Пролог

Даже когда сознание начало смутно возвращаться, он не мог открыть глаза. Тело было тяжёлым и уставшим, словно погружённым в глубокую воду. Если бы в горле не першило от сухости, он бы снова провалился в сон. С трудом подняв веки, он увидел в расплывчатом поле зрения знакомый потолок. Похоже, я благополучно добрался до дома.

– Ух…

Стоило лишь слегка повернуться, как голова раскололась от боли.

Даже характерный запах кожаного дивана казался тошнотворным. Сколько же я, чёрт возьми, выпил?

Он молча попытался восстановить последние воспоминания. Вчера была свадьба Хан Йегона, с которым они дружили уже десять лет, так что он рано вышел из дома. Церемония закончилась около полудня, а поздно вечером они отправились в их любимый бар на афтепати. Вечеринка затянулась дольше, чем ожидалось, и, казалось, не закончится даже с наступлением нового дня.

Обычно Хёну ушёл бы раньше, но прошлой ночью он перебрал с алкоголем, закусывая остатками безответных чувств, которые таил в себе десять лет.

Он не мог вспомнить, как долго там был и как вернулся домой.

Размышляя о смутных воспоминаниях и шаря по дивану в поисках телефона, он внезапно краем глаза заметил какой-то силуэт. Сердце ёкнуло, и он резко вскочил.

– ......!

Это была не иллюзия. Под диваном какой-то мужчина шевелился, словно только что проснулся. На вид он был высоким. Казалось, его рост значительно превышал 190 сантиметров. Чувство дискомфорта усиливалось тем, что мужчина был полуголым. Хёну инстинктивно сжался и принял защитную позу. Когда мужчина сел, используя только мышцы пресса, Хёну невольно вздрогнул. Он совершенно не мог понять, кто этот человек и как оказался в его доме.

– Хм…? Вы проснулись.

Мужчина спокойно заговорил, увидев проснувшегося Хёну. Он длинно зевнул и небрежно провёл рукой по слегка примятым волосам.

– К-кто вы?

– А, вы не помните.

Мужчина, проснувшись в чужом доме, выглядел совершенно невозмутимо. Хёну с подозрением разглядывал его лицо. Черты казались смутно знакомыми. Лёгкое дежавю, будто он видел это лицо когда-то в прошлом. Судя по тому, что он не мог сразу вспомнить ни обстоятельства, ни имя, скорее всего, они просто где-то случайно пересекались.

Где же это было? Где я его видел? Пока он судорожно перебирал воспоминания, мужчина представился первым:

– Меня зовут Хан Хигон.

– Хигон…

– Ох, может, вы поймёте, если я скажу, что я младший брат Хан Йегона?

Вырвался тихий вздох. В голове тут же всплыло воспоминание о том, как он видел его на свадьбе Хан Йегона. Тот сильно выделялся из-за своего роста, несравнимого с ростом обычных людей. Пока Хёну гадал, кто это, Ян Джину дал подсказку:

"Младший брат Йегона. Здоровый, да?"

"Действительно".

"Волейболом занимается. У них большая разница в возрасте, он ещё студент, но, говорят, скоро подпишет контракт с профессиональной командой. Ходят слухи, что сразу в зарубежную лигу попадёт".

"Помнишь, недавно в новостях говорили, что корейская мужская сборная по волейболу впервые вошла в призёры на каком-то международном турнире? Говорят, он был главной звездой той сборной. В общем, у семьи Хан Йегона гены просто сумасшедшие. Если уж такие талантливые, то хоть бы лицами не вышли. Дисбаланс какой-то, ну точно дисбаланс".

Стоявший рядом Гу Ганмо добавил своё слово. Хёну молча смотрел на Хан Хигона. Тот был совсем не похож на Хан Йегона, поэтому он и не подумал, что это его брат. К тому же, в воспоминаниях Хёну младший брат Хан Йегона был совсем маленьким мальчиком.

Хан Хигон непринуждённо здоровался с Ким Докхёном, ведущим на свадьбе, и с другими членами компании. В какой-то момент их взгляды встретились, и тот первым кивнул. Хёну кивнул в ответ, потому что тот выглядел уже совсем взрослым. В Хан Хигоне не было и следа того маленького мальчика, которого он видел много лет назад.

Это была их первая и последняя встреча там. Они даже не разговаривали друг с другом. Поэтому он и не понимал, почему Хан Хигон спал в его доме. Пазл воспоминаний никак не складывался, и он был в замешательстве.

Хёну посмотрел на Хан Хигона, словно прося объяснений.

– Но как вы здесь…

– Вчера вы напились и отключились.

– Я?

– Да, вы, хён. Полностью потеряли сознание. Иначе вы бы не спрашивали меня, почему я здесь.

– А. Я… так…

Хёну был в растерянности. Он вообще-то не особо любил выпивать. Редко бывало, чтобы он напивался до потери памяти, как вчера. Вернее, почти никогда. Может, я натворил чего-нибудь похуже?

Сколько бы он ни думал, ничего не приходило в голову. Хёну с тревогой смотрел на Хан Хигона, ожидая, что тот объяснит всё подробнее. Но Хан Хигон лишь беззаботно спросил:

– Можно мне немного воды?

Вместо ответа Хёну кивнул. Тогда Хан Хигон резко встал и подошёл к холодильнику. Достав двухлитровую бутылку воды, он начал утолять жажду прямо на месте. Он пил большими глотками, даже не касаясь губами горлышка. С каждым глотком его кадык и мышцы пресса отчётливо двигались. У него были такие же большие руки, как и рост, поэтому бутылка воды в его руке не казалась такой уж большой.

Тем временем Хёну снова попытался привести в порядок сумбурные мысли. Но сколько бы ни пытался, он не мог вспомнить, чтобы пил с Хан Хигоном. Он и так был не очень общительным, так что вряд ли бы, даже под действием алкоголя, стал бы заводить дружбу с человеком, которого едва знал.

Тогда, может, он просто, как член семьи жениха, проводил пьяного гостя до дома? Это было самое логичное предположение, но несколько моментов смущали. Если это была его единственная цель, то почему он не ушёл сразу, а остался до утра? И что с его одеждой?

Пока Хёну задавался этими вопросами, в поле зрения внезапно появился стакан с водой. Подняв голову, он увидел Хан Хигона, с непроницаемым лицом протягивавшего ему стакан.

– А, спасибо.

– Вообще-то, это ваша вода.

Хан Хигон поднял брови, словно услышал что-то странное, и тут же отвернулся. Затем он плотно закрыл новую бутылку воды, из которой налил Хёну, и убрал её в холодильник. Та, из которой он пил, была уже пуста.

– Ваши друзья вчера все как будто с цепи сорвались. Кажется, Джиён-хён? Напился в стельку, выбежал на улицу и орал, что с завтрашнего дня начнёт новую жизнь. Этого тоже не помните? Он ещё сильно плакал, что его опять бросили.

Как и ожидалось, он ничего не помнил, но легко мог представить эту картину. Хоть это были и не его пьяные выходки, ему почему-то стало стыдно. Его друзья не менялись с возрастом.

– Другие тоже были не в лучшем состоянии. Вы же совсем уснули и вряд ли смогли бы идти сами. Нужно было, чтобы кто-то вас отвёз, но подходящего человека не нашлось. Хэмин-хён был более-менее трезв, я спросил у него адрес и привёз вас. Но когда собрался домой, автобусы уже не ходили, а я, переодевшись в удобную одежду вместо костюма, оставил дома и деньги, и карточки. Родители сразу после церемонии уехали к бабушке. В общем, вернуться домой было никак. Поэтому я спал здесь до первого утреннего автобуса.

– А, вот оно что…

Кивая, он всё равно не мог оторвать взгляд от обнажённого торса Хан Хигона. Хотя ситуация прошлой ночи прояснилась, один вопрос всё ещё оставался без ответа. Хан Хигон, очевидно, понял значение его взгляда и продолжил:

– Когда мы поднимались по лестнице, вас стошнило мне на одежду. Я снял её и оставил в ванной, ничего страшного?

Внезапно в памяти всплыл один затерянный образ.

"…Просыпайтесь. Мы уже приехали, хён".

В тумане сознания кто-то звал Хёну. Тряс за плечо, говоря, что пора вставать. Глаза с трудом открылись и снова закрылись.

На мгновение в поле зрения мелькнул салон машины. Обеспокоенно оглядывающийся водитель, счётчик, терминал для карт. Кажется, это было такси.

"Не можете справиться? Помочь?"

"Нет. Всё в порядке".

Сознание на мгновение отключилось и снова вернулось. Примерно в это время кто-то потянул Хёну за руку. Его безвольное тело потащили и взвалили на широкую спину. Он почувствовал, как человек, легко поднявший его, вежливо поклонился.

"Спасибо".

От прозвучавшего голоса его тело, прижатое к спине мужчины, слегка завибрировало.

Так, на спине незнакомца, его несли вверх по тёмной лестнице.

По пути он один раз подхватил соскальзывающего Хёну, и от этого у него всё перевернулось внутри. Последующие воспоминания были обрывочными, но всё было так, как сказал Хан Хигон. Лицо вспыхнуло.

– Ах, я совершил ошибку... Простите. Мне очень жаль. Что же делать?

Он доставил слишком много хлопот человеку, которого едва знал. От сильного смущения не только уши, но и лицо с шеей стали багровыми.

Казалось, всё плыло перед глазами. Он совершенно не знал, что делать. Хёну не мог ни сидеть на месте, ни стоять, мечась в растерянности. В отличие от него, у Хан Хигона было невозмутимое лицо.

– Такое бывает, когда выпьешь. Но мне немного холодно, не могли бы вы дать что-нибудь надеть?

– Ах.

У Хёну снова вырвался растерянный вздох. Он поспешно бросился в спальню искать одежду, которая могла бы подойти Хан Хигону. Внезапная паника заставила его бесцельно открывать и закрывать ящики комода. Он открыл шкаф и начал перебирать хорошо выглаженные рубашки. Вряд ли что-то подобное подошло бы к спортивным штанам, но в голове всё смешалось, и мыслительный процесс нарушился.

Хёну тоже благодаря тому, что постоянно рос со старшей школы до двадцати с небольшим лет, обладал телосложением выше среднего. Но ему было не сравниться с волейболистом Хан Хигоном. Казалось, любая одежда будет ему безнадёжно мала.

Долго роясь в шкафу, Хёну нашёл толстовку, которую недавно купил, большого размера и не смог вернуть из-за занятости. Он изначально покупал её посвободнее, чтобы носить с комфортом, так что, похоже, она не будет слишком мала и Хан Хигону.

– Наденьте пока это.

Хан Хигон без колебаний просунул голову в толстовку, которую протянул ему Хёну.

Несколькими простыми движениями он быстро надел её. Затем последовала серия отточенных движений, когда он встряхнул и поправил растрепавшиеся волосы. Толстовка оказалась немного короче, чем он думал, но выглядела вполне сносно.

– Теперь вам пора домой, верно?

Хёну нерешительно протянул несколько купюр. Хан Хигон молча посмотрел на его руку. Как бы он ни старался вести себя спокойно, сама ситуация была настолько неловкой, что рука, державшая деньги, слегка дрожала.

– На улице прохладно, так что поезжайте на такси. А одежду, которую я испортил, лучше купите новую. Если не хватит, скажите, не стесняйтесь. Я дам ещё.

Молча слушавший его Хан Хигон вытащил из руки Хёну одну купюру в десять тысяч вон.

– Она ещё в полном порядке, зачем покупать новую? К тому же, это моя любимая вещь.

– Но на ней, должно быть, много грязи. Даже после стирки пятна могут не отстираться, и это неприятно.

– Мне не особо неприятно. После стирки ни запаха, ничего не останется.

– Я чувствую себя виноватым.

– Тогда угостите меня как-нибудь обедом.

Хан Хигон решительно отказался от компенсации и направился к выходу. Садясь на пол, чтобы обуться, он поправил туфли Хёну, беспорядочно стоявшие рядом с его ногой.

Резко встав, Хан Хигон поклонился, как и в воспоминаниях.

– До свидания.

– ...Эм, вы правда в порядке?

– А что, бывает и ненастоящее «в порядке»? Вы слишком много беспокоитесь, хён.

– А... тогда, до свидания.

Хан Хигон, собиравшийся снова молча поклониться и уйти, на мгновение замер. Затем он внезапно обернулся и пристально посмотрел на Хёну. Казалось, он хотел что-то добавить.

– Что-то забыли?

– Я, наверное, намного младше вас.

Будучи младшим братом Хан Йегона, это было очевидно. На лице Хёну отразилось недоумение.

– И что?

– Можете не использовать вежливую речь.

Хан Хигон снова кивнул и вышел из дома. За закрытой дверью послышалось, как он широкими шагами спускается по лестнице.

Постояв у входа, пока звук шагов не затих, он медленно развернулся и пошёл к дивану. Как только он плюхнулся на него, вырвался долгий вздох.

Он закрыл огрубевшее лицо руками и откинул голову назад.

Упиваясь собственными чувствами, выпил столько, что не смог выдержать. Решимость всё забыть обернулась пьянством до потери сознания. От осознания того, что его долгая первая любовь закончилась таким позором, он чувствовал себя невероятно жалким.

«Первая любовь» – лишь красивое название, на самом деле это чувство с самого начала было обречено на такой финал. Почти десять лет обманывать того, кто искренне заботился о нём, прячась за маской друга и лелея грязные чувства. Жалкий конец, достойный таких чувств.

Жёлтый сигнал

Шелест переворачиваемых страниц нарушил затянувшуюся тишину. Застоявшийся воздух, словно пыль, колыхался от малейшего шума. Хёну предельно осторожно вставил наушники, боясь помешать окружающим. Но даже после этого он не решался нажать на кнопку воспроизведения, снова и снова проверяя, плотно ли вставлен штекер. Даже во время просмотра видеолекции он несколько раз вынимал наушник из уха, чтобы убедиться, что звук не просачивается наружу.

Однако хрупкая тишина была внезапно разрушена. Причиной стал шум, ворвавшийся вместе с открывшейся дверью. Вошедший студент в больших наушниках, казалось, не замечал, что его музыка гремит на всё помещение. Покачивая головой в такт, он направился к своему месту. Кто-то, не выдержав, бросил резкое замечание:

– Молодой человек. Сделайте потише, пожалуйста. Всё слышно.

– А, простите.

Смущённый студент торопливо снял наушники, и звук стал ещё громче. Со всех сторон послышались раздражённые вздохи. Хёну тоже прервал своё занятие и на мгновение прислушался к мелодии. Она показалась ему довольно знакомой. Что же это была за песня?

Нарушенный порядок быстро восстановился. Казалось, после недавнего шума в комнате стало даже тише. Хёну, на мгновение отвлёкшийся, тоже покачал головой и снова надел наушники. Он возобновил остановленное видео.

Но, в отличие от прошлого раза, полностью сосредоточиться было трудно. Мелодия, зацепившаяся за слух, никак не хотела уходить. Мозг отказывался усваивать новую информацию, упорно пытаясь понять, что это была за песня и почему она так знакома. Кажется, лучше было бы немного отдохнуть.

Взяв пальто, он вышел из тёмной комнаты. Этажом выше была крыша. Это было единственное место в этом почему-то унылом учебном кафе, где можно было перевести дух.

Старая железная дверь с перекошенной рамой поддавалась с трудом. Он привычно навалился на неё всем весом, и она, как всегда, издала резкий скрежет. Он думал, что из-за позднего времени никого не будет, но курившие там люди один за другим обернулись в его сторону.

Безразличные взгляды быстро отвернулись. Пройдя мимо них, он занял место в углу. Достал сигарету и зажал её в губах. Пламя зажигалки от порыва ветра постоянно клонилось в сторону. Лишь встав спиной к ветру, ему удалось прикурить. Он глубоко затянулся и тихо выдохнул. Вместе с дымом вырвался отчётливый пар. Знак того, что зима уже совсем близко.

Снова затянувшись и выдохнув, он посмотрел на чёрное ночное небо. Вдалеке виднелись мигающие огни самолёта. Внезапно на мелодию, смутно витавшую в голове, начали накладываться обрывки давно забытых слов.

Покинув взлётную полосу, самолёт летит во тьме.

Ночные огни Сеула растекаются, словно краски.

Да, песня начиналась как-то так*. Судя по тому, что он напрочь о ней забыл, ей было не меньше десяти лет. Он не был её особым поклонником. Никогда не обращал внимания ни на имя исполнителя, ни на название песни.

(п/п: название песни: 비행소녀 (Flying Girl), исполнитель: 마골피 (Magolpy)

Просто в то время эту песню можно было без труда услышать где угодно: в школе, в автобусе по дороге домой, на улице. Можно сказать, это был хит, определивший целую эпоху. Одна случайно услышанная композиция, являвшаяся частью повседневной жизни, пробудила воспоминания о том периоде.

– …....

Сквозь тающий в чёрном ночном небе сигаретный дым он представил несколько лиц. При воспоминании школьных лет, первым всегда всплывал в памяти один и тот же человек. И он же всегда оставался последним. Перебирая одно за другим воспоминания, связанные с ним, он всегда заканчивал горькой усмешкой. Сегодняшний день не стал исключением.

Внезапно зазвонивший телефон вернул Хёну в реальность. Его глаза, безразлично скользнувшие по имени звонившего, слегка расширились. Поздно ночью ему неожиданно позвонил Хан Йегон, школьный друг и товарищ вот уже на протяжении десяти лет.

– …А.

Рассеянно глядя на телефон, он поспешно стряхнул руку. Пепел, упавший с сигареты, обжёг кожу. Сжимая в кулак обожжённый палец, Хёну не отрывал взгляда от экрана телефона. Если не ответить сейчас, звонок сбросится, но он лишь продолжал покусывать пересохшие губы.

Поколебавшись ещё немного, он наконец нажал на кнопку ответа:

– Да.

Это было всё, что он смог выдавить из себя. Не хватило сил даже на банальные приветствия вроде "давно не виделись" или "какими судьбами". Хёну мысленно вздохнул и крепко зажмурился.

「О? Ответил? Я особо не надеялся. Ты ещё не спишь в такое время?」

– Я же говорил. Учусь в последнее время.

「Такое чувство, что ты всю жизнь собрался учиться.」

– Надо. Чтобы на жизнь заработать.

「Нытьё от парня с приличной работой. Значит, ты ещё не дома?」

– Ага. Думаю вернуться около двух.

На том конце провода послышался преувеличенно удивлённый вздох. Следом раздался совершенно севший голос:

「Наверное, чувствуешь себя так, будто снова к экзаменам готовишься.」

Хан Йегон, должно быть, весь день был на ногах и только что прилёг на кровать в дежурной комнате. В воображении легко рисовались его колючая щетина и уставшие глаза. И то, как он будет ухмыляться, выглядя так, что не поймёшь, пациент он или врач.

– Голос у тебя уставший.

「Что поделаешь? Не я один так мучаюсь, здесь это что-то вроде обряда посвящения.」

– Раз есть время на такие звонки, лучше бы поспал подольше.

「Ха, этот чёртов сухарь. Я тут, значит, выкраиваю драгоценное время, чтобы услышать голос друга, с которым давно не виделся, а это всё, что ты можешь сказать?」

– А чего ты ожидал? За то время, что ты говоришь со мной, мог бы поспать лишние пять минут, это же выгоднее.

「Вечно несёшь какую-то чушь, как искусственный интеллект. С виду такой мягкий, а романтики в тебе ноль, просто ноль.」

От этой нелепой укоризны он усмехнулся. Ожог на пальце был напрочь забыт. Он затушил сигарету и весь обратился в слух, сосредоточившись на голосе в телефоне.

Хан Йегон, сказав "кстати говоря", плавно перешёл к делу:

「Чем занят завтра?」

– Тем же, чем и сегодня. После работы приду в учебное кафе, послушаю нужные лекции.

「А послезавтра?」

– Тоже самое.

「А на выходных?」

– По субботам у меня групповые занятия. Кроме этого, пока других планов нет.

「Понятно. На выходных я не могу.」

Хёну рассмеялся:

– Что такое?

Люди, всё ещё бывшие на крыше, покосились на него. Как глупо. Хёну слегка отвернулся и, низко опустив голову, потёрся губами о правое плечо. Только тогда странно витавшее в воздухе напряжение немного спало.

「Давай послезавтра, послезавтра. И дата хорошая, шестнадцатое.」

– Что-то случилось?

「А разве нужен повод, чтобы увидеться? Мы уже больше двух месяцев не виделись. Я и Ттокхёну*, и остальным позвоню, так что не вздумай пропустить. Понял?」

(п/п: тут нужно заранее объяснить. Йегон называет их общего друга Ттокхёном, но настоящее его имя – Докхён, всё потому, что «тток» (что значит рисовый пирожок) и «док» (ток) созвучно, и звучит для носителя корейского языка забавно)

– Посмотрим.

「Что значит "посмотрим"? Не придёшь – я к тебе домой заявлюсь.」

Это не было похоже на пустую угрозу. Хёну неохотно ответил, что понял.

– Но я не могу гарантировать, во сколько закончу в будний день, так что встретьтесь сначала без меня.

「Тц. Когда ты сказал, что устроился в банк, я подумал, что тебе больше не о чем беспокоиться, и ты хотя бы будешь побольше спать. Кто же знал, что там, где много платят, на то есть свои причины.」

– Кто бы говорил.

「Хёну-я.」

Он рассмеялся от абсурдности ситуации, но тут Хан Йегон внезапно назвал его по имени. С давних пор, когда он так называл его, медленно встречаясь взглядом и нежно улыбаясь, время, казалось, останавливалось. В такие моменты он не мог отвести взгляд и не реагировал ни на какие другие раздражители. Утомлённый, сонный голос проник в обострившийся слух.

「Тут недавно в приёмное отделение привезли одного старшеклассника. Говорят, попал в аварию во время доставки. К счастью, ничего серьёзного, но завтра нужна операция, так что его пока госпитализировали... И тут набежала толпа его друзей, они начали носиться по всем палатам и рыдать, умоляя его не умирать. Один из них хватал каждого в белом халате и, обливаясь слезами и соплями, умолял спасти друга... Позже пациент проснулся и сказал, что ему стыдно не из-за травм, а из-за них, и что он скорее умрёт именно от этого. Было смешно, конечно, но с того момента я почему-то стал думать о тебе.」

От этой забавной и милой истории напряжённые губы расслабились. В этот миг Хан Йегон добавил:

「Скучаю, правда.」

Он признался в этом без всякого стеснения. Не в силах побороть навалившуюся сонливость, его тон стал ещё более томным. Хёну невольно сжал телефон в руке. Но вместо того, чтобы ответить «я тоже», он беззвучно рассмеялся.

После этого он подождал ещё немного, но не услышал ни звука. Он отнял телефон от уха и проверил статус звонка. Время разговора на экране продолжало исправно идти. Похоже, Хан Йегон просто уснул.

– Йегон-а.

「…....」

– Хан Йегон.

「…....」

Сколько бы он ни звал, с той стороны телефона не было никакого ответа. Лишь изредка доносилось слабое дыхание. Звонок можно было прервать и с этой стороны.

И всё же Хёну не стал вешать трубку, а молча прислушивался к дыханию, доносившемуся из телефона. Ещё немного, вот так, ещё совсем чуть-чуть. Игнорируя голос разума, который торопил его закончить разговор, он закрыл глаза.

"Все предметы у тебя хороши, но вот с математикой немного обидно".

Это была первая оценка классного руководителя в адрес Хёну. Прошло всего около двух месяцев после поступления в старшую школу. Он постоянно находился в напряжении, думая, что эти три года определят всю его жизнь. Даже когда он старался расслабиться, его плечи и спина невольно выпрямлялись.

"Ты что, на выговор пришёл? Расслабься, парень".

"Да".

Классный руководитель продолжал постукивать кончиком ручки по табелю успеваемости Хёну.

Затем он внезапно достал и открыл папку. Это была анкета о семейном положении, которую собирали в начале семестра.

"Если подтянуть математику, то не будет университета, куда ты не смог бы поступить. Ты случайно не ходишь на подготовительные курсы или к репетитору?"

"Нет".

"И в будущем не планируешь?"

"Постараюсь справиться самостоятельно".

"Что-то можно осилить самостоятельно, а что-то нет. Хм... Похоже, твоя мама тоже работает?"

"Да. С самого моего детства".

"Можно спросить, кем она работает?"

"Она работает в столовой".

"Понятно".

Классный руководитель крепко сжал губы и кивнул. Похоже, всего по нескольким вопросам он примерно понял финансовое положение семьи Хёну.

Оно не было особенно тяжёлым. Не было ни ссор между родителями, ни непосильных долгов. Это была совершенно обычная семья, далёкая от алкоголизма, азартных игр, домашнего насилия или побегов из дома. Просто то, что сверстники считали само собой разумеющимся, для Хёну не было таковым.

С детства он привык есть еду, заранее приготовленную мамой, и у него никогда не было одежды или обуви точно ему по размеру.  В дни, когда внезапно начинался дождь, его некому было встретить, и он промокал до нитки, а когда забывал дома школьные принадлежности или домашнее задание, его неизбежно наказывали. Семейный бюджет едва сводил концы с концами, даже при том, что родители работали вдвоём, оставляя двух маленьких братьев, которым не было и десяти лет, одних.

От родителей всегда пахло обезболивающими пластырями. В их тихих разговорах глубокой ночью, когда двое маленьких братьев уже спали, было больше вздохов, чем смеха. Даже работая на износ с раннего утра до поздней ночи, мир не спешил даровать стабильную жизнь родителям с неполным образованием.

Поэтому учёба стала чем-то, чем он должен был заниматься самостоятельно. О частном образовании, вроде дополнительных курсов или репетиторов, он и мечтать не смел. Он ни разу не мог спокойно купить даже один сборник задач.

Единственной гордостью родителей был их старший сын, Хёну, всегда занимавший первые места, хотя его ни разу не отправляли на дополнительные курсы. В детстве он, кажется, усердно учился, чтобы поддержать эту их скромную гордость и ещё хоть раз увидеть улыбки на их лицах.

"Жаль ведь. Если бы только оценки по математике были хорошими, ты мог бы поступить на юридический факультет Корейского университета. Неужели не хочется?"

"Я об этом ещё не думал".

"Тогда и специальности по твоим интересам нет? Или того, чем бы ты хотел заниматься в будущем?"

"…И этого тоже".

Классный руководитель слегка наклонил голову и почесал висок. Затем, бросив ручку на стол, дал практический совет:

"Да. Честно говоря, какой смысл в мечтах и планах на будущее? В наше-то время. Каждый живёт по своим возможностям. О том, какую специальность выбрать и чем заниматься, можно подумать и после поступления в университет. А пока сосредоточься на поддержании хороших оценок и подтягивании слабых мест. Если есть возможность, поговори с родителями и запишись хотя бы на курсы по математике".

Он ничего не ответил. Лишь кивнул, показывая, что понял, о чём речь. У классного руководителя, казалось, тоже больше не было слов.

"Можешь идти и позови следующего".

"Да. Спасибо".

Он встал с места и поклонился. Помогают ли вообще такие консультации? Кажется, только зря потратили время друг друга. С такими мыслями он поплёлся к двери.

Это был тот самый момент, когда Хёну уже протягивал руку к закрытой двери. Внезапно дверь распахнулась снаружи. Он невольно отпрянул от неожиданности. Тот, кто собирался войти, тоже выглядел весьма удивлённым. Он округлил глаза, оценил ситуацию и широко улыбнулся.

"А, извини".

"Нет. Всё в порядке".

"Ты выходишь?"

Тот без колебаний отступил назад, уступая дорогу. Проходя мимо, он мельком увидел на его нагрудном значке имя «Хан Йегон». Где-то он уже слышал это имя. Оно было редким, и оттого ещё более знакомым.

"Пока".

Где же я его видел? Пока он пытался ухватиться за смутное чувство дежавю, Хан Йегон внезапно попрощался. От замешательства он не смог толком ответить. Хан Йегон, увидев, как Хёну растерянно на него смотрит, широко улыбнулся и вошёл в учительскую. Дверь тут же закрылась, и из-за неё разнёсся его бодрый голос, приветствующий учителей. Сразу же послышался ответ одного из учителей, который радостно воскликнул: "Йегон пришёл!". До этого тихая учительская мгновенно наполнилась шумом.

Только тогда Хёну вспомнил, кто такой Хан Йегон. Впервые он увидел его на церемонии поступления. Когда все первокурсники* застыли в совершенно новой обстановке, среди незнакомых людей, был один, кто спокойно вышел на сцену.

(п/п: в старшей школе в Корее три класса: первый, второй и третий)

Он с довольно непринуждённым видом произнёс клятву первокурсника.

"…торжественно клянусь добросовестно соблюдать правила школы и исполнять свой долг ученика. Представитель первокурсников, Хан Йегон".

Когда Хан Йегон повернулся после окончания клятвы, его лицо сияло улыбкой. Это была уверенность в ещё не наступивших днях.

Уверенность в том, что он сможет провести это туманное время очень весело, нет, что он непременно так и сделает.

Хёну подумал, что они совершенно разные люди. Так было тогда, и он думал, что так будет и впредь.

"Зачем гадать? И так очевидно, что он победит".

От этих категоричных слов Хёну остановился. Повернув голову, он увидел группу людей, стоящих перед предвыборным плакатом. Один из них уже был уверен в чьей-то победе. Его друзья, похоже, тоже были согласны, говоря "наверное, так и будет", и не пытались спорить.

Хёну легко догадался, что речь идёт о Хан Йегоне. К тому времени все одноклассники, даже те, кто с ним особо не общался, знали его в лицо и по имени.

Иначе и быть не могло, ведь вокруг Хан Йегона всегда толпились люди. Там, где он был, не умолкал смех, и учителя тоже любили его за неизменную вежливость и дружелюбие. Казалось удивительным, что он, будучи гением, ни разу не упустившим первое место с момента поступления, всегда был полон озорства и непринуждённости.

Как все и ожидали, Хан Йегон без проблем был избран вице-президентом школьного совета. После этого он стал попадаться на глаза ещё чаще. В школе его имя стало чем-то вроде нарицательного, и о нём или новостях, с ним связанных, можно было услышать где угодно.

Несмотря на то, что у него прибавилось обязанностей как у члена ученического совета, оценки Хан Йегона не упали, а вокруг него собиралось ещё больше самых разных людей. Казалось, если бы Хан Йегон захотел с кем-то подружиться, не было бы случая, чтобы у него это не получилось. Иногда, видя его, Хёну восхищался, думая, что такие люди действительно существуют. Бывают ли у такого человека проблемы? Ему было любопытно.

Однако после той встречи в учительской у него больше не было возможности встретиться с Хан Йегоном. При переходе во второй класс произошло разделение на гуманитарные и естественно-научные классы, так что, казалось, до самого выпуска у них не будет никаких точек соприкосновения. Вероятно, так бы и случилось, если бы не Ким Докхён.

"Это не До Хёну? Эй, давно не виделись".

В новом классе, где он нервничал из-за отсутствия знакомых лиц, кто-то хлопнул его по плечу. Он удивлённо поднял голову и увидел улыбающегося Ким Докхёна. В начальной школе они дважды были в одном классе, а также учились вместе в средней школе. За то время, что они не виделись, тот вырос и голос его огрубел, но только его фирменное озорное выражение лица осталось прежним. Лицо Хёну, всё это время бывшее напряжённым, наконец расслабилось.

"А, точно. Ты тоже в третьем классе?"

"Ага, это везение, чувак. Все, с кем я тусовался, подло выбрали естественно-научный профиль, так что я уж думал, что до самого выпуска буду одиночкой".

Ким Докхён преувеличенно вздохнул с облегчением. Кажется, перед началом нового учебного года все одинаково нервничают.

Вопреки его опасениям, Ким Докхён, благодаря своему прямолинейному и весёлому характеру, быстро обзавёлся друзьями. Его компания, которая, по его словам, ушла в естественно-научный профиль, часто навещала его на переменах и в обеденное время. Среди них был и Хан Йегон.

Ким Докхён и его друзья, встречаясь, только и делали, что подкалывали друг друга и занимались ребяческими шалостями, соревнуясь, кто дальше зашвырнёт или лучше спрячет чужие тапки. Их общие интересы ограничивались банальными вещами вроде игр, музыки и любимых знаменитостей.

Когда приходила их компания, Хёну обычно вставлял в уши наушники и ложился на парту, читал книгу или решал задачник. Он не был знаком ни с кем, кроме Ким Докхёна, и был совершенно не в теме их разговоров.

"Хёну, скажи ты. Пэ Суа, она красивая?"

Ким Докхён, споривший с Хан Йегоном по какому-то пустяку, то и дело внезапно оборачивался, втягивая Хёну в разговор. Тогда и Хан Йегон бросал на него выжидающий взгляд. Но их темы по-прежнему были вне интересов Хёну, поэтому он каждый раз отвечал, что не знает.

Всегда было примерно так. Прямых разговоров с Хан Йегоном не случалось.

Максимум – Хан Йегон первым здоровался, когда они случайно встречались взглядами, проходя мимо.

А потом как-то раз, когда Ким Докхён отлучился в буфет, пришёл Хан Йегон.

"Что, его нет?"

Хан Йегон пробормотал это себе под нос и огляделся по сторонам. В тот момент, когда Хёну раздумывал, стоит ли сказать, что тот пошёл в буфет, над головой внезапно нависла тёмная тень. Затем белая рука легонько постучала по краю парты.

"Привет?"

Подняв голову, он тут же встретился взглядом с Хан Йегоном. Хан Йегон, засунув одну руку в карман брюк, слегка наклонился, словно чтобы быть на одном уровне с глазами Хёну. Взгляд не отрывался от его лица, от его губ, растянувшихся в непринуждённой улыбке. С трудом выдавив из себя голос, он ответил:

"…Ага".

"Случайно не знаешь, куда Ттокхён делся?"

"Кажется, пошёл в буфет, сказал, что голоден".

"А, чёрт. Мог бы и предупредить".

Хёну с усилием отвёл взгляд от ворчащего Хан Йегона. Казалось, что завершать этот внезапно начавшийся разговор – не его задача.

Он молча ждал, когда Хан Йегон попрощается, предполагая, что раз Ким Докхёна нет, тот спокойно уйдёт.

Но Хан Йегон не ушёл. Наоборот, он сел задом наперёд на стул Ким Докхёна и посмотрел на Хёну. Из-за внезапно сократившейся дистанции стало некуда девать глаза.

"Кстати, Хёну, сколько тебя ни вижу, ты всё время чем-то занят. Домашка из академии?"

Хан Йегон запросто произнёс имя Хёну. Он не помнил, чтобы они специально знакомились. От удивления ответ вырвался с небольшой задержкой:

"Нет. Я не хожу в академию".

"Тогда занимаешься с репетитором?"

"Нет".

Хан Йегон усмехнулся и вдруг захлопнул задачник, который решал Хёну. Часть его веса легла на руку Хёну, зажатую в задачнике.

"Тогда можно и отдохнуть немного".

Отдохнуть? От такого неожиданного поворота событий в голове всё побелело. Он даже не подумал вытащить руку, зажатую между страницами задачника.

"Давно хотел спросить, почему ты не ешь вместе с Ттокхёном?"

"У вас же есть своя компания, с которой вы с первого класса тусуетесь".

"А?"

У Хан Йегона было такое лицо, будто он услышал что-то странное. Наклонив голову набок и обдумывая слова Хёну, он переспросил всё тем же непонимающим тоном:

"И что с того?"

"Зачем мне вклиниваться туда, где я ни с кем не дружу?"

"А, в этом смысле? Ты паришься из-за такого?"

"Не люблю чувствовать себя неловко".

"Никто же не становится друзьями с самого начала. Даже если неловко, если тусоваться вместе, то потихоньку сблизишься".

"У меня тоже есть, с кем обедать".

Он поспешно оправдался. Хан Йегон сказал "ну ладно тогда" и легко отступил.

С того дня всё и началось. Хан Йегон, приходя к Ким Докхёну, каждый раз обязательно здоровался и с Хёну. И уходя – тоже. Иногда он, разговаривая со своими, вдруг отходил в сторону и интересовался, какую книгу читает Хёну. Он мог запросто вытащить один наушник из его уха и спросить уже постфактум: "можно послушать?"

Хан Йегон был человеком совершенно иного типа, нежели Хёну.

Он не стеснялся проявлять интерес к незнакомцам и делать первый шаг. Хотя это явно нарушало его рутину, Хёну, как ни странно, не чувствовал раздражения от его вмешательства. У него не было и желания отказывать ему, когда тот внезапно приближался.

"Ттокхён. Дай мне спортивную форму".

Чем ближе становилась физическая дистанция с Хан Йегоном, тем чаще бросались в глаза его небрежные стороны. Хан Йегон особенно часто забывал спортивную форму. В таких случаях он приходил к Ким Докхёну. С другими членами компании он либо был в одном классе, либо физкультура совпадала по времени, либо не подходил размер. Ким Докхён недовольно встречал постоянно появляющегося Хан Йегона.

"Ты мне её на хранение оставил, что ли? У меня тоже нет".

"А, ну что такое? Носи с собой спортивную форму".

"Что несёт этот псих?"

Хан Йегон, высказав нелепую претензию, посмотрел на Хёну. Тот молча встал и направился к своему шкафчику. Хан Йегон с возгласом "о-о" увязался за ним.

Он всегда стирал спортивную форму на выходных и приносил в школу.

У него не было ни сил собирать её отдельно под расписание, ни наглости просить у других. Когда он протянул ему чистую, пахнущую свежестью форму, Хан Йегон с криком "спасён" тут же обнял Хёну за плечи. От внезапного прикосновения тело застыло. Наблюдавший за этой сценой Ким Докхён цокнул языком:

"Эй, она тебе подойдёт?"

"Если не подойдёт, буду носить как есть. Это лучше, чем получить нагоняй за отсутствие формы".

"Наверное, подойдёт. Я специально купил побольше, думал, ещё вырасту".

Это не было сказано, чтобы рассмешить, но Ким Докхён и Хан Йегон, молча переглянувшись, одновременно разразились хохотом. Хан Йегон даже взъерошил волосы Хёну, как будто младшему брату.

Непривычный к прикосновениям других, он невольно втянул шею.

И всё же его бесцеремонные прикосновения не были неприятны. Было в них что-то лёгкое и свежее, совсем не обременительное.

В следующее мгновение Хан Йегон вдруг уткнулся лицом в спортивную форму Хёну и глубоко вдохнул запах. Волосы на затылке невольно встали дыбом.

"Хорошо пахнет. Буду носить с удовольствием".

Наверняка у него не было намерения сделать особый комплимент. Если убрать теплоту и мягкий тон из голоса Хан Йегона, останется лишь замечание о том, что кондиционер для белья хорошо пахнет. Но уши почему-то вспыхнули, словно он услышал что-то странное. Где-то глубоко внутри всё защекотало.

На следующий день спортивная форма лежала аккуратно сложенная на парте вместе с напитком. Похоже, Хан Йегон заходил, пока он был на другом уроке. Форма была сухой на ощупь, будто её постирали дома.

Хёну, собиравшийся убрать возвращённую форму в шкафчик, вдруг почему-то уткнулся в неё носом. Пахло солнцем. Также чувствовался лёгкий аромат кондиционера для белья. Тот самый запах, который он почувствовал, когда Хан Йегон неожиданно обнял его.

Внезапно уши загорелись. Сердце заколотилось от непонятного потрясения. И почему-то казалось, что причину этого знать не следует.

"Что делать? Мы из-за академии теперь, похоже, будем уходить раньше".

Им Джэвон выглядел обеспокоенным. Сидевший рядом Юн Санхо тоже опустил брови. Они были друзьями, с которыми он поддерживал близкие отношения с первого класса. Эти двое, также одноклассники Хёну по средней школе, обладали особым талантом к рисованию и, перейдя во второй класс, естественно выбрали творческое направление. Из-за этого Хёну оказался в стороне, но обедали и уходили домой они всегда вместе.

"Может, нам просто оставаться на ужин и уходить потом?"

Эти парни, которые чуть ли не каждый день проверяли, завёл ли он друзей и не обижает ли его кто, теперь беспокоились даже о его еде. Неужели они думают, что без них он будет голодать? Хёну с ошарашенным выражением лица поочерёдно посмотрел на своих суетливых друзей.

"Зачем так напрягаться? Вам же лучше пойти в академию на час раньше".

"Иначе тебе придётся есть одному, придурок".

"Что такого в том, чтобы поесть в одиночестве?"

"Я беспокоюсь, что у тебя во рту плесень заведётся. Вот же щенок, совсем не понимает, что у старших на душе".

"Я что, ребёнок? Сам разберусь, так что лучше усердно занимайтесь в своей академии. Ваши родители ведь с таким трудом вас туда отправили".

"Конечно, так и будет".

"Ну и ладно тогда".

Хёну усмехнулся и продолжил есть. В отличие от опасений друзей, ему было совершенно всё равно, что он ест один. У него с детства выработался к этому иммунитет.

На самом деле, его беспокоило совсем другое. То, что друзья, с которыми он думал идти бок о бок и дальше, как это было до сих пор, незаметно для него сделали шаг вперёд, следуя за своими мечтами, ставшими более ясными и конкретными.

До того момента у Хёну не было мечты. Это было время, когда он больше размышлял о том, чего вообще сможет достичь, а не о том, чего именно хочет достичь. И неудивительно, ведь у него не было выдающихся талантов. Да и возможностей попробовать что-то разное тоже не было.

Кое-как он стал учеником средней школы и молча учил только то, чему в ней обучали. Ничто не приносило такой же стабильной отдачи за потраченное время, как учёба, поэтому он особо не задавался вопросами. Когда он получал хорошие оценки, и родители, и учителя не скупались на похвалу. Поэтому он думал, что это и есть его сильная сторона. Он считал, что так и нужно продолжать до самого взросления.

Затем он стал старшеклассником, и общенациональные пробные экзамены наглядно показали, каким «лягушонком в колодце» был Хёну до сих пор. Кто-то мог бы сказать, что он с жиру бесится, но от того, что он был просто «неплох», ничего не менялось. Ему хотелось продвинуться вперёд, хотя бы на один шаг, из той среды, которую он до сих пор терпел и выносил. Беспокойство, которое он всё это время игнорировал и от которого отворачивался, внезапно подняло голову.

Из-за невозможности разрешить эти переживания в одночасье, он слушал интернет-лекции вполуха. Даже когда прозвенел звонок, возвещающий о времени ужина, он просто сидел в оцепенении. Очнувшись и оглядевшись, он увидел, что класс уже пуст.

Он с опозданием направился в столовую, но подходящего места не было видно. Хёну постоянно оглядывался по сторонам в поисках, куда бы сесть. Свободными были только места рядом со старшеклассниками или в самом углу, куда нужно было протискиваться, рискуя задеть нескольких человек.

Именно в тот момент, когда он так долго слонялся без дела, кто-то резко схватил Хёну за запястье.

"Сюда".

Знакомый голос. Это был Хан Йегон. Прежде чем Хёну успел что-либо ответить, тот толкнул сидевшего рядом человека, заставив всех сдвинуться на одно место, и уступил свой стул. Ким Докхён, которого неожиданно подвинули, что-то ворча себе под нос, с опозданием узнал Хёну.

"А? До Хёну, ты чего один? А ребята, с которыми ты обычно ешь?"

"Сказали, что с сегодняшнего дня будут рано уходить в академию".

"Надо было заранее сказать. До чего же робкий парень".

Ким Докхён со смущённым видом без причины упрекнул Хёну. Хёну тоже неловко улыбнулся и взял палочки. Ему показалось, или взгляды всей компании были прикованы к нему? Пытаясь не обращать на это внимания, он потянулся за маринованными огурцами, но сидевший рядом Хан Йегон легонько потянул его за кончик палочек.

"Не ешь. Они жутко солёные".

"Эй, зануда. Зачем ты ему сказал?"

Неужели он втайне надеялся увидеть, как скривится лицо Хёну? Ким Докхён, бросив оставшиеся листы нори, яростно запротестовал. Остальные члены компании лишь хихикали и возвращались к своему разговору. Для них Хёну, должно быть, был таким же неловким присутствием, как и они для него, но никто не выказывал ни малейшего дискомфорта. Казалось, это было то, к чему неизбежно привыкаешь, проводя время с Хан Йегоном.

Шумная компания начала потихоньку расходиться. Ли Хэмин, вставая последним, спросил у Хан Йегона:

"Не идёшь?"

"Идите первыми".

Хан Йегон небрежно ответил, уставившись в свой телефон. Ли Хэмин взглянул на поднос Хёну, на котором осталась больше половины еды, и охотно кивнул. После того как он присоединился к группе, выходящей из столовой, Ким Докхён, сидевший на самом краю, подошёл с пустым подносом и занял место напротив Хёну. Затем он стал пристально наблюдать за медленно продолжавшим есть Хёну.

"Может, вы двое тоже пойдёте? У меня сейчас несварение будет".

"Почему ты не ешь чоны* с морепродуктами, парень? Это единственный белок на сегодня".

(п/п: блинчики с различными начинками)

"Ешь давай быстрее. Кто-нибудь посмотрит и подумает, что тебя насильно кормят".

Они игнорировали его просьбу уйти и продолжали вмешиваться. В этот момент опасения Им Джэвона и Юн Санхо оказались напрасными. В итоге Хёну закончил есть под пристальным вниманием этих двоих. Чоны, к которым он так и не притронулся, достались Ким Докхёну.

С того дня Ким Докхён и Хан Йегон, словно сговорившись, стали повсюду таскать Хёну с собой. Сначала это был только ужин, но постепенно они стали вместе и обедать. С остальными четырьмя из их компании – Ли Хэмином, Ян Джину, Гу Ганмо и Пак Джиёном – он тоже стал обмениваться приветствиями и парой слов, а в конце концов они все начали тусоваться вместе.

Так класс Хёну и Ким Докхёна стал местом сбора их компании.

Парни постоянно заходили в их класс. Иногда по одному, иногда по двое-трое по очереди, а порой, словно по уговору, вваливались всей толпой и болтали о всякой ерунде.

Естественным образом он стал разбираться в именах знаменитостей, к которым раньше не проявлял никакого интереса, в кассовых фильмах, популярных играх, новостях спорта и даже в IT-технологиях. Не было ни дня без шума. Его однообразная школьная жизнь стала оживлённой и наполнилась яркими красками. В то время он даже не беспокоился о будущем. Он совершенно забыл об этом.

"Хёну, какое будешь?"

Ли Хэмин внезапно протянул три мороженых. Шоколадное, клубничное и со вкусом содовой. Мороженое он не особо любил, и определённых предпочтений во вкусах у него не было.

"Да любое..."

Он собирался ответить, чтобы ему дали то, что останется, но Ким Докхён опередил его, протянув руку.

"Мне клубничное".

"Тогда Хёну будет клубничное".

Ли Хэмин протянул Хёну именно то клубничное мороженое, которое выбрал Ким Докхён. Ким Докхён, сказав "что за...", посмотрел на Хёну взглядом, полным тоски.

Хёну, глядя ему прямо в глаза, сорвал обёртку. Затем, на глазах у предвкушающего Ким Докхёна, он с аппетитом откусил кусок клубничного мороженого.

"Вау. Хёну, я от тебя такого не ожидал. Как ты можешь с таким невинным лицом так издеваться над людьми? Ты хуже, чем этот ублюдок Ли Хэмин".

Ким Докхён, с видом, будто его жестоко предали, причитал, что не зря говорят, что нельзя приручать зверя с чёрной шерстью. Ли Хэмин, хихикая, погладил Хёну по затылку, словно гордясь им. К тому времени он уже достаточно привык к общению с этой компанией.

Как и к Хан Йегону, который исправно приходил одолжить спортивную форму после второго урока каждого понедельника.

"А, этот ублюдок опять пришёл".

При появлении Хан Йегона Ким Докхён скривился. Ли Хэмин поспешно засунул в рот остатки мороженого. Сказав "вот же жмоты" и поочерёдно смерив их взглядом, Хан Йегон остановил свой взор на Хёну.

Подойдя ближе, Хан Йегон опёрся о край парты Хёну, наклонился и вдруг указал на свой рот. Когда Хёну никак не отреагировал, он беззастенчиво потянул его за руку и одним махом съел оставшееся мороженое. А затем с предельной наглостью потребовал:

"Дай мне спортивную форму".

"Ты её что, на хранение оставил, придурок?"

"Если не ты будешь давать, то заткнись".

Они рычали друг на друга из-за такой ерунды, точь-в-точь как младшеклассники. После долгой перепалки с Ким Докхёном, Хан Йегон постучал по парте Хёну. Когда их взгляды снова встретились, он мягко добавил "ну, пожалуйста". Тихо вздохнув, Хёну встал и послушно принёс спортивную форму. Как только Хан Йегон получил форму, он, не дав и шанса его остановить, принялся её обнюхивать.

"Как и ожидалось, пахнет хорошо".

Плечи невольно сжались, а спина выпрямилась. Как бы они ни сблизились, к таким поступкам Хан Йегона он никак не мог привыкнуть и относиться спокойно.

Со временем Хан Йегон всё чаще попадался Хёну на глаза. С какого-то момента он, сам того не замечая, стал отслеживать его распорядок дня.

Когда он думал, что пора идти в школу, и выглядывал в окно, он неизменно видел его велосипед, проезжающий через школьные ворота. В дни, когда были запланированы утренние собрания или другие школьные мероприятия, он замечал, как тот носится по всей территории школы. Из-за того, что тот чуть ли не каждый день приходил одалживать спортивную форму, он даже выучил расписание уроков физкультуры в его классе.

Куда бы ни посмотрел, он видел Хан Йегона. Если что-то и изменилось по сравнению с прошлым, так это то, что тот тоже замечал взгляд Хёну и махал ему рукой или широко улыбался в ответ. Каждый раз при этом его охватывало какое-то новое чувство. Это было не простое впечатление. Он не знал, как это назвать, но это было синонимом слова «трогательно». Он думал, что у них с Хан Йегоном никогда не будет ничего общего. Оглядываясь назад, кажется, он на самом деле им восхищался.

С началом зимних каникул компания по очереди собиралась друг у друга дома. Они тайком от взрослых пили алкоголь, смотрели фильмы с рейтингом «18+» и всю ночь напролёт болтали о всякой ерунде. Даже провели две недели вместе под предлогом подработки на горнолыжном курорте, которым управлял дядя Хан Йегона. Когда все разъезжались, они беззаботно бегали, кричали и валялись на пустынном снежном поле.

На какое-то мгновение Хёну почувствовал, будто вернулся в детство.

Когда он перешёл в третий класс, его разделили с Ким Докхёном, но это не было проблемой. Их компания, как обычно, приходила в класс Хёну и шумела там.

С этими парнями действительно не было времени скучать. Раньше он ходил в школу по обязанности, потому что был учеником и должен был выпуститься, но теперь, ложась спать, с нетерпением ждал следующего дня. У него не было времени ни на стресс из-за учёбы, ни на беспокойство о будущем.

Спортивный фестиваль был последним школьным мероприятием для учеников третьего класса старшей школы перед сдачей выпускных экзаменов. По стечению обстоятельств, в этот день был и день рождения Хёну.

Когда он шёл в школу, кто-то подбежал и легонько хлопнул его по голове. Это был Ян Джину, один из их компании. Хёну снял с головы то, что давило на неё. Это была компьютерная мышь без упаковки. Он вспомнил, как недавно тот с жаром доказывал, что жизнь игровой мыши – это частота сканирования.

"С днюхой".

"Спасибо".

Обменявшись немногословными приветствиями, они пошли рядом. Ян Джину с кислой миной смотрел на пыльное футбольное поле.

"Кому вообще нужны эти спортивные фестивали? Если уж соревноваться, то лучше в играх. FIFA – это ведь тоже спорт, разве нет?"

"Думаю, ты лет на тридцать опережаешь время".

"Да ладно, накинь ещё. Через тридцать лет роботы будут делать всю работу. И в спорте тоже будут участвовать вместо нас".

"Тогда двадцать лет".

"К тому времени, наверное, можно будет водить с закрытыми глазами?"

"Это уже слишком научная фантастика, нет?"

"Этот засранец, хоть и гуманитарий, совсем не разбирается в уровне развития науки".

Ян Джину демонстративно цокнул языком. Продолжая этот бессмысленный разговор, они направились в класс. Ян Джину не пошёл сразу в свой, а молча последовал за Хёну. Он удивился, почему, но как только открыл дверь класса, сразу всё понял. Другие ребята уже собрались у парты Хёну.

Закрыв дверь, Ян Джину сзади подтолкнул Хёну к компании. Ребята с ехидными лицами начали хлопать Хёну по спине, затылку и заднице, громко распевая поздравительную песню.

"С днём рождения, До Хёну!"

"Быстрее задувай свечи".

"Надо задуть с одного раза".

Все наперебой что-то кричали, и в голове был полный кавардак. Торт, который держал Ким Докхён, исчез, как только Хёну задул свечи. Одноклассники, наблюдавшие со стороны, тоже набросились и растащили его по кускам. Это было похоже на стаю пираний.

Хан Йегон появился, когда они были в самом разгаре уборки.

"А, что такое? Уже всё закончилось?"

"А ты думал, мы будем петь поздравительную песню тысячу лет?"

"Где ты пропадал?"

Компания, словно сговорившись, начала его освистывать, хотя все знали, почему Хан Йегон опоздал. Хан Йегон после должности вице-президента был избран президентом школьного совета, и его срок полномочий длился до конца первого семестра третьего класса. Любое мероприятие в школе означало, что он будет занят весь день.

Хан Йегон с обиженным видом проворчал:

"Вы хоть знаете, во сколько я сегодня пришёл? Работаю до седьмого пота, а никто и не ценит".

"Кто носит корону, тот должен выдерживать её вес".

"А кто тебя просил снова становиться президентом школьного совета? Вечно ты любишь вешать на себя регалии".

"А ну-ка, выйди тот, кто подал за меня заявку на участие в выборах".

"Неважно, но почему ты с пустыми руками?"

"Что значит «неважно»?"

"Уходи. Гостей с пустыми руками не принимаем".

Сам именинник, Хёну, стоял молча, а они суетились больше него. Вскоре прозвенел звонок. Компания, в одностороннем порядке нападавшая на Хан Йегона, пообещав встретиться в обеденный перерыв, один за другим разошлась. Он думал, Хан Йегон уйдёт со своими одноклассниками Ли Хэмином и Пак Джиёном, но тот остановился и обернулся к Хёну.

"До Хёну, с днём рождения".

"Ага. Спасибо".

Из коридора Пак Джиён торопил Хан Йегона, спрашивая, не идёт ли он. Бросив на него взгляд, Хан Йегон снова повернулся к Хёну и добавил:

"Подарок, если будет возможность, я тебе потом вручу. Желательно такой, чтобы запомнился на всю жизнь".

"Что ещё за подарок, который дарят, только если будет возможность? Либо даришь, либо нет".

"Интересно? Так что, если хочешь получить подарок, усердно болей за этого хёна".

Хан Йегон с игривым выражением лица до конца говорил что-то непонятное. Затем он внезапно взъерошил волосы Хёну. Его озорная рука надавила на голову Хёну, прежде чем отстраниться. Наблюдавший за этим Пак Джиён пнул Хан Йегона под зад вместо Хёну. Ли Хэмин помахал рукой, сказав, что увидятся позже. Хёну кивнул и пригладил растрёпанные волосы. Сердце почему-то забилось чаще.

Он и не заметил, как прошли полчаса с тех пор, как вошёл в класс. Такого шумного дня рождения у него ещё не было. Мать, ушедшая на работу рано утром, отец, спавший после ночной смены, и младший брат, проспавший, – все напрочь забыли о дне рождения Хёну. Обидно не было. До сих пор день рождения был для него всего лишь одним днём в году, периодически возвращающимся и служащим точкой отсчёта для прибавления возраста.

Но когда друзья так шумно его поздравили, Хёну почувствовал себя кем-то особенным. Что-то сжалось в груди, и он снова и снова похлопывал себя по ней.

От душного ветра поднялась желтоватая пыль. Он прикрыл глаза рукой, чтобы защититься от солнечных лучей, пробивающихся под навес, но всё равно было трудно разжать прищуренные веки.

Хоть это и называлось спортивным фестивалем, Хёну не участвовал не в одном виде соревнований.

В волейболе, в который его записали для массовки, он вылетел ещё на отборочных. Наверное, для таких случаев и придумали приз за лучшую поддержку, но болеть без цели было совсем не весело.

"Эй. Наш класс играет в финале по футболу с классом Йегона".

Сообщил эту новость Гу Ганмо, с головы до ног экипированный как профессионал. Его решительное выражение лица говорило о том, что он будто весь последний год жил ради этого дня. Ян Джину, Ким Докхён и Хёну, которые были из других классов, отнеслись к этому равнодушно. Кто с кем встретится в финале, кто победит – всё это было неважно. Раздражало лишь то, что финал по футболу проходил сразу после обеда, в самое жаркое время.

Солнце палило нещадно, словно в разгар лета. На лицах игроков, вышедших на финал, читалось напряжение, но зрители были заняты тем, что обмахивались веерами, чтобы остудиться, и утоляли жажду напитками и мороженым. Хёну тоже, с мороженым во рту, без особого интереса разглядывал выстроившихся на поле игроков.

Его взгляд, скользнув по серьёзному Гу Ганмо и ухмыляющимся напротив Ли Хэмину и Пак Джиёну, остановился на Хан Йегоне. На лице того играла самоуверенная улыбка. Вскоре мощным ударом по мячу начался финальный матч.

Футбольный финал на обычном школьном спортивном дне, возможно, для участников был таким же напряжённым, как матч сборной, но на деле не дотягивал даже до уровня дворовой команды. Игроки не то, что не могли разыгрывать тактические схемы, им было трудно даже довести мяч до ворот, поэтому они просто толпой бегали за ним туда-сюда. Вратари раз за разом выбивали мяч к воротам противника, провоцируя удары. Особого эффекта это не давало.

"Ай, холодно".

Пока он безразлично наблюдал за скучной борьбой, внезапно к его шее прикоснулось что-то холодное. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся и увидел хихикающих Ким Докхёна и Ян Джину. Похоже, они успели сбегать в буфет.

"Что это?" – спросил Хёну, и ему протянули напиток, который только что приложили к его шее. Сев по обе стороны от Хёну, они не забыли его упрекнуть.

"Тебе, придурку, это интересно? Даже не заметил, как мы подошли".

"Да ладно. Он просто дремал с открытыми глазами, не так ли?"

Хотя было велено по возможности не покидать свои классы, никто и не думал слушаться. Сидя втроём, они осушили напитки за три-четыре глотка. Это была попытка справиться со скукой и жарой, но особо не помогло. Ким Докхён, смяв пустую банку, проворчал с видом человека, которому всё осточертело:

"Чего эти ублюдки так носятся из-за какого-то мячика?"

"Да пусть уже хоть кто-нибудь победит".

Ян Джину тоже добавил своё слово, пожёвывая соломинку.

И в этот момент на поле внезапно стало шумно. Одновременно с этим на одной из трибун взорвались крики. Хёну с недоумением посмотрел на поле. У левых ворот развернулась ожесточённая борьба. Несколько нападающих и защитников смешались в кучу, а вратарь метался из стороны в сторону, пытаясь поймать мяч. Кто-то ударил по мячу. Одновременные возгласы "о-о-о" сменились вздохами разочарования, когда долгожданный удар пришёлся в штангу. В этот момент Хан Йегон, обойдя защитника, принял отскочивший мяч на грудь и забил его в ворота. Это был первый гол за всю игру.

Убедившись, что гол засчитан, Хан Йегон насильно поднял Гу Ганмо, лежавшего на земле в отчаянии. Затем он помахал рукой своим товарищам по команде, Ли Хэмину и Пак Джиёну, чтобы те следовали за ним. Четверо, включая расстроенного Гу Ганмо, рванули к трибунам. Похоже, они собирались отпраздновать гол. Пробежав мимо трибуны своего класса, где их восторженно приветствовали, они внезапно направились прямо к Хёну. Не только Хёну был озадачен.

"А? Какого чёрта они сюда идут?"

"Что они творят?"

Когда недоумение достигло предела, компания Хан Йегона остановилась перед троицей. Казалось, из этих лукавых лиц вот-вот вырвется смех. Пока те смотрели на них с непониманием, четверо внезапно начали странно дёргаться и запели песню «С днём рождения тебя». Особенно комично выглядел Гу Ганмо, который в одиночестве извивался, погружённый в глубокую печаль.

"С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, дорогой наш До Хёну, с днём рождения тебя!"

Из-за этой странной праздничной церемонии все взгляды мгновенно устремились на Хёну. Четверо поющих и танцующих, видимо, тоже почувствовали стыд – их шеи и лица залились краской.

"До Хёну! Спасибо, что дружишь с такими идиотами, как мы!" – прокричали они во всё горло и вернулись на поле. По пути Хан Йегон на мгновение остановился, без колебаний сложил руками над головой большое сердце и подмигнул.

"Проваливай, сумасшедший!"

"Если сходите с ума, то делайте это красиво, вы, позорники!"

Ким Докхён и Ян Джину, наблюдавшие за всем этим, швыряли в них всё, что попадалось под руку: банки, палочки от мороженого и даже песок с земли. Хан Йегон, ухмыляясь, медленно пятился назад, а затем развернулся и убежал.

К этому моменту внимание всей школы было приковано к их троице. Даже учителя с улыбками смотрели на компанию Хёну. Сидевшие рядом Ким Докхён и Ян Джину с отвращением прикрыли лица.

"Блин. Стыдоба. Это что, предложение руки и сердца?"

"Эти психи вытворяют всякую хрень, твою мать".

Уши парней, которые без умолку ворчали, пылали красным.

Хёну до сих пор не проронил ни слова. Он был сильно ошеломлён, а от невыносимого стыда и смущения в голове всё помутилось. Казалось, волоски за ушами встали дыбом и непрерывно дрожали.

От такой нелепости его запоздало прорвало на смех. Он низко опустил голову, чтобы скрыть выражение лица, но не смог спрятать покрасневшие уши и шею.

***

Работа закончилась только после девяти вечера. Хёну переключил телефон, всё это время бывший в беззвучном режиме, на вибрацию. За это время накопились десятки пропущенных звонков и сообщений. Не проверяя их, он поспешно схватил пиджак и поднялся.

– Я пойду первым.

Он попрощался с помощником менеджера Со, своим напарником по сверхурочной работе и старшим коллегой. Помощник менеджера Со, не отрывая глаз от планшета, лишь кивнул:

– Сегодня опять в учебное кафе?

– Нет. Сегодня встреча с друзьями.

– Эх, хорошо быть молодым. Есть силы в будний день идти выпивать.

Помощник менеджера Со выглянул из-за перегородки. Его глаза, смотревшие на Хёну, были невероятно уставшими.

– Пей в меру. Если будешь заливать в уставшего себя алкоголь, можешь и кони двинуть, понял?

– Да.

– И завтра постарайся не опоздать.

– Да. Вы тоже пораньше идите домой, помощник менеджера.

– Так и сделаю, – сказал помощник менеджера Со, но его взгляд снова упал на планшет. Он махнул рукой Хёну, мол, иди уже. Хёну слегка поклонился и вышел из банка.

Вокруг банка, где уже давно были опущены жалюзи, царила полная тишина. Все соседние коммерческие заведения тоже закрылись, а на парковке, всегда забитой до отказа, остались всего две машины. Тусклый свет круглосуточного банкомата наконец дал понять, что долгий день закончился.

Как только он сел за руль, вырвался долгий вздох. Он посидел так немного, массируя глаза, которые гудели от целого дня разглядывания цифр на мониторе. Забытая усталость навалилась вязкой волной. Если бы не встреча, хотелось бы просто принять тёплый душ и крепко заснуть.

Но отдых был недолгим. Внезапно зазвонил молчавший до этого телефон. Он закрепил телефон на зарядном держателе и завёл машину. Затем нажал кнопку ответа и уже собирался сказать "алло", как с той стороны раздался голос Ким Докхёна:

「Эй. Ты где?」

– Только выезжаю.

「Что? Который час, а ты только выезжаешь, придурок?」

– Закрывал отчётность, вот так и получилось.

「Ха, вот же тормоз. Раз договорились о встрече, должен был любым способом избежать сверхурочной.」

– Думаешь, это от меня зависит?

「Это же твоя работа, которую ты делаешь своей головой и руками, что тут может не получиться? Вечно ты такой медлительный и спокойный, как удав.」

Ким Докхён, демонстрируя свой зычный голос, продолжал упрямо спорить. Казалось, что запах алкоголя вот-вот донесётся прямо из телефона. Рядом с Ким Докхёном кто-то настойчиво спрашивал, Хёну ли это. Слышалась мешанина голосов, но различить их было несложно. Тот, кто, уже заплетающимся языком, просил "дай мне трубку", был, несомненно, Ли Хэмин.

「До Хёну! По дороге купи яичного хлеба.」

「Какого чёрта он с самого начала твердит про яичный хлеб?」

「Где он в такое время купит яичный хлеб, псих?」

Те, кто наперебой ругали Ли Хэмина, были Ян Джину и Гу Ганмо. Ли Хэмин, который без умолку требовал яичный хлеб, не обращая внимания на то, кто что говорит, вдруг начал с кем-то спорить. Похоже, телефон у него в итоге вырвал Пак Джиён. Даже по одному лишь его пыхтению можно было легко представить его побагровевшее лицо.

– Почему ты опять так разозлился?

「Я не злюсь, ясно? С завтрашнего дня я полностью перерожусь!」

「Бред собачий.」

「Ты сегодня это уже тринадцатый раз говоришь, идиот. А если считать с самого начала, то уже больше ста тысяч раз было.」

「Заткнитесь. Те, у кого нет девушек, не лезьте.」

「У тебя тоже нет девушки, ясно?」

「Лучше всю жизнь быть одиноким, чем постоянно получать отказы, как ты.」

「Ну и самоутешение.」

– Слушайте. Давайте поговорим, когда я приеду, и закончим звонок. Я не могу сосредоточиться на вождении.

Хотя Хёну и попытался вклиниться в разговор, его просьбу легко проигнорировали. Компания, людям в которой скоро стукнет тридцать, ещё долго препиралась на пустяковую тему. С середины разговора они, кажется, вообще включили громкую связь, и теперь всё смешалось в хаос из множества голосов и окружающего шума. Хёну, привыкший даже к такому, молча повернул руль. Спустя какое-то время Пак Джиён снова позвал: "Хёну-я". Его характерный ноющий тон предвещал очевидные жалобы.

– Что?

「В банке, где ты работаешь, нет приличной сотрудницы, которая сначала смотрит на внутренний мир мужчины, а не на его внешность?」

「Опять, опять началось. Ты думаешь, твой внутренний мир, ублюдок, такой уж красивый?」

「Хватит ныть, придурок, стыдно же.」

「Хёну-я, она мне... правда нравилась. Я думал, в этот раз всё получится... но нет. Она сказала, что и в этот раз, похоже, не я.」

Пак Джиён, который, казалось, лишь немного всхлипывал, в конце концов громко зарыдал, издав звук «хныыы». Оглушительный плач, от которого закладывало уши, заполнил салон автомобиля. Хёну спокойно убавил громкость динамика. Вскоре Ким Докхён утихомирил компанию, сказав, что пора заканчивать, потому что парню нужно вести машину.

Но разговор продолжался ещё некоторое время. И бред пьяной компании не прекращался. Хёну уже подумывал, не повесить ли трубку первым, и косился на кнопку завершения вызова.

「Это Хёну? Где он?」

Раздался новый голос, задавший этот вопрос. Это был Хан Йегон. Похоже, он ненадолго отходил и только что вернулся. Вскоре громкая связь выключилась, и голос Хан Йегона стал чётче.

「Ну ты даёшь, До Хёну, засранец. Такой же медлительный, как и всегда. С виду и не скажешь, а вовремя приходить так и не научился, да?」

– Хватит уже. От того, что ты так говоришь, я быстрее не приеду.

「Так где ты, чёрт возьми?」

– В минутах двадцати.

「Приезжай быстрее, если не хочешь убирать за всеми, когда они отключатся. Судя по их состоянию, это произойдёт скоро.」

– Хэмин просил купить яичного хлеба.

「Зачем ты вообще обращаешь внимание на такую ерунду? Забей.」

На том конце провода Ли Хэмин возмутился, кто это ему разрешил забить. Хан Йегон, не обращая на него внимания, завершил разговор:

「Отключаюсь. И не гони, хоть и торопишься.」

Голос и тон Хан Йегона, дававшего наставление, ничем не отличались от прежних.

И всё же Хёну каждый раз чувствовал, как от малейшего изменения в теплоте голоса у него сжималось сердце.

Их телефонные разговоры всегда заканчивал Хан Йегон. Не успев даже погрузиться в какие-либо чувства, его тут же выбрасывало обратно в реальность, словно говоря: "хватит придавать этому ложный смысл". Случайно взглянув в зеркало заднего вида, Хёну, столкнувшись со своим слегка осунувшимся лицом, поспешно отвёл взгляд за окно. Руки, сжимавшие руль, незаметно напряглись.

Он изо всех сил старался отогнать ненужные мысли и сосредоточиться только на вождении.

Машина как раз собиралась въехать на перекрёсток, когда на светофоре впереди загорелся жёлтый. Нога, мечущаяся между двумя педалями, в этот момент изо всех сил нажала на газ. Тут же показался пешеходный переход. Как только машина Хёну проехала по нему, загорелся зелёный для пешеходов. У него невольно вырвался вздох.

И так весь день.

Проснувшись посреди ночи, он так и не смог снова заснуть. В состоянии между сном и бодрствованием он с тревогой ждал, когда зазвонит будильник. Из-за этого, хоть тело и лежало, казалось, что он совсем не отдохнул.

По дороге на работу на приборной панели загорелся индикатор низкого уровня топлива.

Невозможно описать, как он нервничал до обеда, потому что не было времени заехать на заправку. В ресторане, куда он пошёл поесть, все места заняли прямо перед ним, а когда он звонил по работе, абонент был либо занят, либо недоступен, и приходилось постоянно ждать. Это был один из тех дней, когда телефон звонит либо во время обеда, либо прямо перед концом рабочего дня.

До самого конца на каждом перекрёстке загорался жёлтый. Усталость нарастала от того, что он раз за разом на волоске проскакивал перекрёстки. Было ощущение, будто за ним постоянно гонится что-то неведомое.

Добравшись до места встречи, Хёну наконец выдохнул с облегчением.

Это был такой день, что не было бы ничего удивительного, если бы он слёг с простудой. Он взял телефон, который не выдержал и снова зазвонил, и вышел из машины. На входящий звонок он отвечать не стал. Несмотря на пальто, плечи невольно сжимались от холода. Казалось, не так давно он достал осеннюю одежду, а зима уже подкралась совсем близко.

Он плотнее прижал подбородок к груди и ускорил шаг. Через дорогу от парковки находился любимый бар, куда они ходили с друзьями уже почти десять лет. То место, где они все вместе собрались в день своего двадцатилетия и пили до потери памяти, до сих пор, когда им было уже под тридцать, оставалось их убежищем.

– …Ах.

Хёну, шедший быстрым шагом, замедлился и остановился. Причиной тому был мигающий зелёный сигнал пешеходного светофора. Он посмотрел в обе стороны. Проезжающих машин не было видно. Он как раз думал, не перейти ли сейчас, и снова посмотрел на дорогу.

– Эй, До Хёну!

Он поднял голову на внезапный оклик. И тут же заметил фигуру, выходящую из переулка напротив. Он сразу понял, кто это. Это был Хан Йегон. Встретившись с ним взглядом, тот широко улыбнулся и помахал рукой, мол, переходи скорее.

Он посмотрел на пешеходный светофор, на котором оставалось всего три секунды. Дорога по-прежнему была пуста. Огни далёкой машины были не на том расстоянии, чтобы о них беспокоиться. И всё же он почему-то замешкался и в итоге отказался от идеи переходить. Сразу после этого загорелся красный. Хан Йегон, наблюдавший за этой сценой, рассмеялся, словно не веря своим глазам.

Разделённые дорогой, по которой не проезжало ни одной машины, они просто ждали смены сигнала. Даже та машина, что приближалась издалека, не пересекла их путь, а свернула на полпути и исчезла. Теперь было неловко и переходить дорогу, и разговаривать через неё.

Хан Йегон, засунув обе руки в карманы пальто, пристально смотрел на Хёну. На его лице играло довольно ехидное выражение. Было очевидно, что он прекрасно понял, что Хёну смущён этой странной неловкой атмосферой. И действительно, Хёну не мог выдержать его прямого взгляда. Он незаметно перевёл глаза на телефон. И начал пролистывать накопившиеся сообщения. Ничего толком не попадалось на глаза.

Наконец, мимо них пронеслась машина. Воспользовавшись моментом, он поднял голову и увидел, что Хан Йегон тоже смотрит в свой телефон. Его игривое лицо полностью смягчилось, и на нём даже появилась глубокая улыбка: неизвестно, с кем он переписывался. Взгляд Хёну, некоторое время прикованный к этому лицу, медленно соскользнул и уткнулся в холодный асфальт.

Время до смены сигнала светофора показалось как никогда долгим. Наконец, когда загорелся зелёный, он перешёл дорогу. Хан Йегон, словно только этого и ждал, начал упрекать:

– Ни одной машины не проехало, а ты всё равно ждал? Вот это законопослушность, чёрт возьми.

– Ну и куда спешить? Подумаешь, три минуты.

– И это говорит тот, кто пришёл последним? Тебя ждать – с ума сойти можно. Ты, придурок, в следующий раз выезжай за день до моего некролога.

Хан Йегон отпустил нелепую шутку и запросто обнял его за плечи. Не успел Хёну никак отреагировать, как его резко притянули к себе, и он коснулся лбом его шеи. В нос ударил слабый запах антисептика. Сердце, некстати, начало колотиться, заявляя о себе. Опасаясь, что это отразится на лице, он выставил локоть и отстранил Хан Йегона. Тот, ухмыляясь, послушно увеличил дистанцию, но руку с плеча Хёну так и не убрал.

В этом действии не было никакого особого смысла. Хан Йегон от природы был очень дружелюбным и щедро раздавал прикосновения всем подряд. Пристально разглядывать собеседника с близкого расстояния тоже было его давней привычкой.

– Чего ты вышел в такой холод?

– Тебя ждал, чувак. Ты так долго не приезжал, я уж подумал, не заблудился ли ты.

– Врёшь.

Хан Йегон не стал оправдываться и просто широко улыбнулся.

– Так заметно? Эти ублюдки уже набрались, и меня, как самого трезвого, отправили в магазин. Я посмотрел на время и подумал, что ты как раз должен скоро подойти.

Рука Хан Йегона, лежавшая на плече Хёну, соскользнула вниз. Но расслабиться не удалось: его тут же схватили за запястье.

– Раз уж встретились, пойдём вместе, – сказал Хан Йегон и повёл Хёну в ближайший круглосуточный магазин.

Пока Хан Йегон выбирал напитки от похмелья, Хёну взял шоколад и мороженое для тех, кто наверняка будет ныть, что хочет сладкого.

Когда они расплатились и вышли на улицу, Хан Йегон внезапно схватил Хёну за локоть.

– Сигареты есть?

– Ты разве не бросил?

– Так есть или нет?

Тихо вздохнув, он молча протянул сигареты. Хан Йегон сказал "спасибо" и вытащил одну. Когда он хотел передать и зажигалку, тот, с сигаретой во рту, молча подставил лицо. Хан Йегон иногда так дурачился, и было непонятно, то ли это проявление привязанности, то ли каприз.

– Рук нет?

– Ага. Как видишь.

Хан Йегон быстро сунул обе руки в карманы своего пальто и заупрямился.

Покачав головой, Хёну послушно поднёс огонь к его сигарете.

Из-за ветра пламя постоянно сдувало в сторону. Тогда Хан Йегон, у которого якобы не было рук, быстро прикрыл ладонь Хёну, создав препятствие. Хёну едва заметно нахмурился. Как только кончик сигареты затлел, он тут же отдёрнул руку.

Рядом послышался глубокий вдох. Затем, вместе с долгим выдохом, рассеялся белёсый сигаретный дым. Хёну лишь бессмысленно теребил зажигалку в руке. Хан Йегон, не вынимая сигареты изо рта, проворчал:

– Скоро лицо твоё забуду. Мы же почти три месяца не виделись, да?

– Разве у меня такое лицо, что его можно так просто забыть?

– И то верно. Не такая уж у тебя и невзрачная внешность. Правда?

Хан Йегон резко приблизился к нему своим лицом. Глаза, нос, рот – всё было идеально правильным. Когда Хёну недовольно нахмурился, Хан Йегон усмехнулся и отстранил своё гладкое лицо.

– Могли бы и видеться, если бы ты уделял хоть немного времени, как сегодня. Чем ты был так занят?

– Сейчас всё не так, как в студенчестве. Это время, когда все заняты построением своей карьеры.

– Хм... Кажется, даже в выпускном классе мы не были так усердны.

Хан Йегон, склонив голову набок, пробормотал это словно про себя. Улыбка на его губах была горьковатой. Его задумчивый взгляд был долго устремлён прямо перед собой, и Хёну, пользуясь случаем, вдоволь налюбовался его лицом. Но всё же вовремя отвёл взгляд.

Вскоре он почувствовал на себе пристальный взгляд сбоку.

– А ты как?

– Что «как»?

– Не скучал по мне?

От внезапного вопроса лицо застыло. Боясь выдать своё волнение, он поспешно отрезал:

– Что за бред ты несёшь?

– Чего тут стесняться? Что такого, если друзья говорят друг другу, что скучают. Никакой романтики в тебе нет.

– Мы же всё это время переписывались. Каждый раз после работы у меня накапливались сотни сообщений. Мне кажется, я уже могу перечислить имена всех пациентов, за которыми ты ухаживаешь.

– Как можно сравнивать текст и живое общение? Ты такой же бесчувственный, как и всегда, честное слово.

Хан Йегон открыто заворчал и принялся ерошить волосы на затылке Хёну. Хёну отмахивался от его руки, как от комара, говоря: "перестань". Хан Йегон в ответ на это внезапно заключил его в захват и ещё безжалостнее растрепал волосы. Хан Йегон говорил, что Хёну не меняется, но и он сам ничуть не изменился со времён старшей школы.

Хёну с трудом вырвался из объятий Хан Йегона и пригладил растрёпанные волосы. Чтобы тот не заметил, как у него горит лицо, он не решался встретиться с ним взглядом. Рука, которой он раз за разом проводил по волосам, как гребнем, могла задрожать, поэтому он крепко сжал её в кулак. Не подозревающий о таких его усилиях Хан Йегон продолжал пристально и задумчиво смотреть на него.

– Хёну-я.

Хан Йегон, немного помедлив, начал говорить. Каждый раз, когда тот так спокойно звал его по имени, он почему-то напрягался. Он отчаянно пытался отвести взгляд, который так и тянулся к нему.

– Я ещё не говорил тем придуркам. Хотел тебе первому сказать.

Для Хан Йегона вступление было слишком длинным. Хёну с удивлением посмотрел на него. Тот, как застенчивый мальчишка, почёсывал покрасневшее ухо. Его лицо раскраснелось как никогда раньше. Хёну видел его таким впервые. Тревога, всё это время копившаяся внутри, внезапно разрослась.

– Я скоро женюсь.

От этого простого заявления он оцепенел. В этот момент в его голове внезапно всплыли слова инструктора из автошколы, которого он встретил много лет назад:

"Когда загорается жёлтый свет, девять из десяти человек в нашей стране жмут на газ. Они воспринимают это как сигнал ехать быстрее, потому что скоро свет сменится. Но это неправильно. Изначальное значение жёлтого сигнала – предупреждение об остановке".

На его дороге с односторонним движением, где до тошноты долго мигал лишь жёлтый сигнал, без предупреждения загорелся красный.

Хэппи энд

"Кажется, ты неплохо постарался в этот раз? Я уж волновался, видя, как ты постоянно шумно проводишь время с друзьями. В следующий раз давай подтянем только математику".

Классный руководитель с довольным видом протянул табель с результатами пробного экзамена. Цифры, написанные на полученном листке, казалось, говорили всё о самом Хёну.

Чувство эйфории, будто он мог сделать что угодно, пока общался с компанией Хан Йегона, испарилось перед лицом этих откровенных цифр. К счастью, как и сказал учитель, ему каким-то образом удалось не скатиться в учёбе, несмотря на такие шумные дни. Единственная головная боль – балл по математике – тоже остался без изменений.

Наступил первый семестр третьего класса старшей школы – время, когда нужно было конкретизировать выбор университета и факультета и определиться со стратегией поступления. До сих пор у Хёну не было чего-то, что можно было бы назвать мечтой. Он по-прежнему чаще размышлял не о том, кем хочет стать, а о том, кем может стать. Его беспокоили такие реальные проблемы, как плата за обучение и жизнь после выпуска.

Однажды они в своей компании говорили о будущем. Ян Джину сказал, что хочет пойти на факультет компьютерной инженерии и стать разработчиком игр.

Ли Хэмин хотел устроиться в любую компанию, накопить денег и стать профессиональным инвестором, а Пак Джиён очень интересовался индустрией развлечений. Гу Ганмо, который при любой возможности говорил только о футболе, на удивление, метил в полицейские. Ким Докхён мечтал стать успешным частным предпринимателем.

"Я, естественно, должен пойти туда, где нужен мой гениальный мозг".

Когда заходила речь о поступлении, Хан Йегон всегда хвастался именно так.

Каждый раз компания в один голос ворчала, что он невыносим, но никто не сомневался, что он без проблем поступит на медицинский.

Хёну посмотрел на табель и представил своё туманное будущее.

Сколько бы он ни думал, на ум приходила лишь самая обычная жизнь.

Поступить в университет, соответствующий баллам за экзамен, где плата за обучение не заоблачная, а после выпуска подавать заявления на все открытые вакансии во все компании подряд.

На грандиозные мечты не было сил. Для Хёну университет был лишь средством для получения работы с лучшими условиями. К тому времени, как он станет студентом, его младший брат пойдёт в старшую школу, и забот у родителей только прибавится.

Казалось, что продержаться четыре года после поступления только на образовательном кредите будет сложно. Гарантий получения стипендии не было, а подработка имела свои пределы в покрытии недостающих средств. Поступление в государственный университет могло бы снизить финансовую нагрузку, но балл по математике мешал поставить такую цель.

Он продолжал смотреть на табель, словно столкнувшись с нерешаемой задачей, когда над ним нависла какая-то тень. Как только он с недоумением поднял голову, кто-то выхватил табель у него из рук. Это был Хан Йегон.

"Ну-ка, посмотрим".

Хан Йегон в открытую разглядывал табель Хёну. Он попытался отобрать его, но тот без труда поднял руку, уклоняясь от атаки Хёну. Немного поборовшись с ним, Хёну быстро сдался и сел на место.

Хан Йегон присел на край соседней парты и по привычке погладил Хёну по затылку. Так обычно поступают с собаками. Хёну оттолкнул его руку, сказав, чтобы тот прекратил. В ответ тот ещё сильнее набросился на него и взъерошил все волосы.

Хёну раздражённо оттолкнул Хан Йегона и забрал табель.

Он несколько раз провёл пальцами по растрёпанным волосам. Наблюдая за этим и хихикая, Хан Йегон открыл рот, говоря:

"Значит, проблема в математике, да?"

"Это не тот предмет, который можно подтянуть за день-два… Если до выпускных экзаменов так и останется, придётся сдаться, что поделать".

"Но балл не настолько плох".

"Но и не настолько хорош, чтобы помочь".

"Жаль. Почему в академию не ходишь? Если сам не справляешься, нужно просить помощи у других".

"Уже поздно. И у нашей семьи нет на это средств".

Голос становился всё тише. Он с досадой скомкал табель. Хан Йегон молча наблюдал за Хёну, а затем неожиданно предложил:

"Тогда, может, я тебя поучу?"

"...Поучишь, чему?"

"Чему же ещё?"

Хан Йегон поднял брови, словно говоря "тому, о чём ты и подумал". Это не было похоже на шутку. Учиться чему-то у одноклассника казалось странным, но в этом был смысл. Однако он никогда не думал об этом, поэтому не мог сразу принять решение. Пока Хёну молчал, не говоря ни "да", ни "нет", Хан Йегон снова предложил:

"Хёну, если ты не против, приходи ко мне домой? Всё равно на выходных родителей никогда нет".

"Не хочу тебя обременять. В воскресенье тебе тоже нужно заниматься".

"Что за разговоры про "обременять" между друзьями? Когда ты решаешь задачи, я что, бездельничаю? Раз уж всё равно буду сидеть дома и учиться, лучше делать это вместе".

"……."

Это было любезно с его стороны, но сколько бы Хёну ни думал, для Хан Йегона в этом не было никакой выгоды. Было трудно с готовностью согласиться.

"С таким баллом ты, скорее всего, знаешь основные понятия и принципы, но путаешься в их применении. Если знать методы и несколько раз попрактиковаться, станет легко".

Хан Йегон продолжал убеждать. Хёну не мог быстро ответить и лишь теребил в руках несчастный табель. Хан Йегон легонько пнул его парту и сказал:

"Значит, договорились?"

Хотя помощь предлагал он, почему-то и упрашивал тоже он.

"А, давай остальным не говорить. Если эти придурки увяжутся за нами, то учёбе конец".

Он торопил с ответом, говоря "ну же", и Хёну молча кивнул ему.

"Я дома".

Он поздоровался, войдя в дом, но ответить было некому. Мама вернётся только к полуночи, а отец часто работал в ночную смену или уезжал в командировки. Младший брат, с разницей в три года, закрывался в своей комнате и вёл себя так, словно его и нет.

Хёну, как обычно, снял школьную форму и первым делом пошёл в душ. После душа он вручную постирал и повесил сушиться нижнее бельё, рубашку и спортивную форму. В желудке было пусто, но ничего подходящего поесть не нашлось. Он открыл холодильник, чтобы хотя бы промочить горло, и вздохнул. Ячменный чай плескался на дне бутылки. И так было со всеми тремя бутылками.

Он достал из шкафа чайник, налил воды и поставил на огонь. Пока вода закипала, начал мыть посуду, заполнившую раковину.

Он также начисто отмыл рисоварку с присохшими зёрнами риса и поставил вариться новый. Хотя постоянно раздавался стук посуды, младший брат даже носа не показывал.

Мама вернулась примерно в то время, когда Хёну пил свежезаваренный ячменный чай. Он выглянул в сторону входной двери и сказал "вы пришли", на что мама лишь встретилась с ним взглядом и кивнула. Её лицо, казалось, опухло от накопившейся усталости. Можно было легко представить на ощупь её руки, покрытые мелкими царапинами, даже не прикасаясь к ним.

Мама положила на кухонный стол стопку почты, которую принесла с собой, и села напротив Хёну. Он налил ей ячменного чая.

"Одни только счета".

Проверив отправителей писем, она глубоко вздохнула. Это было бормотание, больше похожее на самобичевание, и слушать это было нелегко.

"А твой брат?"

"В своей комнате. Тихо, наверное, спит".

"Как же, спит. Он сейчас помешан на играх, ложится в лучшем случае в три часа ночи. Сколько раз говорила ему знать меру, а он не слушает. Утром глаза открыть не может, ест кое-как. Из-за того, что просыпает, постоянно пропускает школу, его классный руководитель звонил уже не раз. В следующем году он уже будет старшеклассником, что он собирается делать, ума не приложу."

Мать выплеснула свои жалобы. Хёну лишь слушал, скребя кружку.

В детстве Хёну считал себя чуть ли не опекуном младшего брата. Поэтому после школы он сразу же бежал домой, чтобы присмотреть за ним. Он не мог толком играть с друзьями и не участвовал в обычных внеклассных занятиях, но считал, что ничего не поделаешь. Это то, что он должен был терпеть как старший брат. Для маленького Хёну забота о брате была не вопросом «нравится – не нравится», а обязанностью, которую он должен был нести как сын своих родителей.

С поступлением в старшую школу началась жизнь, когда он уходил из дома рано утром и возвращался поздно вечером. Жизнь мамы не сильно отличалась от его, а отец чаще отсутствовал дома. Примерно с того времени младший брат стал поздно возвращаться без предупреждения или ночевать вне дома.

Первые несколько раз Хёну пытался его ловить и отчитывать. Но тот, словно обидевшись на своего брата, говорившего лишь правильные вещи, некоторое время тяжело дышал, глядя на него с укором, а потом заплакал, сказав, что не хочет оставаться один в пустом доме.

Возможно, Хёну был тем, кто мог понять его лучше всех. Но сейчас ему и самому было тяжело справляться со своими делами, и ту нехватку, о которой говорил младший, Хёну никак не мог восполнить.

Кажется, именно с того дня они с братом сильно отдалились. Брат то и дело запирался в своей комнате, а если они случайно сталкивались, то не пытался заговорить. Что-то невидимое медленно, но верно шло наперекосяк.

Мама привлекла его внимание, спросив:

"А у тебя как дела?"

Хёну резко пришёл в себя и посмотрел на неё.

"Что?"

"Что-что? С учёбой всё хорошо?"

"А... так себе".

"Уже и первый семестр почти закончился, может, тебе тоже стоит походить на какие-нибудь спецкурсы? Директор говорил, что его сын и в академию ходит, и после неё ещё с репетитором занимается. Мамины подруги тоже говорят, что хоть и приходится экономить на всём, на образование детей денег не жалеют. Слушаю их и думаю, может, я слишком мало о тебе заботилась?"

"Разве у всех, кто ходит в академию, оценки растут? Жалко времени на дорогу, не пойду".

"И всё же..."

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Это было сообщение от Хан Йегона. Он тут же набрал ответ на клавиатуре. Мама молча наблюдала за этим. Отправив сообщение, он поднял голову и встретился с ней взглядом. Она с удивлением пристально смотрела ему в лицо.

"Что такое?"

"Сынок. Что-то хорошее случилось?"

"Нет. А что?"

"Просто, кажется, я давно не видела, чтобы ты так улыбался".

Какое же у него было выражение лица? От таких простых слов лицо вдруг вспыхнуло.

"Ничего такого", – пробормотал Хёну и, вскочив с места, поспешно убежал в свою комнату. О том, что он оставил недопитый ячменный чай, он вспомнил лишь спустя долгое время.

Он позвонил в дверной звонок и немного подождал. Изнутри послышался звук нажатия кнопки домофона. Он ожидал, что его спросят "кто там?", но домофон отключился без лишних звуков. Затем он почувствовал, как кто-то подходит к двери.

Говорил, что на выходных родителей нет дома, значит, Хан Йегон один? Пока он ждал, строя догадки, два замка один за другим щёлкнули, и дверь открылась. Из-за неё выглянул не Хан Йегон. Это был маленький мальчик, ростом едва доходившим Хёну до груди.

"Вы кто?"

"А, я друг Йегона, До Хёну...", – ответил он, неожиданно для себя перейдя на вежливую речь. В этот момент из-за спины мальчика подошёл Хан Йегон сказав: "пришёл". Он надавил на голову мальчика, державшегося за дверь, оттесняя его назад, и распахнул дверь шире. Пока он заходил внутрь и снимал обувь, тот мальчик продолжал стоять и смотреть на Хёну снизу вверх.

"Это мой младший брат, Хан Хигон".

"...А. У тебя брат совсем маленький?"

"Я не говорил? У нас разница в семь лет, он ещё в начальной школе. А ты иди играй. Старшим нужно заниматься".

"Я ухожу".

Брат Хан Йегона угрюмо ответил и пошёл к выходу, где стоял Хёну. Когда тот немного отодвинулся в сторону, мальчик присел на корточки и стал надевать кроссовки. На наставление брата вернуться пораньше он не ответил, а лишь поклонился Хёну. Хёну тоже в ответ склонил голову. Наблюдавший за этой сценой Хан Йегон усмехнулся, спросив, что это он делает перед малышом. Было немного неловко, но незнакомые люди, будь то дети или взрослые, всегда вызывали некоторое смущение.

После того как брат Хан Йегона ушёл, они сварили на обед рамён. Хан Йегон сказал Хёну идти заниматься, пока он моет посуду, и втолкнул его в свою комнату. Он уже бывал здесь на прошлых каникулах с другими ребятами, так что особых впечатлений не было. Тем не менее, Хёну отложил раскрытый сборник задач и стал разглядывать каждый уголок комнаты. Он не собирался этого делать, но так получилось само собой.

"Ну что, начнём?"

Хан Йегон внезапно открыл дверь и вошёл. Хёну поспешно опустил взгляд на сборник задач. Только тогда он заметил, что сборник был абсолютно чистым, без единой пометки. Хан Йегон придвинул стул вплотную к Хёну, сел и пробежался взглядом по задачам, к которым тот даже не притронулся.

Сердце неприятно сжалось, словно его застали за чем-то постыдным.

"Что это? Я же сказал решать задачи, а ты что, задремал?" – упрекнул Хан Йегон с недоумением, пролистывая сборник вперёд и назад. Он толкнул молчавшего Хёну плечом в плечо и снова спросил, не спал ли тот. Хёну не смог ответить и уставился на ни в чём не повинный угол стола.

Каждый раз, когда Хан Йегон наклонялся, чтобы что-то объяснить, их волосы щекотно соприкасались. Голос, объяснявший теорию и методы решения, был мягче обычного, и от его тихого звучания в ушах тоже становилось щекотно. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга на коже.

Хёну, втянув шею, отчаянно пытался сосредоточиться только на кончике своего карандаша. К счастью, Хан Йегон не был настолько чувствительным, чтобы замечать каждую реакцию собеседника. Он не заметил ни того, что плечи Хёну напрягались каждый раз, когда он приближался, ни того, что его левая рука, спрятанная под столом, была крепко сжата в кулак.

"Так, теперь попробуй решить сам".

Хёну смог наконец выдохнуть, только когда Хан Йегон отодвинулся.

Пока Хёну решал задачи, Хан Йегон постоянно возился с телефоном. Уголки его губ то и дело слегка подёргивались, а затем растягивались в длинную улыбку, словно он с кем-то переписывался. Глаза тоже мягко прищуривались. Прочитав сообщение собеседника, его рука, стучавшая по клавиатуре, на мгновение замирала. Он долго смотрел в пустоту, подбирая нужные слова. То, как он осторожно составлял из них ответ, было совершенно не похоже на обычного Хан Йегона.

С кем же он переписывается? Было ли у Хан Йегона такое же выражение лица, когда он отправлял сообщения мне? Такие бесполезные мысли зародились в голове Хёну.

На самом деле, он почти ничего не знал о Хан Йегоне вне школы.

Настолько, что даже не знал о существовании у него младшего брата, на семь лет моложе.

Хотелось знать. Любую мелочь о Хан Йегоне, всё.

Всё, что интересовало Хан Йегона, люди, с которыми он переписывался, разговоры, которые они вели, мысли, которые приходили ему в голову перед сном и после пробуждения, значение его имени и даже самая первая неудача в его жизни. Всё в Хан Йегоне было ему интересно.

В то время при мыслях о Хан Йегоне настроение то взлетало до небес, то падало в бездонную пропасть. Он то и дело наполнялся тщеславной надеждой, а затем разочаровывался. Противоречивое чувство, возникшее впервые в жизни, росло с каждым днём.

Это были неспокойные дни.

"Эй, освободите все время в это воскресенье".

Это был один из дней последнего лета в старшей школе. Ким Докхён с самого утра с возбуждённым лицом объявил, что в воскресенье они обязательно должны встретиться. В его взволнованных руках был какой-то постер к фильму. Пак Джиён тоже, ёрзая на месте, поднял оба больших пальца вверх.

"Трансформеры – это офигенно. Я больше не буду общаться с теми, кто это не посмотрит. Даже если сеанс накануне экзаменов, вы обязаны это увидеть".

"Да это же, небось, опять про то, как роботы дерутся, спасая мир? Звучит по-детски".

"Сколько вам лет, что вы до сих пор не выросли из мехи? Вы что, сопливые дети?"

"Засранцы, вы сначала посмотрите, а потом говорите. Это совсем другой уровень по сравнению с теми старыми дешёвыми сериалами про рейнджеров! Оптимус Прайм просто нереально крут, серьёзно".

"Спорим, вы все упадёте на колени, как только увидите Меган Фокс? Ночью спать не сможете!"

Хоть впечатления от одного и того же фильма у них были разные, оба без колебаний называли его шедевром. Но как бы Ким Докхён и Пак Джиён ни расхваливали его, брызжа слюной, остальные реагировали равнодушно.

Пока компания спорила, идти ли им вместе в кино в ближайшее воскресенье, бронировать ли билеты прямо сейчас, Хёну смотрел на Хан Йегона. Их взгляды тут же встретились. Они по-прежнему занимались математикой вместе у него дома по выходным. И, как и договаривались вначале, никому об этом не рассказывали. Может, стоит отложить учёбу на этот раз, раз уж так давно не виделись, и пойти со всеми? Или сказать, что у меня уже есть планы, и отказаться? Пока я размышлял, взгляд Хан Йегона, до этого прикованный к Хёну, без сожаления оторвался:

"Точно. У этого фильма, говорят, хорошие отзывы. Неизвестно, как долго он будет в прокате, так что можно сходить всем вместе".

Когда мнения в компании расходились, решение обычно принимал Хан Йегон. Стоило ему задать направление, как почти никто не смел возражать. Так было и в тот день. Ким Докхён заметно оживился и тут же зашёл на сайт для покупки билетов.

"Окей. Тогда я сразу беру семь билетов?"

"А, мне не нужно".

Ким Докхён, с энтузиазмом выбиравший сеанс, с разочарованным видом посмотрел на Хан Йегона.

"Ты чего, парень? Сам же предложил пойти вместе".

"У меня другие планы".

"Что ещё за ерунда?"

"Куда это ты один сваливаешь, придурок?"

Члены компании один за другим начали подшучивать над Хан Йегоном. Тот потёр руки, словно прося о снисхождении.

"Ну простите. Это правда очень важное дело".

"Что может быть важнее нас?"

"Точно. Ты же даже в церковь не ходишь, чего тебе в воскресенье быть занятым?"

"...А, что? Неужели это то самое?" – вдруг спросил Ким Докхён, будто что-то осознав, с многозначительным видом. Тут же и остальные, один за другим, тихо ахнув, округлили глаза. Их взгляды, полные догадок, были направлены на Хан Йегона. Хан Йегон с загадочной улыбкой отложил ответ:

"Позже. Если всё получится, расскажу".

Компания, словно сговорившись, прищурилась.

"О-о-о", – приговаривали они, подталкивая Хан Йегона. Казалось, у них был какой-то свой секрет.

Хёну дружил с ними всего чуть больше года. Им предстояло узнать друг о друге гораздо больше, чем они уже знали. Хотя ему и было любопытно, о чём речь, но он не стал допытываться. Он не обижался на то, что был единственным, кто не в курсе. Просто подумал, что, как и сказал Хан Йегон, когда придёт время, ему всё расскажут.

Ким Докхён подытожил:

"Тогда шесть билетов", – и сразу приступил к покупке. Даже при выборе мест разгорелся спор о предпочтениях каждого: кто-то хотел с краю, кто-то в центре, кто-то на верхних рядах, а кто-то на нижних. В это время их взгляды с Хан Йегоном снова встретились.

"Я как раз собирался тебе сказать отдельно. Планы появились внезапно, извини. Хёну, ты сходи с ребятами в кино, проветрись. Говорят, фильм и правда отличный".

После таких извинений ничего не оставалось делать. Не было причин обижаться или принимать извинения. В конце концов, совместная учёба была лишь проявлением доброй воли со стороны Хан Йегона. Хёну улыбнулся, давая понять, чтобы тот не беспокоился, и сказал:

"Хорошо".

В то воскресенье он встретился с компанией с самого утра. План был посмотреть фильм на утреннем сеансе, а потом вместе пообедать.

Едва выйдя из кинотеатра, все, словно по команде, начали бурно обсуждать, какой робот был самым крутым, какими были боевые сцены и насколько красивой была главная актриса. Они так громко кричали на улице, что, если не вслушиваться в их разговоры, можно было подумать, что они ссорятся. Прохожие косились на них, но парни, напрягая голосовые связки, продолжали обсуждать фильм.

Бурная дискуссия не утихала и в закусочной, куда они пошли обедать. Хёну, слушая вполуха доносившиеся с обеих сторон разговоры, помешивал ттокпокки, только что начавшие закипать.

"Продолжение же выйдет? Нет, его уже, наверное, снимают?"

"Конечно, должны снять. Если не снимут, это будет халатностью и преступлением".

Разговоры, сосредоточенные на сюжете и персонажах фильма, постепенно перешли к ожиданию сиквела. Тем временем Хёну был занят тем, что раскладывал ттокпокки по тарелкам каждому.

Именно в этот момент...

"Эй, это не Хан Йегон?"

От неуверенного замечания Ли Хэмина голова Хёну резко повернулась. Все, включая Хёну, одновременно посмотрели в окно.

"Где, где?"

"Вон там, идёт перед Баскин Роббинс".

"А? Точно он? Это же он, да?"

Как раз в этот момент в поле зрения Хёну попал Хан Йегон, направлявшийся в переулок напротив. Он был не один. Длинные прямые волосы его спутницы легко развевались на ветру.

"Эй, эта нуна всё такая же красивая".

"Видно же только затылок, придурок".

"Даже затылок красивый, идиот. Ты что, даже фото этой нуны не видел?"

"Откуда тебе знать, фотогеничная она или и вправду такая красивая?"

"Вечно ты во всём сомневаешься. Но атмосфера у них вроде неплохая? Если они встречаются в выходной, это ведь значит, что дела идут довольно хорошо?"

Компания, добавляя свои комментарии, прижалась лицами к окну. Люди в заведении настороженно косились на них, но никто не обращал внимания. Хёну тоже, следя за Хан Йегоном, не замечал взглядов окружающих.

В конце концов, они скрылись из виду. Только тогда компания, разочарованно причмокнув губами, вернулась на свои места. Хёну всё ещё не отрывал взгляда от окна. Заметивший это Ли Хэмин, сказав "а-а", решил вкратце просветить его:

"Хёну, ты, наверное, не знаешь? Это нуна, которая нравится Йегону. Первая любовь, что-то в этом роде".

"Мама этой нуны долго работала в ресторане родителей Йегона. Кажется, она была близка с ними. Несколько лет назад она умерла от хронической болезни, и эта нуна, по сути, стала главой семьи, так что родители Йегона продолжали ей помогать. Йегон с ней с детства часто виделся и играл... можно сказать, росли как брат и сестра. Говорят, она и сейчас время от времени помогает Йегону и его младшему брату с учёбой. Она ведь студентка-медик".

"Ну как? Хёну, по-твоему, она красивая?"

"Ха, Хан Йегон. Вот же везунчик. Почему мои родители не спонсировали такую нуну?"

"Йегон же собирается пойти в медицинский вслед за этой нуной".

Всё это было для него новостью. Кажется, он был сильно шокирован. Настолько, что после этого ни одно слово не доходило до его сознания. В голове внезапно опустело, и он просто застыл. Настроение в одно мгновение рухнуло на самое дно.

Он забыл, что Хан Йегон такой же девятнадцатилетний парень, как и он сам. Он упустил из виду, что тот тоже может в кого-то влюбляться, волноваться из-за этого, иногда страдать в одиночестве и отчаиваться. Он даже не представлял себе такого.

В тот день Хёну осознал другое имя смятения, что так жестоко его мучило.

***

Свадебный зал с самого утра был переполнен гостями. Несмотря на то, что арендовали самый большой зал, вмещающий до пятисот человек, многие бродили в поисках свободных мест. Непрекращающийся гул голосов создавал странное чувство волнения и напряжения.

Улыбки не сходили с лиц не только семей жениха и невесты, но и гостей. Погода была в меру тёплой, не слишком холодной и не жаркой, а небо, вопреки прогнозу дождя накануне, было ясным.

Хёну и его друзья, пришедшие в зал заранее, радостно приветствовали одноклассников и учителей, которых давно не видели. В этой тёплой атмосфере только Ким Докхён, которому предстояло вести церемонию, был бледен как полотно. Пока сотрудник зала объяснял порядок проведения и важные моменты, он лишь механически кивал. Компания, не переставая хихикать, снимала всё это на видео.

Хёну оглядывался по сторонам в поисках главного героя торжества. Вскоре в поле его зрения попал Хан Йегон в смокинге. Может, потому что он никогда раньше не видел его даже в костюме? Хоть его широкая улыбка и доносившийся время от времени голос были прежними, почему-то он казался далёким и незнакомым.

Хан Йегон, стоя рядом с родителями, казался очень занятым, встречая нескончаемый поток гостей. Он, должно быть, устал, работая до поздней ночи и будучи на ногах с самого утра. Тем не менее, не выказывая усталости, он широко улыбался, кланялся и пожимал руки людям, пришедшим поздравить его с бракосочетанием. Он выглядел счастливым. Казалось, каждый момент, приведший к этому дню, вызывал у него лишь трепет, а будущие дни были полны ожиданий. Это переполняющее чувство отчётливо передавалось даже тем, кто просто наблюдал.

После долгого времени Хан Йегон встретился с ним глазами. Он тут же показал пальцами знак «V» и широко улыбнулся. Хёну ответил ему лёгкой улыбкой.

– Эй, пойдёмте тоже посмотрим на невесту. В такой исторический день нужно обязательно сделать фото.

Видимо, заскучав, Ли Хэмин вскочил с места и стал подбивать компанию. Те, у кого не было таких планов, лишь недоумённо склоняли головы и равнодушно бормотали: "правда?"

– Какое ещё «правда»? Говорят, неловко, если в комнате невесты слишком мало людей.

– И то верно. У невестки почти нет ни семьи, ни родственников.

– Да и мы же не чужие невестке. Пойдёмте, сходим.

Быстро убеждённая компания шумно поднялась со своих мест.

– А, я...

– Отказы не принимаются. Если присмотреться, у этого Хёну задница самая тяжёлая. Быстро вставай, засранец.

Ли Хэмин мигом отрезал путь к отступлению и силой поднял Хёну. Так, схваченный за плечи, он был дотащен до комнаты невесты.

Как только они вошли внутрь, их окутал свежий и душистый аромат цветов. Небольшое пространство было наполнено самым ярким и ослепительным светом. В дальнем углу, на диване, украшенном шёлком, кружевами и живыми цветами, в белоснежном свадебном платье скромно сидела Со Чонюн, будущая жена Хан Йегона.

Она была прекрасна. Настолько, что любые другие эпитеты казались излишними. Со Чонюн была так несравненно красива, что никто бы не осмелился посягнуть на её место.

Внезапно прийти в себя заставил свист кого-то из толпы. Пытаясь оживить атмосферу, все наперебой начали восторженно кричать.

– Вау, невестка! Вы так сияете, что мы даже глаз открыть не можем!

– Ого, невестка. Как это вы с каждым разом всё красивее? До какой же степени вы собираетесь хорошеть?

– Вы пришли?

Со Чонюн, лучезарно улыбаясь, поприветствовала компанию. Гости, стоявшие рядом с невестой, как и полагается, уступили им место.

– Сфотографируйтесь и с нами!

– Конечно. Идите сюда.

Едва получив согласие, друзья, словно соревнуясь, бросились занимать места.

Ли Хэмин нарочно вытянул губы в сторону невесты, делая вид, что собирается её поцеловать. Не желая уступать, Пак Джиён тоже слегка наклонил голову к невесте. Со стороны это выглядело так, будто он положил голову ей на плечо. Ян Джину, опустившись на одно колено, принял позу, будто собирается поцеловать руку невесты, а Гу Ганмо, стоя сзади, комично изображал плач, зажав в зубах и оттягивая рукой платок.

Наблюдавшие за этой сценой гости разразились смехом. Со Чонюн тоже, уткнувшись лицом в букет, пыталась сдержать смех. Хёну же по-прежнему стоял напротив и лишь снимал на свой телефон дурачества друзей. Конечно, остальные не могли оставить это просто так.

– Что делаешь, До Хёну?! Ты тоже иди сюда.

– Да, засранец. Чего прикидываешься, будто никого не знаешь? Все здесь видели, как ты вошёл вместе с нами.

– Фотограф, он тоже наш друг!

Внимание фотографа и гостей переключилось на Хёну. Естественно, их взгляды с Со Чонюн встретились. Со Чонюн, улыбнувшись так, что глаза превратились в полумесяцы, поманила его рукой.

– Идите сюда, Хёну-щи. Я хочу сфотографироваться с вами.

Ли Хэмин подошёл и бесцеремонно потянул Хёну за руку. Хёну, даже когда его подтащили к невесте, не мог найти себе места и метался из стороны в сторону. Со Чонюн, взяв его за руку, мягко потянула к себе. Ли Хэмин и остальные друзья надавили ему на плечи. Затем, кое-как поправив его растрепавшуюся одежду и волосы, они быстро отступили.

– Поправьте, пожалуйста, ещё раз платье невесты.

По просьбе фотографа подошла ассистентка и поправила платье. В это время Со Чонюн игривым тоном прошептала Хёну:

– Надеюсь на вас.

– ...А, да. Поздравляю с бракосочетанием.

– Спасибо.

– Так, вы двое, посмотрите сюда!

По просьбе фотографа Хёну и Со Чонюн вместе посмотрели в камеру. Стоявшая за ними компания, наблюдая за парой, отпускала едкие шуточки, говоря, что они хорошо смотрятся, и чтобы прямо так, взявшись за руки, и убегали. Со Чонюн подыграла им, ответив:

– Может, так и сделать?

– Это кто там такой? Кто это тут собирается украсть чужую невесту?

Когда в комнате невесты стало шумно, раздался голос Хан Йегона. Все повернули головы на звук. Неизвестно когда пришедший Хан Йегон, криво усмехаясь, стоял, прислонившись к дверному косяку.

– Эй, ты сам посмотри, если глаза есть. Какая же они красивая пара.

– Кажется, было бы идеально, если бы только ты исчез.

Шутки друзей, знавших друг друга десять лет, стали ещё более дерзкими. Хан Йегон, не обращая внимания, твёрдыми шагами подошёл и встал перед Хёну и Со Чонюн. То ли из-за освещения, то ли нет, но на лицо Хёну легла густая тень. Губы Хан Йегона, который поочерёдно смотрел то на Хёну, то на Со Чонюн, изогнулись в ещё более глубокой улыбке.

Хёну как раз собирался тактично уступить место. Хан Йегон схватил его за руку и снова усадил. А затем бесцеремонно втиснулся между Со Чонюн и Хёну. Сев на стул, он тут же раскинул руки и обнял их обоих.

– Зачем исчезать? Картина будет полной только со мной.

Он бесстыдно хвастался. Компания, открыто скривившись, загудела в знак неодобрения. Со Чонюн и гости снова рассмеялись. Фотограф тоже с радостным выражением лица без остановки снимал эту троицу.

– Раз уж вы пришли, давайте сделаем несколько снимков жениха и невесты.

Только тогда Хан Йегон, сказав "хорошо потрудился", отпустил Хёну. Хёну молча отошёл и смешался с толпой. Тем временем ассистентка поправила положение жениха и невесты и привела в порядок их одежду.

Всё время, пока делали памятные фото, Хан Йегон сиял от счастья. Фотограф даже попросил его улыбаться чуть меньше, заметив, что он, кажется, слишком счастлив. Словно заразившись от Хан Йегона, сердце Хёну, наблюдавшего за ним, тоже наполнилось чем-то непонятным. Перед лицом абсолютного счастья Хан Йегона он и помыслить не мог о каких-то обидах или сожалениях.

Когда началась основная церемония, прямо перед выходом жениха и невесты, включили подготовленное видео. На экране кадр за кадром проносилась их жизнь: с младенчества, через детство и юность, до взрослого возраста. От сияющей весны восемнадцатилетия до последней весны их двадцатилетия.

В юности Хан Йегона всегда были Хёну и друзья.

Но будущие дни он будет шагать в ногу со своей женой, Со Чонюн. Друзьям, естественно, предстояло отойти на второй план и поддерживать будущее этой пары. На лицах друзей, переглядывавшихся друг с другом, появились горько-сладкие улыбки. Среди подруг Со Чонюн нашлись и те, кто не сдержал слёз. Ничего кардинально не менялось. Но и как прежде уже ничего не будет.

Основная церемония быстро закончилась. Пока продолжалась фотосессия, ожидавшую своей очереди компанию охватило непонятное чувство пустоты. Редкие разговоры не затягивались, а лишь повисали в воздухе и рассеивались.

Наконец настала очередь фотографироваться с друзьями. Но людей было слишком много. Только после того, как фотограф плотно сгруппировал всех и максимально приблизил кадр, они едва поместились в один снимок. Это был момент, в очередной раз подтвердивший общительность Хан Йегона.

– Так, снимаю!

Наконец расставив всех по местам, фотограф крикнул во весь голос. Все, затаив дыхание, смотрели в объектив камеры. Хёну тоже растянул губы в улыбке, насколько это было возможно. Щёлк. Под звук затвора он попрощался с застарелыми чувствами, которые никогда и никому не показывал.

После церемонии устроили скромную вечеринку в их любимом баре. В маленьком заведении всего на шесть столиков на этот раз было людно. Жених и невеста, на следующее утро улетавшие в свадебное путешествие, тоже ненадолго заглянули, чтобы поблагодарить друзей, пришедших на свадьбу.

Хан Йегон первым делом крепко обнял Ким Докхёна, ведущего церемонии. Когда стоявший рядом Ли Хэмин с преувеличенными жестами попытался обнять невесту, Ким Докхён схватил его за шкирку. Хан Йегон тоже в шутку крепко пожал ему руку. Поочерёдно пожав руки и другим, Хан Йегон наконец посмотрел на Хёну. Словно по уговору, на губах обоих появилась лёгкая улыбка.

– Поздравляю.

– Ага.

– Чонюн-щи, вас тоже искренне поздравляю. Живите с Йегоном счастливо.

– Спасибо.

Они обменялись самыми обычными поздравлениями. Никаких других особенных слов не приходило на ум. Но чувства были искренними.

Перед тем как уйти к подругам невесты, Хан Йегон легонько потрепал Хёну по затылку. От этого невесомого прикосновения последние десять лет пронеслись перед глазами как в калейдоскопе, и он крепко сжал губы. Он с трудом подавил подступившее к горлу волнение.

После того как проводили жениха и невесту, началась настоящая пьянка. Поскольку повод был соответствующий, большинство разговоров крутилось вокруг поженившейся пары. Ким Докхён, молча размышлявший о прошлом, усмехнулся и завязал разговор:

– Моя мама всегда говорила, когда кто-то женился: "значит, судьба и правда существует". Я думал, это банальность и просто констатация факта, но, глядя на свадьбу Йегона, кажется, это не совсем так. Не правда ли?

– И не говори. Я думал, когда они расстались, то это уже навсегда.

– Тогда Йегону, этому засранцу, пришлось бы нелегко. Он же вёл себя так, будто вся жизнь кончена. На связь не выходил, сидел дома безвылазно, – добавили по слову Ли Хэмин и Гу Ганмо. На их лицах появилась горькая усмешка, словно они вспомнили те времена. Пак Джиён, тихо слушавший, склонил голову набок:

– А почему они тогда расстались? Я в то время был в армии, поэтому толком ничего не слышал. А потом как-то неловко было снова спрашивать.

– Мы тоже не знаем всех подробностей. Йегон, этот гад, в таких случаях намертво закрывает рот. Вроде как, у отца его невесты были какие-то проблемы. Помнишь, ещё в старшей школе говорили, что тот мужик лежал в больнице из-за алкоголизма? Похоже, с тех пор лучше не стало, он только и делал, что ложился и выписывался. А потом ещё и в азартные игры влез, запустил руку в деньги на учёбу невестки... Говорят, ей пришлось взять академический отпуск в самый важный момент. И этого мало, он ещё и к родителям Йегона пришёл, скандалил, мол, обещали поддерживать, а в итоге довели девчонку до академа...

– Ох, невестке, должно быть, было очень тяжело. Такого человека и отцом-то назвать сложно, но и порвать с ним нелегко

– Вот именно. Да и не тот Йегон человек, чтобы спокойно отступить, если бы она решила с ним порвать. Изначально ведь она отказывала Йегону не потому, что он был младше, а потому, что ей было стыдно перед его родителями.

– Так как же они снова сошлись? Говорят, невестка тогда была в академе, оборвала все контакты и переехала.

– Больница.

– А-а, точно. Так и было.

– В общем, любовь века у них была, любовь века, – пробормотал Ян Джину, глубоко откидываясь на спинку стула. Остальные парни хмыкнули и покачали головами.

– Я тоже хочу до тридцати испытать такую же пылкую любовь. Расстаться из-за слишком сильной любви, но в итоге не суметь забыть друг друга и трогательно воссоединиться...!

Пак Джиён обнял себя обеими руками, дрожа от волнения. Ким Докхён, словно в наказание, швырнул в него картошкой фри, которую собирался съесть.

– Ну и бред ты несёшь.

– Ну что, завидно же. Ведь сначала это была безответная первая любовь одного только Йегона. Уже удивительно, что девушка, которая постоянно отказывала под разными предлогами, через несколько лет ответила взаимностью. А то, что они расстались не из-за остывших чувств, а из-за внешних проблем, а потом драматично воссоединились – разве такое часто бывает? И то, что они после этого спокойно встречались и поженились – это же просто кино. Да и Хан Йегон – это вам не просто Хан Йегон. Все с давних пор говорили, что этот парень чего бы ни захотел, добьётся. И такой вот парень всю свою преданность посвятил одной-единственной женщине. Посторонний человек услышит – подумает, что это сценарий мелодрамы. Разве нет?

Ли Хэмин толкнул Хёну плечом, ища поддержки. Хёну слабо улыбнулся и кивнул.

– Если так подумать, то да.

– Так, когда ты уже покажешь нам свою девушку?

Не успел он ответить, как его тут же подловили. Остальные парни одновременно округлили глаза и стали допытываться, о чём речь. Ли Хэмин, не отвечая им, продолжал допрашивать Хёну:

– С твоей-то внешностью, с такой фигурой, с хорошим образованием, с отличной работой... странно, что у тебя нет девушки. Я до сих пор молчал и терпеливо ждал, учитывая твой застенчивый и замкнутый характер, но как подумаю, что ты можешь внезапно разослать приглашения на свадьбу, как Йегон, так сразу нервничать начинаю. Скажи, чтобы я хоть морально подготовился. У тебя ведь есть сейчас кто-то?

– Нет.

– Да что ты всё время «нет» да «нет»!

– Почему нет?! Почему ты не пользуешься такой внешностью, придурок?! Если не нужна, отдай мне!

Пак Джиён, сжав кулаки, застучал ногами. Ким Докхён, словно приказывая заткнуться, засунул ему в рот большой кусок курицы и присоединился к допросу:

– Правда нет?

– Говорю же.

– И на примете никого?

– Ага.

– Раньше же ты говорил, что тебе кто-то нравится. Тот человек – это было так, временно?

Ли Хэмин настойчиво вцепился в него. Компания оживлённо переводила взгляд с Хёну на Ли Хэмина и обратно. Никаких догадок у них не было, но по их любопытным взглядам было видно, что им не терпится услышать историю, которую, казалось, знали Ли Хэмин и Хёну.

Однако и сам Хёну совершенно не понимал, о чём говорит Ли Хэмин. Когда он сделал недоумённое лицо, Гу Ганмо потребовал объяснений:

– Что это значит?

Ли Хэмин, нахмурившись, цокнул языком:

– Ну помните, в старшей школе, когда родители Ттокхёна уехали в путешествие на двадцатую годовщину свадьбы, мы собрались у него дома и тайно пили. Хёну, этот гад, отрубился после двух стаканов соджу с пивом. Тогда он, будучи в полном неадеквате, отвечал на все вопросы. Неужели не помните, тупицы? Он же сам своим ртом сказал, что ему кто-то нравится.

– ...Было такое?

Все одновременно склонили головы набок, не выказывая уверенности. Для самого виновника торжества, Хёну, это тоже было новостью. Если верить утверждениям Ли Хэмина, он был совершенно пьян, так что неудивительно, что не помнил тогдашней ситуации.

Ему кто-то нравится. Это была его личная тайна, которой он никогда и ни с кем не делился. Он не помнил, чтобы где-то это записывал. Но тот факт, что Ли Хэмин знал об этом, был доказательством того, что его память не подводила. А вдруг он тогда наговорил ещё чего-нибудь странного? От этой внезапной ситуации на душе стало бесконечно тревожно.

К счастью, остальные лишь переспрашивали друг друга: "Ты помнишь? Я вот нет." Только Ли Хэмин, обладавший феноменальной памятью, выглядел так, будто сходил с ума от их тупости. Ян Джину упрекнул Ли Хэмина, без конца повторявшего: "Вот же безмозглые."

– Эй, кто в юности хоть раз не был безответно влюблён? И за десять лет даже горы меняются. Это Хан Йегон, этот парень, такой особенный, а у обычных людей всё проходит гораздо раньше. Зачем ты зря смущаешь Хёну, вспоминая те времена?

– Ничего ты не понимаешь. Такие типы, как До Хёну, если уж к чему-то привяжутся, то так просто не отпускают. Говоря по-хорошему – верные, по-плохому – идиоты.

– Но зачем называть друга идиотом?

– И правда. В такой хороший день, а у него только язык наготове.

– Ах, вы, непробиваемые засранцы! Кто назвал До Хёну идиотом? Я говорю, что такие типы, как он, рискуют услышать такое в свой адрес!

Ли Хэмин, не в силах сдержать досаду, начал колотить себя в грудь. Компания, не обращая на него внимания, сосредоточилась на Хёну и принялась его расспрашивать.

– Кстати, это правда? Хёну, тебе тогда кто-то нравился? Кто это? Мы её знаем?

– С ума сошёл? Мы учились в школе для мальчиков, откуда нам знать, кто ему нравился?

– Ну почему же? Это могла быть практикантка, или учительница, или девушка из соседней школы.

– Эй, я бы и в страшном сне не подумал. Это он за несколько лет так вымахал, а во втором классе Хёну, этот парень, был настолько далёк от противоположного пола, что и буквы «ж» в слове «женщина» не знал. Просто ребёнок. И с таким невинным, ничего не знающим лицом он, оказывается, в кого-то был влюблён? Как ты мог до сих пор держать рот на замке? Если бы ты тогда рассказал, может, мы смогли бы помочь.

Компания хором согласилась: "точно," – и надула губы.

– Это всё уже в прошлом.

– Значит, теперь ещё проще рассказать. Кто она? А? Кто это был? Нет. Всё равно, даже если скажешь, мы не будем знать, кто это, так что расскажи, как вы познакомились, как она выглядела.

Ким Докхён, постоянно толкая Хёну, принуждал его к ответу. Рассказать было невозможно. Что вся плёнка его юности за последние десять лет была записью только о Хан Йегоне. Этим он не мог поделиться ни с кем.

***

Когда им исполнилось двадцать, компания распалась, и каждый начал жить своей жизнью.

Гу Ганмо отказался от поступления в университет и решил сразу пойти в армию. Ким Докхён поступил в школу-пансионат, чтобы подготовиться к пересдаче экзаменов. Остальные тоже разъехались по общежитиям возле своих университетов, и теперь собраться всем вместе стало сложно, разве что на каникулах. Лучшим способом узнать, как у кого дела, был групповой чат, где велись всевозможные пустые разговоры, а дни пролетали в суматохе.

Хёну тоже был занят адаптацией к новой среде. Ездить из дома было бы слишком долго, поэтому он снял комнату рядом с университетом. Финансовое положение семьи к тому времени не сильно улучшилось, так что ему приходилось подрабатывать не только на каникулах, но и во время учёбы. Он брался за любую работу: от репетиторства до ночных смен в круглосуточном магазине и на складе.

Но даже этого едва хватало на жизнь и учебники, поэтому ему нужна была стипендия. Вот почему он просиживал всё свободное время, включая «окна» между парами, в библиотеке. Однокурсники в похожей ситуации советовали ему, как и они, взять студенческий кредит и немного насладиться романтикой университетской жизни, но в конце концов это были деньги, которые когда-нибудь придётся возвращать. Он не хотел обременять своё неопределённое будущее ещё и огромным долгом.

По мере того, как они физически отдалились друг от друга и он стал настолько занят, что не оставалось времени на посторонние мысли, влияние Хан Йегона, которое когда-то, казалось, полностью владело им, постепенно начало тускнеть. Когда он делал короткий перерыв на работе, тот всё ещё первым приходил на ум, и иногда ему было интересно, как у него дела, но это было уже не так невыносимо, как раньше.

Он не обращал внимания и на то, что тот стал реже выходить на связь. Наверное, на медицинском факультете ещё больше дел, наверное, у Хан Йегона нет времени из-за учёбы и университетской жизни – он находил для себя объяснения.

На самом деле, в глубине души он надеялся, что так, постепенно, сможет смириться со своим положением.

Он не хотел портить нынешние отношения, неосторожно признавшись в своих чувствах или выдав их. Это означало бы потерять не только Хан Йегона, но и всех друзей, с которыми он сблизился благодаря ему.

Новость о том, что Хан Йегон наконец-то начал встречаться с Со Чонюн, не вызвала у него смятения. Это место в любом случае было для него недосягаемо.

Значит, было правильно, что его занял тот, кого Хан Йегон желал больше всего и кто ему больше всего подходил. Оставалось только контролировать и усмирить свои чувства.

Но Хан Йегон, стоило только о нём забыть, время от времени внезапно появлялся и бросал камень в спокойный пруд Хёну. Если бы он хотя бы предупреждал о своём приходе, было бы не так неожиданно, но каждый раз он обнаруживался по дороге домой поздно ночью. Даже в сумерках он с первого взгляда узнавал его силуэт, сидящий на корточках перед воротами.

"Почему так поздно?"

Хан Йегон бесцеремонно задал вопрос, словно у них была назначена встреча.

Вставая с места, он ещё и притворно жаловался, что у него всё болит.

"Что такое опять? Когда ты пришёл? "

"Только что".

"Я же говорил, звони, если собираешься прийти".

"Говорю же, только что пришёл. Зато это хорошая возможность проверить, насколько заржавела антенна До Хёну, не так ли? Кажется, чувствительность ещё хорошая".

Хан Йегон рассмеялся, дёргая за слегка взъерошенные волосы Хёну. Хоть он и был игривым, но отличался особой заботливостью. Наверняка он приходил без предупреждения, опасаясь, что если сообщит заранее, Хёну отложит свои планы и примчится, или, если он, будучи на подработке, будет постоянно нервно поглядывать на часы.

Хан Йегон также умел скрывать эту заботу, чтобы не обременять другого человека. И это была лишь одна из десятков причин, по которым Хёну не мог его не любить.

Даже когда Хан Йегон врывался без предупреждения, его распорядок дня особо не менялся. Хёну, как обычно, делал домашнее задание или учился, а Хан Йегон лежал на полу позади него и возился с телефоном. Он играл в игры, сидел в интернете и время от времени с кем-то переписывался, хихикая. А когда ему становилось скучно, он заговаривал, глядя в спину Хёну:

"Слышал, Джиёну пришла повестка?"

"Ага. Устроил целую истерику, мол, кто ему будет письма писать, если он так в армию уйдёт, и что он не может пойти служить, ни разу не повстречавшись с девушкой".

"Чёртов псих. Он спрашивал меня, насколько сильно нужно покалечиться, чтобы отсрочить призыв, мол, если он вернётся из армии, девушки будут его ещё больше ненавидеть".

"Зачем он тогда вообще медкомиссию проходил?"

"Наверное, пошёл за компанию с остальными. Ведомый, что тут ещё сказать?"

Это было так в духе Пак Джиёна, что он невольно усмехнулся.

"А ты когда собираешься?"

"Хм… думаю, надо пойти не позже, чем после второго курса".

"Когда и ты уйдёшь, мне будет совсем одиноко", – равнодушно пробормотал Хан Йегон, лёжа и глядя в потолок. Это было время, когда он старался не придавать значения каждому его слову, жесту, взгляду. И всё же одна фраза, брошенная им без всякого умысла, насмехаясь над этой решимостью, выбила его из колеи.

Он снова задвигал рукой, которая на мгновение замерла и поспешно пробегал глазами по предложениям, которые плохо воспринимались.

"Да у тебя и времени не будет скучать, дел по горло будет".

"Похоже на то, но странно, чем больше занят, тем больше чувствую себя одиноким. И о прошлом много думаю".

"Не слишком ли ты зажрался? У тебя девушка есть, чего тебе одиноко?"

Когда он упрекнул его с недоумением, Хан Йегон резко сел. Хоть он и не оборачивался, но почувствовал, как тот придвинулся вплотную к его спине. Плечи невольно напряглись.

"Раз уж заговорили, спрошу. А ты как? Девушки всё ещё нет?"

"Где мне на это время взять?"

"Разве с людьми встречаются, только когда есть время?"

"Если встречаться, когда нет времени, это уже эгоизм. По крайней мере, для меня так".

"Что за старческие рассуждения? И никто не нравится?"

"Нет".

"И ты никому не приглянулся?"

"К сожалению".

У Хан Йегона вырвался вздох. Он пробормотал тоном, будто совершенно не мог этого понять:

"До Хёну ведь такой классный парень. Почему они этого не видят?"

Рука, державшая ручку, снова напряглась. Хан Йегон добавил, бормоча:

"Добросовестный, внимательный, симпатичный и миловидный, а ещё очень понимающий, так что почти всегда уступает. Характер хороший, и парень не легкомысленный, так что если начнёт встречаться, то будет делать это серьёзно и долго. Разве для девушек это не важно?"

"О ком это ты?"

"Не стесняйся. Будь увереннее в себе, чувак. Ты постоянно такой зажатый, вот люди и не замечают тебя по-настоящему".

"В любом случае, сейчас я не собираюсь об этом задумываться".

"Надо хотя бы попробовать, а потом уже говорить, нравится или нет".

"Ладно, ты во всём прав".

"Слушаешь вполуха. Было бы здорово, если бы кто-нибудь тебя разглядел и сильно полюбил".

Хан Йегон беззаботно болтал, поглаживая затылок Хёну, как когда-то. Так было всегда. Боль, причиняемая Хан Йегоном, в основном исходила от его доброты.

Хёну отмахнулся от руки Хан Йегона и упрекнул:

"Что за бред? Начал встречаться, и мир для тебя стал розовым?"

"Ага. Мне так хорошо. Очень хорошо. Поэтому, Хёну, я хочу, чтобы и у тебя так было. Такие же отношения".

"Забудь. Как я могу о ком-то заботиться, если едва справляюсь с заботой о себе?"

"Опять, опять ты думаешь о том, что должен дать. В этом твоя проблема, парень".

"Конечно, я должен об этом думать. Если не сможешь отплатить тем же, то партнёру будет очень жаль".

"Правда? Если хорошо поискать, наверняка найдётся кто-то, кто не особо парится из-за такого".

"Не знаю, мне это неинтересно".

На этом Хёну прекратил спор и снова сосредоточился на задании.

Он чувствовал на себе взгляд Хан Йегона позади. Он игнорировал его, но, когда длинные пальцы Хан Йегона провели по его позвоночнику, он не мог не вздрогнуть. В ужасе обернувшись, он увидел, как Хан Йегон легкомысленно хихикает.

"Что ты делаешь?!"

"Один профессор как-то сказал. Что по одной только осанке можно предсказать успех или неудачу человека. Мол, человек с таким прямым позвоночником, как у тебя, Хёну, не может потерпеть неудачу".

"Что за бред, с чего вдруг?"

"У тебя всё будет хорошо. Так что не переживай слишком сильно".

"…Ладно. Спасибо, даже если это просто слова".

"Вот же засранец, человек, переборов смущение, говорит тебе приятные вещи. Что за реакция?"

"Слова парня, который только и делает, что бездельничает в чужой комнате, не могут звучать убедительно".

"Ты опять забыл, чем занимается этот бездельник?"

Хан Йегон без колебаний взъерошил волосы на затылке Хёну. Даже после того, как они стали взрослыми, его тесные физические контакты остались прежними. Прикосновения Хан Йегона были смелыми, но никогда не переходили черту. Когда он напрягался, боясь выдать своё волнение, его рука, словно ничего и не было, спокойно отстранялась. В тот день было так же. Не хотелось, чтобы каждое действие и слово Хан Йегона вызывало бурю эмоций. Хотелось, чтобы он не приближался, но, когда его рука отдалялась, становилось невыносимо досадно. Поэтому внезапные визиты Хан Йегона не всегда были в радость. Его доброта была для Хёну ядом, ни больше ни меньше.

Визиты Хан Йегона, которые до этого были регулярными, в какой-то момент резко прекратились. Примерно в то же время его не было видно и в чате их компании. Друзья время от времени пытались выяснить новости о Хан Йегоне, но никто не знал, как у него дела. Они лишь предполагали, что, возможно, у него нет времени на общение из-за завершения двухлетнего подготовительного курса, пытаясь понять его обстоятельства.

Для Хёну это тоже было время, плотно забитое отчётами, групповыми проектами и экзаменами. Каждая минута была на счету, настолько, что он пренебрегал едой и сном. Если он упустит полную стипендию, то не сможет гарантировать оплату следующего семестра. В таком положении у него не было сил беспокоиться о чём-то ещё. Что касается пропавшего без вести Хан Йегона, он просто верил, что тот как-нибудь сам справится и у него всё будет хорошо.

Закончив последний групповой проект, Хёну, вернувшись домой, сразу же сел за подготовку к экзаменам. Он даже не снял костюм, который надевал для презентации.

До первого экзамена по специальности оставалось меньше двенадцати часов, и он не мог оторвать глаз от книги ни на мгновение.

Сколько прошло времени? Телефон, молчавший всё это время, зазвонил. Удивило то, что время уже перевалило за полночь и приближалось к трём часам ночи. На ум не приходил никто, кто мог бы позвонить в столь поздний час. Разве что случилось что-то, требующее немедленного звонка.

Может, звонят из дома? Сердце забилось быстрее от тревоги.

С тревогой посмотрев на определитель номера, Хёну был ещё больше ошеломлён. На экране телефона высветилось имя «Хан Йегон». Предположив, что тот ошибся номером, он ответил растерянным тоном:

"Алло?"

「Не спишь?」

"Ага. Завтра экзамен. А ты чего так поздно?"

「Если завтра экзамен, значит, сейчас вовсю учишься? Не буду мешать.」

"Что такое? Ты где?"

「Если я правильно пришёл, то, наверное, перед твоим домом?」

Не может быть, – подумал он и открыл окно. Под ближайшим фонарём виднелся знакомый силуэт. Это был Хан Йегон. Заметив Хёну, он помахал рукой и глупо улыбнулся. Его вид был неряшливым, не таким, как обычно.

Хёну поспешно выбежал на улицу. Только начался декабрь, и воздух, касавшийся кожи, был ледяным. Глотая холодный, обжигающий воздух, он подбежал к Хан Йегону. Когда он приблизился к фонарю, под которым тот стоял, в нос ударил сильный запах алкоголя. Лицо Хан Йегона, не перестававшего ухмылялся, было сильно раскрасневшимся. Опираясь на фонарь, его тело качалось из стороны в сторону, не в силах справиться с опьянением. Одежда была вся в грязи, видимо, он упал по дороге.

"Сколько же ты выпил? Я же говорил, предупреждай заранее, если собираешься прийти".

"Я и сам не знал, что сюда приду. Просто шёл куда глаза глядят, и вот я здесь".

"Если пьян, шёл бы домой и спал спокойно".

"Домой не могу. Хёну, приюти меня сегодня. Буду тихо спать".

Он впервые видел Хан Йегона таким пьяным. Что бы ни случилось, он не мог силой выпроводить человека, который был в невменяемом состоянии.

"Заходи", – сказал он и подтолкнул Хан Йегона к входной двери здания. От прикосновения руки он почувствовал холод. Было неясно, то ли оттого, что тот долго стоял там, то ли оттого, что долго блуждал по улице. Ясно было одно: с Хан Йегоном случилось что-то настолько печальное, что он потерял контроль над собой.

Поднимаясь по лестнице, Хан Йегон был настолько не в себе, что оступился. Хёну, шедший сзади, схватил его за руку, когда тот чуть не упал, и перекинул её себе на шею.

"Да что с тобой, правда?"

"Аа, хотел выпить совсем немного, почему так получилось?"

Хан Йегон постоянно смеялся, но не выглядел ни капли весёлым. Его дыхание казалось скорее вздохом.

Дело было не только в опьянении. Хёну поправил постоянно соскальзывающую руку Хан Йегона и как следует поддержал его. Тогда тот, словно обнимая, притянул Хёну к себе и беззаботно рассмеялся.

"Эй, а на тебя теперь можно и опереться? Когда этот малявка успел так вырасти?"

"Тише. Соседям мешаешь".

Он схватил и опустил руку Хан Йегона, которая своевольно взъерошила его волосы. Открывая дверь, он предупредил: "осторожно, порог", но Хан Йегон всё равно споткнулся о него и рухнул. Хёну, поддерживавший его, тоже упал.

"Ай, больно".

"Ых, ха-а, ха-а…"

Он так и остался лежать ничком, тяжело дыша. Хан Йегону было так весело, что его спина тряслась от смеха. Хёну, схватившись за сильно ушибленное колено и сдерживая боль, ударил его по наглой спине. Но смех Хан Йегона не утихал.

"Хан Йегон. У тебя разве завтра нет занятий?"

"Конечно, есть. С первой пары".

"И как ты собираешься идти, напившись вот так?"

"Сходи за меня, а?"

"Не неси чушь".

"Не получится, да?"

Хан Йегон беззаботно хихикал. На этом их разговор на время прервался.

Хан Йегон продолжал лежать на животе, спиной к нему, а Хёну с трудом сел и молча смотрел на него сверху вниз. Вскоре от Хан Йегона донёсся долгий вздох. Этот вздох казался каким-то жалобным.

Он не решался спросить о причине. И не мог бездумно утешать. Он просто снял обувь, вошёл в комнату и прибрал кровать. Когда Хёну снова вышел, Хан Йегон лежал на спине, глядя в потолок. Из-за того, что он прикрыл глаза рукой, его выражение лица было не видно.

"Вставай".

Он помог обмякшему Хан Йегону подняться. Тот не реагировал, видимо, уже отключился. Пришлось схватить его за обе руки и тащить к кровати. В конце концов, он практически уронил его на кровать. От упавшего ничком Хан Йегона доносились лишь глубокие вздохи. Его брови были постоянно нахмурены, как будто ему было неудобно.

"Сними одежду и спи".

Он потряс за плечо неподвижного Хан Йегона. Ответа не последовало. Вздохнув, он, кряхтя, сам снял с него верхнюю одежду. В конце концов, у него кончились силы, и он сел на пол.

Спина, успевшая вспотеть, стала влажной. Пока он переводил дух, от Хан Йегона донеслись стоны. Его брови сдвинулись ещё сильнее.

Глядя на страдающее лицо Хан Йегона, казалось, что и у него самого всё внутри сгорает. Хёну ничем не мог ему помочь.

Кроме как подняться, отряхнуться и хорошенько укрыть его одеялом.

На столе лежал раскрытый учебник по специальности, который он не успел дочитать. До экзамена оставалось всего несколько часов. Он не мог вечно уделять всё своё внимание Хан Йегону.

Хёну, собравшись с мыслями, повернулся к столу. Внезапно его схватили за запястье. Он удивлённо обернулся, но Хан Йегон по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Когда он попытался резко выдернуть руку, тот сжал её ещё крепче и потянул на себя. Прежде чем он успел неверно истолковать этот жест, жалобно прозвучало имя: Чонюн-а.

"Не уходи".

"…...."

Ресницы Хан Йегона, мелко дрожавшие, начали намокать, и вскоре по его щеке потекла прозрачная струйка. Хёну, ошеломлённо наблюдавший за этим, невольно опустил голову.

Он всего лишь хотел быть рядом как друг. Но его невысказанные чувства раз за разом отвергались. Любовь Хан Йегона, его радость и счастье в конечном итоге могли принести Хёну только боль. Даже его отчаяние было для Хёну невыразимой мукой.

Он отцепил руку Хан Йегона и аккуратно положил её. Одеяло тоже подтянул до самого подбородка. И после этого внимательно осмотрел, удобно ли ему.

Когда он снова сел за стол, было уже далеко за пять утра. Он глубоко выдохнул и снова погрузился в учёбу.

Он не помнил, когда и как заснул. Когда он проснулся от заранее поставленного будильника, то лежал, уткнувшись в стол. На плечах было одеяло, которым он укрывал Хан Йегона. Самого Хан Йегона нигде не было. Видимо, он ушёл, пока Хёну спал.

С беспокойством он попытался позвонить Хан Йегону, но вызов не проходил. Так было и после нескольких повторных попыток.

О том, что Хан Йегон расстался со своей тогдашней девушкой, Со Чонюн, он услышал лишь несколько дней спустя. И даже это стало известно не от самого Хан Йегона.

После этого от Хан Йегона снова не было никаких вестей. Друзья по очереди пытались связаться с ним, искали его дома и в университете, но встретиться так и не смогли. Может, стоило поговорить с ним как следует, когда он пьяный пришёл домой? Запоздалое сожаление было бесполезно.

С момента пробуждения и до самого сна беспокойство о Хан Йегоне не отпускало. Содержание книг и экзаменационные вопросы никак не лезли в голову.

В результате Хёну впервые с момента поступления уступил место лучшего студента на курсе.

От Хан Йегона пришло известие примерно в январе следующего года. На расплывчатом почтовом штемпеле было название небольшого городка в провинции Канвондо.

Все, кроме Гу Ганмо и Пак Джиёна, которые были в армии, немедленно отправились туда. Так они провели несколько дней вместе в гостевом доме, где остановился Хан Йегон. Они ловили корюшку на замёрзшей реке, высовывали головы из палатки, чтобы посмотреть на звёзды и поделиться старыми историями, пили до рассвета и спали до полудня.

Из-за небывалого снегопада дороги замело, и их пребывание затянулось дольше, чем ожидалось, но это было неважно. Друзья целыми днями валялись на нетронутом белоснежном поле, играли в снежки и лепили снеговиков.

Было ощущение, будто они вернулись в беззаботное детство.

За всё это время никто не расспрашивал Хан Йегона о том, что с ним произошло. Никто не пытался утешить его банальными словами. Хан Йегон тоже смеялся и болтал со всеми так, словно забыл обо всём, что было. Хёну оставалось лишь надеяться, что его раны хорошо заживут и шрамы не будут слишком большими.

Поздно вечером, когда снова началась пьянка, Хёну вышел на улицу подышать свежим воздухом. Он сидел на веранде и курил в одиночестве, когда внезапно открылась дверь. Обернувшись, он увидел выходящего Хан Йегона.

Поскольку они всё время были вместе большой компанией, это был первый раз, когда они остались вдвоём.

"Экзамены хорошо сдал?"

"...Так себе".

"И всё равно, небось, опять получил полную стипендию?"

"В этот раз, кажется, будет сложно".

"Не прибедняйся. В прошлый раз прости. Я ужасно себя вёл".

"Я и похуже выходки видел, так что ничего. И потом, это ты говорил, что между друзьями не бывает неудобств".

Он усмехнулся, возвращая Хан Йегону его же давние слова.

Хан Йегон тоже сухо рассмеялся. Какое-то время они сидели рядом, обдуваемые ветром. От холодного ветра шея невольно сжималась, но в голове, казалось, прояснялось.

Хан Йегон снова заговорил спустя некоторое время:

"Не спросишь, что случилось?"

"Позже. Когда придёт время и ты сам захочешь, тогда и расскажешь".

"Спасибо".

"За что?"

Хан Йегон не ответил и крепко надавил на затылок Хёну. Затем он несколько раз погладил его по шее. Это прикосновение стало привычкой. Хёну молча принимал его ласку, а затем легко, словно стряхивая пепел с сигареты, признался:

"Я ребятам ещё не говорил, но я скоро ухожу в армию".

Рука Хан Йегона, непрерывно гладившая затылок Хёну, замерла.

Он широко раскрыл глаза, словно услышал нечто невероятное.

"Что? Когда?"

"В следующем месяце. Мне всё равно нужно было брать академический отпуск, так что всё удачно сложилось".

"Почему раньше не сказал, парень?"

"Откуда мне было знать? Повестка пришла в прошлом месяце".

Хан Йегон открыл было рот, но тут же закрыл его. Он сам оборвал все контакты, так что ему нечего было сказать. Однако он кивнул с немного обиженным выражением лица. Затем, обдумав слова Хёну, он высказал лёгкое сомнение:

"Если бы повестка не пришла, ты бы и не думал идти в армию, так зачем тебе был нужен академический отпуск?"

Он не мог честно признаться, что завалил экзамены и не сможет получить полную стипендию. Это была не вина Хан Йегона.

Это была исключительно вина самого Хёну, который не мог избавиться от своих чувств к нему и позволил им себя одолеть. Хёну, стараясь сохранять невозмутимое лицо, пожал плечами:

"Просто так. Сейчас все берут академический отпуск хоть раз".

"Это касается обычных парней. А твоей целью было закончить как можно быстрее. Ты что, собрался на языковые курсы за границу? Или по обмену?"

"...Нет. Просто хотел отдохнуть. Захотелось пожить, вообще ни о чём не думая".

В какой-то степени это была правда. Он всё время бежал только вперёд. Наверное, если бы ничего не случилось, так бы и продолжалось до конца. Он думал, что всё в порядке. Считал, что уже привык к тяжёлой жизни без передышки и к своим безответным чувствам.

Но когда он упустил первое место и его размеренная жизнь резко затормозила, напряжённое тело безвольно обмякло. Словно вся собранная сила, и что-то туго натянутое внутри из-за неё, вдруг лопнуло. Он почувствовал такую апатию, что даже не возникало мысли начать всё сначала. Он больше не мог двигаться вперёд. Больше не оставалось сил для этого.

Хан Йегон пристально смотрел в лицо Хёну, словно пытаясь разглядеть правду. Хёну улыбнулся ему, как бы говоря, что не о чем беспокоиться.

"Я вернусь здоровым, так что и ты живи хорошо".

"Говоришь так, будто мы больше не увидимся. Звони и пиши почаще".

"Кто это тут до недавнего времени игнорировал все звонки и сообщения?"

Когда он подколол его в шутку, Хан Йегон воскликнул "ах ты!" и взял его голову в захват. Он также взъерошил волосы Хёну, приговаривая, что тот сильно вырос.

Его резкие руки вскоре успокоились и стали тихонько поглаживать спокойный затылок Хёну.

"Теперь будет по-настоящему одиноко, да?"

Услышав тихий шёпот Хан Йегона, Хёну улыбнулся, растянув губы. Слова о том, что он будет скучать, что, наверное, будет много о нём думать, он так и не произнёс.

Два года, проведённые в армии, стали для Хёну временем признания собственной слабости. Воля не могла победить сердце. Чувства нельзя было кроить по своему усмотрению или сворачивать и разворачивать, когда захочется.

Глубокой ночью, стоя на посту в непроглядной тьме, в голову приходило множество мыслей. Привычное беспокойство, которое он носил в сердце, тревожное будущее, семья, друзья. С чего бы ни начинались размышления, последним, кто оставался в них, всегда был Хан Йегон.

Воспоминания о Хан Йегоне всегда возвращались к их первой встрече в учительской. К тому, как он снова встретил его в качестве друга Ким Докхёна, как благодаря ему стал частью компании и проводил с ними время, как осознал свои запретные чувства и метался. Каждый момент, пережитый в одиночестве, вспоминался так живо, будто это было вчера. От этого тоска становилась всё сильнее, и он мучительно осознавал, что чувства, которые, как он себя уверял, уже сильно угасли, были лишь подавлены.

Чем чаще это происходило, тем усерднее Хёну пытался игнорировать свои чувства.

Всё свободное время после службы он посвящал изучению языков и подготовке к получению сертификатов. Полностью сосредоточившись на книгах, он мог хотя бы на время остановить навязчивые мысли о Хан Йегоне.

Письма от Хан Йегона, приходившие регулярно, он обычно прятал вглубь своего шкафчика. Вопреки просьбам Хан Йегона, он ни разу ему не позвонил. Кажется, ему было немного страшно. Страшно, что за время разлуки его чувства, питаясь старыми воспоминаниями, бесконтрольно разрастутся. Страшно, что за это время он узнает, что Хан Йегон снова сошёлся с Со Чонюн.

Он клялся, что никогда не желал Хан Йегону несчастья. Но он также больше не хотел, чтобы его счастье становилось его болью.

Даже когда он изредка уезжал в отпуск, он не сообщал об этом Хан Йегону. Опасаясь, что весть дойдёт до него, он практически перестал общаться и с остальными друзьями. Так прошло несколько сезонов.

"До Хёну. Иди в комнату для свиданий".

Это было в выходной, когда он убирался в казарме. Старший по званию, приняв звонок с КПП, сообщил о посетителе. Отец лежал в больнице с хроническим заболеванием, а у матери, обеспечивавшей семью, не было возможности приезжать на свидания. Поэтому он заподозрил, что посетителя перепутали.

"Это ко мне?"

"Здесь есть ещё один До Хёну, кроме тебя?" – с раздражённым видом поторопил его старший.

"Да. Сейчас приду".

Пока он шёл в комнату для свиданий, сомнения не покидали его. Сколько бы он ни думал, не было никого, кто мог бы приехать на свидание. Если бы мать с трудом выкроила время, она бы предупредила его во время вчерашнего телефонного разговора.

Кто бы это мог быть? С этим вопросом он вошёл в комнату для свиданий. В комнате, где он ни разу не был за всё время службы, были расставлены столики. За ними сидели семьи, влюблённые. Были видны солдаты, сидящие напротив своих друзей и проводящие с ними время. Кто-то смеялся так громко, что, казалось, комната для свиданий вот-вот развалится, а кто-то, покраснев глазами, всхлипывал.

Он долго стоял у двери и оглядывался, но знакомого лица не было видно. Наверное, информация была передана неверно, – подумал Хёну и уже собирался уходить. В этот момент чья-то рука, протянувшаяся сзади, привычно погладила Хёну по затылку. От этого непринуждённого прикосновения с него слетела кепка. По шее пробежали мурашки. Хёну, даже не подумав поднять кепку, ошеломлённо обернулся. Вскоре его поле зрения полностью заполнило улыбающееся лицо Хан Йегона.

"Ты что, ещё больше вырос? Совсем возмужал".

"...Как ты здесь оказался, даже не предупредив?"

"Сюрприз".

Хан Йегон поднял упавшую на пол кепку, стряхнул с неё пыль и снова надел на Хёну. Затем он повёл ошеломлённого Хёну к столику в глубине комнаты.

Они сидели друг напротив друга за столом в армейской комнате для свиданий. От этой нереальной сцены, которую он никогда не мог себе представить, его мысли остановились, и он не мог ни о чём думать. Хан Йегон внимательно осмотрел лицо и тело Хёну с ног до головы.

"Хм-м... Вроде не страдает от боли. И цвет лица не такой уж плохой".

"О чём ты?"

"Письма отправляешь – ответа нет, не звонишь, про отпуск ни слова. Я подумал, что если этот засранец не решил нас намеренно игнорировать, то с ним точно что-то случилось", – сказал Хан Йегон, насмешливо прищурившись и попав в самую точку. Хёну, чувствуя себя неловко, лишь плотнее натянул ни в чём не повинную кепку.

"Да нет. Просто не хотел лишний раз беспокоить. Все в армию ходят, и я не собирался поднимать шум".

"Если не хотел беспокоить, то хотя бы не заставлял волноваться".

Хан Йегон уцепился за слова Хёну. В его глазах, молча смотревших прямо на Хёну, уже не было и тени улыбки. Из-за этого возникло ощущение, будто его отчитывают. Хёну не нашёл, что ответить, и замолчал. Любое оправдание прозвучало бы жалкой отговоркой.

Внезапно на столе затрепетала длинная тень. Это Хан Йегон неожиданно протянул руку, оттянул воротник одежды Хёну и начал осматривать его шею и внутреннюю сторону запястий. Испуганный Хёну дёрнулся, пытаясь увернуться, но Хан Йегон лишь сказал: "сиди спокойно", – и принялся осматривать ещё тщательнее. Только убедившись собственными глазами, что кожа чистая и без царапин, он с облегчением вздохнул.

"Точно ничего не случилось?"

"Говорю же, нет".

"Ха-а, вот же бесчувственный ублюдок. Ты хоть знаешь, что мы себе навоображали? Думали, может, он умудрился найти девушку и так сладко проводит с ней время, что даже на звонки времени нет. Пытались думать о хорошем, но потом – а вдруг его старшие по званию задирают, или он не может нормально адаптироваться в армии, как же мы...!"

Голос Хан Йегона становился всё громче. Люди в комнате для свиданий с удивлением поглядывали на них. Хан Йегон на мгновение перевёл дух и грубо провёл рукой по волосам.

"Сначала поешь".

Едва сдержав гнев, Хан Йегон разложил еду, принесённую с собой.

Судя по знакомым закускам, он, похоже, заезжал домой и взял их у матери. Были и тушёные рёбрышки, которые он, должно быть, прихватил из ресторана своих родителей.

Хёну послушно взял палочки, протянутые ему Хан Йегоном. Подгоняемый взглядом, поторапливающим его есть, он положил еду в рот. Было ощущение, будто он жуёт песок.

"Остальные ребята тоже рвались поехать, но я сказал, что сначала встречусь с тобой сам".

"Я что, маленький? Вы все слишком переживаете".

"Нет, не маленький. Именно потому, что не маленький, так вести себя нельзя, засранец".

Снова закипая, Хан Йегон запоздало заметил взгляды окружающих и вздохнул.

"Ты же всегда, когда что-то случается, переживаешь всё в одиночку. Даже если помираешь от усталости, никогда виду не подашь. Как нам тут не волноваться?"

"......"

"Хёну-я".

От тихого зова палочки замерли. Но это было лишь на мгновение, и Хёну снова начал двигать рукой, как ни в чём не бывало.

"Иногда я не понимаю, о чём ты думаешь".

Рука, державшая палочки, сжалась сильнее. Нельзя было отрицать, что в душе закипало раздражение. Сам Хан Йегон тщательно скрывал свои дела, внезапно пропадал, а потом так же внезапно появлялся, когда ему вздумается. Когда он расстался с Со Чонюн, то, прекрасно зная, что все будут волноваться, оборвал все контакты и исчез. А теперь он называет бесчувственным его, изо всех сил пытавшегося забыть и вернуться к дружбе. Было обидно.

Но Хёну не стал выплёскивать наружу бурлящие в душе чувства. Он не показал и своей обиды. Лишь снова потянул козырёк кепки и продолжал запихивать в рот еду, вкуса которой даже не чувствовал.

"Обязательно позвони, понял?"

Перед уходом Хан Йегон указал на Хёну пальцем и строго наказал. Он повторял это снова и снова, до мозолей на ушах, на протяжении всей встречи.

"Если не будешь звонить каждый день, я вот так же нагряну, так и знай. Мы уже договорились с ребятами, что, если ты опять пропадёшь, будем по очереди приезжать и проверять, жив ли ты. Это не пустые слова, так что прими к сведению, засранец".

"Понял. Иди уже скорее".

Хан Йегон неохотно двинулся с места, только когда его физически подтолкнули в спину. Но, отойдя немного, он развернулся. Пятясь назад, он снова показал Хёну жестом, чтобы тот позвонил. Он также поочерёдно указывал двумя пальцами на свои глаза и на Хёну, словно говоря: «я буду следить».

Возвращаясь в казарму, Хёну горько рассмеялся от осознания тщетности своих прошлых усилий. Тем, кому это было нужнее, всегда был Хёну.

Но тем, кто на самом деле старался поддерживать отношения, почти всегда был Хан Йегон. Хёну постоянно пытался сбежать, и, поскольку ему было трудно разорвать связь самому, он предпочитал, чтобы она прервалась сама, но Хан Йегон снова и снова мягко притягивал его к себе. От этого тёплого и сладкого яда было нелегко избавиться.

С того дня Хёну, как и велел Хан Йегон, звонил ему каждый вечер. Хотя время звонков было нерегулярным, Хан Йегон отвечал сразу же, будто только и ждал.

Разговоры были всегда примерно одинаковыми. Сначала Хан Йегон спрашивал о распорядке дня Хёну, и, если тот говорил, что ничего особенного не произошло, он расспрашивал, какие были тренировки, что давали на завтрак, обед и ужин. Только убедившись, что голос Хёну в порядке, он рассказывал о своих делах или новости об их общих друзьях. Историю о том, как уволившийся Пак Джиён сходил на свидание вслепую и получил отказ, можно было услышать примерно раз в неделю.

「В этот четверг, да? Ты выходишь.」

Время, которое, казавшееся застывшим на месте, текло медленно, но неуклонно, и вот уже последний отпуск был на носу. Не за горами был и день возвращения к той прежней, напряжённой жизни. Мысли о жизни после демобилизации вызывали скорее напряжение, чем радостное предвкушение. Оглядываясь назад, Хёну думал, что время, проведённое в армии, возможно, было тормозным механизмом в его жизни, позволившим хоть ненадолго перевести дух.

「Эй, время летит так быстро. Уже дембель.」

"Это для вас, на гражданке, оно летит".

「Думаешь? Хотя да, в последнее время я вообще потерял счёт дням. Иногда даже не знаю, день сейчас или ночь.」

Пожаловавшись, Хан Йегон спросил:

「Так во сколько ты примерно выезжаешь?」

"Утром".

「Утром во сколько?」

"А зачем спрашиваешь? Встретить, что ли, собираешься?"

На небрежно брошенный вопрос тут же последовал ответ: "ага". Хёну невольно усмехнулся от абсурдности.

「Серьёзно. Куда мне приехать? На автобусный терминал?」

"Зачем напрасно тратить время? Отпуск длинный, встретимся попозже".

「У меня, похоже, только в этот день и будет время, парень.」

"Если в этот день не получится, можно и в другой раз. Дембель на то и дембель, верно?"

「Тогда я приеду где-то к двенадцати, с запасом, и буду ждать.」

Несмотря на все заверения, что не стоит, Хан Йегон в одностороннем порядке назначил встречу.

И, прежде чем Хёну успел его отговорить, тот сказал: "тогда до встречи", – и первым повесил трубку.

Он всегда был чрезмерно добрым и заботливым человеком. И, как признавали даже их общие друзья, к Хёну он относился с особой теплотой. Наверное, тот беспокоился, потому что он больше всех держался особняком в их компании. Хёну уже давно перестал придавать значение каждому слову и поступку Хан Йегона. Эти отношения было не так-то просто изменить. Он и не смел надеяться, что это возможно.

И всё же, может, потому что они давно не виделись, от мысли, что он скоро встретиться с Хан Йегоном, и от того, что тот тоже с нетерпением ждёт этого дня, сердце невольно забилось быстрее. После звонка казалось, что каждая минута и секунда тянутся особенно медленно. Те несколько дней до отпуска шли как никогда долго.

"Так говоришь, последний отпуск перед дембелем?"

"Да, так точно".

"Я повидал немало парней, которые именно в это время расслаблялись, ввязывались в неприятности и попадались. Смотри, не создавай никаких досадных проблем. Ты уходишь в отпуск, а не сразу увольняешься. Понял?"

"Да, понял".

Хёну доложил об уходе в отпуск и покинул часть. Дорога от части до автобусного терминала, а затем от терминала до Сеула занимала минимум четыре часа. Он проснулся на рассвете и чувствовал усталость. Тем не менее, почти всю дорогу он никак не мог уснуть. Хотя он и не ожидал ничего особенного, отличного от прошлого, на душе было как-то легко и волнительно.

Он прибыл в пункт назначения раньше запланированного времени. Огляделся в надежде, но нигде на автобусном терминале не было видно Хан Йегона.

Чтобы случайно не разминуться, он молча сел на стул и стал ждать. Так прошел час, потом еще один. Хан Йегон не появлялся, и время безжалостно утекало. Он нашел таксофон и попытался позвонить, но раз за разом слышались лишь гудки, а долгожданный голос так и не ответил.

Может, по дороге что-то случилось? Или он потерял телефон? Перебирая всевозможные догадки, Хёну продолжал звонить. Он хотел сказать, что если у него возникли непредвиденные обстоятельства, то ему не обязательно сюда приезжать.

Бесконечные гудки внезапно оборвались. На звонок ответил незнакомый мужчина. Это был точно не голос Хан Йегона.

"Кто..."

Хёну, сам того не осознавая, выдал что-то нелепое. Собеседник без тени удивления спокойно переспросил:

「Кто звонит?」

"Что? Я..."

「Кем вы приходитесь владельцу телефона?」

В его торопливом тоне послышалось что-то зловещее.

Пытаясь это проигнорировать, Хёну ответил, что они друзья. Человек на том конце провода тяжело вздохнул. Затем он торопливо и сбивчиво выпалил свою речь:

「Слушайте внимательно. Владелец этого телефона попал в аварию и сейчас в больнице. С семьёй мы ещё не связались. Он без сознания с момента поступления, поэтому мы провели экстренное обследование. По мнению лечащего врача, ему срочно нужна операция, так что, пожалуйста, как можно скорее сообщите его семье.」

В голове мгновенно помутнело. Хёну всё отчётливо слышал, вслушивался в каждое слово, но не мог до конца осознать услышанное.

"Нет, подождите..."

「Если вам трудно связаться с семьёй, то приезжайте сами. Мы находимся...」

Собеседник не дал Хёну ни секунды, чтобы осмыслить ситуацию.

Разговор с ним так же внезапно оборвался. Хёну так и остался стоять, ошеломлённый.

Хан Йегон попал в аварию. Он без сознания. По результатам обследования, ему нужна срочная операция. Нужно немедленно связаться с его семьёй.

Как только он осознал каждую часть этой информации, Хёну вскочил с места и побежал. Он просто бежал и бежал, не зная, на чём и куда ехать. Затуманенный от смятения взгляд беспорядочно метался. Звук собственного дыхания в ушах казался чужим, таким грубым и прерывистым.

Сотрудники больницы с недоумением смотрели на солдата, ввалившегося к ним посреди зимы, всего в поту. Грудь болела так, будто лёгкие вот-вот разорвутся, и у него не было сил объяснить, как он сюда добрался. Тяжело дыша всем телом, он лишь снова и снова повторял имя Хан Йегона.

В отделении неотложной помощи, куда его проводили, лежал Хан Йегон с бледным лицом. На его голове, подбородке, руках и ногах были прилеплены пропитанные кровью марлевые повязки.

Сказали, что его сбил мотоциклист, нарушивший правила. Сразу после аварии он был без сознания, а на КТ обнаружили внутреннее кровоизлияние в мозг, поэтому нужна экстренная операция. Ещё сказали, что, если мозг отёк сильнее, чем ожидалось, операцию могут прервать.

Хёну слушал, но не мог до конца принять это. Он даже не мог сообразить, что ему самому сейчас делать.

"Вы родственник пациента?"

Каждый встречный медработник задавал один и тот же вопрос. Когда он отвечал, что нет, они все одинаково смущались. В тот момент он вдруг осознал. Хёну не был опекуном Хан Йегона. В качестве просто друга он ничего не мог для него сделать. Его охватило чувство ужасного бессилия. Но он не мог просто стоять сложа руки.

Он отвернулся от Хан Йегона и позвонил Ким Докхёну. Услышав о случившемся, Ким Докхён сказал, что сам привезёт родителей Хан Йегона, и, наоборот, стал успокаивать Хёну, говоря не волноваться.

Вскоре приехали Ким Докхён и родители Хан Йегона. Только тогда Хан Йегона наконец смогли отвезти в операционную. Хёну с тревогой ждал окончания его операции.

Всё тело дрожало, будто от внезапной физической нагрузки. Сколько бы он ни пытался сдержаться, крепко обхватив себя руками, ничего не помогало. Состояние Хёну было настолько плохим, что даже родители Хан Йегона, заметив, как он напуган, начали за него беспокоиться. И родители Хан Йегона, и Ким Докхён уговаривали его пойти домой и отдохнуть, но Хёну упрямо оставался на месте.

Операция закончилась раньше, чем ожидалось. Сердце ёкнуло от мысли, что, возможно, его состояние было неоперабельным. Вышедший хирург успокоил всех, сказав, что переломов не обнаружено и отёк несильный. Кровотечение тоже быстро остановили, так что оставалось наблюдать за динамикой.

Однако Хан Йегон не приходил в себя и спустя несколько дней. В больнице сказали, что больше ничего сделать не могут. Началось ожидание без определённого срока.

Хёну не вернулся домой и продолжал оставаться рядом с Хан Йегоном.

В голове была такая пустота, что он даже не думал о том, чтобы что-то съесть.

Друзья, узнав новость, один за другим приезжали, но всё, что они могли сделать, – это утешать родителей Хан Йегона.

Глядя на него, без сознания, Хёну погружался в бесконечное чувство вины. Если бы он не пошёл встречать меня, может, этой ужасной аварии можно было бы избежать. Если бы я подавил свои легкомысленные чувства и отказался от его ненужных хлопот. Нет, если бы я с самого начала не создал повода для его беспокойства. Он знал, что это бесполезно, но было трудно избавиться от запоздалых сожалений и самобичевания.

День сменялся днём. Время безжалостно шло. Друзья по очереди дежурили в палате, ожидая, когда Хан Йегон очнётся. Находясь в одном пространстве, они не разговаривали. В редких переглядываниях плескался страх, который никто не решался высказать вслух. Ужасное предчувствие, что Хан Йегон может так и не открыть глаза, цепко въедалось в сознание, сколько бы Хёну ни пытался от него избавиться.

"До Хёну. Иди уже домой".

На седьмой день Ким Докхён, пришедший на смену, бесцеремонно подтолкнул Хёну в спину. Но Хёну, даже когда его толкали, просто стоял и смотрел на кровать Хан Йегона. Наблюдавший за этим Ким Докхён глубоко вздохнул:

"Хватит упрямиться, иди уже, придурок! Тебе же завтра возвращаться в часть, да?"

"Точно. Мы тут побудем, а ты иди домой, поспи немного".

Гу Ганмо взял вещи Хёну и вывел его из палаты. Он даже любезно нажал кнопку вызова лифта. Хёну посадили в автобус против его воли. Наставление Гу Ганмо "позвони, как доберёшься" даже не отложилось в голове.

Дом, в который он вернулся спустя несколько дней, был пуст. Как только он разулся и вошёл, его обдало холодом. Он сразу пошёл в ванную и принял душ.

Несмотря на горячую воду, от которой поднимался белый пар, всё тело дрожало, как осиновый лист. Накопившаяся усталость и подавленный страх нахлынули разом, не давая устоять. Внутри всё разрывалось, и он совершенно не знал, что делать.

Стоило закрыть глаза, как тут же всплывал образ Хан Йегона. Его тихий голос, зовущий "Хёну-я", звучал в ушах так живо.

"Теперь будет по-настоящему одиноко, да?"

Он не мог избавиться от образа его расплывчатой улыбки.

В итоге Хёну так и не смог уснуть и снова вышел из дома. За это время на улице сгустилась глубокая тьма. Даже если бы он вернулся в больницу, ничего особенного там не произошло бы. Тот факт, что ему всё равно придётся возвращаться в часть на первом утреннем автобусе, тоже не изменился. Но даже так, пока позволяло время, он хотел быть рядом с Хан Йегоном до самого-самого конца.

Всю дорогу в автобусе его не покидало чувство тревоги. Сколько бы он ни пытался смотреть в окно, ничего не привлекало его внимания. Даже яркие украшения в честь Нового года казались незначительнее обычных уличных фонарей.

Как только автобус остановился на остановке перед больницей, он бросился бежать, глядя только вперёд. Тревожно колотившееся сердце не унималось. Почему же было так беспокойно?

Когда добрался до корпуса больницы, он увидел лифт, двери которого вот-вот должны были закрыться. Если упустить этот, неизвестно, сколько придётся ждать следующего. Он подбежал и нажал кнопку вызова. Двери, уже почти сомкнувшиеся, снова разошлись, и он встретился взглядом с человеком внутри. В этот момент и Хёну, и тот человек замерли.

"...Ха-а, ха-а".

Некоторое время между ними раздавалось только тяжёлое дыхание Хёну. Тем временем двери лифта снова начали закрываться. Человек поспешно нажал кнопку открытия.

"Заходите, скорее".

Кажется, тот человек тоже узнал Хёну. Это была Со Чонюн. Они давно не виделись, но это была точно она. Хёну растерянно вошёл в лифт. Двери закрылись, и в замкнутом пространстве раздавался лишь характерный механический гул. Взгляд приковал к себе руки Со Чонюн, которая то и дело теребила край своей одежды. Спустя какое-то время она наконец заговорила:

"Как состояние Йегона...?"

"Он всё ещё без сознания".

"Вот как".

В голосе Со Чонюн слышалось отчаяние. Казалось, её дрожащие ресницы вот-вот намокнут. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы с уверенностью сказать. Она всё ещё, по-прежнему любила Хан Йегона.

"Мой близкий друг работает в этой больнице. Поэтому я случайно услышала новости и..."

Объясняя причину своего прихода, Со Чонюн прикусила нижнюю губу. Сразу после этого, предавая её волю сдержаться, по щеке скатилась отчётливая слеза. Было жаль. Но у Хёну не было при себе ни платка, ни даже салфетки, чтобы предложить ей. Ему оставалось лишь отвернуться и сделать вид, что он не замечает её слёз.

Лифт вскоре прибыл на шестой этаж. Двери открылись, но Со Чонюн не двигалась с места. Даже когда ей сказали выходить, она покачала головой и, наоборот, отступила назад.

"...Простите. Я не могу пойти. Пожалуйста, сделайте вид, что вы меня сегодня не видели".

Со Чонюн снова извинилась и нажала кнопку закрытия дверей. Возможно, было бы правильнее поступить так, как она хотела. Нельзя было силой тащить человека, который говорил, что ещё не готов морально. Хёну, как третье лицо, не имел права вмешиваться в дела Хан Йегона и Со Чонюн.

И всё же Хёну снова нажал кнопку открытия. Тело сработало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Когда двери лифта разъехались, Со Чонюн посмотрела на Хёну с растерянным лицом. Хёну встретился с её влажными глазами и попросил:

"Пойдёмте вместе. Йегон очень ждал вас, Чонюн-щи".

Со Чонюн больше не смогла сдерживаться и разрыдалась. Подождав, пока она немного успокоится, он пошёл вперёд к палате Хан Йегона.

Почему-то дверь в палату была не до конца закрыта. Он подумал, что, должно быть, кто-то только что пришёл его навестить. Хёну без подозрений вошёл внутрь и тут же застыл на месте. Хан Йегон, неизвестно когда очнувшийся, сидел, прислонившись к кровати, и болтал с друзьями. Это было похоже на сон.

Вскоре Хан Йегон тоже почувствовал чьё-то присутствие у двери и повернул голову.

Их взгляды тут же встретились. Нет, в тот момент, когда он так подумал, взгляд Хан Йегона мгновенно скользнул мимо Хёну. Увидев Со Чонюн, его глаза широко распахнулись.

"Подож...!"

Хан Йегон в панике слез с кровати. Из-за того, что он долго лежал, его колени слабо подогнулись. Оттолкнув руки, которые поспешили его поддержать, Хан Йегон торопливо пошёл к Со Чонюн.

Трубка капельницы, подсоединённая к его руке, натянулась. Пошатнувшаяся стойка в итоге выскочила из крепления и с грохотом упала на пол.

От удара игла капельницы грубо вырвалась из руки Хан Йегона.

"Не уходи".

У Со Чонюн, стоявшей за спиной Хёну, вырвалось жалобное всхлипывание. Она с трудом стояла на ногах, зажав рот обеими руками. Хан Йегон, смотревший прямо на неё, прошёл мимо Хёну и встал перед ней.

Хан Йегон растерянно протянул руку, но так и не осмелился коснуться Со Чонюн. Наконец, Со Чонюн не выдержала и разрыдалась. Хан Йегон притянул её к себе и крепко обнял. Из его руки, откуда вырвалась игла капельницы, струилась алая кровь.

"Не уходи, Чонюн-а".

Умоляющий голос Хан Йегона был как никогда жалобен.

"Хнык, хнык..."

"Я скучал по тебе. Мне всё время снилась только ты".

Хан Йегон несколько раз прошептал это, прижимаясь щекой к волосам Со Чонюн. Казалось, ему было всё равно, кто вокруг смотрит и слушает.

Друзья тихонько встали и покинули палату. Бесшумно выйдя, они приглушённо закрыли дверь. Затем, словно по команде, все вздохнули с облегчением.

Придя в себя, Ким Докхён упрекнул только что вернувшегося Хёну:

"Я же сказал тебе ехать домой и отдохнуть, зачем ты снова пришёл?"

"...Просто, почему-то показалось, что так нужно".

"Чонюн-щи, это ты её привёл, Хёну?"

"Нет. Случайно встретил на первом этаже".

"Как она узнала?"

"Сказала, что у неё есть знакомый в этой больнице, через него и узнала новости".

"Ух ты, какое счастье. А то мы не знали, как ей сообщить, говорили, что связь с ней потеряна".

"В общем, драматично, очень драматично".

"И не говори".

Услышав всю историю, Ким Докхён и Гу Ганмо в один голос цокнули языками. Гу Ганмо, теребя телефон, сказал, что нужно сообщить остальным ребятам, что Хан Йегон очнулся. Ким Докхён почесал затылок и оглянулся на закрытую дверь палаты.

"Похоже, им понадобится время, чтобы наговориться, да?"

"Похоже на то. Может, отправим Йегону сообщение, чтобы связался, если что-то понадобится, и спустимся перекусить?"

"Хёну, а ты что будешь делать?"

Оба одновременно посмотрели на Хёну.

"Я увидел, что Йегон очнулся, так что мне пора. К тому же, завтра рано возвращаться на службу".

"Точно. Ты в отпуске, а толком и не отдохнул, как же так?"

"Ничего. Скоро дембель".

"Это хорошо. Тогда добирайся осторожно".

"Увидимся, когда благополучно станешь гражданским".

"Ага. Я пошёл".

Под проводы двух друзей Хёну покинул больницу. За спиной он слышал, как Ким Докхён говорил, что это, должно быть, судьба.

Гу Ганмо тоже поделился своими сильными эмоциями, сказав, что даже у него, как у зрителя, навернулись слёзы.

Действительно, это было счастье. Что Хан Йегон благополучно пришёл в себя. Что он снова встретил Со Чонюн, о которой никогда не говорил, но которую так и не смог забыть. Всё сложилось хорошо. Хёну кивал и улыбался. Но уголки его губ задрожали, словно в судороге, и тут же опустились.

Он не мог это преодолеть. Со Чонюн, так глубоко засевшую в душе Хан Йегона.

Чувства Хан Йегона к ней были настолько прямыми и сильными, что он не смел даже умолять отдать их ему. В трогательной истории любви этих двоих существовали только они.

В ней Хёну не был ни препятствием, ни испытанием, ни даже обычным второстепенным персонажем или статистом. Изначально там не было места, где мог бы быть описан Хёну. Сколько бы он ни желал, его собственные чувства становились лишь более жалкими.

Он всё это знал. Он не ожидал ничего нового, но его захлестнула непонятная тоска. Сердце разрывалось так, что было трудно дышать.

Он шёл, миновав несколько автобусных остановок. Он даже не заметил, как промок под внезапно хлынувшим ливнем. Затем рухнул на скамейку на какой-то безымянной остановке, далеко от больницы. Вскоре подошёл автобус, идущий домой. Хёну не шелохнулся, пока автобус высаживал людей и снова уезжал. Так он пропустил несколько автобусов. Он поднял голову, чтобы сдержать слёзы, готовые вот-вот скатиться с глаз. В горле стоял ком.

Он несколько раз сглотнул, сдерживая подступающие слёзы. Пытался вытерпеть, даже прикусив губу. Но тщетно, истерзанное сердце извергло скорбный плач.

Дальше идти было некуда. И дальше идти было нельзя. Конечная точка одностороннего и неразумного чувства была уже определена. Он и не ожидал другого финала. И несмотря на это не мог остановить горько текущие слёзы.

Первый снег

На выходных он как обычно занялся накопившимися домашними делами. Наверное, из-за солнечной погоды бельё, развешанное прошлой ночью, отлично высохло. Собирая его, он замер, увидев толстовку с капюшоном на вешалке. Она выглядела как минимум на два размера больше, чем вещи Хёну.

"Меня зовут Хан Хигон. А, может, вы поймёте, если я скажу, что я младший брат Хан Йегона?"

После вечеринки в честь свадьбы Хан Йегона его младший брат, Хан Хигон, отвёз мертвецки пьяного Хёну домой. Тогда он случайно испачкал его одежду. С тех пор прошла уже неделя. Толстовку, которую Хан Хигон оставил, Хёну сразу же постирал и высушил на солнце. На первый взгляд, пятен не осталось, и пахло только кондиционером для белья. Но он всё равно не мог успокоиться.

Пожалуй, лучше будет отдать её в химчистку, чтобы постирали ещё раз. Иначе мне будет не по себе, когда буду её возвращать.

– Может, лучше купить новую и подарить ему?

Хёну взял толстовку вместе с вешалкой и на мгновение задумался. Одежда была такой же тяжёлой, как и большой, и руки невольно напряглись.

"Одежду, которую я испортил, лучше купите новую. Если не хватит, скажите, не стесняйтесь. Я дам ещё".

"Она ещё в полном порядке, зачем покупать новую? К тому же, это моя любимая вещь".

"Но на ней, должно быть, много грязи. Даже после стирки пятна могут не отстираться, и это неприятно".

"Мне не особо неприятно. После стирки ни запаха, ничего не останется".

Он живо представил себе удивлённое выражение лица Хан Хигона. Неужели я был слишком груб, пытаясь решить всё деньгами, причинив ему столько неудобств? Кажется, я даже толком не поблагодарил его. Нужно будет как следует извиниться за тот случай, когда буду возвращать одежду.

Тихо вздохнув, Хёну взял вещи для стирки вместе с толстовкой Хан Хигона и вышел из дома.

***

– Здравствуйте.

Он открыл дверь химчистки, где был постоянным клиентом. Владелец, обернувшись ко входу, радостно поприветствовал его:

– Вы пришли?

Он принёс вещи, которые Хёну сдавал, даже не уточнив его имя. Обменивать накопившееся за неделю бельё на то, что было сдано ранее, было еженедельным субботним ритуалом Хёну.

Среди аккуратно выглаженных рубашек большая толстовка с капюшоном привлекала к себе внимание. Хёну прямо на месте снял с неё полиэтилен и тщательно осмотрел место, где изначально было пятно. Он поднёс одежду к носу и понюхал. Чувствовался лишь слабый запах растворителя, характерный для химчистки. Владелец химчистки уверенно сказал, что беспокоиться не о чем.

– Чистая, выглядит как новая. Я ведь за одеждой постоянных клиентов слежу особенно тщательно.

– А, извините. Это не моя одежда.

– Я так и подумал, судя по размеру.

– Сколько с меня всего?

– Пятьдесят одна тысяча вон, но давайте пятьдесят.

– Вот. Спасибо.

– Это вам спасибо. На следующей неделе ведь тоже придёте?

– Да, до свидания.

Хёну поклонился и вышел из химчистки. Чтобы не помять, он аккуратно положил чистые вещи на заднее сиденье машины. Толстовку Хан Хигона, хоть она и была из немнущегося материала, он расправил так, чтобы не образовалось ни одной складки. Хотелось вернуть её в наилучшем состоянии.

– .......

Снова вспоминая тот случай, ему казалось это невероятным. Напиться до беспамятства на вечеринке после свадьбы человека, в которого он был долгое время безответно влюблён, – это уже и так неприлично, так ещё и опозориться перед его семьёй. Хёну, словно упрекая себя, несколько раз ударился затылком о подголовник водительского сиденья.

Прошло две недели со дня свадьбы Хан Йегона. Это означало, что и толстовка с капюшоном уже столько же времени была без своего хозяина. Он всё думал, что нужно её вернуть, но в будни совершенно не было времени. К тому же, он не знал номера Хан Хигона. В суматохе Хёну совсем забыл спросить его об этом.

Что же делать? В голове Хёну всплыл образ Хан Йегона. К этому времени он уже должно быть вернуться из свадебного путешествия. Даже если он проспал дольше обычного из-за выходного, сейчас он уже давно должен был проснуться.

После некоторых колебаний Хёну нажал на кнопку вызова. Когда пошли длинные гудки, руки невольно напряглись. Вскоре с той стороны телефона раздался долгожданный голос.

「М-м? Что случилось? До Хёну, ты сам звонишь первым.」

– Я и раньше звонил первым, чего ты удивляешься? Хорошо съездили?

「Ага. Вчера вернулись, от смены часовых поясов еле живой.」

– Тогда ты сейчас дома?

「Нет. За рулём. Еду к родителям.」

– А, понятно. А Чонюн-щи?

「С Чонюн тоже всё хорошо. После свадьбы засыпает, как только голова касается подушки. И сейчас крепко спит.」

– Она, наверное, много работала до свадьбы, так что неудивительно, что устала. Заботься о ней. Не расстраивай.

「Кто это расстраивает? Я же лучший жених на свете.」

– Тебе не стыдно говорить такое вслух?

「Высокая самооценка – одно из моих многочисленных достоинств.」

Хёну усмехнулся на его бесстыдный ответ. Хан Йегон тоже засмеялся. Он собирался лишь коротко спросить, как дела, а разговор перешёл в пустую болтовню.

Хёну сказал:

– Я по другому поводу, – и перешёл к делу. – Дай мне номер своего младшего брата.

「Моего младшего брата? Хигона?」

– Ага.

「Откуда ты его знаешь?」

– А, мы мельком виделись на вечеринке после свадьбы. Мне нужно ему кое-что передать.

「Что такое? Если что, можешь отдать мне. Я всё равно собирался вас всех скоро собрать и угостить. Если дело не срочное, то могу забрать и передать ему.」

Хёну об этом не подумал, но это тоже был вариант. Они ведь даже не знали номеров друг друга. До свадьбы он даже имени Хан Хигона не знал. Не будет ли для Хан Хигона обременительно, если он встретится с ним лично под предлогом возврата одежды? Неловкость – это одно, но ему самому было стыдно снова смотреть тому в глаза в трезвом уме.

Но Хёну не смог сразу согласиться. Если передать через Хан Йегона, то придётся объяснять, почему одежда Хан Хигона оказалась у него и почему он её стирал и возвращает. Как он признается, что напился до потери памяти на вечеринке после его свадьбы? У него не было уверенности, что он сможет придумать достаточно правдоподобное объяснение, которое бы устроило Хан Йегона.

– Нет. Я сам передам.

「Хм. Правда? Ладно тогда. Сейчас пришлю.」

– Ага. Веди осторожно.

「Да. Скоро увидимся с ребятами. Я позвоню.」

– Хорошо, – ответил Хёну и повесил трубку. Обычно, когда он разговаривал с Хан Йегоном, то почему-то нервничал, но в этот раз – нет. Может, потому что цель была слишком ясна? А может, чувства наконец-то пришли в порядок, как он того и желал? Хотелось в это верить.

Вскоре телефон завибрировал, и пришёл номер Хигона. Хёну сразу сохранил его, но, собираясь позвонить, замер. Можно ли вот так просто звонить? Суббота, так что, наверное, ничего страшного. Хёну долго колебался, прежде чем нажать на кнопку вызова.

Вскоре пошли длинные гудки. Он затаил дыхание и немного подождал. Но вызов так и не был принят. Наверное, лучше будет оставить сообщение и дождаться ответа от Хан Хигона.

[Здравствуйте. Это До Хёну, друг Йегона. Пожалуйста, свяжитесь со мной, когда у вас будет свободное время.]

Текст, написанный после долгих раздумий, получился донельзя формальным. Тем не менее, Хёну решил, что и так сойдёт, и нажал кнопку отправки.

По дороге домой он заехал в супермаркет за продуктами. Так получилось, что туалетная бумага и другие предметы первой необходимости закончились одновременно. Пока он долго сравнивал товары на полках, зазвонил телефон. На экране, на который он безразлично посмотрел, высветилось имя звонящего: «Младший брат Йегона». Хёну сразу же нажал на кнопку ответа.

– Алло?

「Здравствуйте. Это Хан Хигон. Я не ответил, потому что номер был незнакомый, но потом увидел сообщение.」

– Понятно. Как поживаете?

「Хорошо. Но мы разве обменивались номерами тогда?」

– А... я постирал одежду. Хотел вернуть, но не знал вашего номера. Вот и спросил у Йегона без вашего разрешения. Если я доставил неудобства, позвонив так внезапно, прошу прощения.

「Да за что тут извиняться? Я просто спросил, не забыл ли я, что мы обменялись номерами. А я как раз думал, когда же вы свяжетесь со мной.」

– Вы говорили, что дорожите этой вещью, да? Извините, что не вернул раньше.

「Да что вы всё время извиняетесь, хён?」

Хан Хигон пробормотал это с недоумением в голосе. Хотя в его тоне не было особой колкости, Хёну стало неловко, будто его отчитали. Они не были давно знакомы, и в окружении Хёну почти не было людей такого типа, поэтому разговор постоянно выходил за рамки ожидаемого. Он не знал, как реагировать. Пока Хёну медлил, повисла неловкая тишина. Из-за этого звуки с той стороны телефона стали ещё отчётливее. Хан Хигон на мгновение растерялся, пробормотав: "хм-м".

「Но я сейчас в университете. Думаю, пробуду здесь ещё час или два.」

– Тогда...

В тот момент, когда Хёну как раз собирался ответить, что отправит курьером...

「Если вам несложно, не могли бы вы привезти её сюда?」

Хан Хигон сделал неожиданное предложение. Хёну и сам думал, что будет вежливо вернуть вещь лично, глядя ему в лицо, когда бы это ни случилось. Но он не представлял себе эту ситуацию в деталях. Он и подумать не мог, что они встретятся так внезапно и спонтанно. Это было незапланированное событие, и Хёну растерялся, но это определённо был более приличный способ, чем использовать доставку или курьера.

– Да, хорошо. Куда мне подъехать?

Он припарковал машину на подземной стоянке и вышел на улицу. Наверное, приближалась сессия, потому что, несмотря на выходной, в кампусе было много людей. Вишнёвые деревья, которые, казалось, пышно зацветут весной, стояли с голыми ветвями, напоминая о приближении конца года. Хёну, забыв о цели своего визита, немного прогулялся по просторному кампусу. Погода всё ещё была прохладной, но небо было ясным, и холодный воздух казался освежающим.

На открытой баскетбольной площадке несколько студентов играли, небрежно сбросив сумки в одну сторону. Мимо них торопливо прошли студентки с большими чехлами для музыкальных инструментов. В разговорах людей, снующих по кампусу, то и дело проскальзывали слова вроде «поездка на природу», «общее собрание», «задание», «групповой проект», «экзамен по специальности», «сонбэ», «свидание вслепую».

Взгляд невольно задерживался на этой совершенно обыденной картине. Прошло всего три года с тех пор, как Хёну окончил университет, но казалось, будто он стал человеком из совершенно другого мира. Это было странное чувство. При том, что он никогда и не наслаждался полноценной студенческой жизнью.

Пройдя немного, Хёну увидел здание спортзала. Перед ним висели баннеры, демонстрирующие результаты различных соревнований. Хёну бессмысленно скользил по ним взглядом, пока не зацепился за один. Это был плакат, сообщавший о победе в университетской волейбольной лиге. Хан Хигон говорил, что тоже играет в волейбол, и Хёну рассеяно подумал, не приложил ли и он руку к этой победе.

И в этот момент...

– Вы пришли?

Внезапно за спиной раздалось приветствие. Обернувшись, он увидел Хан Хигона в спортивном костюме, слегка склонившего голову. Он показался ему немного незнакомым, вероятно, из-за бейсболки, натянутой на голову. Хёну, сам того не осознавая, тоже кивнул в ответ:

– Тренировка уже закончилась?

– Это не тренировка, а растяжка. У нас сейчас что-то вроде отпуска. После окончания лиги отдохнул пару дней, и тело будто задеревенело.

– Даже в отпуске сами вышли потренироваться? Здорово. Ах, если не возражаете, подождёте здесь немного? Я взял одежду, но машина на подземной парковке. Думаю, будет проще, если я один быстро сбегаю, чем мы пойдём вместе.

– А какая разница?

– Что?

– Кажется, вы говорили, что угостите меня едой.

– ...Ах.

Он не говорил прямо, что угостит его, но разговор в таком ключе действительно был. "Как-нибудь потом угостите меня обедом". Хёну припомнил, что слышал что-то подобное. Хоть он и не ответил согласием, но и не отказался. Просто Хёну легкомысленно счёл это пустыми словами. Если подумать, было бы странно приехать сюда, просто отдать одежду и уехать. Да и приходить с пустыми руками было неловко.

– Хм, возможно, так и было? У вас есть время после этого?

– Да.

– Тогда пойдёмте.

Хёну развернулся и пошёл в сторону главного входа. Хан Хигон медленно следовал в паре шагов позади, словно пытаясь подстроиться под его шаг. Хёну показалось, что тому, должно быть, неудобно идти не в своём обычном темпе. Когда он пошёл немного быстрее, походка Хигона тоже стала более уверенной.

Кстати, в какой ресторан пойти? Хёну мельком оглянулся, и его взгляд упал на Хан Хигона, не отрывающего глаз от телефона. Если бы не его телосложение, он выглядел так же, как и студенты, которых Хёну видел ранее. Вскоре Хан Хигон, почувствовав его взгляд, поднял голову. Их глаза встретились, и он вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая, есть ли у него что сказать. Хёну снова посмотрел прямо перед собой и спросил:

– Есть что-то, что вы хотели бы поесть?

– Прежде чем мы об этом...

– Прежде чем мы об этом что?

– Я уже говорил, что я намного младше вас, хён.

– Ах, точно, я ведь даже не знаю вашего возраста. Сколько вам лет?

– Скоро будет двадцать три.

– Значит, двадцать два? Ух ты, совсем молодой.

– Да. Поэтому, пожалуйста, говорите со мной на «ты».

Было видно, что ему крайне некомфортно от уважительного тона старшего. Хёну подумал, что в мире спорта, где, как говорят, строгая иерархия между старшими и младшими, это вполне возможно. Однако ему было не по себе вот так сразу переходить на «ты» с человеком, который был намного крупнее его и с которым, хоть он и был братом Хан Йегона, у него не было особого общения.

– Это непривычно. Я постараюсь постепенно.

– Непривычно? То есть вы со всеми, кого видите впервые, говорите на «вы»? Даже если человек намного младше?

– Вроде того? Отчасти это из-за работы. Кстати, вы выбрали, что хотите поесть?

– Пойдёмте туда.

Хан Хигон кивнул в сторону противоположной стороны улицы и первым зашагал через дорогу. Хёну последовал за ним и оказался в ресторане с безлимитным самгёпсалем, основной клиентурой которого были студенты. Он вспомнил, что во времена своей учёбы в университете они тоже часто ходили в такие места на посиделки факультета. Потому что финансовое положение студентов, будь то на карманные деньги от родителей или на заработанные, в основном было одинаковым.

– Сидите. Я всё принесу.

Хан Хигон снял верхнюю одежду, повесил её на стул и сразу направился к стойке самообслуживания. Он быстро перемещался между холодильником и столом, принося закуски, фартуки, воду, щипцы и прочее. Заметив его, хозяйка заведения дружелюбно поздоровалась: "ты пришёл?". Хан Хигон тоже непринуждённо назвал её «тётушкой» и ответил, что сегодня поест немного и уйдёт. Хотя его тон был совсем не ласковым, в нём чувствовались скрытое обаяние и близость. У Хан Йегона тоже была незаурядная общительность, может, это у них семейное?

Сказав, что поест немного, Хан Хигон навалил гору мяса и начал его жарить. Сидеть без дела, как истукан, было неловко, поэтому Хёну вызвался помочь:

– Дайте щипцы. Я сам пожарю.

– У моих родителей же мясной ресторан.

Одной фразой Хан Хигон легко отклонил добрые намерения Хёну. Пришлось уступить человеку, прожившему сыном владельцев мясного ресторана добрых двадцать лет.

– Определённо, вы жарите лучше меня.

– Друзья Йегон-хёна часто приходили в наш ресторан, вы тоже бывали?

– Да. Пару раз на день рождения Йегона. Я слышал, что это популярное место, и было действительно вкусно.

– Но почему я вас не видел? Я часто там подрабатывал. У нас в семье говорят, что карманные деньги нужно зарабатывать самому, так что после начальной школы у нас был принцип «нет труда – нет денег».

– Может, потому что это было, когда я учился в старшей школе? Вряд ли ваши родители заставляли работать ученика начальной школы.

– ...А, точно.

Хан Хигон кивнул и быстро нарезал хорошо прожаренное мясо. Оставшись без дела, Хёну просто молча смотрел на его занятые руки. Руки были большими, как и его телосложение, а пальцы длинными. Выступающие кости на запястьях и суставах пальцев, а также мышцы, мелко, но отчётливо проступавшие при малейшем движении, явно отличали его от обычного человека.

Взгляд Хёну медленно переместился от кистей Хан Хигона вверх по его вытянутой руке и остановился на лице. Упрямо сжатые губы, гармонично очерченный нос и большие глаза без двойных век. Несмотря на то, что они были братьями, у него не было ничего общего с Хан Йегоном. В отличие от Хан Йегона, постоянно ухмылявшегося, на его лице не было и тени улыбки. Может, у него всегда такое угрюмое выражение лица? Или он, по-своему, нервничает из-за того, что я друг его старшего брата?

– Совсем не похож на брата, правда? – спросил Хан Хигон, словно прочитав мысли Хёну. Видимо, он слишком откровенно его разглядывал.

– А, простите.

– За что? Мы настолько не похожи, что однажды кто-то даже спросил, не поженились ли наши родители повторно. Можно сказать, мы оба унаследовали по половине от каждого родителя, но черты у нас разные, что ли? Мы между собой говорим, что это к счастью.

– Нельзя сказать, что совсем нет сходства. Я думал, что и Йегон довольно крупный, но вы, кажется, по-настоящему большой.

– Я то? Но я впервые слышу, что я большой, занимаясь спортом. В этой сфере мой рост не считается высоким.

На этом Хан Хигон отложил щипцы и сказал: "теперь ешьте". Перед Хёну уже была навалена гора хорошо прожаренного мяса. Хан Хигон брал оставшееся мясо по три-четыре куска за раз и отправлял в рот. Наверное, потому что он спортсмен, аппетит у него был хороший. Хёну подвинул свою порцию мяса в его сторону и положил на гриль новое. Глядя, как он с аппетитом ест, Хёну пожалел, что не угостил его чем-то получше.

– Раз уж я угощаю, могли бы поесть что-нибудь повкуснее.

– А? Что может быть лучше мяса?

– Даже если это мясо, есть много вариантов, а не только то, что продают в таких местах.

– Что не так с такими местами?

Хан Хигон склонил голову набок, словно не понимая.

– Хотя у моих родителей мясной ресторан, я, сколько ни ем, так и не научился разбираться. В чём разница между качественным мясом и не очень? Дорогое – не значит, что это не свинина, а дешёвое – не значит, что это не говядина. В конце концов, если съесть одинаковое количество, насыщаешься одинаково.

– И всё же категории придумали не просто так.

– Об этом беспокоятся только люди с чувствительным языком. У меня с этим всё просто, так что мне нормально. От низкой категории вкус свинины не пропадает, да и содержание белка, наверное, не падает.

– Я просто хотел угостить вас как следует...

– Почему? Потому что я младший брат вашего хёна? – внезапно спросил Хан Хигон, глядя прямо в глаза. На его лице было искреннее любопытство. Хёну не думал об этом в таком ключе и был сбит с толку, но ответить было несложно.

– ...Нет. Потому что я доставил вам столько хлопот при первой встрече.

– А, вы так сильно об этом переживаете.

– Я никогда раньше так не напивался. Кроме того раза, когда только учился пить.

Хан Хигон понимающе кивнул.

– Так и показалось, – добавил он загадочную фразу. Похоже, он не собирался объяснять, что это значит.

Хан Хигон не заворачивал мясо в листья салата, а сначала набивал им рот, а потом закусывал свежими овощами. К соусу он не притрагивался, возможно, из-за соли. Быстро и аккуратно расправляясь с большим количеством мяса, он не сводил взгляда с неподвижных палочек Хёну.

Видимо, устав постоянно уговаривать его поесть, Хан Хигон просто подвинул несколько кусочков мяса к Хёну. От этой молчаливой заботы на губах Хёну появилась лёгкая улыбка. Пристальный взгляд Хан Хигона не отрывался от него, пока Хёну наконец не положил в рот предложенное мясо.

– Кстати, когда вы начали заниматься волейболом?

– С начальной школы.

– Тогда и в то время тоже?

– В то время?

– В старшей школе я часто бывал у вас дома. Занимался с Йегоном.

– А, так это всё-таки были вы, хён?

Всё-таки? Прежде чем он успел переспросить, что это значит, Хан Хигон начал выкладывать всё о своей тогдашней ситуации:

– Наверное. Я тогда как раз упрашивал родителей разрешить мне заниматься волейболом. В то время я был не очень высоким даже для своего возраста. Поэтому родители не были уверены. Честно говоря, волейбол в нашей стране не самый популярный вид спорта, а Йегон-хён так хорошо учился, что, думаю, они хотели, чтобы и я пошёл по его стопам.

Когда Хёну увидел его впервые, Хан Хигон был обычным ребёнком своего возраста. Настолько обычным, что трудно было представить его нынешний облик.

– Никогда бы не подумал, что тот малыш так вырастет.

– Я очень старался, чтобы вырасти. Хоть и не настолько, насколько хотел.

– А насколько высоким вы хотели стать?

– Минимум два метра?

Он сказал это равнодушно, но, казалось, говорил серьёзно. Однако цифра была настолько неожиданной, что Хёну опешил.

– Если быть таким высоким, разве это не будет неудобно в повседневной жизни? Мне кажется, твой нынешний рост идеален.

– Для волейбола это не очень хорошо. Приходится прыгать выше других. В Корее немало игроков выше двух метров. А про мировой уровень и говорить нечего.

– А... Но говорят, ты хорошо играешь. Я слышал, что скоро будешь играть в профессиональной лиге.

– Пока не выберут на драфте*, ничего не известно.

(п/п: процедура выбора профессиональными командами игроков, не играющих ни за одну команду в лиге)

– Я слышал, что вы вроде как выиграли университетскую лигу, ты там участвовал?

– Да, вроде того.

– Ганмо говорил, что ты был ключевым игроком, когда наша страна вошла в число призёров на каком-то мировом турнире. Значит, ты и правда хорош?

– Просто повезло. Мне ещё далеко до этого.

Хан Хигон ответил пренебрежительным тоном и отвёл взгляд. Он начал без надобности переворачивать уже готовое мясо. Неужели смущается? Хоть он и был значительно крупнее, Хёну подумал, что тот милый. Когда его открыто похвалили, сказав, что он великолепен, Хан Хигон кашлянул и почесал за ухом. Это вызвало улыбку.

– Это не пустые слова, ты и правда молодец. И то, что в юном возрасте твёрдо определился с будущим, и то, что с тех пор упорно шёл к цели и дошёл до этого. У меня в твоём возрасте не было ни мечты, ни планов

Хан Хигон, до этого избегавший взгляда, внезапно посмотрел прямо в глаза Хёну.

– Хён, а чем вы сейчас занимаетесь?

– Просто работаю в банке.

– Тогда вы, наверное, много зарабатываете?

– Ну... Может, много, а может, и нет.

– Ва нравится ваша работа? Все говорят, подходит им работа по характеру или нет.

– Хм. Кроме обслуживания клиентов, она не сильно отличается от обычной офисной работы. Не думаю, что кто-то всерьёз размышляет, подходит ему офисная работа или нет.

– Тогда почему вы захотели там работать?

– Потому что это довольно стабильно? Нужно было куда-то устроиться, а лучших вариантов особо и не было. Да и финансовое положение в семье не самое лучшее.

Хан Хигон молча кивнул. Возраст, характер, семейное положение – всё было разным, так что он вряд ли до конца понял слова Хёну. Казалось, он думал: "бывают же и такие люди", – точно так же, как Хёну думал о нём.

– Можно я ещё немного поем?

Спросив разрешения, Хан Хигон снова принёс гору мяса. Просто наблюдать, как ест другой человек, было на удивление приятно.

Словно и его желудок наполнялся.

Хёну думал, что будет неловко, ведь они почти не знали друг друга, но, вопреки ожиданиям, разговор не прекращался на протяжении всего ужина. Он даже не заметил, как пролетело время.

После еды они снова направились на подземную парковку кампуса. Подойдя к припаркованной машине, Хан Хигон резко остановился.

Хёну достал с заднего сиденья толстовку и протянул ему.

– Теперь поедете домой?

– Да.

– Может, подвезти вас до дома?

– Нет, всё в порядке.

– У вас же вещи, будет неудобно.

– Просто в сумку положу.

Хан Хигон грубо запихнул свою толстовку, которую Хёну так бережно принёс, в спортивную сумку. Хёну невольно выдохнул: "ах."

Хан Хигон с удивлением посмотрел на него. Хёну слегка улыбнулся и покачал головой, как бы говоря, что ничего важного.

Казалось, пора было прощаться. Пока Хёну выжидал подходящий момент, Хан Хигон внезапно спросил:

– Чем вы обычно занимаетесь в такие выходные?

– Просто отдыхаю. Делаю накопившиеся домашние дела.

– Только отдыхаете? А девушка?

– Нет. Я так занят, что на это просто нет сил.

– Но все же, даже будучи занятыми, умудряются встречаться.

– Значит, я недостаточно привлекателен.

– Я не это имел в виду. А хобби у вас нет? Говорят, сейчас многие ходят во всякие кружки по интересам.

– Нет. Мне комфортнее всего быть дома одному. В будни я постоянно завален работой, так что в выходные хочется просто лежать пластом, что ли? К тому же, я ещё кое-чем занимаюсь.

Ха-а. Хан Хигон вздохнул так громко, что даже Хёну услышал. Выражение его лица тоже стало каким-то недовольным. Причины Хёну не понимал.

– Так не пойдёт.

Пробормотав что-то себе под нос, Хан Хигон на мгновение задумался. А потом вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

– Хён, а вас случайно не интересует волейбол?

– Хм. Честно говоря, я в нём не разбираюсь. Едва знаю, как начисляются очки. Никогда толком не смотрел.

– Сначала у всех так. Хотите посмотреть?

Неужели у него ещё остались соревнования? – смутно предположил Хёну и переспросил:

– Где будет игра?

– Если скажете, что посмотрите, то я начну искать.

– ...Ну, не знаю.

– Не нужно воспринимать это как обязательство. Просто, если заскучаете, как сегодня, когда будете один, свяжитесь со мной.

Этой фразой Хан Хигон заменил прощание, поклонился и развернулся.

Хёну растерянно смотрел ему вслед, пока тот удалялся широкими шагами.

– Нынешняя молодёжь... они все такие?

Совершенно непонятно, чего от него ожидать. Было трудно понять, то ли он просто из вежливости пытается быть дружелюбным, то ли действительно хочет подружиться. Казалось, во время разговора они немного сблизились, но при расставании он так равнодушно развернулся, будто ему совсем не жаль уходить. Даже его предложение связаться было непонятно – это пустые слова или нет.

Склонив голову набок, Хёну лишь спустя долгое время сел в машину. Оставшись один в привычном пространстве, он наконец вернулся к реальности. Словно ненадолго чем-то сильно увлёкшись, он был совершенно не в себе. Усмехнувшись, Хёну выехал с подземной парковки.

***

Сообщение от Хан Хигона пришло через несколько дней. Закончив работу и проверяя пропущенные звонки, среди знакомых имён он увидел запись «Младший брат Йегона».

Младший брат Йегона

[Здравствуйте. Это Хигон. В эту субботу в два часа будет волейбольный матч, хотите посмотреть?]

Он как-то сказал, что они должны сходить вместе, и, похоже, это были не пустые слова. Хёну не ожидал, что тот так быстро достанет билеты и свяжется с ним.

Проблема была в том, что на ближайшую субботу у него была запланирована групповая учёба. Это была группа, созданная с коллегами по работе для получения сертификатов и изучения инвестиций. С момента её создания Хёну ни разу не пропустил ни одной встречи.

Было время, когда работа в банке считалась работой мечты. Причиной тому была высокая зарплата при относительно простой и монотонной работе. Но это всё в прошлом. С наступлением эры низких процентных ставок банки стали пытаться компенсировать сократившиеся доходы от процентов продажей других продуктов.

Это привело к давлению на сотрудников по выполнению планов, а с учётом сокращений штата их положение с каждым днём становилось всё более шатким.

Никто не ожидал, что ситуация в отрасли скоро улучшится. Поскольку будущее было туманным, нужно было готовить запасные варианты.

Те, кому удавалось пройти через игольное ушко и устроиться в банк, обычно получали сертификаты, необходимые для продаж и консультирования по продуктам: консультант по фондам, страхованию, производным финансовым инструментам, специалист по валютным операциям и так далее. В последнее время к этому добавились люди, стремящиеся к более профессиональным областям, таким как налоговый консультант, бухгалтер, международный финансовый планировщик. Это была своего рода стратегия диверсификации рисков.

Хёну тоже усердно занимался саморазвитием, готовясь к тому дню, когда ему, возможно, придётся уйти из банка. Не имея особых талантов, ему ничего не оставалось, как усердно учиться.

Учебные встречи проходили примерно раз в неделю. В зависимости от расписания экзаменов они анализировали тенденции в составлении вопросов и вместе разбирали сложные задачи.

Также они делились результатами своих небольших инвестиций, обсуждая, какие инвестиционные стратегии эффективны в текущей ситуации и каковы преимущества и недостатки новых инвестиционных продуктов.

Из-за этого время начала встреч было фиксированным, а время окончания – нет. Было трудно предсказать, когда закончится и эта встреча. Поэтому Хёну не мог с лёгкостью согласиться на предложение Хан Хигона пойти на волейбольный матч.

[Извините. У меня утром дела, так что не знаю, как будет со временем.]

После долгих раздумий Хёну отправил сообщение с вежливым отказом. Вскоре после нажатия кнопки «отправить» телефон завибрировал.

Младший брат Йегона

[Тогда дайте знать, как у вас будет со временем в тот день. Я, скорее всего, буду смотреть матч.]

Может, он и так собирался смотреть матч в одиночку? Или, возможно, собирался пойти с друзьями и вдруг вспомнил обо мне? Всё же, не лучше ли было бы твёрдо отказать, чем заставлять его зря ждать? Нет. Судя по тому, что он сказал "дайте знать, как будет со временем", возможно, он сказал это без особых ожиданий, так что не стоит заострять на этом внимание.

Хёну усмехнулся и отправил сообщение с пожеланием хорошо провести время.

– На сегодня я всё. Вечером нужно идти на первый день рождения племянника.

Во время учёбы один из коллег поспешно собрал сумку и встал. Посмотрев на часы, Хёну увидел, что было уже больше двух часов дня. Другие участники тоже согласились: "может, на сегодня хватит?" Скоро декабрь, так что будет много разных мероприятий и встреч. Обменявшись понимающими взглядами, группа одновременно сказала "всем спасибо за работу" и начала собираться.

– Я пойду первым.

– Добирайся осторожно.

– Увидимся на следующей неделе.

Поочерёдно прощаясь, они выходили из конференц-зала кафе. Почти всегда последним оставался Хёну. Так получалось, потому что он спокойно всё убирал. Если бы он оставил всё как есть, пришёл бы сотрудник кафе и убрал, но он не мог так поступить – просто такой характер. Он вернул сдвинутые столы на их прежние места и начисто стёр доску.

Он также подобрал с пола все упавшие обёртки и салфетки.

Закончив уборку, он собирался уходить, когда один из ушедших ранее коллег поспешно вернулся.

– Что, ещё не ушёл?

– Вот, собираюсь. А ты чего?

– Телефон забыл.

Коллега подошёл к месту, где сидел, и стал оглядываться. Затем он нашёл свой телефон на подносе, который сам же наспех убрал. Хорошо, что Хёну не успел до него дотронуться, а то телефон мог бы оказаться прямо в мусорном ведре. Хёну вышел из конференц-зала вместе с коллегой, вздохнувшим с облегчением. По пути к парковке они, естественно, разговорились о том, как у кого дела. Коллега начал первым:

– Как дела в последнее время?

– Да ничего особенного.

– В последнее время не понимаю, где я работаю: в банке, в кредитной конторе или в страховой компании. Знаешь, как в страховых компаниях вывешивают доски с показателями продаж? Выбирают там всяких «королей страхования месяца». У нас в филиале делают что-то похожее. Каждый раз, когда я смотрю на эту доску, меня начинает тошнить. У вас в филиале тоже так выстраивают в ряд по показателям продаж?

– Везде примерно одно и то же.

– И что делаешь? Ты же не можешь никого ни о чём просить.

– А ты можешь? Продажи – это всегда тяжело.

– Ещё бы. Надоело уже заискивать перед всеми, нужно сваливать отсюда как можно скорее.

За этими жалобами они дошли до парковки. Их парковочные места были в разных зонах, так что здесь им пора было расходиться.

– Ты куда теперь?

– К девушке. Хёну, а ты? Домой? Только не говори, что опять в библиотеку.

– Посмотрим.

– Эй, ты только что учился, отдохни немного. Смерть от переутомления – это не выдумки.

– Понял. Осторожнее за рулём.

Коллега помахал рукой и сел в машину. Хёну тоже развернулся и пошёл к своей.

Заводя двигатель, он по привычке бросил взгляд на центральную консоль. Было 14:30. Волейбольный матч, на который его звал Хан Хигон, уже начался. Ещё сегодня утром у него не было никакого желания туда идти. Казалось, что времени не будет, и он думал, что если у Хан Хигона есть другая компания, то ему самому идти необязательно. Хотя дела закончились раньше, чем ожидалось, его мнение не изменилось.

И интерес к волейболу, которого никогда не было, не появился.

Тем не менее, Хёну не мог определиться с пунктом назначения и размышлял. Вскоре в кармане зазвонил телефон. Это был Ким Докхён. Он без колебаний нажал кнопку ответа. Не успел он сказать «алло», как Ким Докхён его опередил.

「Ты где?」

– Был на учёбе, потихоньку собираюсь домой.

「Чёртов трудоголик. И в выходные учишься?」

– Чтобы выжить, ничего не поделаешь. А что случилось?

「Хотели с ребятами собраться выпить. Раз ты едешь домой, значит, у тебя тоже есть время?」

– Вот вы неугомонные. Пить средь бела дня?

「Чему ты удивляешься? Приезжай к нам.」

– Я устал. Рано утром встал, даже не выспался.

「Ай, засранец. Не строй из себя недотрогу. Мы же впервые собираемся после свадьбы Йегона. Постарайся приехать.」

Давай, мол, наконец-то отведём душу. Что это за душа, которую сколько ни отводи, а ей всё мало? Кажется, это идеальный предлог, чтобы выпить.

Сказав, что подумает и свяжется, он закончил разговор с Ким Докхёном. Он не спросил, куда ехать. Было очевидно, где встретятся друзья, знающие друг друга уже десять лет.

– ......

Хан Йегон тоже говорил, что надо бы скоро встретиться, так что, может, стоит заехать хотя бы ненадолго? Он снова погрузился в раздумья. Посидев в оцепенении, Хёну вскоре принял решение и начал набирать текст на клавиатуре телефона.

Снаружи спорткомплекса, где в самом разгаре шёл матч, было довольно тихо. Только парковка, забитая машинами, и доносящиеся время от времени возгласы болельщиков подтверждали, что он приехал по адресу.

Хёну смущённо огляделся по сторонам. Он несколько раз проезжал мимо этого места. Он знал, что каждую зиму здесь проходят волейбольные матчи. Просто это его не касалось, поэтому он не обращал внимания. Он не думал, что когда-нибудь окажется здесь лично.

– Хён, я здесь.

Услышав знакомый голос, Хёну повернул голову. Он увидел Хан Хигона, который широкими шагами шёл от ближайшего входа. Когда их взгляды встретились, он, как и раньше, вежливо поклонился. От его неизменной учтивости на лице появилась лёгкая улыбка.

– Вы, наверное, увлечённо смотрели за игрой, я вас зря не отвлёк?

– Нет. Как раз заканчивался второй сет.

Хан Хигон сказал "пойдёмте" и пошёл вперёд. Контролёр на входе почему-то странно на него поглядывал. Зрители, проходившие по коридору, тоже оборачивались и перешёптывались. Кажется, они спорили, он это или не он. Послышались голоса. Одна из групп подошла и осторожно заговорила:

– Простите, вы случайно не Хан Хигон из университета Тэхан?

– Да, это я.

– Вау, это правда он!

– Не могли бы вы сфотографироваться с нами?

Вместо ответа Хан Хигон лишь кивнул. Тут же группа, взвизгнув от радости, быстро окружила его. На лице Хан Хигона, смотрящего в камеру телефона, не было никакого выражения. Его сложенные спереди руки на первый взгляд казались скромными, но он стоял неподвижно, как статуя, кто бы ни брал его под руку или просил показать сердечко. С таким невозмутимым лицом он молча фотографировался и давал автографы, выполняя все просьбы фанатов. На этот фан-сервис Хан Хигона стали сбегаться и другие зрители.

На самом деле, волейбольная университетская лига не пользовалась большой популярностью. Но это была волейбольная арена. Неудивительно, что пришедшие сюда зрители узнали игрока, которому было гарантировано место в профессиональной команде. Тем более что несколько лет назад он даже добился выдающихся результатов на мировом чемпионате. Просто для Хёну, всегда считавшего Хан Хигона лишь младшим братом близкого друга, происходящее было в новинку.

Хан Хигон вернулся к Хёну лишь спустя довольно долгое время. Смутившись, он по привычке почесал за ухом. Конечно, выражение его лица почти не изменилось.

– Долго ждали? Простите, это из-за меня.

– Нет, что вы. Я тут такое шоу посмотрел. Не знал, что вы так знамениты.

– Вы дразните меня?

– Нет, это комплимент. Но, кажется, игра в самом разгаре, нам можно сейчас войти?

– Да, сюда.

Он вошел внутрь вслед за Хан Хигоном. Кажется, только что закончился второй сет, и площадку приводили в порядок. Игроки на скамейке вытирали пот, пили воду и внимательно слушали тренера. В зоне болельщиков чирлидеры энергично двигались под быструю музыку.

Как только они сели, игра возобновилась. Игроки обеих команд вышли на площадку. По обе стороны высокой сетки их взгляды напряжённо скрестились в поиске слабых мест противника. Подача, пролетевшая вдоль сетки, была похожа на сигнальный выстрел, возвещающий о начале войны.

Каждый раз, когда длинная рука ударяла по мячу, раздавался глухой звук трения.

Белоснежный мяч без устали взлетал, рискованно перелетая через сетку туда и обратно. Кроссовки игроков издавали скрип, раздражая слух, когда они быстро перемещались по площадке. Казалось, все чувства обострились до предела. Глаза Хёну лихорадочно следили за мячом.

В этот момент у правой боковой линии один из игроков высоко подпрыгнул и мощно вколотил мяч, поданный ему точно в нужный момент. Либеро* противника в панике попытался выставить руки, но безжалостный спайк* ударил его по рукам и отскочил за пределы площадки. Сразу после забитого очка игроки на правой стороне корта издали победный клич и ударили по ладоням. Зрители тоже восторженно приветствовали их.

(п/п: либеро – специализированный игрок задней линии, выполняющий исключительно защитные функции, такой как приём подачи и атак соперника, а также подбор мячей, но не имеющий права подавать, блокировать или атаковать.

Спайк – мощный атакующий удар по мячу, когда игрок высоко подпрыгивает и с силой направляет мяч вниз под острым углом на сторону соперника, чтобы заработать очко)

Когда-то Хёну думал, что для того, чтобы по-настоящему насладиться любой игрой, лучше смотреть трансляцию по телевизору, чем вживую. Ведь там и лица игроков видно лучше, и ключевые моменты показывают в замедленной съёмке или повторе, и комментарии профессионалов можно послушать. Когда-то он так и думал.

Но, придя сюда лично, он понял, что все иначе. Площадка была гораздо ближе, чем он себе смутно представлял. Тяжёлое дыхание игроков, капли пота, их взгляды, нервно сканирующие сторону противника, напряжённая атмосфера – всё воспринималось невероятно живо. Казалось, воздух на стадионе становился всё плотнее по мере того, как игра шла с переменным успехом.

Напряжённая борьба дошла до пятого сета. За это время Хёну ни разу не отошёл в туалет, лишь вращая глазами вслед за мячом. В какой-то момент он даже сжал кулаки.

Это было похоже на совершенно другой мир. Нет, это и был совершенно другой мир. Здесь кипела динамика, контрастирующая с его статичной жизнью, где он, сидя за стойкой, словно робот, повторял одни и те же консультации, предлагал оформить продукты, обрабатывал квитанции и вглядывался в цифры на мониторе.

От этого до мурашек непривычного возбуждения он совершенно забыл, что рядом сидит Хан Хигон.

Так было до тех пор, пока сильно отбитый мяч внезапно не полетел на трибуны.

– А-а-а!

– Ай!

Раздались пронзительные крики. В глазах мгновенно побелело от мяча, подлетевшего вплотную. В следующее мгновение сбоку что-то метнулось. Мяч, ударившись об это с глухим стуком, отлетел обратно на площадку. Хёну, рефлекторно зажмурившийся, открыл глаза. В тот же миг рука, на мгновение заслонившая его лицо, убралась, и обзор открылся. Игроки на площадке, судьи, персонал и даже зрители вокруг – все как один смотрели на Хёну.

Что произошло? Прежде чем он успел толком осознать случившееся, Хан Хигон обеспокоенно спросил:

– Вы в порядке?

– Э-э... что это сейчас было?

– Такое иногда случается. Пока мяч в игре, он может отскочить куда угодно.

– Вы только что отбили его? Рука не болит? – Хёну поспешно осмотрел руку Хан Хигона. В порыве беспокойства он даже схватил его за неё и повертел туда-сюда. Несмотря на оглушительный звук, рука выглядела целой. Когда он с облегчением вздохнул, над его головой раздался смешок.

– Хён. Вы забыли, чем я занимаюсь?

– Ах, точно. Я совсем растерялся. Прос...

Он по привычке хотел извиниться, но быстро поправился:

– Спасибо.

Тогда же он осторожно отпустил руку Хан Хигона, которую до сих пор держал. Тук-тук-тук. Испуганное сердце никак не могло успокоиться.

Матч завершился после нескольких розыгрышей дьюс* в самом конце.

(п/п: ситуация, когда счёт становится равным в решающем сете и достигает критической отметки (например, 24:24, 25:25 и далее), требуя игры до преимущества в два очка для победы в сете. Если команда выигрывает очко при счёте «дьюс», она получает преимущество, но, чтобы выиграть сет, нужно выиграть ещё одно очко подряд, то есть иметь перевес в два очка; если противник сравнивает, счёт снова становится «дьюс».)

Хотя он ни за кого особо не болел, Хёну почему-то чувствовал и гордость, и сожаление. Он расслабил плечи, которые всё это время были напряжены. Возможно, из-за сильных впечатлений, другие зрители тоже не спешили покидать свои места.

Когда трибуны опустели примерно наполовину, Хан Хигон взял свою верхнюю одежду и встал.

– Пойдёмте потихоньку?

– Ага.

Хёну тоже быстро поднялся. Они медленно двинулись вслед за толпой уходящих зрителей. Поскольку выходов было немного, в разных местах образовывались заторы.

По пути люди, узнававшие Хан Хигона, доставали телефоны и снимали его на фото и видео. Хан Хигон лишь кивал или коротко отвечал фанатам, заговаривавших с ним. В это время Хан Хигон незаметно оттеснил Хёну к стене. Казалось, он пытался прикрыть его своим телом, чтобы Хёну не попал на случайные фото или видео. При этом, боясь потерять Хёну, Хан Хигон осторожно взял его за руку. Ощущение того, как большая ладонь сразу обхватила всё запястье, было совершенно непривычным.

Хан Хигон отпустил его запястье, только когда они полностью вышли со стадиона. Место, которое всё это время было окружено теплом, опустело, и Хёну легонько коснулся своего запястья другой рукой.

– Как вам?

– А, матч? Было здорово. Я никогда раньше не смотрел профессиональные спортивные матчи вживую, но теперь понимаю, почему люди так от них в восторге. Даже без любимой команды каждый раз, когда забивали очко, было так волнующе и захватывающе. Было так интересно, что я впервые за долгое время потерял счёт времени.

– Рад, что вам понравилось.

– Но, как я погляжу, у каждого игрока есть своя определённая роль. Защитники постоянно защищают, а игроки у сетки в основном атакуют. А у тебя какая позиция, Хигон-и?

– Я связующий*.

(п/п: связующий – это «мозговой центр и диспетчер» волейбольной команды, игрок, который отдает второй пас и управляет атакой, организуя комбинации, передавая мяч нападающим в самые удобные позиции и принимая тактические решения на площадке. Его задача — не просто отдать мяч, а сделать это так, чтобы у нападающего был наилучший шанс на результативный удар, учитывая расстановку соперника.)

– Связующий?

– Звучит немного незнакомо, да?

– Ага. Ты нападающий?

– Хм... В волейболе нужно делать ротацию, так что я часто участвую в атаке, но, по сути, моя роль – правильно пасовать мяч. В каждый момент нужно оценивать общий ход игры, расположение наших игроков, особенности нападающих и эффективно передавать мяч для набора очков.

– А-а. То есть, если сравнивать с футболом, это как ассист*?

(п/п: это голевая передача, то есть пас или действие, после которого игрок команды-партнера забивает гол.)

– Похоже.

– Тогда, должно быть, важна динамическая острота зрения*? И решительность, наверное, тоже должна быть на высоте?

(п/п: способность четко видеть объекты во время движения, например, при ходьбе, беге или во время движения головой, что важно в спорте)

– Ну, это же игра на время. Наблюдательность тоже необходима.

– Наблюдательность? Это не то же самое, что и динамическая острота зрения?

– Если динамическая острота зрения – это способность заметить на мгновение открывшееся пространство, то наблюдательность – это способность дольше следить за объектом и делать выводы. Не знаю, так ли у других связующих, но я перед игрой, во время разминки, проверяю состояние наших игроков, а в начале матча, примерно один сет, концентрируюсь на защите и наблюдаю за игроками противника. У каждого человека есть свои привычки и инерция, и их не так-то просто изменить. Как бы хорошо ты ни знал тактику, в напряжённой игровой ситуации ты всё равно будешь двигаться по привычке, инерционно. И так, сам того не зная, раскрываешь свои слабые места. Если заставить нашего нападающего постоянно атаковать эту слабость, в конце концов, любую стену можно пробить. Динамическая острота зрения, о которой вы упомянули, хён, в основном врождённая, и её улучшение тренировками имеет предел, но преимущество наблюдательности в том, что её можно развить на сколько угодно, если стараться.

– Ты и в обычной жизни наблюдательный?

– Думаю, да. Я хорошо запоминаю даже случайно встреченных людей, увидев их всего раз.

– Завидую. Будь у меня такая способность, может, я бы лучше справлялся с обслуживанием клиентов.

– Начните тренироваться хоть сейчас. Это можно развить с практикой.

Как только разговор зашёл о волейболе, Хан Хигон стал заметно разговорчивее. Казалось, даже его глаза заблестели. То, как он с энтузиазмом реагировал на любимую тему, делало его похожим на большого ребёнка, и это вызвало улыбку.

– В следующий раз, если будет возможность, я бы хотел посмотреть и твою игру.

–...Я не так хорош, как они.

– Всё равно позови. Мы придём поболеть все вместе с другими хёнами.

Хан Хигон пристально посмотрел на Хёну, а затем резко отвернулся.

– Посмотрим, – сказал он таким ворчливым тоном, что не оставалось сомнений. Чувствовалось, что он спешно пытается скрыть смущение, и это снова вызвало улыбку.

Взглянув на часы, он понял, что приближается время ужина. Он решил первым предложить поесть Хан Хигону, который неловко оглядывался по сторонам и постоянно почёсывал затылок.

– Поужинаем?

– Угощаете?

– Ага. Ты ведь устроил мне просмотр такого интересного матча. Хочешь чего-нибудь конкретного?

– А вы, хён?

– Мне всё равно.

– Тут есть место, куда я всегда хожу, когда приезжаю на матч. Пойдёмте туда?

Хёну с готовностью кивнул. Поскольку у ресторана было тесно, решили оставить машину на парковке стадиона.

Хан Хигон, шедший впереди, чтобы показать дорогу к ресторану, упомянул то, чего Хёну до сих пор не осознавал:

– Кстати, хён, вы теперь говорите со мной на «ты».

– А? И правда. Наверное, я сам не заметил, как расслабился.

– Вот и хорошо. У меня было чувство, будто я всё время пасую стеклянный шар, – признался Хан Хигон, глядя прямо перед собой. Сравнение было странным, но смысл был понятен. Любой человек, общаясь с тем, с кем ему неловко, становится более осторожным, чем обычно. Тот совсем не показывал вида, поэтому Хёну и не знал. Знал бы я, что ему так некомфортно, перешёл бы на «ты» с самого начала. Вежливость не всегда воспринимается как вежливость.

Дорога к ресторану была узкой, и из-за деревьев, росших вдоль неё, было трудно идти не останавливаясь. Когда навстречу шёл человек, приходилось каждый раз отступать назад или ненадолго останавливаться.

Пройдя немного, Хан Хигон сошёл с тротуара на проезжую часть. И так и пошёл слева от Хёну. Машин не было, но Хёну хотел сказать ему, чтобы тот вернулся, потому что это опасно, но тут Хан Хигон как раз вовремя снова взошёл на тротуар. При этом Хёну естественным образом оказался с внутренней стороны дороги. Благодаря этому больше не нужно было толкаться с людьми. Встречные прохожие, опасаясь столкнуться с крупным Хан Хигоном, предпочитали замедлить шаг и обойти его.

Хотя он и старался этого не показывать, казалось, что забота о людях была у Хан Хигона в крови. Возможно, это была бессознательная привычка, выработанная во время прогулок с девушкой.

– Кстати, почему вы сегодня приехали сюда?

Пока Хёну смутно представлял себе милую студенческую парочку, Хан Хигон задал вопрос.

Почему я сюда приехал? Вопрос прозвучал несколько неожиданно.

– А? Кажется, я уже говорил. Дела закончились раньше, чем я думал.

– Нет, я не об этом. Хён, вы же собирались выпить с друзьями со старшей школы.

Только после этого дополнения Хёну понял, о чём речь.

Похоже, Хан Йегон рассказал брату, что он собирается встретиться с друзьями, которых знает десять лет. Тот, видимо, предположил, что раз Хёну один из них, то после дел он непременно отправится туда.

– Они все пьяницы, если я туда пойду, мне придётся только за ними убирать.

– А вы, хён, нет?

– Я плохо пью.

– А в тот день? Вы же были совершенно пьяны.

– А, в день свадьбы Йегона? Тогда я немного перебрал. Было о чём подумать. К тому же..., – продолжил Хёну, и Хан Хигон, всё это время смотревший вперёд, повернул голову. Хёну почувствовал, как его взгляд мягко опустился на его левую щеку.

– Изначально ты первый предложил встретиться. Раз у меня появилось время, я подумал, что правильно будет провести его с тобой.

Показалось ему или нет, но над головой раздался тихий смешок.

– Брат был прав.

Услышав тихое бормотание себе под нос, Хёну поднял голову. Улыбка уже исчезла с лица Хан Хигона. Когда Хёну посмотрел на него с недоумением, тот охотно передал оценку Хан Йегона:

– Он сказал, что вы – строгий и принципиальный человек. Что вы никогда не сделаете то, что, по-вашему мнению, неправильно.

– ...Я?

– Думаю, в вашей компании, кроме вас, мне не кому такое сказать.

Хёну склонил голову набок, не понимая, похвала это или нет. Он никогда не задумывался, к какому типу людей относится и что для него важнее всего при принятии решений. Даже самоанализ он считал пустой тратой времени.

– Но разве не утомительно всё время так поступать? В наше время, когда так важно заботиться о собственных интересах, если придерживаться только принципов, легко упустить своё и стать лёгкой добычей, – недовольно нахмурился Хан Хигон. Похоже, одна только мысль об этом его раздражала.

– И не говори. Хотелось бы это исправить, но это характер, так что сложно. Да и с профессиональной точки зрения тоже. Просто часто бывает так, что в конечном итоге лучше, если я просто потерплю.

– Ну, особо исправлять и не нужно. Как вы и сказали, это характер, – пожал плечами Хан Хигон. Не похоже было, что он пытался утешить Хёну или забрать свои слова обратно. Он объяснил причину своего недовольного вида:

– Просто... мне кажется, у вас было много несправедливых ситуаций.

– Несправедливых ситуаций?

Хан Хигон скосил глаза в сторону, встречаясь взглядом с Хёну. Но, не продолжая разговор, он лишь кивнул вперёд и сказал: "мы пришли". В том направлении, куда он указал, находился старый, потрёпанный на вид ресторан.

Заведение выглядело так, будто его переделали из жилого дома. На тонкой, старой распашной двери красной плёнкой было крупно написано название блюда «Хэмульччим*». Но даже эта надпись не выдержала испытания временем, и её края неаккуратно отклеились.

(п/п: корейское острое блюдо из морепродуктов, тушёных с овощами (капуста, ростки сои, грибы) в густом, пряном соусе на основе красной перечной пасты кочудян)

Хан Хигон привычно открыл дверь и вошёл внутрь. Седовласая хозяйка узнала его и сказала:

– Давно не заходил.

– Да. Нам среднюю порцию, пожалуйста.

Хан Хигон сел за стол и сразу сделал заказ. Взглянув на Хёну, он добавил:

– И не слишком остро.

Хёну сел напротив Хан Хигона и осмотрелся. Отдельного меню не было, похоже, хэмульччим был единственным блюдом в этом заведении.

Подумав, что ничего не поделаешь, он снял и убрал верхнюю одежду. Тем временем Хан Хигон расставил столовые приборы и налил в стаканы воду. Это был ароматный ячменный чай.

– Ты здесь постоянный клиент? Каждый раз, когда отдыхаешь, ходишь смотреть матчи?

– Когда хочется посмотреть.

– А когда нет?

– Просто сплю. В будни я тренируюсь с раннего утра до поздней ночи. Как бы ни были важны тренировки, нужно отдыхать, когда есть время, чтобы не было проблем.

– Тренироваться с утра до ночи, должно быть, тяжело.

– Ну, я сам выбрал это дело. Благодаря усердным тренировкам я и чемпионат выиграл, и получил что-то вроде отпуска, как сейчас.

– Разве в такое время не нужно заводить отношения? Самый подходящий возраст.

– Если бы была девушка, то да.

– У тебя нет девушки? Ты кажешься популярным.

– Это потому, что этот год выдался удачным, а так у меня почти не бывает свободного времени. Мне не нравится, когда во время тренировок появляется много отвлекающих факторов.

– Если так, то ничего не поделаешь, но жаль.

– Мне вас тоже жаль, хён.

– А?

– Я говорю, у вас тоже подходящий возраст для отношений.

Видимо, он вёл себя слишком по-взрослому. Хёну усмехнулся и сказал:

– И то верно.

Тем временем принесли заказанную еду. На огромной, как поднос, тарелке горой возвышался хэмульччим, готовый вот-вот вывалиться. Перед каждым стояла миска риса, смешанного с разными злаками.

– Выглядит аппетитно. Ешь побольше.

– Да. Приятного аппетита.

Хан Хигон зачерпнул полную ложку риса и отправил в рот. В мгновение ока пятая часть риса в его миске исчезла. Он с таким аппетитом ел, что было приятно наблюдать. Но постоянно глазеть было бы невежливо, поэтому Хёну тоже начал есть, пробуя поданные закуски. Хан Хигон, время от времени наблюдавший за ним, сделал удивлённое лицо:

– Почему вы не едите?

– А? Я ем.

– Нет, я про хэмульччим. Вы с самого начала к нему даже не притронулись и едите только другие закуски. Вы что, не любите морепродукты?

Видимо, его поведение выглядело слишком странно, чтобы это проигнорировать. Хёну смущённо почесал затылок:

– На самом деле, у меня аллергия на ракообразных.

У Хан Хигона было такое лицо, будто его ударили. Он то ли от изумления, то ли от смеха издал звук, похожий на «ха».

– Этот хён совсем безнадёжен.

Пробормотав это с ноткой отчаяния, Хан Хигон резко встал. Затем он подошёл к кухне и позвал хозяйку ресторана: "тётушка". Попросив её о чём-то, он вернулся на своё место. Вскоре хозяйка принесла тарелку и спросила:

– Этого хватит?

В глубокой тарелке лежала свежепожаренная яичница. Кажется, даже пахло кунжутным маслом.

– Да. Спасибо.

Взяв тарелку, Хан Хигон забрал у Хёну его миску с рисом и ложку. Затем он высыпал недоеденный рис в тарелку и раздавил ложкой упругий желток. Желток пропитал блестящие зёрна риса. Хан Хигон быстро перемешал ложкой яйцо, соус и рис. Готовый рис с соевым соусом и яйцом был протянут Хёну.

Хёну безучастно смотрел, не беря ложку, и Хан Хигон кивком указал на тарелку, как бы говоря: "ешьте скорее". Ничего не оставалось, кроме как взять ложку и попробовать. Вкус был ничем не примечательный, но вызывающим сильную ностальгию. В детстве, когда родители уходили на работу, Хёну часто готовил рис с соевым соусом и яйцом и делил его с младшим братом. То блюдо, которое в те времена казалось каким-то печальным, сегодня ощущалось невероятно тёплым.

Он беззвучно улыбнулся и собирался съесть ещё ложку, но Хан Хигон не удержался от комментария:

– Если что-то не можете есть, говорите заранее.

– Прости. Но мне неудобно, когда из-за меня кто-то не может съесть то, что хочет, или сделать то, что хочет... Мне кажется, что я создаю неудобства и это заставляет меня уступать.

– А то, что кому-то другому становится неудобно, это нормально?

– Эй, не переживай так. Здесь и другие закуски вкусные, и это я тоже с удовольствием поел, давно не пробовал.

– Быть хорошим человеком – это одно, но о своей еде нужно заботиться самому. Думаете, если вы сами о себе не заботитесь, кто-то другой станет это делать?

Было странно слушать нравоучения от человека на семь лет младше. Хёну лишь мило улыбнулся и сказал:

– Хорошо.

Они закончили есть и вышли на улицу. Молчавший до этого телефон Хёну зазвонил. Он посмотрел на определитель номера. Как и ожидалось, это был Ким Докхён. Пока он смотрел волейбольный матч, телефон был в беззвучном режиме, но за это время, похоже, накопилось несколько десятков пропущенных звонков и сообщений от его друзей. Хан Хигон мельком взглянул на телефон Хёну.

– Теперь поедете туда?

– Думаю, нужно ненадолго заглянуть.

– Разве нельзя просто проигнорировать?

– Тогда они припрутся ко мне домой и завалятся спать.

Такое случалось не раз и не два. Хан Хигон понимающе кивнул.

– А ты куда? Если по пути, могу подвезти.

– Не нужно. Отсюда до автобусной остановки ближе, чем до спортивного комплекса. А, вы сможете дойти? Или мне вас проводить?

– Нет-нет. Просто идти прямо по той дороге, верно? С этим я и сам справлюсь.

– Да, тогда ладно.

– Хорошо. Добирайся осторожно. Спасибо, сегодня было весело.

Когда он попрощался, Хан Хигон на мгновение замешкался. Казалось, он хотел что-то сказать. Хёну молча ждал, и тот, посмотрев ему прямо в глаза, сделал неожиданное предложение:

– Это... Если в будущем снова станет скучно или нахлынут всякие мысли, звоните.

– А?

– Как я уже говорил, я пока свободен, так что составлю вам компанию.

Не дожидаясь ответа Хёну, Хан Хигон поклонился и тут же ушёл. Хёну некоторое время ошеломлённо смотрел ему вслед, пока тот удалялся широкими шагами.

Хан Хигон был не из тех, кто, подобно Хан Йегону, демонстрировал особую дружелюбность. Если бы это было так, он бы не ушёл сейчас, а настоял на том, чтобы пойти вместе на встречу с его друзьями.

Наоборот, когда он молчал, то выглядел таким угрюмым, что к нему было трудно подойти. Хёну даже ни разу не видел, чтобы Хан Хигон по-настоящему улыбался. Это было естественно. Ведь они виделись всего два раза. И всё же, неужели ему настолько понравилось проводить время вместе, что он предложил встретиться снова? Или ему стало жаль меня, одинокого, даже без девушки, и он решил по-своему позаботиться?

В любом случае, это показалось милым, и Хёну, усмехнувшись, повернулся. Он решил, что предложение Хан Хигона было просто вежливостью, и легко отбросил эту мысль.

Приехав, он увидел, что пьянка друзей, которых он знал уже десять лет, почти заканчивалась. Хёну и не собирался пить, так что подумал, что это даже к лучшему.

Шумная компания, голоса которой доносились даже на улицу, стала ещё громче с появлением Хёну. "Почему так поздно, с кем ты встречался, что мы оказались на втором плане", – игнорируя упрёки, Хёну неловко улыбнулся хозяину заведения. Хан Йегон обхватил Хёну за шею и потащил к столу.

– Ах ты, негодник. Где ты был и почему только сейчас пришёл?

– Только не ври, что до этого времени сидел в учебке?

– У этого парня точно кто-то есть, я вам говорю. Иначе как объяснить, что одинокий взрослый мужчина занят все выходные?

Компания, подливая масла в огонь, смотрела с подозрением. Они тыкали Хёну в бок и допытывались, не появилась ли у него девушка. Хан Йегон тоже присоединился и начал трясти Хёну за шею, которую всё ещё держал.

– Ты даже нас продинамил, что это за девушка такая?

– Ай, отпусти.

– Отпущу, если расскажешь.

– Не отпускай, пусть так говорит!

– Какая ещё девушка? Я был с парнем.

– А? Что? С парнем?

У всех разом скисли лица. Хан Йегон тоже послушно отпустил Хёну.

– Эй, ты же говорил, что времени на сон не хватает, зачем тебе ещё с парнями встречаться, зря только время тратишь.

– Вы тоже парни, между прочим.

– Мы – другое дело, чувак.

– Точно. Разве мы просто парни?

– Мы уже десять лет дружим, придурок.

– С таким сроком при расставании в суде штамп ставить надо.

Все, подвыпив, несли какую-то чушь. Впрочем, они и в трезвом виде не всегда говорили о чём-то адекватном.

Хёну сел на место под странные насмешки друзей.

Ким Докхён, сидевший напротив, протянул ему рюмку. Непринуждённо выпив, он оглядел собравшихся.

– Кстати, о чём вы говорили?

– А, Йегон сказал, что скоро будет новоселье, вот мы и пытались договориться о времени. Хёну, ты свободен на следующих выходных?

– Отказы не принимаются. Если только не встречаешься с девушкой, отмазаться не получится.

Хёну слышал, что брачный возраст сдвинулся как для мужчин, так и для женщин, но, может, потому что здесь собрались одни парни, они постоянно заводят шарманку про девушек?

Он проверил расписание в телефоне. Как и ожидалось, на выходные была запланирована только групповая учёба. Если не было семейных мероприятий, так было всегда.

– На следующей неделе вроде ничего особенного нет.

– Отлично, тогда следующая суббота, – Ли Хэмин поспешно утвердил дату.

– Хорошо, что почти все одиноки, так быстро договорились о времени, – тихонько пробормотал Хан Йегон, до этого молча наблюдавший.

Тут же все, кроме Хёну и Ли Хэмина, одновременно посмотрели на него.

Взгляды были настолько испепеляющими, что даже Хёну, просто находясь в одном пространстве, почувствовал, как его обдало жаром.

В следующий миг...

– Эй, держите этого ублюдка!

– Сегодня ты точно доигрался!

– Ах ты, трепло, ах ты, противный болтун.

Компания, не сговариваясь, схватила виновника, Хан Йегона, и повалила его. Затем они начали его наказывать: били по затылку, стучали по спине и даже дёргали за уши. Пак Джиён особенно усердно шлёпал его по губам. Все они только по возрасту повзрослели, а умственное развитие осталось на уровне старшей школы.

После шумной потасовки все снова выпили по рюмке и перешли к обычным разговорам. Обсуждали историю успеха Ким Докхёна, который недавно нашёл работу, постоянно обновляющиеся эпизоды Ли Хэмина о неадекватных клиентах, новую игру, в которую с головой ушёл Ян Джину, отказавшись от качественной жизни, ежедневные происшествия из полицейского участка Гу Ганмо, и, наконец, историю первой любви Пак Джиёна, которую все уже могли пересказать с полуслова.

Никакой логики в разговорах не было. Когда они изредка собирались, каждый просто выбалтывал всё, что было на душе, словно нашёл бамбуковый лес*. Такое возможно только между людьми, которые провели вместе много времени.

(п/п: метафора спокойного, безопасного места)

– Я тут недавно баскетболисту машину продал. Он говорил, у него уже есть несколько машин, которые он получил в качестве приза за игры, но он ни разу на них не ездил. Из-за роста, понимаете ли. Говорит, он не то, чтобы предпочитает иномарки, просто выбора нет, – начал рассказ Ли Хэмин, дилер импортных автомобилей, о своём клиенте-профессиональном спортсмене. Пак Джиён, молча слушавший, тут же подхватил:

– Вот я и говорю, что быть высоким не всегда хорошо. Высоким не только с машинами проблема, но и с готовой одеждой. А обувь? В большинстве мест приходится голову наклонять. А в автобусе или метро он вообще помещается?

– Чего ты так завелся, придурок? Обычным людям и не нужно быть такими высокими, а они хоть и испытывают неудобства в быту, зато много денег зарабатывают.

Гу Ганмо швырнул арахис в Пак Джиёна, демонстрировавшего неуместное чувство превосходства. Пак Джиён тут же открыл рот и поймал его. Ли Хэмин, с недовольством наблюдавший за этой сценой, вдруг что-то вспомнил и, воскликнув "а!", повернулся к Хан Йегону.

– Кстати говоря, твой младший брат, Йегон, так вымахал.

– Он же волейболом занимается, конечно вымахал, придурок.

– Да кто ж этого не знает? Одно дело – смутно представлять, что он высокий, и совсем другое – видеть его рядом. Я же его впервые увидел взрослым.

– Ты ни разу не смотрел матчи с его участием?

– Смотрел, но там все игроки высокие, так что не было понятно. К тому же, когда я его видел в последний раз, он был совсем пацаном. Я ему даже на карманные расходы давал, чтобы он себе сладости купил.

– А, до начальной школы он был маленьким. Но где-то с первого класса средней школы начал расти как на дрожжах. Иногда за год вырастал больше чем на двадцать сантиметров. Он ещё молодой, так что я даже беспокоюсь, не будет ли он расти и дальше.

– Ещё бы. Рядом с тобой же есть пример. Парень, который и во взрослом возрасте продолжает расти.

Ли Хэмин кивнул на молчавшего Хёну. Хёну ответил:

– Я уже вырос.

Хан Йегон, взглянув на него, покачал головой, как бы говоря, что это несравнимо.

– Этот-то изначально был мелким. А мой брат обогнал меня ростом ещё при поступлении в старшую школу. Ему в этом году двадцать два, так? И он говорит, что за прошлый год вырос ещё на три или пять сантиметров.

– Если он собирается и дальше играть профессионально, то, наверное, хотел бы ещё подрасти, – вставил словечко Хёну. Хан Йегон согласно закивал:

– Ну, он высокий по сравнению с обычными людьми. Но для игроков, говорят, рост не такой уж и большой.

– В любом случае, гены у вас потрясающие. И лицо у него красивое. В день твоей свадьбы, Йегон, он сам подошёл к нам поздороваться. Вау, я, хоть и парень, просто засмотрелся. А голос какой приятный. Ему точно двадцать два?

– Когда дебютирует в профессионалах, у него будет куча фанаток.

– Конечно, он же в меня пошёл.

–Заткнись. Он на тебя совсем не похож, – возразил Ли Хэмин, у которого даже вены на шее вздулись. Остальные начали спорить, кто-то считал, что Хан Йегон по их стандартам лучше, а кто-то – что младший брат соответствует современным канонам красоты. Когда голоса разделились поровну, все уставились на Хёну.

– Хёну, а ты как думаешь?

– А? О чём?

– Кто красивее, Хан Йегон или его младший брат?

– Какая вообще разница?

– Да просто эти придурки из-за дружбы слепыми прикидываются.

– Это ты к нему слишком строг, потому что вы друзья!

– Короче, деревня. Этот Йегон – классический красавчик, который был популярен лет десять назад. Сейчас в тренде внешность как у его брата. Я в менеджмент-компании работаю, доверьтесь моему вкусу.

– Ты что, не знаешь, что мода циклична? Сравнивать мимолётный тренд с классикой из классик – это вообще не тема для обсуждения.

Они по-прежнему рычали друг на друга из-за какой-то ерунды. Наверное, даже на своё шестидесятилетие их дружбы они будут так же по-детски препираться. Возможно, со временем люди не так уж и сильно меняются.

Пока Хёну наблюдал за бессмысленно затянувшимся спором, Ли Хэмин внезапно задал ему вопрос:

– Ну как? Каково это, когда тебя несёт на спине будущая суперзвезда?

– Что?

– Хёну, тебя же в тот день брат Йегона на спине унёс.

– …А.

– Это ещё что за новости?

Хан Йегон проявил живейший интерес, будто слышал об этом впервые. Остальные тоже, склонив головы набок, переспрашивали: "Да? Было такое?". Их вопрошающие взгляды плотно устремились на Хёну. Он не знал, как это объяснить, но тут Ли Хэмин рассказал, что произошло в тот день:

– На вечеринке после твоей свадьбы, Йегон, все эти ублюдки напились до беспамятства. Почему-то даже Хёну отключился, так что я был единственным трезвым. Я подумал, что нужно быстро посадить их в такси и отправить по домам, пока они не натворили дел, и пошёл в туалет, понимаешь? Кажется, за это время пришёл твой младший брат. И вдруг он уже тащит Хёну на спине. Говорит мне, что сам проводит Хёну, и спрашивает, знаю ли я его адрес. Я, конечно, с радостью избавился от одной проблемы и тут же сказал. Но они что, были знакомы до этого?

– Неужели?

Даже Хан Йегон повернул голову и уставился на Хёну. Но то, что рассказал Ли Хэмин, Хёну и сам знал лишь со слов Хан Хигона. Он действительно ничего не помнил о том дне. Хёну со смущённым видом почесал затылок и чистосердечно признался:

– Я тогда полностью отключился, так что не очень хорошо помню... Открываю глаза, а я уже дома.

– Что на тебя нашло? Чтобы ты так напился?

– ...И не говори.

– Этот парень, если уж и тащить кого-то на спине, мог бы и меня дотащить. В тот день таксист никак не мог найти мой дом, мы с ним жутко препирались, – недовольно проворчал Пак Джиён. На это Ли Хэмин усмехнулся и съязвил:

– Эй. Даже я, если бы пришлось выбирать, кого из вас нести, выбрал бы его. С первого взгляда всё понятно, придурок.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, о чём вы, сударь, подумали.

– Ты сейчас издеваешься надо мной, что я толстый?

– Когда в зеркало смотришь, только свой живот и видишь? У его брата тоже два глаза, из двух зол выбирают меньшее.

Пока эти двое препирались, бокалы снова наполнились. Хёну залпом осушил свой и встал из-за стола. Хан Йегон встретился с ним взглядом и спросил:

– В туалет?

Хёну неопределённо кивнул и вышел не в туалет, а на улицу.

От ледяного воздуха плечи невольно сжались. Тело пробрала дрожь.

Хотя он плохо переносил холод, это время года ему всё же нравилось. В морозном воздухе чувствовалась какая-то необъяснимая свежесть, и стоило лишь глубоко вдохнуть его, как в голове прояснялось. Вместе с этим в груди слой за слоем нарастало странное чувство ожидания. Это было смутное, бесформенное ощущение, будто могло случиться какое-то чудо.

Возможно, это было потому, что начало холодного сезона совпадало с концом года. Из-за той мимолётной надежды, что, когда это время года пройдёт, станет лучше, чем сейчас.

Он достал сигарету и зажал её в зубах. В этот момент раздалась вибрация. Он без раздумий достал телефон – пришло одно сообщение. Проверив его, Хёну слегка расширил глаза. Отправитель был неожиданным.

Младший брат Йегона

[Вы уже дома?]

Это было всё сообщение. От Хан Хигона. Помяни тигра*, а он и появится – вот это тайминг.

(п/п: у нас чёрт, у корейцев тигр)

[Нет, ещё нет.]

Пока он писал ответ, за спиной внезапно почувствовалось чьё-то присутствие. Следом на телефон легла тень, и послышался голос:

– Кто это?

Обернувшись, он увидел, что сзади стоит Хан Йегон, незаметно вышедший вслед за ним. Хёну поспешно нажал кнопку «отправить» и сунул телефон в карман пальто.

– Курить хочешь?

– Я уже сто лет как бросил, бесчувственный ты ублюдок. Обнови информацию.

– И всё же в прошлый раз ты курил.

– Тогда было такое настроение, что не курить было невозможно.

– Совершенно не понимаю, что это за настроение. Вы с Чонюн так долго встречались, я был уверен, что всё к этому и шло.

– Что ты знаешь? Разве между людьми бывает что-то само собой разумеющееся? И именно потому, что мы долго встречались, тот факт, что мы дошли до свадьбы без размолвок, вызывает восторг. Знаешь, как много пар расстаётся после долгих отношений?

– ...Наверное.

Говорят, за десять лет и горы меняются, но человек меняется редко. Меняются лишь чувства и, как следствие, отношения. Долгие отношения не были исключением. Хотя доверие и привязанность друг к другу могли иметь один корень, но ветви их росли в разные стороны.

Наверное, если бы Хан Йегон не приходил к Хёну так настойчиво и не продолжал стучать в закрытую дверь, их связь не продлилась бы до сих пор. По крайней мере, сам Хёну хотел убежать от него как можно дальше.

– Что не так с этим парнем?

Бормотание Хан Йегона вывело его из недолгой задумчивости. Взгляд Хан Йегона был прикован к его телефону, который снова и снова вибрировал.

– Минутку, – попросил он прощения и нажал на кнопку ответа.

– Алло? Да. Я ещё не дома.

Разговор собеседника Хан Йегона был плохо слышен. Но доносившиеся обрывки голоса казались довольно знакомыми. Чей же голос был так похож на его? Хёну без особого усердия порылся в памяти, но быстро потерял интерес и перевёл взгляд вдаль. Он затянулся сигаретой и тонкой струйкой выдохнул дым. Ветер нёс дым в сторону Хан Йегона, и он лёгким движением руки разогнал его.

– Конечно, я отпросился у твоей невестки. Да. Могла бы не ждать меня и лечь спать.

Похоже, Хан Йегон разговаривал с Хан Хигоном. Сначала спросил у Хёну, ушёл ли тот, а на самом деле может ему нужен был его брат? Он мельком взглянул в сторону Хан Йегона, и их взгляды тут же встретились. Но это было лишь на мгновение, Хан Йегон повернул голову прямо и усмехнулся.

– Щенок, лезешь не в своё дело. Сам разберусь, когда прийти, так что кладу трубку.

Разговор братьев закончился до сухости быстро. Когда Хёну спросил: "это твой брат?", Хан Йегон кивнул. Он также без утайки рассказал содержание разговора.

– Говорит, чтобы я быстрее шёл домой, потому жена меня ждёт. Может, потому что Чонюн с детства с ним много играла? Они как брат с сестрой.

– Мило.

– Ничего не мило. Пацан только ростом вышел, а сам угрюмый. Ты же его видел, должен знать.

– Потому что видел, и говорю. Он на удивление разговорчивый и обходительный. Хоть и безэмоциональный, но в его возрасте уже умеет заботиться о других. Хорошо воспитан.

– Кто? Хигон, этот парень?

Хан Йегон переспросил, будто впервые такое слышал. Хёну тоже не понял такой реакции и лишь кивнул.

– Странно. Он не из тех, кто где-то может прослыть обходительным. Хёну, может, ты просто слишком мягкосердечный и поэтому видишь его в хорошем свете?

– Вовсе нет.

– Не может быть, серьёзно. Я в жизни не видел человека угрюмее этого паршивца.

Хан Йегон продолжал качать головой, словно не в силах этого понять. Затем, что-то вспомнив, он тихо воскликнул:

– А, кстати, ты ведь раньше спрашивал у меня номер Хигона?

– Да. Мне нужно было отплатить ему за услугу.

– За какую услугу?

– Ты же слышал. В день твоей свадьбы Хигон проводил меня до дома. Я тогда испортил ему одежду. В качестве извинения мы вместе поужинали. Я предлагал купить ему новую одежду, но он наотрез отказался.

– Вы же до этого не встречались?

– Ага.

– И несмотря на это, он согласился поужинать с тобой за твой счёт, этот парень?

На этот раз Хёну сделал непонимающее лицо. Если люди до этого не были знакомы, то им и поужинать вместе нельзя? Точнее говоря, не Хёну предложил угостить, а Хан Хигон попросил, но он не стал вдаваться в такие подробности. Скорее всего, это только ещё больше поразило бы Хан Йегона.

– Честно говоря, я удивлён даже тем, что он донёс тебя на спине. Он не из тех, кто проявляет к другим особый интерес. С детства ни капли ласки, почти без эмоций, и манера речи угрюмая. Вообще не поймёшь, о чём он думает.

Хан Йегон внезапно повернулся к Хёну. Затем он долго оглядывал его с ног до головы, словно оценивая. Вскоре его глаза игриво сузились:

– Но ты говоришь, что вы с этим парнем ужинали вдвоём? Совершенно не могу себе этого представить.

Он поддразнивал, спрашивая, не наступала ли то и дело удушающая тишина. Хёну, ответив "не было такого", затушил сигарету.

– Наверное, он ведёт себя более угрюмо, потому что ты его старший брат. Когда вы всё друг о друге знаете, то и говорить особо не о чем, а иногда бывает даже неловко.

– Возможно. Может, вы вдвоём весело меня обсуждали? Последние несколько дней у меня уши горели.

– Мы о тебе даже не говорили.

– И как в это поверить? Может, мне тоже стоит отдельно встретиться с твоим младшим братом и поужинать?

– Он даже не знает о твоём существовании.

– Если у тебя есть время болтать с чужим младшим братом, позаботься лучше о своей родне, паршивец.

Хан Йегон по привычке взъерошил волосы Хёну. В этот момент за их спинами резко распахнулась дверь. В проёме показалась голова Ким Докхёна, недовольно смерившего их взглядом.

– Я уж думал, вы в сортире утонули, раз так долго. Чего вы там вдвоём воркуете, ублюдки, не заходите?

– Идём, идём.

Хан Йегон кивком указал на заведение, мол, пошли уже. Хёну усмехнулся и молча последовал за ними внутрь.

Встреча, которая, казалось, вот-вот закончится, и не думала расходиться. Весёлый смех и гомон компании не утихали до поздней ночи.

– ...Ах, умираю.

Из-за того, что пил до рассвета, глаза открыл только к полудню. Желудок мутило, и хотелось просто лежать, но накопилась гора домашних дел. Если отложить их на будни после работы, неделя обещала быть адской.

Хёну с трудом заставил себя подняться. Голова кружилась, а руки и ноги были свинцовыми. Он побрёл на кухню, чтобы утолить жажду. Вода быстро наполнила иссохший организм, и в туманной голове, казалось, немного прояснилось.

Долго выдохнув, он оглядел дом. Нужно было сделать генеральную уборку, включая ванную и балкон, запустить стирку, сложить высохшую одежду, подготовить мусор для переработки, чтобы выбросить завтра утром по дороге на работу, и, пожалуй, пора было доставать зимние вещи. Составив в уме план первоочередных дел, он сразу же принялся за работу.

Он занимался почти всеми домашними делами ещё до того, как стал студентом. Он считал, что так должен помогать родителям, работавшим без выходных. Это было время, когда он чувствовал бессилие и вину из-за того, что был слишком юн, чтобы зарабатывать деньги, и что, как бы он ни учился, это не приносило реальной помощи семье.

Возможности чаще предоставлялись тем, у кого было больше свободы. По крайней мере, в жизни Хёну было так. Он не считал своё положение несчастным. Просто он твёрдо решил, что человек с таким же скромным достатком, как у него, ни в коем случае не должен потерпеть неудачу. Он знал, что, оступившись один раз, уже не сможешь вернуться на прежнюю колею. Именно поэтому в доме не было ни одного, даже самого обычного, цветка в горшке. У него действительно не было ни сил, ни времени заботиться о чём-либо живом.

Поэтому вчерашний день казался ещё большим наваждением. Обычно он считал просмотр спортивных состязаний пустой тратой времени, но вдруг что-то нашло. Нельзя было назвать это предварительной договорённостью, но и не то, чтобы нет, поэтому он переживал за Хан Хигона, который, возможно, его ждал. Когда он приехал и увидел, что тот был один, без друзей, он с облегчением подумал, что правильно сделал, что всё-таки пришёл.

Несмотря на это, он, словно одержимый, погрузился в игру.

– ......

Кстати, вчера вечером от Хан Хигона пришло сообщение. Он достал телефон и проверил переписку с ним.

Младший брат Йегона

[Вы уже дома?]

[Нет, ещё нет.]

Из-за внезапного появления Хан Йегона он даже не спросил, зачем тот написал, и ответил наобум. После этого он присоединился к застолью и пил до рассвета, так что не решался написать снова.

Однако под вчерашними сообщениями было ещё два непрочитанных. Одно пришло в полночь, другое – чуть позже двух часов ночи.

Младший брат Йегона

[Вы уже дома?]

[Спокойной ночи.]

Что это? У него и правда было какое-то дело ко мне? Он напряжённо размышлял, но ничего не приходило в голову. В этот момент телефон внезапно завибрировал, и появилось ещё одно новое сообщение.

[Кажется, вы проснулись.]

Похоже, он отправил его, как только увидел, что его сообщение прочитано.

От такого идеального тайминга сердце почему-то забилось. Успокоив волнение, он задал вопрос, который его мучил.

[Да. А что такое? Ты хотел мне что-то сказать?]

Младший брат Йегона

[Нет. Просто было интересно.]

Ответ прилетел мгновенно. Он набрал в поле ввода «Что?», но тут же стёр. Это показалось каким-то неуместным ответом. Казалось, это только создаст неловкую атмосферу, поставив его в трудное положение. Но и просто попрощаться и закончить разговор тоже было как-то странно.

Пока он долго размышлял, как поступить, пришло новое сообщение.

Младший брат Йегона

[Вы много выпили?]

На этот вопрос он мог ответить сразу. Он быстро набрал ответ на клавиатуре.

[Нет. Не очень много.]

На мгновение разговор прервался. Он подождал немного, но от Хан Хигона больше ничего не было. Хёну тоже нечего было сказать. Может, и правда пора попрощаться и закончить на этом? Пока он размышлял над подходящим завершением, снова пришло сообщение.

Младший брат Йегона

[Хороших выходных.]

Это было на удивление простое прощание, которое делало все его опасения и колебания бессмысленными. У него одновременно вырвался разочарованный выдох и смешок.

[Ага. И тебе.]

Коротко ответив, он отложил телефон. Когда они встречались с Хан Хигоном лично, разговор не прерывался, и они, кажется, неплохо ладили, но общаться без особого повода было очень неловко и трудно.

По сути, их отношения были неопределёнными: не друзья, но и не просто знакомые. Младший брат друга, с которым он встречался пару раз за едой. Неизвестно, встретятся ли они снова. Обмениваться приветствиями без повода, да ещё и не в какой-то особенный день, было всё-таки неловко.

Наверное, он просто беспокоился, что Хёну снова перепьёт, как в прошлый раз, услышав, что тот после встречи с ним идёт к пьяницам. Учитывая, что он уже однажды показал себя не с лучшей стороны в пьяном виде, такое беспокойство было вполне оправданным.

Он снова погрузился в домашние дела. Всю одежду, которая была уже слишком тонкой для носки, он сложил в шкаф и ящики для хранения. Снял полиэтилен со всей зимней верхней одежды и развесил её, перебрал нижнее бельё и носки, отложив то, что нужно было упорядочить. От поднимающейся пыли он постоянно сухо кашлял. Когда он вытряхнул пыль с одежды, подмёл и вымыл весь дом, солнце уже село. В животе, который до этого не подавал признаков голода, заурчало. Во рту всё ещё было неприятно, и хотелось чего-нибудь горячего и жидкого.

Он с надеждой открыл холодильник, но ничего съедобного не нашёл. Готовить что-то сейчас было невыносимо из-за голода, да и подходящих ингредиентов не было. Может, заказать еду? Он открыл приложение для доставки и немного полистал. В каждом заведении была слишком высокая минимальная сумма заказа, так что заказать одну порцию было невозможно.

– Ничего не поделаешь.

Смирившись, он встал и открыл кухонный шкаф. Там валялся пакет рамена, неизвестно когда купленный. Срок годности истёк около месяца назад, но он, не обращая внимания, вскрыл упаковку. Поставив кастрюлю с водой на плиту, он немного помассировал затылок, снимая усталость.

Он и не помнил, когда в последний раз нормально ел. В будни – из-за работы, в выходные – потому что один. Мать часто звонила, звала приехать домой поесть и взять с собой закусок, но ему не очень хотелось.

Причина была в том, что, как только он приезжал домой, ему приходилось выслушивать одни и те же упрёки: "мы, родители, не должны быть обузой для своего ребёнка, тебе и так тяжело одному, если трудно, не беспокойся о делах семьи и ищи свой путь". От этого на душе становилось тяжело и тоскливо, поэтому он старался не приезжать, если это не был какой-то особый день, вроде праздника или дня рождения родителей.

Пока он ненадолго задумался, вода в кастрюле уже бурно кипела. Он бросил туда лапшу и порошковый бульон и приготовился к еде. Когда он налил в стакан воды и поставил его, зазвонил телефон. Он проверил и увидел, что в чате с друзьями, с которыми он дружил уже десять лет, накопилось несколько непрочитанных сообщений.

Без всяких подозрений он вошёл в чат. Прокрутив вверх, он увидел, что Ли Хэмин поделился каким-то видео.

Ли Хэмин

[Эй, что это?] 1

Это было видео со спортивными хайлайтами, загруженное вчера. Когда Хёну включил его, оказалось, что это подборка необычных сцен, произошедших во время профессиональных спортивных матчей. После видео с кошкой, выбежавшей на бейсбольное поле, показали сцену из волейбольного матча. Вид спортивного комплекса и форма игроков показались ему до боли знакомыми, и он понял, что это тот самый матч, который он смотрел вчера с Хан Хигоном.

[...Мяч, принятый игроком, быстро полетел на трибуны, но кто-то отбил его и одним движением вернул на площадку. Кстати, этот зритель кажется очень знакомым, не так ли? Это Хан Хигон, ключевой игрок, приведший команду к третьему месту на чемпионате мира среди юниоров и игрок команды-чемпиона V-лиги этого года, университета Тэхан. Похоже, он пришел на матч в выходной и произвел сильное впечатление на фанатов профессионального волейбола. Следующее видео.]

Хёну слышал, что по выходным, когда новостей мало, спортивные хайлайты делают длиннее. Он часто видел, как необычные или нашумевшие моменты собирают и показывают отдельно, как сейчас. Но он и не думал, что сам станет главным героем такого видео.

Хёну снова пересмотрел видео. После воспроизведения на обычной скорости его показали в замедленном повторе. При этом отчетливо было видно не только Хан Хигона, но и лицо Хёну. В тот момент он крепко зажмурил глаза и не совсем понял, что произошло, но теперь, глядя на это, был поражен скоростью реакции Хан Хигона. Наверное, потому что он действующий игрок.

Тем временем в чате их компании продолжали сыпаться вопросы в адрес Хёну.

Ян Джину

[Что? Когда это было?] 1

Ли Хэмин

[Разве не вчера? Одежда До Хёну та же, что вчера.] 1

Гу Ганмо

[До Хёну. Когда это ты успел сходить на волейбол с братом Йегона?] 1

Пак Джиён

[Что такое? Откуда вы знаете друг друга. Когда вы так сблизились?] 1

Ким Докхён

[Так вот почему ты говорил, что у тебя другие планы, и раздумывал, идти с нами выпивать или нет?] 1

Они наперебой задавали вопросы, не давая Хёну и шанса ответить. Хан Йегон, похоже, еще не проверил сообщения, так как цифра «1» не исчезала.

Интересно, Хан Хигон тоже видел это видео? Судя по тому, что он ничего не сказал, когда мы переписывались ранее, он, похоже, еще не знал. Но это было не настолько важное дело, чтобы снова связываться с ним.

Пока Хёну размышлял, как объяснить друзьям, продолжавшим спрашивать, как он оказался на волейболе с Хан Хигоном, он услышал звук чего-то выкипающего. Обернувшись, Хёну увидел, что рамен, о котором он совсем забыл, уже выливался из кастрюли.

– Ах...

Он поспешно выключил огонь, но бульон от рамена уже залил всю газовую плиту. Хёну глубоко вздохнул, перенес кастрюлю в раковину и начал протирать плиту. Отвлекшись, он не только не поел, но и добавил себе работы. Все потому, что был излишне взволнован и вел себя не как обычно. Решив, что пора взять себя в руки, он принялся оттирать пропитавшуюся бульоном конфорку.

***

Последняя пятница месяца была самым тяжёлым днём в банке. А если это был последний рабочий день месяца, то и подавно. Помимо накопившихся дел по закрытию месяца, с самого утра непрерывным потоком шли клиенты, из-за чего нельзя было даже спокойно сходить в туалет.

Даже в обеденное время нельзя было рассчитывать на полноценный перерыв. Политика филиала заключалась в том, чтобы обслужить всех клиентов, пришедших в рабочее время, до их ухода. В очереди уже скопилось более двадцати человек.

Клиенты не входят в положение банковских служащих. Стоило на мгновение освободиться окну, как тут же начинались жалобы: почему заставляете так долго ждать, сколько еще нам ждать?

Это как игра в гляделки, кто кого пересмотрит.

Коллеги в один голос сетовали на дедовщину со стороны старших сотрудников. Когда приходил клиент неопрятного вида или известный скандалист, они, даже если в их окне было свободно, делали вид, что заняты, и перекладывали вызов на младших. В такие загруженные дни, как сегодня, они максимально медленно выполняли свою работу, без причины перебирали квитанции и затягивали сам вызов. Использовать свой часовой обеденный перерыв по максимуму было для них обычным делом.

Говорили, что в корпоративном отделе, в отличие от общего, с этим было лучше, но и желающих перейти туда было множество.

Ходило много разговоров о том, что это выгодно и для продвижения по службе. Но обычно сотрудникам с опытом работы один-два года о таких должностях и мечтать не приходилось.

От непрерывной работы с самого открытия в горле першило. Казалось, что катастрофически не хватает кислорода.

– Спасибо. До свидания.

Хёну вежливо поклонился клиенту, который, закончив свои дела, покидал свое место. Затем он собирался нажать на кнопку, чтобы вызвать следующего. В этот момент кто-то подошел и похлопал его по плечу. Обернувшись, он увидел за спиной помощника менеджера Со, вернувшегося после 10-минутного обеда.

– Иди скорее пообедай. Времени осталось мало.

– А, да. Спасибо.

В знак благодарности за заботу он сразу же встал с места. Посмотрев на часы, он увидел, что до конца обеденного перерыва осталось меньше пятнадцати минут. Дойти до столовой было совершенно невозможно. Предвидя это, он по дороге на работу купил себе булочку.

В комнате отдыха постоянно сновали сотрудники, поэтому есть там было неудобно. Тогда он зашел в пустую раздевалку. Сев на стул в углу, он откусил кусок холодной булочки. Запить было достаточно и простой водой. Вкусно или нет, его это не волновало. Сейчас главным было набить желудок за отведенное время.

Хёну тупо смотрел на стену напротив и механически двигал челюстями. Хотя его глаза были открыты, на самом деле он ничего не видел.

Внезапно зазвонил телефон. Это была его мама. Неужели дома опять что-то случилось? Сердце екнуло, и он поспешно проглотил кусок булочки во рту и ответил на звонок.

– Да, мама. Что-то случилось?

「Ты поел?」

– Конечно. Сколько уже времени?

Хотя мать никак не могла его видеть, он почему-то скомкал упаковку от булочки. К счастью, она не стала допытываться, что именно он ел. Благодаря этому не пришлось нагромождать ложь.

– Мама, ты тоже поела?

「Конечно. Я тоже поела.」

После ответа мать некоторое время молчала. Было очевидно, что она в чем-то колеблется.

– Что такое? Дома что-то случилось?

「На самом деле... твой отец снова в больнице.」

– Сколько?

「Уже дня два.」

– Почему ты не сказала?

「Это же не в первый и не во второй раз, не хотела тебя лишний раз беспокоить.」

– Что ты такое говоришь? Как состояние отца? Ему совсем плохо?

「Врач говорит одно и то же. Сейчас единственный выход – пересадка. И чем дольше тянуть, тем хуже будет прогноз.」

В груди как будто все сжалось в тугой комок. Ощущение, будто несуществующая тяжесть в желудке подступает к горлу.

Может, это потому, что он надрывался на работе с юных лет? Отец, работавший не покладая рук, вместо наград получил целый букет болезней.

Ни печень, ни легкие, ни поджелудочная, ни почки – ни один орган не был в порядке. Больше всего проблем доставляли почки. Отец был полностью разбит.

Хёну не мог избавиться от чувства вины, от мысли, что он был одной из причин этого.

Он с трудом подавил рвущийся наружу вздох. Стараясь не волновать мать, он изо всех сил пытался говорить спокойным голосом.

– Когда буду переводить деньги на жизнь в этом месяце, пришлю побольше. Добавьте на больничные расходы и купите отцу, что он захочет.

「Мне так неловко каждый раз. Мы с отцом для тебя только обуза.」

– Не говорите так. Мама, мне пора возвращаться к работе.

「Хорошо. На улице холодно, одевайся теплее. Как бы ни был занят, ешь хорошую еду. Ладно?」

– Да. Пока.

Он закончил разговор, словно за ним кто-то гнался. Когда вокруг снова стало тихо, звук его вздоха показался особенно громким.

Хёну растерянно посмотрел на кусок булочки в руке. Подумал, не выбросить ли, но все же запихнул его в рот. Затем, чтобы подавить нарастающие тревожные мысли, он бесцельно начал теребить телефон. В такие моменты ему особо и некому было позвонить.

Он просто просматривал профили знакомых в мессенджере. За это время профильные фотографии Пак Джиёна и Ли Хэмина изменились. Они были из тех, кто любит документировать каждый момент своей жизни, так что, просто глядя на их меняющиеся фотографии, можно было легко понять, где они и чем занимаются.

Взгляд, скользивший по списку, остановился на одном месте. Там было имя «Хан Хигон». Фотография профиля была стандартной. Хёну на всякий случай нажал на изображение, но других следов найти не удалось. По одному этому нельзя судить о характере человека, но почему-то вспомнилась оценка Хан Йегона: «безразличен к другим и резок».

Хёну мельком взглянул на часы. Кажется, пора было почистить зубы и возвращаться на рабочее место. Он уже собирался убрать остатки еды и выйти из раздевалки, как снова раздалась вибрация. Наверное, сообщение, – предположил он и достал телефон. Вибрация не прекращалась. Хёну уже подумал, что это очередной рабочий звонок, но на экране телефона высветилось имя звонящего: «Младший брат Йегона».

– …А? Алло?

Хёну ответил растерянным тоном. Но с той стороны не было никакой реакции. На мгновение послышался какой-то шорох, будто что-то проверяли, а затем раздался голос Хан Хигона.

「Хёну-хён?」

– Да. Что случилось? Звонишь в такое время.

「Вроде правильно набирал.」

– Что?

「Я только что чуть не уронил телефон, он выскользнул и, кажется, набрался не тот номер.」

(п/п: ага, верим всем селом)

На мгновение возникшее недоумение сменилось облегчением. Стало так нелепо, что Хёну даже рассмеялся.

– А я-то уж подумал.

「Вы пообедали?」

– Ага. А ты?

「Нет. Мы как раз вышли с однокурсниками, чтобы поесть.」

– Вот как? Тогда приятного аппетита.

На этом Хёну собирался закончить бессмысленный разговор. Но Хан Хигон вдруг остановил его, сказав:

「Кстати, хён, ваша фотография в профиле. Почему там до сих пор лето?」

– ...А, правда?

Только что он разглядывал чужую фотографию в профиле, а о том, какая стоит у него, и не помнил.

– Я как-то не обращаю на это внимание.

Оправдываясь, Хёну взял свои зубные принадлежности и вышел из раздевалки. Как бы то ни было, хоть он и сказал, что телефон выскользнул и номер набрался случайно, похоже, Хан Хигон тоже разглядывал фотографии в профилях других людей.

「Эй, Хан Хигон. С кем ты там разговариваешь?」

В этот момент из телефона донёсся голос не Хан Хигона.

Он говорил, что с друзьями, так что, видимо, это был один из них. Отвечая однокурснику на вопрос, что он будет есть, Хан Хигон не прерывал звонок. Хотя, казалось, говорить было особо не о чем.

Рабочее время уже подходило, и он как раз собирался попрощаться. Но Хан Хигон снова позвал его: "хён".

「Снег идёт. Это, наверное, первый снег в этом году?」

Хоть это и была последняя неделя осени, но на дворе стоял ноябрь. В утреннем прогнозе погоды о снеге ничего не говорилось. Может, ему показалось?

Хёну на мгновение подошёл к окну и выглянул на улицу. Небо было пасмурным, но снежинок видно не было.

– Правда? А у нас не идёт.

Даже если бы и пошёл неожиданный снег, ничего хорошего в этом не было. В отличие от Хан Хигона, который совсем недавно стал взрослым, Хёну был в том возрасте, когда романтика самого снега уступала место реальным опасениям по поводу дороги домой.

「У вас тоже скоро пойдёт, наверное. Отсюда ведь не так далеко.」

Не успел Хан Хигон договорить, как что-то, похожее на белую пылинку, порхая, опустилось на подоконник. Хёну с недоверием посмотрел на небо. И тут ещё одна снежинка, и ещё одна. Белые кристаллы закружились в воздухе, и вскоре густой снегопад заполнил всё пространство.

– Ой, снег пошёл.

До ушей донеслось чьё-то бормотание снаружи. Но Хёну не воспринял его как следует. На мгновение потеряв чувство реальности, он просто ошеломлённо смотрел в окно. Словно околдованный, он погрузился в какое-то сказочное состояние.

– …А, идёт. Снег.

Губы с опозданием на такт шевельнулись. Хёну даже не осознавал, что произносит эти слова. Он просто стоял и неотрывно смотрел на падающий снег. Хан Хигон тоже ничего не отвечал. Но звонок не прервался. Может, он тоже просто смотрел на небо, потому что лишь спустя долгое время поделился запоздалым впечатлением:

「И почему это так красиво?」

Слова, брошенные без всякой тяжести, легко опустились на сердце. На губах Хёну, наблюдавшего за падающими снежинками, появилась лёгкая улыбка.

И правда. Красиво.

Маленькие снежинки тихонько похлопывали по сердцу, успокаивая. Неожиданно он почувствовал, будто его утешают.

(п/п: в Корее существует популярное романтическое поверие про первый снег. Оно гласит, что человек, с которым вы встречаете первый снег, станет очень важным в вашей жизни, возможно, судьбой. Этот мотив часто встречается в корейских сериалах (дорамах), где первый снег символизирует поворотный момент в отношениях героев.)

Атака из-за спины

– Это здесь, верно?

Ким Докхён несколько раз проверил номер дома. Хотя они без стеснения заходили в квартиры друг друга, словно в свои собственные, на этот раз, поскольку это был дом новобрачных, он выглядел излишне осторожным.

Все пришли на новоселье с кучей подарков, так что свободных рук не было. Ким Докхён, стоявший впереди всех, растерянно топтался перед дверным звонком, не зная, как нажать на него с занятыми руками. Когда Ли Хэмин, ждавший позади, поторопил его, он попытался нажать на звонок хотя бы подбородком.

В этот момент, видимо заметив шум снаружи, дверь открыли изнутри.

В проёме, из которого хлынул яркий свет, показалось лицо Со Чонюн.

– Вы пришли?

– Здравствуйте, невестка!

– Да, здравствуйте. Как поживали?

– Отлично! Спасибо, что пригласили.

– Что вы. На улице холодно, скорее заходите, – сказала Со Чонюн, шире открывая дверь и приветствуя компанию. Гости, один за другим заходя в дом, обменивались репликами.

– Ух ты. В доме новобрачных даже воздух другой. Так свежо.

– Где-то пахнет жареным кунжутом?

– И освещение какое-то особенное поставили? Так слепит, что глаза не открыть.

– Тепло, как тепло. Весь дом просто наполнен теплом. Вот это настоящий дом.

Шумно переговариваясь, компания осматривалась по сторонам, будто впервые попала в квартиру. Последним вошёл Хёну, и его взгляд встретился с взглядом Со Чонюн. Со Чонюн, мило улыбаясь, сказала:

– Добро пожаловать, Хёну-щи.

Хёну тоже кивнул и улыбнулся в ответ. Вскоре у входа скопилась гора обуви. Хёну аккуратно снял свои туфли и поставил их в самый угол.

Как только они вошли в дом, их окутал приятный аромат. Похоже, шумные возгласы вошедших ранее парней были не пустыми словами. Подняв голову, он увидел свадебную фотографию, висевшую прямо перед ним. Он снова осознал, что находится в доме новобрачных Хан Йегона и Со Чонюн.

Дом, оформленный в нежных бежевых тонах, был наполнен атмосферой чистоты и тепла. Милые безделушки, которых не было бы в холостяцкой квартире Хан Йегона, казалось, доказывали, что теперь рядом с ним есть любимая жена.

Хан Йегон накрывал на стол в гостиной. Увидев входящую вереницу гостей, он уверенно потребовал:

– Помогите-ка мне.

Но никто не спешил помогать. Наоборот, каждый начал вручать ему принесённые подарки.

– Ай, руки отваливаются.

– Держи. Как ты и просил, пришли с полными руками.

– Ну спасибо вам большое, засранцы.

Пока Хан Йегон убирал подарки на новоселье, Со Чонюн собиралась нести к столу заранее приготовленную еду. И тут же компания, до этого делавшая вид, что не замечает мучений Хан Йегона, как один бросилась на помощь.

– Ох, давайте сюда. Давайте сюда.

– Ай, невестка, не носите такое. Сколько тут свободных рук. Предоставьте всё нам.

– Верно. Раз уж мы пришли поесть на халяву, должны же отработать. Это вот туда поставить, да?

– И приборы разложить?

– Где вода? Может, стаканчики бумажные возьмём? Мыть посуду потом будет хлопотно.

Все, щебеча без умолку, слаженно протёрли стол, перенесли еду, расставили тарелки и приборы. То, что в одиночку заняло бы минут десять, было сделано всего за минуту. Компания положила к центру стола мягкую подушку и проводила туда Со Чонюн.

– Проходите, садитесь сюда, невестка.

– Простите. В основном это еда из доставки.

– Ничего страшного. Мы прекрасно знаем, как вы заняты, невестка.

– Конечно. Драгоценные руки нашей невестки и так достаточно трудятся, ухаживая за пациентами. Мы и помоем посуду, и уберём всё, так что не беспокойтесь.

– Ах, как аппетитно выглядит. Я даже обед пропустил, предвкушая, как наемся сегодня.

Пак Джиён сел на своё место и начал шутить. Остальные парни тоже естественно заняли свои места. Хан Йегон вернулся, сел рядом с Со Чонюн, и они начали разливать алкоголь. Ким Докхён, наполнив последний бокал, резко встал и, кхм-кхм, прочистил горло.

– Итак, от имени этой прекрасной пары хочу выразить благодарность всем, кто украсил своим присутствием это место, и произнести торжественный тост. Прошу всех повторять за мной. Племянник, мы скучаем!

– Племянник, мы скучаем!*

(п/п: возможно это намёк на рождение ребёнка?)

Компания дружно подняла бокалы и повторила хором. В шумной атмосфере Хан Йегон и Со Чонюн посмотрели друг на друга и улыбнулись. Они выглядели счастливыми. Казалось, даже воздух вокруг них мгновенно стал тёплым и мягким. Просто наблюдая за ними, можно было почувствовать переполнявшее их счастье.

Этого было достаточно. Не осталось ни сожалений, ни тоски. Оставалось лишь желать, чтобы такие дни продолжались для них вечно. Хёну слегка улыбнулся и залпом выпил плескавшееся в бокале пиво. Казалось, внутри всё освежилось, не оставив и следа тяжести.

Чтобы поднять настроение, бокалы снова быстро наполнили. В этот момент Со Чонюн сказала: "прошу прощения, я на минутку", – и встала. Она прошла на кухню и ответила на только что поступивший звонок.

– Хигон, ты где? Если рядом, заходи поесть. У нас как раз новоселье, о котором я говорила.

Взгляд Хёну устремился на Со Чонюн. Ему показалось, что он услышал имя Хигона, но, возможно, это была ошибка.

– Да. Сейчас все друзья брата здесь.

Внезапно Со Чонюн обернулась. Из-за этого их взгляды с Хёну встретились. Со Чонюн мягко прищурилась и улыбнулась. Хёну тоже неопределённо улыбнулся в ответ и поспешно отвёл взгляд. Следующий тост он толком не расслышал. Он просто поднял бокал вместе со всеми, когда друзья это сделали.

Вскоре Со Чонюн, закончив разговор, вернулась на место. Компания, словно только этого и ждала, наполнила её пустой бокал и засыпала вопросами.

– Невестка. Ну как вам живётся с Йегоном? Он обращается с вами как с принцессой, как и обещал?

– Да. Мне кажется, Йегон делает по дому даже больше, чем я.

– Это само собой разумеется. Выйти замуж за такого, как он. Можете помыкать им не как слугой, а как рабом.

– А что говорят окружающие? Что вы вышли замуж за какого-то там ординатора?

– Эй, что значит «какого-то там»?

– Не служившие, молчать.

– Хм. Наоборот, говорят, что я молодец, раз вышла замуж за красивого парня младше себя.

– Ай, что вы, какая молодец. Вы просто достойны этого.

– Верно. Этот Йегон хорош только среди нас. С вами, невестка, ему и не сравниться.

– Теперь я понял, вы пришли сюда под предлогом новоселья, чтобы меня унизить, да?

Компания, игнорируя возражения Хан Йегона, продолжала задавать вопросы только Со Чонюн.

– Скоро же этому парню в армию. Вы не будете переживать?

– Хм. Окружающие тоже об этом много беспокоятся. Но мама и папа живут рядом, да и младшие братья с Хигоном тоже здесь, так что всё в порядке. Да и я на работе буду занята.

Со Чонюн без стеснения называла свёкра и свекровь мамой и папой.

Кстати, и к Хан Хигону она, кажется, не обращалась официально «деверь». Можно было почувствовать, какой надёжной опорой стала для неё семья Хан Йегона, и какой естественной частью этой семьи стала она сама.

– Мы тоже в режиме ожидания двадцать четыре на семь, так что, если что-то понадобится, зовите в любое время!

Пак Джиён, подливая масла в огонь, поднял большой палец. Ли Хэмин тоже, на удивление, поддержал его и пошутил:

– Если нужно, в любое время, в любом месте, «4242».

Затем он с подчёркнутой вежливостью достал свою визитку и протянул её Со Чонюн. Подмигнув, он добавил:

– И когда будете менять машину, не раздумывайте, а обращайтесь в «4242». Я вам подберу отличный экземпляр по специальной скидке для сотрудников.

Со Чонюн рассмеялась и с готовностью приняла его визитку. Слушавший это Пак Джиён с затаённой надеждой спросил, сделает ли он и ему скидку для сотрудников. Но Ли Хэмин тут же задал другой вопрос, резко сменив тему:

– Кстати, я слышал от женатых людей, что бывает такой момент, когда ты понимаешь, что хочешь жениться именно на этом человеке. Невестка, а когда вы решили, что хотите выйти замуж за Йегона? Что в этом засранце такого хорошего?

– Я просто всегда хотела этого, что если и выходить замуж, то за Йегона.

На такой прямой ответ компания разразилась смесью восторженных криков и шутливых улюлюканий. Тихонько рассмеявшись, Со Чонюн посмотрела на Хан Йегона.

– Причин не одна и не две…

Хан Йегон тоже посмотрел на Со Чонюн с любопытством на лице. Если бы у взгляда была текстура, он наверняка был бы мягким и сладким, как сахарная вата. Глаза двоих, отражавшие друг друга, переполняла любовь.

– Среди всего прочего, есть ли в Йегоне что-то особенное, что отличает его от других?

– Наверное, лицо? Или телосложение?

– Интеллект?

– Скучный?

– Невыносимый?

Друзья, знавшие друг друга десять лет, наперебой выкрикивали что попало. Слушавший их Хан Йегон в конце концов воскликнул "эй!" и сверкнул глазами. Не обращая на него внимания, компания продолжала дразнить его, наперебой крича: "бесчеловечный!", "бессердечный!", "считает себя лучшим в мире".

Со Чонюн с улыбкой покачала головой.

– Если отбросить всё это, то семья.

От ответа, прозвучавшего как застенчивое признание, все внезапно онемели. Хёну, молча ждавший ответа Со Чонюн, тоже мысленно ахнул. На мгновение взгляды собравшихся бесшумно скользнули друг по другу. Словно вспомнив о прошлом, Со Чонюн растянула губы в улыбке и добавила.

– Семья – это то, что обычно не могут дать другие. То, что я не могла бы получить, как бы ни старалась. Но такие замечательные люди, как мои свёкор и свекровь, с радостью стали моими отцом и матерью, благодаря им я встретила Йегона и даже создала свою семью, так что мне больше нечего желать.

Хан Йегон улыбнулся и взял руку Со Чонюн под столом. Со Чонюн тоже посмотрела на него и лучезарно улыбнулась. Хаотичная и шумная атмосфера стала нежной и трепетной. Ли Хэмин перевернул настроение, которое уже начало успокаиваться:

– То есть, в итоге, не потому что этот парень Йегон такой хороший или выдающийся, а благодаря его семье он получил кучу бонусных очков с самого начала?

– А, видимо так и есть.

Когда Со Чонюн подыграла, раздался громкий смех. Ким Докхён даже съязвил, чтобы Хан Йегон был почтителен с родителями.

Посреди шума, от которого, казалось, вот-вот рухнет потолок, прозвенел дверной звонок. Со Чонюн, подойдя к домофону, сказала "пришёл" и, мило улыбнувшись, поспешила к выходу. Вся компания одновременно повернула головы в её сторону. Вскоре послышался звук открывающейся двери.

– Проходи.

Вместе с приветствием Со Чонюн послышались шаги вошедшего. Глаза Хёну, пристально смотревшего на вход, слегка расширились.

Это Хан Хигон вошёл в гостиную вслед за женой своего брата.

В помещении он казался ещё выше. Головы всех присутствующих разом вскинулись. Хан Хигон окинул взглядом обращённые на него лица и поклонился. Компания лишь издала восхищённое "о-о-о" и была полностью поглощена его разглядыванием.

– Пришёл – садись. У этих ребят шеи затекут.

Услышав упрёк своего брата, Хан Хигон огляделся вокруг стола в поисках места. Со Чонюн сказала ему "садись сюда" и уступила своё. Затем она села рядом с Хёну на пустовавшее место.

– Эй, невестушка. Как-никак новоселье, как вы можете сидеть порознь?

Ким Докхён тут же вскочил, чтобы поменяться местами, но Со Чонюн внезапно взяла Хёну под руку. Приятный аромат нежно пощекотал кончик носа. Наблюдавшая за этим компания воскликнула "о-о-о" и указала пальцами на их сцепленные руки.

– Когда ещё, как не в такой день, можно вволю пообщаться с другим мужчиной?

– ...О, если подумать, то и правда.

Вздох Хан Йегона смешался с восторженными криками компании. Пак Джиён, похлопывая по месту рядом с собой, выразил своё разочарование.

– Тогда садились бы рядом со мной. Я бы не дал вам заскучать ни на секунду.

– В зеркало посмотри, придурок.

Брошенный Ян Джину лист салата ударил Пак Джиёна по лицу и упал. Пак Джиён подобрал его, с хрустом сжевал и надул губы.

Снова наполнили бокалы. В этот момент взгляды Хёну и Хан Хигона встретились. Хан Хигон едва заметно кивнул. Движение было настолько лёгким, что нельзя было с уверенностью сказать, поздоровался он или нет. Лишь потому, что его взгляд был направлен прямо на него, Хёну тихо улыбнулся в ответ.

– Я слышал, Хигон-а. Ваша университетская команда выиграла лигу в этом году? Это ведь плюс для твоего профессионального дебюта в следующем году, верно?

Ким Докхён предложил Хан Хигону выпить. Хан Хигон вежливо взял бокал двумя руками. Ответ пришёл не от него, а от Ли Хэмина.

– Разве не очевидно? Он же основной связующий в той команде. Говорят, волейбол – это игра связующего.

– Это разве не про то, что «бейсбол – игра питчера»?

– То есть, в волейболе связующий так же важен. У меня есть знакомый, который немного разбирается в волейболе, я спросил его, знает ли он этого парня. Он сказал, что на следующем драфте Хигон будет одним из главных новичков. Говорит, среди фанатов большой интерес, какая команда его заберёт.

– Эх, завидую. Значит, он будет получать зарплату в сотни миллионов вон?

– Новичку сразу сложно получать сотни миллионов, но, если всё пойдёт хорошо... Топовые игроки зарабатывают и по миллиарду в год.

– Хигон-а, даже если станешь профессионалом и добьёшься успеха, не забывай нас, хёнов.

Каждый из компании бросил по слову, словно желая удачи. Хан Хигон, не выказывая ни смущения, ни гордости, просто пил своё пиво. Выражение его лица также ничуть не изменилось. Смутился от внимания, обрушившегося на его младшего брата, скорее Хан Йегон.

– Опять эти придурки его расхваливают.

– Какие расхваливания? Мы просто говорим факты.

– Ты, будучи старшим братом, так мелочно завидуешь младшему?

– Эй, кто это завидует?

– Тогда у Хигона, наверное, и поклонниц много?

– Интересно, каких «поклонниц»? Много девушек в тебя влюблены, да? Даже если не брать в расчёт твои способности, ты тот тип, на который девушки западают. Верно, невестушка?

– Хм. У всех разные вкусы, так что не могу сказать наверняка, но младшие коллеги, которые были на свадьбе, все как один спрашивали, кто это был. С того дня некоторые в шутку даже называют меня «хённим».

Пак Джиён, опустив брови, пробормотал, что завидует. Кто-то даже подначивал Со Чонюн устроить ему свидание вслепую.

Пока компания шумно обсуждала его, Хан Хигон никак не реагировал. Ему, видимо, было не по себе от того, что он внезапно оказался в центре внимания, и он лишь украдкой поглядывал на Хёну. Словно искал путь к отступлению. Хёну сказал "поешь немного" и подвинул к нему еду, стоявшую перед ним.

– Хигон-а. Ты же спрашивал, пришёл ли Хёну, почему же ничего не говоришь?

Со Чонюн, наблюдавшая за ними, спросила с лукавой улыбкой. Взгляды Хан Хигона и Хёну снова встретились. Хан Хигон, не отвечая, принялся за еду перед собой. Со Чонюн, словно дразня его, с улыбкой объяснила подробнее:

– Когда я говорила с Хигоном по телефону, сказала, что пришли друзья брата, и чтобы он пришёл поужинать, а Хигон спросил, есть ли Хёну.

– ...А.

– Вы двое, оказывается, близки?

Хёну не смог придумать подходящего объяснения и просто улыбнулся. Хан Хигон тоже молча пил.

– А, невестушка, вы этого не видели?

– Да? Чего?

– Смотрите. Кажется, Хёну и Хигон когда-то вместе ходили смотреть волейбол. Вот, даже на видео попали.

Ли Хэмин нашёл видео, которым когда-то делились в групповом чате, и показал его Со Чонюн. Остальные тоже разразились возгласами и шумно заговорили.

– Вот же хитрые, вдвоём пошли.

– Тебе же всё равно волейбол не интересен, придурок.

– А До Хёну что, пошёл, потому что ему интересно?

– Эй, пересматриваю, и правда, камера их любит.

– Дело не в камере, а в том, что они оба красивые. Комментарии под этим видео тоже сумасшедшие. Пишут, что друзья такие милые, и спрашивают, не волейболист ли тот, кто сидит рядом с Хигоном.

– О, правда?

Когда Со Чонюн проявила интерес, Ли Хэмин сказал "смотрите" и показал ей даже комментарии к видео. В неловкой атмосфере Хёну украдкой взглянул на Хан Хигона. Их взгляды тут же встретились. Пока все шумно читали комментарии к видео, они безмолвно обменивались взглядами. Хан Хигон всё это время молча смотрел прямо на Хёну. На его лице не было и тени волнения.

– Хёну-щи, ещё по одной?

Голос сбоку заставил его очнуться. Со Чонюн уже стояла с бутылкой соджу и улыбалась. Он поспешно поднял свой бокал.

– А, да. Спасибо.

– Кстати, Хёну-щи, вы сейчас ни с кем не встречаетесь?

– Что?

– Ничего такого, просто моя подруга интересуется вами. Недавно она заходила в гости, и мы вместе смотрели свадебные фотографии.

Хотя они говорили не так уж и громко, взгляды всей компании одновременно устремились на них двоих. Хан Хигон тоже перестал есть и сосредоточился на словах Со Чонюн.

– Она спросила, не могла бы я устроить ей встречу, если Хёну-щи не против. У меня есть довольно настойчивая младшая.

– А...

Он впервые оказался в такой ситуации и не знал, как реагировать. Растерянно повернув голову, он увидел озорное лицо Хан Йегона. Ли Хэмин и Ким Докхён тоже загорелись любопытством. Гу Ганмо и Ян Джину начали расспрашивать, сколько ей лет, чем она занимается и какой у неё характер. Пак Джиён, сидевший как в тумане, вдруг подался вперёд:

– А как насчёт меня, невестка? Ваши подруги обо мне не спрашивали?

– Ты-то куда лезешь, придурок. Тут такой важный разговор.

Ян Джину схватил Пак Джиёна за шкирку. Со Чонюн мило улыбнулась и снова спросила Хёну:

– Так что, встретитесь с ней? Она хорошая девушка. Красивая, очень милая, на четыре года младше меня, так что, думаю, будет на два года младше вас, Хёну-щи.

– Ну всё, решено. Судя по описанию, они с До Хёну просто созданы друг для друга.

– Точно, точно. Если милая, то это уже всё решает, не так ли? Этому придурку как раз такой типаж и нужен.

– Невестка, да что вы спрашиваете? Если есть такая девушка, просто назначьте встречу и сообщите ему.

– Этот придурок любит строить из себя праведника, он никогда в открытую не согласится. Нужно просто надавить на него, говорю вам.

Компания, полностью проигнорировав мнение самого Хёну, начала шумно требовать назначить дату, раз уж зашёл разговор. Они подталкивали Хёну в бок, понукая его скорее согласиться.

– Может, и правда связаться с ней?

Со Чонюн сделала вид, что ищет телефон. Хёну поспешно остановил её.

– Нет, я...

На его быстрый ответ все уставились на Хёну. С растерянным видом Хёну медленно перевёл взгляд. В поле зрения поочерёдно попали всё ещё насмешливое лицо Хан Йегона и бесстрастное лицо Хан Хигона. Остальные тоже с интересом ждали, что Хёну скажет дальше.

– У меня уже есть человек на примете.

Каждое слово давалось с трудом, с паузами. Взгляд уже давно был устремлён в стол.

– Что?

– Я так и знал!

– Кто она и откуда?

– Коллега? Сколько ей лет?

– Ах ты, засранец, нам даже не рассказал! И давно это у тебя?

– Красивая?

Из-за неожиданного признания компания засыпала его безостановочными вопросами. Со Чонюн, медленно моргнув от удивления, улыбнулась, опустив брови:

– А, вот оно что. Я так и думала, что у такого человека, как Хёну-щи, должна быть причина, почему он один. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Желаю, чтобы у вас с этой девушкой всё сложилось.

– Простите.

– Нет-нет, что вы. Это я сказала лишнее. Простите.

Со Чонюн замахала руками и улыбнулась. Хёну тоже смущённо улыбнулся ей в ответ.

Повернув голову, он встретился взглядом с Хан Йегоном. Тот, кто до этого момента ухмылялся, теперь выглядел удивлённым. Хотя он признался не ему лично, и это была скорее ложь, чтобы выпутаться из ситуации, сердце всё равно тяжело застучало. Было не по себе.

– Ты сейчас с ней встречаешься? – спросил Хан Йегон, всё ещё с удивлённым выражением лица. Вместо ответа Хёну покачал головой. Затем, чтобы скрыть волнение, поспешно сделал глоток пива. В желудке стало неспокойно, и было трудно проглотить даже один глоток.

– Ты ещё даже не встречаешься с ней, а уже отказываешь другим? Должно быть, чувства очень глубокие.

– А ты признался?

– Думаешь, он признался?

Компания, задавая вопросы и отвечая на них сама, начала строить догадки о той, кто нравится Хёну. Когда Хёну попытался сбежать с места, тут же раздалось ворчание Ли Хэмина:

– Куда собрался, парень? Тут серьёзно обсуждают твою личную жизнь.

– За водой.

– Я принесу.

Со Чонюн наполовину приподнялась. Он хотел отказаться, сказав, что не нужно, но тут вмешался Хан Хигон:

– Невестка, сиди. Я помогу.

Хан Хигон кивнул Хёну в сторону кухни и направился туда первым. Тот робко последовал за ним. Хан Хигон, как у себя дома, привычно налил воды из кулера и протянул Хёну.

– Спасибо, – сказал он и, быстро взяв стакан, смочил губы. Но даже вода не шла в горло.

Сбоку он чувствовал на себе пристальный взгляд Хан Хигона. Почему-то было трудно смотреть ему прямо в глаза, поэтому он упорно отворачивался. Медленно глотая воду, он сказал:

– Можешь уже идти.

Но Хан Хигон молча стоял на месте. Чувствуя неловкость, он заставил себя сменить выражение лица и спросил:

– Чем занимался, пока не пришёл?

– Да так, с друзьями в игры играл.

– Любишь игры, видимо?

– Не особо. Когда сказали отдыхать, я даже не знал, что делать. Ребята настаивали, что интересно, я попробовал, но было скучно.

– А... Если ты дошёл до победы на соревнованиях, то, наверное, только и делал, что тренировался. Совсем не было ничего, чем хотелось бы заняться?

– Больше всего хотелось спать до тех пор, пока не надоест...

– Хотелось, но?

– Если один раз так расслабишься, потом будет плохо. Расслабиться легко, а вот снова собраться – трудно.

Вспоминая школьные годы, в этих словах не было ничего непонятного. Хёну кивнул и сказал:

– Круто. Надо брать с тебя пример.

В этот момент Хан Йегон повысил голос, привлекая всеобщее внимание.

– Мне нужно вам кое-что объявить!

Хёну и Хан Хигон одновременно посмотрели на него. Парни, сидевшие за столом, смерили его, расправившего плечи, недовольными взглядами.

– Не надо.

– Когда этот придурок так важничает, он обязательно скажет какую-нибудь гадость.

– До Хёну, иди скорее сюда.

Что же это за новость такая? Хан Йегон тянул время, торопя Хёну скорее вернуться и сесть. Тот послушно поставил стакан на стол.

– Эм...?

Он уже собирался вернуться на место, как вдруг Хан Хигон схватил его за запястье. Хёну с удивлением переводил взгляд с его лица на свою схваченную руку. В глазах Хан Хигона промелькнуло лёгкое беспокойство.

В его хватке, державшей Хёну, чувствовалась скрытая нерешительность. Причина была совершенно непонятна.

Когда Хёну беззвучно спросил "что?", Хан Хигон отпустил его запястье, как будто ничего не произошло. Не в силах больше ждать, Хан Йегон снова повысил голос:

– От того, что вы скажете мне не говорить, случившееся не исчезнет, и ребёнок, который уже есть, никуда не денется, так что скажу. Я стану отцом!

– Сумасшедший!

– Этот ублюдок всё-таки сделал это!

– Я так и думал, почему это невестка так быстро согласилась выйти замуж за такое ничтожество, как ты?!

– Поздравляю. Парень, у которого всё есть.

– Вау, так интересно, каким будет второе поколение. Ещё не знаешь, дочка или сын?

Компания бурно отреагировала, каждый на свой лад. Ким Докхён, крича, что так просто Хан Йегона не оставит, налил ему соджу до краёв стакана.

Эта новость была настолько неожиданной, что он просто ошеломлённо наблюдал за происходящим. Внезапно в памяти всплыл образ Хан Йегона, застенчиво сообщавшего о своей свадьбе перед их любимым баром.

"Я ещё не говорил тем придуркам. Хотел тебе первому сказать. Я скоро женюсь".

Тогда Хан Йегон, в отличие от себя обычного, был нерешительным и взволнованным. Знал ли он уже тогда о беременности? Поэтому он с таким раскрасневшимся лицом, так осторожно, словно боясь разбить что-то хрупкое, поделился новостью?

Хёну усмехнулся и отвернулся. И встретился взглядом с Хан Хигоном. Почему-то Хан Хигон пристально всматривался в лицо Хёну. Словно он делал это всё время, ещё до того, как Хёну отвернулся. На его лице по-прежнему не было никакого выражения, так что угадать его намерения было трудно. Он поднял брови, как бы спрашивая, в чём дело, но Хан Хигон и на этот раз покачал головой, словно ничего не произошло.

– Пойдём потихоньку.

Хёну кивнул в сторону гостиной и первым вернулся на своё место. Хан Хигон молча последовал за ним и снова сел напротив. И уставился на Хёну так пристально, что это невозможно было игнорировать. Стараясь не обращать внимания, он спросил Хан Йегона:

– Какой срок?

– Уже три месяца.

– Поздравляю.

Улыбаясь, он повернул голову к сидевшей рядом Со Чонюн. Со Чонюн смущённо улыбнулась. Хёну с радостью поздравил и её. Со Чонюн тоже ответила "спасибо" так тихо, что слышал только Хёну. Слова Со Чонюн о том, что Хан Йегон подарил ей семью, теперь ощущались ещё весомее. Словно у них появились толстые и крепкие корни, которые никто не мог бы легкомысленно тронуть или поколебать. Со временем, когда их дети родятся и вырастут, большие и прямые ветви будут продолжать расти, ещё крепче поддерживая и защищая их семью.

Хёну молча наблюдал за Хан Йегоном. Лишь спустя некоторое время тот ответил на его долгий взгляд. Когда он глазами спросил, счастлив ли тот, Хан Йегон вместо ответа расплылся в улыбке. На душе стало немного горько-сладко.

К счастью, чувство облегчения было сильнее. Казалось, он наконец-то был готов полностью отпустить Хан Йегона. Впредь он сможет желать счастья не только ему лично, но и всей его семье.

– Ты куда?

Пропустив ещё несколько стаканов, он как раз собирался встать, взяв пальто. Взгляд Хан Йегона неотступно следовал за ним. Компания, увлечённая разговором, тоже с удивлением посмотрела на Хёну.

– А, покурить выйду.

– Зачем выходить? На улице холодно. Покури на балконе.

– Невестка беременна.

– О, я не против... Можно просто проветрить.

– Думаю, моему племяннику это не понравится.

Хёну решительно отказался и один направился к выходу. Сзади Пак Джиён, кривляясь, спросил, не его ли одного сейчас стошнило, и странно спародировал слова Хёну. Со Чонюн заступилась за Хёну, сказав, что у неё, наоборот, сердце затрепетало, а остальные парни набросились на Пак Джиёна, говоря, что тошнит оттого, что это он с такой рожей говорит. Когда он вышел и закрыл за собой входную дверь, шум смеха и разговоров словно по волшебству прекратился.

Он спустился по лестнице, не став дожидаться лифта. Выйдя на улицу, он увидел скамейку перед клумбой. Сев на неё, он достал сигарету и зажал её губами. Уже собираясь поднести зажигалку, замер. Вынув сигарету, он долго вертел её в руках.

Если бы он собирался сразу домой, то ладно, но если возвращаться в дом Хан Йегона, то запах табака, въевшийся в одежду, мог навредить беременной и плоду. Он смутно подумывал бросить курить в новом году, и, возможно, действительно стоило это сделать. С этой мыслью он убрал сигарету и зажигалку в карман.

Пронизывающий ветер неизбежно забирался под воротник. Но Хёну, вместо того чтобы съёжиться, откинул голову назад, подставляя лицо ветру. Острые порывы проникали между волосами. Кожа, соприкасавшаяся с ветром, казалось, мгновенно замерзала. Дыхание тоже стало холоднее. От этого на душе стало легче. Казалось, будто весь беспорядок в голове смыло без остатка.

Он сидел так довольно долго, когда почувствовал чьё-то присутствие совсем рядом. Поднял закрытые веки. В поле зрения попали длинные ноги. Он медленно перевёл взгляд выше. Вскоре он увидел Хан Хигона, державшего пальто под мышкой.

– О, почему ты вышел? Ты тоже куришь?

– Нет.

Почему-то показалось, что это связано с заботой о своём теле. С тех пор как Хан Хигон присоединился к новоселью, он выпил всего один бокал пива. Вспоминая прошлое, каждый раз, когда они ели вместе, он не то, что не курил, но и к алкоголю не притрагивался. Ему всего двадцать два, а самоконтроль у него поразительный.

Внезапно Хёну задумался, каким он сам был в этом возрасте. Это было время, наполненное лишь чувством долга, без понимания, что и зачем нужно делать. Он едва выживал день за днём, гонимый нехваткой времени, которого не хватало, как ни старайся его выкроить.

Ни усердная учёба, которой он себя истязал, ни подработки не были попыткой осуществить какую-то мечту. Это было лишь средством, чтобы благополучно закончить университет и как можно скорее найти работу.

Неужели то, что он имеет сейчас, – это и есть плата за пожертвованную юность, время, которое некоторые называют самым ярким в жизни и которое никогда не вернётся? Отпустив даже упрямую безответную любовь, он понял, что за тридцать лет жизни у него ничего не осталось. Будущее по-прежнему туманно, а дни пролетают в суете. Если так и нестись по этому бурному течению, то не успеешь оглянуться, как на пороге будет сорок, а потом и пятьдесят. Нахлынуло чувство ужасной пустоты.

То ли из-за алкоголя, то ли из-за прощания с долгой безответной любовью, то ли из-за появления сияющего Хан Хигона перед глазами, он без конца погружался в меланхолию. Пока Хёну барахтался в этих мыслях, Хан Хигон не уходил и не пытался заговорить, а просто молча стоял рядом.

Он с трудом отогнал навязчивые мысли. Нет, поскольку он был не один, он просто задвинул их в уголок сознания. Когда он поднял взгляд на Хан Хигона, тот тоже смотрел на него сверху вниз.

– Вы говорили, что идёте курить, но так и не закурили.

– Я немного задумался.

– Закурите сейчас.

– Ты же сказал, что не куришь.

– Чтобы курить, обязательно нужна компания?

– Нет. Просто не хочу, чтобы тот, кто не курит, дышал дымом. Ничего в этом хорошего нет.

– Странно. Вы всегда такой? – недовольно пробормотал Хан Хигон. Это было сказано скорее себе под нос, но почему-то отчётливо донеслось до ушей. Когда Хёну с растерянным видом посмотрел на него, тот уже отвернулся. Он проследил за его взглядом, но ничего особенного не увидел.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Хан Хигон, надевая пальто, которое держал под мышкой. Не найдя подходящего ответа, Хёну произнёс обычную фразу:

– А, да. Хорошо добирайся.

– Хён, не проводите меня?

– Что?

От неожиданной просьбы он глупо переспросил. Хан Хигон, словно давая понять, что тот не ослышался, пристально смотрел на Хёну, ожидая ответа.

Сама по себе просьба проводить не была такой уж странной. Если бы только Хан Хигон не был человеком, который в обычном понимании не является слабым.

С его телосложением вряд ли кто-то осмелился бы к нему придраться, и он не был настолько пьян, чтобы беспокоиться о его возвращении домой. До времени, когда перестанет ходить транспорт, было ещё далеко.

Может, он просто хочет, чтобы его подвезли? Потому что холодно и лень ехать на автобусе? Наверное, для студента брать такси накладно. Хёну, предположив намерения Хан Хигона, сделал озадаченное лицо:

– Прости. Я довольно много выпил, так что за руль сесть не могу...

– Можно и просто до остановки. Пешком идти немного холодно, – пробормотал Хан Хигон так, чтобы было слышно, не решаясь настаивать.

Неужели просьба проводить означала именно это? Хан Хигон, засунув руки в карманы пальто, смирно ждал Хёну. Глядя на него, отказать было невозможно.

– Хорошо, пойдём.

Хёну охотно поднялся. Хан Хигон неторопливо отступил на пару шагов, затем развернулся и пошёл вперёд. Он последовал за ним, держась на расстоянии пары шагов. Хотя у Хан Хигона из-за длинных ног шаг должен был быть шире, чем у Хёну, расстояние между ними удивительным образом почти не увеличивалось.

Даже когда его шаги замедлялись от лёгкого опьянения, он чувствовал, что продолжает идти вровень с Хан Хигоном. Всё-таки, хоть с виду он и казался угрюмым, на самом деле был очень заботливым. Казалось, у двух братьев нет ничего общего, но в этом он был похож на своего брата Хан Йегона.

Хёну бесцельно смотрел на широкую спину Хан Хигона. Заметив его взгляд, Хан Хигон тут же встретился с ним глазами и спросил:

– Что такое?

Хёну покачал головой и, чтобы нарушить молчание, задал вопрос:

– Какие у тебя ощущения?

– Насчёт чего?

– Примерно через полгода у тебя родится племянник. Я слышал, вы с Чонюн-щи с детства были близки, как брат и сестра. Поэтому, мне кажется, для тебя факт женитьбы Йегона и то, что Чонюн-щи стала частью семьи, не был чем-то особенным. Но рождение племянника – это уже другое дело.

– Хм... Думаю, узнаю, когда он родится.

– Ты не очень любишь детей?

– А что тут любить или не любить? Ребёнок есть ребёнок.

– Наверное, потому что ты ещё молод, – сказал он себе под нос и усмехнулся. Судя по безразличной реакции Хан Хигона, его вопрос был сродни тому, как если бы он спросил маленького ребёнка, рад ли тот появлению младшего брата или сестры. Хан Хигон, молча посмотрев в лицо Хёну, отвернулся и спросил в ответ:

– А вы, хён?

– Я? А что я?

– Мне интересно, какие у вас ощущения.

– У меня? Ну, я же не имею к этому прямого отношения. Просто удивительно и необычно. Живёшь в суете и не замечаешь, а мы, оказывается, уже доросли до такого возраста.

– Хм-м. И это всё?

– Почему спрашиваешь? Слишком сухая реакция?

– Нет.

Хан Хигон покачал головой и замолчал. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Лицо у него было задумчивое. Неподалёку виднелась остановка. Тротуарная плитка на пути к ней была вся неровная. Это тоже было знаком приближения конца года.

Хёну шёл осторожно, но всё равно споткнулся о выпирающую плитку и пошатнулся. Земля мгновенно метнулась ему в лицо.

Он зажмурился. Однако ожидаемой боли не почувствовал.

Это Хан Хигон в последний момент вытянул руку и поддержал Хёну.

– Ух... чуть не растянулся. Спасибо.

– Будьте осторожны.

Хёну кивнул и выпрямился. Хан Хигон, лишь скользнув взглядом по Хёну, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, снова пошёл вперёд. Хёну, успокаивая колотящееся сердце, медленно последовал за ним. Руку, за которую тот ухватился впопыхах, он так и не отпустил. От испуга они оба даже не осознали, что всё ещё держатся за руки.

Вскоре они подошли к автобусной остановке. Хёну думал, что Хан Хигон остановится там, как и положено, но тот продолжал идти. Неужели автобус, идущий к его дому, здесь не останавливается? Хёну, покосившись на удаляющуюся остановку, снова молча пошёл за Хан Хигоном. И тут он вдруг понял, что тот всё ещё держит его за запястье.

Как бы так естественно высвободить руку? Пока он размышлял, дорога оборвалась. Это было место, где старую тротуарную плитку вскрыли для замены. Из-за этого, кажется, образовался перепад высот, но в темноте было плохо видно.

– Смотрите под ноги, – сказал Хан Хигон, крепче сжав запястье Хёну. Из-за этого он упустил момент, чтобы высвободиться из его хватки.

Пока Хёну думал о своём запястье, Хан Хигон вдруг заговорил:

– Тот человек, который вам нравится.

Хёну с удивлением посмотрел на Хан Хигона. И неудивительно, ведь было поразительно, что Хан Хигон вообще запомнил этот случайный разговор, и неожиданно, что он этим интересуется.

– Вы долго его любили?

Хан Хигон продолжил, обернувшись к Хёну. С ним они были знакомы меньше месяца. Не настолько близкие отношения, чтобы откровенно делиться сокровенным. К тому же, ему было всего двадцать два. Не тот зрелый человек, от которого можно было бы ожидать дельного совета.

Но почему-то возникло чувство, что ему можно рассказать то, чем до сих пор ни с кем не мог поделиться. Хотя на самом деле тот был самым близким человеком для Хан Йегона, появилась безосновательная уверенность, что с ним можно. Возможно, крепко запертый засов за долгое время истёрся и ослаб.

– Да. Почти десять лет.

– Всё ещё любите?

– Нет. Всё уже в прошлом.

– Тогда почему вы говорили так, будто всё ещё любите?

– Чтобы не заводили разговоров о свиданиях вслепую и прочем.

– Можно ведь и на свидание сходить. Говорят же, есть люди, которым вы нравитесь...

– Пока нет на это времени.

– Точно ли нет времени? А не то, что вы не готовы морально?

Хан Хигон был на удивление настойчив. Взгляд, которым он смотрел на Хёну сверху вниз, ничем не отличался от прежнего, но казалось, будто он допытывается, действительно ли всё в прошлом. Хёну не ответил, лишь неопределённо улыбнулся. Не мог же он признаться ему, что всё это время любил только одного мужчину, и поэтому не знает, сможет ли теперь встречаться с женщиной?

– Десять лет – это действительно долго. Почему вы за всё это время не признались?

Почему-то Хан Хигон был уверен, что Хёну не признавался.

– Она ведь не знает? Что вы её любите.

На последовавшие вопросы Хёну горько улыбнулся. Кажется, этого было достаточно вместо ответа. Хан Хигон неприкрыто вздохнул:

– Я так и думал.

– Что ты так и думал? Что я похож на труса, у которого не хватит смелости признаться?

Он легонько потянул руку, которую держал Хан Хигон, и шутливо переспросил. В ответ Хан Хигон остановился и обернулся к Хёну. Выражение его лица было каким-то встревоженным:

– Когда любишь безответно, невозможно не знать, что чувствует другой человек. Он к тебе совершенно равнодушен, а ты вдруг признаёшься – что может быть эгоистичнее? Это всё равно что, пользуясь его добротой, крутиться вокруг да около, мучиться в одиночку, а потом, когда становится невтерпёж, ныть, чтобы с тобой что-то сделали. Я считаю, что это, в конечном счёте, перекладывание своего душевного груза на человека, которого ты так сильно любишь. Заставляешь его чувствовать себя виноватым. И если он не ответит взаимностью, ваши отношения уже не смогут вернуться к прежним и неизбежно станут неловкими. А если в это вовлечены и другие люди, то и говорить нечего. Хотя, если так подумать, я и сам, наверное, отношусь к этому эгоистичному типу.

Наговорившись, Хан Хигон пожал плечами. А потом добавил:

– Мне казалось, вы не такой.

Не знаю, откуда у него ко мне такое безграничное доверие?

Хан Хигон снова пошёл вперёд и напутственно сказал:

– В следующий раз найдите того, кто будет любить вас больше, чем вы его. Это ваша жизнь, хватит делать главным героем кого-то другого, будьте главным героем сами.

Хёну ошеломлённо слушал эти слова, а потом невольно рассмеялся. Хан Хигон с недоумением обернулся:

– Почему вы смеётесь?

– Да так. Просто ты говоришь точь-в-точь как твой брат, не зря вы родственники.

– Мой брат такое говорил?

– И не только это. Когда я сказал, что мы с тобой отдельно встречались и ужинали, он никак не мог поверить. Говорил, что ты не из тех, кто будет с кем-то любезничать, – в общем, нёс какую-то чушь.

– Это правда.

– ...А?

– То, что сказал мой брат.

Даже с этим дополнением Хёну не мог понять, что тот имеет в виду. Некоторое время они молча обменивались взглядами, а затем взгляд Хан Хигона впервые оторвался от Хёну и устремился куда-то за его спину. Его голос, сказавший "автобус пришёл", прозвучал как-то нереально. Вскоре характерный шум двигателя стал ближе, и к остановке впереди подъехал пустой автобус.

Хан Хигон не сразу вошёл в автобус, а снова встретился с Хёну взглядом. На самом деле это было лишь мгновение, но оно показалось особенно долгим. Кажется, Хёну заворожённо смотрел на шевелящиеся губы Хан Хигона.

– Просто с тем человеком был неподходящий момент. Дело не в том, что вы недостойны любви.

Внезапно волоски на затылке встали дыбом. Сердце, о котором он до сих пор и не думал, тяжело забилось, заявляя о себе.

– Я могу вам писать?

Следующий вопрос был настолько неожиданным, что Хёну не смог сразу ответить.

Если подумать, кроме того случайного звонка несколько дней назад, они с Хан Хигоном толком и не общались. Но даже так, стоило ли об этом спрашивать разрешения?

– А, да. Если хочешь.

– Я поехал.

Запястье, которое тот всё это время держал, внезапно ощутило свободу. Хан Хигон длинными шагами вбежал в автобус. Хёну так и стоял, провожая взглядом автобус, пока тот не отъехал от остановки.

Возвращаясь в одиночестве, он понял, что автобус, в который сел Хан Хигон, останавливается и на ближайшей к дому остановке, которую они прошли мимо. Неужели Хан Хигон не знал? Этот незначительный вопрос породил странное чувство дискомфорта. Хёну внезапно остановился и долго смотрел на дорогу, по которой уехал автобус.

Конец первого тома.

Натиск

Младший брат Йегона

[Хён, вы закончили работу?]

Сообщение пришло как раз в тот момент, когда он собирался уходить с работы. Хёну подумал, что это, должно быть, один из его друзей, но, к удивлению, отправителем был Хан Хигон. Что могло случиться почти в девять вечера? Хёну, недоумевая, отправил сообщение, что сейчас уходит с работы. Сообщение было тут же прочитано, и сразу пришёл ответ.

Младший брат Йегона

[Я пришёл вернуть одежду.]

Одежду? Какую одежду?

Хёну попытался вспомнить, была ли какая-то одежда, которую ему должны были вернуть. На ум приходила только толстовка Хан Хигона, которую он испачкал, будучи пьяным. Но тут же тихо ахнул. Вслед за этим он вспомнил, что одолжил тогда Хан Хигону свою большую толстовку.

Это была не та вещь, которой он дорожил, раз даже успел о ней забыть. Можно было и вовсе не возвращать.

[Если хочешь, можешь оставить себе и носить. Мне она всё равно слишком велика.]

Подумав, Хёну всё же отправил это сообщение. А вдруг он неправильно поймёт, подумав, что я пытаюсь спихнуть на него ненужную вещь? Он пожалел, что не объяснил подробнее. И на этот раз Хан Хигон сразу же прочитал сообщение. И ответил прежде, чем Хёну успел что-то добавить.

Младший брат Йегона

[А я уже вышел с ней.]

Хёну собирался набрать новое сообщение, но вместо этого нажал кнопку вызова. Гудки быстро прекратились, и он услышал в ответ: "да".

– Я как раз закончил работу и собирался выходить, ты где?

「Рядом с вашим домом, хён.」

– А...

Чтобы добраться до дома, даже самым быстрым путём, понадобится минут двадцать. Погода была прохладной, и он не мог заставить Хан Хигона просто так ждать. Но и сказать ему, чтобы оставил одежду где-нибудь, тоже было как-то неловко, ведь он специально пришёл, чтобы отдать её лично.

Пока Хёну размышлял, что делать, Хан Хигон заговорил первым:

「Если вы сейчас приедете, я подожду.」

– А, правда? Но даже если выехать сейчас, это займёт минут двадцать. Там поблизости и приличного кафе нет, а на улице ждать холодно.

「Всё равно, раз уж пришёл, хочу увидеться перед уходом.」

Когда он так сказал, Хёну больше не мог отказываться. Если бы он заскочил по пути, это одно, но, если он специально выделил время и приехал, Хёну просто не мог проигнорировать его старания.

– Тогда, может, сказать тебе код от замка? Зайдёшь и подождёшь внутри?

Он подумал, что это неплохая идея, но от Хан Хигона некоторое время не было ответа. Хёну посмотрел на экран телефона, думая, что звонок прервался. Время разговора, отображавшееся там, уверенно шло вперёд. Когда он снова поднёс телефон к уху, раздался голос:

「Хён... а вы на удивление не очень осторожны. Или это чрезмерная любезность?」

Он пробормотал это так тихо, будто говорил сам с собой, так что Хёну расслышал лишь половину. Когда он переспросил: "а?", Хан Хигон невозмутимо сменил тему, будто ничего не было.

「Я сам разберусь, где подождать, так что не торопитесь.」

Видимо, ему было неловко одному находиться в чужом пустом доме. Тем более, если человек не очень близкий. Поняв таким образом намерения Хан Хигона, Хёну закончил разговор.

Изначально он планировал, как обычно, поехать в учебное кафе, но отказался от этой затеи. По дороге домой он ехал быстрее обычного.

Машина Хёну как раз подъезжала к круглосуточному магазину возле его дома. И тут он увидел Хан Хигона, одиноко сидящего за столиком на улице. Из-за его характерного телосложения он бросался в глаза с первого взгляда. Хёну проехал мимо него и заехал на парковку жилого комплекса. К счастью, одно место было свободно. Быстро припарковав там машину, он направился к магазину.

Хан Хигон не заметил приближения Хёну, пока тот не оказался прямо перед ним. Виной тому были закрытые глаза и наушники в ушах.

– Хигон-а.

От этого зова веки Хан Хигона, словно по волшебству, поднялись. Он, мельком взглянув на Хёну, спросил:

– Приехали? – и вынул наушники. Хёну с беспокойством осмотрел его.

– Ты всё это время был здесь? Подождал бы внутри.

– Всё в порядке. Давно не было такого ощущения, что по-настоящему дышу свежим воздухом.

Хан Хигон вынул руки из карманов и встал. Пакет, всё это время висевший у него на запястье, он тут же протянул Хёну. Хёну, растерявшись, ответил "спасибо" и взял пакет.

– Можно было и не торопиться с этим.

– Разбирал одежду и наткнулся. Кстати, она вам не велика, хён? Это вещь другого человека?

– Нет. Купил, чтобы носить с удобством посвободнее, но и то ошибся с размером и заказал не тот. А потом был занят и не успел вовремя вернуть.

Хан Хигон медленно кивнул. Хёну, теребя ручки пакета, поколебался, а затем осторожно предложил ему:

– Если хочешь, можешь забрать себе.

– Можно?

– Да. Всё равно думаю, если оставлю дома, носить не буду.

– Буду носить с удовольствием.

Хан Хигон тут же забрал пакет. Казалось, что его старания, ради которых он специально приехал, пошли прахом, но он не выглядел разочарованным. Скорее, даже немного довольным. Хотя трудно было быть уверенным, так как он не особо проявлял эмоции или менялся в лице, уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке. Может, ему и вправду понравилась эта вещь?

– Хён, а вы ужинали?

– Поел уже. Время-то уже позднее.

– А когда вы ели?

– Хм... Около шести?

– Тогда, наверное, уже проголодались. Хотите съесть это? Я угощаю.

Хан Хигон кивнул куда-то за спину Хёну. Обернувшись, он увидел фуд-трак, где продавали уличную еду. Он не был большим любителем ночных перекусов, но, думая о Хан Хигоне, ждавшем на холоде, не мог отказаться.

– Хорошо. Пойдём.

Они с Хан Хигоном подошли к фуд-траку. Там были представлены практически все основные уличные закуски: ттокпокки, сундэ*, омук*, твигим* и даже булочки на пару. Хозяин радушно их поприветствовал.

(п/п: корейская кровяная колбаса; рыбные котлеты на палочке в бульоне; жареные во фритюре блюда в кляре, например овощи или морепродукты)

– Добро пожаловать. Что будете заказывать?

– Я буду омук. А вы, хён?

– Я тоже.

Хан Хигон взял одну шпажку с омуком и протянул Хёну. Когда Хёну молча взял её, тот взял и себе одну и тут же откусил. Всего за два укуса длинный омук исчез. Хёну кисточкой, стоявшей перед ним, смазал омук соевым соусом и откусил. Сладковатый, но в то же время освежающий вкус бульона хорошо пропитал его. Однако омук во рту был таким горячим, что пришлось долго шевелить губами, чтобы остудить его. Хан Хигон, уже евший вторую шпажку, с удивлением посмотрел на Хёну:

– Вы, кажется, не очень хорошо едите горячее?

– Да. С детства часто обжигался.

Хёну откусил ещё кусочек уже немного остывшего омука. Тем временем Хан Хигон, быстро расправившись со второй шпажкой, налил в бумажный стаканчик тёплый бульон и протянул ему. Подув на него, чтобы максимально остудить, Хёну осторожно сделал глоток. По телу разлилось тепло, и на лице сама собой появилась улыбка.

Собираясь сделать ещё один глоток бульона, он вдруг почувствовал на себе взгляд и посмотрел в сторону. И неизбежно встретился взглядом с Хан Хигоном. "Что?" – спросил он одним выражением лица, на что Хан Хигон покачал головой и задал непринуждённый вопрос:

– Хён, а у вас есть братья или сёстры?

– Есть брат, на три года младше. Скоро заканчивает университет.

– Неожиданно.

– Что именно?

– Почему-то я думал, что у вас есть младшая сестра или старшая. Или что вы единственный ребёнок.

– Почему?

– Обычно у старших братьев, у которых есть младшие, как бы это сказать... В них есть что-то испорченное, что ли. Ведут себя как самодуры. Словно получили раба на всю жизнь, постоянно вмешиваются, пытаются контролировать, то и дело помыкают. И даже к младшему брату друга они не будут относиться ласково, правда? В моём окружении, если кто-то ведёт себя слишком уж мило, то у него стопроцентно есть сестра. Причём с большой разницей в возрасте.

– Я вёл себя слишком мило? – спросил Хёну, усмехнувшись. Он не поступал так намеренно и никогда особо не задумывался об этом, но раз собеседник говорит, что он ведёт себя «мило», ему стало интересно, в чём именно он это заметил. Хан Хигон, подумав, как бы это объяснить, вскоре пожал плечами:

– Вы очень добрый, хён.

– Наверное, это профдеформация. Каждый день приходится общаться с клиентами, так что, по сути, это та же сфера обслуживания.

– Я думаю, это нечто иное.

Хан Хигон склонил голову набок и снова откусил омук. Может, я вёл себя слишком дружелюбно? Но если так подумать, Хёну редко первым писал ему. С Хан Хигоном у них не были такие близкие отношения, как с его друзьями, поэтому он просто старался быть вежливым.

– Вы с братом близки?

Следующий вопрос Хан Хигона прервал ход его мимолётных мыслей.

– Нет, не особо.

– Понятно. В основном так и бывает.

– Но вы с Йегоном кажетесь близкими.

– Честно говоря, с хёном у нас разница поколений, так что с ним нормально не пообщаешься. Он уже ведёт себя как старикан со своими ухмылками.

С такой разницей в семь лет это было вполне ожидаемо. Хёну усмехнулся, понимая, почему Хан Хигон так запросто называет своего брата «стариканом».

– И правда. Как так вышло? Было же время, когда и Хан Йегон был свеж и молод.

– Это было как минимум десять лет назад, наверное?

– Уже столько прошло?

Уже столько прошло. Он жил, не замечая, как проходят дни. Лишь переворачивая календарь, он осознавал, что пролетел ещё один месяц, и только когда в воздухе начинала витать предновогодняя атмосфера, он понимал, что подходит к концу ещё один год.

В студенческие дни каждый год казался особенным, но в какой-то момент он стал взрослым, для которого следующий год, и год после него, не приносили ничего нового. Вероятно, и дальше его жизнь будет такой, где вчера похоже на сегодня, а сегодня – на завтра. Он утешал себя тем, что это и есть стабильная жизнь.

Но у Хан Хигона, казалось, всё будет иначе. Он ещё молод, и каждый год его ждёт множество событий, каждый день будет непохожим на другой. Он мог продолжать мечтать, и какой бы ни была его мечта, она не казалась невозможной или пустой. Его будущее было широко открыто во всех направлениях, и никто не мог с уверенностью что-то предсказать. Эта безграничная возможность, казалось, делала его ещё ярче.

Хёну вдруг задумался, был ли у него самого такой период. Возможно, он прожил его так суматошно, что упустил этот мимолётный миг.

Хёну посмотрел на Хан Хигона, словно видел его впервые. Они стояли рядом и ели омук, но тот казался далёким, будто человек из другого измерения.

После долгого взгляда Хан Хигон встретился с ним глазами. Посмотрев на него мгновение, он отвёл взгляд и сменил тему:

– Кстати, твои родители ведь с самого детства занимались торговлей?

– Да. Работали без выходных.

– Мои родители тоже. Я с детства привык, что дома только мы с младшим братом, так что, кажется, справлялся неплохо, а вот он, видимо, нет. А ты, Хигон, был ещё младше него. Тебе не было тяжело?

– Хм… Не знаю. У меня с братом большая разница в возрасте, так что в раннем детстве он обо мне всячески заботился. Можно сказать, полностью исполнял роль опекуна. Поэтому я не особо страдал от отсутствия родителей. А после того, как начал заниматься спортом, я почти всё время жил в общежитии. Может, поэтому мне было всё равно, что родителей нет дома и они не могут обо мне заботиться… Наоборот, я с начальной школы привык быть один, так что и к жизни в общежитии адаптировался легко. Другие ребята ныли, что скучают по маме, хотят домой, а у меня таких мыслей почти не возникало. Думал, что всё равно увижу родных, прежде чем забуду их лица. Наверное, у меня просто слабая привязанность сформировалась.

Хан Хигон пожал плечами, будто это было пустяком. Он без колебаний поставил себе диагноз – недостаток привязанности.

Перед Хан Хигоном, взявшим новый омук, уже лежала дюжина пустых шпажек. Казалось, не будет ничего удивительного, если он съест весь омук, что был перед ним.

Хан Хигон протянул ещё один омук Хёну, безучастно смотревшего на него, и продолжил:

– Возможно мой брат стал таким раздражающим из-за недостатка любви?

– У Хан Йегона недостаток любви?

– Я где-то слышал, что люди, недополучившие в детстве родительской любви, пытаются восполнить этот дефицит где-то ещё. Как у человека, который много голодал, появляется обжорство. Он постоянно хочет, чтобы его хвалили, у него растёт потребность в признании, и, не желая быть одиноким, он без конца притягивает к себе людей… Жаждет чужой любви, становится ласковым и навязчивым. А есть и другой тип: те, кто, наоборот, не умеет полагаться на других, не любит просить о помощи и замыкается в себе. Потому что они ничего не ждут от окружающих. Ваш брат, наверное, из вторых?

– Так показалось?

– Да. Не знаю наверняка, но, похоже, мой брат очень сильно на вас наседал.

От этого предположения вырвался смех. Хан Хигон сказал: "угадал", – и отпил бульон. Затем добавил, будто это было неудивительно:

– Он с детства такой. Пытался подружиться со всеми, кого встречал, и даже мне пытался найти друзей, о чём я его не просил… Это уже болезнь, настоящая болезнь.

– А ты, Хигон, к какому типу относишься?

– Я…

Хан Хигон на мгновение задумался, глядя в пустоту. Сделав вид, что размышляет, он без колебаний поставил себе диагноз:

– Я похож на своего брата, но в то же время отличаюсь. Мне не нравится много поверхностных отношений, я предпочитаю что-то одно, но глубокое.

– То есть ты не мучаешь многих, а мучаешь только одного? – переспросил Хёну шутливым тоном. Хан Хигон, подыгрывая ему, преувеличенно закивал и сказал:

– Что-то вроде того.

А затем, внезапно посмотрев на Хёну, добавил:

– Я из тех, кто жаждет любви и давит на партнёра до тех пор, пока тот не начнёт задыхаться.

– Врёшь.

– Правда.

– Жаль, что не могу вам показать, – сказал он. Хотя выражение лица и тон Хан Хигона оставались неизменно невозмутимыми, от каждой его фразы становилось странно весело, и смех вырывался снова и снова. Сколько ни смотри, он казался человеком, который скорее выберет изоляцию, чем просто независимость, а он утверждал обратное. Он никак не мог представить себе Хан Хигона, жаждущего любви до удушья партнёра, и снова усмехнулся.

Подавляя неконтролируемый смех, он почувствовал на себе пристальный взгляд сбоку. Как только он повернул голову в ту сторону, его глаза встретились с глазами Хан Хигона.

– А вы красивый, хён.

– …А?

– Вам идёт, когда вы так улыбаетесь, – ответил Хан Хигон обыденным тоном. От такого откровенного и смущающего комплимента Хёну растерялся. Поэтому, хотя он и понимал, что между внезапным комплиментом и попыткой объясниться есть явная разница, он не стал придираться. Просто предположил, что тот не привык выражать сиюминутные чувства, и у него вырвались не те слова.

– Я наелся.

Хёну положил пустую шпажку. Чтобы показать, что закончил есть, выпил воды. Увидев это, Хан Хигон нахмурился, словно стал свидетелем чего-то странного.

– Хён, вы съели всего две штуки?

– Ну, я же ужинал.

– Я тоже ужинал перед тем, как прийти.

Перед Хан Хигоном, сказавшим это, громоздилась гора из более чем десяти шпажек. Определённо, он был молод, да к тому же спортсмен, отчего аппетит у него был отменный.

– Приятно видеть, как ты хорошо ешь. Будешь ещё?

– Нет. Я тоже всё.

Он потянулся за кошельком, но Хан Хигон поспешно схватил его за руку:

– Я же сказал, что заплачу, – сказал он и расплатился. Похоже, его беспокоило то, что Хёну заплатил за ужин в качестве благодарности за доставленные ранее неудобства.

– Спасибо за угощение. Подвезти тебя до дома?

– Вы же уже припарковались? Снова выезжать будет хлопотно.

– Нет. Всё в порядке.

– Здесь, кажется, серьёзные проблемы с парковкой. Если один раз выехать, потом на то же место уже не встанешь, верно?

Хан Хигон был прав. В этом районе, застроенном виллами, парковочных мест было крайне мало по сравнению с количеством квартир. Сегодня ему просто повезло найти одно место, а обычно в конце рабочего дня всё уже было занято, и приходилось парковаться далеко от дома.

– Я просто поеду на автобусе. Мне так будет спокойнее.

– А, правда?

– Да. Вы и сегодня меня проводите?

Время было ещё не настолько позднее, чтобы на улицах было безлюдно. К тому же Хан Хигон не страдал топографическим кретинизмом и сам нашёл дом Хёну.

И телосложение у него было не такое хрупкое, чтобы бояться ходить по ночам. На самом деле, казалось, что вряд ли кто-то осмелится придраться к Хан Хигону. И всё же то, что он каждый раз просил его проводить, делало его похожим на дерзкого, но милого ребёнка. Хёну усмехнулся и, согласившись, пошёл с ним к ближайшей автобусной остановке.

– Зато у вас есть машина, так что под дождь не попадёте.

Когда они почти дошли до главной дороги, Хан Хигон вдруг произнёс непонятную фразу. Хёну невольно поднял глаза к небу, на котором не было ни облачка, лишь ярко светила луна. Хёну, обдумав слова Хан Хигона, без сомнений кивнул и ответил:

– Ну, да.

Он почувствовал какое-то смутное чувство, но это ощущение было слишком расплывчатым.

Видимо, в его словах не было особого смысла, потому что Хан Хигон тут же заговорил о другом.

– Хён, вы обычно занимаетесь спортом?

– Нет, совсем. Кажется, все мои упражнения – это дыхание.

Когда он легкомысленно ответил, Хан Хигон резко остановился. На его лице, обращённом к Хёну, застыло непонимающее выражение. Он смотрел на него так, словно увидел редкое животное.

– Вы что, совсем ничем не занимаетесь?

– Ага. Иногда, когда голова болит, просто немного хожу...

– Ходьба как на прогулке совсем не помогает.

– Знаю, но времени на тренировки нет, да и двигаться я не особо люблю.

– Да кто вообще любит тренироваться ради самих тренировок? – спросил Хан Хигон с видом полного недоумения. Возразить было нечего. Говорят, как бы ни был занят, нужно тренироваться хотя бы три раза в неделю, но выкроить на это время было непросто. Рано утром на работу, сразу после работы в учебное кафе, чтобы заниматься, потом возвращение домой под утро, душ и сон без задних ног – такой была его рутина. В некоторые дни из-за навязчивых мыслей он даже не мог легко уснуть. Откуда в такой жизни взяться силам на спорт?

С того момента, как Хёну решил продолжить учёбу, он отказался от здорового образа жизни. Правильно питаться и регулярно заниматься спортом можно было только при наличии свободного времени. Сейчас сон был дороже тренировок. Проблема заключалась в том, что он не знал, когда сможет поставить здоровье на первое место.

– Может, потренируемся вместе немного перед вашим выходом на работу?

Пока Хёну был погружён в свои мысли, Хан Хигон сделал неожиданное предложение. Прежде чем он успел что-то ответить, тот уже изложил примерный план:

– От моего дома до вашего бежать примерно сорок минут. Думаю, будет здорово встретиться около шести и сделать лёгкую пробежку до ближайшего парка. Если вернётесь домой не позже семи, это ведь не сильно помешает вашим сборам на работу?

– Ну не знаю...

Хёну был офисным работником, для которого каждая минута утра была на вес золота. И так едва успеваешь на работу, а тут еще и спорт перед этим. Он никогда даже не представлял себе такой жизни. Если бы было такое время, не лучше ли было бы прочитать еще хоть одну страницу книги?

– Вы же говорили, что учитесь.

Хан Хигон, словно прочитав мысли Хёну, отрезал ему путь к отступлению.

– Говорят, учёба – это тоже битва на выносливость. Мой брат, даже когда был в выпускном классе, бегал со мной перед школой. А по выходным, как только появлялась свободная минутка, мы гоняли мяч.

Вспомнилось, как в школьные годы не раз видел Хан Йегона, носившегося по стадиону. Он так любил футбол, что и сейчас время от времени заводил разговоры о Премьер-лиге. Даже во время экзаменов он не выглядел уставшим – может, это был эффект от регулярных тренировок?

– Так что, договорились?

– Эм, я подумаю...

– Пока думаете, надо делать. Вы такой хилый, что, если не начнёте тренироваться прямо сейчас, случится беда.

– Тогда, когда начинаем?

– Когда начинаем? С завтрашнего дня.

– Но у меня даже нет подходящей одежды для тренировок, и это так внезапно, я морально не готов...

– Что за великие свершения вы собрались делать, что вам нужна моральная подготовка?

– И мне кажется, что я зря отнимаю твоё время.

– Всё равно я в это время ничем не занят, так что нормально. Если вам так неловко, давайте заниматься вместе, пока у вас не выработается привычка.

Хан Хигон настойчиво давил. Как бы Хёну ни пытался увернуться, он тут же перекрывал все пути. Больше отговорок не нашлось, и пока он мямлил, подошёл автобус, которого они ждали. Не дав и шанса его остановить, Хан Хигон сказал "я пошёл" и проворно запрыгнул в автобус. Хёну, словно околдованный, ошарашенно смотрел на закрывающиеся двери.

Хан Хигон, пройдя в заднюю часть автобуса, постучал в окно. Затем одними губами произнёс: "увидимся завтра". Хёну невольно кивнул. Улыбающийся Хан Хигон быстро исчез из виду. Хёну лишь молча смотрел на удаляющийся автобус.

Только когда автобус скрылся за поворотом, он развернулся. В этот момент в кармане зазвонил телефон. Это было сообщение от Хан Хигона.

Младший брат Йегона

[Добирайтесь осторожно.]

Надо ли сказать, что он на удивление заботливый, или что он довольно милый? В отличие от его на первый взгляд безразличной внешности, он был полон заботы и дружелюбия. В этом он был похож на своего брата, Хан Йегона. Может, хоть внешне они и не похожи, братья есть братья.

[Ага, ты тоже.]

Отправив короткий ответ, ему внезапно пришла в голову мысль. Хёну проверил список недавних звонков. Как и ожидалось, контакт Хан Хигона был сохранён так же, как и в первый раз. Хёну тут же изменил имя с «Младший брат Йегона» на «Хан Хигон».

Кстати, он и правда собирается приходить каждое утро? При мысли о том, что придётся вставать раньше обычного, Хёну невольно вздохнул. Но шаги по дороге домой были не такими уж и тяжёлыми.

– Пришли?

Когда Хёну спустился на первый этаж, Хан Хигон делал лёгкую растяжку. Как и было обещано, он, видимо, прибежал от своего дома, потому что его лицо блестело от пота. Область вокруг глаз тоже слегка покраснела. Он выглядел невероятно бодрым.

Хёну протянул ему бутылку воды, которую захватил на всякий случай.

– Будешь пить?

– Да. Спасибо.

Хан Хигон залпом осушил воду, протянутую Хёну. С каждым глотком его выраженный кадык плавно двигался вверх и вниз. Просто наблюдая за этим, Хёну почувствовал, как его собственное горло то сжимается, то расслабляется.

Быстро допив воду, Хан Хигон вытер мокрые губы тыльной стороной ладони. Затем он смял пустую пластиковую бутылку и засунул её в почтовый ящик Хёну.

– Это я заберу, когда вернёмся с тренировки. Если готовы, пойдём?

– Ага.

– Я сам подстрою скорость, так что не пытайтесь угнаться за мной, не перенапрягайтесь.

Сказав это, Хан Хигон легко побежал вперёд. Хёну, сделав долгий выдох, медленно побежал за ним. Перед глазами всё затряслось, и привычные пейзажи, мимо которых он проходил каждый день, стали восприниматься иначе. Казалось, что спуск от многоквартирного дома до круглосуточного магазина был таким крутым, а школьная площадка за углом – такой широкой.

Стали попадаться на глаза и пейзажи, которые он не замечал, добираясь на работу на машине. Пожилые люди с собаками, гуляющие с раннего утра, горшки с цветами, расставленные вдоль забора, уличная кошка, выбегающая из-под припаркованной машины, пар из рано открывшегося ресторана, и даже переулок, чисто убранный за ночь дворником. Хотя он жил в этом районе уже больше двух лет, всё это казалось незнакомым и новым.

Хан Хигон время от времени оборачивался и подстраивал скорость бега под Хёну. Благодаря этому, сам бег, на удивление, не был таким уж тяжёлым. Однако из-за сильной нехватки физической подготовки у него быстро перехватило дыхание. Плечи безостановочно поднимались и опускались.

– Ха-а, ха-а...

– Если слишком тяжело, можете бежать медленнее. И старайтесь дышать носом, а не ртом.

Хан Хигон полностью развернулся к Хёну и, двигаясь спиной вперёд, начал его инструктировать. Хёну попробовал замедлить бег, как он велел, но это не помогло. Однажды сбившееся дыхание никак не хотело восстанавливаться. По мере того, как воздуха становилось всё меньше, перед глазами всё закружилось.

– Давай немного, ха-а, немного отдохнём.

– Не останавливайтесь сразу, постепенно замедляйте скорость, продолжайте идти. Продолжайте идти.

Хёну хотел было остановиться на месте, но неохотно пошёл дальше. Ноги были свинцовыми. Учащённое сердцебиение постепенно замедлялось. Ноги, которые из последних сил держались, дрожали и вот-вот готовы были подкоситься. Хёну опёрся руками о колени и согнулся. Хриплое дыхание вырывалось без остановки. Всё тело бросило в жар, и перед глазами всё побелело. Раскрытые губы мелко дрожали, словно в судороге.

Это было действительно жалкое зрелище.

– Присядьте-ка сюда на минутку.

Хан Хигон потянул Хёну за руку. Он повёл его к ближайшей скамейке, и тот сел. Хан Хигон, взяв Хёну за плечи, медленно распрямил его всё ещё согнутую спину. Затем, заставив его полностью опереться на спинку скамьи, велел медленно дышать. После нескольких глубоких вдохов и выдохов зрение постепенно прояснилось. Головокружение и боль в лёгких тоже понемногу утихли.

– Ха-а... теперь в порядке.

– Какой в порядке, вы же чуть не задохнулись? Сколько вы вообще не занимались спортом?

– И не говори.

– Посидите немного. Я за водой сбегаю.

Хан Хигон оставил Хёну сидеть и побежал в ближайший магазин. Если подумать, он пробежал гораздо большее расстояние, чем сам Хёну, но его движения всё ещё были невероятно лёгкими. Казалось, это не просто потому, что он спортсмен, а благодаря долгим годам тренировок.

Пока он окончательно переводил дух, вернулся Хан Хигон. Хёну и не думал, что магазин был так близко. Хигон сам открыл крышку бутылки с водой и протянул её Хёну.

– Выпейте немного.

– Спасибо.

Когда Хёну поднёс бутылку ко рту, руки сильно дрожали. С трудом приложив губы к горлышку, он глотал воду. Пересохшее горло быстро увлажнилось. Возможно, из-за того, что не выдохнутый воздух заполнил всё внутри, после нескольких глотков он почувствовал тяжесть.

Хёну сделал долгий выдох, успокаивая подступающую тошноту. Всё это время Хан Хигон неотрывно смотрел на лицо Хёну. Казалось, он проверял цвет лица и дыхание, чтобы убедиться, что внезапная физическая нагрузка не навредила. Хоть он и понимал это, выдерживать такой пристальный взгляд было тяжело.

– Тоже будешь пить?

Чтобы нарушить неловкое молчание, он предложил воду Хан Хигону. Но тут же, спохватившись, отдёрнул бутылку. Ему стало неловко из-за того, что он пил прямо из горлышка. Хан Хигон с небольшой задержкой ответил "да" и почти выхватил бутылку из рук Хёну. Оставшуюся воду он допил за два глотка. Похоже, для человека, долгое время занимавшегося командным спортом, делить одну бутылку воды было в порядке вещей.

– Моя выносливость просто ужасна. Сегодня я больше бегать не смогу.

– Никто не бывает хорош с самого начала.

– И всё же я не думал, что всё настолько плохо.

– Важно то, что вы хотя бы попробовали. Сегодня давайте просто походим, пока есть время.

– Давай так.

– Подождите.

Хёну уже собирался встать, но Хан Хигон схватил его за руку и усадил обратно на скамейку. Затем он присел на корточки перед Хёну и взял его за лодыжку. От неожиданного прикосновения Хёну отдёрнул ногу.

– Что такое?

– Посидите спокойно.

Хан Хигон снова притянул отставленную лодыжку Хёну. Затем, обхватив обеими руками лодыжку и кроссовок, он подвигал стопой вверх-вниз и вправо-влево. Хёну молча наблюдал, не понимая, что тот делает. Вскоре он очень осторожно опустил ногу Хёну на землю. На его лице было довольно серьёзное выражение.

– Это не беговые кроссовки, поэтому они не фиксируют лодыжку.

– Правда? Но я же просто немного бегаю, разве это имеет значение?

– А если из-за этого получите травму? Будет хуже, чем если бы вы вообще не занимались спортом.

– Хм... Тогда на выходных куплю новые. Пойдём.

Снова поднявшись, Хёну начал идти быстрым шагом по дорожке в парке. Хан Хигон широкими шагами последовал за ним со словами:

– Пойдёмте вместе.

Мысль о тренировке с самого рассвета казалась удручающей, но после того, как он пробежался до испарины, тело и голова словно прояснились. Вернувшись домой и приняв душ, Хёну чувствовал себя бодрее, чем в те дни, когда хорошо высыпался. Он даже позавтракал, хотя обычно пропускал, и не спеша вышел из дома.

Возможно, из-за раннего пробуждения, тот день показался ему длиннее обычного. Он всегда жил в спешке, но впервые за долгое время чувствовал себя расслабленно.

Конечно, внезапно начатые тренировки имели не только положительные стороны. От этой небольшой пробежки у него болели бёдра и икры. Он несколько раз вздрагивал от ноющей боли, когда неосознанно пытался встать. Это была расплата за то, что он так долго не использовал свои мышцы. Время от времени Хёну пытался разминать забитые места, но особого эффекта это не давало. Со временем ноги становились только тяжелее.

Перед уходом с работы он переключил телефон из беззвучного в виброрежим и проверил поступившие сообщения. Там было длинное сообщение от Хан Хигона, неизвестно когда отправленное.

Хан Хигон

[Ноги потихоньку начинают болеть, да?]

[Видео]

[Как расслабить забитые мышцы]

К сообщению прилагалась ссылка на видео с пояснительным текстом. Там рассказывалось о том, что делать при мышечной боли. Усмехнувшись, Хёну положил телефон в карман. Он собирался сразу поехать в учебное кафе, поэтому решил ответить перед сном.

Но за то короткое время, пока он шёл к парковке, телефон завибрировал несколько раз подряд. Сев на водительское место, он проверил, что это за сообщения. И снова все они были от Хан Хигона.

Хан Хигон

[Сегодня тоже в учебное кафе идёте?]

[Добирайтесь осторожно.]

[Увидимся завтра.]

Не известно, ждал ли он, пока Хёну прочтёт предыдущее сообщение, или это было простое совпадение, но, глядя на этот поток вопросов и пожеланий, он не мог сдержать улыбки. Забота Хан Хигона, который, очевидно, отправлял сообщения, учитывая распорядок дня Хёну, казалась похвальной и милой.

[Спасибо. Спокойной ночи.]

Хёну написал ответ, который откладывал до возвращения домой, и нажал кнопку «отправить». Сообщение было тут же прочитано, и в ответ прилетел большой стикер. Это был персонаж с округлым и мягким образом, совсем не вяжущийся с Хан Хигоном. Неужели ему нравится такое?

Глядя на стикер, где персонаж, вежливо поклонившись, укладывался спать, он тихонько хихикнул. Улыбка долго не сходила с губ Хёну, пока он вёл машину.

5:30 утра. Под звук будильника он с трудом поднял веки. Сам собой вырвался вздох. Когда он с усилием заставил себя подняться, все мышцы в теле взвыли. Всего один день тренировки, а не было ни одного места, которое бы не болело.

Едва открыв глаза, он пошёл в ванную и умылся. После чистки зубов туман в голове, кажется, немного рассеялся.

Промочив горло, Хёну посмотрел на телефон. Как и ожидалось, пришло сообщение от Хан Хигона о том, что он уже у дома. Хёну поспешно оделся и вышел.

Спустившись по лестнице, он увидел Хан Хигона, стоящего у входной двери. В отличие от вчерашнего дня, на голове у него была спортивная повязка, а за спиной – сумка-слинг. Услышав шаги сзади, он тоже повернул голову. Когда их взгляды встретились, он с невозмутимым лицом помахал рукой. Усмехнувшись, Хёну вышел на улицу.

– Пришёл?

Хёну собирался протянуть ему принесённую воду, но Хан Хигон внезапно схватил его за плечи.

Затем он без лишних слов начал медленно толкать Хёну назад, заводя обратно в подъезд.

– Зайдёмте на минутку.

– А? Зачем?

– Так, садитесь сюда.

Хоть он и не понимал, в чём дело, но сел на ступеньку, куда указал Хан Хигон. Хан Хигон перекинул сумку вперёд и достал из неё какие-то кроссовки. Почувствовался характерный запах новой обуви.

– Примерьте.

– Откуда это?

Хан Хигон не ответил, а опустился на одно колено перед Хёну и снял с него кроссовки. Затем, взяв Хёну за лодыжку, он вставил его ногу в новый кроссовок и туго зашнуровал.

– Подожди.

Он собирался надеть и второй кроссовок, поэтому Хёну поспешно отдёрнул ногу.

Но Хан Хигон настойчиво схватил ногу Хёну и засунул её в кроссовок. Затем он осторожно провёл пальцами по лодыжке и пятке, проверяя, не слишком ли туго, и снова завязал шнурки.

– Если так завязывать, они не развяжутся, сколько бы вы ни бегали. Ну как? Подходят?

Хан Хигон слегка надавливал на носок кроссовка, глядя ему в глаза. Хёну ошеломлённо кивнул.

– Подходят, но где ты их взял? Купил?

– Вы же мне в прошлый раз одежду подарили. Это ответный подарок.

– Но я же просто так отдал... И она была не новая.

– Какая разница? Главное, что я её получил.

– Нет. Давай не так, сколько они стоят? Я отдам тебе деньги.

– Я же говорю, это подарок. Кто возвращает деньги за подарок?

– И всё же, откуда у студента деньги?

– На такое у меня есть.

Хан Хигон ответил ворчливо и как ни в чём не бывало сунул кроссовки, в которых пришёл Хёну, в свою сумку. В замешательстве Хёну поспешно схватил его за руку.

– Зачем ты их туда кладёшь? Сумка испачкается.

– Сумку можно и постирать. Эти кроссовки тоже в хорошем состоянии, нельзя же их просто так здесь оставлять.

– Тогда я отнесу их домой.

– Зачем, у нас и так мало времени на тренировку.

– Или можно просто оставить их под почтовым ящиком. Никто не заберёт. В это время почти никто не ходит по улице.

– Лучше не создавать даже малейших поводов для беспокойства. Вставайте.

Хан Хигон потянул Хёну за руку, как бы поддерживая.

Неожиданно встав, Хёну почувствовал, что тело слегка наклоняется вперёд.

– Чувствуете, как будто наклоняетесь вперёд?

– Да.

– Для бега это хорошо.

Хан Хигон сказал: "попробуйте пройтись" и начал шагать на месте. Хёну повторил за ним несколько шагов. Шаги были как никогда лёгкими. У каждого человека своя форма стопы, и для разных моделей кроссовок подходят разные размеры, но подаренные им беговые кроссовки подошли на удивление идеально.

– Кстати, как ты узнал мой размер?

– Я же говорил. Наблюдательность – мой конёк.

Хан Хигон пожал плечами, как будто это было что-то само собой разумеющееся. Хёну вдруг вспомнил, как тот, обуваясь у него в прихожей, поправил его туфли, валявшиеся рядом, и как вчера утром, усадив его на скамейку, проверял, подходят ли ему кроссовки. Неужели можно определить размер обуви человека, просто взглянув на него? Этот вопрос возник, но тут же исчез. Он не казался таким уж важным.

Хёну невольно потянул руку и понял, что Хан Хигон всё ещё держит её. Осознав это, он увидел, что и взгляд того был прикован к его лицу. Пронзительный взгляд был настолько смущающим, что стало не по себе. Расстояние было слишком близким, и тело невольно напряглось.

– Кстати, хён. Вы сегодня немного отёкший?

– А... Я такой, когда устаю.

От этого замечания, сведшего на нет всю решимость, лицо вспыхнуло. Неужели это было заметно? Щека, которую он потрогал рукой, была горячей.

Как раз когда он собирался попросить Хан Хигона отпустить руку, тот спокойно убрал свою. Он легко кивнул в сторону выхода и повернулся.

– Пойдёмте.

– Ага.

Они начали бежать бок о бок в сторону парка. Свежий предрассветный воздух наполнил лёгкие до самых глубин. Казалось, даже в голове прояснилось. Слегка разгорячённые щёки приятно остыли. Мышечная боль, отдававшаяся при каждом шаге, постепенно забылась.

Утреннее солнце медленно поднималось, разгоняя сумрак. Силуэт бегущего Хан Хигона, окутанный этим светом, сиял ореолом. Наступало новое утро.

– Сегодня тоже хорошо потрудились.

Закончив примерно часовую тренировку, они вернулись к дому. Сегодня они пробежали немного дальше, чем вчера. Хоть это был всего лишь второй день, появилась уверенность, что, если продолжать в том же духе, станет только лучше.

Хан Хигон достал из своей сумки кроссовки Хёну. Хёну не забыл поблагодарить его за подарок.

– Кроссовки очень удобные. Буду носить с удовольствием.

– Да.

– А, ты случайно не голоден?

– Всё в порядке.

– Тебе же ещё долго до дома добираться. Я собираюсь перекусить, не хочешь поесть и пойти?

Хёну и сам начинал чувствовать голод, так что Хан Хигон наверняка тоже был голоден. Это было скромной благодарностью за подарок, но хотелось хоть как-то его отблагодарить. Завтрак был всего лишь тостом, так что много времени это не заняло бы. Тем не менее, Хан Хигон немного подумал и в итоге покачал головой:

– Я, пожалуй, пойду.

– Почему?

– Если я зайду, придётся и душ принимать.

– Душ – это быстро.

– Да и у вас дома ведь больше нет одежды, которая бы мне подошла?

Он тихонько ахнул. Надевать снова пропитанную потом одежду после душа было бы неприятно, а об этом он как-то не подумал.

– В следующий раз. Я пойду.

Пообещав встретиться в следующий раз, Хан Хигон сразу же вышел за дверь. Длинными шагами он быстро сбежал вниз по пологому склону. Удивительная выносливость – даже после такой пробежки у него оставались силы бежать. Покачав головой, Хёну усмехнулся и поднялся по лестнице.

***

– В последнее время ешь что-то полезное?

Помощник менеджера Со выглянул из-за перегородки и спросил. Вопрос был настолько внезапным, что трудно было понять его истинный смысл.

– Почему вдруг спрашиваете?

– Просто цвет лица у тебя стал заметно лучше. Говорят, сейчас молодые люди, независимо от пола, ходят на процедуры по уходу за кожей. Ты тоже?

– Нет. В последнее время я немного бегаю перед работой. Может, поэтому?

– Ого, у тебя хватает сил на тренировки перед работой? Молодость – это хорошо. Завидую.

Говорившему это помощнику менеджера Со было всего тридцать три. Хёну, идя за ним на ужин, излил свои обычные жалобы.

– Я тоже каждое утро еле встаю. И сейчас у меня всё болит.

– И как же ты решился тренироваться с самого утра? Это же не какое-то новогоднее обещание на три дня*. Уж не заболел ли ты? Врач сказал, что умрёшь, если не будешь заниматься спортом?

(п/п: дословно «решимость которой не хватит и на три дня». Это устойчивое выражение в корейском языке, описывающее человека, который принимает какое-то решение или ставит цель, но быстро теряет мотивацию и бросает начатое через три дня. Это часто ассоциируется с новогодними обещаниями, которые многие дают, но не могут выполнить.)

От шутливого беспокойства вырвался смех.

Подозрения помощника менеджера Со были небезосновательны. Все знали, что регулярные тренировки необходимы, как бы занят ты ни был. Хёну и сам подумывал заниматься хотя бы по тридцать минут в день, чтобы набраться сил для учёбы. Однако он ни разу не осмелился воплотить эту мысль в жизнь. Вероятно, если бы Хан Хигон не настоял в одностороннем порядке, он бы так и продолжал жить, далёким от спорта.

– Мне кое-кто помогает, так что я еле-еле, но справляюсь.

– Кто? Любимый человек?

– Нет.

– Друг?

– М-м... что-то вроде того.

– Что, он профессиональный фитнес-тренер?

– Нет, не то.

– Не то? Тогда это человек с невероятным чувством долга. Ему и своих тренировок хватает, а он ещё и о чужих заботится? На такое способен не каждый, кто просто хорошо к тебе относится. Грубо говоря, он же не за деньги это делает.

– Просто предложил заниматься вместе, раз уж он сам тренируется. Даже не дал времени на раздумья.

– Вы живёте в одном районе?

– Нет.

– И всё равно он каждое утро приходит к твоему дому, чтобы вместе бегать?

– Да. Он просто очень любит спорт.

– Да ладно, как бы он ни любил спорт, никто не поедет в чужой район, чтобы потренироваться. Кому вообще утро в радость?

Помощник менеджера Со решительно покачал головой, утверждая своё. Неужели? Хёну никогда не задумывался, с какими мыслями Хан Хигон предложил ему бегать вместе. Он просто начал это делать, поддавшись течению, и был благодарен ему за то, что тот каждый день о нём заботился.

Но после разговора с помощником менеджера Со ему показалось, что это не такое уж простое дело. И тут же смутный вопрос, который до этого витал у него в голове, стал отчётливее. Почему Хан Хигон так хорошо ко мне относится?

– Ты что, у него на глазах кровью из носа истёк?

– Что?

– Может, в его глазах ты выглядел так, будто вот-вот умрёшь? И он из человеческого сострадания просто не смог сделать вид, что ничего не замечает? Моя тёща мне поэтому и отвары лечебные готовит. Говорит, не может допустить, чтобы её драгоценная дочь овдовела.

Помощник менеджера Со откинул пальто и похлопал по пакетику с травяным отваром, торчавшему из кармана рубашки. Он женился как раз в нынешнем возрасте Хёну и, казалось, жил в большой любви со своей семьёй. Даже из его редких рассказов было ясно, как сильно они заботятся друг о друге. Вероятно, это было счастье, которого Хёну никогда в жизни не сможет испытать.

Вскоре они сели друг напротив друга в ресторане через дорогу от банка. Каждый заказал суп с рисом на свой вкус, и еду принесли меньше, чем через пять минут. Это было главным преимуществом сетевых заведений. Когда ешь во время работы, эффективность ценится больше, чем вкус. Помощник менеджера Со, высыпая в суп целую миску риса, спросил:

– Экзамен скоро, да?

– Да. Первый этап в конце февраля.

– Как думаешь, сдашь?

– Пока не знаю.

– Как это ты не знаешь? Если уж До Хёну не сдаст, то у остальных и надежды нет.

– Мне кажется, что времени на учёбу не хватает.

– Даже когда только учишься, времени не хватает, а уж совмещать учёбу с работой – где ж это легко? А если ещё и семью заведёшь, станет ещё труднее, так что постарайся сдать как можно скорее.

Этот совет не имел к Хёну никакого отношения, поэтому он просто отшутился.

Закончив есть и расплачиваясь, он увидел себя в зеркале на стене. Неужели цвет лица изменился настолько, что это бросается в глаза? Он видел своё лицо каждый день, поэтому не замечал разницы. Просто с какого-то момента просыпаться по утрам стало немного легче. Сидеть часами за стойкой и работать стало терпимее, а приходя в учебное кафе, он не засыпал, пока не заканчивал дневную норму учёбы. Раньше в голове всегда был сумбур, и было трудно полностью сосредоточиться на видеолекциях, но в последнее время он усваивал всё, что видел, с лёгкостью. Хан Хигон говорил, что тоже постоянно занимался спортом до самого выпускного экзамена, и, похоже, это действительно давало неплохой эффект.

Он как раз решил, что нужно будет как следует поблагодарить Хан Хигона, как вдруг в кармане завибрировал телефон.

Хан Хигон

[Вы уже поужинали?]

Это было сообщение от Хан Хигона. Момент был настолько удачным, будто он откуда-то за ним наблюдает. Уголки губ дрогнули, и он отправил ответ.

[Ага. А ты?]

Хан Хигон

[Я попозже поем.]

Хан Хигон, ответив сразу же, спросил следом:

[Сегодня тоже допоздна работаете?]

[Ага. Думаю, ещё часа три придётся.]

Хан Хигон

[А потом опять учиться?]

[Ага.]

Пока он ждал сигнала на пешеходном переходе, не отрываясь от телефона, помощник менеджера Со с любопытством спросил, что он делает. Отговорившись, что ничего особенного, он уже собирался убрать телефон в карман, как тот снова завибрировал. Он проверил и увидел, что в чат прилетел большой стикер. Тот самый персонаж, которого он видел в прошлый раз, с горящими глазами листал книгу, а сзади маленький вспомогательный персонаж разминал ему плечи.

Пока он смотрел на стикер, добавилось ещё одно сообщение.

Хан Хигон

[Если во время учёбы захочется спать, звоните. Я вас разбужу.]

Он без колебаний вызвался помочь. Но времени Хан Хигона на его дела было достаточно и с пробежками. Хёну, опасаясь, что тот будет ждать его звонка, не оставил ему никакой надежды.

[Спасибо и за слова. Хороших выходных, увидимся в понедельник.]

Отправленное сообщение было сразу прочитано, но ответа не последовало. Так было, пока Хёну не вернулся в банк и не почистил зубы. Когда он уже собирался переключить телефон с вибрации на беззвучный режим, чтобы заняться оставшейся работой, пришло сообщение от Хан Хигона.

Хан Хигон

[Я свяжусь с вами.]

Он ожидал обычного прощального сообщения, завершающего разговор, но это было неожиданно. Хотя по одному лишь тексту нельзя было с уверенностью судить о нюансах, ответ показался каким-то упрямым. Хёну на мгновение перечитал их переписку, но затем отбросил лишние мысли и выключил экран телефона.

И правда, Хан Хигон часто писал ему сообщения. В основном это были бытовые вопросы: поел ли он, закончил ли работу, что делает. Было непонятно, то ли он на удивление интересуется другими, то ли ведёт себя дружелюбно, считая, что они с Хёну довольно сблизились. А может, ему просто скучно, раз уж он получил что-то вроде отпуска?

Обычно телефон Хёну почти всегда лежал в беззвучном режиме. На работе было некогда на него смотреть из-за занятости, а после работы он шёл учиться, поэтому убирал его поглубже в сумку. Редкие звонки были либо от матери с неприятными новостями, либо болтовня от старых друзей, так что он проверял всё разом перед сном.

Но с какого-то момента он стал поглядывать на телефон время от времени. Причиной тому были сообщения от Хан Хигона, которые неизменно его там ждали. Он засыпал Хёну вопросами, будто ему было всё равно, что тот увидит их поздно или не ответит сразу. Из-за этого, если им случалось совпасть по времени, разговор затягивался надолго. И это при том, что утром они всё равно должны были встретиться.

Выходные не были исключением. В обычное время он бы проснулся поздно, но сегодня глаза открылись ещё до семи утра. Раньше, проснувшись, он сначала смачивал горло и шёл в ванную, но теперь первым делом тянулся к телефону. Хоть в выходные будильник и не звонил, тело двигалось само по себе.

Хан Хигон

[Доброе утро.]

Как и ожидалось, пришло сообщение от Хан Хигона. Он говорил Хёну отдыхать от тренировок на выходных, а сам, похоже, с рассветом отправился в горы. Тот прислал фотографию с большой собакой, которую он, видимо, встретил во время похода. Хан Хигон показывал знак «V» со своим обычным невозмутимым лицом, пока собака усердно вылизывала ему щеку.

– Мило.

Тихо усмехнувшись, он начал печатать на клавиатуре.

[Доброе утро. Ты что, уже сходил в горы?]

Он написал сообщение и уже собирался нажать кнопку «отправить», как вдруг экран перевернулся, и раздалась вибрация. Это внезапно позвонил Хан Хигон.

– Алло?

「Хён, вы проснулись?」

– Да. Как раз собирался ответить. Ты уже вернулся с гор?

Хёну медленно приподнял верхнюю часть тела. Хотя никто не мог видеть, он раз за разом приглаживал рукой растрепанные волосы. Тихонько прочистил севший голос.

「Это не то чтобы настоящие горы, просто холмы возле дома. Родители ходят туда гулять каждые выходные, вот и я решил пойти с ними.」

– Потрясающе. Даже в выходные тренируешься.

「Ничем не отличаюсь от вас, хён. Вы каждый день ходите на работу в одно и то же время, работаете допоздна, а потом еще и учитесь. Если заменить работу на тренировки, получится примерно то же самое.」

Хёну ответил:

– Наверное, – и встал с кровати. Сразу пошел на кухню и достал минеральную воду. Открыть крышку одной рукой оказалось непросто.

「Хён, вам нравятся походы в горы?」

– Как думаешь, нравятся?

「Нет.」

Он рассмеялся от такого категоричного ответа. Наконец-то открыв воду, Хёну с наслаждением промочил горло. Хан Хигон, казалось, о чем-то задумался, немного помолчал, а потом снова спросил:

「Что делаете сегодня?」

– Сегодня?

Хёну вытер мокрые губы тыльной стороной ладони. Насколько он помнил, никаких особых планов не было. Как и всегда по выходным, он, вероятно, займётся домашними делами, а потом снова будет учиться.

– Да так. Ничего особенного.

「Тогда не могли бы вы мне помочь?」

– Помочь? Чем?

「Скоро день рождения у моей мамы. Хочу пойти купить подарок.」

– А.

「Обычно этим занимался Йегон-хён, но, как вы знаете, он женился, и теперь они с женой, скорее всего, будут поздравлять отдельно. Я решил купить сам, но до сих пор только деньгами скидывался, никогда не думал, что подарить, и понятия не имею, куда идти и что смотреть.」

Хан Хигон жаловался на свою растерянность. Раз уж тот просил, он хотел помочь, чем сможет. Однако Хёну и сам на дни рождения членов семьи обычно дарил деньги, а не подарки, так что был в такой же растерянности.

– Но я тоже никогда не покупал подарки для мамы.

「Все равно, если мы будем думать вдвоем, результат будет лучше, чем если я буду мучиться один, не так ли?」

После таких слов у него не было причин отказывать.

– Хорошо. Тогда где встретимся?

「Я приеду к вам.」

– Зачем так усложнять? Могли бы просто посмотреть в любом универмаге рядом с твоим домом.

「Увидимся через час.」

Несмотря на возражения Хёну, Хан Хигон в одностороннем порядке назначил время и повесил трубку. Казалось, когда он так настаивал, Хёну всегда был беспомощен.

Он посмотрел на часы. Времени, чтобы помыться и запустить стирку перед выходом, было в обрез. Хёну поспешил в ванную.

Закончив в спешке собираться, он проверил телефон. Там было сообщение от Хан Хигона, пришедшее несколько минут назад.

Хан Хигон

[Я у вашего дома. Выходите не спеша.]

До назначенного времени оставалось еще около десяти минут. Но Хёну все равно разволновался, быстро натянул обувь и вышел из дома.

Когда он спустился по лестнице, Хан Хигон, стоявший к нему спиной, обернулся.

Их взгляды встретились через входную дверь, и тот поднял руку в знак приветствия. С какого-то момента вместо кивка Хан Хигон стал здороваться так просто. Похоже, ему стало определенно комфортнее в общении с Хёну.

– Раз рано приехал, позвонил бы. Что, если бы я не увидел сообщение?

– Все равно вы скоро должны были выйти.

Взгляд Хан Хигона, застывший на лице Хёну, быстро скользнул вниз до кончиков ног, а затем снова вернулся к лицу. Это был настолько откровенный взгляд, что его невозможно было игнорировать.

– Почему ты так смотришь?

– Подумал, что вы выглядите немного иначе, чем обычно.

Хёну оглядел свою одежду. Поскольку надеть было особо нечего, он выбрал свитшот, джинсы и зимний бомбер. Волосы, которые он только что вымыл и высушил, были совсем не уложены и естественно растрепаны.

– Странно выгляжу?

– Нет. Хорошо.

Хан Хигон внезапно глубоко вдохнул и добавил:

– И пахнете тоже.

С невозмутимым лицом он то и дело отпускал щекотливые фразы. Его тон был настолько сухим и легким, что было непонятно, комплимент это или нет. Но благодаря этой невозмутимости это и не смущало.

– Поехали на машине.

– Да.

Они спустились на парковку и сели в машину. Хан Хигон отодвинул пассажирское сиденье максимально назад.

– Машина немного тесновата, да?

– Для меня почти все машины такие. Не обращайте внимания.

– Я думал, быть высоким – это хорошо, но, наверное, часто бывает неудобно?

– Я хотел стать еще выше, осознавая и такие неудобства, так что приходится мириться.

Хёну задумчиво посмотрел на Хан Хигона. Тот встретил его взгляд и приподнял бровь.

– Что?

– Если присмотреться, ты на удивление позитивный.

– Я и есть очевидно позитивный.

И это он говорит с таким невозмутимым лицом. Ситуация была не смешная, но смех почему-то вырвался сам собой. Хан Хигон снова спросил:

– Что?

Хёну покачал головой, мол, ничего. Затем, медленно выезжая с парковки, он сменил тему:

– У тебя скоро каникулы, да?

– Да.

– Хм... хотя, раз ты занимаешься спортом, каникулы, наверное, не имеют значения?

– Пожалуй. Зимой активность неизбежно снижается, поэтому нужно поддерживать форму, чтобы не потерять мышечную массу и выносливость, и мы продолжаем интенсивные тренировки, чтобы не забыть чувство мяча. Периодически проводим тренировочные игры и ездим на сборы, чтобы поддержать игровые навыки.

– Сборы? Куда едете?

–В этот раз, кажется, в Намхэ.

Хан Хигон недовольно скривил губы. Хёну был удивлен, так как впервые видел у него такую реакцию.

– Что такое? Тебе не нравится Намхэ? Все равно сборы обычно проходят в таких приморских местах.

– До прошлого года было в Косоне, в провинции Канвондо, это было получше, а Намхэ – это же так далеко.

Разве Косон и Намхэ не одинаково далеко? Может, он имел в виду, что места, куда можно сходить развлечься после тренировок, находятся относительно далеко? Пока Хёну недоуменно склонял голову, Хан Хигон пробормотал, словно про себя:

– Что ж, придется до тех пор усердно постараться, раз уж так вышло.

Из-за отсутствия дополнения точный смысл фразы был неясен, но Хёну решил не придавать этому значения. Больше его позабавило то, что недовольство сборами в далёком месте делало его похожим на обычного парня его возраста.

– Так что? Ты подумал, какой подарок купить маме?

– Хм... косметику?

– А ты знаешь, какой она пользуется?

– Можно же просто попросить порекомендовать самую популярную?

– Я не особо разбираюсь, но говорят, у всех разная кожа, и предпочтения по компонентам и ароматам в косметике тоже разные.

– Если ей не понравится, она ведь сможет обменять и пользоваться другой?

– Тогда это будет слишком хлопотный подарок.

– Хм... а как насчет шарфа или платка? Скоро станет еще холоднее.

– Твоя мама обычно носит такие вещи?

– Нет. Ей не нравится, когда шея сдавлена. Поэтому она, кажется, даже водолазки не носит.

– В таком случае, даже если купишь, она, скорее всего, не будет носить.

– Сложно.

Хан Хигон склонил голову набок. Хотя Хёну отвергал все его предложения, у него самого тоже не было никаких идей. Какие подарки могут понравиться мамам?

Размышляя, он вспомнил, как в студенческие годы купил в подземном переходе букет желтых фрезий. Обычно он бы так не сделал, но в тот день аромат цветов был просто восхитителен. Он принес эти фрезии домой и подарил маме, и она была очень рада, поставила их в стеклянный стакан и держала там много дней, пока цветы полностью не завяли.

Вспомнив, как мама радовалась такому скромному подарку, он осторожно предложил:

– Может, что-то вроде цветов...

– Хён уже однажды приносил, ей не понравилось. Сказала, такое дарят девушкам. Жалко, что их нельзя съесть и они быстро умирают.

– А... мама, она здорова?

– Да. Плотность ее костей не уступает моей. Она в принципе здорова, к тому же они с отцом принимают все, что считается полезным для здоровья.

Тогда и БАДы не казались значимым подарком. Наоборот, если они не подойдут по состоянию здоровья, будет только хуже.

Пока они размышляли, уже показался универмаг. В выходной день машин было много, и им с трудом удалось припарковаться в дальнем углу. Они стояли перед лифтом, решая, на какой этаж ехать. Хан Хигон посмотрел на вывеску с ресторанами на стене и спросил мнение Хёну:

– Я голоден, может, сначала поедим? Я угощаю.

– О, давай я заплачу. Что будешь есть?

– Нет. Сегодня мы здесь по моей просьбе, так что плачу я.

– В прошлый раз тоже ты платил.

– То была просто благодарность, а в этот раз плачу я.

Хан Хигон проявил странное упрямство и спросил:

– Мексиканская еда подойдет?

Хёну кивнул и вошёл в только что прибывший лифт. Поскольку был обед выходного дня, лифт останавливался на каждом этаже. Люди, в том числе с детскими колясками, продолжали заходить, и свободного пространства становилось всё меньше. Хёну отошёл в угол и потянул за руку Хан Хигона, неловко стоявшего посередине.

– Иди сюда.

Хан Хигон повернулся и последовал за Хёну. В результате они оказались лицом к лицу. Когда лифт заполнился, их тела плотно прижались друг к другу. Всё это время Хан Хигон неотрывно смотрел на лицо Хёну. Казалось, он не собирался ничего говорить. Хёну, мельком взглянув на него, почувствовал себя неловко и, слабо улыбнувшись, отвёл взгляд.

Наконец лифт прибыл на этаж с ресторанами. Люди хлынули наружу, и стало возможно вдохнуть. Только тогда Хёну понял, что задерживал дыхание. Хан Хигон, который не отступал и не отводил взгляда, пока лифт почти не опустел, сказал:

– Пойдёмте, – и повернулся.

Когда Хёну не сразу последовал за ним, он вернулся и потянул его за запястье. Как и раньше, он отпустил руку ещё до того, как Хёну успел что-либо сказать.

Они сели друг напротив друга за столик с видом на универмаг и заказали подходящий комплексный обед. Пока ели, они обсуждали, в какие магазины стоит заглянуть. Они перебирали разные варианты: кроссовки, одежду, аксессуары, массажёры, но ничего подходящего так и не находилось.

Пока они размышляли, их внимание привлекла мать с дочерью, выбирающие заколки для волос у временного прилавка напротив ресторана. Матери на вид было чуть за сорок, а девочке – около десяти лет. Мать немного наклонилась, и девочка прикладывала к её волосам одну за другой выбранные ею заколки. Затем она выбрала две из них и снова протянула матери.

Когда мать выбрала последнюю, девочка достала из своей сумочки аккуратно сложенную купюру в десять тысяч вон. Этой суммы, видимо, не хватило, потому что между матерью и продавцом втайне от девочки произошёл обмен картой.

Наблюдая за этой сценой, нельзя было не улыбнуться. Хан Хигон резко повернул голову вслед за взглядом Хёну.

– На что смотрите?

– Слушай. А что, если выбрать подарок для твоей мамы вместе с ней, пригласив её сюда?

– С моей мамой? Ей это покажется утомительным, она откажется.

– Всё равно попробуй предложить. Может, она скажет, что ей ничего не нужно, или чтобы ты не тратил деньги на ерунду, но…

– Моя мама так не скажет.

Хан Хигон ответил, как отрезав. Кажется, стало понятно, на кого из родителей он похож характером.

– Тогда хорошо. Сколько бы мы ни думали, похоже, ответа не найдём. Мне кажется, было бы неплохо прямо спросить, что ей нужно, и сходить вместе по магазинам. Может, ей понравится, будет как свидание с сыном? Моя мама радуется, даже когда мы просто идём в супермаркет у дома. Ты же скоро уезжаешь на сборы. Вам придётся побыть в разлуке, разве твоя мама не будет переживать?

– Она не из тех, кто сильно об этом беспокоится… но я спрошу.

Хан Хигон тут же начал набирать сообщение. Он не ожидал быстрого ответа, так как в магазине было самое оживлённое время, но ответ, на удивление, пришёл сразу.

– О…

– Что она говорит?

Вместо ответа Хан Хигон показал свой телефон. Там было два сообщения от его матери.

Мама

[День рождения каждый год, к чему эти бесполезные траты?]

[Так когда пойдём?]

Реакция, которая казалась упрёком, но в то же время выдавала скрытое ожидание, показалась милой. Улыбнувшись, Хёну вернул телефон Хан Хигону.

– Быстрее ответь ей.

– Хорошо.

С удивлённым видом Хан Хигон начал печатать на клавиатуре. Похоже, он не ожидал такой реакции от своей матери.

Обменявшись ещё несколькими сообщениями, Хан Хигон опустил телефон и с удивлением спросил:

– Вы, кажется, хорошо ладите со своей мамой?

– Нет. Я ничем не отличаюсь от обычных сыновей. Занят своей жизнью, даже звоню редко, ну и всё такое.

– Тогда откуда вы так хорошо всё знаете?

– Просто… мне хотелось бы так. Когда станет посвободнее, сходить с мамой посмотреть на её любимые цветы, угостить вкусной едой, пойти покупать одежду и обувь.

– Если хочется, то можно так и сделать.

– Это не так просто, как кажется.

– Потом, в следующий раз… так, да?

Хан Хигон попал в самую точку. Деньги он зарабатывал, а по выходным было больше свободного времени, чем в будни. Даже если не тащить маму в универмаг без предупреждения, можно было бы просто приехать домой и поужинать вместе.

Но не было душевного спокойствия. Экзамен был на носу, денег, сколько ни зарабатывай, всё равно не хватало, чтобы разом решить все семейные проблемы, а при встрече с матерью наверняка пришлось бы выслушивать одни жалобы. Казалось, он сможет решиться на это только тогда, когда всё закончится, будь то экзамен или что-то ещё, и станет немного посвободнее.

– Такой возможности может и не представиться. Того «потом» или «следующего раза», на который вы туманно рассчитываете, может и не быть, – сказал Хан Хигон довольно категоричным тоном. В его словах была доля правды, но, чтобы не выгореть раньше времени, ничего не добившись, другого выхода не было.

– Постараюсь поторопиться, насколько это возможно.

Хёну ответил с улыбкой и сказал:

– Если доел, пойдём.

Хан Хигон молча взял счёт и направился к кассе. В профиль он выглядел слегка надутым, словно ему не понравился недавний разговор. Но когда они вышли из ресторана, его лицо стало таким же, как обычно, будто ничего и не было.

– Зря только пришли, никакого результата.

– Почему же зря? Наоборот, кажется, именинница получит более подходящий подарок. Если бы не вы, я бы и не подумал о таком.

– Рад, что смог помочь. Раз уж я здесь, хочу зайти в книжный. Если ты занят, можешь идти.

– Нет. Пойдёмте вместе.

Хотя казалось, что книги его не особо интересуют, Хан Хигон охотно согласился пойти с ним. Однако, придя в книжный, он просто плёлся за Хёну. Люди в магазине бросали на них косые взгляды. Это случалось и на улице, но в помещении высокий рост Хан Хигона был ещё заметнее. Сам же Хан Хигон, казалось, привык к вниманию и совершенно не обращал на него внимания.

Хёну остановился у стеллажа с новинками. Он взял книгу, которая первой бросилась в глаза, и прочитал несколько страниц. Хан Хигон тоже заглянул в книгу и спросил:

– Вам нравится читать?

– Да. Но после того, как устроился на работу, времени почти нет.

Хан Хигон кивнул. Затем он бесцельно огляделся по сторонам. Он просто стоял истуканом, пока Хёну хотя бы бегло не просмотрел книгу в своих руках. Похоже, предположение, что книги его не интересуют, не было пустым предубеждением.

– Вон там в конце есть спортивные журналы и комиксы. Или можешь посмотреть канцтовары и всякие мелочи…

– Я просто посмотрю это.

Хан Хигон взял книгу перед собой, как бы говоря, чтобы о нём не беспокоились.

Это был детективный роман зарубежного автора. Хёну понаблюдал, как тот перелистывает страницы, а затем взял другую книгу. Это был сборник эссе специалиста по уборке после смерти, которого называют «специальным уборщиком». С первой же страницы стало так интересно, что он не мог оторваться от чтения.

– Надо купить эту.

– Может, я вам куплю?

Как только он принял решение, Хан Хигон спросил, словно только этого и ждал. Хёну удивлённо поднял голову и увидел, что тот уже смотрит на него. Может, ему было интересно, какую книгу он читает с таким увлечением? От внезапного предложения купить книгу он усмехнулся.

– С чего бы это тебе?

Убирая книгу, которую решил купить, Хёну посмотрел на руки Хан Хигона. В них всё ещё был тот же детективный роман.

– Если тебе тоже понравилась, я тебе куплю. Заодно и за обед отплачу.

– Не нужно.

Хан Хигон без сожаления положил книгу, которую читал всё это время. Прошло довольно много времени, но казалось, что страница, на которой он остановился, так и не изменилась.

Возможно, это было заблуждение. Нет, скорее всего, это было заблуждение.

***

– Так что? Что ты подарил маме? – спросил Хёну, как обычно делая круги по парковой дорожке. Услышав от Хан Хигона, что он сходил с мамой в универмаг, ему стало любопытно, что же они купили.

– Кроссовки для ходьбы. Хорошо, что пошли вместе. Она сказала, что будет носить их и на тренировки, и в поездки. В магазине был специальный аппарат, который помог детально подобрать модель и размер в зависимости от формы стопы.

– Ей понравилось?

– Похоже, что да.

– Отлично.

Постепенно он перестал бежать и перешёл на шаг. Хан Хигон тоже подстроился под темп Хёну и начал идти. Благодаря почти ежедневным и постоянным тренировкам, теперь он мог бежать без остановки около тридцати минут. Он научился и контролировать дыхание во время бега, и останавливаться до того, как переусердствует. По сравнению с первым днём, когда он, едва придя в парк, задыхался так, будто вот-вот упадёт, это был ослепительный прогресс

– Ха-а, ха-а, фух.

Полностью остановившись, он глубоко вздохнул. Несмотря на то, что была середина зимы, когда он наклонился вперёд, с него градом посыпались капли пота. Прохладный воздух, окутывающий разгорячённое тело, был приятен. Он медленно выпрямился, подставляя себя ветру, дующему со всех сторон.

Пока он остывал, Хан Хигон внезапно приблизился к его лицу. От удивления он невольно отпрянул. Хан Хигон, не обращая на это внимания, с довольно серьёзным видом поочерёдно посмотрел в оба глаза Хёну.

– Кстати, хён, вы в порядке?

– А? Что со мной?

– Минутку.

Хан Хигон без предупреждения протянул руку. Прежде чем он успел понять, что тот собирается делать, его рука накрыла весь лоб. Ладонь была настолько большой, что почти полностью закрыла лицо Хёну. От прикосновения чужой кожи к влажной его, шея невольно сжалась. Даже дыхание перехватило.

– Хён, у вас, кажется, жар.

– Может, это потому, что я бегал?

– Разве вы не кашляли всё время, пока бежали?

– Наверное, простудился.

Хёну с безразличным видом склонил голову набок. В последнее время, куда бы он ни пошёл – в банк, ресторан, учебное кафе или парк, – можно было встретить немало кашляющих людей. Учитывая, что уже наступила середина декабря, это было вполне ожидаемое зрелище. Ведь не было ни одной зимы, когда бы не свирепствовала простуда.

Это была всего лишь обычная сезонная болезнь. Он уже собирался отмахнуться от этого как от пустых переживаний, но Хан Хигон всё с тем же серьёзным видом настоял:

– Обязательно сходите в больницу.

– Угу.

– Ведь не пойдёте, да?

Хан Хигон утверждал это так, будто всё было очевидно и без слов. Хёну, неловко улыбаясь, начал оправдываться:

–  …Честно говоря, вряд ли получится. К тому времени, как я заканчиваю работу, большинство больниц уже закрыты. А ехать в скорую из-за обычных симптомов простуды тоже не вариант.

– Но ведь есть обеденный перерыв.

– Если в банке обед, то и в больнице обычно тоже обед.

– А-а…

– Даже если и нет, сейчас везде длинные очереди, так что попасть на приём будет сложно. В любом случае, это несерьёзно, так что не волнуйся. Я и сам почти ничего не чувствую. Что такого в том, чтобы немного простудиться зимой? Если что, куплю лекарство в аптеке.

Он успокоил Хан Хигона, сказав, что нет причин для беспокойства. Затем, обеспокоившись другим, добавил:

– А, может, мне пока бегать одному, чтобы тебя не заразить? Я не против.

– Кто это сказал?

– Просто мне будет не по себе, если ты тоже из-за меня простудишься. И ты можешь заразить других ребят на тренировке.

– Вы же сами сказали, что такого в том, чтобы немного простудиться зимой.

Хан Хигон вернул Хёну его же слова, лишив его аргументов. Затем, чтобы пресечь дальнейшие споры, он сказал:

– Пойдёмте, – и первым побежал в сторону дома Хёну.

– Вся сумма, которую вы сняли при досрочном расторжении, была переведена на ваш основной счёт. Пожалуйста, проверьте здесь. У вас есть ещё какие-нибудь вопросы, клиент?

– Я думаю реинвестировать эти деньги, но сейчас проценты по вкладам слишком низкие. Один знакомый говорил, что есть продукты с процентами выше, чем у вкладов. Говорил, что там можно получить даже больше 20%.

– Хм… О каком продукте вы говорите?

– Что-то вроде того, что если какой-то биржевой индекс поднимется выше определённого уровня, то не нужно ждать год, а сразу получаешь основную сумму и обещанные проценты.

– А, вы имеете в виду ELS?

– Наверное? Объясните мне, что это за ELS или как его там.

Клиент, который уже тридцать минут занимал окно Хёну всякими мелкими делами, запросил новую консультацию. Обеденное время уже давно прошло. Даже если бы он ушёл сейчас, Хёну не смог бы спокойно съесть даже булочку, но он без тени недовольства достал брошюру о продукте.

Давление по выполнению плана продаж с каждым днём усиливалось. К тому же Хёну не хватало наглости, чтобы удерживать занятых клиентов и уговаривать их оформить продукт. Наоборот, он был только благодарен, когда клиенты сами проявляли интерес, хотя бы таким образом.

– Может, я тебя подменю и проконсультирую?

Не выдержав, помощник менеджера Со наклонился к Хёну и прошептал. Было видно, что он беспокоится, как бы Хёну не остался без обеда. Хёну отказался от любезности помощника менеджера Со, сказав, что не нужно, и начал спокойно объяснять, чтобы клиент всё понял:

– ELS – это ценные бумаги, привязанные к акциям. Проще говоря, это продукт, в котором в качестве базового актива устанавливается определённый биржевой индекс, такой как корейский KOSPI, американский NASDAQ, японский Nikkei или гонконгский Hang Seng, и, если до истечения срока этот базовый актив соответствует определённым условиям, мы предоставляем вам вложенную основную сумму и дивидендный доход. У каждого продукта разные базовые активы, а также детальные условия, включая риски, поэтому важно выбрать подходящий продукт в зависимости от того, какой суммой свободных средств вы располагаете и каков ваш инвестиционный профиль.

– Совершенно ничего не понятно. Мой знакомый оформил это, и через три месяца у него автоматически истёк срок, а процентный доход составил то ли 8%, то ли 10%. Я тоже хочу это оформить.

– А-а… Вот как. Однако, уважаемый клиент, как я уже говорил, ELS – это продукт, привязанный к цене акций, поэтому у него нет фиксированной процентной ставки, как у вкладов. Цены акций постоянно меняются в зависимости от рыночной ситуации, поэтому их сложно предсказать. Я думаю, что если инвестиционный доход вашего знакомого превысил процентную ставку по вкладу, то, скорее всего, он оформил продукт без гарантии основной суммы.

– Если основная сумма не гарантирована, то есть можно даже потерять деньги?

– Да, верно. Поэтому тем, кто оформляет такой продукт впервые, мы обычно рекомендуем продукты с гарантией основной суммы. В таких продуктах, даже если базовый актив сильно упадёт, основная сумма не будет потеряна. Однако, поскольку риск невелик, ожидаемая доходность тоже невысока, на уровне 2–3%.

– Значит, гарантирован доход минимум в 2–3%?

– Это не так. Гарантия основной суммы означает, что гарантируется только вложенная вами основная сумма. Если привязанная цена акций упадёт ниже установленного в продукте уровня, вы получите обратно только основную сумму без какого-либо дополнительного дохода.

– Это что, азартная игра какая-то? А деньги нужно заморозить всего на три месяца?

– Нет. Условия у каждого продукта разные, но обычно срок ELS составляет от двух до трёх лет. В зависимости от условий выплаты дохода, бывают случаи автоматического погашения и досрочного возврата каждые три месяца.

– Что? Целых два года? То есть, мне придётся заморозить деньги на всё это время и в итоге получить обратно только основную сумму?

– Да. Поэтому мы и советуем подходить к инвестициям осмотрительно. Мы не рекомендуем этот продукт, если средства могут срочно понадобиться в ближайшее время или если для вас обязательна гарантия основной суммы.

– Хм… Тогда покажите, какой продукт в последнее время показал самую высокую доходность? Раз уж инвестировать, то туда, где выгода больше.

– Продукты с высокой доходностью могут привести к потере основной суммы. Вы уверены, что вас это устраивает?

– Да ладно. Я сама решу, просто покажите мне.

По просьбе клиента Хёну распечатал и показал высокодоходные и высокорисковые продукты. Среди них были и те, что хвастались высокой доходностью в 30%, и те, что показывали плачевные убытки.

Однако большинство инвесторов сосредотачиваются на прибыли, а не на убытках. Они склонны оптимистично полагать, что неудача в виде убытков их не коснётся, и что большая прибыль, которую они видят прямо перед собой, скоро станет их. Ослеплённые погоней за ещё большей выгодой, они не знают, как глубоко придётся упасть, если они не достигнут своей цели.

Клиент, сидевший напротив Хёну, тоже с довольным видом рассматривал только те продукты, которые показывали хорошие результаты. Было трудно понять, как убедить клиента, который пребывал в сладких грёзах.

Внезапно в воздухе возникло волнение. Хёну с удивлением посмотрел в сторону зоны ожидания. Клиенты, ждавшие своей очереди, все как один косились в одну сторону. Взгляд Хёну проследил за их взглядами, и его глаза расширились.

Причиной было то, что он увидел Хан Хигона, который только что вошёл в зал ожидания.

Хан Хигон был в пуховике, а поверх бейсболки натянул капюшон от толстовки. Сев в зоне ожидания, он скрестил руки на груди и неотрывно смотрел только на Хёну. Его присутствие было невозможно игнорировать, и коллеги начали искоса на него поглядывать.

Зачем он вообще пришёл? Я был на работе и не мог проверить телефон, может, он написал, что заскочит? Всё равно во время работы трудно выделить время, и Хан Хигон не мог этого не знать. В голове роились бесконечные вопросы.

– Вот это подойдёт. Я оформлю этот продукт.

Клиент напротив привлек внимание Хёну. В его руках была брошюра о продукте с трёхлетним сроком и доходностью в 20%.

– А, этот продукт не гарантирует сохранность основной суммы, вас это устраивает?

– Базовый актив – акции, так ведь? Если только страна не обанкротится, проблем не будет, верно? В новостях каждый день то немного поднимется, то немного опустится. В конце концов, продукты с гарантией основной суммы работают по тому же принципу, не так ли? Говорят, прибыль будет, если акции вырастут. А если упадут, то всё насмарку

Было очевидно, что клиент не очень хорошо разбирается в продукте. Однако у Хёну не было права активно отговаривать его от инвестиций. Он мог лишь помочь ему сделать разумный выбор.

– В таком случае, раз это ваша первая инвестиция в ELS, может, начнёте с небольшой суммы?

– Эй, тогда даже при 20% доходности выйдет немного. Просто вложите все эти деньги.

Клиент протянул сберегательную книжку, на которой было указано 50 миллионов вон. Хёну вспомнил, как он с гордостью говорил, что копил эти деньги целых три года, когда только что закрывал срочный вклад. Он снова предложил альтернативу клиенту, собравшемуся совершить безрассудную инвестицию.

– Уважаемый клиент, инвестировать можно в любое время, так что, может, сегодня вы просто вернётесь домой, всё хорошенько обсудите с семьёй и придёте завтра?

– Нет, я же прошу просто вложить, к чему столько разговоров? Думаете, я и такого не пойму? Неуважение тоже должно иметь пределы. Я хочу вложить свои деньги, а вы мне тут советы даёте, с семьёй обсуждать или нет. Знаете, сколько времени я сегодня потратила, ожидая своей очереди? И вы предлагаете прийти завтра? Если я приду завтра, вы меня первой примете, без очереди?

Разозлившись на постоянные уговоры, клиент повысил голос, требуя немедленно всё оформить. Хёну с растерянным видом посмотрел на неё, затем подошёл к заместителю начальника и объяснил ситуацию. Тот, недолго думая, сказал, что раз инвестиционный профиль был определён, нужно делать так, как желает клиент.

Вернувшись на место, Хёну протянул клиенту бланк для оформления продукта и брошюру с условиями досрочного погашения. Он также неоднократно объяснил пункты, которые необходимо чётко понимать перед инвестированием. Пока клиент заполнял бланк, он, вздохнув с облегчением, посмотрел в сторону зоны ожидания. Хан Хигон всё так же сидел на том же месте и наблюдал за его работой.

Вскоре коллега с соседнего места, только что вернувшийся с обеда, нажал на кнопку вызова:

– Клиент номер 327.

Хан Хигон проверил свой номерок и медленно поднялся. В это же время Хёну закончил свою работу.

– Регистрация завершена. Пожалуйста, ещё раз проверьте условия и положения.

– Значит, если я выполню эти условия, то смогу досрочно погасить кредит даже через три месяца, верно?

– Да.

– Понятно. Спасибо за работу.

– Спасибо. До свидания.

Он встал со стула и вежливо поклонился. Клиент, словно и не злился вовсе, улыбнулся и ушёл. В этот момент коллега за соседним столом поприветствовал подошедшего к его окну Хан Хигона:

– Добро пожаловать.

Хан Хигон, направлявшийся туда, внезапно сменил курс и сел на стул напротив Хёну, который только что освободился. Он посмотрел то на ошеломлённого его внезапным действием Хёну, то на его коллегу и спросил:

– Мне можно здесь?

На это коллега неловко улыбнулся и попросил понимания.

– А, клиент. Дело в том, что у нас сейчас обеденный перерыв. Если вы не против, я вас обслужу.

– Вы ещё даже не обедали?

Взгляд Хан Хигона всё время был прикован к Хёну. Хёну улыбнулся своему недоумевающему коллеге, как бы говоря, что всё в порядке.

– Я займусь.

Коллега с недоумением пожал плечами и снова нажал на кнопку вызова. Хёну тоже сел на место и заговорил деловым тоном.

– Чем могу помочь?

– Я пришёл обменять валюту.

К счастью, Хан Хигон не стал демонстрировать их личное знакомство.

Хёну обслуживал его спокойно, как и любого другого клиента.

– Вы случайно не подавали заявку через интернет?

– Да.

– Можно ваше удостоверение личности?

– Вот.

Он взял удостоверение, которое протянул Хан Хигон. Взгляд невольно упал на фотографию. Неизвестно, когда она была сделана, но он выглядел на ней гораздо моложе, чем сейчас. Неужели у него ещё нет водительских прав? Возникло мимолётное любопытство.

Проверяя детали заявки на обмен валюты, как обычно, они обменялись парой фраз.

– Собираетесь в путешествие?

– Не я, а моя мама. Говорит, поедет с тётями. Отец пока будет присматривать за рестораном.

Хан Хигон выложил даже то, о чём его не спрашивали. Он говорил, что скоро день рождения его матери, может, это поездка в честь этого? Размышляя о пустяках, Хёну обработал квитанцию на снятие иностранной валюты.

– Пожалуйста, распишитесь в отмеченном месте.

Хан Хигон послушно расписался, бормоча себе под нос:

– Я специально пришёл в обеденное время, а у вас тут так многолюдно.

– Каждый понедельник и пятницу всегда много народу.

– А когда вы обедаете? Сказали же, что ещё не ели.

– Посмотрю, надо будет перекусить чем-нибудь по-быстрому. Какими купюрами вам подготовить, клиент?

– Просто смешайте понемногу разных.

– Хорошо. Подождите минутку, пожалуйста.

Он подошёл к сейфу с иностранной валютой и принёс пачки долларов. Смешав все номиналы в нужных пропорциях, он отсчитал требуемую сумму и положил в счётную машинку. Дважды проверив сумму, он передал деньги Хан Хигону вместе с конвертом. Хан Хигон небрежно сунул их в карман.

– Вам нужно что-нибудь ещё?

На этот стандартный вопрос Хан Хигон покачал головой и протянул какой-то буклет. Затем он кивнул, встал и вышел из банка. Хёну с недоумением проводил его взглядом, а затем рассмотрел буклет, который тот ему дал. Это был рекламный буклет кредитной карты, который лежал на стойке. Не найдя ничего особенного на лицевой стороне, он перевернул его. В уголке виднелись нацарапанные буквы.

[Выйдете на минутку, когда будет время.]

Куда выйти? Перед банком? Пока он размышлял, кто-то тронул его сбоку, и он вздрогнул от неожиданности. Повернув голову, он увидел помощника менеджера Со с широко раскрытыми глазами.

– Чего так пугаешься? Быстро иди поешь.

– ...А, да.

Он мельком взглянул на часы. До конца обеденного перерыва оставалось меньше пятнадцати минут.

Он поспешно покинул своё рабочее место.

Выйдя из банка, огляделся по сторонам. Он думал, что раз тот сказал выйти на минутку, то будет где-то поблизости, но Хан Хигона нигде не было видно. Может, разминулись? Хёну достал из кармана телефон и позвонил Хан Хигону. Длинные гудки быстро оборвались.

– А, Хигон-а. Ты где?

「Я здесь, через дорогу.」

Он бессознательно поднял голову и увидел Хан Хигона, выходящего из торгового центра напротив. Похоже, за это короткое время он успел сходить по делам. Тот тоже заметил Хёну и широкими шагами направился к пешеходному переходу.

Хёну, шедший в его сторону, собирался перейти дорогу, но на мгновение замешкался, проверяя светофор. Зелёный сигнал для пешеходов мигал. Казалось, что через несколько секунд загорится красный. Времени не было, но он решил не перебегать безрассудно и дождаться следующего сигнала.

И в этот момент. Хан Хигон, который широкими шагами шёл к переходу, увидел, что зелёный сигнал вот-вот погаснет, и побежал. Сердце заколотилось, когда он смотрел на быстро мигающий зелёный свет, который, казалось, вот-вот сменится. Красный свет загорелся прежде, чем Хан Хигон успел полностью перейти дорогу.

Одна из машин, ожидавших старта, громко посигналила Хан Хигону. Сразу после этого Хан Хигон, оказавшись прямо перед носом Хёну, схватил застывшего его за запястье и повёл в ближайший переулок.

– Опасно же...

– Вот именно, почему вы вышли без верхней одежды?

Сам совершил опасный поступок, а винит меня. Да насколько холодно может стать за то короткое время, пока сменится сигнал светофора?

– Я думал, ты будешь прямо здесь. Кстати, как ты пришёл? Я разве говорил, где работаю?

– В каком банке – я услышал от своего брата, а найти, какой именно филиал, было не так уж и сложно.

– Мог бы просто спросить, я бы сказал.

– Тогда было бы неинтересно.

Что за веселье, когда приходишь в банк по делам? От абсурдности ситуации вырвался смешок. Хан Хигон улыбнулся в ответ.

– Обед. Ты поел?

– Я-то поем в любое время. А вот у вас, кажется, проблема. Обед ведь скоро закончится?

– Да я-то что, у меня всегда так, ничего страшного.

– Что значит ничего страшного, если всегда так?

– Я имею в виду, что рабочее время у окна не такое долгое, так что приходится мириться.

– Когда вы сегодня заканчиваете?

– Не могу сказать точно, в лучшем случае в семь-восемь, а когда поздно, то и после девяти. Последнее бывает чаще.

– Хм. Понятно.

Было непонятно, что именно он вдруг понял. Хан Хигон сказал:

– Холодно, так что идите обратно и поешьте, – и сунул что-то в руки Хёну. Это была каша. От пакета исходило приятное тепло. Неужели он переходил дорогу, чтобы купить это?

– ...А, спасибо.

– К врачу не ходили, да?

– Не смог пока.

– И в аптеку?

– Ага.

– Я так и думал. Внутри есть лекарство, так что, если почувствуете симптомы, выпейте после еды.

Хан Хигон кивнул на пакет. Заглянув внутрь, он увидел аптечный пакетик. Похоже, за это время тот успел зайти в аптеку и купить комплексное средство от простуды.

– Идите уже.

Хан Хигон ушёл прежде, чем тот успел ещё раз поблагодарить. Хёну крикнул в спину удаляющейся фигуре:

– Спасибо, я с удовольствием поем.

Ответа не последовало.

Войдя в комнату отдыха, он достал из пакета контейнер. От свежесваренной каши поднимался белый пар. Он и не помнил, когда в последний раз так тепло обедал в вечной спешке обеденного перерыва. В последнее время не было времени даже сходить в столовую, а заказывать доставку было нельзя, так что приходилось довольствоваться тем, что просто набивал желудок булочкой или треугольным кимбапом.

Он осторожно зачерпнул кашу и положил в рот. Ароматная каша легко проглатывалась, почти не требуя жевания. Казалось, её тепло согревало до самой груди.

Собираясь съесть ещё ложку, он рассмеялся. Причиной был чек, прикреплённый к пакету. В графе «пожелания клиента» было написано: «Никаких морепродуктов. На всякий случай, без приправ, пожалуйста».

Отступление

– Пора потихоньку заканчивать, – сказал помощник менеджера Со, сладко потягиваясь. Хоть и торопились как могли, но время уже перевалило за девять вечера. По привычке сказав "все хорошо потрудились", Хёну начал собираться.

Дорога домой в понедельник казалась особенно утомительной, возможно, из-за шквала звонков от клиентов и деловых партнёров, ждавших начала рабочей недели все выходные.

А может, из-за гнетущего чувства, что прошёл всего лишь первый день недели. Хёну выдохнул так протяжно, что плечи опустились. Но тут же, собравшись с духом, начал собирать вещи, чтобы поехать в учебное кафе.

Выключив весь свет и заперев дверь, он вместе с помощником менеджера Со направился на парковку. Помощник менеджера Со, зевая во весь рот, вдруг спросил, словно что-то вспомнив:

– Кстати, а что это был за парень?

– Что? О ком...

– Ну, в обед к твоему окну подходил высокий парень. Вы вроде знакомы?

– А, это младший брат друга.

– Чем он занимается, что такой высокий? И лицо красивое. Может, модель?

– Нет. Он волейболист.

– Ого, волейбол.

Помощника менеджера Со эта тема, видимо, не сильно заинтересовала, и он больше не расспрашивал. Сказав "увидимся завтра", он первым сел в машину. Хёну тоже ответил "до завтра", и сел в свой автомобиль.

Когда машина помощника менеджера Со уехала, парковка стала совсем пустынной. Вокруг стояла мёртвая тишина. Хёну не стал сразу трогаться, а посидел немного, глядя на чёрное ночное небо. Из-за пасмурной погоды одинокая луна сегодня казалась особенно тусклой.

Тихо вздохнув, он достал из кармана телефон. Собираясь подключить его к зарядному устройству на подставке, он сначала проверил список пропущенных вызовов. Накопились сообщения, о приходе которых он и не знал, так как телефон всё время был в беззвучном режиме. Среди них, конечно же, выделялось сообщение от Хан Хигона, которое было самым верхним.

Хан Хигон

[Как закончите, позвоните.]

Сообщение пришло около восьми вечера. Что-то случилось?

В обед он спрашивал, во сколько я заканчиваю, может, у него было какое-то дело помимо банковского?Размышляя об этом, Хёну нажал на кнопку вызова. Хан Хигон ответил на звонок, не дав гудку прозвучать и одного раза.

「Закончили?」

– Ага.

「Так поздно заканчиваете. Устали, наверное.」

– Привык уже, так что нормально.

「По голосу не скажешь, что привыкли. Лекарство от простуды выпили?」

– Нет. Симптомы несильные. Да и от лекарства, наверное, в сон клонить будет.

На самом деле, вторая причина была весомее. Сама работа требовала высокой концентрации, да и в учебном кафе нужно было переделать гору дел. В таких случаях лучше уж перетерпеть простуду на ногах, чем бороться со сном.

Хан Хигону, похоже, было трудно это понять, и он упрекнул: "ну что это такое." Хёну тихо усмехнулся и собирался спросить, в чём дело. Но Хан Хигон опередил его:

「Что теперь будете делать?」

– Поеду в учебное кафе заниматься.

「Давно хотел спросить, что вы так усердно учите? Уже и университет окончили, и на работу устроились.」

– Хм... нет гарантии, что я всегда буду работать в банке, а сейчас в любой сфере важна специализация. Вот и пробую всё подряд от беспокойства.

「Говорят, учиться нужно до самой смерти, видимо, это правда.」

– Все так. И в спорте также. Нельзя же остановиться, достигнув определённого уровня?

От Хан Хигона некоторое время не было ответа. Вместо этого доносились какие-то посторонние шумы. Например, звон колокольчика при открытии и закрытии входной двери или голос сотрудника, прощающегося с кем-то. Похоже, он где-то был и сейчас собирался уходить. Хёну хотел было предложить созвониться позже, если он в пути, но Хан Хигон вдруг сказал:

「Хён.」

– Да.

「Вы случайно не любите кино?」

– Кино? Не знаю. Не помню, когда в последний раз что-то смотрел. И времени трудно найти, и одному в кинотеатр идти как-то неловко. Иногда, когда есть время, смотрю по телевизору фильмы, которые заинтересовали.

「Тогда пойдёмте в кино?」

– Когда? На выходных?

「Если вы не против, то хоть сейчас.」

Сейчас? Хёну растерянно огляделся. Естественно, не то, что Хан Хигона, но и тени человека не было видно. О чём я только думал? Усмехнувшись про себя, он откинулся на спинку сиденья, до этого наклонившись вперёд.

Но в следующий момент он вздрогнул от неожиданного стука в окно. Он резко повернул голову в сторону звука. У пассажирского окна, словно по волшебству, стоял Хан Хигон. От удивления Хёну ошеломлённо смотрел на него, а потом быстро опустил стекло пассажирской двери.

– Как ты здесь оказался?

「Можно сесть?」– спросил Хан Хигон, уже открыв пассажирскую дверь. Сев на сиденье, он поставил напиток, который держал в руках, в подстаканник. Из стакана доносился ароматный запах чая с юдзу.

– Говорят, хорошо помогает при простуде.

– Неужели ты ждал с самого обеда? Где?

Хёну засыпал вопросами Хан Хигона, как ни в чём не бывало предлагавшего чай с юдзу. Хан Хигон невозмутимо ответил, будто в этом не было ничего удивительного:

– Там дальше есть кафе. У меня-то сейчас времени навалом.

– Мог бы и предупредить.

– Я же знаю, что вы заняты. Вы бы всё равно прогнали меня, сказав, что не можете со мной провести время. Я думал просто подождать немного, а если не получится, то уйти.

Хан Хигон, глядя прямо перед собой, оправдывался, а затем мельком взглянул на Хёну.

Увидев виноватое выражение на лице Хёну, он вдруг приблизился к нему. Расстояние мгновенно сократилось, и его лицо оказалось прямо перед ним. Хёну невольно напряг плечи и слегка отстранился. Хан Хигон, не обращая на это внимания, медленно переводил взгляд с одного глаза Хёну на другой. На мгновение он даже забыл, как дышать, и застыл.

Вскоре Хан Хигон медленно отстранился и пробормотал:

– Ну чего у вас такой виноватый вид? Это я по своей воле ждал. Мы же не договаривались о встрече заранее, и вы же не специально затягивали работу, которую могли бы закончить быстрее.

И видя, что беспокойство на лице Хёну не проходит, он пустился в объяснения:

– Внезапно захотелось посмотреть один фильм, а все друзья говорят, что он скучный, и не хотят идти. Я подумал, может, вы согласитесь составить компанию. Этот фильм не очень популярный, и, если не посмотреть сегодня, его скоро снимут с проката.

Судя по тому, что Хёну знал о Хан Хигоне, тот не из тех, кто обращает внимание на мнение окружающих. В этом смысле у него не было причин не пойти в кино одному.

– Никак? Вам нужно ехать заниматься? – снова спросил Хан Хигон, осторожно всматриваясь в лицо Хёну. Хёну был так ошарашен, что рассмеялся.

– Что это за фильм такой, интересно?

– О, вы посмотрите со мной?

– Разве ты уже всё не решил?

– Если бы вы до конца отказывались, я бы собирался в одиночестве, обняв попкорн, смотреть его, чувствуя себя брошенным и жалким.

– Врёшь.

– Правда.

Хан Хигон, нагло упираясь, широко улыбнулся и сказал:

– Пойдёмте.

Взгляд зацепился за то, как его лицо, до этого непроницаемое, озарилось улыбкой. Это была такая прекрасная улыбка, что было жаль, как она так быстро угасла.

Пока Хёну рассеянно смотрел, Хан Хигон открыл дверь машины, собираясь выйти.

– А? Почему? Мы не поедем на машине?

– До сеанса ещё есть время, я подумал, может, прогуляемся немного, вы не против? Вы же весь день сидели на работе. Я сегодня тоже.

Действительно, от долгого сидения и спина затекла, и в ягодицах было странное ощущение. Сегодня было не так уж холодно, так что прогуляться было бы неплохо. Хёну покорно кивнул, взял чай с юдзу и вышел из машины.

– А здесь поблизости есть кинотеатр?

– Я поискал, вроде один есть.

Хан Хигон показал экран своего телефона. В запущенном приложении с картой было отмечено местоположение кинотеатра. На первый взгляд, это был не мультиплекс. Хотя Хёну каждый день ездил на работу и с работы в этом районе, он и не знал, что поблизости есть такое место. По правде говоря, он проводил почти всё время в банке, и на второстепенные вещи просто не оставалось сил.

Шагая рядом с Хан Хигоном, он пил остывший до нужной температуры чай с юдзу. Кисло-сладкий аромат и тёплая жидкость наполнили рот.

– Вкусно.

– Вы всю кашу съели?

– Да. Времени на обед вне офиса было маловато, так что благодаря тебе хорошо поел.

– Мы же работаем, чтобы жить, почему вы даже поесть нормально не можете?

– Что поделать, когда так занят? Кстати, чем ты всё это время занимался?

– Просто наблюдал за людьми.

– Скучно, наверное, было.

– Не особо. Я сегодня впервые вот так сидел на одном месте и просто наблюдал за людьми. После того как начал заниматься волейболом, я тренировался почти круглый год и в основном проводил время в крытых залах. Ну, меня и не особо интересовало, как живут другие люди и чем они занимаются. Иногда, видя людей, сидящих в одиночестве у окна в кафе, я не понимал, зачем они это делают, но, попробовав сам, понял, что это не так уж и плохо. Наблюдать за людьми, ждать звонка, который неизвестно когда поступит.

А затем помолчав, добавил сдержанным тоном:

– Было интересно.

Назвать это искренностью или простотой? Он не чувствует опустошения, даже потратив впустую целый день. Наоборот, он без колебаний говорит, что ему понравилось даже это неопределенное ожидание. Он был не только прямолинейным и честным, но и его взгляд на мир был довольно оптимистичным. Он не пытался насильно завоевать расположение собеседника и не подсчитывал свои расходы и ожидаемую выгоду.

Может ли он быть таким светлым и здоровым, потому что еще молод и неиспорчен?

Хёну вдруг задумался, был ли и у него такой период. Время, когда он ни в чем не сомневался и был, пусть и грубоватым, но искренним. Погрязнув в рутине, он почувствовал, что это было так давно.

– Почему вы так смотрите?

Хан Хигон задал вопрос, заметив долгий взгляд Хёну.

– Потому что ты красивый.

– ...Что?

Хан Хигон, услышав внезапный комплимент, сделал потрясенное лицо, словно услышал то, чего не должен был слышать. Хёну лишь слегка усмехнулся и не стал ничего добавлять в ответ на настойчивые вопросы Хан Хигона: "Я?", "Что вы имеете в виду?", "Что? С чего это вы вдруг?".

До кинотеатра было меньше двадцати минут пешком. Это было старое и тесное заведение, где показывали всего три фильма. Был будний день, да и время позднее, так что других зрителей было почти не видно. Казалось, один сотрудник управлял всем: кассой, буфетом и проверкой билетов. Попкорн, неизвестно когда приготовленный, уже был расфасован по стаканам.

– Удивительно, как такое место еще держится.

– И не говори.

– В общем, я купил билеты на этот фильм.

Хан Хигон протянул только что распечатанный билет. По одному названию было трудно определить жанр фильма. Поскольку он обычно даже не смотрел телевизор, он не знал ни сюжета, ни актеров. В любом случае, скоро они войдут и посмотрят, так что это было неважно.

– И еще, я всегда смотрю фильмы на заднем ряду или в углу, поэтому и в этот раз купил такие билеты.

– Почему? Боишься помешать другим?

– Мне тоже лень лишний раз напрягаться. Ничего?

– Да, всё в порядке. Пойдем потихоньку?

Они направились в зал, указанный на билете. Когда открыли толстую дверь и вошли, стало резко темно. Он оптимистично предположил, что глаза быстро привыкнут, но освещение внутри было тусклее, чем нужно. На экране даже не шла реклама, так что было трудно что-либо разглядеть перед собой.

Он осторожно шел, боясь споткнуться и упасть, как вдруг Хан Хигон схватил его за руку. Из-за этого часть попкорна, который тот держал, разлетелась в воздухе. Было непонятно, пытался ли он поддержать Хёну или сам искал опору, но от этой нелепой ситуации на лице появилась улыбка.

С трудом найдя свои места, они сели. Хорошо, что это был угол, а если бы места были в центре, пришлось бы суетиться ещё дольше. Он осторожно снимал пальто, когда заметил попкорн, застрявший в волосах Хан Хигона. Усмехнувшись, он снял его. Хан Хигон, безучастно смотревший на него, сказал: "у вас тоже", – и, взяв попкорн с воротника Хёну, без колебаний положил его себе в рот.

– Зачем ты это ешь?

– А что, выбросить?

Хан Хигон, отреагировав так, будто в этом нет ничего особенного, доел и тот попкорн, что держал Хёну. Хоть он и коснулся его кожи, но до этого был в стакане. Да и вообще, это еда, купленная на улице, так что чрезмерно зацикливаться на гигиене было бы смешно. Хёну, оправдывая себя таким образом, отогнал подступающие навязчивые мысли.

– Кстати, – перед началом фильма Хан Хигон внезапно заговорил. – Вам не в тягость?

На этот довольно расплывчатый вопрос он посмотрел на Хан Хигона с недоумением. Хан Хигон смотрел только на пустой экран.

– А? Что именно?

– Вот так проводить со мной время?

– С чего это ты вдруг?

– Подумал, не вел ли я себя слишком по-детски. Из-за того, что вы пошли со мной, ваши первоначальные планы ведь нарушились.

– Мы же не каждый день так проводим время. Тебе самому, наверное, скучно? Учитывая, что твой спутник – это я.

– Мне нормально. Я ведь изначально и хотел провести время именно с вами.

Это прозвучало как-то странно. Но, прежде чем он успел спросить, что это значит, весь свет погас. Затем на черном экране начало проецироваться изображение.

Фильм, в названии которого фигурировал один из методов актерского мастерства, развивался спокойно. Это была работа, где главным были психологические изменения персонажей, поэтому в ней не было особо резких сцен. Из-за специфики главного героя-актера было много повторяющихся диалогов. Возможно, поэтому концентрация постоянно рассеивалась. Тусклое освещение тоже способствовало затуманиванию сознания. Зал, который поначалу казался прохладным, со временем стал теплым, а жесткое сиденье – уютно притягивающим.

Он пытался держаться, напрягая глаза, но зрение плыло само по себе. Каждый раз, когда Хан Хигон брал попкорн, стакан в его руках тихонько вибрировал. В затуманенном слухе тихо раздавался шорох попкорна. Веки становились все тяжелее.

Он покачал головой, пытаясь отогнать навалившуюся сонливость. Специально выпил остывший напиток. Бесполезно. Голова, предавая волю, медленно клонилась вперед. Он не мог совладать с налипающими веками.

В конце концов, тело Хёну медленно обмякло. Стакан с попкорном, который он обнимал, тоже наклонился. Хан Хигон поспешно подхватил стакан. В этот момент Хёну на мгновение проснулся, сказал "а" и выпрямил голову. Но вскоре снова начал клевать носом.

– ......

Наблюдавший за этим Хан Хигон незаметно подвинулся на сиденье. Его плечо естественным образом опустилось. Хан Хигон осторожно направил голову Хёну, постоянно кивавшую, борясь со сном, на свое плечо. Голова Хёну тихонько улеглась на него. Только тогда у Хёну вырвалось ровное сопение. Все это время фильм безостановочно двигался к кульминации. Отношения персонажей резко менялись, и их эмоции накалялись до предела. Однако Хан Хигон больше ни разу не взглянул на экран.

Когда Хёну проснулся, на экране уже шли финальные титры. Он тупо смотрел на экран, пытаясь понять, что произошло, а затем резко выпрямился. В тот же миг в темном зале зажегся свет, и он встретился взглядом с Хан Хигоном.

– Хорошо поспали?

– ...Ох, прости. Когда я заснул?

– Это так важно? Видимо, вы очень устали.

– Внутри было так тепло, что я и не заметил.

– Главное, что выспались.

Хан Хигон поднялся, говоря, что пора идти. Он также забрал его напиток и стакан с попкорном, которые Хёну полностью выпустил из рук. Хёну, ошарашенно накидывая пальто, последовал за ним.

Хан Хигон выбросил оставшийся попкорн и напиток в мусорное ведро. Хёну предложил свою помощь, но весь мусор уже был убран его руками. Чувствуя неловкость, он снова извинился перед ним.

– Если бы я знал, что так крепко засну, предложил бы встретиться на выходных. Правда, прости.

– За что? Извиняетесь за всякую ерунду.

– Только зря деньги на билет потратили.

– Все равно это я в одностороннем порядке настоял, чтобы мы пошли.

– Как фильм? Понравился? Кроме начала, ничего не помню.

– Ну... не знаю.

– Почему? Ты тоже заснул?

– Не заснул, но...

Хан Хигон не закончил фразу. Может, фильм не оправдал ожиданий? Или был слишком сложным для понимания? Хёну мог только предполагать, но не стал расспрашивать дальше.

Когда они вышли из кинотеатра, их обдало холодным ветром. Шея невольно вжалась в плечи. Тело, привыкшее к теплой температуре внутри, задрожало. Было непонятно, как возвращаться на парковку у банка.

– Холодно, может, возьмем такси?

– Думаете, кто-то поедет? Там же только минимальный тариф будет.

Уже было время, когда действовала ночная наценка. Скорее всего, работающие такси были сосредоточены в оживленных районах. Вряд ли какой-нибудь таксист приедет сюда ради клиента на минимальное расстояние. Он посмотрел на дорогу в надежде, но проезжающих машин почти не было.

Пожалев, что не приехал на машине, он пошел в сторону банка. В этот момент он столкнулся плечом с шедшим сзади Хан Хигоном. Нет, тот внезапно сунул свою руку к руке Хёну, и их тела на мгновение соприкоснулись. Большая рука Хан Хигона мягко скользнула по внутренней стороне предплечья и, словно обхватывая, взяла руку Хёну.

Их плечи естественно соприкоснулись. Взгляды тут же встретились, но Хан Хигон не убрал свою руку, как бы говоря, что это не было ошибкой.

– Вы же сказали, что холодно. А у меня руки обычно горячие.

Хёну, пристально смотревший на Хан Хигона, впервые за долгое время рассмеялся вслух.

– А ты, оказывается, довольно милый. Твой брат говорил, что ты самый угрюмый человек на свете.

Хотя он поддразнивал его с усмешкой, Хан Хигон никак не отреагировал.

Он лишь продолжал смотреть на него задумчивым взглядом.

– А вот вы, оказывается, совсем не догадливый.

– А?

Он переспросил, так как не расслышал точно, но Хан Хигон не повторил. Он лишь потянул руку Хёну, которую держал, и засунул её в карман своего пальто.

На этом разговор прервался. Всю дорогу обратно до парковки банка Хан Хигон шёл с плотно сжатыми губами. На его лице не было никакого особого выражения, так что было трудно угадать, о чём он думает. Не похоже было, что он внезапно разозлился или обиделся. Для этого его прикосновение, сжимавшее руку Хёну, было слишком осторожным.

Хёну, молча шедший за ним, попытался незаметно высвободить свою руку.

Но Хан Хигон снова крепко сжал её. От тепла, заполнившего ладонь, казалось, даже замёрзшие кончики пальцев начали согреваться и таять.

Хёну, растерянно смотревший на идущего впереди Хан Хигона, понемногу опустил голову. Чем теплее становилось телу и душе, тем более неловко он себя чувствовал.

Чтобы скрыть своё волнение, Хёну поспешно заговорил:

– Почему ты не проводишь время с друзьями? Говорил же, что это долгожданный отпуск. Обычно ведь из-за тренировок у тебя нет времени на встречи с друзьями?

Может, вопрос был слишком внезапным? Хан Хигон, мельком взглянув на Хёну, склонил голову набок. Но ответил он охотно:

– Я и с друзьями провожу время. Просто мы не встречаемся каждый день, как в детстве.

– Со школьными друзьями?

– Есть и друзья из нашего района, и со школьными друзьями часто видимся, и с сокурсниками, и с сонбэ тоже общаюсь.

– Как и ожидалось.

– Что «как и ожидалось»?

– И Йегон такой же, и у тебя, оказывается, много друзей. Наверное, потому что у вас характеры хорошие.

– Много? По-моему, как у всех.

Хан Хигон снова склонил голову набок и пробормотал. Затем, мельком взглянув на Хёну, он осторожно сменил тему:

– Но какая разница, много друзей или мало? Главное, чтобы был хотя бы один человек, которому можно открыть душу.

Он как бы невзначай пытался утешить. Хёну не стал говорить, что у него самого и такого человека толком нет. Чем тут хвастаться? В детстве он не завёл много друзей из-за частых переездов, повзрослев – потому что заботился о младшем брате, ждавшем дома, а в старших классах – потому что нужно было учиться.

С Им Джэвоном и Юн Санхо, с которыми он дружил до первого класса старшей школы, он тоже постепенно отдалился и перестал общаться. Даже со старшим коллегой по работе, помощником менеджера Со, не было уверенности, что они продолжат общаться после его перевода в другой филиал. Если не считать друзей, которых он знал десять лет, у него, по сути, не было никого, кого можно было бы назвать другом.

Во всём была виновата неполноценность Хёну. Он не старался поддерживать даже те отношения, которые с трудом завязал. Он никогда этого не делал, поэтому не знал, как, да и времени на это не хватало.

Внешне он был одержим идеей как можно скорее встать на ноги, а внутренне – страхом, что его влечение к мужчинам не будет принято, поэтому он просто выбрал изоляцию. Если он не решит ни одну из этих проблем, то со временем окажется в полной изоляции, но и это было результатом его собственных действий.

Даже во время короткой паузы Хан Хигон постоянно следил за настроением Хёну. Чтобы его беспокойство не вырвалось наружу, Хёну с улыбкой снова спросил:

– А чем вы сейчас с друзьями занимаетесь, когда встречаетесь?

– Да всё как обычно. Ходим в интернет-кафе поиграть, иногда в бильярд или боулинг. Есть ребята, которые помешаны на соцсетях, так что, когда встречаюсь с ними, меня тащат в какие-нибудь модные кафе или рестораны, а на каникулах, если время совпадает, ездим в короткие поездки. Все такие болтуны, что через час с ними у меня уши в трубочку сворачиваются.

Хан Хигон, рассказывая всё это на одном дыхании, сказал "но" и посмотрел на Хёну:

– Не о них.

– А?

– Не о них, а о вас хочу послушать.

– Обо мне особо нечего рассказывать.

– А мне многое интересно.

– Что же тебе так интересно?

Хан Хигон, чьи глаза редко так блестели, показался ему милым, и он усмехнулся. Он промычав "хм-м", спросил тоном, полным непонимания:

– Вам нравится учиться? Может, это вам особенно интересно?

– Конечно нет.

– Тогда почему вы так усердно учитесь? Разве того, чему вы учились до трудоустройства, недостаточно?

Он никогда не задумывался, почему нужно учиться. Просто, когда он был школьником, то считал это своим долгом, а когда стал взрослым, для Хёну, которому не на кого было опереться, это стало единственной спасительной соломинкой.

– Потому что это единственное, что я умею? У меня нет никаких талантов. Никаких особых способностей.

– Но упорно учиться – это тоже своего рода талант. Вам не жаль тратить на это всё свободное время? Ведь никто этого даже не оценит.

Оглядываясь назад, он понял, что все свои юношеские и двадцатилетние годы потратил на учёбу. Взамен он получил лишь то, что, как и все, поступил в университет, окончил его и устроился на работу. Изменится ли что-то, когда ему исполнится тридцать? Но у него и не было каких-то грандиозных жизненных амбиций. Он не смел и мечтать о счастливой семье или надёжных родственниках. И всё же не мог перестать учиться.

– Иногда мне кажется, что это просто по инерции. А ещё жаль тратить время впустую.

Если он ничего не делал, его охватывало беспокойство. Он не привык бездельничать. Даже короткий отдых или развлечение вызывали чувство вины. То же самое касалось и участившихся в последнее время встреч с Хан Хигоном. Даже простое общение о мелочах повседневной жизни, совместный ужин или короткая встреча ощущались как своего рода побег от реальности.

Пока они разговаривали, незаметно подошли к парковке банка. Хёну тут же вытащил свою руку из кармана Хан Хигона.

– Ты ведь поедешь домой, да? – спросил он, направляясь к водительскому сиденью, но от Хан Хигона не последовало ответа. Обернувшись, он увидел, что тот стоит, задумчиво глядя на свою руку, которую только что вытащил из кармана. Он медленно шевелил пальцами, словно ему чего-то не хватало. Сделав вид, что ничего не заметил, Хёну кивнул в сторону пассажирского сиденья.

– Садись скорее. Холодно.

Хан Хигон безропотно сел на пассажирское место. Хёну завёл двигатель и сразу включил обогреватель. Затем подождал, пока Хан Хигон пристегнёт ремень безопасности.

– Хён, вы тоже сразу домой? – внезапно спросил Хан Хигон, когда они собирались трогаться. Хёну удивлённо на него посмотрел. Тот снова спросил, словно не веря своим догадкам:

– Я подумал, может, вы отвезёте меня и снова поедете в учебное кафе. Это так?

– А... да. Ещё и полуночи нет, и все книги там, так что думаю, хоть часок позанимаюсь и поеду домой.

– Ого. Вы не устали?

– Когда уходил с работы, был уставший, но в кино вздремнул, и стало лучше. Если сейчас в таком состоянии поеду домой, всё равно сразу не усну.

– Вы учитесь, даже пренебрегая сном, а я, кажется, зря вас уговорил пойти в кино.

– Нет. Было здорово сходить в кинотеатр и развеяться. К тому же, если бы я туда не пошёл, то клевал бы носом в учебном кафе и мучился бы от чувства вины.

Хан Хигон хотел сказать что-то ещё, но передумал. Он некоторое время смотрел в окно, затем тихо вздохнул и коснулся телефона Хёну, стоявшего в держателе. Несколькими движениями он сменил пункт назначения в навигаторе со своего дома на учебное кафе.

– Не нужно ко мне домой, поехали сюда.

– Что? А ты тогда как доберёшься?

– Об этом я сам позабочусь.

– Это в противоположной стороне от твоего дома.

– Говорю же, всё в порядке. Не лучше ли быстрее поехать, чем тратить на это время?

Под его настойчивыми уговорами Хёну неохотно тронул машину. Он совершенно не понимал, что на уме у Хан Хигона, вдруг решившего поехать в учебное кафе.

Кафе находилось примерно в десяти минутах езды от банка. Когда он припарковался перед зданием и заглушил двигатель, на них тяжело опустилась тишина, ненадолго рассеявшаяся в пути. Хёну старался как можно тише выходить из машины и закрывать дверь. Это была привычка, выработанная из-за постоянной осторожности, чтобы не мешать тем, кто занимается внутри.

Хан Хигон, который двигался как обычно, с опозданием начал подражать Хёну. Его неестественные движения выглядели как-то нелепо, и Хёну беззвучно рассмеялся.

– Вот здесь.

– Хм... так вот где.

Хан Хигон, засунув руки в карманы куртки, осматривался по сторонам. Было поздно, и на улице не было видно ни прохожих, ни даже бродячей кошки. В этом районе свет горел только в учебном кафе, а вокруг царила кромешная тьма.

Хёну гадал, что же тот собирается делать дальше, когда Хан Хигон спокойно попрощался:

– Заходите уже.

– А ты как?

– Я доберусь на такси или автобусе, я же не семилетний ребёнок. Неужели кто-то осмелится пристать к гиганту ростом под два метра?

От его попытки успокоить стало смешно. Хан Хигон, до этого сохранявший невозмутимое выражение лица, улыбнулся в ответ.

– Просто, мне хотелось проводить вас хотя бы так.

Хёну ошеломлённо смотрел на Хан Хигона. Причиной внезапного замешательства была непривычность такого прощания. Для Хёну это был редчайший опыт. Вернее, почти небывалый, если не считать первого дня в детском саду в столь раннем возрасте, что он и не помнил.

И в дни, когда неожиданно шёл дождь со снегом, и в дни, когда он забывал дома домашнее задание, и в дни сдачи экзаменов – он всегда уходил из дома и возвращался один.

Он думал о том, каково должно быть родителям, которые не могут быть рядом даже в такие моменты, и считал, что должен справляться со всем в одиночку.

Поэтому он и не подозревал, что провожать кого-то может быть так волнительно. И насколько трогательной, и благодарной может быть эта забота, связанная с готовностью мириться с неудобством возвращения по пройденному пути.

– Кстати, хён, а к чему вы так усердно готовитесь? Кажется, мой брат тоже не в курсе.

Естественно, ведь он ни разу толком и не рассказывал. Это был секрет не только от Хан Йегона. Он никому не говорил.

Даже если кто-то допытывался, он обычно отвечал уклончиво.

То же самое было и с помощником менеджера Со. Просто тот, увидев книги Хёну, сам догадался, к какому экзамену он готовится.

Он решил так, потому что внимание окружающих было в тягость, и не ожидал скорых результатов. Сообщить после сдачи экзамена было бы не поздно. Ему также было немного стыдно, словно он замахивался на недостижимое.

Но почему-то показалось, что Хан Хигону можно рассказать. Без особой причины, просто такое было настроение.

– На самом деле, я готовлюсь стать бухгалтером*.

(п/п: уважаемая и высокооплачиваемая профессия в Корее)

Хёну признался со смущённым видом. Глаза Хан Хигона тут же широко распахнулись.

– Бухгалтером? Это же очень сложный экзамен, да?

– Да. Среди моих сонбэ по университету был один, кто сдал этот сложный экзамен, ещё учась. Я тоже пытался понемногу готовиться, но во время семестра нужно было концентрироваться на занятиях и оценках, да ещё и подрабатывать приходилось, так что времени не хватало. На четвёртом курсе времени было побольше, но я не мог посвятить себя только экзамену, результат которого был неизвестен. Нужно было сначала найти работу, а потом уже думать об этом. На самом деле, и сейчас я завален работой, так что не думаю, что всё получится быстро.

Он выпалил всё на одном дыхании. Высказав вслух цель, которую никогда не раскрывал никому, он от смущения стал многословен. Хан Хигон, молча слушавший, сделал непонимающее лицо.

– Почему вы никому об этом не рассказываете?

– А зачем? Я же ещё не сдал экзамен.

– Если вы не говорите, к чему и почему готовитесь, и постоянно уединяетесь, разве все не начнут подозревать? Что я ему неинтересен, что он не хочет со мной проводить время, что ему жаль времени, проведённого со мной...

– Я всё равно не из тех, кто легко сходится с людьми, неужели они так подумают?

– Если бы вы хотя бы намекнули, то получили бы поддержку. Люди, готовящиеся к госэкзаменам, обычно получают понимание и тактичное отношение от окружающих, разве нет?

– Мне такое в тягость.

– Что именно? То, что люди вас поддерживают?

– Если сказать, что готовишься к экзамену, все будут ждать хороших результатов. Будут переживать перед экзаменом, а после него спрашивать, как всё прошло.

– Неужели вы даже семье не сказали?

– Ага. Не хотел, чтобы они зря волновались.

Хан Хигон был ошеломлён. Его лицо застыло, и он пробормотал себе под нос что-то непонятное:

– Хён, вы и вправду ничего не понимаете.

– ...Что?

– Да так.

Хан Хигон покачал головой, мол, не обращай внимания. А потом выдал нечто неожиданное:

– Тогда я буду вас просто поддерживать, без ожиданий.

– Что?

– Я говорю, что буду поддерживать вас, независимо от того, получите вы желаемый результат или нет. Даже если вы потом решите всё это бросить, я поддержу и это тоже.

От этой внезапной поддержки что-то внутри дрогнуло. Волоски на руках встали дыбом. Это было давно забытое ощущение.

– Не буду больше отнимать у вас время. Заходите.

Хан Хигон отступил на пару шагов назад и кивнул на входную дверь учебного кафе. Может, это заблуждение? Но привычное беспокойство не успевало укорениться.

– Я пойду. Увидимся завтра.

Хан Хигон ещё раз попрощался с застывшим Хёну и первым развернулся. Хёну задумчиво смотрел ему вслед, на его быстро удаляющуюся спину. Хан Хигон, отойдя на приличное расстояние, внезапно резко обернулся. Увидев, что Хёну ещё не вошёл в кафе, он помахал ему рукой, мол, иди скорее. Он остановился и замер на месте, словно не собирался уходить, пока Хёну не войдёт первым.

Хёну неохотно вошёл в здание. Неторопливо поднимаясь по лестнице, он выглянул в окно на лестничной площадке. Хан Хигон, всё ещё топтавшийся на месте, медленно развернулся и снова пошёл. По пути он несколько раз оглядывался.

Хёну не понимал, почему Хан Хигон так о нём заботится. И не хотел знать. Казалось, что и не должен. Как и когда-то давно, сердце Хёну забилось – ту-дум, ту-дум – медленно, но отчётливо. Это был дурной знак.

– ......

Хёну, закончив готовиться ко сну, всё никак не мог лечь в постель. Его взгляд был прикован к лежащему перед ним телефону. Когда он только вошёл в дом, раздалась вибрация, но он так и не проверил, от кого было сообщение, пока не вышел из душа. Было смутное предположение, что сообщение от Хан Хигона.

Вернувшись домой около двух часов ночи, сон всё не приходил. Время уже приближалось к трём. Казалось, что так он не сможет проспать и трёх часов. Конечно, даже если бы он заставил себя лечь, велика была вероятность, что он проведёт ночь без сна.

Хёну сидел неподвижно и пытался подсчитать, как долго он знаком с Хан Хигоном. Прошло всего два месяца. В последнее время они встречались каждый день, чтобы вместе тренироваться, но ещё полгода назад он даже не знал о его существовании. Их связь, если можно её так назвать, ограничивалась мимолётной встречей около десяти лет назад. После этого он совершенно забыл, что у Хан Йегона есть младший брат. По сути, если бы Хёну не напился на свадьбе Хан Йегона, и, если бы Хан Хигон не взял на себя обязательство отвезти его домой, их пути бы не пересеклись.

У него не было особого желания сближаться с Хан Хигоном. Он лишь хотел извиниться за свою невежливость. Но Хан Хигон, вооружившись безразличным выражением лица, неожиданно и без предупреждения вторгался в его жизнь. Медленно и бесшумно, словно тающая снежинка, впитывающаяся в ткань. Из-за того, что он был братом Хан Йегона, и из-за желания загладить свою вину на свадьбе, он никак не мог ему отказать. Может, в этом и была проблема?

В какой-то момент стало само собой разумеющимся ежедневно общаться и встречаться с Хан Хигоном. С некоторых пор, проверяя телефон, он обычно находил пропущенные сообщения от него. Он принимал почти все его внезапные предложения встретиться и даже откладывал учёбу, о которой всегда так беспокоился.

Почему?

После того как он стал работать, даже с друзьями, которых знал десять лет, он виделся раз в несколько месяцев или только по какому-то особому случаю. А с тех пор, как начал готовиться к экзамену, он почти всегда отказывался от внезапных приглашений выпить.

Так почему же с Хан Хигоном всё было иначе?

Вопросы продолжали настойчиво возникать в голове. Неопределённая тревога и смятение, которые трудно было чётко определить, и подозрение «а что, если...» сжигали его изнутри.

До экзамена, к которому он готовился два года, оставалось всего два месяца. Настало время полностью сосредоточиться на учёбе. Хан Хигон тоже скоро должен был с головой уйти в тренировки. Он слышал, что это был последний сезон перед драфтом новичков. Для них обоих это было важное время, которое нельзя было тратить впустую. Так что день, когда каждый вернётся к своей жизни, был не за горами. Поэтому их нынешнее общение – это лишь временное явление...

Нет, действительно ли это так?

Действительно ли можно будет вернуться к прежней жизни, как будто ничего не было? К жизни, где они не встречаются и не связываются без повода, а лишь изредка справляются о делах друг друга. Возможно, даже на это нельзя было рассчитывать. Может, именно это и называют встречей, предначертанной судьбой*? Мысль о том, что проведённое вместе время станет ничем, уже вызывала чувство пустоты и горечи. И он был в замешательстве, нормально ли вообще испытывать такие чувства?

(п/п: автор использует буддийский термин, подразумевающий фатальный смысл, что с человеком, с которым суждено встретиться, встречаешься в определённое «время», а когда приходит время расстаться – расстаёшься.)

"А у меня руки обычно горячие".

От внезапно всплывшего воспоминания кончики пальцев дрогнули. Проблема была не только в сегодняшнем дне. Проводя время с Хан Хигоном, нередко случались моменты, когда он замирал. Он старался не показывать этого, чтобы не создавать неловкости, но игнорировать душевное волнение было невозможно.

Возможно, Хан Хигон, будучи ещё молодым, путал уместную дистанцию в социальных отношениях. Судя по его брату, Хан Йегону, тот и сам часто так делал. К тому же, он слышал, что в командных видах спорта, таких как волейбол, телесный контакт между игроками – обычное дело. Вероятно, Хан Хигон просто обращался с Хёну так же непринуждённо, как со своими друзьями и товарищами по команде.

Значит, виноват был сам Хёну. Он постоянно пытался найти скрытый смысл в ничего не значащих словах и действиях другого человека. Более того, он часто, забыв о своём положении и характере, безвольно поддавался влиянию. Нелепо напрягался перед младшим братом друга, который был на семь лет моложе. Казалось, нужно было всё исправить прямо сейчас, чтобы в будущем не возникло ещё более запутанных ситуаций.

После долгих раздумий он взял телефон. Как и ожидалось, там скопились сообщения от Хан Хигона.

Хан Хигон

[Закончили учиться?]

[Домой хорошо добрались?]

[Не переживайте из-за позднего времени, примите тёплый душ, не торопясь.]

И правда, пока он был в душе, то беспокоился, что шум воды поздней ночью может потревожить сон соседей. Хан Хигон словно прочитал его мысли. К такому нельзя было привыкать. Если их отношениям всё равно скоро придёт конец, лучше было заранее провести черту, чтобы потом не было неловко. Дверь следует держать открытой лишь настолько, насколько сможешь справиться.

Приняв решение, он начал печатать. Даже написав сообщение, он довольно долго медлил, прежде чем нажать кнопку «отправить».

[Спасибо за всё сегодня. И с завтрашнего дня я собираюсь тренироваться один.]

Отправленное сообщение было тут же прочитано. Но ответ пришёл гораздо позже, чем он ожидал.

Хан Хигон

[Почему?]

Он поспешно набрал заранее заготовленное оправдание.

[Думаю, пришло время.]

И на этот раз сообщение было прочитано сразу после отправки. Ответа не последовало. Хёну, нервно перечитывая переписку, с нетерпением ждал ответа Хан Хигона.

В этот момент экран перевернулся и раздалась вибрация. Это Хан Хигон внезапно позвонил. От неожиданности он чуть не уронил телефон. Успокоив бешено колотящееся сердце, он ответил на звонок.

– А, Хигон-а.

「Почему вы вдруг решили тренироваться отдельно?」

Он спросил без обиняков. Наверное, из-за внезапности ситуации и его нетерпения, но тон был похож на допрос.

– А, особой причины нет. Просто мои тренировки – это, по сути, только пробежка до парка, а ты, кажется, тратишь слишком много своего времени, помогая мне. Для тебя ведь это не очень полезное упражнение. К тому же, когда у тебя начнутся полноценные тренировки, будет сложно выделять время каждое утро, как сейчас...

「Я был слишком навязчивым?」

– А? Нет. Не в этом дело.

「Тогда вам просто надоело проводить время со мной?」

Хан Хигон несколько раз прямо спросил. Хёну, опасаясь усугубить недопонимание, подробно изложил обстоятельства:

– Говорю же, нет. Просто экзамен на носу. Нервничаю без причины. Регулярные тренировки – это, конечно, хорошо, но с этого момента, мне кажется, нужно больше следить за своим состоянием. И время для учёбы я хочу регулировать по своему усмотрению. В такой ситуации ежедневные договорённости – это всё-таки немного...

Хан Хигон, молча слушавший, тихо вздохнул. Голос, которым он ответил, уже не был таким резким, как прежде.

「Ничего не поделаешь. Делайте, как вам удобно.」

– Да. Спасибо за понимание. И за то, что помогал с тренировками до сих пор.

Он хотел добавить ещё пару слов, но почувствовал, что Хан Хигон как-то странно колеблется. Может, он хотел сказать что-то ещё? Хёну решил немного подождать.

「...А звонить можно?」

– ...А, да, конечно. Хотя я, возможно, не смогу ответить сразу же.

「Понял.」

– Уже поздно. Спокойной ночи.

「Да, и вам тоже, хён.」

Хан Хигон на удивление легко отступил. Когда разговор с ним закончился, в доме воцарилась мёртвая тишина. Именно такая тишина, такое долго копившееся и застоявшееся одиночество были для Хёну привычнее.

Он положил остывший телефон, и у него вырвался вздох. Он предотвратил проблему, которой опасался, но странным образом не чувствовал облегчения. Наоборот, было лишь опустошение, словно что-то, слой за слоем копившееся внутри, безвольно рухнуло. Он не мог понять причину.

Со следующего дня он перестал бегать. Как и сказал Хан Хигону, до экзамена оставалось меньше двух месяцев. Казалось, нужно было перейти на тренировки через день, а в освободившееся время чуть больше заниматься. Была середина зимы, температура несколько дней подряд держалась ниже нуля, а дороги обледенели и стали скользкими. В таких условиях лучше было поберечь себя, а не укреплять выносливость.

Может, это было последствием прекращения утренних тренировок? Сообщений от Хан Хигона тоже стало заметно меньше. Он по-прежнему писал Хёну, когда тот шёл на работу или возвращался с неё, но уже не делился подробностями своей повседневной жизни, как раньше. Бывали и дни, когда он и этого не делал. Начался сезон каникул, и, судя по всему, он был очень занят, тренируясь целыми днями.

Так прошла уже неделя. Его опасения, что он может поддаться влиянию Хан Хигона и оказаться в подвешенном состоянии, оказались напрасными, и жизнь вернулась в прежнее русло. Всё шло гладко, как будто ничего и не было. По сути, его жизнь и была лишена каких-либо особых событий. Если бы не такие люди, как Хан Йегон или Хан Хигон, которые сами делали первый шаг, так бы, вероятно, и продолжалось всегда. Скучную, одинокую и никому не интересную жизнь он оправдывал, называя её стабильной и мирной.

Он вырвался из мыслей, грозивших уйти в ненужную глубину. Выключил без дела работавший компьютер и накинул пальто. Помощник менеджера Со, который тоже задерживался на работе, окликнул его:

– Уходишь?

– Да. А вы ещё не закончили?

– Ага. Ещё далеко.

– Может, вам помочь?

– Не надо. Как говорится, не проси у нищего денег. Иди уже отсюда.

Помощник менеджера Со отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху. Хёну усмехнулся и поклонился:

– Тогда я пойду первым.

– Давай. Не переусердствуй, работай в своём темпе. Мир не рухнет, если в этот раз что-то пойдёт не так.

– Хорошо. Увидимся завтра.

Ещё раз кивнув на прощание, он направился к парковке. Как только он открыл дверь, в лицо ударил пронизывающий ветер. Словно спасаясь от него, он сел на водительское сиденье. За мгновение волосы и одежда пришли в беспорядок. Он собирался перевести дух и закрепить телефон на держателе, но молчавший телефон внезапно завибрировал. Предположив, что это, должно быть, сообщение от Хан Хигона, судя по времени, он проверил только что пришедшее уведомление. Лицо Хёну едва заметно помрачнело.

[Проверяем количество участников субботнего занятия.]

Это было объявление из чата учебной группы. И на что я, собственно, надеялся? Хёну со вздохом, смешанным с усмешкой, зашёл в чат с Хан Хигоном. Последним сообщением был ответ Хёну на утреннее приветствие Хан Хигона.

[Ага. И тебе хорошего дня, и будь осторожен на тренировке, не поранься.]

Сообщение уже было прочитано. Ответа пока не пришло. Поскольку он весь день не заглядывал в телефон, трудно было определить, когда именно Хан Хигон увидел сообщение.

Может, написать ему первым? Подумав об этом мгновение, он тут же отбросил эту мысль. К этому времени Хан Хигон, должно быть, уже закончил тренировку и отдыхал. Возможно, он веселился с друзьями, пользуясь случаем. Написать ему без особого повода – значит только помешать. В конце концов, это он сам решил держать дистанцию и оттолкнул Хан Хигона. Было смешно осознавать, что теперь он втайне интересуется его делами.

Хёну покачал головой, отгоняя навязчивые мысли, цеплявшиеся одна за другую. У него не было времени метаться из-за юношеской привязанности. Если он провалит предстоящий экзамен, ему придётся ещё год крутиться как белка в колесе. И не было никакой гарантии, что этот год будет похож на предыдущий. Путь к стабильной жизни прокладывается устранением неопределённых факторов, которые постоянно вторгаются в неё. Сейчас было не время отвлекаться на такие смутные чувства.

Собравшись с мыслями, он отправился в учебное кафе.

– ......

Проблема была в том, что тело не так-то просто подчинялось разуму. Словно когда говорят, не думай о слоне, а он тут же приходит на ум. Голова была забита всякими мыслями, и попытка ни о чём не думать лишь рассеивала концентрацию. Он уже почти отказался от решения задач и попытался хотя бы посмотреть видеолекцию, но уже в который раз пересматривал один и тот же фрагмент.

Хёну на мгновение отложил ручку и помассировал веки. Он как раз размышлял, не стоит ли выйти проветриться и не станет ли от этого лучше. В этот момент телефон в беззвучном режиме засветился. В обычное время он бы просто проигнорировал это, но, учитывая ситуацию, сразу проверил, что за уведомление. Пришло новое сообщение. И отправителем, как и ожидалось, был Хан Хигон.

Хан Хигон

[Хён. Вы где? В учебном кафе?]

Он хотел было сразу ответить, но, боясь помешать окружающим, просто взял телефон и вышел. Стоя в коридоре, он отправил сообщение. Оно было прочитано мгновенно. Сразу же пришёл и ответ.

Хан Хигон

[Можно я ненадолго заскочу?]

Хёну проверил время. Было уже далеко за десять вечера.

Что-то срочное? Тогда было бы быстрее позвонить. Сначала он решил спросить, в чём дело.

[Зачем? Что-то случилось?]

И на этот раз Хан Хигон сразу прочитал сообщение. Казалось, он не отрывался от чата. Однако, несмотря на это, ответ пришёл с небольшой задержкой.

Хан Хигон

[Нет. Просто хотел увидеться с вами.]

Правильнее было бы отказать. Он не выполнил сегодняшний план по учёбе. Скорее всего, после встречи с Хан Хигоном продвинуться в ней будет ещё сложнее. Он уже представлял, как перед сном будет жалеть о своей сегодняшней слабости.

[Нельзя?]

Тем временем пришло сообщение, торопящее с ответом. Хёну, глядя на экран телефона, продолжал раздумывать. Может, Хан Хигон в таком же состоянии? Что же делать? Потирая затылок в нерешительности, он начал набирать текст на клавиатуре. Прикусив нижнюю губу, он пытался подобрать подходящий ответ. Несколько раз написав и стерев, он наконец со вздохом отправил сообщение:

[Хорошо. Как приедешь, дай знать.]

Сообщение тут же сменило статус на «прочитано».

Хан Хигон

[До встречи.]

Вслед за ответом прилетел стикер с пухлым персонажем, прыгающим на цветочном поле. Это так не вязалось с образом Хан Хигона, что он усмехнулся. Почему-то каждый раз, когда он разговаривал с ним, то, кажется, начинал беспричинно улыбаться.

Вернувшись за стол, он снова взял ручку. Пока он слушал видеолекцию, его мысли постоянно уносились к Хан Хигону. Действительно ли он приедет, чтобы просто увидеться? Не смущает ли его расстояние, которое нужно преодолеть ради этого? Когда мы виделись в последний раз? – он всё время думал о таких вещах. Из-за этого даже не сразу заметил, что видео закончилось. Хёну тихо вздохнул и провёл рукой по лицу. Если так пойдёт и дальше, лучше бы он пораньше пошёл домой.

Взгляд невольно упал на молчавший телефон. Время приближалось к полуночи. Хан Хигон всё ещё не приехал? Он перевернул телефон. Экран был чёрным. Нажал на кнопку включения, но ничего не изменилось. Похоже, батарея села.

Сердце ёкнуло. Он поспешно подключил телефон к зарядному устройству и попытался включить. Полностью разряженный телефон никак не хотел включаться. Питание появилось лишь спустя долгое время. А до активации системы прошло ещё немного времени.

Он торопливо проверил полученные сообщения.

Хан Хигон

[Хён, я приехал.]

Сообщение пришло целых сорок минут назад. И ещё одно, около двадцати минут назад.

Хан Хигон

[Выйдете, когда захотите подышать свежим воздухом. Я на крыше.]

Неужели он всё это время ждал?

Хёну впопыхах вскочил. В спешке он даже не подумал взять верхнюю одежду. Широкими шагами он поднялся по лестнице, ведущей на крышу. С силой толкнув старую, плохо открывающуюся дверь, он вышел на крышу.

– Ха-а, ха-а...

Пытаясь унять сбившееся дыхание, он огляделся по сторонам. Вскоре в углу поля зрения мелькнул чей-то силуэт, опершийся на перила справа.

Услышав шаги у двери, тот тоже обернулся. Это был Хан Хигон.

– Пришли быстрее, чем я думал.

Хан Хигон выпрямился с удивлённым выражением лица. Его реакция была настолько безмятежной, что Хёну показалось, будто он один зря так сильно волновался.

– ...Когда ты пришёл? Прости, я не знал. Батарея села. Долго ждал? Сегодня так холодно...

От смущения слова лились бессвязно. Хан Хигон, молча слушая, рассмеялся:

– Это вообще вопрос или извинение?

– Нет...

– Я недолго ждал.

– Разве ты не приехал сорок минут назад?

– Приехал-то я примерно тогда, но отправил сообщение, а ответа не было, так что зашёл в здание и ждал там. Я что, дурак?

– Надо было и дальше ждать внутри. Зачем ты вышел сюда?

– Там как-то душно, вентиляции, что ли, нет? Как вы вообще можете учиться в таком месте каждый день? – пробормотал Хан Хигон с удивлением и вдруг вытащил что-то из-за пазухи и протянул ему. Это был термос.

– Что это?

– Я подумал, что, если куплю только напиток, он остынет по дороге, так что купил и это. И правильно сделал.

Хан Хигон, видя, что Хёну просто смотрит, сам открыл крышку термоса и вложил ему в руки. Из термоса поднимался белый пар. Затем распространился ароматный запах грейпфрута.

– Я заметил, что вам понравился чай с юдзу. Этот тоже вкусный. Я его всё время держал в руках, так что он не должен был остыть.

– ...Спасибо.

Он продолжал вертеть в руках тёплый термос. При мысли о том, что Хан Хигон, обнимая его, ждал только Хёну, он не мог так просто взять и выпить чай.

– А где ваше пальто?

– А... торопился выйти, забыл.

– Куда вы так торопились, что даже пальто оставили в такой мороз? – упрекнул Хан Хигон с видом полного недоумения и снял свой длинный пуховик. Он накинул его себе на плечи, как плащ, и приподнял один край в сторону Хёну. Он даже кивнул подбородком, приглашая зайти внутрь.

– Он просторнее, чем кажется.

– Нет. Я в порядке.

– А я не в порядке.

Хан Хигон настойчиво потянул Хёну за запястье. Чай мог выплеснуться из термоса в руке, и его потащили за собой, не давая опомниться. На его окоченевшее от холода тело легко накинули объёмный пуховик. Как и говорил Хан Хигон, он был просторным и толстым, словно Хёну оказался внутри одеяла. Благодаря тому, что Хан Хигон опёрся локтями о перила и наклонился, пуховик не соскользнул и полностью укутал плечи Хёну. Вместе с этим тепло и запах тела Хан Хигона стали ощутимо ближе.

Хёну не смел повернуть голову, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Стараясь не слишком заострять на этом внимание, Хёну осторожно отпил чай. Ароматный напиток мгновенно распространил тепло по всему телу.

– Как простуда?

– А, уже прошла. Симптомы и так были несильные.

– Это хорошо.

– Ты откуда здесь?

– После тренировки была вечеринка. Ребята пошли в клуб, вот я и ушёл.

От того, как он буднично упомянул клуб, нахлынули странные чувства. Хёну вдруг осознал, что Хан Хигон как раз в том возрасте, когда вовсю веселятся в таких местах. Хотя сам Хёну в его годы вёл жизнь, далёкую от развлечений.

Внезапно он задумался, смогли бы они вот так встретиться, если бы Хан Хигон не был братом Хан Йегона?

После долгого молчания Хан Хигон, поймав взгляд Хёну, спросил:

– Что такое?

Хёну покачал головой и игриво улыбнулся:

– Тебе тоже стоило пойти повеселиться. Наверняка накопилось много стресса от тренировок.

– Правда?

– А?

– Хён, вы правда хотите, чтобы я пошёл туда веселиться? – переспросил Хан Хигон. Выражение его лица казалось каким-то недовольным. Хотя заметных изменений в его мимике не было, так что, возможно, Хёну показалось.

– …Не то, чтобы хочу, просто всему своё время. Потом можешь пожалеть, что не повеселился вдоволь.

Хан Хигон, до этого смотревший на Хёну так, будто хотел пронзить его взглядом, наконец сказал "верно" и отвернулся. Затем, глядя куда-то вдаль, пробормотал:

– Всему своё время, и, если упустить идеальный момент, второго шанса может и не быть. Поэтому я так и поступаю.

Неужели я и правда отвлёкся? Хёну слышал каждое слово Хан Хигона, но с трудом понимал, о чём он говорит. И это было не только сегодня. Речь Хан Хигона обычно была прямолинейной, но иногда подлежащее или дополнение казались расплывчатыми. Хёну много раз терялся, не зная, правильно ли уловил нюансы его слов, и не мог вовремя ответить.

И в этот раз, пока он колебался, не находя подходящего ответа, Хан Хигон плавно сменил тему:

– Как сейчас тренировки?

– А, перешёл на режим через день. Если на улице гололёд и слишком скользко, то и вовсе пропускаю.

– Правильно делаете. Пытаться придерживаться рутины и получить травму – хуже, чем не тренироваться вообще. А едите хорошо?

– Да.

Это была ложь. Чаще всего он по-прежнему перекусывал на скорую руку. Утром – потому что утро, в обед – потому что не было времени перевести дух, а вечером – в надежде уйти с работы хоть немного пораньше. В последнее время его основным рационом были кимбап и сэндвичи. Но не было нужды излишне откровенничать и заставлять его беспокоиться.

В этот момент внезапно загорелся экран телефона. Хёну без задней мысли посмотрел на него – на экране высветилось имя «Хан Йегон». Непонятно, зачем он звонит в такое время, почти в полночь.

– Что ему нужно в такой час?

Когда он пробормотал это себе под нос, Хан Хигон тоже заглянул в его телефон. В тот момент, когда Хёну уже собирался нажать на кнопку ответа, Хан Хигон резко схватил его за руку, останавливая.

– Не отвечайте.

– Почему? Может, что-то срочное?

– Если бы было срочно, он бы сначала позвонил мне, а не вам, хён. Мы же семья.

И ведь не поспоришь. Тем временем телефон затих, оставив уведомление о пропущенном вызове. Если бы дело было важное, сразу пришло бы сообщение, но телефон молчал. Похоже, он позвонил, просто вспомнив о Хёну во время ночного дежурства, или потому что Хёну был единственным, кто мог не спать в это время.

– Вы часто общаетесь с моим братом?

– Ну, у нас есть общий чат с Докхёном и остальными. Стоит ненадолго отвлечься, как там уже сотня сообщений. И я, и Йегон обычно видим их с опозданием и пишем пару слов.

– Я не про это, а про общение наедине.

– Хм… Иногда созваниваемся от скуки? И то, это почти ежемесячное событие.

Хёну ответил беззаботно, а затем лукаво улыбнулся:

– Не волнуйся. Я ни разу не говорил о тебе плохо.

Хан Хигон молча посмотрел на него, а затем тихо фыркнул. После чего повернул голову прямо и о чём-то задумался. Его напряжённый профиль выглядел каким-то упрямым. Беспричинная тревога начала потихоньку грызть изнутри. Потому что промелькнуло то самое предчувствие, которое не раз заставляло Хёну замирать.

Движение его губ, произносящих "может быть…", запечатлелось в глазах особенно медленно.

– ...вас напрягает, что я постоянно прихожу и пишу?

– С чего вдруг?

– Может, мне просто так кажется… но похоже, что вы чувствуете себя неловко.

Хан Хигон высказался прямо, не обходя острые углы. Словно внезапно попал в самое больное место. Хёну поспешно замотал головой, стараясь не выдать своего волнения.

– Нет, это не так.

– Правда?

– Ага. Напрягает? Я ни разу так не думал.

– А почему не напрягает?

– Что? Ну, это…

Хёну снова потерял дар речи от прямого вопроса. На лице Хан Хигона не было и тени шутки. Его взгляд, медленно переходивший с одного его глаза на другой, словно пытаясь докопаться до истины, был предельно серьёзным.

Дыхание, готовое вырваться наружу, застряло в горле. От этой неожиданной ситуации у него резко загорелись уши.

С чего вдруг он спрашивает, почему я его не напрягаю? Хёну был в замешательстве. Действительно, для прежнего Хёну было немыслимо встречаться, обедать и вести личные беседы с человеком, которого он едва знал. Он пошёл навстречу просьбам Хан Хигона из вежливости, но не было никакой необходимости продолжать отвечать на его звонки и после этого. Поэтому он и сам себе казался странным и удивительным, раз за разом делая исключение только для Хан Хигона.

Но, клянусь, я ни разу не считал Хан Хигона назойливым. Причина? Причина… Голова опустела от вопроса, над которым он никогда всерьёз не задумывался.

– Потому что я младший брат хёна? Или я… очень похож на него?

Хан Хигон расслабленно смотрел сверху вниз на Хёну, который не мог вымолвить ни слова, и торопил с ответом. Нюанс вопроса был довольно тонким. Однако у Хёну не было времени обращать на это внимание. Внезапно в голове всё поплыло. Глаза тоже потеряли фокус и забегали. Рука, державшая термос, крепко сжалась.

– Скажите, что не похож.

И в этот миг лицо Хан Хигона резко приблизилось. Хёну рефлекторно вздрогнул и отпрянул, но губы Хан Хигона коснулись его щеки быстрее. Мягкая кожа нежно прижалась к слегка замёрзшей коже и отстранилась. Вместе с этим бесследно рассеялось и тёплое дыхание.

– …А.

– …....

Сразу после прикосновения их взгляды встретились вплотную. Ощущение было настолько нереальным, что казалось, это иллюзия. Хёну с ошеломлённым лицом смотрел на отдаляющегося Хан Хигона.

В следующий миг подул сильный ветер. Хёну инстинктивно втянул шею. Одновременно с этим оцепенение прошло, и он начал осознавать случившееся. Когда пуховик соскользнул с плеч и ударил по икрам, он невольно вздрогнул.

Хан Хигон медленно выпрямился. Затем поднял упавший пуховик и надел его на Хёну. Самовольно застегнул молнию и даже накинул капюшон.

– Холодно. Пойдёмте внутрь.

Хан Хигон схватил Хёну за запястье и без лишних слов потащил к выходу. Хёну пытался сопротивляться, говоря "подожди", но тот был непреклонен.

– Хигон-а.

Хёну снова потянул Хан Хигона за руку и спокойно позвал его по имени. И, словно по волшебству, тот резко остановился.

– Прошло всего несколько дней, а я уже скучаю. И во время тренировок, и когда не тренировался, мне постоянно было интересно, что вы делаете, я не мог сдержаться.

Хан Хигон выпалил это, словно оправдываясь, стоя спиной. Лица он так и не показал. Хёну, растерянно смотревший на него, опустил потерянный взгляд в пол. Его рука, которую держал Хан Хигон, крепко сжалась в кулак. Наконец, он озвучил вопрос, который всё это время крутился у него в голове:

– Почему ты так со мной поступаешь? Почему так хорошо ко мне относишься, почему делаешь такое…

– А что, нельзя?

Хан Хигон переспросил без малейшего колебания. Он обернулся с таким страдальческим выражением лица, что у Хёну перехватило дыхание.

– Просто мне хочется так поступать.

– .......

– Мне хочется так поступать, когда я вижу вас, хён. Вот и всё.

Рука Хан Хигона, державшая запястье Хёну, сжалась сильнее. В этот момент было бы правильнее отступить. Если зайти дальше, всё станет неуправляемым. И всё же Хёну напряг руку, которую тот держал, и удержал Хан Хигона, уже собиравшегося снова отвернуться.

– Если ты будешь так продолжать, я не смогу не понять тебя неправильно. Если бы я был девушкой…

– Я не делал ничего, что можно было бы понять неправильно, – отрезал Хан Хигон, даже не дослушав. Хёну, у которого отняли слова, мог лишь глупо смотреть на него. Хан Хигон же решительно поставил точку:

– Это не будет неправильным пониманием.

Полы пуховика бешено развевались на резком ветру. Барабанные перепонки тоже раздулись, не выдержав сильного давления. Возможно, поэтому единственное, что слышал Хёну, было его собственное сбивчивое дыхание и бешено колотящееся сердце.

***

[Хан Хигон из университета Тэхан. Три эйса* подряд, демонстрирует атакующий инстинкт с идеальной комбинацией]

(п/п: очко, выигранное непосредственно с подачи (подача на вылет), когда мяч приземляется на площадке соперника, не коснувшись игроков принимающей команды, или после одного касания улетает в аут, принося подающей команде очко.)

[Дерзкий обманный пас Хан Хигона, нацеленный не только на полуфинал, но и на финал]

Хёну задумчиво смотрел на монитор со статьями. Повсюду пестрели эпитеты, описывающие Хан Хигона, но Хёну не понимал, что они значат. Журналисты без колебаний называли Хан Хигона асом нового поколения. Казалось, все без сомнения верили, что его ждёт блестящее будущее.

Хан Хигон на фотографиях в статьях выглядел как-то незнакомо. Во взгляде, которым он, затаив дыхание, смотрел через сетку, горел невиданный доселе боевой дух. Обычно невозмутимое лицо то становилось серьёзным, то расслаблялось в громком ликовании, то озарялось яркой улыбкой. Крепкое тело, видневшееся из-под формы, тоже казалось чужим. Ведь при личных встречах Хан Хигон всегда предпочитал одежду свободного кроя. Лицо, заполнившее весь монитор, было определённо знакомым, но совсем не походило на того человека, которого знал Хёну.

Вздохнув, он закрыл ноутбук и развалился на диване. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Хан Хигон заходил в учебное кафе. За это время события того дня бесчисленное количество раз прокручивались в его голове.

"Это не будет неправильным пониманием".

"…Прости".

В смятении он почти швырнул ему куртку и поспешно вернулся в учебное кафе. На телефон он даже не осмеливался взглянуть.

Пытаясь сбежать от непосильной реальности, он поспешно надел наушники и включил видео. Но в голову ничего не лезло.

В тот день он вернулся домой почти в час ночи. Он внутренне напрягся, боясь, что Хан Хигон будет ждать его по дороге, но его нигде не было видно. С облегчением вздохнув, он проверил телефон, на который всё это время старался не смотреть. Вопреки его предположениям, что чат будет полон объяснений его ошибки, там было лишь одно короткое сообщение.

Хан Хигон

[Давайте поговорим позже, не спеша.]

Что это значит?

Сколько бы он ни перечитывал, это было единственное сообщение от Хан Хигона. Он не знал, как реагировать, и в итоге отказался от идеи ответить. После этого Хан Хигон больше не выходил на связь.

Он всё ещё пытается разобраться в своих мыслях? Или, может, жалеет о том, что сделал?

– …....

Хёну бессознательно коснулся своей щеки. Ощущение, как губы Хан Хигона прижались к ней, было таким живым. И то, как волоски на коже встали дыбом, когда тёплое дыхание коснулось её и рассеялось.

Может, это была ошибка по пьяни? Он ведь говорил, что был на клубе перед тем, как прийти в учебное кафе.Запаха алкоголя совсем не было, но другого объяснения тому порыву не находилось.

Он тщательно проанализировал слова и поступки Хан Хигона. Возникла мысль, что, возможно, тот ошибся в своих чувствах, но, судя по совокупности его действий, этому можно было дать только одно название. Хан Хигон не был настолько легкомысленным или общительным, чтобы допускать физический контакт по ошибке или в шутку.

С каких пор это началось? Может, у него всегда были такие наклонности? А если нет, не стоит ли ещё больше сомневаться? Чем больше он думал, тем больше возникало неразрешимых вопросов.

Он перечитал все сообщения, которыми обменивался с Хан Хигоном. Пытался понять, с какого момента его отношение изменилось. Но было трудно точно определить, когда это произошло. Да и неудивительно, ведь Хан Хигон с самого начала и до сих пор был неизменно одинаков.

В этот момент внезапно раздалась вибрация. От неожиданности он чуть не уронил телефон. С мыслью "неужели" он сначала проверил, кто звонит, и тут же облегчённо вздохнул. Звонил не Хан Хигон, а Хан Йегон. Успокаивая бешено колотящееся сердце, он нажал на кнопку ответа.

– Алло?

「Ты где?」

– И сразу к делу. А что?

「Ай, засранец. Чего ты такой дерзкий в последнее время? Несколько дней назад даже на звонок не ответил. Ты дома?」

– Да.

「Тогда открой дверь.」

Хёну с недоумением посмотрел на входную дверь. Он отрицал, что это может быть правдой, но его надежды были разбиты вдребезги, когда в дверь громко забарабанили. Голос, зовущий "До Хёну", без сомнения, принадлежал Хан Йегону. Он поспешно поднялся. Когда открыл дверь, на пороге с ухмылкой стоял Хан Йегон.

– Что такое? Зачем пришёл?

– Какой ты негостеприимный. Разве к другу нужно приходить по какой-то причине?

Хан Йегон прошмыгнул мимо Хёну в квартиру. Хёну на всякий случай выглянул за дверь, но, похоже, никого больше не было.

– Чонюн-щи?

– Встречается с друзьями. Потусуюсь тут немного, а когда придёт время, поеду её забирать.

– А… предупредил бы заранее, что придёшь.

– Надо же устраивать внезапные налёты, чтобы застать твои секретики.

Затем он добавил: "Например, тайную любовницу, которую ты прячешь дома", – и принялся с любопытством оглядывать квартиру. Вскоре, не найдя ничего интересного, он цокнул языком, мол, никакой интриги. Затем, как у себя дома, он небрежно бросился на диван, где сидел Хёну. Хёну, скрестив руки на груди, неодобрительно смотрел на это представление:

– Ты обедал?

– Конечно нет.

– Что значит "конечно нет"? Дома и поесть-то нечего.

– Ну, хотя бы рамён-то найдётся.

– Нету.

– Тогда закажи хотя бы чачжанмён.

Он говорил так, будто ему должны. Хёну покачал головой и пошёл на кухню. Он открыл все кухонные шкафчики, но ничего съедобного не нашёл. Не было даже риса быстрого приготовления. И тут он понял, что до сих пор даже не думал о еде. В голове царил такой беспорядок, что он и не заметил, как пролетело время.

Похоже, придётся заказывать доставку, как и говорил Хан Йегон. Когда Хёну снова вышел в гостиную, Хан Йегон уже открыл приложение для доставки и искал рестораны поблизости.

– Что будешь есть?

Он спрашивал так бесцеремонно, будто был хозяином дома. Просто поразительно.

– Ты же сказал, что будешь чачжанмён.

– Это я так, к слову сказал. Есть тут поблизости хорошие места? Или что-то, чего тебе особенно хочется?

– Заказывай, что хочешь.

– Этот негодник, вечно говорит мне делать, что я хочу. Никакого стержня, никакого.

Хан Йегон открыто цокнул языком, выражая недовольство. Его глаза по-прежнему были прикованы к телефону, пока он сосредоточенно выбирал меню.

В этот момент зазвонил телефон Хёну. Он невольно вздрогнул. К счастью, Хан Йегон был поглощён поиском ресторана и, кажется, ничего не заметил. Хёну осторожно подошёл к столику перед диваном, чтобы взять телефон. Внезапно Хан Йегон, даже не глядя, выхватил телефон Хёну. Плечи Хёну снова дёрнулись.

– Отдай.

Он протянул руку, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Хан Йегон, словно изучая отзывы о ресторане, на мгновение замер, а затем молча протянул телефон. Увидев, кто звонит, глаза Хёну округлились. Это был звонок от Хан Хигона. Если бы Хан Йегон увидел, то наверняка бы начал допытываться, с каких это пор они общаются, и это создало бы неловкую ситуацию.

Хёну мысленно вздохнул с облегчением и крепко сжал телефон. Боковая кнопка нажалась, и вибрация прекратилась. Он был так ошарашен, что даже не заметил, как Хан Йегон искоса на него поглядывал.

– Почему не отвечаешь? Что за звонок?

– Ничего особенного. Я ненадолго отойду в свою комнату...

Кое-как отговорившись, он вошёл в комнату.

Закрыл за собой дверь, стараясь не шуметь. Посмотрел на телефон, который всё это время сжимал в руке. Звонок уже прервался. Перезвонить? Но снаружи был Хан Йегон. Как бы он ни старался, звук мог просочиться через щель в двери. Лучше будет написать, что свяжется позже...

Прежде чем он успел принять решение, телефон снова зазвонил. Звонил, как и ожидалось, Хан Хигон. Сердце бешено заколотилось, словно он совершал кражу. Сделав глубокий вдох и прокашлявшись, он наконец нажал на кнопку ответа.

– Да?

「Наконец-то вы ответили.」

Голос на том конце провода был спокойнее, чем он ожидал. Напряжение в плечах, сковавшее их без причины, медленно ушло.

– Только собирался ответить, как звонок прервался.

Он произнёс бессмысленное оправдание, боясь, что возникнет неловкость. Хан Хигон, казалось, не придал этому значения.

「Что вы сейчас делаете?」

– ...А, у меня гость.

– Эй, До Хёну! Что будешь есть? Чачжанмён? Жареный рис? – громко крикнул из гостиной Хан Йегон. Показалось или нет, но на том конце провода воцарилась тишина. Рука, державшая телефон, сжалась сильнее.

Все чувства обострились в ожидании ответа, который всё не приходил.

「Это мой брат?」– спросил Хан Хигон после небольшой паузы. Тон был спокойным, но почему-то стало неловко. С трудом выдавив из себя голос, он ответил:

– Ага.

「Понятно.」

Хан Хигон ответил только это и первым повесил трубку. Он даже не сказал, что свяжется позже. Хёну подождал, думая, что тот напишет сообщение, но телефон молчал.

Может, у него не было ничего важного? Или, может быть...

[Давайте поговорим позже, не спеша.]

Он собирался поговорить об этом сегодня? Тук-тук-тук. Сердце сегодня особенно настойчиво заявляло о себе. От этого трепета даже подступила лёгкая тошнота. Почему я так остро реагирую на Хан Хигона, если всё равно собираюсь отказать, если уже сам его оттолкнул?

Хёну совершенно не мог понять собственных чувств.

– О, Хан Хигон!

В следующий миг от фразы, донёсшейся из гостиной, он будто застыл на месте. Быстро выйдя, он увидел, что Хан Йегон уже смотрит в ноутбук. На экране, несомненно, были статьи о Хан Хигоне, которые Хёну искал совсем недавно. Проблема была в том, что на ноутбуке, которым он пользовался только дома, не было пароля. Он в панике подбежал и захлопнул крышку.

– А, чёрт. Чего ты так стесняешься? Если интересно, можно же и поискать.

Хан Йегон дразнил Хёну, указывая на его покрасневшее лицо. Не обращая на это внимания, Хёну первым делом выдернул кабель питания ноутбука. Он даже не выключил его как следует. Хан Йегон не придал особого значения необычной суетливости Хёну. Он просто продолжал подшучивать, что тот стесняется из-за пустяка.

– Кстати, с чего это ты вдруг решил поискать про него?

– Так получилось, что мы стали иногда общаться и встречаться. Но я понял, что почти ничего о нём не знаю.

– О? Ты же в прошлый раз спрашивал его номер, так вы с тех пор и общаетесь?

– ...Да так, очень редко.

– Странный ты парень. Когда мы тебя зовём, вечно занят и отнекиваешься, а на него у тебя время есть?

– Я же говорил. Были дела.

– А какие именно, ты, конечно, не расскажешь?

– ......

– Хигон, этот парень, после победы взял несколько выходных, и ему, видимо, скучно без девушки. Куда делись все его многочисленные друзья, что он даже тебя просит с ним погулять? А? Что ты такого для него сделал, что этот истукан так к тебе привязался? Каждый раз при встрече угощаешь чем-то вкусным? Или у вас, молчунов, есть что-то общее? К чужому брату так хорошо относишься, а ко мне почему так суров?

– Когда это я?

– Разве не вы только что так холодно отвечали по телефону?

– О чём ты? Еду заказал?

Он незаметно сменил тему. Хан Йегон, ухмыляясь, сказал:

– Как раз собирался заказать.

Его глаза снова устремились в приложение для доставки.

– Если тебе в тягость, можешь отказаться, – сказал Хан Йегон, просматривая меню. Увидев недоумевающее выражение лица, он добавил:

– Я про Хигона. Не знаю, что на него нашло, он никогда так себя не вёл, но, если тебе это совсем уж в тягость, держи дистанцию. Он парень немногословный, и часто непонятно, о чём он думает, но он не настолько бестактный или непонятливый.

– ...Не особо в тягость.

– Да? Кстати, интересно стало. О чём вы вообще разговариваете, когда встречаетесь?

– О тебе не говорим, так что не волнуйся.

– Единственное, что вас связывает, это я, а вы обо мне не говорите? От этого ещё интереснее становится.

Хан Йегон даже поменял позу. Похоже, раз уж зашла речь, он твёрдо решил поговорить о Хан Хигоне.

– Как он тебе, этот парень?

– Что значит, как он мне?

– Ты же его видел, должен знать. С ним стоит проводить время?

– Для своего возраста он надёжный, порядочный... и, кажется, честный.

Хан Йегон тихо рассмеялся. Словно говоря "именно так", он несколько раз указал на Хёну указательным пальцем.

– Ты тоже заметил? У этого парня язык как бритва. Он ни за что не скажет пустых комплиментов. С каменным лицом рубит правду-матку, просто чудо, что у него много друзей.

– Но он был вежлив. И плохих слов не говорил.

– Верно. Этот парень хоть и не показывает вида, но на удивление очень отзывчивый. Когда-то давно соседи, переезжая, оставили свою собаку. Довольно большая была. И эта собака всё бродила по району, надеясь, что хозяин вернётся. Хигон, увидев её, испугался, что если она так и будет скитаться, то попадёт к собаколовам или в приют и умрёт, и несколько дней носил её в своей сумке. Ты же знаешь, у нашего отца астма. А на шерсть животных у него особенно сильная реакция. Поэтому он не мог взять собаку домой, а в общежитии тренер бы ни за что не разрешил её оставить.

Хёну живо представил себе Хан Хигона, тайно носящего собаку в большой сумке. На губах сама собой появилась улыбка.

– И что потом случилось?

– Что случилось? Был то ли Чхусок, то ли Соллаль. В общем, праздники, и у него был выходной. А этот парень дома не сидит, всё куда-то уходит, возвращается, уходит, возвращается. Спрашиваю, в чём дело, а он только губы сжимает. А потом, как стемнело, снова набил чем-то сумку и тихонько вышел. Мне стало интересно, что он там делает, пошёл за ним, а он эту собаку кормит. Он даже принёс и укрыл её моим одеялом. В тот день его поймали, и было решено, что за щенком присмотрит бабушка в деревне, но каждый раз, когда парень получал выходной, он ехал не домой, а к этой собаке. А на каникулах так вообще почти жил у бабушки.

– Мило.

– В любом случае, его сострадание – это нечто особенное. Как он там говорил? Что он должен защищать тех, кто меньше него? Малой так похож на своего брата.

– Не смеши меня. Не похож.

Когда Хёну поморщился, Хан Йегон взъерошил ему волосы, спрашивая, куда он вообще смотрит. Хёну с силой оттолкнул его руку, но тот снова полез к нему, продолжая дразнить.

Странно. Раньше от его непреднамеренных прикосновений он сразу же застывал, но на этот раз ничего не почувствовал. Сердце не колотилось как сумасшедшее. Его просто раздражали эти ребяческие и злые шутки. Наоборот, сознание было больше сосредоточено на молчавшем телефоне.

Но после того, как Хан Йегон ушёл, и до самого конца дня Хан Хигон так и не связался с Хёну.

***

В тесном помещении стоял густой запах выпарившегося до состояния гари рагу и алкоголя. Начальник отдела и руководитель команды, безостановочно опустошавшие свои рюмки, уже давно были в невменяемом состоянии. Заместитель начальника, перебравший, чтобы угодить начальнику отдела, читал длинную лекцию младшим сотрудникам о правильном поведении банковского служащего. Но из-за заплетающегося языка было невозможно разобрать, что он говорит. Он повторял одно и то же по кругу, спрашивая "да или нет?", и все лишь неловко улыбались и кивали в ответ.

Это была обычная корпоративная вечеринка в честь конца года. То, что никто не выглядел счастливым, тоже ничем не отличалось от обычного.

Сотрудники, уставшие от бесконечных нравоучений, один за другим покидали свои места под предлогом сходить в туалет или ответить на звонок. Некоторые, видимо, собираясь сразу домой, глазами давали понять Хёну и другим младшим сотрудникам, что оставляют всё на них.

Заместитель начальника, подождав не возвращающихся коллег, заснул, прислонившись головой к стене. Хёну и помощник менеджера Со, оставшиеся до конца, встретились взглядами. Помощник менеджера Со кивком предложил быстро всё убрать. Хёну тоже молча кивнул и вышел на улицу.

Шёл такой сильный снег, что было трудно открыть глаза. Оглядевшись по сторонам, он поискал ушедших ранее коллег. Вдалеке виднелись три человека, шатающиеся на скользкой дороге. Он поспешил к ним.

– Менеджер Ким, я вызову вам такси.

– А, Хёну-щи. Нет, не надо. Автобусы ещё ходят, так что я на автобусе поеду.

– Снег сильный, придётся долго ждать. И дорога очень скользкая. Я договорюсь с водителем, так что поезжайте вместе с помощником менеджера и господином Соном.

– Такси, наверное, не поймать?

Менеджер Ким с беспокойством посмотрел на пустую дорогу. И было отчего: приложение для вызова такси давно перестало работать. Из-за плохой погоды и предновогоднего ажиотажа такси не откликались на вызовы на короткие расстояния. Попытки использовать все возможные приложения для вызова такси были тщетны.

– Минуточку, – сказал Хёну, вышел на дорогу и остановил такси, которое только что высадило других пассажиров. Уговорив водителя, ему удалось усадить всех троих коллег.

– Спасибо.

– Увидимся завтра, Хёну-щи.

Коллеги в такси помахали руками и уехали. Хёну проводил их взглядом до конца и вернулся в заведение. Он подошёл к стойке администратора, попросил вызвать трезвого водителя и направился к столу, где проходила вечеринка. Там помощник менеджера Со в одиночку пыхтел, пытаясь надеть пальто на начальников. Хёну быстро помог ему, собрал их сумки и передал всех прибывшим один за другим водителям. Начальники на корпоративах постоянно напивались до такого состояния, что он уже выучил их адреса наизусть.

– Поезжайте осторожно.

Помощник менеджера Со вежливо поклонился начальнику отдела, севшему на заднее сиденье. Начальник отдела, даже будучи пьяным, ответил "ага" и похлопал его по плечу. Помощник менеджера Со ещё раз поклонился вслед уезжающей машине начальника отдела. Но как только машина скрылась из виду, он с раздражённым видом стряхнул что-то с плеча.

– Ещё и снег этот, чёрт бы его побрал, – сказал он и, встретившись взглядом с Хёну, смущённо усмехнулся:

– Тебе тоже трезвого водителя?

– Нет. Сегодня же корпоратив, поэтому оставил машину дома.

– Правда? Тогда, может, подвезти тебя на моей машине?

– Всё в порядке. Не так уж и далеко.

– Поэтому и предлагаю подвезти. Погода-то плохая.

– Но вам придётся делать большой крюк, так что, думаю, это будет неудобно для водителя.

– Эй, парень, ты вечно про неудобства. Почему ты так сложно живёшь? Главное – чтобы тебе было комфортно. Думаешь, другие не такие? Все такие, все.

– А я предпочитаю жить так, чтобы лучше мне было немного некомфортно физически, чем некомфортно на душе.

Помощник менеджера Со, словно поражённый, покачал головой и легонько хлопнул Хёну по плечу. Слегка улыбающемуся Хёну он бросил: "Чего смеёшься?", а затем достал сигареты. Зажав одну сигарету в зубах, помощник менеджера Со предложил и Хёну. Тот, не отказываясь, взял одну и закурил.

– Надеюсь, ты не собираешься и в такой день идти учиться?

– Даже если бы и захотел, смог бы? У меня, наверное, всё в глазах двоится.

– Верно. Хоть в такой день нужно отдохнуть. Кстати, ты ни с кем не встречаешься?

Взгляд помощника менеджера Со, задавшего внезапный вопрос, был устремлён на противоположный тротуар. Проследив за его взглядом, Хёну увидел пару, предположительно влюблённых, которые шли, тесно прижавшись друг к другу. Казалось, что гирлянды на деревьях, ярко сверкающие в честь конца года, благословляли их.

– Постой-ка… Сколько тебе лет?

– Скоро тридцать.

– Эй, тогда пора бы уже искать кого-то для серьёзных отношений. Встречаться года два-три, а потом и жениться.

– У меня нет времени с кем-то встречаться.

– Время всегда можно найти, это всё отговорки.

Завязался предсказуемый разговор. Тем временем прибыл вызванный трезвый водитель.

– Это вы вызывали трезвого водителя?

– А, да.

Передавая ключи от машины водителю, помощник менеджера Со снова обеспокоенно посмотрел на Хёну.

– Точно всё в порядке?

– Конечно. Поезжайте скорее.

– Тогда я поехал.

– Да. До завтра.

Когда и помощник менеджер Со уехал, Хёну остался совсем один. Он потушил укоротившуюся сигарету о мусорный бак и проверил время. Приближалась полночь. Он подумал, не взять ли такси, посмотрел на дорогу, но передумал. Хоть и конец года, но был ещё будний день, так что автобусы не должны были перестать ходить. Было немного прохладно, но не настолько, чтобы было тяжело идти.

Зонта не было, и снег за короткое время густо покрыл плечи и голову, но это было неважно. Он поднял голову и посмотрел на снежинки, заполонившие чёрное ночное небо.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Хёну, беззаботно доставший телефон, широко раскрыл глаза. Звонил Хан Хигон.

С тех выходных, когда к нему домой вломился Хан Йегон, они с Хан Хигоном лишь коротко поговорили по телефону и не обменялись ни одним сообщением. После чего-то похожего на признание он не мог связаться первым, а от Хан Хигона не было ни слуху ни духу. Было ощущение, что всё как-то замялось и повисло в неловкой неопределённости, и он не ожидал, что тот вот так внезапно позвонит.

О чём он хочет поговорить? И готов ли я сам дать ответ Хан Хигону? Хёну долго колебался, прежде чем нажать на кнопку ответа. Не успел он и сказать "алло", как услышал голос Хан Хигона.

「Снег идёт.」

– …Ага. Вижу.

「Вы где сейчас? Дома?」

– На улице. Был на корпоративе в честь конца года. Собираюсь домой.

「Так где именно вы находитесь?」

Возникло предчувствие, что он может встретиться с Хан Хигоном. Прошла ровно неделя. Если они встретятся, придётся ли им закончить тот разговор, который они не смогли завершить в учебном кафе? Последние несколько дней воспоминания о том дне постоянно крутились у него в голове, но он так и не пришёл ни к какому выводу. А как насчёт Хан Хигона? Он не мог себе представить.

「М? Где вы?」

Не получив ответа, Хан Хигон мягко поторопил его. Его тон был нежным, словно он уговаривал не старшего по возрасту, а кого-то намного младше себя. Рука Хёну, державшая телефон, сжалась. После долгих колебаний он назвал своё местоположение.

В любом случае, рано или поздно с этим нужно было столкнуться. Он не мог поставить точку в одиночестве, не встретившись с Хан Хигоном. Хотелось уже окончательно всё прояснить и избавиться от навязчивых мыслей, которые с каждым днём становились всё больше.

「Понял.」

Как и в прошлый раз, ответ Хан Хигона был всего лишь таким.

Он не просил подождать и не обещал, что скоро придёт. Но почему-то совсем не хотелось никуда идти. Взгляд всё время блуждал по дороге, по которой сновали люди. Кажется, он привык к холоду и больше не мёрз. А может, всё тело так замёрзло, что все чувства притупились?

Снег быстро накопился. Чем реже становились прохожие, тем более гладкой становилась его поверхность. Хёну осторожно ступил на нетронутый снег. Ощущение снежинок, опускающихся на лицо, было холодным и в то же время нежным. Это было чувство, которое ощущалось по-новому.

Сколько времени прошло? Внезапно над головой Хёну раскрылся зонт.

Он с удивлением обернулся и увидел Хан Хигона, стоявшего с зонтом, неизвестно когда появившись.

– Почему вы здесь? Зашли бы куда-нибудь внутрь.

– Просто так. Люблю стоять под снегом.

– Вы что, ребёнок? Что в этом хорошего? Кроме холода, ничего не получишь. Вы совсем не похожи на ребёнка.

– Кто тут ребёнок? Ты видел таких больших детей? – на его слегка обиженный тон тот усмехнулся. Глаза Хёну снова устремились в небо, откуда сыпал снег.

– Похоже на конфетти.

– Что это?

– Это как цветные бумажки, которые разбрасывают на мероприятиях.

– А-а…

Хан Хигон кивнул и тоже поднял голову. Хёну, глядя на снежинки, сыплющиеся, словно белое конфетти, добавил:

– Каждую зиму кажется, будто весь мир празднует. Освещение, уличные украшения – всё становится ярким, из каждого магазина доносится рождественская музыка… Люди с улыбками фотографируются у больших ёлок, а по дороге домой каждый покупает по торту. В эту ослепительную зиму, в этот вечно праздничный сезон, я часто чувствовал себя чужим. Дома меня никто не ждал, а если я и приносил торт, то мы в лучшем случае съедали по куску каждый в своё время… Мы ни разу толком не спрашивали друг друга, как прошёл год, и не делились планами на новый.

– …....

– Но, когда идёт такой сильный снег, кажется, будто по всему миру разлетается конфетти. И у меня на душе становится так радостно, словно я тоже стал частью этого праздника.

Может, я выпил больше, чем думал? Он вдруг начал выкладывать сокровенные мысли, которые обычно прятал глубоко внутри. Высказавшись, он почувствовал облегчение, но в то же время и неловкость.

– Смешно…

Он хотел скрыть смущение, спросив, не смешно ли это, но Хан Хигон внезапно снял свой шарф и туго обмотал его вокруг шеи Хёну. Несмотря на его протесты, тот упрямо замотал им даже его рот. Затем он взял его покрасневшие от холода руки и засунул их в свой карман.

– Глупый, – пробормотал он, и эти слова, словно иллюзия, рассеялись над его головой.

– От снега тоже можно промокнуть.

– …....

– От снега люди тоже промокают.

Его слова звучали укоризненно, но выражали глубокую заботу. Стена, которую он с таким трудом выстраивал в своей душе, казалось, рухнула. Когда Хан Хигон коснулся его замёрзших мочек ушей, стало трудно выносить это пронзительное тепло. Хёну поспешно опустил голову. И тогда рука Хан Хигона мягко отстранилась.

– Вы много выпили?

– Нет. На наших корпоративах не заставляют пить. Это начальство всегда напивается.

– Наверное, вам пришлось за ними прибирать.

– Это участь младшего, где бы ты ни был.

– Хён, вы же не младший. Говорили, к вам пришли новички.

– А… они же только начали свою карьеру. В основном девушки. Не могу же я заставлять их заниматься такой грязной работой?

Хан Хигон больше ничего не сказал. Он просто пристально посмотрел на Хёну, а затем отвернулся к дороге, по которой ехали машины.

– Сегодня поедете домой?

– Да, надо бы.

– А машина?

– Оставил.

– Это хорошо. На такси поедете?

– Думал, как лучше. До твоего прихода собирался на автобусе…

– Тогда поехали на автобусе.

Хан Хигон медленно пошёл к ближайшей остановке.

Послушно следуя за ним, Хёну осторожно вынул руку из кармана его куртки. Но Хан Хигон снова схватил её и засунул обратно в свой карман. На этот раз он крепко держал её, чтобы Хёну не смог вырваться.

Пока шли, они не обменялись ни словом. Под ногами со скрипом, будто крича, проминался белый снег. На чистом снежном покрове тянулись две длинные цепочки следов. Было так тихо, что казалось, слышно, как снежинки мягко опускаются на зонт. Хёну украдкой взглянул на Хан Хигона, его взгляд был устремлён вдаль. На лице не было никаких эмоций, и невозможно было угадать, о чём он думает.

Хан Хигон молчал и на остановке, пока они ждали автобус. Может, у него что-то случилось? Хёну с беспокойством уставился на него, и тот тут же повернул голову и встретился с ним взглядом. Но лишь смотрел, не решаясь заговорить. Хёну стало неловко, и он первым отвёл глаза. Рука, которую держал Хан Хигон, беспокоила его всё больше. Он боялся пошевелиться, опасаясь, что смятение, заполнившее его, передастся тому через прикосновение. Время безжалостно шло.

Вскоре показался автобус, идущий к его дому. Хёну обрадовался, словно встретил спасителя.

– Мне на этот

Воспользовавшись моментом, он высвободил руку. На этот раз Хан Хигон не стал его удерживать. Он просто засунул обе руки в свои пустые карманы и смотрел на приближающийся автобус.

Наконец автобус остановился перед ними. Казалось, Хан Хигону не было нужды садиться в него. Ему было в другую сторону, да и время позднее, это было бы слишком хлопотно для него. Может, отпустить его здесь? Мы ведь так и не поговорили толком. Пока он на мгновение задумался, Хан Хигон внезапно первым зашёл в автобус. Водитель крикнул ошеломлённо стоящему Хёну:

– А вы не едете?

– А, еду.

Он поспешно зашёл в автобус. Внутри было пусто. Хан Хигон, вошедший первым, сел на двухместное сиденье у прохода. Может, он хотел, чтобы Хёну сел напротив или на одноместное сиденье спереди? Рядом с Хан Хигоном места казалось совсем мало.

Хёну машинально посмотрел на двухместное сиденье напротив. В этот момент автобус тронулся, и его тело резко качнуло вперёд. Не успев удержаться, он начал падать, но Хан Хигон в последний момент поймал его. Благодаря ему он не упал плашмя, но оказался практически в его объятиях. Сердце бешено заколотилось.

– …А, спасибо.

– Осторожнее, садитесь скорее, – бросил водитель, глядя в зеркало заднего вида. Хёну извинился и сел на свободное двухместное сиденье. Получилось, что они сидели параллельно, разделённые проходом. Тогда Хан Хигон резко встал и без предупреждения сел рядом с Хёну. Из его толстого пуховика вышел воздух. Их тела соприкоснулись, не оставив Хёну шанса увернуться.

Каждый раз, когда автобус подпрыгивал на кочке, их плечи сталкивались. Он пытался отодвинуться от Хан Хигона, но всё было тщетно. Пока Хёну в одиночку прилагал усилия, Хан Хигон молча смотрел прямо перед собой. Затянувшееся молчание давило, и он мысленно подбирал подходящую тему для разговора.

– Ну как?

Хан Хигон внезапно заговорил. Хёну не сразу понял, что он имел в виду. Когда он посмотрел на него с недоумением, Хан Хигон спросил снова:

– Вы хоть немного думали обо мне?

На мгновение Хёну застыл, словно в ступоре. Они ведь договорились поговорить об этом в другой раз. Он, в какой-то степени, ожидал, что этот день настанет. Просто не думал, что они продолжат тот разговор так внезапно.

– Я спрашиваю, стало ли вам хоть немного любопытно узнать обо мне за это время?

Признаю. После того как Хан Хигон перестал выходить на связь, всё его внимание было приковано к телефону. Как бы он ни пытался отогнать посторонние мысли и сосредоточиться на учёбе, это было трудно. Как поживает Хан Хигон, с каких пор он испытывает ко мне особые чувства, чего он хочет? Эти любопытство и вопросы возникали бесконечно.

Они с Хан Хигоном были знакомы всего два месяца. Ещё совсем недавно в его контактах он был записан не как Хан Хигон, а как «младший брат Йегона». Для брата друга и друга брата они виделись довольно часто, но на этом всё. Они не переживали никаких драматических событий, которые могли бы так резко изменить чувства. Так что это не могло быть чем-то серьёзным. Разве что мимолётное замешательство.

– А раньше…

Хёну с трудом начал говорить. Взгляд Хан Хигона тут же впился в него. Чувствовалось, что всё его внимание сосредоточено на Хёну.

– Такое уже бывало раньше?

– Что именно? Бывало ли, что мне нравились мужчины?

Хёну посмотрел на Хан Хигона, не отвечая. Хан Хигон ответил без долгих раздумий:

– Нет. Это впервые.

– Тогда как...

Как он мог так просто быть уверенным в своих чувствах? Слова застряли в горле. Внутри будто что-то сжалось в комок, и он не мог вымолвить ни слова. Хан Хигон, пристально смотревший на губы Хёну, медленно перевёл взгляд за окно. Как раз в этот момент автобус останавливался на пустой остановке.

– Однажды. Я видел, как на автобусной остановке плакал солдат.

От внезапно начатого Хан Хигоном рассказа глаза Хёну широко раскрылись. Сердце тяжело ухнуло, забившись с глухим стуком. Он попытался отрицать это. Это могла быть история не о нём. Наверняка так и было, так и должно было быть. Дыхание участилось. От волнения занемели кончики пальцев. Он крепко сжал дрожащие руки в кулаки.

– Нет, скорее, я видел, как он изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать? Казалось, он вот-вот разрыдается, стоит только кому-нибудь его тронуть, но он сдерживался, кусая губы, а глаза были полны слёз. Честно говоря, я впервые видел, чтобы взрослый мужчина так себя вёл. Шёл такой ливень, а он стоял без зонта, промокший до нитки, и выглядел таким несчастным, будто весь мир рухнул... Я просто не мог сделать вид, что не замечаю. Что же у него за история, я невольно всё время на него смотрел.

Взгляд Хан Хигона, направленный за окно, переместился на лицо Хёну. Ошеломлённый от совершенно неожиданного потрясения, он встретился с ним взглядом. Глаза Хан Хигона были полны уверенности.

– Это ведь были вы? Это вы плакали тогда?

В ушах, внезапно оглохших, отдаляясь от реальности, будто раздался пронзительный механический писк.

С первого взгляда

Первый зимний тренировочный сбор после поступления в старшую школу был сущим адом, как и гласила о нём дурная слава. Дни напролёт он просыпался в пять утра, когда ещё не рассвело, и ложился спать только в десять вечера. Тренер говорил, что волейбол – типичный зимний вид спорта, поэтому к сезону нужно довести физическую форму до пика, и гонял членов команды до изнеможения. Даже после тренировок не было ни минуты покоя: то уборка в ванной, то стирка за старших.

Условия в общежитии были настолько же плохи, насколько дёшевы. Тонкая дверь не выдерживала ветра и постоянно скрипела, а от сбившегося в комья постельного белья каждое утро болели плечи. Каждую ночь Хан Хигон падал без сил, но уснуть спокойно не мог. Из-за того, что он вырастал на двадцать сантиметров в год, все суставы и кости ныли. Но нужно было как-то терпеть. Он держался и держался, веря, что пролитый сегодня пот станет ценным топливом, которое приведёт его к блестящему будущему.

Звонок из дома раздался, когда тренировочный сбор уже подходил к концу. В то время тренер запрещал личные звонки под предлогом духовной дисциплины.

Семья Хан Хигона тоже не стала бы звонить по пустякам. А значит, дело было нешуточное.

Сказали, что брат попал в аварию. Кажется, за всю жизнь он не слышал ничего более нереального. Мать по характеру была человеком невозмутимым. Даже когда брат поступил в тот самый сложный медицинский институт, она лишь сказала: "Молодец", и всё. Но сейчас её голос, сообщавший новость о брате, дрожал так, будто вот-вот сорвётся. Тревога этого сильного человека быстро передалась и Хан Хигону.

Похоже, ситуация была довольно серьёзной. Сказали, что он сильно ударился головой в аварии и его экстренно оперируют. После долгой операции он так и не пришёл в сознание. В больнице сказали, что брат миновал критическую точку, но, когда он очнётся, покажет только время. Родители, кажется, готовились к худшему.

"Хан Хигон, быстро собирай вещи".

Тренер приказал Хан Хигону немедленно ехать домой. Он решил, что тот всё равно не сможет сосредоточиться на тренировках.

Но Хан Хигон упрямо остался на сборах. Ему казалось, что не стоит поднимать панику. Если он будет считать это большой бедой, она действительно станет таковой. Брат не умрёт. Он скоро очнётся, как ни в чём не бывало, и будет, как обычно, улыбаться. Эта безосновательная вера, или, может, упрямство, овладела сознанием Хан Хигона.

Узнавшие новость сонбэ и ровесники тоже подталкивали Хан Хигона, говоря, что ему пора ехать. Но чем больше они это делали, тем больше Хан Хигон погружался в тренировки. Тем временем из дома больше не звонили. Радостной вести о том, что брат очнулся, тоже не поступало.

Вернувшись с тренировочного сбора, он, даже не переодевшись, сел в автобус до больницы. Всю дорогу в голове был туман. Человек, который вот-вот станет врачом, попал в такую нелепую аварию и уже несколько дней лежит без сознания – разве такое возможно? Он снова и снова повторял эти абсурдные мысли. Рука, сжимавшая телефон, побелела.

По дороге ему позвонили и сказали, что брат очнулся. Вместе с этим сообщили, что вернулась Со Чонюн, с которой давно не было связи. Хан Хигон пробормотал: "Да что ж это такое", и опустился на сиденье. Внезапно все силы покинули его, и он не мог стоять. Другие пассажиры рядом обеспокоенно спрашивали, всё ли в порядке. Кто-то даже предложил своё место и спросил, не вызвать ли скорую. Стоило брату прийти в сознание, как весь мир, казалось, стал добрее.

Сколько он так ехал? Что-то застучало по окну, и он повернул голову. Внезапно хлынул ливень. Струи дождя барабанили по крыше автобуса и, сливаясь в крупные потоки, стекали по окнам.

Было видно, как люди, не успевшие взять зонты, бегут, прячась от дождя. Атмосфера в автобусе тоже стала какой-то суетливой. Огромные дворники безостановочно работали, протирая залитые водой окна.

Может, из-за чувства облегчения? А может, из-за того, что воздух стал влажным? Хан Хигон, охваченный томной усталостью, просто безучастно смотрел в окно.

В голове не было ни одной мысли.

Наконец автобус остановился на безлюдной остановке возле больницы.

Следом в поле зрения Хан Хигона попал солдат. Он тоже, видимо, не взял зонт и промок с головы до ног. Бледная, бескровная кожа местами покраснела от холода. Присмотревшись, можно было заметить, что он слегка дрожит всем телом. Ему было холодно.

Он что, не садится в автобус?

Увидев лицо солдата, Хан Хигон широко раскрыл глаза. Безразличие к другим сменилось бурной волной эмоций. Солдат плакал.

Нет, у него было такое лицо, будто он вот-вот разрыдается. Казалось, что крупные слёзы, стоявшие в его глазах, в любой момент могут скатиться по щекам, и в этом не будет ничего удивительного. Солдат поднял голову, пытаясь сглотнуть подступающие эмоции. Он крепко сжал губы, стараясь унять горе, которое рвалось наружу.

Взрослый мужчина плачет – это, конечно, редкое явление. Но стоило ли это такого удивления? Хан Хигон пристально смотрел на мужчину, сам не понимая почему. Его взгляд буквально прилип к нему и не отрывался. Он даже не подумал, что это невежливо.

Автобус простоял на остановке всего несколько секунд, но почему-то это короткое мгновение показалось очень долгим. Сердце, успокоившееся после долгожданной новости о брате, тяжело забилось: тук, тук, тук. От этого стука зашумело в ушах.

Автобус издал характерный шум пневматических тормозов, собираясь снова тронуться. В тот момент, когда они должны были разминуться и он должен был уехать, слёзы, наполнившие глаза солдата, наконец, хлынули через край. В этот миг он испытал шок, будто его бешено колотившееся сердце остановилось.

Хан Хигон резко повернул голову и посмотрел на удаляющегося солдата. Солдат, словно пытаясь запоздало скрыть мокрое лицо, низко натянул фуражку. Вскоре и его фигура исчезла за стеной проливного дождя.

Неописуемая тоска сжала грудь. Это было незнакомое чувство. Хан Хигон даже задумался, было ли в нём вообще такое человеколюбие. Голова шла кругом, будто его сильно ударили по затылку. На мгновение он даже засомневался, не привиделось ли ему всё это, не было ли это просто игрой воображения.

В итоге он проехал свою остановку. Пока он выходил и шёл обратно две остановки, образ увиденного солдата не исчезал из головы.

Когда он добрался до палаты брата, там было полно людей, пришедших его навестить. Мать и отец, плача и смеясь, обнимали его. Друзья брата, близкие родственники и Со Чонюн тоже были рядом. Атмосфера разительно отличалась от той холодной и сырой, через которую только что прошёл Хан Хигон и в которой находился тот несчастный солдат.

Первым Хан Хигона заметил его брат, Хан Йегон:

"Приехал?"

Хан Йегон поздоровался как обычно, с привычным лицом. Он совсем не выглядел как человек, который серьёзно болен. До такой степени, что казалось, будто вся семья сговорилась и обманула его. Хан Хигон почему-то вымученно рассмеялся.

"…И он просто ушёл? Мог бы хотя бы показаться. Вот же До Хёну, этот парень действительно бесчувственный".

Хан Йегон, делившийся впечатлениями с друзьями, выразил глубокое сожаление о ком-то, кого там не было. До Хёну. Имя Хан Хигон знал. Это был один из друзей брата, которые шумно тусовались вместе со старшей школы. Лица он не помнил. Вернее, может, и видел, но это было так давно, что он не мог вспомнить. Лишь смутное дежавю щекотало сознание, будто какое-то лицо вот-вот всплывёт из далёких воспоминаний.

"И что теперь? Ему же завтра утром нужно вернуться в часть. Хочешь, чтобы парень под конец службы в дезертиры записался?"

"Какой же ты жадный. Хёну, он пожертвовал своим последним отпуском и почти жил здесь, чего ты ещё хочешь?"

"Вот именно поэтому он не должен был просто так уходить. Засранец, заставляет людей чувствовать себя виноватыми. Хватит болтать, позвони ему хоть".

"Опять ты показываешь, что не служил. Откуда у солдата телефон?"

"С ума сойти. Он ведь недавно ушёл, да?" – раздражённо спросил Хан Йегон и вдруг посмотрел на Хан Хигона.

"Ты его случайно по дороге не видел?"

Он уже хотел сказать, что не знает его в лицо, но от следующих слов на мгновение застыл.

"Красивого парня в военной форме".

Не было никаких доказательств, что тот солдат на остановке и был тем самым человеком. Он не видел имени, вышитого на его военной форме. Но почему-то у него возникла смутная уверенность, что тот мужчина, плакавший на остановке в нескольких станциях от больницы, и был тем, кого искал его брат. Хотя для этого не было никаких оснований.

Но он не мог понять, почему Хёну плакал там в одиночестве.

Снова Хан Хигон встретил Хёну на свадьбе Хан Йегона.

Его рано притащили на место проведения церемонии, и он, выполняя всякие поручения, суетился между парковкой и залом. Группа мужчин подошла к родителям и громко поздоровалась.

"Мама, папа. Здравствуйте!"

"О, вы пришли? Проходите. Теперь вы все выглядите совсем взрослыми".

"Конечно. Нам ведь скоро тридцать".

"Ах, как быстро летит время. Но почему вы до сих пор ходите такой толпой? Пора бы уже каждому найти себе пару и приходить в такие места вместе".

Они обменялись обычными любезностями. Хан Хигон уже собирался равнодушно отвести взгляд, но снова посмотрел на группу. Всё из-за одного мужчины, смешавшегося с ними.

Он был в аккуратном костюме, а не в военной форме, и без головного убора, но Хигон узнал его с первого взгляда. Это был тот самый солдат, которого он видел много лет назад на автобусной остановке.

Мужчина скромно держался среди друзей. Он поздоровался вместе со всеми и даже слегка улыбнулся на добрые слова матери, но не проронил ни слова. И в дальнейшем он молча следовал за тем, что решала группа.

Перед церемонией Хан Хигон вместо брата и родителей обходил столы гостей, коротко приветствуя их. Десятилетние друзья брата сидели за одним столом и подшучивали над Ким Докхёном, который был ведущим на свадьбе. Он подошел и к ним, поклонившись. Ли Хэмин тут же дружелюбно заговорил с ним. Во время короткого разговора он на мгновение встретился взглядом с Хёну. Когда он кивнул, тот лишь молча кивнул в ответ, не сказав ни слова.

Увидев его вблизи, его уверенность укрепилась. Солдат, плакавший под проливным дождем в тот день, без сомнения, был Хёну.

Но почему он плакал? Что его так огорчило? Боялся, что с его другом Хан Йегоном что-то случится? Или это было от облегчения, что тот благополучно очнулся? Если бы не свадьба, Хан Хигон, возможно, сразу бы спросил Хёну, почему он тогда так поступил. Настолько сильно тот случай засел у него в голове и не отпускал.

Даже когда началась свадьба его единственного брата, всё его внимание было приковано не к главным героям дня – молодожёнам, а к Хёну. Он тихо сидел, аплодировал и смеялся вместе с друзьями. Казалось, он искренне желал паре блестящего будущего, но в его улыбающемся лице проскальзывала какая-то непонятная горечь.

Когда Хёну куда-то смотрел, Хан Хигон тоже тихо следил за его взглядом. И в конце этого взгляда всегда была пара его брата. Что же в этих двух, казалось бы, абсолютно счастливых людях так огорчало Хёну? Ещё один вопрос засел в его голове.

「Вечеринка скоро закончится, так что сходи, пожалуйста, и разберись там. Прошу тебя, братишка.」

После окончания свадьбы, когда он отдыхал дома, ему позвонил брат.

Родители арендовали автобус и вместе с родственниками уехали в родной город. Там они собирались устроить скромный праздник в честь женитьбы старшего сына. Следовательно, единственным человеком, кто мог благополучно отправить по домам пьяных гостей с вечеринки после свадьбы, был сам Хан Хигон. Вздохнув, он наспех переоделся и вышел из дома.

Вечеринка проходила в небольшом баре, куда часто захаживали брат и его друзья.

Когда Хан Хигон прибыл, остались только друзья брата. Строго говоря, они скорее не могли уйти, чем остались.

Оглядывая бар и проверяя состояние каждого, он замер.

В углу он обнаружил мирно спящего Хёну. Хоть они и были шапочно знакомы, но не настолько близки, чтобы непринужденно болтать. Он не знал ни где, ни с кем тот живёт.

Хан Хигон решил немного подождать и начал прибирать на столе. И тут он заметил полароидные снимки, прикреплённые к одной из стен. Похоже, владелец заведения фотографировал постоянных клиентов и украшал ими стены. Фотографий Хан Йегона и его компании было целых пять.

С первого взгляда было видно, что все они сделаны в разное время, в разные сезоны.

"......"

На фотографиях был его брат, выглядевший ровесником самого Хан Хигона. Все члены компании тоже выглядели моложе, чем сейчас. Среди них Хан Хигон нашёл двадцатичетырёхлетнего Хёну, которого встретил несколько лет назад на автобусной остановке. Значит, это была не ошибка.

В этот момент раздался какой-то глухой стук. Он поспешно подошёл и увидел, что кто-то, схватившись за колено, пытается унять боль. Судя по опрокинутому стулу рядом, он, видимо, наткнулся на него, проходя мимо.

"Вы в порядке?"

Только подняв стонущего человека, он понял, что это Хёну. Кажется, Хёну перебрал с алкоголем, потому что, даже когда его крепко держали, он постоянно нетвёрдо пошатывался.

"Простите".

Похоже, он решил, что столкнулся не со стулом, а с Хан Хигоном. От Хёну, который то и дело кланялся, сильно пахло алкоголем. Казалось, его нужно отправить домой, пока он снова обо что-нибудь не ударился и не поранился.

Он ещё раз окинул взглядом остальных. Все они, как мокрое бельё, были разбросаны по столам и диванам в пьяном угаре. Людей было меньше, видимо, кто-то ушёл в туалет или домой. Как ни посмотри, никого, кто мог бы проводить Хёну до дома, не наблюдалось.

"Вставайте. Пора домой".

Он снова попытался удержать постоянно сползающее тело Хёну. Но Хёну никак не мог прийти в себя и устоять на ногах.

Хан Хигон недолго думая взвалил Хёну себе на спину. Как раз в этот момент из туалета вышел Ли Хэмин и, сказав "о", уставился на них.

"Этот хён, кажется, сильно пьян, я собираюсь его проводить".

"А, правда?"

"Если знаете его адрес, скажите, пожалуйста".

"Дом Хёну? Точного адреса я не знаю. А...!"

Ли Хэмин подошёл и приподнял пиджак Хёну. Он бесцеремонно пошарил в карманах его брюк. Вскоре он нашёл его бумажник, достал удостоверение личности и поднёс к глазам Хан Хигона. Тот быстро посмотрел адрес и кивнул. Ли Хэмин, убирая бумажник на место, удивлённо покачал головой.

"Хёну, он не из тех, кто пьёт до такого состояния. Может, заболел? Эй, Хёну-я. До Хёну! Очнись".

Ли Хэмин потряс за плечи Хёну, висевшего у него на спине. Он даже легонько похлопал его по щекам. Хан Хигон, поудобнее перехватив Хёну, естественным движением стряхнул руку Ли Хэмина.

"Простите, но не могли бы вы присмотреть за остальными хёнами?"

"Хорошо. Добирайтесь осторожно".

Ли Хэмин проводил их, придержав входную дверь. К счастью, такси поймалось быстро. Он открыл заднюю дверь и осторожно уложил Хёну. И тут тонкий аромат, витавший в воздухе, отдалился. Может, это был запах кондиционера для белья?

Лосьон? На духи вроде не похоже. Хан Хигон, продолжая эти бесполезные размышления, сел на переднее сиденье. Он решил, что, если сядет сзади, Хёну не сможет спокойно отдохнуть.

"Пассажир, смотрите вперёд. Это опасно".

Не проехав и пяти минут, таксист сделал замечание Хан Хигону. Потому что тот постоянно поворачивался к заднему сиденью. Он послушно сказал "простите" и сел прямо, лицом вперёд. Но всё равно время от времени поглядывал назад, проверяя состояние Хёну.

"Кажется, где-то здесь?"

Проехав довольно долго, такси въехало в жилой район. Оглядевшись, он заметил название улицы, которое видел в водительских правах Хёну. Вскоре машина остановилась у четырёхэтажной виллы.

"Высадите здесь, пожалуйста".

Хан Хигон расплатился за такси своей картой. Затем сразу же подошёл к задней двери и начал трясти Хёну, чтобы разбудить.

"Вставайте. Мы приехали. Хён".

"М-м-м..."

Хёну лишь немного повозился, но глаз не открывал. Слегка очнувшись, он тихо застонал, видимо, от головной боли. Похоже, ничего не оставалось, кроме как донести его до дома на спине. Он потянул Хёну за руку, усадил его, а сам присел перед ним на корточки. Наблюдавший за этим таксист дёрнулся, словно собираясь отстегнуть ремень безопасности.

"На спине понесёте? Помочь?"

"Нет. Всё в порядке".

Он одним движением потянул Хёну за руки и взвалил на спину. Голова Хёну соскользнула ему на плечо. Одновременно его горячее ухо прижалось к шее.

"Спасибо. Счастливого пути".

Он взял карточку у таксиста и поклонился. Развернувшись, медленно пошёл к вилле. Дорога шла под небольшим уклоном, но это совсем не утомляло. Настоящая трудность была в другом. Входная дверь виллы открывалась только после ввода пароля. Не похоже было, чтобы Хёну носил с собой ключ-карту. Ни управляющей компании, ни консьержа, к которым можно было бы обратиться в такой ситуации, здесь тоже не было.

Что же делать? Пока он стоял в нерешительности, внутри зажегся свет. Это один из жильцов спустился покурить. Когда он подошёл к двери, она открылась автоматически. Мужчина с сигаретой во рту смерил взглядом появившегося перед ним здоровяка. Хан Хигон слегка поклонился и вошёл внутрь, пока дверь снова не закрылась.

В вилле, где жило от силы десять семей, не было даже лифта. Ничего не поделаешь, пришлось подниматься по узкой и крутой лестнице, и тут Хёну, всё это время спавший, внезапно выпрямился.

"О-о? Вы так упадёте".

"Опустите меня. Опустите..."

Хёну настойчиво требовал, чтобы его опустили, и изо всех сил тянул за одежду Хан Хигона. Кажется, его тошнило. Он пытался его удержать, говоря, что они почти пришли, но тот начал вырываться, пытаясь как-то освободиться. Казалось, он вот-вот его уронит.

"Подождите. Ах, да не дёргайтесь вы..."

Он крепко держал его, но Хёну отчаянно пытался вырваться из объятий. В итоге пришлось почти уронить его, отпуская.

Непонятно, откуда у него, едва находящегося в сознании, взялась такая сила.

Едва освободившись, Хёну, не сделав и шага, рухнул на пол. Он зажал рот, из которого вот-вот могло всё вырваться, и растерянно озирался, не зная, куда деться. Наблюдавший за этим Хан Хигон без колебаний снял свою толстовку.

"Сюда".

"Нет, ах..."

Инстинктивно отказываясь, но не зная, что делать, Хёну растерянно замер. Он аккуратно развернул толстовку и вложил её ему в руки. Хёну не смог сдержать подступившую тошноту и уткнулся в неё лицом. Его руки, вцепившиеся в ткань, побелели и задрожали. От стыда уши и лицо покраснели.

Даже после этого, войдя в дом, Хёну ещё долго обнимал унитаз в ванной, избавляясь от содержимого желудка. Из тёмной ванной, где даже не был включён свет, постоянно доносились стоны боли. Ждать было неловко, и он хотел хотя бы похлопать его по спине, но тот решительно замотал головой, чтобы он не подходил. Глядя на то, как Хёну дрожит всем телом, он понял, что больше давить на него не стоит. Хан Хигон вздохнул и вышел из ванной.

Без разрешения он открыл холодильник и достал бутылку воды. Всю воду он вылил в электрический чайник. Хёну так и не вышел из ванной, пока вода не вскипела. Когда он принёс чашку с тёплой водой, тот сидел, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал. Хигон подошёл и сказал: "Выпейте немного воды", и Хёну безвольно протянул руку. Казалось, если он отдаст ему чашку, то с самого утра придётся собирать осколки стекла.

Хан Хигон опустился на одно колено рядом с Хёну и сам напоил его. Он придержал его за затылок и наклонил чашку, и Хёну молча глотал воду. Это было почти бессознательное действие. От рвоты он, видимо, совсем выбился из сил, и уголки его глаз успели намокнуть.

"Мне давно было интересно", – раздался голос Хан Хигона в тихой ванной. – "Почему вы тогда плакали?"

Ответа, конечно, не последовало. И всё же Хан Хигон, глядя на Хёну, спросил снова:

"Что вас так расстроило?"

"......"

У Хёну вырвался вздох, полный сожаления. Хигон осторожно поставил чашку, которую подносил к его губам. Хёну перевёл взгляд на сидящего рядом Хан Хигона. В его глазах не было фокуса, казалось, он ещё не до конца пришёл в себя. Мутные зрачки постепенно наполнились влагой. Вскоре, не успел он ничего сделать, его глаза закрылись, и скопившиеся слёзы скатились вниз.

"...порядке".

Сразу после этого послышался тихий звук. Он был настолько слабым, что Хигон подумал, не ослышался ли, и пересел прямо перед Хёну. Хёну, приоткрыв веки, смотрел куда-то в пол. От вновь наполнивших его глаза слёз казалось, что зрачки распухли.

"Ничего не в порядке. Я тоже устал. На самом деле, это так тяжело. Хочу всё бросить".

Хёну выплёскивал жалобы, словно разговаривая сам с собой. Взрослый мужчина, с мокрыми от слёз щеками, ронял крупные слёзы. Казалось, в тумане бессознательности рухнула стена, за которой он так крепко запирал и защищал свои чувства.

Хигон невольно протянул руку. И тут Хёну, словно в поисках тепла, прижался лицом к руке Хан Хигона. Кожа на ощупь была горячей и влажной.

"Кажется, будто я один на всём свете..."

Голос причитавшего Хёну затих. Затем рука, которую он держал, потяжелела, и его тело медленно склонилось в сторону Хан Хигона.

Хан Хигон со сложным выражением лица почесал голову. Затем он вдруг снял оставшуюся футболку и вытер ею мокрые глаза и губы Хёну. Можно было бы без проблем найти полотенце или салфетки, но чувства безрассудно опередили разум.

Проснувшись утром, Хёну мог напрочь забыть о том, что произошло ночью. Или, наоборот, вспомнить всё в мельчайших подробностях и сгорать от стыда. Но даже так, он хотел, чтобы хотя бы эту ночь Хёну провёл в покое.

Он легко поднял Хёну на руки и вышел в гостиную. Хигон думал уложить его в кровать, но, опасаясь дальнейших хлопот, отнёс на диван.

"Спите спокойно".

Он накрыл его толстым одеялом и собирался встать, как почувствовал, что его тянут за штанину. Посмотрев вниз, он увидел, что Хёну во сне крепко вцепился в его брюки. В этом отчаянном жесте чувствовалось горькое нежелание оставаться одному. Это было похоже на жалобную мольбу, чтобы хоть кто-то остался рядом.

Он хотел знать. Причину, по которой Хёну плакал так давно, и кому предназначались те полные скорби слёзы.

***

– Это ведь были вы, да? Вы тогда плакали.

Хёну не мог вымолвить ни слова. Голос Хан Хигона звучал волнообразно, словно барабанные перепонки вот-вот лопнут и заблокируют все звуки. Веки были просто распахнуты.

– Хён, вам случайно не нравилась наша невестка?

– ........

– Или вы плакали из-за моего брата?

– ......

Кулаки крепко сжались. Внимательный взгляд Хан Хигона переместился с лица Хёну на его кулаки и обратно на лицо. У Хёну не хватало духу посмотреть ему в глаза. Разум был полностью парализован этой неожиданной ситуацией, которую он даже не мог себе представить.

– Ответьте, хён. Вам нравятся мужчины? – тихо настаивал Хан Хигон. От неведомого стыда всё тело бросило в жар. В затуманенной голове будто выла сирена.

Хан Хигон снова посмотрел на до боли сжатые кулаки Хёну. Затем он накрыл их своей рукой. Когда Хёну дёрнулся, пытаясь убрать руку, он сжал её ещё сильнее.

– Я никому не скажу, хён.

– ......

– Если бы я считал это странным, я бы с самого начала не сделал вид, что знаю вас. Просто, не увидев, я бы и не знал, но я не мог это проигнорировать.

– ...Отпусти.

Еле выдавленный голос Хёну почти потонул в шуме автобуса. Казалось, язык постоянно западает внутрь. Голова низко опустилась. Но Хан Хигон, похоже, не собирался останавливаться.

– Когда я увидел вас в первый раз, я просто удивился: почему взрослый мужчина выглядит таким несчастным, может, у него кто-то умер?

– Пожалуйста, Хигон-а...

– Это было странно, но вы не выходили у меня из головы. Хоть я видел вас лишь мельком, этот образ остался как послевкусие и не забывался. А когда я узнал, что это были вы, я время от времени задавался вопросом, как вы поживаете, не плачете ли больше.

Пристальный взгляд Хан Хигона был прикован к профилю Хёну. Ладонь, обхватившая тыльную сторону его руки, была влажной. В кончиках пальцев, которые мягко сжимали застывшую руку, чувствовались небывалое доселе волнение и отчаяние.

– Кажется, я влюбился тогда.

Губы Хёну плотно сжались. Это было, по сути, признание. Сегодня, когда он предчувствовал встречу с Хан Хигоном, то предполагал и такой поворот событий. Но всё же смутные догадки и реальность – разные вещи, и он был просто в замешательстве.

– Когда я снова встретил вас, и увидел, что вы всё так же плачете, на этот раз я не смог просто пройти мимо. Чем больше я вас узнаю, тем больше хочу узнать, а когда вы изредка улыбаетесь, кажется, будто весь мир становится светлее... Это ведь не какое-то другое чувство, правда?

– ......

– Может, это и эгоистично, но я подумал, что тот момент, когда вы были ранены и подавлены, оказался для меня шансом, который больше не повторится. Я понимал, что вам может быть неловко из-за того, что я младший брат вашего друга, и что вы можете отказать мне не только по этой причине... Но мне было всё равно, даже если бы так.

Дальше слушать было мучительно. Казалось, будто вскрыли постыдную рану, которую он не хотел никому показывать. И вскрыл её тот, от кого хотелось скрыть это больше всего.

Перед глазами пронеслись все моменты, проведённые с Хан Хигоном. Вспомнив, как беззаботно радовался, общаясь с ним, он почувствовал себя несчастным. Что-то закипало и поднималось изнутри, из этой чёрной и вязкой грязи.

– ...А может, тебе просто было весело? Как раз отпуск подвернулся, было скучно, и ты решил немного провести со мной время, а вид того, как я радостно ведусь на это, показался забавным? Разве не так? Хотел поближе посмотреть, что я за идиот, да?

– В ваших глазах я выгляжу таким ублюдком?

В голосе Хан Хигона появилась сталь. Казалось, его больше задело не обвинение в свой адрес, а самобичевание Хёну. Хёну резко отдёрнул руку Хан Хигона.

– Надо было сказать сразу. Зачем делать из меня дурака? Не было же нужды стоять рядом и смотреть, как я становлюсь ещё более жалким.

– Если бы я сказал сразу? Если бы честно всё рассказал? Вы бы ведь сбежали.

– .…...

– Вы бы перестали со мной встречаться.

– Лучше бы мы и не встречались.

– Почему? Разве я виноват, что увидел вас в тот день, на той остановке? Разве плохо, что я беспокоился о вас, потому что вы не выходили у меня из головы, что я хотел хорошо к вам относиться и относился? Так нельзя было делать? Вы же говорили, что вам одиноко. Говорили, что на самом деле не хотите оставаться один.

– Хватит.

– Для вас я действительно... ничего не значу?

Больше не в силах терпеть, Хёну резко встал. Как раз в этот момент автобус подъезжал к ближайшей остановке. Он нажал кнопку выхода. Хан Хигон схватил Хёну за руку. Когда он попытался вырваться, тот с силой потянул его на себя. Водитель автобуса, поглядывавший в зеркало заднего вида на их перепалку, громко спросил, выходят ли они.

– Я выхожу.

Запястье, схваченное Хан Хигоном, сжалось до боли. Когда он попытался вырваться, тот схватил ещё крепче.

– Я сказал, что выхожу, – тихо пробормотал Хан Хигон и встал с места. Затем он обеими руками ухватил Хёну за плечи и снова усадил на сиденье. Свой зонт он тоже прислонил к сиденью рядом с Хёну.

Наконец автобус подъехал к остановке. Хан Хигон смотрел на Хёну до самого момента, пока не открылись двери, а затем медленно вышел. Стоя на остановке, он продолжал пристально смотреть.

Но Хёну до самого закрытия дверей демонстративно его игнорировал. Автобус равнодушно тронулся, оставив одного Хан Хигона на пустой остановке, где последний рейс уже ушёл. Водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, но Хёну этого не замечал. В его глазах, смотревших в окно, ничего не отражалось.

Где всё пошло не так? Нет, а на какой другой финал надеялся сам Хёну? Время от времени прикосновения Хан Хигона были необычными. Нежными, тёплыми и милыми. Он знал, что Хан Хигон не стал бы так вести себя с тем, к кому ничего не чувствует. Не мог не знать. Знал и молчаливо принимал. Как бы он ни отрицал это, сердце часто билось быстрее рядом с ним, и он постоянно напрягался, когда тот подходил слишком близко. Это был неоспоримый факт.

"В любом случае, его сострадание – это нечто особенное. Как он там говорил? Что он должен защищать тех, кто меньше него?"

Возможно, ему стало ещё более жалко себя от мысли, что истинной причиной его легкомысленных трепетных чувств было сочувствие другого человека, что этот ещё юный парень принял обычное человеческое любопытство и жалость к нему за особое чувство.

Словно не обращая внимания на смятение в душе, безжалостно валил снег.

***

– Тебе совсем плохо?

Помощник менеджера Со с беспокойством заглянул в его сторону.

– Всё в порядке, – ответил Хёну, хотя вид у него был совсем неважный. Причиной стал кимбап, который он в спешке съел на обед. Коллега, хвастаясь, что впервые показал своё мастерство, так настойчиво предлагал, что отказаться было невозможно.

То ли от этого, то ли от чего-то ещё, в груди стало тесно, и подступила тошнота.

Он несколько раз бегал в туалет, его рвало, он даже принял лекарство для пищеварения, но лучше не становилось. Помощник менеджера Со, видя бледное лицо Хёну, снова и снова предлагал ему отдохнуть. Но это начало года, клиентов было так много, что каждое окно было на счету. Он и так уже заставил коллег чувствовать себя неловко, не мог же он продолжать доставлять им неудобства.

– Я правда в порядке.

Хёну слабо улыбнулся и нажал кнопку вызова. Седовласый старик раздражённо выдвинул стул и сел.

– Добро пожаловать, уважаемый клиент.

Он нарочито громко и вежливо поздоровался. Сразу после этого скомканный талончик полетел ему в лицо.

– Ну и почему так долго заставляете ждать? Вы знаете, какой я занятой человек?

– Прошу прощения. Я быстро вас обслужу.

– Я всё видел оттуда. Как только один человек уходит, надо сразу нажимать кнопку, а не шататься туда-сюда. Не видите, что клиенты ждут?

– Прошу прощения.

– Обязательно нужно повысить голос, чтобы вы зашевелились? И за это вам ещё и зарплату платят?

Когда старик повысил голос, клиенты в очереди и другие сотрудники банка стали поглядывать на окно Хёну. Заметив волнение, охранник подошёл сзади к старику и взглядом спросил, в чём дело. Хёну, продолжая извиняться перед стариком, жестом показал, что справится сам.

Клиенты, которые ведут себя так, словно они короли только потому, что доверили банку свои деньги, встречаются на удивление часто. Конечно, от того, что это частое явление, иммунитет не вырабатывался.

– С каким вопросом вы сегодня пришли?

Кое-как успокоив старика, он сразу перешёл к делу. Тогда тот достал из кармана помятый конверт и швырнул его на стол. На конверте с наличными был написан номер счёта.

– Сначала переведите это сюда.

Строго говоря, переводы не входили в обязанности консультационного окна. Обычно охранник на входе в банк направлял клиентов к общим окнам или банкоматам. Раз этого не произошло, значит, старик сказал ему, что пришёл по другому вопросу. В таких случаях следовало бы посоветовать в следующий раз воспользоваться общим окном или банкоматом, но это, скорее всего, привело бы к неприятностям. В банке снова мог подняться шум. Казалось, нужно было как можно скорее выпроводить этого старика.

Хёну достал наличные из конверта и пересчитал сумму. Затем он ещё раз уточнил намерения старика:

– Всего 500 000 вон. Но, уважаемый клиент, счёт, который вы указали, открыт не в нашем банке. При переводе в другой банк через окно взимается комиссия в размере 2 000 вон. Вас это устраивает?

– Что? Теперь ещё и комиссию собираетесь содрать?

– Таковы правила не только нашего филиала, но и всех банков. Если вы воспользуетесь автоматом на улице, то сможете немного сэкономить на комиссии. Желаете так сделать?

– Ах, если бы я хотел так сделать, зачем бы я столько ждал!

– Прошу прощения. Чем ещё могу вам помочь?

– Эх. Кровопийцы.

Старик, фыркая, выхватил деньги из рук Хёну. Хёну, не растерявшись, поклонился пыхтящему старику. Однако тот и не думал вставать. Его побагровевшее лицо было полно невысказанного недовольства.

– У вас есть другие вопросы, уважаемый клиент?

– Почему календарь не прислали?

– Что?

– В прошлом году в это же время вы сами присылали и календари, и зубную пасту, а в этом году что, молчите? Я до прошлого года был здесь VIP-клиентом. Раз мой статус немного понизился, можно меня игнорировать? Куда делся тот парень, который был моим менеджером?

– А... Календари мы не рассылаем отдельно. Мы предоставляем их тем клиентам, которые посещают филиал, оформляют новый продукт и желают получить календарь.

– Нет. В прошлом году мне прислали его домой!

– Видимо, произошло какое-то недоразумение. Насколько я знаю, в прошлом году условия предоставления были такими же.

– Ты хочешь сказать, что я вру?

– Нет. Мне кажется, вы что-то неправильно поняли...

– Это одно и то же!

Старик начал придираться на пустом месте. Инструкция филиала в таких случаях гласила: извиняться, пока гнев клиента не утихнет. Хёну ничего не оставалось, как снова и снова повторять "прошу прощения", низко кланяясь. От накопившегося стресса свело солнечное сплетение. По спине пробежал холодный пот. Увидев, как резко побледнел Хёну, вмешался помощник менеджера Со.

– Уважаемый клиент, пожалуйста, успокойтесь. Я вам помогу. Что у вас случилось?

– Не надо! Вы все одним миром мазаны.

Старик отмахнулся от помощи помощника менеджера Со, встал и резко протянул руку. Помощник менеджера Со не сразу понял, чего от него хотят, и растерянно посмотрел на него. Тогда старик, будто требуя своё, крикнул: "Календарь!" – и потряс рукой. Даже на лице опытного помощника менеджера Со отразилось замешательство.

– Ах... Я бы с радостью вам его дал, раз уж вы проделали такой нелёгкий путь, но, к сожалению, все календари, подготовленные на этот год, уже закончились.

– Что? Ты сейчас шутишь со мной?

Старик взвизгнул. В обострившемся слухе зазвенело.

Давление, которое постоянно ощущалось в солнечном сплетении, теперь ударило в голову. От пульсирующей головной боли он сжал кулаки.

– Как вы вообще управляете своим персоналом! – не унимаясь, вопил старик. Даже когда подбежал охранник и попытался его успокоить, он и не думал утихать. Наоборот, он ещё больше разозлился, крича, что с клиентами так не обращаются. Из-за непрекращающегося шума наконец вышел начальник отдела.

– Здравствуйте, уважаемый клиент. Что-то случилось?

– Да что это такое! Здесь что, все только и могут, что талдычить про свои правила, правила, чёртовы правила? Они что, попугаи, роботы? Живут за счёт клиентов, а сами всем видом показывают, как их всё раздражает. Я что, пришёл сюда доверить свои кровные деньги, чтобы как должник ловить ваши взгляды? И почему вы так медленно работаете? Как может быть, что ни одна мелочь не устраивает?!

– Ох, простите за доставленные неудобства. Клиент, давайте сначала пройдём со мной внутрь. Выпьете горячего чая, и мы спокойно всё обсудим.

Начальник отдела умело успокоил старика и повёл его в свой кабинет. Старик покорно последовал за ним, но его причитания не прекращались.

Даже после ухода старика в зале ещё некоторое время царила напряжённая атмосфера. Клиенты и коллеги то и дело бросали взгляды на Хёну, изучая выражение его лица. Помощник менеджера Со, проведя руками по лицу, потянул Хёну, собиравшегося сесть на своё место.

– Эй, так не пойдёт. Иди внутрь, отдохни немного.

– Всё в порядке.

– Перестань заставлять меня волноваться. Какой ещё порядок, когда с тебя пот градом льётся? Иди приляг ненадолго или выпей лекарство.

Подталкиваемый в спину помощником менеджера Со, он направился в раздевалку. Неотапливаемый пол был ледяным. Казалось, если лечь на него, станет только хуже.

Он сел, прислонившись спиной к стене. Вырвался безвольный вздох. Он не понимал, чем занимался весь день. Закрыл глаза руками. Кожа была сухой и шершавой.

Может, капельница поможет? Интересно, есть ли больница, работающая до конца рабочего дня? Он без сил достал телефон. Взгляд упал на иконку мессенджера в верхней части экрана.

– .......

Поколебавшись мгновение, он опустил верхнюю шторку. Накопилась куча непрочитанных сообщений. Одни были из чата с друзьями, с которыми он дружил десять лет, другие – из чата с Хан Хигоном.

Хан Хигон

[Я буду ждать, пока хён не позовёт.]

Это было последнее сообщение от Хан Хигона. Он несколько раз перечитал одни и те же слова, а затем выключил экран. В голове был сумбур. Он не помнил, как провёл последние четыре дня. Измученный всевозможными мыслями, он даже спал плохо, но так и не пришёл ни к какому выводу. Было неясно даже, о чём он так мучительно размышлял.

"Хён, вам случайно не нравилась наша невестка? Или вы плакали из-за моего брата?"

В момент ослабшей бдительности всплыло прошлое воспоминание. Он тщетно пытался остановить ход мыслей. Выражение лица, взгляд, жесты Хан Хигона в тот момент ожили в памяти.

"Ответьте, хён. Вам нравятся мужчины?"

Он не собирался никому в этом признаваться. И не хотел, чтобы кто-то узнал. Он собирался унести этот секрет с собой в могилу, но надо же было такому случиться, что именно Хан Хигон застал его в таком жалком виде.

Было ощущение, будто его безжалостно швырнули в реальность. Другие слова Хан Хигона даже не доходили до слуха. Он вдруг осознал, насколько витал в облаках, забыв о собственном положении. Уже тридцать лет, а ничего толком не добился, и на что он вообще рассчитывал с парнем, который был так юн?

Нужно было решительно отказать с самого начала. Но факт оставался фактом: он повёл себя недостойно, оставив лазейку. И было жалко себя за то, что он, неспособный даже разобраться в такой простой ситуации, всерьёз размышлял об отношениях с Хан Хигоном. Бесконечно жалко.

"Разве плохо, что я беспокоился о вас, потому что вы не выходили у меня из головы, что я хотел хорошо к вам относиться и относился? Так нельзя было делать?"

Они с Хан Хигоном стремительно сблизились за короткое время. Встречи, на которые обычно не согласился бы, он не мог легко отклонить, если их предлагал Хан Хигон. Так они дошли до того, что переписывались по несколько раз в день и делились моментами из жизни в свободное время. Хан Хигон естественно пытался прикасаться, и каждый раз от этого внутри всё переворачивалось. Именно поэтому он так спешно пытался установить дистанцию. Из-за знакомого, если можно так сказать, чувства опасности.

"Вы же говорили, что вам одиноко. Говорили, что на самом деле не хотите оставаться один. Для вас я действительно... ничего не значу?"

Это была жизнь, прожитая без возможности кому-либо открыться и на кого-либо опереться. Он всё больше отдалялся от семьи и друзей, чувствуя себя одиноким и отчуждённым. Когда закончилась даже его безответная любовь к Хан Йегону, пришло чувство полной изоляции, будто он остался совсем один. Поэтому его и привлекло внезапное внимание Хан Хигона, его неопытное тепло.

Он скорее предпочёл бы провести всю жизнь в одиночестве, чем представлять себе будущее с партнёром того же пола. Тем более с Хан Хигоном, который был на семь лет младше. Он не мог ни легкомысленно встречаться с младшим братом своего друга, ни опрометчиво начинать с ним серьёзные отношения. Так что пришло время проснуться от пустых мечтаний.

– Кх...

Внезапно подступила тошнота, которую он так долго сдерживал. Хёну поспешно встал и побежал в туалет. Как только он открыл дверь, колени подогнулись, и он рухнул. Схватившись за унитаз, он упал и его вырвало. Его уже несколько раз рвало, так что выходила одна желчь. Но спину всё равно сводило от тошноты. Конечности дрожали, а на глаза навернулись слёзы.

Даже дышать казалось невыносимо тяжело. Это был худший день.

Когда Хёну вернулся в зал, начальник отдела уже был там. Того сварливого старика, судя по всему, уже не было.

– До Хёну-щи, зайдите ко мне на минутку.

– Да.

Он молча пошёл за начальником. Помощник менеджера Со бросил на него обеспокоенный взгляд. Другие коллеги, ощущая неловкую атмосферу, сосредоточились на своей работе. Это была их своего рода забота – сделать вид, что ничего не происходит, чтобы не смущать того, кого вызвали наверх.

Он вошёл в кабинет начальника отдела и тихо закрыл дверь. Затем, сложив руки перед собой, стал ждать, пока он заговорит. Начальник отдела не стал предлагать Хёну сесть. Он оставил его стоять, а сам смотрел в свой монитор. Время от времени он двигал мышкой и стучал по клавиатуре. В гнетущей тишине казалось, будто его наказывают.

Начальник отдела взглянул на Хёну поверх очков лишь спустя несколько минут.

– Плохо выглядишь. Сильно испугался?

– Нет.

– Надо привыкать. В нашей работе такие клиенты – не редкость. Если будешь всё принимать близко к сердцу и обижаться, долго тут не проработаешь. С такими людьми нужно обращаться, как с плачущим ребёнком, успокаивая его. Знаешь, есть такие, что чуть что – ложатся на пол и истерят? Никакой разницы. Так что впредь, если это не совсем уж абсурдные требования, думай, что лучше решить всё по-хорошему, и разбирайся по-быстрому. Так и для тебя, и для них будет спокойнее и лучше.

– Да.

На этом начальник отдела полностью откинулся на спинку кресла. Он медленно обвёл Хёну взглядом с головы до ног.

– До Хёну-щи, сколько ты уже работаешь у нас?

– Полных два года.

– Кажется, тебе уже пора жениться, новостей хороших нет?

– Нет, пока что...

Начальник отдела рассеянно кивнул, непрерывно потирая подбородок. То, как он тянул время, вызывало дурное предчувствие.

– Скоро время кадровых перестановок. В последнее время и филиалов становится всё меньше... Из-за этого, наверное, вакансии появляются только в дальних местах, куда добираться почти по два часа. С этого года ты уже третий год работаешь, так что и тебя это скоро коснётся. Даже если пока не планируешь жениться, нужно заботиться об аттестации, чтобы не мотаться по разным местам. И не создавай поводов для упоминания в отделе по работе с клиентами.

Хёну с недоумением посмотрел на начальника отдела. Начальник отдела раздражённо почесал голову и сказал без обиняков:

– В общем, в отдел по работе с клиентами головного офиса поступила жалоба. Недавно ты ведь оформлял клиенту продукт ELS? Ким Ёнми, кажется.

– Да. Но почему она...

– Похоже, она вложилась в продукт сверхвысокого риска. Акции, к которым был привязан этот продукт, резко упали, и убытки, видимо, значительные. Она, кажется, устроила скандал, крича, что ей эти деньги нужны через месяц, а они заморожены, и она не может их забрать. Говорит, что не знала о таком риске убытков и подписала договор, услышав, что через три месяца получит 20% прибыли. Похоже, она винит тебя, утверждая, что при оформлении продукта её должным образом не уведомили о инвестиционных рисках и она даже не читала условия.

Это случилось не так давно, поэтому он отчётливо помнил ситуацию. Тогда он, наоборот, отговаривал клиента от вложения, посчитав, что её знания о продукте недостаточны. Он неоднократно объяснял высокую вероятность потери основной суммы. Он несколько раз предостерегал её, говоря, что это не тот продукт, который обязательно будет досрочно погашен, и если это срочные деньги, то стоит пересмотреть решение об инвестировании.

Но сколько ни оправдывайся, ничего не изменится. Если клиент подаёт жалобу, ты несёшь ответственность, даже если его претензии необоснованны. Даже если докажут твою невиновность, сам факт того, что клиент выразил недовольство, никуда не денется.

– Вот именно, если чувствовал, что что-то не так, надо было активнее отговаривать. Разве с первого взгляда не видно, будет человек потом говорить другое или нет?

– Прошу прощения.

– На этой работе тебя не будут высоко ценить только за то, что ты тихо и хорошо выполняешь свои обязанности. Вот так одна жалоба в головной офис — и всё, что ты добросовестно делал два года, коту под хвост. Что я тебе говорил? При общении с клиентами нужно усвоить установку: «я не работник финансовой сферы, а работник сферы услуг». И с тем стариком сегодня то же самое. Я еле отговорил его звонить в головной офис, когда он бушевал, крича, что ты невежлив.

– Прошу прощения.

– За что ты передо мной извиняешься? Разозлился-то другой человек. В общем, извлеки из этого урок и впредь подходи к рекомендациям по инвестициям более осмотрительно.

– Да, я понял.

– Можешь идти.

Он поклонился и вышел из кабинета. Коллеги у окон бросали на него сочувствующие взгляды. Хёну слабо улыбнулся и вернулся на своё место. Помощник менеджера Со, сидевший рядом, молча похлопал его по спине.

Бывают дни, когда всё идёт наперекосяк. Казалось, сегодня был именно такой день.

Фух. Выдохнув, Хёну слегка покачал головой. В желудке всё ещё было тяжело, а настроение неудержимо падало на дно, но работу нужно было продолжать. Он нажал на кнопку вызова. Динь-дон, ясный звук снова вернул его к реальности.

Работа закончилась только после девяти вечера. После закрытия в пятницу силы были на исходе. В плечах, весь день бывших в напряжении, появилась ноющая мышечная боль. Сегодня из-за несварения он пропустил ужин, отчего чувствовал себя ещё более измотанным. Помощник менеджера Со похлопал Хёну по поникшим плечам.

– Ты хорошо потрудился.

– Вы тоже, помощник менеджера.

– В такой день сразу иди домой. Никаких там учебных кафе и прочих мыслей. Прими горячую ванну, выпей лекарство. Понял? Нужно хорошо отдохнуть, чтобы поправиться.

– Да. Счастливого пути.

Помощник менеджера Со ещё раз настоятельно посоветовал ему ехать домой и сел в свою машину.

Хёну, слабо улыбнувшись, кивнул и направился к своему автомобилю. Как только он сел на холодное водительское сиденье, его пробила дрожь. Заведя машину, он первым делом включил обогреватель. Пока воздух прогревался, его всё равно пробирала дрожь, и он стиснул зубы.

Из-за целого дня мучений он был совершенно вымотан. В голове всё путалось, и она раскалывалась от боли. Хочу отдохнуть. Сейчас он мог думать только об этом. На какое-то время он прислонился лбом к рулю. Дыхание само собой стало глубже.

Сколько прошло времени? Он вздрогнул и очнулся от внезапной вибрации.

Сознание было спутанным, будто он на мгновение задремал. Хёну машинально достал телефон и, увидев имя звонившего, почувствовал, как сердце ушло в пятки. Имя «Хан Йегон» на мгновение показалось ему как «Хан Хигон». Встревоженное сердце резко успокоилось. Выдохнув с облегчением, он нажал на кнопку ответа.

「Эй, До Хёну. Что делаешь?」

– Только закончил работу, собираюсь домой.

「О? С каких это пор ты едешь домой, а не на учёбу? Как раз кстати. Мы тут собираемся выпить с теми, кто свободен, не хочешь присоединиться? Скоро же день рождения Ганмо. Было бы здорово, если бы ты по дороге ещё и торт купил.」

– А… я сегодня не очень хорошо себя чувствую.

「Что? Что-то болит?」

– Небольшое несварение. Я выпил лекарство, и стало лучше, но думаю, пить алкоголь будет не очень хорошо.

「Правда? Ну, тогда ничего не поделаешь.」

– Передай Ганмо, что мне жаль.

「Да он не из тех, кто будет из-за такого переживать. Тогда сегодня езжай домой и хорошенько отдохни. Если будет хуже, звони.」

– Спасибо. Я кладу трубку.

「Давай. Добирайся хорошо.」

Когда разговор закончился, вокруг снова воцарилась тишина. Слышен был лишь шум обогревателя. От наполненного пылью воздуха в машине его начало подташнивать. Он крепко прижал тыльную сторону ладони ко рту, сдерживая подступающую тошноту. Снова выступил холодный пот. Похоже, сегодня действительно нужно было ехать домой и отдыхать.

Было ощущение, что повседневная жизнь превратилась в полный хаос. Ничто не проходило гладко, ничто не решалось легко. Он чувствовал себя немного обиженным, подавленным и встревоженным, но ничего не мог поделать. Оставалось только утешать себя тем, что после небольшой передышки всё наладится.

Хёну, стараясь отогнать тяжёлые мысли, вывел машину на потемневшую дорогу.

Проснувшись, он увидел, что на улице светло. Часы показывали больше часа дня. Прошлой ночью, вернувшись домой, он едва успел умыться и лечь, как, похоже, заснул мёртвым сном. Несмотря на то, что он долго ничего не ел, голода не чувствовалось. Голова всё ещё была тяжёлой, а в конечностях не было сил. Неужели это было не простое несварение?

Накопилась гора домашних дел, которые он откладывал. Но не было ничего настолько срочного, чтобы делать это через силу. Он решил пока только постирать.

В области солнечного сплетения всё ещё ныло и было тяжело, поэтому он пропустил еду. На пустой желудок отказался и от кофе, и от лекарств. Состояние могло ухудшиться, так что в учебное кафе лучше было не ходить. Вместо этого он решил порешать пробные тесты дома.

До экзамена оставался месяц. Настало время оттачивать практические навыки. Экзамен на сертифицированного бухгалтера, к которому готовился Хёну, проходил в два этапа. На первом этапе, который должен был состояться в феврале, были вопросы по менеджменту, основам экономики, корпоративному праву, основам налогового законодательства и бухгалтерскому учёту. Чтобы избежать провала, нужно было набрать не менее 40 баллов по каждому предмету, а для допуска ко второму этапу требовалось набрать в среднем 60 баллов и выше.

Ключевым моментом на первом этапе было распределение времени. За 310 минут нужно было решить 210 задач. Поскольку времени было недостаточно, требовалась высокая концентрация.

Хёну установил будильники в соответствии со временем, отведённым на каждый предмет, и начал решать задачи. Он изо всех сил старался удержать сознание, которое постоянно пыталось затуманиться, и собрать всю свою концентрацию. Но тщетно – буквы, из которых состояли задачи, словно расплывались. Он помотал головой и насильно впихивал задачи в свой мозг.

При этом время быстро летело. Когда решение задач перевалило за четвёртый час, солнце село, и в доме тоже стемнело. Несмотря на это, Хёну даже не подумал включить свет, продолжая бороться с труднорешаемой задачей. Обычно он бы справился с ней без проблем, но сегодня ответ никак не находился.

Вскоре раздалась внезапная вибрация. Поскольку вокруг было очень тихо, а телефон лежал на столе, звук показался громче обычного. Он даже вскрикнул от неожиданности.

Сердце безостановочно колотилось.

Чьё бы это ни было сообщение, можно было проверить и позже. Подумав так, он попытался снова сосредоточиться на задаче. Однако сообщение, появившееся на экране, приковало его взгляд.

Хан Хигон

[Слышал, вы болеете.]

Это было сообщение от Хан Хигона. Похоже, его брат, Хан Йегон, рассказал ему, что вчера вечером они выпивали с друзьями, с которыми дружат уже десять лет, и что Хёну не пришёл, потому что заболел. Или, возможно, Хан Хигон сам спросил у Хан Йегона, был ли там Хёну.

Хан Хигон

[Лекарство приняли?]

Хан Хигон

[Сейчас вам лучше?]

Пока он колебался, сообщения приходили одно за другим. Вместе с ними и сердце начало неудержимо трепетать. Оставалось мало времени. Было ещё много нерешённых задач. Чтобы не отвлекаться на внешние раздражители, нужно было перевести телефон в беззвучный режим, но из-за установленных будильников он не мог этого сделать. Пока он метался, не зная, что делать, пришло новое сообщение.

Хан Хигон

[Я с завтрашнего дня уезжаю на двухнедельные сборы.]

Хан Хигон

[Волнуюсь за вас, поэтому хочу хотя бы ненадолго вас увидеть.]

Хёну бессознательно посмотрел в сторону балкона. Почему-то ему показалось, что Хан Хигон мог прийти к его дому. Это было смутное предчувствие без каких-либо оснований.

Проверить? Если он действительно стоит там, за балконом, то что дальше? Ответа не было.

В следующий миг прозвенел оглушительный будильник. Хотя он этого в какой-то степени ожидал, всё равно вздрогнул от неожиданности. Сердце бешено колотилось, голова кружилась.

Хёну ошеломлённо сидел, а затем посмотрел на свой экзаменационный лист. Он был полон задач, к которым Хёну даже не притронулся. Это был предмет по бухгалтерскому учёту, по которому на первом этапе было больше всего провалов. В ситуации, когда нужно было полностью погрузиться в работу, он отвлёкся на посторонние мысли и даже не использовал всё отведённое время.

Результаты по другим предметам, над которыми он мучился ранее, и время, потраченное на пробный экзамен, – всё это пошло насмарку. Он был в отчаянии.

Выдохнув, он провёл рукой по осунувшемуся лицу. Его охватила злость от того, что всё так не ладится. Было невыносимо стыдно за себя, застывшего от одного лишь сообщения. И при этом он всё ещё беспокоился о Хан Хигоне. Вдруг он мёрзнет на улице?

На этот день прогнозировали самое сильное похолодание за всю зиму. Сам Хёну всё время пробыл дома и не успел почувствовать уличную температуру, но по тому, что котёл, установленный на 21 градус, постоянно работал, можно было догадаться, как холодно на улице.

Если Хан Хигон действительно был поблизости, его нужно было отправить домой. Как только эта мысль пришла в голову, он вскочил с места. Резко распахнув входную дверь, он выглянул наружу. Но Хан Хигона нигде не было видно. На лестнице тоже не было слышно никаких звуков.

Неужели просто показалось? Он уже собирался повернуться, как почувствовал, что входная дверь тяжелее обычного. Удивившись, он высунул голову и заглянул за дверь. Вскоре заметил бумажный пакет, висящий на ручке. По принту на пакете и доносившемуся изнутри слабому запаху можно было догадаться о его содержимом. Это была каша. Потрогав пакет, он почувствовал, что тот ещё тёплый. И в этот раз на чеке крупными буквами было написано особое пожелание: «Без морепродуктов X». Хан Хигон определённо был здесь.

В этот момент телефон в его руке завибрировал. Он посмотрел на экран и увидел только что пришедшее сообщение.

Хан Хигон

[Вам, наверное, всё ещё неловко меня видеть, так что я просто уйду.]

Хёну ошеломлённо смотрел на экран, а затем подошёл к балкону. Слегка раздвинув плотные жалюзи, он выглянул наружу. В тусклом свете уличного фонаря виднелся силуэт человека, спускающегося с невысокого холма перед домом. Спина показалась знакомой. Хотя его обычно широкая и уверенная походка была вялой, это, несомненно, был Хан Хигон.

Пройдя немного, Хан Хигон медленно обернулся. Хёну поспешно отдёрнул руку от жалюзи и отступил. Сердце бешено колотилось.

Вскоре телефон снова завибрировал. На экране, на который он мельком взглянул, появилось новое сообщение от Хан Хигона.

Хан Хигон

[Но, если что-то случится, обязательно позвоните.]

Позвонить? И что, он примчится с далёкого Южного моря?

Если бы он, как обычно, язвительно спросил, Хан Хигон, немного подумав, ответил бы:

"Я что-нибудь придумаю".

В воображении отчётливо рисовалось его невозмутимое лицо, будто это было совсем несложное дело.

– ......

Его взгляд снова обратился к плотным жалюзи. Может, он уже ушёл? Хёну слегка приоткрыл жалюзи и выглянул наружу. Хан Хигон, только что развернувшись, снова начал спускаться с холма. Его спина быстро уменьшалась. Хёну неосознанно приподнялся на цыпочки. Когда его фигура окончательно скрылась из виду, он даже издал тихий вздох.

– ...Ах.

Следом пришло суровое осознание реальности.

Что я вообще сейчас делаю?

"Для вас я правда... ничего не значу?"

С того дня он игнорировал все до единого сообщения от Хан Хигона, но при этом беспокоился, что он мёрзнет на холоде. И вот теперь, когда он пришёл к его дому, но так и не позвал его, а просто ушёл, Хёну безотрывно следил за его удаляющейся спиной. Когда же он исчез из виду, его охватило сожаление.

Разве мне не всё равно, если мы с Хан Хигоном отдалимся друг от друга или даже навсегда разорвём отношения? Как же человеческие чувства могут быть такими противоречивыми и коварными? Чего же я, в конце концов, хочу от Хан Хигона? Хёну был в замешательстве.

Покачав головой, он развернулся и увидел на столе незаконченный тест. Пакет с кашей в руке вдруг стал тяжелее. Трудно угнаться за двумя зайцами сразу. Для кого-то это, может, и пустяк, но Хёну такая удача никогда не выпадала. Если бездумно гнаться за всем, можно потерять и то, и другое. По правде говоря, его собственное состояние, когда он метался в самый важный период, не сильно отличалось от него самого.

Хёну медленно вернулся к столу и сел. Затем достал кашу, которую оставил Хан Хигон. Одноразовой ложкой, что была в комплекте, он зачерпнул немного разбухшей каши. Он с трудом проглотил жидкую кашу, в которой почти нечего было жевать.

Не жадничай. Это не твоя доля. Не жадничай.

Словно повторяя заклинание, он снова и снова зачерпывал кашу и отправлял её в рот. И чем больше приятное тепло согревало его изнутри, тем сильнее подступала леденящая душу тоска.

Сет-пойнт*

(п/п: очко, разыгрываемое в волейбольном матче, которое может решить исход сета.)

Хёну уже собирался уходить с работы, когда зазвонил телефон. Проверив, он увидел рекламное сообщение от какого-то бренда. Вздохнул. Заблокировав отправителя, вышел из чата.

Заодно просмотрел все непрочитанные сообщения. В чате с друзьями, которых он знал уже десять лет, сегодня снова накопилось несколько сотен сообщений. Чтобы прочитать всё с самого начала и понять, о чём шла речь, понадобилось бы не меньше десяти минут.

Пролистывая другие чаты, он наткнулся на знакомое сообщение.

[Но, если что-то случится, обязательно позвоните.]

После этого сообщения Хан Хигон больше не писал. Похоже, он был настолько поглощён тренировочным сбором, что у него не было сил отвлекаться на что-то другое. Или, может, он увидел, что его сообщения долгое время остаются непрочитанными, и решил, что Хёну его заблокировал? А может, у него уже появился новый интерес? Десяти дней вполне достаточно, чтобы сиюминутный пыл остыл.

В любом случае, это было то, чего он хотел, так что должен был радоваться. Определённо, так и должно было быть, но он всё время без причины поглядывал на молчащий телефон.

– Ждёшь от кого-то сообщения?

Помощник менеджера Со заглянул через перегородку. Он всегда так делал, но Хёну вздрогнул, словно его застали врасплох. Помощник менеджер Со окинул Хёну взглядом с ног до головы и спросил снова:

– Ты что, ходил на свидание вслепую без моего ведома?

– С чего вдруг?

– Раньше ты на телефон и не смотрел, а теперь, как только появляется свободная минута, только его и вертишь в руках.

– ...Я?

– Да, ты. С кем я ещё, по-твоему, сейчас разговариваю?

Помощник менеджера Со фыркнул, как будто не мог поверить. Неужели я так часто возился с телефоном, что это бросалось в глаза? Он совершенно этого не осознавал.

– В последнее время приходит много рекламных сообщений.

– Для рекламы ты как-то слишком долго на них смотришь.

Помощник менеджера Со подозрительно прищурился.

– Вы не уходите? – спросил Хёну, но тот, не меняя выражения лица, лишь протянул руки и натянул пальто. Эта нелепая сцена заставила его впервые за долгое время улыбнуться. Помощник менеджера Со тоже расслабился и усмехнулся.

– Давно я не видел, как ты улыбаешься.

– А...

– Работа, учёба, тяжело, да? Скоро экзамены, наверное, напряжение нарастает.

– Честно говоря, было бы ложью сказать, что нет, но я стараюсь не слишком многого ожидать. Если не получится в этот раз, буду пробовать в следующем году.

– Уже сдаёшься? Нужно быть более амбициозным. Только так можно чего-то добиться.

Помощник менеджера Со кивнул в сторону выхода, предлагая идти. Сказав "да", Хёну выключил компьютер, взял пальто и последовал за ним. Снаружи на кожу тут же налип влажный и холодный воздух. Он посмотрел на абсолютно чёрное небо, гадая, не собирается ли что-то пойти.

– Говорят, ночью будет сильный снег. Не ходи в учебное кафе, а то застрянешь и намучаешься. Лучше учись дома, если собираешься.

– Хорошо.

– Я поехал.

– Добирайтесь осторожно.

Они коротко попрощались и сели каждый в свою машину. Помощник менеджера Со, заведя двигатель первым, помахал Хёну рукой и выехал с парковки. Вскоре его машина свернула на ближайшую дорогу и быстро исчезла из виду. Задняя часть его машины выглядела такой оживлённой, словно танцевала танец попой. У помощника менеджера Со была дружная семья, которая заставляла его каждый день спешить домой. Вот почему, даже уходя с работы вместе, тяжесть шагов, направленных к дому, у каждого была совершенно разной.

Хёну тоже хотел такой обычной жизни. Он жил, стиснув зубы, ещё усерднее, отказываясь от сиюминутного счастья и отдыха в надежде, что когда-нибудь и у него настанет такое время. Но сколько бы он ни терпел, такая повседневность не приближалась. Наоборот, казалось, что она всё больше отдаляется.

Может, что-то изменится, если я сдам экзамен? Может, если найду более стабильную работу? Задавая себе эти вопросы, он не мог дать уверенного ответа. Может, я просто избегаю реальности, гоняясь за туманными возможностями и надеждами, и так всю жизнь буду блуждать в поисках недостижимого счастья? От этих мыслей становилось только тоскливее.

Кажется, он долго сидел в оцепенении. Из-за нахлынувших мыслей он даже забыл, что собирался ехать домой.

Внезапная вибрация прервала короткий отдых. Хёну, сам того не ожидая, вздрогнул и посмотрел на телефон. Увидев, кто звонит, он выдохнул с облегчением. Не раздумывая, он нажал на кнопку ответа.

– Да, мама.

「Ты дома?」

– Да, дома.

Он без колебаний обманул мать. На всякий случай, если она услышит шум двигателя, он оставил небольшую лазейку:

– Как раз собирался парковаться.

「Ох, ты до сих пор работал? Тяжело тебе, так поздно заканчиваешь.」

– Да какое там тяжело. Сижу в тепле, работаю с комфортом.

「Разве такая работа может быть просто комфортной? Ты ужинал?」

– Конечно. Как бы я работал на голодный желудок?

「Но почему у тебя такой безжизненный голос? Что-то случилось?」

– Нет. Просто немного устал. Сегодня же пятница. Наверное, сказывается усталость за всю неделю. За выходные отдохну, и всё будет в порядке.

Родители не знали, что Хёну каждый день ходит в учебное кафе и учится до рассвета. Так же, как и то, что он почти никогда не уходил с работы раньше девяти вечера. Он намеренно не рассказывал. Считал, что в этом нет необходимости. Он решил, что для родителей, чья жизнь всегда была трудной, он сам не должен становиться поводом для беспокойства. Поэтому привык естественно лгать и уходить от темы.

– Как отец?

「Ему уже намного лучше.」

– Когда, говорят, его могут выписать?

「Выписаться-то можно хоть завтра. В больнице всё равно уже ничего сделать не могут. Но мне неспокойно. Боюсь, что дома ему снова станет хуже.」

Разрушенное тело отца уже нельзя было спасти. Даже пересадка, которую рекомендовали в больнице, была лишь последней надеждой. Отец упрямился, говоря, что лучше умрёт от болезни, чем позволит резать тело своего ребёнка ради спасения себя или тратить впустую деньги. Но как член семьи, Хёну не мог позволить этому случиться. Он сглотнул подступивший вздох.

– Я приеду завтра или послезавтра.

「Зачем? Тебе тоже нужно отдохнуть на выходных. Твой отец, если узнает, что ты звонил, рассердится.」

– Как я могу не приехать, когда отец в больнице?

「Перестань. Он говорит, что ему стыдно смотреть тебе в глаза, и что в следующий раз он даже в больницу не ляжет. Родители должны хотя бы быть здоровыми, если уж не могут помочь детям.」

Мать тяжело вздохнула. Вздох родителей всегда ложится на сердце ребёнка тяжелее свинца. Так было и в слабом детстве, и сейчас, когда он стал взрослым.

– А как Чину? Он ведь скоро выпускается? – сменил Хёну тему. О младшем брате он всегда спрашивал у матери, а не у него самого. Причиной тому были всё ещё натянутые отношения с братом. Хоть он, как старший брат, и отправлял ему сообщения на день рождения, Новый год и другие особые дни, ответа не получал.

Когда Хёну приезжал в родительский дом, брат либо был не дома, либо, если они случайно встречались, неловко сидел какое-то время, а потом уходил. Хёну тоже не пытался наладить испорченные отношения. На это не было ни сил, ни желания. Возможно, решение Хёну оплатить учёбу брата в университете было вызвано именно этим чувством вины.

「Кажется, он подавал куда-то документы... но я не слышала, чтобы он ходил на собеседования.」

– Сейчас трудно найти работу. Вакансий мало. Даже наш банк сокращает филиалы и нанимает меньше новых сотрудников.

「Правда? Тогда, Хёну, у тебя всё в порядке? Говорят, когда у банков дела идут плохо, они увольняют хороших сотрудников под предлогом почётного или добровольного ухода на пенсию.」

– Я работаю всего третий год, так что меня это не касается. В любом случае, Чину сейчас тяжелее всех, так что не давите на него. Когда придёт время, он сам найдёт себе занятие.

「Да. Но он в последнее время говорит странные вещи.」

– Странные вещи?

「Говорит, что если не устроиться на работу до выпуска, то и потом шансов не будет, и что в таком случае лучше вообще уехать за границу и зарабатывать деньги. Какой-то его знакомый, говорит, открыл какой-то бизнес на Филиппинах или во Вьетнаме и предложил ему стать партнёром, если он не найдёт работу.」

Хёну закрыл глаза рукой. Новички в обществе часто становятся мишенью для преступников. Хоть они и совершеннолетние, но в делах мирских ещё ничего не смыслят. Нередки случаи, когда их обманывают красивыми словами о «бизнесе» и втягивают в мошенничество, похищения и тому подобное. Неужели брат действительно не понимает этой опасности? О чём он вообще думает? Даже когда младший брат переживал трудные времена, Хёну думал, что со временем тот повзрослеет и всё наладится. Что он просто не может трезво оценивать ситуацию, потому что слишком чувствителен и незрел. Однако, став студентом, брат ничуть не изменился.

Он поступил в первый попавшийся университет, не обращая внимания на свои способности, не следил за оценками и ни разу не попытался заработать себе на карманные расходы. При этом он постоянно донимал мать, жалуясь, что только он не получает той поддержки, которую получают все остальные, и в итоге съездил на языковые курсы на Филиппины и в Австралию по пакетному туру. Что и как он там учил, неизвестно, но его языковые навыки не сильно улучшились. Несколько лет назад он, ни с кем не посоветовавшись, внезапно взял академический отпуск и уехал путешествовать по Европе. Оказалось, он самовольно забрал деньги за обучение в том году и потратил их.

Разговор с матерью о совместном бизнесе был, по сути, ничем иным, как просьбой одолжить денег на его открытие. Младший брат никогда не просил Хёну ни о чём. Он лишь выливал свои жалобы и недовольство на мать.

– …Хорошо, я понял. Когда встречусь с Чину, поговорю с ним. Мама, вы тоже не принимайте близко к сердцу эти разговоры о бизнесе. Если бы это было действительно надёжное дело, не было бы причин просить денег у парня, который только что окончил университет.

「Мне тоже показалось это подозрительным... Но Чину, этот парень, устроил целый скандал, почему я ни разу ему как следует не поверила. В любом случае, хорошо. Иди отдыхай.」

– Да, кладу трубку.

Как только разговор закончился, вырвался долгий вздох. Плечи поникли. Казалось, будто тело, двигавшееся механически, со скрипом, исчерпало последние силы.

Такова была реальность. Жизнь, которую Хёну придётся нести на себе до конца своих дней. Как и до сих пор, его дальнейшая жизнь вряд ли сильно изменится. Ему всегда придётся, задыхаясь, крутить беличье колесо. Иначе даже та повседневность, которую он с трудом поддерживал, рухнет. В таком положении он не мог позволить себе жить неопределёнными чувствами, увлекаясь сиюминутным порывом.

Это была непозволительная роскошь.

Хёну не был настолько страстным, чтобы бросить всё на кон ради дела с неясным исходом. В тот момент, когда он потеряет равновесие и поддастся эмоциям, его захлестнут лишь мучительная пустота и боль. Он не хотел снова переживать подобное истощение.

Ответ он уже знал. Но то, что на душе всё равно было так тяжело, было из-за сожаления. Однако и это было лишь тоской по тому, что Хёну не мог иметь, а не любовью.

Пришло время посмотреть правде в глаза. Подавляя преждевременную усталость, он повёл машину во тьму.

Он надавил на точку хэ-гу между большим и указательным пальцами. Он так сильно на неё давил, что всё вокруг было в следах от ногтей. Кожа стала не просто красной, а синеватой. Но в области солнечного сплетения по-прежнему чувствовалось стеснение.

Примерно десять дней назад, после того как он сильно отравился кимбапом, у него постоянно были проблемы с желудком. Похоже, ослабленная пищеварительная система ещё не успела полностью восстановиться. Стоило ему поесть немного быстрее обычного или съесть что-то холодное, как верхняя часть живота тут же сжималась. Лекарства для пищеварения не помогали.

Хёну, сжимая ноющий живот, терпел, сколько мог, но в конце концов собрал сумку. Дело было не только в плохом самочувствии, но и в том, что его постоянные стоны и потирание рук могли мешать другим посетителям учебного кафе.

Стараясь не шуметь, он вышел на улицу. Сев в машину, почувствовал, как холод салона окутал всё тело. По конечностям пробежала дрожь. Посмотрев на часы, он увидел, что уже почти полночь. Вырвался вздох. Сегодня он планировал решить все предполагаемые экзаменационные задачи, но не сделал и половины. Если бы он пошёл домой и отдохнул, то хотя бы тело не болело бы, а так он просто глупо потратил время. В такие дни дорога домой казалась бесконечно тяжёлой.

Когда он подъехал к дому, парковка уже была забита. Ничего не оставалось, как развернуться и припарковать машину на пустыре ниже по улице.

Поднимаясь по пологому склону к дому, он покрылся испариной. Обычно он легко преодолевал этот путь, но из-за плохого самочувствия он казался тысячемильной дорогой, усыпанной шипами. Ему хотелось как можно скорее забраться в тёплую постель и хорошенько отдохнуть.

Когда он вошёл в подъезд, зажегся свет от датчика движения. Краем глаза он заметил переполненный почтовый ящик. Посмотрев с сомнением, увидел, что это его ящик. Из-за усталости он в последнее время даже не проверял почту.

Он вытащил застрявшие в щели письма. Одно из них упало на пол. Машинально подняв его, он увидел, что внутри ящика что-то осталось. Он приподнял крышку, чтобы достать предмет, и замер.

– …....

В руке Хёну оказалась смятая пластиковая бутылка. Он вспомнил, как однажды утром, когда они с Хан Хигоном каждый день встречались для тренировок, тот утолил жажду водой, которую дал ему Хёну, и положил пустую бутылку туда, сказав, что заберёт позже. Хан Хигон всегда забирал пустые бутылки из-под воды. Значит, та, что осталась здесь, была забыта случайно в один из тех многочисленных дней.

Одна пустая бутылка вызвала целый рой мыслей, которые он намеренно игнорировал и подавлял. Хёну, стряхивая нахлынувшие воспоминания, словно убегая, поднялся по лестнице.

Он открыл входную дверь и снял туфли. Торопясь, что было на него не похоже, он на мгновение потерял равновесие и пошатнулся. Из-за этого он наступил на стоявшие рядом кроссовки. Это были беговые кроссовки, которые ему подарил Хан Хигон. Он знал Хан Хигона не так уж долго, но его следы были повсюду в повседневной жизни.

Хёну поднял сбитые кроссовки и вошёл в дом.

Он сразу же направился на балкон, бросил пластиковую бутылку в пакет для переработки, а кроссовки – в пакет с обычным мусором. Если уж он решил отказаться и всё привести в порядок, то правильно было бы стереть все следы.

Казалось бы, так и должно быть, но, отвернувшись, он почувствовал себя неловко. Постояв на месте в раздумьях, Хёну вздохнул, снова поднял кроссовки и поставил их у входа. Жалко, ведь он их почти не носил. Он прикрылся этим предлогом, но сомневался, что сможет их легко выбросить, даже если задники сотрутся до дыр.

Он достал телефон и зашёл в мессенджер. В чате с друзьями, которых он знал десять лет, накопилось много новых сообщений. Но в чате с Хан Хигоном почти ничего не изменилось. Это было естественно. И так должно было оставаться и впредь.

"Ждёшь от кого-то сообщения?"

Нужно было перестать так переживать из-за мелочей перед экзаменом, к которому он готовился столько лет. И от привычки оглядываться назад, не имея воли что-либо изменить.

После долгих раздумий Хёну вышел из чата с Хан Хигоном. Затем он заблокировал его аккаунт и номер телефона. И тут же, словно по волшебству, силы покинули его. По сравнению с тем, сколько времени он размышлял, решение оказалось настолько простым, что стало даже как-то пусто.

Голова была тяжёлой. Живот по-прежнему покалывало. Казалось, нужно было быстро умыться и лечь спать. Он был слишком уставшим, чтобы думать о других проблемах.

Оставив минимум света, он умылся, переоделся, кое-как рассортировал бельё и забрался в постель. Густая тишина окутала его, словно одеяло.

Кто-то нёс его на спине по тёмной ночной дороге. Спина, поддерживающая его тело, была широкой и тёплой, и ему не хотелось с неё слезать. Он крепче обнял несущего за шею, потёрся лбом о неё и, не свойственно себе, начал капризничать.

Тот шёл без колебаний, осторожно ступая шаг за шагом.

Когда он начал подниматься по лестнице, над головой зажегся свет от датчика движения. Размытый, плавно качающийся в свете силуэт показался знакомым.

Кто это? Кто же это?

Хёну пытался понять, кто это, копаясь в затуманенном сознании. Чем больше он старался, тем больше силуэт расплывался, а затем снова становился чётким, вызывая лёгкое головокружение. Когда он крепко зажмурился, в голове закружилось ещё сильнее. Вслед за этим подступил сильный приступ тошноты.

Он поспешно оттолкнул спину того, кто его нёс. Лишь соскользнув с него, он понял, что находится на лестнице в подъезде. Если его вырвет прямо здесь, это доставит большие неудобства соседям. Он торопливо зажал рот обеими руками. Тщетно, тошнота снова и снова подкатывала к горлу. Тело непроизвольно содрогалось и качалось.

"Сюда".

Наблюдавший за ним человек вдруг снял свою верхнюю одежду и протянул ему. Он даже широко раскрыл капюшон, предлагая вырвать туда. Хёну замотал головой.

"Нет, ах…"

Тот настойчиво вложил свою толстовку в руки отказывающегося Хёну. Как бы он ни хотел сдержаться, кислая рвота хлынула наружу, не обращая внимания на его старания. Уткнувшись лицом в чужую одежду, его долго рвало.

Но сколько бы его ни рвало, тошнота не прекращалась. Желудок продолжало скручивать, и тошнота подступала к горлу, готовая снова вот-вот извергнуться. Казалось, дыхательные пути и пищевод одновременно намертво перекрыло. Где-то в глубине сознания завыла сирена.

– Ха..!

Он резко открыл глаза. Холодный пот со лба скатился по переносице и попал прямо в глаз. От соли глазное яблоко жгло, но веки, широко раскрытые, продолжали дрожать. Тело, напряжённое до предела, никак не могло расслабиться.

– Ы-ы... ы-ы...

Не успев осознать, что всё это было кошмаром, он свернулся калачиком. Хёну, как и во сне, обхватил живот, который безжалостно скручивало, и застонал. Всё тело было покрыто холодным потом. Постельное бельё тоже промокло и стало неприятно влажным. Не было сил разобраться, что к чему, где заканчивался сон и начиналась реальность.

– А-а, ы-ы...

Тихо постанывая, он кое-как передвинулся к краю кровати. Схватившись за ноющий живот, он попытался встать, но почти скатился с кровати. Сильно ударился коленями о голый пол, но эта боль была ничем по сравнению с нынешней болью в животе.

Вокруг всё ещё было темно. Не было сил даже проверить время. Он почти ползком добрался до стены. Затем, опираясь на стену и дверь, с трудом поднялся на ноги. На ощупь, держась за холодную стену, направился в ванную. Расстояние, которое он обычно преодолевал за несколько шагов, казалось невыносимо длинным.

Как раз в тот момент, когда он собирался переступить порог ванной, его в конце концов вырвало.

Хёну обхватил унитаз и долго давился рвотными позывами. В отличие от кошмара, ничего не выходило. Он даже не мог предположить, почему ему снова стало плохо.

Он держал голову над унитазом, пока тошнота не прекратилась. Каждый раз, когда желудок резко сжимался, на глаза наворачивались слёзы. Горло будто горело. От мучений кончики пальцев непроизвольно сжимались.

– Ха-а... ы-ы, ха-а.

Обессиленный, он повалился на бок. Холод плиточного пола пробирал до костей, и всё тело трясло. Учащённое дыхание никак не успокаивалось.

"Мне давно было интересно".

К привычной боли примешалось одно воспоминание из прошлого. Это был день свадьбы Хан Йегона, о котором он совсем забыл.

"Почему вы тогда плакали?"

Кто-то спросил его, когда он был в таком же полуобморочном состоянии. Человек из воспоминаний был очень похож на того, кто нёс Хёну на спине во сне.

"Что вас так расстроило?"

К бесстрастному тону примешался голос Хан Хигона. Расплывчатый силуэт быстро обрёл его черты. Сидя на корточках перед измученным, распростёртым Хёну, он молча смотрел ему в лицо и продолжал расспрашивать. Хотя это и были вопросы, почему-то все его слова ощущались как утешение. Возможно, именно поэтому плотина в его душе рухнула.

"Ничего не в порядке. Я тоже устал. На самом деле, это так тяжело. Хочу всё бросить".

Не успев сдержаться, вырвались наружу все тщательно скрываемые слабые чувства.

Слёзы, наполнившие глаза, горячими ручьями потекли по щекам.

"Кажется, будто я один на всём свете..."

Хёну раскрыл чувство отчуждённости, которым ни с кем не делился. Может, он хотел опереться, пусть и под действием алкоголя, на этого доброго человека, который вошёл в пространство, где он всегда был один?

"Спите спокойно".

Тогда именно он, Хёну, удержал Хан Хигона. Хан Хигон не смог оттолкнуть его руку и остался рядом, а потом, чтобы он, проснувшись, не смущался, придумал оправдание, что у него не было денег на такси. Просто ему, наверное, стало не по себе от вида мужчины, которого он мельком видел много лет назад и который снова появился перед ним и так жалко плакал.

– Ы-ыт...

Очередной приступ острой боли в желудке вернул его в реальность. Это была не та боль, которая пройдёт со временем. Когда он испытывал сильный стресс или переутомлялся, у него иногда случались спазмы желудка, и сейчас симптомы были похожи. Обычные обезболивающие или пищеварительные средства не помогали. В таких случаях нужно было ехать в больницу и ставить капельницу с обезболивающим и успокоительным.

Хёну, крепко стиснув зубы, поднялся на ноги. Ноги, дрожащие как осиновый лист, казалось, вот-вот подкосятся. Кое-как добравшись до спальни, он накинул пальто. Пока искал ключи от машины и выходил за дверь, ему несколько раз приходилось хвататься за живот. Он, шатаясь, спускался по лестнице, и перед глазами постоянно всё становилось то жёлтым, то белым.

– ...Ах.

Он с трудом добрался до парковки. И только тогда вспомнил, что прошлой ночью оставил машину не там, а на пустыре под холмом. Из-за боли сознание помутилось, и он не смог сразу вспомнить то, что было всего несколько часов назад.

Хёну с отчаянием посмотрел на лестницу. Сил вернуться в дом не было. А дойти до места, где стояла машина, – тем более.

Казалось, нужно просить кого-то о помощи. Он достал из кармана телефон. Руки сильно дрожали. Нажав на кнопку вызова, Хёну снова долго колебался. Он совершенно не мог сообразить, куда звонить. Все, должно быть, уже спали, да и знакомых, живущих поблизости, не было. Как и людей, настолько близких, чтобы сорваться и примчаться издалека.

[Но, если что-то случится, обязательно позвоните.]

Почему именно в такой момент вспомнились слова Хан Хигона? Он уже заблокировал и удалил его номер и все сообщения. Его номер Хёну не помнил. Да и если бы помнил, звонить ему было нельзя. Даже если не брать в расчёт то, что Хан Хигон сейчас был на сборах в другом городе, Хёну уже твёрдо решил порвать с ним. Теперь он не мог отступить от своего решения.

В качестве альтернативы Хёну набрал 119. Пошли гудки.

– До Хёну-щи, просыпайтесь. Капельница закончилась.

От голоса, будившего его, он медленно открыл глаза. Белый потолок заполнил всё поле зрения. Хёну вдохнул, и в нос ударил характерный больничный запах. Похоже, он уснул, пока ему ставили капельницу.

После звонка в 119 он неподвижно сидел у въезда на парковку, пока не приехала скорая. Даже в машине скорой помощи пришлось долго колесить по дорогам в поисках больницы, которая согласилась бы его принять. Он смутно помнил, в какую больницу скорой помощи его привезли и как оформляли. Кажется, он так долго мучился, что был в полубессознательном состоянии.

Он медленно поднял верхнюю часть тела. Как и ожидалось, боль словно по волшебству утихла. Лишь в области живота, за который он всё время держался, ощущалась лёгкая скованность.

– Вы случайно не с сопровождающим приехали?

– Нет.

– Тогда можете сами оплатить и идти. Будьте осторожны.

Медсестра, оставив штору открытой, отвернулась. Это было похоже на негласное требование поскорее уйти, раз ему стало лучше. В выходные в отделении скорой помощи особенно суетно, так что её можно было понять.

Он взял пальто и собрался слезть с койки, но заметил, что на нём разная обувь. Одна кроссовка была из тех, что Хёну обычно носил, а другая – беговая, подаренная Хан Хигоном.

– .......

Внезапно сглотнул подступивший к горлу ком. Он изо всех сил старался отогнать резко защипавшее в носу чувство. Не время жалеть себя. Не время жалеть себя. Повторяя это про себя, словно мантру, он вышел из отделения скорой помощи.

Когда он вышел из здания, шёл сильный снег. Видимо, он шёл всё то время, пока Хёну спал, потому что всё вокруг было покрыто снегом. На толстом снежном покрове виднелись лишь пара следов от колёс. То ли людей здесь было так мало, то ли ещё что, но куда ни глянь, было пусто. Название больницы показалось незнакомым, и он даже не мог предположить, где находится. Такси, которые обычно выстраиваются в очередь перед больницами, тоже не было видно.

Он открыл приложение для вызова такси. Текущее местоположение, которое оно показывало, находилось примерно в десяти километрах от района, где жил Хёну. За больницей, кажется, была гора. Теперь он понял, почему перед больницей не было такси и почему именно эта больница приняла Хёну, когда все остальные отказали.

Хёну сразу же вызвал такси. Но, видимо, из-за отсутствия машин поблизости, заказ никак не принимали. Он пробовал вызывать и обычное такси, и такси бизнес-класса, и минивэны, но результат был тот же. После долгой борьбы с приложением он в конце концов сдался.

Он открыл приложение с картой и нашёл ближайшую автобусную остановку. Название остановки «Перед больницей» оказалось насмешкой – до неё пришлось идти пешком минут десять по подъездной дороге. С каждым шагом в кроссовки набивался рыхлый снег. Ноги, казалось, мгновенно замёрзли. Давно обнажённая лодыжка болела так, будто вот-вот сломается. Зимой так было всегда. Не стоило из-за этого расстраиваться.

Сев в первый автобус, он поехал домой. Тёплый воздух из обогревателя над головой согревал его замёрзшее тело. Погрузившись в вялое и туманное состояние, он бессмысленно смотрел в окно. Ничего особенного в глаза не бросалось, но было приятно хоть раз ни о чём не думать.

Когда он вышел на остановке у дома, снегопад уже значительно ослаб. До боли знакомые пейзажи были абсолютно спокойны, словно ночью ничего и не произошло. На опустевших дорогах изредка проезжали машины. Машина Хёну, припаркованная на ближайшей пустой площадке, тоже была покрыта белым снегом, но в остальном выглядела как обычно. Так, в внезапно начавшемся новом дне он почувствовал себя одиноким.

Хёну поднял голову. Пушистые снежинки опускались на лицо и бесследно таяли. Веки, кончик носа и уши быстро стали холодными и влажными. Промокшие ноги снова замёрзли. Он понуро опустил голову. Не стоило расстраиваться, но в груди было пусто. Он не мог понять причину.

Хёну глубоко вдохнул морозный воздух. Широко раскрывшиеся лёгкие наполнились холодом. Разум застыл. Так он хотя бы смог отогнать чувства и мысли, заставлявшие его чувствовать себя ничтожным.

– …….

Шаги Хёну, который медленно шёл к дому, глядя в землю, резко остановились. Это случилось сразу после того, как он заметил человека с зонтом перед зданием. Показалось, что это галлюцинация. Вскоре тот тоже заметил слабое движение и повернул голову. Это был Хан Хигон. Он был в спортивной одежде и с большой спортивной сумкой через плечо, словно только что вернулся с тренировки. Какое-то время они просто ошеломлённо смотрели друг на друга, будто время остановилось.

– Хён...? Вы откуда в таком виде?

Первым заговорил Хан Хигон. Он удивлённо и растерянно оглядел Хёну с ног до головы. И неудивительно, ведь Хёну был в пижаме, на которую накинул лишь пальто. Его лодыжки были видны из-под штанов, а обувь была разной. Осознав, что предстал перед Хан Хигоном в таком виде, он отступил назад, охваченный запоздалым стыдом. Тогда Хан Хигон поспешно объяснил:

– Я собирался ждать, сколько потребуется. Просто ждать, пока вы сами меня не позовёте, пока не захотите со мной поговорить. Я не хотел давить...

Хан Хигон бессвязно выпаливал слова, приходившие ему в голову. Его глаза были прикованы к Хёну. Он смотрел так отчаянно, словно, отвернувшись хоть на мгновение, он навсегда его потеряет.

Вскоре Хан Хигон нахмурился. Он выглядел страдающим.

– Потому что пошёл снег.

Такие простые слова, а сердце сжалось. С трудом сдерживаемое удушье мгновенно подступило к горлу. Хёну поспешно опустил голову.

И крепко прикусил губу.

– Вы же говорили, что любите, когда идёт снег. Я боялся, что вы опять где-то промокаете в одиночестве.

– ……

– Я не прошу вас полюбить меня прямо сейчас. Просто позвольте мне быть рядом и присматривать за вами. Я волнуюсь.

Вырвался пустой смешок. Нет, это была лишь маскировка, чтобы скрыть чувства. Бесполезно было отрицать, игнорировать и подавлять. Сердце, на которое был наложен крепкий засов, рухнуло, не дав и шанса его удержать.

Он медленно сделал шаг. Хан Хигон с тревогой и недоверием смотрел на приближающегося к нему Хёну. Вскоре лоб Хёну коснулся его левого плеча. Хан Хигон, нахмурившись, крепко обнял Хёну. Его тело было ледяным, видимо, он долго ждал на улице. Выдох облегчения тоже был холодным. В груди защемило.

Он поднял руки и обнял Хан Хигона в ответ. Вся накопившаяся обида хлынула наружу, разрывая грудь. Он задыхался от невыносимого чувства. Хан Хигон, словно почувствовав это, обнял Хёну ещё крепче.

Что это, если не любовь?

Под струями горячей воды замёрзшие руки и ноги медленно оттаивали. Измученное тело охватила резкая слабость. Хёну одним движением провёл по холодному лицу и мокрым волосам. Даже звук воды, бьющейся о стены и пол душевой кабины, казался приятным, настолько расслабились тело и душа.

Он открыл глаза от шума стиральной машины, доносившегося издалека. На мгновение уменьшив напор воды, он прислушался к звукам снаружи. Послышалось, как Хан Хигон один за другим открывает кухонные шкафчики, а затем звук наливаемой во что-то воды. Я не один. Осознание этого факта принесло странное чувство облегчения.

Ещё совсем недавно он без конца утопал в объятиях Хан Хигона.

Хан Хигон тоже крепко сжимал его, потираясь щекой о его голову, словно проверяя, реален ли Хёну. Мимо них проехала машина. Хан Хигон похлопал Хёну по спине, инстинктивно замершего, и сказал: "Всё в порядке. Не увидели". Наступило безрассудное облегчение. Словно тот понимал всё, о чём он беспокоился и чего боялся. Впервые возникло чувство, что у него есть кто-то полностью «на его стороне».

Вскоре снег и ветер усилились. Из-за этого снег, густо лежавший на ветках деревьев, с шумом посыпался на зонт Хан Хигона. Они одновременно вздрогнули и растерянно посмотрели друг на друга. Хан Хигон растянул губы в улыбке:

– Так мы в снеговиков превратимся.

– Пойдём внутрь.

– Теперь мне можно к вам домой?

Сначала ему показалось, что тот спрашивает очевидное. Но, поразмыслив, он понял, что Хан Хигон заходил в дом Хёну лишь однажды, в день свадьбы Хан Йегона, и это был первый и последний раз. До сих пор, даже на предложение просто позавтракать, он всегда отказывался, обещая в следующий раз.

Может, Хан Хигон по-своему старался соблюдать границы?

Хёну кивнул и направился к входной двери. До сих пор, когда Хёну вводил код от подъезда, Хан Хигон отворачивался и делал вид, что занят другим, но на этот раз он смотрел в открытую. Как только дверь открылась, он спросил:

– Что это за номер?

– Номер моего студенческого билета.

– Понятно. Но что теперь делать? Я ведь всё увидел.

– ...Ты специально смотрел, да?

Хан Хигон, сделав вид, что не расслышал вопроса Хёну, сказал: "Холодно", – и, подталкивая Хёну сзади, словно обнимая, вошёл в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он взял Хёну за руку и пошёл вперёд, как будто это был его дом. Он даже сам открыл замок на входной двери. Потому что код от подъезда и код от замка на двери были одинаковыми.

– Этот номер нужно сменить.

Слегка цокнув языком, Хан Хигон обернулся к Хёну, словно наставляя. Прежде чем Хёну успел что-то ответить, он снова потянул его за собой в дом.

Хан Хигон тут же наклонился и сам снял с Хёну обувь. Он пытался убрать ногу, говоря, что не нужно, но тот был непреклонен. Поставив на пол разные кроссовки, он молча посмотрел на Хёну снизу вверх. Его взгляд словно спрашивал, как он оказался на улице в таком виде.

– Ночью случился спазм желудка… Иногда бывает. В таких случаях еду в больницу на капельницу, вот и выбежал в спешке.

Хёну объяснил как можно спокойнее. Хан Хигон, молча выслушав, тяжело вздохнул, будто у него земля ушла из-под ног, и встал.

– Я же говорил, звоните мне, если что-то случится.

– У меня и мыслей таких не было. Да и если бы позвонил, как бы ты приехал с такого расстояния?

– Как-нибудь бы приехал, это же касается вас, хён.

Он когда-то думал, что Хан Хигон ответил бы именно так, и тот действительно так и ответил. Даже выражение его лица не отличалось от его предположений, и Хёну усмехнулся.

– Почему вы смеётесь?

– Раз уж зашла речь, спрошу, как ты здесь оказался? У тебя же сборы на две недели.

– Были.

– Что значит, были?

– Я правда пытался как-то вытерпеть, понимаете? Но, кажется, десять дней – это мой предел. Даже если я до смерти тренируюсь весь день, то думаю только о вас, хён, мне интересно, как вы, и я боюсь, что если вы меня бросите, я вас больше никогда не увижу… Я скучал, волновался, и просто больше не мог. Изначально мы должны были сегодня на рассвете все вместе подняться в горы, и после этой тренировки до завтра отдыхать, а потом возвращаться, но я сказал тренеру, что поднимусь в горы ночью один и поеду домой.

– И он разрешил?

– Хм… пришлось приплести семью. Ну, вряд ли тренер станет звонить родителям взрослого спортсмена и спрашивать, действительно ли они больны, правда?

Хан Хигон пожал плечами, как будто это было пустяком. Пока он рассказывал о том, что произошло, Хёну уже оказался в ванной. Хан Хигон естественно поставил Хёну перед собой и включил воду в раковине. Затем он взял руки Хёну, стоя за его спиной и подставил их под струю воды. После этого он своими большими руками начал тщательно мыть руки Хёну, от запястий до кончиков пальцев, массируя каждый палец по отдельности.

Тёплая энергия медленно распространялась, и волоски за ушами встали дыбом. Напряжённое тело расслабилось. Хан Хигон с обидой в голосе спросил:

– Вы хоть знаете, как я волновался?

То ли потому, что он почти обнимал его, то ли из-за тесной ванной, его голос звучал особенно гулко.

– Вы не отвечаете на звонки, уже несколько дней не читаете мои сообщения. Может, я заблокирован? Или с вами что-то случилось...

Взгляд Хёну опустился вниз. Плечи невольно сжались. Хан Хигон мгновенно понял, что означало это едва заметное, но явное изменение.

– Что? Это правда? Вы и правда меня заблокировали?

– ...Прости.

– Почему? Я вам так надоел? Я вёл себя как сталкер?

– Нет! Не поэтому. Я боялся, что поколеблюсь.

Хёну поспешно замахал руками и поднял голову. В зеркале он неизбежно встретился взглядом с Хан Хигоном. Хан Хигон опустил брови, словно не веря своим ушам.

– Если кажется, что поколеблетесь, так просто поколеблитесь, в чём проблема?

Хан Хигон взял Хёну за плечи и повернул к себе.

Зрачки Хёну мелко задрожали, и он неуверенно встретился с ним взглядом.

– Ведь не только вы так чувствуете, я же уже сказал, что вы мне нравитесь.

– Это...

Он собирался ответить, но Хан Хигон обхватил его лицо обеими руками и коротко поцеловал в губы. От удивления Хёну ошеломлённо уставился на него. Тогда тот снова коротко чмокнул его и с сожалением отнял руки. Руки, оторвавшись от лица, скользнули по внутренней стороне предплечья Хёну и естественно переплелись с его пальцами.

– То, что я ещё студент, что не отслужил в армии... Если вы из-за этого сомневаетесь, то неважно. Я скоро выпущусь, меня выберут на драфте, всё это проблемы, которые я могу преодолеть. Но не приму ответ, что я слишком молод или что мы как братья. С этим я ничего поделать не смогу, как бы ни старался.

Хан Хигон сильнее сжал его руку. На его лбу уже появились морщинки. Во взгляде, которым он поочерёдно смотрел в глаза Хёну, сквозило нетерпение.

Хан Хигон нашёл плачущего под дождём Хёну не потому, что тот был братом Хан Йегона. И Хёну потянуло к нему не потому, что он был похож на Хан Йегона. Он с самого начала знал, что Хан Хигон – брат его давней безответной любви, и что он на семь лет младше. Но, несмотря на это, он безропотно отдал ему своё сердце. Поэтому причины, о которых беспокоился Хан Хигон, не могли быть предлогом, чтобы не любить его.

Хёну осторожно потянул на себя сжатую руку. Одного этого движения было достаточно, чтобы хватка Хан Хигона, сжимавшая пальцы до боли, ослабла. Хан Хигон с надеждой посмотрел на Хёну. Его взгляд был как никогда отчаянным.

– Это была исключительно моя проблема. У меня в душе не было места. Я думал, что не имею права на ошибку, что даже метания – это роскошь. Я боялся, что, если начну что-то несерьёзно, всё закончится ничем, и из-за этого рухнет всё, что я строил до сих пор.

– Даже не попробовав?

– Результат казался слишком очевидным.

– Хён. Если есть что-то, чего вы очень хотите добиться, нужно искать способ это сделать. А не искать причины, почему это не получится. Я всегда так делал. И буду делать впредь.

Хан Хигон говорил с полной уверенностью.

– В любом случае, вы слишком много беспокоитесь, – проворчал он. – А я наоборот.

Услышав это дополнение, Хёну с удивлением посмотрел на Хан Хигона. Хан Хигон, чьё лицо на мгновение стало недовольным, расплылся в улыбке.

– Теперь поделитесь со мной этими заботами.

Сердце, которое всё это время было туго сжато, безрассудно расслабилось. Словно он только и ждал, чтобы кто-нибудь сказал ему эти слова. Иссушенная и изголодавшаяся душа стремительно наполнилась. В этот момент молодой возлюбленный, которому он только что открыл своё сердце, казался надёжнее всех на свете.

С глазами, полными волнения, он посмотрел на Хан Хигона. Хан Хигон, спокойно встретив его взгляд, прикоснулся губами ко лбу Хёну. Отстраняясь, он почему-то вздохнул.

– Сначала примите горячий душ. Я закину вашу одежду в стирку и поищу что-нибудь поесть. Заодно, можно я постираю свои вещи вместе с вашими?

Хан Хигон мягко подтолкнул Хёну в душевую кабину. Затем велел просто бросить одежду у двери и собрался было уходить, но Хёну бессознательно схватил его за руку.

– А ты? Ты, кажется, тоже весь промёрз.

– У меня много тепла, так что всё в порядке.

– Но ты же долго стоял на холоде. Простудишься. Хочешь помыться первым?

Хан Хигон, пристально глядя на Хёну, со смущённым видом почесал мочку уха. Затем он осторожно обхватил руку Хёну, державшую его за предплечье, и медленно отнял её от себя. Отпуская руку, он естественно наклонился и коротко поцеловал Хёну в щёку.

– Я помоюсь позже. Если что-то понадобится, зовите.

В жесте, которым он отпускал Хёну, сквозило явное сожаление. В противоположность этому, его спина, удаляющаяся из ванной, выглядела как-то неестественно.

Вдруг в дверь ванной постучали. В тот же миг Хёну очнулся от долгих воспоминаний.

– Хён. Я принёс сменную одежду. Оставлю здесь.

– Ага. Спасибо.

Ответив громко, он выключил воду. Он не знал, сколько прошло времени, но, кажется, заставил Хан Хигона ждать слишком долго. С мыслью, что нужно скорее выходить, он торопливо шагнул и внезапно поскользнулся на луже воды. Едва успев ухватиться за смеситель и стену, он избежал падения на пятую точку. Однако из-за суетливых движений средства для тела с полки и душевая лейка с грохотом упали на пол.

– Хён! Вы в порядке?

Испуганный Хан Хигон рывком открыл дверь и ворвался внутрь. Из-за этого он столкнулся с ним в неловкой позе, почти упав.

– А, я немного поскользнулся, но всё в порядке. Не упал.

– Вы ушиблись?

– Нет.

– .......

Широко раскрытые глаза Хан Хигона постепенно успокоились. Нет, скорее, его взгляд стал совсем другим, не как обычно. Его откровенный взгляд впился в Хёну и медленно, вязко прошёлся по его телу, словно облизывая. Лицо тоже стало спокойным. Только заметив это явное изменение, Хёну осознал, что он всё ещё полностью обнажён.

Казалось, на мгновение время остановилось. Взгляд Хан Хигона навязчиво не отрывался от Хёну. То, как дёрнулся его кадык, отпечаталось в глазах чётко, как в замедленной съёмке.

Сразу после этого Хан Хигон резко стянул с себя верхнюю одежду и широкими шагами подошёл. От изумления у него перехватило дыхание. Не успел он никак среагировать, как тот схватил его. Следом сухие губы прижались к приоткрытым губам Хёну. Мягкий язык горячо раздвинул его губы и проник внутрь. Голова сама собой откинулась назад, а язык напрягся. Язык Хан Хигона плотно потёрся о его. Когда он простонал "м-м" от томного ощущения, Хан Хигон издал горловой звук и сладко засосал язык Хёну.

Воздух, готовый вырваться наружу, снова был вдавлен в горло. Дыхание становилось всё более затруднённым. Когда Хёну начал тяжело дышать, Хан Хигон наклонил голову, давая ему на мгновение передышку, и кончиком языка провёл по внутренней стороне его верхней губы. От щекочущего ощущения дыхание мелко задрожало.

Губы Хан Хигона снова накрыли его дрожащие губы, и он потёрся языком. Хан Хигон легонько обвёл кончиком языка застывший язык Хёну, а затем коротко втянул его. Одновременно он щекочуще погладил покрывшиеся мурашками щёку и ухо Хёну.

Это был его первый поцелуй. Впервые за свои тридцать лет он был так близко к другому человеку, разделяя с ним тепло. От этого незнакомого, но волнующего ощущения все чувства обострились. Как бы он ни старался, тело продолжало мелко дрожать. Хан Хигон с сожалеющим выдохом слегка отстранился.

– Холодно?

– ...Немного.

– Тогда помоемся вместе?

Сдерживая сбившееся дыхание, Хан Хигон медленно переводил взгляд с одного глаза Хёну на другой. Его плечи и спина медленно, но отчётливо вздымались и опускались. Это был признак возбуждения.

– Давайте снова помоемся, вместе.

Он мягко уговаривал Хёну, который уже принял душ. Его взгляд был как никогда взволнованным и отчаянным. После некоторого колебания он кивнул. Сразу после этого Хан Хигон, смотревший прямо на Хёну, бросился на него, словно выпущенная стрела. Хёну, стоявший в растерянности, без колебаний обнял его.

Хан Хигон резко поднял Хёну, прижал его к стене и жадно впился в его губы. Хёну, полностью доверившись ему, принял его язык, который нетерпеливо стучался в его губы. От резкого движения они задели смеситель, и полилась горячая вода.

Вода просачивалась в щель между плотно сжатыми, а затем разомкнутыми губами.

Каждый раз, когда язык облизывал красную плоть, раздавался влажный звук.

Смешавшаяся со слюной вода приобрела вязкость и сладковатый вкус. Опьянённые этой тайной сладостью, они снова и снова облизывали и сосали влажные губы друг друга. Вода, стекавшая по лицу, попадала в нос и в рот. От нехватки воздуха он сглотнул воду во рту, но сколько бы ни пил, казалось, всё равно мало. Постоянно мучила странная жажда.

Хан Хигон упрямо прижимался губами, словно пытаясь забрать у Хёну весь воздух. Из-за этого его челюсть, всё это время бывшая приоткрытой, начала неметь. Тяжело дыша, Хёну отвернул голову, уклоняясь от поцелуя. Хан Хигон, не обращая на это внимания, продолжал прижиматься губами к уху Хёну. Он медленно опустил его тело, которое до этого держал на руках, на пол.

Вскоре поток воды из душа прекратился. В промокших и заложенных ушах громко отдавалось лишь собственное учащённое дыхание Хёну.

– Ха-а, ха-а...

– Хён, вы так хорошо пахнете, – пробормотал Хан Хигон, потираясь кончиком носа о влажную кожу Хёну. Он то и дело вдыхал, словно наслаждаясь запахом тела. От смущения Хёну слегка оттолкнул его.

– Хватит. Щекотно.

– Это из-за этого?

Хан Хигон, как обычно, послушно отстранился и взял гель для душа. Он без стеснения открыл крышку и понюхал. Затем выдавил немного содержимого, кое-как нанёс на своё тело и положил руку Хёну сверху.

– Хён, помойте меня.

Только что он доводил человека до предела, а теперь вёл себя невозмутимо, будто ничего и не произошло. Возможно, поэтому у него даже не возникло посторонних мыслей вроде "правильно ли это?", "не слишком ли быстро?". Он лишь двигал рукой, следуя указаниям Хан Хигона, легонько распределяя гель для душа.

Тело Хан Хигона, казалось, стало ещё массивнее за то время, что он его не видел. Вероятно, это было результатом тренировочных сборов.

– Твоё тело... невероятное.

– Ну, я долго занимался спортом. Вам нравится? Или, может, немного отталкивает?

– Нет. Оно потрясающее.

Лицо Хан Хигона озарилось удовлетворением. То, как он радовался, не скрывая этого, было довольно мило.

– Вам нужно немного позаниматься. Вы оказались ещё худее, чем я думал.

Хан Хигон без стеснения провёл рукой по телу Хёну. Большая ладонь скользнула по худой спине и легко сжала одну из ягодиц.

– ...Ых.

– Можно я немного потрогаю?

– Ты уже трогаешь.

– Да, но я вдруг подумал. Теперь я буду трогать ещё откровеннее. И что, если хён сбежит?

Притворяясь обеспокоенным, Хан Хигон смело мял ягодицы Хёну. Другой рукой он, словно щекоча, провёл вверх по боку и томно погладил влажный, набухший сосок. Мягкая плоть без сопротивления подалась, вызывая странные ощущения.

От странного удовольствия, поднимающегося от груди, поясница непроизвольно задрожала. Ноги тоже грозили безвольно подкоситься.

– Ха-а, зачем там...

– Хочется потрогать всё. Нельзя? Мне прекратить?

– Ы-ых...

– Он такой маленький и мягкий.

Хан Хигон снова и снова нежно тянул сосок, затем легонько крутил и растирал его. Исходящий оттуда щекочущий и покалывающий электрический разряд быстро скопился внизу живота. От резкого прилива крови к паху он пошатнулся. Тогда Хан Хигон плотно подставил своё колено между ног Хёну. Тело Хёну естественным образом оказалось на его бедре.

– Просто сядьте на меня.

– Ах, нет...

– Вы совсем не тяжёлый.

Проблема была не в этом. Интимное место Хёну было сильно прижато к крепкому бедру Хигона. Когда Хан Хигон невзначай придвинулся ближе, чувствительная плоть снова и снова тёрлась.

– Хён, у вас встал.

– Ха-а...

– Можно потереться о мой?

– Не спрашивай о таком каждый раз.

– Почему? Стесняетесь? – прошептал Хан Хигон, прижимаясь губами к покрасневшему уху Хёну. Он даже принялся покусывать горячую мочку уха губами. Хёну низко опустил голову. Хан Хигон, воспользовавшись моментом, осыпал поцелуями макушку Хёну и спустил свои штаны и бельё. Затем он вытащил свой полностью эрегированный член и начал легонько тереть его о член Хёну.

Большая, твёрдая плоть прижалась к его телу, и глаза Хёну наполнились ужасом. Когда Хан Хигон взял их члены в одну руку и начал нежно тереть их друг о друга, он крепко зажмурился. Длинные пальцы плотно обхватили члены, оказывая равномерное давление и разжигая возбуждение. По сравнению с обычной мастурбацией, это была несравнимо яркая стимуляция, и верхняя часть тела Хёну всё больше наклонялась вперёд.

– Хы-а, ха-а...

– Хён, вам хорошо? Нравится, когда я так делаю?

– Ах, Хигон-а...

– Да, хён. Я здесь.

Хан Хигон гладил спину Хёну, крепко прижимая его к себе. Затем он сжал их члены ещё сильнее и провёл рукой вверх-вниз, словно выжимая. От покалывания, близкого к боли, спина Хёну то и дело вздрагивала. Рука, державшаяся за руку Хан Хигона, не знала, что делать – то ли тянуть его к себе, то ли отталкивать.

– Ха-а... слишком сильно... а-ах..!

– Хён, м-м, Хёну-хён...

Хан Хигон, низко склонившись, осыпал поцелуями щёку и ухо Хёну, ускоряя движения руки. Казалось, рука уже должна была устать, но движения, скользящие по двум кускам плоти, не становились ни медленнее, ни слабее. Вскоре на тыльной стороне его ладони и предплечье вздулись толстые вены. Напряжённый до предела член, казалось, вот-вот взорвётся.

Хёну, не в силах и не желая вырваться из этого всепоглощающего удовольствия, мотал головой и крепко держался за Хан Хигона. Хан Хигон, кусая плечо Хёну, подался бёдрами вперёд. Он резко отдёрнул руку, которая до этого яростно тёрла их члены.

От внезапного освобождения член Хан Хигона сильно дёрнулся и с громким шлепком оказался между ног Хёну. Сразу после этого спина Хан Хигона. сильно выгнулась. Конечности Хёну, которого он держал, напряглись. В следующий миг два члена, содрогнувшись, взорвались белым.

– Ха-а, ха-а...

– Ха-ак...!

Кончив, Хан Хигон снова резко прижался снизу. Из-за этого интимное место Хёну снова потёрлось о его член, и по телу пробежала дрожь. Хёну, затаив дыхание, терпел пронзавший всё тело трепет.

Хан Хигон, чьи плечи вздымались от тяжёлого дыхания, резко обнял Хёну. Он то и дело тёрся горячим лбом о шею Хёну и бормотал недоверчивым тоном:

– Вау... с ума сойти.

– Ха-а, ха-а...

Хёну, безвольно обнятый Хан Хигоном и лишь выдыхавший воздух, внезапно нахмурился и обхватил живот обеими руками. Внутри живота возникла нерегулярная колющая боль.

– Хён, что такое? Живот болит?

Заметив это, Хан Хигон поспешно отстранил Хёну от себя и посмотрел ему в лицо. Глаза, которые мгновение назад блестели от плотского желания, теперь были полны беспокойства. На его вопрос: "Снова в больницу поедем?", – Хёну отрицательно покачал головой.

– Это было впервые, так что мышцы, наверное, напряглись. А теперь они внезапно расслабились, вот и ноет.

Был ли это неожиданный ответ? Хан Хигон, на мгновение ставший ошеломлённым, усмехнулся. Хёну, глядя на него, тоже безвольно улыбнулся. Хан Хигон опустил глаза, пристально посмотрел на Хёну, затем взял его за подбородок, приподнял и коротко поцеловал.

– Теперь выходим. Надо высушить волосы и съесть что-нибудь тёплое. Я буду гладить вас, пока живот не перестанет болеть.

На это нежное предложение он молча кивнул. Действительно, хотя бы сегодня хотелось ни о чём не думать, отбросить все тревоги и полностью отдаться чувствам.

Он растерянно посмотрел на свои руки. Пальцы сморщились от воды. Распухшие губы, ощущения кожи после водных процедур – всё казалось странным.

– Готово.

Шум фена, громко гудевший у уха, прекратился. Хан Хигон осторожно провёл рукой по хорошо высушенным волосам Хёну и коротко поцеловал его в макушку. Шея Хёну невольно дёрнулась. Хотя только что в ванной они безрассудно целовались и делали вещи и посмелее, от такого нежного прикосновения тело инстинктивно напряглось.

Хан Хигон, легко уловив его реакцию, несколько раз подряд поцеловал Хёну в макушку. Хёну, стойко терпевший это, резко выпрямился.

– Теперь тебе тоже нужно высушить волосы.

– Я быстро.

Хан Хигон слегка протёр свои волосы полотенцем, немного посушил их феном и тут же выключил его. Густые волосы всё ещё оставались влажными.

– Высуши как следует. Простудишься.

– Сами высохнут. Идите сюда.

Хан Хигон взял Хёну за запястье и повёл на кухню. Он лично выдвинул стул у обеденного стола и осторожно усадил на него Хёну. Затем подошёл к столешнице, снова подогрел воду в уже вскипевшем чайнике и положил в кружку чайный пакетик, откопанный в шкафу. Движения были отточенными, словно он был хозяином дома.

Вскоре в руках Хёну оказалась горячая кружка. Из чашки исходил приятный аромат ячменного чая.

– Надо же, что нашёл.

– Хорошо, что хоть это было. А то пришлось бы бежать в круглосуточный магазин. Пейте, пока не остыло.

– Угу. Спасибо.

Он осторожно поднёс кружку к губам. Белый пар щекотал кончик носа и поднимался вверх. Когда он медленно наклонил чашку, тёплый чай наполнил рот и потёк по пищеводу к груди. Казалось, даже след тяжести, застрявший где-то там, начал таять.

Он поднял голову, собираясь предложить глоток и Хан Хигону. И тут же столкнулся с его недовольным лицом. Хан Хигон стоял напротив, скрестив руки на груди, и начал отчитывать его:

– Тут же совсем нет нормальной еды, чем вы вообще питались всё это время?

– Я по-своему хорошо питался. Тем, этим...

– Врёте.

Хан Хигон насмешливо прищурился. Отрицать было невозможно.

– Вы ведь очень худой. Я боюсь, что если сожму посильнее, то вы сломаетесь.

– Не до такой степени.

Хан Хигон демонстративно вздохнул, низко опустив голову. Когда он снова поднял её, на лице всё ещё было написано недовольство.

– Почему у вас вечно всё в порядке и ничего страшного? Думаете, кто-то оценит, что вы всё время терпите?

– Потому что нет нужды выставлять напоказ свои трудности. От того, что кто-то узнает, ничего ведь не изменится. Только обоим будет тяжело на душе.

– Лучше я сам потерплю, чем заставлю других беспокоиться, так? Но, хён. Может, попробуем переживать трудности вместе?

– ......

– Даже если ничего сразу не изменится. Просто от того, что кто-то знает о ваших трудностях, на душе становится легче. А если есть кто-то, кто вас поддерживает, то и выдержать всё становится проще.

Хан Хигон убеждал Хёну настойчивым тоном. Нет, это было больше похоже на мольбу.

– Мне кажется, вы совсем не умеете ни просить о любви, ни принимать её.

Неужели? Беспокойство родителей всегда казалось ему тяжёлым бременем, а внимание и ожидания окружающих – давлением. Когда Хан Йегон или Хан Хигон внезапно приближались, он невольно напрягался и съёживался. Он никогда не пытался первым с кем-то сблизиться и не принимал с готовностью чужую доброту.

Возможно, это был шрам, оставшийся у ребёнка, которому пришлось рано повзрослеть. Ведь Хёну всегда твердил себе, что он не должен быть обузой для родителей. Многие ли из тех, кто не получил даже самой естественной и полной любви от родителей, способны полностью принять любовь от других?

– Я не прошу вас меняться в одночасье. Но со мной, хотя бы только со мной, будьте немного бесстыдным. Опирайтесь на меня, капризничайте, не думайте о приличиях. Я же теперь ваш парень.

– ......

Он молча смотрел на Хан Хигона. Хан Хигон опёрся обеими руками о стол и встретился с ним взглядом.

– С этого момента я буду в полную силу исполнять роль вашего парня. Можно?

Это можно было бы назвать нежным давлением. Заботливо утешая и успокаивая партнёра, он всё же упорно пытался настоять на своём. Такое поведение Хан Хигона показалось забавным, и он тихо рассмеялся.

– Почему вы смеётесь? Мои слова смешные?

– Нет. Просто ты милый.

– Одного «милый» недостаточно.

Хан Хигон склонил голову набок, и уголок его губ дёрнулся. Кажется, это было привычное выражение лица, появлявшееся всякий раз, когда он был чем-то недоволен. Хёну, усмехаясь, отпил немного остывший ячменный чай. Хан Хигон, пристально наблюдавший за ним, спросил обеспокоенным тоном:

– Вы не голодны?

– Нет. Сейчас больше хочется выспаться, чем есть.

– Тогда мне тоже можно остаться и поспать?

– Всё равно ведь собирался, зачем каждый раз спрашиваешь?

Он усмехнулся от абсурдности ситуации. Но улыбка тут же исчезла. Потому что Хан Хигон смотрел на него так пристально, словно хотел прожечь взглядом. Почувствовав неловкость, он незаметно сдвинул колени. В тот же миг Хан Хигон скользнул к нему и поцеловал. Губы сжались под лёгким давлением, а затем снова расслабились.

– ......

– Вы мне нравитесь, хён.

Их взгляды встретились, и Хан Хигон просто признался в своих чувствах. Затем, без предупреждения, он приблизился и несколько раз поцеловал Хёну в лоб, щёки, кончик носа и губы. От этого внезапного шквала поцелуев рука Хёну, державшая кружку, крепко сжалась. Глаза тоже плотно зажмурились.

Вдруг над головой раздался тихий смешок. Когда он растерянно открыл глаза, Хан Хигон тут же поцеловал его в уголок глаза. Он непринуждённо забрал кружку из рук Хёну и, не глядя, отставил её подальше. Затем, обхватив лицо Хёну большими ладонями, он сладко впился в его верхнюю губу, в отличие от предыдущих игривых поцелуев. Чмок, чмок, с лёгким всасывающим звуком он то захватывал верхнюю губу, то отпускал, то снова втягивал её – всё это было невероятно осторожно и нежно.

Хан Хигон, продолжая этот спокойный поцелуй, медленно обошёл стол и легко поднял Хёну на руки. Он заставил Хёну естественно обвить руками его плечи, а ноги поднять и обхватить его талию. Затем, крепко поддерживая спину и бёдра Хёну, он неторопливо направился в спальню. Всё это время поцелуй не прекращался.

Вскоре тело Хёну опустилось на мягкую постель. Хан Хигон плавно навис над ним и снова соединил их губы, на мгновение разъединившиеся. Своим языком он провёл по медленно движущемуся языку Хёну, прижал его к верхней губе и пососал, затем, повернув голову в другую сторону, полностью ввёл свой язык в приоткрытый рот Хёну. Лицо Хёну, слегка откинувшееся назад, залилось румянцем. Хан Хигон неторопливо исследовал гладкую слизистую рта, страстно переплетая их языки. Обмениваемая слюна стала горячей и вязкой. Казалось, язык вот-вот расплавится.

Хан Хигон отстранился только тогда, когда Хёну начал тяжело дышать, с трудом вздымая грудь. Словно одного поцелуя было недостаточно, чтобы успокоиться, он принялся легонько пощипывать губами щёку Хёну. Затем, внезапно укусив щеку и отпустив, он пристально посмотрел на лицо Хёну.

– Вам сегодня было очень тяжело?

– …Нет.

Хан Хигон посмотрел в оба глаза Хёну, словно пытаясь разгадать правду.

– Врёте.

– Да. Вру.

Как только он покорно признался, губы Хан Хигона тут же коснулись его щеки. Хан Хигон крепко обнял его. Он глубоко уткнулся лицом в шею Хёну и постоянно тёрся о неё лбом. Его руки сильно сжали спину и поясницу Хёну, прижимая их тела вплотную друг к другу. Через соприкасающуюся кожу тепло Хан Хигона обильно передавалось, и казалось, что все пустые уголки души полностью заполняются. По непонятной причине в груди стало щемяще-тепло.

– Погладить вам живот?

Спустя долгое время Хан Хигон наконец отстранился и спросил. Хёну слегка улыбнулся и кивнул. Хан Хигон тут же повернулся на бок, подпер голову рукой и начал нежно поглаживать живот Хёну. Его рука была такой большой, что почти закрывала половину торса. По животу разлилось приятное давление и тепло. Хёну воспринял это как полушутку, но тело расслабилось, напряжение ушло, так что, кажется, это было довольно эффективно.

Хотелось, чтобы он продолжал гладить его так и дальше.

Хёну накрыл руку Хан Хигона, лежавшую на его животе, обеими своими руками. Хан Хигон поочередно прижался губами ко лбу, векам и переносице Хёну. Каждый раз Хёну медленно закрывал и снова открывал глаза, на ощупь изучая лицо Хан Хигона. Может, он подумал, что Хёну клонит в сон из-за опьяневшего взгляда? Хан Хигон прошептал на ухо Хёну, словно не желая мешать его сладкому сну:

– Сейчас ни о чем не думайте и просто спите.

– Давай поспим вместе.

– Я бы и рад, но кровать слишком узкая, будет неудобно. Я и на диване хорошо сплю. Или мне на полу поспать?

– Не хочу отпускать.

Хёну честно признался в своих чувствах, теребя пальцы. Ему показалось, что он слишком капризничает. На мгновение опешивший Хан Хигон глубоко вздохнул:

– Я не уверен, что смогу сдержаться.

– Ничего страшного.

Хан Хигон посмотрел на Хёну с сомнением. Хёну крепко сжал его руку своими, до этого беспокойно двигавшимися, пальцами.

– Ты же говорил мне быть наглее. Сейчас я не хочу думать ни о чем другом, только о тебе.

– Кажется, я вас недооценил.

Усмехнувшись, Хан Хигон резко стал серьёзным. Затем он схватил Хёну за подбородок, зафиксировал его и внезапно поцеловал. Одновременно он просунул свою большую руку под футболку Хёну и принялся тщательно гладить и ласкать его обнаженную кожу. Везде, где касалась рука Хан Хигона, казалось, под кожей вспыхивали слабые искорки. Когда его большой палец и мизинец нажали на оба соска, поясница непроизвольно дернулась.

– Ххы-ы. Хигон-а...

– Хён, вы мне нравитесь.

Хан Хигон целовал лицо Хёну в разных местах, снова и снова признаваясь: "Вы мне нравитесь". Даже когда Хёну отворачивал голову, он, не обращая внимания, опускал губы на его белую шею, уши и плечи. Тем временем футболка Хёну задралась до самых подмышек.

Хан Хигон последовательно поцеловал подбородок, ключицу и солнечное сплетение Хёну, спускаясь ниже. Когда его губы коснулись места под пупком, поясница Хёну дернулась и приподнялась.

– И пупок тоже красивый.

Хан Хигон, который до этого лишь чмокал губами вокруг, без предупреждения высунул язык и лизнул пупок Хёну. От ощущения, как чувствительное место стало горячим и влажным, Хёну вздрогнул. Он с тревогой посмотрел вниз.

Хан Хигон, отвечая на эту тревогу и ожидание, настойчиво протолкнул язык в пупок Хёну. Когда кончик языка зашевелился, обводя складки внутри и раз за разом зачерпывая маленькую ямку, все тело Хёну задрожало. Его ноги тоже то и дело скользили, пиная ни в чем не повинную простыню.

– Н-не, под... Хигон-а, т-там, там слишком так... ах...

Хан Хигон крепко обнял и обездвижил Хёну, пытавшегося убежать от незнакомого и сильного возбуждения, и упрямо ковырял его пупок. Он тут же всосал скопившуюся там слюну. Тело Хёну все больше напрягалось и выпрямлялось. Покраснели не только щеки, уши и область вокруг пупка, но даже локти и колени.

Сколько времени прошло? Что-то теплое и твердое слегка надавило на подбородок Хан Хигона. К тому времени штаны Хёну впереди заметно вздулись. Хан Хигон, делая вид, что не замечает, снова двинулся вверх, нежно целуя гладкую кожу. Рука, скользнувшая вверх по тонкой талии, коснулась обнажившегося соска.

– Хён, у вас такая нежная грудь.

– Ха-а, подожди...

Хёну схватил руку Хан Хигона, который внезапно начал мять его грудь. Но это лишь усиливало стимуляцию от трения и сминания соска, и, крепко вцепившись в него, он, наоборот, будто просил о большем. Когда Хёну начал постанывать, уголки губ Хан Хигона задергались и поползли вверх.

Хёну, непрерывно ерзая ногами, не выдержал наслаждения и отвернул голову. Хан Хигон воспользовался моментом, схватил губами обнажившуюся мочку уха Хёну и принялся ее покусывать. Когда вся ушная раковина стала горячей, он протолкнул язык в слуховой проход. Тело Хёну тут же дернулось и подскочило.

– Хы-ы, ы-ын...

– Хён. Потрогать вас и внизу? – прошептал Хан Хигон, слегка потягивая затвердевший сосок Хёну. Хёну снова ответил: "Угу". Звук был неясным, то ли стон, то ли ответ, но Хан Хигон одним движением стянул с него штаны и нижнее белье. Затем он без колебаний схватил обнажившийся центр. Большая рука легко обхватила весь член и начала его нежно разминать.

– Хы-а, ах, ы-ы...

От пронзительного ощущения, нахлынувшего сверху и снизу, Хёну задергал конечностями. От центра, который разминал Хан Хигон, и изнутри груди расходилось тягучее тепло. Дрожащий член выпустил светлую предэякуляционную жидкость. Смазка размазалась по члену вслед за ласкающей рукой, делая его поверхность блестящей. Вместе с этим от трения кожи о руку послышался едва заметный влажный звук.

От странного чувства стыда лицо Хёну вспыхнуло. Хан Хигон, словно успокаивая, продолжал целовать его покрасневшие щеки. От движений руки Хан Хигона все тело Хёну продолжало извиваться. От скольжения член не просто покалывал, а уже пульсировал болью.

– Ах, Хигон-а... хы-ы, быстрее...

Вырвался голос, не похожий на голос Хёну. Поглощенный похотью, Хёну сейчас даже не понимал, о чем просит. Он просто хотел как-то избавиться от кипящего внутри жара.

– Подождите немного.

Тихо прошептав, Хан Хигон резко встал. Когда его тепло и прикосновения исчезли, все тело Хёну задрожало. На коже даже выступили мурашки.

В руках вернувшегося Хан Хигона был массажный крем.

Хёну видел такую вещь впервые. Кажется, он достал ее из сумки для тренировочного сбора.

– Это крем для массажа мышц, ничего страшного, да?

Хан Хигон зачерпнул крем пальцем и обильно размазал его по внутренней стороне ягодиц Хёну. Когда палец коснулся чувствительной кожи, низ живота Хёну напрягся. Хан Хигон одной рукой легко приподнял напряженную нижнюю часть тела Хёну и снова и снова гладил нежную кожу.

– Такая гладкая.

– Ыт... щекотно.

– Если будет больно, не терпите, скажите, – попросил Хан Хигон, глядя в ему глаза. Хёну кивнул.

В следующее мгновение палец Хан Хигона, до этого лишь гладивший снаружи, скользнул внутрь отверстия. От отчетливого ощущения инородного тела отверстие резко сжалось.

Нижняя часть тела Хёну тоже напряглась и задрожала.

Хан Хигон тут же обхватил губами набухшую грудь Хёну. Горячий язык тяжело опустился на затвердевший сосок, а затем начал медленно обводить его по кругу, отчего тело Хёну затрепетало. Плечи все время сводило внутрь.

– Хы-ыт, ы... Хигон-а, Хигон... ха-а...

Хан Хигон нарочито чмокнул, отрывая губы.

– Вам нравится здесь? – спросил он, растирая носом сосок, покрытый слюной, словно сиропом. Хёну лишь смотрел на него затуманенным от жара взглядом.

Хан Хигон поднял глаза, наблюдая за каждой реакцией Хёну, и снова принялся чмокать и сосать сосок. От откровенных звуков и ощущения сильного всасывания груди, глаза Хёну то крепко зажмуривались, то открывались, то снова закрывались. Хан Хигон сильно всосал затвердевший сосок, отпустил и принялся точечно прижимать губы вокруг него. Хёну снова открыл глаза и с нетерпением следил за его движениями. Хан Хигон, покусывая нежную кожу, приблизился к другому соску и продолжал дразнить, лишь облизывая ареолу.

– М? Нравится?

Хёну неохотно кивнул. Хан Хигон удовлетворенно изогнул губы и обхватил дрожащий от предвкушения сосок. Кончиком языка он вдавливал сосок внутрь, пока тот не утопал, а затем снова медленно выкатывал его. Время от времени он всасывал маленький кусочек плоти, доставляя пронзительное удовольствие. Тем временем он ввел в отверстие еще один палец, усердно растягивая вход.

– Хы-а, а-ах...

– Ха-а... хён, так приятно слышать ваш голос, – довольно пробормотал Хан Хигон и, целуя, спустился по ложбинке на груди Хёну до самого солнечного сплетения. Каждый раз, когда его губы касались сосков, они напрягались и мелко дрожали. Пройдя мимо пупка, который он мучил ранее, Хан Хигон спустился к низу живота и заставил член Хёну, который он всё это время ласкал, встать прямо. Затем, без предупреждения, он взял его в рот. Глаза Хёну широко распахнулись. Он даже резко приподнял верхнюю часть тела.

– Ах! Нет, нет... там нельзя...

– Почему? Я сделаю вам ещё приятнее.

Хан Хигон схватил руку Хёну, отталкивающую его голову, и прижал её к кровати. Затем он как ни в чём не бывало взял в рот весь член Хёну.

Покрасневшая, созревшая головка, царапая шершавое нёбо, скользнула до самого горла. Голова Хёну, который продолжал мотать ею, твердя "нет", полностью откинулась назад. Дыхание, готовое вырваться, застряло в горле, издавая клокочущий звук.

– Ха-а, хы, ы-ы...

Хан Хигон сжал горло, сдавливая дрожащий член Хёну. От этого всё тело Хёну забилось в судорогах, словно осиновый лист. Несмотря на это, его бёдра, повинуясь инстинкту, плотно прижались к губам Хан Хигона и начали едва заметно двигаться.

На лбу Хан Хигона вздулась толстая вена. В противоположность этому, уголки его губ постоянно подёргивались и изгибались вверх. Вскоре он начал медленно двигать головой, посасывая член Хёну. Он провёл языком по всей поверхности члена, плотно обхватив его и добавляя сладкую стимуляцию.

– Ха-ы, ах... Хигон-а, Хигон... ы-ых, ах...!

Хёну совершенно расслабился, издавая возбуждённые стоны. От резких движений головой его покрасневшие уши беспощадно сминались.

Хан Хигон сосал член Хёну всё глубже и сильнее, исследуя слизистую внутри отверстия. Скользкая слизистая жадно обвилась вокруг пальцев, словно приглашая войти. Его собственный член, до этого остававшийся без внимания, напрягся, вызывая сильную боль.

Хан Хигон выдохнул нечто похожее на стон и с силой провёл рукой по своему члену, будто собираясь его оторвать. Хёну, глядя на это сверху вниз, с трудом протянул руку.

– Хи-Хигон-а, я, я тоже...

Хан Хигон с удивлением посмотрел на Хёну и кивнул. Чмокнув член Хёну, он поднялся выше. Он естественно взял руку Хёну и направил её к своему центру. Когда Хёну осторожно протянул руку и обхватил член Хан Хигона, его тело заметно вздрогнуло. Сквозь стиснутые челюсти послышался скрежет зубов.

– Ха-а, погладьте меня, – прошептал Хан Хигон охрипшим голосом. Хёну кивнул и начал нежно ласкать его член. Его сильно возбуждённый член энергично извивался. Было ощущение, будто держишь в руке змею или угря. Ярко-красная головка, подёргивая уретрой, обильно выделяла предэякулят, похожий на слюну. Хёну перевёл взгляд с члена на лицо Хан Хигона. Почему-то вид его покрасневших ушей и уголков глаз заставил сердце забиться чаще.

Когда он попытался схватить член покрепче и начать двигать рукой, Хан Хигон внезапно резко прижался снизу. Из-за этого рука Хёну, державшая его член, оказалась прижатой к его собственному. Хёну издал тихий звук и невольно оттолкнул Хан Хигона. Хан Хигон, не обращая на это внимания, продолжал тереться снизу. Толстый член безжалостно тёрся и сдавливал член и мошонку Хёну.

– А-ах, х-хы... ын... ах...

– Ха-а, ох... хён, я уже на пределе.

– Ах... угу.

Как только было получено разрешение, пальцы, исследовавшие отверстие Хёну, резко вышли. Когда то, что заполняло его изнутри, исчезло, отверстие медленно сжалось, словно облизываясь. Переведя дух, Хан Хигон разорвал упаковку с презервативом и надел его на свой член.

– Откуда он у тебя?

– Люди, занимающиеся спортом, почти всегда носят с собой один. Нас этому учили до мозолей на ушах. Хотя я и не думал, что использую его вот так.

Хан Хигон приставил свой затвердевший член к отверстию Хёну.

Его член подёргивался, сам находя головкой нужное место. При каждом вдохе отчётливо виднелись напряжённые мышцы пресса Хан Хигона.

– Ха-а... ха... хён. Живот не болит?

– Нет. Всё в порядке. Можешь продолжать.

– Не заставляйте себя ради меня. Вы сами этого хотите?

– Да. Хочу, Хигон-а.

Услышав уверенный ответ, Хан Хигон плотно прижался низом живота и крепко обнял тело Хёну. Хёну тоже крепко обнял его в ответ. В следующее мгновение его член, прижатый к отверстию, мощно вошёл внутрь. Мягкая кожа у входа была увлечена внутрь, и пустые стенки, казалось, вот-вот лопнут, наполняясь без остатка.

– Ха-ы... ы-ых!

– Ха... хён, попробуйте немного расслабиться.

– Хы-ы... это не так просто...

– М? Ну хоть немного?

Хан Хигон упрашивал, многократно целуя Хёну в область уха. Он снова резко дёрнул бёдрами, пытаясь войти ещё раз. Член Хан Хигона с глухим звуком глубоко вонзился в плоть. Из-за полного проникновения его таз и ягодицы Хёну яростно столкнулись. Сдавленные ягодицы плотно прижались вверх.

– Ха-а-а, ы-ы...

– Ху-у, хён... Хёну-хён...

Хан Хигон, прижавшись лбом ко лбу Хёну, переводил дыхание от тугого сжатия. От места соприкосновения тел распространялось звенящее ощущение.

– Вы мне нравитесь. Очень нравитесь.

Хан Хигон осыпал поцелуями напряжённые щёки Хёну. Он продолжал целовать уголки губ Хёну, пока их губы естественно не слились. Горячий язык раздвинул губы и коснулся совершенно расплавленного языка Хёну. Затем член, находившийся в отверстии, медленно вышел и снова тяжело ворвался внутрь, рассекая его.

– Ха-а, ...а-ах...

Каждый раз, когда член входил, язык Хёну вздрагивал. В переплетённые рты врывалось душное и сладковатое дыхание, возбуждая желание. Хан Хигон с удовольствием выдохнул и, зажав язык Хёну между губами, принялся его посасывать. Затем он начал двигать членом, который до этого глубоко и неторопливо исследовал отверстие Хёну, всё быстрее и быстрее. Толстый член без остановки врывался в отверстие, перемалывая гладкую внутреннюю плоть.

От соприкосновения тел начал раздаваться громкий звук трения.

– Ха-а, Хигон-и... ох, а-ах... чуть-чуть помедленнее...

– Да, хён. Ха-а, мне так хорошо.

Хан Хигон тёрся лицом о Хёну, сладко постанывая. Вопреки обещанию двигаться медленнее, его бёдра и не думали успокаиваться. Казалось, он по-настоящему завёлся.

Член, который выходил почти полностью, оставляя лишь головку, и тут же снова врывался внутрь, внезапно соскользнул из-за растаявшего массажного крема, миновав отверстие. Тогда Хан Хигон, издав гортанный звук, быстро схватил свой член и засунул его обратно в отверстие. Поспешно вошедший член сильно ударил по месту, которого до этого не касался.

– Ха-ы-ы...!

В этот момент всё тело Хёну напряглось. Пальцы на руках и ногах мгновенно сжались. От жжения, распространившегося глубоко в животе, всё тело Хёну задрожало. На вспотевшей коже даже выступили мурашки.

– ...Хён? Больно?

– Ах, нет, нет, нет.

Хёну лихорадочно замотал головой. Хан Хигон, запечатлевая в памяти эту реакцию, снова сделал длинный толчок. Тогда бледное лицо Хёну окончательно расслабилось. В руке, крепко сжимавшей Хан Хигона, чувствовалось странное нетерпение.

– ...Ха-а, с ума сойти. Если станет тяжело, ударьте меня. Или просто схватите за волосы.

Хан Хигон, несколько раз повторив "М?", обхватил голову Хёну и притянул к своему плечу. Он и сам уткнулся лицом в плечо Хёну и крепко обнял его за спину. Затем он начал настойчиво и быстро двигаться в теле Хёну, целясь в ту самую точку. Хёну, полностью насаженный на Хан Хигона, бился всем телом и беспомощно стонал.

– А-ах, Хигон-а, Хигон-и... Хигон, ах! Там... ых, да, вот так, там...!

– Ха-а, ха, хён, хорошо. Очень хорошо. Ещё немного. М? Ещё чуть-чуть.

Хан Хигон сжал дрожащего Хёну так, что тот не мог пошевелиться, и жадно пожирал его плоть. Тело Хёну, прижатое к нему, подёргивалось, словно по нему прошёл разряд тока. Мягкая слизистая яростно перетиралась, налипая на поверхность члена. Беспорядочно качающееся зрение резко перевернулось. Казалось, мозг кипит.

Хан Хигон, настойчиво наступавший, с глухим звуком рухнул вниз. Одновременно его член глубоко вонзился в живот Хёну.

– Ха-а, ах...

– Ы-ых! Хёну-хён...!

Члены обоих мужчин яростно сотрясались, извергаясь. С каждым выбросом густой спермы тело Хан Хигона тоже вздрагивало.

– Хён, вы мне нравитесь. Вы мне очень нравитесь.

Хан Хигон осыпал Хёну, едва дышавшего, поцелуями и отчаянными признаниями. Снова и снова он передавал свои чувства. Эта неистовая искренность передавалась через соприкосновение тел, через дыхание.

Хёну обмяк от окутывающего его тепла и слабости. Его глаза лишь томно моргали, и он едва слышно прошептал: "Ты мне тоже", – и медленно закрыл глаза. Словно поджидая, на него навалилась тяжелая сонливость. Он чувствовал, как поцелуи Хан Хигона продолжают осыпать его лицо, пока сознание полностью не отключилось.

Сердце переполнилось до предела, но почему-то на глаза навернулись слезы.

Всю субботу они не вставали с кровати. Это был ленивый день, когда они ненадолго просыпались, чтобы поласкать друг друга, утолить жажду и немного поговорить, а затем снова засыпали. Хёну, казалось, настолько изголодался по чужому теплу, что ни на мгновение не отпускал Хан Хигона.

В этот день они отбросили все лишние мысли, тревоги и заботы, позволяя себе вволю лениться. Телефон, время от времени звонивший, в конце концов затих, видимо, разрядившись. В наполненном теплом доме лишь изредка раздавались их дыхание и шуршание одеяла.

Хёну пришел в себя примерно в полдень в воскресенье. Голова была ясной, словно он впервые за долгое время проспал до беспамятства. Тело было немного вялым, но нигде ничего не болело и не ломило. Лишь ощущение между ягодиц было немного непривычным.

Он со стоном перевернулся на другой бок. Тут же что-то массивное и горячее надежно поддержало его спину. Затем что-то мягкое и нежное опустилось на его брови. Открыв глаза, он увидел перед собой лицо Хан Хигона.

– Хорошо спали, хён?

– Да. А ты поспал?

– Нет. Было жаль тратить время.

Хан Хигон большим пальцем нежно погладил щеку Хёну. От кончиков его пальцев исходило легкое статическое электричество. Хёну, молча посмотрев на него, потерся лицом о его руку. Тогда Хан Хигон наклонился и крепко прижался своими губами к губам Хёну, а затем отстранился. Словно одного раза было мало, он поцеловал его еще пару раз, прежде чем отступить. И даже после этого он продолжал теребить подбородок Хёну.

– О чем думаешь?

– Почему у меня был только один презерватив, не стоит ли мне прямо сейчас пойти и купить целую коробку, есть ли в ближайшем круглосуточном магазине подходящего размера, а если нет, то, где их достать? Сегодня воскресенье, открыты ли такие магазины? О таких вещах?

От такой нелепости Хёну рассмеялся. Хан Хигон со своим обычным невозмутимым лицом сказал: "Я серьезно", – а затем слегка приподнял подбородок Хёну и снова чмокнул его в губы. Раздался смешок.

– Сегодня последний день, что ли?

– Нет, но я хочу убеждаться в этом, пока не поверю. Честно говоря, я и спал плохо, потому что боялся, что проснусь, и все окажется сном. Я не мог поверить и постоянно трогал вас, хён.

– Вот оно что. Мне казалось, кто-то постоянно трогает меня во сне.

– Вы не выспались из-за этого?

– Нет. Всё равно хорошо спал. Благодаря этому, наоборот, крепко выспался.

Он задумался, когда в последний раз засыпал, делясь теплом с надежным человеком. Казалось, даже в детстве он не мог так легко насладиться такой заботой или покоем.

– Нигде не болит? Я хотел бы сделать все медленно и нежно, но это был мой первый раз, и я не мог себя контролировать.

– Первый раз?

– Да.

– И поцелуй тоже?

На это Хан Хигон не ответил. Он лишь плотно сжал губы и снова чмокнул его.

– После того как я случайно увидел вас, хён, в автобусе в старшей школе, у меня не было никого, кто бы меня так заинтересовал. Тогда я просто подумал, что, наверное, был сильно шокирован, и поэтому постоянно вспоминал того солдата, но после этого никто так и не привлек моего внимания.

– Я слышал ты часто спрашивал у Йегона обо мне?

– Мой брат и такое рассказывал?

– Как-то раз зашел разговор. Мы ведь в последнее время странно сблизились.

– Хм... Действительно, если бы не свадьба моего брата, вряд ли бы мы с вами, хён, смогли бы быть вместе. До того, как я снова встретил вас, я даже не понимал, почему так о вас беспокоюсь. Я думал, это просто потому, что вы друг моего брата, и я случайно увидел, как вы плачете.

– А потом?

– Но в день свадьбы, как только я увидел вас, хён, я сразу понял. Тогда я не мог оторвать от вас глаз не просто из-за удивления. Вот что значит влюбиться с первого взгляда. Оказывается, этот человек интересовал меня все это время. В этот раз я не хочу просто так его отпустить, что-то вроде того?

– А как ты узнал, что у меня такие наклонности?

– Сначала не знал. Просто после этого я постоянно наблюдал только за вами, хён, и когда я следил за вашим взглядом, то каждый раз видел либо моего брата, либо его жену. Я сомневался, кто из них, но мне показалось, что скорее всего мой брат.

– ...Тебе не показалось это странным?

– Нет. Наоборот, я подумал, что к лучшему, что это мой брат. Значит, и у меня появился шанс. Я только молился, чтобы вы, хён, не были влюблены в моего брата только потому, что он умный.

Раздался смех. Рядом с Хан Хигоном он становился смешливым. Проблема, которая так долго его мучила, теперь казалась пустяком.

Он поднял руку и коснулся носа Хан Хигона. Затем осторожно погладил его щеку и глаза. Хан Хигон, молча подставивший свое лицо, стал осыпать его руку поцелуями. От такого игривого проявления нежности сердце беззащитно таяло. Губы все время растягивались в улыбке.

– С телом правда все в порядке?

– Ага.

– Не было тяжело? Или настолько шокирующе, что больше не захочется повторять...

– Мне тоже сложно судить, ведь это мой первый раз, но мне понравилось. И поцелуй, и секс.

– Хаа, эти презервативы...

Хан Хигон открыто вздохнул. Когда Хёну рассмеялся, он сказал: "Что смешного?", – и пощекотал его под ребрами. У Хёну вырвался еще более громкий смех. Хан Хигон, мучивший Хёну до слез, внезапно чмокнул его в губы.

– Теперь давайте вставать. Нужно поесть.

– Наверное, нечего есть. Что-нибудь закажем?

– Нет. Я кое-что приготовил.

Хёну послушно поднялся, следуя за Хан Хигоном. В этот момент он посмотрел вниз и увидел, что на нем была свежая одежда. Следов секса, которые должны были остаться на коже, тоже не было видно. Похоже, пока он спал без задних ног, Хан Хигон обо всем позаботился. Сказать ли, что он был внимательным, хотя и для него это был первый раз? Из-за такой трогательной заботы он часто забывал о его возрасте.

Хан Хигон, как и накануне, сам выдвинул стул и усадил Хёну. Затем он подошел к плите и зажег огонь под кастрюлей. Видимо, она была уже подогрета, так как содержимое быстро закипело. Поплыл аппетитный запах. Хан Хигон налил часть в тарелку и принес к столу. Кажется, это была каша.

– Что это?

– Яичная каша. Вам, хён, нужно выпить лекарство, и я не знаю, как ваш желудок отреагирует.

Хан Хигон кивком указал на тарелку, словно призывая скорее попробовать. Он даже сам вложил ложку в руку Хёну. Тот осторожно зачерпнул и положил её в рот. Мягкий и нежный вкус яйца смешался с ароматным запахом кунжутного масла и нори.

– О? Вкусно.

– Почему вы думали, что будет невкусно? Я, вопреки внешности, умею о себе позаботиться.

Хан Хигон недовольно проворчал и забрал у Хёну тарелку с кашей. Затем он зачерпнул ложку каши и подул на нее, остужая.

Остуженная до нужной температуры каша тут же была поднесена ко рту Хёну.

– Дай сюда. Я сам поем.

– Я просто хочу это сделать для вас. А.

– А ты не ешь?

– Я съел целую тарелку, пока пробовал на соль.

– Сколько же ты пробовал? Говорил же, что хорошо готовишь.

– Готовлю-то я хорошо, но, когда думаешь, что это первая еда, которой ты кормишь хёна, как тут не волноваться?

Хан Хигон ткнулся ложкой в губы Хёну и снова сказал: "А". Тот послушно открыл рот и съел. Хан Хигон с довольным видом снова зачерпнул кашу, остужая ее, и продолжил говорить:

– Сейчас мне нечем перед вами похвастаться, хён, так что я подумал, может, если я буду хорош хотя бы в этом, вы будете любить меня еще больше.

– Неважно, даже если не умеешь. Ты мне нравишься таким, какой есть.

– ...Хён. Я стану лучшим связующим в мире.

– Чего это ты вдруг?

– Я не собирался становиться лучшим, но только что так решил.

Нахальный ответ вызвал невольный смех. Казалось, что с Хан Хигоном впереди будет больше дней, наполненных смехом, чем грустью.

Этого было достаточно. Больше нечего было и желать.

Он медленно доел тарелку каши. Желудок наполнился, в голове прояснилось, и постепенно начало возвращаться притупившееся чувство реальности.

– Который сейчас час?

– Думаю, около двух.

– Пожалуй, пора умыться и поехать в больницу.

– Зачем в больницу?

– А, отец в больнице. У него хроническое заболевание.

– Что с ним?

– Там не одна проблема. В больнице говорят, что теперь поможет только пересадка.

– Вам, должно быть, было очень тяжело.

– Будет ложью сказать, что нет, но я думаю, что это моя ноша, которую я должен нести.

– Мне и эта ваша черта нравится.

Хан Хигон внезапно признался в своих чувствах. Это было так неожиданно, что Хёну опешил. Хан Хигон, не обращая внимания, протянул руку и взял Хёну за руку.

– Хён, вам часто говорили, что вы рано повзрослели?

Хотя это и прозвучало как вопрос, он не требовал особого ответа. Хан Хигон продолжил, поглаживая большим пальцем выступающие костяшки пальцев Хёну, словно щекоча их:

– Когда ребёнок не капризничает и не ноет, а молча хорошо делает своё дело, люди хвалят его за то, что он рано повзрослел. На самом деле, это значит, что он чрезмерно подавляет свои желания и постоянно оглядывается на других. Человек, который только и делал, что подавлял свои желания, не осмеливается даже мечтать. Поэтому, когда вы сказали, что ни разу не представляли себе своего будущего, я почувствовал некоторую безысходность. Я подумал, что этот человек привык смиряться.

– ......

– Вы, хён, такой человек, который успокаивается, только когда с трудом, но выполняет возложенную на него задачу, какой бы тяжёлой она ни была. Вы не любите доставлять неудобства, поэтому не можете ни на кого толком положиться, а уж сказать что-то неприятное – и подавно. Вы возлагаете на себя чрезмерную ответственность, поэтому, должно быть, часто испытываете стресс. К другим вы до глупости мягки, а к себе – суровы. И, скорее всего, всё, что вам нравилось до сих пор, ни разу не смогло пересилить ваше чувство долга. Мне было жаль и тревожно из-за вашей такой добросовестности. Но в то же время вы мне понравились именно таким.

Хан Хигон без труда разгадал прошлую жизнь Хёну. Возразить было совершенно нечего. Иногда, вспоминая своё прошлое, он чувствовал себя жалким, но слова о том, что он нравится Хан Хигону несмотря ни на что, словно утешали его, говоря, что он хорошо справлялся до сих пор.

Хан Хигон потянул Хёну за руку, которую держал, и помог ему встать.

Затем он крепко обнял Хёну.

– И всё же. Я хочу, чтобы вы не сдавались так легко и были жадным.

– ......

– Я знаю, о чём вы беспокоитесь и что вас так тревожит... Я докажу вам, что всё это напрасные переживания. Так что сделайте меня исключением в своей жизни.

Ошеломлённо стоявший в объятиях, Хёну усмехнулся. Он поднял руки, обнял Хан Хигона в ответ и поклялся: "Хорошо". Руки Хан Хигона, обнимавшие Хёну, сжались сильнее. Он так сильно навалился всем своим большим телом, что Хёну даже откинулся назад.

У Хёну вырвался щекочущий смешок.

– Задыхаюсь, Хигон-а.

Хан Хигон отпустил его только после того, как Хёну похлопал его по руке, словно сдаваясь. Отстраняясь, он непременно чмокнул его в щёку.

– Поехали в больницу вместе. Я вас провожу.

– Не нужно.

– Просто не хочу расставаться ни на минуту. И у меня много времени.

Хан Хигон взял Хёну за руку и повёл в ванную. Молча следуя за ним, Хёну смотрел на спину Хан Хигона, словно во сне. Вскоре и его рука, которую держал Хан Хигон, слегка сжалась. Он не хотел упускать того, кого впервые в жизни возжелал. Ему захотелось шаг за шагом идти с ним в будущее, которое он никогда раньше не рисовал в своём воображении.

Возможно, не все дни будут безоблачно счастливыми, но казалось, что он сможет с лёгкостью перенести любые испытания и трудности, которые время от времени будут встречаться на пути.

Неизвестно с каких пор за окном повалил густой снег.

Весь мир был окутан белоснежной нежностью.

Конец.

Страница книги Первый снег в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 2 Жёлтый сигнал

1 - 3 Хэппи энд

1 - 4 Первый снег

1 - 5 Атака из-за спины

2 - 6 Натиск

2 - 7 Отступление

2 - 8 С первого взгляда

2 - 9 Сет-пойнт*

О книге