоже обнажили оружие. Две группы выстроились друг напротив друга, точно на выставке вооружений, сверля друг друга взглядами.

Хозяин заведения, прижимая к груди бухгалтерскую книгу, потихоньку отступал назад, не забывая подмигивать побледневшим официантам, которые глазели из-за угла.

Ся Люи неторопливо отложил палочки, поднялся и, не выказывая ни тени волнения, заслонил собой Хэ Чусаня.

— Если смелости хватит, стреляй. А нет, так убери пушку, нечего публику нервировать, — он взял со стола салфетку, вытер рот.

— Ся Люи, не наглей! — прохрипел Толстая Семёрка.

— Тем, кто вышел на улицы, как же не притеснять других? — сказал Ся Люи, скомкав салфетку и отбросив её. Повернул голову, прикурил, прищурился, затянулся и медленно выпустил дым. — К тому же у меня есть возможность тебя притеснять.

— Ты! — у Толстой Семёрки затряслись жирные подбородки, но палец на спусковом крючке так и не нажал.

Парни, которых привёл Ся Люи, славились тем, что не дорожат своей шкурой, как и их босс. Если он выстрелит в Ся Люи, следующая пуля точно прилетит в него. К тому же после прошлой битвы Хэшэнхуэй сильно ослабела, и если он сейчас грохнет босса Сяоцитан, то члены Сяоцитан, разбросанные по всему Цзюлуну, и зам главы Цуй Дундун, известная в криминальном мире своей жесткостью, все как один соберутся мстить за босса, и ему не сносить головы.

Пока Толстая Семёрка терзался в нерешительности, Ся Люи уже развернулся и, будто пушинку, подхватил остолбеневшего Хэ Чусаня.

— А-Юн, А-Бяо, за машиной.

Двое телохранителей, которые не пили, отозвались, убрали стволы и пошли к машинам.

Толстая Семёрка провожал взглядом, как Ся Люи с подчинёнными садятся в две машины и уезжают.

— Сука! — грохнул кулаком по столу толстяк. — Ся Люи, я с тобой ещё разберусь по полной!

Ся Люи с людьми мчался по дороге, поднимая пыль, доехал до въезда в Цзюлун и собрался высадить Хэ Чусаня у дома.

Хэ Чусань сидел на заднем сиденье, вцепившись в рюкзак, и не проронил ни слова. Атмосфера накалилась. Ся Люи поддел его:

— Что, струсил?

Хэ Чусань поднял голову, взглянул на водительское место, но так ничего и не сказал.

Видя его неловкий вид, Ся Люи понял, что парень хочет что-то сказать. Когда машина остановилась на окраине города, он выгнал телохранителей в другую машину, опустил стекло, закурил, да откинулся на сиденье.

— Говори, что хотел.

— В следующий раз… не води меня по таким местам, — выдавил Хэ Чусань, уткнувшись взглядом в пол и стискивая рюкзак.

— Твою мать! — Ся Люи и так знал, что услышит, и от досады стукнул по стеклу правой рукой. — Хватит нюни распускать, как барышня! Я ж не знал, что толстяк припрётся!

— Даже если б он не пришёл, ты привёл людей в его владения на ужин, чтобы бросить ему вызов. Я не хочу участвовать в ваших бандитских разборках, — сказал Хэ Чусань.

Ся Люи затянулся, помолчал некоторое время, потом, чтобы не сорваться и не врезать ему самому, ткнул пальцем в окно:

— Вали отсюда.

Блять, больше я с этим щенком разговаривать не хочу!

Обхватив рюкзак, Хэ Чусань открыл дверь и выскочил. Двигался он так быстро, будто только и ждал момента удрать.

Ся Люи аж задохнулся от злости. Он яростно затянулся, и снова поперхнулся.

— Кха-кха-кха!

В бешенстве он сбил пепел с костюма и снова ударил по окну.

Он же искренне считал, что та курица в горшке была вкусной! Захотел угостить этого нищеброда чем-то приличным! Собака кусает Люй Дунбиня, не распознавая доброго человека*2!

Он сидел на заднем сиденье, кипя от злобы. Телохранители из другой машины, заметив, что что-то не так, подошли:

— Босс?

— Езжайте обратно, — бросил Ся Люи.

— Но… — телохранители замялись.

Ся Люи в раздражении махнул рукой.

Телохранители поняли, что босс не в духе и хочет побыть один. А учитывая, что окрестности города, это их территория, ничего плохого случиться не может. Они втиснулись в одну машину и уехали.

Ся Люи молча выкурил сигарету до самого фильтра на заднем сиденье, затем перебрался за руль и покатил к ближайшей вилле на побережье.

Эта роскошная вилла, где когда-то жил глава Зелёный Дракон, после ужасной смерти хозяев вместе с дюжиной слуг превратилась в то, что люди называют проклятым домом. Ся Люи пригласил даосских монахов, они провели несколько ритуалов, после чего вилла просто пустовала.

Бледный свет фар осветил тёмную дорогу, он один ехал по извилистой, пустынной прибрежной тропе и остановился у мрачных ворот виллы.

На больших железных воротах с рельефными львами виднелись пятна ржавчины, на них были наклеены несколько жёлтых амулетов, которые шелестели на морском ветру.

Ся Люи вышел из машины, встал лицом к холодному тёмному зданию, опустил голову и закурил.

Он затянулся, потом присел на корточки и воткнул сигарету в щель железных ворот.

— А-Да, сестрёнка, я был неподалеку, дай, думаю, навещу.

Он сидел на корточках, закурил ещё одну и медленно продолжил:

— В банде всё гладко, идёт как по маслу.

— У меня тоже всё нормально.

— Я найду тех, кто с вами это сделал, и разорву на куски.

Сказав эти три фразы, он будто исчерпал все слова, какие хотел сказать. Помолчал, потом поднял голову и взглянул на небо.

Всё небо было усыпано звёздами. Густо, словно осколки разбитого стекла, рассыпанные по чёрной ткани.

Это напомнило ему о луже крови у бассейна.

Его самые важные люди теперь на небе, выше звезд, далеко-далеко.

Теперь у него активы на сотни миллионов, дела процветают, подчинённых тьма, он получает всё, что пожелает. И всё равно у него ничего нет. Даже какой-то желторотый птенец, может смотреть на него свысока и не желать иметь с ним ничего общего.

Он уже не походил на того бесстрашного восемнадцатилетнего парня, каким был когда-то. Тогда в руках у него были только два тесака да горячая кровь, зато были родные, была надежда, и было то, за что он готов был жизнь отдать.

В темноте слышался только гул морского ветра, который трепал его одежду и волосы. Сигарета, засунутая в железную решётку, вдруг сорвалась порывом и взлетела в воздух, искра мелькнула и погасла в бесконечной ночи.

***

Через полчаса Ся Люи поехал по извилистой дороге вниз, возвращаясь в город.

Ночью не было ни машин, ни пешеходов. Он небрежно крутил руль, и когда проезжал мимо города Цзюлун, подсознательно поднял взгляд.

Этот взгляд выхватил на обочине дороги спешно бегущую странную фигуру.

У фигуры на спине что-то высоко торчало, будто она несла огромный свёрток. Она шаталась из стороны в сторону, быстро двигаясь по шоссе.

Ся Люи нажал на тормоз, нахмурился, вгляделся, потом опустил стекло и с сомнением крикнул:

— Хэ Чусань?

Фигура остановилась как вкопанная. Ся Люи отпустил тормоз, машина чуть сдала вперёд, и луч фар выхватил из темноты испуганное лицо Хэ Чусаня.

А на спине отец Хэ Чусаня, голова которого свисала вниз.

Сноски:

*1. Тань Сэн — монах Сюаньцзан из классического китайского романа «Путешествие на Запад». Образ крайне праведного человека, который постоянно читает нотации, проповедует добро и пытается удержать своих спутников от насилия и «тёмных дел».

*2. «Собака кусает Люй Дунбиня, не распознавая доброго человека» — классическая китайская идиома. Люй Дунбинь, один из Восьми Бессмертных даосской мифологии, символ доброты и помощи людям. Смысл: отплатить добром злом, не понять хорошего человека.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Девятая

Глава девятая Я больше не хочу видеть, как ты получаешь раны

Ся Люи всегда считал Хэ Чусаня забавным парнем: с виду тугодум и флегматик, а голова варит отлично. Но если кто решит, что он ловок, понимает обстановку и умеет подстроиться, то ошибётся, потому что внутри у него железный хребет. Что решил не делать, не сделает, будет кружить, вилять, играть с вами в игры, но не сдастся даже под страхом смерти. Обычно он тихий, покладистый, а Ся Люи ни разу не видел, чтобы этот парень по-настоящему испугался.

Даже когда за ними гнались и он тащил его на спине, удирая, вид у него был дурашливо-беззаботный, иногда с растерянностью и замешательством, но страха не было.

Впервые он увидел Хэ Чусаня таким перепуганным. Тот застыл каменным изваянием, руки вцепились в штаны, глаза приросли к двери операционной. Лицо белое, взгляд пустой, словно весь его тонкий ум и чуткое сердце улетели вместе с душой.

Ся Люи опустил глаза и заметил, что пальцы у парня мелко дрожат. Не удержался, накрыл ладонью его вспотевшую макушку, потрепал.

— Не беспокойся. Врач сказал, у таких операций исход благоприятный.

Хэ Чусань не шелохнулся, позволяя себя трепать, взгляд по-прежнему прикован к плотно закрытой двери. Только спустя время тихонько сказал:

— Я вернулся, а он уже лежал на полу. Дверь открыта, никто не заметил. Соседи все по домам разошлись, спать легли.

— Он каждый день до ночи работает, а с утра снова встаёт. Уже сколько лет так.

— В его-то годы, а всё не может отдыхать. Зарабатывает, чтобы меня содержать.

Ся Люи хотел было сказать: Твой отец ещё не такой старый, если при нём такое ляпнешь, он тебе все зубы повыдирает. Не успел и рта раскрыть как увидел, что по лицу парня скатились две слезы, упав на выцветшие старые штаны.

Закалённое и холодное сердце у Ся Люи чуть оттаяло: всё-таки ещё ребенок, живут вдвоём с отцом, нелегко им. Притянул его за плечо к себе, да обнял крепко.

— Не плачь. Держись.

Сдерживая всхлипы, Хэ Чусань немного потрясся и вправду «сдержался». Через долгое время опустил голову, и яростно вытер лицо рукавом.

— Нормально всё, Люи-гэ. Спасибо, что отвёз нас. — прохрипел юноша. Он полез в карман, вытащил маленький свёрток в промасленной бумаге, развернул, а там мятая пачка денег. — Когда оформляли, ты платил…

Ся Люи равнодушно отмахнулся.

— Ладно. Оставь, купишь отцу женьшеневого чаю.

— Отец деньги от бандитов не берёт, — сказал Хэ Чусань. — Узнает, что ты за госпитализацию заплатил и сразу выпишется.

— …

Ся Люи уже не в первый раз за сегодня поперхнулся. Он сцепил зубы, да произнёс:

— Скажи, что это за вырванный зуб расчёт.

Хэ Чусань сделал вид, что прикидывает цену:

— Тогда один зуб за полторы штуки.

Ся Люи шлёпнул его по темечку.

— Твою мать, очухался, да? Подкалывать Люи-гэ вошло в привычку?

Хэ Чусань, держась за голову, тихонечко засмеялся.

Ся Люи просидел с Хэ Чусанем до конца операции. Отец Хэ под наркозом спал крепко, его выкатили, перевели в палату. У него случилось кровоизлияние в мозг, но к счастью, довезли вовремя, состояние было нетяжёлое, операция прошла успешно. Оставалось только дождаться, когда очнётся, а там восстановление, наблюдение, и можно домой выписаться.

Хэ Чусань аккуратно поправил на отце одеяло и вышел проводить Ся Люи. Двое шли плечом к плечу по коридору. Ся Люи уже собрался уходить, как вдруг Хэ Чусань ухватил его за рукав. Юноша огляделся, убедился, что никого нет, опустил голову и прошептал:

— Люи-гэ, на самом деле… я сегодня вечером не то имел в виду.

Ся Люи опёрся о стену, лениво прикурил.

— О? Что именно?

— Ну… насчёт того, чтобы ты в следующий раз меня с собой не брал.

— Угу. — Ся Люи сделал вид, что ему всё равно, но в душе хмыкнул: ну давай, послушаем, какую ты теперь песню сложишь.

— Просто я… — Хэ Чусань замялся, но выложил честно: — Увидел, как они на тебя пистолет наставили, и перепугался.

Ся Люи с дымом во рту увидел, как парень поднял голову, в глазах у него такая забота и боль.

— Я больше не хочу видеть, как ты получаешь раны. Как подумаю об этом, так сердце сжимается.

— Кх… — кашлянул Ся Люи.

— Не надо было мне говорить того, что тебя разозлило. Прости, Люи-гэ. На самом деле… даже если мы иногда не сходимся во взглядах, мне нравится с тобой быть. Сегодня я не прав. В Хунхаме есть место, где курицу в горшочке делают, тоже вкусную. Мой однокурсник нахваливал. В следующий раз я угощаю, идёт?

Ся Люи не ответил. Он поперхнулся дымом, выронил сигарету и зашёлся кашлем.

— Кх-кх-кх-кх…

— В больнице курить нельзя, Люи-гэ. — Этот гадёныш, который, кажется, понятия не имел, что только что сказал, похлопал его по спине.

***

Ся Люи тогда подумал: взгляд у Хэ Чусаня в тот вечер был какой-то странный, и слова тоже. Но что именно странно, не мог уловить. Если списать на крепкую мужскую дружбу, вроде тоже сходится. В конце концов, он сам пришёл на помощь, отца его спас, так что парень проявил расположение, всё логично.

В этом мире мужчины с мужчинами всё-таки редко имеют «неоднозначные» отношения, и он решил, что это у него самого пунктик какой-то. Слишком много на себя берёт, что мерещится всякое.

К тому же он такой книжный червь, зубрила, да ещё и в общении, видно не слишком опытен. Скорее всего, он просто не понимает, какие слова можно говорить в лоб, а какие хоть и нечаянно, но звучат двусмысленно, и лучше их не вставлять в разговор, чтобы не создавать неловкости.

После той ночи Толстая Семёрка окончательно пошёл в открытую конфронтацию с Сяоцитан. Умудрился даже собрать вокруг себя нескольких старых воротил, которым раньше Ся Люи «жизнь подпортил» — включая того же босса Ша из Цзюлуна, у которого игорный зал обнесли. И все вместе они подкидывали Ся Люи проблему за проблемой, доставляя ему массу хлопот. Ся Люи с головой ушёл в «дела компании», а Хэ Чусань в учёбу и уход за отцом, которого после операции надо было поднимать. Так они и не виделись почти месяц.

В тот день Сяо Ма пришёл в «главный офис» с докладом и, к слову, принялся ныть перед боссом, что парень из семьи Хэ давно не появлялся в бильярдной, это полное неуважение к авторитету. Столько времени прошло, а он до сих пор не пришёл засвидетельствовать почтение и ударить по рукам, совсем не ценит, что ему доверяют. Ся Люи запустил в него окурком:

— Много болтаешь! Иди работай!

Недоумевая, Сяо Ма убрался восвояси, но уже после обеда позвонил:

— Босс! Парень из семьи Хэ в бильярдной! Говорит, к тебе дело есть!

Ся Люи в тот момент как раз совещание проводил с менеджерами, поэтому не придал значения. Велел Сяо Ма отправить машину, пусть забирают парня и везут в главный офис. После совещания, когда все дела переделал, нашёл время для встречи. Хэ Чусаня, с рюкзачком за спиной, ввели два здоровенных охранника.

— Что случилось? — Ся Люи отложил сигару, которую держал больше для вида. Он никогда особенно не любил сигары. Они слишком крепкие, да и налёт понтов от них. Ся Люи вышел из низов, с самого дна, и всегда считал, что не чета таким вульгарным типам, как пузатый босс Ша или Толстая Семёрка.

Хэ Чусань покосился на двух охранников. Ся Люи махнул рукой и те испарились.

Юноша вытащил из рюкзака стопку листов.

— Вот. Сценарий, который ты просил. Пока за отцом ухаживал, медленно писал.

Ся Люи про ту историю уже и забыл. Не глядя, сунул бумаги в ящик стола.

— Ещё что?

— У тебя сегодня вечером есть время? Я в Хунхам приглашаю, на курицу в горшочке.

Ся Люи усмехнулся, приподнял бровь, на его лице читалось и раздражение, и веселье.

— Ты угощаешь?

— Мы же договаривались, что я плачу, — сказал Хэ Чусань искренне.

Ся Люи хмыкнул и крикнул в сторону:

— Ан Ци!

Через минуту, цокая каблуками, вошла высокая секретарша с длинными стройными ногами.

— Босс.

— Что у меня на вечер?

— В шесть будет ужин с У Да Ша*1 в Ляньсян Лоу. В семь тридцать с менеджером Цуй в ночном клубе.

— У Да Ша перенеси на завтра. А Цуй Дундун на восемь тридцать.

— Поняла.

Покачивая бёдрами, секретарша вышла. В огромном кабинете остались только двое.

— Посиди пока, у меня ещё дела. — Ся Люи указал на диван.

Прижимая к себе рюкзак, юноша послушно уселся, достал толстенную книгу и уткнулся в неё.

Ся Люи хмуро листал отчёты, иногда заглядывая в словарь. Через какое-то время кинул:

— Эй, подойди сюда, малец. Помоги.

Хэ Чусань приблизился, наклонился над отчётами, только собрался объяснять, и вдруг нахмурился:

— Иностранная компания? Таиланд? Вы деньги отмываете?

— Не мели чушь. — Ся Люи взъерошил ему волосы. — Что тут написано?

— Я не буду помогать отмывать грязные деньги, — упёрся вдруг парень, мотнув головой.

Ся Люи аж взбесился:

— Я тебя главбухом не нанимал! Просто посмотри! Что, посмотришь, и твои собачьи глаза ослепнут?

Хэ Чусань прикрыл глаза ладонями и, как скользкий уж, шмыгнул обратно на диван, да молча уткнулся в свою книгу. Ся Люи запустил в него пепельницей, но тот увернулся.

— Сукин сын! — выругался Ся Люи. — Если бы не спас мне жизнь, я б с тебя шкуру спустил и жилы вытянул! Лицо тебе даю*2, а ты его не ценишь!

Но Хэ Чусаню его слова, как горохом об стену. Он сделал вид, что не слышал, и даже напомнил:

— Люи-гэ, ты бы побыстрей, в том месте за горшочком с курицей всегда очередь. Если опоздаем, стоять долго придётся.

— Блин!

Ся Люи с таким трудом отыскал этого редкого экземпляра, студента престижного финансового факультета, настоящего гения, и что в итоге? Мало того, что командовать им нельзя, так ещё и сам каждый раз нарывается. Злость берёт такая, что хочется шкуру с него содрать. Но он сдержался. Подумаешь, хлипкий заучка. Он, Ся Люи, авторитетный босс, не пристало ему с такой мелюзгой связываться.

В Хунхаме в том заведении с куриным котелком действительно оказалась очередь, и длинный хвост тянулся на улицу. Охранники Ся Люи протолкались и силой отобрали столик у окна. Хэ Чусаня втащили следом, он не удержался:

— Там же люди сидели… вы их выгнали…

— Ты только сегодня узнал, что я гангстер? — усмехнулся Ся Люи. — Кто гангстера на ужин зовёт?

Хэ Чусань замолчал.

Они сели друг напротив друга, каждый думая своё: Этот проклятый ублюдок — лицемер! и Гангстер есть гангстер, ему нет спасения! Двое одновременно уставились в меню. Когда подошёл официант, вместе сказали:

— Большую порцию котелка с курицей! Среднюю остроту!

Ся Люи метнул на Хэ Чусаня злой взгляд, который его перебил.

— Капустка…

— Грибы и жирную говядину, — снова вставил Хэ Чусань.

Ся Люи хлопнул меню по столу. Хэ Чусань удивился:

— Ты же любишь жирную говядину?

Ся Люи глубоко вздохнул, в который раз напоминая себе не связываться с этим ничтожеством. Раздражённо вытащил сигарету, зажал в зубах, и тут же официант, не знавший, кто такой Люи-гэ, предупредил:

— Гость, у нас не курят.

Ся Люи только собрался окинуть его ледяным взглядом, как Хэ Чусань уже вмешался, успокаивая:

— Ничего, он сейчас подавится.

— …

Ся Люи перегорел от злости и уже не взрывался, убрал сигарету и дождался, пока официант отойдёт, а потом процедил:

— Ты, гад, пока дышишь, всегда будешь спорить со мной?

— Нет. Я тебя очень уважаю, Люи-гэ, — честно ответил Хэ Чусань.

— Заткнись! — рявкнул Ся Люи. — Ещё слово, и я котёл тебе на голову надену!

Хэ Чусань вздохнул с видом старого мудреца — с гангстером, который не понимает по-хорошему, разве договоришься? — и послушно склонил голову, расставляя посуду, да раскладывая палочки.

Каким же самоконтролем надо обладать, чтобы до сих пор не убить этого парня? — подумал Ся Люи, внезапно ощутив глубокую тоску.

Он прокрутил в памяти всё их знакомство и понял, что надо было прикончить его ещё в тот раз, ножкой от стула.

Они сидели молча, глядя, как кипит куриный горшочек. Хэ Чусань кинул грибы, Ся Люи помешал их палочками и вдруг, вспомнив что-то, пнул столик рядом с ними.

Один из охранников тут же возник возле, протягивая бумажный пакет.

Ся Люи подтолкнул его палочками к Хэ Чусаню:

— Это за сценарий.

Хэ Чусань не взял, продолжал помешивать грибы, только посмотрел на Ся Люи.

— Кончай прикидываться. Говори, — буркнул Ся Люи.

— Не надо.

Ся Люи помрачнел, но не успел среагировать, как парень добавил:

— Я для тебя написал, Люи-гэ. Бесплатно.

— Не строй из себя брата! — отрезал Ся Люи. — Тебе мои деньги грязными кажутся, да?

— Я тебя не «братом» считаю, — сказал Хэ Чусань. — Ты мне друг.

Ся Люи усмехнулся.

— Не хочешь быть бандитом, но дружишь с бандитом? Думаешь, так отмоешься?

Хэ Чусань опустил голову, выловил палочками куриную гузку.

— Я не пытаюсь себя обелить. Просто деньги взять не могу.

Тут Ся Люи разозлился по-настоящему. С ледяным лицом отложил палочки, резко встал и опрокинул стол.

Бах! Бум!

Грохот и звон разбитого котла заставили всех в зале вздрогнуть. Перевёрнутая печь зашипела, потухая. Официанты с криками бросились перекрывать газ, хотели было наорать, но наткнулись на здоровенных охранников. Посетители вытянули шеи, глазели. Менеджер протиснулся вперёд, пытаясь уладить произошедшее:

— Босс! Босс! Давайте по-хорошему!

Охранник оттолкнул его ладонью.

— Не лезь сюда!

Хэ Чусань сидел оглушённый. Котёл с кипящим варевом, которым Ся Люи грозил его накрыть, не прилетел ему на голову, он только забрызгал старые серо-белые ботинки и штаны.

Ся Люи даже не взглянул на него. С каменным лицом он развернулся и вышел. Охранники потянулись следом.

Хэ Чусань смотрел широко открытыми глазами ему вслед, пока менеджер не дёрнул его за рукав.

— Студент, ты как? Ты им должен, что ли?

— Нет, — сказал Хэ Чусань, опустил взгляд, нагнулся и вытащил из лужи мокрый бумажный пакет, подхватил с пола рюкзак. — Сколько за горшок и посуду? Я заплачу.

— Да ладно, — махнул рукой менеджер. — Вижу, они тебя прессуют, тебе и так несладко. Иди.

Хэ Чусань с рюкзаком вышел из ресторанчика как раз в тот момент, когда машина Ся Люи вылетела с парковки и с рёвом промчалась, оставляя шлейф выхлопа. Ся Люи сидел на заднем сиденье с бесстрастным лицом, отвернувшись, говорил по телефону.

Хэ Чусань молча смотрел, как машина исчезает за поворотом. Потом опустил взгляд на толстую, грязную пачку в пакете.

Он не был ничем особенным. И терпение этого гордого, холодного босса мафии по отношению к нему уже подходило к концу.

Сноски:

*1. «Да Ша» буквально означает «большой дурак».

*2. «Дать лицо» это распространённое китайское выражение, означающее «проявить уважение», «оказать честь», «пойти навстречу», «сделать поблажку из уважения к статусу или отношениям».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Десятая

Глава Десятая Ты знаешь, что в мешке лежит мёртвая свинья?

Каждая среда после обеда для Хэ Чусаня обычно была самым спокойным временем: в этот день у него выходной, и не надо идти работать в кафе Ахуа. Как правило, после пяти, когда занятия кончались, он возвращался домой, варил отвар из трав для отца, ужинал, а потом зажигал свечу и садился за книги.

Но сегодня он примчался домой торопливо, приготовил ужин только на одного, поставил на плиту подогреваться лекарство, закинул за спину рюкзак и собрался уходить.

— Куда это ты собрался? — отец Хэ сидел на старом деревянном топчане*1 у порога и обмахивался большим веером из пальмовых листьев.

— В университет, папа, на занятия, — объяснил Хэ Чусань.

— На учёбу да без ужина? — сказал отец Хэ. — Это у вас в столовой сегодня раздача бесплатной еды?

— Я… — Хэ Чусань помялся. — Куплю потрохов у Сестры Толстухи, перекушу по дороге.

— Ха! — отец Хэ задрал нос. — Разбогател, да? Потроха вместо ужина ешь? Вчера вечером ты две красненькие бумажки крадучись наверх тащил. Думал, я не заметил? Если отец маленькую операцию перенёс, так он уже и не видит ничего, да? Ты вырос, Хэ А-Сань!

Юноша опустил голову и решил повиниться:

— Пап, я приятеля угощал. Потрохами. И в кино ходил. Это парень, никакой девушки у меня нет.

— А я что, про девушку говорил? Сам себя и спалил! — отец Хэ хлопнул веером. — Хорошо ещё, твой отец человек широкой души, в твои дела лезть не собираюсь! Иди давай, иди, иди!

Хэ Чусань втянул голову в плечи, с рюкзаком за спиной вылетел со двора, забежал в соседнюю лавку, взял две большие миски потрохов и быстрым шагом двинулся прочь.

Он нёс потроха, почти бежал, торопливо выбравшись из Цзюлуна, и чтобы сэкономить время, даже сел на автобус, что с ним редко случалось. Вышел у университетских ворот и сразу направился в бильярдную.

Менеджер бильярдной не знал, что босс Ся в ярости опрокинул стол с куриным горшочком, и позвонил Сяо Ма:

— Сяо Ма-гэ, господин Хэ пришёл, говорит, босса ищет.

— Не пускай, не пускай! Сучонок! Босса разозлить посмел! — Сяо Ма как раз ужинал на том конце провода. — Выгони его!

Хэ Чусань попросил трубку:

— Сяо Ма-гэ.

— Пошёл вон! Какой я тебе Сяо Ма-гэ?! Называй меня генеральный директор Ма!

— Ты не так понял, Сяо Ма-гэ. Люи-гэ просто пошутил со мной. Он ждёт, когда я приду, упаду на колени и повинюсь. Если ты меня не пустишь, он будет недоволен, и вам будет нелегко, — рассудительно убеждал его Хэ Чусань.

Сяо Ма прикинул, что босс в последнее время и правда ходит злой, а с этим парнем у Ся Люи уже бывало такое: то гонит его, то сам же потом недоволен. Непонятно, что у босса на уме, лучше не лезть во всё это.

— Ладно-ладно, пришлю за тобой машину. Жди!

Хэ Чусань с рюкзаком и двумя мисками потрохов сел в машину, а перед выходом не забыл передать одну миску водителю:

— Передай Сяо Ма-гэ, скажи, я из Цзяолуна специально привёз. Это ему и боссу. Спасибо, что помог.

***

— Ишь ты, нищеброд! Миской потрохов благодарит! Это ж какое неуважение к Сяо Ма-гэ, а? — не удержался водитель, ставя миску на стол Сяо Ма-гэ.

— Ты ни хрена не понимаешь! Это простые потроха, что ли? Это из той самой лавки, которую босс любит! — Сяо Ма ткнул в него палочками.

Он убрал палочки, покосился на миску. От неё ещё поднимался слабый пар. Мне и боссу по миске? В благодарность? Этот сучонок, не зря босс его ценит. На вид дурак дураком, а котелок варит.

Хэ Чусань с миской потрохов вошёл в здание «главного офиса» Ся Люи. На этот раз его не провели прямо в кабинет, как в прошлый раз. Он назвался, прижимая к себе потроха, просидел в переговорной почти час, и только тогда вошла Ан Ци, цокая каблуками:

— Господин Хэ? Проходите.

Ся Люи курил, листая бумаги. Лицо хмурое, весь вид говорил, что он крайне недоволен. Услышав, как Хэ Чусань вошёл, даже бровью не повёл.

Хэ Чусань смиренно поздоровался первым:

— Люи-гэ.

Ся Люи не поднял головы, глаза по-прежнему в бумагах, и ответил равнодушно:

— Чего? Устал жить? Пришёл на гроб себе занять?

Хэ Чусань глянул на Ан Ци. Та, не дожидаясь приказа босса, легко вышла.

Хэ Чусань подобрался вперёд, поставил на стол перед Ся Люи миску с потрохами. Всё это время он держал её у груди, чтобы сохранить горячей.

Ся Люи наконец перевёл взгляд, да усмехнулся:

— Это что?

— Потроха от сестрицы Толстухи.

Ся Люи откинулся в кресле, усмешка не сходила с лица:

— Мисочка потрохов, и ты думаешь, я отойду? Ты кто такой, Хэ А-Сань? Губернатор гонконгский? Хоть на колени встань и в ноги мне поклонись, я даже не взгляну на это. Забирай своё и вали!

Хэ Чусань опустил голову, достал из рюкзака второй «секретный инструмент для умасливания босса мафии» — билет в кинотеатр Культурного центра в Цим Ша Цуй. В правом верхнем углу стояла красная печать «Подарочный билет».

— В студенческом совете выдали, — сказал Хэ Чусань. — «Крёстный отец». Дублированный.

Ся Люи усмехнулся.

Он нажал на селектор:

— Зайдите А-Юн и А-Бяо.

Через минуту вошли двое здоровенных охранников.

— Босс.

— Тот дружок Толстой Семёрки, которого вчера взяли? Живой?

— Живой, босс.

— Говорит?

— Нет. Упирается.

Ся Люи кивнул в сторону Хэ Чусаня:

— Отведите его. Пусть посмотрит.

А-Юн с А-Бяо подхватили его под руки, вывели. Провели в лифт, спустились в подземный гараж, через маленькую дверь в подвал.

Дверь открылась, и в нос ударил тяжёлый запах крови. Там, в центре висел голый мужчина, весь в кровавых полосах от кнута, руки-ноги связаны, глаза заплыли, едва щёлочки видны. Он был в полубессознательном состоянии.

А-Юн оттолкнул Хэ Чусаня, подошёл к мужчине, набрал Ся Люи по мобильному и включил громкую связь.

— Чжэн У, как прошёл вчерашний День защиты? — раздался холодный голос Ся Люи.

Мужчина с трудом поднял голову и жалобно заскулил:

— Босс Ся, умоляю… Я правда ничего не знаю… Я с Толстой Семёркой много лет, жена и дети у него в руках, если он узнает, что я сдал… Умоляю, босс Ся… Отпустите меня…

— Ха, — усмехнулся Ся Люи. — Боишься, что он твою жену с детьми тронет? Люи-гэ за тебя уже подумал об этом. Сегодня их тоже пригласили на День защиты. Хочешь посмотреть?

Мужчина, будто громом поражённый, заорал:

— Босс Ся! Нет! Умоляю, отпустите их! Это не их дело! Умоляю!

— А-Юн, — сказал Ся Люи.

А-Юн махнул рукой подручным. Те, пыхтя, притащили из соседней комнаты мешок, швырнули на пол. Ножом полоснули, и в лицо ударил отвратительный запах гнили и крови.

В тусклом свете в мешке оказалась обезглавленная туша без конечностей, вся в крови, брюхо вспорото, наружу вывалились кишки и внутренности.

Даже у стоявшего в стороне Хэ Чусаня, дёрнулись уголки рта. Он вцепился в край одежды.

А Чжэн У уже заходился безумным, отчаянным воплем. Он рванулся, но верёвки держали крепко. Его истошный крик перешёл в хрип, потом в рыдания:

— Жена… жена, а-а-а… Это я перед тобой виноват… У-у-а-а… Жена, ты так страшно умерла… А-а-а…

А-Юн сунул ему в рот грязный носок, и он смог только жалобно мычать, слёзы текли по грязному лицу.

— Чжэн У, — продолжал голос Ся Люи из телефона. — Я смотрю, дочка у тебя живая, симпатичная. Праздники она, небось, любит. Захочет ли папа, чтобы она их отметила?

Чжэн У издал надрывный крик, отчаянно закивал. А-Юн вытащил носок, и он зарыдал, умоляя:

— Я скажу! Всё скажу! Умоляю, не трогайте мою дочь! Умоляю!

Ся Люи холодно хмыкнул:

— Тогда говори, не ври. А-Юн, веди его.

— А? — А-Юн замялся. — Там же грязно, босс. В крови всё, тащить в офис?

— Я сказал, веди этого парня! — рявкнул Ся Люи.

И Хэ Чусаня, который за короткое время успел насмотреться на пытки и побледнеть, снова подхватили под руки А-Юн и А-Бяо и доставили обратно в кабинет.

Стояло лето, в кабинете работал кондиционер, пахло лёгкими духами, воздух был свежий, окна чистые, и из них открывался вид на ночную гавань с мириадами огней. По сравнению с тёмным вонючим подвалом это рай и ад, небо и земля.

Ся Люи сидел всё в той же расслабленной позе, откинувшись в кресле, курил.

— Насмотрелся?

Напуганный до крайности Хэ Чусань опустил голову.

— Угу.

— Понял, кто я такой?

— Угу.

— Понял, так чего скажешь?

Весь дрожа, Хэ Чусань заговорил смиренно:

— Я виноват, Люи-гэ. В следующий раз больше не посмею тебя злить. Прости меня. И не трогай отца. Он старый, не выдержит этот праздник.

— Хм! —Ся Люи фыркнул. — Ты кто такой? Мне с тобой возиться некогда. Проваливай, чтоб я тебя больше не видел!

Хэ Чусань развернулся и медленно пошёл к дверям. Сделал несколько шагов, вспомнил что-то, обернулся:

— Люи-гэ, потроха остыли. Пусть секретарша разогреет. Если так будешь есть, то живот заболит.

Ся Люи сдержался. Смотрел, как он с рюкзаком за спиной ползёт, как улитка к двери. И наконец не выдержал:

— Стой.

Хэ Чусань мгновенно развернулся.

— Ты знаешь, что в мешке лежит мёртвая свинья?

Хэ Чусань скинул с лица ту преувеличенную испуганность, что была только что, да честно кивнул:

— Угу. У сестры Толстухи ещё продаётся свиная печень и жареные кишки.

Каждое утро на рассвете муж сестры Толстухи выкатывал свою тележку и, когда встречал рано вставшего Хэ Чусаня, всегда вместе с этими кровавыми свиными потрохами восторженно приветствовал его.

Чжэн У избили до беспамятства, и он принял мёртвую свинью за свою жену. А Хэ Чусань, когда мешок разрезали и запах ударил в нос, сразу почувствовал неладное, а потом, присмотревшись, с трудом удержал дёрнувшиеся уголки рта, вцепился в край одежды, сдерживая смех.

Он знал характер Ся Люи. Тот хоть и выглядел грубым и жестоким, но придерживался бандитской справедливости. До вреда женщинам и детям он бы не опустился.

Ся Люи смотрел на этого актёра, сжал сигарету в пальцах и долго молчал. А потом выдавил:

— Проваливай отсюда.

Хэ Чусань мог только развернуться и продолжить идти, но у стеклянной двери обернулся:

— Так ты пойдёшь в кино, Люи-гэ?

— Проваливай!

***

Ся Люи долго сидел, злясь про себя, несколько раз пнул стол, прежде чем почувствовал, что дыхание выровнялось, а желание задушить Хэ Чусаня голыми руками немного отпустило. С лицом чернее тучи он вышел из кабинета, зашёл в лифт.

Когда он спустился в подвал, на нём уже снова была маска хладнокровного и равнодушного босса. Стряхнул пепел на Чжэн У, который трясся на полу, и спросил А-Юна:

— Что сказал?

А-Юн склонился, шепнул ему на ухо несколько слов. Ся Люи переменился в лице, нагнулся, рванул Чжэн У за волосы, задирая ему голову:

— Что ты сказал? Перед смертью Зелёного Дракона Толстая Семёрка встречался с Сюй Ином? О чём они говорили?

— Не знаю! Я правда не знаю! Они закрылись и говорили с глазу на глаз, никого не пускали…

Ся Люи отшвырнул его. В глазах полыхнул ледяной, убийственный холод.

***

Каждая суббота после обеда для Хэ Чусаня обычно была самым горячим временем: в кафе Ахуа наплыв посетителей, очередь на фирменный рис с чар сиу тянется через два переулка. Хэ Чусаню часто приходилось балансировать тремя тарелками — на руках и на голове, — вертеться волчком в лабиринте тесно составленных столов.

Но сегодня он впервые в жизни попросил у дяди Ахуа отгул. Под яростную ругань дядьки, он прижал к себе свой маленький рюкзак, протиснулся сквозь толпу, вырвался на свободу и убежал, под любопытными взглядами соседей из очереди за едой, прямиком за пределы Цзюлуна.

— Сукин сын! — ругался дядя Ахуа, яростно рубя чар сиу. — За девушками гоняется, вместо работы!

Тётушка Ахуа запустила в него тряпкой:

— А ты, когда за мной ухаживал, работал? Тебя твой отец палкой гонял!

— Знал бы, что через двадцать лет ты такой станешь, даром бы не взял! — сказал дядя Ахуа, не снимая тряпку с головы.

— Ха! Думаешь, я на тебя польстилась? Посмотри на себя в зеркало, на своё вонючее лицо! — тётушка Ахуа гордо повела пышными бёдрами и пошла разносить еду вместо Хэ Чусаня.

Хэ Чусань, который ни в чём не повинно прослыл в глазах отца и работодателя ловеласом, даже не поужинал, в основном чтобы сэкономить деньги. Он сунул билет в карман и отправился в долгий путь к Культурному центру в Цим Ша Цуй. Культурный центр построили в прошлом году, принц Чарльз и принцесса Диана лично перерезали ленточку. Серебристо-белое здание с изогнутыми летящими линиями стояло возле моря.

Посетители здесь собирались в основном из высшего круга: мелкие знаменитости с претензией на вкус, деловые люди в костюмах, элитные белые воротнички в строгих пиджаках, интеллектуалы в блестящих очках, и так далее, и тому подобное. Хэ Чусань в своей выцветшей одежде, старых ботинках, с рюкзачком за спиной выглядел здесь совершенно чужеродно, к тому же из-за высокого роста выделялся в толпе особенно заметно.

Он стоял у входа, держа в руках книгу, но, боясь, что Ся Люи пройдёт мимо и не заметит его, даже не открывал её. Только следил глазами за потоком входящих.

Фильм начинался в семь. К шести сорока пяти в оживлённой толпе прошли несколько однокурсников из студенческого совета, окликнули его:

— А-Сань? Ты тоже пришёл на «Крёстного отца»? Скоро начнётся, пойдём вместе.

Хэ Чусань покачал головой:

— Я жду кое-кого.

С шести сорока пяти он терпеливо ждал. До семи, потом до семи пятнадцати. Но к семи сорока пяти надежда почти угасла. Он присел на корточки, уложил рюкзак на колени, склонил голову и уткнулся в книгу.

Он одним глазом смотрел на строчки английского текста, а в голове крутились мысли.

Почему Ся Люи не пришёл?

Разозлился так, что больше не хочет иметь с ним дела? Если так, зачем тогда заставлял смотреть на пытку, пугал, разыгрывал спектакль? Можно было просто выгнать палками.

Или специально подставил его, чтобы унизить? Что ж, придётся стерпеть. Он правда разозлил Ся Люи, пусть тот отыграется, выпустит пар.

Но деньги банды он правда не может взять. Даже если будет следующий раз, всё равно не возьмёт. Деньги за тот сценарий он тоже аккуратно завернул и положил в маленькую железную коробку, думал при случае вернуть Ся Люи.

Увы, когда он будет возвращать в следующий раз, тот наверняка снова взорвётся. Этот босс тяжёлый человек, ни капли логики, делает что хочет: хочет дать деньги и даёт, не хочешь брать, он опрокидывает стол. Как ребёнок…

Ся Люи, который в этот момент вёл машину, внезапно чихнул.

— Чёрт! Кто это меня ругает?!

Хэ Чусань в своей жизни никогда не был в таком смятении. Впервые он не мог сосредоточиться на книге. Юноша опустил голову, уткнулся в пожелтевшие страницы, вдыхая успокаивающий запах чернил.

Он подумал: с самого начала он больше всего хотел не связываться с бандитами. Так почему теперь, когда гангстер его игнорирует, ему так не по себе?

Если сказать, что тот из добрых побуждений относился к нему хорошо, а он его разозлил, и теперь его мучает совесть, это ещё ладно. Но ведь это грубый и жестокий бандит, который заставил его писать сценарий, а когда тот написал, заставляет взять деньги. Чистой воды принуждение к сделке. Какие тут добрые побуждения?

И всё равно совесть грызёт.

Хэ Чусань пришёл к выводу, что он какой-то больной.

Больной Хэ Чусань в своей жизни никогда не был в такой тоске. Сидел, обняв книгу, долго смотрел в никуда, потом вздохнул с видом старого мудреца.

— Смотрю, молодой ещё, а вздыхаешь как старик. — Ся Люи навис над ним сверху.

Хэ Чусань в удивлении поднял голову.

Ся Люи с тонкой талией и длинными ногами, упакованными в чёрный костюм, с обычно растрёпанными и вызывающими прядями волос, которые сегодня были на редкость прилизаны гелем, стоял перед ним, стройный и статный.

Хэ Чусань не удержался, уставился на него, потеряв дар речи.

Ся Люи лениво пнул его ногой:

— Вставай. Чего застыл?

— Ты… — Хэ Чусань перевёл взгляд на большие часы в вестибюле. — Ты опоздал на час.

— За мной хвост увязался, плюс пробки, — раздражённо сказал Ся Люи. — Объехал весь район, чтобы стряхнуть. Я сейчас не в духе, не беси меня.

Хэ Чусань, опираясь на стену, поднялся и в удивлении посмотрел ему за спину:

— За тобой следили? Ты без охраны?

— Зачем охрана в кино? Они что, фильм поймут? —Ся Люи раздражённо взъерошил волосы. — Что это за место такое? Почему у входа рыбные шарики не продают? Попкорн?

— Здесь в зале нельзя есть, — сказал Хэ Чусань.

— Чёрт! Это называется смотреть кино? Что за дыра!

Хэ Чусань не нашёл что ответить, только сказал:

— Фильм идёт три часа. Ещё можно войти.

Хмурясь, Ся Люи развернулся и вошёл, не обращая внимания на Хэ Чусаня, который сзади торопливо собирал рюкзак.

Зал был на втором этаже. Они шли по лестнице один за другим, в холле горели золотистые огни, отбрасывая длинную тень Ся Люи. Хэ Чусань каждый шаг ставил на эту тень, невольно улыбаясь уголками губ.

— Люи-гэ, я очень рад, что ты пришёл.

— Заткнись! Если бы не то, что нигде не найти кантонской озвучки, хрен бы я пришёл! Твоя рожа меня бесит!

Хэ Чусань мелкими шажками догнал Ся Люи, повернул голову и улыбнулся ему.

Ся Люи пнул его ногой.

Они плечом к плечу вошли в зал, в темноте нашли места в задних рядах и уселись. Но не прошло и нескольких секунд, как весь зал вдруг услышал сзади громкий возмущённый голос:

— Чёрт! Это же не кантонский дубляж! Где кантонский?

— Тсс! — тихо объяснил другой голос. — Всё равно китайский.

Когда Ся Люи выходил из Культурного центра, его лицо было ещё чернее, чем когда он входил.

С дубляжом ещё ладно, в Цзюлуне полно нелегалов с материка, Ся Люи наслушался и мог кое-как понимать. Главное, в этом проклятом кинотеатре не то что рыбных шариков с попкорном, курить запрещают!

Служащие несколько раз подходили, просили прекратить. Не успел он в раздражении одной рукой отшвырнуть их, как весь зал встал и принялся осуждать, требуя немедленно выйти, потому что он мешает смотреть!

Ся Люи, пережив такое унижение, сжал сигарету, сидел на месте с зелёным от злости лицом, не говоря ни слова. Хэ Чусань думал, что он сейчас взорвётся, достанет пистолет, заставит всех заткнуться или просто вскочит и начнёт драться, подожжёт кинотеатр.

Но тот молча встал, бросил сигарету на пол, оттолкнул стоявшего на пути служащего, и вышел.

Хэ Чусань поспешил за ним, и только на роскошной лестнице догнал:

— Люи-гэ!

Ся Люи не ответил, сунул руки в карманы брюк, быстро спустился вниз, вышел за дверь Культурного центра. И тут Хэ Чусань бросился вперёд, схватил его за правую руку.

— Люи-гэ, прости.

Ся Люи молча повернул голову, взглянул на него. Этот парень обычно сутулился и опускал голову, а сейчас от напряжения выпрямился и оказался почти одного роста с ним. Они смотрели друг на друга на одном уровне довольно долго. Ся Люи сказал бесстрастно:

— За что простить?

— Я… — Хэ Чусань замялся. — Не надо было выбирать такое место. Я снова тебя разозлил.

Ся Люи усмехнулся, достал из кармана сигарету, повернул голову, прикурил и затянулся:

— Думаешь, я не знаю правил культурных людей и опозорился?

— Нет, это они — Хэ Чусань хотел его защитить, но потом только беспомощно открыл рот. — Они слишком придирчивые.

Ся Люи, с сигаретой в зубах, усмехаясь, мягко шлёпнул его по голове:

— Придирчивые? Хватит за них заступаться! Я смотрю, вы все просто больные! Разве так кино смотрят? На следующей неделе приходи в мою компанию, я тебя научу, как надо!

Хэ Чусань честно ответил: — Хорошо. — И добавил: — Так ты больше не злишься на меня, Люи-гэ?

—Злиться на тебя? Я бы пришёл, если бы злился?! Проваливай!

Хэ Чусань подошёл ближе, и они пошли вместе.

— Я угощу тебя рыбными шариками, Люи-гэ?

— Я от злости сыт по горло. Есть не хочу.

Хэ Чусаню оставалось только замолчать и постараться, чтобы Ся Люи услышал, как громко урчит у него в животе.

Ся Люи действительно нахмурился:

— Не ел?

— Угу.

Мужчина хлопнул его по спине:

— Забудь про шарики. Люи-гэ поведёт тебя в отель «Пенинсула» напротив. Лобстера поешь.

Хэ Чусань дёрнул плечом:

— Не надо…

— Меньше болтай! Пошли! — Ся Люи схватил его за лямку рюкзака и потащил за собой.

Сноски:

*1. Топчан — это такая жёсткая, низкая, без излишеств «бедная родственница» кровати.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Одиннадцатая

Глава Одиннадцатая Да ты же маленький лис!

Спустя пятнадцать минут Хэ Чусань, в старой потрёпанной одежде и разношенных ботинках, сидел в светлом, сияющем чистотой ресторане отеля «Пенинсула». Вид за окнами радовал глаз. Он уткнулся в английское меню, разглядывая внушительные ряды цифр.

— Люи-гэ… — начал он, намереваясь сказать, что тут дорого не по карману, давай уйдём.

— Принесите меню на китайском, — нахмурившись, сказал Ся Люи официанту.

Индиец, однофамилец Хэ А-Саня, покачал головой:

— Ноу, сэр.

— Люи-гэ… — снова попробовал Хэ Чусань.

— Тогда несите два самых дорогих, — распорядился Ся Люи. — Самых дорогих. Экспенсив! Доходит?

— Йес, сэр, — отозвался индиец.

— Люи-гэ… — в третий раз подал голос Хэ Чусань.

Ся Люи посмотрел на него ледяным взглядом.

— Мм?

— Ничего, — тут же сдался Хэ Чусань.

Взгляд у Ся Люи был такой, что если бы он посмел сказать хоть слово поперёк, то подхватил бы и выкинул в окно!

Ладно, богатый босс ещё не остыл, хочет деньгами душу отвести. Что тут возразишь?

Хэ Чусань покорно сидел, помогая боссу Ся развеять гнев. В ресторане играла лёгкая, мелодичная музыка, за окнами раскинулась ночная гавань Виктория, огни сияли, фонари горели, зрелище было невиданное для Хэ Чусаня, выросшего в мрачном Цзюлуне.

Этот вечно бодрствующий восточный город в огнях, эта сверкающая жемчужина на воде никогда ему не принадлежала. Он родился и вырос здесь, прожил больше двадцати лет, но так и остался чужаком в изолированном городе, затерянном внутри большого города.

Он смотрел в окно, витая в своих думах. Ся Люи не выдержал, стукнул ножом по тарелке:

— Ты чего?

— Люи-гэ, как красиво, — не отрываясь от окна, выдохнул Хэ Чусань.

— Выражайся яснее! Твой Люи-гэ — красавец, а не красотка.

Хэ Чусань фыркнул, развернулся и сел прямо, а потом выдал искренне, от всей души:

— Люи-гэ, ты куда красивее здешних пейзажей.

Ся Люи давно привык к его дурацким речам, только холодно усмехнулся в ответ.

Угостил лобстером, а парень уже льстит. И так сладко, что даже Сяо Ма на колени бы встал.

После закусок, которые Ся Люи окрестил «сорной травой», принесли огромную тарелку с лобстером и стейк. Разлили красное вино, зажгли свечи. Два красавчика сидели у окна, огоньки лампы плясали, и со стороны выглядело вполне пристойно.

Ся Люи, который с боссом Зелёным Драконом не раз и не два обедал по-западному, щедро отрезал себе стейк, выпил вина и только тогда заметил, что Хэ Чусань нерешительно ковыряет вилкой этого огромного лобстера.

— Если не умеешь, бери руками, — сказал Ся Люи.

Хэ Чусань покосился на индийца, который стоял неподалёку и сверлил их взглядом, и ещё усерднее принялся орудовать вилкой.

Ся Люи его притворное смирение выбесило. Он подозвал индийца:

— Палочки принеси.

— Сэр?

— Палочки, говорю! Не понял?! — лицо у Ся Люи сделалось мрачным.

— Ему нужны палочки, — поспешно вмешался Хэ Чусань по-английски.

Официант удивлённо вскинул бровь:

— Йес, сэр.

— Чтоб тебя, — выругался Ся Люи ему вслед. — На птичьем языке щебечет!

Давясь смехом, Хэ Чусань уткнулся в тарелку и, оставив лобстера в покое, принялся аккуратно резать стейк.

И тут нож у него соскользнул и с грохотом плюхнулся прямо в тарелку к Ся Люи, забрызгав его соусом.

Ся Люи замер. Хэ Чусань мгновенно понурил голову, готовый признать вину:

— Прости, Люи-гэ.

— Падла, — процедил Ся Люи, стянул испачканный пиджак и бросил на спинку стула, галстук сорвал и отшвырнул, расстегнул две пуговицы на рубашке, нахмурился и откинулся на спинку. — Отрублю я твои собачьи лапы, рано или поздно.

Тут как раз официант принёс красивые палочки с золотистой каймой. Ся Люи кивнул Хэ Чусаню:

— Ешь давай.

— Что?

— Деньги платишь, а тебе ещё и указывают, как жрать? Палочками, что ли, подавишься?! — Ся Люи рявкнул на официанта, который всё ещё стоял рядом и пялился. — На кого уставился! Отвали!

— … — Официант и без перевода быстренько испарился.

Хэ Чусань послушно принялся орудовать палочками по стейку. Думал он только об одном: его Люи-гэ, это вам не шутки, настоящая власть.

Бандиты плюс деньги, и правда, где хочешь, там и бесчинствуй. Эх.

Хэ Чусань сосредоточился на еде, усердно набивая желудок. Ся Люи привстал, помогая ему нарезать стейк, и попутно читал нотацию:

— Ты, парень, сам себя подставляешь. Да ты же маленький лис! А прикидываешься шелудивым псом и ждёшь, пока тебя пнут.

Хэ Чусань хотел было возразить, что везде надо соблюдать правила, нельзя своевольничать, но подумав, сдался.

Ся Люи, продолжая чистить лобстера, вылил на Хэ Чусаня ушат помоев, потом откинулся на стул и позвонил Сяо Ма.

Потом положил трубку, и пнул Хэ Чусаня под столом:

— В пятницу приходи ко мне в контору, кино смотреть.

— Я… — Хэ Чусань с набитым ртом хотел сказать, что в пятницу у него работа.

Лицо у Ся Люи сделалось каменным.

Хэ Чусань, мигом оценив обстановку, с трудом проглотил кусок и заторопился:

— Я… приду в пятницу днём… кх-кх…

Только тогда Ся Люи убрал свой убийственный взгляд.

— Кх… — Хэ Чусань всё ещё давился. — Люи-гэ… дай воды…

— Как допьёшь, ещё возьмёшь! Мою-то зачем брать?

— Кх… некогда… кх-кх-кх… душит… кх-кх…

Ся Люи не выдержал, усмехнулся и пододвинул ему свой недопитый стакан с лимонной водой:

— Нищебродская доля. Лобстера ешь и то давишься.

Хэ Чусань жадно пил и смотрел на него исподлобья: всё из-за тебя.

***

Набив живот лобстером и мясом, Хэ Чусань захватил с собой оставшиеся булочки, на завтрак. С торчащим пузиком, с рюкзаком за плечами, он неторопливо вышел из Пенинсулы следом за Ся Люи.

До парковки у Культурного центра они дошли пешком. Ся Люи вырулил на своём чёрном Мерседесе на Солсбери-роуд и вдруг нахмурился.

— Пригнись, — велел он.

Хэ Чусань не стал спрашивать, зачем. Он быстро засунул рюкзак под ноги и сгорбился.

Ся Люи свернул на другую улицу, выбрал ту, где машин побольше, и остановился на красный свет:

— Перелезай назад, укрой лицо одеждой и пристегнись.

Хэ Чусань, прижимая к себе рюкзак, ловко перебрался с переднего сиденья на заднее, сунул рюкзак под ноги, щёлкнул ремнём, потом накрыл голову снятым пиджаком Ся Люи. Сначала хотел просто держать его двумя руками, но через секунду сообразил, что так неудобно, и завязал рукава узлом под подбородком, превратив голову в нечто вроде кокона, оставив только узкую щёлку для глаз. А затем, на всякий случай, вцепился в поручень над дверью.

Так и вышло. Едва загорелся зелёный, Ся Люи вдавил педаль газа в пол! Машина рванула с рёвом!

У Хэ Чусаня в глазах помутнело, и началось: его подбрасывало вверх и вниз, швыряло из стороны в сторону, мотало влево и вправо, он на себе испытал всё мастерство виртуозного вождения Люи-гэ.

За машиной Ся Люи, неизвестно откуда взявшись, пристроились три седана. Они пронеслись по двум улицам, свернули налево, потом направо, накрутили чёрт знает сколько километров, а на одной широкой магистрали Ся Люи ещё и дрифт устроил. Машину занесло так, что шины взвизгнули.

Через двадцать минут из трёх преследователей остался один. Водитель понял, что Ся Люи их раскусил, и даже маскироваться бросил. Вдавил педаль в пол, прижимаясь вплотную, а тот, что сидел на пассажирском сиденье, уже достал пистолет.

Ся Люи мельком глянул в окно, потом резко вывернул руль и ударил преследователя в бок — стороной пассажирского сиденья.

Бам!

От мощного удара и оглушительного грохота та машина пробила ограждение и рухнула в море. Тяжёлый всплеск, бульканье, и она пошла ко дну. Двое бандитов кое-как выкарабкались из окон и поплыли.

У Ся Люи только фара оказалась разбита. Он нажал на газ и укатил.

Мужчина сделал ещё несколько поворотов, убедился, что хвоста нет, сбросил скорость, достал сигарету, закурил и лениво выпустил колечко дыма:

— Не вывернуло?

— … — Хэ Чусань на заднем сиденье, позеленев, из последних сил сдерживал тошноту.

Он ни за что не мог позволить себе стошнить: голова была упакована как цзунцзы*1, и если юношу вырвет, всё полетит прямо на лицо.

Ся Люи покосился на него в зеркало заднего вида и усмехнулся.

Хэ Чусань медленно размотал пиджак, расстегнул ремень, который врезался в живот, и глядя на этот и без того грязный пиджак, его вывернуло.

С сигаретой в зубах Ся Люи захохотал во весь голос, выхватил коробку с салфетками и швырнул назад, прямо в него.

***

Ся Люи захватил доверенного человека Толстой Семёрки. А жена и дети того человека, которых Ся Люи спрятал, так и не нашлись. Тогда Толстая Семёрка окончательно порвал с Ся Люи и поклялся отрубить ему голову. Слова эти ещё не остыли, а Ся Люи уже въехал в одиночку на его территорию. Те три машины, что днём упустили Ся Люи, с тех пор кружили по Цим Ша Цуй в его поисках. Но чтобы Ся Люи выехал с парковки Культурного центра, и так нагло в кино подался? Этого никто не ждал!

Теперь все три машины Ся Люи спокойно убрал с дороги. Толстая Семёрка, услышав новости, стоял у воды, глядел на разбитые перила и крыл всех на чём свет стоит. Так и хотелось срезать жир с брюха и запустить им в этих никчёмных прихвостней.

А Ся Люи, напротив, был в отличном настроении. Он припарковался у въезда в Цзюлун, с сигаретой в зубах вышел, открыл заднюю дверь и лично вытащил зелёного, с перекошенным лицом Хэ Чусаня, едва державшегося на ногах. Отряхнул его, будто собаку отчищая от грязи, поставил на ноги и с улыбкой спросил:

— Ну как тебе, понравилось?

Хэ Чусань всё ещё медленно вытирал рот салфеткой. Только когда привёл себя в порядок, спросил, не отвечая на вопрос:

— А почему ты не дал им меня увидеть?

— Ерунда, — бросил Ся Люи с досадой. — Увидят, и про учёбу можешь забыть. У меня дел полно, приставлять к тебе двух человек некогда.

Хэ Чусань в упор смотрел на него:

— Это твои враги? За тобой охотятся?

— Люди того жирного, с прошлого раза, — Ся Люи терпеть не мог, когда его допрашивали. — Ладно, иди давай! — Он повернулся, собираясь уходить.

Но Хэ Чусань ухватил его сзади за рукав рубашки и продолжил:

— Ты каждый день так рискуешь?

— А ты меня за кого держишь? За губернатора? — усмехнулся Ся Люи, дёрнул рукавом. Он уже собрался развернуться и рявкнуть, но взгляд Хэ Чусаня был таким серьёзным, полным тревоги, что он передумал.

Ся Люи фыркнул, смягчился и грубовато взъерошил ему волосы:

— Переживаешь? Твой Люи-гэ когда-нибудь в убытке оставался?

— … — Даже если и не остаётся, если каждый день за ним гоняются, рано или поздно случится что-то серьёзное.

Хэ Чусань помолчал, потом сказал:

— В следующий раз… если место опасное, не надо туда ездить.

Ся Люи расхохотался:

— Весь Гонконг — территория твоего Люи-гэ. Куда хочу, туда и еду. Хватит париться, иди спать.

Он отцепил от себя руку Хэ Чусаня, с сигаретой в зубах лениво забрался в машину, нажал на газ, и умчался, окутав Хэ Чусаня облаком выхлопа.

Хэ Чусань стоял не двигаясь и смотрел, как машина уезжает. Постоял ещё немного, а потом, обхватив рюкзак, молча побрёл в сторону Цзюлуна.

За последнее время, чтобы написать сценарий для Ся Люи, он перерыл в библиотеке множество книг о бандитских войнах. Ему казалось, что он видит собственными глазами, как восходит и набирает силу будущий босс гонконгского преступного мира — Ся Люи был смел, умён, с виду небрежен, но на деле хитёр и дальновиден, у него был такой потенциал. Но юноша с равной вероятностью мог стать и свидетелем его падения.

Дорога в преступном мире, это дорога без возврата, и мало кому удаётся пройти её от начала до конца и умереть мирно в своей постели. Дерзость и бесстрашие Ся Люи могли его вознести, но могли и погубить. К тому же эти люди из мафии творят страшные вещи, даже если их собственная совесть не грызёт, небеса рано или поздно их настигнут. Как Сюй Ин, как тот мелкий бандит на крыше, как даже босс Зелёный Дракон. Кто из них умер «хорошей смертью»? Небесная сеть широка, но никого не упускает. Всё возвращается.

Он не хотел, чтобы такое случилось с Ся Люи. Почему? Он и сам не знал. Просто не мог смотреть на Ся Люи со стороны, как равнодушный наблюдатель. Он не хотел видеть его раненым, и уж тем более видеть его трагический конец.

Хэ Чусаню двадцать два, до выпуска из университета остался год. С детства он мечтал вытащить отца из этой гнилой, зловонной трясины. А теперь начал подумывать, нельзя ли будет прихватить с собой ещё кого-то.

Он, опустив голову, шагнул в темноту прогнившего Цзюлуна, но в душе у него пробивался робкий росток надежды. В тот момент он был так молод, так наивен и чист. Ему казалось, что будущее ему подвластно.

Сноски:

*1. Цзунцзы — китайское блюдо, рисовая клёцка, завернутая в бамбуковые листья и перевязанная ниткой.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двенадцатая

Глава Двенадцатая Я хотел тебе вот такой огромный торт подарить

В воскресенье вечером, заглянув в расписание, Хэ Чусань вдруг сообразил: следующая пятница, когда намечен поход в кино, выпадает на первое июня, День защиты детей.

Перед сном отец Хэ вышел в туалет и сквозь дверь расслышал, как в сыновней комнате что-то звонко перебирают, монетки считают.

В душе он вздохнул: Мой сын! Даже когда карманы пусты, про девушек не забывает!

В пятницу после обеда Хэ Чусань явился пораньше к бильярдной. За спиной рюкзачок, а в руках скромная картонная коробка.

Главный директор Ма, выполняя поручение босса, уже поджидал его на машине. Увидев юношу, он посигналил.

— Обедал? — спросил Сяо Ма.

— Привет, Сяо Ма-гэ, — Хэ Чусань устроился на заднем сиденье. — Да, поел.

Сяо Ма повёз его в главный офис. Покручивая руль, он поглядывал в зеркало заднего вида на этого парня, чье невинное личико было совершенно невозможно раскусить.

— Скоро выпускной? — поинтересовался Сяо Ма.

— Ага, в следующем году.

— Кем работать думаешь?

— Я на финансиста учусь.

— Высокий уровень. Я слышал, босс хотел тебе пару бильярдных подкинуть в управление, а ты заартачился?

— Ну да. Я людьми руководить не умею.

Сяо Ма хмыкнул:

— Не умеешь, научим!

Хэ Чусань прижимал к себе коробку с самым честным видом:

— Так я туповат, только учиться умею.

Сяо Ма мысленно хмыкнул ещё раз: Ну и притворщик! Знает ведь, что босс его к себе в компанию хочет перетащить деньгами заведовать, а он нос воротит!

Каждый со своими мыслями доехали до конторы и сразу направились в большой зал для совещаний, этажом ниже президентского кабинета.

Войдя, они увидели, что внутри центральный стол разобрали и отодвинули к стенке. Ся Люи, в тёмных очках, с сигаретой в зубах, нога на ногу, сидел в центре с видом полновластного хозяина. В комнате, помимо него, находились двое охранников, А-Юн и А-Бяо, а ещё Цуй Дундун и пухлощёкая девушка.

Услышав шаги Хэ Чусаня и Сяо Ма, Ся Люи махнул рукой. А-Юн тут же поднялся, опустил жалюзи, нажал кнопку пульта, и луч света выхватил на противоположной стене огромное белое полотно!

Ся Люи велел повесить там большой белый экран, поставить проектор и пару здоровенных колонок. Соорудил себе частный кинотеатр класса люкс!

Вдобавок каждому выдали по гавайскому шезлонгу, миске рыбных шариков, миске шумай, пакету попкорна и пачке чипсов. Сигареты и пиво бери сколько влезет.

Хэ Чусань от такого дар речи потерял. Сяо Ма усадил в полной прострации юношу в кресло рядом с Ся Люи. Хэ Чусань смотрел на этого типа, который даже в помещении не снимал очки, и выдавил:

— Люи-гэ, а что мы смотреть будем?

Ся Люи приосанился, не спеша снял очки и с нарочитой важностью приподнял бровь:

— «Крёстного отца». Подумаешь, с озвучкой на путунхуа? Я в Гуанчжоу людей посылал, все три части купили. Сегодня вы у меня на празднике. Пока не досмотрим, никто не уйдёт!

— … — Хэ Чусань.

— Сегодня я тебе покажу настоящее кино! — Ся Люи с наслаждением откинулся в кресле, затушил сигарету, швырнул окурок и тут же подцепил рыбный шарик.

Хэ Чусань был окончательно покорен его властной, или скорее, бандитской натурой.

Фильм уже начался. Ся Люи при тусклом свете экрана скосил глаза на картонную коробочку, которую Хэ Чусань поставил на столик, и небрежно спросил:

— Это ещё что?

Студент Хэ немного смущённо, вполголоса ответил:

— Подарок на день рождения.

Ся Люи фыркнул с видом «и ты туда же, подарки дарить наловчился» и небрежно бросил:

— Отложи, в клубе вечером откроем.

— Мне сегодня пораньше надо… — Хэ Чусань под его взглядом проглотил слово «домой».

Ну день рождения у человека, не стоит перечить, — утешил себя Хэ А-Сань.

— Чёрт возьми, каждый раз с тобой только по-жёсткому, по-хорошему не понимаешь, обязательно бить надо, тогда слушаешься, — выругался Ся Люи. — Что за человек!

— Босс, мы тут кино смотрим! Идите наверх, в кабинет, там и флиртуйте! — возмутилась Цуй Дундун, обнимая свою круглолицую певичку.

Ся Люи запустил в неё пустой шпажкой от рыбного шарика. Та с не меньшей силой метнула её обратно.

Первая часть «Крёстного отца» шла три часа, вторая — три с половиной, третья — опять три. Итого девять с половиной. Начали в два дня. К шести вечера Цуй Дундун уже вывернуло от переизбытка впечатлений, она под благовидным предлогом утащила свою подружку в туалет и не вернулась. Оставшиеся мужики даже отлучиться не решались: стоило боссу Ся бровью повести, и никто не смел с места сдвинуться.

Так и мучились до половины девятого. Закончилась вторая часть. Ся Люи уже собрался запускать третью, но тут Сяо Ма, решив пожертвовать собой, с размаху бухнулся на колени и ухватил босса за ногу:

— Босс! Нет больше сил! Хватит! Девочки в клубе нас заждались!

Хэ Чусань уже успел в темноте скрутиться калачиком в кресле и задремать. От вопля Сяо Ма он встрепенулся и сонно заморгал, не понимая, что происходит.

Сам Ся Люи тоже чувствовал, что голова идёт кругом. Он раздражённо махнул рукой:

— Проваливайте! Все!

Сяо Ма, чуть не плача от радости, уволок вниз, к машине, едва соображающих А-Юна и А-Бяо. Хэ Чусань моментально вскочил, вскинул рюкзак и попытался улизнуть.

— А ну стой!

— Люи-гэ, мне домой надо, отцу ужин готовить.

— У него руки отсохли? Сам себе не приготовит? Со мной в клуб поедешь! Сегодня Люи-гэ тебя угощает, праздник всё-таки. Устрою тебе настоящий отдых!

Хэ Чусань аж голову в плечи втянул:

— Не надо, Люи-гэ.

Ся Люи, не церемонясь, ухватил его за лямку рюкзака и привычным движением приподнял:

— Хватит трепаться, поехали!

— Честно, не нужно, Люи-гэ.

— Заткнись!

— Я правда не хочу, Люи-гэ…

— Замолчи!

— Лю…

— … — Ся Люи бросил на него тяжёлый взгляд.

Хэ Чусань сник:

— А можно без «настоящего отдыха» и без выпивки? Я просто с тобой пойду, день рождения отметить.

***

Через два часа Хэ Чусань стоял в туалете шикарной вип-комнаты ночного клуба и мучительно избавлялся от содержимого желудка.

— Ну и ничтожество! — ругался снаружи Ся Люи, прижимая к себе девушку, которую взяли для компании. — Две бутылки осилил, и готов! Что за размазня!

Сяо Ма, А-Юн, А-Бяо и Цуй Дундун, каждый с одной-двумя девушками, расположились на диване в состоянии приятного опьянения. Сяо Ма, набравшийся больше всех, красный как рак, громко поддержал:

— Точно! Что за размазня!

Цуй Дундун уже отправила свою круглолицую домой, теперь она обнимала какую-то красотку, поцеловала её и сказала:

— Уже полчаса там торчит. Не подох же он там, в конце концов?

— Да плевать, — отозвался Ся Люи. — Сяо Ма! Продолжай!

Сяо Ма вскочил, вцепился в микрофон и завыл так, что заложило уши! А-Юн тем временем разрезал трёхъярусный торт «для настоящих магнатов». Ся Люи первым делом запустил кусок в Цуй Дундун! Та мгновенно ответила, выкрикивая:

— Мочите босса, сами станете главными! — и возглавила атаку девушек, которые принялись осыпать Ся Люи кремом!

Ся Люи вместе с А-Юном и А-Бяо перешёл в наступление, сшибая каждого, кто попадался под руку, и вскоре вся эта компания вперемешку с девушками грохнулась на диван…

Музыка гремела на всю мощь, разноцветные огни плясали в бешеном ритме, а Сяо Ма охрипшим голосом орал «Настоящего мужчину» Линь Цзысяна*1:

Будь настоящим мужчиной,

Всю боль и горечь прими на себя!

Очаровательна эта верность,

У кого не бывает печали в прошлом?

Хэ Чусаня отделяла от этого бедлама только дверь. Он прижал ко рту салфетку. Снаружи слились воедино крики, смех, песни, и сердце юноши колотилось где-то у горла.

Небывалая встряска резанула по ушам. Он прислонился к двери, сполз на пол и сквозь головокружение слушал, как эти отморозки выли в голос…

Будь настоящим мужчиной!

Всё равно ведь человек умирает лишь раз!

Не нужно мне разжёвывать прописные истины!

Герой, возможно, и есть сумасшедший!

Хэ Чусань зажал уши руками, уронил голову и так, в полудрёме, уснул.

Сколько времени прошло, неизвестно. Вдруг дверь в туалет толкнули снаружи. Хэ Чусань в сонном оцепенении качнулся вперёд и едва не уткнулся лицом в унитаз.

Ся Люи, который ввалился с маленьким рюкзаком Хэ Чусаня в руке, быстро прикрыл за собой дверь и заперся на задвижку. Бросил рюкзак к ногам хозяина, подошёл к унитазу и, возясь с ширинкой, пнул его:

— Эй, ты там того, готов?

Хэ Чусань, опираясь о стену, поднялся. Глаза всё ещё не фокусировались. Он помолчал и наконец ответил:

— Нет, я в норме. Меня вырвало.

— Сиди тут, — сказал Ся Люи, шумно спустил воду, застегнул молнию и направился к раковине.

Рука его пару раз беспомощно прошлась по воздуху, не нащупав кран. Он в раздражении выругался:

— Твою ж…

Тут Хэ Чусань сообразил, что этот, внешне спокойный, босс на самом деле пьян в стельку. Он подошёл, включил кран, взял всё ещё шарившую в воздухе руку Ся Люи и подставил под струю.

Ся Люи от природы был не склонен краснеть. Лицо оставалось бледным, но глаза уже слипались. Он медленно проговорил:

— Там другие братья приехали. Не высовывайся.

Снаружи музыка всё ещё гремела, но сквозь неё пробивались голоса незнакомых мужчин. Ся Люи опёрся о раковину, помолчал, а потом заговорил, будто сам с собой:

— Один — «красный шест», из людей Лао Гэ. Один — «соломенная сандалия», от Юаня. Эти двое не на нашей стороне. Ни одному верить нельзя.

Хэ Чусань, заметив, что его шатает, подошёл поддержать:

— Люи-гэ, присядь на унитаз, отдохни немного.

Ся Люи отстранился, опустил крышку унитаза и сам, покачиваясь, сел. Провёл мокрыми ладонями по лицу:

— Если что случится, а меня рядом не будет, Сяо Ма только себя защитить сумеет. К нему не лезь. Ищи Цуй Дундун, она тебя прикроет. Я тебя сегодня привёл, она знает, что ты свой.

— Со мной всё будет нормально, Люи-гэ.

Ся Люи усмехнулся:

— Да уж, ты у нас лис, с тобой-то что случится? Сколько знакомы, а на поклон к предкам не идёшь. Неприрученный ты паршивец.

— … — Хэ Чусань промолчал, опустив взгляд на капли воды у него на лбу. Прозрачные, мелкие, они медленно стекали по чётким, холодноватым чертам к подбородку, тронутому лёгкой щетиной.

В дверь вдруг заколотили снаружи:

— Босс! Выходите скорей! Братья больше не могут ждать!

— Босс в туалете, а вы его торопите? Вон! — рявкнул Ся Люи.

— Невмоготу, босс! Сжальтесь! — пьяная орава, чувствуя себя в безопасности толпой, отчаянно скреблась в дверь.

Ся Люи опёрся о стену, поднялся и похлопал Хэ Чусаня по плечу.

Подошёл к двери, распахнул и, не дав никому разглядеть, что внутри, сразу вышиб одного ногой!

Снаружи раздались вопли, все повалились друг на друга:

— Ай! Ой-ой-ой!

Ся Люи с грохотом захлопнул за собой дверь. Юноша тут же запер на задвижку. Из-за двери донёсся голос Ся Люи:

— Унитаз забит! Идите в соседний!

— Точно, это босс туда наблевал, не хочет, чтобы мы видели!

— Вы все, что ли, жить надоело?! На диван, на колени, задницы кверху! Дундун, принеси мне палку!

— Сначала дайте пописать, босс! А то на диван напустим!

— Точно, босс!

— А я в вазу, можно? Она вон как на член похожа!

— Пошли! Пошли вон!

В этом гаме Хэ Чусань присел у двери, достал из рюкзака толстенную книгу.

Поморгал, прогоняя пелену с глаз, и углубился в чтение.

***

Он сосредоточенно перевернул треть увесистого тома и вдруг очнулся, будто вынырнув из плотных строк английских букв. До него дошло, что снаружи наступило относительное затишье: слышна только «минусовка», голосов почти нет.

Он заглянул в щель между дверью и косяком, затем убрал книгу, закинул рюкзак и осторожно приоткрыл дверь.

Все бойцы Сяоцитана полегли на поле боя. Они валялись, точно трупы, в винной реке и мясном лесу, на полу, на диванах, на шкафах, на телевизоре… Один даже на вешалке для одежды висел, зацепившись воротом, и сонно шевелил руками и ногами, балансируя на цыпочках, как зомби.

Хэ Чусань осторожно перешагнул через обнимающихся А-Юна и Сяо Ма, помог вытащить голову А-Бяо из арбузной корки, огляделся. Цуй Дундун нигде не было видно. Похоже, вовремя сообразила и снова ускользнула «по нужде».

Он на цыпочках подошёл к Ся Люи. Тот сидел прямо, с закрытыми глазами, длинные ноги широко расставлены, руки на коленях, в позе императора на троне. В левой руке, зажатая между пальцами, тлела сигарета, длинный столбик пепла уже почти доставал до пальцев.

Хэ Чусань наклонился, осторожно потянулся к сигарете — вот-вот обожжёт — и вдруг Ся Люи заговорил, да так, что юноша вздрогнул:

— Я тебя выпускать велел?

— Люи-гэ, — Хэ Чусань всё же разжал его пальцы и вытащил окурок. Сигарета и впрямь почти касалась кожи.

Он поднял глаза. Ся Люи всё ещё щурился, лицо спокойное. Поди пойми, протрезвел или ещё сильнее набрался.

— Все в отключке? — спросил Ся Люи.

Хэ Чусань ещё раз огляделся. Ни одного живого.

— Ага.

— Чёрт, кучка бесполезного барахла, — выругался Ся Люи. — Сейчас бы кто нагрянул, да всю компанию бы одним махом положили.

Хэ Чусань хотел было сказать «ты же здесь», но Ся Люи резко выпрямился, попытался встать, и бахнулся на столик, как лягушка.

— Грох!

Хэ Чусань без единого слова извлёк лицо Люи-гэ из размазанного фруктового ассорти, усадил обратно на диван, придав ему подобающую лидеру позу, выдернул салфетку и принялся вытирать старшего:

— Люи-гэ, ты поосторожнее, не двигайся.

— Нормально всё! — Ся Люи отмахнулся. — Где подарок, который ты принёс? Давай посмотрю.

— Лучше завтра, — сказал Хэ Чусань, прикинув, что в таком виде тот точно не удержится и начнёт кого-нибудь лупить.

— Твою мать! Давай сюда! — Ся Люи, с прилипшим к кончику носа клочком бумаги, рявкнул так, что спорить было бесполезно.

Хэ Чусань отошёл к груде недопитых пивных бутылок, извлёк свою аккуратно упакованную коробочку.

Ся Люи поскрёб её, не открывается. Приподнял коробку, легонько встряхнул, и уже замахнулся, чтобы бросить об пол.

Хэ Чусань едва успел перехватить, схватил со стола нож для торта, вскрыл упаковку и вручил коробку Ся Люи.

Щурясь, Ся Люи раскрыл эту так бережно упакованную коробку, долго шарил внутри и наконец выудил… поздравительную открытку. С уродливейшим рисунком, тортом на день рождения.

И аккуратно выведенными четырьмя иероглифами: «С Днём защиты детей!».

— …

Ся Люи стоял с открыткой в руке. Молчание затянулось. Потом он медленно повернул голову к Хэ Чусаню.

— Я хотел тебе вот такой огромный торт подарить, — Юноша опустил голову, честно признаваясь. — Но денег не хватило. Пусть пока бумажный будет. А на будущий год, как работать начну, долг верну настоящим.

— …

Ся Люи медленно сжал открытку, откинулся на спинку дивана, на секунду прикрыл глаза и, глядя на переливающуюся всеми цветами люстру, глубоко вздохнул:

— Хэ А-Сань. Ты, видно, решил, что я тебя в самом деле не порешу?

Хэ Чусань тихонько засмеялся:

— Угу.

— Угу тебя в задницу! — Ся Люи без сил пнул его.

Злость на Хэ Чусаня его слегка протрезвила. Он, пошатываясь, поднялся с дивана, на этот раз устоял, небрежно скомкал открытку, сунул в карман, ухватил Хэ Чусаня за лямку рюкзака:

— Поехали, домой отвезу. Бесишь ты меня!

— Не надо, я сам доберусь… — начал было Хэ Чусань.

— В три часа ночи как ты сам доберёшься? Ползком?!

Хэ Чусань не нашёлся с ответом и позволил себя тащить. Он ещё надеялся, что босс хотя бы такси вызовет. Но его поволокли прямиком на парковку, и он собственными глазами увидел, как босс Ся, покачиваясь, открывает дверь Мерседеса и усаживается за руль.

— Ползком и то безопаснее! — в отчаянии воскликнул Хэ Чусань. — Люи-гэ, давай я лучше такси поймаю и сначала тебя домой отвезу!

— Поймай! Выйди, найди такси в три часа ночи! Полезай!

— Люи-гэ, ну правда нельзя! Ты пьяный, за руль нельзя! Выходи оттуда…

Ся Люи с каменным лицом открыл бардачок, достал пистолет, передёрнул затвор:

— Ты садишься или нет?

Хэ Чусань уставился на чёрное дуло и моргнул:

— Ты же в меня стрелять не станешь…

— Бах!

— …из пистолета.

Взмокший Хэ Чусань и дыра в стене у него за спиной.

В голове у Хэ Чусаня пронёсся табун диких лошадей. Он прижал к себе рюкзак и устроился на пассажирском сиденье. В тот миг, когда Ся Люи вдавил педаль газа в пол, он уже понял, что больше никогда не увидит своего отца.

— Люи-гэ, красный!

— Не ори! Я вижу!

— Люи-гэ, тут только направо!

— Не ори! Я вижу!

— Люи-гэ, столб!

— Не ори! Я вижу!

— Люи-гэ, человек!

— Не ори! Я вижу!

— Мы уже третий раз по этой улице едем… Люи-гэ…

— Заткнись… Дай сообразить, куда рулить…

Сноски:

*1. Линь Цзысян — George Lam (Джордж Лам). Легендарный гонконгский певец, актёр, композитор и продюсер. Песня «真的漢子» (Zhēn de hànzi) — «Настоящий мужчина» / «A Real Man» / «True Man».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тринадцатая

Глава Тринадцатая И ради чего же тогда ему жить, если не ради этого?

Хэ Чусань решил, что случилось настоящее чудо: пьяный Ся Люи вёз его, а он всё равно добрался до крепости Цзюлун живой. Живой! Живой!

А всё потому, что глубокая ночь. Людей и машин почти нет, вот ему и повезло.

Ся Люи круто затормозил прямо у края дороги, ударил ладонью по рулю и замер в ожидании, когда Хэ Чусань выберется наружу.

Хэ Чусань разжал руку, которой намертво вцепился в поручень на потолке, отстегнул ремень безопасности и ватными ногами выбрался наружу. Но, подумав, всё же забеспокоился:

— Люи-гэ, а ты как назад доберёшься?

— Не твоё дело. Катись, — сказал Ся Люи.

Хэ Чусань вспомнил, как тот только что на перекрёстке крутил руль и с жутким видом нарезал круги, и в глазах потемнело. Подумал и всё равно залез назад, хотя рисковал жизнью.

— Люи-гэ, давай я провожу тебя домой на машине, я не могу спокойно отпустить тебя одного.

— Я не домой! — Ся Люи прищурился, кое-как выпихнул его из машины, а следом полетел рюкзак. — Быстро катись!

— Не домой? А куда? — юноша крайне удивился, обнял рюкзак и, шатаясь, поднялся на ноги. Ся Люи уже нагнулся и хлопнул дверью.

Хэ Чусань дёрнул ручку, не открывается. Обнаружил, что Ся Люи заперся изнутри, и сразу почуял неладное.

— Люи-гэ? Открой! Куда ты один собрался?

Ся Люи изнутри холодно усмехнулся и показал ему средний палец, по этому жесту сразу стало понятно, что обычно любящий напускать на себя важность мафиозный босс сегодня действительно надрался до чёртиков. И произнёс четыре слова. По губам читалось: Не… твоё… мать… дело!

Хэ Чусань несколько раз стукнул по стеклу, но реакции ноль. Увидев, что Ся Люи тянет рычаг переключения передач и собирается нажать на газ, он в отчаянии развернулся и бросился прямо перед машиной!

Неловко растянулся перед капотом, швырнул рюкзак наверх, выпрямился и замер в позе богомола, который преграждает дорогу телеге. Босс Ся в этот момент не заметил этого маленького богомола, инстинктивно нажал на газ. Раздался глухой удар, и Хэ Чусань исчез из виду!

В голове у Ся Люи что-то щёлкнуло, он резко ударил по тормозам, поспешно опустил стекло, высунулся. Хэ Чусань, весь в пыли и грязи, отлетел на несколько шагов и теперь барахтался на земле, пытаясь встать, да выглядел так, будто ничего страшного не случилось.

Ся Люи высунулся и заорал:

— Ублюдок! Жить надоело, да? Зачем под колёса бросился?!

Шатаясь, юноша поднялся, даже рюкзак не подобрал, и всё равно упрямо встал перед капотом.

—Люи-гэ, в таком виде нельзя за руль!

— Не твоё дело! Катись!

— Как это не моё? Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Хватит дурить, Люи-гэ! Выходи!

Ся Люи бросило в жар, он яростно нажал на клаксон.

Би-и-ип!

Хэ Чусань изо всей силы приложил ладонью по капоту. Шлёп! Затем поднял голову и гневно уставился на него, и ни на шаг не отступил.

Да этот, мать его, ублюдок, сожравший медвежью печень! Ся Люи долго скрежетал зубами, собрался с духом снова нажать на газ… но в итоге не смог.

Он раздражённо ещё раз ударил по клаксону, нахмурился:

— Чего ты ко мне прицепился? У меня дела. Отстань!

— Какое дело в такое время? Уже поздно! Ты пьян в стельку, что ты вообще задумал?!

Ся Люи долго смотрел на него в упор. Алкоголь вместе с кровью ударил в голову, мозги начали мутиться. Он откинулся на спинку сиденья, раздражённо сказал:

— Не лезь не в своё дело. Ты меня уже достал. Каждый раз, как увижу тебя, голова болит…

Хэ Чусань смягчил голос:

— Люи-гэ, я правда не могу спокойно отпустить тебя одного. Куда ты собрался? Можно я с тобой поеду?

Ся Люи поднял руку, закрыл лицо, будто сам с собой разговаривая, раздражённо проговорил тихо:

— Все чёртовы… отвалите все… катитесь…

Хэ Чусань подошёл к водительской двери, наклонился, взял его безвольно повисшую правую руку и мягко сказал:

— Я не стану тебе докучать. Давай я просто с тобой поеду, а? Не могу же я бросить тебя в таком виде одного. Как вылезешь из машины, твоя воля: хочешь туда, хочешь сюда, хочешь что угодно делай. Я посижу в машине, никуда не денусь. Идёт?

Ся Люи, закрыв лицо, не произнёс ни слова, словно уснул. Хэ Чусаню ничего не оставалось, как потрясти его руку и продолжать мягко упрашивать:

— Люи-гэ…

—…

Хэ Чусань, такой же грязный и пыльный, как и его рюкзак, снова уселся на пассажирское сиденье. Ся Люи, не меняясь в лице, нажал на газ.

Атмосфера мгновенно стала тихой. Двое молча занимались каждый своим: один вёл машину, другой во все глаза следил за дорогой. Изредка раздавался голос Хэ Чусаня:

— Слева ограждение.

— …

—В горы решил подняться? Здесь нужно направо повернуть.

— …

— Сбавь на поворотах Люи-гэ, иначе в пропасть улетим.

— …

— Не гони! Люи-гэ!

— Чёрт, чего кричишь! Я здесь босс или ты?!

—…

Тебе просто не хватает босса, который бы тебя обуздал! Капризный, отчаянный гангстер! — гневно подумал Хэ Чусань, но вслух сказать не посмел.

На извилистой горной дороге было пусто и безлюдно, ни души впереди, ни призрака сзади. Мерседес ехал зигзагами, то останавливаясь, то трогаясь, и в конце концов остановился перед виллой у моря, где завывал холодный ветер.

Ся Люи переключил передачу, выдернул ключ зажигания. Фары, единственный источник света, погасли, и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму.

Луна тусклая, звёзды редкие. Морской ветер с воем бил в окна машины. У ворот на железных прутьях трепыхались жёлтые бумажные обрывки, будто звали их внутрь.

— Не выходи! — сказал Ся Люи, открыл дверь и, шатаясь, выбрался наружу.

Хэ Чусань приподнялся, ухватился за окно и смотрел, как тот, спотыкаясь, идёт к этим жутким, мрачным воротам виллы и садится, прислонившись к железной ограде.

Посидев некоторое время в оцепенении, он опустил голову, достал зажигалку, прикурил, и сунул сигарету в зазор между прутьями. Затем прикурил вторую, для себя, зажал в зубах.

Вокруг было слишком темно. Ся Люи припарковался далеко, Хэ Чусань видел всё смутно, не мог разглядеть выражения его лица, только мерцающий то ярче, то тусклее огонёк сигареты. На фоне этой огромной, пугающей виллы фигура Ся Люи казалась худой, лицо размытым. Он сидел неподвижно и молча, будто вот-вот его проглотит огромное тёмное чудовище за спиной, от которого веяло леденящим холодом.

Хэ Чусань тут прежде не бывал, но соображал он быстро: если пьяный Ся Люи в свой «день рождения» поехал именно сюда, а вилла при этом роскошная и заброшенная. Нетрудно догадаться, чья она.

Неудивительно, что он настаивал на том, чтобы лично отвезти его назад. На самом деле хотел заехать сюда по пути.

Хэ Чусань молча вздохнул про себя, склонил голову, опёрся на спинку сиденья и, глядя на Ся Люи, тоже погрузился в свои мысли.

В полудрёме, неизвестно сколько времени спустя, голова резко дёрнулась, ударилась о стекло, и он мгновенно проснулся. Он поспешно ухватился за окно и выглянул наружу. Огонёк сигареты давно погас, Ся Люи сидел тёмной бесформенной тенью на том же месте, без малейшего движения.

Хэ Чусань помедлил в нерешительности некоторое время, а потом тихонечко толкнул дверь машины, осторожно вышел и на цыпочках направился вперёд.

Он, борясь с порывами завывающего морского ветра, подошёл к железной ограде. Ся Люи сидел, опустив голову и прислонившись к ней, словно погружённый в глубокий сон. Пиджак распахнут, под ним видна тонкая рубашка.

Юноша мягко опустился на корточки и осторожно потрогал его за руку.

Ся Люи, не поднимая головы, не проявил ни малейшего движения, только ровное, протяжное дыхание говорило о том, что он спит.

Хэ Чусань попытался потянуть его за руку, но не смог сдвинуть с места и боясь разбудить, вынужден был остановиться.

Он присел рядом с Ся Люи, поправил на нём пиджак, чтобы тот лучше укрывал, и вдруг заметил, что в руке у того, помимо потухшего окурка, зажато что-то ещё.

Хэ Чусань с предельной осторожностью разжал его пальцы и извлёк ту самую поздравительную открытку, которую подарил ему.

В полумраке едва можно было разглядеть, что на криво нарисованном, уродливом торте ко дню рождения слова «С Днём защиты детей!» размыты какими-то странными следами влаги.

В тот день, первого июня я впервые в жизни попробовал торт. Мне тогда показалось, что это он, мой настоящий день рождения. И я сказал ему, что буду с ним всегда, потому что с ним есть торт.

Сердце Хэ Чусаня внезапно замерло! Его рука разжалась, порыв морского ветра подхватил эту открытку, унёс далеко-далеко, и она мгновенно исчезла из виду.

Хэ Чусань не успел её догнать. Он в смятении повернул голову и увидел низко опущенное лицо Ся Люи. Чёткий, холодный, худощавый профиль, уголки губ слегка опущены вниз, в лёгкой дуге горечи.

Этот мафиози, который перед чужими любил изображать из себя холодного, бесстрастного и безжалостного, в его присутствии всегда был вспыльчивым, капризным, властным, дерзким, невероятно терпеливым по отношению к нему, с виду свирепым, а на деле заботливым. А иногда, как сейчас, неожиданно уязвимым.

Устроить банкет на день рождения, найти повод наградить своих подчинённых братьев, окружить себя щебетом красавиц и танцами, озёрами алкоголя и горами еды, шумными шутками и потасовками. Всё это был лишь фасад, который он выставлял напоказ перед своими парнями. Настоящий же он только в глубокой ночи, когда один садится за руль, едет в горы, останавливается перед заброшенной, одичавшей виллой, молча выкуривает сигарету, глядя на открытку, плачет и незаметно засыпает.

Он не знал, кем именно был в сердце Ся Люи. Но этот неистовый, своевольный мафиози, появляющийся с помпой и блеском, несомненно, в его душе пронёсся вихрем, завоёвывая территории, расширяя границы и в итоге захватив целое королевство. Иначе как объяснить, что сейчас, просто глядя на такого Ся Люи, он испытывал невыносимую панику и боль в сердце?

Он не удержался и поднял руку. Костяшками пальцев нежно коснулся холодного и слегка влажного уголка глаза Ся Люи.

Этот человек говорил, что сделает Сяоцитан самой большой бандой в преступном мире. Он отнимал жизнь другого мафиозного босса и одновременно искал выход для своего чувства вины и страданий. Но расширение территорий, интриги, борьба и убийства, разве это то, чего действительно хотел этот мужчина, который любил накалывать на палочку рыбные шарики во время просмотра фильмов, потягивать пиво с курицей в горшочке, таскать студента играть в бильярд?

И ради чего же тогда ему жить, если не ради этого?

Хэ Чусань издал долгий, тяжёлый вздох. Он развёл руки, притянул Ся Люи к себе и положил его голову себе на грудь.

Затем он склонил голову и нежно прижался лицом к растрёпанной макушке Ся Люи, от которой всё ещё пахло алкоголем.

***

Под утро Ся Люи разбудили далёкие, приглушённые крики чаек. Он раздражённо нахмурился и с усилием разомкнул слипшиеся веки.

Перед глазами раскинулась полоса пальм, за ними лазурное море, первые слабые лучи восходящего солнца дрожаще растеклись по линии горизонта, несколько серебристо-белых чаек в тёплом красноватом сиянии кружили всё выше и выше, устремляясь в небо.

Эта слишком сказочная картина пробуждения окончательно запутала его похмельную голову. Он смотрел на неё довольно долго, прежде чем осознал, что с телом что-то не так: не только голова тупо болела, всё тело ныло, но главное, в области груди ощущалось зудящее, покалывающее, крайне неприятное раздражение.

Босс Ся опустил взгляд и увидел, что его смятый пиджак широко распахнут, обнажая тонкую рубашку внутри, а чья-то наглая лапа лежит на ней — на этот раз пальцы были средним и безымянным — и сквозь ткань рубашки точно зажимает его почтенный маленький сосок.

Ся Люи в ярости взмахнул рукой и снова с силой отшвырнул наглую лапу Хэ Чусаня!

А Хэ Чусань другой рукой обнимал его за талию, половина лица была прижата к его плечу, и в этот момент он лишь сонно пробормотал что-то неразборчивое, инстинктивно потёрся щекой о его плечо и продолжил ровно дышать во сне.

Этот студент Хэ всю ночь был измотан этим бандитом из преступного мира: уставший, сонный, подавленный и полный сердечной боли. У него не оставалось сил обращать внимание на гнев этой человеческой подушки для объятий.

Ся Люи пару раз тряхнул его, но не смог разбудить. Собрался было шлёпнуть пощёчиной, чтобы привести в чувство, его медвежья лапа уже замахнулась к лицу, но в итоге не опустилась. У этого парня всё лицо в глазных козявках, ещё испачкал бы руку!

Он оттолкнул Хэ Чусаня, сам опёрся на железную ограду и встал на ноги. Лучи восходящего солнца уже достигли крыши виллы у моря, снежно-белая крыша отражала золотистое сияние, в свежих и ослепительных красках.

Ся Люи запрокинул голову, прищурившись, и долго смотрел в направлении этого света, веки слегка жгло… Когда он опустил голову, то снова стал тем бесстрастным, спокойным и собранным боссом.

Он нагнулся, одной рукой схватил Хэ Чусаня за руку, дёрнул этого спящего мертвецким сном парня вверх, закинул себе на плечо и, волоча и таща, дотащил до машины, швырнул на заднее сиденье. Затем сам уселся за руль, опустил стекло и зажёг сигарету.

Он, небрежно выпуская кольца дыма, откинулся на спинку сиденья и через зеркало заднего вида смотрел на спокойное, невинное спящее лицо Хэ Чусаня.

Вчера вечером он действительно был пьян до полного одурманивания, раз привёз этого парня сюда. Но каждое слово, которое сказал этот парень, каждое действие, которое он совершил, каждый взгляд, которым он на него смотрел. Всё это он помнил.

Даже то последнее лёгкое объятие оставило в нём какое-то смутное, неясное впечатление.

Он не был излишне чувствителен: Хэ Чусань действительно перешёл границы, вышел за рамки братских отношений.

Ся Люи устало положил руку на лоб и медленно, протяжно выдохнул струйку эфемерного белого дыма.

Боссу Ся было двадцать пять лет, его первая любовь, которую он лелеял в сердце больше десяти лет, только что ушла из жизни, он полностью посвятил себя карьере, и у него не было желания заводить романы. А этот молокосос был вообще полным дерьмом.

Такие опасные чувства нужно вырывать с корнем, и чем быстрее, тем лучше.

Хотя он говорил о вырывании, но не собирался устраивать что-то вроде ненависти, страха, пряток или исчезновения из виду в преступном мире. Чем старательнее прячешься, тем яснее видно, что тебе не плевать. Босс Ся был уверен, ему всё равно на тайную симпатию этого мальца. Поэтому он продолжал делать то, что делал: если хотел позвать этого парня поесть, звал его поесть, если хотел научить его играть в бильярд, играл в бильярд, если пытался заставить его вести бухгалтерию, то продолжал пытаться… Только в душе у него засела мысль открыть ему глаза на взрослые удовольствия.

Он был уверен, что этот наглый щенок с небесной смелостью просто зачитался книгами до глупости, у него не было нормальной социальной жизни, и наконец-то появился большой босс, который его прикрывает. Хотя этот парень не хотел признавать большого босса, и в какой-то момент он ошибочно принял братскую преданность за сердечное влечение, даже не попробовав прелести девушек, и ступил на путь интереса к мужчинам.

Господин Ся, подождите-ка, вы уверены, что это не про вас самого?

Ладно, пока отложим в сторону, как босс Ся, рискуя вызвать всеобщее осуждение, набросился бы на автора, и скажем, что после такого твёрдого убеждения он всё больше заботился о развитии Хэ Чусаня. В свободное время он то и дело обдумывал, как устроить для своего Сяо А-Саня ту или иную ситуацию, чтобы тот познал плотскую любовь.

Директор Ма, виляя хвостом, позвонил своему председателю и доложил:

— Босс, этот парень по фамилии Хэ сожрал собачью смелость, говорит, что в воскресенье днём не будет с вами играть в бильярд.

— Опять готовится к экзаменам? Разве он не пошёл на стажировку в банк? — Ся Люи на том конце накалывал колбаску с сыром.

— Он говорит, что на прошлой неделе вы нашли ему красивую девушку для персонального обучения, и он случайно вывихнул руку, до сих пор не зажила! Я думаю, это точно притворство, босс! Этот парень ищет отговорки, чтобы от вас спрятаться! Только прикажите, и я сразу его вытащу и отлуплю!

— Отлупишь? Если отлупишь сильно, ты мне это компенсируешь?! Тащи его сюда, чтобы он со мной фильм посмотрел.

Таким образом, в воскресенье днём Хэ Чусань, весь из себя жалкий и несчастный, был «притащен» в личный роскошный кинотеатр компании преступного мира. На нём была всё та же выцветшая от стирок старая одежда, но маленький рюкзачок сменился старым кожаным портфелем, явно купленным на барахолке, а на носу красовались очки.

— Зачитался книгами до слепоты? — Ся Люи, развалившись в гавайском шезлонге, заботливо поинтересовался.

— Менеджер сказал, что я выгляжу слишком молодо, нужно надеть очки, чтобы выглядеть солиднее, — объяснил Хэ Чусань. — Это плоские стёкла без диоптрий.

Ся Люи фыркнул, подвинул ему миску с рыбными шариками. Хэ Чусань послушно наколол один.

— Люи-гэ, смотри фильм не спеша, я посижу рядом и почитаю материалы для диссертации, не буду тебе мешать.

Ся Люи уже привык к этой его способности даже в переполненном автобусе изо всех сил держать руки поднятыми и читать книгу, уставившись вверх, так что лень было его ругать. Он лишь небрежно скользнул взглядом по его левой руке, обмотанной бинтом на указательном пальце.

— Чёрт! Ты, парень, мастер на инсценировки, это что, «вывих»?

— Нет, вчера на работе порезался.

— Порезался? Разве ты не в чайной носишь подносы?

— С прошлого месяца начал учиться резать овощи. Кафе дяди Ахуа переехало за пределы крепости, бизнес идёт хорошо, рук не хватает.

Ся Люи, не придавая значения, фыркнул и повернулся обратно к фильму.

Это был зимний день 1990 года. Работы по переселению крепости Цзюлун шли полным ходом, большая часть жителей получила от правительства компенсационные дома и выплаты. Отец Хэ, без документов, который десятилетиями находился в крепости, поскольку прожил в Гонконге полные семь лет, благополучно получил постоянный вид на жительство и стал полноправным членом этого города на воде. Более того, в соответствии с размерами их двухэтажной маленькой развалюхи им выделили квартиру в многоэтажном доме недалеко от пристани Цзюлун.

Только отец Хэ всё ещё оставался нелегальным зубным врачом без лицензии, не имея права открывать клинику снаружи, так что ему пришлось уйти на пенсию и жить на пособие. К счастью, Хэ Чусань успешно нашёл стажировку и каждый месяц приносил домой одну-две тысячи на поддержку семьи. Старое кафе дяди Ахуа как раз открылось внизу того самого многоэтажного дома, так что Хэ Чусань, помимо четырёх дней в неделю на стажировке в банке, в остальное свободное от учёбы время всё ещё подрабатывал в нём.

Сегодня он изначально должен был, несмотря на рану, носить подносы, но как только прошёл полдень, под рёв дяди Ахуа он схватил старый портфель и удрал стрелой, добровольно явившись к двери бильярдной, чтобы быть притащенным сопровождать босса.

Ся Люи развалился в кресле и смотрел хит этого года «Если небо любит», где Хуа Цзай в оглушительном рёве мчится по парковке на мотоцикле, безумно и бесстрашно, в невероятной крутости. Босс Ся, не впечатлившись, прокомментировал:

— Фырк, это фигня, я давно наигрался этим.

— Ты гонял на мотоцикле? — спросил Хэ Чусань.

Ся Люи усмехнулся да похвастался:

— В шестнадцать лет я уже был гегемоном Цзюлуна, на парковке никогда не проигрывал!

Хэ Чусань слегка нахмурил брови, с беспокойством спросил:

— Ничего не случалось?

— … Конечно нет! — ответил Ся Люи, который позже сломал ногу, был заперт Зелёным Драконом на два месяца в заточении и с тех пор ему было строго запрещено прикасаться к мотоциклам.

Этот чёртов маленький лис, словно читающий мысли, смотрел на него каким-то крайне сложным и странным взглядом довольно долго, так что Ся Люи уже начал злиться от стыда, и только тогда он с видом старого мудреца вздохнул:

— Ничего не случилось, и хорошо.

Босс Ся сильно хлопнул по подлокотнику кресла. Хэ Чусань сразу замолк, опустил голову и сосредоточился на чтении.

Он, пользуясь маленькой настольной лампой, которую Ся Люи специально велел поставить на его журнальный столик, с шорохом и шелестом дочитал до конца имеющиеся у него материалы для диссертации, тщательно сложил две большие страницы заметок и убрал их вместе с материалами в свой портфель. Подняв голову, он увидел, что босс Ся уже склонил голову набок и уснул.

Ся Люи прошлым вечером сопровождал нескольких только что назначенных детективов на выпивку, развлекая их до глубокой ночи, и во время просмотра фильма, едва дойдя до середины, начал клевать носом. К счастью, он увидел лишь романтическую историю главного героя с богатой наследницей, и не стал свидетелем финала, где тот, тяжело раненный, погибает вместе с врагом в последней схватке.

Прекрасная девушка в свадебном платье бежит босиком по ветру, а хулиган в луже крови корчится в агонии, издавая последние судороги. Молодой певец тихо поёт «Краткую нежность»: сладкие слова не могут подтвердить, что это счастливый конец. Надежды жизни никогда не бывают ясными, зачем же просыпаться…

Хэ Чусань тихо выпрямился, подошёл ближе к креслу Ся Люи, в темноте медленно наклонился над ним… но лишь взял пиджак, который Ся Люи отбросил в сторону, и осторожно накрыл его им.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Четырнадцатая

Глава Четырнадцатая А на Китайский Новый год придёшь ко мне домой?

Под началом босса Ся в Сяоцитане несколько сотен братьев, от мала до велика давили Толстую Семёрку и его шушеру, открывали по всему городу одну точку за другой. Так и прожили этот год в бизнесе и прибыли. А под конец года управляющая Цуй Дундун подвела итоги: выходило, что все купались в деньгах, от самого главаря до последней шестерки.

В рождественский вечер Ся Люи арендовал свой ночной клуб, устроил банкет по случаю удачного года. Созвал всех старейшин и несколько десятков влиятельных братьев, раздал красные конверты, и понеслась гулянка до самого утра.

Снаружи он был главарём с острым глазом, жестоким сердцем и тяжёлой рукой. Рубил сплеча, жёстко нападал и безжалостно наживался. Но внутри, среди своих, держался по-народному, был щедр и доступен. Чередовал пряник и кнут, и все беспрекословно подчинялись и признавали только его главенство. Старшие одобряли его хватку, а получив увесистые конверты, наперебой нахваливали.

Только один из них, самый молодой и с наименьшим стажем — Цю-шу, — подняв тост, тихо сказал ему на ухо несколько слов по душам:

— Сяо Лю, ты слишком много врагов нажил. Будь осторожнее. Толстая Семёрка столько лет в этом мире крутится, неспроста он до такого положения добрался.

Ся Люи рассмеялся в ответ, поднял бокал и громко произнёс:

— Цю-шу, спасибо на добром слове! В новом году у нас всё пойдёт как по маслу, развернёмся ещё сильней!

Он залпом осушил бокал и добавил тише:

— Цю-шу, спасибо. Я ещё молодой, зелёный. Так что присматривайте за мной, старейшина, в будущем.

Он обошёл всех старших, с каждым выпил, а потом его окружила в центре зала свора подчинённых, каждый норовил вставить слово похвалы. Сяо Ма выскочил на сцену в роли ведущего и начал своё выступление:

— Хочу сказать нашей компании, боссу, всем старейшинам, всем братьям и сёстрам спасибо! За то, что дали мне, Сяо Ма, шанс исправиться, начать жизнь заново! То есть нет, за то, что позволили мне стать управляющим и филиал поднимать. Всего, чего я добился, я добился только благодаря нашему боссу, который меня воспитал, выдвинул на это место. Наш босс очень щедрый, не любит пустословить! Вот и я не буду болтать. Предлагаю: каждый, кто здесь сидит, пусть поднимет и выпьет бокал за босса!

Ся Люи оттеснили от сцены. Он позеленел, швырнул бокал и полез наверх, дурь из этого козла выбивать. Каждому?! Ты, ублюдок, решил меня до смерти напоить?

Сяо Ма бросил микрофон и дал дёру. На прощание только рявкнув:

— Братья! Босс тут! Давай, налетай!

Ся Люи даже за край рубахи его не ухватил, его тут же накрыла толпа и море выпивки.

— Босс, босс! Давай я за тебя выпью!

— Наливай боссу побольше, побольше! Наш босс даже от тысячи бокалов не опьянеет!

— Босс, удачи тебе! Босс, живи вечно!

— Босс, ты мой герой!

— Босс, жена сказала без твоего автографа на фото домой не пустит! Босс, будь человеком!

— Да чтоб вас! Руки убрали! Вы пить пришли или лапать?! Валите все! Валите! Валите!

С одной стороны, Ся Люи в одиночку отбивался от десятка здоровенных лбов, там творился полный кавардак. А с другой за столом старейшин было чинно и благородно. Несколько ключевых людей из банды подходили поднять тост, Цуй Дундун с гладко зачёсанными волосами, с резкими, почти мужскими чертами лица, держала бокал и непринуждённо болтала с Юань-шу.

— Девчонка, в этом году ты отлично поработала.

— Вы преувеличиваете, ничего особенного.

— Как там Пушка под твоим началом?

— Смышлёный, хваткий, перспективный парень.

***

Праздничный вечер катился к кульминации: смех, музыка, песни, всё вперемешку. На сцене стриптизёрша вовсю крутила задом под зажигательную музыку, и за каждую снятую вещь босс должен был выпить бокал. В зале братья довольно гоготали, хватали бутылки и носились в поисках босса.

— Эй, а где босс? Где босс?! Вы же только что его на руках подбрасывали! Куда забросили-то?

Цуй Дундун с приветливой улыбкой попрощалась с несколькими братьями, под предлогом «пойти в уборную» выскользнула из зала. Только зашла, а там один из подчинённых перегнулся через унитаз и блюёт.

— Эй, это женский туалет! Блевать иди в соседний! — Цуй Дундун с брезгливостью отпихнула его ногой.

Совсем пьяный парень посмотрел на неё, огляделся по сторонам и с глубочайшим недоумением долго и мучительно соображал.

— Нет, точно, это мужской туалет… Брат Дундун, ты же сам здесь… — до него дошло. — А! Сестра Дундун! Простите! Простите! Пощадите! А-а-а-а!

— Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Через пять минут Цуй Дундун, даже бровью не поведя, отложила сломанный резиновый вантуз, схватила парня за шиворот и вышвырнула его из уборной. Морда того превратилась в свиное рыло.

Ещё через пять минут она привела себя в порядок: причёска блестит, костюм отлично сидит. Она вышла наружу, даже не взглянув на зал, который тем временем превратился в сумасшедший дом, и прошла служебным коридором на второй этаж, в кабинет генерального директора.

Ся Люи валялся плашмя на её диване, в позе звезды, без рубашки. У ног лежали пиджак и рубашка. Они превратились в лохмотья, а на лице, как мокрая тряпка, лежало полотенце.

— Гнилая банда… Дверь закрыть и поджечь. Всех спалить… — услышав, как вошла Цуй Дундун, выругался он. — Налей воды…

Цуй Дундун достала из шкафа бутылку, налила красного в бокал и протянула ему. Ся Люи с трудом приподнялся, глянул на бокал и его замутило.

— Да чтоб тебя! Меня и так тошнит! А ты мне снова алкоголь?!

— Выбора нет. Хочешь чего попроще? Спускайся вниз, сам возьмёшь.

Ся Люи натянул полотенце на лицо и упал обратно.

— Тогда смотри, как я тут помру! Бессердечная ты…

— Хватит ныть в твоём-то возрасте, — сказала Цуй Дундун и набрала внутренний номер. — Два стакана воды с лимоном со льдом, две миски лапши с вонтонами.

Только когда официант принёс заказ, Ся Люи кое-как поднялся, с бульканьем выпил полстакана лимонной воды и наконец набрался сил, чтобы ответить:

— Ёб твою мать, это я, по-твоему, ною?!

Затянувшись сигарой, Цуй Дундун небрежно помешивала лапшу палочками.

— Моя мать давно сдохла. Больше десяти лет назад, как раз под Рождество, сифилис подцепила, а денег на лечение не было.

Ся Люи, у которого с родителями тоже были свои счёты, серьёзно сказал:

— Туда ей и дорога! Дрянь, которая родила, а растить не стала. Тебя в восемь лет какому-то извращенцу продала.

— Я просто напоминаю, не еби её, у неё сифилис.

— …

Двое неудачников, у которых не было нормального детства, устроились на диване, попивая воду и втягивая лапшу, съели по большой миске. Оба за время банкета сильно проголодались. Набив животы, они поковыряли в зубах зубочистками и перешли к серьёзному разговору.

— Что тебе сказал Юань-шу? — лениво спросил Ся Люи, откинувшись на спинку.

— Хочет Пушку на должность «белого веера» поставить, — ответила Цуй Дундун. — Думаю, он всё ещё нам не доверяет, хочет своих людей побольше воткнуть.

Ся Люи усмехнулся:

— Не доверяет? Пусть сам главой станет. В его-то возрасте соваться командовать!

— Думаю, он без злого умысла. Просто боится, что ты дело развалишь и это ударит по доходам старших. В конце концов, ты с Толстой Семёркой недавно сильно поцапался. И слышал он, что Толстая Семёрка с Ша Цзяцзюнем обедали с другими крупными боссами. Пока непонятно, что другие банды думают. Если они объединятся против нас, нам придётся туго.

Ся Люи с силой смял сигарету пальцами, медленно растирая её в труху, но лицо оставалось совершенно спокойным.

— Толстую Семёрку я убью. Это только вопрос времени. Остальное я сам решу. Эти старые пердуны близорукие, трясутся над каждой копейкой, вот и не могут ничего путного сделать.

Цуй Дундун рассмеялась:

— Правильно сделаешь. Я тоже Толстую Семёрку терпеть не могу. Со старейшинами я поговорю, успокою. А что с «красным шестом», которого Гэ-лао к нам пристроил? Этот парень в последнее время шумит, видно, выслужиться хочет.

— Пусть старается, — ответил Ся Люи. — В следующий раз, когда пойдём на Толстую Семёрку, поставим его в первые ряды.

Цуй Дундун, с сигаретой в зубах, снова усмехнулась, она всё поняла.

— Толстая Семёрка и старейшины, это мелочи, — сказал Ся Люи. — Меня другое беспокоит: полиция.

— А что с ними?

— В прошлом месяце, когда мы заносили дань, один недавно переведённый детектив наотрез отказался брать.

— Не берёт, заставим. Подкиньте ему коктейль Молотова во двор, не в первой, — предложила Цуй Дундун.

— Сейчас не время шум поднимать, — возразил Ся Люи. — Он племянник заместителя начальника полиции, у него крыша крепкая, гонору много. Даже старший детектив Хуа его не уговорил.

— О? И что это за должность?

— Стажёр-детектив, ничего особенного. Но старший детектив Хуа в следующем году на пенсию. Кто его заменит, пока непонятно. Боюсь, могут быть сюрпризы.

Старший детектив Хуа, так почтительно называли его в бандитском мире. На самом деле он был главным детективом Восточного округа Цзюлуна. Много лет он исправно брал «красные конверты», по-отечески заботился о бандах из криминального мира, покрывал их дела и следил, чтобы доходы текли рекой. Теперь, когда этот старый дед собирался покинуть свой пост, не один влиятельный босс не мог сомкнуть глаз по ночам. Мучились, тряслись, словно от неизлечимой болезни.

Ся Люи и Цуй Дундун, как волк и шакал, сидели на разных концах дивана, уставившись на две пустые миски из-под лапши, и каждый думал о своём. Наконец они обменялись короткими, приглушёнными фразами, пришли к согласию и скрепили его рукопожатием. Это означало, что коварный план наконец-то обрёл форму.

Спустя несколько дней круглолицая певичка, которую содержала Цуй Дундун, перевоплотилась в её «двоюродную сестру», якобы эмигрировавшую в Америку и теперь вернувшуюся в Гонконг повидать родных. В чужом городе, где всё было непривычно, она у входа в бар подверглась нападению хулиганов. К счастью, мимо проходил только что закончивший смену стажёр-детектив. Не стерпев несправедливости, он ринулся на помощь красавице, заложив основу для прекрасной истории. А то, что эта история обернулась пророчеством, уже другая песня. Молодой детектив вскоре влюбился в «двоюродную сестру» без памяти, провёл с ней жаркую ночь. А потом его застукал на месте преступления «муж», который примчался из Америки ловить изменницу: избил его вместе с подручными, снял компрометирующие фото и начал шантажировать. Но всё это события последующие, и автору лень их подробно описывать.

***

А теперь вернёмся к одному из главных героев, который на протяжении этих нескольких тысяч слов ненадолго исчез из виду, к Хэ Чусаню. На следующее утро парень, пользуясь тем, что на рождественские праздники не нужно было ни на стажировку, ни на подработку, взвалил на плечи рюкзачок и отправился в университет. Там он сдал в праздничный бокс библиотеки несколько книг, которые давно пора было вернуть. А потом, вооружившись двумя порциями рыбных шариков, устроил засаду у дверей бильярдной, которая в праздник была закрыта.

Ближе к полудню Ся Люи подъехал один, зевая во весь рот, поднял рольставни и впустил его внутрь.

— Когда ты пришёл?

Уже успевший съесть обе порции рыбных шариков, Хэ Чусань ответил с лёгкой обидой:

— Утром. Я тебя три часа ждал.

— А я тебя просил приходить так рано? — Ся Люи открыл холодильник, и кинул ему банку колы.

Хэ Чусань склонил голову, ковыряя колечко на банке, и ответил с ноткой обиды:

— Ты сказал «утром».

— Пока я не пообедал, у твоего Люи-гэ ещё утро, — отрезал Ся Люи и ткнул его кием в упрямый затылок, будто говоря: С какого перепугу ты решил, что твой босс встанет ни свет ни заря?

— Рюкзак брось, сначала поедим, — продолжил Ся Люи, поддевая кием его рюкзачок, которого давно не видел, — а потом вернёмся, я научу тебя кручёному удару.

Они опустили рольставни и, болтая по дороге, пошли плечом к плечу в соседнюю чайную.

— Ты совсем дурак, что ли? Три часа торчал? Позвонил бы мне. Ц-ц, у тебя же нет телефона. Люи-гэ подарит тебе «старшего брата»*1, завтра придёшь, заберёшь.

— Я…

— Ещё раз скажешь, что не берёшь грязные деньги, поставлю в угол, будешь смотреть, как я один ем!

— Я хотел сказать, что в следующем месяце компания мне выдаст.

— Твой босс, что ли, расщедрился? В любовники тебя решил взять?

— По моей должности всем выдают, чтобы с клиентами связь держать.

— Ишь ты, Хэ А-Сань! Элитой стал? Всем «старших братьев» раздают? Кого ты разводишь?

— … — Хэ Чусань только вздохнул с таким видом, будто говорил: Не веришь, и ладно.

Ся Люи терпеть не мог его стариковскую серьёзность, поэтому отвесил ему подзатыльник и сменил тему:

— Как вчера праздник встретил? С отцом?

— Отец сказал это иностранный праздник, он его не празднует.

— …

— Люи-гэ, а на Китайский Новый год придёшь ко мне домой? Отец тоже согласен. Я пельменей с чашао*2 наделаю.

— Да ну, у меня свой дом, чего я к тебе попрусь? И ещё отец твой должен одобрить?!

— Я у Сяо Ма спросил, он сказал, что на Новый год в Гуанчжоу поедет, к родным. А сестра Дундун с подругой в Таиланд собирается. Они просили за тобой присмотреть.

— … — Да чтоб вас! Предатели!

— Придёшь, Люи-гэ?

— … Гм.

Они перекусили, купили по дороге вафли и, жуя, вернулись обратно. Опустили рольставни, и Хэ Чусань по-хозяйски протёр стол, расставил шары, а потом поинтересовался:

— Только ты не позовёшь опять ту девушку?

Ся Люи сидел, широко расставив ноги, в кресле и жевал вафли.

— Позову твою мать! Вывести сюда красотку из заведения сестры Дундун, стоит две тыщи, и боссу скидки нет! В прошлый раз ты меня на две тыщи развёл, я с тобой ещё не рассчитался!

Хэ Чусань стоял к нему спиной, протирал стол, и плечи у него затряслись, конечно, давился смехом. Ся Люи взбесился, вытянул ногу и с размаху врезал ему по заднице!

Хэ Чусань с отпечатком подошвы на заднице повалился на стол и с исключительным кокетством обернулся, бросив на него лукавый взгляд:

— Люи-гэ, ты обещал научить кручёному удару. Давай.

Твою мать, он хочет, чтобы я его выебал! Не то! Тьфу!

Да не хочу я его ебать! — подумал Ся Люи, мысленно выругав себя, отшвырнул пакет с вафлями и шагнул вперёд, даже не замечая, что сам выгнулся ничуть не меньше.

— Смотри!

Взгляд юноши скользнул по изгибу его талии, медленно спустился ниже, задержался на упругой округлости и замер. Он тайком сглотнул.

— М-м-м, смотрю.

В эти праздничные дни на улицах висели портреты седобородого Санты, в кафе и торговых центрах яблоку негде было упасть, в парках развлечений и туристических местах влюблённые парочки стояли в длинных очередях. Везде была суета, гам, толкотня. А эти двое опустили рольставни, расставили банки с колой и заперлись в тишине маленького зала, играя в бильярд весь остаток дня.

Хэ Чусаня, которого Ся Люи «мурыжил» больше года, подтянулся в игре прилично. А Ся Люи из-за правой руки, которая уже не слушалась как прежде, иногда промахивался со своими коронными ударами. Они рубились на совесть, и в итоге Ся Люи, к своему изумлению, проиграл с разницей в несколько десятков очков.

Босс Ся швырнул кий, сделал великодушное лицо и попытался выкрутиться:

— Ужинать пора. Пошли, я тебя в ресторан с западной кухней свожу.

— Кто проиграл, тот готовит, — напомнил Хэ Чусань. — Сейчас в рестораны без брони не пробиться.

— Я только лапшу могу сварить! Целый день играли, а в итоге лапша?!

— Ты лапшу сваришь, а я солёную курицу сделаю и пирог с редькой. Идёт?

— Ты можешь солёную курицу приготовить?

— Тётя Ахуа меня раньше учила.

Босс Ся всё ещё пытался увильнуть:

— Под солёную курицу рис нужен.

Хэ Чусань хлопнул ресницами:

— Люи-гэ, ты же не откажешься от своих слов?

Ся Люи то краснел, то бледнел.

— … Забирай рюкзак. Пошли.

Они сели в машину, и Хэ Чусань с недоумением спросил:

— Люи-гэ, а чего ты так готовки боишься?

Ся Люи что-то процедил сквозь зубы.

— Чего?

— Я однажды готовил и поджёг… кхм, плиту.

— … — И этот лисёнок снова смотрит на него странным взглядом, от которого руль начинает из рук выпрыгивать.

— Я готовил и дом поджёг! Три этажа выгорело! Управляющий с прислугой в бассейн сиганули! Что, доволен? — взорвался Ся Люи и в бешенстве нажал на клаксон.

— Ты, ёбаный в рот, чего трясёшься?! Попробуй только засмеяться в голос!

Хэ Чусань под рёв взбешённого Ся Люи уткнулся лицом в рюкзак, вытирая слезы, и хохотал так, что свело живот.

***

Да уж. Человек, который то ногу сломает, то дом подожжёт, то себя с другими в кровь изрубит. Этот разрушитель, по мощи превосходящий метеорит, был воспитан Зелёным Драконом. Его терпению и выдержке можно только позавидовать. За десять с лишним лет бурь и невзгод вспоминать об этом было невыносимо.

Сейчас Хэ Чусань мог испытывать к Зелёному Дракону разве что отстранённое сочувствие. Но спустя полчаса, когда он оказался в неожиданно скромном доме Ся Люи, двухэтажном особнячке в посёлке, где из мебели было только самое необходимое, он проникся страданиями Зелёного Дракона в полной мере.

— Люи-гэ, в такой маленькой кастрюле огонь нужно делать средний!

— Люи-гэ, сначала воду вскипятить надо, потом лапшу кидать! И вылавливать!

— Лапшу варят без масла!

— Это салатница, на огонь её ставить нельзя, Люи-гэ!

— Специи сыпь прямо в миску, а не в кастрюлю! Всё выварится! Эй!

—Твою ж мать! Заткнись!

***

Час спустя Хэ Чусань сидел за столом. Перед ним стояли ароматная солёная курица, румяный пирог с редькой и креветочной пастой, румяные жареные овощи… и две большие миски белого, рассыпчатого риса.

Чёрный комок лапши одиноко валялся в мусорном ведре на кухне. А Ся Люи, закинув ногу на ногу, сидел на диване, курил и смотрел телевизор, будто рядом с ним воткнули табличку: Я же говорил, что не умею готовить, идиот!

Хэ Чусань, который наивно полагал, что после всех мытарств ему хотя бы перепадёт миска лапши от босса мафии, старчески вздохнул и, расставляя миски, позвал:

— Люи-гэ, иди есть.

И босс Ся всё равно придирался без конца: курица жёсткая, пирог пересоленный, овощи… ну, овощи ещё более-менее, потому что их-то любой дурак приготовит. И рис ещё терпимый.

Хэ Чусань, вздыхая, кивнул:

— Да-да-да! В следующий раз получше сделаю, Люи-гэ.

Ся Люи с палочками на полпути, исподтишка покосился на Хэ Чусаня. Следующий раз?

— Следующего раза не будет, — сказал он небрежно. — Если захочу, то в ресторан схожу.

— Ты всё время ешь в городе, это вредно.

— А я повара нанять не могу? Зачем мне ты?

Хэ Чусань вздохнул снова, взял себе жёсткую куриную лапку, и на лице у него было написано: Ладно, ладно, у тебя же денег куры не клюют.

Ся Люи бросил палочки на стол, и Хэ Чусань тут же уткнулся в свою куриную лапку, боясь лишний раз вздохнуть.

Они молча съели половину курицы, и когда Хэ Чусань увидел, что лицо Ся Люи начало смягчаться, осторожно продолжил:

— Люи-гэ, у тебя на вечер какие планы?

— А?

— На рождественские праздники новый фильм вышел, «Дикие дни». Я приглашаю тебя в кино, пойдём?

— У вас в университете опять бесплатные билеты раздавали?

— Пятнадцатого зарплату дали, — сказал бедняга Хэ Чусань.

— … Гм.

Сноски:

*1. «Старший брат» — сленговое название мобильного телефона в Гонконге и Китае 1980–1990-х годов.

*2. Чашао — сладковатая на вкус свинина, приготовленная особым способом томления в соусе с последующим запеканием.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Пятнадцатая

Глава Пятнадцатая Фотографию соперника тебе уже показали

Тот самый фильм, вышедший в конце года, «Дикие дни». Собрав множество престижных наград и принеся режиссёру громкое имя, он из-за провала в прокате поспешно исчез из кинотеатров всего через двенадцать дней после премьеры. Хэ Чусань и Ся Люи успели как раз за три дня до окончания показа. Им повезло сидеть в почти пустом зале, где зрителей можно было пересчитать по пальцам. Так они смогли сполна проникнуться меланхоличной, полной щемящей грусти атмосферой этого арт-хауса.

Хэ Чусань как студент университета до такой художественной утончённости ещё не дорос. Уже с первых кадров, с того самого «Шестнадцатое апреля, тысяча девятьсот шестьдесятого года, без трёх минут три часа пополудни», он начал клевать носом, сонно покачиваясь в кресле, как вдруг у уха раздался совершенно незнакомый вопль:

– И-и-ау!

В кинозале, где сидело всего с десяток зрителей, все как один обернулись. Хэ Чусань, распахнув глаза, рывком поднял голову и увидел, как Ся Люи мёртвой хваткой вцепился в запястье какого-то мужика.

Мужик, чья рука была вывернута чуть ли не до хруста, шипел, втягивая воздух сквозь зубы.

– Гэ, эй, гэ! Больно же!

– Что случилось? – встревоженно спросил Хэ Чусань.

– Я… тьфу, больно! Я просто хотел напомнить, чтобы вы не курили: у меня жена беременная, её дым раздражает! – выдавил из себя мужчина, сидевший сзади, и снова зашипел от боли.

Ся Люи холодно хмыкнул и разжал пальцы.

– Если есть пук – выпускай! Руки распускать не надо!

– Я просто похлопать тебя по плечу хотел… – Мужик обиженно потирал запястье и хотел ещё что-то сказать, но беременная жена утянула его обратно на место.

Остальные, приметив, что Ся Люи настроен явно недружелюбно, отвернулись. Хэ Чусань, видя, как накаляется атмосфера, и боясь, что Ся Люи, как в прошлый раз, вспылит и уйдёт, хотел было сказать что-то успокаивающее, но не успел вымолвить и «Лю…», как Ся Люи резко поднялся и направился к выходу!

Хэ Чусань вскочил и бросился за ним, намереваясь перехватить его у двери, но Ся Люи свернул в сторону, прошёл на несколько рядов вперёд и, выбрав любое из пустующих кресел, с размаху плюхнулся в него.

– …

Прижимая к груди рюкзак, Хэ Чусань подобрался к нему, сел рядом и нерешительно позвал:

– Люи-гэ?

Ся Люи прикурил новую сигарету и закинул длинные ноги на спинку переднего кресла.

– Заткнись и спи давай!

Хэ Чусань усмехнулся и теперь уже не смог уснуть. Он тоже лениво откинулся на спинку, как Ся Люи, и некоторое время терпеливо смотрел на экран, а потом украдкой повернул голову, чтобы разглядеть его лицо.

Ся Люи, нахмурившись, сосредоточенно уставился на экран, где мелькали тени персонажей. Лишь изредка он подносил сигарету ко рту, медленно затягиваясь и неторопливо выпуская дым. Выражение его лица оставалось отстранённым.

Юноша, изображая, что его одолевает нестерпимая сонливость, медленно сполз по креслу вниз и, осторожно, по чуть-чуть… нежно опустил голову на плечо Ся Люи.

Ся Люи не проявил ни малейшей реакции, продолжая неподвижно смотреть на экран.

Хэ Чусань облегчённо выдохнул, всем телом расслабленно привалился к нему и, улыбаясь, закрыл глаза.

– Слышал, в этом мире есть такая птица, у которой нет ног. Она может только летать и летать без остановки, а когда устанет, спит прямо на ветру. За всю жизнь она опускается на землю лишь однажды, когда умирает, – донёсся с экрана беспечный, насмешливый голос главного героя.

Ся Люи рассеянно втягивал и выпускал дым. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь низким, хрипловатым монологом. Но когда рядом раздалось ровное, протяжное дыхание Хэ Чусаня, Ся Люи внезапно повернул голову и взглянул на него.

Он зажал сигарету двумя пальцами, задумчиво, но при этом в раздражении потёр висок.

– А на самом деле она никуда не улетала. Эта птица с самого начала уже была мертва.

***

Когда фильм кончился, Ся Люи резко разбудил Хэ Чусаня. Тот уже мирно заснул и сопел. Они вышли наружу, держась позади редкой толпы.

Ночная стоянка была почти пуста: всего три-четыре машины стояли в темноте. Хэ Чусань зевнул, наблюдая, как Ся Люи шарит по карманам в поисках ключей. Ладонь всё сновала и сновала в кармане брюк, а взгляд Хэ Чусаня то и дело соскальзывал на его крепкую, круглую задницу, покачивающуюся в такт этим движениям …

– А-а-а!

Внезапно из глубины парковки раздался пронзительный женский вопль.

Он оборвался почти сразу, сменившись глухими, сдавленными звуками возни. Хэ Чусань рванул туда, но Ся Люи перехватил его за руку.

Кинув на него сердитый взгляд, Ся Люи оттеснил его за машину, а сам двинулся вперёд.

В полутьме один из грабителей придавил к земле беременную женщину — у той уже был большой живот, — зажал ей рот и свободной рукой принялся срывать с неё украшения. Она глухо стонала, извиваясь, но вырваться не могла. Рядом, раненый ножом, обессиленно лежал её муж, а второй грабитель уже шарил по его карманам в поисках кошелька.

Беременная, увидев, что кровь из мужа льётся всё сильнее, из последних сил вцепилась зубами грабителю в руку. Как только хватка чуть ослабла, она разинула рот и закричала что было мочи:

— Помогите! Люди! Муж! Муж… у-у-у…

Грабитель выпрямился и со всей дури пнул её в поясницу. Она взвыла, схватилась за живот и закашлялась. Из горла вырывались только всхлипы.

А её муж, тот самый, который Ся Люи недавно в зале просил не курить, из последних сил ухватился за ногу второго грабителя и выдавил из себя:

– Же… жена… беги…

Пока они там, на грани жизни и смерти, прощались, грабитель пришёл в ярость. Он дёрнул ногой несколько раз, не смог освободиться и, замахнувшись ножом, собрался нанести мужчине ещё один удар!

Но прежде чем лезвие опустилось, его запястье перехватили. Холодный голос Ся Люи раздался у него за спиной.

– Деньги взяли и проваливайте.

Грабитель дёрнулся. Рука осталась в железной хватке, нож не сдвинулся ни на миллиметр. Он вытаращил глаза и разразился ругательствами.

– Чёрт! Ты кто такой?

– А кто твой босс? – вместо ответа спросил Ся Люи.

– Скажу, и ты обосрёшься! Сяо Ма из Сяоцитана! Если умный, отпускай сейчас же!

– Сяо Ма не стал бы брать такого беспринципного отброса, – сказал Ся Люи и с силой сжал руку.

Грабитель закричал от боли, другой рукой замахнулся на Ся Люи, но тот ударил его коленом в живот, и грабитель, крякнув, грохнулся на колени. Запястье, по-прежнему высоко задранное было в руке Ся Люи.

В этот момент второй грабитель бросился на него с ножом. Ся Люи отпустил первого, развернулся и одним ударом ноги выбил нож из рук нападавшего, а следом длинной ногой хлестнул его по голове! Тот отлетел в сторону и с грохотом впечатался в ближайшую машину!

Ся Люи прыгнул, чтобы добить его ещё одним пинком, но внезапно услышал голос Хэ Чусаня.

– Осторожно! Люи-гэ!

Он мгновенно пригнулся, а поднятую ногу резко отбросил назад. Грабитель, подкравшийся сзади для внезапной атаки, получил удар в пах, не издав ни звука, и распластался на земле, как лягушка.

Двое грабителей – один на капоте машины, другой на земле – корчились в конвульсиях. Ся Люи одной рукой схватил их за волосы, сложил друг на друга, приставил нож к их шеям и всё тем же холодным, равнодушным голосом спросил:

– Так из какой вы банды на самом деле?

– Ни из какой, ни из какой… мы просто проезжали… бо-бо-бо-босс, пощадите… – залепетали те двое, узнавшие, кто перед ними, и один из них сразу зарыдал.

Ся Люи чуть усмехнулся уголком рта. Все на улицах знали, что этот район территория Сяоцитана, которая находится под контролем большого босса Ся, с какой стати они здесь «просто проезжали»? Он резко выхватил нож и одним махом отсёк половину уха. Окровавленный кусок мяса шлёпнулся на землю.

– И-и-ау-ау-ау-ау-ау!

– Раз не понимаете слов, то отрежу всё, – холодно усмехнулся Ся Люи.

– Скажу, скажу, скажу… – завопил другой грабитель, – я…

Он запнулся, уставившись куда-то за спину Ся Люи. Ся Люи проследил за его взглядом и увидел, как Хэ Чусаня держит сзади третий грабитель, приставив пружинный нож к его горлу.

Третий был высоким и крепким, с искажённым от злобы лицом. По сравнению с ним Хэ Чусань казался жалким крольчонком, зажатым в его медвежьих объятиях. Хэ Чусань с жалобным выражением лица произнёс:

– Люи-гэ, прости.

Ся Люи уже не раз и не два злился на него. Он считал себя человеком с терпением, способным выдержать многое, но эта ситуация переполнила чашу. Он медленно выпрямился, невольно нахмурив брови.

– Чёртова бесполезная тварь, – сердито бросил он. – Я разве велел тебе высовываться? Сам напросился? Сам и разбирайся.

Хэ Чусань дёрнулся, но не смог вырваться и с удручённым видом сказал:

– Не могу разобраться.

– Не можешь, так подыхай! – выругался Ся Люи и внезапно с силой наступил на ногу валявшемуся внизу грабителю, отчего тот завыл.

Хэ Чусань понял намёк, привстал на цыпочки, запрокинул голову и, стараясь придать своим глазам как можно более невинное выражение, обратился к третьему грабителю:

– Гэ, давай обсудим: я с ним не знаком, мой отец задолжал ему сто тысяч, он схватил меня, чтобы вернуть долг. Посмотри на него. Если ты меня убьёшь, он даже глазом не моргнёт…

Третий, раздражённый его болтовнёй, нетерпеливо рявкнул:

– Заткнись, мать твою!

В этот момент его хватка ослабла, и Хэ Чусань, подражая Ся Люи, с силой наступил ему на ногу. Пока тот подпрыгивал от боли, он схватил его за руку, резко нагнулся и попытался сделать бросок через плечо. Не слишком удачный. Они оба упали на землю.

Они покатились по земле. Третий при падении ушиб зад, но превозмогая боль, прижал Хэ Чусаня и попытался нанести удар ножом. Придавленный Хэ Чусань блокировал удары, с трудом отводя нож от груди, но не смог избежать пореза на руке и хлынула кровь.

Юноша не удержался и застонал от боли, а третий уже заносил нож для смертельного удара, но лезвие внезапно остановилось.

Подскочивший Ся Люи левой рукой вцепился в лезвие, и кровь хлынула по рукояти во все стороны. Под потрясённым взглядом третьего грабителя он медленно отвёл нож от Хэ Чусаня и в конце концов неторопливо вырвал его из рук.

Окровавленный нож с лязгом упал на землю. Третий, полулёжа на асфальте, глупо поднял руку, в которой только что был нож, и уставился на Ся Люи, будто на мстительного призрака, и в ужасе был не в силах даже подумать о сопротивлении.

А под тусклым светом уличного фонаря Ся Люи, с яростным блеском в глазах и искажённым от злобы лицом, издал презрительный смешок, сжал окровавленный кулак, да так, что кости хрустнули, и обрушил его сверху вниз.

На пустынной парковке раздался глухой, тяжёлый удар.

Половина головы третьего грабителя вдавилась в землю, и он затих без движения.

Двое других, увидев, как он одним ударом отправил их брата в состояние, где жизнь и смерть уже не различить, с пронзительными, полными ужаса воплями вскочили на ноги и, обмочившись от страха, бросились наутёк, спасая свои шкуры. Беременная женщина и её муж тоже были напуганы до потери сознания. Они крепко обнялись и дрожали, не в силах пошевелиться.

Вдалеке послышалось гудение полицейской сирены. Ся Люи, с лицом, застывшим в холодной ярости, схватил Хэ Чусаня за руку, внимательно осмотрел её, убедился, что это всего лишь неглубокая царапина, после чего потянул его за воротник, поднимая на ноги, небрежно отряхнул от грязи и толкнул в спину.

– Иди!

Хэ Чусань послушно побежал к стоявшему неподалёку Мерседесу, но сделав несколько шагов, понял, что Ся Люи не идёт за ним. Он обернулся и увидел, как Ся Люи возвращается к беременной женщине.

Ся Люи нагнулся и поднял с земли кошелёк мужа, извлёк из него удостоверение личности, скользнул взглядом по имени.

– Ду Мэйи, верно? Ты не знаешь, кто вас спас, и не видела моего лица. Запомнила?

Беременная поспешно закивала, её лицо побелело от страха, и она ещё крепче прижалась к мужу.

Ся Люи швырнул удостоверение обратно, развернулся и быстрым шагом вернулся к машине.

Мерседес как ни в чём не бывало проехал мимо полицейской машины, свернул в несколько переулков и снова выехал на главную дорогу.

– Люи-гэ, твоя рука! – воскликнул Хэ Чусань, бледнея при виде того, как кровь капает на руль.

– Чего орёшь, – нахмурился Ся Люи, – в ящике аптечка.

Хэ Чусань достал аптечку.

– Найди место, где припарковаться, Люи-гэ, сначала остановим тебе кровь.

– Подожди! Ещё не доехали, – отмахнулся Ся Люи, – сначала займись собой.

На руке у Хэ Чусаня была длинная рана, но на деле ничего серьёзного. Достаточно продезинфицировать спиртом. Ся Люи, под настойчивыми уговорами Хэ Чусаня, проехал ещё несколько улиц, прежде чем остановить машину на обочине.

Хэ Чусань в спешке обрабатывал ему рану на ладони, там плоть была разворочена, кровь сочилась. Ся Люи, заметив, как на кончике его носа выступил холодный пот, не сдержал усмешки:

– Боишься?

– Боюсь, – кивнул Хэ Чусань, морщась. – Если не обработать как следует, можно повредить сухожилия. Давай потом поедем в больницу.

– Чёрт! – Ся Люи не сильно, но ощутимо шлёпнул его правой рукой по голове. – Я спрашиваю: боишься, когда тебя ножом режут?

На этот раз Хэ Чусань промолчал, сосредоточившись на том, чтобы тщательно очистить рану, аккуратно нанести мазь и обмотать бинтом, и только потом прошептал:

– Боюсь.

Ся Люи презрительно усмехнулся и уже открыл рот, чтобы поддразнить его, но услышал тихое продолжение:

– Я боюсь, что ты, спасая меня, сам пострадаешь.

Улыбка на лице Ся Люи застыла.

Он помолчал некоторое время, а потом, стараясь казаться беспечным, снова шлёпнул Хэ Чусаня по лбу:

– Что за чушь ты несёшь? Твой Люи-гэ что, бумажный?

Хэ Чусань опустил голову и молча уставился на толстый слой бинта на ране Ся Люи.

Конечно, Ся Люи не был бумажным, но из-за спасения его он уже трижды получал раны, и его правая рука теперь годилась лишь для того, чтобы держать палочки для еды. Во время недавней драки он явно почти не поднимал её.

Хэ Чусань внезапно больше не смог сдерживать едва заметного жжения в глазах. Словно его голова отяжелела, он медленно склонил её вниз, дрожа, и прижал окровавленную руку Ся Люи к своей щеке.

Чувствительная, раненая ладонь тут же обожглась тёплым дыханием Хэ Чусаня. Ся Люи весь оцепенел. Прижимаясь к его ладони, юноша дрожащим голосом произнёс:

– Я серьёзно, Люи-гэ. Если в следующий раз случится что-то подобное, не обращай на меня внимания. Это я сам виноват в своей бесполезности. Если ты пострадаешь, мне будет больнее, чем если бы ранили меня…

Рука Ся Люи невольно дрогнула, и в ту же секунду он почувствовал, как горло пересохло. Он дважды открыл рот в оцепенении, прежде чем наконец пришёл в себя, резко выдернул ладонь от лица Хэ Чусаня и растерянно рявкнул:

– Заткнись!

– …

Хэ Чусань замолчал, крепко сжав губы. А Ся Люи правой рукой прикрыл свою только что «осквернённую» левую ладонь и просто не знал, что делать. Он лишь жёстко повернул голову и уставился в окно.

Оба молчали, атмосфера в салоне стала невыносимо неловкой. Ся Люи смотрел и смотрел, и уши его начали гореть, а в груди нарастало раздражение. Этот чёртов паршивец фразу за фразой, прижимаясь к ладони, изливает душу. Что за чушь, разве он не понимает?

Он не желал признавать свою ярость и безумие, которые охватили его при виде раненого Хэ Чусаня. Ну и ладно, даже если признать, то ничего страшного, ведь это его, большого босса Ся, лично выбранный подручный, и его потеря контроля всего лишь защита своей территории и своих людей. Он также не желал признавать, что питает к Хэ Чусаню какие-то особые чувства, это всего лишь чистая братская забота старшего о младшем, просто он находит этого парня немного более интересным, чем других. А вот намерения этого желторотого мальца, по его мнению, явно шли по неверному пути, фраза за фразой переходя границы, полные двусмысленности, и нельзя больше позволять этому развиваться бесконтрольно.

В горячке размышлений он закрыл глаза, глубоко вдохнул и произнёс:

– Пойди купи мне миску говяжьих потрохов.

Хэ Чусань, который сидел, опустив голову и погрузившись в раздумья, удивлённо поднял взгляд:

– Мм?

– Говяжьи потроха!

– Так поздно, где я найду говяжьи потроха? – удивился Хэ Чусань, поднимая голову, и как раз увидел на противоположной стороне улицы маленькую закусочную, работающую ночью, где у уличного прилавка сидела куча молодых парней и девушек, жующих поздний ужин.

– Иначе зачем, по-твоему, босс Ся настаивал на том, чтобы проехать ещё несколько улиц и остановиться именно здесь?

Он послушно повернулся, чтобы выйти из машины, но Ся Люи остановил его, швырнув ему старый чёрный кожаный кошелёк.

– Возьми мой кошелёк и купи ещё банку колы.

– Я… – Хэ Чусань хотел было сказать, что у него есть деньги, но вспомнил, как босс Ся в гневе опрокинул горшок с курицей в прошлый раз… действительно, не стоит спорить с этим богачом из-за денег.

Сжимая в руке кошелёк Ся Люи, он вышел из машины. Как было велено, пошёл в закусочную и купил большую миску говяжьих потрохов и банку колы. Пока ждал потроха, он украдкой оглянулся на машину на противоположной стороне улицы. Ся Люи откинулся на водительском сиденье, запрокинув голову и куря, даже не взглянув в его сторону.

Хэ Чусань в душе испустил тяжёлый вздох, раскаиваясь в своей несдержанности.

Да, он питал чувства к Ся Люи. Любовь возникла неизвестно откуда и укоренилась глубоко. В ту ночь у ворот виллы, когда он импульсивно обнял Ся Люи, он уже осознал свою привязанность. Влюбиться в мужчину, да ещё в босса из преступного мира – это не вызвало в нём особого шока, ведь ещё когда Ся Люи рассказывал о своём прошлом с Зелёным Драконом, он понял, что не испытывает отвращения к такому роду отношений между мужчинами.

Но он ни в коем случае не хотел в этот момент открываться Ся Люи. Он, бедный как церковная мышь, ни на что не годный студент, чем мог пообещать завтрашний день боссу преступного мира? И на каком основании фантазировать, что тот оставит свою бандитскую жизнь и будет с ним? Долгий путь впереди, он знал, что ещё не достоин даже начать. Просто он не мог сдержать желания быть ближе к Ся Люи, заботиться о его беспорядочной жизни, не видеть его в крови, в слабости. Он не мог скрыть своих чувств, а Ся Люи был таким проницательным и бдительным человеком, что легко мог его раскусить, оставляя без пути к отступлению.

Что ему теперь делать?

Он опустил голову, погрузившись в размышления, но хозяйка напомнила ему, и он открыл кошелёк, чтобы заплатить, как вдруг его взгляд упал на фотографию внутри: Ся Люи и Ся Сяомань улыбаются в камеру, тесно прижавшись друг к другу, на фоне моря и голубого неба.

Он мельком взглянул, достал деньги, закрыл кошелёк. Через некоторое время, не в силах удержаться, снова открыл его.

Он заметил маленький уголок под той фотографией, осторожно поддел его ногтем, чуть приподнял и аккуратно вытащил.

Это была спрятанная снизу фотография Зелёного Дракона. Снимок был пожелтевшим, мужчина повернул голову, куря сигару, половина лица скрыта в тени, будто при тайной съёмке.

Пальцы Хэ Чусаня дрогнули, и фотография чуть не упала на землю, но он быстро пришёл в себя и крепко сжал её.

На противоположной стороне улицы, в машине, Ся Люи с бесстрастным лицом курил, краем глаза наблюдая за ним. Он увидел, как этот парень вытащил спрятанную фотографию, уставился на неё в оцепенении, а потом незаметно вернул на место.

Ся Люи неторопливо выдохнул дым, поднял забинтованную раненую руку и прикрыл ею лоб.

Этот чёртов паршивец бесит до чёртиков! Будь умнее, отступи, увидев трудности, посмотри на фото и иди домой, помойся и ложись спать.

Спустя некоторое время Хэ Чусань вернулся в машину с миской горячих, дымящихся говяжьих потрохов. Ся Люи, с сигаретой в зубах, лениво и холодно откинулся на сиденье. Услышав, как Хэ Чусань садится, он протянул правую руку, чтобы взять миску.

– Я подержу для тебя, – сказал Хэ Чусань.

Ся Люи поднял взгляд и посмотрел на него. На лице Хэ Чусаня было спокойное, чистое выражение, без малейшего намёка на что-либо.

В душе Ся Люи выругался: Чёрт! Фотографию соперника тебе уже показали, пора бы уже сдаться!

Он сам не знал, почему разозлился, но упрямо потянулся, чтобы вырвать миску, и из-за того, что она была слишком горячей, а правая рука слабой, чуть не опрокинул её на брюки. К счастью, юноша быстро среагировал и перехватил.

– Я подержу, Люи-гэ, – тихонько повторил Хэ Чусань.

Ся Люи, нахмурив брови, промолчал и, опираясь на его руку, взял кусок потрохов и съел.

Хэ Чусань молча и спокойно ждал, пока он доест всё, а потом подал банку колы.

Насытившись, Ся Люи только-только почувствовал лёгкое облегчение и собрался откинуться на сиденье, чтобы зажечь новую сигарету, как вдруг Хэ Чусань поднял руку и вытер ему уголок губ.

Ся Люи настороженно поднял взгляд на него.

– Здесь соус остался, – объяснил Хэ Чусань.

– …

Реплика устаревшая… устаревшая до смерти! Чёртов паршивец, пока гроба не увидит, не угомонится! – так Ся Люи мысленно оценил его слова и действия.

Он скрипнул зубами, но промолчал, притворяясь, будто ему всё равно, повернул голову, переключил передачу и резко нажал на газ.

Пристёгнутый ремнём Хэ Чусань дёрнулся головой, но потом как ни в чём не бывало выпрямился и посмотрел вперёд. Почувствовав гнев и подавленность Ся Люи, он невольно чуть улыбнулся уголком рта.

Когда Ся Люи повернул голову, чтобы смотреть на дорогу, он опустил взгляд на свой палец, испачканный соусом от потрохов и колой, поднёс его ко рту и коснулся губами.

Высунув язык, он слегка облизал уголок губ и ощутил солёно-сладкий привкус.

Ся Люи не прогнал его, даже обнаружив его чувства, даже в раздражении, всё равно не прогнал. Этот босс из преступного мира раз за разом потакал ему, в редкие свободные дни предпочитая проводить время только с ним, терпеливо обучая бильярду, поедая приготовленную им еду, принимая приглашение на совместный просмотр фильма, рискуя жизнью, чтобы защитить его, терпя его всё более настойчивые попытки сблизиться… он знал, что для него он особенный.

Даже если он сейчас ещё не может сравниться с тем пожелтевшим силуэтом в профиль, совершенно не может, но он знает, что тоже особенный, и однажды…

Не успел он насладиться солёно-сладким послевкусием мечты, как машина снова дёрнулась и остановилась у обочины.

Хэ Чусань уставился на огромную вывеску «Таньсянгэ» впереди, и его лицо внезапно напряглось, а кровь, только что кипевшая в груди, вдруг остыла в одно мгновение.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Шестнадцатая

Глава Шестнадцатая Я знаю, что ты ему нравишься

Хэ Чусань съёжился на сиденье, отказываясь выходить из машины, но Ся Люи схватил его за воротник и выволок наружу той самой перевязанной бинтами левой рукой. Юноша не смел сильно сопротивляться.

Рюкзак он прижимал к груди, воротник съехал набок, и Хэ Чусань, спотыкаясь на каждом шаге, еле поспевал за Ся Люи.

— Люи-гэ, Люи-гэ! Зачем мы сюда пришли?

— Сегодня твой Люи-гэ в хорошем настроении, решил тебя кое в чём просветить, — сказал Ся Люи тоном лёгким, но даже не взглянул на него, втаскивая в роскошно украшенный зал.

— Мне не нужно…

— Заткнись, — произнёс Ся Люи.

— Люи-гэ, я правда не…

— Заткнись! — прикрикнул Ся Люи.

— Не пойду я туда! — рявкнул Хэ Чусань так, что перекричал Ся Люи.

Он не смел трогать раненую руку Ся Люи, поэтому лишь неловко поднял обе руки, обхватив его предплечье, и упёрся ногами в пол, резко останавливаясь.

Маленький рюкзак шлёпнулся на гладкий, блестящий пол с громким бах!

А менеджер тем временем уже выходил навстречу с девушками. Ещё издали углядев большого босса, он собрался было рассыпаться в приветствиях, но вовремя осёкся. Те двое стояли в коридоре, и воздух между ними звенел от напряжения. Менеджер придержал девушек и замер в паре шагов, не приближаясь.

Ся Люи повернул голову и бесстрастно посмотрел на Хэ Чусаня. Хэ Чусань, упрямо скрутив шею, смотрел на него в упор, прочно расставив ноги в стойке. Он был непоколебим, как скала.

Они смотрели друг на друга, и в тишине, казалось, потрескивал мороз. Так быстро застывала атмосфера между ними.

Эти двое всю дорогу до этого момента вели незаметную борьбу умов, мужества и молчания, а теперь, когда их глаза встретились в упор, они в душе всё поняли — твои мелкие хитрости, мои притворства, всё выложено на стол, и всё это стало явным для всех.

Хэ Чусань всего несколько минут назад в своей тревоге ещё мог тихо радоваться, но в мгновение ока с ним так поступили. Та крошечная передышка из снисхождения и двусмысленности лопнула быстрее, чем мыльный пузырь!

Он был застигнут врасплох. Ся Люи этим ходом не только хотел оборвать его надежды, но и явно считал его всего лишь неопытным, не видевшим жизни девственником, который по ошибке признался в чувствах мужчине. В душе Хэ Чусаня кипели горечь и обида, а в глазах всё больше проступали злость и гнев. Ся Люи же терпел все эти касания и притирания всю дорогу, полный внутреннего раздражения, и теперь, видя, что тот осмеливается открыто бросить ему вызов, его лицо становилось всё более холодным.

— Хэ А-Сань, ты мужик? Потребностей, что ли, нет? — усмехнулся Ся Люи.

— Я не занимаюсь такими вещами! — ответил юноша. — Я не хожу в такие низкопробные… в такие места!

— Ха! Такие места не достойны тебя? Позорят твоё студенческое лицо? Я владелец этого места! Я каждый день здесь шляюсь! Если ты так презираешь это, то зачем, чёрт возьми, ходишь за мной целыми днями?!

Хэ Чусань долго сжимал зубы.

— Ты не такой. Ты не из этих.

Ся Люи издал смешок и повернулся к менеджеру:

— Позови Сяо Хэ!

Менеджер поспешно сам отправился за Сяо Хэ, по пути быстро шепнул официанту, чтобы тот срочно нашёл генерального директора Цуй и позвал её на помощь. Директор, ой-ой-ой! Большой босс привёл студента и устраивает разборки в собственном заведении, ой-ой-ой!

В заведении Сяо Хэ придерживалась образа чистой и невинной девушки, и сегодня, не получив никаких намёков о приходе большого босса, она была в японской школьной короткой юбке, развлекая нескольких богатых коммерсантов за выпивкой. Внезапно её срочно вызвали, на лице был лёгкий макияж, а помада на уголке рта размазана красным следом, издалека напоминая вампиршу из японских школьных страшилок.

Она торопливо следовала за менеджером быстрым шагом, и вблизи выглядела миловидной, с послушным выражением лица. Как только она подошла ближе, Ся Люи грубо схватил её и прижал к себе, сжал подбородок и заставил задрать голову.

— Видишь? Эта штучка, которую я трахал, выглядит неплохо, но в постели слишком скучная, сколько ни долби туда-сюда, только и умеет стонать одно и то же! Я предпочитаю тех, кто посексуальнее, на эту модель у меня интереса нет, но для такого девственника, как ты, в самый раз! Сегодня она научит тебя, как быть мужчиной! Сяо Хэ, отведи его внутрь!

Сяо Хэ послушно подошла, чтобы взять Хэ Чусаня под руку, но он резко оттолкнул её.

— Не трогай меня!

Сяо Хэ была хрупкой и слабой, тут же пошатнулась от толчка и была подхвачена Ся Люи за талию. Хэ Чусань нагнулся, чтобы поднять свой рюкзак.

— Я ухожу.

Он развернулся и пошёл, но услышал за спиной явно разъярённый до предела рёв Ся Люи.

— Стой!

Хэ Чусань остановился.

— Вздумал со мной препираться?! Пришёл когда захотел, ушёл когда захотел, думаешь, здесь общественный туалет?!

— Это ты меня притащил сюда, — ответил Хэ Чусань, не оборачиваясь.

— Я разрешил тебе уйти?! Я тебе говорю, Хэ А-Сань! Если сегодня ты её не возьмёшь, я прикажу сорвать с неё одежду и выкинуть на улицу на растерзание собакам!

Сяо Хэ, услышав это, удивлённо подняла голову, сначала посмотрела на Ся Люи, а потом сразу поняла намёк и повернулась к Хэ Чусаню с жалостливым лицом!

— Ты не способен на такое, — Хэ Чусань крепче сжал рюкзак и продолжил идти к выходу.

— Разденьте её, влепите десять пощёчин и вышвырните вон! — приказал Ся Люи, повернувшись назад.

Два охранника отозвались и действительно начали на виду у всех срывать одежду с Сяо Хэ. Она завыла в голос, рыдая. Охранники порвали её юбку, потом принялись за нижнее бельё, она, коленопреклонённая на полу, отчаянно сопротивлялась, цепляясь за кожаные туфли Ся Люи и плача, то всхлипывая здесь, то переползая, чтобы обнять ноги Хэ Чусаня.

— У-у-у… маленький братик! Спаси! Спаси… у-у-у…

Размазывая слёзы, Сяо Хэ ещё и сделала знак глазами знакомому охраннику. Тот сначала хотел только замахнуться для вида, но увидев сигнал, вынужден был по-настоящему размахнуться ладонью, с силой и свистом опуская её вниз.

Хэ Чусань краем глаза уловил тень на стене, поспешно развернулся, бросился назад и встал перед Сяо Хэ, принимая пощёчину в голову.

В коридоре раздался отчётливый тяжёлый шлепок: Бах!

У стоявшего в нескольких шагах Ся Люи дёрнулся глаз, и в груди у него что-то сжалось! Он увидел, как Хэ Чусаня отшвырнуло от пощёчины, и инстинктивно рванулся вперёд, чтобы подхватить его.

Его длинная нога уже шагнула широко вперёд, но к счастью, Сяо Хэ проявила служебное рвение и опередила большого босса Ся, схватив Хэ Чусаня первой.

Она вцепилась в него, будто за спасительную соломинку, телом загораживая чуть не провалившегося босса Ся, и размазала весь свой растёкшийся макияж по одежде юноши.

— У-у-у… мне так страшно… у-у…

Ся Люи незаметно убрал ногу назад, мысленно вручая Сяо Хэ премию как лучшему сотруднику, и в то же время про себя чертыхаясь: Чёрт! Вокруг меня сплошь актёры и актрисы!

Хэ Чусань долго приходил в себя от головокружения, прежде чем очухался. Он опёрся о стену, несколько неловко пытаясь вырваться из мягких объятий Сяо Хэ.

— Чего стоите как вкопанные! Продолжайте бить! — заорал Ся Люи, увидев, что с ним всё в порядке.

Два охранника снова ринулись вперёд с яростным напором, и Сяо Хэ, будучи ближе всех к Хэ Чусаню, услышала его еле слышный вздох.

Хэ Чусань распахнул руки и обнял Сяо Хэ.

— Пойдём, Сяо Хэ. В твою комнату.

Он больше не взглянул на Ся Люи, с бесстрастным лицом поддерживая Сяо Хэ и направляясь обратно.

Впереди в коридоре сияли неоновые огни в тысячах оттенков, в хаотичном беспорядке, словно отражая его нынешнее состояние души. Эта пощёчина разбила вдребезги всю его горячность и импульсивность, и он глубоко осознал свою предыдущую ошибку.

Он слишком наглел, слишком опрометчиво и легкомысленно, слишком наивно и по-детски. Человек, с которым он имеет дело, под своей свирепой, заносчивой бронёй из меди и железа скрывает врождённую уязвимость и бегство от чувств. Этот человек даже смог оттолкнуть от себя мужчину, которого любил десять лет, а кто такой он, Хэ Чусань, чтобы на что-то рассчитывать?

Это он начал неправильно, и он не против начать заново.

***

Цуй Дундун примчалась с полным любопытства и восторга от сплетен лицом, и ещё не войдя в кабинет, голос её уже раздался:

— Босс! Слышала, ты сегодня заставляешь доброго человека заниматься развратом!

Ся Люи сидел в её кресле босса, попивая её припрятанное красное вино, закинув две длинные ноги на стол, с бледным лицом, не издав ни звука.

Цуй Дундун, злорадствуя, бросила ему сигарету и продолжила подшучивать над боссом:

— Ты целый год не появлялся у Сяо Хэ, а теперь пришёл и сразу хочешь сорвать с неё одежду и выкинуть, да ещё и подсунул ей в любовнички какого-то девственника. Слишком жестоко, нет?

— Я её никогда не обижал, — резко ответил Ся Люи. — К тому же, судя по всему, она играла с удовольствием.

— Я говорю, слишком жестоко по отношению к тому парню, — уточнила Цуй Дундун.

С сигаретой в зубах, Ся Люи резко поднял голову и уставился на неё. Цуй Дундун пожала плечами с видом «не притворяйся, я всё знаю».

Ся Люи сердито стряхнул пепел.

— Что ты, чёрт, знаешь!

— Я знаю, что ты ему нравишься, — сказала Цуй Дундун.

— Чёрт! Хватит чушь нести!

— Эй, Сяо Лю! — Цуй Дундун втиснулась рядом с креслом босса, обняла его за плечи и с серьёзным видом похлопала. — Твоя сестра Дундун всё-таки женщина, знаешь, что такое женская интуиция? Что у того парня на уме, я давно поняла!

— …

— В тот год он рисковал головой, пряча тебя, под пулями доставлял тебе сообщения. Если скажешь, что из-за того, что ты его спас, ну, это ещё можно принять. Но весь этот год после? Он — студент престижного университета, с блестящим будущим, а каждый день тусуется с бандой. Если ты ему не нравишься, значит, он под прикрытием.

— Чушь! — отрезал Ся Люи. — Это я в хорошем настроении принял его в подручные! Он просто приходит, чтобы развлекать своего босса!

Цуй Дундун безнадёжно пожала плечами и применила убийственный аргумент:

— Вот, в тот день, когда мы вместе смотрели «Крёстного отца», я вышла в туалет и вернулась. Все уставились в экран, а он на тебя, и взгляд такой полный нежности…

Об этом Ся Люи ничего не знал!

Он молча вцепился в подлокотник кресла, долго сжимая зубы.

— Ты, чёрт, давно знала, что он что-то мутит! И не сказала мне?!

— Ты же потом сам должен был понять, что он к тебе неравнодушен! — пожала плечами Цуй Дундун. — Он всегда так очевиден, ты не заметил? Не может быть!

Ся Люи это и правда заметил.

Он не нашёл, что сказать в ответ, и откинулся назад в кресле, затягиваясь сигаретой. Цуй Дундун уселась на край стола и с небрежностью в голосе произнесла:

— Ну и что? Тебе он совсем не интересен?

— Разве не ты у нас открыла третий глаз? И это не можешь разглядеть?!

Цуй Дундун ответила:

— Знаешь, это я действительно не разглядела. По моему прошлому опыту, чем больше тебе кто-то нравится, тем дальше ты от него держишься. А я вижу, что ты не только не избегаешь его, но и довольно часто с радостью ходишь с ним на свидания…

— Свидания, твою мать! — Ся Люи с яростью хлопнул по подлокотнику кресла.

— Ладно, ладно, не свидания, а братские встречи, — примирительно сказала Цуй Дундун. — Но зачем ты так стараешься это скрывать?

— … — Ся Люи с позеленевшим лицом принялся нервно ковырять подлокотник кресла, серьёзно думая, не сменить ли заместителя.

— Так что же ты имеешь в виду на самом деле? — спросила Цуй Дундун.

— Мне он не интересен! Не в «том» смысле! — ответил Ся Люи. — Он просто мой подопечный, которого я взял под крыло!

Цуй Дундун приподняла бровь и, кивая головой, вздохнула с наигранным сочувствием:

— Ты по-настоящему жесток!

Ся Люи проигнорировал её провокацию и, полный раздражения, произнёс:

— Он просто слишком много читает книг, у него в голове какая-то каша, нужно просто открыть ему глаза на реальность, и всё наладится!

Цуй Дундун снова издала долгий вздох:

—Ся-гэ, если бы открытие глаз на реальность помогало, то в этом мире не было бы столько страдающих от любви мужчин и женщин. Ты сам в своё время не пробовал? Помогло ли это?

Лицо Ся Люи внезапно помрачнело:

— Хватит.

Цуй Дундун пожала плечами и, проявив редкую тактичность, быстро сменила тему:

— Что у тебя с рукой?

— Кто-то на территории Сяоцитана притворился одним из людей Сяо Ма и устроил грабёж с беспорядками.

— Это Толстая Семёрка?

— Не похоже. Этот человек хочет раздуть дело, чтобы копы пришли ко мне с неприятностями. С мозгами Толстой Семёрки такое не придумаешь.

— А может, это идея Ша Цзяцзюня.

Ся Люи покачал головой:

— Дела на улице решаются на улице, копам никогда не дают вмешиваться. Ша Цзяцзюнь, хоть и не подарок, но ведёт себя открыто и, наверное, уважает это правило. К тому же, если копы обратят внимание на нас, то неизбежно заметят и Толстую Семёрку с Ша Цзяцзюнем. Они не станут подставлять себя. Этот человек всё продумал заранее, и цель его явно не в захвате территории.

Цуй Дундун задумчиво помолчала некоторое время, и сказала:

— Я поручу кому-нибудь разобраться.

— Ещё, на стороне «соломенных сандалий» нельзя, чтобы вечно были только люди Юань-шу, присмотрись и вставь туда несколько своих.

— Поняла, — ответила Цуй Дундун, потянувшись и разминая плечи и спину, после чего поднялась. — Если ничего больше, то я пошла, «весенней ночью» каждая минута на вес золота!

— Катись отсюда, — сказал Ся Люи.

Цуй Дундун грациозно развернулась кругом, лицом к двери, и широким шагом вышла наружу:

— Кстати, Сяо Хэ ты уже кому-то отдал, а остальных ты не удостаиваешь взглядом. Я тебе советую: спи один на диване, весенняя ночь это чистая дрочка!

Ся Люи швырнул в её спину окурком, но она захлопнула дверь, и он отскочил от неё.

Босс Ся, чей уровень убийственной ауры зашкаливал за все пределы, из-за всех этих годовых дел был занят по горло, крутился как белка в колесе, и раздражение переполняло его через край. Он изначально планировал сегодня расслабиться по полной, найти этого неудачника и с удовольствием поиграть в мяч, плотно поесть и посмотреть кино — он вынужден был признать, что большая часть времени, проведённого с этим парнем, была лёгкой и приятной, — но кто же знал, что ближе к вечеру случится такая заварушка, и весь день, полный хорошего настроения, пойдёт насмарку!

Он яростно хлопнул по столу, откинулся в кресле и дулся некоторое время, а затем взглянул на свою левую руку, где из раны сочилась кровь.

— Чёрт! — выругался он в адрес аккуратно перевязанной бинтом раны.

Проклятый Хэ А-Сань! Я и так на пределе, устал как собака, а он ещё добавляет хаоса! Честно бы поклонился мне, вступил в братство, стал нормальным младшим братом, и всё было бы в порядке! Но нет, этот ублюдок сожрал сердце медведя и печень леопарда, осмелился мечтать стать главной женой?! Я что, тот, кого ты можешь преследовать?!

Ся Люи был полон обиды, и когда подумал о том, что Хэ Чусань сейчас занимается сексом на постели с Сяо Хэ, впервые познавая радости, злость вспыхнула ещё сильнее. Ему, молодому парню чуть за двадцать, приходится с таким трудом воспитывать этого большого щенка, не только давать ему правильное сексуальное образование, но и заставлять его трахаться!

Все эти трудности и горести были просто невыносимы!

Он в ярости пнул стол ногой! С досадой прикрыл лоб раненой рукой, долго сидел в оцепенении, а потом полез в карман брюк и вытащил старый чёрный кожаный бумажник.

Вынув с лицевой стороны фотографию, где он был снят вместе с Ся Сяомань, и положив её на стол, он поднял бумажник повыше, глядя сквозь слегка загрязнённый пластик на фото внутри.

Тот мужчина в профиль, в лёгком дыму сигареты, всё ещё глубоко и болезненно выгравирован в его сердце, в каждом сне, от которого он просыпался посреди холодной ночи. Он не знал, как забыть, не знал, как начать заново. Он не понимал, что делать, поэтому просто отбрасывал это в сторону и ленился думать.

Но этот наглый, дерзкий до небес щенок упорно заставлял его.

Правая рука, не способная выдерживать нагрузку, через минуту начала слегка ныть от усталости. Он тихо вздохнул, закрыл глаза, рука разжалась, и открытый бумажник упал вниз, шлёпнувшись ему на лицо.

***

Босс Ся, мучимый своими чувствами, всю ночь ворочался на большом диване, выкуривая одну сигарету за другой. На следующее утро, когда он встал, вся его рубашка была усеяна прожжёнными дырами от сигарет.

Он спустился вниз, принял душ, а потом послал подчинённого купить ему новый комплект одежды, чтобы переодеться. Собрался с духом, изобразил сияющий и торжествующий вид и вошёл в комнату Сяо Хэ, чтобы осмотреться.

Сяо Хэ была одета аккуратно и опрятно, спокойно сидела на краю кровати и сортировала пластинки, судя по всему, встала уже давно.

— Где он? — Ся Люи обвёл взглядом комнату и, нахмурившись, спросил.

— Ушёл, он сказал, что спешит домой писать диссертацию, — ответила Сяо Хэ.

Ся Люи цокнул языком:

— Вчера вечером как он себя вёл?

Сяо Хэ сказала:

— Он тоже любит слушать песни Одри Хепберн.

Лицо Ся Люи застыло в напряжении:

— Разве я не велел тебе лечь с ним в постель?

Сяо Хэ покачала головой:

— Он послушал песни час, а потом уснул.

Лицо Ся Люи из застывшего стало каменным, и он тихо, но холодно спросил:

— Он узнал? — О том, что между ним и Сяо Хэ.

Сяо Хэ поспешно замотала головой:

— Нет! Я никому не говорила! Это он, э-э, он, он сказал…

— Что он сказал?!

— Он сказал, что секс до брака — это неправильно…

— Секс с его матерью! — Ся Люи взревел так яростно, что чуть не сорвал голос! — Притворяется целомудренным парнем! Ты что, не заставила его?!

Сяо Хэ выглядела весьма обиженной:

— Он высокий, сильный, я не смогла его одолеть. Я разделась перед ним догола, а он даже не взглянул на меня, сказал: «Любовь должна начинаться со свиданий»…

— Свидание с твоей матерью!

— Бум! — рука Ся Люи, перевязанная бинтом, с силой ударила по стене. Бедная стена тут же посыпалась пылью.

Рана пронзила острой, сверлящей болью, но он стиснул зубы и выдержал!

Видя, как босс разошёлся в гневе, Сяо Хэ поспешила мягко утешить:

— Он сказал, что я ему очень нравлюсь, хочет пригласить меня в выходные погулять по улицам.

— …

— Хорошее отношение нахрен! Шопинг нахрен! Свидание нахрен! — взревел Ся Люи. — Проклятый Хэ А-Сань! Притворяйся! Ёбаный оскароносный актёр!

— Короче, мне плевать, как ты это сделаешь! — продолжил он, не унимаясь. — Обязательно привяжи его! Захочет любви, и ты играй в любовь! Захочет шопинга, пойдёшь с ним по магазинам! Я посмотрю, что он там вытворит!

Сяо Хэ послушно кивнула.

— Да, я поняла.

Ся Люи с почерневшим лицом хлопнул дверью и ушёл. Сяо Хэ спокойно потёрла уши, села обратно на край кровати, опустила голову и продолжила сортировать пластинки.

Эта женщина с сдержанным характером не солгала Ся Люи. Всё это были подлинные слова Хэ Чусаня, просто она не передала его другие слова.

— Ты Ху Цинхэ? Я твой одноклассник из начальной школы Хэ Чусань. Ты меня помнишь? Мы раньше жили в Цзюлуне, в пятом классе ты бросила школу. Помнишь А-Вэя, из параллельного класса? Мы с ним теперь в одном кафе работаем, он тебя всё время вспоминает…

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Семнадцатая

Глава Семнадцатая Босс Ся, найди себе пару

Хэ Чусань был человеком прямым, слов на ветер не бросал. И в самом деле закрутил «роман» с Сяо Хэ. В субботу после обеда они встретились у входа в «Таньсянгэ». Хэ Чусань нацепил свои дешёвые очки под элиту, зажал подмышкой купленный на толкучке старый портфель, и в дешёвом костюме стоял посреди толпы девиц, такой высокий и подтянутый, с прямой спиной, точно журавль среди кур. Сёстры шутили, посмеивались, а он застенчиво улыбался, взял Сяо Хэ за руку и так открыто, демонстративно увёл её на глазах у всех.

— Это ей за свой счёт отгул засчитать или за рабочее время? — поинтересовался администратор зала у Цуй Дундун.

— Само собой, за рабочее, — отозвалась директор Цуй. — VIP-обслуживание, двойной тариф. Запиши на счёт босса Ся.

В эту минуту в офисе головной компании босс Ся чихнул так, что стены дрогнули. Он выхватил салфетку, громко высморкался, потёр покрасневший нос и в груди закипело тупое раздражение.

Ся Люи всегда гордился своим здоровьем: под Рождество мог спать на диване в одной рубашке, развалившись как ни в чём не бывало. А этот паршивец Хэ с утра так его разозлил, что мороз снаружи встретился с огнём внутри, и к вечеру его уже лихорадило. Он не стал говорить подчинённым, в больницу не пошёл, даже лекарства пить поленился, а просто закутался в одеяло и продрых два дня без задних ног, пропитав постель липким холодным потом. Едва жар спал, решил, что почти здоров, и с невозмутимым видом явился в компанию проверять дела. Проверял и то и дело сморкался.

Желая выслужиться, Сяо Ма тут же позвонил доложить:

— Босс Ся! Этот тип по фамилии Хэ и правда пошёл на «свидание» с Сяо Хэ.

Ся Люи шумно втянул носом воздух:

— Вышли людей, проследите за ними. Посмотрим, как у него там «свидание» пройдёт. Если начнёт выкобениваться, тащите его ко мне.

— Понял!

У Сяо Ма везде были свои люди, он первым пронюхал про рождественские сплетни. Но смекалкой, как у Цуй Дундун, не обладал. Ничего подозрительного он не заметил, да решил, что босс Ся по доброте душевной хочет парню глаза открыть, а Хэ Чусань просто петушится. Он усердно подлизывался, предлагая помочь боссу Ся проучить этого юношу.

— Босс Ся, этот тип вообще человек? Вы его из милости в «Таньсянгэ» пригласили, опыта набраться, а урод ещё и девушку вашу увести норовит! Я предлагаю: в мешок и в подвал, запер бы с несколькими русскими девушками, чтобы они его изнасиловали.

— Вали отсюда! — прогундосил Ся Люи. — Кто тебе сказал, что Сяо Хэ моя девушка?! Переспал с ней пару ночей, и уже девушка?! Я сегодня с тобой пересплю, и ты тоже станешь моей девушкой, что ли?! И этих русских терпеть не могу! Разденешь и вся в «шерсти», и как ими пользоваться?! Один идиотизм в голове... Апчхи!

Сяо Ма и по телефону почувствовал, как его обдало слюной. Уныло повесил трубку и выместил злость на подчинённых, которые навострили уши за столом:

— Твою мать! Кто тут пёрнул?! Вставай, меняйся со мной местами!

***

В ясный зимний день, когда солнце мягко грело землю, директор Ма у входа в бильярдный зал на площадке во дворе закатывал рукава и играл в маджонг, а на душе у него скребли кошки. Всё, больше я в чужие дела не полезу. Босс Ся к этому парню как к сыну родному относится, почти на руках носит. Может, его сразу в Ся Чусаня переименовать? Смотреть на это не могу, терпеть нет сил, а раз сил нет, попробую с ним не пересекаться.

Но директор Ма не мог ни противостоять, ни спрятаться, и стоило Хэ Чусаню появиться где-нибудь с новостями, он снова докладывал боссу Ся как миленький:

— Босс Ся, этот тип повёл Сяо Хэ в торговый центр.

— Апчхи! Что купили?

— Открытку ей купил. Барахло какое-то, нищебродское.

— Не болтай, продолжай следить.

Недолго спустя раздался снова звонок:

— Босс Ся, этот парень Сяо Хэ в кино повёл.

— Что смотрят?

— Кажется, «Дикие дни».

— Апчхи! — Да сколько можно одно и то же, — следи дальше.

Прошло два часа:

— Босс Ся, этот тип купил Сяо Хэ еду прямо на улице.

— Что купил?

— Рыбные шарики и вафли с яйцом. Нищеброд!

— Апчхи!

Босс Ся бросил трубку, перевёл дух и продолжил проверять счета. Так и сидел, пока за окном солнце не окрасило небо в алый закат. Голова гудела, глаза слезились, и в этот момент телефон вновь зазвонил.

Он нахмурился, выудил из кучи использованных салфеток свой мобильник:

— Куда ходили?

— В кафе «Ахуа». Этот тип тайком провёл Сяо Хэ на кухню и просидел с ней там целый час.

— Делами там «занимались»?

— Занимались или не занимались, неясно, но этот парень вроде сам ей целый стол блюд приготовил...

— Апчхи-и-и!

Голова закружилась, мужчина на миг потерял равновесие и в сердцах швырнул телефон об стену!

— Твою мать!

Открытка, кино, уличная еда, ужин собственного приготовления. Всё один в один, плюс эта фраза: Любовь должна начинаться со свиданий.

— Этот гад точно знает, что за ним следят, и нарочно показывает, что они «на свидание ходили»!

Босс Ся откинулся на спинку кресла и с такой силой пнул стол, что гора скомканных салфеток разлетелась по всему полу!

Пошёл ты на хрен, Хэ А-Сань!

— Апчхи!

Внутренний огонь у босса Ся разгорелся с новой силой, и той же ночью жар вернулся. Ся Люи, не сказав никому ни слова, вернулся домой, съел две миски говяжьих потрохов и завалился спать. Авось сон всё вылечит. Но чуть не уснул навеки. Телохранители прождали его внизу до полудня, а когда не дождались, решили, что в спальне его убили, и выломали дверь. Босс Ся лежал, завернувшись в одеяло, и горел как головешка. Даже в полубреду он сумел нашарить пистолет и снять с предохранителя. Готов был пристрелить любого, кто сунется к нему. Хорошо, что телохранители усвоили уроки Сяо Ма и в ситуациях, когда грозила верная смерть, прятались быстрее ветра.

Цуй Дундун примчалась с личным врачом, выгнала перепуганную охрану вон, ловко и жестоко обезоружила босса Ся, уложила и принялась лечить. Не то чтобы она владела приёмами лучше телохранителей, просто только она осмеливалась со всей дури рубануть босса Ся ребром ладони по шее и ещё рявкнуть:

— Лежи, мужик! Мать твою, я сказала!

Когда Ся Люи пришёл в себя, Цуй Дундун сидела на стуле у кровати, широко расставив ноги, и с царственным видом пускала дым в изрешечённую свежими пулями стену.

— Слушай, босс Ся, ты знаешь, что такое «беспомощный»? Ты — хрестоматийный пример, — с заботой произнесла заместительница банды Цуй в клубах дыма. — Пока ты ненароком не угробил нашего главаря, умоляю, найди себе пару!

Ся Люи с досады схватил одеяло рукой, в которой торчала капельница, и натянул на голову.

— Я смотрю, этот юноша по фамилии Хэ тебе вполне подходит. Сообразительный, заботливый, по крайней мере с голоду не помрёшь и с простудой не останешься. Может, используешь его по прямому назначению?

— Заткнись и катись, — прохрипел босс Ся из-под одеяла.

Зам Цуй больше не сказала ни слова, эффектно повела плечом и вышла. Только в тот же вечер, когда Сяо Ма, приурочив к ужину, притащил шикарный контейнер с едой и, виляя хвостом, примчался навестить босса Ся, за ним неожиданно заявился Хэ Чусань с маленьким рюкзаком за плечами.

Ся Люи полулежал в кровати, опёршись на спинку, курил и смотрел телевизор. Увидев эту парочку, вонзил в Сяо Ма свой взгляд.

Сяо Ма втянул голову в плечи:

— Босс Ся! Я не при чём! Эй, пацан сам объясняй! — Он поставил контейнер и пулей вылетел из комнаты.

— Сяо Хэ сказала, ты заболел, — опуская глаза, проговорил Хэ Чусань. — Я пришёл проведать тебя, Люи-гэ.

Ся Люи вяло закатил глаза, даже не удостоив ответом. О том, что он слёг, знали только самые близкие, Сяо Хэ до такого уровня ещё не доросла. Сто процентов проделки Цуй Дундун.

Хэ Чусань смиренно потупился, достал из рюкзака большой железный термос, замотанный в тряпицу, отвинтил крышку, и комната наполнилась ароматом каши с пиданом*1 и постным мясом. Он налил кашу в миску, поставил на тумбочку, а потом открыл роскошный контейнер от Сяо Ма. Там оказалась всякая закуска и большая миска обычной рисовой каши.

— Люи-гэ, будешь рисовую кашу или с пиданом и мясом?

Ся Люи даже не взглянул на него, просто протянул руку и подгрёб миску с мясом. Не то чтобы он оказывал Хэ Чусаню особую честь, просто кто ж станет есть пустую, когда есть с мясом.

Хэ Чусань снова полез в рюкзак и вытащил маленький промасленный свёрток, развернул, а там оказалась горка солёной сушеной редьки, видом неприглядной.

— Отец делал, солёная редька. На вид не очень, а так вкусная. Попробуй.

Ся Люи проигнорировал высказывание, палочками он брал только золотую нефритовую капусту *2 из контейнера Сяо Ма.

Хэ Чусань смирно сидел на стуле рядом, караулил, пока он ест. Когда Ся Люи с аппетитом умял целую миску, подошёл и налил ему вторую. Наблюдал, как босс Ся наелся и настроение у него стало получше, и только тогда заговорил:

— Люи-гэ, прости меня. В тот вечер не надо было спорить с тобой.

Ся Люи замер с палочками, ничего не сказал, только поднял глаза и посмотрел на него без всякого выражения.

Рот он не открыл, но что хотел сказать, было ясно и так: разве дело в споре? Хватит прикидываться, паршивец Хэ!

Хэ Чусань спокойно выдержал его взгляд, лицо у него было чистое и невинное, слова шли от души, полные искреннего раскаяния. Казалось, он и в правду одумался и больше не собирался чудить:

— Сяо Хэ хорошая девушка. Мне с ней очень хорошо. Спасибо тебе, Люи-гэ.

Ся Люи слегка нахмурился, оглядел его с ног до головы, но так и не смог разглядеть ни единой трещинки в игре этого оскароносного актёра. Наконец он холодно хмыкнул. Это можно было счесть и за извинения принятые, и за благодарность.

Если этот гад встал на путь истинный и не будет больше забивать себе голову всякой ерундой, то ещё можно потерпеть и побыть его боссом.

Вот только он сильно сомневался, в правду ли этот тип встал на «путь истинный».

Он доедал вторую миску каши и искоса поглядывал на юношу. Тот на этот раз вёл себя куда приличнее, больше не бросал тайком подозрительных взглядов. После того как извинился и получил в ответ холодный хмык, он вроде бы успокоился и увлечённо уставился в телевизор.

Посмотрев довольно долго, он словно только что вспомнил, что в комнате есть босс Ся, нуждающийся в уходе, повернулся и сказал:

— Люи-гэ, тебе хватило? Может, добавить чего?

Ся Люи небрежно махнул рукой, мол, не надо. Хэ Чусань понял намёк и не стал больше надоедать, просто подвинул поближе свёрток с солёной редькой. Босс Ся поковырялся палочками, брезгливо выудил самый мелкий кусочек и отправил в рот. На этом можно было считать, что они помирились.

Когда еда была съедена, Хэ Чусань убрал посуду и контейнер, а перед уходом немного замялся:

— Люи-гэ, у тебя на следующие выходные есть время? Новый фильм вышел...

— Нет времени, — отрезал Ся Люи, решив пресечь любые намёки на двусмысленность. Пока Хэ Чусань не откроет глаза, лучше с ним наедине не оставаться. — Иди к своей девушке.

— Сяо Хэ мне ещё не девушка, — объяснил Хэ Чусань с застенчивым румянцем. — Мы только начали встречаться. Так что я сначала с ней схожу, а если фильм хороший, расскажу.

— Не надо. Сейчас дел много, — сказал Ся Люи. — Если нет срочных вопросов, не отвлекай.

— Ладно, — ответил Хэ Чусань, и лицо его оставалось невозмутимо-невинным. — Тогда не буду тебе мешать, Люи-гэ. Я пойду. Ты выздоравливай, отдыхай хорошенько. И не кури больше.

Ся Люи хмыкнул, мол, можешь завалиться и идти.

Когда шаги Хэ Чусаня стихли внизу, он схватил с тумбочки сигарету, назло закурил, сделал глубокую затяжку и уставился в телевизор. Просидел так, задумавшись, довольно долго, и вдруг его накрыло раздражением.

Этот гад только что говорил о Сяо Хэ. Ни единой фальши, даже покраснел. Неужели и вправду так быстро переключился?

Он затушил сигарету, нажал на кнопку телефона на тумбочке:

— А-Юн? Этот ушёл?

— Только что ушёл, босс Ся.

— Он у тебя что-нибудь спрашивал?

— Нет. И ни с кем не говорил.

Ся Люи с лицом, которое то мрачнело, то светлело, смотрел в черноту за окном. А-Юн подождал довольно долго:

— Босс Ся?

— Садись в машину, догони его, отвези домой. Уже поздно, пешком оттуда до Цзюлуна небезопасно.

— Есть!

— …Погоди!

— Босс Ся? Что-то ещё?

— Не надо.

Босс Ся из последних сил сжал волю в кулак и принял твёрдое решение: нельзя быть слишком добрым к этому парню, а то он опять не так поймёт и напридумывает себе бог знает чего.

***

Босс Ся сказал, что занят, и это была чистая правда. После Рождества он и впрямь надолго увяз в делах. Не пролежал в постели и суток, а уже вынужден был, побледнев от хвори, подняться и снова взяться за дела. Время летело, недели проскакивали как одна минута. Главного зачинщика, который нарочно мутил воду на его территории, так и не вычислили, а старейшины один за другим жаловались, что он разросся слишком быстро, нажил слишком много врагов и привлёк внимание копов. Ся Люи то отправлял Цуй Дундун уговаривать их ласковым словом, то сам не останавливался ни на шаг. Разборки и захваты шли своим чередом.

Его главная мишень, Толстая Семёрка, как раз перед Новым годом снова сошёлся с ним в большой драке, и Ся Люи повёл своих людей громить его заведения. Он специально поставил в первые ряды того бойца «красного шеста», которого подсунул Гэ-лао. Тот не погиб и не был покалечен, а наоборот, отличился. Разнёс три ночных клуба Толстой Семёрки подчистую и притащил оттуда целый мешок наличных.

Ся Люи вызвал этого бойца в горячий источник. Место очистили от лишних, в огромном источнике остались только они вдвоём.

Босс Ся лениво откинул голову на бортик, на лице лежало мокрое полотенце. Обнажённый торс в горячей воде покрылся багровыми разводами, на гладких, мощных, стройных мышцах выделялись старые шрамы, большие и малые, и выглядели они зловеще.

Боец, едва войдя, сразу опешил при виде всего этого. Вспомнились легенды о «кровавом асуре с парой ножей» и мороз по коже пробежал. Он понял, этот босс Ся и впрямь прошёл через горы ножей и моря крови. Обернув полотенце вокруг бёдер, он осторожно спустился в воду.

В комнате клубился пар, горячая вода размягчала кости до предела, а босс Ся по-прежнему сидел напротив него, не говоря ни слова, с размашистой, властной осанкой. Боец смотрел на эту неподвижную фигуру, и им всё сильнее овладевала тревога.

Ся Люи наконец заговорил низким голосом:

— Тебя зовут «Большая голова со шрамом»?

Тот мигом выпрямился:

— Так точно, босс Ся. У меня на голове шрам большой, раньше рубанули.

— А потом отомстил? — спросил Ся Люи.

— Так точно, босс Ся, отомстил.

— Теперь у него тоже большая голова со шрамом?

— Нет, теперь у него вообще головы нет.

Ся Люи хмыкнул.

— Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Прошу босса Ся указать.

— Ты парень с яйцами, — лениво протянул Ся Люи, голос из-под полотенца звучал глуховато. — Героев не спрашивают об их происхождении, мне лень в этом копаться. Я смотрю, куда ты хочешь пойти. Выберешь верную дорогу, и будешь не просто «Большая голова со шрамом», а «Большим Братом со шрамом». А если ошибёшься, то останешься без головы. Понял, к чему клоню?

Поскольку босс Ся всё время лежал с полотенцем на лице, не давая разглядеть его «искреннего» выражения, «Большой голове со шрамом» оставалось только вложить в голос всю возможную твёрдость:

— Понял, босс Ся!

— Иди.

— Есть!

Пропарившись в горячем источнике полдня и получив такое предупреждение — чувства босса Ся в нём было не разобрать, — будущий «Большой Брат со шрамом»*3 выбрался из воды с тяжёлой душой. Он изо всех сил старался идти твёрдо, изображая спокойствие, но в итоге только шаркал и мешкал. Целых полминуты пробирался по коридору.

Ся Люи под мокрым полотенцем молчал, не издавая ни звука, сдерживался, пока на лбу вены не вздулись. И только когда шаги стихли вдалеке, наконец дал волю оглушительному чиху! Вода в бассейне взбурлила!

— Апчхи-и-и!

Он сорвал полотенце с лица, высморкался и швырнул его прочь:

— Твою мать!

Нос заложило так, что говорить было, всё равно что плакать. Без полотенца вообще рта открыть не мог! А этот медведь уходит, так уходил быстрее!

Сяо Ма прибежал снаружи, шлёпая босыми ногами:

— Босс Ся, детектив Сюй звонил, приглашает завтра на ужин.

— Год ещё не кончился, а уже деньги тянут! — гнусаво проговорил Ся Люи. — Пусть Цуй Дундун с ним встретится, заверните пятьдесят штук в красный конверт, скажите, у меня сегодня вечером срочное дело, улетаю в Таиланд.

— Босс Ся, — Сяо Ма присел на корточки у бортика, и помялся. — Может, врача ещё раз вызвать? Похоже, у вас аллергия.

— Аллергия лечится?! Позвал врача, и что толку! — Ся Люи хлопнул лапищей по воде, окатив его с головой. — Иди одежду мне подготовь! Апчхи-и!

Он болел, и дел было по горло. С тех пор как жар спал, прошло больше десяти дней, а насморк всё не проходил. Такой кислый, зудящий, терпения нет. Дни тянулись беспросветные, хмарные. Он и думать забыл о том, кто его тогда взбесил. Пока Сяо Ма, завязывая ему галстук, не сказал:

— Босс Ся, на следующей неделе Новый год.

— Угу, — гнусаво отозвался Ся Люи.

— Я послезавтра в Гуанчжоу уезжаю, в деревню. Сестра Дундун в понедельник в Таиланд летит. Вы посмотрите, вы это...

— Катитесь все поскорее, — равнодушно бросил Ся Люи. — Сходи в бухгалтерию, возьми пятьдесят штук, считай, я твоей бабушке в красный конверт положил.

— Да не надо, не надо, — замахал руками Сяо Ма. — Ей уже под девяносто, такое ей не по силам.

— Не болтай! Пошёл, машину вызывай.

Сяо Ма шустро покатился к выходу, сделал два шага, ухватился за дверь и вернулся, немного замявшись:

— Босс Ся, мы это, переживаем, что вы один останетесь, хе-хе-хе... Может, поедете со мной в деревню?

— Не люблю я комаров в поле кормить! Хватит, переживать! Катись!

Сяо Ма выкатил половину задницы, и снова назад вернулся, заикаясь:

— Босс Ся, сестра Дундун сказала, этот Хэ спрашивал у неё, нельзя ли пригласить вас к себе домой на Новый год. Вы правда пойдёте? Мне кажется, парень он скользкий, не к добру это...

Ся Люи запустил в него ботинком:

— Тебе какое дело, куда я иду! Катись!

К тому же я ещё не согласился.

Сноски:

*1. Пидан — «тысячелетнее яйцо», консервированное утиное или куриное яйцо.

*2. «Золотая нефритовая капуста» — традиционное китайское блюдо, маринованная или солёная пекинская капуста с пряностями.

*3. Уважаемые читатели! С этого момента герой называется Шрам. Прежняя длинная кличка была неудобной для чтения, поэтому её немножко сократили.

Примечание переводчика:

Дорогие читатели, у автора своеобразное чувство юмора. ¯\_(ツ)_/¯

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Восемнадцатая

Глава Восемнадцатая Чувство «дома»

Хэ Чусань, конечно, понимал, что то «хмыканье» Ся Люи в тот раз нельзя было считать согласием. Тем более что они тогда же ночью крупно поссорились и до сих пор дуются.

За два дня до Нового года он позвонил Ся Люи на мобильный, но уточнять, придёт тот или нет, не стал, а спросил с хитринкой:

— Люи-гэ, на новогодний стол, кроме пельменей с чашао, что ещё хочешь? Курицу по-хайнаньски будешь?

Ся Люи в ту минуту в подвале приказывал А-Юну, который лупил человека. Он сидел с сигаретой, зевнул и бросил:

— Без разницы.

— Или рыбу на пару?

— Мгм.

Закончив разговор, Хэ Чусань улыбнулся в трубку. Босс Ся в это время чихнул:

— Апчхи!

Рука А-Юна застыла, и избиваемый бедолага вместе с ним поднял голову на Ся Люи.

— Чего вылупились! Продолжай! — Ся Люи зыркнул глазами, с развязным видом взял салфетку из рук А-Бяо, громко высморкался и швырнул её прочь.

Он вошёл в лифт, придерживая тяжелую голову, и только тут с запозданием сообразил: блин! Кто это звонил? Хэ А-Сань? А я когда ему согласие давал?!

Ворчал он, ворчал, колебался, колебался, но в новогодний вечер после обеда всё-таки сел за руль и поехал к танлоу, где жил Хэ Чусань. Нашёл переулок, припарковался.

Здесь соседи были давними жителями крепости Цзюлун.  Не желая, чтобы его узнали, он надел тёмные очки, задрал воротник пальто и крадучись, точно киллер, поднялся по лестнице. К счастью, все в этот час сидели по домам и готовили праздничный ужин. Изредка мимо с хохотом проносились шумные ребятишки, а в темноте коридора на него никто не обращал внимания.

Едва он поднёс руку к двери, как Хэ Чусань распахнул её изнутри, с улыбкой, которую невозможно было спрятать:

— Люи-гэ, с Новым годом!

Ся Люи давненько не встречал человека, который радовался бы так открыто, от всей души. И на миг застыл, уткнувшись лицом в воротник, и только потом сказал:

— Мгм, с Новым годом. — И небрежно сунул ему в руки корзинку с фруктами.

Хэ Чусань провёл его в дом. Квартира была невелика, размером с гостиную богатых людей, но ловко разделена на две комнаты и зал, и выглядела куда просторнее и светлее, чем те две убогие каморки в крепости Цзюлун. Врач Хэ на досуге нарезал из бумаги красивые узоры, расклеил их по стенам. Всё было красное, нарядное, а на телевизоре прилепил картинку с пухлым младенцем, несущим богатство, и от всего так и веяло праздником.

Посреди комнаты стоял маленький квадратный стол, на нём уже были разложены три прибора, а в середине красовалась посыпанная зелёным луком и имбирём, паровая рыба-лобан. От неё поднимался ароматный пар.

Ся Люи никогда прежде не встречал Новый год в такой простой, но по-настоящему тёплой атмосфере. В детстве праздник означал для него одно: отец пьёт больше обычного и с особым усердием колотит его с Сяо Мань. А потом, когда он перебрался в роскошную виллу, застолья были богатые, но холодные. Дела Зелёного Дракона не оставляли времени, он возвращался заполночь, и они с Сяо Мань просто молча сидели за столом, заваленным едой, наедались и расходились.

— Люи-гэ, проходи, садись, остальное скоро будет, — окликнул Хэ Чусань. — Папа! Люи-гэ пришёл!

Ся Люи от этого оклика заныли зубы. Из комнаты вышел отец Хэ с кувшином сладкого рисового вина, прищурился, окинул его взглядом с головы до пят:

— Ц-ц-ц, господин Ся теперь сам глава, большой босс, а всё равно почтил наше скромное жилище, это для нас честь, большая честь.

С этим папашей Ся Люи было ещё труднее, чем с его сыном. Он с каменным лицом процедил:

— Господин Хэ, прошу вас, садитесь.

— Что вы, что вы, гость вперёд, присаживайтесь вы, — врач Хэ был само радушие.

—Вы садитесь.

— Нет уж, прошу, прошу.

Они стояли в гостиной и кланялись друг другу, пока у Ся Люи не лопнуло терпение. Он уже готов был взорваться, когда Хэ Чусань вышел с тарелкой хайнаньской курицы:

— Чего стоите? Садитесь скорее. Папа, Люи-гэ фрукты принёс.

— Что вы, что вы, господин Ся, вы слишком любезны, — сказал врач Хэ. — Господин Ся, я слышал, что в прошлый раз, когда я заболел, это вы нас на своей машине в больницу отвезли. Этого вовек не забуду. Кто бы мог подумать, что господин Ся, при всём вашем «бизнесе», окажется таким отзывчивым и добрым сердцем…

Хэ Чусань вышел из кухни с пельменями, улыбнулся:

— Папа, хватит мудрствовать.

Врач Хэ глянул на сына:

— Что значит «мудрствовать»? Я просто вежлив! А ты, неуч, думаешь, все такие, как ты? А он — большой босс!

У Ся Люи от этих речей зубы заныли с новой силой. Он с непроницаемым лицом выдавил:

— Господин Хэ слишком добр. Отвезти, это ерунда. Вы тогда в крепости нам очень помогли.

— Что вы, что вы, господин Ся, а как ваши зубы в последнее время? Я после ужина посмотрю?

— Нет! Не надо.

— Господин Ся, не стесняйтесь, я бесплатно! Денег не возьму!

— Не надо…

— Господин Ся, зубы, это серьёзно, нельзя так относиться…

— Не… Апчхи!

Не успел босс Ся, шмыгающий носом, окончательно выйти из себя, как Хэ Чусань появился с большой миской еды и пришёл на выручку:

— Папа, за едой о зубах не говорят. Смотри телевизор.

Врач Хэ давно уже не вёл приём, его распирало от безделья, и при виде живого человека он продолжал бубнить про зубы, пока Хэ Чусань не сунул ему миску с супом. Тогда он временно умолк и принялся смаковать.

Хэ Чусань протянул Ся Люи миску с чуаньбэй с серебряными грибами и снежной грушей. Это был освежающий суп, от насморка и чиха самое то. Юноша не проронил ни слова о пользе его, просто отвернулся к отцу и уставился в телевизор. И только когда Ся Люи опустошил миску, встал как бы невзначай и подлил ещё.

На этот раз Ся Люи явился подготовленным, всё время был начеку, ждал от Хэ Чусаня какого-нибудь подвоха. Но тот вёл себя открыто и спокойно, только изредка спрашивал был ли он занят, как здоровье Сяо Ма-гэ и сестры Дундун. Ни в словах, ни в жестах не было ни малейшего намёка, смотри не смотри, одна сплошная искренность и никаких задних мыслей.

В комнате топилась печка, тепло разливалось обволакивающе. Ся Люи чувствовал, как горячий воздух греет спину, и мало-помалу расслаблялся, переключаясь на еду. Кулинарные способности паршивца Хэ оставляли желать лучшего, всё остальное было более-менее, но рыба на пару вышла отменная. Ся Люи не удержался, несколько раз запустил в неё палочки, прихватил даже хвост.

Хэ Чусань незаметно перевернул рыбу, чтобы ему было удобнее.

Ся Люи с бесстрастным лицом ел рыбу. Раньше за уличными ужинами они с Хэ Чусанем постоянно цапались, но сегодня он, с одной стороны, не мог при отце Хэ сорваться, а с другой хотел держать дистанцию, поэтому упорно молчал, отвечая только на прямые вопросы, и выглядел мрачным и неприступным. Отец и сын Хэ ничуть не обижались на холодность Ся Люи, да продолжали болтать между собой.

Отец Хэ почти ничего не съел, вскоре бросил палочки и налил себе в пустую миску рисового вина:

— Хэ А-Сань, ах, Хэ А-Сань! Как только деньги появились, у тебя сразу крылья выросли! По выходным ни учишься, ни работаешь. Как только свободен, так сразу за девчонками бегаешь! За девчонками ухаживаешь и ладно, но хоть бы домой привёл показать!

— Господин Ся, нашего домашнего рисового вина не хотите попробовать?

— Я за рулём, так что не надо — сказал Ся Люи, продолжая ковыряться палочками в рыбьем брюшке.

— Ай, да это же рисовое вино, с него не пьянеют! Господин Ся, не стесняйтесь, я вам налью… Хэ А-Сань, ты чего меня дёргаешь?! Говори нормально! Я не договорил ещё! Думаешь твой отец старый непонимающий человек, да? Вот пусть господин Ся сам скажет: если нашёл девушку, разве отцу не надо показать?

— Папа! — Хэ Чусань, похоже, действительно чуть покраснел. — У нас с ней пока ничего серьёзного.

— Ха! Ничего серьёзного! Я от тёти Ахуа слышал, ты уже к ним в кафе водил её! И еду сам готовил! Молчун-молчун, а как девушек охмурять так все приёмы знает, да?

Ся Люи сам не понял, почему у него так заныли зубы, но с каменным лицом проглотил последний кусок рыбьего брюшка, встал и пошёл в туалет.

За спиной отец с сыном продолжали перепалку. Хэ Чусань перелил себе в миску то вино, которое отец налил Ся Люи, и негромко заметил:

— У него простуда, ему от этого только хуже будет.

Отец Хэ вытаращил глаза:

— Я ж от души! — Потом тише сказал. — Сынуль, а ты деньги у него взял, да? Даже простуду его лечишь? Как ни крути, он из банды. Это грязные деньги, нельзя их брать!

— Да нет же, папа, — ответил Хэ Чусань и подлил в миску Ся Люи ещё супа.

Прополоскав рот и потирая щёки, Ся Люи вышел из уборной и застал такую картину: отец Хэ охаживал сына курительной трубкой по голове:

— Папа деньги не тратит, всё тебе на свадьбу копит!

— Не надо так стараться в твоём возрасте, — сказал Хэ Чусань. — Я сам зарабатываю.

— Каком ещё возрасте?! Я старый, что ли?! Я в самом соку! Паршивец!

Ся Люи увидел, как трубка упорно бьёт Хэ Чусаня по лбу, и не выдержал:

— Что стряслось?

— Папа хочет после Нового года лавку открыть, — сказал Хэ Чусань, потирая красный лоб. — Люи-гэ, помоги уговорить его.

Ся Люи, стоило ему встретиться взглядом с отцом Хэ, сразу почувствовал, как голова и зубы снова заныли. Какой там уговаривать, он отпил супа, кашлянул и выдавил:

— Господин Хэ хочет лавку открыть, и пусть открывает. Незачем ему мешать.

Отец Хэ сразу решил, что босс Ся смотрит на вещи куда разумнее, и очень обрадовался:

— Видишь? Даже большой босс говорит «Да»! «Да»! Сынуль, отойди!

Отец с сыном всё переругивались, а ужин тем временем подходил к концу. Ся Люи так увлёкся их разговорами, что не заметил, как съел и выпил: три миски супа, рыбу больше чем наполовину, пельменей штук десять, полкурицы, овощей полмиски и две миски риса. Наелся до отвала и теперь из последних сил сдерживал отрыжку. Нельзя же ронять статус босса.

Когда ужин кончился, к отцу и сыну Хэ заглянули несколько соседских стариков, живущих этажом ниже, они позвали на цветочный рынок. Отец Хэ с радостью засобирался, велел соседям подождать внизу, а сам пошёл переодеться. Хэ Чусань отказался, сказал, что будет заниматься, и остался с боссом Ся.

Хэ Чусань убирал посуду и бросил небрежно:

— Я в прошлом году уже был на рынке, скучно там. Мы лучше на крышу поднимемся, фейерверками полюбуемся, Люи-гэ.

— Ты с отцом на рынок иди, а я поехал, — сказал Ся Люи.

Хэ Чусань на секунду растерялся, но быстро улыбнулся:

— Рано ещё, Люи-гэ. На крыше никого почти не будет, спокойно.

Ся Люи, держась за слегка выпирающий живот, чувствовал: в этой комнате, где становилось всё теплее, ему больше не усидеть. Ещё немного, и случится что-то неладное. Да, это чувство «дома» жгло его.

— У меня дела, — холодно бросил он, вставая за пальто.

Хэ Чусань опередил его, сдёрнул пальто с крючка и придержал у себя:

— Ты только что поел, ну посиди ещё.

Ся Люи дёрнул пальто к себе:

— Я сказал нет.

Хэ Чусань замялся на секунду, но спорить не стал:

— Ладно, не смею задерживать. Провожу хотя бы до выхода, Люи-гэ.

Ся Люи отмахнулся:

— Не надо. Не хватало ещё, чтобы кто увидел.

Он сделал шаг к двери, но в этот момент Хэ Чусань вцепился ему в руку.

У Ся Люи в голове что-то щёлкнуло, он рефлекторно дёрнул рукой! Резко обернулся, и гневно уставился на Хэ Чусаня.

Хэ Чусань с самым невинным видом спокойно сказал:

— Погоди, у меня кое-что есть.

Ся Люи, пересилив себя, остался у порога. Хэ Чусань быстро сходил на кухню и притащил маленький железный термос. Тот самый, где в прошлый раз была каша с пиданом и мясом:

— Сегодня супа много сварили, нам с папой не съесть столько. Забирай с собой, в холодильник поставь. Когда захочешь, попроси кого разогреть. Ещё дня два он точно не испортится.

Выражение лица у него было честное и открытое, без единого намёка на хитрость. Не давая Ся Люи опомниться и снова отказаться, он сунул ему в руки термос, распахнул дверь, шагнул назад и улыбнулся:

— Тогда я не провожаю, Люи-гэ. Береги себя.

Ся Люи, закутавшись в пальто, с этим железным термосом спустился вниз. Он шёл по тёмному коридору, холодный ветерок дул в лицо, немного остужая горячую голову и щёки. Но даже так он чувствовал себя неуютно и откинул воротник пальто, чтобы остыть ещё, ещё сильнее. Как он обычно и делал.

Он не глядя кинул термос на соседнее сиденье, но когда тот начал заваливаться, успел подхватить и ровно поставить. Потом вяло стукнул ладонью по рулю, откинулся в кресле и медленно выдохнул облако пара.

***

Хэ Чусань стоял у окна и провожал взглядом фигуру Ся Люи. Тот под фонарём торопливо исчез в переулке. И только спустя долгое время оттуда выехал чёрный Мерседес.

Это «спустя долгое время» равнялось одной выкуренной сигарете.

Он склонился, прижался лбом к ледяному стеклу и, чуть дрогнув губами, тихо усмехнулся. Теперь он знал, сколько занимает места в сердце другого. По крайней мере, достаточно, чтобы тот просидел в машине с досадой и выкурил сигарету.

Вдалеке, над бухтой Виктория, взрывались фейерверки, но из-за крыш и домов были видны лишь смутные разноцветные всполохи. Хэ Чусань лёг на подоконник, пальцем теребя красную бумажную аппликацию, и вспоминал, как бандитский босс только что сидел за столом, чуть хмуря брови, сосредоточенно выковыривая из рыбы кости. И снова улыбнулся глупо, по-дурацки. На душе у него было спокойно и радостно.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Девятнадцатая

Глава Девятнадцатая С днём рождения

Когда Ся Люи возвращался домой, он едва миновал второй светофор, как вдруг обнаружил, что за ним увязался «хвост».

Те, кто за ним следил, работали умело: две машины подменяли одна другую по всем канонам наружки. Первая провожала его через перекрёсток, потом уходила в сторону, и её тут же подхватывала вторая. Ся Люи засёк их так стремительно лишь из-за поразительной небрежности в выборе номеров: у одного значилось «61», у другого — «R3»*1.

Большой босс Ся и без того был на взводе, а эти, мать их, номера, словно у влюблённой парочки, привели его в бешенство. Молча он крутанул руль и на полном ходу полетел прямо в ту самую «R3», что держалась у него за спиной.

«R3» ударила по тормозам, едва не столкнувшись, но всё же ушла от удара. Затем она сдала назад метра на три, развернулась, юркнула у Ся Люи за кормой и устремилась прочь. На миг Ся Люи заглянул в салон: на передних креслах сидели двое парней, обоих он видел впервые.

Мало кто отважится выслеживать верховного главу на территории Сяоцитан. С виду Ся Люи путешествовал в одиночку, однако неподалёку дежурила свора его подручных, готовых по первому зову прийти на выручку. Он выкрутил руль, вдавил педаль газа в пол и погнался за ними.

Охотники сами превратились в дичь, а преследователи в беглецов. Двум парням в «R3» было не до смеха. Большой босс Ся за рулём оказался асом: вцепился им в хвост мёртвой хваткой и не отпускал от Цзюлуна по Уотерлоу-роуд до самого Монгкока. По пути он улучил момент и ещё раз приложился к их заднему бамперу, отчего табличку с номером «R3» окончательно перекосило.

Дальше поток машин становился всё гуще. Два автомобиля — один впереди, другой позади — летели через шумный центр, плюя на светофоры и виляя между рядами. Творился настоящий кавардак: визжали тормоза, гудели клаксоны, ревели моторы, прохожие на пешеходных переходах с криками разбегались в разные стороны.

В такой праздник безумная гонка на сверхскорости не только потревожила обычных горожан, но и привлекла внимание дорожной полиции. Двое патрульных на мотоциклах в больших форменных фуражках примчались следом, завывая сиренами.

Водитель машины с номером «R3», оценив обстановку, послушно съехал на обочину и остановился. Ся Люи, решив не усугублять, последовал его примеру.

Он откинулся на спинку, опустил стекло, закурил и сделал затяжку.

— Ваши права, — произнёс молодой полицейский в фуражке. — Вы подозреваетесь в проезде на красный свет, превышении допустимой скорости… Ся Люи?!

Ся Люи даже не вынул сигарету из зубов, лишь лениво приподнял глаза и увидел перед собой физиономию, на которой смешались изумление и злоба. Тот самый юный детектив из прошлогодней истории, когда он вместо того, чтобы «спасти красавицу», сам угодил в «прелюбодеи».

Если почтенные читатели помнят, именно этого стажёра-детектива тогда подставили Ся Люи и Цуй Дундун: сняли компромат и попытались шантажировать, чтобы он закрывал глаза на их дела. Но парень упёрся, не поддался даже на шантаж. Тогда фотографии разослали по всем бульварным газетёнкам, и они попали на стол его дяди, заместителя начальника полиции. Осрамившись, он жестоко избил племянника, понизил в должности и отправил на улицу свистеть в свисток и регулировать движение.

Он отлично понимал, кому обязан своим падением. И вот теперь, глядя врагу в глаза, он буквально кипел от злости, мечтал выволочь Ся Люи из автомобиля и растерзать на месте. Но Ся Люи оставался абсолютно невозмутим, всё с той же сигаретой в зубах.

— Детектив Се.

Давно уже не детектив, а простой дорожный полицейский Се вспыхнул. Он грохнул кулаком по окну машины и прорычал:

— Предъявите удостоверение личности! Подозреваю вас в хранении наркотиков и ношении оружия. Выйдите из машины, откройте багажник!

Тут как раз подъехала и та самая машина с номером «61». С переднего пассажирского сиденья выбрался человек и жёстко бросил:

— Прекратить.

Се Цзябао обернулся и сказал:

—Хуа-гэ?!

Пришедший взглянул на него без всякого выражения. Се Цзябао мгновенно вытянулся, отдал честь и отчеканил:

— Сэр!

На вид мужчине было лет тридцать. Строгий костюм, худощавая фигура, черты лица будто выточены ножом. На бледных щеках ни тени эмоций, глаза чёрные и бездонные. Весь его облик напоминал кусок железа.

— Та машина впереди наша, — тихо сказал он Се Цзябао, а затем подошёл ближе и кивнул Ся Люи: — Господин Ся.

Ся Люи вынул сигарету и, что для него редкость, удостоил собеседника прямым взглядом.

— Первая встреча, господин Ся. Вы действительно обладаете выдающимися способностями, — произнёс тот. — Я старший детектив О-цзи*2 Се Цзяхуа.

Ся Люи стряхнул пепел и хмыкнул:

— Опять Се. Неужели вся полиция у вас под одной фамилией? В такой-то праздник, старший детектив Се, ваш «подарок» это что-то с чем-то. Вы и ваши братья не дома Новый год встречаете, а меня сопровождаете. Мне, Ся, аж неловко. Может, раздам всем красные конверты, ужин с выпивкой организую? Чтобы вы поскорее вернулись домой, помылись и спать завалились.

— Красные конверты излишни, — ответил Се Цзяхуа. — Господин Ся, в новом году поменьше бы поджогов и убийств. Братья тогда спокойнее спать будут.

Ся Люи усмехнулся:

— Ся всегда соблюдал закон. Старшему детективу Се не о чем переживать.

Се Цзяхуа тоже улыбнулся. На его холодном, жёстком лице словно повеяло весенним ветерком. Но ветерок тут же рассеялся. Он снова стал бесстрастным, выпрямился, махнул рукой Се Цзябао:

— Уходим.

Се Цзябао поспешил за ним:

— Но, двоюродный брат, он же…

Се Цзяхуа похлопал его по плечу, незаметно надавил и тихо сказал:

— Сейчас его не трогаем. Подождём.

Се Цзябао, кипя от обиды и злости, оседлал мотоцикл. Вся группа с воем сирен укатила прочь.

Ся Люи остался на месте, сделал ещё несколько затяжек. Тут подоспели люди из Сяоцитана, получив сигнал тревоги. Четыре фургона с визгом шин остановились вокруг его машины. «Красный шест», размахивая мачете, спрыгнул и взревел:

— Босс! Вы как?

— Какие же слепые уроды посмели за нашим боссом гоняться?! — продолжал он орать, озираясь по сторонам, весь с напряжёнными мышцами, с перекошенным от злобы лицом.

Сяо Ма был трусоват, а этот глуповат. У Ся Люи, и без того пребывавшего в скверном настроении, от его воплей голова разболелась. Он отвесил бандиту оплеуху:

— Отвали, спать иди!

Ся Люи опять запустил двигатель и машинально скользнул взглядом по пассажирскому креслу. Суп, который ему дал Хэ Чусань, давно перевернулся в пылу погони и теперь расплылся по всему сиденью, стекая на пол.

***

Босс Ся провёл этот Новый год так: первую половину в напряжении и осторожности, вторую в возбуждении и раздражении. На душе скребли кошки. Шрам, который недавно к нему присоединился, ещё не научился угадывать настроение босса и топал следом как упрямый бык. Ся Люи не мог к нему придраться, но и никакой радости от него не было. Копил в себе негодование. Кое-как дотянул до третьего дня Нового года. А на третий день вернулся из Гуанчжоу Сяо Ма и босс наконец нашёл, на ком сорвать злость.

Ся Люи захлопнул за собой дверь кабинета и с порога накинулся на Сяо Ма с разносом:

— Я же велел вам с Цуй Дундун отыскать тех, кто беспредельничает на моей земле, а вы не только никого не нашли, но ещё и притащили ко мне О-цзи, да ещё в праздник, чтобы настроение мне попортили! Немедленно выясни, кто такой этот Се, какого чёрта он из себя праведника корчит и сколько хочет получать годовой дани!

Сяо Ма за Новый год наел себе круглые бока, прикрыл голову руками и пробормотал что-то в ответ. Вышел из кабинета облитый грязью, да пнул подбежавшего подчинённого:

— Чтоб тебя! Это точно тот гадёныш по фамилии Хэ босса довёл!

Сяо Ма потирал кулаки, планируя когда-нибудь содрать шкуру с этого Хэ, чтобы отомстить и смыть позор. А Хэ тем временем и не подозревал ничего. Он преспокойно и радостно отметил Новый год, и жизнь его шла всё лучше. В марте он получил первое повышение: из стажёра перешёл в полноценные специалисты. А потом, использовав кое-какие связи, устроил свою «девушку» Сяо Хэ на работу администратором на ресепшене.

Их отношения постепенно входили в самую приятную фазу. Ся Люи, со своей стороны, ленился посылать за ними слежку в основном потому, что слушать доклады было тошно. Всё одно и то же: этот парень приготовил Сяо Хэ какое-то блюдо, Сяо Хэ связала этому парню какой-то свитер… И так без конца, неужели им не надоедает дарить друг другу подарки?

Ся Люи временно потерял интерес к делам Хэ Чусаня, потому что наконец-то разобрался с личностью Се Цзяхуа. Двоюродный брат того самого Се Цзябао, старший детектив, тридцать один год от роду. Сын заместителя начальника полиции, из полицейской династии. В восемнадцать уже заступил на службу в О-цзи.

Ходила молва, что поначалу он был типичным бездельником и повесой из богатой семьи. Но когда его близкого друга, попавшего в Независимую комиссию по борьбе с коррупцией, во время расследования заперли в морозилке, и он замёрз насмерть, Се Цзяхуа будто подменили. Он поклялся очистить мир от продажных чинуш и преступников, посвятив себя восстановлению справедливости. За эти годы он раскрыл множество громких дел и получил повышение до старшего детектива вне всякой очереди.

Словом, это был тот ещё «цветок на крутой скале»: крепкий фон, высшее образование, богатый опыт — и при том непробиваемый. Ему были до лампочки и сахарные бомбы, и железные*3. Легенда утверждала, что Се Цзяхуа носит с собой поминальную табличку погибшего друга, оберег от смерти. За все эти годы он пережил не меньше двух десятков угроз, предупреждений, засад и покушений. И вышел из всех невредимым. Три года назад, когда в его квартире взорвалась бомба, пострадала только филиппинская горничная. Это событие потрясло его отца-заместителя, и тот насильно отправил сына учиться за границу. В Америке Се Цзяхуа получил степень магистра по криминальной психологии и вернулся в Гонконг в августе прошлого года.

Вернувшийся из Америки старший детектив Се был полон праведного гнева, набит знаниями под завязку, и даже пресс у него прибавился на два кубика. Настоящий образец физической и духовной подготовки. В мире, где переплелись чёрное и белое, среди всех слоев общества и кланов, стоило кому-то неосторожно царапнуть его когтем, он тут же вцеплялся и выдирал целую охапку шерсти.

Ся Люи наотрез отказывался верить, что в Гонконге водится такой «кристально чистый» детектив. Против этого непробиваемого типа они с Цуй Дундун ломали головы, но так и не придумали идеального плана: деньгами не подкупить, убить невозможно, обычные интриги не действуют.

К его счастью, при всех своих талантах этот парень был всего лишь старшим детективом. Ещё оставалось множество других «детективов», которые с заботой относились к людям из банд. Так что путь справедливости Се Цзяхуа был тернист, и пока он не мог сильно навредить Ся Люи.

Взгляд Се Цзяхуа тоже не задерживался на Ся Люи надолго. Первым пал тот, кто был менее бдителен и чья организация была слабее, — босс Ша. Главарь Шацзябан, вышедшей, как и Сяоцитан, из крепости Цзюлун, контролировал несколько каналов производства и сбыта наркотиков. Се Цзяхуа несколько месяцев готовился и накрыл босса Ша прямо на сделке с бирманскими торговцами. Бирманцы были убиты ответным огнём, а босс Ша не пробежал и пятисот метров, как Се Цзяхуа прострелил ему ногу и лично взял под стражу.

После ареста главаря Шацзябан пришла в упадок. Толстая Семёрка, наблюдая за тем, как его бывший союзник безнадёжно пал, вполне естественно поглотил все его территории, а заодно прибрал к рукам и нескольких красавиц-жён. Проведав об этом за решёткой, босс Ша скрипел зубами от злости и вызвался стать свидетелем обвинения, сдав дела Толстой Семёрки. Это не пошатнуло основы Толстой Семёрки, но заставило его на время затаиться и вести себя осторожнее.

Ся Люи наблюдал за этим пожаром с противоположного берега. Напрямую это его не касалось, но в воздухе отчётливо повеяло палёным. Он распорядился своим людям быть в полной боевой готовности, следить за каждым словом и поступком и без крайней нужды не лезть на рожон старшему детективу Се.

В такой суматохе время пролетело незаметно. Наступил июнь. Сезон, когда парят орлы и буйно растёт трава, а морской ветерок приносит тепло. Праздник безудержного веселья для высшего руководства Сяоцитана — день рождения большого босса Ся — снова настал.

Все снова собрались в том же ночном клубе, что и в прошлом году. Реки вина, горы мяса, ночь напролёт в безудержном разгуле. Один за другим напивались до такого состояния, что дверь отыскать не могли.

Ся Люи вместе с Цуй Дундун заранее удалились под предлогом «в туалет», прихватив с собой одного доверенного «соломенную сандалию». Втроём они поднялись в кабинет наверху. Отойти от выпитого и заодно обсудить секретные дела. В конце Ся Люи отослал подчинённого, а с Цуй Дундун остался поговорить наедине.

— Я не вижу в «Большой голове со шрамом» изъяна, но он всё-таки человек, рекомендованный старейшиной Гэ. Я бы не советовала слишком на него полагаться, — покачала головой Цуй Дундун.

— Не используй подозрительных, а используемых не подозревай, — ответил Ся Люи. — За полгода он показал себя преданным и старательным.

Цуй Дундун пожала плечами:

— Ты босс, тебе решать. Но ветер сейчас крепчает. Дядя Юань очень беспокоится и лично просил меня уговорить тебя быть поаккуратнее, не высовываться, и копов лишний раз не провоцировать.

Ся Люи выругался:

— А что я такого сделал? Я и так хвост поджал и веду себя тихо, этого мало?

— Старик всегда предпочитал осторожность, — сказала Цуй Дундун. — Он с самого начала был недоволен, что ты слишком сильно схлестнулся с Толстой Семёркой. Теперь детективам трудно перед начальством отчитываться. О-цзи уже взялись за нас всерьёз, а ты всё равно продолжаешь вести дела с размахом. Он опасается, что вся империя Сяоцитан рухнет под твоим руководством.

— Он ни хрена не понимает! — выругался Ся Люи. — Старый хрыч, я с ним даже спорить не буду. Передашь ему красный конверт с тремястами тысячами. Пусть спокойно уходит на пенсию и наслаждается жизнью!

— Ты можешь быть с ним сколь угодно щедрым, он всё равно не оценит твоих стараний.

— Хм?

Цуй Дундун помолчала немного, затем продолжила:

— Старейшины хотят лишь укрепления и сохранения банды. Им не важно, кто именно станет драконом во главе. В своё время он поддержал тебя, а не Сюй Ина, на мой взгляд, только потому, что ты молод и, по его мнению, тобой проще управлять. Но если однажды ты перестанешь слушаться…

Ся Люи нахмурился и закончил за неё с холодной усмешкой:

— Если однажды я не буду слушаться, он захочет сменить меня на кого-то другого? Что ж, посмотрим, хватит ли у него сил.

Цуй Дундун стряхнула пепел с сигары, но промолчала. По её лицу пробежала тень сомнения.

— В чём дело? Ты тоже считаешь, что я поступаю неправильно?

Цуй Дундун покачала головой:

— Кроме Зелёного Дракона я признаю только тебя как босса. У тебя особый взгляд на вещи, ты действуешь по своим правилам, и к тому же ты мой брат и по разуму, и по чувствам. Что бы ты ни делал, я всегда буду на твоей стороне. Но в одном он прав: копы теперь следят за тобой. Я за твою шкуру волнуюсь.

Ся Люи с недовольством взъерошил волосы:

— Ладно, понял. Буду аккуратнее.

Он нажал на кнопку телефона на столе:

— Принесите две миски лапши с вонтонами.

Вместе с лапшой пришёл телохранитель А-Юн. Он осторожно просунул голову в дверь:

— Босс.

— Что?

— Час назад какой-то тип принёс подарок для вас. Вы приказали не беспокоить, вот я его и отложил пока.

— Неси сюда.

А-Юн внёс здоровенную подарочную коробку. Упакована она была кое-как, и её уже успели вскрыть. Видно проверяющие залезли внутрь.

Он поставил коробку на стол и вышел. Ся Люи с подозрением уставился на неуклюжую коробку. Даже хорошо повязанный бант на крышке был растрёпан руками проверяющих. Он открыл крышку. Внутри оказался красиво украшенный фруктовый торт.

Однако на нём виднелось несколько глубоких следов от ножа, а один маленький кусочек был отрезан и, судя по всему, съеден. На случай, если внутри спрятана бомба или яд. Фрукты съехали набок и помялись, так что вид у торта был безнадёжно испорчен.

Ся Люи взял поздравительную открытку, прикреплённую к упаковке. Развернул и увидел аккуратно выведенные слова «С Днём рождения!», а над ними, как всегда, был примитивный, криво намалёванный тортик.

Я хотел тебе вот такой огромный торт подарить. Но денег не хватило. Пусть пока бумажный будет. А на будущий год, как работать начну, долг верну настоящим.

— Кто прислал? — Цуй Дундун наклонилась, чтобы взглянуть на открытку, но Ся Люи резко отдёрнул руку и скомкал карточку в кулаке.

Он не успел ответить и даже не заметил, что сказала Цуй Дундун, как внезапно вскочил на ноги! Сам того не осознавая, он широкими шагами бросился вон из кабинета.

***

Ся Люи торопливо расталкивал пьяных гостей, загораживавших проход в коридоре. Лицо было спокойным, но шаг становился всё быстрее. Спустя несколько минут он уже стоял перед главным входом в ночной клуб. За спиной бушевало море огней, выпивки и всякой «нечисти», а впереди раскинулась безлюдная улица с тусклым фонарным светом.

Хэ Чусаня нигде не было видно. Ся Люи схватил за шиворот охранника у дверей:

— Где тот, кто принёс подарок?

— А? Б-босс!

— Тот, кто принёс большую коробку для босса. Ты же её принимал?! — подоспел А-Юн и тоже заорал на него.

— О, он, — торопливо ответил охранник. — Он передал и сразу ушёл.

Ся Люи отшвырнул его в сторону и с досадой взъерошил волосы. Оставшись на месте, он закурил и сказал А-Юну:

— Телефон.

А-Юн подал ему огромный, размером с кирпич, мобильник. Ся Люи, не вынимая сигареты изо рта, нахмурился и набрал номер.

Долгие гудки. И наконец на том конце взяли трубку.

— Люи-гэ, — почтительно произнёс этот проклятый малец.

— Ты где?

— Поздравляю с днём рождения!

— Где ты находишься?

— Торт вкусный?

— Чёрт возьми, я спрашиваю, где ты!

— … Уже почти у дома.

— Почему не зашёл ко мне?

—У тебя же дела. Я не хотел мешать.

Едва юноша закончил нести эту чушь, как в ночном клубе позади Ся Люи сменилась музыка. Томная любовная песня уступила место бодрому ритму барабанов. Ся Люи нахмурился. Потому что в трубке зазвучало то же самое.

— Хэ А-Сань! Выходи ко мне, ублюдок! — гаркнул он в сторону подозрительной тени на углу улицы напротив.

Сноски:

*1. Номера обыгрывают имена: «61» отсылает к имени самого Ся Люи, а «R3» — к прозвищу «А-Сань».

*2. О-цзи это отдел по борьбе с организованной преступностью.

*3. «Сахарные бомбы» подкуп и лесть, «железные» — это прямое насилие и угрозы.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцатая

Глава Двадцатая «Старый хозяин» уже в курсе наших разборок?

Прятался Хэ Чусань за вывеской тележки с лапшой, да не укрылся. Босс Ся его вытащил наружу, как ястреб ловит добычу.

— Уже почти у дома, а? — скривился в усмешке Ся Люи, хмуря лоб.

Хэ Чусань, в очках с золотой оправой на носу, с пресерьёзной миной принялся оправдываться:

— Я не ужинал. Вот доем лапшу и сейчас пойду.

Ся Люи отвесил ему подзатыльник. Чтоб тебя! Врёт, не моргнув и глазом! Лапшу он ест уже целый час? Кого пытается обмануть?!

Хэ Чусань качнулся от удара, но не растерялся. Спокойно поправил очки и сказал:

— Люи-гэ, завтра воскресенье, но мне на работу. Не буду тебя задерживать.

Ся Люи с силой хлопнул его по спине, прямо от души:

— Убирайся!

Хэ Чусань подхватил портфель и послушно зашагал прочь. С повышением и прибавкой, а ещё с частыми встречами с клиентами, он сменил костюм на новый, строгий и свежий. Вид у него стал вполне респектабельным, настоящий представитель элиты.

Только вот из-за худобы, роста и того, что шёл один, в нём всё равно сквозило что-то тоскливое и одинокое. Шаркал он медленно, словно после двух Ся-Люиных оплеух сделался инвалидом.

Он отсчитывал шаги и проковылял до середины улицы. И тут сзади раздалось: «бип-бип!» — два коротких сигнала.

Ся Люи, с сигаретой в зубах, опустил стекло и с лицом, на котором читалось: «Ну что за наказание», бросил:

— Садись! Подвезу.

***

А-Бяо вёл машину. А-Юн сидел на переднем пассажирском как охрана. А юноша на заднем сиденье Мерседеса, рядом с боссом. Опустил голову и молчал.

Ся Люи, не вынимая сигарету, пихнул его ногой:

— Чего лыбишься, гадёныш?

Хэ Чусань поднял голову. И правда, уголки губ разъехались в улыбку:

— Люи-гэ, как здоровье твоё?

Ся Люи хмыкнул:

— Нормально.

— Ну и славно, — сказал Хэ Чусань. — Отец переживает, как там твои зубы. Опять ко мне приставал: скажи ему, мол, перед сном не есть и чистить не забывать.

Ся Люи скривился, будто у него и вправду зуб заныл. Хмуро ответил:

— А ему-то какое дело! Лавка его открылась, или нет?

— Открылась. Торгует потихоньку. Ещё хочет фруктами заняться. Теперь дом завалил товаром, скоро будет не развернуться.

— Если тесно, тогда переезжайте.

— Ага, думаем над этим. Я поздно прихожу, он рано встаёт. Не даю ему спать. Да и в следующем месяце меня переводят в Чжунхуань.

— В Чжунхуань? — Ся Люи насмешливо посмотрел на него. — Элитой стал, Хэ А-Сань?

Хэ Чусань послушно потупился, изобразив скромность:

— Ну что ты.

Ся Люи снова пихнул его ногой. Чёрт тебя дери, скажешь ему — толстый, а он ещё и пыхтит, строит из себя стыдливого юношу!

В этот момент зазвонил телефон. А-Юн на переднем сиденье потянулся за специальным мобильником босса. Но тот молчал.

«Элитный» Хэ вытащил из портфеля свой собственный:

— Да?

— Сяо Хэ? — и голос сразу стал мягким.

Ся Люи зажёг сигарету, окно открыл проветрить.

— …Уже поела? Я ещё нет, еду домой, Люи-гэ подвозит. Да, завтра после работы заеду. Мне всё равно, сама выбери. Хорошо, попробую. Кстати, отец суп для тебя сварил, завтра принесу. Конечно, передам…

Ся Люи уставился в окно и закатил глаза. Щёки свело от кислоты. Эта слащавая возня теперь при нём разыгрывается!

Хэ Чусань нежничал добрых пять минут, пока босс почти не докурил сигарету. Только тогда он неохотно убрал телефон:

— Люи-гэ, Сяо Хэ передавала привет.

Ся Люи, сохраняя боссовский вид, промычал что-то неразборчивое. Ему разговаривать не хотелось.

Машина подъехала к району Хэ Чусаня. Не доезжая двух улиц, тот попросил высадить его. Попрощался, отошёл на пару шагов и вдруг вернулся, постучал в окно.

Ся Люи опустил стекло.

— Люи-гэ, — сказал Хэ Чусань, — береги здоровье. И если поедешь в горы, то смотри там, аккуратнее.

Ся Люи отмахнулся.

Машина покатила дальше. Ся Люи случайно глянул в зеркало заднего вида. Этот гадёныш всё ещё стоял на обочине, да смотрел вслед.

Он отвернулся, с досадой откинулся на сиденье.

— Босс, в горы поедем? — уточнил А-Бяо.

— Нет. Домой, — голос у Ся Люи был усталый.

Мужчина помолчал немного и добавил:

— И пусть кто-нибудь принесёт мне этот торт.

В тот вечер, в свой день рождения, Ся Люи остался дома один. Пил пиво перед табличками Зелёного Дракона и Сяо Мань. Сжёг зажигалкой открытку от Хэ Чусаня. Съел большую часть торта и отправился спать, даже зубы не почистив. А утром проснулся с самой настоящей зубной болью.

Через неделю боль усилилась, щёку раздуло. Пришлось, надев тёмные очки и маску, чтобы не привлекать внимания, тайком пробираться в зубную клинику. Там ему удалили один плохой зуб. Как раз из тех самых, что в прошлом году врач Хэ ему вставил.

Ся Люи, у которого одна половина рта была набита ватой, а другая полна слюны, в муках лежал в кресле, слушал, как жужжит бормашина, и в этот момент ему хотелось схватить Хэ А-Саня вместе с его отцом и утопить в свинарнике… Чтоб ты пропал, бездарь!

— Эти зубы сделаны из плохого материала, воспаляются быстро, — сказал врач. — Господин Ся, может, заменим их все?

Ся Люи яростно замотал головой. Блин, один зуб выдрали, и то чуть не сдох!

— Босс, давайте все заменим, — подал голос сопровождавший его Сяо Ма. —Золотые вставить, стильно же будет!

Ся Люи схватил стоящий рядом хирургический поднос и запустил в него.

С позором вылетев из кабинета, Сяо Ма набросился на подчинённых:

— Где этот гад по фамилии Хэ запропастился?! Сколько времени прошло, а он не появился, хоть бы боссу настроение поднял!

А гад по фамилии Хэ с одной стороны играл с боссом: то подпускал к себе, то отталкивал, а с другой рвался вверх по карьерной лестнице изо всех сил. Он работал в инвестиционном банке, специализировался на недвижимости. Сектор рос отлично, давление было огромное, риск высокий, а доходы фантастические. Экономика Гонконга переживала настоящий расцвет, цены на жильё росли не по дням, а по часам. Молодёжь толпами ломилась в финансы, выкладываясь по полной, чтобы урвать свой кусок. Экономический кризис, надвигавшийся на Японию, и ликвидация одного иностранного банка в июле не вызвали в отрасли особой тревоги. Никто не воспринял это серьёзно.

Хэ Чусань питался и ночевал прямо в офисе. С понедельника по субботу он трудился круглосуточно, не зная покоя. Тот факт, что он за год такой жизни не лишился волос, объяснялся, видимо, теми самыми несколькими связками тайцзицюань, которые он успевал отмахать в кофейной комнате во время коротких передышек.

А по воскресениям, если выдавалась свободная минутка, он пускал в ход свой талант, достойный кинопремии: надевал отцовское старое пальто, волосы взлохмачивал, кожу мазал чем-то тёмным, нацеплял очки и маленькие усики, грузил на тележку всякое барахло и толкал её к зданию «головного офиса» Ся Люи торговать. Он не осмеливался попадаться Ся Люи на глаза, но и не видеть его было невмоготу: сердце чесалось, тело зудело. Вот и хитрил. Три раза с него взяли плату за крышу, один раз сам Сяо Ма-гэ купил у него сигареты, и юноша ни разу не спалился.

Ся Люи заходил в компанию утром раз, в обед иногда выходил с кем-нибудь поесть, после обеда возвращался, вечером выходил ещё раз. Все эти выходы юноша видел своими глазами. Ся Люи не замечал его. А Хэ Чусань небрежно жевал во рту бетель, чтобы не привлекать внимания, а в груди у него волнами поднималась влюблённость. И это тоже был способ снять рабочий стресс.

У «Элитного» Хэ лицо было невинным, а голова забита похотливыми мыслями. Больше всего он любил наблюдать за тем, как босс Ся выходит из офиса и садится в машину: наклонит голову, затянется сигаретой, кинет окурок, расстегнёт одну пуговицу на пиджаке, согнётся, и в этот момент взгляду открывается та самая задница. Чёрт возьми, она была просто невероятной.

Эх жаль, что тогда, когда он лежал голышом на той койке в Цзюлуне, он не ухватил эту задницу руками и не размял как следует!

***

В том году в Гонконге стояла аномальная жара. Лето было таким знойным, что уличные бандиты совсем скисли. Только по ночам и оживали, попивая пивко, да режась в карты. Ся Люи и Толстая Семёрка оба затаились, стараясь не привлекать внимания, и затихли на несколько месяцев. А в сентябре Законодательный совет Гонконга ввёл первых депутатов, избранных прямым голосованием, и это вызвало скрытое брожение.

Детектив Хуа пользовался в Цзюлуне большим уважением: он был главным начальником, настоящим талисманом и надёжной защитой для тех, кто жил вне закона. Именно он лично позвонил Ся Люи и пригласил его вместе с Толстой Семёркой к себе домой на ужин в субботу, которая выпадала на конец сентября, всего за два дня до Праздника середины осени. Официально считалось, что детектив просто хочет попрощаться перед отставкой, но на самом деле он задумал примирить обе стороны и прекратить их давнюю вражду.

Ся Люи Толстую Семёрку на дух не переносил, но детектива Хуа он уважал, а потому не мог позволить себе явиться к нему в чём попало и оделся как следует. В тот вечер он взял с собой две машины с охраной и поехал в роскошный особняк детектива Хуа, который располагался в районе вилл на полпути к вершине горы на острове Гонконг. Место было нейтральным: не территория Сяоцитана Ся Люи и не территория Хэшэнхуэй Толстой Семёрки.

С сигаретой в зубах, Ся Люи вышел из машины и как раз приметил, что из Бентли напротив вылезает Толстая Семёрка, выпятив свой огромный живот. Ся Люи сощурился и усмехнулся. Толстая Семёрка тряхнул дряблыми щеками. Охранники с обеих сторон положили руки на пистолеты. Воздух натянулся как тетива.

Детектив Хуа, белобородый, с брюхом не меньше Толстой Семёрки, и с сигарой в зубах, вышел из двора и первым делом отвесил Ся Люи мощный хлопок по напряжённой спине:

— Сяо Лю, братишка!

— Детектив, — Ся Люи склонил голову.

—Хуа-гэ, — добавил Толстая Семёрка.

— Старина Семёрка! — детектив Хуа похлопал его по спине. — Заходите оба! Не стойте здесь, не сверлите друг друга взглядами!

Согласно установленному порядку, все прибывшие сдали оружие, а внутрь разрешалось пройти только с двумя безоружными помощниками. Ся Люи взял с собой А-Юна и А-Бяо. Когда они стояли у дверей и поднимали руки для обыска, он краем глаза заметил, как Толстая Семёрка переглянулся с управляющим этого дома.

Внутри кольнуло. Он оглянулся, взглядом подал знак Сяо Ма, оставшемуся в машине.

Опираясь на платиновую трость, детектив Хуа шёл впереди, выпятив живот:

— Состарился я, пора на покой. Сначала не хотел в эти ваши дела лезть. Но вы двое совсем распоясались, меня, старого, не уважаете! Сегодня, ради меня, ведите себя хорошо!

— Детектив, — ответил Ся Люи, — Сяо Лю вас всегда уважал. Вы не беспокойтесь. Если Толстая Семёрка не будет меня задирать, я вас не подведу.

Толстая Семёрка услышал эти слова и издал холодный фыркающий звук. Детектив Хуа тут же остановился и повернулся к нему. Тогда Толстая Семёрка опустил голову и с явной неохотой пробормотал:

— Хорошо, брат Хуа, я понял.

Все вместе они поднялись на второй этаж и уселись за один стол. Детектив Хуа занял главное место в торце, а по правую и левую руку от него расположились Толстая Семёрка и Ся Люи. Толстая Семёрка без лишних церемоний плюхнулся на левое сиденье. Ся Люи нахмурился, но промолчал.

За стол вместе с ними сели жена детектива Хуа и его младший брат. Госпожа Хуа была известна в кругах богачей как настоящая светская львица, а брат считался опытным бизнесменом, который многое повидал на своём веку. Благодаря им за обедом была тёплая и дружелюбная атмосфера. Ся Люи отлично умел вести себя в подобной обстановке, поэтому он изображал из себя почтительного и скромного младшего, который давно забыл все старые обиды. Толстая Семёрка, хотя и не отличался разговорчивостью, всё же проявил к детективу Хуа должное уважение и не позволил себе никаких резких слов, которые могли бы испортить обстановку.

— Сяо Лю, а помню, как вы в детстве с Сяо Мань часто к нам приходили. Пока Зелёный Дракон с моим стариком дела обсуждали, я вас двоих водила пирожки печь, — с ностальгией произнесла госпожа Хуа. — А потом ты в дела вошёл, Сяо Мань замуж вышла, вы и стали реже появляться.

— Дела, госпожа, — ответил Ся Люи. — Всё некогда было вас проведать. Мне, честно говоря, даже неловко. Сяо Мань дома часто ваши пирожки вспоминала, говорила: сколько ни бьюсь с продуктами, такой тонкости, как у вас, не добиться.

Госпожа Хуа опустила голову, вытерла слезинку:

— Да… если бы она сейчас была жива, я бы сама её научила.

Ся Люи не был до конца уверен, насколько искренней была эта слеза, но у него самого в груди всё равно что-то неприятно кольнуло. Однако он никак не показал этого на лице и, воспользовавшись подходящим моментом, поднял свой бокал:

— Сяо Мань всегда помнила, как хорошо вы к нам относились, и я тоже это помню. Я поднимаю этот тост за вас и за детектива Хуа.

Когда бокалы после тоста опустели, детектив Хуа прочистил горло и сказал:

Дорогая, сегодня мы все собрались вместе, это же праздник. Давай не будем больше говорить о грустном. Сходи-ка лучше посмотри, как там наши десерты.

Госпожа Хуа послушно вышла. Хуа Лао-эр тоже поднялся:

— Брат, — сказал он, — да и вы, уважаемые боссы, извините меня, но у меня накопились кое-какие личные дела, так что я вас покину. Вы тут отдыхайте, ешьте, пейте на здоровье.

Как только они вышли, детектив Хуа махнул рукой, приказывая всей прислуге и остальным посторонним покинуть комнату. Телохранители Ся Люи и Толстой Семёрки тоже вышли и встали на страже за дверью. Настал момент для самого важного разговора.

Толстая Семёрка схватил салфетку, вытер рот, а другой рукой нашарил под столом пистолет, приклеенный прозрачным скотчем.

Толстая Семёрка и не думал мириться с Ся Люи. Хэшэнхуэй уже больше десяти лет как пустила корни в Цзюлуне и держалась там крепко. А этот сопляк, у которого молоко на губах ещё не обсохло, осмелился бросить ему вызов. Детектив Хуа вот-вот уйдёт на пенсию, его время уже почти истекло, и он уже не представляет собой серьёзной силы. Поэтому Толстая Семёрка решил действовать наверняка: разорвать все отношения разом, убрать обоих и повесить всё на Ся Люи.

Он заранее подкупил управляющего в особняке Хуа и всё аккуратно подготовил. Пистолет, спрятанный под столом с левой стороны, предназначался для него лично: шесть патронов, которых с лихвой хватит, чтобы пристрелить и Ся Люи, и самого детектива Хуа. Ещё один пистолет ждал своих хозяев в мусорном ведре у дверей. Для двух его телохранителей. А на крыше и в саду его люди уже сидели в засаде, и у них при себе были не только пистолеты, но и факелы, пропитанные бензином, чтобы спалить весь дом дотла и замести любые следы.

Затем он перевёл взгляд на бокал с красным вином, стоящий на столе. У них с людьми, оставшимися снаружи, была договорённость: звук разбитого бокала послужит сигналом к действию. Как только он бросит бокал на пол, его охранники ворвутся внутрь и нападут с двух сторон одновременно. В такой ситуации от Ся Люи даже тела целиком не останется.

Тем временем детектив Хуа раскурил сигару и начал неторопливо, с чувством, разбирать текущую обстановку:

— Вы оба в курсе про смену депутатов. Нынешний Гонконг уже совсем не тот, что раньше. До истечения аренды на эту концессию осталось всего несколько лет, и Пекин выдвинул кучу условий. Снос вашего Цзюлунского городка-крепости как раз одно из них. Преемника на моё место я должен был назначить сам, но сейчас сверху всё тормозят. О-цзи недавно забрали Ша Лао-саня. Независимая комиссия по борьбе с коррупцией тоже активизировалась. Уйма глаз смотрит на меня, и на вас тоже смотрят. А вы в такое время вместо того, чтобы объединиться и помогать друг другу, грызётесь между собой.

Толстая Семёрка хмуро произнёс:

—Хуа-гэ, когда это моя Хэшэнхуэй была в одном «гнезде» с его Сяоцитаном? Десять лет назад сыновья Хэ присягнули, поклонившись небу и земле, почтив предков. По старшинству его Сяоцитан даже порога не переступил бы! Даже Зелёный Дракон при жизни не смел меня трогать! А этот Ся Люи не сидит в своём Цзюлуне, а лезет на мою территорию! Где это видано?

— Всё течёт, всё меняется, и герои рождаются из обстоятельств, — спокойно ответил Ся Люи. — Гонконг, это маленький клочок земли, здесь свободный рынок, и командует тот, у кого хватает сил и возможностей. Ты говоришь, что это твоя земля, но разве где-нибудь на ней написано твоё имя?

— Ся Люи! — заорал Толстая Семёрка и, ловя момент, схватил со стола бокал, собираясь швырнуть его.

Но детектив Хуа, сидевший ближе, мгновенно перехватил его за запястье:

— Эй, старина Семёрка, говори спокойно! Зачем ссориться?

Детектив Хуа, который считал своей главной задачей восстановление справедливости, обладал всё ещё очень крепкой для своих лет хваткой. Он с силой прижал руку Толстой Семёрки обратно к столешнице, вырвал у него из пальцев бокал и водрузил его в самый центр стола.

— Если вы и дальше будете продолжать в том же духе, мои старые кости уже не смогут вас утихомирить. А если этот шум дойдёт до «старого хозяина», то боюсь, что никому из вас двоих не поздоровится.

При этих словах лица Толстой Семёрки и Ся Люи мгновенно посерьёзнели.

«Старый хозяин» был в криминальном мире фигурой легендарной. О нём все слышали, но почти никто не видел его. Его власть проникала в самые высшие слои гонконгского общества. И в легальные, и в нелегальные. Он собирал дань со всех крупных группировок, тайно верша судьбы и перекраивая реальность по своему усмотрению, управляя всем этим хаосом из тени. Если он хотел кого-то уничтожить, тот стремительно катился вниз, если хотел возвысить, тот взлетал до небес. Рост белого и упадок чёрного, наступление чёрного и отступление белого. Всё это находилось под контролем невидимых весов, которые держал в своих руках он.

Толстая Семёрка за все эти годы передавал «старому хозяину» немалые дары через детектива Хуа, но так ни разу и не удостоился чести увидеть его собственными глазами. Теперь его мучила тревога: а вдруг Ся Люи уже тайно поднёс «старому хозяину» ещё больше, и тот теперь вмешается и всё испортит? В душе у него зашевелились сомнения, и он уже не был так твёрдо настроен нападать:

—Хуа-гэ, а «старый хозяин» уже в курсе наших разборок? Он тебя прислал, чтобы нас приструнить?

Детектив Хуа усмехнулся:

— У него каждый день тысяча дел, откуда ему время на вас. Но если вы и дальше будете продолжать в том же духе, то я уже ничего не смогу обещать.

Видя, что обстановка немного разрядилась, он решил продолжить уговоры и обратился к Ся Люи:

— Сяо Лю, в этом деле ты действительно перешёл границу. Старина Семёрка всё-таки старший, ты должен ему уступить. Мы все здесь просто пытаемся заработать себе на жизнь. Стоит каждому уступить на шаг, и перед вами откроется широкое небо и бескрайнее море возможностей. Разве не лучше вместе богатеть, чем грызться между собой?

Эти слова лучше было не говорить. Ся Люи услышал их и усмехнулся:

— Вместе богатеть? Он и правда думал о том, как бы нам вместе разбогатеть. Он предлагал Зелёному Дракону сотрудничество: чтобы «товар» Сяоцитана шёл через его рыбный причал, а он получал бы свой процент с прибыли. Но Зелёный Дракон отказался. И тогда он подговорил Сюй Ина устроить переворот, свергнуть и убить Зелёного Дракона!

Как только эти слова слетели с губ Ся Люи, на лице детектива Хуа на долю секунды мелькнуло что-то странное, какое-то неуловимое смятение, но он тут же взял себя в руки. Он нахмурился, принял самый праведный и неподкупный вид и уставился на Толстую Семёрку:

— Старина Семёрка, это правда?

— Конечно нет! — заорал Толстая Семёрка. В голове у него мгновенно пронеслась цепочка расчётов, и он снова незаметно потянулся к бокалу. — Ся Люи, ты теперь глава банды, великий драконий босс. Если уж хочешь плести интриги и сеять смуту, так предъяви доказательства! Не все же вокруг в смерти твоего А-Да виноваты! Я думаю, ты просто от горя умом тронулся!

Он специально выделил голосом А-Да. Одной рукой поднял бокал, а другой под столом отдирал скотч. В голосе сквозила насмешка:

— Я слышал, после смерти Зелёного Дракона ты, новый дракон, ни разу к женщине не прикоснулся, зато с каким-то студентом у тебя всё пылает. Что с тобой? Не стоит, что ли, или предпочитаешь «задний ход»? Может, вы с Зелёным Драконом…

Он так и не договорил.

Раздался приглушённый, но очень тяжёлый БУМ!, и по лицу Толстой Семёрки разлетелись кровавые брызги. Ся Люи, не говоря ни слова, схватил пепельницу и с размаху опустил её прямо на голову своего врага.

Тот вместе со стулом полетел на пол. Бокал снова упал на стол, покатился и замер у тарелки. Скотч от пистолета не оторвался до конца, и теперь пистолет болтался под столом, раскачиваясь.

Толстая Семёрка лежал на полу, зажимая руками пробитую голову и жалобно постанывая. Ся Люи, не теряя ни секунды, быстро подошёл к нему, поднял с пола залитую кровью пепельницу и снова с размаху обрушил её на лицо. Удар пришёлся прямо в глаз, и тот превратился в кровавое месиво.

— Сяо Лю! — попытался остановить его детектив Хуа.

Ся Люи проигнорировал его. Правой рукой схватил Толстую Семёрку за волосы, снова замахнулся пепельницей.

Удар пришёлся прямо в переносицу и едва не сплющил нос Толстой Семёрке. Этот громила, который на улице внушал ужас всем окружающим, теперь заскулил, его толстые руки и ноги беспорядочно забились в конвульсиях, лицо залила кровь, но он всё ещё пытался подняться на ноги.

Ся Люи присел на корточки, с холодной усмешкой наблюдая за его мучениями. Толстая Семёрка, извиваясь всем телом, полз по полу, шаря руками. Одна рука дрожа протянулась вперёд, к низу стола, пытаясь дотянуться до болтающегося пистолета.

Ся Люи поднялся на ноги, наступил ему на затылок, наклонился, одним движением сорвал пистолет и помахал им перед детективом Хуа.

— Это что?! — изумлённо выдохнул старый детектив.

— Вам стоит сменить управляющего, — усмехнулся Ся Люи.

И в это же самое мгновение Толстая Семёрка, всё ещё корчившийся под ногой у Ся Люи, собрал остатки своих сил, ухватился за ножку стола и что было мочи тряхнул её.

Бокал, лежавший возле тарелки, наконец покатился к краю стола и полетел вниз.

И почти сразу же за дверью, в ответ на этот сигнал, грянула яростная стрельба.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Первая

Глава Двадцать Первая Опять ублюдок спасает девицу в беде?

Ся Люи направил пистолет дулом к двери. Толстая Семёрка воспользовался моментом, обхватил его ноги и резко дёрнул вниз, повалив на пол. Его почти стокилограммовая туша навалилась сверху, пытаясь вырвать оружие. В борьбе Ся Люи выстрелил дважды, но оба раза промахнулся. С трудом упёршись коленом в живот Толстой Семёрки, он сбросил его с себя, и тут грянул выстрел.

Детектив Хуа выхватил пистолет из ящика комода, и пуля вспорола Толстой Семёрке брюхо. Тот зажал кровавую рану на животе, лёжа на полу, и уставился на него выпученными глазами:

— Ты, ты…

— Люди снаружи твои?!— закричал детектив Хуа. — Ублюдок, медвежьей желчи обожрался, осмелился бунтовать в моём доме!

Толстая Семёрка, хватая ртом воздух, прошипел, кипя от ненависти:

— Ах ты старый пёс… кончай прикидываться, понял?! Ся Люи, слушай сюда: это не я подбил Сюй Ина убить Зелёного Дракона. Он сам велел мне передать…

Он не успел договорить. Детектив Хуа вскинул руку и выстрелил снова. Пуля угодила в лоб. Полголовы Толстой Семёрки разнесло кровавыми ошмётками. Тучное тело пару раз дёрнулось и замерло.

Когда с Толстой Семёркой было покончено, детектив повернулся и наткнулся на полный шока взгляд Ся Люи.

Оба на секунду остолбенели, а затем одновременно вскинули пистолеты. Два выстрела слились в один. Пуля вошла детективу Хуа в грудь и отбросила его назад. Он рухнул на пол. А его пуля ушла вверх и попала в люстру. Тяжеленная хрустальная громадина сорвалась вниз, врезалась с грохотом в стол и разбилась вдребезги.

Ся Люи не обратил внимания на хрустальные осколки, что летели со всех сторон. В пару прыжков он оказался у детектива, рванул его за шиворот и прорычал ему в лицо:

— Зелёный Дракон всегда тебя уважал! За что ты его убрал?! За что?!

Детектив Хуа тряс губами, не в силах выдавить ни слова. Его руки беспомощно шарили по воздуху. Двадцать лет этот старый детектив правил в преступном мире, его прозвище «Старый босс» заставляло трепетать тысячи головорезов, его активы тянули на сотни миллионов. Но сейчас он вытаращил глаза на свою французскую люстру, уже разлетевшуюся на хрустальные осколки, дёрнулся в конвульсиях и испустил последний вздох.

Ся Люи с силой пнул его, в ярости выстрелил в труп трижды подряд.

Дверь распахнулась от удара ногой снаружи. Один из телохранителей Толстой Семёрки ворвался с двумя пистолетами. Тот выстрелил, но все его пули ушли в поднятый труп детектива Хуа.

Левой рукой Ся Люи держал детектива за шкирку, прячась за ним как за щитом и переводя дух. А потом, толкнув труп на ворвавшегося телохранителя, перехватил пистолет из ослабевшей правой руки в левую и одним выстрелом отправил охранника на тот свет.

Снаружи, за балконом, тоже началась стрельба. Обе стороны, заслышав шум внутри, одновременно открыли огонь. На крыше телохранители Толстой Семёрки один за другим спускались по верёвкам на балкон, сосредоточив огонь на единственном стоявшем в комнате Ся Люи.

Ся Люи вскинул руку и несколькими выстрелами уложил двух передних, заставив третьего отступить. Пистолет щёлкнул впустую: он нажал на спуск ещё пару раз и отбросил оружие в сторону.

— Босс мёртв! Ся Люи ещё внутри! Жгите, сожгите его! — заорал снаружи уцелевший телохранитель Толстой Семёрки.

В окно влетели две банки с горючей смесью, комната наполнилась удушающей вонью. А следом влетел пылающий факел.

Ся Люи рванул к двери, но в этот момент второй телохранитель Толстой Семёрки, только что устроивший резню снаружи, ворвался внутрь. Они столкнулись лицом к лицу. Не успел тот вскинуть пистолет, как Ся Люи схватил со стола нож для мяса и метнул. Лезвие вошло прямо в горло.

Он нагнулся, взял пистолет детектива и сунул в карман. Пиджаком закрыл нос и рот, шагнул к двери, на ходу наступив на искажённое судорогой лицо охранника с ножом в горле. Забрал его пистолет и вырвался в коридор.

В коридоре творился сущий ад. По всему проходу валялись трупы слуг виллы, убитых телохранителями Толстой Семёрки. Ся Люи перешагнул через одного, нагнулся над телом, распластанным за огромной вазой, и рванул его за плечо:

— А-Юн?! А-Юн!

— Б-босс… — весь в крови А-Юн с трудом разлепил глаза и закашлялся, его живот был прострелен, он умирал. — Вы целы… кх…

— Где А-Бяо? — Ся Люи осмотрелся, но второго телохранителя нигде не было.

— Кх… без понятия… он сказал, что идёт в туалет…

Лицо Ся Люи помрачнело, но раздумывать было некогда. Снизу гремели выстрелы и крики. Вопль госпожи Хуа прорвался сквозь шум и тут же оборвался.

На втором этаже всё полыхало. Банки с горючей жидкостью залетали с балконов в каждую комнату, огонь пожирал стены. Кто-то уже бежал вверх по внутренней лестнице. Ся Люи без лишних слов наклонился, рывком закинул А-Юна на плечо. Бежал и стрелял на ходу, уложив самого первого из преследователей.

В ответ хлестнула целая очередь, с треском разбивая стены и вазы. Люстры в коридоре с хлопками обрушивались вниз, застилая пол осколками и клубами пыли.

Согнувшись и прикрывая голову пистолетом, Ся Люи тащил А-Юна сквозь дымную взвесь из последних сил. А-Юн прохрипел еле слышно:

— Босс… бросьте… уходите…

— Заткнись! — рявкнул Ся Люи, едва удерживая его за ворот ослабевшей правой рукой, волоча к концу коридора и на ходу выстрелив назад. Ещё один преследователь шлёпнулся на пол.

Окно в конце коридора оказалось запертым. Ржавый замок не поддавался. Ся Люи обернул левую руку пиджаком и пробил стекло кулаком.

Одним движением скинул осколки с подоконника, развернулся, подхватил А-Юна и уже хотел выпихнуть его в окно.

А-Юн резко дёрнулся, оттолкнув его в сторону! В ту же секунду с лестницы ударили выстрелы. Пули вошли в тело А-Юна, оставляя в нём кровавые дыры.

— А-Юн! — закричал Ся Люи.

А-Юн, с полным ртом крови, с вздувшимися венами на лбу, с налитыми кровью глазами, взглянул на него в последний раз. Вырвав из рук Ся Люи пистолет, в котором оставалось всего три патрона, схватил его и, собрав последние силы, вытолкнул в окно.

Развернувшись к набегавшим врагам, А-Юн дико закричал и, стреляя, пошёл на них в лобовую. Пули хлестали навстречу, грохот выстрелов заставил дрожать стены виллы.

Этаж был невысоко. Под звуки выстрелов Ся Люи вывалился со второго этажа в сад, шлёпнулся в кусты, перекатился пару раз и вскочил на ноги. Переводя дыхание, он поднял голову к задымлённому окну, скрипнул зубами и с выражением глубокой скорби отвернулся.

И тут со двора донёсся голос Сяо Ма:

— Босс!

Сяо Ма, получив перед входом сигнал от Ся Люи, всё время был начеку. Едва внутри прозвучал первый выстрел, свои и чужие снаружи без колебаний открыли огонь. Пальба не смолкала, и вскоре на земле уже валялось несколько тел.

Ся Люи выдернул из кармана второй ствол и под прикрытием огня своих рванул к изрешечённой машине, не обращая внимания на летящие пули.

— Босс, вы целы? — спросил Сяо Ма.

Ся Люи, отдышавшись, ответил:

— Цел! Копы скоро прибудут. Уходим.

Но было уже поздно. Кто-то слил информацию. Внизу мигали проблесковые маячки, выли сирены. Вереницы полицейских машин тянулись вверх по склону, полиция даже задействовала отряд специального назначения.

— Как они так быстро?! — вытаращил глаза Сяо Ма.

Ся Люи подумал о пропавшем А-Бяо, и сразу понял, что к чему:

— Не ввязывайтесь. Сожгите машины, рассредоточьтесь и уходите.

— Понял.

Все разбежались в разные стороны, растворяясь в ночи. Люди, которых привёл Сяо Ма, были умными, ловкими и умелыми, так что Ся Люи не переживал за них. Он двинул напрямик по лесной тропинке, скатился вниз по склону, бежал без остановки несколько километров, а когда оглянулся, увидел, как вилла на полпути к вершине полыхает ярким пламенем, окрашивая полнеба в красный.

Наверху полиция уже выставила кордоны, арестовав несколько подручных Толстой Семёрки, не успевших сбежать. Пожарные машины и скорая тоже спешили к месту. Вслед за пожарными подъехал простой седан с номером 61 в конце. Из него вышли несколько мужчин в штатском и предъявили удостоверения полицейским, которые держали оцепление.

Из крыши виллы всё ещё вырывались густые клубы дыма. Се Цзяхуа с двумя подчинёнными подошёл к воротам:

— Кто здесь старший?

— Я, — ответил полицейский в штатском.

— Се Цзяхуа, старший детектив из О-цзи. Это дело о разборках между бандами, мы ведём его давно. О-цзи берёт его под контроль. Спасибо за сотрудничество.

Се Цзяхуа, не дожидаясь ответа, обернулся к своим:

— Мерседес у ворот, это машина Ся Люи. Быстро потушите огонь и обыщите.

— Есть.

— И где задержанные? — спросил он у офицера, руководившего операцией.

— Все в машинах, в наручниках.

— Покажите.

Се Цзяхуа с подчинёнными залез в фургон полицейской машины. Задержанные, грязные и побитые, уставились на него. Он указал на А-Бяо, который съёжился в углу, и сказал:

— Этого закуйте отдельно и уведите.

***

Через полчаса Се Цзяхуа, уладив все дела, вышел за кордон и сел в свою машину. Тут в стекло постучали.

Мужчина опустил стекло. Перед окном стоял парень лет двадцати с хвостиком, с тонкими бровями и узкими глазами. Улыбнувшись, он стал похож на хитрого лиса:

— Здравствуйте, господин Се. Я Лу Гуанмин, помощник директора следственного управления Комиссии по борьбе с коррупцией.

— Вам что-то нужно?

— Здесь такое оживление. Наверняка внутри произошло что-то серьёзное, не так ли, господин Се?

— Дело в стадии расследования. В соответствии с правилами я не обязан раскрывать вам детали.

— Понимаю. Я не лезу в ваши дела, а всего лишь пришёл предложить помощь. Проживающий здесь детектив Хуа у нас в разработке. Подозревается в получении взяток и связях с бандами. Мы давно это расследуем. У нас есть кое-какие зацепки, не подпадающие под правила конфиденциальности. Думаю, они вам могут помочь. Вот моя визитка.

Се Цзяхуа взял визитку и начал поднимать стекло:

— Спасибо. Я свяжусь с вами.

Но Лу Гуанмин придержал стекло рукой:

— Но, господин Се, моя информация не бесплатна.

— Чего вы хотите?

Лу Гуанмин огляделся, убедившись, что никого нет рядом, и прошептал:

— Детектив Хуа не самый высокий чин среди фигурантов дела о взятках. Есть люди и повыше. Один из них… как бы это сказать… с вами, господин Се, связан личными отношениями.

Се Цзяхуа помрачнел, взгляд стал холодным.

Лу Гуанмин, будто от холода, отшатнулся на шаг, прищурил глаза и усмехнулся:

— Господин Се, я новенький, недавно назначенный помощник. Зачем мне врать и нарываться на неприятности? Просто имейте ввиду. И не забудьте назначить встречу. Ах да, я люблю молочный чай из «Таньдао».

***

Ся Люи спустился с горы и растворился в городской суете. Пистолет скинул в море. Окровавленный пиджак скатал и прижал к груди. Сбавил шаг и пошёл к пристани Тяньсин, намереваясь скрыться в толпе и переправиться на пароме обратно в Цзюлун.

Но едва он подошёл к входу на пристань, как кто-то сзади схватил его за руку.

Ся Люи инстинктивно развернулся с ударом локтя, но нападавший перехватил его руку:

— Люи-гэ?

Ся Люи развернулся и увидел удивлённое лицо Хэ Чусаня.

Хэ Чусань был в очках с золотой оправой, с портфелем подмышкой. Ясное дело, только что с работы. Юноша окинул его быстрым взглядом, и сразу всё понял. Снял свой пиджак, набросил на Ся Люи, от которого разило кровью, и прошептал:

— Переправляться сейчас нельзя. Повсюду полицейские в штатском. Иди за мной.

Хэ Чусань увёл его. Двое молча забрались в трамвай, доехали, трясясь, до Сихуаня, вышли и быстрым шагом дошагали до старого здания.

В коридоре было темно. Хэ Чусань выудил из портфеля фонарик, ухватил Ся Люи за руку и повёл вверх по лестнице. На втором этаже он наощупь нашёл ключи и отпер дверь.

Хэ Чусань развернулся, прикрыл дверь, задёрнул шторы и щёлкнул выключателем. Они стояли в ярко освещённой комнате, тяжело дыша.

— Откуда ты узнал про переодетых копов? — наконец спросил Ся Люи.

— Я видел с верхних этажей компании полицейские машины. Говорят, что-то случилось на полпути в гору, даже спецназ подняли.

Он сразу же спросил:

— Что произошло?

Ся Люи сохранил спокойное выражение лица:

— Не твоё дело.

Хэ Чусань понял, что тот не хочет распространяться, и не стал допытываться. Он опустил глаза и увидел, что рубашка Ся Люи пропиталась кровью:

— Тебя ранили?

Ся Люи и сам не заметил. Удивлённо опустил голову. Хэ Чусань присел, отдёрнул его руки и задрал мокрую от крови рубашку.

Порез был на боку, от стекла, когда он вылетел из окна. Сам-то неглубокий, но из-за погони и пальбы превратился в кровавое месиво. Юноша осторожно коснулся раны кончиками пальцев, чувствуя холодную кровь. У него самого внутри всё оборвалось.

Хэ Чусань стиснул кулаки так, что побелели костяшки, заставил себя успокоиться и усадил Ся Люи на диван:

— Я схожу вниз, за лекарствами. Ты отдохни пока.

— Эй, — бросил ему в след Ся Люи, — осторожнее там.

Он снова почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

— Это тебе надо быть осторожнее. Не выходи. Я быстро.

Он взял портфель и вышел за дверь. Ся Люи стянул с себя рубашку, обнажив торс, откинулся на диван, провёл ладонями по лицу и шумно выдохнул. После всей этой резни он вдруг оказался в такой тихой обстановке, будто во сне.

***

Ся Люи какое-то время сидел, потом осмотрелся. Квартира состояла из одной комнаты и гостиной, стены в тонком слое пыли, пол неровный, потолок в разводах плесени. Более чем скромное жилище. За дверью висел вырезанный из бумаги иероглиф «Счастье». Сразу видно работа отца Хэ. В гостиной был только диван да маленький чайный столик. У порога аккуратным рядком выстроились две пары туфель и одни тапочки.

Придерживаясь рукой за стену, он побрёл в спальню. Там стояла односпальная кровать, в углу маленький шкаф. Возле, на столике куча документов и книг, да на полу ещё несколько стопок.

Чёртов книжный червь, целыми днями с бумажками возится!

Он распахнул шкаф Хэ Чусаня, покопался в вещах, вытащил брюки, и перекинул через руку. Рука потянулась закрыть дверцу, но он заметил в углу чёрную кожаную коробку.

Открыл её, а там старый огромный фотоаппарат, на днище наклейка «Магазин подержанных товаров XX», значит, куплен с рук. Ещё маленькая банка с плёнкой. Ся Люи равнодушно сунул обратно.

Он прошёл в гостиную, на ходу скидывая перепачканные в крови и грязи туфли, носки. Штаны стянул и бросил на пол. Надел тапочки Хэ Чусаня и отправился в ванную.

Дом старый, и душ просто труба из стены, даже лейки нет. Ся Люи схватил трубу и полил себя наспех, заодно намылил голову.

И тут он подумал: этот парень вечно экономит, снял такую развалюху, но на подержанный фотоаппарат деньги нашёл?

Пока босс Ся смывал с себя запах крови и пота, Хэ Чусань сбегал в аптеку, купил бинты, марлю и лекарства, быстро вернулся. Зайдя, он наткнулся взглядом на валявшиеся комком штаны.

Разложив покупки на столике, он подошёл к двери ванной и постучал:

— Люи-гэ?

— Мм? — отозвался Ся Люи сквозь шум воды.

— Рану нельзя мочить. Поаккуратнее там.

Ся Люи не ответил. Он зажмурился, запрокинул голову, чтобы пену смыть. Да какая рана? Всего лишь крошечная царапина!

Хэ Чусань тяжело вздохнул и принялся терпеливо ждать на диване. Через некоторое время Ся Люи вышел мокрый, с голым торсом, застёгивая на ходу ширинку:

— Полотенце.

Хэ Чусань осторожно приоткрыл штору, снял с подоконника висевшее снаружи полотенце. Ся Люи выхватил, кое-как обтёрся и потянулся к флакону с дезинфицирующим средством.

— Давай я, — не выдержал Хэ Чусань, и забрал его.

Он усадил Ся Люи на диван, заново тщательно промокнул полотенцем его тело и принялся обрабатывать рану. Ся Люи накрыл голову полотенцем и вытирал волосы. Терпел, пока антисептик жёг открытую рану.

Он не издал ни звука, но Хэ Чусаню было больно за него. Юноша насыпал порошок на марлю, приложил к ране. В голове невольно рисовались картины бойни, как он получил этот порез. Хэ Чусань не знал, что именно произошло, но покрытый кровью и осколками стекла пиджак, грязные дорогие туфли, вереницы несущихся в гору полицейских машин, копы в штатском у переправы, это всё говорило о том, насколько ожесточённой была схватка.

Всё тело Ся Люи было в старых, давних шрамах. Но страшный рубец на правом плече, похожий на огромную сороконожку, Хэ Чусань помнил отчётливо. Он сам видел, как тот появился. Перед глазами встала картина из прошлого: крепость Цзюлун, Ся Люи в крови, лицо белое как мел, он теряет сознание прямо перед ним. И грудь снова сжало от боли.

Ся Люи почувствовал, что руки Хэ Чусаня двигались всё медленнее. Тот молча опустил голову и неслышно положил ладонь на диван рядом с ним.

Голова Ся Люи была укрыта полотенцем, и он не видел, что делает Хэ Чусань. Зато на стене перед собой он разглядел тень: Хэ Чусань бесшумно поднял руку, чтобы обнять его со спины.

Ся Люи непроизвольно выпрямил спину, мышцы потянулись, рана отозвалась болью. Он стиснул зубы, сдерживая стон, и в тот же миг тень на стене быстро отпрянула.

Ся Люи нахмурился и повернул голову, но Хэ Чусань даже бровью не повёл. С сосредоточенным видом он накладывал повязку. Несмотря на то, что Ся Люи сверлил его взглядом, тот оставался невозмутимым.

Да чтоб тебя, артист хренов! Играй, играй дальше! Ублюдок, я сразу понял, что девушка твоя не настоящая!

Когда повязка была наложена, Ся Люи отпихнул его в сторону и холодно бросил:

— Дай свой телефон.

Юноша виновато опустил голову, поднялся, послушно достал мобильник и протянул, а потом нашёл лёгкую пижаму и накинул ему на плечи.

С полотенцем на голове, пижаме с милыми медвежатами, в шлёпанцах, придерживая рукой бок, Ся Люи подошёл к окну и начал звонить. Набирая номер, спросил у Хэ Чусаня:

— Сигареты есть?

— Нет.

— Сходи купи.

— Нельзя курить, у тебя рана.

— Ублюдок! — выругался Ся Люи и продолжил в трубку: — Эй, Дундун?

— Ублюдок? — поддразнила Цуй Дундун на том конце. — О, босс, опять ублюдок спасает девицу в беде?

— Катись к чёрту, — отрезал Ся Люи. — Сяо Ма вернулся?

— Он затаился. И позвонил. Копы сейчас повсюду. Пока лучше не возвращаться.

Ся Люи помолчал, потом сказал:

— А-Юн мёртв.

Эти слова заставили даже Хэ Чусаня, который убирался неподалёку, на секунду замереть. Он помнил А-Юна. Личный телохранитель босса. Молчаливый, спокойный, всегда кивал при встрече. И в День защиты детей он помог принести торт.

Цуй Дундун на том конце тоже замолчала на миг, и ответила:

— Я найду людей, чтобы позаботились о его семье.

— Семье выдай двойное пособие, — распорядился Ся Люи. — А когда всё уляжется, я сам устрою ему похороны с почестями.

— Поняла.

— И ещё, — продолжил Ся Люи, назвав несколько торговых точек. — С этих мест немедленно вывези товар и людей.

— Что случилось?

— А-Бяо исчез. Подозреваю, он один из копов. Эти места он знает, как свои пять пальцев. Подбери пару шустрых парней, переверните его жильё вверх дном. Всё, что покажется подозрительным, тащите сюда. Дом зачистите. А его самого хоть из-под земли достаньте, но найдите!

— Хорошо.

Ся Люи повесил трубку и поднял голову. Хэ Чусань стоял, обнимая кучу окровавленной одежды, и смотрел на него с нечитаемым лицом.

— Мм?

— А-Бяо — полицейский?

Ся Люи ответил с явным раздражением:

— Не твоё дело!

Хэ Чусань помолчал, потом сказал:

— Не трогай полицейских. Не ввязывайся в безрассудные авантюры.

Ся Люи аж рассмеялся от злости:

— Что такое? Ты будто первый день знаешь, что я ввязываюсь в авантюры? Я из банды. Не трогать полицейских? А может, мне с ними ещё и обвенчаться? Заткнись!

Хэ Чусань открыл рот, но промолчал. Однако Ся Люи и так всё увидел, на лице у парня читалось: ты безнадёжен.

Ся Люи в ярости запустил в него телефон:

— Иди купи говяжьих потрохов!

Хэ Чусань с ловкостью поймал телефон одеждой, подобрал туфли Ся Люи и, не поднимая головы, выскользнул за дверь.

Он сжёг окровавленную одежду, пепел смыл в унитаз, тщательно отчистил туфли, привёл комнату в порядок. Поставил на огонь кастрюлю, сварил для Ся Люи кашу с постным мясом, посыпал сверху кунжута и сладкой мясной стружки, приготовил на пару целую корзинку шумай и ещё одну булочек с яичным желтком.

Ся Люи, в пижаме, откинулся на спинку дивана и ненадолго задремал. Открыл глаза, и на чайном столике красовалась эта скромная трапеза.

— Чёрт побери! — выругался Ся Люи. — А где говяжьи потроха?

— Та лавка внизу не слишком чистая, — объяснил Хэ Чусань. — Завтра куплю свежие, сам приготовлю.

Ся Люи сверлил его взглядом долгое время. В душе уже готов был опрокинуть весь стол, но потом подумал: я же глава банды, не опускаться же до мелких пререканий… Не стоит. Ах ты ублюдок!

У детектива Хуа он почти ничего не ел, а после всего пережитого голод дал о себе знать в полную силу. Пришлось довольствоваться тем, что было.

Цуй Дундун позвонила в тот момент, когда Ся Люи, откинувшись на диван, переваривал съеденное, поглаживая живот.

— Братья заметили А-Бяо у входа в участок. Он, похоже, стал свидетелем. Не подобраться. И его квартиру тоже опечатали, туда не войти.

— Чёрт! — Ся Люи в ярости метнул телефон.

Убирая со стола посуду, Хэ Чусань успел отскочить и со звоном поймал телефон прямо в пароварку!

— … — Ся Люи вытаращился на него. Надо же, за полгода парень заметно поднаторел в ловкости.

Он и понятия не имел, что в рабочей запарке Хэ Чусань частенько перекидывается с коллегами папками. Жонглирует пятью ручками в одной руке. Жуёт сэндвич, зажав его в зубах. Болтает по телефону, прижав трубку плечом. Одним глазом следит за биржевыми котировками. А второй рукой лупит по клавиатуре.

— Что случилось? — не удержавшись, спросил Хэ Чусань.

Сквозь шум в трубке до него донеслись обрывки разговора об А-Бяо.

Ся Люи, нахмурившись, сидел на диване, погружённый в свои мысли, и не ответил. Но было видно что его зацепило.

— …

— Чему ты там втихомолку радуешься?!

Каждый раз, проведя с Хэ Чусанем минут десять, Ся Люи чувствовал, что вот-вот задохнётся от злости. Этому парню даже говорить ничего не требовалось, достаточно было едва заметной усмешки, и Ся Люи уже хотелось лезть на стену. Он сидел с мрачным лицом, прижимая руку к боку. Хэ Чусань же, словно ничего не произошло, сохранял ледяное спокойствие и как ни в чём не бывало отправился стелить постель:

— Люи-гэ, ложись спать на кровать.

— А ты?

— Я на диване.

Ся Люи посмотрел на узкий диван. Он явно не годился для того, чтобы взрослый мужчина мог удобно на нём улечься. Но, вспомнив о подозрительном поведении Хэ Чусаня, он твёрдо решил: этот тип будет спать на диване!

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Вторая

Глава Двадцать Вторая Хэ - Чу - Сань!

Поздней ночью в управлении полиции Ваньчжая, в кабинете заместителя начальника отдела по борьбе с организованной преступностью О-цзи, жалюзи были плотно задёрнуты. Се Цзяхуа стоял перед столом с папкой документов в руках, лицо его было ледяным и серьёзным. За его спиной, за столом, сидел непосредственный начальник, заместитель начальника отдела господин Лю, с таким же суровым выражением лица. Взгляды обоих упёрлись в парня на диване. Взлохмаченный, чумазый, он закинул ногу на ногу и преспокойно курил. Это был не кто иной, как А-Бяо, телохранитель Ся Люи.

—Полтора года ты был рядом с Ся Люи и до сих пор не добыл ни одной серьёзной улики?! — господин Лю в ярости хлопнул кулаком по столу.

А-Бяо, не вынимая сигареты изо рта, развёл руками:

— Господин начальник, я бы и рад, но Ся Люи осторожен до паранойи. Ему тогда едва двадцать стукнуло, а он уже мотался с Зелёным Драконом в Золотой треугольник, общался с местными наркобаронами. Когда Зелёный Дракон умер, именно он остался в Сяоцитан единственным, кто держит всю линию поставок. Я знаю только несколько его низовых точек, и то он выходит на них только через Цуй Дундун. Что до верхних, то он лично встречает груз, берёт с собой проверенных. Для такого шестёрки, как я, туда вход закрыт. И даже самые доверенные до последнего не знают, где он назначит стоянку.

— А раз ничего не узнал, зачем выдал себя?

— Босс, я свою жизнь за народ готов положить без вопросов, но только не по-идиотски! Сегодня вечером, если бы я не сбежал из того дома, Ся Люи в любом случае меня бы заподозрил. Либо что я от Толстой Семёрки, либо что я коп. А вернись я к нему, это был бы чистый суицид. И потом, если бы я вовремя не пронюхал, что Толстая Семёрка затевает какую-то мутную игру, и не пришёл к вам с докладом, откуда бы у вас было столько задержанных?

Господин Лю схватил со стола кипу бумаг и с каждым словом швырял их в А-Бяо:

— Ах ты, ещё и спорить удумал?! Два года! Ни хрена не наработал! Только дурных привычек нахватался! И начальству ещё перечишь?!

А-Бяо, прикрывая голову руками, увернулся и пожаловался:

— Да вы хоть представляете, что такое два года под прикрытием?! Господин Лю, с героями так не обращаются! Это же просто свинство!

— Герой?! Герой мать твою! — господин Лю аж задохнулся от злости и запустил в него ещё три папки.

— Ай! Господин Се, чего стоите?! Спасайте!

Се Цзяхуа даже бровью не повёл, будто не замечая того, что происходило. Он стоял с каменным лицом, о чём-то думая, затем повернулся к господину Лю:

— Место происшествия выгорело дотла. Вся семья Хуа мертва. На ближайших дорогах камер нет. У людей Толстой Семёрки с Ся Люи свои счёты, их показания в суде легко оспорить. С теми уликами, что есть сейчас, зацепить его будет сложно. Нужно брать самого Ся Люи и его ближний круг. А в идеале, чтобы кто-то из них дал показания против него.

— Это вряд ли, — сказал А-Бяо. — Ся Люи умеет людей к себе привязывать: и щедрый, и понятия чтит. Не будь я агентом под прикрытием, сам бы, наверное, был ему верен как пёс. Скорее родного отца сдадут, чем его.

— Расхваливаешь! Прямо отец родной! Тогда иди к нему, становись настоящим бандитом! И не возвращайся! — господин Лю снова замахнулся. А-Бяо вскинул руку, защищаясь, поморщился с досадой, но сигарету изо рта так и не вынул.

— Через три дня чтобы подробный отчёт о Ся Люи лежал у меня на столе, — сказал Се Цзяхуа, глядя на А-Бяо. — Всё: характер, привычки, связи, места, где он появляется, люди, с которыми он общается. До последней мелочи, что вспомнишь. Минимум десять тысяч слов.

— Чего?! — А-Бяо подскочил. — Да я за всю жизнь столько не написал!

Се Цзяхуа не удостоил его ответом, кивнул господину Лю на прощание и вышел. А-Бяо остался сидеть, глядя на начальника с таким видом, словно его только что приговорили к каторге.

Господин Лю тяжело вздохнул:

— Давай, пиши. Знаю, тяжело тебе пришлось эти несколько лет. Я организую тебе безопасную квартиру с круглосуточной охраной. А когда всё утихнет, отправим учиться за границу.

***

Ся Люи пережил в ту ночь настоящую кровавую баню, но кроме того, что объелся каши, никакой другой слабости не чувствовал. Он растянулся на кровати Хэ Чусаня, лениво почесал затылок, привёл мысли в порядок, выключил свет и заснул.

Каши оказалось многовато, среди ночи пришлось встать по нужде. Он надел тапки и в полной темноте на ощупь добрался до туалета. Обратно шёл мимо дивана и заметил, что этот гадёныш Хэ скрючился на нём в три погибели: голова на портфеле, длинные ноги почти до пола свисают. Куртка, которой он укрывался, сползла вниз.

Ся Люи подошёл, пригляделся, нагнулся, подхватил куртку и укрыл его снова.

Когда шаги затихли, Хэ Чусань открыл глаза в темноте и украдкой провёл рукой по куртке пару раз.

Актёр Хэ, настоящий мастер своего дела, притаился в ночи, пряча истинное лицо, выжидал решающего шага. Прошло много времени. Наконец из комнаты Ся Люи донёсся ровный, негромкий храп. Тогда он бесшумно слез с дивана и крадучись, двинулся к спальне.

Ся Люи дверь не запер. Хэ Чусань осторожно постучал пальцем по косяку и стал толкать дверь, по миллиметру, с предельной аккуратностью.

Ся Люи спал на боку, дыхание его было спокойным. В комнате было темно, только сквозь щель в шторах пробивалась тонкая полоска света, едва-едва, чтобы различить силуэт. Тонкое одеяло на талии образовало красивый изгиб, словно горная долина, а за ним крутой, манящий подъём ягодиц…

Хэ Чусань застыл, вцепившись пальцами в дверной косяк. Он сглотнул несколько раз, не смея и шагу ступить. Он-то знал, насколько чутко спит Ся Люи: чуть что, мгновенно проснётся и с одного удара впечатает незваного гостя в стену.

Он стоял у двери, будто ночной призрак, переполненный и обожанием тайного поклонника, и похотливым вуайеризмом. Молча смотрел очень долго. Наконец, тихо выдохнул, с трудом подавив желание, осторожно прикрыл дверь и вернулся на диван попытаться заснуть.

В гостиной скрипнул старый диван. Ся Люи с плотно закрытыми глазами нахмурился в темноте.

Гадёныш, — выругался он про себя.

Всю ночь оба хранили свои мысли, так что утром в глазах у каждого отчётливо виднелись красные прожилки. Хэ Чусань, зевая, жарил яйца и собирал сэндвичи. Ся Люи с трудом поднялся, сходил в туалет, брезгливо покосился на сэндвич и отправился досыпать.

Хэ Чусань не рискнул тревожить босса Ся. Тот явно не выспался и был зол на весь свет. Юноша оставил сэндвич на столе, схватил сумку и пошёл за покупками. Сам он был чистенький, красивенький, вежливый и мягкий. Лавочницы так и липли с вопросами «когда переехал», и «кем работаешь». Через полчаса он уже пришёл обратно с набитой сумкой, а вдобавок получил две длинные луковицы.

На кухне он заперся и принялся греметь посудой с мелодичным звоном. К полудню босс Ся, всё ещё сонный, наконец встал умыться. Хэ Чусань просунул голову с кухни:

—Люи-гэ, проснулся?

— Ага.

— Зубы не забудь почистить. Новая щётка в стакане.

— Заткнись.

Хэ Чусань выставил на стол дымящиеся говяжьи потроха, целую рыбу на пару. Ту самую, что так понравилась боссу Ся ещё на Новый год, и овощное блюдо. В квартире стула не было, пришлось сесть на диване бок о бок, и наклоняться вперёд, чтобы наложить себе еды.

И без того тесно, а Хэ Чусань ещё и локтем толкался, пытаясь подложить Ся Люи кусок получше. Ся Люи отбил его попытку ударом палочек:

— Ешь давай.

— Рана ещё болит? — спросил Хэ Чусань.

— Нормально.

— Ночью не вспотел? Если вспотел, надо повязку сменить.

Ся Люи сохранял бесстрастное выражение лица, методично разбирая палочками нежное рыбье мясо.

Этот гад сам ночью подглядывал, а теперь спрашивает, хорошо ли я спал?

Он промолчал, отправил в рот самый лакомый кусок рыбного брюшка, прожевал и вдруг спросил:

— Сегодня воскресенье. А чего это ты с Сяо Хэ не встретился, не погуляли?

Хэ Чусань с невозмутимым лицом подцепил овощ:

— У неё эти дни самочувствие не очень, тяжело выходить на улицу.

— А что случилось с ней?

— Не сказала. Наверное, простыла.

— Ха. А ты, такой любящий, чего не проведаешь?

Хэ Чусань опустил взгляд, перевернул рыбу, а когда снова посмотрел на Ся Люи, лицо его всё так же сохраняло искреннюю прямоту, но в глазах прибавилось неподдельной тревоги за девушку.

— Я как раз днём собирался к ней заехать.

— Где она сейчас живёт?

— Всё там же, в Цзюлуне, с подружками снимает.

— А чего к себе не позовёшь? Жили бы душа в душу.

Хэ Чусань слегка смущённо опустил взгляд:

— Мы ещё не дошли до такого.

Притворяйся! Давай, играй дальше!

Босс Ся не упускал момента кольнуть, в каждом его вопросе таился подвох. Но актёр Хэ держался как заправский стратег: отражал все выпады, ни разу не дав трещины. Так они и перебрасывались уколами весь обед, но победителя так и не выявили.

Отобедав, Хэ Чусань напустил на себя серьёзность, переоделся в костюм, пригладил волосы и собрался на выход:

— Отдыхай, Люи-гэ. Я навещу Сяо Хэ, к вечеру вернусь, ужин принесу.

Ся Люи откинулся на спинку дивана, листая купленную утром жёлтую прессу, и кивнул.

— Передать что-нибудь сестрице Дундун? Может, она просила что-то тебе передать?

— В мою «контору» не суйся, — предупредил Ся Люи. — Там сейчас копы толпами шастают. Купи мне новый телефон и симку к нему.

Хэ Чусань кивнул и вышел. При полном параде, истинный джентльмен, на встречу с Сяо Хэ. Ся Люи подошёл к окну, приоткрыл штору. Тот шёл по улице уверенным шагом, лицо его было абсолютно спокойным.

Гад!

***

Ся Люи просидел на диване целый день, листал жёлтую прессу, забивал голову всеми этими сплетнями богатых семей. Затем вздремнул. В полудрёме услышал звук открывающейся двери, мгновенно вскочил и потянул рану на боку.

Стиснув зубы от боли, придерживая поясницу, он поднялся. Из гостиной раздался голос Хэ Чусаня:

— Люи-гэ, я вернулся.

— Телефон на столе.

Он заметил, что Ся Люи двигается странно:

— Что с тобой? Рана?

Ся Люи небрежно махнул рукой — всё ещё в пижаме с медвежатами — и с видом полного спокойствия плюхнулся на диван, широко расставив ноги, как настоящий босс.

— Курица по-хайнаньски, жареная люфа*1, — Хэ Чусань начал расставлять на столике принесённые контейнеры. — Красный рис. И соленья, которые отец засолил. Суп из акульих костей и карася я для Сяо Хэ варил, много получилось, так что попробуй.

— Ты у Сяо Хэ готовил?

— Ага.

Ся Люи больше ничего не спрашивал, только жадно хлебал суп. Курицу он любил, а жареная люфа ему не очень нравилась. Этот парень... то ли и правда был у Сяо Хэ, то ли сходил к Отцу Хэ, приготовил и назад пришёл? Дымовая завеса что надо, правда с выдумкой смешались так, что не распутаешь, — подумал он.

Босс Ся прикинул, что надо сменить мишень. Как выдастся свободная минутка, велеть бы кому-нибудь притащить Сяо Хэ в «контору» да устроить показательную замену дохлой свиньи на живую*2. Хэ Чусаня этим не проймёшь, но её запугать, раз плюнуть, тогда и выложит всё как на духу.

Пока Ся Люи ел, юноша опять куда-то вышел. Вернулся с древним телевизором — где ж он только его откопал? — и ещё антенну сам наладил.

—Люи-гэ, вот, смотри телевизор. А мне пора на работу.

На дворе была ночь Середины осени. В такую ночь люди собираются с родными и близкими, любуются полной луной. Но его это, кажется, нисколько не трогало. Он даже не думал о том, что они вдвоём. Без единой тени сожаления прихватил портфель и ушёл, оставив босса Ся в одиночестве.

Ся Люи остался в квартире один. Сидел, перемалывал мысли, снова и снова прокручивал прошлую ночь. То внушал себе: просто спал как убитый, всё померещилось в полудрёме. То опять впадал в подозрения: этот гад — актёр каких поискать, на душе у него чёрт-те что, и если дать ему время, то станет большой головной болью. Лучше прибить его сейчас, пока не поздно.

С нового телефона он набрал Сяо Ма. Тот, по своему обыкновению, принялся заливать про здоровье и рассыпаться в почтении. Ся Люи обрезал его на полуслове:

— Это Толстая Семёрка подослал Сюй Ина, что бы тот убил Зелёного Дракона. А за всем этим стоял детектив Хуа.

Сяо Ма ошеломлённо ахнул:

— Что? Детектив Хуа? У Зелёного Дракона с ним вроде никаких счётов не было. Зачем ему это?

Ся Люи и сам не знал ответа. Но именно это его и настораживало: смерть Зелёного Дракона явно таила в себе нечто большее. Он нахмурился, помолчал и сказал:

— Продолжай копать. Детектива Хуа и всех его людей.

— Понял.

Он отдал ещё несколько распоряжений по делам. Затем набрал Юань-шу.

Старейшины как раз собрались у Юань-шу на совет. Они включили громкую связь, слушали все вместе. Сам Юань-шу молчал. Первым заговорил Гэ-лао, который всегда был с Ся Люи в натянутых отношениях, и сразу перешёл в наступление:

— Сяо Лю, в Хэшэнхуэй уже поползли слухи, что ты под видом переговоров специально убил Толстую Семёрку и детектива Хуа. Они требуют, чтобы уважаемые боссы рассудили по справедливости. Брат Толстой Семёрки, Цяо-е из Хэишэ, уже явился к нам с требованием объяснений. Да и с полицией у тебя теперь проблемы. Что думаешь делать? Есть план?

Ся Люи ответил с нажимом:

— Гэ-лао, по твоим словам, выходит, что на меня положиться нельзя?

— Что ты, что ты, я просто беспокоюсь. Ты ведь глава. Если с тобой что случится, что тогда братьям делать? Нам, старикам, куда деваться?

— Да, Сяо Лю, — сказал Цю-шу. — Где ты сейчас? Прислать подкрепление?

— Я в безопасном месте. Сам всё улажу, не волнуйтесь.

Гэ-лао и Цю-шу замолчали. Тогда в разговор вступил «принц» Дуань:

— Ну раз ты так говоришь, мы спокойны. Юань-гэ, у тебя есть что сказать?

Из телефона донёсся низкий, хрипловатый голос Юань-шу:

— Сяо Лю, детектива Хуа убил не ты?

— Нет. Это Толстая Семёрка его убил, — ровным голосом ответил Ся Люи.

— Ладно. Это дело дойдёт до «старого хозяина». Ты должен уладить всё как следует.

— Не волнуйтесь, Юань-шу.

Ся Люи повесил трубку. Он сидел на диване, прокручивая в голове слова старейшин, их интонации, и усмехнулся.

В конце концов, эти старики мне не верят, — подумал он.

Но он не принимал близко к сердцу этих советчиков, которые рискуют только чужими головами. Его действия, при всей их дерзости, всегда были продуманы. Раз уж он пошёл против Толстой Семёрки, значит, оставил себе пути к отступлению.

Он развалился на диване, посмотрел телевизор. Потом перевёл взгляд на тусклую, мигающую лампу, вспомнил слова Толстой Семёрки перед смертью, все эти придирки старейшин и на душе стало тяжело и паскудно. Во рту сделалось пресно, захотелось курить.

Гад, своему же боссу сигарет не купил. В следующий раз, если я сюда приду, твою фамилию себе возьму!.. Нет, тьфу! Никакого следующего раза! — выругался он про себя.

***

Поздней ночью Хэ Чусань вернулся. На ощупь, в темноте, открыл дверь. В гостиной всё ещё работал телевизор, но Ся Люи уже спал на кровати.

Хэ Чусань бесшумно выключил телевизор, переоделся, умылся. Схватил куртку, собираясь свернуться на диване, но в этот момент из спальни вышел Ся Люи. Нахмуренный, с лицом, выражающим крайнее недовольство.

— Разбудил?

Ся Люи промычал что-то невнятное, прошёл в туалет. Вернулся, увидел, как Хэ Чусань снова скрючился на диване. Под глазами тёмные круги: всю неделю пахал, даже в выходные отдыха не знал. И всё-таки сердце у Ся Люи дрогнуло.

— Иди на кровать.

Хэ Чусань издал удивлённый звук:

— А ты?

— А ты как думаешь? Не на диване же мне спать.

Хэ Чусань просто не верил своему счастью. Схватив куртку, он направился в спальню, но уже через несколько шагов до него дошло, что на самом деле затеял босс Ся. Актёр Хэ, не меняя невозмутимого выражения лица, послушно забрался на кровать, забился в дальний угол, лёг на бочок, как сама невинность.

Ся Люи щёлкнул выключателем, устроился позади него, тоже на бок чтобы не давить на рану.

Кровать у Хэ Чусаня была довольно просторной. Во всяком случае, не в пример той железной рухляди в Цзюлуне, где они раньше вдвоём ютились. Двое взрослых мужиков, если не разваливались, могли спокойно улечься, не задевая друг друга, тем более что между ними высилась целая баррикада из одеяла.

Ся Люи в полутьме вглядывался в гладкую шею Хэ Чусаня. Каждую секунду он ждал, что этот парень не выдержит искушения общей постелью и выдаст себя. И тогда, в тот самый миг, когда его мысли примут нечистое направление, одним ударом отправит его с кровати на пол, а потом растопчет без всякой жалости!

Но этот тип вёл себя образцово. Ся Люи то прикидывался спящим, то нарочито громко храпел, то елозил, перетягивая одеяло на себя. Хэ Чусань лежал как скала. Спал с такой неподдельной честностью, что, казалось, если небо рухнет, он и бровью не поведёт.

На рассвете босс Ся наконец сдался. Он закрыл глаза и провалился в настоящий сон. Хэ Чусань, слыша за спиной этот разочарованный храп, улыбнулся.

***

Ся Люи проспал без задних ног до полудня. Встал взлохмаченный, натянул тапки, вышел в гостиную. На столике его ждал завтрак: тарелка с сэндвичами и записка.

Люи-гэ, обед в кастрюле, разогрей и поешь. Я буду вечером.

Ся Люи отшвырнул записку в сторону, схватил сэндвич, откусил раз-другой, плюхнулся на диван и включил телевизор.

Посмотрел недолго. За дверью послышались знакомые шаги. Хэ Чусань повернул ключ и вошёл.

— Забыл что-то? — спросил Ся Люи.

— Нет. Вспомнил, что ты плитой пользоваться не умеешь, — смиренно ответил Хэ Чусань.

Босс Ся холодно хмыкнул.

Хэ Чусань поставил на столик железный контейнер, который принёс с собой:

— Вот, Сяо Хэ мне собрала. Ешь сначала это. А я пока разогрею.

Ся Люи уставился на этот «романтический обед» с недоверчивостью. Взял палочки, попробовал. Действительно, на стряпню Хэ Чусаня похоже не было.

Похоже, Сяо Хэ вчера выпила суп, который он для неё сварил, а сегодня в благодарность собрала ему обед. Отношения у них такие тёплые, такие гармоничные. Скажи кто, что это не любовь, никто бы не поверил, — подумал он.

Ся Люи смотрел, как Хэ Чусань суетится на кухне, такой полный энергии, настроение у него явно приподнятое. Потом перевёл взгляд на контейнер. Еда разложена аккуратно, с такой тщательностью, с такой заботой… И внутренние весы его, поколебавшись, наконец качнулись от полного «подозрения» к «полувере с сомнениями».

И тут он почувствовал, что наелся до отвала.

Хэ Чусань появился из кухни с дымящейся миской риса с баклажанами и мясом, что утром готовил. Смотрит, а босс Ся развалился на диване, глядит в телевизор, а «обед от Сяо Хэ» стоит почти не тронутым.

— Люи-гэ, почему не ешь?

— Уже холодное.

— Тогда давай моё поешь.

— Мм.

Хэ Чусань быстро доел свой обед, схватил портфель и снова ушёл на работу. А Ся Люи так и остался сидеть перед заставленным объедками столом. С каменным лицом уставился в телевизор, просидел так ещё немного, а потом вдруг занёс ногу и со всей дури врезал по контейнеру. Тому самому, из которого Хэ Чусань выгреб почти всё, оставив только парочку рисинок.

Контейнер с грохотом полетел на пол, подскочил, перекувырнулся, расплёскивая маслянистый соус. Ся Люи прищурился, глядя на коричневые пятна. Неужели у них всё серьёзно? — подумал он.

Этот малец только и умеет, что книжки читать да перечитывать. Скучный до тошноты. Что Сяо Хэ в нём нашла? Элиту? Ха, этот чёрт работает на чужого дядю, сколько может зарабатывать?

Гад же предпочитал мужчин? И так быстро переключился? Переспал с бабой и понял, какое это счастье? Чёрт возьми, в прошлом году ещё строил из себя недотрогу и истерики мне закатывал?!

Босс Ся внутри кипел от бешеной ревности, но лицо хранил невозмутимое. Посидел, опираясь на колени, ещё немного, потом швырнул пульт и пошёл в спальню отлёживаться.

Он ворочался с боку на бок. То убеждал себя, что этот малец наконец встал на правильный путь, проявил послушание. Не зря босс Ся столько о нём заботился. То думал: этот ублюдок говорит «люблю» и сразу любит, а в следующий миг уже к другой переметнулся, ветреный, легкомысленный. В этих метаниях он неловко надавил на рану и её пронзило так, что он зашипел сквозь зубы.

— Чёрт! — в приступе злости он схватил подушку и швырнул её.

Положил руки под голову, уставился в потолок с лампой, усыпанной трупиками насекомых. Он намеревался выкинуть этого проклятого парнишку из головы, сосредоточиться на серьёзных делах. Но вдруг рука нащупала подмышкой что-то странное.

Он приподнялся на локте. Там, где раньше была подушка, сейчас лежала стопка фотографий.

Он взял одну, глянул и его глаз дёрнулся!

Лицо исказилось. Пальцы задрожали, пока он собирал эти несколько снимков, разглядывая каждый. Потом, придерживая поясницу, спрыгнул с кровати, распахнул шкаф, достал ту самую чёрную кожаную коробку.

Отшвырнул фотоаппарат, вытащил маленькую катушку с плёнкой. Растянул, поднёс к лампе…

— Хэ - Чу - Сань!

*1. Люфа — это длинный зелёный овощ с губчатой мякотью, который в кантонской кухне часто жарят с чесноком или креветками. По вкусу и текстуре ближе к кабачку или молодому огурцу.

*2. «Замена дохлой свиньи на живую». Означает жестокую показательную расправу или угрозу такой расправой.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Третья Что посеешь то и пожнёшь…

Глава Двадцать Третья Что посеешь то и пожнёшь…

В одной из высоток Центрального района, окна которого выходили на море, располагался шумный офис. Сотрудники сновали туда-сюда среди неумолкающих звонков телефонов, а Хэ Чусань, полностью сосредоточенный, барабанил по клавиатуре большого компьютера. Внезапно он звучно чихнул!

Затем его накрыл необъяснимый озноб. Он пошмыгал носом, поднял голову и увидел вдалеке на потолке центральный кондиционер, который выпускал струи холодного воздуха.

В тот вечер Хэ Чусань покинул офис вовремя, для многих сослуживцев это стало настоящим удивлением. На рынке он купил свежего мяса и овощей и заторопился к дому. Стоило ему войти, как он сразу ощутил: что-то здесь не так.

Уже стемнело. Плотно задёрнутые шторы делали комнату совершенно непроницаемой для света из окна. Ся Люи не стал включать ни лампу, ни телевизор. Он сидел откинувшись на диване, вытянув длинные ноги на столик. Одной рукой он подпирал голову, другой крутил в пальцах рулончик фотоплёнки. От него в лицо ударила гнетущая, холодная аура.

Все тарелки, миски и контейнеры со столика были сметены на пол. Маслянистые остатки еды и серовато-белые осколки разлетелись по всему полу. Прямо в центре столика лежал расколотый надвое фотоаппарат, а вокруг него в беспорядке разбросано несколько снимков.

Картина была похожа на ту, где ревнивая жена нанимает частного детектива, чтобы уличить мужа в измене, а потом возвращается домой с уликами и устраивает разнос.

Актёр Хэ с испугом сглотнул и поспешно отбросил эту неуместную мысль. Он сделал вид, будто ничего не случилось: прикрыл дверь, зажёг свет, поставил покупки, снял очки и лишь тогда, с показным спокойствием шагнул к боссу Ся, от которого так и веяло смертельной яростью.

— Люи-гэ, — произнёс он. И его лицо приняло привычное открытое искреннее выражение. Сплошная невинность. Сплошная честность.

Ся Люи с размаху ударил его ногой по колену, мгновенно сбив с ног и заставив упасть.

Хэ Чусань грохнулся прямо в маслянистую груду осколков, острые края тут же впились в кожу коленей. Он стерпел боль, упёрся ладонями в пол, выпрямился на коленях и поднял спокойный, невозмутимый взгляд на Ся Люи.

— Люи-гэ, — повторил он.

Ся Люи, с лицом мрачнее тучи, произнёс холодным голосом:

— Кто снимал? Когда? Как?

Те снимки, что лежали на столе, и непроявленные кадры на плёнке запечатлели его самого, выходящего из здания компании. На одних он стоял у входа, на других наклонялся, садясь в машину, а самая жуткая представляла собой чёткий крупный план: он сидит в машине с открытым окном и спокойно курит, на лице полное безразличие.

Блять, насколько близко нужно было подобраться, чтобы это снять? И как искусно спрятаться?!

Хэ Чусань, без утайки и по порядку, ответил на каждый вопрос:

— Я фотографировал. По выходным, когда не работал сверхурочно. И был в маскировке.

Ся Люи стиснул зубы, а потом усмехнулся:

— Так-так, Хэ А-Сань, ты, я гляжу, здорово прокачал свои навыки, а?! В свободное время взялся за слежку?! Неудивительно, что при упоминании копов ты всегда так злорадствовал. Ты, чёрт возьми, и сам коп, что ли?!

Хэ Чусань посмотрел на него и выдал прямое объяснение:

— Нет, Люи-гэ, у меня точно не хватит физической подготовки для тестов, да и по образованию я финансист. Полицейским мне не стать. Разве что пойти в антикоррупционную комиссию.

Ся Люи вскочил и вновь зарядил ему ногой!

— Твою ж, ты ещё и споришь! Заткнись!

Хэ Чусань растянулся на полу, а потом, неловко кряхтя, поднялся и на сей раз благоразумно замолчал.

Ся Люи шлёпнулся обратно на диван, хлопнул ладонью по подлокотнику и процедил сквозь зубы:

— Значит так, Хэ А-Сань, я тебя действительно недооценивал. Ты полгода строил из себя паиньку: гулял с Сяо Хэ, таскал ей подарки, угощал едой, а вчера ещё и «навестил её во время болезни» — всё это было спектаклем для меня, да?

Хэ Чусань покорно кивнул:

— Да.

Ся Люи сдавленно зарычал, в один миг вскочил, ухватил его за волосы и с глухим стуком впечатал головой в столик. Подхватил с пола масляный, в крови осколок и приставил к горлу. На его лице, искажённом злобной гримасой, расцвела жуткая усмешка:

— Ты ещё и признаёшься? Жить надоело?

Хэ Чусань, чья щека была прижата к столику, с трудом скосил глаза, чтобы взглянуть на него, и тогда его губы дрогнули:

— Люи-гэ, подожди секундочку.

Ся Люи в недоумении чуть ослабил пальцы. Хэ Чусань аккуратно развернулся, выудил из-под столика тканевую салфетку, бережно забрал из ладони Ся Люи острый осколок, тщательно обтёр руку босса Ся, счищая мелкие крошки, после чего подложил салфетку и вернул осколок обратно.

И после этого, смиренно, снова приник лицом к столику:

— Продолжай. Только осторожно, не порежь руку.

— …

Ся Люи отбросил осколок, стащил с Хэ Чусаня пиджак, скрутил его в жгут и обрушил на юношу град ударов, сопровождая это отборной руганью:

— Твою мать! Думаешь, если разыграешь этот спектакль, у меня рука не поднимется на тебя?! Ублюдок! Проклятый негодяй! Играешь со своим боссом?! Сегодня я забью тебя до смерти!

Хэ Чусань в одной тонкой рубашке обхватил голову руками, защищая лицо, уклонялся от ударов и при этом тихо, украдкой посмеивался. Ся Люи видел, как дрожат его плечи, и это лишь подливало масла в огонь. Он лупил, хлестал, пинал и поливал руганью. И только где-то через пятнадцать минут наконец остановился.

Выплеснув гнев, босс Ся плюхнулся на диван, широко раздвинул ноги, и тяжело задышал. Заметив, что Хэ Чусань пытается выпрямиться, он снова пнул его, отправив обратно на пол.

— Люи-гэ, прекращай, — Хэ Чусань быстро ухватился за его ногу, криво усмехнувшись, — У меня завтра встреча с клиентами.

— Встречайся с матерью своей…— Ся Люи уже занёс ногу, но увидел, как Хэ Чусань, шатаясь, поднимается, а на его штанах ниже колен осколки и кровь. Лицо его помрачнело, и он опустил ногу.

Опёршись о столик, Хэ Чусань выпрямился, оглядел своё плачевное состояние, затем наклонился и аккуратно вытащил из колена окровавленный осколок. Из ранки немедленно полилась струйка свежей крови.

Ся Люи почувствовал, как сердце в груди кольнуло. Он пытался сдержаться, но в итоге всё равно не выдержал и буркнул:

— Катись отсюда, переодень штаны, потом выходи, я тебя мазью намажу.

Хэ Чусань, как раз вытаскивавший очередной осколок, на секунду застыл. А потом поднял взгляд на Ся Люи.

Этот безжалостный босс из преступного мира, способный в одиночку с двумя ножами положить десятки головорезов, одним ударом кулака вбить голову двухметрового здоровяка в землю. Этот босс только что грозился забить юношу до смерти, а в итоге лишь сам запыхался. Он видел столько жестокости и крови, но теперь не мог вынести вида крошечной царапины на чужом колене.

Хэ Чусань шагнул вперёд, покачиваясь на усыпанном осколками полу, но ноги подкосились, и он всем весом навалился на Ся Люи.

Ся Люи вздрогнул, решил, что отлупил парнишку до потери сознания. Встревоженный, он приподнял голову Хэ Чусаня, уткнувшуюся ему в плечо, и обнаружил, что с ним всё в порядке.

Лицо Хэ Чусаня покрылось холодным потом. Он сдерживал боль. Встретившись взглядом с Ся Люи, в чьих глазах ещё не угасла искренняя тревога, он обнял его за талию и крепко прижался к нему.

— Ты что творишь? Отцепись! — Ся Люи пришёл к выводу, что этот юноша спятил от побоев, и его ослабевшей правой рукой шлёпнул Хэ Чусаня по лбу.

— Люи-гэ, — Хэ Чусань, прильнув к нему, тихо позвал. Его глаза, похожие на глубокий чёрный омут, были наполнены отражением Ся Люи.

И вдруг на его неизменно честной, открытой физиономии промелькнула лукавая усмешка.

— Люи-гэ, имей в виду: если ты не в силах прикончить такого, как я… то потом уже никогда не отделаешься.

А затем, без предупреждения, наклонился и прижался губами к губам Ся Люи.

Босс Ся, привыкший просчитывать всё на несколько ходов вперёд, никак не ждал, что этот наглый ублюдок отважится на такое. Застигнутый врасплох, его мозг отключился, превратив хозяина в окаменевшую статую.

Мало того, Хэ Чусань просунул язык внутрь, принялся нежно ласкать губы и зубы Ся Люи, слегка касаться кончиком языка его языка.

В последний раз Ся Люи целовался больше десяти лет назад. В какой-то сырой, пропахшей плесенью комнате с тёмно-красными стенами, с какой-то незнакомкой под толстым слоем косметики. Её рот отдавал тяжёлой пудрой, перегаром и помадой. Тогда он оттолкнул её, спрыгнул с кровати, и его вырвало. А теперь на него внезапно обрушился такой свежий, такой нежный поцелуй Хэ Чусаня, и Ся Люи сам не заметил, как затаил дыхание.

На самом деле Хэ Чусань не владел никакими техниками. Всё, что знал, вычитал из книг. Но стоило ему коснуться мягких, тёплых губ Ся Люи, как спина тут же обмякла. Рот Люи-гэ, о котором он столько мечтал, оказался таким мягким, таким тёплым, таким сладким …

У книжного червя в голове всё поплыло. Он зажмурился и отдался поцелую целиком, сохраняя маску крутости исключительно на силе воли. К счастью, Ся Люи особо и не сопротивлялся. Лишь когда Хэ Чусань обвёл языком весь его рот, затем, задыхаясь, неохотно отстранился, и ещё раз нежно лизнул его в губы. Только тогда оцепеневший Ся Люи очнулся и замахнулся кулаком.

Хэ Чусань, который ждал этого и был наготове, ловко ушёл от удара, просто отклонив голову в сторону. Он встретил полный удивления и ярости взгляд Ся Люи и, не страшась смерти, снова приблизился, чмокнув его в уголок губ.

— Люи-гэ, в следующий раз не забывай чистить зубы после обеда, — сказал он, касаясь носом его носа.

И тут Ся Люи зарядил ему коленом в живот, отправив на пол. Хэ Чусань приземлился спиной прямо на осколки.

Юноша пару раз дёрнулся на полу, потом, уцепившись за столик, кое-как встал. Ся Люи сидел на диване, сжав кулаки, и тяжело дыша. Лицо, шея и уши у него побагровели, непонятно, от стыда или от злости. А вот глаза налились кровью. Тут уж точно ярость.

С его головы будто валил пар, он излучал убийственную ауру, уставившись на Хэ Чусаня долгим взглядом. Левая рука сжималась в кулак с хрустом, но в голове была каша, и он не мог придумать, что делать дальше…

Убить, и всё. Голову отрубить, жилы вырвать, шкуру содрать, мясо собакам скормить!

Не успел он ещё привести свой гневный замысел в исполнение, как в дверь постучали.

Оба мгновенно насторожились, взяли себя в руки и обменялись взглядами. Ся Люи бесшумно скрылся в спальне. Хэ Чусань подхватил со стола камеру вместе со снимками, засунул под диван, на ходу стягивая с себя изодранную одежду, и громко крикнул:

— Кто там?

— Добрый вечер, соседка из квартиры напротив, — раздался учтивый женский голос. — Можно одолжить у вас соевый соус?

Хэ Чусань въехал сюда всего месяц-два назад, уходил затемно, возвращался поздно и с соседями ни разу не общался. В душу закралось сомнение, но, взглянув в глазок, он увидел обычную женщину лет двадцати с небольшим, с совершенно безмятежным лицом.

Он покосился на Ся Люи, стоявшего в дверях спальни. Тот нахмурился и швырнул ему чистые штаны с рубашкой.

Хэ Чусань, надевая одежду, произнёс:

— Подождите немного.

— Хорошо, спасибо.

Перед тем как отворить дверь, у Хэ Чусаня дёрнулся глаз. Он ещё раз вгляделся в глазок и уловил в этой женщине нечто необычное — она стояла прямо по центру, будто загораживая что-то собой. К тому же в таком дешёвом многоквартирном доме, где жильцы самые разные, молодая одинокая женщина просто так стучится к новому соседу…

У него ёкнуло сердце. Он отступил на шаг, собираясь предупредить Ся Люи, но в этот миг хлипкую дверь с грохотом высадили снаружи.

— Бам!

С громким ударом, вздымая клубы пыли, внутрь влетели трое полицейских. Шедшая впереди женщина в гражданском одним резким захватом заломила Хэ Чусаню руки за спину и уже потянулась за наручниками, но Хэ Чусань сделал кувырок и ударил ногой назад, целя ей в плечо.

Женщина-полицейский рухнула на пол, двое её напарников кинулись на подмогу. Хэ Чусань применил ещё один приём, красивую подсечку в стиле тайцзицюань, но силы не хватило против троих, и в мгновение ока его снова прижали к полу.

— Не трогайте его, — в этот момент раздался жёсткий и холодный голос Ся Люи.

Хэ Чусань в панике вскинул голову и увидел, как Ся Люи, сменив пижаму на обычную одежду, вышел из спальни.

Хэ Чусань дёрнулся ещё пару раз, но трое крепко держали его на полу. Он с трудом поднял голову, взглянул на Ся Люи и тяжело задышал.

Ся Люи посмотрел на него, чуть нахмурился, и незаметно дал знак, мол, успокойся.

Из-за двери вошёл четвёртый. В костюме, с каменным лицом, это был Се Цзяхуа. Он повернулся к Ся Люи:

— Ты действительно здесь.

— Он здесь ни при чём, — ровно произнёс Ся Люи. — Он ничего не знает. Отпустите его, я пойду с вами.

— Люи-гэ! — в отчаянии воскликнул Хэ Чусань.

— Заткнись! — крикнул Ся Люи.

Хэ Чусань стиснул челюсти и молча сжал кулаки.

Се Цзяхуа скользнул взглядом по распластанному юноше, выдержал паузу и бросил подчинённым:

— Освободите его.

— Господин начальник, он укрывает преступника… — начал было один из новичков.

Се Цзяхуа окинул его взглядом, и тот благоразумно замолчал.

— Ся Люи, вы арестованы по подозрению в преднамеренном убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде, — отчеканил один из полицейских, защёлкивая наручники на запястьях Ся Люи. Полицейский подтолкнул Ся Люи к выходу, но тот дёрнул плечом и уклонился.

Ся Люи сам пошёл. Юноша, растерянный, двинулся следом и снова выкрикнул, задыхаясь:

— Люи-гэ!

— Я скажу ему пару слов, — обратился Ся Люи к Се Цзяхуа.

Се Цзяхуа приостановился. Ся Люи, в наручниках, развернулся и подошёл обратно. Хэ Чусань стоял на пороге, вцепившись в него взглядом.

Ся Люи поднял колено и пнул его в грудь.

— Ублюдок! Я с тобой разберусь, когда вернусь!

***

Хэ Чусань понял, этот последний пинок был чтобы он не волновался. Но даже после этого удара в грудь тревога никуда не ушла.

После того как полицейские увели Ся Люи, он поймал такси и помчался в Цзюлун. Выйдя из такси, он пару раз обошёл квартал, убедился, что хвоста нет, и рванул к дому Цуй Дундун.

Он прилетел, чтобы сообщить новость, но Цуй Дундун оказалась куда спокойнее:

— А? Так быстро его взяли? Да ерунда, я сейчас же адвоката отправлю. Не волнуйся, Сяо Сань. Иди домой и ложись спать!

Хэ Чусаню ничего не оставалось, кроме как уйти в смятении. Он не вернулся на остров, а направился в дом отца.

Было уже ближе к вечеру. Отец закрыл лавку, поужинал и сидел внизу с соседями. Завидев бредущего сына с потерянным лицом, отец тут же окликнул:

— А-Сань, почему ты здесь? Ты уже поел?

Хэ Чусань молча покачал головой.

Отец, заметив, что с ним что-то не так, увлёк его домой:

— Что с тобой? Ох ты, штаны-то в крови!

Отец в панике заметался, достал аптечку, закатал сыну штанину и принялся обрабатывать раны, одновременно причитая:

— Что случилось?! Скажи хоть что-нибудь!

Юноша опустил голову и прошептал:

— Папа, к тебе полицейские не приходили? Ты не говорил им, где я живу?

— Да, сегодня днем. Сказали, проверяют переселение жителей из Цзюлуна, спросили, где ты живёшь, я и сказал. А что? Это полицейские тебя так? Ты что-то натворил?

— Всё нормально, папа. Только никому больше про меня не рассказывай. Скажи, что съехал, и ты не в курсе. Я куплю новую симку. Если по старой не дозвонишься, звони на новую, но никому номер не давай.

Отец услышал, как голос сына становится ещё тише, насторожился:

— А-Сань, скажи мне честно, что стряслось?

Хэ Чусань глубоко вдохнул, помолчал и наконец выдавил:

— Люи-гэ арестовали.

Он сидел с голыми коленями, ноги в кровавых следах от осколков, ссутулился, обхватив голову ладонями. Плечи его дрожали, и он тихо повторил:

— Люи-гэ арестовали.

— Этого парня с больными зубами? — Отец вздохнул. — Что случилось? Наконец-то поймали за продажу наркотиков?

— Нет, — Хэ Чусань покачал головой.

— Ах! — выдохнул отец. — Что посеешь то и пожнёшь. Те, кто вошёл в преступный мир, рано или поздно расплачиваются. А ты студент университета, зачем тебе это беспокойство о бандите? Пусть идёт своим путем.

Хэ Чусань молча мотал головой, пальцы впивались в виски.

Он не мог этого сказать. Нет. Невозможно. Разве можно его отпустить? Он только что целовал эти губы, и тут же увидел, как полицейские уводят его. В ту секунду, когда его самого прижали к полу, он был готов ради Ся Люи броситься наперерез полиции, лишь бы тот успел уйти … Справедливость, совесть, мораль. Он учился этому больше десяти лет, слушал отца больше двадцати лет. И вдруг захотел прикрыть злодея с руками по локоть в крови.

Он был полон надежд, мечтал вытащить этого заблудшего гангстера на светлую дорожку. Но путь оказался долог. Не успел он ступить, а уже сам увяз в трясине.

Он был слишком наивен. Он потратил больше полугода на хитрую игру, проглядев бурлящий под гладью поверхности водоворот. Он думал, что у них ещё есть время. Он повзрослеет, наберётся сил, составит план, направит, уговорит… Но сегодня он вдруг понял: с Ся Люи может случиться что угодно в одну секунду, а он даже ничем не сможет помочь.

Цуй Дундун сказала ему успокоиться, но как он мог успокоиться? Ся Люи открывал игорные заведения, бордели, торговал наркотиками, вступал в кровавые разборки с другими бандами — он делал всё на свете. Даже если ускользнёт сейчас, как избежать следующего раза? Может быть, в один из дней его снова схватят, может быть, его убьют прямо на улице. Что посеешь то и пожнёшь.

Он представил Ся Люи, лежащего бездыханным на обочине. И чем больше думал, тем сильнее его колотила дрожь. Он глубоко вздохнул, убрал ладони от лица, думая, что это слёзы. Но на руках был только холодный пот.

— Папа, со мной всё в порядке. Дай мне побыть одному, — тихо сказал он.

Отец вздохнул, потрепал его по склонённой голове. Сын с детства казался паинькой, но в голове у него всегда жили свои мысли. Отец не мог ими управлять. К счастью, Хэ Чусань был парень умный, рассудительный и всегда знал меру. Авось глупостей не натворит.

В ту ночь Хэ Чусань лёг в своей маленькой комнатёнке, которую отец давно превратил в склад. Вокруг кровати и под ней громоздились горы вещей.

В окружении тесных чёрных теней он лежал с широко распахнутыми глазами, протянул правую руку в сторону тёмного потолка.

Он раскрыл ладонь, глядя на очертания тонких, длинных пальцев, затем медленно и с силой сжал кулак, и снова разжал.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Четвёртая

Глава Двадцать Четвёртая Вынужденный поступать вопреки своей воле

В участке О-цзи Ся Люи допрашивали всю ночь напролёт. Стражи порядка сменяли друг друга, в комнате включили кондиционер на минимум, подавали холодный кофе да чёрствый хлеб. Но Ся Люи не проронил ни слова до прихода адвоката, а когда тот появился, он и вовсе стал неуязвим. У него было алиби, заявление об угоне машины. Он зевал, играл с полицейскими в тайцзи с полной расслабленностью и невозмутимостью.

Два дня непрерывной осады закончились ничем.

В соседней комнате подчинённая Се Цзяхуа, молодая женщина-полицейский, смотрела записи с камер и стиснула кулаки:

— Да это же беззаконие какое-то! Мы с таким трудом его взяли, и теперь через сорок восемь часов смотреть, как он выходит, как ни в чём не бывало?

— В нынешнем Гонконге мафия всем заправляет? — Мужчина-полицейский стоял, скрестив руки на груди, и кривил губы: — Он просто пришёл к нам на экскурсию. Всё равно всё зря. Может, правда, разойтись уже по домам, помыться и баиньки.

Се Цзяхуа, разглядывавший монитор, поднял глаза и посмотрел на того холодным взглядом. Мужчина-полицейский тут же прикусил язык.

— Если бы справедливость легко было найти, зачем тогда нужна полиция? — проговорил Се Цзяхуа.

— Так точно, господин!

Се Цзяхуа, отчитав подчинённых, толкнул дверь допросной. Ся Люи откинулся на стуле, сплёл пальцы в замок, на подбородке пробивалась щетина. Вид у него был усталый, но при этом довольный и расслабленный. Адвокат рядом тоже вторые сутки не смыкал глаз, лоб блестел от пота, под глазами залегли чёрные тени.

Опрятный и выглаженный, Се Цзяхуа сел напротив них.

— Ся Люи, — произнёс он ровно, без единой эмоции в голосе.

— Господин Се, — лениво отозвался тот.

— Играя с огнём, можно сгореть. Берегите себя.

Ся Люи усмехнулся:

— Спасибо за заботу, господин Се.

В дверь постучали, просунулась чья-то голова:

— Господин начальник, вам звонят.

Се Цзяхуа глянул на Ся Люи и вышел. Взял у подчинённого трубку:

— Слушаю.

— Господин Се, я уже полтора часа сижу в «Таньдао», молочный чай по второму кругу пью. Вы вообще появитесь или нет?

Се Цзяхуа глянул на часы и ответил:

— Ждите ещё пятнадцать минут. — И положил трубку.

Он приказал подчинённым глаз не спускать с Ся Люи, а сам вышел из участка и пешком отправился в кафе «Таньдао» в двух улицах отсюда. Лу Гуанмин сидел с газетой, разгадывал кроссворд, на столе нарочно красовались две пустые чашки из-под чая.

— Официант, ещё один чай, — он заметил вошедшего Се Цзяхуа и подозвал. — А вам что, господин Се?

— Горячую воду.

— Просто воду? — усмехнулся Лу Гуанмин. — Может, ещё что-нибудь закажете?

— Говори по делу.

Лу Гуанмин прищурился, пропустил все церемонии. Взял из портфеля папку, подвинул к Се Цзяхуа:

— Список детективов, которые работали с Ся Люи и Толстой Семёркой. И кое-какие материалы по делу.

Се Цзяхуа перелистал и закрыл папку:

— Что именно ты хочешь узнать?

— В прошлый раз мы говорили. О том человеке.

Се Цзяхуа сидел недвижимо:

— С чего ты взял, что я буду помогать тебе копать под собственного родственника?

Лу Гуанмин улыбнулся:

— А с того, что ты мне не врезал и всё же пришёл на молочный чай. Господин Се, ты ведь и сам его подозреваешь, правда? И начальство уже намекнуло не лезть в это дело и помалкивать.

Се Цзяхуа помолчал, и ответил:

— А меня ты не подозреваешь?

Лу Гуанмин пожал плечами:

— Нет.

Официант принёс чай и воду. Лу Гуанмин откинулся на диван, прищурился, отхлебнул, причмокнул:

— Я тебе верю. Мне кое-кто о тебе рассказывал.

— Тан Цзяци, — назвал он имя, — следователь Антикоррупционной комиссии. Восемь лет назад погиб при исполнении. Он был моим предшественником… и двоюродным братом.

По горячей воде, в чашке, которую держал Се Цзяхуа, незаметно пробежала лёгкая рябь.

***

Восемь часов вечера. В ярко освещённом офисе ещё полконторы корпело над бумагами. Хэ Чусань был среди них, низко склонившись над стопкой документов.

Поправив пару строк в компьютере, он рассеянно уставился на телефон, лежащий на столе.

Два дня он почти ничего не ел. Но пусто было не в желудке. Пустота зияла в груди.

Он взял телефон, набрал несколько цифр, остановился и снова положил трубку.

Посидел, глядя в одну точку, заставил себя вернуться к экрану, уже потянулся к клавиатуре, и тут мобильный зазвонил и завибрировал.

Он схватил его в ту же секунду.

— Да?

— Сяо Сань? — послышался голос Цуй Дундун. — Он вернулся, сидит дома. Загляни через пару часов, тут ещё кое-кто будет.

Хэ Чусань положил трубку, на секунду остолбенел, а потом сорвался с места, схватил портфель и бросился к выходу.

— Рики, выруби за меня компьютер!

— А-Сэм*1, ты куда, на свою свадьбу? — крикнул кто-то из коллег ему вслед.

Он летел в свою съёмную квартиру на всех парах. Дверь после полицейского налёта так и не починили. Достаточно было толкнуть плечом, и она откроется. Но место глухое, воры сюда не сунутся.

Он сварил кашу с мясом, залил в термос и помчался в Цзюлун. Почти час проторчал у дома Ся Люи, пока не увидел, как вышли Сяо Ма с несколькими мелкими боссами, расселись по машинам и разъехались. Только тогда он прижал к себе термос и ринулся внутрь.

Охрана у входа его знала, пропустила без лишних слов. Хэ Чусань ворвался в гостиную. Ся Люи, закутанный в тонкое одеяло, сидел на диване и вполголоса разговаривал с Цуй Дундун.

Хэ Чусань влетел, запыхавшийся, взъерошенный. Ся Люи обернулся, увидел его. И удивился.

Он впился взглядом в Цуй Дундун. Та пожала плечами и сказала:

— Чего уставился? Первое, что ты спросил, когда вышел: «Как он там?». Жив-здоров, руки-ноги на месте. Я его и позвала. Любуйся.

У Ся Люи слова застряли в горле. Он перевёл взгляд на Хэ Чусаня, а у того от слов Цуй Дундун кровь прилила к лицу.

Хэ Чусань, пунцовый, сделал шаг вперёд:

— Люи-гэ…

— А ну стой! — рявкнул Ся Люи. — На колени! Босс ещё не остыл, потом разберусь с тобой!

Хэ Чусань остолбенел, опустил взгляд, обнял термос, и послушно согнул колени.

Но Ся Люи вдруг вспомнил про его раны и заорал снова:

— Стоять! К двери отошёл! Смотреть на тебя тошно!

Хэ Чусань выпрямился, отступил к двери, прижался к стене и замер. Ся Люи с Цуй Дундун продолжили тайную беседу. Когда она собралась уходить, то, проходя мимо Хэ Чусаня, многозначительно похлопала его по плечу:

— Теперь твоя очередь, Сяо Сань.

— Ты ещё с ним церемонишься! — крикнул ей вслед Ся Люи. — Забери его и валите оба!

Цуй Дундун подмигнула Хэ Чусаню, приложила палец к губам — «тихо» — и махнула в сторону гостиной. Тот, словно мышь, скользнул вдоль стены внутрь.

Подошёл к дивану, поставил термос на столик и как ни в чём не бывало поинтересовался:

— Брат Люи, ты поел хоть что-то?

Два дня без сна и отдыха. Духом Ся Люи держался, но тело уже сдавало. Он сидел, кутаясь в одеяло, сверлил Хэ Чусаня взглядом. Последних сил на то, чтобы его поколотить, у него не было, так что он только хмыкнул, отвернулся к телевизору, нашарил пульт и включил.

Хэ Чусань, который уже знал здесь каждый угол, прошёл на кухню, достал миску и ложку, вернулся, налил кашу:

— Поешь хоть немного.

Ся Люи не удостоил его взглядом.

Хэ Чусань поставил миску обратно и тихо, стараясь не шуметь, присел рядом.

У Ся Люи дернулась жилка на лбу, но он продолжал смотреть в экран телевизора.

Хэ Чусань смотрел на его профиль: щетина на подбородке, красные прожилки в глазах. Он, офисный работник, в крепости Цзюлуна с детства наслушался рассказов о пытках. Он не знал, на что способен Ся Люи, не знал этой поговорки про «небо прикрыть одной рукой», и за эти два дня навоображал себе страданий, одно другого страшнее.

Он смотрел на этого бандита, из-за которого сам места себе не находил, и в груди его теснились страх пережитого, облегчение, и острая, ноющая жалость. Он тихо вздохнул, наклонился и сквозь тонкое одеяло обнял Ся Люи.

Хэ Чусань почувствовал, как Ся Люи мгновенно окаменел, и ощутил исходящую от него убийственную ауру. Однако, не боясь смерти, он опустил голову, уткнулся лицом в его плечо и сжал руки ещё крепче.

— Люи-гэ, главное, что ты вернулся. Я очень волновался за тебя.

Ся Люи смотрел в телевизор, но ничего не видел. Яркие краски на экране расплывались в одно пятно. Сердце разъедала ноющая боль.

Он не понимал, с чем борется и что пытается перетерпеть. Не понимал, откуда это самоистязание и чувство вины.

Нет, он знал. Прекрасно знал.

В его сердце всё ещё жила часть, отданная другому. Кровавая, рваная рана, которую оставило сердце, разорванное на куски. Он всегда боялся смотреть ей в лицо. В душе зияла чудовищная, кровоточащая пустота, которую он так и не сумел заполнить. Он боялся забыть. Ненавидел то, как изменился сам, как предал. У него не было права. Он не смел, не мог, не должен был начинать новые отношения.

И уж точно не с этим мальцом.

На нём лежало слишком тяжёлое прошлое, а впереди было слишком беспросветное будущее. Он не видел для них выхода.

Но объятия Хэ Чусаня были такими тёплыми. Этот взгляд, впитывающий каждую его чёрточку. Тёплое дыхание, полные заботы слова. Смелые, решительные руки сжимали так, будто не собирались отпускать. Всё это было слишком тёплым, а у него уже не осталось сил, чтобы оттолкнуть.

Он не мог отрицать, что балует этого парнишку. Что тот ему небезразличен. Внешне честный, а на деле полный хитростей вонючий щенок, упрямый, жёсткий, умный и наглый ублюдок… Он не мог отрицать, что за эти полгода, когда он нарочно держал дистанцию, в душе всё равно накапливалась тоска.

В той допросной, за сорок восемь часов, его преследовал не страх как выйти, как ответить Се Цзяхуа и что делать дальше. Его преследовал взгляд Хэ Чусаня в минуту расставания: обида, злость, тревога и нежелание отпускать. То «Люи-гэ», которое тот выкрикнул тогда, заставило его сердце сжаться.

Ся Люи сидел, оцепенев, глядя на миску с кашей на столике. Тёплый пар поднимался над ней, таял, растворялся в воздухе…

Наконец он закрыл глаза, словно сдаваясь чему-то. Тяжело, с болью выдохнул. А потом снова их открыл.

— Как там твои колени? — спросил он хрипло.

Руки Хэ Чусаня чуть дрогнули. Он потёрся головой о его плечо:

— Нормально.

— Покажи.

Хэ Чусань разжал руки, опустил голову, наклонился и закатал штанины. Ниже колен тянулись запёкшиеся, уже подсохшие тонкие полосы. Длинные, но неглубокие, мышцы и кости не задеты.

Ся Люи выглянул из-под одеяла, осмотрел внимательно, потом протянул руку и нажал на коленную чашечку.

Хэ Чусань зашипел, скривился, но стерпел.

— Больно?

— Ага.

— Так тебе и надо, — тихо, почти себе под нос, произнёс Ся Люи. — Ещё раз такое выкинешь, переломаю тебе обе ноги.

Хэ Чусань послушно замотал головой, изображая образцовое раскаяние:

— Больше не буду, Люи-гэ.

— В следующий раз перед поцелуем предупрежу, — добавил он с на редкость серьёзным видом. — Вот так.

Он наклонился и снова припал губами к губам Ся Люи.

— …

Удивительно, но его не оттолкнули.

Тот, кого целовали, закрыл глаза. В который уже раз потакая этой наглости. Спустя долгое время из-под одеяла вынырнули руки, обвили его плечи и спину, пальцы мягко запутались в волосах.

В этом томном, нежном прикосновении губ и языков Хэ Чусань вдруг вспомнил тот ночной разговор два года назад на тёмной крыше. Он спрашивал Ся Люи, почему не признать эти чувства, почему боится взглянуть им в лицо? Не понимал, почему двое, которые любят, должны избегать друг друга, тосковать и с каждым днём отдаляться всё больше? Ся Люи тогда потрепал его по голове и сказал:

— Ты не понимаешь. Слишком многое от нас не зависит.

Теперь он понял, что означало это «от нас не зависит».

Потому что любовь тоже не в нашей власти.

***

Ся Люи вышел из полицейского участка целый и невредимый. Спустя несколько дней он созвал всех крупных боссов криминального мира на большой совет. На совете он выставил одного из приближённых Толстой Семёрки, а также привёл его эффектную подружку Лай Саньмэй. Та, едва взглянув на фотографии танцовщицы, которую Толстая Семёрка содержал на стороне, а особенно на огромный бриллиант у той на пальце, тут же переметнулась и призналась: Толстая Семёрка с самого начала замышлял недоброе. Более того, она выдала запись сделки между Толстой Семёркой и управляющим семьи Хуа. Ту самую, которой Толстая Семёрка шантажировал управляющего. Подручный Толстой Семёрки тоже вынужден был кивнуть и подтвердить весь план. Те из клана Хэ, кто поначалу громче всех требовал справедливости, теперь притихли, сказать им было нечего.

Ся Люи закономерно забрал себе причал Толстой Семёрки, а также поглотил территорию банды Шацзябан, которую некогда отжал у босса Ша сам Толстая Семёрка, объявив это компенсацией за свои убытки. А Хэишэ — тоже из клана Хэ — присоединило к себе теперь обезглавленный Хэшэнхуэй, взяв под контроль остатки владений Толстой Семёрки.

На прощание глава Хэишэ, Цяо-гэ, многозначительно улыбнулся Ся Люи. Тот насторожился, но волноваться не стал. Сяоцитан давно уже не была мелкой шайкой из крепости Цзюлуна. Под началом Ся Люи всего за два с небольшим года он разросся до половины Цзюлуна. Сотни братьев, десятки заведений: ночные клубы, дискотеки, рестораны, бильярдные, катки, игорные дома, бордели. После падения босса Ша и Толстой Семёрки Сяоцитан остался одним из немногих поставщиков «белого порошка» в Цзюлуне. Все развлекательные заведения тянулись к нему за товаром, он диктовал цены, сидел на месте, и наглел. Хэишэ, хоть и старая банда с глубокими корнями, но чтобы проглотить Ся Люи, им пришлось бы хорошенько подумать о своих зубах. Тем более что основные силы у них на острове, за проливом. Даже чтобы приехать в Цзюлун на разборки, им пришлось бы мучиться с пробками в туннеле под гаванью в час пик. Слишком далеко, не дотянуться.

После этой истории Ся Люи под видом чистки от предателей и реорганизации убрал «белые веера» и «соломенные сандалии», которых подсунули старейшины. Оставил только «красный шест» — «Большую голову со шрамом», которого рекомендовал Гэ-лао: с ним просто было удобно работать. Шрам от слёз благодарности чуть печень на землю не вывалил. Гэ-лао, впервые за долгое время получив уважение, на время перестал придираться. Другие старейшины, хоть и ворчали, ничего поделать не могли.

Ся Люи убрал внешние преграды, внутри прочистил ряды. Подчинённые были свои — умные, понятливые, где надо ударить или убить, никогда не заставляли его лишний раз напрягаться. Он сэкономил время и силы, целиком уйдя в игру в кошки-мышки с господином Се. Они обменялись ударами несколько раз, но никто так и не получил решающего преимущества.

После того как Хэ Чусань в тот день поцеловал его во второй раз, он осмелел и попытался пойти дальше, но получил пощёчину и был отогнан. Ушёл обиженный, но на следующий день взял отгул и примчался обратно, виляя хвостом: приготовил три раза еду, целый день смотрел с ним кино. На третий день его срочно вызвали на работу, и он пропал на целый месяц в аврале, не показываясь на глаза. Зато целыми днями долбил по телефону: «Люи-гэ, я по тебе соскучился». «Люи-гэ, ты сегодня зубы чистил?»

— Дерьмо! Катись! — выругался Ся Люи.

Хэ Чусань тихо посмеялся в трубке:

— Похоже, ты тоже по мне скучаешь.

— ... — Ся Люи.

Ся Люи каждый день швырял мобильный, дважды изодрал кровать, за месяц сломал три зубные щётки, — и, злой и надутый, тайком смотался к стоматологу на отбеливание.

Хэ Чусань почти две недели ютился в разгромленной квартире, наконец выкроил время прибраться, сменить замки, всё вычистить, а потом полез под диван за тем, что спрятал в день ареста Ся Люи.

Вытащил только разбитую надвое камеру босса Ся. Фотографий и плёнки как не бывало.

На душе заскребли кошки. Он перерыл всё, но не нашёл. Пришлось решить, что их утащили крысы, и утешить себя: в любом случае человек теперь его, можно тайком снимать сколько угодно, только придётся купить пару наколенников для защиты.

***

В эти выходные солнце светило тепло, и, пользуясь последними погожими деньками поздней осени, Ся Люи сам сел за руль, приехал к офису Хэ Чусаня, захватил «элитного» Хэ, с переработки, и увёз на пляж шашлыки жарить. Охрана грубо и нагло очистила целый участок пляжа. Сяо Ма и Шрам развели костёр, поставили мангал. Цуй Дундун и её круглолицая певичка разлеглись в шезлонгах и просто наблюдали за суетой.

— Босс, куриные крылья в центре переверни, горят уже! Ты вообще жарить умеешь? — Цуй Дундун потягивала лимонад, да командовала направо и налево.

— Ещё раз пикнешь, сама встанешь к мангалу! — рявкнул Ся Люи, уже закопчённый до неузнаваемости. — Хэ А-Сань, где масло?!

Хэ Чусань сидел на корточках у его ног, листал какую-то книгу. Выпрямился, подал бутылку с маслом, стоявшую у мангала, и снова молча присел.

Ся Люи пнул его ногой:

— Мы отдыхать приехали, а ты читаешь сидишь! Ещё раз глянешь, и я в костёр отправлю!

— У меня через месяц экзамен по специальности, — спокойно ответил Хэ Чусань. — Дочитаю страницу и подойду.

Ся Люи схватил книгу щипцами и поднёс к огню. Хэ Чусань тут же вскочил и выхватил её:

— Ладно, ладно, иду, иду.

— Сволочь наглая, без взбучки никак! Крылья мне переверни!

— Да, да, сейчас.

Сяо Ма сидел за столиком неподалёку, нанизывал сосиски, и шепнул «Большой голове со шрамом», который как раз потрошил рыбу:

— Слушай, этот Хэ, по-моему, совсем с катушек съехал. Ты глянь, как он на босса лыбится, морда дурацкая! Чёрт, ну ты посмотри, что он там вытворяет?!

Хэ Чусань в этот момент осторожно оттягивал веко Ся Люи, сдувая с уголка глаза угольную пыль. И тут услышал за спиной вопль Сяо Ма:

— Эй, Хэ! Иди сюда, сосиски нанизывай!

Хэ Чусань и рта не успел раскрыть, как Ся Люи, даже глаз не открывая, заорал:

— Я ещё не накомандовался! Ты куда лезешь?!

— Босс, я это… — Сяо Ма замялся, заулыбался. — Подумал, он без дела трётся.

— Катись отсюда! Живо сосиски насаживай и тащи сюда!

— Есть!

Сяо Ма поник, скрипнул зубами и пробормотал себе под нос:

— Чёрт, когда-нибудь я его прирежу за спиной у босса.

Шрам молча чистил чешую, не решаясь влезать.

Босс Ся разбрызгивал масло так, что за пару движений чуть не спалил на себе одежду. Хэ Чусань поспешно оттеснил его в сторону, велел смотреть и учиться, сам закатал рукава и встал к мангалу. Продолжал болтать с ним, пока мазал:

— Люи-гэ, ты сильно занят в последнее время?

— Какое там, «элитный» Хэ! Месяц пропадал, и я ещё должен за тобой приезжать?

Хэ Чусань тихо засмеялся:

— Извини, в компании дел море.

Ся Люи фыркнул:

— Ты там уже гендиректор, что ли, «элитный» Хэ?

Хэ Чусань честно и простодушно улыбнулся:

— Нет. Но работы правда много. Я уже думал всё бросить… Может, к тебе в компанию перейду? Только чтобы два месяца отпуска в год давали.

Рука Ся Люи, тянувшаяся за сигаретой, застыла.

Два года назад он ещё изо всех сил хотел завербовать этого отличника-финансиста к себе в подчинённые отмывать деньги, вести счета, использовать по полной. Но теперь, услышав эту полуправдивую шутку, он заколебался.

Он зажал сигарету в зубах, повернул голову, прикурил:

— Раньше ты даже на бухгалтерскую книгу боялся взглянуть, думал, ослепнешь. А теперь сам напрашиваешься? Да я на тебя смотреть не хочу. Катись!

Хэ Чусань «подкатился» на шаг ближе, прилип, зашептал вкрадчиво:

—Люи-гэ…

Ся Люи раздражённо отпихнул его локтем, уходя от разговора:

— Работа не нравится? А по мне, так ты в ней как рыба в воде.

— Я подумал, — сказал Хэ Чусань. — Слишком много работать, вредно. Если так дальше пойдёт, у меня времени не останется даже отца проведать.

Ся Люи опять фыркнул.

— И на тебя времени тоже не останется.

— ...

Босса Ся уже передёрнуло от этой сентиментальности, но он не успел разразиться гневом, как Цуй Дундун рядом зажала уши и вскочила:

— Ужас! Если дальше будем слушать, нас всех прикончат на месте! Сяо Ло, пошли, пошли, прогуляемся вон туда.

— Нахрен прогулки! А ну иди сюда, масло наноси! А ты, Хэ А-Сань, катись сосиски насаживать!

Сноски:

*1. В офисной среде сотрудники часто используют английские имена. В особенности если компании международные. «Сэм» — рабочее имя Хэ Чусаня, а приставка «а-» в китайском языке смягчает обращение, делает его неформальным.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Пятая

Глава Двадцать Пятая Знакомый запах мешковины!

Как показала практика, заместитель главы Сяоцитана готовила лучше босса, но это «лучше» было таким крошечным, что почти ничего не меняло. Через полчаса несколько человек из банды сидели за столом, уставившись на парочку тарелок с непонятно чем обугленным, и ели прихваченные с собой пирожные, запивая их пивом. Болтали и смеялись, легко и непринуждённо. А Хэ Чусань в одиночестве маялся у мангала: вздыхал и наносил свежий слой масла на жалкие остатки сосисок.

Покончив с соусом, он присел на корточки, подобрал книгу, которую босс Ся отшвырнул ранее, перелистнул пару страниц и принялся снова читать.

Не успел одолеть и двух строк, как книгу тотчас втоптали в песок.

— По-моему, сжигать надо было не книгу, а тебя.

— Сожжёшь и жарить сосиски будет некому, — усмехнулся Хэ Чусань.

Ся Люи легонько пнул его, присел на корточки рядом и запихнул ему в рот кусок пирожного.

— Вкуснятина.

— Это Сяо Ло готовила.

— Нравится? Я научусь и буду тебе такие готовить.

— Обойдусь. — Ся Люи с того самого Дня защиты детей, когда у него опять выпал зуб, к тортам и пирожным испытывал устойчивое отвращение.

— А давай печенье сделаю. Печенье-то любишь?

— Угу.

— Печенье полезнее. Твёрдое надо есть, зубы точить. А то всё мягкое да мягкое…

— Пошёл вон.

Голубое небо, белые облака, море, пляж… и двое мужчин сидели на корточках у мангала да липко-ласково ворковали. Внезапно нос уловил запах гари и оба торопливо вскочили.

— Сосиски опять сгорели?! Ну и что мы сегодня вообще жрать будем, босс?! — взвыла Цуй Дундун.

— Заткнись!

***

Бандиты жарили, жгли, жгли и жарили. Так и проели весь день, употребив шашлыки в состоянии от полусырого до полуобгорелого. Песчаный пляж превратился в мусорку: на столе бардак из посуды, на песке размазанные соусы и остатки еды. Потом все схватили по бутылке пива и полезли в воду плескаться в волнах, с хохотом гоняясь друг за другом. Сяо Ма утопил Шрама лицом в воде, тот выгнулся, сбросил его в море, а Цуй Дундун с маленькой певичкой стояли на берегу, орали и подбадривали.

Один Хэ Чусань держал в руках огромный мешок для мусора и терпеливо прибирался на том же месте.

Ся Люи подошёл с сигаретой в зубах, босые ноги в песке и грязи.

— Брось, не убирай.

— Сейчас, минуту.

Ся Люи присел рядом, подобрал пустую бутылку и сделал вид, что с размаху бьёт его по голове:

— Тоже мне, борец за чистоту нашёлся! Один у нас такой сознательный?

— Чистота Гонконга — это дело каждого. — Хэ Чусань с наставительным видом покачал головой, отобрал бутылку и кинул в мешок.

Ся Люи с пустой рукой снова хлопнул юношу по голове:

— Не грузи меня! Твой мусор что, убежит? Идём закат смотреть!

— И отсюда видно, —усмехнулся Хэ Чусань и в тот же миг перехватил его руку.

Босса Ся бросило в жар, он отдёрнул руку, но не смог оттолкнуть самого Хэ Чусаня.

Солнце садилось, горизонт полыхал кровавыми красками. Морской орёл с криком пронёсся по небу, пересекая вечерний прилив. Хэ Чусань отложил мешок, спиной к багровому закату, и приблизился с улыбкой.

Ся Люи, пятясь, покосился на недалеко стоявших телохранителей.

Хэ Чусань проследил за его взглядом и вдруг лицо его исказилось, он вытянул руку и заорал:

— Полиция!

Телохранители разом обернулись, и в ту же секунду актёр Хэ выдернул сигарету изо рта босса Ся и с чмоканьем влепил ему в губы поцелуй!

— …

— Бах!

Ничего не обнаружившие телохранители повернулись обратно и увидели, как Хэ Чусань корчится на песке, схватившись за живот: смеётся и морщится от боли одновременно, пытаясь встать. А босс Ся уже в бешенстве утопал далеко вперёд, на ходу встряхивая ушибленной босой ногой.

— Идём фотографироваться! — закричала Цуй Дундун в лучах заката. — Быстрее, солнце садится!

Ся Люи сделал несколько шагов, оглянулся на юношу, всё ещё валяющегося в песке, вернулся, грубо дёрнул его за шкирку и потащил к Цуй Дундун. Хэ Чусань моментально уцепился за него, и вдвоём они, толкаясь и сцепляясь, кое-как влезли в кадр. Цуй Дундун уже обнимала Сяо Ло, Шрам занял самое незаметное место. Один из телохранителей поднял камеру:

— Босс, сестрица, господин Хэ, госпожа Ло, брат Ма, брат Шрам! Все смотрите в объектив! Я сосчитаю до трёх, и кричите…

— Раз, два, три!

— Деньги! — все крикнули хором. Сяо Ма вынырнул вперёд, втиснул свою голову между боссом и Хэ Чусанем и заорал громче всех, радостно скалясь.

— Щёлк! — и фото сделано.

***

В сумерках Ся Люи подбросил Хэ Чусаня до его съёмной квартиры в старом доме в Сайвань.

Хэ Чусань вышел из машины, опёрся на окошко:

— Ещё рано, может зайдёшь?

— У меня дела, встреча.

— Тогда я на следующей неделе к тебе приеду?

— Ага.

— Может ты хотел бы чего-нибудь поесть? Я куплю продуктов и приготовлю.

Из второй машины высунулся Сяо Ма, посмотрел, как Хэ Чусань, перегнувшись через окно, о чём-то говорит с Ся Люи, и с досадой сел на сиденье:

— Ну сколько можно? Чего они там не поделили?

— Люди прощаются, как молодожёны, — сказала сидевшая в его машине Цуй Дундун. — А ты чего дёргаешься?

— Сестрица Дундун, не говори «молодожёны», аж передёргивает! Я думаю, этот тип Хэ точно гомик! Надо его от босса подальше держать!

— …

Ты только сейчас заметил, натурал?*1

Через десять минут самый настоящий гомик Хэ Чусань остался стоять на обочине один, глядя вслед исчезающему за поворотом кортежу Ся Люи. Провёл пальцами по губам и ему показалось мало. Юноша вздохнул и повернулся к подъезду.

Достал из сумки фонарик, поднялся на второй этаж и вдруг интуиция кольнула: что-то не так.

В воздухе витал запах. Знакомый, очень знакомый. И очень зловещий. Но в тот миг он не мог понять, что это.

Он стоял, тихо принюхиваясь, и только собрался развернуться и бежать, как из ниоткуда выскочили двое здоровенных мужиков и прижали его к стене!

Крик застрял в горле. Рот забили тряпкой, руки-ноги скрутили, перед глазами потемнело, и его, держа горизонтально, куда-то потащили.

— Мм-мм-мм! Мм-мм-мм! — отчаянно бился он в темноте, и только тогда понял, что за запах его смутил. Запах мешковины. Знакомый до оскомины.

Только на этот раз «пригласившие» его вряд ли собирались заказывать сценарий.

***

Внизу у горы расстилалось кладбище с серо-белыми надгробиями, обращёнными к морю. Тусклый жёлтый свет освещал шагавшую между могил одинокую фигуру. Вырезанные на каменных плитах ангелы провожали пустыми глазами поднимавшегося по лестнице человека.

Там стояла старая стела. Перед ней мужчина с каменным лицом. Он услышал шаги и обернулся.

Лу Гуанмин с цветами в руках приблизился:

— Я так и знал, что ты здесь.

Се Цзяхуа смотрел, как он подходит.

Лу Гуанмин положил цветы, опустил голову, перекрестился и повернулся к нему:

— Почему не отвечаешь на мои звонки?

Се Цзяхуа смотрел на его притворно-невинное лицо со спокойствием. Лу Гуанмин скривился, его игра не удалась, и благоразумно сменил маску, снова улыбнувшись:

— Что, что-то нарыл?

— Ты из приюта, никакого родства с Тан Цзяци у тебя нет. Он тебе не двоюродный брат.

Лу Гуанмин сощурился, улыбаясь по-лисьи:

— Извини, каюсь. Но ты слишком колючий, пришлось сослаться на Тан Цзяци, чтобы ты опустил защиту и принял меня. Мы же потом неплохо общались?

Се Цзяхуа неожиданно занёс руку и влепил ему пощёчину!

— Ты используешь умершего человека, чтобы выудить информацию? Тебе не стыдно? Это же подло!

Лу Гуанмин дёрнулся головой в сторону, чуть повёл уголком губ, затем медленно повернулся обратно, всё с той же невозмутимой улыбкой:

— Ну зачем же так. Я тебе сегодня большой подарок принёс. Ты ведь хочешь убрать Ся Люи?

Лу Гуанмин вытащил из кармана плёнку и протянул её Се Цзяхуа.

Тот даже не взглянул. За две встречи Лу Гуанмин успел вызвать у него устойчивое омерзение всем: и словами, и повадками. И в его «подарки» он не верил.

Лу Гуанмин говорил миролюбиво:

— Я нашёл это в квартире одного «дружка» Ся Люи. В той самой, где ты его тогда взял.

Се Цзяхуа молчал.

— Об их связи ты, думаю, в курсе. Штука забавная. Парень чистый белый воротничок, биография безупречная, но с Ся Люи водится близко. А посмотри на эти снимки. Он же его тайно фотографировал, со всех ракурсов, просто персональная фотосессия. Видно, влюбился по уши.

Се Цзяхуа действительно уже знал из доклада А-Бяо, что Хэ Чусань два года назад спас Ся Люи и что между ними существуют весьма необычные отношения. Именно через эту связь он тогда и выманил Ся Люи в квартиру Хэ Чусаня. Он холодно смотрел на Лу Гуанмина, ожидая продолжения.

Лу Гуанмин прищурился и улыбнулся:

— Господин Се, честно говоря, чтобы разобраться с этой бандой, вам вовсе не обязательно самому руки марать. Сидеть на горе и смотреть, как тигры грызутся, а когда они обессилят, то накрыть всех разом. Разве не удобнее?

Се Цзяхуа нахмурился:

— Что ты натворил?

— Я через свои каналы шепнул господину Цяо из Хэишэ о шашнях этих двоих. Слышал, он как раз недавно с Ся Люи за территорию Толстой Семёрки дрался и проиграл. Теперь случай есть поквитаться…

Он не договорил. Вторая пощёчина прилетела с той же стороны.

Лу Гуанмин наклонил голову и на мгновение уставился на чей-то портрет покойника на могиле, затем напряжённо обернулся, но Се Цзяхуа уже ушёл далеко вперёд.

Он вытер кровь с разбитой губы, поморщился:

— Ну почему всегда в одну и ту же щёку?

Подумал немного, обиделся ещё больше и крикнул вслед:

— Эй! А это-то за что?!

***

Хэ Чусань очнулся в залитом светом помещении. Голова кружилась, глаза слезились, и прошло немало времени, прежде чем он смог разглядеть, где находится. Похоже на заброшенный склад. В воздухе густо и тяжело пахло бензином. Руки и ноги были туго стянуты верёвками, несколько мордоворотов прижимали его лицом к полу. Напротив, с болезненным лицом и слабой улыбкой, сидел мужчина лет сорока.

— Давно ты с Ся Люи? — Голос у господина Цяо был странный. Хриплый, невнятный, будто ему горло перерезали.

Любой нормальный человек на месте юноши если не обмочился бы, то уж точно трясся бы от ужаса. Но этот чистенький молодой человек сперва обвёл глазами склад, потом поднял голову, разглядывая говорившего, и после этого с самым невинным видом честно ответил:

— Я не с ним.

Господин Цяо чуть приподнял подбородок. Стоявший за спиной Хэ Чусаня подручный огрел его палкой по голове! Хэ Чусань застонал сквозь зубы, тело свело судорогой, по лбу потекла кровь, скатилась по щеке и капнула на пол.

— Я слышал, у вас с ним особые отношения, — продолжил господин Цяо своей полуулыбкой-полуоскалом. — Не думал, что Ся Люи по этой части.

Хэ Чусань перевёл дыхание, с трудом выговорил:

— Да нет у нас ничего! Если бы что-то было, я бы жил у него, а не ютился в этой разваленной квартирке, чтобы меня вот так взяли.

Господин Цяо чуть дёрнул уголком рта:

— Да, Ся Люи с тобой скуповат, мне даже обидно за тебя.

Он подал знак, и подчинённый достал здоровенный мобильник, набрал номер и почтительно передал боссу.

После нескольких гудков в трубке раздался недовольный голос Ся Люи. Судя по всему, его оторвали от важных переговоров:

— Да?

— Цяо Син.

Голос Ся Люи стал спокойным:

— Господин Цяо.

— Ся Шуандао*2, — господин Цяо назвал его бандитскую кличку, — давно не виделись.

— Господин Цяо так поздно звонит, что-то случилось?

— Я тут одного человечка взял. Говорят, он тебе не чужой. Только он сам не сознаётся. Пришлось у тебя лично спросить.

Господин Цяо говорил и одновременно снова кивнул в сторону Хэ Чусаня. Подчинённый понял без слов: палка опустилась на плечо. Хэ Чусань стиснул зубы, чтобы не закричать, но последовавший удар ногой пришёлся точно на рану и он не выдержал, да закричал.

Господин Цяо поднёс трубку к уху, всё с той же улыбкой:

— Ну что, ты…

— Пи-и-и… — в ответ раздались короткие гудки. Ся Люи повесил трубку.

Господин Цяо на секунду опешил, посмотрел на телефон, нахмурился и передал его подчинённому. Тот перезвонил, послушал и с недоумением доложил:

— Похоже, выключен.

— …

Банда, никогда прежде не сталкивавшаяся с таким поведением со стороны «родственника» заложника, переглянулась в полной растерянности. Помолчали. Господин Цяо вдруг расхохотался.

Он поднялся, подошёл к Хэ Чусаню, тростью приподнял его подбородок, заставляя смотреть вверх. Лицо у пленника было наполовину залито кровью, но глаза живые.

— Забавно. Либо ты ему никто, либо — всё.

Хэ Чусань не знал, что там на том конце сделал Ся Люи, но по замешательству своих похитителей понял: что-то пошло не по плану. В голове лихорадочно заработало, и он, задрав лицо к этому неизвестному «господину Цяо», пустил в ход актёрское мастерство:

— Кхм… На самом деле у нас с ним не те отношения, как ты подумал. Я его финансовый консультант.

Господин Цяо с полуулыбкой смотрел на него, не выказывая ни веры, ни недоверия, просто ждал, что будет дальше.

Хэ Чусань сглотнул и продолжил:

— Да, мы давно знакомы. Раньше жили в Цзюлуне. Я там был единственным студентом университета, он нанимал меня писать сценарии. Потом я устроился в инвестиционную компанию, но мы тайком продолжали общаться. Я консультировал его по бухгалтерии… кхм, помогал с отчётами.

— О?

— Можешь проверить. Меня зовут Хэ Чусань, я инвестиционный консультант в компании «Синда», в квартале у меня лучшие показатели. Ся Люи доверяет мне свои счета. Я и с Цуй Дундун знаком. Она у меня финансовые продукты покупает, в прошлом месяце три миллиона заработала…

Он с важным видом расписывал свои достоинства, а потом перешёл к главному:

— Посмотри на меня. Я мужик здоровый, кости широкие, не похож на того, кто торгует собой. Если Ся Люи и интересуется мужчинами, то ему нужны нежные, хрупкие мальчики, а не такие, как я. Он трубку бросил, наверное, потому что пошёл советоваться с Цуй Дундун. Я знаю про их счета много такого… он меня не бросит.

Господин Цяо с сомнением разглядывал его. А актёр Хэ врал, не моргнув и глазом, глядя прямо и честно:

— Не веришь? Подожди немного. В крайнем случае завтра он сам позвонит и предложит условия.

Господин Цяо улыбнулся, трость упёрлась в горло Хэ Чусаня, перекрывая дыхание:

— Ладно. Подожду до завтра. Если не позвонит, отправишься кормить рыб.

Он махнул рукой, несколько головорезов подхватили Хэ Чусаня, волоком потащили к подсобке и заперли там. А Хэ Чусань, будто гусеница, корчился на холодном полу.

В это время в ночном клубе Цим Ша Цуй Ся Люи сидел на диване с непроницаемым лицом. Те, с кем он только что вёл переговоры, видели, как он, слушая телефон, раздавил этот кирпич-мобильник в мелкую крошку. Что случилось, никто не знал, но все перепугались до смерти. Спрашивать никто не решился.

Никто из них никогда не видел у босса такого белого с синевой лица. Взгляд ядовитый, словно он готов был сожрать кого-нибудь живьём. От витавшего в воздухе убийственного холода у всех по спине бежали мурашки.

Спустя долгое время Ся Люи стряхнул с колен осколки телефона и сказал:

— Позовите Цуй Дундун.

Сноски:

*1. Авторское слово.

*2. Ся Шуандао (夏双刀) — «Ся Два Ножа».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Шестая

Глава Двадцать Шестая Хэ Чусань, ничтожество!

В тёмной комнате Хэ Чусань долго возился, шумел, извивался и что-то опрокинул. Поднялся грохот и звон. Охранник снаружи потерял терпение, с силой стукнул палкой по двери:

— Ты чего творишь! Сиди смирно!

Внутри на миг стихло, потом послышался голос Хэ Чусаня:

— Я много крови потерял. Прошу, остановите кровь.

— Чего орёшь! Царапина же, подумаешь!

— Твоему хозяину я ещё нужен. Если со мной что случится, как перед хозяином отчитаешься?

Охранник выругался, достал дешёвый пластырь, открыл дверь, схватил Хэ Чусаня за шкирку и хлопнул пластырем ему на лоб.

Хэ Чусань зашипел от боли, его швырнули обратно на пол, и он, дрожа, скорчился калачиком.

Охранник закрыл дверь и ушёл. Пока они с напарником попивали вино и резались в карты, этот хилый офисный работник снова подал голос:

— На полу очень холодно, дайте какую-нибудь одежду.

— Твою мать, ты оборзел? — Охранник с ноги распахнул дверь и заорал в ярости. Схватил какую-то тряпку и собрался заткнуть ею рот Хэ Чусаня.

— Погоди! — крикнул Хэ Чусань, пока вонючую тряпку, пропитанную мазутом, не запихнули ему в рот. — Брат, мне есть что тебе сказать!

Охранник подозрительно уставился на него.

— Кхе, — Хэ Чусань прочистил горло и с самым искренним видом принялся нахваливать: — Брат, вижу я, человек ты открытый, щедрый, движения у тебя ловкие, быстрые! Хозяину своему предан душой и телом, совестливый и справедливый! А слышал ты про такое выражение: «малые деньги большие деньги родят»?

***

Ся Люи той же ночью срочно собрал подчинённых, раздал экстренные указания. Сяо Ма и Шрам взяли с собой несколько десятков шустрых крепких ребят, вышли на улицу и обшаривали каждый закоулок в поисках Хэ Чусаня. Несколько «соломенных сандалий» из банды тоже отправились на дело, по своим каналам наводили справки. Цуй Дундун вышла в коридор, сделала пару звонков, после чего вернулась и зашла в кабинет.

Ся Люи сидел на диване, понурив голову, и протирал револьвер.

— А вдруг мы его не найдём? — спросила Цуй Дундун. — Господин Цяо себе на уме, он не дурак. Наверняка упрятал мальчишку в такую глушь, что мы и не подберёмся. Мы сейчас как на ладони, а он в тени. Может, лучше позвонить да прощупать, чего он хочет?

Ся Люи смотрел на пули в барабане, лицо его ничего не выражало.

— Пока он не поймёт, как я себя поведу, будет держать ухо востро, зря дёргаться не станет. А как пронюхает, что я вправду переживаю, сразу вцепится мёртвой хваткой. Чтобы меня припугнуть, может руку или ногу отрезать и прислать. Какие бы условия я ни принял, целым его потом не забрать.

Он поднял левую руку, навёл револьвер на кошку удачи, что стояла на столе, и, прищурившись, тщательно прицелился.

— Я его названого брата грохнул, перед его бандой Хэишэ опозорил. Неужели он после такого просто отступит?

Голос его был холодным, но Цуй Дундун раслышала в нём едва сдерживаемую дрожь. Она присела рядом, положила ладонь ему на плечо.

— Ты так не заводись. Сяо Ма с ребятами уже ищут. Как только что-то прояснится, они сразу доложат. Вид у тебя сейчас совсем скверный, поешь хоть немного.

***

Цуй Дундун стояла в коридоре, где мигали разноцветные огни, и слушала, как из-за спины из кабинета доносится чавканье и всхлипывания.

Ся Люи одну за другой умял три миски говяжьих потрохов и принялся за четвёртую. Останавливаться не собирался. Он низко склонил голову и яростно жевал, кусок за куском, с такой силой и остервенением, что даже водой не запивал. Густой бурый соус от его неистовых движений расплёскивался через край пластиковой миски и капал на дорогой, тонкой работы ковёр.

Она вытащила сигару, покрутила в пальцах, задумчиво повертела и тихонько вздохнула.

Если уж начистоту, она и не думала, что Ся Люи так дорожит этим парнем.

Сяо Сань, держись. Если с тобой снова что-нибудь случится, ох...

***

За десятки километров от них, в заброшенном складе, Сяо Сань оправдывал ожидания и сейчас изо всех сил пытался выкарабкаться. Возле него стояло двое здоровенных грубых охранников. Старую стёганую куртку, которая висела у него на плечах, дал кто-то из них. Сидел Хэ Чусань на облезлом кожаном кресле. Верёвки с запястий уже сняли, в руке он держал огрызок карандаша и что-то выводил на сигаретной пачке.

— Как говорится, в инвестициях главное три R. Returns, Risks, Relative value. По-нашенски говоря...

Он размахивал руками и с важным видом щебетал на птичьем языке, радостно наблюдая, как лица двух бандитов переходят от непонимания к полной прострации. Воодушевившись, он удвоил усилия, извергая из себя ещё больше заумных словечек, потом выдал целый поток терминов, где каждое слово по отдельности они, может, и знали, но собранные вместе они превращались в непробиваемую стену. Глядя, как четыре глаза его собеседников закручиваются в четыре спиральки, он с уверенностью продолжал нести откровенную ахинею.

— Вы не волнуйтесь, акции я вам продавать не собираюсь, это вчерашний день. Вы только про акции и знаете? А про фьючерсы слышали? Про опционы тем более нет? Про гонконгский индекс Хан Сэн слышали? А про опционы на индекс Хан Сэн? Это инновационный финансовый продукт новой эпохи! Только в марте этого года на рынок вышли, и уже расхватали! Капитал нужен совсем небольшой, а к сроку исполнения всё удвоится. Быстрее, чем на улице кого ограбить! Но без такого профи, как я, с лицензией и связями, вы сами это не провернёте. Управляющую Сяоцитана Цуй Дундун знаете? Знаменитую на весь преступный мир «Золотые счёты», сестру Дун? Вот эта самая «Золотые счёты» доверила мне управление своими личными инвестициями. Только по этим опционам я за прошлый месяц заработал для неё около трёх миллионов! Вы представляете, сколько это, целых три миллиона наличными? Если стопкой сложить на столе, то высотой будет во!..

***

Долгая, бесконечная ночь тянулась, секундная стрелка ползла с мучительной медлительностью. Под утро Сяо Ма, весь взмокший, прибежал из другого конца коридора, кивнул Цуй Дундун и толкнул дверь.

— Босс! Нашли!

Ся Люи молча курил на диване, потом резко вскинул голову:

— Где он?

— Люди Шрама выяснили, его держат на причале в Северном пригороде. Шрам уже повёл туда ребят!

Ся Люи схватил револьвер и вылетел из кабинета.

— Берём побольше людей, за мной! Передайте Шраму, пусть сидят тихо, караулят там и ждут, пока я не приеду.

Цуй Дундун бросилась следом.

— Ты поедешь сам? А если это ловушка?

— Ты остаёшься, — ответил Ся Люи, даже не обернувшись. — Если со мной что случится, сразу принимаешь командование.

Ся Люи с двумя машинами людей под лучами восходящего солнца домчался до Северного причала. Он велел всем держаться на расстоянии и ждать сигнала, а сам вместе с Сяо Ма и несколькими проворными ребятами тихо подобрался к складу неподалёку.

Шрам и его люди с мачете в руках прятались за маленьким сараем рядом со складом. Увидев приближающегося Ся Люи, он торопливо доложил:

— Он внутри. Это притон банды Хэишэ, подпольный игорный дом. Ночной сторож из соседнего двора видел вчера, как машина одного из приближённых господина Цяо привезла сюда человека и затащила внутрь, и больше тот не выходил. Тут главный вход, а с другой стороны чёрный ход.

— Сяо Ма, возьмёшь двоих, останешься здесь, прикройте тыл. А ты, Шрам, веди своих за мной, к чёрному ходу.

Группа бесшумно последовала за Ся Люи. У задней двери склада маячили двое охранников, позёвывая и поглядывая по сторонам. Ся Люи махнул рукой и Шрам с напарником подкрались с двух сторон, зажали им рты, ударили по шее. Охранники беззвучно осели на землю.

Шрам приложил ухо к двери, послушал, потом оглянулся и кивнул своему. Тот достал проволоку, вскрыл замок в два счёта и осторожно приоткрыл дверь.

Тот только собрался заглянуть в щель, как Ся Люи отпихнул его в сторону, с ноги распахнул дверь и влетел внутрь! Даже не моргнул, вскинул левую руку и выстрелил!

— Бах!

Один из бандитов, патрулировавших коридор, схватился за ногу, грохнулся на пол да заорал дурным голосом. В комнате, где гости курили, пили и резались в маджонг всю ночь, началась паника! Ся Люи широкими шагами шёл вперёд, опрокинул стол для маджонга, наступил на него и выпустил ещё несколько пуль, свалив с ног парочку охранников, которые в панике хватались за оружие. Шрам с людьми ворвался следом и всех, кто пытался сопротивляться из банды Хэишэ, порубили на месте.

Ся Люи, не останавливаясь, направился к комнате в конце коридора. Из-за угла выскочил какой-то мелкий бандит с длинным ножом, и с воплем бросился на него. Ся Люи отшвырнул опустевший револьвер, пригнулся, пропуская удар, схватил вазу, стоявшую у стены, и с размаху впечатал её в подбородок нападавшего. Тот отлетел в сторону вместе с ножом.

Из комнаты выскочил ещё один с пистолетом, собираясь выстрелить, но получил той же вазой прямо в лицо и ему разбили голову в кровь. Ся Люи шагнул вперёд, схватил его за окровавленные волосы, с силой впечатал в стену, перехватил выпавший пистолет, прижал его к ладони противника и выстрелил в упор. Кровь брызнула во все стороны!

Охранник с простреленной ладонью осел на пол и завыл. Ся Люи шагнул в комнату. На полу в крови скорчился человек в рванье, руки-ноги связаны, избит до неузнаваемости, еле дышит.

В голове у Ся Люи помутилось, он бросил пистолет, кинулся к нему с такой болью, будто сердце рвут на части, и приподнял его за плечи:

— А-Сань!!

Мужик с усами, задолжавший двести тысяч за карточным столом и избитый до состояния свиной морды, вытаращил налитые кровью глаза и в полной прострации уставился на него.

— ...

Лицо Ся Люи из бледного стало чёрным. Он замер на полминуты, а потом одним ударом этой свиной морде губу раскроил!

— Босс! — ворвался Сяо Ма. — Валим! Эти мрази из банды Хэишэ видят, что не справляются, поджигают склад! Совсем охренели, своих же не жалеют!

***

В это же время, за тридцать с лишним километров от них, в Юаньлане, в маленькой хижине на холме. Хэ Чусань всю ночь молол языком с двумя бандитами, и сильно охрип. Под утро эти двое, прошедшие ночную промывку мозгов, смотрели на консультанта Хэ как на родного и жалели лишь о том, что не встретили его раньше. Сердца их распирала страстная надежда на будущее, они уже видели себя завтрашними богачами, с роскошными машинами, красавицами на коленях и жизнью на широкую ногу. Каждый спрятал в карман исписанную мелким почерком «дорогу к богатству» как величайшую драгоценность. Один из них, всё ещё не вполне успокоившись, дружески обнял Хэ Чусаня за плечи и спросил:

— Консультант Хэ, ты столько нам рассказал, а если тебя наш хозяин однажды прикончит, с кем нам тогда дело иметь?

— Не бойтесь, — сказал Хэ Чусань с таким спокойствием, что ему невозможно было не верить. — Ваш хозяин меня не тронет. Я умею делать деньги для Ся Люи, значит, смогу и для него. Кто же откажется от денег? Правда? У нас ещё будет много дел. Вы только дайте мне самое главное — своё доверие, и я обещаю, что вы разбогатеете. Смотрите, уже утро, а я хочу есть и пить. Дадите мне чего-нибудь перекусить?

Двое бандитов переглянулись.

— Ладно, — сказал один, — схожу куплю.

— Лапшу маленькую, чуть острую, без зелёного лука. Спасибо, брат!

— Идёт.

Когда тот ушёл, Хэ Чусань посмотрел на второго бандита, стоявшего напротив и зевавшего, и внезапно воскликнул:

— Ой!

— Что такое?

— В том, что я тебе написал, ошибка в одном месте. Дай-ка я перепишу.

Охранник наклонился к нему, они склонились над пачкой из-под сигарет, и Хэ Чусань сказал:

— Да я забыл совсем, наша компания в декабре запускает новый продукт. Вот этот комплексный пакет по управлению активами можно расширить ещё на один...

Он резко вскинул руку и со всей дури всадил карандаш в тыльную сторону ладони бандита!

— А-а-а-а!

Бандит заорал диким голосом, зажал пробитую руку, из которой хлестала кровь, и попятился. Хэ Чусань вскочил, согнулся и боднул его головой в живот. Оба грохнулись на пол. Охранник, оказавшийся снизу, окровавленными руками вцепился Хэ Чусаню в горло. Тот нашарил кирпич и начал бить им противника по голове.

После первого же удара охранник разжал руки, голова у него залилась кровью, и он затих. Хэ Чусань испугался что убил его и осторожно потрогал под носом. Дышит.

Он вытащил из кармана штанов бандита складной нож, разрезал верёвки на ногах, подбежал к окну, выглянул, потом распахнул дверь и выскочил. Снаружи оказался большой двор. Железные ворота заперты на замок. Он дёрнул, а они не поддаются. Нашёл ящик, встал на него и перелез через стену, усеянную мелкими осколками стекла.

Осколки изрезали руки и колени в кровь. Он пробежал, спотыкаясь, метров десять, когда его заметил третий охранник, обходивший окрестности. Тот заорал: «Стоять!» — и, хватаясь за рацию, бросился вдогонку.

***

Хэ Чусань раздирал руками ветки, отчаянно пробираясь через колючий кустарник, а сзади с рёвом неслись бандиты. Один выстрелил, но пуля, на его счастье, попала в дерево.

«Элитный» Хэ, тяжело дыша, подумал на бегу, что в последнее время из-за работы совсем забросил тайцзицюань. Выносливости не хватает. И это может жизни стоить, ох как может! В отношениях с боссом главное: крепкие нервы и здоровое тело, ох как главное!

Его загнали, и он, не видя другого выхода, рванул к горной дороге, надеясь на удачу. Вдруг попадётся машина. Вылетая из кустов, он не заметил яму глубиной по пояс и грохнулся в неё!

Весь в грязи, кое-как выбравшись наверх, он только выскочил на дорогу, как навстречу с подножия горы вылетел чёрный седан с номером, заканчивающимся на 61. Водитель ударил по тормозам, но всё равно сбил его, отбросив в сторону!

Хэ Чусань ткнулся лицом в грязь, попытался встать, но правую ногу пронзила острая, сверлящая боль. Ступить на неё было невозможно. Он лежал на земле, услышал рядом выстрел. Преследовавший бандит снова палил. Он вжал голову в плечи, сжался калачиком, чувствуя, что жизнь вот-вот оборвётся! Отца в следующей жизни отблагодарю. Люи, любовь моя! В следующей жизни за тобой побегаю!

В ушах прогремели ещё два выстрела, и крик боли. Бандит неподалёку схватился за простреленное плечо и повалился наземь. Остальные с мачете в руках остановились, не решаясь приблизиться, на лицах их застыло удивление.

Перед глазами всё поплыло, кто-то схватил его за руку, рывком поднял на ноги.

— Садись в машину! — бросил Се Цзяхуа.

***

Склад полыхал, крики боли не смолкали. Проснувшиеся жители окрестных домов с ужасом глазели с другой стороны улицы, тыча пальцами и перешёптываясь. Вдалеке завывали сирены полиции и пожарных, приближаясь. Колонна машин Ся Люи разминулась с ними, сворачивая на шоссе.

Шрам, виноватый в ошибке разведки, стоял на коленях в тесной машине и со всего размаха бил себя по щекам:

— Босс, я виноват! Я вас подвёл!

Ся Люи сжимал окровавленный кулак, глядя на его мокрый от пота затылок, и после долгой, тягостной паузы сделал глубокий вдох.

Смертельно бледный, он закрыл глаза и сипло приказал:

— Дай телефон.

Когда на том конце взяли трубку, голос господина Цяо прозвучал с ядовитой усмешкой, в которой клокотала ярость:

— Ся Шуандао, ну ты и молодец! Моих людей поубивал, притон спалил? «Чёрный День защиты детей, кровавый асура с двумя ножами» — не зря о тебе молва идёт. Недооценил я тебя!

— Господин Цяо, — спокойно ответил Ся Люи, — вышло недоразумение. Мои люди повздорили с вашими в игорном заведении, а притон подожгли ваши же во время драки. Если кто и погиб, что поделаешь, сами сгорели. Но что я своих не удержал, да, вина моя. Называйте любую цену.

— Не мели чушь! Какое к чёрту недоразумение! Ты мне такой подарок преподнёс, я по правилам должен ответить тем же. Так что жди! Получишь ответ!

Господин Цяо повесил трубку и, мрачный, обернулся к подчинённым:

— Этого мальчишку порубите и в заведение Ся Люи подкиньте.

Не успел он договорить, как телефон зазвонил снова.

— Причал Толстой Семёрки, вся территория Шацзябан, — произнёс Ся Люи.

Господин Цяо на мгновение запнулся, потом разразился смехом:

— Что? Я не ослышался?

— Если отпустишь его, мои люди через час оттуда уйдут.

— И всё? Мне кажется, тебе стоит быть посерьёзнее.

Ся Люи помолчал.

— Два моих лучших ночных клуба в Монгкоке. Всё. Остальное в Сяоцитане старейшины решают, не я один.

— Раз не один, так иди обсуждай со старейшинами. Но поторопись, моё терпение не бесконечно. — Господин Цяо положил трубку.

— Забавно, очень забавно, — зловеще усмехнулся он, обращаясь к подчинённым. — Отрубите мальчишке одну руку, и сначала Ся Люи отправьте.

Тут телефон зазвонил снова. Он взял трубку.

— Быстро договорились?

— Босс! Беда! Этот ублюдок сбежал!

***

Горная дорога была ухабистой, на каждой кочке правую ногу Хэ Чусаня пронзала новая волна невыносимой боли. Весь в поту, он обмяк на заднем сиденье, стиснув зубы, чтобы не застонать.

Спаситель молча вёл машину. Хэ Чусань с трудом приподнялся, всмотрелся в его суровый профиль и только тогда узнал того полицейского, который арестовывал Ся Люи. Изумлённый и недоумевающий, он всё же с благодарностью сказал:

— Спасибо.

Се Цзяхуа взглянул на него в зеркало заднего вида и холодно ответил:

— Не стоит.

— Откуда ты узнал, что я там?

Се Цзяхуа промолчал.

Хэ Чусань не стал допытываться, но тревога в душе только усилилась. Место глухое, сегодня понедельник. Как этот полицейский вместо работы оказался в такой глуши? Не мог же он просто проезжать мимо.

Но как бы то ни было, этот человек действительно спас его в последний момент. Хэ Чусань сглотнул и искренне, от всей души повторил:

— Правда, огромное спасибо.

— Хэ Чусань, ты человек чистый, живи чисто, — обронил Се Цзяхуа. — Не имей дел с теми, с кем не надо.

Хэ Чусань сразу понял, что речь о Ся Люи и бандитских разборках. Этот полицейский не только знал все подробности, он знал, где его держат. В душе зашевелилось подозрение, но он благоразумно прикусил язык, сосредоточившись на том, чтобы стиснуть зубы и терпеть боль.

Се Цзяхуа довёз его до ближайшей больницы, высадил у входа и уехал, не сказав больше ни слова.

Хэ Чусань сам, прихрамывая и прыгая на одной ноге, доковылял до приёмного покоя. Медсестра усадила его в коляску, и перед тем, как закатить в операционную, он из последних сил выпалил:

— Подождите! Мне сначала позвонить надо.

***

В машине все смотрели, как босс Ся раздавил в кулаке новый сотовый. Шрам стоял на коленях, не смея поднять головы, и слышал, как осколки с треском сыплются рядом с его коленями.

— Босс... — Сяо Ма взглянул на мрачное, с затаённой болью лицо Ся Люи, и хотел сказать что-то ободряющее, но боялся ляпнуть не то, да и за Шрама было страшно. Он пнул того ногой, внешне ругая, а на деле выгораживая:

— Чтоб тебя, из-за тебя всё! Хотел как лучше, а получилось как всегда!

Шрам, чуть не плача, снова отвесил себе пощёчину:

— Виноват, босс! Убейте меня!

Ся Люи в этот момент действительно был готов порубить его в капусту, но рассудок подсказывал, что срывать злость на нём нельзя. Он устало махнул рукой, веля ему отойти, и медленно откинулся на спинку сиденья, прикрыв лицо слабой правой рукой.

Несколько часов назад они стояли на пляже, смотрели на закат, болтали о пустяках. На губах всё ещё жило тёплое прикосновение Хэ Чусаня. Ся Люи стиснул их так, что во рту разлился железный привкус крови. В груди саднило невыносимо, но выплеснуть эту боль было некуда. Он чувствовал, что сходит с ума, но именно сейчас он не имел права сходить с ума.

Он даже не смел думать о том, что будет дальше.

Сделав мучительный вдох, он заставил себя не терять головы, лихорадочно соображая, есть ли ещё способ всё исправить. Но в голове была лишь пустота.

Хэ Чусань, Хэ Чусань... ничтожество, ничтожество!

Надо было с ним вообще не знакомиться! Надо было ещё тогда ножкой стула прикончить! Надо было не связываться с ним! Надо было не подпускать его к себе! Надо было...

— Дзынь-дзынь-дзынь...

Все вздрогнули и уставились на раздавленный труп мобильного. Шрам покопался в осколках, да ноль реакции.

Наконец Сяо Ма в панике вытащил свой, и из него раздался торопливый голос Цуй Дундун:

— Почему босс трубку не берёт?! Есть новости о Сяо Сане!

***

У Хэ Чусаня оказалась трещина в правой ноге, ничего серьёзного. Ему наложили гипс, выкатили из операционной, и теперь он лежал на больничной койке, уставившись в потолок, раздумывая о чём-то и ни о чём, когда снаружи послышался шум и гам.

В коридоре творилось что-то невообразимое. Мужчина, весь пропахший кровью, расталкивая людей, ворвался внутрь, с ноги распахнул дверь палаты и с искажённым от ярости лицом подлетел к койке Хэ Чусаня.

Хэ Чусань с огромной марлевой повязкой на лбу, с загипсованной ногой на вытяжке, с капельницей в вене, вытаращился на Ся Люи, который неизвестно почему выглядел убийственно мрачным, и увидел, как тот, скрежеща зубами, занёс руку.

Хэ Чусань от страха начал заикаться:

— Брат Люи... не надо... не бей... у меня голова ранена...

Босс Ся резко опустил руку, схватил Хэ Чусаня за воротник, приподнял его голову и впился в его губы поцелуем!

— Мм... мм-мм-мм!.. мм-мм... мм...

Зацелованный до потери дыхания «элитный» Хэ издавал всё более слабые стоны. Ворвавшаяся следом Цуй Дундун быстрым движением развернулась и загородила дверь:

— Все разошлись, разошлись! Чего уставились?! Бандитская разборка идёт!

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Седьмая

Глава Двадцать Седьмая Ещё один поцелуй

Крупный пожар в складском помещении на пристани уже потушили. Полицейские и пожарные машины выставили оцепление, пожарные с носилками сновали туда-сюда.

Се Цзяхуа надел резиновые перчатки, наклонился, приподнял край белой простыни. Под ней оказалась чёрная человеческая фигура. Тут же в нос ударил запах подпаленного жареного мяса.

Стоявшая рядом молодая женщина-полицейский внезапно сунула папку с документами коллеге, зажала рот и убежала. Через секунду издалека донеслись звуки рвоты.

Лицо Се Цзяхуа оставалось бесстрастным. Он приподнял простыню ещё выше и достал из-под трупа сильно деформированный от жара револьвер. Тут же опустил его в прозрачный пакет для улик, который вовремя подставил подчинённый.

— Говорят, у Ся Люи старая травма правой руки, из-за неё он не может как следует ею действовать. Так что он, скорее всего, привык пользоваться револьвером. Отправьте в лабораторию, пусть проверят, можно ли извлечь биологический материал.

— Есть!

Он стянул перчатки, швырнул их в сторону, нахмурился и потёр виски. Бессонная ночь и переработки давали о себе знать пульсирующей болью.

— Капитан Се? —его позвал коллега из-за оцепления.

Се Цзяхуа подошёл. Перед ним стоял парень, работающий в маленькой закусочной через дорогу.

— Господин офицер, ваш молочный чай, с небольшим количеством сахара и сэндвич с яйцом.

— Я ничего не заказывал.

— Это вас угощают. Всё оплачено.

Тут зазвонил его мобильный. Се Цзяхуа принял звонок одной рукой, другой подхватил пакет с сэндвичем и чаем.

— Да?

На том конце человек в той же закусочной сидел и потягивал чай с молоком. На щеке у него красовались три пластыря в ряд. Он прятал следы от пощёчины, прикидываясь, что пострадал при задержании на службе. Улыбнувшись, он произнёс:

— Капитан Се.

Взгляд Се Цзяхуа мгновенно стал холодным. Он отошёл в сторону, подальше от людей.

— Капитан Се, что ж ты молчишь? Всё ещё сердишься на меня?

Се Цзяхуа рассмеялся от злости.

— Ты специально слил информацию Цяо-е, чтобы подставить Хэ Чусаня, втянуть его в опасность, и всё ради того, чтобы стравить Сяоцитан с Хэишэ? Ты вообще серьёзно расследовал дело Хэ Чусаня? Ты хоть понимаешь, что он невиновный посторонний человек? У тебя вообще есть какие-то принципы, хоть какая-то мораль?!

— Капитан Се, не стоит так говорить. Я же знаю, что у тебя есть свой человек у Цяо-е, и ты мог бы спасти Хэ Чусаня. Просто я не ожидал, что Ся Люи ради него осмелится лично прийти и разнести притон Цяо-е. Похоже, я не ошибся. Отношения у этих двоих и впрямь непростые…

— Лу Гуанмин! — Се Цзяхуа перебил его в ярости. — Ты хоть понимаешь, что на пожарище только что погибло девять человек?!

На том конце на мгновение повисла тишина, а затем раздался нарочито небрежный голос:

— Целых девять? Значит, Хэишэ и Сяоцитан теперь стали заклятыми врагами. Дальше будет интересно.

— Лу Гуанмин! Это же девять жизней! Если эти две банды сцепятся, трупов будет ещё больше!

— Да эти банды каждый день творят что хотят, поделом им. Капитан Се, чего ты их жалеешь? Сейчас самое время воспользоваться враждой между этими двумя группировками, собрать улики на Ся Люи и Цяо-е и привлечь их к ответу. Разве не дело?

— Так вот какой «большой подарок» ты мне приготовил? Стравливаешь их, хочешь рыбку в мутной воде половить? Да только не ради моего дела, а для своего собственного, так ведь?

— Я ловлю, ты ловишь. Мы, полиция и честные граждане, действуем сообща. Взаимная выгода — она и есть взаимная выгода.

— Лу Гуанмин. — Ледяная ярость в голосе Се Цзяхуа внезапно утихла, сменившись ровным тоном.

— Я слушаю, капитан Се?

— Подними голову.

Лу Гуанмин инстинктивно поднял взгляд. В этот момент человек, который неизвестно когда вошёл в закусочную и остановился прямо перед ним, резко взмахнул рукой. Раздался звонкий шлепок.

Вот теперь прилетело точно по другой щеке.

Се Цзяхуа швырнул ненужные теперь чай и сэндвич, развернулся и ушёл.

В ушах Лу Гуанмина зазвенело, в глазах потемнело. Он так и просидел неподвижно, глядя в стену, прежде чем наконец медленно повернуть шею.

— Грубиян, — пробормотал он с распухшими щеками, скривился и сделал ещё один глоток чая.

***

Хэ Чусань провалялся в больнице менее двух часов. Потом его вместе с гипсом упаковали и отправили назад, в логово банды: в деревенский дом босса Ся.

Хэишэ и Сяоцитан теперь были как вода с огнём. Его съёмная квартира и компания временно оказались недоступны. В планах у него и так было сменить работу, так что он просто позвонил в офис, сказался больным и сообщил об увольнении, потом набрал отца и соврал про командировку на месяц, после чего зажил счастливой жизнью на иждивении… то есть на реабилитации.

Одна нога в гипсе доставляла кучу неудобств. Поесть, умыться, в туалет сходить… везде нужна была помощь. Сяо Ма вызвался сам и нашёл «золотую нянечку»*1, присматривать за этим великим инвалидом. В результате Ся Люи, который терпеть не мог посторонних в доме, схватил пепельницу и вышвырнул обоих вон: и нянечку, и Сяо Ма.

— Я говорю, у тебя башка всегда варила неплохо, а тут что, совсем отшибло? — Цуй Дундун вышла из комнаты с бутылкой ледяного пива, чтобы приложить ко лбу Сяо Ма, и от души над ним посмеялась. — Подлизываешься, да не так, как надо.

— Чёрт, — Сяо Ма скорчил плаксивую мину. — Что он, из золота, что ли? Чтобы наш босс сам за ним ухаживал?

Цуй Дундун взглянула на этого ещё не прозревшего парня и только вздохнула.

— Ладно, не лезь не в своё дело. Там охрана есть. Расслабься.

Сяо Ма прижал бутылку пива к своей остывающей груди и, поскуливая, уехал на машине.

Хэ Чусань, наконец-то благополучно обосновавшийся в новом доме, лежал на кровати своего Люи-гэ и слушал, как одна за другой за окном заводились машины. Поняв, что все посторонние уехали, юноша не удержался и вскинул обе руки к потолку, сложив их в победный знак V.

Молодец, А-Сань! Спасибо тебе, Цяо-е!

В эту секунду дверь открылась, и вошёл Ся Люи. Хэ Чусань молниеносно отдёрнул руки, притворился, что его слепит солнце, и сонно протянул:

— М-м… Люи-гэ?

Босс Ся после того, как поцеловал этого парня силой, теперь всякий раз, когда их взгляды встречались, инстинктивно отводил глаза. С непроницаемым лицом он подошёл к окну, задёрнул штору и, откашлявшись, произнёс:

— Я велел А-Наню и А-Сэню прибрать в гостевой. Поживёшь пока здесь. Как утрясётся, вернёшься.

А-Нань и А-Сэнь были его новые телохранители.

Хэ Чусань участливо осведомился:

— У тебя здесь гостевая, наверное, давно пустует? Двоим братьям будет тяжело убирать. Вообще-то я могу спать на твоём…

— Мою кровать не отдам! — босс Ся уже начал заводиться, но только потом сообразил, что Хэ Чусань хотел сказать: «…диване. Тоже нормально».

Они уставились друг на друга в замешательстве.

Хэ Чусань отвернулся и, по привычке, затрясся от беззвучного смеха.

— …

— Ай-ай-ай! Больно! Больно! Я виноват, виноват, Люи-гэ, больше не буду! Не наступай на больную ногу, больно же-е…

***

В спальне Ся Люи приглядывал за инвалидом Хэ, который только что умял пару коробок с едой на вынос, когда позвонила Цуй Дундун. Старейшины поручили ей связаться с боссом. По форме для «совместного обсуждения дел», а на самом деле снова требовать объяснений.

Ся Люи прислонился к изголовью кровати и по привычке прикурил сигарету. Голос его звучал ровно, но устремлённый в угол комнаты взгляд был ледяным.

— Закажи приватную комнату в «Ляньсян». Я их угощаю.

Он повесил трубку, мрачно поднял голову и увидел Хэ Чусаня, который жевал куриную лапку и смотрел на него.

— Чего уставился? Ешь давай! — Ся Люи был не в духе, так что вежливостью не отличался. Буркнув это, он вдруг вспомнил, что врач велел при больном не курить. Нахмурившись, он затушил только что прикуренную сигарету.

Хэ Чусань, ничего не ответив, благоразумно опустил голову и подложил ему в миску куриную ножку.

Ся Люи ночью съел целых восемь мисок говяжьих потрохов, а утром только вернулся с кровавой разборки. При одном виде мяса его тошнило. Не оценив жеста, он переложил ножку обратно в миску Хэ Чусаня, встал и переоделся. На глазах у Хэ Чусаня открыл ящик шкафа и достал новый револьвер с патронами.

— Я ушёл. Охрана снаружи. Позовёшь их, если нужно будет в туалет.

Хэ Чусань ковырялся в еде, но не сводил с него глаз. Наконец сказал:

— Люи-гэ.

— М?

— Тот, кто меня спас, это полицейский.

Заряжавшая револьвер Рука Ся Люи на секунду застыла. Он с удивлением повернулся:

— Что?

— Полиция в курсе этого дела. Им было известно, где меня держали.

Ся Люи нахмурился, глядя на него. Помолчав, сказал:

— Ты давай отдыхай. В остальное не лезь.

Сделав шаг к двери, он остановился и, обернувшись, рявкнул:

— Как только гостевую приберут, дуй туда на хрен!

***

Внизу два телохранителя грелись на солнце, стоя у окна. Один из них неуверенно спросил:

— Сэнь-гэ, мы и правда не пойдём убирать в гостевой? А если босс потом спросит с нас?

А-Сэнь, который влетел в больницу следом за Цуй Дундун и теперь предпочёл бы стереть себе память, дабы не быть казнённым, многозначительно вздохнул.

— Ты думаешь, босс и вправду хочет, чтобы мы убирали? Сделай вид, что прибрали. Если спросит — скажи, что кровать в гостевой сломалась.

— А-а…

***

Ся Люи, не спавший всю ночь, с тёмными кругами под глазами прибыл в «Ляньсян». Как и ожидалось, его встретили очередной порцией «заботы», от которой так и веяло скрытыми ударами.

Проблема вмешательства старейшин в дела Сяоцитан тянулась уже много лет. Более десяти лет назад Зелёный Дракон, как наследник, взошёл на «престол», но из-за юного возраста и шаткого положения ему пришлось опираться на поддержку нескольких великих старейшин, чтобы расчистить путь и прочно утвердиться в Цзюлуне. И впоследствии именно благодаря силе старейшин он постепенно укрепил свою власть. Хотя позже его крылья окрепли, и он вырастил таких верных помощников, как Ся Люи и Цуй Дундун, за эти годы старейшины тайно внедрили в банду своих людей. Их силы переплелись корнями, и выкорчевать их за один раз было невозможно.

Когда Ся Люи взошёл на трон, его стиль ведения дел внешне разительно отличался от консервативного, скрытного и осторожного подхода Зелёного Дракона. Он был жесток, неукротим, активно расширял влияние, часто не слушал указаний и не следовал правилам. К тому же он несколько раз проводил чистки в банде, что ослабило позиции старейшин. Те были им крайне недовольны и то и дело принимались «заботливо наставлять». Но, поскольку ежемесячные красные конверты стали в несколько раз толще, открыто сказать, что он не прав, не решались.

Ся Люи недавно с помпой убрал Толстую Семёрку, а сегодня опять пошёл наперекор, сжёг притон Хэишэ. Разные силы в городе пока отмалчивались, но старейшины в Сяоцитан уже разозлились.

— Сяо Лю, ты каждый раз твердишь: «Сам разберусь» и не даёшь нам, старикам, вмешиваться. Но на этот раз ты обидел не просто Хэишэ, а весь клан Хэ! Старший брат всех ветвей клана Хэ, Цяо-е, имеет вес и авторитет в городе. Он даже встречался со «старым хозяином». Его статус и сила не идут в сравнение с нашей маленькой бандой. Ты так унизил его, сбросил с небес на землю. Как ты это теперь собираешься улаживать? — напал первым, как всегда, Гэ-лао.

— Да, слышал, он похитил твоего человека. Кто этот человек? Стоит ли он того, чтобы из-за него всё переворачивать с ног на голову? — Цю-шу тоже не понимал.

— У меня есть кое-какие личные связи с великим старейшиной клана Хэ. Может, завтра мне договориться с ним о встрече? — задумчиво предложил «принц» Дуань.

Ся Люи с безучастным видом сидел на главном месте, курил, даже не поднимая глаз, пропуская их слова мимо ушей.

Наконец открыл рот Юань-шу:

— Сяо Лю, расскажи.

Ся Люи наконец пошевелился. Затушил догоревшую сигарету, протянул руку, взял сигару с места перед Гэ-лао, неторопливо повернул её и прикурил.

— Три вещи, — произнёс он, вынимая сигару изо рта и глядя на слегка покрасневший кончик. — Во-первых, человек, которого вчера вечером схватил Цяо-е, это мой инвестиционный консультант. В красных конвертах, которые вы каждый месяц получаете, его немалая заслуга. Стоит он того или нет?

— Во-вторых, в каком положении сейчас находится Сяоцитан, я знаю. А какое место в преступном мире занимаю я, Ся Люи, надеюсь, вы тоже знаете. Времена изменились. Хэишэ уже не так хороша, как вы думаете. Я посмел обидеть Цяо-е, потому что могу себе это позволить. А ему стоит хорошенько подумать: может ли он позволить себе обидеть меня, Ся Люи? Он первым схватил моего человека. Он неправ. Как бы я с ним ни поступил, всё будет по справедливости. Даже «старый хозяин» не примет его сторону.

— В-третьих, — он затянулся, медленно выпустил дым, и взгляд его прошёлся по лицам сидящих старейшин. — Я теперь здесь главный. И некоторые титулы, я считаю, пора сменить.

Все на мгновение замерли в молчании. Ся Люи с сигарой в зубах поднялся. Стоявший за его спиной Сяо Ма шагнул вперёд, и накинул ему на плечи чёрное кожаное пальто.

— Господа старейшины, наслаждайтесь. У меня дела. Я пошёл.

Он вышел из застывшего в тишине кабинета, с мрачным лицом широкими шагами направился к лифту и небрежно затушил сигару, из которой сделал всего одну затяжку, об мусорку возле лифта.

— Скажи Цуй Дундун, пусть ждёт меня в «Таньсянгэ».

***

Цуй Дундун приготовила лапшу с вонтонами и холодный чай с лимоном и теперь в кабинете генерального директора «Таньсянгэ» с почтительным видом ждала прибытия босса. Встретила она его с тёплой улыбкой.

— Босс, говорят, после разлуки встреча слаще. После того как мы ушли утром, ты не нашёл времени как следует «расслабиться» с нашим Сяо Санем?

— Расслабиться? В каком смысле? — Ся Люи не сразу понял, о чём речь.

— Ну, ты же понимаешь, о чём я.

— … Чёрт, да заткнись ты!

Цуй Дундун окинула его многозначительным взглядом, будто говорила: «В таком-то возрасте, и стесняется?», — и примирившись, вернулась к лапше.

Ся Люи по-прежнему не мог нормально есть. Он закрыл дверь, и они вдвоём начали тихо обсуждать дела, вполголоса переговариваясь довольно долго.

Цуй Дундун с нескрываемым удивлением воззрилась на босса.

— Если это и впрямь полицейская провокация, значит, твой подход со всех сторон обдуман. Но ты, выходит, готов проглотить обиду за то, как этот Цяо-е обошёлся с нашим Сяо Санем?

Ся Люи усмехнулся.

— Не торопись. Время придёт. Я с ним по полной рассчитаюсь.

— А старейшины? Ты с ними сегодня крепко повздорил. Не боишься, что перейдут на другую сторону?

— Акции и «книги» у меня. Что они могут сделать? Я им и так уважение оказал, дивиденды, которые они каждый год получают, в разы больше прежних, а они, падлы, добра не ценят. Нечего тогда на меня пенять, если я стол переверну. Пусть себе мелко шалят, но дела, связанные с бандой, постепенно выводи из-под их контроля.

— Принято.

— Если всё, я поехал. — Ся Люи зевнул, нахмурившись.

— Погоди. — Цуй Дундун указала на стол, где лежал бумажный пакет. — Возьми.

— Это что? — Ся Люи подошёл, открыл пакет и замер. Лицо помрачнело. Внутри лежала груда презервативов и тюбики с лубрикантом.

Цуй Дундун принялась объяснять с энтузиазмом:

— Вон то, в синем флаконе, самое лучшее, пены не много. Но если тебе больше нравится с пеной, тогда бери зелёную бутылочку…

Ся Люи схватил пакет и запустил им в окно. Цуй Дундун подскочила на месте и завопила:

— Эй-эй-эй! Презервативы выкинул и ладно, но смазку! Ты пожалеешь! Точно пожалеешь! Эй, я серьёзно! Ты чего творишь?!

— Принесёшь ещё раз эту дрянь, и хоть ты баба, всё равно изобью!

— Да у тебя крыша совсем поехала?! Добра не понимаешь! Босс, что ли, неприкасаемый? Только попробуй тронь! Хоть я и баба, а отвечу!

Охранники за дверью слышали, как внутри внезапно началась перепалка между боссом и его заместителем, перешедшая в отборную ругань. В конце концов Ся Люи вылетел, хлопнув дверью, а Цуй Дундун выскочила следом и крикнула ему в спину, не стесняясь в выражениях:

— Строишь из себя недотрогу! Сам-то чистоту соблюдаешь, а другого человека мучиться заставляешь? Дохлый петух, а туда же! На насест лезет!

Ся Люи остановился, скинул пальто и начал закатывать рукава. Охранники вцепились в него, оттаскивая в сторону.

— Босс, босс! Вы сегодня и так устали, поезжайте лучше домой, отдохните!

— Босс, хороший мужик с бабой не дерётся!

Ся Люи уже почти выволокли наружу, когда он услышал, как Цуй Дундун снова выкрикнула что-то оскорбительное. Он обернулся. Та стояла в дверях кабинета, демонстрируя ему средний палец, а другой рукой сложила пальцы ножницами, будто отрезала этот палец!

У Ся Люи на лбу вздулась жилка. Он стряхнул с себя охранников и развернулся обратно.

— Мамочки! Босс с сестрой Дундун дерётся! Бегите за Сяо Ма! Живо!

***

Ся Люи вернулся домой под вечер. На лбу красовался свежий пластырь, волосы растрёпаны, вид был свирепым.

Хэ Чусань решил, что его Люи-гэ днём ходил мстить Цяо-е, и, волоча загипсованную ногу, рывком спрыгнул с кровати. От резкого движения перекосило лицо, он зашипел сквозь зубы.

Ся Люи подошёл с помрачневшим лицом и запихнул его обратно.

— Ты чего? — Хэ Чусань, морщась от боли, потянулся дрожащей рукой к его лбу. — Кто тебя так?

Ся Люи оттолкнул его руку, раздражённо бросив:

— Ерунда. Царапина.

Он перевёл взгляд на несколько появившихся на тумбочке увесистых томов.

— Не спал? Хоть поужинал?

—За тебя волновался и поэтому не мог уснуть. — Хэ Чусань упрямо потянулся к его лицу. — Хотел дождаться, вместе поесть.

Ся Люи одним шлепком отбил его собачью лапу и рявкнул в сторону двери:

— А-Сэнь! Закажи еду!

Они вдвоём, хоть и с трудом, поужинали в спальне. Ся Люи был мрачен и задумчив, ковырялся в тарелке без аппетита. Хэ Чусань, напротив, переполняемый нежностью, ел и съедал босса глазами.

Ся Люи не выдержал, стукнул палочками по столу.

— На что уставился!

Хэ Чусань уткнулся носом в миску, делая вид, что сосредоточенно ест, но уголки губ всё равно предательски поползли вверх.

Ся Люи внимательно оглядел его с ног до головы, нахмурился:

— Что этот старый гад с тобой делал? Кроме головы и ноги, ещё где ранил?

Хэ Чусань покачал головой:

— Только голову. А нога… это я сам упал, когда убегал.

Ся Люи усмехнулся:

— Босс за тебя отомстит.

Хэ Чусань понял, что он пока не собирается мстить, и успокоился. На этот раз он не стал говорить ничего, что могло бы расстроить босса. Послушно уткнулся в миску и, помолчав, спросил:

— И как ты с ним разберёшься?

— Не твоё дело. Сиди дома, лечись. Из дома ни ногой.

Хэ Чусань был не против того, чтобы его содержали, но всё же попробовал осторожно возразить:

— Полиция уже на вас нацелилась. Не делай ничего. Не стоит ради меня с ними воевать.

— Кто сказал, что ради тебя? — босс Ся одарил его холодным взглядом.

— … — Хэ Чусань уткнулся в миску.

Спустя какое-то время он заговорил снова:

— Люи-гэ, я с работы уволился.

— Ммм?

— Я к тебе в компанию пойду, бухгалтерию вести. Хорошо? Законные дела. В сомнительные не полезу.

Палочки Ся Люи на секунду застыли.

Это был уже второй раз, когда Хэ Чусань заговаривал об этом. В прошлый раз на берегу, это прозвучало как шутка, но сейчас казалось вполне серьёзно.

Раньше ведь этот парень ни за что не хотел связываться с преступным миром.

В душе зашевелилось подозрение, но он не поднял глаз на Хэ Чусаня, всё так же рассеянно выбирая кусочки в тарелке.

— С чего вдруг такая мысль?

Хэ Чусань сохранял спокойствие, говорил будто между делом:

— Хочу тебе помочь. Да и проработал я всего год с небольшим, опыта мало. Новую работу найти не так просто.

Ся Люи хмыкнул. Даже если он и не знал, что «элитный» Хэ каждый месяц входит в число лучших сотрудников, он и так понимал: такому человеку найти новую работу не проблема.

— Не хочешь? — Хэ Чусань услышал этот смешок и слегка расстроился. — Не доверяешь мне?

Ся Люи наконец поднял взгляд. Увидел обиженное лицо и, не выдержав, снова хмыкнул и стукнул его палочками по лбу.

— Твой Люи-гэ тебе не доверяет? Ты, придурок, сейчас в чьём доме живёшь? На чьей кровати сидишь?

— Значит, можно?

Ся Люи снова взялся за еду, лицо его оставалось безучастным.

— Посмотрим. В компании сейчас народ разный. Сначала вычищу от старых козлов.

Хэ Чусань сделал вид, что немного обижен, и снова уткнулся в миску. А сам лихорадочно соображал: ни да, ни нет. Вроде бы смягчился, а вроде и отмахнулся. Кто такие «старые козлы»? И когда их «вычистят»?

Ся Люи жевал с полным ртом, украдкой покосился на него и тоже быстро прикидывал: что этот придурок опять задумал? Неужели и правда хочет заделаться главной женой? Открыть семейный бизнес? Совсем обнаглел, твою мать. Не бывать этому! Здесь логово дракона, а ты, чистый и непорочный, что ты здесь забыл? Вали отсюда, пока цел.

Так они и сидели в комнате, полной тепла, каждый со своими тайными мыслями, и медленно, тягуче доедали ужин.

Когда поели, Хэ Чусань захотел в душ. Его всю ночь продержали взаперти, потом он ползал по горам и лесам, и ему было противно.

Ся Люи довёл его до ванной, налил горячей воды, раздел догола и опустил в воду, загипсованную ногу пристроил на бортик, после чего развернулся, чтобы уйти.

Не сделал и двух шагов, когда сзади раздался громкий всплеск, а следом бульканье и судорожное барахтанье.

— Чёрт! — Он рванул назад, вытащил мокрого Хэ Чусаня. — Ты что, в ванне решил утопиться?!

— Кх-кх-кх… Я… нога не держит, не могу ровно сесть… — Хэ Чусань закашлялся.

Боссу Ся пришлось придвинуть стул, усесться рядом с ванной и взять на себя обязанности прислуги. Хэ Чусань обеими руками держался за края, чтобы не соскользнуть, а босс Ся собственноручно черпал воду, поливал его, намыливал, тёр мочалкой.

Только вот обслуживать кого-то ему раньше не приходилось. Руки у босса оказались тяжёлыми, он силы не рассчитал и оттёр Хэ Чусаню спину до красноты и синяков.

Хэ Чусань сидел в ванне, наполненной паром, молча терпел боль, не сводя глаз с Ся Люи. Тот выглядел нетерпеливым, движения его были грубыми и неумелыми, но при этом очень сосредоточенными.

Юноша чуть приподнялся, пока внимание Ся Люи было поглощено мочалкой, бесшумно прижал ладонь к его щеке, кончиками пальцев прижался к влажному уголку его губ и потянулся за поцелуем.

— Придурок, я сегодня зубы не чистил, — бесстрастно сказал Ся Люи, прежде чем их губы встретились.

Хэ Чусань остолбенел, отстранился на крошечное расстояние, жалобно глядя на него.

— И что же делать?

— Что делать? Сиди в воде, чёрт тебя дери! — грубо рявкнул Ся Люи.

Хэ Чусань распахнул влажные глаза, шмыгнул носом, пошевелил загипсованной ногой и сказал голосом раненого зверька:

— Но я… я хочу тебя поцеловать…

— …

Ся Люи нахмурился, впиваясь взглядом в актёра Хэ. Взгляд у него был такой злобный, будто он собирался утопить голову Хэ Чусаня в воде. Актёр Хэ, не ведая страха, просто жалобно захлопал ресницами.

— …

Ся Люи, раскрасневшись, швырнул мочалку, встал и пошёл чистить зубы, по пути кинув Хэ Чусаню второй стакан и зубную щётку.

Пять минут спустя он вернулся и снова сел на стул. Он не только почистил зубы, но и яростно растёр горящее лицо и злобно уставился на Хэ Чусаня. Хэ Чусань ярко улыбнулся, глаза его блестели, и он нетерпеливо потянулся к нему, обхватывая шею.

Они долго целовались на краю ванны. Ся Люи, запустил пальцы в волосы Хэ Чусаня, бормоча сквозь поцелуи:

— Блин… мм… хватит липнуть… уф… вечером вали в гостевую…

— Тсс… не говори… у тебя рот такой сладкий… ещё один поцелуй… мм…

Сноски:

*1. «Золотая нянечка» (金牌保姆) — в китайском языке так называют высококлассную сиделку или няню, обычно дорогую и опытную.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Восьмая

Глава Двадцать Восьмая Мёртвый петух, а крышку котла придавил

Ся Люи неторопливо и тщательно отмыл Хэ Чусаня, закутал в махровый халат, взвалил на плечо, как мешок с картошкой, и потащил наверх. Сначала швырнул на свою кровать, потом позвал людей и поинтересовался, отчего это гостевая комната, которую убирали целый день, до сих пор не готова.

— Докладываю, босс! — отрапортовал А-Нань. — Кровать сломана!

— А у тебя мозги не сломаны? Может, череп вскрыть и посмотреть? Не можете новую купить?!

А-Нань, помня наставления Сэнь-гэ, осторожно подбирал слова, пытаясь угадать настроение босса.

— Отчитываюсь, босс, мебельные магазины… э-э-э… в такое время уже закрыты?

— Закрой рот! — Ся Люи запустил в него подушкой и вышвырнул вон. — Только чушь несёшь! Иди диван освободи. Перетащишь этого пацана туда.

— Есть!

А-Нань, прижимая к груди подушку, позорно ретировался, спустился вниз и принялся советоваться с А-Сэнем:

— И что нам делать? Взаправду перетаскивать?

А-Сэнь, уже расслышав шум наверху, ответил спокойно:

— Скажи боссу, что только что кто-то нечаянно пиво на диван пролил.

— А? И кто ж этот растяпа?

А-Сэнь сунул ему в руку пустую банку.

— Ты.

Пустую банку отнесли наверх. Ся Люи устроил ночную экзекуцию по домашним правилам: схватил палку и от души отлупил двоих самонадеянных болванов. Подложив под загипсованную ногу подушку, юноша лежал на кровати Ся Люи, слушал, как внизу хлёстко шлёпают по задницам и заливаются голосящие герои. Молча перекрестил незнакомых братьев, которые так удачно пришли на помощь и попали под горячую руку, закрыл глаза и притворился спящим.

Ся Люи, всё ещё кипя от злости, распахнул дверь. Хэ Чусань тотчас же издал протяжный, сонный вздох.

— Кончай притворяться, вставай, пей молоко. — Ся Люи пнул кровать.

Хэ Чусань послушно сел и взял из его рук чашку.

Когда он допил, Ся Люи подвинул его чуть дальше к стене, достал ещё одно одеяло, стащил с себя верхнюю одежду, обувь, носки, даже умываться не пошёл. Так и замотался в одеяло, да рухнул спать. Прошлой ночью он толком не сомкнул глаз, сегодня опять было несколько раундов мозговой и физической схватки. Он вымотался в хлам.

Он улёгся на бок, спиной к Хэ Чусаню. Хэ Чусань с хитрой ухмылкой, с трудом подвинулся, пытаясь прижаться поближе. Ся Люи тотчас отодвинул задницу подальше.

— Отвали, — буркнул он, не открывая глаз.

Хэ Чусань, с мордой толщиной в крепостную стену, пользуясь статусом раненого, при котором вероятность получить по шее минимальна, снова настырно полез. Ся Люи с досадой ударил его локтем и уже в полудрёме буркнул:

— Отстань, я во сне ворочаюсь, ещё рану придавлю…

Не договорив, он захрапел.

Хэ Чусань, оставшись у него за спиной, вдруг остолбенел. Так Ся Люи оттого и не хотел с ним в одной кровати спать?

Он смотрел на его спину, долго не шевелясь, и вдруг почувствовал, как глаза защипало и отяжелели веки.

Он понятия не имел, через что пришлось пройти Ся Люи за эту ночь и день. Но в том яростном, грубом поцелуе в больнице он уловил неконтролируемую дрожь, уловил страх и безумное ликование, которые бушевали в Ся Люи. Эти чувства оказались куда сильнее, чем он предполагал. Он и подумать не мог, что уже занял такое место в сердце Ся Люи.

Он был как кролик, что сидит у порога серого волка и поёт «Кролик, будь послушным». Сам напевает, и крадучись высовывает нос, выжидая момент, чтобы проскользнуть в дом. А серый волк, оказывается, давно уже потерял терпение, схватил его за шкирку, затащил внутрь, заковал в цепи и запер в своём сердце.

Он всегда жаждал этого мгновения, но не думал, что оно нагрянет так быстро и так яростно. А когда это наконец случилось, его охватили страх и трепет куда сильнее, чем Ся Люи. Ведь на кону стояла не только его собственная безопасность. Не убеги он тогда, не повстречай по пути того полицейского, получи он более тяжёлые раны или вовсе погиб… если бы с ним что-нибудь стряслось. Как же это было бы жестоко по отношению к Ся Люи. Тот, наверное, навсегда бы забился в свою ракушку и больше ни за что не открылся бы никому.

Сейчас он вовсе не радовался тому, что остался жив. Он чувствовал себя глупым, безрассудным, жалким, неспособным себя защитить. Ему надо вытащить Ся Люи из этой трясины, а не быть для него обузой, которая тянет на дно.

Пока «элитный» Хэ, терзаемый мрачными мыслями, ворочался без сна, большой босс Ся, в отличие от него, не маялся от безделья и не предавался рефлексии. Он просто спал, похрапывал, и во сне действительно перевернулся. Шлёпнул ладонью Хэ Чусаня по груди, да едва лёгкие не вышиб.

Юноша, познав в муках и радости «полуночные кульбиты» своего босса, чтобы хоть как-то нормализовать его позу и дать ему спокойно выспаться, просто обхватил его руками. Но Ся Люи, стало неудобно. Он двинул его локтем в живот, и Хэ Чусаня мигом скрутило в креветку, напрочь отбив последнюю надежду уснуть.

Ся Люи проспал крепко до самого полудня. Солнце стояло высоко, он чувствовал себя отдохнувшим, только в груди было тяжеловато. Открыл глаза, глянул вниз: загипсованная нога Хэ Чусаня по-прежнему покоилась на подушке в ногах кровати, зато верхняя половина туловища уютно устроилась в его объятиях, руки обхватывали талию, лицо прижато к груди — классическая поза «птичка в гнёздышке».

— … — Босс Ся вздрогнул и оттолкнул Хэ Чусаня.

Хэ Чусань заснул почти на рассвете, под глазами залегли тёмные круги, и даже от такого грубого толчка он не проснулся. Не открывая глаз, он липко, по-пластунски пополз обратно, стараясь не ворочать нижней частью тела, зарылся лицом в плечо Ся Люи, рукой прошёлся у него по груди и в итоге вцепился прямо в сосок.

Ся Люи снова передёрнуло.

***

В полдень Хэ Чусань, заспанный, на одной ноге, по-журавлиному скособочившись у раковины, чистил зубы и чувствовал, как резко ноет скула. Половина щеки припухла, похоже, во сне ему всё же заехали по физиономии.

Он прикинул, что при похищении его отделали легче, чем прошлой ночью. С сожалением вздохнув, услышал снизу рёв мотора. машина Ся Люи укатила.

Ся Люи разгромил чужой притон, спалил чужих шестёрок, а на следующий день при всех пригласил Цзяо-е в баню. Цзяо-е тоже был не промах: памятуя о печальной участи Толстой Семёрки, всё же осмелился остаться с Ся Люи с глазу на глаз. Оба босса, обернувшись полотенцами, уселись в воду, махнули рукой, выпроваживая подручных, и в клубах пара начали разговор.

Цзяо-е и по старшинству, и по положению был выше Толстой Семёрки. Его даже сам Зелёный Дракон при жизни почтительно величал Вторым дедушкой. На этот раз он попытался украсть курицу, но вместо этого потерял рис, лицо своё уронил окончательно и только и думал, как бы пустить в ход какую-нибудь «отравленную иглу», чтобы Ся Люи исчез без следа. Но Ся Люи пришёл подготовленным: одной фразой по телефону заинтриговал его. А при встрече спокойно разложил ему выгоды и риски, и Цзяо-е, хоть и с кислой миной, вынужден был признать, что Ся Люи прав.

Конфликт хоть и возник на почве старой вражды, но причина выглядела подозрительно. Кто-то хотел, использовав заложника, стравить их, чтобы они, как две цапли, дрались между собой, а рыбак тем временем получил бы свою выгоду. Им действительно нельзя было действовать сгоряча и бесконечно выяснять отношения, по глупости попав в чужую ловушку.

В его глазах Толстая Семёрка был конченым идиотом: ни ума, ни хватки, только орать умел да провоцировать. Он видел, как босс Ша сел в тюрьму, и не только не сделал выводов, но полез на рожон к Ся Люи, да ещё, перейдя реку, сжёг мост и попытался убрать детектива Хуа. Ну и после этого какой новый детектив захочет связываться с Хэишэ? Хорошо ещё, что Ся Люи прикончил Толстую Семёрку. Избавил Цзяо-е от необходимости марать руки, а заодно позволил ему свалить всю вину и ненависть на Ся Люи. О смерти Толстой Семёрки он не горевал. Но то, что прежде никому не известный Ся Люи публично бросил вызов Хэишэ и втоптал его лицо в грязь, вот это действительно бесило. Сначала он хотел под предлогом мести разобрать и присоединить к себе Сяоцитан, но вчерашний фарс и сегодняшние речи Ся Люи заставили его понять, что этот на вид сосунок на деле фигура, которую нельзя недооценивать. Раздавить Сяоцитан не так просто, как ему казалось.

Этот парень молод, но мысли у него продуманные, решения быстрые и жестокие, при этом он умеет и уступать, и быть твёрдым, терпеть и сохранять спокойствие. Даже в таком остром конфликте он способен хладнокровно просчитывать выгоду и пытаться превратить войну в мир. Неудивительно, что за каких-то два-три года он вывел Сяоцитан из крепости Цзюлун и поднял его силу до нынешнего уровня.

Цзяо-е с интересом разглядывал Ся Люи. Сквозь пар виднелось его раскрасневшееся от горячей воды тело: крепкие, рельефные мышцы, перечёркнутые слоями шрамов. Он пытался разгадать, насколько велики амбиции этого новорождённого телёнка и хватит ли у того сил загрызть тигра насмерть.

Ся Люи спокойно выдержал его взгляд, делая вид, что терпеливо ждёт ответа, а сам рассеянно размышлял о том, когда Хэ Чусань поправится, чтобы притащить его сюда и вымочить.

Вымочить до размягчения, потом пропарить, найти массажиста, пусть его так отделает, чтобы маму с папой вспомнил, кожа станет мягкой, кости хрупкими, а потом порубить и собакам скормить! Неудачник! Вот же, каждый день нервы треплет своему боссу!

— Тридцать процентов, — наконец сказал Цзяо-е.

Ся Люи приподнял бровь.

— Мне?

— Тебе.

Ся Люи усмехнулся.

— Цзяо-е, за эти годы крепость Цзюлун сравняли с землёй, правительство усилило борьбу с наркотиками, многие каналы поставок перекрыты. Я слышал, что после ареста Ша Цзяцзюня вы переключились на товар от «Монаха». Насколько у него низкое качество, вы и сами знаете. У меня товар высокой чистоты, во всём Гонконге мало с кем могу сравниться. Сейчас я искренне хочу с вами сотрудничать, так что прошу вас, оставьте и моим братьям немного на пропитание.

Цзяо-е прищурился.

— Сколько хочешь?

Ся Люи снова улыбнулся, тон его был почтительным.

— Сорок пять процентов. Пять процентов из них это как моё почтение вам. Надеюсь, в будущем работать вместе будет только в удовольствие.

— По рукам.

— Цзяо-е, вы настоящий человек дела.

— Молодые люди внушают страх. Ты тоже неплох.

Переговоры закончились, и оба босса одновременно вылезли из воды. Охранники с обеих сторон, дожидавшиеся у дверей, тут же вошли и накинули на них халаты. Цзяо-е щурился, разглядывая Ся Люи. Тот почтительно отступил в сторону, пропуская его:

— Цзяо-е, прошу.

Он проводил взглядом Цзяо-е, которого, телохранители вывели из бани. Уголки его губ опустились, лицо омрачилось. Сяо Ма ловко проскользнул внутрь, бросил вслед удаляющемуся Цзяо-е:

— Собака! Только нашему боссу в ноги кланяться и годится!

— Хватит, — недовольно оборвал его Ся Люи, стянул халат и опять спустился в воду. — Найди кого-нибудь, спину потереть.

— Хе-хе, босс, давайте я вам…

— Проваливай, за стариками присмотри. И отдай два ночных клуба Шраму, а сам сосредоточься на главной компании. В конце года со мной в Таиланд поедешь.

— Есть!

Так Сяоцитан и Хэишэ, которые ещё вчера были на грани кровавой резни, на следующий же день помирились, будто и не ссорились. Те, кто с нетерпением ждал побоища, были изрядно удивлены. Но когда эта весть дошла до Се Цзяхуа, он лишь на секунду застыл, а потом безучастно допил воду из стакана.

— Цзяо-е помирился с Ся Шуандао, и тебя это ничуть не колышет? — спросил его осведомитель, мелкий бандит с серебряными серьгами в ушах, носу и бровях. Они сидели на дискотеке под крышей Хэишэ, музыка гремела так, что пол дрожал, на танцполе толпа выплясывала, и с таким шумом никто не мог их подслушать.

Се Цзяхуа был одет в чёрную кожаную куртку и рваные джинсы, на голове гель с резким запахом, вид самый что ни на есть хулиганский. Он спокойно покачал головой:

— Цзяо-е и Ся Люи оба люди с головой. Начинать разборки сейчас невыгодно ни тому, ни другому, они не станут действовать так безрассудно.

— Вот и я о том же! А я-то думал, Цзяо-е просто спятил, когда поверил, что тот парень любовник Ся Шуандао, и даже похитил его, чтобы шантажировать Ся Шуандао! Ха-ха-ха-ха! Как это Ся Шуандао может мужиков любить? Такую чушь кто-то придумал, чтобы Цзяо-е разыграть!

Се Цзяхуа сунул под стакан свёрнутую пачку денег и поднялся:

— Спасибо, что помог выяснить, где его держали. Ты не только спас невиновного человека, но и предотвратил войну между группировками, в которой пострадало бы невесть сколько народу. Я пойду. В следующий раз встретимся. Сам будь осторожен.

— Эй! Я же никто, чего мне будет!

В ту ночь бесновались вовсю на танцполе, гулянка затянулась до полуночи. Под тусклой луной пьяный в хлам мелкий бандит, насвистывая и цепляясь за стены, плёлся по улице. Как только он поравнялся с переулком, оттуда выскочили несколько тёмных теней и втянули его внутрь.

В тусклом свете фонаря слышались только глухие удары по телу и сдавленные крики. Вскоре всё стихло, и остался лишь звук как по земле волокут тяжёлый мешок.

***

Когда Ся Люи пожал руку Цзяо-е и они заключили мир, опасность миновала. Он отправил людей в съёмную квартиру Хэ Чусаня забрать его вещи. Хэ Чусань отдельно попросил прихватить стопку книг с тумбочки и спрятанную в шкафу фотокамеру.

Охранник вернулся и доложил Ся Люи всё в деталях. Услышав про камеру, Ся Люи взбесился и в тот же вечер позвал костоправа, чтобы тот как следует промял Хэ Чусаня. Хэ Чусань терпел, стиснув зубы, и не кричал, но по выступившему холодному поту было видно, что досталось ему изрядно. Зато после этой жестокой экзекуции он и вправду ощутил, что меридианы прочистились, зрение и слух стали острее, а в голове прояснилось.

И как только ему стало лучше, он сразу принялся обдумывать работу. Ся Люи лениво и уклончиво отнекивался, упорно не подпуская его к компании и бухгалтерии. Тогда Хэ Чусань принялся подбираться к тем, кто окружал Ся Люи и пытался выведать что-нибудь через них.

Сидя в инвалидном кресле, он приготовил пару блюд для охранника А-Наня, которому поручили за ним присматривать, и выудил кое-какие подробности о привычках босса в работе и в жизни. Однако А-Нань знал не так уж много. Ся Люи, при всей своей внешней бесшабашности и кажущейся близости с подчинёнными, в вопросах конфиденциальности был непроницаем и дисциплину держал железную.

Тогда Хэ Чусань принялся осторожно прощупывать тех, кто стоял повыше.

В тот день Цуй Дундун болтала с боссом в кабинете и между делом заметила:

— Что с Сяо Санем случилось в последнее время? Всё выспрашивает у меня про дела компании. Ты собираешься его на работу взять?

Ся Люи с сигаретой в зубах холодно хмыкнул:

— Не бери в голову.

— У меня сейчас реально не хватает людей, — сказала Цуй Дундун. — В банде грамотных ребят маловато, помощник по бухгалтерии нужен.

— Не хватает — сама ищи, — Ся Люи стряхнул пепел. — А этот балбес пусть идёт куда подальше.

— Я понимаю, ты хочешь его уберечь, — сказала Цуй Дундун. — Но он постоянно вертится рядом с тобой, рано или поздно ваши отношения заметят. Сегодня Цзяо-е его схватил, завтра кто-то другой. Если он будет работать на стороне, ты его всё равно не убережёшь. Держи при себе, так спокойнее. К тому же он умный и способный. Позволь ему заниматься нашей легальной деятельностью…

— Хватит! — Ся Люи с досадой оборвал её. — Чего там замечать? Нет у нас с ним ничего! Даже не заикайся больше об этом!

Цуй Дундун, слушая эту откровенную ложь, мысленно скрежетала зубами, но спорить с боссом не рискнула и ушла, вся кипя от презрения. А потом начистоту пересказала всё Хэ Чусаню. Хэ Чусань не выказал ни капли удивления.

— Мм, я понял, сестра Дундун, — сказал он, покорно опустив глаза. — Ничего, я найду другую работу.

— Мёртвый петух, а крышку котла придавил*1! — с презрением бросила Цуй Дундун. — В делах любви у него одна тактика: спрятать голову, спрятать хвост, сжаться и отступить! Ну нравятся ему мужчины, и что? Я уже больше десяти лет девушек клею, кто посмел мне хоть слово поперёк сказать?

Хэ Чусань попытался её утешить:

— Таких открытых и свободных людей, как сестра Дундун, вообще мало.

Даже он сам, при всей своей дерзости и отчаянной погоне за Ся Люи, сейчас не мог бы пойти домой и признаться в своей ориентации отцу.

Цуй Дундун гордо изогнула губы и хмыкнула. От такой душевной похвалы Сяо Сань стал ей ещё милее.

— Ты парень смелый и понятливый, сестрица тебе скажет: такие дела не терпят отлагательств. Вы с боссом уже… «этим самым» занимались?

— Чего? — Хэ Чусань изобразил полное недоумение.

— Ай, ну того! — Цуй Дундун с видом «чего ты прикидываешься» и с откровенно сплетническим любопытством сложила пальцы одной руки в кольцо и ткнула в него пальцем другой руки.

Хэ Чусань стыдливо опустил голову:

— М-м-м… нет. Рана ещё не затянулась.

Цуй Дундун расплылась в понимающей улыбке «я так и знала», её лисьи глазки прищурились.

— Есть у сестры Дундун для тебя кое-что. Пока оставлю, изучишь, когда тело поправится… хе-хе.

Актёр Хэ заулыбался в ответ, улыбка вышла и стыдливая, и смущённая:

— Спасибо, сестра Дундун, хе-хе.

Сноски:

*1. 死鸡撑饭盖 (sǐ jī chēng fàn gài) — «мёртвая курица подпирает крышку котла». Идиома, означает упрямо делать вид, что всё в порядке, даже когда уже всё плохо.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Двадцать Девятая

Глава Двадцать Девятая Ему что, дурианами пойти торговать?

Гипс с ноги Хэ Чусаня должны были снять только через два месяца. Ся Люи в это время был занят делами, сопровождать его было некогда. Хэ Чусань дни напролёт читал книги, возился с травами, наслаждаясь покоем. Охранники, заметив, что он любит копаться в саду, собрались купить ему каких-нибудь дорогих растений, но он, задрав загипсованную ногу, отказался. Примотал к лопате ту самую палку, которой Ся Люи обычно занимался боевыми искусствами, и соорудил себе особую лопату для человека в инвалидном кресле. Раздобыл ещё длинные щипцы для углей. Держа лопату в левой руке, а щипцы в правой, через день-два накопал за пределами сада каких-то безымянных диких цветов и посадил их перед домом. В тот день Ся Люи вернулся ближе к вечеру, вышел из машины и увидел в саду очередную грядку криво торчащих «собачьих хвостов»*1.

— Что за хрень! — возмутился шедший впереди Сяо Ма. — И зачем вы позволяете ему сажать в саду у босса эту жалкую поросль? Выкопайте. Немедленно выкопайте!

— А тебе-то что? — Ся Люи пнул его сзади ногой, отстранил и кивнул охранникам: — Сделайте забор, огородите.

Сяо Ма, видя, как босс до такой степени защищает «своего телёнка»*2, ощутил в душе горечь и холод и с обиженным видом поплёлся за Ся Люи в дом. Хэ Чусань в гостиной полулежал на диване, обнимая книгу, и дремал. Услышав, что вернулся Ся Люи, открыл глаза и улыбнулся.

— Люи-гэ, ты пришёл. Ел? Тут горячая каша есть.

Увидел позади Сяо Ма и добавил:

— Ма-гэ!

Сяо Ма уставился на него с такой злобой, что хоть вон беги, а Хэ Чусань ответил ему невинным, полным недоумения выражением лица.

— Отнесите его наверх, — приказал Ся Люи А-Сэню и А-Наню. — А сами у двери встаньте, охраняйте.

Он выставил всех посторонних, сел на диван и начал обсуждать дела с Сяо Ма. Хэ Чусань наверху вытягивал шею, пытаясь разобрать хоть слово, но доносились только обрывки: «Чиангмай», «Юй Гуаньинь»…

Ся Люи проговорил с Сяо Ма с полчаса, потом выгнал его, пошёл на кухню, наложил миску рыбной каши, приметил на шкафу банку с мясной стружкой, не глядя насыпал сверху и, дуя на ложку, принялся хлебать на ходу, поднимаясь наверх.

Хэ Чусань пристроил книгу на коленях, чинно сидел, облокотившись на спинку кровати, и старательно изображал погружённого в чтение. Увидел вошедшего Ся Люи с миской, произнёс:

— Люи-гэ, в кастрюле ещё овощи остались.

Ся Люи, зажав ложку в зубах, мотнул головой, поставил недоеденную миску на тумбочку, кинул туда же ложку и вытащил бутылку пива из маленького холодильника.

Хэ Чусань уже просто не понимал, откуда у него такая привычка есть ужин по-свински: съест пару ложек каши и сразу за пиво. За месяц с лишним жизни здесь он успел в полной мере оценить, как Ся Люи относится к своей жизни, точно к мусору. Сбитый режим, хаотичное питание, курит и закусывает до полуночи, а на дворе декабрь, а он всё в майке спит, ночью скидывает одеяло, и сколько раз Хэ Чусань по-хорошему укрывал его, столько же раз получал от полусонного, но по-прежнему настороженного босса локтем по рёбрам… Неудивительно, что Цуй Дундун, навещая его, каждый раз хлопала по плечу с таким видом, словно сама прошла сквозь ад и наконец дождалась просветления:

— Сяо Сань, держись! Раз въехал, не выезжай, спасение босса на тебе.

Хэ Чусань, исполненный великой миссии спасать босса, кое-как дотащился до него на загипсованной ноге, вырвал у Ся Люи из рук пивную бутылку и, пока тот не взорвался, примирительно сказал:

— Люи-гэ, у меня нога покалечена, мне пить нельзя.

— А мне-то что за дело… — начал Ся Люи, чувствуя себя полным идиотом, но не успел он договорить, как Хэ Чусань повернул его голову к себе и звонко чмокнул в губы.

Чмок!

— Алкоголь передаётся через поцелуй, — строго и справедливо объяснил этот грамотей, получивший своё.

— Полная чушь!

Хэ Чусань добрыми уговорами склонил босса отказаться от пива и вместо этого съесть печенье, которое он днём испёк сам. Печенье имело причудливую форму и странный цвет, но на вкус было хрустящим и ароматным.

Ся Люи жевал печенье, запивая молоком, которое Хэ Чусань достал из холодильника, и пробубнил:

— Завтра снимаешь гипс?

— Мгм.

Щёки у Ся Люи, набитые печеньем, застыли.

— Я завтра рано утром уезжаю. К Рождеству вернусь. Пусть Дундун отвезёт тебя в больницу.

— Куда едешь?

Ся Люи поднял голову, взглянул на него без тени эмоций.

— Не лезь не в своё дело. И у А-Наня ничего не выпытывай. Он у нас недалёкий, боится сказать лишнего. Сам ляпнет, и от этого не спит ночами.

Хэ Чусань моргнул. Вот, значит, почему А-Нань в последнее время при виде его шарахается.

— Люи-гэ, — он не хотел скрывать от Ся Люи, и сказал. — Я хочу участвовать в делах компании. И я хочу отговорить тебя ехать в Таиланд. Цяо-е согласился на сотрудничество из-за «белого порошка»? Ты туда летишь, чтобы встретиться с «той стороной»?

Ся Люи жевать перестал, кое-как проглотил то, что во рту, и наконец выдавил мрачно:

— Много на себя берёшь.

Хэ Чусань глянул на недоеденное печенье в его руке.

— Ты думал о том, чтобы легализоваться? У Сяоцитана сейчас достаточно активов, можно вести чистый бизнес. Тебе не обязательно…

— Завались! — Ся Люи нахмурился, резко оборвал его, с трудом сдерживая ярость. — Я пустил тебя сюда жить не для того, чтобы ты указывал мне, что делать.

Хэ Чусань помолчал секунду, но всё же продолжил:

— На самом деле можно найти…

Ся Люи швырнул остаток печенья на тумбочку. Крошки разлетелись по полу!

Хэ Чусань благоразумно замолчал, и уткнулся взглядом в пол.

Ся Люи зло стряхнул с рук крошки, потянулся было за стаканом молока, но передумал, открыл холодильник и достал бутылку пива.

— Люи-гэ, — вдруг снова заговорил Хэ Чусань. — Я не твой ручной котёнок и не щенок. Я не хочу быть просто тайным любовником, которого держат в четырёх стенах. И уж тем более не хочу сидеть сложа руки, зная, что ты каждый день рискуешь. Я понимаю, у Сяоцитана сложная история, и отказаться от прежних дел нелегко, но…

— Я же сказал завалиться! — Ся Люи со всей силы поставил бутылку на тумбочку!

Бутылка глухо стукнулась о дерево, не разбилась, но по стеклу змейкой пробежала трещина, и пиво потекло наружу, пропитывая тумбочку и ковёр.

Хэ Чусань закрыл рот.

— Я давно заметил, что ты в последнее время везде суёшь свой нос и что-то задумал! — Ся Люи почти рычал. — Не строй из себя Иисуса! Не смей меня воспитывать! Я бандит, до последней косточки прогнивший! Не нравится, так катись отсюда!

В комнате надолго стало тихо. Только слышно было, как пиво капает на ковёр. Наконец Хэ Чусань чуть шевельнул губами.

Ся Люи, подумав, что тот опять лезет на рожон, уже сжал кулак, но Хэ Чусань сказал только:

— Можно мне помыться?

Ся Люи, мрачнее тучи, открыл дверь и велел охранникам подняться, убрать и вычистить всё, а Хэ Чусаня отнести в ванную. А-Сэнь, на которого возложили почётную обязанность мыть «невестку», дрожал от страха. Намыливая Хэ Чусаню спину, он прошептал:

— Господин Хэ, ты поссорился с боссом?

— Ничего, — спокойной сказал Хэ Чусань. Он давно ожидал, что Ся Люи разозлится, просто не думал, что тот взорвётся с такой силой и не захочет слышать ни слова.

С первого раза не вышло, но он не слишком расстроился. Ся Люи такой и есть: снаружи расчётливый и хладнокровный, с близкими вспыльчивый и упрямый. Кто, если не он, это понимал? Ся Люи в детстве не знал воспитания, в юности его усыновил главарь банды. Он с малых лет барахтался в сточной канаве, впитывая в себя эту грязь. Говорить с Ся Люи о добре и зле всё равно что метать бисер перед свиньями. Он понимал, почему Ся Люи так разозлился, почему гнал его прочь, требовал не лезть не в своё дело. Тут было не только нежелание, чтобы ему указывали, но и стремление оградить его, не втягивать. Непонятно было другое: почему Ся Люи так упорно хочет идти по этой дорожке до конца и даже слышать не желает о легализации.

Он был так погружён в свои мысли, что А-Сэнь, видя его молчаливым и понурым, решил, что он расстроен из-за ссоры. Помявшись, он попытался утешить невестку:

— Ты это… не переживай. Босс… он человек верный. Когда тебя в прошлый раз похитили, он правда места себе не находил. Из-за такой ерунды он с тобой не порвёт…

— Спасибо, Сэнь-гэ, — искренне поблагодарил Хэ Чусань. — Кстати, я хочу тебя попросить об одном одолжении. Не могли бы вы вдвоём с шумом постелить на диване и потом отнеси меня вниз, положить на него.

— Чего? Босс не говорил, что ты на диване должен спать.

— Пожалуйста, А-Сэнь, очень тебя прошу.

А-Сэнь, как просили, позвал А-Наня, и они с грохотом принялись перестилать диван, готовясь перенести туда Хэ Чусаня, который «поссорился с боссом и сам считает, что недостоин спать на его кровати». Услышав шум, Ся Люи вышел с мрачным лицом, одним жестом остановил А-Сэня и А-Наня, швырнул подушку в голову Хэ Чусаня и потащил его обратно наверх.

Хэ Чусань на кровати большого босса скорчился калачиком и притворился мёртвым. Его снова «разбудила» подушка от Ся Люи, который раздражённо бросил:

— Эй, актёр! Съёмка окончена!

Актёр Хэ тут же открыл глаза и, глядя на потемневшее лицо Ся Люи, первым делом смиренно извинился:

— Люи-гэ, прости.

Ся Люи холодно спросил:

— За что?

— Не надо было с тобой спорить…

Бац!

На этот раз его действительно приложили по голове. Хэ Чусань, уже в полудрёме, натянул одеяло и прикинулся мёртвым. Ся Люи погасил свет, натянул на себя другое одеяло, повернулся к нему спиной и сказал:

— Ранее ты ничего не говорил, я ничего не слышал. Впредь не суй нос в мои дела. Сиди тут, лечись. Чего не надо не слушай, о чём не надо, не спрашивай.

Хэ Чусань что-то промычал спросонья. В голове всплыли слова отца: У бандитов культуры нет, а ты что, безграмотный?

Надо, значит, хитрить, искать обходные пути. С этой мыслью он и закрыл глаза.

Тихонько высунул руку из-под своего одеяла, пошарил, нащупал Ся Люи под одеялом, коснулся кончиками пальцев тёплой спины и спокойно уснул.

***

Хэ Чусань проснулся на утро. Рядом с ним было пусто и холодно. Ся Люи улетел в Таиланд ранним рейсом, даже записки не оставил.

Только когда Хэ Чусань с заспанными глазами встал перед зеркалом, собираясь почистить зубы, он заметил подозрительный белый след в уголке губ. Высунул язык, лизнул и вздохнул:

— Люи-гэ опять не позавтракал. Выпил стакан холодного молока и ушёл.

В полдень приехала Цуй Дундун, чтобы отвезти юношу в больницу. Хэ Чусань сказал, что может и сам добраться, не нужно сестрице Дундун себя утруждать. Она ответила, что босс перед отъездом специально наказал: если с ним что случится, у неё годовой бонус вычтут. Пожалей, говорит, Дундун. В больнице сняли гипс и пластину. Врач сказал, что выздоравливает хорошо, но ещё месяц-два придётся ходить с костылём. Так инвалидное кресло убрали, и Хэ Чусань превратился в Железного Костыля. Хромая, он выбрался из больницы вслед за Цуй Дундун.

— Сразу домой? — спросила Цуй Дундун. — Или хочешь погулять?

Просидевший взаперти два месяца Хэ Чусань с радостью согласился.

— Тогда я тебя ещё немножко задержу, сестрица Дундун.

Она отвезла его в Цяньшуйвань, в ресторан с открытой террасой пить послеполуденный чай. Старинная английская обстановка, под потолком медленно вращались вентиляторы с налётом старины, даже официанты ходили с такой грациозной, почтительной элегантностью. Хэ Чусань смотрел, как Цуй Дундун стянула галстук, закатала рукава и смела трёхъярусную башню с вкусностями с такой скоростью, что он только успевал держать свой айс-кофе и хлопать глазами.

Проглотив последний ролл с лососем, Цуй Дундун подозвала официанта, снова уткнулась в меню и сказала:

— Чего смотришь? Есть что сказать, так говори.

— Сестрица Дундун, поделись секретом как ты фигуру сохраняешь?

— Эх, куда тебе! — Цуй Дундун вздохнула. — Сяо Ло в последнее время прицепилась: говорит, у меня животик намечается. Дома готовит какую-то «полезную еду». Чёрт возьми, одна каша да овощи, с голоду помереть можно!

Хэ Чусань глянул на её живот. Тот после трёх тарелок вкусностей оставался плоским. Он подумал и сказал:

— А может, ты гуляла с какими-нибудь девицами? Или домой поздно вернулась…

Цуй Дундун задумалась, потом глаза у неё округлились, будто гром среди ясного неба грянул, и вдруг всё поняла:

— Чёрт! Так вот почему у меня три дня понос был!

— …

Хэ Чусань мысленно отдал честь той смелой девушке, которая посмела мучить и истязать заместительницу главаря банды Цуй, и просидел, пока Цуй Дундун умяла ещё два каких-то ужасно дорогих пирожных, названия которых он даже не знал.

Цуй Дундун наконец наелась, взяла салфетку, промокнула губы, подняла ложку, поправила причёску, одёрнула воротник и снова превратилась в ту красивую и грозную фигуру, какой её все знали. Она небрежно отбросила салфетку, зажгла сигару, подержала дым во рту, с комфортом откинулась на спинку стула и сказала серьёзно:

— Ладно, выкладывай.

— Мм?

— Я же вижу, ты что-то спросить хочешь.

Хэ Чусань опустил глаза, аккуратно отрезая кусочек от своего пирожного.

— Сестрица Дундун, а у Сяоцитана нет возможности легализоваться?

Цуй Дундун чуть нахмурилась.

— Ты утром с этим к боссу пришёл?

— Вчера вечером.

— Тьфу, — она стряхнула пепел в бокал с остатками красного вина. — Неудивительно, что сегодня утром он ушёл с такой миной. Сяо Сань, ты человек чистый, не чета нам. Но и не жди, что мы станем как ты. В нашем деле собой не распоряжаешься. Мы через ножи и огонь прошли, с трудом на ноги встали. Как же теперь назад повернёшь?

Она медленно выпустила дым.

— Знаю, тебе больше всего неприятно, что мы торгуем «тем самым». Но раз есть спрос, есть и рынок. Гонконг и так грязный, нечего всё на банду валить. Некоторые люди хотят на дно, мы им по-доброму помогаем. Сяоцитан из крепости Цзюлун вышел. Если мы откажемся от старого промысла, кто мы в этом мире? Далеко ходить не надо: без этого Цзяо-е согласился бы с нами дела иметь? Внизу сотни братьев кормить надо, у всех рты разинуты, ждут. Не даёшь боссу «этим» торговать, ему что, дурианами пойти торговать? Он сейчас на тигре сидит*3, слезать поздно.

Хэ Чусань слушал эту ерунду и диву давался. И верно: не зря Цуй Дундун правая рука босса. кривые рассуждения и лживые уловки она выкладывает так складно, куда там самому Ся Люи, который только и умеет, что столы опрокидывать да орать. Он смотрел в окно на пальмы, что росли в несколько рядов и заслоняли море, и вдруг в голове что-то щёлкнуло, будто доска для сёрфинга рассекла спокойную гладь. «На тигре сидит и слезать поздно»? А если тигру ноги отрубить и зубы вырвать, тогда на чём Ся Люи ехать?

Они с замом Цуй насладились чудесным чаепитием у моря. В конце Цуй Дундун предложила отвезти его обратно в дом, но Хэ Чусань сказал, что хочет к отцу.

— Я два месяца не был у него. Отец, наверное, соскучился.

Отец Хэ не просто соскучился. Открыв дверь и увидев сына, который каждый день слал ему на пейджер «всё нормально», а теперь ковыляет на костыле, он сразу пощупал ногу. Точно перелом. А тот ещё смел врать, что упал вчера. Отец схватил метёлку из перьев и давай бить!

Хэ Чусань, с детства круглый отличник, впервые в жизни получил от отца. Его отлупили так, что он весь в пыли был, но он и не смел увернуться, и убежать с костылём не мог. Только сгорбился у двери и терпел. Отец Хэ не выносил, когда сын притворяется, и с размаху влепил метёлкой по заднице. Тут уж Хэ Чусань вскрикнул от боли!

— Папа, я виноват, — у «элитного» Хэ Чусаня на глаза навернулись слёзы. Не зря родной отец. Бьёт больнее, чем Люи-гэ.

— В чём виноват?! — заорал отец Хэ, который всю жизнь был честным, осторожным и сына любил до беспамятства.

— Папа, ты говоришь как тот… как один человек… — пробормотал Хэ Чусань.

— Что?!

— Виноват, папа. Меня машина сбила, ногу сломал, в больнице лежал. Боялся, что ты переживать будешь, вот и не сказал сразу.

— Боялся, что я переживать буду! Боялся, что я переживать буду! — Отец Хэ продолжал лупить, приговаривая. — Один геройствовать вздумал?! Один в больнице лежал?! Даже ухаживать некому было?! У отца времени нет?! У отца сил нет?! Ну сломал ногу! Да если б ты парализованный был, отец бы тебя на спине притащил!

— Папа, папа! — взмолился Хэ Чусань, потому что стоять долго было невмоготу, нога болела. — Виноват, виноват. За мной ухаживали. Я подумал, что раз уж есть кому, зачем тебя тревожить, заставлять напрягаться. И потом, видишь же, я в порядке.

Отец Хэ прищурился и для острастки легонько хлестнул его по лбу в последний раз.

— Говори, кто за тобой ухаживал?

— Кхм… Девушка, знакомая…

— Врёшь! — отец Хэ брызнул слюной ему прямо в лицо. — Сяо Хэ давно с тобой рассталась! Эти два месяца она вовсю крутит с А-Вэем из лавки дяди Ахуа! Тётя Ахуа уже три раза мне жаловалась! Зелёная шляпа у тебя на голове уже вся в пролежнях!

— Кхм-кхм… Новая, новая девушка…

— Старая бросила, новую завёл! Бессовестный! — Отец Хэ отшвырнул метёлку и принялся хлестать сына ладонью. — Я тебя такому легкомыслию учил?! Учил бросать всё на полпути?! Позор! Семейные устои попираешь!

Хэ Чусань от побоев совсем в шоке был и даже к ужину в себя не пришёл. Сидел с миской риса, вяло ковырял ложкой и смотрел в одну точку.

— А-Сань, — позвал отец Хэ. — Ешь больше.

— Я днём немного поел, — рассеянно отозвался Хэ Чусань.

— Эта твоя девушка, — отец Хэ потягивал вино и продолжал разговор. — Когда ты её домой приведёшь? Я посмотрю на неё. Надеюсь, в этот раз не бросишь?

— Ещё ничего не было, папа, — как всегда ответил Хэ Чусань.

— Девушку завёл и забыл отца! Негодяй!

Отец Хэ, ворча и ругаясь, устроил ему очередную лекцию. И под таким давлением Хэ Чусань был вынужден измениться. Пообещал, что пока травма не заживёт, будет честно жить дома и на улицу с «подругой» гулять не пойдёт.

Только после ужина он принял один звонок. Увидев номер, тут же, прихрамывая, поскакал в туалет, как кролик. Отец Хэ сколько ни смотрел, всё казалось ему, что у сына вид подозрительный, вороватый, ни капли достоинства.

Хэ Чусань заперся в туалете, прикрыл трубку рукой и тихо спросил:

— Люи-гэ?

На том конце у Ся Люи было шумно, будто на каком-то карнавале. Голоса, песни на чужом языке, и Хэ Чусань не мог разобрать, что он говорит.

Пришлось крикнуть громче:

— Ты уже в Таиланде? Поужинал?

— А-Сань, стены у нас тонкие, ты мешаешь отцу!

— Папа, выйди прогуляйся, а? — Хэ Чусань высунул голову и попросил умоляюще.

Отец Хэ сверкнул на него глазами, но под этим умоляющим взглядом сына нехотя хлопнул дверью и вышел.

— Люи-гэ? — позвал Хэ Чусань, убедившись, что остался один.

Ся Люи всё это время молчал и только теперь подал голос:

— Хэ А-Сань.

Хэ Чусаню показалось, что голос у него какой-то не такой.

— Ты пьяный?

— Гипс снял? Что врач сказал? — перебил Ся Люи.

Юноша честно доложил всё, но ответа не дождался.

— Люи-гэ?

На том конце что-то сонно пробормотали, потом резко, будто очнувшись:

— Что?! Кто?!

— Это я, Люи-гэ.

— Козёл… Гипс снял? Врач что сказал?

— …

Хэ Чусань потерял дар речи и не знал, плакать ему или смеяться.

— Ты пьян, не сиди там. Возвращайся в отель спать.

— Не учи меня, козёл! — рявкнул Ся Люи, потом голос его стал сонным и капризным. — Погоди, вернусь… я с тобой разберусь… Держись от меня подальше… Не подходи…

Хэ Чусань слушал это в полном недоумении, хотел что-то спросить, но Ся Люи вдруг перешёл на тайский, и в трубке раздался шорох, потом тяжёлый удар и треск.

Ся Люи, о которого только что потёрлись мягкой грудью, наполовину протрезвел. Он уставился на трубку, расплющенную на полу высоким каблуком, на секунду опешил и выругался по-тайски:

— Сяо Юй! Тварь!

— С кем это ты разговаривал, о чём? — лениво поинтересовался*4 транссексуал, сидя на нём верхом и время от времени потираясь о него полувозбуждённым членом. — Выпей ещё три бокала, тогда разрешу позвонить.

— Да ну тебя! — выругался Ся Люи. — Ты раздавила его!

— Я тебе новый куплю, — Юй Гуаньинь с вызывающим макияжем прижала его губы ярко-красными ногтями. — Рот у тебя противный. Все меня любят, один ты на меня ругаешься.

— Все тебя боятся! — Ся Люи одним движением скинул его с себя. — Не трись об меня своей ненастоящей грудью!

— Грудь у меня настоящая! — Юй Гуаньинь свалилась на диван и, поскольку её гордость третьего размера подверглась сомнению, закатила истерику, катаясь по всему дивану. — Ты сволочь! Будешь так себя вести, не поведу тебя к крёстному отцу!

— Не поведёшь, тогда я уеду. А если дело крёстному сорвёшь, то посмотрим, что он с тобой сделает, — Ся Люи был с ней крёстными братьями по одному крёстному отцу, так чего её бояться?

Юй Гуаньинь, не добившись своего угрозами, продолжала кататься и брыкаться на диване, извиваясь, как кошка во время течки. Возле находились её большие и малые подручные, с десяток охранников, и никто не решался подойти утихомирить. Наконец Ся Люи надоело, он подошёл, подхватил её за талию, взвалил на плечо и, переругиваясь и толкаясь на ходу, вынес к машине.

Бентли выехал из квартала красных фонарей, больше часа петлял по городу, потом на окраине, у фабрики, пересели в неприметный грузовичок, ещё полчаса кружили и только тогда въехали в подпольный клуб.

— Почему сменили место? — спросил Ся Люи у Юй Гуаньинь.

Та, держа сигарету длинными красными ногтями, элегантно выпустила колечко дыма:

— Интерпол на крёстного вышел.

— Серьёзно?

— Пустяки, — Юй Гуаньинь облокотилась на него, лениво зевнула и выпустила следующее колечко ему в лицо. — За полгода в мою сеть двоих подослали под прикрытием. Я с обоих шкуру содрала.

— Один такой горячий был, — она тихо засмеялась. — С самого начала ко мне клеился. В постели талией так работал, что я чуть не умерла. А когда шкуру сняла, я из этой его штуки брелок сделала.

Она оттопырила мизинец и достала из маленькой сумочки брелок, на котором болталась мягкая вялая вещица — полоска из содранной кожи члена.

Ся Люи давно привык к таким её извращениям и с каменным лицом отвернулся, даже смотреть не хотел. Но Юй Гуаньинь не упустила случая подразнить. Закинула длинную ногу на него, дышала жарко в самое ухо:

— Ну когда уже попробуешь? Я смотрю, у тебя тут даже покрупнее, чем у него было.

Она расстегнула ремень, одним движением запустила холодную руку Ся Люи в штаны, прищурилась, наслаждаясь его реакцией.

Но Ся Люи даже не шелохнулся, смотрел на неё с полным безразличием.

Юй Гуаньинь повозилась, подразнила, и правда, никакой реакции, как и в прошлые разы. Разочарованно слезла с него:

— Что за ерунда! Скучный ты! Ни мужчины тебе не нужны, ни женщины, ни те, кто и то и другое. Ты что, импотент?

Ся Люи усмехнулся:

— Ты так думаешь?

Юй Гуаньинь тоже улыбнулась:

— Кто заставит эту твою штуку встать, тому я выдам Нобелевскую премию по медицине!

Хэ Чусань, который в это время привалился к стене в туалете, чихнул!

Он и не подозревал, что вот-вот может удостоиться награды, и продолжал упорно набирать номер, который не отвечал.

Сноски:

*1. «Собачьи хвосты» — щетинник зелёный (Setaria viridis), распространённое сорное растение с пушистыми цилиндрическими колосками, напоминающими хвост. В китайской культуре воспринимается как нечто простонародное, неблагородное, «деревенское».

*2. «Ху дуцзы» (护犊子) — китайская идиома, буквально: «защищать телёнка». Означает слепую, чрезмерную, неразумную опеку над «своим» человеком (ребёнком, подчинённым, любимым), нежелание признавать его ошибки и готовность закрыть глаза на любые аргументы со стороны. Употребляется обычно с оттенком насмешки или неодобрения.

*3. «На тигре сидит» — китайская идиома 骑虎难下 (qí hǔ nán xià). Оказавшись в опасной или сложной ситуации, невозможно остановиться, приходится идти до конца.

*4. Юй Гуаньинь (Нефритовая Гуаньинь). В оригинале используется женский род (она, её), поэтому далее в тексте везде «она».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тридцатая

Глава Тридцатая Это не ловля, а похищение

Крёстный отец Ся Люи, по словам Зелёного Дракона, раньше был подчинённым крупного наркобарона Кун Чжана в Золотом треугольнике. Больше десяти лет назад в одной из стычек с мьянмскими правительственными войсками у него были парализованы ноги, он сменил имя на «Цзинь Милэ» и залёг на дно в Таиланде, взяв на себя наркоторговлю Кун Чжана в Юго-Восточной Азии. Отец Зелёного Дракона в молодости бежал в Золотой треугольник и однажды, во время разборок, спас ему жизнь. Так они стали братьями, а Зелёный Дракон пришёлся ему названым племянником. Когда Ся Люи было двадцать, Зелёный Дракон привёз его в Таиланд, и Цзинь Милэ, разглядев в нём сообразительность и ловкость, при поддержке Зелёного Дракона взял его в крестники.

Кроме Ся Люи, у Цзинь Милэ было ещё четверо приёмных сыновей, которых называли «четырьмя бодхисаттвами». В Таиланде традиционно исповедуют тхераваду*1, почитают только Шакьямуни, никаких других бодхисаттв там нет, но Золотой Милэ наполовину китаец, придерживался махаяны*2, не только делал показные пожертвования на строительство нескольких китайских буддийских храмов, но и, играя роль добродетельного, усыновил четырёх сирот, вырастил из них четырёх лютых зверей, помогающих тигру*3, и дал им прозвища по именам бодхисаттв*4: Кшитигарбха, Самантабхадра, Манджушри и Авалокитешвара*5 — то есть Юй Гуаньинь.

Из всех младший сын, Юй Гуаньинь, был самым любимым. Золотой Милэ скрывался, как дракон, показывая то голову, то хвост. Обычно вместо него выступала и передавала приказы Юй Гуаньинь. Только таких, как Ся Люи, Юй Гуаньинь, проведя через семь поворотов и восемь изгибов*6, приводила на личную встречу со стариком.

Цзинь Милэ был человеком до крайности осторожным. Хотя он в своё время на словах утверждал, что доверяет Ся Люи не меньше, чем Зелёному Дракону, и взял его в крестники, но когда два с лишним года назад Зелёный Дракон скоропостижно скончался, он тут же заподозрил Ся Люи в убийстве брата ради власти и даже засылал людей в Гонконг с проверкой. Только убедившись, что это дело рук Сюй Ина, он возобновил отношения с Ся Люи. Ся Люи понимал, что старик держит его на расстоянии, и сам вёл себя с ним предельно осторожно и подобострастно, играя роль покорного и послушного племянника.

На этот раз партия, которую хотел получить Ся Люи, была значительно больше, и условия сделки тоже изменились. Цзинь Милэ забеспокоился и поневоле задал ему несколько лишних вопросов. К тому же они не виделись год, и старший должен был проявить отеческую заботу. В этом обмене вопросами и любезностями Ся Люи пробыл у него в гостиной больше получаса, прежде чем вышел.

Юй Гуаньинь лежала на диване в приёмной с чуть раскрасневшимися щеками. Юбка была неизвестно кем разодрана, обнажая бёдра. Она держала зеркальце и подкрашивала губы. Увидев, что Ся Люи спокойно открывает дверь, она мяукнула и повисла у него на плече.

— Обычные люди выходят от него взмыленными, — она перебирала его волосы, кокетливо ныла, — а ты как зашёл к крёстному, и ни капли не изменился.

— Крёстный зовёт тебя. Иди, — сказал Ся Люи с бесстрастным лицом.

— Поцелуй меня, и я пойду.

Ся Люи ничего не оставалось, как обхватить ладонями её напудренное лицо, чмокнуть в лоб и сказать:

— Иди.

— Ты такой добрый со мной!  — лицо Юй Гуаньинь расцвело невинной улыбкой, и она потянулась поцеловать его в губы, но Ся Люи задрал голову, увернулся, и поцелуй пришёлся в подбородок. Всё ещё желая большего, она, хныча, вошла в комнату. Все слышали, как она протянула, капризничая:

— Крё-ё-ёстный…

Ся Люи, нахмурившись, продолжал идти к выходу, машинально вытирая с подбородка следы помады. Неизвестно, сколько её там осталось.

Когда он дошёл до входной двери и увидел Сяо Ма, который вместе с другими телохранителями стоял на страже снаружи, у того тоже лицо было перепачкано помадой, он яростно тёр рот рукавом. Одежда на Сяо Ма была в полном беспорядке: рубашка под пиджаком разорвана, ремень исчез, штаны он придерживал рукой, неловко прижимая к себе.

Ся Люи вмиг всё понял, и вены на лбу вздулись от ярости:

— Сяо Ма!

— Босс! Я не виноват! — завыл Сяо Ма. — Она, она выскочила, всех нас по очереди оглядела, потом прижала меня и ну целовать! И одежду порвала, штаны стянула… Не верите, так у братьев спросите, они всё видели…

— Так это ты ей юбку порвал?! — прошипел Ся Люи, сдерживая гнев.

Сяо Ма зарыдал ещё громче:

— Она сама порвала… Она на меня верхом села, хотела при всех изнасиловать… А я увидел, что у неё там торчит, и сразу «сдулся» от страха… Она меня бесполезным обозвала, пнула и ушла…

— «Сдулся»? То есть у тебя ещё и встал?! — Ся Люи со всей силы заехал ему ладонью по лбу.

Сяо Ма, потирая шишку, всхлипывал и оправдывался:

— Я в жизни таких идеальных сисек не видел, они такие мягкие, приятные… Ой! Босс, не надо! Я больше не буду! Я понял, виноват!

Ся Люи разозлился так, что в висках застучало, и велел телохранителям запихнуть это позорище в машину, а сам сел на диван в зале, пытаясь отдышаться.

Честно говоря, когда он вышел из кабинета, хоть и не в мыле, но он должен был признать: даже он, человек, который всегда был смел и дерзок, относился к Цзинь Милэ с изрядной долей напряжения и опаски.

Семь лет назад, когда он впервые сюда попал, он уже успел оценить методы этого человека. Цзинь Милэ носил маску милосердия, но мысли его были куда более жестокими и ядовитыми, чем у Юй Гуаньинь. В тот раз частью церемонии посвящения в крестники было убийство двух пойманных предателей. Ся Люи знал, что, даже если он сам этого не сделает, их всё равно не оставят в живых, поэтому он выстрелил, даже не моргнув глазом, и прикончил одного. А второй как-то умудрился перерезать верёвки и бросился на Юй Гуаньинь, решив, что она единственная «женщина» в комнате, и попытался взять её в заложники. Ся Люи тогда ещё не знал, что она на самом деле не женщина, вмешался и спас её, а потом имел «честь» наблюдать, как Цзинь Милэ и Юй Гуаньинь расправлялись с беглецом. Это зрелище тогда ещё молодого Ся Люи проняло до холодного пота. Покинув Таиланд, он тайком спросил у Зелёного Дракона, зачем они связались с таким человеком? Зелёный Дракон ответил:

— Он даёт тебе безопасность и деньги. Что в этом плохого? Запомни, ты с ним одной крови. Пока нет крайней нужды, не иди против него.

Сегодня в гостиной Цзинь Милэ каждое слово было с подвохом, каждый вопрос ловушкой. Хорошо, что Ся Люи вёл себя прямо и честно, не вызвал подозрений. Рассеяв сомнения старика, он действительно стал относиться к нему как к своему, и условия сделки по товару не были суровыми. Через некоторое время из кабинета вышла Юй Гуаньинь с поручением: крёстный просит Ся Люи задержаться в Таиланде на несколько дней, «хочет показать фабрику».

Ся Люи понял, что Цзинь Милэ видит, как крепнет его позиция в Гонконге, и хочет привязать его к себе покрепче, чтобы расширить своё влияние и в будущем вести дела проще. Он с почтением согласился, договорился с Юй Гуаньинь о встрече на завтра и сел в машину. Люди Юй Гуаньинь отвезли его в отель.

Когда свита Юй Гуаньинь уехала, Ся Люи вызвал Сяо Ма в туалет и устроил ему разнос. Юй Гуаньинь — человек непредсказуемый, капризный, кроме самого Цзинь Милэ её никто не может обуздать, и провоцировать её нельзя ни в коем случае. Выпустив пар, Ся Люи лёг на кровать, закурил и закрыл глаза. Сяо Ма годится только для мелких поручений, в серьёзных делах не вывозит. Значит, в следующий раз в Таиланд придётся брать с собой только Цуй Дундун. Но если Цуй Дундун уедет из Гонконга, то там не останется никого, кто смог бы держать руку на пульсе. Тоже проблема. Туда-сюда прикидывал и решил, что ему всё-таки не хватает по-настоящему надёжного помощника.

Хэ Чусань как раз головастый и спокойный… только в рукопашке слабоват.

Эта мысль пришла ему в голову внезапно, и он тут же вздрогнул, отвесив себе пощёчину.

Телохранитель за дверью мгновенно насторожился:

— Босс?

— Ничего, — сказал Ся Люи. — Принеси мне новый мобильник.

Телохранитель вскоре принёс. Ся Люи спросил:

— Подарок от Юй Гуаньинь?

— Да.

Ся Люи, подозревая подвох с телефоном, отложил его в сторону, пользоваться не стал, велел телохранителю носить при себе, а по возвращении в Гонконг уничтожить. Потом попросил принести телефон Сяо Ма.

Но когда набрал номер, вдруг насторожился. Слушая гудки, он ощупал крышку батарейного отсека.

Услышав голос Хэ Чусаня: «Алло?», он уже хмуро открыл крышку и вытащил оттуда маленький квадратный предмет.

Пока Хэ Чусань недоуменно смотрел на не отвечающий телефон, Ся Люи в это время снова отчитывал Сяо Ма:

— Бесполезный! Скотина! В телефоне жучок, а ты не заметил! Тебе бы только сиськи мять! Я тебя самого в транссексуала превращу! Будешь свои сиськи сколько хочешь мять!

Ся Люи не знал, зачем Юй Гуаньинь его прослушивала: по приказу Цзинь Милэ или у неё самой были какие-то тёмные замыслы, но перестраховываясь, он не стал рисковать, подставляя Хэ Чусаня, и на время пребывания в Таиланде больше с ним не связывался.

С его стороны полная тишина, а Хэ Чусань тем временем места себе не находил. Он спросил у Цуй Дундун, и она ответила: — Ничего, ничего, Сяо Сань, не волнуйся, с боссом всё в порядке. Попросил новый номер, а она: — Нет, сейчас полиция плотно взяла его за жабры, могут и твой телефон прослушать, не высовывайся. Так он и маялся, ночи напролёт не спал, ворочался.

Отец Хэ, видя, что сын сохнет от любовной тоски, уступил и разрешил «невестке» прийти навестить больного. Хэ Чусань тут же представил себе хаос, который учинит «невестка», когда переступит порог: куры разлетятся, собаки залают*7, отец схватится за сердце… В отчаянии он натянул одеяло на голову и притворился мёртвым.

Ся Люи обещал вернуться до Рождества, но до самого сочельника от него не было ни слуху, ни духу. Семья Хэ западные праздники особо не отмечала, просто по такому случаю собрали хороший стол и пригласили вдову с нижнего этажа с дочерью-подростком. Вдова по фамилии У была старой соседкой, переехавшей из Цзюлуна. Муж умер несколько лет назад, работы нет, кормилась починкой одежды. Когда отец Хэ открыл лавку, он нанял тётю У помогать. Якобы при деле, а на самом деле просто помогал матери с дочерью. Так постепенно они сблизились. Хэ Чусань давно не был дома и теперь, глядя, как тётя У и его отец за столом так слаженно, в унисон двигаются и переглядываются, понял: дело идёт к свадьбе.

Он знал, что тётя У женщина добрая и заботливая, и от души радовался за отца, готовый всячески способствовать этому позднему счастью. Вот только дочка тёти У была в том возрасте, когда всё делают назло, и за столом вела себя вызывающе. Тётя У женщина мягкая, не умеет воспитывать. Сколько ни уговаривала, дочь не слушалась, а после пары замечаний и вовсе хлопнула дверью и убежала.

Тётя У, вздыхая, извинилась перед семьей Хэ и объяснила: девчонка недавно связалась с каким-то парнем-бандитом, она её отговаривала, теперь дочь на неё обижена и объявила холодную войну.

Хэ Чусань слушал эти домашние сплетни, и веки у него становились всё тяжелее. Он подумал, что это, наверное, от чашки лекарства, выпитой после ужина, и опираясь на костыль, побрёл к себе в комнату, заваленную товаром, чтобы прилечь. За тонкой стенкой двое стариков всё ещё о чём-то болтали… и под их голоса он уснул.

Приснилось ему, что он идёт за Ся Люи в ту загадочную чужую землю, в страну тысячи Будд. Ся Люи скрылся за древними каменными, полуразрушенными стенами. Он хотел догнать, но его ослепил дым сандаловых палочек благовоний. В густом дыму слышались бормотания молящихся, и монах, низко кланяясь, спросил: — Ты упорствуешь в заблуждениях, увяз в грязи. Почему не вернёшься? А он ответил: — Отдать себя, резать плоть, чтобы накормить орла*8. Разве это не путь Будды? Монах сказал: — Не различать добра и зла, помогать тигру. Это твоя жертва? А он ответил: — Если нет грязи, откуда взяться белому лотосу? Если я не войду в ад, как вытащу его из оттуда?

Тук-тук! — два лёгких стука выдернули Хэ Чусаня из этого дерзкого сна. Сердце заколотилось так, что он едва мог дышать. Сквозь тяжёлое дыхание он глянул на окно. За стеклом маячила огромная чёрная тень, будто призрак! Он чуть не задохнулся от страха!

Собрав всю волю, Хэ Чусань заставил себя успокоиться, присмотрелся — Ся Люи висел на подоконнике, мрачный, как туча, и стучал в окно!

Сердце колотилось, как бешеное. Хэ Чусань кое-как сполз с кровати, на одной ноге доковылял до окна и впустил его внутрь.

— Лю… Люи-гэ, ты… ты… — у Хэ Чусаня язык заплетался, будто ему пирог с неба упал.

— Почему трубку твой отец взял? — тихо спросил Ся Люи, хмурясь, и с презрением оглядел заставленную коробками комнату, отряхивая с себя грязь.

Хэ Чусань окаменел. Его телефон лежал на столе во время ужина, а он забыл его забрать.

Ся Люи вернулся в Гонконг дневным рейсом, тут же начал итоговое собрание в сочельник. Раздал красные конверты старейшинам и братьям. Вся эта нечисть веселилась до глубокой ночи, и только тогда он смог выбраться из своего ночного клуба. Первым делом позвонил Хэ Чусаню, а трубку взял отец Хэ!

Отец Хэ на словах приветствовал босса, а на деле хорошенько его допросил. Он пока не заподозрил, что Ся Люи и есть та самая «невестка», но был уверен, что перелом Хэ Чусаня, это дело рук именно его.

Ся Люи не знал, какую историю наплёл Хэ Чусань отцу, боялся сболтнуть лишнее и спалиться, поэтому что-то промямлил, сославшись на плохую связь, и бросил трубку. Теперь он знал, что этот тип, Хэ Чусань, пока его не было, сбежал к отцу.

И взбешённый, решил прийти и забрать его самолично.

Хэ Чусань выслушал, прыснул со смеху, опустил голову, и его плечи затряслись.

— Если уж ловить, можно было бы днём, когда папа уйдёт в лавку, войти в дверь, а влезать ночью в окно в гневе это не ловля, а похищение.

Ся Люи, видя, как он веселится, ещё больше разозлился, и прошипел сквозь зубы:

— Чего ржёшь?!

— Пф-ф… Ничего, не ржу… — Хэ Чусань всё ещё улыбался. Потом, припадая на ногу, шагнул вперёд и жадно поцеловал его.

Ся Люи всем весом оказался прижат к оконной раме, половина туловища висела снаружи. Рот занят, ноги сами собой подкосились. Чтобы они вместе не вывалились в окно, он собрал силы, обхватил Хэ Чусаня за талию, развернулся, прижал его к коробкам и принялся кусаться.

В покусываниях Хэ Чусань с ним тягаться не мог, только смеялся, уворачиваясь:

— Тише… тише, Люи-гэ…

— Ммм… — Ся Люи целовал и нетерпеливо мычал. Они возились у коробок, толкались, и вдруг над головой что-то щёлкнуло.

Оба не обратили внимания, а потом опрокинули высокую стопку коробок. Бабах!

— А-Сань?! — отец Хэ проснулся.

— Папа, ничего, — крикнул Хэ Чусань. — Верхняя коробка упала, дверь загородила.

— Ты как? Не ушибся? Сейчас уберу, — отец Хэ уже подошёл к двери.

— Не надо, не надо! Папа, тут… коробка упала, дверь загородила, не открыть. Я сам уберу, иди спать. — голос за дверью звучал панически.

— Точно ничего? — отец Хэ насторожился.

— Точно, точно.

Отец Хэ что-то заподозрил, приник к двери, прислушался, попробовал толкнуть, а она не поддаётся — Ся Люи с той стороны упирался в неё задницей — и, полный сомнений, вернулся к себе. Ся Люи, прижавшись к двери, послушал ещё немного и наконец тихо вернулся к кровати, сел рядом с Хэ Чусанем.

Оба перепуганные, сидели молча, потом одновременно прыснули со смеха.

— Чёрт, Хэ Чусань, ты же актёр! — Ся Люи смеялся и ругался шёпотом. — Только что твоё представление было полным дерьмом!

— Как я перед папой играть-то буду?! — уверенно заявил Хэ Чусань. Потому что отец растил его несколько десятков лет, и стоит ему чуть шевельнуться, старик уже знает, чего он хочет, любое враньё видит насквозь. К тому же его только что от страха прошиб холодный пот. Какие уж тут мысли об игре…

— … — Ся Люи тоже не имел права насмехаться. Его ладони были мокрыми от страха.

Он чувствовал себя полным идиотом! Великий главарь банды, чтобы повидаться со своим парнем, вынужден ночью по стенам лазать, а потом ещё и от его отца прятаться! Цзинь Милэ и в подмётки не годится отцу Хэ!

— Позор какой!

— Никто не видел, — успокоил его Хэ Чусань и снова прижался губами к его губам.

— Ты вообще человек? — пробормотал Ся Люи в поцелуе.

— Я твой.

— Пошляк, отвали.

— Хе-хе.

На узкой, старой, скрипучей кровати Хэ Чусаня они ещё долго целовались и обнимались. Хэ Чусань провёл рукой по волосам Ся Люи, по шее, по груди и везде нащупал грязь и пыль.

— Ты как вообще сюда забрался? — спросил он.

— Как забираются, так и забрался, — с досадой ответил Ся Люи.

— Но у тебя же рука… — не может нормально работать?

Ся Люи фыркнул:

— Это меня остановит? Твой Люи-гэ мастер боевых искусств, по крышам летает, по стенам взбирается. И не такое умеет.

Он ни за что бы не признался, что по дороге вешал галстук на железные прутья и водопроводные трубы и карабкался, зажав его в зубах. На самом деле, если бы не сломанная нога Хэ Чусаня, он бы просто кинул камешек в окно, чтобы тот спустился по трубе вниз…

Двое несчастных, один хромой, другой раненый, лежали в обнимку. Хэ Чусань взял маленькое полотенце и принялся тщательно вытирать голову и лицо Ся Люи.

— Сегодня не уйдёшь? Оставайся здесь.

Ему было больно, что Ся Люи в темноте снова полезет вниз. Но если выпустить его в дверь и разбудить отца, то вскроется всё, и тогда сердце отца уже не выдержит.

— Тесно, — с пренебрежением сказал Ся Люи.

— В тесноте теплее. Похолодало, у меня нога болит от холода.

Ся Люи с ещё большим презрением цокнул, но обнял крепче, зажал его ноги между своими, чтобы согреть.

— Ладно, спи.

Долгое время в комнате было тихо.

— Люи-гэ, ты дверь закрыл?

— …Нет.

— Иди быстро закрой. А то папа завтра утром может на цыпочках подойти и открыть.

Сноски:

*1. Тхеравада — южный буддизм, распространённый в Таиланде.

*2. Махаяна — северный буддизм (Китай), где почитают бодхисаттв.

*3. Помогать тигру — китайская идиома. Быть пособником злодея.

*4. Бодхисаттва — просветлённый, остающийся в мире, чтобы спасать других.

*5. Имена четырёх великих бодхисаттв в китайской буддийской традиции.

*6. «Семь поворотов и восемь изгибов» — китайская идиома, означающая долгий, окольный путь, полный препятствий и посредников.

*7. В оригинале «鸡飞狗跳» (jī fēi gǒu tiào) — «куры летают, собаки прыгают». Китайская идиома, означающая полный хаос, переполох, суматоху.

*8. Отсылка к дзэн-буддийской притче о том, как Будда в прошлом рождении отрезал плоть от своего тела, чтобы накормить голодного орла, спасая голубя.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тридцать Первая

Глава Тридцать Первая Ты не против, а я против!

Никто не знает отца лучше, чем сын. Отец Хэ с самого утра поднялся, вспомнил, каким подозрительным был сын прошлым вечером, и правда, пришёл «пощупать» дверь Хэ Чусаня. Толкнул раз, а там заперто. Толкнул второй, и не поддаётся. Собрался было отступиться, да вдруг услышал из-за двери храп, и не один, двое там, выходит, храпят!

Чтоб тебя!

Отец Хэ и в дверь колотил, и голосил, прямо не говорил, что пришёл человека искать, а всё твердил про какой-то товар. В комнате долго шуршали, потом Хэ Чусань, спросонья щурясь, приоткрыл дверь и принялся бормотать с укоризной:

— Папа, ты же вчера товар заранее вынес.

— А газировку я забыл, нельзя, что ли забрать? — нашёлся отец Хэ, протиснулся мимо сына внутрь, оглядываясь по сторонам с подозрением, даже за дверь заглянул.

— Папа, что ты ищешь? — спросил Хэ Чусань, зевая.

— Газировку.

— Так она у тебя под ногами.

— А, ну да, — буркнул отец Хэ, делая вид, что ему всё равно. Ничего не найдя, он ещё раз обвёл взглядом комнату, где вдоль стен громоздились ящики с товаром, а узкий проход вёл к кровати да к окну. И правда, вроде бы негде человеку спрятаться.

Но двойной храп и какая-то уклончивая реакция Хэ Чусаня всё же покоя не давали.

Вдруг его осенило. Он отодвинул сына, чьё лицо казалось слишком невинным, а оттого ещё более подозрительным, нагнулся и заглянул под кровать!

— А-а… — только и вымолвил Хэ Чусань, приоткрыв рот.

Отец Хэ откинул покрывало, а там одни ящики.

— А-а… — продолжил Хэ Чусань начав было зевок. — Если ничего больше не нужно, я дальше спать.

Отец Хэ усомнился в собственной проницательности, да с досадой убрался восвояси. На душе было муторно и тревожно. А Хэ Чусань осторожно запер дверь изнутри и, припадая на больную ногу, подковылял к окну, тихонько позвал:

— Люи-гэ, вылезай.

Спустя мгновение Ся Люи нехотя перелез снаружи через подоконник, выплюнул зажатый в зубах галстук, присел на кровать с зелёным лицом и молчал. На душе у него было так кисло, что мужские слёзы сами просились наружу.

Сам глава драконьей банды с утра пораньше в одних трусах, точно любовник, застигнутый врасплох, вцепился в стену снаружи старой многоэтажки, холодным ветром обдуваемый…

Только что он едва сдержался, чтобы не ворваться внутрь и не рявкнуть на отца Хэ: Взял я твоего сына в невестки, и что с того?! Режь меня! Кусай!

Но стоило вспомнить занесённую руку зубного врача Хэ и его безумно вращающееся сверло, жужжание, раздающееся у самого лица, так босс сразу сник, всем позвоночником обмяк.

Стоматологи — враги всего человечества, — с горечью подумал босс Ся. — Вот схвачу когда-нибудь всех стоматологов Гонконга, да и скормлю рыбам!

— Люи-гэ, ещё рано, поспи немного, — сказал Хэ Чусань, с трудом забираясь под одеяло и дрожа от холода.

— Отстань, — буркнул Ся Люи, обиженный на весь мир.

Хэ Чусань протянул руку и дёрнул резинку его трусов. Ся Люи взвыл, развернулся и навалился на него сверху:

— Я сказал отстань! Оглох, что ли?

Придавленный к постели Хэ Чусань оказался в полной его власти, тихонько посмеиваясь, обхватил его за шею.

Ся Люи натянул одеяло, нырнул в темноту. Они катались под тесным одеялом, покусывая друг друга, царапаясь как попало, хихикали, как дети, у которых молочные зубы ещё не выпали. Наконец Ся Люи снова прижал Хэ Чусаня к постели, смеясь, наклонился поцеловать в нос и вдруг замер.

Что-то, уже наполовину твёрдое, упёрлось ему в бедро…

Улыбка на лице Хэ Чусаня тоже застыла. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в неловком молчании. Ся Люи рванулся из-под одеяла, но Хэ Чусань вцепился ему в талию и потащил обратно!

Ся Люи вырывался изо всех сил, но Хэ Чусань держал мёртвой хваткой, как осьминог: одну руку оторвёшь, и тут же прилипает другая. Хэ Чусань совсем ошалел: потянулся к губам Ся Люи, поцеловал жадно, руки скользили по спине, по талии, спускались всё ниже, добрались до ягодиц. Ся Люи в отчаянии ударил его лбом в лоб! Мелкий гад глухо охнул и наконец разжал руки.

Ся Люи одним прыжком вылетел из кровати, отступил на шаг, тяжело дыша, уставился на него.

Хэ Чусань, морщась, потёр ушибленный лоб, и посмотрел с недоумением:

— Люи-гэ?

Ся Люи вытер рот, слова вымолвить не мог, только лицо посинело. Увидел, что Хэ Чусань собирается встать с кровати, и отступил ещё на шаг.

Хэ Чусань встревожился:

— Ты чего?

— …

— Тебе не нравится так?

— …

— Люи-гэ?

— Я ушёл.

***

В полдень отец Хэ выкроил время, чтобы заглянуть домой проведать приболевшего сына. Глядит, а сын опёрся на костыль у окна в гостиной, уставился в переулок под окном, задумавшись, и такой тоскливый, такой тоскливый. Отец Хэ несколько раз окликнул его, но тот будто не слышал.

Амитабха, Иисусе Христе, — подумал отец Хэ. — В сына-то, никак, бес вселился! Надо в храм к Хуан-сяньшэню*1 сходить, помолиться, цянь*2 вытянуть и амулет для призыва души взять.

Хэ Чусань сидел за столом, ел без аппетита, жевал старый имбирь как кусок курятины, наконец тупо поинтересовался:

— Папа, можно тебя спросить?

— Спрашивай! — Отцу Хэ до слёз жаль было сына, так и хотелось стукнуть его палочками, чтоб очнулся.

— Мама столько лет назад умерла… как ты один справлялся?

— Как справлялся? С тобой справлялся, вот так. Мёртвые мертвы, а живым-то дальше жить надо, — отец Хэ с пренебрежением отхлебнул вина.

— Я про ночи. Как ты ночи проводишь?

Отец Хэ поперхнулся и обрызгал весь стол.

***

Хэ Чусань так прямо и спрашивал о долгой и загадочной одинокой жизни старшего поколения, и разъярённый отец Хэ поколотил его палочками, наставив шишек по всей голове. С такой-то головой, похожей на голову будды, Хэ Чусаню стало ещё тоскливее. Опираясь на костыль, он вышел побродить, развеять печаль.

Брёл без цели и не заметил, как забрёл в район Цзюлуна.

С прошлого года, когда они с отцом переехали, он сюда ни разу не возвращался. Снос уже подходил к концу, в конце прошлого месяца закончился срок переселения для первой очереди, теперь здесь оставалось меньше трети жильцов.

Костыль глухо и тяжело стучал по жирной, пропитанной грязью земле. Он вошёл в этот городской лабиринт, где неба не видно из-за тесноты. Знакомо пахло дохлыми крысами. Он окидывал взглядом покосившиеся, с облупившейся краской вывески, старые лампочки, готовые сорваться с балок, распахнутые настежь двери пустых домов. Внутри ни души, только гнилой мусор да сломанные стулья. В переулках было мертвенно тихо, лишь шаги его одиноко отдавались эхом.

Эта чёрная земля, что впитала в себя его детство и взрастила цветок надежды в его душе. Скоро всё это: грязное, вонючее, гнилое, время порока и скверны рухнет под грохот бульдозеров, навсегда канет в пыль времён.

Он прошёл по переулку, где люди Ся Люи когда-то уволокли его в мешке, миновал давно заброшенную кинокомпанию «Сяоци», прошёл мимо школы боевых искусств «Лунцзинь», где когда-то делал зарядку, мимо кафе Ахуа и наконец добрался до своей клиники. Легко толкнул приоткрытую дверь и на голову посыпалась пыль. Он шаг за шагом вошёл внутрь, в темноте поднялся по лестнице.

В его комнатушке меньше пяти квадратов остались только треснувшая надвое табуретка, да железная кровать, на которой он проспал двадцать лет, вся проржавевшая насквозь. Стоило легонько стукнуть по ней костылём, как ржавчина и пыль сыпались кусками. Он улыбнулся, вспомнив, как они с отцом уложили на эту кровать Ся Люи и вырвали ему зуб.

Кто бы мог подумать всего два года назад, что он с этим грубым и наглым бандитом зайдёт так далеко.

С улыбкой он ещё раз оглядел комнату, закрыл дверь и вышел из клиники семьи Хэ. Но обратно пошёл не той же дорогой, а двинулся вперёд, в «Коленный переулок». Здесь, по словам Ся Люи, тот жил в детстве. Хэ Чусаню захотелось посмотреть.

Коленный переулок был коротким, просматривался насквозь. В те годы здесь обитали в основном «порошковые» да картёжники, полный беспредел, и Хэ Чусань сюда почти не заглядывал. Он шёл, вглядываясь в дома, пытаясь угадать, где же жил Ся Люи.

Он не заметил под ногами пустую бутылку, костыль наткнулся, и парень едва не упал, но вовремя опёрся о стену, испачкав руку в пыли. Бутылка с грохотом покатилась и ударилась о приоткрытую дверь напротив.

— Кхе-кхе… Кто там? — раздался изнутри хриплый голос.

Хэ Чусань вздрогнул, да отступил на шаг. На пороге показался сухой, горбатый старик с курительной трубкой в зубах.

— Я раньше здесь жил неподалёку, — сказал Хэ Чусань. — Проходил мимо, захотелось посмотреть.

Старик окинул его подозрительным взглядом, хотел уже повернуться обратно, но Хэ Чусань остановил его:

— Дядя, извините, а не жила здесь лет десять назад семья Ся? С двумя детьми. Одну звали Ся Сяомань, а другого Ся Лю… Ся Хао.

— Десять лет назад... Кто ж упомнит, — проворчал старик, затянулся, потом припомнил: — Ты про Змеёныша Ся? Жил напротив, наверху. Да, двое детей. Потом оба пропали. Извращенец, мразь! Скотина! Хуже зверя, над собственными детьми надругался!

У Хэ Чусаня сердце оборвалось:

— Как надругался?

— По ночам крики, плач, «пощади», сам догадайся, как. — Старик поморщился, вспоминая. — Один раз этот мальчик весь в крови выскочил, штаны разодраны, бежит, по дороге кровь льётся. Змеёныш Ся с окровавленной головой, орёт как резаный, с разбитой пивной бутылкой гонится, схватил его за ноги и волоком обратно… Я было вмешался, так он меня этой бутылкой и пырнул!

Он задрал рубаху, показал несколько старых шрамов на пояснице, закашлялся, заохал:

— Не знаю, продал он тех детей потом или убил да закопал. Сдохли, и ладно, сдохли. А живыми одно мучение, мать их… кхе…

Откашлялся, снова затянулся, поднял глаза и увидел, что молодой человек стоит белый как полотно и костыль в руке у него дрожит. Старик насторожился:

— Ты ему кем приходишься? Змеёныш Ся давно сдох, чего ты его ищешь?

— Как он умер? — Голос у Хэ Чусаня был низким, хриплым, зубы стучали.

— Говорят, на банду наехал. Он шёл по улице, там его и зарубили. Через несколько дней после того, как дети пропали… кхе-кхе… Поделом, поделом… кхе-кхе-кхе… Хорошо сдох… кхе-кхе-кхе… Нам всем туда дорога… кхе…

Он всё распалялся, кашель душил его, он схватился за грудь, тяжело дыша. Когда пришёл в себя и поднял голову, молодого человека уже след простыл.

***

Хэ Чусань вернулся домой к вечеру. Исчез тот потерянный, рассеянный вид, что был днём. Он молча поужинал, заперся в комнате и сделал несколько звонков. Отец Хэ подслушивал у двери и с удивлением узнал, что сын ищет новую работу.

— А-Сань, рана ещё не зажила, посиди дома, отдохни, — уговаривал его в ночь отец Хэ.

— Ничего, папа, — ответил Хэ Чусань. — Я уже почти поправился. Сидеть без дела тоскливо, пойду лучше работать.

Он связался с бывшим начальником, который перешёл в другую компанию, и устроился следом за ним, в той же отрасли. Опираясь на костыль, начал новую работу. Ся Люи с того утра сам на связь не выходил. Хэ Чусань не торопил события, выждал больше недели и только тогда, захватив пакет с продуктами, на костыле явился к нему домой.

Был выходной. Ся Люи куда-то уехал по делам. Охранник впустил Хэ Чусаня, и тот, как свой, прошёл на кухню и принялся хлопотать. К вечеру Ся Люи, продрогший, переступил порог и прямо перед собой увидел на журнальном столике свежеиспечённые печенья, пирожные и опешил.

— Вернулся? — высунулся из кухни Хэ Чусань. — Суп сейчас поспеет.

Ся Люи беспокойно опустился на диван, в полном молчании докурил сигарету, потом не выдержал и потянулся к тарелке с каштановыми пирожными.

— Цветы, что я посадил снаружи, засохли, — сказал Хэ Чусань, вынося одной рукой миску с куриным супом, и улыбнулся как ни в чём не бывало. — Ты их не поливал?

Ся Люи, жующий третье пирожное, запнулся, проглотил, ответил таким же спокойным тоном:

— Поливал. Засохли.

Хэ Чусань усмехнулся уголками губ, поставил суп на столик и сел рядом:

— Это ты их, наверное, залил?

Ся Люи не отодвинулся. Помолчав, протянул Хэ Чусаню надкусанное пирожное:

— Вкусное, попробуй.

Хэ Чусань склонил голову и откусил, принимая эту неловкую, завуалированную ласку главы Ся.

— Сладкое.

— Мгм.

— Тебе нравится? В следующий раз ещё слаще сделаю.

— Мгм.

— Ты ужинал? Я тебе оставил.

— Ужинал, — сказал Ся Люи, помолчал и добавил: — Но не наелся.

Хэ Чусань составил ему компанию за вторым ужином. За столом двое болтали о пустяках, ловко обходя тему той разлуки. Ся Люи, услышав, что Хэ Чусань нашёл новую работу, отреагировал так же, как отец Хэ:

— Какая работа? Рана не зажила! Сиди дома! Денег, что ли, не хватает?

— Да нет, больше двигаться, быстрее заживёт, — сказал Хэ Чусань. Ты завтра свободен? Пойдём в город, в кино?

Ся Люи подумал:

— Вечером. Пришлю за тобой машину.

— Хорошо.

Они неторопливо доели, и видя, что уже поздно, Хэ Чусань собрался домой. Ся Люи проводил его до двери, хмурился, хмурился, наконец не выдержал, спросил:

— Когда переедешь обратно?

Хэ Чусань загрустил:

— Папа не пускает. Говорит, пока рана не заживёт, если съеду, то переломает ноги.

— А у тебя что, есть ещё целые? — усмехнулся Ся Люи.

— Вторая пока цела.

Ся Люи смотрел, как он медленно, припадая на костыль, спускается по ступеням. В лунном свете фигура Хэ Чусаня казалась тощей и одинокой, он шёл, пошатываясь, и у Ся Люи сердце заходилось вместе с ним.

Если считать, то десять дней не виделись, плюс Таиланд, выходит почти месяц.

— Эй, А-Сань, — окликнул его Ся Люи.

Уже спустившийся на дорожку Хэ Чусань остановился и в замешательстве оглянулся.

— Насчёт того… — Ся Люи понизил голос, лицо его в тени карниза было не разобрать. Он долго молчал, потом выдавил: — Я не говорю, что совсем нет. Дай мне время.

Хэ Чусань стоял на месте, до него вдруг дошло, о чём речь, и он широко раскрыл глаза. В голосе собеседника он слышал и напряжение, и сомнение, и предельную уступку. Уступку, от которой сердце защемило так, что вот-вот разорвётся!

— Нет, Люи-гэ, не надо, — замотал он головой в панике. — Тебе не нужно через силу, я не против…

— Да заткнись ты! — Ся Люи от злости и стыда покраснел до корней волос, заорал: — Ты не против, а я против! Пошёл вон!

— …

— Чего встал? Пошёл, кому сказал!

— На ночь зубы не забудь почистить.

— Вон! Вон! Вон!

Сноски:

*1. Хуан-сяньшэнь (黄大仙). Хуан Дасянь («Жёлтый Бессмертный») — одно из самых почитаемых божеств в народной религии Гонконга и южного Китая. Историческая личность: пастух и отшельник Хуан Чупин (IV век), который, согласно преданию, достиг бессмертия в горах Чишань (Чжэцзян). В Гонконге существует знаменитый храм Хуан Дасяня в районе Вон Тай Син (название района — кантонское произношение того же имени).

*2. Цянь — бамбуковые палочки с номерами, которые вытягивают в храме перед алтарём. Каждому номеру соответствует стихотворное предсказание (цяньши), которое жрец или сам молящийся толкует как ответ божества на вопрос о судьбе, удаче, браке, здоровье, работе. Бывают «счастливые», «несчастливые» и «нейтральные» цяни. Процесс называется «求签» (цю цянь) — выпрашивать или искать палочку-предсказание. Узнав номер, берут соответствующий листок с текстом.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тридцать Вторая

Глава Тридцать Вторая Примерный гражданин

Хэ Чусань часто ускользал из дома, чтобы тайком встречаться с боссом Ся. Отец Хэ всё это видел, и подозрения в душе росли. Чудилось ему, что сын любит как-то не так, как другие. Ничего не покупает, по магазинам не водит, в кафе с девушкой не ходит, а сам целыми днями пропадает неизвестно где, отцу не говорит, звонки принимает, запершись в туалете, шепчет. Девушка тоже не вяжет шарфы, не дарит галстуки, даже будущего свёкра не навещает. И сколько бы отец Хэ ни намекал, Хэ Чусань всё с застенчивым видом отмахивался: — Папа, нет ещё ничего.

Нет ничего! Отец Хэ прямо чуял, что сын тайком сошёлся с дочкой какого-то крупного босса! А как это «ничего» да обернётся, как забеременеет эта богатенькая дочка, вот тогда и начнётся хаос.

Хэ Чусань не знал об отцовских тревогах и продолжал вести свою кисло-сладкую любовь с бандитским главарём. А тут уже начало февраля, скоро праздник весны, и он снова позвал босса Ся в гости вместе Новый год встречать.

Неожиданно Ся Люи отказался.

— В канун Нового года у меня дела, — бросил он небрежно.

— В канун Нового года? — удивился Хэ Чусань. — И вечером тоже? Может, мы с папой поужинаем, а я потом к тебе приеду?

— И вечером тоже, — отрезал Ся Люи. — В тот день не приходи и не звони.

Хэ Чусань сразу почувствовал, что он затевает что-то серьёзное. Сердце защемило, хотел было спросить, но передумал. В конце концов юноша опустил голову и задумался.

Ся Люи не выдержал его честного, обиженного лица, терпел-терпел, наконец сдался:

— Ладно. Как закончу — приеду. Вечером спать не ложись, телефон не выключай.

Хэ Чусань поднял голову, улыбнулся. Но тревога в душе всё равно осталась.

***

Как-то в обед Хэ Чусань пригласил Цуй Дундун в ресторан «Инси» на чаепитие. Замглавы Цуй как только села, сразу скрестила руки и закрыла ими лицо:

— Нет, даже не спрашивай. Босс знает, что ты в последнее время везде вынюхиваешь. Специально приказал: если кто-то с тобой много болтать будет, того ждёт смерть без пощады!

— А зачем тогда пришла?

— Бесплатный чай, так почему бы и нет? — лениво ответила Цуй Дундун, взяла палочками креветочный пельмень и отправила в рот. Ела красиво, без прежней жадности. Видно, дома в последнее время хорошо кормили.

— Я не выпытывать пришёл, — Хэ Чусань развёл руками и пододвинул к ней корзинку с куриными лапками в чёрном бобовом соусе. — У меня к тебе деловой разговор.

— О?

— Так вот, сестрица Дундун, ты не хочешь в недвижимость вложиться? Я в новую компанию только устроился, клиентов пока нет, показатели на квартал немного подкачали. Хочу попросить тебя открыть платиновый счёт от вашей компании в моём отделении. Вот, план проекта.

Цуй Дундун взяла бумаги, внимательно просмотрела, потом подняла глаза:

— Неплохо выглядит. Сам подготовил?

Хэ Чусань улыбнулся:

— Конечно, я старался. Обещаю, не меньше тридцати трёх процентов годовых, а дальше, если повезёт, и ещё больше получится.

Цуй Дундун ещё раз пролистала, подумала и сказала:

— Ладно, я возьму с собой, подумаю. На этой неделе отвечу.

— И ещё, сестрица Дундун, — добавил Хэ Чусань, — деньги должны быть чистые, без сомнительной истории.

— Знаю-знаю, — отмахнулась Цуй Дундун. — Если босс прознает, что я тебя грязными деньгами подставила, он меня живьём сожрёт. Я новую компанию зарегистрирую, подойдёт?

— Идеально, только хлопот тебе добавится, — Хэ Чусань услужливо подлил ей чаю. — И ещё одно дело, сестрица Дундун.

— Говори.

— Об этой инвестиции Люи-гэ, пожалуйста, не говори, что это я тебе посоветовал. Он же не знает, где я работаю, скажи просто, что сама вложилась. А то он не любит, когда я с вами дела имею, опять ругаться начнёт.

— Понимаю, он у нас такой упрямый, как баран! Кому он достанется, тому не повезло. Бедный ты, Сяо Сань.

***

В канун Нового года Хэ Чусань встал затемно. Помог отцу генеральную уборку провести, алтарь подмести, благовония сменить, духу кухни поклониться. К полудню пришла тётя У с дочкой, и оба старика закрутились на кухне, выгнав оттуда инвалида и малолетку. Хэ Чусань увёл девочку к себе в комнату бумажные узоры для окон вырезать. Не успел он пару надрезов сделать, как девчонка уже с глубоким презрением к этому древнему искусству заявила:

— Сэм-гэ, я на улице слышала, ты каждый день в костюме в Центральный район ездишь, большими делами заправляешь, а сам с такой ерундой возишься. И ещё говорят, ты кучу денег заработал. А чего ж ты тогда в таком разваленном доме живёшь, как и мы?

— Не слушай ты их, — улыбнулся Хэ Чусань. — Я всего год как работаю, да и здоровье подводит. Сколько там можно заработать?

— Да у тебя ж просто нога сломана, заживёт через пару дней, — отмахнулась девчонка.

Хэ Чусань, улыбаясь, разглядывал ряд серёжек в её ухе и следы вчерашнего макияжа у глаз, не до конца смытые.

— А ты? Мама твоя говорила, ты в старшую школу не пошла, работать собралась. Много думаешь заработать?

— Куда мне до тебя. Найду где-нибудь место, буду официанткой или вино разносить. Много там накапает?

— Почему учиться не хочешь?

— Не интересно!

— Я слышал от твоей мамы, ты с каким-то бандитом связалась…

— Это она всем подряд рассказывает?! — Девчонка вскипела, вскочила, но Хэ Чусань поймал её за руку.

— Я не говорю, что это плохо, — мягко сказал он. — А я тебе чужой?

— Ты и есть чужой, — буркнула она, но села обратно, зло глядя в сторону кухни. — Я никогда твоего отца своим не назову.

Хэ Чусань не обратил на это внимания, улыбнулся и продолжил:

— Я считаю, бандит, это не страшно. Если любишь человека, какая разница?

— Вот! Только Сэм-гэ у нас прогрессивный, а не как моя мать старая перечница!

— Он к тебе хорошо относится?

— Очень хорошо.

— В опасные места тебя водит?

— Ну, на гонки берёт. Он гоняет, а я у него за спиной сижу, это так здорово! Ха-ха-ха! Все на нас смотрят, мы такие крутые!

Хэ Чусань нахмурился:

— А если перевернётесь? Если с тобой что случится, ему не жалко?

— Чего бояться? Если суждено умереть, так умрём вместе.

Хэ Чусань погладил её по голове. Понимал, что в таком возрасте уговоры бесполезны, и сказал:

— Ты говоришь, учиться не любишь. А визаж тебе интересен?

— Визаж?

— Есть специальные курсы. Закончишь и можно визажистом работать, стилистом. Даже со звёздами, с актёрами. Хочешь?

— Конечно! Но это же, наверное, дорого?

— Сэм-гэ тебя отправит.

— Ух ты! Ты такой добрый! А говорил, денег нет!

— Некоторые деньги тратить надо. Потом ещё заработаю.

— Фу, как сложно! Ничего не понимаю! Короче, я хочу звёзд видеть! Ха-ха-ха! Когда ты женишься, я твоей невесте свадебный макияж сделаю!

Хэ Чусань кашлянул, опустил голову и снова взялся за бумагу. А в голове представил свою «невесту» с полным свадебным макияжем. Рука дрогнула, и он прорезал в красной бумаге огромную дыру.

Снаружи отец Хэ прокричал, что пора за стол. На столе дымилась ароматная еда, на окнах алели свежие бумажные узоры, и лица всех сияли радостью. Огни ночного города разгоняли тьму, всюду было веселье и покой.

Но для тех, кто этот покой охранял, ночь выдалась тяжкая.

— Господин начальник, на причале никого, — прошептал в рацию полицейский, затаившийся на холодном морском ветру. — Договорились на девять, а уже пять минут десятого. Может, у разведки ошибка?

— Ждать, — ответил старший детектив из отдела по борьбе с наркотиками*1, сам засевший с другой группой за контейнерами.

Они следили за Ся Люи и его бандой больше полугода. Знали, что на этот раз Ся Люи брал с собой в Таиланд Сяо Ма, сделка должна была состояться как раз на праздник Весны. Два часа назад разведка перехватила сигнал с пейджера, который Ся Люи отправил Сяо Ма с временем и местом встречи. Код расшифровали, и он срочно повёл людей устроить засаду.

Но шли минуты, а к девяти тридцати ничего не произошло. Те, кто следил за Ся Люи и Сяо Ма, доложили: Ся Люи сидит в своём офисе в Цим Ша Цуй, не выходит. Машина Сяо Ма кружит возле причала, но к нему не приближается.

— Может, утечка? — спросил кто-то из подчинённых.

Старший детектив подумал и ответил:

— Нет. Если б утечка, Сяо Ма давно бы уехал, а не кружил. Ся Люи осторожен. Может, что-то по дороге задержало. Ждать.

— Господин, с моря сигнал. Рыбацкое судно подходит, — раздался в наушнике взволнованный голос.

— Господин, машина Сяо Ма поехала в вашу сторону.

— Да Бин — на месте, Си Цзай — к юго-западной части причала, на подмогу Ся Цзаю, А Дай и Хань Гоу, за мной.

В эфире зашумели команды, а на причале было тихо, только морской ветер выл, резко контрастируя с праздничным гулом далёкой гавани Виктории. Рыбацкое судно, качаясь на волнах, медленно причалило к берегу. С него сошёл тёмный силуэт, фонариком мигнул длинным-коротким сигналом.

Машина Сяо Ма остановилась у контейнеров на пристани, фары ответили: короткий-короткий-длинный.

С судна свистнули, и оттуда спустились ещё трое. Впереди, с важным и достойным видом, шагал мужчина в чёрном плаще с большим кожаным чемоданом.

Из машины Сяо Ма вышел охранник и открыл заднюю дверь. Сяо Ма с сигарой в зубах выбрался наружу, тоже в чёрном плаще с развевающимися полами. На шее у него был длинный шарф, в руке такой же чемодан. Напевая «Волны Шанхая» Е Лили*2 «волна набегает, волна уходит», он вразвалочку дошёл до края причала.

Полицейские в засаде видели, как он сначала обнялся с мужчиной с судна, потом отступил, пожал руку. С каждой стороны выделили по человеку, те присели на корточки, открыли чемоданы, стали проверять. Главари кивнули, начали обмениваться…

— Вперёд! — скомандовал старший детектив, и полицейские выскочили из укрытий, вмиг окружив всех. — Не двигаться! Полиция! Руки вверх!

Сяо Ма поднял руки — в одной он держал чемодан, в другой сигару — и с изумлением уставился на служителей закона.

— Ай, господин! Я примерный гражданин! За что арестовали-то? В канун Нового года! У меня сердце не выдержит! — завопил он обиженно.

А его партнёр, тот самый «главарь с той стороны», от страха развернулся, чтобы бежать, но несколько полицейских заломили ему руки за спину и прижали к земле. Тут он и заорал невнятно, по-чаошаньски*3, громко оправдываясь.

— Проверить чемодан! — Старший детектив направил пистолет на Сяо Ма, и кивнул подчинённым.

Двое полицейских открыли оба чемодана, заглянули и остолбенели.

В одном была коробка солёной рыбы.

В другом пачка красных конвертов, в каждом по сто юаней!

— Ай, господин, — заскулил Сяо Ма с самым невинным видом, — в Новый год ко мне из Чаочжоу родственник приехал, три года не виделись с ним. Рыбки домашней, солёной привёз. А я ему красных конвертов для племянников дал, пусть домой отвезёт. Это запрещено, что ли? Мы же не уклонялись от платы налога за перевоз солёной рыбки. В чём нарушение?

Старший детектив побагровел от злости, но тут у него на поясе завибрировал телефон. Он поднёс его к уху, и оттуда донеслось сбивчивое дыхание:

— Босс, беда! Ся Люи в офисе — подстава! Он сам давно ушёл из компании!

***

Ся Люи применил тактику «выманить тигра с горы». Ещё в восемь вечера он спустился на грузовом лифте в подвал, вышел через чёрный ход один, с чёрным кожаным чемоданом, сел в машину. Долго петлял по улицам и в восемь сорок прибыл в восточную часть Гонконга, на территорию господина Цяо, к какой-то подземной парковке.

Цяо-е с охраной уже ждали там. Не говоря ни слова, все вместе сели в фургон, снова долго петляли и ровно в восемь пятьдесят пять прибыли на заброшенный рыбацкий причал в Шаукэйване.

Компания вышла из машины. На причале уже стояла яхта, и вдруг на ней зажглись огни, осветив темноту.

Ся Люи поднял фонарик, обменялся с яхты сигналами. С яхты спустилась женщина с пышной грудью, тонкой талией, красными губами, густым макияжем. Это была Юй Гуаньинь.

Она огляделась с неудовольствием и быстро заговорила по-кантонски:

— А где тот парень, с зачёсанными волосами и шрамом? Почему не встретил меня?

— Как узнал, что ты едешь, сразу штаны от страха обмочил. Дома переодевается, — равнодушно ответил Ся Люи.

— Ах, не шути так! — Юй Гуаньинь кокетливо надула губы.

— Это Цяо-е из Хэишэ, — перебил Ся Люи. — Самый влиятельный босс на острове. Хочет познакомиться с твоим крёстным.

Юй Гуаньинь обвилась вокруг плеча Ся Люи, подняла глаза на Цяо-е и протянула руку:

— Господин Цяо, давно наслышана о вас.

На восковом, жёлтом лице Цяо-е появилась его обычная зловещая усмешка. Он взял руку Юй Гуаньинь и поцеловал:

— Наслышан о великом имени Юй Гуаньинь. Воистину, ваша красота может затмить целую страну.

— Она ледибой, — безжалостно бросил Ся Люи, мгновенно остудив атмосферу.

— Ах, противный! — Юй Гуаньинь больно ущипнула его за талию, повернулась к Цяо-е и захихикала: — Вы не бойтесь, господин Цяо, у меня «маленький ротик» даже лучше, чем у настоящей женщины.

Господин Цяо, и без того жёлтый, пожелтел ещё сильнее, да выдавил улыбку:

— Не смею, не смею. На этот раз приём небогатый, но в другой раз я приеду в Таиланд и лично нанесу визит вам и господину Будде.

— Ну, тогда в другой раз, — равнодушно ответила Юй Гуаньинь, продолжая улыбаться Ся Люи и прижимая руку к его штанам. — Босс Ся, пора заключить сделку. Дай-ка посмотреть, принёс ли ты свой «товар»?

Ся Люи улыбнулся, не говоря ни слова, и вдруг резко поднял колено, чуть не попав в «нефритовую штучку» Юй Гуаньинь, но она, заранее ожидая этого, ловко отпрыгнула в сторону.

Ся Люи, оттеснив её, протянул свой чёрный кожаный чемодан:

— А твой товар где?

Юй Гуаньинь открыла чемодан, увидела, что он набит деньгами, довольно улыбнулась и крикнула по-тайски на яхту:

— Несите.

С яхты вышел лысый, весь в татуировках, с квадратным ящиком. Поставил перед Ся Люи, наклонился, открыл. Внутри аккуратными пакетами лежал белый порошок. Затем он протянул Ся Люи нож.

Ся Люи надрезал один пакет, потёр пальцами, понюхал, кивнул. Только собрался закрыть ящик, как рядом раздался громкий окрик:

— О-цзи! Руки вверх!

Из укрытий высыпали полицейские, окружили их плотным кольцом. Тот, кто наставил пистолет прямо в лоб Ся Люи, был не кто иной, как Се Цзяхуа с холодным лицом.

— Ся Люи! Что это значит? — взревел Цяо-е, поднимая руки. Первая его мысль была, что Ся Люи его продал и Юй Гуаньинь тоже.

— Успокойтесь, господин Цяо, не спешите, — совершенно спокойно ответил Ся Люи.

Он посмотрел на Се Цзяхуа, который быстрым шагом приближался, и усмехнулся:

— Се-гэ, давно не виделись.

— Я искренне надеюсь, что мне больше никогда не придётся тебя видеть, — ледяным тоном ответил Се Цзяхуа и кивком приказал подчинённым поставить всех на корточки. Взглянул на ящик у ног Ся Люи: — Этого хватит на пожизненное.

— О? — Ся Люи приподнял бровь. — Я и не знал, что за тридцать цзиней жемчужной пудры дают пожизненное.

Подчинённый, осматривавший чемодан с деньгами, распахнул его. Сверху лежали две крупные купюры, а под ними была сплошь белая бумага. Он тревожно крикнул:

— Господин! Деньги фальшивые!

Се Цзяхуа изменился в лице.

***

В это время на тихом складе в Хунхум одна за другой выехали две легковушки и разъехались в разные стороны. Во второй машине, чёрной Порше, сидела Цуй Дундун, расслабленно затягиваясь сигарой, а у её ног стояли два больших кожаных чемодана, набитых только что полученным товаром.

Машина выехала на главную дорогу, направляясь в шумный, празднующий центральный район. Над гаванью Виктории взлетели в небо разноцветные, ослепительные фейерверки, которые на миг скрыли за собой грязную черноту ночного неба.

Сноски:

*1.Отдел по борьбе с наркотиками, О-цзи, разведывательное бюро это три главных элитных подразделения гонконгской полиции, которые часто работают вместе.

*2. «Волны Шанхая» (上海滩) — это культовая кантонская песня, исполненная Е Лили (Frances Yip). Она была заглавной темой гонконгского телесериала «Берег Шанхая».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тридцать Третья

Глава Тридцать Третья Это не игра до двух побед из трёх

Хэ Чусань ворочался на узкой железной койке. Скрип пружин из-под койки постоянно порождал у него слуховые галлюцинации. Всё казалось, что мобильник гудит.

Внизу внезапно завыли сирены. Он одним прыжком подскочил к окну и увидел, как пожарная машина, а за ней «скорая», летели в сторону центра. Наверное, в каком-то доме запустили фейерверк и подожгли его. Он выдохнул с облегчением и тут же ногу прострелило болью. Скривившись, опустился на койку, зашипел, вытянул ногу и принялся растирать.

Наконец мобильник у подушки зазвонил. Он торопливо нагнулся, прижимая больную ногу, чтобы дотянуться до трубки, и от боли снова зашипел:

— Шш… Люи-гэ?

— Ты чего?

— Да ничего, — ответил Хэ Чусань, уже спрыгивая с койки и снова выглядывая в окно. — Ты где?

— Подъезжаю. Спускайся.

— А?

— Отведу тебя посмотреть на фейерверки, спускайся.

Хэ Чусань бросил трубку, накинул куртку, схватил костыль. Сначала осторожно приоткрыл дверь, высунул голову, огляделся, а потом на цыпочках, крадучись в темноте, начал выбираться наружу.

Только руку к замку протянул, тут же из отцовской комнаты громыхнуло:

— Хэ А-Сань!

У Хэ Чусаня ноги подкосились. Костыль скользнул, упёрся в дверь. Он, дрожа от страха, обернулся, заикаясь:

— П-пап, я, я мусор вынесу…

— Хррр… ррр… — отец Хэ.

— … — Это он во сне говорил.

С воровской робостью элитный Хэ в два счёта отворил дверь и выскользнул наружу. Спускаясь по лестнице, прижимался к стене, прыгал на одной ноге, ковылял, спешил, пока не очутился в переулке за домом.

Машины босса Ся ещё не было. Он прислонился к стене, тяжело дыша, весь в холодном поту. Нагнувшись, помассировал ноющую больную ногу и с горечью подумал: ну как он так боится отца? Когда же сможет привести Люи-гэ домой? Не прятаться же вечно, не врать же отцу всю жизнь?

Машина Ся Люи остановилась в начале переулка. Увидев сгорбленную, вздыхающую фигуру — ну вылитый старик, — он не сдержался, рявкнул:

— Молодой, а выглядишь как развалина! Полезай в машину!

Он затушил недокуренную сигарету и удивленно спросил:

— А костыль где?

Хэ Чусань, уже потянувшийся к дверце, замер, посмотрел вниз — и правда, костыль у двери остался.

— … — Ну вот, от страха перед отцом нога и прошла!

Он кашлянул:

— Забыл. Я и так пойду.

Ся Люи с подозрением оглядел его с ног до головы. Завтра же в больницу, на повторный снимок — подумал он. И, видя, что тот по-глупому пытается сесть спереди, бросил:

— Назад!

— О.

Ся Люи был без костюма и без охраны. Он ехал на стареньком «Сантане». На носу у него были солнцезащитные очки, волосы зализаны гелем, на нём дешёвая чёрная кожаная куртка и рваные джинсы. Вылитый бандит с района. Хэ Чусаню стало интересно. Он высунулся и принялся разглядывать его сверху донизу.

— Чего уставился? — Ся Люи глянул в зеркало заднего вида и нахмурился.

— В таком виде ты выглядишь совсем молодым. Будто только двадцать стукнуло.

Ся Люи хмыкнул.

Хэ Чусань понимал, что всё это он устроил для маскировки, чтобы не привлекать внимания. Расспрашивать он не стал, но в душе гадал, какими же «делами» сегодня был занят Люи-гэ. Ся Люи вёл машину с обычным лицом, не выдав ни полнамёка. И чем спокойнее он себя вёл, тем более подозрительным это казалось Хэ Чусаню.

Ся Люи петлял по ночным улицам, ехали почти сорок минут, пока не остановился на маленькой площади недалеко от вершины Тайпиншань. Хэ Чусань, разомлевший в тепле, уже клевал носом, когда Ся Люи тряхнул его за плечо.

Ся Люи снял куртку, набросил ему на голову:

— На улице холодно. Надевай, выходи.

— Так ты же простудишься…

— Заткнись. Надевай и выходи помогать.

Хэ Чусань, закутанный, как медведь, выковылял наружу. Вдвоём они вытащили из багажника две картонные коробки. Уже перевалило за час ночи. Туристы, праздновавшие Новый год, давно разошлись. На площади был тусклый лунный свет да разбросанный мусор: бумага, пакеты, старые газеты, коробки из-под еды, пластиковые ножи да вилки. Ся Люи в одной рубашке и свитере ногой сгрёб мусор в кучу, отодвинул путающегося под ногами хромого Хэ Чусаня, достал из коробки большие цилиндры с фейерверками, расставил их через несколько метров, усеяв всю площадь.

После такой возни его замёрзшее, покрасневшее лицо сияло азартом и гордостью. Он огляделся, указал на смотровую площадку на ступенях за площадью и скомандовал:

— Хромой Хэ! Марш туда! Живо!

— А ты?

— Я сейчас. Быстрей давай!

Хэ Чусань, прихрамывая, медленно взбирался по каменным ступеням. Только ухватился за перила смотровой площадки, как сзади рвануло «свись!». Он подпрыгнул на одной ноге, обернулся: Ся Люи, заткнув уши, с хохотом бежал к нему! А за его спиной огненный луч взмыл в небо и там, в звёздном небе, разорвался самым грандиозным, самым ослепительным цветком!

— Свись! Бух!

Смеющийся Ся Люи подлетел к нему, холодными ладонями шлёпнул его по щекам, сдавил лицо, как бутерброд*1, поднял вверх:

— Эй! Охренел?! На фейерверк смотри! Не на меня!

— Ты красивее фейерверков.

— Хватит нежностей! Тсс, смотри!

— Свись! Бух!

Ещё один золотой луч вонзился в ночь, разорвался шаром света, похожим на цветок! А за ним и красный, зелёный… Разноцветные огни разлетелись, медленно опадая, словно дождь, омывающий ночь, смывающий с неба всю тьму, оставляя лишь чистый, сверкающий водный блеск.

Хэ Чусань никогда раньше не видел такого великолепия так близко. Сердце колотилось как бешеное. Не в силах выдержать этого буйства красок, он крепко зажмурился, а потом перевёл взгляд на стоящего рядом Ся Люи — этот большой босс, с армией подчинённых, способный повелевать ветрами и дождями, сейчас, не моргая, смотрел вверх на этот фейерверк, принадлежащий только им, как впервые увидевший чудо ребёнок. Рот широко открыт, улыбка до ушей, полная детского восторга.

Хэ Чусань снова поднял голову к небу, расцветающему огнями, а руку протянул к стоящему рядом, нащупал его ладонь и переплёл пальцы…

— Свись! Бух!

Когда отгремел последний залп, «элитный» Хэ, переполненный нежностью, потянул Ся Люи за руку к себе, чтобы поцеловать. Но Ся Люи небрежно отмахнулся, весь кипя азартом:

— Погоди, ещё один есть! — И припустил обратно, топая.

— … — Хэ Чусань.

Вскоре Ся Люи вернулся с подвыванием «свись-свись», подскочил широкими шагами, сияя:

— Этот называется «Пара ласточек»! Два сразу! А потом будет «Шаг за шагом вверх» — он взрывается и снова летит выше!

— … — Хэ Чусань заметил, что босс подозрительно хорошо разбирается в фейерверках.

Задрав голову и не глядя на Хэ Чусаня, Ся Люи самозабвенно веселился и бормотал:

— Блять, я давно хотел запустить! Раньше Сяо Мань была трусихой, всё время тащила меня прочь!

Хэ Чусань, улучив момент, мягко сказал:

— Тогда я каждый год буду запускать с тобой?

Ся Люи зажал ему рот ладонью и притянул к себе:

— Заткнись! Твой поганый рот меня бесит больше всего! Смотри на небо!

Хэ Чусань лизнул его ладонь. Ся Люи коленом толкнул его в раненую ногу. Юноша глухо застонал и больше не шевелился.

Двое, обоим уже за двадцать, простояли, взявшись за руки, на вершине горы целый час. Ся Люи накупил фейерверков лет на десять вперёд, и у Хэ Чусаня в конце концов от наблюдения затекла шея. В перерывах он всё-таки добился своего, обменялся с Ся Люи романтическим поцелуем под грандиозным фейерверком. Но на середине Ся Люи оттолкнул его. Потому что надо было запускать следующий залп.

Ты со мной встречаешься или с фейерверками? — Хэ Чусань почувствовал лёгкий укол ревности.

Последний фейерверк оказался бракованным: подожгли, а он не загорается. Ся Люи метнулся обратно, чтобы поджечь заново. Но едва он приблизился, как «свись!» — и его окатило огнём. Хорошо, увернулся. Только лицо закоптило да несколько прядей на лбу обгорело.

Хэ Чусань, прихрамывая, поспешил вниз, взглянул на Ся Люи и зашёлся смехом, не в силах остановиться. Ся Люи, красный от стыда и злости, повалил его на землю и сделал вид, что собирается отшлёпать. Тогда Хэ Чусань обхватил его за шею, потянул на себя, и они, хохоча, покатились по земле.

В суматохе чья-то нога задела перевернувшийся бракованный фейерверк — раздалось «свись!» — и он, как из пулемёта, завертелся во все стороны: «свись-свись-свись-свись!». Оба вскочили, зажимая задницы, и заметались по площади.

— Бляха муха!

— Осторожно, сзади!

— Что за чёрт?!

— Штаны! Мои штаны!

***

В четыре утра, пропахшие дымом и копотью, все в саже, продрогшие до чиха, они поехали вниз с горы. Машина остановилась на склоне под Лангуйфан у светофора. При свете уличного фонаря они глянули друг на друга и расхохотались.

— Дома меня отец убьёт, ха-ха-ха, — сказал Хэ Чусань, сидевший теперь на пассажирском сиденье, и вытер слёзы. На штанине у него зияла большая прожжённая дыра.

— А я, думаешь, в лучшем положении? — спросил Ся Люи — с чёрным лицом, обгоревшими прядями на макушке и лбу.

— Ха-ха-ха, сестрёнка Сяо Мань была права, не надо тебе доверять такие штуки.

— … — Ся Люи вдруг замолчал.

Хэ Чусань понял, что сморозил, и подумал, что сейчас Ся Люи вспомнит прошлое и загрустит. Он замолчал и напряжённо посмотрел на него.

Но Ся Люи смотрел не на него. Его взгляд был прикован к нескольким людям на углу.

Под тусклым жёлтым светом трое уличных хулиганов окружили кого-то, съёжившегося на земле, и пинали ногами.

Тот человек молча терпел, закрывая голову и живот, не сопротивляясь. Вдруг из его одежды вывалилась цепочка с маленькой деревянной дощечкой. Один из хулиганов наступил на неё, разорвал цепочку и отшвырнул. Человек потянулся за ней, но его снова втоптали в землю.

Хэ Чусань не успел разглядеть лица избиваемого, как Ся Люи припарковал машину, открыл дверь и вышел.

Засунув руки в карманы, он подошёл и небрежно бросил:

— Отвалили.

— Мать твою, черномазый! Ты кто такой? Вмешиваешься в дела босса!

— Псих! Бей его!

Хэ Чусань, знавший, что драться он не умеет, спрятался в машине. Ся Люи, даже не вынимая рук из карманов, разбросал троих одними только своими длинными ногами. Те сбежали, выкрикивая на ходу банальные угрозы: — Я позову такого-то брата, он вас порешает!

Ся Люи, всё так же с руками в карманах, смотрел сверху вниз на человека, съёжившегося на земле.

Волосы грязные, спутанные, пальто расстёгнутое, всё в грязи и складках, от него густо несло перегаром. Он лежал на земле, медленно протянул руку к дощечке, подобрал её и сунул в карман, даже не взглянув на Ся Люи. Плевать, кто этот черномазый, спасший его.

Ся Люи усмехнулся:

— Это территория господина Цяо. Если он узнает, что ты тут валяешься пьяный в стельку, как думаешь, что он с тобой сделает?

Тот человек, услышав голос Ся Люи, резко повернул голову, и его лицо исказилось гневом:

— Ся Люи?!

— Господин Се, — сказал Ся Люи, — я думал, ты человек серьёзный. А ты, оказывается, сыграл всего несколько партий и уже сломался? Пришёл напиваться, смерти искать? Позоришь своё звание.

Хэ Чусань к этому времени подошёл ближе и с удивлением узнал того самого полицейского, который приезжал спасать его в горах и когда-то арестовывал Ся Люи.

Се Цзяхуа был не так пьян, как казалось. Он почти мгновенно убрал с лица гнев и запальчивость, вернув привычное холодное, бесстрастное выражение. Опираясь о стену, шатаясь, он встал:

— Это не игра до двух побед из трёх, Ся Люи. Если будешь и дальше творить зло, однажды умрёшь, и негде будет похоронить.

Ся Люи оскалился в злой усмешке:

— Господин Се, ты бы для начала на ноги твёрдо встал, прежде чем угрожать! Если я скажу, что убью тебя прямо здесь и брошу в мусорный бак, кто узнает?

— Люи-гэ, — Хэ Чусань схватил его за руку, которую тот уже вытаскивал из кармана, и торопливо сказал: — Этот человек спас меня.

Ся Люи нахмурился и посмотрел на Хэ Чусаня.

Хэ Чусань пояснил:

— Это он спас меня от господина Цяо.

Се Цзяхуа перевёл взгляд на Хэ Чусаня, и в его глазах мелькнуло презрение:

— Ты всё ещё с этим бандитом? Студент из приличной семьи, что он тебе дал? Ты знаешь, сколько семей он разрушил наркотиками? Знаешь, что он держит казино, даёт деньги под бешеные проценты, заставляет женщин торговать собой…

— Говори точнее! — оборвал его Ся Люи. — Ко мне все приходят добровольно. За месяц спокойно зарабатывают десятки тысяч. Лучше, чем твои женщины-полицейские.

Се Цзяхуа усмехнулся, продолжая обращаться к Хэ Чусаню:

— В тот день, когда ты приютил его в прошлом году, он на вилле на холме сжёг заживо больше десятка человек. Те, кто выжил, никто не осмелился его опознать. А когда я тебя спасал, он на причале в Бэйцзяо сжёг девятерых…

Он не договорил. Ся Люи оттолкнул Хэ Чусаня и с размаху врезал кулаком ему в лицо:

— Не неси чушь! Тебя не учили, что доказательства нужны, господин полицейский?

Се Цзяхуа упал на землю, тяжело перевёл дыхание, но тут же вскочил и ответным ударом зарядил Ся Люи в челюсть!

Ся Люи не ожидал — от удара его отбросило назад на несколько шагов. Хэ Чусань бросился его поддержать, а за спиной Се Цзяхуа, тяжело дыша, продолжил:

— …На месте преступления нашли револьвер, который, по подозрениям, связан с ним. В ту же ночь этот револьвер исчез. Информатор, сообщивший мне, где тебя держат, через неделю был убит. А сегодня он провернул крупную сделку с тайским наркобароном, обвёл вокруг пальца и О-цзи, и наркоконтроль. Неужели ты правда не знаешь, насколько коварен и полон зла этот человек, который стоит рядом с тобой?

Ся Люи вытер рот тыльной стороной ладони, взглянул на кровь, сплюнул и усмехнулся:

— Господин Се не зря учёный. Сказки рассказывает так, что адвокаты обзавидуются. А почему бы тебе не признаться, что это ты наврал господину Цяо, будто он имеет ко мне какое-то отношение, из-за чего его и схватили? А потом прикинулся спасителем? Блять, да ты просто актёр от бога!

— Заткнитесь оба!

Старший детектив и главарь банды, только что ругавшиеся в голос, опешили и одновременно повернулись к тому, кто осмелился их оборвать. Хэ Чусань, согнувшись и опираясь на колено здоровой ноги, поднял голову и нахмурился:

— Уже полпятого. Вы будете спорить до рассвета? Господин Се, вам завтра на работу? Люи-гэ, тебе в компанию? Я в любом случае, если сейчас не вернусь, отец меня обнаружит. А когда мой отец злится, даже Львиная гора трясётся.

Он, хромая, шагнул вперёд и схватил Ся Люи, почерневшего от злости:

— У меня нет машины, так что тебе, Люи-гэ, везти меня обратно. Господин Се, лови такси. Не поймаешь, иди пешком, заодно протрезвеешь.

Он втолкнул Ся Люи на водительское кресло, закрыл дверь, а сам, прихрамывая, обошёл машину и сел рядом. Машина постояла с полминуты, потом взревела мотором, клаксон громыхнул — и она уехала.

На утренней улице при тусклых фонарях остался только Се Цзяхуа. Он опирался о стену, его выворачивало наизнанку. Он согнулся, выкашлял последние капли желудочного сока, затем, шатаясь, отошёл на несколько шагов и сел, прислонившись к стене.

Он вытер грязь с лица, кончиками пальцев достал из кармана маленькую деревянную дощечку и долго смотрел на надпись. А потом хрипло и горько рассмеялся:

— Действительно, пора протрезветь…

Эта дощечка шириной всего в два пальца была маленьким поминальным знаком. На лицевой стороне было выгравировано имя человека, а на обратной стояли даты: 1958.8.13 — 1983.2.4.

Тот человек ушёл из жизни в двадцать пять лет, в самом расцвете, в самом соку. С той страшной трагедии прошло уже девять лет, время летело неудержимо, но он до сих пор не нашёл ни одной, даже самой малой зацепки по тому старому делу и до сих пор не знал всей правды о случившемся. Его непоколебимая вера в справедливость и его нежелание идти в ногу с грязью были в чужих глазах лишь наивным, смешным чудачеством. И за эти бесцельно прожитые годы оно снова и снова сталкивалось с суровой реальностью, каждый раз высекая искры горькой обиды и боли.

Сегодня, в канун лунного Нового года, четвёртого февраля, в день памяти его друга Тан Цзяци, он по-прежнему был полностью разбит.

Сноски:

*1. 将脸蛋挤成个三明治 — «сдавил лицо, как бутерброд» (ладони с двух сторон). Авторское выражение, подчёркивает резкость и комизм жеста.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава Тридцать Четвёртая

Глава Тридцать Четвёртая Ты никогда не жил своей собственной жизнью.

«Сантана» пробиралась сквозь неоновые высотки и наконец плавно въехала в туннель под проливом. В тусклом свете жёлтые указательные огни по обеим сторонам туннеля безостановочно уползали назад, как две длинные причудливые золотые змеи. В машине оба молчали. Окно было приоткрыто. Лёгкий ветер с тихим воркованием вливался в салон, эхом разносился и свистел.

Они заговорили одновременно:

— Это не он…

— Всё, что он наговорил — полная хрень!

И снова замолчали. Ся Люи опустил стекло, достал сигарету, зажал в зубах, хотел зажечь, но нахмурившись, убрал зажигалку обратно.

Хэ Чусань медленно продолжил:

— Он не использовал меня, чтобы рассорить тебя с господином Цяо. В таком случае он не стал бы рисковать жизнью, спасая меня, а наоборот, добил бы меня выстрелом в спину. Умри я, и между тобой и господином Цяо точно вспыхнула бы война.

Ся Люи промолчал, только покрутил сигарету в пальцах и с раздражением смял её в ладони.

Хэ Чусань вступился за господина Се, а следом заступился и за Ся Люи:

— И его информатора убрал не ты. Скорее всего, это господин Цяо. Тот человек слил ему информацию и спас меня. Ты должен быть ему благодарен, а не злиться.

Ся Люи усмехнулся:

— Ну и что? А всему остальному его бреду ты поверил?

Хэ Чусань помолчал, и добавил:

— Не знаю.

Он и правда не знал. Доказательств не было, а строить догадки было не на чём. Он не собирался рисовать в воображении образ Ся Люи как жертвы обстоятельств, по недоразумению вставшей на скользкую дорожку, святой и непорочной, не запятнавшей себя ни единым убийством и ни единым злом. Он понимал: таким Ся Люи не был.

— Ха. — Ся Люи снова усмехнулся.

Туннель казался бесконечным, мрачным, без единого просвета. Ночь сгустилась, и навстречу не попадалось ни одной машины.

Он приоткрыл окно и выбросил смятую сигарету.

— Да, он прав. Я убивал людей, торгую «мукой», даю в долг под грабительские проценты, держу казино. Словом, ничего не упустил. Я и есть тот самый, кому воздастся за все грехи. Сдохну когда-нибудь в канаве, даже могилы не заслужив…

— Не надо на себя так…

— Я такой! Я тебе с самого начала сказал: не нравится, катись! Я тебя никогда не держал!

— Люи-гэ, я не то чтобы не одобряю… Мне многое не по душе, но прошлое прошло, а в будущем…

— В будущем всё останется по-прежнему! — рявкнул Ся Люи.

— Не обязательно тебе таким оставаться! — Хэ Чусань наконец не выдержал и закричал.

Ся Люи, которого за один вечер отчитали дважды, стиснул зубы. Впереди показался полукруглый выход из туннеля, неоновые огни за ним мерцали призрачными бликами, и в полузабытьи он уже не мог сказать, что ждёт его снаружи.

Ему вдруг отчаянно захотелось прекратить этот разговор. И уж точно не хотелось слушать, что Хэ Чусань скажет дальше.

— Ты не хочешь завязывать, иначе не сможешь зарабатывать столько денег, содержать столько братьев, расширять влияние. «Сяоцитан» не станет главной бандой Гонконга. Ты поклялся духу Зелёного Дракона занять его место, открыть новое небо и новую землю, повести вперёд всех, кто годами рисковал головами ради вас, чтобы они выбились в люди и узнали вкус богатства. Ты растёшь, приближаешься к цели, не можешь и не хочешь останавливаться. Но Зелёный Дракон мёртв! Два года уже мёртв! Ты по своей воле делаешь всё это для него, думаешь, он видит? Думаешь, ему бы это понравилось?

— Заткнись! — заорал Ся Люи. — Заткнись! Заткнись!

Машина завизжала тормозами и встала. Ремни безопасности резко натянулись, впились в плоть, с силой бросили их обратно на спинки сидений. Ся Люи вцепился в руль мёртвой хваткой, на тыльной стороне ладоней вздулись вены, грудь ходила ходуном, а тело била крупная дрожь.

Он изо всех сил подавлял в себе дикую ярость. Подавлял каждую клеточку.

— Выходи.

— …

— Выходи!

Хэ Чусань помолчал с полминуты, протянул руку, мягко отстегнул тугой ремень и открыл дверь.

Он уже выставил одну ногу наружу, но всё-таки остановился.

— Люи-гэ, — тихо сказал он, — мне всё равно на твоё прошлое, на то, что мы из разных миров, на то, что в твоём сердце я не стою и волоска с Зелёного Дракона. Мне важно только, чтобы тебе было хорошо и как ты будешь жить дальше. Ты живёшь чужой жизнью и понятия не имеешь, кто ты на самом деле. Сяо Мань боялась фейерверка, и ты держался от него подальше. Ей нравился Зелёный Дракон, и ты уступил. Зелёный Дракон умер, и ты стал вместо него главным. Ты всё делаешь ради других.

Он услышал щелчок взведённого курка, медленно повернул голову и встретился взглядом с дулом, направленным ему в лоб. Губы дрогнули не от страха, а от горечи.

— С того дня, как ты сменил имя на «Люи», — продолжил он дрожащим голосом, — оно дало тебе новую жизнь, но стало и клеткой. Ты никогда не жил своей собственной жизнью.

Глаза Ся Люи налились кровью, лицо исказила зловещая усмешка.

— А тебе-то что за дело?

— Раз не моё дело, почему не стреляешь?

— Бах!

***

Ранним утром, часов в шесть-семь, небо только начинало светлеть, и первые кровавые полосы зари робко тронули облака над морем.

У выезда из подводного туннеля всё было усеяно осколками стекла. Хэ Чусань сидел на обочине, прижимая руку к груди и смотрел вниз, на эту груду битого стекла.

Из туннеля раздались шаги. К нему подошёл мужчина в помятом, разодранном костюме, наклонился и поднял из осколков гильзу.

— Ты ранен? — спросил он Хэ Чусаня.

Хэ Чусань долго не поднимал головы, а когда наконец поднял, узнал Се Цзяхуа. На лице его всё ещё виднелись синяки, но чтобы «протрезветь», он действительно перелез через ограждение туннеля и прошёл пешком через весь пролив.

Хэ Чусань покачал головой и убрал руку от груди. С ней всё было в порядке.

— Поссорились? — спросил Се Цзяхуа.

— А ты не этого хотел? — усмехнулся Хэ Чусань. Ещё минуту назад, до встречи с пьяным Се Цзяхуа, они весело болтали и смеялись.

Се Цзяхуа улыбнулся в мягком рассветном свете, на лице его не было привычной суровой хмурости. Он вообще не был тяжёлым человеком, просто последние девять лет жил в постоянном напряжении.

Он с трудом опустился на корточки, потом сел рядом с Хэ Чусанем и принялся растирать ногу, которую сначала отпинали, а потом он прошагал на ней три часа.

— Если бы не я, вы бы всё равно рано или поздно поссорились, — спокойно сказал он. — Когда я впервые тебя увидел, сразу понял, что вы слишком разные.

Хэ Чусань повернулся к нему и горько усмехнулся:

— Но, господин Се, мы с вами тоже разные.

— Я просто эгоист. Мне достаточно спасти одного, — ответил Се. — А ты спасаешь целый город.

Он тоже усмехнулся и покачал головой:

— А иногда мне кажется, что я и одного спасти не в силах. Так, богомол, который пытается остановить колесницу.

Он посмотрел на солнце, которое пыталось подняться вверх, разгоняя алый свет, и продолжил:

— Ладно, это всё пустое. Зло не победит добро, и Гонконг когда-нибудь станет чистым. Но одному мне с этим не справиться.

Он повернулся к Хэ Чусаню.

На мгновение Хэ Чусаню показалось, что в свете зари его силуэт стал ослепительным, как лики святых на церковных фресках с нимбами за спиной или как «звёздный сыщик» с полицейских плакатов, воплощение праведности и прямоты, призывающий преступников сдаваться, а граждан не оставаться в стороне.

Хэ Чусань покачал головой.

— Господин Се, я тебя очень уважаю, но помочь не могу.

Се Цзяхуа не стал спорить.

— Поможешь, когда-нибудь. А Ся Люи слишком зарвался, растерял сторонников, и небеса его рано или поздно покарают. Ты не единственная его слабость.

Он опёрся руками о колени, поднялся, размял затёкшие руки и ноги, потянулся.

— Вставай, пошли. Здесь выход из туннеля, машину не поймать.

***

— Босс! Босс! — Сяо Ма, таща за собой Шрама, ворвался в кабинет Ся Люи, распахнув дверь с ноги. — Беда!

Ся Люи как раз обсуждал дела со своей паршивой советницей Цуй Дундун. Лицо его помрачнело. Он приоткрыл рот, но не успел ничего сказать, как Сяо Ма жалобно взвыл, схватился за уши и опустился коленями на диван.

— Босс! Босс, я виноват! Но дело срочное!

— Дверь закрой! — рявкнула Цуй Дундун. — Позор!

— Хе-хе-хе, сестрёнка Дундун, хе-хе-хе, босс… — Сяо Ма с подобострастной улыбкой спрыгнул с дивана, подбежал и закрыл дверь, а потом подтолкнул Шрама вперёд. — Шрам! Говори!

Шрам стоял, смущённо переминаясь с ноги на ногу, и молчал. А потом, собравшись с духом, выпалил:

— Босс, я вчера вечером на улице встретил Сяо Хэ.

— Которая с этим ублюдком Хэ… ну, с тем самым, с кем она встречается!

— Знаем мы её! По делу говори! — оборвала Цуй Дундун.

Шрам замялся:

— Я видел, как она с каким-то парнем ругалась. Ну, это он её ругал. Оказалось, он с ней уже давно встречался, но только что узнал, что она раньше была проституткой. Обзывал её, говорил, что она не порядочная женщина…

— Главное! — взвизгнул Сяо Ма. — Этот парень встречался с ней «давно»!

— Заткнись! — Цуй Дундун запустила в него бумажным комком. — Большой Шрам, дальше.

— Потом он её ударил, повалил на землю. Я не стерпел, подошёл, врезал ему и спас её.

— Сейчас главное будет! Главно... Ой! — снова вякнул Сяо Ма и тут же схлопотал второй комок.

— Я увидел, что это не господин Хэ, и спросил у Сяо Хэ. Она поняла, что скрывать бесполезно, и призналась. — Шрам замялся, а потом добавил: — Они никогда не встречались. Всё это было подстроено. Но, босс, вы только Сяо Хэ не вините, это господин Хэ её попросил, она по доброте согласилась…

— Думаю, этот Хэ ей угрожал! — перебил Сяо Ма. — Так или иначе, Сяо Хэ здесь ни при чём! Это всё парень по фамилии Хэ подстроил, обманом уговорил её притворяться, чтобы босса вокруг пальца обвести, над нами поиздеваться! Всё из-за того, что у этого парня дурные намерения! Босс, что делать-то? На сковородке его поджарить или в кипятке сварить? Только скажи, я мигом!

Сяо Ма размахивал руками, приукрашивая и дополняя подробности, и со злорадным нетерпением ждал приказа. Но вместо этого увидел, что босс смотрит на него равнодушным взглядом, а взгляд Цуй Дундун яснее ясного говорил: Это всё уже сто лет как известно, а ты только что очухался, дебил.

— Э-э… босс? — неуверенно подал голос Сяо Ма, пытаясь напомнить о себе.

Пепельница полетела в него. Бам!

— Ой-ё-ёй!

***

В разгаре весны, в марте, под ярким солнцем, директор Ма стоял у входа в клинику с окровавленной головой, напоминающей голову индийского аскета, обнимал Шрама и голосил:

— Шрам! Шрам! Босса эта лиса точно околдовала! Что делать?! Может, мастера позвать? Фэншуй у нас в конторе точно ни к чёрту!

Хорошее ли фэншуй было в конторе, неизвестно, но Цуй Дундун, ставшая свидетельницей этой сцены, чувствовала: настроение у босса и впрямь паршивое. В тот день, когда Хэ Чусань пришёл к ней оформлять инвестиционный счёт, она спросила прямо:

— Что у вас с боссом опять стряслось?

Хэ Чусань склонился над договором, изучая условия. Пальцы его дрогнули, но лицо осталось невозмутимым.

— А что должно стрястись?

— После Нового года прошло уже больше месяца, а босс ходит чернее тучи, весь исхудал. Я смотреть не могу! Вы что, в новогоднюю ночь тайком встречались, и твой отец вас застукал, а потом его отходил?

Хэ Чусань усмехнулся.

— Отец не посмел бы на него руку поднять.

Ой, Хэ Чусань, не скромничай. В этом мире, если кто и осмелится врезать Ся Люи, так это твой отец. У тигра зубы выдирать это по его части.

Цуй Дундун окинула его взглядом.

— Ты тоже исхудал. — Она прищурилась, разглядывая его лицо. — Ого, два чёрных круга, глаза в красных жилках. И сколько ты уже не спал?

— Недавно допоздна работал, в компании ночевал, — спокойно ответил Хэ Чусань.

— Нога зажила?

— Почти. В свободное время занимаюсь боксом. Сестрица Дундун, говорят, ты тайцзи мастер? Может, пару приёмов покажешь?

— А что, с твоей искренностью можно и показать…

***

Ся Люи был из тех, кто не остановится, пока не прошибёт лбом стену. Он всегда шёл своей дорогой, не слушая советов, и заставить его стоять на месте да задуматься о себе было почти невозможно. Хэ Чусань понимал это, а потому заставлял себя не спешить, не нервничать, не склонять голову первым и не пытаться мириться. Он намеренно оставил Ся Люи в подвешенном состоянии, чтобы тот помучился, а самому выиграть время на размышления. А то, какое место он занимает в сердце Ся Люи, стало ясно по тому выстрелу: пуля ушла в космос, значит, «хоть и бесит до чёртиков, а волоска не тронет».

С одной стороны, он привлекал клиентов и бился за карьеру, а с другой взял в учителя Цуй Дундун и с головой ушёл в боевые искусства. Но это пока опустим.

А вот Ся Люи и впрямь ночами не спал. В тот день, в припадке ярости, он выстрелил, разнёс стекло, выволок оцепеневшего Хэ Чусаня из машины, швырнул на асфальт, нажал газ и умчался. Всю ночь его продувал ветер, плюс ярость, так что, вернувшись домой, он в то же утро свалился с простудой, заперся дома и проспал три дня, объявив всем, что уходит в большой отпуск на Новый год.

«Проспал» — это громко сказано. Ни одного дня он не спал нормально. Просыпался от кошмаров, смотрел красными от бессонницы глазами в потолок и часами лежал без движения, прокручивая в голове одно и то же. Печальные глаза Хэ Чусаня, который смотрит на дуло пистолета и говорит: Ты никогда не жил своей собственной жизнью.

Пошёл на хер! Кто ты такой, мать твою?! Что ты вообще понимаешь? Мне не нужна твоя жалость!

Маленькой лопаткой он яростно тыкал в пучок «собачьего хвоста», который посадил Хэ Чусань, а потом полил его из бутылки.

Заколю тебя! Утоплю! Жалкое ничтожество!

— Сяо Ма-гэ прав, босса точно бес попутал, — прошептал А-Нань, прильнув к окну и дрожа.

— Тсс, — шикнул на него А-Сэнь. Ни хрена ты не понимаешь. Между мужиками всё иначе, чем с бабами. Иногда такое поведение нормально.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Страница книги День защиты в интернете

Table of Contents

Пролог

1 Первая глава Я на финансовом учусь...

Глава Вторая Ты чего трёшься?! Грудью, что ли, кормишься?!

Глава Третья

Глава Четвёртая

Глава Пятая

Глава Шестая

Глава Седьмая

Глава Восьмая

Глава Девятая

Глава Десятая

Глава Одиннадцатая

Глава Двенадцатая

Глава Тринадцатая

Глава Четырнадцатая

Глава Пятнадцатая

Глава Шестнадцатая

Глава Семнадцатая

Глава Восемнадцатая

Глава Девятнадцатая

Глава Двадцатая

Глава Двадцать Первая

Глава Двадцать Вторая

Глава Двадцать Третья Что посеешь то и пожнёшь…

Глава Двадцать Четвёртая

Глава Двадцать Пятая

Глава Двадцать Шестая

Глава Двадцать Седьмая

Глава Двадцать Восьмая

Глава Двадцать Девятая

Глава Тридцатая

Глава Тридцать Первая

Глава Тридцать Вторая

Глава Тридцать Третья

Глава Тридцать Четвёртая

О книге