Университет Цинъюань, Юньчэн.

В 11 часов утра прозвенел звонок на последний урок, и в небольшой столовой осталось лишь несколько человек.

Шу Чжаоюй взял в руки поднос, медленно отошёл от раздаточного окна и направился к столу. Ещё издалека он заметил группу коллег, сидящих за одним из столиков слева.

Все они были из одного факультета, поэтому молодой и вежливый преподаватель Шу Чжаоюй естественно подошёл поздороваться:

«Добрый день.»

«О, преподаватель Шу! Проходите и садитесь!»

Беседовавшие профессора прервали тему и с радостью и энтузиазмом пригласили его присоединиться.

Шу Чжаоюй не стал церемониться, с улыбкой занял место рядом с женщиной-профессором, намереваясь послушать, какую тему обсуждают эти старшие коллеги.

Но тут один из сидящих напротив вздохнул и продолжил:

«Так о чём мы говорили… Ах да, я же сказал ему пойти и встретиться с ним, но он сначала согласился, а потом даже не появился! Омега так разозлился, что сваха мне потом устроила разнос по телефону…»

Шу Чжаоюй: «…»

Ладно, он явно переоценил ситуацию. Оказалось, это снова разговор о сватовстве детей. В последнее время эта тема всплывала вокруг него слишком часто.

«Эх, разве не все сейчас такие? То учёбой заняты, то карьерой, а чувства откладывают на потом. Вы пытаетесь убедить их, но они не слушают.»

«……» — 26-летний Шу Чжаоюй, который никогда не был в отношениях, почувствовал, что это намёк лично для него.

«Да вы хоть радуйтесь, что ваши дети ещё нормальные! А мне вчера жена сказала, что наш всё никак не разорвёт связь с одним омегой и, кажется, даже угрожает ему. Боюсь, как бы он не скатился до «принудительной любви»…»

Шу Чжаоюй: «?»

Профессор, что вы ещё, кроме научных статей, читаете?

«Да, это уже серьёзно. Учитель Ян, вам надо срочно поговорить с сыном, пока он не свернул на опасный путь.»

«Знаю, знаю. Уже велел жене позвонить ему и вызвать на ужин. Тогда я узнаю всю ситуацию.»

«Правильно, чем раньше, тем лучше.»

Пока старшие коллеги бурно обсуждали проблему, Шу Чжаоюй, который был типичным представителем неженатой молодёжи, так и сидел, уткнувшись в тарелку, не смея вставить ни слова.

Но вдруг кто-то спросил:

«Кстати, учитель Тао, а ваш сын недавно вроде встречался с кем-то? Как успехи?»

Воздух на мгновение застыл. Рука Шу Чжаоюя с палочками замерла, а сердце забилось так громко, будто рвалось наружу.

Речь шла о сидевшей рядом с ним профессоре Тао. При упоминании этого она устало вздохнула, ковыряя рис:

«Эх, да какое там «встречался»! Позавчера они впервые увиделись с тем омегой, и неизвестно, что случилось, но тот сразу написал: «Тётя, мы не подходим друг другу».      Я в недоумении, спрашиваю этого болвана, а он и сам толком объяснить не может. Хмф, это который уже по счёту? Больше не хочу им заниматься!»

«Жаль, казалось, они хорошо подходили друг другу…»

Все покачали головами, и только Шу Чжаоюй едва заметно расслабился.

Значит… так и не сошлись?

После долгих дней тоски это известие стало для него глотком свежего воздуха. Уголки его губ предательски дрогнули в улыбке, а пресная столовская еда вдруг показалась куда вкуснее.

Но вскоре его охватило жгучее чувство стыда за такие низменные мысли.

Разве он не любил этого человека? Разве не должен желать ему счастья? Как он мог так эгоистично радоваться подобному?

Порядочный молодой преподаватель Шу Чжаоюй устроил себе яростный внутренний разбор полётов.

Пока он предавался этим размышлениям, старшие профессора, закончив обсуждение своих детей, неожиданно переключились на него.

«Эй, преподаватель Шу, вы ведь тоже пока одиноки?»

Неизвестно, кто первым поднял эту тему. Шу Чжаоюй медленно поднял голову и неловко улыбнулся:

«Да... пока да.»

«Родственники не торопят?»

«Ну... торопят. Но я всё это время учился, так что...»

«А-а-а, понятно!» — Коллеги тут же сами нашли ему оправдание: «Докторантура действительно не оставляет времени, да вы ещё и досрочно защитились! Естественно, некогда было думать о личной жизни. Но теперь-то, когда работаете, можно и задуматься.»

Стоило затронуть тему холостяков подходящего возраста, как эти утончённые профессора тут же превратились в активных свах. Шу Чжаоюй, не желавший продолжать разговор о себе, лишь неопределённо пробормотал:

«Ну... ладно... посмотрим...»

Профессора снова увлеклись своими темами, а Шу Чжаоюй продолжил есть, даже не заметив, что сидящая рядом профессор Тао пристально его разглядывала.

Чем дольше Тао Няньжун смотрела на молодого человека, тем сильнее её озадачивало одно обстоятельство. Как же так вышло? Она ведь преподавала Шу Чжаоюю ещё на бакалавриате. Он такой красивый, образованный, мягкий по характеру, из хорошей семьи... Идеальный омега! Как она раньше не додумалась познакомить его со своим беспутным сыном альфой?!

Вечно она искала женихов где-то на стороне, а ведь самое лучшее оказалось прямо под носом!

Тао Няньжун мысленно цокнула языком, а её взгляд, устремлённый на Шу Чжаоюя, стал ещё теплее. Теперь она смотрела на него с явным одобрением — точнее, как на будущего члена семьи.

Этот взгляд был настолько горячим и неприкрытым, что, случайно встретившись с ним глазами, Шу Чжаоюй едва не выронил палочки от неожиданности, а сердце его гулко упало куда-то в живот.

«Э-э, профессор Тао, что-то не так?»

Его смущал этот пристальный взгляд, и он смутно догадывался о причинах. Но, прежде чем он успел что-то понять, Тао Няньжун хлопнула его по плечу и радостно воскликнула:

«Сяо Шу, а не хочешь ли ты познакомиться с моим сыном?»

«…Что?»

Развитие событий оказалось настолько неожиданным, что Шу Чжаоюй на мгновение остолбенел. Сидящий напротив профессор уже вовсю смеялся:

«Ну и ну, профессор Тао, вы совсем не скрываете своих намерений! Даже обращение к преподавателю Шу сразу изменили!»

Тао Няньжун заслонила молодого человека собой, приняв серьезный вид, словно защищая свою добычу:

«Предупреждаю сразу: я первая! Пусть ваши сыновья стоят в очереди.»

Затем она снова повернулась к Шу Чжаоюю, излучая доброжелательность:

«Сяо Шу, я не говорю, что ты обязан сойтись с моим сыном. Просто… попробуй, а? Пусть он не мастер красиво говорить, зато внешность у него вполне приличная. Вот, смотри, у меня есть фото. Можешь оценить.»

Шу Чжаоюй: «…»

На самом деле, ему не нужно было смотреть.

Образ этого человека он уже тысячи раз запечатлел в глубинах своей памяти.

Но когда Тао Няньжун достала телефон и открыла альбом, его взгляд невольно устремился к экрану.

«Вот это он… И это тоже… А, и вот тут.»

Она листала снимки один за другим. Ее телефон был заполнен коллекцией самых красивых фотографий ее сына на тот случай, если подвернется возможность «прорекламировать» его.

Ну вот, разве этот омега перед ней не замер, заворожённый?

Шу Чжаоюй и правда замер.

Но в голове у него крутилась лишь одна мысль: как бы заполучить копии этих фотографий себе.

Тао Няньжун, продолжая листать альбом, украдкой наблюдала за его реакцией. Решив, что момент подходящий, осторожно спросила:

«Ну как? Хочешь встретиться?»

«!» — Шу Чжаоюй будто очнулся ото сна.

Остальные профессора тут же подхватили:

«Смотрите-ка, преподаватель Шу даже смутился! Но Сяо Цинь действительно красив, и он идеальная пара преподавателю Шу во всех отношениях!»

Шу Чжаоюй всё ещё пребывал в оцепенении.

Он просто решил пообедать с коллегами, как обычно, так как же так получилось, что ему вдруг предложили пойти на свидание вслепую?

Да ещё и с человеком, в которого он тайно влюблён уже много лет, но так и не осмелился признаться.

Это казалось совершенно нереальным.

Но когда его снова спросили, не хочет ли он встретиться в выходные, слова отказа просто застряли в горле.

Всё, что он смог выдавить — это одно-единственное слово:

«Хорошо.»

Шу Чжаоюй решил дать себе шанс. Первый и последний.

Он никогда не считал себя тем «идеальным и выдающимся омегой», каким его называли однокурсники и преподаватели. Все эти громкие титулы вроде «Бога Шу» или «Недоступной вершины» лишь маскировали его неуклюжесть, робость и косноязычие за пределами академической среды.

Более того, он часто сомневался: а есть ли в нём вообще что-то от омеги, кроме физиологии?

Он не умел кокетничать, не знал, как проявлять симпатию, был совершенно бесчувствен к романтическим намёкам. Даже его феромоны были настолько бледными, что не вызывали ни капли фантазий — ни сладких, ни страстных. В том возрасте, когда омеги обычно расцветают, он, напротив, ощетинился холодной отстранённостью, намеренно держа дистанцию со всеми.

Даже с тем, кто ему нравился.

После четырех лет тайной любви он так и не набрался смелости узнать его поближе или признаться в своих чувствах. Всё, чему он научился — это прятать свой секрет в глубине сердца, день за днём пережёвывая горечь и сладость этих чувств.

Если этот жалкий намёк на контакт вообще можно было назвать сладостью.

Шу Чжаоюю было почти смешно. В детстве, видя в сериалах сцены любви с первого взгляда, он лишь презрительно фыркал, считая их фальшью. Но когда это случилось с ним, он вдруг понял, что это сила, с которой не справиться даже цунами или землетрясению.

Это произошло в день выпускного.

Его как одного из лучших студентов пригласили выступить с речью. Но из-за бессонных ночей за проектом, поднявшись на третью ступеньку, он вдруг почувствовал, как перед глазами все поплыло. В тот миг, когда он уже начал падать, его резко подхватили тёплые сильные руки.

Сознание ещё не полностью прояснилось, но Шу Чаоюю потребовалось всего несколько секунд, чтобы запечатлеть в своих костях феромоны с запахом розмарина на всю оставшуюся жизнь.

Он ясно увидел лицо человека перед собой. Это был представитель студентов, выступавший перед ним.

Первокурсник Цинь Чжиши с факультета электротехники.

Когда Цинь Чжиши узнал, что мать снова назначила ему свидание на послезавтра, в его душе не возникло ни единой волны.

Он не был против найти пару. Свидание? Можно просто считать это обедом. Да и мать всегда подбирала ему как раз его тип...

«Ах да, на этот раз ты встретишься с новым преподавателем с нашего факультета — молодым учителем Шу. Шу Чжаоюй, ты наверняка слышал это имя...»

«Что?»

На невозмутимом лице Цинь Чжиши появилась трещина:

«Тот самый, который окончил бакалавриат, магистратуру и аспирантуру подряд, да ещё и досрочно? Шу Чжаоюй?»

«Именно.» — Видя, что сын в курсе, Тао Няньжун почувствовала, что у этой пары есть потенциал, и радостно добавила: «Вижу, молодой преподаватель Шу и правда известен. Парень и вправду исключительно талантлив.»

«Нет, погоди-ка.»

Цинь Чжиши замахал руками, не веря своим ушам:

«Мама, ну ты даёшь. Если я не ошибаюсь, этот омега на три года старше меня?»

Тао Няньжун неодобрительно нахмурилась:

«Ну и что с того? Как гласит старая поговорка: «Омега старше — золото в доме».»

«Это ты сама только что придумала.»

«Ах ты, засранец!»

Едва её «беспощадная железная длань» занеслась для удара, как Цинь Чжиши надул губы, изображая обиду:

«Мам, я слышал, что этот Шу Чжаоюй ужасно сложный в общении. Он холодный, неразговорчивый и любит строить из себя важную птицу. Если я действительно женюсь на нем, это будет все равно, что спать с глыбой льда.»

Тао Няньжун нахмурилась:

«Кто тебе такую чушь рассказал? Это называется сдержанность. На нашем факультете все, от руководства до студентов, его обожают.»

«Ну так пусть они с ним и встречаются!» —      Цинь Чжиши закатил глаза:

«Сдержанность? Я женюсь на жене, а не на маме. По правде говоря, ты холодна и равнодушна, совсем не похожа на Омегу.»

«А каким, по-твоему, должен быть омега?» — Тао Няньжун буквально задыхалась от возмущения: «Ты не такой уж старый, но уже используешь гендерные стереотипы? Ты, ты тот, о ком говорили в Интернете, железный…»

"Железный прямолинейный альфа".

Цинь Чжиши лениво подхватил: «Ага, я прямой альфа. Мне нравятся сладкие нежные омеги. Ну скажите сами — какой нормальный человек женится на омеге-докторе наук?»

Тао Няньжун: "?!"

«Кхм-кхм.» — Цинь Сянцянь, наблюдавший за шоу со стороны, почувствовал себя так, словно ему прострелили колено, и быстро встал, чтобы выразить свою позицию: «Как ты можешь так говорить? Значит, я, твой отец, ненормальный?»

Одной фразой умудрившись обидеть обоих родителей, Цинь Чжиши тут же заткнулся и притворился мёртвым.

Тао Няньжун не выдержала и обрушила на него шквал упрёков:

«Ты ещё смеешь привередничать? С твоим-то характером все твои "сладкие омеги" разбегаются после первой же встречи! Да чем тебе молодой преподаватель Шу не угодил? Ты вообще уверен, что он на тебя посмотрит? Думаю, ты просто боишься, что твоя вторая половинка окажется умнее тебя — это же чистейший альфа-шовинизм!»

Выслушав долгую тираду, Цинь Чжиши, когда мать наконец выдохлась, не без вызова бросил:

«Всё равно не пойду.»

«Ах ты!»

Тао Няньжун почувствовал, что гнев, который наконец-то утих, снова нарастает. С горькой усмешкой она процедила:

«Ну просто замечательно.»

Не сказав больше ни слова, она развернулась и ушла в спальню, громыхнув дверью так, что задрожали стены.

«Пап, ты же видел. Эти омеги-доктора наук слишком темпераментны. Одного в нашей семье более чем достаточно.»

Даже сейчас Цинь Чжиши пытался  заручиться поддержкой союзника.

Но товарищ Цинь лишь свирепо сверкнул на него глазами.

Проводив взглядом удаляющуюся спину отца, Цинь Чжиши в недоумении развёл руками: «Ну и что я такого сказал?»

Несмотря на неприятный тон разговора, Цинь Чжиши посчитал, что он добился частичной победы. Родители не смогли его переубедить, а ноги-то у него свои — разве могут они силой затащить его на свидание?

Однако он явно переоценил себя, забыв, кто на самом деле хозяин в этом доме.

И вот теперь, во время ужина, Цинь Сянцянь и Тао Няньжун сидели за столом, смеясь и беседуя за едой. А третий член семьи, их сын, стоял рядом в полном недоумении.

Прямо перед ним на столе красовалась огромная табличка, на которой чётким почерком было выведено:

"Железным прямолинейным альфам и собакам вход воспрещён."

Аннотация

Аннотация

Шу Чжаоюй наконец-то осуществил свою мечту, выйдя замуж за младшего однокурсника, которого тайно любил. Уровень совместимости их феромонов достигал 95%, и он с радостью думал, что это брак, заключенный на небесах. Однако в первую же брачную ночь муж холодно заявил, что не будет прикасаться к нему вне периодов течки.

Цинь Чжиши всегда представлял себе идеальную пару - нежную и милую жену, которая бы идеально подходила такому красивому, харизматичному и успешному альфе, как он. Но родители заставили его жениться на холодном, немногословном омеге, который к тому же был на несколько лет старше.

Глава 1.

Университет Цинъюань, Юньчэн.

В 11 часов утра прозвенел звонок на последний урок, и в небольшой столовой осталось лишь несколько человек.

Шу Чжаоюй взял в руки поднос, медленно отошёл от раздаточного окна и направился к столу. Ещё издалека он заметил группу коллег, сидящих за одним из столиков слева.

Все они были из одного факультета, поэтому молодой и вежливый преподаватель Шу Чжаоюй естественно подошёл поздороваться:

«Добрый день.»

«О, преподаватель Шу! Проходите и садитесь!»

Беседовавшие профессора прервали тему и с радостью и энтузиазмом пригласили его присоединиться.

Шу Чжаоюй не стал церемониться, с улыбкой занял место рядом с женщиной-профессором, намереваясь послушать, какую тему обсуждают эти старшие коллеги.

Но тут один из сидящих напротив вздохнул и продолжил:

«Так о чём мы говорили… Ах да, я же сказал ему пойти и встретиться с ним, но он сначала согласился, а потом даже не появился! Омега так разозлился, что сваха мне потом устроила разнос по телефону…»

Шу Чжаоюй: «…»

Ладно, он явно переоценил ситуацию. Оказалось, это снова разговор о сватовстве детей. В последнее время эта тема всплывала вокруг него слишком часто.

«Эх, разве не все сейчас такие? То учёбой заняты, то карьерой, а чувства откладывают на потом. Вы пытаетесь убедить их, но они не слушают.»

«……» — 26-летний Шу Чжаоюй, который никогда не был в отношениях, почувствовал, что это намёк лично для него.

«Да вы хоть радуйтесь, что ваши дети ещё нормальные! А мне вчера жена сказала, что наш всё никак не разорвёт связь с одним омегой и, кажется, даже угрожает ему. Боюсь, как бы он не скатился до «принудительной любви»…»

Шу Чжаоюй: «?»

Профессор, что вы ещё, кроме научных статей, читаете?

«Да, это уже серьёзно. Учитель Ян, вам надо срочно поговорить с сыном, пока он не свернул на опасный путь.»

«Знаю, знаю. Уже велел жене позвонить ему и вызвать на ужин. Тогда я узнаю всю ситуацию.»

«Правильно, чем раньше, тем лучше.»

Пока старшие коллеги бурно обсуждали проблему, Шу Чжаоюй, который был типичным представителем неженатой молодёжи, так и сидел, уткнувшись в тарелку, не смея вставить ни слова.

Но вдруг кто-то спросил:

«Кстати, учитель Тао, а ваш сын недавно вроде встречался с кем-то? Как успехи?»

Воздух на мгновение застыл. Рука Шу Чжаоюя с палочками замерла, а сердце забилось так громко, будто рвалось наружу.

Речь шла о сидевшей рядом с ним профессоре Тао. При упоминании этого она устало вздохнула, ковыряя рис:

«Эх, да какое там «встречался»! Позавчера они впервые увиделись с тем омегой, и неизвестно, что случилось, но тот сразу написал: «Тётя, мы не подходим друг другу». Я в недоумении, спрашиваю этого болвана, а он и сам толком объяснить не может. Хмф, это который уже по счёту? Больше не хочу им заниматься!»

«Жаль, казалось, они хорошо подходили друг другу…»

Все покачали головами, и только Шу Чжаоюй едва заметно расслабился.

Значит… так и не сошлись?

После долгих дней тоски это известие стало для него глотком свежего воздуха. Уголки его губ предательски дрогнули в улыбке, а пресная столовская еда вдруг показалась куда вкуснее.

Но вскоре его охватило жгучее чувство стыда за такие низменные мысли.

Разве он не любил этого человека? Разве не должен желать ему счастья? Как он мог так эгоистично радоваться подобному?

Порядочный молодой преподаватель Шу Чжаоюй устроил себе яростный внутренний разбор полётов.

Пока он предавался этим размышлениям, старшие профессора, закончив обсуждение своих детей, неожиданно переключились на него.

«Эй, преподаватель Шу, вы ведь тоже пока одиноки?»

Неизвестно, кто первым поднял эту тему. Шу Чжаоюй медленно поднял голову и неловко улыбнулся:

«Да... пока да.»

«Родственники не торопят?»

«Ну... торопят. Но я всё это время учился, так что...»

«А-а-а, понятно!» — Коллеги тут же сами нашли ему оправдание: «Докторантура действительно не оставляет времени, да вы ещё и досрочно защитились! Естественно, некогда было думать о личной жизни. Но теперь-то, когда работаете, можно и задуматься.»

Стоило затронуть тему холостяков подходящего возраста, как эти утончённые профессора тут же превратились в активных свах. Шу Чжаоюй, не желавший продолжать разговор о себе, лишь неопределённо пробормотал:

«Ну... ладно... посмотрим...»

Профессора снова увлеклись своими темами, а Шу Чжаоюй продолжил есть, даже не заметив, что сидящая рядом профессор Тао пристально его разглядывала.

Чем дольше Тао Няньжун смотрела на молодого человека, тем сильнее её озадачивало одно обстоятельство. Как же так вышло? Она ведь преподавала Шу Чжаоюю ещё на бакалавриате. Он такой красивый, образованный, мягкий по характеру, из хорошей семьи... Идеальный омега! Как она раньше не додумалась познакомить его со своим беспутным сыном альфой?!

Вечно она искала женихов где-то на стороне, а ведь самое лучшее оказалось прямо под носом!

Тао Няньжун мысленно цокнула языком, а её взгляд, устремлённый на Шу Чжаоюя, стал ещё теплее. Теперь она смотрела на него с явным одобрением — точнее, как на будущего члена семьи.

Этот взгляд был настолько горячим и неприкрытым, что, случайно встретившись с ним глазами, Шу Чжаоюй едва не выронил палочки от неожиданности, а сердце его гулко упало куда-то в живот.

«Э-э, профессор Тао, что-то не так?»

Его смущал этот пристальный взгляд, и он смутно догадывался о причинах. Но, прежде чем он успел что-то понять, Тао Няньжун хлопнула его по плечу и радостно воскликнула:

«Сяо Шу, а не хочешь ли ты познакомиться с моим сыном?»

«…Что?»

Развитие событий оказалось настолько неожиданным, что Шу Чжаоюй на мгновение остолбенел. Сидящий напротив профессор уже вовсю смеялся:

«Ну и ну, профессор Тао, вы совсем не скрываете своих намерений! Даже обращение к преподавателю Шу сразу изменили!»

Тао Няньжун заслонила молодого человека собой, приняв серьезный вид, словно защищая свою добычу:

«Предупреждаю сразу: я первая! Пусть ваши сыновья стоят в очереди.»

Затем она снова повернулась к Шу Чжаоюю, излучая доброжелательность:

«Сяо Шу, я не говорю, что ты обязан сойтись с моим сыном. Просто… попробуй, а? Пусть он не мастер красиво говорить, зато внешность у него вполне приличная. Вот, смотри, у меня есть фото. Можешь оценить.»

Шу Чжаоюй: «…»

На самом деле, ему не нужно было смотреть.

Образ этого человека он уже тысячи раз запечатлел в глубинах своей памяти.

Но когда Тао Няньжун достала телефон и открыла альбом, его взгляд невольно устремился к экрану.

«Вот это он… И это тоже… А, и вот тут.»

Она листала снимки один за другим. Ее телефон был заполнен коллекцией самых красивых фотографий ее сына на тот случай, если подвернется возможность «прорекламировать» его.

Ну вот, разве этот омега перед ней не замер, заворожённый?

Шу Чжаоюй и правда замер.

Но в голове у него крутилась лишь одна мысль: как бы заполучить копии этих фотографий себе.

Тао Няньжун, продолжая листать альбом, украдкой наблюдала за его реакцией. Решив, что момент подходящий, осторожно спросила:

«Ну как? Хочешь встретиться?»

«!» — Шу Чжаоюй будто очнулся ото сна.

Остальные профессора тут же подхватили:

«Смотрите-ка, преподаватель Шу даже смутился! Но Сяо Цинь действительно красив, и он идеальная пара преподавателю Шу во всех отношениях!»

Шу Чжаоюй всё ещё пребывал в оцепенении.

Он просто решил пообедать с коллегами, как обычно, так как же так получилось, что ему вдруг предложили пойти на свидание вслепую?

Да ещё и с человеком, в которого он тайно влюблён уже много лет, но так и не осмелился признаться.

Это казалось совершенно нереальным.

Но когда его снова спросили, не хочет ли он встретиться в выходные, слова отказа просто застряли в горле.

Всё, что он смог выдавить — это одно-единственное слово:

«Хорошо.»

Шу Чжаоюй решил дать себе шанс. Первый и последний.

Он никогда не считал себя тем «идеальным и выдающимся омегой», каким его называли однокурсники и преподаватели. Все эти громкие титулы вроде «Бога Шу» или «Недоступной вершины» лишь маскировали его неуклюжесть, робость и косноязычие за пределами академической среды.

Более того, он часто сомневался: а есть ли в нём вообще что-то от омеги, кроме физиологии?

Он не умел кокетничать, не знал, как проявлять симпатию, был совершенно бесчувствен к романтическим намёкам. Даже его феромоны были настолько бледными, что не вызывали ни капли фантазий — ни сладких, ни страстных. В том возрасте, когда омеги обычно расцветают, он, напротив, ощетинился холодной отстранённостью, намеренно держа дистанцию со всеми.

Даже с тем, кто ему нравился.

После четырех лет тайной любви он так и не набрался смелости узнать его поближе или признаться в своих чувствах. Всё, чему он научился — это прятать свой секрет в глубине сердца, день за днём пережёвывая горечь и сладость этих чувств.

Если этот жалкий намёк на контакт вообще можно было назвать сладостью.

Шу Чжаоюю было почти смешно. В детстве, видя в сериалах сцены любви с первого взгляда, он лишь презрительно фыркал, считая их фальшью. Но когда это случилось с ним, он вдруг понял, что это сила, с которой не справиться даже цунами или землетрясению.

Это произошло в день выпускного.

Его как одного из лучших студентов пригласили выступить с речью. Но из-за бессонных ночей за проектом, поднявшись на третью ступеньку, он вдруг почувствовал, как перед глазами все поплыло. В тот миг, когда он уже начал падать, его резко подхватили тёплые сильные руки.

Сознание ещё не полностью прояснилось, но Шу Чаоюю потребовалось всего несколько секунд, чтобы запечатлеть в своих костях феромоны с запахом розмарина на всю оставшуюся жизнь.

Он ясно увидел лицо человека перед собой. Это был представитель студентов, выступавший перед ним.

Первокурсник Цинь Чжиши с факультета электротехники.

Когда Цинь Чжиши узнал, что мать снова назначила ему свидание на послезавтра, в его душе не возникло ни единой волны.

Он не был против найти пару. Свидание? Можно просто считать это обедом. Да и мать всегда подбирала ему как раз его тип...

«Ах да, на этот раз ты встретишься с новым преподавателем с нашего факультета — молодым учителем Шу. Шу Чжаоюй, ты наверняка слышал это имя...»

«Что?»

На невозмутимом лице Цинь Чжиши появилась трещина:

«Тот самый, который окончил бакалавриат, магистратуру и аспирантуру подряд, да ещё и досрочно? Шу Чжаоюй?»

«Именно.» — Видя, что сын в курсе, Тао Няньжун почувствовала, что у этой пары есть потенциал, и радостно добавила: «Вижу, молодой преподаватель Шу и правда известен. Парень и вправду исключительно талантлив.»

«Нет, погоди-ка.»

Цинь Чжиши замахал руками, не веря своим ушам:

«Мама, ну ты даёшь. Если я не ошибаюсь, этот омега на три года старше меня?»

Тао Няньжун неодобрительно нахмурилась:

«Ну и что с того? Как гласит старая поговорка: «Омега старше — золото в доме».»

«Это ты сама только что придумала.»

«Ах ты, засранец!»

Едва её «беспощадная железная длань» занеслась для удара, как Цинь Чжиши надул губы, изображая обиду:

«Мам, я слышал, что этот Шу Чжаоюй ужасно сложный в общении. Он холодный, неразговорчивый и любит строить из себя важную птицу. Если я действительно женюсь на нем, это будет все равно, что спать с глыбой льда.»

Тао Няньжун нахмурилась:

«Кто тебе такую чушь рассказал? Это называется сдержанность. На нашем факультете все, от руководства до студентов, его обожают.»

«Ну так пусть они с ним и встречаются!» — Цинь Чжиши закатил глаза: «Сдержанность? Я женюсь на жене, а не на маме. По правде говоря, ты холодна и равнодушна, совсем не похожа на Омегу.»

«А каким, по-твоему, должен быть омега?» — Тао Няньжун буквально задыхалась от возмущения: «Ты не такой уж старый, но уже используешь гендерные стереотипы? Ты, ты тот, о ком говорили в Интернете, железный…»

"Железный прямолинейный альфа".

Цинь Чжиши лениво подхватил: «Ага, я прямой альфа. Мне нравятся сладкие нежные омеги. Ну скажите сами — какой нормальный человек женится на омеге-докторе наук?»

Тао Няньжун: "?!"

«Кхм-кхм.» — Цинь Сянцянь, наблюдавший за шоу со стороны, почувствовал себя так, словно ему прострелили колено, и быстро встал, чтобы выразить свою позицию: «Как ты можешь так говорить? Значит, я, твой отец, ненормальный?»

Одной фразой умудрившись обидеть обоих родителей, Цинь Чжиши тут же заткнулся и притворился мёртвым.

Тао Няньжун не выдержала и обрушила на него шквал упрёков:

«Ты ещё смеешь привередничать? С твоим-то характером все твои "сладкие омеги" разбегаются после первой же встречи! Да чем тебе молодой преподаватель Шу не угодил? Ты вообще уверен, что он на тебя посмотрит? Думаю, ты просто боишься, что твоя вторая половинка окажется умнее тебя — это же чистейший альфа-шовинизм!»

Выслушав долгую тираду, Цинь Чжиши, когда мать наконец выдохлась, не без вызова бросил:

«Всё равно не пойду.»

«Ах ты!»

Тао Няньжун почувствовал, что гнев, который наконец-то утих, снова нарастает. С горькой усмешкой она процедила:

«Ну просто замечательно.»

Не сказав больше ни слова, она развернулась и ушла в спальню, громыхнув дверью так, что задрожали стены.

«Пап, ты же видел. Эти омеги-доктора наук слишком темпераментны. Одного в нашей семье более чем достаточно.»

Даже сейчас Цинь Чжиши пытался заручиться поддержкой союзника.

Но товарищ Цинь лишь свирепо сверкнул на него глазами.

Проводив взглядом удаляющуюся спину отца, Цинь Чжиши в недоумении развёл руками: «Ну и что я такого сказал?»

Несмотря на неприятный тон разговора, Цинь Чжиши посчитал, что он добился частичной победы. Родители не смогли его переубедить, а ноги-то у него свои — разве могут они силой затащить его на свидание?

Однако он явно переоценил себя, забыв, кто на самом деле хозяин в этом доме.

И вот теперь, во время ужина, Цинь Сянцянь и Тао Няньжун сидели за столом, смеясь и беседуя за едой. А третий член семьи, их сын, стоял рядом в полном недоумении.

Прямо перед ним на столе красовалась огромная табличка, на которой чётким почерком было выведено:

"Железным прямолинейным альфам и собакам вход воспрещён."

Глава 2.

«Южный колокол» — это элитный частный ресторан в Юньчэне, расположенный на берегу реки.

Элегантная атмосфера, дымка ароматов, извилистые галереи соединяют несколько утончённых отдельных залов. Изредка из-за полуоткрытой деревянной двери доносился тихий смех гостей, добавляя оживления.

Шу Чжаоюй сидел в одном из таких залов, ожидая прихода своего спутника.

Однако даже этот преподаватель, обычно спокойный и красноречивый перед аудиторией в тысячи человек, сейчас нервничал так, что сердце бешено колотилось, а ладони не переставали потеть, поэтому он снова и снова вытирал их платком.

Его нельзя было винить за такое волнение. Кто угодно на его месте, отправившись на свидание вслепую с тем, в кого тайно влюблён, чувствовал бы себя так, будто попал в сон, в нечто нереальное.

Шу Чжаоюй ненадолго отвлёкся, затем в панике открыл фронтальную камеру телефона и в который раз проверил свою внешность, боясь, что бессонная ночь оставила хоть малейший след усталости на его лице.

Убедившись, что его красота ничуть не пострадала, он немного успокоился, поправил одежду и разгладил заметные складки, которые появились от долгого сидения.

Затем он снова посмотрел на время: до назначенного времени оставалось еще полчаса.

Шу Чжаоюй: «...»

Ожидание — самое настоящее испытание.

Он был уверен, что, если Цинь Чжиши не придёт раньше, он сойдёт с ума от такого напряжения.

Прождав в неподвижности полминуты, Шу Чжаоюй сдался и с лёгким вздохом достал из сумки планшет.

Лучше занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься.

В конце концов мать заставила Цинь Чжиши пойти на свидание вслепую.

Его это не убедило, и он яростно сопротивлялся, снова и снова повторяя: «Насильно съеденная дыня не сладкая».

Тао Няньжун поставила его тарелку с едой рядом с миской их маленького той-терьера Маомао: «Сегодня я хочу посмотреть, сладкая ли эта дыня или нет».

«…»

Сяо Цинь почувствовал себя обиженным, и у него не было выбора, кроме как поддаться тирании «главы семейства».

Он решил, что раз уж его заставили, то и стараться он не собирается, а просто поест и уйдёт, чтобы мать наконец оставила эту затею.

Но Цинь Чжиши никак не ожидал, что его спутник на свидании вслепую окажется еще более беспечным, чем он сам.

Не успел он подойти к двери, как сквозь резные деревянные ставни заметил, что сидящий внутри человек был одет в… рубашку и брюки?

Э-э… Хотя фигура у него и впрямь ничего, но разве так должен выглядеть омега на свидании?

Цинь Чжиши на секунду усомнился в реальности происходящего. Но вспомнив, что Шу Чжаоюй славится равнодушием к альфа-чарам и фанатичной преданностью науке, счёл это закономерным.

Если и другая сторона здесь против своей воли и его принуждает к этому Тао Няньжун, то с ним будет легко иметь дело.

Пока Цинь Чжиши думал об этом, официант перед ним уже открыл дверь и пригласил его войти.

С лёгким щелчком дверь открылась, и человек внутри в панике поднял голову.

Шу Чжаоюй собирался лишь набросать пару строк, чтобы отвлечься, но так увлёкся, что забыл о времени. И в тот момент, когда взгляд его упал на вошедшего, мозг, ещё секунду назад чётко формулирующий тезисы, превратился в беспорядочную кашу.

Не помялась ли одежда? Не растрепались ли волосы? В комнате душно, поэтому не выступил ли пот на лице?

Мыслей было слишком много, и он, стараясь действовать как можно незаметнее, захлопнул планшет, но от волнения всё же уронил стилус.

«Тук!» — Белый стилус упал с края стола и покатился прямо к ногам Цинь Чжиши.

«…»

В воздухе повисла ещё более неловкая тишина.

Цинь Чжиши, напротив, увидел в этом удобный повод для начала беседы. Он естественным движением поднял стилус и с улыбкой протянул его:

«Твой.»

Шу Чжаоюй не осмеливался поднять на него глаза, устремив взгляд на стилус. Но против воли его зрачки дрогнули вверх, и взору открылись изящные, длинные пальцы, неожиданно ворвавшиеся в его сознание.

«...Спасибо.»

Он произнёс это тихо, намеренно приглушая лёгкую дрожь в голосе, делая тон максимально нейтральным.

Точно так же он обычно разговаривал с малознакомыми людьми.

Не подозревая, что Шу Чжаоюй украдкой его разглядывает, Цинь Чжиши откровенно скользнул взглядом по столу. На экране планшета красовался текстовый документ с пометками красным цветом.

«...»

Вот это да. Умудриться работать на свидании — даже для прямолинейного альфы вроде него это в новинку.

Вне стен университета Цинь Чжиши впервые по-настоящему осознал, почему Шу Чжаоюя называют «Богом учёбы». Это же просто пугающий уровень!

Он молча молился, чтобы этот человек оказался именно таким, как он хотел, и не воспринял это свидание вслепую всерьез. Иначе жениться на таком омеге...

Официант за их спинами уже закрыл дверь и удалился. Цинь Чжиши вежливо улыбнулся:

«Присаживайся.»

Шу Чжаоюй: «...»

Он вообще не вставал!

Цинь Чжиши тут же осознал оплошность, но его толстая кожа не позволила смутиться. Он невозмутимо опустился напротив Шу Чжаоюя и продолжил:

«Прости, ты давно ждёшь?»

«Не слишком.»

Цинь Чжиши: «...»

Ну и ледышка.

Изначально он не планировал проявлять инициативу, но реакция Шу Чжаоюя напоминала глыбу льда в лютый мороз. Он был уверен, что, если он сам не разогреет беседу, они так и просидят в гробовом молчании до конца встречи.

Полный энтузиазма молодой человек Цинь Чжиши вновь обрел уверенность и поприветствовал его с улыбкой:

«Тогда позволь представиться первым? Цинь Чжиши, бакалавр компьютерных наук Инженерного колледжа Цинъюаньского университета. После выпуска с друзьями основал стартап в сфере онлайн-игр — пока ещё только на старте. Сюэчжан… если будет возможность, обязательно загляни к нам. Только не смейся над нашими скромными масштабами.»

[Примечание. Сюэчжан  — это китайское почтительное обращение к старшему по курсу или выпускнику того же учебного заведения.]

«Не буду.»

Последняя фраза вырвалась у Шу Чжаоюя неосознанно, но, осознав двусмысленность, он поспешил уточнить, боясь быть неправильно понятым:

«Я не буду смеяться над масштабами. Вообще-то… я кое-что о вас знаю.»

Небо и земля могут засвидетельствовать, что для Учителя Шу последнее предложение является ничем иным, как откровенным признанием! Сказав это, он покраснел. Однако внимание Цинь Чжиши было сосредоточено не на этом, и он мысленно ликовал.

Наконец-то он ответил больше, чем двумя словами!

Воодушевлённый, он продолжил:

«Ха-ха, да разве мои скромные успехи могут сравниться с твоими, сюэчжан? Ты же живая легенда нашего университета — титул «Бога учебы» первокурсники шепчут с благоговением и по сей день!»

Шу Чжаоюй растерялся и наивно ответил:

«А… мой возраст, действительно, уже не маленький…»

«?»

Даже сотни извилин Цинь Чжиши не хватило бы, чтобы представить, что комплимент можно понять ТАК.

Неужели все омеги такие чувствительные?

Он смутился, но, решив, что задел Шу Чжаоюя, поспешил исправиться:

«Нет, сюэчжан еще очень молод и выглядит...»

Он запнулся, и Шу Чжаоюй невольно поднял на него взгляд.

Впервые с начала встречи их глаза встретились, и впервые Цинь Чжиши разглядел лицо Шу Чжаоюя по-настоящему.

И в этот момент он понял, что «Бог учёбы» взошёл на пьедестал не только благодаря интеллекту.

Перед ним сидел омега невероятной красоты, словно вне времени. Его кожа была фарфорово-белой, губы — пухлыми и алыми, а лицо настолько миниатюрным, что, казалось, уместилось бы на ладони. Холодноватая отстранённость во взгляде смягчалась томной ленью в узких, как листья ивы, глазах. Чёрные, чуть растрёпанные волосы с прядями на лбу и торчащими макушке прядями добавляли игривого очарования.

Столько противоречивых черт, но всё же вместе они создавали поразительную гармонию.

Особенно строгий костюм, который поначалу казался возмутительным, теперь вызывал у смотрящего, лишь некое... извращенное возбуждение.

Прямолинейный альфа услышал, как его непокорное сердце бешено заколотилось, а в ноздри ударил пряный аромат его собственного взволнованного феромона — розмарина.

«...Выглядишь, как старшеклассник.»

Цинь Чжиши поспешно отвел взгляд и сглотнул. На мгновение ему даже показалось, что быть с таким омегой — не такая уж плохая идея?

Но почти сразу же он внутренне возненавидел себя за эту поверхностную мысль. Цинь Чжиши, ты же принципиальный альфа! Не поддавайся чарам внешности! Такой ледяной омега тебе не нужен. От этого зависит твоё будущее счастье!

Тем временем Шу Чжаоюй, услышав такое описание, замер.

Так значит... его считают недостаточно зрелым и непривлекательным?

Он и сам понимал свои недостатки, именно поэтому специально выбрал этот наряд для свидания. Но услышать такое, пусть и в мягкой форме, было обидно.

Хотя никто и не говорил ему, что такой стиль совершенно не подходит для свидания.

Когда Цинь Чжиши снова поднял взгляд, его пронзила подавленная грусть на лице омеги.

Неужели я опять ляпнул что-то не то?

Прошло меньше пяти минут, а он уже несколько раз облажался. Цинь Чжиши почувствовал себя ещё более неловко и, нервно улыбаясь, взял меню, чтобы сменить тему:

«Сюэчжан, что бы ты хотел заказать?»

«Без разницы.» — Равнодушно ответил Шу Чжаоюй.

Цинь Чжиши: «...»

Всё, пропал. Опять ответ из двух слов.

К счастью, этот частный ресторан специализировался на блюдах цзяннаньской кухни, без вычурных вариантов, так что ошибиться было сложно. Пока ждали заказ, Цинь Чжиши снова попытался завязать беседу:

«Сюэчжан, ты обычно много работаешь?»

«Не слишком.»

«Ха-ха, я видел, ты что-то писал, когда я пришёл. Тоже по работе?»

«Работа над проектом.»

«В выходные лучше отдыхать. Сюэчжан, у тебя есть какие-то особенные хобби?»

Шу Чжаоюй глубоко посмотрел на собеседника.

Он не любил выходить из дома, редко сидел в интернете и избегал социализации. Что за достойные увлечения он мог назвать?

Если сказать, что его хобби — чтение и написание статей, не покажется ли это слишком скучным?

«Я...»

Цинь Чжиши внимательно навострил уши, готовый слушать.

«Нет.»

Шу Чжаоюй начал и... закончил на этом.

Улыбка Цинь Чжиши едва не дрогнула.

Он побеждён. Отныне Шу Чжаоюй для него — «Мастер двух иероглифов».

Сдавленно вздохнув, он собрался и снова улыбнулся:

«Сюэчжан, не нужно напрягаться. Это же не собеседование, говори прямо. Улыбайся чаще. Ты и так прекрасен, а с улыбкой будешь просто ослепителен.»

«Прекрасен...?»

Глаза Шу Чжаоюя слегка дрогнули, и он повторил эти два слова в изумлении.

Его не раз называли красивым, и он знал, что даже среди омег его внешность выделяется. Но объективная реальность — одно, а услышать комплимент от того, кто ему нравится — совсем другое.

Осознание этого сделало его очень счастливым. Уголки его рта слегка приподнялись, брови изогнулись, и на его бесстрастном лице наконец появилось немного оживления.

Цинь Чжиши, ослеплённый этой лёгкой улыбкой: «...»

Почему его феромоны становятся всё беспокойнее?

Впрочем, скорее всего, это ему только кажется. Ведь Шу Чжаоюй явно не испытывал их влияния, лишь слегка покраснел от комплимента.

Возможно, из-за фарфоровой бледности кожи омеги, легкий румянец на его щеках выглядел особенно ярко. Длинные ресницы трепетали, добавляя лицу еще больше очарования.

Цинь Чжиши снова поспешно отвел взгляд.

Все это иллюзия! Одна улыбка не растопит айсберг и не сломит стальную волю принципиального альфы!

В этот момент официант вошел с заказом, ненадолго разрядив напряженную атмосферу в комнате.

Цинь Чжиши с облегчением принялся услужливо угощать собеседника:

«Сюэчжан, попробуй вот это.»

Он взял чашу слева от Шу Чжаоюя, налил суп и аккуратно поставил перед ним.

Омега растерялся от такого внимания, и неуверенно сжал ложку, не зная, как правильно приступить к еде.

Цинь Чжиши, стараясь отвлечься, продолжал усердно подкладывать ему блюда общими палочками. Вскоре тарелка Шу Чжаоюя превратилась в настоящую гору.

«Достаточно... я не смогу столько съесть.» — С трудом произнес Шу Чжаоюй.

Цинь Чжиши удивленно посмотрел на порцию, которую сам бы управился за пару укусов, затем на хрупкого омегу, но сдержал комментарии, лишь вежливо ответил:

«Ничего, кушай не торопясь. У нас много времени.»

И добавил:

«У тебя ведь нет срочных дел после обеда?»

Шу Чжаоюй медленно покачал головой. Затем, словно что-то вспомнив, снова покраснел.

Он опустил голову и продолжил есть, избегая зрительного контакта.

А Цинь Чжиши снова отвлекся.

Тихий омега, аккуратно кушающий маленькими кусочками... такой послушный, такой мягкий.

Когда Шу Чжаоюй молчал, он казался идеальным воплощением мечты любого альфы!

Нет!

Он мысленно прокрутил их неловкий диалог, чтобы встряхнуть себя и не поддаться обаянию.

«Кхм-кхм.»

Шу Чжаоюй поднял взгляд. Альфа улыбнулся и завел очередной нейтральный разговор, тщательно избегая всего того, что могло бы снова смутить собеседника.

Наконец трапеза завершилась. Исчерпав все возможные темы для неловких светских бесед, они молча поднялись и направились к выходу из ресторана.

Цинь Чжиши почувствовал облегчение.

Этот монолог наконец-то закончен!

Он уже повернулся, чтобы попрощаться со своим спутником, но Шу Чжаоюй неожиданно заговорил первым:

«Прости...»

Цинь Чжиши: «?» С чего бы вдруг извинения?

Собравшись с духом, Шу Чжаоюй поднял глаза и, краснея, встретился взглядом с возвышающимся над ним альфой. Его голос был тихим, но искренним:

«Со мной, наверное, было очень скучно... Извини. Я... я не знаю, как вести себя в таких ситуациях. Это мой первый раз... ну, вообще-то, это и не свидание вроде бы.»

Цинь Чжиши округлил глаза.

Шу Чжаоюй. "Бог учёбы". Этот практически идеальный омега (если не считать характера) — никогда не был в отношениях? Ни разу не был на свиданиях?

Его охватило странное чувство. Неужели все альфы вокруг слепы? Как можно пройти мимо такого сокровища?

Разумеется, он тут же забыл, что сам относится к их числу.

Но раз уж хрупкий омега так искренне извиняется, добропорядочный альфа просто обязан его утешить.

«Сюэчжан...»

«Держи вора! Ловите вора!»

Пронзительный крик разорвал шумную улицу. Цинь Чжиши обернулся и увидел, как в его сторону мчится растрёпанный тип, сжимающий чью-то сумку.

«!!!»

Прибрежный район Юньчэна был оживлённой торговой улицей. Куда бы ни побежал вор, толпа кричала, и вокруг царил хаос.

Цинь Чжиши уже собирался броситься наперерез грабителю, как вдруг сбоку появилась рука, оттолкнувшая его. Не ожидая этого, он пошатнулся назад, услышав лишь несколько болезненных вскриков. Когда он снова обрёл равновесие, вор уже лежал на земле, прижатый к асфальту ботинком человека в рубашке и брюках, а его руки были вывернуты за спину в неестественном положении.

Ботинок слегка пошевелился. Шу Чжаоюй повернул голову и, улыбнувшись Цинь Чжиши, дал понять, что всё в порядке.

Цинь Чжиши: «...»

О чём он только что думал? Хрупкий, нежный омега...

Хм. Какой там, к чёрту, хрупкий.

Глава 3.

Полицейская машина уехала со звуком сирены, и только тогда Цинь Чжиши наконец выкроил минутку, чтобы перемолвиться парой слов с Шу Чжаоюй.

Пробормотав пару дежурных комплиментов, он перешёл к сути:

«Сюэчжан, ты… тренировался?»

«Да, я освоил некоторые приемы из боевого искусства». — Шу Чжаоюй, кажется, слегка смутился: «Родители говорили, что омега всё же должен уметь хоть немного постоять за себя.»

«……»

Как и ожидалось от «Бога Шу», он переосмыслил понятие «немного».

Цинь Чжиши всё ещё не мог прийти в себя от шока, наблюдая, как тот за три секунды нейтрализовал противника, и его взгляд выражал целую гамму сложных эмоций.

Шу Чжаоюй неправильно понял его, подумав, что он издевается над ним из-за его непривлекательности и даже из-за того, что насильники смотрели на него свысока.

Красивый омега грустно опустил голову и подумал: «А за ужином ещё хвалил, что я симпатичный… Ясно, это была просто вежливость.»

На этот раз у Цинь Чжиши не было ни малейшего желания успокаивать мнительного партнёра по свиданию. В голове у него крутилась только одна мысль:

«Это жутко! Омега, владеющий боевым искусством! Омега, который за три секунды прибьёт меня! Пусть такого парня кто-нибудь другой забирает! После этой встречи больше никакого продолжения!»

Осталось неизвестным, получит ли Цинь Чжиши трёпку от Шу Чжаоюя, но, когда он честно доложил Тао Няньжун о своих мыслях, он точно получил хорошую взбучку от родной мамаши.

Тао Няньжун была в ярости:

«Ты только послушай, какую чушь несешь! Что плохого в Сяо Шу? Ты что, отвергаешь его только потому, что он умеет за себя постоять? Он же не тебя защищает! Тебе хочется, чтобы твою жену украли торговцы людьми?!»

Цинь Чжиши с досадой возразил:

«Мам, ты можешь не вырывать из контекста? Я же сказал, что он слишком холодный, с ним даже поговорить сложно, и вообще с такими людьми очень утомительно.»

«Ах, так у тебя ещё и аргументы есть?» — Тао Няньжун рассмеялась от злости: «Ну ладно, тогда скажи, с каким омегой тебе было бы не утомительно?»

Тут Цинь Чжиши сразу оживился:

«Конечно же, с милым, нежным и сладким омегой! Ласковым, заботливым, который будет сюсюкать и называть меня «геге» — просто мечта!»

[Примечание. «Геге» — означает «старший брат». Буквально — обращение к родному или двоюродному старшему брату. Ласковое/романтическое — в отношениях так могут называть партнёра, подчёркивая его заботливость или статус «старшего». Кокетливое — иногда используется как намёк на флирт, особенно если один персонаж хочет казаться милым или зависимым.]

Тао Няньжун ехидно фыркнула:

«Всё ещё мечтаешь о своём «сладком омеге»? Видно, пока не дойдёшь до Жёлтой реки, сердце не успокоится, пока гроб не увидишь — слёз не прольёшь.»

Цинь Чжиши: «?» Что за странные поговорки?

«Ладно, смотри сам и поскорее оставь свои иллюзии.»

Тао Няньжун быстрым движением разблокировала телефон, открыла галерею и швырнула его Цинь Чжиши.

«Ты хочешь «сладкого омегу», но посмотри-ка, а они-то вообще хотят с тобой общаться? Далеко ходить не будем — вот трое, с кем ты знакомился в этом году. Я, твоя мать, имела наглость спросить их, почему ты им не нравишься. Да, это скриншоты, листай их сам.»

Цинь Чжиши взял телефон, ещё сомневаясь, но, увидев содержание переписки, сразу притих.

Потому что всё написанное… действительно было правдой.

[Сладкий омега №1]: Тётя, мне кажется, Цинь-сюэчжан не особо заинтересован… по крайней мере, во мне. Когда мы только начали общаться, он специально спросил мой день рождения, и я сказал, что 7 марта. Я думал, он хочет сделать сюрприз, но прошёл мой день рождения — и ничего. Ну ладно, подарок на таком этапе и не обязателен, но 13 марта он вдруг написал: «Я помню! Твой день рождения 17 марта! Не забуду!» Если бы он просмотрел историю переписки, он бы этого не забыл...»

Цинь Чжиши возмутился:

«Да я же старался! Как это «не заинтересован»? Я просто перепутал дату, но я же не забыл совсем!»

[Сладкий омега №2]: «Тётя, я не думаю, что я тот тип людей, который нравится Цинь-сюэчжану… Кажется, ему больше нравятся омеги с юга? В тот день, когда мы впервые гуляли, я случайно обмолвился: «Омеги с Цзяннана такие сочные!» А он ответил: «Точно. Сочные, красивые, да и на ощупь приятные»… Не то чтобы я преувеличивал. Меня не волнует прошлое сюэчжана, но он смотрит на меня свысока, а это уже другой вопрос…»

Цинь Чжиши в недоумении:

«Это же он сам завел разговор про «сочных»! Я просто поддержал беседу!»

[Сладкий омега №3]: «Тётя, я подумал… наверное, я просто не дотягиваю до уровня Цинь-сюэчжана. Он, кажется, мной недоволен. После праздников я немного поправился, и при встрече, чтобы разрядить обстановку, пошутил: «Если праздники, то плюс три цзиня». А он ответил: «С твоим весом эти три цзиня вообще не заметны»… Наверное, я и правда слишком полный…»

[Примечание. Цзинь – 500 гр]

Цинь Чжиши понуро:

«Я же не напрямую сказал! Это была шутка!»

«Твой рот для меня — шутка.» — Фыркнула Тао Няньжун, выхватывая телефон обратно. Она пролистала скриншоты, качая головой:

«Не спросила бы — не узнала. Чудо, что тебя ещё не выложили в «Бота позорных поступков» в Weibo.»

Цинь Чжиши надул губы, поникший, как проигравший петух:

«То есть у меня вообще нет шансов?»

«Не то чтобы.»

Любящая мать ласково потрепала его по голове, улыбаясь:

«Послушай маму, «сладкие омеги» — не твой вариант. Преподаватель Шу — идеален. Ну, сынок, скажи честно… Ты сегодня хоть что-то обидное ему сказал?»

Вспомнив расстроенный взгляд Шу Чжаоюя, Цинь Чжиши дрогнул под материнским взором.

«Возможно… кое-что… вроде было…»

«М-м?»

«Но я не уверен! Точно ничего явного!»

«Хм.»

«Тогда сегодня ужинаешь с Маомао.»

Тао Няньжун беспокоилась. Даже если Шу Чжаоюй разочаруется в её сыне — ладно. Но она бы чувствовала себя виноватой, если бы действительно разбила сердце преподавателя Шу.

После ужина, как только мысли немного упорядочились, Тао Няньжун отправила Шу Чжаоюю сообщение в WeChat.

[Персик]: Учитель Шу? Вы заняты?

[Примечание. "Персик" — никнейм Тао Няньжун (桃子 — táozi, "персик")]

[Шу]: Нет, только поужинал. Учитель Тао, что-то случилось?

[Персик]: А-а, просто хотела спросить… Как прошла сегодняшняя встреча с Чжиши?

[Шу]: Хм? Разве он вам не рассказал?

Этот встречный вопрос прозвучал так многозначительно, что у Тао Няньжун ёкнуло сердце. Она уже представила, что между ними произошло что-то ужасное, и готова была ворваться в комнату, чтобы вытащить Цинь Чжиши и хорошенько ему всыпать.

[Шу]: Всё прошло… довольно хорошо. Сяо Цинь был очень галантным и внимательным.

Тао Няньжун перечитала слова «галантный» и «внимательный» несколько раз, поражённая тем, что её сына вообще можно так охарактеризовать!

Раз уж оценка столь высока, она почувствовала проблеск надежды.

[Персик]: Тогда позволю себе спросить напрямую, учитель Шу… После сегодняшней встречи он вам понравился? Есть шанс на развитие отношений?

Когда Шу Чжаоюй увидел это сообщение, он чуть не выронил телефон.

О боже, так сразу спрашивать?! Это же совсем нескромно…

Лёгкий румянец быстро распространился по бледной коже омеги. Шу Чжаоюй решил, что это всё из-за того, что телефон слишком нагрелся.

Как же ответить? Конечно, он нравится ему, и он мечтает быть с тем, в кого тайно влюблён… Но не будет ли такой ответ выглядеть слишком отчаянным?

[Шу]: ……

Увидев многоточие, Тао Няньжун забеспокоилась.

[Персик]: Учитель Шу, не переживайте! Просто после его предыдущих свиданий я уже на нервах.

[Персик]: Можете говорить прямо, не думайте обо мне.

Чувствуя искренность в её словах, Шу Чжаоюй закусил губу и с напряжёнными пальцами набрал ответ, затем нажал «Отправить».

[Шу]: Он мне нравится. Если возможно, я бы хотел попробовать.

Радостный возглас огласил всю гостиную.

«Получилось! Наконец-то ясность!»

Тао Няньжун примостилась рядом с Цинь Сянцянем, показывая ему переписку, и взахлёб рассказывала:

«Ах, старина Цинь, смотри, Сяо Шу согласен! Какой же он деликатный мальчик!»

Цинь Сянцянь, пролистывая сообщения, одобрительно кивал. О Шу Чжаоюе он уже много слышал от жены, читал его статьи и в целом относился к нему с симпатией.

«О-о-о, старина Цинь! У нас скоро будут внуки!»

Пальцы Цинь Сянцяня замерли. Он устало посмотрел на жену:

«О чем ты думаешь?»

Но Тао Няньжун проигнорировала его и громко крикнула на второй этаж:

«Цинь Чжиши! Немедленно спускайся вниз!»

Через три минуты Цинь Чжиши, словно деревянный, сидел на диване под пристальными взглядами родителей.

«Быстро! Я скинула тебе контакт преподавателя Шу. Вам двоим следует ковать железо, пока горячо, и больше общаться!»

Цинь Чжиши попытался сделать последнюю отчаянную попытку:

«Мам, я не хочу с ним встречаться.»

Если при личной встрече из него слова не вытянешь, а общение в сети станет еще более неловким.

Как только он закончил говорить, улыбка на лице Тао Няньжун мгновенно исчезла. Она повернулась и пошла к собачьей будке. Под пристальными взглядами двух людей и собаки она подняла тарелку Цинь Чжиши и с грохотом швырнула ее в мусорное ведро.

Плюх!

Цинь Чжиши: «?»

«Ма-а-ам!»

Тао Няньжун проигнорировала его слова, вернулась на диван, грациозно скрестила ноги и холодно спросила:

«Будешь встречаться?»

Цинь Чжиши надул губы и нехотя ткнул в профиль в WeChat.

«Э… Когда мы успели добавиться?»

Он уставился на кнопку «Написать сообщение», тщетно пытаясь вспомнить, когда у них с Шу Чжаоюем вообще были общие контакты.

Тао Няньжун вытянула шею, чтобы заглянуть в телефон:

«Вот видишь! Значит, это судьба!»

Цинь Чжиши: «......»

(Тогда у меня в списке контактов больше тысячи «судьбоносных» людей...)

Эти слова он, конечно, не осмелился произнести вслух. Ткнув кнопку «Написать», он замер, пальцы зависли над клавиатурой, так и не набрав ни одного иероглифа.

«Чего застыл? Признавайся в чувствах!»

Громкий голос матери прямо в ухе заставил его дёрнуться, и пальцы случайно выдали бессмысленный набор символов.

«О каком признании речь?! Я же не влюблён в него!» — Возмутился он.

«Такой прекрасный омега тебе не нравится? Ты вообще в своём уме?» — Вспылила Тао Няньжун: «Преподаватель Шу чётко сказал, что ты ему нравишься, и он хочет попробовать. Но запомни: если ты упустишь этот шанс...»

«Что?» — Цинь Чжиши был еще больше сбит с толку: «Он влюбился в меня после одного приема пищи? Мама, я не думаю, что это возможно. Этот человек слишком легкомыслен. Давай...»

Он замолчал, увидев, как мать смотрит на него взглядом, полным смертельной угрозы.

Со вздохом он покорно набрал сообщение и отправил:

[Чжиши]: Привет, сюэчжан! :)

Услышав звук уведомления WeChat, Шу Чжаоюй вздрогнул. Увидев имя в строке оповещения, его сердце забилось чаще.

Он добавил Цинь Чжиши очень давно, случайно получив его контакт от знакомых. К его удивлению, запрос дружбы был принят, но они никогда не переписывались. Он был уверен, что Цинь Чжиши даже не знает, кто он такой.

Почему он написал сейчас? Неужели узнал о его разговоре с матерью?

Постаравшись успокоиться, Шу Чжаоюй ответил сдержанно:

[Шу]: Здравствуй.

Увидев этот характерный лаконичный ответ, Цинь Чжиши едва не закатил глаза.

[Чжиши]: Мама скинула мне твой контакт, а оказывается, мы уже давно дружим! Ха-ха!

Шу Чжаоюй занервничал еще больше.

Он спросил! Спрашивает об этом! Как же ему ответить?!

[Шу]: Да... забавное совпадение.

Цинь Чжиши поморщился. Этот человек вообще не собирается поддерживать беседу? Опять оставит его произносить монолог?

«Ну как, общаетесь?» — Тао Няньжун внезапно наклонилась, пытаясь подсмотреть переписку.

Цинь Чжиши моментально прикрыл экран телефона:

«Мам, дай нам спокойно пообщаться, ладно? Не подглядывай.»

Увидев его смущённый вид, Тао Няньжун расцвела от удовольствия и сдалась:

«Хорошо, хорошо, общайтесь спокойно. Я не смотрю.»

С этими словами она перебралась поближе к Цинь Сянцяню и уткнулась в сериал на планшете.

Цинь Чжиши почувствовал себя выжатым.

С матерью спорить бесполезно, а с Шу Чжаоюем и вовсе невозможно нормально поговорить.

Чем больше он думал, тем сильнее раздражался. В конце концов, Цинь Чжиши махнул на всё рукой и решил говорить напрямую.

[Чжиши]: Сюэчжан... Говорят, я тебе нравлюсь?

Шу Чжаоюй: «!!!»

Вопрос был настолько неожиданным, что его мозг мгновенно превратился в кашу.

Пока он пытался собраться с мыслями, пришло ещё одно сообщение.

[Чжиши]: Эмммм... Не кажется ли тебе это немного поспешным? Ты ведь почти ничего обо мне не знаешь. Как-то странно говорить о симпатии в такой ситуации.

«......»

Шу Чжаоюй почувствовал, как сердце сжалось от боли — той самой, кисло-сладкой и колючей, будто тысячи иголочек.

Будто его искренние чувства просто выбросили за ненадобностью. Хотя, по сути, так оно и было.

С какой стати Цинь Чжиши решает, нравится он или нет?!

Ведь Шу Чжаоюй приходил на каждую его баскетбольную игру, посещал все его лекции, бывал на каждом выступлении, повторял каждый его туристический маршрут, который тот вывешивал в соцсетях...

Они изначально принадлежали разным мирам, но Шу Чжаоюй изо всех сил старался приблизиться к его жизни.

Разве это можно назвать "поспешным"?..

Шу Чжаоюй не любил плакать, но сейчас он не смог сдержаться, и его глаза покраснели.

Эмоции переполнили его, и, очнувшись, он с ужасом осознал, что случайно отправил весь поток своих мыслей... с добавлением в конце:

[Шу]: Ты мне очень нравишься. Так сильно, что даже спустя четыре года мое сердце бешено колотится при одной мысли о тебе.

«А-а-а-а!»

Что он, черт возьми, наделал?!

В приступе стыда Шу Чжаоюй плюхнулся на кровать, натянул одеяло на голову и притворился мертвым.

Это так унизительно... Теперь его точно примут за психа!

Тем временем Цинь Чжиши в полном изумлении смотрел на экран своего мобильного телефона.

Тайно влюблен уже много лет? Наблюдал за ним издалека? Что происходит?

Молодой альфа, не имевший опыта отношений, растерялся.

Честно говоря, такие искренние и глубокие признания не могли не тронуть.

Но он не мог просто так давать необдуманных обещаний. Однако и отказаться... тоже не получалось.

Цинь Чжиши взял свой мобильный телефон и погрузился в глубокие раздумья.

Спустя долгое время, когда его лицо покраснело, а дыхание стало неровным, Шу Чжаоюй тайком выглянул из-под одеяла и посмотрел на мобильный телефон, лежавший рядом с кроватью.

Он... ответил?

«Динь!»

Телефон завибрировал, экран загорелся, и сердце Шу Чжаоюя бешено заколотилось.

Его руки были быстрее мозга. Прежде чем он успел морально подготовиться, телефон успешно разблокировался и перешел в интерфейс чата WeChat.

Шу Чаоюй тихонько открыл один глаз: отказ или...

[Чжиши]: А... это не вредно, когда сердце так быстро бьется? Если это продлится долго, то можно и срок жизни сократить.

Шу Чжаоюй: «...»

Спасибо, оно уже не бьется.

Глава 4

Благодарим профессора Тао за ее неумение держать слово! Подкралась тайком и подглядела переписку двух людей, и ударила Цинь Чжиши по голове, прежде чем тот успел сказать что-то более возмутительное.

«Цинь Чжиши! Какой ещё бред ты несёшь?!» — Вне себя от ярости прокричала Тао Няньжун.

Она выхватила телефон, пытаясь отозвать сообщение про «сокращение жизни», но срок в две минуты уже истёк, и отмена не сработала.

В тот же миг она почувствовала, что постарела лет на десять.

«Это безнадежно, это действительно безнадежно. Старина Цинь, похоже, нам так и не дожить до того дня, когда мы сможем обнять внука.»

Цинь Сянцянь похлопал ее по спине и успокоил:

«Не стоит так драматизировать, Чжиши ещё молод.»

Тао Няньжун схватила его за рукав:

«Как думаешь, у нас ещё есть время родить второго ребенка?»

Цинь Чжиши: «?» Вы что, считаете, что я уже мёртв?

Услышав, как родители при нём обсуждают возможность завести второго ребёнка, в нем проснулся присущий ему дух соперничества.

Он сразу же сделал смелое заявление:

«Разве это проблема — встречаться с кем-то? Ладно, я попробую, я попробую, хорошо?!»

Тао Няньжун мгновенно переменилась в лице и радостно захлопала в ладоши:

«Ты сам это сказал!»

«Но не факт, что получится.» — Пробормотал Цинь Чжиши, добавив в конце эту фразу.

Но Тао Няньжун уже было всё равно. Она вскочила и направилась в комнату, а через минуту вернулась, неся старый китайский календарь, который разложила на журнальном столике в гостиной.

«Старина Цинь, быстрее, иди сюда помоги выбрать благоприятный день!»

Цинь Чжиши: «?» - Разве мы не пропустили какой-то этап?

Он покачал головой и снова взглянул на телефон. Прошло уже много времени, а ответа так и не было.

Неужели в такое время он уже спит?

Цинь Чжиши был расстроен и посчитал, что события этого дня были слишком нереальными.

Нелепое сватовство, неожиданное признание в любви, а теперь и спонтанное согласие перед матерью «попробовать встречаться» с Шу Чжаоюй…

Ладно, лучше обсудить всё завтра. Цинь Чжиши заблокировал экран и поднялся наверх, решив дать себе вечер на то, чтобы морально подготовиться.

Он строил отличные планы на это «завтра»… но «завтра» растянулось на много дней.

Некоторые сообщения так и остались неотправленными, несмотря на то, что их переписывали снова и снова. Поначалу он даже немного нервничал и чувствовал давление, но со временем это чувство вины исчезло без следа.

Когда Тао Няньжун спрашивала, как у него дела с Шу Чжаоюем, Цинь Чжиши без тени смущения врал:

«Всё хорошо. Вполне нормально.»

Он понимал, что мать могла бы легко раскрыть его обман, просто поговорив с Шу Чжаоюем в университете… но он действительно не знал, как начать эти отношения, и потому тянул время.

И каким-то чудом ему удавалось скрывать правду целую неделю.

Но в конце концов Тао Няньжун заметила неладное. Почему Шу Чжаоюй вёл себя как обычно? Его распорядок дня не изменился, настроение оставалось прежним, нет ни намёка на ту радость, которая обычно сопровождает влюблённых. Если бы она сама не видела той переписки, где Шу Чжаоюй признавался в своих многолетних чувствах к её сыну, она бы заподозрила, что он вообще не испытывает к Цинь Чжиши никакой симпатии.

Не сдержавшись, после собрания Тао Няньжун осторожно поинтересовалась:

«Сяо Шу, вы с Чжиши в последнее время хорошо ладите?»

Шу Чжаоюй, перелистывавший документы, явно замер.

На этой неделе он изо всех сил старался забыть то, что произошло той ночью, забыть свой импульсивный порыв и обидные слова Цинь Чжиши. Ему казалось, что он почти справился… но когда об этом заговорили снова, его сердце все равно ныло и болело.

Он поднял голову и слабо улыбнулся:

«Мы почти не общались. А что случилось?»

Тао Няньжун едва сдержала вздох.

Шу Чжаоюй не стал бы лгать, да и не было нужды в этом. К тому же, будучи омегой, она сразу поняла, что молодой преподаватель был глубоко несчастен. Его улыбка казалась спокойной, но на самом деле давалась ему с огромным трудом.

Цинь Чжиши! Ты настоящий альфа-сволочь!

В душе она уже вовсю ругала сына, но внешне сохраняла улыбку:

«Все в порядке. Просто этот болван сказал мне, что хочет быть с тобой, вот я и решила уточнить.»

Шу Чжаоюй замер.

Хочет быть вместе? Правда? Или это снова обман?

Заметив, что он собирается что-то сказать, Тао Няньжун поспешно перебила:

«Кажется, он еще не успел тебе рассказать. Наверное, он стесняется. Это я лишнее спросила, теперь сюрприз испорчен.»

«Нет, не говорите так…»

«Ладно, неважно. Всё равно вы скоро будете вместе.»

Её тон был спокойным, но в нём чувствовалась непоколебимая уверенность.

Шу Чжаоюю казалось, что здесь что-то не так… но если она говорила правду о намерениях Цинь Чжиши…

Покраснев, он тихо согласился:

«Хорошо…»

Вид этого покорного, воспитанного омеги одновременно разозлил и растрогал Тао Няньжун.

Однако, вернувшись домой, она не стала сразу набрасываться на сына.

Вместо этого она выдержала паузу, и целых два дня альфа мучился, не понимая, чем провинился, пока мать игнорировала его. Когда терпение Цинь Чжиши было на пределе, она швырнула перед ним коричневый конверт.

«В эту субботу ты и Шу Чжаоюй идёте в бюро гражданских дел оформлять брак. А в пятницу проведем свадебный банкет.»

Это не просьба. Это был приказ, не терпящий возражений.

Цинь Чжиши был в замешательстве и подумал, что у него слуховые галлюцинации:

«О чем ты говоришь?»

Тао Няньжун язвительно парировала:

«Что, по-китайски не понимаешь?»

Цинь Чжиши:

«Нет... Мам, давайте хотя бы попробуем поговорить разумно.»

Он открыл рот, несколько раз запнулся и наконец выдавил:

«Мы с ним... только познакомились. Мы даже не начали встречаться! Как можно сразу говорить о свадьбе?!»

«Хах, а разве ты не утверждал, что у вас уже всё серьезно?»

«Я...» - Тут до него и дошло, что мать просто ловила его на собственной лжи.

Альфа решил не сдаваться и продолжил:

«Просто... я ещё не решил, как правильно начать.»

«Может подождешь, пока у него уже двое детей родятся, прежде чем сделать первый шаг?»

Мысль о том, как Шу Чжаоюй сначала пытался скрыть свою боль за натянутой улыбкой, а потом буквально расцвел, узнав о "чувствах" Цинь Чжиши, ещё больше разозлила её.

«Сяо Шу — идеальный омега! Умён, красив, да ещё и много лет без памяти влюблён именно в тебя! Как ты можешь так слепо относиться к такому сокровищу?! Ты хотя бы представляешь, сколько альф и бет в нашем институте мечтают заполучить его?»

Цинь Чжиши долго колебался и наконец сказал:

«Но мне он просто не нравится...»

«Ты уверен? Тебе действительно не нравится?»

Она-то знала, что, если бы сын действительно испытывал к Шу Чжаоюю только неприязнь, он бы даже не согласился "попробовать" встречаться.

Цинь Чжиши все еще упрямился:

«Да! Не нравится. Мне вообще не по душе холодные омеги.»

«Это не имеет значения.» - Она устала спорить с тупым сыном из-за того, что и так очевидно:

«Вчера мы с отцом уже встретились с родителями Шу. Они полностью одобряют этот брак. А учитывая, как сильно Сяо Шу к тебе привязан, сомневаюсь, что он станет возражать.»

«Что?! Когда вы успели за моей спиной...»

«Приглашения на свадьбу уже разосланы. Менять ничего не будем.»

«Ну почему такая спешка?!»

«Ещё как необходимо! Если дать тебе время тянуть дальше...»

«Это моя свадьба, а не ваша!»

Цинь Чжиши ненавидел это чувство потери контроля, эту унизительную роль марионетки в чужих руках:

«Хотите, чтобы Шу Чжаоюй стал вашим зятем? Хотите женить меня на нём? Прекрасно! Можно было просто поговорить со мной, дать мне время разобраться в себе! Зачем нужно было за моей спиной устраивать весь этот спектакль?! Познакомились на прошлой неделе, а на этой уже свадьба? Кто я вообще? Взрослый человек или племенной хряк?! Мы живём в современном обществе уже десятки лет, а вы всё ещё устраиваете браки по сговору?! Вы хоть подумали, как я буду относиться к Шу Чжаоюю, когда вас не будет рядом и некому будет его защищать?!» - Его слова, полные ярости, к концу обрели откровенно злобный оттенок.

«Я думала об этом» - Тао Няньжун посмотрела на него: «Но ты же мой ребенок, я знаю, что ты не такой человек».

«О, кто может сказать наверняка?» - Он холодно фыркнул.

Мать не реагировала на его вспышку гнева, понимая, что это всего лишь пустые слова:

«Ты не причинишь ему вреда.»

Она указала на конверт:

«Здесь результаты вашего с Сяо Шу теста на совместимость по феромонам. 95% — уровень S. Ты же понимаешь, что это значит?» - Её губы тронула победоносная улыбка, будто она заранее знала исход этого спора: «Цинь Чжиши, смирись. Вы созданы друг для друга. Вы идеальная пара. Вам предначертано быть вместе.»

«?..» - Он окаменел, затем механически повернул голову.

Шурш-ш-ш! Резким движением он схватил конверт, выдернул бланк с результатами и принялся вглядываться в каждую строчку, даже печать клиники внизу документа удостоилась пристального изучения.

Яркие красные цифры «95%» гордо красовались по центру страницы. Притвориться, что их нет, было невозможно.

В душе Цинь Чжиши бушевал ураган противоречивых эмоций.

Правда, союзы Альф и Омег в этом обществе требуют обоюдного согласия, но с точки зрения физиологии и медицинских показателей, рекомендуется, чтобы уровень совместимости партнёров был не ниже 60%. Чем выше совместимость, тем сильнее взаимное сексуальное влечение, и тем больше удовольствия приносит процесс нанесения метки. Даже во время родов омеги, если рядом находится высокосовместимый альфа, болевые ощущения значительно уменьшаются.

Что еще важнее, высокая совместимость может вызвать сильное чувство зависимости, доверия и ответственности, что является надежной гарантией супружеской жизни. Каждый год СМИ пестрят историями о социальных скандалах, вызванных низкой совместимостью пар, поэтому современная молодёжь уделяет этому показателю особое внимание при выборе партнёра.

Однако уровень в 95% — это нечто из ряда вон выходящее.

У большинства пар альфа-омега совместимость колеблется между 60% и 80%, а 90% можно назвать союзом, заключенным на небесах. А у них — целых 95%.

Не будет преувеличением сказать, что это «беспрецедентная любовь».

Теперь он понял, что Тао Няньжун имела в виду под словами "ты не причинишь ему вреда". С такими показателями, даже если бы он в душе хотел вести себя как настоящий альфа-подлец, его же собственное тело предало бы его.

Превратив в раба своей же супруги.

Цинь Чжиши почувствовал себя обиженным. Конечно, он готов впустить в свою жизнь человека, который ему нравится, и баловать его в своем сердце, но как насчет человека, который не нравится?

Однако отказаться от такого уровня совместимости — даже ему самому это казалось глупостью.

«Я...» — Его недавняя воинственность растаяла без следа. После паузы он всё же пробормотал в ответ: «Я даже не знаю, как пахнут его феромоны...»

«Если дать тебе понюхать его сейчас, ты же сразу впадешь в гон! Познакомишься с его запахом после свадьбы.» — Тао Няньжун открыла телефон и, просматривая заметки, велела ему сесть: «В ближайшие дни никуда не уходи. Давай сверим планы.»

Когда Шу Чжаоюй узнал от родителей о предстоящей свадьбе, его потрясение ничуть не уступало реакции Цинь Чжиши.

«Вы... вы не шутите? Я... и Цинь Чжиши?» — Такое он не смел даже вообразить в самых смелых мечтах.

Видя его растерянность, Чэнь Жоу не могла скрыть досады и жалости. Взяв его за руку, она повторила: «Это правда. В эту пятницу — свадебный банкет, а на следующий день — регистрация.»

Шу Чжаоюй всё ещё не мог успокоиться:

«Но... но он согласился?»

«Как этот парень мог не согласиться?» - Шу Юаньбо проверил список гостей и ответил, даже не поднимая глаз: «Это его семья первой предложила брак. К тому же, у вас с ним 95% совместимости. Только полный идиот отказался бы от такого.»

«95%?!» - Шу Чжаоюй снова остолбенел, не в силах прийти в себя.

Чэнь Жоу подтолкнула мужа и сказала:

«Хватит уже называть его «этот парень». Скоро он станет твоим зятем.»

Шу Юаньбо нетерпеливо цокнул:

«Тьфу! А как ещё его называть? Я теперь его тесть! Забрал моего малыша, да я бы его ещё и побить должен!»

Супруги, горячо споря, принялись поддразнивать друг друга, в то время как сам Шу Чжаоюй чувствовал, что у него вот-вот взорвётся голова.

Он достал телефон, собираясь написать Цинь Чжиши, но, увидев их последний диалог, закончившийся фразой «сократишь себе жизнь», молча убрал его обратно.

Лучше дождаться личной встречи, прежде чем спрашивать. Все станет понятнее, когда мы встретимся лицом к лицу.

Однако следующая их встреча произошла лишь в день свадьбы.

Шу Чжаоюй и представить не мог, что в последние дни перед свадьбой они с Цинь Чжиши действительно ни разу не увидятся. Даже примерку свадебных костюмов они проходили в разное время из-за работы.

И вот теперь, в роскошном зале престижного отеля, окружённые морем цветов, под взглядами многочисленных гостей, новобрачные стояли плечом к плечу, слушая свадебную клятву и глядя друг на друга с нежностью.

По крайней мере, со стороны это выглядело именно так.

Когда обручальное кольцо с бриллиантом медленно скользнуло на безымянный палец его левой руки, Шу Чжаоюю казалось, будто он парит в облаках, и всё происходящее не казалось реальным.

Он поднял глаза, и солнечная и прекрасная улыбка Альфы, по которой он скучал бесчисленные дни и ночи, мелькнула в его глазах.

Это человек, которого он любит до глубины души и с которым хочет провести свою жизнь.

«Жених, теперь вы можете поцеловать вашу невесту.»

Услышав это, Цинь Чжиши наконец вспомнил, что в церемонии был и такой момент.

Он опустил голову, и человек перед ним смотрел на него застенчиво и выжидающе.

В воздухе зазвучали нежные аккорды симфонической музыки, а вокруг буйствовали роскошные цветочные композиции, наполняя пространство теплом.

Луч полуденного солнца упал на его супруга, и в этом свете он казался ещё прекраснее, чем самые изысканные цветы.

Цинь Чжиши покраснел.

Он слегка наклонился, обхватил мягкие щеки Омеги и нежно поцеловал его в алые губы.

Миг — и их губы уже разомкнулись.

Но у обоих одновременно замерли сердца.

Цинь Чжиши был в ярости от самого себя.

Неужели он действительно дрогнул во время церемонии? Всего один поцелуй, и он уже поддался чувствам? Но он же не любит Шу Чжаоюя!

«Это всё проклятая совместимость по феромонам!» — думал он: «Я становлюсь рабом своих же гормонов!»

Путь он выбрал сам, и конец был предопределён, но Цинь Чжиши отказывался сдаваться так быстро.

В этом заключалась его гордость как альфы!

Собравшись с духом, он остановился у двери спальни и настороженно принюхался. Убедившись, что никаких следов феромонов в воздухе нет, он наконец переступил порог.

И тут же захотел сбежать.

Его новоиспечённый супруг-омега, уже чистый и свежий после душа, в светлой хлопковой пижаме, сидел на кровати и терпеливо ждал его.

Цинь Чжиши нерешительно замер, затем медленно подошёл и наконец опустился на край кровати.

Мягкий двуспальный матрас прогнулся под его весом.

«Э-э… Это был долгий день.» — Пробормотал он.

Он заговорил, искоса наблюдая, как его молодой супруг постепенно краснеет.

Вот оно, начинается...

И тогда его осенило:

«Сегодня был насыщенный день, да? Ты... еще не прошел сегодняшние задания в «Сильном государстве»?»

[Примечание. Видимо какая-то онлайн-игра, в которую можно играть компанией.]

«...Что?»

Шу Чжаоюй резко повернулся, не веря своим ушам.

Цинь Чжиши сделал вид, что не замечает его реакции, быстро открыл знакомое красное приложение и с наигранной легкостью предложил:

«Давай добавимся в друзья? Может, сыграем парный матч?»

«...Хорошо.»

Шу Чжаоюй молча взял телефон и аккуратно, без особых усилий обыграл его.

«Ха-ха, не зря тебя называют “Богом Шу”» — Выдавил Цинь Чжиши, глядя на экран с результатами, и сам почувствовал, как у него мурашки побежали от неловкости.

Внезапно Шу Чжаоюй прервал молчание:

«У тебя есть еще что-то, что ты хотел сказать? Давай сразу обо всем поговорим.»

Если раньше у него еще теплилась надежда, то после этого спектакля он окончательно понял нежелание Цинь Чжиши. Раз так, незачем ходить вокруг да около — лучше сразу прояснить все, чтобы обоим стало легче.

Цинь Чжиши не ожидал, что тот сам даст ему возможность объясниться.

Только такая постановка вопроса действительно выставляла его полным подлецом.

Но оставлять другому человеку ложные надежды было бы жестоко. В конечном итоге это причинило бы только больше боли.

Руководствуясь принципом ответственности перед собой и другими, Цинь Чжиши принял решение и прямо сказал:

«Тогда буду прямолинеен. Наш брак был очень поспешным. Я знаю, что ты давно меня любишь, но ты же должен понимать, что у меня... нет к тебе особых чувств. Я согласился на этот брак только из-за совместимости. Да, именно физиологической. Что касается психологической стороны... я пока не готов принять наличие супруга. Конечно, я постараюсь адаптироваться и привыкнуть, и я надеюсь, ты дашь мне немного времени. Поэтому...» - Цинь Чжиши глубоко вздохнул и перешел к сути:

«Пока я не разберусь в своих чувствах... наши физические контакты лучше ограничить только периодами течки. В обычное время я буду спать в соседней комнате, чтобы не доставлять тебе неудобств… Да, так и поступим.»

Он наговорил много слов, так и не осмелившись взглянуть на реакцию Шу Чжаоюя. Альфа боялся, что поддастся нежелательному искушению и в момент слабости совершит ошибку.

В комнате повисло долгое молчание, прерванное лишь шелестом ткани.

«Ты хочешь сказать...» — Шу Чжаоюй пошевелился, собираясь потянуться к Цинь Чжиши.

Тот почувствовал движение и машинально обернулся.

И тут же его взгляд упал на выступающую из-под расстегнутого ворота пижамы белоснежную ключицу с яркой, будто капля крови, алой родинкой.

"!!!"

Цинь Чжиши в панике отпрянул:

«Да, именно это я и имел в виду! Ложись спать, завтра в восемь утра едем в бюро гражданских дел.» - Его глаза беспокойно метались, избегая встречного взгляда. Не дав оппоненту и слова вставить, он торопливо выпалил эти фразы и выскочил за дверь.

"Хлоп!"

Дверь захлопнулась. Молодой неопытный альфа, будто вырвавшийся из пасти тигра, прислонился к стене коридора, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Хорошо, что сбежал быстро! Противник оказался куда опаснее, чем я предполагал!

Цинь Чжиши глубоко дышал, сжимая кулаки. Он был полон решимости удержать свою позицию!

Самоконтроль тоже нужно тренировать!

Успокаивая себя такими мыслями, он наконец немного пришел в себя и направился в гостевую комнату.

Однако он полностью проигнорировал тот факт, что в комнате находился молодой супруг, которого он оставил и который в одиночестве проводил свою первую брачную ночь.

Глава 5

Цинь Чжиши без малейшего душевного груза проспал до самого рассвета.

Когда в семь часов прозвенел будильник, он сидел на кровати в оцепенении довольно долго, прежде чем вдруг вспомнил, что вчера попрощался с холостяцкой жизнью.

И только тогда он немного обеспокоился о своем новоиспеченном супруге.

Не слишком ли это было плохо — оставить его одного вчера вечером?

Цинь Чжиши почувствовал легкое угрызение совести. Когда он вышел из гостевой комнаты и подошёл к двери главной спальни, то обнаружил, что комната уже пуста.

Он поспешно развернулся и направился к лестнице.

Внизу, в столовой, Шу Чжаоюй как раз поставил на стол фарфоровую пиалу. Услышав шум, он поднял взгляд на второй этаж:

«Ты проснулся? Иди скорее завтракать.»

В мягком утреннем свете омега в легкой белой домашней одежде стоял возле обеденного стола и тихонько звал его с нежной улыбкой.

Красивый, хрупкий, прекрасный, словно застывший кадр.

Цинь Чжиши замер на месте, и его дыхание стало тихим.

Прижимаясь к перилам, он медленно спустился вниз.

«Почему сам готовил завтрак?» - Это был первый вопрос, который он задал.

Шу Чжаоюй с недоумением посмотрел на него:

«Разве в доме не только мы вдвоём?»

Подтекст был таков: раз ты не смог проснуться, пришлось готовить мне.

По крайней мере, Цинь Чжиши так это понял.

Он почесал затылок. После свадьбы он переехал из родительского дома, и теперь они с супругом жили в новом доме.

Хорошо ещё, что Тао Няньжун не было рядом, иначе за вчерашний поступок родная мать с него бы шкуру спустила.

Подумав об этом, Цинь Чжиши украдкой взглянул на Шу Чжаоюя и осторожно спросил:

«Ты… как, нормально?»

Шу Чжаоюй понял, что он спрашивает о вчерашнем, но после его слов эмоции, которые за ночь едва успокоились, снова начали колебаться.

Его взгляд нервно дрогнул, прежде чем он тихо ответил:

«М-м…»

Это было заметно невооруженным глазом.

Это неудивительно. Любой нормальный человек не совершил бы такой подлости, как Цинь Чжиши. Даже терпеливый Шу Чжаоюй потратил несколько часов, сомневаясь в своём выборе.

А не ошибка ли этот брак? Если он меня не любит… стоит ли вообще продолжать?

Шу Чаоюй даже подумал, что раз они еще не получили свидетельство о браке, может, просто… оставить всё как есть?

Но почти сразу отверг эту мысль.

Ночью омега, поджав колени к груди, вытирал слёзы, чувствуя боль, обиду, но больше всего упрямое нежелание сдаваться.

Он любил его столько лет… что с того, что так и не получил его? Но теперь он не хочет просто так сдаваться.

«Э-э…»

Шу Чжаоюй вздохнул, засучил рукава и внезапно сделал несколько шагов вперед. Под паническим взглядом альфы он встал на цыпочки, закрыл глаза и поцеловал его бледные губы.

Мягкое прикосновение было именно таким, каким он его запомнил со вчерашнего свадебного банкета.

Цинь Чжиши широко раскрыл глаза. С близкого расстояния он разглядел его длинные и дрожащие ресницы.

«Доброе утро.» — Когда омега отстранился, его лицо покраснело, а голос слегка дрожал.

«!!!»

Цинь Чжиши почувствовал, будто попал на поле боя.

Что происходит?! Что случилось за эту ночь?! Почему холодный, как лёд, Шу Чжаоюй, которого раньше приходилось уговаривать на каждое слово… теперь проявляет инициативу?!

За эти несколько секунд его мозг лихорадочно работал, перебирая множество вариантов, но он никак не мог предположить, что его скромная жена окажется куда смелее, чем он думал.

Как только Шу Чжаоюй решил, что хочет сохранить этот брак и завоевать Цинь Чжиши полностью, он твёрдо настроился на активные действия.

В повседневной жизни ему нужно мягко и постепенно растопить его сердце, а что касается того…

Впервые омега, который вел себя благопристойно на протяжении двадцати шести лет, принял смелое решение стать дерзким и непокорным. Он должен найти способ заставить Цинь Чжиши переспать с ним!

И нельзя использовать для соблазнения феромоны...

Шу Чжаоюй скривил губы. Он прекрасно видел, что Цинь Чжиши подсознательно избегает феромоновой связи, и не хотел вызвать у него отвращение.

В конце концов, теперь они живут под одной крышей, и у них есть масса возможностей.

Ободрив себя, он не стал сразу же нападать на альфу. Заметив, что он всё ещё в ступоре, Шу Чжаоюй потянул его за рукав:

«Давай завтракать. Лапша остынет.»

«…Ага.»

Цинь Чжиши в изумлении сел за обеденный стол. Он почувствовал аромат и опустил голову. Перед ним стояла глубокая пиала с лапшой, тушённой с мясом и квашеной редькой, от которой так и веяло аппетитным запахом.

Прозрачный бульон с золотистыми каплями масла, длинные тонкие полоски свинины, аккуратно уложенная лапша и щепотка зелёного лука для цвета — всё выглядело невероятно вкусно.

Он взял палочки и отправил первый кусок в рот.

«!!!»

И тут же начал жадно уплетать, заглатывая лапшу с громким причмокиванием.

Ооох, почему никто не предупредил, что он женился на омеге с талантом идеальной жены?!

Цинь Чжиши, который годами терпел посредственную кухню Тао Няньжун, был на грани слёз от такого гастрономического счастья.

Шу Чжаоюй, наблюдая за его жадным аппетитом, едва заметно улыбнулся.

Первый шаг — успех √

Только когда лапша была полностью уничтожена, а в пиале остался лишь прозрачный бульон, у Цинь Чжиши наконец освободился рот, чтобы искренне похвалить:

«Очень вкусно.»

Омега, получив комплимент, отложил палочки и, слегка отвернувшись, украдкой взглянул на него. В этот момент Цинь Чжиши как раз поднял пиалу, чтобы допить бульон. Собравшись с духом, Шу Чжаоюй вдруг признался:

«Я умею готовить много блюд… и могу делать это для тебя всю жизнь.»

«Кх-кх… кх-кх!»

Цинь Чжиши подавился последним глотком так, что, казалось, вот-вот выкашляет лёгкие.

Схватив салфетку, он вытер губы и поспешно поднялся:

«Ты… ешь не торопись. Я пойду переоденусь.»

Альфа буквально сбежал, даже не подозревая, что омега тихо рассмеялся после его ухода.

В субботу в вестибюле Бюро по гражданским вопросам было необычно много людей.

По календарю сегодня был удачный день, да ещё и выходной, поэтому многие молодые пары выбрали именно эту дату для регистрации брака.

«Нам придется подождать еще немного, ты не против?» — Цинь Чжиши взглянул на номерок и прикинул количество пар впереди.

Шу Чжаоюй молча покачал головой.

Он взял заполненный бланк и еще раз просмотрел его, словно проверяя на наличие ошибок.

Но Цинь Чжиши почувствовал неладное.

Что случилось? За завтраком всё было хорошо… Почему он вдруг расстроился перед выходом?

Он не понимал, чем мог его задеть. Всё, что он сделал — просто переоделся.

Может, он обиделся, что я ел слишком быстро и не дождался его?

«32-й номер, пожалуйста, пройдите к первому окну.» - Прозвучал механический голос.

Цинь Чжиши встал, поправил одежду и сказал:

«Пошли.»

Он сделал несколько шагов, внезапно обернулся и увидел, что Шу Чжаоюй все еще сидит на месте.

«Эй!»

Цинь Чжиши позвал его, но в зале было слишком много людей. Лишь несколько случайных людей обернулись, а сама Шу Чжаоюй даже не шелохнулся.

Именно в это время Цинь Чжиши осознал проблему.

Как ему следует называть Шу Чжаоюя?

Я определенно больше не могу называть его «сюэчжан». Стоит ли мне называть его «женой»?

Он к такому точно не был готов.

Или просто по имени? Чжаоюй? Юйюй? Чжаочжао?

Одной этой мысли хватило, чтобы по коже побежали мурашки.

Пока он колебался, механический голос повторил вызов. Стиснув зубы, Цинь Чжиши рявкнул во весь голос:

«Учитель Шу!»

Шу Чжаоюй непонимающе поднял глаза и увидел, как Цинь Чжиши машет ему рукой.

Учитель… Шу?

Он беззвучно повторил эти слова, и глаза чуть дрогнули.

Но уже через мгновение опустил ресницы, поднялся и медленно направился к окну.

Лишь на мгновение его шаг замедлился, когда он проходил мимо двух определённых мест в ряду кресел.

«Поторопись, наша очередь.» - Цинь Чжиши схватил его за запястье через рукав.

Рука Шу Чжаоюя на мгновение напряглась… но он не стал вырываться.

Работник Бюро действовал быстро. Завершив последний этап процесса регистрации, Цинь Чжиши не стал задерживаться на памятные фото. Он просто схватил свидетельства и вышел из Бюро по гражданским делам вместе со своей женой.

Выехав со стоянки, он жестом пригласил Шу Чжаоюй сесть в машину.

Тихо устроившись на пассажирском сиденье, Шу Чжаоюй вновь невольно скользнул взглядом к рулю.

Там, на левой руке альфы, было пусто.

Шу Чжаоюй вспомнил разговор между парой, который он только что услышал в вестибюле, когда проходил мимо:

«Дорогой, этот альфа такой странный… называет свою половинку “учителем”!»

«Может, это у них такая ролевая игра?»

«М-м… не похоже. Мне кажется, они вообще едва знакомы. Смотри, у альфы нет обручального кольца, а у его жены — есть.»

«Ой, и правда. Неужели сейчас в Бюро по гражданским делам можно жениться по доверенности?»

Дальше Шу Чжаоюй не стал слушать. Да и не смог бы — сердце сжалось так, что перехватило дыхание.

Утром, ещё перед выходом, он заметил, что Цинь Чжиши не надел кольцо. Теперь это разглядели даже случайные люди.

Значит, только сам Цинь Чжиши оставался в блаженном неведении?

…Или же он просто ничего для него не значил?

Шу Чжаоюй отвернулся к окну, наблюдая, как мелькают за стеклом деревья.

В машине повисло долгое молчание.

А Цинь Чжиши тем временем изнывал от внутреннего напряжения:

«Где же я прокололся?» - Он ломал голову, ерзал на сиденье, будто школьник, который не выучил урок и боялся, что его вызовут к доске.

Ирония была в том, что рядом с ним и правда сидел учитель.

«Приехали.» — Машина остановилась во дворе.

Всю дорогу Цинь Чжиши держал этот вопрос в голове, но так и не решился его задать, даже теперь, у самого дома.

Шу Чжаоюй медленно моргнул, посмотрел на него и одним лишь этим взглядом заставил его почувствовать себя виноватым.

«Я...»

«Если это возможно...» — Шу Чжаоюй прервал его, опустив голову так низко, что голос стал почти неслышным: «Можешь... надеть обручальное кольцо?»

И если бы не лёгкая дрожь, мелькнувшая в его словах, можно было бы и не заметить, как он едва не заплакал:

«Пожалуйста...»

«!»

Цинь Чжиши посмотрел на свою пустую левую руку и только сейчас осознал, какую чудовищную ошибку совершил.

«Прости. Я... я забыл. Ещё не вошло в привычку... Но с этого момента буду носить его каждый день. Обещаю…» — Он быстро и искренне извинился.

Шу Чжаоюй поджал губы и ничего не ответил.

На самом деле, он хотел попросить его ещё изменить обращение и перестать называть его "учителем Шу", но боялся, что это покажется наглостью.

Не дождавшись ответа, Цинь Чжиши наклонился ближе, пытаясь разглядеть его выражение лица.

Солнечный свет мягко лился через стекло, и в неподвижном воздухе медленно кружились золотистые пылинки.

Сквозь эту дымку он разглядывал омегу перед собой.

Его маленькая жена была невероятно красива: фарфоровая кожа без единого изъяна, влажные алые губы (неужели бальзам?), чёрные шелковистые волосы, падающие на виски и слегка прикрывающие тёмные, как ночь, глаза.

А когда он приблизился, то уловил лёгкий сладковатый аромат свежесваренного рисового пудинга.

Это... его феромоны?

Сердце внезапно забилось чаще. Будто под гипнозом, он протянул руку и осторожно отодвинул прядь с его лица.

«Не сердись на меня, ладно?»

Слова прозвучали с нежностью, которую он сам не заметил.

Шу Чжаоюй резко отпрянул, словно его ударило током.

Их взгляды встретились, и он застыл, глядя на ошарашенного Цинь Чжиши, который так и замер с протянутой рукой.

«Зачем я уклонился?!» - Внутренне коря себя, он между тем заметил, как в глазах альфы мелькнула тень разочарования.

Ещё чуть-чуть — и он бы...

И что бы он сделал?

Эта опасная мысль заставила Цинь Чжиши внутренне содрогнуться. Он поспешно отдернул руку и, чтобы скрыть смущение, начал барабанить пальцами по рулю.

«Кхм... Ну что, выходим.»

Его голос прозвучал неестественно, и оба это прекрасно поняли, но сделали вид, что ничего не заметили.

Утро началось с тоски, но закончилось не так уж плохо. Шу Чжаоюй решил не портить момент, ловко отстегнул ремень и бодро вышел из машины.

Цинь Чжиши: «...»

Он только что напевал себе под нос, да? Точно напевал!

Альфа мысленно корил себя за то, что снова поддался его чарам.

Цинь Чжиши был уверен, что в тот день он потерял голову исключительно из-за феромонов.

Именно так! Этот сладкий аромат рисового пудинга сводил его с ума.

С тех пор он стал осторожнее и старался избегать долгого общения с Шу Чжаоюем в течение следующей недели.

Работа стала отличным предлогом, и на самом деле он действительно был очень занят, потому что внезапная свадьба на прошлой неделе оставила гору недоделанных проектов.

Но в отличие от прежней изматывающей рутины, теперь за пределами офиса его ждал настоящий уют.

Например, каждое утро у него была идеально отглаженная одежда, аккуратно развешанная в шкафу, а на столе стоял горячий завтрак и свежесваренный кофе, даже если он едва мог разлепить глаза. А вернувшись с работы после девяти часов, он находил дом, залитый тёплым светом, и новое блюдо на ужин.

Когда у Шу Чжаоюя не было утренних пар, он даже приносил ему ланч в офис. Не беспокоя его, он просто оставлял на ресепшене и писал в WeChat: «Не забудь забрать».

Из-за этого холостяки в компании завидовали ему и пытались всеми возможными способами украсть кусок мяса из его ланч-бокса.

Цинь Чжиши, конечно, не позволял брать ни крошки.

Его маленькая жена — лучший повар в мире! Хотите попробовать? Сначала сдайте два дополнительных проекта!

Но, беззаботно пользуясь всеми плюсами брака, он упорно игнорировал обязанности мужа.

Например — внимание к своей омеге.

Речь не только о периоде течки. Даже обычная забота альфы жизненно важна для душевного равновесия омеги.

Но Цинь Чжиши, казалось, забыл об этом и просто каждый день желал Шу Чжаоюю «доброе утро» и «спокойной ночи».

Шу Чжаоюй чувствовал себя фактически брошенным, и его состояние ухудшалось с каждым днём.

Он понимал, что Цинь Чжиши намеренно держит дистанцию. А причина проста — он его не любит.

Глядя на сообщение в WeChat от «мужа»: «Сегодня опять задержусь», он задумался.

Так больше нельзя. Пора действовать.

В полумраке омега швырнул телефон и начал лихорадочно рыться в гардеробе.

***

Цинь Чжиши замер перед тёмным домом, решив, что ошибся адресом.

Проверив номер, он в замешательстве открыл дверь:

«Учитель Шу? Ты дома?»

Тишина.

«Ушел куда-то? Но он же не предупреждал...»

Он включил свет, бормоча что-то себе под нос, и неуверенно достал телефон, проверяя, не пропустил ли сообщение от собеседника.

Эм… Нет.

По какой-то причине Цинь Чжиши вдруг почувствовал грусть на сердце.

«Почему ты не сказал мне, что не вернешься?»

Он поднялся на второй этаж, перебирая пальцами контакты в записной книжке, раздумывая, стоит ли позвонить и спросить.

Ладно, ладно, лучше позвонить.

Взволнованный, он уже собирался нажать на зеленую кнопку вызова, как вдруг услышал сзади щелчок, и дверь спальни открылась.

«А, ты вернулся».

Цинь Чжиши резко обернулся.

При тусклом свете коридорного освещения перед ним стоял тот, кому он только что собирался позвонить, на расстоянии не больше метра.

Но ситуация оказалась неожиданно ужасной!

Омега, неизвестно что переживший, имел растрепанные гладкие черные волосы, белая рубашка сидела на нем криво, две верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая четкие ключицы и родинку кроваво-красного цвета, которые буквально врезались в глаза.

А подол рубашки был смят, обнажая тонкую линию талии и часть гладкого, плоского живота, которые то появлялись, то исчезали при движении руки, будто дразня и вызывая бесконечные фантазии.

Опустив взгляд, он заметил, что тот и вовсе вышел босиком! Штанины были закатаны, обнажая слишком хрупкие и тонкие лодыжки, а маленькие белые пальцы ног беспокойно сжимались на коричневом ламинате, вызывая желание согреть их в своих ладонях.

Цинь Чжиши готов был дать себе пощечину.

О чем я думаю? Я что, извращенец?!

«Прости, заснул за работой. Ты голоден?»

У только что проснувшегося омеги был мягкий и нежный голос, словно он кокетничал, а не холодный и отстранённый, как обычно.

Но Цинь Чжиши был вне себя.

В такое время думать, голоден ли я! Да умри я с голоду, что с того?!

Он поспешно снял пальто, не заботясь о том, что оно пропитано запахом его феромона. Под озадаченным взглядом омеги он поспешно надел его на Шу Чжаоюя, не забыв при этом туго затянуть.

«Ты…»

«Не смей снимать!» - Закричал Цинь Чжиши.

Вот же… вот же…

У него кружилась голова, и он не мог подобрать слова.

Он смотрел на своего маленького супруга обиженным и раздраженным взглядом.

Черт!

Сегодня он также потерпел поражение.

Глава 6

Глава 6

Шу Чжаоюй не ожидал, что его план не только провалится, но и еще больше оттолкнет от него и без того отдалённого мужа.

Раньше они хотя бы могли сидеть за одним столом, ужинать и перекинуться парой слов. Но теперь Цинь Чжиши, завидев его, бросался наутек, как заяц, заметивший орла.

Шу Чжаоюй чувствовал себя опустошённым и не понимал, ведь в ту ночь Цинь Чжиши явно реагировал на него, так почему же он до сих пор не хочет его касаться?

Неужели он ему настолько противен?

Он, как обычно, работал, жил своей жизнью, вёл лекции, писал статьи, готовил для Цинь Чжиши еду без пропусков, словно ничто его не задело.

А бесчувственный Цинь Чжиши и вправду решил, что можно притвориться, будто ничего не произошло.

Первой тревогу забила Тао Няньжун, которая всё это время переживала за отношения молодой пары.

Другие могли не понять, но Тао Няньжун знала повадки своего непутевого сына как свои пять пальцев. Видя, как день ото дня угасает Шу Чжаоюй, она сразу поняла, что Цинь Чжиши снова ведёт себя не по-человечески.

Хотя, конечно, вряд ли он прижимает жену к кровати каждую ночь и не даёт ей спать до рассвета!

Беспокойная свекровь тут же набрала родного сына и отругала его так, что мало не показалось, а затем нашла время для невестки и как бы невзначай заметила:

«Чжиши в последнее время, кажется, очень занят? Боюсь, как бы он не переутомился. Вы же только поженились. Не позволяй работе вставать между вами. Если будет время, свари ему супчик.»

«Суп?» — Шу Чжаоюй не понял: «Я варю ему каждый день.»

«Эх, дитя моё!» — Тао Няньжун забеспокоилась, но не могла сказать прямо, поэтому лишь сухо намекнула: «Тебе нужно... подкрепить его.»

«Но суп и так питательный...»

Посреди фразы он резко замолчал.

Шу Чжаоюй опустил голову, а его щёки залились румянцем.

«Да... я... я понял.»

Цинь Чжиши, глядя на множество супниц, уставленных на обеденном столе, уже почувствовал тяжесть в мочевом пузыре.

Что происходит? Чем он провинился перед женой? Проголодался, а ему даже ложки обычного риса не положили?

«Сегодня в магазине ингредиенты были очень свежие, вот я и купил всё.» — Сказал Шу Чжаоюй, наливая в белую фарфоровую пиалу густой молочно-белый суп и ставя перед Цинь Чжиши. Боясь, что муж заподозрит неладное, он поспешно придумал оправдание.

Но совсем не осознавал, что любой нормальный человек сразу заметит необычность этих огромных тарелок с супом.

Свежие продукты так не покупают! Даже если купил всё, можно было бы хотя бы что-то пожарить.

Ах да, на столе ещё была тарелка с помидорами и яичницей.

Цинь Чжиши был в таком недоумении, что взял большую ложку из супницы, помешал содержимое и нахмурился:

«Что это вообще за суп...?»

«Это просто обычный, самый обычный рыбный суп!»

Цинь Чжиши, только что выловивший из супницы кусок панциря черепахи: «……»

Пожалуйста, не надо самовольно опускать ключевые слова!

В душе у него смутно зашевелилось тревожное предчувствие. Он отложил ложку и начал ковыряться в другой супнице.

Палочками он выловил что-то белое, упругое и продолговатое.

Цинь Чжиши: «?»

Прекрасный бычий член… Только не говорите, что это для него.

Сделав вид, что не понимает, что это, он невозмутимо опустил «деликатес» обратно и с упрямой надеждой заглянул в последнюю супницу.

Грецкие орехи! Отлично! Питают мозг!

Он чуть не заплакал от радости, но тут же зачерпнул ложкой, и на поверхности супа всплыли ломтики свиных почек.

«……»

Цинь Чжиши сдался.

С каменным лицом он сел, придвинул к себе тарелку с помидорами и яичницей и начал быстро есть, скребя по краю тарелки.

Шу Чжаоюй поспешил подать ему миску с рисом. Цинь Чжиши, не поднимая головы, вывалил на рис остатки яичницы, перемешал и продолжил есть.

«Выпей хоть немного супа…» - Над его головой раздался тихий, почти жалобный голос омеги. Белый густой суп приблизился к его миске.

Он наконец поднял глаза, многозначительно посмотрел на жену и тут же отвел взгляд.

«Не буду. Потом ночью в туалет бегать.»

Он наскоро придумал отговорку, которой явно пытался отвертеться.

Левая щека Шу Чжаоюя слегка надулась, и он выглядел немного раздраженным.

Выходит, муж раскусил его замысел…

Он не знал, что, будь Тао Няньжун здесь, она бы ахнула: «Глупый мальчик! Ну зачем ты так прямолинеен?!»

Шу Чжаоюй рассеянно помешивал суп в своей миске и размышлял. Он приготовил так много, а тот, кому это предназначалось, даже не притронулся. Как теперь избавиться от супа, чтобы не выбрасывать?

«Дзынь!» — Ложка звонко стукнула о край миски. Цинь Чжиши украдкой взглянул.

Отвергнутый омега выглядел подавленным. Он зачерпнул ложку супа, подул на нее и осторожно прихлебнул.

Суп, должно быть, варился долго, но был очень хорошо проварен, молочно-белый и очень густой.

Он оставался на этих розовых губах всего мгновение, прежде чем был втянут целиком. Розовый кончик языка немного вытянулся и быстро слизал остатки.

«!!!»

Что он делает?! Как он может так откровенно, так демонстративно совершать такие эротические жесты?!

Цинь Чжиши покраснел от стыда и паники. Ему стало жарко, и это без всяких тонизирующих супов!

Он недооценил ситуацию. Возможно, ИМЕННО ЭТО и было истинной целью Шу Чжаоюя!

Он думал, что действует на втором уровне, а противник уже забрался на пятый!

Он поспешно отвел взгляд, доел остатки риса с яичницей, швырнул палочки и встал из-за стола:

«Я наелся!»

Он быстро пошел к лестнице, все еще вспоминая недавнюю сцену. Во рту у него внезапно пересохло. Он развернулся, схватил со стола чашку и рванул на кухню, где с шумом налил себе полную кружку воды.

Шу Чжаоюй: «……»

А как же «ночью в туалет бегать»?

Омега почувствовал себя обманутым. Его губки надулись, а на лице читалось недовольство.

Цинь Чжиши, только что вышедший с кухни и получивший удар этим очаровательно-раздражающим выражением лица: «!»

Он поднял чашку и осушил её залпом, затем под укоризненным взглядом своего маленького супруга с сокрушённым сердцем вернулся за второй порцией воды.

Что ж, похоже, сегодня ночью ему суждено спать в обнимку с унитазом.

Тщательно приготовленные за несколько часов супы почти не тронули, поэтому их перелили в термос и убрали в холодильник.

Шу Чжаоюй подумал, что, если Цинь Чжиши так и не захочет их пить, он один точно не справится, и всё пропадёт зря.

Да и сегодняшний план снова провалился.

Омега ощущал глубочайшее разочарование. Лёжа в постели, он перебирал в голове все детали, но так и не понял, где допустил ошибку.

Единственное объяснение в том, что его муж действительно испытывал к нему отвращение.

Натянув одеяло поверх головы, Шу Чжаоюй сжался в тесном замкнутом пространстве, свернувшись калачиком, словно его кто-то обнимал.

Так было каждую ночь, ему следовало бы к этому привыкнуть.

Но сегодня было особенно тяжело. Шу Чжаоюй не хотел этого, но подушка всё равно промокла.

Неосознанно он закутался ещё плотнее, уже не обращая внимания, трудно ли дышать. Ему отчаянно хотелось почувствовать хоть каплю того уюта и защищённости, которых у него никогда не было.

Весенние ночи не слишком холодные и даже немного жаркие.

Укутавшись так плотно, он быстро вспотел. Но усталость и слёзы сделали своё дело, так что он провалился в сон, не в силах открыть глаза.

В полудрёме Шу Чжаоюй почувствовал, как ему жарко. Он беспомощно заворочался, с трудом стягивая с себя одеяло, затем задрал пижаму, обнажив живот, и только тогда стало немного прохладнее.

Но вскоре жар вернулся с новой силой.

Что происходит? Тело ведёт себя так странно... Горячо, хочется пить, хочется снять одежду, хочется...

«Чего же ты хочешь?»

Кто это?

«Детка, скажи мужу, чего тебе нужно?»

«Я... я не знаю...»

«Как это не знаешь? Ты же столько супа наварил. Наверное, хотел, чтобы муженёк тебя обнимал и целовал?»

М-м... д-да...

«Тогда, малыш, что же тебе нужно сделать?»

«......»

Омега во сне, будто поддавшись какому-то наваждению, нахмурил брови, заерзал на кровати, судорожно дёргая ногами, и, даже не просыпаясь, сбросил с себя пижамные штаны, отбросив их в сторону.

Маленькая рука потянулась вниз, неумело начав ласкать себя.

«М-м...»

Тихие стоны смешались со сладковатым ароматом и наполняли комнату, становясь всё гуще и распространяясь дальше.

В соседней комнате Цинь Чжиши, только что спустив воду в унитазе, вдруг ощутил этот запах.

«!!!»

У кого-то тут рис забродил, что ли?

Аромат будто притягивал его на каком-то первобытном уровне. Он невольно втянул его ещё раз, и чем больше вдыхал, тем больше он казался ему знакомым. Лишь когда его собственный аромат розмарина тоже начал проявлять признаки беспокойства, до него наконец дошло.

Это вовсе не брожение риса... Это у его жены течка!

Цинь Чжиши испытал шок и... радость.

О нет, ему это не нравится, он очень раздражен. У омег течка наступает слишком внезапно, что вызывает беспокойство.

...Если бы только его лицо не сияло от нетерпеливого возбуждения, которое он даже не пытался скрыть, его словам можно было бы хоть немного поверить.

Возможно, его переполняла радость, потому что он не понимал, что же не так, пока не подбежал к двери главной спальни и не оказался полностью окутан сильным ароматом, который доносился через дверь.

Несмотря на сильный запах, в комнате было слишком тихо, что не соответствовало поведению омеги в период течки.

«Неужели я ошибся?»

Лучше успокоиться и сначала разобраться в ситуации.

А если за дверью окажется не та сцена, которую он себе представлял? Как неловко будет, если их взгляды встретятся...

Сжимая дверную ручку и прислушиваясь к собственному учащённому сердцебиению в тишине, Цинь Чжиши приоткрыл дверь на тонкую щель.

За дверью оказалось не так темно, как он ожидал. Рядом с кроватью горели два светло-желтых светильника, тускло и неярко.

«Он проснулся?»

Он расширил щель, выпрямился и уже собрался уверенно войти, но в тот момент, когда дверь распахнулась, а его взгляд поднялся, мозг полностью отключился.

«!!!»

Молодой альфа широко раскрыл глаза и в шоке уставился на полуобнажённого омегу на кровати, не моргая ни на мгновение, широко открыв рот и долго не в силах произнести ни слова.

И его можно было понять — зрелище перед ним было поистине ошеломляющим.

Его маленький супруг, его омега, в этот самый момент… с закрытыми глазами, тяжело дыша, занимался самоудовлетворением во сне.

В тусклом свете он ясно увидел, что омега был обнажен ниже пояса, а его колени согнуты. Две его длинные, тонкие белые ноги то сжимались, то раздвигались в стороны, и там, где должны были быть откровенные прелести, лишь угадывались намёки.

Выше пижама была задрана до груди, на плоском животе играли тени, подчёркивая чёткий рельеф мышц.

Ниже… штаны уже были сброшены к изножью кровати, а трусы лишь наполовину стянуты, болтаясь на левом бедре, едва держась при каждом движении.

Спящий омега крепко сомкнул веки, его алые губы слегка сжались, лёгкий румянец разлился по бледным щекам, а чёлка, влажная от испарины, прилипла ко лбу. Ещё один томный стон, и он снова повернул голову.

Его правая рука беспорядочно ласкала розовый, уже возбуждённый бугорок, но из-за неопытности движения были резкими, и он тихо вскрикнул от боли.

Будто сознательно соблазняя кого-то подойти и помочь.

И Цинь Чжиши отлично понимал, что этим «кем-то» был он сам.

Он прислонился к дверному косяку, и его аромат розмарина становился всё более агрессивным. Но он все равно терпел, терпел пот, который вот-вот должен был хлынуть с его головы, смотрел на свою промежность, которая уже выпирала, поэтому стиснул зубы и яростно себя презирал.

Чёрт возьми, он действительно не мог устоять даже перед малейшим искушением.

Но он упрямо стоял на своём, впиваясь пальцами в дверной косяк, отказываясь сделать шаг вперёд.

Это не период течки, поэтому этого делать нельзя.

Он держался за свои принципы, но не мог заставить себя уйти. Не в силах сопротивляться, он снова поднял взгляд на широкую кровать посередине комнаты.

Желание и сдержанность сплетались воедино, балансируя на опасной грани взрыва.

Как назло, в этот момент на кровати произошло движение, и его омега страстно позвал его:

«М-м… муженёк… здесь…»

Чёрт!

Цинь Чжиши так и хотелось встряхнуть его и спросить, до чего же этот мерзавец (он сам же в его снах!) успел его довести!

Он не знал, насколько ужасно выглядит, когда злится. Его глаза были налиты кровью, вены на лбу вздулись, и даже деревянная дверь, казалось, скрипела под его ногтями.

Но искушение со стороны омеги ещё не закончилось.

Будто ему было мало, его правая рука двигалась вдоль возбуждённого члена всё быстрее и быстрее, нежный розовый стержень уже покраснел от интенсивной стимуляции и разбух от долгого воздержания.

Кончик, слегка приоткрытый, сочился прозрачной жидкостью, которую длинные пальцы небрежно размазывали по всей длине, издавая влажные, липкие звуки.

Эти звуки становились всё отчётливее — явно не только из-за выделяющейся смазки. Цинь Чжиши отчётливо видел, как омега, постанывая, отпустил правой рукой свой член, раздвинул ноги шире и потянулся пальцами к заднему проходу.

Ее левая рука тоже не сидела без дела, она неспешно залезла под пижаму и беспорядочно потерла грудь.

Тело омеги было слишком чувствительным, потому что стоило лишь прикоснуться, как он уже застонал, но это лишь заставляло его трогать себя ещё сильнее.

Цинь Чжиши отчаянно хотел ринуться вперёд, задрать пижаму и увидеть своими глазами — стали ли те маленькие розовые сосочки такими же алыми, как бедный маленький член, после того как их хозяин-омега грубо растёр их до красноты.

Но он по-прежнему не двигался с места. Затаив дыхание, не моргая, он с жадностью и мазохистским самоистязанием наблюдал, как его маленький супруг без устали ласкал себя, доводя до оргазма.

«Мм... ах...»

После томного стенания спящий омега наконец достиг пика и обмяк, тяжело дыша. Его кожа покрылась лёгким розовым румянцем, а тело мелко дрожало.

Веки дёрнулись, и, уловив в воздухе знакомый, но чужой аромат, Шу Чжаоюй медленно пробудился.

Цинь Чжиши молниеносно отступил за дверь, оставив лишь узкую щель для подглядывания.

Внутри комнаты Шу Чжаоюй, осознав своё состояние, полностью растерялся.

Ч-что происходит? Да, ему снился постыдный сон, где он и Цинь Чжиши... но почему в реальности всё оказалось точно так же?!

Всегда сдержанный преподаватель Шу побагровел от стыда. Лишь сейчас он с облегчением подумал, что хорошо, что они с Цинь Чжиши спят раздельно. Если бы тот увидел его в таком развратном виде, жить бы после этого стало невозможно.

Конечно, омега, который сосредоточился только на проверке отметин на своем теле, не заметил странностей в феромонах в воздухе и не знал, что его соблазнительный вид мастурбации был запечатлён его альфой от начала до конца.

Почувствовав, что ноги всё ещё дрожат, Шу Чжаоюй медленно сел, затем встал на колени спиной к двери. Опираясь на кровать руками, он приподнял бёдра, чтобы осмотреть свою дырочку.

Розовое отверстие ещё не полностью закрылось, поэтому пульсировало, выделяя соки. Он провёл пальцем, и они покрылись липкой влагой.

«......»

Стиснув зубы от стыда, омега дрожа поднялся с кровати, схватил брошенную пижаму и направился в ванную.

За дверью тяжело дышал Альфа, который был свидетелем всего происходящего.

Свет был тусклым, но он увидел, что, когда его омега встал, липкая жидкость выжалась из межъягодичной складки, стекла по внутренней стороне бёдер и окрасила икры.

Какая расточительность...

Зазвучал шум воды. Цинь Чжиши очнулся.

О чём он только думал?!

Почти в панике он рванул в соседнюю комнату, рухнул на кровать и накрыл голову подушкой, будто так мог избавиться от греховных мыслей.

Но сладкий аромат рисового пудинга всё ещё витал в воздухе, а мозг упрямо прокручивал только что увиденную сцену.

Это была его жена, его омега, который звал именно его...

Цинь Чжиши поднял правую руку, и дрожа засунул её в штаны, грубо сжав переполненный кровью член, который был таким распухшим и твердым, что готов был вот-вот взорваться.

Мало. Всё ещё больно.

«Жена... ах, жена...»

Альфа кусал край одеяла, ускоряя движения руки. Он повторял эти два слова, будто вот-вот заплачет.

«Мм... жена... ах... ха...»

Неизвестно сколько времени спустя его тело содрогнулось. В воздухе взорвался терпкий аромат спермы, смешанный с феромонами розмарина.

Его сердце сильно колотилось, а правая рука была мокрой и липкой.

Цинь Чжиши закрыл глаза в отчаянии.

Эта ночь стала его полным и безоговорочным поражением.

Глава 7

Цинь Чжиши снова был в трансе.

С прошлого вечера и до настоящего момента это состояние длилось уже более десяти часов.

Он много и долго размышлял, но раз за разом его разум и телесные импульсы повторяли одну и ту же фразу:

«Со мной что-то не так.»

Цинь Чжиши глубоко вздохнул. Ему пришлось признать, что независимо от того, была ли это любовь с первого взгляда во время их первого свидания вслепую или любовь, которая развилась со временем после свадьбы, его действительно влекло к молодой жене.

Он любил его, желал его, хотел открыто называть его женой, хотел прожить с ним всю жизнь.

Но, оглядываясь назад, какие глупости он совершил за этот период времени?

Его маленький супруг изо всех сил стремился к нему, отбросив стыд и гордость, чтобы угодить ему, а он, словно глупый и упрямый ребенок, цеплялся за свои идиотские идеалы любви, твердя, что никогда не станет рабом феромонов.

Игнорируя искренние чувства, обманывая самого себя, холодно и отстраненно относясь к супругу, он довел их брак до крайне плачевного состояния.

Хорошо еще, что его омега все еще готов был его принять.

Альфа испытывал жгучее чувство вины и глубоко раскаивался, молясь лишь о том, чтобы еще не было слишком поздно все исправить.

Но вот вопрос - как же начать этот разговор?

Ведь это он в брачную ночь поставил ультиматумы, это он заявил, что не будет заниматься сексом вне периодов течки. Разве не было бы странно, если бы он сейчас вдруг изменил свое отношение?

А если его спросят, и Шу Чжаоюй узнает, что поводом для изменения решения стало зрелище его мастурбации, не рассердится ли он, посчитав его похотливым извращенцем, жаждущим только тела?

Цинь Чжиши задумался и почувствовал, что все, что он сделал, было неправильно, совершенно забыв, что изначальной целью омеги было затащить его в постель.

Может, подождать еще?

Он раздумывал, что если уж выражать свою решимость и отношение, то нужно сделать это должным образом. Например, подготовить цветы, подарок и романтический ужин - хотя бы что-то из этого.

И дату нужно выбрать, когда оба свободны, нельзя действовать спустя рукава. И обязательно успеть до следующей течки омеги, ни в коем случае не действовать по принципу "сначала сесть в поезд, потом купить билет".

Хм... время - эти выходные, место - тот вращающийся ресторан в районе Линцзян, неплохой вариант. Позже позвоню, чтобы забронировать столик. И подарок...

А может, еще и номер в отеле поблизости заказать? Кажется, в ту ночь можно будет не возвращаться домой...

Только подумав о том, что произойдет после успешного признания, Цинь Чжиши покраснел. Воспоминания о прошлой ночи снова ярко всплыли в памяти, и даже сейчас, в рабочее время, его тело неконтролируемо возбудилось.

С трудом подавив фантазии, он принялся что-то записывать в заметках, и после долгого редактирования наконец составил план признания.

Отложив телефон, он вернулся к работе. Но документы, которые обычно читались на одном дыхании, сегодня никак не хотели укладываться в голове.

Он знал, что сейчас все его мысли заняты только его маленькой женой.

У Шу Чжаоюя, должно быть, сегодня утром были занятия, поэтому он не принес ему ланч-бокс и не отправил ему сообщение в WeChat. С трудом пережив этот непродуктивный день, ровно в семь вечера, как только наступило время окончания работы, трудоголик Цинь Чжиши схватил пиджак и рванул прочь.

Все коллеги в офисе были в шоке: «У тебя дом рухнул?»

Цинь Чжиши обернулся с блаженной улыбкой: «Иду домой к жене.»

«???»

Холостяки взорвались от ярости, но Цинь Чжиши уже ловко улизнул.

Выйдя из офисного здания, он вдруг о чем-то вспомнил, достал телефон, открыл чат в верхней строке WeChat и с тревогой отправил сообщение:

[Ши: Сегодня без сверхурочных, буду дома через 30 мин]

Когда Шу Чжаоюй получил сообщение от Цинь Чжиши, он немного удивился.

Других причин не было, просто этот парень всегда работал сверхурочно, даже по выходным. За почти полмесяца брака Шу Чжаоюй ни разу не видел, чтобы Цинь Чжиши приходил домой раньше восьми часов.

«Почему он возвращается так рано...»

Он не мог понять причину, но боялся спросить, чтобы не показаться назойливым.

Шу Чжаоюй горько усмехнулся. Ладно, вряд ли он возвращается ради него.

Но это хорошая возможность, и ею стоит воспользоваться.

Он опустил глаза и долго думал. Когда на его телефоне появилось время 19:40 и он прикинул, что Цинь Чжиши скоро вернется домой, он встал и вышел во двор.

Сегодня ночью была прекрасная луна, дул лёгкий ветерок, и было не слишком жарко. Он включил свет на веранде, взял садовый шланг, лежавший на траве, и открыл кран.

Мощная струя воды хлынула наружу, рассыпаясь на множество брызг, орошая цветы и кусты. Шу Чжаоюй медленно передвигался, поливая растения, время от времени поглядывая на ворота.

Через две минуты, как только у ворот зажглись фары машины, он резко развернул шланг в свою сторону.

«А-а-а!»

Цинь Чжиши только что заехал во двор, но ещё не успел заехать в гараж, как вдруг услышал этот крик. Испугавшись, он тут же остановился и бросился к источнику звука.

«Что случилось?!»

Он поспешно побежал к клумбе, но из-за плохого освещения споткнулся о неровность на земле и чуть не упал в грязь, залитую водой. Шу Чжаоюй вскрикнул и поспешил его подхватить.

«Осторожно!»

«М-м...»

Он бежал слишком быстро, и его полностью промокшее тело с размаху врезалось в горячие объятия альфы.

Цинь Чжиши инстинктивно обнял его за талию.

Его большая ладонь легла на бок, ощущая холодную влажную ткань и тепло тела. Его омега был одет слишком легко, и через тонкую, промокшую рубашку, которой словно не существовало, он прижимался к нему.

В ноздри ударил сладковатый аромат рисового пудинга, от которого у Цинь Чжиши сразу же забилось сердце. И почти мгновенно у него появилась эрекция.

Он бессознательно сжал руки сильнее, прижимая его к себе всё крепче, без малейшего намёка на то, чтобы отпустить.

Тело в его объятиях на мгновение застыло, но не оттолкнуло его.

Какое-то время оба молчали, прижавшись друг к другу. Лишь спустя несколько мгновений в тишине двора раздался хриплый голос:

«Ты... что только что случилось?»

Горячее дыхание коснулось шеи омеги, и он чувствительно вздрогнул, но постарался ответить спокойно:

«Поливал цветы. Шланг сломался.»

«Поливал цветы?»

Заметив его дискомфорт, Цинь Чжиши отпустил его и с недоумением спросил:

«Ночью?»

Вряд ли это правильный способ ухаживать за растениями.

«Да, днём был занят, не успел.»

Ложь была слишком очевидной, и Шу Чжаоюй покраснел, смущённо придумывая оправдание.

Однако Цинь Чжиши больше не интересовался истинностью этого оправдания.

Прямо сейчас он пристально смотрел на промокшего омегу, чувствуя, как его сердце бьётся всё быстрее.

Это... слишком соблазнительно...

Верхняя часть тела омеги промокла насквозь, чёрные волосы, чуть длиннее обычного, струились водой, пряди прилипли к бледным щекам, создавая резкий контраст с лёгким румянцем. Белая рубашка стала полностью прозрачной, мокрая и липкая, при каждом движении обнажая участки белоснежной кожи и изящные изгибы тела.

Более того, из-за холода соски на груди, без какого-либо прикосновения, встали, отчётливо выделяясь под тонкой тканью, розовые, точно такие, какими он представлял их прошлой ночью...

Так и хотелось протянуть руку, надавить, проверить, действительно ли они такие твёрдые, как кажется...

«Кхм-кхм.»

Цинь Чжиши вовремя остановил эту опасную мысль, в панике отвернулся, натянул пиджак, чтобы прикрыть возбуждение, и невнятно пробормотал:

«Ну... тебе правда не повезло, хах.»

Шу Чжаоюй: «…? Что ты сказал?»

«А?» — Не понимая странной реакции собеседника, Цинь Чжиши глупо повторил: «Просто немного грустно...»

«……» - Только тогда Шу Чжаоюй убедился, что проблема не в его слухе.

Даже такой терпеливый человек, как он, не выдержал и рассмеялся от злости: «Да, действительно жалко. Видимо, я больной, раз поливаю цветы ночью.»

Эта язвительная фраза заставила Цинь Чжиши почувствовать себя неловко.

Шу Чжаоюй не желал больше тратить слова. С каменным лицом он развернулся и пошёл прочь.

Цинь Чжиши схватил его за руку, но, встретив ледяной взгляд, нерешительно отпустил.

«Куда ты?» - Альфа, который не понимал, где совершил ошибку, стоял посреди двора, высокий и могучий, но поникший, как брошенный ребёнок.

Этот жалкий вид вызывал у Шу Чжаоюя смешанное чувство злости и боли.

«Переодеться.» - Бросив эту фразу, он продолжил идти, не оглядываясь. Но в глубине души понимал, что, когда дело касалось Цинь Чжиши, он просто не способен был говорить по-настоящему жёсткие слова или сохранять суровое выражение лица.

Одинокий альфа в глубокой печали сидел за столом, мысленно прокручивая только что произошедшее во дворе. Именно в этот момент он понял, насколько глупыми были его слова «это немного грустно».

Надо было просто заткнуться, взять жену на руки, занести в дом и уложить в постель!

Да, Цинь Чжиши горько сожалел. Он так медленно отреагировал, что только сейчас понял, что его маленькая женушка только номинально поливал цветы, а на самом деле пытался соблазнить его мокрым телом.

Проклятый рот! Зачем он перегнал кровь из низа обратно в свой пустоголовый череп и ляпнул такую чушь?

Цинь Чжиши с силой дал себе пощёчину.

Как раз в этот момент Шу Чжаоюй спускался по лестнице.

«Почему ты бьешь себя?» — Неожиданно раздался голос, заставив альфу вздрогнуть.

Тот жалобно посмотрел на него: «Да так... Думаю, куда бы сдать на переработку ненужный рот.»

«Пффф!» — Шу Чжаоюй не смог сдержать смех, услышав такое самоуничижение.

Глаза Цинь Чжиши мгновенно загорелись. Он вскочил и закружил вокруг омеги: «Ты засмеялся! Значит, больше не злишься?»

Шу Чжаоюй тут же спрятал улыбку.

Цинь Чжиши: «?»

Ощущая несправедливость, альфа стал выглядеть ещё более несчастным. Повесив голову, он боялся возвращаться к предыдущей теме и потому пробормотал первое, что пришло в голову: «Ты... голоден? Что будешь на ужин?»

Шу Чжаоюй: «Что? Ты собираешься для меня готовить?»

«......»

Он снова ошибся! Он не только разозлил жену, но и заставил ее готовить для него!

Альфа склонил голову ещё ниже: «Вчерашнего супа осталось много... Можно просто разогреть...»

«Нет больше супа.» — Перебил его Шу Чжаоюй: «Утром отдал коллегам.»

Цинь Чжиши: «?»

Вид его ошарашенного лица доставил омеге странное удовольствие. Он продолжил: «Готовил для тебя, а ты отказался. Мне одному не осилить. Жалко было выбрасывать.»

Глаза Цинь Чжиши наполнились влагой.

Нет, всё не так! Он хотел этот суп, мог бы выпить всё до капли!

Но супа больше не было...

Когда Цинь Чжиши думал о том, как какой-то другой Альфа или Бета пьет суп, который изначально принадлежал ему, питательный суп, который его маленькая жена приготовила специально для него, его сердце словно пронзили и раздавили тысячью ножей, отчего оно стало кислым и болезненным.

«Прости...» - Он прошептал извинения, прося прощения за свою глупость.

«Ничего.» — Шу Чжаоюй посмотрел на него, затем развернулся и направился на кухню, безразлично бросив: «Впредь я не буду заставлять тебя есть то, что тебе не нравится. Тебе тоже не обязательно...»

«Мне нравится!» — Цинь Чжиши резко перебил его: «Всё, что ты готовишь, мне нравится! То, что случилось вчера, больше никогда не повторится. Честно!»

Он говорил искренне, и это был первый раз, когда он ясно выразил свое хорошее отношение. Сердце Шу Чжаоюя, к его собственному стыду, дрогнуло.

«Как же легко меня успокоить...» — С горькой усмешкой подумал он.

На кухне начала урчать вытяжка. Он быстро приготовил две порции жареного риса и кастрюлю овощного супа, затем поставил всё на стол.

«Ешь.»

Цинь Чжиши тут же взял палочки, словно желая доказать свою правоту, и быстро опустошил тарелку, выловив даже последние кусочки яичного белка из супа.

Проглотив очередную ложку риса, он поднял голову и увидел, что Шу Чжаоюй просто ковыряется в еде.

«Почему не ешь?» — Не сдержался он.

Шу Чжаоюй отложил палочки и вяло ответил:

«Не хочу. Нет аппетита.»

Цинь Чжиши снова запаниковал.

Неужели он так расстроил его, что тот даже есть не может? Что же делать?

Шу Чжаоюй, словно угадав его тревогу и чувство вины, успокоил:

«Это не из-за тебя.»

У него просто не было аппетита, вероятно, потому, что он слишком много ел в полдень.

Так он думал.

Но, как оказалось, ошибался. Отсутствие аппетита было именно виной Цинь Чжиши.

Температура сегодня была не такой уж высокой, особенно ночью. Он промок во дворе, некоторое время чувствовал ночной ветерок и был раздражен Цинь Чжиши, поэтому он простудился.

Сначала он не придал этому значения. После ужина они сидели с Цинь Чжиши на диване, смотрели телевизор, и его неудержимо клонило в сон. Но едва он поднялся, чтобы пойти наверх, как перед глазами потемнело, и он рухнул без сознания.

Цинь Чжиши, дрожа от ужаса, успел поймать его.

«Что случилось?!» — В панике спросил он. Существует множество причин внезапного обморока, включая хронические заболевания, острые заболевания и даже неизлечимые болезни.

Альфа, державший его на руках, был на грани слёз и уже набирал номер скорой, когда Шу Чжаоюй слабо остановил его.

«Всё в порядке... просто небольшая температура.»

Он не врал. Просто Шу Чжаоюй не болел уже столько лет, что лихорадка будто накопилась за все эти годы и теперь обрушилась на него всей своей мощью.

Цинь Чжиши поднял руку, чтобы проверить лоб, и он оказался невероятно горячим.

«Ты называешь это небольшой?!»

Его голос дрожал от ярости и беспомощности. Неужели этому человеку наплевать на своё здоровье?!

Не тратя времени на споры, Цинь Чжиши накинул на него куртку, подхватил на руки и направился к выходу.

«Мы едем в больницу. Потерпи немного.»

«Не надо...» — Шу Чжаоюй слабо упирался: «Я знаю, что со мной. Просто нужно принять лекарство... Не хочу в машину, голова кружится...»

«Не упрямься!»

Цинь Чжиши не собирался уступать. Он твёрдо усадил его в машину и помчался в центральную больницу.

К счастью, в отделении для пациентов с температурой была зона экстренного приёма, а вечером людей было мало. Они зашли без очереди, сразу оформили карту и попали к врачу.

В кабинете врач, сверяя результаты анализов, что-то быстро записывал в историю болезни и сказал:

«Ничего серьёзного, бактериальная инфекция. Выпишу лекарства, начните принимать. У вас в анамнезе фарингит, так что следите, чтобы не переросло в пневмонию.»

Цинь Чжиши взял рецепт и горячо поблагодарил доктора.

После всей этой суматохи с походом в больницу и потраченных нескольких сотен юаней он, наконец, почувствовал некоторое облегчение.

Домой они вернулись уже ближе к десяти. Больной на пассажирском сиденье крепко уснул.

Цинь Чжиши осторожно отстегнул ремень безопасности, взял его на руки и отнёс наверх, уложив в постель.

«Будь умницей, сначала прими лекарство.» - Он мягко разбудил спящего омегу. Шу Чжаоюй открыл глаза, но, даже не разобрав, кто перед ним, отвернулся с раздражённым видом.

Цинь Чжиши и не предполагал, что во время болезни его характер станет таким скверным. Он взял его за подбородок и, сдерживая вздох, продолжил уговаривать:

«Не упрямься, выпей лекарство, и тебе станет лучше.»

«М-м…» — Омега надул губы, закрыл глаза и покорно позволил влить себе в рот воду и запихнуть таблетку.

Когда лекарство было принято, Цинь Чжиши на мгновение застыл с пустым стаканом в руках, затем вышел и налил ещё воды.

Вернувшись, он принёс ещё и тёплое полотенце.

Ощутив прохладу на лице, Шу Чжаоюй немного пришёл в себя и, открыв глаза, увидел, как Цинь Чжиши вытирает ему лицо.

«Всё в порядке… Иди спать.» — Он заговорил хриплым от температуры голосом.

Цинь Чжиши покачал головой, взял его руку и начал осторожно вытирать.

«Завтра тебе на работу…»

«Не пойду. Взял отгул.»

«……»

Шу Чжаоюй опять почувствовал, что что-то не так. У него просто была легкая болезнь, и не было никакой необходимости так утруждаться.

«Не надо…»

Цинь Чжиши поправил одеяло, прикрыв его оголившуюся руку, затем наклонился и вновь приложился лбом к его лбу, проверяя температуру.

Когда он отстранился, его бледные губы едва коснулись нежной щеки Омеги.

Лёгкое, едва уловимое прикосновение, словно перышко — такое же мягкое, как и его голос:

«Как это «не надо»? Ты ведь моя жена.»

Глава 8

Обращение, которое он никогда не слышал прежде, заставило Шу Чжаоюя застыть на месте.

Почувствовав грусть в сердце, он закатил глаза и неловко отвернулся.

«Ладно» - Он ответил тихо, как будто соглашался с тем, что сказал Цинь Чжиши, и неважно, с чем именно.

Сказав под наплывом эмоций слова признания, Цинь Чжиши лишь потом осознал смущение и поспешно пробормотал: «Засыпай побыстрее, я побуду с тобой».

Шу Чжаоюй больше не сопротивлялся и закрыл глаза.

Но сердце его бешено колотилось, не давая уснуть.

Он бессознательно обращал внимание на движения вокруг себя. Внезапно кровать стала легче, и человек, сидевший на краю кровати, встал.

«......»

Куда он? Разве не обещал остаться?

Неужели всё сказанное было ложью? И теперь, когда он уснул, просто уйдёт?

Омега с лихорадкой гораздо более уязвим, чем обычно, и мысли его тут же побежали по тревожному кругу, становясь всё тяжелее.

Если не можешь выполнить, зачем давать пустые обещания? Подарил надежду, а теперь...

Левая сторона кровати дрогнула, и Шу Чжаоюй резко открыл глаза.

«Что такое? Разбудил тебя?» - Цинь Чжиши стоял, обняв одеяло, и, встретившись взглядом с омегой, который смотрел на него, слегка смутился.

Шу Чжаоюй разглядел то, что тот держал в руках, и взгляд его дрогнул: «Ты что, собираешься...»

«Спать вместе с тобой».

Цинь Чжиши быстро расстелил одеяло, залез под него и, повернувшись к Шу Чжаоюю, ухмыльнулся:

«Хе-хе, я же сказал, что буду с тобой.»

Он подобрался слишком близко, и Шу Чжаоюй поднял руку, чтобы оттолкнуть его:

«Заразишься.»

«Ничего. Я крепкий, не заболею.»

Цинь Чжиши схватил маленькую ручку, которую он ему протянул, сжал в своих ладонях, согревая, и осторожно пробормотал:

«К тому же мы ведь муж и жена. По логике, должны спать вместе.»

Лучше бы он этого не говорил. Эти слова только усилили горечь в сердце Шу Чжаоюя.

Он опустил глаза и глухо промолвил:

«Это ты сам решил спать отдельно…»

«Я был неправ!» — Услышав упрёк, Цинь Чжиши тут же тут же опустился на колени и сказал: «Я действительно ошибался, я был слепым идиотом! Жёнушка, не прогоняй меня, ладно?»

Если в первый раз, когда он назвал его «женой», он был немного скован и застенчив, то теперь он уже вовсю распоясался и повторял это без остановки.

«Я не хочу спать один, хочу только с женой… Жёнушкаа-а…»

От его настойчивых слов Шу Чжаоюю стало ещё жарче.

Хотя это он сам не раз пытался соблазнить Цинь Чжиши, теперь, когда тот начал понемногу поддаваться, ему стало неловко.

Медленно перевернувшись на другой бок, он отвернулся от лежащего рядом человека:

«Давай спать.»

«Угу, спать!»

Получив молчаливое согласие, Альфа был чрезвычайно счастлив. Он прижался к Омеге сзади, но не осмелился зайти слишком далеко и просто слегка обнял его:

«Жёнушка, ты так вкусно пахнешь…»

Он бормотал, и его голос становился все тише и тише, как будто он собирался заснуть, а у Шу Чаоюя кружилась голова все сильнее и сильнее.

Не надо подходить так близко… По крайней мере, не сейчас, когда я болею…

В тусклом свете ночника щёки омеги пылали румянцем. Он с грустью подумал, что вряд ли быстро поправится.

К счастью, болезнь не спровоцировала возвращение фарингита.

Цинь Чжиши усердно ухаживал за ним, вставая несколько раз ночью, чтобы напоить его и измерить температуру, так что сам толком не выспался.

Но даже это не омрачило его радости. Он с умилением думал, какая у него покладистая жена, что даже во время болезни не капризничает.

Он и не осознавал, как постепенно превращался в подкаблучника.

И уж тем более не ожидал, что уже к вечеру его уверенность разобьётся вдребезги.

Утром температура у Шу Чжаоюя спала, и Цинь Чжиши весь день заботился о нём: кормил лёгкой пищей, вовремя давал лекарства, надеясь, что это поможет.

Но к вечеру, увидев на градуснике 38 °C, он снова запаниковал.

«Почему опять поднялась?» — Он приблизился и тревожно спросил: «Тебе плохо?»

Шу Чжаоюй закрыл глаза и кивнул.

«М-м… Всё тело болит.»

Он нахмурился и сбросил с себя одеяло, чем мгновенно напугал Цинь Чжиши, который тут же накрыл его обратно.

«Всё липкое от пота… Неприятно.»

«Все будет хорошо, как только пропотеешь.» — Успокоил его Цинь Чжиши: «Потерпи немного.»

«М-м… Не хочу.»

Шу Чжаоюй вдруг потянулся к нему:

«Я хочу принять ванну.»

«Какая тут ванна?!» — Мягко возразил Цинь Чжиши: «Послушайся меня, потерпи.»

«Не-ет… Не трогай меня…»

Больной Омега совсем не слушал уговоров и резко отшвырнул руку Альфы.

Он так сильно вспотел, что его волосы слиплись в мокрые комки, наверняка он сейчас воняет и выглядит отвратительно. Как он может показываться в таком виде перед тем, кто ему дорог?

Омега надул губы, его раскрасневшееся от жара личико выражало обиду:

«Хочу в душ! Сейчас же!»

«......»

Цинь Чжиши был в растерянности.

Его маленький супруг никогда раньше не капризничал с ним и, конечно, эта милая сцена трогала его сердце. Но сейчас было совсем не подходящее время!

Если уж у него температура, нужно хорошенько согреться, а он упрямится и требует ванну. Вдруг он простудится ещё сильнее?

Он терпеливо объяснял, но Шу Чжаоюй и слушать не хотел. Всхлипывая, он сердито отвернулся и уткнулся лицом в одеяло, не позволяя Альфе смотреть на себя.

Цинь Чжиши с трудом вырвал одеяло из его рук, освобождая голову, потому что боялся, что Омега задохнётся.

«Будь умницей, малыш, не упрямься.»

«М-м, отстань!»

Омега, чувствуя себя жертвой насилия, разобиделся ещё сильнее. Он беспорядочно замахал руками, пытаясь оттолкнуть Альфу.

Эти удары были скорее беспомощными тычками, но Цинь Чжиши только вздохнул в досаде.

Не зная, что делать, он взял телефон, пролистал список контактов и нашел знакомого врача.

Трубку подняли почти сразу. После краткого приветствия Цинь Чжиши перешёл к делу:

«Вот какой вопрос: можно ли мыться при температуре?»

«Можно,» — Ответил друг: «Если состояние не тяжёлое, тёплая вода даже поможет пропотеть. Только следи, чтобы в помещении было тепло.»

Помолчав, друг обеспокоенно спросил:

«Что случилось? Ты заболел?»

«Нет, не я,» — Цинь Чжиши бросил взгляд на Омегу, сердито сопящего под одеялом, и тяжело вздохнул: «Это моя жена... У него жар, а он требует ванну.»

«А-а, точно,» — Друг, кажется, только сейчас вспомнил, что недавно собеседник женился. Подумав, он добавил: «Тогда смотри за ним, не пускай одного в ванную — может потерять сознание там.»

«Хорошо, понял. Спасибо.»

Закончив разговор, Цинь Чжиши сначала наполнил ванну горячей водой, включил отопление в комнате, а затем вернулся к кровати. Он вытащил больного из спутанного одеяла и мягко сказал:

«Ладно, хватит капризничать. Пойдём, искупаемся.»

Услышав заветное слово, Омега, который только что дулся, тут же успокоился. Покорно опираясь на Альфу, он сел, но всё ещё пошатывался.

«Купаться... Раздеться...» — Пробормотал он, закрыв глаза и начав расстёгивать пуговицы пижамы. Но из-за слабости и головокружения его пальцы лишь дёрнулись пару раз, прежде чем беспомощно опуститься.

«Не получается...»

Он поднял голову, с трудом разлепил глаза и, разглядев перед собой Альфу, тут же надулся:

«Муженёк… Раздень меня...»

Цинь Чжиши, как раз подбиравший с края кровати нижнее бельё: «?!»

Он люто презирал себя. Его жена все еще болела, а у него уже встаёт!

Глубоко вдохнув, он подошёл и обнял маленького супруга, словно пытаясь убедить не только его, но и себя:

«Будь умницей, разденешься уже в ванной.»

«Не-а.»

Омега ухватился за его воротник и снова начал капризничать:

«Муженёк, помоги мне.»

Цинь Чжиши стиснул зубы, подавляя импульс превратиться в животное:

«Ладно, муженёк поможет.»

Он крепче прижал к себе супруга, одной рукой поддерживая его мягкую попку, и шаг за шагом, с трудом направился в ванную.

Там уже клубился пар, затянувший плотной пеленой зеркало во всю стену. Вода в ванне ещё набиралась. Цинь Чжиши посадил Омегу на столешницу раковины, одной рукой придерживая, чтобы тот не упал, а другой повернул кран, остановив поток воды.

«Муженек, мне так жарко...» - Шу Чжаоюй снова позвал его.

Цинь Чжиши обернулся и встретился с влажным, затуманенным взглядом Омеги, его чуть приоткрытые алые губы заставили Альфу непроизвольно сглотнуть.

«Не шевелись, а то упадёшь.»

Он протянул руку, расстёгивая плотные пуговицы пижамы. Но если бы в комнате не было так много пара, если бы Омега был в сознании, то он бы заметил, что, несмотря на кажущееся спокойствие, руки Альфы дрожали так, что едва слушались.

Пижама упала на пол, открыв взгляду нежное, хрупкое тело. На белоснежных ключицах Цинь Чжиши сразу заметил ту самую крошечную родинку — алую, как капля крови, ту самую, о которой он так часто мечтал.

«Быстрее, штаны.»

Словно стесняясь того, что его видят голым, Омега скрестил руки на груди, не подозревая, что Альфа уже успел жадно рассмотреть каждую линию его тела. Или, пытаясь отвлечь внимание, торопил с оставшейся одеждой — хотя это лишь усугубляло ситуацию.

Дыхание Цинь Чжиши становилось тяжелее. Он протянул руки, чтобы поднять супруга, но замер в сантиметрах от его тонкой талии, не решаясь прикоснуться.

«Муженек?»

Шу Чжаоюй приблизился, запрокинув голову, не понимая, почему его Альфа вдруг застыл, словно робот, у которого села батарейка.

Цинь Чжиши просто посмотрел на него, и его темные глаза сверкали.

Прошло несколько секунд, но он всё ещё не двигался. Омега надул губки, недовольно прижался к его груди и прошептал:

«Холодно...»

!!!

Только сейчас Цинь Чжиши осознал, что его нерешительность — это уже преступление.

Не смея больше медлить, он подхватил Омегу на руки, стянул с него штаны и собирался опустить в ванну. Но в тот миг, когда последняя деталь одежды упала на пол, и он увидел полностью обнажённое тело своего супруга, молодой Альфа окончательно потерял способность мыслить.

«……»

«Какая нечеловеческая пытка…» — В отчаянии подумал он, глядя на Омегу, счастливо барахтающегося в воде.

Но он даже не подозревал, что самое настоящее безумие ждёт его впереди.

Прилив бодрости у Шу Чжаоюя длился примерно полминуты. Как только всё его тело погрузилось в горячую воду, он снова обмяк, лениво облокотившись на край ванны и с молящими глазами уставившись на Альфу, искренне приглашая его присоединиться.

«Муженёк… Помоги мне.»

Цинь Чжиши, который сидел на маленьком табурете и отчаянно пытался отвлечься на телефон, поднял голову: "?"

На его лице появилась улыбка, больше похожая на гримасу боли:

«А самому нельзя?»

«Но я же хочу спать...»

Отказ заставил Омегу снова надуть губки. Он укоризненно смотрел на своего Альфу, и его жалобный вид мог растрогать кого угодно.

Вдобавок ко всему, он был совершенно голый, и Цинь Чжиши чувствовал, что эта сцена выглядела слишком двусмысленно, словно у них только что был секс, а он теперь холодно отвернулся.

Пока он колебался, Шу Чжаоюй уже начал засыпать, его голова клевала, и казалось, он вот-вот уснёт прямо в ванне.

Боясь, что он по неосторожности стукнется головой о край ванны, Цинь Чжиши поспешил поддержать его.

Шу Чжаоюй тут же проснулся и продолжил смотреть на него.

«…...»

Ладно. Цинь Чжиши сдался. Разве он не просто помогает жене принять ванну? Что тут сложного?

Он закатал рукава, взял мочалку и уже собрался приступить к делу, как вдруг Омега снова спросил:

«А почему ты сам не залезаешь?»

«?»

Цинь Чжиши готов был заплакать.

У-у-у, он ошибался... Помогать жене мыться — это чертовски сложно.

Альфа посмотрел на свою промежность, которая долгое время была набухшей, затем посмотрел на сердитое выражение лица жены. Он беспомощно вздохнул, быстро снял одежду и залез в ванну.

Горячая вода, почти до краёв наполнявшая ванну, поднялась ещё выше, едва не переливаясь через бортик. Он устроился позади Омеги, наклонился вперёд, и его грудь плотно прижалась к хрупкой спине.

Жар между обнажёнными телами вспыхнул мгновенно, заставив Цинь Чжиши вздрогнуть. На мгновение он не мог понять, была ли это горячая вода или человек с лихорадкой.

А может, ни то, ни другое. Может, это просто его собственная кровь бешено пульсировала в жилах.

Ванная комната казалась еще более душной, чем прежде, и Цинь Чжиши задумался, стоит ли включить вентиляцию.

Но Шу Чжаоюй ухватился за него, не желая отпускать.

Живая «подушка» из мускулов была куда удобнее жёсткого бортика ванны. Он лениво привалился к мужчине и, чтобы устроиться поудобнее, слегка поёрзал задом.

«М-м...» - Что-то твёрдое упиралось в него.

Недовольный Омега приподнялся и обернулся, намереваясь выяснить, что же ему мешает, но, увидев под водой огромный, тёмно-багровый член, застыл как вкопанный.

«Такой... большой...»

Он произнёс эти два слова словно в трансе.

Двух слов, от которых Альфа окончательно сорвался с цепи.

Едва они слетели с губ Омеги, член возбуждённо дёрнулся в воде. Цинь Чжиши скривился от боли, сжал хрупкие плечи супруга и сквозь зубы прошипел:

«Ты специально?! Учитель Шу, ты ведь специально?!»

Учитель Шу выглядел таким невинным. Он не понимал и просто глупо позволил ему обнять себя, чувствуя, как горячее дыхание Альфы падает ему на шею, заставляя его чувствовать зуд и дискомфорт.

В сыром воздухе лёгкий аромат рисового пудинга постепенно сгущался, смешиваясь с беспокойным, дурманящим запахом розмарина. Цинь Чжиши прижимал своего Омегу к груди, снова и снова терся губами о бледную шею, ощущая под тонкой кожей пульсацию железы.

Так хотелось вонзить клыки. Пометить его. Чтобы каждый сантиметр этого тела пропитался его запахом.

Альфа обнажил клыки, с наслаждением теребя нежную шею, но в момент, когда он уже готов был вонзить зубы, Омега в его объятиях безжалостно оттолкнул его.

«Не надо…»

Шу Чжаоюй болезненно закачал головой. Хотя в воздухе витал любимый им аромат, ему было так плохо, и так сильно болела голова.

Тихие мольбы Омеги мгновенно вернули Цинь Чжиши рассудок. С содрогающимся сердцем и полный раскаяния, он обнял свою маленькую жену и тут же принялся успокаивать: «Не бойся, не бойся, мой хороший, я не буду тебя трогать».

Цинь Чжиши так сильно винил себя, что похоть и импульсивность буквально свели его с ума. У Шу Чжаоюя все еще была лихорадка, и поспешная метка, даже временная, с большой долей вероятности могла серьёзно навредить его здоровью.

Потребовалось немало времени, чтобы наконец усмирить бурлящую в теле жажду. Всё, что он хотел сделать, придётся отложить до выздоровления. Сейчас главное было как следует искупать свою драгоценную жёнушку.

Так он думал, но тот, кого он мыл, вёл себя отнюдь не покорно.

Белая мочалка, покрытая обильной пеной, скользила в руках Альфы, тщательно омывая тело с шеи вниз, но стоило только коснуться двух нежно-розовых сосочков на груди, как Омега тихо вскрикнул, тут же прикрыв грудь руками и наотрез отказываясь позволить прикоснуться снова.

«Что такое?»

Цинь Чжиши решил, что тот просто стесняется, и уже собирался предложить ему вымыться самому, как вдруг Омега надул губки и жалобно прошептал:

«Больно. Мочалка слишком жёсткая».

Шу Чжаоюй потянул его руку и прижал к своей груди, с мольбой глядя на него:

«Не надо мочалку».

«!!!»

Цинь Чжиши почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Едва утихомиренная кровь вновь закипела. Когда он заговорил, его собственный голос звучал непривычно хрипло:

«Ты хочешь, чтобы я использовал руки?»

«М-м…» - Омега покорно кивнул.

«……»

Цинь Чжиши глубоко вздохнул.

Ладонь ощущала невиданную ранее нежную кожу, поэтому он не удержался и слегка сжал её, скользкую, почти выскальзывающую из его руки.

Может, было слишком много пены от геля для душа, а может, эта нежная маленькая грудь и вправду были такой мягкой и нежной.

Он усилил хватку, подключив вторую руку, и принялся мять их, заставляя Омегу издавать один сладострастный стон за другим.

«У-у, муженёк…»

«Я здесь.» - Цинь Чжиши откликнулся, отпустил грудь и, уткнувшись в шейную ямку Омеги, взглянул вниз.

Не то чтобы он приложил слишком много сил, но после нескольких сжатий большая часть белой пены оказалась у него в руках, и лишь немного её осталось на слегка приподнятой груди Омеги. Среди редких белых пузырьков особенно выделялись два розовых соска.

Подведя большие пальцы к этим двум маленьким сосочкам, он внезапно снова надавил.

«М-м-м… не…»

В груди было одновременно щекотно и больно. Шу Чжаоюй мотал головой, инстинктивно пытаясь оттолкнуть его, но альфа крепко держал его, не оставляя шансов вырваться.

Казалось, мужчина покраснел и впал в транс. Он щипал, мял и крутил эти два маленьких соска, пока они не набухли и не стали похожи на две спелые красные ягоды, но и тогда не отпускал.

Омега в его объятиях всё ещё сопротивлялся, однако Цинь Чжиши чувствовал, что его маленькая жёнушка тоже получала удовольствие, подставляя грудь под его руки.

Раз так, то и отпускать его не было смысла. Он наклонился, словно желая успокоить, но на самом деле каждое его слово выражало лишь собственные желания:

«Будь умницей и слушайся меня… Муженёк помоет тебе грудь.»

Глава 9.18+

Мужчина произнес слова с порнографическим подтекстом, но у Шу Чжаоюя не было времени думать о них. Волны покалывающего удовольствия накатывали одна за другой, стремительно увлекая его в пучину желания и окончательно лишая последних крупиц рассудка.

Между сопротивлением и подчинением он, как и следовало ожидать, выбрал последнее.

Покорность омеги лишь раззадорила шаловливые руки на его груди. Цинь Чжиши, закусив щеку, сжал две мягкие груди и принялся мять их с еще большей силой.

«Какие у тебя нежные, скользкие сосочки, женушка. Нравится, как муж их тискает?»

«М-м... нравится...»

Омега, сломленный страстью, беспомощно ухватился за запястье мужчины, повернулся на бок, и его полузакрытые, затуманенные глаза наполнились мольбой.

«Муж... внизу...»

«Внизу что?» — Альфа, догадываясь, о чем речь, но желая позлить его, притворился непонимающим.

«Внизу...»

Не в силах выговорить постыдные слова, Шу Чжаоюй покраснел от стыда и досады, капризно выпятив губки.

Разве он не обещал помочь ему помыться? Как можно быть таким невнимательным и забыть про то самое место?

Возмущенно отшлепав назойливые руки на груди, он, опираясь на край ванны, медленно приподнялся и, повернувшись к альфе, встал на колени. Правой рукой обвил мужскую шею и, запрокинув голову, начал приближаться все ближе.

Цинь Чжиши автоматически обхватил его тонкую талию.

Сквозь пар прекрасное лицо Омеги перед ним постепенно становилось яснее, а розовые губы потерлись о его подбородок, медленно поднимаясь к уголку рта.

Альфа тут же попытался укусить, но Шу Чжаоюй резко отвернулся, ловко избегая поцелуя.

Он вовсе не делал это нарочно — просто ему нужна была опора, ведь держаться в такой позе было утомительно.

Прильнув щекой к мужскому плечу, он выгнул спину, приподнял бедра и левой рукой, сложив два пальца вместе, осторожно потянулся к заднему проходу...

Не слишком нежно разминая отверстие пальцем, он сделал несколько резких движений, а затем поспешно втолкнул его внутрь.

«М-м…»

Его тонкие брови сжались, он тихо застонал от дискомфорта, но его руки не прекратили двигаться, вместо этого они погрузились на одну фалангу глубже.

Цинь Чжиши замер, ошеломлённый.

Обнажённый омега прижался к его груди, а его маленький возбуждённый член упирался в пресс альфы, намеренно или случайно потираясь об него. Стоило опустить взгляд, и можно было увидеть, как стройный палец скользит вперёд-назад между двумя белоснежными полушариями, а в тишине слышался слабый влажный звук.

Но рассмотреть детали было невозможно. Попка омеги была слишком соблазнительно округлой, скрывая происходящее внутри, поэтому, чтобы увидеть больше, пришлось бы раздвинуть эти упругие ягодицы руками…

«Ах…»

Издав ещё один лёгкий стон, Шу Чжаоюй приподнялся, медленно извлекая палец, чем заставил Цинь Чжиши застыть в неловком бездействии.

Омега посмотрел на свою руку, затем поднёс её к лицу альфы, раздвинул пальцы, и между ними натянулась тонкая серебристая нить.

«Видишь, уже мокро…» - Нужно хорошенько вытереть.

Именно это он хотел сказать, но, встретившись взглядом с альфой, почувствовал, как темнеют его глаза.

«Муж… м-м!»

Альфа резко потянул омегу к себе, не давая отстраниться, прижал его затылок ладонью и наконец вкусил его губы.

Какие мягкие… Его жена была мягким везде — грудь, губы, попка — всё как шёлк.

Отбросив последние намёки на сдержанность, Цинь Чжиши опустил руки к ягодицам омеги, сжав их с силой.

Мощные пальцы альфы оставляли красные следы на белоснежной коже. Всего несколько движений, и попка покрылась отчётливыми отпечатками.

«Жёнушка, жёнушка…»

Он повторял шёпотом, погружая палец в скользкую ложбинку между ягодиц, скользя вверх-вниз, а затем осторожно вводя внутрь первую фалангу.

Чувствительный омега учуял опасность и, вильнув попкой, попытался сбежать. Но всё его тело было крепко скованно, и он мог только покорно позволять альфе, который обнимал его, творить что вздумается.

«Жёнушка, не дёргайся, муж тебе дырочку промоет.»

Его тон был деловито-бесстрастным, но тяжёлое дыхание и капли пота на лбу полностью выдавали его истинные помыслы.

Мужские руки были куда грубее, чем у хозяина этого тела, подушечки пальцев покрыты мозолями. Едва они проникли в узенькую дырочку, как сразу же грубо прошлись по нежной плоти.

«М-м-м… муж…» — Омега всхлипывал, умоляя, дрожащим голосом.

«Будь послушным.» — Сквозь зубы, с трудом выдавил Цинь Чжиши.

Какой же он узкий! Какой горячий! Едва пальцы вошли, как их тут же плотно обхватили, сладострастная плоть сжималась, не позволяя продвинуться ни на миллиметр дальше.

Как она может быть такой тугой? Эта крошечная дырочка… если вставить туда его «достоинство», до чего же она растянется? Образует ли он маленькое круглое отверстие, которое будет плотно удерживать его пенис и не оставлять вообще никакого пространства?

Одной только мысли об этой картине было достаточно, чтобы горло Цинь Чжиши пересохло. Даже сглотнуть слюну стало невыносимо трудно, словно это он, а не его супруг, страдал от лихорадки.

А по сути, так оно и было — его маленькая жёнушка довела его до точки кипения.

Пальцы безжалостно терзали влажное лоно, никакого и следа не осталось от прежней нежности и осторожности. Им двигали первобытные инстинкты, заставляя грубо и яростно растягивать нежные стенки, проникая всё глубже.

«Н-нет… нельзя…» — Ноги омеги подкосились, и он, совсем без сил, обмяк в объятиях альфы, тихо постанывая и моля о пощаде. Раздававшиеся снизу мокрые хлюпающие звуки смешивались с сладострастными стонами, доводя мужчину до ещё большего безумия.

«Нельзя? Ты хочешь, чтобы мы прекратили мыться?» — Он резко приподнял упругую попку омеги, прижав его ещё ближе, а другой рукой продолжил быстро двигаться внутри него, намеренно наклоняясь к его уху и шепча, когда обильные потоки смазки вытекали наружу:

«Но, женушка, послушай, ты выпустил много жидкости. Если не вычистить как следует, всё останется внутри и намочит твои трусики.»

«Мм... нельзя...»

Подумав о том, что его ягодицы станут мокрыми, когда он наденет нижнее белье, и кто-то увидит его развратный вид, заставила Шу Чжаоюя со стыдом сжать анальное отверстие, будто это могло остановить поток жидкости.

Но Цинь Чжиши едва успел вытащить палец из-за этого внезапного сжатия.

«Чёрт. Как же ты умеешь сжиматься.»

Им овладела странная злость. Он вытащил пальцы и заменил их куда более толстым и длинным членом, которым начал тереться между ягодиц, а его голос стал грубее: «Не хочешь, чтобы трусики промокли, да? Тогда что ты предлагаешь? Хочешь, чтобы муж помог тебе?»

Даже говоря это, он уже не мог сдержаться и начал двигать бёдрами, скользя между половинок мягкой попки, используя скользкую жидкость, которую выделял Омега, быстро натирая розовые следы на нежной коже.

«Мм... муж...»

Даже в горячей воде температура члена была заметно выше. Омега от перегрева терял сознание, упираясь ладонями в грудь мужчины — то ли пытаясь оттолкнуть, то ли желая большего.

Тело раскачивалось, движения мужчины становились всё быстрее, и в конце концов, не в силах противостоять искушению, при очередном касании к мягкому, слегка приоткрывшемуся отверстию, он ввёл полголовки.

Шу Чжаоюй тут же расплакался от боли:

«Н-нет!»

Неизвестно, откуда в этом расслабленном тельце взялись силы, возможно, сказались тренировки единоборствами, но Цинь Чжиши едва не отправился в нокаут от рефлекторного удара в целях самозащиты.

Однако именно эта боль вернула Альфу, находившегося на грани потери контроля, в сознание.

«!!!»

Осознав, что едва не совершил очередную ошибку, Цинь Чжиши охватило чувство вины. Он принялся успокаивать супруга, униженно извиняясь: «Прости, дорогой, я не хотел причинить тебе боль, прости, прости, я больше не буду прикасаться, не плачь. Больно?»

Он уже собрался проверить состояние ануса, но Омега резко остановил его, отчаянно тряся головой и не позволяя прикоснуться.

Возможно, заболевший человек становится капризным, что даже несильная боль кажется невыносимой. Шу Чжаоюй был обижен, его узкие глаза блестели от слёз, полных укора в его адрес.

Цинь Чжиши испытывал и вину, и жалость, но, вспомнив, в каком состоянии там всё было после его трения, мог только ласково уговаривать: «Не бойся, малыш, я ничего лишнего не сделаю, просто помогу тебе очиститься».

Он намеренно выпускал мягкие феромоны, чтобы успокоить встревоженного омегу, одновременно осыпая его поцелуями, помогая постепенно расслабиться.

Нельзя было отрицать, что совместимость в 95% творила чудеса. Почувствовав нежные феромоны партнёра, Шу Чжаоюй быстро ослабил оборону и мягко упал в объятия мужчины. Цинь Чжиши воспользовался моментом и тут же приступил к очищению.

Задний проход был в ещё более плачевном состоянии, чем он ожидал — при первом же прикосновении пальцы скользнули в липкой влаге. Пришлось несколько раз промывать в воде и даже тереть ладони, чтобы избавиться от этого ощущения. От злости он мысленно разразился бранью в свой адрес, ругая себя за то, что вёл себя хуже скота.

Если бы его жена не чувствовала боли и не могла сопротивляться, неужели он бы совершил такое грязное дело, пока тот болел?

Чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось чувство вины. Цинь Чжиши не смел даже помышлять о чём-то пошлом. Он набрал новую ванну воды, тщательно вымыл жену с головы до ног, одел и перенёс на кровать.

Купание заняло много времени. Из-за тепла в ванной и после пограничного сексуального контакта заболевший быстро выбился из сил и уснул, причём сном праведника.

А вот Цинь Чжиши пришлось несладко.

Шу Чжаоюй из-за боли потерял всякое сексуальное желание, но альфа — совсем наоборот. С того момента, как он вошел в ванную, и до того момента, как он оттуда вышел, его «младший брат» так и не успокоился.

Особенно в конце, когда он и не осмеливался снова пускать руки в ход, но его омега был таким соблазнительным красавцем и лежал голый в его объятиях, время от времени потираясь об него. Кто бы выдержал такое?

Несчастный альфа снова отправился в ванную, намереваясь быстро решить проблему своими силами. Однако в этот момент он случайно заметил на раковине сложенную пижаму и трусы жены.

«......»

Спустя мгновение, под приглушённые стоны, эхом разносившиеся по ванной, одежда в руках мужчины приняла на себя густые потоки белого семени.

Цинь Чжиши, сгорая от стыда, открыл кран и виновато начал вручную стирать испачканную одежду.

В душе он едко размышлял: жена спит рядом, а ему снова и снова приходится справляться самому. Эх, такого Альфу, как он, ещё поискать...

На следующее утро Шу Чжаоюй проснулся с ясной головой, но в отвратительном состоянии.

Увидев рядом уставшего Альфу, учитель Шу оцепенело и медленно натянул одеяло на голову.

А затем беззвучно закричал под одеялом.

А-а-а! Боже! Что он творил прошлой ночью?!

Неужели это действительно он — голый, с поднятой попкой, соблазнял мужа трогать то тут, то там, заставлял его мыть себя?!

Шу Чжаоюй пылал от стыда и негодования.

Это была обычная простуда, даже без высокой температуры. Как он мог так потерять голову?!

Как теперь смотреть в глаза Цинь Чжиши?

Мысли путались, и Шу Чжаоюй даже не сразу осознал, что его целью все эти дни было как раз затащить Цинь Чжиши в постель. А вчерашнее поведение практически означало успех. Если бы не забота о его здоровье, Цинь Чжиши давно бы уже набросился на него.

Возможно, из-за нехватки кислорода под одеялом его мозг временно отключил логику. Но когда он высунулся подышать, до него постепенно дошла эта мысль.

Разве результат так уж плох? Даже превзошёл ожидания? Вспоминая, как нежен и страстен был с ним Цинь Чжиши прошлой ночью, Шу Чжаоюй снова покраснел.

Значит ли это, что теперь они смогут жить, как обычные супруги?

Он украдкой взглянул на того, кто лежал рядом, и обнаружил, что Цинь Чжиши уже проснулся и с улыбкой смотрит на него.

«!!!»

Шу Чжаоюй снова натянул одеяло на голову.

И тут же сквозь ткань раздался встревоженный голос Цинь Чжиши:

«Жена, жена, вылезай! Не задыхайся там!»

В борьбе Шу Чжаоюй неохотно позволил ему стащить одеяло.

Цинь Чжиши весело улыбнулся ему: «Жена, давай померим температуру».

Он называл его «жена» так естественно, что со стороны можно было подумать, будто их отношения всегда были настолько близкими.

Но Шу Чжаоюй лучше кого бы то ни было понимал, как всё обстояло на самом деле. Увидев, как альфа размахивает градусником и радостно восклицает: «Всё, всё, температура спала!», омега наконец не выдержал и спросил: «Прошлой ночью ты…»

«Это моя вина!» - Цинь Чжиши тут же перебил, схватил его за руку и с искренним раскаянием в голосе сказал: «Всё моя вина, я не должен был так с тобой… Прости, в будущем я обязательно буду держать себя в руках, больше такого не повторится!»

Выслушав это, Шу Чжаоюй слегка изменился в лице, но ничего не ответил.

Держать себя в руках? Имеется в виду, что он будет сдерживаться и не желать его вне периодов течки?

Минутная радость мгновенно растворилась в горечи. Он опустил глаза и медленно приподнялся.

«Ладно, я понял. Пойду умываться».

Его тон был ровным, и Цинь Чжиши решил, что он просто стесняется. Тот потянулся, чтобы помочь ему слезть с кровати, но Шу Чжаоюй незаметно уклонился.

«Я сам».

Он не решался больше смотреть в глаза Цинь Чжиши, боясь, что из-за своей сентиментальности покраснеет.

Не хотел, чтобы тот заметил.

Цинь Чжиши, будучи человеком бесхитростным, действительно убрал руку, когда тот отказался от помощи. Он проводил взглядом Шу Чжаоюя до самой ванной, и тут вдруг вспомнил, что с утра ещё столько всего не сделано.

«Жена, я пока приготовлю тебе поесть. Если что — зови, ладно?»

Из ванной не последовало ответа. Цинь Чжиши немного помедлил, решив, что его всё равно услышали, и отправился вниз заниматься делами.

Оставшись один, Шу Чжаоюй стоял перед зеркалом и вновь погрузился в пучину сомнений и самокопания.

Два дня они прожили в этой странной атмосфере, каждый на своей волне, но внешне — мирно и без происшествий.

Цинь Чжиши, как всегда, был внимателен и заботлив. Хотя в душе Шу Чжаоюй испытывал некоторую тяжесть, он не отвергал его доброту и даже позволял обнимать себя во время сна.

Именно из-за этого стремительного прогресса в их отношениях в голове Шу Чжаоюя зародилась новая мысль.

Цинь Чжиши больше не держался намеренно отстранённо, как раньше. Более того, Шу Чжаоюй чувствовал, что тот испытывает к нему симпатию. Но странным было то, что, несмотря на эти чувства, альфа по-прежнему не пытался его трогать. Даже когда они спали в обнимку, тот вёл себя крайне сдержанно и никогда не переходил границы.

Если бы не та ночь, Шу Чжаоюй мог бы заподозрить, что с Цинь Чжиши… что-то не так.

Откуда ему было знать, что терзаемый чувством вины альфа уже дал себе строгий обет: «Ничего не буду делать, пока жена полностью не поправится! Лучше всё пойдёт по плану — в воскресенье свидание, признание в чувствах, и тогда всё сложится само собой».

Он твёрдо решил держать себя в руках, но этим только сильнее выводил из себя чуткого и мнительного омегу.

«Так дальше нельзя», — Подумал Шу Чжаоюй. Нужно дать Цинь Чжиши ещё один толчок.

Если и на этот раз ничего не выйдет…

Шу Чжаоюй медленно закрыл глаза.

…Тогда он смирится с реальностью и навсегда оставит надежды.

Глава 10

Шу Чжаоюй уже целых пять минут ходил взад-вперед у двери кабинета.

Через узкую щель в дверях он снова заглянул внутрь, но, едва увидев тот знакомый профиль, сразу же отпрянул.

«......»

Это было слишком стыдно! Раньше можно было списать на то, что голова была не в порядке, но сейчас все его действия были осознанными.

Жар на лице не спадал с тех пор, как десять минут назад он еще был в спальне. Сердце Шу Чжаоюя бешено колотилось, и ему хотелось сбежать. Но, едва развернувшись, он вспомнил, как Цинь Чжиши относился к нему в последние дни, и замер на месте.

Нет! Нельзя отступать! Если он не сделает этот шаг, их отношения с Цинь Чжиши так и останутся в этом напряженном состоянии.

Шу Чжаоюй глубоко вдохнул, подбадривая себя, и через три секунды распахнул дверь и вошел.

Цинь Чжиши снова засиделся допоздна.

Но на этот раз это было не его инициативой — из-за нескольких дней отпуска, которые он взял, чтобы ухаживать за больным, работы скопилось столько, что пришлось засесть за нее даже дома.

Провозившись весь вечер, он разобрал большую часть дел и прикинул, что остальное сможет закончить завтра до полудня. Цинь Чжиши с облегчением выдохнул и уже собирался встать, как вдруг услышал шорох у двери.

«Что...»

Он машинально поднял голову, но, увидев вошедшего, тут же замолчал.

Его взгляд был неподвижен, а дыхание внезапно участилось. Цинь Чжиши услышал, как его сердце забилось так быстро, что, казалось, оно вот-вот разорвет грудь.

Перед ним стоял его маленький супруг-омега, но, черт побери, кто-нибудь объяснит, почему этот человек был одет в его рубашку и явился сюда в таком виде?!

Альфа был гораздо крупнее, и его облегающая рубашка сидела на омеге мешковато. Расстегнутые пуговицы открывали ключицы и крошечную алую родинку, рукава были слишком длинными, а подол едва прикрывал верхнюю часть бедер, обнажая стройные ноги, ослепительно белые и будто специально выставленные напоказ.

«Ты... ты...»

Он не мог выдавить ни слова.

Но омега уже действовал.

Словно отбросив весь стыд, Шу Чжаоюй, появившись в дверях, сразу же забыл о прежних сомнениях. Под обжигающим, ничем не прикрытым взглядом альфы он босиком подбежал к столу и буквально плюхнулся к нему на колени.

«Муж... пойдем спать».

Он вытянул свои длинные ноги и сел верхом на колени альфы, уткнувшись головой ему в грудь и ведя себя кокетливо.

Все выглядело так естественно и привычно, словно они всегда жили в такой близости.

Если бы не дрожь в голосе омеги, которая выдавала его напряжение.

Но это уже не имело значения, потому что человек, которого соблазняли, утратил способность рассуждать и мыслить.

Мягкие и теплые ощущения от его ног передавались сквозь тонкую ткань пижамных штанов, и Цинь Чжиши невольно протянул руку, чтобы приподнять эту упругую попку повыше.

«!!!»

Почему под низом ничего не было?!

Будто не веря себе, он сжал обе половинки мягких ягодиц, ощутив их пышную округлость. Его жена и правда сидел у него на коленях без трусов.

Цинь Чжиши остолбенел.

Этих пары прикосновений хватило, чтобы омега слегка возбудился. Он шевельнулся на его коленях, тихо поскуливая:

«Милый, давай быстрее, пойдем спать...»

«Ты...» — Цинь Чжиши вдруг очнулся и резко выкрикнул: — «Почему ты так одет?!»

Он совсем забыл! Только что ослепленный желанием, он упустил из виду, что его жена совсем недавно оправился от болезни и еще слаб. Даже если дома тепло, нельзя ходить так легко одетым!

«Быстро! Надень штаны!»

Он был крайне обеспокоен тем, что этот человек на самом деле совершенно не заботится о своем здоровье.

У Шу Чжаоюя от его крика закружилась голова.

Но еще труднее было игнорировать горечь, которая быстро распространялась в его сердце.

В одно мгновение эта небольшая боль бесконечно усилилась, заполнив всю грудную клетку, сделав ее кислой и давящей. Он поднял голову и уставился на человека, который все еще держал его в объятиях.

«...»

Цинь Чжиши почувствовал тревогу под его взглядом. Только он хотел что-то сказать, как услышал, как тот с трудом выдохнул:

«Хорошо».

Шу Чжаоюй почувствовал, что ему нечего сказать. Он не мог говорить. Казалось, его горло было забито большим комком ваты, и даже это одно слово стоило ему невероятных усилий.

В тот же миг стыд, который он до этого подавлял, вернулся с новой силой, смешавшись с досадой и горечью. Он взглянул на себя и понял, как смешно выглядит.

У него должно быть хоть какое-то чувство собственного достоинства, раз его выгнали в таком виде.

«Ха».

Не известно почему, но Шу Чжаоюй действительно рассмеялся. С каждым смешком сердце сжималось от боли.

Он сделал вид, что все в порядке, поднялся с колен Цинь Чжиши, поправил задравшийся подол рубашки, убедившись, что ничего не видно, и молча развернулся, чтобы уйти.

Только в момент, когда он повернулся, края его глаз были неестественно красными.

Цинь Чжиши тут же запаниковал.

Он снова сказал что-то не то и разозлил жену?

Но пока он стоял в оцепенении, тот уже ушел, и он не успел его остановить.

Прошла минута, прежде чем он хлопнул себя по бедру, наконец осознав, и бросился в спальню.

Но, к его удивлению, дверь в главную спальню была заперта изнутри.

Цинь Чжиши долго дергал ручку, но никто не открывал. Тогда он начал стучать.

«Жена! Жена, я был неправ! Жена, пожалуйста, открой дверь!»

Безрезультатно.

В полуметре за дверью Шу Чжаоюй с холодной усмешкой смотрел на сотрясающуюся от ударов дверь.

Каждый раз так. Каждый раз «я виноват», и каждый раз он верил, что Цинь Чжиши исправится.

Но теперь он понял. Дело вовсе не в Цинь Чжиши. С самого начала ошибался только он один.

Он знал, что тот его не любит, но все равно сам напросился на этот брак. После свадьбы он без стыда и совести соблазнял его, опускаясь все ниже. Даже говорить об этом было стыдно.

Если вспомнить, то в последние дни Цинь Чжиши был с ним нежен и послушен лишь из-за чувства вины за его болезнь и снисходительности к больному. А та ночь в ванной... Была просто физиологическим порывом, да?

Ни разу он не слышал от него слова «люблю».

Если уж Цинь Чжиши не испытывал таких чувств, зачем было вести себя так, что его можно было неправильно понять? Из-за этого получилась такая неловкая ситуация, и теперь Шу Чжаоюй затаил обиду.

Обиду на его чрезмерную доброту. Обиду на его безучастность.

Дверь всё ещё дрожала от ударов, за ней кто-то продолжал кричать, но Шу Чжаоюй сделал вид, что не слышит и с безразличным лицом лёг на кровать.

Внезапно стук прекратился. Шу Чжаоюй на мгновение замер, и тут же в тишине резко зазвонил телефон.

Но даже после того, как звонок отыграл полностью, он так и не взглянул на экран.

Телефон звонил снова. И снова...

Шу Чжаоюй подумал, что мелодия звонка ужасно раздражает, поэтому нужно будет обязательно её поменять.

Наконец звонки стихли, но тут же начался шквал уведомлений в WeChat.

«Динь-динь-динь» —

Часто следующий звук «динь» раздавался до того, как заканчивался предыдущий.

Шу Чжаоюй просто включил беззвучный режим, и мир снова погрузился в тишину.

За дверью послышался звук удаляющихся шагов, что, должно быть, означало, что его терпение лопнуло.

Он перевернулся на бок и натянул одеяло на голову.

В комнате воцарилась полная тишина.

Изредка были слышны лишь тихие всхлипы, прерывистые и не очень отчетливые.

***

Когда Цинь Чжиши очнулся, сидя на краю кровати, на мгновение его охватило недоумение.

Как он мог здесь уснуть...

Он пошевелил онемевшей рукой, и телефон с глухим стуком упал на пол. Звонкий звук мгновенно вернул ему ясность.

Всё верно, прошлой ночью жена заперла перед ним дверь, и ему пришлось вернуться в гостевую спальню, где он не был уже много дней.

Но на кровати не было ничего. Ни одеяла, ни подушки, ни его нежного, мягкого супруга.

Телефонные звонки остались без ответа, сообщения в WeChat — без реакции. Глубокой ночью он в подавленном настроении сидел на краю кровати, снова и снова перечитывая переписку.

[Ши: Жена, я виноват, не сердись]

[Ши: Можешь открыть дверь?]

[Ши: Не игнорируй меня, я правда виноват]

[Ши: Жена, дай мне взглянуть на тебя, я соскучился]

[Ши: Милый, ты уже спишь?]

...

Все эти зелёные прямоугольники были его сообщениями. Как же он надеялся, что в ответ появится хотя бы один белый... Но даже когда он в какой-то момент уснул, ответа так и не дождался.

Цинь Чжиши почувствовал ком в горле, а сердце сжалось от ноющей боли.

Раньше, когда он намеренно игнорировал Шу Чжаоюя, тот, наверное, чувствовал то же самое?

Убитый, он поднялся на ноги, кое-как умылся и уже собирался снова стучать в дверь спальни, но в тот момент, когда он поднял руку, дверь открылась изнутри.

Цинь Чжиши тут же просиял:

«Жена! Я...»

БАМ!

Дверь захлопнулась, оборвав его слова на полуслове.

«?»

Альфа, который снова оказался за дверью, в мгновение ока пал духом.

Неужели он действительно так не хочет его видеть? Но зачем тогда выходил? Он уже подумал, что...

Стоп! Если он вышел, значит...

Цинь Чжиши помчался вниз и на скорую руку приготовил простой завтрак.

Через пятнадцать минут он снова стоял у двери спальни с подносом в руках:

«Жена, может, поешь немного?»

Из-за двери никто не ответил.

Он уже собрался снова стучать, но в последний момент передумал и вместо этого осторожно взялся за ручку.

Легкий поворот, и дверь открылась со щелчком!

Цинь Чжиши обрадовался.

Тихо ступая, он вошел внутрь, поставил завтрак на стол и взглянул на омегу, лежащего к нему спиной.

«Женушка? Ты снова уснул?»

Тишина. Похоже, спал. Но интуиция подсказывала ему, что Шу Чжаоюй просто притворяется.

Он колебался и хотел подойти, но боялся разозлить его еще больше.

Ладно, раз уж впустил в комнату, не стоит торопить события. Надо действовать постепенно.

«Тогда... когда проснешься, не забудь позавтракать.»

Сказав это в сторону кровати, он развернулся, чтобы уйти, даже не подозревая, что именно такие действия сильнее всего злят Шу Чжаоюя.

Слышал, что он сказал? «Когда проснешься»? Кто так разговаривает со спящим человеком?

Он явно знал, что тот не спит. Так почему же не подошел и не попытался успокоить его лично?

Шу Чжаоюй горько усмехнулся. Да, он слишком мнителен. Но сегодня он решил быть таким до конца.

Он резко сел на кровати.

«Цинь Чжиши! Если ты посмеешь выйти за эту дверь, я...»

Голос оборвался.

Цинь Чжиши обернулся как раз в тот момент, когда его маленький супруг пошатнулся и упал обратно на кровать.

«Я... я просто... у-у...»

Он не мог выговорить остальное из-за боли. Цинь Чжиши в панике тут же бросился к нему и обнял.

«Милый, что с тобой?»

Ответа не последовало, но в следующее мгновение едва уловимый аромат рисового пудинга в воздухе внезапно превратился в густой цветочный запах.

Цинь Чжиши наконец понял.

Сердце успокоилось, и он поспешил выпустить свои феромоны, чтобы утешить человека в своих объятиях:

«Все хорошо, все хорошо, муж с тобой.»

Легкий аромат розмарина быстро распространился по комнате, и напряженные брови омеги понемногу разгладились.

Но вскоре он снова начал капризничать:

«Не трогай меня... не надо...»

Он цеплялся за альфу, прижимаясь все сильнее, а в его голосе, полном слез, слышалась обида:

«Не смей трогать... у-у... Отойди... У-у... муженек... Муженек... обними меня...»

Глава 11.18+

Течка нахлынула слишком внезапно, возможно, из-за болезни и эмоционального возбуждения, она наступила на неделю раньше обычного, поэтому никто из них ее не ожидал.

Но и готовиться особенно было не к чему. Самый нужный человек был рядом, а главным делом оставалось безудержно предаться страсти.

«Муж... обними меня...»

Все лицемерные попытки оттолкнуть превратились в активные мольбы о ласке. Цинь Чжиши уложил своего возлюбленного на кровать, склонился и нежно поцеловал.

«Детка, я здесь, не бойся.»

Он старался смягчить голос и движения, постоянно окутывая его своим альфа-запахом, чтобы сохранить хотя бы крупицу ясности ума, боясь напугать омегу в таком уязвимом состоянии.

«Если тебе будет некомфортно — сразу скажи, понял?»

Он изо всех сил сдерживал порыв, терпеливо напоминая, но омега, опьяненный желанием, не оценил его стараний. Казалось, раздраженный его болтовней, он схватил альфу за воротник и притянул к себе в поцелуй.

Губы столкнулись, а затем слились в яростном танце. Разум альфы вспыхнул в одно мгновение, он грубо и властно раздвинул зубы, вторгся в рот, преследуя маленький алый язычок, жадно сосущий и обвивающий его, перемешивая слюну так, что раздавались громкие влажные звуки.

Его руки тоже не бездействовали. Они стащили пижаму с тела под ним, обнажив две желанные груди, которые он принялся нежно мять, с каждым движением усиливая нажим. Затем он ухватил соски и оттянул их от ареол, подушечками пальцев растирая их, пока они не превратились в две круглые розовые вишенки.

«Ммм... ах...»

Сладкое покалывание разливалось от груди. Шу Чжаоюй ухватился за руку мужчины, инстинктивно пытаясь оттолкнуть, но в ответ получил лишь более глубокий поцелуй, поглотивший все его недовольные всхлипы.

«Будь хорошим мальчиком, позволь мужу как следует тебя побаловать.»

Оторвавшись от губ, он прошептал эти слова охрипшим голосом и опустился ниже, погрузившись между его ног.

Когда сосок оказался у альфы во рту, Шу Чжаоюй действительно был на грани рыданий от наслаждения. Влажная полость рта охватила розовый ореол, играя языком с торчащим сосочком, то лаская, то вдруг сжимая его зубами, заставляя омегу сжать бедра от стимуляции.

«Детка... какие у тебя сладкие груди...»

Альфа, прильнув к его груди, продолжал жадно ласкать, переходя от одной мокрой от слюны груди к другой. Его дыхание становилось все чаще, а в нос ему ударил густой цветочный аромат, смешанный с легким молочным оттенком.

«Давай родим малыша, ладно? Хочу попробовать твое молоко...»

В ответ омега лишь глубже зарылся в подушки, крепче сжимая бедра. Цинь Чжиши провел рукой ниже, сбрасывая последние преграды, обнажая скрытые под ними восхитительные виды.

«......»

Его темные глаза потемнели еще сильнее. Он глубоко вдохнул и уверенно дотронулся до того тайного местечка. Альфа лишь провел пальцем вокруг, и рука уже была влажной.

«Жена, ты там весь мокрый…»

Он ввел один палец внутрь, и как только коснулся мягких, нежных стенок, снизу тут же раздался стон. Это лишь раззадорило его:

«Муж поможет тебе «вытереть» всё, ладно?»

Шу Чжаоюй уже не мог думать о том, что значит это «вытереть», и его ноги были слабыми, покорно раздвинутыми и приподнятыми.

Цинь Чжиши снова склонился, опустившись на колени между широко разведенных ног омеги, и провел языком по розовой дырочке.

«Н-нет, не надо…!»

Шу Чжаоюй зарыдал, пытаясь вырваться. Последние крупицы стыда заставляли его сомкнуть бедра, но альфа крепко держал его за основание ног, не давая пошевелиться. Грудь, уже облизанная до блеска, остывала, а теперь внимание мужчины переключилось на другое место.

Цинь Чжиши мечтал об этом с той ночи, когда подглядел, как жена ласкает себя. Ловкий язык скользил по розоватому анусу, кончик проникал внутрь, постепенно раздвигая мягкие, податливые складки.

«М-м… перестань…»

Чувствительная плоть дразнилась языком, вызывая мучительные волны тепла и зуда. Шу Чжаоюй, сгорая от стыда, пытался извиваться, но это лишь заставляло язык проникать глубже, взбалтывая горячие потоки внутри.

Сладкий сок стекал ручьем, и Цинь Чжиши лишь слегка причмокнул и впитывал его весь.

«Муж… не надо…»

Игнорируя мольбы омеги, мужчина оттянул язык, затем снова водил им вокруг дырочки, спускался ниже, к нежной коже бедер, оставляя липкие, влажные следы.

Убедившись, что ни капли не пропало зря, он наконец вернулся к источнику, как раз к тому моменту, когда из разомкнутого, влажного входа снова потекла новая волна сока.

Цинь Чжиши усмехнулся, поглаживая милый, набухший бугорок, и нежно коснулся его носом:

«Не хочешь? А от одного языка уже течет рекой?»

«…»

Шу Чжаоюй почувствовал, что над ним смеются. Его альфа не только мучил его, но еще и издевался, будто он развратный и ненасытный.

Омеги в период течки уже психологически уязвимы, и, строго говоря, они все еще находятся в периоде холодной войны — хотя она и односторонняя с его стороны, но это лишь показывает, насколько бессмысленны и нелепы его настойчивость и вспыльчивость.

Униженный, Шу Чжаоюй покраснел от злости, отвернулся, прикрыв грудь, и две слезы упали на подушку.

Это мгновенно отрезвило Цинь Чжиши.

«Жена? Жена, что случилось?»

Он в панике принялся вытирать слезы, осыпая его тревожными, заискивающими поцелуями:

«Тебе больно? Я сделал что-то не так?»

Этот вопрос лишь усилил обиду. Шу Чжаоюй, весь в слезах, беспомощно уставился на него.

«Н-не смей говорить, что я… Я не… не просил этого…»

Цинь Чжиши на секунду замер.

А, так он просто стесняется.

Уголки его губ предательски дрогнули. Альфа сдержал смех и покорно согласился:

«Конечно, конечно. Ты не просил. Это я сам захотел».

Он снова раздвинул длинные ноги омеги и прижался к влажному входу, потирая горячим напряженным членом.

«Жена, ты же у меня самый добрый… Дай мне войти, ладно? Мне так больно… Я так тебя хочу».

Он притворно невинно целовал и умолял, а снизу продолжал настойчиво тереться. В полубессознательном состоянии Шу Чжаоюй уже не мог сказать «нет».

Омегу уговорили, и он потянул его, надув маленький рот, как будто то ли умоляя, то ли приказывая:

«…Тогда входи уже».

Цинь Чжиши только этого и ждал!

«Если будет больно — сразу скажи, чтобы остановился».

Несмотря на спешку, он решил снова перестраховался. Его пальцы скользнули внутрь, убедившись, что скольжения достаточно, и лишь затем он медленно ввел головку члена, растягивая вход.

«М-мф!»

Шу Чжаоюй сморщился от боли, и альфа тут же замер, испуганно прижавшись к нему.

«Детка, я остановился! Не двигаюсь!»

Горячие стенки сжимали его так плотно, будто маня глубже, но он стиснул зубы, терпеливо дожидаясь, пока омега привыкнет.

«Всё хорошо, скоро станет приятно…»

Он усилил выброс феромонов, успокаивая взволнованного омегу, одновременно возвращаясь к его груди, лаская и вытягивая сосочки, пока они снова не затвердели.

Похоже, в этот раз тело адаптировалось лучше, чем в прошлый раз в ванной. Ласк было достаточно, и волны удовольствия постепенно разлились по всему телу. Шу Чжаоюй открыл глаза и позвал его дрожащим голосом:

«Муж…»

Цинь Чжиши понял, что можно продолжать.

Сдерживая дыхание, он одной рукой обхватил бедро омеги, другой уперся в его поясницу и, наклонившись, ввел еще немного.

«А-ах!»

Пустота внутри медленно заполнялась, и даже сквозь боль Шу Чжаоюй чувствовал, как будто какая-то недостающая часть его души наконец обрела целостность. Это странное удовлетворение заставляло его терпеть, не прося остановиться.

Но альфа снова замер.

Неопытный парень был на грани, потому что узкий проход сжимал его с невероятной силой, волны удовольствия прокатились по всему телу, и он едва не кончил сразу.

«Детка… подожди…» — Он тяжело дышал, глядя на то, как вход растянут толщиной его члена, а нежные стенки пульсируют, словно умоляя двигаться быстрее.

И Шу Чжаоюй действительно умолял.

«Муж… ну давай же… ах!»

Цинь Чжиши не выдержал, его терпение лопнуло. С рычанием он вонзился до конца, заставив омегу вскрикнуть.

«А-а-ах!»

«Детка… моя детка…» — Бормотал он, теряя рассудок, и накрыл его губы своим ртом, заглушая стоны поцелуем.

Тело Шу Чжаоюя выгнулось, ноги обвили спину альфы, когда тот достиг самой глубины.

«Муж… так тесно…»

Омега поднял заплаканное лицо, словно жалуясь на его размер, но эти слова лишь распали альфу еще сильнее, его член пульсировал, становясь больше.

«Я внутри тебя…» — Он провел рукой по плоскому животу омеги, и тот, сгорая от стыда, прижался к его шее.

«Ну… двигайся же…»

Шу Чжаоюй нетерпеливо извивался, невольно сжимая член, и альфа, уже на грани, резко прижал его к кровати.

«Черт… не шевелись!»

Пот катился градом, но он сжал его бедра, отчаянно пытаясь не кончить.

Разъяренный феромонами и провокациями омеги, он внезапно резко толкнул бедрами, вонзаясь до предела, и сквозь зубы прошипел:

«Так сильно хочешь? Но я не умею… Может, научишь меня, учитель Шу? А?»

«А-ах… перестань…»

Шу Чжаоюй была так смущен его легкомысленным обращением «Учитель Шу», что его тело задрожало, стенки ануса сократились, и из него вырвалось большое количество жидкости, которая прямиком окатила головку члена глубоко внутри.

«…Черт».

Горячая влага стала последней каплей, Цинь Чжиши больше не мог сдерживаться и начал двигаться.

«М-медленнее… ах…»

Внезапная волна интенсивного удовольствия мгновенно сломала все защитные барьеры Шу Чжаоюя. Нежные стенки, которые обхватывали член, быстро терлись о него, контраст между жаром внутри и прохладой кожи снаружи был слишком явным. Он сжался в комок, умоляя о пощаде, но альфа нарочно дразнил его:

«Учитель Шу, так правильно? Научи меня… Учитель Шу, у тебя там так горячо… ты обжигаешь меня».

«Ммм… п-перестань говорить такое…»

Не в силах вынести эти слова, Шу Чжаоюй потянулся, чтобы закрыть ему рот, но альфа поймал его руку и прижал к своей груди.

«Детка, я ускоряюсь».

Едва прозвучали эти слова, как толчки стали еще быстрее. Головка члена раздвигала сочные, податливые стенки, достигая самой глубины.

Шу Чжаоюй зарыдал от наслаждения.

«А-а-а… слишком быстро…»

«Разве тебе не нравится?»

Цинь Чжиши вытер его слезы, на лице отражалась забота, но движения бедер не стали мягче.

«Или, может, вот так?»

Он слегка изменил угол, и теперь при каждом выходе и входе головка безжалостно терлась о чувствительную точку. Омега почти потерял дар речи от переполнявшего его удовольствия, его анус судорожно сжался вокруг члена, обдав его новой порцией горячей жидкости.

Цинь Чжиши вынужден был снова остановиться — так сильно его сжимали изнутри.

«Хах… как же ты умеешь затягивать».

Он рассмеялся, глядя на потерянный взгляд любимого, и понял, что попал точно в цель. На мгновение высвободившись, он перевернул его на четвереньки и с мокрым звуком снова вошел.

Хлоп-хлоп!

Он шлепнул по белоснежной попке, заставив плоть дрожать, затем наклонился к своей застенчивой жене, уткнувшейся лицом в подушку, и шепнул ему в ухо:

«Дорогой, у тебя там так хорошо… Тебе нравится, как я тебя трахаю?»

«……»

Шу Чжаоюй покраснел до кончиков ушей и отвернулся, не желая отвечать.

Наконец взяв реванш, Цинь Чжиши воспрял духом и, ухватившись за округлые ягодицы, начал яростно двигаться. Толстый член быстро входил и выходил из размякшего ануса, взбивая липкие соки, часть которых выплескивалась наружу, оставляя блестящие следы вокруг растянутого входа.

Чем сильнее он трахал, тем больше скользил его член и теснее становилось внутри. Альфа, не сводя глаз с розового отверстия, постепенно темневшего от возбуждения, удвоил усилия, так что его партнер едва мог удержаться на коленях.

«А-ах… мм…»

Звуки ударяющихся друг о друга тел и хлюпающей жидкости становились все громче, наполняя тихое утро, а стоны омеги становились все сладострастнее, переливаясь нежнее, чем трели жаворонка за окном.

«Муж… а-а… обними…»

Его маленькая жена снова искала его, и Цинь Чжиши тут же притянул его к себе, прижав голую спину к своей груди, не прекращая движений.

«Ммм… т-так глубоко…»

Ноги подкашивались, весь вес тела приходился на точку их соединения, и Шу Чжаоюю казалось, что, если он опустится ниже, его пронзят насквозь.

«Разве это глубоко?»

Цинь Чжиши усмехнулся, обхватив его спереди за набухшие сосочки, и продолжил вгонять член в самую глубину.

Член глубоко упирался в самый укромный уголок его дырочки, и когда головка наткнулась на невероятно мягкий, горячий участок, волна удовольствия накрыла Омегу с головой. Его стоны сразу же сменили тональность, а пальцы впились в руки Альфы, когда он достиг первого оргазма.

«Не… не… а-ах!..»

Маленький член кончил без единого прикосновения, а задняя дырочка сжалась до боли туго, нежные стенки яростно сжимались, словно пытаясь вытолкнуть член подальше от того чувствительного места.

Цинь Чжиши стиснул зубы, крепко обхватив талию своего возлюбленного, отказываясь отступать даже на миллиметр. Едва переведя дух, он тут же принялся уговаривать:

«Детка, будь хорошим… открой свой репродуктивный канал, позволь мужу войти.»

Этот нежный вход манил его, словно смертельный магнит. Цинь Чжиши потерял рассудок, глаза налились кровью, и он безжалостно начал долбить, каждый раз вдавливая тот крошечный вход внутрь, пока тот не отпружинивал обратно.

«Слушайся… позволь мужу кончить внутри, наполнить твой живот, завести малыша… да?»

«У-у-у…»

«Почему молчишь?»

Он нежно гладил гибкое тело Омеги и приблизился к беззащитной шее, вдыхая любимый, густой аромат. Его клыки легко скользили по нежной коже.

Укусить.

Прокусить.

И тогда этот человек станет его Омегой навсегда.

Выделялось больше феромонов розмарина, это была ласка и желание. Шу Чжаоюй был окутан им, чувствуя блаженство и безопасность, и в полубессознательном состоянии покорно открыл тот маленький вход.

Цинь Чжиши тут же ворвался внутрь.

«Ммм… а-ах!...»

Узкий проход едва пропустил головку, но Альфа уже сходил с ума от того, как жадно его засасывали нежные стенки.

«Детка, расслабься…»

Он сдерживал порыв войти до конца, успокаивая дрожащего в его объятиях, мягко надавливая на живот.

Член продолжал погружаться глубже, клыки впивались в шею, и все шло как по маслу…

Но вдруг Цинь Чжиши замер.

«Странно... Жена, это запах твоего феромона?»

В воздухе внезапно появился сладковатый аромат рисового вина. Цинь Чжиши еще раз дважды принюхался, чтобы убедиться, что он не ошибся.

«Разве твой аромат не был как у рисового пудинга?»

Неужели мутировал?

Никогда не сталкиваясь с таким, он не решался действовать дальше, боясь навредить по незнанию.

Но Шу Чжаоюй в его руках окаменел.

Внезапно волна обиды накрыла его, и он разрыдался, выкрикивая:

«Н-нет!.. Это… это не рисовый пудинг… а аромат цветов сливы!.. У-у-у… Отстань… Ты… ты вообще…»

Старые обиды всплыли в памяти, и Шу Чжаоюй, редко злопамятный в таком состоянии, чем больше думал, тем злее становился, пытаясь вырваться.

Цинь Чжиши среагировал мгновенно, резко притянул его обратно, и мягкая попка с шумным «чпоком» села на его член.

«Женушка, прости, я ошибся, не уходи…»

Альфа торопился извиниться, но Шу Чжаоюй чувствовал, что это лишь формальность. Кто извиняется, продолжая его трахать?! Да еще и постоянно тычась в тот самый чувствительный участок!

Головка снова продавливала вход в репродуктивный канал, готовясь к решающему рывку, а чувствительный Омега рыдал, чувствуя, как сердце разрывается на части, отчаянно лупил его.

«Отстань… у-у-у… Не смей… не смей кончать туда!..»

Глава 12.18+

«Уходи... отпусти... у-у-у...»

Шу Чжаоюй отчаянно сопротивлялся, его маленькая попка извивалась из стороны в сторону, сквозь слезы он кричал, что ни за что не позволит войти в свой репродуктивный канал.

Цинь Чжиши и слушать не хотел. Если бы они не делали этого раньше, еще куда ни шло, но сейчас, когда дело зашло так далеко, когда его член сжимали горячие внутренности омеги, а головка уже застряла у входа, остановиться было просто невозможно.

К тому же он прекрасно понимал, что Шу Чжаоюй вовсе не был к нему равнодушен, просто дулся из-за недавней ссоры. Нужно было просто его успокоить.

Но без согласия он все же не решался войти, поэтому просто выпустил больше феромонов и, обнимая омегу, осыпал его ласковыми словами:

«Не сердись, детка, это все я виноват. Позволь мне войти, хорошо? Хочу заполнить твой репродуктивный канал и пометить тебя, а?»

«Нет! У-у-у... Ты... по какому праву?..»

Эта полная отчаяния фраза заставила Цинь Чжиши вздохнуть. Он уже собирался продолжать свои извинения, как вдруг омега вырвался и пополз вперед.

«А-аах!..»

В тот момент, когда член почти выскользнул, альфа резко дернул его назад, и с мокрым шлепком снова вошел в него до самого основания.

Головка ударила в уже раздраженную точку, и накопленное удовольствие мгновенно переполнило Шу Чжаоюя. Его ноги подкосились, он рухнул на кровать, и тело содрогнулось от нового оргазма.

«У-у... не...»

Рыдая, омега на мгновение потерял способность мыслить и говорить. Из его заднего прохода хлынула новая струя смазки, и судорожно сжавшиеся мышцы намертво зажали член, не позволяя ему продвинуться дальше.

«А-ах!..»

Не в силах сдержаться, Цинь Чжиши наконец разрядился. Теплая сперма залила чувствительные внутренности, и дрожащий от переживаний омега снова рыдая потерял сознание.

Альфа тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Когда сознание прояснилось, он не мог поверить в происходящее.

Что за черт? Он ведь даже не успел войти в репродуктивный канал, как уже...??

Цинь Чжиши зло рассмеялся, чувствуя, что его альфа-достоинство серьезно пострадало. Раздраженный, он решил, что с него хватит этой бесполезной мягкости и нежности...

«Муж… хнык… муж…»

Шу Чжаоюй снова звал его сквозь слёзы, и альфа, который ещё секунду назад был готов потемнеть, тут же обхватил сзади свою маленькую жену, торопливо успокаивая: «Я здесь, малыш, не бойся».

Он снова и снова целовал лицо Омеги, мочку уха и затылок, а когда тот почти успокоился, то на мгновение задумался и все же укусил железу и ввел свой собственный феромон.

Хотя в первый раз им не удалось завершить постоянную метку, временная тоже могла облегчить страдания омеги в период течки.

«М-м… ах…»

Шу Чжаоюй уже выбился из сил и заснул, но в полудрёме почувствовал, как знакомые, но чужие феромоны медленно проникают в его тело, даря ощущение безопасности. Неосознанно он прижался к обнимающим его сзади рукам.

Спящий Омега был тих и послушен. Этот взгляд, который выражал неподготовленность и полное доверие, заставил сердце Цинь Чжиши смягчиться, и он даже забыл, что только что его маленькая жена устроила истерику.

«Свою жену нужно баловать», — С покорностью подкаблучника подумал альфа, осторожно отнёс его в ванную, помыл, сменил постельное бельё и только тогда закончил хлопоты.

Взглянув на время, был уже почти полдень, он вспомнил, что они с утра даже не поели, сразу занялись сексом. Даже если во время течки у омеги нет аппетита, нельзя оставлять его голодным. Заботливый альфа тут же…

Открыл телефон и заказал доставку.

Что поделать, если вершиной его кулинарного мастерства были сэндвичи и лапша быстрого приготовления, большего ждать не приходилось.

Цинь Чжиши не решался уходить далеко и сидел у кровати, ожидая, пока Шу Чжаоюй проснётся. После заказа он вспомнил ещё кое-что.

Изначально он планировал признаться в чувствах на свидании в воскресенье, а сегодня была уже пятница. Период течки у омег обычно длился 3-5 дней, так что свидание пришлось бы отложить на неделю.

Позвонив, чтобы перенести бронь в ресторане и отеле, он вернулся к кровати и задумчиво уставился на свою маленькую жену.

В комнате по-прежнему стоял густой запах феромонов — его розмарина, цветов сливы омеги, а тот сладкий аромат рисового вина, который он учуял раньше, почти исчез.

При мысли о том, что именно эта ошибка с феромонами помешала ему проникнуть в репродуктивную полость, Цинь Чжиши почувствовал горечь. Запах и правда был похож на рисовый пудинг, откуда он знал, что это аромат цветов сливы?

Он ненавидел себя за то, что не выучил энциклопедию наизусть.

Эх, теперь, после такого промаха, оставалось только надеяться, что Шу Чжаоюй не будет злопамятным. Лишь бы в следующие несколько дней представился шанс завершить постоянную метку.

«Жена…»

Он обнял спящего человека сзади и тихо позвал, но ответа не получил.

Зато телефон на тумбе внезапно завибрировал. Цинь Чжиши схватил его и, увидев незнакомый номер, вышел, чтобы ответить.

Он действовал быстро, но этих нескольких вибраций хватило, чтобы разбудить спящего.

Шу Чжаоюй медленно открыл глаза, его сознание ещё было затуманено. Он помнил только, что у него началась течка, и его альфа-партнёр занялся с ним любовью.

Но… где же теперь альфа?

С трудом приподнявшись, он огляделся, но в комнате, кроме него, никого не было.

«Муж?»

В комнате было тихо, и никто не ответил.

Шу Чжаоюй замер, и тут же расплакался.

«Муж, где ты…»

«Вернись… хнык…»

…

Когда Цинь Чжиши вернулся с едой и открыл дверь, он увидел свою маленькую жену, который сидел, поджав колени, сжавшись в комок и рыдая, жалобно звал его. В ужасе альфа бросился обнимать его.

«Детка, не бойся, я здесь, я с тобой, не плачь».

Омега плакал так горько, что даже не открыл глаз, лишь судорожно вцепился в него и умолял: «У-у-у… не бросай меня…»

«Конечно-конечно, я тебя не брошу.»

Сердце Цинь Чжиши просто разрывалось от жалости. Он поспешно объяснил: «Я просто выходил за едой, никуда не уходил. Всё в порядке, давай вытрем слёзы и поедим.»

Он изо всех сил старался успокоить омегу, достал из пакета стакан горячего соевого молока, вставил трубочку и протянул ему.

«Вот, сначала выпей молока. Без сахара, нормально?»

Шу Чжаоюй уже перестал плакать и кивнул, взяв трубочку в рот. Лишь изредка он всхлипывал, и Цинь Чжиши боялся, как бы тот не подавился.

«Пей медленнее.»

Он был полон умиления. Омеги — удивительные существа: обычно холодные и молчаливые, но во время течки становятся такими ласковыми, стоит только на минуту исчезнуть и сразу истерика.

Если бы он ещё в начале их знакомства узнал, что «Бог Шу» и эта плачущая, капризная, нежная маленькая жена — один и тот же человек, он бы ни за что не поверил.

Хотя, если подумать, сейчас Шу Чжаоюй действительно соответствовал его изначальному идеалу партнёра, милый, нежный, сладкий омега…

Но сейчас это уже не имело значения. Любой Шу Чжаоюй был ему дорог.

«Я допил.»

Омега двумя руками протянул ему пустой стакан. Его глаза, ещё влажные от слёз, блестели, словно наполненные водой.

«Теперь немного каши.»

Шу Чжаоюй покачал головой и тихо прошептал: «Ты быстрее ешь. Я хочу спать.»

Цинь Чжиши: «!!!»

Тот самый сон?

Ну да, чего ещё ждать от омеги в течке? Жена прямо заботится, чтобы он поел и набрался сил!

Обрадованный альфа, как ему казалось, правильно понявший намёк, быстро проглотил свою порцию, выбросил коробки на кухне и вернулся в комнату, уже снимая одежду.

«Жёнушка…»

Он повалил омегу на кровать, целуя и залезая под пижаму.

Но Шу Чжаоюй даже не открыл глаз, вяло пробормотав: «Муж, я хочу просто поспать.»

«......»

Рука Цинь Чжиши замерла.

А, понятно. Не тот сон.

Ну да, в первый раз он, возможно, перестарался, так что пусть отдохнёт. Позже разберёмся.

Смущённо натянув одежду обратно, он обнял жену, погладил по голове и мягко прошептал: «Спи, я здесь.»

В отличие от прошлых ночей, когда они спали, разделённые двумя одеялами, в объятиях любимого альфы Шу Чжаоюй ощущал абсолютную безопасность. Он быстро расслабился, устроился поудобнее и погрузился в глубокий сон.

Ярко светило полуденное солнце, его лучи слегка пробивались сквозь небольшую щель в занавесках, образуя яркую полоску на кровати.

Постепенно свет сменился светло-золотым и оранжевым и постепенно исчез.

Когда Шу Чжаоюй проснулся, на улице уже была ночь.

Цинь Чжиши тоже спал, но проснулся раньше. Разогрел в мультиварке заказанную ранее кашу и теперь сидел у кровати, сразу спросив: «Тебе лучше? Поедим?»

Живот омеги предательски урчал. Шу Чжаоюй покраснел и кивнул:

«Я сам спущусь поесть.»

Он уже пришёл в себя и не хотел создавать неудобств, собираясь встать с кровати.

Цинь Чжиши не останавливал его, но внутри зашевелилось удивление.

Разве омеги в течке не должны быть слабыми и затуманенными? Почему его жена уже к вечеру будто полностью пришла в норму?

А когда Шу Чжаоюй спокойно поужинал, проверил уведомления на телефоне и даже посмотрел телевизор, удивление сменилось лёгкой паникой.

«Почему он всё больше приходит в себя? Неужели течка уже закончилась? Но я ещё не успел как следует насладиться!»

Цинь Чжиши не мог смириться с этим. Вечером, когда они снова легли спать, он осторожно попытался проверить, но в ответ снова услышал:

«Хочу спать…»

«......»

Он никогда не слышал, чтобы омега проспал всю свою течку!

Впрочем, Шу Чжаоюй всё же уютно устроился у него на груди, что немного успокоило альфу.

Из-за долгого дневного сна Цинь Чжиши не мог заснуть. Лёжа в постели, он перебирал в голове события дня, и вдруг его осенило!

А что, если Шу Чжаоюй ведёт себя так нормально именно из-за временной метки, которую он поставил утром?

Он хотел лишь облегчить страдания омеги, но, возможно, сам же и лишил себя… дальнейших удовольствий?

Цинь Чжиши скривился от досады.

Надо было не ставить эту чёртову метку!

Как бы то ни было, у него были свои интересы. Любимый омега лежит рядом, его сладкий аромат витает в воздухе…

Стоп! Аромат? Почему запах цветов сливы стал таким насыщенным? Неужели…?

Он посмотрел в тусклом свете на кровать и увидел, что человек у него на руках плохо спит. Его щеки медленно заливались румянцем, и слабые стоны слетали с его губ.

Сердце альфы забилось чаще.

«Жёнушка…» — Позвал он, но Шу Чжаоюй не проснулся, лишь беспомощно дёргал свою пижаму.

Цинь Чжиши в мгновение ока оказался сверху:

«Не волнуйся, детка, муж поможет.»

Он поймал маленькую руку, безуспешно пытавшуюся расстегнуть пуговицы, и прижал её к подушке. Другой рукой альфа скользнул под пижаму, снизу вверх, пока не ухватил между пальцев набухшие соски.

«М-м…»

Спящий вздрогнул, затем расслабился и инстинктивно выгнулся навстречу прикосновениям.

Цинь Чжиши почувствовал, что попал в точку. Он начал массировать нежные груди, сначала легко, потом сильнее, одновременно начиная тереться о бедро омеги.

«Тебе так приятно, а просыпаться не хочешь?»

Он внезапно сильно сжал два маленьких соска посильнее. Легкая боль заставила спящего Омегу нахмуриться и недовольно замычать.

«Или тебе снится, как муж тебя трахает?»

Ответа, конечно, не последовало, но альфа и не нуждался в нём. Он стянул штаны и, держа мокрые трусики омеги перед самым его лицом, насмешливо прошептал:

«Глянь, жёнушка, ты опять всё промочил. Всего полдня прошло. Может, купим тебе ещё пару трусиков, а? А то каждый раз мне стирать…»

Он намеренно произнес похабные слова, но в глубине души знал, что просто удовлетворяет свое желание поговорить, пока человек спит, и никогда не посмеет быть столь самонадеянным, когда человек бодрствует.

Когда он опустил пальцы вниз, то обнаружил, что дырочка была мокрой и скользкой, расширять её не требовалось, да и терпения у альфы не осталось, поэтому он, просто раздвинув белоснежные бёдра, одним движением вошёл внутрь.

«…Чёрт, как тесно.»

Всего пара движений и горячие, шелковистые стенки сжали его так сильно, что пришлось остановиться.

«Разве мы не трахались днем? Как ты снова стал таким тугим?!

В лёгком раздражении он шлёпнул омегу по попке, от чего тот рефлекторно сжался, затягивая член ещё глубже.

«М-м-м…»

Этот стон звучал как приглашение, поэтому Цинь Чжиши тут же воспользовался моментом и вошёл до самого предела.

Член терся о плотную и скользкую плоть, а головка ударялась непосредственно о мягкую плоть в центре отверстия, всасываясь и сдавливаясь до деформированного состояния.

Он не смог сдержаться и начал двигать бёдрами.

«Хах… как хорошо, ты так сильно сжимаешь…»

Нестерпимое наслаждение ускоряло его движения. Звуки ударов плоти, смешанные с влажными хлюпающими звуками, особенно отчётливо раздавались в ночной тишине. Цинь Чжиши посмотрел вниз и увидел, что омега под ним покачивался в такт, пальцы бессильно вцепились в простыню, щёки пылали румянцем, а стоны становились всё более сладострастными.

В этот момент он услышал, как бешено застучало его собственное сердце.

«Послушная жёнушка…»

Он наклонился и нежно поцеловал мягкие губы, постепенно углубляя поцелуй.

Это был очень долгий поцелуй, и он не отпускал Омегу до тех пор, пока тот не начал немного задыхаться. Он уже расстегнул ряд пуговиц пижамы одну за другой и целовал его постепенно, пощипывая маленькие соски и долго облизывая и покусывая алую родинку на ключице.

«М-м… мхм…»

Движения становились всё жёстче. Шу Чжаоюй сладко постанывал, а его заднее отверстие судорожно сжималось. Цинь Чжиши знал, что он близок к оргазму.

Он колебался: то хотел разбудить Шу Чжаоюя, чтобы тот увидел, как его трахают, то боялся, что омега разозлится и не даст так свободно распоряжаться своим телом.

«Жена, хочешь, чтобы я кончил внутрь?»

Он задал вопрос, хотя уже знал ответ. В самый момент оргазма омеги он резко вытащил член, схватил маленькую руку и прижал её к своему влажному, пульсирующему стволу, начав быстро дрочить.

Раздались хлюпающие звуки, сопровождаемые тяжелым дыханием мужчины, и через короткое время вся густая белая сперма выплеснулась на плоский и гладкий живот, смешавшись со спермой, которую Омега выплеснул ранее.

«…Хах.»

Невыразимое чувство удовлетворения охватило его. Цинь Чжиши рассмеялся, отдышался полминуты и потянулся за салфетками.

Но в этот момент тело под ним вдруг дрогнуло.

«!!!»

Цинь Чжиши застыл. За мгновение до того, как веки омеги дрогнули, он мгновенно перекатился на бок, натянул одеяло и притворился спящим.

«Бум-бум-бум» — сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Даже во время самых жестоких игр на выживание он не испытывал такого адреналина!

Это было ужасно! Ещё чуть-чуть, и его бы раскрыли!

Глава 13. 18+

Глава 13. 18+

Цинь Чжиши затаил дыхание и навострил уши, вслушиваясь в малейшие звуки за спиной.

Матрас слегка прогнулся, должно быть, Шу Чжаоюй приподнялся, опираясь на кровать. Только тогда Цинь Чжиши с запозданием осознал, как глупо себя вел.

Ну серьезно, зачем ему было прятаться? Если обратить внимание на оставленные им следы, любой дурак может догадаться, что произошло, так ведь Шу Чжаоюй еще и его законная жена! Разве не естественно, что муж удовлетворяет свою супругу во время течки?

Чем больше он об этом думал, тем больше это становилось для него логичным. Цинь Чжиши быстро подготовил в уме объяснение, но все равно чувствовал себя немного виноватым. Пока Шу Чжаоюй молчал, он не смел пошевелиться.

Но даже когда постель рядом опустела, и тот вышел из комнаты, ожидаемых упреков так и не последовало.

Что происходит?

Он тайком открыл глаза и увидел, как мимо промелькнула обнаженная фигура, которая скрылась в ванной.

Озадаченный Цинь Чжиши на цыпочках подкрался к двери и принялся подсматривать.

Ему и в голову не приходило, что Шу Чжаоюй мыслил совсем в другом направлении.

Сон был радостным и эротическим. Когда он проснулся, то был голым, а низ его живота был покрыт спермой. Эта сцена была омеге очень знакома.

Первая мысль Шу Чжаоюя, что он снова занялся онанизмом во сне.

В прошлый раз виной был тонизирующий суп, а сейчас явно течка. Он даже не заподозрил, что Цинь Чжиши мог воспользоваться его сном, а наоборот, с облегчением отметил, что альфа лежит к нему спиной, будто крепко спит.

Заниматься сексом с партнером — это одно, а вот быть застигнутым за мастурбацией из-за неудовлетворенного сексуального желания — это совсем другое. Шу Чжаоюй еще не настолько раскрепощен. Сгорая от стыда, он кое-как вытерся и поспешил в ванную.

В спешке он не заметил, что спящий альфа на самом деле притворялся, и уже в ванной размышлял, что душ лучше не включать, а то шум воды может разбудить партнера.

Вода текла тихо, а Омега стоял на коленях возле ванны, из его дырочки тоже сочилась смазка. Когда ванна наполнилась, и он встал, чтобы залезть в нее, он оглянулся и увидел на плитке пола лужу воды, ярко отражавшую свет.

«......»

Покрасневший от стыда Шу Чжаоюй принялся вытирать пол бумажными салфетками, пока сухие листы не превратились в мокрый комок. Брошенный в урну, он шлепнулся с характерным звуком — явно качественная бумага.

Подглядывающий Цинь Чжиши чувствовал беспокойство и считал это пустой тратой времени.

Он бы потом сам все убрал...

Но его мольбы остались неуслышанными. Объект наблюдения медленно погрузился в воду, прислонился спиной к стене и закинул стройные ножки на край ванны, раздвинув их. Стоило чуть приподнять бедра, и влажное отверстие оказалось в горячей воде.

Однако подглядывающий не видел, что происходит под водой, как омега очищает свою растрепанную плоть. Ему лишь открывался вид размягченного в горячей воде тела омеги, который прислонился к кафелю, слышались прерывистые вздохи и плеск воды от движений правой руки.

«Ммм... ах...»

Вероятно, пальцы случайно задели чувствительную точку, и Шу Чжаоюй невольно вскрикнул, но тут же прикусил губу, заглушив остальные звуки.

«Не... ах~»

Ноги непроизвольно раздвинулись шире, движения правой руки стали грубее, а левая рука, которая до этого лежала вдоль тела, потянулась к груди, сжимая набухший сосок.

Его дыхание учащалось, ноги судорожно напрягались и расслаблялись в такт движениям тела.

Шу Чжаоюй постепенно терял силы. Первоначальная цель очищения изменила свой характер и превратилась в настоящую мастурбацию. Тело требовало все большего, но удовлетворить себя становилось лишь труднее.

«Хочу... так хочу, чтобы вошло что-то большее... хочу, чтобы кто-то целовал и ласкал меня...»

Густой аромат цветов сливы мгновенно заполнил ванную. Омега погрузился в новую волну течки, сквозь рыдания зовя своего альфу:

«Муж... ммф, муж...»

Цинь Чжиши, который стоял наготове у двери, ворвался внутрь при первом же зове.

«Я здесь, детка! Всё хорошо, я с тобой.»

Он схватил банное полотенце, выловил супруга из воды и, завернув, усадил на раковину, нежно похлопывая по спине: «Не бойся, муж с тобой.»

«Ммм... так плохо... муж, мне так плохо...»

Шу Чжаоюй оторвался от его шеи, вцепился в воротник и страстно поцеловал.

Желание омеги обрушилось как цунами. Его язычок сплетался с языком альфы, а ноги сжимали его талию. Цинь Чжиши, который обычно всегда проявлял инициативу, на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки, схватил жену за затылок и углубил поцелуй.

«Ммм...»

Раздался звук плещущейся воды, слюна, которую невозможно было остановить, текла из уголка рта по подбородку. Альфа слегка прикусил распухшую губу и подразнил:

«Так сильно хочешь?»

«Да... п-пожалуйста, войди в меня...»

Шу Чжаоюй больше не мог выносить никаких насмешек, и был так встревожен, что по его лицу текли слезы. Он собирался обнять мужчину за шею, но когда поднял руки, полотенце, накинутое на его тело, соскользнуло.

После долгого подглядывания и таких откровенных просьб Цинь Чжиши не выдержал. Он прижал супруга к раковине, поднял его ногу и одним движением вошёл в него.

«Ах~»

Пустое отверстие постепенно заполнялось. Шу Чжаоюй больше не мог этого выносить. Он закрыл глаза и отвернулся. Из уголков его глаз выкатились две слезы, которые Цинь Чжиши стер поцелуем.

«Дорогой, там так мокро и горячо...»

Он прижал супруга к груди, ускоряя движения, и прошептал на ухо:

«Знаешь, почему?»

«М-мф...»

Шу Чжаоюй не хотел отвечать и прятал свое раскрасневшееся лицо на его груди.

Какой может быть ответ? Конечно, он снова будет смеяться над тем, как легко он возбуждается.

Цинь Чжиши усмехнулся, откровенно подлый: «Потому что пока ты спал, это я тебя трахал.»

«Ах, так это ты...»

Шу Чжаоюй вспыхнул от стыда и гнева, пытаясь что-то сказать, но альфа снова закрыл его рот своим.

«Разве жене не понравилось?»

Коварный альфа вошёл до самого конца, намеренно стимулируя чувствительную точку, выжимая из партнёра стоны.

«Или тебе больше понравилось во сне? Разве во сне я мог удовлетворить тебя так хорошо? А? Ну же, ответь.»

Он обхватил лицо Омеги, и его тон внезапно снова стал мягким, но действия внизу были совершенно противоположными. Член глубже входил в узкий проход, выталкивая соки, которые липко хлюпали о растянутое розовое колечко.

«Н-нет...»

Сильное наслаждение охватило его тело, и было очень приятно ощущать, как его трахают глубоко внутри, но глаза Шу Чжаоюя покраснели от обиды.

«Только ты... только мой муж ах…»

Последний звук превратился в высокий стон. Эти слова свели Цинь Чжиши с ума, он вонзился в самый вход в репродуктивный канал.

«Дорогой, сокровище, ты тоже только мой, только мой навсегда.»

Омега плакал, но он, казалось, не слышал его. Он продолжал толкаться и гладить нежную плоть, целуя и тревожно уговаривая: «Детка, будь послушной. Открой свою репродуктивную полость и впусти своего мужа»

«Не-не могу... ммф...»

«Почему нет? Разве ты только что не сказал, что тебе нужен только твой муж?»

Цинь Чжиши начал терять терпение, его толчки становились всё жёстче, и несколько раз головка члена едва не прорывалась внутрь родового канала.

«Больно…»

Боль смешивалась с наслаждением, ноги Шу Чжаоюя дрожали, но он всё равно тряс головой, сквозь слёзы твердя:

«Нельзя! Вот просто нельзя!»

Теперь настала очередь Цинь Чжиши почувствовать себя обиженным. Он поднял его и прислонил к зеркалу, которое занимало половину стены позади него. Ледяная поверхность коснулась спины, и Шу Чжаоюй судорожно сжался от неожиданности, его внутренности тут же стиснули член ещё сильнее.

Но Цинь Чжиши не останавливался, продолжая вгонять его глубже. Гладкие, но невероятно тугие стенки будто намеренно сопротивлялись, сжимая каждый сантиметр его плоти, и каждое движение доставляло невыразимое удовольствие.

«Жена, ты так крепко меня обнимаешь…»

Он словно нашёл неопровержимое доказательство, подхватил ноги партнёра и обвил ими свою талию:

«А ещё говоришь, что не хочешь меня впускать внутрь! Если не хочешь, зачем сжимаешься так сильно?!»

В сердцах он шлёпнул его по мягкой попке несколько раз, а затем впился зубами в набухший розовый сосок.

«Ммм… не надо…»

Но издевательства только продолжались, и Шу Чжаоюй, вспомнив все старые обиды, наконец, не выдержал. Слёзы хлынули ручьём.

«У-у… как ты посмел… так жёстко трах…»

Он рыдал так горько, что едва мог дышать, выплёскивая весь месяц накопившегося недовольства.

«Ты… ты же меня не любишь… у-у-у…»

Цинь Чжиши замер, а затем рассмеялся, не зная, то ли ему умиляться, то ли возмущаться:

«Что за чушь?»

Он притянул его к себе, усадив на свои бёдра, и заговорил серьёзно:

«Как это не люблю? Разве я недостаточно ясно это показывал? Ухаживал за тобой, когда ты болел. Обнимал каждую ночь. Во время твоей течки не отходил ни на шаг, только и думал, как бы тебя трахнуть… Разве это не доказательство?»

«Нет…»

Шу Чжаоюй тыкал пальцем в его грудь и всхлипывал:

«Ты никогда не говорил, что любишь меня.»

Цинь Чжиши на мгновение потерял дар речи.

Он считал, что придает большое значение романтике, и даже когда он хотел выразить свою любовь к жене, ему приходилось идти на свидание в выходные. Он не ожидал, что его молодая жена окажется еще более сентиментальной, чем он.

Конечно, Шу Чжаоюй не мог не замечать отношения Цинь Чжиши. Он не был глуп, да и совместимость по феромонам не обманешь, так что искренность партнёра была очевидна.

Но каждый раз, когда он пытался соблазнить мужа, тот либо отмахивался, либо отпускал колкости. И чем больше Шу Чжаоюй зацикливался на этом, тем сильнее злился.

Ему просто хотелось услышать признание. А когда Цинь Чжиши замолчал, в груди снова заныла знакомая тоска. Глаза наполнились слезами, которые тут же закапали на обнажённую грудь альфы.

«Дорогой, не плачь…»

Цинь Чжиши поспешно подхватил его лицо, вытирая слёзы:

«Люблю. Очень люблю тебя.»

Шу Чжаоюй замер и уставился на него, а затем разрыдался ещё сильнее.

Это не сон. Человек, которого он любил четыре года, только что признался ему в чувствах. И это было даже важнее, чем любая физическая близость.

«Я… я тоже тебя очень-очень люблю…»

«Знаю.»

Неизвестно, кто начал первым, но их губы снова встретились в поцелуе.

А внизу возобновилось прерванное занятие.

«Жена… можно мне войти?»

Он снова упирался в запретный вход, не сводя глаз с партнёра, ожидая кивка или хотя бы шёпотом «Да».

В отличие от прежнего категоричного отказа, Шу Чжаоюй теперь весь пылал румянцем. Его внутренности размягчались от каждого толчка, а разум мутнел от беспрерывных поцелуев.

Неужели действительно позволить ему войти? Если он кончит внутри, то...

Видя его колебания, Цинь Чжиши забеспокоился и решил подлить масла в огонь.

«Дорогой, обернись…» — Прошептал он.

«М-м?»

Смущённый Шу Чжаоюй послушно повернул голову и увидел, что за его спиной висело зеркало с серебристой рамкой.

Антизапотевающее покрытие сохраняло поверхность кристально чистой, отчётливо отражая переплетённые тела. Особенно когда он опустил взгляд, то прямо перед глазами была его собственная розовая дырочка, в которую яростно входил толстый багровый член, выталкивая липкие соки и образуя пену вокруг растянутого входа.

«Ах!»

Он резко отвернулся, уткнувшись лицом в грудь альфы.

«Не смотри...» — Всхлипнул он, но даже с закрытыми глазами продолжал видеть непристойную картину, от чего его дырочка судорожно сжалась.

Цинь Чжиши непристойно рассмеялся. Грудь его вибрировала, заставляя Шу Чжаоюя терять остатки рассудка.

«У-у...»

Ненависть! Он снова смеётся над ним!

Но альфа не собирался останавливаться. Приподняв супругу, он сильнее вдавил его в себя, продолжая яростные толчки: «Почему сейчас вдруг застеснялся? А где был тот пыл, когда соблазнял меня?»

«П-перестань говорить такое...»

У омеги в период течки было право на капризы, и Цинь Чжиши покорно подчинялся, но не упускал возможности выторговать своё:

«Хорошо, пусти меня внутрь, и я замолчу. Дорогой, открой детородную полость, ладно? Я хочу отметить тебя».

Его уговоры звучали как признание в любви. Шу Чжаоюй не выдерживал ни его напора, ни сладких речей. В конце концов, размягчённые толчками ткани сдались, открыв крошечный проход.

«А-а-ах!»

Пронзительный стон сорвался с губ омеги. Он обмяк в объятиях альфы, слёзы вновь хлынули из его стеклянных глаз, а всё тело затряслось от переполняющего удовольствия.

Цинь Чжиши тоже не ожидал, что войдёт так легко. Не сумев сдержаться, он погрузился в горячую плоть, которая тут же сжалась вокруг него, жадно втягивая.

«Чёрт...»

Он такой мягкий, тугой и горячий — в сотни раз приятнее, чем обычный секс. Глаза Цинь Чжиши покраснели, и он решил, что больше не может быть нежным. Как сумасшедший, он набросился на Омегу и начал его безжалостно трахать.

«Ах… муж... муженёк, м-медленнее...»

Детородная полость впервые подвергалась такому натиску. Шу Чжаоюй рыдал, умоляя остановиться, но альфа будто оглох. Он входил всё глубже, придавая внутренностям форму своего члена.

«Не могу... а-а, сломаюсь...»

«Терпи, не сломаешься…» — Прорычал Цинь Чжиши, игнорируя мольбы: «Дорогой... я правда умру на тебе!»

Ему мешала обстановка. Подхватив омегу на руки, он заботливо предложил: «Здесь слишком жёстко, продолжим на кровати».

«У-у... отпусти...» — Голос Шу Чжаоюя дрожал. Когда альфа поднялся, вес тела заставил член войти ещё глубже.

Но худшее ждало впереди. За эти несколько шагов детородная полость превратилась в месиво. Нежные стенки болели от трения, но по-прежнему жадно сжимались, растягиваясь до предела и плотно обхватывая член.

«…Муж…» - Мольба в голосе Омеги становилась все тише, будто в следующую секунду он мог потерять сознание. Но в тот момент, когда его опустили на кровать, альфа внезапно выскользнул из него.

Шу Чжаоюй замер в недоумении, глупо уставившись на него, губы уже дрожали, готовые разреветься, как вдруг мужчина перевернул его и снова вошел.

«…Ммм… ах~» — Размякшее от долгого секса отверстие уже не было таким тугим, как раньше. Член раздвинул податливые стенки, проникая прямо в незакрытую репродуктивную полость до конца, где плотно прижался к нежнейшей плоти. Толчки были слишком сильными, слишком резкими — случайно выжали целый поток соков, которые брызнули прямо на чувствительную головку.

Цинь Чжиши вздрогнул от горячего прикосновения, а когда опомнился, его ладонь уже звонко шлепнула по округлой плоти.

«Прогни поясницу, подними зад выше.»

Но и без его слов Шу Чжаоюй уже без сил рухнул на кровать, мягкое тело изящно изгибалось, будто нарочно подставляя альфе две белоснежные половинки.

Явный соблазн. Цинь Чжиши был уверен, что он делает это намеренно. Сердце сжалось от щемящего желания, а в воздухе запах розмарина становился все гуще, тревожнее, словно готовый поглотить все вокруг.

Но для Омеги это был идеальный афродизиак. Каждая клетка его тела горела от вожделения, требуя большего. Движения альфы становились все грубее, будто тот и не знал, что такое нежность и, черт возьми, кому-то это явно нравилось.

В закрытой спальне ароматы розмарина и цветущей сливы сплетались в безумном танце, будто молекулы разрывались, смешивались и сливались воедино. Теплый желтый свет лампы струился по спине Омеги, обнажая нежную кожу, розовеющую от страсти, — точно ветка сливы, усыпанная цветами, готовая рассыпаться под напором весеннего ливня.

Цинь Чжиши «собирал цветы», снова и снова вкушая сладкий нектар, но когда он наклонился, чтобы обнять Омегу, его снова накрыл тот самый пьянящий аромат.

Запах вина.

Он опьянял, а холодная свежесть розмарина пыталась вернуть альфе рассудок. Но битва длилась всего несколько секунд, и он сдался, осознавая, что тонет еще глубже.

«Что происходит? Твой запах снова изменился?» — Он прижался носом к шее Омеги, втягивая аромат, и неуверенно пробормотал: «Сливовое вино?»

Шу Чжаоюй не мог ответить. Он не понимал, почему его запах изменился, да и не было сил думать, потому что его альфа начал последний штурм.

«Ах… ты…»

«Не бойся, малыш, скоро все закончится.»

Хотя, судя по всему, он волновался не меньше Омеги. Нежная репродуктивная полость уже была размягчена до предела, а когда узел на члене альфы разбух, намертво зафиксировавшись внутри, стенки сжались еще сильнее, вызывая сладкое онемение.

Следы от укуса, оставленные утром, еще не зажили. Клыки скользнули по железе, а затем впились в нее, точно в том же месте.

«А-А-АХ!»

Волна невероятного удовольствия накрыла Омегу, и он закричал, инстинктивно пытаясь вырваться. Но забыл, что их тела все еще соединены и бежать было некуда.

Боясь, что тот поранит себя, Цинь Чжиши крепко прижал его. Аромат розмарина медленно впрыскивался в железу, а член, глубоко вошедший в полость, начал пульсировать, выпуская густую сперму.

Это длилось целых три минуты. Омега, который сначала сопротивлялся и отталкивался, постепенно успокоился, дрожа и прижимаясь к альфе. Лишь когда узел спал, Цинь Чжиши осторожно вышел, убедившись, что вход в репродуктивную полость сразу закрылся, не выпустив ни капли драгоценного семени.

«Все, закончилось.»

Он с наслаждением лизнул свежий след от укуса, обнял свою полностью помеченную жену и положил руку на слегка округлившийся животик, глупо ухмыляясь.

«Вот, это все мое.»

Шу Чжаоюй медленно открыл глаза, на секунду задумавшись, а затем неожиданно спросил:

«Будет малыш?»

Вопрос, достойный школьного учебника по биологии, но Цинь Чжиши обожал, когда он говорил такие вещи:

«Ммм… Будет.»

Одна только мысль о новой жизни, которая может зародиться здесь, наполняла его счастьем. Конечно, во время течки шансы не стопроцентные, но с их 95% совместимостью… это было практически неизбежно.

Неожиданно на лице Шу Чжаоюя отразилось разочарование, которое было трудно скрыть, услышав это.

Заметив это своим острым взглядом, Цинь Чжиши внутренне ахнул и запаниковал.

Неужели Шу Чжаоюй не хочет детей? Но ведь он сам не просил использовать презерватив, поэтому Цинь Чжиши решил, что...

«А если я забеременею... мы уже не сможем этим заниматься?»

«...Мм?»

Его хаотичные мысли прервались. Цинь Чжиши на секунду застыл, осознавая смысл сказанного.

А потом не сдержал смешка.

Вот о чем переживал его маленький супруг! Какой неожиданный поворот.

Омега решил, что над ним смеются, и покраснел до кончиков ушей. Он и сам не понял, как вырвался этот глупый вопрос.

Не в силах смотреть в глаза, он притворился спящим.

Но альфа сразу раскусил эту уловку.

Губы слились в поцелуе, аромат розмарина распространился в воздухе, постепенно пробуждая в его теле давно знакомое желание.

«Поскольку моя жена беспокоится, что в будущем у него не будет такой возможности…» — Шепотом произнес Цинь Чжиши, целуя его шею: «Мне, как мужу, придется поработать усерднее прямо сейчас».

Глава 14.

Безудержная страсть закончилась только утром в понедельник.

Будь то первый раз, когда партнер-альфа помогал ему пережить период течки, или эффект постоянной метки, но Шу Чжаоюй чувствовал, что эти три дня прошли в беспробудном разврате, куда более откровенном, чем описано в учебниках по физиологии.

Спальня, гостиная, балкон... Даже сейчас, за завтраком, его мысли были заняты вчерашним происшествием с Цинь Чжиши на этом самом обеденном столе...

Молодой омега снова покраснел, вернее сказать, его лицо не остывало все эти дни.

Никогда бы не подумал, что его альфа, внешне такой солнечный и симпатичный, образец приличия, в постели окажется полон порочных фантазий. Сначала он еще терпеливо учитывал его стеснительность, но потом вошел во вкус, уговаривая его принимать самые постыдные позы и произносить развратные слова.

Но...

Шу Чжаоюй отхлебнул молока из кружки и взглянул на мужчину напротив, невольно улыбаясь.

Ему так нравился этот испорченный Цинь Чжиши, который "издевался" только над ним и любил только его.

«Дорогой, давай я отвезу тебя в университет?»

Цинь Чжиши поднял голову, встретился с его взглядом и расплылся в улыбке до ушей.

Шу Чжаоюй машинально хотел вежливо отказаться, но вспомнил, что теперь их отношения совершенно изменились, и проглотил слова.

Ведь это его муж, ему стоит научиться на него полагаться.

Поэтому он тоже улыбнулся.

«Хорошо.»

К семи утра на эстакаде уже начались пробки, машины двигались медленно, но это никак не портило прекрасного настроения Цинь Чжиши.

Солнце светит, ветерок ласкает, а главное - рядом сидит любимый.

Цинь Чжиши включил Bluetooth, и в салоне зазвучала красивая мелодия.

Шу Чжаоюй послушал несколько секунд и вдруг сказал: «Это твой любимый певец, новый альбом.»

«О? Ты знаешь его?»

Он удивился не тому, что Шу Чжаоюй узнал уникальный голос этого ветерана эстрады, но тому, что тот смог определить, что это новая песня.

В глазах Цинь Чжиши все, кто получал докторскую степень, были похожи на отрешенных от мирских желаний святых, и лишь к возрасту его матери у них появлялось какое-нибудь хобби вроде покупки недвижимости.

Шу Чжаоюй кивнул, а потом покачал головой: «Потому что он нравится тебе.»

Поэтому я и узнал о нем.

Он не договорил вторую половину фразы, но Цинь Чжиши сразу понял, и на душе у него стало тепло и радостно.

Он хихикнул: «Когда он в следующий раз отправится в тур, мы вместе сходим на концерт».

Шу Чжаоюй безжалостно разрушил его мечты: «Ты сможешь билеты достать?»

Улыбка Цинь Чжиши застыла, уголки губ мгновенно опустились, и он уныло пробормотал: «У людей всегда должны быть какие-то идеалы».

«То есть твой идеал — посмотреть концерт?»

Шу Чжаоюй спросил между делом, но не ожидал, что собеседник вдруг смутится.

— Милый, заботливый и сладкий малыш омега, который к тому же ведет себя как избалованный ребенок и называет меня братом — просто идеал!

Цинь Чжиши необъяснимым образом вспомнил эти высокомерные слова из своей юности и украдкой взглянул на омегу справа.

Милый? Да. Заботливый? Да. Мягкий и сладкий? Безусловно. А насчёт избалованности и «братика»… ну, если уговорить его сказать это в постели — тоже считается.

Всё сходится! Цинь Чжиши уверенно расправил плечи. Он предан своей жене всей душой!

«Это лишь малая часть идеала.» — Сказал он, пользуясь пробкой, чтобы наклониться к пассажирскому сиденью с сияющей улыбкой: «Мой главный идеал — это ты!»

Шлёп!

Его голову оттолкнули ладонью, заставив снова смотреть на дорогу в полной растерянности.

«Смотри на дорогу» - Шу Чжаоюй бросил эту фразу и отвернулся к окну, но лёгкий румянец на щеках выдавал его смущение.

Цинь Чжиши вздохнул.

Почему теперь, когда всё открыто, его так легко смутить?

Машина тронулась с места, и снова раздался голос:

«Я уже был на его концерте. Мне удалось попасть на него, ответив на вопросы в приложении».

Цинь Чжиши: «?»

Этот способ продажи билетов был особым — нужно было правильно ответить на все вопросы о певце. Он сам пробовал, но для тех, кто не следил за звездой в соцсетях, это было сложно.

Только истинные фанаты могли пройти тест. А Шу Чжаоюй справился… потому что из-за его любви к этому певцу вник во всё до мелочей?

Цинь Чжиши был одновременно потрясён и растроган.

Переполненный эмоциями, он уже собрался выпалить: «Отлично! Теперь ты будешь выбивать мне билеты!» — но, встретив взгляд Шу Чжаоюя, резко проглотил слова и заменил их искренним восхищением:

«Правда? Моя жена просто гений!»

Шу Чжаоюй улыбнулся в ответ, а Цинь Чжиши едва не облегчённо выдохнул.

Фух, пронесло! Чуть не скатился обратно в старую колею!

Если бы не руль, он бы дал себе пару пощёчин, чтобы прийти в себя.

Увы, путь предстоит долгий и трудный, поэтому ему еще предстоит усердно тренироваться.

Времени было много, и они болтали обо всём подряд. Когда в 7:45 они подъехали к зданию университета, они случайно столкнулись с Тао Няньжун, которую давно не видели.

В последний раз пара навещала старших две недели назад. Тао Няньжун знала, что Шу Чжаоюй болел, но в прошлый четверг он звонил и говорил, что уже почти выздоровел. Однако в пятницу он не пришёл на занятия, а на выходных они вообще не позвонили.

И вот профессор Тао стояла рядом со своей невесткой, вдыхала остаточный запах феромонов розмарина и вдруг все поняла.

«Мама».

Пара произнесла это одновременно. Тао Няньжун ласково взяла руку невестки, а на сына посмотрела с намёком на насмешку.

Ну и ну, даже после выхода из машины не хочет отпускать. Как же больно он сам себя отшлёпал.

«Ладно, проводил, так что иди уже».

С этими словами Тао Няньжун потянула Шу Чжаоюя к зданию, но сделав два шага, обнаружила, что он не движется.

Оглянувшись, она увидела, что её сын не отпускает его, продолжая висеть на нём.

«Дорогой, я пошёл на работу. Обязательно вернусь сегодня вовремя!»

Тао Няньжун недоумевала, как её взрослый сын за несколько дней превратился в такую нежную тряпку?

Самое нелепое, что Шу Чжаоюй ещё и потакал ему: «Хорошо, я буду ждать тебя».

«...»

Ладно, главное, что молодые живут душа в душу. Так Тао Няньжун убедила себя не обращать внимания на эту приторную сцену, достойную глупенькой дорамы. Но как старшая, она всё же испытывала лёгкое любопытство насчёт подробностей их выходных.

Спрашивать напрямую у невестки было неудобно, потому что он слишком застенчив. Придётся вечером тайком позвонить сыну.

Ночью Цинь Чжиши, увидев входящий вызов, ничуть не удивился. Оглянувшись на спящего рядом человека, он тихо вышел и ответил.

«Сынок, ты спал?»

«...Если бы спал, не взял бы трубку».

«? Ладно, не буду тянуть. Скажи, у Сяо Шу в выходные был период течки?»

«Ага».

«"Ага" твоей голове! И... как ты справился?»

«Ну как обычно. Делал то, что положено».

Тао Няньжун в третий раз почувствовала, что разговаривает с глухой стеной.

Способы помочь омеге во время течки бывают разные, откуда ей знать, какой именно он выбрал?

Она глубоко вдохнула и спросила как можно мягче: «Я спрашиваю, до какой стадии вы дошли?»

Цинь Чжиши замялся, долго мычал «э-э-э» и наконец подобрал деликатную формулировку: «Ну... до последнего шага».

Тут же он услышал на том конце радостный возглас, сонное ворчание отца («Кто там ночью не спит?») и взволнованное «Какой сон, ты скоро дедушкой станешь!»

От этого шума у него заломило виски, он уже собрался класть трубку, как мать снова затараторила:

«Погоди! Ты мне только не говори, что твоё отношение к Сяо Шу изменилось только из-за этого?»

«Мама, я что, по-твоему, такой поверхностный?»

Альфа, который вспомнил, как ещё на первой встрече несколько раз терял голову от будущей жены, горячо оправдывался:

«Я... я давно его люблю! У нас взаимность!»

«Хе-хе».

«...»

Цинь Чжиши знал, что мать не сомневалась в его словах — она просто наслаждалась его конфузом.

Устало вздохнув, он поспешил свернуть разговор:

«Если больше ничего, я кладу трубку. А то Сяо Юй проснётся, не найдёт меня и начнёт капризничать».

Тао Няньжун, неожиданно получив порцию собачьего корма от собственного сына: «?»

«Завтра вечером приходите домой ужинать!»

«Будем!»

Закончив этот взаимный троллинг, Цинь Чжиши на цыпочках вернулся в спальню. Он действовал крайне осторожно, но всё же разбудил спящего омегу.

«Муж...?»

Шу Чжаоюй с трудом приоткрыл глаза, увидел альфу и автоматически прижался к его груди, сразу погружаясь обратно в сон.

Цинь Чжиши нежно погладил его по спине.

Выходить на работу сразу после окончания течки все еще слишком утомительно для Омеги. Ещё не было и девяти вечера, а он уже выбился из сил.

Цинь Чжиши предлагал отдохнуть ещё пару дней, но Шу Чжаоюй отказался, так как на прошлой неделе уже пропустил занятия. Если бы он продолжал брать отгулы, то для его рейтинга это не имело бы значения, но главное, это было бы безответственно по отношению к студентам.

Цинь Чжиши, в прошлом типичный представитель студенческой братии, мысленно усмехнулся: «Поверь, студенты рады пропускать пары куда больше тебя».

Но вслух он этого, конечно, не сказал, потому что не хотел подрывать энтузиазм преподавателя. Мог только напоминать беречь себя и не перенапрягаться.

На самом деле Шу Чжаоюй чувствовал себя неплохо. В прошлый понедельник он дал студентам задание подготовить презентации, а благодаря его внешней холодности никто не рискнул отнестись к делу спустя рукава. Выступления получились содержательными и интересными, так что его личное участие почти не потребовалось.

Конечно, профессор Шу упустил один момент — его внешность была настолько прекрасна, что множество молодых и горячих альф, бет и даже омег распускали хвосты, как павлины, лишь бы привлечь внимание красивого преподавателя.

Цинь Чжиши, который не знал этих подробностей, искренне переживал за жену. А вспомнив свою ситуацию, и вовсе почувствовал стыд.

В четверг он не закончил часть работы и перекинул её на коллег, плюс накопились задачи за пятницу. Он думал, что сегодня точно придётся задержаться, но утром в компании ему сообщили, что в отдел прислали стажёра, и тот уже несколько дней на месте.

Что касается интернет-компании Y&A, разрабатывающей игры, он был одним из основателей и фактически совладельцем. Сначала он заинтересовался, какого же помощника ему нашли, но при встрече выяснилось, что это омега-третьекурсник.

Цинь Чжиши слегка опешил.

Пол не имел значения, но третий курс — не слишком ли рано? Если бы был опыт...

Стажёр Сюй Нин честно признался: «Нету».

Цинь Чжиши мысленно поставил три вопросительных знака.

Может, я слишком часто отпрашивался, и отдел мне мстит, подкинув ребёнка?

Но, присмотревшись еще раз, он понял, что этот парень был студентом Университета Цинъюань — его альма-матер, да и специальность...

О, из факультета его жены. Недовольство Цинь Чжиши испарилось, сменившись планами по воспитанию таланта.

«Экономический факультет, отлично.» — Расхваливал он.

Сюй Нин отвечал дежурной улыбкой.

Так вот он, альфа профессора Шу? У Шу-лаоши что, проблемы со зрением?

Сюй Нин был немного раздражен. Несмотря на то, что Цинь Чжиши смотрел на стажера свысока, потому что тот был всего лишь студентом третьего курса, на самом деле он был всего на два года старше его, поэтому Сюй Нин немного слышал об этом выпускнике, когда поступил в университет.

Благодаря отличной успеваемости, богатой семье, красивой внешности и успешному предпринимательству он является идеалом для многих людей, но в глазах Сюй Нин никто не мог сравниться с Богом Шу.

Позже Шу Чжаоюй остался преподавать в Альма-матер, и у Сюй Нина появилось больше возможностей приблизиться к божеству. Он старался изо всех сил и рассчитал, что к моменту поступления в магистратуру Шу Чжаоюй как раз получит право набирать студентов.

Но недавно его острый глаз заметил на руке Шу Чжаоюя обручальное кольцо. Шокированный, он пытался выяснить, кто же его супруг, но даже однокурсники утверждали, что профессор Шу всегда был одинок.

Он утешал себя, думая, что, возможно, кольцо было всего лишь украшением, пока однажды вечером не услышал, как Шу Чжаоюй называет профессора Тао «мамой».

То, что у профессора Тао есть сын — выдающийся альфа по имени Цинь Чжиши, не было секретом среди нескольких поколений студентов Университета Цинъюань. Сюй Нин тут же понял, что нефритовую капусту профессора Шу подкопала свинья.

Когда кто-то объявляет о романе, его семья и друзья беспокоятся, достоин ли избранник. Хотя Сюй Нин был лишь одним из многих студентов Шу Чжаоюя, тот оставался его кумиром, и его душа не знала покоя. Он то и дело искал новости о компании Y&A.

С такими мыслями, увидев вакансию ассистента у вице-президента, он тут же отправил резюме. Ирония судьбы — его определили прямо к Цинь Чжиши.

Сюй Нин не хотел создавать никаких проблем, он просто хотел посмотреть, каков Цинь Чжиши, когда учителя Шу нет рядом. Если окажется полным ничтожеством, он даже анонимку напишет: «Бегите, Шу-лаоши!»

Его непосредственный начальник Цинь Чжиши понятия не имел, что молодой стажер, которого он только что нанял, в глубине души его разносит.

После двух дней работы он даже решил, что парень толковый, и похвалил Шу Чжаоюя за хорошее преподавание.

Шу Чжаоюй был одновременно смущён и удивлен: «Я всего лишь вёл у него один профильный предмет, а не воспитывал с пелёнок. Чему я его мог научить?»

Цинь Чжиши застенчиво улыбнулся и подошел, чтобы при всех потрогать живот у жены:

«Когда родится наш малыш, ты точно воспитаешь его прекрасно!»

«...»

Учитель Шу не смог сдержаться и снова покраснел, опустил голову и уткнулся в тарелку.

Тао Няньжун, наблюдая за милой сценой, тоже рассмеялась. Она нарочито вздохнула:

«Эх, Лао Цинь, вот видишь, как наш сын криво распределяет предпочтения. Сюй Нин ведь тоже мой студент, а он меня хоть раз похвалил?»

Цинь Сянцянь, как раз подносивший палочки к еде, замер. Посмотрев на жену, затем на сына, он после трёх секунд раздумий выдал нейтральный ответ, чтобы не нарваться на неприятности:

«Если он тебя не хвалит, я буду хвалить. Мою жену буду баловать я».

«......»

Профессор Тао, покраснев, тоже молча присоединился к поглощению ужина.

Остался лишь Цинь Чжиши, ставший свидетелем этого финального разгрома: «?»

«!»

Ну и ну! Цинь Чжиши не мог сдержать вздоха восхищения, восклицая про себя, как же это было мастерски! Даже взгляд, которым он посмотрел на родного отца, наполнился глубоким уважением:

«Учитель… я все понял!»

Глава 15.18+

После ужина вся семья в полном составе устроилась на диване перед телевизором.

По телевизору шёл новый популярный сериал, за которым Тао Няньжун следила каждую ночь, увлечённо затягивая в просмотр и мужа. Шу Чжаоюй не видел предыдущих серий, но послушно смотрел вместе со всеми, хоть и отвлекался на назойливые проделки того, кто сидел рядом.

Неизвестно, в который раз он отбил руку, пытавшуюся проникнуть под его одежду. Шу Чжаоюй, весь красный от смущения, тихо и укоризненно прошептал:

«Перестань баловаться.»

Цинь Чжиши сделал вид, что не понимает, склонил голову и, уткнувшись в плечо жены, начал тереться, излучая крайнюю степень прилипчивости.

Как раз в этот момент Тао Няньжун обернулась, чтобы обсудить сюжет с остальными: «...»

Глаза теперь надо промывать.

Увидев, как её сын ростом 1,80 метра жмётся, как птенец, целиком завися от хрупкого телосложения невестки, Тао Няньжун не смогла сдержать гримасы отвращения.

Но Цинь Чжиши, как всегда, не осознавал себя. Заметив мрачное выражение лица матери, он озабоченно спросил:

«Мам, ты на что это уставилась?»

Тао Няньжун выпалила:

«Смотрю, как ты тут своим идиотизмом маячишь.»

Цинь Чжиши: «?»

На телевизоре заиграли финальные титры, и Тао Няньжун схватила старого товарища Циня за руку:

«Пошли, спать.»

Цинь Сянцянь был озадачен:

«Сейчас только половина десятого, какой тут сон?»

Но тут на него бросили острый взгляд, и он сразу же поправился:

«А, точно… устал, пойдём спать.»

Как только «лампочки»-родители удалились, Цинь Чжиши стал ещё развязнее. Он вытянул свои длинные ноги, оттолкнул мужчину к углу дивана и прижался к нему:

«Жёнушка…»

«Ты сегодня занят был?»

Цинь Чжиши, уже почти коснувшийся губами его шеи, замер в глупом оцепенении и честно ответил:

«Ну… не очень, чуть-чуть.»

«А… «Силуэт великой державы» проходил?»

«М-м?»

Не успев сообразить, он увидел, как жёнушка открыл на телефоне красное приложение и с улыбкой предложил:

«Давай сыграем в игру для двоих.»

«……»

«Не избежать расплаты — просто её час ещё не настал». Сегодня Цинь Чжиши на собственной шкуре осознал эту истину. Потерпев сокрушительное поражение, он мог только покорно наблюдать, как Бог Шу методично его уничтожает.

«Я в комнату.» - Победивший учитель Шу был невозмутим. Он оттолкнул остолбеневшего альфу и, напевая, ушёл наверх, оставив его внизу.

Очнувшись, Цинь Чжиши заёрзал в отчаянии.

Что… Он думал, что после откровенного разговора они заживут душа в душу, но теперь Шу Чжаоюй решил свести счёты?

Этот внезапный «Силуэт великой державы» явно был местью за ту дурацкую ночь после свадьбы! И отказ от близости — неужели он всё ещё злится за слова «не будем близки вне течки»?

Цинь Чжиши звонко дал себе пощёчину.

Подняв голову, он сделал «щенячьи глазки» с дрожащими слезинками, чтобы выглядеть как можно жалобнее, и тут же помчался наверх вымаливать прощение.

Это была первая ночь Шу Чжаоюя в доме родителей мужа.

Раньше он приходил сюда на ужин, но Цинь Чжиши всегда спал с ним в разных комнатах. Если бы он остался на ночь, пришлось бы делить комнату, чтобы не вызывать подозрений у родителей. А Цинь Чжиши этого явно не хотел, поэтому всегда находил повод увести его обратно домой после ужина.

Так что это была не только месть за свадебную ночь. Всё, что Шу Чжаоюй сказал ему сегодня, тоже было частью расплаты.

У Шу Чжаоюя был мягкий характер, но устраивать истерики — это привилегия каждого Омеги. Тем более, когда вина полностью лежит на Цинь Чжиши.

Он вошел в комнату на втором этаже и увидел, что Тао Няньжун уже убралась здесь, а простыни и одеяла были заменены на чистые.

Комната, в которой ещё месяц назад кто-то жил, сохранила следы обитания. В воздухе витал лёгкий аромат розмарина - не то, что в их спальне дома, полностью пропитанной смешанными запахами их феромонов.

Шу Чжаоюй открыл шкаф, где лежала одежда, которую Цинь Чжиши специально оставил, а также стопка новой одежды всех фасонов, которую для него приготовила Тао Няньжун.

Его взгляд на мгновение задержался на куче приготовленной для него одежды, затем он небрежно взял свободную черную футболку, явно не своего размера, разделся догола и пошел в ванную.

Когда Цинь Чжиши вошёл в комнату, из-за двери ванной уже доносился звук воды.

«……»

Серьёзно, его просто игнорируют?

Он уныло опустил голову, размышляя, как же теперь задобрить жёнушку, как вдруг заметил на краю кровати снятую одежду.

Желая выслужиться, альфа схватил вещи и отнёс их в стирку.

Когда Шу Чжаоюй вышел из ванной, Цинь Чжиши как раз вернулся.

«Жёнушка! Я уже постирал твою одежду! Сейчас в сушилке!»

Он радостно доложил о «подвиге», но тут же заметил, что на жене… его собственная футболка!

«Ты…» - Он сглотнул слюну, уставившись на оголённые белые ноги, которые выглядывали из-под свободного подола. Его глаза были прикованы к ним, и он не хотел отводить от них взгляд:

«Почему ты надел мою одежду…»

У Цинь Чжиши до сих пор была психологическая травма из-за того случая, когда его жёнушка соблазнял его в его же рубашке в кабинете, а он всё испортил своей тупостью. Но если бы была возможность, он бы с радостью попробовал такой ролевой сценарий снова. Вот только он не был уверен, повторил ли Шу Чжаоюй этот трюк сегодня с тем же умыслом.

Тело начало нагреваться. Он с тоской ждал, когда Шу Чжаоюй подойдёт к нему сам, но вместо этого услышал совершенно серьёзный ответ:

«Ты не предупредил, что останемся здесь на ночь, поэтому у меня нет сменной одежды.»

Ни единого слова о приготовленной для него стопке вещей в шкафу, словно он и не знал об их существовании.

Цинь Чжиши стало очень стыдно. Это снова была его халатность. Он просто надеялся, что его жена не рассердится.

Шу Чжаоюй добавил:

«Спасибо, что постирал мои вещи. И ещё…»

Он покраснел, взглянув на край кровати. Там было совершенно пусто, даже трусы исчезли.

«В следующий раз… трусы я постираю сам.»

Цинь Чжиши лишь рассмеялся:

«Да всё нормально! Я их уже много раз стирал.»

После этих слов Шу Чжаоюй покраснел ещё сильнее, подошёл к кровати и лёг.

Глядя на две длинные ноги, которые почти светились белизной под черной футболкой на темных простынях, и на подол футболки, слегка сползающий вниз, лицо Цинь Чжиши изменилось, словно он о чем-то задумался, и неуверенно спросил:

«Ты… внизу ничего не надел?»

Рука Шу Чжаоюя, которая поправляла одеяло, замерла. Его взгляд скользнул к полу, и он едва слышно пробормотал:

«М-м…»

В глазах Цинь Чжиши, казалось, вспыхнуло пламя.

Он резко развернулся и, пытаясь успокоиться, распахнул шкаф.

Затем он увидел кучу одежды, разложенной на самом видном месте и явно не предназначенной для него, включая пижаму и нижнее белье.

!!!

Да как тут вообще оставаться спокойным?!

Цинь Чжиши оглянулся на свою маленькую жену, который отвернулся к стене, и почувствовал, как внутренний огонь разгорается всё сильнее. С трудом сдержав порыв наброситься на него тут же, он с максимальной скоростью помчался в ванную, привёл себя в порядок и, выскочив обратно, нырнул под одеяло.

Шу Чжаоюй притворялся спящим, но вдруг почувствовал, как кровать сильно дёрнулась, и кто-то знакомый обнял его сзади.

«Жёнушка…»

Цинь Чжиши прижался к его уху и вел себя кокетливо, звуча невинно и безобидно, но только Шу Чжаоюй знал, какие дурные намерения замышлял этот человек.

Его большая рука, скрытая одеялом, скользила по белой и мягкой внутренней поверхности бедра, то пощипывая, то поглаживая, поднимаясь всё выше. Она прошлась по округлой плоти ягодиц, скользнула по тонкой талии и легко добралась до груди, где пальцы ухватили слегка припухший сосок.

Тело ещё помнило недавние ласки. Всего несколько прикосновений и Шу Чжаоюй уже был возбуждён. Даже сжатые бёдра не могли остановить влагу, вытекающую из заднего прохода.

Заметив его реакцию, Цинь Чжиши разозлился. Он перевернул его на себя и безжалостно разоблачил:

«Жёнушка, ты же специально так сделал?»

«……»

Шу Чжаоюй просто закрыл глаза и отвернулся, не желая отвечать, но мочки ушей, которые были красными, словно собирались вот-вот начать кровоточить, выдали его.

Цинь Чжиши не стал настаивать. Вместо этого он терпеливо продолжил дразнить:

«Жёнушка, ты же внизу голый… Вся твоя смазка сейчас на простыню попадёт.»

«Нет… м-м…»

Прохладный палец без предупреждения проник в отверстие. Шу Чжаоюй успел прикусить губу, но не смог подавить стон. Более того, звуки становились только громче, полностью выходя из-под контроля.

Влажное отверстие уже приняло в себя один палец. Цинь Чжиши слегка поводил им, намеренно выцеживая ещё больше соков.

«Как это нет? Вот же, простыня уже мокрая.»

Он нарочно надавил на мягкую плоть, и при каждом нажатии узкое отверстие сжималось, выпуская новые струйки жидкости, стекающие между пальцев.

«Но ничего, муженек тоже хорошо простыни стирать умеет.»

«М-м… не смей говорить…»

Шу Чжаоюй покраснел до мочек ушей, тяжело дыша, и беспомощно уставился на него влажными глазами.

Но именно в такие моменты Цинь Чжиши проявлял всю свою наглость. Вместо того чтобы пожалеть, он ещё больше распалялся. Между его нахмуренными бровями мелькнул намек на похоть, и он понял, что его Омега возбудился.

«Малыш…»

Он наклонился и поймал его губы в поцелуй. Их языки сплелись, слюна смешалась, и уже нельзя было разобрать, где звуки влажнее: от их поцелуя или от того, что происходило ниже.

Когда влага внизу уже совсем перестала поддаваться контролю, он отпустил покрасневший язычок и отстранился, чтобы перейти к главному событию вечера.

«М-м... ах...»

Цинь Чжиши снова принялся вылизывать его. Хотя Шу Чжаоюй ожидал этого, он всё равно не смог сдержать стонов.

Гибкий язык альфы умело кружил вокруг розового колечка, затем кончиком слегка раздвинул его, и вся накопившаяся сладость оказалась прямо на его вкусовых рецепторах.

«Жёнушка, ты такой сладкий...»

Он не скупился на похвалы, хотя знал, что от них омега только сильнее смутится и станет ещё влажнее.

Но разве не этого он добивался?

Альфа жадно вылизывал каждый миллиметр, проглатывая каждую капельку, но вскоре этого ему стало мало. Он слегка приподнялся и взял в рот маленький, уже набухший пенис.

«М-м... а-а...»

Чувствительный малыш сразу же оказался в глубине его рта. Влажные стенки идеально обхватили нежный стебелёк, а язык, только что ласкавший другое место, теперь принялся неустанно теребить розовую головку.

«Не...»

Шу Чжаоюй замотал головой, издавая тихие всхлипы. Его бёдра дрожали, он попытался оттолкнуть альфу, но Цинь Чжиши крепко схватил его за ноги.

«Разве тебе не нравится?»

Он задал этот вопрос в перерыве, но на самом деле он смеялся в душе, потому что у него уже был ответ.

Как могло не нравиться? Шу Чжаоюй просто не выдерживал такого интенсивного стимула.

Если бы альфа просто лизал, это ещё куда ни шло. Но коварный Цинь Чжиши ещё и покусывал его клыками. Даже лёгкого касания острого зуба к головке было достаточно, чтобы омега уже был на грани.

Как же стыдно! Пусть он и омега, но так быстро кончать — это перебор.

Шу Чжаоюй закрыл лицо руками, делая вид, что его не существует, и покорно терпел. Вдруг Цинь Чжиши стал удивительно заботливым: после нескольких глубоких движений и лёгкого укуса он замедлялся, переходя на нежные ласки языком, чтобы продлить удовольствие.

После нескольких таких подходов, когда его раз за разом доводили до края, но не давали переступить его, Шу Чжаоюй наконец разрыдался.

Омега чувствовал себя глубоко обиженным и сквозь слёзы умолял:

«А-а... перестань...»

«Перестать что?» — Альфа притворился непонимающим, целуя нежный бутончик, но в его глазах читалось озорство.

«У-у... муженёк...»

Видя, как тяжело его супругу, Цинь Чжиши пожалел его и принялся усердно обрабатывать маленький, источающий сок стебелёк. Вскоре под рыдания жёнушки он получил щедрую награду.

Затем он вернулся обратно, тщательно вылизал каждую каплю и, убедившись, что ничего не пропало зря, наконец удовлетворился.

И перешёл ко второй фазе.

Измученный омега лежал на кровати, не в силах даже открыть глаза, когда сзади к нему прижалось твёрдое тепло.

Он всё ещё злился на проделки альфы и теперь, удовлетворившись, собирался проявить чёрную неблагодарность:

«Отстань... нельзя внутрь...»

Он попытался сбежать, но его талию крепко обхватили. Муж внезапно сменил тактику, и теперь он жалобно прижимался к нему, как обиженный щенок:

«Жёнушка, мне так плохо... Жёнушка, нельзя же сначала получить удовольствие самому, а потом бросить меня... Только один раз, хорошо? Дорогой, ну всего один раз…»

Умение альфы кокетничать было слишком сильным. Будь это течка, и Шу Чжаоюй в помутнённом сознании мог бы соревноваться с ним, кто бесстыднее, но сейчас, хоть он и был одурманен, разум оставался ясным, но он все равно не мог дать достойный отпор.

Да и, если честно, он сам этого хотел.

«Ну… только один раз.» — Уткнувшись лицом в подушку, он сдался.

Цинь Чжиши был вне себя от радости и, естественно, сделал это один раз, как и сказал.

Вот только… этот «один раз» оказался чересчур затянутым!

Когда Шу Чжаоюя посадили сверху, его уже трахали до помутнения сознания, поясница ослабла, и он едва не рухнул вперёд.

«Как же я оплошал!»

Чтобы продлить удовольствие, Цинь Чжиши каждый раз перед тем, как кончить, останавливался, переводил дух и менял позу. После нескольких таких смен они занимались сексом уже больше получаса.

Один только звук хлюпающей дырочки говорил о том, насколько та уже размягчилась.

«Жёнушка, давай ты сверху».

«М-мф… ты…»

«Я что?»

Чёрная футболка задралась, обнажив два набухших, будто спелые вишенки, соска. Цинь Чжиши сжал их пальцами, дразня и угрожая:

«Муж устал. Если жёнушка не двигается, придётся так и сидеть».

Шу Чжаоюй всхлипнул, не понимая, то ли от обиды, то ли от нетерпения.

Пустота внутри постепенно становилась невыносимой, и, как он ни умолял, это не помогало. Пришлось, стиснув зубы от стыда, взять инициативу в свои руки.

«М-м-а-а!»

Он не рассчитал силу и сразу погрузился до предела, ударившись о нежную чувствительную точку.

Выражение лица Цинь Чжиши тоже исказилось.

«Чёрт! Как же она его сжимает…» — Он едва не кончил.

Внезапно разозлившись, он рассмеялся и намеренно поддразнил:

«Жёнушка… жёнушкина дырочка трахает мой большой…»

«ЗАМОЛЧИ!!»

Шу Чжаоюй в панике зажал ему рот ладонью, боясь услышать что-то ещё более непристойное.

Цинь Чжиши поднял бровь и резко дёрнул бёдрами вверх.

«А-а-а!»

С громким вскриком омега рухнул ему на грудь.

«Ты!..»

Шу Чжаоюй тоже разозлился, бросив на него несколько гневных взглядов. Теперь, забыв про стыд, он, всё ещё слабый, поднялся, засунул руку между ног и, набрав на пальцы вытекающую жидкость, размазал её по груди альфы.

Мускулистый торс Цинь Чжиши теперь блестел от влаги, а разъярённый омега, продолжая мазать, шлёпал его:

«Вот, будешь весь грязный!»

Даже не подозревая, что альфа смотрит на него голодным взглядом хищника:

«Кто кого пачкает?»

«А-а-а!» - Цинь Чжиши резко поднялся, повалил его на спину и начал яростно вгонять в него член с неистовой скоростью.

«Ну давай, моя дорогая жёнушка, кто кого пачкает?»

***

Спускаясь вниз, Цинь Чжиши чувствовал себя виноватым.

Он слишком увлёкся и перестарался. И вот, как только всё закончилось, Шу Чжаоюй заныл, что голоден, и потребовал еды.

Он вспомнил, что за ужином осталось немного куриного бульона, и можно сварить жене лапшу.

Родители уже спали, поэтому он старался не шуметь, даже вытяжку не включил.

Только конфорку зажег на плите, как ему показалось, что звук слишком громкий. Повернулся, чтобы прикрыть дверь на кухню…

И увидел свою мать, стоящую в дверях, как призрак.

«Блядь! Мама! Ты напугала меня до смерти!»

«Говори тише».

Тао Няньжун нетерпеливо остановила его от крика и понимающе спросила:

«Что ты делаешь посреди ночи?»

Цинь Чжиши отвел взгляд:

«Э-э… Сяо Юй проголодался, варю ему лапшу.»

«Хм.» - Снова раздался знакомый презрительный смех.

Цинь Чжиши: «…»

Тао Няньжун пришла в ярость, увидев его в таком состоянии, и отругала его:

«Тебе уже двадцать три, а ты до сих пор ничего не понимаешь?! Сяо Шу беременен, а ты его так мучаешь?! Ты… ты вообще не готов быть отцом!»

«???»

Цинь Чжиши был в полном недоумении:

«Мам, прошло всего несколько дней, эмбрион даже не успел прикрепиться!»

«Не хочу с тобой спорить. У тебя бульон уже выкипает!»

«А-а-а!»

Он в панике бросил лапшу в кастрюлю, помешал, накрыл крышкой и только потом продолжил:

«Я буду осторожен, не переживай. Я же знаю свою жену лучше всех!»

Тао Няньжун ничего не ответила, только смотрела на него так, что у него мурашки побежали по коже.

Цинь Чжиши, стиснув зубы, доваривал лапшу. Когда она была готова, мать всё ещё смотрела на него.

Он был обескуражен:

«Мам… Я что-то не так сказал? Почему ты так на меня смотришь?»

Тао Няньжун холодно усмехнулась и повторила свой любимый ответ:

«Смотрю, как ты тут своим идиотизмом маячишь.»

Глава 16.

Многие студенты заметили, что их кумир, преподаватель Шу Чжаоюй, в последнее время ведет себя необычно.

Хотя профессор Шу всегда славился своей холодной и неприступной аурой, это не мешало студентам в течение тяжелой учебной недели с нетерпением ждать его пар, чтобы хоть краем глаза увидеть этого "небожителя" и зарядиться энергией от его вида.

Но сейчас происходило нечто странное.

Обычно невозмутимый и сдержанный Бог Шу... улыбался на лекциях!

Хотя это была всего лишь легкая улыбка, и сидевшие вдалеке не могли ее ясно видеть, все его тело излучало радостную ауру, и даже атмосфера в классе стала намного более расслабленной и веселой.

К тому же он стал мягче. Достаточно было студентам немного поныть, и профессор Шу снизил объем курсовой работы с 5000 до 4500 слов!

Обрадованные такой неожиданной удачей, студенты наперебой принялись восхвалять учителя Шу за его красоту и доброту, а заодно в кулуарах строить догадки: что же все-таки произошло?

Только Сюй Нин не проявил особого волнения и даже казался немного подавленным.

И неудивительно — ведь в отличие от остальных, он знал причину перемен в преподавателе.

И виной всему был его собственный начальник.

Проработав в Y&A уже неделю, Сюй Нин привык, что Цинь Чжиши во время обеденного перерыва приглашал его поесть вместе и поболтать. Темы варьировались от работы до учебы, и, задавая наводящие вопросы, Сюй Нин быстро выведал у простодушного и любящего похвастаться своими отношениями альфы все, что хотел.

Если кратко, их история укладывалась в четыре слова: "сначала брак, потом любовь" — звучало романтично и сладко.

Но стоило Сюй Нину копнуть глубже и сопоставить слова Цинь Чжиши с тем фактом, что Шу Чжаоюй всего несколько недель назад начал носить обручальное кольцо, но при этом выглядел подавленным...

«Альфа-мудак!»

Сюй Нин тут же разозлился, как рыба-фугу.

Как такой отморозок мог завоевать сердце профессора Шу?!

Он был так зол, что не мог дать выход своей ярости, но и увольняться не хотел, иначе следить за действиями Цинь Чжиши стало бы еще сложнее. Пришлось сдерживаться, чтобы не наброситься на начальника с кулаками.

«Не злись, не злись... Злиться — себе вредить.»

На его лице все еще играла фальшивая деловая улыбка, но его отношение уже не было таким уважительным, как раньше.

Сначала Цинь Чжиши подумал, что они с практикантом уже хорошо сблизились, и поскольку они были примерно одного возраста, между ними не возникнет никаких барьеров, и они хорошо поладят. Только через два дня он понял, что что-то не так.

«Кажется, Сюй Нин меня недолюбливает...» - Глубокой ночью Цинь Чжиши, лежа в постели, меланхолично вздохнул, чувствуя себя непонятым "отцом семейства".

Шу Чжаоюй приподнялся с его груди и встретился с ним взглядом:

«Твой практикант?»

«Да. А я-то думал, мы хорошо ладим... Может, в его возрасте все такие колючие?»

«......»

Омега, который был старше мужа на несколько лет, с трудом сдержал саркастический комментарий.

«Ладно, как-нибудь поговорю с ним. А теперь спать.»

Цинь Чжиши решил отложить неприятный разговор, но Шу Чжаоюй вдруг вспомнил один случай.

Сегодня, как только прозвенел звонок с пары, Сюй Нин подскочил к кафедре с вопросом. Преподаватель, конечно, обрадовался студенческому рвению и терпеливо все объяснил... но затем заметил, что Сюй Нин уставился на него задумчивым взглядом.

Шу Чжаоюй тактично не стал указывать на это, лишь спросил:

«Повторить еще раз?»

«А? Нет-нет, все понял! Спасибо, преподаватель!»

Сюй Нин поспешно ретировался, оставив Шу Чжаоюя в полном недоумении.

Он, конечно, не мог догадаться, что Сюй Нину вовсе не нужны были ответы на вопросы.

Казалось бы, всё складывается хорошо: его прямолинейный альфа-начальник одумался, а преподаватель Шу, вернувшись с отдыха, стал заметно жизнерадостнее. Но этот преданный фанат, боготворивший учителя Шу, всё равно не мог успокоиться.

Лишь вблизи увидев расслабленное и счастливое выражение лица Шу Чжаоюя, он с неохотой признал: «Преподаватель Шу и правда сейчас счастлив».

«Вот повезло же Цинь Чжиши!» — С досадой подумал он.

С этим осадком на душе на следующее утро он явился в офис, готовый к рабочему дню.

Цинь Чжиши, который привык приходить минута в минуту, ещё на пороге заметил стажера, усердно стучащего по клавиатуре, и удивился:

«Разве у тебя днём нет занятий? Ты мог бы работать удалённо.»

Сюй Нин равнодушно скользнул по нему взглядом и выдал железный аргумент:

«Мне платят за то, что я сижу в офисе, и полдня — это тоже деньги»

«…...»

Ну что ж, заговор капиталистов раскрыт.

«Хорошо, позови меня, если что-нибудь понадобится.»

Он натянуто улыбнулся и поспешил укрыться за стеклянной дверью кабинета.

И лишь поставив ноутбук на стол, Цинь Чжиши спохватился:

«Стоп, а чего это я его боюсь? Я же тут босс!»

Утро прошло в мрачном настроении, и только звонок в полдень немного развеял его дурные мысли:

«Алло, дорогой? Что случилось?»

«Спускайся на второй этаж. Принес тебе обед.»

Шу Чжаоюй на другом конце провода только что прошёл через турникет с пропуском и после паузы добавил:

«Возьми с собой Сюй Нина.»

«???»

В голове Цинь Чжиши тут же всплыла куча вопросов.

Они же договорились, что Шу Чжаоюй будет больше отдыхать! Зачем тогда тратить силы на готовку?

И главное — зачем тащить с собой стажера? Почему возникло странное ощущение, словно это внезапная проверка?

Но он не осмелился отказаться, опасаясь, что чем больше он будет отказываться, тем больше будет подозрений. Он начал лихорадочно вспоминать, не сказал ли чего лишнего в последнее время. В конце концов, Сюй Нин — омега, и если он слишком часто упоминает другого омегу перед мужем, это вполне могло вызвать ревность.

Поникнув, он вышел позвать Сюй Нина. Однако тот, узнав, что Шу Чжаоюй лично принёс обед, отреагировал совсем не так, как ожидалось:

«Ты заставил его готовить для тебя?!» — Прозвучало резкое обвинение.

Цинь Чжиши опешил от такого тона, даже не задумавшись, что подобное неуважение к начальнику неуместно, и только растерянно переспросил:

«А что не так?»

Всё не так! Нормальные альфы лелеют своих омег, а этот бестолковый босс обращается с преподавателем Шу как с прислугой!

Сюй Нин сжал кулаки, и его взгляд наполнился неприкрытым отвращением.

Цинь Чжиши окончательно запутался. Может, его муж и стажер уже успели повздорить?

Погружённые в свои мысли, они молча спустились на лифте в столовую, и в дальнем углу их уже ждал Шу Чжаоюй.

Тот как раз поднял голову, заметил их и улыбнулся, помахав рукой.

Увидев эту улыбку, оба внутренне напряглись.

Сюй Нин был убит горем, надеясь, что Учитель Шу не стал жертвой издевательств.

Цинь Чжиши запаниковал, думая, что его жена улыбается, но прячет кинжал.

Но Шу Чжаоюй не строил никаких коварных планов. Он просто хотел увидеть мужа и заодно поговорить со студентом:

«Чего застыли? Садитесь есть.»

Он усадил их и открыл ланч-бокс, откуда выглядывали аппетитно уложенные блюда.

«Преподаватель Шу...» — Сухо позвал Сюй Нин, но, сев, так и не решался взять палочки.

Почувствовав лёгкое напряжение, Цинь Чжиши поспешил разрядить обстановку:

«В следующий раз не беспокойся, ладно? Ты же беременный, нельзя переутомляться.»

Шу Чжаоюй странно посмотрел на него.

«Ага, вот теперь забеспокоился? А ночью, когда доводил до изнеможения, хоть немного сдерживался?»

Цинь Чжиши прекрасно понял этот немой укор.

«Кхм-кхм...» — Он наклонился к мужу и прошептал виновато: «Прости, больше так не буду.»

Губы Шу Чжаоюя дрогнули в улыбке — той самой, что появляется только от искренней радости.

Сюй Нин был человеком, которого словами не проймёшь: хоть сто раз объясняй, но он всё равно усомнится. Но Шу Чжаоюю не нужно было ничего говорить. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ему действительно хорошо.

Злость Сюй Нина потихоньку угасла, сменившись лёгким раскаянием. Всё-таки Цинь Чжиши был его начальником, а он в последнее время вёл себя неподобающе...

«Сюй Нин, тебе нравится стажировка?» — Спросил Шу Чжаоюй.

«А?» — Юноша, рассеянно ковырявший рис палочками, вздрогнул: «Да-да! В компании всё отлично, и Цинь-сюн... очень терпеливо ко мне относится.»

Это была правда. Сюй Нин не сомневался, что более вспыльчивый босс уже давно выгнал бы его.

«Эх, да я не такой уж и хороший…» — Скромничал Цинь Чжиши, хотя по довольной физиономии было видно, что комплимент принят и усвоен.

Сюй Нин: «...»

Не следовало давать ему эту возможность покрасоваться.

Напряжение спало, и Шу Чжаоюй улыбнулся:

«Если будут трудности — обращайся к Цинь-сюну.»

«Хорошо...» — Сюй Нин кивнул, слегка ошарашенный.

Преподаватель Шу всегда так часто улыбался? Или только при Цинь Чжиши?..

Его охватили сложные чувства, и даже домашняя еда Шу Чжаоюя казалась пресной.

«Как долго ты планируешь проходить стажировку?» — Продолжил расспросы Шу Чжаоюй: «На три месяца? То есть до лета. Не планируешь остаться на летнюю практику?»

«Э-э...» - Сюй Нин замялся. Стоит ли ему говорить, что он хотел сменить компанию?

Не желая огорчать учителя, он промямлил уклончиво:

«Наверное, останусь до начала семестра.»

Шу Чжаоюй неожиданно повернулся к мужу:

«У вас в компании высокий процент перевода стажёров в штат?»

«?»

Не дав Цинь Чжиши опомниться, Сюй Нин поспешно объяснил:

«А, мне еще нужно поступить в магистратуру, поэтому я пока не хочу работать.»

«Прости,» — Шу Чжаоюй извинился за прямолинейность и одобрительно добавил: «Магистратура — отличный выбор. Хочешь заниматься наукой?»

«Да!» — Глаза юноши загорелись. Теперь он понял, что Шу Чжаоюй вовсе не хотел угодить мужу, а искренне интересовался его будущим!

Переполненный благодарностью, Сюй Нин выложил все планы:

«Я хочу получить степень магистра, а затем доктора. С работой можно не спешить.» - Он застенчиво улыбнулся: «Вот только не знаю, хватит ли мне мозгов. Если не потяну, то придётся вернуться домой.»

«......»

Господин Цинь и учитель Шу сошлись во мнении, что он хотел сказать: «Если я не смогу продолжать учиться, мне придется вернуться домой и унаследовать семейный бизнес».

Хороший ребенок, а также знает, как заботиться о психическом здоровье взрослых.

Атмосфера разрядилась, и троица заговорила всё свободнее. Сюй Нин заметил интерес Шу Чжаоюя к Y&A, и ему в голову пришла идея: «Может, отправим компанию на весеннюю ярмарку вакансий в университетах? Думаю, ещё можно успеть подать заявку?»

Цинь Чжиши посчитал предложение хорошим, но почти сразу же отверг его: «Мы только начинаем, компания маленькая, не дотягиваем. Да и сколько студентов из Цинъюаня всерьёз заинтересуются нашей компанией?»

Его самокритика была не проявлением упадничества, а трезвой оценкой реальности. Однако Сюй Нин фыркнул, не соглашаясь: «Как минимум две наши игры уже получили известность. Да и все основатели — выпускники этого университета, разве не стоит использовать эти связи для привлечения талантов? Даже если не получится попасть на ярмарку, можно активнее рекламироваться среди студентов. Например, учитель Шу мог бы раздать заинтересованным студентам реферальные коды?»

«А... Это разве уместно?»

Шу Чжаоюй с первого курса ни разу не покидал университетские стены и не испытывал на себе тягот студенческих поисков работы, да и в процессе найма толком не разбирался.

Но у Цинь Чжиши глаза загорелись при этой идее.

«Точно! Создадим группу в WeChat. Даже если не найдём выпускников, пару стажёров точно сможем нанять.»

«В этом есть смысл.» - Сюй Нин, боясь, что Шу Чжаоюй откажется, добавил ещё один аргумент: «Учитель Шу, вы так популярны, вашим рекомендациям точно будут доверять.»

Цинь Чжиши, который только что оживился: «?»

Что значит "его жена популярна"? Значит, создание группы в WeChat — это как овцу отправить в пасть волкам?

«Вообще-то, я думаю, не обязательно...»

«Хорошо, я попробую.»

Шу Чжаоюй случайно перебил Цинь Чжиши и, видя, что тот хочет что-то сказать, специально переспросил: «Ты хотел что-то сказать?»

«Ну... неплохая идея.»

Цинь Чжиши хотел отказаться, но, видя, как жена заботится о нём и его компании, не смог вымолвить ни слова против.

В итоге он выдавил только ревнивую фразу: «Только договоримся, что ты добавишь и меня в группу.»

Он не верил, что под его присмотром кто-то посмеет пытаться увести его вторую половинку.

На последнем уроке в пятницу после обеда редкий студент сохраняет концентрацию на лекции.

Как только прозвенел звонок, в аудитории поднялся шум от собирающихся сумок, а некоторые уже надели рюкзаки в ожидании, когда преподаватель произнесёт заветное "пары окончены".

Шу Чжаоюй закрыл презентацию, взглянул на аудиторию и, что было редкостью, покраснел перед студентами.

«Наверное, многие из вас сейчас готовятся к подаче заявок на летние стажировки?»

Он открыл QR-код и вывел его на экран: «Это информационная группа компании Y&A. Студенты, интересующиеся IT, могут вступить — там есть реферальные программы. Можете также передать информацию старшекурсникам, готовящимся к весеннему найму.»

Студенты переглянулись в недоумении.

Что происходит? Теперь преподаватели сами помогают им искать стажировки?

Они слышали об организации Y&A! В последние два года университет активно продвигает эту компанию как пример успешного стартапа выпускников, да и в индустрии у них есть репутация. Стажировка в такой компании стала бы отличным трамплином.

Как бы то ни было, если учитель подаёт еду прямо в рот, надо есть не раздумывая. Толпа студентов моментально достала телефоны, отсканировала код, вступила в группу и поменяла никнеймы — всё в одно мгновение.

Молодёжь оказалась благодарной, на прощание щедро раздавая "спасибо" и "до свидания" Шу Чжаоюю.

Сюй Нин дождался, пока почти все выйдут.

Он был в хорошем настроении и был рад видеть, что другие хорошо относятся к Учителю Шу.

Однако это прекрасное настроение испарилось в последний момент перед выходом из аудитории, когда он услышал несколько неприятных реплик.

«Шу Чжаоюй совсем охренел? Преподаватель, а разводит спам? Думаю, если пожаловаться в учебный отдел, его моментально привлекут!»

«Ха-ха-ха, точно. Но это же Y&A, разве ты не боишься навредить компании своего кумира?»

Лицо Сюй Нина потемнело, он обернулся и увидел, что это были опять те самые омеги из соседнего общежития.

Тот, кто первый заговорил, звался Ми Бай.

По имени можно было подумать, что это хрупкий безобидный омега, но на деле язык у него был остёр как бритва и ядовит как гадюка.

«Лучше б не напоминал! Как вспомню, что моего кумира заставили жениться на этом Шу Чжаоюе — просто жуть. Ну разве не жалко его?»

«Ну конечно, мозгов-то кот наплакал, только и может, что несбыточные грёзы разводить. А что, если б он на тебе женился — это было бы не жалко?» - Сюй Нина, этого живого иглобрюха, аж передёрнуло от злости. Он фыркнул, не в силах сдержать презрительный смешок.

«Эй, дружок, хоть бы арахисом закусывал — не пришлось бы одной мочой питаться!»

БАМ!

Он швырнул рюкзак на парту Ми Бая и, оскалившись в улыбке перед побледневшими студентами, процедил:

«Альфа и омега — идеальная пара, созданная на небесах. А ты тут вообще кто такой, урод, чтобы их критиковать?»

Глава 17

Сюй Нин родился в богатой семье, рос избалованным и гордым. Обычно он даже не удостаивал вниманием таких, как Ми Бай, но сегодня этот бестолковый случайно решил потанцевать прямо на минном поле его терпения.

«Хочешь пожаловаться? Тогда давай я тоже спрошу у куратора, как поступают со студентами, которые за спиной порочат репутацию преподавателей. Ну как, договорились?»

Его улыбка была леденяще холодной, прямо как у злодеев из сериалов, и если бы кто-то случайно зашёл в аудиторию, то наверняка подумал бы, что этот богатый наследник занимается травлей.

Ми Бай даже испугался, что он сейчас ударит.

Критикующих преподавателей студентов хватает, но обычно они недовольны заданиями, экзаменами или методикой преподавания. А он ненавидел самого Шу Чжаоюя и, думая, что в аудитории никого не осталось, позволил себе посплетничать с соседями и не ожидал, что его поймают с поличным.

Он учился на одном факультете с Сюй Нином, но из-за разницы в характерах они почти не общались, поэтому Ми Бай не знал, что Сюй Нин боготворил Шу Чжаоюя — в том числе и сейчас.

Но это не помешало ему быстро начать выкручиваться. За несколько десятков секунд Ми Бай придумал кучу оправданий и выпалил их, боясь, что малейшая задержка закрепит за ним клеймо «неуважения к преподавателям»:

«Я... я просто говорил правду. Разве я порочил репутацию? Разве он не раздавал рекламу на паре? Разве не факт, что он принудил своего партнёра к браку? И вообще, если ты собираешься жаловаться на меня за одну фразу, то почему не жалуешься на остальных? Они тоже обсуждают преподавателей! Или ты хочешь, чтобы все тебя возненавидели и бойкотировали? Ха, не прикидывайся праведником. Тебе просто не нравлюсь я, и ты ищешь повод. Ладно, жалуйся, если хочешь. В худшем случае Шу Чжаоюй занизит мне оценку за этот курс, но я не верю, что он осмелится завалить меня.»

Чем больше он говорил, тем увереннее себя чувствовал. Если вначале он робко опирался на парту, то к концу монолога уже гордо выпятил грудь, смотря на оппонента свысока.

Сюй Нин на секунду задумался: как так вышло, что он и этот... своеобразный человек поступили в один университет на один факультет? Это его проблема или проблема вуза?

Он не из тех, кто позволяет себя унижать, поэтому тут же чётко и аргументированно парировал:

«Во-первых, учитель Шу упомянул это только после звонка, не занимая учебное время.»

«Во-вторых, официальная группа по трудоустройству — это "реклама"? Тогда преподаватели карьерного центра тоже разносчики спама?»

«В-третьих, компания выдающихся выпускников вызывает у тебя такое презрение? Если ты такой крутой, почему за три года ни разу не получил стипендию?»

«В-четвёртых... тебе нравится Цинь Чжиши, да?»

Сюй Нин улыбнулся, прищурив глаза, и выглядел крайне дружелюбно: «Какая досада! Цинь-сюэчжан души не чает в учителе Шу, даже за едой его обнимает. Вместо пустых фантазий лучше подтяни эконометрику. Профессор Шу добрый, но ставить "удовлетворительно" просто так не станет, верно?»

Ни единого ругательства, но урон моральный был огромен. Ми Бай онемел от ярости, но Сюй Нин даже не стал продолжать, подхватил рюкзак и развернулся к выходу.

Переступая порог, он услышал гневную брань из аудитории и мысленно усмехнулся.

Жалкие клоуны, бессильные в своей злобе.

Шу Чжаоюй не знал, что его студент-фанат устроил ради него целую перепалку. Так же, как и Цинь Чжиши не подозревал, что его надёжный помощник распространяет слухи о нём как о «настырном прилипале, который даже за едой обнимает жену».

Хотя, если честно, это было не так уж далеко от истины. Когда они оставались дома наедине, Цинь Чжиши превращался в ходячее приложение к супругу и далеко не всегда с приличными руками.

«Дорогой, ты уже полчаса в телефоне сидишь.» — 23-летний альфа недовольно бурчал, повиснув на плече супруга, словно трёхлетний капризный ребёнок.

«......»

Шу Чжаоюй молча включил телевизор и сунул пульт в его руку: «Выбирай сам, какой мультик смотреть.»

Цинь Чжиши: «?»

У него даже щёки надулись от возмущения: «Я не шучу!»

«Я тоже не шучу,» — Шу Чжаоюй вернул взгляд на экран телефона и вздохнул: «Я же не просто так сижу, а помогаю тебе с наймом стажёров. А ты вместо того чтобы бездельничать, мог бы отвечать на вопросы в группе.»

«Но там же уже отвечает человек из отдела кадров. Я подключусь позже, на презентации.»

Он открыл групповой чат, проверил, что всё идёт по плану, и вдруг заметил несоответствие:

«Стоп, ты же тоже не пишешь в группе. С кем ты тогда всё это время переписывался?»

Обычно Цинь Чжиши уважал личное пространство супруга и не заглядывал в его переписки, но сейчас он явно учуял запах раскапываемого под собой фундамента.

Шу Чжаоюй, не видя проблемы, спокойно показал ему телефон: «Некоторые студенты пишут лично, уточняют детали.»

«Какие ещё детали?» — Цинь Чжиши нахмурился: «Ты ведь преподаватель, а не сотрудник компании. Что ты можешь им рассказать? Я же тоже в группе, пусть пишут мне!»

«Они же с тобой не знакомы.»

«Но это не повод беспокоить тебя! Как-то это неправильно.»

«Но я ведь официальный контакт?»

«......»

Цинь Чжиши был готов лечь и умереть. Его наивная жена совсем не замечала, что эти молокососы явно "пьют не ради опьянения"! [кит. идиома — имеют скрытые мотивы]

«Дай, я сам им отвечу.»

Он протянул руку за телефон. Шу Чжаоюй посмотрел на него, подумал и передал аппарат.

Только взяв телефон, Цинь Чжиши увидел новое уведомление — запрос на добавление в друзья от какого-то студента. Вызывающе яркий аватар, а в поле сообщения:

[Здравствуйте, преподаватель! ~ Я Чжао Каймин, ученик 18 класса, факультет математической экономики ~]

Цинь Чжиши едва не был раздавлен насмерть этими двумя волнистыми линиями.

«Это... это же альфа?» — Скрипя зубами, спросил он.

Шу Чжаоюй наклонился, посмотрел на имя и неуверенно покачал головой: «Не помню.»

«Ладно, неважно.»

Цинь Чжиши решил не обращать внимания на пол собеседника и быстро набрал ответ:

[По вопросам реферальной программы обращайтесь к сотруднику отдела кадров в группе. Также следите за анонсами онлайн-презентации.]

Написав это предложение, он нажал «Отправить», так и не приняв запрос на дружбу.

«Эй, почему ты не добавил его?» — Шу Чжаоюй потянулся за телефоном.

Но Цинь Чжиши, воспользовавшись своим ростом, поднял аппарат над головой и заблокировал экран. Бросив телефон на диван, он тут же подхватил на руки омегу, который тянулся к нему.

Шу Чжаоюй вскрикнул от неожиданности и инстинктивно обхватил его за шею:

«Ты что делаешь?!»

«Спать.»

Лицо Цинь Чжиши было мрачнее тучи, а от него самого так и веяло кислотной ревностью, будто он только что вылез из бочки с квашеной капустой. Шу Чжаоюй, видя это, предпочёл не продолжать спор.

«Ладно уж,» — мысленно вздохнул он: «Трёхлетка — это ещё слишком щедрая оценка для него.»

Тем временем в мужском общежитии омег Университета Цинъюань...

Чжао Каймин с обиженным видом повернулся к своему соседу по комнате Сюй Нину:

«Почему учитель Шу не принял мой запрос в друзья? Я же даже не спрашивал про реферальную программу!»

Сюй Нин лишь пожал плечами, давая понять, что понятия не имеет.

Другой сосед рассмеялся:

«Может, твой аватар его смутил?»

«Ох, как же несправедлива жизнь!» — Чжао Каймин уткнулся лицом в стол, жалобно хныкая: «Я просто хотел завоевать симпатию, чтобы получить хорошую оценку! Почему у всех вас он в друзьях, а у меня нет? Может, он меня специально игнорирует? Уа-уа-уа...»

Одно маленькое ревнивое действие сломало стремления бедного студента. Но Цинь Чжиши, истинный виновник, даже не думал об этом!

Его волновал только он сам! И... груди его жены.

«М-м... перестань... трогать...»

Весенней ночью, при мягком свете ночника, молодая пара мирно лежала в обнимку, создавая идиллическую картину. Однако тихие стоны омеги выдавали, насколько бесчинствовал альфа под тонким одеялом.

«Я ничего не трогаю,» — Голос Цинь Чжиши звучал невинно, в то время как его пальцы безжалостно щипали набухший сосок: «Разве это называется "трогать", малыш?»

«Нет... а-а, больно...»

Шу Чжаоюй инстинктивно схватил его за запястье, но вместо того чтобы остановить, невольно подтолкнул эту шаловливую руку ко второй груди.

«Говорит, что больно, а сам просит ещё?» — Цинь Чжиши усмехнулся, прижимаясь к его спине и дыша в ухо: «Врать нехорошо. Скажи мужу честно: тебе больно... или щекочет?»

«М-м...»

Слишком стыдно признаваться! Шу Чжаоюй закусил губу, отказываясь отвечать.

И тогда альфа резко щипнул за сосок.

«А-ах! Ты...»

Боль смешалась с удовольствием, и он инстинктивно сжал бёдра, чувствуя, как там уже потекла влага.

Но альфа, знавший его тело как свои пять пальцев, не дал бы себя обмануть. Взглянув на его покрасневшее лицо и проверив ниже рукой, Цинь Чжиши всё понял:

«Детка, ты этого хочешь?»

«......»

Шу Чжаоюй не ответил, лишь потянул его руку к резинке своих штанов. Приглашение было более чем очевидным.

Цинь Чжиши вздохнул, страстно впиваясь в его шею, вдыхая аромат цветов сливы:

«Нельзя. При беременности нельзя слишком часто.»

Хотя они и не занимались этим уже несколько дней, завтра было воскресенье — день их запланированного свидания. А значит, ночь обещала быть жаркой. Сегодня же пришлось бы потерпеть.

Но была и другая причина.

Зачем он дразнил свою жену, доводил до возбуждения, а потом отказывал под разными предлогами?

Всё из-за той же нерастраченной ревности.

По крайней мере, его следует наказать символически, хотя реальное наказание может пасть на него самого.

Твёрдый гость, упиравшийся в его ягодицы, становился всё горячее. Шу Чжаоюй неловко пошевелился, затем внезапно повернулся и поцеловал пару бледных губ под озадаченным взглядом Альфы.

Он редко проявлял такую инициативу. Ошеломлённый и обрадованный, Цинь Чжиши крепко обхватил его за талию, углубляя поцелуй.

Интенсивное переплетение губ и языков, а также исследование тела партнера привели к тому, что пижама помялась, а верх Шу Чжаоюй оказался задравшимся выше груди.

Когда они наконец разъединились, оба тяжело дышали.

«Это что, соблазнение?» — Цинь Чжиши усмехнулся, продолжая теребить сосок, будто в назидание: «Я же сказал, что сегодня не будет. Ты только делаешь себе хуже.»

«Хм-м...» — Шу Чжаоюй приоткрыл влажные от слёз глаза, его пухлые губы обиженно подрагивали. Со стороны можно было подумать, что с ним жестоко обошлись.

Этот трогательный вид одновременно растрогал и возбудил Цинь Чжиши. Поразмыслив, он не решился продолжать мучить супруга.

«Спи,» — мягко прошептал он, потрепал мягкую голову Омеги, затем наклонился и поцеловал его на ночь.

Но в момент, когда альфа хотел отстраниться, его маленькая жена обвил руками его шею и сам страстно прильнул к его губам.

«......»

Цинь Чжиши едва не рассмеялся.

Он дал шанс остановиться, но раз уж сам Пурпурный Император так настойчиво искушает, грех отказываться.

[Примечание. Имеется в виду легендарный император Лю Ся-хуэй, символ непоколебимой добродетели, который даже с обнажённой женщиной на коленях сохранял самообладание.]

Правда, помня о недавней болезни супруга, он сдержал себя и не довёл дело до финала. Но две розовые грудки всё же изрядно пострадали, что к утру нежная кожа покраснела и припухла от страстных ласк.

Изначальные кокетливые намёки сменились попытками вырваться. Несколько раз Шу Чжаоюй сквозь слёзы умолял остановиться, но альфа лишь глубже целовал его алые губы, крепче сжимал бёдра и... продолжал.

До глубокой ночи.

***

«Дорогой, я готов! Поехали!»

Воодушевлённый голос раздался с лестницы. Шу Чаоюй поднял глаза от книги, и на его безупречном выражении лица появилась трещина:

«Ты полчаса собирался... чтобы надеть ЭТО?»

Он посмотрел на свой свободный свитшот с джинсами, затем на альфу в идеально сидящем чёрном костюме с уложенными волосами. Между ними будто возникла трагичная разница миров.

Цинь Чжиши всплеснул руками:

«Как ты вообще мог так одеться? Дорогой, у нас же свидание!»

«Ну да, именно поэтому не нужно...» — Голос Шу Чжаоюя потонул, когда он увидел знакомый щенячий взгляд.

Цинь Чжиши был подавлен и просто не понимал. Разве во время первого свидания вслепую Шу Чжаоюй не был одет в рубашку и брюки? Неужели теперь, после свадьбы, он не заслуживает таких же усилий?

К счастью, Шу Чжаоюй не читал его сумбурных мыслей. Подумав пару секунд, он сдался:

«Ладно, подожди немного, я тоже переоденусь.»

Глаза Цинь Чжиши мгновенно загорелись.

«Не спеши! Я подожду!» — С изысканными манерами он уселся на диван, изображая образец терпения.

Шу Чжаоюй: «......»

Нет необходимости быть таким привередливым.

Но он не стал терять много времени. Он спустился вниз менее чем через десять минут после того, как поднялся наверх. Цинь Чжиши уже готовился расстроиться, ожидая минимальных изменений.

Однако в тот момент, когда он повернул голову, он был совершенно ошеломлен

Даже зная о красоте супруга, альфа оказался не готов. Перед ним стоял омега в белоснежном костюме с изящным галстуком-бабочкой — настоящее божественное видение.

Волосы, обычно падающие на лоб, были убраны назад, открывая высокий лоб и серебряные серёжки. Костюм идеально подчёркивал все изгибы тела: тонкую талию, длинные ноги, соблазнительные бёдра...

Достаточно одного взгляда этих миндалевидных глаз, и ноги Цинь Чжиши подкосились, в то время как другое место, наоборот, напряглось.

Шу Чжаоюй приблизился и, окинув взглядом их праздничные наряды, усмехнулся:

«Только бы нас не выгнали из ресторана как сумасшедших.»

«Какие ещё сумасшедшие!» — Возмутился Цинь Чжиши, с обожанием сжимая его руку:

«Где ещё найдёшь таких красивых психов?»

Глава 18.

Шу Чжаоюй глубоко осознал свою ошибку.

Он не должен был упоминать эту тему и случайно давать Цинь Чжиши возможность блеснуть.

Ладно, хоть эти слова и не звучат как комплимент, но если вдуматься, разве это не похвала?

Шу Чжаоюй промолчал, и неохотно принял похвалу мужа в свой адрес:

«Ну вот, отлично! Поехали.»

Цинь Чжиши, чей язык опережал мысли, еще не осознал «гениальность» своих слов и, радостно сияя, согнул правую руку, предлагая тому взяться за нее.

Шу Чжаоюй: «…»

Что делать? Теперь он еще больше похож на психа.

Он вздохнул про себя, но из деликатности не стал портить настроение Цинь Чжиши и даже поддержал его дурацкую затею.

Лишь когда машина проехала по оживленной набережной и остановилась у Центральной башни в центре города, возвышающейся на сотни метров, Шу Чжаоюй начал понимать, что это свидание куда значимее, чем он предполагал:

«Любимый, мы…»

«Идем в ресторан на смотровой площадке.» — Цинь Чжиши наклонился, расстегнул его ремень безопасности, подмигнул и, воспользовавшись моментом, схватил его за щеки, звонко чмокнув, после чего залился счастливым смехом.

Он был толстокожим, но Шу Чжаоюй еще не привык к нежностям на людях. Тот от неожиданности остолбенел, а затем покраснел и тут же бросил взгляд за окно — не увидел ли кто-нибудь.

Этот застенчивый вид так возбудил Цинь Чжиши, что он уже готов был забыть про ужин и прямо здесь, в машине, заняться им.

«Кхм-кхм.»

Он слегка приглушил свои бурлящие феромоны, размышляя, когда же можно будет «попробовать» в машине, обошел к пассажирской двери, открыл ее и, наклонившись, протянул руку с изящной улыбкой.

Но его слова едва не заставили Шу Чжаоюя споткнуться на выходе.

«Пойдем, моя дорогая жена.»

«……»

Шу Чжаоюй готов был заткнуть ему рот тряпкой.

Что это за рот такой? То доведет до бешенства, то до красноты от смущения.

Конечно, он еще не знал, что вечером этот рот покажет себя с новой, совершенно неожиданной стороны.

«Хорошо, пошли.»

Он сделал глубокий вдох, собрал в кучу свои разрозненные мысли, улыбнулся, взял Цинь Чжиши под руку, и они вместе вошли в центральный лифт Башни.

Лифт медленно поднимался, и все вокруг постепенно уменьшалось: сначала люди, потом здания, и даже финансовый центр, символ района, казался крошечным. Шу Чжаоюй смотрел вниз, и ему казалось, будто он парит в облаках.

Через несколько минут раздался звонок, двери лифта открылись, и Цинь Чжиши повел его в ресторан на смотровой площадке.

«Здравствуйте, господин Цинь, прошу сюда.»

Официант провел их к столику у окна, откуда открывался прекрасный вид на набережную.

Ресторан медленно вращался, но скорость вращения очень низкая, и полный круг совершается за два часа. Цинь Чжиши не волновался, что Шу Чжаоюю станет плохо, но все же спросил:

«Прости, не предупредил заранее. Тебе не страшно на такой высоте?»

Шу Чжаоюй, завороженно глядя на огни города, повернулся к нему с недоумением:

«Страшно?»

Цинь Чжиши: «……»

Похоже, он задал глупый вопрос.

Только сейчас Шу Чжаоюй понял, что тот переживает, как бы ему не было страшно от высоты. Вспомнив, как Цинь Чжиши при заказе выбирал для него, беременного, только легкие блюда, он невольно улыбнулся.

Эта улыбка почему-то встревожила Цинь Чжиши:

«Дорогой, чему ты улыбаешься?»

«Ничему.» - Шу Чжаоюй отхлебнул цветочного чая и спросил:

«Кстати, почему ты выбрал именно это место для свидания?»

Перед выходом он еще думал, что они зря так нарядились, но теперь видел, что большинство посетителей ресторана были одеты похоже.

В сочетании с роскошным убранством и заоблачным меню ресторана это можно назвать одним словом — дорого.

Шу Чжаоюй не то чтобы осуждал его за расточительство, но он был немного смущен. Может сегодня какой-то важный день, который он забыл?

«Ну… Это же наше первое свидание после свадьбы.»

Цинь Чжиши отделался расплывчатым ответом, но собеседник, услышав это, явно замер на мгновение, и в глазах его мелькнула тень.

«!!!»

Упс! Сердце Цинь Чжиши защемило, и он пожалел, что снова сказал что-то не то.

Изначально из-за изменений в периоде течки свидание перенесли на эту неделю, и он не мог сказать, что готовил его специально для признания, поэтому придумал эту отговорку. Но, кажется, она лишь напомнила Шу Чжаоюю о болезненном.

«Прости, дорогой. Обещаю, в будущем я буду проводить с тобой больше времени.»

Он взял его руку и извинился искренне и виновато.

Шу Чжаоюй сжал его ладонь, поднял взгляд и, выдержав паузу, чтобы тот успел занервничать, вдруг рассмеялся:

«Хм, посмотрим, как ты себя проявишь сегодня вечером.»

Двусмысленная улыбка в сочетании с этими многозначительными словами, из-за чего Цинь Чжиши внезапно почувствовал легкое головокружение.

«Наверное, это из-за вращающегося ресторана.» — Подумал он, стараясь унять учащенное сердцебиение.

После такого обещания Цинь Чжиши стал еще услужливее: подкладывал еду, чистил креветки, а когда официант хотел долить чай Шу Чжаоюю, он сам перехватил чайник.

Шу Чжаоюй посмотрел на переполненную тарелку, не решаясь заговорить:

«Не беспокойся, я сам справлюсь.»

Цинь Чжиши покачал головой:

«Как же так? Я забочусь о жене и ребенке. Давай кушай.»

Он положил в тарелку кусок рыбы без костей и принялся за следующий:

«Если бы мы были не на людях, я бы кормил тебя сам.»

Шу Чжаоюй, жуя рыбу, чуть не подавился. Ему стало стыдно и немного неловко:

«Ты слишком явно себя выдаешь.»

Цинь Чжиши на секунду замер с косточкой в руке.

Он дважды откашлялся, опустил голову и прошептал: «Альфа, который не хочет спать со своей женой, должно быть, больной Альфа.»

Шу Чжаоюй склонил голову и уставился на него, словно говоря: «Смотрите, этот альфа точно болен.»

Цинь Чжиши ничуть не смутился, гордо выпрямился и весело объявил:

«Но я уже полностью выздоровел! Дорогой, поверь, сегодня я тебя… Ммпх!»

Неоконченную фразу заглушил кусок мяса, сунутый ему в рот. Шу Чжаоюй, красный как рак, огляделся и прошептал:

«Говори тише!»

Фух! Если бы он не среагировал вовремя, этот наглец наверняка выдал бы что-нибудь неприличное!

«Это баранина…»

То ли Цинь Чжиши был бесхитростен, то ли просто тугодум, но он увидел в этом жесте скрытый смысл:

«Хе-хе, дорогой, я понял.»

Шу Чжаоюй: «?»

Нет, не понял.

Шу Чаоюй чувствовал себя немного уставшим, но, видя, что другая сторона рада заботиться о нем и делать его счастливым, так и не смог стереть улыбку со своего лица.

В целом, за исключением редких шокирующих слов Цинь Чжиши, этот ужин был расслабленным и счастливым. И даже потрясающий вид на ночную набережную в компании любимого человека вдруг показался не таким уж захватывающим.

Через два часа они покинули вращающийся ресторан и спустились на лифте с Центральной башни.

«Мы сейчас... едем домой?» — Сев в машину, Шу Чжаоюй взглянул на экран телефона, где отражалось восемь часов вечера. Время еще раннее, вроде бы можно что-то сделать, но в то же время, ничего особенного и не придумаешь.

Машина тронулась, и Цинь Чжиши, глядя в зеркало заднего вида, как ни в чем не бывало сказал:

«Едем в отель «Облачные выси».»

«А?» — Шу Чжаоюй был слегка удивлен: «Не домой, а в отель?»

Цинь Чжиши не ответил, но повернул голову и пристально посмотрел на него.

В полумраке салона лишь блики уличных фонарей и неоновых вывесок пробивались сквозь стекла, но черные глаза альфы горели неестественно ярко, сверкая даже в темноте.

Шу Чжаоюй замер, одновременно напуганный и очарованный — в этом взгляде читалось откровенное, ничем не прикрытое желание.

И он снова молча согласился.

«Ваша ключ-карта, пожалуйста.» - В великолепном вестибюле девушка на стойке регистрации передала магнитную карточку с профессиональной улыбкой.

«Спасибо.»

Молодой альфа, едва поблагодарив, тут же потащил прекрасного омегу к лифту. Девушка на стойке регистрации, которая мельком увидела эту сцену, ничуть не изменилась в лице и продолжила заниматься своей работой, но в душе вздохнула.

Ну и торопыга! Если бы не обручальные кольца и заранее забронированный люкс, можно было бы подумать, что это просто парочка молодых, решивших переспать. Даже у таких обычно хоть сумка с собой.

Хотя, может, это не возбуждение, а просто альфа в туалет спешит?

Она многозначительно кивнула, решив, что это объяснение куда правдоподобнее.

Однако вскоре выяснилось, что она сильно переоценила ситуацию. Альфа действительно просто очень хотел своего омегу.

«Ж-ж-ж»

Дверь номера 2801 на последнем этаже открылась. Шу Чжаоюй вошел первым, но едва переступил порог, как его накрыла волна аромата розмарина, заполнявшего весь номер. От этого запаха у него тут же возникло желание развернуться и бежать.

«Ты куда?»

Цинь Чжиши закрыл дверь и прижал беглеца к стенке.

Шу Чжаоюя захлестнул настолько сильный запах, что у него закружилась голова, ноги подкосились, и он рухнул в объятия альфы. В воздухе постепенно сгущался аромат цветов сливы, что являлось верным признаком ложной течки.

«Ты... зачем ты так?» — Даже голос его звучал слабо, а в вопросе слышались нотки плача, будто он был одновременно и жалок, и беспомощен.

Но альфа, кажется, чувствовал себя еще более несчастным:

«Ты спрашиваешь, зачем? А разве может быть другая причина?»

Он погладил омегу по щеке, изображая обиду:

«Я все делаю ради тебя, старший брат. Ты любишь того мужчину, я знаю. Ты используешь меня как замену, я тоже знаю. Ты жаждешь его феромонов — и это мне известно. Но я не могу дать тебе его феромоны... Поэтому я наполнил эту комнату розмарином. Может, так тебе будет приятнее, когда мы будем заниматься любовью?»

«?»

Шу Чжаоюй смотрел на него в шоке, затем поднял руку и слабо шлепнул его по лицу, пытаясь вправить мозги.

Но Цинь Чжиши, который полностью вжился в новую роль, даже не обратил на это внимания и спокойно продолжил свою игру:

«Ты злишься... потому что я, ничтожный, осмелился сравнивать себя с ним?»

Он прикрыл ладонью щеку, куда пришелся удар, и показал стойкую и уязвимую улыбку:

«Или... ты переживаешь, что я мучаю себя?»

Шу Чжаоюй: «...»

Было большой потерей, что ты не присоединился к театральному кружку в школе.

«Ты...»

«Тсс, старший брат, не говори ничего.»

Маленький заменитель поднес палец к его губам:

«Не говори вещей, которые ранят меня. Даже если ты принимаешь меня за него… Пусть сегодня будем только мы, хорошо?»

Его вид — глубоко влюбленного и страдающего от неразделенных чувств — едва не заставил Шу Чжаоюя рассмеяться от злости.

После пережитого цикла течки он уже адаптировался: какой бы густой ни была ароматическая композиция из розмарина в комнате, она не могла сравниться с феромонами, которые этот альфа намеренно выпускал сейчас. Постепенно к нему вернулись силы, и, решив, что хуже не будет, он подыграл Цинь Чжиши, продолжив этот абсурдный спектакль:

«Ты хочешь заменить его… Но знаешь ли, чего я хочу?»

Шу Чжаоюй улыбнулся, и эта улыбка мгновенно ослепила глаза маленького заменителя. Он возбудился и сжал тонкую талию в своей ладони, смяв безупречный белый костюм.

«Я знаю.» - Он прижался к алым губам, дразнившим его перед глазами, и прошептал: «Он не прикасается к тебе… Тебе, наверное, очень тяжело? Попробуй меня, старший брат. Я… большой.»

«?»

Шу Чжаоюй не сразу понял, как у него получилось в одной фразе и похвастаться своим «достоинством», и представить его как похотливого развратника.

Его кожа не была такой толстой, как у этого наглеца, или, может, он просто не умел так играть словами. После пары реплик он уже покраснел от стыда и попытался вырваться:

«Я не такой! Отстань!»

«Не отвергай меня…»

Маленький заменитель умолял жалобно, но его действия говорили об обратном. Коленом он раздвинул ноги омеги, руками сжал упругие ягодицы, заставляя того стонать, а затем провел пальцем по шву брюк.

«Старший брат, ты уже мокрый.»

Он произнес это с серьезным видом, но Шу Чжаоюй решил, что это просто наглая ложь.

Как он мог это почувствовать через одежду?!

«Я…»

Не дав ему возразить, заменитель расстегнул ремень, и в следующее мгновение палец уже проник в щель между ягодицами.

«Точно.» - С самодовольной ухмылкой он поднял руку, раздвинул пальцы, демонстрируя блестящие серебристые нити.

«…»

Теперь отрицать было бесполезно. Шу Чжаоюй, пылая от стыда и злости, отвернулся и уткнулся лицом в его плечо, отказываясь говорить.

Заменитель был счастлив, уверенный, что старший брат возбудился именно из-за него. Но затем его осенило: а если бы здесь был тот мужчина, разве Шу Чжаоюй не вел бы себя так же?

Или… любой альфа мог превратить этого омегу в похотливого развратника?

Он вспомнил, как старший брат рассказывал, что в университете тайно любил одного альфу на протяжении четырех лет… А вдруг были и другие?

Сначала ему казалось, что даже объятий будет достаточно. Но теперь, получив желаемое, он не мог сдержать волну ревности и гнева.

Он провел пальцами по шее омеги, намеренно надавливая на железу, и его слова звучали как оскорбление и как боль:

«Зачем притворяться, старший брат? Твое тело куда честнее и развратнее твоих слов. Ты даже не сопротивляешься, когда я трогаю твою железу… Хотя…» - Он наклонился к его уху и тихо рассмеялся: «Чтобы быть уверенным, мне нужно проверить обе твои дырочки… верхнюю и нижнюю.»

Шу Чжаоюй замер, затем понял намек и покраснел еще сильнее:

«Цинь Чжиши!»

Услышав это имя, в глазах заменителя мелькнула ярость, а затем — глубокая печаль:

«Не называй меня его именем… прошу.»

Его голос дрожал от ненависти и боли:

«Если уж никак иначе… зови меня А-Ши, хорошо? Только не произноси его имя…»

Это была его последняя уступка.

Он знал, что был всего лишь заменой, но не хотел, чтобы ему об этом напоминали каждую секунду, даже в момент близости с любимым.

Шу Чжаоюй в душе просто ржал от нелепости ситуации. Несколько раз ему хотелось просто дать по голове, чтобы вырубить этого дурака, но он колебался, и рука не поднималась.

И, конечно, такая уступчивость только разожгла аппетиты маленького заменителя:

«Старший брат, пойдем внутрь.»

Он подхватил его на руки, неспешно переступил через разбросанные букеты розмарина и опустил на диван в гостиной:

«Ты хочешь здесь?»

Незнакомая роскошная обстановка, огромные панорамные окна и этот, казалось бы, самый близкий человек, ведущий себя как безумец, — все это лишало Шу Чжаоюя чувства безопасности.

«Разве здесь плохо? Я хочу попробовать со старшим братом в каждом уголке.»

«Тогда задерни шторы… Ммпх!»

Не дав договорить, заменитель прижал его к дивану, расстегивая рубашку и капризничая:

«Не хочу. Так видно лучше.»

«?»

От этих слов Шу Чжаоюй готов был взорваться.

Что «видно лучше»? Что его голого будет «лучше видно» снаружи?!

Конечно, оба отлично знали, что на 28-м этаже, без соседних зданий выше, никто ничего не увидит. Разве что запустят дрон с камерой.

Шу Чжаоюй собрался возразить, но вдруг заметил, как изменилось выражение лица заменителя.

Сначала был шок, затем за считаные секунды — гнев, боль, обида… Настоящий многослойный актерский этюд.

«Это… что?» - Голос его дрожал. Правой рукой, тоже дрожащей, он отодвинул разметавшуюся одежду и указал на следы, которые украшали грудь омеги: «Это он? Он… трогал тебя вчера? Или сегодня утром?»

Будто не веря глазам, он провел пальцами по отметинам, коснулся набухшей груди, розовых ореолов и, наконец, воспаленных сосков.

«М-м…»

Щекотливо-болезненное прикосновение заставило Шу Чжаоюя сжаться, бессознательно сомкнув бедра, будто пытаясь защититься, но больше похоже на приглашение.

Такой жалкий вид… Кто знает, сколько раз его дрессировали, чтобы он так реагировал?

Заменитель смотрел, трогал, и его глаза буквально полыхали ревностью и ненавистью. Каждое слово звучало сквозь зубы:

«ЭТОТ… МЕРЗАВЕЦ! КАК ОН ПОСМЕЛ?!»

Глава 19.18+

Шу Чжаоюй уже не мог терпеть этот бесконечный спектакль. Его тело давно разгорелось от желания, но Цинь Чжиши все тянул и морочил голову. С момента их прихода прошло уже десять минут, а он даже не поцеловал его как следует.

Ему становилось все тяжелее, а Цинь Чжиши, казалось, только глубже погружался в свою роль. В редкий момент потери терпения Шу Чжаоюй в ярости дернул его за галстук и притянул к себе:

«Как он посмел?! Я заплатил тебе, чтобы ты обслуживал меня, а не тратил мое время на эти дурацкие страдания!»

Как только слова вырвались, оба замерли в шоке.

Шу Чжаоюй с опозданием осознал, что и сам поддался этой театральной истерике. Цинь Чжиши же сначала остолбенел, а затем обрадовался. Он не ожидал, что жена так поддержит его игру.

Конечно, внешне он этого не показал.

Шок в его глазах быстро сменился глубокой скорбью. Маленький заменитель горько усмехнулся:

«Значит… для тебя я всего лишь вещь, которую можно купить за деньги?»

Его взгляд был полон робкой надежды, и он так хотел услышать «нет», но реальность жестока. Тот, кого он любил, безжалостно разбил его иллюзии:

«Да. Если не нравится — убирайся. Деньги тебе тоже… Ммпх!»

Заменитель яростно зажал ему рот, отказываясь признавать, что их связь всего лишь грязная денежная сделка.

Возможно, ослепленный гневом, он набросился на него с жестким поцелуем, уже без прежней осторожности. Его руки стали куда смелее и скользили по тонкой спине омеги, узкой талии, ладонь прижалась к нежной коже, а затем добралась до груди.

Шу Чжаоюй застонал от боли. Мужчина сжимал его грудь куда сильнее, чем вчера, когда «издевался» над ним. А после вчерашнего он и так еще не оправился полностью.

Он попытался оттолкнуть заменителя, но тот даже не шелохнулся, крепко держа его в руках. К счастью, почувствовав дискомфорт, он стал нежнее.

Грубые подушечки пальцев заиграли с воспаленными сосками, вызывая щекотливое покалывание. Вскоре знакомое удовольствие заставило Шу Чжаоюя обмякнуть. Он откинулся на спинку дивана, учащенно дыша и бессознательно выгибаясь навстречу прикосновениям.

Заменитель покраснел от ревности, глядя на его развратную позу.

Он никогда не был со старшим братом, а тот так легко раскрывался… Все это — заслуга того мужчины.

«Ты только посмотри на себя.»

Шу Чжаоюй наслаждался, как вдруг давление исчезло. Не успев открыть глаза, он почувствовал, как с него стаскивают брюки, обнажая нижнюю часть тела.

Лицо заменителя внезапно приблизилось. Два пальца грубо втиснулись между ягодиц, угрожающе скользя, пока он допрашивал:

«Ты так сильно возбуждаешься от простых прикосновений… Старший брат, неужели ты настолько похотлив?»

«Ты… М-м…»

Шу Чжаоюй хотел возмутиться, но палец, крутившийся у входа, внезапно проник внутрь, лишая его и без того шатких аргументов.

«А как насчет меня?»

Маленький заменитель быстро нашел заветную выпуклость и сильно надавил, и стон, который его удовлетворил, вырвался наружу, словно подтверждая его мысли:

«Ты всё ещё пытаешься отрицать? Твоё тело дрожит. Даже я, просто случайный любовник без чувств, могу довести тебя до такого состояния. А другие? Тот мужчина... Он возбуждает тебя сильнее?»

Пальцы ускорились в его нежном отверстии, вытягивая больше липкой влаги. Маленький заменитель повернул его лицо к себе, с мнимой болью в голосе требуя:

«Скажи, да? Будет ли он лучше?»

Несмотря на то, что это была всего лишь игра, слова заменителя заставили Шу Чжаоюя почувствовать себя так, будто он действительно изменяет мужу с любовником. Его тело стало ещё чувствительнее, и даже когда тот наклонился для поцелуя, он инстинктивно отвернулся от стыда.

«Ты думаешь, я не достоин целовать тебя?»

Выражение лица заменителя стало ещё более страдальческим, а затем внезапно вспыхнуло гневом:

«Если ты не хочешь, то я заставлю. Я не только поцелую тебя, но и трахну так, что в твоих глазах и сердце останусь только я. И в будущем никто, кроме меня, не сможет тебя иметь.»

«Ах! Ты—!»

Шу Чжаоюй вскрикнул, погружаясь в диван, его ноги были высоко подняты и раздвинуты. Пальцы выскользнули из отверстия, уступая место чему-то гораздо большему и горячему, которое уже готовилось войти.

«Медленнее... П-пожалуйста...»

Его голос дрожал. Нежное отверстие, долгое время не знавшее ласки, было слишком тугим. Большая головка члена скользила по смазке, медленно входя, растягивая розовое колечко, но проникла лишь на самый кончик.

Заменитель тяжело дышал, вынужденный остановиться.

Головка застряла практически на входе, сжимаемая судорожно дёргающимися внутренними стенками — невероятно тесными и чувствительными. Жар нарастал, вся кровь, казалось, прилила к одному месту, каждая клетка тела требовала войти глубже, полностью завладеть этим человеком.

Но он сдержался.

«Не плачь.»

Он нежно целовал слёзы на лице любимого, одной рукой лаская его маленький член, помогая расслабиться, а другой медленно, с бесконечным терпением, продвигался внутрь, пока не заполнил пустоту полностью.

«Ммм... Так хорошо...»

Заменитель запрокинул голову, издав удовлетворённый стон. Внутри было горячо и влажно, и, несмотря на то, что это был их первый раз, тело Шу Чжаоюя сжимало его толстый член с опытом, будто делало это сотни раз.

Молодой альфа, впервые познавший страсть, не мог устоять перед таким искушением. Он впился пальцами в нежные бёдра и начал медленно двигаться, теряя контроль.

«Нет... Не так глубоко...»

Бесконечное удовольствие нахлынуло, охватив людей, увлеченных любовью, и быстро утонуло. Шу Чжаоюй закрыл глаза, холодные уголки его глаз были окрашены похотью, а его голос был мягким, наполовину приказным, наполовину требующим, что было очень приятно.

Вид возбуждённой красоты подливал масла в огонь.

Заменителю хватило одного взгляда, одного звука, и его член стал ещё больше. Горячие внутренности сжимали его, и от переизбытка чувств он сильнее прижал Шу Чжаоюя к дивану.

«Чёрт, как ты умеешь сжимать... Ты…»

Голос резко оборвался, и маленький заменитель замер, внезапно что-то поняв.

Это был их первый раз, но то, как Шу Чжаоюй принимал его, говорило о том, что раньше он уже...

Только что утихшая ревность и боль вернулись с новой силой.

«Старший брат, открой глаза. Посмотри на меня.» - Он обиженно кусал ухо Шу Чжаоюя, задевая металлическую серьгу: «Запомни, кто тебя трахает. Это я. Я — А-Ши.»

Но Шу Чжаоюй лишь лениво взглянул на него и снова закрыл глаза.

Какая разница — Цинь Чжиши или А-Ши? Всё равно это его глупый альфа, как утка и селезень — одно и то же.

Заменитель, однако, не согласился. Он настаивал, требуя ответа:

«Даже когда я трахаю тебя, ты не хочешь смотреть на меня? Ты представляешь, что это он?»

Шу Чжаоюй разозлился: «Тебе давно стоило понять своё место.»

Всё копается, разводит демагогию, до сих пор лишь слегка прикасается, оставил его в подвешенном состоянии — как тут сохранить доброе выражение лица?

Хотелось быстрее, жёстче...

Он на секунду заколебался, уже собирался подгонять словами, как вдруг член внутри него внезапно начал яростно двигаться. Резкие толчки разрывали плотные мышечные волны, задевая чувствительную выпуклость, с каждым ударом достигая самой глубины.

«Ммм... А-а, медлен...нее...»

Все слова разбивались в дребезг, теряясь в глухих звуках ударов тел. Шу Чжаоюй вздрогнул от такой свирепости, одной рукой судорожно прикрывая живот, а другой рукой отчаянно колотя альфу.

«Останови-и...»

Он был так взволнован, что слезы текли градом, хотя возможно,что это было от переполняющего его наслаждения.

Заместитель на мгновение остолбенел от ударов, но, опустив взгляд на прикрывающий живот руки, с ужасом осознал возможную причину.

«Ты... беременный?»

Он не хотел верить, но обязан был спросить, даже голос дрожал. Однако Шу Чжаоюй, задыхаясь от ярости сквозь слёзы, и слышать его не желал.

Носит же его ребёнка — как можно быть таким бесцеремонным!

Заместитель чувствовал себя несправедливо обвинённым. Откуда ему было знать? Разве не говорили, что тот альфа не прикасался к брату? Секс для удовлетворения потребностей ещё можно понять, но беременность...

Сердце снова сжалось от боли.

Длинной рукой он притянул омегу к себе, сомкнутые тела слились ещё плотнее, член упёрся в самое нутро, остановившись у входа в репродуктивную полость.

Шу Чжаоюй мгновенно запаниковал.

«Не смей!»

Хотя у него не было течки, нельзя было исключать, что альфа под влиянием гормонов потеряет контроль. Он хотел отодвинуть альфу от опасной зоны, но заместитель, вместо того чтобы понять, начал вызывающе медленно тереться у входа.

«Скажи честно — он тебя полностью пометил?»

Его взгляд стал пугающе тёмным. Сердце Шу Чжаоюя сжалось, и он, сам не зная почему, кивнул.

Лицо заместителя исказилось от ярости.

Он и сам не понимал, почему был так зол: то ли из-за ревности к отметившему его возлюбленного, то ли от горя из-за потерянного шанса, то ли от отвращения к омеге, пришедшему к нему уже беременным.

Неужели он так нуждался в этом?

«Ха,» — Усмехнулся он, сжимая заднюю часть шеи омеги, указательным пальцем надавливая на источающий аромат сливовых цветов железу, заставляя того поднять глаза: «Даже после постоянной метки можешь спать с другими альфами? Видимо, не он тебя не желал, а просто не мог удовлетворить — вот ты ко мне и приполз.»

«Нет, это не так...»

Шу Чжаоюй побагровел от стыда, пытаясь закрыть ему рот рукой, но альфа перехватил запястье и резко опустил вниз.

«Будешь отрицать? Почувствуй, во что я тебя превратил.»

«Не хочу...»

Он мотал головой, но заместитель был полон решимости унизить его, направляя его скованные пальцы к месту их соединения, одновременно ускоряя толчки и издевательски спрашивая:

«Слышишь? Как скользко — это всё твои соки.»

«...»

Он не был глухим и отлично слышал!

Более того, от осознания этого позора тело содрогнулось, влагалище сжалось вокруг члена, выбросив новую струю жидкости.

Горячая влага окатила сжатую головку, заставив заместителя вздрогнуть — ещё чуть-чуть, и он бы не сдержался.

«…… Блядь.»

В приступе ярости и стыда его ладонь со звонким шлепком опустилась на пышную белую плоть ягодиц, а его гибкая талия резко двинулась вперёд, и головка члена упёрлась прямо в мягкую плоть у входа в репродуктивный канал.

«Ммм… Не надо…»

«А ещё говоришь «не надо»! Если не хочешь, почему так хорошо вытягиваешь из меня всю сперму?! Ты просто хочешь, чтобы я кончил внутрь!»

Он продолжал толчками раздражать вход, его глаза покраснели, а в злобном тоне сквозила едва уловимая нотка жалкой мольбы.

«Я тоже хочу кончить внутрь, заполнить животик старшего брата, чтобы он родил мне ребёнка.»

«Ах… Н-нет… нельзя… ммм…»

Стоны срывались с его губ прерывисто, точка внутри была доведена до сладостного предела, и даже бёдра дрожали от удовольствия. Но даже в помутнённом сознании Шу Чжаоюй не забывал прикрывать живот, приказывая ему не шалить.

Омега-папа изо всех сил защищал малыша, но в глазах маленького заменителя это выглядело совсем иначе.

Наверняка Шу Чжаоюй презирает его и не хочет рожать его ребёнка!

Но почему тогда тот мужчина может? Почему опять этот мужчина?!

Маленький заменитель не мог по-настоящему ранить любимого, но когда море горя превратилось в бушующее пламя гнева, он, не слушая разум, всё же совершил нечто отвратительное.

Например, сейчас он приподнял подбородок Омеги и, сознательно провоцируя, спросил: «Старший брат, будучи беременным, занимается со мной сексом. А твой муж знает об этом?»

«……»

Шу Чжаоюй не нашёлся, что ответить, потому что не понимал, чего тот добивается.

Маленький заменитель и не ожидал ответа. Он лишь усмехнулся и продолжил: «Видимо, не знает. Как жаль.»

Едва закончив фразу, он подхватил маленькую попку и встал.

«Ах!»

Тело внезапно оказалось в воздухе, и Шу Чжаоюй в испуге крепко обнял человека, голые ноги обвились вокруг его талии, полностью перенеся вес на него.

«Что ты задумал…»

Ему было страшно, в такой позе член входил слишком глубоко, и головка упиралась как раз в ту самую чувствительную точку. Казалось, ещё чуть-чуть и он проникнет в репродуктивный канал.

«Ммм… Остановись…»

Сделав всего несколько шагов, Шу Чжаоюй уже потерял силы из-за члена, терзающего его внутри. Ноги бессильно опустились, и когда казалось, что ягодицы вот-вот соскользнут, его спина внезапно коснулась холодной твёрдой поверхности.

Он не мог обернуться, но сбоку увидел сверкающую ночную панораму набережной и сияющие огнями небоскрёбы вдали.

И тогда он осознал. Альфа собирается трахнуть его перед панорамным окном на 28-м этаже.

«Цинь Чжиши!»

Шу Чжаоюй действительно запаниковал и попытался вырваться. Но маленький заменитель не спеша прижал его, с наивно-невинным видом.

«Старший брат, так все внизу увидят, как я трахаю тебя беременным. Может, в конце концов, и твой муж узнает. И ещё… Я уже говорил.» - Он мощно двинулся внутри, доброжелательно улыбаясь: «Я — А- Ши.»

«Ммм… нет… отпусти…»

«Ты уверен?»

Маленький заменитель продолжал двигаться, крепко сжимая ягодицы и приподнимая его, меняя угол, под которым член входил внутрь.

«Если я разожму руки, ты упадёшь. И тогда ничего не поделаешь, если войду в репродуктивный канал. Тебя это устроит?»

«Н-нет… нельзя…»

Шу Чжаоюй беспомощно рыдал, цепляясь за него. Но он имел в виду совсем не это.

Маленький заместитель притворился наивным и довольно кивнул: «Я так и знал, что братик обнимет меня.»

С этими словами начался новый яростный натиск.

Бедный Шу Чжаоюй мог хоть бить, хоть кусаться – после долгих мучений ему всё равно оставалось лишь покорно принимать всё, зажатому в объятиях у окна.

«Ммм... полегче... полегче...»

Воздух наполнился смесью ароматов розмарина и цветов сливы, а сладострастные стоны омеги становились всё более сладкими и прерывистыми. Маленький двойник, слушая эти звуки, вдыхая этот запах и трахая горячее сочное лоно под собой, чувствовал, как бешено колотится его сердце.

Он понизил голос, коварно подначивая:

«Братик, тебе хорошо?»

«Ммм... хорошо...»

«Тогда скажи, кто доставляет тебе больше удовольствия – я или твой муж?»

«Не... не знаю...»

«Ты же попробовал нас обоих. Как же ты можешь не знать? Ну же, кто?»

«У-у-у... ты... это ты...»

Под давлением наглого альфы и его бесстыдных приёмов Шу Чжаоюй вынужден был выдать ответ, который тот хотел услышать.

Маленький заменитель был на седьмом небе от счастья. Ему было плевать – он твёрдо верил, что это правда.

«Раз братику больше нравится со мной, может, бросишь его и будешь только моим?»

«......»

На этот раз ответом стало молчание, но двойник не рассердился, продолжая усердно трудиться.

Было просто невозможно устоять перед омегой в таком состоянии. На нём самом одежда всё ещё оставалась опрятной, но в его объятиях человек был облачён лишь в расстёгнутую белую рубашку, беспомощно свисающую с плеч. Снежно-белое тело прижималось к его чёрному костюму, а голова покоилась на его плече, наполняя уши желанными сладострастными стонами.

Не в силах устоять, он приблизился к железе, источавшей для него смертельный соблазн. Омега совершенно не сопротивлялся, и маленький двойник, слегка коснувшись клыками, вдруг осмелел до безумной мысли.

Если у братика не было физиологического отторжения к нему, значит, стоит лишь укусить и можно перекрыть предыдущую метку?

Тогда он станет альфой братика, и тот уже никогда не сможет от него уйти...

«А-а-а!!»

Знакомый феромон медленно впрыснулся в железу. Шу Чжаоюй вскрикнул, выгнув изящную шею, его ножки напряглись, а маленький член, теревшийся о пресс альфы, неожиданно кончил.

«Ах, ммм... ты... у-у-у...»

Омега достиг оргазма от неожиданной метки, рыдая и дрожа всем телом, не в силах вымолвить ни слова. Разъеденная соками дырочка судорожно сжималась, выжимая из глубин член, словно стремясь выдоить из него всю сперму.

«У-у... как ты мог...»

Физическая и эмоциональная перегрузка едва не лишили Шу Чжаоюя сознания. Ноги полностью обессилели, и он полностью зависел от поддержки альфы.

Маленький заместитель, держа на руках расслабленного омегу, стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кончить. Его сердце ликовало от осознания успешной метки.

Хотя это была лишь временная метка, она ясно давала понять, что он вполне может отбить его у того мужчины!

«Брат, ты молодец.»

Он повернул голову, запечатлел вознаграждающий поцелуй на щеке Омеги и медленно вышел из его тела.

«Всё, больше не буду мучить тебя. Пойдём на кровать.»

Шу Чжаоюю казалось, что Цинь Чжиши совершенно не понимал значения слов "не мучить".

Хотя движения были довольно нежными, но переворачивания и долгие утехи всю ночь всё равно измотали его.

Он не помнил, когда именно уснул, но, проснувшись, почувствовал лёгкость в теле – видимо, после всего Цинь Чжиши сделал ему массаж.

При этой мысли обида в груди тут же растаяла.

«Что же делать?» — Шу Чжаоюй тихо вздохнул.

«Жена, ты проснулся!»

Некий Альфа-актер наконец перестал притворяться и, с невозмутимым видом делая вид, что ничего не произошло, нагло улыбнулся и прильнул к нему.

Шу Чжаоюй холодно скользнул по нему взглядом.

«Цинь Чжиши».

«Да!»

«Мне нужно кое-что тебе сказать».

Его тон был спокойным, но у Цинь Чжиши ёкнуло сердце.

А-а-а, жена назвала его полным именем! Неужели собирается устроить разбор полетов?!

Он выпрямился и опустил голову, приняв позу искреннего раскаяния.

Шу Чжаоюй без эмоций произнес:

«Я хочу сказать, что нам… нужно расстаться».

«Хорошо, расста… Что?!»

Цинь Чжиши внезапно поднял голову и посмотрел на него с недоверием.

«Что ты сказал? Расстаться? Почему?»

Его глаза мгновенно покраснели, а голос дрогнул от сдерживаемых слез.

«Жена, ты… ты, может, еще не проснулся? Если ты злишься из-за вчерашнего, я больше никогда… правда, я больше так не буду. Прости, я…»

Мольбы и извинения застряли у него в горле. Цинь Чжиши никогда еще не чувствовал себя таким растерянным:

«Жена, жена, пожалуйста, не говори так в сердцах, ладно? Я исправлюсь, правда, только не говори таких слов».

«Исправляйся или нет — уже не имеет значения» - Шу Чжаоюй похлопал его по плечу и серьезно продолжил: «Я хочу расстаться не из-за этого».

Сердце Цинь Чжиши разрывалось на части:

«Тогда почему?»

Если не из-за вчерашнего, то он точно не мог вспомнить других своих провинностей!

Видя, как тот мечется на грани слез, Шу Чжаоюй почувствовал легкое удовлетворение.

И даже слегка позабавился.

«Все просто. Я полюбил другого».

«Полюбил друго… Что?»

Над головой Цинь Чжиши возник огромный вопросительный знак.

Он ожидал услышать серьезную причину или список своих прегрешений, но после всех переживаний — и вот это?!

Какого…?! Разве он не видит, любит ли его жена на самом деле?

Цинь Чжиши возмутился и уже собирался потребовать объяснений, но Шу Чжаоюй продолжил:

«Теперь у меня есть новый альфа, которого я люблю. Его зовут… А-Ши» - В уголках его губ играла улыбка, а взгляд, обращенный к ошеломленному Цинь Чжиши, светился лукавством: «Знаешь, он старше тебя, выносливее, в постели лучше заботится обо мне, и он уже отметил меня…»

«Шу Чжаоюй!»

Цинь Чжиши взревел, перебивая его, в голосе смешались злость и радость.

Не раздумывая, он набросился на него, прижал к кровати и принялся покрывать безумными поцелуями.

«Учитель Шу… Учитель Шу, как ты посмел! Ты… ты!!!»

За эти несколько минут он пережил эмоциональные американские горки, его сердце бешено колотилось, и он не находил слов — только жаждал как следует «наказать» свою шутницу-жену.

Заметив его намерения, омега сиял от победы, даже не пытаясь вырваться, а вместо этого взял его руку и приложил к своему животу.

«……»

Альфа мгновенно успокоился.

Цинь Чжиши прекрасно понял намёк своей жены, что в его животе уже кое-кто есть, и после вчерашних безумств сегодня нельзя было снова перегибать палку.

Грудь переполняло счастье, смешанное с лёгкой досадой. Он послушно сполз с омеги, отстранился на полкорпуса, затем приник ухом к его животу и старательно прислушился.

Шу Чжаоюй рассмеялся:

«Ну и что ты там услышишь?»

Прошла всего неделя, конечно, Цинь Чжиши не мог разобрать ничего. Но после недавнего конфуза он не хотел сдаваться так быстро.

Он продержался в этой позе полминуты, и когда шея уже начала затекать, вдруг раздалось предательское урчание.

Глаза Цинь Чжиши тут же загорелись.

«Слышу! Ты проголодался!»

«……»

Шу Чжаоюй вспыхнул и тут же лягнул его ногой:

«Вставай! Иди на работу!»

Глава 20.

Глава 20.

Разгульные выходные закончились, и началась новая рабочая неделя.

В офисе Цинь Чжиши только что поставил задачу Сюй Нину и велел ему хорошенько поработать, как вдруг заметил, что тот замер на месте с выражением нерешительности на лице.

Он терпеливо спросил: «Тебе что-то непонятно?»

«Э-э, нет.» - Сюй Нин тщательно подбирал слова, стараясь выразиться деликатно: «Брат Цинь, как думаешь, может наша команда возьмет еще одного-двух стажеров?»

«Почему?» - Цинь Чжиши не понимал: «Ты не справляешься с нагрузкой?»

Хотя Сюй Нину очень не хотелось в этом признаваться, но, улучив единственный шанс, он все же кивнул.

При мысли об этом его охватили сложные чувства. В текущем проекте было несколько участников, а он находился под непосредственным руководством Цинь Чжиши, что избавляло его от множества мелких поручений от других штатных сотрудников. Однако объем задач, которые давал ему Цинь Чжиши, превышал суммарную нагрузку всех остальных стажеров.

В представлении Сюй Нина Цинь Чжиши был простоватым альфой, но нельзя было отрицать его выдающиеся профессиональные качества. Именно поэтому, работая под его началом, приходилось соответствовать его уровню и выполнять работу на 6 тысяч юаней, получая при этом стажерскую зарплату в 3 тысячи. Даже вьючное животное на ферме не работало так, как он!

Хотя он, представитель третьего поколения богатой семьи и не особо заботился о размере зарплаты, но если так пойдет и дальше, это начнет съедать его учебное время. Поэтому он был вынужден предложить нанять еще двух стажеров в помощь.

«Прости, я упустил это из виду.»

В таких вопросах Цинь Чжиши проявлял понимание и не считал, что проблема в недостаточной компетентности Сюй Нина. Однако он все же был немного озадачен.

«Разве компания уже не запустила процесс летнего найма? Группа для стажеров тоже открыта для студентов университета, и среди вакансий, если я не ошибаюсь, есть и наша команда.»

Косвенно это означало: «Продержись еще немного, скоро у нас появятся летние стажеры!»

Услышав это, у Сюй Нина чуть не случился сердечный приступ:

«Брат Цинь, если так пойдет дальше, я, пожалуй, не дотяну до лета. Нельзя ли найти обычного стажера прямо сейчас?»

Он боялся, что Цинь Чжиши откажет, и подлил масла в огонь: «Так ты сможешь немного разгрузиться и уделить больше времени учителю Шу.»

«!»

Цинь Чжиши, который еще недавно думал и колебался, тут же хлопнул по столу и решил:

«Хорошо! Тогда поручаю это тебе. Спроси в чате однокурсников, найди надежного кандидата. Если резюме покажется подходящим, свяжись и пригласи на собеседование.»

Он потер подбородок и задумчиво кивнул. Предложение Сюй Нина было действительно хорошим. Бюджет на зарплаты, выделенный отделом кадров для их команды, всегда имел остаток. Раньше он считал, что вполне справляется сам, поэтому и не набирал стажеров. Но теперь, когда его жена беременна, ему действительно нужно освободить время - по крайней мере, перестать постоянно задерживаться на работе, как раньше.

Осознав это, Цинь Чжиши почувствовал облегчение. Но еще больше обрадовался Сюй Нин, который, бодро ответив "Ага!", выйдя из кабинета, сразу открыл блокнот, чтобы составить объявление о вакансии.

Чтобы сделать позицию более привлекательной, помимо таких преимуществ, как хорошая зарплата и близость к университету, он специально добавил строчку: «Обучение у самого руководителя! Выпускник Цинъюаня, очень приятный человек! Можно узнать кучу полезного!»

«ОК, готово.»

Разослав сообщение во все соответствующие чаты, Сюй Нин отбросил телефон в сторону, уселся на место, напевая песенку, и принялся за работу, попутно ожидая резюме.

Спустя два часа, пообедав, он открыл почту и с радостью обнаружил множество писем с резюме.

Теперь было из чего выбрать. С настроением, словно отправился на рынок за покупками, Сюй Нин открыл первое по порядку письмо.

И тут же пожалел об этом.

«Да он больной что ли?»

Увидев в теме письма слова "Ми Бай", выражение его лица мгновенно изменилось на классическое "старик в метро с телефоном.jpg".

На экране отразились два недовольных глаза. Не раздумывая ни секунды, даже не открывая прикреплённое резюме, он вышел с этой страницы и перешёл ко второму письму.

В душе он насмехался: «Мечтатель этот Ми Бай. Даже если бы он действительно был гением, хотя его оценки и способности далеки от этого, так уж точно не попал бы сюда со своими мыслями о Цинь Чжиши.»

Сюй Нин считал, что видит Ми Бая насквозь, и действительно, тот думал именно так.

По логике, после их последнего конфликта им следовало избегать друг друга. Но увидев в объявлении Сюй Нина фразу "обучение у самого руководителя", Ми Бай забыл обо всех обидах.

Он узнал, что Сюй Нин проходит практику в Y&A под руководством вице-президента компании. Если "руководитель" — это Цинь Чжиши, разве это не прекрасная возможность?

Ми Бай категорически отказывался верить, что его кумир и ненавистный преподаватель могут быть в хороших отношениях.

Последующие два дня он жаждал звонка с приглашением на собеседование, но когда однокурсник опубликовал пост о первом дне практики в Y&A, расхваливая Цинь Чжиши, Ми Бай осознал, что даже не прошёл отбор по резюме.

Конечно, он не знал, что почта в объявлении принадлежала Сюй Нину, и думал, что стажеров отбирает сам Цинь Чжиши. После долгих раздумий он набрался смелости, проник в чат с рекомендациями по практике, который когда-то создал Шу Чжаоюй, нашёл аватар Цинь Чжиши и отправил заявку в друзья.

Через две минуты: новое сообщение +1, новый друг +1.

«Ааа, он принял!»

Ми Бай так обрадовался, что едва не уронил телефон, и с дрожащими руками начал набирать текст, стремясь произвести хорошее первое впечатление.

Но на другом конце провода Цинь Чжиши уже начал путаться. Только приняв заявку, он увидел статус "собеседник печатает...". Он терпеливо ждал, но прошло уже три минуты, а статус не менялся.

«Наверное, у студента много вопросов.» — Подумал он. Но едва он свернул чат, как пришло сообщение.

[ME: Здравствуйте, старший брат! Меня зовут Ми Бай, я студент университета Цинъюань, 18-й поток, математическая экономика~]

Цинь Чжиши: «?»

Он широко раскрыл глаза, перечитал сообщение трижды, прежде чем убедиться, что текст состоял всего из полутора строк.

Целых три минуты набирал эти несколько слов? Может, у этого студента проблемы с моторикой?

Он ответил "Привет", и снова появился статус "собеседник печатает...", но на этот раз текст пришёл быстрее.

[ME: Дело в том, что я увидел ваше объявление о наборе стажёров. Я отправил резюме, но не получил приглашения на собеседование, и хотел у вас спросить об этом.]

Похоже, студент был смелым, но Цинь Чжиши уже нашёл подходящих стажёров, поэтому был вынужден формально и вежливо ответить:

[Чжиши: Извини, но мы уже набрали стажёров. Если тебя интересует Y&A, можешь следить за летним набором.]

Ми Бай не сдавался. Если попасть на обычную практику так сложно, то летний набор будет ещё жёстче. Если упустить шанс сейчас, потом уже не пробиться. Нужно было действовать решительно.

Стиснув зубы, он выложил всё, что было на душе.

[ME: Простите, старший брат, но я очень хочу попасть на эту практику. Y&A — моя любимая игровая компания... и вы для меня человек, которым я искренне восхищаюсь. С самого поступления в университет я слежу за вами, всегда считал вас своим кумиром, и очень хочу быть рядом с вами.]

Он намеренно не дописал в конце слово "учиться", оставляя намёк с двойным смыслом.

И что удивительно, Цинь Чжиши действительно его понял.

Но именно осознание этой странной атмосферы заставило его почувствовать себя неловко. Ведь его моменты в WeChat были открыты для всех, а на фоновом фото профиля красовалось прекрасное изображение его жены. И теперь этот студент, судя по аватарке - Омега, адресует такие двусмысленные слова женатому Альфе? Разве это уместно?

Не спеша с ответом, он сначала решил навести справки у Сюй Нина, спросив, знает ли тот, кто такой Ми Бай.

Вскоре Сюй Нин прислал два лаконичных сообщения:

[Нин - лучший: Он в тебя влюблен, не обращай внимания, полный придурок]

[Нин - лучший: Он ещё и учителя Шу оскорблял]

«!!!»

Задеть его жену?!

Цинь Чжиши мгновенно разозлился.

Сдерживая ярость и ругательства, он набрал язвительный ответ:

[Чжиши: Тогда вынужден тебя разочаровать. Рядом со мной уже моя жена, для тебя там нет места.]

Собираясь сразу после отправки заблокировать собеседника, он ещё не успел нажать на три точки в правом верхнем углу, как вдруг над головой раздался мягкий приятный голос:

«Кто это хочет быть рядом с тобой?»

Цинь Чжиши вздрогнул так, что чуть не выронил телефон.

Подняв голову, он увидел Шу Чжаоюя, который незаметно подошёл к нему.

Подняв руки в жесте капитуляции, Цинь Чжиши покорно протянул телефон: «Это... немного неадекватный тип, я его проигнорировал.»

Шу Чжаоюй неспешно пролистал переписку и "с пониманием" кивнул: «А, значит это твой поклонник.»

«......»

От этих слов Цинь Чжиши покрылся мурашками.

«Жена…» - Высокий Альфа сидел на диване, уткнувшись лицом в живот Омеги и жалобно растягивая слова. Зрелище было довольно забавным.

Шу Чжаоюй постучал его по голове: «Чего зовёшь? Есть захотел?»

«Да, хочу!»

При такой постановке вопроса Цинь Чжиши мгновенно воспрял духом.

«Не дури.»

Шу Чжаоюй вытащил его руку из-под своей одежды и с улыбкой подвёл итог: «Ну что, скажи, это который по счёту?»

«Ты о чем?» - Брови Цинь Чжиши сдвинулись, губы надулись, и он выглядел крайне обиженным и несправедливо обвинённым: «Это первый и единственный наглец, который осмелился написать, и тебе просто не повезло это увидеть.»

«Значит, я пришёл не вовремя?»

«Что за чушь!»

Цинь Чжиши запаниковал, начав обнимать и тереться о жену, проявляя невероятную навязчивость.

Шу Чжаоюй на самом деле не сердился. Он намеренно искажал смысл, просто чтобы подразнить мужа.

Чуть ранее, листая переписку, он заметил имя Ми Бай и смутно вспомнил, что это его студент. Совсем без разочарования и досады обойтись не получилось, но поскольку ситуация была разрешена Цинь Чжиши быстро и правильно, возразить было нечего.

Просто в университете теперь нужно быть внимательнее.

«Удалишь?»

«Удалю! Я сделаю это.»

Цинь Чжиши взял телефон и на глазах у жены без сожалений удалил и заблокировал Ми Бая.

«А ты не хочешь посмотреть, что он тебе ответил?»

«Да что там может быть интересного? Всё равно нет ничего лучше моей жены.» - Он резко притянул Шу Чжаоюя к себе на колени и расцеловал несколько раз, сияя улыбкой: «Лучше я это время потрачу на то, чтобы полюбоваться тобой.»

Шу Чжаоюй слегка приподнял бровь, не выражая ни согласия, ни протеста.

Однако после нескольких секунд взглядов друг на друга выражение лица Цинь Чжиши постепенно стало серьёзным.

«Дорогой, ты становишься всё красивее.» — Вздохнул он, касаясь лица Омеги, словно проверяя реальность: «Серьёзно, ты словно излучаешь что-то новое.»

«......»

Лёгкий румянец выступил на щеках Шу Чжаоюя.

Дело было не в смущении от искренних комплиментов, а в осознании истинной причины таких перемен.

В начале брака Цинь Чжиши избегал близости, и без поддержки своего Альфы душевное состояние Омеги ухудшалось с каждым днём. Но теперь, когда они открылись друг другу и столько раз сливались в страсти, его состояние естественным образом улучшилось.

И дело было не только во внутренних изменениях. После того свидания Шу Чжаоюй постепенно привык уделять больше внимания своей внешности. Раньше он выглядел просто мило и уютно, но теперь, добавив пару деталей вроде серёг или укладки, он стал выглядеть ещё более утончённо.

Цинь Чжиши тоже заметил это и с любопытством спросил о причине.

«А что ещё остаётся, как не становиться красивее?» - Шу Чжаоюй намеренно подразнил его, вздыхая с фальшивой грустью: «После беременности я буду становиться только хуже. Уже сейчас какие-то Омеги к тебе липнут, а что будет потом... Ммпх!»

Цинь Чжиши зажал его губы своими.

«Не говори ерунды. Ничего такого не будет.» — Поспешно заверил он, но затем замолчал и вдруг рассмеялся.

Только в его смехе Шу Чжаоюю почувствовалось что-то недоброе.

И действительно, следующая фраза Альфы оказалась откровенно похабной:

«Если ты так переживаешь, дорогой, то давай я тебя чаще буду трахать, чтобы ты получал больше... Ммпх!»

На этот раз его слова оборвались не из-за поцелуя, а из-за шлепка по наглой роже.

**

Утро субботы они начали рано.

Сегодня был день запланированного визита в больницу для обследования. Хотя после первой постоянной метки вся семья уже считала, что Шу Чжаоюй забеременел, всё же требовалось официальное подтверждение.

Возможно, из-за раннего выхода или из-за дождя, небо было хмурым, и настроение слегка поникло.

Но когда они получили результаты анализа на ХГЧ, показывающие уровень значительно выше нормы, последние тревоги рассеялись.

Всё подтвердилось, как и ожидалось.

Цинь Чжиши, держа в одной руке заключение, а в другой — телефон, с радостью позвонил всем четырём родителям, чтобы сообщить радостную новость. Всё это время он не переставал улыбаться, казалось, его рот вот-вот дотянется до ушей.

Шу Чжаоюй сидел на стуле, наблюдая, как его Альфа смеется как дурак, стоя у стены, и не мог сдержать улыбки.

«Да-да, не волнуйтесь, я обязательно буду хорошо заботиться о Сяо Юй... Хорошо, завтра приедем.»

Закончив разговор с тёщей, Цинь Чжиши подошёл к нему:

«Пойдём, дорогой.»

Шу Чжаоюй улыбнулся и взял протянутую им руку. Держась за руки, молодая пара вышла из ворот больницы, переполненная радостными ожиданиями будущего.

Даже в машине Цинь Чжиши то и дело издавал глуповатый смешок.

Он был вне себя от счастья и всю дорогу болтал без остановки:

«Сегодня вечером поедем к моим родителям, а завтра к твоим на обед… Что будем есть? Дома или в ресторане? Надо как-то отметить!.. Ах да, я недавно заказал кучу книг о беременности, сегодня должны прийти. Будем изучать!..»

Шу Чжаоюй сначала рассеянно поддерживал разговор, но при последней фразе не смог сдержать смех.

«Почему ты смеёшься?» — Удивился Цинь Чжиши.

«А, прости. Просто вспомнил кое-что из прошлого.» - Глаза Шу Чжаоюя искрились весельем: «В университете ты даже научные статьи с трудом читал, а теперь, работая, собираешься столько книг одолеть?»

«?»

Цинь Чжиши, держа руль, несколько раз открывал рот, но так и не нашёлся, что ответить, покраснев до корней волос.

В итоге он выдавил лишь: «Это совсем другое.»

«Чем же другое?»

«Конечно другое! Ты и малыш — вот моя мотивация учиться. Я обязательно всё прочитаю.» - Он уверенно пообещал, но вдруг осознал странность: «Погоди, откуда ты знаешь, что мне трудно давались статьи? Мы же в универе почти не пересекались.»

«Ммм, мама жаловалась мне, что твоя дипломная работа выглядит так, будто ты ее написал, катая лицо по клавиатуре.»

«......»

Ну и мама! Подставила родного сына!

«Кхм-кхм, в такой радостный день не будем вспоминать этот мусор.» - Он поспешил сменить тему, задумчиво заметив: «Как же странно. В это время в прошлом году я корпел над дипломом, а теперь вот-вот стану отцом.»

Шу Чжаоюй усмехнулся: «Что, жалеешь, что я украл твои золотые годы?»

«??? Да ты о чём!»

Цинь Чжиши чуть не вспотел от ужаса. Господи, как же его жена умудряется задавать такие каверзные вопросы!

Может, это тоже симптом беременности — повышенная эмоциональная чувствительность?

Он ещё сильнее укрепился в решении изучить все книги по беременности и поспешно добавил:

«Я не это имел в виду! Ещё жалею, что в универе с тобой не сошёлся раньше.»

Собеседник застенчиво замолчал, а Цинь Чжиши воспользовался паузой, чтобы приоткрыть окно.

После дождя выглянуло солнце, и тёплый ветерок, пахнущий свежестью и влагой, приятно освежил салон.

Шу Чжаоюй повернул голову и мельком увидел парк за окном машины, и ему вдруг захотелось остановиться:

«Давай выйдем, прогуляемся.»

В середине апреля уже наступил расцвет весны, цветы и трава были в полном цвету, и это было самое яркое время.

Молодой Альфа осторожно вёл своего Омегу по скользким каменным дорожкам:

«Давно не выбирались на природу.»

Шу Чжаоюй наслаждался свежим воздухом, как вдруг уловил знакомый аромат. Он обернулся и увидел розовато-белые цветы:

«Сливы.»

Они неспешно подошли к дереву. Внезапно подул ветер, и лепестки дождём посыпались вниз.

«Весна заканчивается, цветы уже побелели.»

Пока Шу Чжаоюй смотрел вверх, Цинь Чжиши аккуратно снял с его головы упавший лепесток.

Прохладный, нежный, ещё влажный от недавнего дождя:

«В этом году сливы цветут особенно пышно.»

Он взял руку Шу Чжаоюя и положил лепесток ему на ладонь:

«Они цветут лучше, чем в предыдущие годы.»

Шу Чжаоюй посмотрел на белый лепесток, потом на мужа и вдруг рассмеялся.

Да, он дождался своего долгожданного весеннего дождя.

Он как раз выпал на это апрельское утро.

---Конец основной истории---

Экстра 1. Записки о беременности

Цинь Чжиши думал, что, если бы в университете у него была такая же целеустремлённость, он, возможно, смог бы получить докторскую степень.

Но, как он сам говорил, тупо продираться через научные статьи ради диплома и серьёзно изучать руководства по уходу за беременными ради жены и ребёнка — это две совершенно разные вещи.

Это заставило Шу Чжаоюя взглянуть на него по-новому. С того дня, как пять килограммов книг с онлайн-заказа прибыли домой, Цинь Чжиши каждый день, как бы ни был занят, выделял час на вдумчивое чтение и ещё полчаса на практические тренировки.

Шу Чжаоюй пытался его отговорить:

«Вообще-то тебе не обязательно было это покупать.»

Но Цинь Чжиши категорически возразил:

«Ни в коем случае! Я должен быть полностью подготовлен. Это только первая партия, потом куплю ещё.»

«Нет, я имел в виду, что бумажные книги занимают много места, а они и так толстые. Ты мог бы читать электронные.»

«......»

Почувствовавший себя глупцом, он долго мялся, но наконец нашёл оправдание:

«Но ведь тебе тоже нужно их читать! А электронные книги излучают радиацию, тебе лучше ими не пользоваться.»

«?» - Шу Чжаоюй опешил: «Может, тогда завернёшь меня в свинцовый фартук для полной защиты?»

«Будь хорошим мальчиком, слушайся.»

Не зная, что ответить, Цинь Чжиши воспользовался статусом мужа, сочетая мягкость с твёрдостью.

Но втайне от жены он достал телефон, открыл Taobao и начал искать, какая модель электронной книги лучше.

Главное — не метод, а результат. Через месяц обучения первые успехи стали заметны.

Состояние Шу Чжаоюя тоже изменилось, и у него появились типичные симптомы вроде потери аппетита и сонливости. К счастью, Цинь Чжиши был готов и применял свои знания, чтобы сделать беременность жены более комфортной.

Например, его кулинарные навыки, раньше ограничивавшиеся сэндвичами и лапшой, теперь позволяли быстро приготовить полноценный питательный ужин.

На самом деле Шу Чжаоюй был не слишком привередлив — его симптомы проявлялись слабо. Его больше беспокоило, что Цинь Чжиши, уставший после работы, всё ещё хлопотал вокруг него, и это вызывало у него чувство вины.

Он говорил, что многое может делать сам, но Цинь Чжиши не соглашался:

«Что тут сложного? Разве нужны причины, чтобы заботиться о жене и ребёнке? Я ещё жалею, что не могу уходить с работы раньше семи, чтобы готовить тебе ужин.»

Он постоянно ворчал на этот счёт, мечтая, что через полгода точно будет уходить пораньше. А пока приходилось мириться с тем, что жена ужинал у его матери, где еда была так себе, а потом он забирал его после работы.

«И чтобы я не видел, что ты что-то делаешь! Просто отдыхай.»

Шу Чжаоюй понял, что переубедить его невозможно, и предложил альтернативу:

«Может, возьмём помощницу? Хотя бы чтобы ты не так уставал.»

«Нет, это только разовьёт во мне лень и убьёт мотивацию учиться.»

Цинь Чжиши был категоричен в этом вопросе, но Шу Чжаоюй недоумевал:

«То есть ты хочешь сказать, что обращаешься со мной, как со свиньёй на откорме?»

«Разве?»

Цинь Чжиши странно на него посмотрел, а потом внезапно подхватил на руки и пролепетал сюсюкающим тоном:

«Даже если ты свинка, то самая душистая, нежная, очаровательная и красивая свинка на свете!»

Шлёп!

Знакомая пощёчина прилетела ему в лицо, но Цинь Чжиши только рассмеялся, словно это было щекоткой.

«Пойдём, свинка-жена, пора спать.»

Шу Чжаоюй, которого несли наверх, сжал кулаки, спрятанные в рукавах. Его терпение было на пределе.

Глупый Альфа снова зазнался. Даже не думай залезать ко мне в постель сегодня ночью.

Однако, к его удивлению, ещё до того, как он успел надуться, Цинь Чжиши сам предложил взять дополнительное одеяло и спать раздельно.

Теперь уже Шу Чжаоюй насупился и потребовал объяснений.

«Я просто боюсь во сне случайно придавить тебя.» — Осторожно поглаживая ещё плоский животик Омеги, оправдывался Альфа: «Даже если сейчас продолжим спать вместе, потом, когда животик вырастет, всё равно придётся разделяться.»

Говоря это, он украдкой поглядывал на выражение лица супруга, боясь выдать свои истинные мысли.

С момента анализа крови прошёл уже больше месяца, и ровно столько же он не решался заниматься сексом.

В особенно трудные моменты он умолял жену помочь ему руками или ртом, но со временем это только усиливало его мучения.

Спать под одним одеялом — значит добровольно обрекать себя на муки Тантала. Но и спать отдельно он не хотел, потому что беспокоился. После долгих раздумий он решил, что два одеяла помогут унять бурлящие мысли.

Шу Чжаоюй скрестил руки на груди и молча наблюдал за ним.

Цинь Чжиши занервничал под этим взглядом, его прямая спина предательски сгорбилась, и он уже собирался сдаться: «Ладно, давай как обычно», — но тут Шу Чжаоюй резко завернулся в одеяло, повернулся к нему спиной и демонстративно закрыл глаза.

В душе Альфы поднялась буря обид. Он понимал, что сам виноват, но всё равно чувствовал, будто жена его отвергла.

Он робко протянул руку под одеялом, но её безжалостно отбросили.

Что ж, теперь он получил то, чего хотел.

**

Однако по мере развития беременности Шу Чжаоюю пришлось признать, что метод Цинь Чжиши действительно был научно обоснован.

Незаметно наступил август — пятый месяц беременности, и физическое состояние Шу Чжаоюя заметно изменилось.

Во-первых, из-за летней лёгкой одежды даже на его стройном теле стал заметен округлившийся животик. Во-вторых, Юньчэн — типичный южный город, где даже после начала осени в августе стоит невыносимая жара. Шу Чжаоюй страдал от отсутствия аппетита и духоты, выпивая литры воды каждый день, что привело к очевидным последствиям.

С увеличением живота и без того участилось мочеиспускание, а теперь днём приходилось ходить в туалет буквально каждый час. После мочеиспускания он чувствовал, что потерял воду, и продолжал восполнять ее — и так по замкнутому кругу.

Цинь Чжиши наблюдал за этим с беспокойством:

«Это слишком часто. Может, у тебя проблемы с простатой?»

Результатом стал привычный пинок с кровати.

И это лишь один пример. Не зря говорят, что у беременных портится характер — Шу Чжаоюй не стал исключением. Тем более что его тупой Альфа и так умел выводить его из себя одной фразой.

Какого чёрта "проблемы с простатой"?! Он вообще задумывается, как давно у них не было секса? Сначала ещё были какие-то ласки, но потом постепенно и это сошло на нет, остались только поцелуи да объятия. А когда прошли опасные первые три месяца, Цинь Чжиши будто вообще забыл об этом, и даже не прикасался к нему.

Шу Чжаоюй не подозревал супруга в измене, но в глубине души зародилась мысль: "А вдруг он считает меня непривлекательным из-за беременности?" Это вызывало лёгкое чувство неполноценности, которое со временем переросло в раздражение. Обычно он старался не думать об этом, но стоило Цинь Чжиши заговорить на эту тему, и ему сразу хотелось дать подзатыльник.

Неужели надо прямо просить?! Разве он не понимает, что у него тоже есть потребности?! Целые дни проводит за чтением руководств по беременности, и всё впустую?!

Особенно сейчас, когда грудь начала набухать и болеть — этот дискомфорт лишь усиливал его обиду.

Хотя Цинь Чжиши был несправедливо обвинён. Откуда ему было знать, что жена мечтает о близости? Сам он, конечно, мучился, но после первых трёх месяцев решил подождать ещё — для безопасности. И так и не смог найти подходящего "безопасного" момента.

Он не мог ориентироваться на феромоны Шу Чжаоюя. Во время беременности железы, защищая организм, впадают в временную "спячку", выделяя лишь лёгкий аромат. Они будто слепые с фонарями в темноте — даже стоя лицом к лицу, не видели друг друга.

Но жалоб не поступало, поэтому все чаще Шу Чжаоюй испытывал чувство вины перед Цинь Чжиши.

Он прекрасно видел, как за эти месяцы Альфа заботился о нём, и переживал, что перегружает его, стараясь не обременять мелочами.

Например, сейчас ему снова приспичило пойти в туалет. Хотя с ростом живота ночные прогулки в полусне стали шаткими, Шу Чжаоюй не мог заставить себя разбудить Цинь Чжиши для сопровождения.

«Я же не инвалид.» — Думал он.

Но вставая с кровати, его ноги подкосились, и он споткнулся о ковёр.

«Бум—!»

Кровать дёрнулась, и Цинь Чжиши резко проснулся.

«Что случилось?!»

В панике он потянулся к супругу, но правая сторона кровати была пуста. У края кровати виднелась присевшая фигура.

Сердце Цинь Чжиши буквально подскочило к горлу, а глаза чуть не вылезли из орбит:

«Дорогой! Дорогой, что с тобой?!»

Он буквально спрыгнул с кровати, торопясь поднять упавшего, но Шу Чжаоюй, будто ничего не случилось, в замешательстве поднял на него взгляд.

На его лице читалось смущение:

«Прости, что разбудил тебя.»

«?»

Цинь Чжиши был сбит с толку этой неожиданной сценой.

Шу Чжаоюй медленно встал и объяснил:

«Я споткнулся, но успел ухватиться за край кровати. Всё в порядке.»

Его спокойный тон и краткие слова должны были закрыть тему, чтобы не беспокоить супруга, но Цинь Чжиши не мог просто так отступить:

«Если ты хотел в туалет, то следовало разбудить меня.»

«Не стоит. Я хожу по ночам несколько раз, и ты совсем не выспишься.»

«Я не смогу нормально спать, если ты так делаешь.»

Его упрямство было непреодолимо, и Шу Чжаоюй сдался и замолчал. В конце концов, это ему нужно в туалет. Если он не разбудит его, то он и не узнает.

«Пойдём, я помогу тебе дойти.»

Теперь это действительно стало похоже на уход за беспомощным. В туманном сознании Шу Чжаоюй почувствовал себя словно беспомощный император, превратившийся в "живую развалину".

"Нет, нет, даже императрица не доходила до такого!"

«Отпусти!» — лицо Шу Чжаоюя пылало румянцем, он схватил Цинь Чжиши за запястье, пытаясь освободиться, но не решался прилагать силу.

И всё потому, что самая уязвимая часть его тела оказалась в полной власти другого.

Но Цинь Чжиши, казалось, вообще не видел в этом ничего странного:

«Не ёрзай, делай свои дела.»

«......»

Шу Чжаоюй готов был провалиться сквозь землю от стыда.

Помочь дойти до туалета — это ещё куда ни шло, но зачем держать его... У него что, своих рук нет?!

« Я так не смогу!»

«Значит, ещё не сильно хочешь.» — Уверенно заявил Цинь Чжиши, но в его глазах читалось скрытое волнение: «Я помогу.»

«М-м...» - Неожиданный стон вырвался у Шу Чжаоюя прежде, чем он успел сдержаться. Его и без того слабое тело полностью обмякло, и он оперся на стоящего сзади Альфу:

«Прекрати...»

Это было странно и унизительно. Его Альфа под предлогом помощи в туалете взялся его ласкать!

Хотя, если быть точным, это сложно было назвать полноценной мастурбацией. Движения Цинь Чжиши были слишком нежными, его большая ладонь медленно скользила по хрупкому стволу от основания к головке. А чтобы стимулировать мочеиспускание, подушечка указательного пальца нежно надавливала на розоватую плоть.

Но именно эта нежность сводила Шу Чжаоюя с ума. Казалось, эти прикосновения обладали магической силой, мгновенно разжигая месяцами копившееся желание.

Цинь Чжиши неожиданно приблизился к его уху и прошептал:

«Дорогой, ты возбудился.»

Шу Чжаоюй ничего не ответил, лишь крепче сжал его другую руку.

Тела, разделённые тонкой тканью, плотно прижались друг к другу, поэтому в районе ягодиц ощущалось что-то горячее и твёрдое, будто раскалённое железо.

"Ты ведь тоже...", — Молча подумал он.

Один хотел воспользоваться моментом и потискать любимого, а другой хотел получить больше ласки. На мгновение они оба согласились на этот странный способ.

Вскоре в ванной раздалось журчание воды, сопровождаемое прерывистыми вздохами.

«Всё,» — Голос Цинь Чжиши звучал с явным сожалением.

Он взял салфетку, аккуратно вытер и только тогда отпустил.

Шу Чжаоюй стоял рядом, его влажные глаза покраснели, молча наблюдая, как муж моет руки.

Этот взгляд разжёг в Цинь Чжиши ещё большее пламя:

«Давай вернёмся спать.»

Он повёл супруга в спальню, уложил, укрыл одеялом, повысил температуру кондиционера на несколько градусов и закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Хотя сможет ли он уснуть — знал только он сам.

Он пошевелил пальцами, и в ладонях будто осталось то самое ощущение. В голове звучали вздохи жены, даже тепло в объятиях казалось всё ещё горячим...

Цинь Чжиши резко открыл глаза, бросив взгляд в сторону:

«!!!»

Что происходит? Как его жена оказалась под его одеялом?

«Ты...»

Не дав ему договорить, Шу Чжаоюй прервал:

«Тебе разве не тяжело?»

«......»

Конечно тяжело! Он уже готов был взорваться.

Но благородный Альфа, неправильно истолковав намерения жены, решил, что та из жалости, несмотря на беременность, хочет ему помочь. Переживая за неё, он сквозь зубы буркнул:

«Я... э-э... ничего не чувствую.»

Он думал, что хорошо скрывается, но в следующую секунду Омега перед ним вдруг надул губы, будто готовый расплакаться:

«Но мне тяжело...»

Возможно, та ласка в ванной сработала как спусковой крючок. Накопившиеся обида и желание внезапно переплелись и вырвались наружу. Омега, месяцами лишённый внимания, больше не мог сдерживаться — он плакал, умоляя партнёра о ласке:

«Муженёк, мне так плохо... У-у-у... Обними меня, мне так больно...»

Экстра 1. Записки о беременности (Часть 2). 18+

Услышав слово "боль", Цинь Чжиши сразу запаниковал.

«Что случилось? Где болит?»

«У-у... здесь.»

Шу Чжаоюй прямо взял его руку и приложил к груди, в его узких глазах блестели слёзы:

«Грудь болит, набухшая и болезненная.»

Он редко выражался так прямо, и пальцы Цинь Чжиши замерли. Как он мог не понять причину.

Он был неправ, очень неправ, и его маленькому супругу уже давно требовалась нежная забота.

«Прости, дорогой.»

Он нежно поцеловал лежащего под ним омегу и снова залез под ночную рубашку обеими руками, чтобы обхватить две набухшие маленькие груди.

«Муж поможет тебе помассировать, а?»

«М-м... нет, не надо...»

Удовольствие от прикосновения к соску заставило ее тело дрожать, но Шу Чжаоюй все еще настаивал, что не хочет, чтобы он трогал его руками.

«У-у... пососи их...» - Голос с мольбой прерывался от слёз. Ему было действительно больно из-за набухшей груди, и это ощущение только усиливалось с возбуждением.

Цинь Чжиши тоже было больно, нижняя часть его тела была твердой и опухшей.

Но он не смел действовать опрометчиво, он мог только терпеливо следовать приказам своей жены и сначала решить проблему с парой маленьких грудей.

Свободная ночная рубашка была закатана. При тусклом свете ночника обнажённое белое тело, высоко выпирающий животик, две нежные груди - всё это обладало смертельной привлекательностью, приковывая взгляд Цинь Чжиши без возможности оторваться.

Почувствовав его прямой взгляд, Шу Чжаоюй на мгновение растерялся, затем быстро сдался:

«У-у, как ужасно... не смотри...»

Цинь Чжиши поспешил утешить его:

«Нет, очень красиво.»

Он наклонился и с нежностью поцеловал круглый животик.

«Правда, моя жена самая красивая.»

«...Лжец.»

Успокоенный омега застенчиво отвернулся, позволяя рассматривать себя, но не забыл поторопить: «Давай же.»

Цинь Чжиши усмехнулся, и без напоминания он уже держал две маленькие груди и серьезно их изучал.

Только что, возможно из-за массажа, хотя он и применял совсем легкую силу, это все равно стимулировало выделение молока.

И вот он увидел, что на твёрдо стоящих тёмно-розовых сосочках белые капли молока проступали из пор, как нежные тычинки цветка или снег на красной сливе, медленно стекая по соскам и скапливаясь на ареолах.

Он наклонился и осторожно слизал каждую каплю.

Лёгкий сладковатый вкус молока распространился по языку, Цинь Чжиши замер над его грудью, полностью ошеломлённый.

Время будто остановилось, Шу Чжаоюй на мгновение растерялся, затем забеспокоился.

«Ты... что ты...»

Он хотел поторопить, но неоконченные слова застряли, когда он увидел почти безумный взгляд альфы.

Цинь Чжиши резко взял его за подбородок и страстно поцеловал.

«Дорогой…»

Их губы сплелись в поцелуе, он прижался к его алым устам и с трудом сдерживаясь, прошептал:

«Чёрт возьми… Я когда-нибудь точно умру на тебе!»

«М-м…»

Не в силах терпеть такие недобрые слова, Шу Чжаоюй, уже одурманенный поцелуем, всё же сердито укусил его за губу.

Цинь Чжиши вздрогнул от боли и горько усмехнулся про себя, но, подавляя желание, покорно продолжал ублажать свою маленькую жену.

Раньше он мог бы быть грубее, выпуская свою страсть без ограничений. Но грудь беременного омеги была слишком нежной, даже лёгкое прикосновение зубов могло привести к повреждениям и воспалению.

Пришлось спрятать клыки и осторожно высасывать вытекающее молоко, используя лишь губы и язык.

«М-м… больно…»

Острая, пронизывающая боль заставила омегу морщиться. Его левая рука, лежавшая на плече альфы, непроизвольно сжалась, словно пытаясь оттолкнуть его.

Цинь Чжиши тут же поймал его ладонь и мягко успокоил:

«Потерпи немного, скоро пройдёт».

Такая боль была естественной. Он читал о лактостазе во время беременности — дискомфорт возникал из-за застоя молока. Хотя немного уже выделилось, нужно было высосать ещё, чтобы облегчить состояние.

Это было целым искусством: нежное усилие, правильные движения губ, контроль за количеством. Первое молоко особенно питательно, и Цинь Чжиши не мог позволить себе, руководствуясь лишь желанием, лишить ребёнка столь ценного питания.

Хотя ему очень хотелось.

Он снова склонился, охватив губами ареолу, кончиком языка слегка надавил на молочные протоки и, слегка втянув щёки, почувствовал, как сладковатое молоко тонкими струйками наполнило его рот.

«М-м… муж…»

Шу Чжаоюй невольно застонал. Приятное ощущение, будто что-то внутри раскрылось, постепенно вытесняло боль, сменяясь лёгким наслаждением.

Он выгнул грудь, поднося сосок к губам мужчины, желая, чтобы тот сосал сильнее, но Цинь Чжиши внезапно выпрямился, проигнорировав его инициативу.

«Кажется, протоки уже прочистились.» — Он облизал губы, наслаждаясь оставшимся на языке сладковатым вкусом, а пальцы тем временем нежно массировали набухший, влажный от молока розовый сосок.

«Муж больше не будет пить, оставим молочко для малыша».

Он надавил на воспалённый сосок, заставив его на мгновение втянуться, а затем отпустил, и тот упруго вернулся на место. Цинь Чжиши наблюдал за этим, словно ребёнок, который нашел новую игрушку, и, хоть и не уставал играть, делал вид, что полностью серьёзен. Выглядело это не слишком убедительно.

Но Шу Чжаоюй поверил. Он понимал, что тот прав, и, стесняясь настаивать, потянул его к другой груди.

«Муж… здесь тоже больно…»

Рука, игравшая с грудью, замерла. Цинь Чжиши повернул голову и пристально посмотрел на него.

Он и сам собирался продолжить, но не ожидал, что его маленькая жена окажется такой нетерпеливой.

Сколько же он уже мучился?

Он быстро перевернулся на другой бок, слизал выступившие капли молока и с усмешкой поддразнил его:

«Скажи мужу, что ещё болит, кроме груди?»

«М-м… вот… здесь…»

Шу Чжаоюй покраснел от стыда. Он не мог поднять ноги, лишь слегка раздвинул колени, которые теперь касались предплечья Альфы — намёк был более чем прозрачным.

Цинь Чжиши провёл рукой между его бёдер и, как и ожидал, нащупал влажный участок ткани.

«Опять промок.» — Он потянул за край трусиков и ловко стащил их, обнажив нижнюю часть тела омеги.

Ягодицы, белые, как снег, слегка дрогнули от его движений. Два пальца проникли в межъягодичную складку и медленно скользнули к влажному входу.

«Какая мокренькая… Признайся, дорогой, ты тайком ласкал себя все эти месяцы?»

«Н-нет, конечно нет!»

Шу Чжаоюй в смущении прикрыл половину лица, отвечая резко и решительно, но в его голосе явно не хватало уверенности.

Цинь Чжиши усмехнулся про себя, сделал вид, что сомневается, и вдруг ввёл указательный палец внутрь, надавливая на нежную мякоть у самого входа.

«Жена, врать — нехорошо.» — Прошептал он, играя с его телом.

«М-м… ты…»

Долгое время не знавший ласк анус уже от одного пальца потерял контроль — стенки сжимались, раздавались влажные звуки, и каждое прикосновение будто пробуждало забытые ощущения.

Цинь Чжиши снова склонился к его груди.

«Ай, больно! Не… м-м… ах!»

Боль от раскрытия молочных протоков смешивалась с наслаждением от пальцев внутри, затягивая его в водоворот противоречий. Он уже не понимал, то ли пытаться вырваться, то ли поддаться.

Беспомощный, Шу Чжаоюй вцепился в своего мучителя, как в спасительную соломинку.

«Муж… у-у… не так глубоко… ах…»

«М-м? Уже не можешь?»

Цинь Чжиши поцеловал маленький красный сосок и объявил об окончании сосания.

Палец вышел из влагалища, а вместо него альфа крепко взял его за бедро и приподнял. Нечто куда более массивное и горячее прижалось к скользкой щели, медленно скользя между ягодиц. Головка члена замерла у растянутого входа, будто готовясь ворваться в любой момент.

«Я ещё даже не вошёл, дорогой. И что нам теперь делать?»

Он намеренно задал этот вопрос, желая увидеть, как его стыдливая жена зарумянится ещё сильнее.

Как он и ожидал, Шу Чжаоюй не смог отказать, лишь потрогал свой животик и, покраснев, слабо предупредил:

«Т-только… будь осторожен… Не навреди малышу…»

«Малышу…»

Цинь Чжиши опустил взгляд на округлившийся животик и вдруг рассмеялся.

«Это легко исправить. Я с ним договорюсь.» — Сказал он.

«Что…?»

Шу Чжаоюй ещё не успел понять, что происходит, как Цинь Чжиши наклонился и прижался лицом к его округлившемуся животику.

Тёплый, успокаивающий аромат розмарина мягко окутал плод. Шу Чжаоюй даже почувствовал, как малыш шевелится, будто отвечая своему альфа-отцу.

И действительно, Цинь Чжиши тут же радостно воскликнул:

«Смотри! Он двигается!»

Шу Чжаоюй поднял глаза и увидел, как муж тычет пальцем в едва заметный выступ на животе, зачарованно играя с ним.

Необъяснимое облегчение охватило его.

Значит, как обычно… он просто хочет проявить нежность?

Он уже подумал, что, может, стоит оставить всё как есть, но в этот момент перед глазами сгустилась тень.

Цинь Чжиши внезапно наклонился над ним, упершись руками по бокам, стараясь не давить на живот, но всё же вызывая лёгкую тревогу.

«Что ты…»

«!!!»

Вопрос застрял у него в горле. Шу Чжаоюй замер, поражённый непристойной и в то же время шокирующей картиной перед глазами.

В воздухе повисла странная тишина, но Цинь Чжиши, будто ничего не замечая, продолжил тереться своим возбуждённым членом об округлившийся живот жены.

Его крупная, влажная головка уже блестела от выделений, а теперь оставляла мокрые следы на белой коже живота.

Малыш снова шевельнулся, и Цинь Чжиши с ухмылкой провёл членом по тому месту, где виднелся выступ, приговаривая совершенно невозмутимо:

«Ну же, малыш, поздоровайся с папкой».

«???»

Шу Чжаоюй готов был сгореть от стыда и ярости. Ему хотелось прихлопнуть этого наглеца, как назойливого комара.

ЧТО. ОН. ТВОРИТ?!

«Ты…»

«Всё, я с малышом договорился.» — Невозмутимо заявил Цинь Чжиши, слезая с него и тут же затыкая ему рот поцелуем.

«М-м… жёнушка, давай сбоку».

Шу Чжаоюй ещё не успел опомниться от шока, как его перевернули на бок, ночную рубашку задрали, прикрыв только живот, а правую ногу высоко приподняли, обнажив розовое влажную дырочку, которая предательски подрагивала на прохладном воздухе.

«Я вхожу».

«А-ах…»

С этим предупреждением твёрдый, почти багровый от напряжения член наконец погрузился в желанную глубину. Долго ждавшие его горячие внутренние складки тут же жадно сжались, от чего у Цинь Чжиши мурашки побежали по коже.

«Какая тугая… Расслабься, дорогой.» — Он шлёпнул по упругой попке, напряжённой от волнения, затем принялся покрывать поцелуями хрупкую шею, чувствуя, как хватка внутри постепенно ослабевает.

После долгого перерыва Шу Чжаоюй ощущал лишь непривычное распирание.

«М-м-м… муж, помедленнее…»

«Разве это не медленно?» — Цинь Чжиши положил руку ему на бедро и, убедившись, что тому не больно, со внезапной дерзостью совершил несколько резких толчков.

«А-а-ах! Ты что творишь?!»

«Вот это — быстро.» — Усмехнулся он, наслаждаясь реакцией.

Резкий шлепок звонко хлопнул по округлой попке, и Цинь Чжиши почувствовал, как в нем просыпается грубое желание.

«Ты уже весь мокрый — думаешь, медленный темп тебя устроит?»

«У-у… ты…»

«Я что? Разве я неправ?»

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но при этом намеренно втискивался в самую глубину, с каждым толчком задевая ту самую чувствительную точку.

«Жена, смотри, у тебя опять молоко пошло.»

«У-у… врешь…»

Грудь действительно была влажной, и Шу Чжаоюй знал, что снова начал выделять молоко, но отказывался в этом признаваться, уткнувшись лицом в подушку, будто если он не видит, значит, этого и нет.

Но Цинь Чжиши не собирался его отпускать. Он подцепил пальцами промокшую от молока ткань и настойчиво поднес к его руке.

«Тебя так хорошо трахают, что даже молоко пошло, да? Приятно, а?»

«Н-нет же…»

В попытках вырваться его внутренности сжались вокруг члена, и Шу Чжаоюй вскрикнул, когда тот под новым углом задел что-то внутри.

Цинь Чжиши, который месяцами себя сдерживал, едва не кончил тут же.

«…Черт.»

Он выругался сквозь зубы и, разозлившись, резко посадил жену к себе на колени. Член опасно скользнул у самого входа в репродуктивную полость, заставив Шу Чжаоюя в ужасе забиться в рыданиях.

«Отпусти! Н-не хочу… Не получится.»

Он грубо прижал его к себе, вгоняя член глубже, и бормотал какую-то чушь:

«У тебя там слишком узко — как ты рожать будешь? Давай-ка, муж тебя немного… расширит.»

«Не-ет… слишком глубоко…» - Омега рыдал и умолял, но альфа оставался непреклонен.

Какой "глубоко"? Он же контролировал глубину, тщательно избегая полости.

Просто прошло слишком много времени, и тело Шу Чжаоюя отвыкло.

Осознав это, Цинь Чжиши начал двигаться еще интенсивнее, решительно пробуждая в омеге прежнюю чувствительность.

«Ах… муж… там…»

Как он и ожидал, вскоре сопротивление сменилось робкими ответными движениями. Шу Чжаоюй, опираясь на его бедра, неумело приподнимался, пытаясь глубже принять его.

«Муж… ах… так хорошо… М-м… хочу еще…»

Беременный омега полностью поддался желанию, его губы шептали самые развратные мольбы, словно рассудка больше не существовало.

И каждый его стон, как муравьи, ползал под кожей Цинь Чжиши, сводя с ума.

«Послушная жена… разреши мужу кончить внутрь, а?»

Он подхватил его за бедра и резко вогнал член до предела, одновременно и уговаривая, и принуждая.

Но Шу Чжаоюй вдруг встрепенулся, пытаясь вырваться:

«Нет, нельзя! Осторожно!»

Цинь Чжиши в панике удержал его, боясь, что тот упадет, но когда член снова вошел в него, омега разрыдался еще сильнее.

«Все в порядке, малышу не будет вреда.» — Поспешно успокоил он.

«Н-нет… не в этом дело…»

Сгорая от стыда, но не имея возможности сбежать, омега вынужден был признаться.

«Муж… я… я не могу больше… хочу в туалет…»

Он был на грани истерики от стыда, но Цинь Чжиши, услышав это, лишь рассмеялся.

«И всё?»

Он вытер его заплаканное лицо и невозмутимо сказал:

«Это нормально. Пойдём, помогу».

Шу Чжаоюй всё ещё горел от стыда. Он уже ходил перед этим, но кто бы мог подумать, что во время секса это повторится?

Но самое страшное ждало впереди. Его изобретательный альфа придумал совершенно новый способ помочь ему справить нужду.

«Поставь меня… отпусти…»

Он дрожал всем телом, повиснув в воздухе — то ли от страха, то ли от того, как его трахали.

Цинь Чжиши не спеша ввёл член обратно в его растянутое отверстие и повторил, как эхо:

«Не дёргайся. Давай же».

«…»

«Я не могу так!»

«Цк. Значит, трахаю недостаточно сильно.» — Самоуверенно заявил альфа, ускоряя движения и с каждым толчком ударяя по тому самому чувствительному месту.

«Если не получится, то даже рукой не помогу».

«Ты… сволочь…»

Шу Чжаоюй попытался ударить его, но сил не было. Всё его тело обмякло, и единственной опорой оставался член, глубоко засевший внутри.

А Цинь Чжиши продолжал «помогать» — во всех смыслах этого слова.

«Дорогой… я сейчас кончу… Может, попробуешь сделать это вместе с оргазмом?»

«Нет… А-а-а!»

Не успел он запротестовать, как альфа сдавленно застонал, и горячая сперма заполнила его, вызывая судороги и новые рыдания.

Всё было ужасно: от последнего глубокого толчка его задёргало в оргазме, и маленький член спереди тоже выдал слабую струйку — белая, липкая жидкость забрызгала кафель и крышку унитаза.

Лишь немного, вместе с прозрачными каплями, упало в воду и было смыто громким «хлюпом».

Когда Шу Чжаоюя опустили в ванну, он плакал так сильно, что не мог открыть глаза.

Альфа, наконец осознавший, что перегнул палку, виновато засуетился, но его извинения были проигнорированы. Пришлось удваивать усилия.

Но некоторые вещи уже не исправить.

Цинь Чжиши понял это, лёжа на полу у кровати и размышляя о несправедливости жизни.

Хотел секса — он. Захотел в туалет — тоже он. Альфа просто добавил немного игры… Неужели заслужил изгнание с супружеского ложа?

Беременные омеги — непостижимы.

Он ещё не знал, что следующие несколько месяцев проведёт в роли «инструмента для удовлетворения потребностей» без права на инициативу.

Шу Чаоюй был тверд в своем отношении. Ему не нужен был никакой флирт.

Его альфа теперь — просто «инструмент для снятия напряжения во время беременности». Точка.

Экстра 2. Добровольная наживка (Часть 1)

От беременности до родов — чрезвычайно долгий путь и настоящее испытание.

Но Шу Чжаоюй считал, что ему очень повезло.

Все эти девять месяцев рядом были муж и родители, которые окружали его заботой. К тому же, от природы он обладал крепким здоровьем, а благодаря физической активности во время беременности избежал многих трудностей, с которыми сталкиваются другие. Даже роды прошли не так болезненно, как он ожидал.

Хотя, конечно, терпеть всё равно пришлось.

Январский Юньчэн пробирал до костей сырым холодом, но в родильном зале царила жаркая суета.

Пока врачи и медсёстры завершали процедуры, Цинь Чжиши потирал онемевшее запястье, покрасневшее от его железной хватки, и, смеясь сквозь слёзы, смотрел на бледного, обессиленного супруга и орущего рядом младенца.

«Любимый, ты герой…»

Семь вечера. На экране в коридоре загорелись цифры — ровно 19:00.

Они наконец встретили долгожданного нового члена семьи.

«Спасибо тебе…» — Голос его всё ещё дрожал.

Шу Чжаоюй, укачивая уставшего от плача малыша, поднял на него глаза и слабо улыбнулся:

«Ты тоже постарался.»

«Давай посмотрим на нашего сына.»

Цинь Чжиши заворожённо протянул руку, осторожно обхватив крошечную ладошку.

Всё ещё не веря в реальность происходящего, он ощутил в своей ладони это мягкое тепло и расплылся в глуповатой улыбке:

«Какой же он маленький… Мы будем растить его вместе.»

Шу Чжаоюй повернул голову к окну, за которым сгущались сумерки.

С момента первых схваток утром до рождения ребёнка прошёл целый день.

«Давай назовём его Сиси.» — Неожиданно предложил он: «Как «закат». Зачат он был ночью, и родился тоже с наступлением темноты.»

Цинь Чжиши тут же кивнул.

С домашним именем можно было определиться и позже, а настоящее имя они выбрали заранее — Юаньси. «Думающий о далёком»: действовать осознанно, размышлять глубоко. Цинь Юаньси.

Кстати, с этим именем связана забавная история. Когда его только утвердили, Цинь Чжиши, восхищаясь образованностью жены, попросил объяснить скрытый смысл.

Ответ же оказался прост:

«Чтобы он не вырос таким же бестолковым, как его отец.»

Цинь Чжиши в тот момент был несколько ошарашен, но сейчас, глядя на маленький комочек, он понял, что имя выбрано прекрасно — в нём заключены их самые светлые надежды.

Особенно когда тест на половую дифференциацию показал 90% вероятность, что ребёнок станет альфой. У него ёкнуло сердце, и он тут же мысленно вознёс молитву, чтобы сын уж точно не унаследовал его "талант" к языковому искусству.

Идеальный вариант: Сиси унаследует горячий и жизнерадостный характер своего отца-альфы и интеллект своего омеги-папы.

Худший сценарий: Сиси окажется таким же прямолинейным и косноязычным, как его отец-альфа, и столь же холодным и надменным, как его омега-папа.

В комбинации выходило четыре возможных варианта, но Цинь Чжиши, глядя на малыша, с аппетитом сосущего грудь в объятиях супруга, подумал, что до худшего варианта дело вряд ли дойдёт.

Эх, кто бы мог подумать, что рождение ребёнка — это тоже своего рода азартная игра.

«Маленький лентяй, даже во время еды умудряешься заснуть.» — С улыбкой пробормотал Шу Чжаоюй, осторожно извлекая сосок из ротика младенца перед тем, как переложить его в колыбель, и уже собирался поправить одежду.

Но, подняв голову, он замер, заметив откровенный, ничем не прикрытый взгляд мужа, устремлённый на его грудь.

«Что, тоже хочешь попробовать?» — Шутливо спросил он.

«Э-э, я...» — Застигнутый врасплох вопросом, Цинь Чжиши на мгновение растерялся, сглотнул слюну и, видя, что тот не сопротивляется, осторожно протянул руку.

«Кажется, стали ещё больше...»

Но едва его пальцы готовы были коснуться набухшего розового соска, как раздался стук в дверь. Супруги вздрогнули, Шу Чжаоюй поспешно поправил одежду, и дверь открылась.

Тао Няньжун заглянула в комнату и тихо сказала: «Идите ужинать, я присмотрю за Сиси.»

«А-а, хорошо.»

Чуть не попавшись на месте интимной сцены перед свекровью, Шу Чжаоюй покраснел до корней волос и, не дожидаясь остальных, виновато рванул вниз по лестнице.

Тао Няньжун, однако, уловила неладное и, прежде чем Цинь Чжиши успел выйти, схватила его за руку, строго отчитав:

«Ну что ты за человек! Уже отец, а всё никак не остепенишься. Если бы я не зашла, ты бы что, собирался... а?»

«? Нет, я...»

«Что «нет»?! Говорю тебе, Сяо Шу ещё не восстановился после родов. Никаких глупостей! Даже если лопнешь от желания — терпи, понял?!»

«......»

Он и не собирался ничего такого! Ну, максимум — немного «пограничных» ласк... Да и вообще, это его жена первая начала!

Цинь Чжиши был обижен, но сказать ничего не мог.

Угрюмо спустившись в столовую, он увидел, как Чэнь Жоу наливает только что приготовленный суп.

В этот момент он почувствовал онемение и усталость.

Если подсчитать, он не прикасался к Шу Чжаоюю с восьмого месяца беременности, потом роды, потом восстановление — вот уже четвёртый месяц подряд.

С появлением малыша они с женой крутились как белки в колесе, ухаживая за ним день и ночь. Потом его мать и тёща, беспокоясь, вовсе переехали к ним, добавив лишние глаза.

Осознав, что путь предстоит долгий, Цинь Чжиши провёл рукой по лицу, сел за стол и принялся за еду.

Позже надо будет сменить мать у кроватки.

Он изо всех сил держался, стараясь выглядеть нормально, но Шу Чжаоюй, сидевший напротив, всё равно почувствовал, что что-то не так.

Опустив взгляд на тарелку, он медленно потягивал суп ложкой, и в голове у него постепенно созревал план.

Декретный отпуск совпал с новогодними каникулами, и после Праздника фонарей встал вопрос: кто будет сидеть с ребёнком, когда все выйдут на работу?

После обсуждения решили нанять няню на будни, а на выходных справляться самим.

Только вот уровень нянь тоже бывает разный. Тао Няньжун потратила уйму времени на расспросы и наконец через подругу вышла на надёжное агентство. После долгих поисков они наняли женщину-бету, которая, как оказалось, была магистром одного из топовых университетов.

Когда Цинь Чжиши листал её впечатляющее резюме, у него отвисла челюсть. Он бормотал что-то себе под нос.

Шу Чжаоюй прислушался и разобрал: «Ужас! Просто кошмар! До чего же всё дошло!»

Новоиспечённый отец-альфа почувствовал, как груз ответственности на его плечах стал ещё тяжелее. Взгляд, которым он уставился на улыбающегося в колыбели малыша, выражал неподдельную скорбь — совсем не ту, что положено испытывать на этом этапе жизни.

«Сынок, может, переименуем тебя в Цинь Цзюаньси?»

(* «Цзюаньси» — игра слов: «задумайся о конкуренции»)

Но младенец не понимал его тревог. Да и Шу Чжаоюй тоже.

Он лишь размышлял о том, что пора бы уже вознаградить своего безропотного мужа за почти год воздержания.

Конечно же, это вовсе не потому, что ему самому хотелось!

Шу Чжаоюй отлично помнил, как во время беременности он сам проявил инициативу, а потом был «наказан» до полного унижения.

Значит, нужно найти другой подход. Например…

Он взглянул на альфу, который хмурился, уткнувшись в ноутбук, и тихонько пристроился рядом.

«Что делаешь?» — Спросил он, уже практически обвившись вокруг него.

Но Цинь Чжиши продолжал сосредоточенно пялиться в экран:

«Эх, работа. Я тут осознал, что надо стараться ещё усерднее, иначе Сиси потом достанется тяжёлая доля. А, точно!» — Он резко повернулся и с серьёзным видом поучительно добавил: «Жена, и тебе надо не отставать. Пиши больше статей для топовых журналов, чтобы успеть стать полноценным профессором до того, как Сиси пойдёт в садик.»

«?»

«Ужас, просто кошмар. Я недавно прочитал несколько постов, можешь в это поверить?! Сейчас детей в школы принимают, оценивая социальный статус родителей! Даже детям CEO и топ-менеджеров не всегда удаётся попасть в хорошие школы.»

«Э-э, не стоит так переживать…»

«Я бы и рад не думать об этом.» — Мгновенно сник Цинь Чжиши: «Но сейчас же все помешаны на «гиперопеке детей»*? Не хочу, чтобы Сиси жил в таком стрессе, вот и приходится «напрягать» себя.»

(* «鸡娃» — досл. «заставлять ребенка стараться», современный китайский термин о родительской гиперопеке в образовании)

Он поднял глаза на жену и вздохнул:

«Тебя я «подгонять» не буду. Стать полноценным профессором слишком сложно. Мне жаль тебя утомлять. Доцент тоже хорошая должность.»

Видя его мрачное выражение лица, Шу Чжаоюй рассмеялся:

«Ты заглядываешь слишком далеко вперёд. Мы только что отпраздновали месяц со дня рождения малыша.»

«К тому же, тебе действительно не стоит так переживать.» - Почувствовав подходящий момент, он закрыл ноутбук, отложил его в сторону и пересел на колени мужа, пристально глядя на него: «Ты слишком устал. Тебе нужно расслабиться.»

Намёк был почти прозрачным. Цинь Чжиши замер на секунду.

«Верно! Я уже три месяца как забросил игры, надо бы проверить...»

Шу Чжаоюй: «?»

Не сдержавшись, он выпалил:

«У тебя вообще с головой всё в порядке?»

«Что?»

Не желая тратить слова, Шу Чжаоюй ловко соскользнул с его колен, натянул одеяло и повернулся к нему спиной.

Цинь Чжиши растерянно уставился на телефон, экран показывал, что для обновления игры требуется ещё 500 МБ.

Просидев в оцепенении секунд десять, он вдруг всё понял.

Телефон с щелчком заблокировался, и он стремительно нырнул под одеяло, потянувшись к своему «маленькому супругу».

«Жена… Жена, так ты это имел в виду!»

Его беспокойные руки уже добрались до груди, но Шу Чжаоюй, сжав губы, молча схватил его за запястье и оттолкнул.

Цинь Чжиши тут же с виноватой улыбкой начал оправдываться:

«Прости, жена! Я правда не подумал, что ты хотел этим заняться. Я решил, раз Сиси спит, значит нельзя... Ну представь: если мы начнём, а он проснётся и заплачет — у меня же на месте откажет!»

«Хм, да ты уже и так ни на что не годен.» — Сквозь зубы процедил Шу Чжаоюй.

Его действительно бесило равнодушие Цинь Чжиши, и бесила его собственная инициатива.

«Эй, жена, дорогой, ну не злись, а?» — Даже после такого прозрачного намёка на его «несостоятельность», Цинь Чжиши не обиделся. Нагло прильнув к супругу, он осыпал его поцелуями и сладкими речами: «Я тоже хочу, очень хочу! Давай так: в выходные отвезём Сиси к моим родителям, и тогда мы... сделаем всё, что захочешь, хорошо?»

«......»

Шу Чжаоюй крепко зажмурился, чувствуя, как учащённо бьётся сердце.

«Всё, что захочешь»... Неужели он опять задумал какую-то постыдную новую затею?

Тишина. Ответа так и не последовало, но алый кончик уха выдал всё, что хотел знать Цинь Чжиши.

«Значит, договорились.» — Довольно произнёс он, чмокнув супруга в щёку и удобно устраиваясь, чтобы обдумать, как бы тактично «подкинуть» ребёнка родителям.

Он точно знал, что стоит лишь намекнуть на истинную причину, и мать тут же обвинит его в том, что он думает только об удовольствиях, забыв о родительских обязанностях.

Пока он ломал голову, мысли невольно переключились на другое.

Раз уж жена так хочет... Может, стоит попробовать что-то новенькое?..

***

Два дня спустя наступили долгожданные выходные. По сложившейся традиции, в субботу после обеда Тао Няньжун вместе с Цинь Сянцянем навещали внука, заодно разделяя с молодыми семейный обед.

День выдался солнечным, и после сытной трапезы пожилая пара устроилась на диване, забавляя малыша. Идиллическая картина семейного счастья.

Цинь Чжиши осенило.

«Мам, Сиси так к тебе привязался...»

«Ну конечно же!» — Тао Няньжун сияла от гордости и умиления, размахивая игрушкой перед малышом: «Сиси — бабушкина радость! Сиси больше всех любит бабушку, правда же?»

Кроха, конечно, не умел говорить, но заливисто хохотал в ответ, и его звонкий смех наполнял комнату.

Старина Цинь не остался в стороне:

«Сиси и дедушку тоже очень любит!»

«Да ну тебя! Кому ты, старый хрыч, нужен?» — Поддразнила его супруга.

Пока пожилые переругивались в шутку, Цинь Чжиши ловко воспользовался моментом:

«Может, заберёте Сиси к себе на сегодня? Завтра мы приедем на обед и заберём его обратно.»

«Ой, а можно?» — Лицо Тао Няньжун озарилось радостью, но, бросив взгляд на невестку, она замялась.

Хотя они всегда ладили, вдруг Сяо Шу забеспокоится, когда дело касается ребёнка?

Цинь Чжиши поспешил развеять её сомнения:

«Как раз отдохнём с Сяо Юем без этого маленького прилипалы, выспимся как следует.»

Он подавал ей удобный повод, и Тао Няньжун была готова согласиться, но не удержалась от нравоучения:

«Эх ты! Только бы развлекаться, а о ребёнке не думаешь!»

«......»

Точно, родная кровь — даже слова совпали с его ожиданиями дословно.

Цинь Сянцянь высказал сомнение:

«Мы сегодня без машины. Малыш ещё слишком маленький — везти его в метро не лучшая идея.»

«Это решаемо!» — Цинь Чжиши готов был хоть сейчас отправить их в путь: «Я вас всех отвезу.»

Шу Чжаоюй молча покосился на него.

Не слишком ли откровенно?

Но Тао Няньжун, казалось, ничего не замечала, взглянула на часы:

«Тогда собираемся? Уже два, дорога туда-обратно займёт час.»

Цинь Чжиши охотно согласился и вместе с женой стал собирать детские вещи и смесь. Передавая малыша родителям, он не удержался и прижал его к себе, что-то шепча.

Шу Чжаоюй подошёл ближе, думая, что это прощальные нежности, но вместо этого услышал похабный шёпот:

«Сиси, будь умницей у бабушки с дедушкой. Сегодня только смесь, но не переживай — папа позаботится, чтобы мамино молочко не пропало даром!»

Шу Чжаоюй: «...»

Очень хорошо, я уже хочу его побить.

Экстра 2. Добровольная наживка (Часть 2). 18+

Шу Чжаоюй хотел поехать вместе, чтобы отправить малыша, но только взял куртку с вешалки, как его резко остановили.

«Ты не ходи, жди меня дома.»

На первый взгляд, обычное напутствие, но низкий приятный голос, горячее дыхание у самого уха и намеренно выделенное «жди меня» скрывали вполне очевидный подтекст.

Шу Чжаоюй мгновенно покраснел.

Он больше не настаивал, поцеловал малыша несколько раз, попрощался и проводил всех за дверь.

Шумная гостиная в одно мгновение опустела.

Возможно, он ещё не успел привыкнуть, но Шу Чжаоюю казалось, что в доме всё ещё звучат смех и плач ребёнка. Без этого маленького прилипалы на душе стало как-то пусто.

Всё это — результат последнего месяца, наполненного его криками.

Ладно, воспользуюсь возможностью как следует отдохнуть.

Он глубоко вздохнул, собрался с духом и уже собирался подняться наверх, размышляя, не принять ли ванну, как вдруг раздался звонок в дверь.

«Э? Что-то забыли?»

Он подбежал к видеодомофону, на экране которого был знакомый курьер.

«Здравствуйте, вам посылка.»

«Хорошо, сейчас подойду.»

Шу Чжаоюй откликнулся, хотя в душе был в полном недоумении. Посылка? Он в последнее время ничего не заказывал. Может, это Цинь Чжиши?

Он расписался в квитанции, взял черный почтовый пакет и перевернул ее. В столбце получателя было написано: «Цинь Цзюньцзюнь».

«......»

Да, похоже на туповатое имя, которое его альфа мог бы придумать для интернета.

Раньше Цинь Чжиши всегда использовал настоящее имя для заказов, так что внезапный псевдоним казался странным.

Может, после какого-то онлайн-мошенничества он решил подстраховаться?

Размышляя об этом, Шу Чжаоюй понес посылку в гостиную, осмотрел плотно запакованный пакет и специально проверил указанную категорию товара.

«Черная футболка — универсальный размер. Универсальный размер? Он вообще влезет в универсальный размер?»

Шу Чжаоюй был озадачен, встряхнул ее, и коробка действительно оказалась очень легкой.

«Может, это мне? Но зачем покупать футболку в такую погоду?»

Упаковка выглядела слишком плотной, и вскрывать ее казалось сложным делом. Да и черная футболка его не интересовала, так что он просто бросил посылку на журнальный столик и вернулся к прерванным делам.

Через двадцать минут вода в ванной перестала шуметь, и заработала вытяжка. Завернувшись в банный халат, Шу Чжаоюй спустился вниз, чтобы взять забытый в гостиной телефон.

Цинь Чжиши прислал сообщение, в котором говорилось, что он уже доставил малыша домой и спрашивал, не хочет ли Шу Чжаоюй чего-нибудь вкусного, чтобы можно было купить по пути.

Шу Чжаоюй ответил «ничего», но про себя подумал: «Даже если купишь, у тебя не будет времени это есть».

Тут пришло еще одно сообщение:

[Чжиши: Ты, кажется, расписался за мою посылку? Оставь ее, не трогай.]

«?»

Эта подозрительно нарочитая фраза выглядела крайне подозрительно.

Шу Чжаоюй никогда не имел привычки вторгаться в личное пространство любимого человека — он всегда уважал его границы. Да и сам Цинь Чжиши обычно был открыт, ничего не скрывал. Но зачем ему сейчас, когда он уже почти дома, отдельно упоминать эту посылку?

Взгляд скользнул к черному почтовому пакету на столе, и в груди вспыхнуло жгучее любопытство.

Чувствую, ничего хорошего там нет.

[Шу: Ага, возвращайся быстрее.]

Односложное «ага» могло относиться как к подтверждению получения посылки, так и к обещанию не трогать её. Шу Чжаоюй сыграл на двусмысленности, нашел ножницы на полке и принялся вскрывать плотный черный пакет.

В конце концов, я ничего не обещал.

Пять минут спустя.

На полу валялись клочья порванной упаковки, пузырчатая пленка и полураскрытые коробки. Шу Чжаоюй уставился на груду… чего-то, что не мог даже описать, и почувствовал, как мозг отключается.

Что это вообще такое?!

Его лицо, которое еще не остыло из-за пара, стало еще краснее. Он протянул руку, хотел взять предмет, но пальцы замерли в воздухе, так и не решившись прикоснуться.

Словно там горел огонь, которого нельзя касаться.

Дело было не в том, что он вел себя как неопытный юнец. Но осознание, что все эти вещи купил Цинь Чжиши и, скорее всего, собирался использовать на нем, заставляло кровь приливать к щекам.

Не решаясь, он сначала взял то, что, вероятно, было обозначено как «черная футболка».

Внутри уже зрело предположение, но когда последний слой упаковки был сорван, а пальцы ощутили прохладную шелковистую ткань, мозг Шу Чжаоюя окончательно перегрузился.

Цинь! Чжи! Ши!!!

Еще не успев мысленно выкрикнуть имя этого преступника, он дрогнул — и «футболка» предстала во всей своей «красе».

Ажурные узоры, кружева, бретели, глубокий вырез… Весь дизайн напоминал переплетение лент, кое-как соединяющих переднюю и заднюю части ткани. Прозрачная, дышащая, очень откровенная. И, судя по всему, совершенно не греющая.

Омега, который впервые столкнулся с подобным, переживал настоящий внутренний катаклизм.

Сжимая в руках этот крошечный кусочек ткани, он не знал, то ли смотреть на него, то ли выбросить подальше.

Неужели Цинь Чжиши хотел, чтобы он надел ЭТО?

Но... если это действительно его просьба, то почему бы и нет...

Сердце бешено колотилось. Шу Чжаоюй резко поднял голову, нервно огляделся по сторонам, убеждаясь, что в доме кроме него никого нет.

Может... пока он не вернулся, примерить?

Он убеждал себя, что просто боится, что вещь окажется не по размеру или будет смотреться нелепо. Точно не из-за нетерпения.

Пока он занимался самовнушением, белый банный халат уже соскользнул на пол. Шу Чжаоюй потянул за край «футболки», едва прикрывающий бедра, развернулся и оцепенело уставился на свое отражение в зеркале.

«!!!»

«А-а-а!»

Стыдливый вопль разнесся по гостиной. Чистоплотный омега, покрасневший от увиденного, закрыл лицо руками и плюхнулся на диван, прижимая к груди подушку, чтобы скрыть «всё самое важное».

Как же так! Это же... еще неприличнее, чем вообще без одежды!

Казалось, одного взгляда хватит, чтобы альфа пустился во все тяжкие и...

Подушка в его объятиях сжалась еще сильнее. Шу Чжаоюй, с горящими щеками, закрыл глаза, а в голове уже разворачивались самые откровенные фантазии.

Как же... если надеть это... в какой позе лучше всего...?

Он медленно приподнялся, опираясь на руки, затем развел ноги в стороны, встав в позу на коленях.

«Утиная посадка»... это так?

Не слишком разбирающийся в современных трендах учитель Шу был в полном смятении. Повернувшись боком к зеркалу, он осторожно корректировал позу, пытаясь выглядеть естественнее.

Диван стоял далеко от зеркала, и разглядеть себя толком не получалось. Он мог видеть только свою светлую кожу под черными ремнями по бокам, доходившую до основания бедер и наполовину открывающей округлости...

«Как же это пошло — разглядывать себя в зеркале…»

Смущённо пробормотав это, он усмехнулся сам себе и уже собрался решить — надеть всё сейчас или вернуть халат, как вдруг заметил на столе запечатанный пакетик с белым пушистым шариком.

В отличие от других предметов, чьё назначение было очевидно, эта вещица вызвала у него любопытство. Он схватил её и высыпал на ладонь.

Мягкий, пушистый, похоже, искусственный мех… Довольно милый.

Но кто-нибудь может объяснить, почему у этого шарика торчит пробка?!

Металлическая, холодная, в форме трёх соединённых бусин.

В панике он схватил инструкцию и пробежался по ней глазами.

И его личико мгновенно вспыхнуло румянцем.

«Какой же он невыносимый…»

Несмотря на ворчливый тон, в словах явно сквозила сладость. Шу Чжаоюй ещё раз внимательно перечитал инструкцию, снова посмотрел на пушистый шарик и, наконец, набравшись храбрости, взял аксессуар и отправился в ванную, чтобы подготовиться, как было указано.

Но когда он вернулся на диван, его охватили одновременно и стыдливость, и лёгкое волнение.

Он никогда не растягивал себя сам, каждый раз этим занимался Цинь Чжиши… Точнее, если быть честным, лубрикант в их доме вообще никогда не использовался, ведь его тело и так вырабатывало достаточно естественной смазки.

Но только что, без стимуляции со стороны альфы, ему впервые пришлось неумело использовать лубрикант, чтобы подготовить себя.

Теперь он стоял на коленях на диване, наклонив корпус вперёд, уперев подбородок в спинку дивана и приподняв ягодицы, поднося пушистый шарик к своему отверстию.

Ощущение от проникновения инородного предмета было не из приятных — особенно когда холодная металлическая пробка, казалось, становилась ещё холоднее, едва попадая в горячую, влажную плоть, которая тут же сжималась в ответ. Шу Чжаоюй нахмурился, закусил губу и, собравшись с духом, начал медленно вталкивать пробку внутрь, сжимая шарик в руке.

«А-ах…»

Руки, заведённые за спину, уже начали затекать, но куда более сильное онемение охватило его растягивающееся отверстие, которое противилось вторжению жёсткого металла. Три бусины общей длиной 8 сантиметров, конечно, не шли ни в какое сравнение с размером его партнёра, но проглотить их оказалось не так-то просто.

«М-м… не могу…»

Его правая рука слабо упала, и Шу Чжаоюй рухнул на диван, наклонив голову, глядя на себя в зеркало, его лицо покраснело и задыхалось, а глаза постепенно затуманились.

Именно такую картину увидел Цинь Чжиши, когда, припарковав машину во дворе, вошёл в гостиную через стеклянную дверь с веранды.

Его шаг замер на полпути. Он остолбенело уставился на то, что было за стеклом, и ключи с грохотом выпали у него из рук.

Человек в комнате повернул голову в другую сторону и не заметил его, но Цинь Чжиши, затаив дыхание и бешено вращая глазами, за эти несколько секунд успел запечатлеть в памяти каждый штрих его нынешнего облика.

Две тонкие, обнажённые, фарфорово-белые руки опирались о спинку дивана, линия талии прогибалась мягким изгибом, а над плечами болталась лишь узкая бретелька, удерживающая два чёрных лоскута ткани — спереди и сзади, — прикрывающих то, что должно было быть скрыто.

Переплетённые в сетку ленты плотно облегали бока, впиваясь в плоть и оставляя на бёдрах соблазнительные складочки, обнажая тонкую талию, полные, мягкие ягодицы и едва угадывающиеся розовые соски, прячущиеся ниже.

Но самое убийственное было в том, что эта «одежда» и так была короткой настолько, что едва прикрывала верх бёдер, а теперь между двумя белоснежными полушариями торчал белый «кроличий хвостик», оттопыривая заднюю часть ещё сильнее.

Был ли человек на диване похож на кролика — неизвестно, но глаза Цинь Чжиши определённо стали краснее кроличьих.

Ведь я же сказал не распаковывать посылку… Как же так…

Слишком уж послушный… Драгоценная жёнушка действительно такая мягкая и покорная!

Сделав глубокий вдох, он шагнул вперёд и распахнул стеклянную дверь:

«Я вернулся.»

Услышав за спиной внезапно раздавшийся, но до боли знакомый голос, Шу Чжаоюй вздрогнул и в панике обернулся:

«Ты?!»

Он посмотрел на живого человека перед собой, затем обернулся к входной двери, потом снова назад. Рот его беззвучно открывался и закрывался, но слов не было.

Острое чувство стыда от того, что его застукали, в один миг охватило всё его тело. Когда он осознал, в какой непристойной позе находится, то вскрикнул и схватил диванную подушку, чтобы прикрыть грудь.

«......»

Двое молча смотрели друг на друга, и только сильное сердцебиение отдавалось эхом в их головах.

Он ждал, что Цинь Чжиши подойдет, но следующая фраза, нарушившая молчание, оказалась неожиданной:

«Я... в уборную.»

Не успели слова закончиться, как фигура альфы уже исчезла за поворотом коридора.

Шу Чаоюй посмотрел ему вслед, и свет в его глазах немного потускнел.

Почему он остался равнодушным?

Даже если очень хотел в туалет, разве нельзя было хоть как-то отреагировать? Он даже менее восторженный, чем обычно, когда возвращается домой...

Неужели я выгляжу так смешно в этом виде?

Омега, полный неуверенности, утонул в тревожных мыслях, в то время как Цинь Чжиши, ничего об этом не подозревая, лихорадочно хватался за салфетки, пытаясь остановить хлынувшую носом кровь.

Чуть не опозорился в самый ответственный момент!

Прождав в уборной целых пять минут, чтобы немного успокоиться и взять себя в руки, он наконец вышел.

Его маленький супруг снова сидел к нему спиной, поджав колени на диване.

«Жёнушка?»

Он осторожно приблизился, и его нетерпеливая левая рука робко легла на плечо Шу Чжаоюя, медленно скользя вниз по мягкой коже руки.

Шу Чжаоюй повернул свою голову и прямо посмотрел на него, со сложным взглядом в глазах.

Цинь Чжиши сразу опешил.

Он думал, что жена просто смущается из-за его внезапного появления, и уже собирался разрядить обстановку шуткой, как вдруг услышал:

«Ты прячешься от меня.»

«Что? Я не...»

Перед глазами все завертелось, раздался глухой удар, и Цинь Чжиши почувствовал резкую боль в спине, падая на бесформенный диван рядом.

«Ты...»

Вопрос застрял на губах, когда Шу Чжаоюй, перебравшись по его бедрам, оказался сверху.

«Ты прячешься от меня.»

Он снова говорил утвердительно, но в отличие от прежней сдержанности, теперь в голосе слышались дрожь и обида.

Цинь Чжиши мгновенно запаниковал:

«Я правда не... Не надо... М-мф».

Не желая слушать оправдания, Шу Чжаоюй грубо прижался губами к его рту.

Он был действительно зол, и поцелуй превратился в укус. Его руки тоже не были нежными, он расстегнул брюки мужчины и схватил вздымающийся бугор, чтобы выплеснуть свой гнев.

Цинь Чжиши внутренне стонал — спина болела, губы болели, и члену тоже досталось. Но он покорно лежал, позволяя жене издеваться, не смея показать и тени недовольства. Даже когда омега кусал его, он сам подставлял язык.

Постепенно звуки поцелуев смягчились, и односторонняя расправа снова превратилась в сладкие, липкие утехи влюбленных. Руки, обнимавшие талию, медленно сползли к упругим полушариям, сжимая их все сильнее.

Когда губы наконец разъединились, Цинь Чжиши звонко шлепнул его по попке, ухмыляясь:

«Ну что, больше не злишься?»

«?»

Ладно, изначально гнев и правда утих, но он... он посмел его шлепнуть!

С какой стати?!

Шу Чжаоюй снова почувствовал несправедливость. Резко стянув с альфы штаны, не обращая внимания на его дискомфорт, он схватил его руку и прижал к «кроличьему хвостику», все еще зажатому между ягодицами. Глядя свысока, он холодно приказал:

«Вытащи его. И трахни меня!»

Дыхание Цинь Чжиши снова сбилось.

Он смотрел на человека, оседлавшего его, — надутые губки, щёки, раздувшиеся от злости, влажные узкие глаза, полные недовольства им. Бретелька соскользнула, обнажив слегка припухшую грудь, а вместе с ней и маленький член, который всё это время упирался в него, безмолвно соблазняя.

Феромоны в крови снова заволновались, но он сдержал порыв и, ухватив пушистый шарик, начал медленно и осторожно извлекать его.

Как и при введении, три бусины безжалостно прокатились по нежным стенкам. Шу Чжаоюй не выдержал и застонал, тело его обмякло, и он рухнул в объятия Цинь Чжиши.

«Всё, вытащил».

Цинь Чжиши похлопал его по спине, рука, державшая шарик, всё ещё дрожала. Жидкость с металлической пробки капала вниз, склеивая белый мех и покрывая влагой его пальцы и ладонь.

Швырнув шарик куда подальше, он уже хотел перевернуть партнёра и перейти к главному, как вдруг увидел, что омега снова сел.

«Тебе запрещено двигаться».

Приказ жены не подлежал обсуждению. Цинь Чжиши покорно лёг, но внутри его переполняла дикая радость.

Полный улёт! Жена сама садится сверху!

Как и ожидалось, в следующее мгновение Шу Чжаоюй, опираясь на его пресс, слегка приподнялся и неумело повертел бёдрами, нацеливаясь на головку члена, прежде чем медленно опуститься.

«Не торопись».

Цинь Чжиши, держа его за талию, помогал медленно садиться, боясь, что тот поранит себя, но красные прожилки в глазах выдавали, как тяжело ему было сдерживаться.

«М-м... так тесно...»

Они давно не были так близки. Как только член вошёл полностью, один едва сдерживался, чтобы не начать двигаться, а другой чувствовал, как пустота внутри заполняется.

Но Цинь Чжиши не смел шевелиться. Жена уже злилась на него, и он не хотел подливать масла в огонь.

Но не успел приказ вступить в силу, как был тут же отменён.

«М-м… давай же, шевелись…»

Шу Чжаоюй шлёпнул его по прессу и сердито сверкнул глазами. Видя, что альфа всё ещё в ступоре, он протянул руку к столу, схватил наручники и собрался сковать его кисти вместе.

«?»

Надо отдать должное — тренировки по боям без правил не прошли даром. Цинь Чжиши даже не успел опомниться, как руки уже были зафиксированы.

Что-то здесь было не так… Разве не он купил эти наручники для жены?

Шу Чжаоюй поднял сцепленные в кольцо руки альфы вверх, ловко нырнул под них — и вот его талию уже плотно обхватывали эти мускулистые конечности.

«Всё, теперь двигайся».

Он твёрдо решил сегодня просто наслаждаться, заодно немного наказав туповатого альфу — специально выбрал позу, в которой тому придётся выкладываться по полной.

Цинь Чжиши был в шоке. В шоке от методов, которыми его жена взялась его «дрессировать». В душе ещё копилась досада, но бёдра уже честно начали ритмично двигаться.

«Ах… да… быстрее…Там… глубже, м-м…»

Ненасытный омега продолжал выдвигать требования, а альфа со связанными руками и ограниченной подвижностью, стиснув зубы, старался угодить. Пот на его лбу становился все сильнее.

Это и вправду было… и приятно, и изматывающе.

«М-м, муж… давай же, соберись!»

Казалось, недовольный его расслабленностью, омега схватил со стола кнут, задрал худи альфы до шеи и со звонким «хлясь!» опустил его на накачанную грудную мышцу.

Цинь Чжиши широко раскрыл глаза, даже прекратив движения.

Что только сильнее разозлило сидящего на нём.

«Давай же быстрее! Или я… я!..»

«Хлесть! Хлесть!»

Ещё два удара плетью.

Звук был звонким и резким, на коже проступили лёгкие розовые полосы.

В голове у Цинь Чжиши будто что-то щёлкнуло — в одно мгновение он словно переключился в какой-то невероятный режим.

Плеть продолжала опускаться, но он почти не чувствовал боли, лишь лёгкое щекотание. Это щекотание копилось внутри, будто прося, чтобы его почесали.

Сжав тонкую талию в объятиях, он начал яростно вгонять в него свой член.

«А-а-ах! Ты ме-медленнее…»

Но его не слушали. Шу Чжаоюя трахали так сильно, что он не мог выдержать. В злости и раздражении он снова занёс плеть.

«М-м-м… я же просил медленнее…»

Но сил у него уже не оставалось, и удар вышел слишком слабым. Цинь Чжиши, напротив, только вошёл во вкус и с глупой ухмылкой взмолился:

«Жёнушка, давай сильнее, ещё ударь меня!»

«?»

«Ты… ты больной… м-м-м…»

«Ага, я больной.» — Бездумно согласился он, в его глазах была явная жажда, чтобы жена обращалась с ним грубее.

«Ты… я… я больше не буду…»

Шу Чжаоюй был в ярости. Какое ему дело до его желаний? Он точно не собирался их исполнять!

Но, видимо, этот тупой альфа тоже кое-чему научился.

«Если ты не шлепнешь меня, я не буду тебя трахать.»

И он не шутил. Когда член достиг глубины, он замер, головка давя на нежные стенки, но не двигаясь.

Шу Чжаоюй не мог поверить своим глазам. Его узкие, как листья ивы, глаза расширялись от возмущения, в них читались обида и стыд:

«М-м-м… муж… муженёк, шевелись же…»

«Тогда, дорогая, отшлёпай меня».

«Ты... ты...»

Хлёст!

Плеть опустилась, Шу Чжаоюй рухнул и закричал:

«Ты больной, ты мерзавец...»

Хлёст! Хлёст! Хлёст!

После нескольких ударов кнутом человек, который сидел на его теле, воспользовался ситуацией, чтобы выплеснуть свой гнев, но Цинь Чжиши чувствовал себя комфортно во всем теле, как будто его меридианы были разблокированы.

«Послушная жёнушка».

«А-аах!»

Неожиданно он перевернул их, прижав маленькую жену к бесформенному дивану, и начал новый виток безумного траха, при этом нежно шепча сладкие слова:

«Жёнушка так старалась. А теперь пусть муженек тебя порадует».

***

Девять часов вечера.

Тао Няньжун, счастливая, покачивала колыбель, убаюкивая внука, как вдруг на телефоне появилось уведомление о новом сообщении в WeChat.

Посмотрев на экран, она увидела, что это отправил её «бестолковый сынок».

Хочет видеозвонок с Сиси? Значит, всё-таки скучает по ребёнку.

С лёгкой улыбкой она открыла чат, собираясь написать «Сиси уже спит», но тут пришли два новых сообщения:

[Чжиши: Мам, мы заберём Сиси только завтра вечером, вместе поужинаем.]

[Чжиши: Сяо Юй слишком устал, наверное, проспит до самого обеда.]

Тао Няньжун: «......»

Экстра 3. С годовщиной.

Март, район Юньчэна, бизнес-центр «Чжуанчжи».

Послеполуденное весеннее солнце залило светом холл первого этажа. Девушка-администратор, дежурившая на выходных, уже начинала клевать носом от сонливости, как вдруг её взгляд оживился из-за того, что в дверях здания появился молодой человек в чёрном костюме и белой рубашке в клетку.

Высокий, статный, с утончёнными чертами лица. В каждом движении сквозила спокойная аристократичность, но при этом в нем была лёгкая холодная отстранённость.

Она устроилась сюда недавно и никак не ожидала, что переработки преподнесут такой визуальный подарок.

«Здравствуйте, 13 этаж, Y&A, по записи.»

Молодой человек открыл на телефоне QR-код подтверждения и вежливо улыбнулся.

В этот момент она ощутила что-то вроде весеннего бриза, будто всё вокруг расцвело:

«Ваше имя, пожалуйста?»

«Шу Чжаоюй.»

Девушка-администратор мысленно ахнула.

Не только внешность идеальна, но даже имя звучит так поэтично.

«Ваша гостевая карта, возьмите.»

«Спасибо.»

Парень взял пропуск и направился к турникету слева. Взгляд администратора невольно последовал за ним, пытаясь ухватить ещё пару секунд этого зрелища.

И тут она увидела, как только он прошёл через турникет, его телефон зазвонил.

«Алло, Сиси, что случилось?»

Это было так интимно. Девушка на стойке регистрации грустно покачала головой. Казалось, что агрессивный запах феромонов, который она только что учуяла, исходил от его партнера.

Шу Чжаоюй, совершенно не подозревая о посторонних домыслах, остановился перед лифтом, наблюдая за меняющимися цифрами, и рассмеялся в трубку:

«Разве я не говорил? Сегодня ночуем у бабушки с дедушкой.»

«А-а, я забыл учебники!»

Преувеличенно драматичный тон на другом конце провода заставил Шу Чжаоюя фыркнуть. Безжалостно разоблачая, он ответил:

«Не переживай, я положил их в твой рюкзак. Посмотри получше.»

«Что?!»

Цинь Юаньси, малыш, считавший свой план безупречным, был крайне расстроен. Покряхтев и почесав затылок, он придумал новый неуклюжий предлог:

«Но у меня всё равно нет времени делать уроки! Пока вас нет, я должен всё время занимать Цинцин — стоит отвлечься, она сразу плачет!»

«......»

Позволение старшему сыну помогать заботиться о младшей дочери стало для него золотым предлогом не выполнять домашнее задание.

Лифт открылся со звуком "динь--". Шу Чжаоюй вошел и нажал кнопку 13-го этажа. Он намеренно вздохнул и сказал:

«Ну ладно. Значит, завтра никуда не пойдём — раз не сделал уроки сегодня, будешь навёрстывать дома...»

«А-а-а, я сделаю! Я всё сделаю сегодня! Пока, папа, я бегу учиться!»

Голос, полный отчаянной спешки, был настолько выразительным, что Шу Чжаоюй, отключив звонок, позволил себе торжествующую ухмылку.

Простоватый малыш. Его ход мыслей не просто похож на его альфа-отца, а он полностью идентичный.

Когда лифт достиг 13-го этажа, и Шу Чжаоюй ступил в коридор, тот самый альфа, о котором только что думали, неожиданно чихнул прямо в монитор.

«Чёрт!»

Чуть не закрыл файл без сохранения!

С затянувшимся страхом Цинь Чжиши несколько раз нажал кнопку сохранения, прежде чем закрыть компьютер и с облегчением потянуться.

«Который час? Пора идти».

Прикоснувшись к телефону, часы показывали 13:30. Он прикинул, сколько времени потребуется от компании до школы, и встал, чтобы взять пальто.

В этот момент в дверь кабинета дважды постучали.

Прежде чем он успел сказать «войдите», человек снаружи толкнул тяжелую дверь из матового стекла и вошел.

Лицо Цинь Чжиши сразу озарилось радостью:

«Ты как здесь оказался?»

«Конференция закончилась раньше. Защита прошла нормально.»

Шу Чжаоюй не стал заходить, лишь улыбнулся в дверном проеме, заметил пальто в его руке: «Уже всё закончил?»

Не дождавшись ответа, он с недоумением наблюдал, как тот медленно приближается.

Бам!

Рука прошла мимо и легла на дверь позади него. Шу Чжаоюй моргнул и увидел красивое лицо, которое внезапно увеличилось перед ним.

В ухе прозвучал насмешливый голос:

«Профессор Шу, только закончил работу и сразу бросился ко мне?»

«......»

Изящно приподняв бровь, Шу Чжаоюй понял — началось.

Осталось только выяснить, какой сегодня сценарий.

Годы совместной жизни выработали у супругов идеальную синхронность. Оценив выражение лица партнера, он легко подыграл:

«Да. Потому что хотел увидеть тебя сразу же.»

«Неужели?»

Резким движением мужчина схватил его за подбородок:

«Ты сам захотел меня увидеть? Или это ОН послал тебя ко мне? Неудачник, проваливший инвестиции, посылает жену в чужую постель, и ты ещё терпишь такое ничтожество?»

«Тогда, согласно словам господина Циня..» - Шу Чжаоюй едва заметно улыбнулся, резко дёрнув мужчину за галстук и заставив наклониться: «Если я разведусь с ним... ты на мне женишься?»

Тишина. Лишь учащённое дыхание нарушало молчание. Они стояли так близко, что могли разглядеть каждую ресницу друг у друга, не отрывая взгляда.

Цинь Чжиши тоже рассмеялся, но в его смехе звучало лишь презрение.

«Профессор Шу всё ещё не осознаёт своё место?»

Резко отступив на шаг, он схватил молодого человека за запястье и грубо оттащил к центру кабинета, затем с силой швырнул.

Глухой удар, и Шу Чжаоюй всей тяжестью рухнул на диван:

«Что ты задумал?..»

Пиджак помялся. Он попытался приподняться на руках, но, прежде чем его ноги коснулись земли, мужчина снова надавил на него.

«Одна ночь с тобой стоит ровно столько, сколько провалил в инвестициях твой муженёк.»

Большой палец грубо провёл по алым губам омеги, а его ухмылка стала ещё язвительнее:

«Мечтаешь стать моей женой? Ты недостоин.»

Лицо Шу Чжаоюя побелело.

Однако Цинь Чжиши, казалось, ничего не увидел, встал и равнодушно опустил глаза:

«Раздевайся.»

Приказ состоял всего из одного слова, краткого и по существу, но молодой человек просто посмотрел на него напряженно, не двигаясь.

Ярость от неповиновения достигла предела. Не тратя слов, Цинь Чжиши грубо сорвал с него галстук, скрутил запястья и прижал над головой.

Шу Чжаоюй отчаянно сопротивлялся:

«Отпусти!»

«Раз не хочешь сам, то сделаю это за тебя.»

Ему дали шанс, но он не знал, как им воспользоваться. Теперь, когда он был здесь лично, с ним никогда не будут обращаться нежно.

Со щелчком ремень ослаб, и суматошно дёргающиеся ноги были жёстко зафиксированы и разведены в стороны. Гладкая ткань брюк натянулась, обрисовывая округлые, соблазнительные формы.

«Отпусти!» — Омега покраснел до слёз, и промелькнувшая в его глазах беспомощность на мгновение смутила Цинь Чжиши.

Всего лишь на мгновение.

Наклонившись, он грубо захватил приоткрытые, будто дразнящие его алые губы.

«Ммм...»

Его намерения не оставляли сомнений – без прелюдий, он сразу перешёл к сути.

Язык болезненно сжали зубы. Шу Чжаоюй тщетно пытался вырваться, но смог лишь стиснуть брови и ответить укусом.

Лёгкий привкус крови распространился во рту, и Цинь Чжиши отступил.

Он тихо усмехнулся, и в его взгляде мелькнула неуловимая тень боли и ненависти:

«Ты всегда такой.»

«Что?» — Шу Чжаоюй тяжело дышал, зажмуриваясь и вновь открывая глаза. Слеза медленно скатилась по его виску.

Цинь Чжиши стёр её пальцем.

«О чём тут плакать?» — Пробормотал он рассеянно, но уже в следующее мгновение его лицо вновь исказила жестокость. Он резко развернул его, схватив за воротник рубашки.

«Ты... Ложись!»

Свободные брюки были резко стянуты до колен, звонкий шлепок обрушился на мягкую плоть, а грубые ладони сжали нежные груди под тонкой тканью рубашки.

Разминая в ладонях нежную плоть, мужчина с усмешкой прошептал на ухо:

«Профессор Шу, даже после двух беременностей твое тело так похотливо...»

«Ты! Это ложь!»

«О, неужели?»

Резко дёрнув его за талию, Цинь Чжиши притянул его к себе, продолжая осмотр:

«Груди упругие, задница аппетитная... И даже здесь...»

Его пальцы скользнули вниз, проникнув в глубокую ложбинку между ягодиц, как и ожидалось, наткнувшись на влажную теплоту.

«Ты возбуждаешься от такого обращения, а ещё говоришь, что не развратник?»

Его издевательский смешок повис в воздухе, в то время как униженный Омега не находил слов для возражений. Лишь дрожал от стыда, кусая губы и сверкая влажными глазами.

Слёзы Шу Чжаоюя раздражали Цинь Чжиши:

«Хватит реветь.»

Чтобы не видеть их, он грубо развернул его, сжав шею в районе железы. Его голос стал резче:

«Я ещё даже не начал тебя трахать. Вот тогда и поплачешь.»

«Чего ты добиваешься?..»

«Чего я добиваюсь?»

Гортанный смешок прозвучал снова, но теперь в нём слышалась горечь.

«Я же сказал, что трахну тебя один раз в обмен на инвестиции для твоего мужа. Шу Чжаоюй, ты мне это должен.»

«А-а-ах!»

Без предупреждения его член резко вошёл в него.

Горячая влага заставила Цинь Чжиши крепче вцепиться в узкую талию.

«Чёрт… Так тесно…»

Не в силах сопротивляться влажному соблазну его горячего входа, Цинь Чжиши впился пальцами в бёдра и резко двинулся вперёд, загоняя внутрь последний оставшийся снаружи отрезок — скользкие выделения помогли ему войти до конца.

«П-полегче… помедленнее…» — Шу Чжаоюй побледнел, его задний проход резко раскрылся без всякой подготовки, и он застонал от дискомфорта.

«М-м… так полно… не двигайся…»

«Только полно?» — Цинь Чжиши намеренно игнорировал его неудобство, полностью перекручивая смысл его слов. Он опустился на колени, прижавшись к спине омеги, и начал двигаться быстрее.

«Шу Чжаоюй, знаешь, о чём я думаю?» — Сквозь зубы он выдохнул слова, пропитанные горечью: «Если тебе не больно, то значит, тебя уже много раз трахали. А если «полно»…» — Он усмехнулся: «То зачем притворяться невинным?»

Его тон внезапно сменился на игривый, он резко дёрнул бёдрами, вгоняя себя до самого предела, вырывая у человека в своих руках тонкий, высокий стон.

«Или, может, я куда больше твоего мужа… и могу куда лучше удовлетворить эту маленькую похотливую дырочку?»

«Н-нет… это не…»

Череда унизительных намёков перегрузила чувствительное тело. Его вход внезапно сжался, из глубины хлынула горячая жидкость, заливая член, который до сих пор был стиснут влажными стенками.

По спине пробежал холодок, Цинь Чжиши едва не кончил сразу.

Разъярённый собственным слабоволием, он отвесил звонкий шлепок по розовой плоти:

«Профессор Шу, что будем делать? Ты меня всего залил.»

Он схватил омегу за шею, а другой рукой принялся исследовать его тело, скользя от живота к груди, пока не ухватился за твёрдый сосок и не сжал его с жестокой силой.

«Нравится, да? Так нравится, что уже весь течешь. Ха, редко, когда твой муж может позволить себе отправить такой шедевр в мою постель.»

«Ммм… П-потише… ах…»

Вскоре Омега вновь достиг мини-оргазма от стимуляции груди, а его задний проход непрерывно выделял смазку, обильно покрывая член, делая его скользким и блестящим. Каждый толчок разбрызгивал капли жидкости на покрасневшие ягодицы.

Звуки влажных шлепков непристойно громко разносились по пустому офису в выходной день, навязчиво напоминая о происходящем безумии. Но Цинь Чжиши этого казалось мало, он продолжал дразнить его с жестокой усмешкой:

«Профессор Шу, ты слышишь? Слышишь, как хлюпает? Ты так сильно течёшь, что я даже не могу это остановить.»

«М-молчи… ах… перестань…»

Только не так. Не называть его этим почётным титулом, совершая самые развратные действия. Контраст между статусом и тем, что с ним сейчас делали, заставлял его буквально сгорать от стыда.

«А как ты хочешь, чтобы я тебя называл?»

Цинь Чжиши вышел, перевернул его и снова прижал к столу, закусив губу и грубо сжав обе маленькие груди.

«Ты только посмотри на себя. Грудь уже набухла от моих ласк. Профессор Шу, у тебя такая же грудь была во время беременности? В ней было молоко?» - Сказав это, он заинтересовался и опустился к розовым ареолам, смачно посасывая и слегка покусывая клыками твёрдые соски.

Шу Чжаоюй тут же затрясся от того, как язык играл с его грудью, и, оттолкивая его, взмолился:

«Н-нет… ах… нет молока…»

«Правда? Какая жалость.»

Цинь Чжиши холодно констатировал, но в следующий момент, поглаживая плоский живот Омеги, злорадно усмехнулся:

«Но я хочу молока. Что же делать? Профессор Шу, роди мне ещё одного ребёнка.»

Он прижал его голову, не давая уклониться, и, дыша на чувствительную шею Омеги, продолжил дразнить:

«Роди ещё одного, и я буду растить его вместе с двумя твоими предыдущими, как родных. Всё равно твой муж – никчёмный неудачник, так ведь?»

«……»

«Почему молчишь?»

Он приподнялся над Омегой, сжав его подбородок пальцами, и смотрел сверху вниз.

Белая рубашка в клетку, ещё недавно идеально отглаженная, теперь была вся в мятых заломах — даже полоски ткани исказились. Из всех пуговиц застёгнутыми остались лишь одна-две посередине. Широко распахнутый ворот обнажал ключицы, а подол задрался, открывая ослепительно белую кожу живота. На нежной груди виднелись красные следы от пальцев, а у самой ключицы алела крошечная родинка — как капля крови.

Прекрасное лицо Омеги было мокрым от слёз. Они струились по щекам, капали на уши, пропитали даже ресницы. Цинь Чжиши протянул руку и аккуратно вытер слёзы с его разгорячённой кожи.

«Вот так, со слезами, ты куда красивее. О чём ты вообще плакал? Даже если бы я дал тебе ещё один шанс... ты всё равно выбрал бы его, а не меня, да?»

Горькая усмешка, полная боли и сарказма, скривила его губы. В груди бушевал ураган противоречивых чувств — жалость, ярость, обида, желание причинить боль — всё это вновь накатило на него, заставляя сжимать нежные бёдра в порыве грубой страсти.

Шу Чжаоюй медленно открыл глаза:

«Муж...» - Он позвал его.

Цинь Чжиши мгновенно "выпал из роли".

«Жена, жена, я здесь.» — Только что устрашающий доминантный Альфа в один миг превратился в огромного преданного пса, прижимающегося к любимому и осыпающего его поцелуями: «Всё, хватит играть. Тебе не больно?»

Шу Чжаоюй покачал головой.

Обняв Альфу за шею, он прижался лбом к его плечу.

В воздухе повисло молчание, которое неожиданно прервал Омега:

«У меня никогда не было другого выбора. Только ты.»

«Шесть лет назад — ты. Сейчас — ты. И в будущем — только ты.»

«……»

Цинь Чжиши вдруг рассмеялся.

«Дорогой, ты уверен, что хочешь соблазнять меня такими словами... пока я всё ещё внутри тебя?»

«?»

Шу Чжаоюй мгновенно занервничал.

«Я не... мм-ах~»

Возражение растворилось в стоне, когда Альфа с вызывающе-хитрой ухмылкой ловко двинул бёдрами.

«Уже поздно. Признание в любви мне очень понравилось. А теперь позволь мужу на деле показать, как сильно он любит свою драгоценную жену.»

Золотистый свет за окном постепенно сменился на тёплый янтарный, заливая комнату косыми лучами заката. Рассыпанные по полу солнечные блики танцевали на сплетённых телах, раскинувшихся на рабочем столе.

С трудом оттолкнув от себя настойчивого любовника, Шу Чжаоюй торопливо заёрзал.

«Давай быстрее. У нас же ужин забронирован.»

Цинь Чжиши застёгивал последнюю пуговицу на манжете, недоумённо хмурясь:

«До брони ещё три часа. Куда ты спешишь?»

«Мне нужно помыться.»

Чистоплотный Омега в вопросах гигиены становился удивительно упрямым. И конечно, он абсолютно уверен, что во всём виноват именно партнёр:

«Это всё ты виноват, что так затянул.»

«?»

Мужчина готов был терпеть эксплуатацию, но не несправедливые обвинения. Приподняв бровь, он многозначительно посмотрел на супруга:

«Кажется, это не я умолял о дополнительном раунде?»

«……»

Шу Чжаоюй покраснел от стыда, но всё же попытался оправдаться:

«Ну, я же не просил, чтобы ты… затягивал это так надолго.»

Цинь Чжиши фыркнул:

«Тьфу, как ты можешь так говорить? Разве ты не знаешь, на что способен твой муж?»

«Значит, это я виноват?»

«А-а, нет-нет!»

Почувствовав, что спор вот-вот перерастёт в "разборки", Цинь Чжиши мгновенно сдался, обнял его и принялся засыпать поцелуями и извинениями.

«Моя вина, только моя! Не будем ссориться в такой прекрасный день.»

Шу Чжаоюй поднял голову и посмотрел на него с неудержимой улыбкой в глазах.

«Муж… С шестой годовщиной нашей свадьбы.»

Цинь Чжиши удивлённо поднял брови:

«Почему сейчас об этом?»

«А разве нельзя?»

Теперь очередь удивляться была за Шу Чжаоюем. Неужели я перепутал дату?

«Э-э… Нет, просто…» — Цинь Чжиши лукаво ухмыльнулся: «Настоящий праздник начнётся только сегодня вечером…»

«……»

Учитель Шу, который только что "вылез из машины", снова оказался "затянут на бешеной скорости". Его лицо моментально вспыхнуло румянцем:

«Пошли!»

«Эй, жена, подожди меня!»

Их смех и шумные шаги постепенно затихли в конце коридора. Офис, ставший свидетелем бурного примирения, вновь погрузился в тишину выходного дня.

Лёгкий весенний ветерок, пробираясь через неплотно закрытое окно, играл солнечными зайчиками на столе и шелестел бумагами.

Снова весна, снова время для любви.

И даже воздух, казалось, радовался — как хорошо, что они встретились… как прекрасно, что у них есть этот день.

--- Конец ---

Страница книги Я не идеальный тип для своего мужа в интернете

Table of Contents

1 - 0.1

1 Аннотация

Глава 6

Глава 13. 18+

Глава 20.

О книге